Журнал "Наука и религия", 1987 №9

Автор: Правоторов В.Ф.

Теги: журнал наука и религия

ISBN: 0130 7045

Год: 1987

Похожие

Журнал "Наука и религия", 1988 № 9

Журнал "Наука и религия", 1987 № 4

Журнал "Наука и религия", 1987 № 1

Журнал "Наука и религия", 1987 №11

Текст

С. Н. РЕРИХ. «Ты не должен видеть этого пламени»
СЕНТЯБРЬ 1987
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ
АТЕИСТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ОРДЕНА ЛЕНИНА
ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
«ЗНАНИЕ»
Издается с сентября 1959 года
Главный редактор
В. Ф. ПРАВОТОРОВ.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
И. Ш АЛИСКЕРОВ,
А. В. Б Е Л О В,
В. И. Г А Р А Д Ж А,
М. М. Д А НИ Л О В А,
И. И. ЖЕРНЕВСКАЯ
(ответственный секретарь].
А. С. ИВАНОВ,
Н. А. КОВАЛЬСКИЙ,
Э. И. Л И С А В Ц Е В,
Б. М. МАРЬЯНОВ
(зам. главного редактора),
В. П. М А С Л И Н,
С. И. Н И К И Ш О В,
М. П НОВИКОВ.
И. К. П А Н Т И Н,
В. Е. РОЖНОВ.
РЕДАКЦИЯ:
И. У. Ачильдиев,
О. Т. Брушлииская
Э. В. Геворкян,
М. М. Д а и и л о в а,
Г. В. Иванова,
М. А. Ковальчук,
Ю. М. Кузьмина,
Т. Л. Легостаева,
В. К. Лобачев,
К. А. Мели к-С и м о и я н,
Л. А. Н е м и р а,
В. П Пазилова,
М. И. Пискунова.
А. А. Романов,
О. Ю Т в е р и т и н а,
В. Л. X а р а з о в.
Ведущий номера
В. П. Пазилова.
HAVKA
Я*ЕАИГ1/1Я
Художественный редактор
С. И Мартемьянова.
Технический редактор
Ю. А. Викулова.
Корректор
Г. Л. К о к о с о в а.
Первая страница обложки
художников
Б. А с р и е в а,
М. Дорохова.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЗНАНИЕ»
© журнал
«Наука и религия», 1987
Адрес редакции:
109004, Москва, Ж-4.
Ульяновская. 43, корп. 4.
Телефоны:
297-02-31, 297-10-89.
Надо бояться не вымыш-
ленного, мистического
конца света, а того, что
мы сами можем совер-
шить, что может стать
страшной действитель-
ностью
Ч АЙТМАТОВ
Фото А. Карзанова.
К 70-ЛЕТИЮ ОКТЯБРЯ Г. КОНДРЮКОВ Красная книга культуры Хроника семи десятилетий 2 5
НАШИ ИНТЕРВЬЮ С. РЕРИХ Искать пути к миру 6
СОВРЕМЕННЫЙ МИСТИЦИЗМ В. ПАЗИЛОВА В. ХАРАЗОВ Мистика? Это... мистика Здесь и сейчас... 8 42
ТОЧКА ЗРЕНИЯ В. ЭФРОН МС ОН Л. ПЕКАРЬ Загадки гениальности Еще раз об экстрасенсах.... 10 19
ПРАВОСЛАВИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ А. ШАМАРО Храм Христа Спасителя 13
ПРАКТИКА: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ О. ТВЕРИТИНА Чужая жизнь? 16
КРУГЛЫЙ СТОЛ «НАУКИ И РЕЛИГИИ» Пока небо не погасло 21
ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО А. ЗЕРКАЛОВ А. ЖИТИНСКИИ Ю. ИВАНИЧЕНКО И. ПЕТРОВСКИЙ X. Л. БОРХЕС Воланд, Мефистофель и другие Автоинтервью, или Кое-что о загадочном и чудесном Выборные Бесконечность, бог и Борхес Песчаная Книга Роза Парацельса 2/ 30 32 36 39 40
ЧТО ЗА СЕНСАЦИЕЙ? В. БАБЕНКО Вл. ГАКОВ Холод прошлого 46
ПО СЛЕДАМ НАШИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ И. ПАНТИН Поиск нравственных ориентиров 49
ЗЕМНЫЕ КОРНИ СВЕРХЪЕС- ТЕСТВЕННОГО Э. РЫЖОВ Неповторимый Гудини 51
КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ Г. БОГЕМСКИИ Ф. ФЕЛЛИНИ «Суд над собственной совестью» Конкурировать с господом богом!.. 55 57
ЗА РУБЕЖОМ Э. МЕНКЕС Кандидат от Армагеддона 60
БЫТ И НРАВЫ НАРОДОВ К. МЕЛИК-СИМОНЯН Когда духи смеются 63
К 70-ЛЕТИЮ ОКТЯБРЯ
КРАСНАЯ КНИГА
Быть Иванами, не помнящими родства, и позорно и опасно — для
каждого человека и для общества в целом. Сегодня мы понимаем
особенно ясно, что многое из своей истории не знаем или предали
забвению, не осмыслили должным образом. Что есть в национальной
культуре ценности, которые незаслуженно забыты. Все пристальнее
вглядываясь в свое прошлое — далекое и близкое, мы глубже проникаем
в ленинскую мысль о необходимости освоения культурного наследия. Мы
хотим правильно оценить опыт прошедших семи десятилетий, отдавая
должное громадности свершенных социальных преобразований и однов-
ременно трезво оценивая наши неудачи и ошибки. Мы по праву гордимся
тем, что буквально с первых своих шагов социалистическое государство
делало все, чтобы сохранить, поставить на службу духовного возвыше-
ния народа все лучшее из наследия отечесз венной и мировой культуры.
Вспомним, что ставшие сегодня привычными слова «охраняется
государством» родились тогда, в первых же законодательных
документах Советской власти, содержавших огромный нравственный
потенциал. В апреле 1918 года В. И. Ленин подписал Декрет «О памят-
никах республики», в июле — «Об охране библиотек и книгохранилищ»,
в октябре — «О регистрации, приеме на учет и охране памятников
искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ
и учреждений», в ноябре — «О признании научных, литературных
и художественных произведений государственным достоянием». Еще
шла гражданская война, царила страшная разруха, а энтузиасты при
активной поддержке правительства разыскивали, учитывали, спасали
и даже реставрировали памятники культуры.
Однако были и утраты. Несмотря на правительственные декреты,
вопреки усилиям деятелей культуры, дворцы, усадьбы, культовые
здания, парки все же разрушались и уничтожались. Сейчас, по про-
шествии семи десятилетий, многие задаются вопросом, как все это
случилось, кто виноват? Думается, если не подправлять, не приукраши-
вать историю, не «осовременивать» ее, го главную причину найти не
сложно. Революция выплеснула веками накопленный гнев народа
против своих поработителей и угнетателей, а также и против тех, кто
веками освящал, духовно оправдывал это угнетение. Не шедевры
светской, храмовой архитектуры, а физический символ векового зла.
несправедливости и обмана сокрушала волна народною гнева.
«Необходимо было смести с земли все чудовищное, злое и гадкое, чтобы
освободить место для строительства прекрасного и доброго»,— так
объяснял Андрей Платонов царившие тогда в массах настроения.
Родившийся в то время нигилизм по отношению к наследию прошлого
преодолевался долго.
Не все, понятно, можно объяснить лишь «гневом народным»,
культурной отсталостью крестьянской России. Были ошибочные
действия людей и образованных, и властью наделенных.
Ныне партия, широко развернув революционное обновление со-
ветского общества, одновременно усиливает внимание и к духовному
наследию прошлого, памятникам материальной культуры нашего
Отечества. Эта тема всегда была в поле зрения нашего журнала,
в последнее время такие публикации стали регулярными. Читателям
этого номера мы предлагаем статью председателя исполкома Влади-
мирского областного Совета народных депутатов Г. Ф. КОНДРЮКО-
ВА.
2
КУЛЬТУРЫ
Смысл общенародных юбилеев, каким является и
70-летие Великого Октября, мне видится в том чтобы
привлечь общественное внимание к насущным пробле-
мам, напомнить о прошлом, о его уроках, задуматься, во
всем ли мы его достойны, и усилить чувство сопричастно-
сти каждого из нас к общему делу, объединяющему про-
шлые и будущие поколения. Для Владимирского края одна
из главных задач — сохранить то огромное культурное на-
следие, которое досталось нам волею истории, увязать его
с новой жизнью, с социальным развитием древних русских
городов, которых во Владимирской области немало.
Рачительно ли мы распоряжаемся этим драгоценным
наследством, о котором молодая Советская власть стала
заботиться сразу же, хотя забот у нее было великое
множество? Хочется напомнить слова из воззвания,
появившегося чуть ли не на следующий день после победы
Октября: «Граждане, старые хозяева ушли, после них
осталось огромное наследство. Теперь оно принадлежит
всему народу .. Граждане, берегите это наследство,
берегите картины, статуи, здания — это воплощение
духовной силы вашей и предков ваших...»
Мне кажется, что за сохранность памятников культуры
в нашей области — особый спрос. Ведь здесь что ни город,
что ни село — то русская история. Не десятки, не сотни —
тысячи памятников седой старины: к нынешнему дню их
выявлено и паспортизировано 2786, взято под госу-
дарственную охрану — 1628
Особенно велика их плотность во Владимиро-Суз-
дальском ополье — степной зоне севернее Владимира
площадью около двух тысяч квадратных километров. Чуть
не в каждой деревеньке свои древние достопримечатель-
ности. А сколькие имеют мировую славу и известность!
В первозданном виде стоят перед нами шедевры белока-
менного зодчества — Дмитриевский и Успенский соборы,
Золотые ворота во Владимире, церковь Покрова на Нерли
в Боголюбове, город-памятник Суздаль, основанный в XI
веке, архитектурные ансамбли в Муроме — сам им древ-
нем городе области (его год рождения — 862-й), Алек-
сандрове, Юрьеве-Польском, Гороховце...
Здесь находятся уникальные строения российской
культуры до периода монгольского нашествия. Отсюда
пошла белокаменная Русь с ее удивительной резьбой по
камню и дереву. И вот что удивительно: многие города
столетиями не перестраивались, а лишь достраивались.
Суздаль, к примеру, за 250 лет так и не вышел за свою
околицу. Пристройки обычно вписывались в традиционные
ансамбли. Так возникли школы зодчества, хорошо разли-
чимые в каждом городке
Древние русские города замечательны тем, что их
архитектурные ансамбли не только были сами по себе
гармоничны, но еще и поразительным образом
вписывались—как бриллианты в платиновую оправу —
в пространства степей, в плавность перехода холмо_
в низины, бескрайность полей и лугов. Но, к великому
сожалению, много, слишком много памятников культуры
находится в плачевном состоянии. В селе Турчино под
Суздалем погибает уникальная церковь. В Кидекше
церковь Бориса и Глеба (XII век) рестраврируется так
медленно, что, кажется, разрушение ее идет быстрее. Во
многих сельских церквах расположились склады или они
вообще пустуют — неизвестно, что лучше... Через древ-
ние соборы, церкви и монастыри, включенные в ту-
ристский маршрут «Золотое кольцо России», ежегодно
проходят миллионы людей, что, конечно, тоже наносит
урон этим зданиям. Иные из них, действовавшие до
последнего времени, сейчас закрыты для осмотра, к при-
меру Петропавловская и Воскресенская церкви в Суздале-
А ведь в них были некогда выставки резьбы по камню
и дереву! С колокольни Ризположенского монастыря,
возвышающейся над Суздалем на 72 метра, открывался
широкий обзор, сейчас она в аварийном состоянии.
Могут спросить: в чем же дело? Почему не взять под
охрану памятники культуры, не реставрировать как
следует да обязать соответствующие организации забо-
титься о них — ведь есть на то закон! Не гак все просто, как
кажется со стороны... Не хватает многого* денег, фондов
на строительные материалы, людей, квалифицированных
кадров реставраторов, научного и архитектурного обеспе-
чения. Но есть и выход из положения! Есть конструктивные
предложения, которые, на наш взгляд, могут быть
использованы не только во Владимирской области, но
и в других со схожими условиями.
Воссоздать, сохранить облик древних городов, с их
планировкой, храмами, ансамблями улиц, усадьбами, со
всем тем, что отличает Россию, скажем, от Франции или
Англии,— нелегкая задача А если учесть, что надо
одновременно вести новое строительство,— то трудно
вдвойне.
В 1945 году в области была создана специальная
организация — Владимирреставрация, со временем она
выросла в научно-реставрационное управление. Теперь
у нас есть свои профессионально-технические училища,
где готовят рабочих для юсстановительных работ, есть
кадры строителей, инженеров, архитекторов, пони-
мающих и ценящих традиции владимирской реставрацион-
ной школы. Но сначала мы брались лишь за самые важные,
самые ценные из полуразрушенных памятников. В первую
очередь был реставрирован Дмитриевский собор во
Владимире, работы здесь начались в 1941 году и не
прекращались в самый тяжкий период войны Потом
взялись за церковь Покрова на Нерли, восстановили
Золотые ворота... И лишь к середине 60-х годов смогли
перейти к реконструкции ансамблей, крупных комплексов.
Сильный импульс нашей работе дали известные постанов-
ления партии и правительства о создании туристского
«Золотого кольца России», о превращении Суздаля
в город-памятник.
В те годы было много спорое, каким должен стать
Суздаль — неким новым «Диснейлендом» или частицей
живой культуры, соединяющей в себе строения Древней
Руси с лучшими произведениями современных зодчих?
Напомню, ведь одно время хотели в этом уникальном
городе, который собирался веками по бревнышку, по
дому, улице, ставить типовые трехэтажки, типовой универ-
маг... Но, к счастью, возобладала научная точка зрения.
Ныне ни одно строительство в области не начинается без
проведения соответствующей экспертизы: как стройка
отразится на общем облике города или села, не станет ли
она помехой восприятию древней культуры.
В 1974 году нам удалось сделать следующий шаг —
создать специальный и единственный в стране Госу-
дарственный объединенный историко-архитектурный и ху-
дожественный музей-заповедник. Сейчас в его составе
59 музеев и 9 выставочных залов, 114 зданий, из них 101 —
памятники истории и культуры. В Золотых воротах
расположена экспозиция на военно-патриотическук5 тему,
музей книги размещен в бывшей монастырской библиоте-
ке, в костеле планируется создать концертный зал, в доме
ксендза — Музей одной картины. Огромной популяр-
ностью пользуется у владимирцев и туристов театр
хоровой музыки, открытый в августе прошлого года
в отреставрированной Георгиевской церкви (XVIII в.),
где до недавнего времени был склад. Гордостью Владими-
ра стал открытый год назад в Успенском соборе Княгинина
3
монастыря (XVI в.) Музей православия и атеизма. Он
превратился в один из центров научно-атеистической
пропаганды в области. Его оформление, художественная
и научная подача материала получили высокую оценку
специалистов Москвы и Ленинграда.
Уже с середины 70-х годов мы взялись за реставрацию
центров исторических городов: Мурома, Гороховца,
Владимира, Юрьева-Польского — в 14 городах области
такие работы уже ведутся или закончены. Их солидные
объемы потребовали изменения в финансировании. Мы
поняли: чтобы вести реставрационные работы широким
фронтом, надо организовать солидную материальную
базу. Вообще об экономике культуры следует сказать хотя
бы несколько слов, иначе все благие пожелания —
заботиться об истории, о сохранении памятников древнос-
ти — останутся на бумаге. Дело это серьезное, многотруд-
ное, дорогое.
Я говорил, что Владимир и Суздаль, их памятники
культуры вызывают массовый приток туристов — 2 мил-
лиона ежегодно, и, судя по количеству желающих, это
далеко не предел. Ясно, что туризм дает определенный
доход. В 1974 году он составил 550 тысяч, сегодня — более
2 миллионов рублей. Но мог бы давать гораздо больше и,
следовательно, полнее обеспечивать финансовыми
средствами реставрационные работы. В 1986 году их
объем составил 3,7 миллиона рублей. В 1990 году он
возрастет примерно до 5 миллионов. К 2000 году мы
рассчитываем увеличить его еще примерно вдвое. За счет
чего покрываются расходы?
Большие суммы дает на реставрацию Владимирское
областное отделение Общества охраны памятников исто-
рии и культуры. Сегодня в его рядах 178 тысяч человек,
573 коллективных члена — колхозы, совхозы, заводы,
учреждения... Только за десятую и одиннадцатую пятилет-
ки общество выделило 7 миллионов рублей на реставра-
ционные работы. Ежегодно вносит свою лепту и цер-
ковь — особенно, когда дело касается восстановления,
ремонта и других работ в ее действующих заведениях
Остальное дает государство.
Можно ли изыскать пути для самофинансирования
работ по восстановлению памятников культуры? На наш
взгляд, не только можно, но и нужно. Это единственно
верный выход из положения. Что следует предпринять?
Возьмите, к примеру, деятельность объединения
музея-заповедника,— оно ежегодно издает буклеты, знач-
ки, сувенирные пластинки с записью древней музыки
и пения, календари, плакаты, диапозитивы — всего 121 вид
сувенирной продукции тиражом более миллиона
экземпляров. Доход от ее продажи составляет ныне всего
200 тысяч рублей. Его можно было бы удвоить, утроить,
если поставить дело на индустриальную основу.
Другим богатым источником самофинансирования
реставрационных работ должна стать плата за сдаваемые
в аренду здания. Сегодня она составляет буквально
копейки с квадратного метра площади здания и больше ни
с чем не соотносится. Справедливо ли это? Наверное,
следует установить более высокий уровень платы за
аренду строений — памятников культуры, с отчислением
значительной части этих средств на ведение реставра-
ционных работ.
Думаем мы определить и долю участия в реставрации
Главного туристского комплекса (ГТК), который сегодня
занят исключительно эксплуатацией маршрута, не
вкладывая в научные изыскания, в разработку проектов
реконструкции и в реставрацию больших финансовых
средств. ГТК наладил своего рода индустрию туризма,
а его вклад в поддержание на должном уровне памятников
культуры и истории пока незначителен.
Да и сама постановка реставрационного и музейного
дела должна быть несколько изменена. Я имею в виду
прежде всего порядок пользования строениями различных
арендаторов. Тут и музейное объединение, и торговля,
и церковь, и культурно-просветительные учреждения.
У каждого из них — свои задачи. Церковь использует
культовые здания для богослужений. При этом старинные
картины и фрески порой завешиваются портьерами. Кое-
где были случаи самовольного ремонта, когда фрески
замазывались мелом, известью Наблюдается и стремле-
ние к нарочитому украшательству, а не к правде искусства
Торговля и кооперация, естественно преследуют свои
специфические цели, им надо сохранить товар от дождя
и снега. То есть была бы крыша над головой, а каков,
скажем, температурный режим памятника — их не инте-
ресует. Упреки можно было бы адресовать и культурно-
просветительным учреждениям, клубам. Даже музеям
Надо, по-видимому, не только устрожить ответствен-
ность арендаторов за сохранность памятников культуры,
но и реорганизовать всю систему пользования строениями,
взятыми под государственную охрану.
Что конкретно имеется в виду? Я уже упоминал
о высокой плотности памятников культуры в северной
части области и об их огромной исторической ценности.
Нам кажется, что пришло время, учитывая эти обсто-
ятельства, перейти к новому этапу всей реставрационной
и культурно-исторической деятельности. 3 октября
1986 года Владимирский облисполком утвердил
Комплексную перспективную программу сохранения и ис-
пользования памятников истории и культуры в области.
Она согласована с Министерством культуры РСФСР
и включает в себя реставрацию еще 400 памятников. Для
сравнения скажу, что за период с 1945 по 1985 год
в области было реставрировано 195 памятников. Для
успешной реализации Комплексной программы необходи-
мо создать на базе управления Владимирреставрация
научно-производственное объединение, куда войдут науч-
но-исследовательский и проектный институты, передвиж-
ная механизированная колонна для проведения срочных
консервационных и противоаварийных работ на памятни-
ках истории и культуры в сельской местности, инспекция
по их охране. Объединение должно быть полностью
хозрасчетным и действовать на началах самоокупаемости
Программа рассчитана до 2000 года. Дополнительно
к семи городам и одному поселку, вошедшим в 1970 году
в списки исторических, внесено еще семь городов, три
поселка и 66 сел и деревень. Как видите, этой программой
охватываются далеко не все памятники культуры, находя-
щиеся на территории области. Забытыми остались и при-
родные достопримечательности, ландшафты, историко-
архитектурные комплексы.
Сегодня мы ставим проблему шире: необходимо
создать на территории Суздальского и части Камеш-
ковского района, где сосредоточен почти весь комплекс
историко-культурных, природных, этнических факторов
многовековых традиций и уклада жизни коренного
населения, особое объединение: Национальный парк. Тут
мы ничего сделать не в состоянии, поскольку создание
Национального парка потребует переориентировать
промышленность и сельское хозяйство области, вывести из
парковой зоны ряд предприятий, создать специфические
виды жилья для населения и т. п.
Проблема большая. Она требует серьезной проработ-
ки и согласования со многими министерствами, ведомства-
ми, возможно — специального решения правительства.
И конечно, широкого обсуждения, чтобы подготовиться
к ее решению заранее.
Каждое творение мастера неповторимо. То, что
уничтожено и пропало бесследно, не возобновится. Наш
долг перед человечеством — сохранить, сделать фактом
нашей современной культуры лучшее из того, что уцелело
от старины. Каждый из ее памятников должен быть
занесен в Красную книгу культуры, нашему поколению
следует приложить все усилия к тому, чтобы они не
исчезли.
Записал И. Воскресенский.
4
ХРОНИКА
СЕМИ
ДЕСЯТИЛЕТИЙ
• I 9 5 0 год. По инициативе
В. Д. Бонч-Бруевича сектор истории рели-
гии и атеизма Института истории АН СССР
начал выпускать периодическое издание
«Вопросы истории религии и атеизма». За
1950—1964 годы вышло 12 томов, содержа-
щих более ста статей.
*195 4. 7 июля. Принимается поста
новление ЦК КПСС «О крупных недостат-
ках в научно-атеистической пропаганде
и мерах ее улучшения». 10 ноября при-
нимается постановление ЦК КПСС «Об
ошибках в проведении научно-атеистичес-
кой пропаганды среди населения». В нем
подчеркивается необходимость вести атеис-
тическую работу глубоко, терпеливо и уме-
ло, ни в коем случае ие допускать каких-
либо оскорблений чувств верующих и свя-
щеннослужителей, административного вме-
шательства в деятельность церкви.
*1957 год. В Ленинграде начал выхо-
дить «Ежегодник Музея истории религии
и атеизма». До 1963 года, когда издание
прекратилось, было выпущено 7 томов.
• 1 9 5 8 год. Создана атеистическая
редакция в Издательстве политической
литературы. Среди многих сотен выпу-
щенных ею книг и брошюр — серии «Биб-
лиотека атеиста», «Библиотека «Совре-
менные религии», «Беседы о мире и челове-
ке», «Аргументы», «Атеизм и религия:
вопросы и ответы».
• 1 9 5 9 год. Созданы кафедры научного
атеизма в Московском и Киевском универ-
ситетах. С 1959/60 учебного года во всех
вузах страны введен факультативный курс
по этому предмету; с 1964/65 учебного года
он стал обязательным в университетах,
педагогических, медицинских, культурно-
просветительных институтах,
Сентябрь. Вышел первый номер на-
учно-популярного атеистического журнала
«Наука и религия». Вы держите в руках
337-й номер ежемесячника, тираж которого
за это время возрос с 70 до 400 тысяч.
2 декабря. Один из ведущих бого-
словов русской православной церкви, про-
фессор ленинградских духовных школ
А. А. Осипов подает ректору заявление об
уходе из академии и семинарии 6 декабря
«Правда» напечатала его письмо о разрыве
с религией.
• 196 0. Октябрь. В Киеве начал
выходить ежемесячный научно-популярный
атеистический журнал «Войовничий ате-
Тст» («Воинствующий атеист»), с 1965 го-
да — «Людина i св1т» («Человек и мир»).
27 октября. Сессия Верховного
Совета РСФСР принимает Уголовный ко-
декс РСФСР. Статьи 142, 143 и 227 опреде-
ляют меру наказания за нарушение законов
об отделении церкви от государства и
школы от церкви, за воспрепятствование
совершению религиозных обрядов, а также
за посягательство на личность и права
граждан под видом исполнения религи-
озных обрядов. Аналогичные статьи содер-
жатся в Уголовных кодексах и других
союзных республик.
• 19 6 1. Май. В Москве создан Дом
научного атеизма; с 1982 года —
Центральный Дом научного атеизма. Сей-
час в стране действует 57 таких методичес-
ких и пропагандистских центров.
Октябрь. В принятой XXII съездом
партии Программе КПСС говорилось:
«Партия использует средства идейного воз-
действия для воспитания людей в духе
научно-материалистического миропонима-
ния, для преодоления религиозных пред-
рассудков, не допуская оскорбления чувств
верующих»
СЕНТЯБРЬ 1917-го
Месяц наполнен бурными поли-
тическими событиями. Временное
правительство, стараясь подавить
стремительно надвигающуюся ре-
волюцию, маневрирует. В числе
прочих реакционных сил страны
его поддерживает и духовенство
так, в состав третьего коалицион-
ного правительства, возглавляемо-
го Керенским, входит и министр
исповеданий А. В. Карташев. Од-
нако вскоре, разуверившись в спо-
собности правительства управлять
политическими событиями, духо-
венство начинает ратовать за воз-
рождение монархии.
Особенно показательно в этом
отношении послание собора от
30 сентября в связи с выборами
в Учредительное собрание. Собор
скорбел о том, что «рушатся дер-
жавы», убеждал народ победить
в себе дух ненависти и выражал
надежду, что «соберутся кости
иссохшие, Облекутся плотню и
оживут по велению духа», то есть
восстановится монархия в стране.
«И опять, как и три века назад,—
отмечалось в послании,— призыва-
ется Русь разумом всенародным
скрепить правовые устои, возро
дить пошатнувшуюся мощь,
твердыми законами оградить сво-
боду и порядок в земле нашей».
Впрочем, подобные голоса разда-
вались еще августе, когда было
сфабриковано «чудо» в селе Коло-
менском, где вдруг «обрелась»
икона «державной богородицы»,
которая якобы повелела восстано-
вить царя. Однако успеха эта затея
почти не имела
В сентябрьские дни духовен-
ство особенно содействовало
распространению измышлении
буржуазных газет о В И Ленине
и других руководителях больше-
вистской партии.
Для агитации накануне выборов
в Учредительное собрание по-
местный собор даже разослал на
места своих членов, снабдив их
прокламациями для раздачи насе-
лению. И не удивительно, что да-
же меньшевистская газета «Новая
жизнь» отмечала наметившийся
политический уклон собора: «Так
постепенно, сам того, очевидно, не
замечая. Собор отходит от раз-
решения церковных задач, со-
скальзывая на линию чистой поли-
тики, куда за собою тянет и цер-
ковную кафедру».
Антинародная деятельность ду-
ховенства вызывала возмущение
трудящихся масс. В ряде мест
рабочие и крестьяне отстраняли
и даже арестовывали служителей
культа. В армии также нарастало
недовольство. Так, например, в
сентябре солдаты Кавказской учеб-
ной пулеметной команды потре-
бовали конфисковать церковные
и монастырские богатства, «а не
тянуть с трудового народа по-
следнюю копейку на ведение кро-
вавой войны».
Враждебное отношение встреча-
ла также проповедь духовенства
о поддержке объявленного Вре-
менным правительством «займа
свободы», необходимого для даль-
нейшего ведения военных дейст-
вий.
В сентябре поместный собор
>братился с воззванием, в котором
осуждались революционные
действия масс и выступления их
против церковников. Собор осуж-
дал рабочих и крестьян за расту-
щую нетерпимость к священнослу-
жителям и требовал возврата
церквам и монастырям отоб-
ранных земель, лесов, урожая
Отмечая недовольство народа
действиями служителей культа,
«Церковная правда» писала в сен-
тябре: «Духовенству нигде нельзя
показаться, на священников
указывают пальцами: вот они —
приспешники царские, черная сот-
ня, наши учителя».
НАШИ ИНТЕРВЬЮ
В мае этого года гостем Москвы был известный ху-
дожник, видный общественный деятель Святослав Ни-
колаевич Рерих, который живет и работает в Индии, в
Бангалоре. Его приезд был связан с выставкой Академии
художеств СССР, посвященной 70-летию Октябрьской
революции.
9 мая С. Н. Рерих встретился с нашим корреспон-
дентом.
жеяный в них принцип положен в
основу Делийской декларации о не-
насильственном и безъядерном ми-
ре, подписанной М. С. Горбачевым
и Радживом Ганди.
— Совершенно верно.
— Насколько я знаю, в своем уче-
нии и практической деятельности Н. К. Ре-
рих и Е. И. Рерих осуждали наси-
лие, любые формы тоталитаризма.
— Святослав Николаевич мы знаем,
что сегодня особенно возрастает от-
ветственность людей за судьбы ми-
ра, цивилизации и в связи с этим
повышается значение нравственных
факторов в общественном прогрессе.
Растет интерес и к этическим учени-
ям далекого и недавнего прошло-
го. Не случайно редакция получает
много писем с вопросами о фило-
софско-этическом наследии Н. К. Ре-
риха.
— Да, оно современно! Очень
современно! Жизнь, несомненно,
указывает, что нам нужно делать
упор на нравственные, этические
основы человека, его внутренние
качества. Без этого ничего не будет,
потому что, в конце концов, самое
главное — это человек. Только нуж-
но представлять, какого человека,
какие его качества и какое отноше-
ние к жизни мы хотим иметь,
воспитывая его более совершенным.
Давным-давно Конфуций говорил:
более совершенный человек ищет
то, что лежит в нем самом. А
обыкновенный ищет то, что есть у
других. Это очень просто, но так
мудро! Нужно выявить те высокие
нравственные качества которые за-
ложены в каждом, помочь полнее
раскрыться им, но для этого нужны
личные усилия, желание и энергия.
Мы хотим более ценную, более
глубокую, красивую жизнь — ив реа-
лизации этой цели человеческая
основа, внутренний человек как тако-
вой будет играть решающую роль.
Поэтому мы должны всеми силами
развивать высокие нравственные ка-
чества, ответственность, добросовест-
ность, требовательность к себе, к
своему росту.
— Современная жизнь настоятельно
требует, чтобы законы нравственнос-
ти и справедливости стали высшими
законами и в отношениях между на-
родами. «Только такая победа мо-
жет считаться настоящей, в которой все
в равной мере являются победите-
лями и никто не терпит поражения».
По преданию, с това эти были ска-
заны более двух тысяч лет назад
Буддой. Но вставали :ь они лишь нрав-
ственным заветом 1 сейчас выра-
порабощения человека. Так было в
канун второй мировой войны, так бы-
ло, когда она началась. «Живая эти-
ка» противостояла в свое время на-
цистской мистике и морали.
— Да, противостояла, только «Жи-
вая этика» не сводится лишь к борь-
бе с фашизмом. В те годы она
призывала к возрождению чело-
веческого в человеке. Учение направ-
лено против любых попыток низ-
вести человека до слепого послуш-
ного орудия, лишить его внутрен-
ней нравственной опоры, совести,
чувства ответственности за свои по-
ступки перед самим собой и перед
другими людьми, человечеством. На
юге Африки есть расизм. Казалось
бы, люди давно должны были пере-
расти это, а расизм до сих пор
существует.
К сожалению, человечество страда-
ет от очень глубокого недомыслия.
Вооружаются там, вооружаются
здесь. Каждый хочет перегнать
другою. Все вооружаются... Одним
это выгодно, другие вооружаются
6
из страха, третьи — чтобы защитить
свои позиции. Но без конца люди
вооружаться не могут, тем более
таким оружием, как ядерное
Так больше продолжаться не мо-
жет! Человечество должно задумать-
ся во имя своего будущего. Надо
делать все, чтобы утвердилось ясное
понимание путь силовой конфрон-
тации, гонки вооружений — непра-
вильный, гибельный. Будем надеять-
ся, человечество вовремя одумает-
ся.
— Но надеясь на лучшее, надо за
него постоянно бороться.
— Да, и прежде всего воспитани-
ем, самовоспитанием личности, про-
буждением нравственных сил в
человеке. Ведь человек не есть нечто
ничтожное, заключенное в какие-то
маленькие рамки. Нет! Энергия
творчества разлита во всем челове-
ке. И не только она одна, но много
разных энергий. Их можно развить
Мы себя обыкновенно ограничиваем,
забывая, что человечество — частица
Вечности и Бесконечности. И если
действительно думать о себе в этих
масштабах, возвращаться к ним вре-
мя от времени, насколько измени-
лись бы наши понятия. Насколько
мы значительнее и шире. Жизнь
приобрела бы большую ценность,
стала значительнее, шире, интерес-
нее, богаче, чем привыкли думать.
Жизнь — это творчество, в том чис-
ле — творческое самосовершенст-
вование, строительство культуры.
— Расскажите, пожалуйста, на ка-
ком принципе и как работали Рери-
ховские общества культуры?
— Это были чисто культурные
общества, объединявшие людей, ко-
торым близки мысли Николая Кон-
стантиновича. Как вы знаете, он
написал много книг, бесконечное ко-
личество статей, вызвавших живей-
ший интерес И вот эти группы,
увлеченные гуманистическим мышле-
нием, в котором они видели мышле-
ние современности, мышление буду-
щего, изучали философию, культуру,
искусство. Такие общества и сейчас
есть в ФРГ, есть в Соединенных Шта-
тах Америки. Там хорошие, серьез-
ные люди. Одной из активных после-
довательниц Николая Константинови-
ча была Людмила Живкова. Как член
правительства Болгарии, она многое
сделала в области культурного строи-
тельства и сотрудничества. Изучала
взгляды Николая Константиновича,
его этику. Мы с ней дружили, часто
встречались, беседовали. Она была
истинным лидером. К сожалению
когда уходят из жизни такие люди,
как-то останавливаются многие хо-
рошие начинания. Но это временно,
потому что основа хорошего дела
остается. На смену приходят другие.
Вот скоро я еду в Швейцарию,
где собираются вице-президенты и
президенты культурных обществ. Они
продолжают работу Николая Кон-
стантиновича. То, что Николай Кон-
стантинович и Елена Ивановна заве-
щали, они стараются провести в
жизнь.
— Как родился интерес Рерихов к
культуре Востока, к Индии?
— Можно сказать, сам собою,
естественно для той поры, той
среды, в которой жили Николай
Коне гантинович и Елена Ивановна. В
России тогда издавалось немало
переводов по восточной философии.
Скажем, популярными были «Про-
возвестие Рамакришны», «Бхагавад-
гита». Внимание к духовному миру
Востока у Николая Константиновича
и Елены Ивановны возникло с
самого начала их духовных исканий
Поэтому Николай Константинович в
свое время проявил большой инте-
рес к постройке буддийского храма
у нас, в России. Уже тогда к нему
приезжали из Монголии и Тибета
посланники далай-ламы. Был обмен
общими мыслями, чувствами. Обшир-
ные знания в философии были и у
Елены Ивановны.
— Широта, объем культурных зна-
ний в духовном наследии Рерихов
буквально потрясающи. Как можно бы-
ло все это освоить! С каких лет начинать?
— Как можно раньше А познава-
тельные возможности человека —
огромны, фантастичны. В миллион
раз больше, чем можно себе пред-
ставить. Да! Наука говорит, что
человеческом мозгу столько-то
миллионов клеток, которые дают
столько-то миллионов комбинаций.
Только малая их доля использует-
ся, но . будущем человек разовьет
в себе эти потенциальные возможнос-
ти. Мне они представляются беско-
нечными. Абсолютно все в наших
руках. Мы можем всего достичь.
Нужно только широко открыть глаза
Открыть все двери. Смотреть и слу-
шать. И вы увидите, как замеча-
тельно богата наша жизнь, сколько
у нас самых замечательных возмож-
ностей. Вы увидите и услышите то,
что, может быть, трудно было
увидеть раньше. Будет праздник.
Сегодня мы с вами встречаем День
Победы. Каждый день должен быть
Днем Победы. В жизни мы должны
искать Победу.
— Что вы думаете о роли ученых,
деятелей культуры в нашем тревожном,
беспокойном мире?
— Время действительно тревож-
ное Человечество как целое пока
не продвинулось достаточно, чтобь.
устранить призрак взаимоуничто-
жения. И сейчас мы видим, как
темные тучи скрывают светлые гори-
зонты.
Как вы знаете, Николай Константи-
нович в свое время предложил «Пакт
Рериха» — о сохранении культурных
ценностей. Он всегда говорил, что
через понимание культурных ценнос-
тей, их общечеловеческого значения
человек, быть может, найдет какие-
то пути к культурным, мирным свя-
зям. Николай Константинович никогда
не полагал, что какой-то пакт, листок
бумаги вдруг может изменить все
человечество, сможет дать что-то
людям. Он смотрел на пакт с другой
точки зрения — как на дорогу, кото-
рая вела бы к открытию культурных
ценностей всего мира для всех его
обитателей, которая воспитывала бы
человечество через постижение всех
культурных ценностей в духе взаимо-
понимания, а следовательно, в духе
взаимоуважения и мира. Ведь все
культурные ценности являются общей
ценностью всего человечества.
Они — наше общее достояние, до-
стояние каждого отдельного челове-
ка и человечества в целом. Пони-
мание этих общих ценностей приво-
дит к благожелательству Благоже-
лательство, дружба — это то, что
превозмогает силы, разъединяющие
человечество.
Поэтому и надо обдумать пути,
которые могут сближать, искать те
тропинки, которые приведут к тайни-
кам сердца других людей. Подумай-
те, настанет время, когда человечест-
во посмотрит на себя как на одну
семью, как на единое целое. Много
было людей исключительного знания
и прозрения, которые считали, что
придет время, когда человечество
соединится в одно великое целое.
Сейчас же — в ядерный век — это
просто необходимо. Будем же искать
эти пути! Каждый должен их искать,
чтобы осуществился этот великий
идеал. Невозможно переродить чело-
вечество за день или за неделю. Но
семена дружбы мы можем сеять
постоянно. Для этого и нужно
узнать духовный мир других народов.
Культура, как и народное творчест-
во, — путь к сердцу народа, путь к
истинной дружбе.
Это не значит, что мы не должны
активно сопротивляться злу. Зло
должно быть пресекаемо. Конфуций
сказал: «Если вы будете отдавать
добро за зло, что у вас останется
отдать за добро?» И он сказал:
«За добро вы отдадите добром, а
за зло справедливостью». Добро на-
до ограждать.
Будем же активно искать мир и
пути, к нему ведущие Путей много,
и в то же время он один — путь
доброжелательства В жизни надо
каждый день что-то делать немнож-
ко лучше, чем мы это делали вчера.
И это нас быстро продвинет Так
будет накопляться наша мысль наше
желание каждый день становиться
лучше.
7
ЧТО ТОЛЬКО не называют мистикой!
И пророческие сны, и столоверчение,
и неожиданные исцеления, и испол-
нившиеся предсказания, и загадочные
явления. В общем, все, что из области
таинственного. Индийские факиры и
«снежный человек», филиппинские
хилеры и пси-энергия, астрология
и телепатия, телекинез и гипноз...
Хотя нет, гипноз как будто уже уза-
конил свои отношения с наукой.
Скажем прямо, этому понятию не
позавидуешь. Мистика — одним сло-
вом.
— Позвольте, — скажет здесь чита-
тель, — а что это я такое читаю все
про неомистические культы, которые
как будто получили такое распро-
странение на Западе? Якобы тысячи
людей примыкают к каким-то гуру и
сидят такими лотосами, собрав какие-
то янтры в какие-то мантры и посылая
их в собственные чакры. Занятие,
скажем прямо, глупое, дураку понят-
но, что лучше пивка попить или
«ящик» посмотреть, но ведь сидят.
Это отчего? Может, у них на Западе
такой общественный психоз на почве
отсутствия атеистической работы с
населением? Может, нет там уважае-
мого человека, который запросто
ликвидировал бы это безобразие, со
всей решительностью произнеся:
«Мистика!»
Читатель хоть и грубоват, но что
ему возразишь? Мало сказать: «Мис-
тика!» Надо еще и объяснить, что
такое мистика. А это, скрывать не
стану, трудно. Потому что мистика —
вещь не только таинственная, но и
тонкая и сложная.
Мистикой в научной литературе на-
зывают религиозную практику, имею-
щую целью переживание в экстазе
непосредственного единения с Абсо-
лютом, нерациональное его постиже-
ние. Мистика — это и целая система
теологических и философских док-
трин, оправдывающих, осмысляющих
и регулирующих эту практику1. Иног-
да сам опыт такого переживания
называют мистическим опытом, или
мистикой, а совокупность оправдыва-
ющих его доктрин — мистицизмом,
— Что это за Абсолют? — скажет не
искушенный в философских тонкос-
тях читатель. — Бог, что ли? Так ведь
его нет? И гуру эти самые — обман-
щики. Ничего этого нет.
— А что есть? — робко спрошу я.
предвидя ответ.
— Человек есть. Природа. Общест-
во Законы природы и общества.
Юридические законы. По ним и
живем.
— А законы развития человечес-
кой души есть?
— Так ведь души нет. Чему разви-
ваться? Мистика это все Религия.
Наш идеал другой: «В здоровом те-
ле — здоровый дух». Если правильно
воспитать человека, то у него и
вопросов таких не будет. Одни отве-
ты. Главное, чтобы не было веры во
СОВРЕМЕННЫЙ
мистицизм
в. ПАЗИЛОВА,
кандидат филрсофских наук
всякое эдакое сверхъестественное.
Дело надо делать, а не философство-
вать. Отвлекает философия.
Нет такого читателя, слава Абсолю-
ту! Или есть? Однако вопросы все
равно поставлены, и, что уж скры-
вать, они меня озадачили. Всегда ли
в здоровом теле здоровый дух? А
тот дух, который жил в искалеченном
теле Николая Островского? И с каким
Абсолютом он соразмерял свой дух,
по каким канонам рос его дух? И как
дух вообще управляет телом? И что
естественно, нормально для челове-
ка? Вот, к примеру, мой воображае-
мый собеседник тоже ратует за нор-
му. Тогда что же такое норма?
Вдохновение — это ведь не норма?
Тогда что же — нормой человеческо-
го сознания является невдохновение?
Так ведь это же черт знает что! В то
же время вдохновение, как его описы-
вают поэты, это не количественное
изменение сознания (того — поболь-
ше, этого — поострее, сего — по-
крепче), а некое качественно другое
состояние, прошу прощения, души.
А теперь эта сама мистика. Мисти-
ческие состояния — это «изменен-
ные состояния сознания», с чем, в
общем-то, согласны все исследовате-
ли. Измененные по сравнению с
обычным бодрствующим сознанием.
Вдохновение, творческий подъем,
мистический опыт, наркотическое
опьянение — это все сверхнормаль-
ные или ненормальные состояния
сознания.
Наверное, правильнее пользовать-
ся двумя понятиями: «мистика» и
«мистицизм», то есть отличать сам
опыт переживания от тех доктрин,
которые оправдывают эту практику.
Заметим, что в определении мистики
как системы доктрин («мистицизма»),
которое приведено выше, употребле-
но именно слово «оправдывают», а
не «объясняют». t «Оправдание» —
моральная категория, а «объясне-
ние» — научная. Если разделить «мис-
тику» и «мистицизм», то мистика
окажется предметом изучения преж-
де всего психологии, а мистицизм
пойдет по разделу- религиоведения
В злободневности обеих этих тем не
приходится сомневаться. Не секрет,
что увлечение мистикой и мистициз-
мом не обошло и нас. Часть молоде-
жи испытывает живой интерес к
этим темам. Многие понимают прак-
тику йоги, медитаций и других
систем психофизических упражнений
как некий психотерапевтический ауто-
тренинг, который помогает работать
над самосовершенствованием лич-
ности, обретать душевное равнове-
сие, защищаться от сумасшедших
ритмов современной жизни. При этом
тема религии как бы и не возникает.
Однако ощущение это исчезает,
как только обращаешься к содержа-
нию доктрин, обосновывающих мис-
тику и религию. Ортодоксальные ре-
лигиозные системы (иудаизм, христи-
анство, ислам) — теистичны. В их
центре — учение о боге как вечной,
бесконечной личности, сотворившей
мир и управляющей им. Бог принци-
пиально отличен от сотворенного им
мира, непознаваем никаким чувствен-
ным опытом, и все же (вот и начина-
ется мистика) людям известны его
желания, требования и законы.
Значит, в какой-то степени он все же
познаваем. Тут тоже проявляется
«мистическая практика»: познание не-
познаваемого как «особая благодать»
бога. Однако поскольку потребность
обращаться к богу у верующего
возникает значительно чаще, чем на
него снисходит «божья благодать»,
он должен обращаться к церкви,
выступающей посредником между
богом и людьми. Церковь всегда
обладает «благодатью».
Таким образом, религия мистична
в своей подоснове, что проявляется
и в догматике, и в «богодухновен-
ности» священных книг, и в предани-
ях, и в культовой практике (например,
таинства в христианстве). Церковь
рисковала бы утратить свою роль
посредницы между богом и людьми,
если бы поощряла «самодеятель-
ную» мистику. Мистика, да и то в
известных пределах, разрешалась
разве что в монашеских общинах.
«Еретические» ответвления орто-
доксальных теистических религий,
напротив, нередко считают мистичес-
кий опыт верующего не только
желанным, но и необходимым
Обычно ортодоксальные религии
жестоко расправлялись с «гордеца-
ми», претендовавшими на личное
общение, а то и «слияние» с божест-
вом. Среди суфиев глубоко почи-
таем аль Халладж (X век), а исламское 1
1 См.: Философский энциклопедический сло-
варь. М., 1983, с. 376.
8
духовенство приговорило его к
смертной казни за то, что он в
религиозном экстазе объявил о сво-
ем тождестве с Абсолютом. В
истории мистика нередко становилась
формой протеста против церковной
и социальной иерархии, мистики об-
виняли ортодоксальные религии в
догматизме и омертвелости, уличали
церковь во властолюбии. Естествен-
но, что к вневероисповедному мис-
тицизму церковь и теперь проявля-
ет неприязнь.
В нетеистических религиях место
бога занимает безличное трансцен-
дентное начало, из-за чего их иногда
понимают как нерелигиозные систе-
мы с этико-практической направлен-
ностью. Например, буддизм главной
считает проблему бытия личности и
предлагает пути освобождения ее
от страданий. Высшая реальность —
это таинственная нирвана. Она-то и
представляет собой главный объект
религиозных эмоций, мистической
практики. Именно нетеистические
религии (буддизм, дзэн, даосизм)
часто становятся основой неомисти-
ческих культов. Вероятно, притяга-
тельной здесь оказывается установка
на решительные личные усилия без
ожидания «милости», на постоянное
самовоспитание. Конечно, привлека-
ет и восточная экзотичность.
История мистики восходит к глубокой
древности. Одно из условий ее появле-
ния — относительно развитое абстракт-
ное, логическое мышление. Считается, что
мистика в своих истоках связана с маги-
ей — действиями и обрядами, которые
наш далекий предок совершал, чтобы
повлиять сверхъестественным путем на
объекты и явления окружающего мира.
Но, видимо, эта связь гораздо более
сложна и запутанна, чем кажется на
первый взгляд. Первобытнообщинные
обряды трудно отграничить от материаль-
ной практики, инстинктивных или рефлек-
торных действий.
Сознание первобытного человека было
мифологичным, как бы погруженным в
естественную стихию. Практический и
магический опыт не расчленялся: это было
сугубо цельное «прагматическое» мышле-
ние. Циклы природы регулировали жизнь,
диктовали формы активности человека.
Как сделать, чтобы зима закончилась и
природа проснулась к новой жизни! Как
и чем обеспечить удачную охоту, хороший
урожай! Ничто, никакое знание не
убеждало в ежегодном возвращении вес-
ны — только постоянно повторяющийся
опыт и свидетельства прежних поколе-
ний. Понадобились сотни тысяч лет, чтобы
мифологическое мышление научилось
давать природным явлениям сколько-ни-
будь логичное объяснение. Вероятно, еще
больше времени потребовалось, чтобы
человек осознал самого себя и смог
поставить знаменитые «детские» вопросы
философии: «Где начало мира! В чем
смысл существования! Что такое вечность!
Кто я и зачем!» Первоначально ответы
на эти вопросы он д« ал с помощью
фантастических, иррациональных образов.
Это была, конечно, более высокая ступень
в развитии мышления. В дальнейшем све-
дения человека о самом себе, точнее, о
своей психической жизни накапливались в
самых различных областях знаний, а
также в практике. Определенный матери-
ал для этого, видимо, могла давать и
мистическая практика.
Психические явления — непосредствен-
ные субъективные переживания. В их по-
знании особую роль играют самонаблюде-
ние и самоотчет через внутреннюю речь.
Такая интимно-личностная ценность обу-
словила их несопоставимость с другими
явлениями бытия. Это своеобразие психи-
ческих явлений нашло отражение и в
религиозных учениях о человеке «внутрен-
нем» и человеке «внешнем», о самостоя-
тельности, отдельности души, духа, душев-
ного и духовного. Хотя, конечно, всегда
были и попытки объяснить психическое
общими дпя всего мироздания законами.
Приемы репигиозно-мистической прак-
тики достижения «особых» состояний
сознания могут быть самыми разными —
от многократного повторения мантр или
молитв до определенных поз и регуляций
дыхания, от бешеных ритмов пляски
дервишей или сектантов-«трясунов» до
«тихого умиления» христианских аскетов.
Но при всех различиях здесь есть и некото-
рые общие черты — тяготение к иррацио-
нальному, интуитивному, парадоксальнос-
ти в передаче пережитого опыта. Не эта
ли парадоксальность опыта порождает
парадоксальный язык его описания! Не
потому пи мистики предпочитают выра-
жать свой опыт на языке символов! Они
утверждают, что этот опыт не поддается
описанию на языке рациональном. А
возьмем поэзию. Разве ее язык рациона-
лен! «Иду красивый, двадцатидвухлет-
ний...» Мы и сами видим, что идет и что
действительно красивый. Но для того что-
бы другие поняли, что там у него на душе,
в сердце, пришлось целую поэму напи-
сать. Тогда и мы обрадовались: и мы тоже
идем, и тоже красивые, двадцатидвухлет-
ние... и то же самое чувствуем.
Чем глубже погружаешься в ис-
следование природы мистики, тем
больше вопросов. Один из них: не
приходится ли мистика бесплодной
сестрой творческой деятельности? Не
является ли увлечение различными
мистическими учениями социально
опасным, ибо дело касается таких
тонких структур человеческого су-
щества, как мозг и психика? Не ока-
жет ли мистика воздействия на лич-
ность более страшное, нежели алко-
голь и наркотики? Или же есть в ней
некое потенциальное живое зерно,
которое может еще прорасти и
обогатить личность?
На эти вопросы должна ответить
наука, в частности психология. Она
должна дать верную оценку методам
самовнушения, раскрыть их меха-
низм, полнее оценить технику меди-
тации. Пока публикаций немного2.
Исследование человеческой психики,
различных ее феноменов, в том
числе и так называемых экстрасенсор-
ных способностей, необходимо. Не-
обходима и постоянная, без сенсаций
и ажиотажа информация об этих ис-
следованиях.
Свое слово должны сказать и спе-
циалисты в области сравнительного
религиоведения. Им, как представля-
ется, придется обстоятельно свести,
рассмотреть, сравнить все положе-
ния и идеи, которые развивались в
русле мистических учений, создать их
четкую классификацию. Заблуждения
и ошибки, как и открытия и находки,
надо изучать, хотя бы для того, чтобы
не повторять движения мысли по пу-
ти, ведущему в тупик.
И еще: мифологический, религиоз-
но-философский, научный типы мыш-
ления отнюдь не механически вытес-
няют друг друга. Они существуют в
сложном сплетении, взаимосвязи,
взаимопроникновении как на уровне
сознания одного человека, так и
на уровне состояния сознания чело-
веческих групп и обществ. Древнее
«Познай самого себя» будет оставать-
ся актуальным, пока существует и,
следовательно, стремится к совер-
шенствованию человек.
2 Этой проблематике посвящена, например,
книге советского психофизиолога Л П. Грима-
ка «Резервы человеческой психики». М. 1987.
9
ТОЧКА
ЗРЕНИЯ
ЗАГАДКИ ГЕНИАЛЬНОСТИ
о
В. ЭФРОИМСОН,
доктор биологических наук
Итак, из 100 великих англичан в
книге Г. Эллиса 45 болели подагрой.
Дж. Хаксли (1966) назвал восемь
величайших представителей челове-
чества — Ньютон, Дарвин, Толстой,
Шекспир, Гойя, Микеланджело, Хам-
мурапи, Конфуций. Из этих восьми
трое — подагрики. Когда Наполеон
избрал себе в судьи Цезаря, Алек-
сандра Македонского, Фридриха II,
он не подозревал, что всех их объеди-
няет это заболевание. В книге Б. Гас-
тине, выпущенной в 1905 году в Пе-
тербурге, перечислены 40 гениальных
представителей науки, техники и
промышленности с древности до XX
века. Из них шестеро проходят по
нашей теме Колумб, Паре, Гарвей,
Франклин, Галилей, Ньютон.
На основе различных перечней,
групповых биографий я составил
сводную таблицу общепризнанных
знаменитых людей разных эпох, о по-
дагре которых было известно досто-
верно Что же получилось# Около
50 из них войдут в любой список
400 бесспорных гениев мировой исто-
рии и культуры.
Статистический анализ позволяет
выявить и такую примечательную
деталь: частота подагричности резко
возрастает с повышением уровня ге-
ниальности Кеда Дж. Хаксли называ-
ет всего 8 величайших гениев, то
нужная нам цифра равняется 37,5%.
Когда английский историк Маколей
дает 22 очерка о мировых гениях,
подагриками среди них оказываются
9 (41%). Вальдгофель пишет биогра-
Продолжение. Начало в № 8.
фии трех гениев искусства и все
трое — Микеланджело, Рембрандт,
Бетховен — страдали подагрой.
Кофеин + Теобромин = ?
Свою разгадку повышенная частота
подагриков среди одаренных людей
нашла в 1955 году в работе Орована
Он указал на то, что формула моче-
вой кислоты очень сходна по структу-
ре с формулами кофеина и теоброми-
на, известных стимуляторов умствен-
ной деятельности. Орован под-
черкнул: у всех животных, кроме
приматов, мочевая кислота расщеп-
ляется под действием уриказы и выво-
дится из организма в виде конечных
продуктов. У приматов из-за от-
сутствия уриказы мочевая кислота
сохраняется в крови и действует на
клетки мозга. Весьма вероятно, что
именно с этим связан новый этап
эволюции, идущий под знаком
повышенной активности мозга.
Поскольку подагра и гиперурике-
мия (повышенный уровень мочевой
кислоты) довольно четко насле-
дуются, возникла рабочая гипотеза.
Первое: это нарушение обмена
является одним из возможных меха-
низмов возникновения и передачи
потомству повышенного интеллекта
Второе: подагрическая стимуля-
ция мозга служит одним из тех
механизмов, которые способны
повысить его деятельность до уровня
талантливости и гениальности.
Американские психологи Э. Ф
Мюллер и Г. Брукс в 1967 тду
провели многогранные исследования
умственной активности 113 профессо-
ров Мичиганского университета. Ито-
говый показатель связи активности,
умственной отдачи с уровнем моче-
вой кислоты подтверждает их взаим-
ную зависимость даже в рамках этой
социально выровненной группы.
Поскольку Г Эллис дал четкое
определение гениев-подагриков, то
на основании этой типологии я
попытался отыскать тех деятелей ис-
тории и культуры, которые могли бы
оказаться подагриками. Тщательное
изучение показало, что имеются до-
кументальные свидетельства на этот
счет в биографиях и патографиях
Людовика XI, Бориса Годунова, Бетхо-
вена, маршала Бертье, Пальмерстона,
Дизраэли, Бисмарка и более сотни
других выдающихся личностей.
Судьба Бориса Годунова заслужи-
вает того, чтобы о ней рассказать
отдельно.
Крушение
карамзинской легенды
Как с детства входит в наше
сознание Борис Годунов? Привычная
для нас историческая схема такова:
пробравшийся к власти умный, жесто-
кий, ловкий изверг был предтечей
и причиной Смутного времени
Но горе побежденному, ибо его
историю напишет враг. Это произош-
ло и с Борисом Годуновым, которому
лишь в слабой мере воздал должное
А. К. Толстой в «Князе Серебряном».
А между тем факты его правления
удивительны. Назовем только два,
свидетельствующие о мудрости и
предусмотрительности Г оду нова-пра-
вителя. Построен целый пояс горо-
дов-крепостей на юге, надежно
прикрывших страну от набегов
10
крымских татар и создавших возмож-
ность объединения с украинским
казачеством. Были выстроены Ливны,
Кромы, Воронеж, Оскол, Валуйки —
и граница государства отодвинулась
на 500 километров на юг. А ведь при
Иване Грозном татары подошли к
Москве, подожгли ее и только от
одного этого погибли 200 тысяч жите-
лей. А сколько было угнано в рабство
раньше?
И другое — некоторые историчес-
кие источники отмечают необыкно-
венную ловкость, с которой Борис
Годунов побудил царя Ивана Г розного
под конец отменить опричнину. Сам
Борис прошел через это тяжелое
время почти незапятнанным, если не
считать женитьбы на дочери Малюты
Скуратова.
Вчерашний раб, Татарии, зять Малюты,
Зять палача и сам в душе палач
Возьмет венец и бармы Мономаха,
писал о нем Пушкин в духе боярской
традиции. Эта традиция называла Го-
дунова убийцей царевича Дмитрия.
Считалось, что умер Годунов в мучи-
тельных угрызениях совести от со-
деянного.
Историк К. Валишевский (191 3) упо-
минает о том, что Карамзин распола-
гал документами о невиновности
Бориса Годунова Но не опубликовал
их, не желая идти против дома Ро-
мановых, а также против церковной
версии в освещении тех событий.
Любопытно свидетельство М. По-
година (1868): «Пишучи, я был уверен
в невинногти Бориса, как был уверен
в ней Карамзин во время своей
молодости, теперь это убеждение
несколько поколебалось».
Для нас представляется ценной
типологическая характеристика Году-
нова, данная ему западными истори-
ками. «Это оригинальная личность,
воплощение ума и энергии, о котором
все современники единодушно
отзываются как о человеке исключи-
тельно даровитом». «Если в Москве
и были даровитые администраторы, то
по уму они все же были лишь бледной
тенью Бориса». Буссов пишет, что «во
всей стране не было равного ему по
уму и мудрости». Показательно, что
оценка русских летописцев совпадает
с этими словами. Но историю Годуно-
ва писали при Романовых, его врагах...
И еще сломили Годунова не
угрызения совести, а подагра О ней
упоминают два авторитетных зару-
бежных исследователя — С. Грэхем
в 1933, К. Грюнвальд в 1961 годах.
«В 1598 г. он располнел, его волосы
поседели, припадки подагры сделали
ходьбу для него мучением». «Из-
вестно, что еще раньше он должен
был провожать на кладбище свою
сестру не пешком, по обычаю, а на
санях, из-за подагры».
Никаких «кровавых мальчиков в гла-
зах»!
По формуле Эллиса
Известно стимулирующее действие
крепкого чая и кофе на мышление, на
мозг Стимулятором оказываются ко-
феин и теобромин, содержащиеся
в этих напитках. Вероятно, мочевая
кислота, сходная по структурной фор-
муле с кофеином, оказывает анало-
гичное действие, также стимули-
рующее умственную активность.
Однако подагричность далеко не
всегда выступает в форме допинга
для умственной деятельности. И это
вполне закономерно. Влияние моче-
вой кислоты блокируется множеством
факторов, как средовых, так и бесчис-
ленных внутренних, в том числе
и наследственными дефектами, сво-
дящими на нет действие гиперурике-
мии.
Принято считать, что подагра —
болезнь имущих классов, а причина
ее — переедание, злоупотребление
мясной пищей, спиртными напитками.
Но как тогда быть с историческими
фактами? От аскета-подагрика султа-
на Османа наследственный титул
переходил по вертикали 13 поколе-
ниям энергичнейших потомков.
Римский папа Григорий Великий
(540—604), человек необычайно силь-
ной воли, своим авторитетом утвер-
дивший господство римских пап над
западноевропейским церковно-мо-
настырским миром, вел аскетический
образ жизни. Таких примеров немало.
Необычайное разнообразие облас-
тей, в которых лидировали личности
подагрического склада,— весомое
историческое доказательств > того, ка-
кую огромную роль играет целе-
устремленная мобилизация и актива-
ция интеллекта. Особенно это отно-
сится к переломным, кризисным
эпохам истории. Тогда в первых рядах
ее деятелей оказываются подагрики
с частотой, в десятки раз
превышающей их частоту среди насе-
ления.
Империю гурок-османов за-
кладывает подагрическая династия,
останавливают нашествие турок по-
дагрики Янош Хуньяди, Матвей Кор-
вин, император Карл V.
Реформация и контрреформация:
среди вдохновителей и вождей —
подагрики Томас Мор, Эразм Роттер-
дамский, Мартин Лютер, укрывший
его о г расправы саксонский курфюрст
Фридрих III Мудрый, Кальвин, Фи-
липп II. Подагриками были Гизы,
Генрих IV, Генрих VII, Генрих VIII
Тюдоры, кардинал Уолси, Бёрли,
Александр Фарнезе Пармский.
Эпоха возникновения научного ес-
тествознания, математики, физики,
химии. Какие имена! Галилей,
Ф. Бэкон, Лейбниц, Ньютон, Гарвей,
Якоб и Иоганн Бернулли, Бойль, Бер-
целлиус, Дарвин. Эру двигателей
внутреннего сгорания начинает Ди-
зель. Тоже подагрик. Подагриком был
и основоположник современной кли-
нической медицины, патриарх евро-
пейской и американской медицинских
школ Герман Бургав, знаменитый врач
XVII—XVIII веков.
Личностные качества всех этих де-
ятелей наложили свой отпечаток и на
течение, и на исход исторических
событий, где первое и решающее
слово принадлежит совокупности со-
циальных факторов.
Предприняв обширное междисцип-
линарное изучение роли подагриков
в истории общества, изучая патогра-
фии различных замечательных лич-
ностей, помимо стимулирующего
действия на мозг мочевой кислоты
я обратил внимание и на другие
биологические факторы такого рода
стимуляции.
Авраам Линкольн
и другие
Начнем с синдрома Марфана Это
особая форма диспропорционального
гигантизма, в разных своих проявле-
ниях передающаяся по наследству.
Причина его — системный дефект
соединительной ткани. Заболевание
это редкое, один случай на 50 тысяч.
Однако выступает синдром Марфана
в роли того внутреннего допинга, того
генетического свойства, которое при-
водит к стимуляции жизненной и
творческой энергии. Может быть,
такое повышение активности связано
с физиолого-генетической особен-
ностью синдрома Марфана — уси-
ленным выбросом в кровоток катехо-
ламинов, медиаторов нервной сис-
темы, поддерживающих высокий фи-
зический и психический тонус.
Эта редкая аномалия подарила
человечеству по крайней мере пять
поразительных личностей, которые
при всем своеобразии их дарований,
характеров, условий жизни имели
немало общего: то, что давал им
синдром Марфана. Кто же эти люди?
Авраам Линкольн (1809—
1865), лесоруб, ставший адвокатом,
а затем президентом США, поныне
самым крупным и почитаемым.
Ганс Христиан Андерсен (1805
—1875), внук сумасшедшего деда,
рано осиротевший сын полунищего
сапожника и малограмотной матери,
вот уже второй век любимый детский
сказочник.
Шарль де Г о л л ь (1890—1970). Ко
второй мировой войне де Голль был
лишь полковником. В 1960 году о нем
написали книгу «Человек, который
есть Франция».
К. И. Чуковский (1882—1969).
Знаменитый наш детский писатель,
замечательный критик. Из русских
писателей звания почетного доктора
филологии Оксфордского универси-
11
тета удостоились Жуковский и Турге-
нев. Прошло почти сто лет, прежде
чем к этим именам добавились еще
двое: К. И. Чуковский и А. А. Ахмато-
ва. Общий тираж его книг — более
150 миллионов.
Г. В. Никольский (1910—1977),
член-корреспондент АН СССР. Уже
к окончанию Московского универси-
тета студент-зоолог Никольский имел
пять печатных трудов. Ихтиолог, он
создал труды по экологии, системати-
ке рыб
Не правда ли, как различна жизнь
и сфера деятельности этих людей? Но
вот целеустремленная одержи-
мость — это у них уже общее.
Авраам Линкольн. С необычайной
настойчивостью, энергией, здравым
смыслом, храбростью он провел тя-
желейшую войну за освобождение
негров.
Ганс Христиан Андерсен. При нали-
чии дарования целеустремленность
заставит человека перепробовать
многое до тех пор, пока он не найдет
себя. Сын башмачника из Оденсе
поздно начал учиться, по робости еле
сдал экзамен в Копенгагенский уни-
верситет (было ему уже 23 года).
Пытался стать танцором, певцом, ак-
тером, драматургом, пока не нашел
себя в сказке. Гадкий утенок стал
лебедем.
Шарль де Голль. Есть свиде-
тельство, что командующий пе-
хотными силами Маттер в 1927 году,
направляя де Голля командиром
стрелкового батальона, сказал своему
другу: «Я только что дал назначение
будущему генералиссимусу фран-
цузской армии». Еще в молодости он
резко выделялся не только храб-
ростью, знанием дела, но и ог-
ромным, деятельным интеллектом
В 30-х годах де Голль доказывал
необходимость создания сильной тан-
ковой армии, способной решать стра-
тегические задачи. Эту же идею
развивал и Михаил Тухачевский, и не
известно, решали ли они ее самос-
тоятельно, или же совместно, когда во
время первой мировой войны, оказав-
шись в плену, обсуждали в Ин-
гольштадте, в Баварии, животрепещу-
щие военные проблемы.
К. И. Чуковский. Необычайная, по-
чти фантастическая работоспособ-
ность Чуковского прослеживается с
юности, когда он, работая маляром,
готовился к сдаче экзаменов на аттес-
тат зрелости, невероятно много читал,
самоучкой овладевал английским
языком. Он дал нам больше
15 000 новых, неизвестных стихов Не-
красова, перевел Уолта Уитмена.
Знаменитая его книга о детской пси-
хологии и речи «От двух до пяти»
издавалась 21 раз.
Г. В. Никольский своими трудами
заложил биологические основы
рыбного хозяйства страны.
Все пятеро, по отзывам современ-
ников, обладали ярко выраженным
чувством юмора. Случайность? Все
пятеро неправдоподобно работоспо-
собны. Случайность? Все пятеро высо-
кие, с относительно коротким тулови-
щем, огромными конечностями и
длинными, «паукообразными» паль-
цами. Я не спрашиваю, случайно
пи Это классические формы проявле-
ния синдрома Марфана.
У Линкольна — рост 193 сантимет-
ра, огромные ноги, руки, стопы
и кисти необычайно длинные, далеко
отгибающиеся пальцы.
Андерсен. Один вид этого странно-
го человека с большим носом пугал
детей. «Руки и ноги его были несораз-
мерно длинны и гонки, кисти рук
широки и плоски, а ступни ног таких
огромных размеров, что ему, вероят-
но, никогда не приходилось беспо-
коиться, что кто-нибудь подменит его
калоши».
Шарль де Голль. Был худощав,
примерно на голову выше всех окру-
жающих, непропорционально узко-
плеч и вовсе не казался особенно
высоким сидя. Его необычный облик
бросается в глаза на многих фотогра-
фиях, но особенно заметно его корот-
кое туловище и огромной длины ноги
На поясном портрете его сына, лейте-
нанта де Голля, можно видеть, что
типичную узкоплечесть, длиннору-
кость, резко выдвинутый нос он
унаследовал от отца.
Чуковский: «веселый гигант»
«большеносый», «широкий взмах
длинных рук», «прямо под потолок
и очень тонкий». «Я увидел очень
длинного молодого человека с за-
дорными глазами и толстым носом
картошкой». Таким он предстает в
воспоминаниях друзей и знакомых.
Никольский превышал ростом
2 метра, был длинноног, узкоплеч,
необычайно худ. Он и его талантливая
сестра унаследовали эту внешность от
своей высокоодаренной матери.
И при таких физических данных, по
свидетельству современников, эти
люди обладали завидной физической
силой и выносливостью И это тоже
действие биологического фактора,
постоянного внутреннего допинга, так
определенно сказавшегося не только
на физическом, но и на творческом
облике разных людей.
Я почти уверен, что синдром Мар-
фана был у В. Кюхельбекера, ли-
цейского друга Пушкина. Но то, что
был он у Никола Теслы (1856—1943),
изобретателя в области электро- и
радиотехники,— весьма достоверно
Очень высокий, очень худой, с руками
необычайной длины, имел он типич-
ное для синдрома Марфана узкое,
гонкое, вытянутое лицо, сжатое с бо-
ков, с широким, но не очень высоким
пбом.
Сын южноавстрийского (югослав-
ского) священника, Никола Тесла
происходил из старого священничес-
кого рода. Мать его была неграмотна,
но знала наизусть тысячи стихов из
Библии. Отец славился как талант-
ливый оратор-проповедник. Семья
возлагала большие надежды на
старшего сына и была потрясена его
смертью. Семейное горе породило
у Никола острое стремление оправ-
дать рухнувшие надежды.
Еще юношей он увлекся наукой
и делал такие успехи, что сразу после
окончания университета был назначен
директором одной из редких тогда
электростанций.
Уже в реальном училище он приоб-
рел привычку спать ночью по 2—3 ча-
са, а в целом отдыхать не более
5 часов. Как-то еще в университете
Тесла заинтересовался проблемой ис-
пользования переменного тока не
годного, как говорили на лекции, для
нужд промышленности. Именно Тесла
изобрел моторы, работающие на
переменном токе, полифазные токи,
способные передавать энергию на
дальние расстояния, трансформа-
торы, изоляторы, радиотелеграф, ра-
диостанции, методы их настройки
и выбора длины волны, получил токи
высокой частоты с высоким потен-
циалом. У Теслы было 210 патентов,
110 из них нашли применение.
В частности, радар, изобретенный
задолго до второй мировой войны.
Входя в первую десятку амери-
канских изобретателей. Тесла неволь-
но конкурировал с преуспевающим
и более практичным Т. Эдисоном. Тот
постарался скомпрометировать ра-
боты Теслы и у него начались финан-
совые затруднения. Правда, предан-
ные ему сотрудники согласились по-
работать бесплатно, пока Тесла не
доведет свое дело до конца.
Биографы Теслы отмечают у него
сильно развитое чувство юмора. Он
отказался от совместного присужде-
ния и ему, и его обидчику Эдисону
Нобелевской премии, но согласился
на присуждение Эдисону премии име-
ни Н. Теслы, если такая премия будет
учреждена...
Продолжение следует.
Аркадий ГАВРИЛОВ
Мы жили в первом этаже,
А бог жил выше.
Его давно там нет уже —
Куда-то вышел.
И хоть прошли уже года,
Мы всё не верим,
Что бога нет, и иногда
Подходим к двери.
12
ПРАВОСЛАВИЕ В ИСТОРИИ РОССИИ
ХРАМ
Александр ШАМАРО
ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ
НА ЧЕРТОЛЬЕ
• Храм.
Христа Спасителя.
Николай I решил все начать с нача-
ла и сделать все по-своему: и архи-
тектор другой, и проект другой, и
место сооружения другое.
Конкурса проектов, подобного то-
му, который провел его старший
брат, Николай Павлович затевать не
стал: выбирать зодчего ему не
было надобнос ги — проект он зака
зал своему любимцу, придворному
архитектору Константину Андреевичу
Тону.
Тон прожил долгую жизнь: родив-
шись почти за четверть века до за-
кладки храма по проекту Витберга в
1817 году, он не дожил двух лет до
освящения в 1883 году храма, соору-
женного по собственному проекту.
Жизнь не только долгую, но и на ред
кость продуктивную: Тон оставил пос-
ле себя множество строений — и
культовых, и светских (среди послед-
них, в частности. Большой Кремлев-
ский дворец и Оружейная палата,
оба главных вокзала на железной
дороге, связавшей Петербург с Моск-
вой).
В те годы, когда Тон работал над
новым проектом храма Христа Спаси-
теля, была сформулирована и про-
возглашена так называемая теория
официальной народности: «Право-
славие, самодержавие, народность».
«При рассмотрении в 1827 г. конкурс-
ных проектов приходской церкви
св. Екатерины у Калинкина моста в
Петербурге, — пишет искусствовед
Е. И. Кириченко, — Николай I выразил
желание видеть новый храм в «рус-
ском» стиле. На объявленном вновь
конкурсе одобрение получил проект
К. А. Тона»* 1.
В храмовом зодчестве «официаль-
ная народность» получила выражение
в «русско-византийском», эклектичес-
ком стиле. И самым крупным вопло-
щением этого стиля стал храм Христа
Спасителя в Москве.
Традиционный пятиглавый храм
(наиболее распространенная в рус-
ском церковном зодчестве компози-
ция, которую железной рукой повсе-
Продолжение. Начало в № 8
1 Кириченко Е. И. К. Д. Тон. В сб.: «Зодчие
Москвы». М., 1981, с. 253.
13
местно насаждал еще патриарх Никон
в середине XVII века) со столь же
традиционными шлемовидными купо-
лами из позолоченной меди; диаметр
центрального — 25,5 метра. Архи-
тектор как бы в равной мере воз-
дал должное всем сторонам света,
обратив к каждой одинаковые фаса-
ды собора, представлявшего собой в
плане равноконечный крест. Около
10 тысяч человек могли разместиться
в храме, войдя в него через 12 высо-
ких и массивных, отлитых из бронзы
дверей: по три в каждом фасаде
Площадь храма составляла 6805 квад-
ратных метров. Для наглядности
представьте себе квадрат с длиной
стороны чуть более 82 метров.
Разумеется, площади соответствова-
ла и высота — 103 метра. Внутри хра-
ма можно было бы свободно поста-
вить кремлевскую колокольню Ива-
на Великого. Перезвон 14 колоколов
расплывался далеко окрест.
Место для нового (так сказать,
«своего») храма соизволил выбрать
сам Николай Павлович, возможно
облюбовав его из окон император-
ских апартаментов в Кремле или во
время прогулки по краю Кремлевско-
го холма. Царственным перстом ука-
зал он на обширное пространство
по левому берегу Москвы-реки, за
Боровицкой и Водовзводной башня-
ми и Большим Каменным мостом, с
незапамятных времен называемое
Чертольем2.
Его императорское величество, ви-
димо, ничуть не смутило то обсто-
ятельство, что на Чертолье уже около
четырех столетий стоял один из
древнейших московских монасты-
рей — Алексеевский женский.
У этой иноческой обители драма-
тичная история. Монастырь был свое-
образным памятником одному из
самых выдающихся государственно-
церковных деятелей Руси митрополи-
ту Алексию, воспитателю и настав-
нику Дмитрия Донского, фактичес-
кому правителю Московского кня-
жества в пору малолетства будущего
героя Куликовской битвы. По воле
митрополита сестры его Евпраксия и
Иулиания создали обитель первона-
чально неподалеку от Чертолья —
там, где позднее возник Зачатьевский
монастырь (строения его и ныне мож-
но видеть у Остоженки). Обитель
жестоко разоряли ордынские набеги,
выжигали «огненные запаления», пока
наконец чудовищно опустошитель-
ный «Воздвиженский пожар» летом
1547 года не истребил ее окончатель-
но. Заново ее построили уже на
Чертолье.
Алексеевский монастырь предста-
влял собою замечательное творение
сьмобытно-русского зодчества, что
отмечено было, в частности, велико-
лепным знатоком и ценителем его
Аполлинарием Михайловичем Васне-
цовым. «Храм Алексеевского мо-
настыря, — писал он, — принадлежал
к редкому типу шатровых двувер-
хих»3.
И вот в 1838 году этот монастырь
снесли, а насельниц его годом рань-
ше перевезли в район Красного Се-
ла, отпустив им из казны на обзаве-
дение 130 тысяч рублей. Снесли не
только Алексеевский монастырь, но
и стоявшую рядом с ним Всех-
святскую церковь.
Храм Христа Спасителя окутан
бесчисленными легендами — навер-
но, как ни один другой, по крайней
мере у нас, в России. Удивляться
тут нечему: нет не только храма,
но и достаточно достоверных сведе-
ний о нем в массовых изданиях. Как
и всякие иные, легенды эти от долго-
го хождения, разговоров и пересудов
приобрели вид непреложных истин.
В частности, слухи о том, будто храм
Христа Спасителя стоял на загнанных
в грунт дубовых бревнах, которым
вовек никакая гниль не угрожала, а
когда при строительстве Дворца
Советов фундамент этот вскрыли,
то он-де тут же и истлел. По другой,
еще более «чудесной» версии, сваи,
едва их обнажили строители, разом
ушли в землю на недосягаемую глу-
бину.
Описания сооружения храма рас-
крывают иную картину. Хотя место
было уже «высочайше определено»,
строители все же решили исследо-
вать Чертолье на надежность, выко-
пав три колодца глубиной 101/2,
123/, и 17‘/2 аршин (приблизитель-
но 7,5; 9 и 12,5 м). На глубине 14 ар-
шин (около 10 м) был обнаружен
«хрящ с булыжным камнем, пред-
ставляющим надежное основание
здания». Вот до этого «хряща» и еще
на аршин-другой поглубже и вырыли
котлован, выбросив из него почти 11
тысяч кубических саженей (свыше
100000 кубометров) грунта4 5. Рытье
котлована принесло неожиданные на-
ходки — палеонтологические (кости
мамонта на глубине 6,4 м) и археоло-
гические: две монеты из стран Древ-
него Востока, отчеканенные в IX веке.
Котлован был заполнен не дубовыми
бревнами, а камнем, или, как его
исстари называют строители, бутом.
Слой за слоем заполняли яму глыба-
ми вперемешку со щебнем и битым
кирпичом; каждый пласт самым
тщательным образом выравнивали и
заливали известью.
Любопытное обстоятельство: ка-
мень доставляли в баржах из села
Григорово на Москве-реке — оттуда,
где его когда-то крепостные загото-
вили для храма по проекту Витберга
и где он пролежал около двух
десятилетий.
«Работа по устройству фундамента
относительно ее колоссальности и
прочности, — прочтем мы в книге
М. Мостовского, — может быть срав-
ниваема только с древними римскими
постройками» (с. 36). Думаю, в этих
словах нет похвальбы: русский камен-
щик на протяжении многих веков был
великолепным мастером — тради-
ция, которую ныне следует возро-
дить во всей ее славе.
Надо сказать доброе слово и об
архитекторе. С технической точки
зрения строения Тона отличаются
целым рядом прогрессивных реше-
ний, например использованием круп-
ных металлических конструкций. Бо-
лее того, «вся металлическая «одеж-
да» собора была заземлена — по
системе профессора физики Москов-
ского университета М. Ф. Спасского
были устроены громоотводы из мед-
ных полос, проложенных под землею
и доходящих до Москвы-реки»6.
Сообщив об окладах причта (про-
тоиерею-настоятелю — 3 тысячи руб-
лей в год, ключарю — две, трем
священникам и протодиакону — по
тысяче двести), Ф. И. Рычин, автор
книги «Путеводитель по московской
святыне», изданной в Москве в 1890
году, писал: «Для предохранения
сего величественнейшего здания
Храма от несчастных случаев, могу-
щих произойти от грозы, устроены
громоотводы, которыми заведывает
один из профессоров физики Москов-
ского университета» (с. 316, 279).
Какое жалованье ему за это полага-
лось — не сказано.
Храм Христа Спасителя...
В чем ценность этого архитектур-
ного памятника и как велика она?
Ценность его, как и многих иных
сооружений такого рода, имеет, по
моему мнению, три грани. Перечислю
их, так сказать, по восходящей
линии:
материальная,
художественная,
мемориальная
Остановимся кратко на каждой из
них.
Итак, ценность материальная... Бес-
спорно, что она очень велика, и уже
поэтому архитектурный памятник
необходимо было сохранить. Напри-
мер, для внутренней облицовки ис-
пользовали мрамор семи пород —
двух отечественных и пяти зарубеж-
г Этимологическим истоком этого колоритно-
го названия, как предполагают, стало слово
«черторой», или «черторый», которое так
объясняет «Толковый словарь» Даля: овраг,
рытвина от воды, иначе — русло, такое изви-
листое и обрывистое, точно его сам черт
прорыл. Черторыем москвитяне прозвали ру-
чей, некогда впадавший здесь в Москву-реку,
а всю эту низину, исполосованную оврага-
ми да буераками, — Черторьем. Со временем
Черторье превратилось в Чертолье.
3 Москва в творчестве А. М. Васнецова
М., 1986, с. 229.
4 См.: Мостовский М. Историческое описание
храма во имя Христа Спасителя в Москве
М., 1883. с. 34.
5 Славина Т. А. Константин Тон. Л., 1982, с. 85.
14
ных (четыре из Италии, одна из
Бельгии). Из Киевской губернии вез-
ли камень темно-зеленого цвета с
кристаллами серебристого блеска, из
Олонецкой (из местечка Шокша) —
темно-красный, знаменитый «шок-
шинекий порфир». Стены облицевали
белым мрамором из села Протопо-
пова Коломенского уезда. 18 колонн
изготовлены были из зеленоволок-
нистой яшмы. На позолоту куполов
ушло почти полтонны золота: 422 ки-
лограмма!
• Интерьер храма.
• Николай I.
Широко распространено мнение,
будто храм возводился на деньги
народные, на пожертвования, собран-
ные пс всей России Но вот что
говорят авторитетные источники.
Откроем самый обстоятельный труд,
к которому мы уже обращались, —
книгу правителя канцелярии Комис-
сии для построения храма М. Мос-
товского «Историческое описание
храма во имя Христа Спасителя в
Москве», представляющую собой, в
сущности, официальный, строго до-
кументированный отчет. Глава «Бюд-
жет» начинается так: «Большая или
меньшая степень успешности работ
по сооружению храма постоянно
зависела от размера ежегодно отпус-
каемых из Государственного Казна-
чейства сумм» (с. 186). И далее сле-
дует роспись этих ассигнований по
годам — с 1837-го по 1883-й вклю-
чительно Е иные годы больше, в
иные меньше, а в общей сложности
за 47 лет— 15 123 163 рубля 89 ко-
пеек— по 321 770 рублей в среднем
на каждый год. На деньги из казны
построили, на деньги из казны
потом содержали. Государственное
казначейство ежегодно отпускало на
содержание храма по 66 850 руб-
лей6.
Деньги — огромные, и подряды,
естественно, крупные, выгодные. И
нет ничего удивительного, что мо-
шенничество и аферы при строи-
тельстве храма Христа Спасителя по
проекту Тона процветали почти так
же, как некогда пооцветали они при
строительстве храма по проекту
Витберга «Много толков, помню я в
моем детстве, возбудило начало
постройки Храма Христа Спасителя и
тех афер которые употребляли люби-
тели наживы того времени, при
покупке материалов для постройки.
Например, некто Корольков скупал во
всех, тогда немногочисленных, скла-
дах весь лесной материал, который
при начале работ перепродал втри-
дорога»7.
Ну, а что касается пожертвований,
то и они были, правда, не трудовые
народные рубли и копейки. Напри-
мер, образ святого Александра
Невского в нижнем коридоре храма
написан на средства действительно-
го статского советника Суровщикова,
пожертвовавшего 3 тысячи рублей.
Обратимся ко второй грани — к
художественным достоинствам храма
Христа Спасителя
Есть древнее латинское изречение:
«De morfuis aut bene, aut nihil» — «О
мертвых — или хорошо, или ниче-
го».. Вполне понятное этическое пра-
вило, справедливое, наверное, не
только по отношению к умершим
людям, но и к разрушенным архитек-
турным памятникам. И все-таки пусть
истина всегда и во всем остается
истиной!
Так какова же архитектурная цен-
ность храма Христа Спасителя, утра-
ченного нами около шести десяти-
летий назад?
Прежде чем ответить на этот
вопрос, считаю необходимым со всей
категоричностью подчеркнуть, что
характеристика архитектуры храма
Христа Спасителя не имеет целью
хотя бы в какой-то степени оправдать
его снос. Нет, тысячу раз нет! Подроб-
нее об этом я скажу в конце.
При всех грандиозных размерах
храм Тона отнюдь не был выдающим-
ся архитектурным достижением,
творческим взлетом в развитии рус-
ского зодчества. Размеры творений
(и не только в архитектуре), как из-
вестно, далеко не всегда прямо про-
порциональны их художественным
достоинствам. «К числу индивидуаль-
ных особенностей Тона как одного из
наиболее ранних представителей но-
вого стиля (так называемого «русско-
византийского». —А. Ш.), — подчер-
кивает Е. И. Кириченко, — следует
отнести стремление не столько к
неповторимым уникальным решени-
ям, сколько к выработке определен-
ного типа церквей...»8.
Позвольте в этой связи привести
мнения, высказанные за семь-восемь
лет до того, как встал вопрос о
судьбе храма на берегу Москвы-ре-
ки.
Виктор Никольский. История
русского искусства (книга подготов-
лена Государственным издательст-
вом РСФСР и отпечатана в Берлине в
1923 году):
«Ярким образцом тоновского стиля
служит московский храм Спасителя
(1839—1881) — этот русифицирован-
ный Исаакиевский собор, гораздо
6 См Рычин ф И. Путеводитель по москов-
ской святыне... с. 317.
1 Никифоров Д. Из прошлого Москвы. М. 1901
с. 115.
8 Кириченко Е. И. К. А. Тон... с 254.
15
более холодный и мертвенный, чем
его петербургский образец. Ни
Византии, ни древней Руси здесь нет
и следов; в соответствии с общим
течением архитектуры эпохи, это
просто «ряженый», замаскированный
луковицами глав и кокошниками вхо-
дов католический собор, дисгармо-
ничный по частям (чрезмерный объем
центрального купола по сравнению
с угловыми башенками-колокольня-
ми), грузный и грубый, чуждый всякой
оригинальности по замыслу и выпол-
нению» (с. 229).
Алексей Нек p-а сов, профессор.
Византийское и русское искусство
(книга издана в Москве в 1924 году
как учебник для строительных фа-
культетов высших учебных заведе-
ний):
«Официальное творчество вступа-
ет окончательно на путь дурного
вкуса, что начал Тон своим храмом
Христа Спасителя... На первое место
выступает интерес к византийскому и
древнерусскому стилю; между тем
не знали хорошенько ни того, ни
другого, создавая ложные стили.
Пятикупольные подражания храму
Христа Спасителя распространились
по всей России, уничтожив старую
традицию античных церковных форм
XVIII—XIX вв.» (с. 178—179).
Не будем забывать и о таком ис-
торико-архитектурном аспекте, са-
мым непосредственным образом
связанном с храмом Христа Спаси-
теля по проекту Тона. Николаевская
Россия была николаевской во всем, в
том числе и в храмостроительстве.
Государь-император Николай Павло-
вич терпеть не мог всяких «вольнос-
тей» и очень любил «порядок»,
понимая и то, и другое вполне
определенно, сугубо по-своему, — и
«повелеть соизволил» Тону составить
альбом «дозволенных», «образцо-
вых» православных церквей, иначе
говоря — альбом архитектурных шаб-
ВСЕ ДОВОЛЬНЫ
Сицилийскому священнику Сальвато-
ре Дзапалло показалось, будто голые
ангелочки на церковных сводах наве-
вают некоторым прихожанам греховные
мысли. Он пригласил живописцев и по-
просил подмалевать всем ангелочкам
голубые штанишки. Однако епископат
отказался оплатить самодеятельность
ретивого падре. Выручило местное ту-
ристическое бюро, которое объявило
в рекламном проспекте: < Наш храм —
единственный в мире где ангелы изоб-
ражены в шортах. Таков путь к святос-
ти!» И оно не прогадало: необычные
ангелочки привлекли внимание ино-
странцев.
СОЗДАН СОВЕТ ЦЕРКВЕЙ
В Париже создан Совет христиан-
ских церквей Франции, который объе-
динил католическую, реформистскую,
армяно-грнгорианскую, православную
лонов, трафаретов, которым и надле-
жало неукоснительно следовать при
сооружении новых храмов во всех
городах и весях государства. Нет
необходимости пояснять, какой поис-
тине смертельный вред архитектур
ному искусству, в частности русскому
церковному зодчеству, принесла та-
кая политика. Об этом писал еще
Герцен в «Былом и думах»: «Все но-
вые церкви дышали натяжкой, лице-
мерием, анахронизмом, как пяти-
главые судки с луковицами, вместо
пробок, на индовизантийский манер,
которые строил Николай с То-
ном ,.»9. На это указывали историки
русской архитектуры, в частности
процитированный нами Виктор Ни-
кольский, охарактеризовавший то-
новские «образцы», в том числе и
его храм в Москве, как воплощение
«мниморусского стиля». «Тон, — пи-
сал он, — изобрел новый «православ-
ный» стиль, и по сочиненным им об-
разцовым планам и фасадам было
высочайше повелено строить новые
русские церкви»'0... Но это проблема,
имеющая самостоятельное значение,
и к ней мы, быть может, еще вернем-
ся.
Могут сказать: «Архитектура — не
единственная, и, быть может, не
основная художественная ценность
храма Христа Спасителя. А его жи-
вопись?! Храм был расписан крупней-
шими русскими художниками — Су-
риковым, Крамским, Верещагиным...»
С этим нельзя не согласиться:
роспись храма представляла худо-
жественную ценность, наверное, бо
лее значительную, чем архитектур-
ный его облик.
Окончание следует.
>4
в Герцен А. И. Былое и думы. Л., 1946, с. 149
10 Никольский В. История русского искусства,
с. 229.
и, в качестве наблюдателя, англикан-
скую церкви
В КОПИЛКУ помощи
Голод и засуха часто поражают мно-
гие районы Эфиопии. В борьбу с этими
стихийными бедствиями включилась и
христианская (монофнзнтская) цер-
ковь. Верующие 2000 ее приходов
должны высадить около 12 тысяч са-
женцев различных растений и обеспе-
чить за ними нужный уход.
НОВОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
Премьер-министр Республики Су-
дан Садык эль-Махди объявил об отме-
не постановления бывшего президен-
та Нимейри, в соответствии с которым
в стране действовали суды шарната.
По нх приговорам многие суданцы
были подвергнуты жестоким наказа-
ниям, в частности отсечению рук н ног.
О. ТВЕРИТИНА,
наш специальный
корреспондент
М
Каково сегодня реаль-
ное положение дел в ате-
истической работе! Как
идет перестройка в этой
важной и сложной сфере
идеологической деятель-
ности, доходит ли слово
пропагандиста до тех, ко-
му предназначено, соеди-
няется ли с делом в пов-
седневной жизни людей!
Такие вопросы ставит ре-
дакция в статьях, посвя-
щенных практике атеисти-
ческой работы. Напомним
некоторые из них.
В № 10 за прошлый год
в корреспонденции «На
Красной речке» шла речь
о том, как в одном из сел
Иссык-Акинского района
Киргизии действует общи-
на евангельских христиан-
баптистов и что противо-
поставляют ее деятель-
ности местные атеисты.
«Верующие в современ-
ном городе» — так назы-
валась статья доктора фи-
лософских наук В. Сап-
рыкина, опубликованная
в № 2 за этот год. В треть-
ем номере анализирова-
лась религиозная обста-
новка и атеистическая ра-
бота в Старом Осколе. Се-
годня наш разговор пой-
дет об одном из районов
столицы — Пролетар-
ском.
Каждый из тридцати трех
районов Москвы по масшта-
бам сродни областному го-
роду. Не исключение в этом
отношении и Пролетарский
район. Здесь сосредоточены
крупные промышленные
16
предприятия (и среди них
такой гигант, как ЗИЛ), есть
микрорайоны новостроек,
необходимый соцкультбыт —
кинотеатры, дома и дворцы
культуры... Наконец, именно
здесь, на улице Володарско-
го, находится Центральный
Дом научного атеизма — так
что в атеистической работе
району, как говорится, и кар-
ты в руки.
Но у Москвы своя, непов-
торимая специфика большо-
го города.
Человек может жить в од-
ном районе, работать в Дру-
гом, ездить в гости к друзьям
и знакомым в третий, хо-
дить — точнее, опять же ез-
дить — в театры и на выстав-
ки в четвертый и так далеег
Или возьмите «маятниковую»
миграцию — сотни тысяч лю-
дей ежедневно приезжают
на работу в Москву из сел и
городов Московской области.
Все это создает немало слож-
ностей в оценке религиозной
ситуации, организации ате-
истической, особенно инди-
видуальной работы. Как
строится атеистическое вос-
питание в этих условиях, что
нового несут ветры обнов-
ления, а что все еще тормо-
зит, снижает эффективность
работы?
Татьяна Леонидовна Доло-
това, инструктор райкома
партии, полагает, что до не-
давнего времени атеистичес-
кое воспитание было в райо-
не в застое. Ну, а день нынеш-
ний? Все еще только начи-
нается, отвечает она, мы еще
только раскачиваемся на
настоящую работу.
Что же понимают в районе
под настоящей работой? Что-
бы ответить на этот вопрос,
я для начала побывала
В ГОСТЯХ
У ЭНТУЗИАСТОВ
...Лекция называлась «Су-
еверия и научные знания» (в
подзаголовке — «За кули-
сами «чудес»). Слушатели
сидели не в большом зале, а
в уютной комнате, и не ряда-
ми, а за столиками с чаем.
Шло очередное заседание
молодежного клуба «Атеист»
в общежитии ЗИЛа на Бакин-
ской улице, 27
Впрочем, «клуб» — пока
что слишком громко сказано.
И сам ведущий встречи,
методист ЦДНА Владимир
Родионов так и начал: «Преж-
де мы приглашали вас на лек-
цию, а сегодня попробуем,
может, получится — просто
вечер отдыха с такой вот,
атеистической, программой».
Получилось! Конечно, ос-
новная в том заслуга высту-
павшего, Александра Юрье-
вича Воробьева. Секрет успе-
ха, прямо скажем, не прост:
кандидат технических наук
одновременно и., лауреат
Всесоюзного конкурса иллю-
зионистов. Согласитесь, со-
четание редкое, а уж для лек-
тора — тем более. Держать
на протяжении двух с лишним
часов аудиторию, перемежая
рассказ ответами на вопросы,
показом различных приемов,
которыми пользовались (и
пользуются) спириты, индий-
ские факиры; умно, тактично
реагировать на колкие подчас
реплики и вопросы («А Джу-
на-то лечит, сама читала, вы
же говорите — фокусы...») —
дело не простое, требует вы-
сокого профессионализма.
Девушек (общежитие жен-
ское) интересовало букваль-
но все: от разгадки показан-
ных приемов и фокусов до
«биополей», экстрасенсов,
телекинеза, загадочной стра-
ны Шамбалы и Елены Блават-
ской. Не расходились до на-
чала одиннадцатого, остались
бы и дольше, да многим завт-
ра в утреннюю смену.
Словом, вечер оказался и
полезным и интересным. Ну
а что дальше? Сколько их,
подобных клубных огоньков,
уже вспыхивало и гасло, не
успев даже как следует раз-
гореться?
— Мало у нас, к сожале-
нию, таких, как Воробьев. Но
мы ищем и формы, и инте-
ресных людей, уверены, что
именно здесь ключ к успе-
ху»— говорит В. Родионов.
Что ж, вероятно, он прав.
Но давайте трезво взвесим
возможности.
В общежитиях ЗИЛа про-
живает примерно двадцать
тысяч человек. Чтобы высту-
пить в каждом из них хотя бы
раз в месяц, Воробьеву пона-
добится... полтора года! К
тому же на Бакинской, 27
собралось в тот вечер всего...
одиннадцать человек! Ра-
ционально ли? Не лучше ли
собрать массовую аудиторию
в большом помещении? А
пойдут?
Тут и выходим мы на серь-
езную проблему.
Это тема отдельного боль-
шого разговора и поэтому
здесь намечу лишь ее конту-
ры.
С одной стороны, нам нуж-
на (никуда от этого не деться)
массовость аудитории, а с
другой, как это ни парадок-
сально,— ее камерность» Как
добиться оптимального соот-
ношения того и другого? Ведь
в массовой аудитории —
почти всегда монолог сцены,
зал вынужден лишь внимать.
Камерность же — это потен-
циальная возможность ди-
алога, что, безусловно, гораз-
до полезнее и эффективнее.
Однако где взять хотя бы по
одному Воробьеву на каждые
10—12 слушателей? Есть тут и
еще один, экономический,
казус: лекцию-монолог опла-
тить можно, а вот беседу,
диалог — по существующим
в обществе «Знание» прави-
лам — нельзя!
Ну а что массовые, клубные
формы? У меня в руках уве-
систая пачка бумаг — более
сотни анкет центра атеисти-
ческой пропаганды Проле-
тарского района клуба «Кру-
гозор». Их заполнили участ-
ники кинолектория. Кто они?
51 процент относит себя к
колеблющимся, около 30 —
безразличны как к религии,
так и к атеизму, остальные —
убежденные атеисты. И толь-
ко один —0,9% — написал о
себе: верующий.
Да, верующий на таких
встречах — редкий гость А
часто ли приходит человек,
попавший в сложную житей-
скую ситуацию? Вряд ли.
Развлечений он, как правило,
сторонится, держится наосо-
бицу.
В общежитии проживала
30-летняя Татьяна Д. Образо-
вание высшее, экономист. К
ней часто приезжала из под-
московной деревни мать.
Свою религиозность ни мать,
ни дочь не скрывали, на что,
впрочем, окружающие осо-
бого внимания не обращали.
Обратили, когда заметили,
что приезды матери совпада-
ют с появлением в общежи-
тии «святых писем». Подсту-
пили с расспросами, упрека-
ми, уговорами. Но то ли неук-
люже получалось, то ли на-
крепко уже утвердилось в
ней это, только Татьяна замк-
нулась, стала агрессивной:
«Вы в мою личную жизнь не
лезьте. Не ваше дело». Потом
посыпались жалобы с работы:
груба, конфликтует с коллек-
тивом. Через некоторое вре-
мя Татьяна взяла расчет и
уехала. Где она сейчас? Никто
не знает.
А знают ли вообще завод-
ские активисты своих ве-
рующих? Петр Нилович Гу-
веров — член заводского со-
вета ЗИЛа по атеистическо-
му воспитанию — на мой воп-
рос не ответил.
— Да поймите, нет у нас
источников информации,—
устало сетует инспектор парт-
кома Л. Г. Мишина. — Нет.
На людях ведь не написано:
верующий...
Не возлагает она особых
надежд и на анкетные опро-
сы. «Мало что дают Нам бы
такую анкету,— внезапно
оживляясь, говорит Людмила
Григорьевна,— чтобы по кос-
венным вопросам можно бы-
ло понять, чего хочет чело-
век, о чем мечтает, чего не
хватает ему в жизни, в чем
трудностио К тому же часто
человек сам себя считает не-
верующим, а поговоришь с
ним, он и «сглаза» боится, и
черной кошки опасается, и в
силе «наговора» убежден...
Умная, тактичная, деликатная
должна быть анкета, а не
«допросник».
С подобным «лобовым» ан-
кетированием я еще столк-
нусь не раз и не два Что
это — научные недоработки
социологов или же формаль-
ное отношение к порученно-
му им делу?
ПРОПАГАНДИСТ
КАК ОН ЕСТЬ...
Татьяна Крючкова, моло-
дой инженер-технолог швей-
ного объединения «Радуга»,
член совета по атеистической
пропаганде, показывает анке-
ты, которые распространя-
лись на предприятии для
выяснения религиозной об-
становки. Теперь эти анкеты
обработает социолог, с кото-
рым заключено трудовое со-
глашение, и религиозная си-
туация, как считает Татьяна,
будет ясна. Что ж, оптимизм
похвален. Но... Читаю анке-

ту — все те же лобовые
вопросы, составленные по
принципу «черное — белое»,
и вспоминается их критичес-
кая оценка атеистами ЗИЛа.
И вот в кабинет, где мы бе-
седовали с Татьяной, вошел
человек, с которым мне дав-
но хотелось встретиться —
пропагандист атеизма. Это
для него пишутся кандидат-
ские и докторские диссер-
тации, выпускаются много-
численные брошюры и посо-
бия, проводятся семинары и
совещания.
Бедная Галина Васильевна!
Из сочувствия к ней я решила
даже изменить ее настоящее
имя и отчество. Это абсолют-
но искреннее чувство возник-
ло у меня после первых же
минут нашей беседы.
Я спрашивала, а она сму-
щенно отмалчивалась, с на-
деждой посматривая то на
секретаря парткома, то на
Татьяну Крючкову. Да, расп-
ространяла билеты в клуб
«Кругозор»... Что-либо еще
вспомнить ей не удалось.
Впрочем, мне и самой стало
неудобно. Ну чего я, собст-
венно говоря, хочу от этой
симпатичной женщины? Се-
мья, дети, работа, дорога в
объединение и обратно... Да
и что она может, какая у
нее подготовка?
Прежде чем ответить на
этот вопрос, Галина Васильев-
на вновь с тоской посмотрела
на секретаря парткома. Мне
опять стало неловко.
— Наверное, ходили на
занятия в райком партии? —
спросила я.
— Ходила,— обрадова-
лась Галина Васильевна.
— Ну и как? — с надеждой
поинтересовалась я.
Хотелось бы все объяснить
так: Галина Васильевна явля-
ет собой печальное исключе-
ние из общего правила. А
если это именно она и есть
типичный представитель того
многотысячного отряда про-
пагандистов научного атеиз-
ма, который столь бодро вы-
глядит на страницах офи-
циальных отчетов?
Судя по всему, потоки
атеистической информации
до основной массы пропа-
гандистов пока не доходят.
Но, может, они помогают ор-
ганизаторам атеистической
работы? Беседую с Татьяной
Крючковой. Занятия в райко-
ме, Доме политического про-
свещения она посещает. Но
и для нее они нередко оказы-
ваются слишком сложны. Что
же вынесла она из них и на-
сколько квалифицированно
может вести свою работу?
Об этом можно судить всего
по одной детали: на вопрос
о том, какие ей известны ми-
ровые религии, Таня, после
некоторого раздумья, назва-
ла христианство, православие
и ислам, Комментарии, ду-
маю, не требуются.
Из дальнейшего разговора
выяснилось, что в цехе, где
ведет пропагандистскую ра-
боту Галина Васильевна, есть
верующая женщина: рано
потеряв мужа, она осталась с
гремя детьми на руках.
Профсоюз, конечно, мате-
риальную помощь оказывал
регулярно, вспомнили тут же
мои собеседницы, а вот как и
чем она жила,— этого, как
выяснилось, не знали ни ру-
ководители, ни те, кто рабо-
тал рядом. Почему же не по-
шли домой, не посмотрели,
не расспросили подробно?
— Да, знаете, не принято
как-то вмешиваться в чужую
жизнь... У всех свои заботы,
свои хлопоты, свои пробле-
мы...
Вот в этом-то, подумала я,
очевидно, все и заключается.
В этой «непринятости», прямо
скажем, отчужденности друг
от друга. В привычке к тому,
что кто-то по казенной долж-
ности побеспокоится, помо-
жет, посочувствует. И ведь
действительно — помогали,
беспокоились. Деньги-то на
материальную помощь выпи-
сывали! А вот насчет сочув-
ствия... Сочувствовали этой
женщине в другом месте —
в религиозной общине.
СЛУЧАЙ НЕТИПИЧНЫЙ
И ТИПИЧНЫЙ
...О том, что Денис и Але-
ша Ф растут в семье, где
мать и отец — верующие, в
школе узнали случайно. На
уроке физкультуры классная
руководительница увидела на
маечке крестик. «Откуда?!»
«Мама велела...» Спустя не-
которое время в школу при-
шла мать и заявила: «Пионе-
ром Денис не будет».
Евгения Петровна Перова,
преподавательница физики
школы № 507, настроена
категорично: «Никакие они
не верующие. Просто нашли
себе золотое дно, вы слыша-
ли, как они там зарабатыва-
ют? Живут шикарно, мать не
работает. И притворяются
верующими. А детей застав-
ляют молиться — им же нуж-
но, как я понимаю, преемст-
венность поколений обеспе-
чить. Но вообще это частный,
единичный случай».
Конечно, проще всего было
бы не придать значения по
меньшей мере странным рас-
суждениям о том, «как они
там зарабатывают». Но ведь
произнес их человек, ответст-
венный в этой школе за атеис-
тическое воспитание!
Хочется верить, что Евге-
ния Петровна достойный пре-
подаватель: двадцать с лиш-
ним лет отдала школе. Но,
наверное, не стоило давать ей
именно это поручение. Я мо-
гу понять элементарную ус-
талость: мы разговаривали
после шести уроков — голова
гудит, а еще нужно контроль-
ные проверить, с отстающи-
ми позаниматься. И то, что
Дениса упорно называла Ди-
мой, в конце концов, не так
уж страшно. Труднее понять
другое: на мой вопрос, бы-
вала ли она дома у этих ре-
бят, Евгения Петровна отве-
тила отрицательно: «Нет. А
зачем? Я знаю, с родителя-
ми разговаривать бесполез-
но...» Откуда знает? И откуда
сведения о «шикарном»
житье-бытье? Слухи...
Пионером Денис все-таки
стал — когда мать уезжала,
оставив детей на попечение
бабушки с дедушкой, неве-
рующих, между прочим. Но
пионерский галстук не носит:
«Мама не велит...»
...Письмо в райком партии
Валентина Николаевна напи-
сала без особой надежды.
Просто выговориться хоте-
лось, поделиться хоть с кем-
нибудь своей бедой.
Давно поняла, что жить под
одной крышей с мужем не
может: ссоры, скандалы сме-
нились тяжелыми затишья-
ми — отец по месяцам не
разговаривал с детьми, по-
шедшими наперекор его во-
ле — жить в вере.
На развод был согласен,
на размен квартиры —- нет.
«Я здесь прописан, а вы мо-
жете уходить». Но куда пой-
дет женщина с тремя детьми,
инвалид второй группы, у ко-
торой ни родных, ни близ-
ких—всех отняла война?
Тогда и родилось это от-
чаянное письмо.
Я приехала на Кленовый
бульвар, когда все мытарст-
ва Валентины Николаевны
были уже позади. В исполко-
ме райсовета при самом ак-
тивном содействии райкома
партии приняли единственно
правильное решение: отсе-
лить отца, дать ему жилпло-
щадь, оставив четырехком-
натную квартиру матери и
детям. Валентине Николаев-
не подыскали надомную ра-
боту. Старшая дочь, Таня, за-
канчивает в этом году ПТУ, в
том же ПТУ учится и средний,
Данила. Младший, Женя, хо-
дит в школу.
Вот такая история. Еще
один «нетипичный случай».
И вместе с тем один из шагов
к «настоящей» работе, о ко-
торой шла речь в самом на-
чале. Реальная, конкретная
помощь людям, попавшим в
трудную, казалось бы, без-
выходную ситуацию. Не бес-
церемонное вмешательство
в чужую жизнь — содейст-
вие, понимание...
Да и можно ли так гово-
рить — «чужая» жизнь?
Наверное, это самый слож-
ный, самый труднопреодо-
лимый барьер — барьер пси-
хологический. С маху, одним
рывком его не возьмешь —
нужна кропотливая, тактич-
ная работа. Годами, деся-
тилетиями идеологическая,
воспитательная работа и ре-
альная, сложная жизнь кон-
кретных людей со всеми их
типичными и нетипичными
ситуациями существовали в
отрыве Друг от друга. Пре-
одолеть это отчуждение,
взять психологический барь-
ер, встать лицом к лицу с
жизнью, во всем многообра-
зии ее сложностей, помочь
человеку стать человеком —
не в этом ли главный смысл,
сверхзадача перестройки
идейно-воспитательной рабо-
ты?
18
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭКСТРАСЕНСАХ...
Л ПЕКАРЬ
Биополе, экстрасенсы, их удивительные способности продолжают интересо-
вать многих. Но уже давно ведется и строго научное изучение проблемы,
с 1982 года в Институте радиотехники и электроники АН СССР действует
лаборатория радиоэлектронных методов дистанционного исследования биологи-
ческих объектов, которую возглавили академик Ю В Гуляев и доктор
физико-математических наук Э. Э. Г о д и к. В сентябре прошлого года на одной
из сессий Отделения общей физики и астрономии АН СССР, проходившей
в Институте физических проблем, были сообщены результаты работы лаборато-
рии за эти годы.
Что же выяснилось? Да, человек действительно представляет собой источник
ряда излучений и сам, в свою очередь, реагирует на различные излучения.
Магнитные поля. Ученые многих стран
давно уже выявляют и исследуют магнит-
ные поля биологических объектов. Оказы-
вается, есть поле и у человека, правда,
очень слабое — в миллион раз слабее то-
го, которое мог бы почувствовать другой
человек. Слабые магнитные поля челове-
ческого организма позволяют точно уста-
навливать очаг того или иного заболевания.
Но можно ли говорить о том, что в «быто-
вых» условиях экстрасенс в состоянии
фиксировать изменения этого магнитного
поля?
Ответом было категорическое «нет!».
Сам прибор для измерения магнитных
полей организма представляет собой вы-
сокочувствительный датчик, помещенный в
жидкий гелий для создания сверхпрово-
димости: ведь требовалось уловить маг-
нитное излучение, напряженность которо-
го в миллиарды раз меньше напряженнос-
ти магнитного поля Земли.
Электрические поля. Они в организме
изучены довольно хорошо. На них осно-
ваны такие диагностические исследования,
как электрокардиограммы или электро-
энцефалограммы. Показания этих прибо-
ров нуждаются в дополнительной обра-
ботке, анализах. Трудно представить себе
экстрасенса в роли электрокардиографа.
Другое дело — заряды статического элек-
тричества, возникающие на коже. Их легко
фиксировать приборами, впрочем:, и без
них мы иногда весьма ощутимо воспри-
нимаем статическое электричество, осо-
бенно от синтетической одежды. Но это
заряды, вызванные «внешними» причина-
ми. «Внутреннее» же электричество по-
рождает на коже заряды весьма слабые.
Радиоизлучение. Свидетельствующее о
температуре внутренних органов челове-
ка, оно также настолько слабо (слабее
теплового почти в 10 миллиардов раз),
что без сверхчувствительных приборов
уловить его невозможно.
Химическое «излучение» тоже не было
оставлено без внимания. Так называемая
биолюминесценция — свечение кожи в
видимом диапазоне и ультрафиолете
(частный случай хемилюминесценции —
свечения, сопровождающего химические
реакции) — при некоторых заболеваниях
бывает весьма активным, и на: ренирован-
ный глаз может заметить его в темноте.
Следует сказать и о химических выде-
лениях кожи в виде испарений. Человек с
достаточно чувствительным обонянием
способен, по всей видимости, определять
некоторые заболевания, связанные с
выделением пахучих веществ.
Все эти излучения не могут претендо-
вать на универсальность — они либо
весьма маломощны, либо слишком специ-
фичны. Иное дело инфракрасное, тепло-
вое излучение с поверхности человечес-
кого тела. Как оказалось, именно ему
подходит роль загадочного биополя.
Но отвлечемся немного, вспомним
историю.
В 1800 году английский физик, астроном
и знаменитый конструктор телескопов
Уильям Гершель решил выяснить, как
распределяется тепло, когда солнечный
свет раскладывают в спектр Считалось,
что оно достается поровну всем цветам.
Опыт был предельно прост: на каждый
цвет радужной полоски — по термомет-
ру. И два контрольных — за красным
и фиолетовым краями. Как ни странно,
все показали разную температуру. Она
росла от фиолетового к красному. А
выше всего, и намного, оказалась за
красным. Там, где вовсе не было видимого
света.
«Вот пример того, насколько в естество-
знании полезно сомневаться в общепри-
нятых вещах», — заметил Гершель и
назвал свои лучи инфракрасными
Инфракрасный диапазон электромагнит-
ных волн оказался чрезвычайно полезным
инструментом для анализа сложных
соединений, в том числе живого вещества.
Чувствительность инфракрасной техни-
ки сегодня такова, что тепло спички, заж-
женной во Владивостоке, можно заре-
гистрировать в Москве.
Но только в последние десятилетия нау-
чились видеть тепловое изображение.
На экране «тепловизора» различными цве-
тами и оттенками передается инфракрас-
ное изображение предмета или живого
существа
Мы уже привыкли к радужным фотогра-
фиям в научно-популярной литературе —
19
действительно, мир в инфракрасном
изображении выглядит весьма интересно
Но какое отношение к экстрасенсам имеют
все эти чудеса науки? — спросит нетерпе
ливый читатель
В лаборатории, руководимой Ю В Гу-
ляевым и Э. Э Годиком, было отснято
множество тепловизионных фильмов, по-
казывающих, какими колебаниями темпе-
ратуры сопровождаются те или иные поо-
цессы. Заметим, что до сих пор такого,
«теплового» кино не было, анализирова-
лись только тепловые фотографии. Так
что «побочный результат» оказался весьма
интересным и перспективным как для
медицинской диагностики, так. и для
исследования любых процессов, сопро-
вождающихся изменением температуры.
Одновременно исследователи постро-
или динамические (то есть учитывающие
изменения поля со временем) магнитные
карты и карты колебаний электрического
потенциала тела человека. Они сразу же
стали применяться в диагностике. Магнит-
ные не отличались от электрокардиограм
мы и позволяли найти очаг сердечной па-
тологии, ишемический рубец. Электричес-
кие выявляли спазмированные мышцы.
Выяснилось, что распределение элект-
рического заряда на поверхности тела
человека совпадает с составленной еще
древними восточными медиками карти-
ной, которую любители сверхъестествен-
ного выдают за схему «выхода биополя».
Присутствовавшие на сессии могли по-
знакомиться с большими возможностями
новой методики На кадрах из фильма
было видно, какую тепловую реакцию
дает мозг кошки, которой показали еду;
другие кадры демонстрировали, как в моз-
гу распространяется волна депрессии —
тепловой отклик на боль от укола..
Как уже было сказано, точнее всего у
человека дистанционно измеряется тем-
пература. Она однозначно связана с капил-
лярным кровотоком, отражает его самые
незначительные и быстрые колебания. Ка-
пилляры — тончайшие сосудики, густо
пронизывающие все тело; в ответ на ма-
лейшее раздражение они сжимаются или
расширяются. Каждый вдох и выдох чело-
века меняет раскраску его лица на
дисплее. Но особенно интересной оказа-
лась «внутренняя жизнь» руки.
В коже ладоней и особенно кончиков
пальцев гуще всего расположены нервные
окончания — «датчики» тепла и холода,
прикосновения и боли. Ладонь — прибор
настолько чуткий, что откликается волной
кровотока, даже когда мимо проходит
другой человек. Сначала это небольшое
охлаждение, потом две-три минуты ра-
зогрева и, наконец, постепенно затухаю-
щие колебания с таким же периодом
У здоровых людей волна бежит от
кончиков пальцев к плечу. У людей с
нарушенной терморегуляцией направле-
ние волны обратное. Причем это явление
возникает и во второй руке, означая, что
оно регулируется центральной нервной
системой.
На температуре отражаются даже не-
большие перемены в состоянии нервной
системы. (При засыпании она падает на
целый градус. Сновидения же повышают
ее почти до значений, соответствующих
бодрствованию. Гипноз разогревает пра-
вое полушарие мозга, оставляя левое
«холодным».)
Итак, начинает складываться цепочка:
ладонь — тепловая реакция — особые
точки организма. Эти точки нам известны
давно, современная медицина широко
использует опыт прошлого, акупунктура
(иглоукалывание) уже прочно вошла в ее
арсенал.
Мы знаем, что определенные точки на
поверхности тела связаны с органами,
расположенными далеко от них. Раздра-
жением таких точек можно воздейство-
вать на сами органы. Кроме игл в ки-
тайской медицине широко используется и
«цзю-терапия» — тепловое воздействие на
активные точки с помощью тлеющих сига-
реток из высушенной полыни...
Выяснилось, что у так называемых
экстрасенсов температура ладони может
существенно повышаться, повышается,
естественно, и температура места, над
которым зависает его рука. Так, например,
была замерена величина разогрева точки
на спине больного остеохондрозом. При
этом рука известной Е. Давиташвили
находилась в пяти сантиметрах от спины
больного и была сложена горстью. Темпе-
ратура поднялась на два градуса.
Это вам ничего не напоминает? Напоми-
нает, ответит догадливый читатель, но
неужели один тепловой рефлектор может
заменить тысячу экстрасенсов? Судя по
исследованиям — нет. Здесь, по всей
видимости, и таится главное. Как выясни-
лось, организм человека, да и любого жи-
вого существа, на сильные раздражители
реагирует однозначно — включает защит-
ные механизмы. Тогда как раздражители
слабые... Вспомните: вы спокойно пере-
носите сильный ветер, но незаметный
сквозняк может уложить вас с жестоким
радикулитом, можете с удовольствием
принять холодный душ, но, слегка промо-
чив ноги, заработаете простуду.
С помощью тепловизора было выясне-
но, что рука человека, обладающего опре-
деленной чувствительностью, способна
быть своего рода «диагностирующим ап-
паратом», — отмечать точки организма с
повышенной температурой А это, как
правило, свидетельствует о нездоровье
Но вот полезен ли тепловой массаж,
которым, в сущности, и занимаются
экстрасенсы?
Ответа на такой вопрос группа Гуляе-
ва— Годика не дает, и это понятно. На
него должны ответить медики, а это
кропотливые исследования, анализы, конт-
рольные группы больных и т. д.
Любопытно, что тепловизор помог
разобраться еще с одним «чудом».
О так называемом кожном зрении уже
годами ходят легенды. Одни фанатично
утверждают, что оно существует, другие
его безоговорочно отрицают. Вот как, по
описаниям очевидцев, работает такой
«ясновидец»: ко лбу прижимают конверт
с вложенным в него крупным текстом,
например, газетным заголовком, позади
которого — листочек фольги. Через пять-
шесть секунд человек их прочитывает.
Попробовали прочитать такой текст тепло-
визором. Ничего не получилось! Сообра-
зили, что нет тепловой, инфракрасной
подсветки. «Подсветили» теплом руки
обыкновенного человека (не экстрасен-
са!), приложенной к конверту Надпись
прочитали!
Теплоемкость белой бумаги и черной
типографской краски различна. От букв и
белой поверхности к датчику тепловизора
пошли два тепловых потока. Разница в их
мощности — полмилливатта. Она выше
порога чувствительности кожи. Значит,
кожа должна улавливать тепло, идущее от
букв Кроме того, кожные анализаторы
способны обучаться.
Обучаться — чему?
Чем ближе друг к другу точки кожи, раз-
ницу ощущений которых человек еще спо-
собен заметить, чем гуще сетка пятен «теп-
ло — холодно», тем мельче детали изоб-
ражения, которые человек способен «раз-
глядеть» кожей. Тренировкой человек мо-
жет развить не только чувствительность к
тепловому контрасту, но и ее разрешаю-
щую способность.
Так, у «ясновидцев» кожа работает как
теплолокатор: равномерно освещает сво-
им теплом конверт, а за ним и черно-бе-
лый рисунок и одновременно воспринима-
ет отраженный фольгой поток. Как уже
говорилось, теплоемкость белой и окра-
шенной бумаги различна. Через пять-
шесть секунд тепловой контраст соседних
участков кожи лба достигает одной деся-
той градуса по Цельсию. Этого достаточно,
чтобы распознать буквы.
По-видимому, разрешающая способ-
ность такого «зрения» вге-таки никогда
не станет. меньше миллиметра, потому
что именно на таком расстоянии друг от
друга расположены тактильные рецепто-
ры кожи.
Можно подвести кое-какие итоги.
Когда выжали всю «воду» из чуда, то
получили, говоря языком химиков, «сухой
остаток». Итак, не загадочное «биополе»,
а тепловое излучение. Теперь им займут-
ся специалисты. И не только с диагности-
кой и лечением при помощи неконтактно-
го теплового воздействия, но и с другими
явлениями разберутся они, вооруженные
новейшими приборами и методами анали-
за
Так что же, «давайте успокоимся и
разойдемся по домам», как поется в
известной песне?
После сессии мы расходились по домам,
но знали, что дальше путь лежит в лабора-
тории А значит, время главных чудес
еще впереди.
Научных чудес!
20
Г1
1ОП НАУ/ty
^Z>
Плаха — это не только
помост, где совершают
казнь, лобное место.
Человек в течение своей
жизни так или иначе
оказывается перед
плахой. Иногда он вос-
ходит на эту плаху,
естественно, физически
оставаясь живым, иногда
не восходит. В данном
случае названа! говори о
том, какой ценой
дается плаха,
восхождение к ней...
Ч. АЙТМАТОВ
ПОКА НЕБО НЕ ПОГАСЛО
В последнее время появилось немало ярких,
значительных литературных произведений,
взволновавших читателей. Но, пожалуй, ни
одно не вызвало столь жарких дискуссий,
как роман Ч. Айтматова «Плаха». Минул
год после его опубликования, а споры не
утихают, причем ведутся они не только на
страницах литературных и литературовед-
ческих журналов, но и в массовой общест-
венно-политической прессе, в больших и
малых аудиториях, в формальных и нефор-
мальных группах. Словом, роман стал не
только литературным, но и общественным
явлением.
Разные, порой противоречивые суждения и
оценки высказывают и наши читатели. Вот
почему мы решили вынести этот разговор
на страницы журнала, предоставив слово
известным литературным критикам Л. А н-
нинскому, И. Золотусскому,
И. Васюченко, доктору философских
наук, профессору А. Кочетову и заве-
дующему отделом литературы и искусства
«Науки и религии» А. Романову.
Ваша точка зрения: в чем секрет
столь бурного переживания, об-
суждения «Плахи»?
РОМАНОВ. Причин много. Вообще
реакцию на роман я бы сравнил
с эффектом отраженной волны. Дело
в том, что читатель не только пережи-
вает, осмысливает поднятые про-
блемы, но и стремится дать им свою
интерпретацию, свой ответ, в чем-то
продолжая авторскую мысль, в чем-
то полемизируя с ней.
При этом, как справедливо заме-
чает автор, «кто пашет плугом кто
скребет бороной». Добавлю — а кто
и приписывает роману не
свойственные ему выводы и оценки.
Так или иначе обнажаются все новые
и новые смысловые пласты. В из-
вестной мере «Плаха» уже не то
произведение, что вышло из-под пера
одного из наиболее талантливых писа-
телей. Жизнь романа продолжается
и — судя по всему — будет долгой.
АННИНСКИЙ. Согласен с вами.
Чтобы в этом убедиться, достаточно
посмотреть спектакль, поставленный
по «Плахе» Вячеславом Спесивцевым
в его театре-студии. Зрелище яркое,
сильное, исполненное с большой
изобретательностью, вызывающее
живейший отклик переполненного за-
ла. Постановка интересна в театровед-
ческом плане, но здесь я хотел бы
обратить внимание на другое: на
продолжающуюся жизнь айтма-
товского текста в сегодняшней культу-
ре. Душевное состояние, воплощен-
ное театром,— тоже своего рода
ответ Айтматову, проба нашего
духа.
Православный ли иерей в черном
облачении, римский ли прокуратор
в белом плаще с кроваво-красным
подбоем, столичный ли прохиндей
Гришан, палкой укрепляющий по-
рядок в рядах своей наркома-
фии, или провинциальный атаман-
шабашник Обер-Кандалов, чувствую-
щий себя безнаказанным, пока по
тоненькому телефонному проводу
бегут к нему импульсы власти,—
все эти «квадратные» мужики со-
ставляют в спектакле как бы непро-
биваемо-победоносную стенку.
Меня леденило уверенное спо-
койствие этих людей, прочно закреп-
ленных в материальной, силовой
структуре жизни. Для них главное —
не шелохнуть устоявшегося, не сдви-
нуть в человеке практической устой-
чивости. Все измеряется деньгами,
либо удовольствиями, либо властью,
либо безопасностью, либо покоем
души. При таком подходе человек
предсказуем и управляем, потому
«пастыри» и держатся устоявшегося
порядка: то кнута то пряника. О,
21
знатоки человеческого «низа»! —они
уверены, что «низ» не подведет, что
ничего другого и нет в человеке: одна
только логика живота и силы.
Об эту стенку разбивается жалкий,
пылкий, слабый, какой-то эфемерный
Авдий. Он смертник, он призрак
среди истуканов — мечется, взывает;
зрителя преследует ощущение, что
его вот-вот прихлопнут... и при-
хлопывают.
Спектакль полон горечи. На что
опереться духу? Нет опоры, нет спасе-
ния среди атак носорожьего стада:
дух бежит, загнанный, дух исчезает,
умирает. .
Ладно Авдий — олицетворенное
бессилие, трепещущее на грани са-
моистязания, но Бостон-пастух с
ружьем в руках, он же — не эфемер-
ное лицо! В прологе спектакля Спе-
сивцева сцена в ущелье гибнет
спутник Бостона, и пастух, чья молитва
безответно повисла в воздухе воет от
одиночества на краю пропасти. Даже
и сильный человек в этом расступив-
шемся мире ощущает свое мучитель-
ное бессилие, свою брошенность.
И не к кому воззвать, и не дозовешь-
ся, не достучишься ни до закона,
которым манипулирует болтун-дема-
гог, ни до души, потому что чужая
душа — готемки, и свой же брат,
чабан, оборачивается изувером. Что
делать человеку на этом ветрйще
произвола? Судить самому? Он и су-
дит, Бостон. Самосудом — убивает
подлеца Базарбая, самосудом — и се-
бя приговаривает, на самоказнь ре-
шается. Где конец этой карусели,
когда отчаяние одних вязнет в лу-
кавстве и подлости других?
Природа? Спасет ли нас природа,
нами оседланная и загнанная?
Волки, написанные у Айтматова
в стиле жесткого реализма сквозь
который пробивается поэтика мифа,
у Спесивцева решены в плане открыто
поэтическом Грация и воздушность:
гимнасты в пластическом дуэте —
Акбара и Ташчайнар — не в ол к и
айтматовские, а современные
души, пытающиеся спасти память
о распятой природе. Это какой-то
звенящий вопль о гибнущей гармо-
нии, реквием по естеству,
задыхающемуся в вакууме силовой
реальности
Таков спектакль.
Не скрою, мне было легче смотреть
его, чем в свое время читать Айтмато-
ва: не только потому, что мироощу-
щение Айтматова более жесткое
и «природное», но и потому, что
в театре мне не мешал текст. Спе-
сивцев решил все на языке пластики,
с авторской речи он перенес упор на
симфонические фоны, и тогда «по-
днялись» монологи, стали чище звуча-
нием.
Но все-таки: обойдясь как бы «без
текста» Айтматова, театр вытащил
«из-под текста» то, что было зало-
жено в романе. Под наждачной
51
«кожей» айтматовского языка, в глу-
бине текста театр уловил органику
его: боль, горькую мысль о бессилии
людей, чувство катастрофичности
нынешнего миропорядка. Уловил —
и откликнулся.
Резонанс книги — продолжение
книги. Книга без резонанса вянет
и уменьшается. Иной роман начи-
наешь читать с полным доверием,
а заканчиваешь с полным недоуме-
нием. «Плаха» — совсем другое: чи-
таешь ее с раздражением, но роман
растет в резонансе.
Наш разговор пошел о том, как
отражается роман в сознании, в
душе читателей. Но все-таки в чем
причина такой широкой, массовой
реакции на «Плаху»?
РОМАНОВ. Айтматов поднял на-
сущные, наболевшие пооблемы ми-
рового масштаба и сказал о них
с той беспощадной открытостью, с ка-
кой говорят о них сегодня в нашем
обществе, в современном мире. Это
созвучие боли человеческой об-
щественной потребности и сила эмо-
ционально-художественного воз-
действия и вызвали столь широкий
резонанс.
АННИНСКИЙ. Конечно, первопри-
чина тут видится в актуальности
поднятых проблем. Хотя ткань романа
местами слаба.
КОЧЕТОВ. Согласен: роман Айтма-
това привлекает актуальностью
нравственных, экологических, миро-
воззренческих вопросов, тем, что
и ставятся они с особой беспощад-
ностью, в лоб, обнаженно, без всякой
лакировки Но, думаю, одна из
главных причин столь широкого чита-
тельского интереса в самом факте
обращения к христианству, в характе-
ре такого обращения.
РОМАНОВ. Ну, это было бы слиш-
ком просто. Ведь к религиозным
сюжетам обращается не один только
Айтматов. В последние годы вышел,
к примеру, роман известного автора,
в котором немалое место отведено
жизни духовного лица — владыки. Ро-
ман неплохой, но я бы не сказал, что
он вызвал общественный резонанс,
схожий с тем что имеет «Плаха».
Алексей Николаевич, вы сказали
о характере обращения автора
«Плахи» к религиозной теме. Что
имелось в виду?
КОЧЕТОВ. Писатель в интервью
«Литературной газете» объяснил, что
он атеист и обращение к религиозным
сюжетам понадобилось ему, чтобы
сказать «о глобальной уязвимости
человеческого мира как такового».
Однако невольно возникает вопрос:
а стоило ли пропагандировать ос-
новные идеи христианства для доказа-
тельства того, что и так благодаря
распространению научных знаний о
неизбежных последствиях ядерной
катастрофы становится все более
ясным для людей планеты? Следует
ли в нашей борьбе за мир обращаться
к религии, нужны ли нам давно
пройденные и преодоленные исто-
рией азы религиозных учений? У авто-
ра получается: самоуничтожение че-
ловечества — результат и по-
следствие нарастания его греховнос-
ти, то есть «вины» перед богом! Есть
ли здесь какое-то принципиальное
отличие от учений некоторых совре-
менных так называемых «фундамен-
талистов» (протестантских сект в
США), выводящих из Апокалипсиса
неизбежность ядерной катастрофы,
сеящих чувство обреченности, сни-
жающих накал борьбы за мир? Не
вносится ли тем самым идейная сумя-
тица в действительно важный вопрос
современности?
ЗОЛОТУССКИЙ. Думаю, обраще-
ние к теме Христа связано с широко
развернувшейся в нашей литературе
дискуссией об идеале. У человечества
в этих дискуссиях есть своя традиция,
есть она и у нас в стране — возьмите
любого крупного русского писателя.
Обходится ли хоть одна высокая
жизненная проблема без диспута
о том, есть бог или нет, все позволено
или не все позволено. Иное дело, как
отвечает на этот вопрос автор. А вот
почему стала запретной в нынешней
литературе сама эта традиция? Или
мы родились сегодня? Или у нас не
было истории?
РОМАНОВ. Почему так много раз-
говоров вокруг религиозных сюже-
тов, религиозной символики? Послед-
ние произведения Чингиза Айтматова
ставят в центр повествования гло-
бальные проблемы человечества, от
которых сегодня зависит само его
существование: сохранение мира на
земле, сбережение окружающей при-
роды, человеческого в человеке —
его духовности, нравственного бо-
гатства Вопросы эти ни для общества,
ни для мировой и отечественной
литературы не новы — нова совре-
менная острота их. Снежным комом,
катящимся с огромной горы, они
стремительно надвигаются на челове-
чество. Остановить их трудно уже
сейчас, а завтра будет вообще невоз-
можно. Разразись ядерная катастро-
фа, изуродованная природа, может
быть, восстановится через тысячеле-
тия, но цивилизация землян исчезнет
навсегда. Так же неотвратимо надви-
гается угроза и другой — экологичес-
кой катастрофы. И о ней, собственно,
идет речь в «Плахе».
Постоянно, с нарастающей тревогой
говорят об этом на научных форумах.
Никого не удивляет, что наряду с
учеными-материалистами поднимают
голос ученые-верующие, сотрудники
Папской академии наук в Ватикане,
идеологи «теологии освобождения»,
буддисты, последователи ислама.
Тревога за судьбу человечества по
сути своей одинаково звучит на языке
всех религиозных конфессий, пред-
ставителей всех мировоззрений. Она
помогает осознать нашу общую заин-
тересованность в выживании, в реше-
нии надвигающихся острейших про-
блем. Она требует нового мышления,
ставящего «превыше всего интересы
всех», интересы человечества в це-
лом.
Мне представляется, что обраще-
ние Айтматова к языку христианства,
его символике подчеркивает: про-
блемы, терзающие его героев, выхо-
дят за рамки проблем его нации, за
рамки мусульманского мира, за рам-
ки мира, где утвердилось материалис-
тическое мировоззрение. Они имеют
тысячелетнюю историю, а потому
и тысячелетний опыт их осмысления,
истолкования, попыток практическо-
го решения. Причем многие нормы
общечеловеческой морали, возник-
шие десятки веков назад, в контексте
современной жизни приобретают
особый смысл, особую актуальность.
Возьмем такую заповедь, как «не
убий». В условиях ядерного противо-
стояния великих держав она удиви-
тельно современна, более того —
становится гранью нового политичес-
кого мышления, важным средством
борьбы против «пещерного», «сред-
невекового» мышления.
Обращение к библейским сюже-
там — это обращение к образам,
широко распространенным в миро-
вом общественном мнении, име-
ющим сильную эмоциональную ок-
раску. Не достаточно ли аргумен-
тов науки? Вероятно, нет, если
они все еще игнорируются мно-
гими западными политиками. А
откуда берутся такие политики?
Кто-то ведь отдает им свои голоса.
Видно, среди миллионов рядовых
граждан, судя по всему, еще бытует
мнение: ничего страшного, как-ни-
будь обойдется! Тут нужна эмоци-
ональная встряска, не спокойный,
рассудительный рассказ, а крик! Крик
души!
Обращение к библейским обра-
зам и сюжетам — это понятно. Но
можно ли считать такое обращение
популяризацией религиозных до-
ктрин, отвергнутых историей?
ЗОЛОТУССКИЙ. Я бы с таким
утверждением не согласился. У Айт-
матова Иисус Назарянин не сын бо-
га, не богочеловек, а деятель XX ве-
ка. Он — реформатор, революци-
онер, либерал, борец за ядерное
разоружение. Ему в видениях пред-
стает атомный апокалипсис. То, что
в Евангелии — дело рук бога или
дьявола, в романе Айтматова — дело
рук человека. Проблема бога у
Айтматова даже не просто поставле-
на,— она решена как проблема со-
циальной справедливости.
Айтматов вводит в начало романа
формулу Горького «если враг не
сдается, его уничтожают» — и спорит
с ней. Он спорит с ней балладою
«Шестеро и седьмой», он спорит
с нею и жизнью Авдия, он вновь
возвращается к ней, когда Бостон
творит суд над Базарбаем. В сущнос-
ти, Бостон поступает согласно этой
формуле: он убивает своего врага.
Конечно, он убежден, что это не
только его враг, но и враг общества.
Но счет у него все же личный —
гибель сына Кенджеша.
Формула Горького повторяется в
романе еще раз, когда хунта Обер-
Кандалова пытает Авдия в саванне.
Слова ее, перемешанные с матом,
повторяет Обер-Кандалов. Вновь, как
и в начале романа, мы как бы слышим
ответ Айтматова: «Жестокость по-
рождает ответную жестокость — это
тоже давний закон».
И тем не менее, противореча идее
милосердия, идея мщения не остав-
ляет его. Но такова уж природа этого
романа — он колеблется между же-
ланием покарать и желанием про-
стить.
Зло у Айтматова не абстрактно, оно
исторически конкретно и потому свес-
ти счеты со злом он хотел бы
в пределах истории, в границах отпу-
щенного ей времени. Зло, по Айтма-
тову, должно быть наказано не там,
а здесь. Отмщение идеальное,
отмщение символическое, отмщение
поэтическое, как у Булгакова, не
может его удовлетворить.
Вот почему спор Понтия Пилата
и Иисуса Назарянина в его романе —
не спор человека и бога, не спор
о боге, а спор и противостояние по
поводу земной власти, по поводу
власти кесаря и свободы человека.
Понтий Пилат посылает на смерть не
высшее существо, а бунтовщика, опас-
ного агитатора, который подрывает
идею единовластия. Посылает на
смерть Авдия Каллистратова и Обер-
Кандалов.
Таким образом, евангельская сим-
волика в «Плахе» не знак религиоз-
ности автора, а поэтическое иносказа-
ние, ко-орое помогает Айтматову
поместить свою историческую боль
в контекст вечности, а вечность заста-
вить заговорить как сиюминутную
современность.
Выразителем вечных нравствен-
ных норм часто считают религию.
Видимо, поэтому некоторые чита-
тели, размышляя о причинах по-
ражения героев «Плахи» в схватке
со злом, приходят к выводу, будто
автор хотел казать разрушается
религиозная мораль — разрушает-
ся нравственная опора общества.
РОМАНОВ. Определенно нет. Веч-
ны не религиозные, а общечеловечес-
кие нормы нравственности. Они во-
шли в христианство, другие религии,
вошли, как известно, и в нашу, комму-
нистическую мораль, свидетельствуя
тем преемственность в многовековом
нравственном опыте человеческой ци-
вилизации.
Знаю, есть точка зрения, будто
«Плаха» возбуждает религиозные
чувства и настроения, способствует
росту религиозности. ‘Думаю, если
и есть здесь какая-то связь, то,
скорее, обратная. Ведь рост рели-
гиозности, как и наркомания,— это
реальность (по крайней мере, в том
регионе, где разворачивается
действие романа) Можно, конечно,
умолчать, обойти ее, как десятиле-
тиями замалчивались у нас многие
негативные явления. Но от этого они
не исчезали, а, напротив, множились.
Так не лучше ли проанализировать
честно современное состояние, при-
чины религиозности, вскрыть ее кор-
ни? Мне представляется, линия Авдия
Каллистратова — попытка «смодели-
ровать» решение современных про-
блем на основе религии. И такое
решение, как показывает автор,
оказывается бесплодным.
КОЧЕТОВ. Я вижу в «Плахе» пере-
сказ христианского учения о грехов-
ности как результате отхода людей от
своей «божественной сущности», за-
бвения спасительной миссии Иисуса
Христа — сына божия, причем пере-
сказ с открыто богословских позиций
В романе есть попытка имеющиеся
у нас проявления бездуховности, эго-
изма, вещизма, безразличия к ак-
туальным общественным пробле-
мам — все то, против чего ведется
сегодня у нас решительная и беспо-
щадная борьба,— отождествить с ате-
измом.
Из всех линий романа для автора
главная — Авдий, его искания. Айтма-
тов считает (рассуждения Авдия,
в полубредовом состоянии ищущего
в Иерусалиме Иисуса, чтобы преду-
предить о грозящей опасности,— это,
по существу, рассуждения самого
автора), что материалистическая на-
ука «вбила осиновый кол в могилу
христианского вероучения», более то-
го, «смела все религии решительно
и властно с пути прогресса и куль-
туры». Отбросив христианство «на
обочину», злорадно высмеяв «реалис-
тическим мировоззрением» идеи ми-
лосердия и жертвенности, челове-
чество создает, по мнению автора
«Плахи», новую могучую религию —
«религию превосходящей военной
силы»: теперь боги — владельцы
ядерного оружия. «Вот разве что пока
еще нет церквей, где молились бы на
макеты ядерных снарядов на алтаре,
да били поклоны генералам... Чем не
религия?» Образность образностью,
но, пожалуй, трудно найти лучшее
доказательство некомпетентности ав-
тора «Плахи» в вопросах как хрис-
тианства, так и религии вообще. Ведь
в сути своей религия всегда есть вера
в реальность сверхъестественного
и убежденность в зависимости от
этого сверхъестественного всего
естественного, земного, в первую
очередь, человека. Да и сам Айтма-
тов строит весь свой роман на возве-
личивании спасительной миссии Хрис-
та — сына божия.
ВАСЮЧЕНКО. В «Плахе» Авдий
действительно ассоциируется с Хрис-
том. Но здесь важны не формальные
совпадения, а суть богостроительства
героя Айтматова.
У Авдия прямо пунктик какой-то:
«мысль о Боге-современнике никогда
не покидает» его. Из-за этого ерети-
ческого современного «Бога» героя
гонят из семинарии, но он, однако же,
и вне стен ее остается для всех чем-то
вроде священника. Каждому встреч-
ному толкуя о Христе, покаянии
и прочем, Авдий вызывает у окру-
жающих в лучшем случае насмешку,
в худшем — озлобление. «Гонцам» —
наркоманам, едущим в Моюнкум-
скую саванну за анашой, и сезонникам
Обер-Кандалова, с хмельным гоготом
распинающим на саксауле несчастно-
го поборника добра и трезвости,
«поп» кажется существом самым без-
защитным и уже потому — согласно
их гнусной логике — презренным.
Но будь Авдий попом, откуда бы
такая беззащитность? За ним стояла
бы церковь, веками отшлифованная
система православных догм, наконец,
утешительное упование на бога, что
покарает его мучителей. Авдию даже
этой надежды не дано, ведь его «Бог»
существует «только в наших мыслях
и в наших словах». Увы, слова и мысли
героя романа аморфны, неуклюжи,
они тоже не создают божественного
образа. Красноречие вообще не
свойственно Авдию, чего стоит хотя
бы трогательная педантическая мно-
гословность его писем к любимой.
Стремящийся внушить людям
нравственные идеалы, герой до жа-
лости лишен дара убеждения. Ни-
кудышный психолог, наивный и
скучный проповедник, Авдий поучает
тупого садиста Обер-Кандалова или
очень даже сообразительного вожака
«гонцов» Гришана. Это было бы смеш-
но, когда бы не было так страшно.
Легко подумать, что герой Айтма-
това заплатил жизнью за звук пустой,
за несколько корявых фраз о совре-
менном «Боге», другим не нужном, да
и ему непонятном. Исходя из такого
впечатления, часть критиков находит
Авдия достойным сострадания, но не
уважения Так ли? Вправе ли мы
отказать в уважении человеку добро-
му, честному, умеющему глубоко
любить и действовать, исходя только
из гуманных побуждений? Это уже
немало, а ведь герой Айтматова еще
и мыслит иногда весьма толково.
Пользуясь непривычной лексикой, он
отстаивает то же, что и лучшие умы
человечества, взывает к ответствен-
ности нашей за все сущее, бережнос-
ти к живому, красоте, природе. Он
думает о вековой преемственности
культуры, о братстве людей, о судьбе
планеты. Авдия ценили в редакции
комсомольской газеты и сам он доро-
жил «возможностью выступать в мо-
лодежной печати на близкие ему
морально-нравственные темы». Из
этого следует, что «Бог-современник»
не был таким уж обязательным персо-
нажем в рассуждениях Каллистрато-
ва, да и Христос вряд ли фигурировал
в его газетных публикациях. Стало
быть, мог Авдий со своим, как мы бы
сказали, прогрессивным складом
мышления обойтись без этих обвет-
шалых метафор...
И все же — не мог. Для сына
священнослужителя в них воплощена
его заветная жажда высокого
подобия. Не поклонения идолу и
рабского растворения в догме, а
нравственного примера. С юных лет
ища его не «поблизости, в том, что
привычно», а в глубинах евангельско-
го мифа, Авдий через это духовное
усилие шел к умению мыслить
масштабно, понимать наболевшие
вопросы века. То был особый путь,
немалые издержки которого делают
Авдия беспомощным в постигающих
его жестоких жизненных передрягах.
Здесь — причина гибели героя, но
смысл его образа этим не исчерпыва-
ется. Ключ к нему — в расшифровке
по-каллистратовски неуклюжей фор-
мулы «Бог-современник».
Что в ней бесило Обер-Кандалова,
Гришана и их присных? Слово «Бог»,
за которым сии современники Авдия
угадывали то, что претит им более
всего: идею милосердия. И не ошиба-
лись — из всей христианской до-
ктрины это единственное, что непре-
ложно для героя романа. Недаром
Иисус видится ему совершенным воп-
лощением доброты, без мистики
и таинственных глубин. С братской
нежностью любя такого Христа, Ав-
дий вместе с тем приверженец неза-
висимого, неустанно ищущего разума.
Семинарское начальство принимает
всерьез его бунт, как только до-
гадывается об этом. Свобода по-
знающего человеческого духа нравит-
ся отцу Координатору не больше,
чем Обер-Кандалову — милосердие.
А ведь сплав этих начал полон такого
глубокого значения, что даже экзаль-
тированный Авдий не может преуве-
личить его.
Уже не раз отмечали, что образ
Авдия не годится для адекватного
воплощения владеющей им идеи.
С этим не поспоришь. Но, пожалуй,
стоит предположить, что такой мас-
тер, как Айтматов, вынуждая нас со
смешанными чувствами грусти и до-
сады терпеть косноязычие Авдия на
протяжении многих страниц, имеет
для этого какие-то художнические
резоны. Может быть, для романиста
важно, что герой, готовый перело-
жить на свои плечи ношу божествен-
ного спасителя, именно таков. Не
мессия, не гений, ни в каком смысле
не супермен, даже словом владеет
слабо — да-да, вслушайтесь, как он
порой вязнет в штампах! Тут уж
всякому должно быть ясно, что реши-
тельно ничем, кроме личного выбора,
не обусловлены исключительные ду-
ховные притязания героя.
Гибнут сайгаки и преследующие
их волки, гибнет человек, истреб-
ляющий сайгаков и волков, гибнут
Авдий Каллистратов и Бостон
У рукчиев... Общая опасность —
это понятно. Природа мстит чело-
веку за разрушенные с нею связи,
за забвение того, что сам он — ее
часть. Это понятно тоже. Но не
уравниваются ли при таком под-
ходе сайгаки и волки, Каллистра
тов, Урукчиев и Гришан, Обер-Кан-
далов и Базарбай?
РОМАНОВ. Вряд ли можно гово-
рить об уравнивании, хотя общая
опасность грозит им всем одинаково.
Разумеется, Авдий и Бостон как лич-
ности не уравниваются с Гришаном
и Базарбаем. Одни вызывают у нас
презрение и ^негодование, другие —
сострадание и жалость, третьи —
глубокую симпатию и острую боль
утраты.
АННИНСКИЙ. В основе айтма-
товского романа лежит странная, на
мой взгляд, попытка соединить чело-
века и зверя. Да, Айтматов далек от
милосердия, он его признает, но как-
то от ума. Он берет христианскую
тему «извне», пристегивая ее к своей
«языческой» мироконцепции Про-
поведник истины в его понимании
жалок, ничтожен и бессилен рядом
с вооруженным бойцом, который
добывает истину в единоборстве.
Главное же, что Айтматов поразитель-
но бесстрашен в своем понимании
нынешней ситуации, в своем трезвом
и жестком взгляде на современного
человека, расслабленного и потому
звереющего.
ВАСЮЧЕНКО. В «Плахе» не выжи-
вает никто из дорогих автору персона-
жей: ни люди, ни звери, ни дитя.
Авдия не спасают его вдохновенные
искания, чабана Бостона — тру-
долюбие и опыт предков, его малень-
кого Кенджеша — отцовская любовь,
волков — отвага и могучий древний
инстинкт...
Кажется, все читатели согласны
в том, что самые пронзительные
страницы романа посвящены судьбе
волчьей пары, бегущей от людского
варварства, спасаясь от пуль, колес
и пламени, чтобы сгинуть в горах, где
чаяли обрести приют. Образы Акбары
и Ташчайнара и впрямь хороши не-
обыкновенно. Но разве не тот же путь
к своей плахе проходят в романе
люди? Авдий, Бостон, его жена
Гулюмкан — каждый в свой час пере-
живает то же ощущение земли,
горящей под ногами. Недаром Айтма-
тов видит их, таких разных, странно
похожими. Как Акбара, потерявшая
детенышей, воет над мертвым сыном
24
Гулюмкан; Акбара обращает свой
плач к обитающей на луне волчьей
богине Бюри-Ане с той же тоской, что
и Авдий, ищущий утешения у Христа,
а ему, влюбленному, веселая мото-
циклистка Инга грезится прекрасной,
как встреченная в степи синеглазая
волчица.
Уподобления еще более сгущают
царящую в «Плахе» атмосферу траге-
дии. Кажется, этих великолепных
зверей и людей, наделенных
исключительной энергией духа, равно
преследует дьявольская сила. Да нет.
всего, что делал вместе со всеми,
выполняя функции винтика гигантско-
го общественного механизма Вера
первого именовалась слепой, вера
второго — неколебимой, но и та и
другая равно избавляли от бремени
личной ответственности
О несостоятельности человека-вин-
тика говорилось давно, уже лет
тридцать назад в литературе начали
звучать голоса, утверждавшие, что
людской природе и социальному
предназначению малость и простота
совсем не пристали. Однако если
люди безусловно маленькие, ведь
каждого из них избавляет от сложнос-
тей личной нравственной ответствен-
ности свое подчиненное положение.
Могущественный наместник не волен
в своих поступках — он только слуга
Рима и кесаря. Гришан не так уж хочет
расправы над Авдием, но ее требует
суровая дисциплина, царящая в банде
торговцев наркотиками, где Гри-
шан — вроде, скажем, старшины ар-
мейского. Отец Координатор не впра-
ве вникать в еретические соображе-
ния семинариста — его дело искоре-
не кажется: такая сила действительно
присутствует в романе. Имя ей... Но
здесь, пожалуй не обойтись без
краткого отступления.
Некогда русская литература
открыла «маленького человека»,
ужаснулась его бесправию и прини-
женности, с болью вгляделась в его
искалеченную душу. За полторы сот-
ни лет, минувших с тех пор, этот образ
претерпел немало метаморфоз.
Было время, когда он предстал
в молодцеватом обличье так называ-
емого «простого человека» — уже не
жертвой общественного зла, а верши-
телем судеб, идеалом, чуть ли не
олицетворением народа. Муску-
листый, громогласный и напористый,
он так не походил на своего заморен-
ного литературного предшественни-
ка, что смело мог отрицать родство.
А оно было, и близкое. Ведь оба
отвергали возможность и надобность
свободы познающего духа, заменяя
извечно мятежную мысль — верой.
Первый верил в надобность по-
корствовать богу и начальству, вто-
рой — в неукоснительную правоту
маленький человек противоестествен,
не значит ли это, что он опасен?
Замысел «Плахи» замечателен гем,
что автор взялся исследовать пустоту
людских душ, отрекшихся от совести
и разума, ссылающихся — уж непре-
менно! — на некие высшие силы и
собственную малость. «Бог», которого
в себе и других ищет герой Айтмато-
ва,— человек, реализующий свои
высшие возможности. Но и дьявол,
средоточие зла, в романе тоже есть,
и он тоже — человек. Только малень-
кий. Это он придумал выполнить план
по мясопоставкам за счет
моюнкумских сайгаков, замучить Ав-
дия, украсть у Акбары волчат. Это он
долго мешал Бостону разумно орга-
низовать свою работу, бесчестил его
подлыми наветами и в конце концов
погубил.
Маленький человек предстает
перед читателем «Плахи» в величавом
облачении Пилата и рясе отца Коор-
динатора, с неразлучной папкой пар-
торга Кочкорбаева и толстой сукова-
той палкой хромого Гришана Все эти
облеченные властью персоны —
нять их, исполняя веления церкви. Но
и совхозный парторг столь же убеж-
ден, что ему не к лицу разбираться,
есть ли смысл в предложении Бостона
закрепить за каждым чабаном опре-
деленные пастбища, кошары, инвен-
тарь...
Зачем товарищу Кочкорбаеву ду-
мать, подвергать опасности свой авто-
ритет, путаясь в вопросах, не слишком
ему знакомых? Его задача — выпол-
нять указания сверху и отстаивать
«священные принципы». И вот «от
имени партии» Кочкорбаев клеймит
талантливого, увлеченного тружени-
ка, приписывая ему «кулацкую дема-
гогию». Это весьма воодушевляет
бостонова врага и завистника Базар-
бая, чьи козни доводят в конце концов
до беды. Как ни туп Базарбай, только
и умеющий пьянствовать, бахвалиться
да истязать жену, данную мысль он
схватывает прямо на лету. Бостон со
своими высокими показателями,
собственным достоинством и счастли-
вой семьей, стало быть, кулак, подо-
зрительное отклонение от нормы
А норма — сам Базарбай, «просто
чабан», один из массы подобных... Он
сладко помечтывает о тех временах,
когда с такими, как Бостон, не цере-
монились,— ему, как и убийце Обер-
Кандалову, они кажутся потерянным
раем.
Страшные маленькие люди побеж-
дают в романе Айтматова, вытесняя
из жизни больших, благородных, ду-
мающих. Не хочет ли писатель ска-
зать, что они, победители, жизнеспо-
собнее, им принадлежит будущее?
Совсем наоборот В их руках развали-
вается всякое дело, извращается
любая идея, гибнет природа, они
способны только на одно: постепенно
превратить цветущий мир в ги-
гантское кладбище.
Роман написан неровно, торопливо,
будто автор боялся: успеть бы сказать
главное — бойтесь быть маленькими
и простыми! Это столь же надежно,
выгодно, удобно, как взлетать на
заведомо неисправном самолете. На
мягкое кресло и фирменный завтрак
надеяться еще можно, на посадку —
нет. А ведь с нами — дети...
Отсюда раскаленная публицистич-
ность «Плахи». Автор обращается
к каждому, спешит привести все
доводы, доступные уму и сердцу.
Образ Авдия — один из таких дово-
дов. То, что бывалому, мужественно-
му Бостону открывается лишь в горь-
ком запоздалом озарении, Авдий
знает с самого начала. И он обаятелен
вопреки своим многочисленным сла-
бостям. А скорее — благодаря
им. Ведь в этом образе заключена,
может быть, самая важная авторская
мысль. Чтобы самостоятельно искать
разумных и гуманных ответов на все
вопросы бытия, чтобы безоглядно
любить и сохранять верность себе,—
считает Айтматов,— не обязательны
выдающиеся таланты, титаническая
мощь, положение, деньги. Достаточ-
но обладать тем, что в старину
именовали образом и подобием
божьим, а ныне зовут совестью,
достоинством человека.
И все-таки гибнут все. Некото-
рые читатели говорят: Авдий-Хри
стос не был настоящим, убедитель
ным мессией. Надо ждать настоя-
щего Апокалипсиса и настоящего
мессии.
РОМАНОВ. Ну, это мнение тех, кто
всюду видит то, что хочет видеть.
В данном случае — мнение религиоз-
ного человека. Что касается позиции
автора «Плахи», религиозной ее никак
не назовешь. Гибель Авдия — это же
крах христианской идеи искупления
жертвой, очищения нравственной
проповедью Зло так не остановишь.
Остается и чувство тревоги перед
неумолимо надвигающейся катастро-
фой.
Нет в романе и намека на утешение.
ожидание нового мессии. Отбрасыва-
ется автором и надежда на сильную
«светскую» личность, «крепкую
власть», которая может держать в уз-
де страсти и поступки людей. Словом,
ни религия, ни религиозное мышле-
ние в политике, фактически основан-
ное на обожествлении верховной
власти, не в состоянии решить ка-
тастрофически нарастающие про-
блемы.
Чувство страха, чувство на
двигающейся беды, как известно,
может толкать человека и в ре-
лигию
КОЧЕТОВ. Может. У меня сложи-
лось такое впечатление, что, говоря
о преступности, наркомании, алкого-
лизме, бездушии, эгоизме, бездухов-
ности, жестокости, выступающих в
самых различных и предельно за-
остренных формах, автор, ужаснув-
шись нарисованной им картине наше-
го бытия, первый пришел в растерян-
ное состояние. И в этой растерянности
обратился за помощью или к
абстрактным рассуждениям о добре
и зле, к поискам некой «истины»,
«правды» вообще, или даже к откро-
венному религиотворчеству, отож-
дествляя бездуховность и амораль-
ность с атеизмом.
Как прямое порождение этой рас-
терянности можно рассматривать и
чуждый нашему историческому оптй^
мизму культ жертвенности одиночек,
противостоящих звериному облику
лишенной высоких идеалов «толпы».
Этот культ жертвенности нашел пря-
мое выражение в названии романа
Айтматова, которое показалось мно-
гим непонятным.
Где же выход? Что можно противо-
поставить всему этому «миру ужаса
и зла», в котором буквально исчезает,
гонет, ни в чем не проглядывается
подлинная советская действитель-
ность?
Айтматов признает крах, безре-
зультатность жертвенности современ-
ного проповедника покаяния Авдия,
которого алкаши распинают на коря-
вом саксауле. В своей бессмысленной
жестокости люди значительно пре-
восходят зверей. И в последней части
романа делается вывод: бери винтов-
ку и бей гада в упор сам! Даже зная,
что тебя за это ожидает; это гоже
своеобразная форма «жертвеннос-
ти».
И последнее. О масштабах негатив-
ного. В «Плахе» наркомания в наши
дни в нашей стране определяется как
«социальная катастрофа». Давайте по-
слушаем начальника управления нар-
кологии Минздрава СССР В. Ф. Его-
рова Вовсе не отрицая наличия
в нашей стране наркоманов, он гово-
рит: «. В настоящее время о наркома-
нии больше стали говорить, появилось
много публикаций, но это еще не
свидетельствует о том, что у нас
произошел значительный рост нарко-
манов, что проблема стала представ-
лять необычайно серьезную опас-
ность для общества».
РОМАНОВ. Роман Айтматова
действительно рождает острое
чувство тревоги, реальности близкой
катастрофы. И такая угроза существу-
ет. Она не раз просчитана, смодели-
рована наукой. Писатель только осоз-
нает эту опасность острее. В из-
вестном смысле он — человек с обна-
женным нервом. Пропуская чувство
через ткань художественно образно-
го мышления, он усиливает его,
придает способность пробивать пан-
цирь равнодушия, привычности, без-
думного отношения к окружающему
миру, которые сегодня стали не
меньшей социальной опасностью, чем
само разрушение природы. И лучше
пережить это чувство, читая роман,
чем испытать его от реальной ка-
тастрофы, которую, вовремя не спох-
ватившись, не предотвратишь.
Панический страх, безусловно, опа-
сен. Но не манее опасен и безрас-
судный оптимизм. Разве не этому учат
нас уроки Чернобыля, Байкала,
Аральского моря, расточительство
уникальных нефтяных месторожде-
ний Западной Сибири?
Ни один человек в романе не может
остановить надвигающуюся беду.
И все-таки именно к человеку обра-
щен пафос «Плахи». Автор верит
в нравственные силы че/ювёка, в спо-
собность осознать остроту ситуации,
свою неотделимость от природы,
взаимосвязь с ней. Автор предупреж-
дает: подходя к природе потреби-
тельски, ты разрушаешь не только
условия своего существования, но
и самого себя, свои нравственные
устои; стреляя в природу, ты стре-
ляешь в свое будущее. Исход такого
пути — тупик, крах. От этого должно
становиться страшно.
Грозящей экологической, ядерной
катастрофе надо противопоставить
союз государств и народов, объеди-
ненных общей заботой о выживании
человечества Важно и понимание
личной ответственности, ее нельзя
перекладывать на других. Каждый
должен сделать все, что в его силах.
Если один сберегает природу, а дру-
гой засоряет атмосферу, заражает
землю, воду — страдают все Зна-
чит, все за все на планере ответ-
ственны.
АННИНСКИМ Да! Разделяющие нас
перегородки «не доходят до неба».
Небо над нами одно... пока не погас-
ло. И надо под ним научиться жить.
_ _ — Беседу вела Л. НЕМИРА.
26
ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО
Черт
Ивана
Карамазова
Классический литературный пример —
черт, явившийся в болезненном бреду к
одному из героев романа Достоевско-
го «Братья Карамазовы», Ивану. Этот
черт представлен гнусным фигляром,
этаким сверх-Мефистофелем; глумясь и кривляясь, он
разоблачает Ивана Карамазова. Оказывается, Воланд и его
слуга Коровьев тесно связаны с этим чертом, но нам
придется ограничить себя и проследить лишь за двумя
отголосками последнего романа Достоевского в послед-
нем романе Булгакова.
Первый — история безумия Ивана Бездомного. Он, по-
видимому, не случайно назван Иваном; это знак родства
с Иваном Карамазовым, молодым литератором, который
сошел с ума, ибо осознал себя виновным в смерти отца.
В болезненном бреду Карамазов видит черта в человечес-
ком облике; этот черт разоблачает его пороки. Тяжко
больной, Иван приходит в зал суда, где его брата Дмитрия
судят за убийство отца и вот-вот ложно осудят. А ведь
ложный суд есть по христианским понятиям суд дьяволь-
ский. Несчастный начинает искать «своего» черта под
столом с вещественными доказательствами.
В «Мастере и Маргарите» поэт Иван Бездомный
повторяет этот путь, хотя и в несколько ином порядке. Он
сначала встречается с дьяволом, затем сходит с ума,
и лишь тогда в нем просыпается совесть: он осознает, что
стихи его «ужасны». В безумии он является в писательский
ресторан (или, как я его назвал раньше. Ресторан) и ищет
Воланда под столиками. Напомню: Ресторан — место
сатирического возвеличения плохих писателей, место
ложного, как бы дьявольского суда. Не зря ом в тексте
романа дважды назван адом... Еда, которой уставлены
столики Ресторана (Булгаков описывает ее с ироническим
восхищением), есть как бы вещественное доказательство
вины Бездомного; ради нее он «убивал» литературу.
Булгаков, как он это часто делал, подчеркнул паралле-
ли между двумя Иванами, воспроизводя сюжетные детали
Достоевского. Бездомный буквально копирует Карамазо-
Окончание. Начало в № 8.
ва: сначала говорит о дьяволе, затем ищет его под столом,
затем кричит, дерется, и его связывают. Связанный, он
вопит И вырывается, и его уносят.
Надеюсь, читатель заметил, что Булгаков спорит
и с Достоевским. В «Братьях Карамазовых» явление
черта — не причина, а следствие. Он — бредовое отраже-
ние уже пробудившейся совести Ивана; мистический гость,
так сказать, явился на готовенькое. У Достоевского и не
могло быть иначе — по его убеждениям, пробудить
совесть может только сын божий. Напротив, у Булгакова
причиной преображения Ивана оказывается Воланд.
Иными словами, Воланд еще раз посягает на функции
Христа... Но вот что интересно — подобные посягательства
заметны и у карамазовского черта. Они внезапно прояв-
ляются в его глумливой болтовне, когда он принимается
утверждать, что «прошлого года схватил» ревматизм
и «вся правая сторона отнялась» и что вылечился он вполне
земным способом — патентованным лекарством! То есть
черт объявляет себя дьяволо-человеком, зеркальным
отображением бого-человека, обремененного стра-
дающей плотью. Он даже говорит о себе то, что
традиционно говорится о Христе «Я, может быть,
единственный человек во всей природе, который любит
истину и искренне желает добра».
По той же схеме объявляет себя дьяволо-человеком
Воланд. Это делается в сцене, на которую я уже обращал
внимание читателя: Воланд вслед за Мефистофелем
вспоминает Брокенские горы и ведьму. Прочтем это место
еще раз. Маргарита растирает больную ногу Воланда, и он
говорит: «Приближенные утверждают, что это ревма-
тизм... но я сильно подозреваю, что эта боль в колене
оставлена мне на память одной очаровательной ведьмой,
с которой я близко познакомился». Литературный ход
воистину удивительный! Мало того, что при помощи одной
фразы Воланд объявлен потомком сразу двух литера-
турных чертей,— он заодно очеловечивается. Прием
Достоевского повторен: если болен человеческой бо-
лезнью, значит,— человек. Прием усилен: Воланд подра-
зумевает. сифилис, который принято считать постыдной
болезнью,— а ведь чем постыдней, тем человечней
11
(в болтовне карамазовского черта сифилис тоже упоми-
нается).
Итак, Воланд очеловечен как бы следом за чер-
том-ёрником, и следом за ним же он наделен чертами
Иисуса. Но сходство его с евангельским бого-человеком
возведено на качественно иную ступень. Вспомним, что
ему вручены владычные символы Христа: молния, огонь,
право суда. Он действительно — не в пример черту
Достоевского! — «любит истину» и. может быть, «искрен-
не желает добра».
Разумеется, Булгаков не пытается уверить читателей,
что Воланд и есть Иисус. Напротив, изображая Иешуа Га-
Ноцри, он показал, каким должен был быть в его
понимании Христос,— абсолютно не похожим на Воланда.
Иешуа лишен качеств судии, ему отвратительны карающие
молнии и «огонь поядающий»; он — человек неслыханной
доброты. Этой сложной и разветвленной игрой Булгаков
дает понять, что авторы евангелий «все перепутали»,—
прямо так и говорится в романе. Что они приписали бого-
человеку то, что следовало бы приписать дьяволо-
человеку: грозный суд, кару, разобрачительный пафос.
И что вхудожественной литературе давно
исправлено: язвительным судьей и разоблачителем
показан очеловеченный дьявол.
ЛИца Установив это, исследователь БулТакова
сталкивается с новым вопросом. Писа-
И МаСКИ
тель отсылает нас к своим литературным
предшественникам: реже — прямым намеком, чаще —
в завуалированной форме. В то же время он указывает на
библейское происхождение самого Воланда и младших
дьяволов.
Для примера возьмем Азазелло; его литературные
маски мы уже отыскали (хотя и не все). Но имя Азазелло
и его титулы «демон безводной пустыни, демон-убийца»
взяты не из художественной литературы, а из вероиспо-
ведных книг. Уже в статье к первой публикации романа
(в журнале «Москва») А. Вулис указал, что имя Азазелло
есть итальянизированное имя дьявола Азазеля, фигури-
рующего в Каббале и апокрифической книге Еноха.
Добавлю, что Азазель упоминается и в канонической
книге Левит как демон, которому приносили в жертву
знаменитого «козла отпущения». (Не стоит искать его имя
в русском переводе Библии — оно опущено.)
Итак, мы должны себя спросить: что есть лицо, а что
маска? Можно ведь понимать булгаковскую игру и так-
Сатана настолько лукав, он такой забавник что ради
потехи маскируется под литературных героев... Но тут же
придется вспомнить, что и Сатану-забавника создала
литературная традиция, что Сатана, искушавший, согласно
евангелиям, Иисуса, был абсолютно лишен чувства юмо-
ра... Дьявольский смех есть прерогатива литературных
чертей, оружие Мефистофеля, и этот язвительный,
горький, но в то же время жизнерадостный смех рвется со
страниц «Мастера и Маргариты». От смеха не защищено
ничто, кроме человеческой любви и страдания, и тем
более не защищены религиозные нормы и персонажи.
Для иллюстрации возьмем еще один пример. В ветхо-
заветных книгах упоминается владыка преисподней Авад-
дон («губитель» по-еврейски); он же фигурирует в Апока-
липсисе как «ангел бездны». У Булгакова это Абадонна
дьявол-палач, предвестник смерти. Имя его звучит по-
иному, но это можно объяснить прихотью автора.
Удивляет в портрете Абадонны лишь одно он почему-то
показан худощавым молодым человеком, остальные же
его черты вполне подходят Губителю: грозен и пу-
гающ, «исключительно бледен», «стоит неподвижно», не
произносит ни слова, будто немой... Казалось бы, вот,
наконец-то, библейский образ, сохраненный в оригиналь-
ном виде! Как бы не так: мы явно недооценили всепрони-
кающего булгаковского смеха!
На сей раз мы стали его объектом, ибо портрет
Абадонны, во всех деталях, включая звуча-
ние имени заимствован у Лермонтова из его
28
иронической и, по понятиям того времени, неприличной
поэмы «Сашка». Детали портрета взяты не из описания
дьявола, а из описания самого героя, распутного под-
ростка. Рисуя весьма вольную сцену, Лермонтов ирони-
чески сравнил «милого Сашу» с Аваддоном: «С непод-
вижным взглядом, как белый мрамор холоден и нем, как
Аббадона грозный...».
Перефразируя Шекспира: весь булгаковский мир есть
литературный театр!
Загробное В «Мастере и Маргарите» имеется, одна-
царство ко же, область, изображенная без ма-
лейшей иронии. Это загробный мир,
«место жительства» Иешуа Га-Ноцри и Воланда, где
в финале встречаются все основные персонажи романа.
И хотя изображение «иного мира» весьма литературно
и условно, допустим вопрос: не свидетельствует ли
трагическая серьезность об авторской вере в этот мир?
Разберемся в устройстве булгаковского загробного
царства. Оно делится на «свет» — которого Мастер
и Маргарита «не заслужили»; «покой» — которым они
награждены; Воландову область, где помещаются пре-
ступники. «Свет» — область Иешуа, булгаковского Хрис-
та,— кажется вполне похожей на христианский рай.
Понятие света вообще ассоциируется с Иисусом; в канони-
ческом смысле рай есть место, где праведники находятся
рядом с ним Но вот сложнее с «покоем» — такой области
в каноне нет. Это не католическое чистилище, где
грешники подвергаются очищающим мукам,— наоборот,
там герои Булгакова обретают самые желанные для них
блага независимость, условия для творчества, уединение.
Следовательно, «покой» — тоже рай, но почему-то выде-
ленный в самостоятельный мирок и подчиненный не богу,
а Воланду.
Наконец, третье княжество — тоже Воландово. Оно не
имеет названия, зато мы точно знаем, для кого оно
предназначено. В романе описан ежегодный праздник —
бал, устроенный Сатаной для своих подданных (еще одна
ассоциация с оперой «Фауст»: «Сатана там правит бал!..»).
Страшные преступники, от Калигулы и Малюты Скуратова
до современных злодеев, ведут там жизнь, которая также
есть блаженство — но с их гнусной точки зрения. Они
продолжают убивать друг друга, покупают женщин; бал
Воланда — место низменных удовольствий, как бы предел
мечтаний ничтожных душ: бассейны с шампанским и конь-
яком, бриллианты, оркестры, обнаженные женщины.
Правда, некоторые обитатели этой области несут наказа-
ние совестью — но, очевидно, лишь те, у кого совесть была
при жизни Иными словами, взамен классического кня-
жества Сатаны, ада с его «геенной огненной» писатель
обрисовал третий круг рая, приспособленный для злодеев.
Огненное возмездие оставлено для «сего мира».
Здесь неуместен разбор своеобразной «теологии ада»,
древней ветви христианской геологии. Такой разбор
выглядел бы как многовековая история сомнений в су-
ществовании ада и вечных мук грешников; мы затронем
лишь современника Булгакова, писавшего на эту тему,—
религиозного философа, священника и богослова
П. А. Флоренского (1882—1943).
В его сочинении «Столп и утверждение истины» есть
глава «О геенне», где тщательно обосновывается идея
загробного мира без ада и вечных мучений. Прежде всего
автор утверждает: нет адского огня, есть только очи-
щающий огонь Христа. Это понятие, впрочем, условно, его
надо понимать как огонь совести, а не как реальное пламя.
Соответственно, нет чистилища, где грешники обречены на
временные очищающие страдания. И тем более нет
«лубочной картины ада, где грешники лижут раскаленные
сковороды и во веки веков будут вариться в котлах». После
телесной смерти все души помещаются в единое место.
Это что-то вроде рая, «покой», где каждая душа очищается
самостоятельно, в меру совести. Термин «покой» особенно
тщательно обсуждается Флоренским как единственно
верное именование рая.
Булгаковское изображение «того света», как видно
даже по краткому пересказу, перекликается с идеями
Флоренского. Но у последнего есть еще одна идея. Он
утверждает, что отрицание «религиозной Истины» «ведет
за собою смерть души, смерть вторую, подобно
тому как разделение души и тела есть смерть тела,
смерть перва я». Эта деталь была применена Булга-
ковым уже без малейшего сомнения: активный безбожник
Берлиоз наказан именно «смертью второй», назначенной
ему после «смерти тела».
Для полноты картины добавлю, что к теологии
Флоренского присоединена геология Достоевского —
снова из «Братьев Карамазовых». Там выведен правос-
лавный праведник, старец Зосима; в его записках особо
говорится об аде и муках. Зосима отрицает «мате-
риальные» адские пытки и предполагает, что должны быть
муки совести. По-видимому, самого ада Зосима не
отрицает; он делает такое интересное для нас замечание
«О, есть и в аде пребывшие гордыми и свирепыми... есть
страшные, приобщившиеся сатане и гордому его духу
всецело». Право же, это очень точная характеристика
мертвецов, преданно служащих ? >ланду,— Коровьева,
Бегемота, Гелы. Формально-то они давным-давно умер-
ли...
Добравшись до этой точки, приходится остановиться
в недоумении: как так — Булгаков, опротестовывавший
любое религиозное положение, да вдруг принял правос-
лавные идеи Флоренского и Достоевского? Не имеет
значения, что Достоевский доверил сообщение своих
мыслей литературному герою; все равно это его мысли.
Отступим на шаг и вспомним уроки, которые мы успели
получить. Зачем Булгаков вводил в ткань романа сюжеты,
образы, метафоры из чужих произведений? Разумеется,
для усиления художественной многомерности, но не
в меньшей — если не в большей — степени для фило-
софской полемики. Обозначая произведение, которое он
оспаривал, он вводил в роман его приметы — образы,
сюжеты, метафоры. С этой целью Воланд получил
характерные признаки Мефистофеля, Мастер — Фауста,
Иешуа — Иисуса и так далее Читатель должен опознать
эти теневые образы и понять или почувствовать, что на
деле-то булгаковские герои им противоположны. То же
самое с идеями соответствующих произведений: десятки
значков «Фауста», сотни перекличек с евангелиями
помещены в роман затем, чтобы оспорить этику Гёте
и евангелистов.
Следующее, что мы должны вспомнить. I чем
выражаются полемические повороты, те горячие точки, по
которым видно булгаковское несогласие с авторами-
предшественниками? Очевидно, в переделках, измене-
ниях заимствованных сюжетов и образов Самый яркий
тому пример — история Иешуа Га-Ноцри и весь его образ:
будучи по внешности похож на Иисуса, он отличается от
него множеством характерных признаков. Поскольку
история и личность Иисуса — основа евангельской догма-
тики, это означает отрицание догмата. (Только что был дан
другой пример отрицания — с помощью завуалированной
насмешки. Читатель, сопоставивший «Мастера и Маргари-
ту» с лермонтовским «Сашкой», вправе считать, что
Булгаков не пытался изобразить дьявола, что Абадонна —
только художественный образ, несущий определенное
этическое содержание.)
Итак, усвоив уроки «Мастера и Маргариты», попробуем
найти точку поворота, скрытое пока от нас отрицание идей
Флоренского в каком-то художественном при-
еме Булгакова.
Сделаем первый шаг. Загробный мир по Булгакову
отвечает идее Флоренского во всех деталях, кроме одной:
всеобщее царство «покоя» разделено на три княжества
«свет», «покой» и отдельный рай для преступников.
Заметим, что Флоренский особо настаивает именно на
едином «покое»; здесь центр его рассуждений.
Попытаемся сделать второй шаг: посмотреть, не
скрывается ли идея триединого царства в сочинениях
Флоренского — подобно тому, как образ одинокого
Иешуа скрывался за грозным Иисусом-вождем у Иоан-
на. Признаться, это будет нелегкое занятие. Фило-
соф отдал доказательствам единого «покоя» много стра-
ниц, наполненных ссылками на Новый завет, сочинения
отцов церкви, труды по лингвистике. Есть и наивные
«доказательства» — тексты заупокойных молитв, в ко-
торых используется слово «покой» (да и сами молитвы —
заупокойны е)... И вот, кажется, искомый ключ на-
йден! Это фрагмент из православной молитвы по
усопшему «...Упокой душу усопшего раба твоею (имя-
рек), в месте светле, месте злачне, месте покойне»...
Совершенно очевидно, что Флоренский охарактеризовал
свой единый «покой» как место светлое, злачное и спокой-
ное
Я думаю, это и обыграно у Булгакова. Две области его
загробного царства получили название «света» и «покоя».
Третья осталась без названия, но теперь оно кажется
ясным: «злачное место». Автор молитвы, естественно,
употреблял этот оборот в прямом значении: поле со
злаками, сад; в данном случае — сад райский. Но с той
поры язык изменился, и уже давно оборот получил
переносный смысл: место кутежа и разврата. Именно
таким и изобразил писатель третий круг загробного мира..
Игра дерзкая! Текст, священный для верующего,
молитва об умершем используется для иронического
каламбура, литературного трюка. Если моя догадка верна,
все происходящее в «ином мире» романа надлежит
считать литературной условностью. На то есть и другой
намек: уже за гробом Мастер, писатель, распоряжается
действием — решает судьбу выдуманного им литератур-
ного персонажа, Пилата.
Теперь, по-видимому, мы вправе считать, что Булгаков
действительно оспаривает какое-то этическое по-
ложение Флоренского. Разберемся, какое именно. По
идее философа, перед божест ом все равны — и пра-
ведные, и злодеи. Все спасаются, гибель грозит только
отвергающим божью истину. А вот Булгаков, очевидно,
считал по-иному. Он не мог ставить знак равенства между
Иммануилом Кантом и Малютой Скуратовым: одному он
назначил «свет», другому — сатанинские радости.. Да,
каждому свою радость. Наверное, Булгаков не судил
людей строго, ибо считал их поступки предопреде-
ленными (как я не раз отмечал) социальным давлением.
Людей портят,© чем и сказал со сцены Варьете Воланд.
Однако Булгаков все-таки покарал Берлиоза — как
будто, по Флоренскому, «смертью второй» и вроде бы
тоже за безбожие. Но вспомним, что на сцене романа
почти все — безбожники, да и на балу Сатаны они
присутствуют как ни в чем не бывало. Вина Берлиоза — не
в его убеждениях; он лжет, то есть отвергает
истину в самом простом, человеческом смысле. Вот его
настоящая вина.
Мы пришли к концу анализа. Персонажи «Мастера
и Маргариты», одетые в мистические одежды, оказались
потомственными литературными геооями, теологические
построения на поверку оказались этическими, то есть
вполне обычными и необходимыми в художественной
литературе. Булгаков работал так же, как сотни писателей
до него, верующих и атеистов: он использовал
нравственные понятия, содержащиеся в религиозных
сюжетах.
Ведь уже тысячи лет понятие божества ассоциируется
с понятием добра и правды; понятие дьявола — со злом
и ложью; рая — с наградой; ада — с наказанием...
Собственная — и блестящая — находка Булгакова в том,
что он вообще снял перегородку между двумя видами
литературы, вероисповедной и художественной,
предъявил к ним одинаковые требования и спорил с ними
на равных.
Спорил язвительно, иногда гневно, ибо его требование
к Слову были высоки, и главное среди них: литература
должна призывать к правде и добру.
29
или Кое-что о загадочном и чудесном
Александр ЖИТИНСКИЙ
Разговариваете ли вы
сами с собою?
Я, например, делаю это
постоянно; чаще всего —
мысленно, чтобы не при-
няли за сумасшедшего, а
когда такой опасности нет,
то и вслух. Поэтому все
больше люблю бывать на-
едине с собой, чтобы не
бояться, черт побери воп-
росить себя громовым го-
лосом на всю кухню:
— А скажи-ка. чиста ли
твоя совесть?!
Или:
— Ответь, как на духу:
не идеалист ли ты, голуб-
чик?!
И тоненьким таким,
противненьким голосоч-
ком ответствую растерян-
но-
Не могу знать-с...
Читатели ждут серьеза.
Серьеза не будет.
Так уж устроен автор,
что всё буквы русского
алфавита для него — ве-
селые и какое слово из
них не собьешь, непремен-
но оно подозрительно ух-
мыляется, так что иной
раз самому противно и,
оставшись с собою наеди-
не (снова на кухне), спра-
шиваешь:
— Да что же, неужто
нет в тебе ничего серьез-
ного (святого)?
И сам себе отвечаешь:
— Как не быть? Есть.
Но надобно доискаться!
Стали доискиваться.
Позвонили и сообщили,
что крайне заинтересова-
ны узнать: как я отношусь
к загадочным и чудесным
явлениям в нашей (ну,
пусть не очень нашей!)
жизни и что могу на сей
счет сказать? Я сказал:
присылайте корреспонден
та, поговорим, выясним.
На корреспондента денег
нет говорят, так что вы
сами. Сами спрашивайте,
сами отвечайте.
И вот спросил я себя
Скажи честно, ты
хоть раз в жизни видел
своими глазами чудо?
И ответил со вздохом.
Не видел. Ни разу в
жизни!
— Какого же черта ты
в своих сочинениях то и
дело пишешь про разные
чудеса: то дома у тебя ле-
тают, то пивные ларьки,
то лестницы без конца и
краю, то снег с потолка
идет?
— Именно потому, го-
ворю, что в жизни такого
не наблюдал, а жутко хо-
чется!
Замечали ли вы, что сны
бывают двух категорий: с
четким происхождением и
без оного? Например, ког-
да весь день ищешь грибы,
то во сне эти грибы прямо
громоздятся один на дру-
гой, лезут в корзину,
устаешь от них. Тут все
понятно мозг был йастро-
ен на поиск грибов и во
сне продолжает выдавать
образы грибов со страш-
ной силой.
Но ведь иной раз при-
снится такое, что диву
даешься — как оно забре-
ло к тебе? Какой-нибудь
приятель из детского сада,
которого ты не то что не
видал сорок лет, а еще и
забыл напрочь,— вот он
возьми и приснись! Или ты
вдруг по Парижу едешь в
роскошном авто (ей-богу,
видел такой сон самолич-
но, хотя в Париже не бы-
вал!). или летаешь под об-
лаками, или же... Многое
может присниться.
Это мозг бунтует. Не
хочет жить гой жизнью,
какой ты живешь, и под-
совывает разные фанта-
зии Кстати, эти фантазии
реальную почву имеют, и
по таким снам о человеке
вполне можно судить. Не-
которые по ним даже судь-
бу предсказывают.
Так и писатели. Один
всю жизнь работает теле-
графистом, к примеру, и
-честно пишет про телегра-
фистов. Мозг у него на-
строен на телеграфные де-
ла и воспроизводит образы
телеграфистов на бумаге.
Таких писателей еше при
нято называть реалиста-
ми.
Другие хоть и работают
на почте, но писать про
конверты и марки отказы-
ваются. Они выдумывают
то, чего не наблюдают. Им
так радостнее и интерес-
нее. Они считают: та
жизнь, что все видят,—
кому она нужна? Интерес-
нее та, которая одному те-
бе известна
И тогда любые чудеса
допустимы
Другими словами, я хо-
тел сказать о чудесном и
фантастическом как ли-
тературном приеме. Тут
все понятно Не я его при-
думал, не меня и ругайте.
Но как быть с загадоч-
ным и чудесным в жизни?
Пусть я такого не встре-
чал. Пусть не повезло мне.
Но ведь есть же оно! Есть!
Все говорят.
Тут я вспомнил — мне
велено спросить себя про
кинофильм «Переступить
черту» в двух сериях, что
показывался по ЦТ в фев-
рале. И я спросил:
- Что ты хотел ска-
зать, сочиняя сценарий
фильма, образом Анны
30
Со всего света
Сергеевны — той самой
преступницы, которая вла-
деет внушением и может
произвольно убирать из
памяти человека любые
неугодные ей воспомина-
ния?
Вообще, если бы не я
сам себе этот вопрос зада-
вал. то обиделся бы и по-
ругался с корреспонден-
том. Не люблю таких воп-
росов. Что вам — мало
Анны Сергеевны (кото-
рую, кстати, блистательно
сыграла Татьяна Василь-
ева)? Зачем еще «что хо-
тел сказать»?
Но когда себя спра-
шиваешь, приходится от-
вечать.
Зрителей жутко взвол-
новал вопрос: возможно
ли такое на самом деле?
Спешно пригласили пси-
хиатров, и те на страни-
цах, кажется, «Известий»
(сам не читал, мне расска-
зывали) авторитетно за-
явили: выдумки и чушь со-
бачья!
Что выдумки — согла-
сен, насчет чуши я бы по-
спорил.
Претензии такого рода:
если фильм фантастичес-
кий, любые допущения, в
том числе и произвольное
обращение с памятью,
возможны. Лента же су-
губо реалистическая (как
про телеграфистов), а
значит, образ Анны Сер-
геевны вводит в заблуж-
дение не осведомленную в
психиатрии часть зрите-
лей.
Честно скажу, о грани-
цах возможного я при на-
писании сценария не за-
думывался. Мне хотелось,
чтобы Анна Сергеевна
владела таким даром. И
все.
Представим, что Анна
Сергеевна умела бы кое-
что почище. Например,
летать. Или проходить
сквозь стену. Тогда даже
реалистическая манера
фильма нас бы не обману-
ла. Всем было бы ясно:
фильм фантастический.
Но почему?!
А потому что «не быва-
ет». И без профессоров яс-
но. Тут экспертов не тре-
буется. Если бы психичес-
кие возможности человека
оказались столь же на-
глядны, как возможность
летать без крыльев и дви-
гателя, эксперты не потре-
бовались бы и в нашем
случае
Однако дело в том, что
они (возможности психи-
ки) не только не обладают
наглядностью, но еще и не
имеют четких границ. Как
если бы все люди умели
летать, ну так, невысоко,
в пределах пяти метров
над землею, и вдруг уви-
дели фильм, где героиня
летает за облаками. Фан-
тастика?
Другими словами, вчера
эксперты признали, что
искусственное «стирание»
и восстановление памя-
ти — невозможны, а завт-
ра придет какая-нибудь
Анна Сергеевна и уничто-
жит их воспоминание об
этой экспертизе. Что ска-
жем тогда?
Я намеренно довел до
абсурда ситуацию, когда
произведения искусства
(если предположить что
фильм «Переступить чер-
ту» к таковым относится)
поверяются законами фи-
зики, экономики или пси-
хологии. Когда требуется
ответ на вопрос: «быва-
ет» или «не бывает»?
Вопрос этот для ис-
кусства абсолютно несу-
ществен.
То, чего не бывало вче-
ра, сегодня уже встречает-
ся, а завтра будет три-
виальным. Фантастичес-
кий капитан Немо в под-
метки не годится реально-
му командиру подводного
атомохода. Гиперболоид
инженера Гарина меркнет
перед лазерной пушкой.
Думаю, фантастические
возможности Анны Сер-
геевны завтра окажутся
доступны врачу районной
поликлиники.
А волновали автора вов-
се не психиатрические но-
вации, но вечный и вполне
реалистический вопрос,
сформулированный еще
Александром Сергеевичем
Пушкиным. Ответ на него
Пушкин вложил в уста
Моцарта: «Гений и зло-
действо — две вещи несов-
местные».
Значит, вопрос: совмес-
тимы ли гений и злодейст-
во? Или талант и злодей-
ство?
У Анны Сергеевны круп-
ный талант — не важно,
фантастический или ре-
альный. Именно он застав-
ляет ее мучиться и в конце
концов приводит в проку-
ратуру с повинной.
Мне кажется, Моцарт
(Пушкин) прав. Но я сом-
неваюсь в этом, как сом-
неваюсь во многих ве-
щах — очевидных и не
слишком. И если уж речь
зашла о чудесном, то я
сильно сомневаюсь во мно-
гих вещах, о которых нын-
че ГОВОРЯ1 и спорят. Я
имею в виду гуманоидов,
экстрасенсов, скажем, то-
го мальчика, который вы-
зывает своим присутстви-
ем пожары.
К несчастью, у меня
высшее техническое обра-
зование и я еще верю в
закон сохранения энер-
гии
Но мне, как и всем на
свете, хочется, чтобы чуде-
са случались. Пусть редко.
Пусть раз в тысячу лет.
Собственно, важна не ве-
ра в чудо, а готовность к
тому, что чудо может со-
вершиться.
Ощущение чуда или его
близости — необходимая
и важная эмоция. Дети
живут с ощущением чуда
Недавно я играл в шах-
маты с компьютером, и у
меня тоже было ощущение
чуда, хотя моя первая
специальность — инженер
по вычислительной тех-
нике.
Тогда я задал себе по-
следний вопрос:
— Разве ты не соврал,
что не видел чуда?
И ответил:
— Конечно соврал. Ибо
вижу это чудо каждый
день, в любой обстановке,
в любом помещении (хоть
в кухне). А когда выхожу
на улицу, на каждом шагу
встречаю это чудо. Когда
же спускаюсь в метро,
мне начинает казаться, что
чуда этого слишком даже
много.
Вот это повседневное
чудо — самое простое и
самое загадочное на свете.
Я абсолютно не шучу.
БОЖЕСТВЕННЫЕ
ДОХОДЫ
В 1986 году пожертво-
вания американских при-
хожан своим церквам
превысили 42 миллиарда
долларов. Однако, по
мнению журнала «Аме-
рикэн этеист», отнюдь не
пожертвования частных
лиц, пусть и внушитель-
ные, являются основным
источником финансиро-
вания церквей в США.
Их благосостояние — это
проценты от вкладов ка-
питала, пакетов акций,
выплата ренты, доходы
от бизнеса, а также до-
тации государства и об-
щественных фондов. С
учетом всех источников
такого рода церкви США
имели в 1986 году доход
в 100 миллиардов дол-
ларов. Для сравнения:
прибыль горнодобыва-
ющей отрасли США в
том же году составила
43,9 миллиарда долларов,
а сельского хозяйства,
лесной промышленности
и рыболовства вместе
взятых — 76,4 миллиарда
долларов. Доходы пяти
крупнейших корпораций
США — «Дженерал Мо-
торе», «ИБМ», «Эксон»,
«Дженерал Электрик»,
«Форд Моторе» — соста-
вили 20,1 миллиарда дол-
ларов, то есть почти в
пять раз меньше, чем у
церквей. Причем церков-
ные доходы не облагают-
ся налогами.
Церковь и военно-про-
мышленный комплекс по-
лучают наибольшие суб-
сидии государства.
МЫСЛИ БЕЗ НИМБА
4- Когда хватаешь звезды
с неба, не теряй почву под но-
гами.
Владилен ПРУДОВСКИЙ
г. Запорожье
4^ Времена меняются: те-
перь уже сыновья встречают
блудных отцов.
Николай КИРЮХИН
г. Ртищево
Саратовской области
4* Всененавидящее око.
Леонид СУХОРУКОВ
г. Киев
4’ Легко быть богом, когда
вокруг одни ангелы.
Евгений САГАЛОВСКИР1
г. М о с к в а
31

ГЛАВА 5
«Ну вот и поговорили,— подумал Вик-
тор, выходя из дома священника. —
Странно... Еще одна канцелярия, и как это
все у них совмещается: такой удиви-
тельный человек — и его работа,
высчитывающая все плюсы и минусы, блага
и неудобства. И вроде даже довольная
нашими просчетами, поспешностью...»
В руках Виктор держал старый номер
«Журнала Московской патриархии» со
статьей об Осинецком, и ноги сами приве-
ли к могиле врача-епископа. Присел на
скамеечку возле диоритового параллеле-
пипеда...
— Вы нервничаете, молодой человек,—
раздался чуть надтреснутый голос.
Кочергин вскинул голову Прямо перед
ним, на лестничке, уходящей вниз, в тем-
ную прямоугольную глубь, восседал седой
человек с пронзительными серо-
стальными глазами на аскетичном лице.
— Есть немного,— .признался Виктор,
силясь вспомнить, как называется это
красивое одеяние из златотканой парчи.
— И все же, полагаю, вы не совсем
правы, оценивая разговор с отцом Фо-
тием.
— Что там оценивать Ему все равно...
— Я склонен считать, что нет. Ему
выгодны предстоящие пертурбации. Он —
человек опытный, хорошо усвоил, что все
социальные катастрофы усиливают рели-
гиозность. И также не упустит случая,
чтобы о нем лично побольше говорили.
— Катастрофа? — спросил Виктор и ав-
томатически пошарил в кармане, там, где
годами лежал портсигар.
— Да, пожалуй,— согласился граф. —
Здесь всего лишь частное событие. Однако
это может вызвать смущение в умах..
— Так что, ляжем поперек прогрес-
са? — перебил его Виктор, в который раз
с облегчением вспоминая, что с курением
завязал накрепко
— Зачем же? — удивился граф — Мне
кажется, только весьма эгоистичные люди
могут призывать к остановке прогресса...
Прогресс дает пищу голодным, одежду
нагим, кров бездомным. И что важно — не
за счет труда, не достойного человека, как
бывало в прежние времена. Просто не
надо никогда забывать, во имя чего он —
прогресс. Не забывать о душе, без которой
человек, даже оделенный благами,— жал-
кая скотина.
— Вот что мне всегда не нравилось,—
раздался рядом уже знакомый Виктору
голос,— что у вас вроде как монополия на
душу. Чуть о душе да о сердце — значит,
вера, батюшка, святые дары и аминь
А если кто не крестится или, тем паче,
атеист, то, выходит, и души в нем никакой,
не человек, а гроб повапленный.
Переведя взгляд, Виктор увидел стара-
тельно начищенные сапоги и диагональ
галифе — все такое же призрачное, как
и на первом собеседнике
— Видите ли, Василий Андреевич, даже
Продолжение. Начало в NC 7, 8
32
Юрий ИВАНИЧЕНКО
допуская ваше полемическое заострение
проблемы, я не могу согласиться с таким
искажением нашей позиции... Впрочем,
молодому человеку наш спор не интере-
сен?
— Да-да, я пойду,— быстро произнес
Виктор и, развернувшись, направился к ма-
шине
Василий Андреевич подождал, пока он
рванул с места «Москвича» — до этого
зачем-то подняв и опустив стекло,— и
выкатил за ворота. Потом повернулся
к Осинецкому.
Старик, помаргивая, смотрел вниз, на
т яжелый оранжевый бульдозер, спол-
зающий с трейлера у ворот. И молчал,
ожидая, пока мимо них — не замечая,
конечно, поскольку оба этого не хотели,—
пройдут прохожие.
— Вы решили вмешаться,— констатиро-
вал Белов, привычно охлопав карманы
и привычно погрустнев.
— Не совсем так. Но важно было понять,
что происходит. И что это за человек. Что
это за люди.
— Люди как люди,— пробурчал, поти-
рая лоб, Василий Андреевич,— если дать
им волю, пять сотен душ вытопчут и не
сморгнут!
— По-видимому, так,— согласился Оси-
нецкий. — Настали трудные времена. Хо-
рошо, что масштаб невелик — всего один
город...
— Вы так говорите, как будто это уже
вопрос решенный.
— Разве нет? Лаптев с этим молодым
человеком уже решили твердо.
— А мы что, будем лежать сложа руки
и стенать? — взбеленился Василий Андре-
евич.
— Откуда такой тон, товарищ Белов?
У меня есть достаточно оснований сказать,
что вот они — плоды ваших геройских
свершений. Так что примите и благодари-
те.
— Не плоды, а огрехи. Такое большое
дело, как наше, невозможно без ошибок,
искажений, поспешности даже
— Это с вашей точки зрения. А я вижу
другое. Закономерность. Извольте все-
таки признать, что это не укладывается
а схему привычной вам классовой борьбы
В тридцать втором вы еще могли заявить
Художник Б. Ионайтис.
мне, что не ждете ничего хорошего от
человека непро петарского происхожде-
НИЯ...
— А что вы хотели? — перебил Белов;
под вершковым слоем земли он разглядел
винтовочную гильзу и теперь, осторожно
поводя в воздухе пальцами, принялся
протаскивать ее к поверхности. — Мне из
сотни лабазников от силы трое попались
порядочных, а среди, скажем, вашего
брата — два достойных человека.
— Но у этих-то происхождение доста-
точно «пролетарское».
— Все может быть. А разве это враги?
Надо им хорошенько объяснить, вот и вся
недолга.
— А зачем? — спросил граф и, сойдя со
своей лесенки, выпрямился.
У него была такая привычка — бродить,
чуть припадая на просеченную осколком
ногу, по аллейке; только случалось это
всегда ночью
— Они уже показали, на что способны.
И еще покажут. Сумели забыть, в каких
отношениях мы все — живые и мертвые,
насколько важно единство... Пришло вре-
мя искупления.
— Не преувеличивайте.
— Кстати, этого юношу можно убедить
Но придут другие, третьи...
— Владислав Феликсович,— винтовоч-
ная гильза уже плясала на лд„они,—
а почему вы не сказали в девятнадцатом,
что пришло время искупления и не броси-
ли медицину?
...То был страшный год для Осинецкого.
Только что сгорела от чахотки его жена,
и он, профессор медицины, стал младшим
священником кафедрального собора. Но
вместо того чтобы ограничиться пропове-
дями в защиту «оскорбляемого бога»
(а > те годы ненависть к самодержавию
легко переносили на церковь), работал
хирургом. Ежедневные операции, препо-
давание в мединституте, бессонные ночи
в морге, куда поивозили трупы умерших от
голода и тифа. Осинецкий и сам заболел,
но — пересилил тиф. Может быть, предви-
дел, сколько еще предстоит операций...
— Не понимаете? — помедлив, спросил
он Белова — Тиф — слепая сила, не раз-
бирающая ни правых, ни виноватых.
А это — не болезнь. Я могу понять, пусть
не сердцем — разумом, заблуждения не-
вежественных людей. Приученных к не-
праведным законам... Но эти!
— А вы уверены, что эти — не «неве-
жественные»?
— Слов и законов им преподали доста-
точно.
— Каких? — спросил Белов. — О стро-
ительных конструкциях? Или еще о чем? Да
в том-то и дело, что не успели мы обучить
искусству быть людьми. Жить в мире,
который не только что появился и не
должен исчезнуть..
— Вы-то сами умели? — невесело
улыбнулся граф.
— Учились,— отрезал Белов. — На
своей шкуре учились
— Если бы только на своей... — протя-
нул Осинецкий.
— Не теориями людей надо вос-
питывать,— твердо сказал Белов. — Когда
выстрадают — научатся. И без слов по-
ймут. А без этого — все безнадежно...
Ему вдруг вновь мучительно захотелось
плотно набить трубку и, перекатывая в зу-
бах мундштук, зажечь табак и задохнуться
на мгновение дымом. Но трубки не
оказалось; Василий Андреевич встал и,
невольно подлаживаясь под неспешную
поступь Осинецкого, продолжил:
— И не надо пускать ничего на самотек.
Хватит уже. Люди не заслуживают такого
обращения. Надо создать условия — вот
они и будут поступать по-человечески.
— Условия вы уже создали. Получите
сполна.
— Я говорю не о куске хлеба и крыше.
Василий почувствовал, что его реплика
как-то по-особому, но понравилась Оси-
нецкому. В те секунды, пока длилось
молчание, он почти предугадал ответные
слова графа:
— Это вы понимаете. Прекрасно. Те-
перь сделайте следующий шаг. Поймите,
никогда человеку просто так не хватит
того, что у него есть. Человек —
единственное существо, которое может
умереть от пересыщения. Потребности,
а точнее, желания обязательно растут
быстрее, чем возможности их удовлетво-
рения.
— Поймите и вы. Разве речь только
о материальных благах? Создадим усло-
вия, чтобы человек был добрым, и
честным, и справедливым, и разумным
в своих желаниях,— и он станет таким.
— Наоборот,— Осинецкий остановился
и посмотрел в глаза,— поймите же, надо
наоборот. Надо человека переделать, вло-
жить в него любовь к ближнему, чувство
справедливости, разумное самоограниче-
ние — и только тогда станет возможным
33
ваше общественное устройство, упро-
щающее, но не искажающее идеалы
христианства.
— И как же прикажете «перестра-
ивать»?
— Терпением И словом Христовым,
неизменным перстом указующим во всех
бедах жизни.
— Незачем ждать. Человек будет та-
ким, как его сформирует реальность. Не
теории, не проповеди с амвона — я го-
ворю не о тех немногих, кто способен
поставить всю жизнь на службу разуму,—
а только сама жизнь. Включая и слова,
и разъяснения, и, если хотите, наказания.
Вы говорите, условия созданы? Да мы
только начинаем создавать. И то, что
я считаю нужным объяснить некоторым
из... заинтересованных лиц,— тоже, если
хотите, «условия»
Осинецкий подошел к своей лесенке
и спустился на несколько ступенек вглубь.
Василий подумал, что старик так и уйдет,
не продолжив спор. Но граф обернулся:
— Вы полагаете, можно переделать
людей, обращаясь, в конечном счете,
только к их разуму. Вот — главная ваша
ошибка. Невозможно, невозможно это.
Только через сердце, через любовь, страх,
боль можно изменить что-то в человеке.
Василий помолчал, а потом спросил:
— Скажите, вы в сорок первом встали
у операционного стола исключительно по
велению сердца?
— Несомненно. Раненые страдали
превыше всякой меры.
— А после войны вернулись в церковь,
конечно, только по зову сердца? Разве
мало оставалось калек, больных, да и ра-
неных тоже?
— Я был нужнее как врачеватель душ.
— Называйте как угодно, а оба эти ваши
поступка продиктованы разумом. Своим
пониманием долга. Совестью, если угодно.
— Вы слишком широко трактуете ра-
зум.
— Зато вы — слишком узко. Потому
и не смогли и не сможете никогда
преобразовать человека, что не верите
в его разум, всё стараетесь обойти,
подменить высшие его проявления сводом
непроверяемых догматов. А разум побе-
дит всё, все чувства...
Осинецкий медленно покачал головой.
Наступившая пауза показалась Василию
огромной. Он уже жалел, что поддержал
этот спор и заставил старика лишние
минуты провести на поверхности. Тем
более что ясно понял: позиция Осинецкого
только укрепляла его, беловскую, реши-
мость действовать.
И тут граф заговорил:
— Мы, церковь, «создавали условия»,
спасали души — и не единицы, вы зна-
ете,— когда о вашей рациональной орга-
низации никто и помыслить не мог.
Христос указал путь спасения или, если
угодно, преобразования личности незави-
симо от каких-либо социальных обсто-
ятельств
— Но это же невозможно, Владислав
Феликсович. И не перечисляйте всех
святых и мучеников, пожалуйста; это
ничего не доказывает. На самом деле
вы — не спасали. Вы обманывали. Разве
можно научить правдивости — обманом?
Воспитывать духовную силу, обращаясь
к слабостям? Давать вместо честных отве-
тов ваше закостеневшее утешение?
Чуть помолчав, Осинецкий сказал:
— А другого и не может быть. Человек
никогда не смирится с тем, что ему
положен предел. Что, вынеся непомерные
страдания на этой земле, он не получит
никакого справедливого воздаяния.
— Но ведь это действительно так.
И сильные должны это понимать.
— Вот здесь вы ошибаетесь, уважаемый
Василий Андреевич, и глубоко ошибаетесь.
Верить в бесконечность индивидуального
бытия, в справедливость воздаяния — это
и значит получить жизнь вечную, справед-
ливое воздаяние И это — не только для
сильных. Для всех.
— А зачем? — спросил Василий. — Мне
гак это, представьте, не нужно. И не
одному мне, и не одному миллиону,
шедшему за нами.
— Большие числа пока не в вашу
пользу,— мягко возразил собеседник,—
и мне кажется, уже заметно, что и в наши
младые годы, и сейчас многие стремились
найти, как-то подставить, ну, скажем,
промежуточное звено между целями об-
щими и бытием личным.
— Действительно, были такие.
— А не кажется ли вам, что их поиски
и в диалектике оправданы? Посмотрите:
есть частное, личность; есть общее, иде-
алы. Так нужно нечто посредине, особен-
ное.
— И это, конечно же, идея бога и любви
во Христе... Было, было. Не помогло. И не
нужно.
— А что нужно?
— Трудно с вами спорить Вот уже
получилось, будто я признал необходи-
мость чего-то третьего. А ведь нет,
Владислав Феликсович, не считал так и не
посчитаю Ничего больше не требуется —
только надо вдумываться почаще в то, что
наметили, в то, что выверили и выстрадали.
Ну а если кому-то нужно «промежуточное
звено» и сумеет он его придумать, не
приплетая боженьку — или что там еще из
потустороннего сейчас в моде,— то пожа-
луйста. Какие возражения!
— Но зачем искать иное, если уже
найдено и веками выверено?
Белов в сердцах отбросил гильзу:
— Не понимаю я вас Сознательно
служить лжи.
Не нравилась ему концовка разговора —
не нравилась и все тут. Пожалуй, Василий
Андреевич впервые всерьез пытался ра-
зобраться в душе заметно более сложной,
чем его собственная. И «примерить на
себя» партнера никак не удавалось. Это
сбивало с толку, злило.
— Реальное положение... — вздохнул
граф. — Реальное положение намного
тоньше и диалектичней, если хотите, чем
короткое слово «ложь». Впрочем, мы еще,
хотелось бы верить, вернемся к этому
разговору.
— Хорошо,— пообещал Василий,—
вернемся. Когда вы сами убедитесь, на что
способны человеческий разум и совесть.
Осторожно переступая, Осинецкий со-
шел на несколько ступеней вглубь. Затем,
прикрыв «козырьком» ладони глаза, по-
смотрел на шестой сектор, куда Василию
Андреевичу совсем не хотелось поворачи-
ваться. Едва заметно усмехнувшись, граф
сказал:
— А пока ваша очередь кое в чем
убедиться
— Это мы еще посмотрим,— бросил
Белов, по-прежнему не оборачиваясь.
Граф опустился дальше в темноту.
И уже оттуда донеслись его слова:
— Блаженны милостивые...
Или Белову только показалось, что граф
произнес их. Но продолжать спор было
некогда. Всего мгновения хватило Васи-
лию, чтобы оказаться возле шестого
сектора. Непроизвольно отступая перед
ножом бульдозера, надвигающегося на
старые могильные холмики, Василий
призывно пощелкал пальцами.
Клочковатая стремительная туча на-
ползла на низкое солнце. Резанул ветер.
Пыль взвихрилась невысокими гибкими
столбиками и опала
— Счас я ему, контре... — перекося рот
от гнева, прошептал Седой и шагнул было
к бульдозеру, но Белов удержал друга:
— Не надо. Не в нем дело. Побудь
здесь — я сейчас.
И — исчез.
— На кладбище поедем? — спросила
Наташа, устраиваясь на заднем сиденье.
— На сегодня хватит,— невесело бро-
сил Виктор и рванул «Москвича» так, что
взвизгнули шины.
— А к Василенко?
— Вообще-то надо... Я ему позже
позвоню.
— Позже ничего ты не позвонишь
— Это почему же?
— Он с тетей Тамарой мириться будет
Даже к телефону не подойдет.
«Ну-ну, детки,— подумал Виктор,— не
слишком ли много знаете?»
Действительно, обычно по вечерам
Василенко, не столько пьяный, сколько
выпивший и весь такой бесшабашный,
ссорился с Тамарой, а к девяти, когда
хмель отлетит, принимался каяться и ми-
риться.
Отец с дочерью уже успели переодеться
и умыться, когда со знакомым нытьем
вкатилась Танюша, а за ней, сопя и щелкая
каблуками, появилась Валентина.
— Здравствуй, мама,— Наташа, протис-
нувшись в прихожую мимо сестры, потер
лась кудряшками о плечо Валентины.
— Ага, здравствуй,— ответила Кочерги-
на и стащила туфлю. Подумав, она спроси-
ла: — У тебя есть деньги?
— Тоояк,— ответил Виктор.
— Как, всего?
Виктор, подавляя раздражение, напом-
нил, что аванс был шестнадцатого, и пошел
в комнату.
— Мне надо полторы сотни,— в спину
ему сказала Валентина,— я Петухову уго-
ворила уступить.
— Платье? — спросил, не оборачиваясь,
Виктор.
— И лодочки. Кожа — изумительная.
Правда, чуть высоковат каблук, но уж
смотрятся на мне... Все в отделе попадали.
Зная, что теперь жену переубеждать
бесполезно, Виктор предложил:
— Срочно? Так давай пару ваз прода-
дим. Ты же говорила — есть хороший
покупатель.
— Ну, знаешь... — Валентина подбоче-
нилась и вдруг нелогично заявила: — Мы
не нищие, чтобы хрусталь продавать.
Петухова, кстати, может и не деньгами
взять. Ей плитка нужна и унитаз «компакт».
Виктор посидел минутку на ковре,
наблюдая, как готовится к прогулке ку-
кольный детский сад, и перебрался в
спальню. Плотно прикрыв за собой дверь,
набрал номер.
— Добрый вечер, ма,— сказал он чуть
виновато,— это я.
— Здравствуй, сынок, — отозвалась
мать. — Как дети? Что там у них?
— Да ничего, в порядке. Сейчас своих
красавиц выстраивают — детский сад у
них.
— Наташа учится?
— Ты же знаешь — еще целая неделя.
— Что у тебя стряслось?
34
— Да так, разные разности... Денег вот
нету — и все.
— И много надо?
— Полторы сотни.
— Но у меня сейчас столько нет.
Потерпишь до завтра, а то сберкасса вроде
уже закрыта? Ты не заедешь?
— Заеду,— согласился Виктор, чувствуя
себя подлым скотом,— спасибо тебе, мам.
Я отдам обязательно.
— Ах, сынок,— Виктор догадался, что
мать спокойно и легко, так, как получалось
только у нее, махнула рукой,— жива буду,
так в куске хлеба не откажешь, а умру —
похоронишь.
— Ты лучше живи,— попросил Виктор
и повесил трубку.
Сквозь дверь доносились звонкие голоса
девочек. Виктор аккуратно потушил оку-
рок — он и не заметил, как закурил
обнаруженный на шкафу «бычок» в нару-
шение всех обетов,— и, спрятав его между
коробок там же, пошел к двери. И встал
как вкопанный, упершись взглядом в неве-
домо откуда взявшегося Белова.
— Собирайся,— коротко приказал
тот. — Ехать надо.
— Уже? — только и спросил Виктор.
Белов наклонил голову и сухо бросил:
— Беда у нас.
— Лаптев? — почему-то сразу догадал-
ся Виктор.
— И Лаптев тоже... — Василий закрутил
непечатный крендель.
— Церковь, что ли, сносят?
— Только бы и слёз Нет... По душам
бьет.
— Как бьет? — не понял Кочергин
— А вот так: твой сварщик оградки
автогеном режет, а бульдозером все
остальное крушат.
— Но бульдозером быстрее...
— Что быстрее? Не понимаешь, что ли?
Прямо же по могилам режет, без всяких
перезахоронений.
— Как, а списки? Он же говорил..
— Там, где ты ему свои площадки
разметил, просто бульдозеры пошли, и
все. К понедельнику ровное место будет,
чтобы ты спокойно свой поточный метод
запускал.
В наступившей тишине раздались легкие
шаги, и в дверь просунулась златокудрая
головка.
— Надо ужинать, пап. Пойдем,— позва-
ла Наташа и, смешно наморщив носик,
залепетала: — У тебя здесь дымом пахнет,
открой окно.
И убежала. Василий оставался в той же
позе. Наташа его не видела.
— Жди меня в машине. Я сейчас,—
почти не разжимая губ сказал Виктор.
ГЛАВА 6
На жену он старался не смотреть.
— Куда же? — поинтересовалась Вален-
тина.
— На объект. Срочно.
— Без тебя не обойдутся... Рабочий
день кончился. Или я одна должна все по
дому делать?
— За это мне деньги платят,— ответил,
сдерживаясь, Виктор. — И отпуск двадцать
четыре рабочих дня.
— Представьте себе!
— Не мешает иногда представить.
— Только не говори, пожалуйста,—
Валентина придерживала чашку, пока Таня
пила молоко,— что тебе надо ехать.
Тебе — в это я еще поверю. А от твоих
денег мы сильно разбогатели!
О деньгах с Валентиной во все времена
спорить было бесполезно. Сейчас Виктор
и не собирался.
Чуть виновато кивнув Наташе, он снял
с вешалки пиджак и сбежал вниз.
— Куда поедем? — машинально спро-
сил он Василия, неловко, бочком, прикор-
нувшего на заднем сиденье.
Тот хмыкнул:
— Посмотришь, как там твой друг
разворачивается..
— Он мне не друг,— отрезал Виктор
и завел мотор.
— А хороша,— вдруг отозвался Белов,
когда «Москвич» уже вырулил на про-
спект,— повезло тебе.
— Со стороны, может, и так,— не
оборачиваясь, ответил Виктор.
— Я о дочери. Старшей. Надо будет
с ней поговорить.
— Вы хоть девчонку-то не трогайте,—
огрызнулся Виктор.
— Отчего же? Умная она у тебя. Все
поймет.
— Что — всё?
— Сам знаешь что. Художества ваши
с Лаптевым.
Виктор, не сбавляя газ, открыл перча-
точный ящик. Там лежала раскрытая,
«гостевая» пачка дорогих и безвкусных
ленинградских сигарет. Зубами вытащив
бумажный цилиндрик, Виктор не глядя
забросил пачку в ящик Прикуривателя
в машине не было, а зажигалка осталась
дома.
— Печёт? — посочувствовал Василий и,
не дожидаясь ответа, немузыкально загну-
савил: — «Будут внуки потом, все опять
повторится сначала. .»
— Ты хоть не пой, а? — попросил Ви-
ктор. — И так на душе гадко.
— Соображаешь,— сказал Василий дру-
гим тоном. — Это хорошо, что сообра-
жаешь. И что сразу поехал со мной — тоже
хорошо. Но это еще не все.
— Ясно,— коротко ответил Виктор.
И уже молчал до самых кладбищенских
ворот.
...Знакомая и всегда волнующая картина
стройки: натужный рев бульдозеров, раз-
дирающих красно-бурую, в белых про-
блесках камней землю, грузовики, тесня-
щиеся в очереди к экскаватору, сдавлен-
ное прерывистое шипение автогена, весе-
лая перебранка электриков, навеши-
вающих кабели временного электроснаб-
жения... Знакомая картина; но Виктор,
вдруг побелев, кинулся прямо под нож
бульдозера.
— Ты что, очумел, такой-сякой разэта-
кий?! — вылетел из кабины бульдозерист
и, размахивая пудовыми, черными от
нигрола кулаками, бросился на Кочергина.
Виктор схватил кусок ржавой трубы
и молча двинулся на бульдозериста. Со-
седняя машина, харкнув напоследок сизым
солярным дымом, тоже остановилась. За-
мер с поднятым ковшом экскаватор...
К счастью, бульдозерист оказался свой,
из СУ-5, Саня Кудрявцев — и успел разгля-
деть начальника. Поэтому, когда Виктор,
отбросив обрезок трубы, с нечленораз-
дельным рычанием вцепился в промаслен-
ную робу, Саня не пришиб его и даже не
ударил, а только еще раз, выругавшись,
уже не зло, а скорее испуганно спросил:
— Тебе что, Михалыч, жизнь надоела?
— Ты что ж делаешь? — наконец раз-
борчиво выкрикнул Кочергин.
— А че делаю-то? Ну, во вторую смену
вкалываю, так что?
— Кто ж тебе велел здесь грести?
— Прораб,— уже неуверенно ответил,
высвобождаясь, Саня.
— Тащи его сюда... — распорядился
Кочергин и прибавил такое, что, услышь
это Воднюк, не миновать о-,ё^ДНой «теле-
ги».
— Да ведь ушел давно...
Моторы уже все молчали, а строители
собирались в кружок вокруг Виктора.
Кочергин, несколько раз порываясь что-
то сказать, рубанул воздух рукой и, сев на
ближайшую вывороченную плиту, жестом
попросил спичку
— Что случилось, Михалыч? — спросил
дядя Коля, поднося огонька. — Не там
начали, что ли?
Виктор кивнул, выпуская длинную струю
табачного дыма Строители загалдели,
честя вдоль и поперек прораба, все прочее
начальство, президентов отдельных стран
и дальнюю родню своих близких родствен-
ников.
— Лаптев давно уехал? — спросил Ви-
ктор и на всякий случай пояснил: — Такой
кругленький, на «Волге», начальничек.
— Да вот только... С прорабом. Он же
ему и воткнул, чтобы начинать.
— Обещал сверхурочные накинуть!
— По своей ведомости доплатить!
— И электриков уговорил во вторую
смену задержаться, прожектора ставить!
Виктор несколько раз кивнул, уясняя
картину. Затем затоптал окурок и выпря-
мился:
— Ясно. Значит, так. Сегодняшний
день... сегодняшний день я вам запишу,
хотя вы и начали без моей,— сообра-
жаете? — моей команды. А сейчас всю
технику давайте-ка туда, под забор, и без
моего личного распоряжения ничего не
делать. Усекли?
— Ты подожди, Михалыч. Объясни-ка
толком. Чего дергаемся?
— Обязательно поясню,— Виктор, за-
ложив за спину руки, подался чуть вперед
и стал перед ножом Саниного бульдозе-
ра.— Так вот, указания, что вам дали —
туфта это. И не там начали, и вообще здесь
пока работать нельзя. Просто нельзя.
Чертежи есть? Нет чертежей. Разрешение
на проведение земляных работ есть? Нет
разрешения. Согласование с постройко-
мом на сверхурочные работы есть? Нет
такого согласования. Наряд выписан? Не
выписан. И по секрету скажу, что титула на
все это строительство нет, гак что платить
неизвестно как. Ни у треста, ни у вашего
«друга» Воднюка пока что таких денег нет.
Но это все так... А самое главное — это
ж какой скотиной надо быть, чтобы прямо
по человеческим могилам бульдозером
утюжить? Здесь что, враги наши лютые
лежат? Да и с теми, знаете, после смерти
не очень-то, а?
В очень звонкой, какой-то сосущей паузе
Виктор добавил:
— Про правила работы на кладбище
и некоторые наши бумажные тонкости вы
можете не знать: все же и на кладбище
в первый раз, и не подводили вас пока. Но
головой-то подумать надо было! Мы же
люди, а не рабсила! Непонятно?
Пожилой рабочий, хлопнув о гусеницу
беретом, сел. И тут все заговорили разом.
Виктор молчал, и только когда строителям
надоело ругаться и выкрикивать «а чё ж»,
бросил:
— Наказал вас Лаптев. Но и вы хороши!.
Прям как дети малые.
— Слушай, Михалыч,— наперебой по-
лезли мужики,— нам же никогда не
объясняют толком!
— Покажут, где пахать,— мы и пашем!
— Это начальство вечно мудрит, а мы
что! Откуда нам про титул и согласования
знать?..
Продолжение следует.
35
БЕСКОНЕЧНОСТЬ,
ПАМЯТИ
Инги
Яковлевны
БАЛЛОД
• Карикатура на Борхеса
из итальянского журнала
Иван ПЕТРОВСКИЙ
По улице Кастелли в Буэнос-Айресе, опираясь на
крупную деревянную трость и глядя далеко перед
собой, шел человек. К нему восторженно бросился
прохожий:
— Вы — Хорхе Луис Борхес?..
Человек с тростью в нерешительности замер,
обернулся на голос, посмотрел в сторону говоря-
щего ничего не видящими глазами, иронично улыб-
нулся и ответил:
— Иногда...
Однако Хорхе Луисом Борхесом — почетным
доктором крупнейших университетов мира, почет-
ным директором Национальной библиотеки Арген-
тины, лауреатом множества международных премий
по литературе, аргентинским писателем, поэтом, фи-
лософом, литературоведом и переводчиком — Бор-
хес был всегда.
Даже тогда, когда работал безвестным скром-
ным служителем Национальной библиотеки. Еще в
начале двадцатых годов, возвратившись из поездки
по Европе на родину с идеей покончить с культур-
ным одиночеством Латинской Америки, Борхес пои-
обрел славу неслыханного эрудита. Здесь, в гран-
диозной библиотеке, всеобъемлющая эрудиция
Борхеса нашла своего материального двойника —
воплощенную в книге мысль всего человечества
В какой-то момент, может быть это случилось 24
декабря 1935 года, библиотекарь Борхес, относя за-
казчику пропахший пылью и временем фолиант,
внезапно ощутил, как одинока каждая библиотечная
книга. Он почувствовал сиротство, космическое си-
ротство библиотечных полок, сотен тысяч непро-
читанных томов и осознал всемирную драму книг
как свою собственную. Библиотека превратилась
для него во вселенную, стала всеохватным космосом
слов и текстов, а себя Борхес увидел сирым послуш-
ником, который, затаив дыхание, пытается уловить
ритм, отыскать центр этого космоса.
Главный герой новеллы «Вавилонская библиоте-
ка» — некая реально существующая библиотека,
которая объемлет все мировое пространство. Она
запутанна, как лабиринт. Книги перекликаются в ней,
зеркально отражаясь друг в друге. По сравнению с
этой библиотекой легендарная Вавилонская баш-
ня — жалкая претензия человеческого воображения
на грандиозность. Библиотека состоит из секций, сек-
ции имеют форму шестигранников и служат одно-
временно книгохранилищами и читальными залами.
Каждый шестигранник пронизывает винтовая лест-
ница, уходящая вниз и вверх. Ко всему, что нахо-
дится в библиотеке, и к ней самой не применимы
понятия начала и конца: бесконечность — ее глав-
ная характеристика. Обитатели этой причудливой
вселенной — конечно, люди читающие — однажды
испугались холодной бесконечности своего мира и
стоящей перед ними задачи познать его и смиренно
согласились с чьей-то сомнительной идеей, будто в
библиотеке имеется книга, «содержащая суть и
краткое изложение всех остальных»
Новеллы Борхеса — интеллектуальная загадка,
где читатель должен быть активен, как дешифров-
щик. Борхес прекрасно понимает, к каким последст-
виям может привести страх обитателей Вавилонской
библиотеки, взявший верх над силой разума. Избе-
гая грубой дидактики, Борхес опровергает их бояз-
ливое решение целым рядом подсказок. Например,
в новелле говорится, что библиотека содержит вер-
ный каталог, а также каталог, доказывающий его
фальшивость. Сопоставив факты, читатель приходит
к выводу, что книга, якобы содержащая, все истины
бесконечного мира-библиотеки, должна иметь свое-
го антипода — другую книгу, по отношению к кото-
рой первая будет выглядеть блестящим образцом
лжи. В своем эссе «По поводу классиков» Борхес пи-
сал, что «всякое предпочтение может оказаться
предрассудком». Это относится и к обитателям Ва-
вилонской библиотеки, которые отдали предпочте-
ние одной книге.
Почему и ради чего Борхес категорически отвер-
«Эспрессо».
• Обложка первого
издания знаменитой
книги новелл «Алеф»
Буэнос-Айрес, 1949.
36
• Рисунок, выполненный
Борхесом для первого
аргентинского салона
писателей 1928 г.
9 Борхес в молодости —
лидер поэтического
направления «ультраизм».
гает идею одной книги, в которой собраны все ми-
ровые истины, и почему так важно для него распре-
делить эти истины по бесконечному числу книг?
Бесконечность — одно из любимых слов Борхеса.
Пролистаем его прозу и постараемся восстановить
смысл этого слова.
В новелле «Бессмертный» Борхес размышляет о
мучительных поисках истины — и приходит к идее
Вечного поиска. В новелле «Смерть и буссоль» — о
ловушках, подстерегающих человеческий разум, что-
бы превратить вечный поиск в непререкаемую Дог-
му. В новелле «Поиски Аверроэса»—об относитель-
ности истин. Непрерывному изменению Борхес пос
ледовательно противопоставляет догмат, претен-
дующий на истинность. Вот уже, кажется, истина
найдена — читатель слушает исповедь аскета о его
добровольном одиночестве (эпизод новеллы «За-
ир»). Аскет живет в пустыне, охраняет от людской
алчности несметные сокровища. Неожиданно в по-
вествование вторгается новое лицо, также говоря-
щее от своего имени, мифологический герой
Сигурд. Он убивает аскета, который оказывается
узурпатором сокровищ, персонажем древнегер
майской мифологии змеем Фафниром. Жертвен-
ность отшельника и кровожадность змея две сто-
роны одной и той же реальности, причем реаль-
ность становится выпуклой, объемной с появлением
точки зрения нового персонажа. За простым сюже-
том скрыта глубокая философская догадка: изме-
нение взгляда на действительность преображает
саму действительность, переворачивает с ног на
голову все ее истины и ценности. Но Бор-
хес сомневается в том, что аскет — на самом де-
ле тот, кем он себя называет, не для того, чтобы
утвердить истинность другой точки зрения, что сми-
ренный отшельник — злобный и жестокий змей,
дракон, чудовище, а для того, чтобы остановиться
на изменении
Путь к пониманию Борхеса прост — и труден. Его
новеллы построены по принципу детектива: в них
есть загадка, тайна, всегда связанная с текстом, и
разгадка тайны приобретает черты исследования
текста, то есть становится филологической в самом
точном смысле этого слова. Детективное
расследование, захватывающее и увлека-
тельное, постепенно переходит вфилологиче-
ское исследование. Вог тут-то и начинают-
ся сложности. Эти сложности будут нами преодоле-
ны, если чтение перейдет в прочтение.
В рассказе «Круги руин» некий маг вознамерил-
ся выбрать себе сына из учеников, явившихся ему во
сне. Увидев сына «во всех подробностях», он приоб-
щает его к яви волевым и интеллектуальным уси-
лием, переводит сон в реальность. Но мага не остав-
ляет мучительный страх, что сын обнаружит собст-
венную невосприимчивость к огню — единственное
свидетельство его необычного рождения — и дога-
дается о своей призрачной сущности. Проза из обыч-
ной переходит в ритмическую, вносит повторения,
словно намекает на заключительный аккорд. И
действительно, истина приходит с ритмом: маг-отец
во время лесного пожара обнаруживает у себя
«иммунитет» к огню и понимает, что сам тоже кем-
то создан.
Персонаж Борхеса мыслит себя творцом, ни ока-
зывается сотворенным, и нет гарантий, что его соз-
датель — начальное звено в цепи повторений. Ско-
рей, и он сам — не только создатель, но и создан-
ный, просто еще не осознавший свою вторичность.
Борхес как бы со стороны созерцает бесконечную
череду превращений всех его героев. Иногда даже
самому писателю не удается отойти в сторону:
«Я не знаю, кто из нас двоих пишет эти строки»,—
говорит рассказчик новеллы «Борхес и я».
В удивительно стройном мире Борхеса на правах
персонажей фигурируют литературные герои, со-
шедшие со страниц мировой литературы, знамени-
тые и безвестные исторические деятели, средне-
вековые теологи, мистики и еретики, персонажи
древнегреческой и скандинавской мифологии, ки
тайские императоры и, наконец,— жители пригоро-
дов Буэнос-Айреса. Кажется, вся мировая литерату-
ра возникает на страницах произведений Борхеса,
чтобы бесконечно переосмыслять самое себя.
Борхес, кажется, забывает о существовании гра-
ницы между фантазией и реальностью фантазии.
Всякий раз, когда ему приходится выбирать из
двух вымышленных приключений, он выбирает
приключение вымысла. Когда его спросили, какой
эпизод в «Дон Кихоте» Сервантеса «самый чудес-
ный», Борхес ответил, что всего поразительнее,
когда во второй части романа герои как заправ-
ские читатели обсуждают содержание только что
про жданной ими первой его части. Вымышлен-
ные герои читают вымышленную книгу, реалисти-
чески повествующую о них самих (это и есть
реальность фантазии). Глубина вымысла произво-
дит незабываемый эффект правдоподобия.
Очевидно, Борхесом выдуман и Пьер Менар,
персонаж новеллы «Пьер Менар, автор «Дон Ки-
хота»,— фиктивный автор несуществующих про-
изведений, поданный в новелле через их каталог.
Каталог, составленный самим Борхесом, не раз
смущал въедливых комментаторов: один даже
предпринял архивные разыскания, чтобы возро-
дить несправедливо забытого Пьера Менара. Ка-
талог действительно «балансирует» между вы-
мыслом филолога и реальностью
филологии, между мистификацией Борхеса
и правдой науки. К «пограничному» каталогу Бор-
хес привязывает отрывки из произведений Мена-
ра, создает к ним пространный комментарий, про-
водит литературные параллели, усиливает реали-
стический план. Борхесовская страсть к бесконеч-
ным превращениям пересекает «демаркационную
линию» между фантазией и реальностью и
устремляется дальше — из глубины филологи-
ческого вымысла ко все большей подлинности
При этом нужно помнить, что речь идет о под-
линности бесплотной, мнимой — о реальности фи-
лологического исследования
Новелла «Фунес, чудо памяти» повествует о са-
мом удивительном свойстве человека — абсолют-
ной памяти. Герой новеллы может вспомнить но-
мер дома, мимо которого он пробегал шесть лет
назад, форму его окон, рисунок, образуемый
трещинами на стене Он вспоминает когда-то уви-
денное дерево, листья на дереве, цвета и оттенки,
которые отличают их один от другого, прожилки
на них Нет такой детали, на которой не останав-
ливалась бы память Фунеса: самая мелкая будет
дробиться бесконечно. Парадокс заключается в
том, что все помнящий (а потенциально все знаю-
щий) Фунес — неразумен- за его абсолютной
памятью сквозит какое-то безвкусное неумение
отделять важное от второстепенного. За беско-
нечной памятью — неумение мыслить.
Казалось бы, сама болезнь — Фунес парализо-
ван— должна подсказать ему, как использовать
такое замечательное свойство Но Фунес не слы-
шит подсказок, он самовлюбленно вспоминает,
наслаждается собственным чудом в одиночку,
перебирает, как четки, свои воспоминания...
В 1983 году в Аргентине вышла книга радиобесед
аргентинского литературоведа Сантьяго Каррисо с
Борхесом, приуроченная к 80-летнему юбилею пи-
сателя По аналогии с новеллой о Фунесе она названа
«Борхес, чудо памяти». Достаточно пролистать ее,
как станет ясно: Борхес — антипод Фунеса. Он вспо-
минает не себя, а всю мировую культуру, литерату-
ру, философию, историю и чудо своей памяти выно-
сит на страницы своих новелл, делится им со всеми.
В этой памяти — ключ к борхесовским играм с бес-
37
конечностью: они являют собой метафору непре-
рывной и бесконечной человече-
ской культуры.
Но иногда Борхес, как бы почувствовав всю тя-
жесть мировой филологии, устает от игр с бесконеч-
ностью. Тогда он возвраща’ется к истокам своего уни-
версума, к его первоначалам, к мифу. Герои новелл
«Вдова Чинга, пиратка», «Мужчина из розового ка-
фе», «Жестокий освободитель Лазарус Морель»
срисованы с жителей Ла Платы. В фольклорной отва-
ге бесстрашной китайской атаманши, в наивной дер-
зости вора и проповедника с берегов Миссисипи, в
мифологическом героизме мусульманского религиоз-
ного авантюриста нет-нет да и проглянет сме-
лый аргентинский пастух-гаучо или рубаха-парень с
окраины Буэнос-Айреса.
Словно согретый их появлением, Борхес выходит
из филологических лабиринтов на улицы родного
города, после мучительного осознания собствен
ной неоднозначности ощущает себя истинным пор-
теньо - коренным жителем аргентинской столицы,
от бесконечных чудес, слов, имен возвращается к
имени любимой женщины (Беатрис из новеллы
«Алеф»), к любимой улице Кордоба...
Устав от бесконечных превращений, Борхес ухо-
дит к целому и единичному. В течение всего рас-
сказа «Заир» Борхес пытался перебрать, припом-
нить, определить всю бесконечную цепочку зна-
чений слова «заир» (первое его значение — назва-
ние монеты). В финале рассказа он спрашивает себя:
«А может быть, там, за монеткой, и находится
бог». Мы видим уже не ироничного скептика Бор-
хеса, а серьезного теолога, который закидывает
в бескрайнее море мировой культуры тончайший не-
вод своих бесконечных поисков. А вдруг бесконеч-
ность конечна? А вдруг действительно — за беско-
нечностью превращений мелькнет око господне или
движение длани, творящей мир? Что если плоть ми-
ровой культуры — такой идеальной и бесплотной —
лишь эманация божественного?
Но за словами следуют слова, за одним именем —
другое имя, и Борхес разводит руками, растерянно
вздыхает и тут же иронизирует над самой идеей ре-
лигиозности: «Верить в ад — нерелигиозно»,— пи
шет он в новелле «Длительность ада». А рассуждая
о концепции «бесконечной вины человека перед
богом», замечает: «Считать, что вина бесконечна,
поскольку грех направлен против бога — существа
бесконечного, все равно, что считать, будто она —
святая, так как свят бог, или думать, будто оскорб-
ление, наносимое тигру, должно быть полосатым».
Крупнейший православный философ П. А Фло
ренский писал в своем трактате «Иконостас»: «Из
всех философских доказательств бытия Божия
наиболее убедительно звучит то именно, о котором
даже не упоминается в учебниках; примерно оно
может быть построено умозаключением: есть «Тро-
ица» Рублева, следовательно, есть Бог».
Рублевская «Троица» - безусловно, событие ми-
ровой культуры. Философ Борхес считает иначе:
если бы бог существовал, то место ему в фина
ле всех событий культуры, по ту сторону бесконеч
ности. И сам тут же выстраивает новую бесконеч-
ность, отрицающую финал.
Действительно, в мире Борхеса все бесконечно
текуче. Продолжать исследование бесконечных из-
менений— в некоторой степени интеллектуальный
героизм. Если Борхес отступает от своих правил —
он сам знает цену этому отступлению
«Понятие определенного текста соответствует
либо усталости, либо религии»,— говорит он в
статье «Г омеровские разночтения». Усталость и
религия стоят в одной и той же позиции и противо-
поставлены неопределенности, бесконечной измен-
чивости текста, или имени, или культуры в целом —
тому, что составляет борхесовскую новеллистику.
Усталость Борхеса — это честность писателя пе-
ред собственным материалом, честность конечного
человека, неспособного объять бесконечность куль-
туры
И все-таки, приближаясь к своему 85-летию, на
вопрос интервьюера о боге и вере он отвечает с не-
изменной иронической улыбкой: «Я верую в то,
что бога нет».
Исследователи Борхеса пытаются свести его твор-
чество к тому или иному литературному, философ-
скому, а иногда и религиозному источнику. Дидьер
Хаэн, автор статьи «О влиянии буддизма на творчест-
во Борхеса», писал: «...Буддизм даже в большей
степени, чем идеализм Беркли, является центром
борхесовского творчества или его мировоззрения.
Но, пожалуй, то же самое можно сказать о каббале,
трансцендентализме, суфизме или идеализме
Шопенгауэра». Кстати сказать, в одной из лучших
книг о Борхесе — монографии Хайме Аласраки
«Художественная проза X. Л. Борхеса: темы —
стиль» с такой же дотошностью, как исследование
буддийских сюжетов у Борхеса в работе Дидьера
Хаэна, прослежены элементы каббалы. Подобное
саморазоблачение — «то же самое можно сказать
о...» — отменяет всякую ценность концепций Бор-
хеса-буддиста или Борхеса-каббалистического книж-
ника-талмудиста.
Выступая с лекцией о каббале, Борхес говорит о
ней прежде всего как о культурном феномене:
«Мы... совершенствуемся в интеллектуальном отно-
шении. Подтверждением тому — это скромное со-
бытие (имеется в виду сама лекция.— И. П.), сви-
детельствующее, что нас интересует ход мысли каб-
балистов. Наш разум открыт, и мы готовы изучать не
только чужой разум, но и чужое неразумие, чужие
предрассудки. Каббала — не только музейный
экспонат, но и особого рода метафора мышления».
Следует заметить, что и в своих эстетических воз-
зрениях Борхес отказывался замыкаться в каких-
либо пределах. Он одним из первых среди латино-
американских писателей предложил «считать себя
наследниками всей вселенной» и «браться за любые
темы, оставаясь аргентинцами» (колумбийцами, пе-
руанцами и т. д.), первым вывел узкую националь-
ную традицию на оперативный простор всей миро-
вой культуры.
Декларации Борхеса не были красивой ритори-
кой: он переводил на испанский произведения
Джеймса Джойса, Вирджинии Вулф, Франца Кафки.
Комментировал «Божественную комедию» Данте —
комментарии настолько интересны сами по себе, что
были выпущены отдельным изданием. Написал боль-
шую. работу по скандинавской мифологии, помогал
составлять аргентинские философские энциклопе-
дии и словари.
Борхес никогда не гнался за тиражами, а мировую
славу обрел лишь на склоне лет, когда почти сов-
сем ослеп. «Мне повезло,— грустно иронизировал
писатель,— я ослеп не сразу, не вдруг. Слепота на-
ползала постепенно, как сумерки».
Диалектика бесконечного и единого, регулирую-
щая борхесовский мир, иногда образует парадок-
сальные хитросплетения. В новелле «Песчаная кни-
га» * таинственный гость приносит Борхесу Биб-
лию — тот самый канонический, неизменный текст,
происходящий, по Борхесу, от предрассудка. Библия
оказывается бесконечной. Ее невозможно открыть
два раза на одном и том же месте: страницы воз-
никают и исчезают, они просачиваются сквозь
пальцы, как песок, оставляя взору читателя одно —
непрерывный калейдоскоп изменений текста.
* Новеллы «Песчаная книга» и «Роза Парацельса» впер-
вые публикуются на русском языке в переводе автора
статьи И. Петровского.—П р и м. ре д.
Ф «Хроники
Бустос Домек» —
литературная мистифика-
ция двух аргентинских
писателей, X. Л. Борхеса
и А. Б. Касареса.
Вымышленный автор
«посвящает эту книгу
обсуждению произведений
литературы, живописи
и архитектуры, которых
не существует, но
которые вполне
возможны»
JORGI LUIS BORGIS
ADOLFO BiOY CASARfS
RONICAS
DE BUSTOS DOMECQ
LOSAOA
• Шестидеся тилетний
Борхес, уже ослепший,
и его восьмидесятилет-
няя мама.
38
• Борхес
и Мария Кодами -
его жена, литературный
секретарь и соавтор
книг о буддизме и
древнегерманской
литературе
Рассказчик долго и скрупулезно изучает это чудо,
бесконечную неопределенность, втиснутую в опре-
деленную книгу: культуру, приравненную к богу.
Удивительно, однако, не столько чудо, сколько ре-
акция самого Борхеса, выступающего в роли персо-
нажа этого рассказа. Богоравная книга, богоподоб-
ная культура — идея, в какой-то степени очевидная
для создателей нового латиноамериканского рома-
на (Гарсиа Маркеса, Варгаса Льосы, Алехо Кар-
пентьера и других), пугает Борхеса. По Борхесу,
бесконечность возможна в идее, но не во плоти:
сама Вавилонская библиотека — бесконечна идеаль-
но. Чудо, которое бы могло стать пределом борхе-
совских поисков, вызывает у писателя сомнение —
столь же беспредельное, как и сама песчаная книга.
Чудо отвергается как предрассудок — скептиче-
ским борхесовским разумом, привыкшим к выбору
неразрешимых парадоксов.
Всем известно, что роза есть роза. Казалось бы,
что тут странного? Тем не менее в новелле «Роза
Парацельса» к выдающемуся алхимику приходит
ученик, сомневающийся в том, что роза действи-
тельно является розой. Ученик бросает живой цве-
ток в огонь. Вот чт'о она такое, эта ваша роза,— жал-
кий прах, пригоршня пепла, тлен. Пусть теперь Па-
рацельс докажет ему обратное, пусть воскресит
этот цветок у него на глазах. Тогда он, ученик, пове-
рит мастерству алхимика и навсегда у него останет-
ся в подмастерьях. «Ты очень доверчив,— отве-
чает ученику Парацельс,— а я требую веры».
И смысл веры борхесовского Парацельса, и сугубо
литературный смысл религиозных сюжетов, к кото-
рым иногда обращается Борхес, нам помогает по-
нять его лекция о буддизме. «Буддизм,— рассказы-
вает аргентинский писатель,— очень требователен
к нашей вере... Другие религии очень требователь-
- I- ч_
ны к нашей доверчивости. Если мы хрисиане, мы
должны считать истинным, будто одна из трех ипо-
стасей божества снизошла до человеческого обли-
ка и была крещена в Иудее. Если мы мусульма-
не, мы должны считать истинным, что нет бога, кро-
ме Аллаха, и Мухаммед — пророк его. Однако мы
можем быть истинными буддистами и отрицать су-
ществование Будды. Или, скажем так, мы можем
думать, должны думать, что наша вера в реаль-
ность не важна — важно верить в учение».
Борхесовский Парацельс презирает тлен и отка-
зывается совершить чудо не потому, что ему претит
оскорбительное легковерие новоявленного ученика.
Но он все-таки творит чудо — причем у нас на гла-
зах. Дело в том, что Парацельс Борхеса верит в
учение, согласно которому роза есть роза. Именно
это учение попирают ногами те, кто хотел бы обра-
тить розу в прах, в тлен, в пепел костра. Парацельс
верует в Слово. В Литературу. В Культуру. В этом
ряду слово «роза» непрерывно воскресает. В этом
ряду роза без сомнения является розой. Парацельс
прогоняет ученика потому, что мастер Слова должен
работать в одиночку. Только тогда, в абсолютном
одиночестве творчества, может родиться такое чу-
до, как борхесовская новелла «Роза Парацельса».
Парацельс воссоздает розу — Борхес пересоздает
смыслы культуры. В этом творческом акте Борхес
осознает себя звеном в цепи культуры, которая су-
ществует благодаря своей бесконечности, непрерыв-
ному пересозданию своих смыслов. Однако в миро-
вой литературе смысл Борхеса неизменен. Арген-
тинский писатель задолго до своих европейских кол-
лег подошел к одной из главных эстетических идей
XX века — к литературе, познающей культуру, к
самопознанию культуры.
Хорхе Луис БОРХЕС
ПЕСЧАНАЯ КНИГА
Thy rope of sands
George Herbert (1593 — 1633)'
Прямая состоит из бесконечного числа
точек; плоскость — из бесконечного числа
прямых; объем — из бесконечного числа
плоскостей; сверхобъем — из бесконечного
числа объемов... Нет, решительно не этот
more geometrico2 лучший способ начать
мой рассказ. Быть правдивым - условие
всякого современного фантастического
рассказа; мой, без сомнения, является
правдивым.
Я живу один на улице Бельграио3.
Несколько месяцев тому, под вечер, я
услышал стук в дверь. Я открыл, и вошел
незнакомец. Он казался человеком высо-
ким, без особых примет. Наверно, таким его
увидела моя близорукость. Человек был
явно беден; одет в серое, в руке держал
серый чемодан. Я сразу почувствовал в нем
иностранца. Вначале он показался мне
старым; затем я обнаружил, что меня
обманули его редкие волосы — светлые,
почти белые, на скандинавский манер. Во
время нашей беседы, которая не длилась
и часа, я узнал, что он выходец с
Оркнейских островов.
Я предложил ему сесть. Прежде чем
заговорить, человек немного подождал. Он
источал меланхолию, как я — сейчас.
— Я продаю библии, - сказал он мне.
Не без педантизма я заметил:
— В этом доме есть несколько
английских библий, включая первую, Биб-
лию Джона Уиклифа4. У меня также есть
Библия Сиприано де Валеры5, Лютера,
которая в литературном отношении самая
неудачная6, и экземпляр Вульгаты7. Как
видите, в библиях у меня недостатка нет.
Немного помолчав, он сказал:
Я продаю не только библии. Я могу
показать вам священную книгу, которая,
может быть, вас заинтересует. Я приобрел
ее на окраинах Биканера8.
Он открыл чемодан и выложил ее на стол.
Это был том ин-октаво9 в кожаном перепле-
те. Без сомнения, он прошел через мно-
жество рук. Я взял его посмотреть;
необычная его тяжесть меня удивила. На
корешке было написано «Holy Writ»10,
а внизу — «Бомбей».
— Похоже, девятнадцатого века,— за-
метил я.
— Не знаю. Я никогда этого не знал,—
был ответ.
Я открыл ее наугад. Шрифт меня удивил.
Страницы, которые мне показались истре-
панными и с бледной печатью, были
набраны в две колонки, на манер Библии.
Текст был убористый и разбит на стихи.
В верхнем углу страниц были проставлены
арабские цифры. Мое внимание привлекло
го, что на четной странице стояла цифра
(предположим) 40 514, а на нечетной,
следующей,— 999 Я перевернул ее; на
оборотной стороне стояло число из восьми
цифр. Книга была иллюстрирована малень-
кими картинками, как обычные словари:
якорь, нарисованный пером, словно выве-
денный неуверенной рукой ребенка.
Вот тогда незнакомец и сказал мне:
Смотрите внимательно. Этой стра-
ницы вам больше никогда не увидеть.
В утверждении, но не в голосе, была
угроза.
Я запомнил страницу и закрыл том. Тут
же открыл его. Напрасно я искал рисунок
с якорем, листая страницу за страницей.
Чтобы скрыть растерянность, я сказал:
Речь идет об одном из вариантов
писания на каком-то из языков Индостана,
не так ли?
— Нет,— ответил он мне.
Затем он понизил голос, словно для того,
чтобы посвятить меня в тайну:
'«Твой песчаный канат» (англ.) — метафора
из поэмы «Собор» английского поэта Джорджа
Херберта.
г «Геометрический способ» (лат.). Намек на
известный трактат Спинозы «Ethica more geo-
metrico demonstrata».
4 Борхес действительно жил в Буэнос-Айресе
на улице Бельграно.
4 Джон Уиклиф — религиозный реформатор
(XIV в.), первым начал переводить Библию на
английский язык. Отстаивал право верующего
на интимный контакт с Библией. Был обвинен
в ереси и сослан по приговору суда
5 Сиприано де Валера (1532 — после 1602) —
автор прекрасного перевода Библии на ис-
панский язык (Лондон, 1596).
6 Лютер (1483 — 1546)—лидер Реформации,
автор немецкого перевода Библии.
7 Вульгата (лат. — народный, общедос-
тупный ) — латинский перевод Библии, выпол-
ненный Иеронимом (конец IV — начало V вв )
и канонизированный церковью.
8 Биканер — город на северо-западе Индии.
9 Ин-октаво — книжный формат в восьмую
долю листа, для старых книг — высотой 18,5 —
25 см.
10 Священное писание (англ.).
39
— Я приобрел ее в одном поселке на
равнине, в обмен на несколько рупий
и Библию. Ее владелец не умел читать.
Я подозреваю, что Книга Книг была для
него амулетом. Он принадлежал к низшей
касте; люди не могли ступить на его тень, не
осквернившись. Он сказал мне, что его
книга называется Песчаной Книгой, потому
что и книга, и песок не имеют ни начала ни
конца.
Он предложил мне отыскать первую
страницу.
Левой рукой я взялся за переплет
и открыл большим пальцем правой руки,
намереваясь попасть на титульный лист.
Все было тщетно: между переплетом и ру-
кой всегда оставалось несколько страниц.
Как будто они ключом били из книги.
— А теперь найдите конец.
Я также потерпел неудачу; я едва смог
пробормотать не своим голосом:
Этого не может быть.
Все так же не повышая голоса, торговец
библиями сказал мне:
— Не может быть, но е с т ь. Количество
страниц этой книги в точности бесконечно.
Ни одна из них не является первой, ни
одна — последней. Я не знаю, почему они
пронумерованы так произвольно. Наверно,
чтобы дать понять, что члены бесконечного
ряда допускают любые числовые обозначе-
ния.
Затем, будто рассуждая вслух:
Если пространство бесконечно, то мы
находимся в любой его точке. Если время
бесконечно, то мы находимся в любой точке
времени".
Его рассуждения меня рассердили
Я спросил:
— Вы, без сомнения, верующий?
— Да, я — пресвитерианин. Моя совесть
чиста. Я уверен, что не одурачил аборигена,
когда вручил ему слово божие в обмен на
эту дьявольскую книгу.
Я заверил его, что не стоит упрекать себя,
и спросил, проездом ли он в этих краях. Он
ответил, что через несколько дней
рассчитывает возвратиться на родину. Вот
тогда я и узнал, что он — шотландец
с Оркнейских островов. Я сказал ему, что
к Шотландии я привязан особенно из-за
любви к Стивенсону и Юму.
— И Робби Бернсу,— поправил он
Пока мы говорили, я продолжал исследо-
вать бесконечную книгу. С деланным
безразличием я спросил его:
— Вы хотите предложить этот
любопытный образчик Британскому музею?
Нет, я предлагаю его вам,— ответил
он и назначил высокую цену.
Я ответил ему со всей прямотой, что эта
цена для меня недоступна, и задумал* я
Через несколько минут у меня созрел план.
— Я предлагаю вам обмен,— сказал
я ему. — Вы приобрели этот том за несколь-
ко рупий и за Священное писание; я пред-
лагаю вам всю сумму моей пенсии, которую
я только что получил, и Библию Уиклифа
готическим шрифтом. Я унаследовал ее от
родителей.
— A black letter Wiclif!* 12 - пробормо-
тал он.
Я пошел к себе в спальню и вынес ему
деньги и книгу. Он перелистал страницы
и изучил обложку с трепетом библиофила.
— Дело сделано,— сказал он мне.
Меня удивило, что он не торговался.
Только потом я пойму, что он вошел в мой
дом с решением продать книгу. Он не
пересчитал деньги и спрятал их.
Мы говорили об Индии, об Оркнеях
и о норвежских jarls13, которые ими
управляли. Была уже ночь, когда человек
40
Н
ушел. Я больше не видел его и не знаю его
имени.
Я решил поставить Песчаную Книгу на то
пустое место, которое осталось от Уиклифа,
но в конце концов предпочел спрятать ее
между разрозненными томами <Тысячи
и одной ночи».
Я лег спать и не уснул. В три или четыре
часа утра я зажег свет. Я отыскал невероят-
ную книгу и пролистал страницы. На одной
из них была нарисована маска. В углу
стояла цифра, не знаю уже какая, возве-
денная в девятую степень.
Я никому не показал моего богатства.
К счастью обладать им примешался страх,
что его украдут, и, кроме того,— подозре-
ние, что в действительности книга не
бесконечна. Эти две заботы отягчили мою
и без того уже старую мизантропию. У меня
осталось несколько друзей; я перестал
видеться с ними. Пленник Книги, я почти не
выходил на улицу. С лупой я изучал
потрепанный корешок и обложку и отверг
возможность какого-либо трюка. Я обнару-
жил, что небольшие иллюстрации находи-
лись на расстоянии двух тысяч страниц
одна от другой. Я заносил их в телефонную
книжку, которую немедленно исписал. Они
ни разу не повторились. Ночью, в те
недолгие промежутки, которые предостав-
ляла мне бессонница, я видел во сне книгу.
Весна шла на убыль, и я понял, что книга
чудовищна. Меня нисколько не спасало
понимание того, что и сам я превращаюсь
в чудовище, когда рассматриваю ее и ося-
заю десятью пальцами и ногтями. Я по-
чувствовал: она — источник кошмара,
вещь непристойная, бесчестит и разрушает
реальность.
Я подумал об огне, но побоялся, что
горение бесконечной книги будет столь же
бесконечным и планета задохнется от дыма.
Я вспомнил: я когда-то читал о том, что
лучшее место, где можно спрятать лист,—
это лес14. Перед тем как уйти на пенсию,
я работал в Национальной библиотеке15,
которая хранит девятьсот тысяч книг;
я знаю, что справа от вестибюля кривая
лестница погружается в подвал, где нахо-
дятся газеты и карты. Я воспользовался
рассеянностью служителей, чтобы потерять
Песчаную Книгу на одной из сырых полок.
Я постарался не обратить внимания, на
какой высоте и на каком расстоянии от
дверей.
Чувствую некоторое облегчение, ио те-
перь на улицу Мехико - ни ногой.
РОЗА ПАРАЦЕЛЬСА
В своей мастерской, которая занимала
обе комнаты подвала, Парацельс* попросил
своего бога, своего неведомого бога, любо-
го бога, чтобы тот ниспослал ему ученика.
Смеркалось. Слабый огонь камина
отбрасывал беспорядочные блики. Под-
няться, чтобы зажечь железный светиль-
ник, было слишком трудно. Парацельс,
рассеянный от усталости, забыл о своем
молении. Ночь стерла пыльные перегонные
кубы и горн, когда в дверь постучали.
Сонный человек встал, поднялся по корот-
кой винтовой лестнице и открыл дверь.
Вошел неизвестный. Он также был очень
уставшим. Парацельс указал ему на
скамью; тот сел и стал ждать. В течение
какого-то времени они не обменялись ни
единым словом.
Первым заговорил учитель.
— Я помню лица Запада и лица Восто-
ка,— произнес он с определенной тор-
жественностью,— я не помню твоего. Кто
ты и чего ты ждешь от меня?
— Неважно, как меня зовут,— ответил
тот. — Три дня и три ночи я брел, чтобы
войти в твой дом. Я хочу быть твоим
учеником. Я отдаю тебе все мое имущество.
Он извлек мошну и вывернул ее над
столом. Монет было много, и все золотые.
Это он сделал правой рукой. Парацельс
стал к нему спиной, чтобы зажечь светиль-
ник. Когда он повернулся, то заметил, что
в левой руке роза. Роза его взволновала.
Парацельс спустился, соединил кончики
пальцев и сказал:
— Ты думаешь, будто я способен изоб-
рести камень, который превращает все
вещества в золото, и предлагаешь мне
золото. Золото — не то, что я ищу, и если
тебе нужно золото, ты никогда не будешь
моим учеником.
— Золота мне не нужно,— ответил
тот. — Эти монеты — всего только знак
моего стремления к труду. Я хочу, чтобы ты
обучил меня Искусству. Я хочу пройти
с тобой рядом тот путь, который ведет
к Камню2.
Парацельс сказал с расстановкой:
— Путь — это Камень. Начало пути —
это Камень. Если ты ие понимаешь этих
слов, то ты еще не начал понимать. Каждый
шаг из совершенных тобой будет целью.
Неизвестный посмотрел на него с подоз-
рением. Сказал, понизив голос:
— Но разве существует цель?
Парацельс рассмеялся.
— Мои хулители, чья численность не
превышает их собственной глупости, гово-
рят, что нет, и считают меня самозванцем.
Я не объясняюсь с ними, но невероятно,
чтобы это был обман. Я знаю, что су-
ществует Путь.
Помолчали.
— Я готов пройти его с тобой, даже если
придется шагать много лет. Дозволь мне
пересечь пустыню. Дозволь мне разглядеть,
хотя бы издали, обетованную землю, даже
если звезды не дозволят мне остаться на
ней. Я хочу доказательств, прежде чем
пуститься в путь.
— Когда? — спросил с волнением Пара-
цельс.
Прямо сейчас,— ответил с мгновен-
ной решимостью ученик. Начали они бесе-
довать на латыни, теперь перешли на не-
мецкий.
Юноша поднял розу.
— Ходит слух,— сказал он,— что ты
можешь сжечь розу и воссоздать ее из
пепла своим искусством. Дозволь мне стать
свидетелем этого чуда. Об этом прошу тебя,
и отдам тебе затем всю мою жизнь.
— Ты очень доверчив,— произнес учи-
1 В своих парадоксальных логических по-
строениях Борхес оказывается близок к идеям
английского философа Бертрана Рассела
(1872— 1970), который применил логические
модели в математике, «перевернув» тради-
ционные математические представления о те-
ории множеств.
12 Старопечатный готический Уиклиф! (англ.).
13 Ярлы (англ., устар.) —норвежские вожди,
знать, правители.
14 Борхес имеет в виду место из рассказа
Г. К. Честертона «Сломанная шпага», где
говорится, что листок лучше прятать на дереве,
труп — под горой трупов.
1 Борхес долгое время был ее директором.
Парацельс (наст, имя Филипп Ауреол Теоф-
раст Бомбаст фон Гогенгейм (1493 — 1541) —
медик, алхимик, философ, родом из немецкой
Швейцарии
2 Искусство алхимии, цель которого — получе-
ние философского камня.
тель. — Мне не нужна доверчивость; я тре-
бую веры.
Пришелец настаивал.
— Именно потому, что я недоверчив
я хочу собственными глазами увидеть
уничтожение и воскрешение розы.
Парацельс взял цветок и, продолжая
разговор, стал играть им.
— Ты ошибаешься. Думаешь ты, слу-
чайно, будто нечто может быть обращено
в ничто? Думаешь ты, что Адам в раю мог
уничтожить один-единственный цветок или
травинку?
— Мы ие в раю,— упрямо сказал юно-
ша,— здесь, под луной, все смертно
Парацельс поднялся.
-- Так где же мы пребываем? Думаешь,
божество способно было создать какое-
нибудь место, которое не было бы раем?
Думаешь, грехопадение и незнание того,
что мы пребываем в раю,— разные вещи?
— Роза может сгореть, — ответил с
вызовом ученик.
Если мы бросим эту розу на угли, ты
подумаешь, что она сгорела и пепел
подлинный. Я скажу тебе, что роза —
вечна, и только ее облик способен меняться.
Мне хватило бы одного слова, чтобы ты ее
снова увидел.
— Одного слова? — удивился ученик. —
Горн потух, и слоем пыли покрыты пере-
гонные кубы. Что ты совершишь, дабы она
воскресла?
Парацельс поглядел на него с грустью.
Горн потух,— повторил он, и слоем
пыли покрыты nepei энные кубы На этом
отрезке моего долгого пути я пользуюсь
другими инструментами.
— Я не осмеливаюсь спросить, каки-
ми,— произнес юноша с притворным смире-
нием.
Я имею в виду то, что применило
божество для создания небес, и земли,
и невидимого рая, в котором мы пребываем
и который скрыт от нас первородным
грехом. Я говорю о Слове, которому учит
нас учение Каббалы'*.
Ученик сказал сухо:
— Прошу тебя снизойти и показать мне
исчезновение и появление розы. Мне не
важно, будешь ли ты действовать по-
средством перегонных кубов или Глаголом.
Парацельс задумался.
— Если бы я совершил это, ты бы сказал,
что речь идет о призраке, об обмане зрения.
Чудо не дало бы тебе веры, которую ищешь;
оставь посему розу.
Юноша глядел по-прежнему недоверчи-
во. Учитель заговорил громче:
— Кроме того, кто ты такой, чтобы
входить в дом учителя и требовать от него
чуда? Что совершил ты, дабы заслужить
подобный дар?
Тот ответил дрожа:
— Я знаю, что ничего не совершил.
Прошу тебя во имя тех многих лет, когда
я буду учиться в твоей тени, чтоб ты
дозволил мне увидеть пепел и затем —
розу. Я ни о чем тебя больше не попрошу.
Я верю свидетельству своих глаз.
Он вдруг схватил живую розу, которую
Парацельс оставил на пюпитре, и бросил ее
в огонь. Цветок исчез, осталось только
немного пепла. Бесконечно долгое мгнове-
ние он ждал слов и чуда.
Парацельс сказал с лукавой простотой
— Все медики и аптекари Базилеи
утверждают, что я — мошенник. Пожалуй,
они попали в точку. Вот этот пепел, бывший
розой и розой не ставший.
Юноша почувствовал стыд. Пара-
цельс — шарлатан или обычный фантазер,
а он, нахал, преступи i порог и сейчас
вынуждал признаться, что все прослав-
ленные магические приемы — тщетны.
Он опустился на колени:
— Я вел себя непростительно. Мне
недоставало веры которой требует господь
от верующих. Пусть пепел останется. Я вер-
нусь, когда буду более крепок, и стану
твоим учеником, и в конце пути увижу розу.
Говорил он с искренней страстью, но
страсть эта была жалостью, которую
вызывал у него старый учитель, такой
почтенный, такой деятельный, такой знаме-
нитый и такой никчемный. Кто он такой,
Иоганнес Гризебах, чтобы срывать нечести-
вой рукой маску, под которой никого нет?
Оставить Парацельсу золотые монеты
означало унизить его подаянием. Уходя, он
собрал их. Парацельс проводил его до
лестницы и сказал, что в этом доме ему
всегда будут рады. Оба знали, что больше
им друг друга не увидеть
Парацельс остался один. Перед тем как
загасить светильник и устало опуститься
в кресло, он собрал в горсть нежный пепел
и произнес тихим голосом какое-то слово.
Роза воскресла.
3 Магическое четырехбуквенное слово — Тет-
раграмматон — «имя божие», таинственным
образом зашифрованное в тексте Торы (Пяти-
книжия), знание которого дает возможность
вдохнуть жизнь в глиняного человека (голе-
ма). Определение этого имени — конечная цель
каббалистов.
ПАМЯТИ
ТОВАРИЩА
Не стало Инги Яковлевны Баллод
Мы знали, что она тяжело больна,
но как-то забывали об этом — она
рвалась в сложные командировки,
готовила интереснейшие материалы
в очередные номера, вела трудные
разговоры с авторами, привлекая
к сотрудничеству с журналом видных
деятелей литературы, искусства,—
все это буквально до последнего дня.
В последнюю свою командировку
она поехала потому, что требовалась
помощь человеку, по отношению к
которому была нарушена справедли
вость многодетной матери отказы-
вали в звании матери-героини, по-
скольку она была верующей.
Да, в журналистской работе Инги
Баллод это было главное — помочь
людям. Она отправлялась туда, от-
куда шел сигнал беды или неблаго-
получия. Человек четкого мировоз-
зрения, она однажды сказала: как
трудно вторгаться в чужую жизнь
с заранее поставленной задачей —
увидеть, понять, дать оценку, сде-
лать выбор. . Но читательские откли-
ки, которых на ее публикации при-
ходило обычно много, говорят о том,
что она умела и увидеть, и понять.
И убедить читателя в правильности
своей нравственной позиции. Не уни-
жая и не оскорбляя тех, кто не прав.
Ингу Баллод особенно привлекали
люди, сильные духом. Она писала
о них ярко, вдохновенно еще и пото-
му, что горячо надеялась: такой при-
мер поможет другим, менее силь-
ным, потерявшим опору, понять, что
спасение — в них самих, да еще, ко-
нечно, в дружеской поддержке...
Один из лучших ее очерков — «Шаг
через катастрофу» — о докторе Лео-
ниде Красове, которому сила воли
помогла победить страшный недуг,
считавшийся неизлечимым. Потом
она подготовила к публикации и про-
комментировала его дневник — уни-
кальное свидетельство чуда, совер-
шенного самим человеком Дневник
Красова стал поистине путеводителем
для многих, попавших в такую же
беду.
Инга Баллод связывала между со-
бой прежде незнакомых людей —
для взаимной помощи и поддержки.
Она была нравственным, честным .
человеком. Ее энергия, воплотившая-
ся в журнальных публикациях, остав-
шаяся в душах, памяти знавших ее
людей, будет жить на земле.
41
современный мистицизм
ЗДЕСЬ И
СЕЙЧАС..
В. ХАРАЗОВ,
наш
специальный
корреспондент
Убийство Нигматулина было отнюдь
не единичным эпизодом в преступ-
ных действиях Абая и его подручных,
а скорее кульминацией их уголовных
деяний Сначала наказывали «худых
овец» — Янкаускаса, Юркаса, Балтру-
наса, отошедших от компании Абая.
Били, забирали деньги и вещи.
устраивали погром в доме
И уже тогда для «ударной» троицы
(Седов, Бушмакин и Пестрецов) не
существовало никаких общепризнан-
ных норм, закона, морали, кроме тех,
что диктовал Абай.
Можно понять Абая, на глазах
которого рушилось все, что составля-
ло пусть извращенные, но все-таки
смысл и цель его жизни. Можно
понять Седова и Бушмакина, не
успевших, очевидно, перерасти уро-
вень дворовых подростковых компа-
ний, где проблемы частенько реша-
лись при помощи кулаков
Но как понять сорокалегнего
кандидата наук, пропагандиста сто-
личного райкома партии?
Из беседы с В. Пестрецо-
в ы м.
Окончание Начало в № 6—8.
Рисунок Б Ионайтис а.
— Неужели вы не понимали, что
совершаете?
— Абай сказал, что Балтрунас уда-
рил его и угрожал ему ножом. Я не
хотел бить, я хотел показать, что с
Абаем так обращаться нельзя. Решал-
ся вопрос, друг я Абаю или нет. Я не
мог отступить, не защитив его...
— Но ведь ни Янкаускас, ни Юркас
Абаю ничем не yi рожали?
— Они все были заодно...
— А Талгат Нигматулин? Он тоже
был с ними заодно?
— Я уже говорил, — сердито вски-
дывается мой собеседник, — я не
хотел убивать Талгата!
— Убивать не хотели, но били?
— Каждый раз, когда наступал пе-
рерыв, я думал, что на этом все
кончится...
На Талгата Абай так надеялся, что,
отправляясь к Мураускасу, не взял с
собой даже Пестрецова, ограничив-
шись Седовым и Бушмакиным. Три
каратиста, причем один из них экстра-
класса, против двоих, пусть и физи-
чески крепких, но малосведущих в
драке, — результат Абаю был ясен
заранее. И опять хваленая интуиция
крепко подвела его.
Мураускас Николаеву позвонил,
пригласил на встречу с Абаем, но
предупредил, что обстановка напря-
женная. И тот прихватил двух своих
сторонников-ленинградцев, тоже, как
говорят, каратистов. Кроме того,
Мураускас позвал своего двоюродно-
го брата. Получилось четверо против
не двоих, а пятерых. Однако Абай,
подогретый выпивкой, подал своим
знак начинать. Кто-то кого-то ударил,
кто-то ответил, но драки не получи-
лось. Во-первых, народу набилось —
не размахнешься, а во-вторых, сор-
вался расчет Абая, что Талгат, если
и не начнет первым драку, то обяза-
тельно вмешается в нее, защищая
Абая и Седова с Бушмакиным. Талгат
в драку не полез. Более того,
стал всех успокаивать. Но вместе с
тем и произнес, обращаясь к Мураус-
касу, знаменательную фразу: «Да по-
дари ты Абаю тысячу рублей. Что
тебе, жалко?»
Попытки Абая возобновить драку
кончились тем, что и,х вытолкали
из квартиры.
Они стали дожидаться внизу. И
вновь, когда хозяева и гости вышли на
улицу, Абай приказал завязать драку
И опять Талгат остался в стороне.
А на распоряжение Абая ударить
одного из ленинградцев возразил,
что может убить его. Когда же к нему
бросилась с упреками жена Мураус-
каса, он просто надел ей на голову
свою шапку и сказал, что не может
лезть в дела Абая, поскольку он,
Талгат, его «шестерка»...

Тогда женщина бросилась за по-
мощью к дому Николаева. Талгат по-
бежал за ней, чтобы забрать шапку,
а вернувшие» и не найдя ни Абая, ни
Седова с Бушмакиным, отправился
домой, к Калинаускасам ..
Андрюс Калинаускас сидит край-
ним справа. На его резком, удлинен-
ном лице растерянность и обречен-
ность. Все, что началось в ночь с деся-
того на одиннадцатое февраля 1985
года и тянется до сих пор. больше
полутора лет, кажется кошмарным
сном. Мог ли он подумать несколько
лет назад, что все так ужасно кончит-
ся? Да, признается он, я человек
слабый, да, привык полагаться на
других, цепенею перед насилием...
Знал ли он, зачем Абай собрал в
его квартире своих подручных? Не
только знал, но и водил «карателей»,
показывая, где живут отступники. В
ту роковую ночь и от него потребо-
вали, чтобы он бил Нигматулина
(типичный прием уголовников — «по-
вязать кровью»), но он отказался,
и от него отстали. Он и его жена
остались «сторонними наблюдателя-
ми», как и еще один из верных
последователей Абая — Савицкас,
тоже находившийся в ту ночь в этой
квартире и даже «символически» уда-
ривший Талгата, когда от него этого
потребовали. Но Савицкас после
этого ушел, а Андрюс с Вилией
остались.
Конечно, они, хозяева квартиры,
могли вмешаться, потребовать прек-
ратить избиение. Но.. Они боялись!
Боялись и тогда, когда соседи, разбу-
женные шумом, криками и стонами
Талгата, вызвали милицию. Боялись
и... затирали кровь, перед тем как
открыть дверь. Боялись даже тогда,
когда работники милиции вошли и
спросили, что происходит. Вили я по-
яснила, что она, мол, защитила дис-
сертацию, собрались друзья и маль-
чики немного повздорили но все,
дескать, уже улажено.
Талгата еще можно было спасти.
Достаточно было сказать, что проис-
ходит. Не сказали.
Талгата еще можно было спасти.
Достаточно было работникам мили-
ции внимательно осмотреть квартиру.
Увы, именно тут они проявили непо-
нятную деликатность...
Возможно, его можно было спасти
и позже, когда поняли, что бить уже
незачем. Надо было лишь вызвать
«скорую». Вместо нее вызвали своего
приятеля — врача-реаниматолога.
Что предписывал тому гражданский
и служебный долг, клятва Гиппокра-
та? Забыл? Или не пожелал вспом-
нить? И только когда увидел, что его
длительные усилия тщетны, тогда
позвонил, наконец, в «скорую». Но
прежде старательно замыли кровь,
а врачам, затем милиции сказали,
что Талгат ушел вечером и вернулся
недавно, уже избитый...
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
И снова зал суда переполнен. Снова
«юпитеры», кинокамеры, микрофо-
ны...
Последнее слово подсудимых. Что
скажут они под взглядами сотен лю-
дей, перед судьями и перед судом
собственной совести? За полтора года,
что шло следствие, было время
собраться с мыслями...
Борубаев:
— Я не хотел убивать... Хочу, чтобы
судьи гуманно отнеслись... Остальные
тоже... Согласен вот... Но убийства
умышленного не было...
Кымбатбаев:
— Я совершил, не думая о по-
следствиях Я не понимал всего...
Выпивши был. Больше такого не
случится... Для меня главное те-
перь — жить. А молодежь пусть
хорошо одевается, живет хорошо...
Все, что говорил адвокат, психиатр,
я понял... Насчет применения ме-
ры, — судья знает свое дело, госу-
дарство знает закон...
Пестрецов:
— Мера будет справедливо стро-
гая. Моя вина велика. Я должен был
предвидеть, что эти события могут
плохо кончиться. После перерыва я
должен был отказаться от избиения
и показать, что не допущу его...
Если бы не моя инфантильность, же-
лание переложить ответственность,
решение на других, Талгат был бы
жив... Постараюсь к суровой мере
отнестись с пониманием и честным
трудом искупить...
Седов:
— Я все полностью осознал и готов
понести наказание... Всегда говорил
правду Больше не повторится...
Калинаускас:
— Не каждый человек в трудной
ситуации ведет себя должным обра-
зом... Я с насилием был знаком толь-
ко из кино и книг, поэтому когда
столкнулся с реальной ситуацией, не
мог действовать должным образом...
Убийство простить нельзя, но логи-
ческую цепь событий восстановить
можно: преступники «наказывали
предателя», не «рассчитали», «увлек-
лись»...
Однако был в ту страшную ночь,
вернее уже ранним утром, еще
один эпизод, который ни в какую
логику не укладывается!
Опьяненный безграничной властью
над своими учениками, одержимый
манией карать всех и вся, Абай распо-
рядился вызвать Н., которую он ког-
да-то обманул, представившись ар-
хеологом и пообещав жениться. Не-
давняя школьница безоглядно пове-
рила ему, бросила родителей, родные
места и решила разделить с ним
жизнь. Несколько лет Абай играл с
ней, как кошка с мышью, то прибли-
жал к себе и обещал жениться, если
она пройдет испытание стыдом и по-
зором, то отталкивал, упрекая тем, к
чему сам же и принуждал. А она,
униженная, растоптанная, фанатично
верила в его необыкновенность и, как
побитая собачонка, плелась за ним,
ночуя, где придется, работая, где
пристроится.
И в этот раз она помчалась на зов,
как собачонка на свист хозяина. А
Абай тем временем сказал своим
подручным, что, дескать, Н. пыта-
лась его убить и ее, мол, надо нака-
зать.
Н. — не Талгат, бояться было нече-
го и, «наказывать» кулаками начал сам
Абай. Потом, видимо, утомившись за
долгую ночь, уступил место Пестре-
цову, Седову, Бушмакину и Мирзе. И
те, четверо мужчин, взялись за дело!
Но и этого Абаю показалось мало.
Он заставил Н. ползать на коленях и
целовать ноги истязателям. Потом ее
кинули в ванну, где в бессознатель-
ном состоянии «отмокал» Талгат.
Абай дал ей нож и велел отрезать
голову Талгату. Н. в ужасе отказа-
лась. Тогда ее начали топить в ван-
не...
Наконец Абай отпустил ее. Вилия
помогла ей переодеться в сухое,
и Н. кое-как добралась домой, откуда
сразу же попала в больницу.
Как и чем объяснить это? Какой
иной логикой, кроме логики озве-
ревших садистов? При чем здесь
поиски истины, секретов народной
медицины и принципов психорегу-
ляции? При чем здесь стремление
«осчастливить человечество»?
Этот последний эпизод с жестокой
ясностью показывает, что Абай до-
бился своей цели. В душах его после-
дователей не осталось ничего чело-
веческого, не осталось и самой души.
И теперь для них уже действительно
не существовало ничего хорошего и
ничего плохого. Одна выжженная
пустыня, и в ней, в этой пустыне,
один бог, один смысл всего — Учи-
тель!
На мой взгляд, и следствие и суд не
ответили на целый ряд немаловажных
вопросов. Некоторые я уже назвал.
Остановлюсь еще на одном.
Как показывают свидетели, деньги
собирали и Мирза и Абай. В беседе
со мной Кымбатбаев это подтвердил.
У Абая была своя доля собранных
денег, и весьма немалая. Вспомним,
например, что только на доставку в
Вильнюс Мирзы с его матерью Абай
дал две тысячи рублей. Есть сведения
и о нательном поясе с драгоценнос-
тями и о том, что после ареста Абая
его поклонники перепрятывали друг у
друга какие-то браслеты, кольца...
43f
Где эти деньги, драгоценности?
Ускользнув от следствия и конфиска-
ции, не станут ли они своеобразным
«фондом возрождения» группировки
Абая?
Почему все именитые свидетели —
А. Сафронов, В. Сидоров, А. Спиркин
и другие, способствовавшие популяр-
ности и безнаказанности Абая и Мир-
зы, явиться по вызову суда не поже-
лали? У нас в стране для всех
граждан, какой бы пост они ни
занимали и какие бы звания ни носи-
ли, один порядок и один закон. И ес-
ли суд не сумел настоять на уважении
к закону, то, может, местные партий-
ные и общественные организации
напомнят товарищам об их долге?
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Вильнюсская трагедия о многом
заставляет задуматься. О том, как и
почему возникает спрос на мистику,
кто и как его удовлетворяет, о том,
как относиться к этому явлению и
что делать дальше.
Лет 15 назад мне довелось услы-
шать, как один весьма ответственный
товарищ на вопрос о том, что следует
предпринять в связи с появлением
поклонников пришедших с Запада
мистических культов, ответил, что у
нас, дескать, этой проблемы не может
быть, поскольку для нее нет социаль-
ной почвы.
Но позвольте, если социальной поч-
вы у этих явлений нет, то чем же они
тогда питаются?
Еще недавно главным источни
КмМ зла объявлялось влияние За
пада. Этим «железным» аргументом
долгие годы прикрывались многие
промахи в нашей идеологической ра-
боте, негативные явления в социаль-
ной сфере.
Слов нет, с совершенствованием
средств массовой коммуникации наша
планета становится все теснее, а
информационные границы и барье-
ры - все условнее и призрачнее. Хо-
тим мы того или нет, увеличивается
обмен не только высшими достиже-
ниями культуры, в страну проникает
и продукция контр- и антикультуры.
Это, конечно, плохо, но такова реаль-
ность.
Исследователи давно установили,
что в истории человечества существо-
вали периоды увлечения мистикой.
Интерес к ней шел волнами, то резко
вздымаясь, то опадая. И каждая
вс на была связана с крупными
общественно-политическими и со-
ны льно-экономическими кризисами
и 1таклизмами, с кардинальной лом-
к< > устоявшегося мышления, привы-
чек и образа жизни.
Но разве не такую же картину
наблюдаем мы сегодня, когда само
cymeci вование человечества постав-
лено на грань ядерной катастрофы,
когда проблемы экологии, сырьевых
ресурсов и так далее встали во
весь свой рост не только перед
специалистами, но и перед каждым
из нас! Когда для того, чтобы спасти
жизнь на Земле, необходима та самая
кардинальная ломка мышления! И
перед нами эта проблема стоит столь
же остро, как и перед Западом, ибо
Земля у нас одна на всех!
Думаю, это первая и главная при-
чина, побуждающая некоторых людей
с*
44
как на Западе, так и у нас искать
убежище в наркотиках, мистике и
других подобных увлечениях. Но это
проблемы глобального масштаба, а
есть и иные.
Вспомним, с чего началось у Абая
увлечение мистикой? С некомпетент-
ности медиков, не распознавших в
его головных болях последствий арах-
ноидита, не сумевших избавить своего
пациента от недомогания А почему
занялся йогой и каратэ Пестрецов?
Опять же из-за боязни за свое здо-
ровье Зачем ехало к Мирзе боль-
шинство паломников? Чтобы исце-
литься от стрессов, комплексов, нев-
розов и депрессий.
Уверен, что мода на экстрасенсов,
травников и знахарей вызвана не
столько любознательностью, тягой к
таинственному, сколько сугубо прак-
тической потребностью. Да и правиль-
но ли это называть модой, а не спро-
сом, не лукавим ли мы сами с собой,
не стараемся ли выдать желаемое за
действительное, подсознательно ухо-
дя от горькой правды?
Элемент моды тут безусловно был.
Но в основе-то лежала боль челове-
ческая, страдания людские, не уто-
ляемые низким профессиональным
уровнем массовой медицины.
Конечно, среди тех, кто скитался
(и до сих пор скитается) по «святым»
местам, кто бросался (и до |сих пор
бросается) к различным знахарям и
экстрасенсам, есть люди, которым
современная медицина помочь не в
силах. Но ведь не они составляют
подавляющее большинство!
По рукам ходит масса рукописей с
описанием различных образов жизни,
методов закаливания и лечения,
гарантирующих долголетие, отмен-
ное здоровье, развитие различных
способностей и так далее. Что мы об
этом слышали от нашего Минздрава?
От Академии медицинских наук? В
книжных магазинах отделы медицины
забиты наукообразными трактатами,
рассчитанными на узкого специалис-
та, но попробуйте купить, например,
книгу «Искусство быть здоровым».
Судя по газетным публикациям,
доктор Быкова в московской участко-
вой поликлинике лечит многие болез-
ни холодной водой, без всяких табле-
ток. А что же Минздрав? Если это так,
почему не пропагандирует изо всех
сил? Если не так, почему аргументиро-
ванно не опровергает?
Нет ответов, во всяком случае они
не известны тем, кто этим интересует-
ся. А интересуются своим здоровьем
и здоровьем своих детей практически
все. И под покровом гордого молча-
ния Минздрава и его академии рас-
цветают так называемые «группы здо-
ровья» наподобие бывшего печально
знаменитого клуба «Космос», форми-
руются новые мистические секты вро-
де «ивановцев» и так далее и тому
подобное. И вот ведь странная
вещь - социальной почвы у них,
оказывается, нет, а сами они почему-
то есть!
Сегодня физики разобрались в
природе «биополя». Не буду переска-
зывать результаты. О них широко
писалось. Мистический покров с зага-
дочного явления снят. Давайте на ми-
нуту представим, что это произошло
лет на десять раньше. Из рук Абая,
Мирзы и им подобных был бы выбит
один из козырей.
Почему же этого не случилось?
Я бывал не на одном солидном
совещании, обсуждавшем проблемы
мистики и борьбы с ней. И каждый
раз представители технических и
точных наук предлагали серьезно, на
высшем уровне современных мето-
дов исследовать эти явления. И всякий
раз представители Минздрава заявля-
ли, что исследовать и проверять тут,
дескать, нечего, что хватит уже - на-
проверялись, что ничего не может
быть, потому что этого не может быть
никогда!
И наконец, кое-какие размышления
о психорегуляции, «самопрограмми-
ровании», «озарении», «просветле-
нии», «очищении» и «трансформа-
ции» сознания.
Конечно, читателя интересует воп-
рос, возможно ли все это?
Возможно! А почему бы и нет?
Возьмем, к примеру, «трансформа-
цию сознания» Абая, Мирзы и неко-
торых других, превратившихся из в об-
щем-то вполне нормальных людей, со
своими слабостями и достоинствами,
в роботов, маньяков, изуверов, кото-
рых и в уголовной-то среде не часто
встретишь. Но ведь не с мистики
начиналась эта их трансформация, а
со столкновения с искажением норм и
принципов нашей жизни С двойной
морали в том окружении, в котором
рос и воспитывался Абай: одной для
докладов, выступлений и отчетов, для
рядовых товарищей, а другой - для,
так сказать, внутреннего употребле-
ния, для своего круга, где закон,
норма, принципы нередко подменя-
лись начальственным распоряжением.
дружеским звонком, закамуфлиро-
ванной под национальный обычай
взяткой.
То же можно сказать и о Мирзе,
видевшем двойственность окружаю-
щей жизни и обитавшем в ней, как
рыба в воде.
Пестрецов же — статья особая. Я
уже говорил, что для меня он фигура
достаточно темная. Однако и его
сознание было изрядно трансформи-
ровано еще до встречи с Абаем. С
одной стороны, пропагандист райко-
ма партии, а с другой - человек,
занимающийся частнопредпринима-
тельской деятельностью. Согласитесь,
раздвоение, компромисс с собствен-
ной совестью здесь неизбежны.
А совесть, даже с малейшим пятныш-
ком — уже не чистая совесть.
А разве не трансформировалось
сознание воспитанников Пестрецова?
Куда уж дальше! И ведь на их месте
мог оказаться любой из тех пяти, что
в Вильнюсе не были!
Помню, как позвонила мне мать
одного из них, как взволнованно и
недоумевающе рассказывала, что
сын, побывав у Мирзы, перестал раз-
говаривать и питаться с родителями,
заявил, что они живут как свиньи,
перестал ходить в институт и, повесив
у себя в комнате портрет Мирзы,
часами сидел на скрещенных ногах,
уставившись в изображение Учителя...
Кто-то из них ходил по закусочным,
доедая объедки за посетителями.
Кто-то скакал по комнате, пытаясь в
буквальном смысле перепрыгнуть че-
рез свое «я». А судьба Н., которую на-
последок чуть не утопили в ванне?
Можно, конечно, и «очистить»
сознание. Сколько их, «очищенных»,
лечится в психиатрических больни-
цах? Как-нибудь я расскажу о том,
как один из кришнаитов до того
«доочищался», что замерз во время
медитации в бочке с водой. Или о
студентке, сознание которой настоль-
ко «очистилось», что она вскрыла себе
вены, дабы поскорее припасть к «ло-
тосоподобным стопам» Много могу я
рассказать и об «озарениях», «само-
программировании»...
Но не этого, знаю, ждет от меня
читатель. Не минора жаждет он, а
мажора. Да и скептические усмешки
уже вижу: вот, мол, договорился
автор до того, что вся восточная
мудрость и гроша ломаного не стоит!
Стоп, читатель. Не говорил я этого.
Да и повода не было для такого
разговора. Ибо из сотен мистиков
разных мастей, с которыми я встре-
чался и беседовал, лишь несколько
человек к этой самой мудрости при-
коснулись. Остальные же питались
эрзацами, приготовленными из вос-
точных продуктов не первой свежести
к тому же на сугубо западной кухне.
Нет, не сама восточная мудрость
привлекает подавляющее большинст-
во и отечественных и западных мис-
тиков, а совсем иное. Одни с ее
помощью надеются решить свои
личные проблемы, другие таким об-
разом выражают свой протест, третьи
надеются исцелиться, обрести завид-
ное здоровье и долголетие, четвер-
тые - достичь сказочных состояний
ума и психики, о которых шла речь
выше, ну а пятые — сделать на всем
этом хороший бизнес
Бизнесмены от мистики прекрасно
понимают, что именно тысячелетняя
восточная мудрость меньше всего
нужна их клиентам. А потому слож-
нейшие, часто просто не имеющие
аналогов в западной культуре пред-
ставления и понятия трактуют крайне
вульгарно и упрощенно. Имен-
но мудрость учений и уходит у них
между пальцев, не доходя до клиента
Остается лишь примитивная схема,
сколоченная обычно из разнородных,
порой противоречащих друг другу
элементов, густо размалеванная
псевдовосточной атрибутикой.
Схемы мистической практики могут
быть разные, но все они, как на трех
китах, стоят на трех пунктах - без-
оговорочное подчинение во всем ав-
торитету гуру, особый (опять же по
указанию rypyl образ жизни и меди-
тация.
О том, что из себя представляют и
западные и наши доморощенные гу-
ру, писалось достаточно. О том, како-
го образа жизни требуют они'от сво-
их поклонников и к чему ведет слепое
подчинение им, сказано тоже немало.
А вот медитация главное средство
достижения «нирваны», «озарения»,
«просветления», «трансформации» и
«очищения» сознания - остается для
большинства людей тайной за семью
печатями И даже многие из тех,
кто сами медитируют, имеют о ней
весьма туманное представление
До недавнего времени такие поня-
тия, как гипноз, внушение, самовну-.
шение, именовались не иначе как
«таинственные явления человеческой
психики». Методами гипноза и внуше-
ния владели единицы. Они казались
людьми необыкновенными. А все
таинственное и необыкновенное обла-
дает огромной притягательной силой.
Но вот с двух сторон к- нам хлынул
поток информации. С Востока — о
чудесах йоги и буддизма, с Запада —
об экзотических культах, основанных
на «тайных» знаниях Востока Выяс-
нилось, что в основе и того и другого
лежат принципы самовнушения и
самогипноза, медитации. О людях,
овладевших ею, рассказывали леген-
ды. Желающим овладеть ею сулили
сверхъестественные способности и
возможности. И опять, казалось бы,
кому еще как не Минздраву и Ака-
демии медицинских наук откликнуть-
ся на этот интерес, разъяснить то, что
мировой науке уже известно, и об-
ратить внимание на то, что еще нуж-
дается в изучении, четко сказать, чего
можно достичь с помощью медита-
ции, а чего следует остерегаться.
Сколько любопытных это уберегло бы
от психиатрических больниц, от попы-
ток самоубийства, от психических
травм и жизненных трагедий! Но и
здесь Минздрав и его академия ос-
тались верны себе. А пока они само-
отверженно хранят корпоративные
секреты, по стране тысячами эк-
земпляров расходятся размножен-
ные на машинке и на ксероксе «мис-
тические труды» как западного, так и
отечественного изготовления. Про-
цветает (и будет процветать, посколь-
ку альтернативы ему нет) подпольный
бизнес на этой литературе, на лекци-
ях о «тайных» знаниях. Появляются
(и будут появляться) абаи, мирзы,
гринблаты, создающие специальные
школы «сущности», «самопрограмми-
рования» и так далее.
Я специально сосредоточился на
проблеме медитации. Так же, как и
наркотики, медитация может служить
целям гуманным, но может стать и
средством закабаления и разрушения
личности.
Конечно, размах увлечения мисти-
кой на Западе и у нас просто несопо-
ставим. Однако именно острота проб-
лемы породила на Западе институт
профессионалов-депрограмматоров
то есть людей, ведущих очень нелег-
кую, требующую специальных зна-
ний и навыков индивидуальную рабо-
ту с теми, кого поработили новоявлен-
ные гуру. У нас таких профессиона-
лов нет, как нет, впрочем, и общест-
венников. Единственное, что мы мо-
жем пока противопоставить доморо-
щенным и зарубежным гуру — нес-
колько десятков человек на всю стра-
ну, способных более или менее гра-
мотно прочитать лекцию о современ-
ном мистицизме, и то, в основном, на
зарубежном материале.
Мистицизм многолик. Это и более-
менее невинное увлечение летающи-
ми тарелками и жесткие, основанные
на отработанных приемах програм-
мирования человеческой психики ан-
тиобщественные и антикоммунисти-
ческие учения. И, как мне кажется,
весьма наивно всем им противопос-
тавлять лишь общетеоретические
лекции, либо, когда дело заходит
слишком далеко, как в Вильнюсской
истории, административные меры
«ХРАМ ЛЮБВИ»
В «ЦЕРКВИ САТАНЫ»
Организаторы религиозной организа-
ций в Амстердаме, зарегистрированной
как «Церковь Сатаны», сразу же приоб-
рели четыре многоэтажных здания.
Сделкой сатанистов заинтересовалась
полиция. И не зря. В одном из домов
был обнаружен «храм любви», то бишь
бордель для состоятельных клиентов.
45
ЧТО ЗА СЕНСАЦИЕЙ?_
х®д®>
В. БАБЕНКО, Вл. ГАКОВ
Итак, кто же такой Гербигер?
Ганс Гербигер родился в 1860 году,
учился в венской Технологической шко-
ле, затем продолжил образование в Буда-
пеште. Он особенно интересовался астро-
номией и параллельно — агрегатными
состояниями воды. Ну, а отсюда, ес-
тественно,— космология, лед...
В 1913 году Гербигер опубликовал
внушительный труд под названием «Ле-
дяная космология», где и сформулировал
свою всеобъемлющую теорию Мирового
Льда. Теория обещала дать ответ реши-
тельно на все вопросы: небесной механи-
ки, геологической истории Земли, возник-
новения человека, этногенеза.— а также
предсказать будущее цивилизации. Во-
семьсот страниц текста, изобиловавшего
диаграммами и фотографиями, являли
собой образец вопиющей мешанины из
мистических домыслов и вполне до-
бротных научных фактов.
По мысли Гербигера, космос извечно
служит ареной борьбы огня и льда.
История Земли — это цепочка страшных
катастроф, вызванных падениями на
Землю лун. Падение сопровождается раз-
гулом стихий, а затем планета покрыва-
ется льдом и наступает глобальное похо-
лодание, впоследствии сменяющееся по-
теплением. Таким образом, теория клима-
тических катастроф истолковывает мно-
гое — от вымирания динозавров до
гибели Атлантиды.
Рано или поздно все небесные тела
Солнечной системы «упадут друг на
друга», сольются в один ледяной ком,
а ком, двигаясь по спирали, рухнет на
Солнце. Сотни тысячелетий или даже
миллионы лет все будет спокойно, а затем
давление пара внутри Солнца превысит
определенный предел, грянет взрыв, неис-
парившиеся куски льда извергнутся из
чрева светила, и история Солнечной
системы в очередной раз начнется с нуля.
На Землю уже падало от четырех до
шести лун, утверждал Гербигер. Слово
«падение» не следует понимать букваль-
но: приближаясь к Земле, Луна
испытывает воздействие земного тяготе-
ния, и наконец силы гравитации
разрывают спутник на куски (что, кстати,
вполне согласуется с воззрениями совре-
менной науки — аналогичным образом
ведет себя спутник, попав внутрь так
называемого предела Роша). Вокруг Зем-
ли образуется кольцо. Воды Мирового
океана вспучиваются вдоль линии эква-
тора. Похолодание сопровождается зем-
летрясениями и извержениями вулканов.
Обезумевшее человечество ищет спасения
на вершинах гор.
Окончание. Начало в’8.
Но еще до взрыва Луны начинается
время «ужасных чудес». Усиливается
космическое излучение. Происходят му-
тации, порождающие чудовищ, которых
смятенное человеческое воображение пре-
вращает в драконов и злых духов.
Взаимодействие сил тяготения Земли
и Луны приводит к тому, что живые
существа теряют в весе, а следователь-
но — увеличиваются их размеры. Этот
период длится сотни тысяч лет. Возни-
кает новая человеческая раса — люди-
гиганты. Взрыв Луны и образование
кольца вокруг Земли вызывает гибель
большинства земных организмов, но
сильнейшие выживают, и их глазам
открывается потрясающая картина «ле-
дяного неба».
Наконец, на Землю обрушивается ледя-
ной град, дальше начинается потоп,
оледенение и... все, очередная страница
истории, перевернута. Через какое-то вре-
мя Земля захватывает в пространстве
новый спутник (когда-то небесных тел
в системе было тридцать, но прожорливая
Земля и другие крупные планеты поуба-
вили это число), что влечет новые сти-
хийные бедствия, и цикл повторяется.
Своего нынешнего спутника наша плане-
та обрела как раз 13 или 12 тысяч лет
назад, и сопутствующий катаклизм погу-
бил Атлантиду. Сейчас, по Гербигеру,
относительно спокойный период истории,
но в будущем планете снова грозит беда.
Кстати, теория Мирового Льда претен-
довала на то, чтобы объяснить и палеон-
тологическую картину прошлого Земли.
Обычный удел органических остатков —
гниение. Но только в условиях глобально-
го похолодания, по мысли Гербигера,
органика могла превращаться в окамене-
лости.
Нельзя сказать, что это «стройное
древо» теории выросло на пустом месте.
У Гербигера были предшественники.
Впервые мысль о том, что Луна, возмож-
но, покрыта льдом, прозвучала 'еще в
80-х годах прошлого века. Все это были
догадки, о температуре поверхности Луны
тогда еще шли бурные споры. Уильям
Парсонс, иностранный почетный член Пе-
тербургской академии наук, в своем
ирландском поместье наладил чувстви-
тельное оборудование и определил темпе-
ратуру лунной поверхности во время
лунного дня: 200 по Фаренгейту (около
93° по Цельсию).
Но долго еще — вплоть до начала XX
века — среди астрономов бытовало мне-
ние, что температура на Луне не подни-
мается выше 0°С. Лишь к 30-м годам
нашего века выводы Парсонса получили
подтверждение. Сейчас известно, что тем-
пература лунной поверхности колеблется
в диапазоне от минус 153°С до плюс 101°С.
Впрочем, сторонники Гербигера считают
эти цифры фальсификацией...
Друг Гербигера, немецкий астроном
Филипп Фаут (1867—1941), посвятил много
лет исследованиям Луны. Кстати, именно
ему приписывается авторство солидной
части «Ледяной космологии». Кое в чем
Фаут расходился с Гербигером: он считал,
что Луна — не ледяное, а каменное тело,
лишь покрытое толстой ледяной коркой.
Зато лунные горы, кратеры и цирки
целиком состоят изо льда, имеющего
космическое происхождение. Поверх тя-
желого круглого ядра Луны залегает слой
(океан) замерзшей воды толщиной 18$ ки
лометров.
Что говорит современная наука о тем-
пературе лунной поверхности? В разгар
лунного дня там так жарко, что никакой
лед не выдержит. Изучив образцы
лунных пород, специалисты единодушно
заявили: эти породы никогда не подвер-
гались действию воды.
Возможно ли, чтобы Земля время от
времени захватывала в космосе луны,
потом разрывала их на части и обрушива-
ла на себя смертоносным градом? Нет.
большинство ученых считает, что Земля,
Луна и метеориты — приблизительно ро-
весники.
В современной астрономии не су-
ществует единой точки зрения на то, как
образовалась система Земля — Луна. Из
четырех равноправных гипотез одна все
таки допускает, что Луна была захваче-
на, когда уже сформировалась как небес-
ное тело. Но известно по крайней мере,
что Луна не приближается к Земле,
а удаляется от нее по спирали.
Орбита нашего спутника увеличивается
в год примерно на 2,5 сантиметра, иначе
говоря. Луна с каждым годом отодвигает-
ся от нас примерно на 4 миллиметра.
Но последователи Гербигера упорно
стоят иа своем, презирая достижения
современной измерительной техники и
космонавтики (о причинах этой несги-
баемости — ниже). В прошлой публикации
мы уже цитировали американского автора
Джона Слейдена, едко высмеивающего
мифотворцев XX века Не прошел он
и мимо гербигерианцев: «Они никогда не
расстанутся со своей теорией... потому что
в концепции сталкивающихся лун есть
нечто от gotterdammerung, а это слишком
сильный магнит, чтобы от него отказать-
ся»1.
Слейдек не случайно оставляет слово-
сочетание «сумерки богов» в немецком
написании. Сразу вспоминается музыкаль-
ная драма Рихарда Вагнера, завершающая
тетралогию «Кольцо Нибелунга». Намек
публициста высвечивает всю цепочку ассо-
циаций: Нибелунги — северные мифы —
иордизм — «высшая» раса — мировоззре-
ние нацизма. И здесь нет натяжки.
АТЛАНТИДА
ДАЛЕКАЯ И БЛИЗКАЯ
Чтобы понять связь теории Мирового
Льда с нацистской идеологией, следует
хотя бы бегло ознакомиться с тем, как
понимал Гербигер историческую хроно-
логию.
Итак, время действия: три луны назад.
Место: Земля. Падение спутника положи-
ло конец царству гигантских растений
Sladek 1 The .If, _ 8t
и насекомых. Новая луна вызвала к жиз-
ни и новых обитателей Земли — диплодо-
ков, игуанодонов, гигантских млекопи
тающих. Появились и первые люди. Было
это около 15 миллионов лет назад.
Предки человека были гигантами. Они
создали могучую цивилизацию и овладе-
ли психической энергией. Очередное па-
дение луны подорвало цивилизацию
гигантов и все-таки полубоги выжили
и даже обучили новую расу людей — уже
обыкновенного роста — всем премудрое
тям. Золотое время длилось несколько
миллионов лет, и память о нем сохранили
греческие мифы: век Сатурна, эпоха
Геракла. Это якобы отголоски мира ат-
лантов, существовавшего во время пред-
последней луны. Но вот новая катастро-
фа. Примерно 900 тысяч лет назад уро-
вень Мирового океана начинает под-
ниматься. Цивилизация атлантов ухо-
дит в горы. Падение луны 150 тысяч лет
назад в очередной раз нарушило спокой
ное течение жизни людей-гигантов. Ат-
ланты не выдержали. Их психоэнергети-
ческие установки вспыхнули и распа
лись...
Земля оставалась без спутника долгие
138 тысяч лет. Возникли новые цивилиза-
ции. Они еще знавали гигантов, великаны
оставались для них духовными наставни-
ками. Родилась вторая Атлантида.
А 12—13 тысяч лет назад Земля захвати-
ла в плен новую Луну, нынешнюю.
Очередная схватка сил тяготения, очеред-
ной потоп, очередная катастрофа. Погиб
ла и вторая Атлантида — ее участь как
раз описал Платон. Вымерли самые
последние гиганты — они пали в боях
с неблагодарными людьми, о чем поведа
ли греческие мифы.
Со времени обретения Землею послед
ней Луны жизнь планеты подчинена
иным циклам. Каждые шесть тысяч лет
наступает ледниковый период: космичес-
кий лед напоминает о себе. А каждые
700 лет приходит «время огня»: планета
отвечает на вызов Мирового Льда.
Под словом «огонь» Гербигер имел
в виду всплески религиозности, ярчайши-
ми их примерами были создание Тев
тонского ордена и разгул мессианства при
Гитлере. Нет нужды подчеркивать, что
мессией в рейхе Гербигер считал фюре-
ра-
Луны, потопы, цивилизации, атланты..
Неужели от всего этого ничего нё осталось,
кроме мертвых камней! Нет, осталось,
считал Гербигер. Четкое расовое размеже-
вание человечества — вот что осталось:
потомки атлантов — это «арийская раса».
И всякие недочеловеки, появившиеся в
темные эпохи,— цыгане, негры, евреи —
это потомки существ, самозародившихся
в холодных липких болотах после падения
предпоследней луны. Они лишь имити-
руют людей, ио таковыми не являются,
и «высшая раса» может распоряжаться их
судьбой как заблагорассудится.
Итак, вот она — истинная подоплека
теории Мирового Льда, вот для чего... лед
городился. Концепция Гербигера верно
служила «новому порядку», являясь вес-
ким аргументом в пользу претензий
истинных арийцев. Не случайно к теории
Гербигера с большим сочувствием отно-
сился эксперт № 1 по расовым вопросам
в рейхе Альфред Розенберг.
Нацистская верхушка вообще была
чрезвычайно^озабочена поиском истори-
ческих — и даже, как успел заметить
читатель, до-исторических «корней».
А поскольку реальная история чело-
вечества не давала никаких фактов,
свидетельствовавших об «избранности»
какой бы то ни было нации, в ход пошли
различные версии истории фантасти-
ческой. В историческом фантазирова-
нии на тему «корней» нацисты оставили
всех далеко позади, хотя рецидивы этого
опаснейшего заболевания обнаружива-
лись и позже.
До каких границ может зайти подобное
историческое «фантазирование», по-
казывает пример еще одной видной
фигуры в нацистском паноптикуме —
«профессора» Германа Вирта.
Фанатик расист, он вместе со своим
учеником и поклонником рейхсфюрером
СС Генрихом Гиммлером создал специаль-
ную исследовательскую группу «Немецкое
наследие», члены которой обеспечивали
«научное обоснование» историческим пре-
тензиям нацистов, в частности собирали
доказательства их атлантического прошло-
го. В рамках программы углубленного
изучения вопроса о германских «корнях»
Вирт быстро перешел от абстрактного
теоретизирования к практической деятель-
ности. Теория Мирового Льда эксперимен-
тально проверялась путем замораживания
живьем представителей «низших рас»; их
скелеты были выставлены в лабораторном
корпусе в Зальцбурге для «антропологи-
ческих исследований», якобы подтвер-
ждающих идею о естественном выро-
ждении потомков неариев. В лабора-
торном материале недостатка не было, его
исправно поставляли концлагеря со всей
Германии...
Так на практике утверждалась «атлан-
тическая мифология» третьего рейха.
А готовила к ней общественное сознание
литература, причем самая популярная —
научная фантастика.
В этом жанре миф об Атлантиде обрел
доступную форму в тетралогии (ныне
благополучно канувшей в лету) Эдмунда
Киша. Полное забвение — тоже своего
рода высшая мера наказания для писате-
ля. Но, учитывая живучесть этого болез
ненного интереса к «атлантическому
прошлому», следует вспомнить и о Кише.
Советник Имперского строительного уп-
равления произвел на свет четыре рома-
на, в которых аллегорически изобразил
все, что ожидали «социальные заказчи-
ки»: процесс заката германской империи,
ее восстановление и грядущее воцарение
над невежественными народами под во
дительством фюрера.
В первой книге — «Стеклянное море»
(1930) — автор обращается к христи-
анским мотивам (Гитлер еще не пришел
к власти и не успел рассориться с церко-
вью). Весь роман — это по сути детальное
переписывание новозаветного Апокалип-
сиса, только переиначенного в духе теории
космических катаклизмов.
До падения на Землю «третьей» луны
в мире, считал Киш, царили порядок
и гармония: рабов воспитывали розгами.
А с наступлением природной катастрофы
все разладилось и в социальной жизни...
Однако заканчивается роман верой автора
в будущее: это время, «когда голубо-
глазым блондинам придется с гордо под-
нятой головой встречать удары судьбы»
и поддерживать дальнейшее существова-
ние человеческой расы направленной
евгеникой. «Голубоглазых блондинов с
гордо поднятыми головами» автор везде
именут асами (богами древнесканди-
навской мифологии), но из текста ясно, что
речь идет об «арийских предках» древних
германцев. Впрочем, дремучее неве-
жество, приводящее к путанице и в
собственной мифологии, всегда от-
личало творцов подобных текстов
Во второй книге — «Весна Атлантиды»
(1933| — асы восторжествовали. Их чис-
ленность быстро увеличивалась, и скоро
северная империя со столицей в Атлантиде
превратилась в «органическое сооб-
щество, образец для всех нецивилизо-
ванных народов». Киш аккуратно расстав-
ляет акценты: на «блондинов с узкими
черепами» работают «узкоглазые темно-
кожие» рабы. Благодаря эффективному
«духовному покровительству» (автор неиз-
менно подчеркивает благосклонность не-
бес к асам) атланты асы постепенно пре-
вращаются для всего остального мира
в «белых богов»2. Не забыто и «расовое
бюро Асгарда», и «фиксирующий внима-
ние, подавляющий волю собеседника
взгляд вождя-фюрера», и многое другое,
что — учитывая год выхода книги — наво-
дит на мысль о проницательности автора.
(Хотя, вероятнее всего, политическая
конъюнктура подсказала Кишу мысль за-
дним числом дописать вторую книгу
и издать ее после третьей, более мрачной,
как раз к 1933 году.)
Третья книга — «Последняя царица Ат-
лантиды» (1931) — рисует закат империи.
«Нордические герои» живут в укреп-
ленных замках и заняты строительством
оборонительных сооружений на ее грани-
цах. Но «молот судьбы» ударяет по этой
идиллии: появление на небе еще одной —
нашей — Луны знаменует собой гибель
Атлантиды. Асы постепенно растеряли
свое могущество, превратившись в «самый
обычный» народ, и отныне вынуждены
бороться за место под солнцем...
И наконец, апофеоз — заключительный
роман «Поющие лебеди Туле». Спасшиеся
от космического катаклизма атланты с
боями ищут путь на землю предков,
осененные бело-голубым знаменем со
свастикой. В их борьбе за жизнь, жизнен-
ное пространство и власть возрастает
значение единоличного лидерства («в тяж-
ких ситуациях спасение только в том, что
один повелевает, а все остальные подчи-
няются»). Окруженная странами, насе-
ленными «человеко-животными», «цвет-
ным мусором», «бесполезными раса-
ми», Тевтонландия становится ареной гене-
тических экспериментов: асы выводят «но-
вую. жестокую и холодную аристокра-
тию», для ее укрепления периодически
2 Немногие, вероятно, знают, что главари
рейха задумывались и о планомерном насаж-
дении религиозности среди порабощенных
народов. «Главный этнолог» фашизма
Гиммлер заявлял: *Мы должны проделать
огромную работу для утверждения ми-
ролюбивой, невоенной психологической уста-
новки на нас — хозяев в среде неарийцев...
Мы должны поддерживать все религии и
секты, которые проповедуют пацифизм. Для
всех тюркских народов самым подходящим
станет буддизм, для других наций полезно
будет внедрить библейский пиетизм...»
4>
совершая набеги на соседей. Заключитель-
ная фраза романа: «Только тот, кто
способен защитить свою цель и свою
свободу с обнаженным мечом в руках,
атакуя и защищаясь, может стать хозяином
положения в течение своей земной жизни.
Атака — его лучшая политика. Перед нами
не встает вопрос о том, имеем ли мы право
нападать. Имеем — просто потому, что мы
существуем. Это право сильного».
Роман вышел в 1939 году. Начало второй
мировой войны...
Такая вот «научная фантастика».
Может быть, и не стоило вытаскивать ее
на свет, если бы не заразительная привле-
кательность «атлантической темы». Мно-
гие авторы-фантасты поддались на
эффективную приманку, даже, вероятно
не подозревая, кто, когда и с какими
целями эту тему разрабатывал. Тем более
что не только в западной, но изредка
и в советской научно-фантастической
литературе встречаешь эти мотивы и
сюжеты: геологическая (космическая)
катастрофа, разрушившая мощную — во
многих отношениях превосходящую на-
шу — цивилизацию древних атлантов,
семена «высшего знания», брошенные
атлантами в «неразвитые» народы, раз-
личные псевдонаучные копания в «кор-
нях»..
Вот, например, называет современный
писатель-фантаст атлантов кроманьонца
ми, а дальше:
«Кроманьонцы селились среди людей,
передавая им знания. Они становились
вождями и учили людей противостоять
трудностям, не зависеть от природы...»
«Боги первой зари человечества...» «Ат
ланты владели секретом непосредствен-
ной передачи образов...» «Атланты-кро-
маньонцы погибли. Совсем другие формы
жизни могли бы восторжествовать после
того на опустошенной планете. Но случи
лось второе чудо: человек устоял. Как это
произошло, мы не знаем. Ведь планета
погрузилась во тьму, в хаос на многие
десятилетия...» «Черные фонтаны устре-
мились в стратосферу, распыленная маг-
ма, вулканический пепел плотными туча-
ми окутывали моря и залитую водой
сушу слой за слоем, опускаясь вниз
с ливнями. Небывалой силы грязевые
потоки заполнили речные долины, буше-
вали грозные сели, губившие все жи-
вое...» «Сель нес ветки, деревья, шишки,
остатки насекомых и грызунов... Радиоуг-
лерод показывает 11 800 лет... Оказыва
ется, время года, даже месяц можно
определить точнее, чем год. Атлантида
погибла летом, скорее всего в июле, об
этом свидетельствуют остатки насе-
комых...»3.
О чем-то похожем вы уже читали в этой
статье. Только вместо захвата Луны
современный писатель разрабатывает
версию с точки зрения науки более
реальную: падение захваченного Землей
астероида. Но в остальном!.. «Высшие
расы» — наставники человечества, те-
ория циклических цивилизаций, будто бы
сменивших друг друга не единожды до
прихода нынешнего человека, и даже
упоминание об особых способностях
♦ избранных»,— всего этого хватает в изо-
48
билии; Между прочим, Гербигер тоже
считал, что Атлантида погибла около
12 тысяч лет тому...
ВРЕМЯ ТАЯНИЯ ЛЬДА
Врочем, что фантасты — и в науч-
ной литературе иной раз встретишь
ссылки на Гербигера (авторы, судя по
всему, не имели ни малейшего представ-
ления о том, кем он был в действительнос-
ти)!
Вот, к примеру, читаем: «Г. Беллами
считает, что в далеком прошлом Земля
пережила в результате приближения к
ней другого тела катастрофу, изменив-
шую период ее обращения вокруг Солнца
и длину земных суток. Интересные до-
воды в пользу такой катастрофы выска-
зал Г. Гербигер (Австрия), который пред-
положил, что около 13 тыс. лет назад
Земля... захватила Луну!» И далее, на той
же странице: «П. Аллан, Г. Беллами
и другие западные знатоки древних
культур считают календарь Тиауанако
самым древним календарем на Земле, но
их датировка «Ворот Солнца» (12 —
15 тыс. лет назад) в последнее время
оспаривается»4.
Кто такие Г. Беллами и П. Аллан, что
изображено на «Воротах Солнца» в
Тиауанако, многим читателям неведомо.
Авторам цитируемого труда, видимо,
тоже — иначе они, не сомневаемся, воз-
держались бы от ссылок на этих «знато-
ков древних культур».
Внесем ясность. В 30-х годах ученики
и последователи Гербигера Г. Беллами
и П. Аллан решили найти доказа-
тельства в пользу теории Мирового Льда.
В качестве опорного пункта было выбрано
озеро Титикака в Андах, точнее — мега-
литические постройки Тиауанако, кото-
рые когда-то были возведены на его бере-
гу. Нечего и говорить, что Беллами и Ал-
лан видели в этих постройках остатки од-
ного' из пяти крупнейших центров циви
лизации людей-гигантов.
♦ Многие десятилетия ученым не дают
покоя знаменитые Ворота Солнца. Это
пробитая в глыбе арка покрыта резь-
бой — богоподобная фигура в центре
и 48 символов, по 24 с каждой стороны.
По поводу Тиауанако высказывались
самые немыслимые гипотезы: что неког-
да это был остров, ушедший наподобие
Атлантиды на дно Тихого океана, а затем
в целости и сохранности вновь подняв-
шийся за Андами. В 48 символах видели
существование года из 48 месяцев в те
времена, когда Луна обращалась вокруг
Земли за 7,5 суток. Но это, безусловно, не
так. Действительно, в далеком прошлом
Луна могла находиться ближе к Земле
и тогда период ее обращения был равен
примерно 10 суткам, но вычисления,
опирающиеся на законы небесной меха-
ники, показывают, что это могло иметь
место миллиард лет назад или еще
больше»5.
Таково мнение известного астроархе-
олога Дж. Хокинса. Тем не менее и сей-
час находятся люди, которые продол-
жают отстаивать точку зрения автора
«Ледяной космологии». Беллами и Аллан
полагали, будто доказали тезис Гербигера
о том, что предпоследняя луна совершала
вокруг Земли 447 оборотов в год: именно
столько — 447 — элементов насчитали
они в сложном рисунке календаря
Тиауанако. Как считали? Аккуратно
срисовывали круги, овалы, прямоуголь-
ники, изображения птиц, кошек, рыб...
затем все складывали, вычитали, пере-
множали — и в итоге выходила тре-
буемая цифирь.
«Произведя подобные вычисления,—
оттачивает свой сарказм Джон Слей-
дек,— я вывел из календаря три ценные
величины. Число дней в нашем году;
число дней в нашем лунном месяце;
и число 1961 — год публикации книги
Г. Беллами и П. Аллана «Календарь
Тиауанако»6. Добавим к этому, что совре-
менная наука уверенно датирует культу-
ру Тиауанако: ее расцвет пришелся
между 200 и 600 годами нашей эры...
Когда же растает этот Мировой Лед
невежества?
Теориям Гербигера — три четверти ве-
ка. Научной критики они не выдержи-
вают. Логикой здравого смысла прове-
рить их невозможно. На чем же держатся
эти бредни? Ответ прост: на обскурантиз-
ме, причем обскурантизме нахальном
и агрессивном. Гербигер и его привер-
женцы с самого начала упорно и рьяно
отрицали любые доводы, обнажающие
ложность их теории. Точные измерения
температуры поверхности Луны? — под-
делка! Фотографии звезд Млечного
Пути? — фальсификация! Объективная
наука? — вредное изобретение, приду-
манное учеными-ортодоксами. Знакомо,
правда?
В 30-е годы по Германии прокатилась
мощная кампания в поддержку учения
Гербигера. Вывешивались плакаты,
разбрасывались листовки, по подписке
собирали средства, устраивались митин-
ги, которые проходили под лозунгами
«Долой ортодоксальных ученых!*. На-
учному знанию противостояло ирраци-
ональное, мистическое откровение (все
постулаты теории явились Гербигеру в об-
разе видений; «внутреннее зрение» он
считал более авторитетным источником,
чем разум), «еврейской науке» Эйнштей-
на и других — нордическая и национал-
социалистская наука, «идея-сила». Это
уже была отнюдь не научная полемика...
В теорию Мирового Льда заставляли
верить принудительно, и, случалось, сту-
денты нападали на профессоров, сопро-
тивлявшихся «новым веяниям».
Шабаш принял такие масштабы, что
правительство гитлеровской Германии
вынуждено было сделать специальное
разъяснение: мол, можно быть хорошим
нацистом и при этом не верить в Мировой
Лед. Но никуда не скроешься от самого.
3 Щербаков В. Далекая Атлантида. — «Иска-
тель», 1986, Л6 4. с. 13. 15. 22, 33, 34.
'Буткевич А. В.. Зеликсон М. С. Вечные
календари. М., 1984. с. 25.
5 Хокинс Дж. Кроме Стоунхенджа М , 1977,
с. 138.
6 Sladek J. 7he New Apocrypha. London. 1978
p. 22.
видимо, грустного факта: теории Гербиге-
ра «присягнули» многие крупные ученые.
Нобелевский лауреат физик Филипп Ле-
нард, активный нацист. Один из осново-
положников ракетной техники Герман
Оберт (он жив и поныне и, может быть,
справит свой столетний юбилей). Еще
один Нобелевский лауреат и также ак-
тивный нацист физик Йоханнес Штарк.
Читатель вправе задать вопрос: как же
сочетались в науке третьего рейха две
взаимоисключающие концепции — те-
ория Мирового Льда и теория полой
Земли? Как могло военное руководство
проводить эксперимент на острове Рюген
по лоцированию Северного моря и задер-
живать пуски Фау-2, опасаясь возмуще-
ния со стороны космических сил?
Вопрос риторический. Иррациональное
восприятие мира не может быть объясне-
но с позиций рациональной логики.
Кстати, похожий вопрос задавали и
рейхсканцлеру, на что Гитлер ответил:
«Наша концепция мироздания не нуж-
дается в связности. Обе теории могут быть
верны».
...Гербигер не дожил до зенита славы
своей теории. Однако он удостоился
немалого «почета»: самый бесчело-
вечный режим в истории Земли наделил
его титулом «Коперника XX столетия».
Гитлер даже планировал воздвигнуть ему
на родине памятник — рядом с монумен-
тами в честь Коперника и Птолемея.
Но даже после капитуляции гитле-
ровской Германии не капитулировали те,
кто снабжал режим «идеями».
В середине 50-х годов в ФРГ, Велико-
британии и США насчитывалось более
миллиона (!) последователей Гербигера.
Гербигеровский институт и поныне
существует в Западной Германии.
В 1953 году руководство института опо-
вестило: «Окончательное доказательство
единой теории космического льда будет
получено только тогда, когда люди произ-
ведут первую посадку на покрытую
льдом поверхность Луны». Однако «когда
астронавты Нил Армстронг и Эдвин
Олдрин ступили на поверхность Моря
Спокойствия 21 июля 1969 года, коньки
им не понадобились»7.
Сотрудники Гербигеровского института
обдумали этот факт и... примирились
с ним. Но от любимой теории не отказа-
лись! Они лишь кое-как приспособили ее
к уровню современных знаний. Как и
раньше, твердят о Луне, упавшей на
Землю 25 тысяч лет назад «(«данные
пересмотрены и уточнены»), о «нашей»
Луне, захваченной 10 тысяч лет назад,
о гибели Атлантиды и гигантах прошлых
цивилизаций.
И нет этому конца и края...
Разум, знания обычно отождествляют с
огнем. Факел, светильник, светоч...
Действительно, не прерывается битва
огня со льдом — дремучим, агрессивным
невежеством. И этот мертвый лед также
обжигает память, не дает забыть...
7 Moore Р. Can You Speak Venusian? London
1972, p. 71
ПО СЛЕДАМ НАШИХ ВЫСТУПЛЕНИИ
ПОИСК
НРАВСТВЕННЫХ
ОРИЕНТИРОВ
Раздумья над заметками
В. Тендрякова
«Нравственность и религия»
Имя писателя Владимира Федоровича
Тендрякова широко известно. Его
романы, повести переведены на мно-
гие языки. Страстная вера в тор-
жество добра и человечности, стрем-
ление воспитать потребность
нравственного сознания, бес-
корыстное служение принятым иде-
алам, наконец, обаяние незаурядной
личности — все это привлекает к его
творчеству и, уверен, будет привле-
кать в дальнейшем симпатии новых
поколений читателей.
Я не буду анализировать его худо-
жественные произведения, их литера-
турные достоинства — это дело кри-
тики. В творчестве Тендрякова меня
лично всегда привлекало стремление
писателя вести разговор, предполагая
мыслящего читателя (сторонника или
противника его взглядов), имеющего
самостоятельные нравственные Суж-
дения.
Что такое гуманность в наш научно-
индустриальный век? Как сохранить ее
для нынешнего и будущих поколений?
Можно ли оставаться нравственным
человеком, руководствуясь во всем
только некими утилитарными сообра-
жениями? Всем своим творчеством
Тендряков доказывал, что с отрече-
нием во имя прагматических целей от
высоких нравственных идеалов чело-
век не умножает, а уменьшает свои
возможности творца духовных цен-
ностей, новой действительности
Но достаточно о Тендрякове-про-
заике. Опубликованные в журнале
«Наука и религия» (1987, № 2—4, 6, 7)
его заметки «Нравственность и рели-
гия» представляют совершенно иную
грань творчества писателя. Как худож-
ник он доказал, что атеистические
сюжеты для него не чужды, бо пее
то -о, органически вытекают из всех
его нравственных установок. Вспом
ним «Чудотворную», «Чрезвычай-
ное», «Апостольскую командиров-
И. ПАНТИН,
доктор философских наук
ку»... Но сейчас перед нами иной
жанр — популярная публицистика, те-
оретические размышления. Думаю,
появление его нельзя понять, не
представив себе, хотя бы приблизи-
тельно, личность автора «Нравствен-
ности и религии» и время, когда эти
заметки писались.
С Владимиром Федоровичем я по-
знакомился в конце 60-х годов. Зна-
комство произошло после заседания
редколлегии журнала «Наука и рели-
гия», когда в разговоре случайно
обнаружилось, что мы земляки: де-
ревня Макаровская, где он родился,
находится километрах в пяти от моей
родины. Необычное это было зна-
комство! Что-то (отнюдь не связанное
с землячеством) притягивало нас и
одновременно отталкивало. Годами
не встречались, а встретившись, радо-
вались этому и сразу же начинали
спорить. Спорили страстно, обижа-
лись, расходились, затем снова встре-
чались и — опять спорили.
Владимир Федорович был челове-
ком, что называется, «взыскующим
правды», нравственной истины. Слова:
«честь», «совесть», «справедливость»,
«смысл жизни» не были для него
пустым звуком — ни в его собствен-
ной жизни, ни в жизни героев его
произведений. Лично мне близка и
дорога такая позиция писателя. И то,
что я написал о нем вскоре после его
смерти, могу повторить сейчас: «...Се-
годня судить о его произведениях,
взвешивая на аптекарских весах худо-
жественные находки, удачи или, на-
против, отдельные просчеты писате-
ля, уже нельзя. Его романы и повести
стали частью современной умствен-
ной и нравственной жизни нашего
общества и в качестве таковых
должны быть поняты и оценены».
Как крупный художник, в образной
форме обобщающий живой опыт
действительности, обыденные отно-
шения людей, Тендряков прекрасно
49
понимал, глубоко и точно передавал
всю сложность согласования реальной
жизни и морали. Как писателя с
верным человеческим и нравствен-
ным чутьем его настораживало
(вспомним, это были 60—70-е го-
ды) возникновение целой генера-
ции людей, которые заглушают в себе
моральные побуждения, идущие
вразрез с непосредственными выго-
дами и интересами. Но, скажем
прямо, перевод этих художнических
прозрений на теоретический язык,
хотя Тендряков любил теорию и стре-
мился к философскому осмыслению
явлений, давался ему нелегко и про-
ходил не без противоречий. Порой он
никак не мог взять в толк, почему
люди, симпатизирующие ему, высоко
ценящие его художественный талант,
не соглашаются с его теоретическими
построениями относительно, как ему
казалось, тех же самых сюжетов, что
и в его романах и повестях.
Тендряков много читал, размышлял
по проблемам религии и атеизма,
нравственности и религии. Расширял-
ся его теоретический горизонт, совер-
шенствовалась аргументация. Свиде-
тельством его работы в этом направ-
лении в числе прочего являются
и очерки «Нравственность и религия».
Журнал опубликовал их такими, каки-
ми они остались в бумагах писателя,
и сейчас нам трудно судить об их
завершенности, о том, намеревался
ли он и дальше работать над ними.
Иные фрагменты производят впечат-
ление, будто автор не столько адре-
суется к читателю, сколько стремится
уяснить истину для себя самого. Во
всяком случае в этих заметках Тендря-
ков не претендует на профессиональ-
но-научное изложение проблемы.
Размышления писателя адресованы
массовой аудитории, тем, кто еще не
определил своего отношения к рели-
гии как элементу современной идей-
ной жизни, кто склонен предаваться
иллюзиям относительно благотвор-
ной роли религии в нравственном
становлении личности. Не исключено,
что профессионалы найдут в рассуж-
дениях писателя некоторые упроще-
ния, спрямления, «швы», которые
впоследствии, наверное, были бы
устранены, слабые, а иногда и не-
точные места. Например, вряд ли
правильно говорить о том, что науч-
ное открытие начинается с веры,
которая потом сменяется знанием.
История науки доказывает, что фор-
мой развития научного знания являет-
ся гипотеза, в которой есть элемент
веры, но рождает ее логика движения
научного знания. И Коперник вовсе не
от «веры» пришел к гелиоцентричес-
кой теории.
Есть в очерках и другие места,
уязвимые со строго научной, вернее
науковедческой, точки зрения. Но
в главном автор точен: сейчас, в конце
XX века, утверждать религию в ка-
честве средства воспитания морали —
значит перечеркивать весь историчес-
кий опыт человечества.
Тендряков не выносил тех, кто
стремился навязать свою правду, да-
же не пожелав узнать доводы другой
стороны Воинствующая нетерпи-
мость к чужим взглядам, к тому, с чем
ты не согласен, склонность мерить все
по собственной мерке встречали в
нем решительного противника. Вот
почему он не любил эпитет «во-
инствующий» в применении к атеиз-
му — для него это определение воп-
лощало собой узость взглядов, без-
апелляционность суждений, идейное
сектантство.
И поэтому не случайно очерки
«Нравственность и религия» начи
наются с разбора доводов в пользу
религии. Кое-кто может усмотреть
здесь мировоззренческую уступку.
На самом же деле никаких уступок
Тендряков не делает, он лишь сумми-
рует то, на что, по мнению верующих,
религия способна претендовать: «Не
отмахнемся, вглядимся без пред
убеждения, попробуем увидеть то,
что может в ней привлекать». И вслед
за тем — горячая отповедь защитни-
кам религии.
...Я знаю, вы хотите истины и добра,
говорит писатель, поетендуете на то,
чтобы указывать людям путь, веду-
щий к нравственной жизни. Но, зара-
нее отрекаясь от логики, вы не
желаете принять истину такой, какой
она открывается движением научной
мысли, какой рисуется опытом чело-
вечества. Вы гордитесь вечностью,
однозначностью ваших нравственных
максим: люби ближнего, не убивай,
не лги... Прекрасно) Но еще Герцен
говорил: «Гармония между лицом
и обществом не делается раз навсег-
да, она становится каждым периодом,
почти каждой страной и изменяется
с обстоятельствами, как все живое
Общей нормы, общего решения тут
не может быть». Скажите же, каким
образом человеку с помощью ваших
раз навсегда данных трафаретов быть
сообразным современному развитию,
творить свое поведение в соот-
ветствии с обстоятельствами?
Нет, я не собираюсь раздел за
разделом пересказывать содержание
очерков «Нравственность и религия».
На одно лишь хочу обратить внима-
ние: в конце их появляется вопрос,
который показывает, какими неожи-
данными путями шел писатель к по-
стижению истины.
На религию нельзя рассчитывать,
а на что можно? — спрашивает
он. И сразу же решительно отвергает
само право ставить вопрос таким
образом. Нет и не может быть «того
самого» магического средства, с по-
мощью которого якобы можно обно-
вить нравственность, упорядочить и
гармонизировать человеческие отно-
шения. Мечтать о таком средстве
могут лишь люди, которые, независи-
мо от того, верят они в бога или
назынают себя атеистами, до конца
еще не порвали с религией. «Скорей
всего, нужны длительные напря-
женные усилия всего человечества во
всех областях его деятельности
чтобы добиться тех взаимоотноше-
ний, которые мы могли бы с полным
основанием назвать нравственными,
— читаем мы. — Не только наука, не
только высокая культура, не только
материальное благополучие, а все
вкупе и помимо этого, наверно, еще
что-то, нам пока не известное, но что
предстоит открыть».
Думается, к этому «что-то» в пер-
вую очередь следует отнести форми-
рование потребности индивида в са-
мостоятельном размышлении о
смысле жизни, о своем месте в мире.
Чрезмерная приверженность сов-
ременного человека внешнему воз-
действию кое-кому кажется не прояв-
лением духовной несамостоятельнос-
ти, а чуть ли не достижением
коллективного образа жизни. Между
тем недостаточная требовательность
человека к самому себе, к своему
духовному миру, стремление заглу-
шить в себе побуждения, идущие
вразрез с интересами других, обед-
няют возможность воздействия кол-
лектива на своих членов, снижают его
авторитет как нравственной инстан-
ции. Но сегодня человек может стать
вполне человеком, лишь обретя жи-
вое чувство личности, научившись
помещать точку опоры нравственного
поступка внутрь себя.
Как никогда в прошлом, не только
физические и интеллектуальные силы
человека, но и его способность созна-
тельно строить свой внутренний, ду-
ховный мир становятся важнейшим
фактором общественного развития.
Эту работу по созданию себя как
личности нельзя переложить на плечи
другого, она — твоя собственная Ок-
ружающие условия могут способство-
вать или, наоборот, тормозить фор-
мирование нравственного «лица» че-
ловека, но заместить личность, сде-
лать за нее нравственный выбор никто
не в состоянии.
Сюжет этот не разработан Тендря-
ковым в «Нравственности и религии»,
он лишь ощущается, проглядывает за
его раздумьями Но я знаю, как
волновал он писателя. Без него он не
мыслил человека современного, со-
образного нашей эпохе.
50
СЛУЧИЛОСЬ ТАК, что мое хождение
в мир экстрасенсов и иллюзионистов*
имело продолжение.
Мой друг доцент, ознакомившись
со статьей, скептически хмыкнул и
сказал, что все это, мол, очень
благородно, но желаемого эффекта
не даст. И что повальное увлечение
паранаучными «дисциплинами» не по-
йдет на убыль, и что в статье каждый
CIRCUS'
CORTY-ALTHOFF
W* ЖКВМЗВМ, (Mata Kamp.
Wtt МП Fk W: fir. brillante Vorstellung
Жп JtMlar VerwteU«m<«
pt-HOUDINI-*!
МЫ «й» »ИИ
УиПч » *>
UrftMHMMNlA.
*4
500LM!Lk
вычитает только то, что захочет,
и что... Я не спорил. Действительно,
реакция многих моих знакомых, а рав-
но и незнакомых читателей, была
обескураживающей. Похваливали, но
и... подмигивали! «Признайся, тебе не
все дали сказать? И вообще, знаем мы
журналистские штучки; завтра ве-
лят — и напишете об экстрасенсах
совсем противоположное».
Я пытался возражать, спорил, хло-
пал по столу журналом «Наука и
жизнь» со статьей, где дан, казалось
бы, исчерпывающий анализ так
называемым «сенситивным способ-
ностям». Но оппоненты были неумо-
лимы. «Подумаешь, диагностика! —
говорили они. — А телепатия, телеки-
нез, проскопия...»
Один из читателей обрушился на
меня с обвинениями: мол, все
выверты со спичками глубоко амо-
ральны, тогда как истинные экстра-
сенсы — люди чистые сердцем и ни
о чем другом, кроме как о всеобщем
благе, не пекутся. Я вспомнил одного
«чистого сердцем»,
он пользовал мо-
их знакомых и меньше четвертного за
визит не брал. За пять минут поглажи-
вания затылка. Помогало мало, но он
же старался, уверяли знакомые...
Со мной спорили, мне возражали,
приводили случаи и называли имена.
Особенно часто упоминали Гарри
Гудини. Чего только ему не при-
писывали — и сверхъестественные
способности, в том числе и левита-
цию, и умение проходить сквозь
стены, освобождаться от любых на-
ручников, оков и тому подобное.
Меня давно интересовал «феномен»
Гудини, и я наконец попробовал
разобраться в нем.
•
Исторический экскурс первый.
ДВАЖДЫ РОЖДЕННЫЙ
24 марта 1874 года в Будапеште, в семье
раввина родился седьмой ребенок. Маль-
чик. Но назвали его не Гарри и фамилия его
была не Гудини: Эрих Вайс — имя и фами-
лия будущего великого артиста.
Через два года семья эмигрировала
в США и вскоре поселилась в Нью-Йорке.
Эрих рос, продавал газеты, был чистильщи-
ком обуви, подручным у кузнеца. Однажды
он примкнул к бродячему цирку, и с тех пор
судьба повела его известными только ей
путями. Эрих работал в труппе канатоход-
цев, а для этого требуются изрядная
выносливость, прекрасное владение телом
и умение мгновенно оценивать ситуацию.
Как-то ему попалась книжка о фокусах...
И жизнь его круто изменилась.
5 января 1899 года в одной из чикагских
газет появилась небольшая >аметка об
уличном происшествии. К полицейскому
подошел молодой человек и заявил, что
может мгновенно освободиться от наручни-
ков. Страж порядка, не теряя времени,
защелкнул их на протянутых руках. Моло-
дой человек на секунду отвернулся и...
вернул оковы полисмену. На вопрос репор-
тера, как его зовут, он ответил: < Гарри
Гудини».
Под этим псевдонимом он и вошел
в историю. То было фактически второе
рождение...
' Способного артиста заметил Мартин Бек,
директор театра-варьете «Орфеум». О Гу-
дини заговорили, каждый вечер публика
ломилась на новый аттракцион: его за-
ковывали в кандалы, впихивали в чемодан,
обвязывали веревками, затем прятали за
ширму. Из-за ширмы появлялся... Гудини!
Разматывают веревки, снимают ремни с че-
* См.: «Наука и религия» 1987 № I.
51
модана — и там обнаруживается его жена!
В июле того же, 99-го, года он привел
в замешательство нью-йоркскую полицию.
В участке Гудини заковали в ручные
и ножные кандалы, скрепили их цепью
и вывели в соседнюю комнату. Вскоре он
предстал перед полицейскими свободным от
кандалов — они были целы и даже не
раскованы. Полисмены жаждали реванша,
они надели на него смирительную рубашку,
но Гудини снова освободился...
Это было только начало. А затем —
блестящий, усложняющийся с каждым
годом каскад «освобождений от оков»,
«вскрывания любых сейфов»... Но почему
все-таки — «освобождение от оков»? Поче-
му именно этот набор трюков?
Я знал куда обратиться с вопроса-
ми. Уже знакомый читателям журнала
Анатолий Сергеевич Карташкин, ви-
це-президент Московского клуба фо-
кусников, не разделил моих эмоций:
— Трюк не новый. Двадцать веков
назад нечто подобное делал Аполло-
ний Тианский. Иллюзионист Колорнус
якобы мог освобождаться из любой
тюрьмы — это уже XVI век. Ну, а весь
набор мешков, сундуков, клеток, с ко-
торыми до сих пор работают цир-
ковые иллюзионисты,— чем это не
освобождение от оков? Другое дело,
что выступления Гудини имели ярко
выраженный «детективный» коло-
рит — в том же ключе, хотя и слабее,
работали его современники Луис
Поль, Оуэн Кларк, Густав Фазола
и другие.
— Чем же вызвана такая волна
«детективных» трюков? Неужели ос-
кудела многовековая традиция
иллюзионизма?
— Традиция не оскудела. А все
претензии — к Артуру Конан Дойлу.
В 1892 году вышли «Приключения
Шерлока Холмса» — взлет детектив-
ного жанра! Естественно, появились
эпигоны, за Шерлоком Холмсом по-
явились Нат Пинкертон, Ник Картер...
Детективами зачитывался весь мир,
иллюзионисты же необычайно чутко
реагируют на вкусы и симпатии публи-
ки. Здесь они порой работают опера-
тивнее деятелей иных видов ис-
кусства: необходимо постоянно об-
новлять репертуар, или, по крайней
мере, «освежать» его подачу.
— А насколько верны легенды
о Гудини? Где правда и где вымысел?
— Это непростой вопрос...
•
Исторический экскурс второй
НЕПОВТОРИМЫЙ...
Не прошло и двух лет после дебюта
в «Орфеуме», как Гудини стал знамени-
тостью. Его гастроли по столицам мира
сопровождались всеобщим «Ах!». И порож-
дали неизменный вопрос: как он это делает?
В Соединенных Штатах он «уходил»
буквально отовсюду. Его запирали в сейф,
код от которого знали только зрители.
Зашивали в мешок, мешок обвязывали
ремнями, засовывали в сундук и запирали
на замок. Заколачивали в бочку. Сажали
в тюрьму, в камеру смертников... Все
тщетно — он проходил сквозь стены, ре-
шетки и замки быстро, бесшумно и,
главное, не оставляя следов. Что восхища-
ло зрителей и раздражало полицию —
засовы и замки оставались запертыми,
а крышки, мешки и бочки — неповреж-
денными.
Он «уходил» отовсюду... В Голландии
его, раздетого и закованного, засадили
в крепкую корзину. Корзину сунули в дру-
гую, а ту — еще в одну, и еще... Итого —
13 корзин, закрытых крышками! Конечно,
было бы эффектно, если б Гудини появился
из-за ширмы через 13 минут, но он вышел
через пять. Кандалы лежали в последней
корзине (или в первой, смотря как счи-
тать) Все крышки остались не-
поврежденными.
В Англии за него берется сам Скотленд-
Ярд. Гудини обыскали, очень тщательно
обыскали, заковали и посадили в камеру.
Камеру, естественно,- на замок. Через час
его встретили у ворот тюрьмы. Впрочем,
Гудини был недоволен собой: час — это
многовато, так он считал.
Побывал он и в России. Давал гастроли
в Москве в 1903 году. Спокойно выбрался
из знаменитой Бутырки, запросто вышел из
пересыльного вагона для арестантов.
Один из самых знаменитых трюков
Гудини — «камера для пыток водой».
...1908 год, Германия. Знаменитый цирк
Буша. Выходит Гудини в купальном
костюме. Ему заковывают ноги в дере-
вянные колодки и подтягивают к потолку
вниз головой. Зрителям разрешают осмот-
реть большую деревянную кабину, полную
воды. В ней еще и стальная клетка.
Слабонервных просят удалиться. Гудини —
все так же вниз головой — медленно
опускают в воду, захлопывают деревянной
крышкой, крышку завинчивают. Перед
кабиной ставят ширму. Одна минута, две —
публика замерла в ожидании... И вот он
появляется как ни в чем не бывало —
только вода течет с него ручьями!
В 1912 году он выступал с этим номером
в Англии. После представления лорд Чем-
берлен дал дельный совет: сделать
переднюю стенку кабины прозрачной. И по-
ка кабину закрывают ширмой, зритель
успевает разглядеть, как энергично, ужом
извивается Гудини, протискиваясь сквозь
прутья решетки. И не за минуту или две —
всего за 27 секунд!
Некоторые из трюков Гудини и сейчас
в ходу у иллюзионистов. Например, вот
этот: «глотается» катушка ниток и пакети-
ки с иголками, а затем вытягивается иитка,
продетая через сотни иголок. Сейчас этот
трюк доступен многим юным фокусникам.
Или еще: исчезновение со сцены живого
слона. Р-раз — и слона нет! (Подска-
жем — все это происходило на фоне черно-
го бархатного занавеса. Дальше — думай-
те сами.)
Некоторые трюки не разгаданы до сих
пор. У нью-йоркских зрителей Гудини
собирал платки и сжигал их. После чего
зрители на автобусах отправлялись к ста-
туе Свободы и находили на самом ее верху
ящик с платками. Сторожа клялись, что за
последние шесть часов никто на острове не
появлялся.
Только один раз демонстрировал Гудини
знаменитый трюк с кирпичной стенкой,
тоже оставшийся неразгаданным. На сцене
установили стальную балку, каменщики на
ней выложили пятиметровую кирпичную
стену. Зрителям можно было осмотреть обе
ее стороны — все без подвоха, уложено
капитально. Устанавливают с двух сторон

52
ширмы. P-раз! И Гудини уже по другую
сторону. Трюк этот он больше не повторял...
— Так что же все-таки — сверхъес-
тественные способности?
— Смотря что считать «ес-
теством»,— ответил Анатолий Сер-
геевич. — Для тренированного чело-
века ничего не стоит проделать ряд
вещей, недоступных людям нетрени-
рованным. Кстати, Гудини особое
внимание обращал на атлетические
упражнения. В июньском номере «Ле-
диз хоум джорнал» за 1918 год он
рассказал о способах освобождения
от веревочных узлов, о том, как
напрягать мышцы, и так далее. А глав-
ное — тренировки, тренировки, отра-
ботка трюка, доведенная до совер-
шенства, и, разумеется, отличная
физическая форма — о такой многие
наши иллюзионисты могут только
мечтать! Мне доводилось видеть не-
которых — упитанные, лощеные, ма-
лоподвижные; сравнение их с Гудини
может вызвать лишь улыбку...
Я незаметно потрогал свой живот
и осторожно улыбнулся. Все-таки хо-
рошо, что я не иллюзионист. Хотя
обидно, что никогда, наверно, не
смогу повторить ни одного трюка
Гудини.
— Что же касается «сверхъес-
тественных» способностей,— продол-
жал между тем Карташкин,— то если
все непонятное объяснят» вмеша-
тельством сверхъестественных сил, то
и разгадывать ничего не надо. Разу-
меется, всегда будут существовать
загадки и тайны. Но вопрос в том, как
к ним относиться. Можно умиляться
тайне, ужасаться, многозначительно
смаковать ее, можно коллекциониро-
вать загадки, сладко замирая, наме-
кать на вмешательство потусторонних
или инопланетных сил. А можно
пытаться разгадать, что за тайной,
в чем суть загадки. И это гораздо
интереснее, поскольку за разгаданной
тайной всегда стоит новая тайна,
иногда даже целый ворох тайн. Что
есть наука, как не процесс не-
•прерывного разгадывания тайн при-
роды? А если все сводить к «просто-
му» объяснению: бог, пришельцы,
духи,— процесс познания остановит-
ся.
— Кстати, о духах! — оживился я...
•
Исторический экскурс последний.
ВЕЛИКИЙ ПОХОД
История этой дружбы заслуживает от-
дельного разговора. Артур Конан Дойл —
знаменитый создатель Шерлока Холмса,
трудами которого преступник рано или
поздно попадал в тюрьму, и знаменитый
Гарри Гудини, способный выйти из любой
тюрьмы. Казалось бы, что между ними
общего? Однако дружба их была давней и,
несмотря на ожесточенные споры, никогда
не прерывалась.
О чем же спорили? О духах.
Вспомним. Начало века, повальное увле-
чение спиритизмом, причем увлечение на
грани идиотизма. Увлечение, которое не
миновало даже умнейших людей того
времени. (Впрочем, что греха таить: реци-
дивы «столоверчения» настигли и наше
поколение. Знавал я одного профессора,
увлеченно крутившего тарелки на трехно-
гом столике. Разыгрывал? Однако моло-
денькие студентки были в восторге.)
Итак, спиритизм. Не избежал сего
поветрия и Конан. Дойл. Известно, что сэр
Артур изъездил Соединенные Штаты с цик-
лом лекций о спиритизме. И тогда же,
в 1919 году, его друг Гарри Гудини начал
свой великий поход против спиритов и их
поклонников. Достаточно сказать, что он
добился судебного наказания более чем ста
двадцати медиумов,— и складывается об-
раз лютого ненавистника спиритизма.
Ничего подобного! Гудини весьма сдер-
жанно отзывался о деятельности спиритов
и неоднократно подчеркивал, что он не
касается их «внутренних» дел. Если кто-то
верит в духов, говорил он, то это его личное
дело. Но когда элементарные дешевые
трюки выдавали за прямой контакт с поту-
сторонним миром — он буквально зверел!
И разоблачение следовало за разоблаче-
нием, «антиспиритические» лекции — одна
за другой - в последние годы ему даже не
хватало времени для «основной» работы!
Что ж, его можно понять. Скорее всего,
ему было обидно за друга. Если ваш друг
верит во что-то, а проходимцы и шарла-
таны, пользуясь этой слабостью, морочат
ему голову, как вы поступите? Правиль-
но! Вот так поступал и он...
В те же годы журнал «Сайентифик
Америкэн» поместил объявление: «2500 до-
лларов за фотографию духа, полученную
в строго оговоренных условиях, и 2500 —
за научно ^фиксированное физическое
проявление спиритического явления». Был
создан комитет, в который входили ученые,
журналисты, писатели и, естественно, Гар-
ри Гудини. Естественно — потому что ко-
митет был создан по его инициативе (в том
же журнале он публиковал серию статей
о спиритизме).
Премию так никто и не получил. Никто на
нее даже не претендовал.
Сэр Артур посоветовал Гудини встре-
титься с неким медиумом, фотографи-
рующим духов. Писатель был в восторге.
1 удини, разумеется, восторга не выказал.
Придя к фотографу вместе с ассистентом,
Гудини сфотографировался, причем фото-
граф попросил его сесть на стул, а ассис-
тента стать рядом. На снимке рядом с Гуди-
ни оказались лица «духов». На следующий
день Гудини пришел один. На снимке — аж
пять духов, трое из них — мужчины, да еще
с усами. В одном из усатых «духов» Гудини
узнал покойного президента Теодора Руз-
вельта.
Для Гарри Гудини, прекрасно разбирав-
шегося в фотографии, загадки не было:
вырезанные головы «духов» фотограф ук-
реплял на спинке стула, фотографировал,
предварительно затемнив центр, а затем на
ту же пластинку снимал Гудини. Двойная
экспозиция — один из первых фототрюков!
Сам Гудини фотографировал прекрасно.
Однажды, правда, ему пришлось отступить
перед загадкой. В Лос-Анджелесе де-
монстрировали странную фотографию: над
открытым гробом с покойницей-медиумом
видны были какие-то не совсем ясные лица.
Гудини немедленно отправился с фотогра-
фом в храм и снял то же место. Тщательно
осмотрев стены, он обнаружил, что пятна
на стене издали складываются в те самые
лица «духов». Однако после проявки выяс-
нилось, что на одной фотопластинке рядом
с алтарем видна яркая белая линия со
светящейся точкой на конце. Гудини сам
покупал пластинки, присутствовал при за-
рядке камеры. Осмотр показал, что они не
имеют дефектов. Что это за линия? Гудини
разослал фотоснимки с линией и предло-
жил 100 долларов тому, кто воспроизведет
на снимке ту же линию в тех же условиях.
Никто не откликнулся, и случай этот так
и остался неразгаданным.
Сохранились фотошутки Гудини. На
одной фотографии он обнимает свое
«астральное тело», на другой сфотографи-
ровался с «духом» Линкольна.
Крепко досталось и шарлатанам. Обычно
на спиритических сеансах в затемненном
помещении по комнате летали разные
предметы, звучал колокольчик или бара
бан, дергался стол. При этом медиума
держали за руки 1гза ноги либо связывали
Один медиум, некто Нино Пекораро,
потребовал, чтобы его связали длинной
веревкой. Гудини впал в ярость, заявив, что
от длинной веревки освободится любой
начинающий фокусник. Он разрезал верев-
ку на множество отрезков и лично привязал
53
злосчастного Спирита к стулу... Сеанс,
естественно, не состоялся.
Часто Гудини демонстрировал со сцены
приемы медиумов. Он вызывал двух зрите-
лей, надевал им на головы светонепрони-
цаемые мешки, имитирующие темноту в по-
мещении, ставил рядом мегафон, позади
себя — стол. Один из этих двух зрителей
держал его за левую руку и за левую ногу,
другой — за правые конечности. Гудини
демонстрировал, как можно в таком поло-
жении двигать стол. Откидывал голову
назад, поддевал ею стол и, приподняв,
опускал его. С мегафоном было еще
эффектнее. Одного из сидящих рядом он
просил потрогать мегафон, дабы убедиться,
что тот на месте. Зритель на секунду
отпускал руку, дотрагивался до мегафона
и снова хватал его за руку, но Гудини
успевал за этот миг схватить мегафон
и насадить его себе на голову. Затем он
вопрошал, не хотят ли они, чтобы он силой
воли или с помощью духов поднял мегафон
в воздух и бросил на пол. Получив
согласие, встряхивал головой, и мегафон
летел на пол. Зрители были в восторге.
В городе, где хоть раз выступал Гудини,
интерес к спиритизму чах на корню. Гудини
нанял частного детектива, милую симпа-
тичную женщину. Он посылал ее в город,
куда собирался нагрянуть. Она выясняла
какими трюками обманывают публику
местные спириты, а затем Гудини со сцены
показывал, как это делается. В финале
выступления он поименно вызывал спири-
тов потягаться силами. Зрители восторжен-
но неистовствовали, спириты скрежетали
зубами.
...Кончина его была нелепой и трагичной.
В 1926 году он проводил время в студенчес-
кой компании, показывая различные трюки,
демонстрируя крепость своего брюшного
пресса.'Один из студентов неожиданно изо
всех сил ударил его в живот Гудини не
успел напрячь мышцы. Несмотря на силь-
ную боль, он не отменил свое вечернее
выступление. На следующий день боль
стала невыносимой. Операция не помогла.
Он скончался в Детройте 31 октября
1926 года.
— Но как же он все-таки освобож-
дался от наручников и замков?
— Тренированное тело и... набор
инструментов,— ответил Анатолий
Сергеевич. — Гибкие стальные от-
мычки, буравящие проволочки —
вот что он в основном использовал.
А то, что его обыскивали... Мало ли
куда можно спрятать небольшой
инструмент — да хоть подвесить на
ниточке к зубу и проглотить!
В 1903 году московские купцы запер-
ли его в несгораемый шкаф. Через
полчаса открыли (не задохнулся бы!),
а ему хоть бы что! Потом осмотрели
шкаф и обнаружили в стенках про-
сверленные дырочки...
— Да, это просто. Но многие трюки
до сих пор не разгаданы!
— Как сказать! Одно дело — ахать
и удивляться, другое — поставить
перед собой задачу воспроизвести
трюк. Не ломать голову над тем, как
это делает тот или иной «чародей»,
а задуматься: как бы я сделал то же
самое, какую бы использовал аппара-
туру. Не забудем, что Гудини был
великим мастером рекламы. Впро-
чем, и сейчас некоторые, даже весьма
уважаемые мастера иллюзионного
жанра непрочь прихвастнуть несу-
ществующими наградами или трюка-
ми, которые ник го не смог разгадать
Трюки, правда, не демонстрируют
Их можно понять. Иллюзионист, как
и все артисты, нуждается в рекламе,
а отношение к представителям
иллюзионного жанра всегда было,
мягко говоря, прохладным. Их встре-
чали с восторгом, с удовольствием
аплодировали номерам, но этот жанр
всерьез искусством не считали.
Отсюда и отчаянная борьба фокусни-
ка за известность, отсюда и саморек-
лама, чаще всего — оправданная...
— Чем объяснить столь ярую
«нелюбовь» Гудини к спиритам? Не-
ужели только дружбой с создателем
Шерлока Холмса?
— Не только! Это естественное
отношение профессионала высокого
класса к дилетантам, выдающим себя
за посредников по связи с миром
«духов». Так, любому иллюзионисту
будет неприятно, когда один или два
дешевеньких трюка будут выдаваться
за чтение мыслей, телекинез и тому
подобное. Именно такие «трюкачи»
и вызывали нездоровый интерес к
различным явлениям, которые сейчас,
кажется, получают научное объясне-
ние. Экстрасенсы, например, переста-
ли быть темой салонных разговоров
Правда, тем еще хватает: телекинез,
левитация, пирокинез, биолокация...
— Но если иллюзионисты — масте-
ра в своем деле и если кто-то
использует иллюзионные эффекты в
корыстных или пусть даже бес-
корыстных целях, то почему бы вам
профессионалам, не сказать свое вес-
кое слово?
— Что ж, идея здравая. Возможно,
имеет смысл включать иллюзионис-
тов высокого класса в экспертные
комиссии, занимающиеся именно Ve-
ми явлениями, о которых мы говори-
ли Если фокусник сумеет его воспро-
извести, значит — «явления» нет!
— А если не сумеет?
— Тогда... Надо будет признать,
что «испытуемый» более ловкий фо-
кусник. Либо... следует заняться им
всерьез, «по науке».
На прощание Анатолий Сергеевич
рассказал мне еще об одном нераз-
гаданном трюке Гудини. На спинки
двух стульев кладется деревянный
брус. Гудини приглашает кого-либо
вместе пройти сквозь него. Зритель,
естественно, не понимает, чего от
него хотят. Гудини берет его за локоть
и подталкивает сзади к брусу. Свет на
мгновение гаснет, снова вспыхивает.
Зритель успевает почувствовать каса-
ние бруса. И вот брус уже позади,
лежит на спинках стульев. Как же они
прошли сквозь него?
В ответ на эту загадку я рассказал
Анатолию Сергеевичу историю о том,
как супруга сэра Артура уверяла
Гудини, что рукой ее во время
спиритического сеанса водила его
покойная матушка. Поинтересовав-
шись, на каком языке она писала,
Гарри Гудини чрезвычайно удивился.
Его мать знала пять языков, но не
знала английского. Тогда как леди
фиксировала ее чистейшую англий-
скую речь. Сэр Артур развеял
недоумение Гудини. Возможно, за-
явил он, покойная матушка посещала
колледж для духов, где и выучила
язык. При этом сэр Артур не шутил,
такие шутки он себе не позволял...
Чем больше я узнавал о Гудини, тем
больше росло мое уважение к велико-
му мастеру своего дела. Росло и сожа-
ление— рассказ о «деяниях» Гудини
не вмещался ни в какие рамки, один
толвко перечень самых знаменитых
трюков занял бы не один десяток
страниц. А его эксперименты с за-
держкой дыхания под водой? А леген-
да о завещании Гудини? А...
Мой друг, доцент, выслушал мое
повествование, скептически похмыки-
вая. Я похвастал, что разгадал трюк с
прохождением через брус. Рассказал,
как Гудини боролся со спиритами.
— Все это очень благородно,—
мрачно заявил доцент,— но люди
трезвого ума не- нуждаются в этих
душеспасительных историях, а те, кто
парит в эмпиреях мистицизма, оста-
нутся при своем. Если человек желает
верить в существование сверхъес-
тественных сил, то он и будет верить,
и доводами разума его не убедишь.
— Что же делать? — расстроился я.
— Прежде всего — докопаться до
причин, толкающих человека к мисти-
цизму. Выяснить, что в мире су-
ществующем не удовлетворяет его
и что он ищет в мире воображаемом...
— Э-э,— протянул я,— мы до тако-
го докопаемся... Мало ли кто чем не
удовлетворен!
— Ничего,— ободрил доцент. —
Времена сейчас такие, что до-
капываться можно. И даже нужно!
Иначе зароемся в старом хламе так,
что никакой Гудини не выберется.
Кстати,— оживился он,— а почему
твой Эрих Вайс выбрал такой псевдо-
ним?
— Та самая книга о фокусах, прочи-
танная им в юности и, в общем-то,
определившая судьбу юного Эриха,
была написала Робер-Гуденом, одним
из величайших иллюзионистов нового
времени. Робер-Гуден умер за три
года до рождения Вайса. Его называли
отцом современного иллюзионизма,
о нем рассказывали легенды. Робер-
Гуден, точнее Робер-Уден,— это имя
стало синонимом слова «фокусник»,
его брали себе псевдонимом десятки
фокусников.
— Очень интересно! Что же он
собой представлял?
— А вот об этом — в следующий
раз!
54
КУЛЬТУРА И
РЕЛИГИЯ
В Вот уже три десяти-
лет..- Федерико Фелли-
ни царит на мировом эк-
ране, его фильмы привле-
кают обостренное вни-
мание зрителей и крити-
ки, порождают яростные
дискуссии, будят добрые
чувства даже у самых
бесчувственных, заставля-
ют работать мысль у са-
мых ленивых. За эти дол-
гие годы ушли из жизни
такие достойные его со-
перники по силе таланта,
как Чаплин и Бунюэль.
А здравствующие Берг-
ман, Форман, Саура,
братья Тавиани, не гово-
ря о молодых, не так уж
часто Создают произведе-
ния, вызывающие миро-
вой резонанс. И мало
кто вносит в свою работу
столько страсти, работа-
ет так неустанно, как не-
истовый Федерико.
Фильмы Феллини, весь
непростой комплекс его
творчества стали духов-
ным достоянием несколь-
ких поколений. Послед-
ние по времени создания
картины, такие, как
«Амаркорд», «Репетиция
оркестра», «А корабль
плывет», заставили ре-
шительно пересмотреть
взгляд на Феллини как
на художника-индивиду-
алиста, бравирующего
своей аполитичностью,
черпающего сюжеты и
мотивы из неиссякаемой
кладовой памяти и без-
донной сокровищницы
причудливой фантазии.
Совершенно справедли-
во журнал «Коммунист»
назвал «Амаркорд» в ря-
ду острых антифашист-
ских фильмов последних
лет. Действительно, никто
еще так достоверно и жи-
во, как Феллини, не пока-
зал тупость и застой
итальянской провинци-
альной жизни при режи-
ме Муссолини, никто так
едко не высмеял дуче и
его приспешников. В этом
автобиографическом фи-
льме, где с озорным
юмором, с грустной иро-
нией повествуется о воз-
мужании мальчика, аб-
солютно точно указано
время действия:’ пятнад-
цать лет герою фильма,
как и самому Федерико,
«СУД
НАД СОБСТВЕННОЙ
СОВЕСТЬЮ» Георгий БОГЕМСКИЙ
было в 1935 году, когда
фашистская Италия вмес-
те с гитлеровской Гер-
манией готовилась развя-
зать войну. И так же точ-
но и емко передана гне-
тущая атмосфера той
поры.
Впервые в творчество
Феллини властно вторга-
ется мотив антифашизма,
борьбы и протеста, при-
чем звучит мелодия «Ин-
тернационала», которую
долго не удается заглу-
шить ни выстрелам, ни
крикам взбешенных чер-
норубашечников...
Политическими произ-
ведениями могут считать-
ся и две другие ленты
«Репетиция оркестра» и
«А корабль плывет» В
обоих усложненных по
форме, но не таких уж
сложных по сути филь-
мах, в их иносказании,
притчевости зритель ощу-
щает тревогу режиссера
за судьбы людей себя
самого, своего искусства,
своей страны, всего че-
ловечества. Феллини по-
казывает, не так уж за-
шифрованно, опасность
катастрофы, грозящей на-
шему общему «храму»
или общему «кораблю»,
призывает к согласию пе-
ред лицом этой угрозы
В фильмах Федерико
Феллини 50—60-х годов
зрители (да и многие
критики) воспринимали
прежде всего их эмоци-
ональный и морально-
этический заряд, часто за-
бывая о борьбе против ка-
толической идеологии, не
придавая должного зна-
чения религиозным мо-
тивам й символике его
творчества. Вряд ли мож-
но глубоко проникнуть в
эти фильмы, не осознав,
что особенно в тот пе-
риод - художник нахо
дился под влиянием идей
и представлений, связан-
ных с религией, церковью;
не поняв того, что он сам
страдал от этого влияния,
стремился преодолеть, что
в душе его шла постоян-
ная борьба.
Разумеется, когда Го-
ворят об иррациональ-
ности творчества Фелли-
ни, имеется в виду не
просто религиозность в
обычном смысле слова,
не тот факт, что, как боль-
шинство его соотечествен-
ников, он — католик. Речь
идет о декларируемой
им вере в некие трансцен-
дентные силы, управля-
ющие жизнью человека,
в Тайное и Непознава-
емое, о его мучительных
попытках избавиться от
догматов и комплексов,
порожденных воспитани-
ем в католическом кол-
ледже. Именно догматы
католицизма присутству-
ют во многих фильмах
Феллини он спорит с
ними, пытается опроверг-
нуть или высмеять, но в
его глазах они всегда
нечто данное: любовь гре-
ховна, человек нечист и
греховен от рождения,
вся жизнь стремле-
ние искупить первород-
ный грех; чистоты и спа-
сения души он может
достичь, лишь очистив-
шись через страдание...
Человек одинок онтоло-
гически, взаимопонима-
ние между людьми вряд
ли достижимо, полностью
раскрыть свою душу че-
ловек может лишь перед
высшим существом...
Конечно, религиозные
мотивы облечены в ус-
ложненные формы. Не
редко говорили о бли
зости художника к воззре-
ниям левых французских
экзистенциалистов (Му-
нье) или же датского
философа-мистика прош-
лого века Кьеркегора, ко-
торый и ввел первым по-
нятие «существования»
(экзистенции). Подобно
Кьеркегору, подобно ка-
толическому святому
Франциску или реформа-
торам, Феллини яростно
обличает официальную
церковь за ложную на-
божность, лицемерие, за
то, что она погрязла в
мирской суете. Мы улав-
ливаем диалектическое,
порой парадоксальное
столкновение в художни-
ке глубокого религиозно-
го чувства и обличения,
осмеяния своего като-
лического воспитания,
церковных «чудес», су-
етности, ханжества, ли-
цемерия церкви.
Какие-то «подходы» к
этой тематике мы видим
в сюжетах и в подтексте
55
уже ранних фильмов: в
«Маменькиных сынках»
(1953) это лавка церков-
ной утвари, куда посту-
пает продавцом легко-
мысленный лоботряс
один из героев фильма.
Он крадет позолоченную
статую ангела, которую
тщетно пытается сбыть
настоятелю монастыря.
Еще раньше в комедии
«Белый шейх» (1952)
парадоксальная ситуация,
когда приехаъшая в «свя-
щенный город» чета про-
винциальных молодоже-
нов образец строгого
католического воспита-
ния вместо того, чтобы
готовиться к торжествен-
ной аудиенции у папы
римского, день и ночь бе-
гает по Риму: жена - за
своим кумиром-актером,
а муж - в поисках про-
павшей жены... В «Доро-
ге» (1954) религиозно-
нравственные, философ-
ские мотивы становятся
уже самой идеей филь-
ма: вспомним разговор
Маттео и Джельсомины,
когда Маттео, желая под-
бодрить ее, говорит о
предопределении -всего су-
щего («Если этот каму-
шек существует, значит,
это зачем-то нужно»), о
том, что она и ее любовь
нужны другим людям.
Или впечатляющая сцена,
в которой пышная цер-
ковная процессия увле-
кает за собой зачарован-
ную Джельсомину, эпизод
с кражей подсвечников в
монастыре, наконец -
финал фильма, когда,
очистившись через стра-
дание, Дзампано обра-
щает взор к небу.
В следующем фильме
«Мошенничество» (1955)
Феллини одевает своих
героев-аферистов в су-
таны, главарь шайки вы-
дает себя чуть ли не за
епископа, и мы видим,
как они обделывают гряз-
ные делишки под чтение
молитв...
В «Ночах Кабирии»
(1957) —эпизод с па-
ломничеством на бого-
молье; в «Сладкой жиз-
ни» (1959) — статуя
Христа, плывущая над
«Вечным городом»
столицей католической
церкви и вместилищем
скверны, всех пороков
современного буржуазно-
го общества, впечатля-
ющая сцена мнимого чу-
да, беспутная ночь в ста-
ринном палаццо древнего
рода «черной аристокра-
тии» (так в Риме назы
вают церковную знать)
Тема католического вос-
питания, уродующего ду-
шу ребенка, внушающего
ряд комплексов, преодо-
левать которые человеку
приходится всю жизнь,
громко звучит в фильме
«81/2» (1963) и в
«Джульетте и духах»
(1965). Наконец, сати-
рический эпизод в фильме
«Рим» (1972): фантасма-
горический парад мод
показ последних моде-
лей одежды священно-
служителей в древнем
дворце, где, как И в «Слад-
кой жизни», собрались
представители «черной»
знати во главе с карди-
налом и куда пожаловал
сам папа римский...
Отношения между Фел-
лини и официальной цер-
ковью всегда развивались
противоречиво и драма-
тично. Если .«Дорога» в
числе прочих наград бы-
ла удостоена также и
премии католической
церкви, то фильм «Ночи
Кабирии» натолкнулся на
жесточайшее сопротив-
ление Ватикана и като-
лической цензуры: Фел-
лини осмелился показать,
что в «священном горо-
де* процветает проститу-
ция, что бездомным и го-
лодным жителям Рима
пытаются оказать помощь
люди, далекие от церкви.
Потребовалось личное об-
ращение Феллини к архи-
епископу Генуи — и толь-
ко благодаря заступни-
честву влиятельного кар-
динала Сири фильм вышел
на экран (сцену «частной
благотворительности» все
же вырезали).
Но самый шумный скан-
дал разразился вокруг
«Сладкой жизни». Офи-
циальная ватиканская ор-
ганизация Католичес-
кий киноцентр, а за ним
Совет римских приход-
ских священников реши-
тельно осудили фильм и
категорически запретили
верующим его смотреть.
Газета Ватикана «Оссер-
ваторе романо» помести-
ла 11 ругательных ста-
тей, называя фильм «не-
пристойным», «грязным»
и т п. Чтобы оградить
«Сладкую жизнь» от цен-
зурных преследований,
Феллини пришлось вновь
обратиться за помощью
к высшему церковному
начальству - на этот раз
к архиепископу Милана
(впоследствии в «8*/2*
не случайно возник образ
всесильного Кардинала).
Глубоко уязвленный по-
зицией официальных кле-
рикальных кругов, не по-
нявших осуждения им
«сладкой жизни» римско-
го высшего света, Фелли-
ни в 1962 году ответил
на их нападки яростной
антиклерикальной сати-
рой — эпизодом «Искуше-
ния доктора Антонио» в
фильме «Боккаччо-70».
Эта киноновелла (с учас-
тием героини фильма
«Сладкая жизнь» актри-
сы Аниты Экберг) метко
била по лицемерию мо-
рализаторов и ханжей.
После «8‘/2*> «Джуль-
етты и духов» религиоз-
ные мотивы в фильмах
великого мастера зату-
хают и лишь в 1972 году
звучат вновь в «Риме»
Феллини увлекается мод-
ными тогда психоанали-
зом, спиритизмом, фрей-
дизмом, особенное его
внимание привлекают
труды Юнга. Религиозное
в фильмах и высказыва-
ниях все чаще уступает
место подсознательному,
все чаще он говорит о
«снах», «наитии», «ма-
гии искусства». Худож-
ник ищет новые темы,
сюжеты, формы самовы-
ражения: открывает се-
бя как талантливый пи-
сатель, собирает и издает
большой альбом своих
замечательных карика-
тур и сатирических ри-
сунков. В двух книгах
«Делать фильм» и «Ин-
тервью о кино» он широ-
ко и откровенно говорит
о своих достаточно слож-
ных отношениях с ве-
рой, религией, католи-
ческой церковью.
Между двумя послед-
ними фильмами — «А ко-
рабль плывет» и «Джин-
джер и Фред» — Фелли-
ни дает «Интервью о ки-
но» длиной более чем в
двести страниц. Собесед-
ник, известный итальянс-
кий кинокритик (и пре-
зидент Римского экспе-
риментального киноцент-
ра) Джованни Граццини
задал режиссеру более
двухсот вопросов, постро-
ив беседу так, чтобы в хо-
де ее Феллини рассказал
свою биографию, раскрыл
секреты творчества, ми-
ровоззрения, характера,
личных привязанностей,
привычек Отвечая на
настойчивые, продуман-
ные, иногда «коварные»
вопросы, Феллини со свой-
ственной ему иронией,
подобно опытному шах-
матисту, перехватил ини-
циативу и построил «пар-
тию» так, как хотел сам,—
от обсуждения некоторых
проблем и вопросов ушел,
на другие же темы гово-
рил охотно и подробно.
Феллини показал себя
искусным мастером «уст-
ного жанра», а по су-
ществу, настоящим пи-
сателем, своеобразным и
глубоким
Приводимые ниже от-
рывки дают читателям
журнала возможность
убедиться в этом.
56
КОНКУРИРОВАТЬ
с господом
БОГОМ!..
Федерико ФЕЛЛИНИ
наделенных столь необыкновенной силой,
что она одерживала верх над спесью,
высокомерием, твердолобым упрямством
некоторых моих друзей, часто насмехав-
шихся над этой моей склонностью восхи-
щаться всем, что открывает нам более
потаенные стороны реальной действитель-
ности.
Впрочем, могу засвидетельствовать, что
и со мною самим происходили необъяс-
нимые случаи. В детстве был период, когда
я внезапно видел цвета, соответствовавшие
определенным звукам. Напоимер, в хлеву
— Возьмем отправную точку для крат-
кой автобиографической анкеты. Не кажет-
ся ли тебе, что ты сделал «карьеру», стал
человеком искусства, превратившись из
графика — автора юмористических рисун-
ков в кинорежиссера — автора фильмов?
Существует ли связующая нить в истории
твоей жизни? Постараемся вместе просле-
дить ее, начав с 20 января 1920 года — дня,
когда ты родился в Римини, под знаком
Козерога. Ты веришь в астрологию?
— Мне нравится верить во все, что
стимулирует фантазию и помогает воспри-
нимать окружающий мир и жизнь в более
привлекательном или, во всяком случае,
более соответствующем моему образу
существования свете. Астрология — весь-
ма впечатляющая и занимательная
попытка истолкования сути вещей, всех
«как» и «почему». И если кто-то считает,
что эта система, обладающая, в сущности,
даже своего рода рациональностью, его
защищает,— к чему разочаровывать и го-
ворить, что все это смехотворные сказки
и что в наше время уже невозможно
верить в подобные глупости!
Мне не кажется, что внутри нас что-то
сильно изменилось. В принципе, наши
мечты продолжают оставаться такими же,
какие были у людей три-четыре тысячи лет
назад, и нас мучит такой же страх перед
жизнью. Мне нравится бояться, это слад-
кое чувство, доставляющее тонкое удо-
вольствие, меня всегда влекло все, что
внушало страх. Думаю, страх — здоровое
чувство, необходимое, чтобы наслаждать-
ся жизнью. Я считаю, нелепо и опасно
пытаться освободиться от страха. Не ве-
дают его лишь сумасшедшие или супер-
мены из комиксов. В гимназии я питал
инстинктивную антипатию к Ахиллу. Этим
я не хочу сказать, что заглядываю в горо-
скоп журнала «Новелла 2000», чтобы уз-
нать, кого встречу сегодня после обеда,
или подбрасываю в воздух монетку, чтобы
решить, какой галстук повязать утром. Но
я действительно ощущаю себя более
защищенным всем тем, что мне неведомо,
чувствую себя лучше в ситуациях неопре-
деленных, где все на нюансах, полумраке.
Думаю, именно это определяет своеоб-
разное поведение: будто иногда меня
поджидает за углом нечто необыкновен-
ное, невиданное, волшебное или, может,
поскромнее — нечто неординарное, ори-
гинальное. Поэтому у меня были периоды
увлечения астрологией, потом оккультиз-
мом, спиритизмом, и раз уж об этом зашла
речь, позволь мне добавить, что во время
подготовки к съемкам «Джульетты и ду
хов» я посещал медиумов и экстрасенсов.
57
у бабушки мычит бык. А я вижу огромный
красновато-коричневый ковер, парящий
в воздухе. Он приближается, сжимается,
превращается в тонкую полоску, которая
вползает в мое правое ухо. Три удара
колокола! И вот три серебряных диска
отделяются над моей головой от внутрен-
ней поверхности колокола, дрожа, дости-
гают уровня бровей и скрываются у меня
в голове. Я мог бы продолжать в таком
духе целый час, если бы мне только
верили. А сколько продолжает происхо-
дить со мной случаев «синхронности»!..
- Каковы твои отношения с религией?
— Мне хотелось бы ответить коротко
и ясно, не отделываясь своими обычными
историями о том ужасе, который мне,
маленькому мальчику, внушали в детстве
ледяные коридоры монастыря» Огромные
комнаты с сотней коек, освещенные лишь
маленькой красной лампочкой, горевшей
над темным проходом, казавшимся врата-
ми в преисподнюю. Лестница вниз, в дру-
гие коридоры и пустые залы, украшенные
лишь огромными портретами епископов
а в глубине — маленькая дверца, которая
вела прямо в церковь, где раз в неделю
нас, мальчиков, до рассвета заставляли
стоять на коленях в полной тьме, и каждый
должен был во весь голос каяться в своих
грехах. Если я начну рассказывать, то ни-
когда не кончу, потому что я очень люб-
лю (по крайней мере, в воспоминаниях)
эуу атмосферу — грозную, пугающую, по-
рой поистине ужасающую.
Если верно, что религия, с одной
стороны, освобождает человека от страха,
то с другой — она его мощно порождает.
Мифы всех цивилизаций говорят нам
о страхе перед богами, и, следовательно,
бог должен быть чем-то страшным, вну-
шающим тебе страх, ибо он невидим,
неведом, и поэтому правильно, что все
неизвестное заставляет нас дрожать от
испуга.
Я полагаю, что естественным образом
религиозен, ибо весь мир, вся жизнь мне
кажутся сокрытыми тайной. И даже если
бы с детства меня так не влекло это
мистическое чувство, которое отражается
на всем нашем существовании и делает все
непознаваемым,— наверное, ремесло, ко-
торым я занимаюсь, все равно само
привело бы меня к религиозному чувству.
Я вижу какой-то сон или же предаюсь
фантазии с открытыми глазами и начинаю
себе что-то представлять. Потом, подписав
контракт, раздобыв немного материалов
для декораций, пару хорошеньких деву-
шек и несколько юпитеров, мне удается
материализовать этот призрак. И все
могут его увидеть так же, как он привидел-
ся мне в то время, когда я дремал или
сидел, ни о чем не думая. Кто нами
руководит в наших творческих исканиях?
Как это происходит? Только уверенность
в чем-то или в ком-то, таящемся внутри
тебя самого, кого ты мало знаешь, кто
время от времени обнаруживает свое
присутствие, какой-то части тебя самого,
дремлющей и мудрой, которая, приняв-
шись работать вместо тебя, может спо-
собствовать этой таинственной операции.
Ты помог бессознательной части самого
себя, вдохнув в нее уверенность, не
противоборствуя ей, не мешая действо-
вать. Это чувство уверенности, по-моему,
можно назвать религиозным чувством.
Самомнение, эрудиция, эгоизм, жела-
ние узнать все больше, очень часто
блокируют эту уверенность, ослабляют и
развеивают ее, а это почти неизменно
ухудшает художественные результаты.
— А каковы отношения с католической
церковью?
— Такой вопрос можно задавать Мухам-
меду, Лютеру, главе другой церкви. Что
ответить?. Мне нравится католическая
религия и как я мог бы, родившись
в Италии, выбрать какую-то другую? Мне
нравится ее хореография, ее неизменные
и гипнотические церемонии, пышная по-
ста но вечность, мрачные песнопения, кате-
хизис, выборы нового папы римского,
грандиозный похоронный ритуал.
Я испытываю чувство благодарности за все
нелепости, непонятности, табу, составив-
шие огромный, исполненный диалектичес-
кой противоречивости материал, пред-
посылки для животворных бунтов: попытка
освободиться от всего этого придает смысл
жизни.
Но помимо личных оценок заслуга
церкви, как и всякого другого порождения
мысли, в том, что она стремится защитить
нас от всепоглощающей стихии бессозна-
тельного. Католическая мысль, так же как
и исламская или индуистская,— это интел-
лектуальная структура, которая, установив
определенный кодекс поведения, стремит-
ся снабдить нас компасом, ориентирами,
которыми бы мы руководствовались, идя
по таинственному пути человеческого су-
ществования; это умственное построение,
которое может спасти нас от экзистен-
циального ужаса отсутствия смысла жизни.
Должен также добавить, что, быть
может, из-за воспоминания, идущего от
предков, во мне сидит слепое влечение
к католической церкви, которая была
самой замечательной кузницей художни-
ков, строгой матерью, чуткой и щедрой
заказчицей изумительных шедевров. Я по-
нимаю, что довольно смешно вообразить
Де Лаурентиса в кардинальском облаче-
нии, и все же мне приятна мысль, что
продюсеры, так же как и книгоиздатели,
незаслуженно унаследовали своего рода
инвеституру и что судьба художника —
кормиться за счет великого герцога, князя
или папы. Существует такой тип художни-
ка, который хочет жить и пользоваться
своей свободой в границах, установленных
теми, на кого он работает, также и потому,
что благодаря этому он ощущает себя
избавленным от чувства вины, рисуя,
например, распятие. Контракт, который
я подписываю с каким-нибудь продюсе-
ром,— для меня замена белого облачения
папы.
— А как ты молишься?
— Я вижу, вопросы постепенно начи-
нают приобретать все более тор-
жественный и несколько инквизиторский
характер. Во всяком случае, попробую
ответить. Думаю, всем приходилось, и да-
же не один раз за день, может, даже
богохульствуя, шепотом или про себя
взывать к небесам, чтобы сбылось или
благополучно разрешилось то, что вас
в данный момент волнует. Но это, навер-
ное, не молитва. Нечто подобное молитве
или, во всяком случае, моя манера молить-
ся, как мне кажется, заключается в сле-
дующем: в особенно сложных ситуациях,
из которых не видно выхода, я вдруг
перестаю портить себе кровь, от всего
отказываюсь, умываю руки, словно дело
касается кого-то другого. «Ломайте себе
голову сами,— говорю я,— пусть об этом
думает кто-нибудь другой, я отказываюсь
искать выход». И обычно вопрос разре-
шается сам собой.
— Игра фантазии, магия творчества...
В твоем упорном стремлении к достижению
совершенства немало мистического.
— Кино — это божественный способ
рассказывать о жизни, конкурировать с
господом богом! Никакое другое ремесло
не позволяет создать некий мир, который
так сильно был бы похож на тот, что тебе
знаком, но в то же время походил бы и на
другие, неведомые, параллельные, сосед-
ние миры.
Для меня, как я уже не раз говорил,
идеальное место — павильон № 5 в «Чи-
нечитта», когда он пуст. Вот всепоглоща-
ющая, вызывающая дрожь, приводящая
в экстаз эмоция — видеть перед собой
пустой съемочный павильон: пространство,
которое нужно заполнить, мир, который
нужно создать.
Самое жалкое убожество, голые стены
для меня словно целительный глоток
воздуха Я представляю себя творцом.
Я испытываю желание фотографировать
форматом, как на удостоверение, все на
свете —- людей и вещи. Я не привязан ни
к какому стилю, мне нравятся все жанры.
Я горячо люблю свою работу, и мне
кажется, что все остальное — отношения
с другими людьми, сезонные чувства,
союзы на определенный период време-
ни — сливается воедино в этом перегон-
ном кубе. Для меня оно самое естествен-
ное и доподлинное в жизни, я не задаю
себе никаких вопросов, не ощупываю
ногой землю, прежде чем сделать шаг, не
боюсь поскользнуться. Я следую своему
призванию. Самая высшая точка любви
и кульминация творческого напряжения —
одно и то же° таинственные мгновения,
постоянная иллюзия, надежда, что рано
или поздно сбудется обещание великого
открытия и пред тобой явится начертанное
огненными буквами послание.
Насколько я помню, фильм «Ночи
Кабирии» вызвал протест в католических
кругах.
— Цензура его запретила, но я не хотел,
чтобы сожгли негативы. Последовав совету
своего друга падре Арпы — человека ум*
ного и, пожалуй, довольно свободного от
предрассудков,— я отправился в Геную
к знаменитому кардиналу, считавшемуся
58
одним из возможных кандидатов на
папский престол, и попросил его посмот-
реть фильм. В крошечном просмотровом
зальчике, находившемся рядом с портом,
я велел поставить посередине кресло,
купленное накануне у антиквара,— нечто
вроде трона с большой красной подушкой
и золотой бахромой. Кардинал прибыл за
полночь на своем черном «мерседесе».
Мне было дозволено остаться в зале, но не
знаю, действительно ли посмотрел важный
прелат весь фильм, или же спал; вероятно,
падре Арпа будил его в нужные мо-
менты — когда на экране были рели-
гиозные процессии или статуи святых. Во
всяком случае, по окончании фильма он
мне сказал: «Бедная Кабирия, мы должны
что-нибудь для нее сделать!» А я подумал,
что для этого будет достаточно одного его
телефонного звонка.
Некоторые меня публично обвиняли
в том, что я вроде Ришелье: вместо того
чтобы бороться при свете дня, плету
закулисные интриги. По счастью, тогда
была возможность терять время на такого
рода полемику. Но фильм был спасен.
Однако при одном весьма странном усло-
вии, поставленном кардиналом: без одной
сцены, где показан человек с мешком.
— А что в ней было?
— Эпизод мне подсказал один удиви-
тельный персонаж, с которым я провел две
или три ночи, странствуя по Риму,— своего
рода филантроп, отчасти волшебник, ко-
торый после явившегося ему видения
посвятил себя особой миссии: в самых
неожиданных местах города он находил
бедняков, раздавал им еду и одежду,
лежавшие у него в мешке. И так изо дня
в день.
С ним я увидел невероятные вещи.
Подняв крышку канализационного люка,
под которой, казалось бы, только грязь
и крысы, ты вдруг обнаруживал спящую
старушку. В коридорах пышного палаццо
на виа дель Корсо... ютились бродяги,
спавшие там до пяти часов утра,— их
тайком пускал ночной сторож Человек
с мешком знал все эти места: одному он
делал укол, другому давал поесть.
Я замыслил: Кабирия встречает его
ранним утром на Старой Аппиевой дороге.
Она видит, как человек с мешком выходит
из своей маленькой машины и направляет-
ся к выработкам туфа, останавливается на
краю глубокого провала, вроде большой
воронки, зовет по имени какую-то женщи-
ну. Из мрачного подземелья вылезает
старая проститутка, которую Кабирия ког-
да-то знала под прозвищем Атомная
Бомба: теперь она докатилась до того, что
живет, как крыса, в норе. Потом Кабирия
соглашается, чтобы человек с мешком
подвез ее домой на своей машине, и его
рассказы производят на нее глубокое
впечатление. Это была трогательная сцена,
но мне пришлось ее вырезать; очевидно,
в некоторых католических кругах вызывало
раздражение то, что в фильме воздается
должное этому совершенно необычному
виду благотворительности, свободной от
посредничества церковников.
— «Сладкая жизнь» стала символом цело-
го периода итальянской жизии. Фильм
вызвал споры, дискуссии, даже скандал...
— Мне кажется, питательной почвой
для фильма, его зрительного ряда явилась
жизнь, которую показывают иллюстриро-
ванные журналы, такие как «Эуропео»,
«Оджи»: бессмысленное выставление на-
показ черной аристократии1 и фашизма, их
манера бесконечно фотографировать при-
емы и празднества, само их полиграфичес-
кое оформление, претендующее на своего
рода эстетику. Иллюстрированные жур-
налы — беспокойное зеркало общества,
которое непрерывно себя прославляет,
собой любуется, само себя хвалит и на-
граждает. Общество папской знати, черной
и деревенской, которая летает на «кара-
веллах» и фотографируется для журнала
«Ло Спеккио»2. Старая Италия, Италия
семнадцатого века, реакционная и консер-
вативная, которая сомкнулась с Италией
«серебряных лент»3,— мне хотелось дать
волю своей склонности и всласть посмеять-
ся над нею.
Но разве я мог все это объяснить
старушке в черном, в черной соломенной
шляпке, с кружевами и лентами, которая
пару месяцев спустя после выхода фильма,
когда разразился скандал и «Оссерваторе
романо» изо дня в день метала громы
и молнии против «Сладкой жизни» и ее
автора, когда грозили отобрать цензурное
разрешение на демонстрацию фильма,
сжечь негативы, отнять у меня загра-
ничный паспорт... Что я мог сказать той
старушке, которая выскочила из роскош-
ного черного «мерседеса», оттолкнув
бросившегося к ней шофера, перебежала,
как мышь, через Испанскую площадь,
догнала меня и, вцепившись в галстук,
словно в веревку колокола, .прохрипела
в лицо: «Лучше бы привязал себе камень
на шею и утопился в самом глубоком
море» чем искушать людей!»
В другой раз, в Падуе, когда в августе,
часа в два пополудни, прогуливаясь в
одиночестве, я увидел на портале какой-то
церкви огромный плакат с траурной кай-
мой: «Помолимся за спасение души пуб-
лично согрешившего Федерико Феллини».
— Что ты думаешь о мире, в котором мы
живем?
— Я не умею составлять собственные
мнения, я заранее от этого отказываюсь.
Мне всегда казалось безнадежным де-
лом искать политические предпосылки
событий, ставить диагнозы. Я отдаю себе
отчет в том, что это мое слабое место,
инфантильность. Считаю, что не обладаю
ни достаточной зрелостью мысли, ни
способностью к абстрактному мышлению,
ни особой интуицией, которые, по-моему,
необходимы, чтобы понять, кто управляет
обществом и какими неведомыми путями
оно дошло до некоторых застойных си-
туаций. Я не думаю, что миром правит
некий таинственный и пророческий супер-
разум. Боюсь, мир летит кувырком. Воз-
можно, когда-то и был какой-то проект,
какая-то программа, но потом о ней
позабыли так же, как произошло с про-
ектом церкви в отношении спасения
человека. Поначалу, должно быть, имелось
какое-то послание, но впоследствии на
него наслоилось такое множество охрани-
тельных установлений и церемониалов, что
из-за них забыли о самом послании.
Остался только лабиринт ритуалов, а где
вход и выход — уже никто не помнит.
Тот, кто, как я, не обладает научным
видением окружающего мира и не прояв-
ляет рационального подхода к прогрессу,
предается с большим или меньшим удо-
вольствием фантазиям или смутным
комплексам вины и иногда ему уже
кажется, что в повседневном он различает
молнии, обещанные в Апокалипсисе или
в пророчествах Нострадамуса. Самое силь-
ное искушение — это сказать, что будущее
уже кончилось. Может быть, из-за научно-
фантастических рассказов, но порой я
чувствую, что действительно готов разде-
лять эти настроения агрессивной расте-
рянности, чудовищного эгоизма, охва
тывающие человечество перед пицом
истощения природных ресурсов нашей
планеты. Перспектива катастрофична, но
я принимаю ее со всех точек зрения: как
потому, что мне она кажется в высшей
степени интересной, так в известной мере
из-за того католического смирения, той
пришибленности, которые мы влачим за
собой вот уже две тысячи лет. Несмотря на
все путаные и беспомощные рассуждения
об опасностях, которые несет прогресс,
все же мне кажется, что процесс этот
необратим, и это вселяет воодушевление
в того, кто хотел бы очутиться в новом
Ноевом ковчеге и вместе с немногими
избранными и кое-какими животными
плыть на нем среди хаоса катастрофы.
Перевел с итальянского Г. БОГЕМСКИЙ.
Окончание следует.
1 Наряду со светской знатью в Риме есть
«черная» знать католической церкви и Вати-
кана.
2 «Зеркало», (ит.).
3 Г лавные итальянские кино премии.
59
ЗА РУБЕЖОМ
КАНДИДАТ
Евгений МЕНКЕС,
журналист-международник
ОТ АРМАГЕДДОНА
ЕВАНГЕЛИЧЕСКИЙ ПАСТОР Марион
Гордон Робертсон — человек очень
занятой и педантичный. Во всяком
случае, последняя четверть 80-х годов
у него жестко расписана.
Год 1986 — официальное объявле-
ние о готовности включиться в борьбу
за кресло хозяина Белого дома на
выборах 1988 года.
Год 1987 — сбор трех миллионов
подписей его сторонников и в случае
получения такого «вотума доверия»
выдвижение своей кандидатуры в
президенты Соединенных Штатов.
Год 1988 — завоевание Белого до-
ма.
Год 1989 — вступление в должность
и начало осуществления программы,
еще более правой и консервативной,
чем рейгановская
И наконец, год 1990 — всемирная
экономическая катастрофа и ядерная
война (или Армагеддон — последняя
битва сил «добра» и «зла», бога
и дьявола, как любит выражаться
новоявленный претендент в прези-
денты)
Кто же он такой, Марион Гордон,
или, как его обычно называют, Пэт,
Робертсон, чьи благочестиво-само-
уверенные проповеди с телеэкрана
я мог слушать чуть ли не каждый день
во время моей журналистской работы
в США. Родился в 1930 году в штате
Вирджиния. Отец был сенатором.
Среди предков — два президента
США Уильям Генри и Бенджамин
Гаррисоны. Учился в Йэльском и Лон-
донском университетах. Три десяти-
летия назад отказался от деловой
карьеры в Нью-Йорке и поступил на
факультет богословия.
В 1960 году в жизни Пэта наступил
прямо-таки «голубой период» реали-
зации, как с благоговением говорят
в США, «американской мечты». «Ро-
бертсон приехал в Вирджиния-бич
всего с 70 долларами в кармане,—
вкратце излагает ступени его «вос-
хождения» журналист Уолтер Робин-
сон на страницах газеты «Бостон
глоб». — Затем одолжил 37 тысяч
долларов и купил небольшую телеви-
зионную станцию». А далее разрабо-
танная на потребу публике (и
вызывающая сомнения лишь у очень
придирчивых читателей) компактная
рекламная легенда, не задерживаясь
на проходных эпизодах, переносит
нас прямехонько в сегодняшний день.
• Пэт Робертсон в телестудии. Фотогра-
фия из журнала «Ю.С.ньюс энд Уорлд ри-
порт» с подписью: «Пэт Робертсон надеет-
ся использовать миллионы телезрителей
как пружину, которая подтолкнула бы его
к президентству».
Нынче, продолжает газета, «Ро-
берт сон предпочитает, чтобы его
называли предпринимателем, а не
проповедником».Что ж, преподобно-
го можно понять. Он — президент
основанной им же телекомпании
«Крисчен бродкастинг нетуорк»
(«Христианская вещательная сеть»,
сокращенно Си-би-эн) с годовым до-
ходом в 230 миллионов долларов.
«Число ее зрителей утроилось с тех
пор, как в 1981 году изменился акцент
в передачах в пользу более светских
гем». Си-би-эн входит в пятерку
крупнейших телекомпаний США.
Ведущие органы западной печати то
и дело сравнивают жизненный путь
телепастыря с биографией Рональда
Рейгана Вспоминают, что и нынешний
хозяин Белого дома шел к успеху
тоже, ох какими извилистыми тропка-
ми! Указывают и на сходство полити-
ческих платформ. По словам инфор-
мационного агентства ЮПИ, на посту
президента Робертсон, поддержи-
вающий многие идеи нынешней адми-
нистрации, стал бы последователем
Рейгана по весьма широкому кругу
вопросов.
Вот некоторые выдержки из его
программы.
Об американских ценностях «В по-
следние 25 лет мы допустили такое
наступление на нашу веру, наши
принципы и идеалы, какого не могли
и представить себе прошлые поколе-
ния американцев. Мы фактически
полностью изъяли всякое упоминание
о боге из классов наших школ и из
наших учебников. Используя госу-
дарственные средства, мы основали
курсы по разъяснению ценностей
и идеалов, подрывающих нашу исто-
рическую иудео-христианскую веру.
Мы забрали у нашей молодежи свя-
щенную Библию и заменили ее уче-
ниями Чарлза Дарвина, Карла Маркса,
Зигмунда Фрейда...»
О коммунизме: «Мы должны быть
достаточно сильными, 'чтобы проти-
виться распространению коммунисти-
ческой тирании» (читай: «Нужно и
дальше делать ставку на силу, нара-
щивать ядерный потенциал». — Е. М.).
Конец коммунизма, пишут амери-
канские газеты, Робертсон предре-
кает уже в наше время. Пэт, отмечает
корреспондент агентства ЮПИ Дэвид
Андерсон, «высказался также в под-
держку антикоммунистических пар
тизанских движений в Никарагуа и
Афганистане».
Ясно, что при таком подходе на-
прасно было бы ждать от «электрон-
ного пастора» каких-либо высказыва-
ний о перспективах обуздания гонки
вооружений, о том, предлагается ли
что-либо реалистичное в сфере со-
ветско-американских отношений, в
области уменьшения угрозы ядерной
войны.
Бог, мораль, семья — вот понятия,
которыми без конца жонглирует Пэт,
превращая их в «трех китов» своей
предвыборной платформы. А прави-
тельство, менторствует он, должно
«вернуть бога в американские
школы».
Таков скорее закономерный, чем
случайный для США «феномен Пэта
Робертсона». Феномен прежде всего
политический, хотя, естественно, не-
разрывно связанный с религией. «Те-
левизионный проповедник сплетает
60
воедино религию и политическую
борьбу»,— под таким красноречивым
заголовком поместила газета «Бостон
глоб» минувшим летом статью об
«электронном пастыре» «Робертсон
как политический феномен,— про-
должала она,— приковывает внима-
ние к консервативным взглядам, ко-
торых он придерживается, и к своим
заявлениям о религии и политике,
а также о взаимосвязи между ними».
«Хотя многим американцам ме-
тоды Робертсона, возможно, пока-
жутся весьма странными, он, тем не
менее, представляет значительный
процент населения — христианских
фундаменталистов и консервато-
ров»,— к такому выводу приходит
парижский журнал «Монд диплома-
тики. Он — телевизионный рупор тех
сил, которые считают своей миссией
пропаганду Евангелия и «повторную
христианизацию» США Вплоть до
второй половины 70-х годов, ут-
верждает западная пресса, эти люди,
которых в печати нередко называют
«евангелистами» или «вновь рож-
денными христианами» (они про-
возглашают необходимость «нового
рождения» и признания Иисуса
личным спасителем), держались в сто-
роне от «суеты сует». По мнению того
же журнала, вспышку интереса к по-
литике у христиан-фундаменталистов
вызвало «избрание в середине 70-х
годов президентом одного Из «вновь
рожденных» — баптиста Джимми
Картера».
И прежде клерикальные силы в
Соединенных Штатах не раз предпри-
нимали попытки «евангелизации» об-
щественно-политической жизни
страны. Особенно активизировались
они со второй половины 70-х годов,
а в 80-е выразителем их требований
стал сам хозяин Белого дома Стоит
лишь вспомнить навязчивое повторе-
ние им мысли о том, будто на этом
посту он действует по велению
всевышнего.
Стоит ли после этого удивляться,
почему именно в последнее десятиле-
тие здесь так оживился протес-
тантский фундаментализм? Как отме-
чали многие американские обозрева-
тели, даже своим избранием в прези-
денты (1980) Рейган был обязан
поддержке самой массовой из
светских фундаменталистских органи-
заций — «Моральное большинство»,
созданной и возглавленной другим
телепроповедником — Джерри Фо-
луэллом . Недаром Рейган включил
его в число ближайших неофици-
альных советников — в так называ-
емый «кухонный кабинет» Белого
дома. Это Фолуэллу он поведал еще
в дни предвыборной кампании
1980 года* «Я не стал бы помышлять
о том, чтобы добиваться подобного
поста, но в глубине души я уверен, что
бог вознес меня именно для этой
цели». Поразительно похоже на то,
о чем говорит сейчас Пэт Робертсон.
В ноябре 1986 года, выступая
в Вашингтоне в Центре исследований
этики и общественной политики (есть
и такой «мозговой трест» у правых),
глава Белого дома утверждал: «Мы
находимся главным образом в мо-
рально-этическом конфликте с
СССР» Все остальные ключевые про-
блемы современности, в том числе
и ядерную угрозу, президент причис-
лил к второстепенным, решение ко-
торых должно быть поставлено в зави-
симость от решения этого «основного
конфликта». А его слова о «невоз-
можности уйти от вызова, брошенно-
го нашей иудео-христианской этике»,
дали основание даже некоторым бур-
жуазным обозревателям сделать
вывод, что президент страдает «ма-
нией крестового похода против
красных».
Вот в такой политической атмосфе-
ре и расцвел пышным цветом «фено-
мен Робертсона».
Второй фактор, без которого воз-
никновение «феномена Робертсона»
было бы трудно себе представить,—
элепроповедничество1 2.
.. Воскресное утро в Нью-Йорке.
Включаю телевизор и наугад выбираю
канал. Огромный зал модернистской
архитектуры — это церковь, превра-
щенная в телестудию. Модно под-
стриженный, в белоснежном, с иго-
лочки костюме-тройке проповедник
вкрадчивым голосом вещает о душе
и спасении. Паузы между его словами
заполняет многократно усиленная
электронной аппаратурой мелодия
органа.
Невольно ищу глазами церковный
поднос с ворохом денежных по-
жертвований. Но его не видно. Либо
операторы и режиссеры стыдливо
задвинули поднос в укромный уголок,
либо такового тут вообще не су-
ществует, а заменяет его банковский
счет, куда пожертвования переводят-
ся чеком. Б США это не редкость.
Такая форма благотворительности
здесь никого не удивляет. Важнее
другое: тайна вклада. Для обществен-
ности неясно, какая часть средств
поступила на счет того или иного
конфессионального объединения от
его рядовых членов, какая — от при-
верженца-миллионера, а какая — от
так называемых групп «специальных
интересов», «мозговых трестов» и да-
же акционерных компаний. Стало
быть, неясно главное: кто все-таки это
телеблаголепие оплачивает? И, следо-
вательно, кому оно выгодно? Ибо
в Америке иначе практически не
бывает: если есть «финансовый до-
нор» — значит, он преследует вполне
определенный интерес. Конечно,
факт корпоративного или милли-
онерского финансирования «благо-
честивого» телебизнеса не означает,
что свои пожертвования электронным
пастырям не шлют «маленькие
люди». Шлют, и даже очень...
...Вновь нажимаю на кнопки пульта
кабельного телевидения (в централь-
ной части Нью-Йорка из-за частокола
небоскребов без кабельного телеви-
дения на экране ничего толком не
разглядишь). Примерно та же карти-
на, что и на предыдущем канале, хотя
церковь другая и проповедник дру-
гой. Он внушает телепастве, будто за
левыми повстанцами в Центральной
Америке стоит... антихрист. Сле-
дующая кнопка — еще один телеора-
кул. Его я уже видел. Узкие брюки
ярко-кирпичного цвета, гарцующая
походка, нарочито завышенные каб-
луки, нагловатый взгляд. Исполнитель
дешевых шлягеров, да и только.
С экрана несутся слова о «попрании
коммунистами веры и моральных
принципов».
Сколько же таких передач? Беру
очередной номер «Ти-ви гайд» («Те-
легид») — журнальчика карманного
формата, подробно комментирующе-
го программу американского телеви-
дения. Открываю воскресную стра-
ничку, смотрю расписание передач
с 6 утра до 13 часов 30 минут. Только
за эти часы, составляющие примерно
треть суточного вещательного време-
ни, по различным каналам кабельного
телевидения можно посмотреть и по-
слушать 34 (I) религиозные передачи
с участием таких «звезд» электронно-
го амвона, как Роберт Шуллер, Орал
Робертс, Рекс Хамбард и Джерри
Фолуэлл.
Кому нужен и выгоден этот «бо-
жественный» телебизнес? Бросается
в глаза тот факт, что именно из среды
правых протестантских фундамента-
листов, взгляды которых отражают
«электронные пастыри», вышли и про-
должают выходить сторонники новой
«христианской моральной про-
граммы», ставшие в 80-е годы «моз-
говым трестом» вашингтонской адми-
нистрации. И вот «истинно христиан-
ским делом» провозглашается и под-
держка ядерного перевооружения
Америки, и помощь реакционным
режимам, и в целом содействие
борьбе США против «атеистических
коммунистических сил». США, уве-
ряют глашатаи и проводники этой
«моральной программы», включая и
нынешнего хозяина Белого дома,—
это боюм избранное христианское
государство, которому предназначе-
но свыше быть поборником справед-
ливости.
Один из самых громких и удач-
ливых глашатаев такого «морального»
перевооружения — Пэт Робертсон, и
в этом тоже секрет его «феномена»,
его выдвижения на ведущую в Белый
дом дорогу предвыборного марафо-
на.
Но что же представляют собой
1 С л*, о нем: «Наука и религия», 1981, № 6;
1985, № 11.
2 См. о нем: «Наука и религия» 1983, № 3;
1984, № В; 1985, № 12.
61
повседневные телепроповеди Ро-
бертсона? Ведь именно они сделали
его имя настолько популярным в гла-
зах значительной части американских
обывателей, что сегодня Пэт
рассчитывает на их голоса в пред-
стоящих президентских выборах.
Находясь перед телеобъективом
он часто прибегает к дешевым
трюкам. Например, утверждает, буд-
то в ходе передачи господь посылает
ему знамение свыше. Или что с по-
мощью Иисуса он, Пэт, может отвести
циклон от побережья Вирджинии ли-
бо излечить больного раком. Ро-
бертсон сопровождает свои про-
граммы заставками и вставками
развлекательно-рекламного характе-
ра, а также информационно-пропа-
гандистскими «отступлениями» (ска-
жем, о никарагуанских контрас,
которых изображает «борцами за
свободу»; сандинистские руководите-
ли для него не иначе как «дикта-
торы»).
«Ну и что же1 — обиженно воскли-
цает наш «герой» в ответ на упреки
в предвзятости. — Это нравится моей
телепастве». И действительно, шоу
Робертсона смотрят все больше зри-
телей. Секрет его успеха прост,
утверждают видные американские
политологи. Он-де кроется в «консер-
вативных сдвигах в сознании амери-
канцев». Не случайно же, отмечал
еще в самом начале 80-х годов
известный футуролог ныне покойный
Герман Кан. именно проповедники
евангелисты все чаще попадают в чис-
ло американцев, пользующихся на-
ибольшим уважением и популяр-
ностью, списки которых периодически
составляются органами массовой ин-
формации или институтами по изуче-
нию общественного мнения. Послу-
шать Кана и его коллег, так выходит:
именно с религиозностью связана
антикоммунистическая воинствен-
ность, будто бы делающая американ-
цев готовыми — ну прямо-таки в духе
библейской жертвенности — идти да-
же на ужасы ядерного конфликта,
лишь бы супостат (понимай:
«красные») был наказан...
Именно на «волну консерватизма»,
на так называемый новый патриотизм
делают ставку преподобный Ро-
бертсон и другие правопротес-
тантские деятели.
Насколько же серьезны и реальны
притязания Пэта на президентское
кресло? И кто заинтересован в его
успехе? Последний вопрос пресса,
радио и телевидение фактически об-
ходят стороной, давая на него одно-
бокий ответ- консервативно настро-
енные верующие. Пока печать не
рассматривает Пэта как ведущего
претендента. Но ведь никто из других
ведущих кандидатов еще тоже не
заручился широкой поддержкой, за-
мечает известный политический кон-
сультант Джон Сиэре. А это автомати-
чески увеличивает шансы Робертсона
и других «серых лошадок».
Некоторые из последних опросов
общественного мнения сулят теле-
пастырю дополнительные надежды.
По данным института Гэллапа, 94 про-
цента американцев «верят в бога или
в мировую душу», в то время как
в Западной Европе и в Японии таких
людей соответственно 78 и 38 процен-
тов. Второй опрос, проведенный не-
посредственно по заказу робертсо-
новской Си-би-эн, показал, что боль-
шинство опрошенных убеждено, буд-
то господь и впрямь говорил непос-
редственно с Пэтом и повелел ему
выставить свою кандидатуру. 69 про-
центов опрошенных американцев ут-
верждали также, что бог направлял их
в принятии тех или иных решений,
36 процентов сказали, что бог напря-
мую говорил с ними, а 31 процент, как
и Робертсон, относят себя к «вновь
рожденным».
Так или иначе, небезуспешная ак-
тивность «электронного пастыря» уже
вызвала немалую тревогу в лагерях
его соперников: вице-президента
Дж. Буша и члена палаты представи-
телей Дж Кемпа (республиканец от
штата Нью-Йорк). «Скрытая сила Ро-
бертсона,— констатирует газета «Ва-
шингтон пост»,— это преданность и
организованность правых религи-
озных кругов».
Объективно на руку Пэту сыграл
и скандал с противозаконными
тайными поставками американского
оружия в Иран и переводом части
вырученных средств никарагуанским
контрас (так называемый «ирангейт»).
Он привел к катастрофическому па-
дению популярности вице-презид чта
Дж. Буша и вынудил его в феврале
1987 года предпринять попытки отме-
жеваться от этой аферы. Ее грязная
подоплека может лишь подтолкнуть
американцев к телепроповеднику.
В таких условиях политиканам будет
еще легче сыграть на чувствах ве-
рующих и переплавить «христианскую
моральную программу» в правую
идеологию.
В то же время негативное воз-
действие на кампанию Робертсона
способен оказать недавно вспыхнув-
ший скандал в стане телепроповедни-
ков. Все началось с того, что весной
1987 года достоянием гласности стали
скабрезные подробности личной жиз-
ни одного из «электронных
пастырей», Джима Бэккера. Кое-кто
из его «коллег по бизнесу» решил
воспользоваться моментом, чтобы за-
хватить телеимперию Бэккера. Мне-
ния «коллег» разделились, что, по
словам журнала «Ю- С. ньюс энд
Уорлд рипорт», привело к «войне на
телевизионных амвонах». Робертсон
старается держаться от этого подаль-
ше, но печать признает, что он все-
таки может нанести ему ущерб.
Взвесив все «за» и «против», Ро-
бертсон решил, что настала пора
бросить жребий. В телепередаче,
которая снималась 17 сентября про-
шлого года в Конститьюшн-холле
и через спутник связи транслирова-
лась на 216 американских городов, он
заявил: «Если к 17 сентября 1987 года,
то есть ровно через год, три миллиона
зарегистрированных избирателей
подпишут петиции, в которых скажут
мне, что будут молиться и приложат
все усилия, чтобы поддержать мою
кандидатуру, я буду баллотироваться
в президенты США от республи-
канской партии».
После этого в ряде газет появилась
карикатура на Робертсона, выполнен-
ная известным мастером политичес-
кого рисунка, лауреатом Пулитце-
ровской премии Гэрри Трюдо. На ней
изображена пресс-конференция
«электронного пастыря», где он чудо-
действенным образом исцеляет одно-
о из журналистов от... икоты, одно-
временно провозглашая к изумлению
окружающих: «Всевышний лично об-
ратился ко мне с просьбой рассмот-
реть возможность моего участия
в президентской поедвыборной кам-
пании».
Пэт «просто посмеялся над этим»,
сказал тогда журналистам представи-
тель Си-би-эн Г. Бентон Миллер-
младший. Но, конечно же, не шутки
ради противники Робертсона приня-
лись раскапывать его прошлое в поис-
ках компрометирующих фактов.
И раскопали: в середине декабря
1986 года крупнейшая в стране радио-
и телекомпания Эн-би-си сообщила,
что «вскрылись факты, свиде-
тельствующие об уклонении Пэта от
участия в боевых действиях во время
корейской войны».
Что ж, ваше преподобие, на войне
как на войне! Об этом не должен
забывать тот, кто планирует в 1988 го-
ду въехать в Белый дом, а через пару
лет стать участником, а то и инициато-
ром всемирного ядерного Армагед-
дона. Тут уж не до шуток!
БИЗНЕС ТАК БИЗНЕС...
Трудно сейчас сказать, кому первому
в Англии пришла мысль записать на
магнитную ленту полный текст Библии.
Но как бы то ни было, кассеты нашли
спрос среди верующих. Расширяя дело,
бизнесмены стали выпускать их не
только на английском, но и на других
языках. Мало того, для «внутреннего
рынка» готовят разные кассеты — и для
тех, кто ценит хорошо поставленный
голос, оксфордское произношение, и для
тех, кто предпочитает «кокни» — вуль-
гарный жаргон лондонских трущоб...
62
ЕЩЕ НЕДАВНО КАЗАЛОСЬ, что тради-
ционные религии народов Африки исчезнут
под натиском христианства и ислама,
научно-технического и социального про-
гресса Однако они проявили удивительную
живучесть. Сегодня гадатели, медиумы,
колдуны такая же реальность африканской
действительности, как и небоскребы, авто-
мобиль или реактивный лайнер.
Многие гадатели и другие традиционные
служители культа успешно адаптировались
к новым условиям, обрели многочисленную
клиентуру не только в деревнях, но и в горо-
дах и превратили свою «колдовскую»
практику в прибыльную статью дохода.
Вот рассказ об одном из таких гадателей.
। гнажды вечером, когда скрывшееся
за высокий холм солнце из последних
сил чертило на темном горизонте розоватые
узоры и на улицах Кампалы стали зажи-
гаться тусклые желтоватые фонари, в дверь
нашей квартиры постучали. Это оказался
мой угандийский друг Альфред Бирангу
Он жил в отдаленном районе Кампалы. Его
внезапное появление в вечернее время,
учитывая сложности с транспортом, могло
означать лишь одно — произошло нечто
важное.
Мзе Карибу ждет нас завтра в 10 ут
ра,— с порога проговорил Альфред. - Но
мы должны приехать вовремя. Мзе рассер-
дится, если мы опоздаем.
Услышав эту новость, я не мог сдержать
радости. Я добивался встречи с Мзе Карибу
более месяца и уже почти не надеялся на
успех.
— А кто это Мзе Карибу? - спросила
жена. - Он министр?
Нет,— ответил я,— хотя среди его
многочисленных клиентов есть и министры.
- Он известный адвокат или врач?
В некотором отношении и то и дру-
гое,— ответил за меня Альфред. - Мзе
Карибу — знаменитый колдун.
Действительно, Мзе Крибу был известен
как гадатель, обладавший очень
«сильными* майембе1. Поговаривали, что
Карибу имел высшее образование, а это
в глазах многих кампальцев еще больше
усиливало его авторитет.
Итак, ранним утром, благополучно мино-
вав армейские посты, перекрывавшие все
выезды из Кампалы, мы покатили по
разбитому шоссе, бегущему меж холмов,
поросших банановыми рощами. Оказалось,
у Альфреда были личные причины искать
встречи с Мзе Карибу. Вот уже несколько
недель его мучила необычная хворь, от
которой он никак не мог избавиться.
Родственники Альфреда, подозревая, что
он стал жертвой злого колдовства, уговори-
ли его обратиться к гадателю.
Мы подъехали к хижине «приемной» Мзе
Карибу вовремя. Признаюсь, просьба Мзе
«не опаздывать» несколько удивила меня.
Торопливый, регламентированный стиль
жизни не присущ местному населению. Как
гласила распространенная в Африке пого-
ворка, «когда бог творил время, он сотво-
рил его в избытке...» Однако, увидев
у дверей «приемной» очередь страждущих,
я понял, что Мзе Карибу не из тех людей,
БЫТ И НРАВЫ НАРОДОВ
СМЕЮТСЯ
к. МЕЛИК-СИМОНЯН
Визит
к африканскому
гадателю
кто может позволить себе роскошь не
считаться со своим временем.
Переговорив с помощниками Мзе, мы
разулись, вошли в маленькую комнатку без
окон, освещаемую керосиновой лампой
и свечами, сели на пол, устланный коз
лииыми шкурами. Мзе Карибу ждал нас.
Мы поздоровались, и Альфред, почтительно
наклонив голову, принялся рассказывать
гадателю о целях нашего визита. Я внима
тельно всматривался в окружающий нас
полумрак, стараясь разглядеть небогатое
убранство этой кельи. Один угол был
завален банками с трубочным табаком,
бутылками из-под виски и джина... Другой
занимал столик со склянками, напол-
ненными жидкостями и порошками.
В центре комнаты на плетеном коврике
стоял тыквенный калебас-джембе, укра-
шенный орнаментом из раковин каури.
Горловину джембе затыкала пробка, из
нее, как антенны, торчали две иглы дикоб-
раза. Рядом лежал, блестя замками и лос-
нящейся кожей, бордовый чемоданчик
«дипломат». Стены были голые, но на одной
я увидел, как мне показалось, старинный
манускрипт Оказалось, что это диплом,
полученный Мзе Карибу на международ-
ном съезде магов и колдунов.
Сам хозяин восседал на подушках.
Голову его украшала шляпа из перьев, из-
под черного кожаного передника
выглядывали фалды европейского и, судя
по всему, дорогого костюма. Одежда гада-
теля вызвала было у меня усмешку, но
стоило мне вглядеться в его крупное,
изрезанное морщинами и ритуальными
шрамами лицо, как она тут же исчезла.
Особо запомнились глаза — широко
раскрытые, немного навыкате, отра-
жающие пляшущие язычки свечного пла-
мени. Они то сходились к переносице, то
расходились, жили как бы собственной,
самостоятельной жизнью. Наблюдать за
ними было жутковато.
Выслушав моего друга, гадатель произ-
нес несколько слов.
Смотри внимательно,— шепнул мне
Альфред,— сейчас он будет гадать, чтобы
выяснить, благосклонны ли к нам майембе.
Гадатель взял длинную линейку и обтя-
нутый кожей прямоугольный столбик раз-
мером не более пяти сантиметров. Уткнув
линейку в левое плечо, под углом в 45 гра-
дусов, правой рукой он подбросил столбик,
а затем, поймав, с размаху, как косточку
домино, шлепнул его на линейку Тот
застыл на ее поверхности, будто при-
клеенный. Пробормотав что-то, гадатель
повторил процедуру. Результат был таким
же. Бешено крутанув глазами, Мзе Карибу
проделал все в третий раз. Неожиданно
столбик шевельнулся Медленно, как бы
нехотя, он встал на попа, затем шлепнулся
на другой бок, потом вновь встал на
«голову», перевернулся и таким образом
проделал весь путь до нижнего конца
линейкн. Ухватив его пальцами, Мзе Кари-
бу вновь подтащил к исходной позиции.
И снова, как в замедленной съемке, ко-
жаный столбик «прошагал» положенный
ему путь.
— Это хороший знак,— прошептал
Альфред, наклонив ко мне посеревшее от
напряжения лицо. — Майембе согласны
говорить с нами. Но, прежде чем гадатель
вызовет майембе, нужно заплатить.
Мы достали деньги, по три тысячи
шиллингов каждый. Мзе Карибу щелкнул
замками «дипломата». Крышка плавно
откинулась, обнажив объемистое нутро,
набитое разноцветными купюрами. Секун-
ду спустя, «пасть» чемоданчика захлопну-
лась, поглотив наше подношение. Усевшись
поудобнее, Мзе Карибу закурил трубку,
обдав нас клубами душистого дыма. Не
вынимая трубки изо рта, подался вперед.
Его глаза сосредоточенно уставились на
калебас. Было душно. От тяжкого аромата
трубки покруживалась голова. Так прошло
несколько минут.
И вдруг калебас... закашлял. Откашляв-
шись, заговорил каким-то тонким «муль-
типликационным» голосом. Казалось, за-
звучала убыстренная магнитофонная за-
пись Я почувствовал, как вздрогнул
Альфред «Майембе говорит на моем род-
ном языке»,— прошептал он. Между тем
тембр голоса резко изменился. Если внача-
ле его условно можно было назвать
«женским», то теперь голос стал
«мужским». Я внимательно смотрел на
Карибу. Он сидел неподвижно, крепко
сжимая зубами трубку.
Наклонившись всем телом к калебасу,
Альфред торопливо излагал свои про-
блемы. Духи отвечали быстрой скороговор-
кой. Иногда майембе, пребывавшие, види-
мо, в хорошем настроении, звонко сме-
ялись. Едва они замолкали, Мзе Карибу
брал в руки трубку и тоже хрипло по-
смеивался. Но ни разу Карибу и майембе не
разговаривали и не смеялись одновремен-
но.
Воспользовавшись передышкой, Аль
1 Майембе на языке народа ганда означает
«духи». Согласно традиционным верованиям
майембе могут излечить от болезни, предохра-
нить от несчастий. Считается, что майембе
«обитают» в фетишах-джембе. Этим словом
обозначаются определенные культовые пред-
меты: рога антилоп и буйволов, калебасы
(сосуды, выдолбленные из тыквы), напол-
ненные травами, корешками, кусочками сердца
и печени крокодила имеющими, сог.ласно
поверьям, магическую силу.
63
фред рассказал о своих переговорах
с «духами* Майембе утверждали, что ито-
го из соседей Альфреда закопал у его дома
злокозненное снадобье, а он, видимо, насту
пил на эту колдовскую мнну. В результате
им овладел недуг, не излечимый обычными
средствами. И еще майембе сказали, что
колдун, изготовивший снадобье, очень ко-
варен, силен, так что борьба с ним
потребует значительных усилий и... значи-
тельных денежных сумм. Однако в конеч-
ной своей победе майембе не сомневались.
Альфреду было велено вновь прийти к гада-
телю на следующей неделе.
Закончив переговоры, Альфред выпря-
мился с явным облегчением. Наступила моя
очередь.
Калебас что-то пропищал.
— Майембе спрашивают, зачем ты сюда
пришел,— перевел Альфред. Я ответил, что
я путешественник, езжу по миру и изучаю
культуру и обычаи различных народов.
С этой целью приехал и в Уганду. Много
наслышавшись о Мзе Карибу и его майем
бе, решил воочию убедиться в их силе
и способностях.
Похихикав, майембе согласились побесе-
довать со мной. В последующие пять минут
духи продемонстрировали незаурядное
остроумие и виртуозное мастерство увили-
вать от ответа, которому мог бы позавидо-
вать иной дипломат. На вопрос, как долго
я пробуду в Уганде, они ответили букваль-
но следующее: «Достаточно долго для того,
чтобы соскучиться по дому». Когда я спро-
сил, чем закончится конфликт в Чаде, он»
разразились длиннющей тирадой, смысл
которой сводился к следующему: о Чаде
следует спрашивать чадских майембе, так
как угандийским хватает своих
собственных проблем.
Во время одной из пауз Мзе Карибу взял
калебас-джембе в руки и поднял над
головой, демонстрируя, что он ие
подключей к микрофонам. Как бы под-
тверждая это, а может просто решив
пощекотать нервы не в меру настырному
музунгу2, майембе затараторили где-то за
моей спиной. Повернувшись, я, естественно,
ничего не увидел. Голоса неуловимо пере-
мещались и вдруг послышались из кармана
моего пиджака. «Бог ты мой,- хватаясь за
карман, невольно подумал я, — ведь там же
деньги и документы!» Однако духи быстро
возвратились в калебас и уже не покидали
его до конца сеанса.
Напоследок они спросили, не будет ли
у меня каких просьб Сославшись на
неспокойную обстановку в стране, болезни
и прочие трудности местной жизни, я спро-
сил майембе, могут ли они посоветовать,
как избежать множества окружающих ме-
ня опасностей.
Мы можем это сделать музунгу,
после некоторого раздумья ответили ду-
хи. Только это будет стоить денег
Сколько же? спросил я.
Сто тысяч шиллингов!
Я чуть было не подскочил от неожидан
ности. Такого нахальства я не ожидал даже
. духов. Видимо, мой озадаченный вид не
укрылся от внимания духов.
Неужто, музунгу, ты считаешь, что
твоя жизнь стоит дешевле? — не без иро-
нии спросили майембе. Я пробормотал, что
у меня просто нет в настоящее время такой
суммы.
Хорошо,— согласились майембе.
Ты собери деньги и приезжай И учти,
сказали они, на следующей неделе мы
будем работать во вторник и пятницу. (Так
и сказали — работать!) На том и расста-
лись.
Поклонившись и ие прощаясь, как
предписывал ритуал, мы пошли к двери.
Выходя на залитый солнечным светом
дворик, я услышал позади себя звон
колокольчиков. Духи смеялись...
Впоследствии я не раз вспоминал свою
встречу с Мзе Карибу. Будучи безусловно
неглупым человеком, тонким психологом,
искусным чревовещателем, он являл собой
новый тип африканского служителя культа,
сочетающий знание традиционных риту-
альных действий с жесткой хваткой совре-
менного дельца-предпринимателя.
Его майембе отличались веселым нра-
вом — шутили и смеялись. Но клиентам
Мзе Карибу, из которых требовательные
духи быстро и умело выкачивали их
сбережения, слышать смех майембе, ду-
маю, не весело.
2 Так в Восточной Африке называют европей-
цев
БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Рассел Бертран. ПОЧЕМУ Я НЕ
ХРИСТИАНИН. Избранные атеистические
произведения. Пер. с англ. М., Политиздат,
1987, 336 с., 200 000 экз., 1 р. 40 к.
Английский философ, лауреат Нобе-
левской премии, активный борец за мир
Бертран Рассел (1872—1970) был страст-
ным пропагандистом свободомыслия.
Многие из его атеистических статей,
впервые переведенные на русский язык,
включены в сборник.
Семеикии Н. С. ФИЛОСОФИЯ
БОГОИСКАТЕЛЬСТВА. Критика религиоз-
но-философских идей софиологов. М.
Политиздат, 1986, 175 с., 90 000 экз., 35 к.
Рожденные много лет назад, религиоз-
но-философские идеи софиологов исполь-
зуются сегодня в процессе модернизации
русского православия. Об этом и идет речь
в книге, подвергающей критическому ана-
лизу общемировоззренческие, этические,
социально-политические и собственно бо-
гословские взгляды православных геоло-
гов, которые, по сути, являются совре-
менным вариантом богоискательства.
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ АТЕИСТИЧЕ
СКОГО ВОСПИТАНИЯ МОЛОДЕЖИ. Во-
просы теории и практики. Киев, «Молодь»,
1986, 191 с., 15 000 экз., 45 к.
Андриянова В. И., Стыркас И. Н.
РУССКИЙ ЯЗЫК И ЛИТЕРАТУРА КАК
СРЕДСТВО АТЕИСТИЧЕСКОГО ВОСПИТА-
НИЯ УЧАЩИХСЯ. Пособие для учителя
Ташкент, «Укитувчи», 1986, 71 с., 30 000
Белов А. В. КЛЕРИКАЛЬНЫЙ АНТИ-
КОММУНИЗМ: ИДЕОЛОГИЯ ПОЛИТИ-
КА, ПРОПАГАНДА М., Политиздат, 1987
256 с., 80 000 экз., 40 к.
Белов Ю. СУЗДАЛЬ. Ярославль,
Верх.-Волж, кн. изд-во, 1986, 159 с., ил.,
100 000 экз., 60 к.
Давыдов Ю. НЕУНЫВАЮЩИЙ ТЕОДОР.
Повесть о Федоре Каржавине. М., Полит-
издат, 1986, 287 с., ил., 100 000 экз., 1 р.
Калиничева 3. В. «КРИСТАЛЛ НЕБЕС
МНЕ НЕ ПРЕГРАДА БОЛЕ...» Исторический
очерк о закономерностях возникновения
и развития атеизма. Л., Лениздат, 1986,
191 с., ил., 50 000 экз., 40 к.
Короткое Н. Д. НЕОТОМИЗМ —
ФИЛОСОФИЯ ПСЕВДОРАЦИОНАЛИЗМА.
Киев, «Вища школа», 1986, 81 с., 4000 экз.,
10 к
Кудрявцев А. И., Шкода Г. Н.
АЛЕКСАНДРО-НЕВСКАЯ ЛАВРА. Л., «Ху-
дожник РСФСР», 1986, 304 с., ил..
30 000 экз., 11 р. 60 к
Статьи в журналах и сборниках,
разделы в книгах
Богуславский В. М. Скептицизм и ра-
ционализм Себастьяна Касхеллиона. «Воп-
росы философии», 1987, № 3, с. 120—131.
Ислам в поисках «третьего пути» разви-
тия («круглый стол»), «Азия и Афри-
ка сегодня» 1987, № 1, с. 17—24.
Кольцов Н. Сикхские экстремисты и их
покровители «Политическое с а-
мообразовани е», 1987 № 2,
с. 134—136.
Мамедова Ж. Миф о «проблеме ислама»
в СССР. «Коммунист Азер-
байджан а», Баку, 1986, № 6, с. 71—77.
Мруэ X. Подход к исламским течениям.
«Проблемы мира и социализ-
ма», 1987, N° 4, с. 63—67.
Во все времена и у всех народов
существовало ведовство и колдов-
ство. Они сохранились до наших'
дней
• «Происхождение Венеры». Сатири-
ческий рисунок, посвященный телепор-
тации миссис Гаппи, женщины-медиума
весом в 240 фунтов (1871).
• Анжелика Коттен, заставляющая
двигаться мебель (1846).
• Первым знаменитым стигматиком
был святой Франциск Ассизский, полу-
чивший стигматы в то время, пока он
наблюдал Серафима.
С гравюры А. Дюрера.
• Во многих поверьях присутствует
мотив «демонической музыки», от кото-
рой пускаются в пляс, продолжающий-
ся до смерти танцующего.
В центре:
• «Герой» современного английского
фильма «Лондонский оборотень».
• Африканский колдун наших дней.
лшшм таят! iii ггп । жж» ***••
Сдано в набор 18.06.87. Ордена Ленина
Подписано комбинат печати
к печати 29.07.87.
А 09136.
60X90/в.
Офсетная печать.
8 усл. печ. л.
9,75 кр. отт.
12,13 уч.-изд. л
Тираж 400 000 экз.
Зак. 03168.
издательства
«Радяиська Украина».
232047, Киев-47,
проспект Победы, 50
Текст набран
с применением
отечественного
фотонаборного
комплекса «Каскад».
64

НА БЕРЕГУ ВРЕМЕНИ
. В 1563 году Иван Гроз-
ный воевал Полоцк у Лит-
вы. Зима стояла каприз-
ная, оттепель точила лед
на Двине. Перейдя реку
царь оказался в север-
ном предместье, на бе-
регу Полоты, у древнего
Спасо-Евфросиньевского
монастыря. Из походной
казны Иван Васильевич
достал драгоценную ре-
ликвию — крест Евфро-
синьи Полоцкой — и вер-
нул его на исконное мес-
то, в монастырский Спасо-
Преображенский собор
₽• *
Ж' J
• Спасо-
Преображенский
Евфросиньевский
Собор в Полоцке.
поступке виделся
зайог
В этрм
ему действенный
рядущей победы..

зодчества.
Византии' кие
русские
Собор в те годы вы-
глядел иначе, чем те~ерь
Высокий барабан (щ
более возносился на, от-
крытом взору постамен-
те, ярусами нисходила
’кровля Церковь строи-
лась в середине XII ве-
ка — то было время, к®и;-
да на Руси формирова-
лась национальная школе
храмового
Пройдены
университеты,
мастера стали твори гь на
свои пад Добивались вер-
тикальной. башенной ком-
позиции, искали «легкое
дыхание в архитект,ре
Зодчии-монаХ Иоанн
построил в Полоцке не-
сколько церквей и
сразу нашел ci ->икую
i-ОТную конструкцию,
площенную, им в Спасо-
ГТреображе- ском соборе
Предание рассказывает
незадолго до заверше-
ния необычного по слож-
не
вы%
во-
«ости-храма кончился за-
готовленный КИОПИМ —
не рассчитал отец. Иоанн
И -тогда молитвами за-
казчицы. полоцкой княж-
ны-монахини Евфросиньи
они за ночь « ре"й- ь
в гечи»,
Из житийных тек-'ов
известие что краг аьица
княжна Пррдс; ава чуть
ли не из-под венца по-
• стриглась в монахини
приняла имя Евфросиньи,
основала под Полоцком
женский монастыоь. В
его соборе она и жила —
в келье на хорах. Зани-
малась любимым де-
лом — книгами Сама пе-
реписывала-их, и не толь-
ко для своей обители
(деятельность, по тем вре-
менам равная издатель-
ской). При монастыое
открыла школу десь
учили девушек рукоде-
лию и умению вест и дом
Для собора1 игумены
не жалела си" и средств
Стены его богато украси-
ли фресками По просьбе
Евфро-нньи, 1 ётка кото-
рой была замтжем За
византийским императо-
ром, констачтинополь-
।кии двор отправил в
Полоцк находившуюся в
Эфесе святыню — одну
из ipex икон, приписы-
ваемых ки! ти евангелис-
та Луки И. Византии же
.Прислали «честное дре-
во бес ценно (говорили
что от «гриба господня >),
мощи свяУых Из этого
«древа» ролпцкии юве-
лир Лазарь Богша сделал
_для Спасской церкви на-
престольный крест с вло-
женными в него части-
цами мощей На серебря-
Цена 40 коп. Индекс 70602
нои пластине выбито,
что «кованье .его злато
и серебро, и каменье,
и жемчуг в 100 гривен»,
Драгоценна виртуозная
работа Богши по эмали.
Страшным заклятьем,
на кресте начертанным,
наказала Евфросинья не
выносить святыню из мо-
настыря: будь то «влас-
телин или князь’или епис-
коп» Но крест не про-
лежал на мрсте И века
как его забрали смолен-
ские князья, взявшие верх
над полоцкими Триста
гдт Спустя. военным же
путем, реликвия попала
в Москву Суеверный
Идей Грозный гернул ее
в Спасо-Преображенский
собор. Но через 15 лет
Стефам Ба-орин Возвра-
тил Полоцк Литве. Из
города как главный тро-
феи была выве зена цен-
нейшая библиотека по-
лоцкие летопиг и как
неверные — уничтожены.
Евфросиньевскую оби-
тель отдали ие уитам.
Они перелицевали жи-
тие Евфросиньи, подме-
нив ее некой Параскевой
Полоцкой, якобы умер-
шей в католичестве.
Православные полоча-
не вынуждены были пе-
ренести крест в Софий-
ский собор, который, од-
нако, вскоре стал униат-
ским. Этот памятник
XI века со временем пе-
рестроили до неузнавае-
мости. А композицию
Спасо-Евфросиньевского
собооа огрубили ремонт-
ные работы.
В начале Xl X века иезу-
итов изгнали из россии
ских пределов Евфро-
синьевскии монастырь
бездействовал, пока зна-
менитый его крест не
привезли в Ле ербург
Николаи I, прочтя над-
пись-заклятье, повелел
возродить собор и оби-
тель. Вновь открыли при
монастыре женскую шко-
лу. Но во время рестав-
рации Сп'асо-Евфроси-
ньевскому собору, как и
другим древним храмам
в XIX веке, не повезло.
Оригинальные фрески за-
малевали .ухари-шабаш-
ники Первоначальные
росписи XII века стали
открывать и изучать толь-
ко в советское время.