ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ
АТЕИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ОРДЕНА ЛЕНИНА
ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
«ЗНАНИЕ»
Издается с сентября 1959 года
На вто рой странице обложки:
ФОТОПАНОРАМА.
Рейкьявик. Перед началом трудного
диалога
Москва. Открытие Игр доброй воли.
Снимок кометы Галлея, сделанный
астрономами Астрофизического ин-
ститута АН Казахской ССР.
«Посол мира» Катя Лычева.
Международная конференция «Му-
сульмане в борьбе за мир» в Баку.
Фольклорный праздник.
Газопровод Ямбург — Елец-1
Фото ТАСС.
Председатель правления Советского
фонда культуры академик
Дмитрий Сергеевич ЛИХАЧЕВ
Главный редактор
В. Ф ПРАВОТОРОВ.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
И. Ш. А Л И С К Е РО В,
А. В. Б Е Л О В,
В. И. Г А Р А Д Ж А,
М М. ДАНИЛОВА,
И. И ЖЕРНЕВСКАЯ
(ответственный секретарь),
А. С. И В А Н О В,
Н. А. КОВАЛЬСКИЙ
Э. И. Л И С А В Ц Е В,
Б, М. МАРЬЯНОВ
(зам. главного редактора),
В. П. МАСЛИН,
С. И. Н И К И Ш О В,
М. П. НОВИКОВ
И. К. П А Н Т И Н,
В Е. Р О Ж Н О В,
В. В ШЕВЕЛЕВ.
РЕДАКЦИЯ:
И. У. Ачильдиев,
И. Я. Б а л л о д,
О. Г. Брушлинская,
М. М. Данилова,
В. Б. Евсеев,
Г. В Иванова,
М. А. Ковальчук,
В. С. Колесникова,
Ю. М. Кузьмина,
Т. Л. Легостаева,
В, К. Лобачев,
В А. Мазохин,
М. И. Пискунова,
А. А. Романов
В. Л. X а р а з о в.
Художественный редактор
С. И Мартемьянова
Технический редактор
Ю. А. Викулова.
Корректор
Г. Л. К о к о с о в а.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЗНАНИЕ»
Журнал
«Наука и религия», 1987.
СТРАТЕГИЯ УСКОРЕНИЯ	Л. Абалкин	Чудеса в экономике и эконо- мика без чудес	2
		Хроника семи десятилетий	5,	24
ПРАКТИКА: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ	В. Сапрыкин	Верующие в современном городе	6
НАШИ ИНТЕРВЬЮ	Б. Угаров	Грэм Грин: я рад каждой встрече... Памятники Отечества	10 44
150 ЛЕТ СО ДНЯ СМЕРТИ А. С. ПУШКИНА	Д Лихачев Г. Волков Г. Голицын Э. Лебедева Л. Мачульская А. Чижов	Чем нам дорог Пушкин «Это моя оелигия» С руки Пушкина? Гармония парадоксов Воплощение образа «Кровавой чаши причастимся...»	12 13 17 18 21 22
К 70-ЛЕТИЮ ОКТЯБРЯ	И. Эйнгорн	Союз несбывшихся надежд	23
ДИАЛОГИ	В. Варжапетян	Земная жизнь	25
	В. Фаивишевский	Секреты «ведьмы»	54
ЛИТЕРАТУРА			
ИСКУССТВО	Т. Успенская	Шаман	30
ИСТОРИЯ И	А Розанов	«Колокольня качалась и	
СОВРЕМЕННОСТЬ		гнулась...»	37
	Б. Рыбаков	Язычество и Древняя Русь	39
НАШИ			
ПУБЛИКАЦИИ	В. Тендряков	Нравственность и религия	46
ЧТО			
ЗА СЕНСАЦИЕЙ?	В. Бабенко	Колумбы плоской Земли	49
ЗА РУБЕЖОМ	К. Привалов	«Новые культы» во Франции	58
	В. Демин	Поправки к Корану	62
		«Г уманист»	64
СТРАТЕГИЯ УСКОРЕНИЯ _	  
ЧУДЕОА В ЭКОНОМИКЕ
И ЭКОНОМИКА БЕЗ ЧУДЕО
Как отмечалось на очередном
заседании Политбюро ЦК КПСС,
« самоотверженный труд советского
народа по осуществлению вы-
работанного партией курса на
ускорение социально-экономичес
кого развития страны дает
положительные результаты во
всех отраслях народного хозяй-
ства». Вместе с тем в экономике
остается еще немало негативных
явлений, перестройка ведется
медленно.
• ТВОРЕЦ И ВЕДОМ-
СТВО • ПЕРЕДОВИКИ
«БОЖЬЕЙ милостью»
• О СОРВАННЫХ ТОР-
МОЗАХ И «ЧЕРТОВЫХ»
ИНСТРУКЦИЯХ • ПА-
РАДОКС СТАФФОРДА
БИРА • ЗАЖДАЛИСЬ!
— Неутомимая и всезнающая ста-
тистика сейчас составляет справоч-
ные таблицы, которые отразят
происшедшие за год перемены в
народном хозяйстве страны. Рядо-
вой потребитель судит, однако, не
по цифрам, а по товарам, которые
он может купить в магазине, по
блюдам, которые подают в рабочей
или городской столовой. И он
отмечает, что особо крупных из-
менений здесь нет. Мало того, от
частого употребления поистерлись
такие важные понятия, как «уско-
рение» и «перестройка».
Вместе с тем, если вглядеться f
экономические процессы присталь-
нее, то мы обнаружим: в сфере
хозяйствования явно подул свежий
ветер, он ворвался в деловые каби-
неты, в цеха заводов, лаборатории
институтов... Какие, на ваш взгляд,
существенные сдвиги произошли
в экономике после XXVII съезда
партии, годовщину которого мы
отмечаем!
— Позитивные моменты налицо,
они бесспорны, нужно только
избрать правильную точку отсчета.
От чего мы ушли, что видим ныне?
Но прежде хочу сказать: может,
кому и надоело слово «ускорение»,
возвращаться к нему мы будем еще
Сегодня на вопросы журналиста
И. Ачильдиева отвечает дирек-
тор Института экономики АН СССР,
член корреспондент АН СССР
Леонид Иванович АБАЛКИН.
Фото С. Таллина.
не раз. И прежде всего потому, что за
этим понятием стоит долговременная
стратегия партии, рассчитанная не
на год, не на пятилетку. Она будет
действовать до конца нашего столе-
тия и за его пределами. Эту страте-
гию реализуют фундаментальные
постановления партии и прави-
тельства, создающие новые условия
хозяйствования в агропроме, про-
мышленности, строительстве, на
транспорте. Она касается структур
ной перестройки экономики, преоб-
разования материальной базы маши-
ностроительного комплекса, выхода
всех отраслей народного хозяйства
на передовые рубежи науки и техни-
ки, коренного улучшения качества
продукции. Здесь ожидать немед-
ленных результатов нельзя.
Однако кроме долговременных су-
ществуют проблемы тактического
характера, требующие немедленных
мер. Это второй пласт явлений и про-
2
цессов экономической реальности.
Рядовой потребитель сталкивается
в большинстве случаев именно с по-
следним, хотя оба пласта не су-
ществуют отдельно, а тесно перепле-
таются друг с другом.
Такова в самых общих чертах
ситуация — как ее оценить?.. С точ-
ки зрения использования ближай-
ших резервов сделан шаг вперед.
Народ как-то подтянулся, воодуше-
вился, получил ощущение сопри-
частности к большим делам, каждый
на собственном опыте убедился, что
его личная активность может многое
изменить к лучшему. Появилась
уверенность в силах. Импульс,
данный апрельским (1985 года) Пле-
нумом ЦК и XXVII съездом партии,
уже дает экономическую отдачу!
Статистика тут же зафиксировала:
выросли темпы экономического рос-
та, прежде всего производительность
труда. Тут важен перелом тенден-
ций: от застоя или снижающихся
темпов мы перешли к ускоренному
развитию.
Многие видят в этом какое-то чудо.
Хотя чудо пока не экономиче'ское,
а социальное. В действие приведены
главным образом человеческие ре-
зервы, у людей появилось желание
действовать активно, творчески...
— В свое время кто-то из хозяй-
v ственников в споре бросил такой
лозунг: «Пора вводить НЭП!»
При этом он весьма своеобразно
расшифровал аббревиатуру —
«Наведем элементарный порядок!»
— Нет-нет, сейчас ситуация абсо-
лютно иная, чем в 20-е годы. Если
же говорить о сути ускорения, то
она не сводится к наведению поряд-
ка. Вот, к примеру, мы провели по
агропрому радикальные решения.
Как известно, колхозы и совхозы
получили возможность продавать на
рынке до 30 процентов плановой
и всю сверхплановую продукцию
овощей, фруктов, мяса и т. п. Это
серьезная экономическая мера, уже
сыгравшая заметную роль в снабже-
нии городских жителей продуктами
питания. Колхозы и совхозы сами
повезли продукцию в города, тор-
гуют ею на улицах и площадях,
с машин, в наспех сооруженных
ларьках... Это же совершенно новая
схема экономических взаимоотноше-
ний города и деревни!
— В прессе как-то промелькнула
v цифра: колхозы и совхозы реали-
зовали в городах на рынках из
дозволенных тридцати всего... 0.6
процента продукции!
— Это и понятно: мы же аб-
солютно не подготовлены к по-
добным методам хозяйствования.
С приходом холодов стало особенно
ясно: надо создавать на рынках
и рядом с ними теплые магазины
для колхозов и совхозов. Кто этим
должен заниматься? Быть может,
предоставить им самим возможность
на кооперативных, если хотите —
акционерных началах строить мага-
зины? Йусть сложатся по две-три
тысячи рублей и строят себе торго-
вую «точку». Надо использовать
уже имеющиеся торговые помеще-
ния, убрав бесконечные ряды стек-
лянных банок и дав возможность
колхозам и совхозам развернуть
свою торговлю. Надо поставить на
солидную основу выращивание мо-
лодняка в приусадебных хозяйствах
крестьян, предоставлять им корма.
А возьмите такой огромный резерв,
как коллективные сады, где много
продукции погибает на корню...
Здесь, на мой взгляд, очень велика
роль кооперации как метода объеди-
нения усилий, средств. Она поможет
интегрировать общественное хо-
зяйство с личным приусадебным,
с коллективным садоводством. Необ-
ходимо подумать и об использовании
на кооперативных началах труда
пенсионеров и домохозяек.
Сегодня как никогда требуются
гибкие формы экономических отно-
шений, которые позволяли бы ис-
пользовать все резервы нашего хо-
зяйства. Экономическое чудо надо
тщательно готовить. Как и всякое
чудо, оно имеет вполне земные ос-
новы, никакого «божественного»
вмешательства не требуется. Надо
только как следует потрудиться. Сек-
рет в том и состоит, что подготовка
почти не ощущается, подоплека
событий не видна. А когда результат
является на свет, все разо^ воскли-
цают: «Чудо!».
— Когда мы говорим о гибких
экономических моделях, раскры-
вающих резервы, то всякий раз
подразумеваем, что они изначаль-
но заложены в нашей экономиче-
ской системе, однако скрывались
и мы к ним — сознательно или нет,
это вопрос иной,— не прибегали.
Сколько и раньше было разгово-
ров о том, чтобы «развязать иници-
ативу», «дать простор творчеству
«использовать имеющиеся резер-
вы»!.. Но дальше лозунгов дело не
шло.
Сегодня многое изменилось. Но
почему! Нет ли в ныне сложив-
шейся ситуации (она гениально
обрисована одной фразой в «Юве-
нильном море» Андреем Платоно-
вым: «Человек, приведенный в
состояние героизма историческим
бедствием»), когда раскрываются
резервы, до сих пор за таковые
даже и не считавшиеся, чего-то
временного, вызванного трудным
положением, в котором страна
оказалась на переломе 70-х и 80-х
годов! Не скроются ли резервы,
вызванные сегодня наружу этими
обстоятепьствами, обратно в недра
и тайники экономики!
— Мне думается, что модель «ге-
роизма, вызванного историческим
бедствием», не наш идеал. Надо
сделать высокую эффективность не
реакцией на экстремальные условия,
а нормой хозяйствования. А это мно-
го сложнее.
Теперь НЭП можно расшифровать
иначе: «Нормальныйэкономический
порядок»,— имея при этом в виду
два важнейших момента: порядок
этот действительно новый и предус-
матривает экономические методы
управления экономикой. Задача на-
уки и практики состоит в том, чтобы
сформировать хозяйственный меха-
низм, побуждающий к высокоэффек-
тивному труду, и перейти от эпизоди-
ческих «взрывов» энтузиазма, какие
бывают перед праздниками и юби-
леями, к норме. Разумеется, без
физиологических перегрузок.
Кроме того, нельзя забывать, что
мы находимся в начале нового пути,
когда ускорение лишь набирает
темпы. Для примера: вспомните о
0,6 процента продукции колхозов
и совхозов, реализованной на го-
родских рынках; ведь им разрешено
продавать до 30 процентов. А что
было бы, если они привезли хотя бы
10 процентов — это же резкий ска-
чок, тут уж все почувствовали бы
перемены в снабжении овощами и
фруктами. Нет, мы стоим в начале
пути! Сейчас идет поиск гибких
экономических форм, могущих обес-
печить ускорение не только благода-
ря раскрытию «человеческого факто-
ра» и организационным усилиям, но
и сами по себе. Это же стратегия, то
есть курс партии на долгие годы!
И впереди нас ждут новые перемены
и открытия, гибкие экономические
модели, о которых мы сегодня лишь
мечтаем. Мы будем их отрабатывать,
вводить в строй действующих и по-
буждать руководителей предпри-
ятий не скрывать резервы, а извле-
кать их из недр производств и кол-
лективов.
— И такая попытка уже была.
Вспомните последователей Щекин-
ского опыта...
— Да, тогда в условиях экспери-
мента было установлено, что коллек-
тив приводит в действие все свои
резервы, а фонды заработной платы
ему «замораживают» на уровне, ко-
торый существовал до начала экспе-
римента. Коллектив, поверив обеща-
ниям, расширял зоны обслужива-
ния, экономил сырье, электроэнер-
гию, трудовые затраты, добивался
высокой производительности обору-
довайия. После чего министерство
нарушало условия эксперимента, и
предприятию добавляли план по
всем позициям — от достигнутых в
ходе эксперимента. А резервы были
уже исчерпаны! И передовые пред-
приятия превращались в отстающие.
У директоров хорошая память...
Сейчас, однако, меняется экономи-
ческая ситуация в целом. Бедь речь
3
идет не об эксперименте! Теперь
требования к планированию иные.
В нем идет перестройка на качес-
венные показатели, на выполнение
плана по всей номенклатуре изделий
по договорам. Хотя, разумеется, мно-
гие руководители и дб сих пор
предпочитают скрывать часть резер-
вов. Задача экономической науки
состоит в том, чтобы создавать моде-
ли взаимоотношений, которые по-
буждали бы руководителей выво
дить резервы наружу. Чтобы все
люди трудились напряженно, твор-
чески, с полной отдачей — и чтобы
такой труд стал нормой нашей про-
изводственной жизни.
— Когда ставится проблема пол-
ного раскрытия «человеческого
фактора» в экономике, то почти
всегда имеется в виду преодоление
препятствий, которые ставятся
творческому, инициативному чело-
веку. Вспомним «Баню» В. Маяков-
ского, изобретателя Велосипедкина
и как аппаратчик Оптимист^нко
чинил ему препятствия под пред-
логом, что его изобретение «не тре-
ба» советской власти; вспомним
роман М. Дудинцева «Не хлебом
единым»... Эти произведения от-
ражают жизненные конфликты.
Речь идет не только об изобретате-
лях — вообще о людях талантли-
вых, инициативных, которым и по
сию пору на их предложения
отвечают равнодушным «не тре-
ба». Создается ли сегодня новая
модель экономических взаимо-
отношений, говоря образно —
Творца и Ведомства, которая стави-
ла бы их во взаимозаинтересо-
ванное положение!
— Вопрос очень серьезный и глу-
бокий, не решавшийся десятилети-
ями и не имеющий простого ответа.
Иначе он давно был бы найден. Нам
надо уяснить, в чем корни этого
явления. Они уходят в предрассудки
нашего общественного сознания.
Главное заключается в том, что вся
система управления и хозяйствова-
ния, опирающаяся на определенные
идеологические посылки, была
выстроена на принципе уравнитель-
ности, на попыт ке подстрижения под
одну гребенку всех и вся. И понятно,
что творческие порывы в этот
единый ряд не укладывались. Если
мы не допускали в своем обществен-
ном сознании явления, не ук-
ладывающиеся в уравнительный
ряд, то неизбежно должны были
создавать и ограничители против
нарушения общего принципа. Хоро-
шо известно, что мы стимулируем
изобретателя в зависимости от годо-
вого экономического эффекта, ко-
торый дает его изобретение. Идея
прекрасная! Но мы тут же на
кладываем на нее ограничение: «Не
свыше такого-то размера...». Тем
самым как бы прижимаем талант —
знай свое место, не нарушай общий
принцип уравнительности.
Этот ограничитель не подталки-
вает новатора на создание принци-
пиально новых технологий, ка
чественно новой техники. Он лишь
стимулирует частичное изменение
и усовершенствование уже су-
ществующего, чтобы от этого «чуть-
чуть», «немного лучше» получить
большее вознаграждение. А это, в
свою очередь, усугубляет трудности
внедрения новшества, которых и се-
годня достаточно... Короче, стра-
дают обе стороны: и общество,
и творец.
Сейчас мы начинаем отходить от
принципа уравнительности, идем к
пониманию закономерной диффе-
ренциации доходов — в зависимости
от реального вклада и конечных
результатов. Разумеется, социалис-
тическое общество гарантирует ра-
ботнику определенный минимум за-
работной платы, но в целом мы
готовимся перейти к новой модели
распределения — к оплате по ко-
нечным результатам, важности их
для общества. Это открывает воз-
можностй р для прорыва нового
принципа в сферу творчества. Но,
повторяю, мы лишь готовимся к
восприятию этой идеи, она с трудом
пробивает себе дорогу.
Вы помните, наверное, крупно-
масштабный эксперимент по оплате
инженерного труда — смысл его
состоял в том, чтобы, повысив опла-
ту талантливому и добросовестному
конструктору, проектировщику за
счет «балласта» (неталантливых, не-
добросовестных ИТР), увеличить ре-
альную отдачу инженерного труда,
ускорить создание и резко поднять
качество конструкторских разрабо-
ток, принципиально новых техноло-
гий. Что же получилось реально? Где
очень много говорили, что не имеют
возможности доплатить талантливо-
му инженеру, у них, мол, для этого
нет денег,— там и в условиях экспе-
римента продолжали делить сумму
премиальных поровну. Так спокой
нее: без хлопот, никаких ссор в кол
лективах... Выходит, уравнительный
принцип еще цепок и глубоко сидит
в общественном сознании.
Экономическая модель позволяла
построить отношения творца и ве-
домства на новой основе, доплачивая
за творчество до 50 процентов ставки
ИТР, а общественное сознание сы-
грало роль камня преткновения на
пути эксперимента. Помешали
привычные предрассудки. Значит,
дело не только в экономических
моделях, но также в перестройке
нашего сознания, и здесь свое слово
должны сказать социальные психо-
логи, демографы, социологи. Сегод-
ня, когда идет разработка экономи-
ческих моделей ускорения, их внед-
рение и успешное действие во многом
зависят от перестройки общественно-
го сознания, которое еще отстает от
предлагаемых наукой экономичес-
ких форм.
По-видимому, внедрение таких мо-
делей — дело завтрашнего дня, ког-
да все поймут их перспективность
и пока не оцененную важность. Ведь
они дадут реальную возможность
подключить к ускорению огромные
и до сих пор не использованные
творческие потенции. Скажу боль-
ше: темпы ускорения в данном
случае во многом зависят, на мой
взгляд, от того, насколько быстро мы
сумеем расстаться с предрассудками
общественного сознания и отказать-
ся от принципа всеобщей уравни-
тельности.
— Согласился бы с вами, Леонид
Иванович, если бы предрассудки
общественного сознания действо-
вали и в отношении так называе-
мых передовиков. Известно ведь,
что в каждом ведомстве есть свой
передовик — завод, работающий в
равных с другими условиях хозяй-
ствования, но добивающийся резу-
льтатов, которые порой вдвое и
втрое лучше, чем у прочих. Бывает,
конечно, что ему создают льготные
условия, нередко (особенно — в
недавнем прошлом] слава такого
передовика «божьей милостью»
держалась на примитивных при-
писках и обмане. Но ведь и сегодня
в стране существуют десяток-дру-
гой предприятий, которые показы-
вают выдающиеся результаты
хозяйствования. И здесь уже не
действует ограничитель, о кото-
ром вы говорили: тут и заработки
высокие, немало и других благ...
Я имею в виду Ивановское станко-
строительное и Сумское машино-
строительное объединения, Авто-
ВАЗ, Ленинградскую мебельную
фабрику, комбинат-совхоз «Ку-
бань», некоторые другие. Как им
удаются чудеса производства в то
время, когда аналогичные пред-
приятия даже близко к их пока-
зателям не приближаются!
— Да, с точки зрения экономики
выдающиеся достижения этих пред-
приятий остаются чудом. Но не
с точки зрения социальной... Огром-
ную, первостепенную роль в их
успехах играют прежде всего руко-
водители предприятий и объедине-
ний. Разумеется, не только они, но
о них следует сказать в первую
очередь.
Наш анализ показывает, что все
это люди особого склада. Они не
слишком уживчивы, не желают ми-
риться с недостатками в работе,
готовы рвать любые дружеские отно-
шения во имя идеи. Они критически
относятся к системе ограничи-
вающих их распоряжений, инструк-
ций, указаний. Мало того, они их
частенько нарушают. Многие из них,
как новогодние елки игрушками,
«увешаны» выговорами, некоторых
чуть было не исключили из партии.
Это сильные люди! Они многие годы
работают — применю спортивный
термин — на грани фола, то есть
нарушения правил.
4
Но они же умеют успешно подби-
рать себе помощников, создают кол-
лективы единомышленников. За них
горой стоят партийные, проф-
союзные и комсомольские организа-
ции. А те умеют нацелить людей на
решение важнейших организаци-
онных, технических, технологичес-
ких задач, на развитие сферы соц-
культбыта, умело развивают внутри-
заводскую демократию... Результаты
сказываются быстро! Но, повторяю,
эти руководители работают с
повышенной долей хозяйственного
риска, применяя порой методы и
приемы, которые далеко выходят за
рамки ведомственных инструкций.
Экономическая же модель такого
руководства еще не создана, поэтому
я говорю о чуде социальном.
Что же касается отдельных пере-
довиков — людей, благодаря своим
способностям, мастерству, таланту,
наконец, сумевших перешагнуть
привычные нормы,— то в отношении
их регулятор действует исправно
и неукоснительно. Он, кстати говоря,
мешает и полному развитию со-
циалистического соревнования.
— Мне представляется, что нет
ничего вреднее и опаснее в период
ускорения, как новоявленные тор-
моза в хозяйственном механизме.
Я имею в виду нерешительность
в проведении реформ, противо-
речивые, а порой и действующие
в обратном направлении решения,
попятные движения,— вспомним
внедрение экономической рефор-
мы 60 х годов. Не замечаете ли вы
и сегодня нечто подобное!
— Пожалуй, нет, не замечаю.
Сегодня нет прежнего настроения
половинчатости, оправданных и не-
оправданных опасений, сверхосто-
рожности — они в прошлом помеша-
ли экономической реформе и в конеч-
ном счете предопределили ее неуда-
чу. Можно говорить об ином (и это
будет справедливо!): сегодня уже
сорваны многие тормоза, сняты пре-
пятствия, мешающие экономическо-
му развитию, ускорение набирает
темпы, в действие вступают все
новые и новые его факторы — это
особенно касается внедрения новой
техники и технологии. Но нам еще
сильно мешают устаревшие инструк-
ции, подзаконные акты, на которые
мы привыкли ориентироваться.
Было время, когда хозяйственника
водили чуть ли не за руку: этого
нельзя, другого не моги, третьего —
не смей и думать.. То время породило
огромное количество бюрократичес-
ких рогаток. Они опутывают хо-
зяйственный механизм сетью
сложных запрещений, мешающих
работать. Эти «чертовы» —как их
называют многие руководители —
инструкции сильно сдерживают на-
растающее ускорение. К сожалению,
выработка новых, а порой и отмена
инструкций там, где достаточно про-
стого разумения или следования
закону, идет далеко не в такт с эконо-
мическими процессами.
Так что в целом на ваш вопрос
я ответил бы так: попятных движе-
ний нет, а снять тормоза удалось еще
не везде. Многим хозяйственникам
приходится действовать на грани
фола, на свой страх и риск. Очевид-
но, что перестройка Должна пройти
через каждого из нас, в том числе
и через тех, кто ответствен за
соблюдение законности, за измене-
ние соответствующих инструкций
и положений.
— Сейчас принимается немало хо-
роших решений. Но ведь и раньше
они были неплохими. Десятая
пятилетка была объявлена пяти-
леткой качества, много говорили
об интенсификации. Но что-то
мешало... Один из известных ки-
бернетиков Стаффорд Бир писал:
«Естественные системы при-
спосабливаются к «злу в объекте»,
к неудачам и отличаются стой-
костью к возмущениям. Они при-
спосабливаются к человеческой
глупости, к порочному руковод-
ству, в результате чего нераци-
ональные действия приводят к
рациональным следствиям»*. Разу-
меется, здесь многое зависит от
того, что понимать под «злом в
объекте», но суть парадокса не
меняется: какие бы хорошие
решения ни выносились, пока
существует определенная система
хозяйственного механизма, она
будет брать свое, отличаясь «стой-
костью к возмущениям» Сумеет
ли стратегия ускорения преодолеть
эту вязкость, сопротивление систе-
мы!
— Ну... все мы проявляем нетер-
пение! Это вполне естественно —
заждались реальных дел. Устали от
слов, обещаний и жаждем перемен.
Причем часто там, где их невозмож-
но получить сразу. Ждать, что за
один год коренным образом изменит-
ся техника и мы научимся на ней
работать, что с завтрашнего дня
удастся избавиться от недоброка-
чественной продукции и т. п.,—
бессмысленно. Во многом виноваты
средства массовой информации, на-
страивающие потребителя на такой
результат. Однако неудовлетворен-
ность темпами перестройки и ускоре-
ния вполне закономерна и понятна.
Дд, действительно, чтобы продви-
нуться вперед в одной сфере, надо
изменить систему, то есть совокуп-
ность экономических условий хо-
зяйствования. Беда в том, что цели-
ком она еще не сложилась и порой
старое берет свое. Вот почему партия
утверждает, что перестройка — не
чисто экономическое явление, в ши-
роком плане она захватывает все
стороны жизни общества, в особен-
ности — общественное сознание. Она
выльется в комплекс мер, ох-
ватывающих экономику, планирова-
ние, технологию, политические
институты, идеологическую сферу.
И... все это не облегчает положе-
ние — скорее затрудняет. Надо ви-
деть эти трудности и смело идти на
их преодоление.
Перед нами, экономистами, стоит
нелегкая задача: не только выра-
батывать новые экономические моде-
ли и формы, которые способствовали
бы ускорению, но и готовить об-
щественное сознание к их принятию.
Этим задачам подчинена вся де-
ятельность нашего института.
* Бир Ст. Кибернетика и управление произ
водством. М.. г Наука», 1965, с. 311.
ХРОНИКА
СЕМИ
ДЕСЯТИЛЕТИЙ
ф 1917. 11 ноября*. Собор рус-
ской православной церкви выступил
с посланием к духовенству и верую-
щим — объявил Октябрьскую ре-
волюцию «нашествием антихриста,
беснующимся безбожием», призвал
противодействовать ей. Публикация
этого документа в церковной печа-
ти сопровождалась такими, напри-
мер, призывами «Церковь дол-
жна поднять и крест и палицу свою
против гидры, как подняла бы она
все оружие свое против антихрис-
та». Послание кладет начало целому
ряду подобных обращений и воз-
званий от имени собора и от имени
патриарха Тихона, избранного 5 ноя-
бря.
♦ 1918. 18 февраля. Государст-
венная комиссия по просвещению
принимает постановление «О свет-
ской школе»
♦ 1918. 8 мая. При Наркомате
юстиции создан специальный отдел
по проведению в жизнь Декрета об
отделении церкви от государства и
школы от церкви. Возглавил вось-
мой -отдел НКЮ видный деятель
большевистской партии П. А. Кра-
сиков.
♦ 1918. <0 июля. V Всероссийский
съезд Советов принимает Кон-
ституцию РСФСР В статье 13 гово-
рится о том, что в целях обеспече-
ния трудящимся действительной
свободы совести церковь отделяет-
ся от государства и школа от церкви.
♦ 1918. 21 — 22 августа. В Архан-
гельске публикуется приветствие
местного духовенства высадившим-
ся в городе английским интервен-
там. «Мы, русские,— заявляют слу-
жители церкви,— гордимся тем, что
благородная Великобритания, ве-
ликодушная Америка, давно люби-
мая нами, испытанная в честности
прекрасная Франция и мужествен-
ные друзья наши, народы иных
союзных с нами стран протягивают
нам в горе нашем сильную руку
братской помощи».
* До 14 февраля 918 г даты по старо-
му стилю.
ПРАКТИКА: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ
В ССЖММНИО11 ГОРОДА
В. САПРЫКИН,
доктор философских наук

*
»»
> в
5—2
ряд
году
J -г . -	**
Общеизвестно, что в условиях
города темпы социально-экономичес-
кого, культурного прогресса значи-
тельно выше, чем на селе, причем
лидируют крупные города, обгоняя
средние и малые. Это подтверждают
и данные о преодолении религиознос-
ти городского и сельского населения
СССР. Уже в 1937 году исследователи
отмечали, чго если в городе отошло
ст религии не менее двух третей насе-
ления, то на селе — около одной тре-
ти И сегодня религиозность город-
ского населения в среднем в 1
раза ниже, чем сельского.
А теперь возьмем другой
статистических данных. В 1917
в составе населения Российского госу-
дарства было 18 процентов горожан,
сейчас их в нашей стране свыше
65,7 процента. Особенно быстро уве-
личивалось население больших горо-
дов: в 1959 году у нас было всего три
города-миллионера — Москва, Ле- •
нинград, Киев, а в 1984 году — уже
двадцать два. Рост городского населе-
ния продолжается, и это значит, что
все больше людей приобщается к до-
стижениям социально-экономическо-
го и культурного прогресса.
Казалось бы, в городе у пропаган-
дистов атеизма забот меньше и атеис-
тическая работа должна сосредото-
читься в основном в сельской
местности. Однако жизнь не раз
учила, чтй за вполне «благопо-
лучными» цифрами зачастую скрыва-
ется сложная и весьма противоречи-
вая картина
Динамичность городской жизни,
ускоренное обновление технологи-
ческой, социальной, культурной
среды горожанина требует постоян-
ного поиска новых, отвечающих сов-
ременным требованиям организаци-
онных форм и методов атеистическо-
го воспитания. Здесь особенно оче-
видна актуальность слов, сказанных
М. С. Горбачевым с трибуны XXVII
съезда КПСС: «Застой просто нетер-
пим в таком живом, динамичном,
многогранном деле, как информация,
*
пропаганда, художественное твор-
чество и художественная самоде-
ятельность, работа клубов и театров,
библиотек и музеев — всей сферы
идейно-политического и трудового,
нравственного и атеистического вос-
питания».
В поиске новых форм — чтобы сам
поиск не превратился в формотвор-
чество, формализм — важно всегда
идти от жизни и прежде всего точно
знать: кто он — современный го-
родской верующий, каковы его рели-
гиозные представления, образ жизни,
отношение к труду, общественной
деятельности, культуре. Размышляя
над этими вопросами, мы будем, как
правило, обращаться к материалам
конкретносоциологического исследо-
вания, проведенного в начале 80-х го-
дов в Караганде. (Оно охватило свыше
300 верующих: евангельских хрис-
тиан-баптистов, католиков, лютеран,
меннонитов, православных.) Наши
выводы, разумеется, не претендуют
на полноту, мы не ставим своей
задачей дать категорические, одноз-
начные решения, но думаем, что
высказанные суждения по проблемам
атеистического воспитания помогут
тем. кто серьезно размышляет над
ними
Меняются времена,
меняется религиозность
Легче ответить на вопрос: кто он,
городской верующий? — если обра-
титься к социально-демографическим
характеристикам Среди опрошенных
50,7 процента — рабочие, 9,5 процен-
та — служащие, 2,7 — инженерно-
технические работники, 1 процент —
учащиеся и студенты, остальные —
пенсионеры. Большинство верую-
щих— женщины (68,1 процента).
Почти 40 процентов изучавшейся
группы—старше 50 лет.
Куда сложнее судить о взглядах,
установках, ценностных ориентациях
людей — а именно это и представляет
' Тех, кто заинтересуется более полными
данными, мы отсылаем к работам: Сапрыкин
В. А. Урбанизация и атеистическое воспитание.
Киев, 19В5; Сапрыкин В А Актуальные
проблемы научно-атеистического воспитания
в условиях города. М., 1986. (Прим, ред.)
наибольший интерес. Мир современ-
ного верующего сложен, противоре-
чив, изменчив. В нем, разумеется, не
могли не отразиться реальности на-
шей жизни Хотя, пройдя сквозь
призму религиозного сознания, они
принимают порой весьма причуд-
ливые формы.
Возьмем хотя бы традиционное:
«Наука или религия? Чему вы отдаете
предпочтение?» Только 22,3 процента
верующих из числа опрошенных ста-
вят религию выше науки. Правда,
и с тем, что «наука убедительно
опровергает религию», согласились
лишь 9,1 процента. Основная же масса
предпочла, что называется, промежу-
точные варианты: «Наука и религия
существуют независимо друг от дру-
га, и каждая по-своему истинна»
(25,3 процента) и «Наука и религия
совместимы, они подтверждаю друг
друга» (25,3 процента).
Итак, наука занимает все большее
место в сознании городского ве-
рующего, и оно становится — в значи-
тельной мере под влиянием научно-
технического прогресса — все более
рациональным; верующие достаточно
скептически относятся к способности
религии убедительно объяснить при-
родные и общественные явления.
(Нужно признать, однако, что наука
хотя и потесняет заметно традици-
онные религиозные представления
в сознании верующих, все же не сразу
и не всегда очищает его от веры
в сверхъестественное, в чудо Так,
порой для «нетрадиционной» рели-
гиозности характерно причудливое
переплетение научных представлений
с мистикой, а то и использование
самой науки для обоснования рели-
гиозных догм.)
Отнюдь не безоговорочно при-
знается городским верующим полез-
ность религии. Чуть больше половины
опрошенных отметили, что «религия
приносит пользу», остальные пред-
почли менее категоричные ответы,
среди которых был и такой: «Религия
не приносит ни вреда, ни пользы»
(12,2 процента).
Журнал «Наука и религия» подроб-
но познакомил читателей с точкой
зрения теологов на будущее религии
(1986, № 4). А вот как представ-
ляют его себе верующие. «Религия
будет существовать всегда»,— так ду-
мают 54,7 процента; 23,3 процента
сочли за лучшее ответить: «Не знаю»,
а 27 процентов и вовсе заявили:
«Религия постепенно отомрет».
Городские верующие довольно ак-
тивны в труде, общественной работе
(16,9 процента сообщили, например,
что перевыполняют норму выработ-
ки). Они участвуют в социалистичес-
ком соревновании (31,5 процента)
в рационализаторском движении
(3 процента). Опрос показал, что
около 40 процентов верующих вовле-
чены в общественную жизнь трудовых
коллективов.
Творческое участие в трудовом
процессе — важный фактор форми-
рования коллективистской психоло-
гии, социалистического мироощуще-
ния и морали. В повседневной жизни
многие верующие, по их признанию,
далеко не всегда руководствуются
сугубо религиозными мотивами. До-
вольно разнообразна и широка сфера
их информационных интересов, где
явно главенствуют актуальные про-
блемы внутренней и международной
политики. Часть верующих интере-
суются и философскими, социально-
нравственными проблемами, читают
атеистическую литера, уру, в том чис-
ле журнал «Наука и религия». Такая
эволюция духовного мира верующего
закономерно уводит его от религии.
Но, как показывает анализ, возможен
и иной результат — неудовлетворен-
ность религиозной жизнью рождает
у части верующих, особенно мо-
лодых, стремление модернизировать
ее, приспособить к возросшему
уровню их образования и культуры.
Религиозная активность городских
верующих достаточно высока:
18,9 процента опрошенных бывают в
церкви, в молитвенном доме не реже
трех-четырех раз в неделю (172 посе-
щения в год), 25 процентов — один-
два раза в неделю (96 — в год)
и только 13 процентов находят время
для посещения общины лишь один-
два раза в месяц.
Что же привязывает горожан к
общине, что они там ищут и нахо-
дят, но что при этом теряют? Это
важные вопросы, без честного отве-
та на них нельзя строить атеисти-
ческую работу.
Что дает людям религия
и чего лишает!
«...Бытие религии, — отмечал
К. Маркс,— есть бытие несовер-
шенства»2. Социализм подорвал со-
циальные корни религии, однако
многие «несовершенства» в труде,
общении, сфере распределения, до-
суга, быта пока остаются. Остаются
они и в городе, некоторые прояв-
ляются здесь особенно остро.
Отвечая на вопрос: «Что вам не
нравится в городской жизни?», ве-
рующие прежде всего отметили
«повышенное нервное напряжение,
вызываемое городским шумом, су-
етой». За этим следовало «отсутствие
подсобного хозяйства и возможности
трудиться в нем», что, конечно, не
случайно: ведь почти треть — недав-
ние жители деревни и, естественно,
у них сохранилась тяга к прежнему
укладу жизни. Сознательно или не-
осознанно, все они остро пережи-
вают разлуку с землей, отлучение от
природы. К тому же семьи у многих
верующих многодетные и подсобное
хозяйство для них — существенный
источник материального благополу-
чия.
Но, пожалуй, чаще всего психологи-
ческий дискомфорт возникает из-за
разрыва привычных межличностных,
родственных и соседских связей и не-
умения наладить новые. Житель горо-
да, отмечал еще Ф. Энгельс, как
правило, безразличен к другим жите-
лям, прохожим на улице, к случайным
встречным3. Социалистический город
хотя и существенно смягчает отмечен-
ную ситуацию, полностью ее не
преодолевает. Непросто порою
складывается межличностное обще-
ние и в производственных коллекти-
вах, тем более это относится к ве-
рующим. Почти 35 процентов из них
имеют лишь начальное образование,
к повышению профессиональных и
культурных знаний стремятся немно-
гие. Естественно, что в условиях
современного наукоемкого, постоян-
но обновляющегося производства у
них возникает множество проблем.
Истоки религиозности, бывает, таятся
и в несложившейся личной, семейной
жизни — из общего числа опро-
шенных 32,3 процента — вдовы,
13,9 —разведенные, холостые, неза-
мужние.
Мы согласны с теми авторами,
которые отмечают, что именно в ре-
лигиозных мистических исканиях и
связанных с ними культовых действи-
ях неудовлетворенный своей жизнью
человек как бы преодолевает ре-
альные проблемы собственного
бытия, восполняет недостающие сто-
роны познания, практики, общения
и уже на этой, религиозной почве
обретает уверенность в поведении,
нравственную опору.
Религиозная община в городе —
это, как правило, своеобразный «клуб
по интересам» на конфессиональной
основе, где объединяются люди опре-
деленных ценностных ориентаций.
Чаще всего они не обладают
прочными научно-материалистичес-
кими знаниями, убеждениями, не
уверены в себе, склонны к мистике,
суевериям. В общине они в чем-то
находят себя, выполняя множество
возлагаемых на них обязанностей:
выступают со «словом божьим»,
участвуют в оркестре, хоре, читают
«громкие» молитвы, «несут другие
труды».
«Посещение общины разнообразит
мою жизнь», «испытываю чувство
облегчения и умиротворения от мо-
литвы», «прежде всего ценю пропове-
ди», «больше всего нравятся музыка
и песни», «нравится общение с едино-
верцами», «нравится встречаться со
сверстниками», «нравится общение
с людьми своей национальности»,
«интересующие меня новости я узнаю
в общине»,— так опрошенные оцени-
вают то, что дает им принадлежность
к общине.
Но давайте посмотрим, какова
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. ЗВ8.
3 См.: Маркс К., Энгельс ф. Соч., т. 2, с. 264.
7
здесь степень компенсации «несовер-
шенств» их бытия. Что это — обитель
спасения для потерявшегося в боль-
шом городе человека? И все с ним
в общине происходящее идет ему на
пользу? Обратимся к фактам. Важней-
ший показатель жизни любого чело-
века — его социальная активность, то
есть вовлеченность в труд, в дела
общественные и политические, уро-
вень его познавательной деятельнос-
ти. Так вот, факты говорят, что
показатель этот у верующих горожан
заметно ниже, чем у неверующих.
Качество жизни человека очень
точно характеризует и его ответ на
вопрос, во имя чего он живет и тру-
дится. У верующих преобладает праг-
матическая окраска: «работаю, чтобы
добиться материального благополу-
чия семьи», чтобы «воспитать и дать
образование своим детям» и т. д. Нет
спору — все это важные, су-
щественные мотивы. Присутствуют
они и в ответах неверующих — но
у большинства на первом плане инте-
ресы коллектива, общества. И это как
раз свидетельствует о высокой духов-
дискомфорт в условиях города, вос-
полняет дефицит общения, но несом-
ненно и то, что она стремится ограни-
чить его своими рамками, даже в тех
случаях, когда речь идет о выборе
жениха, невесты. Только у 20,9 про-
цента опрошенных в общине нет
родственников. Многолетние
наблюдения показали, что происходит
тесное переплетение конфессиональ-
ной общины и религиозной семьи,
и это усугубляет общинные ограниче-
ния, делает их весьма жесткими
В жизни городских верующих
Фото С. Таллина.
Сошлемся на результаты исследо-
вания, проведенного белорусскими
социологами. Выборочный опрос мо-
лодежи Гродненской области пока-
зал, что 90 процентов неверующей
молодежи (в возрасте до 28 лет)
участвуют в социалистическом сорев-
новании, рационализаторскс м движе-
нии, управлении производством (при-
чем 62,5 процента — постоянно).
Больше половины верующих той же
возрастной группы вообще в стороне
от этих видов деятельности, и лишь
третья часть участвует в них время от
времени4. Сходную картину выявили
исследования и в других районах
страны.
ности, определенном альтруизме
А ответы верующих вовсе не обна-
руживают «духовно-нравственного
возвышения» личности, о чем так
много говорят религиозные пропо-
ведники. Объективно получается, что
их паства исповедует эгоцентристское
отношение к окружающему миру. Не
случайно лишь 24,7 процента отве-
чающих на вопрос: «В чем вы видите
цель и смысл своей жизни?» на первое
место поставили служение интересам
общества.
Несомненно, религиозная община
оказывает известную психологичес-
кую поддержку человеку, испы-
тывающему одиночество и иной
выявилась еще одна весьма характер-
ная, на наш взгляд, черта. При
высоком материальном уровне жизни
различных групп опрошенных (во
многом хороший достаток —
следствие приверженное! и к старому
укладу жизни, консервации прежних
отношений: сад, огород, дача, связи
с рынком, родственная помощь в об-
устройстве и т. п.) поражает весьма
низкий уровень духовных потребнос-
тей, бедность интересов и способов их
удовлетворения. Никто из опро-
шенных не посещает театр — при
наличии в городе трех професси-
ональных театров, частых гастролях
столичных и иных художественных
8
коллективов; лишь 1,3 процента по-
льзуются библиотеками, личных же
библиотек мало (всего у 29,1 процен-
та), да и в них всего 10 — 15 книг.
Итак, очевидно, что сегодня рели-
гиозность означает не только приня-
тие известного комплекса ошибочных
идей и представлений. Она неизбеж-
но ведет к существенному ограниче-
нию социальной активности, куль-
турно-познавательной деятельности,
сужению общественных связей. Да
и это еще не вся плата за «психологи-
ческий комфорт» в религиозной об-
щине.
Не одним только словом
Атеисты и верующие совместно
трудятся на всех участках социалисти-
ческого, коммунистического стро-
ительства (мы оставляем в стороне
немногочисленные случаи религиоз-
ного экстремизма). Однако мировоз-
зренческие противоречия между те-
ми и другими, разумеется, су-
ществуют. И дело здесь не только
в установлении истины. Речь идет об
освобождении человека от иллюзий
и заблуждений, о том, чтобы каждый
мог в полной мере пользоваться теми
материальными и духовными бо-
гатствами, которые уже сегодня пре-
доставляет ему общество. Наша поле-
мика не оскорбляет ничьи рели-
гиозные чувства, и в то же время
КПСС решительно выступает против
любых попыток использовать рели-
гию в ущерб интересам общества,
личности.
Известно, что в последние годы
изменилась не только религиозность
масс, но и религиозные доктрины.
Более гибкими и тонкими стали при-
емы религиозных проповедников.
В городах все это особенно заметно,
ибо здесь сосредоточились основные
силы религиозных объединений. Про-
фессиональные богословы и пропо-
ведники знают о верующем все: как
он живет и трудится, что читает, с кем
общается, какие у него жизненные
цели. «Пастор как духовный врач,—
пишет богослов Г. Капалин,— обязан
уметь проникать в глубину души
и познавать ее стремления, нужды
и чаяния. Он должен внимательно
следить за протекаемой вокруг
жизнью общества, вникать и изучать
его заблаговременно, не дожидаясь,
когда жизнь выдвигает перед ним
вопросы, а он не будет готов
разрешить их»ь. Рекомендации, за-
служивающиеЬнимания тех, кто ведет
работу с людьми, стремится повлиять
на их сознание и образ жизни. Кроме
того, наставления такого рода застав-
ляют задуматься и о другом — о сте-
пени ответственности, о сложных
задачах пропагандистов атеизма в го-
родах.
Размышляя о судьбах и жизни
верующих в современном городе
хочу еще раз подчеркнуть, что атеис-
тическая работа не сводится к одной
лишь пропаганде. «Важнейшая состав-
ная часть атеистического воспита-
ния — повышение трудовой и об-
щественной активности людей»,—
Программа КПСС обращает на это
особое внимание. Курс на ускорение
социально-экономического развития,
совершенствование хозяйственного
механизма, внедрение новых' фоом
организации труда (бригадного под-
ряда, хозрасчета), дальнейшее уг-
лубление социалистической демокра-
тии,— все создает для этого исключи-
тельно благоприятные условия. Но
чтобы их максимально использовать,
требуется еще немало усилий.
Мь отметили как положительный
опыт, что почти 40 процентов ее
рующих участвуют в общественной
жизни трудовых коллективов. Но ведь
этот факт имеет и другое прочте-
ние — 60 процентов пока в ней не
участвуют! И дело здесь не только
в религиозности. Около 10 процентов
опрошенных объяснили свое неучас-
тие отсутствием соответствующих ус-
ловий. Трудовая и общественная ак-
тивность верующих будет повышаться
в тех коллективах, где не толь-
ко провозглашаются, но и дейст-
вуют простые, общечеловеческие
нравственные нормы в отношениях
между людьми. Гласность во всем,
доброжелательность и честность,
простота и искренность, правдивость
и скромность, наконец, подлинная, не
на словах, ответственность за пору-
ченное дело — таковы наиболее зна-
чимые характеристики нормальной
морально-психологической атмосфе-
ры. Если в коллективе она именно
такова, у многих верующих не возник-
нет потребность обращаться к рели-
гиозной морали.
Забота трудового коллектива о вос-
питании личности, формировании ее
мировоззрения не может ограничить-
ся рамками предприятия. Она должна
распространяться и на сферу быта,
досуга, разумеется, с учетом су-
ществующих здесь специфических
особенностей во взаимоотношениях
людей. Хочу еще напомнить о рели-
гиозной семье — в шкале фак горов,
воспроизводящих религиозность, ей
принадлежит главное место. Это
своеобразная «домашняя церковь»,
филиал общины, где активно ведется
религиозное воспитание детей
Круг общения такой семьи — это в
основном те же члены общины, ве-
рующие соседи. Это, понятно, затруд-
няет иные контакты, и в подходе к та-
кому сообществу необходима особая
деликатность, такт. Но там, где прояв-
ляется чуткое внимание к нуждам и
запросам людей, где партийные ко-
митеты, местные Советы не ограничи-
ваются проведением мероприятий
по месту жительства, а вовлекают са-
мих жителей микрорайона в решение
насущных для них проблем на основе
кооперации и самодеятельности.
там возникает общий интерес, свя-
зывающий людей независимо от их
убеждений и верований.
Опыт такой работы есть. В Донец-
кой области советы пенсионеров,
объединяющие ветеранов труда и
войны, много занимаются с моло-
дежью, помогают семьям военнослу-
жащих, престарелым, одиноким,
участвуют в контроле за состоянием
бытового обслуживания населения
микрорайона. В Калинине действует,
например, семейный клуб кни-
голюбов. Во многих городах и селах
активно работают женсоветы. В Крас-
нодарском крае социально-педагоги-
ческие комплексы созданы по месту
жительства. Словом, жизнь рождает
множество форм народной иници-
ативы, в поток которой вовлекаются
все более широкие круги верующих.
И тогда в «урбанизированном жили-
ще», где, как верно заметил один
острослов, «есть две огромные воз-
можности — услышать космических
братьев по разуму и не услышать
соседей по дому», появляются свои
«завалинки» и «лавочки», где человек
может отдохнуть душой, поговорить
с соседом о видах на урожай и о
строптивости молодежи, выслушать
его печали, посоветоваться о своих
заботах. Удовлетворив эту великую
потребность — в человеческом обще-
нии, кто-то пропустит день молитвы,
раз, другой, третий, захочет узнать
о мире больше, чем узнает в общине,
пойдет с соседом в театр или на
обсуждение новой книги, предвари-
тельно прочитав ее и составив свое
мнение, посетит выставку — да мало
ли! В современном i ороде можно так
интересно жить.
4 См.: Платонов Р П. Пропаганда научного
атеизма Минск, 1982, с. 64
5 Капалин Г Духовно-нравственный облик
и поведение пастыря. Загорск. 1928. с. 29.
И К середине 80-х годов нашего века
более 40% населения Земли прожива-
ло в городах. Во многих странах Запада
эта цифра равна 75 — 80%. По прогно-
зам ученых, к 2000 году горожане
составят 50 — 60% населения мира,
причем в крупных городах разви-
вающихся стран численность жителей
увеличится почти втрое. 400 городов
станут миллионерами. Некоторые за-
падные эксперты предсказывают, что
к концу XXI века почти сплошь урбани-
зированные территории будут в Запад-
ной Европе, в восточной половине
Северной Америки, по побережью
зарубежной Азии (за исключением
Аравийского полуострова), в Латинской
Америке, Африке и Австралии (кроме
ее северо- западной части).
За годы Советской власти в СССР
образовано 1284 города. На 1 января
1986 года в стране было 54 города
с населением более полумиллиона че-
ловек, в их числе 22 города — мил-
лионеры.
9
НАШИ ИНТЕРВЬЮ
— Мы на Западе смотрим на Со-
ветский Союз как на источник мира.
Очень сильное впечатление произве-
ли здравый смысл и реальный взгляд
на нынешнее положение вещей ваше-
го руководителя Михаила Горбачева.
— Грэм Грин усмехается чисто по-
английски: одними глазами. —Когда
я говорю «Запад», то имею в виду
Европу, а не более западных соседей.
«Суть дела», «Наш человек в Гаване»,
«Комедианты», «Тихий американец», «Доктор Фишер из
Женевы, или Ужин с бомбой»... Несведущий в литературе че-
ловек сразу скажет: «Это — детективы». Но это не только и не
столько детективы. Это блистательная проза автора мудрого,
сострадательного и усмешливого. Имя его — Грэм Грин. Мастер
современного политического романа, творчество которого не ис-
черпывается названными произведениями.
После более чем 20-летнего перерыва Грэм Грин снова в Советс-
ком Союзе Москва, Тбилиси, Ленинград... Встречи, интервью, дис-
куссии. Атмосфера всегда непринужденная, располагающая к довери-
тельности и полной искренности. Свой разговор Грэм Грин начал
с того, что не может не волновать сегодня каждого,
кто живет на Земле.
— Мистер Грин, каковы ваши про-
гнозы, нет, не прогнозы, просто
соображения: куда, иак пойдет чело-
вечество дальше? Где ему искать род-
ства, а не различия в сегодняшнем
неспокойном мире?
— Скажу так. Первая обязанность
писателя — идти впереди, открывать
возможности для диалога. Особенно
для диалога Восток — Запад. И
должны мы начинать диалог, как
только появится малейшая возмож-
ность, как только созреет ситуация.
Искать, верно, не различия, а родства,
объединять силы — в том числе и ка-
толиков с коммунистами . Право же.
мы не можем позволить, чтобы мир
жил на пороховой бочке.
— Похожие вопросы в свое время бы
ли заданы Чарлзу Перси Сноу. И пи-
сатель ответил: «Я не особенно верю
в силу конкретного литератора,
больше — в человечество».
— Не вижу различия между одним
писателем и всем человечеством.
Разве писатель — не представитель
человечества?.. Я вообще не люблю
абстрактных понятий. Ими можно
прикрыть многое. Они опасны тем,
что снимают ответственность с каждо-
го, возлагая ее на всех. А все — это
абстракция. Не бывает — все. Быва-
ет — каждый.
— Каждый должен делать то, что
может. Вклад писателя — его книги.
На одной из давних встреч вам зада-
ли вопрос о планах на будущее. Вы
сказали тогда, что не любите гово-
рить о своих замыслах. И все же...
Как, например, обстоят дела с рома-
ном о Никарагуа, о котором сообщи-
ли некоторые наши газеты?
— Никакого романа не пишу. Хотя
интересы мои сосредоточены сейчас
действительно на Центральной Аме-
рике, где многие служители католи-
ческой церкви поддерживают борьбу
11
бедняков, неимущих. Мы чтим память
архиепископа Ромеро, убитого реак-
ционерами в Сальвадоре во время
богослужения. Он не был коммунис-
том, он был священником. И его
убили.
Да, меня привлекает Центральная
Америка. И в Никарагуа я был
трижды, собираюсь в четвертый раз.
Но это короткие посещения, на их
основе роман не напишешь Вот
пример: в 1950 году я ненадолго
останавливался во Вьетнаме. И сразу
влюбился в эту страну. Стал приез-
жать туда каждую зиму на месяц.
После второго посещения у меня
появилась идея романа «Тихий амери-
канец». Но я возвращался во Вьетнам
раз за разом. Жил там, «пропитывал-
ся» — и только после многих-многих
таких посещений замысел превратил-
ся в роман.
А, повторяюсь, четыре коротких
визита — они не могут стать основой
для романа. Но это не значит, что
в Никарагуа у меня нет друзей.
Президент Даниэль Ортега, его брат
Умберто, министр культуры, поэт
Эрнесто Карденаль (с ним мы встре-
тились и подружились еще в Панаме,
где он жил в изгнании). Томас Бор-
хе — один из моих лучших друзей,
министр внутренних дел Никарагуа
и тоже поэт Удивительное дело —
там все поэты. Когда я приехал
в Манагуа, то сразу попал на большой
праздник. В этот день юноши и девуш-
ки вернулись из деревень, где они
обучали грамоте крестьян. Им там
было трудно, они погибали от рук
«контрас», от болезней... Сделали
много, невероятно много — им уда-
лось снизить неграмотность с семиде-
сяти процентов до тридцати. И тут
помогала поэзия — стихами обучать
лучше, «восприимчивей». Жители
самых глухих провинций улавливают
мгновенно. На этом празднике
крестьянка из тех, кого только научи-
ли грамоте, вышла на помост и прочла
поэму, которую сама сочинила.
Я с симпатией отношусь к никара-
гуанскому народу, и меня глубоко
шокировало недавнее выступление
Иоанна Павла II, осудившего участие
священников, моих друзей-ми-
нистров, о которых я говорил в
строительстве новой Никарагуа.
— Вас часто называют католическим
писателем. Если вопрос не покажется
вам некорректным, скажите, чем
является для вас католическая вера?
— Я всегда отвергал термин «като-
лический писатель». Между ним и пи-
сателем-католиком огромная разни-
ца. Я не пропагандирую веру, а иссле-
дую ее. Буду совершенно откровенен.
В молодости я по убеждениям был
пассивным атеистом. Но после по-
молвки с девушкой-католичкой решил
понять, во что она верит и почему.
Пришел к священнику, сказал ему
прямо, что далек от религии, но хочу
понять, как верят другие. Мы говори-
ли долго, и под конец беседы я при-
шел к выводу, что если бог су-
ществует, то христианская религия
подводит к нему ближе других. Но,
принимая католичество, я должен был
пройти через новое крещение.
Выбрал себе имя Томас (Фома).
И всем объяснил: «Я не Фома Ак-
винский, а Фома сомневающийся,
Фома неверный». Чувствами я привя-
зан к католичеству не был. Это
произошло позже, когда я долгое
время жил в Мексике, готовил книгу
о преследованиях верующих —
«Власть и слава». Заходил в табачные
лавки, осторожно, чтобы не спугнуть,
выспрашивал, где будет тайное бого-
служение. Тайное... Ибо, например,
в районе Табаско церквей вообще не
осталось, все они были разрушены.
Дальше, через горы, церкви сохрани-
лись, но проводить богослужения
в них было запрещено. И меня
тронуло до глубины души вот что —
индейцы ночами спускались с гор,
чтобы в этих церквах без священника,
по памяти провести богослужение.
Настолько глубоко вошли в их сердца
идеи христианства. И тогда я понял,
почувствовал, что связан с ними —
уже и сердцем
Кстати, книга «Власть и слава»
в конце тридцатых годов была запре-
щена римской курией. А когда я ее
только закончил, некий кардинал Пис-
саро даже требовал основательных
изменений в ней. Я ему ответил, что
пока книга находится в производстве,
права на нее — у издателя. Пусть
к нему и обращается. Дал этому
кардиналу адреса девятнадцати изда-
тельств, где книга готовилась к печати,
в том числе и адрес, как у нас еще
выражаются, «за железным занаве-
сом». Больше он ко мне не обращал-
ся. Хотя я-то о нем вспомнил. Через
много лет. У меня сложились хорошие
отношения с папой Павлом VI. И как-
то в беседе со мной он сказал, что
ценит мою книгу «Власть и слава».
«Да-а? — ответил я. — Ваше мнение
не разделяют люди из ближайшего
окружения папы». — «И кто имен-
но?» — «Кардинал Писсаро». Тут Па-
вел VI сделал такое лицо, — Грэм
Грин изобразил усталую усмешку
педагога, которому напоминают о
«трудном» подростке, — и сказал так:
«А-а-а, кардинал Писсаро...». С тех
пор как «Власть и слава» была осужде-
на курией, прошло почти тридцать
лет. И вот «проклятие» тут же было
снято с нее.
А ныне моя позиция такова: я като-
лик-агностик. Нет, не атеист; атеист
по-моему, тоже догматик, только
догмы другие, — я католик-агностик.
— Наверное, дружеские отношения
связывали вас не только с Павлом VI
Вам приходилось бывать во многих
странах, встречаться с самыми раз-
ными людьми. Кто произвел на вас
большое впечатление?
— Мне повезло в том смысле, что
я встречался с интереснейшими
людьми. Например, с Хо Ши Мином.
Образованнейший человек! Кстати,
великолепно владел английским. Две
встречи с Фиделем Кастро. Одна из
них в 1963 году — мы беседовали
с десяти вечера до трех утра. Я восхи-
щен тем, что он и его народ сделали.
Бывал на Кубе при режиме Батисты,
есть с' чем сравнить. При любой
революции неизбежны эксцессы, из-
держки. Но в кубинской революции
добро намного превосходит все зло
от неизбежных издержек... Я имел
счастье встречаться с Альенде. Был
в Чили тогда, когда он второй год
находился у власти. Полная и всеоб-
щая поддержка его народом, всеми!
И опять я прихожу к мысли, что
сейчас есть все условия для плодо-
творного диалога между католиками
и коммунистами. Они могут иметь
много точек соприкосновения. Вспом-
ним: в Чили архиепископ поддержи-
вал Альенде, а после переворота
резко выступил против человека, ко-
торый мне глубоко неприятен, против
Пиночета.
— Христианский призыв жалости
к ближнему вряд ли найдет отголо-
сок у людей вроде Пиночета, будь
они хоть трижды католиками...
— Надо видеть разницу между
жалостью и состраданием. В одной из
своих книг я написал о том, что
жалость сравнивает с землею города.
Ибо жалость — это сверху вниз. Она
может раздавить и унизить. А состра-
дание — это на равных...
— Вы говорили о ликвидации негра-
мотности в Никарагуа. Распростра-
нение грамотности — это и увеличе-
ние числа читающих. Как, по-ваше-
му, растет ли в мире интерес к книге
или наоборот — падает из-за массы
теле-видео- и других соблазнов, кото-
рые нам преподносит технический
прогресс?
- Во-первых, к соблазнам техни-
ческого прогресса я отношусь очень
настороженно. Посмотрите, техника
все совершенствуется, а намного ли
лучше стал человек, личность7 Во-
вторых, о читающей публике. Я могу
говорить только о своих книгах. Я бы
так выразился: где как... К примеру,
их стали меньше читать во Франции,
но больше — в Испании.
— «Тихий американец» вошел у нас
в список обязательной литературы
для школьного чтения.
— Рад. Искренне рад. И еще очень
рад каждой встрече у вас, в Со-
ветском Союзе Каждая такая встреча
не похожа на -ту, что могла бы быть
у нас, в Англии. Нет, мы тоже
общаемся, дружим друг с другом, но
в большей степени — разобщены.
И трудно представить такую теплую
и большую аудиторию, как здесь
у вас, — пусть и не полных еди-
номышленников, но собратьев,
людей, которые искренне ищут и на-
ходят родство, а не различия.
Беседу провел А. ИЗМАИЛОВ.
И
150 ЛЕТ СО ДНЯ СМЕРТИ А. С. ПУШКИНА______________

ЧЕМ НАМ
ДОРОГ ПУШКИН
Д. ЛИХАЧЕВ,
академик
Почему именно Пушкин стал знаменем русской
культуры? Как Шевченко — украинской, Гёте —
немецкой, Шекспир — английской, Данте —
итальянской, Сервантес — испанской? И если бы
пришлось определять праздник — День русской
культуры, то лучшего, чем день рождения Пушки-
на, и искать не надо. В истории культуры нашей
можно назвать десятки имен людей не менее
гениальных, но среди них нет более национального,
чем имя Пушкина.
Пушкин — гений, сумевший создать идеал
нации. Не отразить и не воплотить ее особенности,
а именно создать идеал... Понять русский
характер нельзя без Пушкина, но его нельзя понять
и без Толстого, без Достоевского, без Тургенева, без,
в конце концов, Лескова, Есенина-
Пушкин — это гений возвышения, гений, ко-
торый во всем искал и создал в своей поэзии
наивысшие проявления: в любви, в дружбе,
в печали, в радости в военной доблести (вспомним
«Полтаву»). Он высоко поднял идеал чести поэзии
и поэта. Его поэзия полна воспоминаний, ибо по
преимуществу в воспоминаниях родится иде-
альный и притягательный образ прошлого. Он
создал основные живые человеческие образы
русской истории, от которых мы не можем
отступить: Пугачева, Петра I, Бориса Годунова.
Пушкин перенес в кратчайшей форме в русскую
поэзию основные достижения поэзии мировой:
какие-то удивительные, до предела сжатые сим-
волы наивысших достижений мировой литера-
туры: «К Овидию». «Подражания Корану», «Су-
ровый Дант не пре трал сонета», «Из Гафиза», «На
перевод Илиады», «Из Анакреона», «Подражание
арабскому», «Отцы пустынники и жены непо-
рочны», «Песни западных славян», «Сцена из
Фауста», «Каменный гость» и т. д.
Пушкин — величайший преобразователь рус-
ских культурных идеалов. Он создал идеал
возвышенной лицейской дружбы, в любви —
возвышенный идеал отношения к женщине-музе
(«Я помню чудное мгновенье»). Он создал
возвышенный идеал самой печали («Печаль моя
светла»). Он создал поэтически мудрое отношение
к смерти («Брожу ли я вдоль улиц шумных»). Он
открыл возвышающее значение воспоминаний, его
поэзия полна высоких воспоминаний молодости.
Возвышение духа — вот что характеризует
больше всего поэзию Пушкина.
Могут спросить, как это согласуется с тем, что
порой он мог быть «ничтожен» «меж детей
ничтожных мира»? Всегда ли сам он в собственной
жизни был так возвышен? Не нужно спрашивать.
Он не должен нас этим интересовать. Цветы
растут — и они прекрасны. Разве мы должны
присоединять к ним огородную землю?
И если бы Пушкин оказался застегнут в редин-
гот проповедника на все пуговицы и крючки —
уверен, его поэзия лишилась бы своей притягатель-
ности. Поэт в какой-то мере должен быть «ничто-
жен» в жизни, чтобы его поэзия приобрела
подлинное обаяние возвышенности.
Творчество всегда преображение, всегда рожде-
ние из сора. На чистом мраморе не растут цветы. Но
и «ничтожество» Пушкина-человека среди других
ничтожеств — другое, таинственное, носящее пе-
чать временности.
Нам необходимо пройти хоть немного вместе
С Пушкиным по путям, оставленным им для нас
в своей поэзии. Он служит нам и в любви, и в печа-
ли, и в дружбе, и в думах о смерти.
«Пушкин — это наше все»,— сказал о нем
Аполлон Григорьев. И был прав, потому что
преобразующая и возвышающая сила поэзии Пуш-
кина находит нас во все ответственные мгновения
нашей жизни.
12
«это моя
РЕЛИГИЯ»
Генрих ВОЛКОВ
тношение Пушкина к рели-
/1 * гии. Тема, которую лишь
 I Вбегло затрагивают или
В \  стыдливо обходят пушкино-
В я веды Старое, дореволюци-
W f онное пушкиноведение счи-
тало само собой разу-
меющимся, что Пушкин был
«добрый христианин», верующий че-
ловек, у которого Библия была
настольной книгой и который
исправно ходил в церковь. Да и умер,
исповедовавшись и причастившись.
Но это только одна — внешняя сто-
рона правды. Другая — глубин-
ная — значительно сложнее.
Естественно, что Пушкин, как и все
дворянские дети того времени, вос-
питывался в молитвах и «душеспа-
сительных» наставлениях. Так было
дома, так было и в лицее.
Хотя директор лицея Энгельгардт
записал в характеристике Пушкина,
что его сердце чуждо «всякому рели-
гиозному чувству и не испытывает
в нем потребности», в аттестате
о выпускных экзаменах прежде все-
го говорится, что он оказал хорошие
успехи «в законе божьем и священ-
ной истории». А затем уже идет речь
о хороших успехах в праве естествен-
ном, частном, гражданском и уголов-
ном; о «весьма хороших» успехах
в латинской словесности, госу-
дарственной экономии и финансах.
О «превосходных успехах» в рос-
сийской и французской словесности.
А также — в фехтовании.
Но, по счастью, случилось так, что
лицейские законоучители вольно
или невольно пробудили в Пушкине
интерес к религии не просто как
к вере, но и как к своеобразной
и поэтической части человеческой
культуры. И этот не вероисповедный,
а интеллектуальный интерес су-
ществовал и развивался у поэта всю
жизнь, не ограничиваясь только од-
ним христианством. Пушкин хорошо
знал и Коран. Пытался постичь
смысл древних восточных религий,
в частности буддизма,— вспомним
его беседы с отцом Иакинфом (Бичу-
риным) перед намечавшейся по-
ездкой в Китай.
И, конечно, античность с ее небо-
жителями была неиссякаемым ис-
точником поэтических сюжетов и об-
разов для юного Пушкина. Зевс,
Киприда (Венера), Бахус, Эрот, Феб
(Аполлон) — все обитатели Олимпа
у него, разумеется, фигуры отнюдь
не религиозные, а поэтические. Ан-
тичная мифология стала духовной
купелью поэтического гения Пушки-
на, высшей мерой духовно-эсте-
тических ценностей, школой изя-
щества и гармонии. Тут он, как
и Гёте, «язычник», а не христианин,
с этих «языческих» позиций поэт
потом обращается и к другим рели
гиям. Первым в России Пушкин
показал, что нет предметов непоэти-
ческих. А если так, то разве не могут
быть неистощимым источником
поэзии образы, рожденные религиоз-
ной, мифологической фантазией?
Ни в одном пушкинском стихотво-
рении мы не найдем никакой мисти-
ки, никакой набожности, пиетизма.
Напротив, поэтическое отношение
к религии предполагает отчасти ро-
мантическое, жизнеутверждающее,
эпикурейское начало, отчасти нача-
ло ироническое, комическо-сатири-
ческое, включая и скепсис, и «бого-
хульство». Поэзии все дозволено.
Поэзия — «высший судия». Она мо-
жет все воодушевлять, возвышать, но
и над всем смеяться, над всем
размышлять, высвечивая не под-
властные холодному рассудку глу-
бины и являя комичность якобы
возвышенного. Отсюда преклонение
юного Пушкина перед «Орлеанской
девственницей» Вольтера, которую
считали верхом кощунства и циниз-
ма. Отсюда и первый опыт самого
Пушкина в этом роде — «Монах»,
а затем «Гавриилиада». И даже
аттестуя себя «христианином пра-
вославным», поэт придает этому
чуть иронический оттенок и, прини-
мая мысль о «бессмертии души»,
толкует это вовсе не в ортодоксально-
религиозном смысле.
Мой друг! неславный я поэт,
Хоть христианин православный
Душа бессмертна, слова нет,
Моим стихам удел неравный —
И песни музы своенравной.
Забавы резвых, юных лет,
Погибнут смертию забавной,
И нас не тронет здешний свет!
Ах! ведает мой добрый гений,
Что предпочел бы я скорей
Бессмертию души моей
Бессмертие своих творении
В альбом Илличевском] (1817)
В южной ссылке «вольтерьянское»
отношение поэта к религии достигает
апогея. Здесь в 1821 году пишется
озорная «Гавриилиада». Здесь он
вступает в масонское общество «Ови-
дий». А общество это было ширмой
либеральной оппозиции, в него вхо-
дили многие будущие декабристы.
И правительство вскоре его закрыло.
Конечно же, Пушкин — нена-
вистник всякой «тьмы», особенно
мракобесия в сутанах. Досталось от
него стороннику Аракчеева архи-
мандриту Фотию. В архиерея полете-
ли стрелы пушкинской сатиры —
Шаржированный
автопортрет
на черновике
4 главы
«Евгения Онегина»
эпиграммы, порой озорные, а порой
и остро-разоблачительные
Вот как Пушкин представил разго-
вор Фотия и фанатичной графини
Орловой:
«Внимай, что я тебе вещаю.
Я телом евнух, муж душой».
— Но что ты делаешь' со мной?
•Я тело в душу превращаю».
Другая эпиграмма посерьезней.
Полу-фанатик, полу-плут;
Ему орудием духовным
Проклятье, меч, и крест, и кнут.
Пошли нам, господи, греховным
Поменьше пастырей таких,—
Полу-благих, полу-святых1.
Еще до ссылки поэта гуляло по
Петербургу четверостишие, вольный
перевод из Жана Мелье, приписыва-
емый (верно, не без оснований)
Пушкину:
Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим
Из Одессы в декабре 1823 года
Пушкин пишет А. И. Тургеневу
письмо, свидетельствующее о глубо-
ком разочаровании, крушении на-
дежд на скорую перемену обсто-
ятельств, то есть революцию в Европе
и в России. И приводит одно из
самых горьких своих политических
стихотворений, написанное в «подра-
жание басне умеренного демократа
Иисуса Христа (Изыде сеятель сеяти
семена своя)»:
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды...
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Письмо это, видимо, не попало под
бдительное око правительства. Не то
вряд ли простилась бы поэту ирония
по поводу «умеренного демократа
Иисуса Христа»!
1 Принадлежность этих эпиграмм Пушкину
окончательно не подтверждена, однако по
духу своему они — истинно пушкинские.
13
Зато попало другое, в котором
Пушкин неосторожно сообщал, что
берет «уроки чистого афеизма» и
пришел к выводу, что система взгля-
дов, отрицающая творца и правите-
ля, а вместе с ним и бессмертие души,
хотя и «не столь утешительная, как
обыкновенно думают, но к несчастью
более всего правдоподобная».
Эти строки были скопированы в
канцелярии министра иностранных
дел графа Нессельроде, отправлены
в Одессу графу Воронцову и при-
общены к делу «О высланном из
с признанием, что он «берет уроки
чистого афеизма», пытается отнес-
тись к религии критически, подвести
ее догматы под суд разума. И именно
этого ему государь простить не мог.
Ну да Пушкину все шло на
пользу: и южная ссылка, и михай
ловская. Парадоксально, но так...
«Император Александр I, заставляя
его жить долго в Михайловском,
много содействовал к развитию его
гения. Там, в тиши уединения, созре-
ла его поэзия, сосредоточились
мысли, душа окрепла и осмысли-
ожидал найти знакомого ему
П. С. Пущина, уроженца великолуц-
кого, которого очень давно не видал.
Ясно было, что настоятелю донесли
о моем приезде и что монах хитрит».
Пушкин исправно посещал цер-
ковь. Но что при этом было у него на
уме? Излагая в письме к Жуковско-
му доводы, которые можно было бы
привести перед новым государем
в его, Пушкина, пользу, он, сожалея
о злосчастной фразе насчет «афеиз-
ма», пишет: «Каков бы ни был мой
образ мысли, политический и рели-
НА АРАКЧЕЕВА
В столице он — капрал,
в Чугуеве — Нерон:
Кинжала Заидова везде достоин он
Экслибрисы и иллюстрации к пушкинским
эпиграммам — ленинградского художника
Валерия Мишина.
столицы коллежском секретаре
Пушкине». Именно эти «афеисти-
ческие» строки, а не сами по себе
испорченные отношения с графом
Воронцовым, как обычно считается,
послужили причиной высылки Пуш-
кина из Одессы в Михайловское.
Так считал и сам поэт.
В феврале 1826 года он писал
А. А. Дельвигу: «Гонимый шесть лет
сряду, замаранный по службе
выключкою, сосланный в глухую
деревню за две строчки перехвачен-
ного письма, я, конечно, не мог
доброжелательствовать покойному
царю...»
Письмо Николаю I он начинает
так: «В 1824 году, имев несчастие
заслужить гнев покойного императо-
ра легкомысленным суждением ка-
сательно афеизма, изложенным в од-
ном письме, я был выключен из
службы и сослан в деревню...».
Стало быть, не Воронцов и не
Воронцова (в которую Пушкин был
влюблен) тому причиной. С «полу-
милордом» он предполагал расстать-
ся подав в отставку Может, так
и вышло бы. Но тут вот письмо
НА ВОРОНЦОВА
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
лась» (А. П. Керн). Права Анна
Петровна, хотя такого оборота импе-
ратор Александр, верно, не предпо-
лагал.
В Михайловском Пушкин нахо-
дился под двойным надзором: поли-
цейским и церковным. Друг его
И. И. Пущин, вспоминая о встрече,
приводит такой характерный факт.
Вели беседу. Пушкин стал читать
вслух «Горе от ума» — привезенную
другом рукопись тогда еще не издан-
ной комедии.
И вот «среди этого чтения кто-то
подъехал к крыльцу. Пушкин взгля-
нул в окно, как будто смутился
и торопливо раскрыл лежавшую на
столе Четью-Минею. Заметив его
смущение и не подозревая причины,
я спросил его: что это значит? Не
успел он отвечать, как вошел в ком-
нату низенький, рыжеватый монах
и рекомендовался мне настоятелем
соседнего монастыря.
Я подошел под благословение.
Пушкин — тоже, прося его сесть.
Монах начал извинением в том, что,
может быть, помешал нам, потом
сказал, что, узнавши мою фамилию,
НА КАРАМЗИНА
Б его «Истории» изящность, простота
Доказывают нам, без всякого пристрастья,
Необходимость самовластья
И прелести кнута.
гиозный, я храню его про самого себя
и не намерен безумно противоречить
общепринятому порядку и необхо-
димости».
Заявление примечательное!
Пушкин сдержал слово. Он строго
соблюдал «общепринятый порядок»,
в том числе и в отношении религии,
вплоть до самой смерти.
Официальная версия дореволюци-
онного литературоведения гласит,
что чем старше становился поэт, тем
более и более обращал он свой взор
(и душу) к религии. Ну а под-
тверждением служат библейские
мотивы в стихотворениях последних
лет.
В некоторых стихах мы действи-
тельно находим поэтическую обра-
ботку религиозных сюжетов. И эта
поэзия совершенно нова для Пушки-
на, совершенно необычна, поражает
своей поистине «адской» фантазией
и пронзительностью.
И вот что важно: сюжеты эти
прямо или косвенно связаны с лич-
ной судьбой Пушкина, отражают
боль и тревоги его души.
В 1832 году Пушкин пишет сти-
хотворение по мотивам Дантова
«Ада». Здесь впервые появляются
две новые темы. Одна — кара ростов-
ГД
щику за то, что он обирал своих
должников и мучил их, словно под-
жаривая на медленном огне. Это
«поджаривание» поэт как раз
испытывал тогда в полной мере.
Семейная жизнь требовала денег
и денег. Поэт безнадежно увязал
в долгах. Он заложил свое имение,
закладывает и перезакладывает
бриллианты, бусы, браслеты, шали
жены, он просит заимодавцев об
отсрочке, он унижается, чтобы полу-
чить новые займы. Унижается, нако-
нец, перед царем и Бенкендорфом,
ЛЮБОПЫТНЫЙ
— Что ж нового? «Ей-богу, ничего».
— Эй, не хитри: ты, верно, что-то-знаешь.
Не стыдно ли, от друга своего.
Как от врага, ты вечно всё скрываешь.
Иль ты сердит: помилуй, брат, за что?
Не будь упрям: скажи ты мне хоть слово...
«Ох отвяжись, я знаю только то,
Что ты дурак, да это уж не ново».
напоминая им, что ему положено
жалованье, а его не платят.
И вот появляются такие стихи:
И дале мы пошли — и страх обнял
меня.
Бесенок, под себя поджав свое копыто,
Крутил ростовщика у адского огня.
Горячий капал жнр в копченое корыто,
И лопал на огне не геный ростовщик.
А я: «Поведай мне:' в сей казни что
сокрыто?»
Виргилий мне: «Мой сын, сей казни
смысл велик:
Одно стяжание имев всегда в
предмете,
Жир должников своих сосал сей злой
старик
И их безжалостно крутил на вашем
свете».
Другая тема этого стихотворе-
ния — кара за супружескую измену.
Бесы тешатся «проклятою игрой» —
готовят гору из растрескавшегося
стекла, которая «как Арарат остра».
А затем:
Схватили под руйу жену с ее сестрой,
И заголили их, и вниз пихнули
с криком —
И обе сидючи пуётились вниз
стрелой...
Порыв отчаянья я внял в их вопле
диком;
Стекло их резало, впивалось
в тело им —
А бесы прыгали в веселии великом.
Обстоятельства жизни Пушкина
складывались все трагичнее. Он
рвался из «гибельного» Петербурга,
из придворного круга — на волю,
в деревню, к поэтическим трудам.
Писал прошение за прошением. Ему
отказывали. Он решил подать в
отставку. Ему пригрозили неми-
лостью.
Цто это могло означать? Его не
пустят более в архивы, ему запретят
печататься, и, стало быть, он лишит-
ся единственного источника дохода.
Это в лучшем случае. Что Николай
не отпустил бы поэта без сурового
наказания, говорит его письмо Бен-
кендорфу, в котором император
приказывает растолковать поэту
«бессмысленность его поведения и
чем все это может кончиться». Царь
дает понять, что поэта может постиг-
нуть более серьезная кара, чем
в 1820 году: «То, что может быть
простительно 20-летнему безумцу, не
может применяться к человеку 35-ти
лет, мужу и отцу семейства».
Материальное положение Пушки-
на становится отчаянным. Жизнь
в столице, при дворе требовала боль-
ших расходов. Долги росли. Креди-
торы обступали. Если б хоть на
время уехать в деревню, успокоить-
ся, расписаться! 1 июня 1835 года он
пишет Бенкендорфу еще одно от-
чаянное письмо: «Ныне я поставлен
в необходимость покончить с расхо-
дами, которые вовлекают меня в дол-
ги и готовят мне в будущем только
беспокойство и хлопоты, а может
быть — нищету и отчаяние. Три или
четыре года уединенной жизни в де-
ревне снова дадут мне возможность
по возвращении в Петербург возобно-
вить занятия...».
Ему опять отказали.
Он начинает понимать, что Нико-
лай ведет коварную игру. Нарядил
в камер-юнкерский мундир и тем как
бы посадил в клетку, на цепь.
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
Дразнить тебя придут.
Поэт пишет жене: «Государь обе-
щал мн“ Газету (издание газеты. —
Г. В.), а там запретил; заставляет
меня жить в Петербурге, а не дает
мне способов жить моими трудами.
Я теряю время и силы душевные,
бросаю за окошки деньги трудовые
и не вижу ничего в будущем... Что из
этого будет? Господь ведает».
В нем зрело ощущение немину-
емой страшной катастрофы. Оно яв-
но прорывается в письмах. И в сти-
хах.
И уж совсем душераздирающие
мотивы, столь Непривычные для
♦солнечной» пушкинской поэзии, по-
являются в «Страннике»:
Потупя голову, в тоске ломая руки,
Я в воплях изливал души пронзенной
муки
И горько повторял, метаясь как
больной:
«Что делать буду я? что станется со
мной?»
Странник приходит домой. Он
«Зачем ты послан был...»
пытается утаить свое страдание от
жены и детей. Но скорбь час от часу
теснит его все более, и он раскрывает
свое сердце.
«О горе, горе нам! Вы, дети-, ты,
жена! —
Сказал я,— ведайте: моя душа полна
Тоской и ужасом; мучительное бремя
Тягчит меня. Идет! уж близко,
близко время»...
Странник снова уходит, «как раб,
замысливший отчаянный побег»,
«взоры вкруг себя со страхом обра-
щая». Он встречает юношу и изли-
вает ему душу:
«Познай мой жребии злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд
загробный —
И вот о чем крушусь: к суду я не
готов,
И смерть меня страшит».
Не слушая советов «близких», не
внимая их угрозам и насмешкам,
странник все-таки бежит из обречен-
ного города. Пушкин, внимая сове-
там Жуковского и угрозам царя,
обреченно остается в опротивев-
шем — «огадившем» Петербурге.
19 октября 1836 года Пушкин
пишет знаменитое письмо Чаадаеву,
формулирует свои взгляды на про-
шлое, на историческое предназначе-

ние России, в том числе на роль
религии, церкви в судьбах д, ржавы.
Спор с Чаадаевым — другом юнос-
ти — длился давно.
Петр Яковлевич упорно, но безус-
пешно склонял Пушкина к своим
выстраданным убеждениям, к от-
крывшейся ему «истине нашего
времени». Еще в 20-х годах он мно-
го странствует по Европе, много
размышляет, сравнивает Россию с
передовыми западными странами.
И ужасается ее отсталости. Он
усердно изучает философию, теоло-
гию, учения мистиков. Знакомится
с Шеллингом, проповедовавшим в то
время мистицизм.
Вернулся Чаадаев в Россию после
подавления декабрьского восстания.
Переживал острый духовный кри-
зис. Он мучительно искал выход из
тупика, куда, как ему казалось,
зашла Россия. Искал и не находил.
Наступила глубокая депрессия.
Ладья его «пристала к подножию
креста»: он обратил свой взор к рели-
гии и мистике.
В 1836 году в печати появилось
«Философическое письмо» Чаадаева.
Это был «крик боли и упрека»,
горькая обвинительная речь — от-
сталости России, потемкам русской
истории, культуры.
Главный вывод Чаадаева — Рос-
сия еще не впитала все духовное
богатство, которое выработало чело-
вечество, еще не сделала его своим.
А богатство это, по Чаадаеву, преж-
де всего нравственно-религиозное,
созданное усилиями католической
церкви. Все беды России произошли
в конце концов от того, что в ней
господствующей была православная,
а не католическая церковь. Тут
роковую роль сыграла схизма —
разделение церквей, что и явилось
причиной отсталости России по срав-
нению с Европой.
Вот в эту-то «тайну века» Чаадаев
и пытался посвятить Пушкина еще
в устных беседах с ним.
Прочитав «Философическое пись-
мо», Пушкин решил ответить (ответ
так и остался неотправленным). Он
лаконично, но емко развивает свои
аргументы, высказывает свои глубо-
чайшие убеждения.
♦Нет сомнения,— пишет он,— что
схизма отъединила нас от остальной
Европы и что мы не принимали
участия ни в одном из великих
событий, которые ее потрясали, но
у нас было свое особое предназначе-
ние. Это Россия, это ее необъятные
пространства поглотили монгольское
нашествие. Татары не посмели пе-
рейти наши западные границы и
оставить нас в тылу. Они отошли к
своим пустыням, и христианская ци-
вилизация была спасена. Для дости-
жения этой цели мы должны были
вести совершенно особое существова-
ние, которое, оставив нас христиа-
нами, сделало нас, однако, совершен-
но чуждыми христианскому миру,
так что нашим мученичеством энер-
гичное развитие католической Евро-
пы было избавлено от всяких помех».
Отвечая на доводы Чаадаева о пре-
имуществах католицизма перед пра-
вославием, Пушкин пишет: «Вы
говорите, что источник, откуда мы
черпали христианство, был нечист,
что Византия была достойна презре-
ния и презираема и т. п. Ах, мой
друг, разве сам Иисус Христос не
родился евреем и разве Иерусалим не
был притчею во языцех? Евангелие
от этого разве менее изумительно?
У греков мы взяли Евангелие и пре-
дания, но не дух ребяческой мелоч-
ности и словопрений. Нравы Визан-
тии никогда не были нравами Киева.
Наше духовенство, до Феофана2 (су-
щественная оговорка! — Г. В.) было
достойно уважения, оно никогда не
пятнало себя низостями папизма и,
конечно, никогда не вызвало бы
реформации в тот момент, когда
человечество больше всего нужда-
лось в единстве. Согласен, что ны-
нешнее наше духовенство отстало.
Хотите знать причину? Оно носит
бороду, вот и все. Оно не принадле-
жит к хорошему обществу».
В черновом варианте письма име-
ется весьма важная фраза, бро-
сающая неожиданный свет на отно-
шение Пушкина ко всей «религиоз-
ной» аргументации Чаадаева: «Ре-
лигия чужда нашим мыслям и на-
шим привычкам. Ну и прекрасно, но
не следовало этого говорить».
Итак, убеждением Чаадаева было:
религия не имела у нас той силы
и влияния, которое она получила на
Западе. И это ужасно! Убеждением
Пушкина: да, это так; ну и прекрас-
но!
Всем своим творчеством, «Борисом
Годуновым», своей исторической
прозой Пушкин отвергал излюблен-
ную мысль Чаадаева, что религиоз-
но-нравственная идея — источник
прогресса человечества. Источник
его, по Пушкину, в нуждах и требо-
ваниях народных. Тут столкнулись
две философии истории, две филосо-
фии религии.
И Пушкин, в отличие от Чаадаева,
видит великое предназначение Рос-
сии в прошлом и предвидит ее
великое будущее. Но он не обходит
молчанием и то, что вызвало у
Чаадаева гнев и стыд за царскую
Россию. «Действительно, нужно соз-
наться, что наша общественная
жизнь — грустная вещь. Что это
отсутствие общественного мнения,
это равнодушие ко всякому долгу,
справедливости и истине, это цинич-
ное презрение к человеческой мысли
и достоинству — поистине могут
привести в отчаяние. Вы хорошо
сделали, что сказали это громко».
Пушкин тогда находился в самом
отчаянном состоянии. И недаром
вырвались у него слова о «циничном
презрении к человеческой мысли
и достоинству». Он в полной мере
испытал это на себе.
До роковой дуэли оставалось чуть
больше трех месяцев.
И две недели — до получения
анонимного пасквиля, обозначивше-
го начало пути к ней.
Да, Пушкин перед смертью испове-
дался и причастился. Вероятно, тако-
во было его собственное желание. Но
такое условие поставил и Николай,
обещая поэту заботу о его семье. Об
этом как-то обмолвился сам импера-
тор: «Пушкина мы насилу заставили
умереть как христианина».
Заставили умереть! Фраза весьма
красноречива и многозначительна.
Незадолго до смерти Пушкин на-
писал свое поэтическое завещание,
свой пророческий «Памятник»:
Нет, весь я не умру — душа
в заветной лире
Мой прах переживет и тленья
убежит...
Поэзия всю жизнь была его зало-
гом и утешением, она воскрешала
и очищала его жизненные силы. Она
была средством и способом ут-
верждения его человеческого до-
стоинства, личной «воли», независи-
мости, чести. И выше этого Пушкин
«ничего на целом свете» не ценил.
Поэзия не забава, не развлечение,
не игрушка в часы досуга. Она не
средство для нравоучений, для ка-
ких-либо других внешних целей. Она
сама по себе сила могущественная,
управляющая людскими сердцами.
Цель поэзии — поэзия! Пушкин
первый у нас это понял и утвердил.
Именно поэзия для Пушкина была
святыней, божеством, религией.
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
И еще о религии Пушкина. В годы
михайловской ссылки друзья угова-
ривали его смириться, покаяться.
♦Попробуй плыть по воде,— писал
ему Вяземский,— ты довольно бо-
ролся с течением... Покорись же силе
обстоятельств и времени... Оппози-
ция — у нас бесплодное и пустое
ремесло». Что же отвечал Пушкин?
«Мысли твои об общем мнении,
о суете гонения и страдальчества
(положим) справедливы — но поми-
луй... это моя религия». Верность
самому себе, своим убеждениям, иде-
алам — вот его религия.
Как помним, в юности Пушкин
противопоставлял ♦ бессмертие души
моей» — «бессмертию своих творе-
ний», отдавая предпочтение послед-
нему. Но сбылось и то и другое.
Пушкинская душа обрела свое
бессмертие в «заветной лире».
2 Феофан Прокопович (1681—1736), цер-
ковный деятель и писатель, сподвижник
Петра I.
Мне хотелось, чтобы на
пьедестал встала не про-
сто скульптура, а необык-
новенный, будто живой
человек. Такой, каким он
был, каким я его себе
представляю... Частица
души моего города. Я стре-
мился показать его моло-
дым, земным, человечным.
Михаил Константинович
АНИКУШИН,
народный художник
СССР, действительный
член Академии художеств
СССР, лауреат
Ленинской премии, Герой
Социалистического Труда
Институт русской литературы,
АН СССР (Пушкинский дом)
любезно предоставил редак-
ции сообщение члена-коррес-
пондента Академии наук
СССР Георгия Сергеевича
Голицына. Ученый рассказал
об одной реликвия кольце,
которое, по его мнению, носил
А С. Пушкин.
Осенью 1985 года, будучи
в научной поездке в Австрии,
я встретился в Вене с моей
дальней родственницей Вар-
варой Александровной фон
Кунельт-Леддин, дочерью
умершего в 1978 году извест-
ного слависта, профессора
Александра Васильевича
Исаченко. Варвара Александ-
ровна рассказала вот что.
Сразу после войны отцу ее
довелось посетить замок Бро-
дяны в Словакии. Последни-
ми его владельцами были гра-
фы Вельсбург, дальние родст-
венники жены Пушкина. Там
ои познакомился с камерист-
кой бывшей хозяйки Бродян
Анной Бергер.
Постепенно между ними
установились доверительные
отношения. Исаченко получил
от Анны Бергер многочислен-
ные документы, которые оиа
поручила частично передать
Словацкому национаи ьчому
музею, а частично переслать
в СССР, в Пушкинский дом.
В каждый визит фрейлейн
Бергер bi тречала А, В. Иса-
ченко новым сюрпризом. На-
конец она показала кольцо,
которое ей подарила владе-
лица Бродян перед смертью
в 1936 году.
Кольцо замечательное, с
небольшой бирюзой: внешняя
часть из черного металла,
вероятно железа, внутрен-
няя — золотая, притом очень
тонкая, может быть потому,
что кольцо долго носили.
У Жуковского есть упоми-
нание о кольце, которое Пуш-
кин перед смертью сиял с
пальца и попросил передать
сестре жены Александре Гон-
чаровой*. В 1852 году она
вышла замуж за секретаря
австрийского посольства ба-
рона Густава фон Фризенго-
фа. Оставив дипломатиче-
скую службу, барон поселил-
ся с женой в Бродянах. У них
родилась дочь Наталья, кото-
рая в юности познакомилась
с молодым герцогом Ольден-
бургским и вступила с ним в
морганатический брак. Гер-
цог должен был отказаться
от трона (точнее, от его насле-
дования), их дети стали но-
сить имя графов Вельсбург.
По рассказам Анны Бергер,
Наталья всю жизнь носила
черное кольцо с бирюзой, по-
лученное от матери.
Анна Бергер отдала это
кольцо А. В. Исаченко.
Варвара Александровна
передала мне написанное ее
отцом за год до смерти изло-
жение всей истории. Он не
сомневался, что это то самое
кольцо, которое было у Пуш-
кина.
Я кольца не увидел: Варва-
ра Александровна «ержит его
в сейфе в банке, а пока явает
лишь цветную фотографию.
Судя по изображению и рас-
сказу, это довольно гонкое
кольцо с черной полоской,
по-видимому железной. В
настоящее время в него встав-
лен небольшой бриллиант, ио
еще в середине 1930-х годов,
по свидетельству Н. А. Раев-
ского, впервые описавшего
кольцо в 1962 году, вместо
бриллианта была бирюза. По
словам Варвары Александ-
ровны, бирюза была потеряна
ее матерью, когда кольцо
переломилось. Варвара Алек-
сандровна составила заве-
щание, согласно которому
кольцо перейдет к ее сыну
Георгу (ему сейчас 18 лет),
а в будущем, если у него не
будет сына, он должен отдать
кольцо музею в Бродянах или
Пушкинскому дому
Несколько справок. А. В.
Исаченко был учеником про-
фессора Венского универси-
тета князя Николая Серге-
евича Трубецкого и женился
на его старшей дочери Еле-
не (умерла в 1975 г.). Оиа
приходилась мне четверою-
родной сестрой (у нас общий
прапрадед — Алексей Алек-
сандрович Лопухин, друг
М Ю. Лермонтова). Есть и
более близкое родство: Елена
приходилась двоюродной
сестрой проживающему в
Москве Владимиру Владими-
ровичу Трубецкому, двою-
родному брату моего отца,
В В. Трубецкой сообщил
сведения о кольце академику
Д. С. Лихачеву.
Перед моей поездкой в
Австрию В. В. Трубецкой
просил выяснить о кольце
все что можно. Из книги
С. Г. Трубецкого «Род кня-
зей Трубецких», изданной в
1982 году в Канаде тиражом
150 экземпляров, он узнал,
что из кандалов декабриста
С. П. Трубецкого было сдела-
но три кольца. Одно нахо-
дится у герцогов де Бирон во
Франции, другое — в Вене
у потомков Н. С. Трубецкого,
про третье ничего не сказано.
Не из тех ли колец и бро-
дянское, связанное с именем
Пушкина?
Г ГОЛИЦЫН,
заведующий отделом
Института физики
атмосферы АН СССР,
член-корреспондент
АН СССР
* По рассказу В. Ф. Вяземской,
кольцо принадлежала А. И. Гон-
чаровой, Пушкин брал его на
время, носил, затем вернул.
(Прим, ре д.)
17
ГАРМОНИЯ ПАРАДОКСОВ
Элеонора ЛЕБЕДЕВА
О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух,
И Опыт, сын ошибок трудных,
И Гений, парадоксов друг,
И Случай, бог-изобретатель..
ушкина связывала
с современниками
разная степень бли-
зости — от много-
летней дружбы,
кровного родства,
литературного со-
трудничества до случайных встреч на
почтовых трактах, в какой-нибудь
казачьей слободе или на Военно-
Грузинской дороге. О нем свиде-
тельствуют люди разной культуры.
Амплитуда восприятия его личности
велика: от умиления при виде оторвав-
шейся пуговки на бекеше до изумле-
ния масштабом личности.
Читатели, сопоставляя лирического
героя пушкинских поэм и стихотворе-
ний с живым, реальным Александром
Сергеевичем Пушкиным часто
оказываются перед лицом неожидан-
ностей и парадоксов. И причина тому
не только разные углы измерения
личности поэта, но и многогранность,
противоречивость самой этой личнос-
ти.	•
«Пылкость его души в слиянии
с ясностию ума образовала из него это
необыкновенное, даже странное су-
щество, в котором все качества приня-
ли вид крайностей». Так говорил о нем
П. А. Плетнев, спутник его зрелых лет,
человек, высоко ценимый Пушкиным,
сам, по слову поэта, обладатель «души
прекрасной, святой исполненной
мечты, поэзии живой и ясной, высоких
дум и простоты»
«Первый друг... друг бесценный»
И. И. Пущин рисует сложность отно-
шений Пушкина с соучениками «Пуш-
кин с самого начала был раздражи-
тельнее многих и поэтому не возбуж-
дал общей симпатии: это удел
эксцентрического существа среди
людей».
Несколькими годами раньше прони-
цательная и любящая бабушка трево-
жилась, наблюдая необыкновенное
дитя: «Из одной крайности в другую
бросает. Нет у него середины. Бог
знает, чем все это кончится».
В 1820 году, отправляя молодого
Пушкина на юг, И. А Каподистрия,
начальник коллегии иностранных дел,
писал в его характеристике: «Нет
такой крайности, в которую не впадал
бы этот несчастный молодой человек,
как нет и того совершенства, которого
не мог бы он достигнуть высоким
превосходством своих дарований».
Соединение несоединимого - со
своей точки зрения - отмечал в Пуш-
кине граф Бенкендорф" «Пушкин сое
динял в себе два единых существа: он
был великий поэт и великий либерал,
ненавистник всякой власти» (Для
шефа корпуса жандармов гармони-
ческое единство представлял, очевид-
но, тип поэта-царедворца.)
Польский поэт А Мицкевич усмот-
рел парадокс Пушкина в совмещении
поэтического гения со способностью
государственного исторического
мышления. «Только однажды дается
стране воспроизвести человека, ко-
торый в такой высокой степени соеди-
няет в себе столь различные и, по-
видимому, друг друга исключающие
качества»
Многие наблюдатели отмечали
частные, но резко бросающиеся в гла-
за противоречия в характере, поступ-
ках, самой психике Пушкина «Я знал
Александра Сергеевича вспыльчивым,
иногда до исступления, писал киши-
невский знакомый Пушкина подпол-
ковник И. П. Липранди, но в минуту
опасности, словом, когда он становил-
ся лицом к лицу со смертью, когда
человек обнаруживает себя вполне,
Пушкин обладал в высшей степени
невозмутимостью... Когда дело дохо-
дило до барьера, к нему он являлся
холодным, как лед. Подобной натуры,
как у Пушкина, в таких случаях
я встречал очень немного. Эти две
крайности в той степени, как они
соединялись у Александра Сергеевича,
должны быть чрезвычайно редки».
Брат Пушкина отмечал: «Пушкин
был собою дурен, но лицо его было
выразительно и одушевленно; ростом
он был мал. . но тонок и сложен
необыкновенно крепко и соразмерно.
Женщинам Пушкин нравился; он
бывал с ними необыкновенно увлека-
телен и внушил не одну страсть на веку
своем. Когда он кокетничал с женщи-
ною или когда был действительно ею
занят, разговор его становился не-
обыкновенно заманчив. Должно заме-
тить, что редко можно встретить
человека, который бы объяснялся так
вяло и гак несносно, как Пушкин,
когда предмет разговора не занимал
его. Но он становился блестяще крас-
норечив, когда дело шло о чем-либо
близком его душе. Тогда-то он являлся
поэтом и гораздо более вдохновенным,
чем во всех своих сочинениях».
А. П. Керн писала: «Он был очень
неровен в обращении: то шумно
весел, то грустен, то робок, то дерзок,
то нескончаемо любезен, то томитель-
но скучен — и нельзя было угадать,
в каком он будет расположении духа
через минуту».
Быть может, эти состояния, так
часто и быстро сменяющиеся, искали
выхода и артистическая натура Пуш-
кина реализовала их в словесном,
графическом творчестве и в жизни-
известна его страсть к костюмирова-
нию — во вкусе лорда Байрона, и к ав-
топортретированию, по художествен-
ному совершенству и количеству ри-
сунков не имеющему аналогов в миро-
вой писательской практике.
Кишиневского Пушкина его петер-
бургские друзья и корреспонденты
называли между собой Пушкин Бес-
арабский. А вот каким его видели
в Бессарабии, свидетельствует киши-
невская барышня-простушка: «Быва-
ло, Пушкин часто гулял в городском
саду. Но всякий раз он переодевался
в разные костюмы. Вот уж смот-
ришь Пушкин серб или молдава-
нин, а одежду ему давали знакомые
дамы. Молдаваны тогда рясы носили.
В другой раз смотришь — уже Пуш-
кин турок... А когда же гуляет
в обыкновенном виде, в шинели, то уж
непременно одна пола на плече, а дру-
гая тянется по земле. Это он называл:
по-генеральски...»
Автопортреты Пушкина (а их у него
больше, чем у любителя этого жанра
Рембрандта) — гениальная графичес-
кая фиксация различных состояний
его впечатлительной натуры, или ар-
тистическое вхождение в иной, пред
стоящий ему возраст, или принятие на
себя различных исторических ролей,
а порой отождествление со своими
врагами и оппонентами. Этот мир был
неведом его современникам, но зато
наблюдатели не преминули отметить
внутренние противоречия, свойствен-
ные его натуре и выявленные в портре-
те работы О. А. Кипренского, снискав-
18
шем широкую популярность на выста-
вке в Академии художеств. Приведу
мнения двух мемуаристов, имевших
возможность сличить портрет с живым
лицом Пушкина
«Вот поэт Пушкин, не смотрите на
подпись: видев его хоть раз живого, вы
тотчас признаете его проницательные
глаза и рот, которому недостает
беспрестанного вздрагивания... Если
смотреть на его лицо, начиная с подбо-
родка, то тщетно будешь искать в нем
до самых глаз выражения поэтическо-
го дара. Но глаза непременно остано-
Художники В. А. Тропинин и
О. А. Кипренский осознавали свою
задачу как создание идеального обра-
за гения русской поэзии. Пушкин
констатировал этот факт в стихотвор-
ном послации Кипренскому:
Себя как в зеркале я вижу.
Но это зеркало мне льстит...
Так, Риму, Дрездену, Парижу
Известен впредь мой будет вид..
Европейская культура вырабатыва-
ла тогда определенный канон воспри-
ятия Великого Поэта. В «Романтичес-
вал пушкинский стиль поведения:
«Корчил из себя Байрона». Не будем
преувеличивать байронизм Пушкина,
поэт вообще ни в какие рамки, штампы
и готовые клише не вмещался, он их
ломал, и смотревшие на него не
уставали задаваться вопросами отно-
сительно его личности, говорили о за-
гадочности характера человека, от
которого всегда можно было ожидать
неожиданное.
Иногда две встречи - в обыденной
ситуации, а потом в творческую мину-
ту — выявляли резкую противоречи-
вят вас: в них вы увидите лучи того
огня, которым согреты его стихи»
(А. В. Никитенко).
«Физиономия Пушкина столь опре-
деленная, выразительная, что всякий
хороший живописец может схватить
ее, вместе с тем столь изменчива,
зыбка, что трудно предположить,
чтобы один портрет Пушкина мог дать
о ней истинное понятие» (Н. А. Поле-
вой).
Это сказано в 1827 году, а после
смерти Пушкина близко его знавшая
В. А. Нащокина вспоминала: «Я виде-
ла много его портретов, но с грустью
должна сознаться, что ни один из них
не передал и сотой доли духовной
красоты его облика — особенно его
удивительных глаз... Других таких
глаз я во всю мою долгую жизнь ни
у кого не видала».
кой школе» Г. Гейне подвел итог этому
процессу. «В Гете действительно во
всей полноте ощущалось то совпаде-
ние личности с дарованием, какого
требуют от необыкновенных людей.
Его внешний облик был столь же
значителен, как слово, жившее в его
творениях, и образ его гармоничен,
ясен, радостен, благородно соразме-
рен, и на нем можно было изучать
греческое искусство, как по греческой
статуе».
С Гёте Пушкина сравнивали, но
редко, с лордом Байроном — часто.
Восторженные поклонники именовали
автора «Кавказского пленника» Се-
верным Байроном. «Полу-милорд» Во-
ронцов, который обоих ни в грош не
ставил, говорил: «Он слабый подража-
тель Байрона, малопочтенного образ-
ца». Ф. Булгарин злобно характеризо-
вость впечатлений. Так было и с
М. П. Погодиным. Он записал в днев-
нике о первой встрече с Пушкиным:
«Пробыл минут пять — превертлявый
и ничего не обещающий снаружи
человек...». Но вот тот же Погодин
слушает авторское чтение «Бориса
Годунова» в доме Веневитиновых в
Кривоколенном переулке. «Ожи-
данный нами величавый жрец высоко-
го искусства это был среднего рос-
та, почти низенький человечек,
вертлявый, с длинными, несколько
курчавыми по концам волосами, без
всяких притязаний, с живыми,
быстрыми глазами, с тихим, приятным
голосом, в черном сюртуке, в черном
жилете, застегнутом наглухо, небреж-
но повязанном галстухе. Вместо высо-
копарного языка богов мы услышали
простую, ясную, обыкновенную и меж-
19
ду тем,— поэтическую, увлекательную
речь!
Первые явления выслушаны тихо
и спокойно, или, лучше сказать в ка-
ком-то недоумении. Но чем дальше,
тем ощущения усиливались. Сцена
летописателя с Григорием всех ошело-
мила. А когда Пушкин дошел до
рассказа Пимена о посещении Кирил-
лова монастыря Иоанном Грозным,
о молитве иноков,— «да ниспошлет
Господь покой его душе, страдающей
и бурной»,— мы просто как будто
обеспамятели. Кого бросало в жар,
кого в озноб. Волосы поднимались
дыбом Не стало сил воздерживаться,
кто вдруг вскочит с места, кто вскрик-
нет. То молчание, то взрыв восклица-
ний, например, при стихах Самозван-
ца: «Тень Грозного меня усыновила»...
Кончилось чтение. Мы смотрели
друг на друга долго и потом бросились
к Пушкину. Начались объятия, по-
днялся шум, раздался смех, полились
слезы, поздравления.. О какое удиви-
тельное было то утро, оставившее след
на всю жизнь».
Центральным для всех оставался
вопрос: что в нем, что делает его
поэтом? Через 100 лет герой Булгакова
перед памятником Пушкину задавался
этим же вопросом, снедаемый
чувством исторической ревности как
поэт-неудачник. «Вот пример насто-
ящей удачливости... Какой бы шаг ни
сделал он в жизни, что бы ни случи-
лось с ним, все шло ему на пользу, все
обращалось к его славе!.. Я не пости
гаю... Что-нибудь особенное есть в
этих словах: «Буря мглою...»? Не
понимаю!.. Повезло, повезло!.. Стре-
лял в него этот белогвардеец и раздро-
бил бедро и обеспечил бессмертие...»
Свидетели донесли до нас неповто-
римые черты пушкинского стиля пове-
дения с детства до кончины, яркую
эмоциональность, экспрессивность, а в
юности экстравагантность, стрем-
ление эпатировать окружающих. Он
мог залезть под стол за выброшенной
черновой строчкой Жуковского: «Нам
не мешает подбирать то, что бросает
Жуковский». Сидя в театральной ло-
же, мог обмахиваться париком, сняв
с обритой головы, ходил, как Онегин,
«меж кресел по ногам». Мог аплодиро-
вать по лысине впереди сидящего
самодовольного чиновника. Мог вско-
чить на стол в доме Тургеневых
и потом, растянувшись на нем, начать
писать свою оду «Вольность», глядя
в окно на «пустынный памятник тира-
на» Михайловский замок. Увидя
неожиданно Ивана Пущина в этом же
доме, мог подойти осторожно сзади
и шепнуть лицейскому другу, скрывав-
шему от него свою принадлежность
к тайному обществу: «Наконец, пой-
мал тебя на самом деле. Верно, это
ваше общество в сборе?» Мог вызвать
на дуэль барона Корфа за то, что тот
побил его слугу; а на дуэли с Кюхель-
бекером, только что целившим ему
в лоб и промахнувшимся, мог. сам
2Q
выстрелив в воздух, подать Кюхле
руку со словами: «Полно дурачиться,
милый; пойдем чай пить!»
В Кишиневе он бил молдавских бояр
подсвечниками, за что Инзов сажал
его под домашний арест и отнимал
у него сапоги. Тогда он исписывал
стены своей беленой хижины стихами,
а пол устилал черновиками.
«Вообще в Кишиневе русское об-
щество было военное. Один Пушкин
отличался партикулярным платьем,
обритою после горячки головой и крас-
ной ермолкой. На обедах прислуга его
обыкновенно обносила, за что он очень
смешно и весело негодовал на Киши
нев». (Л. С. Пушкин).
В Одессе у него был любимец-пират,
«корсар в отставке Морали», или мавр
Али. Он называл его своим родствен-
ником и любил сидеть у этого гиганта
на коленях.
Он шокировал императора воль-
ностью своего поведения на аудиенции
в Кремле 8 сентября 1826 года
Доставленный фельдъегерем из Ми-
хайловского и привезенный прямо во
дворец, продрогший в дороге поэт грел
ноги, стоя спиной к камину. Потом
прислонился к столу и почти сел на
него.
Его слезы и смех почти всегда
бывали неожиданны для окру-
жающих. Декабрист И. Д. Якушкин
вспоминал, как в Каменке слезы
выступили у Пушкина, когда разговор
о тайном обществе был переведен
в шутку Он плакал при чтении
«Мертвых душ»: «Боже, как грустна
наша Россия!»
Многие запомнили его открытый,
белозубый, простодушный смех. На
лекциях заезжего француза о литера-
туре Пушкин смеялся, притом почти
вслух. Цыганка Таня, наверняка не
включенная в литературную ситуацию
эпохи, вспоминала этого странного
человека: «Небольшой ростом, губы
толстые и кудрявый такой... И только
он меня увидел, так и помер со смеху,
зубы-то белые, большие, так и свер-
кают...»
«Что говорят об «Онегине»?» —
спросил Пушкин К Полевого. «Гово-
рят, что вы повторяете себя: нашли,
что у вас 2 раза упомянуто о битье
мух». Он расхохотался: «Нет! В самом
деле это говорят?»
И. И. Дмитриев в одно из своих
посещений Английского клуба на
Тверской заметил, что ничего не может
быть страннее самого названия: Мос-
ковский английский клуб. Случивший-
ся тут Пушкин, смеясь, сказал ему на
это, что у нас есть названия еще более
странные. «Какие же?» — удивился
Дмитриев. «А императорское челове-
колюбивое общество?». Пушкин,
встретясь с Адамом Мицкевичем на
улице, посторонился и произнес:
«С дороги, двойка, туз идет!» На что
Мицкевич тут же отвечал: «Козырная
двойка туза бьет!»
Отрицательные эмоции выражались
в нем страшно. «Однажды в бешенстве
ревности он пробежал пять верст
с обнаженной головой под палящим
солнцем по 35 градусам жара»
(Л. С. Пушкин). Гнев, подозрение, что
его оскорбили, вызывали в нем разли-
тие желчи В А Соллогуб, пригла-
шенный в секунданты, был потрясен
состоянием Пушкина в ноябре 1836 го-
да. «Тут он прочитал мне всем
известное письмо к голландскому по-
сланнику. Губы его задрожали, глаза
налились кровью. Он был до того
страшен, что только тогда я понял, что
он действительно африканского проис-
хождения. Что мог я возразить против
такой сокрушительной страсти?»
Опустим набор литературных и ми-
фологических параллелей и отож-
дествлений автора с его героями —
имя им легион и они ждут своего
исследователя. Но вот неполный спи-
сок этнических и социально-полити-
ческих ролей поэта, каким его воспри-
нимали окружающие: турок, серб,
молдаванин, грек, цыган, еврей в Ки-
шиневе; он же — «суровый славянин»
или «потомок негров безобразных»
и родственник мавра Али (арапская
сажа, примешанная к славянскому
молоку); он же француз — лицейское
прозвище; иностранец — в восприятии
тверской барышни; русский мужик,
крестьянин на ярмарке у Святогорско-
го монастыря, поразивший псковского
архиепископа Евгения Болховитино-
ва; мелкий чиновник, которого граф
Воронцов может послать на саранчу;
недоросль (его собственная запись
о себе в подорожной книге во время
путешествия с Раевским); половой
в гостинице в Чернигове, как решил,
увидев его стоящим за стойкой, петер-
буржец А. И Подолинский; казак
с пикой в стычке с турками и он же —
полковой священник в Арзрумском
походе; ревизор - подозрение ниже-
городского губернатора, когда он
ездил по пугачевским местам; тогда
же то графом, то генералом называл
своего барина на почтовых станциях
слуга Пушкина; аристократ, светский
человек, камер-юнкер, титулярный со-
ветник; российский историограф —
реальные социальные его роли; мо-
нах — автопортрет в образе монаха,
искушаемого бесом
Вот некоторые его костюмы: амери-
канский плащ, испанская альмавива,
шляпа а ля Боливар, эриванка, мохна-
тая горская шапка и т. п.
Немал репертуар комических и сати
рических ролей: обезьяна, смесь обезь-
яны с тигром - лицейские прозвища.
Сверчок — арзамасское прозвище
Чертенок — племянник (о племяннике
В. Л. Пушкина) Черт, шайтан (мне-
ние испуганных его криками осетин на
Военно-Грузинской дороге); сумас-
шедший (на взгляд девочки-подростка
Продолжение на с. 22.
28 декабря 1949 года
на сцене Московского те-
атра имени М. Н. Ермоло-
вой состоялась премьера
спектакля по драме Анд-
рея Глобы «Пушкин». За-
главную роль сыграл Все-
волод Семенович Якут.
Долгую сценическую
жизнь имел этот спек-
такль. И неизменно в роли
Пушкина выходил на сце-
ну В. С. Якут — ныне на-
родный артист СССР, ла-
уреат Государственной
премии.
Мало кто знал, как му-
чительно далась артисту
эта роль. Нужно было
сыграть великого поэта в
пору творческой зрело-
сти, крутых жизненных
невзгод. Сыграть его по-
следний день.
Возникла парадоксаль-
ная ситуация: чем глубже
погружался Якут в мир
Пушкина, тем тяжелее
проходили репетиции,—
под силу ли воплотить
образ гения? Почти в от-
чаянии артист просит ре-
жиссера В. Комиссаржев-
ского и руководителя
постановки А. Лобанова
прервать репетиции.
— Я был знаком с
сотрудниками Музея -
квартиры Пушкина в Ле-
нинграде,— вспоминает
Якут,— и отправился к
ним. Попросил разреше-
ния побыть в пушкин-
ском кабинете. Мне хо-
телось прикоснуться к
жизни поэта, вдохнуть
воздух его квартиры, че-
рез столетнюю даль за-
глянуть в тот день.
Вечер, ушли посетите-
ли музея. Я один в каби-
нете. Горит свеча, кто-то
заботливо зажег ее, счи-
тая, что это поможет мне
почувствовать обстанов-
ку, в которой должен
жить на сцене. На камине
миниатюра Натали, пи-
санная Брюлловым. Кни-
ги. Диван... Тишина.
На улице крупными,
мохнатыми хлопьями па-
дает снег. Стою у окна,
как когда-то, вероятно,
стоял Пушкин, глядя в
темный двор, ночью, ког-
да не работалось...
Мне стало страшно, я
сердцем ощутил одино-
чество, безысходное оди-
ночество поэта. Натали
уехала на бал. Совсем
близко, через несколько
улиц, Николай и Бенкен-
дорф, Дантес и Геккерн.
Клубок судеб многих лю-
дей. Подметные письма.
Круг сомкнулся...
В те минуты я пережил
все это.
Часы, проведенные в
кабинете Пушкина, сыг
рали, может быть, реша-
ющую роль в работе над
ОБРАЗА
образом. Я вернулся в
Москву освобожденный
от оков, которые мешали
прежде.
г В первых спектаклях
Якут был ровесником
Пушкина в год его гибели.
А по свидетельствам оче-
видцев, он был очень по-
хож на знакомые нам с
детства портреты поэта.
Благодарность зрителей
порой принимает неожи-
данные формы. В 1950 го-
ду на гастролях в Ленин-
граде Якут получил по-
дарок — портрет Пушки-
на-ребенка. Живописную
миниатюру на металли-
ческой пластинке препод-
несла артисту А. Е. Чи-
жова — дальний потомок
профессора М. Я. Мудро-
ва, лечившего родителей
поэта. В 1833 году мать
Пушкина подарила мини-
атюру дочери домашнего
врача. Это самый ранний
из известных портретов.
В 1961 году, когда- в
Москве открывался Музей
А. С. Пушкина, артист
передал туда эту релик-
вию. И сегодня она остает-
ся одним из ценнейших
его экспонатов.
Помнят в театре и та-
кую историю. Заметили
подростка, который при-
ходил чуть ли не на каж-
дый пушкинский спек-
такль. Это был Коля По-
лещук, в то время зани-
мавшийся в изостудии
завода имени Лихачева.
Спустя долгие годы
скульптор Николай Са-
вельевич Полещук рас-
сказывает:
— Всеволод Якут соз-
дал образ, понятный всем,
поистине народный. Когда
я приступал к своему
Пушкину, театральный об-
раз мешал мне. Я создал
серию композиций по
спектаклю, передал глине
пластику Якута. Это осво-
бодило меня для движе-
ния к иному Пушкину.
Л. МАЧУЛЬСКАЯ,
заведующая музеем
Московского театра
имени М. К. Ермоловой
21
в Каменке); шут (его боязнь, «что
скажет Машка, а в особенности Саш-
ка, утешения им мало будет в том, что
их папеньку схоронили как шута и что
их маменька ужас как мила была на
аничковских балах»); Антихрист (из
донесения бердских казаков военному
губернатору Оренбурга В. А. Пе-
ровскому: «Был у нас неизвестного
звания человек... среднего роста, ли-
цом смугл, волосом черен и курчав,
подбивал под пугачевщину и дарил
золотом. Должен быть. Антихрист,
потому вместо ногтей на пальцах
когти»).
Еще в 1820 году А. И Тургенев
говорил, что поэт историческое ли-
цо для сплетниц Петербурга. Так
продолжалось и потом. Сплетня, двой-
ник и тень легенды, сопровождала его
всю жизнь. Говорили, что перед
ссылкой его высекли в тайной канцеля-
рии; позже - что бежал из Кишинева
в Грецию или в Америку; что застре-
лился в Одессе; в 1824 году — что он
бил в Михайловском отца; что бежал
из Пскова за границу Его подозрева-
ли в искательстве, наушничестве,
службе в III отделении, в желании
иметь камергерский ключ и даже
в том, что обижен на Дантеса - тот не
ухаживает больше за его женой.
Ответом были нервная реакция
в жизни и горькие слова в стихах: «Что
слава? Яркая заплата на ветхом
рубище певца...»
Единство гениальной личности
Пушкина, ее целостность и душевное
здоровье было гарантировано твор-
чеством «В нем глубоко таилась
охранительная и спасительная
нравственная сила... Эта сила была
любовь к труду, потребность труда,
неодолимая потребность творчески
выразить, вытеснить из себя ощуще-
ния, образы, чувства, которые из груди
его просились на свет Божий и облека-
лись в звуки, краски, в глаголы
очаровательные и поучительные.
Труд был для него святыня, купель,
в которой исцелялись язвы, обретала
бодрость и свежесть немощь уныния,
восстановлялись расслабленные силы.
Когда чуял он налет вдохновения,
когда принимался за работу, он успо-
каивался, мужал, перерождался»
(П. А. Вяземский).
Из дисгармонии внешней жизни
и внутренних противоречий его натуры
рождалась гармония пушкинской
поэзии. Вне поэзии эта гармония, это
совпадение личности с дарованием,
какое видели в облике Гёте, состоялось
для Пушкина однажды, о чем в стихах
и прозе поведал современникам и нам
потрясенный В А. Жуковский.
«Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работе
Руки свои опустив. Голову тихо склоня.
Долго стоял я над ним, один, смотря со вниманьем
Мертвому прямо в глаза; были закрыты глаза.
Было лицо его мне так знакомо, и, было заметно,
Что выражалось на нем,— в жизни такого
Мы не видали на этом лице. Не горел вдохновенья
Пламень на нем; не снял острый ум; '
Нет! Но какою-то мыслью, глубокой высокою мыслью
Было объято оно: мнилося мне, что ему
В этот миг предстояло как будто какое виденье,
Что-то сбывалось над ним, и спросить мне хотелось:
что видишь?
Когда все ушли, я сел перед иим и долго один
смотрел ему в Лицо... Никогда на лице его не видал я
выражения такой глубокой, величественной, торжественной
мысли... Таков был конец нашего Пушкина».
^Ч'КОЧЕРГИ^
«КРОВАВОЙ ЧАШИ ПРИЧАСТИМСЯ...»
Послание В. Л Давыдову, датируемое
началом апреля 1821 года,— одно из тех
стихотворений Пушкина, которые, как ои
сам сказал, «писаны против религии и пра-
вительства». Созданное в одно время
с «Гавриилиадой», оно несет на себе ее
отблеск.
Рассказывая адресату послания «про
Кишинев и про себя», поэт делает примеча-
тельное признание, проливающее свет на
тот факт, что и тогда, и позже ои, в общем,
довольно исправно посещал церковь и ис-
полнял внешние, обрядовые предписания
религии.
Я стал умен, я лицемерю
Пощусь, молюсь и твердо верю,
Что бог простит мои грехи,
Как государь мои стихи.
Здесь же он сетует на докучную необхо-
димость молиться, поститься и принимать
дары причастия, которых не приемлет его
«ненабожный желудок».
Это «писано против религии». А «против
правительства»? Такие мотивы звучат в
заключительной части стихотворения.
Вспомним, что адресат послания — Васи-
лий Львович Давыдов, отставной полков-
ник, одни из руководителей декабристов,
председатель Каменской управы Южного
общества. Пушкин воскрешает в памяти
встречи и беседы в Каменке в кругу
декабристов. Они поднимали «спасенья
чашу» за успех своего дела. «Вот эвхарис-
тия другая»,— восклицает поэт, противо-
поставляя таинству церковного причаще-
ния стремление к политической свободе
Поэт опечален тем, что в Италии
подавлено выступление карбонариев, но тут
же он выражает уверенность, что «надежды
луч» не исчез совсем, что революция
воскреснет в России.
Мы счастьем насладимся
Кровавой чаши причастимся
И я скажу: Христос воскрес
А. ЧИЖОВ,
преподаватель техникума
г. Р я ж с к
Рязанской области
22
К 70-ЛЕТИЮ ОКТЯБРЯ
[ П HI Я ЦЕРКОВЬ и
Ц Ц £|| Ц КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ
W V " В СИБИРИ
В год 70-летия Великой Октябрьской социалистической ре-
волюции, ставшей переломным событием всемирной истории,
возрастает массовый интерес к истории формирования новых
отношений между церковью и социалистическим государством.
Это &>1л сложный и противоречивый процесс перехода духо-
мсЫшпш
венства от активного сопротивления к лояльности и патриоти-
ческому сотрудничеству с Советской властью.
Характерно в этом отношении следующее признание «Журнала
Московской патриархии» (1966, № 9): «Наша церковь в лице
части ее правящей иерархии и части духовенства прошла через
все стадии отрицания, сопротивления и даже прямой борьбы
с революцией и ее изменениями в жизни церкви Это не было
лишь теоретическое отрицание... это была острая и прямая
борьба».
щщ
Об одном из эпизодов такой борьбы и рассказывает публикуемая
ниже статья.
И. ЭЙНГОРН,
доктор исторических наук
И| В ноябре 1918 года, когда адмирал
Колчак был провозглашен «верхов-
ным правителем» России, в Томске сос-
тоялось Всесибирское соборное совеща-
ние православной церкви, сформировав-
шее Высшее временное церковное управ-
ление Сибири. Совпадение по времени
этих событий случайным не назовешь.
«Верховный правитель», располагавший
немалым количеством штыков и
рассчитывавший на материальную помощь
союзников, искал «близкую массам» идею,
которая подняла бы их на борьбу с Совета-
ми. А церковь искала ту силу, которая
вернула бы ей былые привилегии.
Такой была реальная основа их союза,
скрытая частоколом высокопарных фраз
о служении «высшим интересам», «интере-
сам России». Адмирал старался произвести
впечатление человека, самим небом по-
сланного на гражданский подвиг «Идет
война не за приобретение территорий
неприятеля, не из-за каких-либо
корыстных целей,— писала колчаковская
газета «Русская армия»,— а война главным
образом за святую православную цер-
ковь».
Адмирал не ограничивался словами.
И церкви, монастырям Сибири были
возвращены земли. В школах восстановле-
но преподавание закона божьего. В два
с половиной раза были увеличены оклады
духовенства. При Колчаке ассигнования на
церковь составили 11 866 300 рублей.
Духовенство потянулось в колчаковскую
столицу, и к концу 1918 года в Омске уже
собралось более грех с половиной тысяч
священнослужителей.
«Имя Верховного правителя стало для
нас знаменем национально-патриотическо-
го дела»,— писал журнал «За Русь святую»
(1919, № 1). «Верховный правитель», гене-
ралы белой армии и интервенты приняли
участие в больших крестных ходах. Духо-
венство несло принадлежавшую Колчаку
икону святого Николая Чудотворца. «Не
напрасно сохранился меч в правой руке
святителя,— заявил глава Высшего вре-
менного церковного управления архиепис-
коп омский Сильвестр. — Под его води-
тельством освободит наше христолюбивое
воинство Русскую землю»1.
В апреле 1919 года омский съезд
сибирского духовенства признал в Колчаке
не только «верховного правителя», но
и «главу церкви» и предложил упоминать
его имя в каждой молитве. Церковь
немало потрудилась, чтобы представить
адмирала «истинным христианином», осо-
бенно после того, как епископ Нестор
привез ему из Москвы благословение
патриарха Тихона.
Но главной заботой была армия. Уже на
Всесибирском соборном совещании
1918 года подробно обсуждались статус
и роль армейских священников (их число
со временем достигло двух тысяч)
Высшее церковное управление Сибири
предписало епархиям создавать проповед-
нические отряды. Появились целые роты
антисоветских агитаторов и осведомите-
лей, сформированные из священнослужи-
телей, преподавателей «закона- божьего»,
клерикально настроенных мирян.
Специальная комиссия по удовлетворе-
нию духовных нужд армии составляла
«катехизисы православного воина», изда-
вала листовки, где белогвардейское ко-
мандование называли богоданным, а боль-
шевиков объявляли «слугами антихриста».
В сентябре 1919 года, в пору кризиса
колчаковщины, военно-церковный аппарат
Сибири был реорганизован. Введены
новые высокие должности — «епископ ар-
мии», «главные священники фронтов».
Права военного духовенства были расши-
рены.
О' характере деятельности служителей
церкви можно судить хотя бы по таким
фактам. Листовка уфимского священника
Сперанского убеждала солдат, что на-
ционализация земли — дело антихристово
и призывала их «всадить в каждого крас-
ноармейца по несколько штыков». Листов-
ка понравилась Колчаку, и автор получил
3500 рублей вознаграждения. Барна-
ульский гарнизонный священник в январе
1919 года сообщил о большевистских
настроениях в двух ротах, и 18 солдат были
расстреляны.
Все сколько-нибудь значительные во-
енные планы, как правило, подкреплялись
соответствующими акциями духовенства
Когда весной 1919 года штабы Антанты
наметили соединение армий Колчака и Де-
никина, почти одновременно прошли цер-
ковные съезды в Сибири и на юге России,
в Ставрополе. Поддерживавшие белое
движение священнослужители оперативно
координировали свои действия. Дени-
кинский протопресвитер Шавельский, на-
пример, в послании благочинному конной
группы колчаковских войск протоиерею
Околовичу замечал: «Может быть, рань-
ше, чем я получу от вас ответ, наши армии
сомкнутся и мы получим возможность
сноситься и земным путем».
Надежды на соединение не сбывались.
Но и в октябре 1919 года митрополит
херсонский и одесский Платон одобряюще
писал Колчаку: «Уж давно мой слух
и внимание услаждают вести о великих
подвигах Ваших. Все наши мысли и чаяния
с молитвенными пожеланиями направ-
ляются сейчас к Вам, и мы верим, что нам
поможет Бог. В данный ужасный момент
сам Бог послал нам Вас. Спасибо Вам,
спасибо и Сибири».
Летом 1919 года, когда положение
колчаковской армии резко ухудшилось,
«Верховный правитель» неоднократно
вызывал к себе в ставку архиепископа
Сильвестра, объясняя ему: «Ослабла ду-
ховная сила солдат. Политические лозунги,
идея Учредительного собрания и недели-
мой России больше не действуют Гораздо
понятнее борьба за веру, а это может
сделать только религия»2. Сибирское
Высшее церковное управление начало
формировать специальные воинские части.
Учрежденные «для борьбы с большеви-
ками как в тылу, так и на фронте»
сибирские «дружины Святого Креста»,
согласно их уставу, были одновременно
воинскими частями и религиозными
братствами, носили имена святых — Гер-
могена, Александра Невского... В создании
дружин активно участвовало церковно-
народное братство святителя Гермогена,
имевшее свои отделения во многих горо-
дах края.
Религиозным частям была предписана
Специальная форма с изображением крес-
та. Впереди дружинников шествовали
с пением молитв священнослужители, не-
сли хоругви Казалось, все было предус-
мотрено, все сделано для привлечения
в «святое войско» сибирских крестьян. По
мнению английского генерала А. Нокса,
представителя Антанты в ставке Колчака,
Сибирь должна была дать в крестоносные
дружины 600 тысяч добровольцев. Но за
сентябрь-октябрь 1919 года удалось вов-
лечь не более 400 человек. Один из
приходов «стольного» Омска сообщал, что
записалось всего двое. На станции Тайга
желающих вообще не нашлось...
Значительную часть «добровольцев»
составили не сибиряки, а те, кто бежал от
Советской власти из европейской России.
Вот характерное решение собрания их
представителей: «Так как бежать больше
некуда и не для чего... то поступить всем
беженцам, находящимся в Омске, Кулом-
зине и на берегу Иртыша, в дружины
'«Живая церковь», 1922, № 1, с. 3.
2«Русская армия», 1919, 3 сект.
23
Святого Креста Всех беженцев, уклонив-
шихся от добровольного вступления в Ар-
мию, в кратчайший срок мобилизовать».
Но и после таких решений дело, видимо,
шло медленно, ибо спустя месяц Колчак,
обращаясь к представителям беженцев^
заявил: «Торопитесь, пока не поздно!»3
И здесь он оказался прав. Красноар-
мейцы разгромили Аксанский полк Иисуса
Христа, Стерлитамакский полк Николая
Чудотворца, крестоносные батальоны. Не-
которые дружины разбегались, не доез-
жая до фронта, часть солдат была отправ-
лена в тыл ввиду их малой боеспособности.
В сентябре 1919 года Высшее церковное
управление и колчаковское правительство
попытались привлечь к крестоносному
движению находившихся в Сибири воен-
нопленных империалистической войны
православного исповедания. Однако «Сла-
вянскую дружину Святого Креста» при-
шлось формировать насильно. Колча-
ковский военный министр А. Будберг
записал в дневнике по этому поводу:
«Карпаторуссов стали хватать при помощи
облав... Узнав о принудительной мобили-
зации они разбежались. Озлобление сре-
ди них страшное, они говорят, что все
равно уйдут к красным»4.
Не ладилось дело и с мусульманами.
В Барнауле среди военнопленных находи-
лось около четырех тысяч турок. Реакцион-
ное мусульманское духовенство призыва-
ло их к «священной войне» против Со-
ветской власти. Но в «отряд Зеленого
знамени» не записался ни один.
Рушилась и другая идея сибирской
контрреволюции — планы создания теок-
ратического государства.
Еще в 1917 году исполнительный коми-
тет Всероссийского совета приходских
общин взывал к священнослужителям и ве-
рующим: «...Единственным спасением ро-
дины является объединение граждан по
приходским общинам... Община будет
оплотом государственности... Сплотитесь
вокруг своих храмов — это наша
единственная и последняя надежда». Си-
бирские иерархи приветствовали эту про-
грамму и решили приступить к ее осу-
ществлению. Церковные соборы и епар-
хиальные советы предлагали духовенству
создавать союзы, участвовать в выборах,
голосуя за общий список. По некоторым
епархиям клерикалам удалось наполовину
заполнить городские думы своими депута-
тами.
«Только церковь может собрать... силы
народа. Только под сенью святой церкви
эти силы могут окрепнуть и начать руково-
дящую роль в жизни страны»,— про-
возглашала газета «Русская армия». На ее
страницах (1919, № 188—194) епископ
уфимский Андрей изложил программу
нового церковно-государственного управ-
ления.
Первый пункт проекта гласил, что все
выборы и все представительство в России
должны осуществляться через приходские
общины. Их возглавляет центральный со-
вет общин и православно-приходская пар-
тия. Эта партия готовит массы к выборам
в государственное земское совещание,
получает большинство голосов и активно
влияет на политическую жизнь
Проект предусматривал создание руко-
водящих органов политической церковной
партии в епархиях, а на местах — отделов
и братств. Роль местных земских управ
приняли бы на себя советы приходов.
Каждый приход имел бы свои идеологи-
ческие учреждения, школу, а также коопе-
ратив, объединяющий прихожан экономи-
чески. Приходские советы, состоящие из
представителей духовных и светских уч-
реждений, согласно проекту, становились
исполнительным и судебным органом го-
сударственной власти на местах
На епархиальном собрании в Томске,
обсуждавшем проблемы введения нового
приходского устава, протоиерей Лавров
вполне определенно выразил идею ре-
формы: «Единственное средство покон-
чить с революцией .. скорейшее восстанов-
ление прихода, на него возлагаются не
только задача религиозная, но главным
образом — политическая».
Но провалились с треском и планы
«гражданского» церковного строительст-
ва. «...Приходский устав встречает проти-
водействие со стороны прихожан»,— при-
знавал пастырь томско-алтайской епархии.
«...Идея создания административно-рели-
гиозного прихода,— свидетельствовал в
своих воспоминаниях колчаковский гене-
рал Болдырев,— не имела успеха»5
Активное сотрудничество духовенства
с колчаковской контрреволюцией резко
подорвало его авторитет в глазах ве-
рующих. В 1919 году «Енисейские епар-
хиальные ведомости» сетовали, что «кар-
тина крестного хода страшно изменилась
в худшую сторону, во многих селах
церковнослужителям не давали ни квар-
тир, ни лошадей». На иркутском епар-
хиальном съезде отмечалось, что «прихо-
жане не выполняют своих обязанностей по
содержанию храмов, редко посещают
церковные службы». Архиепископ ени-
сейский Назарет со скорбью свиде-
тельствовал: «...Авторитет высшей церков-
ной власти не признается, положение
катастрофическое».
Б эту пору в Москве возникает частный
комитет, объединивший священнослужи-
телей, которые выступили за признание
Советской власти. Комитет направил своих*
представителей к Колчаку и Деникину
с предложением прекратить гражданскую
войну. Но Высшее временное церковное
управление Сибири осталось на контрре
волюционных позициях. Части Красной
Армии наступали — в конце 1919 года
управление ретировалось в Иркутск, где
смогло просуществовать еще до 20 января
1920 года...
Правда, в 1922 году идея создания
теократического государства вновь яви-
лась на свет: «правитель Приамурского
края» бывший колчаковский генерал Дите-
рихс решил реализовать ее на Дальнем
Востоке. Он издал указ, где объявлял, что
«граждане, не исповедующие чисто и свято
никакой религиозной веры, не могут быть
гражданами Приамурского края и будут
подлежать выселению из его пределов».
Съезд епископов Дальнего Востока одоб
рил церковноприходскую реформу. Свя-
щенники начали регистрацию верующих,
приуроченную к мобилизации в белую
армию. Но и здесь союз религии с
контрреволюцией завершился, как из-
вестно, провалом.
Так что не отсутствие идеологической
программы, как это утверждают совре-
менные буржуазные советологи, стало
причиной поражения Колчака. «Про-
грамм» было достаточно — об этом гово-
рят многочисленные документы, в том
числе и церковные, провозглашавшие
идею возрождения «святой Руси». Но ни
одна «идеологическая программа» контр-
революции не могла противостс ть идеям
революционного обновления мира на при-
нципах социальной справедливости, с ко-
торыми выступили большевики-ленинцы.
«Когда розовые оптимисты начинают гово-
рить, что народ молится, чтобы мы
вернулись,— писал барон Будберг,— то
я возражаю и не верю в существование
таких лошадей, которые бы сами просили,
чтобы их заложили в старые и ненавистные
хомуты...»6.
г. Новосибирск
3«Русская армия», 1919, 30 сент
4Цит. по: I ражданская война в Сибири и Се-
верной области. М.—Л., 1927, с. 179.
^Болдырев в. Г. Директория, Колчак, интер-
венты. Новосибирск, 1925, с. 485.
6Цит. по: Архив русской революции т 13
Берлин, 1924, с. 203
ХРОНИКА
СЕМИ
ДЕСЯТИЛЕТИИ
+ 1918. 5 октября. Совнарком
принимает Декрет о регистрации,
приеме на учет и охранении памят-
ников искусства и старины, находя-
щихся во владении частных лиц, об-
ществ и учреждений. До конца
1918 года только в Москве и Петро-
граде были взяты на учет 120 круп-
ных коллекций, а за 5 лет учтено
520 усадеб и 2350 отдельных памят-
ников, в том числе и многие церков-
ные сооружения.
♦ 1919. Февраль. Выходит пер-
вый номер журнала «Рево-
люция и церковь». Журнал из-
давался Наркоматом юстиции,
освещал претворение в жизнь
Декрета об отделении церкви от
государства и школы от церкви.
> 1919. 22 марта VIII съезд
РКП(б) принимает Програм-
му партии, в пункте 13 кото-
рой говорится о том, что
партия не ограничивается отде-
лением церкви от государства и
школы от церкви, а стремится к
«фактическому освобождению тру-
дящихся масс от религиозных пред-
рассудков... организуя самую ши-
рокую научно-просветительную и
антирелигиозную пропаганду».
В Программе подчеркнуто:
«...Необходимо заботливо избе-
гать всякого оскорбления чувств
верующих, ведущего лишь к
закреплению религиозного фа-
натизма»
В то же время в принятой
съездом резолюции сказано:
«Всякая попытка контрреволю-
ционной пропаганды под видом
религиозной проповеди должна
пресекаться»
24
ДИАЛОГИ____________
3ЕММАЯ ЖИЗНЬ
Вардван ВАРЖАПЕТЯН
События в повести В. Вар-
жапетяна — годы Вели-
кой Отечественной войны
и первые послевоенные
годы — уже стали достоя-
нием истории. Но мы
вновь обращаемся к ним,
чтобы лучше разглядеть
и оценить их, извлечь уро
км из прошлого для на-
стоящего и будущего.
Один из таких уроков
гласю; против общего зла
все честные, искренние и
мужественные люди дол-
жны бороться вместе,
преодолевая мировоз-
зренческие и иные раз-
личия. Командир парти-
занского отряда и на-
стоятель костела, которых
война свела в маленьком
литовском городке, ок-
купированном фашиста-
ми, оказались в одном ла-
гере борцов с гитлериз-
мом Но каждый пришел
сюда собственным путем.
И если для кадрового
партийного работника с
первой минуты войны пре-
дельно ясно было кто вра-
ги, кто соратники, то свя-
щеннослужитель обрел
свое место в борьбе после
смятений и мучительных
сомнений
И это понятно. Боль-
шинство католического
клира так или иначе под-
держивало оккупантов
Активно сотрудничали с
ними, в частности, при-
мас-архиепископ Скви-
ряцкас епископ Бризгис,
призывавшие верующих
вступать в «литовский
легион», который пыта-
лись сколотить гитлеров-
цы
Да. война безжалостно
срывала благочестивые
маски с тех, кто при спо-
койном течении жизни
искусно скрывал свое
подлинное лицо пособни-
ка угнетателей народа.
Но она же с небывалой
силой высвечивала нрав-
ственную красоту, силу
духа людей, искренне
преданных Родине, иде-
алам социальной справед-
ливости.
Не перед каждым по-
колением встает страш-
ный выбор; быть или не
быть, умереть стоя или
жить на коленях. Но каж-
дый Человек ежедневно
выбирает, сознавая или не
сознавая это,— поступить
по совести или поступить-
ся ею.
— Оба моих героя,—
говорит В. Варжапетян,—
жили трудной, честной
жизнью оба достойны
светлой, благодарной па-
мяти. Одного из них я хо-
рошо знал лично, другого
пытался представить по
рассказам, письмам. За-
хватила полярность их
биографий, мировоззре-
ний, символов веры, что
не мешало им во время
войны бороться с общим
epai ом, а после войны
многие годы относиться
Друг к другу с глубоким
уважением, делиться
пережитым, советоваться,
яростно спорить.
Рассказывая об этих
людях, я пытался проде-
лать не архивную, а ли-
тературную работу —
сочинить повесть в пись-
мах, переписку бывшего
партизанского командира
Петра Курзакова и ксенд-
за Казимира Можейко.
В повести «Земная жизнь»
упоминаются реальные
фамилии, места, события.
3 января 1948 г.
Досточтимый Петр Пименович!
К вам обращается настоятель Рожюнайского костела
Казимир Можейко. Недавно ездил по делам в Вильнюс,
хотел вас повидать, но мне сказали, что вы теперь живете
в Москве.
Когда Красная Армия освободила Рожюнай, собрали
наших крестьян, чтоб, вступали в колхоз Собрание
проводил товарищ Ямейкис из Тракая, бывший партизан,
а теперь партийный секретарь в Тракае. Он спросил, кого
хотят в председатели, многие назвали меня — я, правда,
при этом не присутствовал, находился в костеле, за мной
послали. Пришел в Католический народный дом (там до
войны был апилинковый совет, а теперь клуб), и товарищ
Ямейкис прямо спросил: «Пан ксендз, как вы смотрите, если
вас изберут председателем колхоза?» Я ответил: «Если
люди хотят, я согласен». Он очень удивился: «Вы же
настоятель костела, неужели сан позволяет вам вмешивать-
ся в мирские дела?» Я ответил: «Все дела, которые творятся
в мире,— мирские».
Но хотя люди голосовали за меня, Ямейкис порвал
протокол и велел избрать учителя Каваляускаса. Избрали.
А через два дня его убили, когда он вез муку с мельницы.
После Каваляускаса прислали нового председателя —
сына того Жуковского, которого немцы расстреляли за
недоимки
Вы, наверное, слышали об этом ужасном случае
в Тракае, а я сам был свидетелем расстрела трех крестьян.
Когда я подбежал, Жуковский еще дышал и все просил:
«Пан ксендз, прокляните их!» У него было два сына:
старший, Миколас, в тридцать восьмом вернулся из
Аргентины, его все звали Американцем. А младшего
увидел, когда его привезли в Рожюнай,— говорили, он
воевал в Красной Армии. Его убили на свадьбе — бросили
в окно гранату. Погибли многие: Жуковский, его невеста,
органист Феликсас, который сам сделал орган в нашем
костеле. Он сидел на лавке у стены, играл на трубе. Его
прямо пригвоздило осколками: когда приехала милиция, он
так и сидел с трубой А скоро привезли на санях тела
бандитов, положили перед костелом.
После того несчастья долго не было председателя, да
и колхоза не было, каждый пахал свою землю. Тогда многие
жалели, что вы уехали, я такие разговоры часто слышал от
прихожан. А месяц назад ко мне пришел товарищ Ямейкис,
расспрашивал, знаю ли я вас, сколько раз мы встречались,
и снова спросил, соглашусь ли стать председателем. На этот
раз я ему прямо сказал: если люди сами меня спросят,
я отвечу, а с ним говорить больще не хочу. Через неделю он
опять приехал в Рожюнай, собрал людей, и меня избрали
председателем, дали бричку с кобылой, кучера, печать. Но
товарищ Ямейкис велел мне достать справку, что я помогал
партизанам, и дал ваш адрес. Конечно, он не верит мне, но
люди боятся даже ходить на собрания (в колхоз записалось
всего одиннадцать бедняков), да и кто согласится стать
председателем — тяжело народу живется, война ушла,
а мир еще не пришел.
Мне уже 52 года. При Пилсудском сидел; когда Советы
пришли, хотел уехать из Литвы, но остался, исполняя волю
своего епископа, и тоже было всякое; при немцах меня
арестовывало гестапо — это вы сами знаете.
25
Я всегда был против того, чтобы ксендзы имели землю.
При советской власти всю отдал, оставив только три гекта-
ра под кладбище, кто же тогда знал, что для мертвых
и тридцати гектаров не хватит. А кладбище спасло наш
костел Благовещения Когда погнали немцев, мы с пани
Яниной спрятались на кладбище, там рядом с часовней был
огородик и домишко с погребом. Пушки палят, город горит,
думаю - теперь костел побьют, ведь немцы на колокольне
пулемет поставили.
Сижу в погребе день, другой, вдруг слышу над головой
русский разговор: «Саша, скажи комбату, пусть ахнет как
следует по проклятому элеватору!» Я вышел из погреба, они
мне автомат в живот: кто такой? «Я настоятель этого
«элеватора», ради бога, не стреляйте, в Рожюнае уже нет
немцев, все ушли, мой ризничий только пришел из города,
сказал, что никого нет». Позвал ризничего из подпола,
а один солдат привел офицера. Я просил его пощадить
костел. «Ладно, говорит, папаша, пошли вместе: ты
впереди, мы с твоим пономарем следом, так что, если
соврешь, то в последний раз». Но немцев действительно уже
не было. А в косте 1 попало семь снарядов, горели стропила,
их никто не гасил - сами погасли; разрывной снаряд попал
в правый неф, над исповедальней, но ни один осколок не
тронул святых апостолов, все стены побило, а святых не
задело. Для меня это чудо божье.
Надеюсь, вы не обидитесь на мои слова. А я вас помню
и молюсь за вас.
Казимир М о ж е й к о
22.1.48
Многоуважаемый ксендз Можейко!
Ваше письмо было для меня первым приятным
событием в новом году. Конечно, я сам должен был вам
написать, но все так закрутилось после Победы. Надеюсь,
вы не сочтете мое молчание черной неблагодарностью —
я тоже часто вспоминаю вас, моею спасителя, когда вы
открыли дверь: в черной сутане, застегнутой на длинный
ряд черных матерчатых пуговок с черным стоячим
воротничком, из которого выглядывал белый подворотни-
чок. В правой руке вы держали керосиновую лампу,
подняли, и я прочитал приколотую к двери бумажку:
«Гость до дому — бог до дому». Сейчас сам удивляюсь,
как решился нажать звонок, ведь я о вас ничего не знал,—
увидел на стеклянной двери бумажную иконку богоро-
дицы и решился, хотя была подлая мыслишка, что
выдадите немцам. Каюсь за нее. Сейчас точно не помню,
но мне почему-то кажется, когда вы открыли дверь
и подняли лампу, я потерял сознание — от голода или
усталости, но никак не могу вспомнить, что сказал вам, что
вы ответили, по-польски, по-литовски или по-русски, как
шел за вами,— все вылетело из головы, только помню, как
жадно набросился на колбасу и меня скрутило от рези
в животе.
Очень хочется верить людям, но порой слишком
дорого приходилось платить за эту веру. Думаю, вы
правильно поймете, почему я тогда боялся. А не верить
никому — тоже смерть.
Когда прочитал, как вас избрали председателем,
смеялся до слез. Я ведь сам крестьянский сын, колхозные
дела не понаслышке знаю. Как же вы назвали колхоз —
«Во имя отца, сына и святого духа»? Не серчайте, дорогой
Казимир, это я без всякой подковырки Уверен, что люди
правильно за вас голосовали, и я свою партизанскую
рекомендацию уже послал в райком партии: написал, как
вы прятали меня, а также бежавшего из концлагеря быв-
шего секретаря уисполкома Гревишкиса, как снабжали
нас медикаментами, едой, теплой одеждой, передавали
нам сводки Совинформбюро. Только не представляю, как
вы сможете сочетать колхозные и пастырские заботы
Колхозное хозяйство — дело хлопотное. Но как бывший
председатель желаю вам хорошей погоды и доброго
урожая.
Еще раз перечитал ваше письмо, оно очень душевное.
Не правда ли, душевная теплота — прирожденное чувство
человека, всегда он высоко ее ценит и стремится
получить, даже на войне. В последние дни июня 44-го наш
отряд соединился с передовыми частями Красной Армии,
больше нам не надо было скрываться в лесу, вместе
с пехотой мы пробивались к Вильнюсу и после тяжелейших
боев ворвались в город. Фашисты взрывали самые
красивые здания, разбомбили целые кварталы. Всю ночь
вместе с партизанами мы уничтожали поджигателей
и подрывников. Вот тут меня и подстерег проклятый фриц,
возле гостиницы «Жорж»,— мне показалось, что меня
ударили сзади, но хирург потом сказал, что стреляли
спереди, в упор Три раза я выходил из окружения, ни одна
пуля не тронула, а здесь за всю войну сполна получил.
Спасибо врачам и сестричкам — поставили на ноги.
Рожюнай я покидал с глубоким волнением и теперь
часто вспоминаю об этом маленьком городке.
Пройдет время, зарастут тропинки в Руднинкайской
пуще, по которым пришлось так много пройти, память
ослабнет, и я так же буду забыт, как многие другие. Вы
пишете, что многие жалели о моем отъезде, но мне
кажется, что моя партизанская работа, а в первую очередь
мои идейные взгляды коммуниста рождали много врагов.
Война — страшное дело! Тут уж кто кого. Вернись я теперь
в Рожюнай, не один хуторянин достал бы припрятанный
автомат, дослал бы патрон в патронник — по мою
партийную душу. Что ж, и я бы с пустыми руками в бричку
не сел, как ваш учитель.
Протопоп Аввакум — вдохновитель старообрядцев,
делал так: когда его проклинал собор, он предавал собор
анафеме. Так и я поступаю. Да и никогда я не хотел, чтоб
все меня любили. Я ненавижу тех, кто не знает, за кого он
и против кого, такие люди — как трясина.
Уважаемый Казимир, мне тоже жаль, что не простился
с вами по-человечески, не сказал все, что хотел сказать, но
постараюсь исправить ошибку. После госпиталя меня
послали на учебу в Высшую партийную школу. Рад, что
представилась возможность пожить в Москве, отгородить-
ся от всякой суеты и запереться на замок для ремонта
самого себя. Годы учебы не должны пройти даром, думаю,
она принесет мне большую пользу.
Желаю вам доброго здоровья и успехов вашему
колхозу.
Петр Курзаков.
6 сентября 1950 г.
Досточтимый Петр Пименович'
Вы спрашиваете, как мы назвали колхоз. Мы назвали
его «Мир на земле». Летом зарядил дождь, затопил яровые,
колоски стояли такие хилые и редкие, что смотреть было
больно, жали серпами, я по неделе сапоги не снимал, иногда
даже сил не было снять. А тут еще приехал уполномо-
ченный из волости, обмерял рулеткой самый колосистый
клочок, натер зерно в ладонь; да у вас, говорит, урожай
потянет на 14 центнеров. Хоть плачь, хоть на колени
становись! А собрали хлеб, получилось по 8 центнеров
с гектара. Сдали поставки, оставили на семена, а сами
голодные. Крепко власть обидела людей! А ведь они и так
боятся на колхоз работать, днем косят, а ночью хоронятся
от лесных.
К сожалению, недолго довелось мне быть председате-
лем. Меня вызвали в Тракай и потребовали сдать печать.
Во время войны Ямецкиса не смущало, что я ксендз,
лишь бы помогал партизанам Раньше он доверял мне
жизнь, теперь не может доверить печать. Но ведь я не
изменился Значит, изменился Ямейкис: раз не посчитался
с волей людей, избравших меня председателем.
Будучи председателем, я не совершал бессовестных
поступков, не искал корысти Люди знают, что меня еще при
поляках называли «кррсным ксендзом», помнят, как
в проповеди я говорил: не по-божески и не по-людски, что
у графа Тышкевича трое детей и 27 тысяч гектаров земли,
а у бедняка Высоцкого 16 детей и 3 гектара. Был вице-
ректором Пинской духовной семинарии, служил в деревне
26
Монтовты. Донесли на меня, будто я большевистский
агитатор. Пришлось мне и в Пинской тюрьме посидеть.
Я на Ямейкиса не сержусь. Колхоз теперь называется
«Красное знамя», а председателем назначили коммуниста
Аркадиюса Высоцкого. Извините, что понапрасну затруд-
нил вас тогда написать в Тракай.
С глубоким уважением и благодарностью
Казимир М о ж е и ко.
4.Х 11.50.
Дорогой Казимир Викентьевич!
Хотя вы и пишете о смирении, но в ваших письмах
много горечи и обиды. Вы считаете, что Ямейкис поступил
несправедливо, мало того — советская власть обобрала
колхозников, да еще наплевала на их право избирать
председателя. Слишком заметна ваша обида на коммунис-
тов, чтоб я ее не разглядел.
Я в партии уже 20 лет, поэтому обязан сказать все, что
думаю Да, вы человек прямой, честный, много доброго
сделали людям (и уверен, еще сделаете), хотя к комму-
нистам всегда относились с подозрением, считая, что они
делают только то, что им выгодно. Но скажите, кто, кроме
коммунистов, мог сломать хребет Гитлеру, спасти мир от
фашистской чумы? Американцы, папа римский, господь
бог? Ответьте, кто мог отнять землю у таких, как граф
Тышкевич, и дать таким, как бедняк Высоцкий? Крепкий
узел завязала история, его нельзя было распутать —
только разрубить. По живому! За всю историю челове-
чества ни одна власть, кроме советской, не провозгласила
своей первейшей задачей цель самую естественную,
£ потому и самую святую — накормить всех голодных.
К этой цели мы, коммунисты, шли с оружием в руках,
выстояв в беспримерной борьбе со всем миром капитала.
На одну чашу весов история положила осьмушку хлеба для
голодных, на другую — тысячи жизней борцов за народ-
ное счастье. Вот такая получилась цена и такая выгода!
Первый раз, когда я пришел к вам, спасаясь от немцев,
вы не знали, кто я А когда я пришел зимой, вы уже кое
о чем догадались, спросили, как я попал в Литву. Я честно
ответил, что переброшен через линию фронта с особым
заданием. Помните? Вы упрекали меня, что на рождество
мы взорвали немецкий эшелон, а за это расстреляли
заложников, и мне, Пятрасу (тогда вы знали меня под
таким именем), наплевать на литовцев, потому что я —
русский и Литва для меня чужая. Вы говорили о милосер-
дии и справедливости...
О каком милосердии, о какой справедливости вы
говорили тода! Милосердие было одно бить фашистов,
как бешеных псов! Разве это мы напали на Германию, мы
начали расстреливать немцев, угонять их в рабство, разве
мы жгли их деревни, стариков и младенцев? Да, чужая мне
была Литва. Но мои друзья убитые лежат в Руднинкайской
пуще, так разве может быть чужой земля, за которую
я воевал, в которой схоронил самых дорогих товарищей?
Вот вы считаете, что Христос (хотя бабушка еще надвое
сказала, был он или не был) за всех пострадал, искупил
своими муками грехи человеческие. Но разве миллионы
погибших солдат и партизан не святые? Только в моем
отряде 62 бойца погибли, и никто из них не воскреснет1
А Степан Грих и Янек Галчинский приняли такие муки
в гестапо, которые вашему Христу и не снились.
А что касается Ямейкиса, я написал в Тракай. Райком
поступил непринципиально и не имел права отменять ваше
избрание. Ямейкис вел себя как перестраховщик. Вам надо
было не обижатося, а ехать в Вильнюс, в ЦК партии,
драться. Не знаю, как на небесах, а в нашей земной жизни
вечная борьба за правду, за счастье, за радость. И надо не
стоять в стороне, а, засучив рукава, подобно каменщику,
строить жизнь. Она сложна, требуется большой ум, чтобы
правильно определить свое место и поведение в великом
человеческом обществе.
Вчера был на сессии Верховного Совета СССР. Как
прекрасен Кремль! Сколько вложено ума, труда, таланта!
Смотрел на депутатов, представлявших все народности
нашей державы, и был счастлив. Да, дорогой Казимир
Викентьевич, между партизанской землянкой и Кремлем
огромный путь. Я часто вспоминаю свою партизанскую
жизнь, она связана с великими событиями, которые
пережил наш народ. Думал ли мой отец в 1915 году,
воюя где-то в Августовских лесах, что и его сыновьям
придется взять оружие и сражаться за свой народ? Как
я хотел бы, чтоб вчера, когда стоял в Георгиевском зале,
хоть на минуту встали рядом со мной отец и мать!
Желаю вам счастья, пусть еще добрую полсотню лет
бьется ваше доброе сердце, помогая люДям. Пишите,
я рад каждому вашему письму.
С приветом
Петр Курзаков.
18 мая 1951 г.
Уважаемый Петр Пименович!
Извините за долгое молчание - два месяца лежал
с инфарктом. Ездил на хутор причащать больного, да чуть
сам не преставился, так припекло в груди, будто углей
насыпали, руку не мог поднять. Меня отвезли в Тургеляй,
оттуда' на машине в Вильнюс. О многом передумал
в больнице, хотелось скорее вернуться в Рожюнай.
И прихожане не забывали меня, навещали. Как-то открыл
окно, в саду запах смородинового листа, малины. Давно
взял себе за правило: что бы ни случилось, час-два
копаться в земле. Работа дает радость сердцу; что-то
неуловимо меняется в природе: отцветает или расцветает,
таинство деревьев, трав, цветов неподвластно человеческо-
му зрению( и слуху Стой неподвижно хоть целый день,
а мигнешь и что-то успело измениться, подросла карто-
фельная ботва, чуть пожелтели астры, яблоко покраснело..
А самые радостные минуты - утренняя молитва богороди-
це. Когда я учился в Ватикане, однажды зашел в храм
отцов-редемптористов и увидел образ богоматери, он был
так прекрасен, что я заплакал. Потом, в 1932 году, приняв
Рожюнайский приход, я ввел здесь культ богоматери, всем
помогающей, потому что в Рожюнае не было своего
престольного праздника. Архиепископ Ялбжиковский за-
претил мне это делать, но я написал папскому нунцию
в Польше кардиналу Мармаджо и самому папе Пию XI —
они дали разрешение С тех пор мы отмечаем день
богоматери. Кардинал Мармаджо, в чьем добром участии
я убеждался не раз, соизволил также разрешить мне
венчать супругов различного вероисповедания - католи-
ков и православных. Его эминенция говорил, что архиепис-
коп страдает «слепотой разума». Не мне судить постав-
ленных надо мной, но подобную болезнь я часто наблюдал,
она поражает и верующих, и атеистов.
Когда узнал из письма, что ваш отец в первую мировую
войну находился в Августовских лесах (видимо, в армии
генерала Самсонова), вспомнил свое детство: восьмилет-
ним мальчиком я залез на осину и упал, сильно разбился,
год лежал в больнице, перенес тяжелую операцию, но
правая нога скрючилась, я стал калекой. Из больницы отец
вынес меня на руках, положил на подводу. Лошадь запряг
чужую — нашу пришлось продать, продали корову, овец,
землю заложили в банк, чтобы расплатиться за лечение.
А летом мать взяла меня на богомолье в Августов.
Двенадцать раз мы туда ходили, жили подаянием,
молились в костеле, и нога выпрямилась, Мать положила
костыли перед чудотворной иконой божьей матери, и мы
пошли домой.
Когда я окончил приходскую школу, мой учитель Антон
Рекетс, очень набожный человек, посоветовал мне посту-
пить в семинарию Отец дал мне на дорогу 50 копеек,
и я поехал в Петроград, там моим профессором стал
епископ Рейнис. После окончания четырех курсов семина-
рии я приехал в Вильнюс и в костеле святого Георгия 30 мая
1920 года был рукоположен в ксендзы. Я и сейчас помню
каждое слово епископа. «Прими на себя ярмо господа, ибо
господне ярмо мягко и бремя его не тяжело. Сын мой, путь
твой отныне к святости не только в устремлении и
помыслах, но в каждом дне прожитой жизни только
святость дает пастырю право учить других праведной
27
жизни. Отныне кому ты отпустишь грехи, тому они и будут
отпущены, кому не отпустишь, тому не будут прощены.».
Вот что значит старость, уважаемый Петр Пименович,
так и тянет памятью в далекую юность... Я всей душой
стремился служить богу, но не всегда это оказывалось мне
по силам. Война многое перевернула, иногда я не понимал,
где зло, где добро, а надо было решать, ведь люди привыкли
слышать от меня советы
В первый же день немцы повесили раввина, аптекаря
и коммунистку с фабрики Гиляровича. Ко мне пришли
хозяин кондитерской Падеревский, портной Геллер и рабо-
чий Егидис с фабрики они помнили, как в 1939 году,
когда был погром, я защищал евреев. И в 1941-м пришли за
помощью. А чем я мог помочь, когда через город шли и шли
немецкие танки, а на виселице висели раввин, аптекарь
и коммунистка? Я сказал, пусть спасаются Но Паде-
ревский стал доказывать, что немцы культурный народ,
ведь у них были Бах и Гёте. Егидис ответил ему, что поляки
тоже культурный народ, но дочку Геллера изнасиловали,
а иа этот раз не будет даже погромов, всех просто
убьют. Они просили меня сходить в управу и узнать у самих
немцев, как быть евреям. Честно сказать, я не хотел идти, но
другого выхода не было, пришлось идти в управу в дом,
где раньше жил фабрикант Гилярович. Часовой провел
меня в кабинет. За столом сидел немецкий полковник
в шлеме танкиста, показывал солдатам, куда повесить
портрет Гитлера. Тут же были два литовских офицера —
полковник и капитан Полковник очень удивился, что я,
образованный человек, защищаю евреев, и посоветовал мне
не вмешиваться в дела германского командования. «А что
же будет с евреями?» — «Через два дня сами узнают»
Вернувшись домой, я сказал Падеревскому, Геллеру
и Егидису, чтобы все евреи бежали из города, но послуша-
лись только Егидис, Аронович и еще человек десять,
остальные, почти триста, остались. Я видел, как их вели на
расстрел — стариков, женщин, кондитера Падеревского,
который на прощанье мне сказал: «Нет, вы серьезно
думаете, пан ксендз, что немцы соберут всех евреев,
выкопают большую яму и начнут нас стрелять^» Так
и случилось, только могилу пришлось копать самим
несчастным, в десяти километрах от местечка Людей гнали
мимо моего дома, навсегда в моих ушах осталось шарканье
сотен ног по булыжнику.
А Егидис сейчас работает в колхозе механиком, заходит
ко мне, рассказывает, как дела в колхозе. И председателя
Высоцкого часто вижу — он молодой, энергичный человек,
в этом году уже выдал колхозникам по килограмму хлеба
на трудодень, люди очень довольны. В колхозе сейчас
300 гектаров, из них 120 — пашни, но землю используют не
по-хозяйски — 80 гектаров личной земли мешают развер-
нуться тракторам. Это мне Высоцкий объяснил: «Ведь у нас
в земле клад зарыт, надо личные участки распахать под
рожь, а огороды нарезать так, чтоб колхозную землю не
мельчили» Я с ним согласился Но одно дело слова,
а другое, когда бульдозер режет под корень яблони,
которые старый Гришкявичюс посадил саженцами, вырас-
тил. Как посмотрел я на поникшую его седую голову, так
у самого душа заболела. Подошел Высоцкий: ничего,
Йонас, мы тебе за яблони заплатим, саженцы привезем,
посадишь. «Посажу, председатель, да только цвета яблоне-
вого не увижу».
А если бы я остался председателем, смог бы яблони
Гришкявичюса под корень срубить? Нет, жалко стало бы.
Видно, не гожусь в председатели, тут Ямейкис прав, но чем
могу, помогаю колхозу и людей призываю стараться,
работать на совесть. У меня тоже яблони есть, приезжайте,
угощу.
С почтением
Казимир М о ж е й к о.
4.VIII.51.
Многоуважаемый Казимир!
Поистине произошло великое чудо: ксендз Можейко
воскрес из мертвых! Не знаю, кто пустил слух, что
де
Можейки нет в живых, что он похоронен в Тург^ляе, вечная
ему память Вот что значит болтовня — и реальная жизнь.
Вспоминаю такой случай. В 1921 году моя мать получила
письмо от Егора Богданова, где сообщалось: «Ваш сын,
мой дорогой товарищ Иван Пименович, был тяжело ранен
на фронте гражданской войны и после тяжелой болезни
скончался. Перед смертью он просил, чтоб его не жалели».
Мария Ульяновна имела пятерых сыновей и двух дочерей,
Иван был старшим. Я и теперь не могу забыть, как тяжело
мать переживала утрату, она еще не пришла в себя после
смерти мужа, Пимена Семеновича, погибшего в 1915 году.
Когда исполнился сороковой день после смерти Ивана,
мать на последние гроши организовала поминки, пригла-
сила соседей, священника и дьякона. Прошел еще год,
и похороненный Иван прислал матери письмо. Иван
Пименович и теперь жив-здоров, ему уже 60 лет. Домик,
в котором он живет, стоит в Оренбурге, на берегу реки
Урал, на меже Европы и Азии Я недавно был у него и рад
его замечательному здоровью.
Наверное, пан ксендз, и вам суждено жить долгие годы.
Уважаемый Казимир, коли мы живы и здоровы, не
порассуждать ли нам о земных делах? Прошу вас откро-
венно и прямо, не держа камень за пазухой, помочь мне
выяснить некоторые вопросы. Я и теперь вижу Шважаса,
его хутор. Сначала он согласился помогать партизанам,
даже передал нам двух кабанов и три пуда свечей, причем
сказал, что свечей хватит на сто землянок, не то что на
восемьдесят. Меня заинтересовало, как он узнал, что
в нашем партизанском отряде 82 землянки? Конечно, это
целая деревня, ее не спрячешь в карман, но мне и сейчас
любопытно, откуда взял сведения Шважас. Ведь именно
он, как я потом узнал, готовил мне ловушку, в которую
я чуть не угодил. Весной 44-го у него жили власовцы, а он
передал нам, что это польские партизаны ищут с нами
связь. Я поверил, ночью пришел к нему с хлопцами и еле
ноги унес от этих «партизан». Хорошо еще, что хутор возле
самого леса. Вы с покойным Шважасом были в дружеских
отношениях, спросите его бывшего батрака (забыл фами-
лию), за что хозяин готовил мне смертельную западню.
И вообще, не сохранилось ли в вашей памяти что-либо
против нашего брата-партизана, какими словами называли
нас после взрывов на железной дороге? Думаю, ругали,
особенно меня.
После освобождения уезда секретарь уисполкома
Маевский нашел в архиве объявление немецкого командо-
вания, предлагавшего за мою голову довольно крупную
сумму. Я тогда по глупости выбросил бумагу, даже не
запомнил, сколько гестаповцы обещали за мою голову,
а теперь вот интересно узнать. Поверьте, не гордыня во
мне говорит — я был лишь одним из многих борцов
с гитлеризмом, но горжусь, что внес свой вклад в великую
Победу, хоть на минуту, на секунду приблизив ее приход.
Партизаны Литвы были силой, с которой оккупантам
пришлось считаться: они пустили под откос 577 эшелонов,
вывели из строя более 400 паровозов, 3000 вагонов,
взорвали 126 мостов, 48 казарм, уничтожили около
15 000 фашистских солдат
Меня интересует также, как литовское духовенство
оценивало фашистскую политику. Как, например, духо-
венство отнеслось к расстрелу заложников в Вильнюсе:
19 мая 1942 года — 400 человек и позднее 100 человек?
Не поскупитесь на слово, высокочтимый Казимир
Желаю вам крепкого здоровья, благополучия по службе.
Если нужно какое-нибудь лекарство, напишите, я сразу
пришлю.
Петр Курзаков
10 апреля 1952 г
Уважаемый Петр Пименович!
Вы мне задали большую работу — разве теперь все
вспомнишь?
Батрак Шважаса Альгис Касперавичюс скрывался
в лесу и был убит во время перестрелки, так что вашу
просьбу выполнить не могу. А что касается отношения
духовенства к немцам, то это вопрос очень сложный, и тут
надо исписать целую тетрадь.
У меня на эту тему был серьезный разговор с епископом
Рейнисом и канцлером курии Базисом - после того как
я узнал, что немцы расстреляли ксендзов Яна Рапиньского
и Ромуальда Швирковского. Я знал обоих Отслужив мессу
по мученикам, я поехал с ризничим в Панеряй. Пока ждал
поезда на Вильнюс, насчитал 60 вагонов с заключенными,
в одном сквозь решетку увидел сутану, хотел подойти
поближе, но охранник прогнал меня. Может, это был
Швирковский или Рапиньский? А может, еще кто.
Петр Пименович, я познакомился с фашизмом раньше,
чем вы,— в 1926 году в Риме, как раз в то время, когда было
совершено покушение на Муссолини. Я видел дуче
неоднократно, он похож был скорее на оперного певца, чем
на политического деятеля В Риме я прочитал только что
переведенную на итальянский язык книгу Гитлера «Майн
кампф», где он писал: «Все, что не является полноценной
расой на этой земле,— плевелы». Я это хорошо запомнил
В 1933 году я делал доклад о Гитлере в Католическом
народном доме, читал отрывки из «Майн кампф», тогда
нотариус и доктор посчитали это бредом сумасшедшего. Я
тоже так считал. Но епископ Рейнис и канцлер Базис были
иного мнения, и не только они,— архиепископ Сквиряц-
кас произнес В Каунасском кафедральном соборе про-
поведь, призвав верующих вступать в германскую ар-
мию*.
Когда святейший престол наградил гебитскомиссара
Литвы фон Рентельна орденом святого Лазаря, когда
архиепископ Сквиряцкас призывал католиков вступать
в германскую армию, когда епископ Рейнис считал, что
фюрер выполняет великую историческую миссию, в Девя-
том форту истязали ксендзов, к сожалению, не знаю их
имен, из каких они приходов Мне известно от моих друзей,
что в католических монастырях Литвы печатали антифа-
шистские листовки, которые монахи распространяли среди
верующих. В мае 1942 года немцы закрыли монастыри,
арестовали 64 монаха и 189 монахинь, дальнейшая их
судьба мне неизвестна. Хочу, чтобы вы сделали правильный
вывод из всего, что я здесь написал: сутану шьют из
обыкновенного сукна, и свои достоинства она приобретает
или теряет в зависимости от того, кто ее носит
Меня тоже дважды арестовывало гестапо. Однажды,
когда я возвращался из костела, увидел во дворе легковую
машину и грузовик. В доме было полно немцев, меня сразу
схватили. Штурмбаннфюрер предъявил ордер на обыск.
«По распоряжению гебитскомиссара фон Рентельна мы
должны сделать у вас обыск для установления двух фактов:
первое—^ы укрываете ксендза, бежавшего из тюрьмы;
второе — вы храните в доме книги Ленина». Я ответил, что
никого не укрываю, но вчера действительно приехал новый
ксендз. «Фамилия?» — «Гальченя». «А, вот он и есть. Где
он прячется?» — «Он в костеле, я его сейчас позову».
Побежал в костел, говорю викарному - прячьтесь, вас
гестапо ищет! Он очень удивился: «Я зарегистрирован,
в курии знают». Тут подъехала машина, его схватили.
Я стал объяснять, что он должен ехать к больному, но никто
не слушал, я успел дать ему только молитвенник. Его увезли
в Дахау, но он выжил и приезжал ко мне, он так и не понял,
за что его арестовали.
Совсем забыл сказать о книгах, это интересная история.
Когда в 1939 году пришла советская власть, я отдал ключи
от Католического народного дома и в нем устроили
библиотеку. А при немцах здесь располагался бурго-
мистрат. И бургомистр Тиллих, и начальник гарнизона
полковник Больц были баварцы, набожные католики,
Больц даже состоял в ордене марианцев (есть такой орден
для мирян, без монашеских обетов и строгости). Так вот,
я шел к заутрене и вижу возле костела два грузовика
с открытыми бортами, немецкие солдаты и белоповязочники
сгребают лопатами книги Одного литовца, Цюкаса,
я знал — он был в костельном совете. «Цюкас, зачем перед
костелом книги бросаете?» — «Завтра утром жечь будем».
Я поднял две книги — «Ангелли» Ю. Словацкого и красный
том Ленина. «Сын мой, хочу взять несколько книг, их ведь
все равно сожгут». Цюкас подошел к кабине, спросил
у офицера и говорит: берите сколько хотите, только надо
пять килограммов сала и пять литров самогона. Вот холера!
Они почему-то всегда хотели сала и водки, и бери что
хочешь — книги, колокола, шинели. Дал я им сала,
самогонки и всю ночь с органистом Феликсасом и мальчи-
ком-служкой складывал книги в рогожные кули. Спрятали
мы их за крестом в ризнице - оторвали доски и сделали
тайник, всего спрятали 1400 книг. А четыре тома Ленина
и «Ангелли» я взял себе. Попросил у бургомистра Тиллиха
разрешение. «Зачем вам читать Ленина?» — «Интересно».
Тиллих разрешил и выдал мне справку с печатью.
И вот гестаповский штурмбаннфюрер требует, чтоб
я указал, где прячу книги Ленина, а они в книжном шкафу
стоят, на него смотрят. Я достал книги, показал справку.
Штурмбаннфюрер очень удивился, тут же позвонил
Тиллиху, и тот подтвердил свое разрешение.
Петр Пименович, за вашу голову германцы назначили
10 тысяч марок — я это хорошо помню, объявление висело
на ограде костела, и я его читал сто раз, и прихожане
читали. Хочу вам заметить, что цена за жизнь — самая
непостоянная вещь на свете. За выдачу еврея германцы
давали килограмм соли, за вашу голову 10 тысяч марок, за
Иисуса Христа Иуда получил 30 сребреников — стоимость
раба, а часто цена жизни равнялась цене пули и даже
дешевле, в концлагерях людей просто морили голодом. Все,
кто назначает цену за человека — солью, серебром,
марками, пребывают в глубочайшем заблуждении, ибо
человеческая жизнь бесценна, но от непонимания этой
простой и очевидной истины происходят самые страшные
преступления. Вы, вольно или невольно, тоже приняли
участие в этом торге. Вы пишете мне, что партизаны убили
15 тысяч гитлеровцев. Но сколько за этих солдат было
убито мирных жителей? Почти 700 000! Помните, как
3 июня 1944 года партизаны подорвали у деревни Пирчюпис
германский грузовик? А немцы согнали жителей в сараи
и всех сожгли заживо. Чем были виноваты эти несчастные?
Неужели за жизнь одного врага надо платить десятками
жизней мирных жителей? ч
Война разделила мир на жертв и палачей, а что
оставалось делать пастырю? Отпускать грехи. Исповедь
умирает в душе священника, нет такого оправдания,
которое позволило бы нарушить тайну исповеди, хотя
я знал подобные случаи Но такой ксендз — негодяй А во
.мне и сейчас живут голоса, которые я слышал в исповедаль-
не, и умолкнут только вместе со мной.
Я предупреждал, что придется исписать целую тетрадь,
пишу уже на обложке и заканчиваю. Счастлив, что могу
наконец вернуться к своей докторской диссертации «Психо-
логия перехода из православия в католичество», которую
я так неудачно защищал 26 ноября 1927 года в Ватикане,—
кардинал Дарбиньи запретил ее. «Ваша диссертация
направлена против иезуитов и поляков». — «Я писал
правду». — «Не всякой правде можно верить»,— ответил
мне кардинал. Но сейчас, может быть, смогу ее напечатать.
Копаюсь в огородике, строгаю деревяшки, читаю Блажен-
ного Августина и Мармийона. Собираюсь в Друскининкай,
там замечательные минеральные источники, думаю на-
браться сил, ведь уже шесть лет не имею каникул. Если
у ваС будет возможность, приезжайте, самое лучшее время
для отдыха июнь — август. О ночлеге и столе не беспокой-
тесь. я напишу вам рекомендацию к настоятелю, он живет
рядом с костелом, в двухэтажном уютном домике, вам
всякий докажет. Можно остановиться у него
Поздравляю вас с днем рождения, желаю крепкого
здоровья и душевного спокойствия. Помню вас и молюсь
о вашей душе.
Казимир М ож ей ко
Окончание следует.
* См об этом статью В. Каваляускаса г Под епископской мантией». —
г Наука и религия», 1985, № II. (Прим р е д.)
29
ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО
Татьяна УСПЕНСКАЯ
В троллейбусе Нину сдавили так, что
она не могла вздохнуть. Повалилась
вперед, на спины. Хотела подняться, ее
кинуло назад. Снова рвануло вперед.
Нину затошнило.
Она давно догадывалась. Будет ребе-
нок.
И, как всегда бывает, чаши весов
закачались: «за» и «против».
«Против» набралось много. Олегу нуж-
но закончить большую работу — может,
получится докторская?! А у нее —
Асылов. «Охотское море». Над первым
томом сидели больше года. Сколько будут
работать над вторым? Ребенок оторвет ее
от Олега и Оли. Ребенок — это бессонни-
ца.
«За» — одно, главное. Будет ребенок.
Их с Олегом сын...
Когда она вошла в комнату, Семен
Петрович уже восседал на своем предсе-
дательском месте. Тучный, коротенький,
он сверлил каждого входящего оби-
женным взглядом.
— Опаздываем, — сказал он и
прикрыл глаза, до следующего опоздав-
шего.
Гладенько причесанный на прямой
пробор, завотделом сосет мятные конфет-
ки, тянет букву «э» и любит лозунги.
Нина лозунгов не любит. В «Охотском
море» накипь дежурных слов разрушала
жизнь рыбацкой деревни. Асылову каза-
лось, что в романе существует только
сюжет, главное — что сказать, а как
сказать — это уже не столь важно. Снача-
ла он активно боролся с Нининой прав-
кой, горько и громко сетуя на «ее власть
и право». Кончилось тем, что они вместе,
сидя в ее комнате бок о бок несколько
месяцев подряд, переписали весь первый
том романа. Асылов притих. Просил ее по
несколько раз вслух перечитывать самые
важные для него куски и наконец возли-
ковал: причмокивал от восторга, целовал
Нине ручки... А заведующий взял да
аккуратным почерком зачеркнул Нинину
победу новыми лозунгами.
У Нины был свободный день. Она мыла
голову, когда ей позвонил Алеша (он
в издательстве с семнадцати лет, всегда
все знает).
— Могу поздравить. Твое «Охотское
море» уплыло в производство, — доло-
жил тонким голоском. — Только боюсь,
что книгу ты не узнаешь. Шеф поработал
в свое удовольствие.
Нина пыталась одной рукой удержать
ПОВЕСТЬ
мыльную шапку волос, но они все-таки
сорвались. Пена залепила глаза, рот.
— Ты меня слышишь, Нина?!
Как же щипало в тот день глаза, как
ядовито пах шампуць!
...Только на летучку удалось выпросить
рукопись у корректоров.
Нина собралась высказать Семену Пет-
ровичу все, что накопилось за долгие
годы, а вместо этого начала тихо читать
его вставки. Сотрудники хохотали. Когда
она объявила, чья это правка, все замол-
чали. Только Семен Петрович невозмути-
мо сосал свои леденцы.
С тех пор прошел год.
— Начинаем летучку на тридцать ми-
нут позже, — Семен Петрович перекатил
леденец. — Сегодня мы будем заниматься
планом. Но прежде решим очередную
проблему. В нашей редакции наблюдает-
ся неквалифицированный подход к вы-
полнению своего редакторского долга. В
то же время молодежь не загружена. Ко-
раблева Дина работает уже год, а ни од-
ной рукописи еще не. подготовила, сидит
на рецензиях.
Если бы слова имели цвет, речь началь-
ника тут же набухла бы черной крас-
кой — шеф передал второй том Асылова
Дине.
Тошнота мешала сообразить, что про-
исходит и как ей нужно поступить.
Спорами, криками летучка подвига-
лась к концу.
Асылов, наверное, уже ждет ее в кори
доре. Уж он обязательно добьется, чтобы
редактором осталась она, он до директора
дойдет!
.— Дондок Гоможапович! — Нина не
стала дожидаться, пока автор выговорит
все свои ласковые слова — Дондок Гомо
жапович! У меня отняли второй том
— Этого не может быть! Какое-то
вопиющее недоразумение! Это мы мигом
устроим! Вы такая прелесть! — Асылов
все еще ворковал. — Невозможно ли-
шить меня такого редактора.
Черная пыль на окнах, черные шкафы,
черные лица сослуживцев.
Асылов вышел из кабинета ваведующе-
го бочком, через их, редакторскую, ком-
нату мелким почерком заспешил в кори-
дор.
— Дондок Гоможапович! — побежала
за ним Дина.
Нина тоже пошла за ним. В коридоре
Асылов, воркуя, целовал ручки Дине.
День длился, с неоживающей руко-
писью перед глазами, с возней сотрудни-
ков вокруг.
Нина сидела на своем месте неес-
тественно выпрямившись, недоступная
для сочувствия, делала вид, что работает
вовсю. А сама боролась с тошнотой.
В перерыв отправилась к Елене Семе-
новне. На пенсию она вышла больше года
назад, и все о ней давно позабыли. Мужа
Елены Семеновны убили на фронте,
родителей — в Смоленске, а детей у нее
нет. Елена Семеновна никогда никому
сама не звонила, боялась быть навязчи-
вой. Всю свою жизнь Елена Семеновна
проработала корректором, — ничего, кро-
ме как читать и запоминать, не умела.
Стихи, целые абзацы прозы — ее
единственные родственники. Певцы, обоз-
реватели телевидения — ее единственные
гости. Уставала читать стихи, включала
телевизор. И в ее комнате поселялись
олени с севера, дельфины с Черного моря,
дети из садиков и лагерей, поляки и
немцы, индийцы и кубинцы — братья
и сестры всего мира.
Реальной жизнью была для Елены
Семеновны Нина: забегала накануне
праздника, звонила под Новый год, утром
по воскресеньям.
— Ниночка, заходи! А я все думаю, что
ты сейчас делаешь?
— Я вам достала печень трески к Ново-
му году, — через силу говорит Нина,
выкладывая консервы.
Больше десяти минут Нина не высиде-
ла у Елены Семеновны. Сослалась на
сдачу книги и, голодная, глухая и слепая,
снова сидела в гомонящем издательстве
над рукописью.
Наконец через весь город — домой,
после длинного бесцельного пустого дня.
Как толкаются люди! Как душно
в метро! Как холодно на улице!
Ни Олин ежедневный восторг «Мама
пришла!», ни ее веселый репортаж о
пройденном дне, ни теплая ванна, ни чай,
ни привычная строгая аккуратность уюта
не могли разрушить предательства дня.
Ждали с ужином Олега, он не шел.
Есть не хотелось, хотелось спать. Нина
сидела на красном узком кухонном ди-
ванчике, поджав ноги, чаем с лимоном
гнала внутрь тошноту, тупо разглядыва-
ла тарелку с едой. Оля читала книжку,
время от времени бегала к телефону,
врала, что мама спит. Врать Оля не
умела.
— Папа! — наконец голос ее зазвенел
искренностью. — Ты почему не идешь
домой?
По телефону Олег говорить не любил.
И сейчас его голос был тускл и тягуч.
— У меня не идет эксперимент. Ешьте
одни, не ждите. — И гудки.
Не спросил, что у нее, полон только
собой, думала Нина, возвращаясь на свой
диван.
Олег вернулся в одиннадцать.
Был он бледен и резче, чем всегда, пах
своей химией. Сил мыться, видно, у него
не нашлось. Даже есть не стал, только
выпил залпом два стакана теплого чая.
Пилон неприято — булькая Нина пошла
в комнату.
30
Через пять минут, хлопнув дверью,
вошел Олег. Рубаху кинул в одну сторо-
ну, брюки — в другую, носки — в третью.
И повалился на кровать.
От его одежды, Нина ощущала это
почти зримо, дымком поднимался едкий
запах, через минуту Нине стало казаться,
что она попала в химическую лаборато-
рию.
Снова затошнило. Нина вылезла из
тепла постели, пошла выпить воды.
Нет, ребенка она не оставит!
На кухне горел свет — Олег забыл
выключить. Увидела немытый стакан,
кипящий чайник. От балконной двери по
полу полз декабрьский холод.
Вернулась в комнату, подхватила Оле-
говы вещи, понесла на балкон.
— Ложись же, — неприязненно сказал
Олег, — что ты устраиваешь демонстра-
цию? Завтра я все уберу! — В его голосе
слышалось то же раздражение, что было
в ней.
И она взорвалась:
— Знаешь же, что теперь все пропахнет
твоей химией! Ничем ее не вытравишь.
Хоть бы голову помыл... вещи на мороз
бы выбросил!
Он привстал в постели. Глаза у него
были белые, злые.
— Выбросила сама? Ничего с тобой не
случилось? Посиживаешь целые дни с
книжечками. Избаловалась.
Не помня себя, Нина закричала:
— Привык приходить на готовенькое.
А я тоже работаю.
— Нечего было выходить замуж.
Она уходила на работу раньше Олега.
Уже одетая, заглянула в комнату: он
спал калачиком, притянув колени к гру-
ди.
День летел стремительно: проглядела
рукопись, уходящую в набор, договори-
лась с художником об иллюстрациях
к следующей книге, в перерыв сумела
купить кролика, рыбу, сметану.
По дороге домой руки едва удерживали
сумки с продуктами и рукописями.
Тяжелая дверь парадного, по счастью,
чуть приоткрытая, лифт, восьмой этаж —
дом. Звонок совпал с Олиным воплем:
— Мама пришла! Сегодня у нас блины.
Оля. подпоясанная фартуком с лебедя-
ми, встала на цыпочки, поцеловала Нину
в щеку, выхватила сумки, по полу пово
локла их на кухню.
— Папа в местной командировке, в
Мытищах, вернется в двадцать один
тридцать. Он уехал неожиданно, не смог
к тебе дозвониться, — рапортовала она.
С Олиной улыбкой во все лицо, с живым
запахом еды возвратилось привычное
ощущение дома. Даже легкое недомога-
ние, даже вчерашняя ссора с Олегом не
могли разрушить постоянности уюта,
надежности книжной цитадели — стел-
лажей от пола до потолка с химическими
книгами Олега, с ее Чеховым, Пастерна-
ком. Толстым. Цветаевой...
Непривычно просторная без Олега
кухня тонула в розовом тепле. Сковород-
ка с блинами стояла перед Ниной.
— От жадности лопну, вот как ты
вкусно готовишь! Беги заниьаться ско-
рее, а то опять не успеешь сделать уроки.
Пушистые длинные косы на груди,
блестящие Олеговы глаза — вполне
сносный ребенок, даже очень ничего себе,
симпатичный.
— Иди. Мне надо поработать, пока
папа не вернулся.
— Ты не забудешь подогреть папе
блины?
Нина увидела полку, как только вошла
в кухню. Полка — враг Олега. Стоит ему
подняться из-за стола, обязательно стук
нется об нее.
Вот что она сделает — перевесит полку
повыше.
Встала на диван, освободила полку от
посуды, попробовала снять, но она даже
не шевельнулась. Потянуть посильнее?
А если повредит ребенку?
У них с Олегом будет сын. Врови
кустиками, как у Олега, глубокие ямки
над длинными твердыми ключицами, как
у Олега...
Пришлось звонить Кнуту.
— Зайди на десять минут, перевесь
полку повыше, можешь?
В детстве они жили на одной лестнич-
ной площадке, вместе выходили в школу:
она — в женскую, он — в мужркую, вмес-
те, у нее дома, читали и учили уроки —
в комнате с двумя маленькими гор-
ластыми братьями Кнут заниматься не
мог. Теперь Кнут снова каким-то чудом
живет в одном Доме с нею. но приходит
редко, только когда она его приглашает.
Она не успела поставить чайник, в
дверь зазвонили.
Кнут стоял набычившись, что не вяза-
лось с его долговязой фигурой и умным
близоруким лицом.
— Ты ел? — встретила его Нина. —
Что ты ел? Рыбу? Будешь пить чай.
У меня есть вчерашний пирог с лимоном.
Кнут медленно идет на кухню, медлен-
но подносит руки к полке, его руки только
дотронулись до стены — тут же раздался
ее всхлип, и крюк заблестел нержавейкой
на новом месте. Мгновение — и полка
висит на двадцать сантиметров выше
прежнего.
— Ваша лаборатория по-прежнему с
утра до вечера дуется в шахматы? —
спрашивает Нина.
Кнут реагирует быстро:
— Сборище бездельников. Анекдоты да
шахматы.
Однажды, когда им было лет по восемь.
Кнут подрался из-за нее с Усатым Не-
мцем — так звали первого силача и пер-
вого забияку в их дворе. Немец дразнил ее
рыжей дурой! Кнуту тогда досталось от
него.
Сейчас Нина принялась ни с того ни
с сего благодарить Кнута за детское
рыцарство, за Сегодняшнюю полку, за
книги, которые он дает ей читать, за
ненавязчивое терпеливое братство вот
уже тридцать с лишним лет.
Кнут неожиданно проворно встал и по-
шел. Поспешно хлопнула дверь квар-
тиры.
Зазвонил телефон. Заговорил голосом
Вари:
— Привет. Без Илюшки мне скучно.
Звонит из своей Тьмутаракани, но разве
он может развеселить меня оттуда? Раз-
весели меня ты. Я, оказывается, без
Илюши и тебя жить не могу. У Ленки —
музыка, театр, язык, приятели — ей нет
дела до родной матери.
Варя ныла нарочно, с какой-то ей одной
понятной целью. Она врала, что ей
скучно. Ей всегда весело.
С Варей они учились десять лет, от
первого до последнего класса. Худющая,
болтливая, Варя добра, бесшабаФна,
смешлива и инициативна. Она могла
поднять их ночью с постели и заставить
плясать под новую Илюшину песню, за
десять минут собраться в Ленинград,
нестись на машине наперегонки с мили-
цией, невинно улыбаться гаишнику и уве
рять его, что это ему показалось. Од-
нажды она отдала свой любимый костюм
девушке, принесшей из прачечной белье,
потому что девушка шла на первое
свидание...
Сейчас они быстро рассмешили друг
друга. Нина намекнула на некий свой
отважный поступок, который заставит
Варьку вскоре кататься от смеха и рыдать
от страха за нее.
Повесив трубку, Нина снова осталась
в тишине квартиры...
До встречи с Олегом Нина была
скованной, неуверенной в себе, считала,
что ее мысли и чувства касаются ее одной.
Больше всех до Олега она любила отца,
понимала его без слов, верила, что он
тоже понимает все без слов, и ей никогда
не приходило в голову откровенничать
с ним.
Олег обрушил на нее всю свою жизнь,
час за часом, день за днем. Как он
напился единственный раз в жизни, когда
поступил в институт. О чем он подумал,
когда вошел в свою лабораторию в
первый день работы: Что он почувство-
вал, когда увидел ее впервые. Он помнил
все, что хоть немного задело его когда-то,
и считал эти свои ощущения, мысли
и поступки очень важными.
С такой же жадностью он отнесся к ней.
Ему было необходимо знать, что чувство-
вала. о чем думала, чем была недовольна
она в тот или иной момент жизни.
Поначалу Нину раздражало это копа-
ние в себе, она не умела рассказывать, что
происходит в ней, но, чтобы не обидеть
Олега, добросовестно начинала вспоми-
нать мелькнувшую ненароком мысль,
беглое или глубокое свое чувство.
Оказывается, события прошлого та-
ились в ней невесомым грузом. Волей
и терпением Олега они вернулись, яркие,
ничуть не потускневшие, в мельчайших
деталях и голосах. И Нине стало казать-
ся, что они тоже ее настоящее, такое же
важное, как Оля и Олег.
Первой из прошлого явилась малень-
кая Варька.
Варька зажала в руке кусок черного
хлеба и кулек с семечками, подошла
к стройке, по которой медленно передви-
гались пленные, протянула свои дары
самому обносившемуся, синему, дрожа-
щему от холода немцу. И бежать.
Однажды Варька пришла в школу
в мамином вечернем платье. Мама у
31
Варьки актриса. Как-то Варька расхвас-
талась, что она все на свете может, даже в
мамином платье в школу прийти, а дев-
чонки, конечно, не поверили. Вот Варька
и пришла.
Рассказанный Олегу, тот день ожил
совсем по-другому, чем виделся в детстве.
Голые стены класса, черные облупленные
парты, на которых лежат ровно наре-
занные листы газеты и цветной каран-
даш — тетрадок у них тогда не было, они
писали на газетах.
— И мы на газетах писали! — заметил
Олег.
На столе у учительницы завернутая
в газету горсть вареной вермишели. Это
Нина ей тогда принесла. Они по очереди
что-нибудь да приносили, потому что
у учительницы умирала от туберкулеза
дочь и сама она еле ходила
Все девочки сидели на местах, учитель-
ница уже просматривала чей-то домаш-
ний листок... Тут и вошла Варька.
Она была для своих девяти лет высо-
кая, но черное платье с крупными
желтыми цветами по подолу все равно
оказалось неимоверно велико. Варька
подтянула его, повязала поясом. Вошла,
дверь за собой закрыла и тут уже
застыла, вытаращив глаза. То ли не ожи-
дала увидеть учительницу, то ли испуга-
лась в последний момент. Она стояла
опустив руки, и эти тонкие голые руки, с
плечами, как крылышки, вылезающими
из-под черного ворота, висели словно не-
живые.
— Ну-ка, иди сюда. Кто ты? — спроси
ла учительница. — Золушка? Фея-вол-
шебница? Ночь?
Они все обалдели тогда: неужели
учительница не узнает Варьку? — «Это
же Варька!» — наверное, хотела крик-
нуть каждая. Но, видно, всех, и Нину,
останавливала дикая мысль: а может
быть, и правда не Варька? В классе
стояла тишина.
В школе не топили. Они все кутались
в пальто, в мамины кофты, а у Варьки-то
шея — голая и руки — голые. Путаясь
в платье, она сделала осторожный шаг
к столу.
— Я пришла из своей сказки, — нача-
ла она хрипло, но тут же крикнула
звонко: — Я Победа! Больше нет войны,
и все папы вернулись. — Ее голос сорвал-
ся до шепота. — Все мертвые ожили.
Учительница плакала.
В девять лет Нина не понимала, что
значит «мертвые ожили». Тогда еще не
вернулся никто, кроме калек, и дети
ждали всех, даже тех, на которых при-
шли похоронки. И Варька ждала, хотя
похоронка, отпечатанная на синем блан-
ке, уже два года лежала в нише их комо-
да, под хрустальной пепельницей...
Сине-розовый огонь конфорки не похож
на огонь костра, но он, этот огонь, —
главнее работы. Он — Нинин очаг, он гре-
ет ее, он ждет Олега теплым чаем и теплы-
ми блинами. Сидеть за просторным чис-
тым столом, ждать мужа, расслабясь в се-
годняшнем благополучии,— чегоеше же-
лать?..
Захотелось спать. Потянулась, посмот-
рела на часы, охнула — двенадцать!
Никогда Олег не задерживался так
надолго.
Не хочет идти домой, подумала Нина.
Для него жива вчерашняя ссора.
Обеими руками сжала голову. Он ушел
от нее! Что с ним случилось вчера?
Никогда ничего подобного не бывало.
Они вместе шестнадцать лет, день за
днем, спешат друг к другу: увидеться
после учебы, работы. Олег любил с ней
ходить по Москве, ехать в метро, в
электричке. Лишь бы вдвоем! К путе-
шествиям, которые когда-то составляли
для него главную часть жизни, хотел
приобщить и ее.
— Я был всего ничего: на Кавказе, на
Енисее, в Карелии. Но без тебя все не так.
Поедем в Бухару? Или снова в Карелию?
На секунду вырываясь из стирок,
Олиных болезней и своих рукописей,
Нина отвечала всегда одно и то же:
— Сначала на Селигер. Селигер — это
твоя родина. Я хочу увидеть ее.
Жизнь приковывала их к дому.
Вместе с Олей росли долги и страхи
перед любой, самой скромной поездкой —
боялись инфекции, сквозняков в поезде,
боялись не найти жилья...
Выигрыш «Москвича» по лотерейному
билету оглушил Нину с Олегом. Собствен-
ная машина! Решались сразу все про-
блемы. Но, видимо, Селигер для них
с Олегом — самое недостижимое место на
земле. Врачи велели лечить Олину носо-
I потку в Крыму, и подряд пять лет они
с Олегом свои отпуска проводили там.
Она наконец сделает все, чтобы в это лето
поехать на Селигер.
Если Олег простит ее за вчерашнее. Она
во всем виновата. Он говорил ей по
телефону, что не идет эксперимент. Она
должна была снять с него неудачу,
помочь ему.
Сегодня у нее светлый день. Сегодня
она чувствует себя хорошо. Сегодня Кнут
перевесил полку. Забыта ссора. Горит
торшер, не потушенный Олегом, он на-
рочно не выключил его вчера. Свет в доме.
И у них будет ребенок. Сын. Вот только
Олег придет, она скажет ему об этом.
Они не ссорились никогда. Не может
Олег из-за усталости, случайной обиды не
вернуться домой. Он задержался в Мыти-
щах, у товарища, главного инженера
завода — вместе кончали химфак Заго-
ворились. Им нужно много времени.
Решить общие дела. Планы обсудить.
У Олега на десять лет вперед все расписа-
но.
Чайник кипел. Блины подгорали. Нина
выключила газ.
На Селигер они опять не попадут, как
же она забыла? — у них будет малень-
кий. Нина засмеялась. Все сначала.
Бессонницы. Планы Олега о путешестви-
ях и Селигере.
Оборвав мысли, встала, натянула
брюки, свитер надела, пальто, шапку,
32
проверила ключи, пошла к двери, задевая
мебель.
Неясная сила вывела ее из квартиры.
Мягко захлопнулась за спиной дверь,
почти беззвучно разъехались перед ней
створки лифта.
Она не успела выйти, в подъезде
столкнулась с отцом.
— Нина! — отец загородил ей выход.
— Ниночка, я должен...
Она никак не могла понять, как здесь
очутился отец. Бросилось в глаза, что
одевался он наспех незастегнутое пальто
открывало штатский пиджак, а шапка
была генеральская. Нина решила, что
в доме отца стряслась беда: с его женой
или с его сыном. Почему-то в этот
последний миг своего счастья она совсем
не думала об Олеге.
— Папа, мы вчера поссорились, —
пожаловалась она отцу. — Олег меня
бросил. Что у тебя случилось, папа?
Отец, не отвечая Нине, Обнял ее за
плечи, повел к лифту, точно она сейчас
упадет.
— Там холодно. Идем домой.
Нина все еще не хотела принимать
неурочности прихода отца, непривычной
его расхлябанности. Они уже ехали в
лифте, отец все держал ее под локоть.
— Нина! — позвал он снова. — Потер-
пи, Нина. Потерпи. Темно было на шоссе,
он не заметил, налетел на каток.
Нина все еще не понимала.
Вышли из лифта. В яркой передней
Нина удивленно уставилась на отца —
у него дергалась верхняя губа. Она
раньше дергалась, когда отец вернулся
с войны. Несколько лет дергалась, а по-
том перестала.
— Олег... — сказал отец.
Память оборвалась.
...Первые ощущения — боль в руке
и резкий запах нашатырного спирта. Ни-
на открыла глаза — над ней склонилась
незнакомая женщина в белом халате.
. Нина никак не могла сообразить, что
произошло. В окне светился снежный
декабрьский день. Она чувствовала —
в квартире много людей. Издалека, от
окна, смотрел на нее Кнут. Что он здесь
делает? Отец стоит на коленях растирает
ей руки и ноги... Лежит она не в своей —
в Олиной комнате.
Тяжелые мужские шаги в коридоре,
крики «Осторожно!», «Давай заноси!»,
запах елки, приглушенный непонятный
разговор.
— Нина, Ниночка! — рыдает над ней
Варя.
С Варей что-то связано такое, что спасет
Олега.
Нина силилась вспомнить. Варя катит
впереди себя коляску с маленькой Леной.
Это было сто лет назад. Лена успела
вырасти. Лена на три года старше Оли.
При чем тут Лена?
Что же это было, что может спасти
Олега?
Нина силилась вспомнить что-то самое
главное в своей жизни, но бледный
зимний день, Варин плач, присутствие
в доме посторонних рассеивало сознание.
...Тогда пели птицы и, куда ни посмот-
ришь, зеленела трава. Там было много
молодой травы. Оля с Леной лежали как
в зарослях.
Нина ухватилась за то, что вспомнила.
Вся ее прошлая жизнь — молодая трава.
От этой травы может прийти спасение.
Как же она забыла? Совсем недавно —
раскаленное Минское шоссе, две машины
рядом бок к боку. Варька за рулем. Олег
за рулем. Тридцать градусов в мае. Сгово-
рились, в один день взяли отгулы все
четверо. Дети закончили учебный год.
Варя словно не за рулем, а в кресле
после ванны — откинулась на спинку,
рассказывает пронзительным гоЯосом по-
следний фильм.
Олег не слушает Варьку. Устремлен
вперед, иа свободное шоссе, обеими рука-
ми вцепился в руль. Он ждет подвоха от
жаркого асфальта: вдруг человек побе
жит перед машиной, или кошка, или
собака. Очень Олег боится кого-нибудь
задавить.
Снова Нина ступает босыми ногами
с асфальта прямо на траву. Тесная,
росток к ростку, трава. Светло-зеленая,
молодая.
Не дача, десятиметровая комнатенка
с широкими деревянными досками пола
и стен, с рыжей черепицей крыши,
с крыльцом-террасой под широким
козырьком — летнее жилье Илюшиного
отца. Сумрачно, тесно в клетке комнаты.
Обед будет на воздухе.
Лена в купальнике, Оля в трусиках
катаются по траве. Нина слышит их визг.
Значит, все по-прежнему — живое.
Костер отгорел, в золе — картошка. На
хлипком треугольном столике под
щедрыми кустами раннего в этом году
жасмина Варька механической со-
ковыжималкой отжимает морковный сок.
Илья — йог. Ест мало. Он худ, бородат,
покоен. Как он терпит Варьку?
— Тебе травки не нарвать? — насмеш-
ливый дискант Варьки. — К твоему
морковному соку?
Чуть надтреснутый, такой необычный
голос Олега жив.
— Ты в самом деле, кроме морковного
сока, ничего не будешь? — спрашивает
Олег. Нина пережидает паузу, слушает.
Ломкий, особенный голос у Олега. — Под
Новый год ты, помнится, уплетал вовсю
сырный салат.
Пусть Илья чудит. Хлипкий тре-
угольный столик на одной длинной
ветхой ноге преподнес им обед — от-
бивные, сыр, яйца, копченую колбасу,
лук... Илья не учил их жить, любил
повторять: каждый живет как хочет.
Тогда не прислушивалась, сейчас слу-
шала тот разговор, благодарная памяти,
что сохранила его в точности.
— Зачем только сок? Я поднажму на
картошку. Люблю в печеной картошке
шкурку. Что касается сырного салата...
ЗУ
он обошелся мне дорого: замучил на-
сморк, несколько дней подряд не давал
дышать, пришлось лишний раз голодать.
Возвращенная в траву, Нина снова
жива.
-— Почему же у меня, интересно, нико>
да не бывает насморка? Ем все подряд. —
Варя с аппетитом жует лук с колбасой. —
Тут как-то, по его приказанию, весь день
ела только капусту, ни соли, ни сахара,
ни-ни! А вечером, — Варька громко захо-
хотала, — удрала к соседке и нажралась
там селедки с пирожными.
Олег всплеснул руками, засмеялся.
Только он так смеется — закинув голову,
широко открыв рот, сверкает зубами без
единой пломбы, без единого пятнышка.
— А что, мы живем один раз, верно?
Так и отказывай себе во всем! Да кому
нужна вся эта преснятина? Я, может,
вовсе и не хочу долго жить. А потом еще
неизвестно, не доказано еще вовсе, кто
дольше живея : йоги, в которых влюбился
мой Илья, или нормальные люди.
— Погоди, Варь, — Олег наконец
отсмеялся. — Ты, Илья, хоть бы раз
объяснил что к чему. Интересно же.
Илья крупноголов, горбонос, узколиц,
у него всегда щеки розовые, губы яркие,
глаза спокойные. Ни разу Нина не
слышала, чтобы Илья закричал.
— Что дает тебе твоя йога или твое
сыроедение? Я не понимаю: есть между
ними разница или нет?
— Я родился два раза, — вдруг гово-
рит Илья. — Один раз в тридцать пятом
году, когда родился как все, второй раз —
в пятьдесят шестом. Вся моя юность
прошла в больницах или у постели
больных. Мой дедушка умер от рака
легких. Его смерть меня переменила: из
подвижного жизнерадостного мальчиш-
ки я превратился в ипохондрика, ночью
не мог заснуть, боялся смерти.
Илья говорил спокойно, его зелено-
ватые глаза в упор смотрели на Олега,
точно Илья хотел убедить Олега в чем-то,
чего не мог сказать словами.
— Я стал раздражительным, в каждой
ангине мне мерещилась опасность, угро-
жающая жизни. Опасность на самом деле
подстерегала нас. Не прошло и пяти лет
после смерти дедушки, как заболела
мама. Я очень любил маму. — Илья
долго молчал, смотрел в небо сквозь ветви
и листья жасмина. — Мама, как и дедуш-
ка, умирала на наших с папой руках, мы
не отдали ее в больницу. Умирала очень
тяжело, она была у нас высокая, пышная,
а в гробу лежала маленькая, восковая
старушка. Засыпая, просыпаясь, гуляя,
читая, я видел и в себе глазастую опухоль
с щупальцами. Я сильно похудел. В об-
щем признали рак. Что долго
рассказывать, однажды я умер.
Остывала картошка, пели птицы, у
Ильи над губой сияли морковные усики.
Нина вся напряглась надеждой, торо-
пила память, глотая Илюшины слова,
понимала лишь одно — Илюша умер
и жив. Умер и жив. И Олег будет жив.
Илья смотрит на Олега, глаза в глаза.
Олег один из всех спокоен. В его лице —
любопытство.
— Я не знаю, сколько времени был
мертв. Отца спрашивать боюсь. — Снова
Илья долго молчал. — Произошло чудо:
меня вернули к жизни. Продрал глаза,
а надо мной потная круглая рожа. На лбу
этой рожи сидит муха. Много дней спустя
я узнал, что мужика зовут Кеша. Он был
без рубашки, потный, видно, много сил
потратил, чтобы оживить меня.
— Такого быть не может, — преодоле-
вая в себе страх, сказала тогда Нина.
Сейчас она повторяла неотступно: «Мо-
жет!», перекрывая этим «может» всю
свою прежнюю жизнь.
— Кто верит, кто не верит — дело
добровольное, — сказал тогда Илья,
дрогнули над губой морковные усики.
Илья разрезал крепко пропеченную кар-
тофелину, посыпал морской капустой,
полил подсолнечным маслом, откусил,
стал медленно жевать.
— Какое отношение все это имеет
к твоему сыроедению? — Олег был очень
серьезен, точно решалась его судьба.
— Понимаешь, Олег, одно есть
следствие другого. Чтобы жить, чтобы
вырваться из страха перед смертью, перед
человеческим несовершенством, мне нуж-
но было выработать новое миропонима-
ние. Совсем не похожее на то, которое
формируется в нас со дня рождения.
Новое во всем. Мне нужно было понять,
что есть вечные вещи и есть сиюминутная
суета. Я ощутил себя частью Вселенной.
Я перестал думать о смерти. Теперь
я знаю, что именно смерть когда-нибудь
приобщит меня к Вечности. Главное
потянуло за собой второстепенное.
Я учился правильно дышать, по-новому
есть. В общем, и психика, и плоть
подверглись полному перерождению.
В результате, как ты видишь, я здоров
и бесстрашен
— Расскажи подробнее, — перебил его
Олег. — Я тоже хочу. Я тоже буду
питаться, как ты. Я тоже хочу долго
жить.
— Перестаньте, — попросила тогда
Нина. Она не могла бы объяснить, почему
ей стал неприятен и страшен разговор.
Светило солнце, пели птицы, а на нее
повеяло холодом.
— Мне тоже страшно, — неожиданно
сказала Варька. — Не хочу, не хочу!
Пойдем купаться.
— Купаться, купаться! — обрадова-
лись девочки.
- Илюша! — Нина открыла глаза, до-
верительно улыбнулась отцу. — Мне
нужен Илья. Как можно быстрее.
Подскочила Варя, отодвинула отца,
слезами полила ее лицо, зачастила тон-
ким незнакомым голосом. Вереница слов
вилась, свивалась в трудный непонятный
язык: «командировка», «нелетная пого-
да», «Алтай».
Нина попыталась встать. Чужие руки
делали что-то с ней — гладили, держали.
Вырвалась, встала, увидела свое
платье — светло-сиреневое, в котором она
ждала Олега, потянула его, отец осторож-
но попытался удержать платье, но Нина
отняла. Усмехнулась. Надела, встала.
Она была легкая-легкая, невесомая.
— Илюша! — звала она. — Илюша! —
Шла по квартире, искала его.
Перед ней расступались. Почему в ее
доме столько чужих людей?
Илюши не было.
— Он скоро приедет!
Наконец она поцяла, что кричит ей,
захлебываясь в слезах, Варька.
— Приедет! — обрадовалась Нина.
Она знала, была убеждена: Олег уже
дома. Пошла к нему.
Зачем его закрыли простыней? Поста-
вила стул совсем близко к Олегу. Села
рядом. Сняла простыню. Не закричала, не
удивилась. Она терпеливо уложила руки
на коленях, бесстрашно смотрела.
Лица у Олега не было — бело-синее,
в подтеках, странное подобие лица. Толь-
ко брови живые — кустиками. Нина ста-
ла смотреть на эти брови. Смотрела
и ждала Илью.
Время стояло. Серенький зимний день
висел в окне.
Она не любила оставаться дома без
Олега. Олег занимал полкухни, полком-
наты, весь коридор. Сейчас комната
просторна. До окна долго нужно идти. До
письменного стола долго идти. До двери.
Они с Олегом на острове, посередине
пустоты. Можно положить свою руку на
Олегову. В солнце золотится на руке пух.
Рука у Олега синяя, в кровоподтеках.
— Нина, нужно хоронить, — говорит
отец. В его строгости слышится мольба. —
Через час придет автобус.
Нина качает головой, говорит звонко:
— Я не собираюсь Олега хоронить. Он
будет жить со мной. Вот приедет Илюша...
За дверью рыдает Варька.
— Ты, папа, знаешь, что я человек
разумный. Ты. папа, поверь мне, так
нужно. Ты потом сам поймешь.
Она стремительно привыкала к своему
новому существованию: они вдвоем с
Олегом, оторванные от родных и зна-
комых, от Москвы и всякого подобия
жизни. Оля, наверное, у матери.
Отец гладит ее по голове, по плечам,
дерзко разрушая их с Олегом таинство.
Он подносит ей воду ко рту.
Нина привыкала к новому слезному
голосу Вари. Привыкала к постоянной
жизни за спиной: устанавливали гроб на
письменном столе, завешивали зеркало,
обсуждали что-то. Привыкала к идущему
от Олега приторно-сладкому запаху, от
которого ее сначала тошнило.
Она ждала Илью.
Три дня она сидела возле Олега. Немота
Олега — ее будущая немота. Неподвиж-
ность Олега — ее будущая неподвиж-
ность. Прошлое их с Олегом спит в Олеге
На третьи сутки она не выдержала:
уткнулась в каменное бедро Олега, задре-
мала.
Кто-то легко потянул ее от Олега — она
обернулась.
— Илюша! Приехал! Ты говорил: ты
умирал, а потом ожил. Оживи Олега. —
Она вцепилась в Илюшины руки. —
Пусть он будет жить! Почему же ты
молчишь? Разве ты не рассказывал?..
34
— Я не знаю, — прошептал Илья. —
Кеша сказал, что я не умирал. Кеша
сказал, что у меня было что-то Вроде
летаргического сна. Он мне объяснял:
я очень склонен к самовнушению.
Районный врач думал, что я умер, а на
самом деле у меня был летаргический
сон, понимаешь?
— Оживи его! — улыбалась Нина. —
Ты умер, ты теперь жив. Мне говорят, что
Олег умер, что его нужно хоронить, но ты
же видишь, он здесь. Он ждет жизни.
Я тебе верю, Илюша. Ты сумеешь ожи-
вить его.
— Нина! — Илья обхватил Нинину
голову. — Бедная. Ты заболела. Но это
пройдет. У тебя Оля, отец. Посмотри, что
творится с твоим отцом! Подумай о
живых. Оля не учится уже сколько дней.
Сколько еще Оля может жить не дома?
Тебе нужно жить, Нина!
Резкая боль внизу живота согнула
Нину.
Боль — последняя вспышка жизни.
Боль вперемежку со схватками. Она
длилась несколько часов, пока врачи не
прекратили ее.
Лежа в белом покое больничных
простыней, Нина спала и не спала.
И он порвал со мной, думала она
издалека о ребенке, не мучаясь обидой,
что ребенок не захотел остаться с ней,
лишь удивленная, как просто, как быстро
Олег и его ребенок с ней расстались.
Та же квартира, Что при Олеге, та же
дорога на работу, троллейбусом и метро,
тот же стол в редакции, тот же шкаф
с толстыми рукописями «самотека».
Оля в том же фартуке с лебедями печет
блины.
— Мама, сегодня получились осо-
бенные! Иди ешь.
Оля стирает белье, метет полы. Оля за
руку ведет Нину в кинотеатр, весь сеанс
смотрит сбоку на нее. Оля громко пригла-
шает гостей.
— Тетя Варя, приходите, придумайте
что-нибудь, — просит Оля.
— Дедушка, маме нужно пойти в
театр, — просит Оля.
Но даже Оля оторвана от нее — по ту
сторону стеклянного футляра: исходящее
от Оли тепло не достигает Нины, расхо-
дится волнами по стеклу. Дни похожи
один на другой. Месяц за месяцем —
получился мертвый год и еще несколько
месяцев.
Внезапно стекло ее футляра рухнуло —
в Нину ворвался Олин зов:
— Мама!
Зов был тихий, но отчаянный. У. Оли
началась рвота Девочка прижимала ру-
ки к груди, пытаясь остановить ее. Блед-
ное, в испарине личико кривилось, слип-
шиеся в слезах ресницы вздрагивали при
каждом новом судорожном движении.
— Что с тобой, Оля?
Испуг сделал Нину активной. Она
принесла из ванной таз с мокрым поло-
тенцем, развела марганцовку — в корот-
кие минутки между приступами обтирала
Олино лицо, поила ее марганцовкой,
подмывала пол.
Олю рвало беспрерывно, Нина стояла
над ней, опустив руки. Дрожащее худень-
кое тельце дочери разбудило в ней
старые, спящие чувства — вернулась спо-
собность чувствовать за Олю.
Районный врач признал отравление.
Сделал промывание, выписал уйму табле-
ток. Но после еды Олю все равно рвало.
Она захлебывалась, хрипела. А потом
лежала скорчившись на тахте, подтянув
коленки к груди, страдальчески смотрела
мимо Нииы.
Прошел еще день наедине с непонятной
болезнью. Оле не становилось ' лучше.
Нина вызвала отца.
Отец привез с собой старинного прияте-
ля, крупного специалиста по желу-
дочным заболеваниям. Пришел зна-
комый терапевт из районной поликлини-
ки и врач, лечивший Олю в младен-
честве, — худенький, маленький стари-
чок с громадными пушистыми усами.
Получился консилиум. Мужчины тихо
ходили по комнате, отец прятал от Нины
глаза — на Нину пахнуло смертью.
Врачи, все трое, дружно отрицали
отравление. Они сошлись на незнакомой
Нине болезни с мудреным названием.
Нина стала пичкать Олю новыми
таблетками и микстурами.
Тянулись тягостные дни на бюллетене.
Нина варила Оле крепкие бульоны и
морсы. Но Оле становилось все хуже.
Уже несколько дней длился приступ
страха — мелко стучали зубы, немели
руки и ноги. Неужели и Оля?
Нина гладила Олины косы, блеклые
щеки, лоб — в углах Олиных глаз блесте-
ли слезы.
Рвались слова: девочка моя, страшно,
спаси себя, поднимись, прости... Но Нина
от страха не умела их сказать. Молитва
творилась в Нининой груди, не молитва,
мольба, обращенная неизвестно к кому:
«Спаси Олю. Возьми меня вместо нее.
Спаси Олю».
Олег исчез навсегда. Теперь исчезнет
Оля, чуткий отголосок Олега, светлый
человек, врукопашную сражавшийся с ее
и своей бедой.
Неуклюжим пальцем набрала номер.
— Варя, мне страшно, — сказала в глу-
хую трубку. — Оля умирает.
— Еду.
Зачем ей Варя? Чем Варя может
помочь?
Но перезванивать не стала.
Оля спала. В доме стояла тишина.
Был уже вечер — в западном окне
повисла краюшка солнца, когда Нина
распахнула дверь перед Варей.
— Почему не позвонила раньше? Ка-
ков диагноз? — задавала Варя беспо-
лезные вопросы и быстрым шагом шла
в Олину комнату. — Поедешь в Улан
Удэ, — бормотала она — Давно пора.
Свежими Вариными глазами Нина
увидела дочь: подтянула к груди колен-
ки, остры косточки плеч, золотятся косы
в солнце.
Варя достала из сумочки блокнот,
вырвала листок, села к столу, стала
писать.
Закончила, протянула Нине:
— На! И собирайся быстро Давно пора.
Давно.
Нина повертела листок, ничего не
понимая.
— Это кому? Это что?
Варька разозлилась.
— Одевайся же, не трать времени.
Я отвезу вас в аэропорт на вечерний
самолет! Скорее! В Улан-Удэ. к Кеше!
— К какому Кеше?
Варька села на табуретку.
— Ты что, ненормальная? Мало того,
что довела ребенка до полусмерти, еще
ДУРУ из себя разыгрывает! Кеша спас
Илью, ты что, забыла? Скорее поворачи-
вайся, дура безмозглая. Еще билет на
самолет нужно доставать!
По дороге Варя давала указания:
— Кеше передашь рубашки, он любит
импортные, скажи, они из Югославии.
Передашь его матери конфеты. У него
есть мать, слышишь? Когда войдешь
в подъезд, поспеши. Не попадайся на
глаза соседям. У него много врагов,
понимаешь? В общем, ты осторожно там,
никого ни о чем не спрашивай. На твою
работу я позвоню. Матери позвоню. Отцу
позвоню. Все выкинь из головы. Езжай
лечи ребенка. Главное — добраться до
Кеши.
Наконец они в самолете.
Несмотря на пологую лестницу, подни-
мались на пятый этаж долго. Не шли
ноги. Оля ступит на ступеньку и стоит
отдыхает. Лицо у Оли мокрое. А вдруг
Кеша не спасет Олю?
Едва коснулась Нина звонка, как дверь
перед ней распахнулась. На пороге —
высокий седой полковник.
— Можно видеть... — Нина замялась.
Она забыла отчество и фамилию врача,
а доставать из сумки записную книжку
было уже поздно. — Кешу... — сказала
она нерешительно.
Полковник широко улыбался, щурил
на нее глаза. Не сразу, но очень любезно
сказал:
— Идите за мной, пожалуйста, я вас
провожу.
Она послушно пошла.
Полковник внезапно исчез, а она оказа-
лась на рубеже коридора и комнаты.
Теперь на нее со всех сторон смотрели
люди. Люди сидели на зеленой широкой
тахте, вплотную друг к другу, и на
зеленых стульях вокруг длинного стола,
застеленного пушистой скатертью с
вышитыми медведями, и вдоль стен.
Сидели люди и в коридоре. Ей досталось
низкое, тоже зеленое кресло. Нина нелов-
ко опустилась в него, усадила на колени
невесомую дочь, огляделась. Поняла: эти
молчащие люди — очередь.
Ей было неприятно, что на нее все
смотрят. Когда ее начинали
разглядывать, она терзалась и не знала,
как себя вести. С детства стеснялась своих
рыжих, не подвластных расческе волос,
стягивала их лентой, но они жили свобод-
но, нагло — рассыпались во все стороны;
стеснялась большой родинки у верхней
губы; стеснялась курносого носа...
«Никакой породы в тебе, сущая двор-
35 Е
няжка! В наказание мне послана», —
сказала ей в порыве злости мать, когда
в очередной раз выгнала отца из дому.
Сказала давно, а вот запомнилось. И всю
жизиь Нина про себя называла себя не
иначе как «дворняжка». Лохматая,
рыжая, беспородная — От матери-дво-
рянки ничего не взяла, вся в рыжего
слесаря-отца.
На нее смотрели. Нина согнулась,
натянула платье на ноги. Но чужая
бесцеремонность тут же заставила выпря-
миться, вскинуть голову. Робкая от
природы, Нина много лет училась гово-
рить с людьми, отвечать взглядом на
взгляд и сейчас уставилась на ближайше-
го еоседа.
Блеклые сонные глаза, бесцветный
молодой человек... Он послушно опустил
голову под ее взглядом. На макушке
оказалась аккуратная круглая лысина.
Очень толстая женщина, с ровными от
колен до туфель ногами в розовых
чулках. «И чего в жару так выряди-
лась? — Вариными словами подумала
Нина. Женщина моргнула, отвела от нее
влажные коровьи глаза. — Вот так-то
лучше!»
Высохший старик, с острым носом
и кадыком, в очках, за которыми блестели
два детских голубых глаза. Рядом —
двенадцатилетний мальчик с точно таки
ми же голубыми глазами.
Старик не испугался ее взгляда, голову
не опустил. Он смотрел на Нину с такой
жалостью, что у нее больно забилось
сердце, — значит, с Олей совсем плохо.
Покосилась на дочь. На лбу у Оли
рассыпались мелкие капельки пота.
— Тебе плохо? — зашептала Нина. —
Доченька, что с тобой?
— Я очень хочу спать, мама.
— Поговорите со многй.
Нина скорее почувствовала на своей
щеке, чем услышала, голос. Глаз не
открыла, не пошевелилась. Снова зазву-
чал голос: «Поговорите со мной», — но
теперь он зазвучал далеко-далеко, види-
мо, молодой человек обратился к старику.
Старик повернулся к юноше.
— Я — физик, — сказал скрипуче. —
В прошлом, правда. В физике много
необъяснимых с первого взгляда явлений,
которые часто кажутся нам чудесами.
Мне нравилось отыскивать им объясне-
ния. Представьте себе, почти всегда я их
находил! Иногда объяснения оказыва-
лись самыми простыми. Понять же
действия этого мага я не могу. Он
выворачивает человека наизнанку. Из-
вольте не сомневаться, именно наизнан-
ку. — Старик пытался говорить тихо, но
у него не получалось, он тонко, громко
скрипел. — Тайну его власти над челове-
ком я понять отказываюсь.
Скрип старика вселил в Нину надежду.
Она .стала слушать внимательно.
Старик повернулся к внуку, обеими
руками погладил его rto голове.
— Вот посмотрите, этот мальчик лежал
без движения девять лет. В два года он
упал с качелей. Долго болела коленка,
потом стала волочиться нога, потом
отнялась. Вторая нога отнялась. Через
пять лет он мог двигать только руками.
Голова и руки... остальное неподвижно.
Сколько врачей лечило его, сказать не
берусь. Никаких улучшений. А этот, —
старик кивнул на кабинет. — Придет —
уйдет, придет — уйдет. А я — под
дверью, первый раз в жизни под-
глядывал! Вроде ничего особенного врач
и не делал...
И Нина увидела то, о чем рассказывал
старик: лежит Витя неподвижно, над ним
громадный врач (Кеша не имеет внешнос-
ти, — Илья говорил «потная рожа», «му-
ха ползает»). Врач говорит что-то нераз-
борчивое. Нина видит его со спины, как
и старик, смотрит сквозь, замочную сква-
жину. Витя не понимает, что от нбго хочет
врач. День идет за днем. Врач тормошит
Витю, поит лекарством. И вот однажды...
Нина, как и старик, вздрагивает от
тонкого Витиного крика:
— Деда, шевелятся! Деда, я сижу!
— Другой ребенок капризничает, —
громко рассказывал старик. — А Витя...
ни слезинки, ни жалобы за все девять лет!
Нас еще смешит! Вы не знаете, какой он
у нас!
— Деда, не надо.
— Вы придите к нам, обязательно
придите, — старик впился в Нину взгля-
дом, ей говорил. — Если придете, увиди-
те, из пластилина — двор Екатерины II,
Бородинское сражение, казнь Калашни-
кова по Лермонтову. Такие композиции!
— Деда!
— Я от дочки скрыл знакомство с этим
врачом. Я боялся, вдруг опыт окажется
неудачным, а тут... — старик замялся,
неожиданно громко сказал: — Чудо!
Чудо, — повторил старик.
— Спасибо! — воскликнула Нина. Ста-
рик с Витей, еще десять минут назад
чужие, приблизились к ее судьбе вплот-
ную, как отец, как Варька с Ильей, как
Кнут. Нине захотелось сделать им что-то
хорошее. — Вы много выстрадали, —
сказала она, вкладывая в эти слова всю
свою благодарность.
— А я никак не выздоровлю, — робкий
голос из темного угла прервал Нину.
В углу сидела пепельная старушка и без-
остановочно кивала им — У меня бо-
лезнь Паркинсона, я все время так
и трясусь.
Нина повернулась к старику, словно
только он мог ей объяснить, почему
великий Кеша не вылечил несчастную.
Наконец она разглядела старика: он
худ, бледен, под глазами — мешки. Да он
сам тяжело болен!
Старушку врач не вылечил. Старика
врач не вылечил.
Оля спала. Личико ее было жалко.
Восковое, вытянувшееся, с узеньким
острым хрящиком носа.
— Поговорите со мной, — снова громко
сказал молодой человек. — Мне страшно.
Я никак не могу остановиться. В голове
что-то крутится, звенит. Я никак не могу
уснуть. Вспыхивают огни: черные,
красные, зеленые. Уберите их! Я вас
прошу. — Но тут же возбуждение поки-
нуло молодого человека, он поник. —
Я никогда больше, никогда не усну.
Я никогда не стану здоровым!
— Ерунду болтаете! — рассердился
старик. — С таким настроением нельзя
лечиться. Перед вами наглядный пример.
Смотрите, мой внук лежал всю жизнь,
а теперь ходит. Одолеет врач и вашу
болезнь. Извольте не сомневаться.
— Вся сила в крови, — перебил деда
Витя. — Дядя Кеша пускал по мне кровь.
Возьмет меня за руку, вот здесь сожмет...
извольте все посмотреть...
Нину очень удивила взрослая речь
мальчик^, она хотела разглядеть Витю
получше, но веки не поднимались: они
налились тяжестью бессонницы и страха.
— Дядя Кеша вонзится в меня взгля-
дом и приговаривает. Непонятно он гово-
рит. Зато, как только он заговорит, по мне
начинает бежать кровь. От головы бежит
по спине к ногам, к самым ступням,
а потом от ступней к голове. Побегает,
побегает огонь, и пальцы оживают, шеве-
лятся. Вот. — Мальчик говорил звонко,
чистым, детским голосом. Прижал обе
руки к груди, смотрел на деда яркими
голубыми глазами, ореолом над ним
пушились светлые легкие волосы.
Распахнулась дверь. Солнечный свет
вынес маленькую худенькую девушку
и втянул в себя двух пожилых женщин,
одинаково высоких, с одинаковыми при-
ческами. Наверное, сестры.
— Мальчик правильно говорит, я тоже
так понимаю. Кровь бегает огнем, —
подтвердила женщина с коровьими гла-
зами.
Не сон, не явь. Нина слышала шепоты,
голоса, впервые за полтора года видела
лица, но горячая ткань кресла, свет от
солнечных половиц пола обволакивали ее
покоем — тоже впервые за полтора года
пришел к ней добрый покой. Вещи
заколдованы: от них тепло, новая жизнь.
Не сон, не явь. Страдающие и радующи-
еся люди, странный острый запах, разве-
шанные по стенам и над Кешиной дверью
неизвестно чьи вымпелы и грамоты за
спортивные успехи, книги...
Книг много. Они аккуратно стоят
в шкафах — целая стена шкафов. Нина
читает: А. Базант. «Древняя мудрость»,
Майкл Вуд. «Из летописи человеческой
души»,-К. Кудрявцев. «Магнетизм и гип
нотизм, их сходство и различие», Авицен-
на...
На шкафах и под шкафами — папки
с твердыми обложками, в таких лежат
у них в издательстве самые большие
рукописи. На раздутых папках, на ок-
не — охапки сухой травы. Вот от чего
в доме такой удивительный запах! Ду
шистое сено, сладкая приторная гвозди-
ка. А еще горьковато подступает волнами
запах полыни. Запах трав кружит голову,
усиливая слабость...
Прошло так мно,го часов, что даже
невесомая Оля сейчас тяжело давила на
затекшие ноги и руки. Пошевелиться
невозможно.
— Ваша очередь!
Продолжение следует
36

ИСТОРИЯ и
СОВРЕМЕННОСТЬ
«колокольня
КАЧАЛАСЬ
И ГНУЛАСЬ ..о
Фото И. Хоботова.
ф Алма-Ата сегодня.
Фото О. Ионова.
Адриан РОЗАНОВ
наш специальный корре-
спондент
ВЕСЬ ДЕНЬ 21 декабря 1910
года (по старому стилю) жи-
тели города Верный слышали
глухое зловещее ворчание,
доносившееся из недр земли
Дома вздрагивали, позвяки-
вали оконные стекла. Горожа-
не, привыкшие к частым не-
значительным землетрясени-
ям, старались не обращать
на это внимания, однако к
ве iepy по городу пополз
слух, что близится конец све-
та. Верующие долго не ло-
жились спать, клали поклоны
перед иконами. Особый
смысл они усматривали в том,
что божий гнев разразился
перед рождественским пра
здником. Наконец городок,
притулившийся у подножья
Заилийского Алатау, уснул...
В 4 часа 37 минут спящих
пробудил сильнейший тол-
чок, сопровождаемый ужас-
ным грохотом. Жители в
страхе выбежали на улицы.
Из-за поднявшейся пыли и
дыме пожаров ночная тьма
стала еще плотней. Почву
разорвали глубокие провалы,
из которых вырывались удуш-
ливые газы, хлынула горячая
вода.
Среди этого хаоса, зады-
хаясь, бежал человек в рас-
стегнутом военном кителе,
перепрыгивал через трещи-
ны, стволы поваленных топо-
лей, горячие лужи. Наконец
он увидел в светлеющем не-
бе четкие контуры кафед-
рального собора: огромное
здание высилось над руина-
ми домов, домишек, лабазов.
Военный инженер Андрей
Павлович Зенков ощупывал
стены собора, взгляд его
скользил по башенкам, купо-
лам: кажется, трещин нет,
лишь наклонился крест на
главном куполе.
— Победа! Победа, ребя-
та! — плача и одновременно
смеясь, кричал Зенков. —
Ур-ра! Ур-ра!
Старенький священник со-
чувственно покачал головой,
пробормотал:
37
— Вот и еще один разу-
мом помутился... Ну что ж, на
все воля божья...
Между тем к Зенкову под-
бегали люди — один, другой.
Обнимались, обменивались
горячими рукопожатиями. То
были плотники, штукатуры,
каменотесы. Некоторые толь-
ко что лишились жилищ, иму-
щества, но в эти минуты стро-
ители думали о том общем
небывалом и дерзком деле,
которым жили они последние
два года. Впрочем, чтобы ста-
ли понятней причины необыч-
ного ликования, надо начать
издалека.
...В конце 60-х годов про-
шлого столетия из Тобольска
в казачье поселение Верное
переехала семья Павла Зен-
кова. Предприимчивый само-
учка из крестьян, он стал
главным строителем расту-
щего городка, возводил все
более солидные казенные
здания. Труды его пошли пра-
хом 28 мая 1887 года, когда
сильнейшее землетрясение
превратило город в развали-
ны. Рухнули церковь, дом ар-
хиерея, две гимназии и дру-
гие здания, сложенные из
кирпича. «За грехи наши ни-
спослано нам наказание»,—
вздыхали верующие.
Но был человек, присталь-
но изучавший разрушения,
стремившийся постичь их
характер. Сын Павла Зенкова
Андрей после учебы в Петер-
бурге возвратился в Верный
подпоручиком - инженером.
Он понимал: кирпичные, да
и глинобитные (саманные)
постройки здесь ненадежны.
А в горах над Верным — вы-
сокие и стройные тянь-шань-
ские ели, их древесина — не
подверженный гниению,
прочный, упругий строитель-
ный материал. При правиль-
ной выборочной рубке мож-
но брать лес, не оголяя скло-
ны. Но нужпа еще и особая
конструкция здания, которо-
му стихия будет не страшна.
Андрей Зенков снова едет
в Петербург, оканчивает Во-
енно-инженерную академию.
В 1900 году, уже зрелым че-
ловеком, становится началь-
ником строительного отде-
ления Семиреченского об-
ластного правления. Он укра-
шает Верный большими де-
ревянными зданиями. Их на-
ивно-затейливый стиль идет
лежащему у подножия засне-
женного хребта городу, его
улицам, четко обозначен-
ным рядами пирамидальных
тополей...
И сегодня еще в Алма-Ате
(бывшем Верном) можно ус-
лышать от пожилых верую-
щих: в день великого бед-
ствия устоял божий храм, а
все прочие дома развали-
лись — покарал господь вер-
ненцев за грехи. В этой вер-
сии есть, однако, существен-
ный изъян: во время «рож-
дественского» землетрясе-
ния 1910 года, сила которого
превысила 9 баллов, как и при
последующих сильных коле-
баниях почвы, уцелел не
только кафедральный собор,
избежали разрушения и по-
строенные Зенковым здания
женской гимназии и коммер-
ческого собрания, магазин
купца Шахворостова и дру-
гие. Андрей Павлович открыл
принципы сооружения сейс-
мостойких зданий и подтвер-
дил их на деле. В городе,
где от подземных толчков
разваливались даже одно-
этажные приземистые доми-
ки, зодчий спроектировал не-
рушимый собор высотой 56
метров.
Огромное здание строи-
тель уподобил детской иг-
рушке ванька-встанька. В ос-
новании собора — глубокий
и тяжелый железобетонный
фундамент («Опустите глубо-
ко в землю фундамент, и вы
не будете бояться за целост-
ность вашего жилища»,— пи-
сал А. П. Зенков). Под зда-
нием устроены обширные
подвалы («Дом, не соприка-
сающийся в своем основа-
нии с верхними слоями зем-
ли, не боится землетрясений;
подвал должен быть устроен
под всем домом, т. к. он
перехватывает сейсмические
волны»). Строитель огородил
здание еще и подземными
галереями — они также
смягчали толчки. Верхняя же
часть здания — гибкая и лег-
кая по сравнению с основа-
нием— при землетрясении
лишь раскачивалась. Зенков
писал: «При грандиозной вы-
соте колокольня качалась и
гнулась, как вершина высо-
кого дерева, и работала, как
гибкий брус».
Все зенковские дома во
время землетрясения не раз-
рушались, и священнослужи-
тели прекрасно понимали,
что устойчивость зависит не
столько от «небесного про-
мысла», сколько от способ-
ностей и умения инженера.
Примечателен в этом смысле
приветственный адрес, на-
правленный зодчему Димит-
рием, епископом туркестан-
ским и ташкентским:
«Я и ближайшие сотрудни-
ки мои — причт Туркестан-
ского кафедрального собора
почитаем своим нравствен-
ным долгом и приятнейшей
обязанностью выразить вам,
как честному и бескорыстно-
му выполнителю технических
проектов и руководителю
церковно-строительных ра-
бот г. Верного и других мест
Туркестанской епархии, чув-
ства глубокой признательно-
сти за понесенные вами тру-
ды и прекрасное отношение
к сложному и хлопотливому
делу храмоздательства...»
Еще после землетрясения
1887 года правители Семи-
реченской казачьей области
задумали перенести област-
ной центр в более безопас-
ное место, на берег реки Или.
С точки зрения здравого
смысла все было правильно:
пусть растет город на ровной
естественной строительной
площадке, а не на склоне
Алатау, где столь разруши-
тельны подземные удары. Но
тут взбунтовалось эстетичес-
кое чувство горожан: мало,
наверное, в этих краях мест
таких красивых и приветли-
вых, как урочище Алматы (в
переводе с казахского «Яб-
лочное»). Светлые горные
речки, рощи диких яблонь,
груш и абрикосов, буйство
зелени, цветов и обнимаю-
щие городок высоченные го-
ры с белоснежными вершина-
ми... Как можно из этакого
райского места бежать в
унылую полупустыню?
Разговоры о переносе Вер-
ного то затихали, то снова
возникали в зависимости от
сейсмической активности
земных недр. После небыва-
лого землетрясения, с кото-
рого начался этот рассказ,
власти категорически реши-
ли: переносить. И тогда под-
нял голос инженер Зенков.
Он писал в местной газете:
«Протестую всеми фибрами
души... Если бы строительная
техника была бы бессильна в
этом отношении, то вопрос о
перенесении города был бы
не праздный, а только про-
тивный. В настоящее время
он и праздный, и противный,
и смешной» В поддержку
зодчего газета напечатала чи-
тательский отклик: «Как не-
аполитанцы никогда не уйдут
со склонов Везувия, так же и
семиреченцы, свыкшиеся со
здешней прекрасной приро-
дой, никогда не кинут г. Вер-
ный».
Скромный и тихий, извест-
ный всему городу, скорее го-
родку (жителей тогда насчи-
тывалось около 15 тысяч)
Андрей Павлович Зенков
убеждал не зажигательными
речами, но делом, в которое
вкладывал душу. И лишь из-
редка позволял себе публич-
ные высказывания и обобще-
ния:
«С глубокой верой в успехи
будущего я не боюсь за наш
город, за нашу Семиречен-
скую и в то же время сей-
смическую область. Верю,
что наш город украсится со-
лидными, в несколько эта-
жей, каменными, бетонными
и другими долговечными
строениями. При специаль-
ном устройстве фундамен-
тов... вполне допустима кон-
струкция грандиозных по вы-
соте 30—40-этажных зданий...
Наблюдательный ум челове-
ка, его энергия, гений твор-
чества, покоряющий стихий-
ные силы природы, все-
ляют надежду, что стихийная
сила землетрясений не
страшна грандиозным по-
стройкам человека».
Это сказано вскоре после
той страшной ночи на 22 де-
кабря, которая заставила
слабых духом поверить в
существование кар небесных,
неизбежно настигающих гре-
ховное человечество.
Спустя много лет — в 1929
году — инженер потребовал,
чтобы здание кафедрального
собора в Алма-Ате было
передано краеведческому
музею. «Спасите здание! —
писал он в газете «Совет-
ская степь». — Спасите энер-
гичный, дружный, рискован-
ный труд сотни рабочих, над-
рывавших в течение трех
лет свои силы на сооружении
собора... Пусть же будет
этот храм храмом науки,
искусства, археологических,
минералогических, ботаниче-
ских и других ценностей.
Пусть массивные колонны и
стены его будут украшены
витринами, художественны-
ми картинами».
До самых последних дней
Зенков не оставлял любимо-
го дела — возводил дома,
растил строителей. Семена,
им посеянные, дали добрые
всходы. Немало	зодчих
Алма-Аты были удостоены
Государственных	премий
СССР.
А в построенном Зенковым
соборе теперь музей исто-
рии города.
38
СК
• Орнамент на теремке избы XIX в. изо*-
бражает «картину мира»: солнце, идущее
по небосводу; птицы, символизирующие
небо; львы и русалка, символизирующие
землю и ее воды.
> л
азычета
Б. РЫБАКОВ,
академик
РЕВНЯЯ
ПУСЬ
русских сказках тем, что до последне-
го предела их необходимо проехать
«тридевять земель, тридесять госу-
дарств».
Для язычников был очень важен
аграрный аспект земли: земля — по-
чва, рождающая урожай, «мать-сыра-
земля», почва, насыщенная влагой,
питающей корни растений, «матушка-
земля», с которой связан целый ряд
обрядов и заклинаний. Здесь почти
неощутима грань с воображаемым
подземным сказочным миром. Боги-
ней плодородия была Макошь, вве-
денная в 980 году в пантеон важней-
ших русских божеств.
Небо по-разному воспринималось
первобытными людьми. Охотники па-
леолита, представлявшие мир как бы
плоским, одноярусным, н.е интересо-
вались небом, не изображали солнце,
занимаясь лишь плоскостью своей
тундры и животными, на которых они
охотились. Охотники мезолита, ра-
зобщенные' на небольшие группы,
затерянные в бесконечной тайге, по-
неволе обратились к звездам, помо-
гавшим ориентироваться в лесной
пуще. Оказалось, что среди бесконеч-
ного количества медленно движущих-
ся по небу звезд есть неподвижная
Полярная звезда, всегда указы-
вающая север. Была обнаружена
ось звездного небосвода, ось мира,
а расположенные рядом созвездия
получили навечно звериные имена.
Первоначально (что сохранилось у на-
родов Сибири) это была Лосиха и ее
КОСМОЛОГИЧЕСКИЕ представления
древних славян к IX—X векам, по-
видимому, вполне сформировались,
а элементы нового познания мира
становятся заметными не ранее XIV—
XV веков.
Мир тогдашних язычников состоял
из четырех частей: земли, двух небес
и подземно-водной зоны. Труднее
всего разгадать древние представле-
ния о земле, большом земельном
пространстве, У многих народов зем-
ля изображалась как округлая плос-
кость, окруженная водой. Вода
конкретизировалась или как море
(что вполне отвечало положению
ойкумены людей Старого Света), или
же в виде двух рек, омывающих
землю, что, быть может, архаичнее
и локальнее — где бы человек ни был,
он всегда находился между каких-
либо двух рек или речек, ограничи-
вающих его ближайшее сухопутное
пространство.
Судя по фольклору, славянские
представления о море не имели
законченного вида. Море где-то на
Окончание. Начало в № 12 за 1986 г.
краю земли. Оно может быть на
севере, где на стеклянных горах
находится хрустальный дворец Кощея
Бессмертного, сверкающий всеми
цветами радуги. Это — отражение
знакомства с Ледовитым океаном
Море может быть и без этих арктичес-
ких признаков. Здесь ловят рыбу,
плавают на кораблях, здесь находится
сказочное девичье царство с ка-
менными городами; отсюда Змей
Горыныч совершает свои налеты на
святую Русь. Это — реальное море
(теперь Черное и Азовское), издавна
известное славянам и даже носившее
название Русского моря.
В этом море есть сказочный остров
Буян, в котором без труда угадывает-
ся остров Березань (Борисфен), ле-
жавший на наезженном пути в гречес-
кие земли. Там в X веке оснащались
русские торговые корабли. Как ви-
дим, Черное море не связано с космо-
логическими представлениями о кон-
це земли. Наоборот, за ним начина-
лось все «заморское», притягатель-
ное, частично неведомое.
Огромные пространства великой
Русской равнины определялись в
дочь, от которых рождаются все
звери сибирской тайги.
В дальнейшем две небесные хозяй-
ки мира лосино-оленьего облика
заменились двумя небесными медве-
дицами: Большая Медведица и Малая
Медведица. Так родилось в незапа-
мятные времена представление о
двух могущественных небесных хо-
зяйках, управляющих коловращением
звездного небосвода (следовательно,
и всем миром) и рождающих зверей
на потребу людям и волкам. Позднее
у земледельческих народов хозяйки
мира изображались в виде двух жен-
щин и под именами двух рожаниц
(Лады и Лели) были широко известны
в средневековой Руси. Культ рожаниц
дожил до XV11 века, когда все еще
переписывались церковные поучения
против них, а песни и хороводы в их
честь и изображения в народной
вышивке, где они представлялись
всадницами с сохой по обеим сторо-
нам богини Макоши,— до конца XIX
века.
Представления земледельцев о не-
бе и его роли в природе и в челове-
ческой жизни существенно отлича-
лись от воззрений охотников Если
39
охотникам нужно было знать звезды
и ветры, то земледельцев интересова-
ли тучи и солнце. По их понятиям, на
небе существовали постоянные за-
пасы воды. Эта небесная влага иногда,
в непредсказуемое время, могла при-
нять вид тучи и пролиться в виде
дождя, «утучнить» землю, содейство-
вать росту трав и урожаю. Отсюда
в дополнение к двум архаичным
рожаницам появился могуществен-
ный Род, повелитель неба и всей
Вселенной, дающий жизнь всему
живому посредством дождевых ка-
пель.
Представления древних земледель-
цев о строении неба возникли на
стадии энеолита, поэтому отразились
в религиозных верованиях самых
разных народов. В индийски/ ведах
небо делится на два яруса: верхнее
небо с запасами воды («Свах») и воз-
душное пространство со светилами
(«Бхувах»), ниже находится земля —
«Бхух». Аналогичное членение неба
дает Ветхий завет.
Солнце оценивалось земледельца-
ми как источник света и тепла, а также
как условие произрастания всего в
природе. Но здесь был исключен
элемент случайности, элемент капри-
зов божественной воли — солнце
было воплощением закономерности.
Весь годичный цикл языческих обря-
дов был построен на четырех сол-
нечных фазах и подчинен 12 сол-
нечным месяцам. В изобразительном
искусстве всех веков солнце было для
земледельцев символом добра, зна-
ком света, разгоняющего тьму. Но
роль этого важнейшего светила, так
же как и роль неба, очень своеобраз-
но воспринималась древними земле-
дельцами. Русские язычники, как и все
народы древности, исходили, во-
первых, из геоцентрических представ-
лений о неподвижности Земли, вокруг
которой ходит солнце, во-вторых, из
того, что в древности путались поня-
тия солнца и освещенности. Солнце
признавалось источником света и теп-
ла, являлось особым божеством —
Великим Хорсом («Слово о полку
Игореве»), от имени которого проис-
ходит наше современное «хорошо»
(«солнечно»).
Однако дневная освещенность ми-
рового пространства приписывалась
русскими людьми XII века не только
солнцу, но и некоему особому неопи-
суемому безвещественному свету,
который, по-видимому, в более по-
здние времена именовался «белым
светом». В такое понятие включалась
не только освещенность земного и
воздушного пространств, но и само
пространство: «весь белый свет», «по-
ходить по белу-свету», «попал (стре-
лок) в белый свет, как в копеечку»
и др. Божеством солнца, солнечного
дня (может быть, и «белого света»)
был Дажьбог, имя которого постепен-
но превратилось в имя «подателя
благ».
Последний русский великий князь-
язычник Владимир устойчиво имено-
вался в былинном эпосе Владимиром
Солнцем. В «Слове о полку Игореве»
русские князья прапраправнуки Вла-
димира Солнца называются «Дажь-
божьими внуками».
Много интересного открывает нам
ф Русские деревянные ков-
ши XVIII—XIX вв.
исследование редставлений
язычников о подземно-водном ярусе
мира. Здесь тоже немало отголосков
той эпохи, когда после таяния ги-
гантского ледника континенты были
затоплен^) морями и озерами, быстро
менявшими свои очертания, стреми-
тельными реками, пробивавшими
горные кряжи, необъятными болота-
ми.
В представлениях древних людей
о подземном мире важным является
общечеловеческий взгляд на под-
земный океан, в который опускается
солнце на закате, плывет ночью и
выплывает на другом конце земли
утром. Ночное движение светила, по
их понятиям, осуществлялось водо-
плавающими птицами (уткаЬли, лебе-
дями). Иногда действующей фигурой
тут был подземный ящер, заглатывав-
ший солнце вечером на западе и
выпускавший его утром на востоке.
А днем солнце по небу влекли кони
или мощные птицы, что отразилось
в заклинательной орнаментике ри-
туальной и бытовой посуды. В русской
этнографии широко известны ковши,
ендовы, ручки которых вырезаны
в виде коней или в виде лебедей
и уток; на груди коня или птицы —
огромный знак солнца, а жидкость
внутри сосуда, очевидно, символизи-
ровала мировой подземный океан.
Новгородский археологический мате-
риал X—XIII веков знает и архаичного
ящера: есть целый ряд ручек ковшей,
оформленных в виде его головы.
Славянские изобразительные мате-
риалы, дающие схему макрокосма,
известны с середины I тысячелетия
нашей эры. Таковы, например, антро-
поморфные фибулы из Среднего
Поднепровья.
Средневековые люди, независимо
от того, были они крещены или нет,
продолжали верить в прадедовскую
дуалистическую схему сил, управ-
ляющих миром, и всеми архаичными
мерами старались оградить себя, свое
жилище и имущество от действий
вампиров и навий (чужих, враждебных
мертвецов). Для этой цели служили
сотни словесных заговоров; в них
с необ1 тайной подробностью и
конкретностью перечислялись все
разделы природы, все ка1егории
людей, животных, птиц, которые мо-
Кроме словеснь.х заговоров и раз-
нообразных заклинательных действий
важную роль играла языческая знако-
вая система, разнообразный орна-
мент на жилище, утвари, одежде. Тут
легко разгадываются знаки солнца,
изображения животных, символы за-
сеянного поля и т. д. Однако уда-
лось установить, что древнерусский
язычник, ожидавший
всего мира.
опасности от
защищался не отдель-
• Амулеты-обереги из курганов XI—
XII вв.
ными его элементами, а системой
мироздания, взятой в ее естественной
динамике. Так, в защитно-заклина-
тельную орнаментацию русской избы,
сохранившей, как показывают архе-
ологические материалы XI—XIII ве-
ков, много древних черт, введены:
солнце, «хляби небесные», символы
земли.' Введены они весьма проду-
манно. Солнце показано трижды —
восходящим и заходящим в местах
соприкосновения кровли со срубом
40
и в полдневном, зенитном положении
наверху, на щипце крыши. Другими
словами, оно изображалось в своем
закономерном расчисленном движе-
нии. Человеческая «хоромина» защи-
щена от упырей и навий (иногда
носителей эпидемических болезней)
всей системой макрокосма, в котором
часы ночного мрака закономерно
сменяются часами дня, «белого све-
та». И утварь внутри дома тоже несла
макрокосмическую защитную симво-
лику.
Когда, человек покидал свой дом-
крепость, то овеществленные заго-
воры, как можно назвать орнамент,
должны были быть перенесены на
одежду. Все предметы, связанные
с изготовлением полотна для Одежды
(вальки, трепала для льна, прялки),
густо оснащались заклйнательными
знаками. Сама одежда, особенно
женская, была насыщена символикой,
опять-таки воспроизводящей макро-
косм. Головной убор украшался изоб-
ражениями солнца и птиц. Сами
народные названия головных уборов
связаны с птицами, «сорока», «кокош-
ник» (от «кокош» — курица), «кичка»
(утка) и т. п. Декоративные ленты,
спускающиеся от кокошника к груди
(«рясны»), имитируют дождь. На ру-
бахах и паневах вышиты символы
засеянного поля, земли, а на сви-
сающих вниз концах поясов — головы
ящеров. Снова язычники прибегают к
модели мира, снова микрокосм чело-
веческого быта (дом, одежда, укра-
шения) воспроизводит макрокосм,
мир в его нераздельном целом.
Привнесение элементов динамики
(движущееся по небосводу солнце,
идущий дождь) должно было увели-
чить заклинательную силу этой глубо-
ко продуманной и надолго вошедшей
в народную жизнь Колдовской орна-
ментики.
Обороной от упырей и навий служи-
ли также специальные амулеты —
обереги, среди которых встречаются
изображения хищных зверей (напри-
мер, рыси, «любого зверя»), которые
должны охранять от зла.
Славянское язычество достигло
апогея накануне образования Ки-
евской державы и в первые два сто-
летия ее формирования (IX—X вв ),
когда культ Перуна, бога грозы
и покровителя воинов и князей, стал
государственным культом Киевской
Руси.
Высшая фаза предгосударственно-
го язычества отражена в знаменитом
Збручском идоле, условно названном
Святовитом. В последние годы ар-
хеологи И. П. Русанова и Б. А. Тимо-
щук сделали очень важное открытие,
обнаружив и исследовав то святили-
ще, где первоначально этот идол
находился. Святилище на высокой
горе Богит существовало со ско-
лотских (скифских) времен. Для рас-
шифровки девяти антропоморфных
изображений и общей формы камен-
ного идола можно предложить сле-
дующее: скульптурная композиция
четырехгранного идола делится на
три горизонтальные зоны, соответст-
вующие представлениям о струк-
туре макрокосма: небо, земля, под-
земный мир. Зона земли на всех че-
тырех гранях содержит изображения
простых людей: мужчин и женщин.
Подземная зона представлена од-
ним божеством, держащим земную
плоскость. Можно сопоставить его
с Волосом.
На главной лицевой грани, обра-
щенной на север, ко входу в капище,
изображена богиня плодородия с
турьим рогом изобилия в руке Это
Макошь, «мать урожая». По правую
руку Макоши — Лада со свадебным
кольцом в руке. По левую руку
главной богини, на третьем месте —
• Фрагмент турьего рога из Черной Мо-
гилы (середина X в.) со сказочной сценой
«Смерть Кощея Бессмертного».
Перун с конем и мечом. На задней
грани — Дажьбог с солнечным зна-
ком; лицо его смотрит, как и положе-
но солнечному божеству, на юг.
Всему изваянию, выкрашенному
в красный цвет, придана фаллическая
форма, что встречается и у других
идолов. Вполне возможно, что
волхвы, знатоки и творцы мифологии,
этим хотели показать синтез божеств
с остальными, ограниченными
функциями, их слитность в божестве
всей Вселенной, каковым являлся
архаичный Род.
Эта интереснейшая композиция,
датируемая примерно IX—X века-
41
ми,— высшее достижение языческой
теологии первобытности на самой
последней ступени эпохи военной
демократии. Перун с конем и ору-
жием здесь уже есть, но он помещен
на третьем (а если числить и самого
Рода, то на четвертом) месте. Пле-
менная знать, вооруженные всадники
уже есть, но они не главенствуют, как
не первенствует их божество.
Очень важно сопоставить компози-
цию Збручского идола с пантеоном
Владимира 980 года. Прошло немно-
гим больше столетия, и княжеский
Перун выдвинулся на самое важное
место, возглавив весь пантеон. И ког-
да после принятия христианства
описывалось свержение языческих
идолов, то речь шла только об одном
Перуне; остальные боги не удос-
тоились внимания летописца.
При князьях Святославе и Владими-
ре (X—XI вв.) язычество стало госу-
дарственной религией Руси, религией
князей и дружинников. Оно укрепля-
лось и воскрешало старинные, начав-
шие отмирать обряды. В Киеве в X ве-
ке уже были и христиане: крестились
(начиная со второй половины IX в.)
некоторые русские люди, христиана-
ми была часть наемных варягов.
Христианским было враждебное Руси
могущественное государство — Ви-
зантийская империя, в годы мира
оживленно торговавшая с Русью.
Византия стремилась внедрить на
Руси христианство, так как по гречес-
кой доктрине народ, принявший но-
вую веру из рук императора и пат-
риарха, тем самым уже становился
вассалом Византии. Князь Святослав
прекрасно понимал это. Обновленное
язычество X века формировалось
в условиях соперничества с хрис-
тианством, что сказалось не только
в устройстве пышных княжеских по-
гребальных костров, в гонениях на
христиан и разрушении православных
церквей Святославом, но и в более
тонкой форме противопоставления
русской языческой теологии гречес-
кой христианской.
Новый русский пантеон был проти-
вопоставлен христианскому, но проти-
вопоставлен таким образом, что он
был и сопоставим с христианским (за
исключением Перуна):
Христианство
Бог-отец,
творец мира
Бог-сын,
Иисус Христос
Бог — дух
святой
Женское
божество —
богородица
Мария
Язычество
Стрибог — «бог-
отец» (он же — Сварог,
т. е. «Небесный»)
Дажьбог — бог-
сын небесного
бога Сварога (ему
придан Хоре, бог
светила Солнца)
Крылатые фантасти-
ческие животные-
птицы (Семаргл)
Богиня плодородия
Макошь
Жрецы, придумавшие новый пан-
теон, пытались, судя по приведенным
сближениям, уменьшить внешнее раз-
личие между язычеством и хрис-
тианством.
Ко времени введения христианства
в конце 980-х годов греческое духо-
венство застало на Руси не только
примитивное суеверие деревни, но
и государственную языческую рели-
гию города и социальных верхов
с разработанным космологическим
эпосом, с представлениями о божест-
• Четыре грани Збручского идола
(IX—X вв.). В верхнем его ярусе —
славянские языческие божества: Макошь,
Перун, Дажьбог, Лада.
венном происхождении великокня-
жеской власти (Владимир Солнце)
с разнообразным ритуалом и раз-
ветвленным жреческим сословием,
владевшим тайнами тонко разрабо-
танной символики и новоизобретен-
ной славянской письменностью. Важ-
но отмеУить, что жреческое сословие
было настроено как против христиан-
греков, так и* против варягов.
Волхвы и в деревне и в демократи-
ческой части городского посада су-
ществовали еще очень долго —
вплоть до XVII—XVIII веков в цер-
ковных требниках стоят вопросы к ис-
поведующимся: не ходил ли к волх-
вам, не исполнял ли их указания?
Русская православная церковь соз-
дала в XI—XIII веках целый ряд
поучений против язычества, которые
свидетельствуют о прочности и устой-
чивости не только языческих воззре-
ний, но и открытых языческих игрищ.
проводившихся даже на городских
площадях. Переписывались такие по-
учения вплоть до XVII века
В православном духовенстве народ
возмущало противоречие между про-
писной моралью и реальным бытом,
между показным аскетизмом и «среб-
ролюбием» и чревоугодием «череву
работных попов». Падение авторитета
церкви уменьшало силу ее поучений
против язычества, которое в XI—XIII
веках не угасало во всех слоях русско-
го общества, а перешло на полуле-
гальное положение.
Во второй половине XII века
наблюдается явное возрождение
язычества в городах и в княжеско-
боярских кругах, крайне недовольных
вмешательством церкви в традици-
'42
онный быт. Примером могут служить
воспетые былинами княжеские пиры.
На этих пирах в урочные дни обяза-
тельной была мясная (языческая ри-
туальная) пища. А церковь запрещала
ее в постные дни. Конфликт с церков-
никами из-за «мясоядения» принял
общерусские размеры
Объяснением возрождения язы-
чества отчасти может служить офор-
мившаяся с 1130-х годов кристал-
лизация полутора десятков круп-
ных княжеств-королевств со сво-
ими династиями, с усилившейся
ролью местного боярства и более
подчиненным положением епископа-
та, оказавшегося в зависимости от
князя. Бояре-вотчинники, владельцы
нив, называвшихся «жизнью», по всей
вероятности, разделяли народные
прадедовские взгляды на аграрную
заклинательную магию, главную часть
язычества.
Обновление язычества сказалось
в зарождении нового учения о неис-
поведимом свете, отличном от
солнца, в культе женского божества
(отдельного от богородицы), в появ-
лении скульптурных изображений бо-
жества света. Церковному стандарту
противопоставлялось новое, подни-
мающееся на новую теологическую
высоту язычество. Церковники XII
века спорили с языческими богосло-
вами, закрепляя свои тезисы в надпи-
сях-граффити на стенах соборов, где
утверждали, что не «бес», не язычес-
кое божество может «разведрить
(прояснить) небо» и «потрясти обла-
ка», а христианский бог («Бог то
сотвори!»).
Появляются летописцы, совершен-
но чуждые церковной фразеологии,
церковному счету времени и самое
главное — христианскому провиден-
циализму. Ярким примером нового,
более светского отношения к литера-
туре является «Слово о полку Игоре-
ве». Христианский бог упомянут здесь
лишь дважды: князю Всеславу не ми-
новать суда божьего; Игорю бог путь
кажет Ни в запеве поэмы, ни при
отправлении войска в поход, ни при
гибели воинов Игоря, ни при описании
блистательной победы над Кобяком
в 1184 году — ни в одном из тех
случаев, когда обычай требовал упо-
минания божьего имени, в «Слове»
церковного христианского бога нет.
Зато есть языческий небесный бог-
отец Стрибог и его внуки — ветры,
есть «тресветлое» («идущее по небо-
своду») солнце, есть древний Велес
(поэт Боян — его внук), есть Великий
Хоре и славянские эринии — Карна
и Желя. Русские князья дважды опре-
делены в великой поэме как внуки
Дажьбога.
Неоценимым источником по
язычеству русских социальных вер-
хов XII—XIII веков являются клады
золотых и серебряных предметов
женского убора, зарытые во время
нашествия Батыя. Принцип воспроиз-
ведения макрокосма в микрокосме
личного убора проведен здесь после-
довательно: головной убор, очелья,
диадемы — небо; рясны— дождь;
колты, завершающие рясны внизу,
у груди,— посланцы неба; птицы-си-
рины, русалки с турьими рогами для
полива ростков, грифоны и семарглы,
божества жизни и растений. В оже-
рельях — земные растения и разные
символы плодородия. Свисающие
вниз концы пояса довершают картину
мира — они украшены мордами яще-
ров.
Каждая отдельная вещь украшена
особым, тонко продуманным симво-
лическим узором, насыщенным аг-
рарной заклинательной тематикой.
Растительный узор изображен в двух
вариантах: заклинание роста (пока-
заны фазы развития растения) и за-
клинание пространства, повсе-
местности (четырехчастная компози-
ция из ростков), что может быть
выражено словесной формулой:
«Пусть все растет и пусть везде
растет!»
К началу XIII века на таких же
• Такими изображениями
ящеров украшали ручки ков-
шей новгородцы
в XII—XIII вв.
предметах появляются христианские
изображения: семарглов и грифонов
сменяют святые Борис и Глеб, а возно-
сящегося на небо Александра Маке-
донского — Иисус Христос. Это, во-
первых, показывает, когда кончилось
языческое возрождение (рубеж XII
и XIII вв.), а во-вторых, полностью
подтверждает сознательное примене-
ние на раннем этапе языческой симво-
лики, имевшей не декоративный,
а сакральный, магический характер;
она была сменена бесспорно сак-
ральными христианскими символами.
Исключительный интерес представ-
ляют те украшения из драгоценных
гарнитуров русских княгинь, на ко-
торых никогда не встречаются хрис-
тианские изображения. Это широкие
серебряные браслеты, служившие для
удержания длинных рукавов женской
ритуальной одежды. При исполнении
языческого танца плодородия жен-
щины распускали рукава, взмахивали
ими, изображая русалок. Такие весен-
ние танцы «русалок» дожили до
начала XX века и отражены в сказке
о царевне-лягушке, где жена цареви-
ча заставляет своей пляской оживать
всю природу.
На серебряных браслетах гравиро-
вались символы воды, растительности
и, что особенно важно, изображались
различные эпизоды языческих «руса-
лий»: танец с распущенными рукава-
ми, гусляры и домрачеи, питье из
рогов (в честь бога растений Переплу-
та), жертвоприношение Переплуту,
обряд заклинания семян и посевов
в поле, весенние пляски журавлей,
празднование Купалы и др
Невозможность появления княгини
в подчеркнуто ритуальном языческом
наряде в церкви или на парадном
обеде совершенно ясна. Широкое
распространение таких языческих на-
ручей во всех стольных городах
исключает случайность. Остается до-
пустить, что знатные женщины XII—
XIII веков участвовали в языческих
обрядах и, по всей вероятности,
открывали своим танцем общенарод-
ное празднество русалий. Именно так
поступил потомок людей этого поко-
ления (в 11—12-м колене) Иван
Грозный, который лично «вешнюю
пашню пахал и гречиху сеял», то есть
как старший по положению открыл
языческий по существу обряд первой
вспашки и первого сева.
Увлечение языческой стариной
было в какой-то мере эмансипацией
от церковной догматики, от греческих
форм культа, поиском своих наци-
ональных религиозных воззрений и
обрядов.
В результате целого ряда сложных
явлений на Руси к началу XIII века
создалось и в деревне и в городе
своеобразное двоеверие, при кото-
ром деревня просто продолжала
свою прадедовскую религиозную
жизнь, числясь крещеной, а народ
и княжеско-боярские круги, приняв
мно! ое из церковной сферы и широко
пользуясь социальной стороной хрис-
тианства, не только не забывали
язычества с его богатой мифологией,
укоренившимися обрядами и жизне-
радостными карнавалами-игрищами
с танцами, музыкой гусляров и пе-
нием, но и поднимали свою старин-
ную, гонимую церковью религию на
более высокий уровень, соот-
ветствующий расцвету русских зе-
мель в XII веке.
Таков, как мне представляется,
сложный многовековой путь сла-
вянского и русского язычества Не-
смотря на тысячелетнее господст-
во государственной православной
церкви, языческие воззрения были
народной верой и вплоть до XX века
проявлялись в обрядах, хороводных
играх, песнях, сказках, в народном
искусстве.
43
НАШИ ИНТЕРВЬЮ
ПАМЯТНИКИ
ОТЕЧЕСТВА
ЛЕГЕНДА УТВЕРЖДАЕТ, что «исход-
ной тачкой» полотна «Боярыня Моро-
зова» послужила для В. И. Сурикова...
ворона, сидящая на снегу. Но если
говорить серьезно, то к моменту
создания «Боярыни Морозовой» уже
состоялись «Утро стрелецкой казни»,
«Меншиков в Березове». Художника
влекли переломные моменты исто-
рии, рождающие людей с поистине
шекспировскими страстями. Мог ли
Василий Иванович, выросший среди
вольных сибирских казаков, пройти
мимо бунта старообрядчества на Ру-
си? Возможно, черная птица на снегу
стала, по преданию, отправной точ-
кой конкретного художественного
замысла: неистовая женщина в чер-
ном и... равнодушный белый снег
вечности. Словно в перенасыщенном
растворе еще один микрокристалл
(вид черного на белом) — и начался
неудержимый процесс творчества.
А если птицы и не было, все равно,
я уверен, мы увидели бы нечто столь
же потрясающее душу: протопопа
Аввакума, или епископа Питирима,
или кержацких ревнителей «древлего
благочестия», самосжигающихся в
срубах. Ибо подлинная исходная точ-
ка, работы художника — мысль о не-
скончаемой борьбе идей. И сопутст-
вовало ему могучее желание открыть
истину людям.
Когда начинается художник? Ду-
маю, в том возрасте, когда может
даже не подозревать о существовании
карандаша, кисти, красок. Детская
неповторимая яркость видения, как
правило, утрачивается с годами.
Восстановить ее — прямая обязан-
ность художника. Нужно учиться це-
нить жизнь, учиться сопереживать
окружающим, проникаться идеями
и настроениями сегодняшнего дня,
чтобы сказать свое собственное сло-
во
Я был делегатом XXVI и XXVII
съездов партии. Слушал выступавшую
с высокой трибуны знатную ткачиху,
Героя Социалистического Труда, ла-
уреата Государственной премии. Тка-
чиха говорила о наращивании выпуска
добротных и красивых тканей. До-
стойная, благородная задача Но
вспомнил я готовые изделия из этих
тканей — унылый, вневозрастной фа-
сон, аляповатые пуговицы, не гармо-
Так мы назвали рубрику, где будем
помещать материалы о памятниках на-
циональной истории и культуры, об их
непреходящей ценности, огромном воспита-
тельном влиянии. И, конечно, о том, что
далеко не все в сохранении и освоении
культурного наследия обстоит благополуч-
но. Многие памятники в плачевном сос-
тоянии, некоторые утрачены безвозвратно
или на грани этого. Ряд городов, в том
числе Москва, теряют свое исторически
сложившееся архитектурно-художествен-
ное своеобразие. Имеющие мировую из-
вестность архитектурные шедевры (Кижи,
Румянцевская библиотека, Строгановский
дворец и др.) находятся в аварийном
состоянии.
Открывается рубрика беседой специаль-
ного корреспондента журнала Александра
Романова с президентом Академии
художеств СССР, народным художником
СССР Борисом Сергееви-
чем УГАРОВЫМ.
нирующий по цвету меховой ворот-
ник.
Прогресс, неся изобилие, делая
мир более комфортабельным, меняет
и психику человека. Не всегда к луч-
шему. Россия в прошлом была
страной аграрной. Крестьяне соб-
ственными руками создавали сфе-
ру своего бытия, проявляя естествен-
ное для человека стремление к пре-
красному: плели кружева, вышивали
полотенца, ткали разноцветные поло-
вики, расписывали сани, вырезали для
окон затейливые наличники. Не было
дела и вещи, куда народ не вложил бы
частицу своей души, своего понима-
ния красоты и целесообразности.
Памятник — от памяти. «О память
сердца, ты сильней рассудка памяти
печальной...»
Память — стержень общества, даю-
щий постоянно чувствовать, что
ты не одинок. С памяти отцов, пред-
ков, страны начинается для каждого
осмысленная жизнь.
...В детстве я очень любил рисовать.
Вот уже позади школа, и я представ-
ляю, как обрадуется мама, узнав, что
сын — студент.
Студентом, однако, не стал. 22 ию-
ня 1941 года во второй половине дня
мы, вчерашние школьники, пришли в
бурлящий райком комсомола. А че-
рез несколько дней осипший военком
командовал: «Взять ложки, мыло,
прочее, что положено, и явиться на
сборный пункт».
После более чем краткой подготов-
ки мы отбыли на фронт. Пешком. Из
Ленинграда, от Пяти Углов, с Невского
проспекта или Васильевского острова
можно было дойти до фронта пеш-
ком — так близко подошли к городу
фашисты.
Наш 265-й отдельный пулеметно-
артиллерийский батальон занял ли-
нию обороны, представлявшую собой
недостроенные дзоты, на которых
успели установить лишь броневые
щиты. Ни земляных накатов, ни пуле-
метов не было. Главным оружием
стала 45-миллиметровая противотан-
ковая пушка.
Всплывает в памяти жесточайшая
бомбежка. Рассказать о ней невоз-
можно. Тот, кто хоть раз это испытал,
никогда уже не забудет. Потом —
атака вражеских мотоциклистов, тан-
ков. Я, наводчик, поймал в перекрес-
тье прицела пушки плоскую, глухо
ревущую бронированную машину.
В тот день наш расчет подбил фа-
шистский танк. Добровольческий ба-
тальон, состоявший из бывших студен-
тов консерватории и института имени
П. Ф. Лесгафта, из учеников ремес-
ленных училищ, недавних школьни-
ков, молодых рабочих, отбил первую
атаку противника, прошагавшего по-
чти всю Европу.
Сегодня, в год 70-летия нашей
революции, я вновь вспоминаю, как
впервые ощутил понятие Родины в его
самом высоком смысле.
...В конце блокадной зимы полк, где
я был командиром орудия, пере-
брасывали на Волховский фронт. Путь
лежал через замерзшую Ладогу.
Завывая моторами, объезжая по-
лыньи, шли к осажденному городу
десятки, сотни грузовых машин. На
восточном берегу озера я увидел лес,
ставший гигантским военным и продо-
вольственным складом. Огромными
штабелями лежали мешки с мукой,
сахаром, сухарями. Тюки, ящики, боч-
ки — разной формы, объема, цвета.
Изобилие продуктов казалось чудом,
было невероятно. Мы знали, что
трудно везде, что десятки миллионов
живут лишь скудным пайком, отме-
ренным карточкой.
Тем не менее Сибирь посылала
Ленинграду хлеб, Казахстан — мясо,
Дальний Восток — рыбу. Ташкент и
Архангельск, Кострома и Благове-
щенск, Уфа и Баку, отрывая от себя
совсем не лишнее, делились, чем
могли.
Убежден: память, всегда со-
путствующая человеческому су-
ществованию на Земле,— категория
нравственная. Более 35 лет преподаю
я в художественном вузе, постоянно
общаюсь с молодежью и вижу, что
человек образовывает себя на чувстве
памяти, чувстве традиций.
44
Нередко доводится встречаться с
известными людьми разных специаль-
ностей. И, бывает, теряешься из-за
отсутствия у собеседника интелли-
гентности, интеллекта. На мой взгляд,
интеллигентность — род мышления.
Природную интеллигентность не ред-
кость встретить среди людей физи-
ческого труда, где-нибудь в глухома-
ни. Когда высоты воспитания интел-
лекта, нравственности недостаточно,
тогда может сформироваться меща-
нин мышления, для которого об-
щественные вопросы никогда не ста-
нут личными.
Лучшие представители русского
общества всегда жертвовали собой
ради общего дела. Земский врач,
учитель, нередко и священник стано-
вились общественной силой. Пружина
движения действовала от собственной
потребности, а не от давления «свер-
ху», будь то декабристы или петра-
шевцы, народники или большевики.
Первая весна Советского госу-
дарства. Правительство только что
переехало в Москву. Разруха, граж-
данская война, интервенция, тяжелей-
ший Брестский мир.
«Предписание коменданту Кремля
17 мая 1918
Товарищу коменданту Kpi мля
Предлагаю в срочном порядке произ-
вести реставрацию Владимирских ворот
(кремлгр „ая башня, выходящая к Истори-
ческому музею), поручив кому-либо из
архитекторов по указанию П П. Мали-
новского представить смету и наблюсти за
исполнением работ.
Председатель Совета
Народных Комиссаров
В. Ульянов (Ленин)».
Проходит три года. Снова весна.
Продолжается гражданская война,
сжимается кольцо вокруг Респуб-
лики Советов. Только-только деле-
гаты X съезда с винтовками в руках
шли по зыбкому льду залива подав-
лять Кронштадтский мятеж
«Письмо в Петроградский Совет
5 мая 1921
Мне сообщают,
1) что скульптор Гинцбург, изготов-
ляющий бюст Плеханова, нуждается в ма-
териалах, глине и прочее.
2) что могилы .Плеханова и Засулич
заброшены.
Нельзя ли дать приказ по обоим
пунктам присмотреть, налечь, проверить?
Ленин».
Два небольших письма, собственно
записки, которые десятками, сотнями
выходили из-под пера первого Пред-
совнаркома, ставились на контроль.
Охрана памятников — дело всего
государства, каждого. Но ведь до сих
пор судьбой исторических ценностей
нередко распоряжаются люди неком-
петентные, часто равнодушные к
судьбе того, что обязаны не только
охранять, но и сохранять.
Сегодняшнее положение дел —
одно из следствий неисполнения За-
кона СССР об охране и использовании
памятников истории и культуры. Да
и исполнять его некому — в отделе
охраны и реставрации памятников
истории и культуры Министерства
культуры СССР работают всего
четыре человека. А памятников в
стране около 190 тысяч.
На практике это означает, что
темпы реставрационных работ недо-
пустимо замедлены, качество их низ-
кое, не хватает специалистов, мате-
риалов, средств.
«Охраняется государством». В раз-
ных уголках огромной нашей дер-
жавы мы видим таблички с этими
словами на мраморе, дереве, метал-
ле. Вроде бы никто и не спорит —
пусть охраняется. Но только то там, то
тут представители местной власти
занимают пустующие шедевры под
склад или гараж. А на чьи-либо
робкие возражения отвечают: «Не
нравится? Вообще снесем!»
И бывает бесполезно говорить, что
такая церковь уже не «опиум», не
религиозный культ, а культура.
Великой революции нашей —
70 лет. Социалистическое искусство
всегда связано было с завоеваниями
Советской власти. Можно вспомнить,
как связал свою жизнь с легендарной
Первой конной замечательный худож-
ник М. Б. Греков^, наносивший краски
на продымленные в боях холсты.
Архитектуру — «мать всех ис-
кусств» — порой уравнивают со стро-
ительством, сводят ее серьезные
творческие проблемы к вопросам
промышленно-технического характе-
ра, например индустриальных мето-
дов, стандартизации материалов и
т. п. Не случайно поэтому архитектор
все еще не занял подобающего места
в строительстве как ответственный
автор произведения, а архитектурные
мастерские превращаются в типовые
проектные конторы, где нет условий
для совместной работы со скульпто-
рами и художниками.
Мы уже почти отвыкли видеть
авторские архитектурные сооруже-
ния, отмеченные печатью яркой инди-
видуальности, неповторимой личнос-
ти творца или коллектива еди-
номышленников.
Они крайне необходимы сейчас,
когда НТР стала определяющим фак-
тором в организации среды человека.
Материально-предметное окружение
человека — почти полностью продукт
развития индустриального произ-
водства.
Улицы, площади и дома, ав-
тострады, мосты, промышленные зда-
ния, транспорт, реклама, плакат,
вывески, указатели, световые опозна-
вательные знаки и прочие элементы
технической эстетики — все должно
быть осмыслено как элементы архи-
тектурного искусства.
Подчеркивая особую роль и осо-
бую ответственность художника, важ-
но в то же время и широко учитывать
«глас народный», общественное мне-
ние. Известно, какой вред наносило,
к примеру, отсутствие гласности при
выработке решений, касающихся су-
деб улиц, архитектурного облика
Москвы, названий ее площадей, улиц
и переулков. Некоторые ошибки
исправить практически невозможно.
Другие начали исправляться, хотя
трудностей здесь немало. Восстанав-
ливаются прежние названия сто-
личных улиц. Проведено широкое
обсуждение работ по сооружению
мемориала Победы на Поклонной
горе. Сказано немало горьких, но
справедливых слов в адрес бывших
столичных руководителей. По-
литбюро ЦК КПСС признало целе-
сообразным провести открытый кон-
курс.
Памятник — от памяти... Снова
мысленно переношусь в далекие,
грозные годы.
...Отбита танковая атака. Дымится
искореженная металлом земля. Гулко
бьет сердце, дрожат пальцы. Но
оглядываешься и вдруг с небывалой
остротой ощущаешь: живы! Та, глав-
ная Победа был'а еще далеко. Но мы,
орудийный расчет, уже чувствовали
ее неповторимый вкус.
И ныне мы все, весь народ наш
заинтересован, чтобы памятник По-
беды был. Но не только победы над
конкретным врагом, а и Победы над
войной вообще. Вот почему партия
поддержала всех, кто призывал
честным, гласным конкурсом прове-
рить еще раз правомерность проекта
памятника великому времени и вели-
кому народу.
Кто-то хорошо сказал, что су-
ществуют, очевидно, два вида ванда-
лизма. Один — относительно не-
винный, разрушающий. Другой
страшнее — вандализм строящий.
В свое время сгоревшая Москва
была застроена «типовыми» здания-
ми и тем не менее сохранила удиви-
тельную неповторимость. Мы ценим
московский ампир в его крохах, остат-
ках за индивидуальность, за ощуще-
ние вложенной в архитектуру души.
Мы всегда можем с уверенностью
сказать, кто является автором архи-
тектурного сооружения, когда речь
идет, к примеру, о творениях Бажено-
ва и Казакова, братьев Весниных
и Мельникова, Фомина и Щусева.
Почему же сейчас так редко еще
думают создатели града, что он стро-
ится для тебя, для близких, для
внуков, правнуков, не на одну эпоху
и не одному поколению?
Время требует коренных преобра-
зований в области охраны и использо-
вания памятников архитектуры, куль-
туры, истории. Памятник должен
жить, войти в будни «весомо, грубо,
зримо», стать ярким элементом 'се-
годняшней культуры.
45
НАШИ ПУБЛИКАЦИИ
НРАВСТВЕННОСТЬ и РЕЛИГИЯ
В. ТЕНДРЯКОВ
Не верю и не отрицаю
По забитому курортниками морско-
му пляжу идет юноша — косматая
борода, длинные волосы, загорелое,
мускулистое тело и в ложбинке меж-
ду тугими буграми грудных мышц —
наперсный крестик. Все равнодушно
провожают его глазами — нынче мо-
да на бороды, на длинные волосы, на
расклешенные джинсы, на прита-
ленные рубашки и на нательные
крестики тоже... Никто не удивляется.
Парень с наружностью юного Иоан-
на Крестителя опускается рядом со
мной, и я не удерживаюсь, спраши-
ваю:
— Ты что — верующий?
Он бросает мне с великолепной
небрежностью — избранник стадно-
му существу:
— Не верю и не отрицаю.
Мне не раз приходилось выступать
перед читательскими аудиториями
научно-исследовательских и учебных
институтов. За последние годы ни
одно (буквально ни одно!) выступле-
ние не прошло без того, чтобы не
подошли и не задали ставшие уже
традиционными вопросы:
— А почему, собственно, вы
воюете с религией? Так ли уж она
вредна обществу? Не несет ли неве-
рие моральный ущерб?
Спрашивают профессора, люди из-
вестные, широко образованные,
мыслящие. Далеко не все из них
читали Ветхий и Новый завет. Те, кто
читал, принимают их, как принимаю
и я,— памятники культуры про-
шлого. Но представить, что родив-
шиеся в XX веке, двигающие вперед
науку люди верили всему, что написа-
но в Библии и Евангелии, просто
невозможно. Они осведомлены о но-
вейших антропологических находках,
спорят о преимуществах той или иной
космологической гипотезы, знают о
расширяющейся Вселенной, квазары,
пульсары, «черные дыры» вкупе с тер-
минологией теории относительности
и квантовой механики не сходят у них
с языка. Нелепо даже думать, чтоб
они могли всерьез воспринимать рас-
суждения о шести днях творения,
о Еве, созданной из ребра Адама,
содрогаться от наивных кошмаров
Апокалипсиса Иоанна. И все-таки кое-
кто из них может сказать о себе
словами бородатого юноши: «Не
верю и не отрицаю».
В данном смысле якобы миротвор-
V46
Владимир Федорович Тендряков из-
вестен как советский прозаик. По словам
писателя, он стал убежденным атеистом
только в зрелые годы, когда смог к
вопросам веры и религиозного само-
сознания отнестись серьезно и ответствен-
но. Основа духовного возвышения челове
ка — мораль не религиозная. Она долж-
на быть заменена моралью, вобравшей в
себя богатства общечеловеческой культу-
ры. Эти проблемы постоянно присутство-
вали в его творчестве.
Работа В. Ф. Тендрякова написана бо-
лее десяти лет назад и публикуется
впервые.
ческая позиция «не верю и не
отрицаю» приносит вред, который
неожиданно может обернуться даже
трагедией. Проповедники сентенции
напирают в основном на непротивле-
ние, ибо отрицать или не отрицать —
значит бороться или нет, стараться
помочь или быть безразличным к чу-
жому чувству, переживанию.
Заранее оговариваюсь, я тут вовсе
не рассчитываю переубедить орто-
доксальных верующих. Я адресуюсь
главным образом к тем, кто «не верит
и не отрицает», видит в религии некое
спасительное средство от скверны,
разъедающей род людей.
Лицом к религии
Сегодня даже рядовой обыватель
с тревогой задумывается над судьба-
ми мира. Пугает его и термоядерная
«взрывчатка», запасы которой сейчас
достаточно велики, чтоб превратить
Землю в братскую могилу, и
промышленность, отравляющая сре-
ду. Пугает сверхинтенсивное, гранича-
щее с хищничеством использование
сырьевых ресурсов. Пугает неудержи-
мо разрастающееся население на
земном шаре — демографический
взрыв, обещающий удушающую тес-
ноту в не столь уже и далеком
будущем.
И почти каждому ясно, что все эти
грозные проблемы могут быть ре-
шены человечеством только сообща,
путем взаимного согласования й дого-
воренности между собой. А как
согласовать и договориться, когда все
человечество разобщено, разодрано
антагонистическим'и противоречиями?
Как рассчитывать на взаимопонима-
ние, если злоба, обман, насилие — не
исключительные, а широко бытующие
явления? За шесть тысячелетий обоз-
римой истории человечество достигло
головокружительных успехов во всем,
кроме нравственности. Моральные
заповеди легендарного Моисея и те-
перь еще по-своему актуальны. То,
что за толщей веков считалось пре-
досудительным среди диких кочевых
племен, постоянно повторяется среди
нас, отравляет нашу жизнь.
Во взаимопонимании наше спасе-
ние, а при низкой нравственности оно
исключено — человек просто не в
состоянии понять другого человека.
В нравственности наше будущее, но
как ее поднять, чем ее усовер-
шенствовать?
С незапамятных времен по всей
истории страстным рефреном звучат
эти вопросы. Плач безымянного «ва-
вилонского Экклезиаста», сохранив-
шийся для нас среди глиняных табли-
чек библиотеки Ашшурбанипала,
перекликается через тысячелетия с
голосами Достоевского и Толстого.
Как бы страстно ни желали наши
предшественники спасительной
нравственности, какие бы бедствия ни
предвидели они от ее упадка, они не
могли желать ее сильней нас, не
могли даже и представить себе столь
грозных, столь близких, столь
конкретно реальных, катастрофичес-
ких для всего мира — для всего! —
опасностей, какие нависли над нами.
Мы в смятении оглядываемся на-
зад, пытаемся найти, как и чем
рассчитывали поднять нравственность
те, кто жил до нас? Были же у них ка-
кие-то надежды, пусть только надеж-
ды, не исполненные, непосильные
для них, но, возможно, посильные для
нас? Оглядываемся и приходим к уд-
ручающему выводу: надежды про-
шлого наивны и беспомощны, жизнь
беспощадно опрокинула их.
Еще в начале нашего века продол-
жали надеяться, что развивающаяся
наука, способная познать секреты
природы, сумеет открыть и секрет
человеческих отношений, научит
людей нормам общежития. В наши
дни это кажется уже безнадежной
утопией. Ученые первые заявляют,
что, сама по себе «ни добрая, ни
злая», наука не в силах заставить
людей не убивать, не лжесвиде-
тельствовать, забыть зависть, корысть,
недоброжелательство к ближнему.
Она, наука, способна увеличить силы
и возможности людей в достижении
полезных целей. Но может оснастить
могучей техникой заведомых насиль-
ников и убийц. Нет, на науку нечего
рассчитывать.
Ну а на культуру?.. Считалось, стоит
только вырвать человека из неве-
жества, открыть ему доступ к зна-
ниям, к искусству, к литературе с ее
благородными идеями и характера-
ми, как он, поумневший, начнет
понимать соседа, проникнется к нему
уважением, мир и лад востор-
жествуют над изнемогающим от раз-
доров родом людским. Нельзя сов-
сем отрицать какое-то благотворное
влияние культуры на человека, но это
благотворное влияние начисто утра-
чивается при бытующих неприг-
лядных обстоятельствах. Какой бы
высококультурной личностью ни был
хозяин предприятия, но если он ста-
нет из благородных побуждений пла-
тить рабочим больше других, то его
предприятие станет выдавать более
дорогую продукцию, не выдержит
конкуренции. Благородный хозяин
прогорит, пустит по миру себя и свою
семью. Объективные обстоятельства
заставляют его забыть о благотвор-
ном влиянии культуры, поступать
вопреки ей.
Да и так ли уж прямо зависит
нравственность от культуры? Племе-
на, стоящие на крайне низком
культурном уровне, порой поражают
своими нравственными устоями.
А среди высококультурных людей
безнравственное поведение отнюдь
не редкость.
На голом культуртрегерстве далеко
не уедешь.
Совсем недавно казалось:
единственно действенное, что может
изменить отношения людей, это —
полное экономическое благополучие.
Если исчезнет нужда, го исчезнут
и корысть, зависть, злоба к ближнему,
появятся терпимость и доброжела-
тельство. «Любовь и голод правят
миром!» Долой голод и да здравству-
ет любовь! Но, увы, эти благие
мечтания не подтверждаются. И ко-
рысть, и злоба, и обман, и вражда
свойственны сытым в не меньшей
мере, чем голодным.
Итак, ни наука, ни культура, ни столь
вожделенное экономическое благо-
получие не способны действенно
помочь укрепить нравственность. Тог-
да на что же еще уповать?
Как тут снова не повернуться лицом
к религии, которая не одно тысячеле-
тие самодержавно диктовала
нравственные нормы людям.
Достоинства религии
Не отмахнемся, вглядимся без
предубеждения, попробуем увидеть
то, что может в ней привлекать.
Религия основана на вере, бес-
компромиссной, абсолютной, не до-
пускающей сомнений. Верь в то-то
и то-то, поступай согласно своей
вере — вот бесхитростная формула
поведения, предлагаемая религией
человеку на все случаи жизни. Запол-
нив безликое «то-то» конкретным
требованием (как в математике икс —
готовой константой) — «люби», «не
убий», «не лжесвидетельствуй», ве-
рующий обретает нужное правило,
подчиняться которому считает своей
свя.'ой обязанностью. Такова неслож-
ная механика религиозно-нравствен-
ного совершенствования.
И в этой бесхитростной простоте
есть свой здравый смысл. Нелепо
доказывать, что убийство — недопус-
тимый поступок, что заведомое лжес-
видетельствование — дурно, что жить
в любви к ближнему — хорошо. Эти
немудреные истины и без всяких
доказательств знает любой и каждый
с раннего детства на опыте своей
жизни. Провозглашаются они не для
того, чтобы сообщить нечто новое,
неведомое, а для того, чтобы заявить
об обязанности, которую верующий
принимает на себя,— верь и поступай
соответственно! Говоря о религии,
часто пользуются словом «учение»,
но она не столько обучает, сколько
налаживает договорные отношения.
И было бы ошибочно считать, что эти
договорные отношения мнимые, не
соблюдаются верующими, не
оказывают никакого влияния на пове-
дение людей.
Можно, конечно, сомневаться в
эффективности такой договорной де-
ятельности религии: две тысячи лет
проповедовала она «люби ближнего»,
но вражда, подлость, массовые
убийства переполняют историю, и са-
ми глашатаи «любви» высокой
нравственностью не отличались —
лгали, подличали, во имя любви жгли
на кострах. После столь длительных
усилий нам теперь, увы, вновь и вновь
приходится ратовать за те же мо-
ральные нормы, ей-ей, с не меньшей
страстностью, чем это делал Христос.
Однако любой верующий тут резон-
но возразит: откуда известно, что не
было бы еще хуже, не распространись
христианство со своей проповедью
любви к ближнему столь широко по
земле? Человечество, возможно, дав-
но бы превратилось в скопище амо-
ральных ублюдков, перегрызлось бы
до полного вырождения.
Что ж, мы не можем доказать
противное экспериментально. Больше
того, мы готовы согласиться, что
религия была по-своему полезна.
Прогрессивной роли христианства в
истории не отрицает и марксизм.
В защиту слепой, безоговорочной
веры можно привести и следующие
доводы.
Перед массами в любом обществе
ставятся какие-то требования и цели.
Далеко не всегда они настолько
просты, что могут быть осмыслены
с должной глубиной любым и
каждым. Наивно считать, что народ
в своей массе сплошь состоит из
мыслящих личностей. Скорей всего,
способных вникать и осмыслять
сложные задачи общества не так уж
и много, подавляющее большинство,
увы, находится на том уровне, ко-
торый принято называть зауряд-
ностью. И если такие заурядные, не
умеющие с нужной глубиной осознать
общественные цели люди еще утратят
способность и верить в них, то по-
следствия окажутся крайне пла-
чевными: нецелеустремленное, не-
упорядоченное, а значит, и анар-
хиствующее общество,— что может
быть страшней этого?
И потом, если перед человеком не
поставить высокие цели, если от него
не потребовать «люби ближнего», он
воспримет что-то противоположное,
скажем, ненавистнические идеи расо-
вой неполноценности других народов.
Духовный мир не может оставаться
незаполненным.
Вера выступает как целенаправ-
ляющая сила. Религия, оперирующая
верой, общественно организует. А так
как эта религия-организатор выстав-
ляет в качестве требований челове-
колюбивые догматы, то она как бы
оберегает общество от человеконена-
вистнических устремлений. Трудно
даже представить себе более полез-
ную роль.
Теперь не так уж и часто встре-
чаются сторонники религии, которые
бы с пеной у рта ратовали за незыбле-
мость вечных постулатов, за неизмен-
ность раз и навсегда установленных
догм: верую, мол, в каждое слово
святого писания, как бы абсурдно оно
сейчас ни звучало.
В подавляющем большинстве
нынешний сторонник религии уже
ничем не напоминает замкнутого в
своей вере истукана: «Верую, ибо
абсурдно!» Он вовсе не считает, что
мир есть нечто преднамеренно задан-
ное, жестко неизменное. Он при-
знает, что жизнь развивается, готов
соглашаться, что эта меняющаяся
жизнь не всегда будет удовлетворять-
ся древними постулатами и застывши-
ми догматами, какие-то из них уже
сейчас утратили свое значение Но
в то же время он вполне резонно
замечает: не все догматы утрачи-
вают свое смысловое и нравственное
значение, какие-то старые моральные
нормы приемлемы и в наши дни.
Евангельское «люби ближнего» — че-
ловечно и для нас. Легче развить
старую, традиционную религиозную
этику, приспособить ее под нужды
современности, чем, ломая привычки
и традиции, создать новое ее подо-
бие.
Таковы доводы в пользу религии.
Вполне возможно, что я тут что-то
упустил, и даже существенное с точки
зрения религиозно настроенного че-
ловека. Но, думается, вряд ли кто
осмелится упрекнуть меня — мол, не-
серьезно отнесся, упростил вопрос,
принизил значение, извратил суть
явления. Я постарался высказать все,
чем, на мой взгляд, может привлекать
религия людей. Объективно, без ка-
кого-либо намека на предубежден-
47
ность признал ее возможную силу
и значение
Вера и мышление
Найдется ли нынче такой проповед-
ник, который бы ратовал за религию
ради нее самой, просто так, не имея
в виду человеческих интересов?
Примем за аксиому тривиальное
рассуждение: тот, кто способствует
развитию разума, способствует и раз-
витию человека, наоборот, кто тормо-
зит развитие разума, подрывает чело-
веческие силы. Способность
мыслить — главное отличие человека,
единственный источник могущества.
Однако религия выставляет на
первый план как основное духовное
качество человека веру, то есть «при-
знание чего-либо истинным с такою
решительностью, которая превышает
силу внешних фактических и фор-
мально-логических доказательств».
Это определение веры принадле-
жит выдающемуся русскому рели-
гиозному философу Владимиру Сер-
геевичу Соловьеву. И он не скрывал,
что вера противостоит разуму. «Если
вера,— говорит он,— утверждает бо-
лее того, что содержится в данных
чувственного опыта и выводах разум-
ного мышления, то, значит она имеет
свой корень вне области теоретичес-
кого познания и ясного сознания
вообще. Основания веры лежат глуб-
же знаний и мышленья она по
отношению их есть факт первона-
чальный, а потому сильнее их».
Вера сильнее мышления, потому
что она «факт первоначальный»,—
весьма категорическое утверждение
и, на взгляд человека далекого от ре-
лигии, странное.
Вера — утверждение чего-либо ис-
тинным без достаточных к тому
оснований. Да иначе понимать ее
и нельзя — обоснованное утвержде-
ние есть вполне определенное зна-
ние. В то, что я уже знаю, верить мне
нужды нет. Нелепо заявлять: «Я верю,
что на Ленинских горах расположен
Московский университет»,— когда
известно: это факт, не вызывающий ни
у кого сомнения. Если б и существова-
ние бога было столь же достоверно,
как и существование Московского
университета, никому бы и в голову не
приходило призывать: верьте в него!
Знания исключают веру, в каком-то
смысле убивают ее.
А знания-то получаются в процессе
мышления; не следует ли тогда сде-
лать вывод, что и само мышление
убийственно для веры, отрицает ее,
а значит, и сильней ее? Как видите,
вывод прямо противоположный ут-
верждению Вл. Соловьева.
Но можно ли удовлетвориться
столь скоропалительным выводом?
Так ли уж мышлению чужда вера?
А вдруг да и в самом деле она «факт
первоначальный»? Разберемся
Обратимся к конкретному приме-
ру. Открытие Леверье «на кончике пе-
ра» планеты Нептун было совершено
путем, так сказать, «чистого» мышле-
ния. Представим себе тот начальный
момент, когда у него появилась пер-
вая мысль о существовании новой пла-
неты. Леверье еще недостаточно
знал, чтоб быть полностью уверенным
в справедливости своей мысли,— не
хватало подтверждающих фактов, не
были произведены расчеты, которые
впоследствии привели к неоспо-
римым доказательствам. Только осе-
нившая догадка, но она несла в себе
определенную веру, то есть ут-
верждение существования планеты
без достаточных пока что на то
оснований. Нельзя сказать, что первая
мысль уже несла знания,— нет, лишь
эмбрион их, некую зачаточность в ви-
де... веры. Процесс мышления начал-
ся с веры!
Ньютон сначала должен был пове-
рить в то, что все тела притягиваются
друг к другу, а уж потом доказатель-
но вывести закон всемирного тяготе-
ния. Порфирий Петрович, следова-
тель из «Преступления и наказания»,
верит, что старуху убил Раскольников,
так же как и мы, читая этот роман,
верим: Порфирий не остановился бы
на своей вере, а, осмысляя улики,
делая логические выводы, в конце
концов доказательно открыл истинно-
го убийцу, не признайся тот сам.
Любой процесс мышления — будь он
прост и обыденно незначителен по
результатам или же чрезвычайно сло-
жен и несет в себе великие преобра-
зования в сознании всего челове-
чества — начинается с некоей веры
Вера — «факт первоначальный»?
По отношению к мышлению — да. Но
эта изначальная вера никогда не
появляется беспричинно, ни с того ни
с сего. Вера в существование новой
планеты возникла у Леверье от
наблюдений за другими планетами,
поведение которых до тех пор было
необъяснимо. Знаменитое яблоко
Ньютона — своеобразная легенда,
родившаяся в научных кругах, но
нечто подобное, какие-то явления,
вполне реальные, отнюдь не мисти-
ческие, доступные чувственному
восприятию, породили догадку
Ньютона, несущую в себе веру
Порой эти реальные основания,
вызывающие веру во что-то, столь
малы и неопределенны, что лежат на
пороге самого утонченного воспри-
ятия. В таких случаях говорят об
интуиции.
Мы согласились в Вл. Соловьевым,
что в каком-то смысле вера «факт
первоначальный», мы должны согла-
ситься с ним и дальше: «Вера ут-
верждает более того, что содержится
в данных чувственного опыта...». И Ле-
верье, и Ньютон, и Порфирий Петро-
вич — каждый утверждал своей верой
больше того, что было получено ими
от первых опытных наблюдений. Если
б их вера утверждала ровно столько,
сколько содержалось в чувственном
опыте, она была бы ни больше ни
меньше — просто констатацией ка-
ких-то незначительных фактов. Ве-
ра — выражение ассоциативного
мышления, способного одно явление
связывать с другим. Упавшее яблоко
связывается с планетой, через плане-
ту — со всей Солнечной системой со
всем мирозданием. Но на первых
порах эти сложные разветвленные
связи не могут быть отчетливы и
точны, мышление не сразу познает
истинное положение вещей в приро-
де. Мышление — процесс, цепь по-
следовательных явлений, и начальное
звено этой цепи — вера в «более
того», что можно непосредственно
почувствовать. Начальное звено, а по-
тому она, вера, по причине своей
«первоначальности» ближе всего к
чувственному опыту, непосредствен-
но порождена им. Вера не «свыше
нам дана», у нее самое земное
происхождение
Вот тут-то начисто и кончается
наше согласие с Вл. Соловьевым. Он
делает вывод, что она, вера, «имеет
свой корень вне области теоретичес-
кого познания и ясного сознания
вообще». А мы только пришли к тому,
что вера не вне, а составная часть
теоретического познания, существен-
ная часть, начальный этап, значит,
и говорить тут о разных корнях
бессмысленно. Поэтому и заявление:
«Основания веры лежат глубже зна-
ний и мышленья, она по отношению их
есть факт первоначальный, а потому
сильнее их»,— для нас грешит чудо-
вищной несовместимостью: «В огоро-
де бузина, а в Киеве дядька». Основа-
ния у веры, у мышления и знаний
одни — чувственные восприятия. Сам
факт первоначальности вовсе не дока-
зательство силы. Кому придет в голо-
ву утверждать, что эмбрион, мол,
в каком-то смысле сильнее взрослого
человека. Или уж совсем несурази-
ца — эмбрион, мол, сильней процесса
развития человеческого организма.
А именно так и поступает Вл. Соловь-
ев, бросая безапелляционно: вера
сильнее знаний, сильнее мышления,
то есть того процесса, составной
частью которого она является.
Сторонники этого философа могут
взбунтоваться: о той ли вере идет
речь у Владимира Соловьева? Он же
берет веру не как элемент мышления,
а как нечто самостоятельное и само-
довлеющее — явление, происходя-
щее не столько внутри личности
сколько вне ее, в обществе.
И они правы — вера религиозного
человека не рождается в нем самом,
не подсказана чувственным опытом
или логическими умозаключениями,
не его творческий акт. Она сообщает-
ся ему в готовом виде, навязывается
со стороны. Веры разные? Да.
Продолжение следует.
Публикация
Н. ТЕНДРЯКОВОЙ-АСМОЛОВОЙ.
48
ЧТО ЗА СЕНСАЦИЕЙ?
В. БАБЕНКО
В ДРЕВНОСТИ мир был очевиден и однов-
ременно загадочен. Под ногами твердь,
и над головой твердь, четкие пределы
у обитаемой Вселенной, ну и, конечно,
в центре мироздания — родная земля
(Египет, Вавилон, Финикия...). Все просто.
Но всходило и заходило солнце, крутились
звезды, тряслась земля, извергались вул-
каны — как-то все это нужно было объяс-
нять.
И объясняли. Земля под названием
«Индия» покоилась на четырех слонах,
те — на черепахе, плавающей в молочном
море, а замыкали весь>мир кольца черной
кобры Шешу, ее же тысяча голов подпира-
ли Вселенную. Древние вьетнамцы пред-
ставляли Землю трехслойной, античные
греки — плавающей на воде или повисшей
в воздухе...
Потребовались тысячелетия поисков и
сомнений, открытий и заблуждений, пока
человечество утвердилось во мнении, что
Земля есть вращающийся вокруг своей оси
шар (геоид, поправит специалист), несу-
щийся в мировом пространстве с из-
вестной скоростью и по известной орбите
вокруг Солнца.
Об этом, впрочем, догадывались многие
древние мыслители — Парменид и Сок-
рат, например, настаивавшие на шарооб-
разности Земли. (А вот великий Демокрит,
тот, напротив, полагал мир плоским и не-
подвижным.) Или Аристарх Самосский,
предвосхитивший открытие гелиоцентри-
ческой системы почти за 20 столетий...
Сейчас мы с благодарностью вспоминаем
их имена, потому что живем в мире, пусть
фрагментарно, но предсказанном ими.
Впрочем, «мы» — это слишком широко
сказано. Многие и по сей день, оказывает-
ся, сомневаются..
ПУТЕШЕСТВИЕ К ЦЕНТРУ ЗЕМ-
ЛИ НАЧИНАЕТСЯ...
Итак, Земля — шар. Истина, столетиями
пробивавшая себе дорогу воцарилась
в научном мире и наконец-то утвердилась
в сознании среднего человека. Но что
внутри — камень? Газ? Преисподняя?
Оставим в покое науку геологию, не
будем тревожить попусту великие имена
ученых — Геттона, Вернера, Лайеля или
Кювье. Нас интересуют гипотезы совсем
иного рода.
В середине XVII века немецкий богос-
лов и естествоиспытатель Атанасиус Кир-
хер выступил с сенсационным предполо-
жением. Он заявил, будто внутри земного
шара находятся пустоты, распростра-
няющиеся до самой сердцевины планеты
Рисунки Д. Ба р а б-Т ар л е.
• Мифические подземные жители — ко-
больды. В них уже почти никто не верит —
старомодно...
Причем центральная полость якобы запол-
нена огнем, а те, что лежат ближе
к поверхности, содержат либо огонь, либо
воду, либо воздух. Несколько позднее
английский ученый Джон Вудворд, автор
многих экстравагантных космогонических
теорий, выдвинул идею противополож-
ную: сердцевина полой Земли заполнена
не огнем, а водой, и этот подземный океан
имеет выходы на поверхность... Между
прочим, воззрения Кирхера и Вудворда
еще во второй половине XIX века встреча-
лись в школьных учебниках.
Академик В. А. Обручев в научно-
фантастическом романе «Плутония» (1922)
приводит обзор теорий полой Земли
В конце XVIII века некто Лесли, очевидно
шедший по стопам Вудворда, сообщил
миру, что внутренность Земли заполнена
воздухом. Под воздействием давления
этот воздух светится, и в нем движутся две
планеты — Плутон и Прозерпина. Попасть
внутрь можно через отверстие, располо-
женное на 82 градусе северной широты
(о наличии отверстия свидетельствуют се-
верные сияния — отблески внутреннего
свечения). Климат в подземном царстве
благодатнейший — там царит вечная вес-
на.
В 1816 году идею подхватил Корм улье,
он тоже полагал, что Земля внутри полая,
и даже высчитал толщину земной коры: не
более трехсот английских миль (около
500 километров).
Известный немецкий физик Эрнст Фло-
ренс Фридрих Хладни, иностранный член-
корреспондент Петербургской академии
наук, тоже верил в полую Землю. Правда,
он считал, что отверстий, ведущих в недра,
нет и быть не может: иначе воды мирового
океана хлынули бы внутрь и залили
полость. А так — внутри тепло, светло
и сухо: недра обогреваются и освещаются
воздухом, сильно сжатым в центре Земли.
В XIX веке была весьма популярна
гипотеза Цеприца: внутренность любой
планеты при высокой температуре должна
находиться в газообразном состоянии,
невзирая на огромное давление.
Разумеется, художественная литература
стремилась не отставать от научных пози-
ций, а научная фантастика, как всегда,
старалась даже опережать время. Первым
в литературе, если не считать Гильгамеша,
Орфея и прочих героев мифов (и если
определить дантовское сошествие в ад как
религиозно-поэтическую метафору), путе-
шествие к центру Земли совершил герой
романа «Подземное странствие Нильса
Клима» (1741) драматурга и философа
49
Людвига Хольберга, прозванного совре-
менниками датским Мольером В центре
полой Земли вращается планета Назар,
диаметр которой чуть меньше пятисот
километров. Обитатели этой планеты —
люди-деревья. Вокруг Назара обращается
спутник, населенный обезьянами...
Та же идея — но в совершенно иной
интерпретации — звучит в романе «Гряду-
щая раса» английского писателя XIX века
барона Эдуарда Булвер-Литтона. Автор,
известный своими мистическими воззре-
ниями (он, кстати, состоял в различ
ных оккультных обществах), рисует сверх-
людей, обладающих паранормальными
способностями и скрывающихся до поры
в пустотах в центре Земли. Настанет
час, и эти полубоги выйдут наружу,
чтобы править человечеством Для пи-
сателя — аристократа и мистика вымыш-
ленное строение нашей планеты играло
подчиненную роль, ему важно было
провести иную идею — крайне реак-
ционную — и, не побоимся этой натяжки,
по сути фашистскую: идею расы господ
(в теоретической подготовке фашизма
роман Булвер-Литтона действительно за-
нимает определенное место, но об этом —
разговор особый).
Ну и, наконец, всем известные фантасти-
ческие романы — «Путешествие к центру
Земли» Жюля Верна и «Плутония»
В. А. Обручева. (Менее известны нашему
читателю «подземные» фантастические
романы американца Эдгара Райса Бер-
роуза — создателя Тарзана.)
Герои Жюля Верна попадают в недра
Земли через жерло вулкана в Исландии,
а выбираются наружу на Сицилии: плот их
выносит река лавы. Не будем строго судить
36-летнего писателя, свою главную цель —
познакомить читателей с геологической
историей Земли — он реализовал пре-
красно. Идея полости внутри планеты в XIX
веке никого не удивляла, а главный
герой — профессор Лиденброк — оказал-
ся хорошим учеником реально существо-
вавших Вудворда и Лесли.
Что касается «Плутонии», то и этот
роман был написан в основном с популяри-
заторскими целями. Замечательный
ученый, В. А. Обручев был воодушевлен
идеей распространения геологических зна-
ний среди молодежи Спором о полой
Земле сам автор подвел черту в послесло-
вии: «Эта гипотеза давно уже отвергнута
наукой, и хотя мы в точности еще не знаем,
каково состояние земного ядра, но можно
поручиться, что ни внутреннего светила, ни
отверстия, ведущего в недра, не существу-
ет».
Можно поставить точку? Если бы речь
шла только о научных гипотезах и худо-
жественных произведениях, мы так и по-
ступили бы Но еще раз посмотрим на
форму нашей планеты и ее внутреннее
строение глазами людей, к науке и литера-
туре вовсе непричастных
ОТКРЫТИЕ ДЖОНА СИММСА
Вообще говоря, к идее полой Земли есть
два принципиально различных подхода.
Первый нам уже известен: мы живем не на
сплошном каменном шаре, а на скорлупе,
внутри которой — пустота. Второй подход
более экзотичен: мы живем внутри скор-
лупы. Как ни абсурдно это звучит, но обе
идеи будоражат воображение людей до
сих пор.
В апреле 1818 года во многие газеты
мира, в различные научные и госу-
дарственные учреждения Европы и Аме-
рики пришло письмо от некоего Джона
Кливза Симмса, отставного пехотного ка-
питана, проживавшего в американском
городе Сент-Луисе, штат Миссури. Письмо
было адресовано всему миру и гласило
следующее:
«Земля внутри пустая и обитаемая. Она
содержит ряд концентрических сфер одну
в другой и имеет у полюсов отверстия,
шириной от 12 до 16°. Я готов прозак-
ладывать свою жизнь за истинность этого
и предлагаю исследовать эту пещеру, если
мир поможет мне в этом предприятии.
Я приготовил к печати трактат об этом
предмете, в котором привожу доказа-
тельства вышеуказанных положений, даю
объяснения различных явлений и раз-
гадываю «золотую тайну» доктора Дарви-
на. Мое условие — патронат этого и новых
миров. Я посвящаю (завещаю) его моей
супруге и ее десяти детям. Я избираю
доктора Митчель, сэра Дэви и барона
Александра фон Гумбольдта в качестве
своих покровителей. Мне нужно сто
смелых спутников, чтобы выступить из
Сибири в конце лета с северными оленями
на санях по льду Северного моря. Я обе-
щаю, что мы найдем теплые и богатые
земли, изобилующие полезными расте-
ниями и животными, а может быть
и людьми, как только минуем 82° северной
широты. В следующую весну мы вернем-
ся»1.
Увы, мир не отозвался. Симмс не пал
духом: он организовывал лекционные тур-
не, вербовал сторонников, а в 1823 году
обратился за помощью к Конгрессу США
с просьбой финансировать экспедицию
к Северному полюсу, которая должна
проникнуть в недра Земли Мотивировка
такая: раз «все в мире» полое — кости,
волосы, стебли растений,— то и планета
Земля должна быть внутри пустой.
Конгресс в субсидии отказал, но все же
25 конгрессменов проголосовали «за»...
Симмс умер в 1829 году, так и не
проникнув внутрь Земли. Он оставил после
себя массу записок, деревянную модель
глобуса из пяти концентрических сфео
и сына по имени Америкус Веспучиус.
Очевидно, себя Симмс считал Колумбу-
сом. Колумбом полых земель.
Следующий шаг вперед теория полой
Земли сделала в 1869 году. Некто Сайрус
Тид жил себе спокойно в городе Чикаго
и вдруг на тридцать первом году жизни
прозрел. Как-то раз, когда Тид сидел над
Книгой пророка Исаии, явилось ему виде-
ние: будто род человеческий живет внутри
полой Земли, толщина земной тверди —
сто миль, а вне этой сферы абсолютно
ничего нет. Вообще ничего. Сфера вра-
щается, и центробежную силу мы прини-
маем за гравитацию. Австралия у нас над
головой, но мы ее не видим по причине
плотности атмосферы, а также из-за того
что оптика — штука хитрая, лучи видимого
света распространяются по сложным
кривым линиям, и только инфракрасные
лучи — более или менее прямые. Солнце
устроено также хитро: одна сторона —
сияющая, другая — черная, отсюда смена
дня и ночи, но созерцаем мы лишь некое
отражение Солнца — опять же в силу
«непростой» оптики. Восходы и заходы —
иллюзия, а Луны нет вовсе, она — лишь
отражение Земли.
В 1870 году Тид выпустил опус, где
изложил эту замечательную теорию, а сам
на всякий случай укрылся под псевдони-
мом Корешан. И... родилась Кореша-
нитская Космология. Тид начал издавать
журнал «Огненный меч» и к 1894 году
обзавелся уже четырьмя тысячами фанати-
чески настроенных последователей. Они
провели измерения и доказали (I), что
поверхность Земли — вогнутая. О методах
этих доказательств можно только до-
гадываться.
Корешан считал себя величайшим ге-
нием всех времен, ну по крайней мере
третьим — после Галилео Галилея и Уиль-
яма Гарвея. Любой противник корешаниз-
ма объявлялся антихристом (Тид любил
повторять, что отрицать вогнутость Зем-
ли — все равно что отрицать бога). Неза-
долго до смерти (а умер он в 1908 году)
Корешан объявил, что его тело никогда не
подвергнется разложению. 1ем не менее
на второй день после кончины «третьего
гения» мира запах все же пошел, и учени-
кам пришлось забальзамировать учителя.
А журнал «Огненный меч» выходил до
1948 года...
Сайрус Тир вполне мог бы стать крупным
ученым на планете Саракш, описанной
братьями Стругацкими в научно-фантасти-
ческой повести «Обитаемый остров». По
крайней мере, там он мог бы верить
собственным глазам: «Обитаемый остров
был Миром, единственным миром во
Вселенной. Под ногами аборигенов была
твердая поверхность Сферы Мира... Сила
тяжести была направлена от центра Сферы
Мира перпендикулярно к ее поверхности.
Короче говоря, обитаемый остров су-
ществовал на внутренней поверхности
огромного пузыря в бесконечной тверди,
заполняющей остальную Вселенную». Од-
нако и на фантастическом Саракше фено-
мен объяснялся вполне реалистически:
«...Все дело было в удивительных
свойствах атмосферы этой планеты Во-
первых, необычайно сильная рефракция
непомерно задирала горизонт и спокон
веков внушала аборигенам, что их земля
не плоская и, уж во всяком случае, не
выпуклая — она вогнутая... Во-вторых, ат-
мосфера эта была весьма плотна и фосфо-
ресцировала днем и ночью, так что никто
никогда здесь не видел звездного неба,
а случаи наблюдения солнца были запи-
саны в хрониках и служили основой для
бесчисленных попыток создать теорию
Мирового Света».
На Земле нет ни сильной рефракции, ни
фосфоресцирующей атмосферы, и тем не
менее Сайрус Тид «увидел» то. что увидеть
'Цит. по: Обручев В. Плутония. М„ 1957, с. 283.
50
невозможно. Как это ему удалось? На наш
взгляд, дело в том, что Коре шан был
своего рода гением. Только не астрономи-
ческим — если в чем Сайрус Тид и был
гениален, так это в том, что он предвосхи-
тил вульгарное мифотворчество XX века,
уловив, насколько тонка и непрочна мате-
рия плохо преподанного и дурно воспри-
нятого образования. А где тонко — там
рвется, и прорехи обнажают вековечную
мистическую грязь, от которой никак не
отмоется цивилизация: жажду чуда, пре-
зрение к научному знанию, преклонение
перед эзотерическим («скрытым») зна-
нием, сокровенное тепло избранности.
После Сайруса Тида общества ради-
кальных идей стали плодиться, как опята на
сыром пне. В 1913 году заявил о себе
американец Маршалл Б. Гарднер: он
возродил теорию Симмса, но добавил от
себя, что внутри Земли существует второе
светило, его отсветы — это и есть северное
и южное полярные сияния (то же самое
утверждал когда-то Вудворд). Увы, вскоре
человек достиг полюса, отверстий там не
нашлось, и творец очередной «пустотной»
теории куда-то стыдливо сгинул.
ф Полая Земля, как ее видят члены
Общества геокосмических исследований.
Уже после второй мировой войны
в западногерманском городе Гармиш-
Партенкирхене родилось Общество ге-
окосмических исследований, которое
возглавили некие Хельмут К. Шмидт и
П. А. Мюллер-Мурнау. Эти два господина
многому научились у корешанитов, но
пошли дальше. Мало того, что мы живем,
оказывается, на внутренних стенках
пузыря, так толщина земной коры еще
и бесконечна, но при этом бесконечная
каменная Вселенная... вертится! А вот
Солнце в центре «пузыря» — неподвижно,
одна половина его светится, другая —
черная. Звезды — точки на хрустальной
сфере, окружающей Солнце. Австралия,
впрочем, все равно не видна над головой:
оптика та же, корешанитская, криволиней-
ная...
Есть в современном мире и общества
полой Земли по типу Симмсова. Члены их
всерьез считают, что на полюсах есть
отверстия, ведущие в недра. А как же
спутники, космические фотографии? — ах-
нет читатель. Со спутниками все в порядке
Как-то НАСА предприняла фотографиро-
вание Арктики, в результате чего родилась
карта северной полярной зоны, какой она
видится с борта спутника. После стыковки
множества прямоугольных фотографий
в районе полюса образовалось темное
пятно — своеобразная мертвая зона, разу-
меется, имеющая абсолютно однозначное
геометрическое объяснение. Сторонники
полой Земли облегченно вздохнули: нако-
нец-то! Как их ни убеждали, что это
результат наложения космических сним-
ков,— ничего не помогло, «полостники»
лишь загадочно улыбались: мол. знаем-
знаем
ДРУГИЕ
«НЕЗАВИСИМЫЕ» МЫСЛИТЕЛИ
Нашла поклонников и Габриэль Генриет,
выпустившая в 1956 году в Лондоне книгу
под названием «Небеса и Земля». Эта
решительная дама утверждала, что Земля
не летит в космосе, а покоится на «полу»
гигантского металлического склепа. Ве-
щество, из которого сложены стены «скле-
па», нам хорошо знакомо: о нем дают
представление метеориты. Луна и пла-
неты — не твердые тела, а светящиеся
прозрачные диски, и то, что мы видим,
например, в телескоп как лунные кратеры
и цирки,— на самом деле «топографичес-
кие детали твердого небесного свода». За
стенами склепа содержится колоссальная
прорва воды, время от времени она
просачивается сквозь трещины — тогда на
Земле идут дожди.
Как видим, здесь тоже речь идет
о некоей полости, но уже в веществе
твердого небесного свода. Габриэль Ген-
риет замахивается на многие положения
«ортодоксальной науки» В частности, ее
не устраивает тезис о вращении Земли
вокруг оси. Если бы Земля вращалась ср
скоростью 1000 километров в час, пишет
Г. Генриет, го «самолет, летящий с такой
же скоростью в том же направлении, что
и вращение, вообще никуда не улетел бы.
Он остался бы подвешенным между небом
и землей над той точкой, откуда взлетел,
поскольку скорости самолета и Земли
равны. Вдобавок, не было бы нужды
вообще летать из одного места в другое,
если они расположены на одной широте
Самолет мог бы подняться и подождать,
пока нужная страна не подплыла бы к нему
в результате вращения Земли, а затем
опуститься; тем не менее весьма затрудни-
тельно вообразить, как же самолет сядет
на поле, которое убегает из-под него со
скоростью 1000 километров в час. Опреде-
ленно было бы полезно узнать, что
думают о вращении Земли люди, которые
летают по воздуху»2.
Прокомментировать это рассуждение
лучше всего попросить школьников —
например, пятого класса.
Целый ворох теорий высыпал перед
ошеломленными слушателями и читателя-
ми англичанин Джон Брэдбери. По про-
фессии он всего-навсего педикюрщик, что
не помешало однофамильцу всемирно
известного американского фантаста
выдвигать одну «великую» теорию за
другой. Джон Брэдбери изобрел новейший
телескоп, чтобы разглядывать «металли-
ческую облицовку Вселенной», и разрабо-
тал новую математику. Доказал, что
Луна — малое тело, отстоящее от Земли
на 22 мили и покрытое «пластилиновым
фосфором». Солнце — более удаленное
тело, до него 400 миль, но температура
светила невысока. Землю, напоминающую
формой чечевицу, окружает ионосфера,
далее идет слой замерзшего воздуха (ведь
с высотой температура падает!), затем —
субполувакуум, еще выше — полувакуум,
в котором плавают небесные тела, нако-
нец, чистый вакуум и магнитная сфера. За
магнитной сферой и расположена метал-
лическая твердь, которую мистер Брэдбе-
ри разглядывал в телескоп.
Прибор небольшой, в нем пятнадцать
линз из дешевого стекла диаметром по
пять сантиметров. Как считает изобрета-
тель, дело не в качестве стекла, а в коли-
честве линз. Ведь если две линзы соби-
рают вдвое больше света, чем одна, то три
линзы уже фокусируют втрое больше
света... Короче, десяти линз вполне хва-
тает, чтобы увидеть в небе слой чистого
вакуума.
В телескопе всего две недоработки
Ф П. Мур (слева) и Д. Брэдбери.
Первая: смотреть приходится в булавоч-
ное отверстие, а к этому надо привыкнуть.
Второе: видишь в телескоп совсем не то,
что созерцаешь невооруженным глазом,
и тут уже привычки недостаточно. Нужна
интуиция, которой у Брэдбери через край.
Например, он интуитивно создал новую
теорию цвета, базирующуюся на том
постулате, что свет движется мгновенно, то
есть «с нулевой скоростью», и в нем
представлены «три состояния вещества».
Дальше все очень сложно, а вывод такой:
красный цвет — это, в сущности, зеленый,
как, впрочем, и все остальные цвета, ибо
только зеленый — единственный насто-
ящий цвет, он включает в себя весь так
называемый спектр.
«Что же такое свет?» — спросил Джона
Брэдбери видный английский асгроном
и популяризатор науки Патрик Мур в книге
«Говорите ли вы по-венериански?» Ответ
был феноменальный. «Свет — это
включенная темнота»,— гордо изрек
Брэдбери3.
Можно предположить, что теории Джо-
на Брэдбери пошатнулись, когда полетел
первый спутник, когда человек поднялся
в космос, ступил на Луну... Ничуть не
2Цит. по: Moore Р. Can You Speak Venusian?
London, 1972, p. 18—19.
3Там же, p. 44
51
бывало! Брэдбери вообще никогда не
теряет достоинства.
— Люди на Луне? Не верю,— примерно
такой была его реакция
— Они поднялись в воздух, потом
полетели горизонтально и сели в Тибете.
Там мало воздуха и вообще высокогорье.
Политическая ситуация в Тибете была в ту
пору сложная, вот местные власти ничего
и не сообщили. А потом астронавты тем же
манером вернулись и плюхнулись в океан
Что касается Луны... Нет, глупости. Ведь
Луна толщиной всего один-два дюйма,
я сам в телескоп видел. К ’Ому же
астронавтам пришлось бы пробиваться
сквозь слой замерзшего воздуха, а потом
чего доброго врезались бы в облицовку
Вселенной. Взрыв, осколки сыплются на
Землю. Ужас!..
Другие экстраординарные теории... Еще
Уильям Гершель считал, что Солнце, как
и все планеты, обитаемо и что под
раскаленной поверхностью светила живут
люди, наслаждаясь прохладным приятным
климатом. Но вот в середине XX столетия
возникла фигура аргентинского юриста
Наварро, явившего миру следующую
идею. Солнца нет вовсе, вместо него —
точка фокусировки таинственных косми-
ческих частиц; что касается Земли то она,
разумеется, полая, причем люди живут
и снаружи, и внутри. Как же, как же,
слышали уже... А в 1952 году немецкий
юрист Готфрид Бюрен (что это происходит
с законниками7) выдвинул еще более
экстраординарную гипотезу: Солнце
заключает в себе внутреннюю сферу,
покрытую растительностью, а пятна на
нашем светиле — это «вентиляционные от-
верстия», сквозь которые видны «подсол-
нечные» кустарники и деревья. Тому, кто
докажет, что это не так, Бюрен обязался
выплатить 25 тысяч марок!
Ну, времена сейчас не Птолемеевы,
можно и поспорить. К тому же оскорблена
честь науки. И ведущие астрономы страны
подняли перчатку: доказательства были
представлены. Бюрен, не поверив, обра-
тился в суд. Дело было довольно кляузное,
но суд все же разобрался. Бюрен с изумле-
нием выслушал вердикт: деньги на стол.
Может, чудаки образумились? Вовсе нет.
В 1970 году преподобный П. Фрэнсис
выпустил в Великобритании книгу под
названием «Умеренное Солнце», в кото-
рой утверждал следующее: «Распростра-
ненное мнение, будто Солнце это ог-
ненный шар,— попросту чушь, суеверие
с бородой, сродни вере в плоскую Землю,
в Землю, покоящуюся на спине черепахи
или слона, в Солнце, обращающееся вок-
руг неподвижной Земли...». Что же тогда
греет планету? Фрэнсис усмехается
Электростанция разве горячая? Нет. А теп-
ло дает? Дает. Вот и Солнце так же... Земля
обогревается собственным теплом.
Солнце же его только как бы индуцирует
Преподобный Фрэнсис просит также не
забывать о вакууме. Вот в термосе —
ничтожная прослойка вакуума, а тепло тем
не менее не уходит. Между тем от Земли
до Солнца — 150 миллионов километров,
и все вакуум, как же солнечное тепло
достигнет Земли? То-то...
А ведь у Фрэнсиса — магистерская сте-
пень по математике, получена в
Кембридже. Создал Фрэнсис и собствен-
ную космогоническую теорию: Вселенная
состоит в основном из Земли и прохладно-
го Солнца. Земля — центр Вселенной
Планеты — светящиеся тела. Солнечную
систему окружает бесконечность, но не
простая, а искривленная. Звезды — отра-
жения Солнца на поверхности (!) этой
бесконечности, причем яркие звезды —
отражения видимой стороны свети
а слабые — отблески оборотной с". цы.
Успехи космонавтики пре' нобнЫЙ
Франсис, впрочем, одобряет. С  дно, что
он не возглавляет никакой осмйческой
программы: ведь по его теории, космичес-
кий корабль может зап^ с подлететь
к Солнцу и сесть на н jj.
THE F	SOCIETY
President:
W Mius.
Ч V«k Grove
Finsbury
альны |	> < |f	дуни-
w (ТвС	чЗ» < я
в цы ,
б а ОТ
t^fenat 4
s£ed to p
that th ।
arth s a m
u ur. and at «
und the Sun at *
to all expe
ШУТ- и
за с»»»**» с, мея > и . з
рта, «к н к бед-., а ни
жать свои губы, сам »- себе
1сокомер-.|й смешо. «Т мз
шутить над п и- пое нН ей н-
м! Если бы 3. -- V др Ш. ом
екли » с н«в »,з.и лЮ
яфжды в Астения засохли Земля,
двтойней,,., город» мда» из пре-
поДаеiwteдрй и  т . ников, и^ейп “ еет
ф 1м, , оского дис.. и омыв’ е.- я •_« х
ст «t.. ». лич,-ч-. ннои р»кой называв» й
«ОЖ	Земля пока»-тся на шести слона,
а т. гОя- ИГогром -* И черепахе Вот так
уст<ям- ир, чит> льница!»
М. лая. сказка дл детей... Ж, лко только,
что « е взрослые ее чи ал .
В< .пр г г то писала од а дама из
Эдин ^»га ро имени М трет Мисс.н
в бро »» Сеянце ходи окр.гЗеМЛи»-
«Если «ч, ''..ля двига, ,сь с р ромно.
скорост м к мы >< , жали<. бы за нёе
ногами? А» мо ли бы ХОДУ то», ко очень-
очень ме •»«» и пос.оянно об -гр- жива-
ли бы, чт< 'Желя.бы •,» про<чае»«ьв.
под нашим, *т, пн , в • ак'см
направлении > ти е* 3 f Если бы mi
шли в напр - гч ии ее неимовер. го врг
щения, она Гс-ф а бы нес в-«р д Со
страшной скор уью А если б i мы
попытались двига ас против вращ ния? .
□ любом случае у ,с Страши закружи-
лась бы голова, а пин! в.ригельный nfSo
цесс стал бы невозмо-4-»н. ц ест ид»
сятые годы нашего века!
А вот еще революционна дёя* J * - лю
следует считать неподвижней т» плоской’
Бедные, бедные Сократ, Ариста^в, П-рме
нид. Столько усилий — и впустую Впус-
тую — по крайней мере для сотен лЮВ ей,
объединенных в... общества плоской Зем«‘
ли. Мы поведем разговор о наиболее
известном из них.
Международное общество плоской Зем-
ли (МОПЗ) было основано Джоном Алек-
сандром Доуи в 1890 году в американском
городке Маунт-Зайон, штат Иллинойс. По-
началу оно именовалось скромно — общи-
ной плоской Земли, а глава общины
объявил себя попросту пророком Илией
О Фо*, Север,, го полю а (со спутника/*
Сто^.нники еории «по ой Земли» о.„т-
. во видят «дыру» Спеца. лис u НАСА
отчаялась уб д тузц„ ов , том ч о
темное пятно на спи , —(±зу ь , о се-
бе. тех и съемки..
м Дела общ-. 'ребовали денег,
и Дж -Илия , ыв* бывал их, зани-аясь
биржевым- -ахинац- ми. -В 1905 году
отец-основател Мер, а нй его место
заступил Уилбур Глен Волцва. Глав ые
устои новой веры он св до пр к.того
постулата: создатель не стал бы сажгг-
человека на вертящийся шарик
52
В Сущности, мир устроен просто и не
вызывает у членов МОПЗ лишних вопро-
сов. Земля плоская, небеса вверху, ад
внизу, до Солнца — три тыся и миль
диаметр светила 32 мили, Северный
полюс — в центре земного диска, Южного
полюса нет вовсе, по периферии диска —
стена льда, которая не позволяет судам
и людям падать в п поднюю в преис-
подней — тоже жизн , там обитают люди,
населявшие Землю до Адама. .
Человек деятельный и непоседливый,
Волива с лекционными турне несколько
раз обогнул Землю и тем нё менее на-
прочь отрицал <$акт ее шарообразности
Даже держал пари на 5000 долларов, что
сферичность планеты доказать невозмож-
но. Никто вызова не принял- А жаль...
Волива возглавлял общество до конца
своих дней. Жизнь его пресеклась в
1942 год., и какое-то время организация
«яровИбала, а затем пост оргсекретаря
МОПЗ занял Сэмюэл Шентон — человек
своей бедовой деятельностью заслужив-
ший прозвище «Исаак Ньютон плоскозем-
лия». Именно ему общество обязано своим
возрождением в 1956 году
Из беседы Патрика Мура с активистом
МОПЗ.
«Вопрос. Как вы объясняе.е тот факт,
что при наблюдении судна, уходящего за
горизонт, вы сначала видите, как исчезает
корпус, затем трубы и наконец дым (если
таковой имеется)!
Ответ. А вы сами-то видали такое!..
(Спрашивающий в шоке, потому что,
действительно, девяносто девять человек
из ста этого не наблюдали. Но предполо-
жим, что спрашивающий — как раз сотый.)
В. О да, я видел, Как вы это объясняете!
О. Элементарная рефракция. Если вы
повторите наблюдения несколько раз, то
рано или поздно увидите, как все судно
целиком висит над горизонтом. Я думаю,
। ы не > рите в антигравитацию! (Аб-
солютно неопровержимый аргумент, спра-
шивающему остается только начать игру
с центра поля.)
В. Самолет может обогнуть в полете
Землю. Отправьтесь на восток или на
запад — ив конце концов вы обязательно
вернетесь в точку старта. В плоском мире
этого не могло бы произойти.
О. Почему же! Запросто. Земля по
форме похожа на граммофонную пластин-
ку, и то что вы сейчас описали, означает,
что вы совершили оборот вокруг Северно-
го полюса.
В. Хм, тогда попробуйте двигаться на
юг. По вашей теории вы свалитесь через
край.
О. Да нет же! Никто не может свалиться
через край, потому что там на пути встает
стена льда.
В. Но стрелка компаса...
О. Вы впадаете в элементарное противо-
речие, полагая, что стрелка компаса всегда
указывает на север. Это неверно. На
периферии тарелкообразной Земли все
магнитные линии искажены, исследователи
обманывались насчет существования
Южного полюса.
В. (после паузы, свидетельствующей, что
спрашивающий в тупике). Послушайте,
люди побывали в космосе и видели, что
Земля имеет форму шара. Они даже
предъявили фотографии.
О. Никто не наблюдал Землю в виде
шара, все, что могли видеть космонавты,—
это определенные части нашего мира
определенные периоды времени, и сие
вполне доступно пониманию. Я полагаю,
вы и Луну считаете шаром. Но выйдите
сегодня вечером на улицу и посмотрите
вверх: вы увидите над головой плоский
диск. А фотографии — подделки. Их изго-
товили ученые-реакционеры, чтобы скрыть
правду форме Земли»4.
Снова эти реакционеры-ученые!..
Запуск спутника нанес ощутимый удар
по позициям МОПЗ. Впрочем, «плос-
костники» вскоре опра >ились. По их мне-
нию, полеты космических кораблей еще не
доказывают, что Земля шар. Спутники
кружат над плоским диском, как кордовые
авиамодели. Так же движется над Землей
и Луна, только на более высоком уровне.
Бывают и более сложные, многоле-
пестковые «орбиты», но все равно спутни-
ки не выходят за пределы стены льда. Что
там, за льдом? Мнения «плоскостников»
расходятся. Одни считают, что там край
Земли, другие придерживаются мнения,
что Земля бесконечна, но сам факт
плоской Земли — непреложен! Помнится,
у древних греков было что-то похожее...
Вот как отозвался о «плоскостниках»
американский писатель и журналист Джон
Слэйдек, написавший о современной ми-
фологии едкую книгу «Новые апокрифы»
«Вероятно, когда-нибудь мы колонизи-
руем Марс. И если это произойдет, то
одним из первых признаков того, что
колония действительно становится цивили-
зованной, будет образование Общества
плоского Марса. В сущности, главная цель
нашей цивилизации, может быть, в том
и заключается, чтобы нести нашу уплощен-
ность к звездам»5.
К сожалению, трудно найти русский
эквивалент богатому значениями слову
flatness, которое употребил Слэйдек: это
не только «уплощенность», но и «плос-
кость», «безвкусица», «скука», «категорич-
ность»!
Ну и что в итоге? Можно бы и просто
улыбнуться снисходительно этим шало-
стям невежественного ума, если бы не
одно «но»: мифология XX века — даже
в виде курьезов типа плоской или полой
Земли — не столь безобидна, как кажется
на первый взгляд. Однако об этом —
в следующий раз.
4Там же, р. 23—24.
5Sladek I. The New Apocrypha London,
1978, p. 19
53
ДИАЛОГИ
СЕКРЕТЫ "ВЕДЬМЫ*
Документальная повесть «Ведьма» (1986, № 3, 5) вызвала
много читательских откликов.
По просьбе редакции психотерапевт, доктор медицинских
наук В. А. Файвишевский встретился с автором повести
В. Харазовым.
— Владимир Абрамович, прежде чем говорить с письмах
читатепей, прокомментируйте, пожалуйста, историю, случившую-
ся е героиней повести.	__ _	_
— Я вижу здесь не одну, а двух героинь — Татьяну
Александровну и Игнатьевну. И если первая представляет-
ся мне человеком весьма недалеким, то образ Игнать-
евны позволяет говорить о натуре яркой и незаурядной.
— Хочу напомнить, что при определенном художественном
домысле под именами Игнатьевны и Татьяны Александровны
выведены реально существующие люди. Они действительно раз-
ные. Игнатьевна и в жизни человек самобытный, одаренный.
Однако некоторые ^читатели повести восприняли ее просто как
ловкую шарлатанку. __________________________________
— пезусловно, Игнатьевна человек талантливый. Ко-
нечно, судить об этом можно лишь по тому, как она
исцеляла верующую старушку и Татьяну Александровну.
И если бы материала для анализа было больше, то,
возможно, и выводы мои были бы несколько иными.
Все действия Игнатьевны свидетельствуют, что она не
только использует многие методы и приемы из психотера-
певтического арсенала, но даже выходит порой за их
рамки. Ну, например, совместная молитва. Специалист не
может сознательно применять то, во что он сам не верит
Это очень принципиальное положение. Игнатьевне же
никакие чисто интуитивные пути не заказаны.
Психотерапия — это, как мне кажется, в большей
степени искусство, чем наука. Именно так Игнатьевна
и относится к своему ремеслу, ведя своеобразный отбор
посетителей. Она должка как бы стать этим посетителем,
почувствовать его, интегрировать в себе его образ. Это,
кстати, по-моему, не что иное, как актерский дар перево-
площения. И вот если она вживется i этот образ, то
и болезнь посетителя поймет, и методы исцеления
угадает. А не удастся перевоплотиться — просто укажет на
дверь.
Но ведь и психотерапевт воспринимает пациента как бы
через самого себя. И у него тоже образуется своя
категория больных — тех, кого он понимает, тех, с кем
удалось войти в прочный, доверительный контакт. Конеч-
но, он обязан работать и с остальными, но эффективность
такого лечения невелика и эти пациенты у него. Как
правило, не удерживаются.
— Если помните, Игнатьевна по картам узнает многое о
Татьяне Александровне. Некоторые читатели склонны считать,
что Игнатьевна, пом_6но цыганкам, обладает неким тайным зна-
нием, благодаря которому по картам можно узнать и о прошлом,
и о будущем, и в частности о судьбе того или иного человека. Об
этом пишут А. Зимина из Владивостока и В. Иванов из Новгород-
ской области.__________
— Эффект гадания вообще весьма любопытен? Вдан-
ном же случае это хотя и своеобразный, но чисто
психологический прием. Обратите внимание: раскладывая
карты и перебирая различные варианты и ситуации
житейского характера, Игнатьевна смотрит не столькд
в свой «пасьянс», сколько на Татьяну Александровну, четко
фиксируя ее реакции. Один мой знакомый любил
ошеломлять женщин, угадывая количество их беремен-
ностей, включая и прерванные. Если число детей можно
узнать окольными путями, то сведения о прерванных
беременностях женщина обычно хранит в тайне. Так чтр
утечка информации здесь исключена. Как же он угадывал?
Глядя в глаза собеседницы, он считал вслух: один, два,
три... и практически безошибочно называл точное число.
Оказывается, при правильной цифре выражение глаз
у испытуемых чуть заметно менялось: пропадало насторо-
женное ожидание. Если не знать этой детали, то
получается чистая мистика! Так вот, то, что мой знакомый
использовал просто так, Игнатьевна применяла как чисто
профессиональный прием, сразу же внушая посетителю
уверенность в своих необычных возможностях.
Опытный наблюдатель многое может определить и по
голосу. Именно голос часто выдает человека, когда он
говорит неправду. Есть даже такой термин: голос лжеца.
Очень колоритна и психологически точна сцена
с «изгнанием беса» из верующей старушки. Здесь совсем
иной набор приемов, чем в обращении с Татьяной
Александровной. Иная психология пациента — иной, сугу-
бо индивидуальный метод исцеления. По существу,
Игнатьевна устраивает настоящий сеанс шаманства.
Кстати, я недавно читал статью о шаманстве, автор
которой, очень авторитетный ученый, считает, что к камла-
нию нельзя относиться как к шарлатанству или простому
невежеству, что шаман использует какие-то пока неясные
психические и физиологические закономерности, воспри-
нятые нашими предками чисто интуитивно. Так, например,
при трудных родах он, имитируя процесс прохождения
плода по родовым путям, создает своими действиями
особую психологическую обстановку, благоприятно
влияющую на физиологию родов.
В принципе подобное проделывает и Игнатьевна.
Посмотрите, как она вживается в образ, с каким эмо-
циональным накалом действует. Внушение вообще очень
тесно связано с физиологическими процессами. Это
можно показать как на отрицательных, так и на положи-
тельных примерах. Внушением можно вылечить, но можно
повредить, а то и убить. В африканских племенах наруши-
тель табу умирает только оттого, что ему внушили:
переступишь через запрет — умрешь!
Но вернемся к эпизоду со старушкой. Бес изгнан,
волосы заговорены, прописан курс психотерапии — чтение
Нагорной проповеди (самопрограммирование на любовь
к ближнему) и «святая» вода. Татьяну Александровну все
это смешит. А зря. Ведь Игнатьевна весьма действенными,
сточки зрения психотерапии, методами меняет отношение
старушки к дочери и зятю. В таком случае изменится и их
отношение к ней. Конфликт, казавшийся неразрешимым,
будет ликвидирован. Как умело организовала Игнатьевна
свое внушение — в обход настоящей цели, в обход
сознания старушки. И сказала главное: будь добрее
к близким, терпимей, мягче — и близкие ответят тебе тем
же. Внушение всегда гораздо сильнее действует, когда оно
не лобовое, не прямолинейное.
И с Татьяной Александровной Игнатьевна поступает
столь же тонко. Заставив молиться, она постепенно
провела ее по ступенькам особых психических состояний.
Помните: «Она стала на- колени и некоторое время
повторяла слова молитвы чисто машинально». Подобный
прием используется при внушении в бодрствующем
54
состоянии, так же, как при молитве, когда верующий
монотонно говорит: «Господи, спаси и помилуй». Сознание
пациента утрачивает привычные навыки самоконтроля. Это
естественная способность человека впадать в гипнотичес-
кое, сомнамбулическое состояние, состояние транса или
медитации, когда внушение или самовнушение, некая
заданная внутренняя установка становятся очень
мощными.
Затем наступает катарсис — очищение, облегчение,
разрешение внутреннего, часто неосознанного напряже-
ния. «Слезы как бы сами собой навернулись на глаза...
И чем больше молилась она, тем сильнее... крепло в ней
радостное предчувствие какого-то внутреннего раскрепо-
щения». Это типичная картина катарсиса — слезы, пред-
чувствие облегчения Иногда даже спрашиваешь в таких
случаях у больного: «Как вы думаете, скоро поправитесь?»
А тот отвечает: «Мне кажется, недели через две-три».
И такие предсказания, как правило, сбываются.
— Как вы это объясняете! _ ____________________________
— Никакой мистики здесь, конечно, нет. Но что именно
срабатывает — сказать трудно. Возможно, больной сам
задает себе срок выздоровления.
Далее Татьяна Александровна впадает в экзальтацию,
то есть опять-таки в гипнотическое состояние, весьма,
кстати, характерное для коллективных молитв и пропове-
дей. И наконец, достигается классический сомнамбулизм,
в котором молитва об исцелении становится самопрограм-
мированием Видите, через сколько особых состояний
провела Игнатьевна Татьяну Александровну...
— Был же еще и «заговбр», и «травка», и своеобразная тру-
дотерапия!
—- Заговор — тоже специфический прием внушения,
а иногда и погружения в гипнотический сон. При этом
содержание заговора практически не играет никакой
роли — внушение действует не только и даже, может
быть, не столько своим формальным содержанием,
сколько тем внутренним смыслом, который в нем
стремится найти внушаемый.
— Об этом, кстати, свидетельствует и анализ читательской почты.
Авторы писем, побывавшие у различных знахарей, «бабок» и
экстрасенсов, описывают процедуру исцеления и просят обь-
яснить, какой из приемов подействовал в том или ином случае.
— I ровёсти такой разбор невозможно прежде всего
из-за недостаточной и далеко не всегда объективной
информации. Авторы писем, не обладая соответствующим
опытом, фиксировали внимание на тех деталях, которые
запомнились своей необычностью и внешней загадоч-
ностью, а для понимания механизма исцеления были
незначительными. И, наоборот, часто не замечали мело-
чей, имеющих решающее значение.
Но на одном письме все же хочется остановиться.
Н. Емельянова из Перми пишет, что . семь лет у нее
начались сильные боли ь животе. «За месяц от меня
остались кожа да кости. Боли были такие, что я каталась по
земле. Показывали врачу, но без успеха...» Тогда ее
отвезли в село к знахарке. «В избе горела лампадка.
Бабушка что-то шептала над чашкой, в которой была вода,
и заставляла меня пить эту воду. Отец возил меня к ней три
раза, и би пи прошли. Это нельзя назвать сеансом психоте-
рапии, так как слов заговора или молитвы я не слышала».
— Меня письмо тоже заинтересовало. Внушение ведь связано
со словом. А тут выпила девочка в<^ ы — и сильнейшей боли как
не бывало._______________________________________ _____
— Конечно, информация для анализа и здесь мини-
мальная. Семилетняя девочка, к тому же больная, вряд ли
способна внимательно оценить все происходящее вокруг
нее и с нею самой. Во-первых, как пишет сама Емельянова,
прошло уже около сорока лет, и м ногое в ее памяти могло
трансформироваться. Опираясь же на письмо, можно
допустить три предположения. Первое и самое вероят-
ное— приступы сильной боли были симптомом какого-
либо острого, но кратковременного органического
расстройства, и лечение «бабки» тут вообще ни при чем.
Как говорят в подобных случаях, «после бани, но не от
бани». Расстройство прошло само собой, независимо от
лечения. Второй вариант: то, что девочка приняла за воду,
было какой-нибудь настойкой из трав. И наконец, наиболее
вероятное объяснение: именно вся атмосфера подготовки
и поездки к таинственной целительнице, необычная
обстановка у «бабки», ее действия с наговором произвели
на маленькую девочку сильное впечатление. Дети вообще
очень впечатлительны и легко внушаемы. Да и суть дела,
как я уже говорил, не только и даже не столько в словах,
сколько в самой обстановке, создаваемой вокруг больно-
го. Та же Игнатьевна и мысли не допускает, что не вылечит
Татьяну Александровну. И все ее действия, все слова
начинают работать на эту уверенность.
— И трудотерапия и настойка на травах!_______________
— Трудотерапия^— это снятие внутренней установки
на болезнь и переключение сознания с проблемы
«я больная» на проблему «я устала». А настойка —
своеобразный транквилизатор на сон грядущий.
— Что же все- таки было у Татьяны Алекса н д о овны!
— Я ’бы ее состояние квалифицировал как неврасте-
нию. Игнатьевна трудотерапией переключила ее сознание
с болезни на физическую усталость, а другими приемами
укрепляла внутреннюю установку на выздоровление.
Кстати, еще одна любопытная деталь — когда они в
первый раз пошли на Марьино болото, Игнатьевна,
подробно расспрашивая ее обо всем, провоцировала
Татьяну Александровну на исповедь...
— Позвольте, но ведь исповедь — это уже из сферы чисто цер-
ковной!___________________________________________
— Нет,- исповедь — естественная человеческая по-
требность. На языке специалистов этс называется «от-
реагирование ущемленного аффекта» — потребность упо-
рядочить смуту своих чувств и переживаний.
Что такое невроз? Прежде всего, нарушение порядка
внутренней, духовной жизни. Одно из главных ощущений
при этом — тревога. Что со мной происходит? Я не узнаю
себя, не могу управлять мыслями и чувствами!  Когда
человек заболевает, ему вообще свойственно беспокоить-
ся. Чем я болен? Опасно ли? В обычном состоянии
у каждого существует некая иерархия, своего рода
пирамида духовных ценностей. При неврозе она рушится.
Все становится равноважным. А это уже хаос, которого
психика человека долго выдержать не может. Именно
потому он и нуждается в исповеди, во время которой, сам
того не понимая, производит как бы ревизию духовных
ценностей, восстанавливает пирамиду.
Беседуя с больным, я подталкиваю его к исповеди,
к тому, чтобы в рассказе о своей жизни он сам ее проана-
лизировал, расставил все по местам. Если это у него не
получается, я прихожу на помощь. И человек постепенно
уясняет, что именно привело его к срыву, к болезни, к той
или иной неприятности. Еще раз повторю: потребность
кому-то все высказать, излить душу — абсолютно ес-
тественная и очень важная человеческая потребность.
Именно она породила церковный институт исповеди, а не
наоборот.
— А как вы психотерапевт, относитесь к «сглазу»! _
— С людьми все понятно, и это явление в повести
раскрыто убедительно. Сложнее с животными. Они
внушению не поддаются. Обычно они не выдержи-
вают пристального взгляда человека. Если же животное
смотрит прямо в глаза, это свидетельствует о его агрессив-
ности. Настроенные дружелюбно животные стоят обычно
боком друг к другу и глядят как бы искоса. Так что
объяснение Игнатьевны о «сглазе» животных — скорее
всего ее искреннее заблуждение.
С Татьяной Александровной связана тоже характерная
для таких ситуаций деталь. Она помнит: того, кто не
боится, «сглазить» нельзя, нос собой уже ничего поделать
не может.
55
Одному моему пациенту, кстати, врачу, женщина, на
которой он отказался жениться, пригрозила, что завтра он
проснется и будет всю оставшуюся жизнь маяться
животом. И действительно, с тех пор он года два страдал,
пока я его не «расколдовал».
— В читательской почте есть письма, авторы которых утверж-
дают, что они, подобно Татьяне Александровне, сами того не же-
лая, приносят несчастье и горе окружающим.____________
— Большинство из них женщины старше сорока лет?
— Как вы догадались?	_ ____ _________ __ ___
— 6 этом возрасте у женщин, а иногда и у мужчин
возникают депрессии, связанные с изменением гормо-
нального фона — чисто возрастной перес тройкой организ-
ма. Депрессии могут быть слабыми и не доходить до
клинической формы. В жизни каждого из нас немало
поводов для огорчений. Но, как правило, мы стараемся не
фиксировать на них внимание — срабатывают защитные
механизмы психики.
В этот период такие механизмы, видимо, несколько
ослабевают и те мелочи жизни, на которые мы раньше не
обращали внимания, начинают нас волновать, расстра-
ивать. Таким депрессиям, кроме прочего, двойствен
и оттенок самообвинения, который иной раз становится
доминирующим мотивом поведения.
— В редакцию поступили отклики и от людей, которым окружаю-
щие приписывают свои несчастья и беды. В этом отношении
наиболее характерно письмо Л. из Донецка. У ее мужа два брата.
И вот жена старшего из них, Зоя, вдруг заявила, что Л. колдует и,
мол, на-за этого заболела она, Зоя, ее мать и (рчь и что вообще
все беды в доме происходят мз-за и элдовства Л.
— Да, я помню это письмо. Зоя, безусловно^больнои
человек, и ее нужно показать специалисту. Ей постоянно
кажется, что кто-то замышляет недоброе против ее семьи,
что в почтовый ящик бросают странные письма с иерогли-
фами вместо букв, что под окнами то и дело появляются
загадочные следы. Даже мяуканье кошки под окном она
склонна расценивать как чьи-то злые козни. Это явные
признаки начинающегося душевного заболевания. И чем
раньше Зою покажут врачу, гем больше шансов на
успешное лечение. Если же врачебная помощь не будет ей
оказана и болезнь станет прогрессировать, то через
некоторое время Зоя может стать опасной для окру-
жающих, и прежде всего для самых близких людей.
— В связи с этим я вспомнил недавний случаи в Московской
области. Молодой женщине начало казаться, что по ночам кто-то
ходит по квартире и скрипит половицами потом ей стали ме-
рещиться чьи-то голоса. Друзья не восприняли всерьез ее рас-
сказы. Через некоторое время женщине вдруг показалось, что
она слышит голос самого бога. Однажды голос велел ей принести
ради искупления грехов в жертву дочь. Женщина взяла метал-
лическую ступку и убила дочь-первоклассницу!
— Случаи, конечно, страшный. И в то же время
поучительный. Если бы близкие вовремя показали женщи-
ну специалисту, то, я уверен, трагедии бы не было.
— В некоторых письмах рассказываются невероятные
истории про ведьм, колдунов и другую «нечистую силу».
Так, например, читательница из Магнитогорска описывает,
как на ее глазах «колдунья» мгновенно обратилась из
старухи в молодую женщину и взглядом превратила стену
дома в окно, сквозь которое хлынул дневной свет.
— Проанализировав эту категорию писем, я с уверен-
ностью могу сказать, что их авторы — люди больные, им
необходима квалифицированная психотерапевтическая,
а возможно, и психиатрическая помощь.
К сожалению, у населения сложилось предубеждение
против психотерапевтической и тем более психиатричес-
кой службы. Никто не постесняется сказать родным,
соседям или сослуживцам, что у него какие-то нелады
с сердцем и нужно проконсультироваться с кардиологом.
Но вот сказать о неладах с психикой большинству людей
почему-то стыдно. Я думаю, что разрушить этот очень
вредный стереотип можно только всеобщим психологи-
ческим и психотерапевтическим ликбезом.
Совет, безусловно, хороший. Нс, очевидно, выполнить его
непросто. Авторы многих откликов жалуются на то, что они уже не
один месяц, а кто и не год обращаются к врачам без всякого
толку и уже не верят в возможности медицины. Приведу лишь
краткие выдержки._________________________ ____ ______
«У моей дочери, которой нет еще и тридцати лет,— пишет
Т. Васильцова из Во, ошиловградской области,— произошло почти
такое же нервн эе потрясение, как у вашей гер-. ини Какое это
огромное горе — видеть своего ребенка в таком безвыходном
положении. Как и Татьяна Александровна, ходили по врачам,
прошли три курса лечения, но ничего не помогает...»
«У нас в семье трагедия,— это письмо А. Романовской из Харь-
кова,— сын вот у:хе много лет не спит, лекарства не помогают.
В январе 1986 года умер муж — сердце не выдержало многолет-
них переживаний. Мне сделали тяжелейшую операцию—»
«Врачи у меня определили вегетативно-сосудистую дистонию.
После лечения чувствую себя очень плохо. В голове и ушах посто-
янный звон. Беспричинная смена настроения. По ночам часто не
могу спать, сплю только сидя в кресле. Нарушена терморегуляция
тела, постоянно прыгают пульс и давление...» Это жалуется
В. Лобанов из Удмуртии.
«Моему сыну 25 лет. У него что-то с нервной системой. Врачи
с 18-летнего возраста ничем не могут ему помочь»,— Т. Марков-
ича изУзбекистана._____________________________________
О । эдобном пишут Л. Крылова из Московской области, А. За-
мараева из Нефтехимска и другие. ______  ______________
— Ставить диагнозы заочно, по письмам,— занятие,
как правило, малоэффективное. Что же касается явных
классических случаев, то я о них уже сказал. Отмечу лишь
одну закономерность, полезную, как мне кажется, и для
врачей и для этой категории ваших читателей: если
человек несколько месяцев, а тем более лет ходит по
врачам и ничего не меняется, то, как правило, это наш
пациент. Что же касается опытных психотерапевтов, то их
действительно мало, очень мало.
Странная получается картина. Читатели жалуются на бесконеч-
ные очереди в поликлиниках, на торопливость, н< 5режность.
порой на раздражительность и даже грубость участковых врачей
и амбулаторных специалистов, а те, в своюочередь, жалуются
на большие перегрузки, на невозможность уделить достаточно
времени каждому пациенту. Замкнутый круг, да и только! По
данным БСЭ мы занимаем jiepsoe место в мире по количеству
врачей и по обеспеченности ими населения! Тогда в чем же
загвоздка! В том, что немало врачей вместо того, чтобы оказывать
практическую помощь населению, пишут входящие и исходящие
в многочисленные рай-, обл- и минздравы! Может, над' освобо-
дить вр. чем от канцелярской рас оты, поручив ее техническим
исполнителям? Конечно, это не решит всех проблем, но возмож-
но, это один из вариантов их решения? И еще один из таких
вариантов — не оттого ли врачи в поликлиниках так загр,жены
что oil еделенная часть людей (к гожалению. у меня нет этой
статистики, впрочем, ее, наверное, нет ни у кого) не сразу попада-
ют к невропатологу, психотерапевту или психиатру, месяцами, а
то и годами отнимают время участковых врачей и специалистов,
лечатся от несуществующих болезней, поглощают массу абсолют-
но ненужных, а порой и просто вредных для них лекарств?
— Картина действительно несколько странная, хотя
думаю, что в принципе вы правы. Мне здесь видятся две
проблемы. Первая, на мой взгляд, заключается в том, что
если бы участковый врач умел отличать функциональные
заболевания от органических и хватало бы опытных
психотерапевтов, то нагрузка на участковых врачей
и специалистов снизилась бы процентов на двадцать пять,
а то и больше Это было бы, наверное, и экономически
выгодно, и позполило бы значительно повысить качество
лечебной работы в поликлиниках и амбулаториях
Вторая очень серьезная проблема — психологическая
и психотерапевтическая культура самих медиков. Многие
из них, к сожалению, стали забывать, что имеют дело не
просто с посетителями, а с больными людьми, которые
обостренно, а порой и болезненно-мнительно относятся
к любому слову, связанному с их здоровьем. Я уже не
говорю о раздражительности или о грубости медиков.
Приведу лишь пример самой заурядной небрежности.
Одной из моих пациенток, тоже, кстати, врачу,
проводили обследование кровоснабжения мозга. И моло-
денькая лаборантка, глядя на приборы, громко сказала
научному сотруднику, что удивляется, как эта пациентка до
56
сих пор жива, поскольку у нее, мол, полностью закупорена
правая сонная артерия. Встревоженный сотрудник подо-
шел к приборам, постучал пальцем по стеклу и ответил
«При чем здесь артерия, просто стрелку заело».
Вот, собственно, и весь разговор. Но у моей пациентки
с тех пор начал развиваться левосторонний паралич,
характерный именно для закупорки правой сонной арте-
рии. Обычное лечение не давала результата, и она в конце
концов обратилась ко мне. Выяснилось, что это самовну-
шенное функциональное заболевание, вызванное неосто-
рожной репликой.
Казалось бы, пустячный случай, а какие печальные
последствия!
— Короче говоря, каждый медик должен помнить, что слове
иной раз может быть столь же острым инструментом, как и
скальпель!___________________________________________
— Безусловно! Но разве только медикам надо об этом
знать и помнить? Это необходимо каждому. Сколько мы,
сами того не замечая, в припадке минутного раздражения,
элементарной несдержанности, из-за неумения владеть
собой наносим друг другу душевных ран в очередях,
в переполненном транспорте, дома и на работе!
вить квалифицированных специалистов, потребуется как
минимум одна-две пятилетки. Кроме того, для этого
необходимы квалифицированные преподаватели. А ведь
именно в кадры и упирается вся проблема.
— Тогда, может быть, есть смысл двигаться к решению пробле-
мы сразу с двух сторон: с одной стороны — подготовка спе-
циалистов й участковых врачей, а с другой — широкое распрост-
ранение психологической и психотерапевтической гр я» ч ноети
греди населения. Может быть, стоит ввести в школах и в инсти-
тутах, вообще во всех учебных заведениях курсы аутотренинга!
Умение владеть собой, навыки самодисциплины необходимы, на
мой взгляд- каждом*
— Я бы еще добавил курс определенной психологичес-
кой и психотерапевтической подготовки. По-моему, это
тоже очень важно Ведь сколько столкновений между
людьми возникает только по той причине, что они не могут
понять друг друга. Конечно, без конфликтов в жизни не
обойтись. Новое всегда входит в жизнь в борьбе со старым.
Сталкиваются разные точки зрения в науке, в искусстве
и в повседневной жизни. Но это не должен быть конфликт
эмоций. Однако мы с вами, по-моему, слишком удалились
от проблем вашего журнала, то есть от проблем науки
и религии.
— Тут, как мне кажется, возникает еще едка серьезная со-
циальная проблема. Бурный научно-технический прогресс, как и
любое явление, имеет не только положительные, но и отрицатель-
ные стороны — более жесткие требования к личности, возраста-
ющий темп жизни. Не следует закрывать глаза и на особенности
нынешней психологической перестройки в нашем ществе. Нель-
зя сбрасывать со счетов и сложность международной обстановки.
Все это вкупе значительно увеличивает нагрузку на психику чело-
века. Понимаю, что говорю вещи бьнлльнне общей <<>стны
Но вот что удивительно: казалось бы, прекрасно зная все это и
понимая^ что здоровье людей — самая большая ценность об-
щества, Минздрав давно должен был бы наращивать мощность
соответству'ощмх ст ж*>, Ведь положение усугубляется еще и тем,
что за счет увеличения доли пожилых людей значительно меня
ется и возрастная структура общества, что требует к себе повы-
шенного внимания психотерапевтической и психиатрической
служб Однако я moi у судить и по личным впечатлениям а
я много езжу по стране), и по читательской почте, жизнь инет
вперед, предъявляя ко всем нам, в том числе, разумеется, и к
Минздраву, повышенные требования, а Минздрав их вроде бы и
не замечает. Во всяком случае, никакой перестройки, а тем
более ускорения в этой области здравоохранения пока не ощу-
щается.________________________________________________
— 51 разделяю вашу тревогу, но одних благих
намерений тут мало. При всем желании дело невозможно
поправить одним махом. Даже если сегодня Минздрав
примет соответствующее решение, то чтобы дать
участковым врачам соответствующие навыки и подгото-
- Почему же! Медицина всегда считалась именно наукой, и
поскольку сегодня она в некоторых своих областях, как, на-
пример, в вашей, плохо удовлетворяет реальные, насущные нуж-
ды людей, то часть таких людей, не найдя помощи у медиков,
обращаются к религии, к различным знахарям, экстрасенсам,
совершают паломничества по монастырям и «святым местам»,
ищут панацею в «тайной мудрости» мистиков различных мастей.
И явление это, к сожалению, достаточно распространенное, что
подтверждает и наша почта. В 1983 году в журнале была
опубликована моя повесть «Нечистая сила», и я был удивлен
количеством писем читателей, которые просили адрес зловред-
ной и хищной знахарки, выведенной под именем Андреевны.
Как выяснилось из дальнейшей переписки, это были люди, от-
чаявшиеся от безрезультатного хождения по врачам i ю ,оочые
просьбы содержатся и во многих откликах на публика:.1 и> > «Ведь
мы». Я мог бы привести немало примеров, когда «чудесное
исцеление» с помощью верующих старушек или религиозной
общины приводило в лоно религии не только самих исцелившихся
но даже их родственников, друзей и знакомых. Один из очерков
о такой ситуации уже готовится к печати. Я думаю, что и нас,
журналистов^ и вас, врачей, подооное положение дел должно
серьезно встревожить.	_______ _________ ____
—. Да,"судя по вашей редакционной почте, повод для
тревоги есть.
Будем надеяться, что соответствующие службы Минздрава
СССР либо развеют нашу тревогу и убедят читателей, что для нее
нет оснований, либо сообщат читателям и редакции, что они
намерены предпринять для исправления создавшегося положе-
ния.
4- Смотрел на всех свысока. Говорили:
это от бога.
+ В отпуске — ангел, черт — на работе
и дома
Владимир ЛЕБЕДЕВ
г. Горький
4* В раю, наверное, тоже поговаривают:
«Хорошо там, где нас нет...»
4- Одному талант дан от бога, друго-
му — приписан литературным критиком.
Валерий ВОРОНЦОВ
г. Тольятти
Куйбышевской области
4-Молодожены решили нести свой крест
с помощью родителей.
4 Встречный план: великий пост провели
за одну неделю.
Ефим ФУРМАН
Ленинград
МЫСЛИ БЕЗ НИМБА
4 Ангел: «Крылья не роскошь, а сред-
ство передвижения».
Алексей ОСИПОВ
ст. Отрадная
Краснодарского края
-4 Может ли работать поваром пу-
тающий божий дар с яичницей?
Александр ЛОЗА
г. Сумы
4 Собственные грехи удобнее всего
прикрывать разоблачением чужих.
Александр МОСЯКИН
с. Киверичи
Рамешковского района
Калининской области
4- Только сатирики произошли не от
обезьяны — их породили недостатки.
Виктор ВЛАСОВ
г. М о с к в а
4" Со своей точки зрения черт — тоже
праведник.
Виктор ПЕСКОВ
г. М о с к в а
4 Самый большой грешник — коллек-
ционер икон.
Юрий ШИГАЕВ
г М о с к в а
4 Начал с нуля, который со временем
стал нимбом.
4 Запретные плоды ешьте только в кон-
сервированном виде!
Игорь МИНАЕВ
г. М о с к в а
57
ЗА РУБЕЖОМ_____________________________
«НОВЫЕ КУЛЬТЫ» ВО ФРАНЦИИ
Кирилл ПРИВАЛОВ
ПАРИЖ. Самый обычный, будничный
вечер. Корпункт «Комсомольской
правды». Телефон зазвонил громко
и требовательно. Оторвавшись от
телевизора, я снял трубку
— Алло! Добрый вечер,— произ-
нес приятный женский голос. — Вас
беспокоит СОФРЕС—служба изуче-
ния общественного мнения. Прово-
дим анкетирование о месте сект
нашей жизни. Состоите ли вы
в секте? Если да, то кто ваш любимый
гуру1 2? Как вы относитесь к сектам
вообще?..
Вопросы сыпались, как крупа из
дырявого пакета. В конце концов мне
удалось вставить слово: само собой
разумеется, я не состоял и не состою
ни в какой секте. Ко мне сразу
утратили интерес.
Положив трубку, я возвратился
к телевизору Перед вечерним выпус-
ком новостей по первому каналу, как
заведено, шла развлекательная пере-
дача под трудно выговариваемым
забавным названием «Кокорикоко-
бой». После изящных «гёрлз»,
отплясывавших что-то вроде канкана,
на экране появился подчеркнуто стро-
гий ведущий и объявил традиционную
рубрику «Добрый вечер, друг сект!».
Это означало, что на протяжении
ближайших тридцати секунд созда-
тель передачи известный фран-
цузский юморист Стефан Колларо
и его друзья будут под звуки мисти-
ческой, заоблачной музыки изобра-
жать ярых поклонников какого-ни-
будь несуществующего абсурдного
культа: «Рыцарей метлы», «Грызунов
шоколада» или «Ронятелей яйца»...
Потом они спустят на голову какому-
нибудь недотепе торт со взбитыми
сливками, и на этом «религиозное
действо» закончится.
С тревожным шелестом змеи под
дверь вполз свежий номер «Монд»,
подсунутый консьержем-смотрите-
лем, садовником, сантехником, а за-
одно и ангелом-хранителем спокойст-
вия в нашем огромном доходном до-
ме. Разворачиваю вечернюю газету и
сразу наталкиваюсь на заголовок
«Секты продолжают наступление» ..
Секты. Это слово прочно вошло
в сегодняшний лексикон французов.
Впрочем, не только их, но и бельгий-
цев и американцев, западных немцев
и голландцев, скандинавов и испан-
Один из симптомов все-
объемлющего кризиса современ-
ного капитализма — кризис тра-
диционных конфессий. Однако
наряду с ним на Западе сегодня
наблюдается и вроде бы обратное
явление: «сектантский бум»,
буйный расцвет всевозможных
культов и общин, создаваемых
«пророками новой истины».
Наш журнал уже не раз обра-
щался к этой теме, на амери
канском материале'. Но с 70-х
годов нетрадиционные секты ста-
ли переносить свою деятельность
в Западную Европу, главным об-
разом во Францию и ФРГ.
Мы начинаем публикацию цик-
ла статей корреспондента «Ком-
сомольской правды» в Париже,
воочию наблюдавшего «феномен
сект» в этой стране.
цев. Без преувеличения, на Западе
и дня не проходит, чтобы о сектах не
говорили по радио и телевидению, не
писали в газетах и журналах, романах
и научных трактатах. Они напоми-
нают о себе объявлениями и плаката-
ми на столбах и рекламных тумбах,
листовками, раздаваемыми на плат-
формах метро и уличных пере-
крестках.
Здесь и любвеобильные «Дети
бога», и не скрывающие своей «ко-
ф Французские кришнаиты за молитвой,
которую они должны произносить 1728 раз
в день.
ричневости» штурмовики из «Нового
Акрополя», технократствующие сци-
ентологи и бритоголовые кришнаиты,
немытые и нечесаные отшельники из
«Экуви» и псевдофилософы из
«Трансцендентальной медитации».
Так же, как во Франции, они по-
хозяйски расположились в Англии
и ФРГ, Австралии и Испании, Люксем-
бурге и Италии. Не говоря уже
о Соединенных Штатах — именно из
Нового Света началась их экспансия
в капиталистическую часть старушки
Европы3.
«Хотя сегодня новые религиозные
движения представляют собой незна-
чительное явление, в будущем они
станут неотъемлемой чертой нашего
социального ландшафта»,— заявил
член комиссии по делам молодежи
Европейского парламента в Страсбур-
ге английский консерватор Ричард
Котрелл. Прав господин еьродепутат.
Но лишь наполовину: секты давно
и прочно «вжились» в современное
западное общество.
Кто же они, их приверженцы?
В массе своей это люди, которые
страшатся завтрашнего дня и не
желают или не способны думать
о том, что их ждет в будущем.
Неуверенность порождает озлобле-
ние, неверие, пессимизм.
Рассказывая об итогах исследова-
ния, проведенного группой фран-
цузских священнослужителей и уче-
ных-теологов во главе с иезуитом
отцом Сомме, газета «Фигаро» (1985,
5 мая) пишет: «В докладе отца Сомме
ясно чувствуется явное неверие моло-
дежи в наши официальные институты:
родину, религию, революцию, ар-
мию, политику. И наконец — в семью,
дружбу и любовь». Одному докла-
ду — католическому — вторит дру-
гой, подготовленный людьми дале-
кими от религии Я имею виду ис-
следование на тему «Секты во Фран-
ции», проведенное представительной
комиссией во главе с бывшим вице-
президентом Национального собра-
ния депутатом-социалистом Але-
1 См.: «Наука и религия». 1978, Mi 12; 1979,
№ 5; 1982, Mi 7. 9, 11; 1983, Mi 1, 2, 9. 10;
1985. Mi 2, 4. 12.
В переводе с санскрита «учитель, настав-
ник», дословно «тот, кто источает свет».
3 См.: Задорожнюк И. Сделано в Америке —
продается в Европе. — «Наука и религия»,
1978, № 12. (Прим, ред.)
ном Вивьеном по указанию тогдаш-
него премьер-министра Пьера Мо-
руа. Какой бы секты доклад Вивьена
ни касался, он видел в распростра-
нении нетрадиционных культов за-
кономерный симптом кризиса не
только так называемой официальной
католической религии, но и всего
буржуазного общества. «Объектив-
ными феноменами,— говорится в
нем,— объясняется смерть идеоло-
гии или, по крайней мере, тот факт,
что рациональное ныне ставится под
сомнение, а все реальное теряет
притягательную силу. Это свиде-
тельствует о разрушении интеллек-
туальных основ индустриального об-
щества».
«Всеобщее стремление к индиви-
дуальной уверенности в этой нелегкой
жизни, помноженное на духовную
вялость и леность, привлекает людей
в группы, руководители которых обе-
щают каждому панацею от его
бед»,— к такому выводу приходит
Ивонн Меменс, исследовавшая про-
блему сект по заданию парижской
епархии. «Не кроются ли тайные
пружины феномена сект в чисто
духовной сфере, а именно — в разо-
чаровании верующих в официальной
церкви? Не высаживаются ли секты на
опустевшие берега, которые мы сами
же оставили? — вопрошает на страни-
цах «Монд» (1985, 15 октября) один из
руководителей католической группы
по изучению нетрадиционной рели-
гиозности отец Жан Вернет. — Секты
заняли свое место в обществе, у кото-
рого нет ни сил, ни желания бороться
с саморазрушением». Здесь же, сетуя
на падение авторитета традиционного
духовенства в современном мире, он
вынужден признать, что сегодня
пастыря в рясе или ермолке потеснил
«гуру».
Вполне понятную для католическо-
го идеолога неприязнь к конкурентам
в борьбе за души паствы разде-
ляют и некоторые деятели буржуаз-
ной «масскультуры». Вот, например,
как реагирует на сектантский бум
автор карманных детективов Жиль-
бер Пикар в своей книге «Ад сект»
(Париж, 1975): «Вы отводите ребенка
в детские ясли открывшиеся в вашем
квартале... Уверены ли вы, что эти
ясли, казалось бы признанные
местными властями, не принадлежат
одной из сект? Вы обращаетесь за
консультацией к врачу. Он предлагает
вам курс лечения, прописывает ле-
карства. Кто знает, может быть, вас
врачует по методам своего гуру его
поклонник? Вы решили заняться фи-
зическим развитием и заглянули в
гимнастический зал. Между упражне-
ниями инструктор обучает вас мето-
дам расслабления по системе йогов.
Скорее всего, этот физкультурный зал
принадлежит секте. Вы заходите с
знакомыми в маленький симпатичный
ресторанчик. В приятной обстановке
вам подают экзотические блюда. . Вы
уверены, что вас потчуют не в одном
из сети ресторанов, созданной сектой
дзэн? При употребляемой сектами
утонченной технике проникновения
в любую социальную среду вы, может
быть, уже являетесь частью секты,
сами того не сознавая».
Оставим на совести автора «страс-
ти-мордасти» из арсенала его детек-
тивов. Но воздадим должное мрачно-
му витийству мосье Пикара. Он не так
уж далек от истины, зачисляя запад-
ноевропейских обывателей в не-
гласные и невольные члены сект.
Распространяемые «пророками новой
истины» нетрадиционные культы ор-
ганично вросли в буржуазное об-
щество, стали его неразрывной
частью, а не просто придатком. Забыв
о библейском призыве поклоняться
богу, а не маммоне, они усвоили
правила поведения в мире золотого
тельца — во все тяжкие пустились по
тропе большого бизнеса. И появились
в Париже и Амстердаме, Страсбурге
и Женеве, Нью-Йорке и Сан-Францис-
ко, Монреале и Сеуле заводы и инсти-
туты, рестораны и детские сады,
магазины и библиотеки, прямо или
косвенно принадлежащие сектам.
Не буду вдаваться в подробности
о том, как обычные, здравомыслящие
люди превращаются в марионеток,
послушных «апостолам» нетрадици-
онных религий. Скажу о главном: как
горный поток размывает едва замет-
ную трещину в зияющее ущелье, так
и секты, используя малейшую брешь
в рыхлой плоти одряхлевшего капита-
лизма, просачиваются в нее и разви-
вают успех. Их наступление подготов-
лено не только массовой безработи-
цей, неустроенностью молодежи, но
и вопиющей бездуховностью. Про-
шли те времена, когда исследователи
нетрадиционных религий пытались
доказать, будто их приверженцы —
это прежде всего представители бед-
нейших слоев населения, люмпены,
бездомные. Другими словами —
люди малообразованные, зачастую
невежественные. Конечно, они всегда
в первую очередь становятся добычей
«пророков» и «наместников бога на
земле». Однако сегодня ряды сект
пополняют и дипломированные спе-
циалисты, выпускники вузов, другие
представители интеллигенции.
Не случайно некоторые западные
социологи причисляют секты к явле-
ниям так называемой контркультуры.
Для многих людей, глубоко разочаро-
ванных в поделках, выдаваемых бур-
жуазными средствами массовой ин-
формации за «шедевры», сама по
себе наивная извращенность сект ка-
жется заманчивой и положительной,
более естественной, чем реальный
мир лицемерия, лжи и насилия.
Под какой бы маской — добра либо
зла — ни выступала та или иная из
«новых» религий, кому бы ее привер-
женцы ни поклонялись — богу либо
дьяволу, они, как правило, убеждены
в своей «избранности». Непременная
черта этих групп — культ основателя
секты как человека, которому в один
прекрасный день открылась «аб-
солютная истина». И еще: «религии
нашего века» — уродливая реакция
на пропагандируемый западными
средствами массовой информации
образ супермена. «Сверхчеловек»
современного сектанта — это не ска-
зочный герой из мультфильма, ле-
тающий без крыльев и играючи
жонглирующий небоскребами и
айсбергами, а тот, кто не боится
«судного дня», «конца света». Уже
одна принадлежность к кругу
«избранных» гарантирует в глазах
адептов «новых культов» личное мо-
гущество, активное долголетие и ду-
шевное равновесие.
«Феномен сект всегда сопутствовал
крушению надежд»,— полагает Ален
Вивьен в упомянутом докладе Но
ведь и традиционные религии вырас-
тают из безнадежности и безра-
достности бытия миллионов угне-
тенных! В чем же разница? Почему
именно секты привлекают тех, кого,
казалось бы, должны увлекать посулы
традиционных конфессий о «рае не-
бесном»? «Секты кажутся рядом с ни-
ми молодыми, динамичными, ори-
гинальными,— считает французский
еженедельник «Эвенман дю жёди»
(1985, 7—13 марта). — Кроме того,
социальные и социологические зави-
хрения выгодны для них. Все это
проверено и испытано еще во време-
на Римско^ империи: секты расцве-
тают в период кризиса — экономи-
ческого и духовного».
С такими реалистическими оценка-
ми соседствуют и менее серьезные
попытки объяснить новое явление.
Члены сект, мол, люди необычные, не
такие, как все, душевнобольные, что
ли. К сходному выводу пришли, на-
пример, участники рабочей группы по
изучению патологических и психиат-
рических аспектов сект, созданной
в 1981 году при французском минис-
терстве социальных дел и националь-
ной солидарности.
Конечно, проще всего объяснить
«феномен сект» психическими анома-
лиями. Дескать умственно неполно-
ценные, отсталые люди с расстро-
енными нервами подпадают под «кол-
довство» маньяков-авантюристов и
творят бедлам... Однако многие за-
падные специалисты эту точку зрения
не разделяют. «Секты привлекают в
свои ряды людей не более клиничес-
ки опасных, чем члены других рели-
гиозных или политических движе-
ний,— заявили, например, канадские
психиатры в своем профессиональ-
ном журнале. — Секты действуют в
расчете на индивидуумов, испытывав-
ших до прихода к ним болезненные
переживания». Солидарны с этим
выводом и западногерманские пси-
хиатры: «Обследование привержен-
цев трех новых религиозных групп
59
(«Объединенная церковь», «Ананда
Март» и «Дети бога — Семья
любви». — К. П.) показало, что в об-
щем и целом их психическое состо-
яние нормально. В анализируемой
категории число психически сложных
случаев равняется такому же коли-
честву, как и в параллельно обследо-
ванной группе студентов, а порой
и ниже тогоу.
Психолог парижской штаб-квар-
тиры Ассоциации защиты семьи и лич-
ности Шанталь Карьер отмечает:
«Нередко люди приходят в секту.
au 15 mars
BHOPAL
. arri-
CAKTOMALES
tOCK
та я*
UUne


даже и не подозревая о ней. Они
приходят, чтобы заниматься музыкой
или повышать культурный уровень.
Секта лишь потом раскрывает свое
истинное лицо».
Да, много обличий у этого явления!
За ним стоит и кризис буржуазного
общества в целом, и кризис его
первичной ячейки — семьи. «Почему
появляется столько сект? Мне кажет-
ся, потому, что люди стали очень
одиноки и остро ощущают смертность
человека,— считает, в частности,
французский ученый О. Клеман.—
Происходит распад семейной струк-
туры. Люди ищут в секте спокойствия
и любви. Они легко интегрируются
в новую структуру и находят в ней
«мать» — секту».
Можно было бы привести еще ряд
подобных высказываний. Ясно одно:
не находя понимания, поддержки
и сочувствия в семье, молодые люди
вынуждены идти на открытый
конфликт с родителями, на реши-
тельный отказ от традиционных бур-
жуазных ценностей. Безоговорочно
принимая идеологию того или иного
«нового культа», юноши и девушки
отвергают традиционную религиоз-
ную мораль старших поколений. Из-
вечный конфликт отцов и детей
приобретает, таким образом, новую
окраску.
Столь же несостоятельными, хотя
a
x
a
x
P5
e
определенная зависимость здесь и
прослеживается, оказались утвержде-
ния некоторых западных журналис-
тов, будто основное пополнение
сект — наркоманы. В одной лишь
Франции их численность растет бук-
вально не по дням, а по часам. Вот что
говорят официальные данные, любез-
но предоставленные мне дирекцией
Мармоттана — главного парижского
центра детоксикации. В 1972 году за
первой наркологической помощью
сюда обратились 1048 молодых
людей в возрасте от 19 до 25 лет.
В 1976 году —5774. В 1980 году —
12 511. Ь 1982 году — 16 887... Красно-
речивая статистика, не правда ли?
Разгул наркомании не укрылся от
внимания «пророков». Под благо-
родным предлогом борьбы с нею
секты в большинстве буржуазных
стран открыли свои центры оздорови-
тельной реабилитации жертв дурма-
на. Легко представить, чем кончался
для молодых людей курс лечения под
руководством всевозможных гуру.
Из огня да в полымя!
За примерами далеко ходить не
надо. Достаточно вспомнить «Сина-
нон», основанный в США неким
Дитрихом, который поспешил
объявить себя «пророком». Эта орга-
низация, возникшая в начале 60-х
годов как служба оказания помощи
наркоманам и алкоголикам, за непол-
ное десятилетие переродилась в сек-
ту. Запугивая своих недавних пациен-
тов скорым «концом света», Дитрих
ввел железную дисциплину, роздал
сборники псалмов и... униформу! Но-
воявленный «пророк» принялся обу-
чать прозелитов не только молитвам,
но и навыкам вооруженной борьбы
С кем? Естественно, с антихристом
(читай: с «красными» и «цветными»).
Хотя демографический и социоло-
гический состав сект необычайно
пестр и разнообразен, подавляющая
масса адептов «пророков новой ис-
тины» — молодежь. Вот что пишет об
этом в своей книге «Секты» (Париж,
1985) Франсуаза д Обонн: «Экономи-
ческий крах, растущая безработица
или однообразное, скучное ремесло,
оплачиваемое грошами, бесцветная,
скучная жизнь, на фоне которой
любой сектантский ашрам или коопе-
ратив кажется «землей обетован-
ной»,— вот причины всего этого...
Виной не только экономический кри-
зис, но и жажда по-иному осмыслен-
ной жизни, пусть даже не столь
состоятельной... Недостаток семейно-
го или общественного понимания
делает еще более мощным такое
желание общения, стремление к по-
лезности и нужности. Присоединиться
непонятно к кому, непонятно где
и зачем, но ни в коем случае не быть
одиноким, любой ценой обрести
смысл жизни! Найти истинное «я»!»
На свой манер искали его и битники,
хиппи, «люди-цветы»... А теперь вот
пришла на Западе пора «гомо секта-
рус». Это слово, как и само понятие
«секта», идет от латинского «сека-
ре» — резать, отсекать Фальшивые
пророки под религиозным наркозом
не только отрезают у западного
общества его молодое поколение, но
и глубоко ранят сознание миллионов
людей.
Так что же такое нетрадиционное
религиозное объединение в сегод-
няшнем капиталистическом мире? Ка-
ковы приметы этого явления, вопло-
щающего собой крайнюю замкну-
тость, помноженную на элитарность,
фанатизм, невежество?
Первое. Нет секты без живого
«бога». Как называют этого стра-
дающего манией величия лидера —
«свами», «гуру», «пророком», «свя-
тым» или «учителем»,— не имеет
большого значения. Главное то, что он
полный хозяин своего сектантского
60
мирка. Его абсолютная власть способ-
на спровоцировать любую, самую
страшную, трагедию (вспомним хотя
бы «Народный храм» Дж. Джонса1).
Мо или Мун, Бхагван Шри Раджнеш
или Ливрага — они по-разному воз-
действуют на свою паству, но каждый
готов на любое преступление, лишь
бы сохранить и еще больше укрепить
собственный культ.
Второе. Политическая «изнанка»
сект. Подобно древнеримскому богу
Янусу, каждая из них двулика одна
ипостась — религия, другая — поли-
тика. Причем второй лик, как правило,
основательно затенен первым: ведь
внешняя оболочка секты — всегда
мистическая. Спекулируя на стремле-
нии людей к лучшей жизни, «пророки
новой истины» сулят им рай; в
действительности же делают все воз-
можное, чтобы отвлечь наиболее
активную и динамичную часть об-
щества — молодежь — от злободнев-
ных проблем. Последнее время в
большинстве стран Запада наблюда-
ется тенденция к более явной полити-
зации сект, часть которых, например
«объединенную церковь» Муна5,
возглавляют отъявленные реакци-
онеры и антисоветчики.
Третье. Тщательно отработанная
система вербовки. Действуя активно
и психологически расчетливо, глаша-
таи «новых культов» достигают успеха
там, где терпят провал представители
традиционных конфессий, политичес-
ких партий, общественных ассоци-
аций. «Пророки новых истин» и их
присные не ждут, пока массы потянут-
ся к ним, а сами энергично идут
в толпу. Не агитируют и не пропаган-
дируют, а взывают к сердцам
людей — это куда эффективнее
предвыборной риторики и холодно-
го церемониала обычных церквей.
«Смотрите на всех с любовью —
результат последует незамедлитель-
но»,— наставляет «Детей бога» экс-
пастор Моисей Берг, он же «пророк
Мо»6.
Четвертое. Полный отрыв при-
верженца «нового культа» от
привычной среды. Задача первосте-
пенной важности для вербовщиков —
убедить потенциального прозелита
в необходимости самому ознакомить-
ся с опытом жизни в их общине. Когда
цель достигнута, усилия наставников
сосредоточиваются на том, чтобы
в максимально сжатые сроки добить-
ся от обращенного полного отречения
от предыдущей жизни. Подобный
тотальный отрыв от действительнос-
ти— семьи, родителей, профессии,
учебы, друзей — позволяет без
особых усилий превратить человека
в живого подконтрольного робота.
Пятое. Психологическая и физи-
ческая обработка каждого члена
секты. На первый взгляд кажется
невероятным, как вполне нор-
мальные, психически здоровые мо-
лодые люди за несколько дней,
а порой и часов превращаются в
религиозных фанатиков. Иногда та-
кой эффект объясняют применени-
ем наркотик >в, гипноза, психотроп-
ных препаратов. К сожалению, до-
казательств нет: в противном слу-
чае можно было бы привлечь «гу-
ру» и «пророков новой истины» к
уголовной ответственности. Понимая
это, они предпочитают неподсудное
«промывание» мозгов: изоляцию об-
ращаемого от внешнего мира, ежеми-
нутный надзор за ним, физическое
и психическое изнурение, обработку
сознания постоянными молитвами,
малокалорийное питание... В резуль-
тате человек надолго становится ме-
ханической игрушкой в руках лиде-
ров.
Шестое. Железная дисциплина.
В каждой секте действует свой дис-
циплинарный устав, целая шкала нака-
заний для прозревших и непокорных.
Любое сомнение в правоте и величии
«пророка» карается со всей стро-
гостью, вплоть до физического унич-
тожения смутьяна. Призывая на сло-
вах к всепрощению, «новые культы»
на деле ничего никому не про-
щают. Как это происходит на практи-
ке, читатель узнает из следующих
статей.
4 См.: «Наука и религия», 1979, № 5, 1982,
№ 9. (П р и м ре д.)
См  «Наука и религия», 1982, № 11. (П р и м
ре д)
г’ См «Наука и религия» 1983, № 9, 10.
(Прим, ре д.)
БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ
АТЕИЗМ В СССР. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗ-
ВИТИЕ. М. «Мысль» 1986 238 < 32 000
ткз., 1 р. 30 к.
В книге на основе историко-социологи-
ческого и архивного материала рассмат-
риваются этапы развития атеизма в ходе
< ооительства социализма в нашей стране,
прослеживаются их историческая преем-
•енность, закономерности и своеобра-
зие. Раскрывается связь теории научного
еизма с практикой коммунистического
воспитания и научно-атеистической пропа-
гандой. Анализируются социально-эконо-
мические, политические и идеологичес-
кие условия, обеспечивающие рост атеис-
тической убежденности новых поколений.
Зуев Ю. П. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕС
КИЙ ПРОЦЕСС И КРИТИКА ЕГО БОГО-
CJ ВСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ М., «Зна-
ние», 1986 (сер. «Научный атеизм» № 8)
64 с., 49 060 экз., 11 к.
В боошюре содержится марксистский
анализ православно-богословского толко-
вания общественно-политических процес-
сов, эволюции социального учения церкви
от фундамент • изма к концепции «комму-
нистического «вистианства», показаны
не стоятеЛьность его религиозно-эти-
че «ого обоснования, внутоенняя противо-
ре «вость и утопизм
ИСЛАМ И ПТ МЫ НАЦИОНАЛИЗ-
МА В СТРАН/v Б"'- КНЕГО И *~ССДНЕГО
I'.OCTCI '	М «Наука 1986
/38 с., эиси Э1 . 8и к.
В сГ	- .чатриваются религи •-
ч)е л национ- лети-» -и 1ем гы в
идеологии и политике стран Ближнего и
Среднего Востока, в частности анализи-
руются наиболее значительные идейные
течения этих стран. В ряде статей те же
проблемы рассматриваются в историчес-
ком аспекте. Авторы приводят новые
материалы о религиозной ситуации и
официальных идейных установках в Тур-
ции, Иране, Пакистане, арабских странах.
РЕЛИГИИ МИРА В XX ВЕКЕ. ТРАДИ-
ЦИОННЫЕ И СИНКРЕТИЧЕСКИЕ РЕЛИГИИ
АФРИКИ. М, «Наука», 1986, 588 с.,
5000 экз., 4 р. 10 к
Монография посвящена исследованию
автохтонных и синкретических религий
Тропической Африки. На большом факти-
ческом материале авторы дают описание
африканских религий у различных народов
на разных этапах развития африканских
обществ: ранних типов, а также религий
более развитого типа (политеистических).
Дается описание наиболее типичных форм
афроисламского и афрохристианского син-
кретизма в таких странах и районах, как
Эфиопия, Сомали, Центральный и Запад-
ный Судан, Мадагаскар, острова Индий-
ского океана и т д. Специальный раздел
посвящен отражению этих процессов в
мифологии и искусстве.
Никонов К. И. РЕЛИГИОЗНЫЕ КОНЦЕП-
ЦИИ ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОЙ БОРЬ-
БЕ ИДЕЙ. Критический анализ. М., «Зна-
ние- 1986 (сер. «Научный атеизм», № 7),
64 с., 49 150 экз., 11 к.
Проблема человека находится в цент-
ре овременного идеологического проти-
>6орства. Кризис капитализма вынуждает
христианских богословов модернизиро-
вать религиозное учение о человеке
Анализируя различные теологические
концепции человека — либеральные, ра-
дикальные и консервативные, аётор пока-
зывает, что все они в конечном счете
выполняют функцию иллюзорной компен-
сации социальной несвободы и отчужде-
ния человека в современном буржуазном
обществе, служат средством манипуляции
сознанием людей

Бабий М Е. ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ
СОВЕСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ИДЕОЛОГИ-
ЧЕСКОЙ БОРЬБЕ. Киев, «Вища школа»,
1986, 167 с., 3000 экз., 1 р. 80 к.
ВОЗГОРИТСЯ ФАКЕЛ РАЗУМА. М.,
«Сов. Россия», 1986, 494 с., 100 000 экз.,
1 р. 10 к.
Гришанов Л. К». О СЧАСТЬЕ ПОДЛИН-
НОМ И МНИМОМ. Кишинев, «Картя мол-
довеняска», 1°86, 186 с , 7000 экз., 20 к.
Длугач Т Б. ДЕНИ ДИДРО. Изд. 2-е,
дораб. М„ «Мысль», 1986, 191 с., 70 000
экз- 25 к.
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И ИСТОРИОГРА-
ФИЯ ИСТОРИИ БУДДИЗМА: СТРАНЫ
ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ. Новосибирск, 1986,
124 с., 18 050 экз., 60 к.
СОВЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ, ПРАЗДНИКИ
И ОБРЯДЫ. Опыт, проблемы, рекоменда-
ции. М., Профиздат, 1986, 333 г ил
70 000 экз., 2 р. 50 к.
Усенова М. М. СЕМЬЯ И РЕЛИГИЯ Алма-
Ата, «Мектеп», 1986, 254 с., 8400 экз.,
1 р. 10 к.
61
Од
ПОПРАВКИ
К КОРАНУ
В. ДЕМИН
раильское информационное агентство ИТИМ, в том чис-
ле более 200 — в США. Как не раз отмечалось, под
контролем сионистов находится значительная часть
средств массовой информации Запада.
Грубые антиарабские выпады и утонченные фальси-
фикации, разжигающие националистические страсти на
почве тезиса об «исключительности» еврейской нации,
оборачиваются против самого народа Израиля. Летом
0 Демонстрация арабских женщин, про-
тестующих против резни в лагерях пале-
стинских беженцев Сабра и Шатила, спро-
воцированной израильскими оккупантами.
ОН БЕРЕЖНО РАСКРЫЛ только что приобретенную
книгу. Обложка оклеена шелком, золотые обрез и тисне-
ние, прекрасный шрифт. Кораны больших и карманных
форматов, разной цены продаются во многих книжных
магазинах. Этот стоил недешево. Бегло пролистав
страницы, ливанец не обнаружил ничего особенного, но,
вчитавшись в священные для всех мусульман строки,
даже привстал от удивления и неожиданности. Это были
не те суры, которые он заучивал наизусть в детстве: текст
сильно отличался от привычного.
Обеспокоенный ливанец поделился своими подозре-
ниями со знакомыми. Когда они обратились в изда-
тельство «Дар аль-ифтаа», там быстро разобрались что
к чему. Как сообщил журнал «Аль-Фикр аль-ислам»
(«Исламская мысль»), Коран подделали израильские
спецслужбы с целью посеять вражду между мусульмана-
ми. Фальсификаторы изъяли 160 аятов (стихов) из
различных сур и заменили их новыми, извращающими
важнейшие положения ислама. Отпечатан был Коран
в одном из ливанских издательств на израильские
деньги. 50 тысяч экземпляров из миллионного тиража
ушло в Пакистан, 150 тысяч — в Марокко, 30 тысяч —
в Кувейт и Йемен, еще 150 тысяч — в Малайзию,
Афганистан, Турцию, Индонезию.
Эта подделка Корана — одна из множества идеологи-
ческих диверсий, предпринимаемых международным
сионизмом. Газета «Ахбар аль-Халидж» («Новости
Залива») рассказала в 1984 году, что в шестом томе
детской энциклопедии, распространяемой в Бахрейне,
говорится, что Израиль — это одно из государств Ближ-
него Востока, что столица его... Иерусалим и что оно
испытывает трудности по вине соседей-арабов.
Ну а кто же эти арабы? В «Словаре Уэбстера для
колледжей», изданном массовым тиражом по амери-
канским лицензиям (первре издание, 1976 г.), слово
«араб» не пояснено, зато даны такие его «синонимы», как
♦ бродяга», «авантюрист», «праздношатающийся», «без-
дельник», «мерзавец», «уличный торговец», «торгаш»,
«пьяница». Такие же словесные обороты и на других
страницах словаря. «Не в первый и не в последний раз
американцы и Запад оскорбляют арабов»,— заметила по
этому поводу кувейтская газета «Аль-Анба» («Извес-
тия»). Цель таких изданий, по ее мнению,— «стереть
жалкие остатки уважения к арабу, к его внутреннему
миру». Подобного рода литературой, распространяемой
под предлогом культурного и научного обмена, продол-
жает «Аль-Анба», «забиты рынки и книжные магазины.
Некоторые враждебные и ненавидящие нас иностранные
организации плетут дешевые интриги, преднамеренно
дискредитируя нас во всех областях. Они стремятся
утвердить в Америке, Европе и Азии извращенные
представления об арабах».
Над этим трудится целая армия идеологических
диверсантов. Только в США активно действуют свыше
570 различных организаций космополитической ев-
рейской буржуазии, призывающих оказывать «мораль-
ную и финансовую поддержку Израилю» как «духовно-
му центру всемирной единой еврейской нации». Более
тысячи газет и журналов на десятках языков издает Из-
62
1985 года большой бум там вызвал уход с поста предсе-
дателя Демократического комитета по образованию
Арика Кармона. «Израильское общество катится к каха-
низму и фашизму,— писал он в прошении об отставке,—
и наше падение никто не в силах остановить». Нужно
объявить «чрезвычайное положение в области образо-
вания», потребовал Арик Кармон.
Что же вызвало такое возмущение А. Кармона?
Профессор педагогического факультета университета
в г. Хайфа Адир Коген опросил более 500 учащихся 4 —
б-х классов. Три четверти из них образ араба ассо-
циируют с «похитителем детей», «убийцей» «разрушите-
лем», «преступником» и другими негативными поня-
тиями. Школьники-евреи считают, что арабы «ужасного
вида», «грязны и дурно пахнут». Некоторые заявляли
даже, будто у арабов «зеленые волосы, есть хвосты».
И это говорится о людях, с которыми школьники
ежедневно встречаются на улицах, в магазинах и ко-
торые официально считаются полноправными граждана-
ми Израиля.
Не только справочные издания, но и половина
учебных пособий по литературе для 1 — 8-х классов
еврейских школ представляют арабов в крайне отрица-
тельно свете. 17 процентов учебников отзываются о них
нейтрально, а 33 процента вообще о них не упоми-
нают. Книга «Лексическая правка» Якуба Рахита дает
такие советы: «Предпочтительнее выражения: арабы
«похищали», «Воровали», «убивали». Это пособие реко-
мендовано для еврейских и для арабских (!) школ.
Во всех учебниках географии, на всех школьных
картах Палестина именуется не иначе, как «земля
Израиля», причем сюда включаются и арабская часть
Иерусалима, и Западный берег реки Иордан, и сектор
Газа, и Голанские высоты, то есть все земли, захваченные
в 1967 году.
Ни одно издание, вышедшее в Израиле, не признает
палестинских арабов. Так, в книге А. Хейфара «Ос-
новные проблемы истории народа и государства в по-
следние века», утвержденной министерством образова-
ф Плакаты арабского художника Ман-
сура и его греческого коллеги Захариаса
Лосифидиса, посвященные Дню земли. В
этот день проходят манифестации па
лестинцев под лозунгом Палестинского
движения сопротивления, поддержанным
Компартией Израиля: «Борьба за землю —
борьба за родину».
ния в качестве пособия для подготовки к экзаменам на
аттестат зрелости, сказано: «Приехав в эту страну, мы не
нашли в ней какого-либо народа, и, конечно же, здесь не
было никакого народа сотни лет назад». Этакий вакуум
на перекрестке древних цивилизаций, где арабы живут
уже второе тысячелетие!
Полностью игнорируется и культура народов
Арабского Востока, в том числе средневековая, известная
как существенный этап в истории цивилизации. Учебник
географии для 6-го класса дает обширный раздел
о «еврейской цивилизации» в средневековой Андалусии
(Испания), но ни словом не упоминает о расцвете
культуры Кордовского халифата и Гренадского эмирата,
существовавших на Пиренейском полуострове с VIII по
XV век. А ведь в X столетии арабская, или, как ее чаще
называли, мавританская, Испания стала культурным
центром Средиземноморья.
В учебниках израильских школ вы не найдете
и упоминания о том, что через арабов Европа впервые
познакомилась с трудами великих мыслителей античнос-
ти. Рассказывая о еврейском философе Рамбаме (Маймо-
ниде, 1135—1204) — поклоннике античной философии
и рационализма, жившем среди арабов и писавшем на их
ф Титульный лист и страница издавае-
мого в США толкового словаря Уэбстера,
где слову «араб» дается множество оскор-
бительных толкований,
а его синонимом
объявляется
tor -
слово
«вагабон» («бродяга»).
Collegiate
Thesaurus

t№«wp«r«v

языке, учебник ухитряется обойти вопрос о влиянии на
него арабской средневековой культуры.
По мнению А. Когена, воспитание молодых израиль-
тян в духе ненависти к арабам сейчас «вдвое ускори-
лось», чему немало способствует мутный поток
приключенческой литературы с ее идеей «Великого
Израиля от Нила до Евфрата». Можно ли удивляться,
что, пройдя такую массированную сионистскую обработ-
ку, подавляющее большинство учащихся-евреев
высказываются не просто за изгнание палестинцев из
страны и с оккупированных территорий, а за полное
истребление арабов, в том числе стариков, женщин
и детей!
Сионистское воспитание молодых израильтян начи-
нается уже в яслях и детском саду, но главное делает
школа, куда детей отдают уже в пять лет. Здесь на
изучение Ветхого завета (прежде всего Торы) и Талмуда
отведено до трети учебного времени.
Как рассказала буржуазно-либеральная тель-
авивская газета «Гаарец» (1985, июнь), руководство для
учителей, принимающих экзамены на аттестат зрелости,
дает по теме «Тора» пример № 9 001 100. На вопрос
экзаменатора, каким образом следует обходиться с
арабским населением на оккупированных территориях,
выпускник должен прочесть наизусть следующие стихи
Торы: «...И истребишь все народы, которые господь, бог
твой, дает тебе: да не пощадит их глаз твой» (Второзако-
ние, гл. 7, ст. 16). «И шершней нашлет господь, бог твой,
63
на них, доколе не погибнут оставшиеся и скрывшиеся от
лица твоего» (Второзаконие, гл. 7, ст. 20). И далее в том
же духе
Член кнессета Юси Сарид заявил, что «от такого
экзамена разит национализмом и шовинизмом», и потре-
бовал создать парламентскую комиссию для изучения
и ревизии всех школьных программ.
Нетрудно догадаться, кому выгодна пропаганда
подобных взглядов, с какой целью фальсифицируется
Коран, составляются словари и энциклопедии лжи.
перелицовывается на сионистский лад история.
«Если вы хотите увидеть, как в Израиле воспитывает-
ся подрастающее фашистское поколение,— писал Шло-
мо Френкель в журнале «Гаолам газе»,— обратите
внимание на то, какие рассказы для детей предлагаются
в книжных магазинах». К выводу, что «в Израиле
подрастает молодежь почти исключительно правых
убеждений, с четкими расистскими и фашистскими
настроениями», приходит и Шмоэль Толедано, который
в 70-х годах был советником премьер-министра по
арабским делам. В условиях небывалого роста инфля-
ции, экономического кризиса и разгула антиарабской
истерии Израиль подготовлен к фашизму, считает
профессор Дан Горовиц. А Шмоэль Фридлендер выска-
зывает опасение, что в 80-е годы происходит второе
идеологическое и практическое рождение нацизма в ев-
рейско-израильском обличье.
«Опасность расизма,— писала газета израильских
коммунистов «Аль-Иттихад»,— кроется в существова
нии «культуры» расизма, которая определяет развитие
и характер жизни израильского общества. Израильские
власти насаждали и продолжают насаждать расистскую
культуру».
Тревожные выводы.
«ГУМАНИСТ»
О гуманизме говорится и
пишется много. Но, пожа-
луй, и сегодня, в пору пере-
насыщения информацией,
такое услышишь далеко не
всегда. Впрочем, пусть чита-
тель делает выводы сам.
«Евреи, ликвидируем ара-
бов! Нам следует действо-
вать так, чтобы на земле Из-
раиля арабов не осталось...
Одних арабов, живущих на
земле Израиля, нужно изо-
лировать, другим не разре-
шать въезжать... Арабов
нужно выгнать отсюда не-
медленно, сегодня. Это сле-
довало бы сделать вчера...»
Приведенные фразы —
отрывок из первой статьи
Пинхаса Гиля, уехавшего в
Израиль и возглавляющего
там издательство которое
выпускает литературу на
русском языке. Статья опуб-
ликована в журнале «Нис»,
рассчитанном в основном на
бывших советских граждан.
Случайно, вгорячах обро-
ненная фраза? Увы, вот
отрывок из второй статьи
того же автора. «Итак, «пре-
ступники» арестованы а
в чем их вина? — вопро-
шает Гиль, беря под защиту
еврейских террористов. —
«Преступление» их состоит
в том, что они не побоялись
сделать то, что давно нужно
было сделать, что должны
были сделать не отдельные
люди и даже не «террори-
стические организации», а
израильское государство, его
армия и полиция. Эти люди
не побоялись обрубить араб-
скую лапу, протянувшуюся
к нашей шее. Они не побоя-
лись оторвать ноги тем тру
сам, которые заслуживали
того, чтобы отрубить им го-
ловы за их действия. У этих
людей оказалось достаточно
смелости.
Почему правительство, ар-
мия и полиция не сделают
что-нибудь? Разве бог совсем
лишил нас ума? Нет, слава
богу, он не лишил нас этого.
Посаженным за решетку со-
хранил ум, способность к
действиям, силу. Я не знаю,
кто из арестованных мог
сделать это, но надеюсь, что
именно они (или другие —
не все ли равно!) оторвали
ноги мэрам Наблуса и Ра-
маллаха, убили многих зме-
енышей на «исламском фа
культете» в Эль-Халиле. Я
действительно надеюсь, что
эти молодые люди взрывали
арабские автобусы и отправ-
ляли их пассажиров в мир
иной».
От таких слов даже чело-
веку со стальными нервами
становится жутко. Но при
чем же здесь гуманизм? —
вправе спросить читатель.
По нашему мнению — ни
при чем. Всему этому есть
иное название. Но П. Гиль
думает иначе.
Вот текст интервью, дан-
ного им газете «Гаарец».
«— По какому праву вы
предлагаете выгнать арабов
отсюда? Ведь они живут
здесь на протяжении многих
поколений. Известно, что
они пришли сюда задолго до
того, как вы прибыли в Из-
раиль из Советского Союза.
— У них нет никаких
прав на землю. Они хорошо
знают, что эта земля никогда
не станет снова их собствен-
ностью.
— Возможно, вас бы по-
няли, если бы вы предложи-
ли усилить борьбу против
тех, кто нападает на евреев.
Но почему вы предлагаете
выгнать невинных арабов?
— Потому, что они беспо-
коят меня здесь... Вот почему
существует только одно ре-
шение: предоставить им
компенсации и обязать их
уехать. У них много стран на
выбор. 22 арабских государ-
ства. Пусть они отправляют-
ся куда хотят — в Марокко,
в Ливию. По мне, так хоть па
Луну.
— Вы намереваетесь из-
гнать всех арабов с оккупи-
рованных территорий?
— Не только их, но и ара-
бов, живущих в Израиле. Ес-
ли 50 процентов из них голо-
суют за Раках2 и 30 про-
центов поддерживают Про-
грессивный список за мир,
то это тоже враждебные эле-
менты.
— Вы предлагаете из-
гнать их силой?
— Совсем нет. Решение,
которое я предлагаю, гуман-
но: предоставить им компен-
сацию, посадить в грузовики
и автобусы и отправить по-
дальше отсюда.
— А что будет с теми, кто
откажется?
— Выгнать силой.
— Вы писали в своей ста-
тье, что нашлись молодые
люди, которые оторвали но-
ги мэрам и которые переби-
ли нескольких змеенышей.
Как человек верующий, счи-
таете ли вы такой путь пра-
вильным?
— При нынешнем поло-
жении в оккупированных
районах, кажется, это един-
ственный путь, чтобы покон-
чить с арабами.
— Вы о тобряетс закладку
мин в арабских автобусах,
где находились ни в чем не
повинные пассажиры — ста-
рики женщины, дети?
— Оказывается, участнй-
ки этой операции достигли
определенного результата.
Значит, если взорвать не-
сколько автобусов с араба-
ми, то на несколько месяцев
воцарится спокойствие.
— Вы воспитывав -те в ва-
ших детях ненависть к ара-
бам?
— Мои дети еще слишком
малы. Но когда они подрас-
тут, я стану воспитывать их
в таком духе».
Члены тайной сионистской
террористической организа
ции, нападающие на мирных
палестинцев, чтобы заставить
их покинуть родину. ДазЛе из-
раильские власти вынуждены
были в 1985 году привлечь
убийц к уголовной ответствен-
ности. Сейчас, впрочем, часть
из них уже освобождена по
амнистии.
г Коммунистическая партия
Израиля.
Сдано в набор 19.11.86.
Подписано и печати
26.12.86.
А 09010.
60Х90/ъ.
Офсетная печать.
8 усл. печ. л.
9 75 кр. отт.
12,15 уч.-изд. л
Тираж 413000 экз
*- *«**
Ордена Ленина
комбинат печати
издательства
«Радянська Украина».
252047, Киев-47,
проспект Победы, 50.
Текст набран
с применением
отечественного
сЬотонабоон ого
Адрес редакции:
109004, Москва, Ж-4,
Ульяновская, 43, корп. 4.
Телефоны:
297-02-51, 297-10-89.
Первая страница обложки
художников
Б. А с р и е в а,
М. Дорохова.
На третьей странице обложки:
Готические часы в квартире на Мойке,
остановленные в момент кончины
А. С. Пушкина.
Гусиное перо, которое держала рука ве-
ликого поэта.
А. С Пушкин Портрет работы К Ма-
зера. 1839.
Фото Л. М е ц л е р.

ХРАМ
НЕГОЦИАНТОВ
1
Таллинская готика...
Пасмурный камень — на-
дежный серый плитняк.
Простота внешних форм и
цельность внутреннего
пространства. Сдержан-
ность, прагматичность.
Церковь Нигулисте (свя-
того Николая) — дитя
средневековья. Ее по-
строили в XIII веке купцы
и посвятили патрону мо-
реходов и негоциантов.
Под сенью церковных сво-
дов вершились дела ее
величества коммерции —
прихожане узнавали здесь
новости торговой конъ-
юнктуры и заключали
сделки. А возводя очи
горе, они знали, что там,
над сводами, есть капи-
тальный чердак, где хра-
нятся товары Ганзы. По
пасть наверх можно было
только с улицы, по при-
ставной лестнице и через
специальным люк, а това-
ры поднимали с помощью
блоков и веревок. Из-под
крь!Ши на улицу смотрели,
сощурившись, амбразуры
боиниц — храм был на-
дежной крепостью.
В XV веке торгово-ре-
месленный Таллин пере-
живал экономическим ре-
нессанс, и горожане стали
перестраивать церкви, за-
казывать для них резные
алтари, дорогую утварь.
Но если сделанная для
церкви Нигулисте се-
ребряная дарохранитель
ница выглядит как малень-
кий храм в стиле «пламе-
неющей готики», то зда-
ние самой церкви сохра-
нило прежнюю сдержан-
ность и простоту.
Изысканно-торжествен-
ным стал, пожалуй, только
фасад новой пристройки,
капеллы святого Анто-
ния,— со стрельчатыми
нишами, с резным порта-
внутреннего украшения
капеллы любекскому ху-
дожнику Бернту Нотке за-
казали огромную, трид-
цать метров в длину, па-
нораму «Пляска смерти».
• Фрагмент картины Б. Нотке
папа римский и Смерть
Мастеру не пришлось
выезжать из Любека, что-
бы исполнить заказ. Од-
ним из первых в Северной
Европе он стал писать не
фрески, а большие карти
ны на холсте
Сюжет «Пляски смер-
ти», распространенный в
ту пору, это целый сред-
невековый «фильм»: об
руку со скелетами тан-
цуют представители раз-
ных сословий — от папы
римского до последнего
нищего. Под каждым пер-
сонажем писался текст его
монолога — о бренности
земных забот. Всех рав-
няет конец — таков смысл
этой изоповести. Н мрач
ному учительному сюже-
ту яркая кисть Б. Нотке
придала непосредствен-
ность и живость, в палитре
эмоций нашлось место
юмору.
...Не зря, однако, ма-
гистры Ливонского ордена
с подозрением следили
за тем, как под стенами
рыцарского Вышгорода
возводилась новая мощ-
ная башня церкви-кре-
пости Нигулисте. В 1524
году торгово-ремеслен-
ный Нижний город ощети-
нился. Священнослужите-
ли церкви Нигулисте
выступили с проповедью
лютеранства. Таллинцы
отказались подчиняться
католическому епископу
а монахов-доминиканцев
выставили из города До-
сталось и только что от-
строенным церквам: гнев
горожан обрушился на ка-
толические фетиши — бо-
гатые резные алтари, ико-
ны, утварь.
Убранство церкви Нигу-
листе тогда не пострада-
ло: предусмотрительный
староста запер здание, за-
лив оловом все замочные
скважины. Одно не ясно
когда и куда пропала
большая часть панорамы
Б. Нотке. Сохранилось
лишь ее начало, где в до-
рогу «на тот свет» гото-
вятся самые высшие —
от папы до короля. Может
быть, ярые приверженцы
реформации все-таки
добрались до картины и
оставили во власти смерти
только своих заклятых
врагов!..
Здание церкви Нигулис-
те, разрушенное в годы
Великой Отечественной
войны, восстановлено. От-
реставрировали и «Пляску
смерти»: убрали неловкие
поздние записи, верну
ли свежесть поблекшим
краскам.
С недавнего времени
памятник таллинской ста-
рины открыт для посети-
телей. Здесь музей и кон-
цертный зал.
Цена 40 коп Индекс 70602