Общественно-политическая мысль Японии (60-80-е годы XIX в.) - Михайлова Ю.Д.

Автор: Михайлова Ю.Д.

Теги: история философии политика история япония история японии общественно-политическая мысль

ISBN: 5-02-017262-6

Год: 1991

Похожие

Из истории общественной мысли Японии XVII-XIX веков

Развитие общественной мысли на Востоке. Колониальный период. XIX - XX вв

Духовная традиция и общественная мысль в Японии ХХ века

Очерки истории философской и общественно-политической мысли в Осетии второй половины XIX и начала XX века

Текст

ОБЩЕСТВЕННО-
ПОЛИТИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
ЯПОНИИ
ОБЩЕСТВЕННО-
ПОЛИТИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
ЯПОНИИ
Академия наук СССР
Институт востоковедения
Ленинградское отделение

Ю. Д. МИХАЙЛОВА

ОБЩЕСТВЕННО-
ПОЛИТИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
ЯПОНИИ

60—80-е годы XIX в.

Москва
«НАУКА»

Главная редакция восточной литературы

1991
Ответственный редактор
Г. 11. ПОДПАЛ ОБА

Редактор издательства

II. Л. ПРАЗАУСКЕНЕ I

Михайлова Ю. Д.

169 Общественно-политическая мысль Японии (60-—
80-е годы XIX в.)—М.: Наука. Главная редакция
восточной литературы, 1991.— 216 с.

18ВИ 5-02-017262-6

Обобщающее исследование процессов, происходивших в
общественной и идеологической жизни Японии в 60—80-е годы
XIX в., базируется на переводах сочинений японских мысли-
телей, часть из которых дана в Приложении. Впервые в со-
ветском японоведении показано не только влияние западных
идей на Японию, но и традиционные истоки общественно-поли-
тической мысли буржуазной Японии. Анализ общественной
мысли Японии позволяет понять специфику превращения
тдиционного общества в современное.

11-91 ББК 87.3 (5Я)

Научное издание

Михайлова Юлия Дмитриевна

венно-политическая МЫСЛЬ ЯПОНИИ

60—80-е годы XIX в.

Утверждено к печати Институтом востоковедения
АН СССР

Заведующая редакцией 3. М. Евсенина. Редактор И. А. Дразаускене.
Младший редактор Е. Д. Силаева. Художник Г. А. Тынчерова. Художесг-
венный редактор Б. Л. Резников. Технический редактор Г. /1. Никит ин
Корректор В. Н. Багрова.

ИВ № 16832

Сдано в набор 13.05.91. Подписано к печати 14.10.91. Формат 81X10$
Бумага типографская № 2. Гарнитура литературная. Печать

Усл. п. л. 11,34. Усл. кр.-отт. 11,66. Уч.-изд. л 13 25 Тираж 1500 экз.

Изд. № 7294. Зак. № 247. Цена 3 р.

Ордене Трудового Красного Знамени издательство «Наука* я
1лавная редакция восточной литературы. 103051, Москва К-51, Цветной
„ , бульвар, 21

3-я типография издательства «Наука». 107143, Москва Б-143, Открытое

шоссе, 28 |

18ВХ 5-02-017262-6 © Главная редакция I

восточной литератур151
издательства «Наука»,
1991
ВВЕДЕНИЕ

Хронологические рамки данной работы охватывают
60—80-е годы XIX в., т. е. тот период японской исто-
рии, когда происходил процесс перехода от тради-
ционных, старых форм управления страной и эко-
номикой к современным, процесс перехода от обще-
ства феодального к капиталистическому. Центральным
моментом в процессе такого перехода явилась бур-
жуазная революция 1867—1868 гг. (Мэйдзи исин). Эти
события японской истории уже не одно десятилетие
привлекают внимание советских ученых. Особенно
большое число публикаций появляется в конце 60-х го-
дов XX в., что само по себе было вызвано столетним
юбилеем Мэйдзи исин. В статьях академиков
Е. М. Жукова, Н. И. Конрада, д. и. н. П. П. Топехи,
X. Т. Эйдуса и др. содержалась оценка характера ре-
волюции, ее исторического и международного значения
[14; 25; 54; 57]. Однако общий методологический под-
ход указанных исследований состоял в том, что ис-
тория буржуазной революции, становления капитали-
стического способа производства и буржуазной госу-
дарственности в Японии рассматривались исходя из
критериев, принятых при анализе соответствующих
процессов в развитых капиталистических государствах
западного мира, что порождало ряд сложностей
в понимании событий японской истории. Особенно
спорными можно назвать такие принципиальные
вопросы, как соотношение внешнего и внутреннего
фактора в созревании предпосылок Мэйдзи исин, ре-
волюции «снизу», и характера преобразований, осу-
ществленных правительством Мэйдзи сущность го-
сударственной власти, сложившейся в результате этой
революции.

В 80-е годы в советской исторической науке заняла

прочные позиции теория, согласно которой миров
сообщество подразделяется на страны первичной вт^
ричной и третичной моделей развития. Япония’вм°”
с те с Германией, Россией и Италией относится °
странам вторичной модели, и соответственно буржуаз**
пая революция и становление капитализма в этой
стране рассматриваются как имеющие принципальные
стадиальные отличия от процессов, протекавших в
странах первичного капитализма [34; 44; 56]. Однако
сгга теория не получила еще достаточной разработки
со стороны японоведов2. Поэтому, на наш взгляд
сейчас стоит задача соотнесения общей теории с более’
конкретными японоведческими исследованиями.

Истоки особенностей исторического развития стран
вторичной модели коренятся в факте их изначально-
го отрыва, отставания от стран первичной модели и
возникновения объективной необходимости сжатия
сроков последующего развития, в специфическом со-
отношении экзогенного и эндогенного факторов, внеш-
него воздействия и внутренней политической надстрой-
ки (см. (56, с. 235—236]). Во второй половине XIX в.
к ускоренному становлению капиталистического спо-
соба производства в стране Японию вынуждало су-
ществование более развитой группы стран Запада,
которые выступали и в качестве образца для под-
ражания, и в качестве внешней угрозы3. Боязнь поте-
ри независимости и необходимость борьбы за внешние
рынки, уже захваченные передовыми государствами,
оказывали постоянное и определяющее воздействие
на существо процессов, происходивших в Японии.
В этом проявлялось действие экзогенного фактора на
развитие страны. Однако Япония смогла успешно
воспринять западные образцы и приспособить их для
себя лишь потому, что она оказалась втянутой в си-
стему мирового капитализма в тот момент, когда
в самой стране уже созрели достаточные внутренние
предпосылки для развития капитализма. Действие
эндогенного фактора проявилось в Японии и в том,
что реализация процесса ускоренного развития была
осуществлена под воздействие «сверху», т. е. поли-
тическая надстройка в виде государства и соответст-
вующих идеологических учений выступила в качестве
главного системообразующего фактора.

Другими словами, необходимость в кратчайшие
сроки сократить разрыв в уровне развития по срав-

4
нению с передовыми государствами Запада являлась
единственно возможным средством обеспечения по-
литического и экономического суверенитета. А осу-
ществить эту задачу было возможно лишь при актив-
ном контроле государства над важнейшими областя-
ми хозяйственной жизни. Причем в Японии периода
Мэйдзи (1867—1911) правительство не просто прово-
дило единовременные протекционистские акции и по-
ощрительные мероприятия. Вся его политика была на-
правлена па создание устойчивых внешних и внут-
ренних условий для накопления национального капи-
тала, расширенного воспроизводства хозяйства, мо-
дернизации экономики и социальной структуры об-
щества.

Основу самого государственного сектора составили
прежде всего предприятия военной, горнодобывающей
и металлургической промышленности, которые стали
создаваться еще во времена правления сёгуната То-
кугава, а после революции перешли к новому прави-
тельству. Хотя в количественном отношении государ-
ству принадлежало не так уж и много предприятий
(например, в 1880 г. в горнодобывающей промыш-
ленности их насчитывалось всего девять), но они яв-
лялись самыми крупными, были оснащены современ-
ным западным оборудованием, к работе на них при-
влекались западные специалисты {28, с. 55].

За счет государства шло также развитие совре-
менных средств транспорта и связи. В 1873 г. была
построена первая железная дорога Токио—Йокогама,
вскоре появились линии телеграфной и телефонной
связи, соединившие крупнейшие города страны.

В области текстильной промышленности, одной из
ведущих в то время в Японии, государство пошло по
пути создания так называемых образцовых предприя-
тий, которые были оборудованы новейшей импортной
техникой и служили местом подготовки кадров.

В начале 80-х годов, когда эпоха первоначально-
го накопления капитала была в основном завершена
и сформировался кла*сс промышленной буржуазии,
правительство стало протавать «образцовые» госу-
дарственные предприятия частным лицам и в опреде-
ленной степени ослабило государственный контроль
над сферой железнодорожного транспорта. Этот факт
дал основание некоторым современным японским уче-
ным утверждать, что мнение об определяющей роли
юсу царства в развитии японского капитализма в пе
риод Мэйдзи является ошибочным4. Однако следует
учитывать всю систему политики правительства, а не
отдельные его акции. Предприятия продавались не
на коммерческой основе, а лишь тем лицам, которые
были тесно связаны с правительством, па чрезвычайно
выгодных для них условиях. Правительство продол-
жало оказывать частному капиталу сильную техниче-
скую и финансовую поддержку, например освобож-
дало от уплаты налогов. Поэтому владельцы «образ-
цовых'- предприятий получили название привилегиро-
ванных капиталистов. К тому же период ослабления
государственного контроля был непродолжительным.
Японский капитализм рано вступил на путь внешней
экспансии, что требовало мобилизации всех государ-
ственных ресурсов, а это могло быть осуществлено
только под контролем правительства. Следует учи-
тывать и такой факт: со времен периода Токугава
в Японии были сильны методы строгого регламенти-
рования общественного производства сверху (это про-
являлось, например, в большом распространении кня-
жеских мануфактур). Поэтому лидеры правительства
Мэйдзи воспринимали государственные методы регу-
лирования общественного производства как верность
традиции [45, с. 11]. Фактически в период генезиса
японского капитализма государственный капитализм
являлся определяющей характеристикой японского
типа капиталистического развития, а принципы сво-
бодной конкуренции не действовали [28, с. 59].

Однако нельзя сказать, что в общественном разви-
тии Японии полностью отсутствовала тенденция к реа-
лизации этих принципов. Помимо крупной промыш-
ленной и торгово-финансовой буржуазии в Японии су-
ществовал значительный слой средней и мелкой бур-
жуазии. В основном это была сельская буржуазия,
появившаяся на базе зажиточных крестьянских хо-
зяйств. Еще в конце периода Токугава (1603—1867)
многие крестьяне сочетали занятие земледелием с ве-
дением побочных промыслов: шелко- и хлопководст-
вом, производством сакэ, пива, мисо и т. и. Экономи-
ческому усилению этого слоя, развитию его предпри-
нимательской активности способствовала аграрная
реформа 1873 г., в результате которой часть кресть-
ян, помещики (дзинуси), сельская буржуазия стати
полноправными юридическими собственниками своих
земельных наделов (до этого земля по закону при-
надлежала феодальным князьям). Был спят запрет
па продажу и раздел земли, введена свобода выбора
сельскохозяйственных культур. Натуральный земель-
ный налог был заменен денежным в размере 3%
стоимости земли. Этот-то налог и составлял 80—90%
доходов правительства, т. е. те средства, которые и
шли на проведение протекционистской политики. Ес-
тественно, что крестьяне, сельская буржуазия были
недовольны протекционистской политикой правитель-
ства, выгодной лишь крупной привилегированной бур-
жуазии, стремились добиться сокращения размеров
земельного налога, что обеспечило бы им большую
свободу предпринимательской деятельности и торгов-
ли на основе свободной конкуренции. Недовольство
вылилось в «движение за свободу и народные права»
(дзию минкэн ундо, 1874—1889 гг.), участники кото-
рого выступили с требованиями принятия конституции
и введения парламента, надеясь с их помощью огра-
дить свои интересы5.

Революция 1867—1868 гг. носила политически не-
завершенный характер. Монархия не только не была
уничтожена, но, более того, Мэйдзи исин проходила
под флагом реставрации императорской власти. По су-
ществу, монархия была политическим представите-
лем интересов блока полуфеодальных помещиков и
торгово-промышленной буржуазии. Сам император
Муцухпто не обладал всей полнотой государствен-
ной власти. Неограниченными правами в решении го-
сударственных дел пользовалась правительственная
бюрократия, состоявшая главным образом из пред-
ставителей самурайства крупных юго-западных кня-
жеств и придворной аристократии. Тем не менее эта
традиционная политическая надстройка была вынуло-
дена делать шаги по пути эволюции от феодальной
к буржуазной монархии. Силон, заставлявшей ее идти
по пути обновления, и было «движение за свободу
и народные права».

Таким образом, в первые два десятилетия периода
Мэйдзи в экономическом развитии Японии существо-
вали две противоборствующие тенденции: с одной
стороны, протекционистская политика правительства,
являвшаяся объективно необходимым средством для
быстрого развития капитализма в Японии и способ-
ствовавшая ускоренному переходу страны к стадии
л оппппо’шстичсского капитализма; с дру.
Г7ДастСремленпе мелкой п средней буржуазии к Са1
гой - - стреле п1е юкап11тал„Стическому развитию!

мостоятельном) соответствовал стадии домоно!

Этот путь, по ст } } ’ ма в Области политики и

полистнческого ствовали две тенденции разви-

ндеологии так ч > ,тельства Мэйдзи к авторитар-
тпя: стРе^® ‘ ."оводства страной с минимальным,
"“пользованием либерально-демократических средств
«ппкбт за парламентаризм, за создание полноцен-

’“,д™о«”отрЙ.°«ториЛ нам хотелось би рассмот-
петь здесь, касается соотношения традиции и инно-
ваций в развитии общественной мысли' Японгш 6

80 х годов XIX в. До начала /0-х годов XX в..-^Ш

токоведной литературе существовало мнение, что про-
цесс модернизации стран Востока, в том числе и Япо-
нии, влечет за собой быстрое и необратимое разруше-
ние традиционных структур во всех сферах жизни об-
щества. При этом традиционные ценности расцени-
вались как негативные, препятствующие превращению
страны в современное буржуазное государство. В част-
ности, считалось, что теоретической основой японско-
го просветительства (а именно так принято именовать
движение за восприятие западной культуры в конце
начале 70-х годов XIX в.) и идеологии «дви-
жения за свободу и народные права» были не что
иное, как заимствованные на Западе учения — пози-
тивизм, утилитаризм, естественно-правовые учения, и
что японские приверженцы этих учений шли по пути
отрицания традиционной культуры.

В определенной степени такой подход был право-
мерен, поскольку становление Японии на путь капи-
талистического развития, создание там буржуазного
государства проходили под лозунгами европеизации
и приобщения к западной культуре Сами японские
мыслители и общественные деятели первой половины
пРРивХеннЭХ ,,ТеРеДК° п0ТКР^° заявляли о своей
~Ш."Монтес^' С МИЛЛЯ’ Г Спенсера’
В 70-е годы нашего пг-цо г,,.

щей теории культурной традиптшМере РааРаботкп об'
пн традиции стран Востока тра-
дицип перестали рассматриваться как препятствие на
пути прогресса, напротив, стал подчеркиваться факт
их если не решающей, то по крайней мере очень важ-
ной роли в ходе модернизации общества [42, с. 70].
В исследованиях Б. Ерасова, Л Полонской, О. Оси-
повой и других было показано, как традиция помога-
ла европейским заимствованиям прививаться на на-
циональной почве. Характерно, что многие из этих
исследователей, не будучи сами японоведами, тем не
менее в своих работах нередко обращались к япон-
скому опыту, отмечая, что именно изучение процесса
модернизации Японии дало многое для правильного
понимания роли и значения традиций в развитии Вос-
тока. Однако за исключением небольшого числа ра-
бот, специально не посвященных проблеме традиции
в процессе модернизации Японии |[4; 5; 9; 10], данная
тема не получила должного освещения в советском
японоведении. Поэтому в целом укоренилось пред-
ставление, будто японские мыслители 60—80-х годов
XIX в., заимствуя европейские идеи и критикуя остав-
шиеся от прошлого нравы и обычаи, полностью ото-
шли от традиции. В действительности шел сложный
и во многом противоречивый процесс взаимодействия
европейской и дальневосточной культуры. Нам хоте-
лось бы показать, какие формы приобретало это
взаимодействие, что из арсенала традиционной япон-
ской идеологии было выбрано в качестве средства мо-
билизации страны и народа на ускоренное экономиче-
ское развитие, а что, наоборот, препятствовало ему.

Проблема соотношения традиций и инноваций свя-
зана с вопросом об отношении японцев к иноземной,
в частности европейской, цивилизации. До сих пор
ученые не в состоянии окончательно объяснить, поче-
му именно в Японии, стране, которая была дальше
всего расположена от Европы, где более 200 лет су-
ществовал запрет на чтение европейских книг, вырос
столь значительный интерес к западной культуре, ин-
терес, который затем перерос в государственную по-
литику, направленную на заимствование достижений
западной цивилизации; почему именно в Японии син-
тез европейской и дальневосточной традиций дал наи-
лучший результат. Постараемся и мы внести свой
вклад в освещение этого вопроса.

Таким образом, в центре нашего внимания будет
процесс созревания и теологических предпосылок Мэй-
1зи псин просветительство и идеология движения «За
свободу В народные права». Будет рассмотрено Так.
Ж*: с помощью каких идейных учении происходи^
созтаипе конституционной системы в Японии, как за,
к Хвались основы буржуазной демократии в стра.
не Последний вопрос нам представляется особенно
актуальным в связи с тем, что в 1989 1990 гг. испол-
нилось сто лет со дня провозглашения первой япон-
ской конституции и открытия парламента.

Автор выражает благодарность В. Н. Кобец За
предоставление материалов ее диссертации «Деятель-
ность и творчество Фукудзава Юкптп (из истории
японского просветительства)» (Л. 1978).

В Приложении даны переводы работ японских про-
светителей Като Хироюки и Цуда Мамнтп и идеолога
движения «за свободу и народные права» Узки Эмори.
Глава 1

В ПРЕДДВЕРИИ РЕВОЛЮЦИИ:
ПОИСК ПУТИ РАЗВИТИЯ

ШКОЛА НАЦИОНАЛЬНЫХ НАУК И ШКОЛА МИТО.
СТОРОННИКИ «ИЗГНАНИЯ ВАРВАРОВ

Изменения в экономике страны, вызванные пере-
ходом от натурального хозяйства к товарному, раз-
витие товарно-денежных отношений с конца XVIII в.
стали приводить к заметному ухудшению положения
господствующего класса — самурайства, что побуди-
ло его заняться поисками той формы политической
власти, которая могла бы обеспечить эксплуатацию
крестьянства в новых условиях. Однако большинство
мыслителей, ученых и политических деятелен того вре-
мени пытались найти выход из создавшегося поло-
жения, обращаясь пока что лишь к традиционным
средствам — синто и конфуцианству.

Так, представители одного из влиятельных идей-
ных направлений в Японии конца XVIII — начала
XIX в., Школы национальных наук {Ко ку гаку ха),
видели причины упадка, наступившего в японском
обществе, во влиянии китайской культуры. Поэтому
они хотели устранить это влияние, возродить «Путь
Японии в древности», а главной особенностью такого
Пути считали существование единой и непрерывной
императорской династии, наличие особых связей меж-
ду императором и народом, правителями и поддан-
ными, которые основываются на принципе эмоцио-
нального контакта. Вывод, следовавший из учения
Школы национальных наук, состоял в утверждении
идей «идущего от сердца» почитания императора, не
зависящего от его добродетельности, и добровольномИчУЛыуры, то представители Школы Ми го, сложив-
подчпненпи народа правительству. Акцентируя па.- Кпрнся уже в иной исторической обстановке1, выска-
ность. более того, уникальность японской культугц/иЬывали опасение, что угрозу для Японии и ее коку-
они пробуждали у своих соотечественников чувств тай представляет западная цивилизация. «Западные
национальной гордости, национального достоинств °1пания в корне чужды японским национальным
что в дальнейшем, в середине XIX в., психологичесю |фРаАИЦИЯМ» ПОСКОЛЬКУ прививают дух погони за на-
Япопип противостоять натиску западни 'Кив01,> ставят выгоду и прибыль выше чувства дол-
писал один из ведущих идеологов школы —

помогло
держав. | га»,— ***1ч.^« — -г,------

Представители другого направления общественно *1|Апдзава Сэйсисай (1782—1863) [98, с. 72]. Хотя Аид-
сли Японии, достигшего расцвета уже в 20-11 Гзава и признавал, что «западные корабли и пушки
Iлучше японских», но был убежден, что «связи с ино-
|сг ранцами, необходимые для приобретения знаний в
(области оружейного дела и кораблестроения, сопря-
[жены с большой опасностью. Ученые, занимающиеся

МЫСЛИ Японии, ----------- I--------- 7-“^ О ^О—-

40-е годы XIX в., Школы Мито, не меньше привержен-
цев Школы национальных наук подчеркивали важ!
ность существования единой императорской династия
Японии, но при этом считали, что отношения междЯ
правителем и подданными должны основываться на
строгом соблюдении конфуцианских принципов отно-

шений между людьми. Для упразднения неурядиц в
стране Школа Мито предлагала «укрепить мораль-
___• _______ . _ . .

ный дух подданных», возвысить престиж императора
как «объекта Великого морального долга» (тайги).
В своем учении школа пропагандировала концепции
кокутай (букв, «тело страны») и тюко итти («един-
ство верноподданности и сыновней почтительности»).
Под первой подразумевалась совокупность политиче-
ских, моральных и религиозных особенностей, прису-
щих только Японии как «божественной стране». Вто-
рая предполагала, что все подданные должны отно-
ситься к императору как дети к отцу.

Общность идеи Школы национальных наук и Шко-
лы Мито состояла в том, что приверженцы обеих
признавали верховный суверенитет за императором,
а не сёгуном, как это было в действительности. ОД"
иако последователи их учений принадлежали к раз-
ным социальным слоям. Конфуцианские идеи верно-
подданности и^сыновней почтительности издавна счи-
тались основой самурайской этики, в то время как
учение Школы национальных наук, говорившее о воз-
можности установления всеобщих эмоциональных свя-
зей, было ближе и понятнее простым людям — куп-
цам, ремесленникам, крестьянам.

Поиски новой формы политической организации
господствующего класса оказались прочно связанны-
ми с вопросом об отношении к иноземной культуре
Если Школа национальных наук относилась резко
отрицательно к распространению в Японии китайской

техническими науками, могут воспринять и менее кон-

1кретно-материальные аспекты западной культуры:

дух науки и даже христианства, а это ослабит стра-
3 |н>> чем не замедлят воспользоваться иностранцы» [98,

Негативное отношение к западной цивилизации и
убежденность в необходимости дать решительный от-
пор иностранцам при малейшей попытке с их сторо-
ны посягнуть на независимость Японии, а следова-
тельно и на ее кокутай, привели к появлению в учении
Школы Мито лозунга дзёи («изгнание варваров»).
Идея дзёи без труда находила широкий отклик в
сердцах японцев, воспитанных в духе понятия о пре-
восходстве японской культуры над китайской.

। В 1838 г. в княжестве Мито было создано учеб-
ное заведение Кодокан, куда приезжали учиться мо-
лодые самураи со всех концов страны. Пропагандиро-
вавшиеся там идеи о национальной исключительности
Японии и японцев, о необходимости отражения внеш-
ней опасности, безусловно, обостряли чувство озабо-
ченности за дальнейшую судьбу страны. Однако не

I вызывает сомнения, что представления о возможно-
сти «изгнания варваров» за счет морального превос-
ходства японцев, в сущности, не имели под собой
| реальной почвы.

УЧЕНЫЕ-ГОЛЛАНДОВЕДЫ.

ПРИВЕРЖЕНЦЫ ИДЕИ «.ОТКРЫТИЯ СТРАНЫ»

Хотя в целом в стране общественное мнение было
настроено резко отрицательно в отношении всяких

13
Чяпяпом все же и в XVIII в. существо,
контактов 3 ых> ратовавших за озна-

вало неболь“ в с западными науками. Называ- I
томлениеяпо и голла11ДОведами (рангакуся), по.
Хьку единственной страной Запада с которой Япо-
контакты на протяжении более чем двух-
соттетне о периода изоляции, была Голландия, и от-
пряные европейские книги по медицине, астрономии,
ботанике географии попадали в Японию через гол-
та искую факторию на о-ве Дэсима близ Нагасаки.

Сведи х ченых-голландоведов конца XVIII — нача-
ла XIX в выделяются имена Хаяси Сихэй (1733
ПОЗ) и Хонда Тосиаки (1744-1821). Первый из них
прославился своей работой «Кайкоку хэидан» («Воен- '
ные беседы для морской страны»), в которой страстно
доказывал своим соотечественникам необходимость!
изучения географии дальневосточного региона, строи-
тельства оборонительных сооружении вдоль побе-Д
режья п создания военно-морского флота. В то время!
в Японии не было не только ни одного военного суд-1
на, но и вообще ни одного корабля большого размера,
а военная наука основывалась на положениях древ-
некитайского трактата о военном искусстве Сунь Цзы.
Неудивительно, что за издание своей книги Хаяси Си-
хэй был арестован и обвинен в том, что затронул во-
просы государственной важности и оскорбил достоин-||
ство страны.

в которой страстно

СТВР яплпгии^°НДа Т°С1,аки, как, впрочем, и больший*
озабоченность Хом.ие'скпм'з сРеМеНИ> ЧУВСТВУеТС,Я
щества; он пишет о ™ застоем японского об-
крестьяпами линпоин ° тРУдн°стях, испытываемых
н^б^в'страшматеРИаЛЬ’
тельной (по его мнению) части Р°СТе непРоизводи'
ства. Хонда более ’ ТИ

населения — купече-
оригинален в позитивной части

- х ... пча.'Н

своей программы. В качестве спасительных мер он
предлагает начать освоение заброшенных земель,
улучшить транспортные пути для равномерного снаб-
жения всех районов страны рисом, а главное прекра-
тить политику самоизоляции, развивать внешнюю
торговлю и по примеру Англии стат! ™ Т.Й
державой (захватить Хоккайдо Сахалин 1)лонпально
и Алеутские острова). ’ Халпн- Курильские

Хотя сначала ученых-голландоведов было соавни-
тельно немного, но именно с их Деятельностью связа-
14

на традиция зарождения в Японии интереса к куль-
туре европейских стран. Известный американский ис-
следователь японской культуры Д. Кин отмечает, что
знания японцев о западной цивилизации были даже
глубже, чем у жителей любой другой страны за пре-
делами Европы. Так, арабы, жившие много лет по со-
седству с Европой, то ли по инертности, по его мне-
нию, то ли из-за презрения к «неверным» были инфор-
мированы гораздо хуже. Индийцы и индонезийцы со-
противлялись колониальному порабощению, но не
стремились овладеть техникой своих поработителей.
Китайцы время от времени прибегали к помощи мис-
сионеров при составлении календарей, но в целом за-
падная наука их мало интересовала, им всегда было
(присуще ощущение самодостаточности китайской
[культуры [19, с. 135].

Число голландоведов в Японии росло. Особенно
много их стало с момента прекращения политики изо-
ляции. В 50-е годы XIX в., после того как Япония
была «открыта» эскадрой коммодора Перри и уже на
собственном опыте стала ощущать «преимущества»
достижений Запада, вопрос об отношении к Западу
и западной культуре встал по-настоящему остро.
В эти годы в стране появилась группа прогрессивно
настроенных общественных деятелей и ученых, соста-
вивших направление сторонников открытия страны
(кайкоку). Они опасались, что Япония может в лю-
бой момент разделить судьбу Китая или Индии, и для
предотвращения этого полагали необходимым срочно
открыть страну для внешних контактов, воспринять
научно-технические, в первую очередь военные, аспек-
ты западной культуры, были убеждены, что только
таким образом Япония сможет встать на один уро-
вень с европейскими странами и США.

Особенно сильное впечатление произвело на япон-
цев поражение цпнского Китая в Опиумных войнах2:
ведь Китай веками воспринимался ими как страна,
обладавшая великой традицией, как родина совершен-
номудрых, Конфуция, чьи учения почитались в Япо-
нии не меньше, чем у них на родине. Почему же та-
кая страна не смогла устоять перед западными кораб-
лями и пушками? Авторитет великого соседа рушился,
что неизбежно вело к появлению нового. Им станови-
лась Европа с ее оружием и техникой, а также идеа-
лизированное прошлое своей страны, сориентирован-
ное на почитание императора. Зарождались идеи п
том, что, быть может, японские традиции лучше соче-
таются с европейскими знаниями и, возможно, имен-
но Японии принадлежит миссия по спасению даль'
невосточной цивилизации от европейской. В дальней-
шем этим идеям суждено было получить значительное
развитие.

Ведущим идеологом направления сторонников от-
крытия страны был Сакума Содзан (1811—1864).1
Победа Англии над Китаем убедила его в том, что
принципов всрноподданости и сыновней почтительно-!
стн недостаточно для победы над европейцами. С мо-
лодых лет Сакума активно изучал «разные западные
науки» — от голландского языка и математики до ар-
тиллерийского дела и фотографии. Руководствуясь ин-
струкциями, прочитанными в книгах, он соорудил фо-
тографический аппарат и с помощью слуги сделал
свою фотографию — первую фотографию японского
производства. Он сам отливал пушки, причем доволь-
но большого калибра, в 1849 г. составил новый японо-
голландский словарь [147, с. 143—152].

Когда у берегов Японии появились американские
корабли, Сакума был назначен на пост советника сна-
чала в своем родном княжестве Мацусиро, а затем
во владениях сёгуна и стал ответственным за берего-
вую оборону. Сакума подал властям докладную за-
писку, в которой писал, что внешняя угроза представ-
ляет опасность не только для сёгуна, но и для импе-
раторской династии, существование которой составля-
ет уникальную особенность японской нации. Далее он
предлагал провести следующие конкретные мероприя-
тия.

1. Скрепить и создать огневые точки в тех местах
побережья, которые могут быть подвергнуты наиболь-
шей опасности.

2. Временно прекратить экспорт меди в Голлан-
дию и пустить ее на производство пушек большого
калибра.

3. Строи 1Ь корабли большого водоизмещения по
западному образцу, чтобы гарантировать доставку
ниГ В ЭД° И ИЗбеЖаТЬ возможности кораблекруше-

4. Создать морскую инспекцию с целью контроля
за передвижением иностранных кораблей в поибреЖ'
ных водах. 1 к
5. Построить по западному образцу военные ко-
рабли и провести военные маневры.

6. Создать в стране сеть школ, где обучение ве-
лось бы в духе принципов верноподданности, сынов-
ней почтительности и долга.

7. Провести реформы в сфере управления, добив-
шись при этом всеобщей поддержки путем осущест-
вления системы наград и наказаний.

8. Содействовать выдвижению способных молодых
людей на такие должности, где бы они могли при-
носить пользу государству [147, с. 150].

Таким образом, в докладной записке автор, с
одной стороны, отдавал дань уважения традициям,
но с другой — ориентировал власти на военно-техни-
ческое усиление страны. Хотя программа Сакума не
встретила понимания со стороны властей, сам он пы-
тался претворить ее в жизнь тем, что в созданной им
школе обучал по новой программе. Ее закончило око-
ло 15 тыс. человек. И среди них были многие вид-
ные японские просветители: Като Хироюки, Цуда Ма-
мити, Нисимура Сигэки и др.

В 1853 г. Сакума подал правительству сёгуна но-
вую докладную записку, в которой предлагал отправ-
лять способных молодых людей для обучения за гра-
ницу, и надеялся, что сам попадет в их число и начнет
по-настоящему обучаться строительству кораблей, ис-
кусству навигации и т. п. Неудивительно, что образ-
цом государственного деятеля для Сакума был Петр
Первый. Мечтам ученого не суждено было осущест-
виться. Он был убит одним из сторонников политики
дзёи. Ёсида Сёин, ученик Сакума, дважды пытался
проникнуть на иностранное судно в надежде вырвать-
ся за пределы Японии, но его попытки также оказа-
лись неудачными, и в конце концов он поплатился за
них жизнью3. Первые японские студенты были посла-
ны на Запад только через год после казни Есида
Сёин.

В глазах общественного мнения, воспитанного в
традициях Школы национальных наук и Школы Ми-
то, позиция, направленная на открытие страны и
восприятие даже отдельных достижений западной
Цивилизации, выглядела как проявление слабости и
соглашательства. В действительности Сакума Сод-
зан и его сторонники хотели лишь использовать за-
падную технику, прежде всего военную, для усиле-
нпя Японии, г. о., по существу, они преследовал!
те же цель, что и представители Школы Мито. Са-
кума выдвинул ставший знаменитым лозунг закон
ёсай (японский дух — европейские знания). Другое
дело что средства усиления /еПонии, предлагавшие-
ся сторонниками кайкоку, были более прогрессивны-
ми и реалистичными, чем программа Школы Мито.

Позиции идеологов дзёи продолжали оставаться
достаточно сильными и после того, как правительство
сёгуна в 1854—1858 гг. заключило неравноправные
торговые договоры с западными державами. Против-
ники открытия страны требовали аннулирования до-
говоров на том основании, что, подписав их, сёгун на-
рушил принцип лояльности по отношению к импера-
тору, пошел наперекор японским традициям. В усло-
виях’ когда императорский двор высказался против
договоров и отказался их ратифицировать4, создава-
лась благодатная почва для появления в обществе
идеи о том, что внешнеполитическая деятельность сё-
гуната наносит вред императорскому дому и, следо-
вательно, власть сёгуна как не выполнившего долг
по отношению к императору должна быть упразд-
нена 5. I

ЕКОИ СЕНАН —СТОРОННИК
МЕРКАНТИЛИЗМА (

Если Сакума Содзан и его последователи призна-
вали необходимость восприятия только военно-техни-
ческих аспектов западной культуры, то в 60-е годы
XIX в. стали появляться ученые и общественные дея-
тели, которые заговорили о возможности установле-
ния более широких контактов с западными государ*
ствами, прежде всего в сфере торговли, и о преобра*
зовании в результате такого взаимодействия разный
сторон социально-экономической ц политической жиз-
Ш1 Японии. Среди ннхй заметное место принадлежало
Екои Сенап (1809 1869). Екои был активным сто-
ронником политики меркантилизма и государственно-
го протекционизма. Он был убежден, что ситуация,
сложившаяся в мире в середине XIX в., разв^/е кон-
тактов между странами обусловливают неизбежность
открытия Японии для торговли. «Если сейчас когда
все нации свободно занимаются навигацией и торгуй

I
друг с другом как соседи, только одна Япония будет
прочно придерживаться своего режима изоляции, она
не сможет оказать сопротивление вооруженной мощи
иностранных врагов»,— писал ученый в работе «Ко-
кудзэ санрон» («Три предложения относительно на-
циональной политики») [187, с. 160]. В отличие от
средневековых японских мыслителей, всегда презри-
тельно относившихся к купечеству, Екои считал, что
именно торговля и предпринимательская деятельность
являются главными средствами обогащения страны и
правительство должно содействовать их развитию.
«Сначала правительство должно само попробовать
найти наилучшие методы и средства производства
разных товаров... а затем, если народ того пожелает,
оно должно научить народ пользоваться ими. Однако
не следует ничего навязывать силой»,— говорилось в
той же работе [187, с. 162]. По мнению Екои Сёнан,
в Японии особенно целесообразно развивать шелко-
водство и другие побочные крестьянские промыслы,
поскольку их продукция может поступать на внешний
рынок и способствовать обогащению страны. Ученый
осуждал Китай и его правительство за нежелание
учиться у Запада, писал, что поражение Китая — это
урок для Японии.

Екои был сравнительно хорошо осведомлен о поло-
жении в мире, об отношениях между государствами
Запада. Обо всем этом он стремился рассказать и сво-
им соотечественникам. Особенно подробно Екои писал
о России. Он характеризовал ее как большую страну,
«которая по мощи превосходит другие государства».
«К северу от нее находится Арктическое море, к югу —
Черное море и Турция, на востоке лежат зависимые
государства кочевников, а на западе — страны Евро-
пы... Хотя Россия и большая страна, но морских путей
у нее явно недостаточно... Недавно Россия попыталась
захватить Турцию и открыть себе путь в Атлантиче-
ский океан через Средиземное море. Англия и Фран-
ция пришли на помощь Турции, чтобы остановить
Россию. ...После нескольких лет борьбы... был уста-
новлен мир и Россию заставили убрать корабли из
Средиземного моря. Не в состоянии реализовать свои
амбиции, Россия была очень рассержена».

Екои пишет и о политике России на Дальнем Вос-
токе, в частности о заключении договора с правитель-
ством Китая, об аренде территории в бассейне Аму-
ра и о строительстве железной дороги от Амура до
Петербурга6, ^ченын подчеркивал, чю японцы долж-
ны обратить особое внимание на действия России в
этом регионе, поскольку Амур протекает недалеко от
Сахалина, а Сахалин лежит к северу «от японского
острова Эдзо». По мнению Екои, в ближайшем буду-
щем между Англией и Россией может начаться вой-
на в Японском море, а это уже будет представлять
опасность непосредственно для самой Японии. «Если
эти две страны будут бороться за Японию, мы ока-
жемся в весьма затруднительном положении»,— делал
он вывод [187, с. 173—174].

Ради спасения Японии Екои считал необходимым
срочно начать милитаризацию страны, обращая осо-
бое внимание на создание флота. Он считал, что гео-
графическое положение Японии сопоставимо с поло-
жением Англии, и поэтому милитаризация Японии
должна проводиться по образцу английской. Япония,
по подсчетам Екои, должна иметь 420 военных кораб-
лей, 15 тыс. пушек, 29 500 моряков, 13 000 солдат и
900 морских офицеров.

В петиции, с которой ученый обратился к высоко-
поставленному чиновнику Мацудайра Сюнгаку7, он

высказал многие из носившихся в то время в воздухе
предложений по реорганизации структуры политиче-
ского устройства страны. В частности, настаивал на
упразднении системы санкинкотай8, отрицательно
сказывавшийся на финансовом положении княжеств,
на возвращении семей даймё из Эдо в княжества,

предлагал снять ограничения на занятие государст-
венных должностей только представителями близких
Токугава домов, т. е. хотел допустить к управлению
как можно более широкие круги самурайства, а так-
же ввести в стране практику дискуссий по вопросам
национальной политики [154, с. 372___3731

Что отличает взгляды Екои Сёнан от взглядов
большинства его современников — это идея о оавенст-
ве культур Востока и Запада. Он писал что японцы
учеЛнТзапСаП?аИНноавТм и экономические

чтобы «распространитьТрин шп’ Стремиться к томУ!
но всему свету»Р Напримео совеРшенномУДРь1Х
шингтон отказался баллотиг’... йВ 0 том’ как $а"
та на третий срок Екои Т. СЯ На пост президеН-
далекой странеРсуществуют ПпГЛ’ ЧТ0 даже в таК°Й
уществуют добродетели Яо и Шуи».

20 1
К мнению ученого прислушивались некоторые чле-
йты правительства Токугава, а после Мэйдзи исин он
гыл приглашен на пост советника при императоре.
Г)собой поддержкой он пользовался со стороны Юри
жимимаса (1829—1908) и Ивакура Томоми (1825—
1883), относившихся к числу организаторов нового
Правительства. По существу, в политике правитель-
ства Мэйдзи получили воплощение многие идеи Екои
Сёнан, однако сам он был убит экстремистски на-
строенным националистом в 1869 г.

ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ПОЛИТИЧЕСКОМ УСТРОЙСТВЕ
ЗАПАДНЫХ ГОСУДАРСТВ. ПРОБЛЕМА ПЕРЕДАЧИ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ

Даже в годы изоляции в Японию проникали от-
дельные сведения о государственном устройстве стран
Запада. Снятие сёгуном Есимунэ (1716—1745) запре-
та на чтение и перевод европейских книг, за исключе-
нием литературы религиозного содержания, в первую
очередь способствовало развитию интереса к медици-
не и естественным наукам. Однако политические идеи
Запада также понемногу становились известны япон-
цам. Главным источником информации были учебни-
ки по географии, ввозимые из Голландии. Отдельные
краткие сведения о правительствах европейских стран
встречаются в сочинениях видного ученого-конфуциан-
ца и высокопоставленного чиновника Араи Хакусэки,
в трактатах Кпкути Сёко «Тайсэй ёти дзусэцу» («Ил-
люстрации к рассказам о западных странах», 1789 г.)
и Ёсио Сэн «Аникуриа дзин сэйдзёси» («О характере
англичан», 1825 г.). Первой наиболее полной по со-
держанию и достоверной стала работа врача и уче-
ного-голландоведа Аоти Ринсё «Ети сиряку» («Крат-
кие сведения о западном мире», 1827 г.). Это были
семь томов адаптированного перевода с голландского
книги В. С. Крамера. В разделе «Политическая си-
стема Англии» содержалось описание парламента как
ассамблеи, состоящей из двух палат и собирающейся
>ва раза в год, сообщалось о том, что король имеет
лраво его созыва. Однако все же сведения о полити-
ческой системе Англии, приводимые Аоти, были не-
полными (например, ничего не говорилось о выбор-
ности членов палаты общин).
п ,446 г Мицукури Сёго опубликовал работу

В 1846 г. „..пополнения к иллюстрациям 0
«Конъё дзусикихо сообщались дополнительные
земном шаре»), о ламента, в частности говори-
сведения о рас н ло ов занимается делами,
лось о том, но - _ а палата общин ведает де-
КаСаЮгооодов и деревень. Здесь автор, очевидно, пере-
лами ГОР°Д „Д с их полномочиями. 1

ПУТДоС?ех пор ‘пока источники сведений ограничива-

лись голландскими книгами, западные политические
идеи не могли широко распространиться в Японии,
так как круг лиц, способных читать по-голландски,
был довольно узок. В середине XIX в. появился но-
вый источник — китайские книги, которые были до-
ступны почти всем образованным японцам. После по-
ражения в первой Опиумной войне китайцы стали
проявлять интерес к своему противнику. Но еще боль-
ший интерес вызывали, пожалуй, европейцы у япон-
цев, напуганных поражением Китая. Одной из работ,
появившихся в это время, стала «Хай-го-ту-ци» («Ил-
люстрированные записи о морских государствах»), на-
писанная китайцем Вэй Юанем и затем переведенная
на японский. Эта работа была составлена на основе

материалов журналов, издававшихся Карлом Гуцла-
фом в Кантоне и Сингапуре в 1833—1838 гг. С япон-
ским переводом «Хай-го-ту-ци» были знакомы Саку-
ма Содзан и Ёкои Сёнан [121, т. 1, с. 16]. Один из раз-
делов был специально посвящен работе британского
парламента, и, хотя в описании содержалось много
неточностей, общее впечатление о том, как власть
монарха может быть ограничена представительными
институтами, получить было вполне возможно.

На китайском языке издавались также работы ев-
ропейских миссионеров и ученых, проживавших в Ки-
тае. Из-под пера знаменитого синолога Дж Легга
вышла работа «Круг знаний», которая была переведе-
на на китаискин и издана сначала в Гонконге а по-
том в Нагасаки (1866 г.). В нрй то,..-.,
лось об устройстве и фунСия^• ГнгГий^ог^рламен'-
та. В 1861 г. был опубликован японский перевод сочи-
нения американского миссионепя р сревод соч™
«Краткий исторический обзор амернкяйпЛ’ИжмаН!1
ции». В ней употреблялись такие иероглиф^чесюшсо-
четания, как кокай в значении «парламент» гэнооин
в значении «сенат» и др. гэнроин
После подписания договоров и открытия Японии
появился еще один источник сведений о Западе —оз-
накомительные и дипломатические поездки японцев за
границу. В составе одной из таких миссий, которая
побывала в Вашингтоне и посетила заседание кон-
гресса, находился Фукудзава Юкитп, впоследствии из-
ложивший свои наблюдения в знаменитой работе
«Сэйё дзпдзё» («Положение дел на Западе», 1866—
|]869). Конечно, японцы смогли заметить далеко не
все, а многое из увиденного понималось ими неверно.
Например, от их внимания полностью ускользнули та-
кие моменты, как процедура принятия законов, роль
политических партий, контроль над исполнительной
властью. Постижение нового политического опыта да-
валось с трудом. Характерно, однако, что один мо-
мент, а именно существование двухпалатного парла-
мента, был хорошо подмечен всеми. И в дальнейшем
именно идея создания представительной системы по-
лучила в Японии особенно широкое распространение.

При освоении политической мысли Запада допол-
нительные трудности возникали при передаче терми-
нов, отсутствовавших в традиционной дальневосточ-
ной философии. К их числу относились, например, по-
нятия «свобода» и «право» (НЬег1у, Тгеес!от, гщМ).
Достоверных сведений о том, как и когда европей-
ское понятие «свобода» впервые проникло на Даль-
ний Восток, не существует. По утверждению японско-
го ученого Кимура Цуёси, в христианской литературе
XVI в. для перевода латинского слова ПЬеНаз упо-
треблялось слово дзию. Известно также, что в китай-
ском переводе сочинения Фомы Аквинского «Зитшпа
Гео1о^1‘са», выполненном Людовико Булио и опубли-
кованном в 1654 г., в значении «свобода» употребля-
лось сочетание цзы-чжу, где цзы означает «сам»,
а чжу— «хозяин». Тот же Булио использовал и дру-
гое сочетание — цзы-чжуань (своя воля) [158; с. 63].

Примеры употребления слова «свобода» встреча-
ется в «Биографии Наполеона», написанной в 1837 ,г:
Одзэки Мпцухидэ. Там голландский термин уг1]Ье1с!
вписан каной как фурэйхиидо. В «Нагасаки дзусэцу»

Нагасаки в иллюстрациях», 1854 г.) для передачи
термина уг1]Ье1’(1 употреблялось иероглифическое соче-
ание дзию дзидзай, а в англо-японском словаре
^61 г. НЬеНу переводилось как дзию.

Первое на Дальнем Востоке ясно осознанное у
тпебление концепции «свобода» в контексте совре,
Хной политической мысли можно обнаружить в Л
боте уже упоминавшегося Карла^ Гуцлафа «Теория
самоуправления», опубликованной в одном из журна-
лов за 1838 г. К. Гуцлаф использовал термины ЧЗЬ(.
да (яп дзисю), цзы-чжун (яп. дзидзе) и цзы-ли
(яп дзирицу). Е. Бриджман в «Кратком историче-
ском обзоре американской федерации» при переводе
Декларации независимости переводил слово «свобо-
да» как цзычжу цзыли. 1

Трудно со всей достоверностью сказать, где —в
Японии или в Китае —именно за иероглифическим
сочетанием дзию (а не дзисю или каким-нибудь дру-
гим) закрепилось понятие «свобода» в качестве кон-
цепции классического либерализма. Некоторые япон-
ские ученые, ссылаясь на Като Хироюки, утверждают,
что слово дзию в таком контексте было изобретено
Морияма Такитиро, заведующим английским подраз-
делением департамента иностранных дел при прави-
тельстве Токугава. По мнению А. А. Крушинского,
в Китае термин цзыю (яп. дзию) прочно установился
лишь в начале XX в. благодаря авторитету Янь Фу
[29, с. 63]. Во введении к переводу трактата
Дж. С. Милля «О свободе» Янь Фу писал, что китай-
ские интеллектуалы стали употреблять слово «личная
свобода» в дополнение к национальной начиная с
1890 г., однако в то время наряду с термином цзыю
еще существовали и другие термины.

В Японии термин дзию прочно вошел в обиход с
реди ы 0-х годов XIX в., т. е. с появлением дви-
жения «за свободу и народные права». Он фигурирует
Мяг™аННЯХ мн°гих сочинений. Например, Накамура
ври км иввестный трактат /Лилля «О свободе» пере-
олно из п±1Ю'Н° (бУкв* «Принцип свободы»);
ния УэкиР^мппММНЫХ пР0ИзвеДений идеолога движе-
(«О народный" Называлось «Дзию минкэн рон»
мин издавал гХЭВаХ ” свободе>>> ’879 г.); Наказ Тё-
бун» («Свобода ВоХка3»‘)ВаВШУЮСЯ <<Т°ё ДЗИЮ СИМ'
лифическпх эквиХе™ое™дТпяПР" подбоРе пер0Г;
терминов существовали ДЛЯ оГ,означения западных
В китайском и японском трУдн0С'Т

тенок своеволия, эгоистпи™ дзию имеет 0
дзию это действие п?Х7м°СТИ’ исконный смысЛ

МУ усмотрению, по своей
воле, согласно своей основе, что с точки зрения тра-
диционной конфуцианской философии придавало сло-
д несколько отрицательное, предосудительное значе-
ние. В буддииских текстах дзию и дзидзий означали
спокойствие духа, самообладание, избавление от же-
1апий9. Слово НЬеНу имеет совсем другой оттенок.
Эно означает главным образом отсутствие любого
принуждения, ограничения, предполагает именно от-
сутствие, т. е. свободу от чего-либо (НЬегаге — отпу-
.кать на свободу, освобождать, избавлять). Японские
мыслители хорошо осознавали разницу в исконном
иачении терминов и кроющихся за ними понятий.

Так, Фукудзава, употребляя в работе «Положение дел

1 Западе» термины дзию и дзию нинъи, писал: «Ие-
роглифы, обозначающие дзию нинъи и дзию, не оз-
начают недостаток страха или уважения к государ-
ственным законам из-за эгоистичности или своеволия.
Они предполагают такую связь между людьми, живу-
щими в стране, когда человек может делать то, что
он должен делать, не принимая во внимание чувства

)угих людей и не испытывая сомнений. По-англий-
ски это называется ПЬеНу или Ггеебош. Но подходя-
чего перевода [на японский] еще не существует» [132,

1, с. 290]. Даже в период движения «за свободу
народные права» в словарях еще встречалось при
ереводе слова «свобода» употребление таких иерог-
фических сочетаний, которые буквально означали
еспокоить других», «эгоистическое поведение», «от-
гствие правил поведения», «невежливость», «пове-
те по собственной воле» и т. п. [158, Прил.].

Другим термином классического либерализма, так-
вызывавшим большие трудности при переводе на
айский и японский, был термин «право» (пщп).
1864 г. при переводе на китайский язык сочинения
нрп Витонса «Элементы международного права»
юсионер У. А. Мартин применил иероглифическое
четание цюань-ли (яп. кэнри), где первый иероглиф
начает «власть», а второй — «интерес», «врио р
ть». В 1865 г. это сочинение было переведено на
некий, получило большую известность и,

’• именно таким образом в Японии закрепил

н кэнри. Однако большей частью он УПО^Ртва.
ех случаях, когда речь шла о правах г° / р *
менение этого иероглифического соче $ оп-
начения прав индивидуума влекло
ределснные трудности. В кита некой и японской клас-
сической литературе цюинь-ли (кэнри) означал «по-
гоню за собственными интересами». Например, Сюнь-
цзы употреблял его как противоположность ту-хоу
(«честность п великодушие»). Японский конфуцианец
периода Токугава Муро Кюсо также писал, что чело-
век должен быть свободен от кэнри, поскольку в кон-
фуцианстве высшим идеалом считалась гуманность,
предполагавшая отсутствие всякого корыстного ин-
тереса. Естественно, что с точки зрения традиционной
дальневосточной философии термин кэнри имел ско-
рее негативное значение.

Чтобы избежать этого негативного оттенка в по-
нимании термина, японские просветители пытались
заменить второй иероглиф в сочетании на ри («прин-
цип», «разумность») или найти другие эквиваленты.
Фукудзава при переводе Декларации независимости
употреблял слово цуги или кэнги как производные от
кэнри цуги (общие принципы кэнри) [132, т. 3. с. 38—
42]. Ниси Аманэ в работе «Хяку ити синрон» («Но-
вое обо всем и о каждом») употреблял только иерог-
лиф кэн, хотя, взятый отдельно, он означает власть.
Накаэ Тёмин при переводе «Общественного договора»
употреблял термины дори и кэнги (букв, «принцип
Пути» п «принцип власти»). Все эти термины можно
встретить и в англо-японских, и в голландско-япон-
ских словарях 70—80-х годов XIX в. Несмотря на су-
ществование множества вариантов, все же в употреб-
лении закрепился термин кэнри («власть-интерес»).

Таким образом, при подборе иероглифов для пере-
дачи западных политических концепций часто исполь-
зовались иероглифические сочетания, имевшие в тра-
диционном дальневосточном понимании отрицатель"
ныи, уничижительный оттенок. В этом отразилось то
отношение к европейским концепциям японцев и ки-
тайцев, которое существовало на первоначальном эта-
пе знакомства с Западом и в котором еще сказыва-
лось в целом негативное отношение к западной куль-
туре. Сложность постижения социально-политических
концепции Запада проистекала из различий в пони-
мании свободу права и их соотношения с человече-
ской личностью, из абсолютно разного взгляда на
личность, человека, сложившихся на Западе и на Вос-
токе. В Европе со времен античности сформировалась
идея внутреннего суверенитета личности, Обусловлен-

,;ого даром свободной ВОЛИ, ЛИЧНОСТИ пл„

В своих решениях на собственный пмк полагающейся
На Востоке мерилом ценности личное™ ™ИЦиа™ву.
свобода, а нечто иное —и была Не ее
представлений о таинственных пепвппеЖИВания ею
и о причастности внутреннего опыта человека бЫ™Я
(первоосновам. а человека к этим

НОВЫЕ ИДЕИ О СПОСОБАХ «УСИЛЕНИЯ СТРАНЫ».
КАТО ХИРОЮКИ И ФУКУДЗАВА ЮКИТИ

Расширение сведений японцев о политическом ус-
, ойстве стран Запада, знакомство с разнообразными
сектами культуры европейских стран постепенно
ввели к появлению ученых, которые стали осозна-
гь что между высоким экономическим уровнем раз-
, гия стран Запада и существующей там системой по-
нтического и социального устройства есть непосред-
ственная взаимосвязь. Оказалось, для того, чтобыво-
ить корабли и строить пушки, нужно по-иному мыс-
. ить, по-иному представлять себе Землю и Вселенную,
,о-другому организовать жизнь в своей стране. Среди
" ех кто первым пришел к пониманию этого, были
Фукудзава Юкити (1835-1901) и Като Хироюки
1836—1916), оба ставшие вскоре после Мэидзи исин
ведущими просветителями Японии. Их био! Ра<₽“И
многом типичны для молодых самураев, на шна

ою деятельность в преддверии Мэйдзи ис“11’

Фукудзава Юкити родился в семье низкор пяпи.
самурая княжества Накацу на о-ве Кю?10»
1а атмосфера глухого средневековья. н р

чтиться жизнью в захолустной провинции Когда
произошло «открытие страны» аМеР™я™ьЮ Японии,
князья, озабоченные военной отстал°сД7 кУяжеств
али посылать молодых самураев с и р[р0.
ручаться «голландским наУка^ ношение властям

ьштв об этом, Фукудзава пода; ГОЛЛандский
1яжества и уже вскоре стал изу пансио-

ык сначала в Нагасаки, а затем в 1863).

е ученого-голландоведа Огата К«а европейским
а 1 он получил возможность Досту п и очень

ь тпам по физике, химии, астР°н0МИ учать англий-

Гк ро почувствовал необходимость

кий язык. -<7
В 1860 г. Фукудзава удалось попасть в США в со.
ставе первой японской дипломатической миссии в ка-
честве личного слуги адмирала Кимура Сэцу-но ками
[77, с. 20]. Во время пребывания в этой стране он с
большим вниманием следил прежде всего за местной
политической и социальной жизнью, наблюдал психи-
ческий склад и образ мышления люден. «Что касается
последних достижений науки и техники, применяемых
в промышленности, то они не представляли для меня
ничего принципиально нового, ведь я только и делал,
что изучал их в школе Огата,— вспоминал впоследст-
вии Фукудзава.— А вот в чем из увиденного в Аме-
рике я никак не мог разобраться, так это в житейских
делах, в законах, принятых в обществе, в образе мыс-
лей американцев» [132, т. 7, с. 95]. И Фукудзава на-
стойчиво старался понять то, что для американцев
было вполне естественным и привычным, но о чем
не говорилось ни в одной из книг. Короткое пребыва-
ние в Сан-Франциско не удовлетворило его любозна-
тельность, но зато он смог осознать, что впредь для
пего будет главным: он будет стремиться постичь суть
европейской цивилизации, понять, что определяет бур-
ный рост и развитие стран Запада.

Ответ на этот вопрос Фукудзава старался найти
и во время своей следующей поездки на Запад в
1861 г., когда он провел в Европе около года и по-
сетил семь стран. Он по-прежнему внимательно смот-
рел и слушал, задавал множество вопросов каждому
человеку, который привлекал его внимание, тщатель-
но фиксировал все ответы и наблюдения в своих за-
писных книжках. Особенно поразила Фукудзава по-
литическая система Англии. Представление о ходе его
рассуждений в те годы дает сделанная впоследствии
запись: «В Англии я встретил множество умных лю-
дей, с которыми я говорил об образовании, о прави-
тельстве и многом другом. Из этих разговоров я узнал
о существовании двух политических партий: консер-
вативной и прогрессивной. Партии, как мне представ-
ляется, это тото, или нечто вроде фракций, образова-
ние которых в Японии запрещено. Я недоумевал, по-
1ему же они не запрещены здесь, в Англии? По мое-
му мнению, существование множества мятежно на-
строенных люден, открыто сражающихся за поли-
тическую власть, должно было бы означать невеже-
ство, превалирование анархии и беззакония Но вме-
с -гем я видел, что парламент направляет их лея
ыюсть в соответствии с порядками и законами
, составляет предмет зависти других наций Блеск
глии сияет во всех заморских странах, и кажется
, дух преданности короне и нации присущ всем
, -гране. Год, проведенный в Европе, был переполнен
призами, и я бродил, едва веря тому, что видел и
шал. Во время этой поездки я еще не мог четко
[ять, что означают права народа и свобода» (цит
[153, с. 260—261]). С тех пор Фукудзава стал при-
►кенцем системы английского парламентаризма.
Вернувшись домой, он продолжал изучать книги,'
везенные из Европы, переписывался с друзьями^
обретенными во время поездки, беседовал с ино-
1нцами, проживающими в Иокогаме, читал их га-
п. Вскоре весь собранный им материал лег в осно-
книги «Положение дел на Западе», где Фукудзава
обно рассказывал о деятельности парламента
литических партиях, системе социального обеспе-
я и почте, банках и транспорте.

Но главное, что ощущается в мировоззрении Фу-
шва уже в те годы и что отличает его от сторон-
ой союза западной техники с восточной моралью,
критическое отношение к традиционным цепност-
ориентациям японцев, убежденность в пагубности
уцианских законов морали и синтоистских ре-
озных представлений для развития Японии, для

вращения ее в равноправного партнера западных
царств. Фукудзава постепенно шел к осознанию
, что существуют такие понятия, как свобода и
висимость личности, права человека, и что, быть
ет, именно они и составляют суть, основную пру-
прогресса, достигнутого на Западе. Другими
зами, ученый различал внешнюю и внутреннюю
оны цивилизации. Он писал в то время:
1ышленность, армия и флот это не просто вн
формы цивилизации. Их не трудно сделать, У
олько деньги для того, чтобы их купить,
что-то нематериальное, что-то, чего нель

' пли услышать, купить или продать, вз

1 запять. Это нечто охватывает всю наци , и
сине так велико, что без него никакие

внешние формы цивилизации не при У
“°и пользы. Эту вещь следует назвать духом Ш
•“зации» [132, т. 3, с. 49].
В .апьнейшем Фукудзава много размышлял I
понятием «дух цивилизации», неоднократно писал с
его принципиальном значении для существования ца I
щш Но основные направления развития его мысли
кр\г проблем, который всегда оставался в центр!
внимания ученого, и пути их решения были наме-1
чены уже в 60-е годы XIX в. Для того, чтобы Япония!
стала страной сильной и независимой, для того, чтобы
она смогла добиться равенства в отношениях с Запа-|
дом и отстоять свою кокутай, недостаточно только!
построить корабли и пушки. Нужно отказаться от
прежних законов морали, от бессмысленных китап-|
скнх наук, все люди должны почувствовать себя сво-
бодными и равными, стать активными творцами ис-
тории своей страны — таково было убеждение Фуку-
дзава. Накануне революции Мэйдзи он убежденно до-
казывал бессмысленность политики изоляции и пре-
небрежительного отношения к европейским наукам.
Споря со сторонниками «изгнания варваров», Фуку-
дзава писал: «Теория изгнания варваров является не-
дальновидной. Если вести войну, не зная, что хорошо,
а что плохо, то поражение в войне приведет к несмы-
ваемому позору. Поэтому сейчас нужно прежде всего
отложить в сторону китайские науки и искусство вла-
дения копьем, учиться европейскому духу» [132, т. 1,
с. 20, 23].

Как следует из «Автобиографии», Фукудзава ясно
осознавал косность правительства Токугава, понимал,
что существующая политическая система является
препятствием на пути усиления страны. И вместе с
тем он сознательно не хотел быть лидером в полити-
ческом движении, скорее он всегда стремился к прО'
свещению народа, к воздействию на умонастроения
люден. В этом Фукудзава, бесспорно, сделал больше»
чем кто-либо другой из его современников. Его рабо-
ты действительно способствовали подготовке сознания
массовой аудитории к восприятию новых идей. Наря;

иВп°А? первоначальной И внешне главной задаче»
ознакомления японцев с доселе абсолютно непонят-
ной и практически неизвестной им жизнью ЗапаД»
они выполняли и другую зад именно заронил»
мысль о возможности иного, более разумного устро»
ства жизни общества нит разумно! и ; г
и обычаев. ’ Оставлений, нрав"1

Желание узнать как можно больше о политиЧ»
усгропстве государств Запада, об их религиоз-
гпческих и философских учениях, а затем исполь
вать полученные знания для усиления Японии было
,суще не одному Фукудзава. В 1862 г. правитель-
о сёгуна отправило учиться в Голландию первых
неких студентов. Ими были Ниси Аманэ (1829—
]8с*7) и Цуда Мамити (1829 1903). Официальной
ЬЮ их командировки было обучение кораблестрое-
но на самом деле они отдавали предпочтение
см другим наукам. Вот что, например, писал
а Ниси Аманэ профессору Дж. Хофману (1805—
5), заведующему японской кафедрой в Лейдеи-
I университете: «Для отношений Японии с пно-
ннымп государствами необходимы изменения во
тренней политике и институтах. Для этого нужны
ания в области статистики, законодательства, эко-
шки, политических наук и дипломатических отно-
П1Й. Но эти предметы у нас не изучаются. Поэтому
1 а цель состоит в том, чтобы изучить все эти пред-
• >1... и их философскую основу. Поскольку религия,
которой основываются наши законы, отлична от
шй Декарта, Локка, Гегеля, Конта, мы бы хотели
чать именно их... Мы чувствуем, что изучение этих
мето в необходимо для повышения нашего куль-
ного уровня» [151, с. 2—9]. Вернувшись на родину,
I п составил первый в Японии проект конституции,
таено проекту, законодательная власть должна
а принадлежать верхней палате, состоящей из
ных даймё, нижней палате, состоящей из саму-
3, представлявших княжества. Исполнительная
сть, которая подчинялась законодательной, при-
жалась за сёгуном. Император хоть и должен был
кционпровать законы, однако не имел права вето,
ш проектом Ниси пытался спасти гибнувший се-

1, но изменить ход истории он не мог. „опи-
Цуда Мамити по возвращении из Голландии

работу «Тайсэй кокухо рон» («О законах стр
на»), где излагал суть разных теории о У

1е» а именно теорию божественного п?ааа* ямаЯ
1 :10Г0 договора, рассказывал, что та шя

п°средственная демократия, принцип Р чт0

ей, что такое права и обязанности гра^Д^^^^
конституция. Другими словами, Ц}д ные

п°мощыо каких теорий обосновываются т

1 ]ы государственного устройства.
1\ато Хироюки, будущий наставник императора
и нщзн в «западных науках» и первый ректор Токищ
ского императорского университета, также начал свою
научную деятельность накануне революции Мэйдзи
1\а го родился в семье учителя военных искусств кня-
жества Идзуси. В шестнадцатилетнем возрасте он по-
ступил в школу Сакума Содзан в Эдо с намерением
изучать военное дело Запада. Однако вскоре его при-
влекли гуманитарные науки, и Като поступил в пра-
вительственную школу Бансё сирабэсё, где препода-
вались в основном иностранные языки. Среди соуче-
ников Като Хироюки были Цуда Мамити, Ниси Ама-
на, Мицукури Ринсё, Тояма Масакадзу и другие бу-
дущие японские просветители. Сам Като отдавал
предпочтение изучению немецкого языка, что частич-
но объясняет его дальнейшую приверженность не-
мецким правовым учениям. Из книг, прочитанных в
Бансё сирабэсё, Като узнал о естественно-правовых
теориях, о социально-политическом устройстве евро-
пейских государств, и все это оказало заметное влия-
ние на его взгляды 60-х годов прошлого века.

В 1861 г. Като опубликовал свое первое произведе-
ние «Записки соседа» («Тонари гуса»). По форме
это были рассуждения о социально-политических про-
блемах соседней страны — Китая, по существу же
речь шла о Японии. В центре внимания автора стоял
все тот же вопрос: как сделать страну сильной? Пози-
ция Като Хироюки во многом совпадала с позицией
Фукудзава: он также уделял первостепенное внима-
ние не столько материальным, сколько духовным ас-
пектам западной цивилизации. Чтобы страна стала
сильной, рассуждал Като в «Записках соседа», не-
достаточно просто построить корабли и отлить пушки,
ибо они относятся к внешним аспектам цивилизации.
«Если вы хотите избежать презрения со стороны за-
падных государств, то прежде всего нужно создать
основу за счет дзинва (гармонии между людьми, на-
ционального единства), утверждалось в „Тонари гу*
са . И здесь есть хорошее средство, которое еще
неизвестно китайцам... Оно состоит в изменении поли-
тической системы, и установлении другой справедли-
вой и отвечающей всеобщим интересам способствую*
щей торжеству гуманности и чувства долга» [97,
т. 7, с. о].

Но прежде чем определить, что же это за еноте-
« аТо подробно рассказывал, какие вообще поли
''^, 'кпе системы существуют в мире. Он выделял
" ’ е основные - кунсю акукэн, т. е. неограниченная
'.онархпя11 (букв, «власть захватил монарх»), ёЫ-
бшкэн, т. е. ограниченная монархия (букв, «разде-
1|РНие власти между высшими и низшими»), годзоки
н т. е. аристократическая республика (букв.
। равленпе могущественных семей»), и бамминдокэн
1 \ демократическая республика (букв, «равная
власть всего народа»),— и приводил примеры стран
с энными политическими системами.

Наилучшей политической системой Като считал
ограниченную монархию, существующую в большин-
стве европейских стран. «Хотя при системе разделения
власти между высшими и низшими монарх стоит над
народом и управляет им, но тем не менее устанавли-
ваю, ся твердые законы, создается парламент и, та-
ким образом, власть монарха ограничена»,—писал
Като. Парламент (кокай) Като характеризовал как
ор тн, «где обсуждаются важные и неотложные госу-
дарственные дела», сообщал, что он состоит из двух
палат —- верхней и нижней, приводил содержание за-
конов о выборах, раскрывал их достоинства и недо-
ста ки, объяснял, кто такой президент, и перечислял
обязанности.

Но Като не только подробно описывал парламен-
*ю систему. «Тонари гуса» не были абстрактным
казом о далеких западных странах. Достоинство
I 'ты заключалось прежде всего в том, что ее ав
связал вопрос о парламенте с насущными
зчамп, стоявшими перед Японией. По убежд

именно парламент как неотъемлемая часть ГР
иной монархии являлся наилучшим средство У

-тения гуманного правления, достижения Р
жду правителем и подданными (дзинв ) ,

~лыю, усиления страны. ТЛп^ппрния го-

«Парламент — это поистине основа у Р и за_
. Щрством... Пусть даже продажные ч о невежест.
агят власть, пусть даже правитель У телеа на-
ным, парламент, состоящий из пред намерения...
а, не позволит им реализовать с слушаться
Равители все равно будут ВЫНУЖ^ парламент,
1ения народа... Только если будет в стпОитель-
)гут проявиться истинные резу совершен-

на пушек и кораблей, будет доведен до с г
ства дух вооружений»,-утверждалось в «Тонари Гу,
. у । 0^

Вместе с тем даже в этои работе, где Като про-
явит себя как горячим сторонник парламентаризма
он высказал и ряд соображений о необходимости со-
ответствия государственной системы обычаям страны
п психологии народа: «Какими бы хорошими ни бы-
ли бы циркуль п линейка, если они не используются
в работе мастером, то сами по себе они пользы не
принесут... Так и политическая система. Она не толь
ко должна быть хорошей сама по себе, ио и народ
и монарх данной страны должны быть достаточно
просвещенными» [97, т. 7, с. 12] Как мы увидим даль-
ше, эти идеи Като были развиты им во время дискус-
сии о создании в Японии представительной системы
в 1874 г.

Следует отметить, что концепция дзинва, опираясь
на которую Като доказывал необходимость создания
парламента, была заимствована им из сочинений
древнекитайского философа Мэнцзы [165, с. 209].
Мэнцзы понимал дзинва как «сущность духа цивили-
зации», как «основу государства». Вслед за Мэнцзы
и Като придавал большое значение существованию
дзинва как основе для установления гармоничных
отношений между правителями и подданными.

Рассуждения о процветании и упадке государства,
высказанные в «Тонари гуса», также типично конфу-
цианские. Так, Като писал, что обычно первые два-
три представителя династии являются истинно мудры-

ми правителями, правят они гуманно, на службу на-
нимают мудрых министров и целиком посвящают се-
бя делу управления страной. В результате «стоящие
внизу почтительно подчиняются правителям, чувства
правителей и подданных находятся в гармоничном
единстве и подобны отношениям между родителями
тетьми. Все в стране относятся друг к другу ДРУ"
ж люб ю, и это ничуть не отличается от отношений
межд^ старшими и младшими братьями. Таким обрз-
зом, страна хорошо управляется и в ней царит мир>
'^7» г- 7’ с‘ 41- Такое состояние и означает наличие
в стране дзинва.

Однако обычно, рассуждал далее Като, после пер-
вых двух-трех «хороших представителей» династии их
последователи начинают пренебрегать исполнением
своих обязанностей и в стране начинается беспорядок.
Власть оказывается в руках министров, которые об
анывают правителей. Нарушается дзинва 2“ °°'
.лчное единство между правителями и подданными'
Потеря дзинва приводит к военному упадку, угрожает
азрушению всего политического порядка. Как ис
,нный конфуцианец, Като убежден, что именно на
1Чпе должных отношении между правителем и под-
энными является залогом благополучия и процвета-
ИЯ страны. Разрыв с конфуцианской традицией на-
мечается лишь в том, что средство достижения дзинва
юный видит в создании конституционной системы
западному образцу. Като считал, что с введением
конституции, в соответствии с которой будут осущест-
вляться все действия правительства, и с созданием
парламента, к решениям которого правительство
должно относиться с полным уважением, чувства пра-
вителя и подданных придут в гармоничное единство
I таким образом будет создана основа для укрепле-
- я страны [97, т. 7, с. 10].

В этих рассуждениях Като Хироюки видно разви-
ие того направления японского конфуцианства, пред-
< гавители которого (как, например, Огю Сорай) по-
агали, что благополучие страны достигается не
1 голько за счет морального совершенства самого пра-
ггеля, сколько в результате создания более совер-
ен ных государственных институтов. Таковым, по

лию Като, и являлся парламент.

Несмотря на такую достаточно ярко выраженную
фуцианскую окраску, «Тонари гуса» было пер-
произведением, в котором японцам подробно и
юдчиво (а, быть может, доходчивость и достига
ь благодаря использованию традиционных пова
й) рассказывалось о парламентарной системе.

юние имело большой общественный Резон^нс^!’тоо
цензура не разрешила его печатать, он Р
^спространилось в стране в рукописном виде заслу-
Като Хироюки принадлежат также б ПОЛитиче-
- воде на японский язык з3113'" Предприня-

1 « «ттапх/шшей раьи

’й терминологии. В «Тонари гуса»

лишь первая попытка. 1 °РазА°в рабо-

ому вопросу Като уделил в свое^^

«Риккэнсэй тайряку» («Кратко о в #по-

еме»). После ее выхода в свет е* Как р“к'

1 прочно вошли в обиход такие т р* Лцсюсэнти
сэйтай («конституционная систе »
(«единоличная власть монарха», или «неограничен^
ная монархия»), вместо кунсю акукэн, как было напи-
сано в «Тонари гуса», куммин доти («равное участие
в управлении монарха и народа») вместо дзёгэ бун-
кэн, баммин кёдзи («совместное правление всего на-
рода»), а также такие термины, как риппокэн («зако-
нодательная власть»), сэссэйкэн («исполнительная
власть»), и некоторые другие. Раскрывая содержание
понятия риккэн сэйтай, Като, например, писал: «Кон-
ституционная система — это такая политическая си-
стема, когда истинные принципы политики состоят в
том, что устанавливаются всеобщие, справедливые,
твердо определенные государственные законы и уп-
равление страной проводится совместно с народом»
[97, т. 7, с. 17].

В этой же работе Като подробно перечислял, что
относится к разряду общественных прав, а что к лич-
ным. «Общественные права — это права, имеющие от-
ношение к государственным делам, среди них самым
главным является право избирать и быть избранным»
[97, т. 7, с. 19]. Среди личных прав граждан он пере-
числял право на жизнь и независимость личности,
свободу мысли, слова, печати, вероисповедания, пра-
во на свободу собраний и организаций, владения иму-
ществом и, наконец, равенство прав всех людей. Все
эти понятия ввел в Японии именно Като Хироюки.

ПАТРИОТИЧЕСКИ НАСТРОЕННЫЕ САМУРАИ

Таким образом, экономический и социально-поли-
тический кризис, который переживало японское об-
щество на протяжении первой половины XIX в., был
катализирован вторжением Запада. В 50-е годы XIX в.
со всей остротой встал вопрос о том, каким образом
Япония может стать сильным в военном и экономиче-
ском отношении государством, способным противосто-
ять Западу. Опасность превращения в зависимую
страну особенно остро чувствовалась в связи с тем,
что никогда ранее Япония не подвергалась иностран-
ному нашествию и в стране были популярны теории
об уникальности ее исторической судьбы и националь-
ной культуры.

Было предложено несколько вариантов решения
проблемы. Сторонники одного считали возможным до-
биться усиления страны на основе духовной консо™
дацнн нации за счет возвеличивания традиции г™’
роннпки второго подхода предлагалн поПт„ц ' ^т°-
сочетания европейской техники с традиционными ™
ховными ценностями, наконец, третьи настаивали нё
только на заимствовании технических сторон запал-
юй цивилизации, но и на преобразовании политиче-
кой системы по образцу и подобию западной Для
коровников последней точки зрения, среди которых
5ыли многие будущие японские просветители и члены
тавительства Мэйдзи, немалое значение имел тот
|)акт, что в преобразовании японской политической
гстемы на западный лад они видели своего рода
>едство достижения равенства с западными государ-
гвами, позволившее бы им ликвидировать хотя бы
ормально препятствия на пути ведения переговоров
аннулировании неравноправных договоров12.

Вместе с тем сторонники всех точек зрения сходи-
тсь на том, что единовластие сёгуна — препятствие
а пути усиления страны, и в выдвижении идеи поли-
ция императора они видели возможность достиже-
1я консолидации разных социальных слоев, необхо-
мой для успешного противостояния иноземцам.

Действительно, идея почитания императора имела
гбокие исторические корни в Японии, в сознании
онского народа. Со времен древности император
'принимался как источник цивилизации и гармонии,
к носитель мироустроительного начала и гарант
цественного благополучия. Поэтому в разные кри-
теские моменты японской истории (например, во
мя объединения страны в конце XVI начале
в.) институт императорской власти выступал а
твол достижения национального единства и с
ВСТ50-60-е годы XIX в. при наличии
росе о почитании императора тем не пяктера
овали различные мнения относительн каЖ.
ношений между императором и се^ оазнЬ1ХСо-
из точек зрения стояли представ княжеств,
стьных слоев — от глав феодаль> Токугава> до
ждавших разделения власти с до п ея Как из
дождавшейся буржуазии, происх д житочных

Урайских, так и из купеческих воз-

тьянских семей. Существенные р яжеств, со-
‘ли между представителями ра
перничавших между собой за влияние па император-
ский двор. Так, молодые, патриотически настроенные
самураи (сиси) из княжеств Сацума и Тёсю были
склонны к созданию централизованного государства
с одним источником власти в лице императора. В их
среде созрел лозунг свержения сёгунского правитель-
ства (тобаку), и они призывали к его осуществлению
на практике. Однако для трезвых и реальных поли-
тиков, какими были К идо Такаёси, Окубо Тосимити,
Ивакура Томоми — основные действующие лица Мэй-
дзи исин, имело значение не почитание императора,
как таковое. Скорее они хотели использовать эту идею
в тактических целях, надеясь стать ближайшими со-
ветниками и помощниками императора и фактически-
ми правителями Японии.

Еще в конце 50-х годов в Киото стали стекаться пат-
риотически настроенные самураи со всех концов стра-
ны. Прошедшие обучение в конфуцианских школах,
хорошо владевшие всеми видами военных искусств,
они были преисполнены желания реализовать свои
способности на практике и продемонстрировать пре-
данность императору. С этой целью они предприняли
ряд вооруженных нападений на сёгунских чиновников
и иностранцев. Однако до начала 60-х годов эти са-
мураи еще не имели четкой программы действий, учи-
тывающей всю расстановку политических сил в стра-
не, и просто надеялись на сплочение единомышленни-
ков на основе ненависти к иностранцам. В 1863—
1864 гг. после провала серии таких вооруженных ак-
ций они были изгнаны из Киото и на время нашли
себе приют в княжестве Тёсю. Тем не менее реши-
тельные действия патриотически настроенных самура-
ев, выглядевшие как проявление самурайского кодек-
са чести, производили большое впечатление на совре-
менников. Ряды сторонников свержения сёгуната мно-
жились. В 1867—1868 гг. их действия и рассуждения
приобрели более модернизаторскую направленность:
они пришли к осознанию необходимости восприятия
западной культуры и перестройки таким образом эко-
номики страны.

В 60-е годы в стране существовала и другая тен-
денция— союз между императорским двором и сёгу-
натом (кобугаттай), а в качестве одной из форм та-
кого союза предполагалось создание правительства,
основывающегося на общественном мнении (коги сэй-
38
пирон или коги ёрон). Первоначальным толчком для
появления этой идеи стало обращение в 1853 г родзю
(члена совета старейшин) Абэ Масахиро ко всем
даймё, вызванное необходимостью принятия решения
в связи с прибытием эскадры коммодора Перри, а
развитию ее способствовали идеи парламентаризма,
проникавшие с Запада. Кого же предполагалось
включить в такой представительный орган? Одни, на-
пример токугавские чиновники Кацу Кайею и Окубо
Итио, считали, что в представительный орган должны
быть допущены только даймё родственных Токугава
домов.

Другие считали целесообразным привлечь к об-
суждению государственных дел представителей всех
княжеств, в том числе и юго-западных. Пози-

ции сторонников идеи коги сэйтайрон были особенно
сильны в княжестве Тоса (что частично объясняется
постоянным соперничеством между Сацума и Тёсю,
с одной стороны, а Тоса — с другой). Глава княжест-
ва Яманоути Едо не хотел полностью лишать сёгуна
политических прав. По его поручению Гото Сёдзиро
и Сакамото Рюма во избежание конфронтации между
двором и сёгунатом внесли предложение, согласно ко-
торому сёгун должен был добровольно отказаться от
власти и передать ее императору. При этом предла-
галось создать в Киото законодательный орган, со-
стоящий из придворных, самураев и даже простолю-
динов во главе с сёгуном Кэйки. Феодальные княже-
ства не подлежали упразднению, намечалось создание
их федерации [157, с. 32].

Некоторые японские и западные историки склонны
видеть в идее когисэй тайрон, выдвигавшейся в
60-е годы XIX в., истоки будущего движения «за сво-
боду и народные права». Указывают они и на опреде-
ленную преемственность в развитии этой идеи, на-
шедшую отражение в знаменитой Пятичлениоп клятве
императора (1868 г.), § 1 которой гласил: «Будет вос-
создан Высший совет, все государственные дела будут
решаться на основе всеобщего и всестороннего об-
суждения» [184, с. 57]. Однако представляется, что
апеллирование участников движения «за свободу и
народные права» к Пятичленной клятве императора
можно скорее рассматривать как поиск прецедента
принцип действии, и сейчас широко практикующийся
в политических кругах Японии. Идея создания пред
ставптсльного органа из князей, в сущности, не выхо-
дила за рамки феодального парламентаризма.

* В 1867 г. реальной силой обладало лишь самурай-
ство Сацума и Тёсю, где были накоплены достаточ-
ные денежные ресурсы благодаря ^торговле с Запа-
дом, наличию княжеских монополий на производство
сахара, бумаги и т. д. Положительные результаты в
этих княжествах дали реформы годов Тэмпо (конец
30-х—начало 40-х годов XIX в.): улучшилось финан-
совое положение самурайства, поднялся его боевой
дух. К руководству княжествами пришли молодые
способные администраторы из числа низкоранговых
самураев, которые в ходе реформ приобрели полити-
ческий опыт, умение приспосабливаться к изменяю-
щимся обстоятельствам, самостоятельное принимать
решения. Самурайство Сацума и Тёсю было также
тесно связано с торгово-ростовщическими домами, ко-
торые в значительной степени финансировали борьбу
против сёгуната. Объективно для отражения внеш-
ней угрозы необходимо было объединение страны,
нужна была новая централизованная форма управле-
ния. Именно самурайство Сацума и Тёсю смогло осу-
ществить эту задачу на практике. Сёгунат был уп-
разднен, и 3 января 1868 г. объявлен рескрипт о ре-
ставрации императорской власти. Так началась эра
Мэйдзи.
Глава 2

«ЦИВИЛИЗАЦИЯ И ПРОСВЕЩЕНИЕ»

ЯПОНСКИЕ ПРОСВЕТИТЕЛИ

Основным направлением своей деятельности повое
правительство, пришедшее к власти в результате ре-
волюции ^867—1868 гг., избрало политику фукоку
кёхэй («богатого государства и сильной армии»). Для
ее осуществления использовались любые средства —
традиционные японские и заимствованные европей-
ские. В области внутренней политики главная задача
состояла в ликвидации сепаратизма княжеств и объ-
единении страны вокруг императора, объявленного,
как в древности, политическим и религиозным главой
государства. Государственной религией был провоз-
глашен синто, основная идея которого состояла в по-
читании императора, божественного потомка Аматэ-
расу.

Политическая структура была преобразована по
образцу той, которая существовала в VIII в. Учрежден
Государственный совет (Дадзёкан), в котором сосре-
доточивалась законодательная, исполнительная и су-
дебная власть и который руководил работой департа-
ментов. Сосредоточение власти в Государственном со-
вете вело к ограничению прав правителей княжеств.
Отныне им запрещалось чеканить монету, присваи-
вать титулы, заключать договоры с другими княже-
ствами и иностранными государствами. Опи были
обязаны платить налоги на содержание правитель-
ства и правительственной армии. Вместе с тем, что-
бы привлечь бывших феодальных князей на свою
сторону, новое правительство предоставило им высо-
кпе посты в центральных органах власти и они оста-
лись в качестве правителей в своих владениях.

В 1869 г в результате переговоров членов прави-
тельства с главами княжеств удалось добиться пере-
дачи императору прав на владение княжествами.
Б 1871 г. княжества были упразднены и вместо них
созданы префектуры, губернаторы которых уже на-
значались центральным правительством. Таким обра-
зом, государство в лице императора стало крупным
земельным собственником.

Это позволило произвести дальнейшую реорганиза-
цию Государственного совета и упорядочение бюро-
кратической структуры, суть которой состояла в пере-
распределении постов с целью еще большей концен-
трации власти в руках правительственной бюрокра-
тии. Фактически государственный аппарат находился
в руках представителей лишь 4% общего числа домов
придворной знати и самурайства. Главным образом
это были выходцы из княжеств Сацума и Тёсю, в
меньшей степени — из Тоса и Хидзэн. В 1871 г. были
введены 15 чиновничьих рангов. Обладатели высших
рангов не только получали высокое жалованье, но и
пользовались целым рядом привилегий, например не
подлежали суду, следствью, наказаниям. Правитель-
ство Японии тех лет с полным основанием может быть
названо «правительством клановых фракций» [65,
с. 124].

Политика усиления страны проводилась также под
лозунгом буммэй каика (цивилизация и просвеще-
ние). Под этим подразумевалось широкое заимство-
вание разнообразных аспектов западной цивилиза-
ции — экономических, технических, культурных. Имен-
но такой смысл вкладывался в § 4 и 5 Пятичленной
клятвы императора Мэйдзи: «Необходимо уничтожить
грубые обычаи страны, основываться на принципах
справедливости, общих для всего мира; следует при-
обретать знания во всем мире и тем самым укреплять
основы императорского дома» [184, с. 53]. Правитель-
ство ввело почтовую систему по западному образцу,
грегорианский календарь, единую денежную систему,
провело реформу системы образования, реорганизо-
вало армию и т. д. Для многих обывателей заимст-
вование западной культуры выражалось в подража-
нии европейской одежде, прическе, архитектуре, упо-
треблении европейской пищи.
)< воение западной культуры, приглашение в Япо-
нию западных специалистов, занимавшихся препоза-
ванием естественных наук, юриспруденции, экономи-
ки и философии, отправка на Запад японских студен-
тов и специальных ознакомительных посольств при-
вели к появлению целой плеяды мыслителей, чьи ми-
ноз зоенческие представления сформировались под
влиянием знакомства с позитивизмом, утилитариз-
мом, теорией естественных прав человека. Это поко-
ление мыслителей обычно называют японскими про-
светителями, проводя аналогию с мыслителями эпо-
хи Просвещения в Европе. Вместе с тем просветитель-
ство в Японии, безусловно, имело свои особенности.
По справедливому определению Т П. Григорьевой,
в Японии оно заключалось в «освоении нового типа
цивилизации, новых для Востока технических и науч-
ных ценностей, новой модели поведения с целью до-
биться равенства с западными державами» [9, с. 97].

К числу просветителей относятся уже упоминав-
шиеся ранее Фукудзава Юкити и Като Хироюки, Писи
Аманэ и Цуда Мамити, а также Накамура Масанао
(1832—1891), снискавший себе известность главным
образом как переводчик С. Смайлса и Дж. С. Милля;
Мори Аринори (1846—1889) один из наиболее страст-
ных приверженцев вестернизации, предлагавший даже
заменить иероглифическую письменность латиницей;
Нисимура Сигэки (1828—1902), мыслитель, пытав-
шийся создать рационалистическое учение, синтези-
рующее нравственные принципы Востока и Запада;
Мицукури Ринсё (1846—1897), большой знаток за-
падного права, много сделавший для создания мэи-
дзийского законодательства; Суги Кодзи (1828
1917), математик, основатель японской статистики,
и др.

Большинство просветителей прочно связали свою
деятельность со службой правительству Мэидзи и по-
тому получили название канрё гакуся (ученые от ю
рократии). Так, Мори Аринори длительное время со-
стоял на дипломатической службе, а в 80-е годы за
нимал пост министра образования. Ниси Аманэ сов-
местно с маршалом Ямагата Аритомо бьш одним из
организаторов армейской реформы. Като Хироюки чи-
тка лекции по «западным наукам» императору Мэи-
дзи а потом занял пост ректора Токийского импера-
торского университета. Нисимура Сигэки возглавлял
секцию по переводу европепскпх книг при министр
стве образования, затем вместо Като стал читать ле^'
ции императору. Мицукури Риисе служил в мини
стерстве юстиции, и под его руководством был оЛ*
ществлен перевод законодательств многих европеГ
ских стран.

Меньшинство просветителей, среди которых были
Фукудзава, Накамура, их ученики и воспитанники
отказались поступить на службу правительству, пред-
почитая оставаться независимыми учеными. Они име-
новались дзайяха (группа оппозиционных ученых)"
Дело было не только в формальной принадлежности
официальным кругам. Каире гакуся признавали при-
мат государства над личностью, были убеждены, что
провещение должно проводиться «сверху», и считали,
что если ученые не будут служить правительству, то
управление страной окажется в руках невежд.

Принципиально иной была позиция Фукудзава.
Наиболее четко свои взгляды по этому вопросу ои
сформулировал в статье «Гакуся сёкубун рон»
(«О профессии ученого»), опубликованной в 1874 г.
в журнале «Минкан дзасси» и впоследствии вошед-
шей в работу «Гакумон-но сусумэ» («Призыв к зна-
ниям», 1872—1876 гг.). Главная тема статьи — при-
зыв к воспитанию чувства независимости и самостоя-
тельности народа, прежде всего его независимости
от правительства. Фукудзава писал, что народ
не должен целиком и полностью полагаться на
правительство, пусть даже оно занимает и правиль-
ную позицию. Руководство народом должно осущест-
вляться со стороны самого народа, а именно со сто-
роны тех его представителей, которые являются наи-
более образованными и лучше других знакомы с за-
падной цивилизацией. Статья заканчивалась утвер-
ждением о том, что сам Фукудзава — единственный,
кто может осуществить эту задачу, поскольку он луч-
ше других понимает суть сказанного в западных кни-
гах и знает, как это осуществить на практике [156,
с 223].

В отказе Фукудзава перейти на службу правитель-
ству Мэйдзи сказались и другие соображения. Пона-
чалу он опасался, что новое правительство, как и ста-
рое, будет столь же враждебно настроено в отноше-
нии всяких заимствований. В некоторых высказыва-
ниях Фукудзава тех лет чувствуется разочарование в
связи с тем, что революция Мэйдзи прошла иол Лл-,.
1 реставрации императорской власти. В начале п₽
ода Мэйдзи Фукудзава отрицательно относился ко
ним попыткам нового правительства к раздувай.™
культа императора [60, с. 97]. Да и самуИий ко

КС чести, в традициях которого был воспитан уче-
дал переход со службы одного господина к
ух ому. Так, всю жизнь Фукудзава последователь-
1вался принципа независимости ученого
оставался руководителем созданной им школы
о. Накамура Масанао руководил школой Донинся.
Несмотря на деление просветителей на эти две ка-
лории, все же представляется возможным говорить
их деятельности как о целостном явлении и выде-
гь ряд общих черт их мировоззрения. Для всех
осветителей была характерна широта взглядов, вы-
кавшаяся прежде всего в том, что они восприиима-
Чпонию не как изолированное островное государ-
во, а как страну, входящую в содружество наций,
своей деятельности они всегда стремились к тому,
обы их соотечественники отказались от «взгляда ля-
шки со дна колодца», узнали как можно больше
жизни в странах Запада. Начало такому знаком-
зу положили еще ученые-голландоведы. Но то, чем
аныпе занимались мыслители-одиночки, теперь стало
сударственной политикой.

Например, Нисимура Сигэки в докладной записке,
дайной Ивакура Томоми, советнику, правому мн-
стру и одному из наиболее влиятельных членов
авительства, писал: «До сих пор все азиатские
чения сводились к тому, как управлять одной стра-
хи, и не говорили о том, как соотнести нашу страну
другими странами. Этим учениям свойственны узость
кругозора и нетерпимость... В них уделяется слишком
того внимания пустякам, в то время как достиже
ня, потрясающие основы мировой культуры, остают
Я неизвестными. В этой маленькой стране люди[ при-
ыкли только критиковать друг друга... Поэ ; у
Аллект людей с каждым днем все больше_ сужается,
их знания все более оскудевают» (181, с. 2002оо]

Критикуя своих соотечественников за бесс^ле1
пУю приверженность обычаям прошлог ,
ние учиться новому, Нисимура призы . .мьг
хотим распространить престиж нации Р вз’гля.
Должны избавиться от нетерпимости у
дов. Мы должны знать, сколь велики пять континен-
тов и что наша страна не более чем уголок на зем-
ном шаре... Достижения императрицы Дзингу, импе-
раторов Цинь и Хань 1 слишком незначительны, ЧТо_
бы служить нам образцами. Своими учителями мы
должны считать Александра, Цезаря, Петра, Наполео-
на. Только в таком случае мы сможем достигнуть
величия России и Америки, силы Англии и Франции»
[181, с. 206].

Журналы, рупоры просветительских идей того вре-
мени, были переполнены кажущейся нам элементар-
ной информацией о странах западного мира. Харак-
терный пример дает статья «Кратко о процветании
и упадке стран Запада в последнее время», опубли-
кованная в первом номере журнала «Сэйё дзасси»,
само название которого «Европейский журнал» доста-
точно красноречиво. В этой статье сначала называ-
лись страны, с которыми Япония заключила торговые
договоры в период Ансэй (1854—1860), далее пере-
числялись «вообще все известные страны Запада»,
в том числе Австрия, Испания, Швеция, Сербия, Ру-
мыния, Греция, Турция, Африканские государства; из
стран Азии упоминались Аннам, Сиам, Бирма, Пер-
сия, Аравия; к числу Американских штатов были от-
несены Мексика, Бразилия, Боливия, Перу, Чили,
Лапландская Федерация. Автор статьи подчеркивал,
что для занятия любой из наук, а также торговлей не-
обходимы знания в области истории и географии,
сведения о правлении королей в разных странах и о
политических событиях последнего времени. В заклю-
чение следовала генеалогия династии Романовых [97,
т. 18, с. 4].

В другой статье той же газеты доказывались пре-
имущества торговли как важнейшего средства обога-
щения страны и приводились сведения об аллюми-
нии и никеле. Были статьи, в которых излагалась ис-
тория Голландии, Англии, других стран, приводи-
лись генеалогии правящих династий, содержалось
объяснение западного календаря, рассказывалось о
различных достижениях западной медицины, напри-
мер о применении пиявок, и т. п.

Характерная черта деятельности просветителей —
критика традиционных дальневосточных учений, в осо-
бенности конфуцианства, за свойственные им «пу-
стые» рассуждения и обращение к наукам, способным
принести практическую пользу,- дзицугаку Как ни
м(, другой многое сделал для пропаганды пользы
практических знании Фукудзава. Отвергая старую ли
гературу, которая, по его словам, «занималась толь-
ко описанием обрядов, любованием цветами и чуной»

сам составлял учебники, в которых просты'м лег’
( Доступным для понимания языком излагал то что
он считал необходимым знать своим ученикам ’све-
ения по истории и географии стран мира, по физи-
ке, химии, астрономии, основы философских и соци-
ально-политических учений Запада. Фукудзава утвер-
ждал, что китайские и японские науки прежних вре-
мен — это «учения рабов, поскольку они учат только
тому, как запоминать сложные иероглифы и трудно-
понпмаемые древние тексты, как наслаждаться япон-
ской поэзией и слагать китайские стихи, но они да-
леки от реальности, не соответствуют требованиям со-
временной жизни». Что же Фукудзава относил к чис-
лу наук полезных? Прежде всего — это «изучение
17 знаков азбуки ироха2, языка для написания писем,
способов ведения счетов, умение пользоваться япон-
кимп счетами соробан, весами и т. п.». И далее уче-
ный объяснял, что и для чего следует знать: «Геогра-
фия и другие сведения о Японии, безусловно, проло-
жат дорогу к пониманию природных особенностей
всех стран мира. Изучение законов природы есть нау-
ка, которая, исходя из характера вещей и явлении
на небе и на земле, определяет их действие. История
занимается исследованием положения в разных стра-
нах в древности и в настоящее время, дает подробное
описание исторических эпох. Экономика учит ведению
хозяйства, начиная от семьи отдельного человека н
кончая всей страной. Этика говорит о естественных
законах, согласно которым нужно управлять своим
поведением, общаться с людьми и вести жизнь в о
Ществе. Все это можно узнать по переводам запад-
ных книг. Для записи всего этого удобно пользой
я японской каной. Несовершеннолетних и спосо ных
•Южно научить читать на европейских языках, они
знают основные принципы наук, овладеют т^м’
сейчас необходимо... Все сказанное относится
практических наук... Все люди, благородные ча_
кпе, должны понять это, и тогда каждый... У 0
пиматься своим делом. Если же каждь _

взятый человек будет независимым, то и
Ш1НЦИЯ и вся страна в целом станут независимыми»
(132, т. 3, с. 30].

Та же направленность в сторону практических зна-
нии присуща и высказываниям Мори Аринори. По его
мнению, чтобы приобщиться к миру современной ци-
вилизации, необходимо «создавать машины и меха-
низмы, приступать к строительным работам, рыть
шахты, строить переходы, прокладывать морские пути,
совершенствоваться в тысячах ремесел и искусств»*
«Развивая дружеские отношения между народами,
поощряя дух механизации, уважая торговлю и про-
мышленность, люди постепенно оценят истинную
пользу цивилизации. Только так страна сможет защи-
тить свое достоинство, достичь процветания» [97 т 18
с. 61]. ’ * ’

Цуда Мамити полагал, что для достижения Япо-
нией уровня западной цивилизации в неменьшей сте-
пени, чем знания в области практических наук, необ-
ходимы и знания западных законоучений и религий,
получение правового образования. В одной из своих*
статей в манере, свойственной большинству сочине-
ний просветителей тех лет, он подробно перечисляет
существующие в мире законоучения и религии, отно-
ся к их числу буддизм, индуизм, мусульманство, хри-
стианство, далее рассматривает основные направле-
ния христианства, проводит связь между христианст-
вом и учениями, проповедующими свободу [97, т. 18,
с. 65] (см. Прил. 2). У 1

Айногое сделал для знакомства японцев с евро-
пейскими социально-политическими и философскими
учениями Накамура Масанао. Привлекает, в частно-
сти, внимание серия его статей в журнале «Мэйроку
дзасси» под общим заголовком «Заметки о европей-
сг их науках», в которой он рассказывает о развитии
европейской мысли, начиная с греческой философии
и римского права, кончая средневековым богословием
и далее Реформацией и буржуазными учениями ново-
го времени. Подводя итоги, Накамура выделяет четы-
ре причины, способствовавшие, по его мнению, разви-
ию мировой науки: изобретение книгопечатания, по-
бившее широко распространить знания среди на-
рода; приобретение бедными и униженными права на
свободу, что привело к появлению большого числа
ученых; рождение нового научного метода исследо-
ваний, основывающегося на эксперименте; развитие
48
юрговли в мировых масштабах, пробудивши
се народы мира [97, т. 18, с. 104] Р 6 ° сна

Японские просветители считали себя привеожен
ами «реальных наук», под которыми они подпазумГ
вали заимствованные из Европы учения и котовые
пи противопоставляли конфуцианству как учению
пустому и бесполезному». Здесь, однако, следует от-
метить, что само понятие «реальные науки» (кит сан
иоэ) существовало еще в Китае во времена Чжу Си
(ИЗО—1200) и Ван Янмина (1472—1529). Великие ки-
тайские философы, в свою очередь, были убеждены
что их учения являются антитезой «пустоте и нереаль-
ности» буддизма и даосизма.

Как известно, основной тезис неоконфуцианства
сводился к тому, что главной задачей правителя яв-
тется забота о благе народа. Чем совершеннее в
нравственном отношении сам правитель, тем успешнее
он может осуществить эту задачу. Поэтому реальным
и практически целесообразным считалось всякое зна-
ние, которое помогает человеку следовать его мораль-
ному Пути. С этой точки зрения простая эрудирован-
ность в китайских классических сочинениях, знание
комментариев к ним, написанных ханьскими и тан-
скими учеными, рассматривались как бесполезные.

Понятия «реальные» и «пустые» науки были пред-
метом оживленных научных споров в Японии на про-
тяжении всего периода Токугава. Так, одним из наи-
более последовательных приверженцев принципа «ре-
альных наук» был Кумадзава Бапдзан (1619—1692).
Его основной тезис — «учение прежде всего должно
находиться на службе правителя», а политические ин-
ституты должны соответствовать «времени, месту и
рангу» (токи, токоро, кураи); не следует, как это при-
нято в конфуцианстве, при управлении государством
постоянно апеллировать к прецеденту. По мнению
Бандзан, необходимо перенести акцент с вопроса о
моральном совершенстве человека, наделенного
властью, на вопрос о целесообразности и не
мости его действий как таковых. Однако как у ис^
него конфуцианца сфера применения практичес
опыта ограничивалась у Бандзан администрир
ем. Проблема опыта, эксперимента, ржавшаяв ос-
нове научных исследований на Запад » пысКазы-
совала. Показательно, например, сле^У чело-

вание ученого: «Если разрезать на
века, можно испачкаться кровью, по это занятие
ничего не даст. С помощью принципа (дори) можно,
даже не приходя в движение, приобрести знания, в
которых не будет содержаться пи малейшей ошибки»
(цпт. по {177, с. 355]).

Вслед за Кумадзава Бандзап на необходимость
соответствия учения требованпяхМ современной эпохи
указывали представители Школы древней учености
\Когакуха) Ямага Соко (1622—1685) и Огю Сорай
(1666—1728), которые в своих трудах уделяли боль-
шое внимание искусству управления государством, по-
нимая под этим необходимость совершенствования
политических институтов.

Новой ступенью в развитии представлений о «ре-
альных науках» стало учение Кайбара Эккэн (1630—
1714). В основе его главного труда «Ямато хондзо»
(«Основные виды трав Японии») лежал принцип эм-
пиризма, которому он попытался дать теоретическое
обоснование. В предисловии к книге Эккэн писал о
том, что научное исследование должно основываться
на наблюдении, критическом восприятии всего види-
мого и слышимого, ученым следует подвергать сом-
нению старые взгляды и оценки. Такое описание на-
учных методов исследования напоминает взгляды
Ф. Бэкона [177, с. 410]. Однако Кайбара Эккэн отож-
дествлял законы природы и морали и тем самым не
выходил за рамки конфуцианского образа мышления.

Попытка связать учение о Пути богов с практи-
кой, в данном случае с повседневной жизнью купцов
и крестьян, была предпринята в начале XIX в. пред-
ставителем Школы национальных наук Хирата Ацу-
танэ (1776—1843). Стремясь сделать свое учение бо-
лее доступным и понятным народу, он писал: «Суть
Пути богов и императоров в моем понимании состоит
в том, чтобы... быть преданным императору и почти-
тельным к родителям, заботиться о жене и детях,
приумножать свое потомство, чтобы в семье были
дружба и согласие, чтобы человек к друзьям отно-
сился с доверием, заботился о слугах, стремился к
процветанию семьи» [110, т. 51, с. 641]. Один из уче-
ников Хирата указывал, что для осуществления Пу-
ти богов нужно знать, как выращивать злаковые куль-
туры, изготовлять индиго и сахар, как лучше вести
домашнее хозяйство, охотиться, лечить болезни и вос-
питывать детей.
Однако между пониманием «реальных наук» „и
нымн периода Токугава и просветителям УИДУ
принципиальное различие. Традиционная японТкаТп
китайская трактовка «реальных наук» имела X
скую, моральную направленность. Под «реальными
пауками» подразумевалось применение на практик
принципов нравственности, постигнутых в процессе
учения. Такая установка проистекала из присущего
не только конфуцианству, но и всем дальневосточным
учениям взгляда о неразрывном единстве космоса со-
циума и человека. Чжу Си, например, считал что в
основе всего сущего лежит единый идеальный прин-
ип ли. Поэтому внешний мир, мир естественной при-
роды, и не может стать самостоятельным объектом
изучения3.

Для просветителей «реальными» и практически
полезными были те учения, которые расширяли их
сведения о мире и Вселенной, содействовали продви-
жению Японии по пути прогресса. Конкретно к таким
наукам они относили историю, географию, физику, хи-
мию, ботанику и другие естественные науки. Просве-
тители были убеждены, что овладение этими науками
дает человеку возможность познать законы природы.
Другими словами, они были первыми японскими мыс-
лителями, которые осознали, что в естественном мире
господствуют научные, а не моральные принципы, что
мир природы, мир человеческой души и социум жи-
вут каждый по своим законам.

Отсюда рождался новый взгляд на человека и его
деятельность. Фукудзава был убежден, что, только
освободившись от конфуцианского взгляда на мир, че-
ловек может заняться подлинным изучением законов
природы, что только духовно свободный человек спо-
собен познать ее тайны. Поэтому сообщение сведе-
ний по практическим наукам, рассказ о жизни в в
ропе и Америке, о существующих там обь1Чаях и Ре-
лигиях были подчинены в работах ФукудзавДРУ
важной задаче — воспитанию у японцев н°в ’
как говорили сами просветители, «нез РВПйствен
раза мышления, подобного тому,„ котор новых
народам цивилизованных европейских Р » иц
принципов поведения, основывающихся Р^ его
самоценности каждого отдельного шд УУ
фразах сочинения Фукудзава Юкити «Призыв к зна-
ниям», которые стали буквально знаменем эпохи про-
светительства. «Небо не создает одних люден выше
других,— писал Фукудзава, оно не создает одних ни-
же других. Небо создает людей с тем, чтобы они бы-
ли равны между собой, не знали различия между знат-
ностью и незнатностью, высоким положением и низ-
ким, с тем, чтобы они жили в этом мире, действуя
своим телом и душой... чтобы каждый свободно и са-
мостоятельно, не мешая другим, жил в этом мире,
наслаждаясь» [132, т. 3, с. 4].

Даже такой наиболее умеренный из просветителей,
каким был Нисимура Сигэки, писал, что главный не-
достаток японцев — «их склонность к слепому подчи-
нению, слабость духа независимости» (цит. по [181,
с. 220]). Он утверждал, что богатство и сила страны
достигаются только народом, независимым от прави-
тельства. Пока японцы не избавятся от рабских черт
характера, от чрезмерной почтительности, они никогда
не достигнут мощи западных государств.

Если в средние века в Японии истинным ученым
считался лишь тот, кто точно следовал традициям
своих предшественников, кто был хорошо осведомлен
в их «секретах мастерства»4, то, по убеждению Фуку-
дзава, причина высокого уровня развития западной
цивилизации заключалась как раз в ином: в каждый
момент исходным пунктом размышлений европейцев
было сомнение в истинности уже существующих уче-
ний. Именно поэтому они открывали новое. Умению
сомневаться как одной из движущих сил цивилизации
и жаждал научить своих современников Фукудзава.

Таким образом, просветители были убеждены в
том, что овладеть практическими знаниями, добиться
подлинного развития науки и техники может лишь
личность духовно свободная, мыслящая творчески и
опирающаяся на собственные силы. Поэтому изме-
нение природы людей, воспитание личности, освобо-
дившейся от оков конфуцианской морали и способной
отныне отдать все свои силы на благо новой Японии,
составляло суть устремлений просветителей в конце
60 — начале 70-х годов.
ЗАПАДНЫЕ

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ
В ЯПОНИИ

Этой же задаче отвечали и появлявшиеся один за
другим в Японии переводы сочинений европейских и
.мериканских авторов, а также авторизированные пе-
?сказы прочитанного, выполненные японцами. В са-

I отборе материалов для переводов, в коммента-
г а чувствовалась направленность ин-
щесов просветителей.

В начальный период знакомства с Западом в поле
*енпя японцев часто попадали работы отнюдь не са-
1ых выдающихся европейских мыслителей. Выбор не-
дко бывал просто случайным или ограничивался
чебниками по политэкономии, морали, праву. Так,
рвой книгой по политэкономии, переведенной
1867 г. с голландского Канда Кохэй, стала работа

Эллиса «Очерки социальной экономии» [97, т. 9,
2]. Вскоре был опубликован учебник по политэко-
)мии братьев Чембер, а составленная ими же энцик-
педия была выпущена в свет по указу министерства
эразовання. Классические труды буржуазных полит-
сономов, например «Богатство наций» Адама Смита,
юявплись значительно позднее — в 1884—1888 гг.

1873 г. Такахаси Тэцуо сделал частичный перевод
чебника по этике Ф. Вейланда и выпустил его под
азванием «Новая теория независимости». В 1868 г.
яла переведена популярная работа А. де Фопблап-

«Как нами управляют».

Постепенно японцы начинали лучше разбирать
вропейской литературе и их внимание стали "Р
ать труды уже более видных ученых и мысл *
предпочтение стало отдаваться утилитариз У
итивпзму, представленному трудами • »

Дж. С. Милля, С. Смайлса, Г-Спенсера затем-те^
тикам естественного права /А./а. у

Несомненно, одним из наиболее 'в ^по-

ейских философов либерального а Р еде11НЫХ на
">и был Милль. Среди его работ перев Д, теде.
’ конский, были «Представительна ия на япон-

"ИС 18-5—1890 гг. претерпевшая трииздания

языке и одно на языке ори ’вшаяСя в Япо-
1 икп» (первая работа по логи ,
НИИ), -Утилитаризм», издававшийся в 1877 и 1880 гг
.Принципы политической экономии»; трактат же анг-
лийского мыслителя «О свободе», переведенный в
1871 г. Накамура Масанао, побудил многих японцев
пересмотреть свои прежние убеждения.

Показательно в этом отношении высказывание
Коно Хиронака (1849—1923), одного из руководите-
лей движения «за свободу и народные права», сделан-
ное им под первым впечатлением от прочитанного им
трактата «О свободе»: «В моем мышлении, воспитан-
ном на китайских науках и антииностранной по харак-
теру Школе национальных наук, внезапно произошла
огромная перемена. Все мои прежние представления
за исключениехМ представлений о сыновней почтитель-
ности и преданности, были полностью уничтожены.
Я узнал, что нужно уважать свободу и права челове-
ка... Я почувствовал, что согласен с тем, что правле-
ние должно основываться на общей воле. Это про-
извело на меня сильное впечатление и глубоко запало
мне в сердце. То был поворотный момент в моей жиз-
ни» [157, с. 112].

Страстным поклонником Дж. С. Милля был и Фу-
русава Сигэси, известный как политический деятель
главным образом своим участием в составлении пе-
тиции об учреждении представительной системы
(1874 г.), знаменовавшей начало движения «за свобо-
ду и народные права». С его трудами он познакомил-
ся во время своего пребывания в Англии. Большая
часть аргументации, приводимой в петиции, заимство-
вана из «Представительной системы» Дж. С. Милля,
а ответ на критику, высказанную в адрес петиции Ка-
то Хироюки, местами буквально совпадает с текстом
сочинения английского мыслителя. Показательно, од-
нако, что и те, кто был против петиции и утверждал,
что вводить представительную систему в Японии
преждевременно, также ссылались на слова
Дж. С. Милля о том, что народ должен быть подго-
товлен в своем развитии к учреждению парламента.

Наряду с идеями Г. Боккля и Ф. Гизо влияние уче-
ния Дж. С. Милля чувствуется в одной из главных
философских работ Фукудзава Юкити — «Буммэйрон-
но гайряку» («Краткий очерк теории цивилизации»,
1875 г.). Цель ее написания — выявить исторические
обстоятельства, сделавшие Японию отставшей в своем
развитии от стран Запада, и наметить путь, по кото-
рому 01|а Должна следовать, чтобы достигнуть пота
>ШЯ, равного с ними. При исследовании пропев
„дорического развития Японии Фукудзава опирался
па п;1еи Ф. Гизо в частности на его работу «История
цивилизации в Европе». Вслед за Гизо японский про-
светптель изложил теорию эволюции человечества от
дикости и варварства к полуцивилизованности, за-
тем к цивилизации, под которой Фукудзава понимал
современный ему уровень развития западных стран
[ к некоему идеальному состоянию, формы и харак-
тер которого предвидеть в настоящий момент невоз-
южно [21, с. 72].

Когда Фукудзава переходит к изложению научного
етода, посредством которого он исследует причины
. горических явлений, он следует за Г. Бокклем.
Но один из главных тезисов этой работы о том, что
тя прогресса цивилизации необходима духовная сво-
да и «разнообразие мнений», заимствован им у
,ж. С. Милля. На этом основании Фукудзава делает
вой основной вывод — Япония не смогла добиться
югресса, поскольку в условиях, когда правительство
штролпровало все сферы жизни общества, «у людей
кчезала активность, они переставали свободно мыс-
ть н действовать» [132, т. 4, с. 175].

Из работ другого представителя утилитаризма,
Бентама, были переведены «Принципы граждан-
ского кодекса» (1876 г.), «Принципы законодатсль-
ва» (1878 г.), «Принципы уголовного кодекса»
'79 г.) и др Горячим последователем И. Бентама
Японии был Оно Адзуса (1852-1886), также сторон-
ж идей «свободы и прав народа», один из создат

<ей Партии реформ и прогресса, под непосредств
’ьтм влиянием его учения сам написавшии не
’абот.

Мыслитель, чья слава в 70-е годы XIX в. пре1з

-а известность Дж. С. Милля, был . ‘ пеое-

збота «Самопомощь» («Сайкоку

веденная в 1871 г. Накамура Масана0’ ®сть Японии
Ревность в то, что прогресс и незави вс€Х и

Ь >гут быть достигнуты благодаря у ^ого зах0Теть.
каждого в стране, стоит лишь тол Показа-

Авто р призывал к активности инициативе.

ельио, что одно из первых пол свободу и на-
дданных участниками движения рИССИся (букв,
одные права», получило названи
«Общество опоры на собственные силы»), в чем оче-
видно влияние работы С. Смайлса.

В конце 70 — начале 80-х годов на смену
Дж. С. Миллю и С. Смайлсу пришел Г. Спенсер. Его
«Социальная статика» и «Изучение социологии» пере-
водились многими неоднократно и буквально стояли
на полке в доме каждого образованного японца
С 1878 по 1896 г. вышло 33 перевода работ Г. Спен-
сера [97, т. 5, с. 511—517]. Идеи английского мысли-
теля находили отклик среди разных слоев японского
общества. Либералам импонировали отрицательное
отношение Г. Спенсера к бюрократии, его тезис о сво-
боде, ограниченной равной свободой каждого, протест
против вмешательства правительства в торговлю и
предпринимательство, а также и тезис о необходимо-
сти борьбы за свободу мирными средствами. Пред-
седатель Либеральной партии Итагаки Тайскэ (1836—
1919) был лично знаком с Г. Спенсером и поддержи-
вал с ним переписку. Итагаки «Социальную статику»
Г. Спенсера называл «учебником народных прав». Ха-
рактерно, однако, что в одном из писем английский
мыслитель советовал своим японским друзьям не де-
лать слишком революционные выводы из его учения.

Правительственных чиновников типа Мори Арино-
ри и Канэко Кэнтаро (1853—1942) привлекали праг-
матизм, умеренность конституционных воззрений
Спенсера. Канэко неоднократно консультировался со
Спенсером по политическим и административным во-
просам и передавал полученную информацию Ито Хи-
робуми (1841—1909), когда тот работал над проектом
конституции (153, с. 269]. В 1889 г. Канэко отправился
в Европу, чтобы узнать мнение различных выдающих-
ся философов и общественных деятелей о проекте
японской конституции. Среди прочих он посетил и
Г. Спенсера, который выразил свое удовлетворение
тем, что японские правительственные деятели прислу-
шиваются к его советам и конституционное правление
вводится в Японии постепенно. В разговоре с Канэко
Г. Спенсер особо подчеркнул, что институты, суще-
ствующие в одних странах, не могут сразу дать те же
результаты в других, и посоветовал, чтобы избира-
тельные права в Японии предоставлялись только на-
логоплательщикам.

Позитивизм — учение, суть которого заключается
в том, что все подлинное знание есть совокупный ре-
56
зультат социальных наук и наука не нужДается в
кой-либо стоящей над ней философии Как исследовГ
НПП мировоззренческих проблем,-устраивал яп~
своей ярко выраженной прагматической направлен
„остью. И представители разных общественных сил
Японии находили в сочинениях западных авторов по-
птпвистского направления ответы каждый на свои
собственные вопросы.

Помимо либеральных учений английского проис-
хождения в Японию проникали и естественно-право-
вые теории, представленные в сочинениях Ж.-Ж. Рус-
со и Ш. Монтескье. Для многих японцев знакомство
с )бщественно-политической мыслью Франции XVIII в.
начиналось с изучения французского языка в школе
Каисэйсё. Так, один из будущих руководителей ле-
вого крыла движения «за свободу и народные права»,

Кэнтаро (1843—1922), поступил в эту школу в
1865 г., вскоре заинтересовался французской литера-
)оп, правом, политическими доктринами. Уже после
' йдзи исин, поступив на службу в министерство
тиции, он перевел «Французский политический сло-
варь» (1873 г.), «Законы Франции о народных вы-
рах в палату представителей» (1874 г.), «Законы
>родов и деревень Франции» (1875 г.). Он стал не
тько одним из лучших в Японии знатоков в обла-
и французского законодательства, но и убеждсн-
|м сторонником парламентарной системы.

Горячим последователем и пропагандистом идеи
ранцузской буржуазной революции XVIII в. был вы-
пощийся японский мыслитель-демократ Накаэ е
ин (1847—1901). В течение двух лет он жил и учпл-
во Франции, в Сорбонне, приехав туда всего чер

>Д после падения Парижской коммуны. Р
мин познакомился с проф. Эмилем Аккола

ронпик идей ж.-ж. Руссо, близко знавш*"
оммунаров и поддерживавший связи в тЮ.

Дионалом, Э. Акколас неоднократно оказь Сайондзи
Ремных застенках. Накаэ Темин вмес_ сту.

иммоти5 посещал его школу для и ~ Р п0СТу.
Дентов, где Э. Акколас готовил иностр г в

^ению во французские Университет - «Новые
ЯПОНИИ вышел перевод работы 3- ' в преди-

иДеи по проблемам политической I Дкколаса за
‘ л°вии к которой Сайондзи восхвал . • Руссо, ПО-

0, что «он не был слепым послед
этому в книге изложил свои собственные идеи». «Сей-
час условия жизни изменились по сравнению с теми
какими они были во времена Руссо,— писал Сайон-
дзи,— тем более они отличны от времен Конфуция.
Представьте себе, что кто-то возьмет работу проф.
Акколаса и посмотрит на нее в свете знаний прош-
лых времен. Я уверен, что ее одобрит не один Руссо,
даже Конфуций согласится с изложенным в ней»
(цит. по [140, с. 52]). Такой подход к оценке сочине-
ния западного автора, в котором чувствуется ориента-
ция на традицию, как мы увидим в дальнейшем, был
типичен для японских мыслителей периода Мэйдзи.

Пребывание во Франции наложило отпечаток па
всю последующую литературную и общественную дея-
тельность Тёмина. По возвращении в Японию он от-
крыл школу французских наук, где помимо француз-
ского языка преподавались политика, юриспруденция,
философия. Обучение велось в духе идей французско-
го Просвещения. Сам Тёмин особенно увлекался
Ж.-Ж. Руссо. Он перевел трактат французского мыс-
лителя «Рассуждения о пауках и искусствах», а затем
(в 1882 г.) —«Общественный договор»6. И хотя пере-
вод был сделан на камбуне, языке непростом для по-
нимания, он мгновенно стал широко известен в стра-
не, а имя Тёмина приобрело необыкновенную попу-
лярность средн образованных людей общества. К пе-
реводу были добавлены собственные замечания пе-
реводчика, в которых он высказал свое мнение по
всем поставленным Ж.-Ж. Руссо вопросам.

Тёмин полностью разделял идеи Руссо о народном
суверенитете, о связующей всех общей воле, об об-
разовании государства путем общественного договора.
Именно благодаря его переводу эти идеи Ж.-Ж. Рус-
со столь широко распространились в Японии, что ста-
ли даже вызывать беспокойство консервативных кру-
гов. Так, члены самурайского клуба Симэйкай в Ку-
мамото высказывали тревогу в связи с тем, что «тео-
рии народного суверенитета, появившиеся сто лет
назад в Европе, распространились как огонь по пла-
нете, нанося повсюду вред. Они попали также и в
Японию, а потому существует опасность, что они мо-
гут разрушить традиционную японскую государствен-
ную структуру, пропагандируя республиканскую фор-
МУ правления» (цит. по [176, с. 106].

В 70—-80-е годы через прессу и литературу в Япо-
названием «нигилисты». В 1873 г. газеТа

нию стали проникать сведения о „

ских народников, получивших зЛ₽гГЯТельвости рус-
пазвапием «нигилисты». В 1873 г известн°сть под
еимпо» опубликовала сообщение об «Кайнан
ком-Кравчинским генерала Мезеш^, пСТВе Степня-
ду газета «Хоти» поместила замет™ п ТОм Же Го-
нике Чубарове. «Токе нити-нити» ?У Вдном народ-
брошюры Гартмана, одного из лмеУп Перевод
воли». Там же в 1881 г. бы™ 'дров «Народной
«О целях нигилизма», составлсппУПеЧаТана статья
биографии Бакунина {17] Я По ^риалам

Важным источником сведений о народниках стали
политические романы, жанр, получивший в 80-е годы
XIX в. широкое распространение. В произведениях,
внешне выглядевших как любовные и авантюрно-лрн-
к ноченческие истории, рассказывалось о террористи-
ческой деятельности народников, их тюремных зло-
ключениях и даже излагалось содержание их про-
грамм, правда, чаще в более умеренных красках, чем
это было в действительности. Из числа наиболее по-
(улярных политических романов того времени можно
назвать «Положение в русской нигилистической пар-
ии» («Рококу кёмуто дзидзё»), Нисикава Цутэиу
Удивительные рассказы об истреблении нигилистов»
«Кёмуто тайдзи кидан») Кавасима Таданоскэ, «де
моны вопиют» («Они сюсю») Миядзаки урю.
ледний был написан на основе знаменито! Рр
ведения Степняка-Кравчинского «Подполы!' й
сия». Роман этот трижды переводился посажеп
язык. За его опубликование Миядзаки < пе_
В тюрьму на несколько месяцев. Наш движепия
посредственным влиянием освобод"те‘ стаЛп средст-
В России, эти романы, в свою оч! редь,
вом политического просвещения Р

долюбивых идей в Японии. а ии пользовались

Особой популярностью в > За ПЧ и Софья
женщины-революционерки тшрны книги Танака Седзи
Перовская. Им были посвя Д новеНных русских жен
«Трогательные истории о вд и Сомата Сакута-
Щинах» (Фудзё рисси осю„бяд од героини» («Рок°‘
ро «Арест необыкновенной РУ 122]. Одна

ку кибун рэцудзё-но гикоку»^^^ революционного
первых японских женщин, У илаСЬ во всем б
движения, Кагаяма Зико, Р
похожей на русских революционер
Недавно стало известно еще об одном источнике
проникновения народнических идей в Японию [18
с. 167]. В 1873 г. в Токио открылась Токийская школа
иностранных языков. Среди ее преподавателей были
русские политические эмигранты: Л. И. Мечников
А. А. Коленко и др. Все они были народниками по
убеждению, близко знали В. И. Засулич, П. А. Кро-
поткина, С. М. Степняка-Кравчинского, М. А. Баку-
нина. Русскому языку обучали, используя стихи де-
кабристов, народников, поэтому в процессе обучения
ученики проникались вольнолюбивыми идеями, на-
правленными на борьбу с царским самодержавием.

Некоторые представители движения «за свободу и
народные права», организаторы крестьянских высту-
плений 1882—1885 гг., заимствовали у народников
тактику действий: принципы конспирации, тайное из-
готовление взрывчатых веществ, а иногда даже и
практику индивидуального террора. Среди таких
последователей народников можно назвать Мурамацу
Айдзо, руководителя Политического общества патрио-
тов из г. Иида, участников событий на горе Кабасан
и др. Мурамацу изучал русский язык как раз в То-
кийской школе иностранных языков. Томацу Сэйан,
борцу за народные права из префектуры Ибараки,
принадлежат такие слова: «Мы должны брать при-
мер с русских нигилистов п идти в революционных ря-
дах с оружием в руках» {127, с. 230].

Организатор Восточной социалистической партии
(Тоё сякайто) Тарун Токити также с восхищением от-
носился к идеям и деятельности народников. В од-
ном из своих публичных выступлений в 1882 г. он
приветствовал убийство народниками Александра II
и заявил, что в любой стране, где существует угне-
тение, может возникнуть организация, ставящая своей
целью свержение монархии. Его выступление было
опубликовано в газете «Кинко синси» под названием
«Восточная партия нигилистов».

Таким образом, просветители и идеологи «движения
за свободу и народные права» заимствовали на За-
паде прогрессивные социально-политические учения
нового времени и приспособили их к конкретным ис-
торическим условиям Японии 70—80-х годов. Эти уче-
ния западного происхождения сыграли в Японии важ-
ную роль, став оружием в борьбе нарождавшейся
японской буржуазии за свои права.
ВЛИЯНИЕ НЕМЕЦКИХ ПРАВОВЫХ УЧЕНИИ

Однако японцы заимствовали на ч>„
прогрессивные учения. И если в пеовт.дене только
.Мэйдзи либеральные идеи были не чгХ ДЫ пеРи°Да
нам правительства, таким, как Кило ДаЖе чле'
епмпти', то в 80-е годы, когда началась пА°Куб° То‘
введению конституции, в правящих К

С, ЧП приобретать влияние политико ПгД Японии
немецкого происхождения, носившиско^Тон?6™”
тпвныи характер. Правительственные деятели и3'
Хвробуми, Иноуэ Коваси, Ито Миёси Канэко г Ит°
ро обращали пристальное внимание’и^ТпоЙГ
< <пе институты Германии второй половины XIX в’
' ивовавшая в I ермании конституция 1871 г была
' .юн из самых реакционных в Европе Монарх не-
ограниченно распоряжался всеми вооруженными *
лами империи, имел право утверждена или отоо-

я законопроектов, созыва и роспуска представи-
1ьных учреждений. Ему принадлежала вся испол-
тельная власть, и осуществлялась она через ми-
ров, которые были абсолютно независимы о
.ставитсльных учреждении. В целом это ылаф р
1ыю представительная, но отнюдь не пар

рная система, где функции представитель! р
ограничивались одобрением законов. уту в

Из немецких мыслителей второй пол лагеря
пболыпее влияние на идеологов пРа рНейст и
ззалп Лоренц фон Стейн, РУД°льФп^ XТол-
ман Рейслер. Причем Г. РеисЛ^п^сТвенное упа-
е время в Японии и принимал нетI р остаЛЬиы-
пе в составлении проекта конститу ’ коМИЛисьво
члены японского правительства позпакоми

ремя своего пребывания в Европ®- $ь1Ла харак-
Для взглядов этих не“ец^‘“ Именно государству
рпа убежденность в том, ч поииадлежит глав-
очнее, правовому государст У' ства и всех его
1ая роль в организации жнзни должно защищать
ленов, в частности, государст ботйТЬСЯ об их раз-
вободу и права индивидуумов, стоит над об-

витии. Согласно Л. Стейну, г0^ествлять реформы-
Ществом, и это позволяет ему У суДарства: защи-

Рейслер выделял три ФУнК^ внешнеполитических
Та прав индивидуума, веден „«зависимости стр
Дел (в первую очередь защита б1
пы), координация действий общественных институтов
их объединение. В целом немецкие мыслители стоя’
ли за предоставление всей законодательной, исполни-
тельной и юридической власти монарху и считали, что
система партийных кабинетов, ответственных перед
парламентом, как в Англии и США, противоречит за-
даче создания сильного государства [176, с. 133—138].

Весной 1882 г. группа правительственных деятелей
Японии во главе с Ито Хиробуми отправилась в Ев-
ропу для изучения конституционных систем разных
стран. В мае—июне, а затем в ноябре—феврале они
имели консультации с Р. Гнейстом, прослушали цикл
лекций у его ученика Альберта Мосса. В этих лекциях
особенно выделялась мысль о том, что политические
системы должны уходить корнями в историю страны,
быть прочно связанными с национальными традиция-
ми и характером людей, а конституции не должны
быть абстрактными документами, слепо копирующими
конституции других стран. Летом 1882 г. Ито встре-
чался также с Л. Стейном, и после одной из таких
встреч он направил письмо Ивакура, которое дает
четкое представление об идейной ориентации Ито.
«Под руководством двух известных ученых Гнейста
и Стейна я смог получить общее представление
о структуре государства,— писал Ито.— Далее я соби-
раюсь обсуждать вопрос о том, каким образом луч-
ше идти к великой цели укрепления основ импера-
торской власти. Последнее время в нашей стране по-
явилась порочная тенденция доверять работам слиш-
ком либеральных радикалов из Англии, Америки и
Франции и считать их лучшими образцами. Фактиче-
ски же это приводит к гибели государства. Надеюсь,
что, отыскав принципы и средства, с помощью кото-
рых можно будет противостоять этим тенденциям,
я хорошо послужу своей стране» (цит. по [176,
с. 144—145]).

По-видимому, ко времени поездки в Европу идеи
самого Ито Хиробуми о характере будущей системы
государствнного устройства Японии уже вполне сфор-
мировались, и он лишь использовал авторитет немец-
ких ученых для подкрепления своей точки зрения
о том, что полномочия парламента должны иметь
лишь номинальный характер, а вся фактическая
власть должна принадлежать монарху и его советни-
кам.
В 1889 г. были опубликованы два перевода рабо-
Л. Стейна «Конституция и основные
дарственной власти» («Кэмпо оёби

„принципы ГО"

/1888 г. была издана рХ“.СказочноГ"106™^' а
западной философии» С<СэйтЭцу X м ?
представлявшая пересказ идей Р. ГнейстГ Ранее’
в 1883 г., вышел перевод сочинения Р Гнейста Х/
рпя построения государства» («Кэнкоку сэцу») Щ-
лапнып Комацу Сэнан. Из других немецких авторов
консервативного направления в Японии пользовались
;°")?'1Я₽“ОСТЬЮ Блюнчли, Карнери, Остии, Иерипг.

80-е годы было издано, например, восемь пере-
водов Блюнчли [97, т. 7, с. 552—572].

Учения немецких авторов по популярности не мог-
ли сравниться с работами утилитаристов, позитиви-

стов, теоретиков естественного права. Но благодаря
присущим им идеям монархизма, необходимости со-
хранения традиционной государственной структуры
они лучше, чем английские и французские учения,
сочетались с традиционными японскими, и это обес-
печивало их жизнеспособность на японской почве.

* * *

Говоря о большом влиянии западной культуры на
процесс исторического развития Японии в 60—80-е го-
лы, следует иметь в виду, что западная культура в
целом и общественная мысль Запада в частности бы-
ли далеко не однородны. Это начинали осознавать
и сами японцы. Так, Окакуро Какудзо, популяриза-
тор и пропагандист японского искусства на Западе,
вернувшись из поездки в Европу и США, заявил:
«В чем же заключается дух Запада в странах Евро-
пы и Америки? У всех этих стран разные системы.
То, что является верным для одной страны, неверно
Для другой. Религии, обычаи, нравы — ни в одном из
этих вопросов не существует единства. О Европе го-
ворят лишь в общих словах, и звучит это прекрасно.
Но тем не менее продолжает стоять вопрос:
где же на самом деле то, что называется Европой?»
(цит. по [76, с. 128]). И если на первоначальном
этапе знакомства с Западом японцы воспринимали
многое без разбора, то постепенно отношение
к заимствованиям становилось избирательным как с
точки зрения критического подхода к европейской
культуре и более бережного отношения к традиции
(о чем еще подробно пойдет речь впереди), так и с
точки зрения дифференциации по социальным инте-
ресам самих японцев. Последнее особенно четко про-
явилось применительно к социально-политическим
учениям Запада.

В конце 60 — начале 70-х годов, когда основное
направление борьбы общественных сил Японии за-
ключалось в противостоянии между феодализмом и
зарождавшимся капиталистическим способом произ-
водства, все, выступавшие за создание новой буржуаз-
ной Японии, ориентировались в целом на прагматизм,
утилитаризм, позитивизм, заимствование отдельных
черт парламентарных систем стран Запада. В 70—
80-е годы по мере появления противоречий уже в сре-
де самой японской буржуазии стало очевидно, что
либеральные круги, представленные частью просвети-
телей (дзайяха) и правым крылом движения «за сво-
боду и народные права», тяготеют к либерально-кон-
ституционным учениям английского происхождения;
более радикально настроенные буржуазно-демокра-
тические крути, оформившиеся в левое крыло движе-
ния «за свободу и народные права», ориентируются
на идеи французского Просвещения времен Француз-
ской революции и русское народничество, тогда как
правящие круги и поддерживавшие их просветители
канрёгакуся стали отдавать предпочтение немецким
политико-правовым учениям.

ОБЩЕСТВО ШЕСТОГО ГОДА МЭЙДЗИ

Брожение новых идей рождало стремление к но-
вым формам деятельности. Так, в 70-е годы появился
ряд обществ просветительского характера, ставивших
своей задачей ознакомление японцев с разными ас-
пектами западной культуры. Самым известным среди
них было Мэйрокуся (Общество шестого года Мэй-
дзи). Инициатива его создания принадлежала Мори
Аринори, который два года учился в Англии, затем
еще год провел в США, живя в Нью-Йорке (в рели-
гиозной общине в Броктоне). Под впечатлением уви-
денного за границей у него родилась идея создания
общества ученых-единомышленников, которые регу-
лярно собирались бы на заседания, обменивались бы
мнениями по волнующим их вопросам и делали бы
ВОЮ деятельность достоянием гласности через пепио
(ическпе издания, выпускаемые самим обществом
На учредительном заседании Мэйрокуся приТутство-'
ало десять человек: Нисимура Сигэки, Цуда Мами-
, н, Ниси Аманэ, Накамура Масанао, Като Хироюки
Чицукури Риисе, Мицукури Сюхэй, Фукудзава Юки-’
и, Суги Кодзи и Мори Аринори. Мори предложил
< телать председателем общества Фукудзава, но тот
верный своему принципу независимости, отказался и
вообще не стремился активно участвовать в деятель-
ное гп Мэйрокуся. Председателем общества был из-
бран сам Мори Аринори.

Как явствует из выступления Мори на одном из
заседаний Мэйрокуся, члены общества стремились к
«образованию и воспитанию народа», они хотели «со-
действовать развитию талантов в литературе, техни-
ке, физике и других науках», а также обсуждать «пу-
ти достижения прогресса» [97, т. 18, с. 199]. Собира-
лось Мэйрокуся два раза в месяц в ресторане запад-
ного типа Сэйёкан. В среднем на заседаниях присут-
ствовало 20—30 человек, но иногда их численность

доходила до 60.

Самым важным в деятельности общества стало из-
дание журнала «Мэйроку дзасси». С марта 1874 г.
по ноябрь 1875 г. вышло 43 номера; тираж каждого
составлял примерно 3200 экземпляров. Большая часть
продавалась в Токио, население которого составляло
в то время 1,3 млн. человек. Для сравнения заметим,
что популярная газета «Юбип хоти» выходила тира-
жом 5396 экземпляров в день, т. е. для журнала ти-
раж «Мэйроку дзасси» был довольно значительным.
К тому же он передавался из рук в руки, его читали
в появившихся тогда публичных читальных залах.

На страницах «Мэйроку дзасси» затрагивался ши-
рокий круг проблем: реформа японской письменности
(этому был целиком посвящен первый номер), жен-
ский вопрос, свобода торговли и предприниматель
ства преобразования в сфере финансовой политики,
активно обсуждался вопрос о создании в Японии
представительной системы. Но, пожалуй, больше все-
го внимания журнал уделял знакомству читателей с
религиозными, моральными, философскими и полити-
ческими учениями Запада, с историей европейской
цивилизации и обсуждению путей распространения
знаний среди народа.
Градиционно в научно-исследовательской литера-
торе было принято давать высокую оценку деятель-
ности Мэйрокуся. Известный исследователь общест-
венной мысли Японии периода Мэйдзи Окубо Тосиаки
назвал Мэйрокуся «пионером среди обществ по рас-
пространению культуры в современной Японии... цент-
ром просветительского движения» [117, т. 8, с. 64].
1\ этой оценке позднее присоединились многие запад-
ные и советские японоведы — Э. Рейшауэр, К. Бле-
кер, А. Крейг, Н. И. Конрад [117; 143; 145; 179; 24].

Однако в 70-е годы Д. Хьюиш выступил против
подобной оценки Мэйрокуся. Сначала в ряде статей,
а затем в диссертации [155; 156] он утверждал, что
никто из членов Мэйрокуся не являлся специалистом
в какой-либо из областей знаний и, следовательно,
они не могли быть проводниками практических наук
Запада в Японии. Д. Хьюиш весьма скептически ото-

звался и о просветительском характере деятельности
Мэйрокуся, полагая, что его члены не выступали с пу-
бличными лекциями и не могли преуспеть в распро-
странении знаний среди широких слоев населения;
не были они, по мнению Д. Хьюиша, и зачинателями
тех общественно-политических дискуссий, которые ве-
лись на страницах журнала.

С подобной оценкой трудно полностью согласиться.
Изучение публикаций «Мэйроку дзасси», их сопостав-
ление с материалами других периодических изданий
тех лет показывает, что именно членам Мэйрокуся
принадлежит инициатива в обсуждении вопроса ра-
венства мужчин и женщин, реформы системы образо-
вания, в введении в обиход ряда правовых, этических,
политических концепций Запада и т. п. Члены Мэйро-
куся принадлежали к тому поколению ученых, кото-
рые первыми получили возможность доступа к запад-
ным наукам. По характеру своей деятельности они
были учеными-энциклопедистами и, естественно, нс
специализировались в какой-либо одной области зна-
ний. Все члены общества обладали широкой эруди-
цией и были яркими индивидуальностями. К тому же
они занимали такие посты, которые позволяли им на
практике реализовать свои просветительские устрем-
ления. Деятельность общества в целом можно оцени-
вать но результатам деятельности каждого из его
членов.

Но главное значение деятельности Мэйрокуся, на
наш взгляд, состоит в том, что это был принципиаль
НО новып тип организации научного общества. До сих
„ор в Японии существовали так называемые школы.
Во главе их, как правило, стоял один учитель, переда-
вавший своим ученикам созданное им учение* или по-
лученное «по наследству» от своего учителя. В тра-
диционных школах обучали преимущественно произ-
ведениям китайской и японской классики, военному
гелу, траднционныхм видам икусства. Мэйрокуся же
было сообществом равноправных членов, и цель их
деятельности состояла в распространении западных
учений среди масс.

Общество шестого года Мэйдзи распалось в 1876г.,
когда вышел Закон об охране общественного поряд-
ка, ограничивавший свободу печати. Фактически же
оно не могло более существовать из-за разногласий,
возникших среди его членов, по поводу характера
дальнейшей деятельности общества. Несмотря на
столь непродолжительный период существования,
Мэйрокуся все же выполнило свою историческую за-
дачу — ознакомление японцев с новым типом цивили-
зации. Благодаря усилиям входивших в него просве-
тителей, выпуску «Мэйроку дзасси» в Японии середи-
ны 70-х годов XIX в. широко распространились
социально-политические концепции западного проис-
хождения, идеи свободы, равенства, независимости
личности. Во второй половине 70-х годов на арену об-
щественной мысли Японии вышло другое поколение
мыслителей — идеологи движения «за свободу и на-
родные права», которые в большинстве своем были
учениками просветителей и многие из которых посе-
щали заседания Мэйрокуся.

реформа системы образования

Важным элементом практической деятельности
просветителей была реформа системы образования.
В 1868—1809 гг., еще следуя традициям прошлого,
члены правительства Мэйдзи считали, что обучение
в школах должно быть в первую очередь этическим,
что следует преподавать «учение об императорском
Пути и китайские науки». Однако уже буквально че-
рез год их взгляды претерпели кардинальное измене-
ние. Кидо и Окубо, Ито и Ивакура стали говорить
о необходимости развития «интеллекта народа», о
внедрении практических знании, поскольку это по-
может стране «войти в сферу цивилизации, сделает
се сильной и богатой» [176, с. 82].

В 1871 г. в ходе реформ было создано Министер-
ство просвещения и оно приступило к разработке но-
вой системы образования. Была создана комиссия из
12 человек, куда вошли Мицукури Рннсё, Утида Ма-
сао, Кавадзу Сукэюки и другие европейски образо-
ванные люди того времени.

В 1872 г. был принят Закон об образовании. Со-
гласно закону, равные возможности для получения
образования предоставлялись представителям всех
сословий, мужчинам и женщинам. Предусматрива-
лось создание 54 тыс. начальных, средних, высших и
технических школ (за образец была взята француз-
ская система образования). Помимо государственных
разрешалось создание частных учебных заведений.
Именно тогда в стране появилась сеть частных школ,
основанных просветителями, впоследствии превратив-
шихся в университеты, которые сейчас пользуются
высокой репутацией в стране.

Программа преподавания в правительственных
школах в 70-е годы была сориентирована на проведе-
ние политики буммэй каика. В официальном заявле-
нии Государственного совета, сделанном по случаю
провозглашения Закона об образовании, говорилось:
«Только развивая свой ум и совершенствуя свои та-
ланты, человек сможет успешно осуществить свое

предназначение в жизни, разумно распорядиться сво-
им богатством, добиться процветания в делах и та-
ким образом, достичь цели в жизни. Но человек не
может развивать свои ум и характер, совершенство-
вать свои таланты без образования-это и является

основанием для учреждения школ. Нет ни одной сфе-
ры в жизни человека, начиная с языка, письма, ариф-
метики, занятия повседневными делами и кончая
военным делом, системой управления, сельским хозяй-

ством, торговлей, искусством, законами, политикой,
астрономией, медициной, которая бы не основывалась
на знаниях». Далее в заявлении критиковалась преж-
няя система ооразования за то, что оно было доступ-
но лишь самураям, «утопало в пустой риторике, схо-
ластических рассуждениях и бесконечных дискус-
сиях», говорилось о необходимости приблизить науку
к практическим нуждам и т. п. [173, т. 3, с. 5—7].
I аким образом, первое, что следует отметить в ка
честве принципов реформы системы образования —
предоставление всем членам общества равных воз-
можностей в получении образования. Если в 1878 г
74% студентов Токийского императорского универси-
тета составляли бывшие самураи и придворная ари-
стократия и только 25% —простолюдины, то в 1885 г.
их соотношение было следующим: соответственно 52
и 48% [161, с. 35}. Во-вторых, это утилитаристский
подход к цели образования. В заявлении подчерки-
валось, что каждый должен получать образование
для улучшения своего собственного положения и для
удовлетворения своих собственных потребностей. Об-
щая польза государству обеспечивается благодаря
пользе, которую получает каждый член общества. Так,
в этом небольшом заявлении трижды повторялась
фраза о том, что люди должны приобретать образо-
вание не столько в интересах государства, сколько во
имя реализации собственных устремлений, в чем явно
чувствуется влияние формулы, выработанной
С. Смайлсом, «помоги себе». Наконец, авторы заявле-
ния 1872 г. были твердо убеждены в том, что именно
обучение, образование обеспечивают путь к прогрес-
су, что все зло проистекает от недостатков в системе
образования и ее реформа «ведет к торжеству добра».
В целом идеи, выраженные в заявлении и которыми
руководствовались авторы реформы системы образо-
вания, совпадают с теми, что провозглашались Фу-
кудзава Юкити и другими просветителями. Министер-
ство просвещения (Момбусё) в те годы даже называ-
ли Мита момбусё по названию района Токио (Мита),
где находилась созданная Фукудзава школа [75, с. 25].

Проводя политику «цивилизации и просвещения»
в духе приобщения к западной цивилизации, прави-
тельство почти изъяло из программ преподавания та-
кой считавшийся традиционно важным предмет, как
мораль (сюсин). Она стала лишь шестым по значи-
мости предметом и преподавалась только в начальной
школе детям в возрасте шести-девяти лет. Причем
для преподавания морали использовались главным
образом переводы западных авторов, в том числе
«Общедоступная учебная литература, поощряющая
изучение Запада» («Тайсэй кандзэн ксммо») (учеб-
ник состоял из трех частей — Боннэ, Уинслоу, Хик-
кок,— перевод был выполнен Мицукури Ринсё в
1871 г.), «Основы обучения детей» («Домо кёко»)
^перевод Фукудзава Юкптп произведении Чембера,
сделан в 1872 г.), «Теория морали» («Сюсинрон»)
(представляла собой перевод Вейланда, исполненный
Абэ Тайдзо в 1874 г.), «Наставления семьям в интел-
лекте» («Тпсики какун») (перевод работы Честер-
филда, сделанный Нагаминэ Хидэки в 1875 г.) и т. п.
[75 с 55].

В школьных учебниках 70-х годов не было еще и
намека на те националистические настроения, которые
появились в 80-е годы. Так, в книге для чтения в на-
чальной школе, изданной Министерством просвещения
в 1873 г., ничего не говорилось об императоре как
потомке богов, из богов синтоистского пантеона на
первый план выдвигались Небесные боги — Амацу-
ками, а не Аматэрасу, прародительница император-
ского рода, относившаяся к разряду земных богов.
Боги изображались как создатели мира, и общая их
характеристика была дана скорее в духе христиан-
ства [75, с. 56]. В дальнейшем, однако, оказалось,
что создать духовную основу для сильной Японии на
основе только западных образцов трудно.

В 80-е годы политика правительства в области об-
разования меняется. Бывший яростный сторонник вес-
тернизации Мори Аринори, находясь на посту ми-
нистра просвещения, начинает проводить курс на воз-
рождение националистических идей, выраженных в
концепции «духа Ямато», провозглашавшей уникаль-
ность государственного устройства Японии во главе
с императором — потомком богов. Главным предме-
том преподавания становится моральное воспитание,
основанное на конфуцианской этике с присущими ей
идеями сыновней почтительности и преданности им-
ператору. Вместо программ обучения в школах, со-
ставленных по западному образцу и свободных от
правительственного контроля, вводится практика пра-
вительственной цензуры на учебники. Эти тенденции
в области образования нашли свое окончательное
оформление в императорском эдикте о воспитании
(кейку тёкуго), провозглашенном в октябре 1890 г.
и заложившем основы воспитания в школах и универ-
ситетах вплоть до 1945 г. *

Таким образом, именно просветители внесли в
Японию идеи свободы и независимости личности, по-
знакомили японцев с европейскими либеральными
учениями нового времени, расширили сведения своих
соотечественников о политическом устройстве буржу
государств Запада. Одним словом, просвети-
тели создали ту общественно-политическую базу на
котором выросла идеология движения «за свободу и
народные права». }

В сущности, участники движения вдохновлялись
теми же идеями свободы и независимости, что и про-
светители, также стремились к воспитанию у япон-
цев духа свободы и равенства. В этом смысле идео-
логов движения «за свободу и народные права» мож-
но рассматривать как преемников просветителей
60-х — начала 70-х годов, как просветителей второго
поколения.

Однако вся деятельность просветителей, в том чис-
ле и Фукудзава Юкити, который официально не со-
стоял на правительственной службе, была принци-
пиально направлена на поддержку власти, установ-
ленной в результате революции 1867—1868 гг., и про-
водимой правительством Мэйдзи политики «цивили-
зации и просвещения». Как личности и как общест-
венные деятели просветители сформировались в пе-
риод Токугава. Находясь в большинстве своем на
службе сёгунского правительства, они мечтали о пре-
образованиях, направленных на улучшение сущест-
вовавшего тогда порядка. Воспитанные в духе предан-
ности правителю, перейдя на службу правительству
Мэйдзи, они никогда не выступали против «стоящих
наверху». Их положение можно сравнить с положени-
ем конфуцианских ученых, советников при правителях,
призванных своими советами направлять их деятель-
ность Просветители считали своей задачей распро
странение просвещения, духовное обновление люден.
Опи никогда не стремились к революционному пре-
образованию политического строя страны. Поддержи-
вая правительство Мэйдзи, просветители, таким обра-
зом поддерживали и связанную с ним торгово-про-
мышленную буржуазию, ее привилегированную часть.
Они не точько никогда не отстаивали интересы народ-
«от но даже не интересовались их положением.

х мас х0Тя Фукудзава Юкити, самый прогрессив-
ний из просветителей, говорил «о равенстве людей»,
в ’прйетвительности имел в виду лишь самурайство,
1 штая что только представители этого сословия мо-
гут участвовать в управлении государством, и всегда
подчеркивал при этом, что именно им принадлежит
заслуга в осуществлении революции Мэйдзи и рас-
пространении западной культуры в Японии. Удел
крестьян и горожан — быть простыми наблюдателя-
ми, поставлять еду и одежду для самурайства. В ра-
боте «Комментарий к насущным проблемам» («Дзи-
дзи сёгэн», 1881 г.) Фукудзава писал: «Если провести
аналогию с телом человека, то крестьяне и горожа-
не— это внутренности и кишечник, самураи — это
мозг и руки... Если провести аналогию с животными,
то крестьяне и горожане подобны свиньям. Если мы
допустим до того, чтобы дух и энергия самураев рас-
точались впустую, это будет равнозначно низведению
всей нации до положения свиней» [132, т. 4, с. 316—
317]. Фукудзава, Нисимура и другие просветители бы-
ли даже против браков между самураями и просто-
людинами. Нисимура говорил: «Если произойдет сме-
шение 2 млн. представителей самурайства с 33 млн.
простых людей, то исчезнет дух лояльности, мужест-
ва, честности и преданности. Нация должна быть раз-
делена на две части: тех, кто знает нормы ритуала,
и тех, кто их не знает» (цит. по [181, с. 229]). Про-
светители не смогли перешагнуть за рамки своего со-
словного сознания. Это смогло осуществить следую-
щее поколение прогрессивных мыслителей периода
Мэйдзи — идеологи движения «за свободу и народ-
ные права». В отличие от просветителей они всегда
стремились говорить от имени широких слоев народа:
мелких и средних предпринимателей, связанных с
земледелием, новых помещиков, крестьян. Социаль-
но-экономические интересы этих слоев были иными,
чем у самурайства и привилегированной буржуазии.
Поэтому, вооружившись теми же идеями, что и про-
светители, идеологи движения «за свободу и народ-
ные права» использовали их для обоснования иных
требований, а в центре их внимания стоял вопрос о
необходимости преобразования в стране политическо-
го строя.

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ТРАДИЦИИ

Закономерно здесь поставить вопрос: насколько
глубоким было понимание Запада и западной идеоло-
гии у японских просветителей, пропагаНдИрОвавших
западные учения? Были ли они простыми популярная
орами всего того, о чем читали, что сами видели и
тышали, либо же их отношение к иноземной культу-
ре было избирательным? Насколько последовательны
они были в своей приверженности западным идеалам?

Епт все же существовали некие традиционные ценно-

сти, отказ от которых с их стороны был невозможен?
Наконец, являлось ли все то, о чем говорили и писа-
ли в своих работах просветители, абсолютно чужим
и новым для них и для общества, либо же появление
их идей было обусловлено всем предшествующим хо-
юм развития национальной общественной мысли?

В первой главе уже немного затрагивался вопрос
о том, что в период Токугава были созданы опреде-
ленные предпосылки для появления тех идей, кото-
рые отстаивали просветители периода Мэйдзи. Сюда

относится и деятельность ученых-голландоведов, и тех,
кто ратовал за развитие торговли и экономики, поль-
зу практических знаний, доказывал необходимость
активной созидательной деятельности.

Японский ученый Маруяма Масао в своей извест-
ной работе «Исследование интеллектуальной истории
периода Мэйдзи» [91] проанализировал идеи Мотоори
Норинага, который выдвинул принцип проявления
естественных чувств человека, свободных от этиче-
ских установок конфуцианства, и учение Огю Сорай,
доказывавшего необходимость создания для успешно-
го управления обществом политических институтов,
не зависящих от нравственности правителя. Тем са-
мым Маруяма хотел показать, что в Японии в период
Токугава шел процесс формирования нового образа
мышления, предполагавшего отсутствие взаимообус-
ловленности функционирования природы, общества и
человека и являвшегося проявлением подхода, пол-
ностью противоположного традиционному восточному.

В японоведческой литературе распространена и
Другая точка зрения относительно интеллектуальных
предпосылок, созревших в японском обществе в пе-
риод Токугава и обеспечивших успех деятельности
просветителей начала периода Мэйдзи [177]. Соглас-
но этой точке зрения, не столько школы Сорай и Но-
ринага сколько японские варианты учений Чжу Си
и Ван Янмина, идеи Кайбара Эккэн с присущей им
установкой на самосовершенствование индивидуума,
необходимость отдачи всех способностей человека во
имя исполнения его долга, требованием соответствия
учения изменяющейся действительности смогли мо-
билизовать энергию просветителей на активную дея-
тельность по преобразованию общества. В действи-
тельности, вероятно, правомерно говорить о том, что
предпосылки модернизации в интеллектуальной сфере
созревали в рамках самых разных направлений об-
щественной мысли Японии периода Токугава. Одна-
ко только «открытие» Японии и широкое соприкос-
новение с западной культурой дало нм возможность
развиться в полной мере.

Первоначально восторженное отношение к запад-
ной культуре, когда она казалась панацеей от всех
бед, сменилось вскоре более критическим. Постепенно
просветители становились более умеренными в вос-
хвалении жизни Запада. Фукудзава, вступая в спор
с чересчур рьяными сторонниками вестернизации, за-
ведомо считавшими все западное хорошим, а все вос-
точное— плохим, с горечью писал: «Сейчас так на-
зываемые просветители, а за ними и тысячи других
людей, которые даже толком не разобрались в том,
каковы отличительные черты жизни на Западе, про-
поведуют и безоговорочно признают безусловное пре-
восходство Запада во всем. Как поверхностны они
в своей некритической вере во все западное и недове-
рии ко всему восточному» [132, т. 3, с. 125]. Ученый
высмеивал «тех обывателей», которые цивилизацию
усматривали в «моде на корсет и хождении в обуви
по коврам», осуждал бывших яростных противников
Запада за то, что теперь они столь же бездумно за-
щищают все западное. Сам Фукудзава понимал не-
обходимость приобщения к цивилизации Запада не
как точное копирование существующих на Западе со-
циально-политических институтов, норм жизни и обы-
чаев, а как приобщение к тому прогрессивному, что
достигнуто и освоено па Западе. Читая работу
Г. Спенсера «Первые принципы философии», Фуку-
дзава в своей записной книжке отмечал, что истин-
ный прогресс может быть достигнут только в том слу-
чае, если западные и японские теории будут должным
образом дополнять друг друга, и, прежде чем про-
водить в Японии реформы по образцу западных, нуж-
но хорошо понять условия жизни в Японии.

О необходимости избирательного подхода при ус-
в0епип достижении западной цивилизации говорили и
другие члены Мэирокуся. В 1881 г. Ниси АманТпи
сал: «Недавно появившиеся теории Бентама об ути
литаризме, теории Милля и Спенсера кажутся болеё
„ли менее подходящими. Но я не думаю, что следует
брать вещи из книг и применять их к Восточной Азии
где обычаи и чувства людей другие» (цит. по [151’

360]). Ниси предлагал сочетать все лучшее, что
есть на Востоке с лучшим на Западе.

Против слепого заимствования западных обыча-
ев выступал и Мицукури Риисе. Нисимура Сигэки
считал, что японцы должны «в десять раз расширить
свое знание Запада, а затем выбирать только то, что
годится для Японии» [181, с. 227].

Усвоение идей западных философов в Японии бы-
ло процессом сложным и неоднородным. Отмежевать-
ся от традиционных конфуцианских и синтоистских
представлении на словах было гораздо проще, чем на
деле. Даже в то время, когда просветители со всем
пылом критиковали «науки прежних времен», они за-
частую продолжали мыслить категориями, выработан-
ными именно в рамках этих наук. Выше уже приво-
дились примеры того, как традиционные представле-
ния накладывали отпечаток на трактовку терминов
«свобода» и «право». Даже такой основной девиз то-
го времени, как буммэй каика, не всеми понимался
одинаково. Так, Нисимура Сигэки хотя и признавал,
что в целом буммэй каика равнозначно английскому
слову сМПгаНоп, однако отмечал, что китайцы вкла-
дывают в это иероглифическое сочетание несколько
иной смысл: «продвижение вперед к правильному по-
ведению и манерам», что в переводе на разговорный
японский, с его точки зрения, означало «улучшение
характера и поведения людей» или «совершенствова-
ние знаний и поведения человека» [181, 197].

Влияние традиционного мировоззрения, безуслов-
но, не ограничивалось одной лишь трактовкой терми-
нов. Стремясь приобщиться к западной цивилизации,
японские просветители, как правило, искали ключ к
се пониманию в русле традиционного мировоззрения.
И хотя в своих работах они неустанно доказывали
пользу практических наук Запада, все же определяю-
щим моментом в жизни общества они полагали ду-
ховное, точнее, этическое начало. Такой подход был
унаследован ими от конфуцианцев.
Зависимость от мировоззренческих установок кон-
фуцианства можно проследить и в работах Фукуд за.
ва Юкити, ученого, который, пожалуй, глубже, чем
кто-либо другой из просветителей, проник в суть ев-
ропейского образа мышления. Важнейшей чертой
взглядов Фукудзава была заимствованная им у
Г Боккля, Ф. Гизо и Г Спенсера теория прогресса
человеческого общества, на которую он опирался, до-
казывая необходимость для Японии заимствования
западной культуры не только с точки зрения узкопо-
литических и узкотехнических, но и с точки зрения
общеисторических задач [21].

Однако историческую эволюцию общества Фуку-
дзава рассматривал сквозь призму истории этическо-
го прогресса. На первой стадии — дикости, необразо-
ванности— не существует еще норм нравственности.
Люди не в состоянии сдерживать свои животные ин-
стинкты и страсти, сильные господствуют над слабы-
ми. По мере продвижения к цивилизации это посте-
пенно исчезает. Люди начинают уважать законы нрав-
ственности, возрастает число людей, которые думают
об интересах всего общества, а не только о своих

личных, «для стадии цивилизации характерно, что лю-
ди руководствуются в своих действиях не силой, а
сердцем» (132, т. 1, с. 430]. Фукудзава был убежден,
что у нравственных людей и правительство будет хо-
рошим. Таким образом, если в чжусианстве подчер-
кивалась связь между нравственностью правителя и
управлением государством, то для Фукудзава имела
значение нравственность всех членов общества. При

этом само содержание понятия нравственность у него
было иное, чем в конфуцианстве. Конфуцианцы под
нравственным поведением предполагали прежде все-
го соблюдение пяти норм отношений между людьми
и следование пяти добродетелям. Для просветителя
Фукудзава нравственное поведение было тождествен-
но такому, когда человек реализует свое право на
свободу понимавшееся им как следование «закону
Пути Неба». Он мечтал о претворении в жизнь тезиса
«каждый человек независим, „ общество существует
для всеобщего блага». Причем вторая часть этого те-
зиса есть не что иное, как известное конфуцианское
выражение танка ва тэнка-но тэнка нари [132 т 1,

Примеры сохранения традиционных ценностный
риентацш. дают деятельность и взгляды Ниси Амя
, который известен как проводник западной фило'-
Офпи в Японии. Он первым в стране ввел в употоеб
1е1Ше слово тэцугаку (философия). В своем сочине-

,п «Энциклопедия» («Хякугаку рэнкан», 1870 г)
. аписанном на основе работ французского’социолога

Конта, Ниси защищал эмпиризм и индуктивную
югику западных наук, отрицая дедуктивный метод
конфуцианства. В другой своей известной работе,
.Новая теория обо всем и о каждом» («Хякуити син-
юп», 1874 г.), он отрицал социальную этику конфу-
цианства за присущий ей дух покорности и рабства и
ризывал, в духе позитивизма, стремиться к здо-
ровью, знаниям и богатству [162, т. 6, с. 14].

Ниси сыграл большую роль в организации япон-
кой армии нового типа и в выработке нового курса
юс питан ия военнослужащих. Он работал над состав-
лением словаря военных терминов иа французском,
шмецком, голландском, английском и японском язы-
ках, принимал непосредственное участие в выработке
Закона о всеобщей воинской повинности (1872 г.).
Ниси высоко ценил маршал Ямагата Аритомо и назы-
вал его «ходячей энциклопедией».

Еще до принятия Закона о всеобщей воинской по-
винности Ниси написал «Правила для солдат» («Доп-
ио»), которые впоследствии были включены в на-
стольную книгу солдат императорской армии. Первая
статья гласила; «Армия создается с целью исполне-
ния воли императора, укрепления основ нации и за-
щиты страны. Поэтому те, кто становятся солдатами,
должны считать главным лояльность императору»
Д18, с. 4]. В 1878 г. по указанию Ямагата Аритомо
Ниси написал: «Предостережения солдатам» («Гун-
дзин кункай»), цель которых состояла в укреплении
дисциплины в армии. Главными качествами солдата
назывались лояльность, храбрость, послушание. Сол-
датам запрещалось критиковать правительство и его
политику, вообще «иметь свое мнение о законах».
В соответствии с новым законом о воинской повин-
ности в армию стали привлекаться простолюдины, а
не только самураи, как это было раньше. Тем не ме-
нее в* качестве идеологической основы армии нового
типа Ниси предлагал средневековый самурайский ко-
декс бусидо. Он писал: «Хотя современный солдат и
не наследует свой статус, он ничем не отличается от
самурая» [151, с. 221]. 1акие же идеи Ниси высказы-
вал и в лекциях, с которыми выступал перед офицера-
ми. В них он пропагандировал принцип безоговороч-
ного послушания, полностью противоречивший идее
всеобщего равенства свободных граждан, которую он
отстаивал в своих работах просветительского характе-
ра. «У солдат пет индивидуальных прав,— говорил
Ниси,—в армии непременно должен быть старший
и младший, а офицер должен показывать солдатам
пример образцового поведения». Ниси любил повто-
рять высказывание Мотоори Норпнага: «Среди цве-
тов — сакура лучший, среди людей — самурай лучше
всех». Другими словами, по убеждению Ниси, армия
должна строиться не на основе моральных принципов
Запада, а только японских; самурайская этика ей со-
вершенно необходима. Если для гражданского обще-
ства он признавал принципы свободы и равенства
граждан, следования собственным интересам, пользы
для каждого, то в армии, считал он, не должно быть
никакой свободы и независимости, солдаты, воины
должны быть бескорыстными и помнить, что все
они — подданные императора. Военное общество

должно жить совсем по другим законам, нежели граж-
данское.

Таким образом, именно, просветитель Ниси Аманэ
приложил немало усилий для того, чтобы самурай-
ская идеология стала духовным стержнем новой япон-
ской армии.

В 60-е начале 70-х годов одним из наиболее ак-
тивных сторонников идеи парламентаризма, естествен-
ных прав человека был Като Хироюки. Однако в
1874 г. он выступил против петиции об открытии в
Японии парламента, а в 1881 г. опубликовал работу
«Новая теория прав человека» («Дзинкэн синсэцу»),
в которой вместо высказывавшейся им ранее идеи о
свободе каждого, ограниченной равной свободой дру-
гих членов общества, стал отстаивать принцип вы-
живания сильнейших и наиболее приспособленных ин-
дивидуумов. Като опубликовал в газетах сообщение
в котором публично отрекался от своих прежних
взглядов, и обратился с прошением в М.шпстерТтво
внутренних дел об изъятии из шнинерсши

сочинений «Великий смысл пстпнм^П СГ° пРежнпх
(«Синсэй тайн») и «Новая теория ™ п₽авл,;ния*
кутай синрон»). сУдарства» («Ко-
Обычно в научно-исследовательской литературе
посвященной Като Хироюки [50], утверждается что
в конце 70-х годов во взглядах Като произошел пере-
орет, причиной которого стало знакомство японско-
го мыслителя с учениями немецких философов

К. Блюнчли и Р. Иеринга, а также с теорией со-
I нал-дарвинизма в изложении Г. Спенсера (сам Като
-рилагал перечень трудов этих авторов к своей «Но-
ой теории прав человека», характеризуя их как кни-
гп, «в высшей степени достойные изучения») [97
5, с. 386—388]. 1 ’

Однако, как уже отмечалось в первой главе, про-
ветптельские идеи Като и в начальный период его
творческой деятельности не выходили за рамки кон-
фуцианских представлений. К сказанному ранее доба-
вим следующее8. В работе «Записки соседа» Като
ля обозначения конституционной монархии ввел тер-
мин дзегэ бункэн, букв, «разделение власти между
высшими и низшими». В этом явно чувствуется влия-
ние конфуцианской идеи о разделении на высших и низ-
ших (дзёгэ-но бэн), или благородных и низких (кисэн,-
но бэцу). По мнению Като, конституционная система
должна быть введена правительством, т. е .«сверху»,
с целью укрепления единства между верхами и низа-
ми. В этом он видел проявление воли Неба [97, т. 7,
с. 11]. Характерно, что взгляд на исторический про-
цесс как предопределенный волей Неба был присущ
Като Хироюки, когда он рассматривал не только
историю Японии, но и стран Запада, например Граж-
данскую войну в США, а президент Линкольн в его
изображении представал совсем как древнекитай-
ский совершенномудрый. «Президент Линкольн по-
нял, что покупать рабов и использовать рабский
ТРУД противоречит воле Неба, и запретил это»,—
писал Като Хироюки, [97, т. 7, с. 13].

13 сочинении «Великин смысл истинного правле-
ния» Като утверждал, что «природа человека состоит
в том, чтобы обладать различными желаниями, самым
сильным из которых является желание неограничен-
ной независимости и достижения своего счастья» [97,
т. 5 с. 89—'90]. Но столь же неотъемлемой частью
врожденной природы человека Като считал и нравст-
венные качества, такие добродетели, как гуманность,
справедливость, нормы ритуала, сыновняя почтитель-
ность, преданность и доверие, которые, по конфуциан-
ству, являются основой обязанностей человека по от-
ношению к обществу и другим людям.

Как соотнести желания одного человека с жела-
ниями других людей и с соблюдением нравственных
норм, пусть даже они и присущи человеку от рожде-
ния? Этот вопрос волновал многих: ведь при превали-
ровании желаний над всем остальным и при всеоб-
щем стремлении к свободе может наступить состояние
хаоса. Западные мыслители решали этот вопрос с точ-
ки зрения теории общественного договора: чтобы ни-
кто не посягал на свободу другого, люди заключили
договор и создали государство; потеряв свободу есте-
ственную, они получили свободу общественную. Мо-
тоори Норинага, так же как и Като, считавший
добродетели изначально присущими человеку (а не
достигаемыми в процессе самосовершенствования, как
учили чжусианцы), полагал, что определяющим прин-
ципом во взаимоотношениях между людьми является
принцип эмоционального контакта, позволяющий чув-
ствам «стоящих наверху» и «стоящих внизу» нахо-

диться в состоянии гармоничного единства.

Иначе решалась эта проблема Като Хироюки.
В «Великом смысле истинного правления» он писал:
«Людям свойственно утрачивать желание к исполне-
нию своих обязанностей и уважению прав других.
Слишком легко они дают волю своему желанию к
неограниченной свободе. В результате сильный по-
беждает слабого, большой довлеет над малым, и, та-
ким образом, этический путь цивилизованного обще-
ства исчезает. При исчезновении Пути никто не мо-
жет достичь счастья и наслаждаться жизнью» [97, т. 5,
с. 90]. Отсюда Като делал вывод о том, что единст-
венный способ достижения цивилизованного общества
состоит в создании централизованного авторитарно-
го государства, где люди подчинили бы свое желание
свободы контролю со стороны правительства как наи-
более сильного, став его послушными подданными.
И для х 1отоори Норинага, выдвигавшего идею добро-
вольного подчинения народа правительстве и для
мыслителен-конфуцианцев, рассматривавших иерар-
хичность общества как явление естественного поояд-
ка, тезис о том, что правительство Го ПОРЯА

а народ должен подчиняться, быт сям*0 увр„авлять’
меющимся. С этой точки зрения мод-п собои Разу'
Като Хироюки рассуждал совершениев'™ далТ-
восточной традиции. Порядок в авторитарном го
сударстве имел для него приоритет по сравнению с
келанпями и свободой, а государство выступало в по-
и того сильного начала, которое подчиняет отдель-
•ых слабых индивидуумов. В свете таких рассужде
или Като неудивительно, что в «Новой теории прав
еловека» он с легкостью отказался от идеи естест-
енпого права и писал, ссылаясь на Карнери: «Есте-
1 венных прав нет, есть только приобретенные. Они
появляются с появлением государства и совершенно
от пего неотделимы... Людям вменяется в обязанность
не наносить ущерба и не мешать жизни, имуществу
и славе других людей... Первопричина появления прав
заключается в том, что существует защита со стороны
сильного, т. е. правителя, наделенного абсолютной
властью» [97, т. 5, с. 353].

Таким образом, идея иерархичности общественно-
о устройства, приоритета прав государства над пра-
вами индивидуума была присуща сочинениям Като
Хироюки с самого начала, а в «Новой теории прав
человека» она лишь получила свое законченное и пол-
ное выражение.

Много сделал для расширения кругозора своих со-
отечественников и приобщения их к миру западной
цивилизации Нисимура Сигэки. Из-под его пера выш-
ли такие сочинения, как «Очерк истории разных
стран» («Банкоку сиряку», 1869 г.), «Хронология за-
падной истории» («Сэйси нэмпё», 1870 г.), «Экономи-
ка ведения домашнего хозяйства» («Катю кэйдзай»,
1873 г.), «История образования» («Кёику си», 1875 г.)
и др. Многие из них представляли переводы работ за-
падных авторов, снабженные комментариями Нисиму-
ра. Он часто выступал с лекциями на заседаниях
Мэйрокуся, Ёёся и других просветительских обществ.
В 1873 г. Нисимура был назначен главой секции по
сбору материалов в Министерстве просвещения, где
прослужил 13 лет. Под его руководством были состав-
лены многие учебники, словари, энциклопедии.
С 1875 г. он стал читать лекции по западным наукам
императору Мэйдзи и принцам крови.

Однако Нисимура, как и все другие просветители,
сохранил многие черты мышления, свойственные кон-
фуцианским мыслителям периода Токугава. Так, для
Нисимура нравственность была основой всего, начи-
ная от жизни отдельного индивидуума и кончая по-
рядком в обществе и управлением государством. Эти-
ческое образование, с его точки зрения, являлось кор-
нем образования, а все остальные отрасли знаний —
его ветвями. Отсюда Нисимура утверждал, что на-
ция может достичь гармоничного единства на основе
такой системы нравственности, которая будет руко-
водством и для управления государством, и для пове-
дения его подданных. Таким объединяющим началом
для стран Запада он считал христианство. Нисимура
отмечал, что важность нравственности для развития
страны демонстрирует история не только Востока,
но и Запада, и для' подтверждения своей точки зре-
ния ссылался на Конфуция и ЛУэнцзы, И. Бентама и
Г. Спенсера. По мнению ученого, нравственность
должна основываться на разуме, на рациональной и
практической философии, а не на религии. Религия,
будь то христианство, буддизм пли синто, основана

на предрассудках, на вере, она годится лишь для пер-
вобытного общества. Рациональной и практической
философией может быть как конфуцианство, так и
европейские учения — полезные практические элемен-

ты можно заимствовать отовсюду.

Другой важной чертой взглядов Нисимура был
принцип «середины и постоянства». Он считал, что
развитие всех вещей предопределено Небом, ничто не
остается без изменений. Поэтому прогресс должен но-
сить постепенный характер, нужно избегать поспеш-
ных и опрометчивых перемен. Другими словами, он
был против вмешаIельства человека в процесс об-
щественною развития. Нисимура с гордостью писал,
что он сам никогда не бросался в крайности от нена-
висти к иностранцам до полного подражания им,
поэтому за 30 лет его взгляды не претерпели никаких
изменении. 1

Нисимура был убежден в том и™ Я

ственность является основой к^ь7уПы°СК°ЛЬКУ "раВ'
мания сущности западных институток н₽,7 ДЛЯ П°""’
чать этические системы стран ЗиЛ не°бходимо изу-
торию с точки зрения нравственностиисТ1едовать ис'
юры, которых переводил Нисимсп! ’ Дападпые ав’
слоу), были, как правило, моралистам ХпККОК’ Упн'
хорошо вписывались в КОНфуппан ами’ НХ ВЗГЛЯДЫ
стей. Примеры, подбиравшиеся Лкую снстемУ ценно-
ного материала», были все НаппавИСИМуРа И3 <<запад'
его основного тезиса. лены на поддержку
Из мировоззрения просветителей традиционные ду
овные ценности никогда не были полностью выте!
еиы западными. Да это вряд ли и могло бы произой
и. Просветители принадлежали к первому поколению
шонских мыслителей, активно воспринимавших за-
адную культуру. В годы своей юности все они по-
учили традиционное конфуцианское образование
•ыли хорошо знакомы с китайской и японской клас-
икои. В своей частной жизни они во многом продол-
жали поступать в соответствии с укоренившимися в
зеках нормами поведения.

После периода бурного увлечения западными идея-
• и в 60—70-е годы с наступлением 80-х просветители
1эч ина ют все активнее обращаться к идейному на-
следию прошлого и отстаивать принципы, казалось
бы полностью противоречившие их прежним убеж-
дениям.

В начале периода Мэйдзи правящие круги Японии
и поддерживавшие их просветители ориентировались
в первую очередь на изучение практических наук За-
пада и социально-политических учений, имевших
прагматический характер. Получение знаний счита-
юсь важнее нравственного воспитания. Это привело
к оттеснению нравственно ориентированного конфу-
цианства рационалистической наукой Запада. На ру-
беже 70—80-х годов в Японии приобретает силу дви-
жение «за свободу и народные права». Его участники,
вооруженные заимствованными на Западе теориями
свободы и народовластия, выступают против прави-
тельства Мэйдзи. В этих условиях у правящих кругов
возникает необходимость найти идейное противопо-
ставление либеральным учениям Запада. При расту-
щей социальной нестабильности просветители также
приходят к мысли о том, что одних научных принци-
пов явно недостаточно для воспитания масс, быстрое
восприятие западной культуры приводит к утрате
нравственных ценностей, исчезает былое единство мо-
рального духа, та духовная сила, которая и впредь
могла бы способствовать созданию сильной страньп
По сути дела, создалась ситуация, которую видный
японский публицист и общественный деятель Токуто-
ми Сохо охарактеризовал следующим образом:
«Внешние рамки государства созданы, а мораль его
пагая». Следовательно, стала ощущаться необходи-
мость в религиозно-этическом учении, которое оказа-
лось бы эффективным в новых изменившихся усло-
виях.

И как реакция на предшествующий период учени-
чества и заимствования в японском обществе начи-
нается процесс нового осознания роли традиции, не-
возможности отказа от веками накопленных духов-
ных ценностей. По формулировке акад. Н. И. Конра-
да, «лозунг „европеизация" во всей своей полноте
предстал перед японским обществом только в конце
/0-х и начале 60-х годов. 1огда же в момент своего
апогея он выдвинул к жизни и свою противополож-
ность— лозунг „возвращение к национальному44» [24,
с. 3851.

Возвращение к национальному происходило в раз-
ных формах. Это и официальное стремление к рестав-
рации конфуцианства и синтоизма, и попытки неко-
торых мыслителен, например Нисимура Сигэки, со-
здать теорию морали, которая соединила бы тради-
ционные этические концепции с западными идеями
свободы личности, и утверждения Фукудзава Юкити
о важности учения буддийской секты Дзёдо синсю
для воспитания масс, и развернувшееся во второй
половине 60-х годов движение «за сохранение нацио-
нальных особенностей» (кокусуйсюги ходзон ундо).

Таким образом, в период наивысшего расцвета
просветительства, пропаганды необходимости заимст-
вования западных знаний и осуществления перемен в
жизни японского общества просветители связывали
возможность этих перемен с отказом от прежних си-
стем ценностей, в первую очередь от конфуцианства.
И однако именно конфуцианство наложило такой
резкий отпечаток на формирование их мировоззре-
ния, что даже в критике конфуцианства они часто
оставались конфуцианцами, рассулсдая в соответст-
вии с принципами, лежавшими в основе этого идео-
логического учения. Социальная заостренность кон-
фуцианства, выделение нравственного начала как
определяющего жизнь человека и общества преоб-
ладание групповою сознания над индивидуальным-—
эти традиционные черты мышления были свойствен-
ны и просветителям.

Другое дело, что принципиально существенна
разница в идеалах конфуцианства и идеалах просве-
тителей. Конфуцианство было обращено к древности
что в конечном счете было обусловлено присущими
не только конфуцианству, но и всем восточным уцени
ям представлениями о циклическом характере миро-
вого процесса. Отсюда следовало, что любой вид со-
альной деятельности порождается таинственной
убиной космической жизни. Поэтому социальный
еал конфуцианства состоял в очищении от всего
бъективно-человеческого и возврате к тому состоя-
аю, которое ближе всего к космическому, т. е. кдпев-
ости [56, с. 405].

Идеи просветителей были устремлены в будущее.
Они боролись за идеалы, воплощенные в странах За-
пада, и, таким образом, предполагали прогрессив-
ые общественные изменения. Несколько перефрази-
уя слова современного американского ученого
Крейга, сказанные о Фукудзава Юкити, можно
сделать вывод о том, что просветители брали наибо-
лее общие культурные принципы прошлого и застав-
или их служить новым целям, новым идеалам [145,
с. 114].
Глава 3

ЗА ПАРЛАМЕНТ И КОНСТИТУЦИЮ

ДИСКУССИЯ ОБ ОТКРЫТИИ ПАРЛАМЕНТА

17 января 1874 г. группа из девяти правитель-
ственных чиновников, вышедших в отставку в связи
с разногласиями по корейскому вопросу1, направила
правительству петицию об учреждении избираемого
народом парламента Среди подписавших петицию
был бывший министр иностранных дел Соэдзима Та-
нэоми, младшие советники Итагаки Тайскэ, ГотоСёд-
зпро, Это Симпэй, Юри Кимимаса и др.

Авторы петиции выражали свою обеспокоенность
тем, что власть в стране «не принадлежит ни коро-
не, ни народу», а одним лишь чиновникам, что «меж-
ду стоящими наверху и стоящими внизу существу-
ет взаимное недоверие». В этом они видели «прояв-
ление признаков полного разрушения государства».
Единственно возможным средством спасения страны,
говорилось в петиции, «является развертывание об-
щественных дискуссий», для проведения которых не-
обходимо открыть избираемый пародом парламент
[97, т. 4, с. 364—366].

Самый веский аргумент авторов петиции заклю-
чался в том, что только открытие парламента «сдела-
ет страну сильной», поскольку «это создаст общность
чувств народа и правительства».

В петиции содержалась попытка предотвратить
возможные возражения противников. Тем, кто считал,
что открытие парламента в Японии преждевременно,
поскольку народ «не обладает еще достаточными зна-
ниями и интеллект его не развит», Итагаки и Гото
отвечали, что именно открытие парламента «будет
способствовать развитию знаний и интеллекта наоо
да, побуждать его к быстрому продвижению по пути
к цивилизации». Парламент, говорилось далее поело
ставит народу возможность защищать свои ’ права

овьет у не!о чувство самоуважения и ответственно*
сти за судьбу страны.

Противникам парламента, заявлявшим, что Япо-
ния должна, подобно странам Европы и Америки,
пройти долгий путь развития до его открытия, авторы*

петиции возражали, утверждая, что у народов За-
пада в отличие от японцев не было никаких образцов
перед глазами и они должны были изобретать все на
основе собственного опыта. По этой логике, говори-
лось в петиции, японцам не следовало бы заимство-

вать на Западе принципы работы телеграфа и паро-
вой машины, а ждать, пока они не будут изобретены
в самой Японии.

Большинство подписавших петицию относились к
выходцам из княжества Тоса. Они были недовольны

тем, что главные посты в правительстве занимают
представители княжества Сацума и Тёсю, и счита-
ли, что самураи Тоса, также принимавшие активное
участие в свержении сёгуната, имеют не меньшее
право участвовать в определении государственной по-
литики. Видя неудовлетворенность многих самураев,
лишившихся в результате реформ правительства Мэй-
дзи своих привилегий и не нашедших себе примене-
ния при новом режиме2, Итагаки и Гото хотели сы-
грать на этих чувствах, привлечь бывших самураев
на свою сторону и тем самым вынутигь правитель-
ство пойти на уступки. Будучи хорошо знакомыми с
либеральными социально-политическими учениями
западного происхождения, авторы петиции стреми-
лись использовать их для достижения своих полити-
ческих целей.

Петиция, напечатанная в газете «Миссии сиидзи-
си» вызвала широкий общественный резонанс. Во-
круг нее развернулась дискуссия, которую и можно
считать исходным моментом движения «за свободу
и народные права».

Ответ правительства внешне выглядел вполне бла-
гожелательным. Он гласил, что, поскольку само пра-
вительство разрабатывает идею создания представи-
тезьных учреждений, мнение авторов петиции будет
учтено. Однако это не означало, что парламент дол-
жен быть открыт в ближайшем будущем.

Из членов Мэйрокуся петицию поддержали Ниси-
мура Сигэки II Цуда Мамити. Нисимура, верный из-
бранному им принципу середины, заявил, что, хотя
авторы петиции и поступили несколько опрометчиво,
их нельзя подвергать осуждению, так как в истории
известны случаи, когда насилие в конечном счете при-
водило к добру, например во время борьбы США за
независимость, т. е., с одной стороны, Нисимура ха-
рактеризовал действия петиционеров как насилие, с
другой — считал, что идея парламентаризма оправда-
ла себя на Западе и это является достаточным осно-
ванием для реализации ее в Японии.

Цуда Мамити приветствовал создание ассамблеи,
состоящей из бывших самураев и простолюдинов, на-
логи с которых достигают 200 иен для городских жи-
телей и 50 пен для сельских, т. е. крупной и средней
буржуазии, а также зажиточных слоев крестьянства
[97, т. 5, с. 108-110].

Ниси Аманэ отвергал правомерность идеи парла-
ментаризма, основывающейся па теории общественно-
го договора, как не имеющей исторической обоснован-
ности. Мори Аринори утверждал, что петиция — это
политический маневр группы лиц, «потерпевших по-
ражение в корейском вопросе и использующих идеи
свободы и прав народа в своих корыстных целях».
В отношении действий Итагаки Тайскэ и Гото Сёдзи-
ро точка зрения Мори не была далека от истины.
В дальнейшем и Итагаки и Гото то входили в состав
правительства, то выходили из пего, руководствуясь
только своими интересами 3.

Наиболее резкой критике петиция была подвергну-
та со стороны Като Хироюки, одним из первых в Япо-
нии выдвинувшим идею создания конституционной мо-
нархии и парламента. Теперь он был категорически
против «безотлагательного открытия представитель-
ной ассамблеи на настоящей стадии продвижения
[Японии] вперед по пути цивилизации». Свои возра-
жения он мотивировал с помощью именно тех аргу-
ментов, которые и предвидели авторы петиции. Като
утверждал, что государственная система должна со-
ответствовать уровню развития страны и интеллекта
народа, а японский парод еще не достиг того уровня,
когда он сам мог бы решать вопросы управления го-
сударством. «К примеру,- писал Като,- спросите пя
же самураев, что такое правительство, что такое пол'
данные, на чем основывается право правительства
собирать налоги, из какого принципа проистекает обя-
занность народа нести воинскую повинность, или за-
дайте другие подобные простые вопросы. Окажется
что восемь-девять человек из десяти даже не в со-
стоянии их понять... Если же народ, не обладающий
достаточным уровнем знаний, впервые получает пра-
во на свободу, он не знает, как его реализовать, и
только впадает в отчаяние. В конце концов наносится
вред благополучию и спокойствию страны... Парла-
мент необходим только цивилизованным странам и
вреден для нецивилизованных». В тех странах, где
общественное мнение не является еще достаточно бла-
горазумным и просвещенным, утверждал Като, уп-
равлять страной должно только правительство. В до-
казательство своей точки зрения Като приводил в
пример прусского короля Фридриха II, которого япон-
ский ученый характеризовал как «на редкость муд-
рого правителя». Он писал, что хотя Фридрих II и
ограничил власть монарха, тем не менее он не стал
учреждать парламент, поскольку народ еще не обла-
дал достаточными знаниями об управлении государ-
ством.

По мнению Като, пробудить у парода активное
начало, научить его умению управлять можно лишь
постепенно, путем открытия школ и воспитания спо-
собностей. «Тот факт,—писал ученый,—что независи-
мый и активный дух парода современной Пруссии
сделал эту страну сильнейшим государством в Ев-
ропе, объясняется вовсе не поспешным учреждением
парламента, а тем, что со времен Фридриха II пра-
вительство занималось исключительно воспитанием
способностей у народа». Като предлагал начать с со-
здания префектуральпых собраний с совещательным
голосом состоящих из представителей дворянства,
высших’ и средних слоев простого народа [97, т. 4,
с. 368—371].

В дискуссии об учреждении парламента Фукудза-
ва не присоединился ни к одной из сторон. Он заявил,
что он против использования «абстрактных идей»
(т. е. идеи парламентаризма) для решения конкрет-
ных задач (т. е. освобождения от неравноправных
договоров и усиления страны) и против того, чтобы
считать первоочередным делом преобрэзоваппе по-
литической структуры страны. С одной стороны, Фу-
кудзава был убежден в необходимости пересмотра
старых традиций, но и западные знания, считал он,
нужно подвергать тщательному отбору. Нельзя от-
вергать что-то только потому, что оно является ста-
рым, но п нельзя «слепо воспринимать все то, что
идет с Запада' По убеждению Фукудзава, главное—
это не преобразование политической системы, а до-
стижение независимости страны.

Прежде чем открывать парламент, считал он,
необходимо создать японскую нацию, и только после
этого можно решать вопросы государственного уст-
ройства. Прогресс произойдет лишь тогда, когда па-
род станет нацией и возьмет на себя двойную роль —
правителя и подданных, будет хорошо знать не толь-
ко свои права, но и обязанности. Авторы петиции,
писал Фукудзава, не понимают истинную ситуацию
в Японии, ее первоочередные задачи. Фукудзава, Ка-
то и другие просветители не просто отдавали пред-
почтение постепенному духовному развитию народа.
Для просветителей, поддерживавших правительство
Мэйдзи, к середине 70-х годов XIX в. основные ре-
волюционные преобразования общества уже были за-
кончены, они хотели стабилизации существующего ре-
жима.

Именно этим в целом и объясняется негатив-
ное отношение просветителей к петиции об учрежде-
нии парламента

В ответ на критику петиции ее авторы поспешили
выступить с заявлением, в котором объясняли, что не
предполагают предоставлять избирательные' права
всем, а только «самураям, богатым крестьянам и куп-
цам, поскольку именно из их рядов вышли лидеры
Мэйдзи пени».

Позицию ярых сторонников скорейшего создания
парламента выражал Он Кэнтаро. Он утверждал, что
развитие общественного интеллекта путем воспитания
и образования народа потребует слишком долгого
времени, тогда как с помощью парламента этих же
результатов можно достичь за короткий срок. Именно
создание парламента, утверждал Ои, пробудит в на-
роде активность и самостоятельность, заставит его
переживать за судьбу страны. Ни правительственные
чиновники, ни самураи, заявлял он, не знают подлин-
рых интересов народа, поэтому в парламент должны
быть избраны представители самых широких слоев
^селения. Точка зрения Ои Кэнтаро была поддел
кана многими демократическими газетами котовые
стали вести активную агитацию за скорейшее откоы

е представительной ассамблеи. н

Таким образом, дискуссия об учреждении парла-
иента четко определила существование в Японии то-
го времени трех политических сил: правительства и
юддерживавших его просветителен, ратовавших за
духовное обновление общества, правого крыла дви-
жения «за свободу и народные права», которое стре-
милось к созданию представительной системы с огра-
ичеиными политическими правами населения и лево-
го крыла движения, которое хотело подлинно?! демо-
кратизации политической структуры страны. За каж-
дым из этих направлений стояли представители раз-
ных социальных сил: «привилегированная буржуа-
зия», пользовавшаяся благами протекционистской
политики правительства, непривилегированные слои
буржуазии и новых помещиков, которые шли по пути
амостоятелыюго капиталистического развития, и
мелких предпринимателей и крестьян, сочетавших
занятие земледелием с побочными промыслами. Если
правое крыло и левое крыло движения объединяло
отсутствие политических прав, а также надежда па
то, что с помощью парламента они смогут добиться
перераспределения бюджетных ассигнований прави-
тельства, то всех просветителей и либералов из пра-
вого крыла движения объединяло чувство опасения
перед возможным проявлением народного недоволь-
( тва и ростом революционной активности крестьян.

В дальнейшем движение «за свободу и народные
права» развивалось следующим образом. В 70-е го-
ня XIX в. появились первые политические общества —
Риссися », «Айкокуся» (Общество патриотов), «Айко-
ку кото» (Общественная партия патриотов), развер-
нулось общенациональное петиционное движение за
создание парламента4. Участники движения добились
некоторых уступок со стороны правительства. Так,
в 1878 г были открыты префектуральные собрания,
в 1881 г обнародован императорский рескрипт с обе-
Щанием открыть парламент в 1890 г., чтс’^^лмро-
вазо создание политических партии — Либеральной
(«Дзиюто»), Конституционно-прогрессивной («Рик-
кэн кайспнто») и др. В движение включались все бо-
лее широкие слои крестьян. В 1882 1885 гг. вследст-
вие экономической депрессии, дефляции, стихийных
бедствий, приведших к массовому разорению кресть-
ян, стали возникать вооруженные крестьянские вы-
ступления, возглавляемые идеологами левого крыла
движения «за свободу и народные права» 5. В отдель-
ных случаях участниками выступлений выдвигались
требования свержения «кланового правительства».
Испуганные таким размахом борьбы либералы стали
отходить от него, распустили политические партии;
правительство, с одной стороны, перешло к репресси-
ям против сторонников «свободы и прав народ», с
другой — занялось подготовкой введения конститу-
ционной системы.

В 1889 г. в Японии была провозглашена конститу-
ция, а в 1890 г. открыт парламент. На этом истори-
ческом фоне и происходило дальнейшее развитие со-
циально-политической мысли Японии.

СВОБОДА И ПРАВА НАРОДА

Подобно буржуазии на Западе, опиравшейся в
борьбе с феодализмом на теорию естественного права,
идеологи движения «за свободу и народные права» в
своих требованиях создания парламентарной системы
исходили из положения о том, что от природы чело-
век обладает правом на жизнь, свободу и счастье.

Известно, что буржуазные мыслители на Западе,
не имея возможности дать картину исторического ге-
незиса политических институтов, происхождения го-
сударства, основ суверенитета, были вынуждены вос-
пользоваться рационалистическим способом рассмот-
рения этих явлений, пытались решить все вопросы
чисто умозрительно, исходя из «идей разума». Новый
источник аргументации — разум — мог' появиться
только тогда, когда человеческая особь выделилась
из средневековых корпораций и, превратившись в лич-
ность, заявила о своем праве жить своим умом, не
подчиняясь другим авторитетам. Это был хоть и не
научный подход, но вполне логичный с точки зрения
борьбы с феодализмом. Положительное пли историче-
ское право закрепляло существовавший порядок, мо-
нополию власти монархов и феодалов. Новым рево-
ЛЮШЮШ1ЫМ классам была нужна совершенно ипяя
__ _ _ _ *’ идеология была

создана в лице теории естественного права и обшеет
генного договора. На Западе государство, созданное
путем общественного договора, мыслилось идеологами
буржуазии как результат целенаправленной деятель-
ности самих людей, имеющей целью обеспечение их
обственных интересов. Отсюда следовало, что госу-
дарство может существовать лишь до тех’ пор, пока
- фантирует свободу и права личности.

Теория естественного права в том виде, как она
'ожилась в Японии, предусматривала совершенно
инои источник происхождения естественных прав. От-
ичия видны уже при анализе тех иероглифических
сочетании, с помощью которых переводились на япон-
ский и китайский языки западные термины. Так, тер-
мин «естественные права человека» переводился на
японский язык как тэмпу дзинкэн, что буквально оз-
начает «права человека, дарованные Небом». Узки
Эмори писал; «То, что мы называем тэмпу дзинкэн,
не имеет никакого отношения к государственным за-
конам. Это есть то, что провозглашается по велению
Неба. Например, человек имеет возможность жить
именно по указанию Неба... Это воля Неба, чтобы
человек стремился к счастью. Поэтому стремление
каждого человека к своему счастью находится в соот-
ветствии с природой» [97, т. 5, с. 467]. Такую же
мысль высказывал и Накаэ Тёмин: «То, что в древ-
ности люди жили как хотели, совсем не подвергаясь
ограничениям, есть в чистом виде дар Неба. Поэтому
назовем это свободой по воле Неба» [108, т. 36, с. 146].

Следовательно, в Японии естественные права мыс-
лились как проистекающие от Неба. И это отнюдь не
случайно для японских мыслителей. Небо —одна из
центральных категорий многих философских школ Ки-
тая, получивших распространение и в Японии. Кате-
гория Небо была неразрывно связана с двумя дру-
гими __Путь и Природа человека. Еще в классиче-

ском китайском сочинении «Середина и постоянство»
было сказано: «Природа человека находится во вла-
сти Неба. Следование природе есть Путь».

В традиционной трактовке категории Небо можно
выделить три подхода (см. [170]). Во-первых, Небо
мыслилось как источник власти, как начало, способ-
ное наделить ею и отнять ее. Считалось, что прави-
тель получает мандат на правление по воле Неба.
В том случае, если он начинал пренебрегать своими
обязанностями, переставал заботиться об интересах
страны и народа, Небо могло лишить своего избран-
ника небесного мандата и передать его другому. Со-
гласно традиционным представлениям, Небо прояв-
ляло свою волю через знамения. Другим важным по-
казателем воли Неба являлись чувства народа. Из-
вестное высказывание из «Книги истории» гласило:
«Небо видит глазами народа, слышит ушами народа»
[138, с. 10]. Мэнцзы развил этот тезис до утверждения
о том, что народ имеет право свергнуть правителя, не
соблюдающего интересы народа.

В Японии концепция мандата Неба использова-
лась сёгунами Токугава для оправдания захвата ими
власти. Токугава Иэясу в одной из бесед с ученым-
конфуцианцем Хаяси Радзан обратился к нему с во-
просом о том, как следует расценивать действия под-
данных, ниспровергающих своих правителей. Скрытый
смысл вопроса заключался в том, что сам Иэясу, бу-
дучи вассалом правителя Японии Тоётоми Хидэёси
(1536—1598), нарушил клятву верности его сыну Хи-
дэёрн и отнял у него власть. На это Радзан отвечал,
что только на основе чувств народа можно отличить
правителя от узурпатора, и тем самым дал мораль-
ное оправдание действиям Иэясу.

Второй подход состоял в трактовке Неба как ис-
точника высшей нравственности, тождественного иде-
альному принципу ри. В «Середине и постоянстве»
сказано: «Искренность — вот Путь Неба», а в «Кни-
ге истории» говорится, что Путь Неба приносит
счастье тем, кто «является хорошим», и несчастье тем,
кто «является плохим». Чжу Си и его японский после-
дователь Фудзивара Сэйка учили: Небо и есть прин-
цип нравственности. В такой трактовке видна
особенно тесная связь между Небом, Путем и При-
родой человека: Путь человека рассматривался как
предопределенный его нравственностью. Другими сло-
вами, Небо являлось основанием для непреложности
и универсальности моральных предписаний конфуци-
анства. Эта трактовка получила широкое распростра-
нение среди японских чжуспанцев периода Токугава,
причем она хорошо сочеталась с первой и породила
представления о том, что человек наделяется Небом
знанием норм нравственности, а мандат Неба дается
правителю как человеку, обладающему наивысшим
моральным совершенством. “высшим

Согласно третьей трактовке, Небо понималось как
судьоа, как то, что лежит за пределами власти чело-
века. 1 1ЭИЦЗЫ писал. «То, что не предполагают а оно
случается, есть Небо. Что не имеет причины, а имеет
€ длыат, есть судьба». Такая трактовка категории
Небо получила развитие в учении Ито Дзинсай
(1627 1705). В его трудах часто встречаются выска-
зывания следующего характера: «Все, что происходит
само по себе, вне контроля человека, должно быть от-
несено на счет Неба. Это я называю Велением Неба»
,110, т. 33, с. 19]; или: «Небо выводится из природы
и не поддается контролю человека» [ПО, т. 33, с. 20].
Небо в понимании Ито Дзинсай — это непреодоли-
мая сила природы, опа определяет «счастье и не-
счастье, богатство и бедность, вечность и мимолет-
ность». Ученый определял Небо как «жизнедеятель-
ную сущность» (кацубуцу). II, будучи таковым, оно
дает жизнь всем живым существам, обеспечивает их
жизненной силой, т. е. является источником жизни.
С этих позиций Ито Дзинсай отвергал трактовку ка-
тегории Небо как принципа нравственности.

Рассматривая Небо как «жизнедеятельную сущ-
ность», как источник жизненной силы, Дзинсай вплот-
ную подошел к тезису, выдвигавшемуся идеологами
движения «за свободу и народные права», т. с. к те-
зису о том, что права человека на жизнь даны Небом
и поэтому они естественны. В трудах Узки Эмори, На-
каз Тёмина и Он Кэитаро нет прямых отсылок к сочи-
нениям Ито Дзинсай. Скорее сами они считали себя
последователями европейских теоретиков естественно-
го права. Но если толчком для развития теории «да-
рованных Небом прав человека» действшелыю стали
учения, пришедшие в Японию с Запада, то, по сути,
здесь видно развитие трактовки Неба как «жизнедея-
тельной сущности», дарующей жизнь, которая была
высказана в учении Ито Дзинсаи.

К числу главных даров Неба идеологи движения
«за свободу и народные права» относили свободу и
права человека (народа). Хотя эти западные терми-
ны появились в Японии уже в середине XIX в., толь-
ко с возникновением движения за открытие парла-
мента они приобрели актуальное политическое зв>-
нание. Призывы к свободе, правам народа, к сверже-
пню деспотического правительства звучали в речах,
с которыми выступали Итагакн и Узки, Наказ и Ои
во время своих многочисленных агитационных поездок
по Японии. Эти слова не сходили и со страниц газет
и журналов либерального направления.

Свое программное произведение «О народных пра-
вах и свободе» («Минкэн дзию рои») Узки Эмори на-
чинал такими словами: «Обращаюсь ко всем япон-
цам-крестьянам и торговцам, ремесленникам, и
самураям, врачам и лодочникам, извозчикам и охот-
никам, продавцам сладостей и кормилицам, ко всем
простым людям! Все вы в равной степени владеете од-
ним великим сокровищем... Это не волшебная палоч-
ка, не дерево, на котором растут деньги... Это сокро-
вище гораздо ценнее. Это право на свободу! Оно зна-
чит для человека больше, чем жизнь. ...Для вас, с тру-
дом зарабатывающих себе на пропитание, самое глав-
ное— полностью покончить с унижением, завоевать
народные права и свободу!» [96, т. 12, с. 119]. «Че-
ловек без права на свободу не может быть челове-
ком»,— повторял Наказ Тёмин слова Руссо. Неудов-
летворенный существующим переводом термина сво-
бода, он продолжал подыскивать соответствующие
иероглифические сочетания, пытался вписать запад-
ные понятия в контекст традиционной дальневосточ-
ной мысли. В передовой статье первого номера газе-
ты «Тоё дзию симбун» Тёмин писал совместно с Сай-
ондзи Киммоти: «ЫЬег1у переводится иероглифами
дзисю, дзию, докурицу, фуки. Однако ни один из них
не может передать всю глубину значения этого слова.
Свобода означает возможность человека действовать
согласно имеющимся у него от природы склонностям,
она предполагает отсутствие ограничений в его
действиях, а также обладание им правом участия в
политике» [108, т. 36, с. 63].

Узки горячо доказывал врожденный, неотъемле-
мый и равный характер прав человека. «Понятие кэн-
ри (право),— писал ои,— означает то, что осущест-
вляется естественным образом, то, чем человек мо-
жет пользоваться беспрепятственно. Иногда оно за-
ключает в себе смысл честности. Когда говорится о
праве личности на свободу, это означает, что человек
применяет свои способности по своему усмотрению.
Когда говорится о праве свободы на жизнь, это озна-
чает, что человек может жить по своему усмотрению,
р7"тИ5ЭТс°М469?. Не МеШаеТ РаВНЫМ Правам ДРУ™Х"

Концепции свободы и права идеологи движения
соотносили с понятиями ри и ги («разумность» и
«справедливость»), которые встречаются в китайских
классических сочинениях. Тёмин писал.* «Народные
права — вот величайшая разумность, свобода и равен-
ство — вот высшая справедливость! В конечном сче-
те каждый, кто против разумности и справедливости,
будет наказан... Следует почитать императора, но по-
читание его зависит от того, насколько он чтит разум-
ность и справедливость. Эти термины существовали
давным-давно в Китае при Мэнцзы и Лю Цзуньюане.
Они не являются достоянием одного лишь Запада»
[108, т. 36, с. 395]. Мэнцзы определял ри и ги как то,
что «в равной степени одобряют сердца всех людей»
[165, т. 2, с. 406]. Для китайского философа такими
категориями были пять норм отношений между людь-
ми и четыре начала — гуманность, справедливость,
этикет, мудрость. Тёмин вложил в термины ри и ги
иное содержание; для него неотъемлемыми компонен-
тами цивилизации, которые должны признаваться все-
ми, были свобода и народные права. Ссылка на ки-
тайских мыслителей придавала рассуждениям Тёмина
большую убедительность в глазах японцев.

Идеологи движения «за свободу и народные пра-
ва» выделяли два вида свободы: духовную (или нрав-
ственную) и политическую (илисвободу действий). Ду-
ховная свобода и была именно той, что даруется Не-
бом и существует от природы. Здесь вновь необходи-
мо затронуть вопрос о соотношении конфуцианства и
общественной мысли Японии периода Мэйдзи. Из-
вестно, что одним из основных вопросов конфуцианст-
ва является вопрос о природе человека, ее характере
и способности к изменению под воздействием извне.
Столь же пристальное внимание к природе человека
было свойственно и идеологам движения. Однако если
в традиционной китайской философии споры велись
главным образом вокруг того, какова природа чело-
века с точки зрения ее соотнесенности с добром и
злом то японские теоретики «свободы и народных
прав» предложили иную постановку вопроса. Они ви-
дели сущность человека в том, что по своей природе
он свободен.

Раскрывая содержание понятия «внутренняя ду-
ховная свобода», Накаэ Тёмин вновь обращался к
Л1энцзы: «Нравственная свобода означает, что наш
дух и мысли не испытывают никаких ограничении со
стороны, развиваются полностью, исчерпывающим об-
разом. Это то, что древние (Мэнцзы.— Ю. М) назы-
вали «всеобъемлющий дух, соответствующий справед-
ливости и Пути» [108, т. 36, с. 63 64]. Здесь Тёмин
цитирует известное выражение Мэнцзы хао-жанъ-чжи-
ци (яп. кодзэн-но ки), которое китайский философ
разъяснял следующим образом: «Всеобъемлющий
дух — он чрезвычайно велик, чрезвычайно силен. Если
его воспитывать прямо и не портить, то он заполнит
все между небом и землей. Всеобъемлющий дух — он
сочетается со справедливостью и содействует [осущест-
влению] Пути. Когда его нет, человек погибает» [165,
т. 2, с. 189—190]. Следовательно, под нравственной,
или духовной, свободой Накаэ Тёмин подразумевал
наличие у человека некой духовной энергии, которая,
свободно развиваясь, способствует достижению исти-
ны и справедливости, и это единственное, что дает
человеку право называться человеком.

По утверждению Ои Кэитаро, «свобода есть свой-
ство человеческой натуры, врожденная сущность че-
ловека» [96, т. 12, с. 68]. Это источник жизни, движу-
щая сила развития как отдельного индивидуума, так
и человечества в целом. Ои характеризовал духовную
свободу как активное, деятельное начало: «Если пред-
положить, что случится несчастье и душа человека
лишится свободы, то сознание и разум лишатся ак-
тивного начала. Если же их не будет, то человек пе-
рестанет отличаться от деревянной или глиняной фи-
гурки» [96, т. 12, с. 6].. Таким образом, в представле-
нии идеологов движения «за свободу и народные пра-
ва» духовная, нравственная свобода есть категория
всеобщая и вневременная, это та «первооснова», ко-
торая потенциально присуща всем. Однако, чтобы она
смогла проявиться полностью, необходимо прилагать
целенаправленные усилия. «Свобода поистине явля-
ется даром Неба, ио, если ее не взращивать, она са-
ма по себе успешно развиваться не будет»,— подчер-
кивал Накаэ Тёмин [108, т. 36, с. 75]. Здесь вновь про-
слеживается аналогия с основополагающими для кон-
фуцианства представлениями о необходимости воспи-
тания, совершенствования природы человека.

По убеждению идеологов движения, наиболее бла-
1 оприятные условия для развития духовной свобод
создаются при свободной, т. е. представительной ц0
литической системе. Эта система является гарантом
осуществления и другого вида свободы - политик
•кои. Нод этим видом свободы подразумевались пра-
ва граждан на свободу мысли, слова, собраний, пе-
[ати, создания организаций, право учавствовать в уп-
равлении государством и свобода владения имущест-
вом. Все эти права и свободы получили отражение
в проектах конституции, составленных участниками
движения.

Хотя в целом идеологи движения «за свободу и
народные права» считали, что абсолютный приоритет
принадлежит духовной свободе и именно ее следует
ценить превыше всего, поскольку она является «той
основой, из которой произрастают все другие виды
свободы», но в тот исторический период, когда идет
борьба за создание парламента, политическая свобо-
да приобретает большую значимость [96, т. 12, с. 70].
Право народа на политическую свободу должно реа-
лизовываться путем «открытого выражения общест-
венного мнения по вопросам государственного управ-
ления», народ должен активно участвовать в управ-
лении государством. Именно это и создаст основу для
процветания и могущества страны. «Политика—дело
народное, обязанность народа — заниматься управле-
нием государства»,— писал Узки [96, т. 12, с. 120].
Та же мысль высказывалась и Ои Кэитаро: «Если
народ не будет пассивен, станет возможно обеспечить
могущество государства и спокойствие внутри стра-
ны, сделать полноценным счастье людей... Сейчас вре-
мя когда мы движемся к цивилизации, к обществу
свободы и равенства, стремимся достичь уровня госу-
дарств Европы и Америки. Необходимо поэтому все-
ми силами и как можно скорее развивать обществен-
ное мнение, воспитывать у народа способность к са-
моуправлению. Вот истинный Путь!» {96, т. 12, с. 66,
961 Таким образом, во взглядах идеологов движения
«за свободу и народные права» произошла политиза-
ция концепции свободы, суть ее пропаганды стала
сводиться к требованию предоставления народу права
лчастия в управлении сараной.

* При анализе концепции свободы как сущности
природы человека и основы его деятельности целесо-
образно рассмотреть, каким образом в Японии раз-
зивались представления о пР11Р^е 11а ПР°”

тяжешш периода Токугава (1603—186/). Как отме-
чалось выше, согласно чжусианству, наиболее влия-
тельному и официально признанному идейному те-
чению того времени, природа человека, порядок в об-
ществе и мир в Поднебесной рассматривались как
вещи взаимосвязанные. Считалось, что, чем совершен-
нее по своей природе человек, тем больше у него воз-
можностей обеспечить благополучие семьи, а благо-
получие семьи, в свою очередь, является залогом бла-
гополучия государства в целом. Такая зависимость
вменяла в обязанность каждому человеку в повсе-
дневной жизни строго соблюдать определенные пред-
писания в поведении и нравственности. Считалось,
в частности, необходимым подавлять все чувства и
желания, которые рассматривались как источник зла.
Природа человека оказывалась, таким образом, в пле-
ну морального ригоризма.

Развитие общественной мысли Японии привело к
появлению другого идейного течения — Школы изуче-
ния древности. Представители этого течения выдви-
нули идею о том, что благополучие государства зави-
сит не от морального совершенства индивидуумов, а
от искусства управления — от знания «норм ритуала,
музыки, системы законов и наказаний». На разработ-
ке этого аспекта и сосредоточили свое внимание пред-
ставители Школы изучения древности, тогда как при-
рода человека в их представлении стала свободной
от конфуцианской этики.

Новое понимание природы человека сформирова-
лось в учении Школы национальных наук. Мотоорн
Норинага утверждал, что сущность истинной природы
человека заключается в его способности к эмоцио-
нальной реакции на окружающим мир и, следователь-
но, в свободном выражении чувств и желаний. Да-
вая такую трактовку природы человека, Норинага
стремился прежде всего противопоставить естествен-
ность чувств и желаний нормам конфуцианской мо-
рали, господствовавшим в японском средневековом
обществе. Однако единственной сферой выражения
чувств и желаний Норинага считал литературу; в жиз-
ни же человек был обязан, по его мнению, руководст-
воваться принятыми нормами поведения. *

Взгляды идеологов движения «за свободу и на-
родные права» были логическим развитием концеп-
ЦИН природы человека, сложившейся к тому времепи
в Японии. Наказ Темин, Уэки Эмори, Ои Кэнтаропо
пималн свободу шире своих предшественников и рас-
пространяли ее не только па внутренний мир челове-
ка, но и на сферу его деятельности как существа со-
циального. Таким образом, в учениях идеологов дви-
жения концепция свободы стала тем связующим зве-
ном, которое соединило природу человека и принципы
управления государством, но уже на качественно ином
уровне, чем это было в чжусианстве.

В целом представляется, что сам термин «свобо-
да», идея свободы как основы деятельности человека
п управления государством, призывы к ее осуществле-
нию были заимствованы идеологами движения «за
свободу и народные права» в европейских учениях.
Однако в своей трактовке свободы преимущественно
как категории нравственной они не могли оторваться
от конфуцианских представлений. В их понимании
идеи свободы получили также развитие представле-
ния о природе человека, сформировавшиеся в Япо-
нии па протяжении XVII — первой половины XIX в.

Политизация общественном мысли Японии в пери-
од движения «за свободу и народные права», выдви-
жение в то время на первый план именно политиче-

ских проблем сказались и в трактовке концепции пра-
ва. В Японии наряду с термином кэнри («право») су-
ществовали еще термины дзинкэн («права человека»)
(«права народа»). Последний был введен
~ “ -------------------------------------

п минкэн (~..г„__

в японский язык Мицукури Риисе при переводе фран-
цузского гражданского кодекса в 1872 г.

Во второй половине 70-х годов XIX в. появилось
большое число работ, где понятие минкэн широко
^потреблялось и даже фигурировало в их названиях:
«Минкэн мопдо» («Вопросы и ответы о правах на-
рода», 1877 г., автор Кодзима Сёдзи), «Цудзоку мин-
кэпрон» («Популярная теория о правах народа»,
1878 г., автор Фукудзава Юкити), «Минкэн синроп»
(«Новая теория о правах народа», 1878 г., автор Уэ-
ниси Сёхэй), «Минкэн дзиюрон» («О народных пра-
вах и свободе», 1879 г., автор Уэки Эмори) и др. [158,
с. 66]. Понятие дзинкэн фигурирует только в статьях,
написанных участниками движения в опровержение
«Новой теории прав человека» Като Хироюки. Таким
образом, термин минкэн употреблялся ими чаще, чем

дзинкэн.
Между этими двумя терминами существовали оп-
ределенные различия, что хорошо видно из следующих
рассуждений Фукудзава Юкити. Фукудзава писал, что
слово минкэн должно означать и «политические пра-
ва», и «права индивидуума», но сторонники «свободы
и прав народа» акцентируют более право участия на-
рода в управлении государством и недооценивают
права личности. Фукудзава осуждал участников дви-
жения за отсутствие четких различии между полити-
ческими и индивидуальными правами, за то, что они
сводят все значение прав к политическим. По убеж-
дению самого Фукудзава, завоевание прав индиви-
дуумом должно было предшествовать политическим
правам.

Приоритет термина минкэн над дзинкэн, замеча-
ния, сделанные по этому поводу Фукудзава, свиде-
тельствуют об актуальности для Японии 70-х годов
XIX в. именно проблемы предоставления народу пра-
ва участия в управлении государством. Вместе с тем
это представляется возможным объяснить и с точки'
зрения некоторых особенностей этнопсихологии япон-
цев. Многие ученые отмечают, что для японцев всегда
имеют первостепенное значение не какие-либо абст-
рактные принципы, а то, что происходит в данный
конкретный момент [27, с. 42]. Так и понятие минкэн
приобрело большую значимость, поскольку самым
важным в то время считалась борьба за политические
права народа и ограничение власти кланового пра-
вительства, а права индивидуума рассматривались
каких неотъемлемый компонент. Возможно, здесь ска-
залась и такая черта сознания японцев, как склон-
ность к групповому мышлению, ощущение себя частью
группы. Хотя в данном случае масштабы группы воз-
растали до уровня всего народа, рассуждать так бы-
ло, по-видимому, привычнее, чем воспринимать себя
как отдельную самостоятельную личность.

Взаимодействие дальневосточных и европейских
учений проявилось и при разработке такой концеп-
ции, как право народа на сопротивление правитель-
ству. Она приобрела огромное число приверженцев
среди участников движения. На страницах журналов
и газет тех лет появилось множество статей с при-
зывами «свергнуть деспотическое правительство, не
защищающее интересы народа», «покарать смертью
чиновников» и т. п. (см. подробнее [4, с. 63—66]).
Хотя сами участники движения, пропагандируя эту
идею, как правило, ссылались на английского фило
софа Дж. Локка, якобинцев, американских борцов за
независимость, несомненно, что наличие в учении
Мэнцзы концепции о том, что народ имеет право
свергнуть правителя, не соблюдающего интересы на-
рода, во многом способствовало популярности идеи
о праве народа на сопротивление правительству в
Японии 70—80-х годов XIX в.6.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ ГОСУДАРСТВА

Если источником происхождения свободы и прав
народа идеологи движения «за свободу и народные
права» считали Небо, то государство они рассматри-
вали как продукт деятельности самого народа и в во-
просе о происхождении государства придерживались
теории общественного договора.

«Страна — это место, где собраны люди,— писал
Узки Эмори.— Она не возникает по воле правитель-

ства пли монарха, она создается только народом.
В доказательство можно сказать, что в древности,
когда не было монарха, но был народ, страна суще-
ствовала. Однако когда есть монарх, но нет народа,
не может быть и страны... Нарот — это основа. Госу-
дарство создается благодаря народу» [96, т. 12, с. 123].
Наиболее полно и последовательно концепция проис-

хождения государства путем общественного договора
представлена в работах Тёмина, написанных под
влиянием Руссо. «В древности,— утверждал Тёмин,—

люди жили как хотели, не подвергаясь никаким огра-
ничениям. Это была данная Небом свобода. Первона-
чально она никак не ограничивалась. Однако такое

положение имело свои недостатки: люди непрерывно
нападали друг на друга, существование свободы ста-
вилось под угрозу. Тогда каждый человек сам от-
казался от данной Небом свободы. Люди все вместе

договорились, создали государство, ввели законода-
тельную систему, стали осуществлять самоуправле-
ние Так родилась свобода человеческих принципов.
Если бы этого не случилось, люди не прекращали бы
ппрпять друг с другом и не могли бы обезопасить
свое существование» (108, т. 36, с. 146-147]. Призна-
ние народа в качестве создателя государства звучало
дерзким вызовом официальной идеологии, основывав-
шейся на синтоистских мифах о божественном проис-
хождении Японии.

Вместе с тем участники движения «за свободу
и народные права», как и идеологи буржуазии на За-
паде, разделявшие теорию общественного договора,
главную цель создания государства видели в том, что-
бы «обезопасить свое существование», под чем факти-
чески имелась в вид}7 защита частной собственности.
Благодаря общественному договору, писал Накаэ Тё-
мин, человек теряет свою естественную свободу и не-
ограниченное право захватывать все, что в его силах.
Получает же он свободу общественную и право соб-
ственности на все, чем владеет. Общественный дого-
вор, таким образом, гарантирует право собственно-
сти, т. е. под обеспечением свободы, благополучия и
прав человека, которые декларировались идеологами
народоправства как цель создания государства, сле-
дует понимать прежде всего гарантию права собст-
венности.

Идеи о создании государства путем общественного
договора и признание народа в качестве творца и ос-
новы государства вылились в период движения «за
свободу и народные права» в требование принятия
конституции, выражающей волю народа. В связи с
этим между участниками движения и проправитель-
ственным лагерем разгорелся спор по поводу того,
что должно быть создано раньше — парламент или
конституция. Если сторонники правительства отстаи-
вали «дарованную императором конституцию», кото-
рая бы санкционировала учреждение парламента, то
радикально настроенные общественные деятели счи-
тали, что в первую очередь должен быть создан пар-
ламент, состоящий из представителей народа, на ко-
тором и будет обсуждена конституция. Так, в одном
из черновых проектов конституции Уэки Эмори гово-
рилось, что «конституция должна приниматься на спе-
циально созванном для этого парламенте» [99, с. 228].

В неоконченной статье «К вопросу о парламенте»
Тёмин сравнивал создание государства с учреждением
коммерческой фирмы, в процессе чего несколько тор-
говцев договариваются между собой и принимают со-
ответствующий устав, обусловливающий их права и
обязанности. При образовании государства, писал
Тёмин, народ, подобно торговцам, вступает в соглаше-
кон-

• до-

нне сам с собой. В роли устава здесь выступает
ституция, составленная на основе общественного
говора (цит. по [93, с. 61]).

Газеты демократического направления также вы-
ступили в защиту конституции. В 1882 г. в газете
«Коти симбун», главным редактором которой был
Узки Эмори, появилась статья журналиста Нао Сиро
«О том, что конституция должна составляться путем
общественного договора» («Кэмпо ва кокуякутару-
бэки-о рондзу»). Поскольку конституция определяет
права и обязанности правительства, писал Нао, а
также права и свободы народа, то она должна созда-

йся совместно правительством и народом. Если же
<онституция составляется одним только правительст-
вом, то она не выражает волю всего народа, а пред-
ставляет интересы лишь небольшой его части (цит
по [80, с. 122]).

В статьях «Об отрицательных чертах конституции,
составленной по императорскому указу» («Кинтэй
кэмпо-ио фудзэн нару-о рондзу»), «Народный кон-
гресс» («Кокумин тайкайги») и др. Узки Эмори также
писал, что конституция должна выражать волю и мне-
ние всего народа, а не одного императора: «То, что
касается одного человека, делает сам человек. То, что
имеет отношение к нескольким лицам, и должны де-
лать эти несколько человек. То, что касается государ-
ства, и должно делать все государство. Не потому
ли необходимо принять конституцию и определить
права и обязанности монарха и парода, что случает-
ся, когда монарх забывает свои обязанности, самодер-
жавно правит страной, а народ, лишенный своих прав,
не может участвовать в государственном управлении?
В результате же конституции, составленной по импе-
раторскому повелению... эта несправедливость еще
больше возрастет» [97, т. 7, с. 423—457].

По своей сути идея принятия конституции, декла-
рирующей принципы государственного устройства и
составленной на основе общественного мнения, ана-
логична идее образования государства путем заключе-
ния общественного договора. Борьба участников дви-
жения за конституцию, выражающую волю народа,
показывает, какое конкретное содержание приобрели
естественно-правовые теории в японской действитель-
ности 70—80-х годов XIX в.
о СУВЕРЕНИТЕТЕ

Вопрос об образовании государства и его сущно-
сти неразрывно связан с вопросом о том, кто является
обл а щтелем верховной власти в стране. В эпоху бур-
жуазных революций на Западе для обозначения вер-
ховной власти был принят термин «суверенитет»,
под которым подразумевалась совокупность всех прав,
обеспечивающих обладание абсолютной властью на
данной территории. Буржуазия и ее идеологи во всех
странах придавали большое значение вопросу о суве-
ренитете как принципе, определяющем форму госу-
дарственного устройства. В Японии этот вопрос стоял
особенно остро еще и потому, что суверенитет страны
находился под угрозой в связи с существованием не-
равноправных договоров с западными державами.

Обнародованный в ноябре 1881 г. императорский
эдикт об учреждении парламента в 1890 г. открыл
реальные перспективы создания представительной си-
стемы в стране. Это стимулировало развитие дискус-
сии о суверенитете, возникшей в начале осени 1881 г.
Поводом для дискуссии послужило заявление консер-
вативной политической организации Симэйкай, со-
зданной в Кумамото из представителей бывшего са-
мурайства. В заявлении выражалась обеспокоенность
в связи с чрезмерной популярностью в стране теории
общественного договора.

На заявление немедленно откликнулась газета
«Коти симбуи». В передовой статье газеты от 7 ок-
тября 1881 г. говорилось: «По словам Руссо, общество
не должно существовать без общественного договора.
Это не соответствует в полной мере историческим
фактам, и поэтому мы не можем с легкостью согла-
ситься с Руссо. Тем не менее мы убеждены, что об-
щество не должно существовать без общественного
договора. Мы считает, что суверенитет должен при-
надлежать народу. Поскольку народ — это ядро го-
сударства, то государство не может существовать без
народа» [70, т. 1, с. 601].

Вслед за «Коти симбутт» выступила «Токио Иоко-
гама майнити». 9 ноября 1881 г. в пей была опублико-
вана статья «Каково местонахождение суверенитета»
(«Сюкэн-но сёдзай икан»). Существуют три теории о
суверенитете, писала газета. Согласно первой, суве-
ренитет принадлежит одному человеку — монарху
В этом случае суверенитет становится привилегией
монарха, а его воля законом. Согласно второй теории
суверенитет принадлежит народу. По третьей, место-
нахождение суверенитета — ни монарх, ни народ, а
принцип справедливости. «Майнити» отвергала пер-
вую теорию на том основании, что все люди равны,
вторую — исходя из того, что воля народа подверже-
на изменениям и не может быть поэтому источником
законов, и отдавала предпочтение третьей. Поскольку
же выражением справедливости является избираемый
пародом парламент, то суверенитет принадлежит пар-
ламенту. В основе точки зрения «Майнити» лежал те-
зис Блекстона о том, что суверенитет — это власть,
которая вырабатывает законы [97, т. 2, с. 312—313].

В декабре в полемику включилась газета «Токио
ёрон синем». В статье «Введение к вопросу о сувере-
нитете» («Сюкэп гайрон») критиковались все три тео-
рии, изложенные «Майнити», ио не высказывалось
какое-либо конструктивное предложение.

В начале 1882 г. дискуссия обрела новое дыхание.
В нее включились круги, близкие к правительствен-
ным. Их мнение было высказано на страницах «То-
кио нити-нити». В серии статей под общим заголов-
ком «О суверенитете» («Сюкэнрон») говорилось, что
суверенитет есть высшая и ни от кого не зависимая
власть в стране. В отношениях с иностранными госу-
дарствами суверенитет предполагает проявление на-
циональной независимости и защищает честь страны,
в вопросах внутренней политики суверенитет означает
сосредоточение всей законодательной, исполнительной
и юридической власти. Относительно местонахожде-
ния суверенитета «Токио нити-нити» утверждала, что
на этот вопрос нельзя дать ответ, общий для всех
стран. Япония, в частности, «обладает уникальной, ни
с кем не сравнимой, специфической государственной
сущностью», поэтому и верховная власть здесь долж-
на принадлежать императору. Поскольку па протяже-
нии 2,5 тыс. лет японская государственная система не
претерпевала изменений и существовала одна и та
же императорская династия, то и впредь суверенитет
должен находиться у императора [97, т. 2, с. 317].

«Майнити», представляя точку зрения оппозиции,
выступила в ответ с серией статей «Читая теорию о
суверенитете газеты Нити-нити» («Доку ниппо кися
сюкэнрон»). Исходным утверждением газеты был те-
зис о том, что суверенитет — это та «власть, которая
вырабатывает законы». «Майнпти» утверждала, что
в деспотических монархиях только монарх является
источником законов, в республиках суверенитет при-
надлежит всему народу, а в конституционных монар-
хиях обладателем суверенитета являются и монарх ц
парод вместе: «Представительная ассамблея обсужда-
ет законопроект, монарх одобряет их. Законы выра-
батываются путем сотрудничества властен, п в обще-
стве, таким образом, обеспечивается порядок». В ка-
честве идеального образца «Майнпти» приводила анг-
лийскую конституционную монархию, которую назы-
вала «системой совместного управления монарха и
парода» (куммин доти), указывала, что в Англии
власть принадлежит трем независимым институтам:
королю, палате лордов и палате общин. Газета об-
ращала внимание на тот факт, что английский мо-
нарх обладает некоторыми привилегиями, такими, как
объявление войны и заключение мира, право роспуска
парламента и право вето, но не обладает свободной
и независимой законодательной властью, которая
единственная и составляет суверенитет. Фактически
монарх зависит от конституции и не может изменять
ее по своему усмотрению. В другой статье, «Об оши-
бочной доктрине» («Бякудзярон»), «Майнитп» подчер-
кивала, что обязанность монарха соблюдать консти-
туцию проистекает не от его доброй воли: если мо-
нарх не будет соблюдать конституцию, то и управ-
ляемые будут иметь право не соблюдать конституцию
и указания монарха {97, т. 2, с. 322—332].

Следует обратить внимание, что в статьях «Май-
нити» для обозначения конституционной монархии
был употреблен термин куммин доти. Этот термин
был в широком ходу у сторонников открытия парла-
мента, и употреблялся он для обозначения системы
представительных институтов при конституционной
монархии. Однако истоки этого термина восходят
к главе о династии Шан из «Книги истории». Уже в
новое время термин доти был взят в качестве девиза
правления манчжурского императора 1861 —1875 гг.
Когда сэр Томас Уэйд, секретарь Британской дипло-
матической миссии в Китае, обратился к китайскому
правительству с просьбой объяснить значение девиза,
канцлер Вэнь Сян ответил, что в «Книге истории»
этот термин употреблен в следующем значении: «Все
н -ники и народ хотят вернуться вместе к состоя
ншо порядка в государстве» [140, с. 55]. Нетрудно
редпол ожить, чго девиз правления манчжурских поа
вителей и комментарий Вэнь Сяна были хорошо из-
вестны II В ЯПОНИИ.

Японский государственный деятель Ивакура То-
моми в одном из своих писем 1872 г. писал: «Для нас
лучше найти путь установления совместного управле-
ния государя и подданных (куммин доти)... Необхо-
димо создать такую конституцию, которая примет во
внимание принцип правления монарха и принцип сов-
местного управления государя и подданных» [140,
с. 56]. Пример с употреблением термина куммин доти
еще раз показывает, каким образом традиционные
концепции помогали постичь суть западных идей.

Продолжая дискуссию, «Нити-нити» вновь высту-
пила против точки зрения «Майнити» на суверени-
тет. Критикуя «Майнпти» за излишний либерализм
и приверженность теории общественного договора,
«Нити-нити» утверждала, что в любой монархии —
абсолютной или конституционной — суверенитет все
равно должен принадлежать монарху. Далее, прово-
дя различия между конституцией, даруемой монар-
хом п создаваемой представительной ассамблеей, га-
зета, естественно, отдавала предпочтение первой, по-
скольку «в этом случае монарх сам добровольно огра-
ничивает власть; эти ограничения не зависят пи от ка-
кой внешней силы, а только лишь от доброй воли са-
мого монарха». В Японии, вновь подчеркивала «Ни-
ти-нити», вопрос о принадлежности суверенитета нс
требует особых разъяснении ввиду уникальности япоп
с кой кокутсш\ традиции принадлежности суверените-
та императору не должны быть нарушены [176,
с. ПО]. ..

В противоположность «Нити-нити» позицию «Маи-
нити» поддержали многие газеты либерального на-
правления («Тёя», «Юбип хоти» и др.), которые так-
же выступали за принадлежность суверенитета мо-
нарху и народу в лице парламента.

С иным решением проблемы суверенитета высту-
пило левое крыло движения «за свободу и народные
права». Под влиянием социально-политических уче-
ний времен Французской революции, в частности у пе-
ния Ж-‘Ж. Русс0» его идеологи стали убежденными
сторонниками народного суверенитета. Суверенитет,
Руссо, есть проявление общей воли народа, неот-
лждаем’от него и неделим. Принцип народного суве-
ре; итета обосновывался французским мыслителем че-
ре. понятие общественного договора. Так у Руссо ска-
за, о, что, заключив общественный договор, «каждый
и нас отдает свою личность... под верховное руко-
водство общей воли, н мы вместе принимаем каждого
члена как нераздельную часть целого... Эта общест-
венная личность называется республикой или полити-
ческим телом, которое именуется своими членами го-
сударством, когда оно пассивно, и сувереном, когда
оно активно» [48, с. 14—15].

Накаэ Тёмин полностью разделял эту мысль
Ж -Ж- Руссо, что следует из его комментариев к пе-
реводу вышеприведенного параграфа: «[Когда] все
члены, |заключившие договор], собираются вместе,
обсуждают и отдают приказы, это есть суверен. [Ког-
да] в соответствии с обсужденным все члены испол-
няют приказы, это есть подданные. Весь народ явля-
ется и сувереном и подданным» [108, т. 36, с. 185].
Следовательно, утверждал Тёмин, верховная власть
в стране принадлежит народу, принимаемые им за-
коны есть выражение общей воли, монарх — это всего
лишь слуга народа, а правительство — орган исполне-
ния общей воли народа.

Теорию государства, основывающуюся на принци-
пах общественного договора и народного суверените-
та, разделяли и многие другие. Так, Сакаи Юса-
буро, журналист и общественный деятель, сотрудни-
чавший в издаваемых Тёмином журналах «Сэйри со-
дан» и «Обэй сэйри содан»7, опубликовал статью
«Что такое суверенитет», где высказывал аналогич-
ную точку зрения. Как и все другие публикации в
«Обэй сэйри содан», статья Сакаи не являлась ори-
гинальным произведением. Это был пересказ одной из
работ французского буржуазного политического дея-
теля Бенжамена Констана. Однако Сакаи дополнил
сочинение Б. Констана своими собственными рассуж-
дениями по вопросу о суверенитете, чем полностью из-
менил содержание работы, придав ей более демокра-
тический характер [70, т. 1, с. 638]. Так, в статье Са-
каи говорилось: «Суверенитет всегда проявляется в
общем договоре парода. Правительство является тем,
кто представляет желание народа... Государство воз-
никает благодаря объединению народной воли, его на-
110
значение состоит исключительно в защите народных
шпересов, поэтому и верховная власть, которая уп-
равляет им, всегда должна находиться в руках изво-
да» (цит. по [93, с. 64—65]). ' 1

Активное участие в дискуссии о суверенитете при-
нял и Узки Эмори. Он выступил в газете «Тоё сим-
буи» с серией статей под общим названием «О госу-
дарственном суверенитете» («Кокка сюкэнрон»).
Прежде всего Узки разбирал теории о суверенитете,
опубликованные в других газетах, отрицал их или под-
вергал частичной критике. В частности, он выступил
против точки зрения «Майнити» о том, что суверени-
тет— это законодательная власть. По мнению Узки,
суверенитет — это та власть, которой подчинены все
дела в государстве, законодательная власть является
всего лишь составной ее частью. Вместе с тем Узки
считал, что и суверенитет «имеет пределы». Поскольку
цель государства состоит в защите прав и свободы
своих граждан, то оно не может посягать на их сво-
боду, а также нападать на другие страны и вмеши-
ваться в их дела.

Критикуя «Нити-нити» за консерватизм убежде-
ний, Узки писал, что на страницах этой газеты сме-
шивались такие понятия, как фактический и законный
обладатель власти, исполнитель власти и тот, кому
власть доверяется. По его утверждению, суть пробле-
мы не в том, кому принадлежит власть, а кому она
должна принадлежать. Сам Узки считал, что сувере-
нитет принадлежит всему государству в целом, пред-
ставляет верховную власть страны, но имеет пределы,
ограниченные целью государства и средствами ее осу-
ществления. Государство, с точки зрения Узки, явля-
ется сообществом людей, поэтому каждый человек
в отдельности и весь народ в целом выступают как
совладельцы суверенитета. «Независимые частицы не-
зависимого общества,— писал Узки в работе „О госу-
дарственном суверенитете",— т. е. первоэлементы, об-
разующие государство, должны обладать суверените-
том» (цпт. по [84, с. 277]). В сочинениях Узки нигде
не содержится прямого высказывания о том, что суве-
ренитет принадлежит народу. Однако, учитывая всю
систему его идей о государстве, создаваемом народом
и для народа, утверждение принадлежности суверени-
тета всему государству означало не что иное, как при-
знание народного суверенитета.
Положенно о народном суверенитете следует при-
знать одной из наиболее прогрессивных идеи японских
сторонников «свободы и прав народа»: оно вело
к утверждению приоритета народа над правитель-
ством.

ПРОЕКТЫ КО11СТ11ТУЦ1III

Теоретические разработки проблемы суверенитета
легли в основу проектов конституции, появившихся в
тс годы в Японии. По этому вопросу сформировались
три принципиально разные точки зрения: кругов,
близких к правительству, правого крыла движения
«за свободу и народные права» и его левого крыла.

Первая точка зрения была представлена, напри-
мер, проектом конституции, опубликованным на стра-
ницах «Токио нити-нити». Он был написал Фу кути
Гэнъптиро, правительственным чиновником и журна-
листом, близким другом Ито Хиробу ми и Иноуэ Као-
ру. Глава первая посвящалась императору. Прежде
всего констатировалось его божественное происхож-
дение, императору предоставлялись неограниченные
нрава главы государства, действия его не подлежали
контролю ни со стороны правительства, пи со стороны
парламента.

В проекте утверждалось, что все граждане неза-
висимо от происхождения и общественного положения
равны перед законом. Всем гарантировались равные
возможности и гражданские свободы, правда, с ого-
воркой «в пределах, предусмотренных законом», что
фактически сводило их на нет. Все граждане обязы-
вались нести воинскую службу и платить налоги про-
порционально своему имуществу. Избирательные пра-
ва также имели существенные имущественные огра-
ничения. Проект «Нити-нити» предусматривал созда-
ние системы партийных кабинетов, ответственных не
только перед парламентом, но и перед императором.

В целом проект отражал стремление его авторов
к созданию конституционной монархии с большими
полномочиями императора. Он был составлен в ин-
тересах богатых помещиков и крупной торгово-про-
мышленной буржуазии, т. е. тех слоев, которые были
связаны с правительством и всецело поддерживали
монархию, и явился первым прообразом конституции
1889 г.
Либеральные газеты «Майнити», «Тея» опублико-
вали ряд статей, где проект «Нити-нити» подвергался
критике. Больше всего осуждения вызывали пункты
предусматривавшие ограничение прав граждан рам-
ками закона и говорившие о божественном происхож-
дении императора. Либеральные газеты писали, что
признание божественности императора ставит его вне
обязанности соблюдать конституцию, что это является
удобным средством защиты абсолютизма и деспотии.

В свою очередь, «Майнити» также выступила с
проектом конституции, согласно которому император,
хотя и не обладал всей полнотой государственной вла-
сти, имел определенные права, такие, как право объ-
явления войны и мира, право роспуска парламента,
контроля за его деятельностью, а главное,— право ут-
верждения законопроектов, обсуждаемых парламен-
том. Проект предусматривал создание двухпалатного
парламента, в который могли быть избраны предста-
вители дворян, богатых торговцев и крестьян, т. е.
выдвигалась задача создания конституционно-монар-
хического строя с участием в управлении более ши-
роких слоев населения.

Аналогичные цели ставились и проектом конститу-
ции, разработанным политическим клубом Кодзюнся,
организаторами которого были Баба Тацуи (1850—
1888) и Яно Фумио (1851—1931). Оба учились в Анг-
лии и были горячими сторонниками идей и практики
английского парламентаризма. По проекту Кодзюн-
ся, император должен был управлять страной че-
рез кабинет министров и двухпалатный парламент,
при этом кабинет министров должен был зависеть от
политических партий и парламента. Особа императора
объявлялась священной и неприкосновенной. Бюджет
должен был составляться парламентом и с санкции им-
ператора становиться законом. Права граждан имели
определенные ограничения, а избирательное право за-
висело от размеров имущества. Однако даже этот
проект, предусматривавший парламентарную систему
довольно ограниченного характера, стал объектом
критики со стороны правительства. Так, Ивакура То-
моми заявил, что этот проект подрывает основы на-
ционального государственного строя — кокутай.

Гораздо более демократическими по содержанию
были проекты конституции, составленные обществом
Риссися, Уэки Эмори и другими представителями ле-
8 Зак. 247 НЗ
вого крыла движения «за свободу П народные права».
Проект Риссися, называвшийся «Нихон кэмпо мнко-
миан» («Мнение о японской конституции»), был на-
писан Сакамото Намио и Узки Эмори. Он начинался
с утверждения о том, что основная роль конституции
состоит в ограничении политической власти монарха,
гарантировании прав и свобод граждан. Конституцию,
говорилось в проекте, нельзя изменять без участия
всех граждан, власть центрального правительства
должна быть ограничена местными префектуральны-
ми властями.

Проект не предусматривал различий перед зако-
ном между лицами высокого и низкого статуса. Глава
о гражданских свободах основывалась на француз-
ской конституции 1791 и 1793 гг. и голландской кон-
ституции 1815 г. Из гражданских свобод гарантиро-
вались свобода местонахождения, свобода мнений, вы-
ступлений, печати, собраний, свобода выбора профес-
сий, образования, литературной деятельности и сво-
бода собственности. Граждане должны были подчи-
няться только законам, одобренным парламентом.

Законодательная власть оставлялась за парла-
ментом. Император мог накладывать вето на каждое
решение парламента только один раз. Парламент
имел право заключать договоры с иностранными го-
сударствами, объявлять войну и мир. В отличие от
других проектов ничего не говорилось о неприкосно-
венности императора, более того, он мог быть даже
смещен со своего престола. Суверенность народа при-
знавалась без ограничений. Предусматривался одно-
палатный парламент, без одобрения которого ни од-
но решение императора не приобретало силу. В конеч-
ном счете это был проект создания конституционной
монархии, где право принятия окончательного реше-
ния признавалось только за парламентом.

Еще более демократический характер имел «Про-
ект конституции японского государства», составлен-
ный одним Узки Эмори. Начальные главы проекта
были посвящены законам и правам государства, что
представляло разительный контраст по сравнению с
проектом «Нити-нити» и конституцией 1889 г., первые
главы которых целиком были посвящены правам и
обязанностям императора. Первая статья проекта Уз-
ки гласила: «Японское государство создается согласно
конституции японского государства и соблюдает ее»
|99, с. 240]. Этим подчеркивалось значение конститу-
ции для образования государства. *

В качестве основных прав японских граждан при-
знавалось равенство всех перед законом, свобода мыс-
ли, слова, вероисповедания, выступлений, печати, со-
брании, свобода покидать страну, неприкосновенность
жилища, имущества, право смещения с должности не-
угодных чиновников и право на сопротивление пра-
вительству. В проекте Узки говорилось, что, какое бы
преступление человек ни совершил, он не может быть
лишен свободы, кроме тех случаев, когда этого тре-
бует закон; также не может быть лишен жизни и соб-
ственности, кроме тех случаев, когда этого требует
закон. Таким образом, одной из задач этого проекта
было ограждение личности, индивидуума от произ-
вола властей. Узки декларировал, что в своей дея-
тельности личность должна быть свободна. Однако
признаваемое Узки равенство было формально-юри-
дическим, политическим равенством, оно не перерос-
ло в требование социального равенства; в проекте
не говорилось о равном распределении имущества.

Заметим, что в Японии впервые идея социального
равенства в виде предложения об осуществлении
принципа равного распределения земли была выска-
зана в 1886 г. в работе Ои Кэнтаро «Главное о теку-
щих событиях» («Дзидзи ёрон»). «Для укрепления
государственной мощи,— писал он,— и обеспечения
материального благополучия большого числа людей
необходимо наделить каждую семью равным участ-
ком обрабатываемой земли и, путем запрещения про-
дажи земли и превращения ее в постоянный капитал,
создать дамбу, которая бы преградила путь к нище-
те» [112, с. 13].

Проект Уэки предусматривал существование трех
властей — законодательной, исполнительной и судеб-
ной. Высшим законодательным органом. страны при-
знавался парламент, состоящий из одной палаты. Де-
путаты в него должны были избираться непосредст-
венно народом. Развивая эту мысль в статье «Об од-
нопалатном парламенте» («Иккёку гиин рон») [97,
т. 7, с. 281—312], Уэки писал, что если помимо пала-
ты, избираемой народом, существует вторая палата,
то она становится на сторону правительства, а не
народа. Он считал, что создание палаты, избираемой
верхними слоями общества, препятствует созданию
аконов, охраняющих свободу и права народа. Двух-
палатные парламенты в современных ему западных
государствах он рассматривал как пережиток феода-
лизма.

Согласно проекту эки, «законодательное право
должно принадлежать всему народу японского сою-
. ах Избирательные права он признавал за всеми ли-
цами (как мужчинами, так и женщинами), платящи-
ми налоги. Последнее было бесспорным достоинством
проекта. Известно, что даже наиболее демократиче-
ская из буржуазных конституций — французская кон-
ституция 1793 г. не предоставила избирательные пра-
ва женщинам. Признание прав только за налогопла-
тельщиками, т. е. введение имущественного ценза
(притом, что вид и размер налога значения не имели),
токазывало, что проект Узки был составлен в интере-
сах мелких собственников.

В проекте конституции Узки Эмори император счи-
тался главой исполнительной и судебной власти и
главнокомандующим армией. В его обязанности вхо-
дило также назначение премьер-министра и глав ми-
нистерств; под его контролем должны были нахо-
диться и чиновники государственного аппарата. Ему
же предоставлялось право объявления войны и мира,
ведения переговоров с иностранными государствами.

Отношения между парламентом, органом законо-
дательной власти, и императором, главой исполни-
тельной власти, регулировались тем, что император
был обязан постоянно информировать парламент о
своих решениях. Соглашения, подписанные им с ино-
странными государствами, вступали в силу только
после их одобрения парламентом. Без его санкции им-
ператор не мог распоряжаться государственными
средствами, выпускать деньги, изменять территорию
страны. Вместе с тем император имел право вето на
решения парламента, право роспуска законодатель-
ной палаты и созыва чрезвычайной сессии. В случае
роспуска парламента глава исполнительной власти
был обязан в течение месяца организовать повторные
выборы. Если вторично парламент принимал решение
по^ отклоненному ранее вопросу, оно становилось
действительным. Следовательно, хотя исполнительная
власть в лице императора и имела некоторые само-
стоятельные полномочия, они значительно ограничи-
вались законодательной властью. С одной стороны,
116
проект предусматривал японский престол принатле-
кащим ныне царствующей императорской династии
и передачу его по наследству (в этом смысле суще-
ствование императора предопределяло сохранение ря-
да консервативных элементов в управлении страной),
с другой стороны, император фактически рассматри-
вался государственным служащим, получающим жа-
лованье из казны.

Отличительной чертой проекта Уэки явилась ор-
ганизация государства на федеральной основе. Преду-
сматривались широкие избирательные права префек-
тур, входящих в состав японского союза. Японский
союз должен был защищать свободу и независимость
каждой префектуры и не имел права вмешиваться
в их внутренние дела. В полномочия центрального
правительства входили вопросы внешней политики:
заключение договоров с иностранными государствами,
установление таможенных тарифов при торговле с за-
границей, контроль за почтовой службой, организация
армии. Стремление Уэки к созданию государства на
федеральной основе отражало конфликт между ин-
тересами префектур и центральным правительством,
в частности между префектурой Коти (бывшее кня-
жество Тоса) — родиной Уэки Эмори и колыбелью
движения «за свободу и народные права» — и мэй-
дзийским правительством, куда в основном входили
выходцы из княжеств Сацума и Тёсю. Кроме того,
Уэки полагал, что чем меньше административная еди-
ница, тем больше народа сможет принимать участие
в управлении, т. е. тем самым стремился приблизить-
ся к системе непосредственной демократии.

Таким образом, перед нами проект создания госу-
дарства конституционной монархии с сильно ограни-
ченной властью императора. В отличие от проектов
официальных кругов и либеральных газет, отражав-
ших точку зрения правого крыла движения, здесь
утверждались широкие избирательные права; зако-
нодательная власть, действующая от имени народа,
имела несравненно больше полномочии, чем испол-
нительная (ср., например, в проекте «Майнити» за-
конопроекты утверждались императором), предусмат-
ривался однопалатный парламент, гражданские пра-
ва и свободы признавались за всем обществом. Вве-
дение принципа разделения властен ограничивало ис-
полнительную и судебную власть императора.
Но пи один из проектов конституции, появившихся
в Японии в 80-е годы XIX в., даже наиболее демокра-
тичный из них — проект Уэки, не предусматривал со-
здание конституционного государства без императора
и упразднение японской императорской династии.

МОНАРХИЯ ИЛИ РЕСПУБЛИКА.
ФУКУДЗАВА ОБ ИМПЕРАТОРЕ.
РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ИДЕИ В ЯПОНИИ

Рассматривая предложения о преобразовании го-
сударственного устройства, выдвинутые мыслителя-
ми и общественными деятелями Японии в 70—80-е го-
ды, необходимо коснуться вопроса об их отношении
к институту императорской власти. Проблема интер-
претации института императорской власти занимала
важное место в общественной мысли страны в период
Токугава, когда ученые разных школ и направлений,
используя то синтоистскую, то конфуцианскую аргу-
ментацию, стремились доказать необходимость почи-
тания императора, приоритет его статуса над стату-
сом сёгуна. Это привело к тому, что революция Мэй-
дзи совершилась под флагом реставрации император-
ской власти и правительство Мэйдзи, провозгласив
политику «цивилизации и просвещения», проводило те
или иные реформы от имени императора или во имя
укрепления императорского дома. Просветители, на-
ходившиеся «на службе у бюрократии», целиком и
полностью поддерживали такую позицию правитель-
ства.

Более сложным, неоднозначным было отношение
к институту императорской власти у Фукудзава Юкп-
ти и идеологов движения «за свободу и народные
права».

В работах Фукудзава, написанных в первые годы
периода Мэйдзи, полностью отсутствует восхищение
самим фактом наличия в Японии единой и непрерыв-
ной императорской династии. В «Кратком очерке тео-
рии цивилизации», развивая заимствованную им у
Гизо мысль о прогрессе человеческого общества, он
пишет, что история Европы — это история рождения
идей свободы и независимости, которые появились
в процессе соперничества разных стран, народа и ко-
ролевской власти. Этому же способствовало и много-
образно учений. В Европе, по мнению Фукудзава, ни-
когда не господствовало какое-либо одно учение.
В отличие от Европы история Японии до сих пор бы-
ла лишь историей правительств. Здесь никогда не
было соперничества равных, правительство всегда по-
давляло народ. С этой точки зрения, утверждал Фу-
кудзава, существование в Японии, с одной стороны,
идеи почитания императора, с другой — учений, оп-
равдывавших правление военных клик (т. е. сёгуна-
тов), благотворно сказывалось на развитии общест-
венной мысли.

Фукудзава полностью лишен и восторженного от-
ношения к тем героям японской истории, которые
обычно превозносились за их преданность император-
скому дому. Так, иронизируя над Кусуноки Масасн-
гэ, отдавшего свою жизнь за императора Годайго8,
Фукудзава пишет, что для знаменитого полководца
смерть была единственным выходом, поскольку, при-
зывая преданно служить императору, он действовал
наперекор обычаям времени.

Фукудзава отрицал, что значение революции Мэй-
дзи состоит в реставрации императорской власти.
В том же «Кратком очерке теории цивилизации» он
писал: «В течение нескольких сотен лет наш народ
не был знаком с Сыном Неба, знал о его существова-
нии только из устных преданий. И хотя говорят, что
реставрация одним махом вернула политическую
структуру к той, которая существовала в древности,
между императорским домом и народом нет близких
дружеских чувств. Их отношения ограничиваются
лишь сферой политики. Если уж обсуждать, с кем у
народа близкие отношения, а с кем далекие, то, по-
скольку со времен периода Камакура о народе забо-
тились правители княжеств, к ним люди и испыты-
вают более теплые чувства, чем к императорскому
дому... Сейчас правительство пытается привить на-
роду любовь к императору, но в век цивилизации сде-
лать это очень трудно» [132, т. 4, с. 187—188]. Фуку-
дзава утверждал, что в период бакумацу народ воз-
ненавидел политику сёгунов Токугава, их неспособ-
ность добиться усиления страны. Но поскольку от-
крыто требовать свержения сёгуната было опасно,
стали прикрываться идеями «реставрации император-
ской власти» и «изгнания варваров». Суть революции
Мэйдзи он видел, следовательно, не в реставрации
правления императора, а в том, что «в результате
длительной борьбы интеллекта и абсолютизма победу
одержали цивилизация и интеллект».

Таким образом, Фукудзава не считал, что сущест-
вование императорского дома является неотъемлемым
компонентом цивилизованного государства. Не верил
он и в синтоистские мифы о сотворенности Японии
богами, о божественном происхождении император-
ской династии.

В самой философской из своих работ «Сто бесед
старого Фуку» («Фукуо хякува», 1897 г.), раскрывая
свой взгляд на сущность мироздания, он развивает,
по существу, материалистическую теорию: «Меха-
низм вселенной сконструирован удивительно хорошо,
но не обнаруживает никаких следов ее конкретного
создателя. И если ради удобства мы употребляем сло-
во создатель и используем его в определенном кон-
тексте, то, дабы достигнуть логической завершенно-
сти, мы должны будем предположить и создателя
создателя и так далее до бесконечности. В конце же
концов мы придем все к тому же, а именно к выво-
ду о том, что мир — гигантская изумительно построен-
ная машина. Она создана случаем, люди тоже созданы
случаем и составляют часть этой машины... Приро-
да — просто удивительная, спонтанно возникшая се-
рия событий, из которых невозможно вывести су-
ществование личности, явившейся причиной того, что
все эти события таковы, как они есть» [132, т. 6,
с. 219—220].

Однако для Фукудзава всегда было свойственно
очень чутко улавливать тенденции общественного раз-
вития, быстро реагировать на изменения объективной
ситуации. И если в «Кратком очерке теории цивили-
зации» он рассуждал об императорском доме в кон-
тексте общеисторических задач о его нужности или
ненужности для продвижения к цивилизации, то в
80-е годы его рассуждения на ту же тему оказы-
ваются связанными уже с решением конкретных по-
литических проблем. В 1882 г., через год после про-
возглашения императорского рескрипта с обещанием
открыть парламент, когда в стране появились первые
политические партии и они стали вести между собой
борьбу, Фукудзава написал работу «Об император-
ском доме» («Тэпсицурон») [132, т. 5, с. 259_292].

Проблема, которую он пытался решить в этой рабо-
120
те> стабилизация японского общества и создание си-
стемы ценностей для подавляющего большинства его
членов, утративших прежние привычные критерии су-
ждений и не сумевших еще выработать новые. А не-
обходимость стабилизации положения в обществе,
примирение враждующих партий, ликвидацию кон-
фликтов между правительством и народом Фукудза-
ва считал делом, требовавшим скорейшего разреше-
ния, ибо полагал, что только внутренне сплоченная,
единая нация может успешно бороться за свою не-
зависимость.

Развивая теорию классовой гармонии, Фукудзава
настаивал на объединении всех сил тля решения об-
щенациональных внешнеполитических задач, предо-
стерегая против распыления сил на внутреннюю
борьбу: «Страна не может остаться целой, если не
обуздать всеобщее неудовольствие, волнение, сму-
ты»,— предостерегал он ^132, т. 5, с. 65]. В поисках
средства стабилизации общества он и обрапгался к
императорскому дому.

«Политические партии,— пишет Фукудзава,— от-
личаются по своим принципам. Одни говорят о свобо-
де и прогрессе, другие называются консерваторами
и отстаивают старину... В конечном счете все они бо-
рются за власть». И это вполне естественно. По мне-
нию Фукудзава, нормально функционирующая поли-
тическая система предполагает периодическию смену
власти в государстве, переход ее от одной партии к
другой; это вносит элементы изменчивости, разнооб-
разия, но, с другой стороны, и напряженности в жизнь
общества. Изменчивости необходимо противопоста-
вить нечто стабильное, некий символ единства. Такую
задачу Фукудзава и возлагал на императорский дом.
По его убеждению, императорский дом стоит над по-
литическими партиями, находится вне всякой поли-
тической борьбы, он принадлежит всем японцам и не
должен занимать чью-либо сторону, В свою очередь,
представители политических партий, отстаивая свои
теории и нападая па своих противников, не должны
стремиться склонить па свою сторону императора, не
должны тем самым посягать на святость и достоин-
ство императорского дома. Политическая борьба —
это «огонь и вода, летняя жара и зимний холод».
Только «император подобен вечной весне, которая
всем приносит наслаждение».
Следовательно, император не должен иметь какое-
либо отношение к политической власти, вмешиваться
в управление государством. В противном случае он
неизбежно окажется на стороне какой-нибудь партии
и будет представлять тогда лишь часть нации. Фуку-
дзава признавал следующие фу нкции за ^император-
ским домом: он правит чувствами людей, является
основой благородства и великодушия; ему принадле-
жит право выдачи наград; он покровительствует раз-
витию науки и техники; в его обязанности входит за-
бота о культурном развитии страны, он способствует
сохранению старины, всего того, что составляет спе-
цифические особенности японской цивилизации с древ-
ности.

Говоря о конкретной форме политического устрой-
ства, Фукудзава считал, что наиболее подходящей для
Японии является конституционная монархия (по типу
английской). При такой системе император только
подписывает законопроекты, принятые парламентом,
и не имеет права вето. Тем самым сохраняется до-
стоинство императора, он не становится объектом
критики.

При наличии императорского дома граждане госу-
дарства будут подчиняться правительству, поскольку
это правительство действует от имени императора,
по в то же время граждане могут и критиковать пра-
вительство, так как оно представляет интересы той
или иной политической партии.

Почему же император способен стать таким источ-
ником стабильности и единства японской нации? От-
вет на вопрос Фукудзава давал в работе «О почита-
нии императора» («Соннорон», 1888 г.). Это объясня-
ется традициями Японии. Испокон веков император-
ский дом владел душой и чувствами японцев. Японцы
склонны почитать дома, имеющие древнюю родослов-
ную, а императорская династия является самой древ-
ней. Императорский дом всегда находился в центре
движения за цивилизацию. Его значение для япон-
цев аналогично роли христианства в жизни евро-
пейцев.

Означают ли эти высказывания Фукудзава, что в
80-е годы его позиция принципиально изменилась?
Представляется, что внутреннее отношение самого
Фукудзава к императорскому дому осталось прежним.
Раб* » >1 е «Об императорском доме» и «О почита-
НИИ императора» он написал для того, чтобы воздей-
ствовать на общественное сознание, хорошо зная, ка-
кую убедительную силу имеют его слова. О точке зре-
ния самого Фукудзава говорит и как бы брошенная
вскользь фраза: «Императорский дом подобен слад-
кой тянучке, которая может всех ублажить». В дан-
ный конкретный момент исторического развития япон-
ского общества ученый был убежден, что его позиция
в отношении императорского дома, высказанная в ра-
боте «Об императорском доме», принесет обществу
наибольшую пользу, будет способствовать достиже-
нию гармонии и стабильности, а следовательно, и уси-
лению страны, что и было единственно важным для
Фукудзава.

* * ♦

По свидетельству японской либеральной прессы,
в 70—80-х годах XIX в. в Японии получили широкое
распространение республиканские теории. Так, газета
«Акэбоно» писала в 1875 г.: «Число последователей
республиканского строя достигает нескольких тысяч
человек. Они находят приверженцев не только среди
людей, недовольных своей эпохой, но даже спесивые
и знатные чиновники разделяют их» (цит. по [84,
с. 330]). В другой статье той же газеты говорилось:
«Как только современные ученые хоть немного по-
читают европейские книги, узнают хоть что-нибудь
об обычаях государств Европы и Америки, то они тут
же считают республику самой лучшей политической
системой. Один за другим появляются люди, которые
хотят изменить нашу монархическую систему и вве-
сти республику» (цит. по [84, с. 331]). Точку зрения о
том, что среди участников движения «за свободу и
народные права» были сторонники республики, разде-
ляют и некоторые современные японские ученые —
Иэнага Сабуро, Иноуэ Киёси, Оиси Каитиро, Исии
Такаси. Чтобы уяснить, насколько правомерна эта
точка зрения, необходимо прежде всего рассмотреть,
что же понималось тогда под республикой.

Теоретики естественного права и народного су-
веренитета как на Западе, так и в Японии считали
республиканским всякое правительство, руководимое
общей волей. В «Общественном договоре» Руссо мож-
но найти следующее определение республики: «Я на-
зываю республикой всякое государство, управляемое
законами, какова бы ни была форма управления, по-
тому что только в этом случае проявляется общест-
венный интерес... Всякое законное правительство есть
правительство республиканское... чтобы быть закон-
ным вовсе не нужно, чтобы правительство сливалось
с сувереном, но чтобы оно управляло от его имени,
тогда даже’монархия становится республикой» [48,
с. 32—33].

Наказ Тёмин, верный последователь Руссо, при-
держивался подобной же точки зрения. В работе
«Рассуждения о совместном управлении монарха и
парода» («Кум мин кёдзи-по сэцу», 1881 г.) он писал:
«Иероглифическое сочетание „республиканское прав-
ление“ (кёва сэйдзи) есть перевод латинского слова
гезрпЬНса Рез означает „дело", риЬПса — „общест-
во". Поэтому гезриЬПса — „дело общества", или „об-
щественное дело". Это значение общественного рас-
пространяют на название политической системы и да-
ют ей имя республиканской. В этом заключается его
(иероглифического сочетания.— Ю. М.) подлинный
смысл. Поэтому коль скоро политическая власть яв-
ляется общим делом народа всей страны и чиновни-
ки не могут действовать по собственному произволу,
то это и есть гезриЬПса, это и есть республиканское
правление. Существует монарх или нет — значения
не имеет» [108, т. 36, с. 70].

Развивая далее свою мысль, Тёмин подчеркивал,
что необходимо не смотреть на название, па внешнюю
форму политического строя, а распознавать его сущ-
ность. Так, писал он, хотя Франция после революции
1789 г. и средневековая Венеция назывались респуб-
ликами, по сути дела, власть там не принадлежала
народу. И наоборот, считал Тёмин, в Англии при кон-
ституционной монархии фактически власть принад-
лежит пароду, который выбирает своих представите-
лей в парламент, а монарх всецело зависит от парла-
мента и кабинета министров. Это и есть, по мнению
Тёмина, истинная республика. (Следует отметить, что
Тёмин ошибочно полагал английскую парламентар-
ную систему более демократичной формой правления,
чем французскую. Так называемая Третья республика
во Франции и конституционная монархия в Англии
были, по существу, различными формами правления
буржуазии.)
Гёмин отмечал также, что существуют две группы
людей, которые введены в заблуждение названием
республиканское правление». Одни стремятся к его
гановлению, другие ненавидят его. Первые говорят,
что республиканское правление должно уничтожить
различия между монархом и народом. Вторые с тре-
вогой спрашивают, где же будет находиться монарх
при республиканском правлении. По мнению Тёмина,
и те, и другие ошибаются. Причина их заблуждений
коренится в том, что люди ослеплены названием «рес-
публиканское правление», его внешней формой и не
стремятся познать суть вещей. Поэтому он предлагал
отказаться от термина гезриЬПса, а, руководствуясь
смыслом этого понятия, изложенным выше, ввести на-
звание «совместное управление монарха и народа»
(куммин кёдзи). В этом случае, считал он, будут до-
вольны как сторонники, так и противники республики.

Эта статья выражает политическое кредо Тёмина.
Главная ее мысль заключается в том, что если управ-
ление государством основывается на воле народа, или
народном суверенитете, то форма государственного
устройства уже не имеет значения. Монарх, по мне-
нию Тёмина, является обыкновенным гражданином
страны. Эта идея заимствована Тёмином у Руссо.
Как и французский мыслитель, он допускал существо-
вание монарха в том случае, если оно не угрожало на-
родному суверенитету. Тёмин, как и Руссо, не исклю-
чал существование монарха при республиканском
правлении, притом что монарх должен находиться в
подчинении у общей воли, а республика и «система
совместного управления монарха и народа» были
идентичными понятиями. Однако, в сущности, это, ко-
нечно, было утверждением в завуалированной форме
конституционной монархии английского образца.

Сочетание куммин кёдзи семантически близко со-
четанию куммин доти, которое, как отмечалось выше,
использовалось на страницах газеты «Майнити» для
обозначения конституционной монархии. И хотя ие-
роглифы кун («государь», «монарх») и мин («народ»)
являются однородными членами предложения, все же
на первом месте ставился иероглиф «государь», что
означало соблюдение иерархического порядка даже в
написании.

Таким образом, теоретические рассуждения Тёми-
на о государстве народного суверенитета и конститу-
ции, составленной на основе общественного договора,
став программой реальных действий, приняли форму
утверждения «системы совместного управления мо-
нарха и народа», т. е. конституционной монархии.

Близкую позицию в трактовке характера предста-
вительной системы занимал и Ои Кэнтаро. На при-
мере средневекового Китая он выступил с критикой
абсолютного правления монарха, указывая, что имен-
но в этом заключалась причина частой смены и ги-
бели правящих династий в этой стране. В отличие
от Китая, писал Ои, в Японии власть принадлежала
военному сословию (до 1867 г.), и поэтому император
там «не становился предметом ненависти». Как и На-
каз Тёмин, Ои Кэнтаро не считал, что с созданием
представительной системы монарх должен быть пол-
ностью отстранен от власти. По мнению Ои, народ-
ное обсуждение помогает императору правильно уп-
равлять страной, при этом «не ущемляются права мо-
нарха, укрепляются права народа, монарх почитается,
и народ спокоен». «Поистине, вот основа для счастья
и долгоденствия императорского дома, благополучия
страны и народа!» — восклицал он [96, т. 12, с. 81].
Следовательно, представительную систему Ои также
видел в виде системы «равного участия в управлении
монарха и народа» и считал, что парламент будет спо-
собствовать упрочению престижа императора.

Таким образом, Ж.-Ж. Руссо, а вслед за ним На-
каз Тёмин и Ои Кэнтаро отождествляли принцип на-
родного суверенитета и республиканское правление.
Исходя из этого, некоторые японские ученые и опре-
деляют идеологов левого крыла движения «за свобо-
ду и народные права» как республиканцев (см. [71;
74; 83]), хотя нам эта точка зрения не представля-
ется приемлемой.

Однако все же нельзя сказать, что в 70—80-е го-
ды XIX в. антимонархические идеи в Японии вовсе
отсутствовали. Сама по себе теория естественных прав
человека и народного суверенитета предполагала
возможность критического отношения к официальной
концепции мэйдзийского правительства о божествен-
ном происхождении Японии и ее императорской
династии. Идеологи «свободы и прав народа»
пришли, таким образом, к отрицанию божествен-
ного характера власти японского монарха. В работе
«О народных правах и свободе» Узки Эмори, ут-
126
верждая равенство всех людей, распространял его и
на монарха. «Все люди одинаково созданы Небом —
писал он,—— и монарх — человек, и простолюдин — че-
ловек. Разве между ними есть отличия, как между
овцой и крестьянином?» [96, т. 12. с. 122]. В статье
«Почему монарх не является божеством?» Узки еще
более откровенно ставил под сомнение божественное

происхождение японского императора. «Утверждение
о том, что бывает так называемое правление небесных
бог ов, говорилось в статье,— не более чем средство
обмана народа бесчестными хитрецами, и когда король
Людовик, называя себя „Мы“, говорил, что это есть
проявление божественной сущности, то подобного ро-
да заявления можно лишь назвать безумными... Если
Его величество император является богом, то нужно
обязательно сказать: пусть он соизволит срочно поки-
нуть общество, где действуют японские законы, и пре-

делы, где существует японское правительство, соизво-
лит немедленно отбыть из государства, преисполнен-
ного скверны, и — бог есть бог — соблаговолит пребы-
вать на пресветлом и пречистом небе» (цит. по [84,
с. 325]).

Признание божественного происхождения власти
монарха приводило к оправданию абсолютизма и дес-
потизма в любых их проявлениях. Можно ли высту-
пать против государственных порядков, сколь бы не-
справедливы и скверны они ни были, если они «от
бога»? Поэтому уже сама по себе критика божест-
венного происхождения императорской власти Японии
наряду с утверждением о создании государства наро-
дом имели революционное значение.

Приведенные отрывки относятся к произведениям
Уэки, официально опубликованным при его жизни.
Еще более богатый материал дают дневники и пись-
ма радикально настроенных участников движения, а
также записи полицейской охранки, которые были об-
наружены и изданы японскими учеными только пос-
ле второй мировой воины. 4 ак, на протяжении многих
лет Уэки вел дневник, материалы которого проливают
дополнительный свет на отношение японского мысли-
теля к императору. В частности, в записи от 24 авгу-
ста 1879 г. говорилось: «В Японии монарха уважают
за его родословную, в Китае — за богатство доброде-
телями. Ученые Школы японских наук считают, что
поэтому Япония превосходит Китай. Если посмотреть
на это с точки зрения подлинных интересов государ-
ства, то увидим, что Китаи превосходит Японию» [84,

Среди радикально настроенных участников движе-
ния была довольно распространена точка зрения, со-
гласно которой в основе возникновения монархиче-
ской власти лежало подавление естественной свободы
и равенства людей. Так, Уэки Эмори считал, что в
древности монарх был просто главой наиболее бога-
той и знатной фамилии, но постепенно с помощью си-
лы подчинил себе другие семьи, присвоил себе титул
«небесный» [84, с. 326]. Император Дзимму, по мнению

Уэки, не составлял в данном случае исключения.
«Появление императора Дзимму из солнечного света
и захват им всей территории страны — есть разбой
и грабеж»,— писал он в своем дневнике.

Высказывания аналогичного характера были свой-
ственны не одному Уэки. В 1882 г. в записях поли-
цейской охранки были зарегистрированы случаи про-

явления непочтительного отношения к императору
среди учащихся и преподавателей школ. Выпускник
средней школы в Айдзу (префектура Миэ) Ямамото
Эйкити был обвинен в том, что на банкете в честь
учителей он провозгласил идеи движения «за свободу
и народные права» и заявил, что «император являет-
ся главой абсолютистского правительства, которое
должно быть свергнуто». За это он был подвергнут
штрафу и заключен в тюрьму.

Преподаватель начальной школы в г. Кобэ Инамо-
то Гисабуро увидел у одного из своих учеников фото-
графию императора, схватил и разорвал ее, заявив,
что «этого человека нельзя уважать». Он был также
оштрафован и заключен в тюрьму [89, с. 95].

Редактор местной газеты в префектуре Сидзуока
Маэдзима Тоётаро, выступая на митинге в защиту
идей «свободы и прав народа», сравнил императора
Дзимму с Хатисука Короку (полководец XVI в., из-
вестный своими захватническими войнами, по преда-
нию, был родом из семьи разбойников) и обвинил его
в том, что он «силой захватил Японию и стал пра-
вителем украденной страны» [89, с. 05]. Маэдзима был
обвинен в непочтительном отношении к императору и
посажен в тюрьму. г

Участнику движения из г. Киото Оба Нариаки
принадлежит высказывание о том, что «император
Дзимму покорил японцев силой оружия, своевольно
взошел на престол». «Другими словами, он крупный
вор и разбойник, заявил Оба,— вся подлая компа-
ния от министров и советников до мелких чиновни-
ков -— грабители страны» [84, с. 333].

Японский ученый Исии Такаси приводит слова не-
вест иого сторонника «свободы и прав народа» из
Кумамото: «Если не снять с гречихи шелуху, она не-
пригодна в пищу. Если не уничтожить императора,
невозможно обеспечить свободу народа» (здесь игра
слов: яп. мицу-но кадо — «шелуха гречихи», яп. ми-
кадо— «император») [74, с. 25].

Авторы этих высказываний, как видно, выступали
не только против власти бюрократического прави-
тельства, но и против императора, хотя форма выра-
жения их протеста была несколько грубой.

Об антимонархических настроениях представите-
лей левого крыла движения говорит и их восторжен-
ное отношение к казни монархов Европы — Людовика
XVI и Карла I и к убийству русскими народниками
Александра II. В марте 1882 г. газета «Кипко синси»
сообщала о выступлении Таруи Токити, в котором тот
приветствовал убийство народниками царя, заявив,
что это событие «переполнило сердца многих японцев
радостью и он не видит причин горевать по данному
поводу вместе с японским императором». Таруи отме-
чал, что убийство царя было следствием проводимой
им политики угнетения и порабощения парода, и по-
этому, считал он, «в любой стране, где народ порабо-
щен, может возникнуть организация, ставящая своей
целью свержение монарха» [89, с. 95—96].

Хотя ни одна из известных нам организаций участ-
ников движения не ставила перед собой подобную
цель, подготовка к нападению на отдельных членов
правительства проводилась. Наиболее значительными
и известными в этой серии выступлений стали собы-
тия на горе Каба (префектура Ибараки) в сентябре
1884 г.9. В деятельности участников таких террори-
стических выступлений чувствуется несомненно влия-
ние идей и тактики народничества.

Имеются данные, которые свидетельствуют о том,
что отдельные участники движения действительно
считали республику идеальной формой правления.
Так, в опубликованной в 1877 г. работе Кодзима
Сёдзи «Проблема народных прав» («Минкэн мон-
говорилось, что «из трех политических систем -
чОсолю^истскои, конституционно-монархической и рес-
ублХскоп - ИСТ системы лучше республиканской,
Только республика соответствует природной спра-
ведливости»197, т. 5, с. 159—160]. Вместе с тем как
насущную задачу деятельности участников движения
Кодзима рассматривал создание конституционной мо-
нархии, основывающейся на учреждении избираемой
народом палаты.

3 начале 80-х годов XIX в. появился ряд перево-
дов работ западноевропейских авторов, в которых со-
держалась критика конституционной монархии. Наи-
более известным был перевод одной из работ фран-
цузского политического деятеля Ж. Нсккера (1732—
1804), вышедшего в Японии под названием «Принци-
пы республики». Перевод был выполнен активным
деятелем левого крыла движения Окумия Такэюки10.
В работе, в частности, говорилось: «Хотя при кон-
ституционно-монархической системе монарх стыдит-
ся открыто называть себя абсолютным монархом, пу-
блично учреждает парламент, демонстрирует свою
справедливость и беспристрастность, но, по существу,
это лишь маска абсолютизма». Далее автор доказы-
вал, что конституционное правление является более
разумным по сравнению с конституционно-монархиче-
ским, так как существование монарха в конституцион-
ном государстве приводит только к лишней трате де-
нег, невыгодно для общества в экономическом отно-
шении и, следовательно, препятствует прогрессу.
В связи с этим ставился вопрос: что же нужно вы-
брать, препятствовать ли прогрессу ради системы,
или же } ничтожить конституционно-монархическую
систему ради прогресса [84, с. 334—335].

Таким образом, хотя никто из участников движе-
ния не ставил в качестве практической задачи борь-
бы создание в Японии государственного строя без мо-
нарха, идея республиканизма, как таковая, имела при-
верженцев среди радикально настроенных представи-
телей левого крыла. Таких людей японский ученый
Иэнага Сабуро назвал «пассивными республиканца-
ми» [84, с. 335; 83, с. 5].

Спрашивается, почему же идеологи левого крыла
движения «за свободу и народные права» не выдви-
гали в те годы требования создания в Японии рес-
публики? н
По мнению идеологов движения, «вводить респуб-
ликанскую систему в стране можно лишь в том слу-
чае, если весь народ ее искренне желает». Они же
считали, ч го общественное мнение в стране не дорос-
ло еще до понимания необходимости создания респуб-
лики. Действительно, движение «за свободу и народ-
ные права» развернулось менее чем через десять лет
после Мэйдзи исин, одним из главных лозунгов ко-
торой был лозунг почитания императора. Многие
участники движения были если не участниками, то
хотя бы ее свидетелями. У широких слоев населения
образ императора ассоциировался прежде всего с лик-
видацией господства дома Токугава и выходом стра-
ны па новый, капиталистический путь развития.
Во многих петициях об открытии парламента, подан-
ных участниками движения правительству, отмеча-
лось, что еще Пятичленная клятва императора Мэй-
дзи содержала обещание ввести в стране представи-
тельную систему. Слова клятвы рассматривались
участниками движения как законное обоснование их
требований. Все это, безусловно, препятствовало ис-
коренению монархических настроений из сознания
японского народа.

Взгляды самих идеологов движения отражали тот
же уровень общественного сознания. Наказ Тёмин,
Уэки Эмори, Ои Кэнтаро были полны конституцион-
ных иллюзий, возлагали большие надежды на пред-
стоящее открытие парламента и принятие конститу-
ции. Так, статьи Наказ Тёмина, написанные в те го-
ды,— «Есть такая страна», «Через парламент покон-
чим с пороками кланового правительства» показы-
вают, что он был полон оптимизма и веры в эффек-
тивность мероприятий, которые проводило правитель-
ство в связи с подготовкой к введению конституцион-
ной системы. В одной из этих статей он писал; «Уже
пожалован императорский эдикт, который свидетель-
ствует о стремлении правительства к конституционной
системе; учрежден Гэнропн, которому поручено об-
суждать законы; в префектурах созданы префекту-
ральные собрания, в обязанность которым вменили
обсуждение вопросов строительства мостов и дорог
и вопросов налоговой системы. С помощью всего это-
го пытаются подготовить почву для парламента. Да-
же если бы вновь настал просвещенный век Яо и Шу-
ня, даже если бы вновь родился Марк Аврелий, все
„л плтгпп бы превысить этого... Великие
равно ничто пе всь независ11МОсти станут понятны
всёмЦБП\“ет учрежден парламент, создана конститу-
ш,7'н все буд т стараться следовать благоразумию
императорского двора. О, ведь это будет настоящий
расцвет!' [108, т. 36, с. 100].

Идеологи движения были убеждены в необходимо-
сти постепенной эволюции общества от «деспотии (т. е.
монархии.— 10. М.) к конституции, от конституции
к демократии (т. е. республике,—10. М.) ».^ Они счи-
тали что между деспотией и респуоликой должна

существовать промежуточная стадия в виде консти-
туционной монархии, которая и являлась, по их мне-
нию, приемлемой для Японии 70—80-х годов XIX в.
Поэтому критика божественного происхождения импе-
раторской власти не была доведена ими до логиче-

ского конца — полного отрицания монархии и утвер-
ждения республики в качестве практической задачи
движения. Взгляды японских мыслителей первой по-
ловины периода Мэйдзи по проблеме государствен-
ного устройства Японии, их убежденность в необхо-

димости сохранения императорского правления пока-
зывают, как в их сознании переплетались и взаимо-
действовали европейские и собственно японские кон-
цепции.

ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА ИТО ХИРОБУМИ
И ИНОУЭ КОВАСИ

И КОНСТИТУЦИЯ мэидзи

После провозглашения в 1881 г. императорского
рескрипта с обещанием открыть парламент прави-
тельство стало вести активную подготовку к введе-
нию конституционной системы. В 1883 г. миссия Ито
Хиробуми вернулась из поездки в Европу, предприня-
той с целью знакомства с государственными система-
ш стран Запада. В 1900 г. в заметках под названием
Во поминания о том, как была пожалована новая
конституция» Ито вспоминал, что главная трудность,
с которой опи тогда столкнулись, заключалась в том
как соотнести необходимость ограничения власти им-
ператора и принцип разделения властей, с одной сто-
роны, суверенитет монарха и особенности государст
венной структуры Японии —с другой. Он писал:
«Формулируя ограничения прерогатив императора в
новой конституции, мы должны были позаботиться о
том, как обеспечить в будущем реальность и жизне-
способность этих прерогатив и не допустить, чтобы
императорский дом стал просто внешним украшением
государственной системы. Вместе с тем было очевид-
но, что любая конституционная система невозможна
без полной и всесторонней защиты чести, свободы,
собственности и личной безопасности граждан, что
неизбежно влекло за собой существенные ограниче-
ния власти императора» (цит. по [176, с. 122—132]).

Другая сложность при выработке проекта консти-
туции заключалась в том, что в стране существовали
уже самые разные мнения относительно предстоящих
преобразований системы государственного устройст-
ва от умеренно-либеральных до демократических,
и правительство хотело ввести такую систему, которая
удовлетворяла бы всех.

Правительство решило действовать постепенно и
предприняло ряд подготовительных шагов. В 1884 г.
был введен институт пэрства. Первоначально среди
членов правительства существовали разные точки зре-
л1ия по поводу характера института пэрства. Ивакура
‘Томоми, выходец из придворной аристократии, счи-
тал, что титулы бывшей знати должны присваивать-
ся только высшей придворной аристократии, т. е. в
основе института пэрства должен лежать принцип
происхождения. Ито Хиробуми и Иноуэ Коваси при-
держивались иной точки зрения, полагая, что при при-
своении титулов главным должен быть принцип за-
слуг перед государством и титулы могут присваивать-
ся бывшим самураям и простолюдинам, «обладаю-
щим особыми достоинствами».

После смерти Ивакура в 1883 г. правительство
приняло предложение Ито, и в июле 1884 г. был
опубликован закон о введении пяти титулов высшей
знати: князь, маркиз, граф, виконт, барон. Из обла-
дателей этих титулов в будущем должна была со-
стоять верхняя палата парламента и.

По инициативе Ивакура были проведены и меро-
приятия по укреплению положения императорского
дома: короне переданы большие земельные массивы
па Хоккайдо, бывшие общинные леса и луга по всей
стране; часть правительственных акций в Японском
и некоторых других банках оформлены как имуще-
ство императорской семьи.
в декабре 1885 г. было опубликовано постанов-
ление о «Полномочиях кабинета министров» («Нап-
каку сёккэн»); вместо Государственного совета созда-
вался кабинет министров по европейскому образцу.
Первым премьер-министром стал Ито Хиробуми.

После этой серии мероприятий Ито Хиробуми,
Иноуэ Коваси, Ито Мпёси, Канэко Кэнтаро и Г. Рус-
лер приступили непосредственно к работе над проек-
том конституции. Самые важные обязанности — со-
ставление статен, касающихся определения характе-
ра конституции в целом и закона об императорской
семье,—были поручены Иноуэ. Можно без преувели-
чения сказать, что именно его идеи легли в основу
конституции Мэйдзи.

Представление о взглядах Иноуэ дает, например,
письмо, написанное им в 1881 г. Ито Хиробуми, где
тот высказывал свое неудовольствие в связи с проек-
том конституции общества «Кодзюнся». Иноуэ пре-
достерегал Ито, что, если тот хочет создать государ-
ство внешне конституционно-монархическое, а по су-
ществу демократическую республику, он может взять
проект «Кодзюнся» и создать систему партийных ка-
бинетов. Но если, продолжал Иноуэ, Ито хочет со-
здать настоящую монархию типа прусской, он должен
торопиться, пока английские либеральные идеи не за-
владели умами всех жителей Японии, и создать кон-
ституционную систему, основывающуюся на сильной
исполнительной власти (70, т. 1, с. 502].

После поездки в Европу Иноуэ еще больше укре-
пился в своих суждениях. Ои отметил, что Франция
всегда находится в состоянии беспорядка, хотя там
и существует конституция, основывающаяся на об-
щественном договоре, в то время как в Пруссии, где
конституционная система дарована монархом, царит
спокойствие.

В то же время Иноуэ Коваси высказывался и про-
тив крайне консервативной позиции Метода Эйфу
(1818 —1891), который противился всякому заимство-
ванию европейской культуры, утверждая, что распро-
странение западных книг приводит к уничтожению
традиционных японских ценностей: семейной системы
и лояльности государству. Он пропагандировал воз-
врат к китайской классике, конфуцианским доброде-
телям. Оспаривая точку зрения Метода, Иноуэ на-
писал статью «Мнение об образовании» («Кепку
ГП»), где утверждал, что получение научного и техни-
ческого образования совершенно необходимо японцам
и в скором времени достоинства повой системы обра-
зования должны непременно дать свои плоды Мо-
ральное доктринерство в конфуцианском духе не от-
вечает задачам сегодняшнего дня; студенты должны
получать техническое образование, которое позволи-
ло бы им успешно решать задачи модернизации и ин-
дустриализации страны.

Иноуэ отстаивал принцип отделения государства
от религии, но не только потому, что в отличие от
Метода он отрицал необходимость воспитания людей
с помощью конфуцианских принципов. Он хотел, что-
бы овладевшие техническими знаниями члепы обще-
ства не подвергались бы влиянию любых идейных те-
чений, в первую очередь либеральных доктрин анг-
лийского и французского происхождения.

Об определенных либеральных тенденциях во
взглядах Иноуэ по сравнению с тем же Мото та Эйфу
свидетельствует и тот факт, что в целом Иноуэ до-
пускал необходимость участия народа в законода-
тельном процессе, но в ограниченных масштабах.

Но самым главным принципом, который Иноуэ
всегда и постоянно отстаивал и который он последо-
вательно воплотил в конституции Мэйдзи, был так
называемый принцип трансцендентализма, т. е. поло-
жение о том, что кабинет министров должен нахо-
диться над политическими партиями и быть свобод-
ным от вмешательства парламента в осуществлении
исполнительной власти. В этом Иноуэ полностыо^сле-
товал за прусской системой, полагая, что партийный
кабинет министров выражает интересы только одной
части нации. В основе этой точки зрения лежала ге-
гелевская теория о роли государства, которая была
воспринята Л. Стейном, а через пего Г. Руслером
и Иноуэ Согласно этой теории, в обществе постоянно
существует классовая борьба, один класс стремится
подчинить себе другой. В противоположность обще-
ству главный принцип функционирования государства
заключается в достижении всеобщего развития и про-
гресса в обеспечении благосостояния и мощи всех ин-
ивидуумов независимо от их классовой принадлеж-
ности Государство представляет всеобщие интересы,
и тоэько оно обладает верховной духовной и мораль-
ной сутью.
По убеждению Г. Руслера, которое полностью раз-
делял и Иноуэ, всеобщее благосостояние и гармонич-
ное соотношение всех общественных сил можно обес-
печить с помощью законов и умелой административ-
ной политики. Чтобы преодолеть классовые конфлик-
ты и добиться всеобщего благосостояния, необходим
институт наследственной монархии, который и станет
объектом всеобщей лояльности [70, т. 2, с. 142 150].
Эту теорию прекрасно дополняла концепция кокутай,
утверждавшая существование единой и непрерывной
императорской династии.

Показательно, что, по мнению Г. Руслера, абсо-
лютная монархия лучше всего подходит Японии, со-
ответствует японскому национальному характеру, хо-
тя немецкий ученый и возражал против того, чтобы
выводить теоретические истоки японской абсолютной
монархии из мифологии.

Работа непосредственно над текстом конституции
велась с 1886 г. по весну 1888 г. До появления окон-
чательного проекта было составлено около десяти
вариантов. Среди них были проекты «А» и «Б», на-
писанные Иноуэ Коваси. К проекту «А» были прило-
жены комментарии Г Руслера, а к проекту «Б» — со-
ответствующие фразы из конституций европейских го-
сударств. В июне 1887 г. составители проекта уда-
лились на о-в Нацусима между Иокогама и Еко-
сука, где в обстановке строгой изоляции и секретно-
сти занялись работой. Используя проекты Иноуэ и
комментарии Руслера, Ито Хиробуми написал так
называемый Проект Нацусима (Нацусима соан), бо-
лее консервативный по характеру. В отличие от про-
екта Иноуэ здесь народ определялся не как гражда-
не, а как подданные, отсутствовало право парламента
выступать с законодательной инициативой, обращать-
ся с петициями к трону и с запросами к министрам.

После очередного этапа обсуждений и добавлений
появился «Октябрьский проект». В нем предоставля-
лось несколько больше полномочий парламенту, чем
в «Проекте Нацусима», что вновь вызвало недоволь-
ство некоторых из составителей проекта. В частности,
Г. Руслер предлагал как можно больше укрепить
исполнительную власть императора, чтобы он был
единственным обладателем верховной власти, сам мог
свободно определять свои полномочия. Наконец, в
феврале 1888 г. окончательный проект под названием
136
«Конституция Великой японской империи» («Дай Ни-
хон тэйкоку кэмпо») был завершен.

Эти многократные изменения и длительность рабо-
ты над проектом свидетельствуют о том, сколь серь-
езно относились в правящих кругах к выработке кон-
ституции. Создавались основы новой государственной
системы и политической терминологии. Правящие кру-
ги хотели сосредоточить у себя всю власть, но и со-
блюсти некоторые конституционные формы.

В апреле 1888 г. проект был показан императо-
ру. Было решено, что после обсуждения в специально
созданном Тайном совете (Сумпцупп) конституция
будет «дарована» народу императором. В речи, произ-
несенной Ито Хиробуми на заседании Тайного совета,
он рассказал о принципах, которыми руководствова-
лись авторы проекта. Ито подчеркнул мысль о том,
что каждая государственная система, особенно кон-
ституционная, требует рационализации религиозных
верований и традиций, которые являются основопо-
лагающими для народа данной страны. Он говорил
о том, что конституционное правление, существующее
во всех европейских государствах, основывается па
обычаях, существующих в этих странах с древности.
В Японии традиций, подобных европейским, нет. По-
этому при введении конституции японцы должны оп-
ределить, что является «тем стержнем, который под-
держивает страну». В Европе, по мнению Ито, в ос-
нове поведения людей лежит религия. Иначе обстоит
дело в Японии. «В Японии религия не играет такую
роль,— говорил Ито.— Она не может стать стержнем
объединения страны. Таким образом, единственное,
что способно стать краеугольным камнем конституции
в нашей стране, — это императорский дом.

Поэтому первым принципом нашей конституции
является уважение суверенных прав императора.
Но в то же время, чтобы избежать опасности злоупо-
требления при осуществлении этих суверенных прав,
должны быть установлены точные ее пределы и кон-
троль за ней. Министры должны нести ответствен-
ность, чтобы не было злоупотребления властью... На-
ша система не основывается на европейских идеях
разделения властей или, как это существует в некото-
рых европейских странах, на принципе совместного
управления монарха и народа» (цит. по [176, с. 177—
178]). Другими словами, в основе конституции лежа-
ла идея кокутай, которая организовывала нацию во-
круг императора, являвшегося наивысшим авторите-
том и обладателем верховной власти.

В соответствии с этим принципом гл. 1 конститу-
ции была посвящена императору. Она гласила:
На вечные времена в японской империи будет цар-
ствовать и управлять ею непрерывная династия им-
ператоров» [173, т. 1, с. 95]. В ст. 3 японский импе-
ратор объявлялся особой священной и неприкосновен-
ной. В ст. 4 говорилось, что «император является
главой империи, сочетает в себе права суверена и
исполняет их в соответствии с установлениями настоя-
щей конституции». Ст. 5 касалась отношений между
императором и парламентом: «Император осущест-
вляет законодательную власть с согласия имперского
парламента».

Надо сказать, что при обсуждении ст. 5 среди чле-
нов Тайного совета возникли разногласия. Так, Мори
Аринори выступил против слова «согласие» (сеТшк),
утверждая, что оно «разрушает кокутай». Мори пред-
лагал дать ст. 5 в следующей трактовке: «Император
осуществляет законодательную власть после того, как
проконсультируется с парламентом», т. е. хотел, что-
бы парламент был не более чем органом, отражаю-
щим общественное мнение.

Неограниченная верховная власть императора
проистекала якобы от его божественных предков. Эта
идея со всей очевидностью была выражена в импера-
торской клятве, произнесенной в святилище импера-
торского дворца по случаю провозглашения конститу-
ции. (Конституция была опубликована 11 февраля
1889 г., в день государственного праздника Японии
кигэнсэцу — дня основания государства. По синтоист-
ским преданиям, это был день восшествия на престол
мифического императора Дзимму в 660 г. до н. э.)
Клятва, составленная Иноуэ Коваси, гласила: «В со-
ответствии с верховным повелением (т. е. повелением
богини Лматэрасу.— Ю. М.) и в соответствии только
этим повелением Мы наследуем божественный пре-
стол... Отныне мы учреждаем закон об импера-
Iорском доме и конституцию, которые Мы рассматри-
ваем как воплощение в паши дни великих принципов
правления, завещанных и переданных божественной
основательницей нашего дома и другими нашими бо-
жественными предками своим потомкам» [159, с. 386].
Вместе с тем в конституции Мэйдзи из арсенала
синто была заимствована пока лишь идея Ст 28
в принципе предусматривала свободу вероисповеда-
ния и не признавала никакого приоритета за синто
как это стало в дальнейшем: «Японские подданные
обладают свободой вероисповедания в пределах, не
нарушающих мир и порядок и не противоречащих их
обязанностям как подданных» [173, т. 1, с. 98].
Но вскоре был сделан шаг на пути превращения син-
то из религии в государственную идеологию. В ок-
тябре 1890 г. был провозглашен Императорский рес-
крипт об образовании.

Первоначальный вариант текста был написан На-
камура Масанао, затем исправлен Иноуэ Коваси и
Мотода Эйфу. Он состоял из 315 слов. Начинался ре-
скрипт с утверждения об уникальности государствен-
ного строя Японии, основывающегося на исторически
сложившихся связях между «гуманным правителем
и преданными подданными». Далее перечислялись
14 добродетелей, главными из которых считались тю
(лояльность) и ко (сыновняя почтительность). Под-
черкивалось, что все подданные обязаны совершенст-
вовать свои добродетели ради процветания импера-
торского дома. Как дань политике «цивилизации и
просвещения» звучала фраза о том, что среди добро-
детелей стоит «почитание конституции и соблюдение
законов». Вплоть до окончания второй мировой вои-
ны по праздничным дням рескрипт зачитывался перед
портретом императора во всех школах Японии.

Гл. 2 конституции посвящалась правам и обязан-
ностям подданных. Хотя за народом и признавались
некоторые права, но они не рассматривались как есте-
ственные и могли быть изменены или ограничены вер-
ховной властью в лице императора в случае воины
или критического положения в стране. Поскольку ни-
где не оговаривалось, что именно означает последнее,
то тем самым открывались широкие возможности для
посягательства на права граждан, что и наблюдалось
в Японии со второй половины 20-х годов XX в.

Среди прав признавались свобода вероисповеда-
ния, местопребывания, свобода от незаконного аре-
ста, суда и наказания, право быть судимым по зако-
ну, неприкосновенность жилища, тайна переписки,
свобода собственности, выступлений, собраний и ор-
ганизаций, право обращения с петициями.
Гл. 3 касалась парламента. Он состоял из двух
палат В верхнюю палату входили представители ти-
тулованной знати, члены императорской фамилии,
лица, имеющие особые заслуги перед государством.
Причем некоторые назначались пожизненно. Избира-
тельные права ограничивались большим имущест-
венным цензом. В целом права парламента были на-
столько лимитированы, что он практически не мог
влиять на определение государственной политики. Им-
ператор созывал, открывал и закрывал парламент,
распускал палату представителей, кроме того, ои мог
издавать императорские указы вместо законов в то
время, когда парламент не работал или если того тре-
бовали чрезвычайные обстоятельства.

Зато практически неограниченные права призна-
вали за кабинетом министров. Хотя Ито и говорил,
что «кабинет министров должен нести ответствен-
ность», но это не была ответственность ни перед
народом, ни перед парламентом, а только перед им-
ператором. Право назначения и смещения министров
также принадлежало императору. Парламент мог
лишь задавать министрам вопросы и требовать па них$
публичные ответы, а также просить императора вы-'«
сказать своп взгляды по тому или иному вопросу.^
Это Ито называл «способом непрямого контроля за
ответственностью министров».

Хотя император и признавался главой государства
и обладателем суверенной власти, его приказы, как
таковые, не имели силу закона. Чтобы стать законом,
они должны были быть подписаны соответствующим
министром. По существу, это означало, что правление
страной осуществлялось императором с согласия его
министров, фактически страной управлял кабинет ми-
нистров. Все, что предлагалось министрами, обяза-
тельно одобрялось императором. Большими полномо-
чиями пользовался также Тайный совет — консульта-
тивный орган при императоре, в который вошли мно-
гие представители правящей бюрократии. Сам импе-
ратор лично страной не управлял. Более того, каби-
нет министров мог прикрывать практически любое
свое решение ссылкой на то, что оно выражает волю
божественного императора. И хотя считалось, что в
действиях кабинета министров проявляется принцип
трансцендентализма, фактически кабинет министров
оставался орудием правления «клановых клик». Пе-
когорос исключение составляло право импеоатооа
быть главнокомандующим армией и флотом и при-
сваивать титулы. Особое положение военных хотя и
не выражалось ясно в конституции, но было тако-
вым в соответствии с обычаями и закреплялось не-
которыми законами, введенными до конституции. Все
решения военных, в том числе и принятые в 30—
10-е годы XX в., оправдывались как выражающие во-
лю императора.

Таким образом, хотя и считалось, что император
является главой государства и обладает неограничен-
ной властью, в действительности государственная си-
стема была организована так, что страной правил не
сам император, а кабинет министров. В подобном ог-
раничении власти императора, но придании ему выс-
шего статуса сказалось действие традиционных пред-
ставлении об институте императорской власти, импе-
раторе как носителе сакрального начала, отстранен-
ного от реальной политики.

Не такой представляли себе форму государствен-
ного устройства демократически настроенные участ-
ники движения «за свободу и народные права». Они
допускали существование при конституционной систе-
ме монарха, но не божественного потомка богини
Аматэрасу, а слуги народа, правящего в соответствии
с его волеизъявлением. Узки Эмори, Накаэ Тёмин, Ои
Кэйтаро всегда подчеркивали, что основой и сувере-
ном государства является народ, а правительство —
только орган исполнения его воли. В их представле-
ниях однопалатный парламент был верховным зако-
нодательным органом страны, они намечали ввести
широкие избирательные права для всех слоев насе-
ления; свобода и права парода признавались ими без
ограничений.

Однако, несмотря па то что плавы создания де-
мократической конституционной системы вынашива-
лись многими участниками движения «за свободу и
народные права», большинство из них с удовлетворе-
нием восприняли и ту конституционную систему, кото-
рая была установлена в 1888 г. Единственный, кто вы-
ступил с критикой конституции, как противоречащей
принципам демократии, был Накаэ Тёмин. В статье
под названием «Важные обязанности членов парла-
мента» он призывал членов парламента пересмотреть
конституцию на первой же его сессии. Тёмин писал:
<чМы должны доказать, что императорский дом и на-
род... являются единым телом и душой. Рдшк [вен-
ный путь, посредством которого мы можем продемон-
стрировать это всей стране и будущим поколениям,—
это заставить парламент тщательно рассмотреть кон-
ституцию». Тёмин считал неправильным, когда кон-
ституцию создает только Тайный совет и кабинет ми-
нистров. Он призывал членов парламента «заявить
императору о том, что конституция должна рассмат-
риваться парламентом; затем, почтительно дождав-
шись согласия императора, следует избрать несколь-
ко человек; они изучат каждую статью конституции
и подвергнут ее беспристрастному обсуждению...
представят ее на всеобщее рассмотрение и, наконец,
испросят окончательного решения императора» [173,
т. 3, с. 124—127].

Несмотря на то что статья Тёмина была преиспол-
нена почтения к императору и веры в мудрость Сы-
на Неба, его голос не был услышан, а попытки до-
биться пересмотра конституции в сторону ее демо-
кратизации кончились неудачей. Более того, бывшие
лидеры движения «за свободу и народные права»
Итагаки Тайскэ, Уэки Эмори, Катаока Кэнкити в
1891 г. пошли на компромисс с правящей олигархией
при составлении бюджета. Наказ Тёмин вновь вы-
ступил с гневным обличением их действий, назвав
первую сессию японского парламента «выставкой бес-
кровных червей», а конституцию «битой черепицей».
Однако такое поведение бывших сторонников «сво-
боды и прав народа» имело свои причины: в это вре-
мя на первый план общественной жизни страны вы-
шла борьба за отмену неравноправных договоров —
проблема, которая давно созревала в японском об-
ществе.

* ♦ *

Таким образом, в процессе развития обществен-
ной мысли Японии в 70—80-е годы XIX в. среди тех,
кю боролся за свержение власти сёгунов Токугава,
произошло более четкое размежевание по социальным
интересам. Просветители все более утрачивали свой-
ственный им в конце 60-х годов дух новаторства и
преобразований, переходили на охранительные по от-
ношению к правительству позиции, ратуя за свободу
142
через просвещение. Демократически настроенные
участники движения «за свободу и народные права»
воодушевленные теориями естественного права и об-
щсствепного договора, отстаивали «свободу, куплен-
ную кровью», предлагали пойти по пути коренных
преобразований системы государственного устройства.

В целом в 70—80-е годы происходила политизация
общественной мысли Японии. Широкое и всестороннее
заимствование разнообразных аспектов западной
культуры уступило место избирательному: па первый
план выступала проблема создания представительной
системы, и хорошим подспорьем здесь стали европей-
ские социально-политические учения. По сравнению
с «классическим» просветительством в идеологии дви-
жения «за свободу и народные права» намечается
больший разрыв с традиционными учениями, что бы-
ло вполне естественно для мыслителей, воспринимав-
щих европейскую культуру уже во втором поколении.
Соответственно становилось более глубоким их ос-
воение европейской социально-политической мысли.
Наибольшая близость к традиции сохранилась при
трактовке института императорской власти, самого
устойчивого комплекса традиционных представлений
японцев.

Конституционно-монархическая система, введенная
по конституции 1889 г., в корне отличалась от демо-
кратических проектов конституции, разработанных
идеологами движения «за свободу и народные права».
Однако благодаря тому, что статьи, касавшиеся по-
ложения императора и организации верхних эшелонов
власти, опирались на традиционные представления
японцев об императорской власти как институте, с од-
ной стороны, имевшем верховный статус, с другой
отстраненном от реальной власти, а также благодаря
тому, что в Японии отсутствовали прочные традиции
свободы и народовластия, эта конституционная
система смогла сохраниться вплоть до 1945 г.
Глава 4

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
В ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ ЯПОНИИ
70-80-х ГОДОВ XIX в.

С момента «открытия» Японии эскадрой коммодо-
ра Перри перед страной встала проблема ее усиле-
ния, успешного противостояния натиску со стороны
европейцев и американцев. Проблема не исчезла и
после революции Мэйдзи (поскольку сохраняли дей-
ствие неравноправные торговые договоры), а лишь
приобрела новые оттенки. При подходе к ее реше-
нию среди японских мыслителей 70-х годов XIX в. сло-
жились в основном два направления. Одни считали,
что самым главным для страны является достижение
ее независимости и только независимости. Другие
также считали необходимым добиться отмены нерав-
ноправных договоров, но признавали приоритет за
преобразованием политической структуры страны по
линии ее демократизации.

Идеологом первого направления, которое может
быть названо кокуфурон («за обогащение страны»)
[164, с. 335] или коккэнрон («за усиление прав госу-
дарства»), был Фукудзава Юкити. Сохранение неза-
висимости страны, ее кокутай в том смысле, как это
понимал Фукудзава, было идеей, которая составляла
стержень всех его работ, его мирвоззрения в целом.

Фукудзава, прекрасный знаток «голландских на-
ук» и английского языка, посетив Европу и Америку,
объехав на корабле чуть ли не половину земного ша-
ра, собственными глазами мог наблюдать процвета-
ние стран Запада и вместе с тем тяжелое положение
народов Востока, угнетенных западными колонизато-
рами. Он предчувствовал, что та же участь может по-
стигнуть 11 Японию, и об этом предупреждал обще-
ство в своих работах. В «Кратком очерке теории ни-
внлизацин» в главе под названием «Размышления
о независимости родины» («Дзикоку-но докурицу-о
рондзу») он писал: «По хитрости иностранцы не идут
и в какое сравнение с придворными аристократами
пли чиновниками бакуфу. Они так умны, что могут
обманывать люден. С помощью всяких слов им ничего
не стоит оклеветать кого-либо. В спорах они обла-
дают мужеством, в борьбе — силой. Их можно даже
назвать своеобразным привилегированным аристокра-
тическим сословием, стоящим вне закона, которое
наделено одновременно и умом, и красноречием, и
мужеством, и силой. Если только мы окажемся у них
под контролем и будем терпеть с их стороны притес-
нения, то жестокость их будет такова, что мы не смо-
жем и дышать. Наш японский народ обязан любым
путем не допустить этого» (132, т. 4, с. 200]. Кажется,
что эти слова принадлежат какому-нибудь яростному
стороннику политики дзёи, а не человеку, который од-
ним из первых в Японии стал призывать к восприятию
западной культуры.

На примерах Индии, Китая, стран Юго-Восточной
Азии Фукудзава описывал все ужасы колонизации, го-
ворил об опасности превращения в аграрный прида-
ток развитых стран. Ярко и убедительно он расска-
зывал о том, как коренные жители Америки утратили
свою культуру, оказавшись под гнетом переселенцев
с европейского материка.

И далее ои делал вывод о том, что в настоящий
момент задача у всех японцев одна — «избавиться от
внешних трудностей». Во имя этого он и призывал
к цивилизации. «Какая же необходима политика, что-
бы отстоять независимость страны? спрашивал Фу-
кудзава и отвечал: — Есть только один путь, опреде-
лив цель, двигаться вперед к цивилизации. Что же
это за цель? Необходимо уяснить различия между
внутренним и внешним и тогда ота аивать независи-
мость страны. Причем путь сохранения независимости
состоит только в достижении цивилизации. То, что
сейчас японская нация движется вперед, к цивили-
зации, преследует только одну цель — отстоять неза-
висимость страны. Поэтому независимость страны
есть наша цель. Цивилизация народа есть средство
достижения этой цели» [132, т. 4, с. 207].
Нпи этом Фукудзава подчеркивал, что сформули-
рованный им тезис не является абстрактным принци-
пом. верным для всех времен и пародов, а продикто-
ван нуждами сегодняшнего дня, необходимостью со-
хранения японской нации. Ибо если не будет ни стра-
ны, ни народа, то невозможно будет говорить и о
японской цивилизации.

В 1872 г. в работе «Призыв к знаниям», пытаясь
более конкретно изложить свои мысли о том, что нуж-
но сделать для достижения независимости, он писал:
«Невозможно упрочить право на независимость стра-
ны без духа независимости у народа... Чтобы сохра-
нить независимость нашей страны и противостоять
иностранным государствам, нужно, чтобы вся страна
была преисполнена духом независимости и свободы,
чтобы все люди страны, независимо от того, благо-
родные они пли плебеи, высокого статуса или низ-
кого, несли ответственность за свою страну... Японцы
должны думать о Японии как о своей стране... и ра-
ди страны не жалеть не только имущества, но и жиз-
ни. Это и есть великий принцип патриотизма... Отцы
и старшие братья должны воспитывать независимость
у детей и младших братьев, учителя у учеников, все
четыре сословия — самураи, крестьяне, ремесленники
и купцы должны вместе добиваться независимости и
защищать страну» [132, т. 3, с. 44—47].

Фукудзава был, таким образом, убежден, что, для
того чтобы отстоять независимость Японии, необходи-
мо у каждого человека в стране пробудить современ-
ный тип сознания, отличительной чертой которого яв-
ляется принцип докурицу дзисон (независимость и са-
моуважение), и тогда японцы смогут называться чле-
нами современного национального государства. Л для
этого нужно искоренить привычку к раболепию и пре-
клонению перед сильными и вышестоящими, укоре-
нившуюся в феодальной Японии, мораль, основанную
на принципе байги мэйбун 1. Человек не должен быть
слепо предан только своему господину, пусть им даже
будет император, он должен быть предан всей стране,
всей нации.

Следова 1 ельно, путь к достижению независимости
страны лежит, по мнению Фукудзава, в изменении
обычаев, принятых в обществе. «Если народу государ-
ства не свойственно думать об интересах места (где
он живет)писал Фукудзава,-если сам человек не
ооладаег мужеством, чтобы уважать собственную
репутацию, то тогда вообще бесполезно с ним что
либо обсуждать. Если отсутствие этих свойств харак
сера произошло не по воле Неба, а в силу обычаев
го путь к оздоровлению должен лежать через оздоров-
ление обычаев. Должен сказать, что очень важно из-
менить обычаи» [132, т. 4, с. 80—81]. В этих рассуж-
дениях вновь видна свойственная просветителям ус-
тановка на просвещение, воспитание масс.

Убежденность Фукудзава в первоочередности за-
дачи сохранения независимости страны привела к по-
явлению в его учении новой концепции кокутай.
Он считал, что внутренняя структура нации не есть
что-то неизменное, она может меняться с течением
времени. Но если нация теряет свой суверенитет и по-
падает под господство иностранцев, тогда можно го-
ворить и о потере ею своей кокутай. Что же такое
кокутай в понимании Фукудзава? «Кокутай — это ко-
гда объединяется народ, принадлежащий к одному-
племени,— писал он,— вместе делит радости и горе-
сти, осознает себя отдельно от других людей, более
горячо воспринимает то, что касается его самого, чем
то, что касается других пародов; более старается для
себя, чем для народов других стран; подчиняется пра-
вительству своей страны и не хочет подчиняться пра-
вительству других стран; сам песет ответственность
за все свои успехи и несчастья, сам является неза-
висимым. На европейских языках это называется „на-
циональность"» [132, т. 3, с. 27]. В сущности, это было
первым в Японии определением понятия нация в со-
временном значении этого слова.

Близкая к Фукудзава и противоречащая прежним
взглядам на кокутай была концепция Кито Хироюки.
В «Новой теории кокутай» («Кокутай синрон»,
1875 г.) Като утверждал, что прежняя теория кокутай
в духе учения Школы национальных паук является
«дикой, отсталой, бесполезной, не соответствующей
духу цивилизации»; сам он определял кокутай следую-
щим образом: «Что касается государства, то народ
считаю его основой, цель государства состоит в обес-
печении счастья и благополучия парода, а монарх и
правительство существуют для осуществления этой
цели. Это я и считаю сутью государства и называю
кокутай» {97, т. 5, с. 115].

Как и Фукудзава, Като говорил о том, что незави-
самость каждого члена общества есть условие неза-
висимости всей страны: «Если народ теряет свобод-
ный дух становится в положение уппжеиного, если он
предпочитает быть рабом, вассалом господина или
монарха то исчезает путь, который ведет к истинно-
му благополучию и счастью, неизбежно ослабевают
и духовные силы государства» [97, т. 5, с. 123].

Обратимся теперь к взглядам идеологов движе-
ния «за свободу и народные права». Утверждая сво-

боду и независимость каждого человека в отдельно-
сти и всего народа в целом, идеологи движения рас-
сматривали их как необходимое условие существо-
вания независимого государства. Так, в учредитель-
ной декларации общества «Риссися» говорилось: «Ес-

ли народ чрезмерно зависит от правительства, то
ущемляется его чувство независимости. Если же

ущемляется чувство независимости народа, то поги-
бает исконный дух страны. Только если существует
исконный дух страны, процветание государства и бла-
госостояние народа постоянны» [76, т. 1, с. 138]. Од-
нако пути достижения свободы и независимости, пред-
лагавшиеся участниками движения «за свободу и на-
родные права», были уже иными, чем у Фукудзава.
Это был путь предоставления народу права управле-
ния государством через представительную систему.

С самого начала возникновения движения требо-
вания его участников о предоставлении прав народу
(минкэн) сочетались с требованием укрепления прав
государства (коккэн), т. е. создания независимого го-
сударства, способного отстаивать свои права на меж-
дународной арене. Более того, в качестве одной из
причин, побудивших авторов петиции января 1874 г.
выдвинуть идею создания парламента, было стрем-
ление укрепить национальную независимость, добить-
ся процветания страны. Если в государстве «власть
принадлежит не короне и не народу,— писали они,—
а одним лишь чиновникам, то это приведет страну
к гибели» [97, т. 4, с. 364]. Авторы петиции делали
вывод о юм, что только предоставление права уп-
равления государством пароду может спасти страну,
сделать ее сильной. Таким образом, приоритет они
признавали за правами народа.

Та же обеспокоенность за судьбу страны чувству-
ется и в послании, направленном Като Хироюки в от-
вет на его критику петиции. «Если положение наро-
да останется таким же, то его патриотизм не сможет
развиваться,—говорилось в послании-Чувства по
рождаются действиями. Даже любовь к родине осно-
вывается на обязанностях по отношению к ней Если
человек ничего не делает для своей страны то он
и не будет беспокоиться о ней» [97, т. 4, с. 365]’

Выдвинутое участниками движения требование до-
стижения независимости страны на основе предостав-
ления прав и свободы народу, безусловно, имело про-
грессивный характер. Позднее, в конце 70-х —начале
80-х годов XIX в., по мере того как в движении рос-
ло и крепло демократическое направление, эта мысль
получила свое дальнейшее развитие.

В 70-е годы XIX в., отстаивая свободу и независи-
мость своей страны, прогрессивные мыслители Япо-
нии разделяли идею об общности судеб Востока и
Запада, о равенстве стран и народов. «Свобода и не-
зависимость присущи не только каждому человеку
в отдельности, но и каждой стране... Япония и стра-
ны Запада живут на одной и той же планете, осве-
щаются одним и тем же солнцем, любуются па одну
и ту же луну, плавают по одним и тем же морям,
дышат одним воздухом, все люди этих стран испыты-
вают одни и те же чувства. Поэтому то, что имеется
в избытке у одного, должно перейти к другому, все
должны вместе учиться, без стыда и зазнайства
стремиться к обоюдной выгоде и счастью. Каждый
парод должен общаться с другими народами и, когда
правда не на его стороне, должен склониться даже
перед черными туземцами Африки, а когда правда на
его стороне, отстаивать ее перед лицом мощи воен-
ных кораблей Англии и Америки, а когта на карту
поставлена честь нации, весь парод должен, забыв о
личных интересах, защищать славу своей родины»,
писал Фукудзава в «Призыве к знаниям» [132, т. 3,
с. 311. ПЛ „

Вместе с тем с самого начала периода Мэидзи
идея создания сильного государства обосновывалась
не только необходимостью избавиться от неравноправ-
ных договоров, но и стремлением к агрессии. Путем
завоевания Кореи и Китая развивающаяся японская
буржуазия хотела обеспечить себя рынками сбыта то-
варов и источниками сырья. Самураи, игравшие веду-
щую роль в движении «за свободу и народные права»
на первых порах, надеялись, что удачное проведение
агрессии явится п средством укрепления их матери-
ального положения, пошатнувшегося в результате
буржуазных реформ 1868—1873 гг. Сказалось и влия-
ние традиционной самурайской идеологии: со времен
средневековья основным предназначением самураи-
ства как воинского сословия считалась защита инте-
ресов своего сюзерена и страны с оружием в руках.
Еще в 1873 г. либеральное дворянство заявило о себе
как о стороннике лозунга «похода против Кореи».
В 1874—1877 гг. оно по-прежнему выражало недо-
вольство недостаточно активной, по его мнению, внеш-
ней политикой правительства, высказывало опасение,
что продвижение капиталистических государств на
Дальнем Востоке может помешать экспансионистским
устремлениям Японии, и требовало от правительства
немедленно начать войну с Кореей. Так, наиболее по-
пулярный орган участников движения в те годы — га-
зета «Хёрон спмбун» утверждала: «Необходимо выйти
из состояния нынешнего упадка, создать прочный, не-
поколебимый государственный строй, противостоять
всем странам... Установить господство на Востоке»
(цит. по [85, т. 1, с. 51]). Либеральные газеты и жур-
налы в статьях под характерными для тех лет заго-
ловками типа «О захвате Кореи», «О необходимости
покорения Рюкю» делали высказывания в духе того,
что «подлая и упрямая Корея должна стать террито-
рией Японии».

В 1874 г. члены общества «Риссися» направили
властям префектуры Коти петицию, в которой выра-
жали свое неудовольствие по поводу «недостаточно
решительных» действий правительства в операции по
захвату Тайваня. Неудача Японии в переговорах с
Китаем рассматривалась как «трудности для страны»,
и поэтому выдвигалось предложение «объединить на-
родные общества, создать добровольческие войска и,
таким образом, избавить нашу страну от внешних
трудностей» !76, т. 1, с. 53]. Содержание и тон петиции
показывают, что для ее авторов на первом месте стоя-
ла задача укрепления прав государства, пусть даже
и за счет покорения других стран.

Показательно отношение участников движения «за
свободу и народные права» к Канхваскому договору
(18/6 г.)2. Договор был навязан Корее под угрозой
оружия. Ему предшествовали провокационные дейст-
вия Японии у берегов Кореи, являвшиеся грубым на-
рушением суверенитета этой страны. Канхваский ™
говор можно рассматривать только как явно нерав
исправный, унизительный для Кореи. Р

Японские либеральные газеты сравнивали его с
договорами 1854—1858 гг., заключенными Японией
с западными державами. Тем самым они косвенно
признавали его несправедливый по отношению к Ко-
рее характер. Однако они отнюдь не подвергали его
критике. Скорее, наоборот, выражали чувство пол-
ного удовлетворения его заключением, совершенно иг-
норируя при этом тот факт, что он был навязан Корее
силой. Роль Японии по отношению к Корее сравнива-
лась с ролью США по отношению к Японии в том
смысле, что Япония как более развитая по сравнению
с Кореей страна несет ей «цивилизацию и просве-
щение» и якобы освобождает от господства феодаль-
ного Китая. Такая позиция участников движения как
нельзя более устраивала правительство, которое вся-
чески способствовало пропаганде идеи «освободитель-
ной миссии» Японии и старалось скрыть от широких
масс истинную картину событий, предшествовавших:
заключению Канхваского договора, обвиняло корей-
цев во враждебности по отношению к Японии.

Подобная общая направленность движения сказа-
лась и на взглядах представителей его демократиче-
ского крыла, например Уэки Эмори, которые отлича-
лись крайней непоследовательностью в вопросах вза-
имоотношений Японии со странами Дальнего Восто-
ка. Так, будучи сторонником теории естественных
прав человека, Уэки признавал равенство всех люден
и пародов, выступал против теории социального дар-
винизма, провозглашавшей право сильных государств
покорять слабые. В частности, он подчеркивал, что
перед лицом агрессивно настроенных государств За-
пада все народы Азии являются братьями. Однако в
связи с событиями, предшествовавшими заключению
Канхваского договора, Уэки писал: «Как только ус-
лышал известия с острова Канхва, сразу же сказал:
Ясно что корейцы нам враждебны. Их правитель-
ство оскорбило наших посланников, их страна стала
наРшей страны", [85, т. 2, с. 24-25]. Отсутст-
ие объективной оценки агрессивных действий япон-
ского правительства повлекло за собой восторженное
отношение Уэки к самому договору.

Таким образом, выдвигая требование создания
парламента, сторонники «свободы и прав народа» ру-
ководствовались не только стремлением к прогрессив-
ным преобразованиям внутри страны, но и идеей об
укреплении международного престижа Японии. Од-
нако тезис об укреплении прав государства имел по-
ложительное значение лишь постольку, поскольку под
ним подразумевалось достижение независимости стра-
ны. Вместе с тем он предполагал и проведение агрес-
сии на материке. В 1874—1877 гг. участники движе-
ния были настроены даже более агрессивно, чем пра-
вительство. Естественно, они не могли критически от-
нестись к экспансионистской политике последнего.

Расширение социального состава движения «за
свободу и народные права» за счет сельской буржуа-
зии, помещиков, а затем и крестьянства, усиление в
нем демократических тенденций на рубеже 70—
80-х годов XIX в. повлекло за собой некоторое из-
менение позиции его участников во внешеполитиче-
ских вопросах. Немалое значение имело также подав-
ление выступления реакционного самурайства в Са-
цума, одним из требований которого было немедлен-
ное начало войны.

Средним и мелким помещикам, сельской буржуа-
зии парламент и префектуальные собрания нужны бы-
ли прежде всего как органы, с помощью которых
можно было бы решать вопросы внутренней политики,
и главным образом налогообложения. В соответст-
вии с этим требования укрепления прав государства
стали отходить на второй план.

Так, на съезде общества «Айкокуся» в 1879 г. со
всей остротой был поставлен вопрос о том, что долж-
но быть определено в качестве основной цели движе-
ния: права народа или же права государства. Пред-
ставитель общества сторонников народных прав из
префектуры Фукуока — «Фукуока кёайкай» (Общест-
во взаимной любви) Хираока Котаро заявил, что,
с его точки зрения, необходимо выступить с петицией
о пересмотре договоров и упрочении прав государст-
ва. Ему возражал член «Рпссися» Катаока Кэнкити.
В своем выступлении он сказал: «Хотя вопрос о пе-
ресмотре договоров является неотложной государст-
венной задачей, но если не открыть сначала парла-
мент, не предоставить народу право участия в поли-
тике, не обеспечить влияния на политику обществен-
ного мнения, не способствовать единению народа, то,
даже если мы и обратимся с такой петицией к ппл
вительству, мы не сможем добиться успеха. ПоэтХ
сейчас курс действии нужно определить так- мы долж
ны стараться вызвать в сердцах людей только одно
желание стремление к открытию парламента» [76
г. 1, с. 249 250]. Предложение Катаока было при-
нято в качестве основного курса деятельности обще-
ства «Айкокуся».

В самом конце 70-х годов стало меняться и отно-
шение участников движения к экспансии на материк.
Хотя представители правого крыла движения по-преж-
нему выступали за подчинение Кореи Японии, призы-
вы к вооруженной агрессии сменились утверждением
о необходимости добиваться подчинения Кореи мир-
ными средствами.

В этом плане показательна оценка антияпонских
выступлений в Корее в 1882 г., данная газетой «Дзию
симбун». Газета возлагала всю ответственность за со-
бытия (поджог здания японской миссии в Сеуле),
которые, в сущности, были выражением справедли-
вого возмущения корейского народа колонизаторской
политикой Японии, на корейцев и поддерживала тре-
бование японского правительства об уплате Кореей
денежной компенсации. Однако в отличие от требо-
ваний 1873—1877 гг. в 1882 г. газета подчеркивала,
что добиваться компенсации нужно дипломатическими
средствами. Выступая против войны в Корес, газета
писала: «Необходимо понять, что внутренняя поли-
тика в нашей стране еще не приведена в порядок...
Нужно учитывать, каковы будут расходы на войну,
задуматься, как повлияет на народные права воен-
ная победа» [85]. Средняя и мелкая буржуазия и по-
мещики, интересы которых представляла газета, одо-
бряли экономическое закабаление Кореи, поддержи-
вали правительство в его стремлении навязать Корее
новые неравноправные договоры, поскольку рассчи-
тывали что это будет способствовать обогащению
Японии и соответственно развитию в ней промышлен-
ности и торговли. Однако они не были заинтересова-
ны в войне, ибо война потребовала бы расходов, а
это означало не что иное, как увеличение налогов,
плательщиками которых были они сами.

В сочинениях идеологов левого крыла движения
в эти годы получила дальнейшее развитие идея созда-
ния независимого государства на основе предоставле-
„„Я прав и свободы пароду. Взгляды Узки Эмори, На-
> Тёмина Он Кэнтаро по проблеме независимости
страны были логическим следствием их точки зрения
по вопросам о сущности государства и государствен-
ного устройства. Идеологи левого крыла считали, что
основой государства является народ, поэтому Уэки
Эмори писал, что, «если у народа пет прав, невозмож-
но отстаивать и права государства, если у народа нет
независимости, трудно сохранить п независимость го-
сударства» [96, т. 12, с. 126]. Под независимостью на-
рода здесь подразумевается прежде всего независи-
мость народа от правительства своей страны, что, воз-
можно, по утверждению идеологов движения, лишь

при осуществлении принципа народного правления.
Только народ, участвующий в управлении страной,
говорил Уэки, может отстоять ее независимость. Он
призывал японцев следовать примеру «свободолю-
бивого народа Англии», который одержал победу в
битве с «непобедимой армадой» Испании в 1588 г.,
примеру борьбы США за независимость. И наоборот,
считал Узки, «если народ легко подчиняется прави-
тельству своей страны, он также легко подчинится и
иностранцам». И далее: «При захвате страны ино-
странцами перемена правительства будет означать
лишь смену голов двух кукол» [96, т. 12, с. 127}.

Абсолютистское правительство, по мнению Уэки,
не в состоянии ни решать вопросы внутренней поли-
тики, ни успешно отстаивать интересы государства
в международных делах. Ибо оно не выступает от
имени всего народа, а представляет только неболь-

шую его часть и не знает нужд страны. Кроме того,
считал Уэки, иностранное государство, где власть при-
надлежит пароду (имелись в виду Англия, США и
Франция), не будет рассматривать абсолютистское
правительство Японии как полномочного представи-
теля народа Переговоры, которые абсолютистское

нравт ельс 1 во ведет с иностранным государством не
могут, с точки зрения Уэки, отражать мнение наро-
да в этом случае интересам страны будет нанесен
только вред.

ноети своей

Хотя эти взгляды Уэки несколько наивны, в суЩ-
они выражали демократический патрио-
тизм и имели не только теоретическое но и лоактиче-
ское значение для развития «движения за свободу и
народные права». Так, в 1887-1888 гг. в Японии раз-
вернулось петиционное движение, участники которого
выступили против правительственного проекта пере
смотра договоров 1854—1858 гг„ направленного на
сохранение смешанных судов и права экстерритори-
у 1ьности для иностранцев, и потребовали от прави-
тельства скорейшего открытия парламента. Уэки, бу-
дучи одним из инициаторов этого движения, выступил
с серией статей, в которых подверг критике планы
правительства. В статье «О тайной дипломатии» он
писал: «Международные договоры являются крайне
важным делом вплоть до того, что они имеют отно-

шение к существованию государства, как такового...
Поэтому обсуждаться они должны в парламенте.
11ринимать их можно только после выяснения всех их
преимуществ и недостатков... Необходимо также учи-

тывать, насколько они соответствуют интересам стра-
ны и намерениям народа» (цит. по [84, с. 577]).

В другой статье того же периода «Что представ-
ляет собой пересмотр договоров?» («Дзёяку кайсэй
икан?») Уэки также подчеркивал, что пересмотр до-
говоров в интересах народа может проводиться толь-
ко при наличии правительства, отражающего общест-
венное мнение. «Без создания свободной (т. е. пар-
ламентарной.— Ю. М.) политической системы пере-
сматривать договоры нельзя» (цит. по [84, с. 577—
578]). Таким образом, вопрос о достижении независи-
мости всегда рассматривался Уэки Эмори в нерастор-
жимой связи с вопросом о демократических преобра-

зованиях внутри страны.

Среди идеологов левого крыла движения наме-
тилась тенденция к распространению идеи «свободы
и прав народа» в соседние страны — Китаи и Корею.
Так, Накаэ Тёмин, декларируя цели создания им в
1881 г. газеты «Тоё дзию симбуп», писал в ее первом
номере: «С помощью газеты мы хотим утвердить пра-
во на свободу японского парода, а затем распростра-
нить его на все страны Востока» [108, т. 36 с. 67].

В рамках движения был также создан ряд обществ
просветительского характера (Общество пробужде-
ния Азии в 1880 г. и Восточная школа в 1884 г.), в со-
став которых входили японцы, корейцы и китайцы.
По словам руководителей обществ, они стремились
«отбросить существующую между странами Дальнего
Востока вражду, сплотиться перед лицом общего вра-
га__Европы, совместно добиваться улучшения поли-
тики и развития стран». Однако, несмотря па усилия
Уэки Эмори, Кобаяси Кадзуо, Сугита Тадаитиидру.
гих представителей левого крыла движения, в своей
практической деятельности эти организации не про-
являли никакой политической активности и ограничи-
вались изучением китайского языка и литературы.
В то же время правительство Японии стремилось под-
чинить эти общества своему влиянию, использовать
их для пропаганды идеи «благотворительной миссии»
Японии. Обострение к середине 80-х годов отношений
Японии с Кореей и Китаем пагубно сказывалось на
взаимоотношениях представителей трех народов, вхо-
дивших в состав этих организаций. Вскоре Общество
пробуждения Азии и Восточная школа вынуждены
были прекратить свою деятельность.

Хотя прогрессивные японские мыслители 70—
80-х годов и ратовали за распространение идей бур-
жуазной свободы и равенства в соседние с Японией
страны Дальнего Востока, нельзя сказать, чтобы они
активно выступали с критикой агрессивной политики
правящих кругов Японии по отношению к этим стра-
нам. И только в сочинениях Наказ Тёмина встреча-
ются случаи критики агрессивной политики японского
правительства по отношению к Китаю и Корее. Так,
в 1884 г. в связи с обострением разногласий между
Японией и Китаем по вопросу об островах Рюкю он
писал: «Китай и Япония находятся в равных условиях
перед развитыми капиталистическими странами —
Англией и Россией... При господстве абсолютизма,
когда нет ни конституции, ни парламента, хотя и го-
ворится о развязывании войны, это совсем не отража-
ет общественное мнение, а только политику бюро-
кратии» [130, т. 1, с. 122].

В целом же в основе отношения и идеологов дви-
жения «за свободу и народные права», и просветите-
лей, и членов правительства Мэйдзи к народам Ки-
тая и Корен лежало представление о «благотвори-
тельной миссии» Японии в Азии. Идеи о превосход-
стве Японии над другими странами Востока, о том,
что она, как единственная из них достигшая ’опреде-
ленных успехов на пути «цивилизации и просвеще-
ния», должна быть лидером на Дальнем Востоке,
пускали все более глубокие корпи в японском об-
ществе. Настроения японской буржуазии в то время
как всегда четко были выражены в работах Фуку-
дзава Юкити. Например, он пишет: «Япония первой
па Востоке стала цивилизованной. Двадцать те? ™
времени открытия страны мы постоянно занимаемся
прогрессом внутри общества, мы стимулируем‘к паз

) соседний Китай, посылаем посольства в Кооею
порно, что заключение дружеских торговых до-
>воров с Японией будет началом отношений трех
гран... Их процветание будет зависеть от Японии...
кольку мы уже заложили начало политики в Азии,
ю наш конечный долг состоит в том, чтобы думать о*
цивилизации трех стран... вместе идти к цивилизации»
[132, т. 8, с. 427].

В 1882 1884 гг., когда в Японии один за другим
стали возникать крестьянские выступления с требо-
ванием возвращения заложенных земель, погашения
адолжепностей по уплате долгов, уменьшения аренд-
ной платы, интерес представителей левого крыла дви-
жения «за свободу и народные права» к внешнеполи-
тической проблеме заметно ослаб.

В то же время представители правого крыла по
мере нарастания борьбы крестьян и усиления прави-
тельственных репрессий постепенно стали отходить
от движения и концентрировать свое внимание на
внешнеполитических проблемах. Попытки правитель-
ства добиться пересмотра неравноправных договоров
терпели неудачу за неудачей. Не дала результатов
так называемая «миссия Ивакура» (1872—1873); на-
смешкой обернулся казавшийся сначала первым ус-
пехом на пути к равноправным отношениям Вашинг-
топский договор о тарифной автономии Японии
(1878 г.). Благодаря дипломатической уловке
пункте о вступлении договора в действие только пос-
ле подписания аналогичных договоров другими стра-
нами Запада — США сохранили все свои привилегии,
и решение вопроса отодвинулось на неопределенное
время Безуспешными оказались заседания занимав-
шейся вопросом о пересмотре договоров Первой коп-
фереиции держав в Токио в 1882 г., безрезультатной
бДя и продолжавшаяся свыше полугода Вторая коп-
фереицияРдержав (май 1886 - апрель 1887 г.). Пеуди-
вптечьно что в этих условиях многие бывшие стороп-
ники идеи равенства народов стали пересматривать
свои взгляды, разуверились в существовании общих
\1Я всех естественных прав. Так, Фукудзава Юкити
приходит к выводу, что «договоры о дружбе, между-
народное право - все это звучит очень красиво, но
это всего лишь регалии внешнего этикета». «В деист-
витальности же, — продолжал он,- сущность между-
народных отношении — в соперничестве для установ-
ления своего авторитета, в погоне за прибылью... Раз-
ве кому-нибудь известен такой случай, чтобы слабое,
бедное, отсталое в культурном отношении государство
смогло’полностью обеспечить свою независимость, по-
лагаясь только на договоры и международное право?
Сотни томов книг по международному праву не заме-
нят нескольких пушек, целые стопы договоров о
дружбе не заменят ящика снарядов» [132, т. 4, с. 611].

В серии заметок под названием «Какова должна
быть в действительности политика на Востоке?»
(«Тоё-ио сэйряку хатаспте икапсэн») Фукудзава пи-
сал, что цивилизация (бун)—это лишь первый шаг,
следующий шаг — вооружения (бу), он призывал рас-
ширять военные приготовления, срочно вооружаться,
не дожидаясь открытия парламента, демагогически
заявлял, что Япония силой оружия поможет Корее
освободиться от господства феодального Китая.

Экономическое усиление японской буржуазии сти-
мулировало рост ее притязаний на территории сосед-
них стран. В передовой статье газеты «Дзию сим-
бун» от 4 октября 1884 г. под названием «О расши-
рении прав государства» отмечалось, что Япония по
сравнению со странами Европы и США имеет гео-
графическое преимущество для осуществления коло-
низации дальневосточных территорий. 26 октября в
той же газете появилась статья «Впредь необходимо
заниматься внешними проблемами». Само ее назва-
ние говорит о переориентации сторонников «свободы
и прав парода».

В декабре 1884 г. произошло аптпяпопское выступ-
ление в Сеуле, вызванное вмешательством Японии во
внутренние дела Кореи. Во время выступления было
сожжено здание японской миссии и убиты многие
японские чиновники. События эти вызвали бурную
реакцию в Японии и были использованы правитель-
ством для навязывания Корее нового неравноправного
доювора, а агрессивно настроенными кругами — для
раздевания шовинистическом пропаганды. Громче ста-
ли зв> чать призывы к войне против Кореи. Как за-
метил Ои Кэнтаро, «вся нация единодушно требовала
послать в Корею карательную экспедицию» [78, с. 69].
В конце 1884-начале 1885 г. правительство же-
стоко подавило крестьянские выступления. Полипе!
кип террор сделал невозможным продолжение поли-
тической деятельности демократического крыла дви
жения.

В такой обстановке у группы радикально на-
строенных последователей «свободы и прав народа»
во главе с Он Кэнтаро возник план возродить движе-
ние «за свободу и народные права», используя обо-
стрение интереса различных слоев японского общества
к внешним проблемам. Попытка реализации этого
плана относится к декабрю 1885 г. и известна в ли-
тературе под названием «события в Осака». Ои Кэи-
таро и его единомышленники предполагали перебро-
сить в Корею небольшой вооруженный отряд, его си-
лами свергнуть прокитанскп настроенное абсолютист-
ское правительство Кореи, привести к власти так на-
зываемую Партию независимости Кореи, которая
хотела осуществить программу прогрессивных бур-
жуазных преобразований по типу революции Мэйдзи,
в связи с чем искала поддержку у японского прави-
тельства и японских либералов.

Участники «событий в Осака» рассчитывали, что
реализация их плана вызовет «гнев Китая и приведет
к решительному разговору (т. е. войне.—10. М.)
между Китаем и Японией». Они надеялись, что таким
образом внимание всех японцев, как и в декабре
1884 г., сконцентрируется на внешнеполитической про-
блеме и это создаст основу «для объединения парода
Японии вокруг одного общего дела», усилит его по-
литическую активность. Следовательно, Ои Кэнтаро
исходил из того, что «особенно хорошим средством»
возрождения «движения за свободу и народные пра-
ва» является «возникновение внешних трудностей...
1Д(5о при этом у народа появляется чувство беспокой-
ства за родину, государственные дела становятся
важными, а личные малозначительными... Таким об-
разом должно возникнуть стремление к преобразо-
ванию общества» [78, с. 71]. Планы участников «собы-
тии в Осака» стали известны правительству, и они
были арестованы в тот момент, когда собирались пе-
реправить из Осака вооруженный отряд в Корею.

В научных кругах Японии существуют различные
оценки этих событий. Представители одной точки зре-
ния (Хирано, Еситаро, Гото Ясуси, Нисио Старо) счи-
тают что «события в Осика» оыли, в сущности, «про-
дол жен нем борьбы за революцию на основе принци-
пов свободы и прав народа, т. е. борьбы за сверже-
ние абсолютистского правительства». Следовательно,
по мнению сторонников данной точки зрения, нет
принципиальной разницы в характере «событий в Оса-
ка» и предшествовавших им выступлений крестьян
1882—1884 гг. под руководством представителей ле-
вого крыла движения «за свободу и народные права».
План перенесения действий в Корею был, по мнению
Хирано Еситаро, тактической мерой, которую участ-
ники движения неизбежно должны были использо-
вать в условиях спада революционной борьбы соб-
ственно в Японии. Однако суть самого движения от
этого не менялась. Эти ученые характеризуют план
участников «событий в Осака» как проявление
искренней солидарности с угнетенным народом Ко-
реи [134].

Представители иной точки зрения (Тояма Сигэки,
Накадзука Акира, Иноуэ Киёси) подвергают критике
идеи участников «событий в Осака» прежде всего за
отказ от продолжения революционной борьбы собст-
венно в Японии и за вмешательство во внутренние де-
ла Кореи. Эти ученые акцентируют враждебное отно-
шение Ои Кэнтаро к Китаю, которое, по их мнению,
могло перерасти в требование агрессии в Китай, и
считают, что, таким образом, планы участников «со-
бытий в Осака» мало чем отличались от агрессивных
устремлений правящих кругов Японии [105].

Хотя в каждой из этих точек зрения есть свои ра-
циональные моменты, трудно полностью согласиться
с какой-либо из них. Представляется, что в планах
участников «событий в Осака» как в фокусе отрази-
лась вся противоречивость внешнеполитических взгля-
дов японских мыслителей 70—80-х годов XIX в. Они
представляли собой не что иное, как проявление на-
метившейся еще ранее тенденции к распространению
идей «свободы и прав народа» в соседние страны Вос-
тока, к выражению дружеских чувств к корейскому
народу. Идеи их по своей сущности были авантюри-
стичны и несостоятельны. Не выдерживает никакой
критики стремление свергнуть корейское правитель-
ство силами небольшого отряда, который не имел до-
статочной связи с реформаторским движением в са-
мой Корее. Кроме того, участники «событий в Оса-
ка», так же как и члены Партии независимости Кореи
не смогли разглядеть экспансионистскую, колониаль-
ную сущность политики правящих кругов Японии по
отношению к Корее. Они признавали борьбу Кореи
за независимость только против Китая и недооцени-
вали„ справедливый характер антияпопской борьбы
корейского народа. Подобные взгляды в определенной
степени можно считать следствием той позиции, ко-
торую занимали в предшествующие годы участники
движения в вопросе об агрессии Японии в Корею.

Хотя Ои Кэнтаро и его единомышленники стре-
мились к осуществлению преобразований прогрессив-
ного характера, к возрождению буржуазно-демокра-
тического движения в Японии, достичь этого они фак-
тически хотели путем развязывания войны. Независи-
мо от их субъективных намерений реализация этих
планов привела бы к усилению влияния Японии в
Корее. В этом смысле планы участников «событий
в Осака» смыкались с агрессивными устремлениями
японского правительства и националистических кру-
гов. В середине 80-х годов, в период начавшейся
идеологической подготовки японо-китайской войны и
роста националистических настроений, дружеские чув-
ства отдельных представителей движения «за свобо-
ду и народные права» к корейскому народу не имели
объективной основы для претворения в жизнь.

Таким образом, внешнеполитические взгляды про-
грессивных японских мыслителей 70 80-х годов
XIX в. были сложны и противоречивы — от демокра-
тических представлений о приоритете «прав народа»
над «правами государства» до идей об укреплении
«прав государства» и достижения независимости Япо-
нии за счет экспансии в другие страны. В последнем
вопросе интересы всех слоев буржуазии и помещиков
совпадали. Это составило одну из основ для контак-
тов между лидерами движения и правительством, что
ослабляло антиправительственную направленность
движения и благоприятствовало осуществлению экс-
пансионистской политики японского капитализма.

Представители демократическою крыла движения
были убеждены, что лучший путь достижения неза-
висимости Японии— это создание парламента и предо-
ставление народу права самому решать парламент-
ским путем внешнеполитические проблемы. Однако
они не смогли дать объективную убедительную кри-
тику агрессивных устремлений правящих кругов. По-
давление выступлений крестьянства под руководством
радикально настроенных членов Либеральной партии
препятствовало реализации идеи о демократическом
подходе к решению внешнеполитических проблем.

Двойственность внешнеполитических взглядов про-
грессивных японских мыслителей первой половины
периода Мэйдзи, трудность поисков путей решения
внешнеполитических проблем объяснялись как разно-
родиостью их социальных интересов, так и слож-
ностью топ внешнеполитической ситуации, в которой
происходило развитие японского капитализма в его
начальной стадии.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Определяющее воздействие на процесс развития
капиталистического способа производства и создания
буржуазного государства в Японии в 60—80-е годы
XIX в. оказывала мировая капиталистическая систе-
ма, которая в то время находилась на стадии пере-
хода к монополистическим формам. Главной задачей,
стоявшей перед японским обществом с момента его
«открытия» и подписания неравноправных договоров,
было создание суверенного национального государ-
ства — достойного противника западных держав.
Единственной силой, способной решить эту задачу в
данных условиях, была правящая группировка, сфор-
мированная из представителей «клановой олигар-
хии», бывших самураев княжеств Сацума и Тёсю.

Отсутствие в Японии традиций демократического
гражданского общества, класса, который обеспечил
бы достижение стоявших перед страной целей в рам-
ках представительных органов власти, обусловило об-
ращение правящей группы к абсолютистским по внеш-
нему облику и авторитарным по своей природе фор-
мам организации власти. Конституция и парламент,
которые появились в Японии в 1889—1890 гг., яви-
лись результатом законотворческой деятельности пра-
вящих кругов. Понимая неизбежность создания пар-
ламентарной системы по западному образцу, они тем
не менее сделали это с максимальной консервацией
докапиталистических институтов и минимальным вве-
дением демократических элементов, наполнив запад-
ные идеи парламентаризма японским содержанием.

Почему же правительство, являвшееся по своему
происхождению феодальным, пользуясь авторитарны-
ми методами руководства и испытывая противодейст-
вие со стороны буржуазно-демократического движе-
Ш)Я смогло все же успешно решить задачу ио ус-
копенному капиталистическому развитию страны и
вывести ее в разряд сильнейших государств Азии?

Прежде всего важно учитывать, интересы каких
социальных слоев выражало это правительство, Су-
1Я по тому, что проводилась политика государствен-
кого протекционизма, оно выступало за монополисти-
ческие формы организации производства, за всемер-
ное развитие акционерной собственности; бывшие са-
мураи Сацума и Тёсю действовали в интересах моно-
полистической буржуазии, т. е. той силы, которая в
80-е годы XIX в. стала бурно развиваться в Японии
и за которой стояло будущее.

Успех политики правительства объясняется также
рядом социокультурных факторов, действовавших в
японском обществе. Члены правительства Мэйдзи и
их идеологи первыми получили «облучение» европей-
ской культурой, первыми познакомились с западными
ценностями и осознали возможность их использова-
ния ради создания новой Японии. В то же время это
были самураи, воспитанные в понятиях лояльности
вышестоящему, дисциплинированные, готовые подчи-
нить свои личные амбиции интересам страны, нации.
Они проявили достаточную гибкость ума, способность
в большой мере амортизировать социальные конфлик-
ты, не просто сохранять отдельные черты государст-
венной системы феодального прошлого, а умело опи-
раться на традицию, стремясь, чтобы западные инсти-
туты органически прирастали к национальным.

Общественная мысль Японии в период Токугава пе
представляла собой единого монолитного учения. На-
ряду с чжусианством существовали и другие конфу-
цианские школы. Сильные позиции продолжали со-
храняться за буддизмом, приобретали все большую
популярность учения, основывавшиеся на синто.
На этом фоне западные теории представляли собой
пусть принципиально иное, но все же одно из течений
общественной мысли, что облегчало им проникнове-
ние в сознание японцев. К тому же некоторые запад-
ные концепции не столь уж и противоречили тради-
ционным японским. Так, один из основных конфу-
цианских постулаюв заключался в необхо химости
самосовершенствования человека ради благополучия
семьи и государства, что неоднократно отмечалось на
протяжении данной работы. Западная идея свобод-
него развития способностей индивидуума, хотя и была
иной по происхождению, хорошо сочеталась с этим
конфуцианским тезисом. Принцип «полезности», при-
шедший в Японию вместе с утилитаризмом и позити-
визмом, не противоречил установке дзицугаку о том
что всякое учение истинно лишь в том случае, если
оно приносит реальную пользу. Идеи парламентариз-
ма, участия народа в управлении страной казались
созвучными древнекитайской концепции о том, что го-
сударство есть единое «тело», где правительство яв-
ляется головой, а подданные — руками и ногами.
Парламент в Японии рассматривался скорее как сред-
ство укрепления государства, а не наиболее полного
выражения интересов отдельных индивидуумов — сво-
бодных предпринимателей, т. е. западные ценности
использовались для достижения той же цели — созда-
ния сильной Японии.

В подобном функционировании западных и япон-
ских ценностей проявилась специфика восприятия
Японией иноземной культуры. Особенности географи-
ческого положения страны, ее отдаленность от кон-
тинента, с одной стороны, наличие общего культурно-
го субстрата с народами Дальнего Востока — с дру-
гой, определили характер и формы заимствований.
Со времен древности они всегда носили доброволь-
ный характер, а не навязывались силой в результате
агрессий. Общий культурный субстрат облегчал про-
цесс восприятия иноземной культуры. Обычно этот
процесс происходил следующим образом. После пер-
вого восторженного отношения к иноземной культуре
наступал период ее критического осмысления. Но к
этому времени те заимствованные элементы, которые
либо являлись наиболее необходимыми в настоящий
момент либо казались ближе к национальным, вызы-
вали резонанс со стороны японских и проникали в
японскую культуру до такой степени, что уже воспри-
нимались как национальные или же функционировали
в японском обществе параллельно с национальными,
ничуть их не вытесняя. Такой механизм адаптации
иноземной культуры в Японии сложился сначала в
отношении культуры Китая и Кореи, а в XIX в. про-
явился по отношению к европейской культуре.

Успеху политики модернизации, проводимой пра-
вительством Мэйдзи, способствовала высокая степень
гомогенности японского общества, а также некоторые
черты культурного самосознания японцев, сформиро-
вавшиеся еще в средневековье. Популярность идей
0 божественном происхождении страны и ее импера-
торской династии, уникальности исторической судьбы
Японии, а также ее экономические успехи в период
Мэйдзи способствовали росту концепций о превосход-
стве японцев над другими народами Азии.

Важным моментом общности интересов всех слоев
японского общества был внешнеполитический вопрос.
Их боязнь, чтобы страна не превратилась в колонию,
стремление японской буржуазии к захвату внешних
рынков в сочетании с концепцией уникальности судь-
бы Страны восходящего солнца создавали благопри-
ятную почву для развития национализма и формиро-
вания идей о достижении независимости за счет экс-
пансии Японии в другие страны Восточной Азии. Де-
мократические силы страны были не в состоянии про-
тивостоять росту шовинистических настроений и са-,
ми попали под их влияние. Это способствовало пере-
ходу правящих кругов Японии к политике агрессии
уже на раннем этапе развития капитализма в стране.

Важным фактором стабилизации японского обще-
ства, необходимой для его успешного развития, был
институт императорской власти, обладавший высокой
степенью сакральности. Хотя участники движения «за
свободу и народные права» стремились к созданию в
Японии демократической парламентарной системы, а
некоторые из них даже называли ее республикан-
ской, никто и не помышлял об упразднении института
императорской власти. Поэтому император смог ока-
заться центром объединения нации, примирения ин-
тересов различных социальных слоев.

Важно учитывать и такой фактор, как японский
тип личности. Западные идеи либерализма по своей
природе были чужды японцам, традиционно японско-
му типу создания, который складывался в рамках
семьи из, где человек не мыслился как отдельный ин-
дивидуум, а воспринимался лишь как часть группы,
к которой он принадлежит. Интересы группы всегда
ставились выше интересов индивидуума. Трудности,
возникавшие при переводе европейской политической
терминологии и усвоении европейских концепций, яв-
ляются одним из доказательств этого. Тип личности,
сложившийся в традиционном японском обществе, бо-
лее благоприятствовал реализации пути развития ка-
питализма «сверху» с такими присущими ему черта
ми, как определяющая роль государства, регулирова-
ние общественного производства правительством, вы-
движение на первый план общенациональных (в том
числе и внешнеполитических) задач, а не интересов
отдельных индивидуумов.

Оценивая развитие общественной мысли Японии
60—80-х годов XIX в., можно сделать вывод о том, что
деятельность «классических» просветителей этого пе-
риода и идеология движения «за свободу и народные
права» представляли собой очередные этапы развития
просветительской мысли в Японии. Начальный этап
развития просветительства, понимаемого как создание
некой внесословной идеологии, которая предназнача-
лась всему населению страны и готовила смену фео-
дальной формации капиталистической, пришелся на
конец периода Токугава и был связан в первую оче-
редь с деятельностью Школы национальных наук.

После Мэйдзи псин просветительство приобрело
новые черты. Катализатором и «организатором» об-
щественной мысли Японии стало знакомство с идея-
ми, культурой, социально-политическими институтами
капиталистического Запада. Поэтому главной чертой
этого периода просветительства стало приобщение
японцев к новому, западному, буржуазному (для
японских мыслителен эти понятия были идентичны)

типу культуры.

Впечатление которое производил Запад на /1ПО
нию было двояким. С одной стороны, мощь к сила
Запада — вполне реальная угроза для независимо-
сти и суверенитета Японии. Отсюда рождалось стрем-
ление как можно скорее, любыми средствами срав-
няться по мощи и силе с западными государствами.

С другой стороны, впечатление нэвизны, прогрес-
сивности западной цивилизации, убежденность в том,
чго ее восприятие будет способствовать прогрессив-
чому развитию самой Японии и поможет ей решить
ее внутриполитические проблемь.

Особенностью японского просветительства конца
60 к — начала 70-х годов было «просвещение сверху»
Ппавительство Мэйдзи ^ыло сформировано из тех лю-
ей которые еще до революции пришли к осознанию
необходимости заимствования западной культуры, и
они стимулировали движение, направленное на вне-
дрение и пропаганду одобренных правительством
идей, суть которых — необходимость модернизации
страны по западному образцу.

Третий этап просветительства, начавшийся под
влиянием изменения внутриполитической ситуации и
внутреннего размежевания среди просветителен, ха-
рактеризуется существованием охранительного по от-
ношению к государству и власти крыла и оппозицион-
ного, представленного идеологией движения «за сво-
боду и народные права». В это время наблюдается
«сужение» сферы просветительской мысли, выразив-
шееся в обострении интереса к социально-политиче-
ской проблематике. На практике это соответствова-
ло борьбе участников движения за парламент и кон-
ституцию.

Исследование взглядов «классических» просвети-
телей (Фукудзава Юкити, Като Хироюки, других чле-
нов общества Мэйрокуся) и идеологов движения «за
свободу и народные права» показывает, что расцени-
вать их деятельность только как проявление вестер-
низаторской тенденции неправомерно. Хотя японские
мыслители выступали против прежних обычаев, зако-
нов, идей и общественных институтов, порой необо
скованно отождествляя все прогрессивное, новое с за-
падным, а все японское с традиционным, устаревшим,
в действительности, отталкиваясь от традиции, кри-
тикуя ее, они все же оставались в плену традицион-
ных представлений. Они противостояли традиции, по
и развивали ее. Питательной средой для формирова-
ния их идей были не только пришедшие с Запада тео-
рии естественного права и общественного договора,
позитивизм и утилитаризм, но и идеи японских уче-
ных-голландоведов, представителей Школы нацио-
нальных наук, чжусианство. С помощью традицион-
ных терминов происходило осмысление тех или иных
понятий европейской мысли, цитаты из китайской
классики служили средством объяснения новых идей.
Однако наибольшее влияние традиции — в данном
случае синтоистской — проявилось при решении во-
проса о предстоящей форме государственного устрой-
ства Японии. С конца 80-х годов XIX в. в Японии на-
чал набирать силу традиционализм — сознательное
использование традиционных национальных ценностей
для решения политических и культурно-исторических
задач. -и

Опыт исторического развития Японии показывает
т то конечный результат (т. е. уровень развития стра-
ны и благосостояния народа на сегодняшний день) не
всегда непосредственно зависит от того, лежит ли
путь к современным нормам цивилизованной жизни
через революцию, разрушающую прошлое. Движение
«за свободу и народные права» в силу объективных
причин (особенностей! развития капитализма в Япо-
нии как стране вторичной модели) и субъективных
(особенностей социального состава участников дви-
жения, общности взглядов правительства и оппози-
ции по ряду проблем) не смогло стать силой, способ-
ной осуществить радикальные буржуазные преобра-
зования японского общества. Феодальные черты на-
долго сохранились в государственном строе и эконо-
мике страны. Но именно благодаря устойчивости тра-
диции, ее адаптивной, стабилизирующей, интегрирую-
щей, а в целом — конструктивной роли в обществен-
ной мысли и социально-политической практике тех
лет трансформация в современное общество произо-
шла в Японии относительно мирным путем, в мяг-
ких формах, а модернизация закончилась успешно.
Обращение к периоду японской истории 60 80-х го-
дов, когда в стране впервые распространились кон-
ституционные идеи и стал складываться политиче-
ский механизм буржуазного государства, помогает
понять и многие особенности политической и общест-
венной жизни Японии в наши дни, где до сих пор
сочетаются традиционные и современные элементы.
I
I

ПРИМЕЧАНИЯ

I
I

Введение

1 Так именовалось правительство, пришедшее к власти в ре-
зультате революции 1867—1868 гг. Мэйдзи (букв, «просвещенное
правление»)—девиз правления императора Муцухито, эра Мэй-
дзи— 1867—1912 гг. Исин — «обновление».

2 Исключением, пожалуй, является статья В. В. Макаренко
[34], а также ряд его выступлений на конференциях.

5 В 1854—1855 гг. под угрозой применения силы со стороны
американцев Япония была вынуждена открыть свои порты и за-
ключила первые договоры с США, Англией и Россией, которые
еще не носили явных признаков неравноправия. В 1857—1858 гг.
были подписаны новые договоры уже на более кабальных для
Японии условиях, которые превращали ее в зависимое государст-
во. Поэтому в стране началось антииностранное движение за их
отмену.

4 Такое мнение высказывалось, в частности, Накамура Та-
кафуса и Хаями Акира на рабочих совещаниях «Сравнительное
экономическое развитие России и Японии во второй половине
XIX — начале XX в.», проходивших в Токио и Ленинграде в
1989—1990 гг.

5 На первоначальном этапе движения «за свободу и народ-
ные права» ведущая роль принадлежала интеллигенции самурай-
ского происхождения. Декреты нового правительства подорвали
положение дворянства как сословия, занимавшего исключитель-
но привилегированное положение при сёгунате. Дворяне лиши-
лись своего традиционного занятия — несения воинской службы
в дружине сюзерена, что являлось средством их существования.
Многие представители самурайского сословия начинали занимать-
ся сельским хозяйством, становились торговцами, ремесленника-
ми, пополняли ряды интеллигенции или же просто оставались не
у дел. По своему социально-экономическому положению эти вы-
ходцы из самурайства приближались теперь к буржуазным слоям.
Наличие у них знаний, образования, опыта политической борьбы,
накопленного во время событий 1867—1868 гг., и вместе с тем
отсутствие всего этого у молодой японской буржуазии способст-
вовало тому, что именно интеллигенция дворянского происхожде-
ния сыграла видную роль в распространении в Японии идей бур-
жуазной свободы и равенства и организации буржуазного по
своим задачам движения «за свободу и народные права».
Глава 1

1 В развитии Школы Мито принято выделять два этапа.
Первый приходится на XVII в. и связан с деятельностью главы
княжества Мито Токугава Мицукуни (1628—1700), по инициа-
тиве которого была составлена «Дай Нихон си» («История Ве-
ликой Японии»). Второй — первая половина XIX в. Видными
представителями Школы Мито в это время были Айдзава Сэйси-
сай (1782—1863), Фудзита Юкоку (1773—1826) и Фудзита Току
(1806—1855).

2 Опиумные войны — Англо-китайская война
и Англо-франко-китайская война 1856—1860 гг.

3 Есида Сёин (1830—1859) — ученый, педагог,

1840—1842 гг.

писатель, спе-

циалист по военному делу, идеолог движения сонно дзёи. Учился
у последователей Ямага Соко, у Сакума Содзан. Без разреше-
ния главы княжества предпринял путешествие на север о-ва Хон-
сю, побывал также в княжестве Мито, где воспринял учение Ми-
то. В наказание был лишен самурайского статуса и дохода, впо-
следствии прощен. В 1854 г. по совету Сакума Содзан и в на-
рушении законов Японии попытался проникнуть на корабль Пер-
ри и попасть за границу для ознакомления с жизнью Запада
(цель была та же — усиление Японии). Попытка окончилась не-
удачно, он был арестован и подвергнут домашнему аресту, что
заставило его еще больше задуматься над проблемами движе-
ния сонно дзёи. Создал собственную школу Сёка сондзюку. Во-
круг Сёина стали группироваться молодые самураи, впоследствии
сыгравшие выдающуюся роль в революции Мэйдзи исин. Среди
них можно отметить Такасуги Сиисаку, Кусака Гэндзуй, Ито Хи-
робуми, Ямагата Аритомо. Патриотические настроения побудили
Сенна организовать покушение на крупного сёгунского чинов-
ника Манабэ Акнкацу. Сёин был арестован и казней. После смер-
ти стал национальным героем, почитается в святилище Сэтагая
в Хаги.

4 Когда 1853—1854 гг. США потребовали от Японии заклю-
чения договоров, сёгунское правительство предприняло необыч-
ный шаг —обратилось к императорскому двору за советом о
дальнейшем курсе внешней политики. Сёгун рассчитывал, что им-
ператор, как всегда, предоставит ему возможность действовать
по собственному усмотрению. Однако императорский двор вы-
сказался за проведение дальнейшей политики изоляции. Прави-
тельство же Токугава, наоборот, стояло за «открытие» страны.
Неспособность сёгуна дать должный отпор иностранцам стала
трактоваться сторонниками императора как проявление непочти-
тельного отношения к императору со стороны Токугава и рас-
сматривалась как законное основание для его свержения.

5 Здесь имелось в виду, что титул сёгуна — сэйи тайсёгун —
означал «великий полководец, покоряющий варваров».

в в действительности строительство Транссибирской маги-
страли не начиналось до 1891 г.

1 Мацулайра Сюнгаку занимал пост сэйдзисёсайсёку— долж-
ность, по сути близкая к регентской, но на нее могли претендо-
вать не только представители близких Токугава домов.

8 Санкинкотай — система заложничества, введенная сёгунами
Токугава в 1635 г. Состояла в том, что князья должны были
год находиться в Эдо, а другой —в своем княжестве, оставляя в
столице семью в качестве заложника. Тем самым правительство
осуществляло неослабный политический контроль за деятель-
ностью князей Это истощало казну княжеств поскольку расхо-
ды на поездки в столицу и на содержание в Эдо пышной реэд.
денцнн достигали иногда половины (и даже больше) всего бюд-
жета княжества.

9 О традиционном понимании термина «свобода» в Японии
Т. П. Григорьева пишет: «Раньше им (японцам.— Ю. М.) было
знакомо буддийское толкование „свободы" („сердце, ставшее
свободным, погасило все желание"), свободы — как избавления
от „колеса бытия" — самсары, определяемого кармой — законом
„обусловленного действия" или поступками человека в этом в
прошлом рождениях, освобождением от той жизни, в которой
европеец стремился утвердить себя как личность. С точки зрения
и буддизма и конфуцианства „свобода", или независимость от
кармы, независимость от „воли неба", а по сути, от законов при-
роды, проявляемых в деятельности единого живого организма,
есть чистая иллюзия, результат неведения. Естественно, таких
слов, как „свобода", .независимость", „личность", „демократия",
не было в японском языке» [9, с. 95—96).

10 При исследовании взглядов Фукудзава Юкити были ча-
стично использованы материалы кандидатской диссертации
В. Н. Кобец «Деятельность и творчество Фукудзава Юкити (из
истории японского просветительства)» (Л„ 1978 г.).

11 После иероглифических сочетаний Като подписывал соот-
ветствующие европейские термины в транскрипции катаканой.

12 Западные державы в качестве одного из предлогов откло-
нения японских требований о пересмотре договоров выдвигали
отсутствие в Японии правовой и государственной системы, соот-
ветствующей европейским стандартам.

Глава 2

1 Легендарная императрица Дзингу, согласно «Нихон секи»,
правила в качестве регентши в период между правлением им-
ператора Тюай и Одзин (конец IV—начало V в ), когда не было
официального правителя. Согласно преданиям, после смерти му-
жа, императора Тюай, во время покорения племен Кумасо на
Кюсю она завершила их подчинение и отправилась в Корею, что-
бы покорить государство Силла. Она препятствовала восхожде-
нию на престол сына — императора Одзина — до самой своей
смерти. Очевидно, ее легендарный образ сложился из образов
нескольких пр авите тьппц-пт а манок.

Императоры Инне и Хань — имеется в виду китайская дина-
стия Цинь (221—206 гг. до н. э.) и китайская династия Хань (За-
падная Хань 206—23 гг. до н. э„ Восточная Хань 25—220 гг.).

2 Ироха — силлабический алфавит, произошел от ироха рта
(стихотворные ироха). Он восходит к периоду Хэйан (794—
1135) и состоит из 47 знаков силлабического алфавита (отсут-
ствует 48-й знак—ун). Авторство стихотворения традиционно
приписывается монаху Кукаю. Мимолетность человеческой жизни
в пем сравнивается с недолговечностью красоты цветка. Иногда
порядок слов в этом стихотворении используется тля составления
споварей. хотя в настоящее время чаше используется поряток
годзюон.

8 По мнению некоторых ученых, для японских мыслителей,
воспитанных в традициях чжусианства, было относительно легко
Обратиться к изучению естественных наук Запада, поскольку X
сианцы считали, что принцип ли, который господствует во
денной, должен быть постигнут рациональным путем в соответ'
С1ВНП с тезисом «расширение знаний состоит в постижении сути
вешей». Гак, Сакума Содзан писал: «Идея о научном исследо
вании всех вещей на земле восходит к учению Чжу Си. Те кто
читал Чжу Си, не будут оспаривать необходимость западных
наук». Действительно, Х01Я «расширение знаний» подразумевало
в первую очередь изучение классических сочинений конфуцианст-
ва, в какой-то степени постижение принципа ли рационалистиче-
ским путем не было абсолютно не совместимым с научным взгля-
дом на мир [152, с. 358—359; 160, с. 133—160}.

4 В конце периода Хэйан были канонизированы толкования
тех или иных мест в стихотворных и повествовательных произ-
ведениях, они получили названия «секреты мастерства», или
«тайные традиции», которые передавались строго от отца к сыну,
от учителя к ученику. В числе «секретов» оказались правила чте-
ния отдельных, особенно трудных для понимания, мест, разметка
текста при помощи суффиксов тэ, ни, о, ха, произношение имен
императоров, исторические и географические термины, ряд за-
прещенных слов и т. д. Большинство этих «секретов» было ли-
шено обоснованности.

5 Сайондзи Киммоти (1849—1940) по происхождению при-
надлежал к высшим слоям придворной аристократии. В течение
жизни занимал ряд важных постов на государственной и дипло-
матической службе. В 1900 г. руководил партией Сэйюкай, в
1903, 1906—1908 гг. возглавлял кабинеты министров. Получил
прозвище «последний гэнро». В молодости во время обучения во
Франции усвоил некоторые либеральные идеи, по возвращении
в Японию издавал совместно с Наказ Тёмином «Тоё дзию сим-
уи», в своих кругах слыл либералом.

0 Первый в Японии перевод «Общественного договора»
ч. Р>ссо был сделан в 1877 г. Хаттори Току. Однако тогда
движение «за свободу и народные права» еще не развернулось
в полную силу и перевод Хоттори Току остался незамеченным.

Об этом, например, свидетельствуют проекты конституции,
< ставленные Кидо и Окубо (см. [176, с. 44—48]).

При анализе взглядов Като Хироюки использовались магс-
алы статьи Б. Т. Вакабаяси «Като Хироюки и конфуцианские
естественные права» [185].

Глава 3

1 В 1873 г. возникла так называемая дискуссия по корейско-
му вопросу. Некоторые члены правительства, в том ,,и2,ле военный
министр Сайго Такамори, советники Итагаки Гаискэ, Гото Седзи
о, предложили немедленно начать военное вторжение в Коре.
Они рассчитывали, что тем самым, во-первых, будут удовлетворе-
ны амбиции самурайства, а во-вторых, поднимется международ-
ный престиж Японии. Более дальновидные члены правительства
Кидо Такаёси, Окубо Тосимити, Ивакура Томоми, хотя в целом
и не возражали против вторжения в Корею, тем не менее считали,
что сначала Япония должна окрепнуть в экономическом и воен-
ном отношении. Верх одержала вторая группировка. Саиго, 1 о-
то Итагаки в знак протеста вышли из состава правительства
’ 2 В середине 70-х годов XIX в. в стране возникла реакцион-
ная самурайская оппозиция, недовольная «слишком буржуазным*
характером преобразований правительства, в результате кото-
рых многие самураи остались не у дел. Реакционной оппозицией
был организован ряд вооруженных мятежей. С подавлением са-
мого крупного из них, Сацумского восстания 1877 г., оппозиция
была полностью разгромлена.

3 В начале 1875 г. Итагаки принял предложенный ему пост
советника в правительстве и временно отошел от движения «за
свободу и народные права». В октябре того же года он вышел
из состава правительства в знак протеста против предпринятых
правительством мер по реорганизации государственного аппарата,
не устраивавших его своей половинчатостью, и вновь примкнул
к либеральному движению. В 1881 г. Итагаки и Гото возглавили
Либеральную партию. В ноябре 1882 г., желая привлечь на свою
сторону Итагаки и Гото, правительство субсидировало их поездку
за границу с целью изучить парламентарную систему Франции
и других стран. Эта поездка вызвала большое недовольство пред-
ставителей левого крыла движения.

4 Например, в 1880 г. на съезде общества «Айкокуся» была
принята петиция, адресованная императору, под которой стояло
8 тыс. подписей представителей 24 префектур страны. В это
время в столицу приезжали петиционеры со всех концов страны.
Насчитывалось около 50 случаев, когда политические организа-
ции на местах и даже отдельные деревни посылали своих предста-
вителей в Токио с петициями о введении представительной формы
правления [43, с. 262].

5 В 80-е годы XIX в. разорившиеся крестьяне стали созда-
вать свои собственные организации: «партии должников, нуждаю-
щихся, арендаторов» (сяккинто, комлшнто, косакуто) и т. п., в
центре внимания которых стояли экономические проблемы: лик-
видация задолженностей по уплате налогов, уменьшение аренд-
ной платы, возвращение заложенных земель. В это же время
представители левого крыла Либеральной партии (Ои Кэнтаро,
Уэки Эмори, Таруи Токити, Мурамацу Айдзо и др.) стали вести
активную пропагандистскую деятельность в восточных и северо-
восточных районах Японии, где было особенно много разорив-
шихся крестьян и мелких предпринимателей. Они создавали от-
деления партии, клубы и школы молодежи, в которых изучали
труды западноевропейских и японских теоретиков народоправ-
ства, знакомились в деятельностью русских народников, обучались
военному делу и изготовляли боеприпасы. Члены этих организа-
ций устанавливали контакты с «партиями должников, нуждаю-
щихся, арендаторов», стремились придать их деятельности поли-
тический характер. Как правило, крестьянские организации сли-
вались с местными отделениями Либеральной партии. В резуль-
тате их совместной деятельности произошел ряд вооруженных
антиправительственных выступлений. В исторической литературе
эти выступления известны как события в Фукусима (1882 г.), со-
бытия в Гумма (1884 г.), события на горе Каба (префектура
Ибараки, 1884 г.), события в уезде Титибу (1884 г.), события
в Иида (1884 г.) и др.

6 В проекте конституции Уэки Эмори право народа на со-
противление правительству было возведено в категорию закона:
§ 64. Японский народ может оказывать сопротивление любо
„у беззаконию. г е ЛЮГ|°-

§ 70. Если правительство нарушает государственную коне™
туцию, японский народ может не подчиняться ему.

§ 71. Если правительство и чиновники проводят политику уГ
нетения, то народ может их сместить. * *

§ 72. Если правительство произвольно нарушает конститу-
цию, наносит вред свободе и правам народа, препятствует осу-
ществлению принципов, лежащих в основе государственного
устройства, то японский народ может свергнуть его и создать
новое правительство [99, с. 242—243].

7 Жур нал «Сэйри содан» («Политический сборник») Наказ
Тёмин издавался с февраля 1882 г.» вскоре был запрещен и
вновь стал выходить под названием «Обэй сэйри содан» («Сбор-
ник европейской и американской политики»), В них печатались
переводы и пересказы сочинений западных авторов на политиче-
ские темы. В том числе были опубликованы Декларация прав
человека и гражданина 1789 г. и Конституция Франции 1793 г.,
сочинения Мирабо, Ж--Ж- Руссо, Декларация независимости
США, Марсельеза, перевод Наказ Тёмина «Общественного дого-
вора» Руссо.

8 Имп ератор Годайго (годы правления— 1318—1339) изве-
стен своей попыткой реставрировать непосредственное правление
императоров. Годайго основал собственный (так называемый
Южный) двор в Есино, куда бежал из Киото, захватив с собой
три синтоистские регалии императорской власти. Однако реаль-
ная власть в стране оставалась в руках северного двора в Киото.

9 Под робное описание выступления на горе Каба см. [43,
с. 276—278].

0 Оку мия Такэюки (1856—1911) одним из первых среди
прогрессивно мыслящих людей своего времени осознал передо-
вую роль рабочего класса. Активный участник движения «за сво-
боду и народные права», в 1884 г. был арестован, приговорен к
бессрочной каторге; в 1896 г. освобожден по амнистии, эмигриро-
вал за границу. В Европе и Америке познакомился с социали-
стическими идеями. По возвращении в Японию был арестован
по провокационному делу Котоку и в 1911 г. казнен [43, с 273].

1 В «Очерках новой истории Японии [43] ошибочно утвер-
ждается, что титулы давались только аристократии.

Глава 4

1 Дайги мэйбун или тайги мэйбун; тайги букв, «высший дол1»,
е. долг подданного по отношению к своему суверену; мэи-
бун— сокращение от двух слов, означающих «имя и положение
в обществе». Все выражение в целом означает, что каждый че-
ловек должен исполнять обязанности, соответствующие его по-
ложению в обществе, а характер этих обязанностей должен со-
ответствовать их названию.

2 В 1876 г. японское правительство, используя средства шан-
тажа и провокации, навязало Корее первый неравноправный до-
говор, известный под названием Канхваский. Следующие нерав-
ноправные договоры были заключены в 1882 и 1885 гг.
ПРИЛОЖЕНИЯ

Като Хироюки

ТОНАРИ ГУСА
(ЗАПИСКИ СОСЕДА)

Однажды, когда ко мне в гости зашел приятель, я как раз
томился от скуки, и мы, попивая чаек, стали беседовать обо всем
на свете. Невольно разговор зашел о Китае, и тут в беседе на-
шей зазвучали слова, преисполненные патриотического негодова-
ния. Мой приятель много разглагольствовал, я отвечал на его
вопросы. Тогда он посоветовал мне записать все свои высказы-
вания, чтобы довести их до всеобщего сведения. Хотя я неодно-
кратно отказывался, приятель столь настойчиво меня уговари-
вал, что я все же решился написать обо всем, что мы обсуждали.
Пусть мой рассказ далек от совершенства, но ведь я не соби-
рался представить мое сочинение взору высокопоставленных особ,
а написал лишь для того, чтобы не нарушить обещание, дан-
ное другу.

1-й год Бункю, или год курицы,
12-й месяц, 7-й день 1

Гость сказал: «Из последних новостей я узнал, что правитель
Китая сбежал в Маньчжурию, в Мукден, и никак не может вер-
нуться в Пекин2. Влияние Англии и Франции все усиливается,
длинноволосые варвары вторглись в Китай и демонстрируют свою
мощь. Они хотят постепенно захватить все южные районы стра-
ны. Мятежи возникают то здесь, то там, повсюду происходят
беспорядки, учиняются беззакония. Ситуация сложилась действи-
тельно неприглядная. Причина всего этого заключается в том, что
маньчжурская династия долгое время жила в мире, обороноспо-
собное гь ее пришла в упадок, дух воинов ослабел, великие му-
жи пребывают в лености и праздности, горделиво говорят о ки-
тайской культуре, китайской государственности, на людей из дру-
гих стран смотрят с презрением, считая их необразованными и
слабоумными варварами, даже животными. Они не понимают,
что китайская культура уже не та, что в прежние времена, а
варвары — совсем не такие, как были раньше. Они не понимают,
что страны Запада прошли большой путь развития, начиная с
астрономии и географии и кончая физикой и химией что евво-
иеицы С1али хорошо разбираться во многих вещах. Кшаицы не
понимают, что европейцы обогнали маньчжурскую династию ось
бенно в такой области, как средства вооружения; они позабыли
о том, что нужно быть готовыми ко всякого рода неожиданно-
стям. В результате европейцы стали относиться к ним с презре-
нием, и китайцы подверглись нападению со стороны тех англи-
чан и французов, которых сами раньше презирали, словно вар-
варов или животных, не обладающих достаточным интеллектом,
а теперь терпят от них поражение в войне. Однако если сейчас^
когда китайцы терпят поражение в войне, они смогли бы узнать
обо всех чех вещах, в которых давно уступают европейцам, и
создать, подражая Западу, форты, пушки, корабли, нанять учи-
телей военных искусств, то обороноспособность Китая возроди-
лась бы и воины воспряли бы духом. Пусть Китай не сможет
избавиться полностью от презрения со стороны европейцев, но
все же исчезнет та плачевная ситуация, в которой китайцы на-
ходятся сейчас. Однако если сердце китайцев преисполнено пре-
зрения к европейцам, если они не желают возродить обороноспо-
собность страны, довольствуются тем, что Сын Неба сбежал из
столицы в отдаленную деревню, то все это приведет лишь к на-
смешкам со стороны потомков и в высшей степени достойно со-
жаления!»

Честный человек сказал: «В Ваших взглядах есть резон. Пои-
стине, поскольку в Китае мир был длительным, то обороноспо-
собность страны пришла в упадок, воины постепенно пали духом,
а великие мужи стали изнеженными и все время проводили в
праздности. Тогда-то западные государства и стали относиться
к Китаю с презрением. Китайцы подверглись нападению со сто-
роны западных держав и оказались в нынешнем плачевном по-
ложении. Если же научиться у европейцев строительству кораб-
лей, пушек, фортификационных сооружений, их методам веде-
ния военных действий, то обороноспособность страны может воз-
родиться, воины вновь обретут свойственный им ранее сильный
дух. Однако, чтобы действительно поднять обороноспособность и
дух воинов, недостаточно просто построить корабли, пушки и фор-
тификационные сооружения. Хотя строить корабли и пушки не-
обходимо, хотя нужно упражняться в военных искусствах и зани-
маться подготовкой вооружений, все это — дело вторичное, оно
не является главным в укреплении обороноспособности страны».

Вопрос: «В таком случае хотелось бы услышать Ваше мне-
ние о том, что же является главным в укреплении обороноспо-
собности страны?»

Ответ: «Строительство кораблей и пушек, обучение военному
искусству — это лишь внешняя сторона укрепления обороноспо-
собности; она не может обеспечить военный дух. Как говорится,
это равносильно тому, чтобы построить статую Будды, но не
вдохнуть в лее душу. Поэтому, если не поискать, в чем же со-
стоит суть, а ограничиться лишь внешними формами, то пользы
от этого не будет никакой. Главное в укреплении обороноспо-
собности государства состоит в создании гармонии между людь-
ми (дзинса). Если гармонии между людьми нет, то пусть будут
построены сотни тысяч кораблей и пушек, пусть ночи напролет
проходят в тренировках и обучении, обороноспособность страны
все равно не укрепится. Поэтому если китайцы хотят усилить
свою обороноспособность, если они хотят избавиться от оскоро-
пений со стороны государств Запада, то прежде всего им нужно
соиать основу за счет гармонии между людьми.

Вообще, какую страну ни возьми, обычно основатель дина-
стии и следующие за ним два-три правителя являются поистине
мудрыми монархами и правят страной, руководсшуясь туман-
ностью и справедливостью. Ставя мудрость превыше веет о, они
назначают на должности способных министров, целиком и пол-
ностью посвящают себя делу управления страной. Поэтому на-
род охотно подчиняется таким правителям, чувства стоящих на-
верху и внизу находятся в гармонии, они подобны отношениям
между родителями и детьми. Все в стране живут в дружбе, слов-
но старшие и младшие братья в семье, и, таким образом, в стра-
не ц^рят лир и порядок. Однако обычно уже четвертый и пя-
тый представители династии проводят все свое время в глуби-
не дворцовых палат, воспитываются они женщинами, с детства
не испытывают никаких трудностей и не знают, каковы же на-
строения народа. Поэтому, хоть в стране и есть люди умные, муд-
рые, правители не понимают, что именно их следует брать себе
на службу, сами же предаются забавам и развлечениям. Пра-
вители страны попадают под влияние бесчестных министров, ко-
торые захватывают власть с помощью лести и хитрости, обманы-
вают правителей, народ обрекают на страдания, а сами живут,
как хотят. Но монарх и не подозревает об этом. Наоборот, он
считает, что на службе у него находятся преданные министры
и умные мужи, и полностью доверяет им управление государст-
вом. Таким образом, двор заполняют люди бесчестные, а истин-
ные мужи бывают вынуждены уходить в отставку. В конце кон-
цов управление государством приходит в полный упадок. Чув-
ства стоящих наверху и внизу разделены преградой, верхи му-
чают низы, низы обманывают верхи. В стране процветает рабо-
лепие, а люди только и думают о том, как бы с помощью ковар-
ства и хитрости добиться осуществления собственных желаний,
отношения между всеми в стране становятся враждебными. Пра-
витель забывает о том, что он является отцом народа, он не пра-
вит страной умело, словно шлифуя камни. Такой правитель до-
стоин лишь порицания.

В Китае мудрые правители существовали до Ши-цзуна и Гао-
цзуна 3. Они не забывали о том, что для народа они словно роди-
тели, и старались править страной справедливо. Верхи и низы
жили в гармонии, между людьми царила дружба, в стране все
было благополучно. Особенно достойным правителем был Гао-
цзун. Обладая воинской храбростью, ои покорил Джунгарию,
присоединил к своим владениям западные земли и стал их пра-
вителем. Императоры от Жзиь-цзуна до Сюань-цзуна4 постепен-
но стали забывать свой великий долг по управлению народом,
у них исчезло стремление умело править страной, мудрость их
оскудела, коварные министры захватили власть, привели госу-
дарство в состояние полного упадка, взаимопонимание между
верхами и низами исчезло, люди перестали быть близкими друг
с другом, и гармония полностью разрушилась. Поэтому-то ино-
< транные государства и стали нападать на Китай. Великий долг
по управлению народом был особенно позабыт при нынешнем им-
ператоре Сам император стремился только к веселью и праздно-
сти, передал управление страной бесчестным министрам, двор стал
пристанищем для людей коварных, управление страной пол-
ностью пришло в упадок. Таким образом, появилась благоприят-
пая возможность для Англии и Франции напасть на Китай но
китайцы уже ничего не могли сделать, они стали страдать от
нападений длинноволосых, южные районы страны были отданы
им на растерзание. Китайский император, будучи не в состоянии
более переносить трудности внутри страны и нападения извне,
покинул Пекин и сбежал в Маньчжурию. Тем самым он обрек
последующие поколения страны на стыд и позор. Истинная при-
чина этого состоит в том, что китайский император забыл, что
он отец всех подданных, перестал посвящать свое сердце уп-
равлению страной. Такой Сын Неба достоин порицания!

Однако каждый раз, когда начинают обсуждать китайско-
английскую войну, все с умным видом заявляют, будто Англия
побеждает Китай потому, что превосходит его с точки зрения
вооружений и прочих механизмов. Люди не понимают, что ис-
тинная причина побед и поражений заключается в гармонии
между людьми. Над такими суждениями можно лишь посмеять-
ся. Как бы хорошо ни была вооружена страна, какими бы ме-
ханизмами она ни обладала, если отсутствует гармония между
людьми, то победу не одержать. Вот почему, как я сказал рань-
ше, гармония между людьми и есть основа духа вооружений.
Поистине, чтобы обеспечить обороноспособность страны, нужно
создать гармонию между людьми!*

Вопрос: «Ваши утверждения действительно вызывают восхи-
щение. Однако достичь гармонии между людьми нелегко. Гар-
монии не будет, если мудрый и гуманный правитель не будет
проводить гуманную и справедливую политику, а преданные под-
данные не будут оказывать ему в этом содействие».

Ответ: «Действительно, как Вы изволили заметить, трудно
добиться гармонии без гуманного и справедливого управления
государством. Существует все же одно средство, с помощью ко-
торого легко осуществлять гуманное правление и добиваться
гармонии между людьми. И хотя оно еще не известно китайцам,
в действительности это именно то хорошее средство, через ко-
торое можно управлять Поднебесной. Если его использовать, то,
пусть даже правитель будет невежественным, а подданные льсти
выми и не будут приносить стране никакой пользы, при наличии
этого средства даже невежественный монарх сам собой станет
умным, а у льстивых подданных не будет времени на *лесть.
К сожалению, если бы 20 лег назад во время Опиумной вой-
ны это средство было бы использовано, Китай не оказался бы
в нынешней плачевной ситуации, когда никто не желает испра-
вить пришедшие в упадок государственные дела и все пребывают
в безделье».

Вопрос: «Очень хотелось бы услышать Ваше мнение о том,
что же это за прекрасное средство, еще не известное китайцам».

Ответ: «Это прекрасное средство не представляет из себя
ничего удивительного. Нужно исправить существующую полити-
ческую систему и ввести другую. Новая политическая система
действительно будет справедливой, ее суть будет составлять прин-
цип справедливости, но она еще не известна китайцам».

Вопрос: «Как Вы заметили раньше, управление государством
в Китае пришло в упадок. Пусть мы не будем обсуждать, что
там с самого начала было хорошим, а что плохим, но все же
правление древних правителей Китая было справедливым и про-
свещенным, своей целью ставило гуманность. В таком случае если
исправить существующую политическую систему и вернуться к
.. „пая пыла при древних правителях, то разве есть чго-
11 ' 2 ™ ходящее ее? А ведь Вы говорили о справедливой и

''Решенной по.пппчеекой системе, еще ис известной кптай-
"1’2 и ю мне колется весьма странным. Ибо пег оснований
""“•ждать что какая-то политическая система может быть луч-
Ч чГГ.а’что существовала при древних правителях! Должно
м гь Ваши взгляды неверны. Хотелось оы услышать, что же
справедливая и просвещенная политическая система, о ко-
горон Вы говорили?»

Ответ: «Я ни в коем случае не имею в виду, что управле-
ние страной правителями древности было несправедливым и не
основывалось на гуманности. Просто я полагаю, что и их си-
стеме управления были присущи недостатки. Но поскольку древ-
ние правители были мудрыми, несовершенства их системы не
превращались во зло. Однако в последующие века, когда к вла-
сти пришли невежественные правители, зло стало постепенно про-
являться все больше и больше, справедливость и процветание
исчезли без особого труда. Поэтому я и считаю, что поскольку

1шрод при последующих правителях стал страдать, то и в по-
литической системе древних правителей не все было совершен-
ным. Подооно тому, как циркуль и линейка совершенно не нуж-
ны хорошему плотнику, а необходимы неумелому, так и при
мудрых правителях, хотя политическая система и обладает неко-
торыми несовершенствами, зло не выступает наружу. С прихо-
дом к власти невежественных правителей зло неизбежно стало
проявляться. Поэтому циркуль и линейка совершенно необходи-
мы для того, чтобы неумелый плотник ни в чем не уступал хоро-
шему. Так и хорошая политическая система необходима для того,
чтобы невежественный правитель мог проводить в жизнь гуман-
ную политику, ни в чем не уступающую правлению мудрого мо-
нарха».

Вопрос. «В том, что Вы говорите, есть определенный резон.
Тогда скажите, в чем же суть этой совершенной политической
системы?»

Ответ: «.Если прежде, чем рассказать об этой политической
системе, я не изложу подробно суть политических систем всех
стран мира, то Вы не сможете понять, чем она лучше других.
Хотя стран в мире очень много, но политических систем не бо-
лее чем две. Это монархия и республика. Монархия — это когда
один человек стоит над всем народом страны и правит им. При
республиканской системе нет одного монарха, управляющего всем
народом, а представители различных правящих органов прово-
дят государственную политику путем ее совместного обсуждения.
Однако каждая из этих систем подразделяется еще на две. Мо-
нархия может быть абсолютной и ограниченной, а республика —
аристократической и демократической. Другими словами, при бо-
лее детальном рассмотрении политических систем их четыре: аб-
солютная монархия, отраниченная монархия, аристократическая
республика, демократическая республика. Далее кратко расска-
жу о каждой из них. 1

При абсолютной монархии монарх стоит над всем народом,
все управление страной зависит от его личной воли. Министры
и чиновники подчиняются ему во всем и следуют его указаниям.
Именно такая система существует в Китае и других странах
Азии, а из европейских государств — в России, Австрии, Турции.

При ограниченной монархии хотя монарх и правит всем на-
родом, но существуют твердо установленные законы, учреждается
орган управления страной под названием парламент (букв об-
щее собрание*'.— Ю. Л4.), и тем самым верховная власть ограни-
чивается. За исключением трех стран, упомянутых выше такая
политическая система существует во всех государствах Европы.
В них установлена прочная законодательная система, и на ее
основе осуществляется управление государством. Важные госу-
дарственные дела обсуждаются в парламенте. Парламент в за-
висимости от страны может называться по-разному: конгресс
сейм, рейхстаг, кортесы и т. д., но повсюду государственные дела
обсуждаются всем народом страны, а не одним лишь монархом.
Парламенты во всех странах делятся на две палаты: верхнюю и
нижнюю. Верхняя палата может называться сенатом, палатой
лордов, верхним залом. Нижняя палата может называться па-
латой представителей, палатой депутатов и т. д. Законы о вы-
борах в верхнюю палату в разных странах также отличны. Туда
могут избираться либо представители аристократии, либо бога-
тых семейств, либо же места передаются по наследству. А бывает
и так. что при выборе монарха страны туда попадают люди к
нему близкие по положению. Но обычно народ страны, собрав-
шись сообща, выдвигает в верхнюю палату тех, кто превосходит
других по способностям и знаниям. Таким образом, состав верх-
ней палаты в разных странах различен, и законы по выборам
также отличаются. Различны и сроки полномочий депутатов в
разных странах. Например, в Англии по закону в верхнюю пала-
ту входят представители аристократии и большинство мест пере-
лается по наследству. Таких депутатов 430. Во Франции при
избрании короля в верхнюю палату попадают липа, близкие к
нему по положению: их всего 150. В Бельгии и других странах
собираются вместе представители каждой провинции, и от каж-
дой провинции избирается по несколько человек. Срок полномо-
чий восемь лет: всего представителей 504 Существуют законы,
согласно которым люди старше 40 лет не могут быть избранными
в парламент Таким образом, законы о выборах в каждой стра-
не различны.

Что касается выборов в нижнюю палату парламента, то вы-
боры монархов чепез нижнюю палату осуществляются далеко не
во всех странах. Обычно простой народ каждой провинции соби-
рается на обтпее собрание и избирает на определенный срок са-
мых способных и талантливых: срок полномочий представителей
также отличен в каждой стране. Во Франции избираются лица
старше 21 года и срок их полномочий десять лет. Избирается по
одному человеку от каждых 35 тыс. Таким образом, различия
зависят от времен и эпох. Опнако в кяжпой стране во ппемя вы-
боров соблюдается справедливость. Когда простые люди соби-
раются на обшее собрание, дабы избежать того, чтобы люди хит-
рые или обладающие большим влиянием не использовали бы силу
для навязывания своего мнения, либо чтобы места не доставались
тютям ттепежественным и не обладающим авторитетом, ппетм-
гмотпрны законы. согласно которым Фамилия и имя человека, ко-
торого хотят выбрать на общем собрании, записывается на бума-
ге вкладывается в запечатанный конверт и подается таким обра-
'’ом [в урну] Затем конверт вскрывают и зачитывают имя депу-
тата после этого депутатом избирают того человека, за которого
наибольшее число людей подали свои голоса. Например, допу-
стим: па собрании присутствовало 100 человек; 50 человек захо-
тело избрать господина А, 30 человек-господина Б, а осталь-
ные 20 человек-господина В. Поскольку за господина А по-
•Ати голоса 50 человек, то он является более желательным и из-
бирают'именно его, а канидатуры господ Б и В отклоняются.
Итак поскольку имя кандидатов подается в_ запечатанных кон-
вертах, то люди хитрые, обладающие большой властью, не могут
с помощью силы навязать свое мнение, а люди не очень умные
и не обладающие большим влиянием могут не опасаться выска-
зывать свое мнение. Это действительно можно назвать справед-
ливым и беспристрастным законом о выборах. Итак, предлагаю,
чтобы был создан парламент и чтобы он собирался в Пекине не-
сколько раз в году. Тем самым было бы ликвидировано все зло
прошлых времен и введены справедливые законы. Необходимо,
чтобы в случае каких-либо неожиданностей, которые требуют
принятия безотлагательных мер, либо когда возникает чрезвычай-
ное положение созывался чрезвычайный парламент, который и ре-
шал бы эти дела. Таким образом, парламент состоит из двух па-
лат. Всякий раз, когда собирается нижняя палата, то либо мне-
ние каждого ее представителя подается в запечатанном конвер-
те, либо же все ее члены до единого выступают и высказывают
свое мнение, и после того, как его обсуждают, принимается ре-
шение, общее мнение записывается и передается в другую палату.
В верхней палате на основе действия таких же законов каждый
высказывает свое мнение; оно обсуждается, принимается реше-
ние, которое фиксируется [затем] письменно и передается монар-
ху. Правитель страны проводит политику, прислушиваясь прежде
всего к мнению депутатов. Бывает и так, что обе палаты приня-
ли решение, а монарх не согласен с ним и не хочет поступать
так, как решил парламент. В этом случае, несмотря на мнение
монарха, должно все же проводиться решение большинства. Итак,
согласно описанным выше выборам в парламент, которые основы-
ваются исключительно на справедливости и беспристрастности, ре-
шение принимается в соответствии с теми взглядами, которые
считаются правильными большинством, и даже люди хитрые,
пользующиеся властью, не в состоянии навязать своего решения.
Главная суть здесь заключается в том, что страна существует
для народа и все делается не только во имя одного монарха, а ра-
зи всего народа страны. Поэтому даже те, кто не входит в со-
став парламента, но считает, что совместное решение двора и пар-
ламента неверно, могут не стесняясь высказать свое мнение и по-
дать петицию, заявив о том, что, с их точки зрения, является
несправедливым в мероприятиях двора и парламента. Они опо-
вещают весь народ, спрашивают всеобщее мнение, и двор никоим
образом не может воспрепятствовать этому. Следовательно, ко-
рона не может пользоваться исключительно большими правами.
Такая политическая система является справедливой и гуманной
и в высшей степени достойна того, чтобы на нее обратили вни-

Аристократическая республика — это такая политическая си-
стема, когда изначально над всем народом страны нет одного мо-
нарха, в парламент входят только те люди, которые из поколе-
ния в поколение считаются благородными и богатыми и они пра-
вят государством. В странах с этой политической системой от-
сутствует так называемая нижняя палата, властью и авторитетом
пользуются только старинные, благородные и богатые семьи
и они правят государством, а простой народ абсолютно не имеет
права голоса. Такая политическая система существует в Мексике
находящейся на севере Америки, и еще в двух-трех странах

Демократическая республика существует в США на севере
Америки, из европейских государств в Швейцарии и ряде гер-
манских государств: во Франкфурте, Бремене, Любеке, Гамбурге
и еше в двух-трех странах. Суть этой политической системы со-
стоит в том, что в этих странах с самого начала нет монарха и
политическими правами в равной степени обладают все жители
страны независимо от того, благородного они происхождения или
низкого. На определенный срок на пост президента выдвигается
человек, пользующийся наибольшей популярностью, обладающий
наибольшими добродетелями, способностями и знаниями, и он
исполняет обязанности по управлению страной. Здесь, так же
как и при ограниченной монархии, учреждается двухпалатный
парламент, он собирается один-два раза в год, обсуждает госу-
дарственные дела, и таким образом проводится мудрая и гуман-
ная политика. Хотя названия парламентов и сроки их полномо-
чий в разных странах различны, их общая суть состоит в том,
что в обе палаты избираются люди самые умные и самые талант-
ливые. Закон о выборах в демократической республике также не
очень отличается от стран с ограниченной монархией.

Что же касается США, где существует демократическая рес-
публика, то сначала США находились под юрисдикцией Англии,
со времен эры Мэйва (1756 г.) Англия стала жестоко угнетать
народ США, его страдания стали нестерпимыми. Наконец, в
3-м году эры Анъэй (1775 г.) народ США вооружился и выступил
против Англии. Гражданин США Вашингтон благодаря тому, что
он был преисполнен особенно горячим желанием облегчить стра-
дания народа и обладал исключительным героизмом, был выдви-
нут народом на пост маршала и в течение нескольких лет вел вой-
ну с Англией. Однако англичане не сумели одержать побету и в
3-м году эры Тэммэй через посредство Франции был заключен
мир с американцами. Америка сбросила господство Англии и
стала свободной. В это время все были в восхищении от гуман-
ности и тобродетельмости Вашингтона и хотели сделать его ко-
ролем. Но он сам, будучи человеком справедливым и беспри-
страстным, ничуть не заботился о собственной выгоде. Хотя он
имел выдающиеся заслуги перед страной, тем не менее отказался
стать королем, чтобы впоследствии власть не перешла к коро-
левским потомкам, не облачающим достаточными достоинства-
ми для того, чтобы обеспечить стране длительное благоденствие.
Вашингтон объединил в государство 13 штатов, избавившихся
от господства Англии, и ввел политическую систему в виде де-
мократической республики. Что касается системы демократиче-
ской республики в этой стране, то сначала были созданы пра-
вительства в каждом из штатов страны (сначала США состояли
из 13 штатов, постепенно их число увеличилось до 30, потом воз-
никла война и произошло разделение на Юг и на Север). В каж-
том штате была учреждена должность президента (по-европеиски
губернатора) было создано собрание, состоящее из двух палат
(в США оно зовется конгрессом), управление каждым штатом
стало осуществляться властями этого штата, и власти других
штатов не имеют к этому никакого отношения. Что касается уп-
равления всеми Соединенными Штатами, то Вашингтон создал
нейтральное правительство, стал президентом страны, учредил
большой конгресс, состоящий из двух палат, н там стали обсуж-
питься дела всей страны (причем в округе Колумбия была сто-
™а всей страны, и народ, признавая заслуги Вашингтона перед
гсеучапствоу назвал столицу его именем). Президент избирается
Гпльтпгнстгом жителей страны сроком на четыре года. Он выби-
рается путем всеобщих выборов независимо от того, яв-
ляется ли он чиновником или простым человеком, но должен
превосходить других по своим способностям и знаниям, таким об-
гааом, на него возлагается главная обязанность по управлению
страной. Однако человек, не достигший 35 лет, не может быть
выбпан на эту должность. Поскольку, согласно закону о выборах,
в стране более всего уважается справедливость, то во время об-
щего собрания народа каждый записывает имя и фамилию чело-
века, которого он хотел бы выбрать, а затем опускает свою за-
писку в большой ящик. Яшик вскрывается, и выбирается чело-
век, набравший наибольшее число голосов (таким же образом
производятся и выборы губернаторов в каждом штате).

Как и при ограниченной монархии, парламент состоит из двух
палат. Верхняя палата называется сенатом, нижняя — палатой
претставптелей. При избрании членов верхней палаты правитель-
ство каждого штата на общем собрании выбирает из своих рядов
самых умных и способных сроком на шесть лет и выдвигает их
в центральное правительство. Лица моложе 30 лет не могут быть
избраны. Что касается нижней палаты, то туда сначала изби-
раются на общем собрании представители из числа простого на-
рода сроком на два года, и затем они выдвигаются в централь-
ное правительство. В парламент избирается один человек от
70 680. В нижнюю пала1 не избираются лица моложе 25 лет
(таков же закон о выбопах в нижнюю палату каждого штата).
Таким образом, формир- < ся парламент из двух палат; два-три
раза в год он собирается в столице, обсуждает государственные
пела. Если же случается какое-то экстраординарное дело или
возникает такое дело, которое трудно решить на основании дей-
ствующих законов, то вопрос обсуждается на чрезвычайном за-
седании парламента. Поскольку при наличии такой политической
системы больше всего уважается справедливость и беспристраст-
ность независимо от того, о чем идет речь, то решение большин-
ства не может быть отклонено даже президентом, и люди, не
вводящие в состав обеих палат, когда они думают, что государ-
ственная политика является неверной, могут довести свое мнение
ло государственных органов через петиции без всякого стесне-
ния или через печатные органы сообщить его всем жителям стра-
ны. Правительство не может наложить на это запрет. Такова си-
< ем а демократической республики. Как я уже сказал, эта же си-
стема существует в Швейцарии и четырех германских государст-
вах С точки зрения работы парламента она мало отличается от
США Итак, я рассказал о четырех основных политических си-
стемах».

Вопрос: «Из сказанного Вами мы впервые узнали о политиче-
ских системах разных государств. Когда обдумываешь все ска-
занное Вами то, пожалуй, две политические системы — неогра-
ниченная монархия и аристократическая республика____

_ являют*
ся справедливыми и не заслуживают внимания. Но ограниченная
монархия и демократическая республика поистине являются сит
недлп.ш.-ми и беспристрастными политическими системами пи, сп
птве ве~е Неб- и желаниям ппрспа т ‘ ’ п с°
них следует выбрать при исправлении политической системы Ки
тая? Вот об этом и хотелось бы услышать Ваше мнение»

Ответ: «Я думаю, что сейчас при исправлении политической
системы Китая следует выбрать ограниченную монархию Де-
мократическая республика устранит деление на господина и вас-
сала, на благородных и низких. Если наверху будут благород-
ные, способные и знающие мужи и они будут управлять людьми
невежественными и глупыми, то беспристрастность и справедли-
вость будут присущи такой системе. Однако при всем желании
мгновенно установить подобную систему в Китае нелегко. Самой
главной и неотъемлемой задачей для Китая сейчас является ис-
правление существующей системы на ограниченную монархию, ис-
коренение тем самым прежних зол и проведение хорошей поли-
тики.

Поскольку в ханьском Китае из поколения в поколение су-
ществовали мудрые правители, то эта страна не сопоставима с
другими государствами, где существует неограниченная монархия.
В других государствах политические системы обладают столь
большими недостатками, что в отношении них трудно что-либо
предпринять. Поистине, законодательным кодексам Китая не хва-
тало именно парламента. Поскольку со времен Таи (Яо), Юй
(Шуня) 5 и трех легендарных правителей древности не был учреж-
ден парламент, в последующие века появились невежественные
правители и монархи, которые правили с помощью силы, или же
власть оказывалась в руках хитрых министров и жадных чинов-
ников. Или же монарх пользовался столь неограниченной
властью, что в конце концов он лишился всей Поднебесной. По-
скольку, как я уже говорил, в пинском Китае все правители
вплоть до Гао-пзуна были просвещенными, власть не прина тле-
жала хитрым министрам и жадным чиновникам и не было тако-
го, чтобы страной правил исключительно только один монарх.
Однако со времен Жэнь-цзуна один за другим стали появляться
непросвещенные правители, которые совершенно не беспокоились
о трудностях страны, не знали, каковы чувства народа и поло-
жение в государстве. Они предавались исключительно забавам
и удовольствиям. Когда к власти пришли льстивые министры,
<‘нп стали обманывать невежественных монархов, умные минист-
ры ушли в отставку. Поэтому чувства стоящих наверху и внизу
оказались полностью разделенными, гармония разрушилась и
г ложилась нынешняя плачевная ситуация. И причина вгех бед
в отсутствии парламента. С учреждением парламента, пусть даже
монарх не будет просвещенным, по поскольку всегда будут учи-
тваться мнения и чувства стоящих внизу, то правление страной
естественным образом бу лет становиться все более просвещенным.
Тусть даже хитрые министры и захватят власть, но представи-
тели народа, входящие в парламент, не дадут им поступать по
собственному произволу, осуществлять свои собственные желания,
^озтайне парламента с точки зрения приносимой им пользы прев-
зойдет благородные начинания Яо и Шуня. Поистине, он ста-
нет основой управления государством. При отсутствии парламен-
та, как бы ни были прекрасны законы, пользы все равно не будет.
Поэтому, с моей точки зрения, для того чтобы заключить мир
с Англией и Францией, чтобы правитель Китая смог вернуться
р- Пекин, необходимо срочно создать систему ограниченной мо-
нархии. учредить парламент и начать проводить справедливую
и умную политику. Когда народ ценит гуманность правителя,
между чувствами стоящих наверху и стоящих внизу царит гар-
мония Несомненно, что в этом случае будет присутствовать и гар-
мония в международных отношениях. Именно тогда и дух воору-
жений окрепнет, мощь страны усилится, не нужно будет опасать-
ся длинноволосых варваров — англичан и французов.

Итак, поскольку среди европейских стран с системой огра-
ниченной монархии существуют различия в законодательных си-
стемах и способах учреждения парламента, всюду есть свои плю-
сы и минусы, то при введении системы ограниченной монархии
нужно хорошо изучить законодательные системы и парламенты
разных стран и выбрать самые хорошие. Следует обратить при-
стальное внимание на то, чтобы путь создания парламента был
подходящим и не приносил стране вреда. Так, в Англии система
ограниченной монархии была введена в 1260 г. (годы Котё и
Бунъэй), во времена короля Генриха III, и сейчас уже закон о
выборах в нижнюю палату утратил свою справедливость. В тех
районах, где раньше проживало большое число жителей, а сей-
час оно уменьшилось, по-прежнему выдвигается столь же боль-
шое число депутатов в нижнюю палату парламента. Там же,
где раньше проживало немного людей, несмотря на то что их
число возросло, по-прежнему выдвигается мало депутатов в ниж-
нюю палату парламента. Кроме того, там есть и другие недо-
статки. Например, богатые и влиятельные люди в нижнюю пала-
ту выдвигают большое число человек, и хотя патриотически на-
строенные люди уже в годы Мэйва и Анъэй (1767 г.) загорелись
желанием устранить этот недостаток и установить новые законы,
как бы они ни старались, сразу добиться этого им не удалось.
II только в 3-м году Тэмпо (1832 г.) была впервые проведена
избирательная реформа и установлено, что число депутатов, вы-
двигаемых в нижнюю палату, должно зависеть от числа жителей
той или иной местности. Таким образом, появился закон, соглас-
но которому люди богатые и знатного происхождения уже не
могли действовать по своему произволу. Это вошло в историю
под названием английская парламентская реформа. Поэтому ес-
ли закон о выборах, составляющих основу мирного управления
обществом, не является справедливым, то стране может быть
только хуже. Следовательно, если китайцы пожелают сейчас вве-
сти систему ограниченной монархии и учредить парламент, то
прежде всего им следует тщательно изучить политические систе-
мы всех европейских государств и выбрать самую хорошую. Когда
время льстивых министров и продажных чиновников, обманываю-
щих парод, уйдет и сам народ всем сердцем возжелает гуманной
политики, когда между верхами и низами установятся отноше-
ния, подобные отношениям между родителями и детьми, братьями
четырех морей, то именно в такое время пушки и корабли смогут
дать действительную пользу, обучение и тренировка смогут при-
нести реальные плоды, и дух вооружений станет совершенным не
только внешне, но и по существу. Однако если отказаться от та-
ких намерений и стремиться лишь к установлению абсолютной мо-
нархии, то. разумеется, если даже цинскии правитель и вернется
в Пекин, мир не сможет сохраняться длительное время Но если
пинский правитель захочет проводить политику в основе кото-
рой лежит неограниченная власть монарха, а сами китайцы по-
степенно станут осведомленными о положении дел на Запале
и поймут, что такое справедливая и беспристрастная политиче-
ская система, осознают, что цинскии правитель проводит поли-
тику только в своих личных интересах, то в результате это ппи
ведет к восстанию. ПРИ*

Рассмотрим это на примере такого европейского государства
как Пруссия. В этой стране народ пришел в негодование от не-
справедливой политики, существовавшей при системе неограни-
ченной- монархии во время правления Фридриха-Вильгельма IV
ив 1-й год эры Канъэй (1848 г.) уничтожил эту систему, ввел*
ограниченную монархию. С этого момента находившееся в'упад-
ке управление государством постепенно стало возрождаться и
становиться более справедливым. В последнее время система ог-
раниченной монархии, появилась также в Сардинии и Дании.
В Сардинии это произошло в 1-м году эры Канъэй (1848 г.),
а в Дании во 2-м году эры Канъэй (1849 г.). Эти изменения пол-
ностью соответствовали духу времени. Хотя, как я уже говорил,
из европейских государств неограниченная монархия существует
в России, Австрии и Пруссии, но несомненно, что через несколь-
ко лет и там будет введена ограниченная монархия. Если следо-
вать справедливому Велению Неба и общественному мнению, то
естественный ход развития событий приведет к установлению во
всех странах мира двух систем — ограниченной монархии и де-
мократической республики. II даже если бы люди захотели вос-
препятствовать такому ходу событий, у них ничего бы не выш-
ло. Когда правитель Китая осознает эту необходимсть и, пред-
приняв решительный шаг, осуществит реформу политической си-
стемы, то в государстве на длительное время воцарится мир и
двор будет долгое время процветать. Если же попытаться устано-
вить мир и добиваться процветания государства без реформы
политической системы, то это равносильно тому, как взбираться
па башню без лестницы — ведь из этого все равно ничего не по-
лучится Если усиленно проводить политику, направленную на
сосредоточение всей власти у цинского двора, не стремиться к
гармонии между чувствами стоящих наверху и внизу, то в этом
случае двор, как раз наоборот, лишится всей полноты власти.
Ведь в европейских государствах корона не захватывает себе
всю власть, а делит ее с народом, поэтому между стоящими на-
верху и стоящими внизу парит дружба, и в конечном счете коро-
не достается только большая власть. Все это действительно хо-
рошо проверено на европейском опыте».

Вопрос: «В Ваших высказываниях есть резон. Политическая
система, о которой Вы говорите, существует в каждой провин-
ции, в каждой стране Европы, а сейчас ее необходимо ввести
в Китае. Но какую же пользу может она принести в феодальной
стране?»

Ответ: «Я думаю, что если даже ввести такую политическую
систему в феодальной стране, то зла от этого не будет. Если
при существовании феодальных княжеств определить число чи-
новников, избираемых в парламент от каждого княжества в за-
висимости от размеров последнего и числа домов там, то чинов-
ники будут хорошо знать горести и радости народа и. собрав-
шись в парламенте, смогут их обсуждать. В этом случае князья
также, несомненно, будут стремиться к добродетельному правле-
нию и, уважая монарха, будут оказывать ему полную ^лояль-
ность. Когда же монарх стремится совсем лишить князей прав
и не позволяет им вмешиваться в государственные дела. то, хотя
ОН и может на некоторое время захватить власть, в действитель-
ности возникает причина для того, чтобы князья могли питать
члобу В отношении двора, и тем самым двору может быть на-
нХ только воед. Поэтому для того, чтобы даже при иаличви
Леола чьных княжеств не нарушалась гармония между людьми,
пеобхолимо установить систему ограниченном монархии».

Вопрос- «Ваши суждения поистине достойны восхищения.
Но есть все же одно сомнение. Если следовать тому, что Вы го-
ворите в Европе есть государства неограниченной монархии —
Россия’ Австрия. Турция, и управление там. должно быть, не яв-
ляется справедливым. Но ведь Россия — одно из величайших го-
сударств мира и по своей моши она стоит наравне с Англией
и Францией. Страны же, где существует ограниченная монархия,
нс обладают подобной силон, в них часто возникают беспорядки,
и можно сказать, они слабее стоан с ограниченной монархией
Вот. например, Вы говорите о СП! А. Притом, что там существует
демократическая республика и это страна со справедливой поли-
тической системой, там сейчас идет война, более 30 штатов раз-
делплпсь на северные и южные, и война не утихает. А ведь в со-
ответствии с тем, что Вы говорили, в США не должна была бы
возникнуть война. Разве не получается так, что США слабее
стран с абсолютной монархией? Хотелось бы услышать Ваше мне-
ние по этому поводу».

Ответ: «Ваш вопрос поставлен неумело. Как я уже заметил,
систему ограниченной монархии можно сравнить с тем. как не-
опытный плотник использует циркуль и линейку для улучшения
своего мастерства, чтобы не уступить в умении опытному плот-
нику. Хотя эта система устанавливается при невежественном и
непросвещенном монархе для того, чтобы не было больших
различий с политикой просвещенного монарха, но все же поли-
тическая система — это мертвое тело, а человек—существо жи-
вое. Какой бы хорошей и совершенной ни была политическая си-
стема, если она не используется живыми людьми, то такая мерт-
вая вещь, как политическая система, не даст никакой выгоды.
Точно так же и циркуль с линейкой. Какими бы точными пи были
циркуль и линейка, если они не используются живым плотником,
то от мертвых инструментов пользы не будет. Поэтому, хотя
я и сказал, что если политическая система основывается на спра-
ведливости, то независимо от того, мудрый монарх или глупый,
просвещенный или нет, страной можно управлять благополучно,
дело не только в этом. .Пучшр, чтобы монапх был просвещен-
ным. Как уже отмечалось выше, когда при системе неограничен-
ной монархии появляется непросвещенный правитель, то управ-
ление страной без труда приходит в упадок. При системе огра-
ниченной монархии упадок сам по себе не наступает. Поэтому
т опасения, что вслед за неосвещенным монархом может по-

• иться непросвещенный. необходимо ввести систему ограничен-
ий монархии. Различия между ограниченной и неограниченной
' -нархиями сводятся лишь к тому, насколько легко управление
етращ й приходит в упадок с появлением глупого и пепросвешси-
иого монарха В принципе нет оснований говорить пто пои огра-
ничеивои монархии управление государством может прийти в упа-
док. Как Вы уже заметили, в странах с ограниченной мпияпхией
случаются беспорядки, может появиться непросвещенный монарх
I оторыи не знает, как правильно использовать справедливуюполи-
тическую систему, а власть может оказяткге г, швхюшмп

''п. в руках ми-
нистров или же стать монополией вероломного -итрых ми

недавно, всего лишь 60 лет назад, во Франции

*'ИТрЫХ мн-

ппавителя. Совсем
неоднократно слу-
чались перевороты, и хотя там существует система ограниченной
монархии, все они происходили оного, что управление с о анон
вступало с ней в противоречие. В 5-м году Кансэй (1793 гЕ
овщиками был убит Людовик XVI, в 1-м году Тэмпо (1830 г»
оыл совершен переворот и изгнан Карл X, в 1-м году Канъэй
(1848 г.), в феврале, был вновь совершен переворот и изгнан Луи-
Филипп. Причина всех этих переворотов в том, что управление
страной не было справедливым и беспристрастным. Поэтому какой
оы хорошей политическая система ни была, но если правитель не
шет ее использовать, то толку от этой системы не будет. А то, что
Россия, будучи абсолютной монархией, является страной силь-
ной, такой же как Англия и Франция, объясняется тем, что поли-

тика гам справедливая, хорошо известно, что основатель Россий-
ской империи Петр 1 был просвещенным монархом, и об этом я
сейчас говорить не буду. После него, хотя и попадались жесто-
кие правители, но [что касается] Александра 1, то он, зная, что
управление страной несправедливо, в 8-м году Ьунка (1611 г.)
положил конец сосредоточению власти исключительно в своих

руках и, установив систему законов, стал править государством,
основываясь на ней. Поэтому страна стала постепенно набирать
силу и сравнялась по мощи с Англией и Францией. Именно эго
н является доказательством того, что хотя в стране и сущест-
вует неограниченная монархия, но если у власти стоит просве-
щенный монарх, управление страной не приходит в упадок. Как
бы там ни оыло, но когда нет парламента, трудно ожидать
справедливости в управлении страной. Если бы у русских появи-
лось желание установить систему ограниченной монархии и учре-
дить парламент, несомненно, через несколько десятков лет они
смогли бы этого добиться. Поэтому для благополучного управле-
ния страной на многие десятки лет прежде всего необходимо уч-
редить парламент. Когда существует парламент, то, каким бы ни
оыл жестоким правитель, даже при наличии абсолютной монархии
кестокий правитель не сможет править по своему произво-
лу. Парламент—вещь абсолютно необходимая. Поэтому я ду-
1аю, что мятежи в государствах с ограниченной монархией го-

15ДО лучше, чем спокойствие в государстве с абсолютной мо-
нархией. В странах с абсолютной монархией власть принадле-
жит только одному человеку — монарху, и, поскольку власть при-
щлежит только ему, корона без всякого труда командует под-
> энными. Хотя жестокий монарх с помощью силы безжалостно
1негает народ, никто и рта раскрыть не смеет. Если же лоявля-
‘ си человек, который хоть в малой степени не согласен с прина-
йми монарха, его мо1ут без труда подвергнуть строгому пака-
апито. Неизбежно народ начинает опасаться королевской власти
I следует ее приказам. Поэтому при наличии такой политической
стемы мятежи возникают с трудом. И хотя внешне вроде бы
хоже, что они не возникают потому, что в С1ране царит мир,
Щ самом деле это не подлинный мир. Как раз наоборот, в дси-
вительности чувства верхов и низов разъединены, в этом при-
на отсутствия гармонии между людьми, поэтому-то и госу
«арсгво приходит в упадок. Следовательно, когда возникает ут
роза извне, народ, в течение длительного времени ненавидевший
операторский двор, использует благоприятный момент, и у нею
озаикает потребность выступить против короны, дать волю на
допившемуся гневу. В истории немало тому примеров. В государ-
ствах с ограниченной монархией корона не обладает властью це-
таком п полностью, всегда делит ее с народом. I I те, кто входит
в нартамснт, и те, кю не входит в него, могу) оосуждать поло-
“птельные и отрицательные стороны государственной политики
или же высказывать свое мнение в петициях, могут вести себя
абсолютно свободно и не подвергаться ограничениям. Если же
появляется жестокий монарх и власть короны слишком усиливает-
ся, она перестает считаться с мнением народа в парламенте, то
народ имеет право не соблюдать приказы короны. Неудивитель-
но, что нередко, когда жестокость становится чрезмерной, народ
поднимается на мятеж и свергает монарха. Поэтому в государ-
ствах с такой политической системой и мятежи возникают без

труда. Естественно, что раз мятежи возникают часто, то корона
вынуждена прислушиваться к мнению народа, она не может зло-
употреблять своей властью. Таким образом, само по себе уста-
навливается справедливое управление страной. Примеров тому
немало и в древности, и в нынешние времена. Отсюда следует,
что государство не ослабевает и не подвергается презрению со
стороны иностранных государств. Разница состоит в том, что в
государствах с ограниченной монархией все дела совершаю 1ся в
интересах короны, при ограниченной монархии — в интересах
страны и короны. Только таким путем и можно понять, в чем
состоит различие между личным и общественным в государствах
с двумя политическими системами. Хотя, как Вы правильно за-
метили, в США, стране с демократической политической систе-
мой, недавно возникли беспорядки, и произошло разделение на
Север и Юг, и война не утихает до сих пор, но там все люди
пользуются равными правами, и война эта возникла отнюдь не
от того, что двор посягал на права народа. Причина здесь в том,
что Линкольн, избранный на должность президента, будучи че-
ловеком умным, понял, что существующая в южных штатах си-
стема продажи людей в рабство и их эксплуатации противоречит
Воле Неба, и решил это запретить. Тем же людям в южных шта-
тах, которые покупали рабов и заставляли их работать, запрет
на эксплуатацию мешал жить. Поэтому они отвергли справедли-
вые взгляды Линкольна и не захотели ему подчиняться. И меж-
ду южными и северными штатами возникли разногласия, нача-
лась воина. Можно сказать, что взгляды представителей южных
штатов противоречили Воле Неба, они заботились только о соб-
ственной выгоде и совсем не думали об интересах страны и наро-
да, а взгляды Линкольна можно назвать умными и справедливы-
ми. Хотя в настоящее время, может быть, человек и одерживает
победу над Небом, а жадные и несправедливые южане добивают-
ся кратковременных успехов, вероятно, наступит день, когда Не-
бо одержит победу над человеком и эгоистичные желания южан
не смогут осуществиться. Судя по последним газетным сообще-
ниям, рабы ненавидят бесчеловечное обращение их хозяев и по-
читают гуманность Линкольна, и ясно, что если все рабы сбегут
на Север, то южанам долго не удастся добиться победы. Поэто-
му я полагаю, что через некоторое время южане сдадутся севе-
рянам и пожелают вновь войти в состав Соединенных Штатов.
Ясно, чю если они, стремясь быть независимыми, не отменят раб-
01 во, то не смогут осуществить свои планы. Поэтому хотя и есть
основания для того, чтобы в демократических республиках мяте-
жи возникали без труда, но не меньшие основания там суще-
ствуют и для того, чтобы управление государством было мудрым
и справедливым. Поскольку в абсолютной монархии двор по-
сюянно укрепляет свою силу и лишает народа прав то мятеж»
там возникают редко, но когда уж они возникают, утихомиоить
их невозможно. Поэтому когда цинский монарх вернется в Пе
кин, будет установлена ограниченная монархия, учрежден пар
ламент, управление страной станет справедливым и весь наро\
возлюбит гуманность монарха, то между двором и народом будут
отношения как между родителями и детьми. Люди будут отно-
ситься друг к другу как братья, и между ними будет полная гар-
мония. Постепенно окрепнет дух вооружений, а пушки и военные
корабли станут приносить реальную пользу. Обучение и трениров-
ка будут действительно эффективными. Тогда, безусловно, не-
смотря на наличие внешних и внутренних врагов, страна будет
долгое время процветать. В противном случае можно построить
десятки тысяч кораблей, тренироваться дни и ночи напролет, но
это все равно что создать статую Будды, но не вдохнуть в нее
Душу».

Гость сказал: «Ваши взгляды действительно убедительны и
очень вдохновляют».

Честный человек сказал: «Пожалуй, сегодня мы не смогли
в полной мере выяснить все преимущества ограниченной монар-
хии над абсолютной. Следующий раз более подробно обсудим все
справедливые стороны этой политической системы».

«Мэйдзи бунка дзэнсю» (Полное собрание сочинений
по культуре периода Мэйдзи), т. 7, Сэйдзи-хэн (По-
литика), с. 1—14.
Цуда Мамити

РАССУЖДЕНИЯ О СПОСОБАХ ПРОДВИЖЕНИЯ
К ЦИВИЛИЗАЦИИ

Сейчас стоит только кому-то открыть рот, как сразу же
слышно. «..Цивилизация, цивилизация!» Но переход к цивилиза-
ции происходит постепенно, подобно тому как светлый день сме-
няет темную ночь. Способы перехода к цивилизации зависят от
законоучений и наук, которые состоят на службе у жителей дан-
ной страны. Что до наук, то их существует два вида. Есть нау-
ки пустые, такие, как учения о нирване, небытии, пяти первоэле-
ментах, учения об интуиции и врожденных способностях. А есть
и практические науки, такие, как современная европейская астро-
номия, медицина, экономика, греческая философия; они основы-
ваются на реальных фактах, выясняют существующие в действи-
тельности явления и устанавливают, таким образом, достоверные
законы. Когда практические науки распространяются по всей
стране и разумные принципы становятся достоянием ума каждого
человека, то это можно назвать уровнем истинной цивилизации.
По для того, чтобы все люди достигли такого уровня прогрес-
са, даже в Европе и Америке потребуется много лет. Что же го-
ворить тогда о странах Востока и Юга! Когда же наш народ
сможет достичь такого уровня! Рассуждать, ничего не делая, рав-
нозначно тому, чтобы предаваться пустым мечтам. Что же тре-
буется для воспитания народа, не достигшего еще должного
уровня цивилизации? Отвечаю: «Нужны законоучения». Вообще,
цель законоучений — вести за собой неразвитый народ, способст-
вовать его продвижению к добру.

Существует несколько видов законоучений. Раньше в нашей
стране были распространены два — синто и буддизм. Не знаю,
сколько именно законоучений существует за пределами нашей
С1раны, но наиболее известными являются буддизм, индуизм, му-
сульманство, христианство. Среди них самым хорошим счита-
ется христианство. Существует несколько разновидностей хри-
стианства: греческое, римское и еретические учения. Еретические
учения считаются самыми хорошими. Еретическое христианство
также распадается на несколько видов; лютеранство, кальвинизм
и др. Последние разделяются на новые и старые. В новых самым
главным считается принцип свободы, и говорят, что они-то и
стоят олиже всего, к учениям о цивилизации.

Итак, когда просвещение распространяется среди народа, то,
как правило, лучшее побеждает худшее, новое одерживает веох
„ад старым. Это можно сравнить с несущимся потоком воды
Примеров тому в истории стран Запада не перечесть Но пае'
смотрим это только на примере Японии. До того как письмен
иость древнего Китая проникла в нашу страну, существовали так
называемые божественное правление и божественное учение со-
стоявшие в единстве богов и людей, ритуала и политики Когда
Лдзикн6 преподнес «Лунъюй» и «Тысячекнижие», китайская пись-
менность и китайские учения очень быстро распространились при
императорском дворе. И хотя Ыакатоми Канэко и Мория-оомура-
дзи 7 изо всех сил сопротивлялись их распространению на Восток,
сделать они ничего не могли. С тех пор буддизм быстро распро-
странился за пределами императорского двора. Из Китая в Япо-
нию проникли учения сект Дзэн, Дзёдо и Хоккэ. В разные вре-
мена многие стремились воспрепятствовать этому, но безуспеш-
но. Единственное, что смогли запретить, это католицизм, когда
сёгунат с помощью военной силы уничтожил несколько сотен ты-
сяч людей, восставших в Симабара8. Когда уже в недавние вре-
мена европейская письменность проникла в Японию, ее сначала
также запретили (после того как американские корабли вошли
в бухту Урага), но в стране начались перемены, и европейская
письменность стала быстро распространяться. Сейчас уже дошло
до того, что стоит только кому-то открыть рот, как сразу же
слышно: «Цивилизация, цивилизация!» И все же о цивилизации
говорят всего лишь несколько десятков сотен человек: чинов-
ники, студенты, журналисты. Если сравнить их число со всем
населением страны в 30 млн., то эти люди составят лишь одну
десятую часть. Остальной народ в стране придерживается преж-
них обычаев, невежествен, верит в совершенно необоснованные
учения о рае и аде, о возмездии в духе кармы, о пяти первоэле-
ментах. Можно ли такой народ назвать даже полуцивилизо-
ваннным?!

Если пристально всмотреться в нынешнюю цивилизацию, то
видно, что распространение христианства в нашей стране про-
исходит вполне закономерно, влияние его не остановить, словно
мощный поток воды, и совершенно ясно, что нельзя повторить ис-
торию с восстанием в Симабара.

Те, кто сейчас выступает за цивилизацию всех людей мира,
вовсе не являются только сторонниками христианства. Среди них
существует множество различий. Поэтому нужно взя!Ь то, что
является самым новым, самым хорошим, использовать то, что ли
же всего к принципам свободы и просвещения, и, таким о р
зом, проводить в нашей стране политику продвижения к циви-
лизации. Что вы думаете о том, чтобы обучить весь наш народ,
взяв на службу учителей, знающих эти самые хорошие, самые
новые законоучения, подобно тому как в разные министерства.
взяты сейчас на службу европейцы, у которых заимствуются з -
ния? Изложив это, я прошу своих сограждан дать оценку моим
словам.

«Мэйроку дзасси», № 3, «Мэйдзи бунка дзэнсю»
(Полное собрание сочинений по культуре периода
Мэйдзи), т. 18, Дзасси-хэн (Журналы), с. 65—66.
Уэки Эмори

О НАРОДНЫХ ПРАВАХ И СВОБОДЕ

Вступление

Обращаюсь ко всем: японским крестьянам и торговцам, ре-
месленникам и самураям, к врачам, лодочникам, охотникам, про-
давцам сластей и кормилицам — ко всем простым людям! Вы все
одинаково владеете одним великим сокровищем. Что же это за
сокровище? Это не волшебная палочка, не дерево с монетами,
не деньги или драгоценности, не красивая жена или одаренный
ребенок. Сокровище это во много раз ценнее. Это право на сво-
боду. Для человека право на свободу значит больше, чем сама
жизнь. Нет свободы — нет и подлинной жизни. Золото, серебро,
другие драгоценности — ничто не может сравниться с ней. Для
вас, трудом и потом зарабатывающих себе на жизнь, самое глав-
ное— полностью покончить с унижением, завоевать народные
права и свободу. Ибо для счастья и блаженства необходимо уп-
рочивать народные права и расширять свободу. В эту книгу я
вложил всю свою душу, стремясь рассказать вам о правах и
свободе. Прошу вас, отнеситесь с внимаем к этому вопросу!

10 марта 1879 г.

Глава 1

Народ должен отдавать все свои силы
государственным делам

Говорят, невежество есть блаженство. В самом деле, когда
человек ничего не ведаег об общественных и мирских делах, не
принимает их близко к сердцу, то он, пожалуй, и вовсе не бес-
покоится о них. Люди, говорившие так, жили, не понимая об-
щественных нужд, а раз не понимали, значит, и не беспокоились
ни о чем. Жили, таким образом, в свое удовольствие. Но то было
блаженство полумертвецов. Вряд ли при этом достигалась выс-
шая цель жизни народа, завоевывалось истинное счастье.

Другие говорят, что жизнь без знаний есть смерть. Если все
те, кто зовутся людьми, способны только видеть глазами, дышать
носом, есть пищу и рожать детей, то их нельзя назвать’людьми,
живущими полноценной жизнью. Если говорят- «Не анятк ,
чем знать и беспокоиться»,-то лучше уж закрыть' глаза и ос’
лепнуть, заткнуть уши и оглохнуть, лучше уж умереть и уй™
в могилу слепым и глухим. Это ли не удел глупцов?! Впоочем
можно ли считать это только глупостью? Нужно развивать свой
ум, отдавать сердце государственным делам и всегда относиться
к ним с вниманием. п

арину у простого народа Японии не было никакого ин-
тереса к общественной деятельности, люди занимались только
своими личными делами и делами своей семьи, а общественным
делам совсем не уделяли внимание, не отдавали ни единой части-
цы своей души, придерживались принципа «моя хата с краю».
Пожалуй, об этом следует поговорить поподробнее. Подумайте
ведь дела страны неотделимы от дел народа.

Страна — это место, где собраны люди, правительство уп-
равляет государством, политика — дело народное, обязанность на-
рода— заниматься управлением государства. Потому что если
страна процветает, то и народу хорошо, если страна в опасности,
то и народу трудно, если правительство хорошее, то народ счаст-
лив, если правительство деспотичное, то народ несчастлив.

Например, древнекитайский император из династии Цинь —
Цинь Ши (Хуан-ди) 9 дошел до того, что приказал закопать жи-
вым в землю вступившего с ним в спор ученика и сжечь все
имеющиеся в стране книги. Римский император Калигула, извест-
ный тем, что поубивал много людей, смог в одно мгновение от-
рубить головы большому числу людей, поэтому народ Римской
империи также захотел отрубить ему голову. Английский король
Иоанн 10 стремился как можно больше ограбить людей. Когда ему
это не удавалось, он начинал изуверствовать. Тем или иным спо-
собом он всячески принуждал народ отдавать ему деньги. Рим-
ский император Марий 1,1 приговорил к смертной казни всех, кто

не принадлежал к его партии. Воистину, когда слушаешь эти или
другие подобные примеры, рассказывающие об убийствах, ду-
маешь, как много жестокостей на свете. И хотя в государствах
таких правителей человек всегда работал для себя и для своей
семьи, кормил себя и семью, копил деньги, строил дома и про-
кладывал дороги, создавал орудия производства, каким бы по-
лезным это дело ни было, все вдруг разом могло исчезнуть по
воле правителя. Людей лишали жизни, их дома сжигали, деньги
конфисковывали. В чем же здесь блаженство и счастье.

Как ни старайся, а локоть не укусишь. Беда в гом, что люди
не отдавали душу государственным делам. Можно ли н
незнание блаженством? Незнание — это путь в пРеисв°Д”юю- 3Д

душу ----- ~ о

незнание блаженством? Незнание —это путь в пРеи^"^”^Юр 3 ’
коны страны зависят большей частью от обычаев РПк«лпн
народ стремится к свободе, думает о свободе, желает С™^Ъ1
то в конце концов в этой стране должны ВДВИТЬС? ^ма'
законы, соответствующие принципу свободы. пРСТГ)ане появ-
рода и обычаи раболепны. В соответствии п р что

ляются законы, жестоко угнетающие народ* сеплпе госу-

народ должен всегда стараться отдава ь лу У Р _
тапстврнным прлзм обсуждать их. понимать, что хорошо, а ч )
плохо выявлятГ?аким образом целесообразность вешен. При не-
внимательном отношении к государственным делам те вещи, ко-
топые должны быть хорошими, становятся плохими то. что
паи6 Должны ° пользу народу, не может быть осу-

чолжно было бы пойти на пользу '

ществлено Так, при обработке земли народ отдает много сил.
итобы получить хороший урожай риса. Но если жестокое прави.
тельство вводит законы о тяжелом налогообложении, труд 11е
приносит успеха. Это доказывает, что необходимо понимать, сколь
важно отдавать сердце, внимание государственным делам.

Недавно у нас произошло несколько вооруженных выступле-
ний. Дело в том, что правительство выпустило слишком много
бумажных денег, цена их упала, а цены на товары возросли
примерно на 30%. Народ не понимал, что во время выступлений
можно было добиться у правительства уменьшения налогов, д
невольно продолжал платить налоги, возросшие на 30%, Наро-
ду следовало бы обратить на это внимание, рассмотреть вопрос
о том, что с самого начала не нужно было выпускать бумажные
деньги. Он должен был, таким образом, добиться прекращения
выпуска бумажных денег и избежать повышения налога на 30%.
А раз народ не стремился обсуждать этот вопрос, то правитель-
ство смогло выпустить большое количество бумажных денег и
народ вынужден был платить налог, возросший на 30%. Как же
можно молчать! Л1олчанпе — вот причина несчастья!

Посмотрим на этот же вопрос с другой стороны. Благодаря
кому вы живете в этом мире, пользуетесь всем, что в нем есть,
получаете удовольствие и блага цивилизации? Наши предшест-
венники, пусть даже они и не были героями, пбтом и кровью
создали все это. А раз нам достались все эти богатства, мы
также должны заботиться не только о своих личных и семейных
делах, но и о государственных и общественных; мы прежде всего
должны отстаивать народные права, распространять свободу, дать
простор развитию своих способностей, оказать помощь обществу.
Это наш наипервейший долг по отношению к предшествующим
поколениям, и в то же время это принесет пользу и последую-
щим. Если, получив для себя драгоценные подарки от предшест-
венников, мы ничего не подарим потомкам, то это будет дармо-
едством по отношению к цивилизации, воровством по отношению
к обществу. Лучше умереть, чем обкрадывать общество, парази-
тировать на цивилизации! Это самое большое зло из всех зол.
Поэтому вы не должны довольствоваться существующим. Обще-
ственным и государственным делам нужно полностью отдавать

всю свою энергию, все свои силы. Тогда вас никто не назовет
дармоедами, вы будете отдавать все силы великому делу рас-
ширения народных прав и свободы. Обращая взор вверх вы
не будете стыдиться перед небом, склоняясь в поклоне вы не
будете стыдиться земли, вы станете называться добрыми жите-
лями вселенной. Можно ли назвать хорошими подданными го-
сударства таких людей, которые работают только дчя себя и для
своего дома, государственным и общественным делам не отдают
ни частицы своей души, которые смотрят на дела своего государ-
ства, словно на дела других стран, совершенно их игнооипуют?!
У таких людей полностью отсутствует дух свободы чувство не-
зависимости, они подчиняются правительству, боятся ппявитечь-
ства, и. если правительство дает приказ, они не ГовООЯРт „и
ни нет, а только старательно ему повинуются не говорят
о чем следовало бы сказать, не обсуждают то ч ^ьор»1
обсудить, не сердятся на то, чем следовало бы Т° следовало
вольствуются положением жалких рабов Лю в?3мУщаться’
вольствуются таким положением, не назовешь ДеИ’ котоРые
нымн государства. По сути дела, это меп^, Х0Р°шими поддан-
стве. В конце концов народу, который оазвппа^ Души в государ-
р ввивается вместе со всем

да.
то,
бы

ДО-
ДО-
человечеством, непростительно думать
лах и делах своей семьи, он должен
ствепным и общественным делам

только о своих личных де-
отдавать все силы государ-

Глава 2

Люди должны иметь право на свободу

Человек по имени Руссо говорил, что раз человек живет,
то он свободен, человека можно назвать свободным животным’
Хотя говорят, что человеческая свобода полностью обеспечивает-
ся законами, однако перевоначально она, несомненно, была да-
ром Неба. Если человек не берет эту дарованную Небом свободу,
то это большой грех по отношению к Небу и унижение для
самого себя. Позорно не только брать то, что нельзя, но не ме-
нее позорно не брать то, что следует взять. Поэтому стыдно во-
ровать, стыдно лгать, стыдно иметь любовницу, и также должно
быть стыдно, если у людей нет прав на свободу. Более того,
когда Небо создавало людей, оно наделило их способностями и
силой. Именно благодаря этим способностям и силе человек мо-

жет жить и работать. Способности и

сила — вещь великая.

Но если у человека нет права на свободу, у него нет и возмож-
ности действовать. Он становится похожим на птицу в клетке.
Хотя от природы птица имеет крылья, но, если ее посадить в
клетку, она не сможет летать. Даже если у человека есть спо-
собности и силы, но нет свободы, то он подобен птице в клетке.
Вряд ли тогда он сможет быть активным. Нет ничего ужаснее
ограничений! Поэтому для человека нет ничего более ценного, чем
свобода! Пусть есть жизнь, пусть есть способноеги, но если нет
свободы, то все остальное становится ненужным.

Выясним, бывает ли счастье и благополучие при отсутст
свободы. Мир, в котором нет свободы, и мир счастья и
получия отстоят друг от друга на расстоянии тысячи ь .
же добыть свободу? Когда я думаю о том, как в
степени обеспечить сокровище, именуемое свободой, то р
к выводу о том, что при создании государства, при Р
правительства и других институтов, при учреждении з ’
найме на работу служащих — во всем необходимо з суше-
но человека на свободу. Если во взаимоотношенп спра-

ствует несправедливость, нужно искоренять ее и п у
ведливо, наказывать плохие деяния, уничтожать х ’ получия.
носит вред и, таким образом, добиваться счастья , Созда-
Более того, вообще все на свете делается во имя х' Слу-
нне правительств, учреждение законов, принятие Р
жащих — все. о чем говорилось выше, делаете Р днглни и
Посмотрите, к примеру, как Америка восстала‘ Р гиет с0
завоевала независимость. Народ этой страны _,ства сго

стороны деспотичной политики английского пр _пика^ский
право на свободу было подавлено, в конце кош победы,

народ не мог более выносить это. Наконец он добился побед*,
сбросил господство Англии, завоевал свободу. великие

ский народ когда-то вынудил короля Иоанна р политику
принципы Хартии Вольностей. Король Иоанн Р Народ вы-
угнетения и деспотизма, попирал принципы св не допу-

разил свое недовольство и выдвинул ряд тРео народа, при
скать чтобы монарх беспричинно наносил вред д
„ „«^типпнков необходимо доказывать наличие вины,

неВ"бТг"ть нз.чогам„ бе, согласия парламента п т. д. Народ
встпст Ася с кпролеч „а лсгу Рапппмст п заставил его поставить
вот зт ми требованиями свою печать. Все чти примеры говорят
О стрем пении к свободе. Римский император Цезарь, француз-
ский король Людовик XVIII. английский король Карл I получили
10 засдугам за то, что казнили своих соотечественников, не за-

щищали свободу народа, а попирали ее.

В нашей стране Японии десять лет назад поднялись роялист-
ски настроенные самураи, свергли правительство Токугава, вновь
поставили V власти императорский дом, учредили правительство
Мэйдзи. Действительно, старое сёгунское правительство было
очень высокого мнения о себе, с пренебрежением относилось к

императорскому дому, не уважало императора, свободу и права
народа. Поэтому народ восстал и сверг его. Все это говорит о
стремлении людей к свободе. Отсюда следует, что сущность сво-
боды надо уважать. Как указывалось выше, она проявляется в
самых разнообразных отношениях. Люди обязательно должны
ею влатеть. Я считаю, что свободу вообще нельзя терять. К со-
жалению, у китайцев и других народов издавна существовали
дурные обычаи. Они покорно подчиняются вышестоящим, не чув-
ствуют себя независимыми, и, несмотря на то, справедливы или

нет получаемые от правительства указания, они только слушают-
ся приказов и исполняют их. становятся при этом похожими на
лошадей и коров, которых погоняет хозяин, ничем не отличают-
ся от обезьян, которыми помыкает обезьяний король, и покорно
служат ему, не выказывая никаких признаков активности. Не ис-
чезает ли при этом смысле понятие «человек»?!

В то же время монарх для того, чтобы обеспечить полностью
свою свободу, угнетает и ограничивает свободу других людей,
дает одному чиновнику жалованье, равное имуществу почти не-
скольких сотен тысяч человек. Монарх сверкает в солнечном
блеске он подобен ослепительному сиянию солнца в жаркий лет-
ний полдень Его чиновники, живущие за счет налогов, в сопро-
вождении певиц и танцовщиц спускают на воду лодки, развле-
каются, как им заблагорассудится. Это так же неверно, как то.
что шапка надевается на ноги, а башмаки на голову. Что тут
ни говори, смысл ясен и так. Разве не является все это верхом
низости, разве такие люди называются людьми?!

В древнем Риме император Калигула, глядя, как крестьянин
ухаживает за бараном, заявил, что таковы же различия между
императором и народом. Пастухи выше коров и баранов. Коровы
и бараны ниже пастухов. Императора уважают, а народ пре-
зирают. В копне концов император превозносится как бог, на-
род уподобляется животным. Императора называют воспитате-
лем народа. В древнем Китае правители думали также, говори-
ли. что народ нужно воспитывать, что им нужно управлять По-
чему же и вы сейчас думаете, как Калигула, императора считаете
богом. а себя животными? Почему вы так унижаете себя0 Все
люди одинаково созданы Небом, и монарх человек, и простой
крестьянин человек! Где же здесь различия, подобные различиям
между бараном и человеком? Пожалуй, стоит пойти на могилу
л мершего тысячу лет назад Калигулы, откопать его кости и из-
бить их! Если у людей в этом мире пет свободы, то и жизнь их
бесполезна. Для достижения счастья и благополучия должна
быть свобода, тогда никто не будет унижен. Отстаивайте народ-
ные права, расширяйте свободу! Если нет свободы нет и ж™
Ьез свободы жить нельзя! ’ и жизни.

Глава 3

Необходимо расширять права и свободу народа
и государства

Согласно классическим учениям о первооснове и Пути глав
ным во всех вещах является первооснова. Так, для того'чтобы
течение реки было чистым, необходимо, чтобы чистым был ис-
очник. Если мы хотим, чтобы дерево было высоким и могучим
дно ухаживать за его корнями. При строительстве дома нужно*
1 с.тать прочным фундамент. Если мы хотим построить прочный
дом, нужно, чтобы кирпичи были прямоугольными. Вряд ли бу-
дет прочным дом, построенный из трех- или шестиугольных кир-
пичей. То же самое и с государством. Так как народ является ос-
товой государства, то для процветания государства необходима
активная деятельность народа. Чтобы страна была цивилизован-
ной, народ должен развиваться. Чтобы укрепить авторитет своей
раны за рубежом, необходимо упрочить право на независимость,
т. е. для всего этого необходимо расширять свободу и права
народа. В старину не понимали истинную суть вещей. Всюду
уществовало абсолютистское правление. Поэтому император во-
площал в себе все — небо и землю. Французский король Людо-
вик XIV говорил: «Государство — это Я. Я— это государство*.
Все — небо и земля — принадлежало монарху, все люди ла зем-
ле были королевскими вассалами. Земля и народ находились во
владении монарха. Только правительство могло по собственному
усмотрению устанавливать законы страны, повелевать всеми де-
лами государства. Народ всегда был презираем. Расцвет и упадок
страны, ее сила и слабость, богатство и бедность, будь то циви-
лизованная или варварская страна,— все зависело от правитель-
ства. Право управлять страной принадлежало только правитель-
ству, его авторитет был огромен. Власть правительства расширя-
лась, оно усиливалось. Народ же находился под властью
правительства, боялся его. Сила правительства увеличивалась, ува-
жение к нему возрастало. Все эти мысли внушались народу. Па-
род убеждали в том, что, поскольку он слабый и низкий, он дол-
жен покорно повиноваться правительству. Когда же в стране по-
являлись люди, выражавшие свое недовольство правительством,
или хотя бы просто мыслящие люди, то, даже если они и не шли
против законов, правительство ненавидело их. Когда появлялись
такие люди, правительство уже не могло спать спокойно. Когда
же правительству бросали вызов и выступали против него, то это
встречало ответное сопротивление правительства. А когда в кон-
це концов наступал мир, не видно было, чтобы радость победы
была больше, чем истощение страны, не слышно было, чтобы
победные песни заглушали скорбь народа. Великие люди погиба-
ли, финансы страны оказывались израсходованными, исчезала воз-
можность процветания, но это никого не волновало.

Когда дела обстоят так, как описано выше, то слава пра-
вительства ярко сверкает, народ же подобен обезьянам, свиньям,
овцам, бумажным куклам. Когда народ подчиняется правитель-
ственным указам, независимо от того, разумны они или нет, пра-
, ИЛИ пет то он становится покорным, и в этом слу.
вильпы они или не , > хорошо управлять. 1оворят, что

чае говорят, что.ирв . ы| ^ха спокойстння. Думая, что
наступил, дескать устраивают празднества, считают, что

страна Сколь странно и удивительно это слы-

ша"ь“адь в действительности это вовсе не великий мир и про-
ниСанпе На самом деле при неправильном руководстве в стра-
не >03пикают беспорядки. Раньше беспорядком называли только
то ввемя когда сверкали мечи и летели пули. Но беспорядок —
это не только война. Когда наносится вред принципам справед-
ливости не учреждаются истинные законы, правда считается
ложью, ’ а ложь — правдой, попирается справедливость и равен-
ство, одни выступают против других; когда не сдерживается то,
что должно быть остановлено; когда люди не поступают так,
как следовало бы, правительство жестоко обращается с народом
и народ унижен; когда невозможно найти истину, то все это не
назовешь иначе как беспорядком и притом большим. В общем,
когда в мире нет справедливости, это-то и есть беспорядок. Хотя
250—260 лет правления в нашей стране дома Токугава и назы-
вают великим миром, на самом деле эти 200 с лишним лет были
временем большого беспорядка. Если мы немного подумаем о
том, чем является наша страна и чем она должна быть, то мы
вновь вернемся к вопросу о первооснове.

Страна — это место, где собраны люди. Она не возникает по
воле правительства или монарха, она создается народом. В дока-
зательство можно сказать, что в древности, когда не было монар-
ха, но был народ, страна существовала. Однако когда есть мо-
нарх, но нет народа, не может быть и страны. Когда нет народа,
не может быть и монарха. В документах разных времен народ
зовется основой государства. В императорских указах говорится,
что народ в государстве играет главную роль. Мэнцзы также

призывал проявлять уважение к народу — основе государства.

Па Западе дела народа считаются сутью государственных
дел. Там говорят, что политика есть только отражение стремле-
ний народа. Народ—это основа. Государство образуется бла-
годаря народу. В таком случае страна всегда должна принадле-
жать народу. Народ должно уважать и почитать. Если народу
присуще чувство независимости, если он совершенствует свой ра-
зум и нравственные качества, прилежен в разного рода занятиях,
если он подавляет в себе раболепие и активен, полон чувства
патриотизма, то страна должна крепнуть и процветать. И наобо-
рот, если народ в стране бездеятелен, ни в коей мере не обладает
духом независимости и занимается только своими личными и се-
мейными делами, а государственными ничуть не интересуется,
препоручает управление страной правительству, а сам ничем не
занимается, то тогда страна слабеет и приходит в упадок Если,
таким образом, абсолютистское правительство проводит политику
по своему усмотрению, ничуть не заботится о свободе и незави-
симости народа, не уважает права народа, а всячески его угне-
тает и ограничивает, то, хотя при этом и проявляется величие
правительства, приказы его добросовестно исдьн вели

ритет достаточно велик, хотя правительство само СЯ’ а аВТ^
ликим, богатым и процветающим, это, бе-^сппо?еб>1 считает ве‘
тинная сила, подлинное процветание Такая пг» И0’ Пе есть ИС
лабляет народ. Говоря иносказательно, руки, нога^жвдТстниа
уменьшаются, и растет лишь голова. Таким образом* СПИ
гсльство уменьшает силы народа, а свои укрепляет в „
нов абсолютистское правительство становится 0В,,е кон’

слабой. Ясно, что не только страна не становится сильно?3"3
,, силы народа слабеют, постепенно все более и б?™ н0
Когда страна считается личным владением прави^ств^гТ’
дарственные дела решаются только самим правителХ^ т/
при правлении умного монарха или хорошего премьео мнии^
в стране спокойно Если же монарх, невежествен и ?луп то₽«
стране происходят беспорядки и она гибнет Илгп, то в
" раздор, процветание /упадок страны “Х^оХГГ
парка или правительства, то это можно сравнить с азартной
игрой. Проиграть или выиграть-значения не имеет СлХйно
повезет, и появится гуманный монарх или умный правив
и-словно в светлый весенний день подует легким ветер
ком-народ начнет развиваться, появятся почки, распустятся
цветы. Но если ветер меняется, дует то с востока то с запал?

же бушует осенний ветер, растения и травы ломаются гиб-’
/сппп»1°ГуТ-ПаД"Я1ЬСЯ’ СОЛ^Т « Убирают. Печальная карти"а|

1 временной Японии в азартные игры играют не просто один-

1 а человека. Ведь вся страна играет в азартную игру| Собратья
мои, ведь вы не китайцы, вы должны проснуться! РУ Р

Глава 4

Продолжение предыдущей.

Если в государстве нет свободы, независимости народа
и конституции, его трудно защищать

В предыдущей главе речь шла о том, сколь опасно и даже
постыдно препоручать все государственные дела только одному
правительству или монарху, а также о том, что необходимо сде-
лать для благополучия и спокойствия страны. Исходя из этого,
рассмотрим вопрос о том, как трудно достичь в стране благопо-
лучия, если там не соблюдаются свобода и права народа и от-
сутствует конституция. Конституцию можно назвать государст-
венной конституцией или основным законом, она является глав-
ным, основополагающим уставом государства и учреждается пу-
тем ее совместного обсуждения монархом и народом. Хочу об-
ратить ваше внимание на то, что суть конституции гарантия
равных прав монарха и народа. Кроме того, если монарх и пра-
вительство могут, руководствуясь основными принципами кон-
ституции, проводить политику по собственному усмотрению, в со-
ответствии с конституцией исполнять свои обязанности, это долж-
но быть с самого начала оговорено в конституции. Если страна
от природы является большой, то, как говорилось в предыдущей
главе, одно правительство или один монарх не могут вести все
Дела страны. Если в стране проживает десять тысяч человек, то
и управлять ею должны все десять тысяч. Если провести анало-
гию с человеческим организмом, то можно сказать, что человеку
хорошо, когда он здоров и бодр и когда он знает, как сохра-
нить свое здоровье. Если эти факторы отсутствуют, то болезни
не миновать. Говоря более подробно, пусть даже организм здо-
ров но когда отсутствуют способы его защиты, хотя, быть мо-
жет, можно предотвратить болезнь, возникающую внутри орга-
т|_мя легко подвергнуться инфекционному заболеванию извне,
и няобооот пусть человек хорошо знает, как укреплять организм
но при отсутствии внутреннего здоровья, если даже и можно
предотвратить заболевание, возникающее извне, появляются бо-
лезни внутри нашего организма. Поэтому, только зная способы
хкпепления здоровья и обладая внутренней силой, можно с са-
мого начала предотвратить и внутренние и внешние болезни и
добиться, таким образом, цветущего здоровья. Если этот рассказ
услышит врач, то он подсчитает, что девять из десяти болезней
возникают вследствие плохого ухода за организмом. Если бы
современные люди хорошо знали, как укреплять здоровье и как
поддерживать силы своего организма, то можно оыло бы избе-
жать пол\чаемых болезней, возникающих как внутри организма,

так и извне.

Сравним это со строительством дома. Дом будет хорошим
и прочным при хорошей крыше, опорах и материалах, из кото-
рых он сделан. Такими же хорошими должны быть и способы
строительства. При отсутствии этих двух факторов дом окажется
плохим. Другими словами, пусть материалы будут прочными, но
если плотник не искусен, то пусть внутри этот дом и выглядит
хорошо, но во время тайфуна или снегопада, а уж тем более во
время землетрясения или пожара дом рухнет. И наоборот, пусть
дом построен умело, но если материалы плохие, то беда в том,
что даже при отсутствии ветра и града в доме появятся тре-
щины, проеденные насекомыми, и дом сам собой развалится. По-
этому с самого начала должны быть хорошими две вещи: ма-
териал, из которого строится дом, и искусство плотника. Тогда,
несмотря на насекомых и ветер, дом будет в полном порядке.
То же самое и с государством,

При наличии двух факторов — свободы и независимости на-
рода, которые составляют основу государства, и конституции, яв-
ляющейся законом государства,— оно будет благоденствовать и
процветать. Если отсутствует свобода и активная деятельность
народа, то политика правительства становится деспотичной. Если
отсутствует конституция, то в стране начинается беспорядок.
Кроме того, когда правительство становится деспотичным, то на-
род приходит в волнение, в стране начинаются восстания. Если же
страна восстает, правительство проводит репрессии, народ вновь
восстает, за восстанием опять следуют репрессии. Словно во
вращающемся колесе, день полного спокойствия никогда не на-
ступает.

Так бывало в древнем Китае. Когда страна впервые достиг-
ла расцвета, ею правили люди выдающихся способностей. Одна-
ко их дети и внуки были уже другими, последующие поколения
жителей страны воспитывались в преданности императорскому
дому, притом из них вырастали люди ничтожные и темные, как
незрелые тыквы. Каждый князь стремился подражать вышестоя-
щему монарху, каждый хотел править страной. Поскольку осно-
ватель династии был умным человеком и превосходил по своим
способностям других людей, то дела в стране шли хорошо. Со-
временные монархи так управлять уже не могут. Поэтому если
в стране не учредить конституцию, не воспитывать народ в ДУле
свободы и независимости, а наоборот, подавлять его и воспиты-
вать жалких рабов, то, какая бы опасность ни угрожала стране»
не будет людей, которые стремились бы к независимости, люби-
ли бы родину и беспокоились о ней. Люди смотрят на благопо
(учие страны и на опасность, грозящую ей, так, как если бы
человек из провинции Этиго смотрел на бедствия людей из про-
винции Синано. Даже если государство гибнет на глазах, они ни
о чем не беспокоятся, придерживаясь принципа «моя хата с краю»
)1И во что не вмешиваются. В конце концов в стране либо воз-
никает мятеж, либо на нее нападают другие страны. Прави-
гельство первое сталкивается с этими трудностями, но народ
ничего не знает.

Через пропасть, разделяющую Запад и Восток, очень трудно
прийти к сближению. Более того, такие страны словно человече-
ские фигурки из дерева или глины, у них нет согласованности
действий между головой и четырьмя конечностями. Правитель-
ство и народ прекратили всякие взаимоотношения. Правитель-
ство не хочет ничего делать для страны. Если между народом и
правительством отсутствует взаимопонимание, то такое прави
тельство можно без труда свергнуть, монарха убить и совер-
шить тем самым неблаговидный поступок. Если народ восстанет,
го в стране создастся тяжелое, беспокойное положение. Эти бе-
ды могут произойти от того, что в стране отсутствуют такие два
фактора, как независимость народа и конституция. Такое поло-
жение существует не только в Китае, но и во всех абсолютистских
государствах.

В эпоху древней Греции и древнего Рима один-два человека,
основав государство, начинали им управлять. После их смерти
в стране начинался невообразимый беспорядок, народ приходил
в волнение, верхи и низы менялись местами, волны и ветер бу-
шевали. Когда же наступает беспорядок, у людей не может быть
счастья и благополучия. Всегда и во все времена причиной этого
являлось отсутствие свободы и независимости народа и консти-
туции. Как это постыдно! Абсолютистское правительство обманы-
вает народ. Хотя иногда и бывают периоды затишья, но в это
время правительство как будто находится на вершине вулкана,
который может неожиданно начать извергаться, и правительство
может быть в одно мгновение уничтожено. (Как-то английский
посол пришел к русскому императору Николаю и сказал, что
сейчас верховная власть в Англии и в России находится в благо-
получном состоянии. Русский император ответил, что, быть мо-
кнет, в Англию это и так, но в России опасно, как на вершине
вулкана.) Вулкан затихает лишь на некоторое время. Потом мо-
жет наступить извержение, которое приведет к окончательному
уничтожению.

Австрийский премьер-министр Меттерних считал, что страной
нужно управлять с помощью обмана и силы. Он говорил это в Ве-
не в 1848 г. посланникам многих стран. Хотя в ту лору в Ав-
стрии царил мир, но мир, достигнутый благодаря политике аб-
солютизма, не может быть продолжительным. В тот год еще до
Наступления лета восстал народ в Милане, Венеции и Вене. Ме1-
терних едва спасся, сбежав в Бельгию, в Брюссель. В противо-
положность этому в Англии, с тех пор как князья и графы встре-
тились с королем Иоанном на лугу Раннимед и был принят
великий закон Хартии Вольностей, права народа на свободу ста-
новились все более и более прочными, а народ все более ак-
тивным Это и сыграло роль, когда в 1588 г. испанцы, народ
великой страны, открывшей многие моря, на 130 военных судах
(20 гыс солдат), имея при себе 2 тыс. 430 пушек и ружей, на-
пали на маленький остров Англию. Они назывались Непобедимой
армадой, тогда как армия, выступившая им навстречу, Пе имела
пн кораблей, ни пушек, а только свооодныи дух. В то время
в Англии не существовало даже морской армии и нельзя было
сказать, что она хорошо подготовлена к войне. Правительство
имело всего 34 военных корабля, 1400 моряков. Но весь народ
страны был полон желания подняться на борьбу. Естественно за-
дать вопрос: что же порождало энергию народа, что давало ему

шевные силы и возможность совершить невозможное? Прежде
всего следует отметить, что аристократия и военные торговцы са-
ми снарядили суда, присоединились к армии правительства. Да-
же простые люди всех возрастов и сословий наперебой жертво-
вали денежные средства на содержание армии, церковь молилась
за победу страны, королева Елизавета сама отправилась на воен-
ные позиции, командовала армией, воодушевляла солдат и гене-
ралов. В то время великая испанская армия, получившая про-
звище непобедимой, в мгновение ока, одним лишь ударом была
обращена в бегство, к тому же на море попала в шторм, на ро-
дину вернулась лишь треть кораблей. На первый взгляд этот рас-
сказ может показаться странным, но его важно понять. Ведь
хотя Англия и могла быть захвачена другой страной, этого не
случилось, так как в Англии благодаря наличию народных прав
народу были гарантированы свобода и независимость. Совсем по-
другому было в абсолютистских государствах типа Китая и Ри-
ма, о которых я уже говорил.

Не так давно в Америке был убит наемным убийцей прези-
дент Линкольн. Поскольку все произошло неожиданно, то такой
инцидент мог бы привести народ в смятение, вызвать волнения.
Но в Америке народ независим, он ничего не боится, ему незачем
восставать. Он спокойно следует конституции, избирает нового
президента, и, таким образом, в стране не возникает трудностей,
она управляется спокойно и легко. Это происходит оттого, что
в Америке есть конституция, а народ обладает чувством незави-
симости. Если бы такой случай произошел в абсолютистской
стране, то управление страной сразу же было бы нарушено, по-
явились бы всякие негодные люди, стремящиеся захватить трон
и власть. Америке повезло. Истина здесь одна; поймите, если
в стране существует конституция и процветает дух независимо-
сти, то там все благополучно. При отсутствии конституции и
независимости возрастает возможность упадка страны. Разве не
стоит тогда уважать конституцию и независимость?! Абсолютист-
ское правительство безжалостно попирает конституцию и незави-
симость, строит препятствия на пути их осуществления. Разве
это не жестоко?! В стране должна быть введена конституция,
расширены права народа. Если нет конституции и независимость
у народа отсутствует, если проводится деспотичная политика,
то начинается беспорядок и правительство переходит к репрес-
сиям. Если правительство переходит к репрессиям, то народ вос-
стает, если народ восстает, то проводятся еще большие репрессии»
и народ борется еще активнее. Получается замкнутый круг. Пер-
вым лекарством для исправления этого положения являются кон-
ституция и независимость.
Глава 5

Продолжение предыдущей.

При отсутствии народных прав
нельзя упрочить права государства,
обеспечить его независимость.

Выше уже не раз говорилось о том, что нет ничего ужаснее,
чем ограничение народных прав и свободы посредством абсолю-
тистской политики. Если нет упрочения народных прав, то не-
возможно расширять права государства, обеспечивать его неза-
висимость. Абсолютистская политика в конечном счете приводит
к измене родине. Подумайте!

Страна — это место, где собраны люди. Поэтому если не
расширяются права народа, то и права государства также не
расширяются. Если нет независимости народа, то трудно отстаи-
вать и независимость государства. Это вполне очевидно. Так,
если вы хотите узнать, какова железная цепь и достаточно ли
она прочна, прежде всего нужно проверить маленькие колечки,
из которых она состоит. Если каждое колечко в порядке, то и
цепь достаточно прочна. Если не в порядке хотя бы одного или
два колечка, то и вся цепь окажется слабой. Государство — это
пепь, которая состоит из маленьких колечек, именуемых народом.
Для расширения прав страны необходимо расширять права на-
рода. В деле сохранения независимости страны нельзя не обес-
печивать независимость народа.

Добавлю еще пару слов. Из чего сделано ваше кимоно?
Из ткани. Из чего сделана ткань? Она состоит из мельчайших
ниточек. Вещи, сотканные из шелковых ниточек, получаются шел-
ковыми, из хлопчатобумажных — хлопчатобумажными, из белых
нитей — белыми, из прочных нитей — прочными, из слабых — сла-
быми. Это хорошо известно всем женщинам. Устройство госу-
дарства, что и устройство ткани. Если народ — маленькие ниточ-
ки, сотканные вдоль и поперек,— упрочивает свои права, дости-
гает независимости, то и ткань, именуемая страной, может также
легко расширять и упрочивать свое право на независимость. Ведь
не молясь, пе защитишь бога. Если народ шелковый, то и страна
Шелковая, если народ хлопчатобумажный, то и страна хлопчато-
бумажная. Если народ сильный, то и страна сильная. Каков на-
род. такова и страна. Возражений здесь нет!

Ту же мысль можно выразить и по-другому. Когда абсо-
лютистское правительство проводит политику угнетения и не
расширяет права народа, оно не знает, как управлять страной.
Это означает, что стране наносится ущерб и она гибнет. При та-
кой политике прежде всего не могут быть прочными права с ра-
ны, и она погибает. Так, когда какое-либо абсолютистское госу-
дарство ведет переговоры о заключении соглашения с каким-ни-
будь иностранным государством, в первую очередь оно должно
обсудить вопрос о праве страны на независимость. Но, будучи
абсолютистским, оно не может достичь согласия с народом своей
страны. Народ иностранного государства понимает, что это пра-
вительство не имеет достаточного авторитета и переговоры с ним
являются бессмысленными. По мнению народа иностранного госу-
дарства, такое правительство не проводит политику согласно об-
щественному мнению. Ибо, хоть это и суверенная страна, напп л
п правительство разобщены. Правительство как будто одинок
сидит под облаками. Это все равно что плавать в воде, не име°
корня. В конечном счете можно сказать, что в абсолютистском
государстве только один человек является патриотом. Если все
зависит только от монарха, то независимость страны подвергается
оскорблениям. Если с иностранным государством ведутся неспра-
ведливые переговоры, стране будет нанесен только вред. Но не-
возможна и страна, закрытая для доступа иностранцев. Пользуясь
слабостью страны, иностранные государства начинают ее обма-
нывать. Разве так нужно управлять страной!

Абсолютистская политика наносит стране ущерб. Правитель-
ство подавляет свободу народа, уничтожает его жизненную ак-
тивность. Если в стране установленный порядок не нарушается
против него никто не выступает, то раздаются хвастливые речи^
что-де мы — великая страна, что мы счастливы и живем в пол-
ном благополучии. Но если вдруг на эту страну нападает ино-
странное государство и правительство терпит поражение, то на-
род попадает в зависимость к иностранцам. Вполне естественно,
что если народ легко подчиняется правительству своей страны’
то с такой же легкостью подчинится и иностранцам. Если такой
народ не имеет чувства независимости, то при отсутствии прави-
тельства он легко теряет свой путь, не знает, что ему делать.
Если в мирное время народ не един с правительством, то при
захвате страны иностранцами смена правительств будет означать
лишь смену голов двух кукол. При замене одного правительства
другим, не появится никакой боли, никаких чувств. Нет ничего
проще, чем захватить такую страну. Правительство растит народ
в унижении и раболепии, а это очень удобно для нападения вра-
гов. Это все равно что самому зазывать в свою страну врагов,
не имея никакого самолюбия. Это аналогично глупому обычаю,
существовавшему в старину, когда врагам посылали пищу, а вору
давали ключи. Абсолютистское правительство не только посылает
врагам пищу и дает ворам ключи. Оно само готовит вещи для
вора, зовет его, открывает перед ним ворота и предоставляет
ему возможность свободно пользоваться всеми вещами. Поистине,
это вождь, который продает свою страну. Разве это не печально?
Абсолютистское правительство не приносит никакой пользы. По-
этому необходимо расширять народные права и свободу.

«Мэйдзи бунгаку дзэнсю» (Полное собрание литера-
туры периода Мэйдзи), т. 12, с. 119—129.

* * *

1 Январь 1862 г. I

2 Имеется в виду император Му-цзун (Тун-чжи), 1862
1874 гг., который во время Тайпинского восстания бежал в
Мукден.

3 Ши-цзун (Юн-чжэн), 1723—1735 гг., Гао-цзун (Цянь-лун),
1736—1795 гг.,— императоры, принадлежавшие к цинской дина-
стии (1644—1911 гг.).

4 Жэнь-цзун (Цзя-цин), 1796—1820 гг., Сюань-цзун (Дао-
гуан), 1821—1850 гг.— императоры, также принадлежавшие к
Цинской династии.

6 Танский Яо и Юйский Шунь — легендарные правители дре0‘
него Китая; считаются совершениомудрыми, при дотопит
„давали идеальные формы управления государством Р суше'

6 Адзики (более известен под именем Вани) - ученый и,
„ейского государства Пекче; считается, что именно п„ „ к0'

Японию конфуцианство. ' 0 он привнес в

7 Представители старинных родов, исполнявшие важные
ческие функции в синто. нужные жре-

тание крестьян и ронинов в Симабара 1637—16М
имело религиозную (католическую) окоаскг к»™ гг’
с помощью голландцев (протестантов) Восстание « ™дав-?ено
побудило правительство «закрыть» страну. е В СимабаРа

Пи-хуан-ди первый император династии Пинь /991

.204 гг. потерял значительную "™ь "иг^сТиГв^®
Франции. Под давлением баронов поддержанных пипТ^™" В°

I родами, подписал (в 1215 г) Великую Х™/ рыцарством и

” Марий Гай (ок 157-186: гг ло н в0ЛЬН0Пей-

юн. консул. В 105 г. одержал победу над царем Н^мХиЮпт'
Мап,!й3б!>'Л Пвмена тевт°нов и кимров. Противник Суллы в 87?’
Марии взял Рим, жестоко расправившись со своими “рХш
список

ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

I. Березный Л. А. Критика методологии американской буржуаз-
ной историографии Китая. М., 1978.

2. Бугаева Д. П. К вопросу об общественно-политических взгля-
дах Фукудзава Юкити в 70-е годы XIX в.— Ученые записки
ЛГУ. 1962, № 304.

3. Бугаева Д. П. Три письма Фукудзава Юкити (Из истории
японской общественной мысли конца XIX в.).— Вестник Ле-
нинградского университета. 1973, № 14, вып. 3.

4. Бугаева Д. 11. Японские публицисты конца XIX в. М., 1978.

5. Бугаева Д. П. Таока Рэйун: японский критик и писатель-
документалист. Л., 1987.

6. Будкевич С. Я. «Японский путь развития» в оценках бур-
жуазных ученых.— ПАА. 1970, № 4.

7. Гольдберг Д. 11. К вопросу о характерных чертах становле-
ния монополистического капитализма в Японии.— Вестник
Ленинградского университета. 1957, т. 12, № 8.

8. Гольдберг Д. И. Япония.— Новая история стран зарубежной
Азии и Африки. Л., 1971.

9. Григорьева Т. П. О просветительстве в Японии.— Просвети-
тельство в литературах Востока. М., 1973.

10. Григорьева Т. П. Японская художественная традиция. М..
1979.

11. Губер А. А., Дим Г Ф„ Хейфец А. И. Новая история стран
зарубежной Азии и Африки. ДА., 1975.

12. Деборин А. М. Социально-политические учения нового вре-
мени. М., 1958.

13. Жуков Е. М. Из истории японского либерализма (70—

80-е годы XIX столетия).— Известия Академии наук СССР,
серия истории и философии. 1944, № 2.

14. Жуков Е. М. К вопросу об оценке «Революции Мэйдзи».
Вопросы истории. 1968, № 2.

15. Зарубежный Восток: религиозные традиции и современность.

16 Ерасов Б. С. Социально-культурные традиции и обществе”-

17. Иванова Г. Д. Первые сведения японцев о русских народ*
никах. Письменные памятники и проблемы истории куль*
туры народов Востока. М., 1972.
18. Немова Г. Д. Токийская школа иностранных языков,— ПДВ

19. Кин Д- Японцы открывают Европу, 1720—1830. М 1972

20. Кобец В. Н. Деятельность и творчество Фукудзава Юкпти
(Из истории японского просветительства). Диссертация ня
соискание ученой степени кандидата исторических наук Гоу.
копись). Л., 1978. ]

21.

22.

23.

24.

25.

Кобец В. Н. Проблема «Япония—Запад» в мировоззрении
японского просветителя Фукудзава Юкити (XIX в) — НАЛ
1976, № 5. V

Конрад Н. И. Запад и Восток. М., 1966.

Конрад Н. И. О статье «Просвещение» для Советской ис-
торической энциклопедии.—Избранные труды. История. М,
Конрад Н. И. Первый этап японской буржуазной литерату-
ры.— Японская литература. М„ 1974.

Конрад Н. И. Столетие японской революции.— ПЛА 1968
№4. ’

26 . Конституции буржуазных государств. Т. 1. М., 1935.

Корнилов М. Н. О типологии японской культуры (японская
культура в теориях «Нихон дзинрон» и «Нихон бункарон»).—
Япония, культура и общество в эпоху ИТР. М., 1985.

8 Кравцевич А. И. Общественное предпринимательство в Япо-
нии. М.. 1988.

9 Крушинский А. А. Понятие «свобода» у Янь Фу — Общест-
венно-политическая мысль Китая. М.. 1988.

30. Кузнецов Ю. Д., Навлицкая Г. Б., Сырицын И. М. История

31.

32.

Японии: учебник для студентов вузов, обучающихся по спе-
циальности «история». М., 1988.

Ленин В. И. Речь об обмане народа лозунгами свободы
и равенства 19 мая. I Всероссийский съезд по внешколь-
ному образованию.— ПСС. Т. 38.

Лещенко Н. Ф. «Революция Мэйдзи» в работах японских ис-

33.

34.

35.

ториков-марксистов. М., 1984.

Макаренко В. В. Две книги по историографии революции
Мэйдзи.— Народы Азии и Африки. 1987. № 6.

Макаренко В. В. Стадиальная характеристика и тенденции
внутрирегионального развития японского обществе'
революции Мэйдзи.—Исторические Фак™РЬ' обществен!»
воспроизводства в странах Востока. М., ' ,т,,пной тра.

Маркарян Э. С. Узловые проблемы теории культурной тр
диции.— СЭ. 1981, № 2.

революции Л1эйдзи.—

Милль Док С. О свободе. СПб.. 190$- „ЯПОЛ11ЫР поа„а
Михайлова Ю Д Движение за свободу и народные праг а
Михайлова ИПРОтогия левого крыла (1870—

в Японии: история и идео.

1ЯЯП ₽гг^___Автопеф. канд. тис. Л-,

1880-е^гг.).—Автор р -ские и дальневосточные коннеп-
Михаилова Ю ^ ^епИЯ за свободу и народные права»
НИИ в идеологии «вижеп^нАл |987. № б

в Японии В. Л. Культурное наглеют в об-

щественном развит./ стран Востока в период молервнза-
ЦИН,—НАД. 1986. Кб. пюитивизча м, 1966.

4°: Норман Г^Возникновение современного государства в Япо-
нии. М.» 1964.

36.

37.

1880-е гг.).—

14 2ШС.24Т
42. Осипова О. А. Американская социология о традициях в
странах Востока. М., 1985.

43. Очерки новой истории Японии. М., 1958.

44. Пантин И. К.- Плимак Е. Г., Хорос В. Г. Революционная
традиция в России, 1783—1883. М., 1986.

45. Певзнер Я- А. Государство в экономике Японии. М., 1958

16. Подпалова Г. И. Минкэн ундо.—СИЭ. Т. 9. М., 1958.’

47 Радуль-Затуловский Я. Б. Конфуцианство и его распростра-
нение в Японии. М.— Л.. 1947.

48 . Руссо Ж--Ж. Об общественном договоре. ДА., 1938.

19. Советская историческая энциклопедия. Т. 5. М., 1964.

50. Современные японские мыслители. ДА., 1958.

51. Спенсер Г. Социальная статика. СПб., 1906

52. Сыркин А. Внутриполитическая борьба в Японии в связи с
подготовкой конституции 1889 г.— Сборник статей по исто-
рии стран Дальнего Востока. М., 1952.

53. Тодер Ф. А. Национально-освободительное движение и бур-
жуазная революция в Японии.— Века неравной борьбы М
1952.

54. Топеха П. П. К вопросу о характере Мэйдзи исин.— Истори-
ко-филологические исследования. М., 1967.

55. Тояма Сигэки. Мэйдзи псин. Крушение феодализма в Япо-
нии. М., 1959.

56. Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и со-
временного. М., 1984.

57 Эйдус X. Т. Об исторической сущности Мэйдзи исин.— ПВ.
1959, № 3.

58. Эйдус X. Т. Япония с древнейших времен до наших дней.
М„ 1968.

59. Акияма Киёси. Нихоп-по хангяку сисо (Антиправительствен-
ные идеи в Японии). Токио, 1964.

60. Аракава Кусао. Киндай Нихон сисоси кэнкю (Исследование
истории современной японской мысли). Исэ. 1975.

61. Гото Ясуси. Дзию минкэн (Свобода и права народа). Токио,
1972.

62. Гото Ясуси. Дзию минкэн ундо (Движение за свободу и на-
родные права). Осака, 1958.

63. Гото Ясуси. Дзию минкэн ундо-но кэйдзайтэки хайкэй (Эко-
номический фон движения за свободу и народные права).
Кёдай дзимбун гакухо. 1955, № 5.

64. Гото Ясуси. Дзию минкэн ундо-но тэнкай (Развитие движе-
ния за свободу и народные права). Токио, 1971.

65. Гото Ясуси Мэйдзи-но тэнносэй то минею (Императорская
система периода Мэйдзи и народ). Токио. 1983.

66. Гото Ясуси. Сэнго-но минкэн ундо-но кэнкю-ни цуитэ (О пос-
левоенных исследованиях по движению за свободу и наро,
ные права).— Рэкисигаку кэнкю. 1960, № 247.

67. Дзию минкэн (Свобода и права народа).— Нихон рэ^’
ронсю (Сборник статей по истории Японии). Токио, 1

68. Иваи Тадакума. Нихон киндай сисо-но сэйрицу (Формпров
вне японской идеологии в новое время). Осака, 1959.

69. Ивеи Тадакума. Мэйдзи коккасюги сисоси кэнкю (Изу Ч
вне истории идей этатизма периода Мэйдзи). Токио. I

70. Инада Масацугу. Мэйдзи кэмпо сэйрицуси (История созда
вия конституции Мэйдзи). Т. 1—2. Токио, 1960—1962. _

71 Иноуэ Киёси. Дзию минкэн ундо-о мэгуру рэкиептэки хека
72.

73.

74.

ни цуитэ (Об исторической оценке движения за свобод »
народные права).— Сисо. 1956, № 379. оду и

Иноуэ Киёси. Нихон-но рэкиси. (История Японии) Т 1 9

Токио, 1963. '' ’

Ирокава Дайкити. Мэйдзи сэйсинси (Духовная история пе-
риода Мэйдзи). Токио, 1973. «‘-ория пе

Исаи Такаси. Дзию минкэн ундо то кёвасэй сисо (Движение
за свободу и народные права и республиканские и чей)____

Рэкисигаку кэнкю. 1960. № 239.

75. Исида Такэси. Мэйдзи сэйдзи сисоси кэнкю (Исследование
истории политических идей периода Мэйдзи). Токио, 1971.

6. Итагаки Тайскэ (ред.). Дзиюто си (История Либеральной
партии). Т. 1—3. Токио, 1957.

78.

77. Ито Масао. Фукудзава Юкити ронко (Очерк жизни и твор-
чества Фукудзава Юкити). Токио, 1969.

Итоя Тосио. Ои Кэнтаро-то сёки сякай моидай (Ои Кэнтаро
и общественные проблемы в начале периода Мэйдзи) Токио
1961.

Ч. Итоя Тосио. Инаока Сусуму. Нихон дорап хякупэп (Волне-
ния в Японии за сто лет). Т. 1—2. Токио, 1969.

Иэнага Сабуро. Какумэй сисо-но сэнкуся. Уэки Эмори-но
хито то сисо (Предшественник революционных идей в Япо-
нии. Уэки Эмори — человек и мыслитель). Токио, 1957.

1. Иэнага Сабуро. Киндай Нихон-но сисока (Современные япон-
ские мыслители). Токио, 1962.

. Иэнага Сабуро. Киндай Нихон то сотэн (Спорные моменты
в японской истории в новое время). Т. 1—2. Токио, 1967.

3 Иэнага Сабуро. Нихон-ни окэру кёвасюги сисо-но дэнто
(Традиции республиканских идей в Японии).— Сисо. 1958,
№ ИО.

84.

86.

87.

88.

89.

90.

91.

92.

93.

94.

Иэнага Сабуро. Уэки Эмори-но кэнкю (Исследование Уэки
Эмори). Токио, 1960.

Иэнага Сабуро, Сёдзи Китиноскэ, Гото Ясуси (сост). Д ино
минкэн сисо (Идеи свободы и прав народа). Т. 1 2. Токио,
1957—1958.

Каваи Тэйити (ред.) Фукудзава Юкити-ио хито то сисо (Фу-
человек и мыслитель). Токио. 194(1.

кудзава Юкити — человек и мыслитель;. 1 окно кию
Кимура Токио. Нихон насионарндзуму сирон (Исторический
очерк японского национализма). Токио, 197.5. _

Киндай Нихон-но кэйсэй (Формирование современной Япо-

нин).— Токио, 1971.

Кониси Сиро Дзию минкэн ундо то кёвасэирои. тэшгорон
Ун “„о свободу И народные права, теории рес-

Й С=ма).- Нихон рэкиси. ,956. № >00.

ХХш Масао. Фукудзава Юкити-ио тэиугаку - току-пи
соно дзидзи хихан то-но канрзп (Философия Фукудзаиа
Юкити особенно в ее связи е критикой текущих событий) -
Кпик'я гаккай дзасси. 1948. А? 9
кокка , Нихон сэйдзи сисоси кэнкю (Исследование
Маруяма^\аса^ес‘КИХ илей в Японии). Токио, 1952.

’!$тори” " гёдзо. Накаэ Тёмин. Токио, 1967

Мацунага Сёдзо. Накаэ Тёмин-но сисо (Итеи Накаэ Тёмина).

Токио. 19.0-

, Гёнти Лзию микэн сисо-но кэнкю (Исследование
^ТсвобХ и прав парода). Токио. 1965.
95. Мори Коити, Кодзаи Ёсисигэ. Фукудзава Юкити,—Тэцугаку
дзитэн (Философский словарь). Токио, 1972.

96. Мэйдзи бунгаку дзэнсю (Полное собрание сочинений по ли-
тературе периода Мэйдзи). Т. 12 13. Токио, 1965, 1973,

97. Мэйдзи буйка дзэнсю (Полное собрание сочинений по куль-
туре периода Мэйдзи). Т. 1—28. Токио, 1928.

98. ЛГэйдзи буйка дзэнсю (Полное собрание сочинений по куль-
туре периода Мэйдзи). Сисохэн (Раздел «Общественная
мысль»). Токио, 1955.

99. Мэйдзи дзэнки кэмпо косо (Проекты конституции первой
половины периода Мэйдзи). Токио, 1967.

100. Мэйдзиси кэнкю сосё (Серия исследований по истории пе-
риода Мэйдзи). Т 3—4, 9—10. Токио, 1958.

101. Мэйдзи сякай сисо-но кэйсэй (Формирование общественной
мысли периода Мэйдзи. Токио, 1969.

102. И агата Хироси. Нихон тэцугаку сисоси (История японской
философской мысли). Токио, 1938.

103. Найто Сэйтю. Дзию минкэн ундо-но кэнкю (Исследование
движения за свободу и народные права). Токио, 1964.

104. Накадзука Акира. Дзию минкэн ундо то Тёсэн мондай (Дви-
жение за свободу и народные права и корейский вопрос).
Нара, 1958.

105. Накадзука Акира. Ои Кэнтаро рон (Об Ои Кэнтаро).— Рэкп-
сигаку кэнкю. 1960, № 247.

106. Накадзука Акира Ои Кэнтаро-но рэкиситэки хека (Истори-
ческая оценка Ои Кэнтаро).— Рэкиси хёрон. 1966. № 188.

107. Накамура Кикуо. Нихон киндайка то Фукудзава Юкити (Мо-
дернизация Японии и Фукудзава Юкити). Токио, 1950.

108. Нихон-но мэйтё (Выдающиеся произведения Японии).— Ива-
нами кодза (Лекции издательства Иванами) Т 36. Токио,
1970.

109. Нихон сирё сюсэй (Собрание материалов по истории Япо-
нии). Токио, 1956.

ПО. Нихон сисо тайкэй (Большая серия по японской идеологии).
Т 33. 51. Токио, 1971, 1975.

111. Нихон сэйдзи сайбан сироку (Исторические записи полити-
ческих судебных процессов в Японии). Т. 2. Токио. 1965.

112. Ои Кэнтаро. Дзидзи ёрон (Главное о текущих событиях).
Итоя Тосио (ред.). Он Кэнтаро то секи сякай мондай (Ои
Кэнтаро и общественные проблемы в начале периота Мэй-
дзи) Токио, 1961

113. Оиси Каитиро. Дзию минкэн ундо то Окубо, Мануката дзаи-
сэй (Движение за свободу и народные права и финансовая
политика Окубо и Мацуката). Токио, 1989.

114. Оиси Каитиро, Мацунага Сёдзо, Кимбара Самой. Дзию мин-
кэн ундо то киндай (Движение за свободу и народные пра-
ва и новое время). Токио. 1981.

115 Окакура Тэнсин Фукудзава Юкити. Токио. 1958.

116. Окубо Тосиаки. Бакуфу-по Оранда гакусэй (Ученики баку-
(Ъу в Голландии).— Нихон рэкиси. 1953. Т 7. -

117 Окубо Тосиаки Мори Аринори.— Нихон кепку сэнтэтг со
(Серия: образование и философия Японии). Т 8. Токи ,
1944. 1 4

118. Окубо Тосиаки. Ниси Аманэ-но гумбурон (Военная доктрина
Ниси Амана).—- Нихон рэкиси. 1952, № 44.
119. Окубо Тосиаки. Сирё-ни ёру Нихон-ко аюми (Развитие Япп
НИИ ио историческим материалам). Токио 1957—1958

120. Осатакэ Такэси. Псин дзэиго-тш окэру риккэи сисо (Коне™,
туционные идеи до и после реставрации). Г. 1__________2. Токио

1925»

121. Осатакэ Такэси. Нихон кэнсэйси тайко (Очерк истории кон-
ституционного правления в Японии). Т. 1. Токио, 1938.

122. Симада Кэндзи. Тёмнн-но аиёго-ни цуитэ (О любимых сло-
вах Наказ Тёмина).— Наказ Тёмин-но езкай (Мив Наказ
Гёмина). Токио, 1977. 1

123. Симояма Сабуро. Минэн ундо ното (Заметки о движении
за народные права) — Рэкиси хёрон. 1954, № 51.

121. Симояма Сабуро. Минкэн }ндо-ни цуитэ (О движении за
народные права).—Нихон рэкиси кодза (Лекции по исто-
рии Японии). Т. 5. Токио, 1956.

125. Симбун сюсэй Мэйдзи нэнси (История городов Мэйдзи в га-
зетных вырезках). Т. 5. Токио, 1935.

'6. Судзуки Ясудзо. Дзию минкэн (Свобода и права парода)
Токио, 1949.

127. Судзуки Ясудзо. Киндай Нихон сэйтосн (История политиче-
ских партий в Японии в новое время). Токио, 1954.

128. Танака Согоро. Нихон сякай ундоси (История обществен-
ного движения в Японии). Т. 1—2. Токио, 1947.

129. Тояма Сигэки. Сэйканрон, дзиюминкэнрон, хоккэнрон (По-
корение Кореи, свобода, народные права и феодализм).—
Рэкисигаку кэнкю. 1950, № 145.

130. Тояма Сигэки, Ои Тадаси, Ямадзаки Сёдзо. Кнндай Нихон
спсоси (История Японии в повое время). Т. 1—1. Токио,
1956.

131. Тояма Сигэки. Фукудзава Юкити.— Дзэнъэн. 1973, № 4.

132. Фукудзава Юкити. Дзэнсю (Полное собрание сочинений).
Т. 1—22. Токио, 1958—1965.

133. Хирано Еситаро. Бадзс Ои Кэнтаро дэн (Биография Бадзё
Ои Кэнтаро). Токио, 1938.

134 Хирано Еситаро. Ои Кэнтаро. Токио, 1965.

135. Хирано Еситаро. Фукусима Синго. Ои Кэнгаро-но кэнкю
(Исследование Ои Кэнтаро). Нагоя, 1965.

136. Хориэ Эйити, Тояма Сигэки. Дзию шшкэнки-по кэнкю (Пс-
ледование периода свободы и прав народа). Т. 1—4. Киото,

137.

138.

139.

140.

141.

142.

143.

1959.

Я могут и Мицусаку. Наказ Тёмин то таирику мондай (Наказ
Тёмин и материковая проблема).— Нихон рэкиси. 1957,
№ 113—-114.

Шан шу тун цзянь (Общий указатель к «Кнюс истории».
Пекин, 1936. , г- с ।

АкИа С. РоипдаНопз о! СовзЫиЬова! Ооуегпшеп! ш За-
пав 1868—1900. СашЬпс1&е (Мазз.), 1967.

1 Н. Рппсе Баюпр апс! Рори1аг ВДЙ5 Мохешеп! о!
1 сел _. Зоигпа! о! Аз!ап $1иФез. Уо1. 21, 1961, МохегпЬег.
Вагу №. Т. Йе- Зочгсез о! Зарапезе ТгаФБоп. Т. 2. Ы. V.,
^гктап С. ТЬе МагИв^ о! 1Ье Мед! СовзШиНоп. ТЬе 01!-
агсЬз авд 1Ье СопзШиБова! Пеуе1оршев1 о! Зарап. 1867—
1Я91 Савзаз, 1957.

шлекег С. рикигадуа ТиккЫ. А 51иЗу о! 1Ье 1в1годисБоп оГ
\Уез1етп 1деаз !п!о Зарап !п 1Ье Мед! Репод. Ь.» 1957.
144 В1аскег С. Ларапезе Епк&ЫтепЕ 8Ьду о 1 ЛиЪп^5 оГ
’ Гики/ахха Уикгскк Сашкгкфе19о4.

143. Стй’ А. Гикихахха \ик!скн 1кс Р1111озор111са1 I ош1(1а1юц 01г
МеЦ1 МаВопаНзт.— 1Гог/7 Я. (ед.). РокЕса! Е)ехе!ортеп1 >ц
Мойегп Ларап. Рппсект, 1968.

146 Вниз Я. 1081П1Ю 8акихо. Тке СкпзВап аз РокЕса! ЕгШс,—
Г11е Лоигпа! о! Ларапезе 81ис1!ез. Уок 4, Лме 2, 19/8.

147 Еаг1 О. Етрегог апд МаНоп т Л арап. 8еаШе, 1964.

148 ЕаИЬапк к. К., Яе1зскаиег Е. О., Сга1% А. М. А НгзФгу о[
Еаз! Аз1ап СауШхаНоп. Т. 2, Еаз! Аз1а. Тке Мос1егп Тгапз-
(огтаИоп. Воз!оп, 1963.

149. Еикихаюа Уик1ск1. Тке Аи1оЫо^гарку о! Еикихахха Тик!с!п
у.—и 1966.

150. Ооге Я- Я. Меф ЕапсПогд: Ооод ог Вас!.—Тке Лоигпа! о!
Аз!ап Ыискез. Уок 18, 1959, № 3.

151. НаскеН Я. Е. ЬНзк! Атане —А Токи^ахуа Меф Вигеаис-
гак—Тке Лоигпа! о! Аз1ан 81ис!1ез. Уо1. 18, 1959, № 2.

152 Напе М. Еаг!у Меф ЬхЬегаПзш. Ап АззеззшепЕ—Мопишеп-
1а ЬЛрротса. Уок 24, 1969, № 4.

153. Напе М. 8оигсез о! Епф1зк ЫЬега! Сопсер1з.— Мопигпеп1а
Юррошса. Уок 24, 1969, № 3.

154. НагооЯийап А. И. Тохуагд Кез1ога1юн. Вегке!еу, 1970.

155. НшзсН О. А1ШЗ апд Ас1пеуеп1еп1з о! 1ке Мекгокизка. Рас!
апд Р!сНоп.— Мопитеп1а Мррошса. Уок 32, 1972.

156. Ншзск О. Тке Меиокизка: 8оше Сгоипдз Рог Кеаззеззтепк—
Нагуагд Лоигпа! о! Аз!акс 8!ид!ез. Уок 32, 1972.

157. Нге НоЬи1ака. Тке Ведтпшд о! Ро!Шса1 Юетосгасу ш Ла-
рап. ВаШтоге, 1950.

158. кз/ида Такезкк Тке АззипПакоп о! АУез1егп Ро1Шса1 1с!еаз
апд 1ке МодегшгаВоп о! Ларап.— Рикиока 1ЛМЕ8СО. Ргосе-
еШп^з о! 1ке 8есопд Куизки 1п1егпаНопа1 Соп!егепсе, 1967.
1986, № 4.

159. НИИ Яуозике. Ларапезе ЕефзШюп ш Ше Меф Ега. Токуо,
958. ~

160. капзеп Л4. Скапфп^ Ларапезе АНИидез Тохуагдз Модеггнга-
1юп. Рппсе1оп, 1967.

1Ы. Ларап 1п ГгапзШоп. Опе Нипдгед Уеагз о! МодегшгаНоп.
Ларап, 1975.

162. Кодапзка Епсус!оред!а о! Ларап. Г. 1—9. Меху Уогк —То-
куо, 1983.

163. Яозака Мазаак1. Ларапезе Ткои^к! !п !ке Меф Ега. Токуо,

164. Кщ?а На1зипап. К!пп зекопко.— Мопитеп!а кНрротса.
Уок 26, 1971, № 3—4,

165. Ье§§ (3. Тке Сктезе С1азз!сз. Т. 2. Тке ХУогкз о! Мепстз.
Ох!., 1895.

166. МагзкаИ В. К. Саркакзт апд МаВопаИзт т Ргехуаг Ларап.
81ап!огд, 1967.

7. Магиуапга Мазао. Оп 8оте Са1скхуогдз !п 1ке Еаг!у Д4е!1'!

Ро1Шсз. Рикиока 1ЛМЕ8СО. Ргосеескпрз оГ 1ке 8есопд Ку11'
то ^1^егпа^опа! СиНига! Соп(егепсе. 1967. 1968, № Т.

1 ,аГя™.”ип 51ид1ез ‘11е 1п1е11ес(иа1 Н^огу о( То-
ки^ахуа Ларап. Ргтсе1оп, 1974.

’ РгипН^оп Р?ППк3^' Т1ле 1Йеа о{ Неауеп. Тке Токидахх^
ипдаВоп 1ог Ка1ига1 Ткеогу.— Ларапезе Ткоиб*11
1п !ке Токи^а\уа Репод. Мс(кодз апс! Ме!аркогз. Скка^о—
Еопдоп, 1978.

170. Ма1зито1о Заппозке. №кас Скопни аг.д СвМиоашзш.—
Соп1ис1ап15т апд Токиеа\уа СиНиге. Ргшсе!оп, 1981.

171. МсЬагеп 1Р. 1Р. (ед.). ТгапзасИопз о! !кс А81‘а!1с 8ос1е!у о!
Ларап. Т. 42. Р., 1. Токуо, 1914.

172. МсЬагеп №. 1Р. А Ро1Шса1 Н1з!огу о! Ларап Эиг1пд Ню Ме111
Ега, 1867—1912. Ь., 1916.

173. Меф Ларап Ткгои^к Соп!ешрогагу 8оигссз, 1851—1889.
Т. 1—3. Токуо, 1966—1969.

174. Уо1аго. Тке М1пкеп апд Коккеп 8скоо1з оГ Куизки
ш !ке МодеппгаНоп о! Ларап.— Рикиока ЕД1ЕЗСО. 1968,
№ 4.

175. Оката ЗЫ&епоЬи. РИ!у ^еагз о! Ее\у Ларап. Т. 1—2. Ь.,
1910.

176. РШаи /. Тке РоПНса! Ткои&к! 1п 1 аг1у Мен! Ларап. 1867—
1889. СатЬпд^е, 1967.

177. Ргтс1р1е апд РгасЫсаШу. Гззауз 1п Пео-ЙопГисташ’згп апд
РгасНса! Ьеагпшд. Ы. У., 197о.

178. Ре18скаиег Е. Еаз! Аз!а. Тке Снеа! ТгадШоп. СашЬпдрс
(Мазз.), 1960.

179. Ке18с1ишег Е. Ларап; Раз! апд Ргезеп!. Сашкпд^е (Мазз.),
1953.

180. ЗскшапЛез В. 3. СкпзНапИу уегзиз 8с1епсе: А СопГПс! <>1
1деаз т Модегп Ларап.— Рас Еаысгп Оиаг(сг1у. 1953, Рек-
гиагу.

181. 31йсе1у О. Мзкипига 8111^ек1; А СопГиаап \Теи' о! Мддепн-
хаНоп. Ргшсе!оп, 19бЗ.

182. ЗИЬегтап В. 3., Нагоо1ипйт /1. В. Модегп Ларапезе Ьсаде!
зЫр. Апгопа, 1966.

183. Тоуата 3!й^ек1. КеГоппз о! 7И.с1]1 1?ез!ога1и>п апд (ко В1г1к
о! Модегп 1п!е11ес!иа1з.— Ас!а Аз1аКса. 1967, № 13.

184. Ыуекага С. 3. Тке РоИНса! Ееус1ортсп1 о! Ларап, 1*967—
1909. Ь., 1910.

185. \УакаЬауа8/н В. Т. Ка(о ЬПгоуик! апд Соп!ис|'ап На1ига1
К12к!з, 1861 —1870.— Нагуагд Лоигпаг о( Л'наОс 81п(Ьсз.
Уок 44, 1984, № 2.

186. \\ агй В., Сга1д А. РоИНса! Веус1орп1еп! 1п Модегп Ларап,
Рппсе1оп, 1968.

187. Токен Зкопап. Какихе Заигоп.— Л1оиииюп1а №рроп!са.

' Уок 23, 1968, № 1—2.

СПИСОК СОКРАЩЕНИИ

Иаро.иы Азии п Африки

Проблемы восюковсдения

Проблемы Дальнего Востока

Советская историческая энциклопедия

Советская этнография

НАЛ
— ПВ
— ВДВ
— С1Ь
— СЭ
31ЛММАКУ

Ларапезе зос!а1 апд роИНса! Ыеаь хуЫсЬ 11е1рес1 зкаре Г11е
1део1о§у оГ Гке МеЩ 1зЫп апд а Ьоиг^еоГз зГаГе аге Н1е Госиз оГ
\и. М1ккаИоуа’з з!иду Зос1а1 апс1 РоННссй РегзресНиез ш /арап.
И ехатшез Гке гГехуз оГ ГЬе ГогетозГ ттдз оГ ГЬе Гппе, атоп^
(Нет едисаГогз Закита Зогап, Уокен ЗИопап, Рикизахуа Уиккт,
апд КаГо Нйоуикц 1део1о^1з1з о! ГЬе МоуетепГ Гог Ргеедот апд
Рори1аг К1^Ыз 1Лек1 Етоп, Какае СЬотт, апд 01 КепГаго, а1оп§
хуИЬ сопзНГиНопа! поГюпз оГ ГЬозе ш розШопз оГ аиНюпГу.

ТЬе зГиду Наз Гхуо та]ог аг^итепГз: ПгзГ, ЬеГхуееп 1867 апс!
1890 паНуе роПНсз апд 1део1о^у ЬеГгауед Гхуо ГепдепсГез: а до-
уегптепГ ЬепГ оп рохуег роННсз хуГГЬ а тосНсит оГ детосгасу,
апд ГЬе МоуетепГ Гог РгееОот апс! Рори1аг Н1§1115 айшп^ 1о Ьпп§
аЬои! а Шез1егп-81у1е рагПс1ра1огу зосгеГу. 1}пдег 1ке сягсшп-
зГапсез, ГогтаНоп о! а паНопа! зоуеге^п з1а1е Ьеш^ Ше
сгШса! оЬ|‘ес11уе, 11 \уаз (Не ^оуегптепГ о! Ше дау 111а1 ргоуед
едиа! 1о 1ке сЬаПеп^е. \Ука1 Не1рес1 Из Ыд хуеге а!зо зоте зосю-
сиИига! ГасГогз гооГед т Ларапезе зос1е1у, Ике зкагед 1оге1&п
роПсу сопсегпз о! сНуегзе зос1а1 ГасНопз, а сопзркиоиз засга!
з1^пШсапсе о! 111е тзШиНоп оГ ппрепа1 рохуег, апд 1Ье §гоир
тзНпсГз оГ 1Ье Ларапезе, атоп& оШег Шш&з. Зесопд, Ше Ьа1апсе
о! ТгасННоп апд тодегпИу 1п зосга! оиНоок: ГгадШон гладе И
еаз!ег Гог Еигореап 1деаз Го Гаке гооГ т Ше 1апд, апд хукаГ зирег-
Пс1а11у арреагед аз Ьоггохуш^з Ггот ГЬе ШезГ Гигпед оиГ Го Ье
ап оиГ^гохуГк оГ паНуе 1део1о^1ез. ТгадШоп \уаз аГ 1Гз тозГ Гепа-
сюиз 1п Гегтз оГ 1трепа1 рохуег.

ТИе Аррепд1х Раз 1гапз1аГюп5 о! КаГо НйоуикГз Езьауз °п
а Ме1@ИЬоиг1пЕ Рстс1, Тзида МаписЫ’з йисизйпв (Не №аув о[
М<ж1п% Тохизагйз ОлнИгаНоп, апд Оп Рори1аг Р1^1г18 апй 1лЬег1у
Ьу Оект Етоп.

3 р.

Зарождение идеологии либерализ-
ма в стране. Взгляды японских
мыслителей по проблемам отноше-
ния Японии к Западу, сущности го-
сударства и государственного уст-
ройства, также по внешнеполитиче-
ским вопросам.