/
Автор: Егоров С.А. Грацианский П.С. Кизяковский В.В.
Теги: политика история право монография буржуазия конституция
Год: 1986
Текст
В монографии исследуется эволюция буржуазного кон-
ституционализма как единого комплекса институтов, идей и
практической деятельности в XIX в. Рассматривается специ-
фика развития конституционализма в крупнейших странах
Западной Европы, в США и Канаде. В книге дается анализ
конституционных проектов и идей, выдвигавшихся в России
в дореформенный и послереформенный периоды.
Авторы:
П. С. ГРАЦИАНСКИЙ, С. А. ЕГОРОВ, В. В. КИЗЯКОВСКИЙ,
Н. ГО. КОЗЛОВА, Л. С. МАМУТ, О. В. МАРТЫШИН,
В. С. НЕРСЕСЯНЦ, Е. А. СКРИПИЛЕВ
Редакционная коллегия:
В. С. НЕРСЕСЯНЦ (ответственный редактор),
В. Г. ГРАФСКИЙ, Л. С. МАМУТ
Рецензенты:
В. Д. ЗОРЬКИН, А. А. МИШИН
ИСТОРИЯ БУРЖУАЗНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА XIX в.
Утверждено к печати Институтом государства и права АН СССР
Редактор издательства Т.. А. Белопасцева. Художник А. А. Кущенко
Художественный редактор М. Л. Храмцов. Технический редактор Т. С. Жарикова
Корректоры Л. С. Агапова, Т. М, Ефимова
ИБ М 29669
Сдано в набор 30.07.85. Подписано к печати 02.11.85. Т-22004. Формат 60Х90'/|в. Бумага
типографская Ms 2. Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Уса. печ. л. 17,5. Усл.
кр.-отт. 17,5. Уч.-изд. л. 21,4. Тираж 1450 экз. Тип. зак. 844. Пена 3 руб.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Наука». 117864 ГСП-7, Москва В-485.
Профсоюзная ул., 90.
4-я типография издательства «Наука»
630077, Новосибирск, 77, Станиславского, 25.
1202000000—401
И 042(02)-86
80—86—1
© Издательство «Наука», 1986 г.
ВВЕДЕНИЕ
Настоящее издание представляет собой вторую книгу коллек-
тивного исследования истории буржуазного конституционализма,
осуществленного сектором истории государства, права и' политиче-
ских учений Института государства и права АН СССР. Первая
книга — «История буржуазного конституционализма XVII—
XVIII вв.» опубликована издательством «Наука» в 1983 г.
Во второй книге освещается теория и практика буржуазного
конституционализма XIX в. в основных капиталистических странах
Западной Европы, а также в США и Канаде. На общем фоне поли-
тической истории прошлого столетия и в контексте классовой борь-
бы, многообразных внутриклассовых конфликтов того времени про-
анализировано развитие конституционных доктрин, проектов, кон-
ституционно-правовых актов и мероприятий.
Авторский коллектив исходит из понимания конституционализ-
ма как теоретического знания, идейно-политического движения и
государственно-правовой практпкп, история формирования которых
первоначально связана с эпохой становления буржуазной государст-
венности. Для конституционализма как политико-правовой практи-
ки существенное значение имеет сам факт наличия конституции и
ее активного влияния на политическую жизнь страны, реальное
функционирование конституции в системе действующего законода-
тельства. Конституционализм предполагает, кроме того, конститу-
ционно-правовую регламентацию государственного строя и полити-
ческого режима, конституционную защиту прав и свобод личности
в ее взаимоотношениях с государством.
Как специфический способ устройства и осуществления поли-
тической власти определенного класса 'классов) конституционализм
включает в себя правовую регламентацию полномочий и деятель-
ности государственного аппарата. История буржуазного конститу-
ционализма свидетельствует, что реализации этого способа препят-
ствует противоборство олигархических и демократических тенден-
ций в политической жизни буржуазного общества. Данные тенден-
ции ярко проявились в XIX в., когда в ряде передовых тогда стран
Западной Европы и Америки классовая борьба в обществе вступила
в фазу борьбы между буржуазией и пролетариатом. Для других
стран достижение конституционного строя все еще продолжало ос-
таваться программной^ целью буржуазии, боровшейся против фео-
дально-крепостнического абсолютизма. В некоторых же странах
(например,, в США, Канаде) проблема конституционализма прп-
3
обрела в XIX в. специфический, отличный от стран европейского
региона характер, обусловленный значительным своеобразием их
экономического и социально-политического развития.
Особенности эволюции экономического строя и политико-юриди-
ческой системы буржуазного общества в рассматриваемый период,
развернувшаяся в нем на качественно новом уровне классовая
борьба в общем и целом предопределяли положение в области тео-
ретических знаний о государстве и праве (в том числе, конечно,
представлении о конституции). Решающим, переломным моментом
в динамике всей политико-правовой мысли XIX в. явилось возник-
новение диалектико-материалистической науки о государстве и пра-
ве. Ее фундамент был заложен трудами К. Маркса и Ф. Энгельса.
Основоположники марксизма установили: государство и право
суть надстроечные социальные институты, коренящиеся в экономи-
ческой структуре общества, возвышающиеся на ней как на своем
реальном базисе. К. Маркс и Ф. Энгельс доказали, что в классовом
обществе организация и функционирование всех компонентов госу-
дарственности, всего законодательства имеют служебно-классовую
направленность, классовую природу. Они раскрыли объективные
законы генезиса и развития государства и права, логику последова-
тельной смены однпх исторических типов этих институтов другими.
Ими была выявлена закономерность завоевания власти рабочим
классом в ходе победоносной социалистической революции и по-
строения политико-правовой системы социализма. К. Маркс и Ф. Эн-
гельс разработали и успешно применили принципиально новую
методологию исследования государства и права; ее философской
опорой стала материалистическая диалектика.
В рамках диалектико-материалистического учения о государстве
и праве заметное место заняла (как его неотъемлемая составная
часть) совокупность идей, сопряженных с анализом всего того
сложного комплекса, который обозначен выше как конституциона-
лизм. Можно констатировать, что 40—90-е годы XIX в.— время
создания марксистской концепции конституционализма.
Эта концепция родилась в борьбе с различными ненаучными,
идеалистическими взглядами на конституцию и конституционные
проблемы — взглядами, с помощью которых предпринимались по-
пытки освятить и увековечить антинародные, эксплуататорские го-
сударственно-правовые учреждения, нормы, процедуры и пр. Наи-
более часто подобные взгляды воплощались в разного рода сугубо
абстрактных конструкциях, которые скрадывали, затеняли социаль-
но-классовую сущность, вполне определенную политическую ориен-
тированность указанных учреждений, норм, процедур.
Борясь с такими чуждыми интересам пролетариата воззрениями,
К. Маркс и Ф. Энгельс, выдвинули и обосновали прежде всего тот
тезис, что содержание (и в немалой степени форма) конституции
диктуются волей господствующего класса, которая, в свою очередь,
детерминирована условиями материальной жизни последнего. Они
показали, что характер конституции зависит от действительного,
наличного соотношения классовых сил в обществе, от хода и исхода
борьбы между ними. Все последующие суждения, касавшиеся со-
отношения политики и конституции и высказывавшиеся на этот
счет в материалистическом духе, вырастали из упомянутого крае-
угольного тезиса о том, что в конституциях получает юридическое,
официально-нормативное закрепление фактический баланс, реаль-
ное соотношение классовых сил в стране.
Заслуга К. Маркса и Ф. Энгельса заключается не только в том,
что они доподлинно обнажили «земную» (социально-классовую,
практически-политическую) природу конституционных актов, ин-
ститутов, идей. В их произведениях критически освещены многие
собственно юридические аспекты современного им конституциона-
лизма: порядок обсуждения и принятия конституционных актов,
их место и значение в системе законодательства, структура кон-
ституций, связь общих принципов и конкретных норм в тексте
конституции и т. п.
Наряду с выяснением социальнс-классовой природы и полити-
ческой роли конституций, с критическим разбором важных юриди-
ческих аспектов этих основных законов государства К. Маркс л
Ф. Энгельс уделили большое внимание фиксации и объяснению
конкретных черт, присущих конституционному развитию каждой из
ведущих в прошлом столетии капиталистических стран Западной
Европы и Северной Америки (Англия, Франция, Германия, США).
В их трудах явно прослеживается мысль о необходимости учета
влияния, оказываемого на это развитие своеобразием общественно-
политической эволюции страны, сложившимися в ней историко-
культурными традициями, характером национальной правовой си-
стемы и т. д.
Непреходящей ценностью выступает и проделанный основопо-
ложниками марксизма с позиций революционного рабочего класса
глубокий анализ политико-правовой идеологии в той ее части, ко-
торая непосредственно относится к конституционализму. Здесь име-
ются в виду представленпя о народном суверенитете и демократии,
разделении властей п избирательной системе, режиме парламента-
ризма, гражданских свободах, правовом статусе личностп, закон-
ности и др. Исследование истоков этих и аналогичных им представ-
лений, пх мировоззренческой подоплеки, различных форм выраже-
ния, выполняемых социальных функций органическп включено в
марксистское изучение конституционализма.
Это изучение (как и всю марксистскую науку о государстве и
праве в целом) отличает в высшей степени объективный подход к
оценке конституционного строя. Разоблачая буржуазно-классовую
сущность утвердившихся в капиталистическом обществе конститу-
ционно-правовых учреждений п идей, осуждая манипулирование
ими со стороны буржуазии в целях поддержания и упрочения свое-
го классового господства, подчинения своему диктату трудящихся
масс, К. Маркс и Ф. Энгельс вместе с тем отмечали, что установ-
ленпе такого строя было громадным историческим шагом вперед
по сравнению с политпко-правовыми порядками феодализма, было
огромным завоеванием человеческой цивилизации. Стремящийся к
5
социальному освобождению пролетариат обязан в максимальной ме-
ре использовать соответствующие конституционно-правовые институ-
ты и идеи в борьбе против ига капитала, не допуская ни ма-
лейшего уклона в политический индифферентизм. Одним из первых
поучительных примеров того, каким образом надлежит вести себя
рабочему классу, свергающему политическое господство буржуазии,
также и в сфере конституционализма, К. Маркс и Ф. Энгельс счи-
тали те практические шаги, которые предприняли коммунары Па-
рижа весной. 1871 г., приступив к созданию своей, пролетарской
государственности.
Разработанная К. Марксом и Ф. Энгельсом историко-материали-
стическая концепция конституционализма сыграла выдающуюся роль
в последующем прогрессе научно-социалистической конституцион-
ной мысли. Эту концепцию' защитил от оппортунистических и ре-
визионистских искажений В. И. Ленин. Он обогатил и поднял ее
на более высокую историческую ступень, развил применительно к
условиям наступившей в XX в. эпохи империализма и пролетарских
революций, эпохи начавшегося в мировом масштабе перехода от
капитализма к социализму.
На прочной основе принципиальных выводов и положений, сфор-
мулированных К. Марксом, Ф. Энгельсом, В. И. Лениным по вопро-
сам конституционализма, на базе всестороннего обобщения нового
опыта государственно-правового строительства развивается совре-
менная марксистско-ленинская теория конституции.
Книга написана коллективом авторов в составе: П. С. Грациан-
ский— гл. Ill; С. А. Егоров — гл. II; В. В. Кизяковский— гл. IV
(§ 3 в соавторстве с В. С. Нерсесянцем); Н. Ю. Козлова — гл. V;
Л. С. Мамут — введение, заключение; О. В. Мартышин — гл. I;
В. С. Нерсесянц— § 3 гл. IV (в соавторстве с В. В. Кизяковским);
Е. А. Скрипилев — гл; VI.
Глава первая
РАЗВИТИЕ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
В БРИТАНИИ
1. Итоги конституционного развития Англии в XVIII в.
Бурные события середины XVII в. и так называемая «славная
революция» послужили лишь началом превращения средневековой
монархии в конституционное буржуазное государство.
Современный английский исследователь Т. Плаккнетт пишет,
что «славная революция» может рассматриваться «как первая фаза
долгого, медленного процесса, в ходе которого государственные
учреждения постепенно трансформировались и модернизировались»,
причем с разной скоростью1. Добавим, что этот процесс был не
только медленным, но и трудным и протекал в напряженной борь-
бе различных социальных и политических сил. Революция XVII в.
отнюдь не сразу привела к буржуазной демократии в том смысле,
как она понимается сегодня. Более того, это произошло не в XVII
и даже не в XVIII в., а где-то к середине XIX в., причем и тогда
процесс складывания «представительного правления», утверждения
политического равенства и гражданских свобод далеко еще не был
завершен. Но XVIII в., бесспорно, внес в эту трансформацию зна-
чительный вклад. По общему мнению, он сводился к тому, что Анг-
лия решительно порвала со средневековьем как в политической
мысли, так и в механизме политической власти2.
Королевская власть была первым институтом, на котором ска-
зались эти перемены. Это естественно, ибо революция была направ-
лена против притязаний Стюартов на абсолютизм. Она покончила
с божественным правом королей как в теории, так и на практике.
Королевская власть утратила возможность прибегать к чрезвычай-
ным мерам, она больше не могла приостанавливать действие пар-
ламентских законов или освобождать от повиновения им. С упразд-
нением Звездной палаты прекратилась королевская юрисдикция з
уголовных и гражданских делах. Монархия становится в полном
смысле слова конституционной, ограниченной законами, принятыми
парламентом.
В XVIII в. начинают постепенно складываться система управ-
ления и порядок взаимоотношений между парламентом и королем,
соответствующие новому соотношению сил. Стержнем этой новой
системы стали два теснейшим образом связанных института — пар-
тии и кабинет.
Кабинет возник еще до революции на основе Тайного совета
как более узкая коллегия, помогающая королю оперативно решать
7
важные дела управления. Название свое он получил от маленькой
комнаты, в которой проходили заседания. Это был совещательный
орган, полностью зависимый от воли монарха. Кабинет представлял
собой кухню монархического правления, официально он не форми-
ровался, членство в нем не фиксировалось, поэтому он долго счи-
тался антиконституционным учреждением, посягательством на пра-
ва не вошедших в него членов Тайного совета. Однако значенпе
его неуклонно росло, п после реставрации он становится центром
исполнительной власти.
При Вильгельме III Оранском кабинет впервые формируется не
из представителей разных придворных клик, а из господствующей
партии вигов. Впоследствии это стало конституционным принципом,
но в период «славной революции» такой состав кабинета объяснялся
преходящими обстоятельствами: остротой политического конфликта
между вигами и тори в тот момент и давними связями нового мо-
нарха с вождями вигов. Однопартийность кабинета придала ему
некоторое единство мнений и целей, что впоследствии стало счи-
таться необходимым признаком правительства, тогда как раньше
каждый член кабинета действовал вполне самостоятельно3. Так
зарождалась практика коллективной ответственности членов каби-
нета, обязывающая их придерживаться в своих публичных высту-
плениях единой политической линии.
При первых двух королях ганноверско-браунгшвейской династии
(Георг I, Георг. II) структурное укрепление кабинета и рост его
самостоятельности продолжались. Плохо зная английский язык,
Георг I редко посещал заседания кабинета. Это содействовало пре-
вращению данного органа в единое целое, ибо необходимо было по
каждому вопросу выработать единое мнение для доклада королю.
То же обстоятельство (отсутствие короля на заседаниях) привело
к выделению фигуры первого министра, председательствовавшего
в кабинете и докладывавшего королю его рекомендации. Это было
лицо, особо близкое к монарху. Георг I плохо знал людей и ввел
обычай назначать лишь главного министра, доверяя ему формиро-
вание кабинета. Это привело к росту авторитета премьера и превра-
щению его в ключевую фигуру.
Первым премьером в истории Англии, приближающимся по
своей роли и функциям к современному главе правительства, был
министр Георга I Р. Уолпол, находившийся у власти около 30 лет.
Но он не хотел, чтобы его называли премьером. Должности главы
кабинета формально не существовало. Фактическому главе прави-
тельства В. Питту младшему еще в конце XVIII в. приходилось
настаивать на том, что в правительстве должен быть главный ми-
нистр, признаваемый в качестве такового4.
Но кабинет XVIII в. принципиально отличает от узкого коро-
левского совета прежней эпохи не столько его структура и партий-
ный состав, сколько отношение к парламенту. Он перестал быть
сугубо вспомогательным органом королевского управления и дол-
жен был оппраться на поддержку парламента. Именно это, как
подчеркивает известный немецкий государствовед прошлого века
Р. Гнейст, превращает английскую монархию в конституционную
форму правления5.
К концу XVIII в. было признано, чтэ кабинет должен распола-
гать большинством голосов в парламенте. Но вопрос о том, является
ли кабинет ответственным перед парламентом или перед королем,
о его судьбе в случае расхождения с парламентом, еще не был ре-
шен окончательно. В течение всего XVIII в. было только три случая
отставки кабинета из-за утраты большинства в палате сбщин. Еще
в 1784 г. премьер-министр В. Питт младший говорил, что «чувство
неодобрения, конечно, ставит министров в неловкое и неприятное
положение», но утверждать, что оно вынуждает их к отставке, зна-
чило бы отстаивать «антиконституционную доктрину, враждебную
прерогативам короны и тому равновесию власти, от которого зависят
достоинства нашей формы правления». В. Питт младший считал
более необходимым для кабинета доверие короля и в 1801 г. вышел
в отставку, сохраняя парламентское большинство, так как Георг III
не принял его политику «эмансипации католиков»6.
Тем не менее принцип опоры кабинета иа парламент вел к пре-
доставлению власти большинству, а самая необходимость часто при-
бегать к голосованию в парламенте при решении важнейших во-
просов содействовала укреплению партийной организации среди
парламентариев и консолидации на этой основе двух партий, сло-
жившихся в конце XVII в. в условиях сотрой политической борь-
бы. К партиям долгое время относились отрицательно, рассматривая
их как фракции, клики. Самые названия «виги» и «тори» возникли
во время выборов 1680 г. как бранные клички7. Когда у вигов,
отличавшихся разобщенностью и наличием нескольких направле-
ний, появилась в конце XVII в. тесно сплоченная руководящая
группа, общественное мнение окрестило ее «хунтой».
В период .подготовки «славной революции» разногласия между
вигами и тори носили принципиальный характер. Речь шла о кол-
лизии между сторонниками парламентского верховенства п защит-
никами божественного права короны, между идеями сопротивления
тирании и пассивного повиновения, между приверженцами все еще
не утративших абсолютистских замашек Стюартов и приглашаемых
извне и на условиях строго ограниченной власти ганноверов. Впо-
следствии принципы компромисса 1688 г. были признаны, по вы-
ражению Л. Стефена, «всеми здравомыслящими людьми»8 и на
смену принципиальным разногласиям пришла борьба политических
группировок за власть. Тем не менее идейная символика сохраня-
лась. Лозунгом вигов было сопротивление, своим духовным отцом
они считали Локка; на знамени их противников было начертано
«трон и алтарь», а вышедшая в 1702 г. книга «История мятежа»
(т. е. гражданской войны) лорда Кларендона, название которой
свидетельствует о ее политической направленности, рассматривалась
как манифест торизма.
Однако эти различия не исключали коренной общности эконо-
мических и политических интересов английских джентри, чьими
представителями были и тори и виги. С некоторыми нюансами все
9
они стояли в XVIII в. на -позициях 1688 г. Отличительной особен-
ностью политической жизни и политического строя Англии был
относительный раскол правящего класса. Он наблюдался еще в
предреволюционную и революционную эпоху, когда представителей
земельной аристократии можно было видеть как в стане сторонни-
ков, так и в стане противников королевской прерогативы. Гибкость
джентри, их умение наптн контакты с торговыми и промышленны-
ми сословиями, не оттолкнуть их от себя и сочетать внутреннюю
борьбу в своей среде с сохранением чувства касты9 способствовали
постепенному врастанию феодального общества в капитализм и
превращали революцию XVII в. в такое исключительное явление
в английской истории.
В XVIII в. раскол правящего класса приводил к периодической
смене кабинета, создающей иллюзию представительного правления,
при неизменности его социальной сущности. Внутреннюю пружину
этой «двойственности мировоззрения» и смены администрации убе-.
дительно раскрыл еще в прошлом веке Р. Гнейст. Все определялось
тем, брал ли верх в настроениях правящего класса страх - перед
«необузданностью» народного своеволия или «опасения» посяга-
тельств на его прерогативы со стороны власти10.
В царствование королевы Анны партии часто менялись у власти,
причем происходила постоянная массовая перебежка в партию,
имевшую большие шансы на победу11. Но с вступлением на престол
Ганноверской династии произошло упрочение позиции вигов—'
противников Стюартов. Виги находились у власти около 50 лет, что
было результатом их личной унии с Ганноверами и живости вос-
поминаний о борьбе против королевского абсолютизма. Лишь к кон-
цу века тори удалось сплотить основную массу правящего класса.
Этому в огромной мере способствовала французская революция и
возникновение под ее влиянием радикальных течений в Англии.
Важную сферу конституционализма составляют права и свободы
граждан. В Англии борьба за обеспечение безопасности личности
и неприкосновенности имущества от посягательств власти велась с
XIII в. Французский социолог Э. Бутми отмечал в конце прошлого
века, что вся административная и юридическая система страны
строилась на предвзятом недоверии к власти12. Границы произволу
были поставлены общим правом, применение которого обеспечивали
английские суды.
В XVIII в. в этом отношении были достигнуты немалые успехи
в связи с укреплением парламента и его контролем над исполни-
тельной властью. Но тот же Э. Бутми пишет: «В действительности
такими основными гарантиями пользовались лишь богатые или до-
статочные люди. Судебные издержки достигали огромных цифр;
маленькие люди не имели средств их уплачивать; они были при-
нуждены отказаться от самой юстиции для того, чтобы избегнуть
полного разорения, худшего чем отдельное насилие или частный
грабеж, жертвами которых они были». Трудящиеся были лишены
возможности отстаивать как свое человеческое достоинство, так и
свой особые интересы. Они были объектом действия сурового сред-
невекового карательного законодательства. Статут 1799 г. объявил
преступной и наказуемой шестью месяцами тюремного заключения
с тяжелыми работами «конспирацию», посредством которой рабочий
вступает со своими товарищами в соглашения, чтобы добиваться
повышения заработной платы. Должники приговаривались к тю-
ремному заключению на основании одной только присяги кредито-
ров. Смягчение этого закона между 1813 и 1826 гг. привело к ос-
вобождению 50 тыс. человек13. Бедных людей насильственно наби-
рали во флот путем своего рода набегов на города и деревни14.
Что же касается не личных и имущественных, а политических
прав, то, по мнению Э. Бутми, они до XIX в. «не пользовались
большим покровительством в Англии, чем в других странах»1’. Это
не совсем верно. Тот же Э. Бутми констатирует, что в 1769 г.
в Англии произошло первое публичное собрание. Свобода парла-
ментских дебатов не подвергалась сомнению. Английская пресса
не была столь стеснена, как в континентальных странах. Цензура
перестала быть признанным английским законом учреждением еще
в конце XVII в. Оставалось два средства контроля за печатью —
пошлина и обвинение в клевете16. Наличие в Англии политической
борьбы в легальных парламентских формах создавало благоприят-
ный климат для свободы слова и печати, которой не знала в то
время ни одна страна континентальной Европы.
Основные завоевания британского конституционализма в XVIII в.
сводились, таким образом, к ослаблению королевской власти, ук-
реплению авторитета парламента и в первую очередь выборной пала-
ты общин, складыванию института кабинета и его сравнительно регу-
лярной смене в зависимости от одобрения пли неодобрения его поли-
тики парламентским большинством. Эти принципиально новые явле-
ния готовили почву для подведения в будущем под английский кон-
ституционализм буржуазной базы путем расширения принципа пред-
ставительства. Но наряду с ними политические учреждения Англии
XVIII в. все еще несли на себе тяжкий груз прошлого и новых
злоупотреблений, возникших в условиях партийного правительства.
Политическая система Англии носила сугубо аристократический
характер. Цензовость избирательного права и замещения админи-
стративных должностей обеспечивала полную политическую и уп-
равленческую монополию правящего класса. Его привилегии в срав-
нении со странами континента были умеренны. Так, и церковь и
аристократия в Англии платили налоги. Но они охраняли эти при-
вилегии с величайшей бдительностью и не оставляли средним и
низшим классам ни одной лазейки в парство британского консти-
туционализма. Весь XVIII в. отмечен концентрацией в руках джент-
ри земельной собственности и политической власти. Число избира-
телей к середине века достигло всего 245 тыс. человек17. Местное
самоуправление сплошь находилось в руках джентри. Палата об-
щин состояла из них на 3/4 и фактически была почти такой же
наследственной, как и палата лордов. Палата лордов еще не сдала
общинам своих позиций в британском парламенте и почти на рав-
ных принимала участие в государственном управлении.
11
политическая роль среднего сословия резко упала в ЛУШ в.,
оно могло проявить себя практически лишь в качестве присяжных
заседателей. На выборы средние классы могли оказать влияние,
только воспользовавшись разногласиями среди джентри. В граф-
ствах действовало избирательное право, установленное статутом
1430 г., по которому избиратель должен был проживать в том граф-
стве, где он голосует, п обладать там земельной собственностью
(фригольдом), приносящей годовой доход не менее 40 шиллингов.
Требование проживания в графстве перестало соблюдаться и было
формально отменено в 1774 г., что позволило собственникам, чьи
владения были разбросаны по разным графствам, голосовать в не-
скольких округах. Но имущественный ценз, установленный в XV в.,
сохранялся до 1832 г. п сводился он только к одному виду соб-
ственности — земельной.
«Ахиллесовой пятой» парламента, по выражению Р. Гнейста,
было представительство городов18. Парламентским представитель-
ством были наделены в основном старые города юга Англии. В то
же время набиравшие силу промышленные и торговые центры
центральной и западной Англии не участвовали в парламентских
выборах. Все это привело к тому, что к концу XVIII в. палата
общин ни в коей мере не представляла английское общество и пре-
вратилась в арену борьбы между соперничающими кликами зе-
мельной аристократии.
Неудивительно, что при таких принципах представительства
британский парламент стал коррумпированным учреждением. Са-
мая узость круга избирателей облегчала всяческие махинации бо-
рющихся за власть партий. При этом значительными преимущества-
ми пользовалась правящая партия. Установление партийной систе-
мы, одного из важнейших принципов британского конституциона-
лизма, протекало, таким образом, в атмосфере коррупции. Немалые
«заслуги» в этом отношении принадлежат партии вигов, первой
вкусившей власти в условиях парламентского правительства и до-
минировавшей на протяжении почти всего века. Первый неофици-
альный вигский премьер Р. Уолпол может считаться и родоначаль-
ником широкого применения таких методов манипулирования кор-
пусом избирателей и членами парламента, как подкуп, распределе-
ние выгодных мест и т. п. Все эти явления были совершенно обыч-
ной практикой британской политической жизни, из них даже не
делали секрета, цены на голоса избирателей и депутатов были
прекрасно известны общественному мнению. «Стало считаться впол-
не нормальным и респектабельным,— пишет английский историк-
марксист A. JI. Мортон,— если джентльмен „зарабатывает себе на
хлеб голосованием в палате общин1*»19.
Нет ничего удивительного в том, что значительная часть англий-
ского общества придерживалась мнения, что английский парламент
не представляет нации. Во второй половине XVIII в. эти настрое-
ния были уже настолько сильны, что приобрели влияние в парти-
ях и привели к созданию проектов парламентской реформы20.
В 1776 г. лорд Чэттэм (В. Питт старший) сказал, что «до конца
12
этого века парламент или сам преобразует себя изнутри, или будет
в полной мере преобразован извне»21. В 1766 и 1770 гг. он предла-
гал увеличить до трех депутатов вместо двух представительство
пт графств, чтобы парализовать влияние продажных гнилых ме-
стечек 22.
Организованное движение за парламентскую реформу связано с
делом Уилкса. В 1769 г. палата общин под влиянием двора и каби-
нета не только не признала его депутатом от графства Мидлсекс,
но и предоставила его место кандидату, набравшему меньшее чис-
ло голосов. Тогда были созданы общества, выступающие за реформу
палаты общин23.
Традиция приписывает Уилксу честь выдвижения в палате об-
щин первого проекта реформы, который исходил из демократиче-
ских принципов24. В 1776 г. он внес законопроект, предусматривав-
ший уничтожение гнилых местечек, увеличение представительства
от Лондона и больших графств, наделение правом представитель-
ства ряда больших городов. Этот план, по характеристике одного
из крупнейших авторитетов в области конституционной истории
Англии Э. Мэя, заключал в себе почти все, вокруг чего велась борь-
ба следующие 50 лет25. Уилкс зашел даже дальше реформы 1832 г.,
заявив, что «каждый свободный человек в королевстве» имеет пра-
во на представительство, что «самый последний механпк, бедней-
ший крестьянин и поденщик» имеют право на долю в созданип
законов26.
В 1780 г. герцог Ричмонд внес билль, предусматривавший все-
общее голосование для мужчин, равные избирательные округа и
ежегодное избрание парламента, предвосхитив три из шести требо-
ваний народной хартии чартистов.
С предложениями усовершенствовать систему представительства
трижды выступал и В. Питт младший, последний раз — в 1785 г.,
когда он стал главой министерства. Все эти законопроекты не полу-
чили поддержки парламента. Французская революция побудила
Питта отказаться от попыток преобразований. Она сплотила кон-
сервативные силы в английских правящих кругах и отодвинула
парламентскую реформу на несколько десятилетий. Любой призыв
к переменам воспринимался большинством правящего класса как
угроза существующему строю. Тем не менее даже в 1797 г. Ч. Грэи
и Т. Эрскин внесли предложение ь духе последнего предложения
В. Питта, но оно потерпело сокрушительное поражение.
В заключение отметим, что конституционная история Англии
XVIII в. не развивалась равномерно и целенаправленно. Она не
дает такого стойкого укрепления принципов конституционализма,
которое свойственно XIX в. Это закономерно. XIX век подвэл под
конституционализм естественную для него буржуазную социально-
экономическую базу. В XVIII в. капиталистические отношения еще
не стали господствующими и переходной эпохе соответствовал
компромиссный характер полуфеодального, аристократического и
нестойкого конституционализма, сохранившего почву для автори-
тарных поползновений королевской власти.
13
г г парламентскиги правлении или гОСПОДСТВа партии ООЛЬ-
шинства наблюдался в середине века. Ему способствовало попусти-
тельство двух первых Ганноверов, но Георг III вступил в 1760 г.
на престол с твердым намерением покончить с олигархией вигов
и восстановить былое величие короны. Король опирался на тай-
ных советппков, принадлежавших к партии торп, и был «свопм
собственным министром».
Как отметил Р. Гнейст, для последовательного осуществления
своей политики Георгу III не хватало цели, которая могла бы объ-
единить всю нацшо. Такую цель он нашел в борьбе с революцион-
ной Францией и Наполеоном. Эта борьба привела к укреплению
королевской власти, действовавшей в союзе с тори, сплотившимися
вокруг Пптта27. При таких обстоятельствах начинался в Англпп
XIX век.
2. Английский конституционализм
в первой трети XIX в.
Крупнейший представитель английского конституционного права
А. В. Дайси делил английскую историю XIX в. на три примерно
равные части, пользуясь как вехами парламентскими реформами
1832 и 1867 гг. С точки зрения общеисторической такой подход не-
убедителен, как, впрочем, и рассмотрение истории по векам, вовсе
не соответствующим социальным сдвигам, делающим исторические
эпохи. Эта периодизация не учитывает многие важные явления
общественной жизни, бесспорно оказывавшие огромное влияние на
государственный строй.
Так, во второй период попадают и эпоха расцвета боевого чар-
тистского движения (30—40-е годы), и эпоха викторианского компро-
мисса28 (с начала 50-х годов), когда экономический бум привел к
отказу значительной части трудящихся от революционной борьбы,
к формированию рабочей аристократии, к тесному сплочению выс-
шего и среднего класса, проходившему путем роста богатства и
могущества предпринимателей и обуржуазивания аристократии.
Но если иметь в виду, что речь идет о периодизации конститу-
ционной истории, что в ней реформы 1832 и 1867 г. действительно
были важнейшими рубежами, и пользоваться ей условно как сред-
ством организации историко-юридического материала, не исключая
иных принципов периодизации более широких социально-историче-
ских процессов, то такой подход вполне приемлем и оправдан.
* * *
В первые десятилетия XIX в. в Англии завершался промышлен-
ный переворот, капитализм превращался в господствующий эконо-
мический уклад. Уже к 40-м годам, по словам Ф. Энгельса, это
привело к тому, что население страны стало состоять из совершен-
но других классов и даже стало «совершенно другой нацией».
14
«Вместо прежних мастеров с их подмастерьями появились, с одной
стороны, крупные капиталисты, с другой — рабочие, не имеющие
никакой надежды подняться над положением своего класса... Одно-
временно с мелкой буржуазией й с жившими раньше в скромном
достатке рабочимп подверглось разорению и мелкое крестьянство»29.
Завершался процесс огораживанпя. ставший бичом английского
землевладельца еще во времена Т. Мора. В гл. XXIV I тома «Капи-
тала» К. Маркс документально описал напоминающие колониальные
захваты и грабежи жестокости изгнания крестьян с земли с по-
мощью британских солдат30.'
Новые социальные условия пришли в очевидное противоречие с
государственным строем XVIII в. Возникли два узла социально-
политической напряженности. С. одной стороны, политическая роль
«среднего класса», т. е. английской буржуазии, ни в коей мере не
соответствовала ее экономическому могуществу и амбициям. С дру-
гой стороны, брожение трудящихся, доведенных до отчаянного по-
ложения, создавало атмосферу общего социального неблагополучия,
грозившего подорвать основы аристократического британского кон-
ституционализма.
Однако в политической жизни и государственном строе Англии
господствовали тенденции, бескомпромиссно противостоявшие вея-
ниям времени. Это был так называемый «антпякобинский период»,
начавшийся в 1792 г. и окончившийся в 1822 г.31 Прочно держав-
шая власть партия тори, опиравшаяся на Георга III, видела свою
цель в том, чтобы решительно подавлять всякую оппозицию под
флагом борьбы с экспортом революции. Тори эта линия позволила
возродиться к жизни после 50 лет прозябания. Георг III,видел в
ней возможность укрепления королевской власти, обуздания парла-
мента, ограничения его влияния на кабинет. Интересы тори и ко-
роля в борьбе с засилием вигов совпадали. Их успеху способствовали
внешние обстоятельства — сначала «крайности» французской" рево-
люции и страх, как бы этот пожар не перекинулся через Ла-Манш,
в один миг сделавшие крайне консервативной всю «респектабельную
Англию» и лишившие вигов права представлять правящий класс,
а затем войны с Наполеоном, когда внешняя угроза привела к пат-
риотическому сплочению всей страны вокруг «сильного» прави-
тельства.
Первые два десятилетия XIX в. были эпохой, когда влияние
королевской власти было очень сильным и она существенно потес-
нила парламент. Старый Георг III, испытывавший время от времени
приступы умопомешательства, был непреклонен в стремлении вос-
становить все значение королевской власти. Когда в 1801 г. В. Питт
подал в отставку из-за неодобрения королем его политики эманси-
пации католиков, он был заменен Г. Аддингтоном, кабинет которого,
по словам французского историка Э. Сейу, напоминал мини-
стерство Ф. Норта — «министерство короля». Георг III, пишет
Э. Сейу, «даже вернулся к своему тогдашнему языку и вновь обрел
иллюзию личной власти, иногда, впрочем, претворявшуюся-в реаль-
ность»32.
15
Когда в мае 1804 г. В. Питт второй раз возглавил кабинет, он
был связан в его формировании волей монарха. После смерти Пит-
та (январь 1806 г.) Георг III поручает сформировать не партийное
правительство, а вопреки сложившейся традиции коалиционное —
«кабинет всех талантов», хотя в 1804 г. он сам помешал В. Питту
осуществить эту идею.
Георг III не только контролировал состав и деятельность каби-
нета, но и возвел в систему сложившиеся до него обычаи воздей-
ствия на состав парламента путем прямого подкупа или распреде-
ления выгод. До 1810 г., т. е. до регентства, введенного из-за болез-
ни короля, его личное влияние было очень сильным. Но оно не
прекратилось даже со смертью в 1820 г. властолюбпвого Георга III.
И в третьем десятилетии века его преемник Георг IV продолжал
с успехом настаивать на праве выбирать министров и, как пишет
С. Эмден, «нп одна попытка сформировать кабинет потерпела не-
удачу из-за того, что взгляды Георга IV не были приняты во вни-
мание »гз.
«Антиякобинская» реакция не только обострила все противоре-
чия аристократической системы, но и сделала особенно очевидными
в.се ее пороки. Алчность и стяжательство-процветали как никогда.
Репрессивная деятельность достигла особого размаха и жестокости.
Требования «неполитических классов», как пишет В. А. Даннинг,
подавлялись с такой суровостью, что радикальное движение было
практически парализовано до окончания эпохи наполеоновских
войн34.
Английская история тех лет пестрит зверскими расправами над
трудящимися, пытавшимися отстаивать свое достоинство. В 1802 г.
18 участников восстания моряков в Спитхеде приговорены к смертной
казни. В мае 1808 г. произошли кровавые столкновения между тка-
чами и предпринимателями Манчестера. В 1811—1812 гг. начина-
ется движение луддитов, разрушителей машин. В июне 1812 г. каз-
нены 8 луддитов в Ланкашире, в июле того же года принят «Акт
о сохранении спокойствия», направленный против луддитов. В ян-
варе 1813 г. казнены 15 рабочих-луддитов в Йорке и т. д. Законы
1799 и 1800 г. объявили уголовно наказуемым деянием объединение
рабочих ради повышения заработной платы. Действие Habeas Cor-
pus Act, обеспечивающего неприкосновенность прав личности, пе-
риодически приостанавливалось. Запрещались демократические об-
щества и ассоциации.
Пресса, которая в первые 30 лет царствования. Георга III поль-
зовалась значительной свободой в критике олигархии вигов, в на-
чале XIX в., вплоть до парламентской реформы, подвергается серь-
езным органпченпям и нападкам реакции. Главным ее бичом был
постоянно возраставший налог на газеты, приводивший к их вздоро-
жанию, и штрафы за неугодные властям публикации. Но обще-
ственное мнение было уже разбужено, а военное время повышало
спрос на новости. Влияние прессы росло, о чем говорят крупные
тиражи газет. Наряду с господствующими изданиями тори и вигов
вела борьбу за существование и приобретала авторитет демократи-
16
ческая печать, прежде всего «Реджистер» В. Коббета. Этому круп-
нейшему представителю радикального движения начала века при-
надлежит заслуга издания с 1804 г. серии «Парламентских деба-
тов», а с 1806 г.— «Парламентской историп», включавшей отчеты
о сессиях парламента в XVII и XVIII вв.
Крестьянские бунты и движение разрушителей машин в усло-
виях господства антиякобинского торизма не оказывали непосред-
ственного влияния на конституционную жизнь Англип. Но все же
некоторые представители «политических классов» возвышали свой
голос в защиту масс и отваживались выступать с демократическими
требованиями. Байрон выступил в 1812 г. в палате лордов с речью
в защиту разрушителей машин. Он посвятил луддитам два стихо-
творения («Песня для луддитов» и «Ода авторам билля, направлен-
ного против разрушителей станков»), проникнутых симпатией к
борцам и ненавистью к карателям.
Наиболее известными представителями радикального движения
первого десятилетия века были журналист В. Коббет и богатый и
экстравагантный депутат парламента баронет сэр Ф. Бёрдетт.
По характеристике А. Л. Мортона, Коббет «не был трезвым
политическим мыслителем. Это был талантливый выходец из кре-
стьян, думавший (как это всегда свойственно согнанным с земли
крестьянам, чьи жалобы он отражал) о старом времени и мечтав-
ший о его возврате»35. Его антикапиталпстические настроения, осо-
бенно в начале его политической и журналистской карьеры, были
не лишены налета консерватизма. Но его преданность интересам
трудящихся, его честность и бескромиссность были безупречны и ве-
ли его в правильном направлении.
Коббет — тори, приписывающий все беды народа исключительно
росту капитализма. Он не одобрял В. Питта за его ориентацию на
буржуазию. Он начал с острой критики эксцессов французской ре-
волюции. Но понимание интересов сельских тружеников приводит
его к выводу, что непреходящей заслугой революции вопреки всем
ужасам террора было то, что она свергла монархию и наделила
крестьян землей. Он понял, что тори были столь же коррумпирова-
ны, как и виги, и что борьба за интересы народа немыслима без
борьбы за парламентскую реформу26.
В. Коббет обличал пороки британской политической системы.
По его словам, из «гнилых местечек» выходил один умный депутат
на десять глупых. За статью, осуждавшую сечение английских
солдат плетьми, В. Коббет был приговорен к крупному штрафу и
к двум годам тюремного заключения37. В условиях, когда рабочее
и крестьянское движение не было организованным и сознательным,
Коббет стал голосом народа и внушал опасения охранителям поряд-
ков минувшего столетия.
Ф. Бёрдетт в 1809 г. выдвинул проект парламентской реформы,
предусматривавший наделение правом голоса в графствах всех
налогоплательщиков. За его предложение проголосовало лишь 15
человек. В следующем году он оспаривал сначала в парламенте,
а затем в письме к своим избирателям право палаты обшин капать
2 Заказ М 844
17
за непочтительное отношение к ней заключением в тюрьму. Палата
общин постановила заключить его в Тауэр. Запершись у себя дома,
Бёрдетт три дня пытался противиться этому постановлению, но все
же вынужден был сдаться. Его сопротивление, а затем п безуспеш-
ные попытки доказать свою правоту во всех судебных инстанциях
взбудоражили общественное мнение и привели к тому, что право
палаты общин заключать в тюрьму вышло из употребления 38.
Под флагом антиякобпнпзма политическая реакцпя вела себя
уверенно и бескомпромиссно, не считаясь с веяниями времени и не
учитывая того, что социальное развитие страны работало на оппо-
зицию и подводило прочный фундамент под ее требования. В благо-
приятных для антиякобпнского торизма условиях внешней опасно-
сти нация терпела такую политику. Но как только войны с Напо-
леоном закончились, в стране сразу сложилась обстановка социаль-
ного и политического кризиса.
Ее усугубили хлебные законы 1815 г., поддерживавшие на ис-
ключительно высоком уровне цены на хлеб на внутреннем рынке
путем ограничения торговли с заграницей. Эти законы явились ре-
зультатом откровенно эгоистической политики крупных землевла-
дельцев и больно ударили по трудящимся. Уже внесение в парла-
мент проекта хлебных законов привело к социальным волнениям,
которые неуклонно нарастали. В начале 1817 г. было вновь при-
остановлено действие акта Habeas Corpus Act и был принят акт,
ограничивающий право организации общественных собраний, позво-
ляющий администрации закрывать клубы радикалов и запрещать
издание и продажу брошюр радикального содержания («билль, за-
тыкающий рот»)39. Законы против забастовок в условиях резкого
обострения социального движения приводили к массовым и суро-
вым репрессиям.
Апогеем социальных волнений была так называемая «бойня в
Нитерлоо» под Манчестером 16 августа 1819. г., когда гусары раз-
гоняли массовый митинг, что привело к многочисленным жертвам.
На протесты в связи с этим варварским актом парламент ответил
новыми репрессивными законами. Так называемые «шесть постанов-
лений» (29 ноября — 17 декабря 1819 г.) предусматривали запре-
щение манифестаций с оркестрами и знаменами, митингов с уча-
стием более 50 человек; наложение ареста на «богохульные и под-
стрекающие к мятежам пасквили», а также заключение в тюрьму
или высылку их авторов, домашние обыски с целью обнаружения
оружия и распространение на брошюры гербового сбора, которым
раньше облагались только газеты40.
Отличительной чертой народных выступлений конца второго
десятилетия XIX в. был их ярко выраженный политический харак-
тер. Эгоистическое послевоенное законодательство лендлордов пока-
зало, что парламент принадлежит только им и что социальные про-
блемы не могут быть решены без изменения избирательного права.
Этому содействовала пропаганда радикалов. Недоверие, подозри-
тельность к парламенту джентри стали господствующим настроени-
ем. Парламентская реформа стала острейшей проблемой британской
18
политической жизни, и, хотя после Питерлоо движение радикалов
и народные выступления знали временные спады, парламентская
реформа уже практически не снималась с повестки дня. Кризис
1815—1820 гг. обнажил внутренние противоречия и узость британ-
ского конституционализма, его архаичность и необходимость его
приспособления к новым потребностям.
Как реагировали на эти сдвиги парламентские партии? В обеих
партиях назревали перемены. Развитие капитализма ставило их
перед дилеммой: или модифицировать свою социальную основу, или
сойти с исторической арены.
.Виги обнаружили большую гибкость. Можно искать корни их
эволюции в истории, в борьбе с королевским абсолютизмом, в идеях
Локка. Но ведь они были прочно забыты во времена олигархии ви-
гов в XVIII в. Отнюдь не было случайностью, что в начале XIX в.
в вигах вновь пробудились умеренные демократические тенденции.
Состояние глубокого кризиса, в котором пребывала партия в эпоху
французской революции и наполеоновских войн, побуждало их к
изобретательности. В поддержке дела реформы виги правильно уви-
дели возможность возрождения и возвращения к власти. Эта возмож-
ность не была упущена. В политике вигов проявилась подмеченная
исследователями особенность английского политического строя и
политической истории, заключающаяся в расколе правящего класса
и в легкости, с которой одна его часть способна примкнуть к де-
мократическому движению, находящемуся на подъеме, возглавить
его и навязать ему свою линию, лишая его последовательности и
революционности. С 1819 г. парламентская реформа заняла в аги-
тации вигов прочное место. Но это было отнюдь не всеобщее изби-
рательное право, которое отстаивали радикалы, в частности на
митинге в Питерлоо. Виги, как отмечал еще Р. Гнейст, «примкнули
к требованиям городского джентри и средних сословий и в союзе
с теми и другими элементами» решили понудить правительство к
уступкам41. Это было связано с серьезным изменением социальной
базы партии.
«В XVIII в.,— пишет А. Л. Мортон,— вигами были аристократы
и коммерсанты; в XIX в. партия вигов, члены которой скоро начали
называть себя либералами, была партией промышленных капитали-
стов и буржуазии крупных городов; правда, сначала этой партией
все же руководили члены старой вигской аристократии»42. Окреп-
шая промышленная буржуазия требовала участия в политической
власти, она отказывалась от опеки аристократии, осознала свои
противоречия с классом крупных землевладельцев, в частности по
вопросу о хлебных законах, и, кроме того, опасалась, как бы поли-
тика репрессий не привела к социальному взрыву.
Что касается тори, то они стояли у власти, и политика анти-
якобинства п Питерлоо проводилась в жизнь их министерством.
Респрессиям удалось на время ослабить накал народной борьбы,
хотя этому способствовал и экономический подъем, наблюдавшийся
с 20-х годов. Эпоха реакционного торизма продолжалась до 1822 г.,
т. е. еще семь лет после того как отпали благоприятствовавшие
2*
19
jnpuicHiuu этого курса внешние оостоятельства. Упоение властью,
успехи на международной арене и упрямство Георга III, умершего
в 1820 г., приводили к тому, что тори отставали от времени. Но
и в их среде зрели перемены, возникла группа умеренных, возглав-
ляемая Дж. Каннингом п противопоставившая себя крайне правой
аристократической группировке, лидером которой стал Веллингтон.
На фракционную борьбу оказывала давленпе возрастающая мощь
среднего класса, которого тори не избежалп, как и виги.
На смену реакционному торизму приходит так называемый ре-
форматорский торизм 1822—1830 гг., связанный с именем Каннин-
га, хотя значительную часть этого времени формальным главой
кабинета был Ливерпуль. «В конституционной истории Англии
каннингитами называют государственных людей, которые начиная
с 1822 г. пытаются смягчить торизм, в то же время не отказываясь
от него в принципе»43,— пишет Е. Сайо.
В области внутренней политики был проведен целый ряд либе-
ральных мер, укреплявших политическую систему путем отказа от
средневековых методов, настойчиво проводившихся в годы реакции.
В 1824 г. были отменены законы против профсоюзов, действовавшие
четверть века. И хотя уже в следующем году законная деятельность
союзов была подвергнута существенным ограничениям (рабочим
позволялось объединяться только для выработки соглашений о зара-
ботной плате), именно с этого времени начинается история британ-
ского тред-юнионизма п оживление стачечного движения. Уже в
1829—1830 гг. предпринимаются первые попытки объединения проф-
союзов в масштабах всего королевства44.
Заслуживает внимания смягчение уголовного законодательства,
(до этого около 200 преступлений карались смертной казнью), что
позволило сделать наряду с введением полиции (в 1829 г. в Лон-
доне, а затем повсеместно) борьбу с преступностью не только более
гуманной, но и более эффективной. Принцип устрашения, при ко-
тором многие преступления оставались нераскрытыми из-за отсут-
ствия специальных розыскных органов или ненаказуемыми по воле
присяжных из-за несоответствия между тяжестью наказания и пра-
вонарушения, заменялся принципом неотвратимости наказания.
Были предприняты важные шаги по улучшению положения ряда
категорий лиц, не принадлежащих к английской церкви. Знамени-
тый Акт о веротерпимости 1689 г. лишь отменил уголовное пре-
следование за исповедование неангликанских форм христианской ве-
ры и проведение соответствующих религиозных церемоний. Но
гражданское неполноправие диссидентов, лишавшее их возможности
участвовать в государственном управлении, сохранялось. Более то-
го, этот акт не распространялся на католиков. Лишь в 1828 г. дис-
сидентам-христианам (кроме католиков) были предоставлены граж-
данские и политические права, а в 1829 г. (при министерстве Вел-
лингтона) был принят Закон об эмансипации католиков. О непол-
ноте этой эмансипации свидетельствует тот факт, что спустя почти
100 лет, в 1926 г., потребовалось принять новый акт под тем же
названием 45.
20
I
Происходило сближение политики тори и вигов, которое нака-
нуне реформы 1832 г. привело к переходу многих тори в партию
вигов, а в последующем — к кризису партийной системы, к утрате
принципиальных расхождений между партиями. Но в 20-е годы
сближение вигов и тори носило ограниченный характер. Их объеди-
няло возрождение либерализма в качестве признанной и респекта-
бельной политической силы после почти трех десятилетий гонений.
Но их отношение к важнейшему и первоочередному политическому
вопросу — парламентской реформе — было прямо противоположным.
Тори (как сторонники Веллингтона, так п каинингиты) были про-
тивниками реформы. И при всем наметившемся сближении между
впгами и либеральным крылом тори конфликт между партиями по
этому вопросу составляет главное содержание конституционной ис-
тории Англии 20-х — начала 30-х годов XIX в.
В общественном мнении и политической мысли Англии этого
времени размежевание было еще менее четким, ибо на них не влия-
ли столь непосредственно интересы партийной борьбы. Наиболее
влиятельной сплой становятся утилитаристы, или бентамисты. В эпо-
ху реакции их проповедь преобразований не вызывала широкого
отклика, к 20-м годам общественное мнение наконец осознало не-
обходимость перемен, и это выдвинуло бентампстов на передний
план как единственную школу, подготовленную к решению насущ-
ных проблем, ибо призыв в реформам был сутью их. учения и об-
щественной деятельности.
По характеристике А. Дайси, сочетание в бентамисгской пропа-
ганде идей реформы, общего блага с отрицанием французской ре-
волюции, лозунгов естественного права, свободы, равенства, брат-
ства в принципе делали утилитаризм приемлемым и для вигов,
и для тори *6, что, конечно, не исключает фактического примыкания
утилитаристов к какой-то одной партии в конкретных политических
условиях (в рассматриваемый период — ® основном к вигам, воз-
главившим борьбу за реформы).
И. Бентам ополчался на «анархические софизмы» французской
революции, на веру в естественные права человека, в его доброде-
тельную природу, считая все эти принципы практически бесполез-
ной мифологией, но методологически он стоял на почве XVIII в.,
был убежден во всесилии разума. Построенная им система носила
априорный характер и строилась путем дедукции из основополагаю-
щего принципа47, каковым являлась для Бентама эгоистическая
природа человека и его стремление к наивысшему благу.
Подход Бентама насквозь индивидуалистичен как в плане ме-
тодологии, так и в плане социального преломления его идей. Как
п мыслители XVIII в., Бентам исходил из абстрактной личности.
Из единой человеческой природы выводились универсальные обще-
ственные законы. Принцип преобразований у Бентама, по существу,
просветительский, хотя предмет его гордости составляло то, что вы-
сокие побуждения, пропагандировавшиеся просветителями, он за-
менил личным интересом. По Бентаму, правильно понятый личный
интерес ведет ко всеобщему благу. Задача реформатора сводится
21
к тому, чтобы довести до сознания людей, в чем состоит их благо.
Бентам и делает это, устанавливая, как он полагал, с математиче-
ской точностью меру положительных и отрицательных последствий
каждого поступка48. Свободная игра личных интересов при вмеша-
тельстве государства для их корректировки путем санкций, когда
эти интересы неправильно понимаются, была призвана обеспечить
«наибольшее счастье наибольшего числа людей».
В экономической области воплощением этой системы был прин-
цип laisez-faire, воспринятый от А. Смита и ставший знаменем
экспансии капитализма. Бентам не абсолютизировал его и не исклю-
чал вмешательства государства в социальные отношения49. Обще-
ство и общее благо не существовали для Бентама как самостоя-
тельные категории со своими и уж тем более с высшими интере-
сами. «Общество — воображаемое явление, состоящее из индиви-
дуальных лиц, рассматриваемых как его члены,— писал он.— Что
же тогда представляет интерес общества? — сумму интересов не-
скольких членов, которые его составляют»50.
Бентам не поставил социального вопроса. Он был не прочь по-
говорить о том, что все люди хотят одного и того же, и помечтать
о справедливом распределении благ при надлежащей системе уп-
равления и морали. Но дальше сентенций о том, что все люди
должны иметь примерно одинаковую собственность, ибо от ее воз-
растания счастье не увеличивается5‘, дело не пошло.
Философские основы его политических взглядов наивны, его
претензии на роль мирового пророка, глашатая вечной справедли-
вости сегодня смешны. Но большое воздействие утилитаризма на
общественно-политическую мысль и жизнь Англии и других стран
в первой половине XIX в., несомненно, и само по себе свидетель-
ствует о том, что в этих представлениях была какая-то историче-
ская истина, было соответствие потребностям своего времени.
К. Маркс назвал Бентама «трезво-педантичным, тоскливо-болт-
ливым оракулом пошлого буржуазного рассудка XIX века»52. Эти
слова примечательны не столько своим сарказмом, сколько опреде-
лением исторического места Бентама. В его учении воплотилось
наступление буржуазного рассудка, причем это происходило в эпо-
ху, когда ему еще приходилось биться за господствующие позиции.
Распространение буржуазного рассудка в XIX в. в Англии не про-
текало в революционных формах. В этом не было необходимости:
английская революция не прошла бесследно, классовый компромисс
в принципе оставался в силе, нужно было лишь достроить здание
буржуазного правопорядка, привести его в соответствие с новыми
общественными силами. Это требовало со стороны буржуазии на-
стойчивости, борьбы, но не революции. Она сумела добиться своего
путем реформ, хотя использовала до конца все возможности, кото-
рые создавали для ее агитации революционные выступления тру-
дящихся.
Эту тенденцию, доминирующую и относительно прогрессивную
для своей эпохи, воплотил Бентам. Наивность и самоуверенность
22
его теоретических суждений не должны заслонять того факта, что
для современников Бентама главным в его учении был призыв
к созданию «разумной системы морали и управления», к упраздне-
нию нелепостей и архаизмов британской полуфеодальной политиче-
ской и правовой системы. Почти все английские общественные
деятели, выступавшие за реформу, были многим обязаны учению
Бентама и его проектам.
Бентам начал с попыток наведения порядка в английском пра-
ве, упрощения и удешевления судопроизводства. Он надеялся сде-
лать правящую элиту оружием осуществления своих планов, но
очень скоро убедился, что она преследует свои корыстные интере-
сы, и понял, что общественные преобразования невозможны без
изменений в политическом строе. Он высказался за введение всеоб-
щего избирательного права (для мужчин) и право отзыва депута-
тов, ежегодные парламентские выборы, судебную ответственность
чиновников и т.’д. Сторонников Бентама и реформ в то время на-
зывали радикалами, хотя все их требования вошли впоследствии
в арсенал классических требований буржуазного либерализма. Но
буржуазный либерализм воспринимался тогда как посягательство
на основы британской конституции и был достаточно смел и ради-
кален. В плане конкретных политических мер Бентам опережал
свой век и потому стал знаменем преобразований.
Как отмечают исследователи, для английской политической
мысли и общественного мнения вплоть до 1832 г. (а для консерва-
тивных кругов и много позже) было характерно господство концеп-
ции «смешанного правления»’3. Бентам сильно содействовал ее вы-
теснению идеей демократии. В «Конституционном кодексе», важ-
нейшей работе позднего Бентама, написанной между 1818 и 1832 гг.,
разбирая различные проекты парламентской реформы, он пишет,
что одних полномочий короля или палаты лордов будет достаточно,
для того чтобы помешать необходимым преобразованиям. Это было
явное провозглашение желательности полновластия палаты общин,
т. е. последовательное утверждение принципа демократизма54.
Кризисный характер ситуации в Англии был настолько очеви-
ден, что накануне реформы идеи обновления возникают и в кон-
сервативной среде. В 1830 г. выходит «Организация церкви и го-
сударства» знаменитого английского поэта С.-Т. Кольриджа, пере-
жившего в молодости увлечение якобинством. В страстной критике
английского общества своего времени Кольридж не уступал самым
последовательным сторонникам реформы. Но в отличие от них он
видел корень зла не в пережитках феодализма, а в насаждении ка-
питализма, в принципе laissez faire. Впрочем, Кольридж не отри-
цал и вырождения правящей аристократии, ее измены нравствен-
ным идеалам. Он видел выход в возрождении этих принципов.
Кольридж был сторонником аристократической реформы. Он считал,
что править должно меньшинство, но в интересах всех. Он воспри-
нимал государство не как конгломерат индивидов, преследующих
свои интересы, а как органическое целое (в этом могло сказаться
остаточное влияние Руссо).
23
* -
В восстановлении нравственного здоровья аристократического
строя Кольридж отводил почетную роль церкви, что вполне соот-
ветствовало торийской традиции, особенно окрепшей в эпоху реак-
ции. В Англии, писал Кольридж, всегда существовало три состоя-
ния: землевладельцы, стремящиеся к стабильности; купцы, фабри-
канты и ремесленники, тяготеющие к переменам; национальная
церковь. Последняя благодаря образованности, обеспеченности и не-
участию в экономической конкуренции призвана поддерживать и
увеличивать духовное богатство нации. Эта пастырская роль церк-
ви, поколебленная в эпоху Тюдоров, должна была быть восстанов-
лена в полном объема.
В Кольридже видят наиболее талантливого последователя Бёрка
и одного из основателей «христианского социализма» в Англии (Мо-
рис, Кингсли) и того течения, которое называли иногда «торийской
демократией»55 и которое вернее было бы назвать апелляцией кон-
серваторов к народу в их борьбе с буржуазным либерализмом. Эта
тенденция полностью развилась уже после реформы в «обновлен-
ном торизме» Б. Дизраэли, в философии Т. Карлейля. Борьбе ин-
тересов на основе laissez faire противопоставлялась идея служения
аристократии народу, ее союза с короной и пародом против класса
стяжателей, разрушающего национальные нравственные устои.
По периодизации ряда историков английской конституции
с 1797 по 1820 г. проходил третий этап движения за реформы56.
Эпоха реакции наложила на него свой отпечаток. В это время тре-
бования реформы раздаются в основном за стенами парламента.
В палате общин вопрос о реформе многократно поднимал Ф. Бёр-
детт, но его инициативы встречали плохой прием. Однако с 1815 г.
стало, ясным, что изменения неизбежны, и в 1820 г. борьба за пар-
ламентскую реформу вступает в завершающий этап. С этого вре-
мени реформа постоянно находится в центре внимания вигских
депутатов в палате общин.
В 1820, 1822, 1823 и 1826 гг. билли о реформе вносятся лордом
Дж. Расселом, но отвергаются большинством более чем в 100 голо-
сов. После этих неудач сторонники реформы концентрируют усилия
на лишении избирательных прав наиболее коррумпированных гни-
лых местечек и наделении правом голоса новых центров индустрии.
Движение активизируется в 1830 г. Дж. Рассел предлагает наде-
лить парламентским представительством Лидс, Манчестер и Бир-
мингем.
Лидер основанной в 1823 г. Католической ассоциации Д. О’Кон-
нел, вдохновленный вырванным общественным мнением актом об
эмансипации католиков, поддерживает программу реформы Ф. Бёр-
детта. Парламентские выступления в пользу реформы не произвели
бы большого впечатления, если бы они не сопровождались народ-
ным движением, подстегиваемым резким ухудшением экономиче-
ского положения. Росли профсоюзы. Некоторые из них выдвигали
требования всеобщего избирательного права, тайного голосования,
ежегодных выборов парламента. Виги говорили об угрозе ре-
волюции 57.
24
В это время смерть Георга IV и роспуск парламента обостряют
ситуацию и приводят к массовому возбуждению в связи с пробле-
мой реформы, чему в известной мере способствовала июльская ре-
волюция во Франции, Выборы несколько ослабили позиции тори
в палате общин, но кабинет Веллингтона сохранил власть. Однако
в период от роспуска парламента в июле до сессии нового парла-
мента в октябре по стране прокатилась волна стачек и манифеста-
ций, свидетельствующих о решимости народа бороться за свои эко-
номические и политические права58. Негибкость Веллингтона и его
самоуверенное заявление в ответ на призыв лорда Грэя сделать что-
нибудь во имя реформы, что «законодательные учреждения и пред-
ставительная система располагают полным доверием страны»59,
привели к формированию в общинах новой коалиции и к отставке
в ноябре 1830 г. консервативного министерства.
У нового короля Вильгельма IV не оставалось выбора, кроме
как поручить формирование кабинета одному из лидеров вигсв гра-
фу Грэю, который 40 лет назад, будучи членом палаты общин, внес
билль о реформе. Теперь Грэй намеревался отстаивать тот же билль
в палате лордов, а в общины он был внесен 1 марта 1831 г. лордом
Дж. Расселом. Во втором чтении билль прошел всего лишь одним
голосом. Принимается решение обратиться к избирателям. Парла-
мент был распущен в апреле, при этом король недвусмысленно
заявил, что на «усмотрение народа» ставится вопрос не о доверии
правительству, а о том, следует ли принять билль о рефс«рме60.
Выборы вызвали в стране небывалое возбуждение и принесли сто-
ронникам реформы убедительную победу. В июле второй билль,
мало чем отличавшийся от первого, был принят палатой общин во
втором чтении большинством в 136 голосов. Но в начале октября
он был отвергнут палатой лордов. По совету кабинета король объяв-
ляет перерыв в работе парламента и. В это время обстановка в стра-
не накалилась до предела. В ряде мест произошли восстания,
в Лондоне было совершено нападение на дворец Веллингтона,
в Бирмингеме раздался призыв к неуплате налогов6Z.
Третий законопроект о реформе был представлен на новую сес-
сию парламента и одобрен в марте 1832 г. палатой общин, а 14 ап-
реля — палатой лордов большинством в девять голосов. Но 7 мая,
продолжая обструкции реформе, лорды приняли поправку к зако-
нопроекту, неприемлемую для инициаторов билля. На следующий
день кабинет решил подать в отставку, если король откажется со-
здать достаточное число новых пэров, чтобы обеспечить одобрение
бплля. Неожиданно король отказался удовлетворить требование ка-
бинета, принял его отставку и поручил Веллингтону сформировать
новое правительство. Только когда Веллингтон убедился в невоз-
можности получить парламентское большинство, Вильгельм IV вы-
нужден был уступить кабинету вигов и согласиться на создание
новых пэров. Ему не пришлось этого делать. Угрозы обновления
палаты оказалось достаточно, чтобы лорды приняли билль с незна-
чительными поправками, не вызвавшими возражений палаты лор-
25
дов63. 7 июня 1832 г. билль стал законом после 15 месяцев напря-
женной парламентской и внепарламентской борьбы.
Закон о реформе 1832 г.64, названный его энтузиастами «вели-
кой хартией 1832 г.», • предусматривал прежде всего перераспреде-
ление парламентских мест. Были уничтожены 56 избирательных
округов (список А), насчитывавших менее 2000 жителей (ст. 1).
Эти «гнилые местечки» прежде посылали в парламент 111 депута-
тов. За 30 округами (с населением менее 4000 человек), также из-
биравшими ранее по два депутата (список В), сохранялось право
посылать лишь одного (ст. 2). Освободившиеся парламентские ме-
ста подлежали распределению между городами и графствами65, где
создавались новые избирательные округа с правом посылать двух
(список С) или одного (список D) представителя в парламент
(ст. 3, 4).
Далее реформа изменила принципы наделения подданных изби-
рательным правом. В графствах правом избирать депутатов в пар-
ламент пользовались по новому закону (ст. 18) лишь те фриголь-
деры, владения которых приносят годовой доход не менее 10 фун-
тов (т. е. 200 шиллингов) за вычетом всех причитающихся рент и
платежей. Норма в 5 раз более высокая, чем до реформы, что при-
вело к лишению многих фригольдеров права голоса. Но зато изби-
рательное право было распространено на другие категории держа-
телей земельных участков — на всех владельцев земли (фригольде-
ров, копигольдеров или обычных держателей сроком не менее чем
на 60 лет) с чистым годовым доходом не менее 10 фунтов стерлин-
гов или даже арендаторов по соглашению, платящих годовую ренту
не менее пятидесяти фунтов (ст. 19, 20). В городах право избра-
ния депутатов парламента было предоставлено всем собственникам
или съемщикам домов, приносящих не менее 10 фунтов стерлингов
годового дохода (ст. 27). Акт 1832 г. ввел регистрацию избирате-
лей (ст. 26).
Американский исследователь истории политической мысли
В. А. Даннинг пишет, что реформа, очевидно, была мероприятием
вигов и, следовательно, ей недоставало глубины и последователь-
ности, что было типично для политики вигов в целом66. Число из-
бирателей увеличилось на 455 тыс. человек67, т. е., по оценке
Р. Гнейста, вдвое68. Но и после реформы правом голоса пользова-
лось значительно меньше 1 млн. человек из населения в 24 млн?9
Классовый смысл преобразования по горячим следам раскрыл
К. Маркс.
«Британская конституция,— писал он,— является в действитель-
ности лишь стародавним, пережившим себя, устаревшим компро-
миссом между неофициально, но фактически господствующей во. всех
решающих сферах буржуазного общества буржуазией и официально
правящей земельной аристократией. Первоначально после „славной11
революции 1688 г. в компромисс была включена только одна фрак-
ция буржуазии — финансовая аристократия. Билль о реформе 1831 г.
включил и другую фракцию — магнатов промышленной буржуазии —
“millocracy’’— как их называют англичане... Если буржуазия — соб-
ственно только высший слой буржуазии — была в общем признана
господствующим классом и в политическом отношении, то это было
сделано лишь на том условии, что все действительное управление во
всех его звеньях, даже исполнительные функции законодательной
власти, то есть практическое законодательство в обеих палатах пар-
ламента, оставалось в руках земельной аристократии. Буржуазия
в 1830-х годах предпочла возобновление компромисса с земельной
аристократией компромиссу с массой английского народа»70.
Оценку К. Маркса необходимо иметь в виду, сталкиваясь с суж-
дениями буржуазных исследователей о том, что «великий билль
о реформе» был «поворотным пунктом в истории конституции»71, что
в 1832 г. английская буржуазия получила доступ к власти72 и т. д.
Не будем забывать о компромиссном, половинчатом, классово огра-
ниченном характере реформы. Но то, что в стене аристократической
системы власти в 1832 г. был сделан пролом, не вызывает сомнений.
М. М. Ковалевский подчеркивал, что 1832 год положил конец
средневековой системе, когда в парламенте было представлено не на-
селение, а корпорации, что он ввел новый, буржуазный, а не фео-
дальный принцип ценза, признав политическую роль не только за
недвижимой, но и за движимой собственностью *3.
Немалозажное значенпе имело и то, что эти перемены существен-
но расширили социальную базу партии вигов, подготовили их к пре-
вращению в партию буржуазного либерализма. Вполне закономерно
было то, что пстория английского законодательства после реформы
1832 г. представляла собою, как писал К. Маркс, «историю уступок,
сделанных промышленной буржуазии, начиная с нового закона
о бедных до отмены хлебных законов и начиная с отмены хлебных
законов до введения налога на наследование земельной соб-
ственности»74.
Для истории английского конституционализма процедура про-
хождения билля о реформе представляет не меньший интерес, чем
его содержание или результаты. Эта процедура свидетельствует
о том, что принципы парламентского правления были еще довольно
зыбки.
Палата общин в ходе бэрьбы за реформу в 1831—1832 гг. боро-
лась и за укрепление своего авторитета в качестве главенствующей
части британского «смешанного правления». Эти притязания нуж-
но было отстаивать от лордов и короля. Как мы видели, оба эти
института еще пытались противиться воле палаты общин и конт-
ролируемого ею кабинета. Впльгельм IV в мае 1832 г. еще пытался
маневрировать и проводить свою линию, получив от кабинета тре-
бование создать новых пэров.
Что касается палаты лордов, то она последовательно противо-
действовала реформе с того момента, как ее проект получил одоб-
рение общин. Это не было неожиданностью. Наследственно пользо-
вавшаяся прерогативами власти аристократия была значительно
консервативнее выборных представителей того же класса. Позиции
тори в палате лордов были гораздо прочнее, чем в палате общин.
Лорды постоянно преграждали путь прогрессивным преобразовани-
27 .......
’ й'- •> • 5' ’ •' . •
ям, проводившимся общинами. Они несколько лет противились
смягчению уголовного законодательства и «эмансипации католи-
ков»75. Борьба за реформу стала лишь апогеем конфликта. Но раз-
витие его показало, что и палате лордов, и королевской власти при-
ходилось отказываться от амбиций и смиряться с лидерством па-
латы общин в английской системе управления.
Суммируем кратко позиции основных социально-политических
сил, столкнувшихся в борьбе за реформу,— тори, вигов и народ-
ных масс.
Оппозиция тори основывалась на том, что билль о реформе под-
рывал основы британской конституции — смешанное правление.
Р. Пиль, лидер тори в палате общин, говорил 22 марта 1832 г., что
билль придал бы дополнительный вес демократической власти го-
сударства, и настолько большой, что он сделал бы ее высшей и
превратил бы смешанное правление в простую демократию76. Вел=
лингтон в декабре 1832 г. в частном письме отмечал, что Закон
о реформе был принят против воли короля и лордов, что после при-
нятия этого закона он не может ни короля, пи лордов считать
независимыми
Политика вигов пходила из того, чтобы, по словам Грэя, про-
вести преобразования, «достаточно широкие, чтобы удовлетворить
общественное мнение», и «обеспечить надежную основу для про-
тиводействия дальнейшим новшествам»78.
Что же касается трудящихся масс, требовавших перемен на
многочисленных митингах и вдохновлявшихся нередко революцион-
ными идеалами равенства и естественного права, реформа интере-
совала пх и поддерживалась ими как шаг к тем «дальнейшим нов-
шествам», которых хотели избежать виги, а поскольку этих нов-
шеств не последовало, трудящиеся массы очень скоро почувство-
вали себя обманутыми и глубоко разочарованными.
3. От реформы 1832 до реформы 1867 г.
Виги считали реформу законченной, а рабочий класс и мелко-
буржуазные слои быстро убедились в том, что она не приблизила
решение их насущных проблем, не изменила к лучшему природу
враждебного им государства. Новый Закон о бедных 1834 г., покон-
чивший с организованной благотворительностью в форме помощи на
дому и сгонявший нуждающихся в работные дома, где им жилось
не лучше, чем в тюрьмах, служил тому убедительным примером.
Этот закон, представлявший собой, по характеристике Дж. Тревелья-
на, «чистый бентамизм»79, вызвал восторг приобщившейся к власти
буржуазии хотя бы потому, что уже через три года после его одоб-
рения общественные расходы на бедных сократились наполовину86.
Но он был ненавистен трудящимся и заставил их заговорить
о «классовом законодательстве».
«Из всех стран Великобритания является той страной, где дес-
потизм капитала и рабство труда достигли наибольшего разви-
тия»81,— писал К. Маркс в 1854 г. Но в середине прошлого века это
28
была и страна с самым многочисленным и самым развитым проле-
тариатом. Перепись 1851 г. показала, что впервые в мире горожане
составили 50% населения82. Неудивительно, что именно Англия
«дала миру первое широкое, действительно массовое, политически
оформленное, пролетарски-революционное движение, чартизм»83.
Истоки этого движения четко определены Ф. Энгельсом: «Чартизм
ведет свое происхождение от демократической партии, которая раз-
вилась в 80-х годах XVIII века одновременно с пролетариатом и
внутри его, приобрела силу во время французской революции и вы-
ступила после заключения мира как „радикальная1' партия...
В союзе с либеральной буржуазией она вырвала у олигархов ста-
рого парламента билль о реформе и с тех пор стала все более и
более укрепляться как партия рабочая, противостоящая бур-
жуазии»84.
Энгельс подчеркивал социальный характер чартизма85, высту-
павшего с такими требованиями, как десятичасовой рабочий день,
отмена нового закона о бедных, повышение заработной платы. Все
это было направлено против свободной конкуренции, ставшей зна-
менем капиталистической экспансии. Никакое буржуазное радикаль-
ное движение не поднималось до таких требований, не шло дальше
парламентской реформы. Но чартистов, как и их предшественников
в рабочем движении начала 30-х годов, отличало четкое понимание
политического характера борьбы, связи участи рабочего с харак-
тером парламента, государственной власти.
«Цель, которую я имею в виду.— писал в 1837 г. в газете „Нэ-
шионэл риформер11 один из вождей чартизма Дж. Б. О’Брайен,—
это социальное равенство для всех и каждого. Чтобы добиться этого,
мы должны прежде иметь политическое равенство для всех п
каждого»86.
Стимулом к чартистскому движению послужило разочарование
трудящихся в реформе 1832 г. В первой национальной петиции,
представленной в парламент 14 мая 1939 г., об этом говорилось:
«Народ был горько и низко обманут... Акт о реформе передал власть
от одной господствующей партии другой, оставив народ столь же
беспомощным, как и прежде. Наше рабство сменилось на учениче-
ство в свободе, что еще более усилило мучительное чувство нашего
социального унижения, прибавив к нему горесть от вновь несбыв-
шейся надежды»87.
Теоретическим основанием требования политического равенства
служили идеи естественных и неотчуждаемых прав человека, унас-
ледованные чартистамп от радикального движения конца XVIII —
начала XIX в. и окрашиваемые подчас в религиозные тона. Так,
в программе чартистов, принятой в апреле 1851 г., говорится, что
монополия на землю «противоречит законам божеским и законам
природы»88. Из естественного или божественного права выводился
принцип суверенитета народа, а не парламента. Этот принцип про-
нпзывает все основные политические документы чартизма. В изло-
жении Народной хартии в форме билля (опубликован впервые
в Лондоне в мае 1838 г.) ставится задача создания «справедливого
29
народного правительства», во имя чего «необходимо подчинить лю-
дей, имеющих власть издавать законы, спасительной и строгой от-
ветственности перед теми, которым вменяется в обязанность пови-
новаться этим законам, когда они изданы», сделать палату общин
«верным и точным представительством народных желаний, чувств
и интересов»89.
Из того же источника представлений о неотчуждаемых правах
личности вытекает принцип сопротивления тирании, несправедли-
вости. Формы протеста вызывали разногласия. Среди чартистов
были сторонники «моральной силы» и сторонники «физической си-
лы», что было обусловлено выделением в этом массовом, но неод-
нородном движении левых, правых и центристских группировок90.
Но всех объединял принцип законности сопротивления, когда врож-
денные права трудящихся попираются. «Мы исполняем обязанности
свободных людей, мы должны также иметь права свободных лю-
дей»91,— говорится в первой национальной петиции. Отсюда отказ
от исполнения обязанностей как следствие отсутствия прав.
Национальный конвент чартистов 1839 г. рекомендовал на ми-
тингах обращаться к народу с вопросом: «Готов ли он, согласно
своему старому конституционному праву, которое новые законода-
тели так хотели бы уничтожить, с оружием в руках, как свободные
граждане, защищать законы и конституционные привилегии, заве-
щанные ему предками»92. Этот вопрос был всего лишь провозгла-
шением принципа и не означал прямого призыва к оружию. При
учреждении в июле 1840 г. Национальной чартистской ассоциации
подчеркивалось, что для проведения реформы должны применяться
только «мирные и конституционные средства», например публич-
ные митинги и подача петиций в парламент93. Но многие чартист-
ские документы говорят о забастовках, и они не раз применялись
на практике, а вторая национальная петиция, предвидя новый от-
каз парламента, грозит:' «...там, где отрицается право представи-
тельства, надо отказывать и в уплате налогов»94-
Первый шаг к преобразованиям должен был свестись к тому,
чтобы охрана народных интересов была вверена самому народу.
Ради этого выдвигались знаменитые шесть пунктов Народной хар-
тии, составлявшие политическую программу чартизма: равное
представительство, деление страны на равные по численности на-
селения избирательные округа, каждый из которых посылал бы по
одному депутату), ежегодные выборы парламента, отмена имуще-
ственного ценза для кандидатов в палату общин, тайное голосова-
ние и вознаграждение для депутатов, выплачиваемое из государ-
ственной казны 95.
К. Маркс, комментируя Народную хартию, отмечал, что она не
содержит в себе «ничего, кроме требования всеобщего избиратель-
ного права п тех условий, без которых всеобщее избирательное
право было бы иллюзорным для рабочего класса»96. Но, как писал
Ф. Энгельс, «этих шести пунктов, которые все касаются только
конституирования палаты общин, как они ни невинны на первый
30
взгляд, достаточно все же для того, чтобы смести с лица земли
английскую конституцию вместе с королевой и палатой лордов»’7.
Отсюда бескомпромиссное' отрицание правящими классами Англии
народных петиций.
Нет необходимости описывать все перипетии чартистского дви-
жения, его внутренние противоречия, борьбу фракций (чисто демо-
кратической, состоящей из мелких буржуа и рабочей аристократии,
и революционной, по оценке К. Маркса98). Расцвет чартизма при-
ходится на конец 30-х — начало 40-х годов. Примерно десять лет
спустя наступает упадок. В марте 1852 г. Энгельс пишет Марксу,
что чартисты находятся в состоянии «полного разложения и распа-
да»99. Под влиянием разочарования от многолетних усилий и ре-
прессий, которые обрушивали на чартистов находившиеся у власти
виги, политические выступления утрачивают боевой характер и
массовость. Происходит отток сил к либералам, боровшимся с чад-
тистами за руководство рабочим движением, в частности к фритре-
дерской Лиге борьбы против хлебных законов, организованной
Р. Кобденом и Д. Брайтом.
Р. Кобден вместо политической борьбы рекомендовал своим сто-
ронникам приобретать небольшие участки земли, которые давалд
бы им право голоса. К попыткам частичного решения социального
вопроса в рамках кооперативного земельного общества обращается
в 1845 г. лидер правого крыла чартистов Ф. О’Коннор. Б 1851 г.
это общество терпит крах. В рабочей среде получают распростра-
нение идеи «христианского социализма» священника Кингсли, при-
зывавшего к союзу церкви, короны, джентри и народа против «тор-
гашей» и сторонников манчестерской школы.
Политическая активность и сознательность рабочего класса, на-
ходившаяся на столь высоком уровне в начале чартистского дви-
жения, ослабевает. Коренной причиной этого упадка явилось быст-
рое формирование рабочей аристократии, начавшееся в условиях
экономического подъема 50-х годов. Ф. Энгельс писал К. Марксу
в октябре 1858 г., что «английский пролетариат фактически все
более и более обуржуазивается»100.
Как бы то ни было, в историю английского конституционализма
чартизм вписал славные страницы. С 1838 по 1848 г. дело парла-
ментской реформы, о котором и думать забыли виги, находилось
в руках чартистов. Именно рабочему классу Англии, воскресившему
в известной мере традиции левеллеров, принадлежит честь разра-
ботки подлинно демократической программы, которая на протяже-
нии всего XIX в. оставалась неосуществимым идеалом.
В плане социальной истории период 1832—1867 гг. распадается
на две части: бурные 30—40-е годы, когда, по словам К. Бринтона,
«всегда присутствовала мысль, не возьмут ли трудящиеся классы
политическую власть, возможно даже путем какого-то насилия»101,
и с начала 50-х годов — эпоха викторианского компромисса, когда
сформировавшаяся рабочая аристократия через «новые профсоюзы»,
объединявшие лишь привилегированные слои рабочих, стала прово-
дить респектабельную политику, а промышленный капитал, финан-
31
систы и джентри осознали коренное единство своих интересов и
сплотились.
Но в плане развития британской конституции весь этот период
был развитием принципов 1832 г. на базе интересов правящих клас-
сов, т. е. джентри и наконец приобщившейся к власти буржуазии,
и подготовкой к новому шагу в развитии цензовой буржуазной де-
мократии — реформе 1867 г. Закон о муниципалитетах 1835 г. уп-
разднил привилегии гильдий и аристократии и заложил основы
городского самоуправления на буржуазных, а пе на средневековых
началах. В отличие от билля о реформе он предоставил право го-
лоса всем налогоплательщикам. Это привело к противоположности
городского демократического самоуправления и сельского, где ари-
стократия до конца 80-х годов продолжала безраздельно господ-
ствовать ’°2.
Другим законодательным новшеством была отмена имуществен-
ного ценза для депутатов палаты общин. Требование, чтобы все
депутаты палаты общин владели земельной собственностью, прино-
сящей ежегодный доход в 600 фунтов стерлингов в графствах или
в 300 фунтов стерлингов в городах, было введено в царствование
королевы Анны и стало для аристократии важным средством охра-
ны своих политических прерогатив. В 1838 г. закон был изменен:
наряду с земельной была признана и движимая собственность,
а в 1858 г. закон был отменен совсем. Это было единственное тре-
бование чартистов, удовлетворенное в XIX в., но оно не раскрыло
двери парламента перед представителями трудящихся, так как дея-
тельность депутата оставалась (до 1911 г.) безвозмездной103.
Билль 1832 г. не привел к резкому изменению социального со-
става парламента. Хотя в 1857 г. членом парламента становится
вождь чартистов О’Коннор, имущественный ценз (до 1858 г.) и
отсутствие вознаграждения обеспечивали монополию богатства,
а традиция содействовала сохранению аристократического духа
в палате общин104. Но уже в 1835 г. впервые в политической исто-
рии страны правительство было вынуждено выйти в отставку в ре-
зультате выборов105. С 1832 по 1867 г., как правило, выборы вели
к смене кабинета106. Это свидетельствовало о том, что деньги пра-
вительства перестали играть решающую роль, что организация вы-
боров перешла в руки партий107. Само расширение круга избира-
телей затруднило действие системы подкупов, сделав ее более до-
рогой. Но появилось новое средство давления — запугивание, нано-
сившее с 1832 по 1872 г. (введение тайного голосования) больший
вред свободному волеизъявлению, чем коррупция108.
С 1832 г. значительно расширилась свобода слова, печати, мани-
фестаций. Об этом свидетельствует даже история чартизма. Хотя
на него неоднократно обрушивались репрессии, особо суровые и
массовые осенью 1839 г. и летом 1842 г., движение все же суще-
ствовало в основном легально, имело свою организацию и прессу.
Вступил в силу Закон о клевете 1843 г., внесенный лордом Кэм-
беллом, позволяющий обвиняемому доказывать, что публикация ос-
32
париваемого материала была в интересах общества. Суды перестали
следовать решению по делу Элмона, устанавливающему ответствен-
ность издателя за действия лиц наемного труда, на которые он их
не уполномочил 109.
Когда в 1866 г., накануне новой реформы, активизировались
выступления, министр Дизраэли, лидер консерваторов, рекомендо-
вал королеве отвести какие-то места, где бы народ мог осуществ-
лять свое право на публичные митинги, признаваемое «свободной
конституцией»110. Разумеется, такой либеральной позиции способ-
ствовала атмосфера «викторианского компромисса». Э. Бутми пи-
шет, что агитация сделалась в Англии правильным учреждением
с определенным методом действий и признанными правами, что
в 1867 г. английские газеты анализировали общественное мнение и
подсчитывали, безусловно в интересах давления, сторонников и про-
тивников реформы111.
Значительные изменения, вытекавшие если не из буквы, то из
духа закона 1832 г., из сопутствовавших его одобрению обстоя-
тельств, происходили в отношениях между палатами парламента,
королевской властью и кабинетом. В отличие от избирательного
права эта важнейшая область, как и в XVIII и начале XIX в.,
регулировалась конституционным обычаем.
Исследователи полагают, что «законченный парламентский ре-
жим» начинается в Англии со вступления на престол Виктории
(1837)112. Признаком его было окончательное признание принципа
ответственности кабинета перед парламентом, восходящего корнями
к XVIII в. Но и в первые годы после реформы 1832 г. этот прин-
цип нельзя еще считать полностью признанным, со стороны коро-
левы все еще наблюдались отдельные рецидивы отношения к каби-
нету как к органу королевского управления.
В 1834 г. Вильгельм IV заставляет кабинет Мельбурна, поль-
зовавшийся поддержкой палаты общин, уйти в отставку, рассчиты-
вая на то, что с момента выборов общественное мнение изменилось.
«Это,— пишет Е. Сайо,— была последняя попытка министерского
coup d’etat, которую позволила себе королевская власть в Англии»113.
Результаты выборов оказались против Вильгельма IV. Еще в 1839 г.
консерватор Р. Пиль, опиравшийся на большинство в палате об-
щпн, не сумел сформировать правительство, ибо Виктория отказа-
лась расстаться со своими придворными дамами, находившимися
в близком родстве с членами предшествующего кабинета. Лишь по-
вторная победа Пиля на выборах 1841 г. побудила королеву пойти
на компромисс114.
Но все же с 40-х годов палата общин уже постоянно не только
контролирует министерство и делает неудобным управление при
отсутствии парламентской поддержки, но прямо формирует каби-
нет “5, смещает его посредством вотума недоверия. С 1837 по 1866 г.
пз девяти кабинетов восемь вышли в отставку из-за волеизъявле-
ния палаты общин, единственным исключением был второй кабинет
Пальмерстона, прекративший в 1865 г. существование из-за смерти
премьера116. Но это не означает, что административные функции
а Заказ Д» 844
33
короны сошли на нет и принцип «король царствует, но не управ-
ляет» уже полностью утвердился.
В конституционную историю Англии вошел меморандум, с кото-
рым Виктория обратилась в 1850 г. к министру иностранных дел
Пальмерстону. Королева требует полной и своевременной информа-
ции о деятельности министерства, полного соответствия всех его
акций мерам, санкционированным короной. Извращение или видо-
изменение министром этих мер, пишет Виктория, она «впредь будет
рассматривать как отсутствие чистосердечия по отношению к коро-
не и полагает, что будет иметь право в силу своей конституцион*
ной власти наказать министра увольнением от должности»117. Это
«конституционное право» было использовано в следующем году,
когда в результате совместных усилий королевы и премьер-минист-
ра Пальмерстон был вынужден уйти в отставку. Отсутствие фор-
мально избранного лидера в партиях наделяло корону важным
средством влияния на кабинет — назначение премьера из числа со-
перничающих кандидатов 118.
Период между реформами 1832 и 1867 гг. ознаменовался не
только укреплением могущества парламента и дальнейшим наступ-
лением на королевскую прерогативу, но и изменением соотношения
двух палат парламента. Палата лордов утрачивала положение рав-
ноправного участника государственной машины. Тем самым делался
новый шаг от системы «смешанного правления» к системе социаль-
но ограниченной «демократии».
Собственно, начало этому процессу было положено в 1832 г.
После реформы правительству вигов было трудно иметь дело с проч-
ным торийским большинством в «верхней палате». В 1835 г. ути-
литарист Дж. Э. Ролбак заявил в палате общин о намерении внести
билль, предоставляющий палате лордов лишь право отлагательного
вето на законопроекты, одобренные общинами. В следующем году
это предложение поддержал в печати Дж. Милль, ставший после
смерти Бентама лидером утилитаристов. Он считал нужным также
исключить из палаты лордов епископов англиканской церкви, ре-
шительных противников преобразований119.
Законодательное ограничение прав палаты лордов (отлагатель-
ное вето) было проведено лишь в 1911 г. Но начиная с реформы
1832 г. общественное мнение и конституционный обычай шли
в этом направлении. Когда в 1860 г. лорды отвергли принятый об-
щинами незначительным болыпинствохм законопроект об отмене на-
лога на бумагу, позволявший удешевить газеты, это вызвало бурю
негодования и призывы радикальных журналистов разогнать лордов
и выбросить в Темзу обломки «золотой палаты». В следующем году
реформа прошла 12°.
«Палата лордов,— писал в вышедшей в 1867 г. книге У. Бэйдж-
хот (Bagehot),— все еще выполняет некоторые полезные функции,
но определяющее влияние, способность решать перешла к тому, что,
используя язык давних времен, мы все еще называем „нижней па-
латой" — к ассамблее, которая, хотя и будучи низшей как церемо-
34
ниальное (dignified) учреждение, является высшей как действую-
щее учреждение»121.
Книга У. Бэйджхота «Английская конституция», состоявшая из
ранее напечатанных статей, вышла в свет накануне новой парла-
ментской реформы. Ее пафос заключался в анализе реалии британ-
ской конституционной системы в противовес «литературной
122
теории» .
Вопреки общему мнению Бэнджхот видит достоинство британ-
ской конституции и ее основной принцип не в полном разделении,
а в удивительном сближении законодательной и исполнительной
власти, а связующим звеном между ними считает кабинет, важ-
нейший государственный орган, о котором так мало известно и
заседания которого секретны не только в теории, но и на практике.
«Это комитет, который может распустить ассамблею, назначившую
его, это комитет, пользующийся отлагательным вето и правом апел-
ляции, хотя он и назначен одним парламентом, он может обра-
титься, если пожелает, к следующему... Следовательно, английская
система представляет собой не поглощение исполнительной власти
законодательной властью, а слияние обеих властей. Либо кабинет
законодательствует и действует, либо он может распустить парла-
мент»123. В самый расцвет «парламентского правления» в Англии,
в момент, когда парламент окончательно утвердил свои права, огра-
ничив прерогативы короны и поставив в зависимость от себя пра-
вительство, У. Бэйджхот выделяет кабинет в качестве решающего
звена конституционной системы и тем самым как бы предрекает уг-
розу, нависшую над парламентом со стороны им же созданной ис-
полнительной власти.
1832 год внес немалые новшества и в английскую партийную
систему. Прежде всего изменились названия партий. Вместо «виги»
•и «тори» вошли в употребление новые термины — «либералы» и
.«консерваторы». Дело не свелось к смене вывесок. Это был законо-
мерный результат обуржуазивавши политических партий, шедший
быстрыми темпами.
^После выборов 1832 г. в партии вигов появились люди нового
набора, ближе стоявшие к среднему классу, вдохновлявшиеся идея-
ми утилитаризма. Либерализм середины XIX в., как отмечает
К. Бринтон. вышел из бентамизма. он был окрашен в эгалитарист-
ские тона121. Торийской патриархальщине и идее благодетельности
социальных градаций, т. е., по словам уже известного нам У. Бэйдж-
хота, «системе каст, или неустранимого неравенства», либералы
протпвопоставили «систему устранимого неравенства» с классически
буржуазным принципом «равенства возможностей»123. Новых людей
не устраивало название аристократической партии. Отсюда превра-
щение вигов в либералов, столь точно определившее политическую
суть тех, кого называли «философскими радикалами», т. е. бен-
тампстов.
Тори побудили к переименованию непопулярность их старой
клички после поражения с реформой, необходимость поисков новых
путей, борьба за доверие избирателей. Консерваторы переживали
тяжелые времена. В избранной в 1832 г. палате общин у них был»
лишь 150 депутатов 12в. Первые восемь лет после реформы у власти
находились либералы. В 1841 г. их правительство пало. Кабинет
сформировал лидер консерваторов Р. Пиль. Экономические трудно-
сти страны и стремление найти новую социальную базу для своей
партии подталкивали его к политике фритредерства, в которой он
проявлял большую смелость, чем либералы. Именно Р. Пилю при-
надлежит честь отмены в 1846 г. хлебных законов при поддержке-
либералов. Но эта мера привела к расколу консервативной партии
на сторонников Пиля и защитников хлебной монополии (В.-Г. Бен-
тинк, Б. Дизраэли) и к отставке правительства.
Раскол привел к значительному ослаблению консерваторов, ко-
торые с 1847 г. до конца рассматриваемого периода почти не на-
ходились у власти, и к нарушению четкости в партийной системе
Англии. В течение ряда лет политические объединения и привязан-
ности носили сугубо личный или групповой характер. Найти в них
какую-то принципиальную основу, серьезные различия в политиче-
ской платформе было практически невозможно. Все сводилось к со-
перничеству и борьбе за влияние между партиями и внутри партий.
Еще в середине и в конце 50-х годов современники говорили
о «полном распаде партийных связей», об «отчаянной путанице
в партиях, группах»127. Лишь к середине 60-х годов парламент воз-
вращается к системе двух партий. Их лидерами и символами в это
время были В.-Ю. Гладстон и Б. Дизраэли, чье соперничество долго
определяло содержание политической жизни Англии.
С именем Дизраэли и созданного им движения «Молодая Анг-
лия» связано возрождение английского консерватизма после упадка,
вызванного реформой 1832 г. Его ставят рядом с Э. Бёрком как
одного из творцов современного английского консерватизма. Честолю-
бие привело этого выходца из еврейской семьи, принявшей англи-
канство, в партию тори. «Это был консерватор особого рода,— пи-
шет французский историк А. Метен.— Дизраэли не любил аристо-
кратии, надменность которой доставила ему не мало горьких минут
в первые годы его общественной деятельности... Он утверждал, что
одна из основных задач английской конституции — возводить в дво-
рянство даровитых людей и что она должна совершенно игнориро-
вать происхождение»128.
Политические взгляды Дизраэли четко изложены в брошюре
«Защита английской конституции», изданной в начале его обще-
ственной карьеры в 1835 г. Она проникнута идеями Бёрка о есте-
ственном, историческом развитии английской конститупии под влия-
нием традиций и «здравого смысла» и его презрением к абстракт-
ным лозунгам и «лишенным жизни схемам», которое Дизраэли рас-
пространил и на школу утилитаристов. Английская конституция,
по его мнению, не продукт законодательства, а результат развития
жизни и практики парламента, судебных и административных уч-
реждений. И всякое отступление от этого естественного хода разви-
тия английской конституции — будь то реформация, казнь Карла I
или особенно «славная революция», приведшая к установлению
36
олигархии венецианского типа, ибо парламент коррумпирован и
выбирается вигами,— было бедственным.
Напряженность, переживаемая Англией в XIX в., утверждал
Дизраэли, была порождена двумя веками господства вигов: они раз-
рушили традиционные социальные связи, привели к ужасам laissez
faire, разделили Англию на две нации — богатых и бедных. Выход
заключался в том, чтобы восстановить утраченную структуру, ос-
нову которой, по Дизраэли, составлял союз короны, джентри, наро-
да и церкви. Дизраэли всячески возвеличивает корону, она для него
не символ, а арбитр в борьбе эгоистических интересов. Он рисует,
в частности в своих романах, идеализированный образ подлинной
аристократии — опекуна крестьян, видящей свое призвание в слу-
жении народу. Народ, по Дизраэли, всегда готов пойти за лидерами
и с охотой подчиняется лучшим. Вигийскому эгалитаризму проти-
вопоставляется патриархальная идиллия, основанная на трогатель-
ной взаимной заботе и единстве в условиях социальной дифферен-
циации. Это была платформа, с которой выступали предшественник
Дизраэли Кольридж, его современники Ч. Кингсли и Т. Карлейль.
Но традиционная торийская оболочка не означала возврата
к прошлому. Она сочеталась со столь же демагогической постанов-
кой социального вопроса, с призывом удовлетворить оправданные
запросы трудящихся (инициатива фабричного законодательства
с начала тридцатых годов принадлежала тори, а не сторонникам
laissez faire — вигам), с изъявлением «понимания» чартистов, кото-
рые не смогли воспользоваться выгодами избирательной реформы.
В этом был вклад Дизраэли в развитие английского консерватизма.
Подобно тори XVIII в., признавшим «славную революцию», он во-
преки филиппикам по поводу нарушения традиций призывал не
к отказу от реформы, а к ее развитию. В этом сказались его поли-
тическая мудрость и прагматизм. Он понял, что рассчитывать на
поддержку избирателей можно только вырвав знамя реформы из
рук либералов. Он объявил ошибкой тори то, что они уступили
реформу 1832 г. вигам, а не провели ее сами раньше. Он упрекал
впгов в том, что их реформа принесла выгоды сторонникам сво-
бодной конкуренции, а не народу. Он выступил за обновление про-
граммы партии, подъем уровня жизни масс, расширение их поли-
тических прав.
За несходством идеологии, представляющей собой разные мето-
ды борьбы за массы, проглядывалась столь характерная для почти
всей истории британских политических партий коренная общность
классовых (а не групповых, партийных) интересов. Не случайно
Дизраэли писал, что тори пережили себя и что у него не хватает
решимости сделаться вигом129. Не случайно с 1832 г. обе партии
продолжали дело реформ и местного самоуправления, не отменяли
мероприятий друг друга, а с 1852 г. соперничали между собой из-за
новой реформы.
После 1832 г. серьезно шагнула вперед организация партий.
Главная роль в проведении выборов перешла от правительства
к партиям, в том числе и в финансовом плане. Вместо индивидуаль-
37
|L .«fc,
ВИЙ
пых предвыборных обещаний стала вырабатываться единая плат-
форма, обязательная для всех кандидатов от данной партии130.
С 1834 г. стали практиковаться обращения лидеров партии к изби-
рателям131, а затем и поездки видных политических деятелей по
стране накануне выборов с агитационными целями. В 30-е годы
в палате общин стала устанавливаться дисциплина голосования де-
путатов от каждой партии, чему содействовала публикация с 1836 г.
списка разделения депутатов при голосовании наряду с отчетом
о дебатах. До этого всегда имелись группы депутатов, чье поведение
было непредсказуемо 132.
Рудименты партийной организации в центре (а не в избиратель-
ных округах) существовали с конца XVII в., и возникали споради-
ческие учреждения для помощи кандидатам. Однако до 1850 г. ос-
новная работа проводилась партийными организаторами (whips).
В 1861 г. либералы учредили Ассоциацию регистрации. В 1867 г.
под влиянием Дизраэли создается Национальный союз консервато-
ров, местные организации были сформированы ими к 1875 г.133
Если не считать чартистских петиций, то с 1832 г. в течение
20 лет билли о реформе не вносились в парламент. Но с 1852 по
1867 г. было четыре неудачных попытки провести новые преобра-
зования избирательной системы, три из которых были связаны
с именем Дж. Рассела134. В период партийных неурядиц стойким
противником реформы был глава кабинета либерал Г.-Дж. Паль-
мерстон. Он умер в 1865 г., и новое правительство сформировал
Дж. Рассел. К середине 60-х годов произошли две существенные
перемены: партии вновь сплотились и более четко размежевались
(разумеется, на групповой, а не на принципиальной основе), а глав-
ное, возродилось широкое народное движение за реформу.
В 1866 г. профсоюзные деятели при участии I Интернационала
создают Лигу реформ, выдвинувшую, следуя чартистским традици-
ям, требование всеобщего избирательного права Для мужчин. Впо-
следствии руководители Лиги вступили в блок с буржуазным На-
циональным союзом реформ и согласились ограничиться в качестве
первой меры предоставлением права голоса домохозяевам и кварти-
ронанимателям. Но Лига принесла в движение массовость и энер-
гию, свойственные рабочему классу133. Организуемые ею манифе-
стации сразу сделали проблему остро актуальной и заставили по-
литические партии соревноваться друг с другом в проведении
реформы.
В.-Ю. Гладстон еще в 1864 г., выступая в палате общин в под-
держку законопроекта Рассела о расширении избирательного права
в городах, призывал не ждать, пока рабочий класс начнет актив-
ные выступления, предупредить его недовольство и своевременны-
ми частичными уступками побудить его довериться руководству
лендлордов и фабрикантов, а не отстаивать самостоятельные клас-
совые требования. По оценке Гладстона, существовавшее избира-
тельное право проводило черту между «низшими слоями среднего
класса», обладающими правом голоса, и верхними слоями рабочего)
класса, лишенными • его136. Задача сводилась к тому, чтобы допу-]
I
стить рабочую аристократию в царство британского конституциона-
лизма. Эта задача была определена правильно, с точки зрения пра-
вящих классов, вот почему либералы и консерваторы вынуждены
были приступить к ее решению отнюдь не из альтруистических
соображений. Нужно было избежать повторения эпохи чартизма.
В 1866 г. Дизраэли с помощью перебежчиков из либеральной
партии сумел провалить билль Гладстона, который предусматривал
незначительное понижение избирательного ценза и никого не мог
удовлетворить. Дизраэли объявил его «слишком крайней мерой»137.
Однако, когда консерваторы пришли к власти, начавшийся эконо-
мический кризис, волнения в Ирландии и на этом фоне принявшие
особую остроту массовые выступления рабочих, агитация за рефор-
му, развернутая тред-юнионами по всей стране, массовый митинг
в Трафальгар-юквере, потребовавший всеобщего голосования для
мужчин, волнения, близкие к восстанию, охватившие Лондон на
несколько часов в связи с запретом второго митинга, назначенного
в Гайд-парке, побудили Дизраэли провести реформу, которая в ко-
нечном итоге оказалась более далеко идущей, чем провалившийся
билль Гладстона.
У. Лекки характеризует политику Дизраэли в ходе прозеденпя
билля о реформе как «шедевр неразборчивой в средствах ловко-
сти»138. Он располагал несколькими проектами билля, что облегчало
маневрирование и позволяло считаться с настроениями членов пар-
ламента и общественного мнения.
Внося 18 марта 1867 г. проект закона о реформе, Дизраэли
недвусмысленно изложил свою философию. Он рассматривал сни-
жение имущественного ценза как расширение «народных привиле-
гий», вызванное ростом населения, успехами промышленности,
образования, науки и искусства, а не как признание «демократиче-
ских прав». Разницу между этими понятиями он пояснял так:
«Народные привилегии согласуются с обществом, в котором суще-
ствует огромное неравенство условий. Демократические права, на-
против, требуют, чтобы было равенство условий...»139. Исходя из
этого, он планировал уравновесить скромное, расширение прав тру-
дящихся предоставлением дополнительных голосов высшим классам.
Однако от этого замысла, как и от ряда других попыток сведения
к минимуму уступок трудящимся, пришлось отказаться 14°. Волне-
ния трудящихся подталкивали Дизраэли и парламент к либерализ-
му- Даже палата лордов на сей раз не посмела препятствовать
реформе.
Акт о народном представительстве 1867 г. был принят 15 ав-
густа. Его основные положения сводятся к следующему. В городах
правом голоса наделялись арендаторы домов и съемщики квартир,
плата за которые была не меньше 10 фунтов в год (ст. 3. 4'. Это
привело к значительному росту числа избирателей примерно с по-
лумиллиона накануне реформы до 1 млн. 203 тыс. в 1869 г.141
В графствах фригольдерам, копигольдерам или лизгольдерам со сро-
ком аренды земли не менее чем на 60 лет празо голосования предо-
ставлялось при условии, что их земельное владение приносит еже-
39
годный доход не менее 5 фунтов (ст. 5), а всем другим землевла-
дельцам— при условии дохода не менее 12 фунтов (ст. 6). Число
избирателей в графствах возросло на 45 %142.
Акт предусматривает скромное перераспределение парламент-
ских мест, далеко не устраняющее кричащие диспропорции англий-
ской представительной системы. (К примеру, представительство
51 большого города с населением 5 млн. человек было меньшим, чем
66. небольших городов с населением в 450 тыс. человек143). За
38 местечками с населением менее 10 тыс. человек признавалось
право посылать одного, а не двух депутатов (ст. 17). Из освободив-
шихся мест (к ним прибавились еще семь в результате полного ли-
шения четырех избирательных округов парламентского представи-
тельства) городам достались лишь 19, одно место было отведено
Лондонскому университету (ст. 24), а 25 — графствам (ст. 23).
Своеобразной чертой реформы 1867 г. явилось введение пред-
ставительства меньшинства в округах, посылающих трех или четы-
рех депутатов (ст. 9, 10). В этих случаях каждый избиратель мог
голосовать лишь за трех депутатов, что, по замыслу автора этого
правила Кернса, должно было создать для меньшинства известные
преимущества. Поправка Кернса вызвала большую полемику.
В ней видели и нарушение прав большинства, и создание приви-
легий, и какое-то отражение принципа пропорционального предста-
вительства. На практике эти статьи оказались малоэффективными
и недолговечными. В 1885 г. большие города были разделены на
избирательные округа, избиравшие по одному депутату. Этим был
положен конец представительству меньшинства.
Реформа 1867 г. стала важной вехой на пути постепенной демо-
кратизации английской конституции. Опа удвоила число избирате-
лей. В наибольшем выигрыше оказалось городское население. Прав-
да, как и планировал Гладстон, право голоса получила лишь вер-
хушка рабочего класса, но все же, как отмечает советский исследо-
ватель А. И. Косарев, рабочие и мелкие ремесленники после
1867 г. стали составлять большую часть городского избирательно- ;
го корпуса. Новые социальные силы были введены, по выражению
Дизраэли, «в круг конституции»144. Это не могло не сказаться на
ее дальнейшем развитии.
4. Британский конституционализм в конце XIX в.
(начало эпохи монополистического капитализма)
Предоставление права голоса части рабочих невольно наделяло
серьезной политической ролью профсоюзы. Это противоречило
взгляду, установившемуся после легализации тред-юнионов в
1824 г., ибо закон 1825 г. ограничивал их деятельность вопросами
заработной платы и продолжительности рабочего дня и судьи стро- '
го наказывали любые коллективные действия, выходящие за эти
рамки. Суды отказывались рассматривать профсоюзы как юридиче-
ское лицо. Представленное в парламенте общество считало их тай-,
ными организациями, где готовится насильственная революция.
40 1
В 1867 г. была назначена парламентская комиссия для обследо-
вания деятельности профсоюзов за десять лет. Однако комиссия ле
обнаружила никаких нарушений закона и рекомендовала признать
их в качестве юридических лиц с ограничениями, налагаемыми на
их деятельность Законом 1825 г. Эта мера была принята лишь че-
тыре года спустя правительством Гладстона и сопровождалась по-
правкой к уголовному законодательству, каравшей тюремным за-
ключением оскорбление и запугивание со стороны рабочих и ши-
роко применявшейся судами против мирного пикетирования во
время стачек. Все протесты против этих мер оставались тщетными,
что оттолкнуло рабочий класс от либералов и содействовало прихо-
ду к власти в 1874 г. Дизраэли.
Вождь консерваторов, руководствуясь интересами партийной
борьбы, сразу удовлетворил требования рабочих. Поправка к уго-
ловному закону была упразднена, а старый Закон о хозяине и слу-
ге, позволявший наказывать рабочего за расторжение договора тю-
ремным заключением, тогда как наниматель должен был лишь воз-
местить убытки, был заменен Законом о предпринимателе и рабочем
(1875), устанавливавшим для обеих сторон гражданскую ответст-
венность. Были отменены также ограничения деятельности профсо-
юзов. Отныне караться могли лишь насильственные действия на
основании обычной уголовной ответственности 143.
«Между 1867 и 1875 годом исчезает неравенство перед законом,
существовавшее еще между хозяином и рабочим»,— пишет Э. Бут-
ми 146. Этому содействовала агитация профсоюзов, к тому времени
уже заложивших основы своей организационной структуры в мас-
штабе всей страны (сохранившиеся в общих чертах по сей день) и
собравшихся в 1868 г. на свой первый всеанглийс-кий конгресс в
Манчестере. Для представительства профсоюзов в политической
сфере был создан парламентский комитет. В 1874 г. в палату об-
щин были избраны два первых рабочих депутата. (Правда, в то
время они могли пройти в парламент, лишь присоединившись к ви-
гам пли тори.)
Однако политическая роль профсоюзов, внушавшая поначалу
страх защитникам британского конституционализма, не потрясла
основ государственного строя. И профсоюзы, и парламентский коми-
тет, и первые рабочие депутаты занимали самые умеренные пози-
ции и ограничивались требованиями скромных улучшений жизни
трудящихся в рамках существующего строя. Они были далеки не
только от идей Международного товарищества рабочих, но и от бо-
евых традиций английского рабочего движения, заложенных Р. Оу-
эном и чартистами. Это были объединения квалифицированных ра-
оочпх викторианской эпохи, чье буржуазное перерождение привело
к закату чартизма. После 1875 г. рабочие депутаты примирились е
парламенте с либералами и составили левое крыло их партии.
Лишь к концу века под влиянием изменившейся экономической
конъюнктуры, аграрного кризиса 70-х годов, роста конкурентоспо-
сооности Германии, Франции и США, постоянного напряжения,
в котором держал английскую политическую жизнь ирландский во-
41
прос, викторианский компромисс рушится. В 80-х годах возникают
профсоюзные организации неквалифицированных рабочих (так на-
зываемый «новый тред-юнионизм»), обратившиеся вновь к стачеч-
ной борьбе и обнаружившие тенденцию выходить за рамки чисто
экономических ближайших интересов. В то же время складывается
целый ряд политических объединений, как правило, весьма умерен-
ных, заговоривших о социализме,— Фабианское общество (1884),
Независимая рабочая партия' (1893), более выдержанная в социа-
листическом духе Демократическая федерация (1881), преобразо-
ванная в Социал-демократическую федерацию (1884). Ни одной из
этих организаций не удалось стать массовой. В самом конце века
первые две из них вместе с профсоюзами создали рабочую (лейбо-
ристскую) партию.
Правящими классами в те годы эти явления воспринимались с
тревогой, они видели в них угрозу своим политическим позициям.
Оппортунизм и либерализм лейбористов показал, что их опасения
были преувеличены. Лейбористская партия вросла в существую-
щую политическую систему, вызвав изменения, не столь уже зна-
чительные в ее партийной структуре. Создание лейбористской пар-
тии явилось логическим следствием предоставления рабочему клас-
су права голоса. Оно показало, что сам по себе этот факт не ведет
к разрушению буржуазного конституционализма, что правящие
классы Англии оказались способными сохранять свое политическое
и экономическое господство и без столь вульгарного, феодального
средства, как недопущение трудящихся к избирательным урнам.
Конец XIX в. был первым в истории Англии периодом, когда эти
новые, более гибкие методы испытывались при еще ограниченном
праве голоса и отсутствии политических организаций трудящихся.
Первым результатом этих сдвигов были изменения в политике
партий.
Реформа 1867 г., проведенная под давлением рабочего класса,
вызывала первоначально тревогу как в среде консерваторов, кото-
рые ее провели, так и в среде либералов. Опасались демократии по-
литической и ее социальных последствий.
Видимо, в этой боязни социальных сдвигов причина критическо-
го отношения к демократии, столь характерного для общественного
мнения английских правящих классов в последней трети века.
Стрелы выпускались в еще не сложившуюся и не окрепшую демо-
кратию с разных сторон. Ныомен, вождь движения церковного воз-
рождения, обратившийся к католицизму, ополчается на либера-
лизм и ложную свободу мысли, идущую от Ф. Бэкона и Дж. Лок-
ка *47. Т. Карлейль видит зло в том, что народ перестает подчинять-
ся высшим, и возрождает платоновские идеи об аристократии и
священничестве как правящем и господствующем классе 148. Исто-
рик Эктон в сборнике очерков, вышедшем в первом десятилетии
нашего века, заявляет, что величайшую угрозу представляет ныне
не абсолютная монархия, а абсолютная демократия. В его сочине-
ниях сквозит явная боязнь установления «деспотической социаль-
ной демократии» и обращения против среднего класса
той
демо-
42
кратии, которая привела ее к власти *49. Известный историк права
Г. Мэйн в вышедшей в 1885 г. книге «Народное правительством
доказывает, что масса не может отличить хорошее от плохого, что
демократия неизбежно вырождается в тиранию и представляет со-
бой правление партий, находящихся под полным контролем их ли-
деров 15°.
Это лагерь стопроцентных консерваторов. Но и либерал Бэйдж-
хот был напуган радикализмом реформы, мечтал вернуться ко вре-
менам до 1832 г., воспевал «уважительный характер» среднего анг-
личанина и заботился о том, как бы обилие избирателей не затопи-
ло правящие классы. Не та же ли мысль беспокоила убежденного
сторонника демократии, крупнейшего представителя позднего ути-
литаризма Дж. Ст. Милля, когда он выступал за дополнительное
право голоса образованных людей,- дабы уберечь их от тирании
большинства 15‘. На эту опасность указывал и крупнейший англий-
ский социолог Г. Спенсер, также убежденный, что для Англии де-
мократия представляет собой лучшую форму правления 152.
Правда, эти стремления интеллектуальной элиты не влияли на
политику партий, они стали своего рода ностальгией, такой же, как
тоска по старой сельской Англии. Им противостояли требовании
расширения демократии, а главное — сознание неизбежности этого
процесса, четко выраженное, например, фабианцами. Коль скорз
часть рабочих получила право голоса и стала важной частью изби-
рателей, ни одна партия не могла сделать антидемократизм своим
знаменем, это означало бы заведомо отказаться от борьбы за
власть. Приходилось искать новые способы обеспечения политиче-'
ского господства. Эти поиски привели к перестройке взглядов пар-
тий на социальную роль государства.
«В конце XIX в., если не раньше, коллективизм вытеснил докт-
рины laissez faire классиков-экономистов,, которые считали, что на
просвещенный эгоизм, если дать ему свободу, можно рассчитывать
как на средство содействия общему благу»,— пишут Р. Л. Шуйлео
п К. К. Уестон153.
г Сторонниками laissez faire всегда были либералы. Некоторые
упрямцы среди них в последней трети, века придерживались той же
позиции, как, например, лидер радикалов Дж. Брайт, ополчивший-
ся даже на вмешательство профсоюзов в регулирование отношений
между рабочими и нанимателями. Но перемены зрели. Они заметны
уже у Дж. Ст. Милля (умер в 1873 г.), чьи основные политиче-
ские труды написаны в конце 50-х—начале 60-х годов.
Дж. Тревельян отмечает, что «Милль оставил „неолиберальную"
п „полусоциалистическую" доктрину, он настаивал на лучшем рас-
пределении богатства путем прямого обложения, на улучшении ус-
ловий жизни путем социального законодательства»154. Рано возник-
шее сочувствие к участи трудящихся привело Милля в конце его
жизни к отказу от принципов Манчестерской школы. Он поддер-
жал рабочее движение, а после 1871 г. даже советовал профсоюзам
голосовать против либералов, медливших с удовлетворением их тре-
бований. " •*
43
Даже Бэйда? хот принимал laissez faire с оговорками. Но поел -
Зевательный период от этого принципа к государственному регу-
лированию наметился у крупного либерального мыслителя конца
иска Т. Грина, автора книги «Принципы политической осязанно-
го» (1880). Он настаивал на том, что у государства есть не толь-
ко негативные (охранительные), но и позитивные функции, и п -
лагал, что в экономической области либералы должны сделать jiho-
п* из того, что считалось социализмом и даже коммунизмом .
Новая тецдо оция либералов, безусловно, была отражением ооъ-
ехтивной действительности: капитализм вступал в монополистич
скую стадию, роль государства расширялась. Что же касается «по-
дусоциалистич(»гцого» колорита, он отвечал . потребности расшире-
ния социальной базы и готовил будущее слияние главных сил анг-
лийского либерализма с лейбористской партией 1 .
По-другому реагировали на новые явления консерваторы. Вся
их борьба с либералами строилась на отрицании индивидуализма и
принципа laissez faire. На их счету почти все социальное законода-
тельство середццЬ1 века. Но, с одной стороны, либералы стали вы-
бивать из их рук этот козырь, подобно тому как ранее консервато
ры перехватили у них лозунг реформы. С другой же стороны, соци-
альная деятельность грозила приобрести большой размах и новое —-
«лолусоциалистическое» направление. Этого ограничения частной
собственности, более серьезного, чем сокращение рабочего дня, кон-
серваторы не могли перенести и обратились к принципам Манче-
стерской школы.
Г. Спенсер ратовал за полное соблюдение принципа laissez faire.
Он предлагал формировать парламент не по административным
единицам, а по социальным группам, с тем чтобы такой парламент
хог защищать частную собственность от посягательств государст-
ва167. Подлинным знаменем консерваторов стала изданная в 1894 г.
книга Б. Кидд;, «Общественная эволюция», направленная против
социализма. Оцп повторяла идеи социального дарвинизма, отстаи-
гавшиеся и Сцоисером, и всеми сторонниками laissez faire, о том,
сто помощь государства бедным мешает действию биологического
икона выживания сильнейших 15в.
С 1867 г., когда консерваторы опередили их с реформой, либера-
лы стали говорить о необходимости новых преобразований избира-
тельного правд. Выборы, проведенные на основе нового закона,
привели в декабре 1868 г. к формированию правительства Гладсто-
на, просуществовавшего до 1874 г. Оно не спешило с новой общей
реформой, по провело одну важную меру по демократизации систе-
мы выборов - 1Шело тайное голосование («Акт о баллотировке
1872 г.»). Предложения этого рода выдвигались с 1833 г., но отвер
1-ались на том основании, что «идти, крадучись, в кабину для голо-
.-ования» было «недостойно характера прямых и честных англи-
чан», как заявил Пальмерстон 159. Но реформа 1867 г. делала тайное
.олосование Ш'пзбежным, ибо принципиально менялся контингент
жзбирателей: рабочий и арендатор чувствовали бы себя связанными
44
волей нанимателя и лендлорда, если бы им пришлось голосовать
открыто в их присутствии.
Билль о новой избирательной реформе был внесен либеральным
правительством Гладстона лишь в 1884 г. Он без труда получил
одобрение палаты общин, но лорды встретили его враждебно. В ка-
честве предлога для столкновения был избран тот повод, что про-
ект закона не предусматривал перераспределения парламентских
мест. Лорды приняли поправки к проекту и вновь отправили его в
палату общин. Лидер консервативной оппозиции в палате лордов
Солсбери стремился таким путем навязать либералам обращение к
избирателям, т. е. досрочные парламентские выборы.
Гладстон не позволил навязывать себе решения, он объявил пе-
рерыв в работе парламента, намереваясь на ближайшей сессии
вновь направить билль о реформе в палату лордов. Тем временем
левое крыло либеральной партии, так называемые радикалы, раз-
вернуло агитацию против палаты лордов. Был выдвинут лозунг
«лорды против народа», раздавались требования изменить статус
палаты или покончить с ней. Благодаря посредничеству королевы
Виктории Гладстон и Солсбери пришли к компромиссу. Палата
лордов одобрила предложенную либералами реформу, но в следую-
щем году она была дополнена законом о перераспределении парла-
ментских мест 16°. В действиях лордов сказалась партийная привер-
женность их большинства к консерваторам, но верхней палате было
вновь продемонстрировано, что она больше не является равноправ-
ным участником законодательного процесса.
Акт о народном представительстве 1884 г. перенес принципы,
установленные в 1867 г. для городов, на графства, что предостави-
ло голоса сельскохозяйственным рабочим и значительному числу
индустриальных рабочих, проживающих за городской чертой. Это
увеличило число избирателей на 67% или приблизительно на
2 млн. человек 1вг. Однако до всеобщего избирательного права даже
для мужчин было еще далеко. Пэ данным французского историка
А. Метена, 1 млн. 800 тыс. взрослых мужчин — сыновья, живущие
при родителях, съемщики меблированных комнат, домашние слуги
и часть сельскохозяйственных рабочих — по-прежнему были лише-
ны права голоса 163, для многих рабочих препятствием к внесению
в избирательные списки служил ценз оседлости. Сохранялся мно-
жественный вотум. Лица, владевшие собственностью в разных из-
бирательных участках, могли голосовать в каждом из них.
Акт о перераспределении мест 1885 г. лишил представительства
несколько десятков местечек, создал 33 новых городских округа.
Принципиальное значение имел отказ от старой системы округов,
выставляющих двух депутатов. Она была сохранена в порядке ис-
ключения лишь в Оксфордском и Кембриджском университетах и
примерно в двух десятках городов. Все другие города и графства
были поделены на избирательные участки с примерно равным насе-
лением, голосующие каждый за одного депутата. Этим было по-
кончено с недолговечным экспериментом округов, избирающих по
три депутата, который был введен в 1867 г. и рассматривался как
45
средство обеспечения прав меньшинства 164. Акт 1885 г. окончатель-
но покончил со средневековой системой наделения правом голоса
корпораций, а не населения и стал важным шагом на пути, уста-
новления принципа равного представительства.
В 1888 г. консервативный кабинет Солсбери провел реформу уп-
равления в графствах (либералы требовали этой меры на выборах
1885 г.). До того времени графства управлялись мировыми судьями,
которых Дж. Ст. Милль уподоблял феодальным сеньорам. Закон
1888 г., подобно парламентской реформе 1884 г., построил управле-
ние в графствах на тех же принципах выборности, что и в городах.
Страна была поделена на административные округа (сельские и
городские), получившие старое название графств. Ими управляли
советы графств, избираемые всеми налогоплательщиками на три го-
да. За мировыми судьями остались лишь судебные функции.
В 1894 г. принципы выборности были распространены и на уро-
вень сел. Ранее ими управляли церковноприходские советы, конт-
ролировавшиеся местными лендлордами и священнослужителями.
Они были заменены приходскими собраниями, в которых участвова-
ли все налогоплательщики и которые в селах с населением более
300 человек избирали приходский совет. Система местного самоуп-
равления, установившаяся в Англии, отличается большой степенью
самостоятельности и децентрализации. Она не знает агентов цент-
ральной власти на местах, подобных французским префектам, и
контролируется лишь министерством по делам местного управле-
ния, созданным первым кабинетом Гладстона.
В областп конституционных прав личности наблюдались разные
тенденции. С одной стороны, либерал У. Бэйджхот полагал, что да-
же свобода слова не должна быть безграничной и что правитель-
ство может ее пресекать в тех случаях, когда, по его мнению, она
ставит под угрозу самое существование общества 165. Но господству-
ющая тенденция общественного мнения заключалась в отстаивании
индивидуальных прав и свобод, которые рассматривались как тра-
диционная и надежно обеспеченная черта британской конституции.
Т. Грин в «Принципах политической обязанности» ставит вопрос о>
допустимости сопротивления личности действиям государственной
власти, когда они незаконны, когда
обеспечения своих прав и т. д.166
исчерпаны все другие средства
Показателем прогресса в обеспечении конституционных прав на-
ряду с уже упомянутым признанием деятельности профсоюзов и
демократизацией избирательного права служит ряд мер по обеспе-
чению гражданского равноправия женщин и первые шаги к поли-
тическому равноправию, участие в голосовании на всех муници-
пальных выборах, а также все более широкое признание принципа
свободы совести. В этом отношении показателен случай с извест-
ным радикальным общественным деятелем, атеистом Ф. Брэдло, ко-
торый, будучи избран в парламент, отказался принести религиоз-
ную присягу и добился признания своей правоты.
Однако и последняя треть XIX в. оставила британский консти-
туционализм незавершенным, непоследовательным даже с точки
46
зрения канонов буржуазной демократии. Прежде всего он так и не
дорос до всеобщего голосования, и, поскольку большинство взрос-
лого мужского населения уже голосовало, наиболее острым в кон-
це века стал вопрос об избирательном праве для женщин. Он уже
ставился и в парламенте, но безуспешно. Прерогативы палаты лор-
дов по-прежнему ограничивали суверенитет «народного представи-
тельства». Выдвигалось требование отделения церкви от государст-
ва, без чего не могла быть полностью обеспечена свобода совести.
Собственники все еще пользовались множественным вотумом. Ра-
венство избирательных округов было лишь приблизительным, в ре-
зультате чего, хотя с середины века городское население Англии
перевалило за 50%, в палате общин, по данным «Ежегодника го-
сударственных деятелей» за 1897 и 1901 гг., приводимым В. Виль-
соном, преобладали депутаты от сельской Англии — 337, против —
270 от городов и 9 от университетов1е7. Отсутствие вознаграждения
членам парламента продолжало служить своего рода цензом для
трудящихся. Принцип пропорционального представительства мень-
шинств так и не был проведен в жизнь, что предоставляло консер-
ваторам и либералам фактическую монополию на парламентскую
деятельность.
В то же время история английского конституционализма пос-
ледней трети XIX в. свидетельствует не только о его «недоделанно-
сти», но и о других противоречиях, которые органически присущи
буржуазной демократии и в которых уже намечались черты, при-
сущие ей в эпоху монополистического капитала.
По горячим следам и без выявления связи с глубинными со-
циально-экономическими процессами эти новые черты были описа-
ны С. Лоу в книге'«Управление Англией» («The Governnan.ce of
England»), опубликованной в 1904 г. Книга оказывает реалии поли-
тической системы Англии в самом начале века и тем самым подво-
дит итог ее развитию начиная с реформы 1867 г. С. Лоу как бы
принимает эстафету от Бэйджхота, отметившего в конце 60-х годов
становление кабинета в качестве решающего звена управленпя. и
идет дальше.
Его главный вывод состоит в том, что «палата общин больше не
контролирует исполнительную власть, наоборот, исполнительная
власть контролирует палату общин»158. Правда, по мнению С. Лоу,
контроль перешел к общественному мнению, которое высказывает-
ся наиболее решительным образом на всеобщих выборах. (В самом
деле, в последней трети XIX в. избиратели не были довольны пра-
вительством, кто бы ни стоял у власти — консерваторы или либе-
ралы. С 1867 г. до конца века все выборы приводили к смене пра-
вительства *69, причем она осуществлялась, по существу, не парла-
ментом, а самими избирателями.) «В XVIII веке,—пишет С. Лзу,—
министры выходили в отставку, потому что они утрачивали дове-
рие короля; в великий парламентский период XZX века — потому
что они утрачивали доверие палаты общин, а при демократиче-
ском избирательном праве они обычно получают отставку от изби-
рателей»170. Воздействие избирателей на правительство, продолжа-
47
ет С. Лоу, очень мощно, но в отличие от парламентского контроля,
который должен был быть постоянным, оно применяется лишь пе-
риодически и только по одному пли двум большим политическим
вопросам, часто определяемым самими министрами, вместо того
чтобы применяться изо дня в день ко всему управлению обществен-
ными делами 17‘.
С. Лоу выделяет две причины неэффективности контроля общин
над правительством: стремление экономить время, делающее невоз-
можным продолжительное и серьезное изучение деталей, и дейст-
вие партийного механизма, практически исключающее голосование
члена партии против решений руководства или внесение измене-
ний в эти решения *72.
К этому привели меры по укреплению партийной организации и
централизации, значение которых возрастало от реформы к рефор-
ме. После 1832 г. в этом направлении были сделаны лишь первые
шаги. В последней трети века партийная структура приоб-
рела примерно тот вид, который она сохраняет по сей день,
причем параллельно возрастала роль партийного руководства и
механизма.
Консерваторы начали упорядочение партийной структуры, как
уже отмечалось, под руководством Дизраэли. В 1867 г. были осно-
ваны Национальный союз консерваторов и Конституционные ассо-
циации; после неудачи на выборах 1868 г., которую Дизраэли при-
писал плохой организации, создается Центральное бюро (Central
Office) консерваторов.
Национальная федерация либералов была учреждена в 1877 г.,
и это вскоре привело к строгой централизации всей предвыборной
деятельности партии. С 1880 г. местные ассоциации выдвигали кан-
дидатов только при условии их согласия с партийной программой.
Любой либерал, который осмелился бы выставить свою кандидату-
ру самостоятельно, считался предателем.
Первый секретарь Национальной федерации либералов Ф. Шанд-
хорст, проводивший линию инициатора партийной реорганизации
Дж. Чемберлена, заявил в 1891 г., что делегаты собираются не для
того, чтобы выразить свое мнение, а для того, чтобы выслушать,
какие меры может принять руководство партии.
Консерваторы, убедившись в эффективности новшеств Чембер-
лена, сталп их перенимать. Это привело к тому, что политику пар-
тий стали определять лидеры, консультирующиеся с Централь-
ным бюро пз.
Могущество партий и партийного кабинета позволило им не
только вывести исполнительную власть из-под контроля парламен-
та, но п в немалой мере узурпировать законодательную власть. Ис-
следователи отмечают, что со второй половины XIX в.174 или с кон-
ца века 175 возникает так называемое «делегированное законодатель-
ство». Парламент, будучи не в состоянии законодательствовать в
деталях, поручает органам исполнительной власти издавать инст-
рукции, правила и распоряжения в соответствии с его общими ус-
48
тановлениями. Хотя «делегированное законодательство» в принципе
связано парламентскими актами и не может противоречить им, оно
существенно расширяет полномочпя исполнительней власти.
* * *
XIX в.— чрезвычайно важная эпоха в истории английского кон-
ституционализма. Аристократическая политическая система с
1832 г. превращалась в буржуазно-демократическую. Неуклонно
расширялось избирательное право, соперничество короны с парла-
ментом было окончательно решено в пользу последнего. Прерогати-
вы короны свелись к чистой символике, а принцип ответственно-
сти кабинета перед общинамп прочно утвердился. Палате лордов
пришлось расстаться с надеждами на равноправие с- нижней пала-
той. Дух кастовости, столь характерный для государственного строя
Англии XVII—XVIII вв., был ослаблен. Расширился контингент
лиц, пользующихся конституционными правами и свободами. Если
в XVIII в. развитие британского государственного строя шло поч-
ти исключительно путем конституционных обычаев или соглаше-
ний, в XIX в. закон вновь играет крупную роль. Отношения каби-
нета к парламенту и короне, внутренняя жизнь кабинета и парла-
мента всецело регулировались обычаем. Но избирательное право,
местное управление регулировались путем законодательства.
В буржуазной исторической литературе, в особенности дорево-
люционной русской, по вполне понятным соображениям (Англия
была для русских либералов недосягаемым образцом) нередко до-
пускается идеализация британской конституции XIX в. Даже та-
кой прогрессивный среди либералов историк и социолог как
М. М. Ковалевский оценивал события последних трех четвертей
XIX в. как превращение Англии из аристократической державы в
«демократическую монархию» и видел в них величайшую револю-
цию, совершенную мирным путемп6. Сфера реального распростра-
нения прав и свобод преувеличивалась и преувеличивается. На са-
мом деле речь идет о перемещении центра тяжести политической
власти с земельной собственности на капитал. В XIX в. в Англии
сформировалась в общих чертах система буржуазного конституцио-
нализма и были заложены основы для ее достройки в следующем
столетии.
Опасения, что царство буржуазии окажется недолговечным, что
расширение избирательного права положит ему конец, не подтвер-
дились. С 1867 г., когда верхушка рабочего класса была допушена
к^ избирательным урнам, правящие классы Англии постигали науку
обеспечения своего господства методами буржуазной дэмократии,
которые оказались не менее эффективными, чем метод прямого ис-
ключения трудящихся из числа полноправных граждан. Средства
обеспечения политического господства правящих классов были по-
прежнему не только конституционными, но и полуконституппонны-
мп и неконституционными. Если расширение числа избирателей в
1832 г. сделало подкупы слишком дорогостоящей операцией, то на
4 Заказ Х4 844
49
смену им пришло запугивание, а когда введение тайного голосова-
ния положило конец влиянию лендлордов и фабрикантов на зави-
симых от них избирателей, наступила эпоха манипулирования го-
лосами с помощью хорошо налаженного механизма политических
партий.
Эволюция британского конституционализма протекала мирным
путем, посредством реформ, что дало основание некритически на-
строенным историкам британской государственности, наподобие
Э. Фримена, говорить об особой преданности англосаксонской на-
ции идеалам конституционализма, о постепенном и безболезненном
возрождении демократических традиций, существовавших до
XII в.177. Это идеалистическая интерпретация истории. В основе эво-
люционного врастания британской государственности в буржуаз-
ную демократию лежали другие факторы. Британским правящим
классам в XIX в. нельзя отказать в реализме и духе компромис-
са. Но не будем забывать, что каждая уступка была вырвана у них
боевым движением трудящихся масс, которые начиная со славных
дней чартизма вносили решающий вклад в утверждение тех демо-
кратических принципов, которыми они меньше всех восполь-
зовались.
Постепенность имела и оборотную сторону — незавершенность,
недостроенность здания буржуазного конституционализма, его пе-
регруженность пережитками феодализма даже в самом конце XIX в.
Есть еще один немаловажный аспект британского конституцио-
нализма, свидетельствующий о его ограниченности, которого мы
совсем не касались. Подобно тому как экономическое могущество
Британии основывалось на безжалостной эксплуатации колоний,
британский конституционализм не только сосуществовал с деспоти-
ческим режимом в колониях, но в известном смысле и опирался на
него. Еще Э. Бёрк отмечал два лица английских чиновников в Ин-
дии — «хищных птиц с неутолимым аппетитом» в колониях, пре-
вращавшихся в добродетельных джентльменов, как только они
вступали на родную землю,7S. Британский конституционализм
XIX в., введший в лоно парламентаризма рабочую аристократию,
едва ли мог бы развиваться в таких формах без колониаль-
ной опоры.
И, наконец, итогом XIX в. была не только незавершенность
буржуазного конституционализма, но и появление новой угрозы
ему со стороны исполнительной власти. В конце XIX в. кабинет,
не бросая открытого вызова парламенту, начинает ставить под со-
мнение его суверенитет или, по крайней мере, нередко сводить его
к формальности. Между тем, как писал А. Дайси, «верховная
власть парламента является главной характеристической чертой»
британских политических учреждений179. Тучи, сгущавшиеся над
еще недостроенной системой английской буржуазной демократии,
свидетельствовали о наступлении эпохи монополистического капи-
тализма. J
Глава вторая
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ
В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ АМЕРИКИ:
ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ
1. Некоторые особенности
конституционного развития США в XIX в.
Юридически закрепив конституционные завоевания американ-
ской революции и основополагающие конституционные принципы
государственного устройства (республиканская форма правления, ~
федерализм, разделение властей и система «сдержек и противове-
сов», защита гражданских прав, верховенство конституции и др.)г
американская Конституция 1787 г. и принятые в 1789 г. первые де-
сять поправок к ней (Билль о правах) определили структуру и по-
рядок организации государственной власти в США, заложили кон-
ституционные основы их буржуазно-демократической политической
системы *.
Характерной чертой американской конституции является ее-
жесткость — она относится к числу наиболее трудно изменяемых
конституций. На протяжении XIX в., например, процедура приня-
тия поправок, определенная в ст. 5 конституции, .результативно
применялась всего лишь 4 раза, и за этот период были приняты
XII (1804 г.), XIII (1865 г.), XIV-(1862 г.) и XV (1870 г.) по-
правки. И тем не менее, несмотря на жесткость юридической кон-
ституции, на протяжении XIX в. в США имела место интенсивная
конституционная эволюция, вызванная необходимостью приспособ-
ления конституционной системы к потребностям «свободного капи-
тализма», освоения новых (особенно западных) территорий, укреп-
ления федеральной власти, борьбой между различными классами п
социальными группами по вопросам гражданских прав и отмены
рабства и т. д.
В исторических условиях Америки XIX в. произошло не только
формальное закрепление конституционных норм и принципов, но и
их развитие в ходе приспособления к изменяющимся социально-по-
литическим условиям. Одной из главных целей американского кон-
ституционализма XIX в. было конституционное закрепление и раз-
витие буржуазных прав и свобод, присущих эпохе классического
либерализма, конституционных принципов федерализма, разделения
властей и т. д.2 Причем это развитие осуществлялось не только за
счет разработки и принятия в результате процедуры поправок но-
вых конституционных положений, но в значительной степени бла-
годаря новому толкованию существующих конституционных норм
и принципов, формулированию нсвых конституционно-правовых
Доктрин и концепций. Иначе говоря, процесс приспособления Кон-
ституции США и формирование их конституционной системы в
XIX в. происходил не только в русле официального конституциона-
лизма, но и путем развития так называемой «живой конститу-
ции» — т. е. в русле реальной конституционной и политической
практики. Во многом благодаря этому обстоятельству обеспечива-
лась стабильность юридической конституции.
Одним из главных способов приспособления формально неиз-
менной конституции к социально-политическим условиям США
XIX в. (и тем самым создания и изменения «живой конституции»)
являлось ее истолкование судебной ветвью власти, осуществляющей
функцию конституционного надзора. Ведущее звено судебной вла-
сти — Верховный суд, выступающий в конституционном механиз-
ме политической системы США центральным судебным органом,
осуществляющим конституционный судебный надзор3. Толкование
Верховным судом конституционных норм, проверка конституцион-
ности законов федерации и штатов, установление путем судебных
решений по конкретным конституционным делам норм прецедент-
ного характера, основанных на общем праве,— все это образует ос-
новной источник конституционного права США. Не случайно ста-
ло крылатым выражение судьи Г. Хьюза: «Конституция — это то,
что скажут о ней судьи».
Ведущая роль, которую играла судебная власть, и прежде всего
Верховный суд, в конституционном развитии США в XIX в. и
продолжает играть сегодня, объясняется рядом факторов социаль-
но-политического и юридического плана. Один из этих факторов —
та большая престижная роль, которая отводится судебной власти в
политических системах стран общего права, и особенно в США*.
Причем именно в силу того, что американские суды основывают
свои решения в большей степени на конституции, чем просто на
законодательстве, и обладают правом надзора за конституцион-
ностью законодательных актов, они облечены огромной политиче-
ской властью. Отсюда, право в целом и судебная система, осущест-
вляющая во главе с Верховным судом функцию конституционного
надзора, в частности, традиционно оказывали огромное влияние на
политическую жизнь Америки.
Отмечая эту особенность американской конституционной систе-
мы, политическую роль права и его влияние на демократию США
XIX в., А. Токвиль писал: «Американский судья... облечен громад-
ной политической властью. Отчего это происходит?.. Причина этого
заключается в одном факте: американцы признали за судьями пра-
во основывать свои решения больше на конституции, чем на зако-
нах»5. Вслед за Токвилем известный английский правовед XIX в.
А. Дайси также отметил, что «едва ли в Соединенных Штатах воз-
никает какой-либо политический вопрос, который рано или поздно
не превращается в юридический»6.
Но, несмотря на огромное политическое влияние, которое ока-
зывала и продолжает оказьтать судебная власть на конституцион-
ную практику, на политическую жизнь в целом, на то, что именно в
судах и, прежде всего в Верховном суде США, рассматривались и
52
решались дела, сопряженные с острыми политическими проблема-
ми американского общества XIX в., суды США в своей деятельно-
сти никогда не выходили за пределы юридической формы, сводя
эту деятельность к функции «отыскания» права и его применения
к конкретному делу. «Что иностранцу всего труднее понять в Сое-
диненных Штатах,— отметил А. Токвиль и данное обстоятельст-
ве, — так это судебную организацию. Можно сказать, что нет тако-
го политического события, по поводу которого он не слышал бы
ссылки на авторитет судьи, из чего он естественно заключает, что
в Соединенных Штатах суд есть одна из важнейших политических
сил. Когда затем он начинает рассматривать организацию судов, то
с первого раза он находит в них только судебные атрибуты и обы-
чаи. На его взгляд, судья, по-видимому, вступает в общественные
дела не иначе, как случайно, но случайность эта повторяется еже-
дневно...»7.
Для поддержания подобной юридической формы, правовых «ат-
рибутов» и «обычаев», образа судебной власти как сугубо правово-
го института, занятого в системе разделенных властей исключитель-
но «отысканием» права и применением его к конкретным делам, в
конституционно-правовой практике США широко используются
доктрины «судебного самоограничения» и «политических вопросов».
Таким образом, практика развития американского конституцио-
нализма в XIX в. в значительной степени представляла собой прак-
тику формирования и развития конституционного права судебной
властью, и в первую очередь Верховным судом США, на основе
судебных решений по конкретным делам конституционного харак-
тера. Конституционное право поэтому выступало важнейшим ком-
понентом американского конституционализма XIX в. Отсюда мно-
гие конституционные институты, принципы и доктрины получали
свое оформление и развитие прежде всего в конституционно-право-
вой форме в виде многочисленных решений Верховного суда и су-
дов штатов.
После завоевания американскими колониями независимости,
принятия федеральных и штатных конституций и биллей о правах,
а также в последующие десятилетия, предшествовавшие граждан-
ской войне 1861—4865 гг., конституционное право в США как пра-
вовая форма американского конституционализма формировалось и
эволюционировало на базе политикс-правовой философии, в основе
которой лежала естественно-правовая доктрина в ее американском
варианте, а также на базе общего права.
Эта американская политико-правовая философия включала по-
литико-правовые идеи европейской естественно-правовой философии
и европейского конституционализма XVII—XVIII вв. (Д. Локк и
Ш.-Л. Монтескье), сформулированные в их контексте политически-
ми теоретиками и юристами, основателями США, конституционно-
правовые принципы, положенные в основу американской конститу-
ционной доктрины и публичного права (Д. Адамс, А. Гамильтон,
Т. Джефферсон, Д. Мэдисон и др.)8; развитие конституционной
доктрины юристами-практиками (Д. Маршалл, Р. Тэни, Д. Стори).
53
и ее толкование преподавателями права и правоведами — авторами
доктринальных трактатов и комментариев по конституционному
праву (Д. Уилсон, Д, Стори, Д. Кент и др.); философские политиче-
ские трактаты Р. Холла, Д. Томсона, Т. Уортмана и др., декларировав-
шие необходимость расширения буржуазных политических свобод.
Основополагающую философскую политико-правовую основу
американской конституционной системы и конституционного права
США в конце XVIII и начале XIX в. образует соединенная теория
естественного права Д. Локка и Ш.-Л. Монтескье. Так, к теории
естественных прав Д. Локка и к его доктрине оправдания сопро-
тивления правительственному гнету восходит еще Декларация неза-
висимости. Эта теория повлияла на изложение ряда статей Билля
о правах, и особенно на толкование в XIX в. Верховным судом
США положений статьи о должной правовой процедуре (due pro-
cess of law), провозгласившей право на судебную защиту.
Под влиянием идей Монтескье сформировалась американская
доктрина конституционного разделения государственной власти на
три независимые ветви, которое сопровождается сложной системой
«сдержек и противовесов» с целью предупреждения преобладающе-
го влияния какой-либо одной из них. Такие характерные положе-
ния американского конституционного права, как гарантия права
вето для главы исполнительной власти, наделение законодательной
ветви власти правом импичмента и суда по отношению к высоко-
поставленным должностным лицам, а также делегирование ей преро-
гативы на выделение денежных ассигнований, восходят к идеям, из-
ложенным Монтескье в его знаменитом трактате «О духе законов».
В то же время, создавая конституционное государственное уст-
ройство и способствуя становлению американского конституционно-
го права, основатели США одновре'менно внесли свой собственный
теоретический вклад в буржуазную политико-правовую мысль, н
разработку основополагающих концепций и доктрин, ставших клю-
чевыми для американского конституционализма XIX в. «...В реаль-
ной жизни,— справедливо отмечает американский правовед
Б. Шварц,— творец конституции должен был работать на сущест-
вующей политической и исторической почве. Даже Мэдисон мог
разработать Билль о правах только в силу прецедентов, предостав-
ленных многими веками англо-американского
развития»9. Опираясь на более ранние теории и
практику буржуазного конституционализма, они,
конституционного
политическую
по существу,
впервые ввели в действие концепцию писаной конституции как ос-
новного закона государственного управления, а также концепцию
сдержек правительственных полномочий.
То же самое можно сказать и об американском характере Бил-
ля о правах, который, в отличие от английского билля о правах
1689 г., являющегося законом парламента, делает включение гаран-
тий индивидуальных прав конституционным документом, обязатель-
ным для самой законодательной власти. Как отметил А. Токвиль
«конституция, которую на первый взгляд можно спутать с консти-
туциями, которые ей предшествовали, в действительности основы-
54
вается на полностью новой теории, которая может рассматриваться
как важное окрытие в современной политической науке»10. Следует
иметь в виду, что уже на этом раннем этапе становления теории и
практики конституционализма США американская конституционная
доктрина имела отчетливую практическую направленность.
Одной из принципиальных правовых основ американского кон-
ституционного права является общее право, которое колонисты
в виде «английского наследства» взяли с собой в Новый свет. Его
рецепция и приспособление к американским условиям было важной
предпосылкой формирования и развития конституционализма США
в XVIII—XIX вв. «Конституция Соединенных Штатов,— писал
А. Дайси,— была обязана своим созданием тому факту, что народ
Америки глубоко пропитан принципами, мы могли бы даже сказать
предрассудками, английского общего права»11.
Подчеркивая, что взаимосвязь американского конституционализ-
ма и общего права реализуется в конституционном; праве, буржуаз-
ный правовед Г. Уилер писал: «...функциональная теория сбшего
права заключается в том, что можно проанализировать... конститу-
цию в соответствии с принципами, по которым она функциониру-
ет... Логические стадии в создании общего права, и в конечном сче-
те конституционализма, сейчас рассматриваются как весьма сход-
ные с логическими стадиями, ранее описанными применительно к
естественному праву... и, будучи более высоким правом, оно может
предоставить источник законной силы производных общеправовых
мнений, которые время от времени провозглашают судьи, заседаю-
щие по поводу более второстепенных дел. Судьи общего права, осо-
бенно наиболее творческие и размышляющие из них, такие как
Кук, Маршалл, Кардозо, часто отождествляли свои наиболее фун-
даментальные конституционные мнения с более высоким правом»12.
Еще до принятия федеральной и штатских конституций и бил-
лей о правах английское общее право служило для американцев
гарантом их прав и свобод, а по мере усиления борьбы с метропо-
лией они все чаще полагались на общее право как на воплощение
этих прав и свобод.
Воздействие английского общего нрава на формирование консти-
туционного права осуществлялось з тот период прежде всего за
счет преобладающего влияния на образование и профессиональную
подготовку юристов и политических деятелей Америки, сыгравших
выдающуюся роль в становлении .американской конституционной
системы в XVIII—XIX вв., после завоевания незавпсимости. Для
таких людей, как Д. Адамс, А. Гамильтон, Т. Джефферсон,
Д. Маршалл, Д. Уилсон, Д. Кент, Д. Стори и других юридической
подготовкой, которую они имели, была подготовка в области общего
права. Они не только сформулировали основы конституционного
права США, политические и правовые принципы, получившие пра-
вовое закрепление в американской конституции, но и развивали
конституционную доктрину путем ее толкования на основе общего
права, внесли заметный вклад в преподавание публичного права в
школах права и колледжах. Следует, однако, иметь в виду, что
55
адаптация общего права в США как с точки зрения его воздейст-
вия иа позитивное конституционное право, так и на конституцион-
но-правовое знание происходила с существенными модификациями,
обусловленными сугубо американскими условиями.
Характерной особенностью американского конституционализма
XIX в. является его отчетливая практическая ориентация, тесная
связь с потребностями развития американского буржуазного обще-
ства. Конституционное право, через посредство которого главным
образом эволюционировал американский конституционализм в
XIX в., было тесно связано с политической конституционно-право-
вой и правовой практикой США, с практически ориентированной
юридической профессией. Его эволюция отразила особенности раз-
вития американской политической истории XIX в. на различных ее-
этапах, конституционных государственно-правовых институтов и
доктрин, социальные цели американского государства и права.
Как уже отмечалось, конституционное право формировалось
главным образом на основе толкования конституционной доктрины
судьями-практиками, применявшими ее положения и принципы к
конкретным делам. Причем конституционно-правовые доктрины и
концепции, разработанные в русле конституционного права юриста-
ми-практиками на основе судебных решений, одновременно высту-
пали и доктринами позитивного публичного права, и теоретически-
ми концепциями конституционной теории. С другой стороны,
научно-теоретические толкования и комментарии судебных реше-
ний и доктрин американскими учеными-комментаторами, которые в
своем большинстве были не только правоведами, но также судьями
и адвокатами, широко использовались в судебной практике XIX в.
в качестве источников позитивного конституционного права.
Тесная взаимосвязь конституционной практики и теории в
США XIX в. во многом обусловливалась не только неприязнью
американцев к философскому теоретизированию, прагматизмом их
научного мышления 13, но и важной общественной, классовой функ-
цией юридической профессии в США — служить консолидации
американского буржуазного общества, его капиталистическому раз-
витию в интересах господствующего класса.
Важнейшей особенностью формирования и развития конститу-
ционного права в США, теории и практики американского консти-
туционализма XIX в. в целом было то, что оно отождествлялось
прежде всего с правовой защитой конституционных прав и полно-
мочий федерального правительства, конституционного баланса вла-
сти в конституционной системе в целом, с концепцией ограничен-
ного правления (т. е. ограничения государственной власти), и с
правовой защитой буржуазных экономических и политических
прав личности. Согласно американской политической традиции кон-
ституционализм в США представляет собой также «институциона-
лизацию» гражданского неповиновения. Эти главные политико-пра-
вовые цели и характерные черты американского конституционализ-
ма XIX в. диктовались потребностями развития капитализма в
США п обусловливались конкретно-историческими особенностями:
различных этапов их экономического и социально-политического
развития в этот период. Их реализация достигалась, в частности, в
результате конституционно-правовой практики Верховного суда
США а теоретическое отражение они получали в доктринальных
работах XIX в. по конституционному праву.
2. Конституционные доктрины «судебного надзора»
и «национального верховенства»
Важным фактором формирования принципов конституционного
права в США, равно как и правовых аспектов конституционной те-
ории в период их становления до гражданской войны 1861 —
1865 гг., явилось развитие естественно-правовой конституционной
доктрины в ее американском варианте судьями-практиками, члена-
ми Верховного суда США.
Особенно заметный вклад в это развитие внес председатель Вер-
ховного суда Джон Маршалл 14 в решении по делу Marbury v. Ma-
dison 1S, суть которого и политическая атмосфера, в которой оно
было принято, состояли в следующем.
В 1800 г. политическая власть в США впервые перешла от пар-
тии федералистов к джефферсоновским республиканцам, рассмат-
ривавшим свой успех как «революцию 1800 г.» Сторонники Джеф-
ферсона были избраны также в конгресс. Федералисты, опасавшие-
ся своей политической гибели, попытались использовать против
администрации Джефферсона судебную систему, и прежде всего
Верховный суд, состоявший из шести судей-федералистов. В этих
целях после выборов, но до того как Джефферсон вступил в долж-
ность 4 марта 1801 г., покидавший свой пост федералистский пре-
зидент Д. Адамс назначил председателем Верховного суда
Дж. Маршалла, который был в его администрации государственным
секретарем и с 4 февраля до 3 марта 1801 г. занимал оба поста.
По своим взглядам Дж. Маршалл (1755—1835), ставший в начале
XIX в. фактическим лидером федералистской партии, был опытным
политиком и политическим противником Джефферсона, и его на-
значение имело отчетливо выраженный политический характер.
Вторым шагом федералистов было увеличение числа окружных
и мировых судей в судах низшей инстанции. 13 февраля 1801 г.
конгресс принял новый законопроект о судебных округах, преду-
сматривавший учреждение 16 новых федеральных судебных долж-
ностей, которые были отданы президентом Д. Адамсом федералис-
там. Эти назначения были утверждены сенатом 2 марта, подписаны
президентом и скреплены печатью государственным секретарем
Дж. Маршаллом 3 марта, т. е. до вступления Джефферсона в
должность, которое состоялось 4 марта. Точно так же 27 февраля
федералистское большинство в конгрессе приняло Органический
закон об округе Колумбия, предусматривавший назначение 42 ми-
ровых судей-федералистов для Вашингтона и Александрии (штат
Виргиния). Б соответствии с этим законом 2 марта 1801 г. Адамс
осуществил эти назначения, которые до полночи 3 марта были ут-
57
верждены сенатом, подписаны президентом и скреплены печатью
Маршаллом. В американской истории все эти назначения получили
известность «полуночных судей».
Однако Маршалл не успел передать по назначению все патенты
на новые должности до полночи 3 марта, а 4 марта новый государ-
ственный секретарь в администрации Т. Джефферсона Д. Мздисон
отказался передать патенты их владельцам. Среди утвержденных,
но не переданных 17 патентов находился и патент У. Марбэри на
должность мирового судьи в округе Колумбия. Ссылаясь на Закон
о судопроизводстве 1789 г., предусматривавший право Верховного
суда в ряде случаев издавать приказы должностным лицам США о
выполнении ими требований истца, Марбэри обратился с иском в
Верховный суд, с тем чтобы последний направил государственно-
му секретарю судебный приказ о передаче ему патента.
Несмотря на свою собственную вовлеченность в это дело, пред-
седатель Верховного суда Маршалл, формулируя мнение суда в
деле «Марбэри против Мэдисона», утверждал, что Марбэри имел
право на это назначение. Но, сознавая, что Джефферсон даст ука-
зания Мэдисону игнорировать любой судебный приказ о передаче
патента Марбэри, Маршалл избежал открытой конфронтации с ис-
полнительной властью и в то же время провозгласил намного боль-
шую власть Верховного суда, утверждая, что закон 1789 г. превы-
сил первоначальную юрисдикцию Верховного суда за пределы, от-
веденные ему ст. III конституции, и что, следовательно, Верховный
•суд должен объявить положение, установленное этим законом, не-
конституционным.
Тем самым был сформулирован принцип, согласно которому
Верховный суд, прежде чем получить право применить закон кон-
гресса в качестве высшего закона страны, должен решить вопрос о
его соответствии конституции. Таким образом, хотя в тактическом
плане решение по делу Марбэри несколько сузило юрисдикцию
Верховного суда по сравнению с законодательной и исполнитель-
ной ветвями власти, в стратегическом плане оно утвердило право
судебного надзора по отношению к актам конгресса.
Дело Марбэри против Мэдисона является в истории американ-
ского конституционализма XIX в. примером взаимодействия судеб-
ной и исполнительной ветвей власти в конституционной системе
разделенных властей, одним из ранних примеров политической ро-
ли Верховного суда США. Но главное заключается в том, что впер-
вые объявив неконституционным акт федерального конгресса,
Дж. Маршалл сформулировал принципы конституционного контро-
ля и заложил основу принципа судебного надзора (judicial review).
Последний стал не только одним из краеугольных принципов кон-
ституционного права в США, но и одной из ключевых доктрин
американского конституционализма. Сущность его, как уже отмеча-
лось, состоит в правомочии Верховного суда осуществлять надзор
за конституционностью законодательных актов и в подтверждении
фундаментального принципа верховенства конституции по отноше-
нию к законодательной власти.
58
В философско-теоретическом плане доктрина судебного надзора
означала, что Верховный суд занял позицию, согласно которой га-
рантировалась реализация принципа разделения властей как выра-
жения естественных прав, т. е. право создавать законы должно
быть отделено не только от права исполнять их. ео также и от
права надзирать за законами в смысле их соответствия 'принципам
высшего-права — американской конституции.
Таким образом, решение по делу Марбзри против Мэдисона при-
вело к превращению Верховного суда в равноправную по отноше-
нию к двум другим ветвь власти в системе «сдержек и противове-
сов», облеченную конечной властью охранения самого остова кон-
ституционной системы США, к юридическому оформлению инсти-
тута конституционного контроля. После дела Марбэри Верховный
суд в 1810 г. объявил неконституционным закон штата, в 1866 г.
счел неконституционными действия самого президента США,
а в 1857 г. в решении по делу Дреда Скотта второй раз в период
до гражданской войны объявил неконституционным законодатель-
ный акт конгресса.
Следует сказать, что право конституционного судебного надзора,
ставшего краеугольным камнем американзкого конституционализ-
ма, принадлежит не только Верховному суду, но также федераль-
ным судам и судам штатов. Однако не только судебная власть име-
ет право объяснять смысл конституции — достаточно широкие пол-
номочия в этом смысле имеют и другие, «политические» вет-
ви власти.
Некоторые американские политические деятели XIX в. продол-
жительное время сомневались в том, оправдана ли посылка Мар-
шалла о праве судебного надзора Конституцией США или она яви-
лась актом судебной узурпации16. Те пз них, кто придерживался
первой точки зрения, упускали из виду тот факт, что решение'по
делу Марбэри лишь подтвердило доктрину, которая была частью
политико-правовой традиции, происходившей как из колониального,
так и из революционного опыта американского государственно-пра-
вового развития. Судебный надзор подразумевался в качестве ос-
новной предпосылки, на которой в конечном счете основывалось
движение за разработку первых американских конституций и бил-
лей о правах после завоевания американскими колониями незави-
симости.
Более того, доктрина неконституционноети, предполагавшая на-
личие в государственном управлении судебного надзора, отстаива-
лась еще до появления первых писаных конституций известными
американскими юристами XVIII в.— Ч. Отисом и П. Генри. Из-
вестная в истории американского конституционализма как доктри-
на Отиса — Генри, она была в свое время необходимым фундамен-
том как для естественно-правовой теории, так и для конституций и
биллей о правах, которые эта доктрина породила.
Однако сама доктрина судебного надзора смогла стать принци-
пом конституционного права только после независимости, когда
были приняты писаные конституции, содержавшие положения об
59 ' .-«Ч*-
ограничении правительственной власти, соблюдение которых, как
это подразумевалось, должно было обеспечиваться правовым меха-
низмом. Именно тогда основанный на судебном надзоре конститу-
ционный контроль, не будучи еще юридически оформленным в об-
щенациональном масштабе, впервые стал применяться как средство
ограничения законодательных органов в некоторых штатах. Таким
образом, судебный надзор начал осуществляться, с тем чтобы стать
частью «живой конституции», еще до принятия писаной федераль-
ной конституции. Поэтому и сам Маршалл утверждал не то, что
конституция устанавливает юридический надзор, а только то, что
она подтверждает и усиливает принцип .
Дж. Маршалл решающим образом содействовал превращению
Верховного суда в важный центр конституционной системы США.
Одним из первых иностранцев, подметивших решающую роль Вер-
ховного суда в этой системе в XIX в., был Алексис де Токвиль.
«Верховный суд,— писал он,— и по природе своих прав, и по каче-
ству подсудных ему лиц поставлен выше всех известных судов...
В руках семи союзных судей постоянно находятся спокойствие,
благосостояние и само существование Союза. Без них конституция
была бы мертвою буквой. К ним обращается исполнительная
власть, защищаясь от вмешательства законодательного собрания;
законодательная власть, защищаясь против мероприятий исполни-
тельной власти; Союз, чтобы заставить штаты повиноваться ему;
штаты, чтобы устранить излишние притязания Союза; общие инте-
ресы, вступая в борьбу с частными; консервативные взгляды, про-
тиводействуя демократическому непостоянству»16.
Но вклад Дж. Маршалла в процесс эволюции теории и практи-
ки американского конституционализма в XIX в. не ограничился
доктриной судебного надзора. Ключевой проблемой конституциона-
лизма США в период его формирования до гражданской войны бы-
ла проблема взаимоотношений федерации и штатов, объема и ха-
рактера полномочий федерального правительства и правительств
штатов. Иными словами, это была проблема федеральных отноше-
ний по вертикали.
В ряде решений Верховного суда Дж. Маршаллом были сфор-
мулированы доктрины «.подразумеваемых полномочий» и «нацио-
нального верховенства». Их главной целью было сделать правовой
реальностью, перевести в практическую конституционную плоскость
федеральную власть, наделенную широкими полномочиями, необхо-
димыми для эффективного правления, а также обеспечить абсолют-
ное верховенство федерального правительства по отношению к вла-
сти штатов в рамках предоставленных ему конституцией полно-
мочий.
В решении по делу McCulloch v. Maryland (1819) Маршалл ис-
толковал заключительную клаузулу ст. I разд. 8 конституции о
праве конгресса издавать законы, которые будут необходимы и
уместны для выполнения конституционных полномочий конгресса
и правительства США19, таким образом, что она подразумевает
якобы все «подходящие средства для того, чтобы выполнять закон-
60
ные цели конституции, если они не запрещены ее буквой и ру-
хом»20. Иными словами, имелись в виду полномочия, непосредствен-
но вытекающие из смысла полномочий, перечисленных в конститу-
ции или необходимых для осуществления этих последних.
Подобное толкование явилось конституционным источником, на-
чалом огромной федеральной власти, так как практически каждое
конституционное полномочие федерального правительства теперь
получило расширительное толкование. Сама же конституция все ча-
ще стала рассматриваться как «живой» организм, который может
истолковываться таким образом, чтобы отвечать практическим по-
требностям правления. В деле Gibbons v. Ogden (1824) Маршалл
путем толкования положений конституции о регулировании между-
штатной торговли вновь поддержал расширительный взгляд на фе-
деральную власть в вопросе о полномочии федерального конгресса
регулировать торговлю между штатами, подтвердив за ним право
на всю полноту власти в этом вопросе 2‘. Истолкованное таким об-
разом конституционное положенпе о торговле стало источником
широких полномочий, которые осуществляет федеральное прави-
тельство США в мирное время.
Но Маршалл не ограничился формулированием доктрины «под-
разумеваемых полномочий», расширяющей сферу действия феде-
ральной власти. Он стремился также поддержать верховенство этой
власти по отношению к штатам, привести в практическое действие
так называемую «клаузулу о верховенстве» (the Supremacy Clause)
ст. IV конституции, лежащей в основе федеральной системы США.
Это было сделано посредством ряда решений, ставших основными
прецедентамп при разрешении последующими федералистски на-
строенными составами Верховного суда проблем соотношения ком-
петенции федерации и штатов, федеральных отношений по вер-
тикали.
Согласно этим решениям все действия штатов подчиняются за-
конному осуществлению федеральной власти в том виде, как она
выражена в конституции 22, законах конгресса 23, решениях Верхов-
ного суда24. В соответствии с упомянутым уже решением по делу
McCulloch V. Maryland штаты также не имеют права препятство-
вать действию федеральных законов или ведомств, которым они
вверены подчиняться. Признав неконституционными действия влас-
тей штата Мэриленд по налогообложению филиала Национального
банка США, Верховный суд под председательством Дж. Маршалла
в этом решении постановил, что власти штатов неправомочны
путем налогообложения или каким-либо другим путем контролиро-
вать действие конституционных законов, изданных конгрессом с
целью осуществления полномочий, возложенных на национальное
правительство. На основе принципов, вытекавших из этих решений,
в конституционном праве США и была сформулирована доктрина
«национального верховенства», суть которой состояла в том, что
в рамках своих конституционных, а также и «подразумеваемых»
полномочий федеральное правительство США обладает абсолютным
верховенством.
61
В теории и практике американского конституционализма докт-
рины «подразумеваемых полномочий» и «национального верховен-
ства» содействовали огромному расширению полномочий федераль-
ной власти, ее усилению и преобладающему значению в системе
американского федерализма, юридическому и идеологическому обо-
снованию этого процесса. Оценивая роль Дж. Маршалла в развитии
американского конституционализма, автор «Американской респуб-
лики» Д. Брайс назвал его «вторым создателем конституции»25.
«Маршалл имел в виду не переделку конституции,— писал он,—
а ее развитие... Он объяснял смысл конституции и применял ее по-
становления к практике не столько судебными решениями, сколько
рассуждениями, в которых объяснял основные принципы этих ре-
шений... Гибкость и способность к дальнейшему развитию, которы-
ми американская конституция превосходит все другие неизменные
или верховные конституции, были в очень значительной мере ре-
зультатом деятельности Маршалла»26.
Превратив Верховный суд в жизненно важный центр конститу-
ционной системы США и заложив правовую основу (как в практи-
ческом, так и в доктринально-теоретическом плане) сильной феде-
ральной власти, Маршалл формулировал и развивал конституцион-
ные принципы таким образом, чтобы они отвечали прежде всего
интересам прав собственности в том виде, как они .подразумевались
в требованиях национальной буржуазии.
Конституционное развитие в США в начале XIX в. осуществля-
лось, как уже отмечалось, и в результате применения процедуры
принятия поправок, определенной в ст. V конституции. Так, рати-
фицированная конгрессом в 1804 г. XII поправка уточнила про-
цедуру выборов президента и вице-президента США. Она была
призвана предотвращать ситуации, подобные той, которая имела
место во время президентских выборов 1800 г. (тогда Т. Джеффер-
сон и А. Бэрр, баллотировавшиеся от одной и той же партии, по-
лучили равное число голосов выборщиков без указания, кто из них
выдвигался на пост президента, а кто — на пост вице-президента,
поэтому окончательный выбор пришлось делать палате представи-
телей). XII поправка ввела раздельное голосование выборщиков за
кандидатов в президенты и вице-президенты. Поправка уничтожила
также старые «непереизбпраемые сессип» конгресса и ввела новые
правила, согласно которым для членов палаты представителей, по-
терпевших поражение во время проведения всеобщих выборов в
конгресс, исключалась возможность возвращения на Капитолийский
холм для участия в законодательной деятельности.
3. Американский конституционализм в период
экономической экспансии и «джексоновской демократии»
В первой половине XIX в. толкование и развитие конституци-
онной доктрины в США характеризуется и новыми акцентами, со-
ставившими конституционно-правовые аспекты так называемой
«джексоновской демократии» — политического курса, проводившего^
62
ся в США во время президентства Э. Джексона, М. Ван-Бюрена и
их преемников в 30—50-е годы XIX в. Этот курс был направлен на
обеспечение экономических и социально-политических условий, не-
обходимых для развития свободы капиталистического предприни-
мательства.
В экономической области он сопровождался отстаиванием прин-
ципа «свободы рук» (laisser zaire) и государственного невмешатель-
ства в экономику, борьбой против любых форм контроля и регла-
ментации в сфере экономики, и в частности против банка США.
В политической сфере «джексоновская демократия» обычно связы-
вается с относительной демократизацией избирательной системы —
введением в США всеобщего избирательного права для белых муж-
чин, избранием выборщиков президента не легислатурами штатов,,
а посредством народного голосования, назначением кандидатов в;
президенты партийными конвентами, образованием демократиче-
ской партии США.
Но относительная демократизация общественной жизни не сопро-
вождалась изменением классового характера социально-политиче-
ской системы США, власть в которой распределялась среди господ-
ствующих классов и групп, представлявших прежде всего бур-
жуазные слои Севера и плантаторов Юга, заинтересованных
в экспансии на Запад. При проведении своей политики джексониан-
цы опирались на широкую коалицию, состоявшую из этих классов
и слоев, а также фермеров Запада, некоторых рабочих и др.2’
Быстрое экономическое развитие США в период «джексонов-
ской демократии», сопровождавшееся бурным ростом предприни-
мательской деятельности в штатах, расширением сети железных
дорог, каналов, принятием законов, регулирующих профессии, рас-
ширением сферы деятельности американского капитализма и его-
экспансией на Запад, требовали устранения существовавших консти-
туционно-правовых ограничений экономической деятельности шта-
тов. Эти факторы и обусловили позицию Верховного суда в подходе
к вопросу о соотношении суверенных прав федерации и штатов,,
т. е. к толкованию одного из основополагающих принципов амери-
канского конституционализма — принципа федерализма.
Верховный суд США под председательством Р. Тэнн28, назна-
ченного в 1835 г. президентом Э; Джексоном после смерти
Дж. Маршалла, в ряде своих решений истолковал конституционное
положение о правомочиях конгресса регулировать междуштатную'
торговлю в случае коллизии между федерацией и штатами таким
образом, что фактически санкционировал .отмену конституционных
ограничений, установленных «судом Маршалла» в отношении эко-
номической деятельности штатов. В частности, был пересмотрен
принцип, согласно которому в случае коллизии, обусловленной не-
соответствием федерального и штатного законодательств, регулиру-
ющих торговлю, федеральное право обладало верховенством.
Сформулированная Р. Тэнн новая концепция взаимоотношений
между федерацией и штатами в этой области предусматривала, что
правительства штатов обладают параллельными наряду с федераль-
63
ным правительством полномочиями по регулированию торговли в
пределах границ каждого данного штата. Предполагалось также,
что эти полномочия сохраняют силу и в случае, если впоследствии
торговля товарами штата выйдет за его пределы, но при условии,
что регулпрование такой торговли не будет противоречить установ-
ленному федеральному законодательству.
Новое толкование этой концепции осуществлялось, в частности,
на основе принципа «полицейской власти» (police power), сформу-
лированного в делах о лицензиях — Licence Cases 29. Предусматри-
вавший предоставление штатам права осуществлять полицейскую
власть в границах данного штата, этот принцип вплоть до граждан-
ской войны стал общепринятым как в федеральных судах, так п в
судах штатов. Согласно ему, полицейская власть штатов по охране
порядка включала все полномочия, необходимые для их внутренне-
го управления и не запрещенные федеральной конституцией. Отсю-
да правительствам штатов предоставлялось право регулировать «ра-
ди безопасности или удобства торговли или ради защиты здоровья»
личные права своих граждан, включая право регулировать в «об-
щественных интересах» права собственности. При этом право осу-
ществления полицейской власти рассматривалось как вытекающее
из права общества, основанного на общем праве, «быть свободным
-от пагубных проявлений неограниченных частнособственнических
устремлений». В этой связи принципиальной задачей конституцион-
ного права провозглашалось определение надлежащего соотноше-
ния между индивидуальными правами и полицейской властью.
Очевидно, что конституционная практика Верховного суда под
председательством Р. Тэни отличалась заметно более сильным ак-
центом на конституционные «остаточные полномочия» штатов, чем
при Дж. Маршалле. Используя в качестве инструмента юридиче-
ского контроля принцип права осуществления полицейской власти,
правительства штатов могли контролировать отношения собственно-
сти в своих интересах. «В концепции полицейской власти,— отме-
чает американский правовед Б. Шварц,— суд разработал конститу-
ционную теорию, необходимую для того, чтобы помочь штатам
отвечать общественному требованию»30. В то же время эта кон-
цепция опиралась на ту же самую фундаментальную посылку аме-
риканского конституционализма, что и доктрина «национального
верховенства» Д. Маршалла,— что суверенитет исходит от народа,
который делегировал его двум видам правительств — федераль-
ному и штатов. Отсюда собственность и вытекающие из нее права
рассматривались как обязанные свопм существованием суверенной
власти 3‘.
Таким образом, хотя в конституционной истории США XIX век
отождествляется прежде всего с правовой защитой так называе-
мых «возложенных» конституцией на федеральное правительст-
во прав и полномочий, в американском конституционном праве!
XIX в. не существовало неизменно жесткого следования этой ори-]
ентацпи. Уже в одном из первых своих решений, по делу Charted
River Bridge v. Warren Bridge, P. Тэни энергично высказался за]
64 j
«свободу изменения в отличие от твердой защиты существующих
обязательств»32.
Само это дело возникло, когда корпорации стали широко ис-
пользоваться в качестве орудия капиталистической экспансии в
США и решение по нему потребовало отказа от существовавшего
ранее прецедента. Дело в том, что еще в 1819 г. Верховный суд
под председательством Д. Маршалла в знаменитом решении о
Дартмутском колледже сформулировал принцип нерушимости до-
говоров, который, способствуя деловой активностп корпораций, от-
вечал потребностям капиталистического развития США в первые
десятилетия XIX в. Согласно этому решению, любой правительст-
венный устав (хартия), учреждающий какую-либо корпорацию,
есть договор между правительством и корпорацией, а все привиле-
гии, права п выгоды, предоставленные корпорации, становятся пос-
ле их принятия этой корпорацией договором в том смысле, какой
установлен соответствующей статьей конституции. Тем самым под-
тверждалась стабильность договоров 33.
Основанное на положении ст. I, разд. 10 Конституции США о
том, что штаты не должны издавать никаких законов, нарушающих
обязательную сплу договоров, это решение оказало также огромное
влияние на действие конституционного принципа федерализма.
Способствуя усплению контроля за законодательной деятельностью
в штатах, оно служило оплотом федеральной власти против попы-
ток штатов уклоняться от уплаты долгов и исполнения договоров,
содействовало, как и другие решения «суда Маршалла», укрепле-
нию доктрины национального верховенства.
В 1837 г. в ходе судебного разбирательства по делу Чарлз Ри-
вер Бридж Верховный суд под председательством Р. Тэни по су-
ществу отказался от следования этому решению. Его применение в
названном деле подтвердило бы монополию мостовой компании на
извлечение прибыли от эксплуатации моста между Бостоном и
Чарлстоном, что делало невозможным строительство другой компа-
нией нового, второго моста, несмотря на поддержку этого предпри-
ятия властями штата. Иначе говоря, это означало бы, что любая
компания, взимающая пошлины у мостов и застав, имела исключи-
тельную привилегию, которая в силу принципа неизменяемости до-
говоров не могла быть нарушена пли ослаблена более новыми
формами транспортировок.
Мотивируя свою позицию, Тэни считал, что «.право сообщества»,
олицетворяемого в данном случае штатами, не может быть переда-
но путем простой импликации в руки привилегированных корпора-
ций. По его мнению, вкладывать монопольные права в уставы су-
ществующих корпораций означало тормозить пли совсем останав-
ливать прогресс в деле усовершенствования транспортных перево-
зок «в ущерб общественной пользе»341. Это означало, что штаты по-
лучали возможность сами регулировать передвижение людей и то-
варов в соответствии с собственными интересами.
Хотя по форме . решение по делу Чарлз Ривер Бридж явилось
ударом по неограниченным экономическим правам, фактически оно
0 Заказ Л5 844 ' 65
содействовало развитию капиталистической экономики США. Вер-
ховный суд под председательством Р. Тэни изменил толкование
конституционного положения о договорах таким образом, чтобы от-
вечать потребностям новой эры капиталистической экономической
экспансии, которая смогла бы беспрепятственно осуществляться в
значительной степени благодаря тем конституционно-правовым ус-
ловиям, которые были созданы для развития американского капита-
лизма вширь решениями Верховного суда.
Однако к середине столетия все острее стала ощущаться необ-
ходимость учета интересов как местных, так и общенациональных
корпораций и трестов, что обусловило более компромиссную пози-
цию Верховного суда в вопросе о полномочиях регулирования тор-
говли. Эта позиция легла в основу доктрины, сформулированной
судьей Куртисом в решении по делу Cooley v. Board of Port War-
dens (1852). Согласно этой доктрине вопрос о том, являлась лт
власть конгресса по регулированию торговли исключительной илг
нет, решался на основе принципа «выборочной исключительности»
т. е., иными словами, зависел от конкретных обстоятельств
За штатами, таким образом, признавалось право регулировать тор-
говлю при условиях, которые не требуют «единообразного» общена-
ционального регулирования35. Прагматизм этой доктрины в значп
тельной степени характеризовал последующее юридическое мыш-
ление в США применительно к данной области конституционного*
права.
В целом конституционные решения Верховного суда под пред
седательством Р. Тэни отразили политические взгляды джексониан
цев на государственную власть как на противовес неограниченным
правам национальной буржуазии, акцент на которые был характе
рен для федералистов. Эти взгляды явились также правовыми ком
понентами конституционной доктрины «дуалистического федера-
лизма».
Смещение фокуса конституционного интереса Верховного суда
после смерти Дж. Маршалла произошло не потому, что его судьи
были ревностными поборниками прав штатов, а потому, что они
рассматривали полномочия и права штатов как орудие восстановле
ния конституционного баланса власти по вертикали. Они считали
что при Маршалле Верховный суд нарушил это равновесие в поль-
зу «прав собственности» и в ущерб первоначальному смыслу кон
ституции.
Однако главное состояло в том, что эти решения и сформулиро
ванные на их основе концепции и доктрины отразилп стремление
их создателей сделать конституционное право инструментом при
способления конституционной системы США к потребностям капи
талистического развития, оказали благоприятное влияние на разви
тпе капиталистической экономики в штатах, т. е. вширь. В этом
смысле Р. Тэни — некогда джексонианский политик — сделал так
же много, как и федералист Дж. Маршалл, чтобы содействовать
развитию капитализма в США и концентрации богатства и власти
которые были его неизбежными спутниками.
66
4. Основные черты конституционного развития
в отдельных штатах
Суды штатов использовали концепцию «.полицейской власти»,
прочно вошедшую в публичное право штатов36 и закрепленную в
ограничениях, которые налагало на права собственности общее пра-
во. В конституционной системе США эта концепция с середины
XIX в. стала широко применяться штатами для реализации своих
конституционных «остаточных полномочий».
В XIX в. американские штаты продолжали представлять собой
своего рода лабораторию конституционного строительства в США.
Ряд важнейших конституционных принципов и доктрин впервые
был сформулирован в штатах еще в XVIII в., а затем использован
в федеральном конституционном праве — концепции писаной кон-
ституции, Билля о правах п др. В период между конституциями
времен революции и гражданской войной 1861—1865 гг. были раз-
работаны и приняты новые конституции, содержание которых в це-
лом характеризовалось тенденцией к расширению избирательного
права в США.
В этот период образовавшие Союз штаты, за исключение^! Мас-
сачусетса и Северной Каролины, приняли новые конституции. Кро-
ме того, каждый новый штат, вступивший в Союз, в этот период
разработал свою собственную конституцию. Если до 1789 г. было
принято 15 конституций штатов (включая конституционные хартии
Массачусетса, Нью-Гемпшира и др.), то за период между 1789 и
1859 гг. их было принято 47. Из 30 конституций, изданных в пери-
од гражданской войны, 24 принадлежали южным штатам. Между
1870 и 1921 гг. было принято 35 конституций. Исторически наибо-
лее активным в конституционном строительстве в штатах был Юг
США. Вслед за ним наибольшее число конституций было разрабо-
тано штатами Восточного побережья, а большинство западных шта-
тов имеют только по одной конституции 3’. Новые конституции соз-
давались п принимались специально избранными для этой цели
конвентами 35. Процедура разработки конституции продолжала оста-
ваться такой же, какой она была установлена в конце XVIII в.—
конвенты использовались для того, чтобы подготовить новую кон-
ституцию пли же ревизовать существовавшую, хотя обычные по-
правки могли быть осуществлены легислатурой.
Конституции, разработанные в штатах в послереволюционный
период, заметно отличаются от федеральной Конституции 1787 г. и
первых революционных конституций штатов. Федеральная Консти-
туция США включает только основные принципы и институты
(и их полномочия) государственного управления, детальные осо-
бенности которого дедуцируются путем ее толкования. Это, в част-
ности, обеспечивает жесткость и трудность изменения федеральной
конституции, ее незначительный объем, стабильность, наличие ря-
дом с ней постоянно изменяющейся под воздействием исторической
обстановки реальной или «живой конституции». В новые же кон-
ституции штатов, особенно в те из них, которые были разработаны
-5* 67
после 30-х годов XIX в., стали включаться многочисленные про-
цедурные детали и конкретные законодательные положения и по-
становления. I
Кроме того, к конституциям штатов часто добавлялись детали-
зированные поправки по относительно незначительным вопросам.
Все это обусловило такие особенности конституций штатов, как
частая изменяемость в ходе приспособления к новым историческим
условпям, значительный объем п усложненность внутренней струк-
туры многих из них, чрезмерная детализация конституционных
предписаний п т. д.
Именно поэтому судебный надзор, осуществляемый судами шта-
тов в отношении конституций отдельных штатов, пмел на эти кон-
ституции значительно меньшее влияние, чем конституционный над-
зор Верховного суда в отношении федеральной конституции. В ре-
зультате частых изменений и конкретизаций конституции штатов
более детально и адекватно фиксировали различные вопросы кон-
ституционного регулирования в штатах. Это облегчало их толкова-
ние .судами штатов и одновременно уменьшало значение и степень
влияния судебного надзора на конституционное развитие в штатах.
Из основополагающих принципов американского конституцио-
нализма, уже содержавшихся в конституциях XVIII в., в конститу-
циях штатов XIX в. сохранялись три из них — республиканская
форма правления, разделение властей и защита прав граждан.
Республиканская форма правления ассоциировалась с реализа-
цией и расширением избирательного права. Причем значительное
число выборных должностей в штатах США существует именно со
времен «джексоновской демократии» и в отличие от более ранних
конституций конституции штатов XIX в. заметно расширяли сферу
избирательного права в США. Б момент принятия федеральной
Конституции 1787 г. большинство конституций отдельных штатов
ограничивало право участия в выборах лицами мужского пола и
имущественным цензом. Избирательного права были лишены нег-
ры. Но главными объектами протеста, против которых были на-
правлены движения за равные права, доминировавшие в американ-
ской политике первой половины XIX в., были имущественные цензы.
Тенденция к устранению ограничений избирательного права и
расширению буржуазной демократии началась еще в конце
XVIII в. Движение за всеобщее избирательное право для белых
мужчин возобновилось в начале XIX в., когда штат Мэриленд при-
нял поправку, отменившую все имущественные цензы, касавшиеся
голосования. Это движение набирало силу, по мере того как другие
новые штаты вступали в Союз с конституциями, предусматривав-
шими избирательное право для мужского населения39. Тенденция
ко всеобщему избирательному праву для мужчин усилилась, когда
были уничтожены имущественные цензы в конституциях Массачу-
сетса и Нью-Йорка. Конституция Нью-Йорка 1821 г.,, например,
гарантировала право голоса мужчинам-налогоплательщикам, а в
1826 г. к ней была принята поправка, предоставлявшая право го-
лоса всем взрослым мужчинам.
И только на американском Юге это движение временно сдер-
живалось. На конвенте Виргинии в 1829—18-30 гг. консерваторы
сумели обеспечить сохранение имущественных цензов, мотивируя
свои действия необходимостью сопротивления: реформам, импорти-
руемым с Севера. Однако даже Конституция Виргинии 1850 г. пре-
дусматривала обеспечение всеобщего избирательного права для всех
белых мужчин. К этому времени все штаты отменили имуществен-
ные цензы, за исключением Северной Каролины, которая сделала
это в 1856 г. Таким образом, если к началу президентства А. Джек-
сона (1829—1837) в ряде штатов еще существовали имуществен-
ные цензы, то ко времени гражданской войны фактически все
взрослое белое мужское население США обладало правом голоса.
Движение за всеобщее избирательное право для белых мужчин
являлось составной частью «джексоновской демократии», а консти-
туционные ограничения на право голоса рассматривались джексо-
нпанцами как серьезное препятствие на его пути. Достижение все-
общего избирательного права для белого мужского населения США
представляло собой шаг вперед в развитии американского буржу-
азного конституционализма XIX в. в сфере гражданских прав по
сравнению с периодом его становления. Однако это достижение от-
нюдь не следует считать «великой эгалитарной революцией», как
это делают некоторые западные историки и юристы.
Хотя джексонианцы пошли дальше отцов-основателей конститу-
ционной системы США в направлении как политического, гак и
экономического эгалитаризма, их концепция равенства и демокра-
тии явно страдала буржуазной ограниченностью. Так же как и ос-
нователи конституции, джексонианцы совсем не подразумевали под
буржуазными идеалами «свободы» и «равенства» распространение
конституционных прав и привилегий граждан на всех членов аме-
риканского общества. В понимании джексонианцев эти идеалы не
означали ни отмены рабства, ни эмансипации женщин от правовой
и политической зависимости, ни уничтожения всех видов конститу-
ционной дискриминации, основанной на богатстве, расовой принад-
лежности или предыдущем состоянии рабства. Движение -за свобо-
ду и равенство в период «джексоновской демократии» было обус-
ловлено, как это уже отмечалось, прежде всего борьбой за обеспе-
чение свободы капиталистического предпринимательства. Опреде-
ленная демократизация политической жизни, вызванная введением
всеобщего избирательного права для белого мужского населения,
проводилась в рамках буржуазно-демократической политической си-
стемы, социально-классовая сущность которой оставалась прежней.
Принцип разделения властей в штатах США в XIX в., как и на
федеральном уровне, означал независимость ветвей государствен-
ной власти друг от друга, с одной стороны, и их взаимодействие —
с другой. Конституции штатов XIX в. устанавливают, одлако, бо-
лее сложную структуру правления, чем федеральная конституция,
хотя и исходят при этом из более простого политического постула-
та. В них, например, специально не оговаривается предоставление
легислатуре законодательной власти конституцией штата, посколь-
69
ку это подразумевается в силу того, что легислатуры обладают об-
щим правом осуществлять законодательную деятельность в рамках,
установленных федеральной конституцией. Но при этом они подчи-
няются ограничениям, дополнительно установленным конституция-
ми штатов и содержащим перечни того, что легислатуры не могут
делать или должны делать только по предписанию. Именно оощая
тенденция не доверять правительству, а также деятельность пре-
следовавших своп цели групп давления обусловили рост числа ог-
раничений и предписаний полномочиям легислатур в штатах,
а также структурную сложность ветвей правления в целом.
Исполнительную власть штата в XIX в. возглавлял губернатор,
который являлся одним из нескольких выборных должностных лиц
в штатах. Конституции XIX в. обычно содержат ограничения пол;,
номочий губернатора назначать и смещать чиновников, а также
положения, предусматривающие создание учреждений и ведомств,
относительно независимых от контроля губернатора. Почти все эти
конституции наделяли губернатора правом вето.
Судебная система американского штата в XIX в. характеризу-
ется значительной сложностью, но, как и на федеральном уровне,
суды того времени воздействовали на управление в штатах в пре-
делах своей юрисдикции путем толкования конституций. В целом
же конституционный принцип разделения властей в штатах XIX в;
отличается более сложным механизмом «сдержек и противовесов»,
чем на федеральном уровне.
Заметное влияние на развитие конституционного принципа за-
щиты гражданских прав в США XIX в. оказала известная транс-
формация доктрины «должной правовой процедуры» в результате
ее толкования в судах штатов.
Теории естественных прав и общественного .договора не могли
долго служить в качестве конституционной основы для действи-
тельного ограничения правительственной власти и защиты граж-
данских прав. Поэтому фокус конституционного права США в этом
вопросе вскоре сместился с естественно-правовых теорий на кон-я
кретные конституционные положения об ограничениях прави'Я
тельственной власти, содержавшиеся в ст. V о должной правовойи
процедуре Билля о правах. Эта эволюция явилась результатом не-
скольких решений судов штатов в период, предшествовавший граж-
данской войне 1861—1865 гг., и особенно решений нью-йоркского
апелляционного суда. Нью-йоркские дела отразили распространение
в американской конституционно-правовой мысли установки на то,
что права индивида должны защищаться посредством должной пра-
вовой процедуры не только с процедурной точки зрения, но п по су-
ществу. Таким образом, если первоначально под конституционным
положением о должной правовой процедуре подразумевалась сугубо
процессуальная гарантия обеспечения гражданских прав, то во вто-
рой половине XIX в. оно получает расширенное толкование, приоб
ретая значение самостоятельного конституционного принципа, пра
вовой формы защиты индивидуальных прав. Кульминацией этой
эволюции было решение нью-йоркского суда по делу Wynehamer v
People (1856)40.
70
Использование в решении по этому делу доктрины независи-
мой «должной правовой процедуры» в качестве заменителя естест-
венно-правового подхода в вопросе об ограничении правительствен-
ной власти в конечном счете привело к принятию доводов, сформу-
лированных в этом решении, всеми американскими судами (вклю-
чая Верховный суд) в результате ратификации XIV поправки пос-
ле гражданской войны в 1868 г.
5. Толкование конституционной доктрины
учеными-комментаторами.
Социальные цели американского конституционализма
до гражданской войны
Заметное влияние на толкование конституционных проблем и
концепций, на развитие теоретических философско-правовых аспек-
тов американского конституционализма первой половины XIX в.
оказали авторы научных комментариев по конституционному пра-
ву. В своих лекциях и так называемых доктринальных работах пни
с позиций естественно-правовой философии и общего права ком-
ментировали и истолковывали различные аспекты американской
конституционной доктрины, философско-правовые идеи, лежавшие
в ее основе, судебные решения, сформулированные Верховным су-
дом и судами штатов по конституционным вопросам.
Отличительной чертой этих комментариев была их тесная связь
с текущей правовой и конституционно-правовой практикой, а сами
их авторы, как правило, одновременно были судьями и адвокатами,
оказавшими влияние на развитие американского конституционною
права. Научные толкования и комментарии конституционной докт-
рины и судебных решений по конституционным вопросам широко
использовались в судебной практике США в качестве источников
позитивного конституционного права. Об этом практическом акцен-
те речь уже шла выше.
Одним из первых ученых-юристов и толкователей американско-
го конституционализма в контексте естественно-правовой филосо-
фии на рубеже XVIII—XIX вв. стал Дж. Уилсон, помощник судьи
Верховного суда и профессор права в Филадельфийском колледже.
Уилсон считал, что право человека для своего конечного ут-
верждения должно исходить из «незыблемого естественного права».
Отвергая утверждение Блэкстона о том, что право людей подразу-
мевало командование вышестоящего по отношению к нижестояще-
му в социальной иерархии, он полагал, что право должно основы-
ваться на согласии тех, чьего повиновения оно требовало. Отсюда
он связывал доктрину естественного права'с теорией народного су-
веренитета, считая, что в основе естественного права была приро-
да, устремления и взаимоотношения людей, а поэтому оно «имело
полную пригодность для всего человечества».
По мнению Уилсона, государство основывалось на договоре его
членов, которые «объединялись для общей пользы, с тем чтобы
71
мирно наслаждаться своей собственностью и отдавать должное дру- .
гим людям». Каждый человек, говорил он, обладает естественным
правом на свою собственность, свой характер, свободу и безопас-
ность, а функция права — гарантировать эти естественные права от
любого посягательства со стороны правительственной власти “. По-
этому буржуазные право и свобода тесно взаимообусловлены и взаи-
мосвязаны в правовой философии Уилсона, частью которой явля-
ются его конституционно-правовые взгляды.
С точки зрения Уилсона, без свободы право утрачивает свою
сущность п назначение и становится угнетением, а без права, с
другой стороны, свобода превращается в свою противоположность.
Отсюда, чтобы сохранить господство права, в систему государст-
венного управления, согласно Уилсону, необходимо ввести систему
«сдержек и противовесов». Законодательная власть должна быть не
только отделена от исполнительной власти, но и сама разделена
путем институционализацпп двух ветвей законодательной властп.
В случае, если одна из них отклонилась бы от принципов консти-
туции или попыталась бы это сделать, то, утверждал Уилсон, она
была бы одернута другой ветвью государственного управления. Ес-
ли же, однако, законодательная власть в целом нарушит предписа-
ния конституции, она должна быть обуздана судебной властью, на
которой лежит обязанность объявления недействительными всех
статутов, противоречащих верховному праву страны42.
Заметное воздействие естественно-правовой философии на кон-
ституционную доктрину прослеживается также в комментариях
конституционного права судьи Д. Стори (1779—1845). Будучи про-
фессором права, основателем Гарвардской школы права и одним из
членов Верховного суда, Д. Стори внес значительный вклад в кон-
стптуционную мысль США, в определение развития их конститу-
ционной системы. Этим во многом объясняется п тот интерес, ко-
торый проявляется к его практическому и теоретическому наследию
в современной науке конституционного права США43.
Философские, правовые и государственно-правовые взгляды
Д. Стори были обусловлены его временем и ориентированы на ре-
шение тех проблем социального и политического развития,, которые
стоялп перед американской буржуазией в послереволюционный пе-
риод формирования конституционной системы США. Как и для
большинства федералистов для Стори подлинная цель естественно-
го права состояла в защите буржуазных прав собственности. Имен-
но поэтому он расходился во взглядах с Р. Тэни и его сторонника-
ми на упомянутое дело Charles River Bridge v. Warren Bridge
(1837), счптая, что изменение толкования ими раздела конститу-
ции о договорах фактически низвергло одно пз главных ее по-
ложений.
Связывая естественное право с защитой частной собственности
и договоров от вмешательства со стороны законодательной властп,
толкованпе Стори этого права в то же время было попыткой соеди-
нить его собственную политическую и правовую философию лично-;
стп и государства с реальной американской конституционно-право-^
72 |
вой системой в том виде, как он ее знал, занимаясь длительное
время судебной практикой в качестве судьи Верховного суда. Од-
нако, несмотря на эти усилия Стори, попытки федералистов содей-
ствовать распространению естественного права посредством толко-
вания конституции не были успешными. По признанию самих бур-
жуазных правоведов, «юридические мифы, которым следовал судья
Стори, привели к рационалистической теократии права»44.
Стори был склонен рассматривать общее право как служанку
конституционного права, а статутное право считал «грубым втор-
жением в упорядоченную симметричную систему права, созданного
судами»45. Следуя такому взгляду на право, Стори прочитывал, на-
пример, ст. III и IV конституции вместе, причем одна из них на-
деляла властью Верховный суд, определяла его полномочия и пре-
делы юрисдикции, а другая провозглашала, что конституция явля-
ется верховным правом страны. Таким образом, Стори давал по-
нять, что решения Верховного суда были обязательными как для
двух других ветвей власти, так и для правительства штатов, а так-
же для страны в целом. Особенно много внимания в свопх толкова-
ниях конституционной доктрины уделял Стори ключевой конститу-
ционной проблеме его времени — проблеме взаимоотношении феде-
рации п штатов.
Толкование этой доктрины и отдельных ее аспектов всегда осу-
ществлялось им с общенациональных позиций, -с позиции верховен-
ства федеральной власти. Это характерная черта его подхода к ана-
лизу конституционного права, американского конституционализма
в целом. Защищая позиции верховенства федеральной властп и
рассматривая себя в качестве стража права, Стори стремился преж-
де всего усилить судебную власть, так как считал, что только фе-
деральные суды способны сохранить конституционную структуру
государственного управления, учрежденную основателями США.
В своих «Комментариях» Стори подчеркивал необходимость ста-
бильности федеральной конституции: «Что станет с конституциями
государства, если они будут основываться не на очевидном значе-
нии их слов, а на конъюнктурных расширениях и ограничениях с
целью соответствия временным страстям и интересам дня... Их
нельзя растрачивать по мелочам, чтобы угодить демагогии дня.
Их нельзя нарушать, чтобы удовлетворить амбициям политических
лпдероз; они должны звучать одинаково сейчас и .всегда»46.
Выступая против любых нападок на федеральную власть, Стори
использовал все полпсмочия Верховного суда для подкрепления
своего толкования американского конституционализма в судебной
практике. Причем это ему не всегда удавалось при наличии силь-
ной оппозиции со стороны своих критиков*— противников усиления
центральной власти, а также со стороны тогдашних председателей
Верховного суда Дж. Маршалла и Р. Тэни, позиция которых по ря-
ду вопросов конституционного права не совпадала с позицией Сто-
ри. В то же время, если сравнивать конституционно-правовые докт-
рины Дж. Маршалла и Д. Стори, то очевидны общие акценты при
толковании ими конституционной доктрины. Это объясняется не
73
только тем, что Стори, по мнению ряда буржуазных правоведов,
был «юридическим мозгом.» суда, возглавлявшегося Дж. Маршал-
лом, но прежде всего общностью целей и задач, стоявших перед нп-
мп,— создание государственной и правовой системы, способной
обеспечить поступательное развитие американского буржуазного
общества после победы революции.
Влияние Д. Стори можно обнаружить почти в любой отрасли
американского буржуазного права. В конституционном праве оно
прослеживается в различных его аспектах и проблемах, но прежде
всего в вопросах, касающихся федеральной юрисдикции, договора,
равенства, собственности, рабства п др. «Многие из его (Стори.
С. Е.) великих заявлений о национальной системе права,— отмеча-
ет, например, М. Доуд,— прочно зафиксированы как часть нашего
конституционного наследия... Твердое убеждение Стори в том, что
национальное правительство посредством своих агентов — судов —
разрешило бы внутренние конфликты в системе федерация — шта-
ты, стало реальностью»47. Однако, как показывает современная по-
литическая практика в США, эти конфликты и противоречия в
федеральной системе отнюдь не преодолены и не разрешены
и сегодня.
Взглядам ученых-комментаторов и толкованиям ими конститу-
ционной доктрины в США придавалось такое же решающее значе-
ние, как и самому праву. «...Америка,— писал позже В. Вильсон,—
имеет своих Куков, Блэкстонов, Стори и Кентов, к .мнению кото-
рых суды Соединенных Штатов относятся с величайшим уваже-
нием»43.
Незначительное число крупных правоведов, которые были не
только судьями-практиками, но и теоретиками конституционализма
в США в домонополистическую эпоху (Уилсон, Стори, Кент и др.),
принадлежали в основном к представителям старой американской,
юридической интеллигенции, принимавшей участие в создании кон-
ституционно-правовой системы, в становлении американского кон-
ституционного права. Фактическое же отсутствие в тот период в но-
вом поколении американских юристов теоретической ориентации,
включая крупных теоретиков конституционного права, было обус-
ловлено не только практической ориентацией американского права
и правового знания в тот период, но также факторами более об-
щего характера.
Это были факторы, которые тормозили становление и развитие
новой буржуазной творческой интеллигенции в США в целом.
К ним, в частности, относились особенности психологии и общест-
венного сознания американцев: культ наживы, антиинтеллектуа-
лизм и прагматизм — подход ко всему с меркой практической поль-
зы; незначительный престиж теоретического знания, высшего об-
разования, его отчетливо практический уклон и частный характер,
оттеснение старой образованной элиты дельцами и нуворишами,
пронизанными духом предпринимательства и чистогана49.
Осуществляемые как часть политической и правовой практики!
разработка и толкования конституционной доктрины на основе ес4
74 j
тествеяно-правовой философии в период формирования американ-
ской конституционной системы в конце XVIII — первой половине
XIX в. соответствовали и были подчинены- задаче практического
достижения и теоретического обоснования двух основных целей
американского конституционного права того периода — обеспечения
буржуазных прав и свэбод и буржуазного права частной собствен-
ности. Причем идея естественного права, понимаемая как защита
свободы и частной собственности (в их буржуазном значении) от
ограничения правительственной властью, имела особенно сильное
практическое воздействие на социально-политическое развитие, на
формирование конституционных институтов именно в США.
В конкретно-исторических условиях этой страны, боровшейся за
свою свободу и независимость против английского господства и в
результате победы революции вставшей на путь буржуазного раз-
вития, естественно-правовая философия государства и права в по-
литической мысли США имела исторически прогрессивный харак-
тер. В частности, ее представители пытались создать заслон против
деспотизма правительственной власти путем разработки конститу-
ционной системы «сдержек и противовесов» в государственном уп-
равлении, установить связь между буржуазным правом, «свободой»
п «равенством» (конституционные концепции равенства всех перед
законом, права на судебную защиту, на должную правовую про-
цедуру и т. д.), рассматривая деспотическое правление над людьми
как несовместимое с концепцией права. На ее основе были созда-
ны конституционные буржуазно-республиканские политические и
правовые институты.
Вместе с тем социальные пели американского конституционного
права были обусловлены интересами охраны частной собственности,
буржуазным характером американского государства и права. В кон-
цепции права как инструмента защиты личных прав и права соб-
ственности, сформулированной в США в первой половине XIX в.,
акцент особо делался на зашите этого «священного», по словам
Д. Стори, права собственности з0. Эта главная цель американского
права эпохи его формирования отражалась и преломлялась в клю-
чевых проблемах конституционного права того времени, и особенно
в проблеме федеральных отношений по вертикали — защиты верхо-
венства федеральной власти. Этот общий акцент заметно усилился
в конце периода развития американского конституционного права
до гражданской войны.
Но если одна из важнейших целей американского права, вклю-
чая конституционное, в первой половине XIX в. состояла в том,
чтобы служить движушей силой, с помощью которой можно было
бы обеспечить максимум буржуазного индивидуального самоутвер-
ждения, необходимого для капиталистического развития в США,
для развития американского общества «вширь» путем экспансии
на новые земли, то конец этого периода уже характеризуется за-
рождением в США концепции более статичной и даже консерва-
тивной ролп права, получившей полное выражение во второй поло-
вине XIX в. Исподволь изменяющаяся концепция права в США,
75
включая конституционное, была реакцией на перемены в самом
американском обществе: усиление в нем консервативных, антиде-
мократических тенденций, страха американской буржуазии перед
подъемом демократического и революционного движения п обостре-
нием классовой борьбы пролетариата в США и в Европе.
На протяжении второй половины XIX в. этот растущий консер-
ватизм наследников Джефферсона и Джексона будет оправдывать-
ся и обосновываться в американской юриспруденции п особенно в
конституционном праве, социал-,дарвинистской концепцией естест-
венного отбора, а само американское конституционное право будет
изучаться в контексте эволюционистской теории, оказавшей на него
определяющее влияние в качестве философской и теоретико-методо-
логической основы. Социальным же назначением историко-эволю-
ционистской школы права стало, по признанию современников, оп-
равдание общества, в котором слабый был всегда так безжалостно
приперт к стенке, а успех так неизменно отдавался сильному.
6. Теория и практика американского конституционализма
после гражданской войны
Конституционно-правовые концепции, сформулированные в ря-
де решении Верховного суда под председательством Р. Тэни и об-
разовавшие конституционную доктрину «дуалистического федера-
лизма», п особенно толкование конституционного положения о дол-
жной правовой процедуре в решении нью-йоркского суда по делу
Wynehamer v. People, оказались далеко не прогрессивными для
проблемы рабства51. Опираясь на них, Тэни в решении по делу
Дреда Скотта (1857) определил правомочие по регулированию пра-
вового статуса негров-рабов как внутреннее дело каждого штата.
На этом основании он заключил, что запрещение федеральным кон-
грессом рабства на территории ряда штатов по Миссурийскому
компромиссу 1820 г. является неконституционным, поскольку оно
лишает американских граждан права собственности без соблюдения
должной правовой процедуры 5г.
Решение по делу Дреда Скотта — проявление неспособности
американского конституционного права разрешить проблему рабст-
ва юридическим путем, что во многом предопределило ее разреше-
ние силой оружия в гражданской войне 1861—1865 гг. В этом
смысле гражданская война в США представляла собой кризис аме-
риканского конституционализма53.
Период Реконструкции (1865—1877) и развития капиталистиче-
ских корпораций внес новые моменты в процесс формирования
американского конституционного права, в развитие американского
конституционализма. Фокусом конституционного права вновь стала
не только проблема защиты верховенства федеральной власти, но
также и проблема охраны буржуазных прав и свобод личности.^
Произошли новые сдвиги не только в конституционной практике,*!
но и в философских основах конституционной теории США. ;;
76
.-А.. ,
После окончания и в результате гражданской войны правитель-
ственная власть, применяемая в масштабе всей страны, стала все
больше централпзовываться. Движение в этом направлении было в
значительной степени результатом поправок к Конституции США,
особенно XIII, XIV и XV поправок, принятых сразу же после
гражданской войны. Эти поправки, которые соответственно были
ратифицированы в 1865, 1868 и 1870 гг., ограничивали автономию
штатов в вопросе применения их законов. Обращая особое внима-
ние на защиту гражданских прав негров, эти поправки установили
п общее требование одинакового для всех применения законов
штатов.
Однако важнейшей целью конституционных поправок, принятых
в результате победы Севера з гражданской войне, была отмена
рабства, обеспечение формального равноправия граждан и консти-
туционное закрепление института гражданских свобод в масштабах
всей страны. Так, принятая в 1865 г. XIII поправка объявляла вне
закона все формы рабства п недобровольного порабощения.
В 1868 г. к федеральной конституции была добавлена XIV поправ-
ка, провозглашающая гражданские права общенациональным кон-
ституционным институтом и формально обеспечивающая конститу-
ционные гарантии равенства в правах «жизни, свободы и собст-
венности:- всем гражданам США. Ее принятие означало, что кон-
цепция равенства (в ее буржуазном понимании) стала конституци-
онным принципом. «Ни один штат,— провозглашалось в ней,— не
должен издавать или проводить в действие законы, ограничиваю-
щие привилегии и вольности граждан Соединенных Штатов; ни
один штат не должен лишать кого-либо жизни, свободы или собст-
венности без надлежащей правовой процедуры и не может отка-
зать лицу, подчиненному его власти, в равной для всех защите
закона».
Перевод в конституционную плоскость буржуазной концепции
равенства и проблемы прав личности рассматривается современны-
ми американскими правоведами как «конституционное сердце ре-
конструкдпонноп программы конгресса», «главный правовой инст-
румент эгалитарной революции», которая якобы продолжается в
американском обществе и в настоящее время. Отсюда современное
конституционное право США выступает, по их мнению, «подстроч-
ным толкованием XIV поправки»54. Однако и XIV поправка не
обеспечивала полного равноправия негров, п прежде всего права
голоса, что обусловило необходимость принятия очередной XV по-
правки, ратпфппирюванной в 1870 г. XV поправка запрещала ли-
шение граждан США избирательных прав нли ограничение в этих
правах по причине расы, цвета кожи илп прежнего нахождения в
рабстве.
И все же принятие XIV поправки явилось развитием одного из
основных формальных принципов американского конституционализ-
ма — зашиты частного лица эт произвольных действий правитель-
ства и правительственных чиновников. Так, меры по защите част-
ных лиц, включающие в себя ограничения власти федерального
77
правительства, были установлены еще Биллем о правах, состоящим
из первых десяти поправок к конституции, принятых в 1791 г.
Но до принятия XIV поправки ни Конституция США, представ-
лявшая собой компромисс между Севером и Югом относительно
проблемы рабства, ни концепция равенства в том виде, как ее ис-
толковывали представители «джексоновской демократии», исклю-
чавшие из числа «свободных» и «равных» женщин и негров, не
смогли даже формально реализовать цели, провозглашенные Декла-
рацией независимости и касавшиеся обеспечения конституционных
гарантий равенства всех американских граждан. Смысл же XIV по-
правки состоял в распространении гарантий федерального Билля о
правах, и особенно V поправки к конституции, на отдельные шта-
ты, в ограничениях власти правительств штатов, содержащихся в
ее положениях о должной правовой процедуре и равной судебной
защите.
Однако, несмотря на то; что творцы XIV поправки намеревались
сделать ее своего рода Великой хартией вольностей для защиты
прав личности и буржуазных свобод в масштабах всей страны, ее
значение было почти исключительно экономическим. Прежде всего
она обеспечивала конституционные гарантии для развития свобод-
ного капиталистического предпринимательства после гражданской
войны. Акцент на гражданские права, который делался в конститу-
ционном праве в период Реконструкции, вскоре уступил место ак-
центу на права собственности. Отсюда целью конституционного
права так называемого «золотого века» в США было не столько
обеспечение свободы индивида, сколько прежде всего гарантирова-
ние «равенства возможностей» для капиталистического предприни-
мательства, интересов ц безопасности буржуазной частной собст-
венности. Все это получило юридическое закрепление в конститу-
ционном праве. Это был господствующий тон американского права
в целом, который обусловил и его общую ориентацию на стабиль-
ность, а не на изменение, сделал более заметным его консерватив-
ный характер. Эта особенность американского права второй поло-
вины XIX в. отразилась и в конституционно-правовой мысли.
Конституционно-правовая идеология, обосновывающая с право-
вых позиций практику свободного капитализма в период Реконст-
рукции, была сформулирована в одной из самых известных и влия-
тельных работ по американскому публичному праву — трактате-
Томаса Кули о конституционных ограничениях55. Опубликованная
в 1868 г., эта работа обеспечила доктринальную основу для превра-
щения XIV поправки в фактическую «Магна харта» для развития
капитализма в США после гражданской войны.
Само название книги указывает на намерение ее автора сфор-
мулировать конституционные ограничения, налагаемые на законо-
дательные полномочия американских штатов. Суть доктрины Кули
содержится в гл. 2 «Защита собственности правом страны». Б ней
Кули отождествлял концепцию должной правовой процедуры с за-
имствованной из естественно-правовой философии концепцией за-
конных прав, имевшей в виду «защиту частной собственности».
78
Это означало, что сама «должная правовая процедура» в концеп-
ции Кули становилась главной правовой формой защиты прав соб-
ственности, а диапазон ее охранительного действия включал теперь
все конституционные ограничения (как явные, так и подразумевае-
мые) на правительственное вмешательство в права собственности 56.
Таким образом, доктрина Кули должна была ввести в широкое
обращение в конституционном праве подход, принятый в упоминав-
шемся выше решении по делу Wynehamer v. People, а также вы-
вести доктрину должной правовой процедуры из того конституци-
онного тупика, в котором она оказалась в результате решения по
делу Дреда Скотта.
Т. Кули был первым автором работы по конституционному пра-
ву США, предпринявшим анализ доктрины должной правовой про-
цедуры как главного конституционного ограничения, а популярность
его трактата среди буржуазных правоведов и судей вскоре сделала
его наиболее часто цитируемым автором по американскому консти-
туционному праву. Трактат Кулп подготовил почву для направле-
ния фокуса конституционного права США на раздел XIV поправки
о «должной правовой процедуре», для фактического смещения его
акцента с концепции прав личности, которую содержал этот раздел,
па все ту же концепцию права собственности, которая вытекала из
него в результате толкования XIV поправки.
В период бурного развития промышленного капитализма после
гражданской войны защита XIV поправкой прав собственности и
ограничения, налагаемые ею на вмешательство государства в эти
права, сделали ее важным конституционным инструментом во взаи-
моотношениях между государством и бизнесом. Считая, что в класс
«лиц», защищаемых XIV поправкой, включаются и капиталистиче-
ские корпорации, Верховный суд в немалой степени содействовал
развитию американского капитализма своими многочисленными ре-
шениями. вынесенными в пользу капиталистических корпораций,
защищая их интересы на общенациональном уровне.. Направленная
на противодействие всем попыткам федерального правительства и
правительств штатов ограничивать в законодательном порядке влия-
ние растущих в результате бурного развития капитализма монопо-
листических кругов, эта деятельность Верховного суда характеризо-
валась явно выраженным консервативным судебным активизмом.
Стремление Верховного суда оградить экономические и иные
интересы бизнеса от правительственного вмешательства, от действия
сторонников социальных реформ выразилось в его откровенно про-
монополистической позиции в вопросе о пределах компетенции шта-
тов в сфере экономического регулирования (вопросы о тарифах,
о расценках на внутриштатные перевозки и др.), в противодействии
попыткам ввести федеральный подоходный налог и провестп в
жизнь антитрестовское законодательство, в противодействии проф-
союзам усилить свое влияние в экономической жизни и т. и.
Эта позиция Верховного суда отражена в его многочисленных
решениях конца XIX — первой половины XX в., в частности в та-
ких решениях, как: San Matheo v. Sourthen Pacific Railway (1885);
79
Santa Clara County v. Southern Pacific Railroad Co. (1886); Cincin-
naty, New Orleans and Texas Pacific Railway Co v. Interstate Comis-
sion (1896); Wobach St. Louis and Pacific Railway Co v. Illinois
(1886) US v. Workingsmen’s Amalgamated Council (1893); US v.
Debs (1894) и др.57.
Таким образом, парадоксальным является то, что, хотя XIV по-
правка произвела эффект «конституционной революции», на деле
она имела незначительное влияние собственно на гражданские пра-
ва. В то время как она оказалась конституционным щитом для аме-
риканского бизнеса против государственного вмешательства, она
принесла мало практической пользы для освобожденных рабов. К кон-
цу XIX в. принцип «равной защиты», подразумевавшийся в доктри-
не «должной правовой процедуры», имел главным образом деклара-
тивный характер.
Это наглядно проявилось уже в 1883 г. в решении Верховного
суда по так называемым «делам о гражданских правах», согласно
которому был признан неконституционным закон конгресса 1875 г.,
запрещавший расовую сегрегацию в местах общественного пользо-
вания. Мотивируя свое решение, Верховный суд для закрепления
за частными владельцами мест общественного пользования права
дискриминировать граждан с небелым цветом кожи провел разли-
чие между дйскриминационными действиями со стороны штатов, за-
прещенными XIV поправкой к конституции, и дискриминационны-
ми действиями со стороны частных лиц, не получившими никакого
правового ограничения58.
В решении по делу Плесси против Фергюсона в 1896 г. Верхов-
ный суд, по существу, отказался признать неконституционной расо-
вую сегрегацию. Признав конституционность закона штата Луизиа-
на, который требовал расовой сегрегации пассажиров в железнодо-
рожном транспорте, он сформулировал известную в конституцион-
ном праве США доктрину «разделенные, но равные», явившуюся
конституционным обоснованием расовой дискриминации в США59.
На ней вплоть до конца второй мировой войны была построена так
называемая доктрина Джима Кроу, определявшая жизнь граждан
на американском Юге. Согласно доктрине «разделенные, но равные»
сегрегация как таковая не являлась дискриминационной, и следо-
вательно не нарушала якобы положения XIV поправки при усло-
вии, что у обеих рас существуют так называемые «равные возмож-
ности».
К середине XX в. Верховный суд не изменил решения по этому
делу, но начал толковать эту доктрину так, что ее отмена стала
лишь вопросом времени. На рубеже XIX—XX вв. в ряде решений
Верховного суда была также санкционирована расовая сегрегация!
в школах некоторых штатов. Таким образом, во второй половине
XIX в. именно решения Верховного суда содействовали, несмотря!
на существующие конституционные положения, превращению paco-j
вой сегрегации в США в конституционный принцип. ;
Заметным своеобразием отличалось во второй половине XIX в.|
и действие конституционного принципа разделения властей по гори-1
80
зонталн, реальный баланс между ветвями федеральной власти в си-
стеме «сдержек и противовесов». Развитие этого принципа на феде-
ральном уровне в XIX в. сопровождалось как тенденцией к усиле-
нию президентской власти, так и обратными ситуациями, именуемы-
ми «правлением конгресса», когда реально власть конгресса была
сильнее президентской власти. Неоднозначным было также и реаль-
ное значение Верховного суда, влияние которого в системе разде-
ленных властей то падало, .то настолько возрастало, что принцип
судебного надзора все чаще подменялся, как уже отмечалось, прин-
ципом судебного верховенства.
Начавшийся еще при 3. Джексоне рост полномочий исполни-
тельной власти становится особенно заметным при президенте-
А. Линкольне, в период гражданской войны 1861—1865 гг. «...Кон-
центрация огромных... полномочий в руках А. Линкольна,— отмечает
А. А. Мишин,— объяснялась и условиями военного времени, и его-
выдающимися личными качествами, но проявили себя при этом так-
же и общие тенденции к усилению исполнительной ветви власти»60.
Именно при президенте А. Линкольне получила теоретическое обо-
снование и практическое применение так называемая «прерогатив-
ная» теория президентской власти, согласно которой для решения
стоящих перед страной проблем, имеющих чрезвычайный характер,,
ради «блага нации» президент может принимать на себя внеконсти-
туционные полномочия. Иначе говоря, он обладает прерогативой
игнорировать илп нарушать как конституцию, так и акты конгрес-
са, если, по его мнению, подобные действия наилучшпм образом
отвечают интересам США. В дальнейшем, особенно в XX в., эта тео-
рия служила обоснованием усиления президентских полномочий
в области внешней политики, и в первую очередь при чрезвычайных
обстоятельствах, когда власть президента США стала напоминать
«конституционную диктатуру».
После смерти А. Линкольна власть президентов Джонсона, Гран-
та, Хэйса, Гарфилда, Кливленда, Гаррисона, Маккинли не отлича-
лась ничем примечательным с точки зрения укрепления института
президентства. «За исключением А. Линкольна,— писал К. Сви-
шер,— ни один президент рассматриваемого периода (т. е. последней
трети XIX в.— С. Е.) нЬ добавил ничего особенного к укреплению
своих полномочий»61. Упадок президентской власти был заметен
даже с учетом тех ограничений, которые американская конститу-
ционная доктрина накладывала на внутриполитические полномочия
президента.
Вместе с тем конституционная практика в этот период знакома
и с расширительным толкованием полномочий президентской власти
Верховным судом, отраженным в его решениях по делам: Mississippi
v. Johnson (1867); In re Debs (1895); In re Neagle (1890). Все бо-
лее заметной становится также и тенденция к усложнению струк-
туры исполнительной ветви власти в целом, к появлению в ее рам-
ках новых административных учреждений, а также новых методов
в подборе кадров для федеральной бюрократии и т. д.
6 Заказ № В44
R1
Однако в целом действие принципа разделения властей в послед-
ней трети XIX в. характеризуется доминированием в системе «сдер-
жек и противовесов» законодательной ветви власти, так называемым
«правлением конгресса», когда реальная власть конгресса была
сильнее, чем президентская власть. Происходившие в конституцион-
ной системе США нарушения баланса между ветвями власти полу-
чили отражение и в государствоведческих работах того времени,
и особенно в работе будущего президента США В. Вильсона «Прав-
ление конгресса. Исследование американской политики»62.
Философским обоснованием этих новых тенденций в развитии
американского конституционного права, оказавшим заметное влия-
ние на эволюцию американского конституционализма, стала фило-
софия классического буржуазного либерализма — социальный дар-
винизм и спенсериаиский эволюционизм. Под влиянием идей
Г. Спенсера, пытавшегося применить теорию эволюции Ч. Дарвина
к человеческому обществу, американский конституционализм и кон-
ституционное право США стали развиваться и анализироваться их
теоретиками с историко-эволюционистских философских позиций.
Такие абстрактные концепции буржуазной конституционной мысли,
как «свобода», «справедливость» и т. д. были возведены в консти-
туционные догмы, а XIV поправка стала толковаться как юридиче-
ская санкция на выживание наиболее приспособленных индивидов
в буржуазном обществе.
Юридический эволюционизм в конституционном праве США ос-
новывался па оптимистическом взгляде на капиталистическое обще-
ство п его государственно-правовые и политические институты.
Идеи Г. Спенсера как никогда лучше гармонировали с представле-
ниями американских буржуазных либералов эпохи свободного ка-
питализма и начала развития монополистического капитализма
о «справедливости», с их стремлением обеспечить максимальную
свободу рук для капиталистического предпринимательства. Прило-
жение этих идей к американскому буржуазному обществу, в кото-
ром процветал культ погони за материальными благами и права
сильнейшего, означало, что первейшим принципом такой «справед-
ливости» становится лозунг: каждый индивид способен делать все,
что он ни пожелает, лишь бы он не нарушал такой же «свободы»
любого другого индивида. Отсюда важнейшая функция буржуазно-
го государства состояла в том, чтобы осуществлять этот принцип и
не вмешиваться при этом в экономические отношенияез. Попытки
возрождения некоторых из этих принципов в их модернизированном
виде наблюдаются в политической идеологии современных неокон-
серваторов в США, в авангарде которых выступает администрация
Р. Рейгана.
Свое наибольшее влияние спенсериаиская философия и социоло-
гия оказали в США именно па конституционное право как в прак-
тическом, так и в теоретическом плане. В ее контексте, например,
изложил свое понимание права и конституционной доктрины Хри-
стофер Тпдэман, работа которого «Неписаная Конституция Соеди-
ненных Штатов», как и трактат Кули, в огромной степени воздей-
82
ствовала па деятельность американского суда и адвокатуры в кон-
ституционно-правовой сфере. X. Тидэман формулировал теорию
естественных прав, лежавшую в основе американского конституци-
онного права, в спепсерианском контексте как свободу от любого-
правового ограничения, которое не обусловлено необходимостью
предотвращения вреда для других индивидов64. Согласно его кон-
цепции право, как и сама природа, должно развиваться по принципу
естественного отбора, а общество может достигнуть своего наивыс-
шего развития, оставаясь свободным от государственного контроля.
«Представление о том, что правительство имеет власть, чтобы унич-
тожить зло земными средствами,— писал Тидэман,— является по
чем иным, как возрождением старого суеверия»65.
Подобное толкование роли государственной власти в правовой
философии и в конституционной доктрине способствовало упадку
конституционных государственных институтов в США, в которых
в последней четверти XIX в. процветали коррупция и злоупотребле-
ния. Этот упадок происходил на фоне бурного роста капиталистиче-
ских корпораций и трестов, подъема рабочего движения п классовой
борьбы. Исполнительная и законодательная ветви государственного
управления в США были, по словам буржуазного государствоведа
М. Острогорского, «неадекватны своим обязанностям» и оказались
«неспособными обеспечить защиту общего интереса»66.
7. Изучение конституционализма
в государствоведении США конца XIX в.
Историко-эволюционистская философия явилась одной из важ-
нейших теоретико-методологических основ государствоведческой на-
уки в США в последней четверти XIX в., включая науку конститу-
ционного права, политическую историю, политическую науку и т. Д.
В этот период перечисленные науки были объединены в рамках на-
уки «публичного права», а их союз распался к началу первой ми-
ровой войны. В русле этих государствоведческих дисциплин осуще-
ствлялось академическое изучение различных аспектов и проблем
американского конституционализма путем формально-юридического
толкования конституционной доктрины, а также на основе полити-
ческого, исторического и историко-сравнительного анализа67. Изве-
стными юристами-государствоведами, многие из которых одновре-
менно были также политологами и историками, являлись в то время
профессора Колумбийского и Принстонского университетов Д. Бэр-
джесс, М. Смит, Ф. Гуднау, Д. Мур, У. Слоуэн, В. Вильсон, профес-
сор университета Дж. Гопкинса Дж. Адамс и др.
Изучению американского конституционализма в рамках государ-
ствоведческой пауки на общей философской основе спеисерианского
эволюционизма и социального дарвинизма была присуща историче-
ская методологическая ориентация. Авторы юридических «доктри-
нальных» трактатов по конституционному праву в историческом
ключе формулировали в своих сочинениях доктрины, лежавшие в
основе американского конституционного права. Характерен в этом
С*
83
отношении опубликованный в 1889 г. трактат Томаса Кули «Кон-
ституционная история Соединенных Штатов, рассмотренная в свете
развития американского права». В ней в историческом контексте
анализируются важнейшие конституционные решения Верховного
суда США68.
В рамках политологической ориентации американского государ- ;
ствоведения основным методом, на базе которого в подражание евро-
пейским ученым предпринимались попытки создания всеохватыва-
ющей науки о государстве, исторического анализа п сравнения го-
сударственно-правовых институтов, объяснения эволюции форм
правления и раскрытия законов политического развития, был срав-
нительно-исторический метод. Политологи-государствоведы связы-
вали исторический прогресс с эволюцией государственно-правовых
и политических институтов в направлении буржуазного конституци-
онализма. Хотя в таких исследованиях преобладал описательный
подход, они отразили стремление их авторов избавиться от повест-
вовательного метода «запоминания и пересказа» и делать упор на
анализ и сравнение исторических и правовых фактов и данных как
необходимого условия получения нового знания.
Историко-эволюционистская методология, лежавшая в основе го-
сударствоведения США, в рамках которого на рубеже веков изуча-
лась конституционная проблематика, игнорировала в государствен-
но-правовых и политических отношениях классовые факторы. Под I
политической эволюцией понималось прежде всего развитие прин-
ципов американского конституционализма, а «естественное» разви-
тие права связывалось с максимальным развитием буржуазного
индивидуализма, буржуазных прав и свобод, не стесненных государ-
ственным контролем. Общим для наук, составлявших американское
государствоведение, было и то, что они являлись важным источни-
ком формирования политической и юридической элпты в США,
а подготовка студентов для карьеры на поприще служения буржу-
азному обществу и государству рассматривалась в качестве главней-
шей функции этих наук.
Примером государственно-правового исследования проблем аме-
риканского конституционализма, осуществленного как с правовых,
так и с политологических позиций на общей базе эволюционистской
методологии и историко-сравнительного метода, являются книги
Д. Бэрджесса «Политическая наука и сравнительное конституцион-
ное право» (1891) и В. Вильсона «Государство. Прошлое п настоя-
щее конституционных учреждений» (1889) и др.
В. Вильсон был типичным представителем школы американских
буржуазных ученых и политических публицистов, которая под ру-
ководством американского историка и политолога Г. Адамса оказала:
большое влияние на распространение политических знаний в США.
Представители этой школы, используя в своих исследованиях исто-
рические факты, обычаи, судебные решения и законы, рассматри-
вали проблему сущности и целей государства и права с позиций
апологетики буржуазного конституционализма и буржуазной докт
рины «господства права». Работы В. Вильсона по публичной адми
84
нистрацип, по законодательному процессу и, наконец, по сравни-
тельному правоведению69 характеризуются не столько юридическим,
сколько эволюционистским подходом к анализу конституционно-пра-
вовой и правовой проблематики. Публичное право, которое препо-
давал В. Вильсон, было рассчитано скорее на студентов-неюристов.
В своей работе о государстве В. Вильсон на основе сравнительно-
исторического метода попытался раскрыть природу современного
ему буржуазного конституционного государства и права, показать
пх общие и различные формы п методы, их отличие от государства
и права иных исторически?: эпох. Однако сравнительно-историческо-
му анализу В. Вильсона свойствен основной методологический не-
достаток буржуазной историографии второй половины XIX в. и ее
метода — отсутствие материалистического, социально-классового по-
нимания исторического процесса. Объясняя происхождение как об-
щих, так п национально-особенных основ буржуазного государствен-
но-правового устройства в различных странах медленной и непре-
рывной политической эволюцией, В. Вильсон игнорировал классовый
характер государства и его институтов, классовую борьбу и револю-
ции в качестве важнейших движущих сил политической истории.
«Прогресс в политике не поддается насилию,— писал он,— учреж-
дения развиваются так же медленно, как и социальные отно-
шения»70.
Концепция В. Вильсона имеет американоцентристскую направ-
ленность. Пытаясь вывести из многообразия конкретно-историче-
ских типов и форм государства и правовых систем общие законо-
мерности политической эволюппп, В. Вильсон стремился доказать
существование неуклонной тенденции к замене исторических госу-
дарственно-правовых институтов «самоуправлением всего общест-
ва» посредством буржуазной представительной демократии и бур-
жуазного правопорядка.
Буржуазное государство являлось в его схеме конечным пунктом
политической эволюции, а критерием «современного» государства
объявлялось наличие в государственном управлении формальных
принципов и признаков американского конституционализма: пи-
саные конституции, особый корпус выборных представителей-зако-
нодателей, разделение властей, федерализм, некоторые гарантиро-
ванные законом права и свободы и др.71 Это был явно формальный
подход, вуалирующий эксплуататорскую сущность буржуазного кон-
ституционного государства, что приводит к его идеализации в обра-
зе так называемого «правового» и «демократического» государства.
$ $ $
Таким образом, эволюция теории и практики конституционализ-
ма США в XIX в. в значительной степени осуществлялась в русле
копститупионного права и затронула основные конституционные
принципы. На протяжении века ее особенности обусловливались
экономическими и социально-политическими потребностями разви-
тия американского капитализма, необходимостью создания для него
85
соответствующих политико-правовых условий. В целом же общей
тенденцией этой эволюции было укрепление федеральной власти и
защита буржуазных прав собственности от вмешательства государ-
ства. Отсюда такие конституционные принципы, как федерализм,
разделение властей по горизонтали, гражданские права и свободы,
Конституционно-правовая идеология в целом получали в XIX в. тол-
кование и развитие главным образом в контексте этих потребностей
и тенденций, а конституционное право выступало правовым инстру-
ментом приспособления этих принципов к требованиям эпохи.
Если решения «суда Маршалла» былп подчинены задаче укреп-
ления общенациональной власти и защиты буржуазных прав собст-
венности от вмешательства властей штатов, то несколько позже
потребности развития буржуазного общества США изменились,
и «суду Тэпп» пришлось переводить доктрины «джексоновской де-
мократии», в частности «прав общества» (штатов), в конституцион-
ную плоскость. Этим доктринам суждено было сыграть важную роль
в развитии как государственной власти («власть полиции»), так и
капиталистических корпораций, защищая их интересы от безжалост-
ной хватки зарождающихся монополий. Во второй половине века
акцепт делается уже на защите интересов корпораций и монополий
от государственного вмешательства, что гарантировалось XIV по-
правкой и конституционным положением о «должной правовой про-
цедуре» и явилось конституционно-правовым условием обеспечения
капиталистической экспансии США после гражданской войны.
Глава третья
ИСТОРИЯ
БУРЖУАЗНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
ВО ФРАНЦИИ
1. Конституционные акты консульства
и первой империи
19 ноября 1799 г. (18 брюмера VIII года — по революционному
календарю) Наполеон Бонапарт совершил государственный перево-
рот, свергнув режим Директории, установленный после 9 термидора
и оформленный в Конституции 5 фруктидора III года (2 августа
1795 г.). К этому времени Директория потеряла всякую социаль-
ную опору.
Решающим фактором, предопределившим успех Наполеона, была
поддержка со стороны крупной буржуазии. Ф. Энгельс подчеркивал,
что накануне переворота буржуазия изверилась в своих политиче-
ских способностях *. Она больше не доверяла принципам либерализ-
ма, искала спасения под крылом открытой военной диктатуры.
С одной стороны, она боялась активности народных масс, время от
времени дававшей о себе знать в условиях слабого политического
режима Директории. С другой стороны, она опасалась реставрации,
которая могла привестп к утрате наиболее существенных для бур-
жуазии завоеваний революции. «Бонапартизм,— отмечал В. И. Ле-
нин,— есть форма правления, которая вырастает из контрреволюци-
онности буржуазии в обстановке демократических преобразований
и демократической революции»2.
После- 18 брюмера разработка новой конституции была поручена
Спейсу. Прежде всего он сформулировал несколько принципов:
«разделяйте, чтобы избежать деспотизма, централизуйте, чтобы из-
бежать анархизма», «смысл всех установлений — индивидуальная
свобода», «конституция должна быть краткой и неясной», «разделе-
ние уравновешенных властей есть не что иное, как механическая
система противовесов». Сиейс весьма своеобразно интерпретировал
теорию национального суверенитета. В основе созданной им концеп-
ции лежало две «аксиомы»: 1) никто не должен становиться долж-
ностным лицом иначе как по доверию тех, над кем он должен осу-
ществлять свою власть; 2) никто не должен назначаться на долж-
ности темп, кто будет подчиняться его власти. Более сжато эти
аксиомы выражались в краткой формуле — «власть должна исхо-
дить сверху, а доверие снизу»3.
Конституция предусматривала весьма сложную избирательную
систему. Все совершеннолетние мужчины избирали из своей среды
Одну Десятую часть. Избранные назывались коммунальными нотаб-
лями, из их числа правительство назначало должностных лиц ком-
87
муны. В свою очередь, коммунальные нотабли избирали из своей
среды одну десятую часть в национальные нотабли. Департамент-
ские должности замещались из списка департаментских нотаблей,
депутаты и должностные лица республики назначались правитель-
ством из числа граждан, включенных в списки национальных нотаб-
лей. Избирательная система Сиейса пмитировала всеобщее избира-
тельное право, однако в действительности формирование органов
государства всецело зависело от правительства.
Центральное место в системе государственных органов занимала
Охранительная коллегия (le college conservateurs), первоначально
назначавшаяся авторами конституции. В дальнейшем ее должны
были пополнять путем кооптации. Охранительная коллегия избира-
ла великого электора, который назначал двух консулов — по внут-
ренним и по внешним делам. Каждый консул назначал своих мини-
стров и свой Государственный совет. Охранительная коллегия имела
право заменить великого электора.
Законодательная процедура по проекту Сиейса имела известное
сходство с процедурой, существовавшей в афинском Народном соб-
рании. Проекты законов служили предметом состязания перед За-
конодательным жюри, состоявшем из 400 членов, назначенных
Охранительной коллегией из числа национальных нотаблей. Проект
закона вносился и поддерживался одним из государственных сове-
тов. Его могли критиковать и оспаривать члены Трибуната, назна-
ченного Охранительной коллегией. Члены Законодательного жюри
в прениях не участвовали. Выслушав обе стороны, они переходили
к голосованию.
Оценивая проект Сиейса в целом, М. Прело замечает, что он
в корне антидемократичен, поскольку влияние народа на государст-
венные дела сохранялось только в теории. Вместе с тем, создавая
сложную систему коллегиальных органов, Сиейс стремился ограни-
чить возможность установления режима личной властиПоследнее,
видимо, не устраивало Наполеона. Он сумел добиться разработки
новой конституции, в которой от проекта Сиейса осталась только
система выборов и процедура принятия закона.
Новый проект был составлен под диктовку Наполеона и утверж-
ден двумя комиссиями, образованными из депутатов законодатель-
ных палат, действовавших при Директории. Голосование в комис-
сиях не проводилось, и каждый член комиссии 22 фримера VIII го-
да (13 декабря 1799 г.) подписал проект отдельно5.
Конституция, как это устанавливалось в ст. 95, должна была быть
«впоследствии предложена для принятия французскому народу».
Однако Наполеон ввел ее в действие, не дожидаясь результатов пле-
бисцита. В декларации, провозглашавшей вступление конституции
в действие, объявлялось, что французская революция завершилась.
В соответствии с конституцией избирательное право получали
все французские граждане6. Гражданином признавалось каждое
лицо, родившееся и проживающее во Франции, которому исполнил-
ся 21 год. Необходимо также было иметь законное место житель-
ства на территории определенного округа в течение не менее года.
88 :
Конституция предусматривала в соответствии с процедурой,
предложенной Сиейсом, образование трех списков граждан: довери-
тельного в коммунальном округе, департаментского в департаменте
п списка граждан, избираемых для осуществления национальных
функций. Из этих списков проводилось назначение депутатов и
должностных лиц. Все три списка предписывалось обновлять каж-
дые три года. Первые списки предполагалось составить в IX год по
республиканскому календарю, поэтому все должностные лица, пре-
дусмотренные в конституции, были назначены без всяких списков.
Место Охранительной коллегии в проекте Сиейса занял Охрани-
тельный сенат. При введении конституции в действие было назна-
чено 25 сенаторов и они сами должны были на протяжении 10 лет
увеличить свой состав до 80. Назначение новых сенаторов предпола-
галось путем выборов каждого сенатора в отдельности из рекомен-
дованных трех кандидатов. Кандидаты выдвигались: первый — За-
конодательным корпусом, второй — Трибунатом, третий — первым
консулом. Если предложения этих органов совпадали, то выборы не
предусматривались и назначение сенатора проходило автоматиче-
ски. Сенаторы назначались пожизненно.
Охранительный сенат избирал из национального списка членов
Законодательного корпуса, членов Трибуната, первого, второго и
третьего консула и ряд других высших должностных лиц. Сенат мог
объявить неконституционным акт, направленный ему Трибунатом
пли правительством.
В соответствнп со ст. 25 конституции «новые законы могут быть
обнародованы только тогда, когда законопроект будет предложен
правительством, сообщен Трибунатом и декретирован Законодатель-
ным корпусом».
Трибунат назначался Охранительным сенатом в составе 100 чле-
нов в возрасте не менее 25 лет. На своих заседаниях он обсуждал
проекты законов и мог принять или отвергнуть их путем голосова-
ния. Из своего состава он выделял трех ораторов, которые должны
были защищать перед Законодательным корпусом «основания вы-
двинутых ими предложений, предусмотренных законопроектом».
Трибунат мог также высказывать пожелания по поводу приня-
тых или принимаемых законов, но, как указывалось в ст. 29, эти
пожелания «не имеют обязательной силы и их обсуждение консти-
туционными властями является необязательным».
Законодательный корпус назначался Охранительным сенатом
в составе 300 членов, достигших 30 лет. Он ежегодно обновлялся
на одну пятую. Ежегодно проводилась одна сессия Законодательно-
го корпуса, продолжавшаяся четыре месяца. Кроме того, прави-
тельство могло созвать чрезвычайную сессию.
Проект закона обсуждался на заседании, где выступало по трп
оратора от Государственного совета и от Трибуната. Ст. 34 консти-
туции устанавливала: «Законодательный корпус принимает законы
путем тайного голосования и без обсуждения законопроектов, кото-
рые были обсуждены перед этим ораторами Трибуната и правитель-
ства». Законы обнародовались первым консулом.
89
Участником законодательного процесса был также Государствен-
ный совет, члены которого назначались первым консулом. Члены Го-
сударственного совета составляли проекты законов, а также поддер-
живали их на заседаниях Законодательного корпуса. Кроме того,
Государственный совет издавал распоряжения «в отношении дея-
тельности публичной администрации» и должен был «разрешать за-
труднения, возникающие в административной деятельности».
В соответствии с конституцией правительство состояло из трех
консулов, выбираемы?; на десять лет. Каждый из них должен был
избираться индивидуально в соответствии с различными правилами
в качестве первого, второго или третьего консула. «Конституция на-
значает,— говорилось в ст. 39,— первым консулом гражданина Бо-
напарта... вторым консулом гражданина Комбасереса... третьим кон-
сулом гражданина Лебрена».
Вся исполнительная власть сосредоточивалась в руках первого
консула, второй и третий консул могли лишь сообщать свое мнение
по поводу актов правительства.
Первый консул единолично назначал и сменял министров. Ст. 72
конституции предусматривала, что министры отвечают: «1) за каж-
дый подписанный ими правительственный акт, объявленный сена-
том неконституционным; 2) за неисполнение законов и распоряже-
ний публичной администрации; 3) за отдельные приказы, отданные
в нарушение конституции, законов и распоряжений». Преследова-
ние против министра возбуждалось Трибунатом посредством изда-
ния специального акта. Законодательный корпус вызывал и допра-
шивал министра, после чего мог издать декрет о предании министра
Верховному суду.
Конституция умалчивает о политических правах граждан, упо-
миная лишь о праве индивидуальных петиций «всем конституцион-
ным властям и специально в Трибунат» (ст. 83). В разделе «Общие
положения» говорится о неприкосновенности жилища, содержатся
некоторые гарантии, обеспечивающие свободу от произвольного
ареста. Важное место в этом разделе занимают нормы, закрепляю-
щие основные с точки зрения крупной буржуазии завоевания рево-
люции. Ст. 93 запрещает возвращение эмигрантов п устанавливает,
что «имущество эмигрантов безвозвратно переходит в собственность
Республики». Еще более важное значение имела ст. ,94, где
говорилось: «Французская нация заявляет, что после совершения
законной продажи национального имущества, независимо от его
происхождения, законный приобретатель не может быть лишен
его, за исключением случаев, когда третьи лица предъявляют
к национальной казне требования о возмещении понесенных
убытков».
Конституция 1799 г. (VIII года Республики по революционному
календарю) была введена в действие немедленно после подписания
ее членами конституционной комиссии. Однако Наполеон счел не-
обходимым поставить ее на плебисцит, который был проведен путем
собирания подписей в реестрах, находившихся у нотариусов, миро-
вых судей, секретарей судов и т. д.7 3 млн. 11 тыс. проголосова-
90
лп—«да» и 1562 — «нет». Тем самым государственный переворот
18 брюмера получал официальное одобрение.
После Амьенского мира Наполеон стал добиваться пожизненного
консульства. Была сделана попытка осуществить это изменение
конституции посредством сенат-копсульта, т. е. сенатского разъяс-
нения конституции, хотя в самой Конституции VIII года такой по-
рядок ее изменения не был предусмотрен. Однако в сенате предло-
жение о пожизненном консульстве не прошло. Сенат-консультом
18 флореаля X года (8 мая 1802 г.) Наполеон был избран первым
консулом еще на десять лет после окончания первого срока избра-
ния, т. е. до конца 1819 г. Такое решение не устраивало первого
консула. В этих условиях второй консул Комбасерес проводит через
Государственный совет решение о необходимости «не ограничивать
выражение общественного желания рамками сенат-консульта». Было
решено провести плебисцит по вопросу о пожизненном назначении
первого консула, причем формулу плебисцита должны были опреде-
лить совместно все три консула. Такой порядок также не преду-
сматривался Конституцией VIII года.
Несмотря на попытки сената помешать этому, плебисцит, на ко-
торый был поставлен вопрос: «Следует ли Наполеону Бонапарту
быть пожизненным консулом?», был проведен. 14 термидора X года
(2 августа 1802 г.) сенат был вынужден издать сенат-консульт,
в котором говорилось: «Французский народ назначает, а сенат про-
возглашает Наполеона Бонапарта пожизненным первым консулом»8.
Через два дня сенат иЬдал новый сенат-консульт, которым в Кон-
ституцию VIII года были внесены настолько существенные измене-
ния, что этот акт иногда называют Конституцией X года.
Сенат-консультом 16 термидора X года (4 августа 1802 г.) было
предусмотрено пожизненное исполнение обязанностей не только
первым, но также вторым и третьим консулами9. Первый консул
получал право представлять сенату кандидатуру своего преемника.
Сенат мог отклонить первое и второе предложение первого консула,
третье предложение подлежало обязательному утверждению.
Сенат по-прежнему сам пополнял своп состав, но кандидатов на
должность каждого сенатора предлагал только первый консул, кото-
рый стансвился президентом сената, приобретал право распускать
Трибунат п Законодательный корпус. Число членов Трибуната
предполагалось сократить со 1G0 до 50.
Первый консул получил право утверждать мирные договоры
п договоры о союзах. По Конституции VIII года утверждение до-
говоров проходило при участии Трибуната и Законодательного
корпуса.
Первый консул получил право помилования.
Коренному пересмотру была подвергнута избирательная система.
Система списков была отменена, теперь избиратели рекомендовали
по два кандидата на каждую должность.
Кантональные собрания рекомендовали двух кандидатов на
Должность мировых судей, а в городах, где были муниципальные
советы, двух кандидатов на должность каждого муниципального со-
91
ветника, выбирая их из списка лип, платящих наиоолее высокие
налоги в кантоне. Здесь же избирались члены окружной избиратель-
ной коллегии п члены департаментской избирательной коллегии. По-
следние должны были избираться из 600 лиц, обладавших наиболее
высоким имущественным цензом. Первый консул получал право до-
полнять по 10 членов к каждой окружной и по 20 членов к каждой
департаментской коллегии.
Окружные избирательные коллегии рекомендовалп по два канди-
дата на каждое место в окружном совете и по два гражданина в
список, из которого должны назначаться члены Трибуната. Депар-
таментские коллегии действовали также в отношении генерального
совета департамента и сената. Кроме того, и те и другие коллегии
включали по два гражданина в список, из которого формировался
Законодательный корпус.
Проведенная избирательная реформа усилила влияние крупной
буржуазии на местах, была той платой, которую уплатил Наполеон
за усиление своей личной власти.
Органическим сеиат-консультом 28 флореаля XII года (18 мая
1804 г.) объявлялось, что Французскую Республику возглавляет
император Наполеон Бонапарт 10. Эта была новая, третья по счету,
бонапартистская конституция. Она состояла из 142 статей, причем
ее значительная часть была посвящена вопросам престолонаследия,
регентства и императорской семье.
Был реформирован состав сената, в который должны были вхо-
дить французские принцы с 18-летнего возраста, высшие сановники,
лица, назначенные императором, а также 80 членов по выбору са-
мого сената пз списка, предлагаемого императором.
Законодательный корпус получил право обсуждения законопро-
ектов, что снизило роль Трибуната. В 1807 г. специальным сенат-
копсультом он был ликвидирован.
Практическое значение Конституции XII года было крайне не-
велико. В частности, Законодательный корпус не собирался годами.
Органический сенат-консульт XII года действовал вплоть до ап-
реля 1814 г., когда после военного поражения Наполеона сенат от-
решил его от престола. 3 апреля этот акт был утвержден Законода-
тельным корпусом, а 4 апреля император отрекся от престола.
2. Конституционные акты реставрации
и июльской монархии
6 апреля 1814 г. сенат принял решение о реставрации монархии.
На французский престол возводился брат казненного короля, при-
нявший имя Людовика XVIII. Диктатура Наполеона сменялась еще
более реакционным режимом. Важное значение в установлении но-
вого режима имело поражение Наполеона в войне против европей-
ской коалиции. Феодальные и полуфеодальные государства Европы,
одержавшие победу, как отмечал В. II. Ленин, «служили резервом
реставрации»11. Идея реставрации активно поддерживалась реакци-
онными кругами буржуазии в самой Франции. «История Франции,—
92
писал Б. И. Ленин,— показывает нам, что бонапартистская контр-
революция выросла к концу XVIII века (а потом второй раз к
1848—1852 гг.) на почве контрреволюционной буржуазии, прокла-
дывая в свою очередь дорогу к реставрации монархии легитимной»12.
Реставрация монархии означала установление классового комп-
ромисса между дворянами-эмигрантами, возвращавшимися во Фран-
цию, и верхами буржуазии, желавшими сохранить свои позиции в
сфере экономики и политики. Ближайшее окружеппе нового короля
стремилось к полному восстановлению «старого порядка». Однако
расстановка классовых сил в стране была такова, что эти стремле-
ния оказалпсь явной утопией. Осуществление подобных планов вос-
становило бы против иовой власти подавляющую часть населения —
буржуазию, крестьянство, городские низы. Необходимо было пойти
на значительные уступки буржуазии. Поиски условий этого компро-
мисса нашли отражение в разработке конституционного акта, опре-
делявшего условия реставрации.
Политические запросы крупной буржуазии были сформулирова-
ны в проекте конституции, разработанной сенатом п предложенной
6 апреля новому королю. В проекте указывалось, что король призы-
вается на престол народом, провозглашалось всеобщее избиратель-
ное право. В ряде статей, касавшихся организации законодательной
и исполнительной власти, полномочия короля былп существенно
ограничены13. Конституция оставляла неизменными новые экономи-
ческие отношения, установленные после революции. Экономическим
интересам буржуазии было уделено такое внимание, что проект не-
без иронии назвали «конституцией ренты»14.
Ближайшее окружение короля вообще не хотело никакой кон-
ституции. Под его влиянием Людовик XVIII отклонил сенатский
проект, однако вынужден был согласиться на разработку нового-
проекта. Согласие короля на создание конституции было получено
не без участия союзников-победителей. Видная роль здесь принад-
лежала русскому императору Александру I, который считал, что без
конституции Бурбоны у власти не продержатся15.
Новый проект, составленный Беныо, был одобрен комиссией из
девяти сенаторов и девяти членов Законодательного корпуса, а так-
же Тайным советом и непосредственно королем. 4 июня, после речи
короля, новый проект, получивший название Конституционной хар-
тии, был сообщен сенату, который после реставрации стал называть-
ся палатой пэров, и Законодательному корпусу, действовавшему
под наименованием палаты депутатов. Голосование по поводу утвер-
ждения хартии не проводилось, но обе палаты приняли адреса ко-
ролю 16.
С точки зрения конституционной теории важное отличие Хартии
1815 г. как от ранее действовавших французских конституций, так
п от сенатского проекта состоит в отрицании принципа националь-
ного суверенитета. В ее основе лежит принцип королевского суве-
ренитета. В преамбуле хартии подчеркивается, что король призван
«оожественным провидением» и что именно оно возлагает па короля
«великие обязанности». Вся власть согласно хартии всегда «сосредо-
93
ъочивалась во Франции целиком в осоое короля», п лишь ее осуще-
ствление видоизменялось «сообразно различию времен». Очередное
видоизменение осуществления власти закрепляется в хартии.
В силу принципа королевского суверенитета хартия рассматри-
вается не как соглашение между королем и народом, а как односто-
роннее волеизъявление короля, т. е. выступает как акт, дарованный
королем. «Мы добровольно и в силу свободного осуществления на-
шей королевской власти даровали п даруем, уступили и пожаловали
нашим подданным как за себя, так п за наших преемников навсегда
нижеследующую конституционную хартию»,— говорится в ее преам-
буле. Тем не менее хартия не означала возвращения к «старому
порядку». Особенно наглядно это следует из содержания ее первого
раздела — «Публичное право французов». В первых трех статьях
устанавливается, что «французы равны перед законом, каковы бы
ни были их титулы и чипы», что все они «равно допускаются к гра-
жданским п военным должностям», что все несут «без различия и
соразмерно своему имуществу государственные повинности». Ука-
занные статьи означали, что основные сословные привилегии дво-
рянства, существовавшие до революции, не были восстановлены.
Ст. 4 гарантирует личную свободу граждан: «...никто не может
быть подвергнут преследованию или задержанию иначе как в преду-
смотренных законом случаях и в предписанной им форме». В после-
дующих статьях провозглашается свобода совести и свобода печати,
причем использование этих прав обусловлено рядом ограничений.
Особое внимание первый раздел хартии уделяет охране частной
собственности, в том числе и той, которая возникла в ходе распро-
дажи национальных пмуществ, т. е. церковных и эмигрантских зе-
мель, конфискованных у их прежних владельцев во время револю-
ции. Соответственно ст. 9 хартии устанавливает: «Все виды собст-
венности неприкосновенны,, не исключая так называемой нацио-
нальной: закон не делает никакого различия между ними». ,
Признанием того, что хартия закрепляла условия политического,
компромисса, являлась ст. И: «Всякие розыски по поводу мнений'
и голосования, относящихся ко времени до восстановления династии,-
воспрещаются. То же забвение приписывается судам и гражданам».'
Некоторые современные французские авторы склонны видеть
в первом разделе хартии декларацию прав граждан ”. Следует, од-
нако, подчеркнуть, что эта декларация по своей идеологической ос-
нове резко отличается от соответствующих деклараций 1789 и
1793 гг. Провозглашенные права не рассматриваются в хартии как
естественные и неотъемлемые права гражданина, они дарованы су-
вереном — королем, который определяет формы и способы их осуще-:
ствления.
Необходимо также отметить
крайнюю
противоречивость
положений хартии. Так, равенство всех перед законом плохо согла-;
суется с сохранением дворянства; свободе совести противоречит
объявление «католической, апостольской, римской религии» госу-
дарственной религией; свобода печати провозглашена таким обра-
зом;- что в ряде случаев возможность публичного выражения мненш
в печати становится иллюзорной18.
94
В последующих разделах хартии устанавливалось, что «законода-
тельная власть осуществляется совместно королем, палатой пэров и
палатой депутатов от департаментов». Король один утверждает и
обнародует законы. Законодательная инициатива принадлежала иск-
лючительно королю, что же касается палат, то они могли лишь «все-
подданнэйше просить короля предложить закон по какому бы то ни
было предмету п указать, каково, по их мнению, должно быть со-
держание этого закона».
Исполнительная власть согласно хартии «принадлежит исключи-
тельно королю». Ст. 14 предоставляла королю весьма широкие пол-
номочия. Король провозглашался главой государства, начальствовал
над сухопутными и морскими силами, объявлял войну, заключал
мирные, союзные и торговые договоры, назначал на все должности
ио государственному управлению. Широкие возможности для нару-
шения конституции открывало правомочие короля издавать «распо-
ряжения и указы, необходимые для исполнения законов п для безо-
пасности государства. Особа короля объявлялась неприкосновенной
п священной.
Палата пэров назначалась и созывалась королем. «Все совеща-
ния палаты пэров происходят негласно»,— устанавливалось в хартии.
Хартия предусматривала, что «палата депутатов состоит из депу-
татов, избираемых избирательными коллегиями, организация кото-
рых будет определена законами» (ст. 35). Указанная бланкетная
норма дополнялась рядом норм, содержавшихся в самой хартии и
регулировавших важнейшие элементы избирательной системы. Де-
путаты избирались на пять лет, причем палата ежегодно обновля-
лась на одну пятую часть. Пассивное избирательное право предо-
ставлялось лицам, уплачивающим не менее 100 франков прямых на-
логов и достигшим 40-летнего возраста. Число обладателей пассив-
ного избирательного права было очень невелико: их было менее
15 тыс.19 Хартия специально предусматривала, что если в департа-
менте окажется менее 50 человек, удовлетворяющих указанному
имущественному цензу, то для данного департамента ценз может
быть снижен. Активное избирательное право предоставлялось ли-
цам, уплачивающим не менее 300 франков прямых налогов и до-
стигшим SO-летнего возраста. В отличие от палаты пэров заседания
палаты депутатов объявлялись публичными и гласными. Палате де-
путатов принадлежало право ежегодно утверждать взимание
налогов.
Палата пэров и палата депутатов были созваны 4 июля 1814 г.
В парламенте складываются две партии: либералы и ультрарояли-
сты. Последние стремились ликвидировать хартию и вернуться к
старым порядкам. Не разделяя полностью крайних требований ульт-
рароялистов, правительство делала им значительные уступки. Обста-
новка в страде накалялась. Этим воспользовался Наполеон, который
оежал с острова Эльбы и. опираясь на почти поголовную поддержку
населения и армии, в марте 1815 г. захватил власть.
23 апреля 1815 г. был обнародован и подвергнут плебисциту
«Дополнительный акт к конституциям империи», составленный Бен-
93
жаменом Констаном20. Несколько необычное наименование консти-
туции объясняется стремлением Наполеона продемонстрпровать пре- .
-емственность между первым и вторым царствованием.
Б. Констан взял за основу Хартию 1814 г., но сделал ее более =
либеральной. В конституции был провозглашен принцип националь-
ного суверенитета. Избирательное право, по существу, повторяло
положения сенат-консульта 16 термидора X года, но теперь избира-
тельные коллегии не рекомендовали по два кандидата, как преду-
сматривалось указанным актом, а непосредственно избирали
одного. Законодательная ассамблея состояла из двух палат — вы-
борной палаты представителей и наследственной палаты пэров;
пэров назначал пмператор. Законы должны были одобряться пала-
тами и утверждаться императором. В конституции прямо говорилось
об уголовной ответствепностп министров и довольно неопределенно
о политической ответственности министров перед палатами. Была
уничтожена предварительная цензура и предусмотрена судебная
ответственность за нарушение законов о печати. Конституция про-
возглашала личную неприкосновенность граждан, предоставляла
право петиций.
На плебисците было подано 1 млн. 300 тыс. голосов за конститу-
цию и 4206 — противZ1.
Выборы были проведены еще до постановки «Дополнительного
акта» на плебисцит, и палаты собрались на первое заседание 1 июня
в день объявления его результатов.
Потерпев поражение под Ватерлоо, 22 июня Наполеон отрекся
от престола. Подобно сенату, после первого отречения Наполеона,
палата представителей подготовила проект новой конституции. Од-
нако, поддержанный , . _
вик XVIII вернулся во Францию, распустил палаты, созванные при
Наполеоне, и оставил в силе Хартию 1814 г.
Во вновь созданных палатах большинство принадлежало ультра-
роялистам, которые одобрили ряд законов, явно противоречивших
хартии. Деятельность палаты вызывала большое недовольство во
Франции, и под давлением союзников король вынужден был рас-
пустить ее. В дальнейшем, в период царствования Людовика XVIII,
в палатах преобладали сторонники несколько более умеренного кур-
са, были также периоды усиления либеральных течений. Королев-
ское правительство при Людовике XVIII также обычно избегало яв-
ных крайностей ультрароялистской программы.
Практическое применение хартии вызвало весьма оживленнук
полемику по ряду теоретических вопросов конституционного права
Практически палаты обладали некоторыми средствами воздействие
на правительство, назначавшееся королем. К таким средствам от-
носились:
а) адрес, который принимался палатами в ответ на тронную реч]
Короля. Парламент использовал принятие адреса для того, чтоб'
получить право интерпелляции, не предусмотренное хартией. Начи
пая с 1821 г. адрес стал использоваться и для того, чтобы высказав
королю мнение палат о политике министерства;
союзниками, одержавшими победу, Людо-
96
б) обсуждение петиции. Петиции граждан могли подаваться
в каждую из палат. Палата депутатов использовала обсуждение пе-
тиций, чтобы высказать свое мление о деятельности того или иного
министра;
в) обсуждение бюджета. Это средство стало более эффективным
начиная с 1817 г., когда бюджет стал разбиваться на статьи, преду-
сматривавшие расходы по каждому министерству отдельно. Палаты
получили возможность контролировать деятельность отдельных ми-
нистерств “.
В силу сказанного король, назначая министерство, вынужден был
принимать во внимание результаты выборов. Тем не менее хартия
не содержала очевидного положения о парламентской ответственно-
сти правительства. В ст. 13 устанавливалось, что министры ответ-
ственны. В ст. 55 говорилось об уголовной ответственности минист-
ров: «Палата депутатов имеет право обвинять министров и отсылать
их к палате пэров, которая только одна имеет право судить их».
Вопрос о необходимости такой ответственности и о задачах и
пределах-королевской власти оказался в центре внимания коммента-
торов хартии. Ультрароялисты, встречая известное сопротивление
своей программе со стороны королевской власти, добивались созда-
ния.ответственного министерства, послушно следующего за мнением
большинства в палатах. Не имея прямой опоры в хартии, они доби-
вались, чтобы такое министерство стало принципом фактической
политики. Так, Витролл в своей брошюре «Министерство при пред-
ставительном правлении» (1815) доказывал, что король, назначая
министров, должен сотрудничать с палатами. В принципе король
свободен в назначении своих министров, но ему следует назначать
тех, кого предложила бы палата. Близкой к позиции Витролля была
позиция Шатобриана, изложенная в брошюре «О монархии соглас-
но хартии» (1816)2г.
Добиваясь усиления роли ультрароялистов, Шатобриан разрабо-
тал и опубликовал в 1819 г. в журнале «Консерватор» программу,
направленную на усиление роли крупного дворянства в политиче-
ской жизни страны21.
Напротив, идеологи либеральной буржуазии перед лицом правого
большинства в палате депутатов протестовали против принципа от-
ветственного министерства. Так, лидер либералов Ройе Коллар го-
ворил в 1824 г. в палате депутатов: «Правление находится всецело
в руках короля; сотрудничество палаты ему нужно только в том
случае, если он признает необходимым издать новый закон или при-
нять бюджет. В тот день, когда правительство сможет существовать,
только имея большинство в палате, когда будет установлено, что
оольшинство в палате может отвергнуть королевских министров и
навязать королю других министров, которые будут министрами па-
латы. а не короля,— в тот день будет покончено не только с харти-
ей. по и с пашей королевской властью, в тот день у пас будет рес-
публика»25.
В ходе применения хартии неоднократно изменялась система вы-
поров. В феврале 1817 г. умеренным роялистам удалось изменить
в свою пользу избирательный закон. Выборы сохраняли свой крайне i
антидемократический характер, однако двустепенные выборы были |
заменены прямыми. ]
После убийства племянника короля герцога Беррийского нача- j
лась новая полоса крайней реакции, получившая название «третьей ’
реставрации». В этот период 29 июня 1820 г. был принят новый из- «
бирательный закон. Согласно закону вначале все лица, обладавшие 1
избирательным правом, избирали 258 депутатов, а затем одна чет- 1
верть избирателей, которая составлялась из наиболее крупных пла- j
телыциков налогов, в каждом департаменте избирали дополнительно 1
172 депутата. Только в семи департаментах, где число избирателей |
не превышало 300—400 человек, выборы проводились по закону 3
1817 г. Закон получил название Закона о двойном вотуме, он привел я
к значительному расширению представительства крупных землевла- |
дельцев в палате депутатов 26.
Несмотря на рост населения страны, число избирателей не толь- 1
ко не увеличивалось, но даже уменьшилось. В 1817 г. избирательное з
право имело 110 тыс. граждан, в 1820 — 105 тыс., в 1824— 89 тыс., J
в 1827 г.— 89 тыс.27 1
В сентябре 1824 г. скончался король Людовик XVIII, на престола
вступил его брат Карл X, вдохновитель ультрароялистов. Несмотря 3
на некоторые либеральные жесты в начале своего царствования, он!
в целом проводил крайне реакционную политику, вызывавшую рез-д
кое недовольство либеральной буржуазии и широких народных масс. Я
Крупный политический кризис возник в начале 1827 г. в связи!
с обсуждением в палатах нового Закона о печати. Законопроект!
предполагал резкое усиление наказаний за нарушение правил цензу-!
ры, особо строго наказывались выступления против правительства и!
церкви. Несмотря на сопротивление либералов, палата депутатов!
одобрила законопроект и обсуждение перешло в палату пэров, где!
также имелись противники законопроекта. Однако вопрос о законе!
был решен вне стен парламента. I
Сначала выступили рабочие-печатники. В составленном ими про-!
екте петиции выдвигалось требование, чтобы «нация сама выбирала!
своих вождей», чтобы были смещены все реакционные чиновники,!
проведена реформа народного образования, введена полная свобода!
печати и сокращены государственные расходы, разоряющие страну!
Печатников поддержали рабочие предместья Сен-Марсо, потребовав-!
шпе удаления реакционных министров и издания законов, «более!
соответствующих хартии», способных защитить рабочего «от угрозы!
голодной смерти»28. Историческое значение этого выступления ог!
ромно — французский пролетариат выступил здесь с рядом политиЯ
ческпх требований. Опасаясь дальнейшего роста народных выступ!
ленпй, правительство было вынуждено отозвать законопроект о пеЯ
чатп. Тем не менее в апреле король, минуя палаты, издал реакция
онный ордонанс о печати и, желая уничтожить всякую оппозицир!
в палате пэров, назначил в нее 80 новых членов. 1
Действия короля способствовали организационному оформления
конституционной оппозиции, которая сгруппировалась вокруг газД
98
ты «Насиональ», основанной в начале 1830 г. Публицисты газеты
отстаивали в своих статьях тезис о том, что «король царствует, но
не управляет». 221 депутат оппозиции в адресе королю заявляли:
«Хартия поставила непременным условием нормального ведения го-
судаэственных дел по политическим вопросам постоянную гармонию
политической липни Вашего правительства с желаниями Вашего на-
рода. Наша верность, наша преданность Вам вынуждают нас ска-
зать, государь, чтс такой гармонии не существует»23.
Выборы, проведенные в начале 1830 г., принесли победу оппо-
зиции.
Одпако король не внял предупреждению и перешел в наступле-
ние. 26 июля 1830 г. Карл' X, прикрываясь ст. 14 хартии, издает
шесть ордонансов, некоторые из которых прямо противоречили кон-
ституции 3°.
Ордонансы до предела сводили гарантированную хартией свобо-
ду печати, делая практически невозможным выход либеральных га-
зет и журналов. Палата депутатов распускалась, и назначались но-
вые выборы. Число избирателей было сокращено на 3/4 — избира-
тельные права потеряли так называемые патентовладельцы. Это
означало, что представители торгово-промышленной буржуазии и
лица свободных профессий допускались к избирательным урнам
только в том случае, если оеи обладали значительной земельной
собственностью. В период избирательной кампании запрещались
предвыборные собрания и митинги.
Опубликование ордонансов послужило непосредственным пово-
дом к революции. 27 июля в Париже вспыхнуло вооруженное вос-
стание, которое на следующий день приняло массовый! характер.
Слабость республиканской партии и неорганизованность народ-
ных масс привели к тому, что крупная буржуазия захватила власть
и помешала провозглашению республики. 30 июля депутаты распу-
щенной Карлом X палаты депутатов объявили близкого к буржуаз-
ным кругам герцога Орлеанского Луи Филиппа «наместником коро-
левства». 2 августа Карл X официально отрекся от престола. 7 ав-
густа в парламенте открылись прения по поводу изменений в Хар-
тии 1814 г.
Было решено, что преамбула к хартии должна быть отменена
«как нарушающая национальное достоинство представлением об от-
кропровании французам прав, по существу им принадлежащих»31.
Палаты присвоили королю не титул «короля Франции», а титул
«короля французов», повторив формулировку Конституции 1791 г.32
Было отменено белое королевское знамя, а в хартии было записано:
«Франция принимает свои прежние национальные цвета». Было
решенд исключить из хартии ст. 6, объявлявшую католическую ре-
лигию государственной. Ст. 8 хартии, говорившая о свободе печати,
пыла дополнена положением: «...цензура не может быть никогда
восстановлена» п стала теперь ст. 7. Ст. 14 в новой редакции суще-
ственно ограничила права короля указанием на то, что король «не
может никогда пи приостанавливать самые законы, ни освобождать
от их исполнения». Теперь это была ст. 13 хартпи.
' ’ 99
Новая редакция хартии предоставляла каждой палате предлагать
законы, в то время как Хартия 1814 г. предоставляла это право
только королю. Заседания палаты пэров объявлялись публичными.
Пассивное избирательное право предоставлялось теперь не с 40, а с
30 лет, активное избирательное право предоставлялось с 25-летпего
возраста. Пз хартпп исключалось указание на размер имуществен-
ного ценза п лишь глухо говорилось о том, что гражданин должен
удовлетворять условиям, определяемым законом. Хартия содержала
также положение о необходимости принять закон, уничтожающий
право двойного вотума. Были внесены и некоторые пные дополнения
и изменения в хартпп. Не дожидаясь одобрения своих предложении,
палата депутатов вступила в переговоры с Луп Фплпппом, который
9 августа согласплся с повой редакцией хартпи. В тот же день
«наместник королевства» был провозглашен «королем франпузов».
а официальный текст хартпп был опубликован 14 августа33.
Важным дополнением к хартпи явилась ст. 69, вступившая в си-
лу 18 апреля 1831 г. Она предоставила активное избирательное пра-
во гражданам, уплачивающим в год 200 франков прямых падогов.
Двойной вотум был уничтожен. Было также установлено, что депу-
таты, занявшие оплачиваемые государственные должности, обязаны
сложить с себя полномочия и вновь выдвинуть свою кандидатуру
на выборах.
Проведенная реформа избирательной системы несколько расши-
рила избирательный корпус. В начале существования режима пра-
во голоса имели 166 тыс. 183 гражданина, в 1846 г. их стало
240 тыс. 983.
Новая монархия получила название июльской монархии. Револю-
ция 1830 г., отмечал В. II. Ленин, является примером незавершен-
ной буржуазной революции, одной из тех волн, «которая бьет ста-
рый режим, но не добивает его, не устраняет почвы для следующих
буржуазных революций»34. Если французская монархия 1815—
1830 гг. была шагом на пути к превращению в буржуазную монар-
хию, то июльская монархия была буржуазной .монархией35. Однако
к властп в этот период пришла не французская буржуазия в целом,
а лишь «.одна ее фракция', банкиры, биржевые и железнодорожные
короли, владельцы угольных копей, железных рудников и лесов,
связанная с ними часть земельных собственников — так называемая
финансовая аристократия. Она сидела на троне, она диктовала в па-
латах законы, опа раздавала государственные доходные места, на-
чиная с министерских постов и кончая казенными табачными лав-
ками.
Собственно промышленная буржуазия составляла часть офици-
альной оппозиции, т. е. была представлена в палатах лишь в виде
меньшинства».—писал К. Маркс36.
В период существования июльской монархии резко обострились
классовые противоречия. В 1831 г. в Лионе вспыхнуло рабочее вос-
стание, новое восстание имело место в Париже в 1832 г. и снова —
з Лионе в 1834 -. Последнее восстание было более организованным,
~г.м пепаы-.-. ?.•' :и.- в :е этого восстания выдвигали требование
1’0
республики. Начавшееся рабочее движение оказало огромное влп-
ячие на позиции политических партии и течении, па политическую
жизнь страны в целом.
Б конституционной истории июльской монархии большое место
занимает борьба за избирательную и парламентскую реформы. Пред-
ставители промышленной буржуазии добивались снижения избира-
тельного ценза, а также отстаивали принцип несовместимости депу-
татского мандата с занятием оплачиваемой государственной долж-
ности. Совмещение обязанностей чиновника и депутата приняло
весьма широкие масштабы, использовалось правительством для под-
купа депутатов. Значительная часть буржуазных политических дея-
телей. поддерживавших идею реформ, считали конечной целью уста-
новление республики. Эта группировка объединилась вокруг газеты
«Наспональ».
Мелкобуржуазные демократы во главе с Ледрю-Ролленом объ-
единились вокруг газеты «Реформ». Их программа была более ради-
кальной, чем программа «Наспональ», предполагала не только уста-
новление республики, но и проведение социальных преобразований.
В 1847—1848 гг. обе группировки усилили свою пропагандист-
скую деятельность в форме политических банкетов. В банкетах, ор-
ганизуемых сторонниками Ледрю-Роллеиа, активно участвовали
рабочие.
В условиях острого экономического и политического кризиса
попытка правительства запретить очередной банкет и мирную де-
мопстрацпю в защиту свободы собраний, намеченную на 22 февраля,
послужила поводом для революционного взрыва. Буржуазные либе-
ралы всячески стремились остановить размах революционных дей-
ствий, однако парижские рабочие активно вмешались в события и
сокрушили монархию. «Подобно тому как в июльские дня рабочие
завоевали буржуазную монархию, так в февральские дни они завое-
вали буржуазную республику»,— писал К. Маркс37.
3. Революция 1848 г. Конституция второй республики
24 февраля под давлением народных масс было создано Времен-
ное правительство. По своему составу оно было «компромиссом меж-
оу различными классами, которые совместными усилиями низвергли
Июльскую монархию, но интересы которых былп друг другу враж-
дебны»38. Руководящая роль в правительстве принадлежала деяте-
лям «Наснопаль», мелкобуржуазный республиканец Ледрю-Роллен
получил важный пост министра внутренних дел, в качестве пред-
ставителей рабочего класса в состав правительства былп введены
луц Блаи и Альбер.
Буржуазные министры противились провозглашению республи-
ки. Доказывая, что этот вопрос должен решаться Учредительным со-
''?ашгем. Однако утром 25 февраля под давлением рабочих масс,
зьинедшпх на улицы Парижа и предъявивших правительству свои
1“:--И'л>льные требования, Временное правительство приняло «Про-
то к Французскому пароду», в которой говорилось: «Времеп-
1Э1
исужки февральской революции,— и они составили главную армию,
контрреволюции. Налог в 45 сантимов был жизненным вопросом для]
французского крестьянина, который, в свою очередь, сделал его во-]
просом жизни и смерти для республики. С этого момента в глазах’
французского крестьянина республику олицетворял налог в 45 сан-\
тимов, а парижский пролетариат представлялся ему расточителем/
который благоденствовал за его счет»50. <
Представители реакционных течений с помощью духовенства вся-:
чески усиливали эти настроения крестьян, натравливая их на па-,
рижскую демократию, которая якобы заставила правительство вве-.
сти этот налог, чтобы за счет крестьян содержать «парижских без-|
дельников». Настроениям крестьянства были созвучны и настроения
мелкой буржуазии города. «Таким образом,— подчеркивает
К. Маркс,— в предстоящей схватке между буржуазией и пролета-^
риатом все преимущества, все решающие позиции, все средние .слои
общества были в руках буржуазии»51. ]
Выборы в Учредительное национальное собрание проходили 23 и;
24 апреля. В провинции решающее значение имели голоса отсталых
крестьянских масс, проголосовавших против демократов и социали-
стов. Из 880 мест около 500 получили буржуазные республиканцы
группы «Насиональ», около 80 досталось мелкобуржуазным демо-
кратам, преимущественно направления газеты «Реформ», примерно’
300. мест заняли монархисты, среди которых 2/3 были орлеаппста-
ми52. Следует специально отметить, что на выборах монархисты
осмеливались выступать лишь под маской буржуазного либера-i
лизма. ;
Результаты прямых и всеобщих выборов были весьма поучитель/
ны. Стало очевидным, что «всеобщее избирательное право не обла-я
дало той магической силой, которую приписывали ему республикан-i
цы старого покроя. Во всей Франции или по крайней мере в боль-?
пшнстве французов они видели citoyens с одинаковыми интересами,
одинаковыми взглядами и т. д. Это был у них своего рода культ,
народа. Но выборы вместо их воображаемого народа показали дей-
ствительный народ, т. е. представителей различных классов, на ко-
торые он распадается»53.
Вместе с тем К. Маркс отметил, что всеобщее избирательное пра-
во, не будучи «волшебной палочкой, какой его считали республи-
канские простаки», в то же время «обладало другим, несравненно
более высоким достоинством: оно развязывало классовую борьбу^
оно заставляло различные средние слои буржуазного общества бы-
стро изживать свои иллюзии и разочарования; оно сразу поднимав
ло на вершину государства все фракции эксплуататорского класса^
срывая с них таким образом их лживую маску, тогда как монархия
с ее цензом компрометировала только определенные фракции бур
жуазпи, позволяя другим прятаться за кулисами и окружая их оре-
олом общей оппозиции»54. Результаты выборов и последовавшая 31
ними деятельность буржуазного Учредительного национального со
орания наглядно показали всю беспочвенность надежд парижской
пролетариата на свое освобождение бок о бок с буржуазией55.
104
Учредительное национальное собрание начало свою работу 4 мая.
Ярко выраженный буржуазный состав собрания предопределил его
первую задачу — «низвести результаты революции до буржуазных
масштабов»’*. В день своего открытия оно приняло торжественную
декларацию, что республика, провозглашенная в феврале, «является
и остается формой правления во Франции»57. Однако, как подчер-
кивал К. Маркс, это была «не та республика, которую парижский
пролетариат навязал временному правительству, не республика
с социальными учреждениями, не та мечта, которая носилась перед
бойцами баррикад. Провозглашенная Национальным собранием
единственно законная республика была не революционным оружием
против буржуазного строя, а, напротив, его политической рекон-
струкцией, заново политически укреплявшей буржуазное общест-
во,— одним словом, буржуазной республикой. Это утверждение раз-
далось с трибуны Национального собрания п нашло себе от-
клик во всей республиканской п антиреспублпканской буржуазной
прессе»58.
После созыва Учредительного национального собрания Времен-
ное правительство прекратило свое существование. Исполнительная
власть была передана Исполнительной комиссии из пятп человек,
которая начала функционировать с 10 мая. Комиссия назначала
министров не пз своего состава и контролировала их действия. Ком-
петенция Исполнительной комиссии была весьма ограниченна, опа
должна была действовать под контролем Учредительного националь-
ного собрания. В комиссию были избраны правые республиканцы и
с трудом прошел Ледрю-Роллен. Избрание последнего, по-видимому,
определялось стремлением внушить мелкой буржуазии доверие к
комиссии. При формировании министерства снова был поднят во-
прос об учреждении «министерства прогресса», главной задачей ко-
торого должно было стать осуществление права на труд. Отклонение
этого предложения явственно обнаружило реакционную буржуазную
сущность собрания и созданной им Исполнительной комиссии.
Недовольство народных масс проявилось во время демонстрации
15 мая, когда ворвавшийся в зал заседаний Учредительного собра-
ния пролетариат «сделал безуспешную попытку вернуть себе свое
прежнее революционное влияние»59. Исполнительная комиссия стя-
нула войска п подавила это выступление. Люксембургская комиссия
была распущепа. а на ее бумаги был наложен секвестр.
Исполнительная комиссия взяла курс на ликвидацию «нацио-
нальных мастерских». После некоторых колебаний 22 июня ею было
отдано распоряжение, поддержанное Учредительным национальным
собранием. Рабочим в возрасте от 18 до 25 лет предлагалось всту-
пить в армию, остальные должны были отправиться на мелиоратив-
ные работы в провинцию. Это был прямой вызов парижскому проле-
тариату, который ответил на него восстанием.
Утром 24 июня Исполнительная комиссия подала в отставку,
а У чредительное национальное собрание объявило Париж, на осадном
положении и делегировало исполнительную власть генералу Ка-
веньяку.
105
Восставшие требовали принятия народом демократической, со-1
ниальной и народной конституции. Над баррикадами развевались <
знамена, на которых было написано: «Долой эксплуатацию человека I
человеком!», «Да здравствует организация труда посредством ассо- 1
циации!.»60. Все это свидетельствовало об антибуржуазном, пролетар- д
ском характере восстания. К вечеру 26 июня восстание было окон- .!
чателыю подавлено. Победившая буржуазия устроила жестокую :
расправу с парижскими рабочими. Всего во время восстания и после \
пего было убито свыше 11 тыс. человек61.
К. Маркс показал всемирно-историческое значение июньского
восстания 1848 г., назвал его «первой великой битвой между обои- ,
ми классами, на которые распадается современное общество, i
Это была борьба за сохранение или уничтожение буржуазного i
строя»62.
28 июня исполнительная власть внешне была реорганизована,
хотя, по существу, продолжал сохраняться режим военной диктату- j
ры. Генерал Кавеньяк был назначен «председателем Совета» с пра- ,
вом назначать и смещать министров. В созданное им правительство
вошли крайние реакционеры, в том числе три орлеаниста и один ]
легитимист — заведомые враги республики.
Главная задача Учредительного национального собрания заклго- |
чалась в подготовке конституции. Еще 17 мая собрание избрало ко- J
миссию из 18 человек для разработки проекта. В ее состав вошел 1
Арман Марраст— главный редактор газеты «Насиоиаль», ряд дену- !
татов — специалистов по административному и конституционному 1
праву, А. Токвиль — автор известной книги «Демократия в Амери- 4
ке», которая в 1848 г. вышла 12-м изданием. В числе членов компе- ’)
сии был социалист Виктор Консидеран и рабочий Корбон. Большин- i
ство в конституционной комиссии принадлежало республиканцам |
группы «Насиоиаль». Председателем комиссии был избран юрист Я
Корменен — специалист по государственному праву, а докладчиком — Я
упомянутый выше А. Марраст. Значительное влияние на решения, 1
принимавшиеся комиссией, оказал А. Токвиль, оставивший «Воспо- :1
минания», посвященные событиям 1848 г. а
Проект конституции готовился в большой спешке, что определи- 1
лось прежде всего стремлением французской буржуазии покончить с ;|
разговорами о социальной республике и установить твердый поря- |
док. «Нация,— пишет Токвиль, имея в виду прежде всего буржуа- I
зию,— доходила до своего рода бешенства в своем желании, чтобы 1
создана была новая конституция и чтобы правительственная власть а
заняла, если не неизменное, то, но крайней мере, прочное и пра- л
вильпое положение. Ей нужна была не столько хорошая конститу- -1
ция, сколько какая-нибудь конституция... Национальное собрание не 1
переставало нас торопить»63. -
Уже на первом этапе работы комиссии было принято принципи- а
алыго важное решение об избрании президента народом и о предо- д
ставлении ему прав конституционного короля. Токвиль подчеркива-Я
ет, что это решение было принято почти без прений на основе заранее Я
сложившегося мнения. Члены комиссии стремились к установлению^
106
сильной исполнительной власти и в то же время хотели спрятать
ее за демократическим фасадом. Принятое решение определило мно-
гое в дальнейшей работе комиссии. Так, комиссия склонилась к од-
нопалатному парламенту. По свидетельству Токвиля, вопрос об одно-
палатпости обсуждался особо обстоятельно. Победила та точка зре-
ния, что разделение законодательной власти на две палаты сущест-
венно ослабит ее и подчинит власти избранного народом президента.
Комиссия приняла также ряд положений, направленных па усиле-
ние зависимости президента от Национального собрания.
Большое внимание в комиссии было уделено вопросу о правах
и свободах граждан. Как писал Токвиль, «после сильных револю-
ционных потрясений было одно средство спасти свободу — устано-
вить для нее границы»61. Провозглашая буржуазно-демократические
права и свободы, комиссия каждую статью о них снабдпла ограни-
чивающей ее применение оговоркой. В первом проекте, разрабаты-
вавшемся еще до июльских дней, комиссия сделала ряд уступок
сторонникам провозглашения социальной республики. При дальней-
ших доработках конституции комиссия от своих уступок отказалась,
однако в окончательном тексте, принятом Учредительным собрани-
ем, некоторые следы этих уступок остались. Так, ст. 13 конституции
упоминает о равенстве хозяина п рабочего, об обязанности государ-
ства создавать свободные ассоциации. Практического значения эти
положения конституции никогда не имели.
В конце мая проект, подготовленный конституционной комис-
сией, был представлен Учредительному национальному собранию и
передай для обсуждения в 15 бюро, образованных пз депутатов.
Бюро начали порученную работу только после июньских дней. Про-
токолы их заседаний сохранились не полностью, тем не менее
можно отметить большую активность бюро. Так, 14-е бюро
провело 17 заседаний, а имеющиеся протоколы насчитывают более
100 страниц.
В работе бюро получила отражение новая расстаповка классовых
сил, наметившаяся после поражения восстания парижского пролета-
риата. Буржуазные депутаты — члены бюро стремились изъять из
проекта конституции те уступки, которые ранее пришлось сделать
в пользу рабочего класса. Особенно энергично действовали Тьер и
Дювержпе пз Бароны. Они нападали на преамбулу проекта, содер-
жавшую обещание ряда социальных реформ, п в особенности про-
тестовали против провозглашения права на труд.
Тьер полагал, что праву на труд корреспондирует обязанность
государства предоставлять гражданам работу в случае безработицы.
Сформулировать легальное определение безработицы, по его мнению,
крайне сложно, кроме того, неясно, какой оргап государства должен
устанавливать существенное снижение спроса на рынке труда.
В случае массовой безработицы провозглашение права на труд ока-
жется бесполезным, поскольку государство не сможет предоставить
работу 12 млн. граждан. Тьер цинично советовал рабочим делать
сбережения на случай безработицы и хранить их в сберегательных
кассах.
107
Дювержие утверждал, что право па труд — это призыв к граж-
данской войне. Он требовал также изъять из проекта провозглашен-
ные в нем права на вспомоществование и на образование05.
24 июля конституционная комиссия приступила к обсуждению
заключений бюро и на их основе подготовила второй проект консти-
туцип. В конце августа он был представлен Учредительному нацио-
нальному собранию. 4 и 5 сентября Собрание провело общую дис-
куссию по проекту, затем последовало 28 заседаний, где обсужда-
лись отдельные статьи будущей конституции. Обсуждение вопроса
о праве на труд вызвало особо оживленные прения, они продолжа-
лись на пяти заседаниях, выступило 32 депутата.
Отстаивая право на труд, депутат Матие заявил, что право на
труд — это право голодных и оно должно предшествовать всем ос-
тальным правам. Возражая ему, Токвиль утверждал, что провозгла-
сить право на труд — это значит сделать государство собственником
всего имущества, т. е. установить коммунизм, который он характе-
ризовал как новую форму рабства. Опровергая аргументы Токвиля,
Ледрю-Роллен говорил, что право на труд уже было провозглашено
в Конституции 1793 г. и что право на труд — это республика в дей-
ствии. Против нрава на труд выступил Тьер, который утверждал,
что оно означает чрезвычайное, необоснованное расширение народ-
ного суверенитета, превращение народного суверенитета в разно-
видность королевской прерогативы.
После дискуссии Учредительное национальное собрание приняло
формулировку, предложенную Ламартином. В пей отсутствовало
даже упоминание права на труд, по на государство возлагалась обя-
занность подыскивать работу для нуждающихся и обеспечивать ин-
валидов, не имеющих родных66.
Прения по второму проекту продолжались до 21 октября. С уче-
том обсуждения конституционная комиссия подготовила третий
проект, который рассматривался Учредительным национальным со-
бранием 1—4 ноября. 4 ноября проект конституции был принят со-
бранием. За проект голосовало 738 депутатов, против — 3067.
Конституция состояла из введения и 12 глав615. В ней нашли
отражение идеи народного суверенитета, естественного права и раз-
деления властей. Конституция признавала необходимость социаль-
ного законодательства, но делала это в таких общих выражениях,
что, по существу, полностью выхолащивала реальное содержание
этого требования.
Во введении «в присутствии Бога и именем французского наро-
да» объявлялось, что Франция конституируется в республику. Кон-
сервативный характер конституции нашел яркое выражение в фор-
мулировке о том, что Франция «стремится без новых потрясений,
лишь последовательным и постепенным действием законов и учреж-
дений, поднять граждан на высшую ступень нравственности, просве-
щения й благосостояния».
Франция провозглашалась демократической, единой и нераздель-
ной республикой. В конституции указывалось, что республика при-^
знает «права и обязанности, которые предшествуют и стоят вьшы
108
положительных Еаконов». Принципами республики объявлялись
свобода, равенство и братство, а семья, труд, собственность и обще-
ственный порядок — ее основами.
Единственная статья главы первой — «О верховной власти» —
провозглашала принцип народного суверенитета.
Декларация прав, состоящая из 17 статей, составляла содержа-
ние главы второй — «Праве граждан, гарантированные конститу-
цией». Здесь провозглашались свобода лпчпостп, печати, союзов,
собраний, преподавания, совести.
Характеризуя эти положения Конституции 1848 г., К. Маркс
писал: «Каждая ез этих свобод провозглашается безусловным пра-
вом французского гражданина, но с неизменной оговоркой, что она
безгранична лишь в той мере, в какой ее не ограничивают «равные
права .других и общественная безопасность» или «законы», которые
именно и должны опосредствовать эту гармонию индивидуальных сво-
бод друг с другом z с общественной безопасностью. Например:
«Граждане имеют право объединиться в союзы, организовывать
мирные и невооруженные собрания, подавать петиции и высказы-
вать свое мнение в печати и любым другим способом. Пользование
этими правами не знает иных ограничений, кроме равных прав дру-
гих и общественной безопасности». (Глава II французской конститу-
ции, статья 8.)—«Преподавание свободно. Свободой преподавания
можно пользоваться ла условиях, предусмотренных законом, и под
верховным надзором государства». (Там же, статья 9.) — «Жилище
каждого гражданина неприкосновенно. Неприкосновенность эта мо-
жет быть нарушена лишь с соблюдением форм, предписанных зако-
ном». (Глава II, статья 3.) ...Каждый параграф конституции содер-
жит в самом себе свою собственную противоположность, свою соб-
ственную верхнюю и нижнюю палату: свободу — в общей фразе,
упразднение свободы — в оговорке»6^.
Типичной для разбираемых статей конституции является посто-
янная отсылка к органическим законам, которые должны дать под-
робное истолкование этим оговоркам. Позже органические законы
были приняты и все эти свободы былп так урегулированы, что бур-
жуазия получила возможность пользоваться ими, «не встречая ни-
какого препятствия со стороны равных прав других классов»70.
Авторы конституции отказались от подробного раскрытия прин-
ципа равенства и не воспроизвели традиционную формулировку
о равенстве всех перед законом. В конституции принцип равенства
пслучпл отражение только в ст. 10: «Все граждане одинаково до-
пустимы ко всем общественным должностям, причем преимущест-
венными мотивами для их назначения могут служить лишь их за-
слуги, и назначение происходит согласно условиям, обозначаемым
в законе. Навсегда уничтожаются все дворянские титулы, все при-
рожденные отличия и различия классовые и кастовые».
Ряд современных французских авторов утверждает, что в Кон-
ституции 1848 г. закрепляется право на труд. В действительности
формулировка «droit au travail» (право на труд) содержалась лишь
в первом проекте конституции, в дальнейшем она была заменена
109
правом на вспомоществование (droit a 1’assistance). Имеющиеся в
конституции положения, расшифровывающие последнюю формули-
ровку — обязанность государства подыскивать работу для нуждаю-
щихся, организовывать общественные работы для безработных,—
вовсе не равноценны праву на труд, как это право было сформули-
ровано в декрете Временного правительства от 25 февраля 1848 г.
Анализируя соответствующее положение конституции, К. Маркс
отмечал: «В первом проекте конституции, составленном до июнь-
ских дней, еще упоминалось «droit аи travail», право па труд, эта
первая неуклюжая формула, в которой резюмируются революцион-
ные требования пролетариата. Теперь она превратилась в droit а
1’assistance, в право на общественную благотворительность,— а какое
же современное государство не кормпт так пли иначе своих нищих?
Право на труд в буржуазном смысле есть бессмыслица, жалкое бла-
гочестивое пожелание, по за правом на труд кроется власть над ка-
питалом, а за властью над капиталом — присвоение средств произ-
водства, подчинение их ассоциированному рабочему классу, следо-
вательно, уничтожение наемного труда, капитала и их взаимоотно-
шения. За «правом на труд» стояло июньское восстание. Учреди-
тельное собрание, которое фактически поставило революционный
пролетариат hors la loi, вне закона, должно было принципиально
выкинуть его формулу из конституции, из этого закона законов, и
предать анафеме „право на труд11»”.
Особо тщательно конституция гарантировала неприкосновенность
собственности. «Всякая собственность неприкосновенна. Государст-
во, однако, может требовать отчуждение собственности в случае об-
щественной на то надобности, законным образом констатированной
при условии справедливого и предварительного ее возмещения»,—
говорилось в ст. 11. Ст. 16 устанавливала, что «ни один налог не
может быть вводим и взимаем иначе, как в силу закона».
Гл. III провозглашала, что всякая власть в государстве, в чем
бы она ни выражалась, исходит от народа и не может передаваться
по наследству. Разделение властей объявлялось первым условием
свободного правительства.
Гл. IV была посвящена законодательной власти. Ст. 20 устанав-
ливала, что «французский народ поручает законодательную власть
единому собранию». Число представителей определялось в 750 для
обычного собрания и в 900 для собрания, созванного для пересмот-
ра конституции. Далее определялись основные начала равного, пря-
мого избирательного права при тайном голосовании. На выборах
предполагалось создать многомандатные округа — в конституции
указывалось, что голосование будет проводиться по департамент-
ским спискам.
Согласно ст. 25 избирателями могли быть «независимо от своего
ценза» все французы, достигшие 21 года, пользующиеся граждан-
скими и политическими правами. Пассивное избирательное право
предоставлялось с 25 лет. В ст. 27 устанавливалось, что специаль-
ный избирательный закон должен определить обстоятельства, в силу
которых французский гражданин лишается права избирать и быть
ИЙ
избираемым. По избирательному закону 15 марта 1849 г., устано-
вившему шестимесячный ценз оседлости, избирательным правом
могло воспользоваться примерно 9 млн. 618 тыс. граждан, после по-
вышения ценза осздлости до трех лет, предусмотренного избиратель-
ным законом 31 мая 1850 г., избирательное право потеряло пример-
но 2 млн. 809 тыс. граждан, преимущественно из числа рабочих,
вынужденных часто менять место жительства72.
Национальное собрание избиралось на три года и должно было
заседать непрерывно. Новые выборы должны были назначаться не
позднее чем за 45 дней до конца легислатуры. В конституции спе-
циально оговаривалось, что члены Национального собрания являют-
ся представителями не только избравшего пх департамента, по всей
Франции. Императивный мандат запрещался. Депутаты получали
вознаграждение, от кзторого не могли отказаться. Весьма подробно
регламентировалась депутатская неприкосновенность.
В ст. 28 было указано, что «отправление какой-либо обществен-
ной оплачиваемой должности несовместимо с полномочиями пред-
ставителя народа. Ни один член Национального собрания не может
быть произведен или назначен на какую-либо общественную плат-
ную должность, замещение которой зависит от усмотрения испол-
нительной власти». Изъятия из предписаний, изложенных в двух
предыдущих параграфах, предполагалось определить избирательным
законом.
Все законопрозкты должны были подвергаться троекратному
обсуждению, кромэ неотложных. Конституция устанавливала проце-
дуру определения «факта неотложности» законопроекта.
Гл V «Об исполнительной власти» устанавливала, что «француз-
ский парод поручает исполнительную власть одному гражданину,
которому присваивается титул президента республики (ст. 43).
Президент должен быть прирожденным французом не моложе
30 лет, никогда не терявший достоинства француза. В ст. 45 говори-
лось: «Президент республики избирается на четыре года и может
быть переизбран лишь по прошествии промежутка времени, равного
четырем годам. Вслед за окончанием полномочии президента в те-
чение такого же промежутка времени не могут быть избраны на
его место ни вице-президент, ни кто-либо из его родственников и
свояксв до шестого колена включительно». Избрание президента
предполагалось производить во второе воскресенье мая.
Согласно ст. 64 президент республики назначает и смещает ми-
нистров. Он, сообразуясь с указаниями министров, назначает и сме-
щает дипломатических агентов, главнокомандующих флота и армии,
префектов, высших начальников национальной гвардии Сенского
департамента, правителей Алжира и колоний, главных прокуроров
и других должностных лиц высшего порядка. Он назначает по пред-
ложению компетентного министра, оставаясь в пределах правил,
установленных по этому поводу законом, второстепенных правитель-
ственных агентов. Президент вправе представлять через министров
законопроекты в Национальное собрание, обеспечивает выполнение
законов, распоряжается вооруженными силами, ио без права лично-
111
го командования ими, заключает и утверждает международные до*
говоры, подлежащие затем окончательному подтверждению в На-
циональном собрании и имеет ряд иных весьма значительных пол-
номочий. Президент республики именем французского народа опуб-
ликовывает законы. Конституция предоставляет президенту право в
продолжение срока, определенного для обнародования закона, мо-
тивированным посланием просить Национальное собрание о новом
совещании по поводу закона. Национальное собрание совещается
еще раз и выносит окончательное решение. После этого президент
обязан опубликовать закон в трехдневный срок.
Конституция, по меткому замечанию К. Маркса, доводит раз-
деление властей до невыносимого противоречия. Поясняя эту мысль,
К. Маркс писал: «С одной стороны — 750 народных представителей,
избранных всеобщим голосованием и пользующихся правом переиз-
брания, образуют бесконтрольное, не подлежащее роспуску, недели-
мое Национальное собрание... С другой стороны — президент со все-
ми атрибутами королевской власти, с правом назначать и смещать
своих министров независимо от Национального собрания, со всеми
средствами исполнительной власти в руках... Если конституция, та-
ким образом, предоставляет президенту фактическую власть, она
зато старается обеспечить за Национальным собранием моральную
силу. Но, не говоря о том, что моральную силу невозможно создать
параграфами закона, конституция в данном случае снова сама себя
опровергает, предписывая, что президент избирается всеми фран-
цузами прямым голосованием. В то время как голоса всей Франции
разбиваются между 750 членами Национального собрания, в этом
случае они, напротив, сосредоточиваются на одной личности. В то
время как каждый отдельный депутат является представителем
лишь топ или другой партии, того или другого города, того или дру-
го пункта или даже просто представляет необходимость избрать од-
ного из 750 депутатов, когда не уделяется особого внимания ни
сути дела, ни самой личности избираемого,— президент является
избранником нации, и его выборы — крупный козырь, пускаемый в
ход суверенным народом раз в четыре года... По сравнению с Наци-
ональным собранием президент является носителем своего рода бо-
жественного права: он — правитель народной милостью»’3.
Законодательное собрание — с одной стороны и президент —
с другой. Это было уязвимое место конституции, и ее создатели хо-
рошо сознавали это. «Стоит только бегло ознакомиться с конститу-
цией,— писал К. Маркс,— чтобы увидеть, что лишь те статьи безус-
ловны, носят позитивный характер, лишены противоречий, исключа-
ют всякие ложные толкования, в которых определяется отношение
президента к Законодательному собранию. Тут для буржуазных рес-
публиканцев дело ведь шло о том, чтобы создать надежную позицию
самим себе. Статьи 45—70 конституции так составлены, что Нацио-
нальное собрание может устранить президента конституционным
путем, тогда как президент может устранить Национальное собра-
ние лишь неконституционным путем, лишь устраняя самое консти-
туцию»74. Таким образом, заключал свое рассуждение К. Маркс,
112
«конституция сама призывает к своему насильственному уничтоже-
нию»75.
Гл. VI предусматривала образование Государственного совета,
избираемого на шесть лет Национальным собранием. В ст. 75 ука-
зывалось: «Совет обладает совещательным правом по отношению к
законопроектам правительства, которые, согласно закону, представ-
ляются предварительно па его рассмотрение так же, как и проекты,
предложенные по инициативе парламента и пересланные ему Собра-
нием. Он устанавливает правила для администрации; он по специ-
альному поручению Национального собрания разрабатывает неко-
торые регламенты. В его полномочие входят контролирование п на-
блюдение за администрацией, в пределах, установленных законом.
Остальные его обязанности определит закон».
Гл. VII сохраняла сложившееся еще со времен Наполеона внут-
реннее административное устройство Франции. Деятельность мест-
ной администрации ставилась иод надзор президента республики.
Гл. VIII была посвящена судебной системе.
В гл. IX, касающейся вооруженных сил, специально предусмат-
ривалось использование армии не только для защиты страны, по п
для того, чтобы «охранять порядок и обеспечивать исполнение за-
конов».
В гл. X — «Предписания частного характера» — весьма примеча-
тельна ст. 110. Здесь говорится: «Национальное собрание поручает
охрану настоящей конституции и прав, ею освященных, преданно-
сти и патриотизму всех французов». Статья явно была включена в
конституцию в предвидении искушений на конституцию со стороны
президента. К. Маркс назвал ее нособо мелодраматической»76.
В гл. XI — «О пересмотре конституции» — предусматривается
весьма сложный и длительный порядок пересмотра конституции.
Национальное собрание само было не вправе изменять конституцию;
для этого созывалось ревизионное собрание. Гл. XII содержала вре-
менные постановления.
После окончательного принятия конституции Учредительное со-
брание продолжало свою работу, имея в впду принять серию орга-
нических законов, необходимость которой вытекала пз текста самой
конституции. Уверенное, что Кавеньяк победит на президентских
выборах, Собрание решило не откладывать и наметило выборы пре-
зидента на 10 декабря 1848 г. Однако результаты выборов опроки-
нули все расчеты буржуазно-республиканского большинства Собра-
ния. С огромным перевесом победил Луи-Наполеон. За него голосо-
вало 5 млн. 434 тыс. человек. (За Кавеньяка — 1 млн. 448 тыс., за
Ледрю-Роллена — 36 тыс., за Ламартина — 8 тыс.)7'. Решающее зна-
чение имели голоса крестьян, которые верили в легенду о «кресть-
янском императоре» Наполеоне и полагали, что племянник велико-
го дяди укрепит их мелкую собственность и отменит 45-сантимный
налог, введенный республикой.
К. Маркс писал: «Наполеон был для крестьян не личностью,
а программой. Со знаменами, с музыкой шли они к избирательным
урнам, восклицая: „Plus d’impots, a bas les riches, a bas la republique,
8 -Заказ M 844 113
• ййх
L_____ целлит, дидим иогачеи, долой роспубли-
ку, да здравствует император!11»78. Остальные классы помогли довер-
шить победу крестьянства. Пролетариат и мелкая буржуазия голо-
совали против Кавеньяка. Крупная буржуазия голосовала против
буржуазно-республиканского большинства собрания, поскольку оно
уже выполнило свою миссию и стало в тягость крупной буржуазии.
За Наполеона голосовала армия.
Избрание Луи-Наполеона президентом означало, что к власти
пришел злейший враг II республики.
4. Государственный переворот 2 декабря 1851 г.
Конституционные документы II империи
В феврале 1849 г. Учредительное собрание приняло постановле-
ние о своем досрочном самороспуске и назначило на 13 мая 1849 г. •
выборы в Законодательное национальное собрание. Законодательное
собрание приступило к работе 28 мая 1849 г. Как отмечает К. Маркс,
«Законодательное национальное собрание означало завершение со-
здания конституционной республики, т. е. республиканской формы ;
государства, в которой конституировано господство буржуазного j
класса, стало быть, совместное господство обеих больших роялист-
ских фракций, представляющих в совокупности французскую бур- !
жуазию, объединенных легитимистов и орлеанистов, господство 1
партии порядка»™. 1
Национальное собрание под предлогом борьбы с революцией |
приняло ряд реакционных законов, ограничивающих свободу печа- 1
ти, свободу собраний, а также Закон об осадном положении. Одним <
из таких законов был уже упоминавшийся выше избирательный \
закон 31 мая 1850 г. К этому времени обнаружились расхождения а
между Луи-Наполеоном и Собранием, которое отказывалось принять <
решение о пересмотре конституции, необходимое для переизбрания 1
- президента республики на новый срок. В демагогических целях |
Луи-Наполеон направил Национальному собранию послание, в ко- ]
тором возражал против нового избирательного закона. Большинство J
Собрания отвергло возражения президента. I
2 декабря Луи-Наполеон разогнал Национальное собрание и со- j
вершил государственный переворот. В воззвании к народу Луи-На- |
полеон писал: «Я прибегнул к роспуску собрания и прошу парод |
быть судьей между Собранием и мной... 1
Убежденный в том, что неустойчивость власти и господство един- |
ствеиного Собрания являются постоянными причинами волнений и |
раздора, я ставлю на ваше голосование основы конституции, кото- |
рую в дальнейшем разработают собрания. |
1. Глава государственной власти, избирающийся на 10 лет. 1
2. Министры, зависящие от одной исполнительной власти.
3. Государственный совет, включающий в себя всех наиболее |
выдающихся людей, подготавливающий законы и поддерживающий J
их в Законодательном корпусе.
114 I
ны, избранный при помощи всеобщего избирательного права, но не-
посредством голосования по спискам, фальсифицирующим выборы.
5. Второе Собрание, составленное из всех знаменитых людей
страны,— власть, призванная блюсти равновесие, охраняющая ос-
новные законы и общественные свободы.
Система эта, созданная в начале века первым консулом, уже
дала однажды Франции покой и счастье: она даст ей еще один
раз...»30. Обещанный в воззвании плебисцит проходил 20 п 21 декаб-
ря 1851 г. в обстановке запугпвапия п репрессии. На голосование
было поставлено пять основных положений будущей конституции,
сформулированных в обращении 2 декабря. За них проголосовало
7 млн. 439 тыс., против — 640 тыс. человек8*.
Еще в декабре, в момент переворота, была образована комиссия
для подготовки конституции, которая действовала весьма нетороп-
ливо. К 11 января все еще не было проекта. В этот день Луи-На-
полеон поручил подготовить проект единственному члену комиссии
Роэру, который выполнил эту работу за один день ю. 4 япваря, ссы-
лаясь на «полномочия, делегированные Луп-Наполеопу Бонапарту
вотумами 20 и 21 декабря 1851 года», Луп-Наполеон утвердил про-
ект. Конституция вступила в силу 29 марта 1852 г.
За основу Конституции 1852 г. была принята Конституция
VIII года. К ней было присоединено небольшое введение, в котором
воспроизводились основные положения, содержащиеся в воззвании
2 декабря 1851 г. В ст. 1 констптуппп указывалось, что «восстанав-
ливаются, подтверждаются и гарантируются великие принципы, про-
возглашенные 1789 г., которые являются основой публичного права
Франции».
В отличие от Конституции VIII года исполнительная власть вру-
чалась не трем консулам, а одному президенту, несколько проще
был организован законодательный процесс. Главное отличие новой
конституции от конституции I Империи состояло в том, что сохра-
нялось всеобщее, прямое, равное избирательное право при тайном
голосовании. Избирательный закон 31 мая 1850 г., против которого
возражал Луи-Наполеоп, был отменен.
Конституция устанавливала, что президент республики управля-
ет с помощью министров, Государственного совета, сената с Зако-
нодательного корпуса. Президент назначал министров, которые при-
носили ему присягу верности и несли перед ним ответственность.
Он назначал на все государственные должности, командовал воору-
женными силами, объявлял войну и заключал мир, вел переговоры
о союзных и торговых договорах.
В области обычного законодательства ему принадлежало право
законодательной инициативы, без его согласия законопроект не мог
быть представлен в Законодательный корпус. Президент опублико-
вывал законы, и ему принадлежало право абсолютного вето.
В сфере конституционного законодательства президент разделяя
законодательную инициативу с сенатом. Президент единолично из-
давал постановления и декреты, необходимые для исполнения зако-
«* 115
ния. Законодательная власть осуществлялась при участии Государ-
ственпого совета, назначавшегося президентом республики, и вы- <
борного Законодательного корпуса.
Законопроекты разрабатывались Государственным советом и
утверждались Законодательным корпусом. Законодательный корпус
мог внести поправки в законопроект, ио Государственный совет
имел право вето в отношении этих поправок. Бюджет также вносил- .;
ся Государственным советом в Законодательный корпус.
Сенат состоял из сенаторов по праву — высших должностных .
лиц государства, маршалов и адмиралов и членов, назначенных по-
жизненно президентом. Сенат обладал правом устанавливать новые .
конституционные положения путем издания сенат-консультов. Се- i
нат проверял конституционность актов, исходивших от Законе да- ‘
тельного корпуса, и мог в топ части, в которой они противоречили
конституции, отменять их. - ]
Конституция 1852 г. за республиканской формой скрывала мо- j
пархическое содержание. 7 ноября 1852 г. по прямому требованию :
президента сенат издал сенат-консульт о восстановлении империи '
и провозглашении Луи-Наполеона императором французов. 21 но- :
ября это решение было вынесено на плебисцит. 7 млн. 820 тыс. ।
человек ответили — да, 253 тыс.— нет83. Сенат-консульт от 25 де-
кабря 1852 г. внес изменения в конституцию, несколько расширив >
полномочия императора по сравнению с и без того неограниченными S
полномочиями президента республики84. Начался период так пазы- I
ваемой авторитарной монархии.
Как отмечалось, важнейшим отличием Конституции 1852 г. от ’
Конституции VIII года было провозглашение всеобщего избиратель- j
ного права. Органический декрет 2 февраля 1852 г. снова подтвер- ;
дил основные положения, содержавшиеся в избирательном законе )
15 марта 1849 г. Однако и в условиях всеобщих выборов прави- ;
тельство обеспечивало выгодный для себя состав Законодательного <
корпуса. Именно в условиях II Империи были разработаны много- }
численные средства давления на волю избирателей и изменения ’
результатов выражения этой воли на выборах, которые широко
практиковались и в известной мере продолжают практиковаться при :
проведении выборов в ряде буржуазных стран. К указанным сред- 1
ствам следует в первую очередь отнести следующие: •
а) Использование системы одномандатных избирательных окру- ;
гов. Эта система оказывалась более благоприятной, чем система ;
многомандатных округов для внешне законного административного i
воздействия на голосование избирателей. В частности, коммуны, •!
входившпе в избирательный округ, где голосование оказывалось i
благоприятным для правительства, получали определенные льготы J
или финансовую помощь от государства.
б) Осуществляемое администрацией определение границ изби- I
рательных округов. Округа нарезались так, чтобы голоса, поданные <
за оппозицию, тонули в массе голосов, поданных за кандидата, под- i
держивающего правительство. ,
116
в) выставление официальных кандидатов, которых открыто под-
держивали префекты департаментов.
г) Выгодное для правительства применение полицейских правил,
относящихся к проведению собраний, печатанию и расклепке изби-
рательных плакатов, рассылке по почте иной печатной продукции.
Официальным кандидатам оказывалась всемерная поддержка, на-
против — агитация за оппозиционных кандидатов подвергалась все-
возможным стеснениям.
д) Наконец, специфичное для II Империи средство давления:
кандидат в депутаты должен был принести клятву верности кон-
ституции, что явно стесняло оппозиционных кандидатов при раз-
работке избирательной платформы 85.
Применение всех указанных средств могло -осуществляться в рам-
ках буржуазной законности, однако администрация нередко прямо
нарушала имеющиеся правовые нормы, фальсифицировала резуль-
таты выборов.
Эффективность отмеченных средств была очень велика. Так, в
1857 г. в 250 избирательных округах из 257 былп выдвинуты офи-
циальные кандидаты. Все они были избраны 86.
Начиная с 1857 г. неуклонно нарастают выступления против
авторитарной монархии среди всех слоев населения, в том числе
и среди крупной буржуазии. Обострению этих выступлений споссс-
ствовал экономический кризис 1857—1858 гг. Попытки Луи На-
полеона заигрывать с рабочим классом не дают ожидавшихся пра-
вительством результатов. Характеризуя напряженность политиче-
ской обстановки в этот период, К. Маркс писал: «Если Франция
еще не была готова взяться за оружие против Империи, то она,
несомненно, решила отделаться от нее при первом удобном случае»87.
После выборов 1857 г. и . дополнительных выборов 1858 г. в
Законодательном корпусе сложилась республиканская фракция из
пяти депутатов, принадлежавших к правому крылу буржуазной, оп-
позиции.
В этих условиях Луи-Наполеон вынужден был взять курс на
проведение либеральных реформ. Начиная с I860 г. принимается
целая серия нормативных актов (императорских декретов и сенат-
консультов), изменявших конституционные положения в угоду тре-
бованиям крупной буржуазии. Новый период в истории II Империи
получил название «либеральной монархии».
Декретом 24 ноября 1860 г. сенату и Законодательному корпусу
было предоставлено право обсуждать и принимать адрес в' ответ
на тронную речь императора. Практическое значение этой процеду-
ры было аналогично тому, какое она имела при июльской монархии.
Были учреждены для связи правительства с палатами должности
министров без портфеля. Они присутствовали на заседаниях Зако-
нодательного корпуса и должны были защищать там политику пра-
вительства. В 1863 г. министров без портфеля заменил один госу-
дарственный министр. С 1861 г. отчеты о заседаниях палат стали
публиковаться в «Journal officiel». В том же году были расширены
бюджетные права Законодательного корпуса.
117
________а*»а ч^^ипиши у Vi д' или, приходило дальнейшее усиле-
ние как левой, так и правой оппозиции режиму. Этому способство-
вал ряд крупных неудач Наполеона III в области внешней полити-
ки. Под влиянием требований оппозиции он вынужден был пойти
на новые реформы. Сенат-коисультом 18 июля 1866 г. «Об измене-
нии конституции и особенно статей 40 и 41» было установлено, что
Законодательный корпус может вносить изменения в законопроек-
ты даже и в том случае, когда их отклонял Государственный совет.
Продолжительность сессии Законодательного корпуса более не ог-
раничивалась тремя месяцами.
20 января 1867 г. Наполеон III опубликовал в «Moniteur» пись-
мо, в котором обещал дальнейшие реформы. «Я полагаю,— писал
император,— что возможно... новое расширение публичных свобод
без ослабления той власти, которую вручила мне нация». Вскоре
был издан декрет, отменявший составление адреса, но предостав-
лявший депутатам право интерпелляции. Министры были обязаны
отвечать в парламенте лично. 14 марта 1867 г. сенат-коисультом
была изменена ст. 26 конституции88. Права сената былп расширены.
Отныне он имел право не только аннулировать закон как противо-
речащий конституции, ио и возвратить его в Законодательный кор-
пус на новое чтение в другой сессии. Тем самым сенат получал
отлагательное вето и мог задержать принятие закона на один год.
Оппозиционные силы продолжали укрепляться. На выборах
24 мая 1869 г. оппозиция получила 3 млн. 355 тыс. голосов протпв
4 млн. 438 тыс., собранных правительственными кандидатами. Боль-
шинство избирателей в Париже и Марселе голосовало за оппозицию.
В Законодательный корпус было избрано 30 кандидатов-республи-
канцев. Большинство палаты, возглавляемое Э. Оливье, не одобряло
республики, но и не принимало существовавший режим, требуя его
трансформации в парламентское правление. Не решаясь пойти па
открытый разрыв со вновь избранной палатой, Наполеон III пошел
по пути частичных уступок. 8 сентября 1869 г. был опубликован
сенат-консульт о новом изменении конституции89. Законода-
тельный корпус получил право избирать президента и бюро, ему
было предоставлено право законодательной инициативы, право оп-
ределять повестку дня и принимать бюджет по главам. Сенат ста-
новился второй законодательной палатой, его заседания объявлялись
публичными. Министры могли оставаться членами палат. Они за-
седали под председательством императора. Была декларирована уго-
ловная ответственность министров.
Продолжая политику частичных уступок, 2 января 1870 г. им-
ператор поручил Э. Оливье сформировать правительство из пред-
ставителей большинства в Законодательном корпусе. 20 апреля
1870 г. был опубликован сенат-консульт, содержавший полный текст
измененной конституции. Она состояла из 42 статей и во многом
отличалась от Конституции 1852 г. Тем не менее император со-
хранял огромную власть. Он мог объявлять войну, предоставлять
амнистию, изменять назначение одобренных палатами кредитов пу-
тем издания декрета, устанавливать границы избирательных окру-
118
гов. Он оставался «ответственным' перед французским народом»,
откуда следовало его право апеллировать к народу путем проведе-
ния плебисцита. Он сохранил учредительную власть, но делил ее
ве с сенатом, а с «народом», иа одобрение которого он мог ставить
проекты изменения конституции. Сенат по-прежнему состоял из
членов по должности и членов по праву и полностью зависел от
императора.
Сенат-консульт 20 апреля был поставлен на плебисцит, прове-
денный 8 мая 1870 г. Из 11 млн. зарегистрированных избирателей
7 млн. 358 тыс. ответили да и 1 млн. 570 тыс.— нет. 114 тыс. подали
незаполненные бюллетени. 2 млн. не голосовало. 21 мая был опуб-
ликован сенат-консульт, «закрепляющий конституцию Империи».
В нем объявлялись результаты плебисцита, а текст подвергнутого
плебисциту сепат-консульта 20 апреля 1870 г. объявлялся госу-
дарственным законом 9°.
Некоторые комментаторы Конституции 1870 г. отмечают, что
в ст. 19 нового основного закона Империи говорилось об ответ-
ственности министров. Поскольку из официального текста была
исключена ст. 13, определявшая, что министры ответственны перед
главой государства, высказывается мысль, что имелось в виду уста-
новить ответственность министров перед Законодательным корпу-
сом °*. Возможно, что Луи-Наполеону действительно пришлось бы
пойти на эту уступку в пользу буржуазной оппозиции. Однако
практически конституция не действовала. 10 июля 1870 г. Франция
объявила воину Пруссии, в которой потерпела поражение. II Им-
перия сошла с исторической сцены.
5. Образование III республики.
Конституционные законы 1875 г. и их применение
В битве при Седане 2 сентября 1870 г. Наполеон капитулировал
и попал в плен к немцам. Известие о поражении революционизи-
ровало Париж. Уже 3 сентября начались демонстрации, участники
которых требовали низложения императора и провозглашения рес-
публики. Депутаты Законодательного корпуса, собравшись на за-
седание, пытались воспрепятствовать провозглашению республики,
однако вмешательство народных масс помешало их планам. Вече-
ром 4 сентября в парижской ратуше была провозглашена респуб-
лика и образовано Временное правительство, составленное из де-
путатов, представлявших Париж в Законодательном корпусе. Во
главе правительства встал губернатор Парижа генерал Трошю. Пра-
вительство присвоило себе наименование «правительство националь-
ной обороны». Однако оно меньше опасалось прусских завоевателей,
чем активности пролетарских масс собственной страны. Правитель-
ство спешило покончить с войной путем капитуляции. На деле
«правительство национальной обороны» было правительством на-
циональной измены.
Характеризуя результаты революции 4 сентября 1870 г.,
К. Маркс писал: «Эта республика не ниспровергла трен, она только
119
заняла оставленное им пустое место. Она провозглашена не как
социальное завоевание, а как национальная мера обороны. Она
находится в руках временного правительства, состоящего частью
из заведомых орлеанистов, частью из буржуазных республиканцев,
а на некоторых из этих последних июньское восстание 1848 г.
оставило несмываемое пятно. Распределение функций между чле-
нами этого правительства не обещает ничего хорошего. Орлеанисты
заняли сильнейшие позиции — армию и полицию, между тем как
мнимым республиканцам предоставили функцию болтовни. Некото-
рые из первых шагов этого правительства довольно ясно показыва-
ют, что оно унаследовало от империи не только груду развалин,
по также и ее страх перед рабочим классом»92.
8 сентября Временное правительство принимает декрет о созыве
Учредительного собрания. Выборы намечались на 16 октября. Дек-
ретом 10 сентября был введен в действие избирательный закон
15 марта 1849 г. Быстрое наступление немцев на Париж помешало
проведению выборов.
Временное правительство всячески стремилось к окончанию вой-
ны. 28 января было подписано перемирие сроком на 21 день. Оно
имело целью предоставить «правительству национальной обороны»
возможность провести выборы в Национальное собрание, которое
должно было высказаться либо за продолжение войны, либо при-
нять условия мира. Собрание должно было собраться в Бордо.
Условия, в которых проходили выборы, были весьма выгодны
для реакционных группировок. Более трети страны были оккупиро-
ваны немцами, пути сообщения нарушены, Париж был окружен
немцами и отрезан от всей Франции. «При таких обстоятельствах,—
подчеркивал К. Маркс,— избрание лиц, которые являлись бы дей-
ствительными представителями Франции, было невозможно без до-
статочного времени на подготовку»93. Кроме того, Национальное
собрание созывалось для решения о войне или мире. Условия пере-
мирия делали продолжение войны невозможной. За немедленный
мир энергично выступали монархисты. Среди республиканцев такого
единодушия не было. Все это не могло не сказаться на результатах
голосования.
Выборы были проведены 8 февраля 1871 г., и 11 февраля в
Бордо открылись заседания Национального собрания. На 768 мест
в условиях частичной оккупации страны удалось избрать 650 депу-
татов. Из них около 400 были монархистами (150 легитимистов и
250 орлеанистов)94. После выборов Временное правительство ушло
в отставку. Национальное собрание 17 февраля назначило Тьера
главой исполнительной власти, поручив ему управлять под контро-
лем Собрания. Тьер получил право назначать министрэв и стал
председателем их совета. 26 февраля Тьер подписал прелиминар-
ный мирный договор и представил его на ратификацию Националь-
ному собранию, которое приняло условие мира 546 голосами про-
тив 107. Ратифицировав договор, Национальное собрание выполни-
ло свою миссию, однако присвопло себе функции Учредительного
собрания.
Вопрос о правомерности этого присвоения живо обсуждается в
современной французской литературе. Так, по мнению М. Прело,
Национальное собрание правомерно присвоило себе учредительные
функции, поскольку еще 8 сентября 1870 г. Временное правитель-
ство объявило о созыве такого собрания 95. Напротив, такие видные
ученые, как А. Орпу и Ж. Бюрдо, исходя из текста соглашения о
перемирии, полагают, что Национальное собрание созывалось толь-
ко для решения вопроса о войне и мире 96. К этому следует доба-
вить, что, голосуя на выборах, большинство избирателей пмело
в виду только вопрос о заключении мира, что кандидаты на выбо-
рах не выдвигали какой-либо программы организации французского
государства. Следует заключить, что монархистское большинство,
очевидно, уже в тот период сознавало, что но не выражает под-
линных настроений избирателей и сознательно узурпировало учре-
дительные полномочия.
20 марта 1871 г. Национальное собрание переезжает в Версаль.
На пути реставрации монархии, о котором мечтало большинство
Национального собрания, стояла воля народных масс, решительно
защищавших республику. 18 марта в Париже происходит пролетар-
ская революция и провозглашается Парижская коммуна. Созданное
здесь правительство рабочего класса в течение 72 дней управляло
столицей Франции. Однако версальскому правительству удалось
потопить в крови пролетарскую революцию. «Практические меры
Коммуны показали, что рабочий класс осуществляет демократиче-
ские задачи, о которых буржуазные демократы умеют только го-
ворить»,— писал Ж. Дюкло 97.
Само существование Парижской коммуны, опыт первого в мире
пролетарского государства были острой формой критики всех ин-
ститутов буржуазной демократии, всех основных принципов бур-
жуазного конституционализма.
Монархистское большинство собрания не было единым, оно рас-
падалось на три фракции — легитимисты,, орлеанисты и бонапарти-
сты, которые соперничали между собой. Однако все они выжидали
благоприятных условий для реставрации монархии и не торопились
с разработкой республиканской конституции. Тем не менее логика
политической жизни требовала’ принятия некоторых решений по
конституционным вопросам.
Определенное значение имели и наметившиеся расхождения
между главой исполнительной власти Тьером и монархистским боль-
шинством Национального собрания. Орлеанист Тьер, будучи чело-
веком трезвого ума и обладая большим опытом, ясно понимал, что
реставрация монархии неосушествима, и вел дело к установлению
«консервативной республики». Монархисты вынуждены были тер-
петь Тьера, который был не только главой правительства, зо и
фактически главой Национального собрания, пока тот вел перего-
воры о мире п расправлялся с Парижской коммуной. Теперь, после
паления Коммуны, монархисты стали поднимать голову. Первым
признаком ослабления роли Тьера стал, закон 31 августа 1871 г.,
получивший название «Конституции Риве» по пмепи автора зако-
121
нопроекта. Закон был результатом компромисса между сторонника-
ми и противниками Тьера.
Закон учреждал должность президента республики, ответствен-
ного перед Национальным собранием. Этим президентом становился
Тьер. Совет министров должен был обычно действовать под руко-
водством вице-президента Совета, ответственного перед Националь-
ным собранием. Поручая Тьеру пост президента, закон 31 августа
на первый взгляд усиливал его власть, однако он в то же время
ослаблял его влияние в качестве неформального главы Националь-
ного собрания 98.
Дальнейшим отражением этого же стремления снизить роль
Тьера в Собрании был закон 13 марта 1873 г. По этому закону
президент мог беспрепятственно выступать в Национальном собра-
нии только по вопросам внешней политики. По вопросам внутренней
политики он мог подняться на трибуну только с разрешения собра-
ния, после соответствующего решения Совета министров, что во-
прос касается общей политики правительства. Для заслушивания
речи президента республики собиралось специальное заседание Со-
брания. Практического значения этот закон почти не имел; Тьер
назвал предложенную им процедуру «китайской церемонией» и вы-
ступал с речами, послав записку председателю Собрания. Однако
непосредственно в прениях по текущим вопросам Тьер выступать
не мог ".
В марте 1873 г. министр юстиции внес в Национальное собра-
ние проект республиканской конституции. В связи с этим Тьер
встретился с враждебным отношением к себе со стороны Собрания,
закон 13 марта был применен буквально и в полном объеме. Тьер
был вынужден 23 мая 1873 г. подать в отставку '°0. 24 мая прези-
дентом был избран маршал Мак-Магон, готовый служить делу мо-
нархии, в какой бы форме она ни выступала
К осени 1873 г. орлеанисты и легитимисты пришли к соглаше-
нию. Французский престол должен был занять представитель орле-
анского дома граф Шамбор, не имевший детей. После его смерти
королем должен был стать легитимистский претендент граф Па-
рижский. В августе граф Парижский обратился к Мак-Магону с
письмом, в котором просил созвать Национальное собрание для
обсуждения вопроса о реставрации монархии. К этому времени,
после дополнительных выборов, позиции монархистов были значи-
тельно ослаблены. По предварительным подсчетам, 348 депутатов
должны были голосовать за монархию, 344— против, судьба осталь-
ных 36 голосов оставалась неясной 10г.
В стране начались активные выступления против монархии,
в Париже и некоторых других городах возникали «комитеты сопро-
тивления». Казалось, страна находится накануне гражданской вой-
ны. В этих условиях претендент на престол отказался от своих за-
мыслов. Однако монархисты не сложили оружие, решили ждать
другого благоприятного момента. С этой целью было решено на
длительный срок оставить сторонника монархии Мак-Магона на по-
сту президента республики. 20 ноября был принят закон: «Испол-
122
пительная власть доверяется на семь лет маршалу Мак-Магону».
Закон получил название Закона о персональном септенате.
Закон о септенате вызвал настороженность республиканской ча-
сти Национального собрания. Опираясь на результаты благоприят-
ных для республиканцев дополнительных выборов в ряде округов,
оно добилось вначале некоторой активизации конституционной ко-
миссии, образованной на основании закона 20 ноября 1873 г.
6 января 1875 г. в Национальном собрании началось обсужде-
ние двух конституционных законов, подготовленных конституцион-
ной комиссией. Первый из них имел своим предметом «организа-
цию публичных властей». Проект закреплял практику, сложившую-
ся после 1871 г. Термин «республика» в его тексте не использо-
вался. Вторе и проект касался организации сената и предусматривал,
что сенат будет состоять из членов по праву и назначаемых пре-
зидентом членов.
22 и 25 января оба проекта были приняты в первом чтении.
Это была внушительная победа правого центра над левыми bl ле-
вым центром, все еще составлявшими меньшинство в Националь-
ном собрании. Однако при втором чтении законопроектов левый
центр добился заметного успеха. 30 января 1875 г. была принята
поправка, предложенная Анри Баллоном: «Президент республики
избирается абсолютным большинством голосов сената и палаты,
объединенных в Национальное зобрание». За поправку голосовало
353, против — 352 депутата.
В истории французского конституционализма поправке Валлона
придается очень большое значение: принято считать, что голосова-
ние 30 января учредило III Республику. В связи с этим Валлон
объявляется «отцом Конституции 1875 г.». Указанное мнение не
лишено известных оснований, однако не следует забывать, что
Франция была провозглашена рэспубликоп еще 4 сентября 1870 г.
и уже имела двух президентов — Тьера и Мак-Магона. Действи-
тельное значение поправки состояло в том, что термин «республи-
ка» впервые был включен в текст конституционного закона, а так-
же в том, что, устанавливая процедуру избрания президента рес-
публики, поправка тем самым предусматривала, что после Мак-Ма-
гона может быть избран другой президент республики 103.
После одобрения поправки Валлона последующие статьи консти-
туционного закона об организации публичных властей были при-
няты значительным большинством. Было установлено, что прези-
дент республики избирается на семь лет и может быть переизбран *04.
Законодательная власть осуществляется двумя палатами: палатой
депутатов и сенатом. Президенту предоставлялось право по согла-
сованию с сенатом распускать палату депутатов. Президент обладал
законодательной инициативой, назначал па все гражданские и во-
енные должности, имел право помилования. Он был политически
безответствен и отвечал только за государственную измену.
Вопрос о правительстве излагался в конституционном законе
крайне сжато и неполно. Каждый акт президента должен был
скрепляться министром. Министры былп «солидарно ответственны
123
перед палатами за общую политику правительства и индивидуально
за их личные действия». Закон только упоминал о Совете министров
и вовсе не говорил о главе правительства.
В отличие от Конституций 1791, 1793, 1795 и 1848 гг. консти-
туционный закон устанавливал относительно несложную процедуру
изменения конституции. Решение об изменении должно было при-
ниматься раздельно палатой депутатов и сенатом. После этого обе
палаты соединялись и образовывали Национальное собрание, где
решение об изменении конституции принималось абсолютным боль-
шинством голосов. В законе оговаривалось, что до истечения пре-
зидентских полномочий маршала Мак-Магона, полученных им на
основе закона 20 ноября 1873 г., конституционные законы могут
быть пересмотрены только по предложению президента. «Место-
пребыванием исполнительной власти и палат» определялся Версаль.
Одновременно с обсуждением конституционного Закона об ор-
ганизации публичных властей шло обсуждение конституционного
Закона об организации сената. Монархисты придавали особое зна-
чение этому закону. Они стремились обеспечить в сенате постоянное
консервативное большинство, которое, как они надеялись, в даль-
нейшем, при благоприятной для монархистов политической ситуа-
ции, сможет поддержать и помочь легализовать восстановление
монархии.
Сильным ударом по планам монархистов явилась поправка, вне-
сенная левым депутатом Паскалем Дюпарт, которая предусматри-
вала, что выборы депутатов и сенаторов будут проводиться по сход-
ным правилам. 11 февраля 1975 г. за поправку проголосовало 322
депутата, против — 310. Успех поправки объясняется тем, что в ее
поддержку голосовали многие легатимисты и бонапартисты 105. Сво-
им голосованием они стремились разрушить условия компромисса,
достигнутого между умеренными республиканцами и орлеанистами,
на основе которого шла подготовка конституции, сделать дальней-
шее сотрудничество этих группировок невозможным.
Против принятой поправки резко выступил Мак-Магон, даль-
нейшая работа по подготовке конституции была прекращена, и ле-
вые потребовали роспуска Национального собрания. Условия но-
вого компромисса были предложены А. Валлоном, который призвал
отказаться от назначения части сенаторов президентом и сформу-
лировал основные положения, касающиеся выборов в сенат. На ос-
нове поправки Валлона, одобренной 19 февраля, был разработан
окончательный текст ст. 1—7 конституционного Закона об органи-
зации сената 106.
Сенат должен был состоять из 300 членов. 225 избирались де-
партаментами и колониями, 85 — Национальным собранием. Ст. 2
устанавливала, что 2 департамента избирают по 5 сенаторов, 6 де-
партаментов — по 4, 27 департаментов — по 3, прочие — по 2 се-
натора. Территория Бельфор, три департамента Алжира, Мартини-
ка, Гваделупа, Реюньон и Французская Индия избирают по одному
сенатору. Сенатор должен был быть не моложе 40 лет, пользоваться
гражданскими и политическими правами. Сенаторы от департамен-
124
тов или колоний избирались коллегией, составленной из депутатов
парламента, генеральных советников, окружных советников, деле-
гатов, выбранных в каждом муниципальном совете из избирателей
коммуны. Последняя категория выборщиков была весьма много-
численна: во Франции и ее колониях насчитывалось более 32 тыс.
коммун и каждая независимо от своей численности посылала в
избирательную коллегию департамента по одному делегату.
Закон устанавливал, что сенаторы в департаментах и колониях
избираются на девять лет. Эта часть сената должна обновляться на
одну треть каждые три года. При первых выборах по жребию оп-
ределялось, какие сенаторы будут избраны на три года, а какие —
на шесть лет. 85 сенаторов избирались Национальным собранием
пожизненно. По мере появления вакансий вследствие кончины, от-
ставки или иной причины эти вакансии должны были замещаться
самим сенатом.
Последующие статьи конституционного закона предусматрива-
ли, что сенат имеет наряду с палатой депутатов право инициативы
и выработки законов. Финансовые законы в первую очередь долж-
ны были представляться в палату депутатов и приниматься ею.
Сенат мог преобразовываться "в Верховный суд, чтобы судить пре-
зидента или министров и разбирать дела о посягательствах на безо-
пасность государства.
Конституционный Закон об организации сената был принят в
третьем чтении 24 февраля 1875 г. На следующий день был при-
нят конституционный Закон об организации публичных властей.
Оставалось подготовить конституционный Закон об отношениях
публичных властей, необходимость которого вытекала из содержа-
ния двух предыдущих законов. Для его подготовки была организо-
вана новая по составу конституционная комиссия.
Этот закон не породил бурных дискуссий, однако в нем был
закреплен ряд важных положений2”.
Сенат и палата депутатов должны были собираться во второй
вторник января. Продолжительность сессии определялась не менее
чем в пять месяцев. Кроме того, предусматривался созыв чрезвы-
чайных сессий. Президенту республики было предоставлено право
отсрочить заседания палат на один месяц, однако такая отсрочка
не могла продолжаться более месяца и не могла повторяться бо-
лее двух раз в течение той же сессии.
Заседания палат объявлялись публичными. Вопрос о закрытых
заседаниях должен был решаться з соответствии с регламентом
каждой палаты.
Президент республики обнародовал законы. Ему было предостав-
лено право отлагательного вето, которое преодолевалось абсолютным
большинством голосов в каждой палате.
Ст. 8 конституционного закона устанавливала, что «президент
республики заключает и ратифицирует договоры. Он доводит их до
сведения палат, как только интересы и безопасность государства
это позволяют». Воспроизведенное положение создавало условия для
существования тайных договоров. Так, все условия трактата о
125
франко-русском союзе 1892 г. и Лондонского договора 1915 г. с
Италией стали известны только после первой мировой войны,08.
Конституционный закон содержал и некоторые ограничения вла-
сти президента. Президент не мог объявить войну без согласия
палат. Уступка, обмен или присоединение территории должны были
производиться только в силу закона. Договоры мирные, торговые,
возлагающие на государство финансовые обязательства, относя-
щиеся к личному состоянию п собственности французов за грани-
цей, объявлялись окончательными лишь после принятия их обеими
палатами.
Ст. 1 конституционного закона содержала уступку клерикалам:
в первое воскресенье после созыва палат назначались торжествен-
ные молебны в церквах и монастырях, во время которых надлежало
испрашивать у бога помощи в работе парламента.
Конституционный Закон об отношениях публичных властей был
принят 16 июля 1875 г. Конституционные законы, одобренные 24 и
25 февраля, и конституционный закон 16 июля составили Конститу-
цию Франции 1875 г.
2 августа 1875 г. Национальное собрание приняло Органический
закон о выборах сенаторов, а 30 ноября 1875 г.— Органический за-
кон о выборах депутатов. Как отмечается в работах современных
французских юристов, по своей природе это были обычные законы,
какой-либо особой процедуры для их изменения не устанавливалось.
Название «органические» они получили в силу своего значения для
применения конституции ‘°9.
В соответствии с Органическим законом 2 августа в департа-
ментских коллегиях выборы проводились по одномандатным или
многомандатным округам в зависимости от числа избиравшихся се-
наторов. Вводилась мажоритарная система голосования в три тура:
в первом и втором турах требовалось абсолютное большинство,
в третьем туре было достаточно относительного большинства голо-
сов. В случае голосования по списку блокирование списков не до-
пускалось. Для делегатов коммун явка в центр департамента, где
проводилось голосование, и участие в голосовании были обязатель-
ными. Делегатам возмещались расходы и убытки, которые они мог-
ли понести в связи с участием в голосовании.
От кандидатов в сенаторы не требовалась декларация о согла-
сии баллотироваться. Такое решение было принято по настоянию
республиканцев, которые стремились сделать невозможной процеду-
ру, практиковавшуюся при II Империи, когда кандидат в депутаты,
составляя декларацию о согласии баллотироваться, должен был за-
явить о своей верности и лояльности к существующему режиму.
Кроме того, некоторые республиканцы полагали, что необходимость
согласия кандидата в депутаты на баллотировку ограничивает пра-
во .избирателя голосовать за любое угодное ему лицо и, следователь-
но, является недемократичной “°.
Если Органический закон 2 августа в основном уточнял положе-
ния ст. 1—7 конституционного Закона об организации сената, то
Органический закон 30 ноября о выборах в палату депутатов со-
126
держал ряд положений, которые традиционно включаются в кон-
ституцию. Ст. 15 Органического закона устанавливала, что палата
депутатов обновляется целиком; на места, оказавшиеся вакантными,
проводятся новые выборы. Ст. 17 определяла продолжительность
депутатского мандата в четыре года. Активное избирательное право
предоставлялось гражданам, достигшим 21 года. Пассивное — до-
стигшим 25 лет. Выборы проводились на основе мажоритарной из-
бирательной системы с двумя турами голосования. От участия в вы-
борах отстранялись женщины. Формально военнослужащие имели
право голоса, но предусмотренный Органическим законом порядок
составления списков избирателей лишал большинство из них воз-
можности участвовать в голосовании111.
Оживленную полемику в Национальном собрании вызвал вопрос
об избирательных округах. Республиканцы добивались организацли
многомандатных округов, полагая, что одномандатные округа могут
способствовать восстановлению практики правительственных кан-
дидатов, широко распространенной в условиях II Империи, но по-
терпели поражение. 375 голосами против 326 Национальное собра-
ние приняло решение об организации одномандатных округов, что
и нашло отражение в окончательном тексте Органического закона
30 ноябряlli.
Конституция Франции и Органические законы 1875 г. явились
результатом компромисса между умеренными республиканцами и
орлеанистами. Республиканцы сумели добиться закрепления в кон-
ституции основных республиканских институтов, но сделали боль-
шие уступки орлеанистам в вопросе о сенате и о полномочиях пре-
зидента республики. Орлеанисты придавали большое значение этим
уступкам, видели в них предпосылку для реставрации монархии.
Условия компромисса обусловили неполноту и недоговоренность
многих положений конституции. В конституции не провозглашается
принцип народного суверенитета, нет раздела о правах граждан,
явно недостаточно урегулирован вопрос о правительстве. В тексте
конституционных законов ничего не говорится о всеобщем избира-
тельном праве. Содержание конституции отражает колебания фран-
цузской буржуазии между монархией и республикой.
В последующие годы буржуазия начинает понимать, что монар-
хия для нее гораздо опаснее, чем республика. Решающая роль в
укреплении республики во Франции принадлежала пролетариату.
Отмечая роль рабочего класса, В. И. Ленин писал: «...демократия
Франции, с рабочим классом во главе, вопреки колебаниям, изме-
нам, контрреволюционному настроению либеральной буржуазии,
создала, после долгого ряда тяжелых «кампаний», тот политиче-
ский строп, который упрочился с 1871 года... французская буржуа-
зия вся была переделана в республиканскую, перевоспитана, пере-
обучена, перерождена... должна была создать такой политический
строй, который более угоден ее антиподу»113.
По мере усиления позиций республиканцев в парламенте про-
исходила эволюция Конституции 1875 г., что находпло отражение
как в формальном изменении ее текста, так и в создании ряда
127
конституционных соглашений, существенно изменявших первона-
чально задуманные государственные институты,
9 декабря 1875 г. Национальное собрание приступило к выборам
пожизненных сенаторов. В первый день необходимое большинство
получили лишь две кандидатуры. Левый центр, объединявший уме-
ренных республиканцев, предложил правому центру, объединявше-
му депутатов-орлеанистов, вступить в соглашение. Республиканцы
требовали себе 30 мест, соглашаясь уступить орлеанистам 45 мест
в сенате. Однако соглашение не состоялось. Вступив в соглашение
с бонапартистами и крайне правыми монархистами, комитет левых
сумел изолировать правый центр и во время баллотировок, состо-
явшихся 10—16 декабря, провел 68 кандидатур из согласованного
списка. После избрания оставшихся пяти сенаторов места распре-
делились следующим образом: республиканцы получили 58 мест,
монархисты — 17 114.
Выборы в сенат в департаментах проходили 30 января 1876 г.
На департаментских выборах полномочия сенаторов получили 134
монархиста и только 91 республиканец. В конечном счете места
в сенате распределились почти поровну: 149 мест принадлежало
республиканцам и 151 место — монархистам.
30 декабря 1875 г. Национальное собрание приняло закон, в ко-
тором говорилось: «Сенат и палата депутатов соберется в среду,
8 марта 1876 г. Власть Национального собрания окончится в этот
день»113. Это было последнее заседание Национального собрания,
действовавшего в течение пяти лет начиная с 12 февраля 1871 г.
Первый тур выборов в палату депутатов состоялся 20 февраля,
второй проходил 5 марта 1876 г. В палату прошло 360 республи-
канцев и 170 монархистов и6.
Результаты выборов заставили Мак-Магона пойти на формиро-
вание правительства из республиканцев. Как было отмечено выше,
конституция вообще не упоминала о председателе Совета мини-
стров, однако такая должность на практике существовала начиная
с 31 августа 1871 г. По поручению Мак-Магона правительство воз-
главил умеренный республиканец Ж. Дюфор, уже занимавший ана-
логичный пост в период правления Тьера. Дюфор присвоил не
предусмотренное конституцией право и сам определил состав свое-
го минпстерства. Однако в этот период такой порядок формирования
Совета министров не стал устойчивым прецедентом. Мак-Магон ак-
тивно вмешивался в назначение министров при образовании мини-
стерств, сменявших министерство Дюфора. Окончательно конститу-
ционное соглашение о праве председателя Совета министров опре-
делять состав совета оформилось только после отставки Мак-Маго-
на в 1879 г.
Основная масса республиканцев, составлявшая большинство в
палате (более 290 депутатов), принадлежала к левым и радикаль-
ным республиканцам. Соглашаясь поддержать правительство, рес-
публиканское большинство требовало от него активной борьбы су-
противниками республики, решительной чистки государственного^
аппарата от монархистов. Правительство Дюфора, не отвергая этой»
128
программы, проводило ее в крайне ограниченных размерах. Прави-
тельство ничего не делало для подготовки нового Закена с печати
взамен закона, принятого в 1875 г. Национальным собранием. При-
нятие такого закона было одним из настоятельных требований боль-
шинства в палате депутатов. Политика правительства вызывала рез-
кую критику со стороны депутатов-республиканцев. Одновременно
Дюфор подвергался нападкам со стороны монархистского большин-
ства в сенате. 2 декабря 1876 г. правительство вынуждено было
уйти в отставку.
Мак-Магон сформировал правительство во главе с /Июлем Си-
моном. В правительственной декларации, оглашенной в галате де-
путатов, последний, обращаясь к левым депутатам, заявил: «Я глу-
боко республиканец», но, повернувшись к правым, добавил: «...но я
глубоко — консерватор»117. Однако и такое «глубоко республикан-
ское и глубоко консервативное правительство» не устраивало пре-
зидента. Мак-Магон вынашивал планы монархического государ-
ственного переворота 118.
В ходе обсуждения церковной полптикп правительства палата
депутатов приняла резолюцию, направленную против сультрамон-
танских манифестаций», организованных французским епископа-
том. Республиканцы выступили с требованием иолнего отделения
церкви от государства. «Клерикализм — вот главный враг»,— за-
явил в палате лидер республиканцев Гамбета 119. Палата также не
поддержала предложения правительства по вопросам об ответстзен-
ностп за «злоупотребление свободой печати» и об изменении муни-
ципального законодательства. Эти акты палаты депутатов послу-
жили поводом для выступления президента. 16 мая в «Journal of-
ficial» было опубликовано письмо Мак-Магона к Ж. Симону. В пись-
ме президент республики спрашивал, «сохранил ли глава кабинета
над палатой влияние, достаточное для того, чтобы проводить свою
программу». Заключая свое послание, он писал: «Объяснение на
этот счет необходимо, потому что, если я не ответствен, подобно
вам, перед парламентом, я несу ответственность перед Францией»120.
Комментируя письмо президента, современные французские юри-
сты и политологи отмечают, что в нем шла речь о характере фран-
цузского парламентаризма. Мак-Магон отстаивал идею дуалистиче-
ского парламентаризма, при котором правительство в равней мере
зависит п от власти парламента, п от власти главы гэсударства,
стремился играть активную политическую роль. Напротив, респуб-
ликанское большинство в палате депутатов исходило пз идеи мо-
нпстского парламентаризма, при котором правительство зависит
только от власти парламента, а глава государства лишен политиче-
ских функций *21.
Письмо Мак-Магона, вопреки конституции, не былс контра-
епгновано министром, как это предусматривала ст. 3 конституцион-
ного Закона об организации публичных властей, п, следовательно,
оставалось личным актом президента, не имеющим официального
характера. Несмотря на такой характер письма. Ж. Симон интер-
претировал его в духе дуалистического парламентаризма п прави-
Заказ М 814 129
тельство подало в отставку, имея большинство в палате депутатов. \
После отставки кабинета палата приняла резолюцию, осуждавшую |
идею дуалистического парламентаризма. В ней говорилось: «Гла-:
венство парламента, осуществляемое путем ответственности мини- ।
стров, есть первое условие истинного народовластия»122.
После отставки правительства Ж. Симона Мак-Магон поручил >
формирование правительства Брольи. В него вошлп орлеанисты и
бонапартисты. Правительство было сформпровано 19 мая, но
дате публикации упоминавшегося письма президента получило
звание «министерство 16 мая».
Новое правительство не могло получить поддержку палаты
путатов. Необходим был роспуск палаты и назначение новых
избирателей, полу-
требовалось время.
па
на-
де-
вы-
боров. Мак-Магон надеялся, оказав нажпм на
чпть угодный ему состав палаты, но для этого
Прежде чем ставить вопрос о роспуске палаты, президент восполь-
зовался ст. 2 Конституционного закона 16 мая 1875 г. об отноше- J
нпях государственных властей, предоставлявшей ему право отсроч- !
ки заседания палаты на один месяц. В период перерыва заседаний !
палаты 345 депутатов-республиканцев, собравшись на неофициаль- i
ное заседание, приняли обращение к гражданам, где решительно s;
осудили действия президента. Позже к ним присоединилось еще |
18 депутатов, и принятый документ вошел в историю Франции как а
манифест 363. ' 1
Палата вновь собралась 16 июня; 22 июня сенат 149 голосами
против 130 вотировал ее роспуск ,23.
Опираясь на поддержку консервативных и клерикальных орга- ;
низацпй, правительство организовало мощную пропагандистскую
кампанию против республиканцев. В государственном аппарате была j
проведена чистка. Министр внутренних дел Фурту уволил 1385 и I
переместил 4779 чиновников. Кроме того, было уволено 1743 мэра-
республиканца и распущен 631 муниципальный совет12i. Мак-Ма-
гон стремился восстановить практику второй империи, состоявшую ?
в выдвижении и поддержке правительственных кандидатов. Из не- j
которых заявлений президента следовало, что он может и не по-
считаться с результатами предстоящих выборов. Так, в манифесте ’
к избирателям, опубликованном 19 сентября, Мак-Магон писал: ?
«Мое правительство укажет вам среди кандидатов те имена, кото-
рые я одобряю. Выборы, благоприятные для моей политики, утвер- i
дят принцип власти, поколебленный демагогией. Лично я никогда
не могу ни сделаться орудием радикализма, ни покинуть пост/
на который поставила меня конституция. Я останусь, чтобы при
поддержке сената защищать охранительные интересы» i
Монархистский заговор, возглавляемый Мак-Магоном, обозна- ••
чился с очевидностью. В стране началось массовое движение в за-
щиту республики, решающая роль в котором принадлежала рабо-
чему классу. 15 августа, выступая-на митинге с речью в Лиле, Гам-
бета выдвинул лозунг — президент должен «подчиниться пли уйти».
Под этим лозунгом объединялись все защитникп республики. За эту- j
130
оечь исправительный суд заочно приговорил Гамбету к трехмесяч-
ному тюремному заключению 12е.
Несмотря на все предпринятые меры, значительная часть кан-
дидатов в депутаты, поддержанных правительством, потерпела по-
ражение. После выборов, проведенных в октябре 1877 г., в палате
оказалось 335 республиканцев и 208 монархистов 1:7.
Потерпев поражение на выборах, правительство Брольи пыта-
лось удержаться у власти, но 20 ноября вынуждено было подать
в отставку. Новое правительство Рошбуэта также не опиралось на
парламентское большинство, в связи с чем палата депутатов при-
няла резолюцию, в которой осуждался «состав и происхождение
кабинета» и заявлялось, что палата «находит невозможным сно-
шение с ним»128. Палата отказывалась вотировать бюджет, а сенат
явно не собирался одобрять новый роспуск палаты. Министерству
Рошбуэта пришлось уйтп. Мак-Магон поручил Дюфору возглавить
правительство, но пытался оказать влияние на его состав, рекомен-
дуя назначить ряд министров из правого центра. Встретив сопро-
тивление Дюфора, президент вынужден был отказаться от участия
в формировании правительства. 13 декабря 1877 г. правительство,
составленное из умеренных республиканцев, было окончательно
сформировано и приступило к работе.
В январе 1879 г. было произведено обновление на одну треть
пзбираемой части сената. Из 82 вновь избранных сенаторов 66 ока-
зались республиканцами129. Последняя опора Мак-Магона — монар-
хическое большинство в сенате — исчезла, и президент 30 января
1879 г. подал в отставку. Новым президентом республики был из-
бран Жюль Греви.
До отставки Мак-Магона, как это было предусмотрено ст. 8 кон-
ституционного закона 25 февраля 1875 г., пересмотр конституцион-
ных законов допускался лишь по его инициативе. Теперь это стало
возможным и по инициативе палат. Палата депутатов приняла ре-
золюцию о пересмотре конституции, но прохождение аналогичной
резолюции через сенат встретило затруднения. Значительная часть
сенаторов была готова голосовать за резолюцию, если пересмотр
ограничится только отменой ст. 9 конституционного закона 25 фев-
раля о местонахождении исполнительной власти и палат в Версалэ.
В сенате имелись противники и такого ограниченного пэресмотра,
боявшиеся парижского пролетариата.
«Собрание в Париже означает, что Париж хозяин Франции.
Собрание в Версале означает, что Франция хозяйка своей судь-
бы»,— заявлял, например, Лабуле 13°. Тем не менее республиканцам
удалось провести через сенат резолюцию о пересмотре конституции.
За нее голосовало 149 сенаторов, против — 130 131. На совместном
заседании, двух палат, образовавших Национальное собрание. 21 пю-
ня 1879 г. был принят Закон об отмене ст. 9 конституционного за-
кона 25 февраля 1875 г. За отмену голосовало 526 депутатов, про-
тив — 249 ,32. Обыкновенным законом, принятым раздельно каждой
палатой 22 июля 1879 г., было определено пребывание палат и нс-
131
полнительной власти в Париже, однако Национальное собрание по-
прежнему должно было собираться в Версале.
Вопрос о пересмотре конституции поднимался в 1881 г. прави-
тельством, возглавляемым Гамбетоп, но не встретил поддержки
палат, п правительство Гамбеты ушло в отставку *33. Снова этот
вопрос был поставлен перед палатами в 1883 г. министерством, воз-
главляемым Жюлем Фери, который был сторонником «умеренного,
частичного и благонамеренного» пересмотра конституции 134. Палата
депутатов приняла соответствующую резолюцию. В сенате боль-
шинство считало возможным санкционировать пересмотр, если за-
ранее будет предопределен ограниченный характер ревизии консти-
туции по четко зафиксированным пунктам135. Потребовались пере-
говоры правительства с. представителями большинства, которые
стремились найти такую процедуру, которая ограничила бы власть
Национального собрания. В итоге сенат в своей резолюции прямо
указал, что считает возможным изменить параграф 2 ст. 5 и пара-
граф 3 ст. 8 конституционного закона 25 февраля 1875 г., ст. 1—7
конституционного закона 24 февраля 1875 г. и высказывается про-
тив изменения ст. 1 конституционного закона 16 июля 1875 г.136
Радикалы доказывали, что резволюцпя сената не связывает На-
ционального собрания и оно вправе производить неограниченный
пересмотр, монархисты и некоторые умеренные республиканцы весь-
ма резко возражали радикалам. Комиссия Национального собрания,
состоявшая из 30 человек, признала резолюцию сената необязатель-
ной. Предложенный ею проект закона о пересмотре конституции
состоял из четырех статей.
Ст. 1 изменяла параграф 2 ст. 5 конституционного закона 25
февраля 1875 г. Теперь в случае роспуска палаты депутатов вы-
боры должны были проводиться не позже чем через два месяца
(ранее устанавливался трехмесячный срок). Кроме того, было уста-
новлено, что вновь избранная палата собирается не позже чем через
десять дней после выборов.
Ст. 2 проекта дополняла параграф 3 конституционного закона
25 февраля 1875 г. следующими положениями: «Республиканская
форма правления не может быть предметом предложения о пере-
смотре. Члены домов, царствовавших во Франции, не подлежат
избранию в президенты республики».
Ст. 3 проекта устанавливала, что ст. 1—7 конституционного за-
кона 24 февраля 1875 г. об организации сената не имеют отныне
конституционного характера. Таким образом, открывалась возмож-
ность их пересмотра в порядке текущего законодательства. Нельзя
не видеть в таком решении попытку найти формулу компромисса
с сенатским большинством, поскольку обыкновенный закон мог
быть принят только с согласия сената.
Напротив, ст. 4 проекта, вопреки резолюции сената о пересмотре
конституции, отменяла параграф 3 ст. 1 конституционного закона
16 июля 1875 г., предусматривающий публичные молебны по слу-
чаю открытия каждой сессии парламента.
132
J
Проект, предложенный комиссией, был одобрен Национальным
собранием, которое на его основе приняло 14 августа 1884 г. Закон
о частичном пересмотре конституционных законов 137.
Обыкновенным законом о выборах в сенат, принятым раздельно
палатой депутатов и сенатом 9 декабря 1884 г., устанавливалось,
что пожизненные сенаторы будут по-прежнему выполнять свои
функции, а на освобождающиеся вакансии будут проводиться вы-
боры в департаментах. В специальной таблице, включенной в текст
закона, указывалось, в каких департаментах и в какой последова-
тельности будут заполняться вакансии. Право избирать сенаторов
на вакантные места получили департаменты, имевшие наименьшее
представительство в сенате. Последняя вакансия была заполнена в
1917 г.138
Закон изменял порядок избрания представителей коммун в де-
партаментскую коллегию, избиравшую сенаторов. Отменив равен-
ство представительства от каждой коммуны, закон установил за-
висимость числа представителей от числа муниципальных советни-
ков, изибираемых в каждой коммуне. Поскольку Закон 5 апреля
1884 г. о муниципалитетах регулировал вопрос о количестве муни-
ципальных советников достаточно произвольно, указанная реформа
не привела к пропорциональному представительству в избиратель-
ных коллегиях. Особенно важно то, что общины с населением свы-
ше 60 тыс. посылали по 24 делегата. Исключение было сделано
только для Парижа, который посыпал 30 делегатов. В результате
Марсель, насчитывающий более 500 тыс. жителей, посылал 24 де-
легата, а остальное население департамента Буш-дп-Рон, куда вхо-
дил Марсель, насчитывавшее 313 тыс., посылало 313 делегатов.
В Париже один делегат представлял 25 тыс. населения, напротив,
пригороды Парижа посылали одного делегата от 1,5 тыс. насе-
ления 139.
Оценивая значение проведенной реформы, современные фран-
цузские юристы и политологи справедливо отмечают, что в депар-
таментских избирательных коллегиях большинство стало принадле-
жать делегатам кантональных и окружных центров. Как правило,
среди делегатов преобладали коммерсанты, нотариусы, адвокаты,
врачи, ветеринары, выражавшие интересы мелкой и средней бур-
жуазии, сторонники республики. Этс обеспечивало большинство в
сенате умеренным республиканцам, =. в конце XIX в.— представи-
телям партии радикалов 14°.
Вслед за изменением порядка выборов в сенат был изменен
порядок выборов в палату депутатов- Законом 16 июля 1885 г. было
отменено голосование по одномандатным округам и введено голо-
сование по департаментским спискам из расчета один депутат от
/0 тыс. жителей. Ст. 4 закона устанавливала, что члены царство-
вавших во Франции семей не могут быть избраны 14‘.
Голосование по департаментским спискам практиковалось до
1889 г. Закон 16 июня 1885 г. оказался чрезвычайно выгодным для
генерала Буланже, готовившего заговор против республики. По ини-
циативе правительства с целью помешать успехам буланжистского
133
движения 13 февраля 1889 г. был принят закон, восстановивший од-^
номандатные округа. Законом 17 июля 1889 г. кандидатам в депу-4
тэты было запрещено выдвигать свою кандидатуру более чем в
одном избирательном округе 142.
Пересмотр конституции, осуществленный в 1884 г., был послед-
ним в XIX в. В период буланжистского кризиса буланжисты, с од-
ной стороны, и левые республиканцы — с другой, выдвигали проек-
ты ревизии конституции, но не получили поддержки в парламен-
те иа. Однако если формально текст конституции не изменялся, то
изменение реально действующей конституции продолжалось.
За президентом республики остались чисто представительские
функции. После Мак-Магона ни один президент не распускал пала-
ты депутатов, ни разу не было осуществлено президентское вето
в отношении законов, принятых палатами. Полномочия президента
по руководству внутренней и внешней политикой полностью пере-
шли к-кабинету. Президент назначал на высшие гражданские и во-
енные должности, но действительными авторами декретов о назна-
чении были соответствующие министры, без контрасигнации ко-
торых декреты не имели юридической силы.
За 30 лет, с 4 сентября 1870 г. до конца XIX в., во Франции
сменилось 42 кабинета *44. Однако министерская нестабильность не
мешала усилению роли правительства. Смена кабинета не всегда
означала полную замену лиц, входивших в правительство. Частые
смены кабинетов не нарушали деятельности административного ап-
парата, возглавляемого высокопоставленными чиновникамп, высту-
павшими в роли непосредственных помощников министров и за-
нимавшими свои посты независимо от тех или иных парламентских
комбинаций.
В 1879 г. была основа'на Рабочая партия — первая в пстории
Франции политическая партия рабочего класса. На парламентских
выборах 1893 г. было избрано 50 депутатов-социалистов, в основном"
занимавших социал-реформистские позиции. В июне 1899 г. в ус-
ловиях острого политического кризиса умеренный республиканец
Вальдек-Руссо включил в свое правительство независимого социали-
ста А. Мпльерана. Это был новый, ранее не применявшийся маневр
буржуазии, имевший целью разъединить рабочее и социалистиче-
ское движение. Было положено начало сотрудничеству буржуазных
и социал-реформистских партий, которое в XX в. во многом опре-
деляло особенности французского конституционализма.
Глава четвертая
ГЕРМАНСКИЙ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ
В XIX в.
1. Эпоха наполеоновского завоевания
п освободительной войны
Первые полтора десятилетия XIX в. стали периодом ломки и
перекройки государственной структуры Германии, когда были пред-
приняты решительные шаги по преодолению территориально-поли-
тической раздробленности страны. Важным движущим фактором
этих процессов была реформаторская деятельность Наполеона, со-
провождавшая завоевание германских территорий.
Разгром второй антифранцузской коалиции (июнь — декабрь
1800 г.) и заключение Люневильского мира (9 февраля 1801 г.)
усилили влияние Наполеона в Германии настолько, что в феврале
1803 г. под его давлением особая депутация при имперском рейх-
стаге в Регенсбурге приняла постановление о секуляризации духов-
ных владений. По решению рейхстага, утвержденному императором
Францем II, упразднялись все духовные (за исключением Майнц-
ского курфюршества) и множество мелких светских княжеств,
число имперских городов было сокращено с 51 до 6'. Территории
этих княжеств были присоединены к Баварии, Бадену, Вюртем-
бергу, Нассау. Эта так называемая «медиатизация» продолжила
фактический развал Священной Римской империи германской нации.
После разгрома третьей коалиции (октябрь — декабрь 1805 г.)'
Наполеон учредил под своим протекторатом Рейнский союз, в ко-
торый постепенно вошло большинство немецких государств, так
что вне союза остались только Пруссия и Австрия. Члены союза
заявили о выходе из состава империи и упразднении в своих вла-
дениях имперских учреждений. Это решило судьбу империи: 6 ав-
густа 1806 г. император Франп II сложил с себя корону.
Наполеон, проводя эти государственно-территориальные преоб-
разования, преследовал цель — создание противовеса Австрии и
Пруссии. Однако для образования централизованного немецкого го-
сударства они имени значение «территориальной революции», кото-
рая расценивается как наиболее важный результат данного исто-
рического периода2.
Окончательное господство Наполеона в Германии установилось
после разгрома четвертой и пятой коалиций (октябрь 1806 г., июль
1809 г.). В 1807 г. Наполеон образовал под управлением своего
°Рата Жерома Вестфальское королевство (территории Гессена,
Брауншвейга, части Ганновера, Падерборн, Оснабрюк, Ритберг
и др.). Несмотря на краткий период существования (1807—1813гг.)',
135
оно оказало значительное влияние на конституционное развитие;
Германии — королевство было первой немецкой территорией, полу-'
лившей буржуазную конституцию (15 ноября 1807 г). «Вестфаль-
ская конституция стала главным каналом, по которому в Германию
поступали французские влияния»3. Конституция, написанная, по
предположению некоторых историков, Ш. Талейраном, была скопи-
рована с французской 1799 г. с изменениями, которые претерпела
последняя по сенатусконсультам 1802 и 1804 гг.
Основное внимание в Вестфальской конституции4 было отведено
закреплению статуса монарха (назначение правительства, созыв
представительного органа, монопольное право законодательной пнп-
циативы п др.). Народное собрание, созываемое для «участия на-
рода в государственной власти», обладало скромными полномочия-
ми — обсуждать и утверждать предложенные законопроекты. Ст. 10
устанавливала равенство всех подданных перед законом и свобод-
ное отправление обрядов различными религиозными общинами.
Отменялись крепостное право и дворянские привилегии, налогооб-
ложение проводилось в соответствии с размером имущества.
Позже, в период Германского Союза, многие немецкие монархи
в значительной степени копировали Вестфальскую конституцию
при подготовке собственных конституционных проектов: конститу-
ция устраивала их во многих отношениях. Сохраняя всевластие
монарха, она содержала второстепенные демократические атрибуты
и отменяла наиболее вопиющие феодальные пережитки.
Компромиссный характер большинства преобразований, осуще-
ствленных на завоеванных территориях, предопределялся сущно-
стью «союзников — исполнителей» Наполеона, которыми были не
немецкие буржуа, а монархи и дворянство. Задачами создаваемой
на покоренных территориях государственно-правовой системы бы-
ли, по замыслу Наполеона, создание прочного тыла для обеспече-
ния дальнейшего продвижения на Восток, гарантирование поставок
контингентов солдат и материальных ресурсов. Вся система реформ
была обусловлена потребностями завоевателя и приспособлена к
ним5. Реформы затрагивали в первую очередь государственное
управление, юстицию, налоговую систему. Виднейший западногер-
манский историк-конституционалист Э. Губер отмечает, что, не-
смотря на провозглашенпе принципов свободы и равенства, послед-
ние не могли эффективно проводиться в действительности при
системе «аристократически-бюрократической организации»; это был,
по его мнению, «мнимый конституционализм», «диктатура первого
консула»6.
Вместе с тем революционизирующее значение наполеоновских
реформ для исторического развития Германии огромно. Территори-
альные и государственно-правовые преобразования создавали бла-
гоприятные условия для буржуазного государственно-политическо-
го развития Германии. «Не случайно, что буржуазно-либеральное
движение дореволюционной эпохи, (до революции 1848 г,—В. К.)л
возникло в бывших государствах Рейнского союза и в странах
„рейнского права”»7. ’
136 J
Значительные преобразования в этот период были проведены в
Прусском королевстве, но уже по инициативе наиболее дальновид-
ных прусских политических и военных деятелей. Можно без пре-
увеличения утверждать, что благодаря реформам 1807—1813 гг.
Пруссия смогла выдвинуться в число наиболее мощных немецких
государств и впоследствии осуществить объединение страны.
Оценка прусских реформ начала XIX в. является предметом
острой дискуссии между буржуазными е марксистскими историка-
ми государства и права8. Первые, следуя традициям немецкой бур-
жуазной историографии прошлого века, считают, что прусское
бюрократическое государство было «важнейшей движущей силой
при переходе от старого, сословного общества к... буржуазному об-
ществу»9, так как именно бюрократия была инициатором реформ,
«мотором» экономической и социальной модернизации, результатом
которого стала «капитализация» сельского хозяйства и индустриа-
лизация, породившая национальную буржуазию. По мнению бур-
жуазных авторов, нельзя признавать прямой зависимости прусского
государства от класса юнкеров. Бюрократическое государство пре-
вратилось в относительно самостоятельную силу — только этим мож-
но объяснить возможность проведения прогрессивных реформ.
«Революция сверху», проводившаяся по нескольким направле-
ниям, наиболее успешна была в области реорганизации государ-
ственного аппарата: на смену абсолютистской системе, по мнению
буржуазных авторов, встало управление, основанное на законах.
Деятельность бюрократии «связывалась» правовыми формами. В хо-
де реформ принципиально изменилось и правовое положение инди-
вида, который получил «административно-правовую защиту». «Бур-
жуазная свобода возникла здесь не в результате социально-эконо-
мического развития, а была авансирована авторитетом государства»10.
X. Шримпф считает, что наиболее «революционным» было от-
деление юстиции от административных органов на всей террито-
рии королевства («Распоряжение об улучшении деятельности про-
винциальных, полицейскпх и финансовых учреждений» от 26 де-
кабря 1808 г.), благодаря чему не только утвердилась независимость
судей, но и «закон стал... связующим звеном, на базе которого ре-
шались споры о защите прав индивида в столкновении с государ-
ственной властью»11; таким образом, устанавливается «господство
закона».
В марксистской историографии роль прусского государства оце-
нивается в целом как реакционная, препятствующая прогрессив-
ному развитию, либерально-демократическому движению буржуазии
и народных масс. Но, несмотря на реакционность государственной
политики, отдельные мероприятия монархических правительств
объективно способствовали качественным изменениям абсолютизма,
переходу к буржуазному конституционному государству. Прежде
всего следует учитывать, что буржуазный переворот в Германии
имел затяжной характер и занял значительный исторический пе-
риод (1789—1871 гг.), в течение которого государственно-правовые
институты были приспособлены к новым историческим потребно-
137
етям. «Путь реформ — это свидетельство, что «новый порядок» 1
предлагает господствующему эксплуататорскому классу „старого по- I
рядка” перспективы для дальнейшего его существования как экс- 1
плуататора»,— подчеркивает историк-марксист Г. Блейбер12. 1
Непосредственным толчком к проведению реформ послужили .]
военные поражения королевской Пруссии от наполеоновской Фран- ]
ции, которые свидетельствовали об отсталости государства. За необ- ч
ходимость реформ высказывались ведущие представители прусской j
бюрократии, прежде всего Карл фон Штейн, входивший в состав ч
правительства с 1804 г. В целом не одобряя «практику» 1789 г., 1
Штейн тем не менее воспринял ряд идей французской революции |
и проводил их в практической деятельности. Так, он был сторон- !
ником принципа разделения властей, отстаивал необходимость соз-
дания народного представительства и ответственного правитель-
ства. Еще до военных катастроф Иены и Ауэрштедта, в апреле
1806 г., в докладной записке королю Штейн указывал как на отри-
цательные факторы на отсутствие конституции и представитель
него органа, предлагал со&дать государственный совет с, участием
всех министров. Такие же проекты, дополненные предложением
реформы местного самоуправления, содержались в его записке в
июне 1807 г.13 i
4 октября 1807 г. Штейн возглавил правительство. Первой в i
ряду реформ стала аграрная. Эдикт 9 октября 1807 г. разрешал ?
свободный переход земель от одного лица к другому, уничтожал раз- j
лпчпе в правовом положении земель дворян п других сословий;
была отменена личная зависимость крестьян. Последователь Штей-
на К. А. фон Гарденберг провел в сентябре 1811 г. указ, который
разрешал помещикам вступать в соглашения с крестьянами отно- .
сительно выкупа повинностей. Аграрные реформы ускорили разви- j
тие капитализма в сельском хозяйстве, превратив крестьян из >
объекта феодальной в объект капиталистической эксплуатации, по- .
дожили начало «прусскому» пути развития. •
Прогрессивный характер имел эдикт 19 ноября 1808 г., на осно- ’
ванип которого вводилось местное самоуправление: выборным орга- ’
нам передавались управление городскими финансами, полицией, <
школьным образованием, благотворительностью. Были учреждены -
пять министерств: военное, внутренних дел, иностранных дел, юсти- ;
ции п финансов, введено новое административное устройство, yen— j
лившее бюрократическую централизацию (деление королевства на ;
провинции во главе с обер-президентами, назначаемыми правитель- !
ством). Значительно усилила военную организацию Пруссии воен-
ная реформа, проведенная по инициативе Шарнгорста, Гнейзенау *
и Клаузевица (создание ландвера, ограничение телесных наказаний,
учреждение генерального штаба, доступ недворян к офицерским ’
должностям). В 1814 г. была введена всеобщая воинская обязанность. j
Решающий фактор, вызвавший проведение реформ,— это прежде 3
всего административно-финансовые и военные потребности абсолю- J
тистского государства, стоящего перед необходимостью борьбы сд
внешним врагом и поэтому нуждающегося в укреплении своей со-л
138
циальной базы. Этим объясняется незавершенность и половинчатый
характер реформ периода 1806—1813 гг. не только в Пруссии, но
и в других германских монархиях14. Основной вопрос — вопрос о
реорганизации органов власти, создании народного представитель-
ства, введении конституций — сознательно относился на задний
план; в первую очередь решались вопросы, которые были важны
абсолютистскому государству с точки зрения его укрепления и
сохранения, «в то время как обещания представительства продле-
вались от случая к случаю»15.
Позднее негативные последствия «пути реформ» проявились в
немецкой истории в виде длительного сохранения феодальных пе-
режитков в деревне, консервации прусско-милитаристских черт и во
всесилии бюрократии; «путь реформы» облегчил антидемократиче-
скую политику внутри страны. Вместе с тем реформы открывали
возможности для ускорения капиталистического развития в про-
мышленности и сельском хозяйстве, формирования класса немец-
кой буржуазии со всеми вытекающими из этого последствиями.
Экономические, социальные, территориальные изменения периода
наполеоновского завоевания были столь значительны, что делали
невозможным после падения Наполеона возврат к прежним госу-
дарственно-правовым порядкам, т. е. реставрацию в точном смысле
этого слова.
2. Конституционное законодательство
и практика правления
в государствах Германского Союза
(1815-1847 гг.)
Характер процессов периода 1813—1815 гг. в Германии, как ив
целом в Европе, определялся успешной борьбой против наполеонов-
ского владычества. «Всеобщая война народов против Наполеона
была ответной реакцией национального чувства, которое Наполеон
попирал ногами у всех народов»18. Вместе с тем это была победа
монархических государств, положившая начало всеобщей полити-
ческой реакции на континенте. «Народ, который восстал в 1813 г.,
был побежден после 1815 г. своими внутренними врагами»1’.
Монархи, в чьих руках оказалась судьба послевоенного устрой-
ства Европы в целом и Германии в частности, видели свою задачу
в возможно более полном восстановлении дореволюционных поряд-
ков. Но слишком глубоки были перемены. «Характерной чертой
того времени была не реставрация... не восстановление прежних
порядков, а сдерживание институциональных и общественных из-
менений, замораживание политических перемен в их наличном со-
стоянии»18.
В ходе войны в демагогических целях широко использовались
обешания «возврата» народам свободы и независимости, привлече-
ния их к участию в государственных делах. Так, в Калишском
«Воззвании к немцам», изданном М. И. Кутузовым от имени рос-
сийского императора и прусского короля в марте 1813 г., содержа-
139
лись призыв ко всем немцам, «будь то князь, дворянин или просто- j
людин», поддержать освободительные планы России и Пруссии и 1
обещание, что дело создания устройства будущей Германии будет |
предоставлено «князьям и народам». «Чем сильнее в своих чертах 1
это дело будет основываться на исконном духе немецкого народа,— ]
говорилось в „Воззвании”,— тем обновленное, жизнеспособнее и 1
прочнее объединенной сможет появиться вновь Германия среди евро- J
пейских народов»19. Однако уже в секретных статьях Шомонского ч
договора, заключенного между Россией, Англией, Австрией и Прус-
сией в марте 1814 г., судьба будущего устройства Германии была
предопределена без учета мнения широких масс: было намечено ;
создать конфедерацию независимых монархических государств. •
Та же позиция нашла закрепление в Парижском договоре 30 мая .
1814 г.20
На Венском конгрессе (сентябрь 1814—июнь 1815 гг.) были
подведены итоги бурной эпохи наполеоновского завоевания и осво- ,
бодительной войны. Этот, по определению Ф. Энгельса, «большой
конгресс крупных и мелких деспотов»21 собрал 216 представителей
всех европейских государств. Ведущая роль на нем принадлежала
России, Англии и Австрии. Интересы Пруссии представляли
К. А. Гарденберг и В. Гумбольдт. Была допущена к участию и ;
побежденная Франция (Ш. Талейран). Впервые в истории Европы !
все крупнейшие державы заключили общие договоры, на долгое ’
время установившие границы государств. ‘
Необычайная «многослойность» германской проблемы определя-
лась целым комплексом международных и внутренних факторов.
Исторически назревшая необходимость объединения страны отве-
чала интересам немецкого народа, прежде всего национальной бур-
жуазии, но противоречила династическим интересам монархов. '
Медленно продвигавшееся решение германского вопроса было (
неожиданно ускорено высадкой Наполеона с о-ва Эльбы на конти- ;
нент. Необходимость участия воинских контингентов германских
государств в войне вынудило ведущих участников конгресса пойти
на уступки немецким монархам, которым было обещано, что союз-
ная конституция ни в чем не затронет их суверенных прав.
В Союзном акте 8 июня 1815 г. наиболее важные с точки зре-
ния единства и общественно-политических преобразований вопросы •’
были обойдены молчанием или сформулированы двусмысленно.
«Своей гибкой и неопределенной фразеологией договор придал вид
искреннего соглашения тому, что в сущности заключало в себе
зародыш будущих размолвок, раздоров и весьма серьезных ослож-
•л 90
нении» .
Акт включал 20 статей и состоял из двух разделов: «Общие
определения» (ст. 1—11) и «Особенные определения»23. Первый
раздел вошел в Объединенный акт Венского конгресса. Он опреде-
иял цели создаваемого Германского Союза как конфедерации немец-
ких монархий и вольных городов (поддержание внешней и внут-
ренней безопасности, независимости и целостности членов союза), ,
полномочия Союзного собрания и его пленума, порядок их образо-
140
вания и процедуру деятельности. «Особые определения (ст. 12—2С)
касались государственного устройства членов союза.
Важнейшей с точки зрения перспектив конституционного раз-
вития являлась ст. 13: «In alien Bundesstaaten v.ird eine landstan-
dische Verfassung stattfinden».
Авторы отказались от революционного, по их мнению, слова
Constitution, напоминавшего французскую революцию, и применили
слово Verfassung, что могло означать и законодательный акт и
устройство. Термин landstandische, производный от Landstande —
«сословия земли», восходил к средневековому прошлому империи,
когда под ним понималось феодальное совещательное собрание, ко-
торое созывалось монархом из представителей привилегированных
сословий для «совета» при решении государственных вопросов.
«В начале XIX столетия с торжеством (вслед за Венским конгрес-
сом) идеи Священного союза — реакции, постановившей себе целью
вернуть Европу к ее историческому прошлому, мы сплошь и рядом
встречаем попытки, под предлогом дарования конституции, воссоз-
дать порядки сословной монархии. 3 некоторых странах Германии
это стремление выступает весьма откровенно в том факте, что со-
словные представительные собрания — именно сословные, а не клас-
совые — оживают под средневековым названием Landstande (сосло-
вия земли) »24.
Таким образом, ст. 13 давала возможность двойного толкования:
«Во всех государствах союза будет иметь место сословное собрание
(или сословная конституция — как законодательный документ)
земли». Примечательно, что в одном из основных проектов Союз-
ного акта25 данная статья была сформулирована значительно ре-
шительнее: «Во всех государствах союза в годичный срок должно
быть введено...». Однако позднее указание срока было исключено,
а категоричное «должно быть» заменено неопределенным «будет».
Содержание ст. 13 свидетельствовало вместе с тем, что учредители
понимали необходимость успокоения прогрессивных кругов Герма-
нии обещанием реформ государственного строя.
Как отмечал советский историк А. Д. Эпштейн, один вариант
интерпретации соответствовал надеждам тех, кто ожидал прогрес-
сивных политических перемен, а второй, напротив, «отражал кон-
цепцию консервативных ревнителей старины, имел в виду' старо-
давние провинциальные ландтаги»26. Того же мнения придержи-
вается западногерманский историк Р. Фирхаус: «Б тех странах, гдэ
победил княжеский абсолютизм, созыв представительства старосо-
словного типа означал ослабление развития, а там. где староеословг
ные представительства продолжали существовать с дореволюцион-
ного времени, их легитимация в Союзном акте означала санкциони-
рование анахронизма... Фактически — ив этом состоит ее значе-
ние — ст. 13 Союзного акта делала возможным компромисс между
конституционным развитием, которое удовлетворяло требованиям
управляемых на политическое сотрудничество, и требованиями пра-
вительств отдельных государств, которым «правительства, само со-
бой разумеется, также придавали конституционнее оформление»27.
141
Союзный акт 1815 г. стал одним из факторов, который более
полустолетия препятствовал политическому объединению Германии,
л. Маркс, характеризуя состояние страны в период Реставрации,
писал, что «немцы в своей войне с иноземцамп обменяли одного
Наполеопа на тридцать шесть Меттернихов»28.
Конституционная история членов Германского Союза в предре-
волюционный период представлена значительным числом конститу-
ционных актов различного объема и степени детализации, общим
последствием которых был созыв в отдельных государствах пред-
ставительных органов:
1) княжество Шварцбург-Рудольштадт — распоряжение от 8 янва-
ря 1816 г.;
2) княжество Шаумбург-Липпе — распоряжение от 15 января
3) княжество Вальдек — государственный договор от 19 апреля
4) великое герцогство Саксен-Веймар — основной закон о сослов-
ной Конституции от 5 мая 1816 г.;
5) герцогство Саксен-Гильдбургхаузен — манифест и сословная
Конституция от 19 марта 1818 г.;
6) королевство Бавария — конституционный акт от 26 мая 1818 г.;
великое герцогство Баден — конституционный акт от 22 августа
1818 г.;
8) княжество Лихтенштейн — Конституция от 9 ноября 1818 г.;
9) королевство Вюртемберг — конституционный акт от 25 сентяб-
ря 1819 г.;
Ю) королевство Ганновер — патент о всеобщем сословном собра-
нии от 7 декабря 1819 г., Конституция от 26 сентября 1833 г.
(отменена в 1837 г.), Конституция 6 августа 1840 г.;
11) герцогство Брауншвейг — распоряжение об обновлении государ-
12)
13)
14)
15)
16)
17)
18)
19)
ственного устройства от 20 апреля 1832 г., закон от 12 октяб-
ря 1832 г.;
великое герцогство Гессен-Дармштадт — Конституция 17 декаб-
ря 1820 г.;
герцогство Саксен-Кобург-Кота — конституционный акт 8 авгу-
ста 1821 г.;
герцогство Саксен-Мейнинген — основной закон от 4 сентября
1824 г.; после объединения с герцогством Саксен-Гильдбург-
хаузен — герцогство Саксен-Мейнинген-Гильдбургхаузен — ос-
новной закон от 23 августа 1829 г.;
курфюршество Гессен (Кургессен)—конституционный акт от
5 января 1831 г.;
герцогство Саксен-Альтенбург — основной закон от 29 апреля
1831 г.;
герцогство Гольштейн — декрет от 28 мая 1831 г.;
королевство Саксония — конституционный акт от 4 сентября
1831 г.;
княжество Гогенцоллерн-Сигмаринген (в 1849 г. присоединено»
к Пруссии)—конституция 11 июля 1833 г.;
142
20) княжество Липпе-Детмольд — Конституция 6 июля 1836 г.;
21) княжество Шварцбург-Зондерхаузен — сословный конститу-
ционный акт от 24 сентября 1841 г.;
22) княжество Люксембург — Конституция 12 октября 1841 г.29
Еще до принятия Союзного акта, в 1814 г., конституция была
введена в герцогстве Нассау. Таким образом, из 38 членов союза
не обновили основные законы вольные города Любек, Бремен, Гам-
бург и Франкфурт, Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц, Го-
генцоллерн-Гехинтен, Ангальт, Рейс, Ольденбург, Гессен-Гомбург;
в Австрии и Пруссии представительные органы были созданы на
провинциальном уровне30.
Причины появления перечисленных законодательных актов
(в дальнейшем — конституции) различны, и отнюдь не на первом
месте стояло желание монархов как можно скорее выполнить тре-
бование ст. 13 Союзного акта. Главными из них были тяжелое со-
стояние государственных финансов после освободительной войны,
изменение территорий ряда германских государств, после которого
стало незаменимым объединительное «свойство» конституции и
представительного органа, а тактке новый уровень общественного
сознания, требования буржуазии и широких слоев населения о не-
обходимости контроля над правительством й участия в политиче-
ской жизни31.
Перекройка территорий германских княжеств в период наполео-
новских реформ и Венского конгресса привела монархов, хотевших
сохранить «приобретения», к убеждению, что «старые» и «новые»
земли могут органически объединиться только тогда, когда поддан-
ные проникнутся общим государственным сознанием. А для этого
необходима конституция и созыв представительного органа. Для
первенцев конституционного законодательства — мелких западне- и
среднегерманских княжеств Нассау, Шварцбург-Рудольштадта, Ша-
умбург-Лпппе, Саксен-Вепмара, ие получивших территориальных
прибавок, особое значение имело стремление избавиться от притя-
заний крупных соседей, пытавшихся присоединить их32. Несомнен-
но, монархи учитывали желания либеральной оппозиции о введении
конституций и представительных органов и, хотя последние не име-
ли существенных прерогатив, они сыграли роль «выпускного кла-
пана», а с точки зрения идеологической явились эффективным:
«предупредительным средством» против революции.
Финансовые причины германского конституционализма почти не
исследованы в псторпко-правовой науке, между тем, по нашему
мпению, именно они былп доминирующими. В ходе войн с Напо-
леоном государственные долгп отдельных монархий резко возросли.
Для выхода из финансовых трудностей монархи вынуждены были
перейти к системе налогообложения, санкционируемой представи-
тельным органом, а это требовало введения конституций.
Введение конституций улучшило положение государственного
кредита германских государств. Крупным же монархиям, прежде
всего Пруссии, удалось предотвратить конституционализм при по-
мощи внешних займов, к которым король прибегал в критические
143
исторические моменты; в частности в 183'1 и 1845 гг. таковые я
были предоставлены банкирским домом Ротшильда, сыгравшим 1
роль «подпорки» Реставрацииss. ‘
К перечисленным причинам введения конституции следует при- Я
бавить еще одну: в ряде государств (Кургессен, Саксен-Альтенбург, 1
Саксония, Брауншвейг, Ганновер) конституции появились как пря- ч
мое следствие революционных выступлений начала 30-х годов.
Немецкие конституции предреволюционного периода по объему Я
и объектам правового регулирования разделяются на две основные я
группы. Одну составляют те, которые касаются только организа- Я
ции представительного органа и определения его полномочий (как Я
правило, конституции мелких государств). Так, в Шварцбург-Ру- Ч
долыптадте она состояла из восьми статей и определяла только -1
статус сословного собрания. Самая детальная в этой группе, сак- 1
сен-веймарская (VI разделов, 121 статья), имела то же содержание. |
Ко второй группе (Бавария, Баден, Вюртемберг, Саксония, Кургес-
сен и др.) относятся конституции, отличающиеся высокой степенью 1
детализации (статус представительного органа, полномочия прави- д
тельства, права и свободы подданных, гарантии конституции, отно- |
шение государства к церковным, учебным и иным учреждениям, я
принципы и организация судебной власти и др.).
По способу введения в действие большинство конституций от- 1
носились к октроированным, т. е. были введены монархами одно- |
сторонне. Только некоторые (Саксен-Веймар, Вюртемберг, Саксо- я
ния) вступили в силу после одобрения созванных специально для -3
этого собраний. J
Нормы, закреплявшие государственную целостность, как прави- з
ло, открывали конституции. Так, § 1 саксен-веймарской конститу- я
ции гласил: «Сословно-представительное устройство объединяет Be- Я
ликое герцогство как единое целое». Встречались нормы о принад- I
лежностп к Германскому Союзу и обязанности исполнения поста- я
новленпй Союзного собрания (§ 1—2, Баден).
Относительно формы правления и организации исполнительной
власти конституции содержали схожие статьи о наследственной 1
монархической власти, например: «Король является главой госу- Я
дарства, объединяет в себе (все права государственной власти и ис- J
полняет их, соблюдая конституцию» (§ 4, Вюртемберг). Широко 3
распространена формула «личность монарха священна и неприкос- 1
новенна». Монарх символизирует государство своей персоной. Во 1
всех без исключения конституциях он провозглашается главой ис- 1
полнительноп власти.
В большинстве немецких государств процесс преодоления со- Г
словных привилегий проходил замедленно в течение всего XIX в. :|
и был завершен лишь в период буржуазно-демократической рево- я
люции 1918 г. Отдельные конституции закрепляли отмену крепост- Я
ной зависпмости и феодальных повинностей крестьян, но ни в од--Я
ной из них нет ни намека на отмену или ограничение правЯ
«высших» сословий. Более того, конституции сохраняли сословную’Я
структуру. Вся представительная система (собрания лишь частич-^Я
144
hg состояли из избираемых депутатов) была построена на базе
сословного разделения общества.
Нормы об организации и полномочиях представительного орга-
на — единственный и наиболее регламентированный институт, вхо-
дивший во все конституции. Приблизительно треть их них преду-
сматривали однопалатную систему, остальные — двухпалатную, где
верхние палаты сформировались по наследственному принципу, на-
значением монарха и отбором «по должности». Нижние только
частично формировались на основе выборов, в которых участвовали
только избирателп-мужчины. Устанавливалпсь цензовые ограниче-
ния в избирательном праве: наличие недвижимости, определен-
ного размера дохода, земельной собственности. Каждое сословие
имело свои избирательные округа с разной нормой представи-
тельства.
Правом созыва собраний наделялись псключительно монархи.
Полномочия представительных органов, как правило, касались за-
конодательства (право «совета», «обсуждения», «согласия» на пред-
лагаемые правительством законопроекты). Часто содержались нор-
мы, которые обязывали монарха «испрашивать согласия» собраний
на планируемый бюджет и размеры расходов.
Отдельные конституции содержали нормы, определявшие прин-
ципы организации и деятельности судебных органов. В конститу-
циях Баварии, Саксонии и Кургессена этому были посвящены спе-
циальные разделы. § 1 разд. 3 (баварская конституция) формули-
ровал принцип, почти дословно воспроизведенный в других немец-
ких конституциях: «Правосудие исходит от короля. Оно осуществ-
ляется под высшим его наблюдением необходимым числом долж-
ностных лиц и судов в порядке инстанций, определенных законом».
Провозглашалась независимость судей от исполнительной власти в
пределах установленной для судов компетенции.
Институт охраны конституции определял систему гарантий
реализации конституционных норм п в целом существования кон-
ституционного строя. В конституциях, как правило, имелись спе-
циальные разделы. В качестве гарантий предусматривалась прися-
га монарха, министров и чиновников, членов собрания исполнять,
охранять и защищать конституцию, устанавливался ее текст и
порядок принесения. В ряд конституций была включена уголовная
ответственность за их нарушение, часть их ставилась «под гаран-
тию» Германского Союза.
Определение прав и свобод подданных колебалось в конститу-
циях в очень широких рамках. Так, в Конституции Шварцбург-Ру-
долыптадта только вскользь упоминалось о «личных правах и пра-
вах собственности» подданных (§ 1). Но в конституциях второй
группы имелись специальные разделы.
Нормы этих разделов по предмету регулирования можно раз-
делить на несколько групп: приобретение и утрата подданства, ра-
венство перед законом, свобода личности, свобода мнений, свобода
собственности, выбора профессии и промысла, обязанности под-
данных.
1'-> Заказ М 844
145
Конституции декларировали, как правило, принцип равенства пе-.
род законом, прежде всего при обращении подданных в суд. Одна-'
ко повсеместно встречались оговорки, 'Предоставлявшие привилегии
«высшим» сословиям; отступления от принципа равенства в изби-
рательном праве (различные избирательные округа для сословий
с разной нормой представительства, право наследственного занятия
•мест в собраниях и т. п.). Некоторые конституции содержали га-
рантии .неприкосновенности личности против произвольных арестов
п обысков (§ 15 — Баден, § 117 — Кургессен). Провозглашалась
свобода совести с оговорками в отношенпп евреев.
Большинство конституций разрешали «в полном объеме» свобо-
ду печати. Но ограничения ее предусматривались или непосред-
ственно самими конституцпями, или специальными законами. Так,
§ 1 баварского Эдикта о свободе печати п книжной торговли про-
возглашал «полную свободу», а в § 2 следовало: «Исключением из
этой свободы являются все политические газеты и периодические
издания политического плп статистического содержания. Последние
подлежат установленной для этого цензуре»34.
Государства гарантировали в конституциях защиту частной соб-
ственности, справедливую компенсацию в случае отчуждения ее
для «общественных нужд». К обязанностям подданных конституции
относили прежде всего уплату налогов, несение военной службы
п защиту государства в случае вооруженных действий других
государств.
Интенсивность политических процессов в германских государ-
ствах предреволюционного периода была различной. За относитель-
но либеральным периодом 1815—1819 гг. следовало десятилетие,
когда на основе реакционных решении Карлсбадскоп конференции
министров небывало ужесточились преследования оппозиционных
деятелей, свободомыслия в университетах, цензура. В революцион-
ный период 1830—1833 гг. начались в широком масштабе процес-
сы, вершиной которых стала всегерманская революция 1848—
1849 гг.: активизация деятельности буржуазных фракций в пред-
ставительных органах п формирование общегерманскпх политиче-
ских партий, становление оппозиционной политической печати.
Собрания, созываемые на основе конституций, проявляли уси-
ливающееся непокорство; борьба монархов с ними носит непрерыв-
ный характер. Оппозиция в собраниях использует в своем противо-
борстве те слабые очаги, которые предусматрпвалп конституции.
В Кургессене после вступления в силу Конституции 1831 г.
«внутренняя политика курпринца-регента и его правительства бы-
ла направлена на то, чтобы ликвидировать конституцию»35. Собра-
ние использовало предоставленное ему § 100 конституции право
возбуждать обвинительные процессы против министров, виновных
в нарушении конституции, перед Высшпм апелляционным судом.
Так, четырежды, хотя и безрезультатно, возбуждался процесс про-
тив первого правительства реакционного министра Г. Хассенпфлюга.
В Баварии активно использовалось право подачи жалоб поддан-
ными или общинамп на нарушение конституционных прав в каж-
146
дую из палат собрания, которые, в случае признания жалоб обосно-
ванными, передавали их в форме представления королю (§ 21).
Правда, эффект от подобных жалоб был очень мал. Кроме того,
подача жалоб не разрешалась на акты королевской прерогативы
и законодательные акты. Мнение, что законы могут нарушать кон-
ституционные права, отмечает Д. Келлер, было полностью чуждо
законодателю, и поэтому в комитете по жалобам сословного собра-
ния такие признавались недопустимымиЗб.
С созданием представительных органов началось в отдельных
государствах формирование политических партий. Однако орга-
низационное оформление их в общегерманском масштабе состоялось
только в 40-е годы, когда были приняты программы пяти полити-
ческих партий — консервативной, католической, либеральной, ле-
волиберально-демократпческой и социалистической37. Политическая
платформа буржуазии в общих чертах была умеренной и не выхо-
дила за рамки требований буржуазных свобод экономического и по-
литического характера, создания «общегермаиского представи-
тельства». Но упорное нежелание монархов и привилегированных
сословий поступиться частью своих политических позиций вынуж-
дало буржуазию, прежде всего промышленно развитых районов, на
оппозиционные выступления.
Одним из важнейших показателэй развития буржуазного кон-
ституционализма является степень реализации свободы политиче-
ской печати. Несмотря на различный цензурный климат в отдель-
ных государствах38, до начала 40-х годов вся оппозиционная пе-
чать находилась в условиях жесткой цензуры, введенной по ре-
шению Карлсбадской конференции: для политической печати су-
ществовала двойная «экзекуция» — предварительная цензура в го-
сударствах и карательные меры специально созданной союзной ко-
миссии39. Настоящий произвол царил в Австрии.
Самым значительным явлением в истории немецкой оппозици-
онной печати этого периода было издание (на средства крупных
кельнских буржуа) «Рейнской газеты» (январь 1842 — март
1843 г.). Это была самая заметная попытка буржуазии использо-
вать печать для консолидации своих сил40. С мая 1842 г. серией
статей о свободе печати и дебатах рейнского ландтага началось
сотрудничество в «Рейнской газете» К. Маркса, который в октябре
1842 г. стал ее редактором. К. Маркс придал газете более кри-
тическое направление, что сделало ее лучшей оппозиционной газе-
той в Германии. Две корреспонденции о бедственном положении
мозельских крестьян явились причиной первого судебного процес-
са. Сам король, выступая в Государственном совете 19 января
1843 г., высказал недовольство по поводу характера этой газеты.
Непрерывные преследования властей, усиленная цензура, мате-
риальные затруднения, отрицательное отношение части акционеров
к политической ориентации газеты привели к ее закрытию. Вместе
с тем современники признавали, что цензурный режим 40-х годов
был все же несравнимо слабее, чем в период германской империи
после 1878 г.41
10*
147
Конституционные преобразования в Австрии и Пруссии, госу-
дарствах, оказывавших решающее влияние на германские дела и
определявших политический климат союза, происходили сравнитель-
но замедленными темпами и на провинциальном уровне. «...Факт,
что обе наиболее влиятельные державы уклонялись от выполнения
ст. 13 Союзного акта, явился причиной того, что союз не оказал
никакого существенного влияния на конституционное развитие от-
дельных государств»42.
В Австрии представительный орган был создан только в про-
винции Тироль (сословная конституция провинции 24 марта
1816 г.43). Собрание созывалось из депутатов четырех сословий.
Право обложения налогами император Франц оставлял целиком за
собой, но при этом «желал знать мнение сословий» провинции,
которые обязаны были докладывать его ежегодно (ст. 7). Собрание
должно было передавать императору «просьбы и представления» о
насущных (потребностях провинции (ст. 8).
В Пруссии король Фридрих-Вильгельм декретом от 22 мая
1815 г. обещал создание общепрусского представительного органа
с полномочпями обсуждения законодательных, включая бюджетные,
проектов “. Однако комиссия, сформированная для выработки кон-
ституционного акта, из-за противодействия феодально-юнкерской
группировки п расхождений между позициями Гумбольдта и Гар-
денберга после пятилетней работы сделала вывод, что «Пруссия в
общем представительстве не нуждается». Деятельность комиссии
завершилась в 1823 г. По ее проекту король издал «Всеобщий за-
кон об организации провинциальных сословных представительств»
от 5 июня 1823 г. и ряд законов об организации в провинциях
ландтагов. Провинциальные ландтаги, не игравшие весомой роли,
лишь отдаленно напоминали требуемые буржуазной оппозицией
представительные органы.
Лишь в феврале 1847 г. король был вынужден ввиду расстрой-
ства кредитно-финансовой системы созвать так называемый Соеди-
ненный ландтаг (рескрипты 3 февраля 1847 г.). «Сами эти рес-
крипты,— писал Ф. Энгельс,— представляют собой не что иное, как
окутанное еще густым потсдамским туманом признание силы бур-
жуазии»45.
В речи на его открытии король дал понять, что созыв ландта-
га — разовая акция, которая, возможно, будет им повторена при
необходимости в будущем. Отвергая требования буржуазной оппо-
зиции о введении общепрусской конституции, король заявил, что
«никогда и никакой земной силе не удастся превратить естествен-
ные отношения между монархом и народом в условные, конститу-
ционные»; «я ни теперь и ни в какое другое время не допущу,
чтобы между нашим владыкой небесным и этой страной встал
лист писаной бумаги и, подобно второму провидению, правил свои-
ми параграфами и заменял ими исконную священную верность46.
Попытка ландтага посредством обструкции правительственной
политики и отказа в финансовых средствах добиться реформ госу-
дарственного строя, создания конституционной системы и постоян-
148
но функционирующего общепрусского представительного органа за-
кончилась неудачно: ландтаг, отказавшийся утвердить королевский
бюджет, был распущен.
Итак, к середине XIX в. Германия продолжала оставаться поли-
тически раздробленной; отдельные государства Германского Союза
различными темпами приобретали черты буржуазного государства.
II Союзный акт 1815 г. способствовал сохранению раздробленности.
Либерализация политических режимов, введение конституций и
создание представительных органов в отдельных монархиях в доре-
волюционный период — все это убеждало буржуазию в возможно-
сти достижения требуемых ею преобразований путем реформ, по-
степенно, «доброй волей» монархов. С другой стороны, добившись
уступок, буржуазия мелких п средних монархий не стремилась к
объединению с крупными «неконституционными» монархиями из-за
боязни потерять достигнутое: представительные органы, определен-
ные политические свободы, возможность деятельности оппозиции
п т. д. Отсюда — широкое распространение в этот перпод различ-
ных региональных течений либерализма.
Все эти факторы сказались на развитии конституционной тео-
рии германской буржуазии предреволюционного периода, теории,
которая пыталась преломпть опыт стран Запада (в первую очередь
США, Англии и Франции), спроецировать его на германскую дей-
ствительность п обосновать особый, германский путь конституцион-
ного развития.
3. Представления о государственном строе
и конституции в политических учениях
в Германии 1-й половины XIX в.
[Гегель, Дальман, Роттек, Велькер,
Захарие, Моль, Фребель]
В истории конституционализма в Германии видное место при-
надлежит философско-правовому учению Гегеля (1770—1831 гг.)
о конституции и разумно организованном государстве в форме
конституционной монархии. Положение о конституционной госу-
дарственности является ведущей идеей всей гегелевской философии
государства и права. Философское обоснование и конкретизация
этой идеи даны Гегелем в условиях полуфеодальной и предрево-
люционной Германии в целом с исторически прогрессивных умерен-
но-буржуазных позиций, в расчете на определенный компромисс
старых и новых социальных и политико-правовых порядков.
Пристальный интерес к проблематике конституционализма Ге-
гель проявлял на протяжении всего своего творчества — от ранних
работ конца XVIII >в. до самой последней прижизненной публика-
ции («Английский билль о реформе», 1831 г.). Конституционные
представления Гегеля заметно эволюционировали в соответствии с
общим развитием и углублением его философских и политико-пра-
вовых воззрений.
149
Уже в одной из своих ранних работ («О внутренних отноше-
ниях в Вюртемберге Нового времени, прежде всего о недостатках
конституции, касающихся управления магистратов, 1798») Гегель,
анализируя борьбу между герцогом Вюртемберга Фридрихом и
ландтагом, которую они вели из-за места и роли представитель-
ства, критикует отжившее феодальное государственное устройство
Вюртемберга и выступает за введение справедливой конституции.
Он подчеркивает, что необходимые изменения, ощущаемые всеми,
должны быть осуществлены на новых справедливых и разумных
началах (введение новой конституции, признание прав граждан
формировать магистраты, уравнение политических прав сословий
и т. д.), иначе последствия окажутся еще более плачевными для
правящих: произойдет взрыв и обманутая, угнетенная масса отом-
стит за несправедливость и бесчестность. Тогда и сами противники
изменений окажутся под обломкамп пришедшего в полную негод-
ность здания Вюртембергского государственного устройства. Под-
ход Гегеля к рассматриваемой проблематике показывает, что его
позпцпя не исключает признания правомерности насильственного,
по сути । дела революционного, пути преобразования от-
живших феодальных учреждений и введения новой конституции.
В рукописи «Конституция Германии» (1798—1802 гг.)47 Гегель
выступает приверженцем сословно-представительной монархии. Он
отмечает, что принципом исконного германского государства, кото-
рый утвердился впоследствии во всех европейских государствах, был
принцип монархии, при котором монарх, возглавляя государственную
власть, осуществлял управление страной при участии народа через
посредство делегированных им представителей.
Возрождение и обновление немецкой государственности (Гер-
манской империи) Гегель связывает с необходимостью 'введения
наряду с установлением верховной власти монарха также и пред-
ставительной системы, истоки которой, по Гегелю, восходят к древ-
ним германцам. При этом Гегель — сторонник представительной си-
стемы в ее современной, а не архаической форме. Однако модерни-
зация форм государственно-правовой жизни (в том числе системы
представительства) является, по мысли Гегеля, результатом Само-
бытного развития каждой отдельной нации и не может быть реше-
на путем простого заимствования достижений других народов.
Гегель высказывается за систему представительства как систему
всех новых европейских государств и расценивает ее в качестве це-
лой эпохи всемирной истории. Германцев Гегель рассматривал как
народ, давший третий универсальный образ мирового духа — вслед
за восточным деспотизмом и господством республики. Именно
к германцам восходят, по Гегелю, истоки представительной системы.
Но этой системы, распространенной во всех новых европейских го-
сударствах, не было в готовом виде в германских лесах, так как
каждая нация должна самостоятельно пройти собственные ступени
культуры, прежде чем вступить во всеобщую мировую взаимосвязь.
Возрождение государственности в Германии должно, по мысли
Гегеля, сопровождаться введением конститупии, исходящей из при-
150
знания принципа представительства (в ее сословно-представитель-
ной форме), предоставления народу права участия в обших делах
и соответствующего преобразования всей системы государственных
органов.
Большое место конституционной проблематике уделено в «Йен-
ской реальной философии» (1805—1806 гг.). где понятие «консти-
туция» раскрывается Гегелем по существу в виде разумно-правовой
организации всей сферы государственной, жизни48. Права и свободы
индивида, по Гегелю, получают свою реальность лишь в условиях
действительности государства и его законов. Такое сочетание п объ-
единение свободы целого (государства) и его составных моментов
(индивидов, их объединений, союзов, сословий, корпораций и т. д.)
Гегель характеризует как «более высокий принцип нового времени,
которого не гнали древние»™. Этот принцип находит свое воплоще-
ние в полптпко-правовых учреждениях лишь соответствующих исто-
рически развитых народов. «Равум народа,— отмечает он,— умен на-
столько, насколько (разумны) его учреждения»50. Конституционное
государство выступает как разумная форма организации и инсти-
туционализации развитой ступени народного духа. «Народ,—под-
черкивает он,— плох, если плохо правительство, столь же плох, как
п неразумен»51.
Под влиянием ряда антифеодальных, исторически прогрессивных
мероприятий Наполеона в Германии Гегель связывал в это время
с его реформаторской деятельностью определенные надежды на про-
грессивное преобразование немецкой полуфеодальной действитель-
ности в духе буржуазных прав, свобод и конституционных государ-
ственных учреждений. В Германии, по оценке Гегеля, отсутствует
основной момент свободы, нет ясно очерченного круга обязанностей
правительственных органов. «Есть великий, глубокий смысл
в том,— пишет Гегель в 1807 г.,— чтобы создать конституцию, тем
более великий и глубокий, чем в большей степени в современной
Германии правят и действуют безо всякой конституции, и это счи-
тают не только возможным, но даже более предпочтительным!»’2.
Большие надежды связывает Гегель с введением в немецких го-
сударствах «Кодекса Наполеона», а еще лучше — также и некото-
рых частей французской конституции. Все это не может произойти
добровольно, но лишь по воле и при содействии французского им-
ператора, поскольку речь идет об устранении отживших, но зсе еще
существующих государственных учреждений.
В «Философской пропедевтике» (1808—1811 гг.)Гегель обосно-
вывает широкий круг прав и свобод граждан в условиях конститу-
ционной монархии. Ограниченной законами п конституцией монар-
хии он противопоставляет деспотизм как такое ее извращение, когда
управление государством осуществляется по личному произволу.
«Свобода,— пишет Гегель,— бывает вообще там, где господствует
закон, а не произвол отдельного человека»53.
Существенным для конституционной монархии Гегель считает
как твердость власти правительства в условиях разделения властей,
так и защищенность прав граждан законами.
151
нового в уже существую-
революционного взрыва.
Идеи наследственной, конституционно оформленной сословно- ’
представительной монархии Гегель отстаивает в работе «Отчеты
сословного собрания королевства Вюртемберг» (1817 г.), где про- j
слеживаются перипетии событий вокруг вопроса о вюртембергской
конституции54.
Отстаивая пдеи королевского проекта конституции, Гегель резко
критикует претензии владетельных господ вернуть то, что ушло
безвозвратно. Вместе с тем он в ряде пунктов расходится и с коро-
левским проектом конституции. Чрезмерную крайность последнего
он видит в почти неограниченном пассивном избирательном праве
и в широком активном избирательном праве, ограниченном лишь
возрастом (25 лет) и небольшим имущественным цензом.
В «Энциклопедии философских наук» (1817 г.) в уже почти
завершенном виде содержатся основные положения гегелевской
концепции конституционализма. В систематически развитой форме
гегелевская конституционная теория представлена в «Философии
права» (1820 г.).
Последняя прижизненная публикация Гегеля по конституцион-
ной проблематике («Английский билль о реформе») отражает его
установку на такое постепенное вживание
щее, которое исключило бы опасность г _________.
Гегель выступает против проекта избирательной реформы в Англии,
предусматривающей, по его мнению, слишком значительное расшире-
ние избирательного права. После такой радикальной реформы народ ;
станет самостоятельной политической силой, вызывая у недоволь- ‘
ных соблазн использовать эту силу. Гегель высказывает опасение,
что при слабости монархической власти недовольная итогами вы-
боров в парламент оппозиция может опереться на народ, слишком
широко вовлеченный биллем о реформе в активную политическую
жизнь. А это, заключает он, «привело бы не к реформе, а к ре-
волюции»55.
В своем систематически развитом виде, как она представлена
в «Философии права», гегелевская теория конституционализма опи-
рается на его философскую концепцию всемирной истории как про-
гресса в сознании свободы, прогресса в двояком смысле: как углуб-
ления познания объективной истины, так и объективации (осуще-
ствления в действительности) достигнутых ступеней свободы
в государственно-правовых формах (институтах, нормах, отноше-
ниях и т. д.) наличного политического бытия. «Всемирная исто-
рия,— отмечает он,— есть дисциплинированно необузданной есте-
ственной воли и возвышение ее до всеобщности и до субъективной
свободы. Восток знал и знает только, что один свободен, греческий
и римский мир знает, что некоторые свободны, германский мир
знает, что все свободны»56.
Этим ступеням прогресса свободы соответствуют следующие фор-
мы государственности: восточная деспотия, античное государство
(демократия плп аристократия), представительная система нового
времени (в развитом виде — конституционная монархия). Консти- i
туцнонная монархия тем самым изображается Гегелем в качестве i
152
результата предшествующего всемирно-исторического прогресса
в политических формообразованиях. «Развитие государства в кон-
ституционную монархию,— подчеркивает он,— есть дело нового ми-
ра, в котором субстанциальная идея приобрела бесконечную
форму»”.
Развитое государство, основанное на идее свободы и права, при-
знающее права как государственного целого, так и его составных
моментов (в том числе и отдельной личности, граждан), согласно
Гегелю, — это конституционная монархия. С этой точки зрения
старое, характерное и для античных авторов, деление форм государ-
ственного устройства на монархию, аристократию и демократию
имеет в виду еще неразвитую (а потому и неразумную) организа-
цию государственного целого. Само это деление, замечает Гегель,
проводится по чисто внешнему признаку — по числу правящих.
Объективность разумного государства (конституцпонной монар-
хии) трактуется Гегелем как организм государства, политическое
государство в собственном смысле и его устройство.
Политический строй (как организация государства и процесс его
органической жизни) реализуется, по Гегелю, в функционировании
различных властей. Само разделение властей политического государ-
ства как индивидуального целого Гегель трактует как логическую
необходимость: целое необходимо делится на определенные разли-
чия понятия. Лишь при таком разделении целое жизненно и прочно,
иначе оно подвержено распаду и смерти.
Тремя субстанциально различными властямп, на которые под-
разделяется политическое государство, по Гегелю, являются: зако-
нодательная власть, правительственная власть и власть государя.
Надлежащее разделение властей в государстве Гегель счптает «га-
рантией публичной свободы»58.
Судебная власть, по гегелевской классификации, как н у Локка,
отнесена к исполнительной власти. Имея, очевидно, в виду идущие
от Монтескье представления, Гегель пишет: «Если обыкновенно
говорят о трех властях, о законодательной, исполнительной и судеб-
ной, то первая соответствует всеобщности, вторая особенности, но
судебная власть не есть третий момент понятия, ибо ее единичность
лежит вне указанных сфер»59. Момент единичности у Гегеля пред-
ставлен властью государя.
Для гегелевской трактовки различных властей прежде всего
характерно, что все они восходят к власти монарха, которая содер-
жит в себе все три момента государственной целостности — момент
всеобщности (участие в законодательстве), момент отношения осо-
бенного ко всеобщему (участие в правительственной властп) и, на-
конец, момент единичности—• собственна монархический момент,
раскрываемый Гегелем как момент последнего решения и абсолют-
ного самоопределения.
Гегель отмечает, что о суверенитете можно говорить лишь тогда,
когда в государстве установлен конституционный строй и господ-
ствуют законы; в этом конституционном состоянип суверенитет и
проявляется как момент идеальности особенных сфер и функций.
153
выражая определяющую роль целого. При деспотизме, подчеркивает
он, нет суверенитета, поскольку в состоянии беззакония лишь «воля J
монарха или народа (охлократия) имеет силу закона или, вернее, .!
заменяет собою закон»60. J
Характеризуя суверенитет как «уверенную в самой себе субъ-
ективностъ», Гегель добавляет: истина субъективности — в субъекте,
личности — в лице. В разумном государстве «абсолютно решающим
моментом целого является поэтому не индивидуальность вообще,
а один индивидуум, монарх»61. Личность государства, по Гегелю,
действительна лишь как лицо, как монарх. Это означает, что сувере-
нитет представлен в монархе.
Публичная свобода вообще и наследственность престола рас-
сматриваются Гегелем как абсолютно взаимосвязанные и взаимные
гарантии.
Правительственная власть определяется Гегелем как «власть
подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее»62.
Задача правительственной власти, куда Гегель включает также су-
дебную и полицейскую власти,— исполнение решений монарха,
поддержание существующих законов и учреждений.
Центральное место в гегелевском ученип о правительственной
власти занимают его взгляды на бюрократию. Члены правительства
и государственные чиновники представляют собой, по характери-
стике Гегеля, главную составную часть среднего сословия. В этом
сословии сосредоточены государственное сознание и образованность.
Оно является главной опорой государства «в отпошенип законности
и интеллигентности»63. Государства, где нет такого сословпя,
по оценке Гегеля, еще недостаточно развиты.
Гарантии против злоупотребления властью со стороны ведомств
и чиновников Гегель видит в контроле сверху (иерархия чиновни-
ков и их ответственность) и снизу (противодействие корпораций,
общин п т. д.), допуская в крайних случаях высшее вмешательство
монарха.
Законодательная власть, по Гегелю, это власть определять и
устанавливать всеобщее. В гегелевскую конструкцию законодатель-
ной власти наряду с сословным элементом входят также монархиче-
ский момент, которому принадлежит право окончательного решения,,
и правительственная власть в качестве совещательного момента.
Гегель отвергает демократические взгляды на законодательную
власть и депутатов как представительство «всех», т. е. всего народа.
Свое понимание роли сословного элемента он прямо противопостав-
ляет мнению, будто депутаты из народа илп даже сам народ лучше
понимают, что ему на пользу и как это осуществить. «...Вернее,—
замечает Гегель,— как раз то, что народ, поскольку это слово обо-
значает особенную часть членов государства, представляет собою
ту часть, которая не знает, чего она хочет. Знание того, чего хочешь,
и, тем более, того, чего хочет в себе и для себя сущая воля, разум,
есть плод глубокого познания и проникновения, которое именно и
не есть дело народа»64. Разумность, по Гегелю, состоит в том, чтобы
гражданское общество принимало участие в делах политического
154
государства не атомистически, не в форме единичных лиц, не как
бесформенная масса, а как расчлененная и оформленная по
сословиям.
Сословный элемент законодательной власти предстает в гегелев-
ской концепции разумного государства в форме двухпалатного со-
словного представительства: палаты пэров и палаты депутатов.
Палата пэров формируется по принципу наследственности и состоит
пз владельцев наследственного имения, которое неотчуждаемо и
обременено майоратным правом. Калата пэров олицетворяет собой
монархический элемент в сословном представительстве и служит
тому, чтобы было достигнуто единство власти монарха и законо-
дательной власти и представительство гражданского общества не
приобрело опасную для трона форму.
Палата депутатов формируется от остальной части гражданского
общества, но выборы депутатов осуществляются по корпорациям,
общинам, товариществам и т. д., а не атомизированно, не путем
индивидуального голосования. Палата депутатов формируется по
существу не путем выборов, а, скорзе, отбором. Корпорации п иные
сферы направляют свопх депутатов в сословное собрание «простым
способом посылки», п «выборы либо представляют собою вообще
нечто пзлпшнее, либо сводятся к незначительной игре мнений и
произвола»65.
В целом свой политико-правовой идеал — конституционную мо-
нархию — Гегель конструирует, ориентируясь на возможность по-
степенного мирного изменения сверху существовавшего в современ-
ной ему Германии полуфеодального строя в буржуазный: сохраня-
ется наследственный монарх, правительственная власть представляет
собой правящую чиновничью бюрократию, законодательная власть
сочетает пережитки сословного принципа с непоследовательно и
весьма урезанно применяемым представительным принципом, орга-
нический характер разумного государства противостоит неорганиче-
ской массе, «толпе», публике и отдельному человеку, общественному
мнению и индивидуальному суждению.
Идеалистическая методология и компромиссный, умеренно-бур-
жуазный характер философского учения Гегеля о государстве и
праве, в том числе и его теория конституционной монархии (осо-
бенно остро — гегелевские положения о суверенитете монарха, вос-
хваление пм бюрократии, обожествление государства в ущерб за-
роду, обществу, индивиду, антидемократический характер зге
политико-правовых концепций и т.д.)66, были подвергнуты основа-
тельной критике К. Марксом и Ф. Энгельсом уже в 40-х годах
прошлого века.
Вместе с тем основоположники марксизма отмечали философ-
скую глубпну и содержательность гегелевского ученпя о государ-
стве и праве. «Критика немецкой философии государства и права.
получившей в работах Гегеля свою самую последовательную, самую
богатую и законченную формулировку,— писал К. Маркс,— есть
одновременно и критический анализ современного государства е
связанной с ним действительности, и самое решительное отрицание
153
всей доныне существующей формы немецкого политического и пра-
вового сознания, для которого самым значительным, универсальным,
возведенным в науку выражением является именно сама спекуля-
тивная философия права»67.
Теоретические достоинства и исторически прогрессивные момен-
ты политико-правового учения Гегеля (включая и его конституцио-
нализм) отмечал и Ф. Энгельс. «Наконец,— писал он,— и немецкая
философия, зтот наиболее сложный, но в то же время и надежней-
ший показатель развития немецкой мысли, встала на сторону бур-
жуазии, когда Гегель в своей „Философии права11 объявил конститу-
ционную монархию высшей и совершеннейшей формой правления.
Иными словами, он возвестил о близком пришествии отечественной
буржуазии к власти»68.
Ф. К. Дальман (1785—1860), «символическая фигура» герман-
ского либерализма, произведение которого «Политика, опирающаяся
на реальные обстоятельства» оценивается современными исследова-
телями как выражение политического сознания немецкой буржуа-
зии69, считал себя сторонником конституционной монархии, но под-
черкивал, что он «отошел» от «французских представлений». Монарх
должен быть лицом неответственным благодаря политической и
уголовной ответственности его министров, иметь абсолютное вето
на решения сословного собрания7С. Последнее должно быть двух-
палатным; палаты должны иметь равные права, чтобы своим равно-
весием «укрепить безопасность короны». Главное для Дальмана —
сохранение «социального мира» между народом и монархом, а до-
статочное условие для этого — «соблюдение хорошей конституции».
В духе буржуазного либерализма Дальман считал, что важным
фактором своевременной мирной ликвидации допускаемых прави-
тельством нарушений является свободная печать, которая выносит
на суд общественного мнения правительственную практику.
Дальман признавал необходимость охраны от произвола властей
«области свободы» индивидов, признавал несколько способов про-
тиводействия нарушениям конституции (сопротивление нравствен-
ное, частноправовое, с использованием политических прав), но при
этом выступал против «революционного смысла» права на сопротив-
ление, считая, что последнее имеет «низменные корни». Что касает-
ся реорганизации Германского Союза, то он, по мнению Дальмана,
состоял из трех «политических масс» — Австрии, которая не может
иметь народное представительство с законодательными полномочия-
ми, Пруссии, которая такового не имеет, но может иметь, и «кон-
ституционной Германии». Таким образом, объединение Пруссии и
«конституционной Германии» было бы закономерным, чего нельзя
сказать об империи Габсбургов.
Признанные лидеры буржуазной оппозиции, организаторы из-
дания знаменитой «Энциклопедии государственных наук», этой
«библип немецкого либерализма», К.Роттек (1775—1840) и
К.-Т. Велъкер (1790—1869) придавали конституции роль непосред-
ственной гарантии прав и свобод людей, живущих в государстве,
высказывались за ограниченное конституционное правление, при
156
котором государственная власть не абсолютна, а лишь восприни-
мает прерогативы «общей воли» народа71. Представительный орган
мыслился как контрольный комитет над правительством — админи-
стративно-исполнительной властью, которая — и только она — мо-
жет концентрироваться у монарха. Однако предлагаемая ими систе-
ма ограничений не включала в себя ничего, кроме присяги монарха
и его чиновников на «верность» конституции.
Велькер был из числа первых в Германии исследователей проб-
лемы права граждан на образование общественных организаций
политического характера — одного пз важнейших элементов бур-
жуазного конституционализма. Он считал, что в силу «естественного
государственного права», конституции и по традициям «общего гер-
манского права» законны все ассоциации, если они преследуют
правовые цели п действуют правовыми средствами. «Эта разрежен-
ность и ненаказуемость сами по себе являются непосредственным
результатом и источником не только государственно-политической,
но и всеобщей, и в особенности личной правовой свободы»72.
Но реализация права на ассоциации имела, по Велькеру, и не-
гативные стороны. «Ранний либерализм в Германии противоречиво
относился к образованию партий и групп,— отмечает Г. Брандт.—
С одной стороны, он причислял право ассоциаций к своим полити-
ческим целям как обязательную составную часть традиционного
перечня основных прав и боролся против попыток административ-
ного ограничения этого права... С другой стороны, в представлении
либералов с понятиямп „партия11 и „фракция11 связывалось сдержи-
вание интересов, партикуляризм, конспирация и насильственность.
Школа Роттека—Велькера оценивала это как отход от обшей воли,
оставление на произвол судьбы единого общественного представи-
тельства перед лицом короны и правительства как преднамеренное
ослабление парламентской части дуалистической системы»73.
Показательна мысль Велькера, высказанная в работе «Государ-
ственная конституция». В условиях «запутанности жизненных от-
ношений» современной Германии, считал он, действительно консти-
туционный строп в стране можно создать через заимствование
у развитых государств их политического опыта, конституционных
институтов и законодательства.
Профессор Гейдельбергского университета К.С.Захарие (1769—
1843) приобрел популярность и влияние в кругах либеральной оп-
позиции семитомным трудом «Сорок книг о государстве», третий
том которого (кн. 15—19) был посвящен учению о конституции.
Понятие «конституция» (Verfassung) имело у него несколько зна-
чений, но предпочтение он отдавал, совершенно в духе буржуазного
либерализма, конституции как основному закону, определяющему
границы государственной деятельности74. Сторонник конституцион-
ной монархии дуалистического типа, которая соединяет единовла-
стие и народное представительство, Захарие считал именно «сов-
местное властвование» (Mitherschaft) наиболее соответствующим
немецким традициям, а существование двух партий — роялистской
монархической и народной демократической — закономерным7S.
157
Принцип «представительства всеобщ: монарх представлен мппи- Л
стерством, парод — парламентом; так монарх п народ «совместно «а
властвуют». Должна существовать и третья власть — судебная, |
самостоятельная и независимая. Ни народное представительство, Л
ни министры не могут заниматься «правоговорением», ибо в таких I
условиях возможно несправедливое решение в отношении другой J
власти плп представляющей ее партип. J
Захарпе предлагал систему гарантий устойчивости конституцией- я
ной монархии против опасности превращения ее в демократию, аб- |
солютную монархию п др.76, отстаивал необходимость включения i
в конституцию «ненарушимых гражданских и политических прав». J
Противоречивость конституционного учения Захарпе проявилась J
в том, что рядом с либерально-буржуазными моментами (трактовка |
гражданских и политических прав как одного пз основных средств j
против нарушения конституции) присутствовалп консервативные 1
(формирование верхней палаты по наследственному признаку) и
откровенно абсолютистские (представление об единовластии как :
о «божественном мироправлении»), J
Роберт фон Моль (1799—1875), известный немецкий политике- ч
«кий деятель, депутат Национального собрания и министр юстиции |
в правительстве Гагерна в период 1848—1849 гг., один пз создателей
проекта Конституции 1849 г., был автором оригинального варианта J
теорип «правового государства». Его взгляды изложены в работе |
«Наука о полиции»77. I
Задачей государства Нового времени — «правового государ- а
ства» — было, по Молю, содействие индивидам и их организациям 1
в достижении «разумных жизненных целей» путем предоставления э
«защиты и помощи». Полиция — вся совокупность учреждений го- »
сударства, выполняющих названные задачи. Полицейская деятель- |
ность, однако, должна быть ограничена рамками «необходимого», «
т. е. государство должно вмешиваться в частную деятельность толь- 1
ко тогда, когда препятствия, стоящие на пути этой — обязательно |
«разумной» — деятельности, не могут быть устранены без такого .1
вмешательства. Критерии как частной, так п государственной дея- <
тельностп: «разумность», «соответствие с правом» (законность), )
«общеполезность». Поэтому некоторые действия государственных а
органов, якобы способствующие «общему благу», а на деле пару- 1
шающие законы и конституцию, не могут иметь оправдания и 1
носят признаки государственного переворота.
«Задача, которую ставил перед собой Моль, заключалась прежде |
всего в том, чтобы связать правительство и управление — до того |
временп основу и монопольную сферу бюрократпчески-абсолютист- |
ского полицейского государства, а также законодательство тверды- J
ми правовыми принципами и формами. Только посредством их 1
гражданину, как и чиновнику, дается возможность проверять все j
акты управления на их соответствие принципам ,,правового государ- ']
ства“ и законодательству, следовательно, объективно действующему J
праву; только при условии, если гражданпн, интересы которого за-зй
тронуты управленческими мероприятиями, мог использовать свои
158
субъективные права п интересы, зафиксированные в юридических
формах, и защищать пх в случае необходимости... может считаться
осуществленной либеральная концепция „законной' свободы"»73.
Признавая безусловную необходимость соблюдения конституции
и законности государственными органами, гражданами и пх органи-
зациями, Моль уходпл от ответа на вопрос, кто и каким образом
создает конституцию, законы, определяет критерии «общего блага»,
«разумности» человеческих целей, как формируется «общая воля».
Главной политической целью немецкой либеральной буржуазии,
развивавшейся в условиях абсолютных и полуабсолютистских мо-
нархий, было, с одной стороны, сохранение военно-бюрократическо-
го аппарата как оплота против движения масс; с другом стороны,
требовалось обезопасить себя от произвола этого аппарата. Теория
«правового государства» отразила эту противоречивую позицию79.
Поэтому конституционная теория Моля определяется исследовате-
лями как «консервативно-дуалистическая модель»80.
Наиболее заметной фигурой среди теоретиков-конституционали-
стов радикально-демократического направления в Германии был
Юлиус Фрёбелъ (1805—1893), один из лидеров республиканцев
в Национальном собрании 1848—1849 гг. Его концепция государ-
ственного устройства была изложена в ряде работ предреволюцион-
ного периода, в первую очередь в «Новой политике» (1843)81 и
«Системе социальной политики» (1847), а также в годы революции.
В учении Фрёбеля о государстве центральными категориями яв-
лялись народный суверенитет, решение большинства п республи-
канская форма правления. Народный суверенитет (выявленная в по-
рядке, установленном конституцией, воля полноправных граждан)
подразделялся в соответствии с принципом разделения властей на
«теоретический» (законодательная власть, устанавливающая систе-
му прав и свобод посредством конституции п законов, народный
совет, формируемый в порядке демократических выборов, и сенат,
в состав которого могли входить только компетентные граждане),
«критический» (судебная власть, возглавляемая верховным судом,
задача которой — проверка на соответствие конституции норм те-
кущего законодательства, а также правосудие) и «практический»
(исполнительная власть, возглавляемая президентом).
Относительно формы демократического государства в «Системе
социальной политики» Фрёбель еще придерживался мнения, что рес-
публика и монархия одинаково могут быть «общпм делом». В рево-
люционный период он связывал суверенитет народа уже только с
республиканской формой, с республикой как «правовым государством
с демократпческп избранным главой»82. Вместе с тем, полемизируя
с лпбераламп-конституцпоналпстами, он указывал, что существуют
последовательно сменяющие одна другую формы при переходе от
авторитарно-монархпческого к демократическому правовому государ-
ству: представительная монархия, договорная монархия, демократи-
ческая монархия п монархическая демократия83.
Оригинальная для Германии концепция разделения властей,
«функциональная теория суверенитета»81, созданная Фрёбелем (за-
159
конодательная, исполнительная и судебная власти), носит, однако,-;
следы откровенного заимствования из Конституции США, что в об-;
щем было очень распространено для немецких ученых буржуазно-
либерального и буржуазно-демократического направлении.
Центральной проблемой в немецкой конституционной теории i,
предреволюционного периода является соотношение двух государ- >.
ствениых институтов: представительной (народное, сословпое собра- 1
пие) п монархической власти (монарх и назначаемое им правитель-
ство). Все конституционалисты, включая буржуазного демократа ;
Ю. Фрёбеля, были в той пли иной степени сторонниками конститу- ;
ционной монархии. В сознании широких слоев населения тогдашней (
Германии глубоко укоренились взгляды па монархию как на един-
ственно возможную форму государства. Эти представления харак- )
терны и для конституционных теорий. ;
Высокий престиж монархической формы установился еще с пе- •
риода «просвещенного» абсолютизма и укрепился в ходе прусских :
реформ начала XIX в. Немаловажным фактором его укрепления бы- i
ла победа коалиции монархических государств, в которую входили
многие немецкие, над революционной Францией, ибо любая внешняя :
победа укрепляет позиции государства-победителя, усиливает ппер-
ционные возможности его существования. Наконец, значительную
роль сыграли октроированные конституции 1814—18-47 гг.
Преимущественное положение монархических институтов над ’
представительными единодушно признают исследователи истории 1
немецких политических учений 1-й половины XIX в. «В немецкой j
модели конституционной монархии вплоть до‘конца XIX в.,— пишет *
Г. Больдт,— речь идет о посредничестве, сосуществовании монархи- ;
ческого и демократического принципов при преимущественном поло- )
женин первого»85. Идея парламентского правительства была чужда )
немецким конституционалистам этого периода. «Разделение властей, )
в их понимании, как обязательное сотрудничество прп законодатель-^:
стве, важнейшем средстве политического регулирования обществен- ;
ной жизни, п правовая государственность как юридическая связан- ’
иость псполнптельной власти законом казались им гарантиями бур-
жуазной свободы»86. Это было отражением подчиненного политпче- ‘
ского положения немецкой буржуазии, ее веры в возможности |
«революции сверху». Невозможность восприятия конституционных ]
теории и практики буржуазных государств из-за боязни перед выво- 4
дами о необходимости действительного ограничения монархической 1
власти и переходе ведущих позиций к парламенту явилась причиной ?
того, что в Германии 1-й половины XIX в. преобладали конститу- ’
ционные теории умеренно-либерального направления.
Охотно заимствуя пз западных теорий конституционализма либе-
ральпые элементы, в особенности в оценках «ненарушимых» полпти- (
ческих и гражданских прав, немецкие конституционалисты отрицали 1
радикальные способы достижения нужного национальной буржуазии
политического режпма. Поэтому в предреволюционный период теоре-'
тики буржуазии не смогли выработать конструктивной программы
политических преобразований, предлагая в большинстве своем, nd
160
выражению К. Маркса, фразы вместо идей н представляя собой
«сплошной плагиат»57. Поэтому политическая теория оказала гер-
манской буржуазии слабую помощь в период решающих классовых
битв 1848—1849 гг. По неразвитость буржуазного конституционализ-
ма в Германии определялась все же пе теоретическими пробелами,
а практическими действиями буржуазии, в первую очередь в рево-
.поцнопную эпоху середины прошлого века.
4. Конституционализм в эпоху революции 1848—1849 гг.
Революционные события середины прошлого столетия явились
поворотным пунктом для всей последующей истории Германии.
В марте 1848 г. революция одержала победу па всей территории
Германского Союза. В большинстве монархий былп сформированы
буржуазные правительства. В Пруссии прокламацией короля от
22 марта 1848 г. было объявлено о введении конституционного госу-
дарственного устройства88, а 29 марта создано правительство во гла-
ве с лидером рейнской буржуазии Кампгаузепом. Союзное собрание
поспешило отменить наиболее реакционные союзные законы, в пер-
вую очередь Закон о печати 20 сентября 1819 г.; решением от 3 мар-
та 1848 г. па территории Союза была введена свобода печати, отме-
нена цензура8®.
Вместе с тем это еще пе означало перехода властп в руки нацио-
нальной буржуазии. Новые правительства обладали лишь номиналь-
ной властью; государственный аппарат, армии, местное управление
остались под контролем монархов. Сразу же обнаружилась враждеб-
ность этих правительств к революционным выступлениям масс,
стремление перевести революцию в русло постепенных антифеодаль-
ных реформ. Политика прусского правительства Кампгаузена-Галзе-
маиа стала провозвестником такого направления всегерманской по-
литики либеральной буржуазии. Нежелание проводить радикальные
антифеодальные реформы в сжатые сроки, боязнь широкого демокра-
тического движения — черты, которые были свойственны либераль-
ной буржуазии в период 1848—1849 гг. Уже способ созыва так
называемого предпарламента, пзбраппый па съезде либеральной
оппозиции в Гейдельберге в марте 1848 г., свидетельствовал оСГ этом:
предпарламент формировался не посредством демократических вы-
боров, а пз представителей сословных собраний немецких государств.
Предпарламент видел свою задачу лишь «в установлении вида и спо-
соба, какпмп должно быть образовано конститупруюшее Националь-
ное собрание», которому п надлежало решить вопрос о Конституции
Германии90.
Размежевание между либералами и республиканско-демократиче-
ским крылом произошло уже в краткий период деятельности этого
органа. Принципиальным пунктом было отношение к монархии: лп-
’•ералы высказывались за безусловное ее сохранение с преобразова-
нием в копстптуцпоппую, радикалы (п. 15 программы Струве) —за
Уничтожение наследственной монархии и замену ее парламентской
Формой правления91. Либеральное большинство предпарламента не
11 Заказ 844 161
предоставило союзному собранию во Фраикфурте-на-Майнб
право организации выборов в Национальное собрание, но и не про]
вело отмены ряда его реакционных законов' 1816—1847 гг.
Союзное собрание и правительства отдельных государств сделали
все возможное, чтобы затруднить трудящимся участие в выборах
Национального собрания (апрель-мап 1848 г.), сократить число
избирателей-рабочих. Для этого использовались старые данные пе-
реписи населения 1819 г., ценз оседлости и другие меры.
Национальное собрание начало свою работу 18 мая 1848 г. вс
Франкфурте. Около двух третей пз 600 депутатов составляли пред-
ставители Австрии и Пруссии. Быстро обнаружилось наличие трех
основных группировок: правое крыло — сторонники дореволюцион-
ного государственного устройства Германии, представители юнкер-
ства и генералитета; радикально-демократическая фракция (позиция
конфронтации с Собранием); буржуазно-либеральный «центр» (околс
половины депутатов Собрания), позиция которого и стала играть
решающую роль93.
К. Маркс и Ф. Энгельс па страницах «Новой Рейнской газеты»
подробно освещали деятельность Национального собрания, анализи-
ровали классовые позиции фракций, критиковали демократов за
мелкобуржуазный, ограниченный характер их требований, беспощад-
но разоблачали «партию осторожной и умеренной буржуазии»]
«Умалчивая о своих принципах, выдвигавшихся ими лишь постоль-'
ку, поскольку они были направлены против старого, низвергнутого
революцией строя,— писала газета о либералах,— они осторожно'
сдерживали движение якобы в интересах вновь создающегося правой
вого строя п установления внешнего порядка; делая мнимые уступ-
кп друзьям старого строя, чтобы тем увереннее полагаться на пих
при осуществлении своих планов, они затем постепенно проводили в’
жпзпь в основном свою собственную политическую систему. Таким]
образом им удалось занять промежуточное положеппе между демо-1
кратической партией и сторонниками абсолютизма, с одной стороны,
наступая, с другой — оттесняя назад, будучи в одно и то же время’
прогрессивными — по отношению к абсолютизму и реакционными —]
по отношению к демократии»93. ;
Собрание отказалось от признания за ним прав суверенитета!
нации, несмотря на то что оно было избрано населением всех г ер-!
майских государств. Решение важнейших практических вопросов!
о закрепленпи революционных завоеваний мартовской революции,!
отражении контрреволюционных выступлений реакции (как это бы-i
ло. например, в г. Майнце, где в мае 1848 г. гражданская гвардия]
была разоружена войсками п установился открытый террор военщп-]
ны над населением) было заменено словопрениями по второстепен-|
ным вопросам. Национальное собрание признало важнейшей своей]
задачей выработку — совместно с правительствами отдельных госу-|
дарств — конституции. На выработку «Основных прав германского!
народа» — главной, по мнению «центра», части будущей копстпту-|
цип — у Собрания ушло около 6 месяцев! Соответствующий закон!
был принят только 28 декабря 1848 г. Ц
162
«Основные права» расценивались как цель, достижение которой
являлось «необходимым, но вместе с тем достаточным мероприятием,
для того чтобы лишить революцию ее основы» 94. Чрезвычайная
пестрота теоретических обоснований «сущности» и «необходимости»
«Основных прав» обнаружилась во многомесячных дебатах о «правах
человека», «изначальных правах», «принципах», «политических» и
«государственпо-граждапскпх правах» и т. д.05 Депутаты Собрания,
вспоминая французское Учредительное собрание 1789 г., которое
предпослало конституции Декларацию прав человека и гражданина,
стремились сделать то же. «Забывали только одно,— писал немецкий
историк В. Блос,— французы набросали, обсудили и возвестили пра-
ва человека в самое короткое время»9”’.
«Основные права германского народа» первоначально включали
50 параграфов; впоследствии с некоторыми добавлениями они соста-
вили разд. VI Конституции 1849 г. Э”от копституцпоппо-правовой
документ, рожденный революцией, и сама история принятия явля-
ются показателем практпческп-политического и теоретико-правового
уровня развития немецкой буржуазии. В Национальном собрании
«Основным правам» придавалось значение «твердой и подвижной
основы» для совместной жизни и мирного развития на базе уваже-
ния человеческого достоинства, одпако их содержание ставилось в
зависимость от политических целей государства97.
«Вечные» права человека, как они понимались естественно-пра-
вовой теорией, стали «гарантируемыми государством основными пра-
вами»98. В них были включены: право единого гражданства и эмигра-
ции, отмена сословных привилегий п наказания «гражданской
смертью», неприкосновенность личпостл, жилища, тайпа переписки,
свобода слова без всяких ограничений я цензуры, свобода совести,
право обращения с письменными прошениями п жалобами к прави-
тельству, ландтагам государств и рейхстагу п судебного преследова-
ния государственных чиновников, свобода собраний, равенство перед
законом, независимость судебной власти, неприкосновенность соб-
ственности. право на самоопределение народностей, пе говорящих
по-немецки, и др.
Конституционные иллюзии немецкой либеральной буржуазии на-
шли наиболее полное воплощение в осп энном документе, оставлен-
ном история Франкфуртским Национальным собранием — Конститу-
ции Германской империи 28 марта 1849 г. В течение зимы и марта
1849 г. потерявшее всякую реальную власть Собрание продолжало
обстоятельную работу над текстом. Еще в июне 1848 г. «Новая Рейн-
ская газета» писала по этому поводу: «Допустим, что этому ученому
сооору удалось оы после зрелого обсуждения выработать паплучшпп
порядок дня п наилучшую конституцию. Какой толк будет от пап-
•1\чшего порядка дня п от наилучшей конституции, если немецкие
правительства в это время поставили уже штык в порядок дня?»99
с tain, в ходе революции монархи сохраняли контроль пал воору-
•ьенпымп силами. «Австрия почти, а Пруссия совершенно пе знала
Иомепта колебания воинской „преданности'1 в 1848—1849 гг.»,—от-
Цечал академик Е. В. Тарле 10°. Собраппе- не поддержало предложэ-
11*
163
ч риъиусие армии отдельных монархов, приняло дпамет^
рально противоположное решение об удвоении воинских контингент
тов, что означало сосредоточение в руках монархов могучей военной
силы в 900 тыс. человек 1С!.
Конституция 1849 г. в окончательном варианте включала 197 на-.,
раграфов, разделенных на семь разделов 102. Специальные исследова-;
ния показывают, что на структуру и содержание ее преобладающее;
влияние оказала Конституция США 1787 г.103 Член конституционно- )
го комитета Собрания Т. Телькампф, выражая господствующее мне-
ние, говорил: «Североамериканская конституция подходит также
для германских государств, она является одновременно демократиче-
ской, представительной и федеративной; Североамериканский союз
создан прежде всего с экономическими целями; таким образом, луч-
шей конституционной формой для Германии является демократиче-
ский представительный союз по американскому образцу»104.
Не подлежит сомнению огромное влияние американской консти-
туционной мысли и практики в Германии. Об этом свидетельствует
необъятная литература, бесчисленные ссылки на американский идеал.
Но лидеры германской революции стремились перенять только части
американской системы, страшась действительно демократических *
революционных выводов — ликвидации монархии, суверенитета на- :
рода. У деятелей 1848—1849 гг. отсутствовала государственная яс-'
ность американских отцов-оспователей, подчеркивает Е. Ангерман; !
не следует также сбрасывать со счетов разницу в исторических'
условиях конструирования государственной системы в обеих странах. 4
Американская конституция стала результатом длительного периода •
экспериментов, в то время как Национальное собрание, находящееся
между революционным движением п реакцией, было обречено на
разгром105.
Главное внимание в конституции (пять разделов из семи) было i
уделено институтам имперской властп (император-рейхстаг — импер-1
ский суд), которая имела важнейшие полномочия: международно-]
правовое представительство империи, распоряжение вооруженными i
силами, издание законов, финансы и др. «Император германцев» — .
такой титул был учрежден для главы государства — получал в своп
руки большую часть имперских полномочий, назначал правительство. ;
Таким образом, «революционное» Национальное собранно отказалось;
от контроля над исполнительной властью, одного из основных прин- i
ципов буржуазного парламентаризма. Правда, § 72 устанавливал,
что император получает цивильный лист, определяемый рейхстагом, j
Рейхстаг (палата государств и палата пародов) и имперский суд :
занимали второстепенное положение.
Завершал конституцию раздел об ее гарантиях. Собрание сочло
достаточным включить в него только обязательную присягу импера-
тора «охранять империю и права немецкого парода, точно соблюдать
конституцию и добросовестно исполнять ее» (§ 191). Аналогичную
клятву должны былп приносить при вступлении на должность импер-
ские чиновники.
164
Депутация Национального собрания после избрания императором
прусского короля Фридриха-Вильгельма IV безуспешно пыталась в
апреле 1849 г. «вручить» ему полномочия и конституцию для испол-
нения. Отказ короля был мотивирован тем, что, кроме решения
Собрания, требуется «свободное согласие коронованных правителей,
государей и вольных городов, которые должны также решить вопрос,
соответствует ли данная конституция „общим интересам"»106. Ню при-
чины коренились значительно глубже. Еще в декабре 1848 г. в одном
из частных писем король писал: «Я не хочу ни согласия князей на
зто избрание, ни этой короны... Корона, которую мог бы принять
Гогенцоллерн, если бы обстоятельства это позволили, не может быть
делом рук Собрания, хотя бы и признанного князьями, но выросше-
го на почве революции»107.
После отказа короля Собрание безрезультатно пыталось ввести
конституцию в действие указом от 4 мая 1849 г., но вскоре было
разогнано войсками вюртембергского монарха. Лояльность Собрания
по отношению к немецким-монархам была оплачена черной неблаго-
дарностью. В течение всего периода существования, отмечает Г. Воль-
штейн, «Национальное собрание не планировало насильственного
изменения:., путем внезапного разрыва с прошлым и молниеносного
создания средств насилия, равно как и их целенаправленного приме-
нения»108. Большинство авторитетных депутатов «центра» обнаружи-
вали консервативное понимание в вопросах отношения к существо-
вавшей монархической власти. Так, популярнейший вождь либера-
лов К. Велькер решительно противился созданию центрального пра-
вительства империи Национальным собранием без согласования с
немецкими монархами, апеллируя к федеративной структуре созда-
ваемого государства1оэ. Даже когда стал очевидным провал всей
политики этого «революционного» органа, депутаты не поддержали
вооруженной борьбы за проведение собственной конституции в
жизнь — революционного подъема весной 1849 г. в южной Германии.
Тем не менее в революционную эпоху 1848—1849 гг. развитие
буржуазного конституционализма достигло наивысшей во всей пре-
дыдущей истории страны точки развития. Созыв на демократической
основе Национального общегерманского собрания, деятельность поли-
тических партий и образование многочисленных массовых организа-
ций, отмена цензуры и невиданная активизация политической непра-
вительственной печати, значительное ограничение суверенитета мо-
нархов, наконец, создание наиболее либеральной, по оценке Ф. Эн-
гельса, конституции во всей Германии110,— все это стало возможным
благодаря вооруженной борьбе пролетариата и крестьянства с монар-
хическими силами. Разгром революции повлек за собой ликвидацию
этих завоеваний, продлил существование монархических институтов
в германских государствах, растянул процесс становления буржуаз-
ного конституционализма в стране еще на длительный исторический
период. «Монархическое конституционное государство, которое Моль
„спасал" когда-то (в работах дореволюционного периода,— В. К.)
чисто парламентскими средствами, оказалось достаточно сильным,
чтобы обойтись без них»111.
12 Заказ № 844
165
5. Конституционные преобразования в 1850—1866 гг.
Первые послереволюционные годы принесли повсеместное наступ
лепие реакции в германских государствах,- пересмотр и отмену кон
ституцнй п законов периода 1848—1849 гг., приход к власти реак
циоиных правительств и расцвет консервативных партий.
В мае 1851 г. продолжило свою деятельность Союзное собрание
Его решения 1851—1854 гг. были направлены прежде всего против
законодательства революционной эпохи. В решении от 23 августа
1851 г. «О мерах по охране публичной безопасности п порядка i
Германском Союзе» оно потребовало от немецких правительств лик
визировать в государствах Союза «институты и условия», которые
угрожают как пх внутреннему спокойствию и порядку, так и все
общей безопасности Союза 112.
Одновременно было принято решение об отмене «Основных пра]
германского народа», принятых Национальным собранием в декабре
1848 г. Правительства государств, в которых действие «Основных
прав» было провозглашено специальными законами, обязаны был!
отметить их как противоречащие «законам и целям Союза»113. Закон
«О предотвращении злоупотреблений, допускаемых вследствие свобо
ды печати» от 6 пюля 1854 г. возрождал дореволюционный цензур
ный режим, обязательность получения персональных концессий
(разрешения властей) для каждого печатного издания11'*. Закон о
союзах от 13 июля 1854 г. (§ 1) устанавливал, что в государствах
Союза должна допускаться деятельность только таких союзов, в от
ношении которых документально засвидетельствовано, что пх цели
соответствуют союзному и местному законодательству и не представ
ляют опасности публичному порядку и безопасности “5. Это особен
но касалось деятельности «политических союзов», для которых уста-
навливались следующие всеобщие ограничения: в них не имели пра-
ва участвовать несовершеннолетние, учащиеся п школьники, для
таких союзов пе допускалась связь с другими союзами (§ 3—4).
В отдельных государствах Союза наступление реакции хотя и
было повсеместным, но имело различные последствия.
В Баварии правительство Пфордтена (1850—1859) проводило
в целом политику умеренно-либерального конституционализма в духе
дореволюционного периода. Это, однако, не удовлетворяло оппози-
цию. Конституционный конфликт 1859 г. привел к падению кабинета.
Новое правительство К. Шренка сумело успокоить оппозицию.
В Вюртемберге радикально-демократическая «народная партия»
имела прочное большинство в Собрании, сложившееся в ходе рево-
люции. Перевыборы 15 марта и 4 октября 1850 г. не изменили поло-
жения: правительственный проект пересмотренной конституции пе
получил одобрения. В этих условиях король вынужден был прибег-
нуть к нарушению конституции, что расценивалось как государствен-
ный переворот. Он распустил Собрание п в одностороннем порядке,
без согласия Собрания, отменил избирательный закон 1 июля 1849 г.
Новые выборы, проведенные па основе Конституции 1819 г„ дали
прочное либеральное большинство, которое признало действия коро-
166
ля законными. Реакционное правительство Линдена получило воз-
можность без помех проводить свою политику: мероприятия против
союзов, прежде всего против рабочих, ограничение свободы печати
(закон от 25 декабря 1850 г.), отмену «Основных прав- германского
народа» (распоряжение короля от 5 октября 1851 г.) и др. Реакцион-
ная политика правительства вынудила либералов уже в середине
50-х годов пойти па сотрудничество с демократической оппозицией.
Аналогичные меры были осуществлены королем Саксонии, кото-
рый 3 июня 1850 г. издал распоряжения, в одностороннем порядке
отменившие свободу печати, союзов и собраний, созвал, игнорируя
избирательный закон 15 ноября 1848 г., сословное собрание на осно-
ве Конституции 1831 г. Ландтаг одобрил все акты короля, голосовал
за отмену избирательного закона 1848 г., революционных поправок
к конституции, за восстановление Конституции 1831 г.
Но самая длительная и громкая борьба вокруг конституции имела
место в Кургессене. Собрание, используя предоставленное конститу-
цией право возбуждать обвинения против министров, впнозных в
нарушении конституции, перед Высшим апелляционным судом,
в очередной раз воспользовалось им в 1850 г. При этом суд впервые
признал правоту Собрания и виновным главу правительства Г. Хас-
сенпфлюга. Конституционный конфликт достиг наивысшей остроты.
Правительству удалось сохранить свои позиции только при поддерж-
ке вооруженных сил Союза. Развитие конституционализма в Кургез-
сепе, отмечает Г. Кохгейм, убеждает, что юстиция слишком слаба,
чтобы — сама по себе — свергнуть политический режим или хотя бы
модифицировать его 116.
Конституция Кургессена 13 апреля 1852 г., созданная на основе
решения Союзного собрания от 27 марта 1852 г., существенно отли-
чалась от Конституции 1831 г.: создание двухпалатной системы,
усиление избирательного ценза, лишение ландтага права законода-
тельной инициативы и возможности обвинения министров, отнесение
решения конституционных споров к компетенции Союзного собрания.
Длительная борьба оппозиции только в 1862 г. увенчалась успехом:
была восстановлена Конституция 1831 г. и избирательный закон
1849 г.117
Торжество реакции установилось в Австрийской империи. Только
в 1854 г. управление перешло от военной к гражданской администра-
ции. Было введено лицензирование и превентивная цензура печати,
закон 1852 г. установил абсолютный запрет политических союзов.
Только после поражения в сардинской войне правительство пошло
на смягчение политического курса. Патентом 26 февраля 1861 г. был
учрежден двухпалатный парламент (палата депутатов избиралась
ландтагами). Завершение конституционной реформы произошло уже
после ликвидации Германского Союза. В декабре 1867 г. были изда-
ны Основной закон об имперском представительстве, законы о пра-
вах граждан государства, об имперском суде, о судебной власти п о
правительстве, которые оставались неизменными до 1918 г. Таким
образом, Австрия последней из крупных немецких монархий вошла
в число «конституционных» государств “s.
12* 167
Наибольшего внимания заслуживают, несомненно, процессы,-
происходившие в этот период в Пруссии, которая вступила в завер-:
шающую фазу борьбы за гегемонию среди германских государств.
Территория и количество населения, бурное развитие транспорта и
промышленности, особенно в Рейнской провинции, экономические
реформы правительства, наконец, всеобщее обязательное обучение
и всеобщая воинская обязанность — все это сделало Пруссию лиде-
ром среди немецких монархий в послереволюционные годы.
Фридрих-Вильгельм IV не решился на полную отмену октроиро-
ванной им под натиском революционных событий Конституции 5 де-
кабря 1848 г. Однако пересмотр ее был произведен таким образом,
чтобы ликвидировать наиболее демократические' институты. В соот-
ветствии с конституционным актом 31 января 1850 г. королю при-
надлежали все важнейшие прерогативы государственной власти.
Двухпалатный ландтаг обладал правом законодательной инициативы,
мог принимать или отвергать правительственные законопроекты.
Нижняя палата депутатов избиралась на основе так называемой
трехклассной системы путем двухступенчатых выборов: одинаковое
число выборщиков посылали крупные собственники (4,7% общего
числа избирателей), избиратели второго (12,6%) и третьего (82,7%)
класса. Палата господ первоначально была выборна наполовину,
однако уже законом 7 мая 1853 г. устанавливалось, что она форми-
руется из членов, назначаемых королем, или наследственно, или
пожизненно.
Конституция включала титул «О правах пруссаков» (40 ст.),
который чрезвычайно высоко оценивается буржуазными авторами
как гарантия «важнейших основных прав в духе либерализма» —
равенства, свободы, собственности119. Законодательная власть по
конституции вручалась королю совместно с палатами; король имел
право абсолютного вето, обладал всеми прерогативами исполнитель-
ной власти. В период антилиберальной политики правительства
Мантейфеля (1850—1858 гг.) было принято девять законов об изме-
нении конституции, которая, как и избирательная трехклассная си-
стема, просуществовали до 1919 г.
Мантейфель, интерпретируя конституцию в консервативно-эта-
тистском смысле, проводил ультраконсервативную политику. Особая
роль отводилась прусской политической полиции, которая боролась
против всех политических течений, опасных для монархического го-
сударства. Ряд политических процессов этого периода свидетельству-
ют, что правительство стремилось использовать юстицию как сред-
ство политических преследований (процесс против Вальдека, лидера
демократической фракции в прусском ландтаге, январь 1850 г.;
кельнский процесс коммунистов 1852 г.). Закон от 25 апреля 1853 г.
установил для государственных преступлений (государственная из-
мена, посягательство на персону короля и др.) исключительную под-
судность перед Высшим апелляционным судом Берлина. Первым
таким процессом был в 1853—1854 гг. суд над лидером Демократи-
ческого народного союза демократическим журналистом А. Ладен-
дорфом и его коллегами, которые обвинялись в заговоре против пра-
вительства. И хотя в ходе процесса выяснилось, что полицейский
шпик, входивший в члены Союза коммунистов, действовал в «загово-
ре Ладендорфа» как агент-провокатор, Ладендорф был осужден на
пять лет каторжной тюрьмы120.
В 1858 г. в связи с болезнью Фридриха-Вильгельма IV власть
перешла принцу-регенту Вильгельму, который объявил об изменении
политического курса. Важнейшей задачей правительства «новой эры»
во главе с князем К. А. Гогенлоэ была провозглашена военная рефор-
ма. В 1860 г. военный министр Роон внес в ландтаг проект реоргани-
зации армии. Палата депутатов не утвердила его, но санкционирова-
ла выделение 9,5 млн. талеров на усиление боевой готовности армии,
которая была увеличена с 45 до 81 пехотного полка, с 38 до 48 кава-
лерийских и с 8 до 18 артиллерийских121.
В январе 1862 г. па утверждение вновь избранного ландтага был
внесен государственный бюджет, предусматривавший выделение
6,6 млн. талеров на содержание вновь созданных контингентов. Па-
лата депутатов потребовала «специализации» бюджета, что было
расценено Вильгельмом I как покушение на права короны. Последо-
вал роспуск ландтага, что знаменовало собой начало знаменитого
прусского конституционного конфликта 1862—1866 гг.122
Буржуазия в лице партии прогрессистов в палате депутатов пове-
ла борьбу против предлагаемых правительством бюджетов военного
министерства, стремясь добиться некоторых реформ. Конфликт имел
характер конституционного, потому что обе стороны ссылались на
статьи Конституции 1850 г.: король, являясь главнокомандующим
п главой исполнительной власти, считал, что ландтаг не может пре-
пятствовать ему в решении вопросов, связанных с армией; палата
депутатов, ссылаясь на ст. 62, отстаивала право на вотирование фи-
нансовых законов и государственных бюджетов.
В этих условиях король назначил министром-президентом Отто
фон Бисмарка (1815—1893). Это произошло после того, как Бисмарк
на аудиенции у Вильгельма I 22 сентября 1862 г. выразил готовность
управлять в случае необходимости без утвержденного ландтагом
бюджета.
13 октября 1862 г. палата депутатов подтвердила противоконстп-
туционность производства правительством неутвержденных расходов.
После этого Бисмарк в речи при закрытии ландтага заявил, что
правительство «поставлено перед необходимостью вести государ-
ственный бюджет без предусмотренных конституцией оснований»123.
Режим «безбюджетного правления» стал фактом и продолжался до
сентября 1866 г., когда правительство провело через ландтаг закон
«Об освобождении от ответственности». Этот закон освобождал пра-
вительство ст ответственности за израсходование 154 млн. талеров
без согласия ландтага в 1862—1865 гг. Оно обязано было в течение
1867 г. «представить сведения» о государственных доходах за
1866 г.124
Эта победа правительства Бисмарка над ландтагом стала пово-
ротным пунктом не только в развитии немецкого буржуазного либе-
рализма, по и германского конституционализма. «Союз буржуазий
169
и короны» означал на деле, что буржуазия отказалась от первенства
в сфере практической политики, отдала инициативу монархическому
правительству в обмен на обещания национального единства. Пре-
обладающее положение институтов исполнительной власти над пред-
ставительным органом, установившееся окончательно в момент
«исторического компромисса 1866 г.»125, было перенесено затем в го-
сударственную систему германско-прусской империи 1871 г.
6. Конституционный механизм
Северогерманского союза и Германской империи
Национальным вопросом для Германии середины XIX в. было
объединение страны, которого настоятельно требовало буржуазное
экономическое развитие. Борьба за объединение в 60-е годы вступи-
ла в завершающую фазу. Объединение могло быть достигнуто только
разрушением всей системы Германского Союза и решалось в едино-
борстве двух ведущих государств — Австрийской империи и «коро-
левства бронированного кулака» Пруссии.
Выдающаяся роль в деле объединения Германии «сверху» при-
надлежала Бисмарку. Его план объединения сложился задолго до
прихода к власти, в период дипломатической деятельности 1г6. В «но-
вом союзе», который должен прийти на смену Германского Союза,
по убеждению Бисмарка, не могло быть места Австрии; «живое един-
ство» должно быть достигнуто созданием германского народного
представительства, которое «обеспечит внутреннее единство от дей-
ствия центробежной династической политики»127. Объединительную
миссию должна была взять на себя Пруссия. Что касается внешней
политики этого периода, то Бисмарк считал необходимым поддержа-
ние нормальных отношений, особенно экономических, с Францией,
ведение «осторожной» политики с Англией, чтобы в этих условиях
осуществить насильственную реорганизацию Германии128.
После прихода к власти Бисмарк провозгласил этот курс офи-
циально в речи в бюджетной комиссии ландтага 30 сентября 1862 г.:
«Не на либерализм Пруссии смотрит Германия, а на ее мощь; Бава-
рия, Вюртемберг, Баден могут исповедовать либерализм, потому что
им не отводится роль Пруссии; Пруссия должна увеличивать свою
мощь и держать ее для благоприятного момента, который уже не-
сколько раз упускался; границы Пруссии по Венским договорам
неблагоприятны для здоровой государственной жизни; не речами и
решениями большинства разрешаются крупные вопросы эпохи — это
было ошибкой 1848—1849 гг.,— а железом и кровью (durch Eisen
und Blut)»129.
В 1864 г. Пруссия совместно с Австрией начинает войну против
Дании, результат которой — отторжение Голштинии и Шлезвига и
присоединение последнего к Пруссии. Однако главным для Пруссии
было устранение Австрии как соперника в германских делах.
10 июня 1866 г. Бисмарк направил представителю Пруссии в Союз-
ном собрании проект реформы Союза с изложением основ «новой
союзной конституции» 1О°. Она предусматривала созыв национального
170
представительства путем прямых выборов на основе имперского из-
бирательного закона 12 апреля 1849 г., принятого, как известно,
Национальным собранием периода революции.
Содержание проекта свидетельствует о незаурядных способностях
Бисмарка и как политика, п как дипломата. Включение в проект
всеобщего избирательного права было, по признанию Бисмарка, ору-
жием е борьбе против монархической заграницы и Австрии за гер-
манское единство, угрозой прибегнуть к «революционным средствам»,
если иностранные государства захотят вмешаться во внутренние дела
Германии. Бисмарк считал поэтому всеобщее избирательное право
«крупнейшим из тогдашних либеральных козырей»131. Отнесение к
компетенции центральной власти законодательства по вопросам та-
моженной п торговой политики, защиты немецкой торговли за гра-
ницей, банковского, почтового и телеграфного дела обеспечивало
Бисмарку поддержку его мероприятий со стороны национальной
буржуазии. Наконец, предложение исключить из состава будущего
союза Австрию (ст. 1) служило поводом к открытому столкновению
с последней, которого добивалась Пруссия.
После решения — по предложению Австрии — Союзного собрания
о мобилизации войск против Пруссии (14 июня 1866 г.) последняя
напала на Австрию. 3 июля 1866 г. австрийские войска былп разби-
ты под Садовой. По прелиминарному миру, заключенному 26 июля,
Австрия признавала ликвидацию Германского Союза и создание
нового союза без своего участия (ст. 2)132. По закону, принятому
20 сентября 1866 г., «навсегда» объединялись с Пруссией Ганновер,
Кургессен, Нассау и г. Франкфурт. Прусская конституция вступала
в действие на этих территориях с 1 октября 1867 г. Раньше, 18 ав-
густа 1866 г., был заключен договор между Пруссией, рядом герман-
ских государств и вольными городами о создании союза 133. Цели сою-
за должны быть определены конституцией, создаваемой па базе
прусского проекта от 10 июня 1866 г. при содействии созываемого
с этой иелью парламента (ст. 2).
Выборы в рейхстаг, состоявшиеся в феврале 1867 г., дали проч-
ное большинство правому центру (180 мандатов из 297). Бисмарк
как президент конференции уполномоченных представителей отдель-
ных государств внес в рейхстаг 4 марта проект союзной конституции.
Э.-Р. Губер подчеркивает, что по своему статусу рейхстаг не был
учредительным (конституционно-законодательным), а был лишь со-
гласительным органом134. 16 апреля рейхстаг большинством 230 про-
тив 53 голосов принял конституцию Северогерманского союза, кото-
рая была введена в действие патентами правительств членов союза
с 1 июля 1867 г.135 14 июля король Пруссии как носитель президент-
ской власти назначил Бисмарка канцлером союза.
Ф. Энгельс характеризовал 1866 г. как «подлинную револю-
цию»136, посредством которой были низвергнуты три престола «мп-
лостпю божьей». «Конституция Северогерманского союза,— писал
оп_— была скроена по шаблону прусской конституции, в том пстпн-
пом ее толковании, которое она получила в конституционном кон-
фликте. Отказ от вотирования налогов был воспрещен. Союзный
171
—lAAjpvjxvM. независима:
«г ьакого-лиоо парламентского большинства. Утвердившаяся благо-,
даря'конфликту независимость армии от парламента была сохранена
и по отношению к рейхстагу. Зато у членов этого рейхстага было
горделивое сознание, что они избраны на основе всеобщего избира-
тельного права»13’.
Для завершения дела объединения Пруссии нужна была победа
над Францией, поддерживавшей сепаратистские стремления южно-
германских государств. Бисмарку удалось спровоцировать п эту вой-
ну, которая была объявлена Францией 19 июля 1870 г. После раз-
грома Франции и заключения Франкфуртского мирного договора
10 мая 1871 г. былп устранены последние препятствия для объеди-
нения. В конце 1870 г. состоялось подписание договоров между Севе-
рогерманским Союзом п Гессен-Дармштадтом, Баденом, Баварией
и Вюртембергом. 18 января 1871 г., во время осады Парижа, в Вер-
сале была провозглашена Германская империя, а прусский король —
наследствейным императором.
3 марта 1871 г. состоялись выборы в имперский рейхстаг. 23 мар-
та Бисмарком был внесен на рассмотрение проект имперской консти-
туции — новая редакция Конституции 1867 г. Характерно, что за
включение в конституцию раздела о правах подданных выступила
только католическая фракция, но она не была поддержана ведущими
буржуазными партиями — национал-либералами и прогрессистами.
Формальный пересмотр проекта завершился его принятием. Против
голосовали только семь депутатов, в том числе социалисты. Консти-
туция вступила в силу 4 мая 1871 г.138 С точки зрения конституцион-
ного права она не включала ничего нового, «была дальнейшим шагом
на пути к его (Бисмарка.— В. К.) единоличному господству, осуще-
ствляемому путем балансирования между партиями в рейхстаге и
между партикуляристскимп государствами в Союзном совете,— даль-
нейшим шагом по пути бонапартизма»13..
Высшими органами империи по конституции являлись император,
канцлер (глава имперской администрации) и двухпалатный парла-
мент (бундесрат и рейхстаг). Поскольку не был урегулирован вопрос
о разграничении исполнительной п законодательной власти, сложи-
лось положение, при котором император и его правительство безого-
ворочно возвысились над парламентом. Император назначал импер-
ского канцлера, созывал, открывал и закрывал заседания палат,
распускал рейхстаг. Императору принадлежала выработка и публи-
кация имперских законов (ст. 17). Рейхстаг имел право предлагать
законы в пределах имперской компетенции (ст. 23).
Законодательство осуществлялось совместно бундесратом и рейх-
стагом (ст. 5). Закон должен получить согласие большинства в каж-
дой из палат. Верхняя палата состояла пз представителей прави-
тельств членов федерации, 17 голосов пз 58 принадлежали в пей
Пруссии, которая в соответствии со ст. 78 могла провалить любое
предложение об изменении конституции (для этого требовалось
14 голосов). Рейхстаг, призванный олицетворять «всеобщую волю
народа», был занят обсуждением правительственных законопроектов.
172
«Неоабсолютизм», сложившийся, по мнению западногерманского
историка Г.-У. Велера, сохранил фактически все черты абсолютист-
ского правления. «В ходе трех войн и создания прусского велико-
державного государства стабилизировалась скорее старая правитель-
ственная система, при которой слабые ростки парламентаризма но
обеспечивали правовых интересов буржуазии»140. Сложившаяся пар-
тийно-политическая система, считает он, не имела четкого разделе-
ния на «традиционалистов» п «прогрессистов», «той поляризации,,
которая, вероятно, явилась бы предпосылкой успешной буржуазной:
революции»141.
Политический климат империи определялся долгий период (до-
1890 г.) канцлером Бисмарком, личный авторитет которого, подкреп-
ленный конституционно-правовым статусом, позволял ему занимать
особое положение. Монархист по убеждению, «железный» канцлер-
видел основную свою цель в сохранении и увековечении созданной
империи, усилении ее мощи и авторитета. Решение этой задачи нахо-
дилось в центре всех его планов, расчетов, действий; для этого тре-
бовалась не просто сила, а, по определению И. Я. Гефтера, милита-
ристская гегемония внутри и вовне142. Отсюда проистекала его не-
примиримость в борьбе с оппозицией, прежде всего с социалистиче-
ским движением, его стремление иметь поддержку военных кругов
в лице генерального штаба и министерства.
Рейхстаг как представительный орган народа был в определенном
смысле постоянным противником~кс-нсервативного курса канцлера*
Но рейхстаг не смог в полной мере воспользоваться предоставленны-
ми ему правами, стать ведущим звеном в государственной системе,
как это подобало подлинно представительному органу. «Вся его
энергия,— писал В. Н. Дурденевский,— ушла в оппозицию прави-
тельству, и вся его борьба свелась к отказам в санкции правитель-
ственным законопроектам,— функция его, следовательно, сделались
чисто отрицательными»143. Кроме тоге, правительство могло исполь-
зовать в случае необходимости право роспуска несговорчивого рейх-
стага. Так случилось трижды в XIX в.: в 1878, 1887 и 1893 гг.
Сотрудничество или борьба с той пли пной партией зависели
у Бисмарка от потребностей политического момента. Так, несмотря
па длительную борьбу против католической партии Центра («куль-
туркампф»), ни Бисмарк, ни его преемники не отвергали в принципе
сотрудничество с этой партией, прежде всего на антисоциалистиче-
ской основе. Известен единственный случай, когда Бисмарк предло-
жил лидеру одной из партий в рейхстаге (национал-либералу Бен-
пцгеену) министерский портфель, стремясь получить поддержку пар-
тии в рейхстаге. Нацпонал-либералы не использовали этого шанса
«парламентаризировать» правительство, предъявив Бисмарку непри-
емлемые требования. Этот отказ от единственной в своем роде воз-
можности расценивается исследователямп как «истинная трагедия
немецкого либерализма в XIX в.»144.
Крупнейшей акцией Бисмарка было, несомненно, проведение че-
рез рейхстаг и применение Закона о социалистах (1878—1890 гг.)*
Рейхстаг, не утвердивший проект закона весной 1878 г., был распу-
173
курсу, выборы происходили в обста-
новке травли социалистов и пацпоиал-либералов. Новый рейхстаг в
октябре 1878 г. утвердил закон145.
Отдельные антисоциалистические акции предпринимались и рань-
ше (например, судебный процесс против А. Бебеля и В. Либкнехта
1872 г. по обвинению в заговоре против существующего строя, запрет
в 1876 г. деятельности центральных организаций в Пруссии). После
принятия закона, запрещавшего деятельность партийных организа-
ций, такие акции приобрели всеобщий характер. Были запрещены
45 из 47 печатных органов партии, закрыты типографии, распущены
рабочие организации 146. Однако влияние партии продолжало расти.
В 1890 г. рейхстаг отказался утвердить закон о превращении Закона
о социалистах в постоянно действующий. Бисмарк искал выход в
различных направлениях. 2 марта 1890 г. он предлоягпл прусскому
министерству план государственного переворота: Вильгельм II дол-
жен отказаться от титула императора, затем образовать совместно
с другими немецкими монархами новый союз, но уже без рейхстага
или с таким, в выборах которого участвовало бы привилегированное
меньшинство. Предварительно предполагалось провести мобилиза-
цию “7. Но этот план не был одобрен.
Бисмарк пытался разрешить кризис конституционным путем.
Единственная возможность для этого после выборов 1890 г.— согла-
шение с Центром. Через своего банкира Блейхредера Бисмарк устро-
ил встречу с лидером партии Випдхорстом 10 марта 1890 г., когда
былп согласованы условия совместных действии. Однако недоволь-
ство молодого императора действиями канцлера, расхождения по
ряду вопросов внутренней п внешней политики привели к отставке
Бисмарка. Но и в последующее десятилетие император н его окру-
жение былп готовы прибегнуть к государственному перевороту. План
такового, например, содержался в телеграмме канцлеру Каприви
9 сентября 1894 г.148 Канцлер Гогеилоэ предложил рейхстагу 17 де-
кабря того же года проект закона об изменениях уголовного и воен-
но-уголовного кодексов и закона о печати, получившего название
«Законопроект о перевороте». Он предусматривал превентивные
меры наказания за любое выступление протпв религии, супружества,
семьи, собственности и монархии14э. Проект был отклонен рейхстагом.
Социал-демократическая партия превратилась к концу XIX в.
в ведущую. Однако проникновение в ее ряды оппортунизма привело
к тому, что партия взяла курс на эволюционное превращение импе-
рии в конституционную монархию «английского типа». П. Доман
приводпт слова А. Бебеля о том, что «если бы Германии предстояло
сделать выбор между монархией английского типа и республикой
по образцу французской, то он высказался бы за Англию 13°. Главное
здесь, разумеется, не в том, что социал-демократы «предпочли» мо-
нархическую форму государства республиканской, а в превосходстве
Аиглпп по уровню развития и гарантированности политических сво-
бод. Трагедией немецкой социал-демократии был отказ от револю-
ционных методов преобразования империи.
174
uj. лассаль, которому принадлежат две замечательные раооты
о сущности конституции (1862— 1863 гг.). называл «правовой кон-
ституцией» «запись существующих в стране фактических соотноше-
ний силы», метко определяя германский конституционализм как
ложный, как средство спасения абсолютизма при помощи внешних
конституционных форм, не влияющих на существующее соотноше-
ние сил, как государственную форму, при которой одна лишь орга-
низованная сила — армия — стоит вне конституции, подчинена толь-
ко монарху и обеспечивает ему всю полноту политической власти.
Государство объявляется конституционным, между тем как в дей-
ствительности оно абсолютно 1И.
Для буржуазного политического сознания в Германии имперского
периода (последняя треть XIX в.) монархическое государство по-
прежнему оставалось незыблемым суверенным авторитетом. В поли-
тико-правовой науке это нашло выражение в различных юридиче-
ских конструкциях государства, дополнявшихся доктринами «право-
вого государства», «самоограничения государства правом» к т. д.
(К. Гербер, П. Лабанд п др.).
Однако если в условиях либерального политического режима
такие положения в целом имели прогрессивную направленность, то
при авторитарном режиме в Германии они таили в себе возможность,
как отмечает В. Д. Зорькин, оправдания любого реакционного акта,
облаченного в форму закона, допущение «правонарушающегс зако-
нодательства »1э2.
Г. Еллпнек (1851—1911), видный представитель ведущей в ли-
беральном государствоведении дуалистической теории государства,
также развивал концепцию самоограничения государства, связанно-
сти его созданным им же правом. Он считал, что нормы права огра-
ничивают деятельность государства, превращают политическую
власть в правовую, гарантируют права и свободы граждан. Таким
образом, и либеральная теория способствовала укреплению авторите-
та государства в сознании масс.
Государственная система Германской империи, созданная «рево-
люцией сверху», конституированная в 1871 г. так, чтобы максималь-
но упрочить п обезопасить интересы создателей, должная, по замыс-
лу последних, функционировать главным образом для сохранения
господства милитаристско-юнкерских кругов, оберегаемая от демо-
кратических «опасностей» конституцией, полицейскими законами и
армейскими штыками,— эта система (как и германские государства
предыдущего периода) в течение почти полу столетия мастерски
пользовалась вывеской конституции п демократической избиратель-
ной системы.
i лава пятая
СТАНОВЛЕНИЕ
БУРЖУАЗНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
В КАНАДЕ
1. Предпосылки образования канадского государства
Доминион Канада был официально учрежден Актом о Британ-
ской Северной Америке, вступившем в силу 1 июля 1867 г. Новый
закон начинался следующими словами: «Принимая во внимание, что
провинции Канада, Новая Шотландия и Нью-Брансуик выразили
желание объединиться в единый федеральный доминион под короной
Соединенного королевства (Великобритании) и Ирландии, имеющий
конституцию, в принципе сходную с конституцией Соединенного ко-
ролевства... Да будет поэтому постановлено и объявлено превосход-
нейшим Величеством Королевы... [что] провинции Канада, Новая
Шотландия и Нью-Брансуик образуют и составят единый доминион
под именем Канада» (British North American Act1, Preamble).
В настоящее время в состав канадской федерации входят десять
провинций (Онтарио, Квебек, Саскачеван, Альберта, Манитоба, Но-
вая Шотландия, Нью-Брансуик, Ньюфаундленд, остров Принца Эду-
арда, Британская Колумбия) и две территории (Юкон и Северно-
западные территории).
Колониальные провинции, вошедшие в состав канадского госу-
дарства, приобрели свое политическое и экономическое значение
главным образом после американской революции, когда усилия Ве-
ликобритании были направлены на укрепление своей пошатнувшей-
ся империи. Вместе с тем уже в середине XVIII в. на Североамери-
канском континенте сложилась единая тенденция в развитии зачат-
ков государственности колоний — образование представительных
органов самоуправления под эгидой английской короны.
История создания государства была долгой. Хотя первые сведе-
ния о Канаде относятся уже к V—VI вв. н. э., до конца XV — начала
XVI в. постоянных контактов между Старым и Новым Светом еще
не было. Значительные поселения европейцев на территории совре-
менной Канады появились только в XVII в. С этого времени начался
новый период в ранней истории Канады — период формирования
колониального строя, проходивший в условиях ожесточенной борьбы
Англии и Франции за господство в Северной Америке.
В процессе образования единой канадской колонии были заложе-
ны основы общественно-экономического неравенства между англий-
ской и французской территориями Канады. Это объяснялось тем, что
каждая из метрополий вносила в североамериканские колонии своп
общественные порядки. С установлением английского колониального
господства в стране возник национальный вопрос, связанный с судь-
176
бой населения французского происхождения, который не решен и в
настоящее время.
Опин из факторов, определивших развитие Канады,— это борьба
между Англией и Соединенными Штатами Америки. Растущее не-
довольство франко-канадцев на фоне разгоравшейся освободительной
борьбы жителей старых североамериканских колоний вынудило мет-
рополию пойти на определенный компромисс в канадских делах.
Суть политики Великобритании в тот период свелась к тому, чтобы
использовать северную колонию в качестве своего оплота в борьбе
против восставших 13 колоний на юге.
В результате английский парламент в 1774 г. принял Квебекский
акт, утвердивший административное и конституционное устройство
Канады. Акт сохранял в колонии действие английского уголовного
права, но отвергал выборные институты. Вся полнота власти в коло-
нии сосредоточивалась в руках генерал-губернатора.
Рассматривая Квебекский акт в свете событий, связанных с аме-
риканской революцией, надо отметить, что он послужил причиной
того, что Квебек остался лояльным Англии. В истории есть указа-
ния на то, что составители этого акта больше имели в виду Бостон
(где началась американская революция), чем Квебек. Данный акт
тесно связал католическую иерархию с английскими правящими
кругами. Но он же и вызвал большое недовольство среди англичан
в английских колониях, создав особое положение для французов.
Это частичное признание французской национальности и религии
влияло тогда, как влияет и в настоящее время, не только на внутрен-
ние дела Квебека, но и на внешние дела всей Канады. Это свобода
католической религии больше всех раздражала американских пури-
тан, которые все время вели борьбу с папством и «фанатизмом»
своих северных соседей. Там Квебекский акт был принят скорее как
наказание для южной колонии, чем как дарование религиозной сво-
боды северному соседу.
Неспособность американских патриотов' предложить франко-ка-
надцам приемлемое решение национального вопроса в ходе войны
за независимость использовалась властями и церковью Квебека для
разжигания антиамериканских настроений.
Американская революция между тем оказала большое влияние
на всю последующую колониальную политику Великобритании в
Североамериканском регионе. В значительной мере она повлияла
и на ход дальнейшего государственного развития Канады. За годы
борьбы за независимость из США в Канаду пререселилось около
40 тыс. лоялистов — противников отделения от метрополии. Боль-
шой приток новых колонистов изменил количественное соотношение
английского и французского населения. Все эти англичане посели-
лись в приморском районе, в дальнейшем преобразованном в при-
морские провинции Канады,— на территории главным образом про-
винций Новая Шотландия, Нью-Брансуик, острова Кейп Бретон и
современной провинции Онтарио. В тот период истории это нашест-
вие рассматривалось франко-канадцами как очередное завоевание
англичанами Новой Франции. Колониальные власти создали самые
177
олагоприятные условия для лоялистов. В 1784 г. Лондон разрешил а
им выделиться из Новой Шотландии. Таким образом, была образо-;
вана еще одна самостоятельная колониальная провинция — Новый <
Брансуик, где учреждалось авторитарное правление во главе с губер- >
натором и Законодательным советом.
С первых же дней существования новых поселений в колонии ;
началось движение за введение свободной системы землепользования, ’
вспыхнули беспорядки, вылившиеся в итоге в движение за отмену
Квебекского акта 1774 г. ' j
В 1791 г. английский парламент одобрил проект Закона о Канаде, ;
который получил иазваппе Конституционного акта 1791 г. Этим i
актом бывшая колония Квебек делилась на две провинции — Верх- ;
пюю (английскую) и Нижнюю (французскую) Канаду, граница •:
между которыми устанавливалась по р. Оттаве. Каждая провинция •
имела свое колониальное правительство во главе с губернатором, ;
обладавшим высшей законодательной, судебной и военной властью;
колониальный парламент, состоявший пз верхней палаты — Закопо- ;
дательного совета — и нижней — ассамблеи.
По сравнению с колониальным устройством предшествующего ,
периода новое в определенном смысле означало уступку со стороны
метрополии. Население Канады в отличие от населения других <
английских колонии впервые получило право выбирать представп- 1
тельный орган — ассамблею.
Парламентский акт 1791 г. только в одном делал уступку франко- <
канадскому населению — предоставил ему право выбирать своих i
представителей в провинциальную ассамблею. Одиако предоставлен-
пое право
власти.
В 1834 г. сторонники проведения реформ одержали победу на
выборах в
и Верхней Канаде. Разразившийся в Англии в те годы экономиче-
ский кризис распространился и на колониальные владения метропо-
лии и еще больше усилил социально-экономические противоречия. '
В 1837 г. вспыхнуло вооруженное восстание в Нижней Канаде, где,
по официальному признанию администрации, все население было
настроено против английского господства. Восстание под лозунгом
борьбы за независимость началось также в Верхней Канаде. Эти
события вынудили английские власти искать пути урегулирования
сложной политической ситуации, сложившейся в Североамерикан-
ском регионе.
Последствием всех перечисленных аспектов было назначение в
1838 г. британским парламентом лорда Дарзма главным губернато-
ром всех пяти провинций с целью восстановления порядка п спокоп- j
ствия, выявления причин кризиса и выработки директив, направлен-
ных на урегулирование положения в колониях.
Свои соображения лорд Дарэм изложил в отчете «О состоянии
дел в Британской Северной Америке»2, в котором писал: «Я падеял- ;
ся увидеть соперничество правительства и парода, а обнаружил две,,
пацпп, находящиеся в непримиримых отношениях друг с другом’
фактически пе давало никакой реальной политической ;
нижние палаты колониальных парламентов в Нижней 1
178
в одном государстве. Я обнаружил не борьбу принципов, а борьбу
рас»3. К названным проблемам, кроме того, присоединились все те,
которые в избытке имели место практически в каждой из колониаль-
ных провинций. Как уже указывалось выше, губернаторы, несмотря
на своп диктаторские полномочия, пе были свободны в принятии
полптпческпх решений.
Правительства в колониях полностью себя дискредитировали, по-
казали свою некомпетентность решать вопросы политического зна-
чения. Так, губернатор являлся центральной фигурой в иерархии
колониальной власти; отсутствовали специализированные правитель-
ственные департаменты, члены назначаемого Совета принимали рав-
ное участие в решении различных вопросов, не имея на то специаль-
ной подготовки. Муниципальные институты отсутствовали, не была
введена единообразная налоговая система. Концентрирование зако-
нодательной, исполнительной и судебной власти в руках губернато-
ров и советов лишало пх возможности воспринимать элементарные
политические требования общества, нарушало субординацию испол-
нительной и законодательной власти.
Основные рекомендации, содержащиеся в отчете Дарэма, пред-
лагали вновь объединить Нижнюю и Верхнюю Канаду и незамед-
лительно учредить институт ответственного правительства. Послед-
ние рекомендации в той плп иной мере были реализованы в Акте
о союзе 1840 г., согласно которому Верхняя и Нпжняя Канада вновь
объединились (территории бывших провинций стали называться
просто Западной и Восточной Канадой). Предлагавшееся Дарэмом
ответственное правительство создано не было. В Законодательном
совете и ассамблее новой объединенной провинции официальным
становился английский язык, а выборы в ассамблею предполагалось
проводить сак, чтобы обеспечить большинство мест англоязычному
меньшинству. Однако реакционность Акта о союзе, отвергшего тре-
бование об ответственности правительства, вызвала широкое недо-
вольство в обеих частях колонии.
В январе 1848 г. в провинция Новая Шотландия на заседании
ассамблеи было проведено в первый раз открытое голосование, кото-
рое привело к вынесению вотума недоверия существующей адми-
нистрации. Совет вслед за этим был распущен, затем сформирован
в новом составе.
В марте того же года был вынесен вотум недоверия и произошла
смена правительства в объединенной провинции Канада, а также в
Нью-Брансуике. В Ньюфаундленде, где представительство было
учреждено только в 1832 г., принцип ответственности был внедрен
лишь в 1855 г.
Британская Колумбия п остров Ванкувер имели своеобразную
историю: их изоляция и немногочисленность населения задержали
процесс конституционного развития. Вначале они управлялись губер-
натором п назначаемым Советом (1844—1849 гг.). В 1856 г. была
учреждена ассамблея, представленная только несколькими членами.
Открытие богатых месторождений золота п связанный с этим
значительный приток населения определили принятие в 1858 г.
179
.английским парламентом специального закона, объявившего о при- 1
надлежности данного района Британской империи и об образовании *
двух колоний. В 1866 г. зти колонии были объединены в одну — |
Британскую Колумбию, где в том же году было учреждено прави- j
тельство, состоящее из губернатора и Совета. В 1870 г. британское j
правительство специальным указом трансформировало назначаемый |
Совет в избираемый населением представительный орган, предоста- ;
вив ему полномочия ассамблеи. В этом же году Британская Колум-
бия вошла в состав канадской федерации.
Провинция Манитоба была образована уже после создания феде-
рации на основании закона от 1870 г. Высшие органы власти в этой
провинции были сначала представлены губернатором, Советом н из-
бираемой населением ассамблеей с ответственным кабинетом. Аль- j
берта и Саскачеван, первоначально являющиеся управляемыми тер-
риториями, в 1905 г. были объявлены провинциями, представленны-
ми губернатором, ассамблеей и Советом, ответственным перед по-
следней.
Ни в одной из четырех западных провинций Канады факт созда-
ния ответственного правительства не получил законодательного за-
крепления. Губернатор был просто уполномочен короной созывать
Исполнительный совет, члены которого должны были присутствовать
на заседаниях ассамблеи и быть ответственными перед ней. Таким
образом, институт ответственного правительства не получил долж-
ного закрепления ни в одном из конституционных документов того
времени и по существу являлся в тот период «неписаным» инсти-
тутом.
2. Образование канадской федерации
Союз британских колоний начал складываться еще в 50-е годы.
Учреждение института ответственного правительства, с одной
«тороны, несовершенство устаревшей колониальной политики Анг-
лии — с другой, постепенно подготовили почву для серьезной по-
становки вопроса о создании федерального союза колоний. Каждая
из колониальных провинций испытывала значительные трудности
различного порядка, и успех движения в защиту федерального союза
был обязан постепенно сложившемуся убеждению официальных
кругов колоний в назревшей необходимости добиваться разрешения
экономических, национальных и политических проблем совместными
усилиями.
Обострение противоречий, которое в результате привело к созда-
нию федерации североамериканских колоний, сказывалось в первую
очередь на функционировании правительства объединенной провин-
ции Канада. Последнее в тот период практически было парализовано
из-за того напряжения, которое создавала совокупность экономиче-
ских, политических, расовых проблем. С 1841 по 1867 г. в Канаде
сменилось 18 правительств4. Хотя портфели в правительствах были
пропорционально распределены между представителями Запада и J
180
Востока, отдельные правительственные подразделения часто выпол-
няли своп функции вразрез друг с другой.
В Новой Шотландии и Ныо-Брапсунке официальные круги вы-
ступили с конкретной инициативой создать прежде всего Союз трех
11 р нморских про вппцип.
Малочисленность населения этих колоний способствовала их эко-
номической п политической изоляции, вследствие чегс они были
запптерссовапы и создании «большойч федерации лишь под уг-
лом зрения получения определенной экономической выгоды от
строительства межконтинентальной железной дороги, установления
единого тарифа, создания внутреннего рынка сбыта своей продук-
ции, в частности угля, рыбы, налаживание кораблестроения и ма-
нуфактуры 5.
Практически строительство канадской федерации началось в
1864 г., когда глава правительства Новой Шотландии Р. Таппер
обратился к ассамблее колонии с воззванием, в котором предлагал
ее членам незамедлительно начать переговоры с членами легислатур
провинции Ныо-Брапсупк и острова Принца Эдуарда относительно
создания Союза приморских колонии3.
Воззвание '1864 г. было единодушно поддержано ассамблеей;
аналогичные решения былп приняты и в двух других легислатурах.
Кроме того, было сделано предложение о проведении межколониаль-
ной конференции в городе Шарлоттауне в сентябре 1864 г.
В июне того же года в провинции Канада было сформировано
коалиционное правительство, которое направило все своп усилия па
создание национальной федерации британских североамериканских
колонии. Надеясь, что именно конференция в Шарлоттауне сможет
сыграть важную роль в этом деле, правительство провинции Канада
вошло в легислатуру Новой Шотландии с просьбой разрешить при-
слать своих делегатов на межколониальную конференцию. Разреше-
ние было получено, хотя в ассамблеях провинции приморья былп
высказаны сомнения о реальности при таких условиях решить
вопрос относительно создания «малого» союза.
Конференция в Шарлоттауне не являлась первой межколониаль-
ной конференцией. И ранее аналогичные форумы собирались для
решения таких общих вопросов, как, например, организация почто-
вых служб, налаживание внутреннего рынка и т. д. Необходимо от-
метить, что такие конференции проводились краппе редко, по вне
зависимости от круга обсуждаемых допросов имели важное полити-
ческое значение.
Основным препятствием па пути интеграции колоний в тот период
являлось практически полное отсутствие каких-либо непосредствен-
ных контактов между ними, а вследствие этого отсутствие взаимо-
понимания между делегатами.
На конференции в Шарлоттауне присутствовало 23 делегата: во-
семь от провинции Канада и пэ пять от Новой Шотландии, Нью-
Брансуика и острова Прпипа Эдуарда.
Делегация от Капады представляла, как было указано выше,
коалиционное правительство, но ее члены былп единодушны отпоси-
181
тельпо вопросов, связанных с идеей образования «большой» федера-
ции. Представители же Приморья являлись пе только делегатами
трех колоний, по и выразителями интересов различных политических
группировок, каждая из которых была полна решимости отстаивать
своп интересы.
Прибывшая из провинции Канада «неофициальная» делегация
сразу же взяла бразды правления в свои руки. Результатом было
то, что вопрос о создании «малой» федерации провинций Приморья
отошел па второй план. Представители Канады выдвинули ряд аргу-
ментов экономического и политического характера в пользу создания
национальной федерации всех североамериканских колонии. Глав-
ными из них было обещание начать строительство сети межконти-
нентальном железной дороги и предоставить со стороны Канады
значительные финансовые кредиты.
В итоге было принято решение о проведении в ближайшее время
очередной межпровппцпалыгой конференции в Квебеке, па которой
все вопросы, связанные с проектами создания союза колоний, долж-
ны были получать свое окончательное решение.
Шарлоттаупская конференция способствовала некоторому спло-
чению представителей отдельных провинции и позволила в известной
степени выявить существовавшую поляризацию политических сил
в колониях.
На конференции в Шарлоттауне было выработано также доста-
точно единообразное понимание сущности будущего союза колоний.
В частности, было отмечено, что наличие социальных, этнических,
экономических и политических проблем диктует необходимость
учреждения федеральной, а не унитарной формы государственного
устройства ’.
Задача Квебекской конференции, можно сказать, сводилась к
окончательному обсуждению и закреплению выработанных прин-
ципов.
Те же самые представители, которые присутствовали па конфе-
ренции в Шарлоттауне, собрались в Квебеке, по все колонии, за
исключением Новой Шотландии, увеличили размеры своих делега-
ций. Канада была представлена двенадцатью членами, ГТыо-Брап-
супк и острова Принца Эдуарда — семью, Новая Шотландия — пятью
членами. Единственным новым участником конференции стал Нью-
фаундленд, который был представлен двумя делегатами.
Сразу же необходимо отметить, что решения Квебекской конфе-
ренции, в дальнейшем оформленные в 72 резолюции, легли в основу
Конституции Канады — Акта о Британской Северной Америке 1867 г.
Главные принципы, выработанные па конференции в Шарлоттау-
не, получили повторное одобрение в Квебеке. Унитарная форма
союза была прпзпапа возможной лишь в качестве переходной к фе-
дерации, которая рассматривалась как наиболее приемлемая альтер-
натива. «Мы должны либо учредить федерацию, либо разойтись»,—
так сказал в этой связи на конференции лидер либеральной партии
Дж. Браун8. Дж. Макдональд (лидер консерваторов от провинции
Канада), пожалуй, единственный среди делегатов конференции,
182
с сожалением отказался от идеи создания унитарного государства
и, в свою очередь; выдвинул идею создания централизованной фор-
мы федеративного союза колоний. «Мы должны иметь прежде всего
сильное центральное правительство с сильной центральной легисла-
турой, а также децентрализованную структуру власти на местах,
выполняющую своп полномочия относительно вопросов сугубо ло-
кального значения»9,— сказал он.
Подобное распределение сферы полномочий центра и провинций
явилось в значительной степени результатом влияния американской
практики. Так, по мнению большинства делегатов Квебекской кон-
ференции, вовлечение американских штатов в гражданскую войну
было следствием увеличения прав отдельных штатов. Британская
Северная Америка в этой связи считала необходимым в целях избе-
жания возможного вооруженного конфликта укреплять прежде всего
центростремительные силы в предполагаемой федерации.
Это должно было быть достигнуто следующими путями: во-пер-
вых, предоставлением провинции весьма узкой сферы полномочии,
связанных главным образом с регулированием ограниченного круга
локальных вопросов; во-вторых, предоставлением права центральной
власти законодательствовать по всем тем вопросам, которые пе вхо-
дили в компетенцию провинций (так называемая остаточная ком-
петенция).
Таким образом, в отличие от США характерной особенностью
канадского федерализма с самого начала его развития являлось то,
что компетенция провинций предполагалась быть точно определен-
ной, в то время как все остальные пеперечпелеппые вопросы отно-
сились к компетенции центра.
В резолюциях конференции отмечалось следующее: «Мы будем
политически свободны, сильны и независимы лишь в условиях функ-
ционирования сильного, монолитного центрального правительства,
которое будет обладать всеми теми полномочиями, которые прямо
не отнесены к юрисдикции провинций. Мы должны также всячески
укреплять паше центральное правительство путем предоставления
последнему всех основных полномочий п прав решать те вопросы
национального характера, которые, з свою очередь, прямо пе отнесе-
ны к компетенции местных органов власти»10.
Правительству цептра в соответствии с решениями конференции
было предоставлено право отменять любой акт, принятый провин-
циальной легислатурой, в течение года после его утверждения. Эта
функция также представляла собой функцию правительства метро-
полии п давала возможность центру выступать в роли арбитра отно-
сительно всего местного законодательства. «Предоставив право
центральному правительству назначать и смещать лентенант-губер-
паторов и налагать вето на провинциальное законодательство,— гово-
рилось в решении конференции,— государство тем самым будет за-
страховано от любого беззакония и произвола»11.
Федерация, предложенная в решениях Квебекской конференции,
радикально отличалась от классической формы федерализма, в усло-
виях которой все подразделения (федерального союза находятся в
183
равном или координационном соотношений с центральным ирави- -я
тельством и устанавливают для себя определенную сферу власти.
Вместе с тем сразу же необходимо заметить, что в самое короткое Я
время история конституционного развития государственности бри- Я
тайских североамериканских колоний доказала, что такая уродливая Я
форма организации федерации провинций никогда не была практи- я
чески внедрена. Это было связано, в частности, с тем, что провинции а
не сдавались в своей борьбе за расширение прав и сферы своей торне- Я
дикции. А то значение, которое в дальнейшем было придано судами .4
природе провинциальной компетенции, широкое толкование пропин-
циалыюй юрисдикции в области пмуществеипых прав, гражданских 3
свобод и вольностей, узкая интерпретация остаточной компетенции j
центра — все это в конечном итоге свело на пет усилия делегатов, а
присутствовавших па конференции в Квебеке и обсуждавших вопрос а
о создании федеративного государства унитарного типа.
Осуществление контроля центра над местным законодательством, Я
подразумевавшее право аннулировать любой акт провинциальной |
легислатуры, весьма скоро вышло из употребления. В течение не- |
скольких лет после учреждения канадской федерации правительство М
центра, правда, довольно часто вторгалось в данную сферу компе- |
тенции провинций, по уже в копце XIX в. это полномочие стало по- J
степенно терять свое значение п стало рассматриваться как чрезвы- 1
чанное. |
При детальном изучении некоторых положений, получивших еди- |
нодупшое одобрение на Шарлоттаунской конференции, обращает на |
себя внимание тот факт, что в Квебеке ряд пх вызвал серьезные |
разногласия. ,|
Прежде всего это касалось принципа представительства провпн- Й
цпй в верхней палате в центральном парламенте. Так, приморские
провинции настаивали, чтобы каждая из них была представлена я
восемью делегатами (32 делегата против 34 от провинции Канада), |
Парадоксально, ио факт, что только один представитель от острова Я
Принца Эдуарда заявил, что представительство в центральном пар- |
ламеите должно иметь федеральную основу12. 1
Между тем его предложение было единодушно отклонено. я
Наиболее вероятным объяснением этого факта является то, что, 1
по-видимому, конференция в Квебеке рассматривала федеральный а
принцип представительства явно как характерную черту американ- J
ской конституции и считала, что утверждение его в условиях Бри- Я
танской Северной Америки ослабило бы прежде всего столь «высоко Ц
почитаемую» центральную власть. ||
Размеры же представительства от каждой провинции вызвали Ц
продолжительные трехдневные дебаты, которые чуть пе привели Ц
к роспуску всей конференции. Однако был достигнут компромисс, Ц
согласно которому трп приморские провинции получили возможность Я
быть представленными в верхней палате парламента 24 членами: Ц
Новая Шотландия и Ныо-Брапсуик — по десять делегатов от каждой
провинции; остров Принца Эдуарда — по четыре делегата. Ныофаунд-Я|
ленд получил возможность быть представленным также четырьМйЯ|
184 JS
членами, в то время как провинция Канада сохранила свое перво-
начальное представительство — 34 члена.
Сразу же необходимо отметить, что буквально на следующий
день конференция изменила свое решение и отказалась ст идеи изби-
раемой верхней палаты парламента. Объяснения такой метаморфозы
не содержится в отчетах о Квебекской конференции.
Концепция разделения властей между центром н провинциями
не вызывала каких-либо разногласий средн делегатов, поскольку
представители колоний были убеждены в необходимости создания
сильного централизованного правительства. Данная концепция была
разработана главным образом делегацией Канады и в целом была
одобрена конференцией. Учреждение кампаний для нужд провинций,
за исключением вопросов, подлежащих регулированию со стороны
центрального парламента, передавалось в сферу юрисдпкцпп про-
винций. Вот, пожалуй, все те незначительные изменения, сделанные
на Квебекской конференции, в сравнении с аналогичными решения-
ми, принятыми в Шарлоттауне.
Положения, выработанные на конференции относительно сутп
исполнительной власти федерации, сводились к следующей новел-
ле — исполнительная власть объявлялась прерогативой британской
короны и должна была осуществляться в соответствии с принципами
британской конституции лично сувереном или его представителем13.
После окончания Квебекской конференции, которая продолжа-
лась три недели, состоялись отдельные сессии провинциальных ле-
гислатур провинций, участвовавших в ее работе. На этих сессиях был
вновь обсужден вопрос о создании национальной федерации колоний.
В частности, на такой сессии в Монреале все решения, вырабо-
танные на Квебекской конференции, были разбиты на 72 резолюции
и в них был внесен ряд новых положений. Основные пз них были
приняты главным образом в целях ускорения процесса создания
федерации. Одно из них, в частности, указывало на то, что вся дея-
тельность местных органов власти в деле создания союза колоний
должна руководствоваться положениями, выработанными на конфе-
ренции в Квебеке, а в том случае, если отдельные легислатуры не
признают этих решений, то со стороны имперского правительства
будет достаточно формального утверждения предложенных ослов
союза “.
В марте 1865 г. легислатура провинции Канада одобрила все
72 резолюции п вошла в британский парламент с просьбой пх санк-
ционировать.
Правительство либералов в Англии понимало, что процесс станов-
ления канадской независимости зашел слишком далеко и что лучше
примириться с самостоятельностью колоний, сохранить самые тесные
узы с ними, чем утратить их вовсе в результате антиколониальных
выступлений или же аннексии со стороны США.
Поэтому британское правительство довольно доброжелательно от-
неслось к этому вопросу и даже заверило делегатов, что использует
все возможные и законные средства, чтобы убедить провинции При-
морья в целесообразности создания «большой» федерации.
13 Заказ № 8 >4
185
В декабре 1866 г. начала свою работу Лондонская конференция^
Несмотря на то что принятые на конференции в Квебеке резолю-'Я
цпи не нолучплн в дальнейшем одобрения со стороны приморских^
провинций, именно они стали предметом обсуждения в Лондоне.^
Отсутствие делегатов от Ньюфаундленда п острова Принца Эдуарда, $
в свою очередь, позволило выработать основу того компромисса, ко- л
торый способствовал их вовлечению в состав канадской федерации 4
уже после ее образования.
На конференции в Лондоне был внесен ряд изменений в решения j
Квебекской конференции. Главным образом они касались проблемы !
соотношения полномочий центральных и местных органов власти, ]
деятельности сената, основ субсидирования провинций, строитель- ;
ства железных дорог и т. д. |
Исключительной компетенцией провинций было признано осу- 1
щ,ветвление законодательной деятельности в области образования, |
регулирования института гражданских прав и свобод, защиты рели-
гпозной свободы граждан13.
Кроме того, предусматривалось увеличение субсидирования при-
морских провинции в целях укрепления пх экономики; было дано
указание на незамедлительность расширения сети континентальных '
железных дорог. После обсуждения всех спорных вопросов вырабо- ;
тайные на конференции резолюции были оформлены в виде законо- ;
проектов. .=
После этого все семь законопроектов были объединены в Акт 1
о Британской Северной Америке и были представлены секретарем ;
Колониального министерства сначала в палату лордов, а затем в па- i
лату общин британского парламента. Пройдя обе палаты, все семь
законопроектов практически не встретили никакого сопротивления
со стороны их членов. j
Акт о Британской Северной Америке получил санкцию короны ’
29 марта и вступил в действие 1 июля 1867 г. В состав доминиона j
вошли четыре провинции — образованные из провинции Канада, |
французский Квебек и англоязычный Онтарио, а также Новая Шот- 1
ландпя и Нью-Брансуик. - з
Уже при первом знакомстве с этим законом обращают па себя ;!
внимание его характерные черты, сформировавшиеся под непосред- 1
ствеиным влиянием законодательства Великобритании и США. Осно- <
ватели канадского государства считали необходимым в первую очередь
сохранять и упрочивать связи с метрополией, а поэтому стремились
следовать британской практике, а также в области учреждения пер- •
воначальных политических и государственных институтов.
Укрепление же’ политической независимости Канады в тот не- i
риод истории не нашло поддержки ни на одной из межпровин- i
циальных конференций. Таким образом, можно сказать, что поло-
жение, зафиксированное в преамбуле Акта о Британской Северной |
Америке, провозгласившее, что народ провинций желает иметь j
«конституцию, в принципе сходную с конституцией Соединенного
королевства», адекватно отражало политические настроения того J
времени. Я
186
Такие основополагающие принципы Акта о Британской Северной
Америке, как концентрация верховной исполнительной власти в ру-
ках короны, учреждение назначаемого сената с пожизненным сроком
полномочии его членов, привилегии, неприкосновенность и власть
сената, палаты общин и их членов, своим происхождением ь первую
очередь былп обязаны британской конституционной практике. Даже
названия некоторых политических институтов имеют английское
происхождение — палата общин, Тайный совет королевы.
Кроме того, те изъяны и упущения, которые можно обнаружить
в тексте акта, также английского свойства — отсутствие правовой
дефиниции принципов деятельности ответственного правительства,
кабинета министров, роли и значения премьер-министра, гарантии
гражданских прав и свобод, отсутствие специальной статьи, регла-
ментирующей порядок изменения конституции.
Значительным отходом от британской практики является тот
раздел акта, который касается разграничения законодательных прав
между федеральным и провинциальными парламентами. В данном
случае на формулировку его основных положений оказал существен-
ное влияние политический опыт США.
Как уже указывалось выше, американский опыт постоянно слу-
жил импульсом, направлявшим североамериканские колонии по пути
строительства федерации. Но, в свою очередь, определяя сферы
юрисдикции федерации и провинций, перечень субъектов, сферу
остаточной компетенции, британские колонии значительно интерпре-
тировали опыт американских штатов, стремясь избежать прежде все-
го опасного, по их мнению, увлечения правами провинций.
Французский Квебек рассматривался в качестве одной из про-
винций и не более. Единственная статья в конституции, отражавшая
двухнацпональный состав возникшего государства, касалась призна-
ния права выступать на французском языке в парламентских де-
батах.
Англо-канадская буржуазия заняла командные посты в феде-
ральных органах власти, англо-канадский капитал подчинил себе
хозяйственную жизнь не только в англоязычных провинциях, но и в
Квебеке.
В 1870 г. с согласия английского правительства кампания Гудзо-
нова залива уступила доминиону Канада обширные северо-западные
территории от Великих озер до Скалистых гор. На этих землях были
образованы провинции Манитоба, Саскачеван и Альберта. В 1871 г.
к Канаде присоединилась Британская Колумбия, а в 1873 г,—остров
Принца Эдуарда.
И, наконец, в 1949 г. в качестве десятой провпнцпн в состав фе-
дерации вошел Ньюфаундленд.
3. Основные характеристики Акта
о Британской Северной Америке
Акт о Британской Северной Америке 1867 г. и поправки к нему
составляют ядро канадской конституции. Историко-юридическое зна-
чение акта очень велико, поскольку на его основе был утвержден
13*
187
л ., х.___-AvxxjipcA первоначальных колониальных провин-
ций — Верхней п Нижней Канады, Нового Брансуика и Новой Шот- j
ландни. j
Для буржуазных историков-государствоведов стало традиционным
при проведении сравнительного анализа политических систем Вели- '
кобританип и США констатировать, что первая располагает неписа-
ной конституцией, а вторая — писаной.
Канадская конституция, состоящая из конгломерата писаных и
неписаных документов, в этой связи занимает промежуточное поло-
жение между конституциями США п Великобритании.
Исполнительная власть в Канаде находится в руках английской
короны, представленной генерал-губернатором (ст. 9, 10 В. N. A. Act).
Последнему в его деятельности призван оказывать содействие Совет,
члены которого выбираются и созываются генерал-губернатором и
могут быть им отставлены (ст. 11).
Суверен является главнокомандующим всех сухопутных и мор-
ских сил Канады (ст. 15). Генерал-губернатор назначает спикера
сената (ст. 34) и всех судей высших, окружных и районных судов
в каждой провинции (ст.96). Кроме того, он назначает всех членов
сената (ст. 24), которые призваны выполнять свои полномочия по-
жизненно (ст. 29). Палата общин созывается генерал-губернатором
от имени королевы (ст. 33) и может быть им распущена в любое
время (ст. 50). Все законопроекты, связанные с финансами, должны
быть рекомендованы генерал-губернатором, прежде чем будут при-
няты парламентом Канады (ст. 54). Генерал-губернатор санкциони-
рует законопроект, но может его не утвердить и представить на
усмотрение английской короне (ст. 55). Генерал-губернатор имеет
право аннулировать любой закон, принятый провинциальной легисла-
турой, или отказаться его утвердить (ст. 55—57, 90). Аналогичные
полномочия предоставлены Актом о Британской Северной Америке
провинциальному лейтенант-губернатору, который назначается гене-
рал-губернатором и подотчетен последнему (ст. 58,59,90 В. N. A. Act).
Все эти положения зафиксированы в акте в тех разделах, кото-
рые касаются природы исполнительной власти в Канаде, и, таким
образом, может сложиться впечатление, что Канада находится под
диктаторским, автократическим правлением одного лица, действую-
щего от имени английской короны и управляющего государством при
отсутствии какого-либо контроля со стороны населения. Единствен-
ным политическим институтом, представляющим народ Канады,
остается палата общин, которая, в свою очередь, также созывается
по желанию генерал-губернатора, решает финансовые вопросы с ре-
комендации последнего и может быть распущена в любое время.
И хотя согласно конституции генерал-губернатор должен придер-
живаться мнения Совета, учреждаемого в помощь ему, осуществле-
ние перечисленных полномочий остается его монополией.
Такая ситуация, однако, реально существовала лишь до 1848 г.
и соответствовала природе исполнительной власти колоний того вре-
мени. Хотя и по сей день Акт о Британской Северной Америке со-
храняет указанные положения, реальное распределение функций
188
основных государственных институтов Канады может быть понято
лишь в свете тех изменений, которые имели место после учреждения
канадского государства и нашли свое отражение в неписаной части
конституции Канады.
Неписаная часть конституции содержит положения, важные для
понимания механизма функционирования института исполнитель-
ской власти в Канаде. Так, уже в конце XIX в. генерал-губернатор
не имел права осуществлять свои полномочия без соответствующих
консультаций с Советом относительно всех текущих вопросов; Совет,
в свою очередь, уже не являлся тем органом, который подразумевал-
ся в акте. Только определенная часть Совета действует от его имени:
кабинет министров, о котором не содержится упоминания в Консти-
туции Канады. Кабинет мпнистров избирается премьер-министром —
наиболее значительной фигурой в политической жизни государства,,
который также не упоминается в акте. Премьер-министр и его каби-
нет должны пользоваться поддержкой со стороны палаты общин,
а все члены кабинета, включая премьер-министра, должны распола-
гать местами в палате общин или сенате. Кабинет министров нахо-
дится у власти главным образом благодаря поддержке со стороны
правящей партии.
Вестминстерский статут 1931 г. установил, что определенные бри-
танские статуты (в частности, Акт о колониях 1865 г., Акт о тор-
говле кораблями 1896 г. и т. д.) впредь не имеют силы во всех доми-
нионах Содружества и что последние имеют право законодатель-
ствовать в соответствии с положениями любого акта метро-
полии 1в.
Близко к данной категории актов, входящих в состав’ канадской
конституции, стоят английские королевские указы. Это указы
о включении в состав канадской федерации земли Руперта, Северо-
Западной территории, Британской Колумбии и острова Принца
Эдуарда.
В качестве составной части канадской конституции могут быть
рассмотрены так называемые «конституционные статуты». Послед-
ние занимают промежуточное положение между Актом о Британской
Северной Америке и статутами, принятыми канадским парламентом.
Этп законы по-своему уникальны, так как не могут быть изменены
федеральным парламентом. К их числу относятся Акты о Саскаче-
ване и Акт об Альберте 1905 г.
Иные федеральные и провинциальные статуты, определяемые
канадским историком Р. М. Давсоном как «органические», входят
в состав Конституции Канады. Эти законы, хотя и могут быть изме-
нены на основании обычного акта парламента, вместе с тем содер-
жат важные конституционные принципы. Таким является Акт Фе-
дерального парламента 1875 г., на основании которого был учрежден
Верховный суд Канады, акты, образующие новые провинции, опре-
деляющие государственные границы, избирательное право; акты, на
основании которых осуществляется субсидирование провинций,
Учреждаются новые правительственные департаменты.
Интегральной частью канадской конституции являются судебные
189
решения, интерпретирующие ее основные положения и создающие
так называемую «живую» конституцию, определяющие применение
английского общего и статутного права и его прецедентов.
Английское право еще до образования Канады повсеместно при-
менялось во всех колониях на Североамериканском континенте. Как
- уже указывалось, на основании принципов общего права были опре-
делены функции и полномочия первых органов самоуправления бри-
танских колоний — завоеванных и первозданно английских.
Особая позиция провинции Квебек, завоеванной колонии с укоре-
нившейся особой правовой системой, способствовала принятию бри-
танским парламентом Квебекского акта 1774 г., на основании кото-
рого на территории провинции сохранилось применение французско-
го гражданского права и вводилось английское уголовное право.
После разделения Канады на Верхнюю и Нижнюю в 1791 г. Верхняя
Канада (Квебек) получила возможность применения п английского
гражданского права. Первый же акт, утвержденный на сессии мест-
ной легислатуры, провозгласил, что «во всех случаях возникновения
спора относительно имущественных и гражданских прав в провин-
ции должно применяться право Англии»17.
Необходимо отметить, что английское законодательство могло
не применяться в любой из североамериканских колоний, еслп на то
не содержалось специального указания в акте британского парла-
мента. Так, на основании специального местного указа в 1784 г. в
Квебеке былп внедрены лишь некоторые положения английского
хабеас корпус акта 1679 г., касающиеся вопросов гражданского пра-
ва. В дальнейшем полномочия определять, расширять или ограни-
.чивать основные конституционные права граждан былп распределе-
ны Актом о Британской Северной Америке между федеральными
п провинциальными органами власти.
Парламент Канады создает часть неписаной конституции, в кото-
рую входят также конституционные обычаи и соглашения, касаю-
щиеся его собственных привилегий, внутренних правил и процедуры.
Привилегии легислатур федерации и провинции берут свое начало
и сходны с привилегиями английского парламента, установленными
правом и обычаями.
Определенной частью канадской конституции являются конститу-
ционные соглашения (конвенции), обычаи, имеющие важное значе-
ние. Те из них, которые оказали влияние на функционирование
исполнительной власти, уже указывались. Вместе с тем осуществле-
ние законодательной деятельности федеральной и провинциальными
легислатурами, их взаимоотношения с институтом исполнительной
власти в значительной степени определяются обычаями. Зависимость
кабинета от поддержки палаты общин, условия, при которых каби-
нет уходит в отставку, его ответственность перед палатой общин,
а не перед сенатом, требование, согласно которому все министры
с портфелями должны быть членами палаты, многие из требо-
ваний, предъявляемых к парламентской процедуре, интерпретация
данных требований — все это основывается главным образом на;
обычае. |
190 J
Писаные законы и неписаные обычаи, как правило, дополняют
друг друга и становятся, таким образом, подчас необходимыми для
взапмного эффективного практического применения.
В отличие от других писаных и неписаных составных элементов
канадской конституции некоторые обычаи редко облекались в зако-
нодательную форму. Суды признавали писаную конституцию, ста-
туты, королевские указы, принципы общего права, совокупность при-
вилегий парламента, но конвенции и обычаи «должны искать под-
держку в другом месте»*8.
Так, в центр внимания ставилась прежде всего буква закона^
в то время как конституционная практика, основанная на обычае,
могла существенно отличаться от формальных положений, зафикси-
рованных, допустим, в том или ином разделе канадской конституции.
Например, значительные полномочия были зафиксированы за гене-
рал-губернатором, в то время как реальная власть принадлежала
кабинету министров. В некоторых случаях формальная власть, под
воздействием обычая, становилась на второе место. Когда Канада
получила право самостоятельно заключать торговые договоры, уре-
гулирование отношений между сторонами продолжало сохраняться
в руках короны, хотя.данное полномочие уже много лет как перешло
к британскому кабинету. Изменение статуса Канады в данной сфере
внешних сношений просто повлекло за собой замещение представи-
телей британского правительства канадскими при заключении торго-
вого договора.
Внесение поправок в конституционный текст осуществляется на
основании соответствующего акта парламента Великобритании по
требованиям канадского парламента. Акт о Британской Северной
Америке, а также ряд уже указанных британских статутов и коро-
левских указов являются основными конституционными законами
государства, и, следовательно, их положения должны контролировать
все правительственные и государственные органы — федеральные,
провинциальные и муниципальные.
В связи с этим в Канаде существует два вида законодательной
деятельности: полномочие вносить поправки в конституцию (указан-
ную функцию осуществляет британский парламент но требованию
Канады) и обычная законодательная деятельность местных органов
власти, а также связанные с ними два типа законов — законы, вы-
текающие из писаной конституции, и другие — второстепенного зна-
чения и свойства. Кроме того, поскольку легислатуры относительно
второй категории законов могут делегировать полномочия органам,
подчиненным им, то' возникает дополнительное звено в данной
иерархии.
Федеральная и провинциальные легислатуры призваны в соот-
ветствии с Актом о Британской Северной Америке осуществлять
свои законодательные функции в пределах собственной юрисдикции
(функционируя в условиях федеральной системы, последние равны
и не подчинены друг другу), а законы, принятые названными орга-
нами власти, должны, в свою очередь, соответствовать Конституции
Канады. Постановления федеральных и провинциальных органов
191
власти также должны соответствовать как текущему законодатель-
ству, так и Основному закону государства.
Конечная инстанция, утверждающая законность и обоснован-
ность принятого законодательства, а также правомерность осуще-
ствления полномочий различными должностными лицами,— это су-
дебная система. Законы, принятые центральными, провинциальными
и иными органами власти, могут быть поставлены под сомнение;
в данном случае суды призваны дать свое решение. Так, в случае,
если тот или иной закон признан не выходящим за рамки юрисдик-
ции органа, принявшего его, суды провозглашают его действитель-
ным, в обратном — недействительным. В последнем случае суд может
решить, что рассматриваемый закон вообще не является законом,
поскольку орган, принявший его, не имел на то законных полно-
мочий.
Федеральный характер канадского государства требовал четкого
разграничения сфер полномочий федеральных и провинциальных
органов власти. В этой связи отцы-основатели канадской федерации
всегда придавали большое значение роли судов. Функция судебной
системы Канады весьма близка функции, выполняемой судами
США, так как в обеих странах суды не только толковали писаную
конституцию, но и охраняли ее.
Полномочие судов объявлять законы недействительными не имело
в Канаде такого важного значения, как в США, так как Акт о Бри-
танской Северной Америке не содержит ряд ограничений тех полно-
мочий правительства, которые являются характерной чертой амери-
канской конституции. Так, последняя и поправки к ней не только
запрещают федеральному правительству, правительствам штатов
осуществлять ряд общих правительственных полномочий, но, кроме
того, изобилуют различного рода положениями, принятыми в целях
защиты прав граждан. Так, формально американское федеральное
правительство не имеет права ограничивать свободу совести, слова,
печати и ассамблеи и другие привилегии, зафиксированные в Билле
о правах. Ни федеральное правительство, ни правительство штатов
не может принять закон или «лишить любое лицо жизнп, свободы
или собственности без законных на то оснований».
Те немногочисленные гарантии, которые можно обнаружить в
Акте о Британской Северной Америке, содержатся в статьях, защи-
щающих права французского и римско-католического религиозного
меньшинства, а также английских протестантов в провинции Квебек,
которые до образования федерации уже имели по закону эти права
[В. N. A. Act, s. 93 (1, 2, 3, 4)]. Другие права граждан не получили
необходимой гарантии в акте.
Важным конституционным принципом, унаследованным в Кана-
де, является принцип господства или верховенства закона, основное
назначение которого — ограничение произвольной власти государ-
ства и необходимость соответствия всех законов, принимаемых пра-
вительственной структурой, «разумному закону».
Конституция Массачусетса 1780 г. в свое время содержала поло-j
жение, согласно которому в данной колоппп должно было быть?
192
учреждено «правительство законов, а не людей»19. Это положение
подразумевало аналогичные требования — необходимость осуществле-
ния всей правительственной деятельности только на основании зако-
на, защита граждан от произвольного вторжения в сферу их прав со
стороны государства. Усложнение механизма функционирования со-
временного буржуазного государства выразилось в решении дискре-
дпционных полномочий администрации и соответствующем сужении
принципа господства права.
Несмотря на известную модификацию, данный принцип продол-
жает оставаться одпим из основных принципов канадской консти-
туции.
Из исторического анализа развития института ответственного
правительства становится очевидным, что задолго до образования
федерации североамериканских колонии последними был воспринят
п внедрен английский принцип взаимодействия исполнительной п
законодательной властей.
Данный принцип был кардинально противоположен американско-
му принципу разделения властей. Учредители американской консти-
туции установили систему высших органов власти, наделенных пол-
номочиями, которые теоретически и практически давали им возмож-
ность воздействовать друг на друга. Таким образом, принцип разде-
ления властей был дополнен системой «сдержек и противовесов».
Так, общенациональный представительный орган — палата предста-
вителей— уравновешивалась сенатом — более узким органом. Обе
палаты конгресса — сенат и палата представителей — фактически об-
ладали равными правами. Деятельность всего конгресса, в свою оче-
редь, была поставлена в зависимость от президентского вето, преодо-
леть которое можно лишь повторным одобрением опротестованного
законопроекта большинством в две трети голосов обеих палат.
Противоположная американской английская теория верховенства
парламента ставит основные звенья структуры правительственной
власти под контроль законодательного звена. В Великобритании
парламент является тем органом, который осуществляет контроль
над всеми остальными подразделениями. На практике контроль бри-
танского парламента над судебной системой фактически отсутствует:
не потому, что такой контроль не может быть осуществлен, но глав-
ным образом ввиду традиционного признания его нежелательным.
Исполнительная власть, или кабинет, с другой стороны, теоретически
постоянно ответственна перед парламентом, п именно через такого
рода взаимоотношения принцип объединения властей находит свое
наиболее яркое выражение.
В Канаде, как указывалось выше, была воспринята английская
идея тесной взаимосвязи между исполнительной и законодательной
структурами, которая сопровождается верховенством первого звена.
В связи с этим члены кабинета должны располагать местами в пар-
ламенте и быть постоянно ответственными перед палатой общин.
Законодательная и исполнительная власть, как и в Великобритании,
на практике не осуществляет контроль над судебной системой, но
истинное положение в этих двух странах существенно различается.
193
Фактическая независимость судебной системы в Великобритании
существует легально, на основании Акта об устроении 1701 г.З
а также конституционной практики; в Канаде запрещение вмеша-я
тельства в деятельность судебной системы главным образом налага-л
ется на парламент Актом о Британской Северной Америке, в кото-3
ром, хотя и указывается, что практически все судьи назначаются!
генерал-губернатором, в то же самое время обеспечена их независи-1
мость, ибо в этом акте предусмотрено положение, согласно которому^
судьи находятся на своем посту по доброй воле и могут быть отозва-1
ны генерал-губернатором лишь с согласия и по требованию обеих!
палат канадского парламента (ст. 99). i
4. Поиски формулы федерации J
Поскольку основной целью Акта о Британской Северной Америке *
являлось учреждение федерации, то соответственно особый интерес ч
представляют те разделы канадской конституции, которые пепосред- >
ственно регламентируют разграничение полномочий между цент- 1
ральными и провинциальными органами власти.
Многие из данных статей весьма неопределенны и спорны и 1
вследствие этого на протяжении всей истории государственного раз- !
вития Канады являлись предметом дискуссий. j
При создании канадской федерации первоочередной задачей ее Ч
учредителей было образование федеративного союза централизован- л
ного характера и, таким образом, конечным результатом должна -5
была явиться концентрация основных функций и полномочий в ру- 1
ках федерального правительства.
Практическое же осуществление данных полномочий претерпело 1
значительные изменения. 4
Отдельные федеральные системы (к примеру, американская фе- 1
дерация) характеризуются равенством конституционного статуса и'М
привилегий образований, входящих в ее состав. Канадская федера- |
ция восприняла идею равенства ее членов лишь в ограниченной •]
степени. Основные полномочия всех провинций аналогичны, но не- 1
которые элементы, из которых складывался конституционный статус j
отдельных канадских провинций, зависели не столько от абстракт- I
ных и равных их прав, сколько от условий, при которых та или -1
иная провинция входила в состав федерации. 1
Так, в первые годы существования канадской федерации сложи- |
лась практика предоставления провинциям права распоряжаться 3
земельным фондом. Данный принцип был нарушен, когда были обра- |
зованы провинции Манитоба, Альберта и Саскачеван и присоедине- I
ны к федерации. Это объяснялось потребностями того времени, но по J
своей сути было явно дискриминационной акцией со стороны цент- я
ральной власти, хотя доминион и обязался выплачивать ежегодные 1
субсидии в качестве компенсации за причиненный урон.
Употребление французского языка первоначально было гаранта-Я
ровано только в Квебеке, но ни в одной из остальных провинций Я
194
Канады. Провинции никогда не имели равного представительства
в сенате.
С другой стороны, все провинпип Канады располагали идентич-
ными полномочиями и статусом, в пределах сферы которых они мог-
ли не опасаться какого-либо серьезного вмешательства со стороны
центрального правительства. Последнее, правда, сохраняло свой по-
тенциальный контроль над провинциями через лейтенант-губернато-
ров, а также благодаря своему нраву аннулировать любой акт, при-
нятый провинциальной легислатурой, которое применялось крайне
редко20. Провинциальные полномочия весьма широки, подобно пол-
номочиям центральной власти федерации. Оба уровня власти призва-
ны реализовать свою компетенцию строго в пределах той сферы
юрисдикции, которая предоставлена им Актом о Британской Север-
ной Америке. Кроме того, центральная и провинциальная легислату-
ры имеют право делегировать своп полномочия иным органам, но не
ДРУГ Другу’1.
«Полномочия провинциальной легислатуры,— говорил в этой свя-
зи канадский судья Риддел,— аналогичны полномочиям имперского
парламента, но качественно отличны от них. Легислатура ограниче-
на сферой собственной юрисдикции и перечнем объектов законода-
тельствования. Имперский парламент не ограничен, вот и все от-
личие»22.
В сфере своей компетенции провинциальная легислатура доста-
точно свободна. Так, она осуществляет контроль над «вообще всеми,
делами чисто местного или частного характера в провинции» (ст.
92/16).
Провинциальная легислатура имеет также право вносить измене-
ния в провинциальную конституцию (за исключением должности
лейтенант-губернатора); кроме того, вся деятельность правительства
в провинции могла быть изменена на основании обычного статута,
принятого законодательным органом [В. N. A. Act, 92 (1)].
Четыре провинциальные легислатуры по своей инициативе учре-
дили однопалатные законодательные органы; срок полномочий чле-
нов провинциальных легислатур был изменен с пяти до четырех
лет; легислатура провинции Альберта приняла в 1917 г. решение,
согласно которому 12 ее членов, находящихся в то время в Велико-
британии, должны были вновь участвовать в работе съезда местного
парламента без необходимости проходить процедуру парламентских
выборов23.
Существует важное конституционное ограничение, препятствую-
щее делегированию законодательных полномочий, возникающее из
природы самой Конституции Канады. Сводится оно главным образом
к тому, что ни центральная, ни провинциальная законодательная
власть не может делегировать полномочия друг другу. Но это тре-
бование сохраняется и признается лишь в теории канадского кон-
ституционализма, и федерация и провинции испытывали серьезные
затруднения вследствие того, что полномочия одного звена прави-
тельственной структуры в определенных условиях были не в состо-
янии адекватно регулировать некоторые вопросы, связанные глав-
195
______________________^а^чухгх xi продажей продуктов сельского xo- j
зяйства. Вместе с тем провинциальные акты, на основании которых ,
центральной власти передавались отдельные «чужие» полномочия,-
судами были признаны недействительными “.
Распределение полномочий между центральными и провинциаль-
ными органами власти осуществляется на федеральной основе. Акт
о Британской Северной Америке предусматривает данное распреде- '
ление относительно законодательных прав федерального и провин- :
циальных парламентов; аналогичное распределение полномочий ’
между звеньями исполнительной власти подразумевается. <
Исполнительная власть в Канаде приобретает свои полномочия !
путем делегирования последних английской короной генерал-губер- ‘
натору, который, в свою очередь, наделяет ими лейтенант-губерна- ’
торов посредством так называемых прерогативных инструмен- ”.
тов — королевских доверенностей, инструкций, жалованных гра- 1
мот. Во всех тех случаях, когда исполнительные или администра- ]
тивные полномочия вызывают сомнение, в роли арбитра выступа- ’
ют суды.
Необходимо заметить, что применительно к судебной системе ;
федеральная идея, характерная для механизма исполнительной и за- •
конодательной власти, полностью отсутствует. Так, в Канаде суще- ;
ствуют и федеральные, и провинциальные суды, но последние нахо- \
дятся относительно друг друга в вертикальном положении, состав- -j
ляя единую однородную судебную систему. Безусловно, данная 1
схема существенно отличается от американской, которая подраз-
деляется на две части — федеральную судебную систему и судебную ;
систему штатов. Канадская судебная система в условиях федерации J
выглядит несколько аналогичной, хотя, по мнению канадских юри- '
стов, ее несомненным преимуществом является то, что она проста i
и не отягощена возможными конфликтами между судебными юрис- <
дикциями25. ;
Распределение законодательных полномочий федерального и про- 1
инициальных парламентов в Канаде строится на припципе, согласно j
которому регулирование вопросов, представляющих общегосударст- 1
военный национальный интерес, передается центральной власти, в то :
время как местные дела относятся к юрисдикции провинциальных !
законодательных органов. i
В период создания канадской федерации данное распределение j
сфер юрисдикции рассматривалось как наиболее благоприятный ва-
риант урегулирования конфликтующих интересов. Дж. Макдональд I
в этой связи отмечал, что он и его партия стремятся «избежать ;
какого-либо конфликта юрисдикции и власти»26. По-видимому, это ;
желание выражало общее мнение делегатов Квебекской конферен- \
цип, хотя в дальнейшем не оправдалось.
Последующие годы ознаменовались постоянными конфликтами
внутри федерации непосредственно по вопросам разделения компе-
тенции между центром и местами. К существующим различиям .
жителей провинций в языке, расе, культуре, религии, праве добави- 5
лись проблемы, связанные с неравномерным экономическим разви- г
196
-гнем отдельных провинций. Экономическое неравенство влияло на
возможности менее экономически развитых провинций адекватно
выполнять свои конституционные функции.
Защитники провинциальных прав того времени, даже когда они
поднимали вопрос о предоставлении провинциям права сецессии, не
имели возможности изменить Конституцию Канады. Но они могли
рассчитывать на финансовые уступки со стороны центральной власти.
Данная политика являлась важным элементом деятельности
практически всех провинциальных легислатур того времени.
В 80-е годы XIX в. движение за провинциальные права превра-
тилось в мощную силу, способную подорвать саму конституционную
цитадель.
В 1883 г. Юридический комитет Тайного совета Великобритании
начал принимать решения, которые способствовали значительному
увеличению полномочий провинций и учредили в Канаде более
сбалансированную форму федерализма27.
Полномочия федерального парламента. Как уже отмечалось,
целью отцов-основателей Канады в 1867 г. являлось создание сильно
централизованной федерации и в связи с этим Акт о Британской
Северной Америке наделяет федеральную власть значительной ком-
петенцией.
Полномочия федерального парламента Канады гарантированы
главным образом ст. 91 акта. В преамбуле статьи указывается, что
«королева имеет право по совету и с согласия сената и палаты
общин издавать законы во имя спокойствия, порядка и доброго
правления Канадой...» (В. N. A. Act) в отношении тех вопросов,
которые не предоставлены актом исключительно провинциям. Затем
дается перечень полномочий федерального парламента Канады, пере-
численных в деталях в целях «большей уверенности, но не для
ограничения вышеуказанного» (В. N. A. Act, 91).
Исключительные полномочия парламента Канады следующие:
внесение поправок в отдельные разделы акта, касающиеся только
деятельности федерального правительства; государственные долги
и имущество; регулирование торговлей; сбор денег всякими спосо-
бами или через систему налогов; чеканка монет; почта; учреждение
и содержание исправительных домов, управление ими; защита госу-
дарства; навигация и торговый флот; рыбная ловля; браки и раз-
воды; банкротство и неплатежеспособность; банки; векселя; натура-
лизация; уголовные законы и процесс уголовного суда, за исключе-
нием организации уголовного суда; организация милиции и руко-
водство ею и т. д. (В. N. A. Act, 91).
К данному перечню могут быть добавлены иные статьи акта,
в частности подпункт 6 ст. 92, в котором указывается, что централь-
ная власть распространяется на регулирование деятельности таких
объектов, как «пароходные линии, железные дороги, телеграф, со-
единяющие одну провинцию с другой или выходящие за пределы
провинции», а также на регулирование таких «предприятий, кото-
рые, хотя и расположены в пределах провинции, но которые до или
после их устройства будут признаны канадским парламентом по-
197
лезнымп для всей Канады или для двух и более провинций» [В. N. А.
Act, 92 (10/Ь)].
Полномочия провинциального парламента. Ст. 92 Акта о Бри-
танской Северной Америке устанавливает исключительные полно- «
мочия провинциальных законодательных органов относительно сле-
дующих вопросов: изменение конституции провинции, за исключе-
нием должности лейтенант-губернатора; прямое налогообложение в
пределах провинции или получение доходов для провинции; заем,
обеспеченный только средствами провинции; установление и содер-
жание провинциальных учреждений; учреждение и содержание тю-
рем, госпиталей, исправительных заведений; учреждение кам-
паний для нужд провинции; освящение браков, имущественных
и гражданских прав в провинции; отправление правосудия в про-
винции; образование, регулирование деятельностью провинциаль-
ных судов; осуществление гражданского процесса; все дела
чисто местного пли частного характера в провинции (В. N. А.
Act, 92).
Практически каждый из подпунктов ст. 92 акта сопровождается
словами «в провинции», «местной», «частного характера». Можно
сказать, что данная статья наиболее ярко свидетельствует о стрем-
лении основателей федерации наделить провинции довольно широ-
кими полномочиями, но в пределах значительно ограниченной
юрисдикции.
Остаточная компетенция федерального парламента Канады.
В этой связи представляется необходимым вновь обратиться к ст. 91
Акта о Британской Северной Амерпке. Преамбула статьи требует,
чтобы федеральный парламент Канады принимал законы «спокой-
ствия, порядка и доброго правления, которые на основании настоя-
щего акта не представлены легислатурам провинций. Для большей
уверенности, но не для ограничения вышеуказанного настоящим
устанавливается (несмотря ни на какие другие указания в настоя-
щем Акте) исключительное законодательное право парламента Ка-
нады относительно нижеследующих предметов, а именно...» (В. N. А.
Act, 91).
Далее следует перечисление 31 объекта законодательствования,
о которых уже говорилось выше. Ст. 91 заканчивается следующим:
«...всякие дела, перечисленные в данной статье,- а также такие,
которые специально исключены настоящим актом из списка объек- i
тов, предназначенных для провинции, не должны быть отнесены I
к юрисдикции провинций».
Ст. 91 акта наделяет федеральный парламент Канады остаточной
компетенцией. Это означает, что провинциальным парламентам )
предоставляются четко сформулированные полномочия, в то время i
как все остальные — парламенту Канады.
Слова «спокойствие, порядок и доброе правление», содержащиеся i
в преамбуле ст. 91, не должны восприниматься буквально, посколь-
ку данная фраза, став привычным лексиконом, часто использовалась S
британским парламентом, когда последний желал выразить исклю-^
чительный характер законодательных полномочий. Ст. 91 была при-*;
198
звана выразить особый характер полномочий, предоставленных фе-
деральному парламенту Канады.
Канадское конституционное право переполнено материалами,
связанными с толкованием Юридическим комитетом Тайного совета
ст. 91 и 92 Акта о Британской Северной Америке. Большинство
комментаторов единодушно склоняются к мнению, что в процессе
толкования Конституции Канады Юридический комитет серьезно
дополнил ее значение2S. Так, из ультра-централистского документа,
каким Акт о Британской Северной Америке являлся в 1867 г., по-
следний был трансформирован через процесс судебной интерпрета-
ции в «значительно более федеральную конституцию», которая пре-
доставила достаточно обширные полномочия провинциальным пар-
26
ламентам .
Уже через 20 лет после образования канадской федерации ука-
занные статьи Акта о Британской Северной Америке были под-
вергнуты скрупулезной интерпретации. Особый интерес в этой
связи представляет дело Рассел против королевы (1882 г.). В соот-
ветствии с судебным решением по данному делу федеральный закон,
запрещающий продажу спиртных напитков, был признан действи-
тельным на том основании, что он регулировал вопросы, связанные
с сохранением общественного порядка и безопасности30.
Впоследствии Юридический комитет разделил полномочия феде-
рального парламента на две независимые группы — общего харак-
тера и частного. Юридический комитет в этой связи высказал мне-
ние, что полномочия федерального парламента общего характера
следует рассматривать не как «определяющие, но лишь как допол-
нение к полномочиям частного характера»31. По мнению Юридиче-
ского комитета, общие полномочия занимают положение, подчинен-
ное полномочиям частного характера. Последние, в свою очередь,
признавались значительно более важными, чем первые. Юридиче-
ский комитет постановил, что хотя законодательные полномочия
федерального парламента, перечисленные в ч. 2 ст. 91, по своему
значению превосходят провинциальные полномочия, перечисленные
в ст. 92, последние, в свою очередь, превосходят по своему значению
полномочия общего характера федерального парламента относитель-
но его права принимать законы «для спокойствия, порядка и доб-
рого правления в Канаде».
Поскольку верховенство полномочий федерального парламента
общего характера подвергнуто сомнению, то, по мнению Юридиче-
ского комитета, «интерпретация законодательных полномочий феде-
рального и провинциальных парламентов должна была впредь ка-
саться исключительно конкурирующих взаимоотношений полномо-
чий частного характера, которые содержались в ч. 2 ст. 91 Акта
и в ст. 92»32.
В этой связи провинциальный парламент получил преимущество,
поскольку, по мнению Юридического комитета, ст. 92 содержала два
пункта исключительного значения — п. 13, касающийся регулирова-
ния вопросов, связанных с имущественными и гражданскими пра-
вами в провинции, и п. 16, касающийся регулирования «вообще всех
199
равного значения — п. 2,
___-,UUtn «регулирования торговли и коммерции»83.
Юридический комитет вместе с тем встретился с необходимостью
дать свое суждение по поводу значения преамбулы ст. 91 — «спо-
койствия, порядка и доброго правления». По этому поводу было
принято решение, согласно которому стало считаться, что в преам-
буле ст. 91 подразумеваются исключительные полномочия федераль-
ного парламента, которые могут быть использованы последним соот-
ветственно в исключительных случаях, например во время войны
пли какого-то национального бедствия34.
Практика применения конституционного права центральной вла-
сти по отмене законодательных актов провинций или их резервации
также не подтверждает господство централистских тенденций, при-
водящих к утрате Канадой федеральных черт. С 1942 г. право
аннулировать провинциальное законодательство вообще не исполь-
зовалось федеральной властью.
Все это свидетельствует о том, что наряду о централистскими
в Канаде постоянно существовали и существуют центробежные
устремления. В свою очередь, это предопределило в известной сте-
пени развитие автономии провинций, которая дает достаточно осно-
ваний для того, чтобы не согласиться с пониманием канадского
государства как по существу унитарного. При этом необходимо учи-
тывать как общие тенденции развития страны с ее провинциальным
устройством, так и фактическое положение прежде всего провинции
Квебек.
Глава шестая
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ИДЕИ И ПРОЕКТЫ
В РОССИИ
1. Общая характеристика
конституционализма в России
На первый взгляд могла бы показаться странной постановка
вопроса о российском конституционализме, поскольку в самодержав-
ной России не было конституции. Не появилась она и в период
восьмимесячного нахождения у власти буржуазного Временного пра-
вительства (март — октябрь 1917 г.). Тем не менее было бы неверие
распространять термин «конституционализм» лишь на Западную
Европу и Соединенные Штаты Америки. Применительно к России
понятие «конституционализм» по сравнению с Западной Европой
лишь в одном отношении является более узким — в России отсут-
ствовала конституция как юридический акт. Оно полностью приме-
нимо и к России XIX в. и начала XX в., но не в смысле достиже-
ния конституции и парламента по западным образцам, а в смысле
борьбы за политическую свободу и представительство.
Проблема конституционализма вовсе не сводится к наличию или
отсутствию в стране писаного документа, в котором зафиксирована
форма правления (конституционная монархия, республика), порядок
образования п компетенция высших и местных органов государст-
венной власти и управления, судебное устройство, права и обязан-
ности граждан и т. д.
В России, как и на Западе, история конституционализма есть
область общественного движения — революционного и оппозицион-
ного (либерального), область борьбы за политическую свободу. «По-
литическая свобода,— писал В. И. Ленин,— означает свободу народа
распоряжаться своими общенародными, государственными делами.
Политическая свобода означает право народа выбирать своих глас-
ных (депутатов) в Государственную думу (парламент). Все законы
должны обсуждаться и издаваться, все налоги и подати назначаться
только этой выбранной самим народом Государственной думой (пар-
ламентом). Политическая свобода означает право народа самому
выбирать себе всех чиновников, устраивать всякие сходки для об-
суждения всех государственных дел, издавать, без всяких разреше-
ний, какие угодно книги и газеты»1.
В. И. Ленин отмечал, что большинство европейских народов,
кроме Турции и России, давно уже завоевали себе политическую
свободу2. В России политическая свобода нужна всему народу, кро-
ме кучки придворных и имеющих доступ ко двору тузов и сановни-
ков, но всего более она нужна была рабочим и крестьянам.
В России одновременно шли две тесно переплетавшиеся между
собой социальные войны: «Одна — общенародная борьба за свободу
II Заказ XI 844
201
съииоду оуржуазного общества), за демократию, т. е. за само-]
державие народа, другая — классовая борьба пролетариата с. бур-;
жуазией за социалистическое устройство общества»3. Либералы, бу-'
дучи противниками самодержавия, считали, что в России на поли-
тической арене действуют ие три лагеря (правительственный, либе-
ральный и демократический), а два: сторонники конституции и ее
противники. Деление на три лагеря, как указывал В. И. Ленин,
«вполне определенно наметилось с половины XIX века, все больше J
. оформлялось в 1861—1904 годах, вышло наружу и закрепилось на
открытой арене борьбы масс в 1905—1907 годах, оставаясь таковым ;
же и в 1908—1912 годах»4.
Либеральный лагерь (сперва дворяне, а затем буржуазия) хотел '
ограничить самодержавие, добиться конституционной монархии от
самого же царя, т. е. исключительно мирным путем. Революционный
лагерь стремился ликвидировать самодержавие путем вооруженного
восстания, т. е. насильственно устранить самодержавие с последую-
щим установлением демократической республики. Идеолог револю-
ционного народничества П. Л. Лавров имел все основания противо-
поставлять «конституционалистов» революционерам. Следует учесть,
что далеко не всегда и не все революционеры были последователь-
ными республиканцами (проект декабриста Никиты Муравьева!). ;
Лавров согласен был и с конституционной монархией с широкими :
свободами для народа. Но если революционные народники соглаша- i
лись с конституционной монархией, то лишь как с предварительным |
условием для свободной борьбы за социальную революцию, за соци- j
алистические идеалы. Для либеральной же буржуазии установление
конституционной монархии и двухпалатной системы было конечной
целью.
История конституционализма в России, взятого в качестве тео-
рии или учения о конституции (или учения о политических свобо-
дах) , есть важная составная часть истории русской общественно- i
политической мысли. Вопрос о конституции и конституционализме ;
был производным от главного теоретического вопроса, вставшего пе- :
ред русской общественной наукой уже в XIX в., о разложении фео- j
дальнего строя и генезисе промышленного капитализма6. По срав-/
нению с Западной Европой социальные отношения в России отли-
чались серьезными особенностями.
Лишь после отмены крепостного права в 1861 г. здесь наблюда-.
ется заметный переход от феодального общества к капиталистиче-
скому, для которого характерно развитие промышленности, рост;
городского населения. Однако развитие капитализма сочеталось с
многочисленными и глубокими пережитками крепостничества — и в
экономике и в политическом устройстве. Под влиянием роста капи-
тализма, усиления класса буржуазии стал необходимостью переход
к представительным учреждениям: национального масштаба.
Тесные связи России с Западом, установление капиталистиче-j
ского способа производства не могли не наталкивать русскую бур- i
жуазию на мысль об усвоении политического опыта Западной
пы — представительного правления, конституции и т. д.
Евро-/
202
Все более актуальными становятся теоретические проблемы го-
сударства п права, их исторического прошлого, настоящего и буду-
щего. В печати все чаще обсуждается вопрос о представительных
органах, самоуправлении и конституции (правда, последнее слово
часто не произносилось).
Создание народного представительства, которое бы действительно
заведовало делами буржуазного общества, было одной из объектив-
но необходимых задач буржуазной революции. Особенность русской
истории состояла в том, что решение этой задачи попыталось взять
на себя самодержавие, которое эволюционировало в сторону буржу-
азной (конституционной) монархии. Эта эволюция так и не завер-
шилась вплоть до Февральской буржуазно-демократической револю-
ции, ликвидировавшей самодержавие.
В России первой четверти XIX в. более чем в какой-либо дру-
гой стране, идея конституции увязывалась не только с внутриполи-
тическим развитием, но и с внешнеполитическим курсом6. Алек-
сандр I, по характеристике Маркса, оставаясь абсолютным монар-
хом, в Греции и на Ионических островах «разыграл ...роль героя
либерализма во всей Европе»7.
Уже на протяжении первого последекабристского десятилетия в
рамках дворянской революционности пли в непосредственной связи
с ней, сложно взаимодействуя, сложились два идейно-политических
течения: демократическое и либеральное. Первое ориентировалось
на насильственные действия во имя буржуазных свобод, на респуб-
ликанский образ правления. Второе стояло за мирные, идущие
сверху реформы, за конституционную монархию8.
Толчок конституционному движению дала первая революционная
ситуация в России конца 50-х — начала 60-х годов, отмена крепост-
ного права, формирование новых, буржуазных отношений.
После Крымской войны наблюдается усиление либерально-оппо-
зиционных настроений одинаково в западнических и славянофиль-
ских кругах. Представители западнического крыла дворянского ли-
берализма (К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, М. Н. Катков и круг
сотрудников «Русского вестника») в -50-е и 60-е годы XIX столетия
ратовали за буржуазно-реформистское переустройство России. В ко-
нечном счете западничество повернуло от «фронды к охрани-
тельству»9.
В начале 60-х годов в дворянских кругах развернулась так назы-
ваемая «адресная кампания», т. е. подача ходатайств царю о даро-
вании конституции и представительного правления, что вызвало рез-
кое неудовольствие «сфер» и повлекло за собой даже репрессии.
История российского либерального конституционализма нераз-
рывно связана с историей земства и земского движения. Либераль-
ная оппозиция в лице П. Б. Струве и других насаждала иллюзии,
будто земство, учрежденное правительством в 1864 г., есть зародыш
конституции и будто возможно одновременное существование само-
державия и конституции парламентаризма. В. И. Ленин в работе
«Гонители земства п Аннибалы либерализма» (1901 г.), в противо-
положность Струве, рассматривал земство как уступку царизма, сде-
14*
203
_ —г~.,—и<ш<1Дс1.ю1цих. земство есть орудие
«укрепления самодержавия посредством половинчатой уступки»,
«привлечения к самодержавию известной части либерального об-
щества»10.
Так называемые «великие реформы» конца 60-х — начала 70-х
годов XIX в. порождали в среде либеральной интеллигенции надеж-
ды на то, что Россия, вступившая на путь реформ, по аналогии
с Западной Европой установит у себя парламентский строй.
Конституционализм следует рассматривать как некоторую часть
буржуазной социологии, как показатель определенной зрелости на-
циональной буржуазии. Либеральная интеллигенция, занимавшая
правый фланг буржуазной демократии, находилась в состоянии оп-
позиции и борьбы против самодержавно-черносотенных верхов, внут-
ренняя политика которых состояла в административных «разреше-
ниях» и «запрещениях». В этом конфликте интеллигенция представ-
ляла интересы буржуазии. Последней был «необходим прогресс и
сколько-нибудь упорядоченный правовой строй, соблюдение закон-
ности, конституции, обеспечение некоторой политической свободы»11.
В конституционализме нашло свое выражение требование изменить,
реформировать общественно-политический строй в буржуазном на-
правлении. Но либералы боялись народа, придерживались тактики
лавирования между самодержавием и революционерами.
Резкое противоречие в позиции либерализма состояло в том, что
он стремился достичь своей цели — ограничить самодержавие, до-
биться политической свободы, конституции и народного представи-
тельства— порочными средствами, т. е. исключительно мирным, ле-
гальным путем, «на законном основанпи». Под конституционализ-
мом русской буржуазии надо понимать и способ ее политического
действия, своего рода альтернативу революции. Конституциона-
лизм— знамя и лозунг либерально-монархической буржуазии, ее
тактика и оправдание ее политической дряблости и предательства.
Некоторым этапом в развитии либерально-буржуазного консти-
туционализма были общеземские съезды 1904—1905 гг. Они знаме-
новали собой «новый шаг по пути политического развития и поли-
тической организации российской буржуазии». Это было рождение
«буржуазной конституционной партии»12. На них-то и были открыто
сформулированы требования ввести конституционный режим; ре-
формировать избирательное право и местное земское самоуправ-
ление 13.
Мощный рост революционной борьбы рабочего класса и кресть-
янства, начавшийся после 9 января 1905 г., дал толчок к либераль-
но-конституционному движению и вынудил царизм встать на путь
конституционных маневров, издать манифест 17 октября 1905 г.,
реформировать государственное устройство введением Государствен-
ной думы. И в данном случае подтвердилось ленинское положение
о том, что реформы суть побочный продукт революции. «Классо-
вая борьба,— писал В. И. Ленин,— борьба эксплуатируемой части
народа против эксплуататорской лежит в основе политических пре-
образований и в конечном счете решает судьбу всех таких преобра- ?
204
зований»’4. Важно учитывать этапы классовой борьбы трудящихся,
которая в огромной степени воздействовала на внутреннюю поли-
тику самодержавного правительства. Эта борьба усиливала противо-
речия между различными группами и прослойками господствующе-
го класса, усиливала всякого рода колебания и шатания внутри
правительственной бюрократии. Согласно В. И. Ленину, в изменяю-
щихся политических формах государства (самодержавие или абсо-
лютизм, конституционная монархия, республика) находят выраже-
ние «лишь разные формы классовой борьбы, причем диалектика
истории такова, что... каждая из этих форм проходит через различ-
ные этапы развития ее классового содержания...»*5.
В перпод первой русской революции боролись на политической
арене три лагеря: демократический (пролетариат и крестьянство),
либерально-буржуазный и правительственный (царизм и дворянст-
во). Первый лагерь олицетворял движущие силы революции и бо-
ролся за свержение самодержавия и установление демократической
республики. Второй добивался конституционной монархии, стремясь
предотвратить народную революцию. Третий старался во что бы то
ни стало сохранить монархию, не допустить социального п полити-
ческого переворота 16.
Русская интеллигенция была в курсе политических событий в
Западной Европе, хорошо знала теорию и практику западного пар-
ламентаризма — (французского, английского, американского и немец-
кого. При этом проявлялось и критическое отношение к западно-
европейскому капитализму и его государственно-правовой надстрой-
ке, буржуазной демократии, представительной системе, конституцио-
нализму. Разумеется, критика велась «справа» и «слева». Одной
из причин, по которой часть русских интеллигентов критически от-
носилась к установлению конституционного строя, буржуазной мо-
нархии или республики, парламентаризма и т. д., была западноевро-
пейская действительность. Русские общественные и политические
деятели видели пороки буржуазного парламентаризма. Отсюда их
отрицательное отношение к политической борьбе и буржуазно-демо-
кратическим институтом. Но они упускали из виду, что буржуазная
демократия с ее гражданскими н политическими свободами все же
означала огромный шаг вперед.
Поскольку понятие «конституционализм» является производным
от понятия «конституция», то представляет интерес, какое содержа-
ние вкладывалось представителями различных общественных тече-
ний и политических партий в термин «конституция». Типичным для
русской буржуазной юридической мысли в этом отношении было
определение: «Конституция — учредительный закон, основной закон,
устанавливающий основные начала государственного устройства
данной страны. Обыкновенно название это дается основным законам
тех стран, государственное устрсйство которых основано на начале
народного представительства»17.
Для реакционеров и врагов конституционализма понятие «кон-
ституция» означало прежде всего «ограничение верховной власти
монарха». Но если такие «просвещенные» авторы, как Н. Я. Дани-
205
нпчеппп», а о «разделе верховной власти»18 между монархом и пред-
ставительным органом, то некто Славин в составленном им уже на-
кануне Февральской революции наставлении полицейским чинам
давал такую «дефиницию»: «конституция — ограничение прав мо-
нарха»19. Об уровне данного полицейского документа свидетельству-
ет п «определение» пролетария как «человека ничего не имеющего,,
обычно противника порядка и власти». Об этом курьезном «опреде-
лении» конституции уместно вспомнить потому, что пменно таково
было понимание «конституции» у всех охранителей.
В специальной литературе квалификация тех или иных докумен-
тов в качестве «конституций» пли «конституционных проектов»
часто бывает не бесспорной. Так, если М. Н. Покровский оценивал
проект М. М. Сперанского «Введение к уложению государственных
законов» как «набросок конституции»20, то Б. И. Сыромятников ви-
дел в этом «Введении» лишь «политическое рассужденпе»21.
В дореволюционной русской литературе хотя п встречалось поня-
тие конституционализма, но определения ему не давалось. В энцик-
лопедических словарях понятие «конституционализм» порой не рас-
крывалось, а читатели отсылались к понятиям: «представительные
учреждения», «представительный строй», «парламент», «конститу-
ционное государство», «конституционная монархия», «конституция».
Иногда «конституционализм» отождествлялся с понятпем «кон-
ституцпонное движение». В изданной после первой русской револю-
ции книге либерального историка Н. Кареева употребляются почти
как равнозначные термины: «конституционализм», «конституцион-
ный режим», «конституционное государство», «конституционные
формы и идеи». Содержание же книги составила история индивиду-
альной свободы, гражданского равноправия и народного представи-
тельства Европы22. Конституционное государство отождествляется
с народно-правовым государством.
В одном из советских изданий середины 20-х годов дано следую-
щее определение: «Конституционным государственным строем, или
короче конституционализмом, в противоположность самодержавию
или абсолютизму, называют такую политическую систему, при кото-
рой власть монарха в государстве ограничена народным представи-
тельством (парламентом)»23. Данная дефиниция кажется нам не-
сколько узкой, ибо охватывает строго определенный исторический
период, не учитывая при этом республиканскую форму правления.
Кроме того, под конституционализмом следует понимать и теорети-
ческие взгляды, теорию конституции как основного закона государ-
ства, теорию представительных (парламентских) учреждений, уче-
ние о политических свободах граждан (и борьбу за эти свободы)..
Подлежит учету и общественное мнение о конституции, о ее жела-
тельности или нежелательности. Следует иметь в виду и конститу-
ционные проекты, разработанные правительствами либо политиче-
скими партиями и группировками.
Есть те плп иные основания включать в понятие «конституцио-
нализм» в качестве составной его части, пусть и не главной, также:
206
буржуазное судебное устройство (в России судебная реформа
1864 г.),
В. Г. Чернуха верно констатировала некоторый непорядок в тер-
минологическом «хозяйстве» исследователей и современников. Она
отмечает, что термины «конституция», «конституционный» в обихо-
де правительственных «конституционалистов» понимались и употреб-
лялись не в точном, юридическом пх значении, а как понятие,
адекватное понятию «представительство». Причем любая форма
представительства, ограниченного по составу и компетенции, поль-
зующегося лишь совещательными правами, зачастую называлась
«конституцией», «конституционной мерой» и т. д., нередко порождая
споры, проистекавшие из этой терминологической небрежности»24.
Мы бы добавили от себя, что терминологические сложности усили-
ваются, если учтем, что и в лагерях либеральном и революционном
в понятия «конституция», «конституционный» и «конституциона-
лизм» нередко вкладывался различный смысл.
В данном случае речь менее всего может идти о терминологиче-
ских «ошибках» или «небрежностях», хотя обрисованная В. Г. Чер-
нухой картина действительно затрудняет исследование. В начале
60-х годов под словом «конституция» понималась чаще всего кон-
ституционная монархия. На одной из сходок московских студентов
старик обратился к студентам с вопросом: «Что же вы, господа, хо-
тите конституцию...?» и получил ответ: «Нам нужна не конституция,
а республика»23. Значит, какая-то часть русской интеллигенции счи-
тала республиканский образ правления выше и предпочтительнее
«конституции», т. е. конституционной монархии. Что касается обо-
значения «конституционных» проектов, вышедших из недр царского
окружения, то употребляем ли мы термин «государственный консти-
туционализм», «правительственный конституционализм» или, нако-
неп, «бюрократический конституционализм», мы во всех случаях
должны иметь в виду сугубую условность этих словосочетаний,
больше того, противоестественность их. Поэтому-то слово «консти-
туционализм» в такой комбинации мы непременно должны заклю-
чать в кавычки. Осторожно следует подходить и к выражению
«борьба за конституцию», которым злоупотребляли буржуазные
авторы.
Либеральная печать валила все в одну кучу, когда объявляла
такой «борьбой» и восстание Пугачева, и выступление декабристов,
и террор революционных народников, и земское движение. Тот же
подход был присущ «экономпстам» (позднее — и меньшевикам),
которые смазывали разницу между революционной борьбой и мир-
ным культурничеством. Экономисты легальную оппозицию и мирную
работу объявляли борьбой с самодержавием.
Известные достижения в области разработки и пропаганды кон-
ституционной идеологии имела русская правовая наука. В лекциях
и публикациях либеральных профессоров государственного права
уже с конца 50-х — начала 60-х годов XIX в. стали проводиться,
правда в очень робкой форме, требования конституционной монар-
хии и буржуазных свобод.
207
Ill отделение отмечало, что у авторов описание европейских
либеральных учреждений и конституций сопровождается пол-
ным одобрением, но в то же время они «столь искусно избегают
применений к России, что всегда могут оправдаться, если бы по-
требовали от них объяснения»26.
С понятием «конституционализм» русские правоведы связывали
теорию «правового государства» («Rechtsstaat»), заимствованную у
немецких авторов. Утверждали, будто самодержавная государствен-
ность России XIX — начала XX в. эволюционировала в сторону так
называемого правового государства. Теория правового государства
служила обоснованию кадетской программы конституционной мо-
нархии. М. М. Ковалевский писал, что право — первично, а госу-
дарство— вторично, что праву принадлежит приоритет над государ-
ством27. По мысли А. С. Алексеева, признание верховенства права
выражается в трех условпях: а) не может быть изменений право-
порядка в государстве без участия народного представительства;
б) не может быть безответственных правительственных актов, хотя
могут быть безответственные органы; в) должен существовать пра-
вильный суд28.
Для правового государства характерно участие народа в законо-
дательстве, контроль над исполнением законов и самоограничение
государственной власти29. В. М. Гессен находил, что правовое и
конституционное государство — синонимы. Поскольку же венцом
конституционного режима является парламентаризм, то истинно де-
мократическое правовое государство не может не быть парламентар-
ным 3°. Также и Ф. Ф. Кокошкин считал, что конституционное го-
сударство есть практическое осуществление правового государства31.
С. А. Котляревский, рассматривая конституционное государство как
воплощение правового, в то же.время возражал против отождествле-
ния этих понятий, так как не всякое конституционное государство
является правовым.
Есть конституции (японская, русская), отрицающие принцип ми-
нистерской ответственности. Не соответствует правовому государ-
ству и встречающееся в конституциях право чрезвычайных указовзг.
Русская литература по вопросу о правовом государстве в отличие от
германской, носившей апологетический характер, имела большую
критическую направленность. Русскими авторами были предложены
различные модификации данной теории. Поэтому писать, что она
«имела своих сторонников и среди русских дореволюционных юри-
стов» (со ссылкой на «лекции» Ф. Кокошкина)33, явно недостаточно.
Известным достижением русских правоведов было введение в
научный обиход понятия «конституционное право». До того они
оперировали понятием «государственное право», а если и употребля-
ли термин «конституционное право», то лишь применительно к За-
падной Европе. После первой же русской революции либеральные
профессора перестали «стесняться» в этом отношении. М. М. Кова-
левский, вернувшись в Россию, стал читать курс конституционного
права (сначала в Петербургском университете, а затем в Политех-
ническом институте). Вскоре же вышли две его книги по предмету
208
этой науки34. Под общим конституционным правом понималось
конституционное право иностранных государств. Кадетский автор
К. Соколов в сборнике, посвященном памяти М. М. Ковалевского,
именовал последнего «учителем конституционного права»35. В такой
характеристике есть, разумеется, доля истины.
Одним из первых авторов, введших в русскую государственно-
правовую литературу понятие конституционного права и подверг-
ших его довольно подробному рассмотрению, был также А. С. Алек-
сеев 36.
В России была по достопнству оценена идея Ф. Лассаля о сущ-
ности всякой конституции, т. е. о том, что действительная консти-
туция страны существует только в реальных, фактических отноше-
ниях сил данной страны37. Первыми, кто воспринял эту плодотвор-
ную мысль, были революционные народники и марксисты.
В декабре 1871 г. в Петербурге на собрании радикальной ин-
теллигенции и чайковцев был прочитан реферат «О сущности кон-
ституции» по Лассалю. Этот реферат не вызвал ни замечаний, ни
возражений, так как, по свидетельству чайковца Н. А. Чарушина,
«с основными положениями лассалевской речи о сущности консти-
туции все были согласны»38.
Г. В, Плеханов в ряде своих работ находит прекрасным выра-
жение Лассаля, что всякая конституция соответствует реальным, фак-
тическим отношениям сил, существующим в стране39.
В январе 1909 г. В. И. Ленин подверг критике эсеров, утверждав-
ших, будто III Дума есть «фикция конституционного строя». Он
назвал их людьми, не знающими «азбуки, преподанной почтп пол-
века тому назад Лассалем»40. Он разъяснил эсерам, в чем состоит
сущность конституции: «Сущность конституции в том, что основные
законы государства Вообще и законы, касающиеся избирательного
права в представительные учреждения, их компетенции и пр., выра-
жают действительное соотношение сил в классовой борьбе. Фиктив-
на конституция, когда закон и действительность расходятся; не фик-
тивна, когда они сходятся»41.
Либеральные авторы в общем сочувственно отеслись к речи
Лассаля о сущности конституции. Так, Н. И. Кареев назвал эту
речь эпизодом, имеющим для конституционной идеологии и более
общий интерес42, и подробно изложил ее содержание. И. О. Левин
по поводу книги А. С. Алексеева43, стоявшего на почве формально-
юридического понимания конституции, справедливо отметил, что
«взаимоотношение власти монарха и народного представительства
не находится в зависимости от юридической квалификации того или
иного конституционного акта, а определяется исключительно соот-
ношением реальных сил, которыми располагают в каждый данный
момент различные слои населения государства»44.
209
ахраиительственный
или придворно-бюрократический «конституционализм»
Для истории России первой четверти XIX в., совпавшей по вре-
мени с царствованием Александра I (1801—1825 гг.), характерен
монархический или правительственный «конституционализм». Име-
ется в виду показной либерализм Александра I, нашедший свое вы-
ражение сначала в рассуждениях действовавшего в 1801—1803 гг.
«Негласного комитета» (П. Н. Новосильцев, А. Чарторижский,
П. А. Строганов, В. П. Кочубей и др.), насчет желательности увен-
чания здания реформированных учреждений «конституцией», «соот-
ветствующей истинному духу нации», затем — в конституционных
проектах М. М. Сперанского 1809 г., наконец,— в Уставной грамоте
Российской империи 1820 г.
Академик Н. М. Дружинин, оценивая попытки правительства
Александра I использовать принцип представительного правления,
писал: «В 1801—1820 гг. российское самодержавие пыталось создать
новую форму монархии, юридически ограничивающую абсолютизм,
но фактически сохраняющую единоличную власть государя»45.
В сентябре 1797 г., когда Александр I был наследником, он
заявил о своем намерении ввести в России конституционные учреж-
дения46. Ко дню коронации Александра I 15 сентября 1801 г. пред-
полагалось приурочить опубликование «Всемилостивейшей грамоты,
Российскому народу жалуемой», в которой провозглашались и неко-
торые принципы буржуазного права, в частности свобода мысли и
слова, неприкосновенность личности и т. д. Но документ так п не
был обнародован.
В 1803 г. Сперанский по поручению Александра I составил
«Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений
в России»47. В этом документе несколько раз встречается слово «кон-
ституция» в смысле «государственный закон». Так, правила: «Без
суда никто да не накажется» и «всякий гражданин должен платить
подати по своему состоянию» суть «законы государственные, кон-
ституционные»48. В других случаях под «конституцией» понимается
государственное устройство и сущность государства49.
В июне 1804 г. князь Д. И. Лобанов передал Г. А. Розенкампфу,
секретарю Комиссии законов, «высочайшее приказание — заняться
законом о престолонаследии и проектом конституции для России».
По словам Г. А. Розенкампфа, он «едва верил своим ушам»50. Розен-
кампф долго отказывался от поручения, но затем согласился соста-
вить «кадр», т. е. «рамки» или основы конституции. «Кадр» был
передан Новосильцеву, который ознакомил с ним п Чарторижского.
Это начинание не получило дальнейшего движения вследствие раз-
разившейся войны с Наполеоном.
В 1809 г. Сперанский изготовил «Введение к уложению государ-
ственных законов» или «План всеобщего государственного преобра-
зования», в котором также употребляются термины «законы госу-
дарственные» и «конституция». Первые определяют отношения част-
ных лиц к государству51 и подразделяются на «законы преходящие»
210
п «законы коренные». Последние «состоят в началах неподвижных
и неизменяемых, с коими все другие законы должны быть сообра-
жаемы»32. Автор упоминает об английской и французской конститу-
циях, находя в них те или иные недостатки. Сперанский был сто-
ронником конституционной монархии, полагая, что она, в противо-
положность абсолютизму и деспотии, является «пстинной монархи-
ей». С его точкп зрения, «общий предмет преобразования состоит
в том, чтобы правление, доселе самодержавное, постановить и учре-
дить на непременяемом законе»53.
Сперанский прекрасно понимал, что в той же Франции консти-
туция была результатом революции. Революции в России он ле
хотел, боялся ее. В России, по его мнению, конституцию даст царь.
Такая конституция и будет служить средством против революцион-
ных потрясений.
«Констптуцип во всех почти государствах,— пишет он,— устроя-
емы были в разные времена, отрывками, и по большей части среди
жестоких политических превращений. Российская конституция
одолжена будет бытием своим не воспалению страстей и крайности
обстоятельств, но благодетельному вдохновению верховной власти,
которая, устроив политическое бытие своего народа, может и имеет
все способы дать ему .самые правильные формы»54.
Основная идея М. М. Сперанского — создать в России народное
представительство и установить выборное начало в местном управ-
лении. Во главе государства стоит император. Ему непосредственно
подчинен Государственный совет, который объединяет законодатель-
ную, судебную и исполнительную власть. Под Государственным со-
ветом стоят: Государственная дума — для несения законодательной
власти; сенат — для выполнения функций судебной власти; мини-
стерства — носители исполнительной власти. Что касается органа за-
конодательной власти — Государственной думы, то последняя состав-
ляется посредством четырехстепенных выборов. В каждой волости
личные землевладельцы и представители казенных крестьян (по 1
от 500) составляют волостную думу; депутаты волостных дум со-
ставляют окружную (уездную) думу; окружные думы посылают де-
путатов в губернскую думу; губернские думы — в Государственную
ДУМУ-
Проект Сперанского был одобрен Александром I, но решено
было ввести его в жизнь не сразу, а по частям, начав сверху, т. е.
от Государственного совета, заседания которого были открыты 1 ян-
варя 1810 г. Однако ничего больше по реализации плана сделано
не было. Да и функции Государственного совета незаметно измени-
лись. Сперанский отводил ему роль верховного руководящего учреж-
дения, а он стал законодательным учреждением, т. е. взял на се-
бя функции, предназначавшиеся Сперанским для Государствен-
ной думы.
Дапный проект встревожил Александра I. Он писал: «Что же я
такое? Нуль. Из этого я вижу, что он подкапывается под самодер-
жавие, которое я обязан вполне передать наследникам своим»55. Тре-
вога проникла и в среду администрации и помещиков.
211
Дворянство было крайне недовольно деятельностью М. М. Спе-
ранского, видя в его преобразованиях «потрясение основ» и прояв-
ление «революционного духа». Н. М. Карамзин в записке «О древ-
ней и новой России» критиковал такие нововведения, как Государ-
ственный совет, учреждение министерств и экзамен на чин. Нака-
нуне воины с Францией Сперанского стали обвинять в желании
насадить в России законы и учреждения бонапартистской Франции
п в шпионаже в пользу Наполеона. Александр I в марте 1812 г.
сместил Сперанского и сослал его сначала в Нижний Новгород,
а затем — в Пермь.
Особенностью «конституционализма» Александра I была разра-
ботка нескольких конституционных проектов, предназначенных для
других государств и национальных окраин империи. Так, в 1804 г.
был составлен проект конституции для Ионических островов56. Ря-
дом манифестов Александра I была создана финляндская конститу-
ция 1809 г. 27 ноября 1815 г. Александр I «даровал» царству Поль-
скому «Хартию государственных установлений».
Александр I в речи, произнесенной 15 марта 1818 г. на закрытии
польского сейма в Варшаве, заявил о своем намерении распростра-
нить «законно-свободные учреждения»57 и на Россию, т. е. устано-
вить в ней конституционный образ правления.
Князь П. А. Вяземскпй назвал варшавскую речь Александра I
«закуской перед приготовленным пиром». Этот «пир» вылился в
«Государственную уставную грамоту Российской империи», изготов-
ленную по приказу царя уже летом 1818 г. на французском языке.
В составлении проекта, помимо сенатора Н. Н. Новосильцева — быв-
шего члена Негласного комитета, участвовали французский юрист
А. Дешан и князь Вяземский.
Уставная грамота — документ компилятивный. Ее составители
вдохновлялись самыми разными идейными и юридическими источ-
никами-трудами Бенджамена Констана, различавшего государст-
венную власть: монархическую, исполнительную, представительную
и судебную; трактатом об английской конституции женевца Де-
Лольма58, некоторыми идеями Н. М. Карамзина, полагавшего, что
и «власть самодержца имеет свои пределы»; и, наконец, работами
М. М. Сперанского (общий план представительства, административ-
ное и отчасти судебное устройство)59. Сделаны позаимствования из
конституции царства Польского 1815 г.60, французских конституци-
онных актов (конституция VIII года республики и Хартия 1814 го-
да) и конституций германских государств (Баварии и Вюртемберга).
Использованные юридические источники не были «лучшими» с точ-
ки зрения либерализма, не говоря уже о демократизме. Германские
конституции, в частности, могли быть привлекательны и потому, что,
как и всякие монархические конституции, они не считали монарха
лишь главой исполнительной власти, но говорили о нем прежде
всего как о «главе государства» («Haupt des Staates», «Oberhaupt
des Staates»).
Текст грамоты включает в себя 191 статью и состоит пз шести
глав: 1) предварительные распоряжения; 2) о правлении Российской
212
империи; 3) ручательства державной власти; 4) о народном пред-
ставительстве; 5) о судебной власти; 6) обпше постановления.
Грамота предоставляла монарху огромную власть: «Державная
власть неразделима; опа сосредоточивается в лице монарха» (ст. 11),
который «есть единственный источник всех в империи властей граж-
данских. политических, законодательных и военных» (ст. 12). Особа
царя священна и неприкосновенна. Ему принадлежит право объяв-
ления войны и заключения мира. Оп заключает международные до-
говоры, назначает па все должности «гражданские, управительные
и судебные;); имеет право помилования; стоит во главе военных и
морских сил; располагает доходами государства сообразно с утверж-
денными им росписями; учреждает и награждает военными и граж-
данскими орденами; возводит в дворянство, принимает в подданство:
жалует чины и классы. Судебные приговоры и всякого рода публич-
ные акты объявляются его именем. Он — верховный глава право-
славной греко-росзпйской церкви. Ему принадлежит и законодатель-
ная власть.
Носителем исполнительной власти выступал Государственный
совет, в который входили министры, члены Государственного совета,
государственные докладчики или статс-секретари и «особы, зопх
угодно будет его императорскому величеству в него призвать». Госу-
дарственный совет разделялся на Общее собрание и Правнтель-
ный совет (или Комитет министров). И в Собрании и в Правитель-
ном совете председательствовал император. Государственный
совет имел совешательный голос. Окончательные решения вправе
принимать только император.
Грамота предусматривала образование десяти министерств: 1) ду-
ховных дел и народного просвещения, 2) военного, 3) морского,
4) юстиции, 5) финансов и государственного казначейства, 6) реви-
зии государственных счетов, 7) внутренних дел, 8) полиции, 9) пу-
тей сообщения, 10) иностранных дел.
В ней провозглашалось: «Да будет российский народ отныне на-
всегда пметь народное представительство» (ст. 91). Органом этого
представительства объявлялся Государственный сейм (Государст-
венная дума), в состав которого входил император и две палаты: се-
нат (верхняя палата) п посольская палата (нижняя палата). Сейм
созывается сроком на пять лет. Он должен был рассматривать за-
конопроекты, вносимые от имени императора через Государственный
совет, бюджет п налоги. Согласно ст. 13, сейм лишь «содействует»
государю в осуществлении государственной власти.
Сенат состоял пз великих князей, т. е. членов императорского
дома п «всех особ, кои, удовлетворив требуемым условиям, возвэде-
ны в сенаторское достоинство государем». Следовательно, состав
сената был пожизненным. Посольская палата назначалась также
монархом из кандидатов, избранных посольскими палатами намест-
нпчеств. Проект, принятый обеими палатами, направлялся монарху.
Если последний утверждал его, то он «обращался в закон», а если
не утверждал, то уничтожался.
213
Территория империи делилась на наместничества, каждое из ко-
торых включало несколько губерний. Во главе наместничества стоя-
ли наместник и Совет наместничества.
Губернское начальство состояло из гражданского губернатора,
вице-губернатора и начальников частных экспедиций.
Один раз в три года городские окружные общества должны были
собираться для выборов своих депутатов и «представления губерна-
тору о своих нуждах и пользах». Согласно Уставной грамоте, избира-
тельное право имели: «1) настоящие обыватели города, имеющие в
нем дома или иные строения, места или земли, равно как и обы-
ватели не из дворян, живущие вне города, но в том же уезде, к ко-
торому город принадлежит, и имеющие в уезде дом или другую
недвижимую собственность: 2) все состояния, известные под пме- -
нем именитых граждан, как то: ученые, имеющие академические
или университетские аттестаты, художники трех главных художеств
(архитектуры, скульптуры и живописи), банкиры, капиталисты и
кораблехозяева: 3) купцы первых двух гильдий; 4) цеховые масте-
ра» (ст. 166).
Провозглашалось отделение административной власти от судеб-
ной. «чтобы управптельная и судебная части были разделены, и дей-
ствия оных, яко несовместные, ни в каком случае не сливались».
Суды и судьи «действуют по законам и независимо ни от какой
власти». Верховный государственный суд действует в составе пред-
седателя, сенаторов и других лиц по назначению императора; рас-
сматривает государственные преступления и противозаконные по-
ступки высших чиновников. Судьи назначаются монархом по пра-
вилам об испытании, а выборные — по особым постановлениям.
Уставная грамота говорила о таких правах подданных: закон
в равной мере оказывает покровительство всем гражданам. Всякое
самоуправное задержание липа вменяется в преступление, под-
лежащее уголовному наказанию. Взятому под стражу необходимо
немедленно объявить причину его задержания. Каждый задержан-
ный должен быть представлен в течение трех суток в то присут-
ственное место, «до которого он принадлежит, для снятия с него
допроса плп суждения узаконенным порядком». Никто не может
быть наказан иначе как в силу закона, постановленного и обнародо-
ванного до совершения преступления, и по приговору того суда,
которому он подсуден. Провозглашалась «свобода тиснения», т. е.
печати, с оговоркой: «Закон излагает правила к обузданию зло-
употреблений». Собственность объявляется священной и неприкос-
новенной». Правительство вправе «по справедливом и предваритель-
ном вознаграждении требовать от частного липа пожертвования его
собственностью для употребления оной на пользу общественную».
В 1820 г. по окончании работы над текстом грамоты был состав-
лен и проект высочайшего манифеста, подлежащего обнародованию
вместе с ней в целях разъяснения основных ее идей61. В манифесте
конспективно излагалось содержание грамоты, мнение самодержав-
ной власти о собственном предназначении, задачах, которые ставит
перед собой правительство. Судя по всему, одной пз целей манифе-
2Ц
ста было успокоить противников какого бы то ни было ограничения
самодержавия, полагавших, что Россия не нуждается в конститу-
ционных установлениях. Проект объявлял, что грамота «не вносят
никакого новшества и никакого изменения в государственное устрой-
ство н что Государственный совет, министерства, территориальное
деление, управление губерниями п городами остаются прежними.
Главное для императорского правительства — интересы «управле-
ния >. а не «управляемых'!. Забота монарха состоит в том, чтобы
..ввести порядок и гармонию в различные отрасли управления»; до-
стичь «большей быстроты действий правительственной власти».
Б манифесте перечислялись блата народного представительства,
которое приобщит «любезных и верных подданных» к пользованию
политическими правами, к законодательной деятельности, позволит
получить сведения об их нуждах, недостатках администрации и сред-
ствах их исправления, о злоупотреблениях властей и о случаях на-
рушения конституционных гарантий и закона. В заключение напо-
минается подданным о необходимости сохранять любовь к богу и
церкви, верность и любовь к монарху, уважение к законам, подчи-
нение и послушание властям п начальству.
Государственная уставная грамота Российской империи 1820 г.
явилась определенной вехой в истории русского правительственного
конституционализма е'~. Она — свидетельство достаточно высокого
уровня русской политико-юридической мысли первой четверти XIX в.
В ней отразились государственно-правовые идеи, выработанные не
только в Западной Европе, но и в России. Но их сочетание плп пере-
плетение было не органическим, а скорее механическим. Реакцион-
ная крепостнпческп-охранптельная пдеология довлела над идеоло-
гией либеральной. Ни один из принпипов буржуазного либерализма
пе получил в конституционном проекте сколько-нибудь последова-
тельного выражения. Грамота оставляла в неприкосновенности пре-
рогативы самодержавия, отнюдь не превращая его в конституцион-
ного монарха. Поэтому такие принципы, как народное представи-
тельство, ответственность исполнительной власти перед законодатель-
ной, разделение властей, федерация л т. д., находились в неприми-
римом противоречии с сильной централизованной властью в лице
императора и состоящих прп нем бюрократических учреждений.
А главное — сохранялось крепостное право, абсолютно несовмести-
мое с прокламируемыми «свободами». Сохранялось и старое сослов-
ное деление общества, огромные привилегии «благородного россий-
ского дворянства».
Вее. казалось, было готово для «дарования» царем конституции
российскому народу. Но этого не произошло. Некоторые либераль-
ные историки видели причину этого в смерти Александра I, поме-
шавшей ему осчастливить подданных конституцией. Доказательст-
вом конституционных убеждений Александра считали, например,
письмо Н. М. Карамзина И. И. Дмитриеву от 2 сентября 1825 г.,
что парь перед самым отт>ездом в Таганрог обещал непременно дать
коренные законы России >. В Таганроге же, по другим источникам,
щ.юг.:л о своих кладах разбить Россию на наместничества, пере-
нести столицу в Киев и т, д. Некоторые авторы высказывали мысль
о том, что причиной краха «конституционных начинании» Алек-
сандра I были его личные качества — двуличие. «актерство на тро-
не» и т. д.
Эта сторона дела, разумеется, имела значение, поскольку в те-
чение своего царствования Александр I время от времени говорил
о «свооодиом правлении» и «Гражданских свободах», а в европей-
ских салонах даже объявлял себя врагом абсолютизма, республикан-
цем н сторонником конституции. Но куда более проницательным
оказался А. Н. Радищев, который задолго до описываемых событий
предсказывал^ «То пет п до скончания мира примера, может быть,
не оудет, чтобы царь упустил добровольно что лп из своей власти,-
седяи на престоле»113. Объяснение следует искать в общем направ-
лении политики самодержавия. Ее суть сформулирована В. II. Лени-
ным: «...монархи то заигрывали с либерализмом, то являлись пала-
чами Радищевых и „спускали” на верноподданных Аракчеевых»64.
О наличии конституционных колебаний в правительстве Александ-
ра II после 19 февраля 1861 г. и о попытке «откупиться от консти-
туции» свидетельствует проект министра внутренних дел П. А. Ва-
луева 1863 г. Он предлагал реформировать Государственный совет
ы^яицПРИЗЬ1Ва в„него временных выборных членов от губерний65.
В 1866 г. великий киязь Константин Николаевич составил записку,
в которой говорилось: «Для России в настоящее время и еще долго
конституционное правление было бы гибелью, потому что оно не-
медленно оы обратилось в олигархию и анархию. Мы должны всеми
силами поддерживать самодержавие». Автор предложил создать при
1 осударственном совете совещательное собрание из представителей
земств и^городов для предварительного обсуждения тех или иных
вопросов . Но эти умереннейшие проекты Валуева и Константина
Николаевича движения пе получили. С правительственными колеба-
ниями периода второй революционной ситуации следует увязывать
так называемую «конституцию Лорис-Меликова».
В январе 1881 г. министр внутренних дел граф М. Т. Лорис-
Меликов доложил царю о желательных мерах для ослабления анти-
правительственного лагеря и успокоения либералов. Речь шла об
учреждении в Петербурге «временных подготовительных комис-
сии», в состав которых «приглашаются» депутаты от земств и не-
скольких крупных городов.
Вырабатываемые «подготовительными комиссиями» «предполо-
жения» подлежали обсуждению «общей комиссии». Одна часть
последней должна была назначаться «высочайшим повелением» пз
лиц, которые уже работали в подготовительных комиссиях. Дру-
гая пзоираться земскими собраниями. Третья — назначаться из
лиц, проживающих в местностях, где земство еще не было введено.
Комиссии должны были выработать законопроекты о преобразова-
нии rjoepiiCKoro управления, о дополнении «Положений 19 февра-
ля», пересмотре земского и городового «Положений», а также за-
конопроекты но отдельным экономическим и финансовым во-
просам
Рассмотренные «общей комиссией» законопроекты подлежали
направлению для одобрения министрам п Государственному совету.
П законодательная инициатива и утверждение законов остаются
за царем. Тем не менее весной 1881 г. правительство решительно
отвергло проект Лорпса-Мелпкова.
В мае 1881 г. и мае 1882 г. граф П. П. Шувалов подавал
Александру III записку «О совещательном народоправптельстве»68,
в которой доказывал, что против революционного движения («силь-
ной организации крамолы») недостаточны одни лишь предупреди-
тельные и репрессивные действия правительства, но нет спасения
п в применении к России «западного конституционного строя» п
«допетровских распорядков». Средством успокоения общего броже-
ния может явиться народное представительство, «постоянное и пра-
вильно организованное собрание выборных людей». Это собранпе
должно быть совещательным, верховная же власть сосредоточена
«исключительно в руках государя». Выборы в двухпалатное пред-
ставительное учреждение производятся на тех же началах, на ка-
ких производятся земские выборы. Верхняя палата, соответствую-
щая верхним палатам западных парламентов, будет учреждением
«предохранительного свойства». Записка Шувалова никаких послед-
ствий не имела.
В русле так называемой «народной политики» правительства
Александра III находилась и славянофильская, по существу, идея
«единения царя с народом», выдвинутая в 1883 г. министром внут-
ренних дел графом Н. П. Игнатьевым. Он предлагал воплотить ее
в акте коронации Александра III на «Земском соборе», в состав
которого предполагалось включить высших иерархов православной
церкви, высших членов правительства, а также «высших избранни-
ков дворянства и городов и нарочито выборных от земли». Предпо-
лагалось, что накануне своего закрытия «Земский собор» изберет
пз своей среды комиссию в составе 30—40 человек, которая затем
будет участвовать в разработке законопроектов до их представления
в Государственный совет. Комиссия будет работать постоянно. В ито-
ге, как позднее объяснил идею своего проекта Игнатьев, «сложи-
лась бы без потрясения устоев русская самобытная конституция,
которой позавидовали бы в Европе и которая заставила бы умол-
кнуть наших псевдолибералов и нигилистов»69.
Созванное Александром III 27 мая 1883 г. в Петербурге сове-
щание отклонило проект, после чего Игнатьев был отставлен. По
верному заключению В. Г. Чернухп, с провалом планов Игнатьева
правительственный «конституционизм» на долгое время исчезает
с политической сцены70.
Для правительственного «конституционализма» кануна п в годы
первой русской революции характерны колебания и метания само-
державия. С одной стороны, давались посулы и обещания тех или
иных свобод, а с другой— многократно провозглашалось о «незыбле-
мости самодержавия», раздавались угрозы по адресу революционных
рабютих и крестьян, а также либералов, осмелившихся заявить
о кслституццонных требованиях.
217
Министр внутренних дел П. Д. Святополк-Мирский, ставя своей •;
целью, по его словам, «позлатить железный скипетр самодержавия»,
в октябре 1904 г. приготовил для обсуждения в присутствии царя
записку, главным пунктом которой было привлечение выборных
представителей к работе- Государственного совета на правах членов
департаментов пли общего собрания на трехлетнпп срок71. Неде-
мократическая система выборов — губернскими земствами — должна
была дать «надлежащий состав» выборных. На совещании 6—8 де-
кабря 1904 г. С. 10. Витте сказал, что представительство и самодер-
жавие несовместимы, п с допущением первого неизбежным станет
переход к кснстптуцпонному строю72.
Царь отверг предложения Святополк-Мирского, заявив, что ни-
когда и ни в каком случае не согласится на представительный образ
правления73. Следовательно, и со «вторым изданием»74 лорпс-мели-
ковскоп «конституции» ничего не получилось.
После того как всероссийская политическая стачка сорвала вы-
боры п созыв булыгпнской законосовещательной Думы, царь был
вынужден издать 17 октября 1905 г. манифест «Об усовершенство-
вании государственного порядка»75, в котором объявлялось о необ-
ходимости «объединения деятельности высшего правительства», а
населению обещались «незыблемые основы гражданской свободы на
началах действительной неприкосновенности личности, свободы со-
вести, слова, собраний и союзов». Не останавливая назначенных
выборов в Государственную думу, ца.рь обещал «привлечь к участию
в Думе по мере возможности те классы населенпя, которые ныне
совсем лишены избирательных прав».
Манифест провозглашал «как незыблемое правило, чтобы ника-
кой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной
думы». Эти слова означали признание Думы законодательным уч-
реждением. Наконец, говорилось о том, что выбранным от народа
должна быть -обеспечена возможность участия в надзоре за закон-
ностью действий правительства. 11 декабря 1905 г. указом царя
вносились некоторые изменения в избирательное право. Хотя новый
избирательный закон по сравнению с булыгинским 6 августа 1905 г.
несколько расширил круг избирателей, но фактически более поло-
вины взрослого населения страны, в том числе все женщины, были
лишены избирательных прав76.
20 февраля 1906 г. был издан закон о Государственной думе —
«Учреждение Государственной думы»77, избираемой сроком на пять
лет. Ведению Государственной думы подлежали: вопросы, требую-
щие издания законов, а также их изменения, дополненпя, приос-
тановления действия и отмены; государственная роспись доходов
и расходов: отчет государственного контроля по исполнению го-
сударственной росписи; дела об отчуждении имуществ, дела о по- s
стройке железных дорог казной; дела об учреждении компаний на j
акциях, а также ряд других маловажных дел. J
Был реформирован Государственный совет. Половина его чле-j
нов назначалась ,тарем пз числа сановников бюрократии, а другая 1
218
половина избиралась (сроком на девять лет, с обновлением по
частям)' от губернских земских собраний дворянских обществ,
«от промышленности и торговли», духовенства православной церк-
ви, Академии наук и университетов. Юридически компетенция Го-
сударственного совета, рассматривавшегося в качестве второй (вер-
хней) палаты, была та же, что и у Думы.
23 апреля 1906 г. была утверждена новая редакция Основных
законов78, которая состояла из двух разделов: 1) основные государ-
ственные законы; 2) учреждение об императорской фамилии. Ст. 4,
определяя существо царской властп, гласила, что «императору все-
российскому принадлежит верховная самодержавная власть... пови-
новаться властп его не только за страх, но и за совес-ть сам бог
повелевает». Он утверждает законы п без его санкции никакой за-
кон не может иметь «своего совершения». Власть управления во
всем ее объеме прпнадлежпт императору в пределах всего государ-
ства. Царь остается верховным руководителем внешних сношений
России с иностранными державамп, объявляет войну и заключает
мир, а равно договоры с иностранными государствами.
Как «державный вождь российской армии п флота» он осу-
ществляет верховное начальствование над всеми вооруженными си-
лами государства, определяет их устройство, издает указы и пове-
ления относительно «всего вообще относящегося до устройства во-
оруженных сил и обороны», объявляет местности на военном или
исключительном положении, назначает и увольняет председателя
Совета министров, министров и главноуправляющих отдельными ча-
стями. Имеет право роспуска Д-умы до истечения пятнлетнего срока
полномочий ее членов, назначая новые выборы п время ее созыва,
жалует тптулы, ордена и другие государственные .отличия, а
также права состояния, имеет право помилования осужденных. От
его имени творится правосудие. Царю же принадлежит руководство
финансами и т. д.
В ст. 7 говорилось, что император «осуществляет законодатель-
ную власть в единении с Государственным советом и Государствен-
ной думой». Ст. 86 гласила: «Никакой новый закон не может
последовать без одобрения Государственного совета и Государствен-
ной думы и воспрпять силу без утверждения государя императора».
Из этой довольно туманно сформулированной статьи вытекало, что
обе палаты вместе с царем имеют законодательную власть. Однако
это правило спльно ослаблялось, даже сводилось на нет ст. 87: «На
время прекращения занятий Государственной думы, если чрезвы-
чайные обстоятельства вызовут необходимость в такой мере, которая
требует обсуждения в порядке законодательном, Совет министров
представляет о ней государю императору непосредственно. Мера эта
не может, однако, вносить изменении ни в Основные государствен-
ные законы, ни в учреждения Государственного совета пли
Государственной думы, нп в постановления о выборах в Совет
пли Думу...». Правительство широко «законодательствовало» по
ст. 87. Только в период деятельности Думы первого созыва (27 ап-
реля— 8 июля 1906 г.), т. е. в теченпе двух месяцев и десяти
15* 219
дней, правительство издало без участия Государственной думы
60 законов, в том числе Закон об учреждении военно-полевых су-
дов, по приговорам которых были расстреляны тысячи рабочих и
крестьян — участников революционного двпя{ения.
Помимо того что из компетенции Думы были изъяты все вопро-
сы, охватываемые вторым разделом Основных законов — «Учрежде-
нием о императорской фамилии», постановления, касавшиеся воен-
ного и военно-морского ведомства, представлялись непосредственно
императору, минуя Думу (ст. 96).
Ст. 97 гласила, что постановления по военно-судебной и военно-
морской судебной частям издаются в особом порядке, установ-
ленном Сводами военных и военно-морских постановлений. Деятель-
ность Государственной думы всех четырех созывов показала, что
правительство не придавало серьезного значения ее законодательной
функции. В подавляющем большинстве случаев законопроекты вно-
сились не членами Думы, а министерствами. Законы, принимаемые
Думой, мало что давали народу, были мелки и третьестепенны, вроде
закона I Думы об устройстве прачечной и оранжереи в Юрьевском
университете79. И уж вовсе никчемной была «контролирующая»
функция Думы, выражавшаяся в запросах (и вопросах) к ми-
нистрам по поводу «незакономерных действий» органов власти. Пра-
вительство попросту игнорировало эти запросы, имевшие в лучшем
случае агитационное, разоблачительное значение.
Либералы исходили из того, что после актов 17 октября 1905 г.
и Основных законов 23 апреля 1906 г., а также после появления
Государственной думы в России установилась конституционная мо-
нархия. При открытии I Думы ее председатель С. А. Муромцев
назвал царя «конституционным монархом»80.
Сея конституционные пллюзии, кадеты именовали графа
С. Ю. Витте «первым конституционным министром», толковали о
«первом конституционном кабинете»81. Но в манифесте 20 февраля .
1906 г. царь именовался самодержцем. Из этого «затруднения»
кадетская «Речь» пыталась выбраться путем словесной эквилибри-
стики. «Не называя конституцию конституцией, новый закон назы-
вает ограниченного конституцией монарха самодержцем»82. Посколь-
ку же понятие «самодержавие» совпадает с понятием неограни-
ченной или абсолютной монархической власти, то наименование
ограниченного конституцией монарха самодержцем является логи-
ческим противоречием: «...пока существует конституция, самодер-
жавие не существует»83. Кадеты сетовали на то, что слово «кон-
ституция» «ни разу не проникло в официальный язык русской бю-
рократии»84. Помимо термина «конституционная монархия», в
недрах буржуазной публицистики, уходящей своими корнями
в струвенское «Освобождение», а затем в окружение графа С. Ю. Вит- :
те, родилась другая формула: «конституционное самодержавие». J
Это нелепое словосочетание перекочевало затем на страницы бур- s
жуазных, в том числе кадетскпх, изданий, стало расхожим опреде- J
лением периода, связанного с премьерством» Витте. Для оценки^
деятельности последнего и был изобретен указанный термин.
220 1
Орган октябристов писал по поводу акта от 20 февраля 1906 г.
об учреждении Государственной думы, что им «весьма удачно раз-
решен вопрос... о совместимости самодержавия с введением кон-
ституционного строя в государстве»35.
«Вместе с графом Витте целая полоса русской политики отхо-
дит в вечность,— писала кадетская, газета,— и в этом исторический
смысл его отставки. Мы назвали бы эту полосу эпохой „конститу-
ционного самодержавия" плд „самодержавной конституции"»86.
Б другом кадетском органе опять-таки сказано, что Витте был
«творцом самодержавной конституции»87. Позднее кадетский право-
вед В. В. Ивановский, характеризуя «Основные законы» 23 апреля
1906 г., писал, что «сосредоточение центра тяжести государственной
власти в особе монарха дало повод назвать русскую конституцию
самодержавной конституцией»88. Выражение «конституционное са-
модержавие» стало настолько распространенным, что появилось
даже на страницах сатирической литературы. «Радуйся, сочините-
лю конституционного самодержавия»,— писал А. В. Амфитеатров в
своем «Акафпсте смутителю неподобному Сергею Каменноостров-
скому» (т. е. Витте)39.
У современников не вызвал сомнения вопрос о том, кто был
автором «теории» «конституционного самодержавия». Так, меньше-
вик Ф. Дан в статье о политике правительства и изменениях в го-
сударственной организации в период 1905—1907 гг. сослался на
газету «Речь» от 18 апреля 1906 г. п журнал «Право» от того
же числа5С.
К теории «конституционного самодержавия» весьма скептически
относилась газета «Наша жизнь», издававшаяся под редакцией бур-
жуазного демократа Л. В. Ходзкого. Она писала: «Ребус о „кон-
ституционном самодержавии", который первоначально был постав-
лен только официозно,— пущен как пробным шар — в политических
беседах и откровениях графа Витте, теперь уже официально и даже
архиофициально, со всей торжественностью, подобающей учреди-
тельным актам законодательства, и во всей своей неразгаданности
стоит перед русским обществом. Где и как найти примирение для
того непримиримого противоречия, для того Contradictio in adjecto,
которое даже не таптся, а бьет в глаза в этом нескладном соедине-
нии конституции и самодержавия?» По словам топ же газеты,
между конституционным фактором «и самодержавием лежит все
то расстояние, которое разделяет два понятия, не только качест-
венно различных, но качественно противоположных — понятия ог-
раниченности п неограниченности власти»91. В другом номере того
же органа говорилось: «Теория „конституционного самодержавия"
всего-то иавсего требует дополнений лишь в ст. 50»92.
Говоря об альянсе между «Союзом 17 октября», т. е. октябриста-
ми и правительством, та же газета писала: «В пестром арлекинооб-
разпом, конституционно-самодержавном одеянии правительства союз
изображал конституционную заплату»92.
Но что означала формула «конституционное самодержавие» в
попимашш ее создателей? Еслп попытаться перевести ее с юрп-
221
дического (точнее, псевдоюридического) языка на политический, то
вывод может быть один: основы российской конституции заложены
и теперь их остается только расширять и укреплять конституцион-
ным же, т. е. мирным, путем, через Государственную думу. Следо-
вательно, вторая революция в России не нужна. Так рассуждали
и действовали в лагере либеральной буржуазии, изменившей рево-
люции, таково было кредо милюковской партии «народной сво-
боды».
В. И. Ленин в брошюре «Победа кадетов п задачи рабочей пар-
тии», написанной в марте 1906 г., доказывая читателям, что партии
«парламентской» оппозиции, т. е. кадеты прежде всего, как это'
ни парадоксально на первый взгляд, в момент революции «могут
быть опаснее и вреднее, чем партии откровенно и вполне реакцион-
ные», объясняет свою мысль следующим образом: «Откровенный
антппарламентаризм безопасен. Он осужден на. смерть. Он умер...
Единственным возможным способом удержать самодержавие ста-
новится „конституционное самодержавие", становится создание п
распространение конституционных иллюзий. Это — единственно пра-
вильная, единственно разумная политика самодержавия.
II я утверждаю, что кадеты в настоящее время больше содей-
ствуют этой разумной самодержавной политике, чем „Московские
Ведомости"»94.
Из этпх слов Ленина очевидны два момента: 1) политика «кон-
ституционного самодержавия» — это политика, выгодная самодержа-
вию, 2) данный термин исходит из кадетской среды.
В. II. Ленин употребил упомянутое выражение в отрицательном
смысле, иронически, в целях разоблачения кадетов, твердивших,
что в России после 1905 г. установилась конституционная монархия.
Итак, В. И. Ленин ставил знак равенства между выражением «кон-
ституционное самодержавие» и понятием «конституционные иллю-
зии»9’. Определением существа послереволюционного царизма была
ленинская формула: «обшитый парламентскими формами абсо-
лютизм»96.
У некоторых дореволюционных русских правоведов97 были все
основания называть Россию абсолютной монархией, правда снаб-
женной представительными учреждениями. При этом они исходили
из того, что Основные законы 23 апреля 1906 г., а главное — прак-
тика . их применения — оставили за царем огромные прерогативы,
а права народного представительства в лице Государственной думы
оказались весьма урезанными. Австро-германский государствовед
Гатчек называл Россию «автократией с представительным строем»98.
В дореволюционной же русской и немецкой литературе для обо-
значения русской политической системы, утвердившейся после
17 октября 1905 г., употреблялось выражение «псевдоконституцпо-
нализм» или «лжеконституционализм» («Scheinkonstitutionalismus»).
В советской историографии вопрос о том, сохранился ли в Росспп
абсолютизм после 1905 г., решается по-разному. Н. П. Ерошкин
полагает, что издание Основных законов в редакции 23 апреля}
1906 г. не изменило сущности самодержавной власти и формы прав-
ления". По мнению А. Я. Авреха, «столыпинская „конституция1*
в смысле ограничения самодержавия есть абсолютная фикция»10*.
Е. Д. Черменскпй считает, что на этот вопрос «нельзя дать одноз-
начный ответ...»101 и что даже после 3 июня все же была консти-
туция. В данном случае мы разделяем точку зрения первых двух
авторов.
Пришедшее к власти в результате Февральской революции бур-
жуазное Временное правительство исходило из того тезиса, что
выработка писаной конституции, или Основного закона, есть дело
Учредительного собрания. Но с созывом последнего оно не торопи-
лось, ведя дело к его срыву. Только 11 октября 1917 г. Особая
комиссия по составлению проекта Основных законов под председа-
тельством Н. И. Лазаревского (он же председатель Юридического
совещания при Временном правительстве) приступила к разработке
проекта конституции в порядке подготовки к Учредительному собра-
нию. В состав комиссии, постепенно пополняемой путем кооптации
«представителей науки государственного права и общественных дея-
телей», вошли около 30 человек, в большинстве кадетских правове-
дов. Для политической направленности комиссии характерны слова
В. М. Гессена о задачах Учредительного собрания. Оно «истори-
чески призвано к ликвидации великой революции, переживаемой
Россией»102. По мнению А. М. Кулишера, «решения комиссии впол-
не соответствуют интересам народа», гак как если местные законо-
дательные органы допустят какпе-лпэо крайности, то они найдут
в общегосударственной конституции «известные сдержки и пре-
пятствия»103.
Проектируемая конституция должна была составить «объемистый
законопроект, приблизительно в 200 статей», расположенных по
схеме:
1) Декларация прав гражданской свободы. Принципы, могущие
быть положены в основу конституции (монархический принцип,
принцип народного суверенитета, полное самоопределение народно-
стей) ; 2) гарантии прав гражданской свободы. Исключительные по-
ложения; 3) принципы федерализма, автономии, самоопределения
и государственного единства; 4) государственные и местные языки;
5) народное представительство; двухпалатность. Иммунитет, содер-
жание членам палат, совместимость с государственной службой. Сес-
сии, роспуски, конституирование, публичность; 6) президент респуб-
лики. Способы избрания, функции, ответственность; 7) организация
судов, независимость их и несменяемость. Военные и специальные
суды. Административный суд; 8) армия; 9) организация админи-
страции. Министры, их значение. Ответственность министров. Отно-
шение к палатам; 10) Сенат, его отношение к административным и
судебным установлениям; И) Совет министров; 12) бюджет, займы,
палоги; 13) финансовый контроль; 14) международные сношенпя,
договоры; 15) компетенция законодательных учреждений; Сб) по-
рядок пересмотра конституции, гарантии конституции; 17) печать,
герб, знамя; 18) подданство, натурализация. Затем было решено
включить в будущую конституцию и главу о церкви.
223
помнссия не только не выраОотала окончательного текста Ос-
новных законов, но из предусмотренных 19 титулов проекта обсу-
дила всего 5.
При обсуждении вопроса о декларации прав гражданской свобо-
ды было решено включить в Российскую конституцию не только
принципы, «права свободы», но и права позитивного статуса, т. е.
права граждан на определенные услуги со стороны государства.
Но здесь же была сделана знаменательная оговорка, что «помеще-
ние всех прав этого рода может оказаться не имеющим практическо-
го значения». Зато вопрос о перечислении основных обязанностей
граждан никаких споров не вызвал. После оживленных дебатов
комиссия большинством голосов высказалась за двухпалатную
структуру органа народного представительства.
Комиссия выработала также «Предварительный проект статей
Основных законов по вопросу об автономии (федерации)» исходя
пз принципа единства и неразделенности Российского государства
с допущением областной автономии. Хотя в комиссии вопрос о пре-
зиденте республики, способах его избрания, функциях и ответствен-
ности не обсуждался, но согласно «Проекту закона об организации
временной исполнительной власти при Учредительном собрании»,
помеченному 9 октября 1917 г. и обнаруженному в делах Юри-
дического совещания, впредь до з’становленпя Основных законов
предусматривалось, что эта власть возлагается на временного пре-
зидента Российской Республики, осуществляющего свои полномочия
под надзором Учредительного собрания и при содействии Совета
министров, пользующихся доверием Собрания. Избирается времен-
ный президент Учредительным собранием посредством закрытой
баллотировки. Президенту принадлежит законодательная инициати-
ва—«право почина по делам законодательным». Совет министров
вносит в Учредительное собрание все правительственные законо-
проекты «не иначе как по распоряжению и от имени временного
президента».
Все законы, принятые Учредительным собранием, сообщаются
президенту, который немедленно препровождает их для обнародо-
вания через Правительствующий сенат в установленном порядке.
Президент наблюдает за исполнением законов п делаеГ распоряже-
ния, необходимые для этого. Он издает указы об устройстве, со-
ставе и порядке деятельности правительственных учреждений,
исключая судебные; испрашивает необходимые кредиты в Учреди-
тельном собрании.
Президент руководит внешними сношенпямп с иностранными
державами, а по вопросам войны и мира, договоров с иностранными
державами «входит с соответствующими представлениями в Учре-
дительное собрание». Он стоит во главе вооруженных сил, назначает
и увольняет председателя Совета министров, министров и высшпх
должностных лиц гражданского и военного ведомств. Все это очень
напоминает положение и власть американского президента и отра-
жает стремление буржуазии к «сильной властп», к установлению
диктатуры. Буржуазия хотела создать в России «монархию без
224
монарха». Большевистская газета «Правда» показала истинные
стремления кадетов: «Через Учредительное собрание кадетские за-
говорщики хотели провести восстановление монархии. Правда, им не
нужно было употреблять этого самого слова: «монархия». Монарха
они хотели поставить под псеводонимом: его роль должен был, пз
пх плану, исполнять президент Республики»104.
Как правильно отметил в свое время Н. Рубинштейн, проект
Юридического совещания предоставлял исключительные прерога-
тивы временному президенту. Столь широкие размеры власти пре-
зидента, облегчавшие возможность нового «18 брюмера», отвечали
монархическим мечтам кадетов и стремлению (не только кадетов-,
но и меньшевиков и эсеров) установить в стране «твердую власть»115.
3. Конституционализм дворянско-либеральный
и буржуазно-либеральный
«Конституционная идея», т. е. идея ограничения самодержавия
посредством введения представительного правления, соблюдения за-
конности, предоставления населению политических свобод, довольно
отчетливо выявилась в начале XIX в.106 Ее носителями выступали,
с одной стороны, правительственные круги, а с другой — дворян-
ская интеллигенция. К дворянским проектам надо отнести конститу-
ционные проекты Н. И. Панина — Д. И. Фонвизина107, полити-
ческие трактаты братьев А. Р. и С. Р. Воронцовых. Если Панин
опирался на шведские образцы108, то братья Воронцовы были сто-
ронниками английского конституционного образа правления 109. Па-
нин проектировал учредить имперский совет из шести—восьми чле-
нов с четырьмя департаментами. Адмирал же Н. С. Мордвинов
стоял за то, чтобы сенат сделался «телом политическим» и чтобы
наделить политическими правами лиц знатного сословия “°.
В апреле 1818 г. государствовед А. П. Куницын, лицейский
учитель А. С. Пушкина, воспользовался в качестве повода варшав-
ской речью Александра I для того, чтобы в статье «О конститу-
ции»111 высказаться за установление конституционного строя.
В 40-х годах XIX в. чиновник департамента внешней торговли
в Министерстве иностранных дел, воспитанник юридического факуль-
тета Харьковского университета, близкий к петрашевцам, А. В. Бер-
дяев на досуге сочинил несколько вариантов конституции.
В своих записках «Россия при Петре I», в некоторых других ра-
ботах, а также в конституционных проектах «Проект русской кон-
ституции» и «Конституция России» Бердяев предстает перед
нами как , сторонник конституционной монархии. Россия должна
Управляться наследственными императорами «при участии государ-
ственных чинов». Эти чины образуют две палаты — сенат и собрание
Депутатов империи. В первом варианте представительные учрежде-
ния носили ярко выраженный сословный характер с полным пре-
обладанием дворянства. В последующих же закрепляется равенство
сословий и одинаковые права обеих палат. Каждый император при
225
вступлении на престол дает присягу в соолюденип уложения «го-
сударственных законов»112.
С точки зрения общественно-политических взглядов Бердяева
следует отнести к левому крылу дворянского либерализма.
Бо времена правления Николая I наблюдается становление п
развитие дворянской либеральной идеологии в двух ее ответвле-
ниях — славянофильском и западническом. В пелом славянофиль-
ство было консервативным направлением, так как считало, что
основой «духовной силы» народа являются самодержавие п право-
славие. Славянофилы утверждали, будто вся история русского на-
рода свидетельствует о его «беспримерном повиновении власти»,
будто в этой истории «нет ни одного восстания против власти в
пользу народных политических прав»113. По этим причинам в Рос-
сии якобы пет места «западным призракам», т. е. революции. По
мнению К. С. Аксакова, в русской псторпп всегда действовал не-
писаный закон естественного разгранпченпя функций между госу-
дарством и народом: «сила власти — царю, сила мнения — народу».
Этот закон олицетворялся в деятельности старых Земских соборов,
которые п следовало бы возродить. Славянофилы отвергли консти-
туцию, республику и парламент. А. С. Хомяков говорил о себе, что
он «антпреспубликанец, антиконституционалист»114. К. Аксаков до-
казывал, что в России народ издревле не содержит в себе «даже
зерна революции пли устройства конституционного»110.
А. II. Кошелев в брошюре, выпущенной в 1862 г., выступил
против конституции11в. По представлениям славянофилов, избавить
Россию от конституции и парламента может только Земский собор
(дума) в качестве совещательного органа при самодержавном царе.
К ранним славянофилам надо отнести и М. П. Погодина, кото-
рый в «Политических письмах», написанных в годы Крымской вой-
ны (1853—1856 гг.), с тревогой писал о «потрясении» священного
союза между царем и народом117. Он высказал пожелание об отмене
крепостного права, амнистии политическим заключенным, предо-
ставлении конституции Польше. Погодин ратовал за гласность, без
которой «всякая ложь, неправда, обман получают права граждан-
ства в государстве».
Славянофилам противостояло западническое крыло дворянского
либерализма. Его видными представителями в 50—60-е годы были
К. Д. Кавелин. Б. Н. Чичерин, М. Н. Катков. Кавелин, критиковав-
ший в 1856 г. крепостное право I1S, и Чичерин, восторженно оцени-
вавший реформу 1861 г.119, были последовательными противниками
конституции. В письме к Герцену в апреле 1862 г. Кавелин выра-
зил опасение, как бы в России не была введена конституция. Он
говорил об «игре в конституцию», которая его пугает. Он опасался,
чтобы в России не произошло то, что случилось в свое время во
Франции. «Крепко и здорово устроенный суд, да свобода печати,
да передача всего, что прямо не интересует единства государства,
в управление местным жителям — вот иа очереди три вопроса. Ими
бы следовало заняться, вместо игры в конституцию. За разрешением
их конституция пришла бы сама собою, как необходимое послед-
226
ствпе, года через два»120. В мае 1862 г. он писал Герцену: «...народ
с царем. Инстинктом он чует, что в конституции пли перевороте
он только может потерять, а не выиграть»121.
II позднее 123 Кавелин доказывал призрачность, иллюзорность
стремлений к конституции в стране, где «неограниченность власти
русских государей» принимается как «неоспоримый факт», истори-
чески сложившаяся закономерность. Здесь нужны лишь коренные
административные, но не политические реформы. Конституция же,
дослужив разобщению народа и самодержавия, только подготовит
в стране революцию. «В России возможны были глубокие потрясе-
ния, уносящие престолы и династии, но немыслимо конституцион-
ное правление, основанное на ограничении царских прав, на разде-
лении и равновесии политических властей!»; в России, если и
возможны какие-то ограничения царской власти, то лишь идущие
от нее самой. Стоя на позиции «совершенной необходимости сохра-
нить неограниченную власть государя»123, Кавелин не допускал
возможности изменения формы правления даже в будущем124.
Б. Н. Чичерин высказывался за сильную монархическую власть,
сочетаемую со свободами: «...нам нужны не сословные права, не
ограничение царской власти, о котором никто в Росспп и не думает.
Нам нужна свобода»125. Под свободой понимались: свобода от кре-
постного состояния, свобода совести, свобода общественного мнения,
книгопечатания, преподавания, публичность всех правительственных
действий, публичность и гласность судопроизводства12й. Чичерин,
считая идеальной формой государства конституционную монархию,
в то же время отрицал готовность к ней русского народа, который
якобы естественно стремится к абсолютизму127. Он был сторонни-
ком централизованного государства по типу французского 12s.
В 50-е и начале 60-х годов на «западнических» позициях стоял
и М. Н. Катков, выступавший за политическую свободу и против,
бюрократической централизации, за народное представительство. Но
у Каткова это представительство имеет жалкий вид. Единственным
источником всякой власти остается монарх, а представительство
есть лишь «правильно организованная сила общественного мнения»,
Ойо должно «подтверждать», «раскрывать» и «оживлять» «связь
между верховной властью и народной жизнью». У представитель-
ства «не должно быть и тени мысли, что оно имеет власть издавать
законы илп что согласие его необходимо верховной власти для
издания закона... Мнение представителей, хотя бы оно соединило
в себе все голоса, должно оставаться не более как простым мне-
нием»12Э. Катков в начале 60-х годов отдал дань модному в то время
в Росспп «англоманству». Он пропагандировал английское государ-
ственное устройство.
Больше всего его привлекал в истории Англии мирный путь
Развития: «Англичане научились искусству делать реформы без
революций, и мы, кажется, ничего пе потеряем, если будем соревно-
вать им в этом отношении» 13°.
Общим для либеральных западников и славянофилов были вер-
Е,'еюлданническпе настроения, славословие, превознеседие мудрости
227
и благодеяний верховной власти по отношению к пароду. Оба эти!
общественно-политические течения в русском либерализме стояли;
за мирные средства борьбы, за постепенные реформы сверху13*.
В конце 50-х — начале 60-х годов вопрос о конституции занимал;
пе одних только славянофилов и западников, о чем свидетельству-:
ют дневниковые записи А. В. Никитенко 1859—1861 гг.: «...будто
бы явно стремятся к конституции», говорят «о необходимости кон-
ституции в России»; «люди бредят конституцией, социализмом и
проч.»132. Из другого источника мы узнаем, что в Москве в начале
60-х годов идет проповедь «так называемых либеральных принци-
пов, требование национального представительства, конституции
и т. д.»133.
В 1860 г. политический эмигрант князь П. В. Долгоруков издал
за рубежом кнпгу «Правда о России», в которой высказался за вве-
дение в России конституционного образа правления134. Позднее он
писал, что вводимые в России новые земские учреждения послу-
жат, вероятно, основой будущего конституционного строя. «Но до
времени введения в России образа правления конституционного, на
время существования самодержавия, на время отсутствия свободы
печатного слова земским учреждениям суждено остаться полптиче- ,
скпм призраком, безгласными сходками гласных земских»13э. 1
Александр II должен поторопиться с введением конституцион-
ного порядка, в противном случае произойдет переворот — «с тре-1
ском, с громом, с буреломом и, вероятно, с кровью»136. Дворянские j
собрания по примеру дворянства Тверской губернии должны потре- i
бовать от правительства уничтожения сословных различий и созы- '
па Земской думы. Долгоруков разработал «Государственный ус-;
тав» — конституционный проект довольно умеренного характера.!
Исполнительная власть принадлежит императору, который действуетi
через своих министров. Он не подлежит никакой ответственности,
его особа священна и неприкосновенна. Оп назначает п смещает?
всех чиновников, ему принадлежит верховное начальство над вой-
сками, он решает вопросы войны п мира, подписывает международ-
ные договоры. Законодательная власть принадлежит императору
и обеим палатам — Земской думе и Боярской думе. Первая пз них i
состоят пз выборных от всех земств п переизбирается каждые три-;
четыре года. Избирательные права предоставляются лпцам, обла-.
дающим имущественным цензом, а также офицерам, лпцам с выс-;
Шим образованием и некоторым другим категориям интеллигенцииJ
Ценз необходим потому, что еслп предоставить избирательное право ;
всем, то это будет использовано местными властями для подкупа’
избирателей и фальсификации выборов. Вторая состоит пз пожиз-i
исппых членов, половина которых назначается царем, а другая
избирается Земской думой. Непременными членами Боярской думы
являются члены царской фамилии — великие князья. Она должна;
умерять «борьбу страстей» и выступать арбитром в спорах между’
правительством и Земской думой131.
Писатель И. С. Тургенев назвал Долгорукова «князем-респуб
лпканцем»138. Но здесь налицо преувеличение. Долгоруков допуска!
228
возможность перехода к республике, по лишь в отдаленном буду-
щем. Он считал, что сначала должен совершиться переход от само-
державия к конституционной монархии, а затем от нее уже к рес-
публике. Прямой переход к республике был бы опасен, так как
вызвал бы кровопролитие и беспорядки. Поэтому конституционную
монархию, полагал он, следует сохранить в течение еще нескольких
поколений.
В 1862 г. в Берлине был опубликован конституционный проект
Л. 11. Блюммера «Уставная грамота Русского государства». По сло-
вам Блюммера, он составил свой проект потому, что в России (в
том же 1862 г.) непременно будет введена конституция. Автор
признает, что многим обязан П. В. Долгорукову, у которого мно-
гое позаимствовал. Действительно, проект Блюммера можно рас-
сматривать как вариант проекта Долгорукова. Но степень монар-
хизма у Блюммера еще большая, нежели у Долгорукова. При этом
он вдохновлялся конституционной Хартией Пруссии 1850 г. По
его мысли, прусская государственная система может быть образ-
це?.! для России. «Русский государь, конечно, не должен убояться
дать России то уложение, которое дал своему народу его близкий
родственник и друг»1-39 (т. е. прусский король Фридрих-Вильгельм IV).
Достоинство своей конституции Блюммер видел в том, что
она, «сохраняя все личные интересы императорского семейства,
обусловливает свободу, счастье и тишину России»140.
В начале бЭ-х годов обозначились два фланга дворянского либе-
рализма. На левом стояло Тверское дворянство во главе с А. М. Ун-
ковскпм, резко критиковавшим систему государственного управле-
ния, при которой «нигде нет закона и господствует один низкий,
необузданный произвол»141.
В декабре 1861 г. губернский съезд тверских мировых посред-
ников признал, что акт 19 февраля 1861 г. не удовлетворил народных
потребностей «ни в материальном отношении, ни в отношении сво-
боды». 3 февраля 1862 г. Тверское губернское дворянское собрание
приняло адрес142, в котором требовало наделить крестьян землей
при вознаграждении помещиков государством. Пользование «блага-
ми общественного порядка за счет других сословий» объявлялось
«позорным преимуществом». Адрес требовал преобразовать финан-
совую систему, чтобы она зависела от народа, а не от произвола;
учредить независимый и гласный суд; ввести полную гласность во
все отрасли управления, без чего не может быть никакого доверия
к правительству, а следовательно, и к прочности существующего
порядка; уничтожить антагонизм между сословиями (т. е. устано-
вить принцип бессословности).
Составители адреса, признав, что преобразования «не могут быть
совершены бюрократическим порядком», указали правительству
путь, на который оно должно вступить «для спасения себя и об-
щества. Этот путь есть собрание выборных от всего народа без
различия сословий»143. На эти конституционные заявления прави-
тельство ответило репрессиями.
Эпизод с дворянством Тверской губернии В. И. Ленин считал
229
характерным примером того, что «самый сплоченный, самый обра-
зованный и наиболее привыкший к политической власти класс —
дворянство — обнаружил с полной определенностью стремление ог-
раничить самодержавную власть посредством представительных уч-
реждений»144.
Тверское выступление 1862 г. стало ускорителем для консти-
туционных выступлений дворянства в других губерниях. Оно
вызвало сочувственный отклик представителей умеренно-конститу-
ционного направления в самых отдаленных уголках империи145.
Взгляды правого фланга дворянского либерализма (или «оли-
гархический конституционализм») получили отражение, в частно-
сти, в заппске петербургского помещика камергера М. А. Безобра-
зова, поданной в 1859 г. Александру II. Автор, критикуя правящую
бюрократию, превозносил дворянство как единственную опору пре-
стола. Оно должно участвовать в управлении государством путем
призыва из его среды выборных.
«Право земли русской иметь выборных для совета верховной
власти существует ныне так же, как существовало прежде. Отнять
его никто не может: оно — право первосозданное от начала бытия
народа русского. Выборных можно не созывать;, 'мысль о них за-
темнять, но вырвать самое право вне сил человеческих». Безобразов
призывал царя не противиться этому праву, а созвать «законных
своих советников»146. Александр II отрицательно отнесся к «За-
писке». Закрепления политических прав только за дворянством
требовало и Московское дворянское собрание в январе 1865 г. Во
всеподданнейшем адресе предлагались такие меры: «...возможно
большее расширение выборного начала в государственной службе
и больший простор, данный местному самоуправлению»; «строгая
отчетность и ответственность перед законом всех и каждого»; «ог-
раждение прав личных и имущественных всех граждан государ-
ства»147 и т. д.
В адресе содержалось выражение об «увенчании здания» («До-
вершите же, государь, основанное вами государственное здание»),
ставшее впоследствии расхожим. Оно поистине явилось девизом
российского умеренного либерализма.
Новое выступление земских либералов с политическими требо-
ваниями приходится на конец 70-х — начало 80-х годов и обуслов-
лено было революционной ситуацией. 14 губернских земств и
12 уездных отозвались на призыв правительства (август 1878 г.)
помочь ему «с корнем вырвать зло»148, т. е. поддержать его в
борьбе с революционным движением. Земства, выражая готовность
«искоренить внутреннего врага», в то же время в очень робкой
форме высказывались о желательности конституции149. Нелегальный
Земский съезд 1879 г.150 исходил из того, что «конституционный
порядок, покоящийся на силе права и закона, может обезоружить
террор и ограничить произвол власти». Решено «организовать на
местах распространение конституционных идей и содействовать
всяким попыткам предъявления конституционных требований»151. i
В записке «Очередные задачи земства», написанной И. И. Петрун- $
230 J
.-ЖтзИ
кевичем в 1879 г., говорилось об «общем Совете представителей
народа» и о Тим, что «мы не должны быть фигурантами в консти-
туционной комедии, а, отвергнув всякую конституцию, данную
сверху, будем настаивать на Учредительном собрании»152. Но в
земствах и в эту пору преобладающими были умеренные на-
строения.
В марте 1880 г. 25 «именитых граждан» Москвы, т. е. земских
деятелей из числа интеллигентов (профессора, писатели, адвокаты),
представили М. Т. Лорис-Меликову «Записку о внутреннем 'состоя-
нии России весною 1880 года»15*. Составители ее умеренные либе-
ралы С. А. Муромцев, В. Ю. Скалой и А. И. Чупров поставили
вопрос, каким путем устранить «крамольную борьбу», «выраженную
в ряде насильственных действий над представителями власти»?
Раскритиковав «бюрократический механизм» и предупредив прави-
тельство о грозящей опасности, авторы требовали «призыва в особое
самостоятельное собрание представителей земства к участию в го-
сударственной жизни... С прочным обеспечением прав личностп на
свободу мысли, слова и убеждения». Авторы, намекнув на болгар-
скую Конституцию 1879 г., указывали: «Русское общество, не менее
Болгарии, созрело для свободных учреждений и чувствует себя
униженным, что его так долго держат в опеке».
С середины 90-х годов земские либералы снова стали заявлять
политические требования. Одни стремились к конституции, другие —
к «единению царя с народом» на базе развития местного самоуправ-
ления, третьи толковали «об увенчании здания» и введении пред-
ставителей земств в Государственный совет154. Объединяли же
земскую либеральную оппозицию страх перед растущим револю-
ционным движением, протест против всевластия бюрократии, необ-
ходимость элементарной политической и административной свободы
как для развития местного хозяйства, так и экономики страны
в целом155. Адреса земцев 1894—1895 гг. отражали конституцион-
ные иллюзии, порожденные фактом вступления на престол Ни-
колая II.
Либералы начала XX в., оставаясь на монархических позициях
и ожидая реформ сверху, все же довольно резко критиковали зло-
употребления царской администрации, в том числе полицейский
произвол, казнокрадство, цензурные притеснения и т. д. Объективно
оппозиционная деятельность либералов способствовала ослаблению
самодержавного строя15е. С начала XX в. и вплоть до осени 1905 г.
либеральное движение активизировалось, организационно оформля-
лось. У истоков формирования буржуазных партий в России стоял
кружок земских либералов в Москве «Беседа» (1899 — осень 1905 г.),
который, правда, еще в 1902 г. заявил: «...самодержавие, должно
остаться во всей своей силе»157.
В январе 1904 г. либерально-буржуазная партия земцев основа-
ла «Союз освобождения». В программном документе «Освобождения»
«От русских конституционалистов» ставился вопрос о созыве учре-
дительного органа, который бы выработал Основной закон и изби-
рательный закон. «Освобожденцы» во главе с их лидером П. Б. Стру-
231
ве были монархистами, стоявшими за «замену существующего
самодержавного строя правильным конституционным устрой-
ством».
На ноябрьском (1904 г.) Московском совещании «освобожденцы»
высказались за конституцию и народное представительство с зако-
нодательными функциями, ответственное перед парламентом мини-
стерство, и утверждение парламентом бюджета15S. В ноябре
1904 г. на Петербургском земском съезде, заседавшем в качестве
«частного собрания земских деятелей», обсуждался вопрос «Об уча-
стии народа в законодательной власти». Съезд признал необходи-
мость народного представительства, которое бы участвовало в уста-
новлении государственной росписи доходов и расходов, а также
в контроле за законностью действий администрации.
Были приняты постановления: о желательности отмены «Поло-
жения о мерах к охранению государственного порядка и обществен-
ного спокойствия» 14 августа 1881 г.; об освобождении от всех
взысканий, наложенных в административном порядке; о «помилова-
нии по отношению к лицам, подвергшимся преследованиям и нака-
занию по политическим делам»; о народном образовании, свободе
слова, собраний, печати и союзов.
По мнению съезда, всякое изменение государственного строя
России должно произойти по почину царя159.
В конце 1904 г. «Союз освобождения» дал директиву устра-
ивать банкеты, приуроченные к 40-летию Судебных уставов с целью
популяризации постановлений петербургского Земского съезда.
Эта дата должна была придать банкетам видимость легальности,
не подводя пх участников «под криминал». Предлагалось организа-
торам банкетов принимать резолюции с конституционными требо-
ваниями 16°. В резолюции, принятой 20 ноября 1904 г. в Петербурге
на банкете представителей «интеллигентных профессий» (литера-
торы, ученые, врачи, адвокаты и пр.), было требование «немедлен-
ного созыва Учредительного собрания». По примеру Петербурга
состоялись банкеты и приняты аналогичные резолюции в Баку,
Нижнем Новгороде, Калуге, Ростове-на-Дону и т. д. Подборка сооб-
щений о банкетах и заявленных на них требованиях публиковалась
на страницах издававшегося заграницей струвенского «Освобожде-
ния» под рубрикой «Конституционная агитация»161.
Лозунг Учредительного собрания приобрел огромную популяр-
ность в период революции 1905—1907 гг. Агитация в пользу его
созыва па основе всеобщего, равного, прямого и тайного избиратель-
ного права велась в легальной и нелегальной печати, на сходках,
собраниях и митингах. Необходимым предварительным условием
созыва Учредительного собрания выставлялось уничтожение поло-
жения об усиленной охране, полная отмена во всем государстве всех
исключительных и ограничительных законов, неприкосновенность
личности и жилища, передача полиции- в руки органов самоуправ-
ления, свобода совести, слова, печати, стачек, собраний и союзов,
манифестаций и полная амнистия всем преследуемым и осужденным
за так называемые политические и религиозные преступления.
232
Оно должно быть полновластным, т. е. совмещающим всю полноту
государственной власти (учредительной, законодательной, исполни-
тельной и судебной). Задачей Учредительного собрания объявлялась
«выработка положения об устройстве государства», «выработка
основного государственного порядка». Встречались п такие форму-
лировки: «разрешение основных вопросов будущего государственно-
го строя»; «выработка конституции на демократических началах».
Раздавались и протесты против подмены Учредительного собрания
другими учреждениями.
Лозунг Учредительного собрания содействовал бойкоту Булыгин-
ской думы, а также и I Государственной думы. Но кто же созовет
Учредительное собрание? По мнению либералов, это должна сделать
самодержавная власть, т. е. сам царь. В лучшем случае вопрос
оставался открытым. В струвенском проекте конституции имелся
раздел: «О выработке и приведении в действие основного государ-
ственного закона», в котором было сказано: «Мы оставляем откры-
тым вопрос о том, при каких условиях совершится переход к новому
строю и каким образом будет выработан и санкционирован порядок
избрания в Учредительное собрание. Все это зависит от временного
сочетания обстоятельств и не поддается юридическим опре-
делениям»162.
В течение 1904—1905 гг. либералы выработали два проекта кон-
ституции и проект избирательного закона. Сначала группа «Осво-
бождение» опубликовала «Программу конституции», о которой
В. И. Ленин писал: «Эта программа предполагает двухпалатную
систему народного представительства с сохранением монархии.
Верхняя палата — из делегатов земств и дум, нижняя — выбрана
всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием»163. Программа
легла в основу проекта конституции13t, снабженного предисловием,
примечаниями и обстоятельной запиской П. Б. Струве. Проект,
опубликованный также в России165, состоял из 11 разделов разного
объема (всего 80 статей): 1) о Российской империи, 2) о Великом
княжестве Финляндском; 3) об основных правах граждан; 4) об
императорской власти;- 5) о Государственной думе; 6) о министрах;
7) местные учреждения Российской империи; 8) о судебной власти;
9) о верховном суде; 10) о пересмотре основного закона; 11) пере-
ходные постановления. В состав проекта входил также избиратель-
ный закон, в котором были разделы: 1) распределение округов,
2) срок выборов, 3) избирательные списки, 4) порядок выборов,
5) издержки выборов, 6) проверка полномочий, 7) общие поста-
новления.
Обращают па себя внимание огромные полномочия императора.
Верховная власть в Российской империи осуществляется императо-
ром «при участии Думы». Его особа неприкосновенна. Престол яв-
ляется наследственным в династии Романовых. Проект подтвержда-
ет постановления статей ч. 1-й тома 1 Свода законов (издания
1892 г.) относительно порядка наследия престола, совершеннолетия
императора, регентства и опеки. На содержание императорского
двора отпускается из государственных средств особая сумма, кото-
16 Заказ 844 , 233
рая ипре делается а мсударстьеннии думой В НИ чале каждого -Цар- л
«твования п в течение его не может быть уменьшена без согласия |
императора. -j
Всякий акт императора по управлению государством имеет силу |
лишь прп условии скрепления подписью министра. Такая подпись ’
означает принятие ответственности за данный акт. Императору 1
принадлежит власть верховного управления. Он вправе объявлять J
войну и заключать мир.
Мирные и торговые договоры с иностранными державами всту- [
пают в силу только по одобрении их Государственной думой. Тот
же порядок применяется п в отношении договоров: а) сопряженных
с обязательствами для государственной казны; б) исполнение ко- j
торых требует изменения или дополнения действующих законов.
Император утверждает и обнародует законы. Он издает необходимые :
для их исполнения указы. Но эти указы не могут ни прпостанавли- j
вать действие законов, ни делать из них изъятия. Император созы- :
вает Государственную думу и закрывает ее сессии, распускает пала- ’
ту представителей, назначает и увольняет министров и всех прочих ?
должностных лиц. J
Император — верховный начальник сухопутных и морских во- -
оружейных сил; он производит в чины, замещает все военные и i
военно-морские должности. Ему принадлежит право помилования
и смягчения наказаний.
В органе народного представительства — Государственной думе I
две палаты: земская палата и палата народных представителей. 1
Первая из них состоит из «государственных гласных», избираемых .
губернскпми земскими собраниями и городскими думами тайной .
подачей голосов. Вторая избирается на трехлетний срок всеми
гражданами мужского пола, достигшими гражданского совершен- j
нолетия (21 год), на основе всеобщего, равного, прямого и тайного
голосования. Лпца, состоящие на действительной военной службе, ]
избирательных прав не имеют. Во главе каждой из палат стоят >
избранные ими президент, вице-президент и секретари.
Законопроекты, принимаемые обеими палатами, «подносятся для)
утверждения императору». Члены Думы имеют право делать запро- -
сы министрам или совету министров в целом. Министры, назначае- ;
мые и увольняемые указами императора, составляют в своей сово- .
купностп Совет министров. Председательствует в совете государ-
ственнып канцлер. Министры ответственны перед Государственной 1
думой за общий ход государственного управления. Судебная власть (
осуществляется лицом и учреждениями, правительственной власти
пе подчиненными. Судьи сменяемы только по определению суда.
Для охранения Основного государственного закона от нарушения
нлп разрешения споров о его истолковании учреждается Верхов-;
ныл суд.
К основным правам граждан относятся: равенство перед зако- /
ном, неприкосновенность личности и жилища, свобода совести, пе- 3
чати, собраний и т. д. С этим проектом конкурировал другой проект^
Основного закона, выработанный комиссией «Бюро общеземскихД
234
съездив», онуоликованнып в июле 1905 г. в «Русских ведомостях».
Он состоит из 113 статей и шести разделов: 1) о законах; 2) о пра-
вах российских граждан; 3) учреждение Государственной думы;
4) о министрах; 5) об основах местного самоуправления; 6) о судеб-
ной власти. Вслед за тем шел текст избирательного закона (23 ста-
тьи). Разд. 3, наиболее обширный, подразделялся еще на шесть
глав: 1)о составе и порядке образования Государственной думы;
2) о членах Государственной думы; 3) о собраниях Государственной
думы; 4) э внутреннем устройстве и порядке занятий Государст-
венной думы; 5) о предметах ведомства и пространстве властп
Государственной думы; 6) особенные правила.
Основные принципы проекта таковы. Россия — империя, в ко-
торой действует император или «императорская власть». Законо-
дательная инициатива принадлежит двухпалатному представитель-
ному собранию — Государственной думе, а также императору.
Законопроект становится законом не иначе как по одобрении Госу-
дарственной думы п по утверждении императором. Император в
порядке верховного управления издает указы й другие акты, кото-
рые получают силу по скрепе государственного канцлера или
одного из министров. Скрепа означает принятие на себя ответствен-
ности. Указами императора может быть установлен «образ испол-
нения законов». Император может распустить своим указом палату
народных представителей до истечения четырехлетнего срока ее
полномочий. Указами же созываются и закрываются собрания
(сессии) обеих палат Государственной думы. Открытие и закры-
тие собраний палат происходит в личном присутствии императора,
но может пропзвсдиться и государственным канцлером «от имени
его величества». Император утверждает законы, принятые обеими
палатами. Он имеет право отлагательного вето.
В начале каждого царствования Государственная дума опреде-
ляет сумму, отпускаемую из государственной казны в личное рас-
поряжение императора и на содержание императорского двора. Эта
сумма не мэжет быть изменяема без согласия императора. Только
по указанию императора может стать предметом пересмотра в зако-
нодательном порядке «Учреждение об императорской фамилии» в
частях своих о степенях родства в доме императорском, о рождении
и кончине членов дома, о титулах, гербах и т. д. Император назна-
чает и увольняет государственного канцлера и, по представлению
последнего, министров.
Данный проект в соответствии е практикой конституционных
государств был принят «в первом чтении» («встречает сочувствие
и признается достойным дальнейшего обсуждения») Московским об-
Щеземским съездом («Совещание земских городских деятелей») в
июле 1905 г. Сопоставление обоих проектов показывает, что в
принципе они совпадают, отличаясь лишь структурой, числом статей
и стилем изложения. По словам докладчика Ф. Ф. Кокошкина, при
редактировании последнего проекта составители пользовались язы-
ком, терминологией, группировкой материала, принятыми в русском
16*
235
действующем законодательстве, на' отдельные статьи которого в j
соответствующих местах делались ссылки1С6.
Весной 1905 г. Центральное бюро «Союза союзов» высказалось 1
за разработку проекта закона для выборов в Учредительное собра- -5
ние. В мае Г. А. Фальборк и В. И. Чарнолусский прочитали со- |
ответствующий доклад на заседании Вольно-экономического об-
щества. 16 ноября 1905 г. проект был утвержден в «Союзе союзов». 1
Статьи в нем были расположены по схеме: 1) условия гражданской |
свободы, при которых должны происходить выборы; 2) состав мест-
пых избирательных комиссий; 3) обеспечение избирателям контро- |
ля за правильностью списков и правомерным ходом выборов; 4) об- i
легчение «широким, малокультурным слоям населения самой пода- i
чи своего голоса»; 5) сохранение тайны выборов и т. д.167 |
В. И. Ленин оценил этот проект как «бумажный», как мапиловщи- ,<
ну п сеяние конституционных пллюзпй. Проект — пример того, как ]
буржуазия превращает лозунг Учредительного собрания в фразу. 1
Авторы проекта затушевывали центр тяжести вопроса. Они за- 1
теяли обсуждение проекта «представителями крайних и умеренных 1
партий», что являлось маниловщиной, ибо, с одной стороны, при- 3
знавалась желательность того, чтобы Учредительное собрание имело д
всю «полноту» власти, а с другой стороны, пытались соединить Ч
крайние партии с «умеренными», т. е. желающих такой полноты J
с нежелающими 16В. Я
С изданием манифеста 17 октября 1905 г. либеральные земцы I
совершенно успокоились, полагая, что манифест возвестил о выпол- я
нении большей части их пожелании, выраженных на ноябрьском |
(1904 г.), а затем и сентябрьском (1905 г.) съездах.
Оппозпппонная буржуазия полностью удовлетворилась уступкой т
правительства и предательски отошла от движения. По мнению ли- |
бералов (и меньшевиков), манифест означал поворот России нал
мирный конституционный путь развития. По этому поводу В. И. Ле- тй
нин писал: «Не „перспективы" мирной конституции „открыло"я
17-ое октября, это либеральная сказка, а гражданскую войну. Этаи
война подготовлялась не субъективной волей партий пли групп, aj|
всем ходом событий с января 1905 года»169. Я
Либералы считали, что с опубликованием манифеста российский -а
абсолютизм отошел в область истории, а Россия превратилась в j
конституционную монархию 17°. я
В январе 1906 г. ЦК «Союза 17 октября» под председательствомЦ
Л. Н. Шипова подтвердил, что «манифестом 17 октября в наш го-Я
сударственный строй вводится повое начало — начало конституци-Я
онной монархии»171. При открытии I Государственной думы ее пред-Я
седатель С. А. Муромцев назвал Николая II «конституционными
монархом»172. Я
Наступившая после 17 октября 1905 г. политическая консолида-Я
цня буржуазии вылилась в образование буржуазных партий. В се-Я
редине октября оформилась конституционно-демократическая иар-Я
тпя (с апреля 1906 г.— «партия народной свободы») или «кадеты».®
Она состояла главным образом из буржуазных интеллигентов цЯ
236 Я
либеральных помещиков. Это была партия конституционно-монар-
хическая, стремившаяся к соглашению с царизмом на почве борьбы
с революцией173. В ноябре 1905 г. на базе правого крыла земских
съездов (крупные капиталисты и обуржуазившиеся помещики) офор-
милась такая политическая партия, как «Союз 17 октября» («октя-
бристы»), Октябристы также были сторонниками конституционной
монархии. В Государственной думе онп являлись союзниками каде-
тов «справа». В конце 1905 г. возникла партия демократических
реформ («партия народного благоденствия»), выступавшая за кон-
ституционную монархию с парламентской ответственностью пра-
вительства п двухпалатной системой.
Кадеты определяли липо I Думы, открывшейся 27 апреля
1936 г. Во II Думе, открывшейся 20 февраля 1907 г., более левой,
чем первая, позиции кадетов были слабее. В результате государ-
ственного переворота 3 июня 1907 г. возникла так называемая
«третьешоньская система», для которой характерно бонапартистское
лавирование царизма между буржуазией п помещиками. Царизм
перешел к прямому союзу с буржуазией. Буржуазную основу этой
системы составили октябристы л их союзники—кадеты.
В III Думе, где существовало два большинства — правооктяб-
ристское (главное, правительственное) и октябристско-кадетское174,
лидер октябристов А. И. Гучков сказал, что Манифест 17 октября
есть отречение царя эт прав неограниченности п «установление
конституционной монархии. Но переход к конституционному строю
вовсе не означает умаления царской власти»175. Октябристы, заявив
о своей Еонституциониостп е поведя курс на сближение с кадетами,
в то же время призывали кадетов «быть реальными политиками п
осуществлять конституционную программу по частям, сообразуясь
с проводимостью той или ивой части»176.
Октябристы, как и кадеты, считали, что в России, несмотря ни
на что, жив «конституционный строй», что он упрочивает свое су-
ществование как в сознании народа, так и в реальной действитель-
ности177. Октябрист А. В. Еропкин напал на Меньшикова за то,
что он призывает к отмене «конституции». Но эта отмена —
безумие17J.
Столыпин критиковался октябристами за то, что, будучи «кон-
ституционным премьером» (это считалось аксиомой) п, следова-
тельно, противником «темных», антиконституционных сил, он бо-
рется с этими силами недостаточно решительно, уступая им и даже
капитулируя перед ними 17°.
В первом заседании IV Думы 15 ноября 1912 г. ее председатель
М. В. Родзянко, избранный на свою должность октябристско-кадет-
ским большинством против голосов, правых и националистов, заявил:
«Я нсегда был п буду убежденным сторонником представительного
строи на конституционных началах, который дарован России вели-
ким манифестом 17 октября 1905 г. ...»180. Кадеты находили, что
около этой декларации сложилось конституционное большинство161.
Е докладе Гучкова на конференции октябристов (7—10 ноября
1913 г.) было сказано немало резких и даже грозных слов по адре-
237
___ ии.штпческои свободы, в защиту конституцион-
ного принципа, в борьбе за реформы должны быть использованы
все легальные средства парламентской борьбы: свобода парламент-
ского строя, авторитет думской трибуны, право запросов, право
отклонять законопроекты и прежде всего бюджетные права, право
отклонять кредиты»182. Резолюция конференции говорила о «незыб-
лемости начал конституционного строя и основ гражданской сво-
боды»163.
Кадеты в IV Думе, как и в предшествующих, все свое внимание
уделяли «органической работе», «законодательной деятельности»,
внесению «демонстративных» законопроектов о «свободах». Но вся
эта ведшаяся под флагом строгой легальности и конституционализ-
ма деятельность была никчемная, что и отразилось в речп М. С. Ад-
жемова 18 февраля 1913 г., заявившего, что ни у думцев, ни в
стране нет веры в осуществление конституционных начал184.
Кадеты констатировали «непримиримое противоречие между
политикой правительства и задачей укрепления конституционной
монархии»185. Когда же лидер партии Милюков поставил в начале
1913 г. вопрос о необходимости вести пропагандистскую работу, то
против этого возражал представитель правого крыла партии
Н. А. Гредескул, по мнению которого состоятельные классы уже
начинают «подставлять плечо под конституцию». Теперь время
конституционное. «Народное движение, волнения — все это уже
прошло и сделало свое дело, а теперь русская жизнь... плывет в
конституционном курсе. И пора бросить всякие зигзаги п плыть
прямо в этом курсе». Позднее он говорил: «Страна идет не к рево-
люции, а по правильному конституционному путп». Главное то, что
в стране идет неуклонный процесс кристаллизации конституционной
идеи. Хотя Милюков п возражал Гредескулу, но по существу он со-
гласился с последним 186.
В начале 1914 г. лидер левых кадетов Н. В. Некрасов усомнился
в возможности мирного исхода борьбы между правительственной
реакцией и народными требованиями. По его мнению, раз правя-
щие сферы нарушили «констптуцпонную хартию», то и кадеты
освобождаются от лояльного соблюдения конституционных принци-
пов. Но П. Н. Милюков и большинство членов ЦК и думской фрак-
ции остались на прежней позиции, что никоим образом не следует
«отказываться от чистой конституционности, положенной в основу
деятельности кадетской партии»187.
После Февральской революции кадеты решили объявить свою
партию республиканской. По словам М. Н. Покровского, уже в
ночь с 1 на 2 марта революция шла под лозунгом республики и на-
чиналась защитная перекраска всех, вплоть до черносотенцев, в рес-
публиканцев 1о3. 10 марта ЦК кадетской партии постановил «...пред-
ложить съезду изменить § 13 программы партии в том смысле,
чтобы вместо парламентской монархии признать необходимость
установления демократической республики»189. По поводу этого ре-
шения газета кадетов разъясняла, что историческая и политическая
238
x> viyanc рсголи HdMeHMJiaCb ПО СравНСНПЮ С 1<Юо Г. НеТ
царской власти. Вся полнота государственной власти впредь до
созыва Учредительного собрания перешла к Временному правитель-
ству, возникшему не почину Думы. «Если в 1905 году было бы
доктринерством для партии настаивать на требовании республики,
то таким же доктринерством было бы теперь цепляться за идею
конституционной монархии» '“°.
Состоявшийся вскоре VII съезд партии кадетов утвердил новую
редакцию упомянутого параграфа: «Россия должна быть демократи-
ческой парламентарной республикой. Законодательная власть долж-
на принадлежать народному представительству. Во главе исполни-
тельной власти должен стоять президент республики, избираемый
на определенный ерск народным представительством п управляю-
щий через посредство ответственного перед народным представи-
тельством министерство»191. Кадеты, назвав себя республиканцами
по чисто тактическим соображениям, т. е. желая продемонстриро-
вать свою «левизну»132, откладывали до Учредительного собрания
окончательное решение вопроса о форме правления п Основных за-
конах.
4. Отношение русских революционеров
- к конституции и конституционализму
Конституционализм в самодержавной России намп понимается
как органическая часть буржуазной идеологии и как борьба за по-
литические реформы на основе мирного, постепенного и строго ле-
гального (т. е. в рамках царской законности) развития. Из этого
зовсе не следует, что прп изучении проблем российского конститу-
ционализма можно ограничиться обращением только к истории ли-
берального движения. Важно выяснить, каково было отношение рус-
ских революционеров к конституции и конституционализму. С одной
стороны, революционеры критиковали либеральные конституцион-
ные благопожелания, надежды на то, что конституцию «дарует свер-
ху» царь. Онп же критиковали и западноевропейский конституцио-
нализм и парламентаризм. С другой стороны, революционеры со-
ставляли и собственные конституционные проекты, наполненные де-
мократическим содержанием. Предварительным условием для реа-
лизации таких проектов революционеры считали насильственное ни-
спровержение самодержавия и ликвидацию крепостнических
порядков.
В. И. Лепин подразделял русское освободительное движение на
три этапа, отличавшиеся между собой в зависимости от того, какие
классы и слои накладывали свою печать, оказывали решающее влия-
ние па движение. Первым этапом был дворянский, которому иа сме-
ну пришел разночинный буржуазно-демократический), а затем
пролетарский. Существовала тесная преемственная связь этапов
развития революционней мысли и революционного движения в Рос-
лп. Зачинателями революционного движения были декабристы.
239
Кишиневскому декабристу майору В. Ф. Раевскому, арестован-
ному 6 февраля 1822 г., на военном суде вменялось то, что он на
уроках в полковой школе разъяснял значение слов «свобода», «ра-
венство» и «конституция». Он знакомил солдат и юнкеров с сущно-
стью конституционного правления. На уроках истории на примере
Новгорода говорил о преимуществах «республиканского правления».
Одни пункт обвинения состоял в том, что Раевский характеризовал
русскую монархию как управляемую деспотизмом. При республи-
канском правлении «народ выбирает сам себе начальников и сам
для себя делает законы»193.
В конспекте уроков В. Ф. Раевского, составленном юнкером
Шпажпнским, было дано определение конституции: «Постановление,
имеющее целью безопасность и покой каждого лица в государстве
и всех вообще, называется государственным постановлением или
конституцией»134.
На допросе 11 февраля 1823 г. фигурировало несколько иное
определение. «Конституционное правление есть то, когда народ под
властью короля пли без короля управляется теми постановлениями
или законами, коп он сам себе назначил, и представители от наро-
да охраняют святость своих законов. Это правление есть самое луч-
шее, новейшее»135.
Если Раевский лишь пропагандировал конституцию (и респуб-
лику), то дальше пошли другие декабристы, составившие проекты
конституции. Эти проекты имеют творческую историю, неотдели-
мую от псторпп декабристских организаций. Они составляют живой
и направляющий идейный элемент всего движения декабри-
стов в целом. Советские декабристоведы исследуют конституцион-
ные проекты не обособленно, а в неразрывной связи с основными
этапами декабристского движения 1Э6. Одни проекты были составле-
ны в республиканском духе, а другие — в духе конституционной
монархии. Так, М. Н. Новиков, умерший до восстания декабристов,
один пз первых членов Тайного общества, составил проект респуб-
ликанской конституции. Пестель по этому поводу свидетельствовал:
«Она (конституция Новикова.— Е. С.) была республиканская, и вер-
ховная власть в опой находилась в особом сословии, коего предсе-
датель имел два голоса, а прочие члены — только по одному; прочие
предметы определялись, как и во всех почти республиканских кон-
ституциях. Много сходства было с американскою»137.
Наиболее выдающимся документом конституционного творчест-
ва республиканского крыла декабристов была «Русская правда», на-
писанная П. И. Пестелем. По этому проекту в будущей Российской
республике верховная власть должна принадлежать свободному на-
роду: «правительство есть принадлежность народа, и оно учрежде-
но для блага народного, а не народ существует для блага прави-
тельства»138. Народу должны принадлежать свобода занятий, свобо-
де печати, свобода вероисповедания. Никто из граждан не должен
быть лишек свободы «иначе как законным образом и законным по-
рядком», под страхом «строжайшей ответственности». Взятие под
стражу допустимо только на основании надлежащего письменного
240
предписания с указанием причины. Никто не может войти в дом
гражданина без его согласия.
Сослозпый строй подлежит отмене. Преимущества дворян (обла-
дание крепостными, освобождение от податей, телесного наказания,
рекрутского набора, наименование «благородным сословием») отме-
няются. Весь российский народ составляет одно сословие — граж-
данское, з соответствии с чем вводится равный для всех гласный
суд присяжных. Чрезвычайные суды упраздняются. Военные подле-
жат военному суду только за воинские преступления. За содержа-
ние печатного произведения автор может привлекаться к ответст-
венности только по суду.
Если какое-либо правительственное учреждение, не имеющее
права составления законов, тем не менее издаст «законодательное
изречение пли определение», то граждане обязаны оказать непови-
новение последнему. Больше того, они должны противиться ему «со-
вокупными силами» п действие их всячески останавливать «до раз-
решения верховной власти».
В другом документе Пестеля, дополняющем «Правду»,— «Кон-
ституция — государственный завет» — дается административно-тер-
риториальное деление Российского государства: десять областей и
три удела (столичный. Нижний Новгород или Москва, Донской или
Киргизский). Каждая область состоит из пяти губерний пли окру-
гов. Губернии состоят из уездов, уезды — из волостей.
Пестель, осуждая национальную рознь и национальное угнете-
ние, стоял за унитарное государство, допуская исключение для
Польши, которая могла существовать как самостоятельное государ-
ство и притом в форме республики.
Новая фсрмулпрсзка по сравнению с «Русской правдой» гласи-
ла: «Насчет устроения Верховной властп отвергается правило рав-
новесия властей, по принимается правило определительности крута
действия. Верховная власть разделяется на законодательную и вер-
ховно-исполнительную. Первая поручается Народному вечу, вто-
рая — державной Думе. Сверх того, нужна еще власть блюстнтель-
пая, дабы те две не выходили пз своих пределов. Власть блюсти-
тельпая поручается верховному собору».
Народное вече формируется пз народных представителей, изби-
раемых народом па пять лет. Каждый год одна пятая часть веча об-
новляется. Само вече определяет свое внутреннее устройство. Оно
составляет единое целое и не разделяется на палаты.
В промежутках между сессиями веча действует временная ко-
миссия. Еече пе подлежит роспуску. Оно — единственный законода-
тельный орган государства.
Издаваемые им законы подразделяются на «заветные» и «все про-
чие». Первые обнародуются, предлагаются на суждение всей Рос-
сии. Вече объявляет войну и заключает мир.
Державная дума, состоящая пз пяти членов и избираемая паро-
дом на пять лет, стспт во главе всех министерств и правительст-
ве’пых мест. Последние действует с разрешения Думы и во ис-
241
воры», но не может объявлять воины и заключать мир.
Верховны!' собор состоит из 120 членов («бояр»), назначаемых
пожизненно. Народное вече «препровождает к нему па утверждение
свои законы. Собор не рассуждает о сущности предметов, но смотрит
на одни формы, дабы во всем соблюдено законное; после сего ут-
верждения получает закон свою действительную силу». Собор назна-
чает пз своих членов по одному генерал-прокурору в каждое мини-
стерство и по одному генерал-губернатору в каждую область. Эти
должностные лпиа надзирают за законностью действии министерств
и областных правлений.
Основная идея П. И. Пестеля, последовательно отстаиваемая им
на всех этапах декабристского движения п разработки конститу-
ционных проектов, заключалась в том, что республиканский строп
должен быть введен посредством диктатуры временного правитель-
ства — «временного верховного правления». Временное правление
действует в составе пяти лиц — директоров тайного общества, «об-
леченных во всю верховную власть». В своей деятельности времен-
ное правительство руководствуется наказом — «Русской правдой»,,
которая должна быть опубликована во всеобщее сведение в качест-
ве дополнительного акта к манифесту сената.
Первейшим делом временного Верховного правления будет от-
мена крепостного права. А еслп среди дворян найдется какой-ли-
бо «изверг», который воспротивится этому мероприятию Верховно-
го правления, то «такового злодея безпзъятпо немедленно взять под
стражу и подвергнуть стражайшему наказанию яко врага отечест-
ва п изменника протпву первоначального коренного права граждан-,
ского». Временное правительство определит структуру центральных
органов, конституирует десять
министерств, назначит министров
п т. д.
Пестель считал, что задачи временного правления могут быть
реализованы в течение восьми пли десяти лет. Временное правле-
ние должно сойти со сцены не ранее, чем будет завершено полное
преобразование в государстве.
Н. Муравьев сначала был приверженцем республики, затем раз-
работал констптуппонно-монархлческий проект — «Уставную грамо-
ту славяно-русской империи». Монарх законодательной власти пе
имеет, будучи главой исполнительной власти. Но полномочия его
в этой сфере весьма существенны. Предусматривалось федератив-
ное устройство государства. Все органы управления — выборные.
Для получения активных гражданских прав требовался срав-
нительно высокий имущественный ценз; сохранялось помещичье
землевладение; крестьяне освобождались без земли (во втором ва-
рианте конституции — с землей).
Бесспорными лостопнствамп проекта было: упразднение фео-
дально-крепостнических порядков, в том числе сословных привиле-
гий и ограничений, ликвидация старого суда, военных поселений
и рекрутчины. В этом отношеппп проекты Пестеля и Муравьева
совпадали. Влияли? этих проектов на умы декабристов было неодп-
t ириепг ыестеля Оыл основательным об-
разом обсужден в Южном обществе, после чего принят «на воору-
жение», признан в качестве политической платформы. Проект же
Муравьева, хотя п был предложен для обсуждения Северному об-
ществу, ио вследствие сильной оштозицпп не получил одобрения,
т. е. остался только личным решением 1М.
Несмотря на существовавшее в среде декабристов «разномыс-
лие» по вопросу о будущей форме государства, колебания одних
и переход с республиканских па конституционно-монархическпо по-
зиции других, господствующим течением было все же республи-
канское.
Именно это крыло декабристов было наиболее последователь-
ным в борьбе против самовластия. Установление республики оз-
начало: посредством зоепиого переворота устранить самодержца,
изгнав его пли, скорее всего, физически уничтожив. Напротив, сто-
ронники конституционной монархии пе желали насилия. Идея дво-
рянских револкшионеров о предпочтительности республиканской
формы будущего Российского государства перед конституционно-
монархической была большим достижением русской политико-пра-
вовой мысли начала 23-х годов XIX в. По словам В. И. Ленина, от
декабрпстов зэдет свое начало республиканская традиция в русском
революционном движении 2°°.
Современник декабрпстов Тимофеи Георгиевич Бок составил
конституционный проект, который он направил вместе с запиской
Александру I, за что и был посажен в Шлиссельбургскую кре-
пость г<”.
В августе 1327 г. правительство арестовало в Москве участников
кружка братьев Критских (Петр, Василий и Михаил). Члены круж-
ка. избравшие своим девизом «Вольность и смерть тирану», желали
«конституцпоннсто правления». Михаил Критский «очень хвалпл
конституцию Англии и Испании, представлял несчастным народ,
находящийся под згонархическпм управлением п называл декабри-
стов великими». Даниил Тюрпп предложил, чтобы в случае несогла-
сия императора принять конституцию принудить его к этому си-
лой. Члены кружка были сосланы в разные места, в том числе в
Соловецкий монастырь :с2.
В 1832 г. правительство ликвидировало действовавший в Мос-
ковском университете кружок II. П. Сунгурова. Супгуровцы намере-
вались «ввестп конституционный образ правления», для чего хоте-
ли произвести осенью 1831 г. государствеппый переворот п убить
Николая 12”. Члены возникшего на рубеже 20—Зб-х годов XIX в.
студенческого кружка Я. И. Костенецкого стремились ввестп в
Росспп конституцию, даже учредить республику 204.
Решительными противниками самодержавия и крепостничества,
сторонниками республики были участники тайного революционного
кружка в Петербурге (1845—1849 гг.) М. В. Буташевпча-Петра-
шевского. пли «петрашенпы». В «Карманном словаре иностранных
слов, вошедших в состав русского языка» (апрель 1845 г.), подго-
товленном при участии Петрашевскогэ и его товарищей, давалась
характеристика преобразований, проведенных в ходе французской
революции XVIII в.: «Объявление прав человека... уничтожение
рабства; уничтожение феодальных судов... продажности мест... про-
винциальных и городских привилегий... Обращение церковных и
монастырских имуществ в государственную собственность для уп-
латы государственного долга»205. Были опубликованы даже пункты
новой Конституции Франции, чтобы привлечь к ним внимание пе-
редовых русских читателей.
Петрашевцы стояли за уничтожение крепостного права, свобо-
ду книгопечатания, реформу судоустройства и судопроизводства
(закрытого и бумажного). Судопроизводство должно быть публич-
ным и гласным 206. Одни члены кружка, в том числе Петрашевскпп,
высказывались за республику, другие — за конституционную монар-
хию 20Т'. Отношение к конституции и конституционализму было не-
одинаковым. Составители словаря порой именовали конституцион-
ный образ правления «аристократией богатства», так как в то вре-
мя в Западной Европе не было всеобщей подачи голосов и сущест-
вовал высокий избирательный ценз 208.
Идея о безусловной необходимости установления в стране по-
литических свобод развивалась Н. А. Серно-Соловьевичем в письме
к брату 30 мая 1860 г.209
Б ряду преобразований, направленных на «изменение обществен-
ного» и «создание правильного государственного устройства»,
Н. А. Серно-Соловьевич наряду с освобождением крестьян также
называет: 1) равенство всех перед судом и законом; 2) совершенное
отделение судебной власти от административной, гласность судо-
производства, суд присяжных; 3) преобразование полицейского са-
моуправления; 4) ответственность всех органов управления начиная
с министров; 5) право проверки над собиранием и расходованием
платимых народом в казну денег; 6) право контроля над изданием
новых законов; 7) свобода совести и вероисповедания; 8) свобода
печати; 9) отмена откупной монополии и изменение законов, стес-
няющих торговлю, промышленность и народный труд; 10) отмена ?
гражданских чинов; 11) полная амнистия всех страдающих за по-
литические убеждения.
На все эти меры автор письма вовсе не смотрел как на конечную
цель борьбы. Он оценивал пх как «переходные формы, которые дол-
жны повести к еще более глубоким переменам». «Все это,— заклю-
чал он,— первый шаг к преобразованиям, после которых Россия
займет место, свойственное ее гигантским средствам».
Н. А. Серно-Соловьевич надеялся на победоносную крестьянскую
революцию, которая должна принести с собой демократическую рес-
публику. Но вместе с тем ои не отрицал и возможности установле-
ния конституционного образа правления, которое должно было со-
ставить некоторый переходный к республике период.
Н. А. Серно-Соловьевич в своем ответе «Великоруссу» (лето
1861 г.) писал: «Конституция лучше самодержавия тем, что при
ней будет больше простора для действия, если опа принесет право
собрания и свободу печати. Мы пе знаем, вызовет ли сила обстоя-
2 И
тельств конституцию, но мы знаем, что она не цель и последнее
слово»210.
Перу Серпо-Соловьевдча принадлежит проект конституции под.
названием «Проект уложения императора Александра II», состав-
ленный, возможно, весной 1861 г. В проекте предусматривалась, в
частности, передача законодательной власти собранию представите-
лей всех сословий.
Революционеры-демократы, разночинцы или революционеры
61-го года 211 стали знакомить общество со своими взглядами путем
выпуска прокламаций. В июне — октябре 1861 г. появилось три вы-
пуска революционной прокламации «Великорусе».
Революционно-демократическая программа «Великорусов» про-
возглашала, что главной целью, к достижению которой должны
стремиться патриоты, является «упрочение конституции». Правда,
опп признают, что «законность и нынешняя династия — вещи, кото-
рые нельзя соединить». Но. поскольку «истинно конституционная
монархия» мало отличается от республики, они готовы согласиться
на сохранение существующей династии.
В первом выпуске «Великорусса» говорилось, что правительство
глупо и невежественно, «оно пе сумеет порядочно написать даже
обыкновенного указа, тем мепее сумело бы оно составить хорошую
конституцию, если бы и хотело»212.
Выработать конституцию должны народные представители.
В конституции должны быть зафиксированы: ответственность мини-
стров, суд присяжны?:, свобода вероисповедания, свобода печати,
уничтожение сословных привилегий, областное самоуправление.
Программа «Великорусса» требовала действительного освобожде-
ния Польши п предоставления Украине свободы самоуправления.
В распространенной осенью 1861 г. прокламации «К молодому
поколению» (автор Н. Б. Шелгунов) развивались идеи герценовско-
го учения о «русском социализме», о спасительной роли русской об-
щины. В ней было выставлено требование широкого развития об-
щественного самоуправления, замены существующих властей вы-
борными, равенства всех граждан перед законом, свобода слова,
уничтожение полиции, сокращение расходов на войско. По мнению
советского исследователя Б. Козьмина, вопрос о форме будущего
государственного устройства не вполне еще решен для автора прок-
ламации, ибо он не вполне еще расстался с надеждой договориться
с царской властью и добиться уступок с ее стороны213. Действи-
тельно, с одной стороны, Шелгунов говорит о замене «императора,
помазанного маслом з Успенском соборе», «выборным старшиною,
получающим за свою службу жалование». С другой стороны, выстав-
лено требование сократить расходы на царскую фамилию и устра-
нить пз Основных законов указание на богоустановлеиность цар-
ской власти.
В мае 1862 г. Московский революционный студенческий кружок,
руководимый П. Г. Заичпевскпм, выпустил от имени песушество-
вавшего «Центрального революционного комитета» прокламацию
Молодая Россия >211. Прокламация резко критиковала самодержав-
но-крепостнпческий строп в России, разоблачала соглашательство
либералов, призывала к борьбе за свержение монархии. Объявля- f
лось, что «Колокол» Герцена ие может быть выражением мнений £
революционной партии, так как спустя год после выхода в свет «ста- £
иовптся уже совсем конституционным». j
Прокламация объявляла, что в России идет борьба двух пар-
тип: партии народа против «императорской партии». В состав по- \
следней входят и помещики: «В настоящее время партия либераль-
ничает. обиженная отнятием у нее права на даровую работу кресть-
ян. ругает государя, требует конституции, но не боитесь: она и царь
неразрывно соединены между собою, и звено соединения — собст-
венность». Народная же партия, «сегодня забитая, засеченная, она
завтра встанет вместе с Разиным за всеобщее равенство и респуб-
лику русскую...». В прокламации содержался прямой призыв к ре-
волюции «кровавой и неумолимой», к свержению царизма в целях
создания «социальной демократической республики русской».
Прокламация выставила требование: равноправия женщин; вы-
борного суда, справедливого налогообложения, устройства общест-
венных фабрик и магазинов, общественного питания детей, незави-
спмости Польши и Литвы, замены постоянной армии национальной i
гвардией и т. д. t
Прокламация исходила пз того, что «социально-демократическая
республика русская» будет создана на основе добровольной федера-
цпп областей. ¥
Революционные демократы 60-х годов группировались вокруг f
«Колокола» Герцена—Огарева и «Современника» с Чернышевским
во главе. Герцен и Огарев развивали идеи «русского социализма»,
противопоставляемого ими «европейскому социализму». Герцен де-
лал установку на «революцию социальную» (а стало быть, и на i
«республику социальную»), противопоставляемую «революции поли- к
тической» и «республике политической» или «формальной». В ходе j
социальной революции, социального переустройства и должны будут
решены проблемы политической организации общества. J
А. II. Герцен никоим образом не идеализировал буржуазную J
демократию, парламентаризм п республиканское устройство. Он по- |
называл ограниченный и преходящий характер западноевропейской к
представительной системы213. Взгляды Герцена по вопросу о пар- й
ламентских формах претерпели эволюцию. Раньше он полностью Й
отрицал пх применимость к России, но в 1867—1868 гг. пишет о
парламентаризме как исторически закономерном этапе, который
пройдет и Россия216. России необходимо «представительство без
различия классов». Ои утверждал: «Каково бы ни было первое Уч-
редительное собрание, первый парламент,— мы получим свободу
слова, обсуждения и законную почву под ногами. С этими данными
мы можем двигаться вперед»217.
•Летом 1859 г. Н. П. Огарев разработал контуры будущей рус-
скоп конституции, в основе которой лежали общинная собственность
на землю, а также самоуправляющиеся общины и волости. «Цент-
ральная власть и немецко-бюрократическая» заменяются «Коми- жй
216 Я
тетом», который стоит во главе конфедерации самоуправляющихся
волостей. Самоуправление сосредоточивает в себе «законодательно-
судебную и от нее зависящую исполнительную власть». Все это и
означает установление республиканского образа правления в проек-
те Огарева. Центрально-конфедеративное правительство ведает воп-
росами межволостных отношении (связей): пути сообщения, вы-
пуск денег и крэдптные учреждения, междуволостные комиссион-
ные торговые конторы, общин бюджет конфедерации и налог. Два
вопроса (о народном образовании и войске) Огарев оставил откры-
тыми, затрудняясь, «куда их отнести: к центральной властп, пли к
общинно-волостному управлению?»213.
Провозглашается гласность во всех государственных мероприя-
тиях. Для образования комитета министров во главе с президентом
проводятся прямые выборы от волостей. На территории России об-
разуются девять союзов, состав которых определяется по националь-
ному илп экономическому принципу. Центральная власть имеет в
союзах своих представителейа19.
Н. П. Огарев в «Воззвании народу русскому, крестьянскому от
людей ему преданных поклон и грамота» подводил читателей к мыс-
ли о необходимости созыва Земского собора «пз людей, народом
безо всякой розни “сословной выбранных». Воззвание не оставляло
у читателей иллюзии, будто этот Земский собор созовет по своей
доброй воле царь, но внушало народу веру в своп собственные си-
лы. Огарев обрисовал и программу демократических преобразова-.
ний, которые должен осуществить Земский собор221>.
Революционер, непримиримый враг самодержавия и крепостни-
чества Н. Г. Чернышевский пришел к выводу, что только револю-
ции являются серьезным двигателем прогресса. Термин «революция»
Чернышевский применял, когда вел речь о западноевропейской ис-
тории. Но по цензурным соображениям он писал о «периодах бла-
городного порыва», «кратких периодах усиленной работы», «мину-
тах отважных (или героических) решений», «одушевленно!! истори-
ческой работе», «скачках» и т. д.
Большой заслугой Чернышевского была постановка вопроса о
соотношении революции и старой законности, «принципа легально-
сти». Чтобы дэбпться улучшения своего положения, реализовать
своп требования, народная масса должна выйти за рамки легально-
сти, преступив существующую законность.
Он упрекал либералов, «правителей Центральной Италии», ко-
торые не умеют вести дело как следует, ибо не понимают его сущ-
ности, боятся тех мер, которых оно требует. «Их дело — революци-
онное, а они воображают придать ему характер законности; прин-
цип, осуществления которого онп хотят, принцип верховной власти
народа — смертельно враждебен принципу легитимности, а они хо-
тят приобрести помощь континентальной дипломашш, которая дер-
жится договорного права и династического принципа». Итак, «рево-
люционное дело надо вести революционным путем»221.
Чернышевский был сторонником республики. Он полагал, что
политические свободы являются, несмотря на их буржуазную огра-
247
ииченность, важным прпооретенпем для народа: конституционная
монархия все же лучше абсолютизма, а республика еше более пе-
редовая форма правления3". И. Г. Чернышевский, подчеркивая не-
совместимость самодержавия с политической свободой, видел в рес-
публике государственную форму для перехода к «социальной демо-
кратии». Оценивая труд Луп Блана «История французской револю-
ции», он писал: «Вся его история паписапа в доказательство того,
что единственная правительственная форма, пригодная для Фран-
ции, есть республиканская, а все другие правительства могут дер-
жаться во Франции только насилием, обманом, развращением на-
рода. инквизиционными средствами»223.
Заслугой соратника Чернышевского И. А. Добролюбова была
резкая критика нм буржуазного парламентаризма п конституциона-
лизма 221. Оп хорошо показал все те злоупотребления и мошенни-
чества, которые прпменялп в Италии во время парламентских выбо-
ров в 1861 г. п которые столь обычны для буржуазно-демократиче-
ских конституционных государств. Этой критикой Добролюбов на-
носил сильный удар и по конституционным иллюзиям русских либе-
ралов. Он писал, что онп «отправляются в своих проектах от юри-
дических тонкостей, а не от стона и вопля несчастных братьев»'”\
Критика всех видов насилия и произвола в монархической Италии
представляла собой критику аналогичных явлений в самодержавно-
крепостнпческой России 226,
Уже в 1856 г. Добролюбов высказался за республику, причем
его занимали вопросы о ее возможных размерах, адмпнпстративно-
территорпальиом деленпп, главе государства 227. Он был сторонни-
ком демократической республики, где в решенип вопросов жизни
государства будет участвовать большинство населения 228.
Непримиримый борец против крепостничества во всех его про-
явлениях Д. И. Писарев заявлял: «Низвержение... династии Романо-
вых п изменение политического и общественного строя составляют
единственную цель и надежду всех честных граждан России»223.
В обвинительном акте по делу о частп второй сочинений Писарева
указывалось, что статья «Бедная русская мысль» заключает в себе
«иносказательное порицание существующей у нас формы правле-
ния», делает «вообще враждебное сопоставление монархической:
власти с народом». Автор, «стараясь представить первую началом
бесполезным и даже вредным в народной жпзии», «самыми черны-
ми красками, хотя и иносказательно, рисует характер неограничен-
ного правления».
Хотя Писарев как будто особенно не интересовался политиче-
ской историей, полагая, что она достаточно изучена академической
историографией, которую «интересуют преимущественно органиче-
ское развитие государственных форм, последовательная смена си-
стем, существенные изменения в законодательстве...»230, тем не ме-
нее и оп уделил должное внимание политической истории. Оп отме-
тил буржуазный характер французской революции XVIII в.: «Про-
летарий увидел с наивным изумлением п с... трагикомическим гне-
вом. что победа третьего сословия к нему, пролетарию, совсем не
относится и что всякие политические права существуют и имеют
значение только для людей состоятельных...»231.
Свое отношение к конституции и политической борьбе отчетли-
во выразили и другие революционные демократы.
В апреле 1861 г. во время панихиды по Антону Петрову и дру-
гим крестьянам, расстрелянным во время волнений в селе Бездна
Спасского уезда Казанской губернии, профессор А. П. Щапов закон-
чил свою речь словами: «Да здравствует демократическая консти-
туция!».
По мнению украинского революционного демократа С. А. Подолин-
ского, трудящиеся не могут ожидать улучшения своей участи так-
же и от буржуазного парламента. «Пусть велпкпй парод,— писал
он,— осознав свою силу, одним ударом уничтожит и царей, и куп-
цов... Пусть особенно помппт это наш народ, русский. Пусть опыт
английской конституции, одной из лучших существующих, сделает
для него ненавистной всю двуликую фигуру конституционного пра-
вительства»232.
Для наиболее проницательных мыслителей революционно-демо-
кратического лагеря была ясной необходимость политической борь-
бы. «интересов политических».
М. Е. Салтыков-Щедрин в статье «Драматурги-паразиты во
Франции», опубликованной в возобновленном «Современнике», пи-
сал: «Конечно, везде могут найтись люди, которые охотно смеются
над интересами политическими... во имя других, более плодотворных
интересов, которые будто бы затмеваются политическими; однако
же здесь забывается одно весьма важное условие, а именно, что
разработка политических интересов приготовляет почву для тех
«других», о которых так много заботятся. Здесь, очевидно, забыва-
ется то, что, отклоняя политические интересы, мы вместе с тем от-
даляем и «другие». Ясно, что тут есть ошибка, ошибка, может быть,
непреднамеренная, но все-таки ошибка»233.
Линию револ:-оцпоиеров-«1пестпдесятников:> в лице Огарева, Чер-
нышевского и других продолжали революционные народники 70-х
годов (П. Л. Лавров, М. А. Бакунин, П. Н. Ткачев и др.).
Характеризуя сущность народничества как течения русской об-
щественной мысли, В. И. Ленин писал: «Народничество есть идео-
логия (система взглядов) крестьянской демократии в России...
Крестьянская демократия — вот единственное реальное содертканпе
и общественное значение народничества»234.
Революционеры-интеллигенты 70-х годов стремились разбудить
крестьянскую массу, поднять ее на борьбу. В. И. Лепин рассматри-
вал «блестящую плеяду революционеров 70-х годов» как предшест-
венников русской сэцпал-демократпп233. Нарсдппкп начала п сере-
дины 70-х годов смотрели иа политическую борьбу как па дело вто-
ростепенное, пренебрежительно относясь к политическим свободам,
республике, конституции, парламенту и т. д. С их точки зрения,
достичь социализма можно только путем «социальной революции»,
т. е. коренных социально-экономических преобразований. В основе
аполитизма революшюппых народников лежало разочарование пто-
гамп революций в Западной Европе. Там политическая борьба, кон-
ституции и парламенты принесли пользу только буржуазии, по пе
народу.
По свидетельству С. Л. Чудновского, в конце 60-х годов в народ-
нических кружках студенческой молодежи царил «односторонний и
пагубный взгляд, что политические формы сами по себе пе имеют
и не должны иметь для истпппых друзей парода существенного
значения и„ что монархпческп-самодержавный на демократической
основе строй предпочтптельнее-де строя республиканского образа
правления опирающегося па буржуазию п плутократию»23®.
А. Бакунин считал, что всякое политическое движение явля-
ется буржуазным и что революционная борьба должна вестись толь-
ко на почве экономических интересов. Он резко критиковал буржу-
азный конституционализм: «Конституционное государство признает
за всеми право на свободу, однако осуществляет его для сравни-
тельно малого числа привилегированных лиц... В конституционных
государствах, которые по своей природе рано или поздно становятся
оуржу азпымп, не труд, а собственность... ставят в привилегированное
положение человека, дают ему все политические права и свободу.
Конститу ппоиалпзм — это~ царство собственности, власти имущества
над человеком...»" -. Нет большой разпипы между монархией и рес-
публикой, поскольку парод везде притеснен. «Даже республики,—
писал он. чисто демократические в политическом смысле и другие
либеральные и конституционные системы, в которых отсутствует
социальное равенство, логически бессмысленны и означают лишь
временные соглашения и исторически переходные ступени»238.
С дин пз последователей Бакунина 3. Арборе-Раллп говорил:
«Республика для нас хуже монархии... Пзбавп бог Россию от пар-
ламента или республики»-31'.
В. II. Ленин впоследствии отозвался как о «нелепой мысли» об
этой «стародедовской народнической теории, что буржуазная рево-
люция противоречит интересам пролетариата, что нам
поэтому ох ржуазная политическая свобода »>240.
Б конце 70-х начале 80-х годов революционные народники
стали признавать необходимость политической борьбы и хстапсвлс
ния, если не республики, то копституппонной монархии. До конца
/ -х _ ..ачала -х годов лишь в виде исключения встречались ре-
волюционные народники, признававшие необходимость политической
оорьоы. свержения самодержавия п введения демократической кон-
ституции. Б их числу относится, например, член кружка «ишутип-
нев» И. А. . у.дяков-• . Но с этого времени идея политической борь-
оы и установления, если не республики, то конституционной монар-
хии постепенно овладевает умами революционных народников.
~Сднем из первых теоретиков народничества, который еще в пер-
вой половине 1о/й^г. обратил внимание революционеров па задачи
политической борьоы, был Н. К. Михайловский 242. В своих «Поли-
тических письмах» он. основываясь па опыте французской револю-
*” ппсал’ что’ хотя копституаиоппый строй предоставля-
ет иурж.азлп под покровом формальной политической свободы
не нужна
устаиовле-
то копституппонной монархии. До конца
в виде исключения встречались ре-
власть над народом, этот «горестный результат европейской исто-
рии не должен вселять недоверие к принципу политической свобо-
ды». И далее: «Конституционный режим есть вопрос завтрашнего
дпя в России. Этот завтрашний день пе принесет разрешения соци-
ального вопроса». Однако нужно помнить, что если для европейской
буржуазии абсолютизм был помехой, то для русской буржуазии са-
модержавие — опора и от его свержения парод только выиграет2'3.
В августе 1879 г., в результате раскола народнической организа-
ции «Земля и воля», образовалась тайная политическая организа-
ция иароднпков-террорпстов «Народная воля», программа которой
провозглашала: «...лародная воля была бы достаточно хорошо выска-
зана и проведена Учредительным собранием, избранным свободно,
всеобщей подачей голосов, при инструкциях от избирателей...». За-
тем шли пункты: «1) постоянное народное представительство...
имеющее полную власть во всех общегосударственных вопросах;
2) широкое областное самоуправление, обеспеченное выборностью
всех должностей, самостоятельностью мира и экономической незави-
симостью народа; 3) самостоятельность мира как экономической и
административной единицы; 4) принадлежность земли народу;
5) система мер, имеющих передать в руки рабочих все фабрики и
заводы; 6) полная свобода совести, слова, печати, сходок, ассоциа-
ций и избирательной агитации; 7) всеобщее избирательное право
без сословных и имущественных ограничений; 8) замена постоянной
армии территориальной»244.
В. И. Ленин отмечал два условия, поставленные письмом Ис-
полнительного комитета «Народной воли» от 10 марта 1881 г. к
Александру III: 1) общая амнистия по всем политическим преступ-
лениям и 2) созыв представителей от всего русского народа при
всеобщем избирательном. праве п свободе печати, слова и сходок.
Деятели «Народной воли» «преподнесли» правительству Александ-
ра III «альтернативу именно такую, какую ставит перед Никола-
ем II социал-демократия: или революционная борьба, пли отречение
от самодержавия»243.
Народовольцы, оставаясь на позициях народнического утопиче-
ского социализма, сталп на путь политической борьбы, стремясь
свергнуть самодержавие и достичь политической свободы». «Наро-
довольцы,— писал В. И. Ленин,— сделали шаг вперед, перейдя к
политической борьбе, но связать ее с социализмом им не зада-
лось»246.
Преодоление идеологии народничества, в том числе теоретиче-
ских ошибок народовольчества, стало непременным условием рас-
пространения, а затем и утверждения марксизма в России.
Первый русский марксист Г. В. Плеханов, основатель и главный
теоретик «Группы освобождения труда», в своих произведениях
много внимания уделил вопросам конституции и конституциона-
лизма применительно к России. Понятие конституции он толковал
широко, исходя из того тезиса, что «политическая конституция вся-
кой данной страды вырастает пз ее экономических отношений»24’.
Е России в отличие от Западной Европы существует противоречие
231
inu/n^ у uiuniuiMM ЖНЗН11 И КОИСТИТу ЦИ6И. 1” OCT НОВЫХ
экономических отношений, развитие капитализма, европеизация со- Ж
циальиого быта России неизбежно повлекут за собой и политиче- Ж
скую европеизацию, т. е. изменение ее конституции в духе новей- Я
шпх европейских конституции. Особенностями социального быта Ц
России предопределяются п особенности ее политической кон- Ц
ституции. ®
«Наша русская конституция сводится к тем статьям Свода за- Ц
конов, которые гласят, что царь есть единственный распорядитель в
всех внутренних и внешних судеб России. Такая конституция не g
оставляет места для политической самодеятельности граждан, и по- Ц
тому противники ее говорят обыкновенно, что у нас вовсе нет коп-
ституции. Но это не точно. Конституция есть у нас, как и везде, ж-
и даже, повторяем, писаная конституция, занесенная в Свод зако- Ц.,
нов,— да только опа не похожа на современные конституции За- ife
пада»248. Ц
Г. В. Плеханов неизменно проводил мысль о том, что русский ж
рабочий класс и русские социалисты должны бороться за полптп- Щ
ческие права и политическую свободу. «В область предания отошло Ж
то время, когда русские социалисты' считали буржуазной выдумкой ж
политическую свободу»249. В политическом лексиконе Плеханова ж
встречаются термины «правовой порядок», «правовое государство»,
означавшие у него «конституционное государство». По его словам, ' ж
царское самодержавие должно уступить место так называемому ш
правовому, т. е. конституционному, государству 25О._ ж
В некоторых своих работах Г. В. Плеханов проводил мысль о ®
том, что народ должен добиться созвания Земского собора. В мар- Ж:
те 1905 г., когда о Земском соборе заговорили и в правительствен- ж
пых кругах, с тем чтобы предупредить революцию н появление Щ
Учредительного собрания, Плеханов стал призывать к созыву по- ж
следнего: «Нашей стране нужен не кое-как спроворенный собор
«.государственных холопов» и «сирот»... ей нужно Учредительное Ж
собрание:.. Но царское правительство никогда не согласится на со- S
зыв такого собрания. Поэтому необходимо свергнуть царское пра-
вителъство»^1. .Ж
Но на втором этапе русской революции Плеханов оказался на '|||
правом фланге меньшевизма, перейдя на позицию буржуазных ли- Ц|
бералов. Он назвал Думу одним пз рычагом революции, ратовал ж
«за Думу, как орган власти, который созовет Учредительное собра-
ние», выступил за то, чтобы РСДРП блокировалась с кадетами 252. Щ
Жизнь подтвердила прогнозы Г. В. Плеханова относительно ж
судьбы русского царизма, т. е. судьбы той самой.политической кон- ж
ституции, которая выросла из экономических отношений России, из Ж
феодально-крепостнических отношений. В феврале 1917 г. с русским Ж
царизмом было покончено. Однако Февральская буржуазпо-демо- ж
кратическая революция по своему характеру, движущим силам и :ж
последствиям оказалась более глубоким и широким событием, чем Ж
рисовалось Г. В. Плеханову. Та самая «политическая европеиза- w
ция» страны, которую предсказывал Г. В. Плеханов, оказалась ре а- ЯВ
252 .Я
лпзованной в впде Временного правительства и «Учредилки», а
также эсеро-меньшевистских советов. Существование в России «ев-
ропейской», т. е. буржуазной, конституции было недолговечным.
Началось перерастание буржуазно-демократической революции в
социалистическую. А этого процесса Г. В. Плеханов, в отличпе от
В. И. Ленина, не понял и не принял.
Политическая борьба включает в себя борьбу за правовые тре-
бования. Никакая политическая партия, в том чпсле и активная
социалистическая. партия, т. е. партия рабочего класса, невозможна
без определенных требований правового характера. «Требования, вы-
текающие из общих интересов какого-либо класса, могут быть осу-
ществлены только путем завоевания этпм классом политической
власти, после чего он придает своим притязаниям всеобщую силу в
форме законов. Каждый борющийся класс должен, поэтому, форму-
лировать свои притязания как требования правового характера в
впде программы»253.
В. И. Ленин, приступая к разработке программы будущей пар-
тии, нашел возможным положить в ее основу проект группы «Осво-
бождение труда». Вместе с тем он считал, что этот проект нужда-
ется «в частных редакционных изменениях, исправлениях и допол-
нениях». Так, он предложил исключить пункт об «устранении совре-
менной системы политического представительства п замене ее пря-
мым народным законодательством»254. В январе 1902 г. он писал:
«Русская социал-демократия ставит своей ближайшей политической
задачей низвержение царского самодержавия и замену его респуб-
ликой на основе демократической конституции...»255. Революционная
социал-демократия подчиняет борьбу за реформы, как часть целому,
революционной борьбе за свободу и за социализм. Эти положения,
включенные Лениным в принципиальную часть программы, служи-
ли стратегическим орпентпрем партии в период борьбы за сверже-
ние самодержавия.
В Программе РСДРП, принятой в 1903 г. II съездом партии, оп-
ределилась ближайшая политическая задача: низвержение царского
самодержавия и замена его демократической республикой. Консти-
туция же этой демократической республики должна обеспечивать
ряд прав народа, сформулированных в 14 параграфах:
«1. Самодержавие народа, т. е. сосредоточение всей верховной
государственной властп в руках законодательного собрания, состав-
ленного пз представителей народа и образующего одну палату.
2. Всеобщее, равное и прямое избирательное право прп выборах
как в законодательное собрание, так и во все местные органы само-
управления для всех граждан и гражданок, достигших двадцати лет;
тайное голосование при выборах: право каждого избирателя быть
избранным во все представительные учреждения; двухгодичные
парламенты; жалованье народным представителям.
3. Широкое местное самоуправление; областное самоуправление
Для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми услови-
ями п составом населения.
4. Неприкосновенность личности и жилища.
253
5. Неограниченную свободу совестп, слова, печати, собраний,
стачек и союзов.
6. Свободу передвижения и промыслов.
7. Уничтожение сословий и полную равноправность всех граж-
дан независимо от пола, религии, расы и национальности.
8. Право населения получать образование на родном языке, обес-
печиваемое созданием па счет государства и органов самоуправле-
ния необходимых для этого школ: право каждого гражданина объ-
ясняться на родном языке на собраниях: введение родного языка
наравне с государственным во всех местных общественных и госу-
дарственных учрежденпях.
9. Право на самоопределение за всеми нациями, входящими в
состав государства,
10. Право каждого лица преследовать в обычном порядке перед
судом присяжных всякого чиновника.
11. Выборность судей народом.
12. Замену постоянного войска всеобщим вооружением парода.
13. Отделение церкви от государства и школы от церкви.
14. Даровое и обязательное общее и профессиональное образо-
вание для всех детей обоего пола до 16 лет; снабжение бедных детей
ппщеп, одеждой и учебными пособиями за счет государства»256.
Завершалась Программа указанием на то, что полное, последо-
вательное и прочное осуществление предусмотренных ею полити-
ческих и социальных преобразований достижимо лишь путем низ-
вержения самодержавия п созыва Учредительного собрания, сво-
бодно избранного всем народом 25?.
На съезде возникла полемика по вопросу об абсолютной цен-
ности демократических принципов — всеобщего избирательного пра-
ва, выборов парламента п т. д. Некоторые делегаты придавали этим
принципам абсолютный характер независимо от конкретного соот-
ношения классовых сил на том или ином этапе революционной
борьбы. Искровцы же отстаивали ту позицию, что любой демократи-
ческий принцип следует рассматривать с точкп зрения социалисти-
ческих интересов рабочего класса и его партии 258.
В. И. Ленин в 1918 г. в полемике с Каутским, нападавшим на
большевиков за то что они лишили буржуазию политических прав,
заявил, что марксисты никогда не делали себе божка из так назы-
ваемой «чистой-), буржуазной демократии 259. Оп сослался в каче-
стве примера на выступление Плеханова на II съезде РСДРП. Тог-
да Плеханов говорил, что для революционера успех революции —
высший закон, и если ради успеха революции потребуется времен-
но ограничить действие того или другого демократического принци-
па, например всеобщего избирательного права, то перед таким ог-
раничением преступно останавливаться 26°.
Ео время первой русской революции рабочий класс и больше-
вистская партия решительно выступили против жалкой подделки
народного представительства в виде булыгипской законосовещатель-
ной Думы. Онп требовали свободно избранного всенародного Уч-
редительного собрания, которое учредит демократическую респуб-
лику и принесет народу политическую свободу.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Анализ истории буржуазного конституционализма, проведенный
в рамках марксистско-ленинского учения о государстве и праве, по-
казывает, что становление и развитие этого сложного политико-юри-
дического и идеологического комплекса подчинено определенной си-
стеме объективных закономерностей.
Важнейшая из нпх — органическая зависимость эволюции бур-
жуазного конституционализма (во всех его основных слагаемых) от
процессов генезиса и утверждения, расширения и упрочения эко-
номического базиса, социально-классовой структуры капиталистиче-
ского общества, сменяющего отжившие феодальные порядки, от раз-
вертывающейся в данном обществе классовой борьбы. В. И. Ленин
подчеркивал, в частности, что «конституции, установившиеся в раз-
ных странах Европы, явились результатом долгой и тяжелой клас-
совой борьбы между феодализмом и абсолютизмом — с одной сторо-
ны, буржуазией, крестьянами и рабочими — с другой»1. Содержание,
внешнее выражение буржуазного ко петиту ционалпзма в конечном
счете обусловлено динамикой капиталистических производственных
отношений п складывающимися на их почве межклассовыми и
внутриклассовыми взамо действиями.
Социально-экономические и классовые факторы — главные, ре-
шающие условия конституционного развития. Вместе с тем следует
иметь в виду, что сами эти факторы выступают п существуют в
конкретно-историческом обличье; онп непременно несут на себе от-
печаток национальных п иных особенностей, отличающих прошлое
и настоящее каждого отдельного государства. Кроме того, наряду с
отмеченными первичными факторами на характер конституциона-
лизма активное влияние оказывают события гражданской истории,
специфические социокультурные традиции страны, укоренившиеся
в ней нормы политического общения, правовые воззрения.
Сказанное объясняет, почему в принципе невозможен один-един-
ственный, универсальный вариант эволюции буржуазного конститу-
ционализма; оно же делает понятным, почему многообразие форм
составляет (наряду с другими законами) ведущую закономерность
этой эволюции.
В указанный период особым напряжением и драматизмом была
полна конституционная история Франции: там конституционный
строй неоднократно подвергался ломке и деформации. Причем наи-
более трудные испытания выпали па долю французского буржуаз-
2.">5
него конституционализма в середине века, когда действие гарантий Я
основных гражданских прав и свобод по Конституции 1848 г. было О
приостановлено для подавления революционного выступления па- Ц
рижских рабочих, а с 1852 г. в результате бонапартистского пере- Ж
ворота сама конституция была заменена драконовскими законами Ц
диктаторского режима Наполеона III. Лишь к началу XX в. во ж
Франции утвердился относительно устойчивый республиканский S
строп и были, наконец, более или менее полно признаны и юриди- Ц
чески обеспечены гражданские права и свободы. , ||
В целом конституционная история Франции в XIX в. еще раз
доказала, что пепрекращающиеся и периодически обостряющиеся
классовые и внутриклассовые противоречия, постоянно ослабляв-
шие французскую буржуазию, делали невозможным установление Ш
во Франции стабильного конституционного правления. В этом Ж
смысле французский буржуазный конституционализм оставался фик- ж
тивным на протяжении почти всего XIX столетия, несмотря па жи- ®
вучесть идей таких видных либеральных его представителей, как Ц
Б. Констаи, П. Руайе-Коллар и А. Токвиль, оказавших большое Ж
влияние на формирование во Франции в конце XIX — начале XX в. ж
сильной школы науки конституционного права, возглавляемой
А. Эсменом и Л. Дюги. Ж
С точки зрения оценки возможностей и перспектив буржуазно-
го конституционализма поучителен и опыт США XIX в. Страна, ;
давшая миру первую писаную конституцию, оказалась к середине
XIX столетия перед лицом самого серьезного-за всю ее историю по-
литического и конституционного кризиса. Компромисс в вопросе
рабства, на который пошли «отцы-основатели» в 1787 г., обошелся
Америке в 1861—1865 гг. сотнями тысяч человеческих жизней, раз-
валом экономики и неизгладимой травмой целых поколений амери-
канцев, испытавших на себе последствия кровопролитной войны
между Севером и Югом.
Весьма своеобразен и опыт конституционного развития США.
Консервативному большинству Верховного суда США удалось в по-
рядке конституционного контроля свести на нет прогрессивное за-
конодательство периода реконструкции, направленное на реализа- ’
цию гарантии гражданских прав, предусмотренной XIV поправкой |
к конституции. Фактическая отмена этой важнейшей конституцией- g
ной гарантии была осуществлена путем обращения к авторитету g
Дж. Маршалла и первоначальному смыслу федерального Билля о
правах, предусматривавшего ограничение федеральной власти. При |
этом консервативное большинство судей откровенно игнорировало |
намерение авторов XIV поправки распространить гарантии феде- |
рального Билля о правах на территорию всех штатов, что на прак- |
тике означало бы неугодную расистам Юга связанность властей шта- |
тов темп же ограничениями и обязательствами в области соблюде- g
пия прав и свобод граждан, какими оказалось связанным в 1791 г. |
федеральное правительство. В результате в стране на целые десяти- 5
летия была задержана фактическая реализация XIV поправки, яв-Л
лившейся крупным конституционным достижением Севера. «
256 О
Вместе с тем в XIX в. идеи буржуазного конституционализма,
как и юридического мировоззрения в целом, утвердились в полити-
ческом сознании многих американцев, а язык права и конституции
стал специфическим языком буржуазных политиков США. XIX век
в США выдвинул группу ученых-правоведов — Кента, Стори, Сти-
фенса, Холмса, Брандейза и других, внесших большой вклад в
развитие англо-американской юриспруденции и правовой теории
конституционализма.
В Англии — классической по стандартам прошлого столетия
стране капиталистического способа производства — XIX век начал-
ся с попыток королевской власти вернуть свои прерогативы под
прикрытием борьбы с идеями французской революции и Наполео-
ном. Это привело к резкому обострению противоречий между ари-
стократической политической системой и новым обществом, в
котором заканчивалась промышленная революция. Умеренные вы-
ступления буржуазии и смелые действия трудящихся масс пробили
брешь в системе господства земельно-финансовой олигархии. С пар-
ламентской реформы 1832 г. начинается перестройка английского
конституционализма в соответствии с потребностями капитала. Его
главные вехи — парламентские реформы 1867 и 1884—1885 гг., За-
кон о тайном голосовании 1872 г., реформа местного управления
1886—1889 гг.
В результате этих мер существенно расширилось избирательное
право, утвердилась зависимость кабинета от палаты общин, была
ослаблена роль короны и палаты лордов ь государственном управ-
лении.
Вместе с тем все эти меры носили половинчатый, компромис-
сный характер. Требования трудящихся масс, получившие четкое
воплощение в шести пунктах чартистов, удовлетворены не были.
В результате буржуазный конституционализм в Англии и к концу
XIX в. оставался непоследовательным, незавершенным. Он пе дал
народу всеобщего избирательного права, подлинного равенства пред-
ставительства, он сохранял еще за оплотом аристократического кон-
серватизма — палатой лордов — возможности обструкций и практи-
чески лишал трудящихся шансов быть избранными в парламент из-
за отсутствия оплаты депутатской деятельности.
Эволюция британского конституционализма протекала путем ре-
форм, но можно смело сказать, что они были бы невозможны без
мощного воздействия народного движения. В конце века в полити-
ческой системе Англии возникают черты, типичные для наступаю-
щей эпохи монополистического капитала, империализма — концен-
трация большой власти в руках кабинета, его решающее влияние
на парламент, ослабление парламентского контроля над исполни-
тельной властью, делегированное законодательство, монополизация
политической деятельности буржуазными партиями при сильной
централизации их механизма.
Свой особый вклад в практику буржуазного конституционализма
внесла Канада. После утверждения английской палатой общин Акта
о Британской Северной Америке 1 июля 1867 г. она стала первым
257
что сыграло определенную положительную зК
роль в становлении канадского государства. Этот акт обеспечил пра--д|
вящим классам возможную в тот период меру независимости отд
метрополии, необходимую для дальнейшего развития капитализма Ж;
в стране, для консолидации канадцев перед лицом агрессивных уст-Ji®
ремлеиий южного соседа — США.
Первоначально все политические и государственные институты Я
Канады создавались по образцу и подобию английских. Такие орга- Ж
ны государственного управления, как палата общин, сенат, каби-„ж
нет министров, были учреждены в качестве двойников соответствую-;®;
щих британских институтов. Вместе с тем индивидуальность исто- ж"
рпческого развития .Канады всегда выступала в роли определяюще-ЗЖ;
го фактора, оказавшего влияние на основные характеристики ело- ж
шившейся конституционной системы государства.
Конституционная система Канады послужила эталоном для со-
ответствующпх систем других английских колонии: Новой Зеландии, Ж
Австралии и Южной Африки. Это касается, в частности, системы ЯИ
ответственного правительства, которая впервые в сфере колониаль- Ж
ного управления была введена в Канаде.
Многочисленные конституционные эксперименты, которыми бо-;Ж;
гата история Германии XIX в., были вызваны в разных германских а.
землях сходными причинами политического и экономического ха-Зж
рактера и имели в общих чертах одинаковые последствия. С одной-ж
стороны, конституции государств Германского Союза исходили отяж
немецких монархов и служили в момент появления прежде всего;®
интересам последних, использовались в роли «выпускного клана- Ж-
на». Скромные политические уступки удовлетворяли либеральную
буржуазию и нейтрализовали тем самым немногочисленную радп-;Ж
кальную оппозицию. С другой стороны, предусматривая создание^®.:
представительных органов, наделяя подданных рядом прав и сво-^Е
бод, конституции объективно способствовали активизации полити-дК
ческой деятельности буржуазии. -Более того, эта активность прев-as;
зошла вскоре желаемые масштабы, и известны многочисленные no-wK
пытки монархов ликвидировать «дарованные» конституции илп пх(Ж
демократические институты.
В эпоху революции 1848—1849 гг. германский конституциона-яж
лизм достиг наивысшей за весь XIX в. точки развития (созыв об-*Ш
щегерманского Национального собрания, выработка конституции,
наиболее полная реализация буржуазных прав и свобод). ВместеазЬ
с тем либеральная буржуазия, боясь расширения рабочего двпже-Ж-
ипя и стремясь сохранить не только институт монархии, но и абсо-.^к:
лютистский военно-бюрократический аппарат, объективно не могла
обеспечить победу буржуазной революции в Германии, закрепить-»!
достижения ее первого этапа. Поражение революции привело бур-ЯК
жуазию на позиции «реальной политики», к отказу от активной ро-мВс
ли в политической сфере. Активизация деятельности буржуазии недр
дала весомых результатов также во время существования Союзам®'
(1850—1866 гг.), что особенно отчетливо продемонстрировал npyc-^ffi
ский «конституционный конфликт» 1862—1866 гг.
258 •Ж
В период Северо-Германского союза и Германской империи кон-
ституционализм (наличие конституции, определявшей статус обще-
германского парламента, созываемого на основе всеобщего избира-
тельного права) использовался монархическо-юнкерской и милита-
ристской верхушкой в качестве искусной вывески, прикрытия фак-
тического военного деспотизма, как определял К. Маркс государст-
венный строй империи. Прусское королевство, сыграв в 60-е годы
решающую роль в объединении Гермаипп «сверху», осталось гла-
венствующим субъектом новой «федерации» монархий и «вольных»
городов. Более того, государственный строй империи был в основ-
ных чертах скопирован с прусской модели послереволюционного
образца — Конституции 1850 г. Конституция в этих условиях играла
роль «фиксатора» существующего положения, заппси фактического
соотношения спл в стране.
Уже в начале XIX в. в России довольно отчетливо проявились
идеи конституционализма, т. е. ограничения самодержавия, введе-
ния представительного правления, предоставления населению поли-
тических свобод, соблюдения законности в деятельности органов
власти, управления и суда. Особенностью идеологии российского
конституционализма было то, что ее носителями или «субъектами»
выступали, с одной стороны, правительственные круги, а с другой —
дворянская л затем буржуазная интеллигенция (либералы и рево-
люционеры) .
Дворянские и буржуазные либералы, мечтая о конституции, ко-
торая бы ограничила самодержавие посредством представительных
учреждений, хотели добиться ее введения исключительно мирными,
легальными средствами, путем идущих сверху реформ на основе
«соизволения» монарха. Демократическое же течение общественной
мысли начиная с декабристов, положивших начало республикан-
ской традиции в освободительном движении, добивалось -буржуаз-
ных свобод, конституции и республики революционным путем.
Конституционные проекты, разработанные представителями раз-
личных направлений- русской общественной мысли и на различных
этапах ее развития, свидетельствуют об основательном знакомстве
их авторов с европейским буржуазным конституционализмом, тео-
рией и практикой парламентаризма.. Вместе - с тем необходимо от-
метить критическое отношение передовой русской интеллигенции, в
частности революционных народников, к западноевропейскому капи-
тализму и его государственно-правовой надстройке, буржуазной де-
мократии, парламенту и конституции. При этом, однако, упускалось
из виду, что буржуазная демократия с ее гражданскими и полити-
ческими свободами все же означала в те времена огромный шаг
вперед.
В период первой русской революции демократические силы (про-
летариат и крестьянство) боролись за свержение самодержавия и
установление демократической республики, которую партия рабоче-
го класса — большевики — считала гигантским завоеванием для
пролетариата. Вместе с тем пролетарские революционеры, в отличие
от буржуазных, смотрели на такую республику не как на «абсолют-
259
цпалпзм. Либеральная буржуазия, стремясь предотвратить народную
революцию, добивалась копституппонной монархии. Правительст-
венный лагерь (царизм и дворянство) стремился не допускать со-
циального переворота п во что бы то пп стало сохранить самодер-
жавие. Этот лагерь не без оснований опасался, что установление
в Росспи конституцпоппогс строя повлечет за собой пе только ги-
бель самодержавия, по вслед затем и самой монархии.
Либералы в лице кадетов п октябристов, пребывая в плену кон-
ституционных 'иллюзий, объявили, что с опубликованием манифес-
та 17 октября 1905 г. российский абсолютизм отошел в область ис-
тории п Россия стала конституционной монархией. В действитель-
ности же и манифест, и учреждение Государственной думы, и Ос-
новные законы в редакции 23 апреля 1906 г. вовсе не означали
упразднения самодержавия. Это был лишь его очередной шаг в
сторону буржуазной монархии.
Применительно к России XIX — начала XX в. конституциона-
лизм, сравнительно с Западной Европой п США. оказался в одном
отношении более узким. В России разрабатывалась (преимущест-
венно либеральными авторами) теория конституции. Представителя-
ми борющихся в России политических лагерей было составлено не-
мало конституционных проектов. Но в силу особенностей ее общест-
венно-политического развития конституция как юридический акт
так и не появилась ни при царизме, пи при буржуазном Времен-
ном правительстве.
Многообразие форм эволюции буржуазного конституционализма,
кратко проиллюстрированное выше, выступает в одном ряду с ины-
ми, не менее важными ее объективными закономерностями. В пх
числе такие, как противоречивость, неравномерность, поэтапный ха-
рактер данной эволюции.
Противоречивость протекания последней объясняется главным
образом фактом двойственного (включающего в себя позиции — ан-
типоды) отношения властвующей буржуазии к ее же собственным
конституционно-правовым принципам, установлениям, лозунгам и
проч. С одной стороны, для завоевания и закрепления своего клас-
сового господства она нуждается в политических правах, граж-
данских свободах и т. д., фиксируемых в соответствующих институ-
тах, нормах, процедурах. Но с другой стороны, как это доказано
историей, она чрезвычайно боится того, что такие права, свободы,
идеи окажутся в руках пролетариата, трудящегося парода мощным
средством борьбы против капитала. Поэтому буржуазия сплошь п
рядом их урезает, ущемляет, попирает, подавляет. Именно отсю-
да проистекают непоследовательности, разрывы между должным и
сушим, попятные движения, повороты к реакции, неоднократно
повторяющиеся в развитии буржуазного конституционализма.
Что касается такого объективного закона рассмотренной авто-
рами эволюции буржуазного конституционализма, как ее неравно-
мерность, то надо различать два проявления данного закона. Одно
связано с действием более общего, универсального закона перав-
нимернисти развития стран, государств, народов; в силу этого за-
кона практически невозможно состояние, при котором степень зре-
лости конституционного строя была бы совершенно одинаковой в
различных странах. Второе проявление указанного закона — нерав-
номерное движение каждой пз частей, в своем единстве образую-
щих целостный комплекс — конституционализм: идеологическая
сторона конституционализма развивается обычно быстрее и рань-
ше, чем другие его стороны. Пример России XVIII—XIX вв. тут
более чем убедителен.
Б развитии буржуазного конституционализма отчетливо просту-
пает три этапа. Первый пз них — период пленной подготовки и
реального политико-юридического закрепления основ буржуазного
конституционализма в ходе ломки феодальных отношений и совер-
шения буржуазных революций. В. II. Ленин писал: «...всякая бур-
жуазная революция, есть в коние концов процесс создания консти-
туционного строя, п ппчего более*2. С победой буржуазии и созда-
нием политико-юридического фундамента конституционного строя
начинается второй этап эволюции буржуазного конституционализ-
ма. В его рамках (хронологически совпадающих с периодом домо-
нополистического капитализма) идет процесс расширения и конкре-
тизации системы конституционно-правовых норм, развертывается и
интенсифицируется практика их применения, складываются в от-
носительно самостоятельные теоретические дисциплины различно-
го рода идеи п концепции, связанные с осмыслением сущности,
правовой специфики, функций конституции и т. л. Третий этап в
эволюции буржуазного конституционализма наступает в конце
XIX в., когда капитализм домонополистический перерастает в им-
периализм. Буржуазный конституционализм разделяет судьбу всей
буржуазной политико-правовой надстройки в целом.
Со вступлением капиталистического общества в стадию импе-
риализма развитие буржуазного конституционализма не прекраща-
ется. Однако теперь оно происходит в качественно изменяющейся
(по сравнению с предшествующими периодами) социально-эконо-
мической и политической обстановке, которая возникает в странах
госполства монополистического капитала на рубеже XIX—XX вв.
Такое развитие происходит при ином (нежели в XVII—XIX вв.)
соотношении основных классовых сил на международной арене.
XX столетие явилось эпохой империализма и победоносных проле-
тарских революций, краха колониальной системы, начавшегося в
интернациональных масштабах перехола от капитализма к социа-
лизму, превращения социализма в решающую силу всемирно-исто-
рического процесса общественного развития.
В этих условиях существенную трансформацию претерпевают
буржуазное конституционное законодательство, практика его при-
менения, буржуазные конституционно-правовые доктрины. Однако
освещение проблем и судеб буржуазного конституционализма XX в.
уже выходит за пределы тех задач, которые поставил перед собой
п решал авторский коллектив настоящего издания.
ПРИМЕЧАНИЯ
Глава первая
1 Plucknett Th. F. Т. Taswell-Lang-
mead's English Constitutional His-
tory. 11 Ed. L.. 1960. p. 524.
2 Laski II. J. Political Thought in
England: From Locke to Bentham.
L.. 19511, p. 9—10; Plucknett Th. F. T.
Op. cit,. p. 524.
3 См.: Фримен Э. Развитие англий-
ской конституции с древнейших
времен. 3L. 1905. с. 127—128.
4 Schuyler R. L.. IFeston С. С. Bri-
tish Constitutional History since.
1832. Princeton (N. J.), 1957,
p. 39—40.
5 См.: Гнейст P. История государст-
венных учреждении Англии. 31.,
1885. с. 805—806.
е Schuyler R. L., Weston С. С. Ор.
cit., р. 38, 40.
7 См.: Гнейст Р. Указ. соч.. с. 827.
8 Stephen L. History of English Tho-
ught in the eighteenth century. L..
1962. vol. 2. p. 149.
9 Бутми Э. Опыт политической пси-
хологии английского народа в
XIX в. Пг„ 1914. с. 149.
19 Гнейст Р. Указ. соч.. с. 828.
11 Мортон .-1. Л. История Англии. 31.,
1950. с. 251.
12 Бутми Э. Указ. соч.. с. 203.
13 См.: Там же. с. 279.
14 См.: Там же. с. 273.
13 Там же. с. 201.
10 Plucknett Th. F. Т. Op. cit.. p. 663—
664.
17 См.: Мортон .1. Л. Указ. соч.. с.
Р. Гнейст приводит цифру 160—
200 тыс. человек для всего XVIII в.
См.: Гнейст Р. Указ. соч.. с. 782.
!S Гнейст Р. Указ. соч . с. 794.
19 Мортон .-1. Л. Указ. соч.. с. 255.
2 " Dunning ГГ. .1. A History of Poli-
tical Theories: From Pionsseau to
Spencer. X. Y.. 1926. p. 207.
21 May T. E. Constitutional History.
L.. 19 ;u. vol. 1. p. 394.
22 Medley D. J. A student’s 3Iannel
of English Constitutional History.
5 ed. Oxford, 1913. p. 238.
23 Schuyler R. L., Weston С. C. Op.
cit., p. 18.
24 Emden C. S. The People and the
Constitution. 2 ed. Oxford, 1962,
p. 2.
23 May T. E. Op. cit., vol. 1. p. 394.
:e Parliamentary Historv. vol. 18. L.,
1913, p. 1287—1297.
27 См.: Гнейст P. Указ. соч.. с. 836.
28 Brtnton C. English Political Tho-
ught in the Nineteenth Century. L.,
1933, p. 87.
23 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 2, с. 257, 482.
30 См.: Там же. т. 23. с. 739.
31 Тревельян Дж. М. Социальная ис-
тория Англии. 3L. 1959, с. 489.
32 См.: История XIX века/Под ред.
проф. Лавпсса п Рамбо. 31., 1938,
т. 2. с. 49.
’’ Emden С. S. Op. cit.. р. 149.
34 Dunning ГГ. A. Op. cit.. р. 208.
33 Мортон А. И. Указ. соч.. с. 310.
35 Brtnton С. Op. cit.. р. 63—64.
37 См.: История XIX века, т. 2, с. 67,
76.
53 См.: Там яге. с. 67.
39 Мортон А. Л. Указ, соч., с. 30-5—
306.
40 История XIX века. 31.. 1938, т. 4,
с. 11; Мортон А. Л. Указ, соч-
c. 306—307.
4! Гнейст Р. Указ, соч., с. 847.
42 Мортон А. Л. Указ. соч.. с. 320.
43 История XIX века. т. 4. с, 13.
44 См.: Мортон А. П. Указ, соч.,
с. 356—357.
45 Plucknett Th.T.F. Op. cit, p. 653—
657.
44 Dicey A. Lectures on the relation
between Law and Public Opinion
in England during the nineteenth
century. L., 1962. p. 171.
47 Dunning IF. A. Op. cit.. p. 224.
48 См.: Политические учения: пето-
рпя и современность: Марксизм и
политическая мысль XIX века. М.1
1979, с. 50.
49 Catlin 1. The Story of Political Phi-
losophers. X. Y„ p. 362; Полити-
ческие учения: история и совре-
менность. с. 58—59.
Brtnton С. Dp. cit., р. 16.
51 Ibid., р. 18.
5- Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд..
т. 23. с. 623.
53 Schuyler R. L... Weston С. С. Ор.
cit., р. 16.
- The Works of Jeremy Bentham/Ed.
by J. Bowring. Edinburgh, 1843.
vol. 9, p. 144—145; Schuyler R. L..
Weston С. C. Op. cit_ p. 109—112.
53 Brtnton C. Op. cit., p. 75.
5e Мау E. Op. cit.. p. 465—408: Med-
ley D. J. Op. cit- p. 240.
57 См.: Мортон А. Л. Указ, соч-
c. 324—325.
88 Emden C. S. Op. cit., p. 198.
69 АЛгу E. Op. cit.. p. 42C.
6r Emden C. S. Op. cit., p. 199.
®‘ Schuyler R. L., Weston С. C. Op.
cit., p. 27—28.
62 См.: История XIX века, т. 4, с. 24.
63 Schuyler R. C.. Weston С. С. Op.
cit.. p. 28—29-'
64 Ibid., p. 115—118.
65 Plucknett Th. F. T. Op. cit-, p. 572.
66 Dunning IF. A. Op. cit., p. 209.
87 Plucknett Th. F. T. Op. cit.. p. 576.
88 См.: Гнейст P. Указ. соч.. с. 852.
89 Emden C. S. Op. cit. p. 201.
70 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд..
т. 11, с. 99—100.
71 Emden С. S. Op. cit.. Preface.
72 Brhiton С. Op. cit, p. 13.
73 См.: Ковалевский M. M. История
Великобритании. СПб., 1911. т. 2.
с. 175.
74 Мазке К., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд..
т. '11. с. 100.
73 May Е. Op. cit., р. 307.
76 Hansards Parliamentary Debates.
L- 1832, vol. 11, p. 756—757.
77 Schuyler R. L., Weston С. C. Op.
cit. p. 29.
_78 Ibid., p. 27.
79 Тревельян Дж. Указ, соч., с. 539.
80 История XIX века, т. 4. с. 28.
81 Маркс К.. Энгельс Ф. Сеч. 2-е изд..
т. 1'1. с. 122.
82 Тревельян Дж. Указ, соч., с. 529.
83 Ленин В. II. Полы. собр. соч., т. 38.
с. 205.
84 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. т. 2.
с. 452.
85 См.: Там же. с. 458.
86 Новая история в документах и
материалах. 2-е изд. М., 1934, т. 1,
с. 282.
87 Lourett IF. The Life and Straggle.
L., 1876, Appendix, p. 469—483: Но-
вая история в документах и ма-
териалах, т. 1. с. 286.
88 Слоссон П. В. Чартистское движе-
ние и причины его упадка. М.,
1923, с. 163.
89 Там же. с. 151.
90 Мортон А. Л. Указ, соч., с. 360—
361.
91 Новая история в документах и
материалах, т. 1. с. 286.
92 Loicett 1-F. Op. cit, р. 214—215.
93 Новая история в документах и
материалах, т. 1. с. 292.
94 Там же, с. 294.
95 См.: Слоссон П. В. Указ, соч-
c. 4—5.
96 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 8, с. 36 L
37 Там же. т. 2, с. 452.
98 См.: Там же. т. 7. с. 471—472.
99 Там же. т. 28. с. 31.
100 Там же, т. 29. с. 293.
101 Brtnton С. Op. cit. р. 87.
102 См.: Тревельян Дж. Указ, соч.,
с. 528.
103 Schuyler R. L., TFesfon С. С. Ор.
cit. р. 35.
104 Ibid., р. 33.
1,38 Мау Т. Е. Op. cit.. vol. 1. р. 152—
153.
198 Plucknett Th. F. T. Op. cit.. p. 575.
107 Emden C. S. Op. cit, p. 170.
108 Ibid., p. 202.
109 Plucknett Th. F. T. Op. cit, p. 668.
119 Emden C. S. Op. cit., p. 84.
111 См.: Бутми Э. Указ. соч.. с. 148.
112 История XIX века. т. 4, с. 32.
113 Там же. с. 29.
114 Medley D. J. Op. cit, р. 341.
115 См.: Бутми Э. Указ, соч., с. 209.
116 Schuyler R. L.. Weston С. С. Ор.
cit, р. 38—39.
117 История XIX века. М„ 1938. т. 5.
с. 382.
118 Medley D. J. Op. cit, р. 341
119 Schuyler R. L., Weston С. С. Ор.
cit., р. 42.
120 См.: История XIX века. т. 4. с. 393.
121 Ibid., р. 122.
122 Ibid., р. 120.
128 Ibid., р. 121, 123.
124 Brinton С. Op. cit., р. 225.
123 Ibid., р. 193—194.
126 См.: История XIX века. т. 4, с. 25.
127 Emden С. S. Op. cit.. р. 111.
263
32S История XIX века. М„ 1939, т. 7.
с. 68.
1:0 См.: Л’овал/гиский .1/. .1/. Указ, соч-
c. 219.
138 Emden С. S. Op. cit., р. 7.
131 Ibid., р. 293.
432 Ibid- р. 116. 121.
133 Ibid., р. 13/.
134 Medley D. J. Op. cit.. р. 241.
135 Подросшее см.: Косарев А. .1/. Из-
бирательная реформа 18(57 г. в Ан-
глии.— Вести. МГУ, 1958. № 2.
с. 145—146.
136 Schuyler R. L., Weston С. С. Ор.
cit. р. 128—129.
137 Emden С. S. Op. cit.. р. 212.
138 Ibid., р. 212.
138 Schuyler R. L., Weston С. С. Ор.
cit., р. 131.
140 См.: Косарев .4. II. Указ, соч.,
с. 148—150, 152.
141 См.: Там же. с. 150.
142 См.: Там же, с. 154.
143 См.: Там же.
144 Schuyler R. L.. Weston С. С. Ор.
cit.. р. 132.
443 См.: История XIX века. М., 1939,
т. 7. с. 63—56.
146 Бу тми Э. Указ, соч., с. 253. _
147 Brtnton С. Op. cit, р. 151—152.
143 Ibid., р. 171-173.
149 Ibid., р. 205. 2!'9.
150 Ibid., р. 277—279.
151 Ibid., р. 97.
452 Ibid.; р. 233.
153 Schuyler R. L.. Weston С. С. Ор.
cit.. р.. 52.
154 Тревельян Дж. Указ, соч., с. 536.
Brtnton С. Op. cit, р. 221—222.
4:3 Ibid., р. 300—301.
457 Ibid., р. 232—233.
1:3 Ibid., р. 2'82—284.
— Plucknetl Th. F. Г. Op. cit. p. 573.
Schuyler R. L., IFeszo/t С. C. Op.
cit„ p. 48—49.
744 Ibid., p. 16.
Plucknetl Th. F. T. Op. cit. p. 576.
443 См.: История XIX века. т. 7,
с. 81—85.
444 Plucknetl Th. F. T. Op. cit.. p. 576;
Schuyler R. L., Weston С. C. Op.
cit.. p. 49—50.
443 Brtnton C. Op. cit. p. 196.
443 Ibid., p. 219.
447 См.: Вильсон В. Государство:
Прошлое п настоящее конститу-
ционных учреждений. М., 1905,
с. 350.
343 Law S. The Governance of Eng-
land.— In: Schuyler R. L.. Wes-
ton С. C. Op. cit.. p. 136.
449 Plucknetl Th. F. T. Op. cit.. p. 575.
477 Law S. Op. cit, p. 137.
474 Ibid., p. 136.
4,2 Ibid., p. 136—137.
13 Emden C. S. Op. cit. p. 137—140.
474 Schuyler R. L., Weston С. C. Op.
cit.. p. 71.
475 Emden C. S. Op. cit, p. 68.
473 См.: Ковалевский M. M. Указ, соч..
С. 216.
477 См.: Фримен Э. Указ. соч.. с. 146.
475 Бутми Э. Указ. соч.. с. 300.
179 Дайси /1. В. Основы государствен-
ного права Англин. СПС., 1391,
с. 28.
Глава вторая
4 В советской научной литературе
подробнее об истории принятии
конституции США. ее целях,
структуре п -заложенных в ней
принципах см.: Мишин .-1. А. Госу-
дарственное право США. М., 197(5;
Государственный строй США. М.,
1976: Шпатов Б. М. Создание Кон-
ституции США п проблемы демо-
кратии (1787 г.).— Амер, ежегод-
ник. 1277. М.. 1977; Бе.гьсон В. М..
Ливапиев К. Е. История государ-
ства и права США. Л.. 1982; Исто-
рия буржуазного копституцпопа-
лпз.ма XII—XIII вв. М.. 1983: Ис-
тория США. М.. 1983, т. 1: и др.
2 MacL'iughiln .1. A Constitutional
History of the United States. X. Y„
1935: Hockett II. The Constitutio-
nal History of :;ij Cnited Slab's.
1776—1876: 2 vols. X. Y.. 1939:
Wright B. The Growth of American
Constitutional Law. Boston. 1942:
Swisher C. American Constitutional
Development. Boston, 1943: Levy L.
American Constitutional Law: His-
torical Essays. X. Y., 1972.
3 Warren Ch. Congress, tlie Constitu-
tion and the Supreme Court. Bos-
ton. 1925: Idem. The Making of the
Constitution. Boston. 1928. В США
XIX в. наряду с судами заметную
роль в процессе неформального
приспособления конституционных
норм к потребностям соцпалыю-
полптпческой практики путем пх
толкования в ходе текущей поли-
тической деятельности принадле-
жала кошрессу п президентской
злаегн. а также обычаю. См.:
Брайс Дж. Американская респуб-
лика. М., 1589. ч. 1. с. 409.
’ См.: Егорев С. .4., Лафитский В. II..
Никифорова .1/. .4. Конституция
Соединенных Штатов Америки».—
В кн.: Буржуазная конституция
па современном этапе. М.. 1983.
с. 5/—58.
5 Токвиль А. С демократии в Амери-
ке. М„ 1897. с. 76—77. 220.
Dicey A Law of the Constitution.
L„ 1939, p. 175.
~ Токвиль ,4. Указ. соч.. с. 76.
s О коистнтуплопно-празовых взгля-
дах «отцоз-оспователен» США см.:
Ларрингтон, Б Основные течения
американской мысли. М., 1962:
Согрин В. Б. Идейные течения в
американской революции XVIII
века. М.. 1680; п др.: Wright В.
American Inzerpretation of Natural
Law: A study of History of Politi-
cal Thought. N. Y.. 1962; Eiclel-
berg P. The Philosophy of the
American Constitution: The Rein-
terpretation cf the Intentions of the
Founding Fabers. N. Y., 1968.
3 Schwartz B. Law in America:
A History. N. ¥.. 1974. p. 21.
'° Токвиль .4. Ухг.з. соч.. c. 162.
11 Dicey .4. Blackston’s Commenta-
ries.— Columbia Law Journal, 1932.
Ns 4. p. 236, 31A
12 Wheeler II. Constitutionalism.— In:
Handbook of Political Science Ed.
by F. Greenstein. N. Polsby. (Mass.).
1975. p> 6—7.
См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е
изд., т. 36, с. 4,'.1: т. 37. с. ПО. На
ряд этих особенностей американ-
ского обшестзепного сознания
XIX в. указывали в свое время
также Д. Брайс и А. Токвиль. См.:
Брайс Д. Ук=з. соч.. ч. 3. с. 44:
Токвиль .4. У ;.:-’., соч.. с. 343—373.
i4 Председатель Верховного суда
США в 1801—1-35 гг.
Marburv v. Malison (1 Granch).
137 11863).
н T. Джефферсон. например, считал
безоспоЕателдч1‘мп доводы Дж.
Маршалла, приведенные в реше-
нии по делу Марбэрп. Э. Джексон
утверждал, чт; Верховный суд
впал в заблужд’И!??. полагая, что
конгресс смел праве выдать патепт
банку США. за. -ил. что он лучше
суда знает. ч~. длволепо •? что
пе дозволгпо . щетитуцпей. См.:
" Marbury v. Madison 5 US (1 Gr.)
137 (1803).
3 Токвиль А. Указ. соч.. с. 118—119.
:s В конституционном праве США
та именуется «клаузулой о не-
обходимых и надлежащих полно-
мочиях» — «the Necessary and Pro-
per Clause».
29 McCulloch v. Maryland. 17 US
:9 Wheat). 1 (1824).
21 Gibbons v. Ogden. 22 US (9 Wheat).
1 (1824). ,
2: Fletcher V. Peck. 10 US (6 Granch)
87 (1810).
23 Gibbons v. Ogden. 22 US (9 Wheat),
1 (1824).
24 Martin v. Hunter's Lessee (1 Wheat)
3"4 (1816).
25 Брайс Д. Указ. соч.. ч. 1. с. 420.
26 Там же, с. 420—421.
27 Подробнее о социальном характе-
ре и движущих силах «джексонов-
ской демократии» см.: История
США, т. 1, с. 313. 323.
25 Председатель Верховного суда
США с 1836 по 1864 г.
-- Licence Cases, 5 How. 504 (1847).
33 Schwartz В. Op. cit.. p. 39.
51 West River Bridge v. Dix 6 How
507. 532 (US 1848).
32 Charles River Bridge v. Warren
Bridge. 11 Pet. 42U. 547. (U. S.
1837).
33 Dartmouth College v. Woodward,
17 US (4 Wheat) 518 (1819).
34 Charles River Bridge v. Warren
Bridge, 11 Pet. 42o. 547 (U.S. 1837);
Swisher C. The Taney Period 1836—
1864. N. Y'., 1974.
33 Pritchett II. The Federal System in
Constitutional Law. Englewood
Cliffs. 1978, p. 328.
36 В 1851 г. в судах штатов было ре-
шено первое дело, в котором го-
ворится о власти полиции «осу-
ществлять охрану порядка и со-
блюдение законности» — классиче-
ское массачусетское дело Common-
wealth V. Alger. В ходе судебного
разбирательства по этому делу
главный судья Шоу сформулиро-
вал определение «полицейской
власти», а в 1855 г. суд штата
Миссури ссылался па эту концеп-
цию уже как па «хорошо извест-
ную» в публичном праве.
Peters В. The Written Constitu-
tion— In: Founding Principles of
American Government: Two Hund-
red Y''ars of Democracy on Tria!'
napolis. 1977.
38 Кроме Небраски, первая конститу-
ция которой была составлена ее
территориальной легислатурой в
1866 г.
39 Porter J. A History of Suffrage in
tiie United States. X. Y., 1969.
p. 38, 47—53.
40 В судебном разбирательстве по
делу Wyneliamer v. People суд
Ныо-Йорка постановил, что лише-
ние собственности, уже находя-
щейся в обладании ее владельца,
без соблюдения должной правовой
процедуры было вне власти пра-
вительства, ибо нарушало отчет-
ливо выраженное конституцион-
ное положение, что «противоречи-
ло сущности и форме» американ-
ского правления. Такое постанов-
ление ныо-йоркского суда прида-
вало положению о должной право-
вой процедуре самостоятельное
конституционно-правовое значе-
ние. См.: Wvnehamer v. People.
13 N. Y„ 378 (1856)..
41 Wilson J. Works/J. Andrews ed. Chi-
cago. 1896, vol. 1, p. 49, 88, 124:
vol. 2, p. 309—310.
42 Ibid., vol. 1, p. 7. 352. 355.
43 Story J. Commentaries on the Cons-
titution of the United States. A. Y.,
1833: McClennan J. Joseph Story and
the American Constitution. Oklaho-
ma-city, 1971.
44 Dowd M. Justice Joseph Story:
A Study of the Legal Philosophy of
a Jeffersonian Judge.— Vand. Law
Review, 1965, vol. 18, p. 657.
45 Hurst J. The Growth of American
Law. Boston, 1950, p. 86.
46 Haines E. The American Doctrine of
Judicial Supremacy. N. Y.. 1959.
_ p„ 502.
47 Columbia Law Review, 1972, vol. 72,
N 5, p. 360.
48 Вильсон В. Государство: Прошлое
и настоящее констптуцпонпых уч-
реждений. М., 1905, с. 527.
49 См.: Кувалдин В. Б. Американ-
ский капитализм н интеллигенция.
М„ 1983. с. 21—45.
50 Sedgwick Th. Treatise on the Ru-
les Which Govern the Interpreta-
tion and Application of Statutory
and Constitutional Law. X. Y., 1857.
p. 673.
81 К. Маркс считал, что борьба меж-
ду противниками и сторонниками
рабства была «движущей силой»
_____ UJ.Ta.fUB В
течение полувека перед граждан-
ской войной 1861—1865 гг. См.:
.Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 15, с. 316; См. также: История
США. т. 1. с. 393.
52 Dred Scott, v. Sanford, 19 How. 393
(1857).
53 Bestor .1. The American Civil War
as a Constitutional Crisis.— Ame-
rican Hustorical Review, 1964,
vol. 69. p. 327. О конституционных
аспектах гражданской войны в
США см. также: Burgess 3. The
Civil War and the Constitution,
1859—1865. X. Y., 1901, vol. 1.
54 Twiss R. Lawers and the Constitu-
tion. N. Y., 1942, p. 18; Schwartz B.
Op. cit.. p. 88. 91.
55 Cooley Th. A. Treatise on the Cons-
titutional Limitations which lies
upon the Legislative Power of the
States of American Union: 2 vols.
Boston, 1868.
56 Ibid., p. 356.
57 Подробнее о некоторых из них см.:
Swisher С. В. Op. cit., р. 387—451:
Лунц Л. А. Суд в Соединенных
Штатах Америки на службе моно-
полистического капитала. М., 1943;
Черниловский 3. М. От Маршалла
до Уоррена: Очерки истории Вер-
ховного суда США. М., 1982.
с. 75—80.
58 Civil Rights Cases, 109 US. 3. (1883).
59 Plessy v. Ferguson. 163 US. 537
(1896).
60 Мишин .4. А. Принцип разделения
властей в конституционном меха-
низме США. М., 1984, с. 37.
61 Swisher С. Op. Cit., р. 487.
62 Wilson W. Congressional Govern-
ment; A Study in American Poli-
tics. N. Y„ 1885. См. также:
Брайс Д. Указ, соч., с. 437—439.
63 Spencer G. Social Statics. L., 1892,
p. 55, 117, 137.
64 Tiedeman H. The Unwritten Consti-
tion of the US. N. Y., 1890, p. 76.
65 Ibid., p. 76—79..
66 Ostrogorski M. Democracy and the
Organization of Political Parties.
Chicago, (1892). 1964, p. 283.
67 Adams H. The History of the Uni-
ted States under the Administration
of Jefferson and Madison: 9 vols.
N. Y„ 1889-1891; Burgess J. Poli-
tical Science and Comparative Cons-
titutional Law. Boston, 1891; Idem.
Recent Changes in American Consti-
tutional Theory. X. Y„ 1915; Coo-
iej i n. me General Principles of
Constitutional Law in the USA.
Boston, 1880: Idem. Constitutional
History of the US as seen in the
Development of American Law.
X. Y., 1889; Соле B. Judicial Power
and Unconstitutional Legislation.
Philadelphia, 1893: Johnston /1.
History of tlie American Politics.
X. Y., 1890; Landon I. The Consti-
tutional History and Goverment of
the United States. Boston, 1889;
Scuouler J. History of the USA
under the Constitution. N. Y.,
1899—1891; Wilson IF. Congressio-
nal Government.
38 Cooley Th. Constitutional History
of the U. S. as seen in the Develop-
ment of American Law. N. Y., 1889.
59 Wilson IF. Congressional Govern-
ment: Idem. The Study of Admi-
nistration.— Political Science Quar-
terly, 1887, № 2; Вильсон В. Указ,
соч.
73 Вильсон В. Указ. соч.. с. 426.
71 Там же. с. 301. 503—509.
Глава третья
См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е
пзд., т. 20. с. 267.
- Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 34,
с. 83.
5 Prelot М. Institutions politiques et
droit constitutionnel. P.. 1969,
p. 353.
4 Did., p. 354—355.
3 См.: Олар .1. Политическая исто-
рия французской революции. М.,
1938. с. 854.
г Текст конституции см.: Конститу-
ции и законодательные акты бур-
жуазных государств XVII—
XVIII вв. ?.1„ 1957. с 422—432.
7 Pre',at М. Op. cit.. р. 124.
3 Godechot I. Les constitutions de la
France depuis 1789. P„ 197'1. p. 167.
- Текст сенат-консульта см.: Ibid.,
p. 167—177.
Текст сенат-консульта см.: Ibid-
р.. 185—207.
Ленин В. II. Поля. собр. сеч., т. 13.
с. 13.
!2 Там же, т. 34. с. 83.
!3 Gcdechot J. Op. cit.. р. 2111.
54 Prelot М. Op. cit- p. 372.
См.: Tap.ie E. В. Соч.: В 12-тп т.
AL, 1959. т. 7. с. 337.
- Текст хартии :м.: Коистптуппп
и законодательные акты буржуаз-
ных государств XVII—XVIII вв.,
с. 433—446.
’=’ Duverger М. Institutions politiques
et droit constitutionnel. P- 1970.
p. 541.
18 Burdeau G. Droit ccnstitutionr.el et
institutions poiiticies. F.. 1974.
p. 296.
19 Duverger .17. Op. ci... p. 431
- Текс- дополнительного а ;та см.:
Godechot J. Op. cl’... p. 223—231.
21 Prelot .17. Op. cb.. r- 384.
— Burdenu. G. Op. cit.. p. 299.
~ Pre'.ot .17. Op. ci’.. '.. 386—?37.
24 См.: История Франции. AL. 19/3,
т. 2. c. 196.
25 Prelot M. Op. cit., p. 388.
73 См.: История Франции, т. 2. с. 183.
27 Duverger .17. Op. cit.. p. 542.
23 История Франции, т. 2. с. 214.
29 Prelot М. Op. cit., р. 391.
73 См.: Молок .1. II. Ордонансы
25 июля 1830 г. и их подготовка.—
Вопр. истории. 1946. Хг 7.
31 Prelot Al. Op. cit., р. 394.
32 Duverger .17. Op. cit., p. 546.
33 Изменения, внесенные в Хартию
1814 г., см.: Конституции и зако-
нодательные акты буржуазных
государств XVII—XVIII вв.,
с. 438—446.
34 Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 19,
с. 247.
3- См.: Там же. т. 21. с. S3.
33 Маркс 1г., Энгельс Ф. Соч. 2-е гид.,
т. 7. с. S.
37 Там же, с. 15.
33 Там же, с. 1.3.
39 Новая история в документах и ма-
териалах. А!.. 1934. вып. 1, с. 362.
43 Там же.
4 ! Летт В. II. Поли. собр. соч.. т. 16,
е. 378.
42 Новая история в документах и
материалах, вып. I, с. 365.
43 См.: История Франции. т. 2, с. 275.
44 Дюкло II'. На штурм неба: Париж-
ская коммуна — предвестница но-
вого мира. AL, 1962. с. 23.
45 См.: Там же, с. 24.
40 См.; Кап С. Б. История социали-
стических идей. А!.. 1967. с. 216.
47 Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 34,
с. 293.
4~ Маркс 1г., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд„
т. 7. с. 15.
42 Бланки О. Избранные произведе-
ния. AL, 1952. с. 13‘1
30 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 7, с. 22.
51 Там же. с. 25.
32 История Франции. т. 2, с. 291.
62 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 7, с. 29.
54 Там же. с. 26—27.
53 См.: Там же. с. 16.
56 Там же. т. 8. с. 126.
57 Burdeau G. Op. cit., р. 302.
58 Маркс л.. Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 7, с. 27.
59 Там же. с. 2S.
60 Революция 1S48—1849. М.. 1952.
т. 1, с. 531—532.
61 См.: История Франции, т. 2. с. 304.
62 Марне В., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 7. с. 29.
63 Воспоминания Алексиса Токвиля.
М., 1893. с. 271.
64 Там же. с. 253.
6с Godechot j. Op. cit.. р. 265.
66 Ibid, р. 259.
67 Prelot М. Op. cit., р. 405.
ss Текст конституции см.: Консти-
туции и законодательные акты
буржуазных государств XVII—
XIX вв.. с. 446—460.
69 Марне К., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 8. с. 131—132.
70 Там же. с. 132.
71 См.: Там же. т. 7. с. 40.
J2 Duverger М. Op. cit.. р. 557.
•= Марне К.. Энгельс Ф>. Соч. 2-е пзд..
т. 8. с. 133—134.
74 Там же. с. 132.
75 Там же. с. 133.
J6 Там же. с. 135.
‘7 См.: История Франции, т. 2. с. 315.
,s Марне Л., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд..
т. 7. с. 43.
73 Там же. с. 64.
80 Новая история в документах и
материалах. И., 1934. вып. 1,
с. 396—397.
81 Prelot 1/. Op. cit.. р. 421.
82 Ibid., р. 422.
83 Ibid., р. 422.
84 Текст сеиат-коисульта см.: Go-
dechot J. Op. cit.. p. 303—3'-5.
85 Burdeau G. Op. cit., p. 305—30’6.
88 Ibid., p. 306.
87 Текст сеггат-копсульта см.: Go-
dechot J. Op. cit.. p. 310—311.
88 Текст сеиат-коисульта см.: Ibid-
р. 312.
89 Текст сепат-копсульта см.: Ibid-
р. 312—314.
57 Текст сенат-копсульта ext.: Ibid..
р. 314-319.
92 Марне К.. Энгельс Ф>. Соч. 2-е пзд.,
т. 17. с. 280.
93 Там же. с. 32S.
94 Prelot М. Op. cit.. р. 438.
95 Ibid., р. 437.
96 Haurlou J. Droit constitutionnel et
institutions politiques. P.. 1968,
p. 66: Burdeau G. Op. cit.. p. 311.
97 Дюкло Ж. Указ, соч., с. 307.
98 Haurlou Л. Op. cit.. p. 667.
99 Ibid.
;o° Prelot M. Op. cit,. p. 441..
101 См.: История Франции, т. 2. с. 462.
162 Prelot М. Op. cit., p. 442.
193 Vedele C. Introduction aux etudes
politiques. Les cours de droit
1971—1972. P.. s. a., p. 172.
104 Текст конституционного закона
см.: Godechot J. Op. cit- p. 331—
332.
195 Ibid., p. 326.
106 Текст закона см.: Ibid., p. 332—
334.
107 Текст закона см.: Ibid., р. 334—
336.
108 Ibid., р. 327.
109 Burdeau G. Op. cit.. p. 315.
110 Vedel G. Op. cit.. p.’ 184—185.
111 Prelot M. Op. cit- p. 434—435.
112 См.: История XIX века. M- 1937,
т. 7, с. 21.
1!3 ‘ Ленин Е. И. Поли. соор, соч., т. 21,
с. 83—84.
i14 См.: История XIX века. т. 7,
_ с. 23—24.
110 Haurlou Л. Op. cit., р. 669.
116 Ibid., р. 687.
117 Ibid., р. 679..
118 Антюхина-Московченпо В. Л. Ис-
тория Франции. 1870—1918. 2!..
1963, с. 233—240.'
из Cambetta L. Duscours et plaidoyers
choisis par I. Reinach. P., 1889,
p. 237.
120 История XIX века, т. 7, с. 26.
121 Haurlou Л. Op. cit., p. 678—680:
Prelot M. Op. cit., p. 438—459:
Vedel G. Op. cit., p. 175.
122 История XIX века, т. 7. с. 26.
123 Haurlou Л. Op. cit., 680.
124 Soulier Л. L’instabilite ministeriel-
le sous la Troisieme Republique
(1781—1938). P- 1939, p. 49.
125 История XIX века, т. i, с. 27.
:2e Godechot J. Op. cit.. p. 329.
:27 См.: История XIX века. ~. 7. с. 27.
!2S Там же. с. 2>.
2S См.: Там же. с. 29.
•v‘ Godechot J. Op. cit.. р. 328.
:3‘ Ibid., р. 337.
- Ibid., о.
1:4 Straars Р. Les fondatenrs de la
Rapubllque. P., 1934. p. 67.
134 История XIX века, т. 7. с. 34.
135 Godechot J. Op. cit.. p. 329.
Ijid.
!;; Текст закона см.: Ibid., p. 337
433 Vedele G. Op. cit.. p. 179.
P-eloi .1/. Op. pit., p. 445.
— B:irdeati G. Op. cit.. p. 32i>: Hc.u-
rion .4. Op. cit.. p. 682: Vedel G.
Cp. cit.. p. ISO.
141 L’Annee politique 1885. P.. 1886.
p. 327—330.
142 См.: Лоуэллъ .4. Л. Правительство
и политические партии в государ-
ствах Западной Европы. ?vl„ 1896,
с. 71.
143 Vedel G. Op. cit.. р. 182.
144 Soulier Л. Op. cit.. р. 130—131.
Глава четвертая
' Streisand j. Deutschland von 1789
bis 1815: (Von der franzosischen
fDvol.ition bis zu den Befreiungs-
kriegen unci dem Wiener Ixong-
ress). B.. 1977, S. 110.
- F'ehrenbach E. Traditionelle Gesell-
schaft und revolutioniires Reclit:
Die Einiuhrung des Code Napoleon
•л den Rheinbundstaaten. Gottin-
gen, 1974, S. 10.
- Slimming JI. Deutsche Verfas-
sungsgeschichte von Anfange
d?s 19. Jahrhunderts bis zuni Ge-
gjmvart. B.. 1921, 8. 11.
5 текст конституции см.: Po-itz К.
Die europaischen Verfassungen seit
йдш Jahre 1789 bis auf die neueste
Zeil. Leipzig. 1832. Bd. 1, S. 38—42.
- См.: Германская история в новое
i: новейшее время: В 2-х т. 3L,
1970. т. 1. с. 175.
- Huber E.-R. Deutsche Verfassungs-
geschichte seit 1789. Stuttgart, 1957.
Bd. 1, S. 88.
7 Fehrenbach E. Op. cit., S. 150—151.
- Preussische Reformen, 1807—1829;
Hrsg. ven B. Vogel. Konigstein,
1980'.
-- Ibid.. S. 49.
4 Ibid.. S. 287.
I: Ibid.. S. 293.
-- Ibid.. S. 80.
:s Streisand J. Op. cit., S. 159.
44 .~retin K. O. Voni Deutschen Reich
zein Deutschen Bund. Gottingen.
1980. 5. 147—148.
-= Eose'.leck R. Preussen zwischen
Reform unci Revolution: Allgemei-
res Landrecht. Verwaltung und so-
ziale Bewegung von 1791. bis 1848.
Stuttgart. 1967. S. 216.
’=• JIsp«c К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд..
т. 21. с. 421.
: Еордеч .1. Народ восстал л побе-
дил.— В кп.: Освободительная
воина 1513 ггда против палолэо-
нсвст'ог'.- r-'-д'.-летза. М.. Г765. с. 9.
IS Restauration und Fruhliberalismus,
1814—1840/Hrsg. von H. Brandt.
Darmstadt, 1979. S. 31—32.
19 Dokumente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte.'Hrsg. von E. Hu-
ber. Stuttgart, 1961. Bd. 1. S. 72—73..
20 См.: 3<ih Л. .4. Монархи против на-
родов: Дипломатическая борьба
на развалинах наполеоновской
империи. М.. 1966. с. 35—39.
21 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е пзд.,
т. 2, с. 56S.
22 Дебидур А. Дипломатическая ис-
тория Европы от Венского до
Берлинского конгрессов (1814—
1878). М.. 1947. т. 1, с. 87.
23 Deutsche Staatsgrundgesetze in
diplomatische genauen Abdrucke/
Hrsg. von K. Binding. Leipzig. 1905,
H. 3. S. 17-34.
24 Ковалевский M. M. История мо-
нархии п монархических доктрин.
_ СПб.. 1912. с. 82.
25 Австро-прусскпй проект «12 ста-
тей», октябрь 1814 г. См.: Botzen-
hart JI. Die Deutsche Verfassungs-
frage. 1813—1815. Gottingen. 1968.
S. 35—37.
26 Эпштейн .4. Д. История Германии
от позднего средневековья до ре-
волюции 1848 г. AL, 1961, с. 397.
27 Der moderne Parlamentarismus
und seine Grundlagen in der stiin-
dischen Reprasentation/Hrsg. von
K. Bosl. B.. 1977. S. 179.
28 Маркс К.. Энгельс Ф>. Соч. 2-е пзд.,
т. 4. с. 490.
23 Тексты констптуппп берутся по:
Constitutionen der europaischen
Staaten seit den letzten 25 Jahren..
Leipzig, 4817. Th. I—II: Politz Ji.
Op. cit., Bd. 1—2: Deutsche Staats-
grundgesetze in diplomatisch ge-
nauen Abdrucke. Leipzig. 1894.
H. VIII.
30 Haber E.-R. On. cit.. Bd. 1. S. 656—
657.
siingsgebnng: Zu den sozialen Be-
dingungen des friihen deutschen.
Konstitutionalismus.— In: Preussi-
sche Reformen. 18('/—182(1 S. 244—
265.
32 F.ngelberg G. Der Konstilntionalis-
mus in den deutschen Kleinstaa-
ten.— In: Probleme des Konstitu-
tionalismus im 19.. Jahrliundert/
Hrsg. von E.-W. Bockenforde. B.,
1975. S. li>4.
33 Kehr £. Primat der Innenpolitik:
Gesammelte Aufsatze zur preus-
siscii-deulschen Sozialgeschichte im
19. und 20. Jahrhundert/Hrsg. von
H..-U. Welder. 2. Anfl. B.. 1970,
S. 45.
34 Politz K. Op. cit.. Bd. 1. S. 157.
33 Kockheim H. Die Haltung der knr-
liessisclien Richterschaft im Ver-
fassungsslreit. Marburg. 1966. S. 44.
36 Kohler D. Die Beschwerde wegen
Verletzung konstitutioneller Rechte
in der bayerischen Verfassung von
ISIS. Miinchen. 1965. S. 72'—73.
37 Beitrage zur deutschen und belgi-
sclien Verfassungsgeschichte im 19.
Jahrliundert. Stuttgart. 1967. S. 147:
Bergstrtlsser L. Geschichte der po-
litischen Parleien in Deutschland.
Miinchen. 1955.
33 Koszik K. Deutsche Presse im 19.
Jahrliundert. B.. 1966, S. 45—57.
38 Schneider p. Pressefreiheit und
politische Offentlichkeit: Studien
zur politischen Geschichte Deutsch-
lands bis 1848. Xeuwied a. R.. 1966,
S. 254..
-° Asmus II. Die “Rheinischo Zei-
tung' und die Genesis des rhein-
preussischen Bourgeoisliberalis-
mus.— In: Bourgeoisie und bur-
gerliche Umualzung in Deutsch-
land. 1789—1871/Hrsg. von H. Blei-
ber. B., 1977, S. 135—167.
4: См.: Ли.'жнехт В. Роберт Блюм и
революция 48 гола в Германии.
СПб.. 1906. ч. 1, с. 53.
42 Der moderne Parlamentarisnius
und seine Grundlagen in der stiin-
dischen Representation. S. 179—
180.
43 Politz K. Op. cit., Bd. 1. S. 51—54.
44 Ibid.. S. 55—56.
43 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 4, с. 61.
43 Der erste Vereinigte Landtag in
Berlin 1847'Hrsg. von E. Bleich.
B.. 1847. Bd. I. S. 22.
xAu-iiii i u'ltxivue иpuна-
ведения. M., 1978, c. 65—184.
43 См.: Гегель. Работы разных лет.
М.. 1970. т. 1. с. 2S7, 353 и сл.
49 Там же, с. 362.
50 Там же, с. 3(54.
51 Там же, с. 362.
32 Гегель. Работы разных лет. М.,
1971. т. 2. с. 285.
33 Там же. с. 38.
54 См.: Там же, т. 1, с. 427—562.
33 Гегель. Политические произведе-
ния. с. 413.
36 Гегель. Философия истории. М.;
Л.. 1935. с. 98.
37 Гегель. Философия права. М.; Л.,
19:14, с. 29(5.
73 Там же. с. 293.
39 Там же, с. 29э.
30 Там же, с. 302.
61 Там же. с. 303.
32 Там же. с. 29л.
63 Там же. с. 320.
64 Там же. с. 324.
65 Там же. с. 334.
66 Vom Mule des Erkennens. Beitrii-
ge zur Philosophie G. W. F. He-
gels/Hrsg. M. Buhr. B... 1981. T. 1.
Oiserman. S. 292—296. 335—337.
67 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 1. с. 421.
33 Там же. т. 8, с. 16.
69 В предисловии к современному
изданию кппгп западногерман-
ский ученый М. Ридель пишет,
что '(необходимо изучать текст
..Политики”, чтобы понять харак-
тер. размеры п несостоятельность
буржуазной революции в Герма-
пип» (Dahlmann Р. С. Politik.
Frankfurt а. М_, 1968. S. 8—9).
Dnhlmann F. С. Politik. anf den
Grund und das Mass dev gegebe-
nen Zustiinde zuriick gefuhrt. Got-
tingen, 1835. Bd. 1. Staatsverfas-
sung. Volksbildung. S. 97—100,
191—192.
71 Rotted- C.. Aretin J. Staatsrecht
der konstitutioneller Monarchie.
Leipzig. 1838, Bd. 3. S. 3.
72 Welder C.-T. Assotiation. Verein,
Gesellschaft. Volksvers annulling
/Reden aus Volk und collective
Petitionen). Assotiationsrecht.—
In: Das Staatslexikon: Encyklo-
piidie der sammtlichen Staatswis-
senschaften fur alle Stiinde/Hrsg.
von C. Rotteck und C.-T. Weicker.
Altona. 1845, Bd. 1, S. 723.
73 Bestairration und Friihliberalis-
mus. 1814—1840, S. 58.
Zucharia К. S. Vi»rzig Biicher vom
S'taate. Bd. 3. Staatsverfassungslch-
re. Fleidelnerg. 1839. S. 1.
75 Ibid., S. 23l>.
78 Ibid.. S. 287—302.
" Mold R. Die Pclizeiwissenschaft
nach den Grundsatzen des Rechts-
staates. Tiibingen. 1832—1833.
Bd. 1—2.
78 Angermarra E. Robert von Mohl
(1799—1875): Leben und Werk er-
nes altlifceralen Staatsgelehrten.
Neuwied a. R., 1962. S. 118—119.
73 См.: Голанский C. .4 , Строго-
вич .17. С. Теория государства и
права. М„ 194С, с. 99.
st Gesellschaft, Parlament und Regie-
rung: Zur Geschichte des Parla-
mentarismus in Deutschland. Dus-
seldorf, 1974, S. 85.
81 Эта работа, по мнению Р. Коха,
стала «руководством и справоч-
ником» немецкого демократиче-
ского движения. См.: Koch R. De-
mokratie und Staat bei Julius Fro-
bel (1805—1893): Liberates Den-
ken zwischen Naturrecht und So-
zialdarwinismus. Wiesbaden. 1978,
S. 86.
82 Frobel J. Monarchic oder Repub-
lik? Mannheim. 1848. S. 6.
83 Frobel J. Das Konigthum und
Volkssouverainitat. oder: Gibt es
eine demokratische Monarchic? B.,
1848, S. 10.
84 Koch R. Op. cit,. S. 127.
85 Gesellschaft. Parlament und Re-
gierung, S. 96..
36 Vierhaus R. Von der altstandischen
zur Reprasentativverfassung: Zur
Problem instituticneller und per-
soneller Kontinuitat von 18. und
19. Jahrhundert.— In: Der moder-
ne Parlamentarisncus und seine
Grundlagen in der standischen
Reprasentatlonen. S. 194.
87 Маркс II.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 6, с. 116.
88 Dokumente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 1, S. 366—367.
83 Ibid., S. 266.
33 Ibid., S. 271.
31 Ibid.
32 См.: Революции 1848—1849 гг. M.,
1952. т. 1, с. 599—602.
33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 5, с. 21.
4 Franke J. Das Wcsen der Frank-
furter Grundrechte von 1848—1849
irn System der Entwicklung der
Menschen- und Grundrechte. Bam-
berg, 1970. S. 68.
35 Ibid., S. 47—98.
36 Б.юс В. Германская революция:
История движения 1848—1849 гг. в
Германии. М.. б. г., с. 257.
97 Hartung F. Die Entwicklung der
Menschen- und Biirgerrechte von
1776 bis zur Gegenwart. Gottingen.
1954. S. 22.
98 Oestreich G. Die Idee der Men-
schenrechte in ihrer geschichtlic-
hen Entwicklung. Wolfenbiittel,
1961. S. 31.
33 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 5, с. 39.
100 Тарле Е. В. Падение абсолютизма
в Западной Европе и Росспп. Пг.,
1924, с. 120.
101 См.: Революции 1848—1849 гг.,
т. 1. с. 608.
102 Dokumente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte, Bd. 1. S. 304—324.
103 Scholl .4. Einfluss der nordameri-
kanischen Unionsverfassung auf
die Verfassung des Deutschen Reic-
hes vom 28. Marz 1849. Borna:
Leipzig, 1913. 67 S.
104 Ibid., S. 14—15.
105 Angermann E. Der deutsche Friih-
konstitutionalismus und das ame-
rikanische Vorbild.— Historische
Zeitschrift, 1974. Bd 219, H. 1.
S. 31—32. '
106 Quellensammlung zum deutschen
offentlichen Recht seit 1848/Hrsg.
von P. Roth und II. Merck. Erlan-
gen, 1852. Bd. 2, S. 456.
107 Цпт. по: Б.юс В. Указ, соч.,
с. 425—426.
108 Wollstein G. Das “Grossdeutsch-
land’’ der Paulskirche: Nationale
Ziele in der biirgerlichen Revolu-
tion. 1848/49. Dusseldorf, 1977,
S. 309.
109 Muller-Dietz II. Das Leben des
Rechtslehrers imd Politikers Karl
Theodor Weicker. Freiburg im
Breslau, 1968. S. 49.
110 См.: Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е
пзд.. т. 8, с. 96.
1 ,1 Boldt Н. Deutsche Staatslehre im
Vorniiirz. Diisseldorf, 1975, S. 261.
112 Dokumente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 2, S. 1—2.
113 Ibid.. S.. 2.
114 Ibid.. S. 2-6.
1,5 Ibid.. S. 6
116 Kochheim H. Op. cit., S. 35..
117 Dokumente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 2, S. 147—148.
271
;:s Huber E.-R. Op. cit.. Bd. 3. S. 151—
159. 378—38-1. 604—615.
Beniewitz E., Bonin K. Das Grund-
gesetz verstehen: Didaktische Sacli-
bucli zu Verfassungsreclit und Ge-
sellschaftswirklichkeit. Erlaute-
rungen. Alateriaien. Arbeitsvorsch-
liige. Reinbeck bei Hamburg, 1978.
S. 6—32.
122 Haber E.-R. Op. cit.. Bd. 3. S. 174.
121 Engelberg E. Deutschland von
1849 bis 1871. B„ 1959. S. 122.
122 См. об этом: Ревуненнов В. Г.
Приход Бисмарка к власти: (По-
литическая борьба в Пргсспп в
1859—1S62 гг.). Л.. 1911. с. 32—47.
123 Dokuniente zur dentsche Verfas-
simgsgoschichle. Bd. 2. S. 47.
124 Ibid.. S. 88—89.'
125 Knorr B. Autoritat und Freiheit:
Das Liberalismus — Verstandis
des Bildimgsbiirgertums im Kaiser-
reich und in der Weiniarer Repub-
lik im Spiegel der Historiographie
liber den Friililiberalismus (1815—
1848). Frankfurt a. j\I„ 1977, S. 140.
126 Cm.: Ho.ibrie Б. Э. Петербургская
миссия Бисмарка 1859—i862: Рос-
сия п Европа в начале царствова-
ния Александра II. Прага, 1925,
с. 274—277.
127 Там же. с. 275.
,2S Hillgruber -1. Bismarcks Aussen-
politik. Freiburg. 1972'.
129 Bismarck O. Die Gesammelten
Werke. B.. 1928. Bd. 10. S. 139—
_ 140-
,3il Dokuniente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 2, S. 200—203.
!3! Бисмарк О. Мысли п воспомпна-
ппя/Под рел. А. С. Ерусалимско-
го. М„ 1940. т. 2. с. 55.
132 Dokuniente zur dentsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 2. S. 212.
133 Ibid.. S. 224—225.
134 Huber E.-R. Op. cit.. Bd. 3. S. 6-16.
Dokuniente zur dentsche Verfas-
simgsgeschichte. Bd. 2. S. 227—240.
:й Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 36, с. 205.
Там же, т. 21. с. 450.
:3i Dokuniente zur dentsche Verfas-
songsgeschichle. Bd. 2. S. 289—
305.
Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 21. с. 474.
14; Wehler [J.-C. Das Deutsche Kai-
serreich, 1871—1918. Gottingen;
Zurich. 1973. S. 230.
-4! Ibid.. S. 79.
:42 См.: Гефтер И. H. Историк, его те-
ма и его время. Вместо предисло-
вия.— В пп.: Ерусалпмскпй А. С.
Бисмарк: Дипломатия и милита-
ризм. 1968, с. 11.
!i’ Всеобщая история государства
а права. М.. 1947. ч. 3. с. 299.
Huber E.-R. Op. cit.. Bd.4. S. 142—
143.
145 Dokuniente zur deutsche Verfas-
sungsgeschiclite. Bd. 2. S. 364—
368.
:4i См.: Германская история в новое
л новейшее время, т. 1, с. 345—
346.
4' Zechlin Е. Staatsstreiciisplane Bis-
marcks und Wilhelms II. В.. 1929,
S. 178-180.
Ibid.. S. 191—192.
:4? Dokuniente zur deutsche Verfas-
sungsgeschichte. Bd. 2. S. 429—434.
- Domann P. Sozialdemokratie und
Keisertmn unter Wilhelm П: Die
Auseinandersetzung der Partei mit
dem nionarchischen System, seinen
gesellscliafts- und verfassungspoli-
tischcn Voraussetzungen. Wiesba-
den. 1974. S. 201.
:5: Сочинения <b. Лассаля. СПб., б. г.,
т. 2. с. 44.
‘°1 2 3 История политических и право-
вых учений. М., 1983, с. 497.
Глава пятая
1 Далее: В. X. A. Act. Копстптуцпп
государств Американского конти-
нента. М.. Г-.59. ч. 2, с. 13.
2 Подробнее см.: Тишков В. Е. Отчет
лорда Дарэма -О состоянии дел в
Британской Северной Америке,
1839» — как исторический источ-
ник.— Bonn, повой тт повейш. исто-
рии. Учен. зги. МГПИ им. В. II. Ле-
пина. 1967. ?4 281.
3 Dawson R. .V. The Government or
Canada. Т‘'г.'Го. 1970. p. 9.
4 Waite P. B. The Life and times of
Confederation. Toronto, 1962. p. 290;
Creighton D. G. British North Ame-
rica at Confederation: Toronto.
1976. Sircis Report. Appendix N 2.
p. 14—2’1.
- Ibid., p. 30.
• Pope J. Confederation Documents.
Ottawa. 1936. p. 69—70.
• Trotter G. Canadian Federation. To-
.-.n'o. 1956. n. 88—3''.
8 Цпт. по ха.: Creighton D. G. The
Road to Confederation: The Emer-
gence of Canada. 1863—186-7. Mac-
millan; Toronto. 1964, p. 36.
- Цпт. no l-п.: Tilman J. J. Basic Do-
cuments in Canadian History. To-
ronto, 1959. p. 35—36.
1 ,1 Ibid., p. 38.
11 Ibid., p. 4k'.
12 Dawson R. J/. Op. cit.. p. 65.
13 Ibid., p. 57.
14 Creighton D. G. The Road to Con-
federation. p. 71—72.
15 Talman 7. J. Op. cit.. p. 86.
16 The Statute of Wenstniinsler. L„
_ 1931, c. 2.
17 Dawson R. 21. The Government of
Canada, p. 73—74.
18 Chef fins R. I. The Constitutional
Process in Canada. Toronto. 1969.
p. 172.
19 Keith .4. В The Governments of the
British Empire. L.. 1935. p. 367.
20 Laskin B. Canadian Constitutional
Law. Toronto. 1969, p. 58.
24 Ibid., p. ft).
22 Strayer E. Judical Review of Le-
gislation in Canada. Toronto, 1969,
p. 87—88..
23 Clokie II. 2'1. Basic Problems of the
Canadian Constitution.— C. J. E. P.
S., 1942. vol. 8. p. 66—68.
24 Lederman IE. R. The Courts and
the Canadian Constitution. Toron-
to, 1964. p. li'6—110.
25 Fern К. The Federal Court.— Cana-
dian Public Administration. Otta-
wa, 1972. p. 39.
26 Underhill F. H. The Image of Con-
federation. Toronto. 1964. p. 163.
27 Browne G. P. The Judicial Commit-
tee and the BXA Act. Toronto.
1967, p. 96..
23 O’Hearn P. I. T. Peace. Order and
Good Government. Toronto. 1964.
p. 196.
29 Ibid., p. 204.
30 Clocie H. M. Op. cit., p. 52.
31 Ibid., p. 67.
32 Dawson R. -IL Constitutional Issues
in Canada 1900—1931. L.. 1933,
p. 235.
33 Op. cit... p. 252.
34 Laskin B. Op. cit.. p. 169.
Глава шестая
1 Ленин В. II. Поли. собр. соя., т. 7,
с. 134—135.
- См.: Там же, с. 135.
3 Там же. т. 11. с. 2S3.
4 Там же. т. 21. с. 171.
5 См.: Социологическая мысль в
Росспп. Л.. 1978. с. 16.
е См.: Станиславская .4. Л. Россия
и Греция в конце XVIII — начале
XIX в. М.. 1976.
7 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.
т. 14, с. 511.
8 См.: Дьяков В. .4. Освободительное
движение в России. 1S25—1861 гг.
И., 1979. с. 99.
9 Китаев В. .4. От фронды к схранп-
тельству: Из истории русской ли-
беральной мысли 50—60-х годов
XIX зека 57. 1972.
и Лепи.)!. В. II. Поли. собп. соч.. т. 5.
с. 66.
11 Там же. т. 21. с. 472.
12 Там же. т. 1.. с. 274.
13 См.; Старее? В. II. Русская бур-
жуазия и Сг М'доджа вне в 190г—
1917 г.. Л. 1977. с. 8.
14 Ленин В. II. Поли. собр. соч.. т. 9.
с. 333—334.
Там же. г. 1”. с. 346.
См.: История Коммуниста:-ciu-ii
партии гкого Союза. . 19'С.
17 Энциклопедический словарь-Брок-
гауз п Ефрон. СПб., 1895. т. 16.
с. 87.
18 Сборник политических и экономи-
ческих статей Н. Я. Данилевского.
СПб.. 1890, с. 22S.
19 Славин Н. Краткий упрощенный
свод сведений о государственных
преступлениях, мерах борьбы с
революционным движением и обя-
занностях уряднпков по преду-
преждению. обнаружению п ис-
следованию политических пре-
ступлений. Владимир. 1916. с. 8.
20 См.: Покровский М. II. Избранные
произведения. М.. 1965, кн. 2.
с. 211—212.
21 Сыромятников Б. II. Сперанский
как государственный деятель и
политический мыслитель.— Сов.
госхдарство и право. 1940. X» 3.
с. 103.
22 См.: Кареев II. Происхождение со-
временного народно-правового го-
сударства. СПб.. 1908.
25 Самодержавие я либералы в рево-
люцию 19! >5—1907 годов. AL: Л.,
1925. с. 151.
24 Чернуха В. Г. Внутренняя поли-
тика царизма с гопе липы 59-х до
начала 80-х годов XIX в. Л.. 1'178.
с. 21.
25 Линд В. Воспоминание о моей
жизни.— Рус. мысль. 1911. кп. 7, 8.
26 Герасимова IO. И. Из истории рус-
ской печати в период революци-
онной ситуации конца 1850-х —
начала 1860-х г. 51.. 1974. с. 115.
27 См.: Ковалевский М. Учение о
личных правах. 51., 1905, с. 0—7;
Он же. Общее конституционное
право. СПб., 1908, ч. 2, с. 42—43.
28 См.: Алексеев А. С. Начало верхо-
венства права в современном го-
сударстве.— Вопр. права. Журнал
научной -юриспруденции, ' 1910,
кн. II, с. 15.
29 См.: Джиеелегов .4. Конституция
п гражданская свобода.— В ' кн.:
Конституционное государство. 51.,
1905. с. 43.
20 См.: Гессен В. .1/. Теория право-
вого государства.— В кн.: Полити-
ческий строй современных госу-
дарств. М„ 1905, т. I. с. 117.
81 См.: Кокошкин Ф. Ф. Лекции по
общему государственному- праву.
2-е изд. М., 1912, с. 261.
32 См.: Котляревский С. .4. Власть п
право: Проблема правового госу-
дарства. М., 1915, с. 115.
33 См.: Гришаев П. II. Теория «пра-
вового государства» п ее служеб-
ная роль.— Изв. вузов. Правове-
дение. 1980. № 4. с. 27.
34 См.: Ковалевский 47. М. Общее
конституционное право, ч. 2;
Он же. Конституционное право.
СПб.. 1909.
35 Соколов К. М. 51. Ковалевский как
учитель конституционного пра-
ва.— В кн.: 51. 51. Ковалевский,
ученый, государственный и обще-
ственный деятель и гражданин.
Пг., 1917, с. 233.
35 См.: Куприц Н. Я. Пз истории го-
сударственно-правовой мысли до-
революционной России (XIX в.).
5!.. 1980. с. 149.
37 См.: Лассали Ф. Соч. СПб.. 1870,
т. I, с. 47 и след.; т. II. 51., б. г.,
с. 5—24. 25—45.
33 Чарушин Н. А. О далеком прош-
лом. 51.. 1973. с. 130.
39 См.: Плеханов Г. В. Соч.. т. II,
с. <84: т. IV, с. 47—48: т. V. с. 87:
т. VI. с. 57: и т. л.
40 Ленин В. И. Поли. собп. соч.. т. 17
с. 345.
Там же.
42 См.: Кареев П. Указ. соч.. с. 481.
43 См.: Алексеев .4. С. Возникнове-
ние конституций с монархиче-
ских государствах континенталь-
ной Европы XIX столетия. М.,
1914, ч. 1. Французская конститу-
ционная хартпи 1814 г.
44 См.: Русская мысль. 51.; Пг., 1916,
т. 37 (декабрь). Отдел: критиче-
ское обозрение, с. 3—4.
45 Дружинин Н.~М. Политика «про-
свещенного абсолютизма».— В кн.:
Абсолютизм в России (XVII—
XVIII вв.). 51., 1964, с. 457.
46 См.: Шильдер Н. К. Император
Александр первый. СПб., 1897,
т. 1. с. 2S0.
47 План государственного преобра-
зования графа 51. 51. Сперанского.
51.. 1905. с. 121—229.
48 Там же. с. 123, 164.
49 См.: Там же. с. 185.
50 Майков П. Барон Г. А. Розен-
кампф.— Рус. старппа, 1904, но-
ябрь, т. 120. с. 373.
51 См.: План государственного преоб-
разования графа 51. 51. Сперан-
ского, с. 2.
32 Там же. с. 3.
33 Там же, с. 30—31.
34 Там же, с. 15.
35 Шильдер Н. К. Указ. соч. СПб.,
1897, т. 3, с. 185.
58 См.: Майков П. Указ. соч.. с. 373.
37 Северная почта, 1S18, № 26.
38 См.: Лольм Г. Конституция Анг-
лии. пли Состояние английского
правления, сравненного с респуб-
ликанскою формою п другими ев-
ропейскими монархиями. М., 1806,
т. 1.
39 См.: Пъгпин А. Н. Общественное
движение в Россия прп Алек-
сандре I. СПб., 1908. с. 360.
60 См.: Семевский В. II. Вопрос о
преобразовании государственного
строя Р'осспи XVIII и первой чет-
верти XIX века.— Былое, 1906,
с. 55—56.
61 См.: Аскенлзи Ш. Царство Поль-
ское. 1815-1830 гг. 5!.. 1915,
с. 61—64.
32 См.: Предтеченский .4. В. Очерки
общественно-политической исто-
рии Росспп в первой четверти
XIX века. 51.: Л., 1957. О содержа-
нии и оценке этого документа см.
также: Парусов .4. II. Государст-
венная уставная грамота 1820 г.—
Учен. зап. Горьк. ун-та. Сер. исто-
рпко-фплологпческая. 1966. вып.
74. с. 5—39: Минаее-г Я. В. Пра-
вительственный "оп'тптупчэгга-
Л-13М и передовое '.'шественное
мденпе России в начале XIX ве-
кс.. Саратов, 1982, с. 157—207.
83 Радищев А. II. Поли. соор. соч.
.ЛЕ; Л.', 1938. т. 1, с. 151.
64 Ленин В. II. Поли. соор. соч.. т. 5.
с. 30.
65 См: Ист. арх.. 1958, X 1. с. 143.
66 Зайончковский П. Л. Комментарии
к кн.: Дневник П. А. Валуева, ми-
нистра внутренних дел. М., 1961,
т. 2, с. 4154; Дневник Государст-
венного секретаря А. Л. Половцо-
ва. М., 19615, т. 1, с. 61—64; Вести,
права. 1905, X 9, с. 228—231.
51 См.: История СССР. AI., 1954. т. 2,
с. 651.
58 См.: Богучарский В. Я. Конститу-
ционный проект графа П. П. Шу-
валова.— Современник, 1913,
март; Борнилов .4. А. Из истории
конституционного движения кон-
ца 70-х и начала 8и-х годов.—
Рус. мысль, 1913, X" 7; Шишха-
нов Л. Л. Конституционная запис-
ка графа П. И. Шувалова.— Вестп.
Европы. 1913 авг.
69 Зайончковский П. А. Кризис са-
модержавия на рубеже 1870—
1830-х годов. Л!.. 1964. с. 459—
46Э.
70 Чернуха В. Г. Внутренняя поли-
тика царизма с середины 50-х
до начала 80-х годов XIX в.,
с. 133.
71 Дневник Е. А. Святополк-Мирской
за 1904—1905 гг.— Пет. зап.. 1965.
т. 77. с. 253.
См.: Там же. с. 262.
73 См.: Витте С. Ю. Воспоминания.
М.. 1960, т. 2, с. 335.
74 Соловьев Ю. Б. Самодержавие п
дворянство в 1902—1907 гг. Л..
1981. с. 119.
73 См: 3 ПСЗ. т. XXV, X 26803.
15 См.; История СССР. М., 1968. т. 6.
с. 210—211.
77 См: Собрание узаконений. 1906.
№ 33, ст. 197.
73 См.: 3 ПСЗ. т. XXVI. № 27808.
73 См.: История СССР, 1969. X 4.
с. 73.
30 Государственная дума: Стеногр.
отчеты. 1906. т. 1, с. 3.
61 Речь. 1906. 23 февр.
32 Там же. 26 февр.
33 Там же.
34 Муромцев С. Статьи и речи. М..
1910, вып. 5. с. 103—104.
33 Нов. путь. 1906, 22 февр.
Речь. 190й. 18 апр.
" Право. Г-06. X 16.
88 Ивановский В. В. Ъ
дарственного права,
с. 328.
89 Стихотворная сатира
скоп революции (19
1969, е. 92.
90 См.: Общественное
России в начале X?
1912, т. IV, ч. 1—2. е
91 Наша жизнь, 1906, 25
92 Там же, 28 февр.
93 Там же.
34 Лепин В. II. Поли, со
с. 306.
95 Там же, с. 305.
96 Там же, т. 10, с. 366.
97 См.: Ивановский В. j
Рейснер М. А. Гос>
1911.
38 Гатчен 10. Общее гос
право. Рига. 1915.
93 См.: Ерошкин II. П. С
накануне краха. М.,
100 Авре.с /1. Я. Третье;:
нархпя (1907—1914
История СССР с дре!
меи до наших дней,
с. 393.
101 Черменский Е. Д. IV I
пая дума и свержен:
России. М., 1976. с
102 Красн. арх.. 1928. т.
103 Там же, с. 125—126.
104 Правда, 1917. 1 дек.
105 См.: Рубинштейн II
правительство и У1
собрание.— Красн. aj
(28), с. 108.
106 См.: Минаева Н. В.
с. 6 и след.
107 См.: Сафонов .17. 27.
оппый проект Н. I
Д. И. Фонвизина.— В
гательные исторпчес
липы. Л.. 1974. т. 6.
108 См.: Эйдельман II. Я.
М„ Г;82. с. 33.
кз См.: Глинский Б. Г
констптмцпю. 1612—1
1908. с. 136.
110 Там же. с. 151.
111 См.: Куприн 77. Я.
С t.
!!2 См.: Федосов II. А.
пое движение в Росс:
четверти XIX в.: (Per
организации и кргжг
с. 22-.I.
1:8 Акс..'::эв К. С. Соч. 5
с. 603.
“* Бердяев И. Алексей Степанович
Хомяков. М., 1912. с. 192.
115 Аксаков К. С. Указ, соч., т. 1,
с. 604.
118 См.: Кошелев А. II. Конституция,
самодержавие н земская дума.
Лейпциг, 1862.
117 Погодин М. П. Соч. М., 1874, т. IV,
с. 267.
11S См.: Кавелин К. Д. Соч., СПб.,
1904, т. П, с. 5—34.
119 См.: Чичерин Б. Н. Воспомина-
ния: Московский университет. М.,
1929, с. 12.
120 Письма К. Д. Кавелппа и
И. С. Тургенева к А. И. Герцену.
гКепева, 1892, с. 47.
121 Там же. с. 52.
122 См.: Кавелин К. Д. Политические
призраки. Верховная власть и ад-
министративный произвол. Одпн
пз современных русских вопросов.
Берлин, 1878, с.111. См. также: Ка-
велин К. Д. Соч., т. II, с. 927—-994.
123 Барсуков II. Жизнь п труды
М. П. Погодина. СПб., 1900, кн.
XIV, с. 203.
124 См.: Чичерин Б. Н. Москва соро-
ковых годов. М., 1929, с. 163.
125 Голоса из России. М., 1975, кн.
IV, вып. 2, с. 110—111.
126 См.: Там же, вып. 2. с. 112—125.
127 См.: Чичерин Б. Н. О народном
представительстве. М.. 1866, с. 388.
128 См.: Чичерин Б. Н. Москва соро-
ковых годов, с. 277.
123 Рус. вести., 1863, март. с. 504.
130 Совр. летопись, 1861. № 51, с. 19.
131 См.: Китаев В. А. Указ, соч., с. 73,
83.
132 Никитенко А. В. Дневник. М.,
1955, т. 2, с. 100, 178, 184.
133 Тарасова В. М. К вопросу об об-
щественно-политических связях
Н. И. Тургенева в годы революци-
онной ситуации.— В кн.: Револю-
ционная ситуация в России в
1859—1861 гг. М„ 1974. с. 294.
134 См.: Долгоруков П. В. Правда о
России. Лейпциг, 1861.
135 Долгоруков П. О перемене обра-
за правления в России. Лейпциг,
1862, с. 48.
136 Там же, с. 13.
137 См.: Там же, с. 15.
138 Сладкееич Н. Г. Очерки истории
общественной мыс.тп России в
конце 50-х — начале 60-х годов
XIX века. Л.. 19Г:2. с. 117.
139 Там же, с. 118-119.
140 Там же, с. 120.
141 Джаншиев Г. А. М. Унковский п
освобождение крестьян. М., 1894,
с. 125.
142 Иорданский Н. Конституционное
движение 60-х годов. СПб., 1906.
143 Гармиза В. В. Подготовка зем-
ской реформы 1864 г. М., 1957,
с. 80—81.
144 Ленин В. II. Поли. соор, соч., т. 5,
с. 26.
145 См.: Попов И. П. Тверское вы-
ступление 1862 г. и его место в
событиях революционной ситуа-
ции.— В кн.: Революционная си-
туация в России в 1859—1861 гг.
М., 1974. с. 258.
146 Рус. арх.. 1888. кн. 12, с. 613—614.
147 Зайончковский П. А. Коммента-
рии к кн.: Дневник П. А. Валуе-
ва — министра внутренних дел.
М., 1961, т. 1, с. 379.
148 Правительств, вести., 1878, № 186.
143 Пирумова II. М. Земское либе-
ральное движение: Социальные
корни п эволюция до начала
XX века. М., 1977, с. 130.
150 См.: Петров Ф. А. Нелегальные
общеземскпе совещания п съезды
конца 70-х — начала 80-х годов
XIX в.— Вопр. истории, 1974.
№ 9.
151 Петрункевич И. II. Из заппсок об-
щественного деятеля. Прага, 1934,
с. 112.
152 Там же. Приложение, с. 456.
153 См.: Муромцев С. Указ, соч.,
с. 12—38.
154 Пирумова И. М. Указ, соч., с. 158.
135 См.: Там же.
153 См.: Там же, с. 98.
157 Там же.
158 См.: Белоконский II. П. Земское
движение. М., 1914, с. 227.
159 См.: Там же, с. 232, 233.
!5° См.: Там же, с. 239.
131 См.: Освобождение, 1905, № 63,
7 япв.
132 Конституционное государство,
с. 366.
163 Ленин В. И. Поли. соор, соч., т. 10,
с. 223.
154 См.: Основной государственный
закон Российской империи: Про-
ект русской конституции, вырабо-
танный группой членов «Союза ос-
вобождения». Париж, 1905.
|5э См.: Конституционное государст-
во, с. 342—366.
|6’ Белоконский II. П. Указ, соч.,
с. 297.
127 Наша жпзпь, 1905, 19 п 22 нояб.
276
les Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12,
с. 122.
159 Там же, т. 19, с. 367.
170 См.: Струве П. Два забастовочных
комитета.— Полярн. звезда, 1905,
№ 3, с. 227.
171 Новый мир, 1906, 21 япв.
172 Речь С. А. Муромцева при откры-
тие I Думы.— В кн.: Государст-
венная дума: Стеногр. отчет, 1906.
Сессия 1. СПб., 1906, т. 1, с. 5.
l7S Шелохаев В. В. Кадеты — главная
партия либеральной буржуазии в
борьбе с революцией 1905—1907 гг.
М.. 1983.
174 См.: Ленин В. II. Поли. ссбр. соч.,
т. 22, с. 322.
175 Государственная дума. Стеногр.
отчет, 1906, Сессия 1, ч. 1. сто.
137—139.
175 Голос Москвы, 1907, 16 нояб.
См.: Аврех А. Я. Столыпин п
третья Дума. М., 1968, с. 351.
178 См.: Голос Москвы, 1910, 16 марта.
179 См.: Аврех .4. Я. Столыпин и
третья Дума, с. 276.
180 Государственная дума. Четвертый
созыв: Стеногр. отчеты. Сессия 1,
ч. 1. стб. 7.
781 См.: Речь, 1912, 16 нояб.
is2 от,1ет Центрального комитета Со-
юза 17 октября о его деятельно-
сти з 10 октября 1913 г. пс 1 сен-
тября 1914 г. М.. 1914, с. 179.
183 Там же, с. 9.
134 См.: Аврех А. Я. Царпзм и 1'7 Ду-
ма. 1912—1914. М., 1981, с. 54.
'^5 Там же, с. 73.
156 Там же, с. 182—183, 190.
187 Аврех А. Я. Царпзм п IV Дума.
1912—19Г4, с. 203.
ISS См.: Покровский М. Н. Избранные
произведения. М., 1967, кн. 4,
с. 86.
189 Вести, партии народной свободы,
1917. № 1, стб. 15.
190 Речь, 1917, 15 марта.
191 Там же, 26 марта.
192 См.: Думава Н. Г. Пз истсрпп ка-
детской партии в 1917 т.— Ист.
зап., 1972. № 90, с. 121—122.
193 В. Ф Раевский. Материалы о жиз-
ни и революционной деятельно-
сти. Иркутск. 1980. т. 1. с. 136, 138.
194 Там же, ‘с. 138.
195 Там же. с. 384.
196 См.: Нечкина .)/. В. Двпженпе де-
кабристов. М.. 1955. т. 1. с. 48, 49;
Ланов. С. С. Дух певолюппонных
преобразований... Из исторни фор-
мирования пдеол-эгпп п политиче-
ской организации декабристов,.
1816—1825 гг. М., 1975.
197 Избранные социально-политиче-
ские п философские произведения
декабристов. М., 1951, т. 2, с. 180.
793 Там же, с. 80.
199 См.: Нечкина М. В. Указ, соч., т. 1,
с. 426.
200 См.: Ленин В. II. Поли. собр. соч.,.
т. 6, с. 319.
201 См.: Предтеченский А. В. Совре-
менник декабрпстов.— Т. Г. Бок.
Таллии, 1953. с. 76.
202 См.: Материалы для истории цар-
ствованпя императора Николая
Павловича. Лейпциг, 1880, с. 115—
125.
203 Дьяков В. А. Указ, соч., с. 96.
294 См.: Костенецкий Я. И. Воспоми-
нания пз моей студенческой жиз-
ни.— Рус. арх., 1887, № 5; Насон-
кина О. II. Московский универси-
тет после восстания декабристов.
М.. 1972.
295 Философские н общественно-поли-
тические произведения петрашев-
цев. М., 1953, с. 197.
206 См.: Рус. старпна, 1895, № 2,
с. 157—159.
207 См.: Сватиков С. Г. Общественное-
двпженпе в России. Ростов-на-До-
ну, 1905. ч. I, с. 202—203.
Ms Семевский В. II. М. В. Буташе-
вич-Петрашевокпй и петрашевцы.
М., 1922, с. 182.
209 См.: Володарский II. Б. К истории
формирования общественно-поли-
тических взглядов Н. А. Серно-
Соловьевпча.— В кн.: Революци-
онная ситуация в Росспн в 1859—
1861 гг.. с. 348.
219 Серно-Соловьевич Н. А. Ответ
«Великоруссу».— Колокол, 1861,
л. 107. 15 септ.
217 См.: Ленин В. II. Поли. собр. соч.,
т. 25. с. 93.
212 Лемке М. Очерки освободительно-
го движения "шестидесятых го-
дов». СПб., 1908, с. 359: Новико-
ва Н. Н. Революционеры 1861 го-
да: «Великорусе» и его комитет
в революционной борьбе 1861 г.
М., 1968, с. 6,
213 См.: Козьмин Б. П. Г. Запчнев-
скпп п «Молодая Россия». М.,
1932. с. 27—28.
214 См.: Там же. с. 9.
213 Герцен А. И. Собр. соч. М., 1957,
т. 11, с. 477.
2!- См.: Ридниикая Е. Л. Француз-
ский «KolokoLi А. И. Герцена и
II. П. Огарева.— Вопр. истории.
1981, № 7, с. 22—23.
!1? Герцен .4. П. Соор, соч., т. 20. кн.
1, с. 79.
!|8 См.: Рудницкая Е. Л. Огарев в
русском революционном движе-
нии. М.. 1969, с. 1а6—15и.
219 Там же.
220 См.: Русско-польские революцион-
ные связи. Москва; Вроцлав. ГгёЗ.
т. 2, с. 44 и сл.
221 Чернышевский Н. Г. Поли. соор,
соч., М., 1949, т. VI, с. 418.
222 См.: Там же. М., 1950, т. V. с.
290—291.
223 Там же, с. 740—741.
224 См.: Бурлацкий Ф. .1/. Политиче-
ские взгляды Н. А. Добролюбова.
М., 1954.
226 Добролюбов Н. 4. Соор. соч. М.;
Л., 1963, т. 6. с. 138.
226 См.: Кружков В. С. Н. А. Добро-
любов: Жизнь. Деятельность.
Мировоззрение. М., 1976, с. 127.
227 См.: Там же. с. 171—172.
228 См.: Там же, с. 173.
229 Писарев Д. П. Соч.: В 4-х т. М.,
1955, т. 2, с. 125.
230 Там же, с. 281.
231 Писарев Д. II. Поли. собр. соч.:
В 6-тп т. СПб.. 1901, т. III, стб.
I 'о
232 Вперед. 1S73. т. 1. с. 177.
233 Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.
М., 1966. т. 5, с. 254.
234 Ленин В. Л. Поли. собр. соч.. т. 22,
с. 304—305.
235
236
237
238
239
Там же, т. 6, с. 25.
Чудновский С. Л. Из давних лет.
М., 1934. с. 79—80.
Революционная ситуация в Рос-
сии в 1859—1861 гг., с, 328—329.
Там же, с. 348.
Морозов И. А. Повести моей жиз-
ни. М., 1961. т. 1, с. 343—344
240 Ленин В. II. Поли. собр. соч.,
т. 11, с. 36.
241 См.: Цамутали А. Н. Очерки де-
мократического направления в
русской историографии 00—70-х
годов XIX в. Л., 1971, с. 109.
242 См.: Волк С. Предпсл. к кн.: Рево-
люционное народничество семиде-
сятых годов XIX в. М.; Л., 1965,
т. 2. с. 14.
243 Литература партии «Народная
воля». М., 1930, с. 82—91.
244 Народная воля. 1880, № 3.
245 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5,
с. 56—57.
246 Там же. т. 9, с. 179.
247 Плеханов Г. В. Соч. М.; Пг., 1923,
т. 3, с. 240.
248 Там же. с. 234.
249 Там же.
250 Там же.
251 Там же. М.; Л.. 1926. т. 13, с. 239—
240.
252 Тютюнин С. В. Первая российская
революция и Г. В. Плеханов. М.,
1981, с. 231 и след.
253 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.,
т. 21, с. 515.
254 Ленин В. П. Поли. собр. соч.. т. 4,
с. 222.
235 Там же, т. 6. с. 423.
256 КПСС в резолюциях и решениях
съездов, конференций и пленумов
ЦК. 1898—1917. М., 1970, т. 1,
с. 63.
257 См.: Там же, с. 66.
258 См.: История Коммунистической
партпп Советского Союза. М.,
1967, т. 1. с. 458.
259 См.: Ленин В. II. Поли. собр. соч.,
т. 37. с. 290.
260 См.: Второй съезд РСДРП: Прото-
колы. А!.. 1959. с. 182.
Заключение
1 Ленин В. II. Поли. собр. соч., т. 22. 2 Там же, т. 16. с. 14.
с. 372.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ .................................................. 3
Глава первая
РАЗВИТИЕ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА В БРИТАНИИ .... 7
1. Итоги конституционного развития Англии в XVIII в. 7
2. Английский конституционализм в первой трети XIX в. 14
3. От реформы 1832 до реформы 1867 г.......................28
4. Британский конституционализм в конце XIX в. (начало эпохи
монополистического капитализма) ... ............40
Глава вторая
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ АМЕРИКИ:
ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ......................................... 51
I. Некоторые особенности конституционного развития США. в XIX в. 51
2. Конституционные доктрины «судебного надзора» и «националь-
ного верховенства» ...................................... 57
3. Американский конституционализм в период экономической экс-
пансии в «джексоновской демократии».......................62
4. Основные черты конституционного развития в отдельных штатах 67
5. Толкование конституционной доктрины учеными-комментатора-
ми. Социальные пели американского конституционализма до
гражданской войны.........................................71
6. Теория и практика американского конституционализма после
гражданской войны.........................................76
7. Изучение конституционализма в государствоведенпп США кон-
ца XIX в............................’.....................83
Глава третья
ИСТОРИЯ БУРЖУАЗНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
ВО ФРАНЦИИ.................................................87
1. Конституционные акты консульства и первой империи ... 87
2. Конституционные акты реставрации и июльской монархии . . 92
3. Революция 1S48 г. Конституция второй республики .... 101
4. Государственный переворот 2 декабря 1851 г. Конституционные
документы II империи.....................................114
5. Образование III республики. Конституционные законы 1875 г.
и их применение.........................................119
Глава четвертая
ГЕРМАНСКИЙ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ В XIX в. . • • •
1. Эпоха наполеоновского завоевания и освободительной войны
2. Конституционное законодательство и практика правления в го
сударствах Германского Союза (1815 —184/ гг.) • • • ' '
3. Представления о государственном строе и коне Д4 Па'дь-
тическпх учениях в Германии 1-п половины XIX в. (Г . • Д -
май. Роттек, Велькер. Захарне, Моль. Френель).............
4. Конституционализм в эпоху революции 1848—1849 гг.
5. Конституционные преобразования в 1850—1866 гг. . - • -
6. Конституционный механизм Северогерманского союза и ерман
ской империи .............................................
Глава пятая
СТАНОВЛЕНИЕ БУРЖУАЗНОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
В КАНАДЕ...............................................176
1. Предпосылки образования канадского государства . . . • чб
2. Образование канадской федерации......................
3. Основные характеристики Акта о Британской Северной Америке . 18/
4. Поиски формулы федерации.............................
Глава шестая
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ИДЕИ И ПРОЕКТБ1 В РОССИИ . . . 201
1. Общая характеристика конституционализма в Росспп . . . 201
2. "Правительственный или придворно-бюрократический «констпту-
......................................................
3. Конституционализм дворянско-либеральный и оуржуазно-либе-
......................................................
4. Отношение русских революционеров к конституции и констпту-
......................................................
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.............................................255
ПРИМЕЧАНИЯ.............................................262