ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ

\l ИЪ

СОБРАНІЕ СТИХОВЪ
ТОМЪ II

N

к­во «СКОРПЮНЪ»

<У "

ПУТИ И ПЕРЕПУТЬЯ
ТОМЪ II.

­і

­

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ПУТИ И ПЕРЕПУТЬЯ
СОБРАНІЕ СТИХОВЪ.

томъ и.
РИМУ и міру.

/ Â?ÍÎÊÚ.

(і90і / 1905 р.)

МОСКВА.
КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «СКОРПЮНЪ».

1908.

2010512693
БАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.
СБОРНИКИ стиховъ.
Chefs d'CEuvie. (1894— 1896 г.) ......
ДІ е eum esse. (1896—1897 г.) .......
Tertia V igili а. (1898— 1900 г.) .......
Urbi et Orbi. (1900— 1903 г.) ........
Stephanos. (1903— 1905 г ­) .........
Пути и перепутья. Тоыъ I (1892—1901 г.) .
Пути и перепутья. Томъ II (1901 — 1905 г.)
Век íàï?âû. (1906— 1908 г.) ........

Распродано.
Распродано.
Распродано.
Распродано.
Распродано.
Ц. 2 р.
П. 2 р.
Печатается.

ХУДОЖЯСТВЕННАЯ ПРОЗА.

Земная Ось. Разсказы. (1901— 1906 г.) . . . . Ц. і р 5° к­
Огненный А н г е л ъ. Ïîâ?ñòü XVI в. Часть I. Ц. 2 р.
Огненный Ангел ъ. Ïîâ?ñòü XVI в. Часть II. Печатается.
ПЕРЕВОДЫ.

Поль Б е р л э н ъ. Романсы беёъ словъ .....
Эмиль Верхарнъ, Стихи о современности.
М. Мэтерлинкъ. Пеллеасъ и Мелизанда и стихи.
Поль Верлэнъ. Собраніе стиховъ .......
Г. л'А н н у н ц і о. Франческа да Римини. (Въ сот­
ðóäíè÷åñòâ? съ Вяч. Ивановымъ) ......

Распродано.
Ц. і р. зо к.
Ц. і р.
Печатается.
Печатается.

èçñë?äîâàí³ÿ и СТАТЬИ.

О искусстве. Статьи.............
Письма Пушкина и къ Пушкину. . . .
Л и и е и с к і е с т и х и П у ш к и н а .......
Â?õè. Статьи. (1900— 1908 г.) .........

ТЙІНТРАФІЯ О­ВА РАСШ'. ИОЛ. КН. ПРЕЕМШІКЪ В. И

Распродано.
П. і р. 50 к.
Ц. і р.
Готовится.

ВОГОНОВЪ, МОХОВАЯ, Д. КН. ГАГАРИНА.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

ПРЕДИСЛОВІЕ КО II ТОМУ

ПУТЕЙ И ИЕРЕПУТІЙ.
Во второй томъ „Путей и Перепутій" вошли стихи, ðàí?å
напечатанные въ моихъ книгахъ „Urbi et Orbi" (1903 г.) и
„Stephanos" (1906 г.). Критика, какъ дружественная, такъ и
враждебная, всегда указывала на эти два сборника, какъ на
особенно характерные для моей поэзіи. Êðîì? того, по самому
замыслу, каждая изъ этихъ книгъ представляетъ í?÷òî ö?ëüíîå,
не позволяющее безнаказанно âèäîèçì?íÿòü въ ней располо­
женіе частей или пропускать îòä?ëüíûÿ страницы. Потому,
перепечатывая „Urbi et Orbi" и „Stephanos", я не ñä?ëàëú
почти никакихъ èçì?íåí³é ни въ âûáîð? стихотвореній, ни въ
ïîðÿäê? ихъ.
Однако, я счелъ нужнымъ присоединить къ этимъ цикламъ
стихотвореній ò?, которыя въ свое время не вошли въ нихъ или
случайно, или по причинамъ, отъ меня не çàâèñ?âøèìú. Къ
числу ïîñë?äíèõú принадлежатъ стихи, собранные ïîçäí?å въ
„Золотомъ Ðóí?" (1906 г. № 1) подъ общимъ заглавіемъ
„Воскресшія ï?ñíè". Два изъ нихъ напечатаны въ этомъ òîì?,
но одно, „Призывъ", я предпочелъ опустить и теперь. Оно
должно было бы занять свое ì?ñòî среди „Балладъ". —Также
ð?øèëñÿ я опустить изъ обоихъ сборниковъ í?ñêîëüêî
стихотвореній, не считая ò?õú, которыя, въ I òîì? „Путей и
Перепутій", ðàñïðåä?ëåíû по различнымъ îòä?ëàìú „Третьей

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

VIII

Стражи". Íàïðèì?ðú, я нашелъ несвоевременнымъ перепеча­
тывать такіе стихи, какъ „Къ Тихому океану", „Іюль 1903 г.",
„Солдатская"; два­три стихотворения откинулъ, какъ ð?øèтельно неудачный; одно стихотвореніе (изъ „Â?íêà") перенесъ
въ свою новую книгу, подготовляемую мною къ печати, ãä?
оно заиметь свое ì?ñòî въ ö?ëîìú öèêë?, и т. д.
Особенно внимательный читатель, можетъ быть, çàì?òèòú
еще, что í?êîòîðûå îòä?ëüíûå стихи, впрочемъ, немногіе,
èçì?íåíû сравнительно съ ихъ первоначальной редакціей. Ìí?
кажется, что я не лишенъ права совершенствовать свои произ­
веденія, если вижу въ нихъ промахи и недочеты. Впрочемъ что
касается ö?ëûõú строфъ, добавлены ыхъ въ í?êîòîðûõú ì?ñòàõú,
то îí? были написаны одновременно съ самымъ созданіемъ
стихотворенія и теперь лишь возстановлены мною.
Мартъ і доя.

.

В а л е р і й Б р ю с о в ъ.

РИМУ И МІРУ
(1901—1903)

к. Д. БАЛЬМОНТУ,

ПОЭТУ

И

БРАТУ.

Изъ сборника «Urbi et Orbie.

/

По улицамъ узким*, и въ ãèóì? и ночью, въ театрахъ, в* садах* я бродил*,
И въ явственной äóì? грядущее видя, за жизнью, за сущимъ ñë?äèëú.
Я юъсни елагалъ вамъ о счастьи, о страсти, о высяхъ, границахъ, путяхъ,
О прежних* столицах*, о будущей власти, о всемъ распростертом* во прахъ.
Спокойных башни, и á?ëûÿ ñò?ïû, и ï?íà раздробленных* ð?êú,
Въ восторги всегдашнем*, дрожали, внимали стихам*, прозвучавшим* навжъ.
И ä?âû и юноши встали, âñòð?÷àÿ, â?í÷àÿ меня как* гщря,
И ò?íÿìú подобно лилась по ступеням* потоком* широким* заря.
Довольно, довольно! я вас* покидаю! берите и сны и слова!
Я къ новому раю ñï?øó, убкгаю, мечта íåèçì?ííî жива!
Я создал*, и отдал*, и поднял* я молот*, чтоб* снова сначала ковать.
Я счастлив* и силенъ, свободен* и молод*, творю, чтобы кинуть опять!

ВСТУПЛЕН1Я.

і. ЛЪСТНИЦА.

Все êàìåíí?é ступени,
Все круче, круче всходъ.
Желанье достиженій
Еще влечетъ впередъ.

Но думы áåçíàäåæí?é
Подъ пылью долгихъ ë?òú.
Óâ?ðåííîñòè прежней
Въ äóø? упорной—í?òú.

Помедливъ на мгновенье,
Бросаю взглядъ назадъ:
Какъ á?ëîé ö?ïè звенья­
Ступеней острыхъ рядъ.

Ужель въ быломъ ступала
На âñ? нога моя?
Давно ушло начало,
Въ безбрежности края,

4

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И ë?ñòíèöà все круче...
Не оступлюсь ли я,
Чтобъ стать çâ?çäîé падучей
На íåá? бытія?

2. ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНЬЕ.

Ãä? я ïîñë?äíåå желанье
Осуществлю и утолю?
Найду ль немыслимое знанье,
Которое, таясь, люблю?

Приду ли въ скитъ уединенный,
Горящій главами въ ë?ñó,
И въ келью бредъ неутоленный
Къ ночно'й ëàìïàä? понесу?

Иль въ ãîðîä?, ãä? ñò?íû давятъ,
Въ часы безумныхъ баррикадъ,
Когда Мечта и Буйство правятъ,
Я слиться съ жизнью буду радъ?

Иль, навсегда ïðèâ?òèâú книги,
Â?êîâú мечтами упоенъ,
Я вамъ отдамся,—миги! миги! —
Бездонный, многозвенный сонъ?

ВСТУПЛЕНІЯ.

Я разныхъ ратей былъ союзникъ,
Носилъ чужія знамена,
И вотъ опять, какъ алчный узникъ,
Смотрю на волю изъ окна.

3. У СЕБЯ.

Такъ все понятно и знакомо,
Ко âñ?ìú изгибамъ глазъ привыкъ;
Да, не ошибся я, я—дома:
Öâ?òû обоевъ, ö?ïè книгь...

Я старый пепелъ не тревожу, —
Çä?ñü былъ огонь и вотъ остылъ.
Какъ çì?é на сброшенную кожу,
Смотрю на то, ÷?ìú прежде былъ.

Пусть много гимновъ не äîï?òî
И не исчерпано блаженствъ,
Но чую блескъ иного ñâ?òà,
Возможность новыхъ совершенствъ!

Меня зоветъ къ áåçâ?ñòíûìú высямъ
Въ горахъ поющая весна,
А эта груда женскихъ писемъ
И не жива, и холодна!

5

6

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

Лучей зрачки горятъ на росахъ,
Какъ серебромъ все залито...
Ты ждешь меня у двери, посохъ!
Иду! иду! со мной—никто!

4. ПОБ­ВГЪ.

II если страстный, въ часъ çàâ?òèûé,
Заслышу л мой трубный звукъ...
Т е г t і а V і g i 1 i a.

Мой трубный гласъ, ты мной заслышанъ
Сквозь утомленный, сладкій сонъ!
Альковъ, таинственень и пышенъ,
Насъ облегалъ со âñ?õú сторонъ.

И въ этой ìãë? прошли— не знаю, —
Быть можетъ, годы и â?êà.
И я былъ странно близокъ раю,
И жизнь øóì?ëà, далека.

Но вздрогнулъ я, и вдругь воспрянулъ,
И разорвалъ кольцо изъ рукъ.
Какъ молнія, ìí? въ сердце ппянулъ
Ïîá?äíî возраставшій звукъ.

ВСТУПЛЕНІЯ.

И сонъ, который былъ такъ дологь,
Вдругъ краткимъ сталъ, какъ все во ñí?.
Я распахнулъ тяжелый пологъ
И потонулъ въ палящемъ äí?.

Въ ïîñë?äí³é разъ взглянулъ я свыше
Въ мое высокое окно:
Óâèä?ëú солнце, небо, крыши
И города морское дно.

И странно ìí? открылась новой,
Въ тотъ полный и мгновенный мигъ,
Вся жизнь толпы многоголовой,
Заботы âñï?íåííûé родникъ.

И я — въ слезахъ, что снова, снова
Äóø? открылся міръ другой,—
Á?ãó отъ пышнаго алькова,
Безумный, вольный и нагой!

5. РАБОТА.

Здравствуй, тяжкая работа,
Плугь, лопата и кирка!
Îñâ?æàþòú капли пота,
Ноетъ сладостно рука!

7

8

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Прочь â?íêè, дары царевны,
Упадай порфира съ плечъ!
Здравствуй, жизни повседневной
Грубо кованная ð?÷ü!

Я хочу èçâ?äàòü тайны
Жизни мудрой и простой.
Âñ? пути необычайны,
Путь труда, какъ путь иной.

Въ часъ, когда устанетъ ò?ëî,
И ночлегомъ будетъ õë?âú, —
Ìí? подъ кровлей çàêîïò?ëîé
Что приснится за íàï?âú?

Что возстанутъ за вопросы,
Опьянятъ что за слова,
Въ часъ, когда подъ наши косы,
Ляжетъ влажная трава?

А когда, и въ дождь и въ холодъ,
Зазвенитъ кирка моя,
Буду ль â?ðèòü, что я молодъ,
Буду ль знать, что силенъ я?

^^=^=^SbC^^Dd^^=^=^=^

ВСТУПЛЕНІЯ.

9

6. ИСКАТЕЛЬ.
О, прекрасная пустыня!
ГІріймп мя въ свою густыню.
Народный с т и х ъ.

Пришелъ я въ крайнія пустыни,
Брожу въ ë?ñàõú, ãä? í?òú путей,
И долго ìí? не быть îòíûí?
Среди ликующихъ людей!

За мной — ïîñë?äíÿÿ ïðîñ?êà,
Въ грозящей ÷àù? í?òú ñë?äà.
Въ íàï?âû птицъ зовъ ÷åëîâ?êà
Çä?ñü не врывался никогда.

Что я увижу? Что узнаю?
Какъ примутъ тишину мечты?
Какъ будутъ радоваться маю,
Âñòð?÷àÿ странные öâ?òû?

Быть можетъ, на тропахъ çâ?ðèíûõú,
Въ зеленыхъ тайнахъ одичавъ,
Íàâ?êú останусь я въ лощинахъ
Впивать дыханье жгучихъ травъ.

Быть можетъ, заблудясь, устану.
Умру въ òðàâ? подъ шелестъ çì?é,
И долго черезъ ту поляну
Не перевьется ñë?äú ничей.

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

А, можетъ, â?ðåíú путь, и âñêîð?
Настанетъ невозможный часъ,
И минетъ ë?ñú— и глянетъ море
Въ глаза ìí? милліономъ глазъ.

j. НИТЬ АРІАДНЫ.

Вперяю взоръ, безсильно жадный:
Âåçä? кругомъ сырая мгла.
Какимъ путемъ нить Аріадны
Меня до бездны довела?

Я помню сходы и проходы,
И залъ круги и ë?ñòíèöú винтъ,
Изъ міра солнца и свободы
Вступилъ я, дерзкій, въ лабиринтъ.

Въ рукахъ я несъ клубокъ царевны,
Я шелъ и ï?ëú; тянулась нить.
Я счастливъ былъ, что жаръ полдневный
Въ подземной òüì? могу избыть.

И, âèä?âú странные чертоги
И ïîñìîòð?âú на чудеса,
Я повернулъ на ïîëú-äîðîã?,
Чтобъ выйти вновь подъ небеса,

ВСТУПЛЕШЯ.

11

Чтобъ ïîñë? тайнъ безлюдной ночи
Меня ласкала синева,
Чтобъ ö?ëîâàòü подругу въ очи,
Прочтя çàâ?òíûÿ слова...

И долго я á?æàëú по нити
И ждалъ: пахнетъ весна и ñâ?òú.
Но воздухъ былъ все ÿäîâèò?é
И гуще тьма... Вдругъ нити—í?òú.

И я одинъ въ беззвучномъ çàë?.
Мой факелъ пальцы ìí? обжегь.
Çàâ?ñîé сумерки упали.
Въ бездонномъ ìðàê? í?òú дорогъ.

Я, путешественникъ случайный,
На подвигъ трудный обреченъ.
Мстить лабиринтъ! Святыя тайны
Не выдаетъ пришельцамъ онъ.

8. БЛУДНЫЙ СЫНЪ.
Такъ отрокъ Бнблііг, безумный расточитель...
П у ш к и н ъ.

Ужели, перешедши ð?êè,
Завижу я мой отчій домъ
И упаду, какъ отрокъ í?ê³é,
Повергнутъ скорбью и стыдомъ?

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Я уходилъ, исполнень â?ðû,
Какъ лучникъ опытный на ловъ,
Ìí? снились тирскія гетеры
И сонмъ сидонскихъ мудрецовъ.

И
Я
И
И

вотъ, что грезилось, все было:
âèä?ëú все, всего достигъ.
сердце жгучихъ ласкъ вкусило,
умъ ð?÷åé ìóäð?å книгъ.

Но, расточивъ свои богатства
И кубки âñ?õú отравъ испивъ,
Какъ воръ, свершившій святотатство,
Á?æàëú я въ міръ ë?ñîâú и нивъ.

Я одиночество, какъ благо,
Ïðèâ?òñòâîâàëú въ ночной тиши,
И травъ серебряная влага
Была бальзамомъ для души.

И вдругъ такимъ недостижимымъ
Представился ìí? домъ родной,
Съ его всходящимъ тихо дымомъ
Надъ высыхающей ð?êîé!

Ãä? въ годы ласковаго ä?òñòâà
Святыней чувствъ âëàä?ëú и я,—
Мной расточенное íàñë?äñòâî
На яркомъ ïèð? бытія!

ВСТУПЛЕНШ.

О, —еслибъ было вновь возможно
На міръ лицомъ къ лицу взглянуть,
И, безраздумно, безтревожно,
Въ мгновеньяхъ жизни потонуть!

9. У ЗЕМЛИ.
Я съ õîò?ëú забыться и
Лер иов

Помоги ìí?, мать­земля!
Съ тишиной меня сосватай!
Глыбы черныя ä?ëÿ,
Я стучусь къ òåá? лопатой.

Ты всему живому—мать,
Ты всему живому— сваха!
Перстень свадебный сыскать
Помоги ìí? въ комьяхъ праха!

Мать, мольбу мою услышь,
Осчастливь ïîñë?äíèìú бракомъ!
Ты â?í÷àåøü съ â?òðîìú тишь,
Лугъ съ росой, зарю со мракомъ

14

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Помоги сыскать кольцо!..
Я объ немъ безъ слезъ тоскую
И, упавъ, твое лицо
Въ губы черныя ö?ëóþ.

Я тебя чуждался, мать,
На асфальтахъ, на гранитахъ...
Хорошо ìí? çä?ñü лежать
На грядахъ, недавно взрытыхъ.

Я—твой сынъ, я тоже — прахъ,
Я, какъ ты,—звено созданій.
Такъ откуда—страсть и страхъ,
И безсонный бредъ исканій?

Въ ñèíåâ? плыветъ весна,
Â?òåðú вольно носитъ шумы...
Ãä? ты, ä?âà-òèøèíà,
Жизнь безъ жажды и безъ думы?..

Помоги ìí?, мать! Къ òåá?
Я стучусь съ ïîñë?äíåé силой!
Или ты, въ îòâ?òú ìîëüá?,
Обручишь меня — съ могилой?

ВСТУПЛЕНІЯ.

іо. ВЪ ОТВЪТЪ.
П. П. Перцову.
Довольно, пахарь òåðï?ëíâûé,
Я плугъ тяжелый свой водилъ.
А. Хомяков'!.­

Еще я долго поброжу
По бороздамъ земного луга,
Еще не скоро îòð?øó
Вола усталаго — отъ плуга.

Впередъ, мечта, мой â?ðíûé волъ!
Неволей, если не охотой!
Я близъ тебя, мой кнутъ тяжелъ,
Я самь тружусь, и ты работай!

Нельзя намъ мига отдохнуть,
Взрывай земли сухія глыбы!
Недологъ день, но длиненъ путь,
Веди, веди свои изгибы.

Ужъ полдень. Жаръ палитъ ñèëüí?é.
Не скоро ò?íü надъ нами ляжетъ.
Пустыненъ кругозоръ полей.
«Богъ—помочь!» намъ никто не скажетъ.

15

16

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

А помнишь, какъ пускались мы
Весеннимъ, ñâ?æèìú утромъ въ поле,
И думали до сладкой тьмы
Съ другими рядомъ ï?òü на âîë??

Забудь объ утренней ðîñ?,
Не думай о ночномъ ïîêî?!
Иди по знойной ïîëîñ?.
Мой â?ðíûé волъ,—насъ только двое!

Намъ Ê?ìú-òî Высшимъ подвигъ данъ
И спроситъ властно Онъ отчета...
Трудись, пока не легъ туманъ,
Смотри: лишь начата работа!

А въ часъ, когда намъ темнота
Закроетъ âñ? ïðåä?ëû круга,
Не я, а тотъ, Другой, —мечта,
Самъ îòð?øèòú тебя отъ плуга!

п ъ с н и.

і. ФАБРИЧНАЯ.

Какъ пойду я по бульвару,
Погляжу на эту пару.
Подарилъ онъ ей öâ?òîêú —
Темносиній василекъ.

Я ль не звалъ ее въ áåñ?äêó?
Предлагалъ я ей браслетку.
Она сердца не взяла,
И съ другимъ гулять пошла.

Какъ они другъ другу любы!
Онъ ее ö?ëóåòú въ губы,
И не стыдно имъ людей.
И меня не видно ей.

Онъ улестить, онъ упросить,
Стыдъ ä?âè÷³é она броситъ!
Ихъ до дома провожу,
Передъ дверью посижу.

18

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Будетъ лампы ñâ?òú въ îêîøê?.
Различу ея сережки...
Вдругъ погаснетъ тихій ñâ?òú,—
Я вздохну ему въ îòâ?òú.

Буду ждать я утра въ ñêâåð?,
Она выйдетъ изъ той двери.
На груди ея öâ?òîêú, —
Темносиній василекъ.

2. ФАБРИЧНАЯ.

Есть улица въ нашей ñòîëèö?.
Есть домикъ, и въ äîìèê? томъ
Ты пятую ночь въ îãíåâèö?
Лежишь на îäð? роковомъ.

И каждую ночь регулярно
Я çä?ñü подъ окошкомъ стою,
И сердце мое благодарно,
Что видитъ ëàìïàäê? твою.

Ахъ, если бъ ты чуяла, знала,
Чье сердце стучитъ у окна!
Ахъ, если бъ въ бреду угадала.
Чья ò?íü поминутно видна!

Ï?ÑÍÈ.

Не снятся ль òåá? наши âñòð?÷è
На óëèö?, въ жуткій морозъ,
Иль наши любовный ð?÷è
И ласки, и ласки до слезъ?

Твой мужъ, задремавши на ñòóë?,
Проспитъ, что ты шепчешь въ бреду;
А я до зари караулю
И только при ñîëíö? уйду.

Ìí? вечеромъ дворники скажутъ,
Что ты поутру отошла,
И молча въ окошко укажутъ
Тебя посредине стола.

Войти я къ òåá? не ïîñì?þ,
Но, земный поклонъ положивъ.
Пойду изъ столицы въ Рассею
Рыдать на раздоліи нивъ.

Я въ камняхъ промучился долго,
И въ нихъ загубилъ я свой â?êú.
Прими меня, матушка Волга,
Царица великая ð?êú.

20

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

З.ДЪТСКАЯ.

Палочка­ выручалочка,
Вечерняя игра!
Небо ò?íè ñâ?ñèëî,
Расшумимся весело,
Á?ãàòü намъ пора!

Разъ, два, три, четыре, пять,
Á?ãîìú ò?íè не догнатъ.
Слово скажешь, въ траву ляжешь
Черной ö?ïè не развяжешь.
Снизу яма, сверху высь,
Между нихъ вертись, вертись.

Что подъ нами, подъ öâ?òàìè,
За æåë?çíûìè столбами?
Кто на òðîí?? кто въ êîðîí??
Â?òåðú высью листья гонитъ
И уронитъ съ высоты...
Я ли первый, или ты?

Палочка­выручалочка,
То­то ты хитра!
Небо ò?íè ñâ?ñèëî,
Постучи­ка весело
Посреди двора.

Ï?ÑÍÈ.

4­ СБОРЩИКОВЪ.

Пожертвуйте, áëàãîä?òåëè,
На новый колоколъ, —
Гласъ Господень.
Звонъ колокольный
Съ íàï?âîìú ангельскимъ
Дивно сходенъ.

Святые отшельники
Въ âèä?íüÿõú слышали
Ликъ небесный;
Святые отшельники
Â?ðíî запомнили,
Íåçä?øí³ÿ ï?ñíè.

Нашъ звонъ православный
Íàï?âîìú ангельскимъ
Поетъ и трубить.
Пожертвуйте, православные,
На новый колоколъ,
Что милость будетъ.

Васъ Богъ не забудетъ.

(?(?=====«=
=====«=
=====«=ii«==^sbc^i^ap==*==^=^

ВА.ТЕРІЙ БРЮСОВЪ.

5. ДЪВИЧЬЯ.

То­то жизнь наша прискорбна:
Мы весь день разлучены!
Но зато всю ночь подробно
Про тебя я вижу сны.

Какъ ты, á?äíûé другъ, страдаешь
Подъ ãóä?íüå, за станкомъ,
Какъ, закрывъ лицо, рыдаешь.
Что съ весельемъ незнакомъ.

Что ìí? ñä?ëàòü, неудачной?
×?ìú ìí? милому помочь?..
Полно ìí? считаться прачкой!
Я уйду на долгу ночь.

Полюблюсь на òðîòóàð?
Я богатому купцу,
Укачу я съ нимъ на ïàð?,
До утра съ нимъ прокучу.

Будутъ серьги, будетъ брошка,
Будутъ деньги въ портмонэ.
Я ñåá? возьму немножко,—
За другимъ приди ко ìí?.

п­ьсни.

Подарю òåá? часы я
На ö?ïî÷ê? золотой...
Можетъ, деньги и чужія.
Да подарокъ будетъ мой!

Если съ ê?ìú я ö?ëîâàëàñü, —
Онъ ó?õàëú въ Верею.
Я òåá? â?ðíà осталась,
Ты, котораго люблю.

6. ВЕСЕЛАЯ.

Дай ìí?, Ваня, четвертакъ,
Пожертвуй полтинникъ!
Что ты нынче веселъ такъ,
Словно именинникъ?

Раскошелься до гроша,
Не теряй минуты.
Или я не хороша?
Мои плечи круты!

Надо жить, чтобъ пьяной быть
До îá?äà, влежку,
Чтобъ поутру не тужить
Про нашу дорожку.

24

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Чтобы щеки отъ ò?õú слезъ,
Á?ëûÿ, не пухли,
Я румянюсь ярче розъ
Подвиваю букли.

Если жъ станетъ невтерпежъ
Съ мутнаго ïîõì?ëüÿ,
Ты опять, опять придешь,
Принесешь веселья.

Буду ждать я часъ—другой,
Ãä?-òî мой сударикъ?
Помни, помни, другъ милой,
Красненькій фонарикъ!

БАЛЛАДЫ.

і. РАБЪ.

Я —рабъ, и былъ рабомъ покорнымъ
Ïðåêðàñí?éøåé изъ âñ?õú царицъ.
Предъ взоромъ, пламеннымъ и чернымъ,
Я молча повергался ницъ.

Я лобызалъ ñë?äû сандалій
На влажномъ утреннемъ ïåñê?.
Меня мечтанья опьяняли,
Когда царица шла къ ð?ê?.

И
Я
И
И

разъ— мой взоръ, сухой и страстный.
удержать въ пыли не могъ,
онъ скользнулъ къ лицу прекрасной,
очи á?ãëî ей обжегь...

И вздрогнула она отъ ãí?âà.
Казнь—оскорбителямъ святынь!
И вдаль пошла ­ среди íàï?âà
За ней толпившихся рабынь.

26

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ

И въ ту же ночь я былъ прикованъ
У ложа царскаго, какъ песъ.
И весь дрожалъ я, очарованъ
Предчувствіемъ áåçâ?ñòíûõú грезъ.

Она вошла стопой íåñï?øíîé,
Какъ только жрицы входятъ въ храмъ,
Такой прекрасной и áåçãð?øíîé,
Что было тягостно очамъ.

И падали ея одежды
До ткани, бывшей на груди...
И въ óæàñ? сомкнулъ я â?æäû...
Но голосъ ìí? шепнулъ: гляди!

И юноша скользнулъ къ постели.
Она, покорная, ждала...
Лампадъ ñâ?òèëüíè ïðîøèï?ëè,
Настала тишина и мгла.

И было все на бредъ похоже!
Я былъ ñâèä?òåëü чаръ ночныхъ,
Всего, что тайно кроетъ ложе,
Ихъ содроганій, стоновъ ихъ.

Я утромъ увидалъ ихъ— рядомъ!
Еще дрожащихъ въ ñì?í? грезъ!
И вплоть до дня впивался взглядомъ,—
Прикованъ къ ложу ихъ, какъ песъ.

БАЛЛАДЫ.

Вотъ сосланъ я въ каменоломню,
Дроблю гранить, стирая кровь.
Но эту ночь я помню! помню!
О, если бъ пережить все— вновь!

2. ПЕПЛУМЪ.

Знаю сумрачный находъ
Страсти, медленнно пьянящей:
Словно шумъ далекихъ водъ,
Водопадъ въ скалахъ кипящій.

Я иду, иду одна
Вдоль ñò?íû, укрыта тінью:
Знаю—ночь посвящена
Наслажденью и паденью.

Статный юноша пройдетъ,
Щитъ о мечъ случайно брякнетъ, —
Громче шумъ á?ãóùèõú водъ,
Водопадъ мой не изсякнетъ!

Наконецъ, безъ силъ, безъ словъ
Дрожь въ рукахъ и взоры смутны,
Я заслышу жданный зовъ —
Быть подругою минутной.

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Я пойду за нимъ, за нимъ
Въ переулокъ îïóñò?ëûé,
Черный плащъ его, какъ дымъ,
Пеплумъ мой, какъ саванъ á?ëûé.

Я войду къ нему, къ нему...
О, ñêîð?é гасите ñâ?÷è!
Я хочу вступить во мглу.
Ñâ?òú померкъ, померкли ð?÷è.

Кто­то... гдб­то... чьихъ­то рукъ
Слышу, знаю âïå÷àòë?íüÿ.
Я хочу жестокихъ мукъ,
Ласкъ и мукъ безъ промедления.

Íàá?ãàåòú сумракъ вновь,
Сумракъ съ îòñâ?òîìú багрянымъ,
Это ль пламя? это ль кровь?
Кровь, текущая по ранамъ?

Ночь—какъ тысяча â?êîâú,
Ночь— какъ жизнь въ поляхъ за Летой.
Гасну въ çàïàõ? öâ?òîâú,
Сплю въ âîä?, лучомъ ñîãð?òîé...

...Въ ïðîð?çü узкаго окна
Глянетъ утро взоромъ á?ëûìú
Прочь! оставь!—иду одна
Переулкомъ îïóñò?ëûìú.

БАЛЛАДЫ.

Сладко í?æèòú тишина,
Съ тишиной роднится ò?ëî,
Ñò?íú воскресшихъ á?ëèçíà
Îòò?íÿåòú пеплумъ á?ëûé.

3. РАБЫНИ.

Она была какъ ñâ?òú прекрасна,
И какъ сіяніе ñâ?òëà.
Она къ намъ въ душу ò?íüþ страстной,
Отрадой сладостной вошла

Она—царевна, мы —рабыни.
Äâ? ý?³îïêè, ö?ëûé день
Мы â?åðú двигали павлиній,
Ей тихо íàâ?âàÿ ò?íü.

Когда же время наступало
Устать, мы въ ëîæíèö? надъ ней
Опять качали опахало,
И тихъ былъ â?òåðú межъ ò?íåé.

И мы мечты не утаили,
Дала намъ ñì?ëîñòü темнота—
Къ ногамъ, á?ë?å á?ëûõú лилій.
Прижать кровавыя уста.

29

ВЭЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И съ этихъ поръ, едва òåìí?ëî.
И жизнь í?ì?ëà въ ñí? ночномъ,
Въ îïî÷èâàëüí? къ ò?ëó ò?ëî —
Сближали мы, таясь, втроемъ.

Но мы, стыдясь себя на
Близъ ангела äâ? дщери
И çä?ñü ей поклонялись
И çä?ñü служили рабски

ëîæ?, —
тьмы!—
тоже,
мы!

Иль было ей восторговъ мало?
И этихъ ласкъ и этихъ губъ?
Она иного пожелала, —
Но ласкъ не пожелаетъ трупъ!

Онъ былъ царевичъ и мужчина,
Онъ былъ и силенъ и красивъ,
Но онъ не вкуситъ ни единый
Ея младенческій порывъ!

Я подала ей чашу съ ядомъ,
О, спи! твой сонъ глубокъ и строгъ!
И мы съ тобой на ëîæ? рядомъ
Въ ïîñë?äí³é разъ у этихъ ногъ.

БАЛЛАДЫ.

4­ ПОМПЕЯНКЛ.

„Ìí? первымъ мужемъ быль купецъ богатый,
Вторымъ поэтъ, а третьимъ жалкій мимъ,
Четвертымъ консулъ, íûí? евнухъ пятый,
Но кесарь самъ меня сосваталъ съ нимъ.

Меня любилъ имперіи владыка.
Но ìí? былъ любъ одинъ нубійскій рабъ,
Не жду надъ гробомъ: «casta et pudica»,
Для многихъ поясъ мой былъ слишкомъ слабъ.

Но ты, мой другъ, мизіецъ мой стыдливый!
Íàâ?êú, íàâ?êú òåá? я предана.
Не â?ðü, дитя, что женщины âñ? лживы:
Межъ ними â?ðíàÿ нашлась одна!"

Такъ говорила, не дыша, áë?äí?ÿ,
Матрона Лидія, какъ въ смутномъ ñí?;
Забывъ, что вся взволнована Помпея,
Что надъ Везувіемъ лазурь въ îãí?.

Когда жъ безъ силъ любовники застыли,
И покорилъ ихъ необорный сонъ,
На городъ пали груды ñ?ðîé пыли,
И городъ былъ подъ пепломъ погребенъ

31

32

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Â?êà прошли; и, какъ изъ алчной пасти,
Мы вырвали былое изъ земли.
И двое ò?ëú, какъ знакъ безсмертной страсти,
Íåòë?ííûìè въ объятіяхъ нашли.

Поставьте выше памятникъ священный,
Живое изваянье â?÷íûõú ò?ëú,
Чтобъ память не угасла во вселенной
О страсти, перешедшей за ïðåä?ëú!

5. АДАМЪ.

Дочь моя, помедли, ä?âà!
Глазъ твоихъ не узнаю.
Ты ñâ?òëà, какъ мать, какъ Ева,
Въ тотъ мгновенный день, въ раю.

Í?òú, не юность, въ сладкой дрожи,
Пламя ìí? палило кровь.
Новосозданный и Божій,
Я позналъ тогда любовь!

Міра сдавленныя силы
Переполнили ìí? грудь.
Я, свободный, я, безкрылый,
Жаждалъ въ íåá? потонуть.

БАЛЛАДЫ .

И когда одно лобзанье
Въ уголь намъ сожгло сердца,
Мы постигли мірозданье
Навсегда и до конца!

Дочь моя, помедли, ä?âà!
Çâ?çäû выступятъ въ ночи.
Çä?ñü со мной, какъ матерь Ева,
Ты пребудь и опочій.

Борода моя ñ?äàÿ
Скроетъ á?ëîñòü этихъ плечъ.
Пусть, грозя, предъ дверью рая
Ìíîãîöâ?òíûé блещетъ мечъ!

Древо жизни—недоступно,
Плодъ познанья —я таю,
Ä?âà, ä?âà! будь преступна!
Будешь ты со мной въ раю.

6. ПУТНИКЪ.

По á?ëîìðàìîðíûìú ступенямъ
Царевна сходитъ въ тихій садъ—
Ïîí?æèòü грудь огнемъ осеннимъ,
Сквозной листвой ïîí?æèòü взглядъ.

34

ВЛЛЕН1Й ЬРЮСОВЪ.

Она аллеей къ степи сходитъ,
Съ ней эеіопскіе рабы.
И солнце острый лучъ наводить
На ихъ лоснящіеся лбы.

Ãä? у границъ безводной степи,
Замкнувъ ïðåä?ëú öâ?òîâú и влагъ,
Стоятъ столбы и дремлютъ ö?ïè,—
Царевна задержала шагь.

Лепечутъ пальмы; шумъ фонтанный
Такъ радостенъ издалека,
И â?òåðú, весь благоуханный,
Летитъ въ пустыню съ öâ?òíèêà.

Царевна смотритъ въ ä?òñêîé дрожи,
Въ ея большихъ очахъ—слеза.
Красивый юноша­прохожій
Простерся тамъ, закрывъ глаза.

На немъ хитонъ простой и грубый,
У ногъ дорожная клюка.
Его запекшіяся губы
Скривила жажда и тоска.

Зоветъ царевна: „Братъ áåçâ?ñòíûé,
Приди ко ìí?, сюда, сюда!
Вотъ çä?ñü плоды въ êîðçèí? ò?ñíîé,
Вино и горная вода.

БАЛЛАДЫ.

Я уведу тебя къ фонтанамъ,
Рабыни умастятъ тебя.
Въ моемъ ïîêî? златотканномъ
Къ òåá? я припаду, любя."

И путникъ, взоръ поднявъ íåñï?øíî,
Глядитъ, какъ царь, на дочь царя.
Она—прекрасна и áåçãð?øíà,
Она—какъ юная заря.

Но онъ въ îòâ?òú: „Сойди за ö?ïè,
И кубокъ ìí? сама подай!"
Закрылъ глаза á?äíÿêú изъ степи.
Фонтаны бьютъ. Лепечетъ рай.

Áë?äí?åòú и дрожитъ царевна.
Лежатъ невольники у ногъ.
Она растерянно и ãí?âíî
Бросаетъ кубокъ на песокъ.

Идетъ къ дворцу аллеей сада.
Съ ней ý?³îïñê³å рабы...
И ñì?õú чуть слышенъ за оградой,
Ãä? степь, и ö?ïè, и столбы.

36

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

7­ ВЪ СУМРАКЪ.

Сумракъ жгучій, сумракъ душный
Лунный отблескъ на ñò?í?...
Замирающій, воздушный,
Жуткій шопотъ въ òèøèí?.

„Милый, милый! вновь мы рядомъ,
Нынче ò? же, что вчера:
Смуглый ликъ мой— вызовъ взглядамъ,
Какъ ðàçñâ?òú— áë?äíà сестра!

„Яды ласкъ и тайны ò?ëà
Ñâ?äàâú, зная,— я горда,
Но сестра зоветъ íåñì?ëî
Съ ä?òñêèìú трепетомъ стыда!

„Углемъ устъ мы жадно будемъ
Припадать къ твоей груди.
Словно углемъ, къ жаднымъ грудямъ
Ты устами припади!

„Насъ пьяня единымъ õì?ëåìú,
Двухъ безумныхъ не ревнуй!
Îá? слышимъ, îá? ä?ëèìú
Каждый данный ïîö?ëóé!"

БАЛЛАДЫ.

Жуткій шорохъ, вскрикъ минутный, —
Въ òèøèí? мелькнувшій звукъ,—
Ò?íåé муть и образъ смутный
Изъ шести сплетенныхъ рукъ.

8. РЪШЕТКА.

Между нами частая ð?øåòêà,
Въ той òþðüì?, ãä? мы погребены.
Днемъ лучи на ней мерцаютъ кротко,
Проходя въ окно, въ верху ñò?íû.

Между нами кованые брусья,
Проволокъ межъ нихъ стальная ñ?òü.
До твоей руки не до тянусь я, —
Въ очи только можемъ мы ñìîòð?òü...

И весь день, пока на темной стали
Тамъ и сямъ мелькаетъ лучъ дневной,
Въ содроганьяхъ страсти и печали
Упиваюсь я тобой, ты — мной!

Насъ разводитъ сумракъ. На ñîëîì?
Мы лежимъ, уйдя въ свои углы;
Тамъ томимся въ сладострастной äðåì?,
Другь о äðóã? грезимъ въ òàéí? мглы.

37

38

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Но опять у роковой преграды
Мы, едва затеплятся лучи.
И, быть можетъ, í?òú для насъ отрады
Слаще пытки вашей, палачи!

9. У МОРЯ.

Когда âñòð?÷àëîñü къ ä?òñòâ? горе
Иль безпричинная печаль, —
Все успокаивало море
И моря ласковая даль.

Íåð?äêî на ñêàë? прибрежной
Дни проводила я одна,
Внимала волнамъ и прилежно
Выглядывала тайны дна:

На водоросли любовалась,
Ñë?äèëà яркихъ рыбъ стада...
И все ïðîçðà÷í?é ìí? казалась
До безконечности вода.

И ãä?-òî въ ãëóáèí? бездонной
Я различала, наконецъ,
Весь сводчатый и стоколонный
Царя подводнаго дворецъ.

БАЛЛАДЫ.

Въ блестящихъ залахъ изъ коралла,
Ãä? жемчуговъ сверкаетъ рядъ,
Я, вся волнуясь, различала
Подводныхъ ä?âú горящій взглядъ.

Îí? ко ìí? тянули руки,
Шептали что­то, въ глубь маня, —
Но замирали эти звуки,
Не достигая до меня. "

И знала я, что тамъ, глубоко,
Есть души, родственныя .ìí?;
И я была не одинока
ЗдЬсь, на палящей âûøèí?!

Когда äóø? âñòð?÷àëîñü горе
Иль безпричинная печаль,
Все успокаивало море
И моря ласковая даль.

39

ЭЛ ЕГІИ.

і. ЖЕНЩИНАМЪ.
Вотъ îí?, скорбныя, гордыя ò?íè
Женщинъ, обманутыхъ мной.
Прямо въ лицо имъ смотрю безъ ñîìí?í³é,
Прямо въ лицо этихъ áë?äíûõú âèä?í³é,
Созданныхъ чарой ночной.

О, эти руки, и груди, и губы,
Выгибы алчущихъ ò?ëú!
Васъ îáð?òàëú я, и вами âëàä?ëú!
Âñ? ваши тайны— то í?æíûé, то грубый,
Властный, покорный— узнать я óì?ëú.

Да, я васъ бросилъ, какъ остовъ добычи,
Бросилъ на знойномъ пути.
Что жъ! въ этомъ ì³ð? вещей и обличій
Все ìí? сказалось въ единственномъ êëè÷?:
„Ты долженъ итти!"

ЭЛЕГІИ.

Васъ я любилъ такъ, какъ любятъ, и каждой
Душу свою отдавалъ до конца,
Но—ìí? не страшно í?ìîãî лица!
Не одинаковой жаждой
Наши ãîð?ëè сердца.

Вы, опаленныя яростной страстью,
Въ óæàñ? падали ницъ.
Я. прикоснувшись къ ïîñë?äíåìó счастью,
Не опуская ð?ñíèöú,
Шелъ, увлекаемъ таинственной властью,
Къ ужасу новыхъ границъ.

Васъ я любилъ такъ, какъ любятъ, и знаю —
Съ каждой я былъ бы въ раю!
Но не хочу я äîâ?ðèòüñÿ раю.
Душу мою изъ блаженствъ вырываю,
Вольную душу мою!

Дальше, все дальше! отъ счастья до муки,
Въ ужасы— въ бездну— во тьму!
Тщетно ко ìí? простираете руки
Вы, присужденныя къ â?÷íîé ðàçëóê?:
Жить ìí? и быть—одному.

g=^s^=^sSi5C^aSS>=^^=^

41

42

ВЛЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

2. СВИДАНІЕ.

Быль яркій ë?òí³é день, но сдвинутый шторы
Îòð?çûâàëè насъ отъ четкаго луча;
Во ìãë? искусственной сіяли смутно взоры
И грезились черты прически и плеча.

Вся жизнь была въ рукахъ; я слышалъ âñ? біенья.
Всю груди теплоту, âñ? линіи бедра;
Ты прилегла ко ìí?, уже въ изнеможеньи,
И ты была во ìãë?— какъ í?æíàÿ сестра.

Когда же отдались мы жгучимъ тайнамъ страсти,
Я въ ãëóáèí? опять узналъ твои глаза.
И ложе стало челнъ. У зыбкихъ волнъ во власти,
Онъ безъ руля летитъ, свиститъ вокругъ гроза.

И ìí? представилось: сбылась судьба земного.
Í?òú человечества! Ладью влечетъ хаосъ!
И я, âñòð?÷àÿ смерть, искалъ ïîñï?øíî слова,
Чтобъ трепетъ выразить ïîñë?äíèõú въ ì³ð? грезъ.

Но âì?ñòî словъ былъ бредъ, и, неотступно жаля,
Впивался и томилъ изъ глубины твой взглядъ.
Твой голось слышалъ я: „Люблю! твоя! мой Валя!"
Ладья летитъ áûñòð?é... и рухнулъ водопадъ.

ЭЛЕГІИ.

И мы на берегу очнулись въ брызгахъ ï?íû.
Íåñï?øíî, какъ изъ формъ иного бытія,
Являлся âí?øí³é шумъ и выступали ñò?íû,
Сливалось медленно съ действительностью „я

Когда жъ çàñò?í÷èâî, лицо въ густой вуали.
На улицу за мной ты вышла изъ воротъ,
Еще былъ яркій день, пролетки дребежжали,
И люди мимо шли—впередъ, впередъ...

3. ВЪ НОЧНОМЪ БЕЗЛЮДІИ.
Въ ночномъ безлюдіи í?ìûõú домовъ
Молюсь о ÷óä? я недавнихъ сновъ.

Мечты стоокія со âñ?õú сторонъ ..
Дитя далекое, храни свой сонъ!

Альковъ задвинутый, дрожанье тьмы,
Ты запрокинута,—и двое мы.

И къ ò?ëó ò?ëî намъ прижать не стыдь.
Ãð?õîìú ñîä?ëàííûìú душа горитъ.

Все уничтожено—одна любовь.
Í?òú, не возможно то, не будетъ вновь.

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Изъ тьмы возстану ли! ты далека!
Мгновенья канули. Прошли â?êà.

Я гость единственный на всей çåìë?.
Спитъ міръ таинственно въ предсмертной ìãë?.

Çà÷?ìú въ безлюдіи ïîñë?äíèõú дней
Молюсь о ÷óä? я —о ней! о ней!

4. ПАЦИНТЪ.
С. А. Полякову.

Словно кровь у ñâ?æåé раны,
Красный камень гіацинтъ
Увлекаетъ грезу въ страны,
Ãä? царитъ широкій Индъ.

Ãä? въ засохшихъ джунгляхъ внемлютъ
Тигры поступи людей,
И на мертвыхъ â?òêàõú дремлютъ
Пасти жадныхъ орхидей,

Ãä?, окованная взглядомъ,
Птица стынетъ предъ çì?åé,
И, полны губящимъ ядомъ,
Корни пухнутъ подъ землей.

ЭЛЕГІИ.

Сладко грезить объ îò÷èçí?
Âñ?õú таинственныхъ отравъ!
Тамъ найду я радость жизни —
Воплотившій смерть составъ!

Въ лезвее багдадской стали
Каплю смерти я волью,
И íàâ?êú въ моемъ êèíæàë?
Месть и волю затаю.

И когда любовь обманетъ,
И ласкавшая меня
Расточать другому станетъ
Ð?÷è í?ãú на ñêëîí? дня, —

Я приду къ ней съ â?ðíûìú ядомъ,
Я ее межъ ласкъ и чаръ,
Словно çì?é, çàò?øó взглядомъ,
Разочту, какъ тигръ, ударъ.

И, глядя на кровь у раны,
(Словно камень гіацинтъ!)
Повлекусь я грезой въ страны,
Ãä? царить широкій Индъ.

б====*=«»Нз2ЬС^Эе2&^

45

46

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

5. ВЪ ДАМАСКЪ.

Губы мои приближаются
Къ твоимъ губамъ,
Таинства снова свершаются,
И міръ какъ храмъ.

Мы, какъ священнослужители,
Творимъ обрядъ.
Строго въ великой обители
Слова звучатъ.

Ангелы, ницъ преклоненные,
Поютъ тропарь.
Çâ?çäû —лампады зажженныя,
И ночь—алтарь.

Что насъ влечетъ съ íåèçá?æíîñòüþ,
Какъ сталь магнитъ?
Дышимъ мы страстью и í?æíîñòüþ,
Но взоръ закрыть.

Водоворотомъ мы схвачены
Ïîñë?äíèõú ласкъ.
Вотъ онъ, отъ â?êà назначенный,
Нашъ путь въ Дамаскъ!

ЭЛЕПИ.

■17

6. ПЫТКА.

Эта боль не разъ мной испытана,
На êðåñò? я былъ распятъ не разъ_
Снова кровью одежда пропитана
И во взорахъ ñâ?òú солнца погасъ.

Члены пыткой злой обезсилены,
Я во ïðàõ? кровавомъ—какъ трупъ.
Выжидаютъ мгновенія филины,
Опустившись на ближній уступъ.

Но, ÷?ìú мука ïîëí?é и ñóðîâ?å,
Ò?ìú âîñòîðæåíí?é ï?ñíè хочу,
И кричу и пою славословія,
Â?÷íûé гимнъ моему палачу.

О, приди, безъ улыбки, безъ жалости,
Снова къ древу меня пригвождать,
Чтобъ я могъ въ ненасытной усталости
Снова руки твои ö?ëîâàòü.

Чтобъ, въ áîðüá? съ сладострастной áåçì?ðíîñòüþ
Наростающихъ яростныхъ мукъ,
Я óò?øåíú былъ ä?âñòâåííîé â?ðíîñòüþ
Этихъ строго безжалостныхъ рукъ.

*~=«65зСда022Б>==а==9==*

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

у. ЭПИЗОДЪ.

Не правда ли: мы въ ñêàçê?,
Мы въ êíèæê? для ä?òåé?
Твои такъ í?æíû глазки,
И поступь—какъ у фей!

Я— принцъ, а ты — царевна,
Отецъ твой—злой король...
Но не гляди такъ ãí?âíî,
Побыть съ тобой позволь.

Я въ øàïê?-íåâèäèìê?,
Для âñ?õú —ты çä?ñü одна!
И вотъ въ вечерней äûìê?
Померкла даль окна.

Прислужницы уводятъ
Тебя подъ пологъ твой...
Ночныя ò?íè бродятъ, •
И я во ìãë? съ тобой!

Уста твои безмолвны,
Смеженъ покорный взоръ.
Бросаю въ воздухъ — въ волны
Нашъ самолетъ­коверъ.

ЭЛЕГІИ.

Влекутъ насъ въ царство ласки
Семь á?ëûõú лебедей...
Не правда ли: мы въ ñêàçê?,
Мы въ êíèæê? для ä?òåé?

8. ТАИНСТВА НОЧЕЙ.

Хранятся въ памяти, какъ въ темной êíèã?
Свершившіяся таинства ночей,
Ò?, жизни чуждые, святые миги,
Когда я былъ и отданъ, и ничей.

Я помню запахъ тьмы и запахъ ò?ëà,
Дрожащихъ членовъ выгибы и зной,
Міръ, дышащій желаньемъ до ïðåä?ëà,
Безформенный, безъ­образный, иной.

Исторгнутыя мукой сладострастья,
Безумны были ð?÷è и мечты.
Казалось ìí?, что властенъ ихъ заклясть я
Заклятіемъ ïðåäâ?÷íîé темноты.

Но эта мгла и криковъ и âèä?í³é
Въ другой äóø?, какъ и въ моей, жива.
О вы, участницы ночныхъ ðàä?í³é,
Вы слышали запретныя слова!

ВЛЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

Я былъ не одинокъ во õðàì? страсти,
Далъ ïîñìîòð?òü свой потаенный сонъ,
И этотъ храмъ позоромъ соучастій
Въ моей äóø? íàâ?êè оскверненъ.

9. ПРОЩАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯДЪ.

Я сквозь незапертый двери
Вошелъ въ давно знакомый домъ,
Какъ въ замокъ сказочныхъ ïîâ?ð³é,
Постигнутый волшебнымъ сномъ.

Сквозь спущенный çàíàâ?ñêè
Чуть проникали ò?íè дня,
И люстры тонкія ïîäâ?ñêè
Сверкали áë?äíî, не звеня.

И такъ шаги казались странны,
Почти заглушены въ коврахъ.
Картины, темны и" туманны,
Терялись смутно на ñò?íàõú.

Я âñòð?òèëú взглядъ безъ выраженья
Остановившихся часовъ.
Полузасохшія растенья
Стояли стражей мертвецовъ.

ЭЛЕГІИ.

51

Я заглянулъ... Она ñìîòð?ëà,
Какъ тихо догоралъ каминъ.
Зола какихъ­то писемъ òë?ëà,
Но въ âîçäóõ? дышалъ жасминъ.

На платье á?ëîå—все ð?æå
Бросали угли îòñâ?òú свой.
Она вдыхала запахъ ñâ?æ³é,
Клонясь все ниже головой.

И, не веселый, не печальный,
Я скрылся, какъ вошелъ, безъ словъ,
Принявъ въ гостиной взглядъ прощальный
Остановившихся часовъ.

ю. КЪ БЛИЗКОЙ.

Предстанетъ мигъ, и духъ мой канетъ
Въ íåèçì?ðèìîñòü безъ временъ,
И что­то новое настанетъ.
И будетъ прахъ земли какъ сонъ.

Настанетъ міръ иныхъ скитаній,
Иныхъ паденій и высотъ,
И, проходя за гранью грани,
Мой духъ былое отряхнетъ,
4*

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Воспоминанья âñ? утратитъ,
Въ îãí? небесъ перегоритъ
И за познанье тайнъ заплатить
Забвеньемъ счастья и обидъ.

И вотъ, какъ облако влекомый,
Молчанье строгое храня,
Я вдругъ завижу ликъ знакомый,
И трепетъ обожжетъ меня.

Въ моей äóø? преображенной,
Отъ âñ?õú условій бытія,
Какъ мысль отъ ò?íè, îòð?øåííîé,
Возстанетъ вся любовь моя,

Весь кругъ безсилія и счастья,
Âñ? дни, что â?÷íîñòüþ прошли,
Весь â?ù³é ужасъ сладострастья,
Вся ложь, вся радуга земли!

И, словно вновь подъ сводомъ çâ?çäíûìú,
Съ своей бездонной высоты,
Твое я имя кину къ безднамъ,
И ìí? на зовъ îòâ?òèøü—ты!

ЭЛЕГІИ.

и. ОДИНОЧЕСТВО.

Проходятъ дни, проходятъ сроки,
Свободы тщетно жаждемъ мы.
Мы безпощадно одиноки
На äí? своей души —тюрьмы! .

Присуждены мы къ â?÷íîé êåëü?,
И въ наше тусклое окно
Чужое горе и веселье
Такъ дьявольски искажено.

Напрасно жизнь проходитъ рядомъ
За днями день, за годомъ годъ.
Мы лжемъ любовью, словомъ, взглядомъ,—
Вся сущность ÷åëîâ?êà лжетъ!

Í?òú силъ сказать, í?òú силъ услышать,
Невластно ухо, мертвъ языкъ.
Лишь время знаетъ, ÷?ìú утишить
Безумно вопіющій крикъ.

Срывай ïîñë?äí³ÿ одежды
И грудью всей на грудь прильни, —
Порывъ безсиленъ! í?òú надежды!
И въ самой страсти мы одни!

53

54

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Í?òú единенья, í?òú сліянья —
Есть только смутная алчба,
Да согласованность желанья,
Да равнодушіе раба.

Напрасно духъ о сводъ æåë?çíûé
Стучится крыльями, скользя.
Онъ â?÷íî çä?ñü, надъ той же бездной:
Упасть въ ñîñ?äíþþ —нельзя!

И путникъ, по ñðåäèí? луга,
Кругомъ бросаетъ тщетный взоръ:
Мы â?÷íî, â?÷íî въ öåíòð? круга,
И â?÷íî замкнутъ кругозоръ!

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ

і. ОТВЕРЖЕНІЕ.

Мой рокъ, благодарю, о â?ðíûé, мудрый змій!
Ядъ отверженія—напитокъ â?íöåíîñíûé!
Ты запретилъ ìí? міръ èçâ?äàííûé и косный,
Слова и числа давъ— просторы двухъ стихій!

Ìí? чужды съ раннихъ дней—блистающія весны
И ð?÷è о „любви", çàâ?òíûé хламъ витій;
Люблю я кактусы, пасть орхидей, да сосны,
А изъ людей лишь ò?õú, кто ïðåçð?ëú „не убій".

Вотъ почему ìí? такъ мучительно знакома
Съ мишурной кисеей продажная кровать.
Я въ çàë? межъ блудницъ, съ ватагой пьяницъ дома.

Одни пришли сюда ãð?øèòü и убивать,
Другія, перейдя за глубину паденья,
Âí? ÷åëîâ?÷åñòâà, какъ странныя растенья.

SfSeas

56

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

2. ВТИРУША.

Ты вновь пришла, вновь ïîñìîòð?ëà въ душу,
Ñì?åøüñÿ надъ безсильнымъ крикнуть: „прочь!"
Тотъ â?÷íî рабъ, кто принялъ разъ втирушу...
Покорствуй духъ, когда нельзя помочь.

Я —трупъ пловца, заброшенный на сушу,
Ты—зыбкихъ волнъ неистовая дочь.
Бери меня. Я клятвы не нарушу.
Въ твоихъ рукахъ я буду мертвъ всю ночь.

До утра буду я твоей добычей, ,
Орудіемъ твоихъ ночныхъ óò?õú.
И будетъ вкругъ меня çâåí?òü твой ñì?õú.

Исчезнешь ты подъ первый щебетъ птичій,
Но я останусь í?ìú и недвижимъ,
И странно чуждый женщинамъ земнымъ.

3. ЖЕНЩИНА.

Я âèä?ëú женщину. Кривясь отъ мукъ,
Она безстыдно открывала ò?ëî,
И каждый стонъ ея былъ дикій звукъ.

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ.

Ея лицо отъ боли ïîñ?ð?ëî,
Шла кровь изъ сдавленныхъ зубами губъ,
Съ упорной яростью она ãëÿä?ëà,

И смыслъ ð?÷åé ея былъ странно грубъ.
Когда порой ея ñëàá?ëè схватки,
Она молчала, тягостно, какъ трупъ.

И ïîñë? вновь металась въ ëèõîðàäê?,
И, мучась, вся вытягивалась вновь,
И, видимо, ей âñ? казались гадки.

Въ ней все угасло—разумъ и любовь,
Õîò?ëîñü одного: уйти отъ боли...
Пьянящимъ запахомъ царила кровь.

О, ä?âóøêè! О, мотыльки на âîë?!
Васъ на балу звенящій вальсъ влечетъ,
Вы въ нашей жизни какъ öâ?òû магнолій!

Но каждая узнаетъ свой чередъ,
И, корчась, будетъ припадать на ложе,
Глаза сжимая, искривляя ротъ...

Âñ? станете çâ?ðÿìè —тоже! тоже!

57

58

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

4. ЛЪСНАЯ ДЪВА.
Л. Н. Вилькиной.

На ïåðåêðåñòê?, ãä? сплелись дороги,
Я âñòð?òèëú женщину: въ сверканьи глазъ
Ея — былъ ñì?õú, но губы были строги.

Горящій, яркій вечеръ быстро гасъ,
Лазурь увлаживалась тихимъ ñâ?òîìú,
Неслышно близился çàâ?òíûé часъ.

Ìí? ñä?ëàâú знакъ съ íàñì?øêîé иль ïðèâ?òîìú,
Áåçâ?ñòíàÿ сказала ìí?: „ты мой!"
Но взоръ ея такъ ласковъ былъ при этомъ,

Что я за ней пошелъ тропой ë?ñíîé,
Покорный странному и сладкому вліянью.
На â?òâè гуще падалъ мракъ ночной...

Все было смутно шаткому сознанью,
Стволы и шелестъ, ò?íè и она,
Вся á?ëàÿ, подобная сіянью.

Манила мгла въ себя, какъ глубина;
Казалось ìí?, я падалъ съ каждымъ шагомъ,
И, забываясь, жадно жаждалъ дна.

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ.

Тропа свивалась долго надъ оврагомъ,
Ãä? слышался то робкій ñì?õú, то вздохъ,
Потомъ скользнула внизъ, и вдругъ зигзагомъ,

Русломъ ручья, который пересохъ,
Насъ вывела на ñâ?òú, къ ïîëÿí? малой,
Ãä? черной зеленью стелился мохъ.

И женщина, ñì?ÿñü, недвижно стала,
Среди высокихъ илистыхъ камней,
И, молча, подойти ìí? указала.

Приблизился я, какъ лунатикъ, къ ней,
И руки протянулъ, и обнялъ ò?ëî,
Во õðàì? ночи, во äâîðö? ò?íåé.

Она въ глаза ìí? мигъ одинъ ãëÿä?ëà
И,—прошептавъ холодныя слова:
„Отдай ìí? душу",— скрылась ò?íüþ á?ëîé.

Вдругъ стала ночь таинственно мертва.
Я былъ одинъ на блещущей ïîëÿí?,
Ãä? мохъ ÷åðí?ëú и зыблилась трава...

И до утра я проблуждалъ въ òóìàí?,
По жуткой ÷àù?, по чужимъ тропамъ,
Дыша, въ бреду, огнемъ воспоминаній.

59

60

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И на ðàçñâ?ò?— какъ, не знаю самъ,—
Пришелъ я вновь къ покинутой äîðîã?,
Усталый на землю упалъ я тамъ.

И вотъ я жду въ томленьи и въ òðåâîã?
(А солнце жжетъ съ лазури огневой),
Сойдетъ ли ночь, мелькнетъ ли обликъ строгій...

Приди! Зови! Бери меня! Я —твой!
Петербтріъ, 1902.

5. MON REVE FAMILIER.
Люблю мечты моей созданье.
Лермонтов ъ.

Вновь одинокъ, какъ десять ë?òú назадъ,
Брожу въ саду; ведутъ аллеи ò? же,
Съ öâ?òóùèõú липъ знакомый ароматъ.

Чу! лай собакъ. Ïîâ?ÿëú â?òåðú ñâ?æ³é,
И съ тихимъ вечеромъ приходитъ бредъ,
Что í?æèòú сердце годъ за годомъ ð?æå.

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ.

Ìí? нынче снова—девятнадцать ë?òú!
Ты вновь со мной, „мечты моей созданье"!
Дай плакать ìí?— я снова твой поэтъ!

Какъ сладостно тврихъ шаговъ шуршанье;
Ты дышишь рядомъ; подыми я взоръ,
Твоихъ очей îòâ?òèòú ìí? сверканье.

Не èçì?íèëàñü ты—о, í?òú— съ ò?õú поръ,
Какъ мальчику явилась ты впервые,
И былъ свершенъ нашъ брачный договоръ!

Ты ìí? дала узнать, что страсть—стихія,
Ввела во храмы воплощенныхъ грезъ,
Открыла ìí? просторы неземные,

Ñë?äèëà ты, какъ другъ, пока я росъ,
На первыя свиданья приходила,
Была межъ нами третья въ ì³ð? розъ.

Я èçì?íèëú— но ты не èçì?íèëà,
Лишь отошла, поникнувъ головой,
Когда меня смутила злая сила.

О, какъ я могъ пожертвовать тобой!
И æåíùèí? изъ плоти и изъ крови
Какъ предпочелъ небесный образъ твой!

62

ва;іерій брюсовъ.

Но лишь съ тобой ìí? счастье было âíîâ?.
Въ часы луны, у ïåðåï?âíûõú струй,
На ëîæ?—у палящихъ изголовій,

Прильнувъ къ груди, впивая ïîö?ëóé,
Невольно я тебя искалъ очами,
Тебя я жаждалъ!.. Â?ðü и не ревнуй.

Попрежнему твой ликъ виталъ надъ снами!
Кого бъ я ни ласкалъ, дрожа, любя,
Я счастливъ былъ лишь тайными мечтами, —

Во âñ?õú, во âñ?õú лаская лишь тебя!
Петровское­Разумовское, 1903.

6. SANCTA AGATHA.

На горы тихія ложилась мгла,
А деревца по склонамъ были í?æíû.
Изъ церкви, торопясь, домой я шла.

Со мной былъ крестъ, хранитель мой надежный,
Á?ë?ëè чаши лилій по пути,
Благоухалъ въ öâ?òó разсадникъ смежный.

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ.

И тамъ, ãä? надлежало ìí? пройти,
Ãä? ò?ñíî путь сжимали äâ? ограды,
Предсталъ ìí? юноша ë?òú двадцати.

И, âñòð?òÿñü, наши опустились взгляды:
Прекрасный, онъ — какъ праотецъ былъ нагь.
Намъ стало страшно и мы были рады.

Безъ воли я замедлила мой шагь,
И стала, прислонясь, подъ â?òêîé сливы,
А онъ ко ìí?, какъ братъ иль тайный врагъ:

„Агата, молвилъ, мы съ тобой счастливы!
Я—мученикъ святой, я— Себастьянъ.
Умремъ мы въ мукахъ, но въ Îòö? мы живы!

Взглянувъ, óâèä?ëà я кровь изъ ранъ
И жадно впившіяся въ ò?ëî ñòð?ëû,
Но былъ онъ ñâ?òîìú á?ëûìú осіянъ.

И тотъ же ñâ?òú, торжественный и á?ëûé.
Вдругъ отъ меня разлилъ свои лучи.
Вокругъ народъ столпился, городъ ö?ëûé.

Сорвавъ съ меня одежду, палачи
Ìí? груди вырвали, глумясь, щипцами
И занесли надъ головой мечи.

64

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Мой спутникъ поддержалъ меня руками
(Я падала отъ боли и стыда),
Спускались съ неба два â?íöà надъ нами.

„Сестра, спросилъ меня онъ, ты тверда?"
И подалъ ìí? отрубленный груди.
Я какъ íåâ?ñòà îòâ?÷àëà: „да!"

И къ небу протянула ихъ на áëþä?,
Не зная, ãä? страданье, ãä? любовь...
Но тутъ иные замелькали люди.

Исчезло все, и Себастьянъ, и кровь,
Означилась моя дорога къ дому
И, торопясь, пошла я дальше вновь,

Îòíûí? обрученная святому!
Флоренція, 1902 '

7. ТЕРЦИНЫ КЪ СПИСКАМЪ КНИГЪ.

И васъ я помню, перечни и списки,
Васъ вижу предъ собой за ликомъ ликъ.
Вы ìí?, въ степи безлюдной, снова близки.

СОНЕТЫ И ТЕРЦИНЫ.

65

Я ваши таинства давно постигъ!
При ëàìï?, наклонясь надъ каталогомъ,
Вникать въ названья íåèçâ?ñòíûõú книгь;

Ñë?äèòü за именами; слогъ за слогомъ
Впивать слова чужого языка;
Угадывать великое въ немногомъ;

Возсоздавать поэтовъ и â?êà
По краткимъ, повторительнымъ èîì?òàìú:
„Безъ титула", „въ ñàôüÿí?" и „ð?äêà".

И íûí? вы предстали ìí? скелетомъ
Всего, что было жизнью сто â?êîâú,
Киваетъ онъ съ íàñì?øëèâûìú ïðèâ?òîìú.

Ìí? говорить: „Я не ñîâñ?ìú готовъ,
Еще ìí? нужны кости и суставы,
Я жажду книгь, чтобъ ñä?ëàòü груду словъ.

Мечтайте, думайте, ищите славы!
Ìí? все равно, безумецъ иль пророкъ,
Созданье для ума и для забавы.

Я âñ?ìú даю îïðåä?ëåííûé срокъ.
Твори и ты, а изъ твоихъ мечтаній
Я сохраню íàâ?êú семь­восемь строкъ.
в5

66

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Âñåñèëüí?å моихъ упоминаній
Í?òú ничего. Безсмертіе во ìí?.
Â?í÷àþ я—міръ творчества и знаній."

Такъ остовъ говоритъ ìí? въ òèøèí?.
И я, съ покорностью ö?ëóÿ землю,
При быстро умирающей ëóí?,

Исчезновеніе! твой зовъ пріемлю.
1901.

КАРТИНЫ.

і. ЛЮБЛЮ ОДНО.

Люблю одно: бродить безъ ö?ëè
По шумнымъ улицамъ, одинъ;
Люблю часы святыхъ áåçä?ë³é,
Часы раздумій и картинъ.

Я съ изумленьемъ, â?÷íî новымъ,
Весной âñòð?÷àþ синеву,
И въ вечеръ пьянъ огнемъ багровымъ,
И ночью сумракомъ живу.

Смотрю въ лицо идущихъ мимо,
Въ ихъ тайны властно увлеченъ.
То полонъ грустью нелюдимой,
То богомоленъ, то влюбленъ.

Подъ вольный грохотъ экипажей
Мечтать и думать я привыкъ,
Въ ò?ñíèí? ñò?íú я весь на ñòðàæ?:
Да уловлю Господень ликъ!

68

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

2. РАНЬШЕ УТРА.

Я знаю этотъ ñâ?òú неу.чолимо­четкій,
И слишкомъ ð?çê³é стукъ пролетки въ òèøèí?,
Предъ окнами конторъ æåë?çíûÿ ð?øåòêè,
Пустынность улицы, не дышащей во ñí?.

Ночь канула въ года, свободно и безумно.
Еще горятъ огни âñ?õú вдохновенныхъ силъ.
Но ñâ?æ³é утренникъ ìí? â?åòú въ грудь безшумно,
Недвижные дома—какъ тысячи могилъ.

Тамъ люди­трупы спятъ, вдвоемъ и одиноко,
То навзничь, ротъ открывъ, то ницъ—на æèâîò?.
Но небо надо мной глубоко и высоко,
И даль торжественна въ открытой íàãîò?!

Два равныхъ міра есть, äâ? равныя стихіи:
Міръ дня и ночи міръ, безумства и ума,
Но тяжки грани ихъ— часы полуночные,
Когда не властенъ ñâ?òú и расточилась тьма.

Съ ïîñë?äíèìú чаяньемъ, свою мечту ночную
Душа стремится влить въ пустыя формы дня,
Но тщетно я борюсь и тщетно я колдую:
Ты, день, могучій врагъ вновь покоришь меня!

КАРТИНЫ.

3. КАМЕНЩИКЪ.

— Каменщикъ, каменщикъ, въ ôàðòóê? á?ëîìú,
Что ты тамъ строишь? кому?
— Эй, не ì?øàé намъ, мы заняты ä?ëîìú,
Строимъ мы, строимъ тюрьму.

— Каменщикъ, каменщикъ, съ â?ðíîé лопатой,
Кто же въ ней будетъ рыдать?
— Â?ðíî, не ты и не твой братъ, богатый.
Не çà÷?ìú вамъ воровать.

— Каменщикъ, каменщикъ, долгія ночи
Кто жъ проведетъ въ ней безъ сна?
— Можетъ быть сынъ мой, такой же рабочій.
Ò?ìú наша доля полна.

— Каменщикъ, каменщикъ, вспомнитъ, пожалуй,
Ò?õú онъ, кто несъ кирпичи!
— Эй берегись! подъ ë?ñàìè не балуй...
Знаемъ все сами, молчи!

4. МАЛЬЧИКЪ.
Въ áî÷ê? обмерзлой вода колыхается,
Жалко дрожитъ деревянный черпакъ,
Мальчикъ­вожатый изъ силъ выбивается,
Бочку на горку не втащитъ никакъ.

69

70

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Зимняя улица шумно взволнована,
Сани летятъ, ï?øåõîäû идутъ,
Только обмерзлая бочка прикована:
Выемъ случайный и скользокъ и крутъ.

Ангелъ сверкаетъ блестящимъ воскрыліемъ,
Ангелъ въ лучистомъ â?íö? надъ челомъ,
Взялъ за веревку и легкимъ усиліемъ
Бочку вкатилъ на тяжелый подъемъ.

Крестится мальчикъ, глядитъ íåóâ?ðåííî,
Вотъ покатилъ свои санки впередъ.
Городъ шумитъ íåèçì?ííî. ðàçì?ðåííî,
Сани летятъ и проходитъ народъ.

5. ЗИМНІЕ ДЫМЫ.

Хорошо намъ, вольнымъ дымамъ,
Подыматься, разстилаться,
Кочевать путемъ незримымъ,
Въ ð?äêîìú âîçäóõ? теряться,

Проходя по длиннымъ трубамъ,
Возноситься выше, выше,
И клубиться á?ëûìú клубомъ,
Наклоняясь къ á?ëûìú крышамъ.

КАРТИНЫ.

Ä?òè пламени и праха,
Мы какъ пламя многолики,
Мы âñòð?÷àåìú смерть безъ страха,
Въ вольной области — владыки!

Надъ толпой í?ìûõú строеній,
Міромъ камней îí?ì?ëûõú,
Мы — семья прозрачныхъ ò?íåé—
Дышимъ въ ä?âñòâåííûõú ïðåä?ëàõú.

Воздухъ медленный и жгучій­
Какъ опора нашихъ крылій,
Сладко ð?ÿòü дружной тучей
Безъ желаній, безъ усилій.

Даль морозная въ òóìàí?,
Áë?äåíú ì?ñÿöú въ глуби синей,
Въ ñì?í? легкихъ очертаній
Мы кочуемъ по ïóñòûí?.

6. ЦАРИЦА.
Съ конки сошла она шагомъ богини.
(Лилія á?ëàÿ, взросшая въ òèí?!)
Долго ñìîòð?ëú я на правильность линій
Молодого лица.
Сумракъ холодный лежалъ безъ конца.
Небеса были çâ?çäíû и сини.

71

72

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Она подняла накидку на плечи.
Я оскорбить не îñì?ëèëñÿ âñòð?÷è.
Были ненужны и тягостны ð?÷è
Çä?ñü на çåìë?!
Контуръ ея затерялся во ìãë?.
Ãîð?ëè кругомъ погребальныя ñâ?÷è.

Да! я ïðîâèä?ëú тебя въ áàãðÿíèö?,
Въ золотой ä³àäåì?... Надменной царицей
Ты справляла тріумфъ въ покоренной ñòîëèö?...
Чу! крики безчисленныхъ устъ!
Í?òú, тротуаръ озаренный безмолвенъ и пусть,
Лишь фонари óá?ãàþòú впередъ вереницей.

7­ ПРОХОЖЕЙ.

Она прошла и опьянила
Томящимъ сумракомъ духовъ
И быстрымъ взоромъ îòò?íèëà
Возможность невозможныхъ сновъ.

Сквозь уличный æåë?çíûé грохотъ
И пьянъ отъ синяго огня,
Я вдругъ заслышалъ жадный хохотъ,
И çì?è оплели меня.

КАРТИНЫ.

Въ моихъ глазахъ еще ñèí?ëà
Небесъ вечернихъ полумгла,
' Hq теплота чужого ò?ëà
Меня объяла и прожгла.

И въ óæàñ? борьбы упорной,
Межь клятвъ, моленій и угрозъ,
Я былъ опутанъ влагой черной
Ея распущенныхъ волосъ.

8. ГОЛОСЪ ЧАСОВЪ.

Съ высокой башни колокольной,
Призывный çàì?íÿÿ звонъ,
Часы поютъ надъ жизнью дольной,
Ñë?äÿ движеніе временъ.

Но днемъ въ бреду многоголосномъ
Не слышенъ . звонкій ихъ íàï?âú,
Надъ гулкимъ грохотомъ колеснымъ,
Надъ крикомъ рынка, ñì?õîìú ä?âú.

Когда жь устанетъ день, и ляжетъ
Ночная ò?íü во âñ?õú углахъ,
И шуму замолчать прикажетъ,
И ïåðåì?íèòú жизнь въ огняхъ,

74

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Мы âñ?, покорствуя невольно,
Въ пространномъ öàðñòâ? â?ùèõú сновъ,
Съ высокой башни колокольной
Внимаемъ голосу часовъ.

Ãóñò?þòú и ð?ä?þòú ò?íè.
А торжествующая ì?äü
Зоветъ и насъ въ ÷ðåä? мгновеній,
Мелькнуть, побыть и умереть.

9. ЧУДОВИЩА.
Çëîâ?ùåå и смутное есть что­то...
К . Ф о ф а н о в ъ.

Во âñ?õú углахъ жилья, въ проходахъ, за дверьми
Стоять чудовища, незримыя людьми:
Áîë?çíè, ужасы и думы ò?õú, кто прежде
Жилъ въ этихъ комнатахъ и â?ðèëú çä?ñü íàäåæä?.
И âñ? мы, съ первыхъ дней вступая въ старый домъ,
Подъ ихъ вліяніемъ таинственнымъ живемъ.
Ихъ образъ—какъ у птицъ. Какъ глупые пингвины,
Они стоятъ во ìãë?, къ ñò?í? притиснувъ спины
И чинно крылышки прижавъ къ своимъ бокамъ;
Какъ грифы ñ?ðûå, нахохлясь, по угламъ,
За печкой, за бюро сидятъ неясной грудой;
Какъ совы, на шкапахъ таятся, и оттуда
Глядятъ незрячими глазами ö?ëûé день.
При ñâ?ò? дня ихъ í?òú, они—пустая ò?íü,
И только вечеромъ, когда уносятъ ñâ?÷è,
И ãä?-òî âäàëåê? шумятъ за чаемъ ð?÷è,—

КАРТИНЫ.

Въ потемкахъ, въ комнатахъ,безмолвныхъ съ давних
Они выходятъ âñ? изъ мрака и изъ норъ,
Гуляютъ и шумятъ за мигомъ мигъ ñì?ë?å,
Почти­что на виду вытягиваютъ шеи,
Пугаютъ мальчика, боящагося мглы,
И, лишь внесутъ огонь, скрываются въ углы.
А ïîñë?, полночью, въ êâàðòèð? тупо спящей
Блуждаютъ, властные, какой­то ратью мстящей,
Мечтами давнихъ ë?òú холодный сонъ томятъ
И въ губы спящаго вдыхаютъ мертвый ядъ.

to. ОКЛИКИ ДЕМОНОВЪ.
Свистки паровозовъ въ предутренней ìãë?,
Дымъ надъ безжизненнымъ прудомъ.
Городъ все ближе: обдуманнымъ чудомъ
Зданія встали въ строй по çåìë?.
Ïðèâ?òú—ðàçì?ðåííûìú грудамъ!

Проволокъ нити í?æí?é и í?æí?é
На íåá?, ñâ?òë?þùåìú í?æíî.
Вотъ обняли äâ? вереницы огней,
Мой шагъ по плитамъ ñëûøí?é.
Проститутка меня позвала безнадежно.

Á?ëàÿ мгла въ ïðåäðàçñâ?òíûé часъ!
(Она словно льется во взгляды.)
Безумныя грезы усталыхъ глазъ!
Призраки утра! мы не страшны для васъ,
Вы пустынному часу такъ рады.

76

ВАЛЕН1Й БРЮСОВЪ.

Всходятъ, идутъ и плывутъ существа,
Застилаютъ заборы,
Глядятъ изъ подваловъ, покинувши норы,
Жадно смотрятъ за шторы,
И сквозь á?ëîå ò?ëî видна синева.

Вотъ малютки—два призрака—въ яркомъ â?íê?
Забавляются пылью,
Вотъ длинная ñ?ðàÿ шаль на больномъ ñòàðèê?,
Вотъ женщина ñ?ëà на камень въ òîñê?,
Вотъ ä?âóøêó къ небу влекутъ ея крылья.

Ходятъ, стоять, преклоняются ницъ,
(Словно обычные люди!)
Ð?þòú рядами чудовищныхъ птицъ,
Лепечутъ ïðèâ?òû и шепчутъ угрозы, —
Предъ утромъ бродячія грезы!
О дымъ на безжизненномъ ïðóä?!
О демоновъ оклики! ваши свистки, паровозы!

іі. НОЧЬ.

Горящее лицо земля
Въ прохладной ò?íè окунула.
Ïóñò?þòü знойныя поля,
Въ столицахъ молкнетъ ï?ñíÿ гула.

КАРТИНЫ.

Идетъ и торжествуетъ мгла,
На лампы дуетъ, гасить ñâ?÷è,
Въ постели къ любящимъ легла
И властно ихъ смежила ð?÷è.

Но пробуждается развратъ.
Въ его блестящіе пріюты
Сквозь тьму, по улицамъ, ñï?øàòú
Скитальцы покупать минуты.

Ñòð?ëîé вонзаясь въ города,
Свистя въ поляхъ, гремя надъ бездной,
Летятъ немолчно ïî?çäà
Впередъ по ïîëîñ? æåë?çíîé.

Глядятъ несытые ряды
Фабричныхъ оконъ въ темный холодъ,
Не тихнетъ ð?çê³é стонъ руды,
Ему въ îòâ?òú хохочетъ молотъ.

И, спину яростно клоня,
Скрываютъ á?øåíñòâî проклятій
Среди æåë?çà и огня
Давно испытанныя рати.

^==^=^==^ss^c::;^Dd^>=^=^

77

АНТОЛОГІЯ.

і. ЯРОСТНЫЯ птицы.
Яростный птицы съ огненными перьями
Пронеслись надъ á?ëûìè райскими преддверьями,
Огненные отблески вспыхнули на ìðàìîð?,
И умчались странницы, óëåò?ëè за море.

Но на чистомъ ìðàìîð?, на ïîðîã? ä?âñòâåííîìú,
Что­то все àë?ëîñÿ блескомъ неестественнымъ,
И въ вратахъ подъ сводами, â?÷íûìè, алмазными,
Упивались ангелы тайными соблазнами.

2. СЛАДОСТРАСТІЕ.
?. Сологубу.

Въ яркомъ â?íê? изъ пурпурнаго мака,
Смутно ð?ñíèöû къ çåìë? опустивъ,
Женщина вышла изъ тусклаго мрака...
Обликъ лица ея грубо красивъ.

АНТОЛОПЯ.

Серьги по золоту блещутъ рубиномъ,
Шею оплелъ ей кровавый коралъ,
Â?åòú отъ губъ ея ÷?ìú то çâ?ðèíûìú,
Тишью пещеръ и пустынностью скалъ.

Черные волосы, съ сумракомъ слиты,
Пали на á?ëóþ матовость плечъ,
Выпуклы, подняты, â?÷íî не сыты,
Груди дрожатъ отъ желанія âñòð?÷ú.

Руки протянуты (такъ, безпокоясь,
Ищетъ ñë?ïàÿ далекой ñò?íû),
Бедра опуталъ ей тигровый поясъ...
Тише! ïðèâ?òñòâóé восторгъ тишины!

Чу! çàãðåì?ëè чуть слышно запястья,
Губы скривились въ мучительный знакъ.
Снова, о снова, истомы и счастья!
Пусть осыпается пурпурный макъ.

3. ВЪ РАЮ.
An Maximilian Schick.

Лишь закрою глаза, какъ ìí? видится берегъ
Полноводной ð?êè, ò?íè синей волны.
Дремлетъ небо одной изъ полдневныхъ Америкъ.
Чуть дрожа на качеляхъ ð?÷íîé глубины.

79

­so

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Â?åòú â?òåðú какого­то лучшаго â?êà,
Â?åòú юность свободной и гордой земли.
Мчатся легкія серны, друзья ÷åëîâ?êà,
Ï?ñíÿ вольныхъ охотниковъ молкнетъ вдали.

Обнаженные юноши, ä?âû и ä?òè
Âûá?ãàþòú на отмель веселой толпой,
И бросаются въ воду, при радостномъ ñâ?ò?,
Словно горсти жемчужинъ блестя за водой.

Длится время, качаются зыби заката,
Çä?ñü и тамъ задымился и ñâ?òèòú костеръ.
Ä?âà спутника игръ обнимаеть какъ брата...
О, какъ сладки во ìãë? ïîö?ëóè сестерь!

Да, я знаю ò? земли и знаю то время,
Ихъ свободно и быстро въ мечтахъ узнаю...
И часами смотрю на блаженное племя,
И какъ путннкъ­прохожій я съ ними, въ раю!

4. СОНЪ.

Какъ городъ призрачный въ ïóñòûí?,
У края безднъ возникъ мой сонъ.
Не молкнетъ молній îòñâ?òú синій,
Надъ кручей ясенъ небосклонъ.

АНТОЛОПЯ.

И пышенъ городъ, озаренный:
Чертоги, бащни, купола,
И водоемы, и колонны...
Но ждетъ въ бездонной áåçäí? мгла.

И вотъ уже, какъ звонъ надгробный,
Сквозь â?êè, слышится ðàçñâ?òú,
Вотъ ñò?íû—призракамъ подобны,
И вотъ на башняхъ —шпилей í?òú...

Когда же явь ìí? въ очи глянетъ,—
Я буду сброшенъ съ ò?õú высотъ,
Весь городъ тусклой ò?íüþ станетъ
И, рухнувъ, въ пропасть соскользнетъ.

И алчно приметъ пасть пучины
За храмомъ храмъ, за домомъ домъ...
И вотъ—лишь äâ? иль три руины
Â?ùàþòú смутно о быломъ.

5. ЛЕДЪ И УГОЛЬ.

Ледъ и уголь, вы—могпльны!
Что­то было и прошло,
Черный уголь, тусклый, пыльный,
Ледъ блестящій какъ стекло!

82

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Что вы, красные уроды,
Дымъ ïðîð?çàâøè, горды?
Удвояетъ ликъ природы
Гладь затихнувшей воды!

Пусть все отжило, застыло,
Зыби í?òú, лучамъ конецъ:
Ледъ— надъ водною могилой,
Уголь безъ надеждъ мертвецъ!

Онъ подъ новой вспышкой жара
Лишь кровавится какъ á?ñú,
Но свободной ò?íüþ пара
Ледъ восходитъ до небесъ.

6. ТЕРЕМЪ.
²îàûí? Б.

Тихи дни и годы —годы въ терему,
Словно льются воды медленно во тьму.

День неслышно таетъ, гаснетъ безъ ñë?äà.
Тусклый ñâ?òú роняетъ пестрая слюда;

За окошкомъ главы—малый край небесъ,
По ïðîñò?íêàìú травы—непостижный ë?ñú.

АНТОЛОПЯ.

Сь темной образницы кроткій ñâ?òú лампадъ...
Ò? же, ò? же лица, что и день назадъ!

Та же все работа, ï?ñíè безъ души...
Льются дни безъ счета, какъ вода въ тиши...

Только въ воскресенье á?ãëî видишь міръ:
Въ церкви чтенье, ï?íüå— отдаленный клиръ,

Дома ñì?õú, салазки, ñí?æíàÿ гора,
Да подъ вечеръ пляски, сказки гусляра.

Сны усталыхъ сладки—жжетъ лебяжій пухъ...
На ухо загадки кто­то шепчетъ вслухъ,

Снится сине море, снится царскій сынъ,
Знаешь страсть и горе, хоть на часъ одинъ!

Утро. Съ образницы кроткій ñâ?òú на âñ?õú.
Тихо какъ въ ãðîáíèö?. За окошкомъ—ñí?ãú.

^^^^^sSbc^asip^^*^»

84

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

у. ЗНОЙНЫЙ ДЕНЬ.
Á?ëûé день, прозрачно á?ëûé,
Золотой какъ кружева...
Сосенъ пламенное ò?ëî,
Зноемъ пьяная трава.

Ïðîá?ãàþù³ÿ тучи,
Но не ñì?þù³ÿ пасть...
Ãä? то въ ñåðäö?, съ силой жгучей,
Затаившаяся страсть.

Не гляди такъ, не зови такъ,
Ласкъ ненужныхъ не желай.
Пусть пылающій напитокъ
Перельется черезъ край.

Ближе вечеръ... Солнце клонить
Возрастающую ò?íü...
Пусть же въ памяти потонетъ
Золотой и á?ëûé день.

8. ОБЛАКА.
Облака опять поставили
Паруса свои.
Въ зыбь небесъ свой á?ãú направили
Á?ëûÿ ладьи.

АНТОЛОПЯ.

Тихо, плавно, безъ усилія
Въ даль безъ береговъ
Вышла дружная флотилія
Сказочныхъ пловцовъ.

И, ïë?íÿÿñü ò?ìè сферами,
Смотримъ мы съ полей,
Какъ скользятъ рядами ñ?ðûìè
Кили кораблей.

Но и насъ â?äü долженъ съ палубы
Âèä?òü кто­нибудь,
Чье желанье сознавало бы
Этотъ вольный путь!

9 . НА ÏÅÑÊ?.
Маленькая ä?âî÷êà
На ïåñê?, на ë?ñåíê?
Камешки бросала.
Ä?òè ï?ëè ï?ñåíêè,
Ихъ семья играла.
Маленькая ä?âî÷êà
Камешки бросала.
Броситъ вверхъ—ñì?åòñÿ,
Хлопаетъ въ ладошки...
Ä?âî÷êàìú поется.
Ãä?-òî тамъ въ îêîøê?,
Ï?ëè, ï?ëè гаммы.

85

86

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Маленькая ä?âî÷êà
Камешки бросала,
Маленькая ä?âî÷êà
Наконецъ устала,
На ïåñê?, на ë?ñåíê?
Прилегла близъ мамы.
Ä?òè ï?ëè ï?ñåíêè;
Въ äîìèê? íàë?âî
Изучали гаммы...
Я слагалъ íàï?âû.

іо. КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЪСНЯ.
Ä?âî÷êà далекая,
Спи, мечта моя!
Ï?ñíÿ одинокая
Надъ тобой— какъ я.

Ï?ñíÿ колыбельная,
Сложенная мной,
Странно íåðàçä?ëüíàÿ
Съ чуткой тишиной.

Это отзвукъ тающій
Прежнихъ, страстныхъ словъ,
Отзвукъ умирающій
Въ тихой áåçäí? сновъ.

АНТОЛОПЯ.

87

Словно ð?÷ü безсвязная —
Память лучшихъ дней...
А была алмазная
Радуга огней!

Дремлешь ты подъ ï?í³å
Въ колыбели тьмы...
Будь хоть на мгновеніе
Счастлива какъ мы!

И въ минуту жгучую,
Отъ любви мертва,
Вспомни ночь ï?âó÷óþ,
Тихія слова!

Спи, моя далекая,
Въ õðàì? бытія,
Ï?ñíÿ одинокая —
Вся любовь моя!

іі. ПРЕЗРЪНІЕ.
Великое ïðåçð?í³å и къ людямъ и къ ñåá?
Растетъ въ äóø? властительно, царитъ въ моей ñóäüá?.

Любилъ бы, да не въ силахъ я, не ищешь и не ждешь,.
И âñ? мечты какъ призраки, и âñ? желанья — ложь.

88

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Откроетъ ли намъ истина свое лицо иль í?òú,
Я буду ль жить по имени во глуби долгихъ ë?òú,

И ты, о комъ я думаю, ты любишь ли меня,
И ìí? скитаться долго ли, иль не дожить и дня,

Ìí? все равно, ìí? все равно, ñë?æó игру ò?íåé.
Я долго жизнь разсматривалъ, я ïðèñìîòð?ëñÿ къ ней.

Какъ листъ, въ потокъ уроненный, я отдаюсь ñóäüá?,
И лишь растетъ ïðåçð?í³å и къ людямъ и къ ñåá?.

12. КЪ УСТЬЮ!

На волны íàá?ãàþòú волны,
Растетъ приливъ, отливъ растетъ,
Но, не ñêóä?ÿ, â?÷íî полны
Âì?ñòèëèùà свободныхъ водъ.

На годы íàá?ãàþòú годы,
Не молкнетъ ровный стукъ минутъ,
И дни и годы, словно воды,
Въ просторы â?÷íîñòè текутъ.

АНТОЛОПЯ.

Дыша то радостью, то грустью,
И я мгновеньямъ отдаюсь,
И какъ ð?êà стремится къ устью,
Къ безбрежной дали я стремлюсь.

Промчится жизни быстротечность,
За днями 'с дни, за годомъ годъ,
И утлый челнъ мой нриметъ â?÷íîñòü
Въ íåèçì?ðèìîñòü черныхъ водъ.

89

ОДЫ И ПОСЛАНІЯ.

і. к. Д. БАЛЬМОНТУ.

Â?÷íî вольный, â?÷íî юный,
Ты какъ â?òåðú, какъ волна,
Ð?÷ü твоя поетъ какъ струны,
Входить въ души какъ весна.

Â?åòú â?òåðú быстролетный
И кругомъ дрожать öâ?òû,
Онъ ласкаетъ, безотчетный,
Все вокругъ—таковъ и ты!

Ты какъ çâ?çäû— близокъ небу.
Да, ты— избранный, поэтъ!
Дара высшаго не требуй!
Дара высшаго и í?òú.

„Высшимъ знакомь ты îòì?÷åíú",
Чти свою святыню самъ,
Будь покоренъ, будь безпеченъ,
Будь подобенъ облакамъ.

ОДЫ И ПОСЛАНІЯ.

Все равно, куда ихъ двинетъ
Â?òåðú, â?þù³é кругомъ.
Пусть туманъ какъ градъ застынетъ,
Пусть обрушится дождемъ,

И надъ полемъ и надъ бездной
Облака зарей горятъ.
Будь же тучкой безполезной,
Какъ она лови закатъ!

Не ищи, ãä? жаждетъ поле.
На раздумья сновъ не трать.
Намъ забота. Ты на âîë?!
На òåá? ея печать!

Можетъ: наши сны глубоки,
Голосъ нашъ— â?êàìú çàâ?òú,
Какъ и ты, мы одиноки,
Мы — пророки... Ты — поэтъ!

Ты не нашъ—ты только Божій.
Мы весь годъ—ты краткій май!
Будь—единый, непохожій,
Нашей силы не желай.

Ты ñèëüí?é насъ! Будь поэтомъ,
Â?ðü мгновенью и ìå÷ò?.
Стой, своимъ îâ?ÿíú ñâ?òîìú,
Ãä?-òî тамъ, на âûñîò?.

92

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Тщетны дерзкія усилья,
Намъ къ òåá? не досягнуть!
Ты же, вдругъ раскинувъ крылья,
Въ небесахъ направишь путь.
1903 .

2. ЕМУ ЖЕ.

Í?òú, мой лучшій братъ, не правъ ты:
Я тебя не разлюблю!
Мы плывемъ, какъ аргонавты,
Душу ââ?ðèâú кораблю.

Âñ? мы въ ä?ë?: у кормила,
Тамъ, ãä? парусъ, ãä? весло.
Пыль пучины окропила
Наше влажное чело.

Но и въ дикомъ êðèê? фурій,
Взоромъ молній озаренъ,
Заклинатель духовъ бури,
Ты поешь намъ, Аріонъ!

Если насъ къ земному лону
Донести дано ñóäüá?,
Первый гимнъ нашъ—Аполлону,
А второй нашъ гимнъ —òåá?!

ОДЫ И ПОСЛАНІЯ.

93

Если жъ зыбкій гробъ въ ïó÷èí?
Присудили парки намъ,
Мы подземной Ïðîçåðïèí?
И таинственнымъ богамъ

Предадимъ съ молитвой душу, —
А тебя изъ мглы пучинъ
Тихо вынесетъ на сушу
На ñïèí? своей— дельфинъ.
1903­

3. ВЕНЕЦІЯ.
Почему подъ солнцемъ Юга въ яркихъ краскахъ и öâ?òàõú,
Въ формахъ выпукло­прекрасныхъ представалъ предъ взоромъ прахъ?

Çä?ñü—пришлецъ я, но когда­то çä?ñü душа моя жила.
Это понялъ я, припомнивъ гондолъ черныя ò?ëà,

Это понялъ, повторяя Юга полныя слова,
Это понялъ, лишь óâèä?ëú моего святого Льва!

Отъ условій повседневныхъ жизнь свою освободивъ,
×åëîâ?êú çä?ñü сталъ прекрасенъ и какъ солнце горделивъ.

Онъ воздвигъ дворцы въ ëàãóí?, ñä?ëàëú дожемъ рыбака,
И къ Венеціи áåçâ?ñòíîé поползли, дрожа, â?êà.

94

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И äîíûí? íåèçì?ííî все хранить çä?ñü явный ñë?äú
Прежней дерзости и мощи, надъ которой смерти í?òú.
Венеція, 1902.

4. ЛЕВЪ СВЯТОГО МАРКА.
Pax tibi, Marce, evangelista meus.
(Надпись на êíèã?, которую держптъ въ
лапахъ левъ святого Марка).

Ê?ìú открытъ въ êóñê? металла
Ты, святого Марка левъ?
Чье желанье оковало
На â?êà—державный ãí?âú?

„Миръ òåá?, о, Маркъ, глашатай
Â?÷íîé истины моей."
И на книгу левъ крылатый
Наступилъ, какъ стражъ морей.

Ïîëóçâ?ðü и полуптица!
Охраняема тобой,
Пять â?êîâú морей царица
Íàñì?õàëàñü надъ судьбой.

Въ топи илистой лагуны
Встали á?ëûå дворцы,
Ï?ëè кисти, ï?ëè струны,
Міръ судили мудрецы.

ОДЫ

И ПОСЛАНІЯ.

Сколько гордыхъ, сколько славныхъ,
Провожая въ море день,
Созерцали крылъ державныхъ
Возрастающую ò?íü!

И въ святые дни Беллини
Ты надъ жизнью міровой
Такъ же гордъ стоялъ, какъ íûí?
Надъ ðàçâ?í÷àííîé страной.

Я — íåâ?äîìûé прохожій
Въ ñóåò? другихъ бродягъ;
Предъ дворцомъ, ãä? жили дожи,
Генуэзскій вьется флагъ;

Не услышишь ты съ канала
Тасса медленный íàï?âú;
Но, открыть въ êóñê? металла,
Ты хранишь державный ãí?âú,

Надъ толпами, надъ â?êàìè,
Равенъ міру и ñóäüá?,
Левъ съ раскрытыми крылами
На торжественномъ ñòîëá?.
Венеція, 1902.

96

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

5­ ПАМЯТИ И. КОНЕВСКОГО.
Блаженъ, кто палъ какъ юноша Ахшілъ,
Прекрасный, мощный, ñì?ëûé, величавый,
Въ н а ч а л ? поприща торжествъ и славы,
Исполненный несокрушенныхъ снлъі
В. Кюхельбекер ъ.

И ты счастливъ, намъ скорбь—òåá? веселье.
Не въ будничныхъ тискахъ ты изнемогь,
Çä?ñü на çåìë? ты справилъ новоселье,
И празднично еще горитъ чертогъ.

Ты жаждалъ знать. Съ испугомъ и любовью
Пытливымъ взоромъ ты за грань проникъ, —
Но эти сны не преданы злословью,
Изъ тайнъ не ñä?ëàíî тяжелыхъ книгъ.

Ты просіялъ и ты ушелъ, мгновенный,
Изъ кубка новаго одинъ испивъ.
И что ïðåäâèä?ëú ты, во всей вселенной
Не повторитъ никто... Да, ты счастливъ.

Лишь, можетъ быть, свободный стихіи
Прочли и отразили ò? мечты.
Îí? и ты—вы были какъ родные,
И вотъ вы близки вновь,—îí? и ты!

ОДЫ И ПОСЛАНІЯ.

Ты между нихъ въ раздольи одинокомъ,
Ãä? тихій прахъ твой сладко погребенъ.
Какъ хорошо òåá? въ ë?ñó далекомъ,
Ãä? â?òåðú, и березы, вязъ, и кленъ!
1901.

6. АНДРЕЮ БЪЛОМУ.

Я многимъ â?ðèëú до изступленности,
Съ такою надеждой, съ такою любовью!
И ìí? былъ сладокъ мой бредъ влюбленности,
Огнемъ сожженный, залитый кровью.

Какъ глухо въ безднахъ, ãä? одиночество,
Ãä? замеръ сумракъ молочно­сизый...
Но снова голосъ! зовутъ пророчества!
На мутныхъ высяхъ ÷åðí?þòú ризы!

„Брать, что ты видишь?" — Какъ отзвукъ молота,
Какъ ñì?õú âí?ì³ðíûé, ìí? откликъ слышенъ:
„Въ сіяніи небо—вино и золото! —
Какъ ярки дали! какъ вечеръ пышенъ!"

Отдавшись снова, ñï?øó на кручи я,
По острымъ камнямъ, межъ ихъ изломовъ.
Ìí? ð?æóòú руки öâ?òû колючіе,
Я слышу хохотъ подземныхъ гномовъ.

98,

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Но въ ñåðäö?— съ жаждой ð?øåíüå строгое,
Горитъ надежда лучомъ усталымъ.
Я много â?ðèëú, я проклялъ многое,
И мстилъ íåâ?ðíûìú въ свой часъ кинжаломъ.
1903.

7. МЛАДШИМЪ.
Они Ее видятъ! они Ее слышать!
Съ íåâ?ñòîé женихъ въ озаренномъ äâîðö?!
Ñâ?òèëüíèêè тихое пламя колышатъ,
И îòñâ?òû радостно блещутъ въ â?íö?.

А я безнадежно бреду за оградой,
И слушаю говоръ за длинной ñò?íîé.
Голодное море безумствовать радо,
Кидаясь на камни, внизу, подо мной.

За окнами ñâ?òú, непонятный и желтый,
Но въ íåá? напрасно ищу я çâ?çäó...
Дойдя до воротъ, на æåë?çèûå болты
Горячимъ лицомъ приникаю — и жду.

Тамъ, тамъ, за дверьми—ликованіе свадьбы,
Въ äâîðö? озаренномъ съ íåâ?ñòîé женихъ!
Æåë?çíûå болты сломать бы, сорвать бы!..
Но пальцы безсильны и голосъ мой тихъ.
[903.

ОДЫ И ПОСЛАНІЯ.

99

8. ЮРГИСУ БАЛТРУШАЙТИСУ.
ОсенніГі â?òåðú вылъ падь урноГі одинокой;*
Ю. Г>.

Намъ должно жить! Лучомъ и ñâ?òëîé пылью,
Волной и бездной должно îïüÿí?òü,
И âñ? круги пройти—отъ торжества къ безсилью,
Устать прекрасно,— но не умереть!

Намъ ââ?ðåíû загадочный сказки,
Каменья, ожерелья и слова,
Чтобъ міръ не сталъ глухимъ, чтобъ не померкли краски,
Чтобъ тайна â?ÿëà, жива.

Блудящій огонекъ — надежда всей вселенной —
Намъ окружилъ â?íöàìè волоса,
И если мы умремъ, то онъ—íåòë?ííûé—
Изъ жизни отлетитъ, къ планетамъ, въ небеса.

Тяжелая плита надъ нашей мертвой грудью
Задвинетъ навсегда âñ? â?ù³å пути,
И â?òåðú будетъ ï?òü унылый гимнъ безлюдью.
Намъ умереть нельзя! í?òú, мы должны итти!

думы.

i. L'ENNUI DE VIVRE...

Я жить усталъ среди людей и въ дняхъ,
Усталъ отъ ñì?íû думъ, желаній, вкусовъ,
Отъ ñì?íû истинъ, ñì?íû ðè?ìú въ стихахъ.
Желалъ бы я не быть „Валерій Брюсовъ".
Не предъ людьми—отъ нихъ уйти легко—
Но предъ собой, передъ своимъ сознаньемъ, —
Уже въ былое ö?ïü уходитъ далеко,
Которую зовутъ воспоминаньемъ.
Склонясь, иду впередъ, растущій грузъ влача:
Дней, ë?òú, именъ, восторговъ и паденій.
Со мной мои стихи á?ãóòú, крича,
Грозятъ ìí? замысловъ недовершенныхъ ò?íè,
Ñë?ïÿòú глаза сверканья, безъ числа,
(Слова изъ книгъ, èñòë?âøèõú въ ñåðäö? — ñêëåï?)..
И женщинъ жадныя ò?ëà
Ö?ïëÿþòñÿ за звенья ö?ïè.

О, да! васъ, женщины, къ ñåá? возвалъ я самъ
Отъ ложа душнаго, изъ келій, съ перепутій,
И отдавались мы вдвоемъ одной ìèíóò?,
И âì?ñò? мчало насъ теченье по камнямъ.

ДУМЫ.

Вы скованы со мной небеснымъ, высшимъ бракомъ,
Какъ съ моремъ воды впавшихъ ð?êú,
Своимъ я васъ îòì?òèëú знакомъ,
Я отдалъ душу вамъ—на мигъ, и ò?ìú íàâ?êú.
Иныя умерли, иныя èçì?íèëè.
Но âñ? со мной, куда бы я ни шелъ.
И я влеку по днямъ, клонясь какъ волъ,
Изнемогая отъ усилій,
Могильнаго креста тяжелый пьедесталъ:
Живую груду ò?ëú, которыя ласкалъ,
Которыя меня ласкали и томили.

И думы... Сколько ихъ, въ одеждахъ золотыхъ,
Çàâ?òíûõú думъ, ëåë?ÿííûõú съ любовью,
Принявшихъ плоть и оживленныхъ кровью!..
Я обреченъ вести всю безконечность ихъ.
Есть думы тайныя—и снова въ ä?òñêîé дрожи,
Закрывъ лицо, я падаю во прахъ...
Есть думы ñâ?òëûÿ, какъ ангелъ Божій,
Затерянныя мной въ холодныхъ дняхъ.
Есть думы гордыя—мои исканья Бога—
Но оскверненныя притворствомъ и игрой,
Есть думы­женщины, глядящія такъ строго.
Есть думы­карлики съ изогнутой спиной...
Куда бъ я ни á?æàëú истоптанной дорогой,
Îí? летятъ, á?ãóòú, ползутъ— за мной!

А книги... Чистые источники услады,
Въ которыхъ отраженъ родной и близкій ликъ,
— Учитель, другъ, желанный врагъ, двойникъ —
Я въ васъ îáð?ëú âñ? сладости и яды!

101

102

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Вы были голубемъ въ плывущій мой ковчегъ
И принесли ìí? â?ñòü, какъ древле Ною,
Что ждетъ меня земля, подъ пальмами ночлегъ,
Что свой алтарь на камняхъ я построю...
Съ какою жадностью, какъ ò?ñíî я приникъ
Къ ñòîöâ?òíûìú стекламъ, къ окнамъ â?ùèõú книгъ,
И увидалъ сквозь нихъ просторы и сіянья,
Лучей и формъ áåçâ?ñòíûõú сочетанья,
Услышалъ странныя, родныя имена...
И годы я стоялъ, безумный, у окна!
Любуясь солнцами, моя душа îñë?ïëà,
Лучи ее прожгли до глубины, до дна,
И âñ? мои мечты распались горстью пепла.

О, если бъ все забыть, быть вольнымъ, одинокимъ,
Въ торжественной тиши раскинутыхъ полей,
Итти своимъ путемъ, áåçö?ëüíûìú и широкимъ,
Безъ будущихъ и прошлыхъ дней.
Срывать öâ?òû, мгновенные какъ маки,
Впивать лучи, какъ первую любовь,
Упасть, и умереть, и утонуть во ìðàê?,
Безъ горькой радости воскреснуть вновь и вновь!
1902.

ДУМЫ.

103

2. НАВЕТ ILLA IN ALVO.

Ея движенья непроворны,
Она ступаетъ тяжело,
Неся сосудъ нерукотворный,
Въ который небо снизошло.
Святому таинству причастна,
И той причастностью горда,
Она по новому прекрасна,
Âí? âîæäåë?í³é, âí? стыда.
Въ ночь наслажденья, въ мигъ объятья,
Когда душа была пьяна,
Свершилась истина зачатья,
О чемъ не â?äàëà она!
Въ изнеможеньи и въ èñòîì?
Она спала безъ грезъ, безъ силъ,
Но какь въ ý?èðíîìú âîäîåì?
Въ ней ö?ëûé міръ уже почилъ.
Ты зналъ ее межъ содроганій,
И думалъ, что она твоя...
И вотъ она съ áåçâ?ñòíîé грани
Приноситъ тайну бытія!

Когда мужчина всталъ отъ роковой постели,
Онъ отрываетъ вдругъ себя отъ чаръ ночныхъ,
Дневныя яркости на немъ îòÿãîò?ëè,
И онъ á?æèòú въ îãí?—лучей дневныхъ.

104

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Какъ пахарь, бросилъ онъ зиждительное ñ?ìÿ,
Онъ снова жаждетъ дня, чтобъ снова изнемочь,—
Ее жъ изъ рукъ своихъ освобождаетъ Время,
На много ì?ñÿöåâú âëàä?åòú ею Ночь!
Ночь—Тайна —Мракъ—Íåâ?äîìîå —Чудо,
Намъ непонятное, что приняла она...
Была любовь и мигь, иль только трепетъ блуда, —
И вновь вселенная въ äóø? воплощена!

Ребекка! Лія! мать! съ любовью или злобой
Сокрытый плодъ нося, ты служишь какъ раба,
Но трудъ îòâ?òñòâåííûé дала òåá? судьба:
Ты охраняешь міръ таинственной утробой.
Въ ней сберегаешь ты прошедшіе â?êà,
Которые преемственностью живы,
Ëåë?åøü юности красивые порывы
И мудрое молчанье старика.
Пространство, время, мысль—âì?ùàåøü дважды ты,
Âì?ùàåøü и даешь имъ новое теченье:
Ты, женщина, ö?íîé ä?òîðîæäåíüÿ
Удерживаешь насъ у грани темноты!
Неси, о, мать, свой плодъ! внемли глубокой дрожи,
Таи дитя, оберегай, питай,
И ïîñë?, въ срочный часъ, припавъ на ложе,
Яви çåìë? опять воскрес шій май!

Свершилось. Сонъ недавній явенъ,
Мигь âîæäåë?íüÿ воплощенъ:
Съ тобой твой сынъ предъ Богомъ равенъ,
Какъ ты сама—безсмертенъ онъ!
Что было свято, что преступно,

ДУМЫ.

Что соблазняло мысль твою.
Ему открыто и доступно,
И онъ какъ первенецъ въ раю.
Что пережито—не вернется,
Беремъ мы миги, ихъ губя!
Ему же солнце улыбнется
Лучомъ, погасшимъ для тебя!
И снова будутъ чисты розы,
И первой первая любовь!
Людьми èçâ?äàííûÿ грезы
Íåâ?äîìûìè станутъ вновь.
И кто­то, сладкій ядъ объятья
Вдохнувъ съ дыханьемъ темноты,
(Быть можетъ, также въ часъ зачатья)
Въ его рукахъ уснетъ, какъ ты!

Иди, походкой íåïîñï?øíîé,
Неси священный свой сосудъ,
Въ преддверьи каждой ночи ãð?øíîé
Два ангела съ мечами ждутъ.
Спадутъ, какъ легкія одежды,
Мгновенья радостей ночныхъ.
Иныя, строгія надежды
Откроются за тканью ихъ.
Она покровъ çàâ?òíûé тайны,
Сокрытой въ явности â?êîâú,
Но неземной, необычайный,
Огнемъ пронизанный покровъ.
Прими его, покрой главу имъ,
И въ ñóìðàê? его молись,
И â?ðü подъ страстнымъ ïîö?ëóåìú,
Что въ íåá? гл убь, и въ áåçäí? высь!
Г902­

105

106

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ИСКУШЕНІЕ.

Я иду. Спотыкаясь и падая ницъ,
Я иду.
Я не знаю, достигну ль до тайныхъ границъ,
Или въ знойную пыль упаду,
Иль уйду, соблазненный, какъ первый въ раю,
Въ говорящій и манящій садъ,
Но одно— навсегда, но одно— сознаю:
Не итти ìí? назадъ!

Зной горитъ, и губы сухи.
Дали строятъ свой миражъ,
Манятъ ò?íè, манятъ духи,
Шепчутъ дьяволы: „ты— нашъ!"
Были сонмы ïîêîë?í³é,
За толпой въ â?êàõú толпа.
Ты—въ íåèñòîâñòâ? явленій,
Какъ въ ïó÷èí? водъ щепа.
Краткій срокъ ты въ безднахъ дышишь,
Îòöâ?òàåøü, чуть возникъ.
Что ты видишь, что ты слышишь,
Èçì?íÿåòú каждый мигъ.
Не упомнишь словъ священныхъ,
Сладкихъ сновъ не сбережешь!
Í?òú свершеній не мгновенныхъ,
Таетъ истина, какъ ложь.

ДУМЫ.

И сквозь пальцы мудрость міра
Протекаетъ, какъ вода
И восторгъ блестящій пира
Исчезаетъ навсегда.
Совершивъ свой путь тяжелый,
Съ бою капли тайнъ собравъ,
Ты предъ смертью встанешь голый,
О, мудрецъ, какъ сынъ забавъ!
Если жъ смерть òåá? откроетъ
Тайны âñ?, что ты забылъ,
Такъ чего жъ твой подвигъ стоитъ!
Такъ çà÷?ìú ты шелъ и жилъ!
Все не нужно, что земное,
Шепчутъ дьяволы: „ты — нашъ!"
Я иду въ бездонномъ çíî?...
Дали строятъ свой миражъ.

„Ты ìí? ответишь ли, о Сущій,
Çà÷?ìú я жажду ò?õú границъ?
Быть можетъ, ждетъ меня грядущій,
И я предъ нимъ склоняюсь ницъ?

„О, сердце! въ этихъ ò?íÿõú â?êà.
Ãä? истинъ í?òú, иному â?ðü!
Въ ñåá? люби ñâåðõ÷åëîâ?êà...
Явись, нашъ богь и ïîëóçâ?ðü!

„Я çä?ñü свершаю путь безплодный,
Безсмысленный, áåçö?ëüíûé путь,
Чтобъ, наконецъ, душой свободной
Ты могъ предъ Â?÷íîñòüþ вздохнуть.

107

108

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

„И чуять проблескъ этой дрожи,
Въ ñåá? угадывать твой вздохъ—
Ìí? âñ?õú иныхъ блаженствъ дороже.
На краткій мигь, какъ ты, я— богъ!"

г и м н ъ.

Вновь закатъ îä?íåòú
Небо въ багрянецъ.
Горе, кто îáì?íèòú
На â?íîêú—â?íåöú.

Мракомъ міръ не связанъ.
Ïîñë? ночи— ñâ?òú.
Кто миропомазать,
Доли лучшей í?òú.

Утреннія зори—
Блескъ небесныхъ крылъ.
Въ этомъ â?÷íîìú õîð?
Богъ васъ âîçâ?ñòèëú.

Времени не будетъ,
Ночи и зари...
Горе, кто забудетъ,
Что они — цари!

думы.

109

Все жарче зной. Упавъ на êàìí?,
Я отдаюсь огню лучей,
Но мука смертная легка ìí?
Подъ этотъ гимнъ, не знаю чей.
И вотъ все ÿâñòâåíí?é, ò?ëåñí?é
Ко ìí?, простершемуся ницъ,
Клонятся, съ умиленной ï?ñíåé,
Изъ волнъ воздушныхъ сонмы лицъ.
О, сколько близкихъ и желанныхъ,
И ты, забытая, и ты!
Въ чертахъ, огнями осіянныхъ,
Какъ не узнать твои черты!
И молніи горятъ сапфиромъ,
Ихъ синій отблескъ—â?÷íûé ñâ?òú.
Мой слабый духъ предъ лучшимъ міромъ
Уже заслышалъ свой ïðèâ?òú!

Но вдругъ подымаюсь я, вольный и дикій,
И ò?íè сливаются, гаснутъ въ îãí?.
Шатаясь, кричу я, — и хриплые крики
Лишь коршуны слышать въ дневной òèøèí?.

„Я жизни твоей не желаю, гробница,
Ты хочешь солгать, гробовая плита!
Такъ, значить, за гранью — вторая граница,
И смерть, какъ и жизнь, только ò?íü и черта?

„Такъ, значить, за смертью такой же безплодный,
Такой же áåçö?ëüíûé, безсмысленный путь?
И то же мечтанье о âîë? свободной?
И та жъ невозможность во ìãë? потонуть?

110

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

„И í?òú намъ исхода! и í?òú намъ ïðåä?ëà!
Исчезнуть, не быть, истребиться нельзя!
Для воли, для духа, для мысли, для ò?ëà
Единая, та же, все та жа стезя!"

Кричу я. И коршуны носятся низко,
Изъ дали таинственной манить миражъ.
Тамъ пальмы, тамъ влага, такъ ясно, такъ близко.
И дьяволы шепчутъ со ñì?õîìú:„òû —нашъ!"
•І9°3­

ДУМЫ.

4. ИТАЛІЯ.

Страна, измученная страстностью судьбы!
Любовница âñ?õú роковыхъ ñòîë?ò³é!
Тебя народы чтили какъ рабы,
И императоры какъ ä?òè.
Ты съ трона цезарей судила властно міръ,
И болыиій міръ изъ Ватикана.
Былая власть твоя —низверженный кумиръ,
Но ÷åëîâ?÷åñòâî твоимъ прошедшимъ пьяно.
Твои художники на зыбкости холста
Çàïå÷àòë?ëè сны, какихъ не будетъ дважды!
Они—къ источникамъ открытая врата
Для âñ?õú, томящихся отъ безъисходной жажды!
На âñ? пути души ты простирала жезлъ,
Какъ знакъ владычества,—и люди были рады.
Ницъ преклоненные у величавыхъ чреслъ,
Лобзать края одеждъ, ловить слова и взгляды.

Италія! священная царица!
­• Ãä? íûí? скипетръ твой и лавровый â?íåöú?
Разломана твоя златая колесница,
Раскрыты двери въ твой дворецъ.
Италія! несчастная блудница,
И вотъ къ чему пришла ты. наконецъ!
Въ лоскутьяхъ мантіи и въ ïëàòü? óñòàð?ëîìú.

Ill

112

ВЛЛЕРІЙ ЕРЮСОВЪ.

Улыбкой искрививъ надменно строгій ротъ,
Ты вышла торговать еще прекраснымъ ò?ëîìú,
И въ ложницу твою— открыть за деньги входъ.
Мы ñì?åìú âñ? вкусить отъ ласкъ, святыхъ бывало!
Мы можемъ âñ? тебя óâèä?òü въ íàãîò?!
Какъ женщина, ты âñ?ìú доступной стала,
И стыдно намъ тебя узнать въ ìå÷ò?!

Но еще ты прекрасна, Италія!
Подъ заемной краской румянъ,
И съ наглостью робкой во âçîð?!
Ïðåêðàñí?å âñ?õú неуниженныхъ странъ,
Къ которымъ покорно ласкается ïë?ííîå море.
Въ лагунахъ еще отражаются
Дворцы вознесенной Венеціи—
Единственный городъ мечты,
И гордые замки вздымаются
Въ суровой и í?æíîé Флоренціи,
Ãä? созданъ былъ сонъ красоты.
И Римъ, чародатель единственный,
Ужасный въ величьи своемъ,
Лежитъ не живой, но таинственный,
Волшебнымъ окованный сномъ.
Íåòë?ííûÿ рощи лимонныя
Подъ немыслимымъ небомъ öâ?òóòú.
Горы,—въ á?ëûõú öâ?òàõú новобрачныя!
Воды, собой опьяненный.
Озаряя гроты прозрачные,
Говорятъ и живутъ!
Ты прекрасна, Италія,
Отъ Альпъ êð?ïêîâûéíûõú до ясной Капреи
И äàë?å,

113

ДУМЫ.

До пустынь когда­то богатой Сициліи,
Ãä? сирокко, уставъ и ñëàá?ÿ,
Губить высокія лиліи,
Öâ?òû святого Антонія, —
Ты прекрасна, Италія,
Какъ знакомая сердцу гармонія!

Я пришелъ къ òåá? усталый,
Путь недавній потерявъ,
Безпокойный, запоздалый
Напрямикъ по âëàã? травъ.
И случайные скитальцы
Миръ нашли въ твоемъ äâîðö?...
О, какъ í?æíî эти пальцы
На моемъ легли ëèö?!
Какъ прижавшееся ò?ëî
Ароматно и ñâ?æî!
Пусть притворство, что за ä?ëî!
Пусть обманъ, ìí? хорошо!
Въ этой í?æíîñòè мгновенной,
Можетъ тайно, разлита,
Непритворна и чиста,
Ласка матери вселенной.
Флоренція, 1902.

е8

114

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

5. ПАРИЖЪ.

И я къ òåá? пришелъ, о городъ многоликій,
Къ просторамъ площадей, въ открытые дворцы;
Я полюбилъ твой шумъ, âñ? уличные крики:
Íàï?âú газетчиковъ, бичи и бубенцы;
Я полюбилъ твой міръ, какъ сонъ, многообразный
И â?÷íî дышащій, мучительно живой...
Твоя стихія —жизнь, лишь въ ней твои соблазны
Ты на меня дохнулъ—и я íàâ?êè твой.

Порой казался ìí? ты безпощадно старымъ,
Но чаще ликовалъ, какъ ð?çâîå дитя,
Въ вечерній, тихій часъ по меркнущимъ бульварамъ
Межъ оконъ блещущихъ людской потокъ катя.
Сверкали фонари, окутанные пряжей
Каштановъ царственныхъ; бросали свой призывъ
Огни ночныхъ рекламъ; ëåã?ëè экипажи,
И росъ, и бурно росъ глухой, людской приливъ.
И эти тысячи и тысячи прохожихъ
Я сознавалъ волной, текущей въ новый â?êú.
И жадно я ñë?äèëú теченье вольныхъ ð?êú,
Самъ— капелька на äí? въ ихъ каменистыхъ ложахъ

думы.

115

А ты стоялъ во ìãë?—могучимъ, какъ судьба,
Колоссомъ, давящимъ безчисленныя рати...
Но не ñêóä?ëú пэанъ моихъ безумныхъ братій,
И Города съ Людьми не падала борьба...

Когда же, утомленъ âèä?íüÿìè и ñâ?òîìú,
Искалъ пріюта я — меня манилъ соборъ,
Давно прославленный торжественнымъ поэтомъ...
Какъ сладко çä?ñü мечталъ мой воспаленный взоръ.
Какъ были сладки ìí? узорчатыя стекла,
Розетки въ âûøèí?— сплетенья çâ?çäú и лицъ.
За ними суета невольно гасла, блекла,
Предъ â?÷íîñòüþ душа распростиралась ницъ...
Забывъ íàï?âú псалмовъ и тихій стонъ органа,
Я âèä?ëú только ñâ?òú, святой калейдоскопъ.
Лишь краски и öâ?òà сіяли изъ тумана...
Была иль будетъ жизнь? и колыбель? и гробъ?
И начиналъ миражъ вращаться вкругъ, ñì?íÿÿ
Âñ? краски радуги, âñ? отблески огней.
И краски были міръ. Въ глубокихъ безднахъ рая
Не эти ль образы, â?êà, не утомляя,
Ласкаютъ взоръ ликующихъ ò?íåé?

А тамъ, за Сеной, былъ еще пріютъ священный.
Кругобразный храмъ и въ áåçäí? саркофагъ,
Ãä?, îòä?ëåíú отъ âñ?õú, спитъ императоръ ïë?ííûé, —
Суровый нашъ пророкъ и роковой нашъ врагъ!
Сквозь окна льется ñâ?òú, то золотой, то синій,
Не яркій, слабый ñâ?òú, таинственный какъ мгла,
Прозрачнымъ знаменемъ дрожитъ онъ надъ святыней.
Сливаясь съ â?ÿíüåìú орлинаго крыла!
8*

116

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

×?ìú дольше çä?ñü стоишь, ò?ìú все кругомъ áåçãëàñí?é,
Но въ жуткой òèøèí? растетъ беззвучный громъ,
И оживаетъ все, что было ä?òñêîé басней,
И съ невозможностью стоишь къ лицу лицомъ!
Онъ â?êîìú властвовалъ, какъ парусомъ матросы,
Онъ милліонамъ душъ указывалъ ихъ смерть;
И сжали вдругъ его ñò?íîé тюрьмы утесы,
Какъ кровля, налегла расплавленная твердь.
Заснулъ онъ во äâîðö? —и взоръ открылъ въ òåìíèö?г
И умеръ, не понявъ, прошелъ ли страшный сонъ...
Иль онъ не миновалъ? ты грезишь, что въ ãðîáíèö??
И вдругъ войдешь сюда — съ жезломъ и въ áàãðÿíèö?, —
И предъ тобой падемъ— мы ницъ, Наполеонъ!

И эти крайности! — все буйство жизни нашей,
Ñðåäíåâ?êîâûé міръ, величье страшныхъ дней,—
Парижъ, ты съединилъ въ своей священной ÷àø?,
Готовя страшный ядъ изъ ï?ñåíú и идей!
Ты ÷åëîâ?÷åñòâà—Мальстремъ. Напрасно люди
Мечтаютъ отъ твоихъ вліяній ускользнуть!
Ты долженъ все ñì?øàòü въ чудовищномъ ñîñóä?.
Блеститъ его ð?çüáà, незримо таетъ муть.
Ты властно âñ?õú берешь въ зубчатыя колеса
И мелешь души âñ?õú, и â?åøü легкій прахъ.
А слезы â?÷íîñòè кропятъ его, какъ росы...
И ты стоишь, Парижъ, какъ мельница, въ â?êàõú!

Въ òåá? возможности, въ òåá? есть духъ движенья,
Ты вольно окрыленъ, и вольныхъ крыльевъ ò?íü
Ложится и теперь на наши ïîêîë?íüÿ,
И стать великимъ днемъ çä?ñü можетъ каждый день..

думы.

117

Плотины баррикадъ вонзалъ ты ñì?ëî въ ñò?íû
И замыкалъ потокъ мятущихся временъ,
И раздроблялъ его въ красивыхъ брызгахъ ï?íû.
Онъ дальше óá?ãàëú, разбитъ, преображенъ.
Вторгались варвары въ твой сжатый кругъ, крушили
Çàâ?òíûå углы твоихъ святыхъ дворцовъ,
Но былъ не властенъ мечъ надъ тайной â?÷íîé были:
Какъ фениксъ, ты взлеталъ изъ дыма, живъ и новъ.
Парижъ не весь въ домахъ, и въ томъ иль въ этомъ ëèê?:
Онъ часть исторіи, идея, сказка, бредъ.
Свое безсмертіе ты понялъ, о великій,
И бреду твоему исчезновенья—í?òú!
Парижъ, 1903.

#

118

ВАЛЕР1И ВРЮСОВЪ

6. МІРЪ.

Я помню этотъ міръ, утраченный мной съ ä?òñòâà.
Какъ сонъ непонятый и прерванный, какъ бредь...
Я берегу его —единое íàñë?äñòâî
Мной пережитыхъ и забытыхъ ë?òú.
Я помню формы, звуки, запахъ... О! и запахъ! .
Амбары темные, огромные кули,
Подвалы подъ­поломъ, въ грудяхъ земли,
Со сходами, припрятанными въ трапахъ,
Картинки въ рамочкахъ на âûöâ?òøåé ñò?í?,
Старинныя скамьи и прочныя конторки,
Сквозь пыльное окно какой­то ñâ?òú не зоркій,
Лежащій безъ ò?íåé въ ë?íèâîé òèøèí?,
И запахъ надо âñ?ìú, — нежалящіе когти
Вонзающихъ въ мечты, въ желанья, въ ð?÷ü, во все!
Быть можетъ, выросшій въ веревкахъ или äåãò?,
Иль вползшій, какъ çì?ÿ, въ безлюдное жилье,
Но царствующій çä?ñü надъ âñ?ìú житейскимъ складомъ
Проникшій все насквозь, держащій все въ ñåá?!
О, позабытый міръ! и я дышалъ ò?ìú ядомъ,
И я причастенъ былъ твоей ñóäüá?!

Я помню: за окномъ, за дверью съ хриплымъ блокомъ.
Былъ плоскій и глухой, всегда нечистый дворъ.
Ñò?íîé и âûâ?ñêîé кончался кругозоръ
(Порой закатъ áëåñò?ëú на êóïîë? далекомъ.)

ДУМЫ.

11»

И этотъ старый дворъ всегда былъ пусть и тихъ,
Какъ заводь сорная, вся въ камышахъ и òèí?...
Мелькнетъ монахиня... Купецъ въ ïîääåâê? синей...
Ïîñï?øíî ïðîá?ãóòú два юркихъ половыхъ...
И снова душный сонъ âñ?õú звуковъ, красокъ, линій.
Когда âú?çæàëú сюда òåë?ãú тяжелый рядъ,
Съ ñàìîóâ?ðåííûìú и безпощаднымъ скрипомъ,—
И дюжимъ лошадямъ, и безобразнымъ кипамъ,
И громкимъ окрикамъ самъ дворъ казался радъ.
Øóì?ëè молодцы, стуча вскрывались люки,
Мелькали руки, пахло кумачомъ...
Но проходилъ тотъ часъ, вновь умирали звуки,
Дворъ застывалъ во ñí?, привычномъ и í?ìîìú...
А подъ­вечеръ опять мелькали половые,
Ë?íèâî унося порожніе судки...
Но поздно... Главы гаснутъ золотыя.
Углы — пріютъ ò?íåé— темны и глубоки.
Уже давно вся жизнь влачится íåèñïðàâí?é,
Мигаютъ лампы, пахнетъ керосинъ...
И скоро вынесутъ на волю, къ окнамъ, ставни,
И пропоетъ замокъ, и домъ заснетъ —одинъ.

Я помню этотъ міръ. И самъ я въ этомъ ì³ð?
Когда­то былъ какъ свой, сливался съ нимъ въ одно.
Я мальчикомъ ãëÿä?ëú въ то пыльное окно,
У сумрачныхъ â?ñîâú игралъ въ большія гири,
И лазилъ по ì?øêàìú въ сараяхъ, ãä? темно.
Мечтанья ä?òñê³ÿ въ ò? дни уже ñâ?òë?ëè:
Ìí? снились: —рощи пальмъ, áåçâ?ñòíûé океанъ,
И тайны полюсовъ, и бездны подземелій,
И дерзкіе пути междупланетныхъ странъ.
Но дряхлый ветхій міръ на âñ? мои химеры

120

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Улыбкой îòâ?÷àëú, какъ ласковый старикъ.
И тихо надо мной—ребенкомъ— никъ,
Громадный, неподвижный, ñ?ðûé.
И что­то было въ немъ роднымъ и близкимъ ìí?.
Онъ глухо ìí? шепталъ и понималъ его я...
И ñì?øèâàëîñü все какъ въ смутномъ ñí?:
Мечта о неземномъ и сладкій миръ покоя...

Недавно я прошелъ знакомымъ переулкомъ
И не узналъ çàâ?òíûõú ì?ñòú ñîâñ?ìú.
Тотъ, ìí? знакомый міръ, былъ тусклъ и í?ìú, —
Теперь сверкало все, ãðåì?ëî въ ãóë? гулкомъ!
Воздвиглись зданія изъ стали и стекла,
Дворцы огромные, ãä? вольно бродятъ взоры...
Разрыты навсегда таинственныя норы,
Безстрастный ñâ?òú вошелъ туда, ãä? жалась мгла.
И лица новыя, и говоръ чуждъ... Все ново!
Какъ сказка ñì?ëàÿ— воспоминанья ë?òú!
Í?òú даже и во ìí? тогдашняго былого,
Напрасно я въ äóø? ищу желанный ñë?äú...
Въ äóø? все новое, какъ въ ãîðîä? торговли,
И мысли, и мечты, и чаянья, и страхъ.
Я мальчикомъ мечталъ о будущихъ годахъ:
И вогъ они пришли... Ну что же? Я таковъ ли,
Какимъ желалъ я быть? Добылъ ли я â?íåöú?
Иль эти зданія, все изъ стекла и стали,
Возставшія въ äóø?, какъ призрачный дворецъ,
Âñ? утоленные восторги и печали,
Все это новое—напрасно взяло верхъ
Надъ міромъ ò?ìú, что ìí?— ñòîë?òüÿ çàâ?ùàëè,
Который былъ моимъ, который я отвергъ!
Москва, 1903.

ДУМЫ.

7­ IN НАС LACRIMARUM VALLE.

Весь долгій путь свершивъ, по высямъ и низинамъ,
Твои зубцы я вижу, наконецъ,
О, горный кряжъ веселости и ñì?õà!
Въ ðàçñâ?òíûé часъ ты выросъ исполиномъ,
Какъ до небесъ воздвигнутый дворецъ,
И гулко на ïðèâ?òú твое ìí? вторить эхо.
За мной паденій стыдъ и боль палящихъ ранъ,
Ò?ñíèíû скалъ и быстрины потоковъ,
За мной покинутый въ ðàâíèí? бранный стань,
За мной пустыня —міръ безумцевъ и пророковъ...
Кругомъ меня — í?ìûå тополя,
Какъ женщины, завернутыя строго.
Свивается причудливо дорога,
Вся á?ëàÿ, мглу на­двое ä?ëÿ.
И лиліи, закрывъ въ сыромъ òóìàí?
Кадильницы ночныхъ благоуханій,
Сгибаютъ выгибы упругаго стебля.
Чу! ближній ключъ çàï?ëú íåðàâíîì?ðíî...
Долина слезъ! чье имя какъ печаль!
Какъ все въ òåá? неясно и íåâ?ðíî.
Но для меня уже á?ë?åòú даль,
Я вышеяъ изъ страны позора и óñï?õà,
Снимаю я съ своей главы â?íöû.
Уже блестятъ въ îãí?, уже блестятъ зубцы,
Твои—о, кряжъ торжественнаго ñì?õà!

121

122

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Я взойду при первомъ äí?
Хохотать къ зубцамъ, на выси,
И на ñì?õú завторятъ ìí?
Неумолчнымъ ñì?õîìú рыси.

Стану рыскать наугадъ
Вверхъ и внизъ я лугомъ, ë?ñîìú:
Âñòð?÷íûé другъ и â?÷íûé братъ
Съ нимфой, съ çâ?ðåìü, съ богомъ, съ á?ñîìú.

Повлекутъ меня съ собой
Къ играмъ рыжіе силены;
Мы íàò?øèìñÿ съ козой,
Ãä? лужайку сжали ñò?íû.

Âñ?ìú настанетъ череда
Выпить острый сокъ услады.
Лица скроютъ отъ стыда
Въ чащахъ á?ëûÿ дріады.

Зазовутъ меня въ свой гротъ
Скальныхъ í?äðú владыки — гномы.
Буду пить я дикій медъ,
Гость желанный и знакомый.

Я спою имъ про Грааль.
То­то будетъ имъ веселье!
Подаритъ ìí? Рюбецаль
На прощанье ожерелье.

ДУМЫ.

123

Канетъ въ сумракъ ë?òí³é зной,
Лунный глазъ проглянетъ ñë?âà,Обручальный перстень свой
Ìí? подастъ ë?ñíàÿ ä?âà.

Я его, склонясь, приму,
Уроню свой плащъ багровый...
Ночь äëèíí?é протянетъ тьму,
Отлетятъ ночныя совы.

Я къ вамъ вернусь, о, люди, — вернусь, преображенъ,
Вся жизнь былая будетъ какъ í?ê³é душный сонъ.
Я къ вамъ вернусь воскресшимъ, проснувшимся отъ сна...
Волна волну стираетъ, и все жъ она— волна.
И я иной, ÷?ìú прежде, но все же это—я,
И ï?ñíü моя другая, но это — ï?ñíü моя.
Никто ее не можетъ сложить, какъ я могу,
А тайну прошлыхъ ï?ñåíú я въ ñåðäö? берегу.
И âñ? мои íàï?âû еще подвластны ìí?:
И ò?, что ï?ëú я въ ä?òñòâ?, и ò?, что ï?ëú во ñí?.
Дано ìí? ï?òü, что любо, что нравится мечтамъ,
А вамъ—молчать и слушать, вникать въ íàï?âû вамъ!
И что бы ни задумалъ я ñï?òü—запрета í?òú,
И будетъ все достойно, çàò?ìú, что я — поэтъ!
Я въ жизнь пришелъ поэтомъ, я избранъ былъ судьбой,
И даже противъ воли останусь самъ собой.
Я понялъ íåèçá?æíîñòü случайныхъ думъ своихъ,
И самъ я чту покорно свой непокорный стихъ.
Въ моемъ самохваленьи служенье Богу есть,—
Не знаю самъ, какая, и все жъ я міру â?ñòü!

поэмы.

I. ГОРОДЪ ЖЕНЩИНЪ.

Домчало насъ къ пристани въ часъ предвечерній,
Когда на столбахъ зажигался закатъ,
И волны старались плескаться ðàçì?ðí?é
О плиты бассейновъ и сходы аркадъ.
Былъ берегь таинственно пустъ и неслышенъ.
Во всей êðàñîò? златомраморныхъ ñò?íú.
Дворцами и храмами, легокъ и пышенъ,
Весь городъ вставалъ изъ прибоевъ и ï?íú.
У пристани тихо качались галеры,
Какъ будто сейчасъ опустивъ паруса,
И âèä?ëèñü улицы, площади, скверы,
А дальше весь край занимали ë?ñà.
Но не было жизни и не было люда,
Закрытая окна слагались въ ряды,
И только картины ãëÿä?ëè оттуда...
И звукъ не сливался съ роптаньемъ воды.

Насъ лоцманъ не âñòð?òèëú, гостей íåèçâ?ñòíûõú.
И намъ не ïðîï?ëà съ таможни труба,

поэмы.

И мы, проходя близъ галеръ ìíîãîì?ñòíûõú.
Узнали, что пусты îí? какъ гроба.
Мы тихо пристали у длиннаго мола,
И бросили якорь и подняли флагь.
Мы сами молчали въ òðåâîã? тяжелой,
Какъ будто грозилъ íåèçâ?äàííûé врагъ.
Насъ шестеро вышло бродягъ неуклонныхъ,
Искателей дней, любопытныхъ къ ñóäüá?,
Мы дома не кинули ä?âú обрученныхъ,
И каждый заботился лишь о ñåá?.
Съ í?ìîãî проспекта сойдя въ переулки,
Мы шли и стучались умертвыхъ дверей,
Но только шаги были четки и гулки,
Да стекла дрожали большихъ фонарей.
Какъ будто манили къ ñåá? магазины,
И груды плодовъ и бутылки вина...
Но насъ не окликнулъ ïðèâ?òú ни единый...
И вотъ начала насъ томить тишина.

А съ каждымъ мгновеньемъ ÿñí?é, íåîòâÿçí?é
Кругомъ разливался и жилъ ароматъ.
Мы словно тонули въ какомъ­то ñîáëàçí?
И шли и не знали, пойдемъ ли назадъ.
Все было безмолвно, мертво, îïóñò?ëî,
Но всюду, у портиковъ, въ сводахъ, въ ò?íè
Дышало ðàçä?òîå женское ò?ëî,—
И въ çàïàõ? этомъ мы были одни.
Впивая его раздраженнымъ дыханьемъ,
Мы стали, ïüÿí?òü, какъ отъ яда çì?è.
Никто, обжигаемый жаднымъ желаньемъ,
Не могъ подавлять трепетанья свои.
Мы стали кидаться на плотныя двери.

125

126

ВАЛЕРІЙ БРІОСОВЪ.

Мы стали ломиться въ ð?øåòêè окна,
Какъ первые люди, какъ дикіе çâ?ðè...
И мгла была запахомъ ò?ëà полна.

Безъ ö?ëè, безъ мысли, тупы, но упрямы,
Мы долго качали затворы дворца...
И вдругъ подломились æåë?çíûÿ рамы...
Мы замерли,—сразу упали сердца.
Потомъ мы рванулись, ò?ñíÿñü, угрожая,
Мы вспрыгнули въ залъ, ïîá?æàëè впередъ.
На комнаты мгла налегала ночная,
И громко на крики îòâ?òñòâîâàëú сводъ.
Мы вкругъ îá?æàëè пустыя палаты,
Взобрались на верхъ, îñìîòð?ëè весь домъ:
Все было наполнено, ñâ?æî, богато,
Но не было жизни въ æèëèù? пустомъ.
И запахъ такой же, ïîëí?é, èçíà÷àëüí?é,
Въ покояхъ стоялъ, возростая въ ò?íè,
И на полъ упали мы въ шелковой ñïàëüí?,
Ö?ëóÿ подушки, ковры, простыни.
И ночь опустилась, и мы не поднялись,
И насъ наслажденье áåçì?ðíîå жгло,
И мы содрогались, и мы задыхались...
Когда мы очнулись,—ужъ было ñâ?òëî.

Мы шестеро вышли на воздухъ, къ ñâîáîä?,
Безъ словъ отыскали на берегъ пути
И такъ же безъ словъ притаились въ ïðîõîä?:
Мы знали, что дальше не должно итти.
И долго, подъ мраморнымъ портикомъ стоя,
Съ ïðåä?ëà земли не спускали мы глазъ.

поэмы.

Корабль нашъ качался на зыби прибоя,
Мы знали, что онъ дожидается насъ.
По улицамъ, клича, друзья насъ искали.
Но, слыша, какъ близятся ихъ голоса,
Мы прятались быстро въ ïðîõîä?, въ ïîäâàë?...
И ïîñë? корабль распустилъ паруса.
Поплылъ въ широту и въ свободное море,
Ãä? бури, и солнце, и подвиги есть,
И только въ словахъ баснословныхъ исторій
Объ насъ, для безумцевъ, останется â?ñòü.

Товарищи! братья! плывите! плывите!
Забудьте про тайну далекой земли!
О, счастливъ, кто дремлетъ въ надежной çàùèò?, —
Но, дерзкіе, çä?ñü мы не смерть îáð?ëè!
Найти çä?ñü легко пропитанье дневное,
Í?òú, мы не умремъ, —но весь день нашъ унылъ,
И только âñòð?÷àÿ дыханье ночное,
Встаемъ мы въ волненьи воскреснувшихъ силъ!
И бродимъ по городу въ зломъ àðîìàò?,
И входимъ въ дворцы и въ пустые дома
Íàâñòð?÷ó открытыхъ незримыхъ объятій —
И вплоть до ðàçñâ?òà ласкаетъ насъ тьма.
Въ ней есть наслажденье до слезъ и до боли,
И сладко лежать намъ въ пыли и въ крови,
И счастью въ çàì?íó не надо намъ воли,
И зримыхъ лобзаній, и явной любви!
Вепсція, 1902.

127

128

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

2. ПОСЛ­БДНІЙ ДЕНЬ.

Онъ придетъ, îáåçóì?âø³é міръ,
Который поэтомъ прославленъ.
Будетъ сладостнымъ ядомъ отравленъ
Воздухъ и самый ý?èðú.
Съ каждымъ мигомъ впивая отраву,
Îáåçóì?þòú á?äíûÿ ä?òè земли:
Мудрецы — çåìëåä?ëüöû—ï?âöû—короли—
Çâ?ðè—птицы—деревья —и травы.

Станутъ распускаться странные öâ?òû,
Яркіе какъ солнце, дышащіе пряно,
Открывая къ воздуху жаждущіе рты.
Яркостью нежданной çàáëåñò?âú, поляны
Заструятъ томительный, жгучій ароматъ.
Птицы изступленныя стаями взлетятъ,
Надъ блестящимъ городомъ и на ì?ñò? дикомъ
Замелькаютъ съ радостнымъ, многосложнымъ крикомъ.
Островами новыми встанутъ въ îêåàí?
Сонмы рыбъ, ò?ñíÿùèõñÿ въ ярости желаній.
Ðàçá?ãóòñÿ çâ?ðè по полямъ и нивамъ,
Прыгая, кувыркаясь въ ïîëóñí? счастливомъ,
И на á?ëîé площади ñ?âåðíîé столицы
Будутъ ползать çì?è и скакать тигрицы.

поэмы.

И люди, медленно ïüÿí?ÿ,
Забудутъ скудныя ä?ëà,
Какъ будто первая Астрея
Въ міръ изнемогшій снизошла.

Затихнутъ страшныя машины
И фабрикъ ð?çê³å гудки,
И не подыметъ ни единый
Пилы, лопаты иль кирки.

Âñ? будутъ въ праздничныхъ одеждахъ,
Въ поляхъ, въ пути, на площадяхъ,
Твердя о сбывшихся надеждахъ,
Восторженно ö?ëóÿ прахъ.

И
И
И
И

вдругъ все станетъ такъ понятно:
жизнь земли, и голосъ ð?êú,
çâ?çäú магическія пятна,
золотой наставшій â?êú.

Возстанутъ новые пророки,
Съ святымъ сіяньемъ вкругь волосъ,
Твердя, что совершились сроки
И чаянье всемірныхъ грезъ!

И люди âñ?, какъ сестры­братья,
Семья единаго отца,
Протянуть руки и объятья,
И будетъ радость безъ конца.

130

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Земля, какъ всегда, не устанетъ кружиться,
Вкушая то знойнаго ñâ?òà, то ночи,
Но снами никто не захочетъ упиться,
И будутъ во ìðàê? âîñòîðæåíí?é очи.
Въ полярныхъ пустыняхъ, въ тропическихъ чаіцахь,
Въ открытыхъ дворцахъ и на улицахъ шумныхъ
Начнутся неистовства сонмовъ кипящихъ,
Пиры и веселья народовъ безумныхъ.
Покорные ò?ìú же властительнымъ чарамъ,
Веселые çâ?ðè âì?øàþòñÿ въ игры,
И ä?âóøêè въ ïëÿñê? прильнутъ къ ягуарамъ,
И будутъ съ ä?òüìè какъ ровесники тигры.
Áåçì?ðíûå хоры и ï?ñåíú и криковъ,
Какъ дымы, подымутся въ небо глухое,
До Божьихъ подножій, до ангельскихъ ликовъ.—
Мірамъ славословя блаженство земное.

Дыханьемъ, наконецъ, безсильно îïüÿí?âú,
Ãä? въ зимнемъ áëåñê? çâ?çäú, ãä? въ яркомъ ë?òíåìú ñâ?ò?,
Возжаждутъ âñ? любви—и взрослые и ä?òè—
И будутъ женщины искать мужчинъ, ò?—ä?âú.

И âñ? найдутъ ñåá?, кто друга, кто подругу,
И силъ не будетъ имъ насытить страсть свою,
И съ Ñ?âåðà на Югъ и вновь на Ñ?âåðú съ Юга
Помчитъ великій вихрь единый стонъ: „люблю!"

И çâ?ðè межъ людей на ò?õú же камняхъ лягутъ,
Ласкаясь и любясь, визжа и хохоча,
На ступеняхъ дворцовъ, у позабытыхъ пагодъ,
Въ раздоліи полей, близъ моря, у ключа.

поэмы.

131

И странные öâ?òû живыми лепестками
Засыплютъ, словно ñí?ãú, лежащія ò?ëà.
И будетъ въ яркій день лазурь ãîð?òü çâ?çäàìè,
И будетъ ночи мгла, какъ знойный часъ, тепла.

Среди чудовищныхъ âèä?í³é и фантазій,
Среди блуждающихъ и плоть принявшихъ сновъ,
Все жившее замретъ въ восторженномъ ýêñòàç?
И Смерть закинетъ ñ?òü на свой ïîñë?äí³é ловъ.

Ничто не èçá?æèòú своей судьбы блаженной,
Какъ первые въ раю —ïîñë?äí³å уснуть...
И ангелъ вострубитъ надъ смолкнувшей вселенной.
Âñ? тысячи â?êîâú зовя на общій судъ.
1903.

9*

Â?ÍÎÊÚ
(1904—1905)

ВЯЧЕСЛАВУ ИВАНОВУ,

ПОЭТУ, МЫСЛИТЕЛЮ, ДРУГУ.

Изъ сборника «Stephanos».

Какъ страстно ты ждала îòâ?òà!
И я òåá? свой даръ принесъ:
Свой даръ святой, свой даръ поэта, —
Â?íîêú изъ темно­красныхъ розъ.
Мои öâ?òû благоуханны,
Горятъ края изъ лепестковъ,
Но знаетъ розами â?í÷àííûé
Уколы тайные шиповъ.
Віънокъ во â?êè не увянетъ
Надъ тихимъ обликомъ чела,
Но каэюдый вечеръ снова ранитъ
Тебя сокрытая шла.
Въ â?íö?, какъ на веселомъ ïèð?, —
Ты мученица на êðåñò?!
Но будь â?ðíà въ невгърномъ ì³ð?
Своей восторженной ìå÷ò?!
Мой даръ — святой, мой даръ — поэта
Тебя онъ выше âñ?õú вознесъ,
Гордись какъ дивнымъ нимбомъ ñâ?òà,
Â?íêîìú изъ темно­красныхъ розъ.
7907.

ПОСВЯЩЕНІЕ.

ПОСВЯ1ДЕНІЕ.
Вячеславу Иванову.

Когда впервые, въ годы блага,
Открылся ìí? священный міръ,
И я со скалъ Архипелага
Заслышалъ зовъ èñòë?âøèõú лиръ,

Когда опять во ìí? возникла
Вся рать, мутившая Скамандръ,
И дерзкій вскормленникъ Перикла,
И завершитель Александръ,—

Въ äóø? зажглась какая â?ðà!
Съ какимъ забвеніемъ я пилъ
И нектаръ сладостный Гомера,
И твой безумный хмель, Эсхилъ!

Какъ путникъ надъ разверстой бездной.
Надъ тайной двадцати â?êîâú,
Стремилъ я руки безполезно
Къ былымъ ò?íÿìú, какъ въ область сновъ.

136

. .ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Но путь былъ дологъ, сердце ñë?ïëî,
И зоркость грезъ мрачили дни,
Лишь глубоко подъ грудой пепла
Той â?ðû теплились огни.

И вотъ, въ ñòîëèö? жизни новой,
Ãä? âñ?õú стремящихъ силъ просторъ,
Ты ìí? предсталъ: и жрецъ суровый
И â?÷íî юный тирсофоръ!

Какъ страненъ въ øóì? нашихъ споровъ.,
При нашей ярой ñë?ïîò?,
Íàï?âú твоихъ ïîá?äíûõú хоровъ
Къ неумиравшей êðàñîò?!

И нашу ñ?âåðíóþ лиру
Сведя на эолійскій звонъ,
Ты возвращаешь ìí? и міру
Родной и близкій небосклонъ!
1904.

ВЕЧЕРОВЫЯ ПЪСНИ.

De la musique avant toute chose.
P. V e r 1 a І n e.

i. ÏÐÈÂ?ÒÑÒ²Å.

Поблекъ предзакатный румянецъ.
На нитяхъ серебряно­тонкихъ
Жемчужныя çâ?çäû повисли,
Внизу —ожерелье огней,
И пляшутъ вечернія мысли
Ðàçì?ðåííî-ðàäîñòíûé танецъ
Среди еле слышныхъ и звонкихъ
Íàï?âîâú встающихъ ò?íåé.

Полміра, подъ таинствомъ ночи,
Вдыхаетъ стихійныя чары
И слушаетъ ò? же íàï?âû
Во õðàì? разверстыхъ небесъ.
Дрожатъ, îáåçñèë?âøè, ä?âû,
Ö?ëóþãú ихъ юноши въ очи,
И мучатъ безумныхъ кошмары
Стремительнымъ вихремъ чудесъ.

138

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

Вамъ âñ?ìú, этой ночи причастнымъ,
Со мной въ эту бездну ãëÿä?âøèìú,
Искавшимъ за поясомъ млечнымъ
Священнымъ вопросамъ îòâ?òú,
Ñèä?âøèìú на ïèð? безпечномъ,
На ëîæ? предсмертномъ í?ì?âøèìú,
И нынче, въ бреду сладострастномъ,
Âñ?ìú зачатымъ жизнямъ—ïðèâ?òú!

2.

Воздухъ становится синимъ,
Словно ðàçð?æåííûé дымъ...
Часъ упоительно. мирный
Мы успокоенно минемъ,
Близясь къ часамъ роковымъ.

Выгнулся куполъ ý?èðíûé;
Движется ì?ðíî съ Востока
Ò?íü отъ ночного крыла;
Въ áåçäí? бездонно­глубокой
Все откровенное тонетъ,
Всюду — лишь ровная мгла.

ВЕЧЕРОВЫЯ П­ЬСНИ.

Морю ли ставить препоны
Валомъ безсильныхъ огней?
Черные всадники гонятъ
Черныхъ быковъ милліоны, —
Стадо полночныхъ ò?íåé!

5­

День âå÷åð?ëú. Мы были двое.
?. Тютчевъ.

Помню вечеръ, помню ë?òî,
Рейна полныя струи,
Надъ померкшимъ старымъ Кёльномъ
Золотые нимбы ñâ?òà,
Въ этомъ õðàì? богомольномъ —
Взоры í?æíûå твои...

Ãä?-òî ï?ëè, ãä?-òî ï?ëè
Ï?ñíþ милой старины.
Звуки, â?òðîìú òèõîâ?éíûìú
Донесенные, ñëàá?ëè,
И сливались, тамъ, надъ Рейномъ,
Съ робкимъ ропотомъ волны.

139

140

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Мы любили! мы забыли,
Это â?÷íîñòü или часъ!
Мы тонули въ сладкой òàéí?,
Намъ казалось: мы не жили,
Но когда­то Heinrich Heine
Въ стройныхъ строфахъ ï?ëú про насъ!

4. ТУМАНЪ.
Вдоль тихаго канала
Склоняютъ â?òâè ивы.
Дорога льнетъ къ âîä?,
Но ò?íè торопливы,
И чу! ночная птица
Кричитъ ïðèâ?òú çâ?çä?.

Вдоль тихаго канала
Проходить вереница
Поникшихъ á?ëûõú ä?âú.
Îí? идутъ устало,
Закрывъ вуалью лица
И станъ фатой îä?âú.

Изъ тихаго канала,
Какъ á?ëûÿ громады,
Встаютъ ряды коней,
И всадники ихъ рады
Дышать вечерней влагой,
Ñï?øàòú ñêîð?é, ñêîð?é!

ВЕЧЕРОВЫЯ Ï?ÑÍÈ.

Вдоль тихаго канала
Летятъ лихой ватагой
И манятъ ä?âú съ собой.
Имъ руки простираютъ —
И á?ëûé плащъ свиваютъ
Съ ихъ á?ëîþ фатой!.

5. ГОЛОСЪ ПРОШЛАГО.
Вьетъ дорога на деревни
Çåëåí?þùèìú овсомъ,
И поетъ ìí? голосъ древній,
Колокольчикъ, о быломъ.

Словно въ прошлое глядится
Ì?ñÿöú, вставшій надъ ð?êîé,
И янтарный ликъ двоится:
Онъ и тотъ же, и другой.

Снова смутное бряцанье,
Вновь и вечеръ, и овесъ,
Лишь одни воспоминанья
Я живыми не донесъ.

Какъ въ òóìàí? все поблекло,
На минувшихъ годахъ ò?íü...
Такъ едва мерцаютъ стекла
Удаленныхъ деревень.

142

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Все òåìí?å. Кто томится
Въ смутной ï?ñí? подъ дугой?
Словно въ прошлое глядится
Ликъ янтарный надъ ð?êîé.

6. охотникъ.
Надъ бредомъ предзакатныхъ маревъ,
Надь трауромъ вечернихъ тучъ,
По ихъ краямъ огнемъ ударивъ,
Возносится ïîñë?äí³é лучъ.

И, глуби черныя покинувъ,
Въ лазурный день изъ темноты
Взлетаетъ яркій рой павлиновъ,
Раскрывъ ñòîöâ?òíûå хвосты.

А Ночь, охотникъ съ â?ðíûìú лукомъ,.
Кладетъ на тетиву ñòð?ëó.
Она взвилась съ протяжнымъ звукомъ,
И птица падаетъ во мглу.

Весь выводокъ сразили ñòð?ëû...
Отъ пестрой стаи í?òú ñë?äà...
На западъ, ñë?ïî ïîòåìí?ëûé,
Глядитъ Восточная Çâ?çäà.

ВЕЧЕРОВЫЯ Ï?ÑÍÈ.

­,.

Ö?ËÅͲÅ.

Ö?ëèòú вечернее безволіе
Мечту смятенную мою.
Лучей дневныхъ не надо áîë?å,
Всю тусклость мига признаю!

Пускай òåìí?þòú дали синія,
Я не зажгу во òüì? ñâ?÷è:
Въ äóø? ни ñì?õà, ни унынія...
Ты, голосъ памяти,—молчи!

Обвили сладостными платами
Ìí? ò?íè дышащую грудь.
Нависла сводами и скатами
Надъ взоромъ тягостная муть.

Идутъ часы — мгновенья ñ?ðûÿ,
Царитъ всевластно темнота...
Иль позабыть во ìãë? пещеры я,
И все что было —лишь мечта?

Иль я лишь прахъ, во ãðîá? тающій,
Я — чей­то призракъ въ áë?äíîé ìãë?,
Къ давно­минувшему взывающій
И âñ?ìú áåçâ?ñòíûé на çåìë?]

143

144

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

8. ПРОЩАНІЕ.

Вотъ и ты, печальная, отчалила
Отъ моихъ безмолвныхъ береговъ.
Солнце áë?äíûé твой â?íîêú ужалило,
Солнце воды окропило золотомъ,
Дали синія—передъ тобой какъ зовъ.

Я одинъ теперь подъ сводомъ каменнымъ,
Я одинъ среди померкшихъ скалъ.
Что жъ! пойду въ пещеру къ â?ðíûìú молотамъ,
Ихъ взносить надъ горномъ жгуче­пламеннымъ,
Опускать ихъ на пылающій металлъ.

Гулокъ стукъ. Со мной лишь гномы ïë?ííûå,
Злобные пособники мои,
Да мои âèä?í³ÿ мгновенныя,
Да въ мечтахъ ïîñë?äíèõú —волны ï?ííûÿ,
Ðàçñ?÷åííûÿ движеніемъ ладьи.

9. ТИШИНА.

Вечеръ мирный, безмятежный
Кротко намъ взглянулъ въ глаза,
Съ грустью тайной, съ грустью í?æíîé...
И въ äóø? подъ тихимъ â?òðîìú
Накренились паруса.

ВЕЧЕРОВЫЯ Ï?ÑÍÈ.

145

Даръ случайный, даръ мгновенный,
Тишина, продлись! продлись!
Надъ равниной â?÷íî ï?ííîé,
Надь прибоемъ, надъ буруномъ,
Çâ?çäû первыя зажглись.

О плывите! о плывите!
Тихо зыблемые сны!
Словно çì?è, словно нити,
Вьются, путаются, рвутся
На волнахъ огни луны.

Не уйти намъ, не уйти намъ
Изъ серебряной черты!
Мы— горимъ въ êîëüö? çì?èíîìú,
Мы —два призрака вь сіяньи,
Мы — äâ? ò?íè, äâ? мечты!

то. ПЕРВЫЯ ÂÑÒÐ?×È.
Какъ любилъ я, какъ люблю я эту робость первыхъ âñòð?÷ú,
Эту á?ãëîñòü ïîö?ëóÿ и прерывистую ð?÷ü!

Какъ люблю я, какъ любилъ я эти милыя слова, —
Ихъ íàï?âú не позабыль я, ихъ душа во ìí? жива.

Я отъ ласковыхъ признаній, я отъ í?æíûõú просьбь отвыкъ,
Сталъ ìí? близокъ крикъ желаній, страсти яростный языкъ,

146

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Âñ? слова, какія мучатъ воспаленный уста,
Въ часъ, когда безстыдству учатъ— темнота и нагота!

Изъ восторговъ и уныній я влекусь на голосъ твой,
Какъ изгнанникъ, на ÷óæáèí? услыхавшій зовъ родной.

Çä?ñü въ саду, ãä? дышать ò?íè, çä?ñü, ãä? въ ñóìðàê? ñâ?òëî,
Быстрой поступью мгновеній вновь былое подошло.

Вижу губы въ легкой ñ?òè ускользающихъ ò?íåé.
Мы â?äü ä?òè! âñ? мы ä?òè, мотыльки вокругь огней!

Ты укрыла, уклонила въ темноту смущенный взглядъ...
Это было! все, что было, возвратилъ вечерній садъ!

Страсти сны намъ только снятся, но душа проснется вновь.
Â?÷íûìú ñâ?òîìú загорятся— лишь влюбленность! лишь любовь!.

іі. ВЕЧЕРЪ ПОСЛЪ ДОЖДЯ.

Â?òåðú печальный,
Многострадальный,
Съ лаской прощальной
Â?òâè клоня,
Ñâ?ÿëú хрустальный
Дождь на меня.

147

ВЕЧЕРОВЫЯ Ï?ÑÍÈ.

Ò?³³üþ зеленой
Липъ îñ?íåííûé,
Я, окропленный
Майскимъ дождемъ.—
Жрецъ преклоненный
Предъ алтаремъ.

День миновавшій,
Ñâ?òú отсіявшій,
Дождь ïðîá?æàâø³é. —
Гимнъ этотъ — вамъ!
Вечеръ наставшій,
Властвуй, какъ храмъ!

Ливень весенній
Смолкъ. Безъ движеній
Первыя тЬни
Въ тихой дали.
Часъ примиреній
Съ миромъ земли!

id*

НА САЙМЪ.

Тебя полюбіілъ я, красавица í?æíàÿ
В л. Соловьев ъ.

I.

Меня, искавшего безумій,
Меня, просившаго тревогъ,
Меня, ââ?ðÿâøàãîñÿ äóì?
Подъ гулъ колесъ, въ столичномъ øóì?,
На тихій берегъ бросилъ Рокъ.

И зыби синяя безбрежность,
Меня прохладой îñ?íÿ,
Смирила буйную мятежность,
Ìí? даровала миръ и í?æíîñòü
И вкрадчиво влилась въ меня.

И между сосенъ тонкоствольныхъ,
На ôîí? тайны голубой,
Какъ зовъ отъ âñ?õú томленій дольныхъ,—
Залогъ признаній безглагольныхъ, —
Возникъ твой обликъ надо мной!

^=^&с^2^2о=ч^^=^

НА ÑÀÉÌ?.

Желтымъ шолкомъ, желтымъ шолкомъ
По атласу голубому
Шыотъ невидимый руки.
Къ горизонту золотому
Ярко­пламеннымъ осколкомъ
Сходитъ солнце въ часъ разлуки.

Тканью празднично­пурпурной
Убираетъ кто то дали,
Разстилая багряницы,
И въ âîä? желто­лазурной
Заметались, заблистали
Красно­огненныя птицы.

Но серебряныя çì?è,
Извивая подъ лучами
Спинъ лучистые зигзаги,
Безпощадными губами
Ловятъ, ловятъ все ñì?ë?å
Птицъ, мелькающихъ во âëàã?!

т

5­

Въ дали, благостно сверкающей,
Вечеръ быстро бисеръ нижетъ.
Валъ, íåñì?ëî íàá?ãàþù³é,
Съ влажной лаской отмель лижетъ.

149

150

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Ропотъ ровный и томительный,
Плескъ áåçï?ííûé, шумъ прибоя,
Голосъ сладко óá?äèòåëüíûé,
Зовъ смиренья, зовъ покоя.

Сосны, сонно îí?ì?ëûÿ,
Въ áë?äíîìú íåá? встали четко,
И надъ ними ò?íè á?ëûÿ
Молча гаснутъ, таютъ кротко.

4­
Мохъ, да верескъ,. да граниты...
Чуть шумитъ сосновый боръ.
Съ поворота вдругъ открыты
Дали синія озеръ.

Какъ коверъ надъ легкимъ склономъ
Í?æíûé папоротникъ сплелъ.
Чу! скрипитъ съ протяжнымъ стономъ
Наклоненный бурей стволъ.

Сколько мощи! сколько ë?íè!
То гранить, то мягкій мохъ...
Íàá?ãàåòú ночь безъ ò?íè,
Â?ÿ, словно â?³ä³é вздохъ.

НА ÑÀÉÌ?.

5­

Я —упоенъ! ìí? ничего не надо!
О только бъ длился этотъ ясный сонъ,
Тянулись ã?íè ñ?âåðíàãî сада,
Сіялъ îñåííå-áë?äíûé небосклонъ,
Качались волны, шитьы шелками,
Лиловымъ, краснымъ, желты.мъ, золотымъ,
И, проблиставъ надъ синью янтарями,
Сгущало небо свой жемчужный дымъ,
И падало безумье á?ëîé ночи,
Прозрачной, призрачной, чужой — и ты,
Моимъ глазамъ свои ââ?ðÿÿ очи,
Смущаясь и томясь искала бъ темноты!

6.
Мы въ ëîäê? вдвоемъ, и ласкаетъ волна
Насъ робкимъ и зыбкимъ качаньемъ.
И въ íåá? и въ насъ безъ конца тишина,
Насъ вечеръ âñòð?÷àåòú молчаньемъ.
И сердце не â?ðèòú въ ñòðàí? тишины,
Что çä?ñü, надъ чертогами Ато,
Çâåí?ëè мечи, и вожди старины
За сампо рубились когда то.
И сердце не â?ðèòú, дыша тишиной,
Ласкательнымъ миромъ Суоми,
Что билось недавно враждой роковой
И жалось въ предсмертной èñòîì?.

151

152

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Голубое, голубое
Око сумрачной страны!
Каждый день ты вновь иное:
Грезишь, пламенное, въ çíî?,
Въ непогоду кроешь сны.

То, въ свинцовый плащъ îä?òî,
Сосны хмуришь ты, какъ бровь:
То горишь лучами ñâ?òà,
Отъ заката ждешь îòâ?òà,
Все —истома, все —любовь!

То, íàä?âú свои алмазы,
Тихимъ ропотомъ зыбей,
Ты весь день ведешь разсказы
Про народъ голубоглазый,
Про его богатырей!
Kau ha.

ПРАВДА ВЪЧНАЯ КУМИРОВЪ.

Позналъ ты правду â?÷íóþ кумпровъ.
И в. К one вс кой,

і. КЪ ДЕМЕТРЪ.

Небо четко, небо сине,
Жгучій лучъ палитъ поля;
Смутно жаждущей пустыней
Простирается земля;

Губы â?þùàãî â?òðà
Ищутъ, что ïîö?ëîâàòü...
Низойди въ свой міръ, Деметра,
Воззови уснувшихъ, мать!

Глыбы взрыхленныя черны,
Ихъ вспоилъ весенній ñí?ãü.
Ãä? вы, дремлющія зерна,
Замышляйте свой ïîá?ãü!

Званы вы на пиръ вселенной!
Стебли къ солнцу устремя,
Къ жизни новой, совершенной,
Воскресайте, озимя!

154

ВЛЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

И въ äóø? за ночью зимней
Тоже— ñâ?òú, и тоже—тишь.
Что жъ, душа, въ весеннемъ ãèìí?
Ты проснуться не ñï?øèøü?

Какъ çàñ?ÿííîå поле
Простираются мечты,
И въ огнистомъ îðåîë?
Солнце смотритъ съ высоты.

Брошенъ былъ порой осенней
И въ тебя богатый ñ?âú,—
Зерна страсти и мученій,
Всколоситесь какъ íàï?âú!

Время вамъ въ движеньяхъ метра
Прозвучать и проблистать.
Низойди въ свой міръ, Деметра,
Воззови къ уснувшимъ, мать!

2. АДАМЪ И ЕВА.
ЕВА.

Адамъ! Адамъ! приникни ближе,
Прильни ко ìí?, Адамъ! Адамъ!
Свисаютъ â?òâè ниже, ниже,
Плоды склоняются къ устамъ.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

АДАМЪ.

Приникни ближе, Ева! Ева!
Темно. Откуда темнота?
Свисаютъ â?òâè справа, ñë?âà,
Плоды вонзаются въ уста.
ЕВА.

Адамъ! Адамъ! кто â?òâè клонитъ?
Кто клонитъ, слабую, меня?
Въ ï?âó÷èõú волнахъ ò?ëî тонетъ,
Твои касанья —изъ огня!
АДАМЪ.

Что жжетъ дыханье, Ева! Ева!
Едва могу взглянуть, вздохнуть...
Что это: плодъ, упавшій съ древа.
Иль то твоя живая грудь?
ЕВА.

Адамъ! Адамъ! я — вся безвольна...
Ãä? ты, ãä? я?., все ­сонъ иль явь?
Адамъ! Адамъ! ìí? больно, больно!
Пусти меня — оставь! оставь!
АДАМЪ.

Такъ надо, надо, Ева! Ева!
Я —твой! Я— твой! Молчи! Молчи!
О, какъ сквозь â?òâè, справа, ñë?âà,
Потокомъ ринулись лучи!

155

156

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВ'Ь.

ЕВА.

Адамъ! Адамъ! ìí? стыдно ñâ?òà!
О, что ты ñä?ëàëú? Что со мной?
Ты позабылъ слова запрета!
Уйди! уйди! дай быть одной!
АДАМЪ.

Какъ плодъ сорвалъ я, Ева, Ева?
Какъ раздавить его я могъ?
О вотъ онъ, знакъ Святого Ãí?âà, —
Текущій красный, красный сокъ!

3. ОРФЕЙ И ЭВРЕДИКА.
ОРФЕЙ.

Слышу, слышу шагъ твой í?æíûé,
Шагъ твой слышу за собой.
Мы идемъ тропой мятежной,
Къ жизни мертвенной тропой.
ЭВРЕДИКА.

Ты —ведешь, ìí? — быть покорной,
Я должна итти, должна...
Но на взорахъ— облакъ черный.,
Черной смерти пелена.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

ОРФЕЙ.

Выше! выше! âñ? ступени,
Къ звукамъ, къ ñâ?òó, къ солнцу вновь!
Тамъ со взоровъ стаютъ ò?íè,
Тамъ, ãä? ждетъ моя любовь!
ЭВРЕДИКА.

Я не ñì?þ, я не ñì?þ,
Мой супругъ, мой другъ, мой брать!
Я лишь легкой ò?íûî â?þ,
Ты лишь ò?íü ведешь назадъ.
ОРФЕЙ.

Â?ðü ìí?! â?ðü ìí?! у порога
Âñòð?òèøü ты, какъ я, весну!
Я, заклявшій лирой — бога,
Ï?ñíåé жизнь въ тебя вдохну!
ЭВРЕДИКА.

Ахъ, что значатъ âñ? íàï?âû
Знавшимъ тайну тишины!
Что весна, — кто âèä?ëú ñ?âû
Асфоделевой страны!
ОРФЕЙ.

Вспомни, вспомни! лугъ зеленый,
Радость ï?ñåíú, радость пляскъ!
Вспомни, въ ночи — потаенный
Сладко жгучій ужасъ ласкъ!

157

158

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ЭВРЕДИКА.

Сердце —мертво, грудь—недвижна.
Что вручу объятью я?
Помню сны,—но непостижна,
Другъ мой á?äíûé, ð?÷ü твоя.
ОРФЕЙ.

Ты не помнишь! ты забыла!
Ахъ! я помню каждый мигъ!
Í?òú, не сможетъ и могила
Затемнить во ìí? твой ликъ!
ЭВРЕДИКА.

Помню счастье, другъ мой á?äíûé,
И любовь, какъ тихій сонъ...
Но во òüì?, во òüì? áåçñë?äíîé
Áë?äíûé ликъ твой затемненъ... .
ОРФЕЙ.

— Такъ смотри! — И смотритъ дико,
Вспять, во мракъ пустой, Орфей.
— Эвредика! Эвредика!—
Стонутъ отзвуки ò?íåé.

4. МЕДЕЯ.
На позлащенной êîëåñíèö?
Она свергаетъ столу съ плечъ
И надъ ä?òüìè безумной жрицей
Возноситъ изощренный мечъ.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

Узду грызущіе драконы,
Взметая крылья, рвутся въ высь;
Сверкнулъ надъ ними бичъ червленый, —
Съ земли рванулись, понеслись.

Она летитъ, бросая въ долы
Куски окровавленныхъ ò?ëú,
И мчится съ нею гимнъ веселый,
Какъ туча çàçâåí?âøèõú ñòð?ëú.

„Вотъ онъ, вотъ онъ, â?òåðú воли!
Здравствуй! въ уши ìí? свисти!
Вижу бездну: море, поле—
Съ окрыленнаго пути.

„Ìí? лишь снилось, что съ людьми я,
Сонъ любви и счастья сонъ!
Духъ мой, пятая стихія,
Снова сестрамъ возвращенъ.

„Я ль, угодная Ãåêàò?,
Ей союзная, могла
Возлюбить тщету объятій,
Сопрягающихъ ò?ëà?

„Ìí? ли, мощью ÷àðîä?éñòåà
Ночью зыблившей гроба,
Засыпать въ тиши семейства.
Какъ простой æåí? раба?

159

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

„Выше, çâ?ðè! хмелемъ мести
Я дала ñåá? вздохнуть.
Мой подарокъ— на íåâ?ñò?,
Жжетъ ей ä?âñòâåííóþ грудь.

„Но, дробя ò?ëà на части
И бросая на земь ихъ,
Я позорь ïîñë?äíåé страсти
Отрясаю съ чреслъ моихъ.

„Выше, çâ?ðè! взвейтесь выше!
Не склоню я внизъ лица,
Но за моремъ вижу крыши,
Верхъ Ээтова дворца".

Вожжи брошены драконамъ,
Круче въ âîçäóõ? стезя.
Ïîñï?øàþòú за Язономъ,
Îáåçóì?âøèìú, друзья.

Каждый шагъ — предъ нимъ гробница,
Онъ лобзаетъ красный прахъ...
Но, какъ огненная птица,
Золотая колесница
Въ дымно ­рдяныхъ облакахъ.

Г=­й=^=«5ЬС^ГК20=*=й=­»

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

5. БАЛЬДЕРУ ЛОКИ.

Ñâ?òëûé Бальдеръ! ìí? íàâñòð?÷ó
Ты, какъ солнце, взносишь ликъ.
×?ìú лучамъ твоимъ îòâ?÷ó?
Опаленный, я поникъ.
Я âçá?ãó къ ñí?ãàìú, на кручи:
Ты ñì?åøüñÿ съ высоты!
Я взнесусь багряной тучей:
Какъ çâ?çäà сіяешь ты!
Припаду на тайномъ ëîæ?
Къ алой ласковости губъ:
Ты метнешь ñòð?ëó, — и что же!
Я, дрожа, сжимаю трупъ.

Но ìí? явленъ Нертой мудрой
Призракъ будущихъ временъ.
На тебя, о златокудрый,
Лукъ волшебный наведенъ.
Въ часъ веселья, въ ясномъ ïîë?,
Я ñë?ïöó вручу ñòð?ëó, —
Вскрикнешь ты отъ жгучей боли,
Вдругь повергнутый во мглу!
И когда за темной Гелой
Ты сойдешь къ çëîâ?ùèìú снамъ, —
Я предамъ, со ñì?õîìú, ò?ëî
Âñ?ìú распятьямъ! âñ?ìú ö?ïÿìú!
Пусть въ ïåùåð? ядъ çì?èíûé
Жжетъ лицо ìí?,—я въ бреду
Буду ï?òü съ моей Сигиной:
Бальдеръ! Бальдеръ! ты въ аду!

162

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Не вотще â?ùàëè норны
Ìí? таинственный îá?òú.
Въ пыткахъ вспомнитъ духъ упорный:
Нітъ! не â?÷åíú въ ì³ð? ñâ?òú!
День настанетъ: огнебоги
Сломятъ мощь небесныхъ силъ.
Рухнутъ Одина чертоги,
Рухнетъ древній Игдразилъ.
Выше радуги священной
Встанетъ зарево огня,—
Но ïîñë?äí³é царь вселенной,
Сумракъ! сумракъ! —за меня.

6. ТЕЗЕЙ АРІАДНЪ.
„Ты спишь, отъ долгихъ ласкъ усталая,
Предавшись дрожи корабля,
А все растетъ полоска малая, —
Òåá? сужденная земля!

„Когда сошелъ я въ ñ?íü холодную,
Во тьму излучистыхъ дорогъ,
Твоею нитью путеводною
Я кознь Дедала превозмогъ.

„Въ áîðüá?, меня твой ликъ божественный
Âëàñòí?é манилъ, ÷?ìú дальній лавръ...
Разилъ я съ силой сверхъестественной, —
И палъ упрямый Минотавръ!

163

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

„И сердце въ первый разъ èçâ?äàëî.
Что есть блаженство на çåìë?,
Когда свое біенье предало
Òåá? — на темномъ êîðàáë?!

„Но âñ?ìú судило Неизбежное,
Какъ высшій долгъ, — быть палачо мъ.
Друзья! сложите ò?ëî í?æíîå
На этомъ мху береговомъ.

„Довольно страсть путями правила,
Я въ даръ богамъ несу ее.
Намъ, какъ маякъ, давно поставила
À?èíà строгая—копье!"

И надъ водною могилой
Въ отчій край, ãä? ждетъ Эгей,
Â?þòú черныя â?òðèëà —
Крылья â?ñòíèêà скорбей.

А надъ спящей Аріадной,
Словно сонная мечта,
Богъ въ êîðîí? виноградной
Клонитъ страстныя уста.

и*

164

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

у. АХИЛЛЕСЪ У АЛТАРЯ­

Знаю я, во вражьемъ ñòàí?
Изогнулся ì?òê³é лукъ,
Слышу въ утреннемъ òóìàí?
Тетивы ï?âó÷³é звукъ.

Всталъ надъ жертвой облакъ дыма,
Ï?ñíÿ хора весела.
Но разитъ неотвратимо
Аполлонова ñòð?ëà.

Я ñï?øó склонить êîë?íà,
Но не съ трепетной мольбой.
Обрученъ я, Поликсена,
На единый мигъ съ тобой!

Âñ?ìú равно въ глухомъ Ýðåá?
.Годы долгіе ñêîðá?òü.
Но прекрасенъ ясный жребій—
Просіять и умереть!

Мать звала къ спокойной äîë?...
Í?òú! не выбралъ счастья я!
Ïðîøóì?ëà въ ратномъ ïîë?
Жизнь мятежная моя.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

165

И, вступивъ сегодня въ Трою
Въ áëåñê? царскаго â?íöà, —
Предъ ñòð?ëîþ не укрою
Я спокойнаго лица!

Дай, къ устамъ твоимъ приникнувъ,
Ïîñìîòð?òü въ лицо твое.
Чтобъ не дрогнувъ, чтобъ не крикнувъ,
Âñòð?òèòü смерти остріе.

И, не кончивъ ïîö?ëóÿ,
Клятвы тихія творя,
Улыбаясь, упаду я
На ïîìîñò? алтаря.

8. ОРФЕЙ И АРГОНАВТЫ.

Боги позволили, Арго достроенъ,
Отданъ канатъ произволу зыбей.
Станешь ли ты между ñì?ëûõú, какъ воинъ,
Скалъ чарователь, Орфей?

Тифисъ, держи неуклонно кормило!
Мели выглядывай, зоркій Линкей!
Тиграмъ и камнямъ довольно служила
Лира твоя, о Орфей!

166

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Мощенъ Гераклъ, благороденъ Менотій,
Мудръ многоопытный старецъ Нелей, —
Ты же ïðîâèä?ëú въ священной äðåìîò?
Путь предстоящій, Орфей!

Слава Язону! руно золотое
Жаждетъ вернуть онъ îò÷èçí? своей.
Въ день, когда вышли на подвигъ герои,
Будь имъ сподвижникъ, Орфей!

Славь имъ восторгъ достижимой награды,
Думами темныхъ гребцовъ îâëàä?é,
И навсегда закляни Симплегады
Гимномъ волшебнымь, Орфей!

9. КЛЕОПАТРА.

Í?òú, какъ рабъ не буду распятъ,
Иль какъ ïë?ííûé врагъ казненъ!
Клеопатра! — Â?ðíûé аспидъ
Намъ обоимъ принесенъ.

Вынь на волю изъ корзины,
Какъ союзницу, çì?þ,
Полюбуйся мигъ единый
На живую чешую.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

И потомъ на темномъ ëîæ?
Дай припасть ей намъ на грудь,
Сладкимъ холодомъ по êîæ?
Въ быстрыхъ кольцахъ проскользнуть.

Не любовь, но смерть намъ свяжетъ
Узы тягостный рукъ,
И, скрутясь, межъ нами ляжетъ
Нашъ ïîñë?äí³é тайный другъ.

Губы въ губы, — взглядъ со взглядомъ, —
Âñòð?òèìú мы ïîñë?äí³é судъ.
Два укуса съ жгучимъ ядомъ
Сжатыхъ рукъ не разомкнутъ.

И истома муки страстной
Станетъ слабостью конца,
И замрутъ, дрожа согласно,
Утомленный сердца.

Я какъ рабъ не буду распять,
Не покорствуй какъ раба!
Клеопатра! —Â?ðíûé аспидъ —
Наша общая судьба.

167

168

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ю. АНТОНІЙ.

Ты на закатномъ íåáîñêëîí?
Былыхъ, торжественныхъ временъ,
Какъ исполинъ стоишь, Антоній,
Какъ яркій, незабвенный сонъ.

Боролись за народъ трибуны
И императоры —за власть,
Но ты, прекрасный, â?÷íî юный,
Одинъ алтарь поставилъ—страсть!

Ïîá?äíûé лавръ, и скиптръ вселенной,
И ратей пролитую кровь
Ты бросилъ на â?ñû, надменный,
И ïåðåâ?ñèëà любовь!

Когда вершились судьбы міра
Среди âñï?íåííûõú боемъ струй,—
Â?íåöú и пурпуръ тріумвира
Ты ïðîì?íÿëú на ïîö?ëóé.

Когда одна черта ä?ëèëà
Въ â?êàõú величье и позоръ,
Ты повернулъ свое кормило,
Чтобъ разъ взглянуть въ желанный взоръ.

ПРАВДА КУМИРОВЪ.

Какъ нимбъ, Любовь, твое сіянье
Надъ âñ?ìè, кто погибъ, любя!
Блаженъ, кто â?äàëú ïîñì?ÿíüå,
И стыдъ, и гибель —за тебя!

О дай ìí? жребій тотъ же вынуть,
И въ часъ, когда не конченъ бой,
Какъ á?ãëåöó, корабль свой кинуть
Âñë?äú .за египетской кормой!

169

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

Въ страну безъ возврата, въ жилище
мертвыхь устремилась богиня Нстаръ —вы­
вести души пзъ ада, чтобы out. вновь ?ëí и
жили.
И з ъ а с с п р і и с к а г о эпос а.

і. ВЪ ПОЛДЕНЬ.

Свершилось! молодость окончена!
Стою надъ новой крутизной.
Какъ было ясно, какъ утончено
Сіянье утра надо мной.

Какъ жрецъ, ïðèâ?òñòâóÿ мгновенія,
Великій праздникъ первыхъ âñòð?÷ú,
Впивалъ âñ? краски и âñ? ò?íè я,
Чтобъ ихъ молитвенно сберечь.

И чудомъ правды примиряющей
Ìí? въ полдень пламенный дано
Изъ чаши длительно­сжигающей
Испить священное вино:

Признавъ въ äóø?, íàâñòð?÷ó кинутой,
Сны потаенные свои,
Óâèä?òü небосводъ, раздвинутый
Çàâ?òíîé радугой любви,

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

И сжать уста устами â?ðíûìè,
И жизнь случайностямъ предать,
И надъ просторами áåçì?ðíûìè
На крыльяхъ страсти задрожать!

Зарю, закатно розоперстую,
Уже предчувствуя вдали,
Смотрю на бездну, ìí? отверстую,
На шири моря и земли.

Паду, но къ ö?ëè îñë?ïèòåëüíîé
Вторично ìí? не вознестись,
И я съ ïîñï?øíîñòûî томительной
Âñ?ìú существомъ впиваю высь.

2. ПОРТРЕТЪ.

Черты твои —ä?òñê³ÿ, скромныя,
Закрыты стыдливо виски,
Но смотрятъ такъ странно, бездомные,
Большіе зрачки.

Движеньями грустно усталыми
Ты просишь: оставьте меня.
Язвитъ тебя жгучими жалами
Ä?éñòâèòåëüíîñòü дня.

171

172

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Не сомкнуты губы безсильныя,
Какъ будто, имъ íå÷?ìú вздохнуть,
Какъ будто покровы могильные
Томятъ òåá? грудь.

Какъ призраки, горько ненужные,
Мы, люди, скользимъ предъ тобой.
Ты смотришься въ дали жемчужныя
Поникшей душой.

Къ глубинамъ роднымъ наклоняешься,
И рада âèä?íüÿìú,— но вдругъ,
Вся вздрогнувъ, опять возвращаешься
Печально въ нашъ кругъ.

3. ÆÐÈÖ? ЛУНЫ.
і.

По твоей óëûáê? сонной
Лунный отблескъ проскользнулъ,
Властный, ласковый, влюбленный,
Онъ òåá? призывъ шепнулъ.
Надъ твоей улыбкой сонной
Лунный лучъ проколдовалъ,
Властный, ласковый, влюбленный.
Онъ тебя ïîö?ëîâàëú.

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

173

И, заслыша зовъ заклятій,
Какъ родные голоса, —
Обратила ты къ Ãåêàò?
Тьмой зажженные глаза.
Слыша смутный зовъ заклятій,
Áë?äíûìú ñâ?òîìú залита,
Обратила ты къ Ãåêàò?
Ïîìåðòâ?ëûÿ уста.

Въ æàæä? ласки, въ æàæä? страсти
Вся ты—тайна, вся ты—ложь.
Ты у лунныхъ силъ во власти,
Ò?ëî богу предаешь.
Въ æàæä? ласки, въ æàæä? страсти,
Что тебя ö?ëóþ я!
У Астарты ты во власти,
Ты—ея, ты— не моя!

4. ЖРИЦЪ ЛУНЫ

Владыка словъ небесныхъ, Тотъ,
Тебя въ òîëï? земной îòì?òèëú, —
Лишь ò? часы твой духъ живетъ,
Когда царитъ Онъ,—мертвъ и ñâ?òåëú.
Владыка словъ небесныхъ, Тотъ,
Призвалъ тебя въ свой сонмъ священный:
Храня таинственный чередъ,
Ñë?äèøü ты ì?ñÿöú ïåðåì?ííûé.

174

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Приходить день, приходить мигъ:
Признавъ çàâ?òíûÿ ïðèì?òû,
Ночному богу тайныхъ книгъ
Возобновляешь ты îá?òû.
Приходить день, приходить мигъ:
Ты въ ñîíì? жрицъ, въ íåçä?øíåìú õðàì?,
Ö?ëóåøü мертвый, ñâ?òëûé ликъ
Своими алыми губами.

Ты міру нашему чужда,
Тая ревниво знаки Тота.
И въ øóì? дня тобой, всегда,
Âëàä?åòú â?³äàÿ дремота.
Ты міру нашему чужда,
Ãä? ñë?ïî властвуетъ Изида.
Межъ нами — â?÷íàÿ вражда,
Межъ нами—древняя обида!

>. КУБОКЪ.

II кто бъ ни подалъ кубокъ жгучій...
Т е г t і a Vigil i а.

Вновь тотъ же кубокъ съ влагой черной,
Вновь кубокъ съ влагой огневой!
Любовь, противникъ необорный,
Я узнаю твой кубокъ черный
И мечъ, взнесенный надо мной.

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

О дай припасть устами къ краю
Бокала смертнаго вина!
Я бросилъ щитъ, я уступаю,—
Лишь дай, припавъ устами къ краю,
Огонь отравы пить до дна!

Я знаю, мечъ меня не минетъ,
И кубокъ твой беру, ñï?øà.
Ñêîð?é! ñêîð?é! пусть пламя хлынетъ,
И крикъ восторга въ небо кинетъ
Моя сожженная душа!

6. МОЛНІЯ.
Опять душа моя расколота
Ударомъ молніи, и я,
Вдругъ îñë?ïëåííûé вихремъ золота.
Упалъ въ провалы бытія.

Съ ïîá?äíûìú хохотомъ, товарища,
Лемуры âñòð?òèëè меня —
На ïåïë? стараго пожарища,
Въ дыму ïîñë?äíÿãî огня.

„Ты — нашъ! —вскричали въ дикой í?æíîñòè,—
„Ты нашъ! и въ безднахъ â?÷íî будь!
„Свободный духъ предай мятежности.
„Тропы лазурныя забудь!"

175

176

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И ìí? отъ жгучей боли весело,
И ìí? желаненъ мой костеръ,
И небо черный пологъ ñâ?ñèëî
На мой ïîëóîñë?ïø³é взоръ.

7. ВЪ ЗАСТЪНКЪ.

Кто насъ двухъ, душой враждебныхъ,
Сблизить къ общей ö?ëè могъ?
Кто заклятьемъ словъ волшебныхъ
Насъ воззва.тъ отъ двухъ дорогъ?

Кто надъ пропастью опасной
Далъ намъ, взоръ во взоръ, взглянуть?
Кто связалъ насъ мукой страстной?
Кто насъ бросилъ — грудь на грудь?

Мы не ждали, мы не знали,
Что вдвоемъ обречены:
Были чужды наши дали,
Были разны наши сны!

Долго, съ треиетомъ испуга,
Уклонивъ глаза свои,
Отрекались другь отъ друга
Мы предъ ликомъ Судіи.

177

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

Онъ же, мудрый, онъ же, строгій,
Осудилъ, не облича.
Насъ смутилъ глухой тревогой
Ñì?õú внезапный палача.

Въ дикомъ âèõð?— кто мы? что мы?
Листья, взвитые съ земли!
Сны восторга и истомы
Насъ какъ уголья прожгли.

Çä?ñü, упавъ въ безсильной дрожи,
Въ áëåñê? молній и въ ãðîç?,
Ãä? же мы: на страстномъ ëîæ?
Иль на смертномъ êîëåñ??

Сораспятая на муку,
Давній врагъ мой и сестра!
Дай ìí? руку! дай ìí? руку!
Мечъ взнесенъ! Ñï?øè! Пора!

8. ÂÈÄ?ͲŠКРЫЛЬЕВЪ.
Связанные взглядомъ,
Надъ открытой бездной
Наклонились мы,
Рядомъ! рядомъ! рядомъ!
Съ дрожью безполезной
Предъ соблазномъ тьмы.
Б12

178

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Взоры уклоняя,
Шепчешь ты проклятья
Общему пути, —
Зная! зная! зная!
Что ò?ñí?é объятья
Мы должны сплести!

Что твои усилья
Разорвать сплетенья
Нашихъ рукъ и глазъ!
Крылья! крылья! крылья! —
Яркое âèä?íüå
Îñë?ïèëî насъ.

Страшенъ и íåâ?äîìú,
Тамъ Крылатый Кто­то
Озаренъ огнемъ.
Ñë?äîìú! ñë?äîìú! ñë?äîìú!
Въ чаяньи полета
Бросимся вдвоемъ!

9. ВЪ ТРЮМЪ.

Мы—двое брошенные въ трюмъ,
Въ оковахъ на полу простертые.
Едва доходитъ въ глуби мертвыя
Далекихъ волнъ неровный шумъ.

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

Прошли мы ужасы Суда,
И приговоры намъ прочитаны,
И насъ влечетъ корабль испытанный
Изъ міра жизни навсегда.

Çà÷?ìú же ты, лицомъ упавъ
На доски жесткія, холодный,
Твердишь про области свободный,
Про воздухъ горъ и запахъ травъ!

Забудь о радостныхъ путяхъ,
Забудь благоуханья смольныя,
Нашъ міръ— íåä?ëè подневольныя,
Нашъ міръ —молчанье, мракъ и прахъ...

Но въ мигь, когда раскрывши дверь,
Палачъ поманитъ насъ десницею,
Останься ïë?ííîþ царицею,
Ìí? руку скованную ââ?ðü.

Мы выйдемъ съ поднятымъ челомъ,
На міръ вечерній взглянемъ съ палубы,
И безъ упрека и безъ жалобы
Въ челнокъ ïîñë?äí³é перейдемъ.

179

180

ВАЛЕН1Й БРЮСОВЪ.

ю. ПОСЛЪДНІЙ ПИРЪ.

Áë?äí?þòú ò?íè. Изъ­за ставенъ
Ðàçñâ?òú безстыдно кажетъ ликъ.
Надъ нами новый день безправенъ,
Еще царитъ ïîñë?äí³é мигъ.

Гремитъ случайная òåë?ãà
По тяжкимъ камнямъ мостовой.
Твое лицо á?ë?å ñí?ãà,
Но строгъ и ясенъ обликъ твой.

Какъ стадо пьяное кентавровъ,
Спятъ гости безобразнымъ сномъ.
Â?íêè изъ розъ, â?íêè изъ лавровъ
Залиты, — смятые,— виномъ.

На шкуры барсовъ и ìåäâ?äåé
Упали сонные рабы...
Пора помыслить о ïîá?ä?
Надъ темнымъ геніемъ Судьбы!

Ты подняла фіалъ фалерна
И бросила... Условный знакъ!
Моя душа осталась â?ðíîé:
Зовешь меня— иду во мракъ.

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

181

У насъ подъ складками одежды,
Я знаю, ровенъ сердца стукъ...
Какъ í?òú ни страха, ни надежды —
Не будетъ ужаса и мукъ.

Два лезвія блеснутъ надъ ложемъ,
Какъ сонный вздохъ ïðîâ?åòú стонъ, —
И, падая, мы не встревожимъ
Кентавровъ пьяныхъ тусклый сонъ.

іі. ВЪ СКЛЕПЪ.

Ты въ ãðîáíèö? распростерта въ миртовомъ â?íö?.
Я ö?ëóþ лунный отблескъ на твоемъ ëèö?.

Сквозь ð?øå.ò÷àòûÿ окна виденъ кругь луны.
Въ ясномъ íåá?, какъ надъ нами, тайна тишины.

За тобой, у изголовья â?í÷èêú влажныхъ розъ,
На твоихь глазахъ, какъ жемчугъ, капли прежнихъ слезъ.

Лунный лучъ, лаская розы, жемчугъ серебритъ,
Лунный ñâ?òú обходитъ кругомъ мраморъ старыхъ плитъ.

182

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Что ты видишь, что ты помнишь въ непробудномъ ñí??
Ò?íè темныя все ниже клонятся ко ìí?.

Я пришелъ къ òåá? въ гробницу черезъ черный садъ,
У дверей меня лемуры злобно сторожатъ.

Знаю, знаю, ìí? недолго быть вдвоемъ съ тобой!
Лунный ñâ?òú свершаетъ ì?ðíî путь свой круговой.

Ты —недвижна, ты— прекрасна, въ миртовомъ â?íö?.
Я ö?ëóþ ñâ?òú небесный на твоемъ ëèö?!

12. ДВА ГОЛОСА.
ПЕРВЫЙ.
Ãä? ты? ãä? ТЫ, МИЛЫЙ?

Наклонись ко ìí?.
Призракъ темнокрылый
Ìí? грозилъ во ñí?.
Я была безвольна
Въ ñóìðàê? безъ дня...
Сердце билось больно...
другой.
Кто зоветъ меня?

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

ПЕРВЫЙ.

Ты çà÷?ìú далеко?
Темный воздухъ пустъ.
Губы одиноко
Ищутъ милыхъ устъ.
Почему на ëîæ?
Í?òú тебя со мной?
Ãä? ты? кто ты? кто же?
ДРУГОЙ.

Въ ñêëåï? я— съ тобой!
ПЕРВЫЙ.

Саваномъ îä?òû
Руки, плечи, — прочь!
Милый, ñâ?òëûé, ãä? ты?
Насъ â?í÷àåòú ночь.
Жажду повторять я
Милыя слова.
Ãä? жъ твои объятья?
ДРУГОЙ.

Ðàçâ? ты жива?
ПЕРВЫЙ.

И сквозь тьму í?ìóþ
Вижу — близко ты.
Наклонясь, ö?ëóþ
Милыя черты.

183

184

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Иль во òüì? забылъ ты
Про любовь свою?
Любишь, какъ любилъ ты?
ДРУГОЙ.

Понялъ. Мы— въ раю.

13. ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.
Астарта! Астарта! и ты ïîñì?ÿëàñü,
Въ аду насъ îòì?òèëà знакомъ своимъ,
И ужасы пытокъ забылись какъ малость,
И радость надеждъ расклубилась какъ дымъ.

Одно намъ осталось—сближаться, сливаться,
Слипаться устами, какъ гроздьямъ âèñ?òü,
Къ святынямъ касаться рукой святотатца,
Вплетаться âñ?ìú ò?ëîìú въ Гефестову ñ?òü.

Дай áë?äíûÿ руки, ãä? язвы распятья!
Дай á?äíóþ грудь, ãä? вонзалось копье!
Края плащаницы хочу ö?ëîâàòü я,
Изъ гроба возставшее ò?ëî твое!

Царица желаній, изведшая души
Изъ бездны Иркаллы на пламенный ñâ?òú!
Òåá?, необорной, мы ä?òñêè послушны:
И ложе—какъ храмъ, и любовь—какъ îá?òú!

ИЗЪ АДА ИЗВЕДЕННЫЕ.

185

Àñòàðò? небесной, ïðåäâ?ñòíèö? утра,
Надъ нами сіяющей ночью и днемъ,
Я—жрецъ темноглазый, съ сестрой темнокудрой,
И ночью и днемъ âîñï?âàþ псаломъ.

14. МАРГЕРИТЪ.

Ты —какъ камень ñàìîöâ?òíûé,
Ты—какъ жемчугъ маргеритъ;
Тайный пламень, чуть çàì?òíûé,
Въ ãëóáèí? его горитъ.

Я—какъ уголь; жгучимъ горномъ
Пережженный, я погасъ,—
Но таится въ óãë? черномъ
Îñë?ïèòåëüíûé алмазъ.

Года кругъ великъ и дологъ,
Въ êðóã? ö?ëûé міръ сокрытъ:
И включилъ священный Прологъ
Книгу тайны —Маргеритъ.

Книгу ль тайнъ не облечете
Въ пышный бархатъ и атласъ?
Пусть блеститъ на ïåðåïëåò?
Въ ясномъ çîëîò? алмазъ!

186

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Выпалъ жребій ïðåäð?øåííûé:
Уголь—я, ты— маргеритъ.
Но мой ликъ преображенный
Предъ твоей душой горитъ!

МГНОВЕНІЯ.

Но есть ñíëüí?é очарованье!
?. Т ю т ч е в ъ.

I.

Костра расторгнутая сила
Двухъ ò?ëú сожгла одну мечту,
И влага страсти погасила
Ïîñë?äíèõú углей красноту.

И опаленны и безсильны
Въ объятьяхъ тщетно мы дрожимъ:
Былое пламя—прахъ могильный,
Надъ нами расточенный дымъ.

Но знаю, искра òë?åòú ãä? то,
Какъ фениксъ воскресаетъ страсть, —
И въ новый вихрь огня и ñâ?òà
Намъ будетъ сладостно упасть!

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

2.

Мука сладострастия
Искривила губы.
Ты—въ томленьи счастія,
Я—нацъ темной бездной
Двухъ померкшихъ глазъ.
Мы—какъ серафимы,
Мы къ лазури çâ?çäíîé
Подымаемъ трубы,
Въ æàæä? сладко­длительной
Видимъ лучъ незримый
Близкаго ðàçñâ?òà,
Задыхаясь, знака
Ждемъ, чтобъ трубный гласъ
Âçð?çàëú çàâ?ñú мрака,
Солнце îñë?ïèòåëüíî
Встало смерчемъ ñâ?òà
И восторгъ стремительно
Въ пропасть ринулъ насъ.

3­

Серафимовъ вереницы
Наше ложе окружили.
Â?þòú въ пламенныя лица
Тихимъ холодомъ воскрылій.

мгновенія.

Серафимы полукругомъ
Наклонились къ изголовью;
Внемлемъ съ радостнымъ испугомъ
Неземному славословью.

Ð?þòú лики ñâ?òëûìú дымомъ,
И крылами гасятъ ñâ?÷è,
И кропятъ дождемъ незримымъ
Наши огненныя плечи.

4­

Дай устамъ моимъ приникнуть
Къ влажно дышащимъ устамъ,
Чтобъ въ молчаньи могъ возникнуть
Мой çàâ?òíûé, тайный храмъ.

Снова сходы, переходы,
Ë?ñòíèöú узкіе винты,
Въ ïîëóòüì? лепечутъ воды,
Â?þòú пряные öâ?òû.

Дальше! дальше! въ ò? покои,
Ãä? во ìðàê? ñë?ïíåòú взоръ.
Чу! какъ ï?íüå неземное,
Âäàëåê? ä?âè÷³é хоръ.

189

190

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Ä?âû! ä?âû! громче киньте
Черезъ сумракъ â?ù³é зовъ!
Я теряюсь въ ëàáèðèíò?
Переходовъ и шаговъ.

Жажду ñâ?òà, жажду âñòð?÷è
Предъ огнями алтаря.
Вотъ вдали мелькнули ñâ?÷è,
Словно ранняя заря.

Тороплюсь, ñï?øó къ подножью
Царскихъ вратъ... упалъ, í?ìîé...
Съ легкимъ стономъ, съ тихой дрожью
Ты поникла надо мной.

5­

Когда мы бывали
Томительно ñö?ïëåíû
(Губы, и руки,
И груди, и плечи),
Изнемогая
Въ сладостной ìóê?, —
Ê?ìú-òî затеплены,
Строгія ñâ?÷è
— Îòñâ?òû рая —
Въ íåá? мерцали
Передъ иконами,

МГНОВЕНІЯ.

Ангелы ï?ëè
Гимны хваленій
За небосклонами,
И í?æèëèñü ò?íè,
Какъ въ ä?âè÷åé постели
Надъ полями зелеными.

6. ИЗЪ ПЪСЕНЪ МАЛЬДУНА.
Â?ðíûå челны причальте
Къ этимъ унылымъ ò?ñíèíàìú.
Çä?ñü на холодномъ áàçàëüò?
Черную ночь провести намъ!

Ахъ! вамъ все снятся магнолій
Купы надъ синимъ заливомъ,—
Время блаженной неволи,
Жизнь въ упоеньи ë?íèâîìú.

Ахъ! вамъ все помнятся, братья,
Очи подругъ долго­жданныхъ,
Ихъ огневыя объятья,
Тайны ночей бездыханныхъ!

Полно! èçâ?äàíî счастье!
Кубокъ пустой опрокинуть.
Слаще, ÷?ìú дрожь сладострастья.
Вольныя волны насъ ринутъ.

192

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Кормы, качаясь на âëàã?,
Манятъ насъ къ Новому ñâ?òó.
Мы по ïðèðîä?—бродяги,
Мы —моряки по îá?òó!

Спите же сномъ беззаботнымъ,
Çä?ñü, ãä? я посохъ свой бросилъ:
Завтра, чуть утро блеснетъ намъ,
Снова мы сядемъ у веселъ!

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

Г) родя по думамъ и влачась по дняиъ.
Т е г t і а V і g і I і а.

і. ÂÑÒÐ?×À.
О toi que j'eusse aimee, 6 toi qui le savais!
Cli. В a u J e ] a i r e. (A une passante).

О эти âñòð?÷è мимолетныя
На гулкихъ улицахъ столицъ!
О эти взоры безотчетные,
Áåñ?äà á?ãëàÿ ð?ñíèöú!

На зыби яростной мгновеннаго
Мы двое—у одной черты;
Безмолвный крикъ желанья ïë?ííàãî:
„Ты кто, скажи?" — îòâ?òú: „Кто ты?"

И взоромъ прошлое
И брошенъ зовъ ей:
И вотъ она îá?òîìú
Но мигъ прошелъ, и

разсказано,
„Будь моей!"
связана...
мы не съ ней.

Далеко, тамъ, въ òîëï? скользитъ она,
Уже съ другимъ ея мечта...
Но ðàçâ? страсть не вся испытана,
Не вся любовь пережита!

бі>

194

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

2. НА УЛИЦЪ.
На людной óëèö?, безумной и мятежной,
Мы âñòð?òèëèñü на мигъ.
Знакомый взоръ съ какой­то грустью í?æíîé
Въ меня проникъ.

И мы вдвоемъ надъ зеркаломъ покатымъ
Дрожали, не дыша.
Въ немъ отражалась призракомъ крылатымъ
Твоя душа.

А я безкрылой, падающей ò?íüþ
Былъ рядомъ повторенъ.
Какъ будто звалъ къ ïîñë?äíåìó паденью
Отвесный склонъ.

И я ступилъ ногой за край открытый...
Но мимо ты прошла,
И âñòð?òèëú шагъ лишь каменныя плиты
Âçàì?íú стекла.

3. ВЪ ПУБЛИЧНОМЪ ДОМЪ.

Ходятъ и дерзко поводятъ плечами.
Камнями, тканями, ò?ëîìú блестя,
Бедрами, шелкомъ шурша, шелестя...

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

195

— „Что же, дитя, ты стоишь какъ во õðà.ì??
Очи опущены, шея закрыта...
Кто ты, дитя?"
„ — Я —Афродита. "

— „Ï?ííîðîæäåííàÿ! АндіоменаІ
Къ жертвамъ привыкшая Эроса мать,
Çä?ñü, ãä? властители—купля и ì?íà.
Что òåá? медлить? чего òåá? ждать?"

— „Всюду я, ãä? трепетъ страстный
Своевольно зыблетъ грудь.
Вы безсильны, вы не властны
Тайну страсти обмануть!

„Лгите зовомъ ïîö?ëóÿ,
О любви ведите торгъ, —
Въ мигъ ïîñë?äí³é, торжествуя,
Опьянить глаза восторгъ!

„Âñ? признанья, ласки, клятвы,
Ревность, близость — лишь тропа,
Ãä? иду я къ полю жатвы
Съ яркой молніей серпа.

„Въ òèøèí? алькововъ брачныхъ,
И въ весельи ãð?øíûõú ложъ,
Желтизну колосьевъ злачныхъ
Узнаетъ равно мой ножъ.

196

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

„Çä?ñü иль è?òú, пришлецъ случайный,
Ницъ ты склонишься челомъ—
Предъ моей ïðåäâ?÷íîé тайной,
Подъ моимъ святымъ серпомъ!"

4. ВЪ РЕСТОРАНЪ.

Горите á?ëûìè огнями,
Ò?ñíèíû улицъ! Двери въ адъ,
Сверкайте пламенемъ предъ нами,
Чтобъ не блуждать намъ наугадъ!

Какъ лица женщинъ въ синемъ ñâ?ò?
Обнажены, углублены!
Взметайте яростныя плети
Надъ âñ?ìè, ä?òè Сатаны!

Хрусталь горитъ. Вино играетъ.
Въ немъ солнца лучъ освобожденъ.
Íàï?âú ли вальса замираетъ
Иль отдаленный сонный стонъ?

Ты вновь со мной! ты—та же! та же!
Дай повторять слова любви...
Хохочутъ дьяволы на ñòðàæ?,
И алебарды ихъ— въ крови!

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

Звени огнемъ,—стаканъ къ стакану!
Смотри изъ пытки на меня!
—Плыветъ, плыветъ по ресторану
Синь воскресающаго дня.

5. ВЪ ВАГОНЪ.

Въ ея глаза
Взглянулъ я
Въ ея глаза
Когда нашъ

зеленые
въ первый разъ,
зеленые,
ñâ?òú погасъ.

Два спутника случайные,
Въ молчаньи безъ огней,
Два спутника случайные,
Мы стали близки съ ней.

Дрожалъ вагонъ ðàçì?ðåííî,
Ëåò?ëú своимъ путемъ,
Дрожалъ вагонъ ðàçì?ðåííî,
Качая насъ вдвоемъ.

И было çä?ñü вліяніе
Качанія и тьмы,
И было çä?ñü вліяніе,
Въ которомъ никли мы.

197

198

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И чьи­то губы близились
Во òüì? къ другимъ губамъ,
И чьи­то губы близились...
Иль это снилось намъ?

Въ ея глаза зеленые
Взглянулъ я въ первый разъ,
Въ ея глаза зеленые,
Когда въ нихъ ñâ?òú погасъ.

6. ВЪ ИГОРНОМЪ ÄÎÌ?.
(Chemin

de fcr).

— „Кто они, скажи ìí?, птица,
Ò? äâ?íàäöàòü вкругъ стола?
Какъ на ихъ земныя лица
Ò?íü иного налегла?

— „Это я въ узорной áàøí?
Заточила души ихъ,
Ихъ сознаній звукъ всегдашній
Сочетала въ звонкій стихъ.

„Это я дала червонцамъ
Тусклый блескъ, холодный ядъ.
И подсолнечники къ солнцамъ
Обращенные стоятъ.

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

„Я языкъ дала ихъ знакамъ,
Ихь ð?÷àìú безсвязнымъ смыслъ,
Имъ дала упиться мракомъ
Тайныхъ символовъ и числъ.

„Я—мечта, но лишь качну я
Черно синее крыло,
Ñë?äú святого ïîö?ëóÿ —
Ò?íü имъ ляжетъ на чело.

„Непостижна и незрима,
Я храню сомкнутымъ кругъ.
Не иди, безумецъ, мимо,
Будь со мной и будь ìí? другъ!"

И, дрожа крылами, птица
Взоромъ â?ðíûõú обвела,
И покрылись ò?íüþ лица,
Âñ? äâ?íàäöàòü вкругъ стола.

7. КРЫСОЛОВЪ.

Я на äóäî÷ê? играю
Тра ля • ля­ля­ля­ля ­ля,
Я на äóäî÷ê? играю,
Чьи­то души веселя.

199

200

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Я иду вдоль тихой ð?÷êè,
Тра­ля ляля­ля­ля­ля,
Дремлютъ тихія овечки,
Кротко зыблются ПОЛЯ.

Спите, овцы и барашки,
Тра­ля­ля­ля­ля ­ля­ля.
За лугами красной кашки
Стройно встали тополя.

Малый домикъ тамъ таится,
Тра­ля­ля ­ля­ля­ля­ля,
Милой ä?âóøê? приснится,
Что ей душу отдалъ я.

И на í?æíûé зовъ ñâèð?ëè,
Тра­ля ля­ля­ля­ля­ля,
Выйдетъ словно къ ñâ?òëîé ö?ëè
Черезъ садъ, черезъ поля.

И въ ë?ñó подъ дубомъ темнымъ,
Тра­ля­ля ля­ля­ля­ля,
Будетъ ждать въ бреду истомномъ,
Въ часъ когда уснетъ земля.

Âñòð?÷ó гостью дорогую,
Тра ля­ля­ля­ля­ля ля,
Вплоть до утра çàö?ëóþ,
Сердце лаской утоля.

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

И, ñì?íèâøèñü съ ней колечкомъ,
Тра­ля­ля ля­ля­ля­ля,
Отпущу ее къ овечкамъ,
Въ садъ, ãä? стройны тополя.

8. ПОСЛЪ ПИРА.

Мы съ дрожью страсти и печали,
Едва надъ моремъ ðàçñâ?ëî,
Ей чресла розами â?í÷àëè
И гіацинтами чело.

На ò?ë? розовомъ и á?ëîìú,
Какъ кровь ãîð?ëè капли розъ,
Одни мы были въ ì³ð? ö?ëîìú,
И храмомъ сталъ нагой утесъ.

Жрецы ночей и наслажденій,
Мы передъ â?÷íîé Красотой
Склонили радостно êîë?íè,
Âîñï?âú невольно гимнъ святой.

Но тамъ внизу, когда тумана
Раздвинулся густой покровъ,
Открылись вышедшія рано
На ловлю лодки рыбаковъ.

201

202

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЬ.

И отзвукъ ï?ñíè ихъ убогой
На âûñîò? заслышавъ вдругъ,
Она, объятая тревогой,
Разорвала нашъ ò?ñíûé кругъ.

И солнце, безпощаднымъ ликомъ,
Взглянувъ, огнемъ зажгло волну,
И, шагъ ступивъ, съ ïîá?äíûìú крикомъ
Она низверглась въ глубину.

9. ГРЕБЦЫ ТРИРЕМЫ.

Ò?ñíî во ìãë? мы сидимъ,
Люди, надъ ярусомъ ярусъ.
Зыблются â?òðîìú живымъ
Ãä?-òî и стяги и парусъ!

Въ узкія окна закатъ
Краснаго золота бросилъ.
Выступилъ сумрачный рядъ
Ò?ëú, наклоненныхъ у веселъ.

Ö?ïè жестоки. Íàâ?êú
Къ ì?ñòó прикованы âñ? мы.
Ãä? теперь радостный á?ãú
Нами влекомой триремы?

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

Ð?æåìú ли медленный Нилъ,
Ì?ñèìú ли фризскую тину?
Или насъ Рокъ возвратилъ
Къ á?ëîìó мысу Пахину?

Ï?ñíþ намъ что ли начать?
Но не разслышатъ и жалобъ
Ò?, кто достойны дышать
Моремъ съ разубранныхъ палубъ!

Кто тамъ? Нагая ль жена
Дремлетъ на øêóð? пантеры?
Чу! это ï?ñíÿ слышна
Въ честь â?íöåíîñíîé гетеры.

Или то Цезарь ï?âåöú
Лирой тревожитъ Тритона,
Славя свой â?÷íûé â?íåöú,
Славя величіе трона?

Í?òú! то военныхъ рожковъ
Вызовъ, готовящій къ бою!
Я для друзей иль враговъ
Волны упругія рою?

Эхъ, что мечтать! все равно—
Цезаря влечь иль пирата!
Тускло струится въ окно
Отблескъ ïîñë?äí³é заката.

203

204

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Быстро со мглой гробовой
Снова сливаемся âñ? мы,
Мча па íåâ?äîìûé бой
Á?ãü быстролетной триремы.

ю. УЛИЧНЫЙ МИТИНГЪ.

Кто ïðåäñ?äàòåëü? кто вожатый?
Не ты ли, Гордый Духъ, съ мечомъ,
Какъ черный нетопырь — крылатый,
Но ликомъ сходный съ божествомъ?

Не ты ль подсказываешь крики
И озлобленья и вражды,
И шепчешь, хохоча, улики,
И íàì?÷àåøü жертвъ ряды?

Не ты ли въ мигь ïîñë?äí³é взглянешь
Въ лицо âñ?ìú— яростнымъ лицомъ,
И въ руки факелы протянешь
Съ неумирающимъ огнемъ?

И вспыхнуть заревомъ багрянымъ
На â?÷íîìú íåá? облака,
И озарятся за туманомъ
Еще не вставшіе â?êà.

ПОВСЕДНЕВНОСТЬ.

Ты въ пламени и клубахъ дыма
Отпляшешь танецъ страшный свой,
Какъ íûí? властвуя незримо
Надъ торжествующей толпой.

Да, ты пройдешь жестокой карой,
Но изъ наставшей темноты,
Изъ пепла общаго пожара
Воздвигнешь новый міръ — не ты!

^Т
Ьъ

205

СОВРЕМЕННОСТЬ.

Счастливь, кто ïîñ?òíëú сей міръ
Въ его минуты роковыя.
?. Тютчев ъ

і. КИНЖАЛЪ.
Иль никогда на голосъ мщенья
■ІІзъ золотыхъ ноженъ не вырізешь свои клннокъ...
М. Лермонтова.

Онъ вырванъ изъ ноженъ и блещетъ вамъ въ глаза,
Какъ и въ былые дни, отточенный и острый.
Поэтъ всегда съ людьми, когда шумитъ гроза,
И ï?ñíÿ съ бурей â?÷íî сестры.

Когда не âéä?ëú я ни дерзости ни силъ,
Когда âñ? подъ ярмомъ клонили молча выи,
Я уходилъ въ страну молчанья и могилъ,
Въ â?êà загадочно былые.

Какъ íåíàâèä?ëú я всей этой жизни строй,
Позорно­мелочный, неправый, некрасивый,
Но я на зовъ къ áîðüá? лишь хохоталъ порой,
Не â?ðÿ въ робкіе призывы.

Но чуть заслышалъ я çàâ?òíûé зовъ трубы,
Едва раскинулись огнистыя знамена,
Я —отзывъ вамъ кричу, я — ï?ñåííèêú борьбы,
Я вторю грому съ небосклона.

СОВРЕМЕННОСТЬ.

207

Кинжалъ поэзіи! Кровавый молній ñâ?òú,
Какъ прежде, ïðîá?æàëú по этой â?ðíîé стали
И снова я съ людьми,—çàò?ìú, что я поэтъ,
Çàò?ìú, что молній сверкали.
1903.

2. ОДНОМУ ИЗЪ БРАТЬЕВЪ.

Свой судъ холодный и враждебный
Ты произнесъ, но ты не правъ!'
Мои стихи—сосудъ волшебный
Въ тиши отстоенныхъ отравъ!

Стремлюсь, какъ ты, къ земному раю
Я, подъ áåçì?ðíîñòüþ небесъ:
Какъ ты, на âñ?õú запясгьяхъ знаю
Ñë?äû невидимыхъ æåë?çú.

Но, узникъ, ты, схватилъ ñ?êèðó,
Ты рубишь твердый камень ñò?íú,
А я, таясь, готовлю міру
Ядъ, ãä? огонь çàïå÷àòë?íú.

Онъ входитъ въ кровь, онъ входитъ въ душу,
Преображаетъ явь и сонъ...
Такъ! я незримо ñò?íû рушу,
Въ которыхъ духъ нашъ заточенъ.

208

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Чтобъ въ день, когда мы сбросимъ ö?ïè
Съ покорныхъ рукъ, съ усталыхъ ногъ,
Мечтамъ открылись бы âñ? степи
И золямъ—дали âñ?õú дорогъ.
І905.

3. ВОЙНА.

На камняхъ скалъ, подъ ропотъ бора
Ïðåäâ?÷íîé Силой рождена,
Ты—дочь губящаго Раздора,
Дитя нежданное, Война.

И въ кругъ çâ?ðåé, во мглу пещеры
Тебя швырнула въ ãí?â? мать,
И съ ä?òñòâà ты къ сосцамъ пантеры
Привыкла жадно припадать.

Ты мощью въ мать, хотя ñóðîâ?é,
По сердцу ты близка съ отцомъ,
И не людскую жажду крови
Всосала âì?ñò? съ молокомъ.

Какъ высшій судія, всевластно
Проходишь ты тропой â?êîâú,
И кровь блеститъ полоской красной
На жемчугахъ твоихъ зубовъ.

209

СОВРЕМЕННОСТЬ.

Ты золотую чашу „право",
Отцовскій даръ, бросаешь въ міръ,
Чтобъ усладить струей кровавой,
Подъ гулы битвъ, свой страшный пиръ.

И за тобой, дружиной â?ðíîé ... ....
Ñï?øà, съ знаменами въ­ рукахъ,
Âñ? повторяютъ крикъ пантерный,
Тобой подслушанный въ ë?ñàõú.

.

1904.

4. НА НОВЫЙ 1905 ГОДЪ.
И вогь въ æåë?çíîé колыбели,
Въ громахъ, родится новый годъ.
?.

Т ю т ч е в ъ (1855).

Весь годъ прошелъ какъ сонъ кровавый,
Какъ глухо душащій кошмаръ,
На облакахъ, какъ отблескъ лавы,
Грядушихъ дней горитъ ложаръ.

Какъ исполинъ въ ночномъ òóìàí?
Всталъ новый годъ, суровъ и ñë?ïú,
Онъ держитъ въ безлошадной длани
Â?ñû таинственныхъ судебъ^

Качнулись роковыя чаши,
При ñâ?ò? молній взнесены:
Тамъ жребіи врага и наши,
Знамена тяжкія войны.
БІ4

210

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Молчи и никни, умъ надменный!
Се— высшей истины пора!
Предъ міромъ на äîñê? вселенной
Â?êîâú азартная игра.

И въ упоеніи и въ ñòðàõ?
Мы, современники, ñë?äèìú,
Какъ вьется кость, въ крови и ïðàõ?,
Чтобъ выпасть знакомъ роковымъ.
Декабрь 1904.

5. КЪ СОГРАЖДАНАМЪ.

Борьба не тихнетъ. Въ каждомъ äîì?
Стоить кровавая мечта,
И ждемъ мы въ тягостной èñòîì?
Столбцовъ газетнаго листа.

Въ глухихъ степяхъ, подъ небомъ хмурымъ.
Тревожный духъ нашъ опочилъ,
Ãä? надъ Мукденомъ, надъ Артуромъ
Паритъ áåçñì?ííî Азраилъ.

Теперь не время буйнымъ спорамъ,
Какъ и веселымъ звонамъ струнъ.
Вы, ликторы, закройте форумъ!
Молчи, неистовый трибунъ!

СОВРЕМЕННОСТЬ.

211

Когда падутъ крутыя Вей,
И вс.танетъ Римъ какъ властелинъ,
Пускай опять идутъ плебеи
На свой священный Авентинъ!

Но въ часъ сраженій, въ ратномъ ñòðî?,
Âñ? — съ грудью грудь! и тотъ не правъ,
Кто назначенье міровое
Продать способенъ, какъ Исавъ!

Пусть помнятъ âñ?, что рядъ ñòîë?ò³é
Россіи â?äàòü суждено,
Что мы предъ ними —только ä?òè,
Что наше время—лишь звено!
Декабрь 1904.

6. ЦУСИМА.
Âåëèêîë?ïíàÿ могила.
П у ш к и н ъ.

Ãä? море, сжатое скалами,
Ð?êîé торжественной течетъ,
Подъ знойно южными волнами,
Изнеможенъ, почилъ нашъ флотъ.

Какъ стая птицъ надъ океаномъ,
За нимъ тоскующей мечтой
По страннымъ водамъ, дивнымъ странамъ
Стремились мы къ ìåò? одной.
14*

212

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

И въ день, когда въ îãí? и áóð?
Онъ, неповинный, шелъ ко дну,
Мы въ бездну канули съ' лазури,
Мы пили смертную волну.

И мы, какъ онъ, лежимъ, безсильны,
Высь— недоступно далека,
И мчитъ надъ нами грузъ обильный,
Какъ прежде, южная ð?êà.

И только слезы, только горе,
Толпой рыдающихъ наядъ,
На ñòð?ëàõú солнца сходятъ въ море,
Ãä? наши остовы лежатъ.

Да âì?ñò? призракъ величавый,
Россія горестная, твой,
Рыдаетъ надъ погибшей славой
Своей çàò?è роковой!

И снова все въ â?êàõú, далеко,
Что было близкимъ наконецъ—
И скипетръ Дальняго Востока,
И Рима Третьяго â?íåöú!
Іюнь 1905.

СОВРЕМЕННОСТЬ.

7. ЮЛІЙ ЦЕЗАРЬ.

Они кричатъ: за нами право!
Они клянутъ: ты бунтовщикъ,
Ты поднялъ стягъ войны кровавой,
На брата брата ты воздвигъ!

Но вы, что ñä?ëàëè вы съ Римомъ,
Вы, консулы, и ты, сенатъ!
О вашемъ ãíåò? нестерпимомъ
И камни улицъ говорятъ!

Вы ìí? твердите о íàðîä?,
Зовете охранять покой,
Когда при васъ Милонъ и Клодій,
На площадяхъ вступаютъ въ бой!

Вы ìí? кричите, что не ñì?þ
Съ сенатской волей спорить я,
Вы, Римъ предавшіе Помпею,
Во власть ñ?êèðû и к'опья!

Хотя бъ прикрыли гробь законовъ
Вы лаврами далекихъ странъ!
Но что же! Римскихъ легіоновъ
Значки— во храмахъ у ïàð?ÿíú!

213

214

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Давно васъ ждутъ въ родномъ Ýðåá?!
Вы— выродки былыхъ временъ!
Довольно споровъ. Брошенъ жребій.
Плыви, мой конь, чрезъ Рубиконъ!
Авгусгь 1905.

8. ЗНАКОМАЯ ПЪСНЬ.

Эта ï?ñíü äóø? знакома,
Слушалъ я ее въ â?êàõú.
Это ï?ñíü—какъ говоръ грома
Надъ равниной, въ облакахъ.

Ï?ëú ее въ свой день Гармодій,
Повторилъ суровый Брутъ,
Въ каждомъ призванномъ íàðîä?
Ò? же звуки оживутъ.

Это —колоколъ вселенной
Съ языкомъ изъ серебра,
Что качаютъ мигъ мгновенный
Робепьеры и Мара.

Пусть ударятъ íåóì?ëî:
Въ чистой ì?äè тотъ же звонъ!
И надъ нами çàãóä?ëà
Ï?ñíü торжественныхъ временъ.

СОВРЕМЕННОСТЬ.

Я, быть можетъ, áîãîìîëüí?é,
×?ìú другіе, внемлю ей,
Не хваля на êîëîêîëüí?
Неискусныхъ звонарей.
Августъ 1905.

9. ДОВОЛЬНЫМЪ.

Ìí? стыдно вашихъ поздравленій,
Ìí? страшно вашихъ гордыхъ словъ!
Довольно было униженій
Предъ ликомъ будущихъ â?êîâú!

Довольство ваше—радость стада,
Нашедшаго клочекъ травы.
Быть сытымъ — больше вамъ не надо,
Есть жвачка —и блаженны вы!

Прекрасенъ, въ мощи грозной власти,
Восточный царь Ассаргадонъ,
И океанъ народной страсти,
Въ щепы дробящій утлый тронъ!

Но
Не
Не
Не

ненавистны ïîëóì?ðû,
море, а глухой каналъ,
молнія, а полдень ñ?ðûé.
агора, а общій залъ.

215

216

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

На этихъ âñ?õú, довольныхъ малымъ,
Вы, ä?òè пламеннаго дня,
Возстаньте смерчемъ, смертнымъ шкваломъ,
Крушите жизнь — и съ ней меня!
і8 октября 19°;.

ю. ЛИКЪ МЕДУЗЫ.

Ликъ Медузы, ликъ грозящій,
Всталъ надъ далью темныхъ дней.
Взоръ — кровавый, взоръ —горящій,
Волоса— сплетенья çì?é.

Это —хаосъ. Въ хаосъ черный
Насъ влечетъ, какъ въ срывъ, стезя.
Споримъ мы, иль мы покорны,
Намъ сойти съ пути нельзя!

Въ эти дни огня
Что сольются въ
Крикъ проклятій,
Заклеймитъ тебя,

и крови,
дикій бредъ,
крикъ злословій
поэтъ!

Но при заревахъ, у плахи,
На руинахъ âñ?õú святынь,
Славь тяжелыхъ ломовъ взмахи,
Лиры гордой не покинь.

СОВРЕМЕННОСТЬ.

Ты, кто ï?ëú безпечность ñì?õà
И святой покой МОГИЛ'Ь;
Ты отъ â?êà—въ ì³ð? эхо
Âñ?õú живыхъ, âñ?õú мощныхъ силъ.

Міръ çàâ?òíûé, міръ прекрасный
Сгибнетъ въ áåçäí? роковой.
Быть íàï?âîìú бури властной
Вотъ желанный жребій твой.

Съ громомъ близокъ голосъ музы,
Древній хаосъ друженъ съ ней.
Здравствуй, здравствуй, ликъ Медузы,
Тамъ надъ далью темныхъ дней.
Октябрь 1905.

11. ГРЯДУІДІЕ ГУННЫ.
Топчи пхъ рай, Лттпла.
В я ч, П в а н о в ъ.

Ãä? вы, грядущіе гунны,
Что тучей нависли надъ міромъ!
Слышу вашъ топотъ чугунный
По еще не открытымъ Памирамъ.

На насъ ордой îïüÿí?ëîé
Рухните съ темныхъ становій —
Оживить îäðÿõë?âøåå ò?ëî
Волной пылающей крови.

217

218

ВАЛЕНІЙ БРЮСОВЪ.

Поставьте, невольники воли,
Шалаши у дворцовъ, какъ бывало,
Всколосите веселое поле
На ì?ñò? троннаго зала.

Сложите книги кострами,
Пляшите въ ихъ радостномъ ñâ?ò?,
Творите мерзость въ õðàì?,—
Вы во всемъ неповинны, какъ ä?òè!

А мы, мудрецы и поэты,
Хранители тайны и â?ðû,
Унесемъ зажженные ñâ?òû,
Въ катакомбы, въ пустыни, въ пещеры.

И что, подъ бурей летучей,
Подъ этой грозой разрушеній,
Сохранитъ играющій Случай
Изъ нашихъ çàâ?òíûõú твореній?

Áåçñë?äíî все сгибнетъ, быть можетъ.
Что â?äîìî было однимъ намъ,
Но васъ, кто меня уничтожитъ,
Âñòð?÷àþ ïðèâ?òñòâåííûìú гимномъ.

<Г=^==*==«£ЪСй|^

СОВРЕМЕННОСТЬ.

.

12. КЪ СЧАСТЛИВЫМЪ.

Свершатся сроки: загорится â?êú,
Чей лучъ блеститъ на áûñãðèí? ñòîë?ò³é,
И твердо станетъ вольный ÷åëîâ?êú
Предъ ликомъ неба на своей ïëàíåò?.

Единый Городъ скроетъ шаръ земной,
Какъ въ чешую, въ сверкающія стекла,
Чтобъ â?÷íî жить ласкательной весной,
Чтобъ листьевъ зелень осенью не блекла;

Чтобъ не было ðàçñâ?òîâú и ночей,
Но чистый ñâ?òú, безъ облаковъ, безъ ò?íè;
Чтобъ не былъ міръ ни твой, ни мой, ничей,
Но общій даръ идущихъ ïîêîë?í³é.

Цари стихій, владыки естества,
Ïîñë?äûøè и баловни природы,
Начнутъ свершать, въ весельи торжества,
Какъ â?÷íûé пиръ, ликующіе годы.

Свобода, братство, равенство, все то,
О чемъ томимся мы, почти безъ â?ðû,
Къ чему изъ насъ не припадетъ никто, —
Ò? вкусятъ ñì?ëî, полностью, сверхъ ì?ðû.

219

220

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Разоблаченныхъ тайнъ святой родникъ,
Ихъ упоитъ въ безсонной æàæä? знанья,
И Красоты осуществленный ликъ
Насытитъ ихъ ïðåä?ëüíûÿ желанья.

И ляжемъ мы въ â?êàõú какъ перегной,
Мы âñ?, кто ищетъ, â?ðèòú, страстно дышитъ,
И этотъ гимнъ, въ быломъ ïðîï?òûé мной,
Я знаю, міръ грядущій не услышитъ.

Мы станемъ сказкой, бредомъ, á?ãëûìú сномъ,
Порой встающимъ тягостнымъ кошмаромъ.
Они прійдутъ, какъ мы еще идемъ,
За все заплатятъ имъ, —мы гибнемъ даромъ.

Но что жъ! Пусть такъ! Клони меня, Судьба,
Дышать грядущимъ гордая услада!
И есть иль í?òú дорога сквозь гроба,
Я былъ! я есмь! ìí? â?÷íîñòè не надо!

13­ ФОНАРИКИ.
Ñòîë?ò³ÿ — фонарики! о сколько васъ во òüì?,
На прочной нити времени, протянутой въ óì?!
Огни многообразные, вы ò?øèòå мой взглядъ...
То яркіе, то тусклые фонарики горятъ.
Сверкаютъ, разноцветные, въ причудливомъ саду,
Въ которомъ, очарованный, и я теперь иду.

СОВРЕМЕННОСТЬ.

221

Вотъ пламенники красные, — подъ рядъ до десяти.
Ассирія! Ассирія! ìí? мимо не пройти!
Хочу полюбоваться я на твой багряный ñâ?òú:
Öâ?òû въ крови, трава въ крови, и въ íåá? красный ñë?äú.
А вотъ гирлянда желтая квадратныхъ фонарей.
Египетъ! сила странная въ .неяркости твоей!
Пронизываетъ глуби âñ? твой безпощадный лучъ,
И тянется властительно съ земли до хмурыхъ тучъ.
Но что горитъ высоко тамъ, и что ñë?ïèòú мой взоръ?
Надъ озеромъ, о Индія, застылъ твой метеоръ.
Взнесенный, неподвиженъ онъ, въ пространствахъ— братъ çâ?çä?,
Но пляшутъ отраженія, какъ çì?è, по âîä?.
Широкая, свободная, аллея вдаль влечетъ,
И строгій ñâ?òî÷ú благостно хранитъ открытый входъ.
Тебя ли не признаю я, святой Перикловъ â?êú!
Ты ясностью, прекрасностыо ïîá?äíî мракъ ðàçñ?êú!
Вхожу. Все блескомъ залито! âñ? сны воплощены!
Âñ? краски, âñ? сверканія, âñ? ò?íè сплетены!
О Римъ, ñâ?òú îñë?ïèòåëüíûé одиннадцати чашъ:
Ты— á?ëûé, торжествующей, ты намъ родной, ты нашъ!
Â?êú Данте—блескъ таинственный, çëîâ?ùå золотой...
Лазурное сіяніе, о Леонардо, —твой!..
Большая лампа Лютера —лучъ устремленный внизъ...
Äâ? маленькія çâ?çäî÷êè, â?êú суетныхъ маркизъ...
Снопъ молній —Революція! За нимъ громадный шаръ,
О ты! â?êú девятнадцатый, безпламенный пожаръ!
И вотъ стою îñë?ïø³é я, ìí? дальше í?òú дорогъ,
А сумракъ отдаленія торжествененъ и строгъ.
Къ сырой çåìë? лицомъ припавъ, я лишь могу ãëÿä?òü,.
Какъ вьется, какъ сплетается огней мелькнувшихъ ñ?òü.
;
Но вамъ молюсь, áåçâ?ñòíûå! еще въ ночной ò?íè
Сокрытые, не жившіе, грядущіе огни!

<f=^^^^£:^^SS^^^l

поэмы.

і. СЛАВА ÒÎËÏ?.

Въ пропасти улицъ закинуты,
Городомъ взятые въ ïë?íú,
Что мы мечтаемъ о Ñîëíö? потерянномъ!
Области Солнца задвинуты
Плитами комнатныхъ ñò?íú.
Въ ñâ?ò? искусственномъ,
Четкомъ, óì?ðåííîìú,
Взоры отъ красокъ отучены,
Имъ ли въ расплавленномъ çîëîò? зорь потонуть!
Гуломъ сопутственнымъ,
Лязгомъ æåë?çíûìú
Празднуетъ городъ нашъ медленный путь.
Къ безднамъ все глубже уводятъ излучины...
Намъ къ небесамъ, огнезарнымъ и çâ?çäíûìú,
Не досягнуть!

Здравствуй же, Городъ, всегда озабоченный,
Въ ñâ?ò? искусственномъ,
Въ царственной ñì?í? сверканій и тьмы!
Сладко да будетъ намъ въ ñóìðàê? чувственномъ
Этой всемірной тюрьмы!
Окна кругомъ заколочены,

поэмы.

223

Двери давно замуравлены,
Сабли у стражи отточены,—
Сабли, вкусившія крови, —
Âñ? мы— въ ö?ïÿõú!
Слушайте жъ ï?ñíü храмовыхъ славословій,
Â?÷íî живетъ, какъ кумиръ намъ поставленный, —
Каменный прахъ!

Славлю я толпы людскія,
Самодержавныхъ колодниковъ.
Славлю дворцы золотые разврата,
Славлю стеклянныя башни газетъ.
Славлю я лики благіе
Избранныхъ â?êîìú угодниковъ —
(Черни признанье — áåçö?ííàÿ плата,
Дара поэту äîñòîéí?å í?òú!)
Славлю я радости улицы длинной,
Ãä? съ дерзостнымъ взоромъ и мерзостнымъ хохотомъ
Предлагаютъ блудницы
Любовь,
Ãä? съ ропотомъ, топотомъ, грохотомъ
Движутся лицъ вереницы,
Вновь
Странно çàä?òû тоской изумрудной
Первыхъ ò?íåé, —
И летятъ экипажи, какъ строй безразсудный,
Мимо зеркальныхъ сіяній,
Мимо рукъ, что хотятъ подаяній,
Къ ликуюшимъ âûâ?ñêàìú наглыхъ огней!

Но славлю и день îñë?ïèòåëüíûé
(Въ тысячахъ дней íåèçá?æíûé),

224

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Когда среди крови, пожара и дыма,
Неумолимо,
Толпа возвышаетъ свой голосъ мятежный,
Властительный,
Въ безуміи пьяныхъ веселій
Все прошлое топчетъ во ïðàõ?,
Играетъ, со ñì?õîìú, въ кровавыя плахи,
Но, словно влекома таинственнымъ геніемъ
(Какъ ð?êà свои воды къ простору несущая)
Съ неуклоннымъ ïðîçð?í³åìú,
Стремится къ торжественной ö?ëè,
И, требуя царственной доли,
Глуха и ñë?ïà,
Открываетъ дорогу въ ñòîë?òüÿ грядущія!

Славлю я правду твоихъ своеволій,
Толпа!

поэмы.

225

2. ДУХИ ОГНЯ.

Потокомъ широкимъ тянулся асфальтъ,
Какъ горящія головы темныхъ ïîâ?øåííûõú,
Фонари въ âûñîò?, не мигая, ãîð?ëè.
Ä?ëàëè двойственнымъ міръ зеркальныя окна.
Á?äíûÿ ä?òè земли
Íàâñòð?÷ó ìí? шли,
Города ä?òè и ночи:
(Ò?íè скорбей íåóò?øåííûõú,
Ткани áåçâ?ñòíîé волокна!)
Чета бульварныхъ камелій,
Франтъ въ распахнутомъ пальто,
Запоздалый рабочій,
Старикашка хромаюнп'й, юноша пьяный...

Çâ?çäû ñìîòð?ëè на міръ, проницая туманы,
Но çâ?çäú—въ электрическомъ ñâ?ò? —не âèä?ëú никто.

Потокомъ широкимъ тянулся асфальтъ.
Шагъ за шагомъ падалъ я въ бездны,
Въ хаосъ ïðåäñâ?òíî-äîçâ?çäíûé.
EI)"

226

ВЛЛЕРІЙ КРЮСОВЪ.

Я âèä?ëú кипящій базальтъ,
Въ озерахъ стоящій порфиръ,
Ручьи раскаленнаго золота,
И рушились ливни на пламенный міръ,
И снова взносились густыми клубами какъ парь.
Изорванный молньями въ клочья.
И слышались громы: на огненный шаръ,
Дрожавшій до тайнъ своего средоточья,
Ложились удары незримаго молота.

Въ этомъ ãîðíèë? вселенной,
Въ этомъ ñì?øåíüè âñ?õú силъ и веществъ,
Я чувствовалъ жизнь изступленныхъ существъ,
Дыханіе воли íåòë?ííîé.
О, мои старшіе братья,
Первенцы этой планеты,
Духи огня!
Моей äóø? раскройте объятья,
Въ свои предчувствія —ñâ?òû,
Въ свои желанья —пожары
Примите меня!

Дайте дышать ненасытностью вашей,
Дайте низвергнуться въ вихрь, непрерывный и ярый,
Вашихъ áåçì?ðíûõú трудовъ и безумныхъ забавъ!
Дайте припасть ìí? къ сверкающей ÷àø?
Васъ опьянявшихъ отравъ!
Вы,—отъ земли къ облакамъ простиравшіе члены,
Вы, кого зыблилъ всегда огнеструйный самумъ,
Водопадъ катастрофъ, —
Дайте причастнымъ ìí? быть неустанной èçì?íû,

поэмы.

227

Дайте ìí? вашихъ грохочущихъ думъ,
Молнійныхъ словъ!

Я буду соратникомъ вашихъ космическихъ споровъ,
Стихійныхъ сраженій,
Колебавшихъ нашъ міръ на его непреложной îðáèò?!
Я голосомъ стану торжественныхъ хоровъ,
Славящихъ творчество Бога и благость грядущихъ событій,
Въ îðêåñòð? домірномъ я стану поющей струной!
Èçâ?äàþ съ вами костры наслажденій,
На огненномъ ëîæ?.
Въ объятьяхъ расплавленной стали,
У пылающей пламенемъ груди,
Касаясь устами сжигающихъ устъ!
Я былинка въ âîëêàí?, — такъ что же!
Вы— духи, мы—люди,
Но земля насъ сроднила единствомъ блаженствъ и печалей,
Безъ насъ, какъ безъ васъ, этотъ шаръ бездыханенъ и пустъ!

Потокомъ широкимъ тянулся асфальтъ.
Фонари, не мигая, ãîð?ëè,
Какъ горящія головы темныхъ ïîâ?øåííûõú.
Á?äíûÿ ä?òè земли
Íàâñòð?÷ó ìí? шли:
(Ò?íè скорбей íåóò?øåííûõú!)
Чета бульварныхъ камелій,
Запоздалый рабочій,
Старикашка хромающій, юноша пьяный, —
Города ä?òè и ночи...

Çâ?çäû ñìîòð?ëè на міръ, проницая туманы.
<5''

228

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

3. ВЪ ÑÊÂÅÐ?.
(Hrlkonig).

—Что ты çä?ñü медлишь въ померкшей êîðîí?.
Рыжая рысь?
Сиріусъ ярче горитъ на óêëîí?,
Îòêðûò?é высь.
Таинство утра свершаетъ во õðàì?,
Предъ алтаремъ, новоявленный день.
Первые дымы встаютъ надъ домами.
Первые шорохи зыблютъ ðàçñâ?òíóþ ò?íü.
Мигь — и знамена кроваваго öâ?òà
Кинетъ по â?òðó, воспрянувъ, Востокъ.
Мигь— и потребуетъ властно îòâ?òà
Зовъ на сраженье— фабричный гудокъ.
Улицы жаждутъ толпы, какъ голодные çâ?ðè,
Мигь—и желанья насытятъ îí? до конца...
Что же ты медлишь въ áë?äí?þùåìú ñêâåð?,
Царь — въ ïîòóñêí?âøèõú лучахъ золотого â?íöà?
Рысь.
— „Да, я— царь! ты — сынъ столицы,
Рабъ каменьевъ, рабъ толпы,
Но меня въ твои границы
Привели мои тропы.

поэмы.

„Çä?ñü на улицахъ избита
Вашей поступью трава,
Çä?ñü подъ плитами гранита
Грудь земная не жива.

„Çä?ñü не стонутъ гордо сосны,
Çä?ñü не шепчетъ кругъ осинъ,
Çä?ñü ïîá?äåíú шумъ колесный
Да далекій гулъ машинъ.

„Но во ìãë? былого â?êà.
Въ годы юности моей,
Я знавалъ и ÷åëîâ?êà
Çâ?ðåìú межъ иныхъ çâ?ðåé.

„Вы взмятежились, отпали,
Вы, надменные, ушли
Въ города стекла и стали
Отъ деревьевъ, отъ земли.

„Что жъ теперь, âñòð?÷àÿ годы
Безпощаднаго труда,
Рветесь вы къ лучамъ свободы,
Дерзко брошенной тогда?

„Тамъ она, ãä? í?òú условій,
Í?òú запретовъ, í?òú границъ, —
Въ ì³ð? силы, въ ì³ð? крови,
Тигровъ, барсовъ и лисицъ>

229

230

Ð.?ÏÅÐ²É БРЮСОВЪ.

„Слыша крики, слыша стоны,
Вашу скорбную вражду,
Въ міръ свободы, въ міръ зеленый
Я, вашъ царь, давно васъ жду.

„Возвращайтесь въ ë?ñú и въ поле,
Îñâ?æèòü ихъ â?òðîìú грудь,
Чтобъ въ родной и въ дикой âîë?
Всей природы потонуть!"

231

поэмы.

4. КОНЬ ÁË?ÄÚ.
II се конь áë?äú п сидящій на
нем;., имя ему Смерть.
Отк р о в е н і е, VI, 8.

I

Улица была—какъ буря. Толпы проходили,
Словно ихъ ïðåñë?äîâàëú неотвратимый Рокъ.
Мчались омнибусы, кэбы и автомобили,
Былъ неисчерпаемъ яростный людской потокъ.
Âûâ?ñêè, вертясь, сверкали ïåðåì?ííûìú окомъ,
Съ неба, съ страшной высоты тридцатыхъ этажей;
Въ гордый гимнъ сливались съ рокотомъ колесъ и скокомъ,
Выкрики газетчиковъ и щелканье бичей.
Лили ñâ?òú безжалостный прикованныя луны,
Луны, сотворенныя владыками естествъ.
Въ этомъ ñâ?ò?. въ этомъ ãóë?—души были юны,
Души îïüÿí?âøèõú, пьяныхъ городомъ существъ.
II

И внезапно—въ эту бурю, въ этотъ адскій шопотъ,
Въ этотъ, воплотившійся въ земныя формы бредъ,
Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный т.опотъ
Заглушая гулы, говоръ, грохоты каретъ.

232

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Показался съ поворота всадникъ огнеликій,
Конь ëåò?ëú стремительно и сталъ съ огнемъ въ глазахъ.
Въ âîçäóõ? еще дрожали — отголоски, крики,
Но мгновенье было—трепетъ, взоры были — страхъ!
Былъ у всадника въ рукахъ развитый длинный свитокъ,
Огненныя буквы âîçâ?ùàëè имя: Смерть...
Полосами яркими, какъ пряжей пышныхъ нитокъ,
Въ âûñîò? надъ улицей вдругъ ðàçãîð?ëàñü твердь.

ш

И въ великомъ óæàñ?, скрывая лица,—люди
То безсмысленно взывали: „Горе! съ нами Богъ!"
То, упавъ на мостовую, бились въ общей ãðóä?...
Çâ?ðè морды прятали, въ смятеньи, между ногъ.
Только женщина, пришедшая сюда для сбыта
Красоты своей,—въ âîñòîðã? бросилась къ коню,
Плача ö?ëîâàëà лошадиныя копыта,
Руки простирала къ îãíåâ?þùåìó дню.
Да еще безумный, óá?æàâø³é изъ больницы,
Выскочилъ, растерзанный, пронзительно крича:
„Люди! Вы ль не узнаете Божіей десницы!
Сгибнетъ четверть васъ—отъ мора, глада и меча!"

IV

Но восторгь и ужасъ длились— краткое мгновенье.
Черезъ мигъ въ òîëï? смятенной не стоялъ никто:
Íàá?æàëî съ улицъ смежныхъ новое движенье,
Было все обычнымъ ñâ?òîìú ярко залито.

поэмы.

И никто не могъ îòâ?òèòü, въ áóð? многошумной,
Было ль то âèä?íüå свыше или сонъ пустой.
Только женщина изъ залъ веселья, да безумный
Все стремили руки за исчезнувшей мечтой.
Но и ихъ ð?øèòåëüíî людскія волны смыли,
Какъ слова ненужный изъ позабытыхъ строкъ.
Мчались омнибусы, кэбы и автомобили,
Былъ неисчерпаемъ яростный, людской потокъ.

233

БИБЛЮГРАФІЯ.

БИБЛЮГРАФІЯ.
(1902—1905 г.).
I. Книги.

Письма Пушкина и къ Пушкину. Новые матеріалы, собран­
ные подъ редакпіей Валерія Брюсова. К­во „Скорпіонъ". М. 1903.
­Urbiet Orbi. Стихи 1900­1903 г. К­во „Скорпіонъ". М. 1903.
—Stephanos. Â?íîêú. Стихи 1903­ 1905 г. К­во „Скорпіонъ".
М. 1906.
II. Сотрудничество.

A. Альманахи и сборники. „Ñ?âåðíûå öâ?òû" на
1902, на 1903, на 1904—5 г. („Ассирійскіе"). К­во „Скорпіонъ".
М. 1902, 1903, 1905.—Альманахъ „Грифа". К­во „Грифъ". М.
1903. —Сочиненія М. Мэтерлинка. Изд. „Çâ?çäû". Спб. 1903. —
Сочиненія Шекспира. Изд. Брокгаузъ­Эфрона. Спб. 1904—5.
B. Ж у р н а л ы и газеты. Åæåì?ñÿ÷íûÿ Сочиненія. (1902
—1904 г.)—Русскій Архивъ. (1902— 1903 г.) —Міръ Искусства.
(1902—1903 г.)—Журналъ для âñ?õú. (1902­ ­1905 г.)—Поч­
тальонъ. (1902)­­Athaeneum. (1902—1905 г.)—Ребусъ. (1902—
1903 г.)­ Русскій Листокъ. (1902— 1904 г.)— Новый Путь. (1903
—1904 г.)—Áåñ?äà. (1903­1905 г.)—Â?ñû. (1904—1905 г.)—
Вопросы Жизни. (1905 г.)—Искусство. (1905 г.)— Le Beffroi.
(1906 г.)
C. П р е д и с л о в і я. Ив. Коневской. Стихи и проза. Пре­
дисловіе Валерія Брюсова. К­во „ Скорпіонъ". М. 1905.
III. Переводы.

Изъ стихотвореній, вошедшихъ въ этотъ томъ. были пере­
ведены:
А. Íàí?ìåöê³éÿçûêú. А. Эліасбергомъ: „Женщи­
на", „Первыя âñòð?÷è", „Ïîñë?äí³éïèðú", „Въ ñêëåï?", я Городъ

238

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

женщинъ", „Терцины къ спискамъ книгъ" („Russische Lyrik
tier Gegenwart", deulsch von Alexander Eliasberg. Miinchen und
Leipzig. R. Piper Verl. 1907). — Г. фонъ­Гюнтеромъ: „Пеплумъ"
(„Die Lyrik des Auslandes in neurer Zeit", herausg. v. Hans Bethge,
Leipzig, Max Hesses Verl. *, „Воздухъ становится синимъ"(„Ргеі­
statt" 1905 №23), „Втируша" („Litteratur Anzeiger fur Russland",
1906 № 1). — Максимиліаномъ Шикомъ: „Ïîá?ãü" („Das Neue
Magazin", 1904 № 5), „Прощальный взглядъ". („Freistatt" 1905
№ 29;. — Ф. Фидлеромъ: „Ë?ñòíèöà", „Рабъ", „Гіацинтъ",
„Дома" (St. Petersburger Herold, 1906, іюль— авіустъ).—Отто
Гаузеромъ: „Ë?ñòíèöà" („Berliner Tageblatt", 1903, 23 іюля).—
Артуромъ Лютеромъ: „Орфей и Эвредика", „Конь Áë?äú"
(„St. Petersburger Zeitung", 1906, 10 àïð?ëÿ).
B. На французскійязыкъ. Г­жей Мари Ле­Гранъ:
„²²îñë?äí³é . день" („Ecrits pour ГArt", 1906 № 12.)
C. На латышскій языкъ. В. Эглитомъ: „L'Ennui de
?³?ãå", „Искушеніе", „Италія", „Парижъ," „Міръ", „In hac lacri­
raarum valle'', „Городъ женщинъ" „Ïîñë?äí³é день", „По ули­
цамъ шумнымъ" („Walerija Brusowa Poemas. Рига. 1904 г.).—
Г. Вирза: „Орфей и Эвредика" („Stari" 1908 № 1.)
IV. Музыка.

Изъ стихотвореній, вошедшихъ въ этотъ томъ, были по­
ложены на музыку:
А. Гречаниновымъ. Äâ? музыкальныя картинки, ор. 35:
„Палочка выручалочка", „Сборщпкъ на колоколъ" (Ï?ñíí:
„Ä?òñêàÿ" и „Сборщиковъ"). РІзд. А. Гутхейля. Мск.
И. И. Рачинскимъ. Музыкальныя иллюстраціи, ор. 16: „Зим­
ніе дымы", ,,Фабричная" (Есть улица въ нашей ñòîëèö?), „Левъ
св. Марка", „Чудовища", „Рабыни". Изд. П. Юргенсона. Мск.
С. Панченко. Три хора, ор. 40: „Яростныя птицы", „Я иду",
„Мальчикъ". Изд. П. Юргенсона. Мск. (Имъ же написана музы­
ка къ стихамъ изъ сборника „Urbi et Orbi": г_ Неколебимой исти­
í?", op. 42. Изд. П. Юргенсона. Мск).
* Въ этой êíèã? г. Гюнтеромъ переведено также стихотворе­
ние „И когда меня ты убьешь" (вошедшее въ 1 томъ „Путей п Пере­
пугій") и „Ученикъ" (изъ „Tertia Vigilia").

БИБЛІОГРАФІЯ.

239

Ю. Энгелемъ. „Каменщикъ", ор. 6. Изд. П. Юргенсона.
Мск.
В. Толоконниковы.мъ. „Каменщикъ", ор. 31. Изл. А. Гут­
хейля. Мск.
Евг. Вильбушевичемъ. „Каменщикъ", ор. 2. Изд. Н. Давин­
гофа. Спб.
V. Критика.

Изъ критическихъ* статей, посвященныхъ стихамъ этого
тома, áîë?å значительны:
А. Лютера. Litterarisches Echo, 1903, 1 марта. —Его же.
St. Petersburger Zeitung, 1906, 10 апр. — Андрея Á?ëàãî. „Поэзія
Валерія Брюсова". Новый Путь, 1904 № 7. —Его же. „Â?íîêú
Лавровый". „Золотое Руно". 1906 № 5—С. Венгерова. Статья въ
„Энциклопедическомъ ñëîâàð?" Брокгаузъ­Эфрона, 1 дополн.
полутомъ. Спб. 1905. — С. Маковскаго. „Образованіе" 1905
№ 9. — П. Струве. „Полярная Çâ?çäà". 1906 № 14.— Е. Л— цкаго.
„Â?ñòíèêú Европы". 1906 № 4.— Mercure de France. 1906, 15 марта.
—Н. Пояркова. „Поэты нашихъ дней", Мск. 1907. — К. Чуков­
скаго. „Отъ Чехова до нашихъ дней", Спб. 1908. —Ю. Каме­
нева. „Литературный распадъ". Спб. 1908.

Въ этомъ òîì? не перепечатаны ñë?äóþù³ÿ стихотворе­
(1903—1905 гг.), уже бывшія въ печати:
Изъ сборника „Urbi et Orbi": „Солдатская", „Образъ",
„Прелести земли", „На скачкахъ", „Зимняя Красота", , Неко­
лебимой èñòèí?", „Іюль 1903", „В. И. Прибыткову".
Изъ сборника „Stephanos": „Умираніе любви", „Къ Олпмпій­
дамъ", „Камни, полдень, пыль и молоть", „Къ Тихому океану".
„Призывъ" („Золотое Руно", 1906, К° 1).
Êðîì? того, не перепечатаны стнхотворенія переводныя.

нія

СОДЕРЖАНІЕ.
Стихи, появляющіеся в'і> печати въ первый разъ, îòì?÷åíû çâ?çäî÷êîé.
Предисл овіе ко II тому.
РИМУ И МІРУ.
(1902—1903).
По улицамъ узкимъ, и вт. øóì? .........

2

Вступленія.
Ë?ñòíèöà ...... , .............
Ïîñë?äíåå желаніе ...............
У себя .....................
Ïîá?ãú . ....................
Работа .....................
^ Искатель ....................
Нить Аріадны ..................
Блудный сынъ ................
У земли ....................
Въ îòâ?òú ...................

3
4
5
6
7
9
10
11
13
15

П г, с н и.
Фабричная ...................
Фабричная ...................
Ä?òñêàÿ .....................
Сборщиковъ ...................
Ä?âè÷üÿ ...................
Веселая .....................

17
18
20
21
22
23­

Б А Л Л А Д Ы.

Рабъ ..................
. . .
'У Пеплумъ ....................

25
27

242

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Помпеянка ..................
? Адамъ......................
Путникъ ...................
^ Въ сумракь ...................
Ð?øåòêà ....................
і. У моря ......................

31
32
33
36
37
38

Э Л Е Г 1 П.

Женщинамъ..................
• * Свиданіе ..................
\/ Въ ночномъ безлюліи ..............
Гіацинтъ ..................
Въ Дамаскъ ..................
Пытка ...................
Эпизодъ ...................
Таинства ночей .................
Прощальный взглялъ ..............
Къ близкой ..................
Одиночество ..................
Сонеты

іі

40
A'i
43
44
4ІІ
47
48
49
50
51
53

терц и н ы.

Отверженіе ............. • .....
Втируша ..................
Женщина...................
Ë?ñíàÿ ä?âà ..................
Мои ã¸?å familier ...............
Sancta Agatha ..................
Терцины къ спнекамъ книгъ ...........

55
56
56
58
60
62
64

Картины.
Люблю одно ..................
Раньше утра..................
Каменыцикъ ..................
Мальчикъ ..................
Зимніе дымы
................
Царица .....................
Прохожей. .................. • .
Голосъ часовъ: ................

67
68
69
69
70
71
72
73

СОДЕРЖАНІЕ.

243

Чудовища. . .
у .......... "...
.
? Оклики демоновъ .......' .........
Ночь ......... \ ............

74
75
76

Л и т о л о г і я.
Яростныя птицы .................
? Сладострастіе .................
Въ раю ................ ....•­.
Сонъ ............ ........
Ледъ и уголь .................
Теремъ ............. >.­..;..
/ Знойный девь ............. , . . .
Облака ......................
На ïåñê? ...................
Колыбельная ï?ñíÿ ......
.......
Ïðåçð?í³å....................
Къ устью! ...................
ОДЫ

И

78
78
79
80
81
82
84
84
85
86
87
88

П О С Л А Н I Я.

К. Д. Бальмонту ...............
Ему же ...................
Венеція .................... . . .
Левъ святого Марка . ..............
Памяти И. Коневского .............
Андрею Á?ëîìó ..................
Младшимъ .............. ' .
.
Юргису Балтрушайтису .............

90
92
93
94
96
97
98
99

Думы.
L'ennui de ?³?ãå .................
, Habet ilia in alvo ..............
u Искушеніе .................
?^òàë³ÿ .................
. .
Парижъ ....................

100
103
106
Ill
114

Міръ ................... ­. . .

us

'*/ In hac lacrimarum valle ............

121

Поэмы.

y Городъ женщинъ ...............
òîñë?äí³é день ...............

124
128

244

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Â?ÍÎÊÚ.

.

.

(1904—1905).
Какъ страстно ты ждала îòâ?òà .........
Посвященіе Вячеславу Иванову ..:......
Вечеров

ы я

134
135

ï?ñíè.

Ïðíâ?òñòâ³å ...................
Воздухъ становится синимъ ..........
Помню вечеръ, помню ë?òî ............
Туманъ ....................
Голосъ прошлаго ................
Охотникъ .......
t ..........
Ö?ëåí³å ......... і .........
у Прощаніе ..................
Тишина ................. ;
.
Первыя âñòð?÷è .................
Вечеръ ïîñë? дождя ..............

137
138
139
140
141
142
143
144
144
145
146

Н л С л й и ?.

Меня, искавшаго безумій ..... : .......
Желтьшъ шелкомъ ....... : ..... '. .
Въ дали благостно сверкающей ..........
Мохъ да верескъ ......... .'..'....
Я упоенъ ................•...'.
Мы въ ëîäê? вдвоемъ ...... ........
Голубое, голубое ................
П рлвдл

148
149
149
150
151
151
152

вечная к у м и р о в ъ.

Къ Äåìåòð? .................
Адамъ и Ева .................
Орфей и Евредика ..............
Медея ....................
Бальдеру Локп .................
Тезей Àð³àäí? .................
Ахиллесъ у алтаря ................
Орфей и аргонавты ..............
Клеопатра ....................
Антоній ......................

153
154
156
158
161
162
164
165
166
168

СОДЕРЖАНІЕ.

ИзЪ

АДА

245

ИЗВЕДЕННЫЕ.

Въ полдень .................. .
170
Портретъ ...................
171
Æðèö? луны ............. , ..... 172
і/ Æðèö? луны ................... : 173
Кубокъ ......................
174
Молнія .....................
175
Въ çàñò?íê? .................
176
Âèä?í³å крыльевъ ........ , . ,
....
177
Въ òðþì? ........
* . . ь ...... .
178
\У Ïîñë?äí³³³ пиръ ............ ­.­...
180
Въ ñêëåï? ....................
181
Два голоса ...................
182
Изъ ада изведенные . . . ...............
184
Маргеритъ ....................
185
Мгноненія.

Костра расторгнутая сила ............
•' Мука сладострастія ...............
Серафпмовъ вереницы ..............
Дай^устамъ ..................
Когда мы бывали ................
Изъ ï?ñåíú Мальдуна ..............

187
188
188
189
190
191

Повседневность.

Âñòð?÷à. .
. ­; .................
На óëèö? .....................
Въ публичномъ äîì? .............
Въ ðåñòîðàí? .................
Въ âàãîí? ...................
Въ игорномъ ëîì? . "....'.'.. ........
Крысоловъ . . . .
..............
Ïîñë? пира ...................
Гребцы триремы .................
Уличный митингъ ..............

193
194
194
196
197
198
199
200
202
204

Современность.
Кшіжалъ ....................
Одному изъ братьевъ ............

206
207

246

ВА.1ЕР1Й БРЮСОВЪ.

Война...................
. .
На новый 1905 годъ ...................
Къ согражданам* ........ ........
Цусима .................... .
Юлій Цезарь ...................
Знакомая ï?ñíü ...................
Довольнымъ .....................
Ликъ медузы ..............
. .
Грялущіе гунны ........... ......
Къ счастливымъ .................
Фонарики ................... .

208
209
210
211
213
214
215
216
217
219
220

Поэм ы.
Слава òîëï?...........
........
Духи огня ....................
Въ ñêâåð? ..................
Конь Áë?äú .......
.........

222
225
228
231

Б и б л і о г р а ф і я . . • '. ...........

237

Виньетки Т. ванъ Риссельберга и Ф. Кнопсра.

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «СКОРШОНЪ»
I. СТИХИ.

К. Д. Бальмонтъ. Полное собр а ніе стиховъ Томъ I.
Ц. 2 р. Томъ II. Ц. 3 р.
К. Д. Бальмонтъ. Ж а ръ­ Птиц а. Ñâèð?ëü славянина. Обложка
К. Сомова (хромолитографія). М. 1907 г. Ц. 2 р.
Александръ Блокъ Нечаянная Радость. Второй сборникъ
стиховъ. М 1907 г. П. 1 р. 50 к.
Валерій Брюсовъ. Пути и перепутья. М. 1908 Т. I. Ц. 2 р.
Т. II. Ц. 2 р.
Андрей Á?ëûé. Золото въ лазури. Первый сборникъ стиховъ.
Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1904 г. Ц. 2 р.
Эмиль Верхарнъ. Стихи о современности. Переводъ
Валерія Брюсова. М. 1906. Ц. 1 р. 30 к.
3. Н. Гиппіусъ. Собр а ніе стиховъ. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
Вячеславъ Ивановъ. Прозрачность. Вторая книга лирики.
Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1904 г. П. 1 р. 50 к.
Ив. Коневской. Стихи и проза. Посмертное собраніе сочиненій
съ портретомъ автора. М. 1904 г. Ц. 2 р.
Д. С. Мережковскій. Собраніе стиховъ. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
?åäîðú Сологубъ. Собраніе стиховъ. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
Оскаръ Уайльдъ. Тюремная баллада. Переводъ К. Баль­
монта. Обложка М. Дурнова. М. 1904 г. Ц. 50 к.
П. РОМАНЫ И РАЗСКАЗЫ.

Валерій Брюсовъ.. Земная Ось. Разсказы и драматическія
сцены. М. 1907 г. I р. 50 к.
Андрей Á?ëûé. Ñ?âåðíàÿ симфонія. (1­я, героическая).
Въ 4 частяхъ. М. 1904 г. Ц 75 к.
Андрей Á?ëûé. К у б о к ъ метелей. 4­ая симфонія. Обложка
М. 1908 г. Ц. 1 р. 50 к.
Кнутъ Гамсунъ. Сьеста. Очерки и разсказы. Переводъ съ
норвежскаго С. А. Полякова. М. 1900 г. П. 1 р.
N1. Кузминъ. Крылья. Ïîâ?ñòü въ 3 частяхъ. Изданіе второе.
Обложка II. ?åîôèëàêòîâà. М. 1907 г. Ц. 80 к.
Эдгаръ По. Собраніе сочиненій въ ïåðåâîä? К­ Д.
Бальмонта. Томъ. II. Разсказы, статьи. М, 1905 г
Ц. 1 р. 30 к.

Ст. Пшибышевскій. Собраніе сочиненій. Томъ I­ Но m о
Sapiens Над. второе. М. 1904 г. Ц. 2 р. 40 к. Томъ II.
D е р г о f u n d i s. М. 1905 г. Ц. 2 р. 40 к. Томъ III. Д ? т и
Сатаны. М 1906 г. Ц. 1 р. Томъ IV. М. 1906. Ц 1 р.
?åäîðú Сологубъ. Жало смерти. Разсказы. М. 1905 г. Ц. 1 р.
50 к.
III. ДРАМЫ.

Габріель д/Аннуиціо. Траг е ді и. „Мертвый городъ", „Джіокон­
да", „Слава". М. 1900 г. II, 1 р. 25 к.
Кнутъ Гаисунъ. Драма ж и з н и. Переводъ съ норвежскаго
С. А. Полякова. Изданіе третье. М. 1907 г. Ц. 50 к.
Зигмунтъ Красинскій. Н е б о ж е с т в е н н а я к о м е д і я. Пер.
А. Курсинскаго. Изданіе второе. Ц. 60 к.
Морисъ Мэтерлинкъ. Пел леасъ и .Me лизан да и стихи.
Переводъ Валерія Брюсова. М. 1907 г. Ц. 1 р.
Ст. Пшибышевскій. Â?÷íàÿ сказка. Пер. Е. Троповскаго.
Обложка Брунелески. М. 1907 г. Ц. 1 р.
Оскаръ Уайльдъ. Флорентийская трагедія. Единственный авторизо­
ванный переводъ (съ рукописи) М. 1907 г. Ц. 80 к.
IV. НСТОРІЯ ЛИТЕРАТУРЫ II ІІСКУССТВЪ.

Валерій Брюсовъ. Лицейскіе стихи Пушкина. Къ
êðèòèê? текста. М 1907 г. Ц. 1 р. .
Н. Лернеръ. Труды и дни А. С. Пушкина. Хронологи­
ческія данныя жизни Пушкина. М. 1903 г. Ц. 1 р.
Д. С. Мережковскій. Гоголь и чер­тъ. Èçñë?äîâàí³å. Обложка
Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1906 г. Ц. 1 р. 80 к.
Письма Пушкина и къ Пушкину. Новые матеріалы. Редакція и
ïðèì?÷àí³ÿ Валерія Брюсова. М 1903 г. Ц. 1 р. 50 к.
V.

Â?ñû. Åæåì?ñÿ÷íèêú искусствъ и литературы, Основанъ въ
1904 г. Подписная ö?íà на годъ съ доставкой 5 р.
Полный каталогъ к­ва „Скортонъ" и проспектъ журнала
„Â?ñû" высылается по требованію безплатно (Адресъ: Москва,
Театральная ил., д. Метрополь, кв. 23).

ч

ЦЪНА 2 Р.

2­Я ТЫСЯЧА