ISSN 0042—8779
w
m*
am
ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ

5/94
ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
СОДЕРЖАНИЕ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Кронштадтская трагедия 1921 года	 3
СТАТЬИ
В.	Н. Бровкин — Россия в гражданской войне:
власть и общественные силы	 24
И. И. Лещиловская — Исторические корни югос¬
лавского конфликта	 40
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
В.	А. Субботин — Христофор Колумб	 57
ВОСПОМИНАНИЯ
Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева	 73
Выходит
с 1926 года	ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
ТОО	Генерал А. И. Деникин — Очерки русской смуты 87
РЕДАКЦИЯ
ЖУРНАЛА
«ВОПРОСЫ	ИСТОРИКИ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ
ИСТОРИИ»
МОСКВА	А, А. Корнилов — Воспоминания	106

ПУБЛИКАЦИИ
А. А. Поливанов — Девять месяцев во главе
Военного министерства (13 июня 1915 г.—
13 марта 1916 г.)	125
СООБЩЕНИЯ
Н.	Ф. Бугай — Выселение советских корейцев
с Дальнего Востока	141
Л. В. Михайлов — Борьба с коррупцией в США
(80-е годы)	149
ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
С.	Б. Кузьмина — Владимир Иванович Истомин 159
А. Н. Кирпичников — Ледовое побоище 1242 г. (но¬
вое осмысление)	162
А. В. Райков — Субхас Чандра Бос	167
ИСТОРИОГРАФИЯ
Л. Г. Захарова — Петр Андреевич Зайончковс-
кий — ученый и учитель	171
Ю. П. Шарапов — Т. И. Калистратова. Институт ис¬
тории ФОН МГУ — РАНИОН (1921—1929) ...	180
М. Е. Ерин — Сталинград. Мифы и действитель¬
ность сражения	181
Ф. А. Молок — Н. В. Коровицина. Агония соцмо-
дернизации. Судьба двух поколений европейс¬
ких наций	183
К. Е. Рогов — Г. В. Мелихов. Маньчжурия далекая
и близкая	185
Е. О. Обичкина — Документы истории Великой
французской революции. Том второй ....	186
И. Д. Гусева — Д. Маккулох. Трумэн	188
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
И. Л. Омельченко — Необходимые уточнения . .	191

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Кронштадтская трагедия 1921 года
Провал первого штурма Кронштадта
М> I
Правительственное сообщение о событиях
в Кронштадте
Новый белогвардейский заговор. Мятеж бывшего генерала Козловского
и корабля «Петропавловск».
Уже 13-го февраля 1921 г. в парижской газете «Утро» («Matin») появилась
телеграмма из Гельсингфорса от 11-го февраля о том, будто в Кронштадте
произошло восстание моряков против Советской власти. Французская
контрразведка только несколько опередила события. Через несколько дней
после указанного срока действительно начались события, ожидавшиеся
и несомненно подготовлявшиеся французской контрразведкой. В Кронш¬
тадте и Петрограде появились белогвардейские листки. Во время арестов
задержаны заведомые шпионы. В то же время правые эсеры начали усилен¬
ную агитацию среди рабочих, пользуясь трудным продовольственным и то¬
пливным положением. 28-го февраля в Кронштадте начались волнения на
корабле «Петропавловск». Была принята черносотенно-эсеровская резолю¬
ция. 1-го марта волнения на «Петропавловске» продолжаются. На общем
собрании вновь была принята такая же резолюция.
2-го марта с утра уже открыто появилась на сцене группа бывшего
генерала Козловского (начальник артиллерии). Бывший генерал Козловс¬
кий с тремя офицерами, фамилии коих еще не установлены, открыто
выступили в роли мятежников. Под их руководством были арестованы
комиссар Балтфлота т. Кузьмин, председатель Кронштадтского Совета
т. Васильев и ряд других должностных лиц. Таким образом, смысл
последних событий объяснился вполне. За спиной эсеров и на этот раз
стоял царский генерал.
В виду всего этого Совет Труда и Обороны постановляет:
1. Бывшего генерала Козловского и его сподвижников объявить
вне закона.
2. Город Петроград и Петроградскую губернию объявить на осадном
положении.
3. Всю полноту власти в Петроградском укрепленном районе передать
Комитету обороны г. Петрограда.
Продолжение. См. Вопросы истории, 1994, №4.

Председатель Совета Труда
и Обороны
Председатель Реввоенсовета
Республики
Троцкий
В. Ульянов (Ленин)
Москва, Кремль 2-го марта 1921 года
Петроградская правда, 3 марта 1921 г.
№ 2
Введение осадного положения
При каз Военного совета (Комитета обороны)
по Петроградскому укрепленному району
§ 1 На основании постановления Совета Труда и Обороны от 2 марта
1921 г. гор. Петроград и Петроградская губерния объявляются на осадном
положении.
§ 2 Вся полнота власти в гор. Петрограде и Петроградской губернии
переходит к Военному совету (Комитету обороны) гор. Петрограда.
§ 3 Военный совет (Комитет обороны) приказывает:
1) Всем военным и гражданским учреждениям обратить сугубое внимание
на охрану складов, мостов, вокзалов, железнодорожных путей, телеграфных
и телефонных линий, для чего начальнику гарнизона выделить достаточное
количество военной силы. Ответственность за последствия плохой охраны
возлагается на начальников и комиссаров соответствующих учреждений.
2) Всем исполкомам, райкомам и советским учреждениям Петрограда
и Петроградской губернии принять все зависящие меры к широкому опове¬
щению среди населения о введении осадного положения.
3) Начальнику гарнизона обратить особое внимание на несение войс¬
ками гарнизонной службы, строго руководствуясь существующими устава¬
ми, правилами и положениями.
4) Театры и зрелища временно приостановить. Хождение и езду по
улицам разрешить только до 9 час. вечера; принять все меры к поддержа¬
нию строгого революционного порядка на территории Петрограда и Пет¬
роградской губернии и обо всех нарушениях немедленно доводить до
сведения Военного совета (Комитета обороны).
§ 4 Виновные в неисполнении означенного приказа подлежат ответст¬
венности по законам осадного положения.
В случае скопления на улицах, войскам действовать оружием. При
сопротивлении — расстрел на месте.
§ 5 Приказ вступает в силу с момента опубликования.
Председатель Военного совета
(Комитета обороны)	Г. Зиновьев
Член Военного совета	М. Лашевич
Командующий войсками Петроградского
военного округа	Авров
Петроградская правда, 3 марта 1921 г.
В Петрограде Чрезвычайной Комиссией арестованы десятки матросов
с мятежного корабля «Петропавловск», в том числе «делегаты», пробирав¬
шиеся через Ораниенбаум. Арестованы также подозрительные лица из
командного состава и семьи бывших генералов и офицеров, участвовавших
в Кронштадтском мятеже.
№ 3
Сообщение из Петрограда о взятии заложников
Предостережение мятежникам
4

Комитет обороны объявляет всех этих арестованных заложниками за
тех товарищей, которые задержаны мятежниками в Кронштадте, в особен¬
ности за комиссара Балтфлота тов. Н. Н. Кузьмина, за председателя Крон¬
штадтского Совета тов. Васильева и других коммунистов.
Если хоть один волос упадет с головы задержанных товарищей, за это
ответят головой названные заложники!
Комитет обороны
Петроградская правда, 4 марта 1921 г.
№ 4
Приказ командующего войсками
Петроградского военного округа
Приказ по Петроградскому военному округу № 016 5 марта 1921 года
I.	Объявляю для сведения руководства и исполнения приказ Предреввоен-
совега респ. т. Троцкого:
1) ввиду восстания в Кронштадте приказываю восстановить 7 армию,
подчинив ее непосредственно главнокомандованию.
2) временное командование 7 армией возложить на тов. Тухачевского
с оставлением в должности командзаиа
3) вр. командарму 7 тов. Тухачевскому подчинить во всех отношениях
все войска Петроградского округа, командующего войсками Петроградс¬
кого округа и командующего Балтфлогом
4) Командующего войсками Петр, округа тов. Аврова одновременно
назначаю комендантом Петрукрайона
5) Командующим Балтфлогом назначить тов. Кожанова, а начальни¬
ком штаба Балтфлота назначить военмора г. Кукеля
6) вр. командарма 7 тов. Тухачевского назначить членом Комитета
обороны гор. Петрограда вместо тов. Аврова
7) тов. Тухачевскому сформировать оперативную часть штарма, во
всем остальном вести управление и снабжение армией через командующего
войсками Петрокруга
8) вр. командарму 7 в кратчайший срок подавить восстание
в Кронштадте
9) 5-го марта предупредить Кронштадт, что если в течение 24 часов
возмущение не будет прекращено, то будут открыты военные действия
10) принять группировку сил, вполне обеспечивающую успех операции,
если бы таковая развилась в более широком масштабе
11) все авиационные силы и средства, сосредотачиваемые в 7 армии,
подчинить непосредственно Главначвоздухофлоту гон. Сергееву, который
в этом отношении подчиняется командарму 7.
5-го марта 1921 года. Предревсовета Республики Троцкий, Главком
С.	Каменев, Наштаресп Лебедев.
II.	Во исполнение сего 5-го сего марта в 17 часов 45 минут:
1) оперативное руководство войсками, действующими против Кронш¬
тадта сдал командарму 7 тов. Тухачевскому;
2) вступил в должность коменданта Петроградского укрепленного рай¬
она
3) тов. Булина назначаю моим помощником по должности коменданта
Петрукрайона с возложением на него руководства внутренней обороны г.
Петрограда
4) Начштаба округа выделить необходимых сотрудников в оперативное
управление штарпа 7 по указанию последнего
5) начальнику связи округа с управление связи поступить в оперативное
подчинение командарма 7.
Командующий войсками округа	Авров
Помвойск	Александров
Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 7, он. 2, д. 530, л. 129.
5

№ 5
Листовка «К гарнизону и населению
Кронштадта и мятежных фортов»
Рабоче-Крестьянское Правительство постановило:
вернуть незамедлительно Кронштадт и мятежные суда в распоряжение
Советской Республики.
По сему приказываю:
Всем поднявшим руку против Социалистического Отечества немедлен¬
но сложить оружие.
Упорствующих обезоружить и передать в руки Советских властей.
Арестованных комиссаров и других представителей власти немедленно
освободить.
Только безусловно сдавшиеся могут рассчитывать на милость Советс¬
кой Республики.
Одновременно мною отдается распоряжение подготовить все для раз¬
грома мятежа и мятежников вооруженной рукой.
Ответственность за бедствия, которые при этом обрушатся на мирное
население, ляжет целиком на головы белогвардейских мятежников.
Настоящее предупреждение является последним.
Председатель Революционного
Военного Совета Республики	Троцкий
Главком	С. Каменев
Командарм 7 А	Тухачевский
Наштаресп	Лебедев
5 марта 1921 года 14 часов г. Петроград
Архив МБ, ф. 114728, т. 2, л. 2.
№ 6
Доклад начальнику 2-го Отделения Особого отдела
охраны финляндской границы Республики
О положении на л. к. «Севастополь» и «Петропавловск»
До 25 февраля на линкорах «Севастополь» и «Петропавловск» было
спокойно. Недовольство среди команды наблюдалось, вызванное следу¬
ющими причинами:
1) Недостаток обмундирования и обуви, ввиду прибытия пополнения.
2) Задержка старых годов, подлежащих увольнению в отпуск по демо¬
билизации к 1 февраля согласно приказа по флоту.
3) Задержка больных, признанных врачебной комиссией подлежащими
увольнению в отпуск и несправедливые действия местных властей в провин¬
ции и заградительных отрядов.
Все это неблагоприятно отзывалось на настроении масс, но недо¬
вольство в особенно резкой форме не проявлялось. В связи с событиями
в Петрограде настроение команд резко изменилось к худшему; началось
брожение, принявшее характер волнения. Вечером 25 февраля на л. к.
«Севастополь» команда стала собираться в коммунальной палубе, требуя
устройства собрания. По прибытии бригадного комиссара тов. Зосимова,
собрание открылось, причем командой были предъявлены следующие
требования:
1) Собрать бригадное собрание 26-го февраля в 1 час дня, на стенке
против «Петропавловска».
2) Не допустить ни одного ареста, в связи с выступлением в Петрограде
рабочих Трубного завода, как среди выступивших рабочих, так и среди
воинских частей.
3) Обязательно выяснить требование, предъявленное выступившими
рабочими.
А

4)	Выяснить какая флотская часть стреляла по выступившим рабочим
и по чьей инициативе.
Комиссар Зосимов пояснил положение и отвечал на задаваемые коман¬
дой вопросы, и собрание стало подходить к благоприятному концу, но в это
время на корабль явился комиссар Кронкрепости тов. Новиков и не зная
суть дела, заявил, что он комиссар Крепости и даст гарантию в том, что
через несколько дней все будут удовлетворены обмундированием и что им
на этот предмет уже приняты меры. После этого команда вновь завол¬
новалась, крича: «Нас хотяг купить и скрывают то, что делается в Петро¬
граде». Тогда т. Зосимов предложил ехать с ним в Петроград, с целью
выяснения положения, на что команда согласилась, выбрав делегацию из
пяти человек, в состав которой вошли в.м. Савченко, Уланов, Андрейченко,
Ефимичев и Лихачев.
Делегация, получив документы, отправилась на л. к. «Петропавловск»,
куда их не пустили. Вернувшиеся с «Петропавловска» они распорядились
без ведома комиссара сыграть большой сбор и Савченко заявил собрав¬
шимся, что делегацию на л.к. «Петропавловск» не пустили и пытались
арестовать уже в Кронштадте. Видя, что волнение в команде принимает
угрожающие размеры комиссар корабля Чистяков вызвался проводить
делегацию на «Петропавловск», где также удалось взволновать команду.
На л.к. «Петропавловск» тоже выбрали делегацию, которая совместно
с первой выехала в Петроград 26 февраля утром. Таким образом началось
на кораблях волнение.
На следующий день 26 февраля брожение на кораблях не прерывалось,
а все больше принимало характер острого волнения. Устраивались со¬
брания, весьма бурные, причем моряки заявили о готовности защищать
требования выступивших рабочих. Отношение команды к коммунистам
обострилось до крайности. В этот день на собраниях никаких определенных
решений и резолюций не было принято. В ночь на 27 февраля на л.
к. «Петропавловск» были обнаружены разбросанными несколько экзе¬
мпляров нелегальной литературы левоэсэровского характера, а именно:
газета «Знамя труда» от 20 сентября 1920 г. № 3. листовка № 1 Московского
Комитета Партии Соц.-Рев. Интер. и брошюра о нелегальных профсоюзах
той же партии.
27 февраля настроение команды крайне взволнованное. Из Петрограда
вернулась часть делегатов, в связи с чем устраивались собрания. На собра¬
ниях делегаты обрисовали положение в Петрограде и команды изъявили
готовность поддержать рабочих во всех их требованиях. В тог же день
поздно вечером команда л.к. «Севастополь» устроила собрание с требова¬
нием поставить винтовки в пирамиды, что ими и было исполнено.
28 февраля волнение продолжалось. Днем состоялись собрания на их
кораблях, крайне бурного характера. Коммунистам почти не давали высту¬
пать. Резолюцию собрания моряков Петробазы отвергли и вместо того на
«Петропавловске» сделано предложение выработать свою резолюцию.
У одного из военморов л.к. «Петропавловск» нашлась уже готовая резолю¬
ция. в то же время с л.к. «Севастополь» явился моряк с резолюцией того же
содержания, какую принять команда изъявила полное согласие. Для полной
отработки резолюции с кораблей были избрана комиссия, которая на
состоявшемся вечером собрании и представила эту резолюцию.
Подписи
Кр. Кронштадт
Архив МБ, ф. 1)4765. т. 175. л. 6. Копия.

№ 7
Агентурная сводка в Особый отдел
Совершенно секретно
Весьма срочно
Сведения, добытые нашими агентами на месте до 3-х часов 5 марта 21 г.
Сведения заслуживают доверия.
Выяснен состав Кронштадтского правительства, находящегося на
«Петропавловске»: Военморы 1) Петроченко, 2) Яковенко (последние с «Се¬
вастополя» с каземата) 3) отец Сергей Пугилин, бывший преподаватель
высшей партийной школы, капитан Бурксер и инженер механик Орешин.
Ген. Козловский в состав правительства не входит, но является глав¬
ным руководителем движения.
Все распоряжения отдаются на кораблях комиссарами (беспартийны¬
ми) совместно с тройкой.
Требования, выставляемые правительством: свобода печати, снятие
заградительных отрядов, свободная торговля, перевыборы совета общим
и тайным голосованием.
Существуют 2 лагеря: 1 -й — офицерский, находящийся на «Петропавловс¬
ке», к которому примыкает и часть молодых матросов. Офицерский лагерь
стоит за связь с Финляндией, каковая по слухам уже установлена. 2-й лагерь —
матросский и рабочий, последний против всяких сношений с Финляндией.
Население Кронштадта относится к движению пассивно, подвоза про¬
дуктов нет. Хлеба совсем нет, галет хватит на 2 дня, мяса на 6—7 дней.
Рабочие предъявили требование о выдаче 3-х фунтов хлеба в день,
требование не удовлетворено. 3-го марта предполагалось произвести налет
на Ораниенбаумскую мельницу, где имелось около 100.000 пудов муки, по
невыясненным причинам налет отменен.
На «Севастополе» угля совсем нет. На «Петропавловске» 300 тонн,
сжигается до 40 тонн в день, запасов топлива нет.
В связи с появлением слухов о наступлении наших войск на Кронштадт,
там произошла паника. Правительство предполагало изломать лед снаря¬
дами ввиду отсутствия ледоколов, но часть была против, вследствие чего
намерение отставлено.
По слухам сдача Кронштадта предполагается через 2—3 дня.
Активных действий против Петрограда не предполагается.
Охрана Кронштадта состоит из матросов.
Патрули (исключительно матросы) выставляются у Ораниенбаумской
дороги за Козьим болотом и в сторону Петрограда. Охрана бдительная.
Ночью освещение беспрерывно 6-ю прожекторами.
Выход из Кронштадта только на Ораниенбаум. В остальных местах вода.
За начрегистрода П. В. О.	Рачковский
Начинформчасти
Петроград март 5-го дня 1921 г. 22 часа
30 мин. № 170/инф.
Архив МБ, ф. 114728. т. 3, л. 12.
№ 8
Доклад командующего морскими силами Республики
7 марта 1921 года
Бунт моряков Балтийского флота, подавленный нами в эти дни, вы¬
зван, на мой взгляд, столь определенными, столь ясно усматриваемыми
причинами, что долг обязывает меня доложить о необходимости принять
их во внимание в будущем управлении флотом.
8

Общие условия нынешней обстановки в городе,— необеспеченность
в необходимом от государства (пайком, продовольствием, топливом,
одеждой) и в то же время невозможность что-либо купить на рынке
для себя и семьи несомненно развили и распространили в массе моряков
недовольство, среди части даже может быть, озлобление. На почве
этого недовольства в их массе несомненно могла иметь и видимо
имела, некоторое влияние пропаганда врагов советской власти. Но
тем не менее я убежден, что ни первая, ни вторая причина само по
себе, ни совокупность их действия не подняли бы матросскую массу
на восстание.
Она слишком горда своей передовой ролью в революции и достаточно
доблестна в лишениях, чтобы пойти против «своей» власти (советской)
и «своей» партии (коммунистической) с л.с.-рами под влиянием только
голода, холода и пропаганды последних. Для этого нужно было еще более
сильное воздействие. Это сильное воздействие на массу моряков явилось
в виде дискуссии о профсоюзах в том виде, как она отразилась и проходила
в Балтфлоте.
1. На широких собраниях моряков страстно обсуждались вопросы,
сами по себе очень гонкие и сложные экономически, но преломившиеся
в сознании массы примерно так: «за Троцкого — или за Зиновьева?», «За
подтяжку нас — или за поблажки нам?».
2. На широких собраниях моряков была допущена и страстная критика
командующего Балтфлотом, которою руководила часть комиссаров, и да¬
же — в печати. Это преломилось в сознании массы как: «мы выгнали
Комфлота».
В итоге масса оказалась и раздражена и сбита с толку: она почув¬
ствовала возможность не считаться с громадным авторитетом партии,
власти и ее лучших и высших представителей и даже как бы вызываемой на
какое-то действие. Она его и проявила, как может проявить неорганизован¬
ная масса и без вождей.
В конечном счете чрезвычайно пострадает флот и затрудниться может
внешнее положение Республики.
Я докладываю все вышеизложенное для того, чтобы указать на необ¬
ходимость, ради сохранения военной дисциплины во флоте,—
а) организовать политическую жизнь массы моряков таким образом,
чтобы в нее не вносились для свободного обсуждения слишком обострив¬
шиеся, слишком злободневные вопросы;
б) и чтобы ни в коем случае не допускалась резкая критика, подрывание
авторитета личностей, стоящих во главе флота.
А параллельно, конечно, нужно улучшить материальное состояние
моряков, особенно более старых годов и в особенности их семей.
Командующий морскими
силами Республики	А. Немиц
Архив РГВА, ф. 33988, он. 2, д. 331, л. 155 -156.
№ 9
Рапорт уполномоченного Особого отдела ВЧК
председателю Реввоенсовета Республики
Развернувшиеся на Балтфлоте события являются следствием целого
ряда причин, из коих главная и основная та, что большое количество
военморов было привязано при неподвижной точке и в течение трех с лиш¬
ним лет, не принимая непосредственного фактического участия в военных
делах, искусственно группировалось не вокруг живого здорового организ¬
ма, не у флота, которого фактически не существует, а объединялось въевши¬
мся в их сознание «морским патриотизмом». Являя из себя обособленную,
кастовую группу, военморы оторвались от пролетариата в целом и под
влиянием бездействия выродились в паразитический элемент, причем бес¬
9

сознательно идеологию пролетариата подменили непоколебимой уверен¬
ностью в том, что они «краса, гордость и авангард революции».
В связи с иными объективными и субъективными условиями это особое
сословие военных моряков представляло и представляет из себя контингент
революционеров-профессионалов и базу для возможностей третьей револю¬
ции. Эти взгляды изложены мною в переданной более месяца тому назад т.
Крестинскому докладной записке.
Народившаяся за последнее время мода на оппозицию, нашла себе
в среде партийных морских кругов горячий отзвук и на этой почве не могли
не создаться в такой благоприятной среде опасные симптомы разложения.
Не последнюю роль сыграла в этом пресловутая идея о возрождении флота,
брошенная и муссируемая тов. Зофом, в самую гущу партийных и главное
беспартийных масс военморов.
В настоящее время приходится лечить запущенную болезнь и лечить ее
хирургическими приемами, так как для лечения органического нет уже
времени. При таком положении дел так же, как и Галкин полагаю необ¬
ходимым создание временного особистского органа, который бы, будучи
облечен полнотою власти, имел бы возможность заниматься исключитель¬
но работой в Балтфлоте. Существующий в Питере аппарат О. О.(Особого
отдела) я считаю для данной критической и исключительной эпохи неудов¬
летворительным, ибо Петроградский О. О. объединяет совершенно различ¬
ные отрасли особистской работы: он, по-первых, охраняет всю финляндс¬
кую границу, во-вторых, ведет работу в общегубернском масштабе, и,
в-третьих, работает в частях Петроградского гарнизона и Балтийского
флота. Ясно, что при таких условиях на последнюю часть работы, преоб-
ретающую в данный момент превалирующее значение, О. О. не в состоянии
уделить столько сил, сколько этого требует острота положения, не нанося
ущерба другим тоже исключительного значения отраслям своей работы.
Исходя из этих соображений, я не могу не согласиться с мнениями т.т.
Кожанова и Галкина о необходимости создания временного органа для
особистской работы на флоте. К этому же убеждению приводит меня и то
соображение, что необходимые по данному времени аресты и эвакуация из
Питера нежелательных элементов силою вещей производятся собствен¬
ными силами военно-морских партийных руководителей без участия О. О.,
что технически не может дать настоящих результатов.
Вопрос этот по моему разумению подлежит обсуждению лишь в плос¬
кости, дающей наиболее правильное его разрешение, т. к. создание чре¬
звычайного аппарата с соответствующими штатами и сметами требует
немало времени, да и не вызывается, на мой взгляд, необходимостью.
Я бы полагал наиболее целесообразным ограничиться созданием для
данной цели Чрезвычайной тройки, которая будучи вполне состоятельна,
черпала бы свои возможности из передаваемых ей Вами директив и была
бы в непосредственном подчинении О. О. ВЧК. В то же время необходимо,
чтобы аппараты Питерского О. О. и ПЧК были бы в распоряжении
этой тройки, которая будучи в непосредственном контакте с ними, сумеет
вести свою работу так, чтобы не парализовать и не остановить работы
названных органов по их прямым назначениям. Работа вновь создаваемой
тройки должна быть почитаема законченной лишь тогда, когда все не¬
желательные элементы будут вполне профильтрованы, когда связь мя¬
тежников с правыми политическими партиями будет раскрыта и когда
участие Эстонии и Финляндии будет вполне установлено. Тройке также
должно быть предоставлено право расправы с применением высшей меры
наказания включительно.
В. Севей
7 марта 1921 г.
Архив РГВА, ф. 33988. он. 2, л. 316, л. 21—22.

№ 10
Телефонограмма заместителя начальника
Особого Отделения № 1 начальнику Особого
отдела охраны финляндской границы Республики
«Деловой». Сообщаю для сведения: 561 полк, отойдя полторы версты
на Кронштадт, дальше идти в наступление отказался. Причина неизвестна.
Тов. Дыбенко приказал развернуть вторую цепь и стрелять по возвраща¬
ющимся. Комполка 561 принимает репрессивные меры против своих крас¬
ноармейцев, дабы дальше заставить наступление.
Зам. начособотделения № 1	Юдин
Расшифровал: Н. Егоров
6 час. 45 мин. 8-го марта.
Архив МБ, ф. 114728, г. 3, л. 30.
№ 1 1
Информация о настроениях красноармейцев
Отдельного Кронштадтского полка
Н-ку Информации 1-го Особотделения
Доклад
В настоящем доношу следующее, 8-го (марта) 21 с/г за время моего
нахождения среди массы красноармейцев Отдельного Кронштадтского пол¬
ка в помещении морских казарм в разговоре с кр-ми было слышно обсужде¬
ние относительно сегодняшнего наступления, большинство горюют о том,
чтобы их вторично не погнали бы в наступление, говорят, что пропадем ни
за что и дураки будут, если пойдут, и когда толпа стояла в затылок, получая
хлеб, то было слышно говорящих из толпы, что зачем нам драться между
собою и что нам делить, но некоторые останавливают говорящих и начина¬
ют убеждать по существу Советской власти, но все-таки говорят осторож¬
но, мне удалось услышать тогда только, когда встал с ними в очередь за
хлебом. На дворе я мог увидеть группу греющих чай и перехватывают один
у другого газету от 6-го 1921 г. Известия воен. революц. Комитета Кронш¬
тадта. Читали с удивлением, но большинство не верит газете, но некоторые
считают справедливой. Смотря на массу кр-в видно, что настроение плохое,
упали духом. Газету достали во время наступления. Говорят, что им дал
матрос и называл себя коммунистом.
Соловьев
8/III 21 с/г
Архив МБ, ф.114728. г. 6, л. 227.
№ 12
Из доклада председателю Окружного
Реввоентрибунала от 8 марта 1921 года № II
Командарму 7 т. Тухачевскому
Сов. секретно
После выяснения приговора по делу кр-ца 561-го стрелкового полка т.
Егоровского, коим за контрреволюционную резолюцию присужден к рас¬
стрелу, я тотчас же отправился к начальнику группы (Южный) и сообщил
ему, равно как и начальнику Среднего участка т. Дыбенко, как содержание
приговора, гак и вообще неудовлетворительное состояние полка в боевом
1 1

и политическом отношении. Мне было сказано тем и другим, что этому
полку во время предстоящей операции будет дана задача второстепенного
характера, ввиду ненадежности этого полка. Между тем полк этот был
ночью брошен в наступление и пройдя полверсты отказался дальше продви¬
гаться, принужденный к этому силой, он в количестве около батальона
сдался кронштадтцам. Таким образом мои сведения вполне подтвердились,
между тем высшее командование не приняло должных мер к устранению
этого полка из сферы боевых действий.
Подписал Предвыездсессии ОРВТ (Григорьев)
С подлинным верно: (подпись)
С копией верно: подпись
Архив РГВА, ф. 33988, оп. 2, д. 316, л. 64, с об. Копия,
Действия кронштадтцев в условиях
блокады крепости
№ 1
Воззвание Временного революционного Комитета Кронштадта
к рабочим, красноармейцам и матросам
Мы, кронштадтцы еще 2-го марта сбросили проклятое иго коммуни¬
стов и подняли красное знамя Третьей Революции трудящихся.
Красноармейцы, моряки и рабочие, к вам взывает Революционный
Кронштадт.
Мы знаем, что вас вводят в заблуждение и не говорят правды о проис¬
ходящем у нас, где мы все готовы отдать свою жизнь за святое дело
освобождения рабочего и крестьянина.
Все стараются уверить, что у нас белые генералы и попы.
Чтобы раз и навсегда покончить с этим доводим до вашего сведения,
что Временный Революционный Комитет состоит из следующих пятнад¬
цати членов:
1)	Петриченко — ст. писарь линкора «Петропавловск» 2) Яковенко —
телефонист Крошит, района службы связи 3) Ососов — машинист линкора
«Севастополь» 4) Архипов — машинный старшина 5) Перепелкин — галь¬
ванер линкора «Севастополь» 6) Петрушев — старшина-гальванер линк.
«Петропавловск» 7) Куполов — старший лекарский помощник 8) Верши¬
нин — строевой линкора «Севастополь» 9) Тукин — мастеровой электро¬
механического завода 10) Романенко — содержатель аварийных доков 11)
Орешин — завед. 3-ей трудовой школой 12) Вальк — мастер лесопильного
завода 13) Павлов рабочий минных мастерских 14) Байков— завед.
обозом Управл. Строит. Крепости 15) Килыаст— штурман дальнего
плавания.
Вот наши генералы: Брусиловы, Каменевы и проч.
А жандармы Троцкий и Зиновьев скрывают от вас правду.
Товарищи! Всмотритесь, что сделали с вами, что делают с вашими
женами, братьями и детьми. Неужели вы будете терпеть и гибнуть под
гнетом насильников.
Долой комиссародержание!
Коммунистическая партия, захватывая власть, сулила нам вес блага
трудящихся масс. И что же мы видим.
Нам три года назад говорили: «когда хотите, можете отозвать пред¬
ставителей, можете переизбрать Советы».
Когда же мы, кронштадтцы, потребовали переизбрания Советов, сво¬
бодных от партийного давления новоявленный Трепов — Троцкий отдал
приказ «патронов не жалеть».
Красноармейцы, вы видите, как дороги ваши жизни коммунистам. Вас
12

с голыми руками посылают через залив брать твердыню трудовой Револю¬
ции — Красный Кронштадт. Брагь неприступные форты и корабли, броню
которых не пробивают двенадцатидюймовые снаряды.
Какое предательство!
Мы требовали присылки делегации петроградских тружеников, чтобы
вы могли убедиться, какие у нас генералы, кто у нас распоряжается. Но ее
нет. Коммунисты боятся, что делегация узнает и поведает всю истину, они
дрожат, чувствуя колебание почвы под собой.
Но пробил час. Прочь грязные лапы, забрызганные кровью наших
братьев и отцов! Еще крепок дух свободы у трудящихся. Они не дадут вновь
закабалить себя вампирам — коммунистам, высасывающим последнюю
каплю крови измученного пролетариата.
Труженик, разве для того ты свергнул царизм, сбросил керенщину, чтоб
посадить себе на шею опричников Малют Скуратовых с фельдмаршалом
Троцким во главе.
Нет! Тысячу раз нет!
Тяжела мозолистая рука и не устоять подлым насильникам, губящим
миллионы жизней тружеников для захвата власти.
Да будет проклято ненавистное иго коммунистов!
Долой партийный гнет!
Да здравствует власть рабочих и крестьян!
Да здравствуют свободно избранные Советы!
Временный Революционный Комитет Кронштадта
Архив МБ, ф. 11472В, т. 10, папка 2, л. 2.
№ 2
Воззвание Временного бюро Кронштадтской
организации РКП
Товарищи коммунисты, работающие во всех советских отделах, про¬
фессиональных организациях, заводских комитетах, во всех экономических
и хозяйственных органах, а также в воинских частях гарнизона. Временное
бюро РКП обращается к вам с товарищеским приветом и настоянием
следующего содержания:
Переживаемый момент требует от нас особой осмотрительности, вы¬
держки и такта.
Наша партия не предавала и не предает рабочий класс, на защите
которого она стоит уже много лет.
Исторический ход политических событий обязывает совместно с вами,
в интересах всех трудящихся, в настоящее время быть на своих местах
и вести, без каких бы го ни было заминок свою повседневную работу,
памятуя, что малейшее ослабление или нарушение работ во всех отраслях
нашей хозяйственной жизни, повлечет за собою худшие условия быта
рабочего класса и крестьянства.
Пусть каждый товарищ нашей партии проникнется сознанием пережи¬
ваемого момента.
Не верьте вздорным слухам, пускаемым явно провокаторским элемен¬
том, желающим вызвать кровопролитие, что якобы ответственные ком¬
мунисты расстреливаются и что коммунисты готовятся к вооруженному
выступлению в Кронштадте.
Это ложь и вздор, и на этом хотят сыграть агенты Антанты, добива¬
ющиеся свержения власти Советов.
Мы открыто заявляем, что наша партия с оружием в руках
защищала и будет защищать все завоевания рабочего класса против
явных и тайных белогвардейцев, желающих уничтожения власти Советов
рабочих и крестьян.
Временное бюро РКП признает необходимость перевыборов Совета
и призывает членов РКП принять участие в этих перевыборах.
13

Временное бюро РКП призывает всех членов партии быть на своих
местах и не чинить никаких препятствий мероприятиям, проводимым Вре¬
менным Революционным Комитетом.
Выдержка, дисциплина, спокойствие и сплоченность — залог победы
рабочих и крестьян всего мира, против всех тайных и явных
происков Антанты.
Да здравствует власть Советов!
Да здравствует Всемирное объединение трудящихся!
Временное бюро Крошит. Орг. РКП:
//. Ильин, Ф. Первушин, А. Кабанов
Известия Временного Революционного
Комитета, 4 марта 1921 года
№ 3
Сообщение Временного революционного комитета
Временный Революционный комитет считает необходимым опроверг¬
нуть всякие слухи о том, что арестованным коммунистам чинится насилие.
Арестованные коммунисты находятся в полной безопасности.
Многие из них арестовывались и частью потом освобождались. В ко¬
миссию по расследованию причин ареста коммунистов войдет представи¬
тель коммунистической партии: Явившимся в революционный комитет тов.
Ильину, Кабанову и Первушину было предоставлено право видеть находя¬
щихся под арестом на «Петропавловске» и они лично своими подписями
подтверждают вышеуказанное.
Ильин Кабанов Первушин
Известия Временного Революционного Комитета,
4 марта 1921 г.
№ 4
Ответ Временного революционного комитета
Кронштадта на листовку Реввоенсовета
Злоба бессильных
Три дня, как Кронштадт сбросил с себя кошмарную власть коммуни¬
стов, как 4 года тому назад сбросил власть царя и царских генералов. Три
дня, как граждане Кронштадта свободно вздохнули от диктатуры партии.
«Вожди» кронштадтских коммунистов позорно, как провинившиеся
мальчишки, бежали, спасая свою собственную шкуру, из опасения, что
Временный Революционный Комитет прибегнет к излюбленному методу
чрезвычаек — расстрелу. Напрасные страхи.
Временный Революционный Комитет не мстит, никому не угрожает.
Все кронштадтские коммунисты на свободе, и им не угрожает
никакая опасность. Задержаны только те, кто пытался бежать и был
перехвачен патрулями. Но и они находятся в полной безопасности,
в безопасности, которая гарантирует их от мести со стороны населения,
за «красный террор».
Семьи коммунистов неприкосновенны также, как неприкосновенны
и все граждане.
Как же ответили на это коммунисты? Из листовки, сброшенной
ими вчера с аэроплана, видно, что в Петрограде арестован ряд лиц,
совершенно не причастных к кронштадтским событиям. Мало того, аре¬
стованы и их семьи.
«Комитет обороны,— говорится в листовке,— объявляет всех этих
арестованных заложниками за тех товарищей, которые задержаны мятеж¬
14

никами в Кронштадте, в особенности за комиссара Балтфлота Н. Н. Кузь¬
мина, за председателя Кронштадтского Совета т. Васильева и других
коммунистов. Если хоть один волос упадет с головы задержанных товари¬
щей, за это ответят головой названные заложники». Так заканчивает свою
прокламацию Комитет обороны.
Это злоба бессильных... Издевательство над невинными семьями не
прибавит новых лавров товарищам коммунистам и уж, во всяком случае, не
этим путем они удержат власть, вырванную из рук рабочими, матросами
и красноармейцами Кронштадта.
Известия Временного Революционного
Комитета, 5 марта 1921 г.
№ 5
Кронштадт требует освобождения заложников
Петросовету отправлено следующее радио:
От имени Кронштадтского гарнизона — Временный Революционный
Комитет Кронштадта требует освободить в 24 часа все семьи рабочих,
красноармейцев и матросов, которые Петросоветом задержаны как заложники.
Кронштадтский гарнизон . говорит, что в Кронштадте коммунисты
пользуются полнейшей свободой, а их семьи абсолютной неприкосновен¬
ностью и брать пример у Петросовета не желает, так как считает, что такой
прием, хотя и в отчаянной злобе,— самый позорный и подлый во всех
отношениях.
Таких приемов история еще не видела.
Председатель Временного революционного комитета	моряк Петриченко
Секретарь	Кильгаст
Известия Временного Революционного Комитета,
7 марта 1921 г.
№ 6
Листовка петербургского комитета РСДРП
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Ответ клеветникам
Здание большевистской диктатуры трещит и рушится. Крестьянские
восстания на Украине, в Сибири и Юго-Восточной России. Забастовка
и волнения рабочих в Питере, озлобление населения в остальной России...
Такова невеселая картина Советской республики через три года после
захвата власти большевиками.
Здание большевистской диктатуры трещит и рушится. Большевики эго
отлично понимают. Но вместо того, чтобы признаться в допущенных
ошибках и изменением политики спасти революцию от неминуемого раз¬
грома, большевики с пеной у рта ищут виновников своих неудач и винят
всех... кроме себя.
Виноваты крестьяне, не желающие даром отдавать свой хлеб, виноваты
рабочие, за три года «своей» диктатуры не научившиеся насыщаться советс¬
ким супом, виноваты социалисты, смеющие иметь свое суждение и публич¬
но его высказывать.
В поисках козла отпущения большевики сделали нашу партию (мень¬
шевиков) излюбленным предметом своей лживой и клеветнической агит¬
ации. Меньшевики содействуют интервенции, меньшевики подстрекают
крестьян к восстаниям, меньшевики вызвали забастовки в Питере и восста¬
ние в Кронштадте. Так изо дня в день пишут казенные перья, изо всех сил
стараясь «потрафить» своим господам и «честно» заслужить паек.
15

А вслед за этими разбойниками пера приходят уже настоящие
разбойники из Чрезвычайки, врываются но ночам в квартиры членов нашей
партии и сочувствующих нам рабочих, переворачивают все вверх дном
и арестуют всех, кого ни попало. За последние дни арестованы десятки
наших товарищей, в том числе тт. Дан, Рожков, Каменский, Назарьев,
Чертков и др.
И все это делается именем питерского пролетариата.
Мы знаем, что питерские рабочие тут, конечно, не причем. Мы знаем,
что на целом ряде фабрик и заводов рабочие бастуют, требуя освобождения
арестованных. Мы знаем, что большевики стараются их подкупить, обещая
по 50 рублей золотом на брата. С удовлетворением констатируем, что
большевики расценивают совесть рабочих значительно дороже, чем в свое
время расценивалась совесть Иуды. Но сильно сомневаемся в успехе этого
предприятия.
Купить питерских рабочих большевикам не удастся.
Не удастся большевикам и клеветническая кампания против нашей
партии. Не удастся потому, что рабочие знают, что социал-демократы
всегда призывали рабочих к сплочению своих рядов и единству
пролетарского фронта, что с.-д. всегда были против гражданской войны
в среде рабочих и крестьян, что с.-д. никогда не призывали рабочих
к восстанию против Советской власти, но указывая на гибельные
последствия большевистской политики, звали пролетариат на путь
организованной борьбы демократическими методами за свои классовые
интересы.
И не наша вина, если на единодушное требование петербургских и мо¬
сковских рабочих изменить политику власть ответила арестами рабочих
делегатов, а на резолюцию кронштадтских моряков и гарнизона о свобод¬
ных перевыборах Советов — залпами из тяжелых орудий.
Нет худа без добра. Теперь всякий, даже самый темный рабочий
поймет, что большевистская власть опирается не на рабоче-крестьянские
советы, а исключительно на голое насилие. Теперь всякий рабочий поймет,
что единственным выходом из положения является переход власти в руки
действительно свободно избранных советов,— поймет и вместе с нами
будет бороться за отмену осадных и военных положений, свободу слова,
печати, союзов и собраний для всех трудящихся, свободные перевыборы
в советы и друг ие рабочие организации, освобождение всех арестованных за
политические убеждения социалистов и беспартийных рабочих и крестьян.
Да здравствует подлинная власть трудящихся!
Петербургский комитет Р. С.-Д. Р. П.
8 марта 1921 г.
Архив МБ, ф. 114728, т. 16, л. 11.
№ 7
Листовка Центрального Революционного
Русского Рабочего Комитета
Товаригци рабочие!
Настал момент, когда питерский рабочий должен проявить себя, до¬
лжен доказать, что он не бессловесная советская скотина, а человек и граж¬
данин. Довольно обещаний комиссародержцев, довольно. Мы давно такие
же обещания слышали и от правительства Николая кровавого. Отныне
рабочий должен управлять собою, а не правительство, именующее себя
рабочим, а на самом деле правительство авантюристов, правительство
воров и разбойников. Кто сотрудничает с маньяками Лениным, Зиновье¬
вым, Троцким и др., как не бывшие черносотенцы Сашки косые да Полов-
невы, перекрасившиеся в красный цвет. Кто сидит в советах, Петроком-
мунах и др. советских учреждениях. Там сидят бывшие пьяницы, худшие из
16

рабочих, занимающиеся самоснабжением, там сидят люди, проводившие
раньше жизнь свою под бильярдами.
Где находятся честные, преданные рабочему делу вожди из рабочих?
Где вожди рабочего класса, просидевшие всю свою жизнь в царских тюрь¬
мах и ссылках, где они находятся? Они все находятся там же, где находи¬
лись и при царском правительстве: в тюрьмах, в ссылках, под расстрелами,
счастливчики из них на положении бродяги — живут нелегально, некоторые
за границей. И такие порядки не в капиталистических и империалистических
странах Европы, а в хваленом коммунистическом государстве, где по
словам захватчиков управляет якобы сам рабочий.
Пусть слепцам втирают очки, а мы видим, давно прозрели, кто управ¬
ляет страною. Управляют маньяки и авантюристы. Спросите, какой это
рабочий правитель посадил в тюрьму весь целиком фабрично-заводской
комитет рабочих Балтийского завода...
Товарищи, неужели вас голодных и холодных эти подлые правители
снова могли подкупить своими обещаниями.
Товарищи, посмотрите, что делают герои-матросы Кронштадта. Они
поставили эту власть, они ее и свергли и помогают нам свергнуть кровосо¬
сов комиссародержавцев; хотя и поздно, но они исправляют свою ошибку
перед родиной и революцией. Что же нам делать, товарищи? Нам нужно не
колеблясь поддержать храбрых моряков всеми нашими силами и средст¬
вами. Только тогда может наступить настоящая жизнь, когда это воровское
правительство будет свергнуто, другого выхода нет. Мы долго ждали, что
некоторые из авантюристов, как-то Ленин, Троцкий и Бухарин, одумаются
и направят политику в интересах демократии и рабочего класса, однако
этого нет и не будет.
Не ждите от правительства ничего. Страна наша при управлении
коммунистов должна погибнуть, она почти погибла. Мы живем запасами
дореволюционного времени. Фабрики и заводы не работают и не потому
только, что нет топлива, а потому что никто из рабочих не хочет
работать, не хочет крепостного порядка. За что же деревня даст нам
хлеб и др. продукты? Знамо дело, из деревни по добру не получишь
и фунта хлеба. Таким образом, очередная работа советского правительства
это грабеж нашего крестьянства и этот грабеж должен совершиться
нынешним летом и осенью.
Все это произошло потому, что ослиное, тупоголовое советское прави¬
тельство вместо коммунизма производства, ввело в первую голову ком¬
мунизм потребления.
И так товарищи, надо сказать авантюристам: довольно играть игруш¬
ки на живом теле многострадального русского народа, довольно крови.
Долой грабителей и убийц! Долой шпионаж и чрезвычайки!
Да здравствует истинная свобода.
Товарищи, выходите на улицу с нашими лозунгами:
1. Амнистия всем политическим, а также нашим вождям за границей.
2. Учредительное Собрание, избранное прямым, тайным, всеобщим
и равным голосованием.
3. Отказ от диктатуры партии коммунистов.
Центральный Революционный Русский Рабочий
Комитет
8 марта 1921 г.
Архив МБ, ф. 114728, т. 16, папка 1. л. 9.

№ 8
Заявления кронштадтцев о выходе из партии
большевиков
Товарищу редактору Кронштадтских Известий
Прошу пропустить данное мое заявление
Заявление
Я, красноармеец службы связи крепостного телеграфа Василий Конд-
рашин, сознавая свою ошибку т. е. 16 декабря 1920 г. по несознательности
подал заявление, не разбираясь ни в чем, и вступил в кандидаты членов
РКП. Но после этого, побыв дома в кратковременном отпуску, и узнал все
несправедливости. По приезде из отпуска я за такой короткий срок не имел
возможности подать заявление о выходе из кандидатов РКП. А посему
прошу пропустить в газете мое заявление не считать меня таковым, так как
я всецело был и буду с большинством трудящихся рабочих и крестьян
защищать рабоче-крестьянскую власть.
Красноармеец В. Кондрашин
9/II1—21 г.
Архив МБ, ф. 114728, т. 239, л. 28.
№ 9
В революционную тройку охраны
Кронштадтского порта
Военмор Н-к Охраны Кронпорта
Петр Баранов
Заявление
В силу выставленного РКП лозунга «Вся власть Советам» и односто¬
ронней агитации партии, не желая остаться свидетелем в строительстве
Советской власти, в июне месяце 1920 года вступил в РКП, но убедившись
в том, что партия не выражает воли широкого слоя населения — рабочих
и крестьян, что, в частности, подтверждают письма, получаемые из провин¬
ции о тех невзгодах и притеснениях, кои проявляет партия на местах по
отношению к сельскому крестьянству, прошу не числить меня больше
членом РКП и, присоединяясь к резолюции, вынесенной на митинге 1-го
марта с/г. гарнизоном и населением гор. Кронштадта, всецело подчиняюсь
действиям и распоряжениям Временного Революционного Комитета гор.
Кронштадта.
Приложение: членский билет за № 537573.
Военмор Охраны Кронпорта	П.	Баранов
11 марта 1921 г. Кр. Кронштадт
Архив МБ, ф. 114728, т. 50. л. 11.
№ 10
Пр иказ коменданта Кронштадта
№ 69 10 марта 1921 года
Приказываю всем коммунистам, проживающим в г. Кронштадте, в 2-х
дневный срок с издания настоящего приказа обязательно сдать в Управле¬
ние коменданта города (пл. Рошаля), все имеющиеся у них оружие, как-то:
револьверы, винтовки, патроны к ним, а также шашки, кортики и аккумуля¬
торные (электрические) фонари.
18

Неисполнившие настоящего приказа будут рассматриваться, как проти¬
водействующие распоряжению Временного Революционного Комитета и при
обнаружении у них оружия, будут привлекаться к суровой ответственности.
Вр. коменданта города	Земсков
Известия Временного Революционного Комитета,
10 марта 1921 г.
№ П
Из сообщений о выходе из рядов РКП(б)
Предлагается всем вышедшим из членов РКП доставить партийные
книжки и удостоверения своим выборным тройкам, а также и впредь
выходящим и подающим заявления сейчас же сдавать их.
В редакцию беспрестанно поступают заявления о выходе из РКП, но
в виду их большого количества и недостатка места, редакция не имеет
возможности опубликовать их сразу и будет помещать по мере возмож¬
ности в последующих номерах газеты.
Мы, члены коллектива Санитарной части Сухвойск на общем собрании
в присутствии представителя ревтройки, обсудив создавшееся положение
в Кронштадте, как дети подлинного народа не можем нести ответствен¬
ность за неправильные действия верхов партии РКП и заявляем, что честно
будем исполнять наши обязанности, как исполняли до сих пор и просим нас
не считать членами РКП и всей душою присоединяемся к лозунгу, выдвину¬
тому трудящимися Кронштадта «Вся власть Советам, а не партии».
Подписали: А. Семенов, С. Гутман, Н. Пахомов,
А. Шпеер, И. Шадринов, М. Самуэль.
Известия Временного Революционного
Комитета, 17 марта 1921 года
№ 12
Протокол общего собрания служащих кронштадтского
морского госпиталя 12 марта 1921 года
Председатель Малоземов
Повестка дня:
1. Доклад Варнавского о текущем моменте
2. Бодраго о похоронах убитых защитников
3. Сергеева о работе ревтройки
По 2 п. Заслушан и принят к сведению доклад тов. Бодраго о том, что
убитые и умершие от ран защитники крепости будут положены в красные
гробы, что похороны будут сопровождаться церковным обрядом и что день
похорон еще не известен.
По 3 п. Заслушано сообщение Сергеева, что в ревком поступают
многочисленные ходатайства об освобождении арестованных коммунистов
по распоряжению ревкомитета, по сведениям которого в госпитале ком¬
мунистами велась агитация. По ходатайству и на ответственность госпит.
ревтройки уже освобождены необходимые для госпиталя 10 чел.
По заслушании разъяснения тов, Варнавского, что вопрос об освобож¬
дении арестованных коммунистов 11-го марта слушался на делегатском
собрании при ревкомитете, освобождение ввиду персонального момента,
было признано несвоевременным, собрание постановило: пока никого не
освобождать.
Бодрый заявляет, что если на коммунистов, находящихся в данное время
на свободе, будут поступать заявления с указанием на их вредную деятель¬
ность и заявления эти повторятся, то такие коммунисты будут арестованы.
Архив МБ, ф. 114728, т. 4, Приложение, л. 38.
19

№ 13
Из протокола заседания Временного
Революционного Комитета
13 марта 1921 г. гор. Кронштадт
Председатель тов. Петриченко
Секретарь тов. Кильгаст
Присутствовали члены: т.т. Романенко, Петрушев, Куполов, Архипов, Перепелкин,
Орешин, Вальк, Ососов, Байков и Павлов.
1) Слушали: о поведении тов. Иванова, заведующего морской хлебо¬
пекарней, делегата с м/з «Ловать».
Вчера 12 марта по вызову из Морского Госпиталя прибыла карета
скорой помощи, чтобы забрать больного тов. Иванова, по прибытии его
в госпиталь, тов. Иванов оказался не больным, а пьяным и в таком виде, не
поддаваясь увещеваниям, вел себя буйно и вызывающе, именуя себя членом
Вр. Рев. Комитета, чем возбудил против себя всех присутствующих, кото¬
рые потребовали задержания тов. Иванова.
Заслушав доклад тов. Петриченко и представителя госпиталя о случив¬
шемся, после оживленного обмена мнений Комитет постановил: принимая
во внимание чистосердечное раскаяние тов. Иванова в своем поступке и его
заслуги перед 3-ей революцией трудящихся, когда он в ряду первых борцов,
не щадя жизни, с горстью людей шел в бой с коммунистами на Ораниенба¬
ум, тов. Иванова от должности отстранить, отдав его под надзор ревтройки
м/з «Ловать». Товарищу Кирову занять место тов. Иванова; последнему
передать все дела тов. Кирову.
2) Слушали. О нетрезвом состоянии некоторых членов Комитета. Тов.
Петриченко докладывает о том, что вчера, будучи в штабе он получил
сведения о том, что члены Комитета т.т. Архипов, Вальк и др. находятся
при исполнении своих обязанностей в нетрезвом состоянии и что представи¬
тели частей высказывают свое глубокое возмущение подобным состоянием
членов ревкома, высказывая с своей стороны недопустимость подобных
поступков, подрывающих доверие масс к своим избранникам и могущих
разрушить свою работу во имя святого освобождения от ига коммунистов.
Все члены Комитета присоединяются к мнению тов. Петриченко. Тов.
Архипов искренне раскаивается в своем поступке, обещая впредь этого не
делать. Тов. Вальк указывает, что он был совершенно трезв в то время,
когда были представители частей его в комитете не было. Слова тов.
Валька подтверждают и др. члены Комитета.
Обсудив всесторонне происшедший инцидент, Комитет постановил:
вынести тов. Архипову порицание, предупредив его и всех других членов,
что повторение подобных поступков повлечет немедленный арест и устра¬
нение от должности с передачей в часть, делегировавшую члена, членов
и сотрудников, позволивших себе подобное поведение.
3) Слушали протокол общего собрания заключенных коммунистов
в морской следственной тюрьме с просьбой к Вр. Рев. Комитету разрешить
бывшему комиссару бригады линейных кораблей Зосимову отправиться
в Москву на заседание очередной сессии ВЦИК с целью осветить там
истинное положение вещей в Кронштадте.
После обмена мнениями, всесторонне обсудив этот вопрос, Комитет
постановил: Разрешения на поездку в Москву т. Зосимову не давать, считая
его поездку гуда бесполезной, так как истина о происходящих в Кронштад¬
те событиях правительству РСФСР и ВЦИК должна быть хорошо известна,
выпуск же Зосимова может быть истолкован правительством РСФСР как
слабость Вр. Рев. Комитета и желание его идти на компромиссы с Советс¬
ким правительством, о чем речи быть не может, ввиду твердо выраженного
желания народных масс Кронштадта навсегда освободить Россию от вла¬
сти коммунистов...
Архив МБ, ф. 114728, т. 10, папка I, л. 6 -7.
20

№ 14
Протокол общего объединенного собрания
членов местных реввоентроек
Кронштадтского порта
15 марта 1921 года
Слушали:
1. Об отстранении от занимаемых должностей бывших комиссаров
и всех ответственных работников коммунистов.
Постановили:
Настоящий вопрос всецело передать на усмотрение местных троек,
коим вменяется в обязанность на местах широко оповестить массу и по их
мнению отстранять всех неблагонадежных коммунистов, о чем каждый раз
извещать массу, что такой-то отстранен от должности, за коим иметь
особый надзор по усмотрению тройки.
2. О запрещении входа в порт всем отстраненным от должности ком¬
мунистам и лицам, коим не является необходимым проход в порт.
Постановили:
Предлагается всем тройкам на местах широко оповестить массу, что
комиссар порта г. Полозов и его помощник т. Боровик отстранены от
занимаемой ими должности, а потому впуск их в порт, равно как и всех
прочих отстраняемых от должностей не должен быть без особого на то
разрешения от Временного Революционного Комитета, заверенного мест¬
ною тройкою Портового управления и все такие рамененные лица, пытав¬
шиеся проникнуть в порт, должны быть задержаны.
3. О обезоружении партийных работников коммунистов.
Постановили:
Местные тройки Кронштадтского порта просят Временный Револю¬
ционный Комитет гор. Кронштадта сделать срочное распоряжение про¬
извести поголовный обыск всех комиссаров, коммунистов и парт, ра¬
ботников, не считаясь с предыдущими обысками и отобрать все имеющееся
у них оружие.
Обыск произвести по представленным местным реввоентройкам имен¬
ным спискам на коммунистов.
Архив МБ, ф. 114728, т. 4, Приложение, л. 53.
№ 15
Сообщение о приглашении в Кронштадт
иностранных журналистов
Призыв к журналистам
Вр. Рев. Комитетом отправлено следующее радио: всем редакциям
европейских газет.
Редакционная Коллегия Известий Временного Революционного Коми¬
тета, желая дать возможность всему миру убедиться, за что борятся геройс¬
кий гарнизон и рабочие крепости,— приглашает товарищей корреспонден¬
тов всех стран приехать в Кронштадт. Коммунисты из опасения, что мир
узнает правду, не пропустят вас через Россию, а потому предлагаем хода¬
тайствовать о разрешении проезда через Финляндию. Просим запастись
мандатами от своих редакций. Гарантируем полную безопасность.
Временный Революционный Комитет
города Кронштадта
Известия Временного Революционного
Комитета, 15 марта 1921 г.
21

№ 16
Обращение ко всем гражданам, рабочим,
красноармейцам, матросам
«Патронов не жалеть»
Царский генерал Трепов
«Перестреляем как куропаток» —
Председатель Совета Зиновьев
Все читали воззвания правительства. Все их поняли.
На законное требование народа отвечают пушки. Пушки грохочут над
Петроградом.
Ждать далее нельзя. Наступило время действия. Народ сам должен
решить свою судьбу. Сам должен свергнуть иго большевизма. Все без
исключения, все обязаны принять участие в этой борьбе.
Рабочие поднялись. В Сибири, в Поволжье, на Украине, в Центральных
губерниях пылают деревни. Кронштадт восстал на поддержку петроградс¬
ких рабочих, Петроград обязан поддержать кронштадтцев. Он поддержит
их единодушным дружным выступлением.
Мы, представители заводов и фабрик, зовем всех рабочих, граждан,
всех военных к этому выступлению. Зовем к общей забастовке. Пусть
встанут фабрики и заводы! Пусть служащие бросят занятия! Пусть в эти дни
красноармейцы, матросы и курсанты соединятся с народом!
Мы знаем, один удар не решает борьбы. Но первый удар должен быть
нанесен. И чем скорее, тем лучше.
Рабочие, граждане и военные! Вы сами должны нанести этот удар.
Лучше сегодня смерть в борьбе, чем завтра смерть от голода.
Довольно быть голодными рабами. Довольно терпеть угнетение и по¬
зор.
Наш лозунг — вся власть народу.
Наш лозунг — всеобщее избирательное право с прямою, равною для
всех и тайною подачей голосов.
Наш лозунг — немедленное освобождение арестованных.
Долой кровавую коммунистическую власть!
Да здравствует общая забастовка!
Уполномоченные Собрания представителей
фабрик и заводов гор. Петрограда
Петроград, 14 марта 1921 г.
Архив МБ, ф. 114728, т. 10, папка 2, л. 15.
№ 17
Похороны борцов за свободу
Сегодня в 4 часа дня состоялось торжественное погребение первых
жертв великой борьбы за освобождение трудящихся от гнета коммунистов.
Обитые красной материей гробы двадцати погибших товарищей, после
отпевания, под звуки похоронного марша, были вынесены у Морского
собора на пл. Свободы, где к тому времени уже были выстроены шпалера¬
ми прибывшие с красными знаменами войска и куда собрались члены
Революционного Комитета.
В соборе и затем на площади была масса народа, который
несмотря на усиленную стрельбу, сохранял полное спокойствие, окружая
вниманием и любовью дорогие останки. Над толпою виднелся черный
плакат с надписью: «Вечная память погибшим в борьбе за свободно
избранные Советы».
Гробы были опущены в торжественной тишине в братскую могилу;
войсками были даны три прощальных залпа.
22

На трибуну поднялись члены Ревкома, и тов. Кильгастом сказана была
речь, в которой он, охарактеризовав положение, призвал твердо держаться
взятого курса: власть советам, а не партиям, не подаваясь ни вправо, ни
влево, быть готовым, по примеру погибших товарищей, радостно отдать
жизнь за свободу трудящихся.
Следующие ораторы, обвиняя большевиков в том, что они обманули
народ, довели его до последней крайности и теперь расстреливают его
только за то, что он потребовал свободного переизбрания Советов, посыла¬
ли проклятие насильникам и призывали дать клятву у свежей могилы
довести начатое дело до конца.
Речи были выслушаны с большим вниманием и сочувствием.
Отдав последний долг, войска и граждане спокойно разошлись по
домам с твердым решением победить или умереть.
Так торжественно и тепло проводили кронштадтцы своих товарищей
к месту вечного упокоения.
Известия Временного Революционного
Комитета, 17 марта 1921 г.
(Продолжение следует )

СТАТЬИ
Россия в гражданской войне:
власть и общественные силы
В. Н. Бровкин
Три четверти века спустя после захвата в Петрограде власти большевиками,
их революция и последовавшая за нею гражданская война все больше
рассматриваются в России как национальная трагедия. Как ни странно, на
протяжении 80-х годов западная историография развивалась в противопо¬
ложном направлении. Потоком хлынули книги, трактующие пролетарскую
сознательность рабочих и оказанную ими искреннюю поддержку большеви¬
кам ’. Их правление изображалось как пролетарское и выражающее ин¬
тересы рабочих 2. Появлялись статьи о демократической политической
культуре большевиков л. Победу их в гражданской войне объясняли обще¬
ственной поддержкой, особенно со стороны рабочих, благодаря которой
«не раз во время гражданской войны были остановлены и затем разгром¬
лены опасные наступления белых армий, как только они, приблизившись,
оказывались лицом к лицу с этими внутренними бастионами советской
власти в промышленных городах и поселках Центрального промышлен¬
ного района» 4. Утверждалось, что рабочие и крестьяне, выбирая между
красными и белыми, предпочитали поддерживать большевиков. Благодаря
этой поддержке они победили в гражданской войне 5. Какое-либо другое
логичное объяснение казалось невозможным: если большевики выиграли
гражданскую войну, причиной тому должна быть полученная ими поддерж¬
ка народа. Мысль же о том, что возможно одержать победу в гражданской
войне вопреки воле большинства населения, исследователями даже и не
рассматривалась всерьез.
Ключевой идеей во всех этих трудах было отсутствие альтернативы
большевистской власти. Об альтернативных силах в российском обществе
появилось лишь небольшое число работ. По сей день нет исследований
о движении зеленых в масштабе страны 6. Нет ни одной полновесной книги
об эсерах, ни одного западною исследования о красном терроре или борьбе
большевиков против религии 7. Ревизионистская историография делала
главный упор на подтверждении законности большевистского правления.
Гражданская война в России истолковывается ею как война между крас¬
ными и белыми, т. е. между коммунистически управляемыми советскими
республиками и монархистским, реакционным белым движением 8. При
Бровкин Владимир Николаевич — профессор российской истории, научный сотрудник Русского
исследовательского центра Гарвардского университета (США). Автор книг: Меньшевики после
Октября; «Дорогие товарищи!». Репортажи меньшевиков о большевистской революции и граж¬
данской войне.
24

таком подходе получается, что большевики воссоздали расшатанное и раз¬
ладившееся российское общество в интересах рабочих 9. Между тем ком¬
мунистический режим на деле не являлся республиканским, а его войска
воевали не только с белыми. Упускается при этом и такой фактор, как
движение зеленых, или та роль, которую играли социалистические партии
на территории как красных, так и белых. Подобным же образом при
традиционной дихотомии «белые — красные» выпадают из поля зрения
также действия тех и других против нерусских народов.
Важно осмыслить ход гражданской войны как взаимодействие всех
этих социальных групп. Перемещения линии фронта отражали изменения
взаимоотношений общественных классов, политических партий и народных
движений. Ход гражданской войны невозможно понять без анализа полити¬
ческих битв за линиями фронтов. Многие сдвиги и повороты в политичес¬
ком поведении рабочих, крестьян, интеллигенции, казачества и националь¬
ностей становятся гораздо более ясными, если рассматриваются как от¬
ражение изменений в самосознании и устремлениях этих групп. Кем
считали себя эти люди? Действительно ли рабочие думали о себе как
о представителях правящего класса, осуществляющего диктатуру над оста¬
льным обществом? Или они считали себя угнетенными и эксплуатиру¬
емыми по воле новых хозяев? Ощущали ли себя крестьяне представителями
трудового крестьянства в союзе с рабочим классом — или, прежде и более
всего, жителями своей местности, с недоверием относившимися к любым
пришельцам из города? Самосознание вело к политическому самоопределе¬
нию, а самоопределением диктовалось участие в гражданской войне.
Хронология гражданской войны. Большинство историков принимают
официальную советскую хронологию гражданской войны, согласно кото¬
рой она началась в июне 1918 г. мятежом эсеров на Волге и закончилась
разгромом генерала Врангеля в ноябре 1920 года. Тем самым борьба на
линии фронта отождествляется с гражданской войной. Такая искаженная
хронология была изобретена, чтобы затушевать значительно более важную
и длительную гражданскую войну большевиков с крестьянами 10. Офици¬
альная хронология не считается с тем фактом, что в ноябре 1920 г. как раз
начиналась наиболее опустошительная стадия войны с крестьянскими по¬
встанцами.
Реальную хронологию гражданской войны можно представить в виде
трех крупных периодов.
1918 г. был годом распада: распадалась империя. То был период
местных и областных суверенитетов и появления республик наподобие
Калужской. Лишь с большой условностью можно говорить о большевистс¬
ком правительстве России в 1918 г., на деле оно контролировало лишь часть
территории. Однако оно заявило о своей претензии править всей страной
после того, как распустило Учредительное собрание. Главными против¬
никами большевиков в 1918 г. были не белые или зеленые, а социалисты.
Меньшевики и эсеры бросили вызов власти большевиков сначала на выбо¬
рах, а затем восстанием на Волге под знаменем Учредительного собрания.
Только после того, как большевики вдобавок к Учредительному собранию
разогнали новоизбранные Советы, эсеры решили сопротивляться. Боль¬
шевики потерпели поражение в борьбе за голоса на выборах в советы, но
одержали победу в боях на Волге. Предпринятая эсерами попытка вос¬
становить Учредительное собрание провалилась.
Фронтовая (нолевая) гражданская война 1918 г. была войной эфемер¬
ных правительств, чьи претензии на власть оставались только на бумаге.
В критические дни августа 1918 г., когда эсеры и чехи взяли Казань,
большевики располагали Красной Армией, в которую не смогли набрать
более 20 тыс. человек. Народная армия эсеров также насчитывала лишь 30
тысяч. В этот период крестьяне, разделив землю, игнорировали политичес¬
кую борьбу, которую вели между собой партии и правительства. Однако
учреждение большевиками комбедов вызвало первые вспышки крестьянс¬
кого сопротивления. С этого момента существовала прямая зависимость
между большевистскими попытками властвовать в деревне и крестьянским
25

сопротивлением. Чем усерднее большевики старались насадить «коммуни¬
стические отношения» в деревне, тем жестче было сопротивление крестьян.
1919 г.— год белых. В 1918 г. они имели всего несколько полков,
блуждавших в горах, и еще не были претендентом на общегосударственную
власть. Для того, чтобы объяснить, как белая армия Деникина, насчитыва¬
вшая 10 тыс. человек, за шесть месяцев смогла занять территорию с 50 млн.
жителей, следует заглянуть за линию фронта, изучить общественно-полити¬
ческие течения на большевистской территории. Белым удалось действовать
столь успешно потому, что этому способствовало развитие крестьянских
восстаний в районах, удерживаемых большевиками. Махно не хотел помо¬
гать белым, но его действия против большевиков способствовали прорыву
белых. Донские казаки восстали против коммунистов, а расчистили путь
наступающей армии Деникина 11. И в Волжско-Уральском бассейне кре¬
стьяне, восставая против большевиков, невольно содействовали продвиже¬
нию войск Колчака.
Осенью 1919 г. создалась противоположная обстановка. Крестьяне,
восставшие на территории, подвластной белым, прокладывали путь крас¬
ным. О. Рэдки высказал предположение, что крестьяне (во всяком случае
в Тамбовской губ.) дожидались поражения белых, прежде чем начать свою
борьбу против большевиков 12. В таком истолковании крестьяне являлись
третьей силой, предпочитавшей красных белым. Они действительно яв¬
лялись третьей силой, но они вовсе не дожидались поражения белых,
а точнее — на протяжении всего этого периода действовали против тех
и других, в собственных интересах.
На территориях, занятых и большевиками, и белыми, крестьяне вели
войну с властями, не считаясь с официальной линией фронта гражданской
войны. Зеленые не хотели воевать за большевиков, или за белых, или за
кого-либо еще. Они во множестве убегали в леса. В этот период зеленое
движение было оборонительным. Красные лучше, чем белые, умели моби¬
лизовывать население, превосходили их как организаторы и создали луч¬
шую военную машину. Это никоим образом не означает, что население
поддерживало их.
Третий период (1920—1921 гг.) был временем зеленых. Чем меньшая
угроза исходила от белых, тем с большей решимостью большевики насаж¬
дали свою власть в деревне. К концу 1920 г. «география и масштабы
крестьянских выступлений расширяются. Кроме Украины и Сибири, они
вспыхивают на Юго-Востоке, на Тамбовщине и в других регионах... На
рубеже 1920—1921 гг. прокатились в разных частях страны грозные кре¬
стьянские восстания» 13.
Важно то, что нашествие на деревню всякого рода комитетов объяс¬
нялось не военными усилиями большевиков в борьбе с белыми, а скорее,
было присуще коммунистическому управлению уже по миновании белой
опасности. Крестьянская война 1920—1921 гг. являлась поэтому прямым
следствием (вне связи с войной против белых) большевистского политичес¬
кого курса с его трудовой и гужевой повинностью, кампанией по введению
посевных комитетов и вообще всем тем, что было позднее названо военным
коммунизмом.
Внешний и внутренний фронты. Хотя все конфликты и боевые действия
1917—1921 гг. в целом привычно именуются гражданской войной, фактичес¬
ки в то время имела место не одна, а несколько переплетающихся разновид¬
ностей войны. Можно провести различие между гражданской войной на
внешнем и на внутреннем фронтах. На первом она происходила между
соперничающими правительствами, которые претендовали на власть над
определенной территорией, обладали войсками, государственным аппара¬
том и администрацией. К этой кагегоркьи относится в 1918 г.— гражданская
война между большевистским правительством, властвовавшим над не¬
сколькими губерниями в центре России, и областным казачьим правитель¬
ством на Дону, а также эсеровским Комучем на Волге, в 1919 г.—
между коммунистическим правительством и белыми правительствами на
Юге, и на Востоке, и на Севере. Эго была гражданская война внутри
26

российского общества. Каждая из сторон использовала государственные
учреждения и принуждение, чтобы мобилизовать крестьянские массы на
борьбу в интересах чуждого им дела. Эта полевая гражданская война
одного правительства против другого была войной нежеланной, навязанной
сверху, о чем свидетельствует массовое дезертирство как у красных, так
и у белых 14.
Одновременно коммунистическое и белые правительства держали
и другую линию фронта — против новых государств, территория которых
прежде принадлежала Российской империи. Эту войну нельзя считать граж¬
данской, потому что она была не войной между силами одного общества,
а скорее, войной с целью возвращения утраченных имперских владений:
Украины в 1918 г., Украины, Латвии, Литвы и Эстонии в 1919 г., Польши,
Азербайджана и Армении в 1920 г., Грузии в 1921 г. и Средней Азии
в 1920—1922 годах. Сюда же относится борьба Деникина с силами украинс¬
кой независимости в 1919 году.
Внимание историков привлекает, как правило, полевая война на вне¬
шнем фронте. Но следует оценить также значение гражданской войны
на внутреннем фронте. Это была война красных и белых против населения
на тех территориях, где они претендовали на власть. Война коммуни¬
стического и белых правительств против зеленых была войной именно
этого вида. Такая война вовлекала в себя больше людей и вызывала
больше жертв, чем сравнительно недолгие военные кампании между крас¬
ными и белыми в 1919 году ,5; она велась во всех уголках страны,
в каждой губернии и каждом уезде.
Со стороны правительств целью ее было повсеместное утверждение
своей власти, а со стороны крестьян — партизанская война против участия
в полевой гражданской войне. Это была также война против отбирания
у крестьян зерна на территории красных и против возврата помещичьего
землевладения на территории белых. Здесь землевладельческое самосозна¬
ние крестьян перевешивало любые другие симпатии и восстанавливало их
против любого, кто вторгался в деревню, будь то красные или белые. По
словам одного из историков, гражданская война в России шла за землю
и власть 16. С этой точки зрения крестьяне сражались против отношений
собственности и устройства власти как у красных, так и у белых.
Война красных и белых на внутреннем фронте была направлена не
только против крестьян. Обе стороны вели борьбу также против других
социальных групп, считавшихся враждебными. Большевики вели «клас¬
совую» войну против тех, кого они называли буржуазией,— собственников,
духовенства, чиновников, «кулаков», «мелкобуржуазных» элементов и всех
политических партий: либералов, социал-демократов и эсеров. Это была
идеологическая война, потому что противник определялся исключительно
по ее критериям. Список врагов «пролетарской диктатуры» заканчивался
некоторыми категориями рабочих. Иными словами, у коммунистов внут¬
ренний фронт был обращен против всех групп общества.
Для коммунистов здесь просто продолжалась полевая гражданская
война против белых, и «классовые враги» на внутреннем фронте так же, как
противник за линией внешнего фронта, оказывались вне закона. Представи¬
тели «свергнутого класса буржуазии» рассматривались как военнопленные.
Их заставляли копать окопы, содержали в концлагерях. Членов их семей
брали в заложники. Им приходилось выплачивать контрибуцию, как это
делала бы страна, потерпевшая поражение в войне. Наконец, они подвер¬
гались физическому уничтожению в ходе красного террора. До некоторой
степени «классовому врагу» приходилось хуже, чем захваченному в плен
солдату белой армии. У того была возможность заявить, что он лично не
сторонник белых. У священника же, «кулака» или купца такой возможности
не было. Эта часть общества не рассматривалась государством как граж¬
дане, находящиеся под защитой его законов. Как пишет Р. Пайпс, это была
война узаконенного беззакония 17.
Большевистскую политику по отношению ко всем политическим
партиям 1917—1920 гг. можно расценивать как развязывание военной
27

кампании с целью их уничтожения. Кадеты были объявлены вне закона
еще в 1917 г.; дольше терпели меньшевиков, эсеров и левых эсеров.
Каждый раз, когда одерживали верх либеральные большевики с их
политикой терпимости и проводились сравнительно свободные выборы
в местные советы (которые не обладали никакой властью), меньшевики,
эсеры и левые эсеры добивались крупных побед. На весенних выборах
в 1918 г. меньшевики и эсеры, по сути, завоевали большинство в городских
советах. На выборах весной 1919 г. 18 и 1920 г. оппозиционные партии
также имели большой успех, и весной 1921 г. свободные выборы дали
бы социалистической оппозиции большинство в наиболее крупных про¬
мышленных центрах, а эсерам — в деревне.
С каждой кампанией большевики все туже завинчивали гайки. Когда
в феврале 1919 г. оппозиционные партии легализовались, их газеты через
два месяца были закрыты. Однако они все еще могли свободно выступать
в рабочих клубах. В 1920 г. оппозиционным партиям было позволено идти
на выборы, не имея собственной прессы. А в 1921 г. Чека расправилась
с остатками оппозиционных партий либо путем казней, концлагерей, высы¬
лок, либо загнав их в подполье.
Чека не упускала возможности расколоть оппозиционные партии. Она
не только способствовала первоначальному расколу социалистов-револю-
ционеров на партии эсеров и левых эсеров в декабре 1917 г., но и подстро¬
ила раскол группы «Народ» в 1919 г., а в дальнейшем наводнила ее своими
агентами и полностью уничтожила. Та же тактика была применена к левым
эсерам. После многочисленных арестов в связи с так называемым июльс¬
ким мятежом 1918 г. большевики позволили лояльным левым эсерам
существовать — при условии, что они отмежуются от враждебной части
левых эсеров. Новые расколы в 1919 и 1920 гг. облегчили ликвидацию
и этой партии. Аналогично и от меньшевиков ожидалось, что они купят
себе легализацию в 1919 г. ценой изгнания из партии ее правого крыла. Обе
меньшевистские группировки находились под постоянным наблюдением
Чека и к 1921 г. были разрушены систематическими арестами, высылками
и заключением в тюрьмы.
Важнейшим аспектом борьбы большевиков с оппозиционными пар¬
тиями было то, что для достижения своих целей большевики использовали
государственные органы: армию, НКВД, агентов-провокаторов и т. п.
Структуры, предназначенные для обеспечения благополучия всех граждан,
были употреблены в интересах одной партии.
Война, проводившаяся режимом белых против их внутренних оппонен¬
тов, была по характеру такой же, но отличалась по своей природе и яв¬
лялась меньшей по масштабам, чем у красных. Так же военные власти
белых предпринимали «умиротворительные» кампании на внутреннем фро¬
нте против крестьян. Так же белые офицеры считали социалистов стоящими
вне закона и во многих случаях произвольно расстреливали их. Разница
между белыми и красными в войне на внутреннем фронте состояла, вероят¬
но, в том, что правительство Ленина использовало террор в качестве
метода социального строительства. Белые же никогда не вынашивали
планов преобразования российского общества, а лишь стремились уберечь
его от разрушения, как они неоднократно утверждали, и покарать тех, кто,
как они полагали, повинен в этом. Белые генералы, во всяком случае
публично, восхваляли право, обещали порядок и гарантии всем гражданам
независимо от классовой или национальной принадлежности. Война белых
с крестьянами и левыми элементами являлась выражением мести: требова¬
лось проучить крестьян, чтобы они не брали помещичью землю, а социали¬
стов и коммунистов — чтобы они, как говорили белые, не развращали
Святую Русь иностранными и чуждыми ей учениями. Однако конечной
целью белых было все же утвердить власть государства над отдельными
личностями, а не стереть различия между ними.
Красный террор являлся частью замысла по искоренению целых обще¬
ственных групп населения, препятствующих тому, что коммунисты назы¬
вали социализмом. Ленин неустанно из года в год повторял, что буржуазию
28

следует уничтожить, равно как и помещиков, капиталистов, чиновников,
священников, кулаков, кадетов, меньшевиков и эсеров. В практику во¬
шло — как нечто вполне обычное — «осуждение» целых социальных
слоев, нисколько не сообразуясь с наличием или отсутствием вины от¬
дельных лиц. Любой мог быть заклеймен как кулак, или скрытый контр¬
революционер, или наемник буржуазии и устранен, причем делалось это
не в 1937, а в 1919 году.
Ключевыми составляющими в этой войне против общества были мас¬
совый террор и усугубление расколов внутри преследуемых общественных
групп. Разрушались традиционные связи и сообщества, насаждались новые.
Крестьяне являлись теперь кулаками, середняками и бедняками, а не просто
крестьянами. Одних полагалось убивать, других взять на учет, одних заста¬
вить смириться, а другим дать возможность править соседями в качестве
агентов центра. И рабочих подразделили на пролетариев потомственных,
сознательных и т. д.— и наемников буржуазии, мелкобуржуазных примире¬
нцев и т. д. Наиболее деятельные и независимые из рабочих в 1918—1920 гг.
систематически подвергались арестам, ссылке, расстрелам. Ярлыки, приду¬
мываемые большевиками, ие имели ничего общего с действительностью.
Главным отличием так называемых кулаков и мелкобуржуазных рабочих
являлась их независимость. Всякий, кто осмеливался выразить сомнение
относительно большевистской политики либо действий, не говоря уже
о сопротивлении им или защите старинных нравов, экономических ин¬
тересов или самосознания, автоматически получал одно из ругательных
марксистских определений, введенных большевиками.
В ходе гражданской войны на внутреннем фронте систематически унич¬
тожались все силы российского общества, способные и склонные отстаивать
свою независимость и обособленность от государства. Большевики лик¬
видировали не только все учреждения гражданского общества (независимые
суды, парламентаризм, независимую прессу, политические партии, местное
самоуправление, независимые профсоюзы и крестьянские кооперативы), но
и любого, кто так или иначе был связан с этими атрибутами гражданского
общества. К 1921 г. в России уже имелось очень однородное (бесструктур¬
ное) общество масс; ее прежние общественные группы были лишены всякой
способности к организации, позволяющей выражать их своеобразие и само¬
бытность. Эта война с обществом являлась, по существу, контрреволюцией
сверху, которая на 70 лет разрушила в стране все напоминающее европейс¬
кую политическую культуру. Большевики пытались создать тигль, в кото¬
ром переплавятся все местные, региональные и сепаратистские своеобразия,
и выковать новую породу — Нового Советского Человека.
Белое движение. Может быть важнейшим аспектом гражданской войны
является то, что она изменила саму природу главных ее участников. Поле¬
вая гражданская война формировала белое движение. Оно начиналось как
порыв убежденных и храбрых офицеров, которые сражались против ком¬
мунистов зачастую без какой-либо надежды на победу. Они именовали себя
добровольцами, движимыми благородными идеями патриотизма. Однако
в разгар полевой гражданской войны белое движение стало гораздо более
нетерпимым, шовинисгичным и антисемитским, чем вначале. Если ком¬
мунисты могли кого угодно заклеймить как «буржуя», то белые любому
оппоненту навешивали ярлык «коммуниста», на которого не распространя¬
ются никакие законы и которого можно застрелить на месте.
Главнейшая слабость белого движения заключалась в гом, что ему не
удалось стать объединяющей национальной силой. Оно оставалось почти
исключительно движением офицеров, лишенным какой-либо социальной
базы. Белое движение не смогло наладить действенное сотрудничество
с либеральной и социалистической интеллигенцией, а в политическом пла¬
не — с кадетами, эсерами и меньшевиками, которые были просто незамени¬
мы в правительственной администрации. Белые подозрительно относились
к рабочим и мстительно — к крестьянам. Они не смогли привлечь на свою
сторону украинцев и казаков единством общих целей. Белому движению не
удалось создать дисциплинированную армию, не говоря уже о государст¬
29

венной администрации. Белые строили государство кое-как. Во многих
случаях они прямо блефовали. У них практически не было государственного
аппарата, администрации, полиции, банков, денег, умения мобилизовывать.
Изображая себя государством, они пытались восполнить свою практичес¬
кую слабость жестоким насаждением своих порядков.
Лишь с большой натяжкой можно говорить о колчаковском правитель¬
стве. Оно не управляло, efo законы и указы мало затрагивали жизнь той
огромной территории, на какой адмирал объявил себя правителем. В Сиби¬
ри строевые командиры делали все что им заблагорассудится. Они были
совершенно самостоятельны в своей военной и гражданской политике
и действиях. Сибирь при Колчаке но существу превратилась в конгломерат
военных княжеств, лишь номинально подчиненных «правительству». Их
военных вождей заботило меньше всего управление занимаемой ими тер¬
риторией, а прежде всего извлечение оттуда всего, что требуется для
поддержания своей военной самостоятельности '9.
Деникинская армия была более централизованной и дисциплинирован¬
ной, чем колчаковская. Деникин сам, однако, жаловался, что не конт¬
ролирует действия офицеров и бессилен предотвратить еврейские погромы.
Если генерал не справлялся со своей армией, то как мог он руководить
обществом в целом? Оно оставалось вне пределов его власти, а просто
оказалось под его оккупацией. Умы и сердца всех тех, кто приветствовал
белых как избавителей, были быстро потеряны для белого движения из-за
погромов, беззаконий, коррупции и произвола командующих.
Кадеты. Если белое движение не смогло сплотить антибольшевистские
силы, то кадетской партии не удалось возглавить белое движение. Из всех
российских политических партий кадеты в наибольшей мере располагали
административными и организационными талантами. Это была партия
профессоров, адвокатов и предпринимателей 20. В ее рядах имелось до¬
статочно толковых и опытных людей, чтобы учредить работоспособную
администрацию на территории, освобожденной от большевиков. Это была
партия, завоевавшая в городах 25% голосов на выборах в Учредительное
собрание. И все же роль ее в общегосударственной политике во время
гражданской войны была незначительной.
Кадеты были далеки от большинства народа; от рабочих и крестьян их
отделял культурный разрыв. Кадеты являлись просвещенной и европе¬
изированной частью общества, их отличало то, что они были скорее
европейцы, чем русские. Считая себя просвещенными, прогрессивными,
образованными руководителями отсталой страны, они смотрели на русско¬
го мужика как на темное и азиатское, примитивное и нецивилизованное
существо, и не нашли слов, чтобы обратиться к крестьянам. Большинству
кадетов русская революция представлялась как хаос, бунт, пугачевщина или
Смутное время. Они добивались воцарения права и порядка путем насилия.
То,, как кадеты понимали себя и свою роль, определяло их единение
с белым движением, которое, казалось, только и могло восстановить
Россию, подразумевая под этим империю, поскольку для них Украина,
например, являлась частью России. Конституционные демократы были
империалистами, а не демократами. Их политическое поведение выдает их
незащищенность. Вместо того, чтобы руководить, они сами искали защиты
у любого, кто был готов ее предоставить. В 1918 г. кадеты искали ее
у кайзера, а в 1919 г. у союзников и белых генералов. Либеральное крыло
этой партии делало жалкие попытки влиять на политику Деникина и дей¬
ствовать так, будто оно являлось для белых интеллектуальным опекуном.
Правое же крыло кадетов прониклось духом мести всем тем, кто, по их
убеждению, предал Святую Русь. Поэтому в 1919 г. Партия народной
свободы, как кадеты называли себя, отказалась осудить еврейские погромы
на «освобожденной» территории. Так либералы в конце концов оказались
в одной компании с черносотенцами.
Партия соцшишстов-революционеров. Эта партия лишь изредка упоми¬
нается в исследованиях о российском обществе во время гражданской
войны. Крупнейшая политическая партия России забыта и игнорируется
30

историками. «Эсеры не пользовались влиянием в гражданской войне,—
пишет М. Левин,— а потому — и вообще никаким влиянием» 21. На деле же
эта партия играла в гражданской войне очень важную, хотя и трагическую
роль. Этой партии единственной в России посчастливилось завоевать на¬
родное большинство на всеобщих выборах, но в то же время она неизменно
терпела неудачи каждый раз, когда пыталась бороться за политическую
власть. Трагедия этой партии состояла в гом, что она на всех критических
поворотах раскалывалась на соперничающие фракции, которые нейтрали¬
зовали друг друга, проводя противоположную политику. В октябре 1917 г.
левые эсеры сильно помогли большевикам захватить власть, расколов
партию социалистов-революционеров и крестьянское движение. Подобным
же образом в октябре 1918 г., когда на Государственном совещании в Уфе
принимались важнейшие решения о создании всероссийского антиболь¬
шевистского правительства, левый центр и правое крыло партии преследо¬
вали взаимоисключающие цели. Левоцентристская группировка В. М. Чер¬
нова не доверяла офицерам, правое же крыло, возглавляемое Н. Д. Авксен¬
тьевым, слишком жаждало вступить в сделку с консервативными силами.
Это привело к тому, что ни одна из фракций не достигла своей цели.
Эсеры — крупнейшая в России, единственная массовая и действительно
российская партия, опиравшаяся не на иностранную, а на российскую по
своим корням народническую идеологию. Для крестьян это была партия
интеллигентская. Ее сила заключалась в численности, что могло иметь
большое значение в избирательной кампании. Слабость ее состояла в рас¬
пыленности социальной базы. Враждующие фракции опирались на различ¬
ные слои крестьянства. Консервативные элементы в партии были связаны
преимущественно с кооперацией, земством и другими благополучными
и прежде преуспевавшими элементами деревни. Более радикальным кры¬
лом эсеров были интеллигенты и те, кто выражал мнение менее состоятель¬
ных слоев крестьянства.
По темпераменту эсеры заметно отличались от меньшевиков. Их
фракционные распри всегда приводили к расколу партии. В то же время
все эсеры, от самых радикальных до наиболее консервативных, как бы
они ни враждовали, гордились принадлежностью к социалистам-револю-
ционерам и разделяли глубокую, неколебимую и природную любовь
к русской деревне и русскому крестьянству. Пока шла гражданская война,
партия эсеров была близка к успеху, но долговременные победы ускользали
от нее. В 1918 г. ей почти удалось создать социалистическую альтернативу
коммунистической власти, но она не выдержала одновременного натиска
Краснбй Армии и белых путчистов, крестьянской апатии и внутрипа¬
ртийных раздоров.
Партии эсеров едва не удалось возглавить крестьянское повстанческое
движение в 1919 г., но она сочла несвоевременным свержение большеви¬
ков 22. Из-за красного террора она так и не стала организующим центром
крестьянского сопротивления. В 1920 -1921 гг. эсеры вновь были близки
к достижению заветной цели — крестьянской войне против большевиков во
многих, если не во всех, губерниях России. Эта война под преимущественно
эсеровскими лозунгами представляла серьезную опасность для ленинского
режима, но все же не смогла опрокинуть его. Партия эсеров была ближе
всех к крестьянству, но ей недоставало ясности целей и направленности
действий, и она не смогла одолеть коммунистов.
Меньшевики. Для меньшевиков гражданская война оказалась наиболее
гибельной. Эта политическая партия выступала в защиту интересов рабо¬
чих, но почти полное исчезновение рабочих как определенной общественной
группы подорвало социальную базу социал-демократов. Серьезное значе¬
ние имело отчуждение интеллигентского руководства от массы рабочих.
Железнодорожники, печатники и рабочие военных заводов были настроены
против большевиков гораздо решительнее, чем социал-демократическое
руководство. Под влиянием гражданской войны меньшевизм как интел¬
лигентское течение социалистической мысли и меньшевики как политичес¬
кая партия, по сути дела, раскололись на две части. Первые признаки этого
31

разобщения обнаружились в 1918 г. в связи с эсеровским восстанием на
Волге. Примкнуть к эсерам или нет, так стоял вопрос. Правые меньшевики
решили примкнуть и воевать против большевиков, а левые- - остаться
нейтральными.
В 1919 г. раскол меньшевиков углубился. Обе их фракции глубоко
разошлись в оценках коммунистического режима и общественного раз¬
вития. Левые меньшевики считали большевиков недемократичными, но
способными измениться, властью, которая пытается строить социализм, но
неверным способом, став на ложный путь. Правые же меньшевики считали
коммунистов изменниками демократическому движению, узурпаторами
и диктаторами, а их режим — нереформируемым и не предусмотренным
марксизмом. Раньше всех правые меньшевики почувствовали и предсказали
то, что ныне именуется тоталитарным видоизменением ленинизма.
Оживленные фракционные споры меньшевиков, происходившие в раз¬
гар гражданской войны, не давали партии умереть интеллектуально. Мно¬
гие меньшевистские идеи повлияли на Ленина и других в их поисках
приемлемой и действенной экономической политики. Интеллектуальное
расхождение между правыми и левыми меньшевиками предвосхитило раз¬
межевание но тем же линиям западной социал-демократической интел¬
лигенции, состоявшееся десятки лет спустя. Подобно левым меньшевикам,
многие тогда продолжали верить, что большевизм являлся в существе
своем прогрессивным движением, другие же, подобно правым меньшеви¬
кам, пришли к убеждению, что он означал для социализма катастрофу,
дискредитировав его идею не на одно поколение вперед.
В условиях 1921 г. меньшевики выглядели партией, потерпевшей
поражение, но если б они имели возможность наблюдать эволюцию
большевизма за последующие 70 лет, они были бы вознаграждены. С ве¬
ликим удовлетворением и правые и левые меньшевики могли бы заявить,
что выиграли свой исторический спор с коммунистами. Такие комму¬
нистические идеи, как диктатура пролетариата, устранение частной со¬
бственности, разрушение капитализма, доказали свою утопичность и бес¬
полезность. В то же время социал-демократические представления о том,
что социализм немыслим без демократии, что при социализме должны
сохраниться смешанная экономика и частные предприятия, что права
рабочих лучше всего защищаются не «пролетарским государством», а не¬
зависимыми общественными силами, союзами, законами для всех и де¬
мократическими гарантиями,— ныне усваиваются, хотя бы в теории,
наследниками Ленина и Сталина.
Большевики. Большевики полагали, что они являются партией пролета¬
риата. Это не означает, однако, что надо принять данную претензию как
должное 2\ Большевистская партия в 1917 г. сначала выступала как свобод¬
но организованная радикальная революционная партия интеллигентов,
ориентированная на рабочих. Власть она захватила, широко опираясь на
солдат и матросов. В начале 1918 г. эта партия утратила львиную долю
голосов рабочих, полученных ею осенью 1917 года. К середине 1918 г. она
превратилась в правительственную партию меньшинства, готовую обес¬
печивать свое выживание путем массового террора. К середине 1919 г.
коммунистическая партия стала органом военно-промышленной мобилиза¬
ции, контролирующим государственный аппарат, все подчинивший ее со¬
хранению любой ценой.
Нас не обманут слова коммунистов о том, что они представляли
рабочий класс. Это было идеологическое прикрытие в подкрепление их
претензии править Россией, ложное отождествление себя с рабочими с це¬
лью скрыть отсутствие законных основ своей власти. Большевистская
партия провозглашала себя рабочей, но на деле обращалась с рабочими как
с крайне непритязательной рабочей силой для трудовых армий 24. К середи¬
не 1918 г. большевистская партия уже не являлась политической партией
в старом смысле этого понятия, так как больше не выражала интересов
какой бы то ни было социальной группы; она набирала своих членов из
многих социальных трупп. Бывшие рабочие, солдаты, крестьяне или чинов¬
32

ники, став коммунистами, превратились в новую социальную группу
со своими собственными правами. Их статус в обществе, их материальное
положение, хлебный паек, привычки, доступ к привилегиям и власти
и законы, которыми регулировалось их поведение, отделяли их от оста¬
льного общества. Они обрели новое качество авангарда, как они думали,
а фактически — привилегированного слоя. Им была свойственна при¬
верженность не идее или законам, ими самими принятым, или учреж¬
дениям, которые ими же укомплектовывались. Их преданность в первую
очередь и больше всего адресовывалась Партии, поскольку в ней был
источник всего. Коммунистическая партия превратилась в самонополня-
ющийся и самоподдерживающийся военно-промышленный и админист¬
ративный аппарат.
Влияние гражданской войны на большевиков было, очевидно, двояким.
Во-первых, происходила милитаризация большевизма 2S. Это относилось
не только к партийным структурам и учреждениям, Чека, армии и бюро¬
кратии. Важнее всего то, что совершалась милитаризация образа мышле¬
ния. Коммунисты приучились мыслить понятиями военных кампаний, на¬
ступлений и отступлений, армейского командования и солдат. Исполните¬
льность, дисциплина и подчинение начальнику выглядели положительными
чертами по сравнению со стихийностью, инициативой и противостоянием
власти. Военный стиль мышления с необходимостью расценивал неудачи
и бедствия как последствия измены, дезертирства или вредительства. Изме¬
нение политики неизбежно воспринималось как отступление.
Представление о «строительстве социализма», которое первоначально
понималось как создание полнейшей, насколько возможно, демократии
и развязывание инициативы масс, обернулось борьбой на фронте промыш¬
ленности, фронте коллективизации или идеологическом фронте. Те, кто
критиковал, или не подчинялся, сомневался, или отвергал приказы, автома¬
тически расценивались как дезертиры, провокаторы, изменники и враги
народа. Не Сталин изобрел эти наименования. Бухарин, Троцкий и все
другие большевистские руководители использовали и применяли их в 1920
году. Самоназвание рядовых большевиков как бойцов такого-то и такого-
то фронта к 1921 г. было в ходу. Вот почему политическая культура
дискуссии, еще теплившаяся в среде старых членов партии, воспитанных
в социал-демократических традициях, не нашла для себя сколько-нибудь
значительной почвы в большевистской аудитории 20-х годов. Коммунисти¬
ческая партия превратилась в «орден меченосцев» еще задолго до установ¬
ления власти Сталина.
Милитаризация большевистской политической культуры являлась так¬
же результатом интеллектуального запустения, в котором оказался боль¬
шевизм, поскольку он изолировал себя от остальной общественности стра¬
ны. Большевики уверили себя в том, что они строят социализм, а всякий,
кто с ними не согласен, контрреволюционер по определению. Созданная
самим же большевизмом интеллектуальная самоизоляция способствовала
его милитаризации, бесплодию, а в дальнейшем, через десятилетия, и бес¬
содержательности.
Вторым важным последствием гражданской войны был сграх ком¬
мунистической партии перед крестьянством. Поколение большевиков, сфор¬
мировавшееся в те годы, прошло через самую ожесточенную, кровавую
и опасную борьбу с крестьянством. Много их товарищей было растерзано
«зелеными бандитами», часто и во многих местах власть большевиков была
сброшена или поставлена крестьянами под угрозу. Коммунисты всегда
сознавали, что они являются партией меньшинства во враждебном кре¬
стьянском окружении. Ввиду опасности того, что крестьянское море об¬
ступит коммунистическую партию со всех сторон, Ленин провозгласил то,
что он назвал «отступлением», нэпом. Однако некоторое время спустя
коммунистическая партия была готова к окончательному сражению с «бан¬
дами зеленых», с «кулаками» и другими «врагами» советской власти.
Интеллектуальная догматизация, изоляция и милитаризация в со¬
четании с глубоко засевшей враждебностью и подозрительностью по
2 Заказ 4411
33

отношению к крестьянам, критикующим, социалистам и «скрытым врагам»
создали в ленинской партии все необходимые составные части сталинистс¬
кой тоталитарной политической культуры.
Зеленые. Их движение являлось самым многочисленным из всех партий
и движений в. гражданской войне. Это было действительно народное движе¬
ние, охватившее сотни тысяч крестьян. Его влияние на ход гражданской
войны и на будущее России было огромно. С точки зрения количества
участвовавших в ней людей и ее влияния на страну, крестьянская война
затмила войну большевиков с белыми и превзошла ее своей длительностью.
Благодаря крестьянским восстаниям в тылу у большевиков в 1919 г. белые
смогли продвинуться столь далеко, и крестьянские же восстания в тылу
у белых помогли красным прорвать фронт противника. Именно из-за
крестьянских восстаний Ленин в 1921 г. решил, наконец, обуздать «военный
коммунизм». Движение зеленых являлось решающей Третьей Силой граж¬
данской войны, но она не стала самостоятельным центром, претендующим
на власть более, чем в региональном масштабе.
Почему же не возобладало движение, в котором участвовало людей
больше, чем во всех российских политических партиях, а также в красной
и белой армиях вместо взятых? Думается, ответ на этот вопрос следует
искать в образе мышления и самосознании русских крестьян. Зеленые
защищали or посторонних свои селения. В большинстве случаев их полити¬
ческие устремления дальше этого не шли. Крестьяне не могли победить,
потому что они никогда не стремились овладеть государством. Они стара¬
лись нанести ему удар и вынудить его оставить их в покое. Идеи, подобные
Свободе и Демократии, понимались крестьянами как «воля», то есть свобо¬
да от государства, от каких-либо обязательств перед кем-либо.
Европейские понятия демократической республики, правопорядка, ра¬
венства и парламентаризма, которые эсеры привносили в крестьянскую
среду, были в большинстве случаев недоступны пониманию крестьян, так
же, конечно, как и понятия, привнесенные в их среду большевиками: ин¬
тернационализм, социализм или марксизм. Основная проблема состояла
в том, что крестьяне и российская интеллигенция говорили на разных
языках, неуспех демократических конкурирующих партий меньшевиков
и эсеров коренился в том факте, что, как и кадеты, они представляли
европейскую и более культурную часть российского общества, массы же,
которые они пытались вести за собой, оставались все еще архаичными,
с узким деревенским кругозором, чуждыми представлениям о гражданст¬
венности и правах человека. Это не значит, что рабочим и крестьянам была
ближе большевистская идеология. Наоборот, они долго воевали против
новых господ. Однако боролись они по-старому, поднимая бунты, восста¬
ния, методами, неприемлемыми для вождей интеллигенции.
Размах крестьянской войны. И. Модзли в своем исследовании употреб¬
ляет метафору «казачья Вандея» - выражение, заимствованное им у ком¬
мунистических пропагандистов 2Ь. Оно должно вызывать в памяти образ
отсталой контрреволюционной окраины, верной старому режиму, вредящей
революции и, что важнее всего, резко отличающейся от всей остальной
страны. Этот образ, по замыслу его создателей, оправдывает сокрушение
контрреволюционной провинции. Имеются, конечно, черты поразительного
сходства между мятежной Вандеей 1793 г. и казачьими областями 1919—
1920 гг., но не в этом они состоят. Так же, как Вандея воевала не против
«революции» или отечества, а против террористической диктатуры парижс¬
ких якобинцев, казаки воевали не с «рабоче-крестьянской республикой»,
а с государством кремлевских террористов, принявшихся за расказачивание
с целью уничтожения казачества как «класса». Его война против боль¬
шевиков была оборонительной, а их союз с белыми — браком по расчету.
Именно нежелание казаков и в решающие моменты двинуться за пределы
своей родной земли лишило силы наступление белых и обусловило в конеч¬
ном счете поражение тех и других.
Сходство между Доном и Вандеей наиболее разительно в методах,
употребленных якобинцами и большевиками при покорении несчастной
34

провинции: систематический грабеж и опустошение, насилия, убийства
и массовые казни гражданского населения. Большевики к этому добавили
взятие заложников, концентрационные лагеря, массовые высылки.
Но различия между Вандеей и Доном даже важнее: Если Вандея
являлась исключением, то Дон и Кубань были правилом. Сколько Вандей
было в России? Если считать критерием участие масс в крестьянской войне
против государственно-террористической власти, ими являлись вся Укра¬
ина, весь Черноземный район, казачьи области Дона и Кубани, бассейн
Волги и Урала и крупные области Сибири. Это значит, что все хлебопроиз¬
водящие районы России и Украины являлись одной огромной Вандеей.
Характер крестьянской войны. Каждая партия пыталась охаракте¬
ризовать крестьян-повстанцев, пользуясь своими теоретическими постро¬
ениями. «Бандиты», «кулаки», «спрятавшиеся офицеры», «эсеровские за¬
говорщики», «дезертиры» — таковы излюбленные большевистские ярлыки
для зеленых. В эсеровской литературе нередко встречается образ работящих
и безгрешных крестьян, угнетаемых местными коммунистическими ти¬
ранами. Действительность крестьянской войны более сложна. Существо¬
вали, конечно, и невинные и трудолюбивые крестьяне, и коммунистические
тираны. Но суть дела в том, что из числа этих работящих крестьян
поднялись и повстанцы, увлеченные идеей «грабь награбленное», и воз¬
высились другие, которые жаждали стать новыми «царями и господами».
Так ли уж сильно те и эти отличались по своим взглядам на жизнь,
смерть, власть и авторитет?
При ближайшем рассмотрении, те, кто действовал от имени боль¬
шевиков, и те, кто сражался под номинальным командованием А. С. Ан¬
тонова или Н. И. Махно, придерживались сходных норм в культуре и пове¬
дении. Для обеих сторон в этой резне дело пролетарской диктатуры или
крестьянской справедливости являлось не чем иным, как дымовой завесой
для необузданной русской вольницы. Те, кто грабил и насиловал в составе
большевистских карательных экспедиций, не так уж отличались от повстан¬
цев Антонова или Махно, которые тоже грабили и убивали.
Суть крестьянского восстания состояла в освобождении от всякой
власти. Дозволялось все. Для большевистских карательных отрядов это
означало разрешение делать все что угодно во вражеской стране: жечь,
крушить, убивать в «бандитских гнездах». Для зеленых это означало такую
же свободу изничтожить чужаков, посторонних на их родной земле. Для
отрядов Махно это была свобода разграблять города, а для петлюровских
казаков — устраивать массовые избиения евреев.
Центральной постоянной чертой гражданской войны было то, что все
участвовавшие в ней армии, красные и белые, казаки в 1919 г. и зеленые
в 1920 г., прошли, по существу, один и тот же путь деградации, от служения
делу, основанному на идеалах, к мародерству и бесчинствам. Руководство
красных вело разговоры о социализме и искореняло казаков. Деникин
издавал приказы, запрещающие еврейские погромы, но не в состоянии был
помешать им. Махно клялся, что он не притесняет евреев, но его отряды
учиняли погромы. Казаки поднялись на героическое восстание против
большевиков, а кончили резней евреев г\ Комбатанты всех армий, по-
видимому, никогда не подчинялись никакому контролю.
Если бы наблюдателю не было известно, чья армия проходит через
город, скажем, в Тамбовской губернии в середине 1919 г.— армия ли
генерала Мамонтова, или дивизия красных, отряд зеленых, антоновцев, или
какая-нибудь пешая казачья часть, он был бы не в состоянии различить их.
Для всех них война являлась неким карнавалом (праздником плоти) —
хватай, грабь, скачи, пей, наслаждайся жизнью,— все дозволено. Нередко
в Центральной России и особенно на Украине бывало так, что одни и те же
лица служили в нескольких или во всех армиях, у красных, белых и зеленых.
Это не означает, что между ними не было разницы. Речь идет об оди¬
наковости морального состояния и общем одичании общества.
Действительность гражданской войны показывает, что померкли раз¬
личия между добром и злом. Повстанцы, дерущиеся с реквизиционным
35

отрядом, предстают как борцы за свободу, защищающие свою собствен¬
ность. Однако те же самые повстанцы, производящие казнь над семьей
коммунистического функционера, выступают как совершающие преступле¬
ние. Подобным же образом воинская часть красных, обстреливающая из
пушек деревню, может рассматриваться как орудие государственного тер¬
роризма, но та же часть, атакующая устроивших засаду повстанцев, выгля¬
дит как ведущая самооборону. Отряд украинских повстанцев, разоривший
занимаемую коммунистами железнодорожную станцию, считает, что он
исполняет свой патриотический долг в борьбе за национальное освобожде¬
ние. Но тот же отряд, грабящий и убивающий евреев в местечке, якобы за
сотрудничество с большевиками, можно считать совершающим преступле¬
ние против человечности.
Резня между крестьянами-повстанцами и бывшими крестьянами, а те¬
перь солдатами большевистских отрядов, рассматриваемая под таким уг¬
лом зрения, отражает столкновение между двумя видами крестьянской
общественности в России: между теми, кто исповедовал крестьянскую
справедливость без какого-либо контроля со стороны государства, каковы
и были повстанцы, и теми, кто под лозунгом «грабь награбленное» жаж¬
дали стать новыми господами. Человеческая жизнь обесценилась. Огульные
приговоры вошли в обычай. Отказ видеть в заклейменном противнике
человека побуждал к насилию в небывалых масштабах. Сведение счетов
с действительными и воображаемыми врагами стало сущностью политики.
Гражданская война приучила управлять посредством массовых убийств,
сделала способом мышления стремление разоблачать врагов. Политику она
подменила боевыми действиями. Гражданская война означала крайнее
озверение общества, и особенно его нового правящего класса.
Военная победа. Во время гражданской войны в России все политичес¬
кие партии, большевики, генералы, повстанческие штабы, эсеры пыта¬
лись — и безуспешно — подчинить себе крестьянское движение. Оно выдви¬
гало своих собственных вождей, людей из народа, достаточно назвать
Махно, Антонова, Колесникова, Сапожкова и Вахулина. Эти вожаки руко¬
водствовались понятиями крестьянской справедливости и неясными от¬
голосками платформ политических партий, преимущественно анархистских,
лево- или право-эсерских. Однако любая партия ассоциировалась с государ¬
ственностью, программами и правительствами, тогда как эти понятия были
чужды местным крестьянским вождям. Партии проводили общегосударст¬
венную политику, а крестьяне не поднимались до осознания общегосударст¬
венных интересов, замыкаясь в местных.
Одной из причин того, что крестьянское движение не одержало победы,
несмотря на свой размах, была свойственная каждой губернии или более
обширной области политическая жизнь, текущая не в унисон со всей
остальной страной, В то время, когда в одной губернии зеленые уже
терпели поражение, в другой восстание только начиналось. Ни один из
вождей зеленых не предпринимал действий за пределами ближайших мест¬
ностей, самое большее — выходя в прилегающие губернии. В этой стихий¬
ности, масштабах и широте заключалась и сила движения, поскольку
крестьянские восстания могли вспыхнуть где и когда угодно.
В марте 1921 г. крупные части страны вышли из-под контроля советс¬
кого правительства, и оно могло рухнуть. Крестьянские восстания не
поддавались контролю, как лесной пожар. В этом заключалась их сила, но
также и беспомощность перед лицом систематического натиска. Большеви¬
ки, владевшие мощью государства, располагавшие огромной армией, име¬
ли в военном отношении подавляющее превосходство над крестьянским
движением. Они одолевали его, последовательно занимая деревни, произ¬
водя массовые расправы и депортируя крестьян десятками тысяч.
Ключ к победе большевиков был не просто в открытом применении
силы, но и в успешном разобщении крестьянских обществ и понуждении их,
оказавшихся в положении заложников, участвовать в их саморазрушении 28.
Большевики создавали себе опору в деревне, заставляя сотрудничать одних,
вознаграждая их за счет других. Они опутывали крестьянское общество
36

такой сетью комитетов и контор, какой никогда прежде в подобном масш¬
табе в русской деревне не было. Большевики, оставаясь незначительным
меньшинством, подавили крестьянство, потому что охотно применяли все
имевшиеся в распоряжении государства XX века орудия принуждения про¬
тив крестьянства XIX века.
Русским крестьянам недоставало политической сознательности
в том смысле, что им было все равно, какова форма правления в России.
Они не дорожили парламентом, свободой печати и собраний. В целом они
удовлетворялись экономическими уступками. То, что большевистская дик¬
татура выдержала испытание гражданской войной, можно рассматривать
не как выражение народной поддержки, а как проявление несформировав-
шегося еще общенационального сознания и политической отсталости
русского крестьянства, большинства народа. А жестокость новой власти
отчасти отражала неразвитость и жестокость выходцев из крестьян, самоут¬
верждавшихся в качестве новых господ.
В свою очередь то упорство, с каким рабочие России требовали свобод¬
ных советов и независимых профсоюзов, из года в год объявляя ради этого
стачки, говорит о глубоких корнях демократической политической культ¬
уры, по крайней мере у рабочих, и чтобы ее разрушить, потребовалась вся
сила большевистского террора.
Трагедия российского общества заключалась в отсутствии взаимосвя¬
занности, взаимопонимания между его различными частями. Каждая из них
тянула в свою сторону, тем самым облегчая торжество коммунистов.
Меньшевики были правы, считая Россию не готовой для социализма.
Можно добавить, что она не созрела и для демократической парламентской
государственности. Культурный уровень большинства населения был ни¬
зок. И неудивительно, что ког да за время гражданской войны образованное
общество подверглось уничтожению, то новые хозяева, возвысившиеся
в ходе ее, удержали власть и истолковали социализм как централизованную
диктаторскую командную систему, не знающую никаких законов для вра¬
гов. Ввиду такого исторического наследства безразлично, если б Ленин или,
допустим, Троцкий, а не Сталин стал у власти, или использовались не
сталинские, а бухаринские методы коллективизации. Иной могла быть
численность погибших, но не сущность политической культуры. Возникшая
система являлась плодом ленинского доктринерства, упрощенного, грубого
марксизма, далекого от гуманистической европейской традиции и ожесто¬
ченного гражданской войной.
Кто победил? Кто побежден? В западной историографии окончание
гражданской войны и введение нэпа обычно противопоставляют по смыслу.
С одной стороны, гражданская война окончилась победой красных, с дру¬
гой — большевикам пришлось отступить к нэпу. Перед нами образ от¬
ступающих победителей и неполной победы. Кто победил и кто побежден
был в гражданской войне большевиков с крестьянами? Огромные части
страны, прежде хлебопроизводящие, подверглись опустошению. Полмил¬
лиона крестьян погибло в крестьянской войне 1919	1920	годов. Еще боль¬
ше умерло от голода в 1921 —1922 годах.
Коммунистическое отступление к нэпу определенно являлось победой
крестьян. С точки зрения обстановки, складывавшейся в 1922 г., они победи¬
ли. Еюльшевикам пришлось от них отвязаться. Крестьяне могли вести
хозяйство, торговать и устанавливать свои порядки в пределах деревни при
минимальном вмешательстве коммунистов. Именно за это крестьяне и вое¬
вали. Своих, ограниченных целей войны они достигли. Нэп был их победой
и поражением коммунистов.
Наследие. Оставленное гражданской войной наследие гораздо важнее,
однако, чем вопрос, кто победил. Наивно полагать, что в марте 1921 г., как
по волшебству, когда один способ выкачивания зерна заменили другим,
менее насильственным, исчезли опыт и привычки гражданской войны. Все
те крестьяне, которые предпочли стать председателями сельсоветов, крас¬
ными командирами или членами волостного исполкома, знали, с кем
имеют дело. Они испытывали глубокий страх перед ненавистью крестьян
37

к большевистской партии, зная, что каждый новый взрыв протеста можо!
стоить им жизни. Так удивительно ли, что после шести лет передышки
большевики возобновили наступление? Удивительно ли. что на этот раз
большевики не захотели примириться с крестьянским контролем над продо¬
вольственным снабжением? Возобновив штурм деревни, большевики реши¬
ли взять под контроль не только поставки зерна в размере планового
задания, но и сам процесс его производства.
Второй большевистский натиск на деревню был еще более опустоши¬
тельным: сожженные деревни, расстрелы и депортации сотен тысяч людей.
На этот раз проиграли крестьяне, а большевики победили, по крайней мере
так тогда казалось. В последующие десятилетия происходила постепенная
декрестьянизация России, неуклонное обнищание деревни и ее запустение.
И все же триумф советской власти в деревне обернулся для нее пирровой
победой. Страна оказалась не в состоянии прокормить себя. Реформаторы
80-х годов пришли к выводу, что возможный выход из этого положения —
в частном хозяйстве и собственности крестьян на землю. Следовательно,
с точки зрения долговременной перспективы большевики потерпели пора¬
жение. Наконец-то крестьянская Россия, может быть, все-таки победит.
Примечания
1. См., напр., KOENKER D. Moscow Workers and the 1917 Revolution. Princeton University
Press (UP). 1981; SMITH S. A. Red Petrograd: Revolution in the Factories. Cambridge. 1983;
MANDEL D. Petrograd Workers and the Soviet Seizure of Power. N. Y. 1984.
2. Ш. Фицпатрик, например, пишет об «активной поддержке большевиков городским рабо¬
чим классом» (FITZPATRICK SH. The Russian Revolution. N. Y. 1989, p. 70. См. также:
ROSENBERG W. Identities, Power, and Social Interaction in Revolutionary Russia. - Slavic
Review, vol. 47 (1988), № 1, p. 27.
3. RABINOVITCH A. The Evolution of Local Soviets in Petrograd. November 1917	-	June
1918.— Slavic Review, vol. 46 (Spring 1987), № 1.
4. HAIMSON L. The Problem of Social Identities in Early Twentieth Century Russia. Slavic
Review, vol. 47 (1988), p. 11.
5. LEWIN M. More Than One Piece is Missing from the Puzzle. Slavic Review, vol. 44 (1985), p.
243; REMINGTON TH. Building Socialism in Bolshevik Russia, p. 101.
6. Исключение составляют два локальных исследования: RADKFiY О. The Unknown Civil
War in Soviet Russia. Hoover UP. 1976; FIGES O. Peasant Russia Civil War. Oxford. 1989.
7. По существу, единственное исследование о красном терроре это кн.: МЕЛЬ ГУНОВ С.
Красный террор в России. Брд. 1924.
8. Новейший труд в этом духе: MAWDSLEY Е. The Russian Civil War. Boston. 1987.
9. ROSENBERG W. Op. cit., p. 27.
10. Спор о роли зеленых в России был возобновлен В. Селюниным в его статье «Истоки»
(Новый мир, 1988, № 5).
11. Это мнение, до недавнего времени еретическое, высказано в статье: БУЛДАКОВ В. П.,
КАБАНОВ В. В. Военный коммунизм. Идеология и общественное развитие.- Вопросы
истории, 1990, № 3, с. 51.
12. RADKEY О. Op. cit., р. 189 - 190.
13. КАБАНОВ В. В. Аграрная революция в России.— Вопросы истории, 1989, № 11, с. 36.
14. Новые сведения о дезертирстве см.: HAGEN М. von. Soldiers in the Proletarian Dictatorship.
Cornell UP. 1990, p. 69- 70.
15. CONQUEST R. The Harvest of Sorrow: Soviet Collectivization and the Terror Famine. Lnd.
1986, p. 50.
16. RIEBER A. Landed Property, State Authority and Civil War. - Slavic Review, vol. 47
(1988), № 1, p. 37.
17. PIPES R. The Russian Revolution. N. Y. 1990. p. 796 799.
18. Анализ выборов 1919 г. в деревне см.: FIGES О. The Village and Volost’ Elections of 1919.—
Soviet Studies, vol. 40 (1988).
19. Заслуживает внимания анализ народного движения в Сибири при Колчаке в статье:
PEREIRA N. The Partisan Movement in Western Siberia, 1918-1920.— Jahrbiicher fur
Geschichte Osteuropas. 1990, Bd. 38, Hf. 1.
38

20. О кадетах имеется единственное на Западе исследование: ROSENBERG W. Liberals in the
Russian Revolution: The Constitutional Democratic Party, 1919	1921.	Princeton (N. J.). 1974.
21. LEWIN M. Op. cit., p. 243.
22. См. сборник эсеровских документов: JANSEN М. Партия социалистов-революционеров.
Amsterdam. 1989.
23. FITZPATRICK SH. The Bolshevik Dilemma: Class, Culture, and Politics in Early Soviet
Years. Slavic Review, vol. 47 (1988). № 4, p. 601.
24. Противоположное мнение, подчеркивающее роль «обстоятельств» в большевистском об¬
ращении с рабочими, см.: ROSENBERG W. The Social Background to Tsektran. In: Party
State and Society in the Russian Civil War. Bloomington. 1989.
25. RIEBER A. Op. cit., p. 37.
26. MAWDSLEY E. Op. cit., p. 85 99.
27. Заслуживают внимания сведения об еврейских погромах, совершенных этими войсками,
в кн.: HEIFETZ Е. The Slaughter of the Jews in the Ukraine in 1919. N. Y. 1921.
28. Этой идеей я обязан Дж. Гроссу. Он развивает ее в исследовании о советской оккупации
Восточной Польши в 1939 г. (Revolution from Abroad. Princeton. 1988, p. 225 —241).

Исторические корни югославского
конфликта
Лещиловская И. И.
Трагические события, развернувшиеся в последние годы на территории
бывшей Югославии, вновь подтвердили печальную славу Балкан как
порохового погреба Европы. Современники задаются вопросом, где истоки
такого положения? История этого региона помогает найти ответ на
этот вопрос.
Югославянские народы с раннего средневековья жили на стыке трех
глобальных религий и трех цивилизаций. После турецкого завоевания
Балканского полуострова хорваты стали юго-восточным форпостом като¬
лицизма в Европе; сербы составили юго-западный бастион православного
мира; мусульмане славянского происхождения оказались на северо-запад¬
ной границе устойчивого исламского проникновения в Европу. Религиозная
принадлежность народов отражалась на всем облике их общества, культуре
с ее ценностными ориентирами, внутренней структуре, бытовых особен¬
ностях и внешних связях. Три разных мира несколько веков существуют
и развиваются в непосредственном контакте и тесном взаимодействии.
Балканы как мост между Западом и Востоком, один из перекрестков
мировых цивилизаций, являются регионом геополитического разлома.
Происходившие здесь события, явления и действия различных лиц то
разъединяли между собой, то сплачивали населявшие его народы.
Славяне появились на Балканах в VI в. и примерно в течение столетия
освоили северную их часть. В VIII—IX вв. среди южных славян рас¬
пространилось христианство. Религиозное же разделение внутри южно-
славянской общности произошло в середине XI в., когда разошлись
исторические пути католицизма и православия. Западная часть южного
славянства оказалась под духовной властью Рима, восточная Византии.
От братьев Константина (Кирилла) и Мефодия из Фессалоник славяне
получили в IX в. азбуку. Позднее хорваты развили свою письменность
на латинском алфавите, сербы освоили кириллицу. Развитие культур
сербского и хорватского народов шло близкими, но параллельными пу¬
тями. Имевшие единые генетические корни, две части южных славян
оказались в разных исторических условиях и начали движение к само¬
стоятельным этническим общностям '.
Образование раннефеодальных государств на Балканах закрепило это
разделение. В 1102 г. произошло событие, круто повернувшее политическое
Лещиловская Инна Ивановна доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Ин¬
ститута славяноведения и балканистики РАН.
40

развитие хорватов: была заключена хорвато-венгерская уния, означавшая
присоединение Королевства Хорватии, Славонии и Далмации к Венгрии
при сохранении им особого положения. В XV в. Далмация оказалась под
властью Венеции. Словенцы в еще большей степени были отделены от
остальной массы южных славян, в середине VIII в. войдя в состав Баварс¬
кого княжества и в IX в. полностью утратив независимость.
Когда в XIV в. на Балканах вторглись полчища османов и объединен¬
ные сербские силы 15 июня 1389 г. на Косовом поле потерпели поражение,
на много веков определившее судьбу сербского народа, в Европе появился
новый мощный фактор — исламский. Турецкое завоевание Балкан и паде¬
ние оплота православного мира — Византии принципиально изменили
политическую, социально-экономическую и культурную ситуацию на полу¬
острове. Завоеванная турками территория обрела новое административное
деление, не совпадавшее с границами расселения народов. Все местные
христиане были подвластны султану и получили презрительное наименова¬
ние «райя» (стадо). Восточная система государственного землевладения,
сопряженная с обязательным исповеданием ислама, привела к исчезнове¬
нию сербских феодалов.
Социальный облик сербского населения на пять столетий турецкого
господства определило село, укрывшееся за густыми лесами и горами от
проезжих дорог с постоялыми турецкими дворами (ханами) и бесконеч¬
ными передвижениями османских войск. Встреча с турком стала опасной
для чести, имущества и жизни серба. Города приобрели восточный облик
и превратились в военно-административные центры турецкого управления.
Лишь немногие из них, как Белград — центр одноименного пашалыка или
Сараево, имели возможность развивать торгово-ремесленную жизнь, одна¬
ко и она носила восточный характер.
Во времена турецкого господства особое значение приобрела для сер¬
бов православная церковь. Османские власти, при всем поощрении ис-
ламизации местного населения, проявляли религиозную терпимость
и в 1566 г. выделили сербскую церковь в самостоятельную Печскую патри¬
архию. Она духовно сплачивала сербов, живших в обстановке угнетения,
раздробленности и локальной изоляции, поддерживала их этническое само¬
сознание, хранила память о былой государственности, оберегала культур¬
ные ценности и реликвии. Печская патриархия формировала и ограждала
религиозно-культурную территорию сербов. Знаменитые монастыри Студе-
ница, Дечани, Грачаница стали центрами паломничества. Они собирали но
праздникам тысячи людей и создавали условия для их общения между
собой, а во время кровавых мятежей, которыми изобиловала тогдашняя
балканская действительность, были спасительными убежищами.
В условиях поголовной неграмотности умение священников и монахов
писать и читать тоже питало авторитет православной церкви среди сербов.
Она владела душой и помыслами простого народа, формировала мир
представлений, ценностные ориентиры, этические нормы своих прихожан,
определяла быт и язык письменности. Средневековая литература сербов
сложилась на церковно-славянском языке сербской редакции и церковной
кириллице 2.
Иначе развивалась в средневековье жизнь хорватов, которые тоже
ощутили османский натиск. В 1526 г. Сулейман I нанес поражение венгерс¬
кому королю Лайошу II у г. Мохач, после чего часть Венгерского королев¬
ства подпала под власть Османской империи. По словам современников,
Хорватское королевство представляло тогда собой «остатки остатков».
Постоянная опасность со стороны турок побудила Венгрию, а вместе с ней
и Хорватию признать в 1527 г. власть Габсбургов. Теперь положение
мадьярских земель короны св. Стефана определялось средневековой кон¬
ституцией, а хорватских — особыми муниципальными правами. Вопреки
обещаниям, Габсбурги постепенно урезали привилегии Хорватии. Недово¬
льство местной знати политикой Вены получило в 1664—1670 гг. выражение
в антигабсбургском заговоре, который возглавили граф Петар Зринский
и князь Франьо Крсто Франкопан. Заговор был раскрыт, его руководители

подверглись смертной казни, их владения на юге Хорватии перешли
к австрийской казне. Опасности, подстерегавшие хорватов, привели к по¬
явлению идеи сплочения их с другими славянскими народами как способа
выживания.
В отличие от сербов, у хорватов сохранилось дворянство с его матери¬
альными возможностями и связями. Хорватия располагала образованными
людьми, была открыта для контактов с остальной Европой. Если в Сербии
духовная жизнь под турецким игом находилась в состоянии оцепенения или
даже упадка, то Далмация в XVI—XVII вв. переживала период Ренессанса,
а Хорватию затронула Реформация. В обстановке внешней угрозы в хор¬
ватской среде появились идеи разного рода объединений на общеславянс¬
кой основе. В XVI—XVH вв. среди славян не раз высказывались мысли об
их близости и целостности и выдвигались проекты их единения. Сознание
славянской общности отчетливо выражено в гуманистической литературе
Далмации и Дубровника. От бенедиктинского аббата Мавро Орбина, авто¬
ра труда «Славянское царство» (1601 г.), пошла традиция изображения
южных славян как целого. Горячим приверженцем идеи славянского единст¬
ва был хорват Юрий Крижанич (ок. 1618—1683), который предпринял
попытку разработать конкретные пути культурного и политического спло¬
чения славянства, а главную роль в этом процессе отводил России. Парал¬
лельно рождались планы консолидации южных славян.
Габсбурги, нанеся в 1683 г. с помощью польского короля Яна Собес-
кого поражение туркам под Веной, оттеснили их из Центральной Европы.
В условиях возросшей тогда роли Хорватии писатель и историк Павле
Ритер Витезович выступил с идеей объединения южных славян под эгидой
хорватов, что должно было открыть путь для политического соединения
южнославянских земель. Мысли о родстве и близости славян, особенно
южных, пронизывали и фундаментальный труд первого видного сербского
историка Дж. Бранковича «Славяно-сербские хроники», написанный на
рубеже XVII—XVIII веков. Автор был охвачен помыслами создания Ил¬
лирийского королевства от Черного до Адриатического моря, родившими¬
ся под влиянием войны Священной лиги против Турции в 1683	1699	гг.
Объединительные планы, рождавшиеся в противовес внутренней диф¬
ференциации южного славянства, не могли, однако, сдержать процесс его
дробления. В результате турецкого завоевания вычленилось и обособилось
на балканском юго-западе мусульманское население. Поныне остается за¬
гадкой массовый переход боснийских крестьян к исламу. Еще не получили
научного освещения темпы и масштабы распространения ислама в XVI—
XVII вв. в Боснийском санджаке. Исламизация в сочетании с миграциями
существенно изменила состав населения Боснии и Герцеговины. Произошла
не просто внешняя смена религии: были затронуты и изменены жизненные
устои и открылось воздействие иной культурной среды, что сказалось на
всем духовном укладе и быте населения. Так возникли предпосылки появле¬
ния особой мусульманской нации на базе славянского этноса 3. В результате
образовался югославянский католическо-православно-мусульманский тре¬
угольник.
1690 г. круто изменил судьбы значительной части сербского народа: до
70 тыс. сербов, живших под властью Турции, в ходе австро-турецкой войны,
спасаясь от насилий со стороны османов, переселились во главе с патриар¬
хом Арсением III Црноевичем в монархию Габсбургов. Массовыми были
также миграционные волны, связанные с авегро-турецкими войнами 1737—-
1739 и 1788—1791 годов. Людские потоки, захватившие наиболее имущую
часть населения, шли на Балканах с юга на север и с востока на запад.
Беженцы покидали родные места, порывали с устоявшимися привычными
связями. Смешение сербского населения с той и другой стороны рек Савы
и Дуная, протекавшее на протяжении XVIII столетия, имело важные после¬
дствия для преодоления бытовых и языковых различий, поддержания в на¬
роде сознания его целостности, общности исторической судьбы.
В конце XVIII в. в Австрийской монархии насчитывалось до 680 тыс.
сербов. В Сербии проживало около 1 млн., примерно столько же — в дру¬
42

гих балканских провинциях Османской империи, а также в Далмации и Боке
Которской, входивших в состав владений Венецианской республики 4. В Га¬
бсбургской монархии сербы заселили Бачку, Бараню, Банат и Срем, в кото¬
рых ранее имелось сербское население. В XIX в. за этими областями
закрепилось название Воеводины. Ее административное положение меня¬
лось: гражданские области Барани, Бачки и Баната были закреплены в со¬
ставе Венгрии, Срема— в составе Славонии, объединенной в 1745 г.
с Хорватией под властью бана. Сербы населили также Военную Границу —
область военных поселений вдоль турецкой границы, непосредственно под¬
чинявшуюся Военному совету в Вене. Сербские поселения появились также
в Средней Венгрии, Хорватии и даже в Австрии. В Хорватии, Славонии и на
Военной Границе сербы расселились вперемежку с хорватами, что создало
здесь новую демографическую ситуацию.
Положение сербов в монархии Габсбургов определялось норматив¬
ными актами — «Привилегиями». Стремясь заселить опустошенные вой¬
нами пограничные с Турцией области, Леопольд I даровал в 1690—1695 гг.
православным права, согласно которым они находились под защитой им¬
ператора и пользовались автономией, а митрополит, сидевший в Сремски-
Карловцах, стал главой православных. «Привилегии» послужили основой
сербского самоуправления, которое оставалось предметом постоянной бо¬
рьбы между сербами и Габсбургами с их линией на ограничение привилегий
исключительно церковными делами. Позиция Вены колебалась в зависимо¬
сти от отношений двора с венгерскими и хорватскими «чинами и сослови¬
ями», потребностей в граничарских войсках, внешнеполитической ситуации
Австрии и степени заинтересованности в союзе с Россией.
В первой половине XVIII в. Вена в связи с венгерским освободитель¬
ным восстанием под руководством Ракоци II и двух войн с Турцией
неоднократно подтверждала права сербов, но затем при Марии-Терезии все
свелось к церковно-школьной автономии 5. В то же время сербы подвер¬
гались давлению со стороны католической церкви, поддерживаемой госу¬
дарством, и находились в постоянной конфессиональной самообороне,
обострявшей идею нераздельности православной веры и сербства.
Поскольку Карловацкая митрополия защищала автономию сербов
и возглавляла борьбу против навязываемой им унии с католиками, а сербс¬
кое дворянство было малочисленным, духовенство заняло исключительное
положение в сербском обществе и верховодило даже в светской жизни.
В этих условиях сложилась культурная изолированность сербов от католи¬
ческого мира, включая живших с ними бок о бок хорватов. Близкородствен¬
ные сербы и хорваты недостаточно знали однодиалектную литературу друг
у друга, ибо она принадлежала к разным конфессиям.
Культурный прорыв произошел только в последние десятилетия XVIII
в.	под влиянием идей Просвещения. Но угнетенное положение южных
славян и смешанное проживание католиков и православных поддерживали
традиционное восприятие южных славян как целого. Далматинский фран¬
цисканец хорват Андрия Качич-Миошич в книге «Приятная беседа славянс¬
кого народа» (1756 г.) воспел вековую борьбу южных славян против турок.
Резонанс, вызванный этим сочинением, свидетельствовал об оживлении
исторической памяти южных славян. После упразднения Портой Печской
патриархии в 1766 г. центр духовной жизни сербов переместился в Авст¬
рийскую монархию, где и сложилось сербское культурное ядро. Оно до
середины XIX в. доминировало в духовном развитии сербского народа.
Рождение национальной идеи как формы самосознания происходило
у сербов и хорватов с существенными особенностями. Их этносоциальное
развитие обусловливалось размежеванием на религиозной почве. На¬
циональная же идея в противовес средневековому универсализму отдавала
приоритет при определении общности не религии, а генетическому
и языковому родству. Глава сербского Просвещения Досифей Обрадович
говорил: «Весь народ одного рода и языка подобен единому телу...
Религия и вера могут измениться, а род и язык — никогда» 6. Идея
национальной общности сербов независимо от государственных границ,
43

противопоставленная церковной концепции сербского единства, имела ан¬
тиклерикальную и освободительную направленность.
Но просвещенческие принципы на заре оформления сербов и хорватов
как наций, когда сербы и часть хорватов говорили на одном и том же
штокавском диалекте, привели Обрадовича к тому, что он объявил сербами
всех, кто пользовался им. Однако в этом не было великосербской корысти:
взгляды Обрадовича соответствовали младенчеству филологической и эт¬
нографической наук, хотя они и неадэкватно отражали действительность.
В целом деятели сербского Просвещения вывели родную культуру из
православной изоляции. Проповедуя свободомыслие, веротерпимость
и христианское братство, они открыли своему народу духовные богатства
католического и протестантского мира. Именно тогда у сербов появился
интерес к новым явлениям в культуре хорватов. Впервые были переизданы
на кириллице некоторые хорватские сочинения, написанные на штокавском
диалекте, что открывало перспективу культурного взаимодействия сербов
и хорватов.
Хорваты, населявшие Хорватию, Славонию, Далмацию, Военную Гра¬
ницу, Истрию и Боснию, тоже были разделены государственными и ад¬
министративными границами. В 1797 г., по Кампоформийскому миру Авст¬
рии с Францией, Далмация и Истрия отошли к Австрийской монархии.
Венский конгресс 1815 г. закрепил их во владениях Габсбургов. Теперь
основная масса хорватов проживала в Австрийской империи. Хотя Хор¬
ватия и Славония (остатки средневекового Королевства Хорватии, Славо¬
нии и Далмации) с тенью автономии входили в состав Венгерского королев¬
ства, милитаризованная Военная Граница, Далмация и Истрия подчиня¬
лись непосредственно Вене.
У хорватов, населявших разные провинции, функционировали разные
государственные языки — латинский, немецкий и итальянский, а литерату¬
ра существовала на трех диалектах — кайкавеком, штокавском и чакавс-
ком. Орфография не была упорядочена, латинский алфавит своевольно
приспосабливался к родной речи. Закреплялись раздробленность и изо¬
лированность хорватов в собственно Хорватии (три округа с центром
в Загребе), Славонии и Далмации. Они на значительной части территории
жили вперемежку с сербами и словенцами. Национальная ситуация ослож¬
нялась нарастанием угрозы германизации и мадьяризации хорватов и по¬
глощения Хорватии и Славонии Венгрией.
Остро встала задача объединения и защиты самобытности хорватского
народа. Возник вопрос о его этнических границах. Первым на эту тему
высказался в 1796 г. карловацкий купец И. Шипуш в книге «Основа хлебной
торговли согласно природе и обычаям». Он выдвинул идею о едином
литературном языке для Хорватии, Славонии и Далмации на основе одного
из господствовавших там диалектов, что означало осознание национальной
целостности населения этих земель. Началось хорватское национальное
возрождение.
Людевит Гай (1809—1872), издатель первой национальной газеты с ли¬
тературными приложениями, явился идейным вдохновителем и одним из
организаторов национально-освободительного движения в Хорватии
и Славонии в 30	40-х	годах XIX в., получившего название иллиризма. Гая
увлекла идея братства славян, и он занялся поиском места хорватов в сла¬
вянском мире^Используя мысли трубадура всеславянства Я. Коллара и до¬
стижения П. Й. Шафарика в исследовании истории славянства и отдавая
себе отчет в том, что перед хорватами стоит проблема выживания, Гай стал
на позицию духовной консолидации славян от Балтики до Адриатического
моря и от Средней Европы до Азии.
Он рисовал также образ Великой Иллирии, охватывающей все южно-
славянские и некоторые соседние земли. В единстве и согласии Гаю виде¬
лась гарантия сохранения южными славянами, в первую очередь сербами,
хорватами и словенцами, самобытности в условиях гнета со стороны
Австрии, Венгрии и Турции. Отсюда его лозунг: «Один народ, один литера¬
турный язык, одна культура». Народу этому было придумано нейтральное
44

название «иллиры». Его автохтонность на Балканах должна была получить
подкрепление в вымышленном родсгве с древними иллирийцами.
Деятели иллиризма предприняли шаги для сближения хорватов с дру¬
гими южными славянами, особенно с сербами, и дали направление раз¬
витию единого литературного языка хорватов, общего в разговорной ос¬
нове с сербским. Но такой язык не смог быть общим для всех южных
славян. Он стал литературным языком хорватов, объединившихся на общей
разговорной основе с сербами. Так было положено начало литературному
сербско-хорватскому языку в двух его вариантах на латинском и кирилловс¬
ком алфавитах. Та же участь ожидала культурные «иллирические» учрежде¬
ния, которые мыслились создателями как национальные институции всех
южных славян, а стали очагами хорватской культуры.
Идея Великой Иллирии захватила умы образованного общества в Хор¬
ватии и нашла отклик в других южнославянских землях. Но чем дальше
развивались национально-освободительные движения, тем более трезвым
становилось понимание национальных задач. Однако именно с того време¬
ни ведет свое начало идеология общности судеб сербов, хорватов и словен¬
цев, получившая позднее, в сочетании с соответствующей политикой, назва¬
ние югославизма. Несмотря на стремление деятелей иллиризма подняться
над местными интересами, тот факт, что инициатива южнославянской
консолидации исходила из Загреба, выдвигал его на роль центра объедини¬
тельного процесса.
Отношение сербской общественности к загребским призывам оказалось
неоднозначным. Сербы, проживавшие в Хорватии, Славонии, Далмации
и на Военной Границе, в лице торговцев, интеллигенции, офицерства в ос¬
новном поддержали иллирийское движение. Иные настроения преобладали
среди сербской интеллигенции в Венгрии и, тем более, Сербском княжестве,
появившемся на Балканах в 1830 году. Сербские активисты в Венгрии,
обретшие опору в полунезависимом национальном государстве, тоже вы¬
ступили за консолидацию южных славян, но на сербской культурной базе.
С 1837 г. между хорватскими и сербскими деятелями развернулась в печати
острая полемика о названии южных славян и их единого языка, националь¬
ной принадлежности отдельных земель и нр. В ней отразились стремление
сербских литераторов и общественных деятелей отстоять национальную
самостоятельность сербов и претензии сербских и хорватских имущих слоев
на главенство в южнославянском мире. Ход политических событий второй
половины 1840-х годов XIX в. приглушил эти противоречия, но полностью
«спор об именах» не прекратился.
В 1844 г. министр Сербии И. Гарашанин наметил перспективу внешней
политики Княжества. В его «Начертании» ставилась задача объединения
вокруг Сербии южнославянских земель, находившихся под турецкой вла¬
стью. Так началось формирование великосербской политики 7. Революции
1848—1849 гг. в Европе и резкое усиление национальных противоречий
в Подунавье сблизили сербов и хорватов Австрийской империи, а иг¬
норирование национальных прав немадьяр правительством Венгерского
королевства отодвинуло на второй план сербско-хорватское соперничество
и подтолкнуло лидеров хорватского и сербского национально-освободи¬
тельных движений к координации действий.
В программных документах — решениях общесербской Майской скуп¬
щины в Сремски-Карловцах и постановлениях хорватского сабора в июне
1848 г.— было сформулировано положение об объединении «на основе
свободы и полного равноправия» Триединого королевства (Хорватия, Сла¬
вония и Далмация) и сербской Воеводины в государственное содружество
в составе Австрийской империи, перестроенной на принципах либерального
федерализма. Этот союз поддержала Сербия, чтобы рбеспечить себе веду¬
щую роль в национальном движении южных славян в монархии Габсбур¬
гов. Правда, хорватские либералы помышляли о политическом объедине¬
нии в ее рамках не только сербов и хорватов, но и словенцев. Однако
интересы словенцев не были «в полном согласии» с интересами хорватов
и сербов 8. Политическое соединение южных славян в австрийских пределах
45

должно было стать исходным пунктом их консолидации, возможно, в со¬
ставе Дунайской Федерации.
Весной и в начале лета 1848 г., в обстановке нарастания внутреннего
кризиса в Австрийской империи, когда допускалась даже возможность ее
распада, среди загребских и воеводинских деятелей и в официальных кругах
Сербии распространилась пока еще расплывчатая мысль об объединении
южных славян в независимое государство. Главным носителем ее был Гай.
Так возникла принципиально новая национально-политическая тенденция.
Практические шаги сербско-хорватской консолидации сразу натолк¬
нулись на особые интересы сторон, в том числе по вопросу принадлежности
Срема. Его западная часть со смешанным населением входила в состав
Славонии, восточная— Военной Границы. Там находился центр право¬
славной церкви в Австрийской империи и располагались наиболее извест¬
ные православные монастыри. С провозглашением сербской Воеводины
принадлежность Срема стала спорной, и в сербско-хорватских отношениях
выявился территориальный вопрос. В наши дни именно в этом районе
вспыхнула сербско-хорватская война. Но в 1848—1849 гг. хорватские
и сербские вооруженные силы действовали против Венгрии сообща. Это
сотрудничество нашло отражение и в сфере культуры. В 1850 г. сербские
и хорватские деятели подписали в Вене договор о едином сербско-хорватс¬
ком литературном языке на латинском и кирилловском алфавитах.
Поражение революции и установление неоабсолютизма в Австрийской
империи означали крах политических целей хорватских и сербских лидеров,
хотя вскоре начался очередной глубокий кризис империи Габсбургов. Подъ¬
ем национально-освободительных движений хорватов, сербов, словенцев
происходил на фоне нарастания освободительной борьбы других ее наро¬
дов, возвышения Сербии, дальнейшего упадка Турции и новой политики
России на Балканах. Петербург стремился восстановить свое утраченное
после Крымской войны влияние на Балканском полуострове, способствуя
созданию там независимых государств.
В Хорватии-Славонии в 60—70-е годы XIX в. в политических настро¬
ениях доминировало направление, которое исходило из возможности союза
хорватов с другими южными славянами. Его представляла народно-либе¬
ральная партия, опиравшаяся на средние слои. Ее лидером был католичес¬
кий епископ Й. Штросмайер. Эта партия умеренно-либерального толка
унаследовала от иллиризма общеславянскую ориентацию и стремилась
к объединению всех южных славян как «одного народа». Под влиянием
событий идеологи партии стали, однако, рассматривать южнославянскую
общность уже как наднациональное образование.
Теория «одного народа», претерпевая изменения, сохранялась в хор¬
ватской национальной идеологии до 1918 г., когда развалилась Авсгро-
Венгрия и образовалось Королевство сербов, хорватов и словенцев. Живу¬
честь данной теории объяснялась тем, что она заключала в себе набросок
решения проблемы сербско-хорватских отношений, особенно на территории
совместного проживания этих народов. Народно-либеральная партия до¬
пускала как промежуточный вариант объединение южных славян в рамках
империи Габсбургов, перестроенной на демократических федеративных
принципах. Внутренняя структура будущего южнославянского государства
тоже предполагала федеративные отношения. А Штросмайер ради сближе¬
ния хорватов и сербов выступал за введение народного языка в богослуже¬
ние и думал об объединении двух церквей 9.
В 1860-е годы XIX в. сформировалось и другое, принципиально отлич¬
ное направление в хорватской национальной политике, представляемое
Партией права. Она отражала интересы мелкобуржуазных слоев. Ее лиде¬
рами были Э. Кватерник и А. Старчевич. Эта небольшая по численности
группировка с ограниченным влиянием ознаменовала зарождение более
радикальных принципов. Партия права была сторонницей парламентариз¬
ма, политических свобод, либеральных реформ. Ее руководство выдвинуло
требование национального суверенитета и независимости Хорватского го¬
сударства.
46

Основополагающей для Партии права стала концепция панхорватизма,
объявлявшая южных славян (кроме болгар) хорватами. «Праваши» до¬
бивались создания Великой Хорватии «от Германии до Македонии», а бли¬
жайшей задачей считали слияние населения Триединого королевства (Хор¬
ватия, Славония, Далмация) в хорватскую нацию 10. Это закладывало
основы будущего столкновения интересов хорватов и других южных сла¬
вян. В 1871 г. Кватерник поднял восстание на Военной Границе. Но оно
потерпело поражение, в частности из-за неспособности «правашей» спло¬
тить граничар — хорватов и сербов. Подвергшись преследованиям, Партия
права на несколько лет сошла с арены политической борьбы.
Сербы Триединого королевства поддерживали группировку Штрос-
майера. Наиболее последовательно идеи южнославянской солидарности
отстаивала славянская интеллигенция Далмации. Развернувшееся там наци¬
ональное возрождение отражало освободительные устремления как хор¬
ватов, так и сербов. Потребность противостоять итальянизации Далмации
сдерживала национально-политическую дифференциацию южных славян.
Понимание важности сербско-хорватского сотрудничества для решения
национального вопроса в условиях возраставшей угрозы разделения монар¬
хии Габсбургов на австрийскую и венгерскую части получило столь широ¬
кую поддержку в хорватских политических кругах, что хорватский сабор 11
мая 1867 г. провозгласил «тождественность» хорватов и сербов в Триеди¬
ном королевстве ".
Национальное движение словенцев, позитивно относившееся к объеди¬
нению их с другими южными славянами, не намерено было отказываться
при этом ни от национального литературного языка, ни от политического
суверенитета, придерживаясь принципа федерации. Для сербов же в Авст¬
рийской империи (исключая Триединое королевство) сербско-хорватские
отношения не имели столь важного значения, как для хорватских полити¬
ков, ибо их внимание было направлено на Сербию. В 60—70-е годы XIX в.
в Венгрии ведущая роль в сербском национальном движении принадлежала
Народной свободомыслящей партии Светозара Милетича, опиравшейся на
средние или имущественно слабые слои. Милетич и его последователи
стремились к созданию сильного Сербского государства, но понимали
необходимость сотрудничества с хорватами 12.
Общественная жизнь Воеводины была тесно связана с Сербией. В 1866
г.	в Нови-Саде возникла культурно-просветительная организация «Омлади-
на» («Объединенная сербская молодежь»). Ее деятельность была направ¬
лена на подготовку восстания для освобождения южнославянских народов
из-под власти турок и объединения их в одном независимом государстве.
Эта организация вела переговоры с правительствами Сербии и Черногории,
однако в 1871 г. из-за внутренних противоречий и преследований со сторо¬
ны венгерского правительства она прекратила существование. Ее сменили
кружки и группы, готовившие восстание в турецких областях 13.
С начала 60-х годов XIX в. автономная Сербия стала центром антиос-
манского движения на Балканах, Правящие круги Княжества добивались
ликвидации турецкой власти, объединения сербских и других южнославянских
земель под главенством Сербии. С 1866 г. князь Михаил Обренович и глава
его правительства Гарашанин развернули деятельность по созданию Балканс¬
кого союза с вовлечением в него Черногории, Греции, Румынии и болгарской
эмиграции. Однако последовавшее за установлением дуализма в монархии
Габсбургов (1867 г.) сближение Сербии с Австро-Венгрией и убийство князя
Михаила в 1868 г. прервали процесс сплочения антитурецких сил.
В фокусе интересов сербского правительства и политиков Воеводины
оказались Босния и Герцеговина — провинция Османской империи с пест¬
рым в национальном и религиозном отношениях населением, В 1869 г. там
проживали 572 тыс. православных, 440 тыс. мусульман и 185 тыс. католи¬
ков 14. Идеологи и руководители разных направлений национально-освобо¬
дительного движения в Хорватии строили планы включения этой провин¬
ции в свое независимое государство. Таким образом, на нее претендовали
одновременно и Белград, и Загреб.
47

В Боснии и Герцеговине население разных конфессий держалось обосо¬
бленно. Активнее других проявляли национальное самосознание сербы,
у которых бытовало мнение, что босняки — это сербы, исповедующие три
религии 15. Лидеры сербского и хорватского освободительных движений
вели в Боснии и Герцеговине активную пропаганду. Подобная деятель¬
ность, когда она исходила из Загреба, поощрялась австрийскими властями,
стремившимися к расширению своего влияния на балканских славян. Вена
планировала отторжение Боснии и Герцеговины от Турции, но это не
означало возможного присоединения этой провинции к Хорватии.
Сербия и Черногория руководили тайными организациями в южносла¬
вянских провинциях Турции. В 1862 г. в связи с поддержкой Черногорией
повстанческого движения в Герцеговине началась черногорско-турецкая
война. Сербия тоже готовилась к войне. Но все же в 60-е годы XIX в.
подготовка освобождения южных славян от власти Турции велась под
знаком сербско-хорватского сотрудничества. В условиях подъема нацио¬
нальных движений на Балканах и крахов планов федерализации Австрийс¬
кой империи Народно-либеральная партия Хорватии выражала заинтересо¬
ванность в совместных с Сербией действиях и допускала ее руководящую
роль при освобождении южных славян от власти Турции и создании
независимого федеративного государства. В 1870 г. в Любляне состоялось
совещание представителей национально-освободительных движений Слове¬
нии, Хорватии, Далмации и Воеводины. Оно приняло декларацию о наци¬
ональном единстве южных славян и их стремлении к политическому объ¬
единению. Очередной этап национально-освободительной борьбы южно-
славянских народов завершился таким образом признанием необходимости
их консолидации |6.
5 июля 1875 г. в Боснийском вилайете разразилось восстание против
Турции, положившее начало Восточному кризису 1875—1878 годов. В вос¬
стании приняли участие в основном православные, а частично и католики.
Умеренное крыло повстанцев видело путь к решению босггийско-герцего-
винской проблемы в объединении провинции с Сербией и Черногорией.
С началом в 1876 г. сербско-турецкой войны оно приступило к реализации
этого плана. Демократический лагерь во главе с Васой Пелагичем ориен¬
тировался на достижение независимости Боснии и Герцеговины с уравнени¬
ем в них прав христиан и мусульман, а в будущем доггускал их союз
с Сербией и Черногорией. Это была принципиально новая концепция
развития Боснии и Герцеговины, исходившая из особенностей их историчес¬
кого и этнического развития. И умеренные, и радикальные участники
восстания стремились вовлечь в него мусульман. Однако действия турецких
властей и мусульманского духовенства помешали образованию единого
освободительного фронта. Восстание потерпело поражение.
Плодами победы России над Турцией в войне 1877—1878 гг. во¬
спользовалась лучше других Австро-Венгрия, получившая мандат гга упра¬
вление Боснией и Герцеговиной. Юридически провинция осталась под
властью Порты, фактически же была присоединена к монархии Габсбургов.
Восточный кризис и подведшие под ним черту решения Берлинского
конгресса 1878 т. создали новую ситуацию на Балканах. Важнейшим
ее компонентом стало обретение Сербией независимости. Однако потре¬
бность в поддержке планов провозглашения ее королевством и заин¬
тересованное гь ее имущих слоев в австро-венгерском рынке привели к уси¬
лению связей Княжества с Австро-Венгрией. Сербское правительство под¬
писало в 1881 г. с Веной торговый договор и политическую конвенцию,
согласно которой Сербия отказывалась ог претензий на Боснию, Ге¬
рцеговину и Новипазарский санджак.
Последняя треть XIX в. характеризовалась борьбой хорватских оп¬
позиционных группировок за расширение автономии Хорватии в Габс¬
бургской монархии. Обманутые в своих ожиданиях присоединения Боснии
и Герцеговины к Хорватии, ее политические круги стремились усилить там
свое влияние. На территориях смешанного расселения хорватов и сербов
стала проявляться сербско-хорватская рознь. Рост национального самосоз¬
48

нания использовался сербскими и хорватскими политическими силами и ав¬
стро-венгерскими властями для размежевания этих народов.
Особенно обострились сербско-хорватские противоречия под влиянием
оккупации Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией. Если хорватские поли¬
тики поддержали ее, рассчитывая на присоединение провинции к Хорватии,
то сербы этой провинции развернули борьбу против австро-венгерского
господства. Ситуация еще более осложнилась после 1881 г., когда были
проведены демилитаризация Военной Границы и ее объединение с Хорвати¬
ей, после чего возросли численность сербов в Хорватии и их влияние на ее
политическую жизнь.
В Далмации до 70-х годов XIX в. национально-освободительное движе¬
ние было направлено на воссоединение с Хорватией. Там тоже произошло
политическое размежевание хорватов и сербов. В среде первых началось
формирование клерикализма, подхватившего панхорватские идеи Партии
права. В 1879 г. в Далмации возникает Сербская народная партия, выступи¬
вшая против объединения Далмации, Боснии и Герцеговины с Хорватией.
Только австрийский гнет и усиление австро-германской экспансии на Бал¬
канах сдерживали сербско-хорватские противоречия и толкали представи¬
телей обоих народов к сотрудничеству ,7.
С начала XX в. освободительные процессы на Балканах разворачива¬
лись на фоне нарастания соперничества на Балканах двух европейских
коалиций великих держав. В Сербии произошла смена династии с переори¬
ентацией на Россию. Аннексия Австро-Венгрией в 1908 г. Боснии и Гер¬
цеговины вновь поставила перед Белградом вопрос об этой провинции.
Сербия и Черногория протестовали против действий Австро-Венгрии, Бал¬
каны оказались на пороге войны. Однако вслед за Россией, совершенно не
готовой тогда к войне, Сербия тоже отступила, вынужденная отказаться от
претензий на Боснию и Герцеговину.
Тем временем на повестку дня встал македонский вопрос. Еще в 1893 г.
в остававшейся турецкою провинциею Македонии зародилась Внутренняя
македонская революционная организация (ВМРО), провозгласившая
в дальнейшем принцип «Македония для македонцев» и нацелившаяся на
достижение автономии путем вооруженного восстания. В Македонии также
столкнулись интересы соседних государств в борьбе за влияние на ее
освободительное движение. 20 июля 1903 г. в Македонии началось восста¬
ние, но оно было жестоко подавлено турецкими войсками 18. Решение
македонского вопроса взяли на себя балканские государства. В 1912 г.
сложился Балканский союз в составе Сербии, Болгарии, Греции и Черного¬
рии. Он получил поддержку со стороны Англии, Франции и России, рас¬
считывавших с его помощью остановить проникновение Германии и Авст¬
ро-Венгрии на Балканы. Вспыхнула война союзников с Турцией (I Балканс¬
кая война). Союзным войскам помогало местное славянское и албанское
население. Были освобождены из-под власти Турции Новиназарский сан¬
джак, Косово и Метохия, Македония и Албания. Однако судьба мирного
договора зависела от решений конференции послов великих держав в Лон¬
доне, вступивших в очередную схватку за влияние на Балканах.
Согласно мирному договору 1913 г., "Османская империя лишилась
почти всех своих европейских владений, балканские государства получили
территориальные приращения: Македония была разделена между Сербией,
Грецией и Болгарией. Межсоюзнические противоречия по территориаль¬
ному вопросу, разжигаемые Центральными державами, вскоре похоронили
Балканский союз. В июне 1913 г. между Грецией и Черногорией, с одной
стороны, и Болгарией с другой началась II Балканская война, в которую
затем вступили Румыния и Турция. В августе 1913 г. был подписан Буха¬
рестский мирный договор: запад и центр Македонии отошли к Сербии,
юг — к Греции, небольшой Пиринский край остался за Болгарией |9. Бал¬
канские войны привели к освобождению Македонии от турецкого ига, но
она была разделена между соседними государствами, что противоречило
стремлению македонцев к целостности и свободе.
На рубеже XIX—XX вв. на Балканах появилась новая политическая
49

сила — социал-демократические партии. В 1909 г. на I Балканской социали¬
стической конференции (Белград) их представители из Сербии, Болгарии,
Румынии, Греции и Турции, а также делегаты из Боснии и Герцеговины,
Хорватии, Словении и Македонии согласовали тезис о создании Федерации
балканских демократических республик, который вошел в программу этих
партий. Но ясности относительно путей создания федерации у них не было.
Тем временем обстановка в условиях противостояния двух группировок
великих держав на Балканах и резкого столкновения интересов Австро-
Венгрии и Сербии становилась все более напряженной. Внутри последней
нарастал конфликт правительства с тайной организацией офицеров «Чер¬
ная рука», настаивавшей на насильственных действиях ради территориаль¬
ных приобретений. Усилившая свои позиции Сербия становилась центром
притяжения для радикальных югославянских организаций и кружков.
В Хорватии сохранялось два направления: одно связывало воедино
судьбы хорватов, сербов и словенцев, предполагая их равноправное сотруд¬
ничество перед лицом внешних сил, второе исходило из поглощения Хор¬
ватией части или всех южных славян и было тем самым направлено на
национальное попрание в первую очередь сербов. Однако кризис дуализма
и австро-германская экспансия на Балканах привели к консолидации хор¬
ватских и сербских политических сил на территории Австро-Венгрии. 3 ок¬
тября 1905 г. в Риеке состоялось собрание части депутатов саборов Хор¬
ватии и Далмации при участии представителей Истрии. Они приняли
резолюцию о поддержке борьбы венгерской оппозиции за персональную
унию Австрии и Венгрии при условии признания последней воссоединения
Далмации с Хорватией. В сербской среде тоже произошел сдвиг, чему
способствовала смена курса внешней политики Сербии. 17 октября 1905 г.
в Задаре собрались сербские депутаты хорватского и далматинского сабо¬
ров, чтобы выразить поддержку Риекской резолюции при условии призна¬
ния равноправия сербов.
Риекская и Задарская резолюции послужили основой политического
блока (Хорвато-сербская коалиция), в который вошли разнородные хор¬
ватские и сербские оппозиционные партии и группировки, от либеральных
до социал-демократических, заинтересованные в хорвато-сербском сближе¬
нии ради совместной борьбы против австрийского господства.. Лидеры
коалиции С. ПР ибичевич и Ф. Супило разделяли представления о наци¬
ональной целостности хорватов и сербов. Супило был убежден, что Хор¬
ватское государство могло быть создано только вне Габсбургской монар¬
хии, в рамках югославянского содружества при соблюдении равноправия
Хорватии и Сербии. Противниками коалиции являлись стоявшие на пози¬
циях неприятия сербов Чистая партия права И. Франка (она выделилась
после раскола в 1895 г. Партии права), клерикалы и сторонники правитель¬
ства, причем франковцы выступали за соединение интересов Габсбургской
монархии и Великой Хорватии.
В 1904—1905 гг. в результате мощных крестьянских выступлений воз¬
никла Хорватская крестьянская партия (ХКП) под руководством Степана
и Антуна Радичей. ХКП, выдвинув общедемократические требования, в на¬
циональном вопросе ориентировалась на объединение южнославянских зе¬
мель Габсбургской монархии вокруг Хорватии и федеративную перестрой¬
ку государства. После аннексии Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины
и Балканских войн ХКП поддержала внешнюю политику Австро-Венгрии
и не разделяла принципов Хорвато-сербской коалиции ввиду ее сотруд¬
ничества с венгерской оппозицией.
Хотя правящие круги и националисты раздували рознь между хор¬
ватами и сербами, коалиция получила на выборах 1906 г. в сабор 43 места
из 88, а в 1908 г.— даже большинство мест 20. Тогда австро-венгерские
власти отложили заседания сабора и до 1914 г. управляли Хорватией
административно-бюрократическими методами, подвергнув сторонников
коалиции преследованиям. Однако она сохранила свои позиции в обществе,
отражая его заинтересованность в хорвато-сербском сотрудничестве. В те
годы возникают и подпольные молодежные организации, объединявшие
so

хорватов и сербов и ориентировавшиеся на создание независимого Югос¬
лавянского государства.
Первая мировая война привела к нарастанию освободительных устре¬
млений южнославянских народов. Используя первоначальные успехи сербс¬
кой армии и притягательность независимой Сербии для 8 млн. южных
славян Австро-Венгрии, ее правительство выступило 7 декабря 1914 г.
с заявлением о целях войны (Нишская декларация). В ней провозглашалась
борьба «за освобождение и объединение всех наших порабощенных бра¬
тьев — сербов, хорватов и словенцев». На ее основе сербское правительство
сформулировало две программы. Одна предполагала объединение в Сербс¬
ком королевстве только сербов, вторая — создание под главенством Сер¬
бии южнославянского государства, вопрос о его устройстве при этом не
поднимался 21. Однако успешное наступление войск Центральных держав
на Сербию осенью 1915 г. вынудило ее правительство и остатки разбитой
армии эвакуироваться на о-в Корфу. Сербия была оккупирована австрийс¬
кими и болгарскими войсками, та же участь постигла Черногорию.
По южнославянским землям Австро-Венгрии с началом войны прока¬
тилась волна террора. Не только клерикальные и экстремистские груп¬
пировки, но и либеральные партии Хорватии, Боснии и Герцеговины,
Воеводины поспешили заявить о своей лояльности к Габсбургам. Войну
против Сербии одобрила и ХКП 22. Только часть либералов Хорватии,
Далмации, Боснии и Герцеговины, Словении ориентировалась на Антанту.
Оказавшись за пределами Австро-Венгрии, они создали в 1915 г. Югос¬
лавянский комитет во главе с хорватским деятелем Анте Трумбичем. Из
Лондона он заявил о поддержке Сербии. Политическую перспективу он
видел в объединении «всех югославянских территорий в единое и независи¬
мое государство». После поражения Сербии приоритет в объединительном
движении он отдавал Хорватии. В самом комитете уже тогда высказыва¬
лись мысли о федеративном и даже конфедеративном устройстве будущего
Югославского государства.
Объединительные тенденции в среде эмиграции усилились в связи
с Лондонским договором 25 апреля 1915 г. между Англией, Францией
и Россией, который предусматривал передачу Италии, в случае ее присо¬
единения к Антанте, части Истрии, Хорватского приморья и Далмации.
Лондон и Париж первоначально отнеслись отрицательно к планам развала
двуединой монархии и образования независимого Югославянского государ¬
ства, поскольку это могло нарушить равновесие сил в Средней Европе
и привести к усилению России. Но державы Антанты поддерживали Югос¬
лавянский комитет, чтобы через него контролировать события в южносла¬
вянских землях Австро-Венгрии.
С конца 1916 г., в результате наступления русской армии в Галиции
и Буковине, стал быстро нарастать кризис Австро-Венгрии. Он усилился
под влиянием Февральской революции в России. В политических кругах
южных славян Австро-Венгрии возник план объединения в государствен¬
ный организм под властью Габсбургов. Эта идея нашла выражение в Майс¬
кой декларации 1917 г., оглашенной в австрийском рейхсрате лидером
Словенской народной партии (клерикалы) Антоном Корошецем ог лица
Югославянского клуба фракции словенских, хорватских и сербских депу¬
татов Словении и Далмации. Провозглашая государственное объединение
сербов, хорватов и словенцев Австро-Вентрии на основе «национального
принципа и хорватского государственного права», декларация ставила Хор¬
ватию в центр будущего содружества.
Летом 1917 г. сербское эмигрантское правительство пошло на пе¬
реговоры с Югославянским комитетом ради консолидации южносла¬
вянской эмиграции, связанной с Антантою. 20 июля 1917 г. была подписана
на о-ве Корфу декларация: на базе принципа национального единства
«трехименного народа» она провозг лашала создание, после победы в войне,
независимого Королевства сербов, хорватов и словенцев из Сербии,
Черногории и южнославянских земель Австро-Венгрии в форме «ко¬
нституционной, демократической и парламентарной монархии во главе
51

с династией Карагеоргиевичей». Предусматривалось равноправие этнони¬
мов «сербы», «хорваты» и «словенцы», латинской и кирилловской азбук,
православной, католической и мусульманской религий.
Корфская декларация была компромиссом между великосербской и фе¬
деративной концепциями нового государства, но фактически она не ис¬
ключала возможность сербской гегемонии в нем. В августе 1917 г. к Корфс-
кой декларации присоединился в Париже Черногорский комитет народного
объединения. Позднее декларацию поддержали и другие группы югосла¬
вянской общественности.
Осенью 1917 г. в результате мощных антиправительственных и антиво¬
енных выступлений выявилась неизбежность краха двуединой монархии
в случае продолжения войны, чего не смог предотвратить и октябрьский
манифест императора Карла о федеративной перестройке австрийской ее
части. В обстановке нарастающего хаоса ведущие политические партии
Хорватии, Боснии и Герцеговины, Словении, Истрии и Далмации сфор¬
мировали в Загребе 5—6 октября 1918 г. Народное вече словенцев, хорватов
и сербов под председательством Корошеца как орган власти для объедине¬
ния «всего нашего народа, словенцев, хорватов и сербов, на всей этнической
территории, на которой он проживает в настоящее время, несмотря ни на
какие административные или государственные границы, в одно единствен¬
ное, полностью суверенное государство на принципах политической и эко¬
номической демократии». Вече гарантировало национальным меньшинст¬
вам свободное развитие в новом государстве, помышляя об объединении
всех южнославянских земель, хотя фактически его влияние ограничивалось
соответствующей территорией Австро-Венгрии.
29 октября 1918 г., в условиях начавшегося развала империи Габсбур¬
гов, хорватский сабор провозгласил отделение Хорватии, Славонии и Дал¬
мации от Австро-Венгрии, вхождение их в суверенное Государство словен¬
цев, хорватов и сербов и признание Народного веча верховным органом
власти. Вопрос о форме и устройстве нового государства был отложен, хотя
подчеркивалось равноправие словенцев, хорватов и сербов. При этом до¬
влел страшный призрак гражданской войны в России. Загреб претендовал
на руководство в новом Югославянском государстве.
Стремление к государственному объединению сербов, хорватов и сло¬
венцев, тяга к созданию общего государства были выстраданы этими
народами в условиях многовекового национального угнетения. Однако
интеграционные тенденции сопровождались соперничеством Белграда и За¬
греба в объединительном движении. В основе взаимного недоверия лежало
столкновение разных концепций южнославянского соединения — унитар¬
ной (великосербской) и федеративной. Но в любом случае идея «трехимен-
ного народа» не учитывала интересы македонцев, албанцев и мусульман,
живущих на территории будущего государства 23.
Экспансия Италии в Северной Адриатике, хаотичное отступление авст¬
ро-венгерских войск, напряженное внутриполитическое положение в югос¬
лавянских землях Австро-Венгрии, а также давление со стороны сербского
правительства вынудили Народное вече искать поддержку именно у Сер¬
бии. В вече и вокруг него происходили споры об условиях образования
объединенного государства: республика или монархия, централизованное
государство или федерация либо конфедерация? 24 ноября 1918 г. вече
приняло постановление о слиянии Государства словенцев, хорватов и сер¬
бов с Сербским королевством и Черногорией на автономной основе. С.
Радич тщетно настаивал на предварительных переговорах с сербским пра¬
вительством о статусе Хорватии в новом государстве.
25 ноября Великая народная скупщина в Нови-Саде приняла акт о при¬
соединении Воеводины к Сербии, днем позже Великая народная скупщина
Черногории, лишившая ее короля Николая I престола, вынесла такое
же постановление. Наконец, 1 декабря регент Сербии Александр Кара-
георгиевич провозгласил создание Королевства сербов, хорватов и сло¬
венцев (СХС). 20 декабря было образовано его правительство во главе
с поборником централизации, лидером Сербской радикальной партии С.
52

Протичем. Вопрос о внутреннем устройстве королевства пока обошли
молчанием.
В это новое государство вошли Сербия (с присоединенной к ней Вар-
дарской Македонией), Черногория, Хорватия, Словения, Далмация, Босния
и Герцеговина, Воеводина. Сербы составили 41,6% его населения. Правя¬
щие круги Сербии твердо стояли на великосербской позиции. Поскольку
вопрос об устройстве объединенного государства оставался открытым,
ХКП развернула кампанию за самостоятельность Хорватии. 25 ноября
1918 г. скупщина ХКП потребовала учреждения «нейтральной крестьянской
республики Хорватии» (в составе Хорватии, Славонии и Далмации). В фев¬
рале 1919 г. ХКП поставила вопрос о праве хорватов на самоопределение
и в 1920 г. провела успешную петиционную кампанию под этим лозунгом.
В 1921 г. в программу Хорватской республиканской крестьянской партии
(так называлась ХКП в 1920—1925 гг.) был включен пункт о «миротворной
крестьянской республике». С. Радич добивался также демократизации госу¬
дарственного и политического устройства Королевства СХС 24.
Версальский мирный договор 1919 г. и международное признание
Королевства СХС не принесли успокоения стране, сотрясаемой рабочим,
крестьянским и национальным движениями. В обстановке правительст¬
венного террора и полицейского произвола 28 июня 1921 г. Учредительное
собрание королевства приняло Видовданскую конституцию. Она узаконила
его унитарное устройство во главе с династией Карагеоргиевичей и гос¬
подствующее положение в нем Сербии. Белградские власти использовали
для обоснования своей политики теорию «трехименного народа». Если
раньше она служила делу расширения фронта освободительного движения
и имела выход на сотрудничество южных славян в борьбе за национальное
освобождение, то теперь стала идейным прикрытием унитаризма и сербс¬
кого гегемонизма.
В 20-е годы унитаризм в виде теории единого народа пользовался
поддержкой не только в Сербии, но частично в Хорватии и Словении.
К нему толкали и экономические интересы, и расчеты хорватских
и словенских дельцов на преобладание промышленно более развитых
Хорватии и Словении в интегральном государстве. Хотя их интересы
придавали теории единого народа отличавшийся от официальной линии
смысл, объективно она служила утверждению унитарного строя во
главе с Сербией.
На платформу экспансионистского унитаризма встали группировки
фашистского толка: Организация югославских националистов (Юрюна),
Югославская акция и пр. Юрюна домогалась создания Великой Югославии
от Варны до Триеста и от Сегеда до Салоник. Крайние формы национализ¬
ма послужили основой ряда фашистских организаций. Великосербский на¬
ционализм в самой грубой форме был присущ «Сербской национальной
молодежи» (Срнао), выступавшей против Видовданской конституции и «за
триумф Сербии и сербства». «Збор» Д. Лётича отождествлял Королевство
СХС с сербским обществом. Часть франковцев создала в 1922 г. Хрнао —
Хорватскую националистическую организацию, пропагандировавшую ве¬
ликохорватский шовинизм и сепаратизм 25.
Унитаризму и шовинизму противостояли федералисты. Их центром
стала Хорватия. В августе 1921 г. ряд ее партий образовал Хорватский
блок, выдвинувший требование федеративного устройства Королевства
СХС. Политическая платформа блока предполагала культурно-националь¬
ную автономию албанцев, венгров, немцев и мусульман. В 1923 г. возник
оппозиционный многонациональный блок ХРКП, Словенской народной
партии и Югославянской мусульманской организации. В 1927 г. ХКП,
перешедшая в активную оппозицию, и Самостоятельная демократическая
партия С. Прибичевича, выражавшая интересы сербских средних слоев
в Хорватии, слились в Крестьянско-демократическую коалицию, которая
действовала в направлении федерализма и демократии страны. Объединив
оппозицию как хорватов, так и сербов, она ознаменовала государственное
противостояние Хорватии существовавшему в Королевстве СХС режиму 26.
53

В июне 1928 г. С. Радич был смертельно ранен и еще два хорватских
депутата убиты в Народной скупщине представителем фашистской ор¬
ганизации, отстаивавшей принцип интегрального югославянства. Этот акт
был направлен против демократов. Со смертью Радича завершился важный
этап истории ХКП — второй (после правящей Сербской радикальной пар¬
тии) по значению партии в стране. Позицию абстрактного права наций на
самоопределение, вплоть до отделения, заняла Компартия Югославии,
образовавшаяся в 1919 г. и долго нигилистически относившаяся к наци¬
ональному вопросу. После принятия в 1921 г. закона о безопасности она
находилась в подполье и политического влияния не имела.
В условиях глубокого политического кризиса 6 января 1929 г. король
Александр совершил монархический переворот, создав авторитарный ре¬
жим. Он опирался на имущие верхи Сербии, а также на хорватский и сло¬
венский финансово-промышленный капитал. Оппозиционные партии были
распущены. Страна получила новое наименование — Королевство Югос¬
лавия, подчеркивавшее унитарный характер государства. Новое админист¬
ративное деление ликвидировало исторически сложившиеся границы между
Сербией, Хорватией, Словенией, другими землями и было нацелено на
обеспечение сербского большинства на пограничье Сербии, усилился террор
в несербских областях. Государственные и национальные проблемы реша¬
лись на основе тоталитаризма и сербизации. Напряженная обстановка
в стране вынудила Александра ввести в 1931 г. ограниченную конституцию,
однако это не изменило характера режима.
В 30-е годы оппозицию правительственному курсу представляла пре¬
жде всего ХКП во главе с В. Мачеком. Большой резонанс получила
резолюция Крестьянско-демократической коалиции (КДК) («Загребские пу¬
нктуации» 1932 г.) с осуждением авторитарного режима 27. В 1935 г. сложи¬
лась объединенная оппозиция в составе КДК, Югославянской мусульманс¬
кой организации и ряда партий Сербии. В то же время в Италии зародилось
хорватское экстремистское движение (усташи), находившееся под Идейным
влиянием фашизма. Оно преследовало цель создать корпоративное Хор¬
ватское государство. Их лидер Анте Павелич требовал решить хорватский
вопрос на основе антисербства и католицизма. В 1934 г. усташи по указа¬
нию из Берлина, стремившегося воспрепятствовать укреплению отношений
между Югославией и Францией, организовали убийство в Марселе короля
Александра и министра иностранных дел Франции Л. Барту. Этот акт был
рассчитан на переориентацию внешней политики Югославии и одновремен¬
но был направлен против ее целостности.
В 30-е годы в Югославии резко обострились отношения между право¬
славной и католической церквями. Сербская православная церковь была
опорой белградского режима. В западной части страны возрастало влияние
клерикализма. В 1935 г. правительство под давлением клерикалов заключи¬
ло с Ватиканом конкордат, обеспечивавший права католической церкви
в королевстве. В 1937 г., когда встал вопрос об утверждении его Народной
скупщиной, Сербская православная церковь, поддержанная рядом партий,
воспротивилась этому, но скупщина одобрила конкордат, что сильно нака¬
лило обстановку, и под давлением общественности правительство не осме¬
лилось узаконить его 28.
8 октября 1937 г. между оппозиционными партиями Хорватии и Сер¬
бии было заключено соглашение на основе признания принципов кон¬
ституционности и парламентаризма, гарантий гражданских и политических
свобод, равноправия сербов, хорватов и словенцев. Постепенно нарастала
тенденция сплочения политических сил независимо от их национальной
принадлежности, в первую очередь хорватских и сербских оппозиционных
партий, перед лицом авторитаризма и попрания конституционных свобод.
Усиливалось противостояние либерализма и демократии, с одной стороны,
тоталитаризма — с другой.
В канун второй мировой войны хорватский вопрос приобрел междуна¬
родный аспект как орудие давления Германии и Италии на Югославию.
Мачек решил использовать международную напряженность для достиже¬
54

ния самостоятельности Хорватии любой ценой, вплоть до обращения за
поддержкой к Риму. 26 августа 1939 г. была образована автономная Хор¬
ватская бановина, заместителем главы правительства Югославии стал Ма-
чек. Обретение Хорватией автономии отвечало интересам ее населения. Но
в тогдашней международной обстановке это способствовало также упроче¬
нию усташского движения.
6 апреля 1941 г. Германия и Италия развязали войну против Югос¬
лавии. 17 апреля Белград капитулировал, Югославия была расчленена.
Усташи создали Независимое государство Хорватию (НГХ), включив в не¬
го Боснию и Герцеговину. Италия оккупировала северное побережье Адри¬
атики и Черногорию. Словению разделили Италия и Германия. В Сербии
установился оккупационно-квислинговский режим. Венгрия получила часть
Воеводины. Вардарская Македония в основном отошла к Болгарии. Фаши¬
сты сделали ставку на разжигание розни между народами Югославии 29.
Усташи, реализуя положение о выселении из Хорватии нехорватов,
развязали геноцид в отношении сербов и словенцев. Католическая церковь,
которую возглавлял кардинал А. Сгепинап. приступила к насильственному
обращению сербов в католичество, была запрещена кириллица. В Боснии
и Герцеговине усташи, истребляя сербов, одновременно разжигали религи¬
озную вражду между мусульманами и православными. Венгерские власти
подвергли резне сербов Воеводины. Болгарские оккупанты преследовали
сербов в Вардарской Македонии. Те кровавые погромы сохранились в па¬
мяти сербов до наших дней. Как нередко бывает, бытовое сознание прочно
связало их с менталитетом определенных наций.
В годы второй мировой войны столкновение фашизма и демократии на
территории Югославии получило нестандартные черты. Освобождение
страны от фашизма и предательских режимов, восстановление независимо¬
сти, обеспечение демократического развития сплотили массы населения под
руководством Компартии Югославии. Антифашистская борьба, развернув¬
шаяся тотчас после оккупации страны, приобрела особый размах и выли¬
лась в освободительную войну и народную революцию. В ходе ее было
образовано новое государство — Федеративная Народная Республика
Югославия.
Казалось, перед ее исстрадавшимися народами открылись демократи¬
ческие перспективы. Но в стране установился тоталитарный режим боль¬
шевистского типа 30. А с конца 70-х годов в Югославии разразился кризис,
охвативший все сферы жизни общества. Он привел в 1991 г. к развалу
федерации, а затем и к бессмысленной братоубийственной войне.
Примечания
1. ХЕРШАК Э., КУМ ПЕС Й. Два типа зтничноети (хорватский и сербский примеры).--
Этнографическое обозрение. 1993. № 4.
2. ЧУБРИЛОВШ1 В. Сриска православна црква пол Турцима од XV до XIX века.— Зборник
филозофског факултета, Београд. 1960. кнь. VII; MIRKOVIC М. Pravoslavna crkva u srba па
njihovom putu od naroda do nacije. In: Postanak i razvoj srpske nacije. Beograd. 1979.
3. SCCESKA A. Osnovni rezultati postijeratne bosanskohercegovacke istoriografije о osmansko-
turskom periodu i njeni dalji zadaci. In: Savjetovanje о istoriografiji Bosne i Hercegovine
(1945—1982). Sarajevo. 1983.
4 . HcTopwja српског народа. Кнь. IV, т. I. Београд. 1986; КАРАДЖИЬ В. Географическо-
статистическо описание Србфе. In: Сабрана дела. Кнь. 8. Београд. 1969; CTAHOJEBMh Г.
Далматинске KpajnHe у XVIII вфеку. Београд Загреб. 1987.
5. РАДОНИЬ J., КОСТИЬ М. Српске привилег-nje од 1690 до 1792. Београд. 1954; ФО-
РИШКОВИЬ А. Привилегще срба у Угарско] 1740—1790. In: Зборник за историку.
Св. 22. Нови Сад. 1980.
6. ОБРАДОВИЬ Д. Сабрана дела. Београд. 1961. Т. I. с. 65; т. II, с. 440.
7. ЧУБРИЛОВИЬ В. Исторфа политичкс мисли у Србфи XIX века. Београд. 1958,
с. 165—193.
8. ZACEK V. Slovansky sjezd v Praze roku 1848: sbirka dokumcntu, Praha. 1958. s. 205,
55

9.	Освободительные движения народов Австрийской империи: период утверждения капитали¬
зма. М. 1981, с. 156 -159.
10. GROSS М. Povijest pravaske ideologije. Zagreb. 1973.
11. STANClC N. Hrvatska nacionalna ideologija preporodnog pokreta u Dalmaciji. Zagreb. 1980;
KRESTIC V. Srpsko-hrvatski odnosi i jugoslovenska ideja, 1860	1873. Beograd. 1984.
12. nETPOBHh H. Око Милетийа и после ньега. Нови Сад. 1964; ЕГО ЖЕ. Борьба за
освобождение балканских народов от власти Оттоманской империи и сербы Австро-
Венгерской монархии. М. 1974.
13. ПЕТРОВИЬ Н. «Омладина» у светлости нових исторщских чиньеница. In: У]единьена
омладина српска и ньено доба, 1860—1875. Tpata из «Детских архива. Нови Сад. 1977.
14. ПОПЛЫКО Д. Ф. Васа Пелагич и Россия. М. 1983, с. 10.
15. Medunarodni naucni skup «Problemi istorije Bosnc i Hercegovine 1850—1875». Sarajevo. 1987;
ЭКМЕЧИЧ М. Русские дипломатические документы о национальном сознании в Боснии
и Герцеговине в 1850—1875 гг. Балканские исследования, вып. 13. М. 1991; EKMEClC М.
Ustanak u Bosni 1875- 1878. Sarajevo. 1960.
16. KRESTIC V. Srpsko-hrvatski odnosi i jugoslovenska ideja, 1860—1873; Beograd, 1983;
SWITTER F., SlDAK J,, BOGDANOV V. Nacionalni problemi v habsburski monarhiji.
Ljubljana. 1962.
17. STANCIC N. Narodni preporod и Dalmaciji. In: Drustveni razvoj и Hrvatskoj (od 16. stoljeca
do pocetka 20. stoljeca). Zagreb. 1981, s. 246; HcTopnja српског народа. Кнь. V. Т. 1. Београд.
1981, с. 301 сл.
18. История Югославии. Т. I. М. 1963, с. 629, 638.
19. ПИСАРЕВ Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой мировой войны. М. 1985.
20. CULINOVIC F. Yugoslavia izmedu dva rata. Т. 1. Zagreb. 1961, s. 288; История Югославии.
Т. I. М. 1963, с. 555.
21. §I§IC F. Dokumenti о postanku Kraljevine Srba, Hrvata i Slovenaca. Zagreb. 1920, s. 10.
22. ПИСАРЕВ Ю. А. Сербия на Голгофе и политика великих держав: 1916. М. 1993, с. 163.
23. См. JAHKOBHh Д. Cp6nja и )угословенско питанье, 1914—1915. Београд. 1973, с. 475 сл.
24. CULINOVIC F. Yugoslavia izmedu dva rata, s. 159, 288, 376.
25. rJIHEOPHJEBHh Б. Особенности фашизма у 1угослави]и двадесетих година,— Марк-
систичка мисоа, Београд, 1986, № 3, с. 28, 33—34, 38; ПЕТРАНОВИЬ Б. Фашизам
у Лугославщи — историографски спорови. Там же, с. 23—24.
26. MATKOVIC Н. Svetozar Pribicevic i samostalna demokratska stranka do sestojanuarske
diktature. Zagreb. 1972, s. 214 si.
27. BOBAN LJ. Svetozar Pribicevic u opoziciji (1928—1936). Zagreb. 1973, s. 105 si.
28. MARKOVIC M. Pravoslavna crkva u srba na njihovom putu od naroda do nacije. In: Postanak
i razvoj srpske nacije. Beograd. 1979.
29. CULrNOVIC F. Okupatorska podjela Jugoslavije. Beograd. 1970.
30. ВОЛОКИТИНА Т. В., МУРАШКО Г. П., НОСКОВА А. Ф. Народная демократия: миф
или реальность? М. 1993, с. 106 сл.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
Христофор Колумб
В. А. Субботин
Христофор Колумб родился в Генуе или около нее в 1451 году, не ранее 25
августа и не позже 31 октября. Умер адмирал 20 или 21 мая 1506 года
в Вальядолиде. Невозможно точно сказать, где его могила. Ее переносили
из Испании в Вест-Индию — на Гаити, потом на Кубу — и вновь в Испа¬
нию. Появились сведения, что перезахоронения кончились тем, что прах
был утерян. К берегам Нового Света Колумб совершил четыре путешест¬
вия: в 1492—1493, 1493—1496, 149В—1500 и 1502—1504 годах.
Сохранились нотариальные акты, удостоверяющие имущественные
сделки и ремесленную деятельность отца Колумба и его матери в Генуе.
Сам Христофор упоминается там как шерстяник («ланерио»); этим терми¬
ном обозначали чесальщиков шерсти — распространенную в Генуе профес¬
сию. Есть личные письма адмирала.
Молодость адмирала известна главным образом по сочинению его
незаконнорожденного сына Фернандо. Оно было опубликовано в Италии,
как перевод с испанского, через 32 года после смерти автора. Перевод
был неточным, в подлинник были внесены дополнения, более всего с целью
украшательства. Сочинение содержит сведения, которые до сих пор вы¬
зывают споры: обстоятельства службы Колумба на кораблях в Среди¬
земном море, его прибытия в Португалию, путешествия к Северному
полярному кругу.
В Мадриде и других городах сохранились прижизненные портреты
адмирала. На них он выглядит по-разному, хотя некоторые портреты схожи
между собой. Судить о внешности Колумба можно по рассказам современ¬
ников, знавших его в возрасте 40—45 лет. Он был выше среднего роста,
хорошо сложен, силен. На удлиненном лице с орлиным носом слегка
выдавались скулы. В молодости волосы у него были рыжеваты, но он рано
поседел. Одевался адмирал просто. После второго путешествия в Америку
его видели неизменно в бурой францисканской рясе, с веревкой вместо
пояса, в простых сандалиях.
Колумб редко рассказывал о своей молодости. Но в завещании он
вспоминал Геную и генуэзцев, тех, с кем был связан с малых лет.
В генуэзском предместье Св. Стефана монахи находившегося там
монастыря того же названия сдали под дом участок земли чесальщику
шерсти Доменико Коломбо. Как и многие другие ремесленники, чтобы
Субботин Валерий Александрович — доктор исторических наук, главный научный сотрудник
Института Африки РАН.
57

свести концы с концами и оплатить долги, Доменико занимался не
только своей профессией. Он продавал сыр и вино, служил привратником
у городских ворот, посредничал в торговле недвижимостью. В его доме,
которого давно нет, и родился Христофор — старший из четырех детей
Доменико и его жены Сусанны, дочери ткача. Св. Христофор (по-гречески
«несущий Христа») почитается католиками как покровитель всех стран¬
ников. Но вряд ли Доменико думал, когда крестил сына, что тот будет
вечным странником, станет известен всему миру под именами Колона
(Испания, Франция), Колумба (Россия). Колумбуса (Германия, Англия
и г. д.). Сам путешественник, по-видимому, усматривал мистический смысл
в своем имени. Он подписывался «Христо ференс».
Согласно Фернандо Колумбу, в детстве Христофор учился в Павии,
подчиненной миланским герцогам, так же как одно время Генуя. Но эти
сведения не подтверждаются и, скорее всего, будущий адмирал мог учиться
в одной из школ предместья Св. Стефана или просто был самоучкой. Среди
записей, сделанных им, нет почти ничего, написанного по-тоскански, т. е. на
языке его родины. Писал он на кастильском (позднее его стали называть
испанским), говорил много лет на морском жаргоне, который возник
в портах Средиземного моря из смешения каталанского, французского,
тосканского и других языков. Поскольку Колумб не писал на родном языке,
даже когда слал письма соотечественникам, можно предположить, что
в молодости он был неграмотен. Возможно, что он научился писать (а,
пожалуй, и читать) по-испански только в зрелом возрасте, когда попал на
Пиренейский полуостров.
Ссылаясь на бумаги отца, Фернандо отмечает, что будущий адмирал
отправился в море с 14 лет. В те годы Христофор вряд ли был лишь
моряком; отец мог посылать его, как подручного, по торговым делам
в соседние города, по морю и по суше. Гсть несколько других свидетельств
о занятиях Колумба, когда ему было уже около 20 лет. Нотариальные
акты, обнаруженные в Италии, говорят, что в это время он был ко¬
мпаньоном отца. Нашлось письменное свидетельство одного из друзей
Доменико Коломбо; судя по нему, его дети — Христофор и Бартоломео,
«жили торговлей» '. Установлено, что будущий адмирал бывал на о.
Хиос (по-видимому, в середине 70-х годов XV в.), где вели дела генуэзские
торговые дома Чентурионе и Негро. Колумб позднее не раз поминал
хиосскую мастику.
Судя по материалам Фернандо Колумба, его отец бf»iвал у магрибинс-
ких берегов. В одном письме адмирала утверждалось, что он какое-то
время был на службе у правителя Прованса, руководил рейдом прован¬
сальского корабля для захвата тунисской галеры. Такого рода рейды были
обычным делом в Средиземном море, где многие моряки, помимо торгов¬
ли, занимались корсарскими набегами.
В Португалии Колумб появился не ранее 1473 года. В августе этого
года он еще был свидетелем имущественной сделки своих родителей в Саво¬
не, подчинявшейся генуэзцам. Жил он в Лиссабоне и на о-вах Мадейра,
принадлежащих португальцам, до 1485 или 1486 гг. Из Португалии и с
о-вов Мадейра он не раз уходил в плавание, в том числе в Западную
Африку, в страны Северной Атлантики и к себе на родину, в Геную.
Появление будущего адмирала в Португалии было связано с упадком
западноевропейской торговли на Востоке ввиду турецких завоеваний. Гену¬
эзские моряки искали нового поприща для своей деятельности. Италия той
эпохи дала многочисленных эмигрантов. В Португалии основную их массу
составили моряки, мелкие торговцы и ремесленники, наемные солдаты,
покинувшие Италию, так как им перестали гглатигь побежденные или
обедневшие кланы. Для заморской колонизации лиссабонский двор охотно
привлекал на службу дворян из других европейских стран. Среди них были
и итальянцы Перестрелло, родственники жены Колумба.
Епископ Б. Лас Касас, современник Колумба, писал, что будущий
адмирал, хороший картограф и каллиграф, зарабатывал время от времени
в Португалии на жизнь, изготовляя географические карты. Другим его
58

занятием была торговля. Единственный документ, относящийся к деятель¬
ности Колумба в Португалии,— его показания перед нотариусом в Генуе
о том, что в 1478 г. он закупил на Мадейре сахар по поручению одного из
генуэзских коммерсантов 2. В завещании 1506 г., желая, по-видимому, опла¬
тить старые долги, Колумб назвал людей, которым его наследники должны
были передать различные суммы. Среди этих лиц не было моряков или
ученых, способных заинтересоваться географическими картами. Речь шла
о семьях нескольких генуэзцев (какое-то время живших в Лиссабоне) —
коммерсантов и одного чиновника,— а также о неизвестном «еврее, жи¬
вшем у ворот лиссабонского гетто» 3.
По рассказу Фернандо, будущий адмирал ходил в Лиссабоне в часовню
монастыря Всех святых. В то время монастырь стал убежищем для дворянс¬
ких жен и вдов, а заодно — пансионатом благородных девиц. По-видимо-
му, не только религиозный долг толкал молодого Колумба к посещению
часовни при монастыре. Вскоре он предложил руку и сердце одной из
воспитанниц пансионата, Филипе Мониш, которая ответила ему согласием.
О жене Колумба мало что известно. О ней и о том, что она умерла при
его жизни, упоминает раннее завещание адмирала (1505). Там он просит
отслужить мессы за упокой души по нему самому, по отцу, матери и жене.
Колумб, судя по всему, женился на бесприданнице. По происхождению он
не был равен жене, но их брак был приемлем для окружающих, поскольку
оба были бедны. На людях Колумбу было незачем вспоминать свое проис¬
хождение, а брак позволял ему установить связь с португальским дворян¬
ством, попасть при случае к лиссабонскому двору. Какое-то время, возмож¬
но, Колумбу удалось спокойно пожить на о-вах Мадейра, занимаясь тор¬
говлей, читая книги, слушая рассказы португальских колонистов об
Атлантическом океане.
Им было что рассказать молодому итальянцу. Например, о том, что
ветры и течения с запада приносят время от времени к Мадейре куски
дерева, обработанные человеческой рукой. На Азорских о-вах, которые
тоже принадлежали португальцам, к берегам прибивало стволы сосен
диковинных пород. Однажды на о. Флориш, крайний из Азорских о-вов,
наиболее удаленный к западу, океан вынес тела двух людей, чьи черты
напоминали азиатов 4. У португальских моряков были в ходу географичес¬
кие карты, на которых в неведомом океане была нарисована масса больших
и малых островов. Среди них фигурировала богатая Антилия, упомянутая
еще Аристотелем. Жители Азорских о-вов возможно слышали о преданиях
своих соседей по Атлантическому океану, ирландцев, о том, что на западе
лежит остров счастья О’Бразил. С берегов Ирландии можно было наблю¬
дать миражи, рисовавшие картины далеких земель 5.
Вряд ли Колумб подолгу оставался около молодой жены. Одно плава¬
ние следовало за другим. Из бортового журнала первого путешествия
адмирала в Новый Свет следует, что Колумб «видел весь Левант и Запад,
то, что называют северной дорогой, т. е. Англию...» 6. Однажды, пишет
Фернандо, отец руководил экспедицией из двух кораблей, плывших от
Мадейры до Лиссабона. В журнале первого путешествия Колумб рассказы¬
вает, что плавал в южных широтах, видел Перцовый берег (современная
Либерия). Будущий адмирал, по его словам, бывал и в Санту Жорже да
Мина (современная Эльмина). Местный форт был одним из первых, соору¬
женных португальцами на берегах Западной Африки. Его строили прибли¬
зительно в 1481—1482 гг., когда из Лиссабона прибыли девять кораблей
с камнем и известью. Скорее всего, Колумб был здесь как раз в эти годы.
По-видимому, находясь в Португалии и ее владениях, будущий адмирал
много читал, что помогло ему убедиться в возможности открыть западный
путь в Индию. В письмах 1498 и 1503 гг., отправленных королю и королеве
Испании, Колумб подробно изложил свои географические представления,
сложившиеся за 15—20 лет до этого. Ссылаясь на Птолемея, а также на
средневекового богослова и географа П. д’Альи, он считал, что земля
в целом шарообразна 7. Земля невелика, продолжал Колумб. Океан, омыва¬
ющий берега Европы, не может быть широк, о чем писал еще Аристотель.
59

Есть достаточные основания считать, что Колумб задумал путешествие
на запад, находясь в Португалии и ее владениях. Прежде всего, он сам так
говорил впоследствии в письмах королю и королеве Испании, сообщая, что
долгие годы добивался поддержки своих планов лиссабонским двором.
Фернандо Колумб и Лас Касас добавляли, что будущий адмирал, находясь
в Португалии, вступил в переписку с престарелым флорентийским космог¬
рафом и астрономом П. Тосканелли и тог одобрил планы Колумба и от¬
правил ему копию карты мира, изготовленную для короля Португалии.
Переписку с Тосканелли историки ставят под сомнение. Ведь сохранилась
лишь копия (переписанная Колумбом) письма Тосканелли, где сказано, что
от Лиссабона «до великолепного и великого города Кинсай» (китайский
Ханчжоу) 6,5 тыс. миль 8. Поскольку старая римская миля равнялась
1481 м, то это расстояние измеряется 9,6 гыс. км, тогда как в действитель¬
ности оно по прямой составляет свыше 20 тыс. километров. Конечно,
флорентиец обладал авторитетом, и его картой Колумбу, знавшему толк
в картографии, желательно было воспользоваться, чтобы быть услышан¬
ным при португальском или испанском дворе. Подобных документов у не¬
го, наверное, было немало. Но Колумб располагал и другой информацией.
Как сообщает Лас Касас, на Мадейре ходили слухи, что на острове один
штурман перед смертью передал будущему адмиралу ценнейшие сведения
о судовождении в водах Центральной и Южной Атлантики.
О контактах с португальским двором Колумб упоминал мельком
в своих письмах, утверждая, что Господь закрыл глаза португальскому
королю и не дал ему оценить проект путешествия на запад. Известно, что
кое-кто при лиссабонском дворе считал, что дальние экспедиции чересчур
обременительны для казны и предлагал ограничить экспансию африканс¬
кими берегами.
В 1485 или 1486 гг. Колумб перебрался в Испанию, где хотел попытать
счастья со своим проектом. Есть также основания считать, что мате¬
риальное положение будущего адмирала в середине 80-х годов XV в.
стало тяжелым.
В Испании в это время продолжалась война с Гранадским эмиратом.
Колумб понимал, что судьба его проекта зависела от королевского двора,
который из-за войны с маврами чаще всего пребывал в Андалусии. Там же
поселился и Колумб, зарабатывая на жизнь торговлей книгами. Свободное
время, надо думать, он уделял своему проекту, и зимой 1486/87 г. в Сала¬
манке состоялось посвященное ему совещание высокопоставленных лиц,
а с мая 1487 г. он стал получать из казны денежную помощь, правда,
довольно нерегулярную. Итак, за полтора года пребывания в Испании
будущий адмирал сумел попасть ко двору, приблизиться к тем, от кого
зависела заморская экспедиция.
Став книготорговцем, Колумб столкнулся с людьми просвещенными,
в том числе из духовенства. Позднее он писал, что в Испании в течение семи
лет его планы считались несбыточными и верил в него и помогал ему
только монах А. де Марчена 9. Он-то, по словам Фернандо Колумба,
сообщил о генуэзце влиятельным лицам. Марчена разбирался в астрономии
и, возможно, именно он помог Колумбу проложить дорогу в Саламанку.
Совещание состоялось в этом городе не потому, что здесь находился
университет, один из первых в Европе. В Саламанке провел зиму 1486—1487
гг. королевский двор, который дал согласие на консультации по поводу
планов Колумба. В совещании участвовали представители двора и духо¬
вные лица, включая кардинала П. Г. де Мендосу. Они отвергли план
Колумба и только через несколько лет склонились на его сторону, помогли
(или не стали мешать) его экспедиции.
В Саламанке, по словам Фернандо Колумба, собрались сторонники
церковных канонов, считавшие землю плоскостью, а не шаром. Есть свиде¬
тельство, что через несколько лет на подобном же совещании под Гранадой
одному из его участников, священнику, пришлось, как он писал, посовето¬
вать Мендосе не искать аргументов против Колумба в богословии 10.
Мендоса, судя по всему, прислушался к этому совету, и тем самым мол¬
60

чаливо согласился с шарообразностью земли, а значит и с возможностью,
отправившись на запад от европейских берегов, добраться до Индии и Ки¬
тая.
Противники экспедиции или те, кто предлагал ее отложить, знали, что
для далеких путешествий нужны деньги и благоприятный политический
климат. Испания, отдающая силы борьбе с маврами, не могла поддержать
организацию экспедиции для завоевания неведомых земель. Колумб же
доказывал выгодность заморской экспедиции. Об этом говорят, в частно¬
сти, его письма казначеям Испании J1. де Сантанхелю и Г. Санчесу, отправ¬
ленные после возвращения из Нового Света (дальние страны дадут золото,
пряности и рабов) ".
Колумбу предстояло ждать окончания войны с маврами, сохраняя
контакты с испанским двором. Судя по сообщениям современников, коро¬
лева Изабелла относилась к планам будущего адмирала с большей благо¬
склонностью, чем ее муж, король Фердинанд. Дело в том, что он оставался
на испанском троне королем Арагона, а она была королевой Кастилии.
Арагон в силу своего географического положения ориентировался на связи
с бассейном Средиземного моря, тогда как для Кастилии эти связи играли
меньшую роль. Кастильское дворянство больше, чем арагонское, было
вовлечено в войны с маврами, а после их завершения ему должно было
потребоваться новое занятие. Таким занятием могли стать экспедиции за
океан. К ним могли быть привлечены также моряки, судовладельцы, ком¬
мерсанты.
Чтобы поддерживать постоянные контакты с испанским двором, Ко¬
лумб следовал за ним. Двор не имел постоянной резиденции, будучи скорее
штабом армии, чаще всего приближенным к театру военных действий
в Андалусии. Города Андалусии, в которых жил Колумб, по своим нравам
напоминали Геную, в них тоже враждовали кланы (Гусман, Понсе де Леон,
Агилар и др.). Лилась кровь горожан и селян, горели церкви, разорялись
целые области. Наблюдая эти картины, Колумб должен был задуматься
о том, что ему предстояло идти в плавание с экипажем из кастильцев.
Дворяне должны были управлять будущими заморскими владениями, не
имея над собою контроля — ни церкви, ни короля. Колумб сталкивался со
схожей обстановкой в португальской Эльмине, где восстания следовали
одно за другим. Возможно, он думал не только о своей безопасности
и карьере, когда позднее добивался широких военных и гражданских полно¬
мочий, титула вице-короля в землях, которые ему предстояло открыть.
В конце 1487 г. в Кордове Колумб сблизился с Беатрисой Энрикес де
Арана, девушкой из местной небогатой семьи. В августе следующего года
Беатриса родила сына Фернандо. По-видимому, тогда же Колумб посетил
Португалию и забрал оттуда своего законного сына Диего. Он заботился
об обоих детях и, скорее всего, сохранял добрые отношения с родственника¬
ми Беатрисы; ее брат позднее командовал кораблем в эскадре адмирала.
Брак с Беатрисой, надо полагать, не состоялся из-за того, что она не
была дворянкой, а это могло помешать Колумбу быть на равной ноге
с придворными. Внебрачные же связи среди испанских дворян в те времена
имели почти легальную окраску. Никго Колумба не осуждал, кроме него
самого. В завещании он просил Диего, как наследника, обеспечить Беатрисе
«достойную жизнь» и, тем самым, «снять большую тяжесть» с его души.
Отвлекаемые войной с маврами, стихийными бедствиями (наводнение
и голод), свадьбой старшей дочери с португальским принцем, Фердинанд
и Изабелла не вспоминали, видимо, о Колумбе. И после мая 1489 г.
он, возможно, утратил даже материальную поддержку испанского двора.
Найдено письмо JI. де ла Серда, герцога Медина-Сели, который сообщал
кардиналу Мендосе, что задержал отъезд Колумба во Францию и дал
ему на два года приют в своих владениях. Герцог готов был поставить
под командование Колумба три-четыре корабля, но полагал, что будет
лучше, если экспедицию организует двор. Скорее всего, герцог боялся
королевской немилости: он знал, что монархи желали ограничить не¬
зависимость грандов 12.
61

Два года, проведенные у герцога в замке Сан Маркос, около Кадиса,
надо полагать были использованы для подготовки экспедиции. Из письма
де ла Серды Мендосе следовало, что корабли для экспедиции фактически
уже были подготовлены. Трудно допустить, что Колумб не принял участия
в их снаряжении. Как сообщает Лас Касас, в замке Сан Маркос находился
X. де ла Коса, будущий картограф Нового Света. Неудивительно, что на
аудиенции у Фердинанда и Изабеллы в конце 1491 г. Колумб появился, по
словам хрониста А. Бернальдеса (лично знавшею адмирала), с картой мира
в руках, произведшей благоприятное впечатление на монархов 13. Тем не
менее, когда в последние месяцы 1491 г. в лагере Санта Фе Колумб
в очередной раз пытался добиться положительного решения своего воп¬
роса, он вновь потерпел неудачу. Покинув Санта Фе, Колумб отправился
в Уэльву, приморский город, захватив с собой сына Диего, чтобы оставить
его там у родственников жены (мужа ее сестры).
В десятке километров ог Уэльвы при слиянии рек Тинто и Одьель
стоит и сейчас францисканский монастырь св. Марии Рабида; рядом
с ним — портовый городок Палое. К воротам Рабиды подошел осенью
1491 г. мужчина лет сорока и попросил у монахов хлеба и воды для
сопровождавшего его ребенка. Со странником, который, судя по его речи,
был иностранцем, разговорился старый монах Хуан Перес. Вскоре он
послал за палосским грамотеем, врачом. Историю встречи с Колумбом
через 20 с лишним лет врач пересказал судейским писцам в ходе раз¬
бирательства тяжбы между казной и Диего Колумбом. Тогда, в Рабиде,
врач и монах поддержали замысел Колумба. Перес предложил ему свою
помощь ,4.
Монах этот в прошлом был исповедником Изабеллы. Он тут же
вызвался отправить гонца в Санта Фе, чтобы ходатайствовать за будущего
адмирала. Через две недели гонец вернулся с письмом, в котором королева
приглашала Колумба вновь прибыть в Санта Фе. Переговоры с Колумбом,
начатые в Санта Фе, были продолжены в Гранаде, взятой 2 января
1492 года. В ходе их Колумб понял, что теперь у него появилось много
союзников. На совещании, проведенном в Гранаде, большинство при¬
дворных и служителей церкви высказалось в поддержку экспедиции. Ко¬
лумб просил дать ему дворянство, титулы адмирала, губернатора и вице-
короля в тех странах, которые он откроет. Из будущих доходов от
торговли он хотел получить десятую часть, а также участвовать в торговых
экспедициях на правах пайщика, несущего восьмую часть издержек и по¬
лучающего соответствующую прибыль. Фернандо Колумб утверждает,
что в феврале 1492 г. переговоры были прерваны, так как двор счел
требования его отца чрезмерными. Будущий адмирал покинул Гранаду,
но его догнали и вернули во дворец.
В конце концов встал вопрос, кто оплатит экспедицию. Казна была
пуста. По словам Фернандо Колумба и Лас Касаса, Изабелла готова была
заложить свои драгоценности. Однако уже три года, как они были заложе¬
ны у ростовщиков Валенсии и Барселоны. Помочь Колумбу могли только
те, у кого водились капиталы. Вот почему по возвращении из Нового Света
первыми адресатами писем адмирала стали испанские казначеи.
Среди них наиболее значительной (по крайней мере, для Колумба)
фигурой был Л. де Сантанхель. Выходец из крещеных евреев, этот коммер¬
сант и финансист был казначеем св. Германдады (местной полиции) и сек¬
ретарем по хозяйственным делам в Арагоне. Его состояние позволило ему
ссудить Колумбу, как видно из бухгалтерских книг св. Германдады, свыше
1 млн. мараведи. Фактически же он, по-видимому, дал 4—4,5 млн. мараведи
или 17 тыс. золотых флоринов. Документ об этом найден в архиве Арагона
еще в XVII веке 15.
Если верить только документам, собранным испанским архивистом
М. Ф. де Наваретте, то Колумб получил от Сантанхеля 1 млн. 140 тыс.
мараведи. Эта сумма позднее была возвращена Сантанхелю короной через
кассу св. Германдады. 17 апреля 1492 г. Фердинанд и Изабелла подписали
капитуляцию (жалованную грамоту), по которой Колумб получал все про¬
62

симые им титулы и привилегии, а через две недели — «свидетельство
о пожаловании титула» 16. Тогда же Палое получил приказ нанять два
корабля. Городу тут же припомнили, что шесть лет назад он проявил
своеволие, отказавшись дать корабли неаполитанскому королю, союзнику
Изабеллы. Теперь, в наказание, Палосу поручалось нанять на два месяца
два корабля и оплатить жалование их командам за четыре месяца. Моряки,
пожелавшие принять участие в экспедиции, приравнивались к экипажам
военных кораблей. Морским советам Андалусии предписывалось поставить
за умеренную плату на корабли провиант и боеприпасы.
Колумбу было разрешено к двум кораблям присоединить третий,
снаряженный за свой счет. Лично он потратил на экспедицию полмиллиона
мараведи, полученных, частично или полностью, от итальянцев. Эти деньги
составили, по словам Лас Касаса, восьмую часть общих затрат и, значит,
вся сумма расходов равнялась 4 млн. мараведи 17.
Моряки Палоса не торопились вербоваться в плавание на край света.
Власти прибегли поэтому к средству, которое использовали не только
в Испании, чтобы обеспечить флот рабочими руками. Было объявлено, что
находящиеся в тюрьмах преступники получат свободу, отправившись за
океан. Но, судя по всему, и этой меры оказалось недостаточно, чтобы
укомплектовать корабли Колумба. Положение изменилось в июне 1492 г.,
когда в Палое вернулся из плавания М. А. Пинсон, опытный моряк и мест¬
ный судовладелец. Он вызвался пойти с Колумбом в океан, и с его
помощью были набраны 90 человек, нужных для экспедиции. В конце июля
три корабля — «Св. Мария», «Пинта» и «Нинья» — были готовы к дале¬
кому плаванию. На рассвете 3 августа 1492 г. они снялись с якорей.
Во вступительной части судового журнала, который сохранился в со¬
кращенном виде, Колумб писал, что после падения Гранады он беседовал
с Фердинандом и Изабеллой «о землях Индии», о «великом хане», т. е.
о монгольском правителе Китая. В результате адмиралу было поручено
«увидеть этих правителей, народы и земли, их расположение и все в целом,
а также изучить способ их обращения в нашу святую веру». Перед экс¬
педицией, таким образом, ставились разведывательные и миссионерские
цели. По жалованной грамоте 17 апреля 1492 г. Колумб назначался вице-
королем на всех островах и материках, которые он «откроет или приоб¬
ретет». В дальних странах предстояло обрести «жемчуг, драгоценные кам¬
ни, золото, серебро, пряности» 18. Это объясняет цели экспедиции. Пред¬
оставляя Колумбу грамоту, Фердинанд и Изабелла обошлись без упомина¬
ния, казалось бы уместного, христианизации далеких земель.
Испания, разумеется, не была единственной страной, желавшей тер¬
риториальных приобретений за морями. В Атлантическом океане ее сопер¬
никами были французы, англичане и португальцы. В соответствии с пор¬
тугало-кастильским соглашением в Алькасова (1479 г.), подтвержденным
папской буллой (1481 г.), Лиссабон владел всем «по ту сторону Канарских
островов», принадлежавших Кастилии |9. Португалия склонна была толко¬
вать эго соглашение расширительно, считая своими все территории к югу
от линии, проходящей в широтном направлении через Канары. Следовате¬
льно, заокеанские земли, куда отправлялся Колумб, рассматривались Лис¬
сабоном как его сфера влияния, если они лежали южнее широты самого
южного из Канар, о. Иерро.
Колумб должен был знать об этом, хотя, вернувшись из Нового
Света, сообщил в Лиссабоне, что не ведал о соглашениях Кастилии с Пор¬
тугалией. В письмах, предназначенных для публикации, сразу после воз¬
вращения адмирал утверждал, что плыл все время на запад на широте
Иерро и что приблизительно на этой широте сделал свои открытия 20.
Заявления адмирала не компрометировали Испанию, хотя в действите¬
льности открытые Колумбом Куба и Эспаньола (Гаити), а также цен¬
тральная часть Багамских о-вов лежали далеко на юг от широты Иерро.
Надо думать, адмирал заранее готовился сообщить в Европе удобные
для споров с Португалией координаты, а потому в судовой журнал вносил
вдвое увеличенные данные о широте ряда пунктов Вест-Индии. Наваретте,
63

которому историки обязаны выявлением многочисленных документов
о Колумбе, отмечал, что на квадранте, которым адмирал определял широ¬
ту, величины делений также были обозначены удвоенными цифрами.
После первого путешествия, когда Испания и Португалия договори¬
лись о сферах влияния и уже нечего было скрывать, Колумб стал приводить
верные сведения о своих измерениях широты. В его бумагах есть, например,
запись о том, что в феврале 1504 г., в Санта-Глория на Ямайке, он
определил широту по Малой Медведице в 18°. Ошибка составила всего 1°,
что объясняется несовершенством инструментов, которыми он пользовал¬
ся 21. Другое дело — трудности, с которыми сталкивался Колумб, опреде¬
ляя долготу. Не можно было найти тогда подсчетами по таблицам затме¬
ний небесных светил (европейское время затмений было подсчитано на
много лет вперед). В сентябре 1494 г. на острове у южных берегов Эс¬
паньолы Колумб попытался с этой целью воспользоваться лунным затме¬
нием. По-видимому, ему помешала бурная погода, не позволявшая точно
определить восход солнца и тем самым — точное местное время. Ошибка
Колумба, находившегося на 71° западной долготы, составила 16° 22.
И все же, судя по другим подсчетам, Колумб понимал, на каком
примерно удалении от Европы он находился. Для этого он использовал
свое знание моря, учитывал скорости своих кораблей. В ноябре 1492 г. на
Кубе он записал, что прошел от Иерро 1142 лиги. Просчитав по карте его
путь, Наваретте установил, что было пройдено в действительности 1105 лиг
(6 тыс. с лишним километров). Ошибка составила всего 37 лиг.
Во время первого путешествия в распоряжении адмирала находился
один относительно крупный по тем временам корабль, нао, как называли
испанцы суда с повышенным тоннажем. Чтобы заслужить такое название,
«Св. Мария» должна была иметь 100 т водоизмещения, а входившие
во флотилию два других корабля, «Пинта» и «Нинья», каравеллы (т. е.
среднетоннажные суда, по тогдашним меркам), были примерно по 60
т водоизмещения. Известно, что все они были палубными трехмачтовыми
кораблями. «Св. Мария» или то, что от нее могло остаться, покоится
где-то под песками у северных берегов Гаити: там она потерпела крушение
в декабре 1492 года. «Пинта» вернулась в начале 1493 г. на родину,
после чего следы ее затерялись. А «Нинья», прочная и ходкая любимица
адмирала, еще дважды ходила за океан, уцелела в страшный шторм
1495 г., когда на дно отправился весь вестиндийский флот Испании.
Она проплавала 25 тыс. миль под адмиральским флагом, что стало
своего рода рекордом для таких судов.
Корабли Колумба были невелики: 20—-26 м в длину. Они имели боль¬
шую парусность, навесной руль, компас. Кормчие держали при себе запас¬
ные компасные стрелки, камни для их намагничивания. В навигации исполь¬
зовался квадрант. Он представлял собой деревянную четверть круга с гра¬
дуировкой, отвесом и зрительной трубой для наводки на небесные светила.
Скорость кораблей измеряли щепкой, брошенной у носа корабля и плыву¬
щей к корме. Время отсчитывали, переворачивая стеклянные песочные часы
(отсюда в русском флоте пошли склянки). «Св. Мария» имела осадку не
более 3,3 м; у каравелл она была и того меньше — до 2 м. Это позволяло не
бояться мелководья, заходить в устья рек. Паруса Колумб предпочитал
прямые, обеспечивающие более высокую скорость. При хорошем попутном
ветре его корабли давали 8—9 узлов в час, т. е. столько, сколько современ¬
ные крейсерские яхты. Фактически, пересекая Атлантику, Колумб плыл
с меньшей скоростью — 4—5 узлов, так как пассаты дули не в западном,
а в юго-западном направлении, и к тому же корабли несколько сносило на
северо-восток морское течение. Оно на широте Иерро в сентябре-октябре
1492 г. вовсе не было благоприятным 23.
Команда флотилии насчитывала 90 человек, хотя некоторые авторы
пишут, что их было 120. Скорее всего цифра была завышена потому, что
после путешествия нашлось немало желающих приписать себе участие
в открытии Нового Света. Для обслуживания флотилии хватило бы и поло¬
вины тех, кого взял Колумб. Но приходилось учитывать, что в дальних
64

морях могли быть потери, что в команде появятся ослабевшие и больные.
Все моряки знали, что рискуют головой, уходя в плавание с Колумбом.
А потому возможны были конфликты, порожденные страхом за исход
путешествия.
На «Св. Марии» капитаном был ее владелец X. де ла Коза, однофами¬
лец известного географа. Капитан остался жив, хотя многие из его экипажа
после потери корабля высадились на Эспаньоле и погибли от рук индейцев.
«Пинтой» командовал М. А. Пинсон. Он разошелся с Колумбом, в частно¬
сти из-за желания искать золото в Новом Свете самостоятельно и бесконт¬
рольно, а заодно — развлекаться с индианками подальше от глаз адмирала.
Пинсон умер вскоре после возвращения в Испанию, по-видимому, от
сифилиса. Его младший брат В. Я. Пинсон, капитан «Ниньи», поддерживал
старшего, но играл, правда, не слишком активную роль. Через полтора
десятка лет после открытия Нового Света В. Я. Пинсон исследовал восточ¬
ный берег Южной Америки и возможно дошел до Ла-Платы 24.
Условия жизни на кораблях были нелегки. Лишь на «Св. Марии» был,
по-видимому, небольшой кубрик на баке. На каравеллах матросы в хоро¬
шую погоду спали на палубе, в плохую — под ней, поверх пропахшего
отходами и нечистотами песчаного балласта. Сьестных припасов вначале
хватало, но к концу путешествия провиант был на исходе, матросы голода¬
ли. Приходилось, преодолевая усталость, выстаивать вахты, бороться со
штормами. Вторая часть пути пролегла в умеренных широтах, и моряки
нередко мерзли. Защитой от непогоды была альмосела, плащ с капюшоном,
прикрывавший крестьянскую рубаху и короткие штаны.
Матросы Колумба знали не только морское дело. Среди них имелись
плотники, конопатчики, бочары, нотариус и альгвазил (судья), врачи,
3 Заказ 4411
65

лечившие больных солями и микстурами. С ними не было ни одного
священника или монаха. Это не значило, что моряки не были богобоязнен¬
ны. Да и сам Колумб соблюдал обряды и нередко искал в Библии ответы на
вопросы, которые возникали в связи с его путешествиями. На кораблях
каждые полчаса юнга, переворачивая песочные часы, произносил духовные
стихи, а утром и вечером запевал гимны и читал молитвы, к которым
надлежало присоединяться команде. Сохранился, впрочем, песенный репер¬
туар матросов, имевший мало отношения к богоугодным темам.
В начале путешествия, на пути к Канарам, и далее при переходе через
океан погода в целом благоприя гствовала Колумбу, море было довольно
спокойным. Адмирал и кормчие знали, что, покинув испанские берега, они
пойдут на юг с попутным пассатом, что за Канарами ветры повернут
к западу и вновь помогут путешественникам. Знание навигационной об¬
становки в восточной части Атлантики, конечно, облегчало задачу экс¬
педиции. Однако далее Азорских о-вов никто не ходил, и риск плавания
в Западной Атлантике вызывал особые трудности в отношениях Колумба
с экипажем. Чтобы ободрить людей, Колумб преуменьшал трудности
путешествия, в частности занижая пройденные расстояния. Тем самым он
создавал у моряков впечатление, что они не так далеки от знакомых
берегов, что риск затеряться в океане не так велик. Правда, это не могло
ввести в заблуждение кормчих и капитанов, которые наверняка сами от¬
считывали пройденные мили. Не исключено, что адмирал выполнял инст¬
рукции Фердинанда и Изабеллы: детали путешествия за океан испанским
монархам вряд ли хотелось раскрывать, поскольку эго облегчало проник¬
новение в далекие страны конкурентов, прежде всего португальцев.
На Канарах экспедиция запаслась продовольствием, пришлось также
заняться починкой руля на одной из каравелл, заменить косые паруса
прямыми — на другой. 10 сентября последний из островов исчез за горизон¬
том, начался 33-хдневный путь через океан почти по прямой, близ тропика
Рака. Колумб пересекал самую широкую часть Северной Атлантики, вхо¬
дил в Саргассово море через Бермудский треугольник.
После недели пути магнитные стрелки стали отклоняться на запад от
Полярной звезды, что вызвало у команды приступ страха. Адмирал ссылал¬
ся на то, что такое отклонение наблюдали некоторые моряки, ранее заходи¬
вшие относительно далеко на запад. Водоросли Саргассова моря были
встречены с облегчением как признак близости берегов. Но адмирал более
всего ждал появления птиц, летающих в прибрежных водах; направление их
полета было способно помочь в поисках земли. До начала октября наблю¬
дения не были утешительными, и напряжение на кораблях нарастало.
Колумб дважды отклонялся к юго-западу, когда чуть ли не вся команда
уверяла, что где-то там видит землю. К началу октября все три капитана
потребовали повернуть корабли назад, а упорствующему адмиралу, по
некоторым сведениям, пригрозили оружием. Конфликт кончился тем, что
капитаны согласились ждать еще несколько дней. Но это явно не устраива¬
ло команду. До бунта дело не доходило, хотя, по словам Лас Касаса,
моряки поговаривали о том, как бы отправить адмирала за борт, когда он
ночью станет разглядывать звезды.
В ночь на 10 октября над кораблями был слышен непрерывный шум
перелетных птиц, устремлявшихся на юго-запад. Колумб видел в этом
признак близости земли, но команда «Св. Марии» заявила, что продолжать
плавание нет смысла. Колумб отвечал: зашли слишком далеко, на обрат¬
ный путь не хватит припасов.
11 октября настроение, казалось, начало меняться. В воде обнаружены
были плывущие тростники, доска, палки со следами обработки. Задул
сильный восточный ветер, корабли прибавили ходу. В ночь на 12 октября
заштормило. В 10 часов вечера Колумб сказал кормчим, что видит по ходу
движения кораблей огонь. В 2 часа пополуночи с «Пингы», шедшей впереди,
раздался крик вахтенного Родриго де Триана: «Земля!».
Жителям Сан-Сальвадора (ныне на английских картах Ватлинг), перво¬
го из открытых островов, объявили — конечно, по-испански,— что они
66

стали подданными Фердинанда и Изабеллы. Был оформлен письменный
акт, такой же, как позднее на прочих островах. В судовом журнале Колумб
записал, что аборигенов можно превратить в «пленников», а также в рабов,
необходимых для королевского флота.
Багамцы — тайно — ходили обычно нагими, изредка носили набедрен¬
ные повязки и мало напоминали индийцев и китайцев. Но, возможно,
предполагал адмирал, они слышали о богдыхане. Кроме того, следовало
подумать об обращении в истинную веру этих «очень простых и добрых
людей», как писал о них Колумб. Что касается золота, то оно здесь
имелось. Таино нередко носили кусочки золота, прикрепленные к носу. Эти
украшения они охотно меняли на бусы. Судя по их знакам, золото привози¬
ли откуда-то с юга, где лежали обширные земли.
Путешествие по Багамским и Антильским о-вам длилось три месяца.
В судовом журнале появились такие названия, как Куба, Эспаньола. После¬
днее до сих пор сохранилось на английских и американских картах, хотя на
других его заменило Гаити. Так называли остров карибы или канибы
(отсюда европейские названия и Карибского моря, и каннибалов). Таино,
показывая Колумбу, куда плыть за золотом, давали понять, что на Кубе он
найдет крупного вождя (может быть, думал адмирал, богдыхана или его
наместника). А на Гаити гаино предупреждали адмирала о воинственности
карибов, об опасности попасть в руки людоедов.
Через две недели после открытия Сан-Сальвадора корабли Колумба
подошли к Кубе. Местные гаино на расспросы о золоте указывали в глубь своей
территории, которую адмирал склонен был считать материком. К золотым
украшениям, вымениваемым на бусы, побрякушки и т. д., прибавились маски
из золотых пластин, разного рода бляхи. На одной из рек Северной Кубы были
найдены, как писал Колумб, блестящие камни, по-видимому, со вкраплениями
золота. Эти камни он собирался вручить католическим королям, как стали по
повелению папы именовать Фердинанда и Изабеллу после взятия ими Гранады.
Адмирал отправил в глубь Кубы Л. де Торреса, взятого в экспедицию
переводчиком. О кем Колумб писал, что, «как г оворят, он знал еврейский
и халдейский, а также немного арабский...». Адмирал рекомендовал своему
посланцу и сопровождавшему его матросу узнать, что слышно в глубине
Кубы о богдыхане, и нет ли там известий об одном из колен израилевых,
затерявшемся после египетского пленения. Посланцы Колумба, вернувшись
через несколько дней, сообщили, что их везде хорошо принимали. Они
нашли крупную деревню. Де Торрес обнаружил, что индейцы — так стали
называть жителей Нового Света с начала XVI в.— любят вдыхать через
трубки дым от тлеющих листьев.
Адмирал, конечно, утверждал, что открыл Индию или страны, лежа¬
щие где-то у ее границ. А экспедиция преследовала именно такую цель. Не
раз повторяя, что он вышел к берегам Азии, адмирал не исключал, что
помимо открытых им стран где-то рядом лежали другие обширные тер¬
ритории. В 1498 г. во время третьего путешествия, достигнув устья Орино¬
ко, Колумб полагал, что «ее истоки — в необъятной земле, лежащей на юге,
о которой до сих пор никто не знал».
В декабре 1492 т . Колумб приплыл к берегам Гаити. Обмен безделушек
на золото обеспечивал экспедиции ощутимый успех. Но ее интересовали
и другие природные богатства открытых земель. Судовой журнал свиде¬
тельствует, что Колумб отмечал все, что предстояло использовать при
колонизации Нового Света. Адмирал сожалел, что не имеет представления
о многих растениях Нового Света, а потому он мог ошибиться, забрав
в Европу те их виды, которые уже были там известны. Так было с растени¬
ями, которые он посчитал равными алоэ, мастике, хлопчатнику и т, д.
Трудно сказать, что некоторые растения, упомянутые им (в том числе маис,
томат, табак), именно Колумб первым доставил в Европу. Ясно, что только
в результате его путешествий Старый Свет обрел эти растения, также как
маниоку, подсолнечник, картофель и арахис.
Еще во время первого путешествия Колумб указал на значение от¬
крытых им пород красного дерева и красителей. Американские породы
67

деревьев, дававшие красители, вскоре во многом подорвали монополию
Индии на снабжение рынков Европы и способствовали укреплению ее
текстильных центров, в частности, шелкоткацкого производства в Генуе
и Венеции. По некоторым сведениям, Колумб привез в Европу какао
из своего четвертого путешествия, побывав в краях, граничащих с вла¬
дениями ацтеков, любителей этого напитка. В Испании производство его
держали в секрете около ста лет, и только после брака испанской инфанты
Марии Терезии с Людовиком XIV шоколад появился во Франции.
Экспедиции Колумба обнаружили новые для Европы виды фауны,
в том числе одомашненных индейцами млекопитающих и птиц. Де Торрес,
судя по журналу первого путешествия, видел на Кубе домашних гусей,
а позднее на Гаити испанцы увидели индеек, которые не были известны
в Европе. Таино приручили собак и один или несколько видов цапель, но
они исчезли еще до того, как сами тайно вымерли на Кубе и Таити.
Единственными живыми существами, привезенными Колумбом из первого
путешествия, были крупные попугаи невиданно пестрой окраски. Попугаи
высоко ценились в Европе, украшая вольеры знати.
В материалах, собранных экспедициями Колумба, содержатся лишь
общие замечания об антропологическом облике индейцев. У них — жесткие
черные волосы и коричневый цвет кожи, приблизительно такой же, по
словам адмирала, как у жителей Канарских о-вов (которые вскоре вымер¬
ли). Мужчины Вест-Индии обычно лишены растительности на подбородке,
писал доктор Д. А. Чанка, участник второго путешествия. Адмирал нахо¬
дил, что индейцы хорошо сложены и привлекательны, сообразительны,
простодушны и искренни. Аборигены, писал Колумб, «ведут между собой
войны, хотя люди они очень простые и добрые».
Описание цивилизации индейцев свидетельствовало о наблюдатель¬
ности Колумба. Не зная местных языков, лишь начиная улавливать смысл
ряда слов, он и его спутники сумели многое разглядеть в быте и нравах
открытых ими народов. Культуры их уступали Старому Свету даже тогда,
когда имели зачатки письменности. Индейцы были бедны домашними
животными (в частности, у них не было лошадей, крупного и мелкого
рогатого скота). Индейцы не знали колеса, в строительстве не применяли
своды. Колумб и его спутники стали первыми европейцами, которые увиде¬
ли каменный век Нового Света. Он был воплощен в каменных изделиях
(особенно орудиях труда) и в дереве, включая деревянную скульптуру,
украшавшую каноэ, предметы культа и т. д. В Новом Свете использовалось
также самородное золото, зарождалась металлургия: золото подчас сплав¬
лялось с медью. На юг от Антильских о-вов, по другую сторону Карибс-
кого моря лежали страны, где индейцы в основном были охотниками,
рыболовами и собирателями. На Ангильских о-вах сложилось подсечно-
переложное земледелие. Ремесленное производство, отмечал Колумб,
включало изготовление орудий труда, копий и стрел, домашней одежды
и утвари, в том числе гончарных, текстильных, плетеных изделий.
Первобытность представлялась Колумбу равноправием. «Я не смог
понять, есть ли у них собственность,— писал адмирал Сантанхелю после
первого путешествия. — Мне кажется, что если что-то принадлежит одному,
то все имеют право на часть». Кажущееся имущественное равноправие
сочеталось с откровенным неравенством, так как жены тайно работали на
мужей, а моногамия большинства не исключала полигамию меньшинст¬
ва — старейшин и вождей, имевших до двух десятков жен. Оставленные
Колумбом описания церемониальных выездов на каноэ и приемов у вождей
по сути дела свидетельствуют о социальной иерархии при переходе от
первобытности к государству. Как отмечал Колумб, тайно (нитаино в его
написании) составляли подчас правящий слой 25. Но надо было бы требо¬
вать от Колумба слишком много, чтобы он разобрался в том, что на Кубе
и Еаити тайно сами были завоевателями, подобно карибам, прочно обосно¬
вавшимся на Малых Антильских о-вах.
В ночь на Рождество 25 декабря 1492 г. «Св. Мария» потерпела
крушение у северо-западного берега Еаити. За месяц до этого М. А. Пинсон
68

на «Пинте» без разрешения адмирала ушел к восточной части острова
искать золото. Оба факта имели одну причину — разболтанность экипажей,
падение дисциплины. На «Св. Марии», как и на других кораблях, недисцип¬
линированность поддерживали разговоры о золоте, о том, что адмирал
мешает обогатиться всем и каждому. Только в этой обстановке рулевой
«Св. Марии» мог в сочельник отправиться спать, передав руль юнге,
который посадил корабль на мель и пропорол его днище.
Спасти «Св. Марию» не удалось. С помощью индейцев, прибежавших
из соседней деревни, с корабля были выгружены все ценности, съестные
припасы, оружие. От индейцев же через несколько дней стало известно, что
с востока возвращается «Пинта». На двух каравеллах можно было раз¬
местить часть экипажа «Св. Марии», но для всех места не хватало. Тем
более, что Колумб хотел взять в Европу несколько индейцев. Приходилось
оставить на берегу 40 человек, пообещав вернуться за ними, как только
удастся снарядить новую экспедицию.
8 января 1493 Т. Колумб записал в судовом журнале, что должен
ускорить возвращение в Европу из-за неповиновения части экипажа. Для
тех, кто остался на Гаити, на скорую руку соорудили деревянный форт,
который окрестили Навидад (Рождество). За частоколом, защищенным
аркебузами и пушками, поставили склады с юдовым запасом хлеба
и вина, с зерном для посева. 16 января, наполнив бочки пресной водой,
приняв на борт кое-какое продовольствие и топливо, «Пинта» и «Нинья»
вышли в океан.
Обратный путь оказался куда тяжелее, чем надеялись Колумб и его
спутники. В середине февраля «Пинга» и «Нинья» были на полпути в Ев¬
ропу, приблизительно на 40° северной широты, когда разбушевался океан.
Через два дня ввиду угрозы гибели адмирал бросил в волны бочонок
с письмом, рассказывавшим об открытии Нового Света. С перерывами
буря неистовствовала три недели, каравеллы потеряли друг друга из вида.
На «Нинье», где находился Колумб, 3 марта мощный шквал порвал паруса.
Но на следующее утро ветер вынес корабль в район Лиссабона. В Палое
«Нинья» вернулась через 10 дней. Оказалось, что «Пинта» добралась до
испанских берегов раньше и что ее экипаж уже распространил славу о чуде¬
сах Нового Света.
Из Барселоны, где находились католические короли, Колумб получил
повеление готовиться к торжественному приему. Начались празднества
и благодарственные молебствия. Колумб, судя по всему, не стал жаловать¬
ся на своих капитанов и членов экипажа. Объемистый судовой журнал,
упоминавший в нескольких строках непослушание команды, был подарен
королеве. Торжественные приемы состоялись в Севилье, Кордове и Бар¬
селоне. В уличных процессиях несли клетки, где сидели попугаи. Впереди
шествовали шестеро привезенных индейцев с обнаженными торсами и впле¬
тенными в волосы перьями 26.
Вторая экспедиция, в которую Колумб отправился с 17 кораблями,
позволила открыть Малые Антильские о-ва, Пуэрто-Рико, Ямайку. У фор-
га Навидад адмирал был через 10 месяцев после того, как его оставил.
Выяснилось, что гарнизон его частично вымер от болезней, частично был
уничтожен пришлыми индейскими племенами. Колумб не стал восстанав¬
ливать форт, а предпочел основать новый на том же северном берегу
Эспаньолы. Против индейцев были начаты военные действия. Захваченных
в плен мужчин отправили на переноску грузов, добычу золота и строитель¬
ные работы, женщин превратили в наложниц и рабынь испанских колони¬
стов. В апреле 1494 г., послав в метрополию груз золота и партию рабов,
Колумб на полгода двинулся с тремя кораблями обследовать южный берег
Кубы. Возвращаясь оттуда, он прошел вдоль берега Ямайки.
Отправка индейцев в метрополию была для Колумба прежде всего
доказательством выгодности его экспедиций. Так же оценивали прибытие
в Испанию рабов католические короли. На инструкции, врученной капита¬
ну, который перевозил рабов, появилась резолюция Фердинанда и Изабел¬
лы: «Сообщите ему (Колумбу — В. С.), что сталось с каннибалами (их
69

раздали как рабов — В. С.), что все это хорошо, что так ему и следует
поступать» 27. Но в апреле 1495 г. католические короли отменили разреше¬
ние на продажу следующей партии рабов. При этом было указано, что
необходимы консультации с учеными и теологами относительно до¬
бровольности перехода индейцев в рабское состояние.
Между тем рабство сохранялось в Испании и вообще в Западной
Европе, не прекращался приток невольников с рынков Малой Азии и осо¬
бенно Африки. Решение католических королей можно рассматривать, как
шаг в сторону ограничения рабства. Не исключено, что они были также
озабочены санитарным состоянием своих владений. Американский меди¬
евист Дж. М. Коэн пишет: «Более или менее доказано, что сифилис, которо¬
го Европа не знала до конца XV в., был завезен испанцами из Америки.
У индейцев заболевание протекало в смягченной форме, у испанцев —
в более тяжелой. Этим объясняются частые ссылки Колумба на болезнь
и истощение его людей» 28. Однако утверждение Коэна, что происхождение
сифилиса «более или менее доказано», не соответствует фактам. «Итальянс¬
кая» болезнь во Франции и «французская» — в Италии упоминались хрони¬
стами до путешествий Колумба. В то же время есть свидетельства, что
в конце XV в, эта болезнь быстро распространилась в Восточном Средизем¬
номорье. Так или иначе, но вывоз индейцев в Европу прекратили; начали
складываться представления о малопригодности Нового Света как источ¬
ника рабочей силы.
В ходе третьей экспедиции (две группы по три корабля) Колумб открыл
устье Ориноко, обследовал побережье Южной Америки в районе залива
Пария. Прибыв на Эспаньолу, Колумб столкнулся с неповиновением одних
колонистов и мятежом других. Колонисты, среди которых было немало
больных, отказывались от сельскохозяйственных работ и строительства
фортов за плату, обещанную в Испании, но никогда не выдававшуюся.
Были и другие причины конфликтов, в частности, из-за золота. Оно
добывалось индейцами под надзором колонистов, а те должны были его
сдавать властям, что они делали с большой неохотой. Колумб настаивал на
регистрации добычи, тем более что ему причиталась часть доходов.
В Испанию шли жалобы, которые встречались здесь с пониманием, так как
католические короли считали, что адмирал уже вознагражден за свои
открытия. Кончилось тем, что на Эспаньолу послали ревизора. Для него
было достаточно, что адмирал повесил двух мятежников-идальго, а еще
одного убили его стражники. Колумб был арестован (по-видимому, без
санкции двора) и в кандалах отправлен в Европу. Там его расковали,
объявив все недоразумением. Католические короли вручили Колумбу две
тысячи дукагов, но отложили всякие разговоры о его возвращении
в Вест-Индию.
Пребывание в Испании затянулось на полтора года. Разрешение на
четвертое путешествие за свой счет (на четырех корабля) адмирал получил
при условии, что не будет без надобности заходить на Эспаньолу. С геогра¬
фической точки зрения результаты последнего путешествия были замечате¬
льны. Колумб впервые достиг Северной Америки и прошел вдоль побере¬
жья в непогоду от м. Гондурас до восточной части залива Москитос. От
местных индейцев он узнал, что где-то недалеко находятся богатые края,
что их жители носят дорогие одежды, продающиеся на ярмарках (очевидно,
речь шла о майя или ацтеках). Слышал он и об использовании «лоша¬
дей» — лам. Физически путешествие утомило адмирала до крайности.
Изъеденные червями корабли еле держались на плаву, и их оставили на
Ямайке. В Испанию возвращались через Эспаньолу, где удалось купить еще
одну каравеллу.
На плечи Колумба легли моральные и физические нагрузки, разруши¬
вшие его здоровье. Тропический климат Карибского моря и сырые ветры
Атлантики сделали свое дело: ревматизм приковал адмирала к постели.
К тому же он страдал одним из видов злокачественной тропической лихо¬
радки. Во время второй экспедиции, мучаясь бессонницей, вызванной нер¬
вным напряжением, он стал впадать в беспамятство, временно потерял
70

зрение. После возвращения из четвертой экспедиции ему оставалось жить не
более полутора лег.
Оценки путешествий Колумба различны. Были попытки поставить под
сомнение роль адмирала, приоритет его открытий и осмысление им собствен¬
ных экспедиций. Ведь за 500 лет до Колумба к берегам Северной Америки
как-то подплыл один из предводителей норманнов, о чем повествуют
исландские саги. В 1492 г. Колумб открыл Багамские и Большие Антильские
о-ва, а собственно континента достиг лишь через шесть лет, во время третьей
экспедиции. Годом раньше Дж. Кабот, соотечественник Колумба на английс¬
кой службе, доплыл, по-видимому, до Лабрадора или до полуострова Новая
Шотландия (Канада). После смерти адмирала немецкий картограф М. Вальд-
земюллер первым назвал новые земли Америкой (1507 г.). Он исходил из того,
что флорентиец Америго Веспуччи, известный в Европе описаниями своих
путешествий за океан, первым рассматривал эти земли как ранее неведомую
часть света. Слово «Америка» прижилось везде, в том числе в Испании;
М. Сервантес употреблял его в первой части «Дон Кихога» (1603 г.).
И все же реальная ценность открытий Колумба была несравненно выше
того, что открыли другие. Его экспедиции имели практическое значение, так
как вместе с ними началась европейская колонизация. А путешествия
норманнов и Кабота остались эпизодами, за которыми не последовало
освоения новых земель. К тому же путешествие Кабота было совершено,
когда Европа уже знала, благодаря Колумбу, что за океаном лежат населен¬
ные территории и страх перед неизвестностью был рассеян. В результате
путешествий Колумба на глазах европейцев мир раздвинул свои пределы.
А. Гумбольдт, желая объяснить новизну того, что обрело тогда человечест¬
во, писал, что равным этому могло быть лишь открытие невидимой с Земли
обратной стороны Луны 29.
Последствия открытия Нового Света были различны по значимости; их
можно поделить на ближайшие и отдаленные, влиявшие непосредственно
на страны Пиренейского полуострова и Америку, а косвенно — на весь мир.
Эти последствия сказались в экономике, поли гике, социальных отношениях.
Было очевидно значение экспедиций Колумба для естественных наук,
прежде всего для геог рафии. На карте, мира появился Новый Свет; пусть
даже это были его восточные границы: Вест-Индия, часть берегов Южной
и Центральной Америки. Появились перспективы дальнейших открытий на
севере, юге и западе от новых испанских владений. Рухнули представления
о том, что за океаном — конец света-, что большую часть Земли составляет
суша и г. д. Обогатились и другие естественные науки за счет открытий,
касавшихся животного и растительного мира (новые виды, роды, семьи).
На технические науки открытия Колумба повлияли косвенно, более всего
через развитие мировой экономики, чему способствовали те же открытия.
В частности, получило мощный толчок судостроение. В результате рас¬
ширилось производство, требовавшее прикладных и теоретических знаний,
новой техники, навигационных инструментов и проч.
Для Нового Света колонизация была ударом, который смогли выдер¬
жать далеко не все местные народы. Вторжение европейцев сокрушило
некогда могущественные государства, изменило демографическую каргу
Америки в пользу белых хозяев. Широкие контакты Европы с Америкой
привели к тому, что жители ряда территорий вымерли от ранее неизвестных
болезней и полурабского труда или были истреблены. Вскоре после смерти
Колумба начался ввоз в Америку африканских рабов. В результате населе¬
ние Вест-Индии, как и отдельных районов континентальной Америки, стало
преимущественно чернокожим.
Испания создавала колонии во многом по собственному подобию. Во
главе заморских владений стояли вице-короли со своей свитой. Аудиен-
сии — центральные судебные органы, превращавшиеся в административ¬
ные,— были в руках высокопоставленных чиновников. Ниже стояли кор¬
рехидоры («исправники»), городские муниципалитеты и т. д. Крупные по¬
местья с прикрепленными к ним индейцами или черными рабами
принадлежали полунезависимым сеньорам и монастырям.
71

После смерти Колумба его сын Диего стал одним из грандов Испании,
получив назначение на пост губернатора Эспаньолы. Он располагал до¬
кументами, согласно которым его отцу и ему, как наследнику, должны
были принадлежать немалые богатства в виде доли от торговли Нового
Света и т. д. Фердинанд, единовластный правитель с 1504 г., когда скон¬
чалась Изабелла, не собирался передавать семье Колумба то, что было ему
когда-то обещано. Диего подал документы в прокуратуру.
Следствие тянулось с перерывами в 1513-	1515	гг.	Свидетели-моряки
знали, что надо было говорить властям и хозяевам — судовладельцам
Пинсонам. Они показали, что адмирал не был первым, кто 12 октября
увидел землю, что маршрут эскадры менялся по настоянию старшего
Пинсона, что адмирал был излишне строг и т. д. Задавал вопросы и Диего.
Он сказал, что адмирал учил своих спутников морскому делу, и открытия,
сделанные без него, совершили те, кто в свое время служил под его
командой.
Свидетели-моряки фактически подтвердили слова Диего. Они помнили
адмирала, и бесконечно оговаривать его значило обкрадывать самих себя.
Двадцать лет назад этот седой адмирал в бурой рясе отдал команду: курс
на запад, в открытый океан. Он у шел на трех кораблях туда, где никто не
бывал. Он провел их сквозь бури, открыл то, что не видывал Старый Свет.
На них, спутниках Колумба, лежал отблеск его славы. А он был зачина¬
телем, предводителем, ответчиком за все, что совершил.
Примечания
1. Citta di Genova. Christopher Columbus. Documents of his Genoese Origin. Genova-Bergamo.
1932, p. 63.
2. MADARIAGA S. de. Vida del muy magnifico senor Don Cristobal Colon. Madrid. 1979, p. 43.
3. NAVARRETE M. F. de. Coleccion de los viages у descubrimientos. Т. II. Buenos Aires.
1945, p. 366.
4. COLOMBO F. Le Historic delia vita e dei fatti di Cristoforo Colombo. Vol. I. Milano.
1930, p. 67.
5. NANSEN F. In Northern Mists. Vol. 1. Lnd. 1911, p. 379 380.
6. NAVARRETE М. K. de. Op. cit. T. 1. Buenos Aires. 1945, p. 238.
7. Works Issued by the Hakluyt Society. 2nd Ser. № 70. Vol. II. Lnd. 1933, p. 29 43, 83- 85.
8. LAS CASAS B. de. Historia de las Indias. T. 1. Mexico. 1951, p. 138.
9. Ibid., p. 203.
10. IIARRISSE H. Christophe Colomb. T. 1. P. 1884, p. 380.
11. COLOMBO CR. Epistola de Insulis Nuper Inventis. Ann Harbor (Mich.).	1966,	p. 16.
12. NAVARRETE M. F. de. Op. cit. Т. II, p. 30 -31, 365.
13. HARRISSE H. Op. cit. T. 1, p. 363.
14. NAVARRFTF. M. F. de. Op. cit. Т. Ill, p. 544 546.
15. HARRISSF H. Op. cit. T. 1, p. 395.
16. Путешествия Христофора Колумба. Дневники. Письма. Документы. М. 1961, с. 57 65.
17. LAS CASAS В. de. Op. cit. Т. 1, p. 206.
18. NAVARRETE M. F. de. Op. cit. Т. I, p. 150; Т. II, p. 16, 21	26.
19. BLAKE J. W. European Beginnings in West Africa, 1451	1578. Lnd.	1937,	p.	66.
20. COLOMBO CR. Op. cit., p. 7 8.
21. NAVARRETE M. F. de. Op. cit. Т. II, p. 317.
22.	COLOMBO F.	Le	Historie. Vol. II, p. 12.
23.	NAVARRETE	M.	F. de. Op. cit. Т. I, p.	160,	191.
24. KONFTZKE R. Entdecker und Eroberer Amerikas. Frankfurt a. M. 1963, S. 44 67.
25.	NAVARRETE	M.	F. de. Op. cit. Т. I. p.	154,	17!, 190, 302, 385.
26.	LAS CASAS B. de. Op. cit. Т. 1, p. 298	300.
27.	NAVARRETE	M.	F. de. Op. cit. Г. I, p.	357.
28. COHEN J. M. Introduction. The Four Voyages of Christopher Columbus. Harmondsworth
(Mddx.) a. o. 1969, p. 18.
29. HUMBOLDT A. von. Hxamen critique de I’histoire de la geographic du nouveau continent. Т. I.
P. 1836, p. IX.

ВОСПОМИНАНИЯ
Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева
Венгерский сосед
Доклад на закрытом заседании XX съезда КПСС о культе личности и зло¬
употреблениях Сталина особенно болезненно отозвался в Польше и Венг¬
рии. Это и неудивительно. Партия венгерских коммунистов тоже была
сильно потрепана. Расстреляли Бела Куна, организатора Компартии Венг¬
рии. Многих других товарищей, которые работали в Коминтерне, тоже
подвергли репрессиям. После разгрома гитлеровской Германии к руковод¬
ству венгерскими коммунистами пришел Ракоггги. Ракоши — честный чело¬
век, заслуживающий доверия и даже уважения, несмотря на ряд своих
недостатков. Недостатки имеются у каждог о человека. Он был верен ком¬
мунистическим идеалам, много лет просидел в венгерской тюрьме, потом
его обменяли, и он выехал в СССР.
Я тогда встретился с Ракоши, работая в Киеве, а он побывал там.
Я его и принимал, и беседу с ним имел. Когда он в 1945 г. опять
уехал в Венгрию, то начал вести ту же работу, что и другие коммунисты
в странах народной демократии. Однако и он оказался причастен к ис¬
треблению честных кадров. Правда, в первые послевоенные годы ^он
вроде бы сопротивлялся Сталину в этом отношении. Когда Сталин называл
имена очередных врагов народа, среди которых были члены ВКП, Ракоши
не соглашался с ним и доказывал, что они честные люди и что он
им верит. Но Сталин сразу же направил во все братские партии своих
советников, в основном чекистов. Многие из них уже «отличились» в СССР
кровавыми методами расправы с кем попало. Попали такие советники
и в Венгрию. Любой агент должен оправдать свое существование, показав
свою работу. А в чем заключается работа агента такого рода? В том,
чтобы найти врагов народа и показать Сталину свою проницательность,
умение раскрывать врагов, оправдывать свое назначение и материальное
положение, которое обеспечивалось очень хорошо по сравнению с до¬
ходами других трудовых и общественных прослоек.
Когда Ракоши приезжал в Москву, то уже не он докладывал Сталину
о врагах народа в Венгрии, а Сталин указывал ему: вот такой-то делает
то-то, а Вы не видите, Вы слепец, слепой погубит дело и себя погубит.
Ракоши защищался. Раз это было при мне. Присутствовали все члены
Политбюро ЦК ВКП(б), но мы ничего не могли промолвить. Ведь все
Продолжение. См. Вопросы истории, 1990, №№ 2—12; 1991, №№ 1—12; 1992, №№ 1 3,
6- 9, 11-12; 1993, №№ 2-10; 1994, №№ 1-4.
73

разведывательные данные о странах народной демократии докладывались
Сталину, а уж он определял, что нужно и чего не нужно знать членам
Политбюро. И начался погромный разговор. Среди других попал в мясо¬
рубку и Кадар.
Этот сравнительно молодой человек выдвинулся как продукт подполь¬
ной деятельности венгерских коммунистов. В послевоенном правительстве
одно время занимал пост министра внутренних дел. Но его тоже аресто¬
вали. То было дело рук Фаркаша. Этот давний член компартии оказался
человеком типа Берии: карьерист и с заскоками ненормального, садист
какой-то. Мне потом рассказывали, с какими издевательствами он вел
допросы честных людей. Он стал просто пугалом в Венгрии. Просто чудо,
что тогда его секира миновала Ференца Мюнниха.
Мюнниха я знал с 1930 года. Когда я учился в Промышленной акаде¬
мии и меня призвали на военную переподготовку в московскую Пролетарс¬
кую дивизию, я встретился там с ним. Он работал во внешнеторговой
организации, неся функции партийного характера. В дивизии мы с ним
жили в одной палатке, а служили в одном взводе, ели из одного котелка.
Этот веселый человек, бывший офицер австро-венгерской армии, знал
много солдатских анекдотов и был отличным рассказчиком перед сном. Он
казался мне хорошим товарищем. Ракоши же испытывал к нему какое-то
недоверие. Чтобы избавиться от него в Венгрии, он с конца 40-х годов
постоянно отправлял его куда-нибудь послом. Так он попал вновь и в Со¬
ветский Союз. Эго была своеобразная почетная ссылка. Когда я встречался
с ним во время официальных приемов, то чувствовал, что он сильно
переживает оторванность от родины.
Вернусь к 1956 г. Если в Польше развернулась тог да борьба в партий¬
ной верхушке, то в Венгрии в нее была вовлечена еще и столичная партор¬
ганизация. Стали освобождать политических заключенных, включая Када¬
ра, который был избран секретарем Будапештской городской парторгани¬
зации. Тем временем обострились отношения между Ракоши и Имре
Надем. Они давно враждовали, а мы из Москвы всячески пытались их
примирить. Ракоши обвинял Надя в принадлежности к правым и считал его
перерожденцем, а не коммунистом. Однажды они вместе приехали в Со¬
ветский Союз. Ракоши выступал с обвинениями Надя по вопросу коллек¬
тивизации в Венгрии, а Надь возражал ему не просто резко, а даже зло,
и у него сверкали слезы на глазах. Ракоши же вновь бросал ему обвинения
политическою характера. Но Сталин Надя не арестовывал. Говорили,
потому, что в СССР Надь помогал ему громить коминтерновские кадры.
А пока что в их стране события нарастали сверхбыстро. ЦК ВПТ и Ракоши
потеряли влияние. Ракоши уже не только не мог давать какие-нибудь
указания или как-то влиять на деятельность коммунистов, гго его имя
вообще приобрело гам оттенок чего-го скверного. В Будапеште нарушилась
нормальная жизнь. Начали постреливать, главным образом по венгерским
чекистам. Те несли серьезные потери. Потом развернулись демонстрации.
Это движение возглавил Надь. Люди потребовали: «Надя Имре к руковод¬
ству! Долой Ракоши!».
Ракоши струсил и обратился к нам по телефону с просьбой прислать
срочно самолет, чтобы вывезти ею из Будапешта; он опасался, что над ним
будет учинена расправа. И мы помогли ему. ЦК ВПТ возглавил Эрне Герэ,
хорошо подкованный теоретически политик. Сейчас не знаю, где он нахо¬
дится. В Будапеште разразилась такая заваруха, что и Герэ не смог с нею
справиться. Его не признали как народного руководителя и рассматривали
как соратника Ракоши. Их обвиняли в зверствах, несправедливых арестах
и казнях, в других грехах. Конечно, главную ответственность за них несут
советские чекисты, псевдосоветники, и Фаркаш со своими людьми. Вскоре
Герэ тоже был вынужден подать в отставку. К руководству пришел Надь.
У нас еще теплилась надежда, что он сохранит коммунистическое лидерство
в стране, раз он сам коммунист.
Однако теперь этот человек шел за толпой, опираясь главным образом
на незрелую молодежь. Большую активность проявляли гимназисты, как
74

докладывали мне из Будапешта наши люди. Туда ездили Микоян, Суслов,
другие наши видные работники. Анастас Иванович говорил: «Пришел
я к Надю. Начали беседу. Вдруг влетает группа молодых мальчиков, все
вооруженные, докладывают Надю, что они делают то-то и будут делать
то-то. Потом приходили и другие такого же рода молодцы». Вскоре мы
увидели, что под руководством Надя там свирепствует антисоветчина.
Звучали лозунги «Долой Советы!», «Долой Советскую Армию!», «Русские,
вон из Венгрии!» Усилилась стрельба на улицах. Наши войска не уча¬
ствовали пока ни на чьей стороне, мы хотели сначала держать нейтралитет.
Внутренние вопросы, касающиеся венгерского народа, пусть решаются
собственными силами. Но затем стали постреливать и в наших людей.
Обстановка накалялась. Советским послом в Венгрии был тогда Андропов.
С посольскими делами он справлялся хорошо и отлично разбирался в дру¬
гих событиях. Он докладывал нам обо всем со знанием местной обстановки
и давал полезные советы, вытекавшие из сложившейся ситуации.
Одновременно Москва должна была реагировать на сходные события
в Польше и на англо-франко-израильскую агрессию против Египта. А в Бу¬
дапеште тоже развернулась кровавая бойня. К мальчикам присоединились
и другие, включая рабочих. Возникли вооруженные отряды, пошли бои
с применением артиллерии, особенно зенитной. Видимо, восставшие раз¬
грабили воинские склады. Совершенно в стороне от событий стояло кре¬
стьянство. Оно продолжало повседневную работу.
Надь потребовал от нас вывести советские войска из Венгрии. Но ведь
уже существовал Варшавский договор. Мы считали, что такой шаг может
предпринять лишь законное правительство, а приход к власти правительст¬
ва Надя произошел в результате путча. Парламент этого вопроса не
обсуждал, и мы считали, что это требование не имеет законной силы.
А в Будапеште развернулась охота за партийным активом и особенно за
чекистами. Громили партийные комитеты и чекистские органы. Людей
убивали, вешали за ноги, совершали прочие дикие казни. Чтобы не ослож¬
нять обстановки, мы увели наши войска из столицы. Частично они раз¬
местились на аэродроме. Но другие наши люди и посол находились в Буда¬
пеште, и от них мы знали, что там происходит.
Президиум ЦК КПСС пришел к заключению, что нам непростительно
соблюдать нейтралитет и не оказать помощи в борьбе с контрреволюцией,
которая стала проявлять себя по многим линиям. Вернулась в страну былая
эмиграция, сначала она из Вены уходила к венгерской границе, а потом
самолетами прямо из Вены прибывала в Будапешт. Страны НАТО тоже
вклинились, способствуя гражданской войне, чтобы ликвидировать револю¬
ционные завоевания и возвратить Венгрию на капиталистические рельсы.
Чтобы решить на месте, что предпринять конкретно, Микоян и Суслов
снова улетели в Будапешт. День они проводили в городе, а ночевали на
аэродроме.
Кроме того, мы считали необходимым проконсультироваться с братс¬
кой Компартией Китая, обратились к Мао Цзэдуну и попросили его, чтобы
кто-либо, кого он найдет возможным прислать, приехал к нам для обсужде¬
ния событий в Венгрии. Прилетело несколько лидеров народного Китая во
глав с Лю Шаоци. Мы заседали на бывшей сталинской даче в Липках.
Просидели всю ночь, взвешивая различные варианты, и всякий раз Лю
напрямую звонил Мао. Согласовали единое мнение: нашу вооруженную
силу не применять. Я приехал домой к утру. По-настоящему спать не мог:
Будапешт г воздем сидел в голове и не давал уснуть. То был исторический
момент: какое нам принять решение? Двинуть советские войска и раздавить
контрреволюцию или ожидать, когда внутренние силы справятся с нею
сами? Могло случиться, что контрреволюция временно одержит верх, тогда
прольется много пролетарской крови. А если через Венгрию НАТО вне¬
дрится в расположение социалистических стран, то тяжело будет и всем им.
Было над чем призадуматься. Мы, конечно, понимали, что произошло
восстание и что правительство не получило мандата от народа. Ну, а даль¬
ше? Утром еще раз собрались обсудить вопрос на заседании Президиума
75

ЦК КПСС. В конце концов решили, что будет непростительно, если мы не
окажем помощь венгерскому рабочему классу. И мы решили использовать
наши войска.
Вызвали маршала Конева как Главнокомандующего силами Варшавс¬
кого пакта. Спросили: сколько потребуется ему времени, чтобы навести
порядок в Венгрии? Он попросил трое суток. И получил задание: «Готовь¬
тесь. А когда начинать, узнаете дополнительно». После этого полным
составом Президиума мы выехали на аэродром и сообщили китайским
товарищам о новом мнении. Споров не возникло. Только Лю Шаоци
сказал, что если в Пекине подумают по-другому, он нас известит. Китайцы
улетели. А мы надумали еще проконсультироваться и с другими социали¬
стическими странами, прежде всего с Польшей. Там ситуация была ненам¬
ного лучше, но до вооруженной борьбы дело не дошло, положение стабили¬
зировалось. Договорились встретиться с польскими товарищами у границы
на советской территории на следующий день. От нас Президиум назначил
для встречи меня, Молотова и Маленкова. На приграничном аэродроме
нам отвели какое-то помещение. Вскоре сюда же прибыли Гомулка и Цира-
нкевич. А также мы сговорились с чехословацкими, румынскими и болгарс¬
кими товарищами, что в тот же день, только позднее, мы прибудем
в Бухарест, и просили, чтобы делегации из Чехословакии и Болгарии
прибыли туда же для обмена мнениями по венгерскому вопросу.
Изложили мы свою точку зрения товарищам Гомулке и Циранкевичу.
Они выслушали молча. Мы поставили вопрос: «Как быть?». Гомулка
высказался в том смысле, что, хотя ситуация очень сложная, все-таки
применять вооруженную силу не следует. «А что же тогда нам делать? Надь
требует вывода советских войск из Венгрии». «Нет, войска не выводить».
«Ну, а дальше? Идет истребление актива коммунистов Венгрии. Убивают,
вешают. Наши войска должны наблюдать?» «И все-таки,- говорит Гомул¬
ка,— полагаем, что и войска выводить не следует, и пускать их в дело тоже
не следует. Надо дать возможность правительству, занявшему контррево¬
люционные позиции, разоблачить себя. Тогда венгерский рабочий класс сам
свергнет его». «А какое на это потребуется время?». Так и не пришли
к общему мнению.
Распрощались. Они сейчас же уехали в Варшаву. А мы условились
еще раньше, что Молотов возвращается в Москву и извещает Президиум
'ЦК о позиции польских товарищей, а мы с Маленковым летим в Бухарест,
где будет совещание представителей четырех коммунистических партий.
Их Бухареста мы собирались лететь в Югославию, чтобы проконсуль¬
тироваться и с руководством югославских коммунистов. Это было тем
более важно, что вначале югославы активно поддержали Надя, были
как бы его советчиками в борьбе против Ракоши... В Бухаресте уже
находились представители Чехословакии во главе с Новотным и Болгарии
во главе с Живковым. От румынских товарищей участвовал в собесе¬
довании товарищ Деж с коллегами.
Изложили мы положение дел, которое сложилось в Будапеште, и как
мы понимаем перспективы. Много нам доказывать не пришлось, потому
что все товарищи были осведомлены не хуже нас. Их послы в Будапеште
тоже информировали свои правительства. Кроме того, жители некоторых
приграничных районов Венгрии стали искать контакты с жителями пригра¬
ничных районов Чехословакии и Румынии, чтобы опереться на них. А кое-
кто просил оружия. Теперь в Бухаресте все единодушно и без колебаний
поддержали нас: надо немедленно действовать. Перед нами поставили
вопрос румыны и болгары: они хотят своими воинскими частями уча¬
ствовать в оказании помощи революционным венграм. Но мы возразили,
что никто не должен в этом участвовать кроме советских войск в Венгрии.
Их достаточно, участия других не требуется. Я пошутил: «Румыны рвутся
в бой. Этот путь румынам знаком: они в 1919 г. участвовали в разгроме
Венгерской революции, а теперь хотят разгромить контрреволюцию». Нам
пожелали успеха и призвали не медлить.
В тот же день вечером мы вылетели в Югославию, Летели на ИЛ-14.
76

Погода была отвратительной. Внизу горы, кругом ночь. Начался ураган,
сверкают молнии. Я не спал, сидя у окна самолета. Раньше я много летал,
всю войну пользовался самолетом, но в такой переплет никогда еще не
попадал. Самолетом управлял опытный летчик, генерал Цыбин, однако
и ему было трудно. Впереди летел наш разведывательный самолет, тоже
пассажирский, в какой-то степени освещавший нам дорогу и сообщавший,
какая там небесная обстановка. Но с ним мы вскоре связь потеряли
и должны были сами как-то ориентироваться по местности. На аэродроме,
где мы должны были приземлиться, оборудования не имелось: то был
примитивный аэродром военного времени, и наш самолет не имел радиоло¬
кационного оборудования. Только мастерство Цыбина позволило благо¬
получно приземлиться. Узнали, что предыдущего нашего самолета тут нет.
Где же он? Мы очень обеспокоились за судьбу экипажа.
Нас ожидал автомобиль. Мы поехали к пристани, чтобы попасть на
остров, где жил Тито, гуда надо было добираться на катере. Из-за болтанки
в самолете Маленков превратился в живой труп. Его вообще очень укачива¬
ло, даже при езде в автомобиле по ровной дороге. А тут на море — сильная
волна. Сели мы в маленький катер, Маленков лег и глаза закрыл. Я уже
стал беспокоиться за него. Но выбора у нас не было. Тут некогда сидеть
у моря и ждать хорошей погоды. Наконец добрались до острова. На
пристани ожидал Тито. Он принял нас радушно, обнялись мы, расцелова¬
лись, хотя прежде у нас были натянутые отношения, да и теперь все больше
натягивались по мере хода событий в Венгрии. Ведь мы имели несовпада¬
ющие позиции по венгерскому вопросу. Приехали мы в резиденцию Тито,
рассказали ему, зачем приехали, и поставили перед ним тот же вопрос.
Я, признаться, ожидал, что нам придется выдержать еще более слож¬
ную атаку со стороны Тито, нежели от Гомулки. Но мы были неожиданно
и приятно поражены. Тито сказал: «Абсолютно правильно, надо немедлен¬
но пустить в дело войска и разгромить контрреволюцию». После чего стал
горячо доказывать необходимость такого мероприятия. И весь наш заряд,
который мы готовили для него, остался неиспользованным. При нашей
беседе присутствовал и Ранкович. Заговорили мы о венгерском руководстве.
Сами не знали, кто же сможет возглавить правительство. Поинтересовались
мнением Тито. Тот взглянул на Ранковича: «А ну-ка, говори!». Ранкович
достал записную книжку и назвал фамилию некоего венгра: «Вот бы
хорошо ввести его в состав Временного революционного правительства,
это очень активный человек». Отвечаю: «Сог ласно докладам наших людей
в Будапеште, эту фамилию носит самый заядлый наш враг, который
целиком и полностью стоит на позициях Надя. Он-то и является одним из
организаторов кровопролития». Ранкович называет другую фамилию.
Я ему: «И этот таков же, судя по нашей информации».
Тут Ранкович спрятал свою книжечку. Его слова еще больше под¬
твердили наше прежнее мнение, что когда Надь вел борьбу против
Ракоши, го югославы были, не только его опорой, но и добрыми по¬
мощниками, тем самым одними из организаторов контрреволюционных
событий. Но в чем же теперь дело? Почему они заняли совершенно
противоположную позицию?
Дело заключалось в том, что югославские товарищи были очень
недовольны Ракоши, хотели его отстранения и делали ставку на Надя.
А когда увидели, что стрелка в Венгрии склоняется к реставрации ка¬
питализма и, следовательно, они получают в соседи контрреволюционную,,
буржуазную Венгрию, то испугались. Тем более, что в самой Югославии
жило полмиллиона венгров. Все это создало бы большие трудности
югославскому социалистическому государству. Его лидеры увидели, что
их намерения будут перехлестнуты контрреволюционными событиями,
когда верх в Будапеште стали брать не югославские друзья, а приезжие
эмигранты с Запада, которые, вернувшись, развернули свою работу. Они
уже потирали руки, считая, что вопрос решен в их пользу. Вот почему
югославские товарищи теперь стали не только нас поддерживать, но
даже одобрять и подталкивать.
77

Тито задал вопрос: «А кто-нибудь еще из социалистических стран будет
участвовать в этом?». Отвечаю: «Мы договорились, что более никто». «Вот
этот хорошо, это правильно, ни в коем случае другие социалистические
государства не должны принимать участия в деле. СССР — великая дер¬
жава, его войска уже находятся в Венгрии, пусть на законном основании они
и окажут помощь венгерскому рабочему классу». И тут я рассказал Иосипу
о шутке, которую отпустил недавно в адрес Дежа. Потом сказал: «Сейчас
нам хорошо бы отдохнуть, потому что рано утром нам надо возвращаться
в Москву». «Нет,— возразил Тито,— отдохните день-два, потом улетите».
И спросил: «А ког да вы начнете действовать?». Отвечаю: «Мы окончатель¬
ного решения не приняли, но где-то в ближайшее время». Я не хотел
называть конкретный день, хотя перед отлетом дал задание Коневу закон¬
чить подготовку за три дня. К тому времени два дня уже были израс¬
ходованы, так что на следующий день советские войска должны были
начать действовать. Мы поблагодарили Тито и сказали, что срочно воз¬
вращаемся в Москву. Тито, конечно, понял, что день выступления назначен,
но просто мы не хотим ему сказать. Так оно и было, ведь мы считали, что
раз югославы не участвуют напрямую, то и знать им не надо. Чем меньше
людей будут знать, хотя бы и наших, тем лучше. Неожиданная утечка
информации дорого обойдется.
Но я спросил Тито: «Как вы посмотрите, если правительство возглавит
Мюнних?». Он в первую мировую войну был в российском плену вместе
с Тито. Они повстречались в 1917 году. По мгновенной реакции я понял,
что Тито плохо относится к Мгонииху. Не знаю, но каким причинам.
Тогда я продолжил: «Нам советуют также насчет Кадара». «Вот это,—
обрадовался Тито,— правильно. Я его знаю как очень хорошего ком¬
муниста, честного и серьезного человека».Я заметил: «И наши люди
так же говорят. Он был секретарем Будапештского горкома партии и в та¬
ком качестве посещал Советский Союз. Сам я с ним не встречался,
но другие наши люди очень высокого о нем мнения как о принципиальном
человеке, заслуживающем доверия». Называли мы тогда и другие фамилии,
но сейчас они уже ни к чему.
В это время Надь уже сформировал свое правительство, а Кадар вошел
в руководство как пострадавший от Ракоши. Занял видный пост и Мюнних.
Между тем еще когда мы вылетали из Москвы, то сообщили Андропову,
чтобы он передал, что мы приглашаем в Москву Мюнниха и Кадара.
Иногда они приезжали на аэродром под Будапештом, где стояли наши
войска, и ночевали там. считая, что так безопаснее. О том, что они
отправились в Москву, мы узнали в Бухаресте. А тюка я сказал Тито:
«Поспать бы нам немножко...». «Нет;— ответил он,--- давайте не будем
ложиться спать, потерпите, поговорим всю ночь. Не так уж много осталось
до утра, я хотел бы провести с вами эти часы». «Ладно»,— согласился я.
Решил, что слегка вздремнем в самолете, а сейчас будем крепиться и обой¬
демся без сна. Поинтересовался у Тито: «Чего Вы сидите на острове?
Случайно какой-нибудь бомбардировщик обронит сюда бомбу, и Вашей
дачи не останется, и Вас вместе с нею. Все может быть, в Египте война,
англичане и французы знаю г о Ваших добрых отношениях с Насером, это
Вам ничего хорошего не сулит». Ранкович добавляет: «Да я ему уже столько
лет твержу, что надо жить в Белграде, а он не хочет». Тито возразил: «Но
я болен, мне нужны морские ванны». У него был радикулит не то ишиас,
поэтому он и был привязан к морю.
Стали мы обмениваться мнениями о событиях на Ближнем Востоке,
и я увидел, что Тито очень встревожен сложившимся там положением.Его
беспокоила обстановка, создавшаяся близ Югославии, и он тревожился
также за судьбу Насера. Мы дружески беседовали, досидели до рассвета,
и Тито говорил: «Провожу вас, сам отвезу». Посадил нас в машину, сел за
руль, и мы поехали на пристань. По-дружески распрощались, расцелова¬
лись, он пожелал нам доброго пути, и на катере мы вернулись к аэродрому.
Прилетели в Москву. Тогда еще самолеты были тихоходными. Добрались
до советской столицы только во второй половине дня. ближе к вечеру.
4
78

Сейчас же собрались члены Президиума ЦК КПСС, и прямо с аэродрома мы
поехали в Кремль. Вместе с Маленковым доложили о результатах братских
переговоров. Молотов еще раньше сообщил о разговоре на границе. Подтве¬
рдилось, что большинство за то, что надо срочно и решительно действовать.
Тут же приступили к формированию состава Временного революционного
правительства в Венгрии, советуясь с Кадаром и Мюннихом.
Резко выступил против Кадара Молотов. Он считал, что его нельзя
выдвигать на пост руководителя Венгерской партии трудящихся. Если
Молотов в чем-то был убежден, то говорил резко и даже несколько злобно,
отбивая несогласных. Допустил оскорбительное выражение в адрес Кадара
(правда, самого Кадара при этом не было). А основывалось у Молотова все
на том, что Кадар продолжал себя рассматривать членом руководства во
главе с Надем, теперь же, после того как он пробыл в Москве двое суток,
пока мы с Маленковым отсутствовали, начал проявлять беспокойство
и порывался вернуться в Будапешт. Да, я понимал Молотова: как можно
выдвигать такого человека, если он сам себя рассматривает членом того
руководства, против которого готовится удар? Он ведь должен возглавить
борьбу против действующего правительства. «Я голосую за Мюнниха»,—
настаивал Молотов.
«Я тоже выступаю за Мюнниха,— ответил я,— тем более, что хорошо
его знаю, это старый коммунист, но он не годится на пост первого
секретаря ЦК, он может быть председателем Совета Министров, но не
способен играть главную роль в партии, ибо не обладает нужными качест¬
вами. Кадар справится лучше!». И предложил поставить Кадара первым
секретарем, а Мюнниха — председателем Совета Министров. Эта ком¬
бинация мне представлялась наилучшей. «Давайте пригласим их обоих»,—
говорю. Их ввели к нам. Мы им тут же напрямую сказали, что в Венгрии
началась контрреволюция, что против нее необходимо выступить войсками.
Это — единственная возможность восстановить нормальное положение
и ликвидировать восстание, которое бушует в Будапеште. Я внимательно
смотрел на Кадара. Он слушал молча. Пришла его очередь говорить:
«Да,— согласился он,— Вы правы, чтобы стабилизировать положение,
сейчас требуется ваша помощь». Ну, а Надь? Всем был ясно, что это —
переходное лицо, тот порог, за которым стоят открытые и оголтелые
контрреволюционные силы. Они пока держали на своем знамени имя Надя,
прикрывались им как коммунистом, а сами вели антикоммунистическую
работу. Только в Будапеште проявлялась активность, другие районы стра¬
ны оставались в пассивном состоянии.
Мюнних тоже выразил свою поддержку действиям с помощью советс¬
ких войск. И Кадар, и Мюнних высказали уверенность, что народ Венгрии
в целом поддержит подавление контрреволюции. Начали мы формировать
правительство. Этим занимались главным образом Кадар и Мюнних, они
знали людей. Когда сформировали, проинформировали нас. При этом они
исходили из идеи широкого привлечения как членов партии, так и беспар¬
тийных, включая даже людей, занимавших не совсем четкую позицию во
время восстания. Полагаю, что они поступали правильно, проявив глубокое
понимание настроений народа и причин, вызвавших взрыв. Они видели, что
восстание не было направлено против перестройки Венгерского государства
и против социалистических позиций. Люди поднялись против Ракоши и тех
злоупотреблений, которые были допущены при нем. Я-то лично считаю,
что Ракоши не был главным виновником, хотя и злоупотреблял властью.
Активное участие в формировании правительства принял затем Антал
Апро, хороший товарищ и честный коммунист, занимавшийся проблемами
планирования. Он прилетел вместе с Кадаром и Мюннихом. Были там
и другие люди, сейчас улетучились из памяти их фамилии. Кадар, Мюнних,
Апро с товарищами подготовили обращение к рабочему классу, крестьянст¬
ву, интеллигенции, всему венгерскому народу с призывом правильно понять
необходимость свержения правительства Надя и восстановления социали¬
стических начал. Составили также обращение к Советскому правительству
с просьбой оказать военную помощь в подавлении контрреволюции...
79

Могут сказать: приехал в Москву Кадар, там слепили промосковское
правительство, и всё! Но такой же мяч можно бросить назад, в сторону тех,
кто помогал участникам восстания и Надю.
Да, Советский Союз поддерживает все революционные силы. Мы
делаем это, исходя из своих интернациональных обязанностей, ведем борь¬
бу под лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и называем своим
долгом оказывать помощь, когда к нам за ней обращаются и если мы
считаем возможным оказать такую помощь. Так же поступают враги
коммунизма, и тайно, и открыто, в зависимости от ситуации. Нормально
эго или ненормально? Думаю, что нормально. Существует классовая борь¬
ба. Стоит вопрос: кто - кого? Е.сли мы выступаем против экспорта рево¬
люции, то и против экспорта контрреволюции. На одном из митингов
в СССР я говорил гак: «Мы заплатили свой долг венгерскому народу.
В 1849 г., когда была совершена революция в Венгрии, по просьбе австрийс¬
кого правительства царь Николай I бросил свои полки на ее подавление.
Была восстановлена власть Австрийской монархии, эти действия стали
позором для России. Теперь, когда контрреволюция начала расправляться
с венгерским рабочим классом и с его авангардом Коммунистической
партией, трудящиеся Советского Союза подали руку помощи трудовому
народу Венгрии. Мы считаем свою миссию прогрессивной в отличие от
акции, совершенной Николаем 1».
Революционное рабоче-крестьянское правительство Венгрии размести¬
лось не сразу в Будапеште. Оно обратилось по радио к населению, зачитало
свою платформу и призвало народ поддержать ее. Развернулся новый этап
борьбы. Еще до выступления основных сил все аэродромы Венгрии без
сопротивления были захвачены советскими войсками. Только Будапешт
еще не контролировался новыми силами. Крестьяне в большинстве не были
задеты волнениями. Промышленные центры колебались. В каждом из них
часть коммунистов твердо поддерживала социалистический строй, хотя и не
все. Дальнейший ход событий подтвердил наши надежды. Контрреволюция
в Венгрии была ликвидирована.
Когда мы принимали решение о применении воинской силы в Венгрии,
среди нас не было Микояна и Суслова. Они находились в Венгрии и вер¬
нулись ночью, перед тем как мы с Маленковым и Молотовым собрались
лететь на встречу с польскими товарищами. Микоян, с которым я жил
рядом, узнал, что мы готовимся ехать, позвонил мне и сказал, что хотел бы
встретиться. Я ему рассказал о нашем решении. Он стал возражать, боясь,
что тем самым мы подорвем репутацию нашего государства и нашей
партии, высказывался против применения вооруженной силы. «Решение уже
состоялось,— ответил я. И я тоже проголосовал за!». «Но нас там не
было», заволновался Микоян. «Вас не было, потому что вы отсутствова¬
ли. Мы не имели возможности пригласить вас». «Требую собраться зано¬
во»,— не соглашался он. «Сроки намечены, ничего нельзя изменить, весь
наш план нарушится, а мы с Молотовым и Маленковым должны вылететь
немедленно. Я считаю, что решение принято правильное, а ты ошибаешь¬
ся». Анастас Иванович разнервничался и даже пригрозил, что не ручается за
последствия и в знак протеста может что-либо над собой учинить. «Это
было бы большой глупостью, сказал я ему, - но я верю в твое благо¬
разумие. Ты поймешь правильность нашего решения». На том и рас¬
стались. С Сусловым я тогда не беседовал.
Порядок в Венгрии был наведен быстро, за исключением Будапешта.
Там к борьбе подключились офицеры венгерской армии, началось ор¬
ганизованное военное сопротивление. В дома втащили пушки, прострели¬
вали из них улицы, создали оборонительные очаги. Но и там бои продол¬
жались не более трех суток. Можно было бы и раньше все завершить, грубо
сломив сопротивление. Но тогда пришлось бы применять более разруши¬
тельные средства, а мы не хотели разрушать город, как в 1945 году. Новое
правительство стало действовать, собирать сторонников. Мы командиро¬
вали в Будапешт Маленкова. Требовалось установить связь нового руково¬
дства с нашей армией. Командовал войсками в Венгрии генерал Казаков.
у о
< i

Он правильно понял задачу и умело поддерживал спокойствие в стране.
Ведь прежняя венгерская армия, собственно говоря, уже не существовала;
следовательно, функции обеспечения порядка должна была взять на себя
наша армия. Казаков, между прочим, выставил заслон на границе с Австри¬
ей, чтобы прекратить использование этой границы враждебными социали¬
стической Венгрии силами. Ситуация стала стабилизироваться. Партия
трудящихся переименовалась и называлась теперь социалистической рабо¬
чей. К сожалению, не все люди, привлеченные в состав правительства
и в руководство партии, действовали слаженно.
Сейчас историки, наверное, уже все разложили по полочкам. Ныне нет
нужды выпячивать все разногласия тех дней. Но не все определения были
писателями нащупаны правильно. Контрреволюцию порою называли рево¬
люцией. Ведь если восстание было революционным, то как именовать тогда
правительство, которое подавило революционный взрыв? Многие запута¬
лись в трех соснах. Мыв Москве регулярно получали венгерские газеты.
В ряде них продолжалось освещение событий с неправильных позиций.
Говорилось, что русские выступили против прогрессивных сил. Я позвонил
Маленкову: «Ты знаком с тем, как недавние события освещаются в венгерс¬
ких газетах?» — спросил я его. «Да, слежу»,— отвечает. «Чего же ты
допускаешь такое и не разъясняешь, что под такими лозунгами нельзя
добиться нормализации обстановки в Венгрии? — надавил я на него.—
Если дается лозунг, что это была революция против Ракоши, то как
называть действия, направленные против Надя?». «А что я могу поде¬
лать? — оправдывался Маленков.— Я им говорил, да они не соглашают¬
ся». «Тут — основной вопрос,— наседаю я.— Они не согласны, так как не
понимают дело до конца. С этим мириться нельзя. Считаю, что ты проявля¬
ешь недостаточно активности и настойчивости». «Нет, я все делаю, что
могу, но они не согласны, я же беседовал с новым руководством». Тогда
Президиум ЦК КПСС высказался за то, чтобы я вылетел в Будапешт.
Я очень надеялся на Мюнниха. Недоумевал, как же он, старый волк,
который прошел революцию, может не понимать таких вещей? Сколько лет
он прожил в Советском Союзе; казалось бы, должен быть подготовлен
к правильному пониманию событий... Встретили меня на аэродроме. Я по¬
просил проехать по улицам Будапешта, который плохо знал. Я был там
в 1946 г., и мне город очень понравился: живописный, красивый, с хорошей
застройкой и хорошей архитектурой. Дунай — настоящее украшение Буда¬
пешта, как и бассейны, как и горячие воды. Сейчас город не особенно
пострадал. Только отдельные дома были побиты, неся на себе следы
обстрела. Замусорен зато очень, давно не убирался. Думаю, город мог
пострадать даже больше, потому что восставшие применяли зенитную
артиллерию, что вызвало с нашей стороны ответный артиллерийский огонь
по домам, где засели контрреволюционные силы».
Начались беседы. Мы собрались в каком-то слабо освещенном помеще¬
нии. Не знаю, почему. Видимо, сказывалось модернистское влияние. На
Западе при таком освещении, даже при свечах, проводятся торжественные
обеды. Я останавливаюсь на этом, потому что отчетливо помню недостато¬
чно освещенный зал. Собралось там все новое венгерское руководство.
Пообедали. Венгры угостили нас своим прекрасным гуляшом. Вино у них
тоже замечательное. Одновременно мы вели деловые политические раз¬
говоры. Я товарища Кадара знал еще очень мало. Поэтому свою критику
направлял по адресу товарища Мюнниха. Делал так потому, что мы с ним
когда-то были буквально друзьями. И я был уверен: он правильно поймет,
что, критикуя его, я тем самым обращаюсь к другим руководителям
венгерского революционного правительства и партийного руководства.
«Как же, товарищ Ференц, вы допустили такие события?»,— спросил я. «Вы
же знаете, что я был послом Венгрии в Москве и за Ракоши не отвечаю»,—
коротко ответил он. Это было правильно. Тогда я поднял вопрос насчет
газет. «Я, товарищ Хрущев, газетами не занимаюсь»,— снова не стал
вдаваться в существо дела Мюнних.
Тут поднялся другой товарищ, высокий парень с хорошей шевелюрой,
81

он и потом остался в руководстве. Считаю, что он честный коммунист. Он
открыто и честно говорил, защищаясь, но не понимал тогда глубинной сути
проблемы. А я думал, сколько же им насолил Ракоши! Любой глас против
Ракоши считался гласом революции. В этом и состояла трагедия, в этом
заключалось несчастье Венгрии. Там многие действовали на основе такой
упрощенной схемы. Ее взяли на вооружение и газеты, которые вновь
твердили, что у них произошла революция против Ракоши. «Дорогие
товарищи,— заговорил я,— поймите же, что выступаете против себя. Как
же под таким лозунгом можно сплачивать вокруг себя людей? Если прави¬
льно толковать этот лозунг, то произошла революция, следовательно, Надь
возглавлял революционное правительство. Тогда вы — чье правительство?
Происходит дезориентация народа, рабочего класса, коммунистов. Надо
правильно сориентировать людей, сказать, что имела место контрреволю¬
ция. Потому что если не контрреволюция, так разве можно было применять
нам оружие? Под какими лозунгами проходило восстание? Под антисоци¬
алистическими. Фактически Надь превратился в ширму, которой прикрыва¬
лись заядлые контрреволюционеры, возвращавшаяся из эмиграции реак¬
ция. Надо самим правильно понимать события и верно разъяснять людям,
организовывать их под вашим руководством».
Довольно долго я говорил. Но венгерские товарищи очень упорно
сопротивлялись моему мнению. Достойные и очень уважаемые люди, они
сначала не разобрались в происшедшем, почему и не могли объяснить всё
верно тем, которые не только понимали неправильно, но пользовались
неверным лозунгом. В конце концов и с большим трудом мы пришли
к согласию. А одному из присутствовавших, редактору ведущей газеты,
сами пригрозили, что если он и его газета будут настаивать на своем, то его
придется заменить и назначить другого редактора. На него угрозы не
подействовали, он человек принципиальный. Однако, видимо, он сам осоз¬
нал свою ошибку. И его газета, и некоторые другие органы печати начали
освещать события иначе, называя вещи своими именами: произошла контр¬
революция; теперь к руководству пришло революционное правительство,
которое ведет борьбу как против остатков контрреволюционного движения
под руководством Надя, так и против ракошианских извращений ком¬
мунистической линии.
Много венгров, истинных коммунистов, твердо отстаивавших свои
убеждения, погибло. Попадая в руки к врагам, они не отрекались от
марксистско-ленинского учения. А Надь, когда он правил, пытался при¬
влечь людей к себе или принудить их под тем либо другим видом выступить
перед микрофоном, чтобы они сделали заявления и высказали свое отноше¬
ние к событиям в его вкусе. Он стремился вырвать у них признание себя как
руководителя и требовал заклеймить время Ракоши и Герэ. Некоторые,
к сожалению, выступали: одни —- от страха, другие просто, не разобрались
в происходящем. Кадар рассказывал мне о таком случае. Иштван Доби,
который выполнял функции президента и умер года три тому назад,
бывший крестьянин-батрак, был приглашен Надем к выступлению по ра¬
дио. Доби был очень популярен среди беднейших крестьян. Он участвовал
в движении батраков еще при буржуазном строе, известный человек, близ¬
кий к коммунистам, но без партийного билета. «Некоторым коммуни¬
стам,— рассказывал Кадар,— услышав, как реагировал этот беспартийный,
отвергший предложение Надя, следовало бы покраснеть. Он себя держал
лучше, чем некоторые коммунисты». Солдаты уже повели его на расстрел.
И только советские войска отбили Доби в последний момент. Это просто
везение судьбы, что он остался жив.
Надь скрылся. Потом выяснили, что он укрылся в посольстве Югос¬
лавии. И не только он, а многие из его руководства. На этой почве опять
произошло охлаждение в наших отношениях с югославским руководством.
Венгерские товарищи потребовали, чтобы укрывшихся передали в руки
властей. Югославы сильно сопротивлялись. А пока шло время, и шло оно
на пользу революционному правительству. В конце концов югославы выну¬
ждены были освободиться от тех, кто засел в их посольстве. Их там
82

скопилось так много, что создалась большая скученность, и посол просто не
имел возможности содержать их долее. Югославы настаивали, чтобы были
даны заверения насчет безопасности Надя. Венгерские товарищи не пошли
на это. Его арестовали, как только он был доставлен на свою квартиру.
И правильно сделали! Кадар обратился к нам и к румынам с просьбой,
чтобы временно, пока они в Венгрии не сумеют разобраться с делами и не
нормализуется положение в Будапеште, разместить Надя за пределами
Венгрии. Его доставили на самолете в Бухарест, и он находился там
какое-то время.
ЦК ВСРП под руководством Кадара обратился к ЦК КПСС с просьбой
оказать помощь кадрами, прежде всего советниками в горной промышлен¬
ности, так как была дезорганизована добыча угля. Чтобы восстанавливать
промышленность и обеспечить ее развитие, срочно требовалось топливо.
С угля начиналось возрождение экономики страны. Мы послали к ним
опытных людей из Донбасса, партийных и профсоюзных работников, кото¬
рые помогли быстро восстановить работу угольных шахт. Наших комсо¬
мольских руководителей Кадар просил помочь в организации молодежи,
чьи кадры тоже скомпрометировали себя: одни приняли участие в контрре¬
волюционном мятеже, другие оказались дезориентированными и вели себя
пассивно, утратив доверие со стороны рабочих. Нужно было оказать по¬
мощь в обучении свежих людей. Потом Кадар, когда разговаривал со мной,
в шутку называл советников «полковники», профсоюзников — «майоры»,
комсомольцев — «лейтенанты». Вообще он человек с чувством юмора.
В венгерских высших кругах наблюдалось изрядное замешательство.
Многих затронули аресты, и не только на самом верху, но и пониже.
Поэтому люди осторожно прислушивались к новостям: очень свежей еще
оставалась память о Ракоши. Всегда, когда страна переживает такое потря¬
сение, это сказывается болезненно. Венгерская армия тоже оказалась демо¬
рализованной. Она не участвовала в контрреволюции, но отдельные офице¬
ры поддались на агитацию. Небольшое число, но зато выступали активно.
Да и после разгрома контрреволюции некоторые лица еще долго колеба¬
лись. Новое правительство потребовало, чтобы люди определили свое
политическое отношение к событиям и дали бы заверения, что будут честно
служить народу и выполнять решения правительства. Некоторые офицеры
отказались от принятия такой присяги, тем самым автоматически произош¬
ло очищение армии от элементов, которые не полностью принимали социа¬
листическое строительство. Армия стала по численности меньше, но по
качеству более организованной и сильной.
Несмотря на вопли буржуазной прессы, на обвинения СССР в том, что
мы подавили революцию, жизнь быстро входила в колею. Советская армия
вернулась в казармы. Мы дали строгое указание не вмешиваться во внут¬
ренние дела Венгрии, в функции ее правительства и партийного руководст¬
ва. Когда я приехал в Венгрию, то собрал там наш командный состав
и разъяснял правильную линию, рекомендуя, каким должно быть поведение
наших воинских частей, прежде всего командиров. Солдаты ведь находятся
в казармах, но офицеры пользуются большей свободой передвижения. Мы
обратились к офицерам с просьбой не мозолить глаза венграм, особенно
в первое время после ликвидации мятежа, не появляться на улицах, чтобы
не давать пищу для агитации врагам.
А СССР тем временем срочно занялся помощью Египту для лик¬
видации военной акции Великобритании, Франции и Израиля. Предложили
Эйзенхауэру, чтобы США вместе с СССР выступили против тройственной
агрессии. Одновременно составили письма в адрес премьер-министра Вели¬
кобритании Идена, премьер-министра Франции Молле и премьер-министра
Израиля Бен-Гуриона, предупредив их, что есть страны, которые могут
встать в поддержку Египта и оказать ему помощь, даже не посылая своих
войск, поэтому мы предлагаем немедленно прекратить агрессию. Говорят,
что Ги Молле в те дни не уезжал из своего кабинета домой ночевать,
а когда получил наше послание, то в спальном белье побежал к телефону
звонить Идену. В штанах ли он поднимал трубку, сути дела не меняет.
83

Главное, что через 22 часа после получения нашего предупреждения агрессия
была прервана.
Когда создалось критическое положение в Польше и Венгрии, породи¬
вшее для нас трудности, дипломаты Англии и Франции, встречаясь с сотруд¬
никами наших посольств в своих столицах за чашкой кофе, высказывали
такую мысль: «Мы с пониманием относимся к сложностям, которые возник¬
ли у вас в П олыие и Венгрии. А вот у нас трудности с Ег иптом. Давай те
негласно договоримся: вы своими средствами ликвидируете свои трудности.,
но не мешайте и нам». Видите, как империалисты хотели воспользоваться
событиями, чтобы лишить нас возможности поднят ься в защиту египетскоэ о
народа против колонизаторов. Но мы быстро справились со сложностями,
развязав себе руки. И наш голос в защиту Египта оказался настолько
мощным, что вынудил прекратить агрессию. Мы были рады, что у Идена
и Молле хватило мужества оборвать йойну, которая и для Советского
Союза стала своеобразной исторической вехой. Раньше считалось, что гот
регион принадлежит Англии. Недаром, когда король Египта Фарук обратил¬
ся к Сталину с просьбой дагь оружие для борьбы против Англии, Сталин
отказал, высказав мнение, что там сфера влияния Великобритании и нам
нечего совать туда нос. Мы же теперь публично выступили против агрессо¬
ров, сами пригрозив им и заявив, что не можем оставаться безучастными
и нейтральными. Теперь с нами на Ближнем Востоке стали считаться вовсю.
Возвращаюсь к Венгрии. Весной 1957 г. я выехал туда по приглашению
правительства и ЦК ВСРП. Было уже тепло. Когда я приехал, Кадар
сказал, что на площади организуется митинг. Неподалеку оттуда размеща¬
лось посольство США. В нем долго проживал кардинал Миндсенти, глава
католической церкви Венгрии, занимавший враждебную позицию в отноше¬
нии социализма. Он представлял самое реакционное крыло контрреволюци¬
онных сил, которые действовали в 1956 году. По этому мы особое значение
придавали этому митингу, не сомневаясь, что и Миндсенти. и американский
посол будут наблюдать за ним и, может быть, слушать речи. Хотя им было
достаточно агентов, которые присутствовали на митинге и записывали все,
что там говорилось. С другой стороны, митинг привлекал всеобщее внима¬
ние еще и тем. что, когда стало известно, что я выезжаю в Венгрию,
американские журналисты раструбили, что Хрущев носа на улицу не высу¬
нет. Если же станет расхаживать по улицам, как он имеет привычку делать,
приезжая в другие страны, то это может выйти ему боком: венгры ему не
простяг применения воинской силы.
Венгерские товарищи открыли митинг. Я гам был и выступил. В своей
речи упрекал рабочих Венгрии и интеллигенцию за то, что они допустили
контрреволюционный мятеж. Особенно адресовался, конечно, к рабочему
классу. Я так говорил не только на митинге. Потом состоялось собрание на
крупном заводе. И гам я тоже держал речь перед собравшимися, доказывал
правильность наших действий. Многие венгры, выступившие на митингах,
выражали благодарность СССР и Советской Армии за го, что они выпол¬
нили интернациональный долг и помогли ликвидировать контрреволюци¬
онный мятеж, порожденный злоупотреблениями властью со стороны стали¬
нистов. Сталин допустил злодеяния в Советском Союзе, а потом через
своих советников ту же политику стал проводить и в Венгрии. Могут
сказать: «Ну . и что же? Подобрали нужных ораторов». Но если судить не по
словам, а по выражениям лиц, то будет видно, что митинги проходили
с большим подъемом собравшихся. Люди одобряли мероприятия, которые
проводились новым руководством Венгрии.
На общегородской митинг собралось очень много народу. Кадар пока¬
зал мне на балкон американского посольства: там стоял посол, а рядом —
Миндсенти. «Товарищ Кадар, давайте, когда закончится митинг, сойдем
с трибуны и пойдем в толпу»,— сказал я. «Народу слишком много»,—
заколебался он. «Вот и хорошо, что много, пусть американцы посмотрят:
они говорили, что Хрущев носа не высунет на улицы Будапешта. Так пусть
увидят, как Хрущев и Кадар прямо с трибуны сошли в толпу и смешались
с ней. Это будет полезно для прояснения тумана в головах недоброжела-
84

гелей, для промывки мозгов». Так мы и поступили. Кончился митинг — мы
сошли с трибуны и пошли прямо через газон. Это произвело хорошее
впечатление и отрезвляюще подействовало на тех журналистов, которые
разжигали враждебность, стремясь поссорить СССР с Венгрией. Мы препо¬
дали славный урок врагам социализма.
Затем мы с Кадаром поехали в шахтерский район Венгрии, к угольщикам.
Кадар когда-то работал там партийным руководителем в подполье во время
войны, там его и арестовали. Теперь там же состоялся большой митинг, но уже
особый. Рабочие-шахтеры всегда проявляли большую революционность, и я,
выступая, ссылался на э го и упрекал их. Говорил и о своем прошлом: «Мне как
бывшему шахтеру стыдно за вас, за своих братьев-шахтеров Венгрии, которые
не разобрались в деле и не возвысили своего голоса против контрреволюции».
Шахтеры не принимали активного участия в мятеже, но и не выступили
активно против, были деморализованы. В ответ выступали многие шахтеры
и извинялись, каялись, что допустили такой политический промах.
Потом мы поехали на место строительства металлургического завода
на Дунае на наши кредиты и с поставкой нашего оборудования. Тогда этот
город называли Сталинварош, потом он стал именоваться уже без имени
Сталина. Митинг в нем на открытой площади тоже прошел блестяще.
А мы, где бы ни собирался митинг, разоблачали происки контрреволюции,
мирового империализма, попытавшегося реставрировать капитализм в Ве¬
нгрии; говорили о том, что действия, предпринятые под руководством
нового правительства и ЦК ВСРП, возглавленного товарищем Кадаром,—
в интересах социализма, в интересах рабочего класса, крестьянства и трудо¬
вой интеллигенции. Наши слова находили одобрение у слушателей.
Кадар попросил меня встретиться и с представителями интеллигенции.
Беседа с ними подтвердила, что интеллигенция с разбором относится
к необходимости проведенных мероприятий: в среде интеллигенции мы
находили тогда меньше понимания. Однако тучи, собравшиеся раньше над
Венгрией, постепенно рассеивались. И, когда положение стабилизировалось,
венгерские товарищи договорились с румынскими и вернули Надя к себе
в страну. Состоялся судебный процесс над ним. Надь был осужден и лично
поплатился за жертвы, вызванные осенним путчем. После этого у нас вновь
охладились отношения с Югославией. Я очень сожалел о том, но ничего не мог
поделать. Я не обвиняю югославов в том, будто они пытались способствовать
реставрации капитализма в Венгрии. Нет, это глупость. Югославы хотели
сбросить руководство Ракоши, чтобы новое руководство установило бы
с ними дружеские, добрососедские отношения. Кроме того, Тито с товарища¬
ми претендовали на вполне определенную роль в коммунистическом движе¬
нии после разоблачения злодеяний Сталина. Я так считал, во всяком случае.
Конечно, когда реакционные силы, преследуя свои цели, хотели вос¬
становить капитализм в Венгрии, здесь были затронуты и интересы Югос¬
лавии как социалистического государства и как соседа Венгрии, Поэтому,
когда мы сказали, что хотим предпринять вооруженную акцию против
контрреволюции, Тито, не задумываясь поддержал нас. Налицо проти¬
воречивость в позиции югославов, но это факт. А в Венгрии советских войск
оставалось теперь немного. Когда мы стали заниматься сокращением
нашей армии (а мы сократили ее почти вдвое но сравнению с тем, какой она
была при Сталине), то уменьшили количество войск и в Венгрии. Потом мы
пришли к заключению, что можно вообще вывести войска из Польши
и Венгрии. И вывели оттуда «особое оружие». А в Чехословакии, Румынии
и Болгарии у нас не имелось войск. Таким образом, в прежнем качестве
у нас оставались войска только в ГДР. Каждому ясно, почему.
А насчет Венгрии я специально говорил с Кадаром: «Товарищ Кадар,
Вы не задумывались насчет пребывания наших войск в Венгрии? Мы
считали бы возможным вывести их. Как Вы решите, так мы и сделаем».
«Товарищ Хрущев, решайте сами,— ответил он.— Одно Вам могу сказать:
никаких разговоров у нас сейчас в отношении пребывания ваших войск нет.
Нет и негативных настроений. Венгров беспокоит другое: как бы Вы не
вернули нам Ракоши». Ракоши в то время жил в СССР. Существовали ли
85

у них какие-то люди, которые симпатизировали Ракоши и сожалели о его
падении? Да, особенно в партии. Не знаю, насколько они многочисленны,
но имелись. Вот и в Советском Союзе то же самое: мы осудили культ
Сталина, а есть ли в КПСС люди, которые подают голос за него? К сожале¬
нию, есть. Живут еще на свете рабы, живут и его прислужники, и трусы,
и иные: «Ну и что же,— говорят они,— что столько-то миллионов он
расстрелял и посадил в лагеря, зато твердо руководил страной».
Да, есть люди, которые считают, что управлять — это значит хлестать
и хлестать, а может быть даже захлестывать. И в Венгрии тоже такие люди
были. К счастью, абсолютное большинство венгерского народа стояло за
то, чтобы не вернулось ни то, что происходило при Ракоши, ни сам Ракоши.
Ракошианцы же и слышать не хотели об уводе наших войск. Они рас¬
полагались там на границе с Австрией. «А где еще стоят ваши войска?» —
спросил меня Кадар. «В Польше и Германии,— ответил я.— О выводе их из
ГДР не может идти и речи. Вывести их оттуда можно только на основе
соглашения с нашими бывшими партнерами по войне против гитлеровской
Германии, иначе говоря — с нашими антиподами. Такую акцию можно
будет предпринять только после создания в мире положения, исключающе¬
го возможность новой мировой войны». «А как относятся поляки к идее
вывода?». «С поляками я еще не говорил,— отвечаю.— Мы хотели сначала
с вами поговорить, а уж' потом с поляками».
С Польским руководством мы на эту тему тоже порассуждали. Я беседо¬
вал о том с Гомулкой, и мы довольно основательно сократили свои войска
в Польше, почти наполовину. Могли бы и целиком вывести их оттуда. Тем
более, что развились средства транспорта, и в случае военной нужды мы могли
с их помощью быстро перебросить войска, куда нужно. Содержание войск за
границей СССР имеет и негативное политическое значение: мы ведь не хотим,
чтобы о нас говорили, что мы не доверяем братским народам, считающимся
нашими союзниками. Дело — в идее социализма. Поляки, венгры и другие
строят социализм в собственных интересах. В нем заключается главная
привлекательная сила. Так что дело не в страхе перед войсками СССР. Под
угрозой страха нельзя гнать в рай. Люди сами должны искать путь к лучшему
будущему. И они пойдут по такому пути. Этот путь не простой, а сложный, но
единственно правильный. Наконец, полезно было бы вернуть домой наши
войска и по экономическиvf соображениям. Их содержание за границей
обходилось очень дорого. Наконец, их вывод оздоровит положение и укрепит
позиции коммунистов Польши и Венгрии. Перестанут кивать на то, что там
стоят советские войска и в результате народы вынуждены терпеть существу¬
ющую власть. Вот мы и хотели отнять такой козырь пропаганды у врагов.
Когда я высказал все это Гомулке. он стал возражать. Оказалось, что
Польше экономически выгодно получать от нас валюту за пребывание там
советских войск. Но с другими поляками я на эту тему не говорил. Раз
Гомулка столь определенно выразил свое несогласие, вопрос отпал, и мы не
стали его форсировать, не хотели оказывать давление ни в какую сторону,
создавая шероховатости в наших отношениях с польским руководством.
Попутно вспомнил об обстоятельствах вывода наших войск из Румынии.
Однажды вскоре после смерти Сталина мы беседовали на данную тему
с румынскими товарищами. Тогда военным министром Румынии, кажется,
был Боднэраш. Он очень хорошо относился к Советскому Союзу, старый
коммунист, прошедший румынские тюрьмы. Мы к нему испытывали аб¬
солютное доверие. «Как вы отреагируете, если мы попросим вывести
советские войска из Румынии?» — неожиданно поднял он вопрос. Я тогда
отреагировал болезненно, даже погорячился. Мы еще находились под влия¬
нием идей, навеянных сталинской политикой. Разговор происходил до
1956 г., то есть до того, как мы разобрались во всех злоупотреблениях
властью, допущенных Сталиным, и пока еще преклонялись перед всем
сталинским. Но спустя некоторое время вернулись к поставленному воп¬
росу и вывели из Румынии свои войска.
(Продолжение следует)

ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
Очерки русской смуты
Генерал А. И. Деникин
Том пятый. Вооруженные силы Юга России
Глава I. Ясское совещание. Захват Одессы петлюровцами. Начало
французской интервенции и переход власти в Одессе
к Добровольческому командованию. Правление Украинской
директории
Если зимою 1918—19 г. события на Кавказе протекали при известном участии
Англии, то западнее меридиана Керчи они находились в большой зависимости от
французской политики.
Как известно, 5 декабря 1917 г. Франция признала Украинскую республику
(правление Центральной рады) de facto и в Киеве появился французский «генераль¬
ный комиссар», ген. Табуи. Но с заключением Брест-Литовского мира и с немецкой
оккупацией эта связь порвалась; миссия Табуи покинула Украину, и с марта 1918 г.
край этот официально считался «в поле зрения» французского посланника в Яссах
гр. Сент-Олера. Там же был и центр французского осведомления по Юго-Западу
России, причем начальник разведки, состоявший ранее при Табуи, офицер Энно,
перенес свою деятельность из Киева в Кишинев. Этому лицу довелось играть
видную роль в южнорусских событиях в период разгрома немцев; с его именем
связано тесно много разбитых иллюзий и несбывшихся надежд.
Энно был знаком по Киеву с В. Шульгиным и воспринял его точку зрения
в русском вопросе. В этом направлении он и действовал — с большой энергией
и увлечением, превышая не раз свои полномочия, преломляя колеблющиеся и неяс¬
ные настроения союзных правительств сквозь призму своих личных чувств и поже¬
ланий. 6 октября Энно обратился с письмом к Шульгину, находившемуся в то время
в Екатеринодаре. В этом письме он определял общее политическое положение
и намерения союзников:
«Германия близка к концу. Ее-политике — расчленения России, ее желанию —
сохранить силу Брест-Литовского мира, мира, при помощи которого разорванная
на части Россия попала бы в экономическом отношении на бесчисленное число лет
в немецкие руки, ее преступной тактике — поддерживать в России террор боль¬
шевиков, ею же созданный,— союзники хотят противопоставить политику воссозда¬
ния России.
Союзники отказываются признать Брест-Литовский мир и по-прежнему продо¬
лжают считать Россию своею союзницей. В их программу входит освобождение
провинций, захваченных немцами, и восстановление Великой России, совершенно
необходимой для политического равновесия, ибо только она одна может создать
гарантию против возможности новой войны в ближайшем будущем.
Пример сепаратных государств, выделившихся из прежней России и заключи¬
вших союз с Германией, только укрепляет Согласие в этих мыслях.
Экономические интересы, которые союзники имеют в России, заставляют их во
Продолжение. См. Вопросы истории, 1990, jNbjNb 3- -12; 1991, Ж\° 1—12; 1992, №№ 1—9,
11-12; 1993, Х°№ 2, 4—12; 1994, Х°Х« 1—4.
87

всяком случае заняться ею. Итак, в Россию придут армии, чтобы предложить ей
мощную и дружественную помощь — материальную и экономическую.
Естественная программа Согласия сводится к нижеследующему: Воссоздать
Единую и Неделимую Россию и помочь восстановлению в России монар¬
хии, соответствующей желанию большинства русского народа.
Таковы вкратце предположения союзников относительно России. Такое изло¬
жение л их проектов базируется на официальных заявлениях политических деятелей
держав Согласия».
Энно сообщал, что по ею настояниям гр. Сент-Олер приглашает Шульгина
в Яссы, чтобы «без замедления выработать программу политических действий
союзников в Малороссии, которые подготовили бы будущее их военное вмешатель¬
ство». Вместе с тем Сент-Олер считал необходимым вступить в связь с влиятель¬
ными политическими деятелями Киева, «чтобы изучить все эт и вопросы и обменять¬
ся мнениями». Энно прибавлял, что до прибытия Шульгина и без его советов он
лично ничего предпринимать не будет.
Между тем события получили неожиданно быстрое развитие, и Энно решил
действовать, не дожидаясь Шульгина. По его инициативе и с его участием со¬
стоялось 17 октября заседание под председательством русского посланника в Ру¬
мынии Поклсвского-Козелл, в составе наличных русских представителей — ди¬
пломатических. военных и Красного Креста. На этом заседании был избран
комитет из шести лиц \ которому поручено было немедленно пригласить в Яссы
политических деятелей.
По мысли Сент-Олера, как сообщал ген. Щербачев \ предполагалось образовать
в Яссах постоянное учреждение — «Русский национальный совет», при посредстве
которого союзники могли бы узнавать «все нужды, чаяния и запросы организованной
и государственно настроенной русской общественности». По-видимому, этому
учреждению предполагалось присвоить и некоторые правительственные функции, так
как ген. Щербачев оговаривал, что с открытием военных действий союзников
и перенесением ставки союзного главнокомандующег о на территорию России «этот
национальный совет, конечно, сольется с Совещанием при Добровольческой армии».
Выбор участников предположенного совещания был довольно случайный, так
как членам комитета была предоставлена в этом отношении полная инициатива.
Присутствовавшему на предварительном совещании ген. Кельчевскому, направляв¬
шемуся к нам, поручено было просить главнокомандующего Добр, армией «коман¬
дировать в Яссы политических деятелей но его усмотрению»... Кельчевский прибыл
в Екатеринодар только в начале ноября, когда так называемое «Ясское совещание»
состоялось уже фактически (1—10 ноября). В нем наряду с видными представи¬
телями русской общественности \ приняли участие и посланники Англии, Франции
и Сев.-Американских Сосд. Штатов. Выехавший в Яссы Шульгин заболел в пути, но
приезде туда слег в больницу и участия в Совещании не принял.
На первых же заседаниях обнаружилось полное расхождение русских пред¬
ставителей по вопросу о построении власти: буржуазная часть собрания стояла за
диктатуру, социалисты — за директорию. В первой группе, кроме того, мнения
разделились и по вопросу о личности диктатора, на роль которого выдвигались вел.
кн. Николай Николаевич и главнокомандующий Добр, армией. По совету английс¬
кого военного агента Совещание согласилось оставить открытыми эти спорные
вопросы и занялось исключительно обсуждением условий союзнической помощи.
В меморандуме, подписанном всеми русскими членами Совещания и врученном 10
ноября иностранным послам, общий характер интервенции определялся вкратце
следующими положениями:
«1. Единство России и как следствие этого общего положения - никаких
независимых государств на ее территории, в границах до большевистского перево¬
рота. Никаких отдельных представительств в международных отношениях. Это
единство России должно осуществляться без ущерба для свободы отдельных об¬
ластей, образующих Россию.
2. Согласованные действия с союзниками для борьбы против большевиков.
3. Немедленная и мощная помощь Добровольческой армии ген. Деникина.
4. Немедленная замена немецких и австрийских гарнизонов вооруженными
силами русских и союзников в целях охраны порядка и образования прикрытия для
формирования русской армии.
88

5. Действительная помощь, чтобы предпринять в кратчайший срок наступле¬
ние на Москву и Петроград.
6. Единое командование, доверенное русскому военачальнику. Нужна немед¬
ленная помощь войсками и военным снаряжением.
Если союзники хотят видеть Россию сильной и крепкой, членом цивилизован¬
ных народов, если союзники не желают допустить вымирания населения севера
и расхищения сокровищ юга, если союзники признают, что в течение первых трех
лет войны Россия принимала широкое и славное участие в борьбе и тем самым
содействовала победе союзников над общим врагом, если победоносная Антанта
решила помочь России возродиться,— помощь должна быть оказана без замедле¬
ния и в достаточном размере».
Еще до окончания работ Совещания в Киев был спешно командирован консул
Энно, снабженный полномочиями от союзных послов и текстом «обращения»
к населению Юга, составленным заранее членами Совещания; в этом обращении
пожелания, одушевлявшие Совещание, были выражены в форме торжественного
обещания союзными правительствами своей немедленной помощи... Подобно тому,
как в Екатеринодаре союзные генералы и офицеры, здесь в Яссах — союзные
дипломаты находились также под влиянием военной психологии, которая не могла
освоиться с таким окончанием войны и с оставлением на произвол судьбы
поверженной России. Оторванные от своих центров, они предпринимали некоторые
серьезные дипломатические шаги на свой страх и риск в твердом убеждении, что эти
шаги будут одобрены их правительствами и получат реальное осуществление.
Назревала большая и трагическая по своим результатам мистификация.
Положение Одесского района представлялось чрезвычайно сложным. В самой
Одессе и близлежащих крупных пунктах -- Херсоне, Николаеве и др. сосредоточено
было около 50 тыс. германских войск — силы, совершенно достаточные
не только для того, чтобы прикрыть Новороссию, но и разгромить всю
петлюровскую «армию». Но немцы сохраняли нейтралитет и оставались без¬
участными зрителями событий.
«Украинских» войск не было никаких. В Одессе находился штаб 3 укр. корпуса
и одни ничтожные кадры его. Командовал им ген. Стельницкий, который, после
отправленной им в Екатеринодар телеграммы о подчинении мне, был смещен
гетманом и заменен ген. Бискупским.
Единственной «силой» в Одессе был отряд Добровольцев, около I1/2 тыс.,
который признавал свое подчинение Екатеринодару и находился в ведении адм.
Ненюкова — начальника одесского центра Добр, армии. Наравне с киевскими
добровольческими дружинами и на таких же основаниях этот отряд был подчинен
мною в оперативном отношении местному командованию. Но организация отряда
была не закончена, боеспособность его невелика, а защищать «гетманскую власть от
Петлюры» — как в упрощенном виде воспринимались события — желания было
очень мало. Еще меньше было доверия к ген. Бискупскому.
В Одесском порту высаживалась еще польская стрелковая бригада, сформиро¬
ванная мною в Екатеринодаре и теперь возвращаемая на родину. Но поляки
никакого желания вмешиваться во «внутренние русские дела» не имели, да и в гом
запутанном политическом положении, которое создалось в Одессе, разобраться им
было трудно.
Наконец на одесском рейде стоял французский линейный корабль и два-три
миноносца - эмблема союзной мощи и вестники грядущей помощи...
Киев был отрезан, связи с ним почти не было, и гражданская власть в Одессе
осуществлялась малоавторитетным и непопулярным гетманским градоначальником
Мустафиным. Между тем юрод волею судьбы стал третьим этапом российского
именитого беженства. Цвет интеллигенции и политических партий, конспирирова¬
вший ранее в Москве и потом бурно крутившийся в водовороте киевских событий,
волной революции выбросило на одесский берег... Город коммерческой и спеку¬
лянтской горячки стал новым центром политического ажиотажа, борьбы союзов,
«бюро», советов, организаций, «правительств», делегаций... Одесса насыщена была
до предела привнесенной ими политикой, в которой купно с искренними и патри¬
отическими стремлениями переплелись темные побуждения политических маклеров,
авантюристов и людей с болезненной жаждой власти и влияния —- какими угодно
путями, какой угодно ценой.
89

Начались немедленно попытки образования государственной власти на Юго-
Западе, взамен отмирающей гетманской. Приоритет в этом отношении взял на себя
Сов. гос. об. во главе с бар. Меллер-Закомельским и Кривошеиным, предложи¬
вшими себя для начала в качестве «Совещания по обороне» ген. Бискупскому. Не
имея никаких корней и никакой опоры в общественных и народных кругах города,
совещание это вместе с «командующим войсками» могло лишь констатировать изо
дня в день свое бессилие.
Энно в Киев не попал, так как в начале ноября войска Петлюры захватили
Фастов и подошли к Киеву, прервав его сообщение с Одессой. В качестве «особо¬
уполномоченного французского правительства» 4 он рассылал из Одессы воззвания,
обнадеживавшие население, и телеграммы, угрожавшие директории и немцам. Не
найдя на месте иной власти, кроме призрачной уже гетманской, он поневоле
призывал к поддержанию ее, что шло вразрез с ясскими постановлениями и вызы¬
вало недоумение и горечь среди защитников Киева и Одессы. Тем не менее первое
время его угрозы производили известное впечатление в стане Петлюры и в киевском
германском штабе, и благодаря им, главным образом, Киев держался еще некото¬
рое время. Но проходили дни и недели, а обещания и угрозы не подкреплялись
реальной силой. Пропадали вера и страх. И события потекли стороною мимо
добрых намерений и неограниченных возможностей.
В конце ноября части петлюровцев заняли Раздельную, отбросив небольшие
команды Добровольцев, которые одновременно подверглись нападению и со сторо¬
ны занимавших станцию немцев... Петлюровцы двинулись дальше. «Отаман» Гри¬
горьев угрожал уже и Николаеву. Энно посылал в Яссы одну за другой телеграммы,
остававшиеся без ответа, и, с целыо выиграть время до прибытия ожидаемого
десанта, с сог ласия русских общественных деятелей 25 ноября вступил в переговоры
с директорией... Это был второй шаг, продиктованный безнадежностью положения,
но вместе с тем подрывавший национальную идею борьбы и извращавший смысл
союзной помощи.
Директория использовала широко самый факт переговоров, не стесняясь при¬
менять и провокацию. Так через три дня после посещения украинскими представи¬
телями Энно (28 ноября), при возобновившихся в Казатине переговорах между
директорией и немецким командованием, украинские представители заявили коле¬
бавшимся еще немцам: «Положение вещей не позволяет нам отложить операцию
против Киева. Поэтому директория не находит возможным допустить отсрочку
ответа, каковая могла бы произойти при посылке, согласно желанию немецких
уполномоченных, их представителей к Антанте. Украинское республи¬
канское правительство самостоятельно ведег переговоры
с уполномоченными представителями Антанты, и на этом
основании оно может заявить, что немецкая армия не имеет
повода препятствовать вступлению украинско-республи¬
канских войск в Кие в». Договор между петлюровцами и немцами заключен
был 30-го, и в тот же день в киевских вечерних газетах появилось сообщение,
оправдывавшее увод немецких войск, прикрывавших Киев, тем обстоятельством,
что державы Согласия «признали директорию и позволили ее войскам занять
Одессу». На друюй день сечевики Коновальца заняли Киев.
В кругах, близких к Энно, составилось убеждение, что фактическим виновни¬
ком провокации был некто Мулен, бывший подчиненный Энно, застрявший в Киеве,
работавший там на пользу Петлюры и распространявший сведения о признании
директории Согласием...
Из Одессы обращались за помощью и в Добр, армию. 25 ноября я получил
телеграмму за подписью Энно, Шульгина и др., с изложением критического положе¬
ния Одессы, которую «необходимо сохранить, как базу союзного десанта», и с про¬
сьбой перебросить гуда трехтысячный отряд. Добровольческая армия, насчитыва¬
вшая тогда в своих рядах 37 тыс. бойцов, вела тяжелые бои под Ставрополем,
необходима была вместе с тем помощь Дону и обеспечение Ростовского направле¬
ния, а задача серьезной обороны Одессы являлась поэтому для нас совершенно
непосильной. Я мог только обратиться вновь к ген. Франше д’Эспре с просьбой
ускорить прибытие десанта. Его вес не было. Помимо неопределенности политичес¬
кого курса и технических затруднений, во французском штабе очевидно плохо
уяснили себе масштаб происходящих в России событий. Так, 3 декабря Энно
90

получил от ген. Вертело телеграмму, в которой, вместо известия об ожидаемом
десанте, заключалось распоряжение: «Прошу вас передать главарям большевиков,
а также Петлюре и Винниченко, что я их делаю лично ответственными за всякое
враждебное выступление и всякое стремление нарушить спокойствие в стране».
Одесса понемногу ликвидировала «сопротивление». «Совещание по обороне»
заблаговременно отбыло в Крым; ген. Бискупский вошел в сношение с петлюровс¬
кими представителями о передаче им командования и города; адм. Ненюков
посадил Добровольцев на пароход «Саратов», который вышел на рейд. Доброволь¬
цев обвиняли за это весьма жестоко. Вряд ли, однако, город с миллионным почти
населением, в котором не оказалось ни инициативы, ни вождей, ни морального
подъема, ни желания нести материальные жертвы для самозащиты, имел право
обвинять эту горсть людей — плохо организованных и еще хуже снабженных.
Петлюровские отряды 28 ноября без боя вошли в Одессу. Часть Николаевского
бульвара была оцеплена постами из состава польского отряда и французских
экипажей, образовав «нейтральную зону», над которой был поднят французский
флаг. Петлюровцы не попытались ее нарушить.
И длилось властвование их всего семь дней.
В нейтральной зоне нашли себе приют общественные деятели и официальные
лица, не пожелавшие покинуть Одессу. В их числе были Энно и чл. Особого
совещания Шульгин, вернувшийся по выздоровлении из Ясс, ген. Гришин-Алма¬
зов 5, командированный мною в Яссы для ознакомления русского посла Поклевс-
кого-Козелл и иностранных представителей с положением дел на Востоке и воз¬
вращавшийся через Одессу; генерал Эрдели, командированный к союзному коман¬
дованию, и адм. Ненюков. На фоне общей растерянности Энно, Шульгин и Гришин-
Алмазов не опускали рук и энергично искали выхода из положения, причем, по
свидетельству Шульгина, душою их кружка и работы был Энно. Им принадлежала
идея «французской зоны», по их же настоянию Ненюков согласился вручить коман¬
дование Добровольцами Гришину-Алмазову. Последний путем суровых мер оста¬
новил начавшуюся было панику, водворил в отряде дисциплину, и в ближайшие же
дни Добровольцы стали занимать внешнюю линию зоны, в которую понемногу
начали пробиваться из города застрявшие там офицеры, броневики, даже артил¬
лерийские части.
4 декабря подошли наконец первые транспорты французской десантной диви¬
зии (156-й) во главе с бриг, генералом Бориусом.
На требование французского командования сдать город петлюровцы ответили
отказом. Ген. Гришин-Алмазов, чтобы не предоставлять французам чести «взятия»
Одессы и не давать тем предлога для оккупации ее, предложил Бориусу для
обеспечения высадки французских войск очистить Одессу от петлюровцев силами
Добровольческого отряда. Предложение было принято с большим удовлетво¬
рением, и 5 декабря, после десятичасового боя город был занят Добровольцами,
потерявшими при этом до 150 человек. Петлюровские войска, до 4 тыс., ушли
из Одессы, но продолжали занимать ее ближайшие окрестности, окружая город
полукольцом.
Гришин-Алмазов, по предложению ген. Бориуса, занял пост военного губер¬
натора Одессы и стал править от имени Добровольческой армии, донеся немедленно1 '
мне и ожидая утверждения. В официальном письме на мое имя, составленном
в несколько торжественном тоне, он «заверял честным словом», что «нигде и ни при
каких обстоятельствах не будет проводить политики иной, кроме указанной в (моих)
директивах» и что «никогда и ни при каких обстоятельствах не изменит» До¬
бровольческой армий и мне...
Это неожиданное приращение территории, хотя и соответствовало идее объ¬
единения южной России, но осложняло еще более тяжкое в то время положение
Добровольческой армии, возлагая на нее нравственную ответственность за судьбы
большого города, обложенного неприятелем, требующего снабжения и продоволь¬
ствия, а главное — города с крайне напряженной политической атмосферой.
Но трехцветный флаг был уже поднят над Одессой, и это обстоятельство
обязывало. Я утвердил Гришина-Алмазова в должности военного губернатора
Одессы и прилежащего района и приказал произвести там призыв офицеров и двух
возрастных классов, «руководствуясь условиями местной обстановки».
И в состав директории, и в состав украипског о правительства вошли только
91

украинские социалисты 6. Винниченко и председатель правительства Чеховский
были выразителями крайнего - большевистского течения, в русле которого и про¬
текала декретивная и законодательная деятельность власти, вызывавшая недоуме¬
ние своей исключительной безграмотностью.
Национализация земли — по декрету, требовавшему немедленной ликвидации
помещичьего землевладения, осложнялась дополнительным приказом директории,
обещавшим по окончании войны наделы и денежное пособие лицам, принимающим
активное участие в борьбе в рядах армии. Только после удовлетворения этой
потребности остальная земля должна была перейти в общий национальный фонд.
В этих видах «казакам» (солдатам) полковое начальство выдавало особые
«посвщчення» на право пользования наделом. После опыта Центральной рады
«национальный подъем» как возбудитель к борьбе был оставлен за полной неприго¬
дностью. «Земля» и «капиталы буржуев» были тем новым стимулом, которым
народ привлекался в армию. Но деревня решала вопрос самостоятельно, без власти,
а власть не решалась покончить с буржуазией. В своих демагогических декретах
дирекция обрушивалась неизменно с угрозами на буржуазию, устраняла ее от
управления, широко практиковала аресты, систему заложников и конфискации,
накладывала руку на сейфы, золото, драгоценности, вырабатывала нормы обложе¬
ния контрибуцией, вводила даже суррогат чрезвычайки в виде «Верховной следст¬
венной комиссии» иод началом отличавшегося своей жестокостью Ковенко. Присту-
плено было к разработке законов о принятии безработных на иждивение казны,
о вселении рабочих в буржуазные квартиры, о национализации сахарных заводов
и т. д. и т. д. Словом, директория повторяла почти всю большевистскую програм¬
му, остановившись только перед прямым террором, который не декретировался
свыше, но возникал стихийно в практике разнузданных войск и народных низов,
направляясь по преимуществу против «панов и жидов». Еврейские погромы в крат¬
кий период директории были наиболее кровавы и жестоки.
Другое отличие от советского большевизма заключалось в социальной базе
«украинского» движения. На конгрессе украинск. соц.-дем. Винниченко заявил, что,
если в советской России — диктатура рабочих, то на Украине должна быть установ¬
лена диктатура крестьянства, которое необходимо «пролетаризировать», превра¬
тить «из мелкобуржуазного в трудовое». Это-де вызывается не только соотношени¬
ем сил, но и настроением галицийских сечевиков Коновальца — единственно надеж¬
ного войска, которое не помирится с рабочей диктатурой.
Коновалец был действительно хозяином положения в Киеве, и засилие галичан
в армии и правительстве создавало картину настоящей оккупации ими Украины.
Галицийские сечевики были достаточно дисциплинированы и обучены. Слушались
своих начальников, невзирая на крайне разношерстный их состав: там были, кроме
русских галичан, румыны, венгры, немцы — разноязычный конгломерат бывшей
австрийской армии. Дрались сечевики исправно и с презрением относились к разнуз¬
данным толпам «надднепрянцев». Но своим неистовым украинством, грубостью,
реквизициями и грабежами они вызывали крайнее озлобление не только в велико¬
русском, но и в малорусском населении, которое обзывало сечевиков «немцами».
Украинизация, начавшаяся с вывесок, в формах исключительно грубых и по¬
шлых захватывала школу, церковь, печать и вызывала новую чистку служилою
элемента во всех сохранившихся еще государственных учреждениях. Борьба с укра¬
инством была объявлена приказом Петлюры государственным преступлением, под¬
лежащим ведению полевых судов, причем под понятие его подводилась всякая
критика действий директории и поставленной ею власти. Приказ грозил ответствен¬
ностью «по законам военного времени» и поручал наблюдение за исполнением его
«всем чиновникам республики», вменяя им в обязанность «направлять виновных
в ближайшие войсковые части или к коменданту». Точно так же «по законам
военного времени» директория обещала карать «всякую агитацию и пропаганду
лозунгов бывшего гетмана о федерации» (с Россией).
При всем этом члены директории именовали себя представителями демокра¬
тии, а введенный ими государственный строй — демократической республикой.
Национальный большевизм директории ни в городе, ни в деревне не нашел для
себя почвы, но в значительной мере способствовал все более охватывавшему край
большевизму советскому. Им окончательно прониклись укр. соц.-рев. и професси¬
ональные союзы, центр, бюро которых принимало живейшее участие в образовании
92

киевского совета рабочих депутатов; к нему склонялась и более умеренная до того
времени партия укр. соц.-дем. И в то время, когда Петлюра вел борьбу, хотя
и безрезультатную, с большевизмом в армии, Винниченко и Чеховский потвор¬
ствовали большевистскому движению в крае, совершенно открыто направляемому
киевским советом раб. деп. под лозунгом: «Долой кулацко-офицерскую диктатуру!
Долой кулацкий конгресс! Да здравствует власть советов на Украине».
На почве этой в недрах директории и правительства начался раскол, раздели¬
вший украинских деятелей на два враждебных лагеря: один — во главе с фанатиком,
по определению одних, и совершенно беспринципным человеком, по словам дру¬
гих,— Винниченко и другой умеренный, допускавший сотрудничество с буржуази¬
ей — Петлюры.
Обманутые в своих ожиданиях немедленных благ — земли по «поевщченням»
и вольного грабежа, войска директории разошлись по домам, унося с собою ружья
и пулеметы, иногда увозя даже орудия. Частью были они разоружены командовани¬
ем, частью перешли в полном составе к большевикам. Военный министр Греков
поведал впоследствии Трудовому конгрессу 7 о тяжелом положении на фронтах:
«Мы одеваем людей, даем им деньги, а воевать они не хотят, покидают фронт.
Только сичевые стрельцы (галичане), как каменная стена, стоят на фронте, по этих
сил мало, их хватит ненадолго». «Генералиссимус» Петлюра добавил, что главней¬
шая причина такого состояния армии - «несоответствующий состав офицерства,
которое только и думает о повышении и об увеличении жалованья. Часто покидают
фронт не казаки, а такие офицеры».
Трудно было ожидать иного от армии, где люди, проникнутые украинским
национализмом, считались единицами, а прочие были просто вольными или неволь¬
ными наемниками. Все эти непомнящие родства «Ивашви и Петр1ви» балакали
с грехом пополам на мове, боялись своих «казаков» и ждали только подходящего
случая, чтобы бросить свой курень и «Вьчьну Украину».
Между тем опасность грозила со всех сторон. К середине декабря с севера
и востока, с фронта Лунинец — Курск - Купянск началось наступление боль¬
шевиков на Киев. На западе, в Галиции, шли жестокие бои галицийской армии (до
40 тыс.) с поляками, которые левым своим крылом двигались во Владимиро-
Волынском направлении. На юге и юго-востоке стояли войска французов, До¬
бровольческой армии и Дона, которых петлюровский ген. штаб считал также
в числе противников Украины и намерения которых были для него не ясны... Против
1 лавного противника — большевиков в Черниговский и Харьковский районы высла¬
ны были почти все наличные силы около 14 тыс. галиц. сечевиков и 10—12 тыс.
укр. гайдамаков. Прочие совершенно деморализованные украинские части неоп¬
ределенной, никому неизвестной численности, подкрепленные 5—6 тыс. сечевиков,
разбросанных малыми командами по 50 -100 чел., составляли гарнизоны городов,
жел.-дор. узлов и прикрывали Волынь и юг.
В первые же дни правления директории были официально объявлены основные
положения ее внешней политики: 1) дружественный нейтралитет в отношении гер¬
манских войск; 2) дружба и согласие с советской Россией и 3) недопущение ок¬
купации Украины союзниками. Вместе с тем во все страны Европы посланы были
огромные миссии, в общем около 200 человек, для пропаганды идеи самостийной
Украины, в поисках признания и помощи. За недостатком людей образованных
среди правительственных партий, в состав этих миссий зачислялись в большом
количестве соц.-федералисты - представители буржуазии под более благозвучным
именем «трудовой интеллигенции». Эти делегации, снабженные большими средст¬
вами и неукротимой фантазией, долгое время мистифицировали Европу в отноше¬
нии стремительности «национального» движения, прочности правительства и силы
«пятисоттысячной украинской армии».
Ни одно из принятых директорий положений не могло быть осуществлено.
Ненависть к немцам была именно одним из стимулов, которые двигали восста¬
вший народ. Никакие правительственные распоряжения не могли повлиять на
народные настроения. Германские эшелоны подвергались нападениям и ограбле¬
нию. небольшие части избивались, связь корпусов с Киевом и Киева с Германией
была прервана. Особенно тяжелым было положение германских войск отдаленного
Харьковского района, для которого все пути были отрезаны. Ввиду этого пред¬
ставители сов. солд. депутатов и штаба 1-го нем. корпуса были вынуждены войти
93

в соглашение с советской властью об эвакуации через советскую Россию -
ценою передачи большевикам оружия и артиллерии и прекращения охраны ней¬
тральной зоны.
Пути к Киеву большевистской «Повстанческой украинской армии» были, таким
образом, открыты.
Еще до начала восстания Винниченко вступил в соглашение с советом комис¬
саров при посредстве киевской советской миссии Раковского на следующих основа¬
ниях: признание самостийности Украины, легализация коммунистической партии на
Украине, но без права призыва к захвату власти, заключение союза против Со¬
гласия 8. Со стороны Советов это был только политический ход, и с первых дней
директории вся московская печать с нескрываемым презрением относилась к «мел¬
кобуржуазному течению», которое должно уступить место «диктатуре рабочего
класса и беднейшего крестьянства».
Винниченко, не видя принципиальных расхождений с советской властью,
шел на какие угодно уступки, лишь бы сохранить самостийность Украины
и власть директории. «Единственный союзник Украины,— говорил он открыто,—
советская Россия. Необходимо создать свой большевизм; только в этом случае
мы останемся у власти — в наши дела большевики вмешиваться не будут».
Но Москва не хотела ни самостийности, ни директории. Поэтому, когда было
обеспечено невмешательство немцев и выяснена полная инертность французских
войск на юге, совет комиссаров решил покончить с фикцией украинской власти.
14 декабря в гор. Екатеринославе местным революционным комитетом поднято
было восстание, увенчавшееся захватом города. Одновременно 1-я повстанческая
дивизия двинулась на Чернигов и 2-я на Харьков. После краткого боя с отрядами
Болбачана советские войска 21 декабря вступили в Харьков, а вслед за ними
туда прибыло и «рабоче-крестьянское правительство Украины» во главе с Пя¬
таковым 9.
По поводу развернувшихся событий, между двумя потентатами (potentatus
(лат.) — верховная власть.- Ред.) по прямому проводу Москва—Киев произошел
откровенный разговор ,0:
Директория: «Известно ли советской республике, что войска ее переходят
демаркационную линию и веду г наступление на трудовую Украинскую республику,
и какие шаги думает предпринять Советская республика, чтобы устранить это?»
Раковский: «Здесь у аппарата находится народный комиссар Чичерин, и ему
о таких фактах ничего не известно».
Директория: «На Харьковском фронте войска под начальством Коцюбинского
и Пятакова переходят демаркационную линию и ведут наступление на Украинскую
народную республику».
Раковский: «Войска под начальством Коцюбинского и Пятакова не являются
войсками советской республики. Это войска большевиков Украины. Советская
республика во внутренние дела Украины не вмешивается. Помощь ее самая мини¬
мальная. Она может только отчасти обслуживать технически эти войска, не больше,
но, с другой стороны, препятствовать этому наступлению не собирается».
Директория: «Мы заявили по этому поводу протест. Украинская политика
народной директории такова, что она равняется по общему демократическому
фронту и идет в ногу с трудовыми элементами Украины, для каковой цели созывает¬
ся Трудовой конгресс».
Раковский: «Трудовой конгресс является ни больше, ни меньше, как комедией.
Дано 9 дней для производства выборов и агитации по этим выборам. При отсутст¬
вии организации у трудовых элементов, при наличии осадного положения и ан¬
нулирования всех свобод (!) — этот конгресс будет не авторитетен и признанием
Советской республики пользоваться не будет. Со своей стороны, нам известны
факты, что украинская народная власть препятствует развитию большевистского
движения на Украине. Факты таковы, что... (перечислен целый ряд пунктов, где
возникло большевистское движение, которое было задушено). Если в дальнейшем
такой уклон политики Украинской народной республики будет продолжаться, то
Советская республика оставляет за собою свободу действий».
В результате, в конце декабря состоялось объявление Украиной войны со¬
ветской России — обстоятельство, не вызвавшее никаких изменений на фронте
и знаменовавшее лишь внутренний кризис: победу военной партии Петлюры —
94

Коновальца— Грекова над Винниченко — Чеховским и вместе с тем окончатель¬
ный поворот в сторону Согласия.
«Трудовой конгресс» открылся в составе около 350 делегатов, в том числе 50
галичан. «Крестьян, рабочих и трудовой интеллигенции» ". Выборы протекали
в условиях анархии, железнодорожной разрухи и административного произвола,
при полном абсентеизме деревни и бойкоте рабочих организаций; состав — преиму¬
щественно социалистический, причем до 40% членов принадлежало к «селянским
спилкам» — полуправигельственным учреждениям, близким к украинским соц.-рев.
На торжественном заседании 10 января единогласно был одобрен и оглашен
акт о воссоединении Галиции с Украиной. На дальнейших заседаниях директория
и правительство в речах Чеховского, Петлюры, Винниченко и др. нарисовали
безнадежное положение «державы»: армии нет. власти нет, враги кругом, ни с Моск¬
вой;, ни с Антантой к согласию не пришли. Директория и правительство считают
Конгресс источником верховной власти и готовы передать ее - кому он прикажет.
«Армия» Антонова-Овсеенко заняла уже большую часть Черниговской и Пол¬
тавской губ., атаман Григорьев в Новороссии с числившимися в его подчинении 15
тыс. при 40 оруд. передался на сторону большевиков 12, передовые части 1-й
повстанческой дивизии, наступавшей из Чернигова, заняли Козелец, а большевистс¬
кие банды появились уже у Бровар, верстах в 20 от Киева. При такой обстановке
революционная демократия обсуждала судьбы края, являя картину, гнетущую
своим однообразием, повторяющуюся на всем протяжении революции. Основные
мотивы всех речей: 1) вся власть советам; 2) мир с советской Россией (которая
мириться не желает); 3) «победить большевиков можно легко, опираясь на всерос¬
сийскую и мировую демократию»; 4) национализация фабрик и заводов; 5) демо¬
кратизация директории, правительства и Конгресса... Кажется только один Старух,
представитель Галицийского блока, говорил трезвым голосом; «В этот момент
следует думать только о защите страны. Священный долг Конгресса — создать
возможно скоро дисциплинированную армию. Украинцы Галиции поклялись бо¬
роться за землю и волю, но необходимо, чтобы крестьянство Украины также
приняло участие в борьбе. Довольно разговоров. Надо действовать. Надо бороться
против красного империализма, надвигающегося с севера».
Но крестьяне не видели, очевидно, никакой разницы между Винниченкой
и Раковским, а «земля и воля» из Харькова предлагалась им в формах не менее
обольстительных, чем из Киева. И они решительно не шли в армию директории.
Еще в одном вопросе Конгресс высказал полное единодушие — в отказе от
какой бы то ни было интервенции Согласия. Слухи о том, будто ген. Греков
заключил в этом смысле договор с французским командованием |3, вызвали возбуж¬
дение на Конгрессе, и Грекову пришлось опровергать эту «провокацию»: «Это
неверно,— говорил он,— я не мог заключить договора, так как Согласие не
признало директории, считая, что она находится в тайной связи с немецкими
спартаковцами и русскими большевиками. Французское командование с большой
охотой слушает меня, когда я заявляю, что мы решили собственными руками
отвоевать свою свободу, и что мы не нуждаемся в иностранных силах, но отказыва¬
ет, когда я прошу военный материал, боясь, чтобы, он не был употреблен против
Согласия».
По тем речам, которые раздавались на Конгрессе, можно было думать, что .
собрание свергнет директорию и возьмет власть в свои руки. Но этого не случилось.
14 января, в связи с безнадежным положением, нарисованным властью, слухами
о приближении большевиков к Киеву и появлением на улицах города ушедших
с позиций частей, произошла сильнейшая паника. Началась хаотическая эвакуация
всех правительственных и военных учреждений. Разбегались министры и чиновники.
Настроение стало окончательно подавленным, и официальная газета директории
«Украинская Ставка» писала: «После того, что нам пришлось видеть вчера в укра¬
инских государственных и общественных учреждениях, нам стыдно смотреть людям
в глаза. Там такая бездна страха, такая дикость перепуганного зверя, такое отсутст¬
вие образа человеческого, что от стыда можно с ума сойти». Под влиянием такого
настроения Конгресс, приняв большинством голосов «селянских сшлок» резолю¬
цию о доверии к директории, неожиданно закрылся, и члены его спешно разъеха¬
лись. Из своего состава Конгресс оставил в комиссии 41 члена «с законодательными
и контрольными функциями» для опеки над верховной властью и постановил
95

образовать «трудовые рады из рабочих и крестьян» для контроля над местной
властью (правительственными комиссарами).
Директория отдала Киев без боя и переехала в Винницу, отправив правительст¬
венные учреждения частью в Каменец-Подольск, частью в Галицию. А 23 января
передовые части 1-й сов. дивизии «повстанцев» входили в город с большой осторож¬
ностью и... недоумением, так как ни близко, ни далеко никаких серьезных сил
у большевиков не было.
Все эти события послужили основанием для непримиримого отношения коман¬
дования Добровольческой армии к директории — отношения, вызывавшего не раз
суровое осуждение в центробежных кругах, особенно на Кубани.
Г лава П. Первые шаги Добровольческой власти в Одессе. Деятельность
там русских политических организаций
Ближайшие две - три недели после занятия Одессы налаживалась еще только связь
ее с Екатеринодаром. и ген. Гришин-Алмазов правил почти независимо от Ос.
совещания, находясь под влиянием Шульгина. Для гражданского управления он
создал «правительственный аппарат» во главе с Пильцем (он же управл. вн. дел),
в составе восьми отделов, в том числе юстиции, путей сообщ. (одна жел.-дор.
станция), финансов и т. д. Под предлогом затруднительности сношений с Екатери¬
нодаром, что было отчасти справедливо, одесская власть стремилась упрочить
maximum своей самостоятельности, в то время как Екатеринодар проводил идею
ведомственного подчинения органам Ос. сов. На этой почве начались недоразуме¬
ния. Несогласованность планов продовольственного, топливного, товарообмена,
морских перевозок и т. д. особенно тяжело отражалась на положении осажденного
города, жившею исключительно подвозом. В этом деле в равной мере были
виноваты одесский сепаратизм, екатеринодарский централизм и личные эгоистичес¬
кие устремления многих торгово-промышленников, пароходовладельцев и стоя¬
вшего за ними финансового мира. Но больше всего, конечно, — блокада петлюров¬
цами города.
К случайно зародившейся власти отнеслись вообще с некоторым предубежде¬
нием, и не только в Одессе, но и в Екагеринодаре. Гришина — Алмазова не знал
у нас никто. Смущали некоторые неудачные назначения его сотрудников; вызывали
раздражение самостоятельное распоряжение эмиссией одесской экспедиции и широ¬
кие ассигнования государственных средств; большие штаты и крупные по екатерино-
дарским масштабам оклады; назначение «месячного пособия» всем состоящим на
государственной и общественной службе и рабочим - прием, не могущий быть
примененным на всей территории Добр, армии и отзывавшийся демагогией; выдача
крупных по тому времени сумм на агитационную работу Совета гос. об,— ор¬
ганизации, не доброжелательной по отношению к Добр, армии, и т. д. К тому же
одесские осведомители указывали постоянно на непопулярность, якобы, Гришина-
Алмазова и связывали между прочим его деятельность, как оказалось потом
совершенно неосновательно, с работой Сов. гос. об., вероятно, благодаря активному
участию в этой организации и покровительству ей председателя одесского «правите¬
льства» Пильца.
Под влиянием всех этих обстоятельств я послал Гришину-Алмазову телеграм¬
му, в которой, указав на ненормальность служебных взаимоотношений его и «пра¬
вительственного аппарата» с Екатеринодаром, потребовал и: «1. Ваш правительст¬
венный аппарат немедленно расформировать. 2. Для управления юродом Одессой
и прилегающим районом пользоваться нормальными органами одесского градона¬
чальства. 3. Немедленно прекратить крупные ассигнования из казны без моей
санкции. 4. Упразднить должности заведующих отделами и установить немедленно
подчинение местных органов суда и управления Особому совещанию по соответст¬
вующим отделам. 5. Считаю желательным для обсуждения принципиальных дел
гражданского ведомства приглашать представителей одесскою городского и хер¬
сонского земского самоуправлений»
Я полагал возможным вернуть Одессу в положение градоначальства, с тем
чтобы после расширения района учредить там областное управление с более широ¬
ким кругом компетенции и власти.
96

Моя телеграмма вызвала большое волнение в правящих и политических кругах
Одессы и целый ряд откликов. Энно, свидетельствуя о полной лояльности Гришина-
Алмазова и его «правительства», просил об отмене распоряжения, которое «вызовет
беспорядки в Одессе и парализует французское командование в его сношениях
с гражданской и военной властью», Шульгин в телеграмме ген. Драгомирову счел
принятые меры актом недоверия к нему лично как главному инициатору созданной
схемы управления. Говорили по аппарату с ген. Драгомировым Гришин-Алмазов
и Пильц. Все они указывали на крайне плохую связь с Екатеринодаром, необ¬
ходимость поэтому большей самостоятельности местной власти и недопустимость
чрезмерной централизации.
Говорил также инженер Демченко 16 «от имени своих политических единомыш¬
ленников — Сов. гос. об., Нац. центра (?) и финансово-промышленных организа¬
ций». Осуждая, главным образом, стремление Екатеринодара руководить экономи¬
ческими и финансовыми вопросами, касающимися Одессы, он между прочим сооб¬
щал 17: «Этими днями вернулись из Бухареста князь Куракин и Маргулиес, которые
вели там переговоры с гр. Сент-Олером и ген. д’Анзельмом. Последний ближайше
должен быть в Одессе. Французы заявили — считают необходимым, чтобы при
командующем всеми французскими войсками, штаб которо¬
го будет в Одессе, был или совет из представителей различ¬
ных политических течений, или образовано специальное
Южно-русское правительство для контактной работы, где бу¬
дет распространяться французское влияние. Ввиду этого, после приезда их из
Бухареста, в связи с теми приказаниями, которые они привезли от военного и дип¬
ломатического ведомства, последние дни у нас было соединенное совещание пред¬
ставителей умеренных и левых групп, т. е. Сов. гос. об., Нац. центра и Союза возр.
России, которые пришли к единогласному решению о необходимости создания
немедленно правительства, которое охватит весь Юг России, где раньше была
власть гетмана; при этом правительство, которое есть в Добр, армии, должно
считаться общероссийской властью. В этом новом правительстве министр иностран¬
ных дел и военный должны назначаться генералом Деникиным, а остальные минист¬
ры намечаются соглашением между Сов. гос. об. и Нац. центр., с одной стороны,
и Союзом возр. и Земск. городск. союзом, с другой стороны».
Образование нового правительства считалось в Екатеринодаре нарушающим
идею объединения русских областей. Поэтому генерал Драгомиров сообщил Гри¬
шину-Алмазову, что «никаких претензий у Ос. сов. быть Всероссийской властью
никогда не было, нет и теперь». Что главнокомандующий, возглавив Вооруж. силы
Юга России, считает необходимым на Юге единство военной и гражданской власти
и не допустит образования в Одессе особого «правительства». Ген. Гришин-Ал¬
мазов, в свою очередь, заверил, что идея эта возникла без всякого его участия и даже
без его ведома и что он лично не допустит никаких перемен.
Между тем Сов. гос. об. счел, очевидно, откровенность Демченки преждев¬
ременной. Телеграммой ог 30 декабря председатель Совета бар. Меллер-Закомельс-
кий удостоверял, что «сообщенные Демченкой сведения касаются лишь предвари¬
тельной теоретической разработки вопроса о временной организации власти на
юго-западе, причем все соображения по этому поводу решено было представить ген.
Деникину на одобрение через делегацию от Совета». Одним из главных оснований
необходимости создания правительственной власти на месте являлась, по его сло¬
вам, уверенность, что «в условиях оккупации, полной неожиданностей и препятст¬
вий, отсутствие на месте полномочного аппарата власти привело бы неминуемо
к фактическому переходу ее в руки командного состава десантного отряда».
И в телеграмме Демченки, и в заверениях бар. Меллера-Закомельского ока¬
залось много неточностей. Четыре организации по вопросу построения власти
не только не пришли «к единогласному решению», но, как увидим ниже, рас¬
ходились в нем коренным образом; идея создания новой власти «при командующем
французскими войсками» принадлежала не французам, а исходила из недр Сов.
гос. об.; вопрос вышел далеко из рамок «теоретической разработки», так как
14 декабря Советом гос. об. были посланы в Бухарест М. Маргулиес и кн. Куракин
с целью воздействовать на французских представителей, и в частности на штаб
ген. д’Анзельма, собиравшийся переехать в Одессу, и предложить им изложенную
выше схему власти, с кандидатами в правительство из состава Совета гос. об.
4 Заказ 4411
97

... Маргулиес с кн. Куракиным заявили французам «о желательности образования
Юго-Западного правительства, хотя бы сперва в форме совета при фра¬
нцузском командовании». На этой форме они остановились как на «на¬
иболее приемлемой для французов» 18. Эту идею поддерживали и послы Совета,
командированные в Париж, Бухарест и Константинополь (Шебеко, кн. Урусов
и Молов). По крайней мере такие взгляды высказывали они по возвращении
в Одессу на общественных собраниях.
После всех переговоров и доклада ген. Лукомского, вернувшегося из Одессы,
я послал военному губ. в изменение телеграммы № 1425 новое распоряжение:
«1. Сохранить ныне действующее при Вас Совещание исключительно в качест¬
ве совещательного органа без правительственных функций, каковые принадлежат
лишь Вам в пределах полномочий, коими Вы облечены.
2. Для неотложных расходов испросите необходимый Вам аванс, в пределах
которого разрешаю производить финансовые операции на надобности, по которым
своевременно не может быть получено разрешения финансового отд. Ос. сов.
3. Общее управление финансами, торговлей и промышленностью, транспор¬
том, сухопутным и морским, а также учреждениями суда должно регулироваться
директивами соответствующих управляющих о i ледов Ос. сов., при мне находящего¬
ся, коим присвоены министерские права. В случаях неотложной необходимости
принимайте чрезвычайные меры, донося немедленно мне. Все остальные указания
тел. № 1425, не отмененные настоящей телеграммой, остаются в силе. № 3. Екате¬
ринодар. 1 января».
Эта «конституция» существовала до самого переворота, устроенного фран¬
цузами, видоизмененная несколько в конце января с назначением ген. Санникова
«главнокомандующим и командующим войсками Юго-Западного края», с пред¬
оставлением ему больших полномочий |Ч. Его же усмотрению был предоставлен
вопрос о существовании и деятельности «совещания» при военном губернаторе
Одессы. Ген. Гришин-Алмазов был оставлен в своей должности.
Гражданское управление Одессы с большим трудом начало было налаживать¬
ся. По мере выяснения обстановки создавалось большое взаимное понимание,
и централизм Екатеринодара принимал более умеренные формы. Многие главы
ведомств (военн., морск., финанс., торг.-пром.) побывали в Одессе, чтобы войти
в личное общение с местной властью и устранить возникшие трения. Сотрудничест¬
во военн. губ. с городским головой Брайкевичем и предс. земск. упр. Бутенко — по
свидетельству Брайкевича, протекавшее в большом согласии — приближало власть
к местной жизни и нуждам.
Эти взаимоотношения выдержали благополучно и некоторое испытание: в на¬
чале января в Одессу была послана телег рамма о роспуске думы, которой истек срок
1 января, и о ведении городского хозяйства управой впредь до созыва новой думы
по вырабатываемому в Ос. сов. закону 20. Это общее распоряжение, касавшееся
всей территории Добр, армии, проходило везде безболезненно, так как Доброволь¬
ческая власть в освобождаемых от большевиков районах в области городского
и земск. самоуправления находила пустое место и только не восстанавли¬
вала дум и собраний; в Одессе же дума существовала, и поэтому там роспуск
вызвал некоторое волнение и борьбу. Я оставил в покое одесскую думу. И должен
признать, что от насквозь социалистического состава ее и вообще от местных
бытовых и классовых организаций Добровольческая власть не испытывала и деся¬
той доли тех затруднений, как от некоторых пришлых элементов — русских
и иноземных.
Кроме обвинений в централизации, Добровольческую власть упрекали в том,
что она «не идет навстречу организованной общественности». Между тем в Одессе
не оказалось ни сколько-нибудь объединенной общественности, ни «общественного
мнения». В этом политическом Вавилоне, как в фокусе, отразился разброд российс¬
кой интеллигенции — весьма показательный и по своему значению выходящий
далеко за пределы местной жизни. Здесь слагались окончательно те взаимоотноше¬
ния, которые легли в основу всей дальнейшей междоусобной политической борьбы,
раздиравшей противоболыневистский фронт.
Совет государственного объединения вел наиболее интенсивную
работу, сумев придать себе значительный вес в глазах представителей французского
командования. Его послы побывали в Константинополе, Бухаресте, Париже, Екате-
98

ринодаре — всюду, где только слагались центры влияния на события Юга. Попол¬
ненный «кооптацией» вновь приехавших лиц, довольно однородный по своему
социальному составу, Совет в политическом отношении представлял более пеструю
картину: уХодя своими корнями в глубь немцефильских кругов, прогетманских
организаций, Протофиса и «хлеборобных» союзов, он был связан вместе с тем
персональным совместительством с Нац. центр., а член бюро Совета, «политический
маклер» Маргулиес протягивал тонкие, рвущиеся нити между Советом и демократи¬
ческими организациями.
Совет не углублял и не раскрывал свою идеологию, а ставил исключительно
вопрос о власти. Попытки его подчинить своему влиянию Екатеринодар не увен¬
чались успехом. Одесса представляла более, благодарную арену для подобных
экспериментов, но бюро Совета в те дни, когда решался впервые вопрос об одесской
власти, укрылось в Крым, и события потекли мимо него: появился «узурпатор»
Гришин-Алмазов и за ним политическое руководство Шульгинской группы... Поэто¬
му, с первых же недель, когда не только не было еще «мертвящей централизации
Екатеринодара», но не установилась с ним даже надлежащая связь, Сов. гос. об.
повел борьбу за власть. Не имея иной опоры, кроме французского командования,
Совет готов был идти и на французскую оккупацию и на «иностранные легионы».
Готов был признать диктатуру в лице ген. Деникина и ген. д’Анзельма, лишь бы за
нею стояла его власть. Когда французы указали на необходимость соглашения
с демократией, Совет готов был пойти и на трехчленную директорию. Вопрос
о конструкции власти не имел, по-видимому, в глазах Совета принципиального
значения; опасаясь полною разрыва с Добр, армией, Совет в то же время готов был
отказаться и от схемы Маргулиеса и от идеи директории, принимая в чистейшем
виде институт, генерал-губернаторства, вернее, наместничества.
В записке, поданной мне через кн. Щербатова в начале февраля, пожелания
Совета были высказаны в форме достаточно элементарной: «Представителем и но¬
сителем власти в Одессе и в оккупированном (?) французскими войсками районе
должно быть лицо, назначенное генералом Деникиным по предварительному со¬
глашению с французским командованием». Это лицо «должно быть облечено почти
неограниченными правами», в том числе правом всех назначений и широкого
расходования кредитов — главным образом... на агитацию и пропаганду, находя¬
щуюся в теснейшей связи с «организацией (Совета?), работающей за границей» 2|...
«Необходимо организовать самую широкую и умело поставленную контрразведку».
Наконец, начальник края должен в своей деятельности «считаться с мнением
руководящих общественных групп, дабы не увеличивать числа недовольных, способ¬
ных нарушать созидательную работу и обращением своим к французскому коман¬
дованию затруднять и без того сложные взаимоотношения».
Если принять во внимание, что по мнению Совета и инспирированного им
французского командования ни Гришин-Алмазов, ни Санников не удовлетворяли
такому назначению и обе стороны добивались всеми доступными путями назначе¬
ния ген.-губернатором Одессы Пильца, то вся работа Сов. гос. об. теряет значитель¬
но в своей идейном обосновании 22.
Деятельность Национального центра в Одессе протекала вяло. Те
немногие члены гл. комитета, которые находились в Одессе, являлись случайными
представителями его, не снабженными ни должными полномочиями, ни информаци¬
ей. 5 января, после приезда М. М. Федорова, приступлено было к некоторой
организации: образовался «одесский отдел» Центра 23, поставивший своими бли¬
жайшими задачами «установить связь со всеми группами общественных деятелей
в Одессе... и партиями несоциалистического направления.., а также направлять
общественную работу руководителей Добр, армии, удерживая их от принятия мер,
противных духу времени». Собрание установило характер своей будущей работы,
в которой большое место отводилось «пропаганде за Добров, армию». Организация
действительно горячо защищала интересы Армии, поскольку оторванность от Ека¬
теринодара не препятствовала ее добрым намерениям.
Но и после образования отдела, вследствие плохой связи с гл. комитетом,
позиция его была недостаточно определенна, и удельный вес поэтому не
очень велик. Не раз представителям отдела приходилось выступать от своего
только имени, уклоняться от принятия решений или расходиться с центром 24.
В своем послании в Екатеринодар Нац. центру отдел писал однажды: «Отсутствие
99

руководящих указаний относительно главнейших вопросов текущего момента
крайне затрудняет положение представителей отдела в четырехглавом совещании 25,
так как все другие входящие в него организации имеют свои вполне определенные
проекты и только Нац. ц. не имеет ничего определенного и должен ограничиться
критикой чужих предложений 26.
Параллельно с одесским отделом Н. Ц. в Одессе возобновила свою деятель¬
ность и группа Шульгина — «внепартийный блок русских избирателей в Киеве»,
работавший последнее время в качестве «Киевского отдела Н. Ц.»; группа попол¬
нилась представителями других южных губерний и в конце января выступила под
новым именем «Ю жнорусского Национального центр а», став в совер¬
шенно независимые отношения к Н. Ц. 21. Это расслоение явилось далеко не
случайным и знаменовало отпадение от Н. Ц. его правого крыла, искусственно
выросшего в 1918 г. на почве совместной борьбы с украинством и германофиль¬
ством. И хотя Шульгин писал, что «после сформирования Южнорусского Н. Ц.
предполагается возобновить тесную связь с Всеросс. Н. Ц.— связь, которая послед¬
нее время как-то ослабела», но фактически взаимоотношения их никогда больше не
налаживались.
В своих ориентировках и переписке Шульгин и его сотрудники постоянно
осуждали централистическую политику Екатеринодара («необходимую как при¬
нцип, но вредную, как систему текущего управления»), были недовольны Сан-
никовым и добивались полноты власти для Гришина-Алмазова. Но эти внутренние
трения не выносились наружу, и группа повсюду — в печати, в совещаниях, в сноше¬
ниях с французами — поддерживала Добровольческую власть, и в частности глав¬
нокомандующего «как носителя дорогой нам идеи и вождя единственной реальной
русской силы». С такой же прямолинейностью Шульгинская группа вела борьбу
с украинством, «в каком бы виде оно ни проявлялось».
Союз возрождения России в начале 1919 г. переживал наиболее
тяжелые дни внутренней распри. Сама основная идея его возникновения, политики
и тактики — сотрудничество с несоциалистическими, буржуазными группами —
подвергалась яростным нападкам со стороны социалистических партий. Не
говоря уже об украинских социалистах, в глазах которых политика госуда¬
рственного единства была недопустимой, его бойкотировали и русские социалисты,
настойчиво требуя разрыва с несоциалистическими организациями и с До¬
бровольческой армией.
Комитет соц.-дем. в Киеве вынес постановление о недопустимости вступления
в Союз членов партии. Так же отрицательно отнеслось «Южное совещание» партии
соц.-рев.: «Деятельность Союза возрождения в значительной мере является дезор¬
ганизующей силой демократии и способствующей безответственным персональным
выступлениям политических деятелей, особенно вредным в условиях нашего време¬
ни»,— говорила резолюция, предложенная центральным комитетом, и требовала
отозвания из Союза всех членов партии соц.-рев. 28
Что касается Добр, армии, то «совещание» это постановило, что оно «не может
призывать трудящиеся массы к поддержке Добр, армии в силу неприкрытых стрем¬
лений ее вождей к социальной и политической реставрации». Совещание требовало
«безусловного подчинения Армии демократической Южнорусской государственной
власти», без чего «партия соц.-рев. может рассматривать Армию только как силу
враждебную демократии».
Эти партийные узы тяжелым ярмом лежали на членах Союза возр., лишая
Союз свободы действий и обрекая на бесплодность все усилия его умеренных
и государственно мыслящих членов. Эти узы вносили в среду Союза неискренность
и колебания. Союз утрачивал внепартийный характер своей организации. Мало-
помалу от него откалывалось правое его крыло- к. д-ты 29, а постановление,
принятое Союзом 16 марта и признававшее «невозможным участие членов его
в организациях Нац. центра» (в силу расхождения в вопросе о диктатуре), наносило
существенный удар самой идее блока социалистических партий с буржуазными.
В конце ноября 1918 г. на Юге России создалась еще одна организация —
«Совет земств и городов Юга Росси и», возникшая в результате Сим¬
феропольского съезда. Хотя состав съезда был малочисленный и совершенно слу¬
чайный, по преимуществу социалистический; хотя органы самоуправления, возник¬
шие в 1917 г. под гнетом революционного угара и засилия солдатчины, имели
100

сомнительные права на народное представительство, съезд высоко расценивал свое
предназначение: «В деле создания... временной демократической государственной
власти Юга России,— говорилось в его резолюции,— при отсутствии в данный
момент верховных органов народовластия и общегосударственного аппарата управ¬
ления, земские и городские самоуправления как избранные всем народом на основе
всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права и единственно уцеле¬
вшие органы правомерной государственной власти на местах имеют право и обяза¬
ны являться выразителями воли избравшего их населения».
Вдохновителями и руководителями этого съезда были все те же лидеры Союза
возрождения, и поэтому программы их были почти тождественны, деятельность
однородна, превращая Совет в филиал Союза Возрождения.
Съезд поручил избранному им Совету принятие всех необходимых мер к созда¬
нию временной государственной власти и восстановлению демократических органов
самоуправления. В основание его резолюций были поставлены следующие основные
положения: 1) необходимость ликвидации советской власти и борьба с «нараста¬
ющими в стране реакционными силами»; 2) единство России — в широких границах,
исключающих восстановление «централист, госуд. строя и бесповоротное признание
за каждой национальностью права на полное отделение от России»; 3) проведение
начал народовластия; 4) образование южнорусскою центрального правительства
«путем сговора политических и общественных групп на государственном совеща¬
нии», в котором были бы равномерно представлены оба крыла российской обще¬
ственности (ценз, и неценз.) — в форме директории; 5) помощь союзников, не
превращающаяся, однако, в «опасное вмешательство в наше внутреннее российское
дело» 30; 6) признание Уфимской директории «мощным фактором в деле возрожде¬
ния России» и слияние с нею впоследствии Юга «путем дружественного соглаше¬
ния»; 7) снятие с очереди «ввиду разногласий» вопроса о роли и значении первого
У чред, собр.; 8) признание за Добр, армией государственных заслуг и ответственной
роли — «служить на Юге России ядром для воссоздания российской народной
армии» и отрицание как государственной власти — компетенции Особ, совещания.
Только в одном вопросе существовало расхождение между обеими организаци¬
ями: Союз возр. относился совершенно отрицательно к украинской директории
и самостийности, считая, что «в движении этом преобладают не национально¬
украинские, а социально-большевистские тенденции», и предостерегал французское
командование от сближения с директорией. Совет земств и городов считал необ¬
ходимым «вступить в сношения с политическими и общественными группами на
Украине в целях демократического разрешения создавшегося положения» и упол¬
номочил бюро совета вести переговоры с директорией 31.
В письме своем ко мне бюро Сов. зем. и гор. 32 указывало, что «съезд поставил
себе целью способствовать объединению вне зависимости от партий и классов всех
элементов русской общественности, готовых примкнуть к общей борьбе за воссо¬
единение единой, независимой и демократической России». Это была теория. На
практике Совет, как и Союз возр., разделяли партийные перегородки и опутывали
партийные догматы. Партийные комитеты зорко следили за поведением своих
сочленов в земско-городском объединении, и то же «Южное совещание партии
соц.-рев.», хотя и допускало бытие этой организации, но обвиняло ее в «оторван¬
ности от широких масс демократии» и требовало ог своей фракции «вести работу
в тесной связи с деятельностью партийных организаций».
Совет зем. и гор. прожил 4 месяца и вместе с падением Одессы закончил
фактически свою деятельность.
Так или иначе генералы Санников и Гришин-Алмазов оказались единовремен¬
но под воздействием и опекой пяти расходящихся во взглядах политических ор¬
ганизаций.
Идея «сговора общественных сил», столь популярная на всем протяжении
смутного времени и столь безнадежная в своем осуществлении, нашла отражение
и в деятельности одесских политических кругов. С конца декабря и до начала марта
состоялся ряд совместных заседаний «четырех организаций» 33 для решения вопроса
о создании временной российской власти и для определения основной ее програм¬
мы. Весь ход переговоров и в особенности интимные подробности, которые стали
известными, свидетельствуют, что этим актом стороны отдавали только лишь дань
времени, сохраняя предубеждение и неискренность в отношении друг друга, сомне¬
101

ваясь в возможности сговора и как будто выискивая благовидный предлог для того,
чтобы разойтись вновь и надолго.
Материалом для обсуждения вопроса о построении власти послужил проект
Союза возрождения, заключавшийся вкратце в следующем:
1. Образуется государственное совещание, составленное из представителей
краевых правительств и представительных органов, «четырех» межпартийных ор¬
ганизаций, проф. союзов, кооперативов, торгово-промышленных организаций и по¬
литических партий.
2. Гос. совещание избирает директорию из т рех лиц, в число которых входит
главнокомандующий Добр, армией.
3. Директория как носительница верховной власти назначает деловое пра¬
вительство.
4. Гос. совещ., избрав директорию и опубликовав основные положения про¬
граммы правительства, распускается.
5. Директория при первой возможности передает власть У чред, собр., перед
которым только несет ответственность и которое определит форму государствен¬
ного устройства и основные законы.
На этих положениях сосредоточилось все обостренное внимание совещания,
так как декларации по аграрному, рабочему и друг, вопросам приняты были только
к сведению, не подвергаясь обсуждению.
Первоначально Сов. гос. об. не возражал принципиально против этой схемы,
принятой также Сов. зем. и гор.; а отдел Нац. центра, не имея указаний от
своего гл. комитета, ограничивался введением в нее поправок, в том числе
требованием, чтобы в Гос. совещ. была представлена Добр, армия и чтобы
была точно отмежевана та область управления, в которой главнокомандующему
предоставляется дискреционная власть (право решения вопросов по собственному
усмотрению.— Ред.). Но, по мере выяснения в порядке осведомления социальных
и политических расхождений договаривавшихся сторон, вопрос о верховной власти
приобретал все более острый характер и становился явно основным стержнем
борьбы и раздора. На совместном заседании Сов. гос. об. и Нац. центра 11
февраля решено было добиваться предоставления «члену директории главноко¬
мандующему» единоличной власти над армией, в том числе права всех назначений
командного состава. Это требование встретило решительный отпор со стороны
двух остальных организаций. Когда же на очередном заседании 25 февраля
было оглашено полученное из Екатеринодара постановление главп. комитета
нац. центра, отвергающее директорию и настаивающее на необходимости «еди¬
ноличной военной власти, обладающей чрезвычайными полномочиями», это за¬
явление вызвало решительный и окончательный разрыв.
О нем все организации поведали печати. «Военная диктатура, говорилось
в декларации бюро Сов. зем. и гор., может опереться в стране лишь на немногоз¬
начительные группы из среды имущих классов, интересы которых она обязалась бы
охранять. Народные массы справедливо усмотрели в диктатуре шаг к реставрации
дореволюционного строя; с навязанной им новой властью никогда не примирятся
и умеренно демократические круги. Несмотря на внешнюю полноту власти, едино¬
личная диктатура, изолированная независимой общественностью, бессильна будет
справиться со сложными задачами по организации нормального правопорядка,
более чем когда-либо требующими величайшей самодеятельности общества и наро¬
да. Бюро возражает против позиции, занятой Нац. центр, и Сов. гос. об. в земель¬
ном вопросе. Эти организации стремятся включить в программу деятельности
временной южнорусской власти восстановление и охрану прав земельной собствен¬
ности, при чем Сов. гос. об. настаивает на вознаграждении землевладельцев за
понесенные во время революции убытки. Усматривая в этом насильственное вос¬
становление дореволюционных земельных отношений, бюро зем. и гор. считает, что
это будет новым поводом для взрыва новой гражданской войны в деревне, обостре¬
ния классовой ненависти и укрепления большевизма. Власть, которая руководст¬
вовалась бы исключительно интересами землевладельческого класса, была бы, по
мнению бюро, губительной и антигосударственной».
Констатируя, в свою очередь, неудачу переговоров, Союз возр. приписывал
причины ее «большевистским настроениям масс, реставрационным замыслам и вож¬
делениям в среде земельных собственников и друг, имущих классов, центробежным
102

стремлениям некоторых из южных краевых правительств... и наконец, явному
нежеланию военных кругов, в частности главного командования Добр, армии, войти
в соглашение с организованными общественными силами». И, угрожая решительно
противодействовать этим тенденциям, рисовал план своих будущих действий:
«а) Усилить свою агитационную деятельность и организационную работу, •
стремясь привлечь к делу возрождения России наибольшее количество демократи¬
ческих сил, с тем, чтобы, опираясь на эти силы, взять на себя активную роль в деле
воссоздания русской государственности;
б) вступить в сношения с краевыми правительствами и национальными
партиями и организациями, признающими необходимость воссоединения России,
стремясь привлечь их к совместной и согласованной с союзом работе по воз¬
рождению России.
в) усилить информирование общественных и правительственных кругов Запад¬
ной Европы и Америки о русских отношениях, в целях привлечения их симпатий
и активной с их стороны помощи делу русской демократии в ее борьбе за народов¬
ластие и свободу;
г) оказывать при наличности достаточно благоприятных политических условий
свою поддержку новым русским военным формированиям, образуемым на демокра¬
тических основаниях, как для того, чтобы увеличить количество сил, борющихся
с большевиками, так и для того, чтобы обеспечить будущей общегосударственной
власти на Юге России кадры для создания родной армии».
Фактически в екатеринодарский и ростовский периоды Союз возр. представлял
из себя довольно изолированную группу, оторванную и от социалистических парт¬
ий, и от буржуазной общественности, стоявшую вне рамок действенной борьбы,
играя роль лояльной оппозиции диктатуре.
Нац. центр протестовал против упрощенного толкования Сов. зем. и гор.
причин разрыва: «По мнению некоторых групп, входивших в означенное совещание,
расхождение их с Нац. центр, произошло по вопросам земельному и об образовании
временной власти. Группы эти бросают Нац. центру упрек в том, что он стремится
к закреплению помещичьего землевладения, что он противодействует демократичес¬
кому строю России и высказывается против него. По этому поводу представители
Нац. центра видят себя вынужденными заявить, что мнение это не соответствует
действительному положению вещей.
Программные изложения Нац. центра по земельному, рабочему, а равно
и общеполитическим вопросам свидетельствуют, что Нац. центр не мыслит будущей
России иначе, как обновленною в духе широких демократических преобразований
с уничтожением сословных различий, с глубоко идущими социальными реформами,
с широкой децентрализацией управления. Нац. центр стоит за обеспечение землею
сельского населения. Восстановление же частных прав земельных собственников
является вопросом права и суда, в области которых никакая временная власть не
правомочна вторгаться. Задачей временной власти в этой области должно лишь
служить предупреждение новых взрывов гражданской войны и классовой мести,
установление на местах законных органов, которые бы беспристрастно разбирали
возникающие споры из-за земли, не предрешая вопроса о правах на землю и оста¬
вляя этот вопрос всецело на суждение будущего Учредительного собрания. Нац.
центр считает, что расхождения по этому вопросу с другими группами уже потому
не могли иметь существенного значения, что вопрос этот не был обсужден до конца.
Существенным для Нац. центра является расхождение по вопросу об образова¬
нии временной власти. Нац. центр считает, что в условиях борьбы с большевизмом
необходима только сильная военная власть и правильная дисциплина для всех
классов. В этом отношении Нац. центр ссылается на опыт Уфимской директории.
Военному командованию должны быть предоставлены чрезвычайные полномочия
временного характера. Ничуть не возражая против демократических принципов
в устройстве власти, Нац. центр не может участвовать в создании коллегиальной
власти, которая не может привести к спасению России».
Точно также протестовал и Сов. гос. об.: «Представители бюро Сов. гос. об.
России настаивали на предоставлении главнокомандующему неограниченного права
решать вопросы о назначении высшего командного состава армии и об объявлении
отдельных местностей на военном положении, против чего категорически высказа¬
лись социалистические группы. При наличности непримиримого разногласия по
1 АЛ

означенному вопросу о создании власти отпала возможность дальнейшего соглаше¬
ния. Поэтому, участвовавшие в совещании группы ограничились изложением основ¬
ных своих предположений по вопросам экономическим и социальным. Заявления
..эти, в том числе и заявления по аграрному вопросу, были без всякого обсуждения их
в общих собраниях занесены в протокол заседания.
Вышеприведенные данные находят себе полное подтверждение в протоколах
совещаний четырех общественных организаций. Эти данные свидетельствуют: 1) что
прекращение совещаний общественных организаций было вызвано разногласием по
вопросу об определении объема прав главнокомандующего русскими вооруженными
силами и 2) что по аграрному вопросу между договаривающимися организациями не
обнаружилось непримиримых разногласий, которые не могли бы быть устранены при
дальнейшем совместном обсуждении этого вопроса, какового, однако, не последовало».
Наконец в полном согласии с Нац. Ц. высказалась и группа Шульгина 34:
«Повторение опытов политики Керенского и Уфимской директории не принесет
спасения измученной стране. Поэтому, признавая постановление о необходимости
образовать для Южной России директорию из трех лиц глубоко ошибочным
и могущим иметь самые гибельные последствия для нашей страны, Южнорусский
нац. центр призывает все патриотические элементы населения, отбросив все клас¬
совые соображения и помня только о государственной пользе, всемерно и безогово¬
рочно поддерживать власть главнокомандующег о Добр, армией».
Я был ориентирован достаточно подробно о ходе работ совещания «четырех
организаций» и негласно — о предположенном демократией составе директории.
Кроме главнокомандующего, который должен был войти в нее ex officio (по
должности.— Ред.), назывались имена к.-д. Н. И. Астрова и с.-р. И. И. Бунакова-
Фундаминского...
Я отношусь с большим уважением к Н. И. Астрову; не знаю вовсе г. Фун-
даминского; но судя по тому доверию, которым пользовался Фундаминский среди
революционной демократии, вероятно, был он человеком достойным. Не буду
входить также в сравнительную оценку преимуществ той или иной системы власти
(директория, консулат, диктатура). Но меня поражала та схоластическая привязан¬
ность к формулам, та оторванность от действительной жизни, которую проявляла
в этом вопросе демократия. Мне казалось, что для всех, кто наблюдал серьезно
жизнь Екатеринодара, устремления казачьих правительств, настроения Армии
и близких ей кругов, должно бы быть совершенно ясным, что осуществление этой
идеи безнадежно. Южную директорию постигла бы та же участь, что и Уфимскую.
Только дни ее жизни были бы значительно короче и конец плачевнее.
Во всяком случае, в силу господствовавших настроений, главнокомандующий
не имел бы возможности не только поддержать престиж, но даже и оградить самую
жизнь члена директории, еврея Фундаминского.
( Продолжение следует }
Примечания автора
1. 1) Поклевский-Козелл; 2) Особоуполном. Красного Креста - полк. Ильин; 3) Консул
в Яссах Савинов; 4) Ген. Новицкий; 5) Назначенный французским вице-консулом в Киеве
Энно, Почетным членом комитета был избран генерал Щербачев.
2. Письмо от 4 ноября 1918 года.
3. От Сов. гос. об. бар, Меллер-Закомельский, Кривошеин, Милюков, Маргулиес и В.
Гурко; от Нац. центра Федоров и Чемберс; от Союза возр. Кровопусков, Титов,
Бунаков-Фундаминский; персонально — Брайкевич, полк. Новиков, Савич, Пильц, Третья¬
ков, Хомяков; по своей личной инициативе прибыли Шебеко, Демченко, Ф. Дитмар и В.
Рябушинский.
4. Во французской транскрипции свое звание он определял в качестве «Consul de France -
Kiew, charge de mission (консул Франции - Киев, особая миссия.- Ред.).
5. Бывш. военный министр Сибирского правительства. По увольнении в отставку в конце
октября приехал в Екатеринодар.
6. Партии укр. с.-р. и с.-д. и социал-самостийники. Партия буржуазная социал-федералистов
в начале не была допущена к власти.
104

7. См. ниже.
8. Из речи Винниченко на Трудовом конгрессе 12 января 1919 года.
9. Пятаков возглавлял временно; председателем правительства был назначен Раковский.
10. У аппарата были, с одной стороны, члены директории, с другой — Раковский, Чичерин,
Мануильский.
11. Первоначально в качестве «трудовой интеллигенции» допускались только такие профессии,
как фельдшера, школьные учителя, конторщики и т. д. Затем директория распространила
право участия на докторов, профессоров и т. д. Численность и значение этой группы на
конгрессе были ничтожны.
12. Фактически у него было едва ли более 4 5 тыс.
13. Большевики в своих прокламациях перечисляли и «15 пунктов» состоявшегося якобы
договора отголосок условий, поставленных фактически французами в порядке частных
переговоров.
14. Телеграмма от 27 декабря, № 1425.
15. Указанное в § 5 было сделано по ходатайству одесских демократических организаций,
переданному мне по телеграфу посетившим Одессу ген. Лукомским.
16. Демченко пользовался плохой репутацией в отношении своей финансовой деятельности;
играл большую роль за кулисами одесского «правительственного аппарата».
17. Разговор с членом Ос. сов. Шуберским 29 декабря.
18. Маргулиес. «Год Интервенции».
19. Ген. Санников был во время мировой войны начальником снабжений Румынского фронта,
а в первый период австрийской оккупации — городским головой города Одессы.
20. Ясское совещание также отрицательно относилось к «думам Вр. пр-ства», считая необ¬
ходимым «ввести всеобщее избирательное право в разумные пределы» путем повышения
цензов — возрастного и оседлости.
21. Бюро Совета настойчиво и постоянно обращалось к Гришину-Алмазову, Санникову,
Бернацкому за субсидиями на свою работу в Одессе и заграницей, исчисляя потребность
денежных средств десятками миллионов.
22. В Сов. гос. об. были различные люди и различные течения. Я касаюсь здесь того течения,
которое возобладало и проводилось в жизнь бюро Совета.
23. Под председ. Юренева, в составе Родичева, Шульгина, Волкова, Энгельгардта, Новгород-
цева и друг.
24. Например, в вопросах о «Принкипо», о диктатуре и т. д.
25. См. ниже.
26. Информация от 19 января 1919 года.
27. Состав бюро: председатель В. В. Шульгин, заместитель Савенко, члены — граф Д. Гейден,
Ефимовский, Грушевский (Е. Г.).
28. Одесса, февраль 1919 г. Резолюция собрала половинное число голосов.
29. Вышли к.-д-ты Степанов, Астров, Юренев и друг.
30. Резолюция, однако, в дальнейшем призывала союзников поддержать демократию в проти¬
вовес «ничтожного меньшинства», борющегося против народовластия.
31. Постановление пленума Совета.
32. Состав бюро: соц.-рев. Руднев, Гоц, Макеев; соц.-дем. Я. Рубинштейн, Коробков; нац.
соц. Елпатьевский, Берншгам; к.-ты Брайкевич, Кондратьев.
33. Сов. гос. об., Нац. центр, Союз возр., Сов. зем. и гор.
34. «Южнорус. нац. ц.», не участвовавший в переговорах.

ИСТОРИКИ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ
Воспоминания
А. А. Корнилов
Глава 29
Первый формальный съезд «Освобождения» происходил 3—5 января 1904 г., го есть
когда я был в Саратове и был вне возможности в нем участвовать. О нем можно
сказать вкратце словами его заключительного определения: «Союз Освобождения
ставит своей первой главной целью политическое освобождение России. Считая
политическую свободу, даже в самых минимальных ее пределах, совершенно несов¬
местимой с абсолютным характером русской монархии. Союз будет добиваться
прежде всего уничтожения самодержавия и установления в России конституцион¬
ного режима. При определении конкретных форм, в которых конституционный
режим может быть осуществлен в России, Союз Освобождения употребит все
усилия, чтобы политическая проблема была решена в духе широкого демократизма,
и прежде всего признает существенно необходимым положить в основание полити¬
ческой реформы принцип всеобщей, равной, тайной и прямой подачи голосов.
Ставя на первый план требования политические, Союз Освобождения признает
необходимым определить свое принципиальное отношение к социально-экономичес¬
ким проблемам, выдвигаемым самою жизнью: в области социально-экономической
политики Союз будет руководиться тем же основным началом демократизма, ставя
прямой целью своей деятельности защиту интересов трудящихся масс. В сфере
национальных вопросов Союз признает право на самоопределение за различными
народностями, входящими в состав Российского государства. По отношению к Фин¬
ляндии Союз присоединяется к требованию о восстановлении государственно-
правового положения, существовавшего в этой стране до противозаконных наруше¬
ний этого положения».
«Освобождение» Струве стал издавать с июля 1902 г. Но он переселился за
границу и производил приготовления к этому еще в марте или феврале 1902 г. По
крайней мере около этого времени у него были Д. И. Шаховской и Н. Н. Львов.
Средствами Н. Н. Львова «Освобождение» и содержалось в ближайшем будущем.
И к этому именно времени относится восторженная фраза Львова: «Вы знаете, ведь
у него дело пойдет!» Между тем в номере первом Струве проводил идею, что
главная цель «Освобождения» заключается в объединении русских людей, ищущих
освобождения, причем люди эти ни к классовой, ни к революционной группе не
принадлежат. «Мы желаем выражать исключительно бессословное общественное
мнение и на него опираться». И сначала Струве ищет опоры и в М. А. Стаховиче,
и в Н. А. Хомякове, и в Д. Н. Шипове. Лишь спустя почти год, в номере 17 от 16
февраля 1903 г., Струве указал, что партия «Освобождения», во-первых, должна
быть решительно конституционной, во-вторых, решительно и открыто быть демо-
Продолжение. См. Вопросы истории, 1994, №№ 2—4.
106

критической и опираться на всеобщую подачу голосов и, в-третьих, «помимо
положительного решения вопроса о всеобщей подаче голосов, демократический
характер партии требует программного выяснения ее отношения к социальным
вопросам». И 20—22 июля 1903 г. для этого назначен был за границей съезд
различных сторонников Освобождения, о котором мы уже говорили.
Таким образом вся почти деятельность Союза Освобождения проходит в раз¬
витии и расширении своей демократической программы. На съезде 3—5 января 1904
г., первом официальном съезде освобожденцев, программа еще решена не была.
Второй съезд, собравшийся 20 октября, имел перед собою вопросы не столько
программные, сколько вопросы действия. На него съехалось около 50 лиц, и постав¬
лены были вопросы: во-первых, о так называемой «банкетной кампании», которая
состояла в том, чтобы конституционные резолюции выносились на банкетах, кото¬
рые должны были быть устраиваемы к 20 ноября, дню 40-летия судебных уставов.
Второй вопрос был связан с намечавшимся земским съездом. Третий касался
заявления о существовании Союза Освобождения открыто, и вопрос этот был решен
положительно, причем открытое существование Союза Освобождения было объяв¬
лено в «Освобождении», в номере 61-м, вместе с объявлением декларации и прото¬
кола конференции революционных и оппозиционных организаций, существовавших
в России, «кроме социальпо-демократических групп всех видов, которые от участия
в конференции отказались».
В конце этого съезда была привезена Милюковым, прибывшим из Парижа,
и программа партии, но так как времени для ее обсуждения уже не хватало, то
программа эта не была оглашена. Съезд постановил лишь разослать ее по группам
для обсуждения и решения ее к следующему съезду, который был созван 25—28
марта 1905 года. С решениями съезда по этим вопросам я и поехал в Париж тотчас
же по окончании этого второго съезда. Я ехал в Париж, на этот раз не очень
уверенный в цели своего путешествия. Львов уже не посылал меня, и мне достал
денег на поездку Д. И. Шаховской; достал он всего 500 р. с тем, чтобы я свез Струве
впечатления из России последнего времени и пробыл у него, сколько можно.
В Париже мы остановились сперва в каких-то меблированных комнатах в Passy
поблизости от Гольштейнов, а затем переехали окончательно в квартиру, нанятую
их сыном У кой, который сам в эго время уехал отбывать воинскую повинность,
а обед получали от какого-то содержателя «boucherie» [мясная лавка] по 1 франку
с персоны. Вообще Гольштейны нас всячески опекали, и благодаря им мы устро¬
ились в Париже очень дешево. В первый же день по приезде в Париж отправился
я к Струве, Струве жил в Passy недалеко от Голыитейнов, в небольшом трехэтаж¬
ном особняке, который он занимал весь. Внизу был «салон», столовая и кухня; во
втором этаже — жилые комнаты, где помешались его четверо сыновей и он с женой;
а третий этаж был занят его библиотекой и кабинетом, где он занимался. В первый
раз я не застал его дома; застал лишь секретаря редакции Юлию Григорьевну
Топоркову, впоследствии вышедшую замуж за А. А. Губарева. Юлия Григорьевна
сообщила мне, что она была сослана в Вологду по делу «Народного права» и что
оттуда бежала. Она сообщила, что, кроме Струве и нее, в редакции есть еще только
Ариадна Владимировна Борман (Тыркова), которая также бежала от грозившего ей
тюремного заключения на 2 года. О Борман я уже знал: она попалась вместе с проф.
Аничковым при перевозе через границу номеров «Освобождения».
Вскоре пришел Струве с женой и мы, наконец, увиделись с ним. «Вот наконец
и Вы, давно желанный и долгожданный»,- сказал он мне, после чего я начал ему
рассказывать о положении дел в России в минуту моего отъезда. В России в это
время была банкетная кампания: банкеты следовали за банкетами и готовились
новые банкеты в честь судебных уставов. Предполагался съезд председателей и чле¬
нов земских управ со всей России. Съезд этот должен был быть дозволен, но
в последнюю минуту министр внутренних дел князь Святополк-Мирский намере¬
вался его запретить. Надо было готовить статьи по поводу съезда. Струве пригла¬
сил нас обедать, и к обеду пришла Ар. Вл. Тыркова и англичанин мистер Вильямс,
знакомый несколько с положением дел России и сочувствовавший нам. За обедом
шли разговоры на те же темы. Струве после обеда сказал мне, что он устал, что
у него много дела и что он очень рад будет часть обязанностей сложить на меня.
Было решено, что я буду писать статьи в «Освобождение», Я сказал, что у меня
ничего готового нет, и Струве возложил на меня написать обзор событий в России
1 П7

за последнее время, причем дал мне кучу русских газет и журналов. Обзор этот был
скоро составлен и произвел хорошее впечатление.
В это время приехал к Струве знакомиться В. Д. Набоков и через некоторое
время П. Н. Милюков, который привез и мое сочинение «Общественное движение при
Александре II». Я его спросил, читал ли он его. Он сказал, что читал и что находит, что
можно было бы написать смелее, но что именно — не указал. Я сдал сочинение Струве,
и оно было напечатано без перемен. Павел Николаевич вместе с тем занялся вопросом
предполагаемого земского съезда и написал по его поводу две статьи для «Освобожде¬
ния», подписав их С. С. В это время являлся к нам В. JT. Бурцев, который говорил, что
очень нападают на Святополк-Мирского и что Святополк-Мирским следует дорожить.
У Струве бывали журфиксы, устраиваемые очень скромно в их маленьком
салоне. Мы, разумеется, ни одного не пропустили. В этих журфиксах принимали
участие, кроме нас и Гольштейнов, еще приезжавшие в Париж русские и отчасти
русские, жившие тогда в Париже. Из живших в Париже помню Натансонов; из
приезжавших вспоминаются Аристовы. Предметом обсуждения на журфиксах были
главным образом последние статьи «Освобождения». Постоянным посетителем
этих журфиксов был русский поэт Максимилиан Волошин; он охотно читал вслух
свои стихотворения: «Железная дорога» и др.
Гольштейны, принимавшие нас очень добродушно, охотно показывали Париж
мне и Кате без меня. Помню, один раз Александра Васильевна повезла нас
в Версаль. День выбран был очень удачно: ноябрь был в середине, но день был очень
теплый и ясный, и огромные сады в Версале, совершенно пустынные и мертвые,
с желтыми деревьями, были особенно хороши на наш взгляд в своем ноябрьском
уборе. Поздняя осень как-то гармонировала с воспоминаниями о Марии-Антуанет¬
те и Людовике XVI. Тогда же осмотрели мы и Трианон, который был столь же
пустынен и столь же красив. В другой раз Александра Васильевна угостила нас
поэтами-декадентами, но это уже не представляло на наш вкус ничего красивого.
Особое впечатление произвел на нас вечер в Трокадеро, где мы слушали
Жореса и Анатоля Франса. Конечно, мы пошли туда ради Жореса, и великий трибун
не обманул наших ожиданий. Театр Трокадеро представляет огромный зал, в кото¬
рый вмещается до 7 тысяч народа, и тем не менее голос Жореса был слышен
великолепно. Побывали мы и в русской школе, на лекции проф. Трачевского, но
к сожалению не слышали ни одного слова, до того слаб был его голос. Зато
я познакомился с проф. Максимом Максимовичем Ковалевским.
Наконец, однажды мы побывали на диспуте Ленина и Струве, устроенном
русской колонией. Ленин прочел лекцию в духе большевиков и предсказал более или
менее то, что он производил на Руси во время революции. Он говорил и о диктатуре
пролетариата при победе восставших. Струве возражал ему, не предполагая, чтобы
когда-нибудь их спор оказался осуществленным. Между прочим, он указал Ленину
на статью «Московских ведомостей», из которой и прочел выдержку, указывавшую
со своей, антиреволюционной точки зрения, на возможность будущей Вандеи,
и рисовал в ней картину порядков, близких к переживаемым нами. Спор их ничем не
кончился, и после того выступили еще некоторые ораторы из анархистов, но,
впрочем, очень неудачные. Один из них говорил, обращаясь к публике: «Вот когда
вы скалите ваши желтые зубы, я...» и т. д., и эту фразу он повторил несколько раз.
Вечер кончился тем, что на арене произошла драка: один из ораторов ударил
другого по лицу, и под этим впечатлением публика разошлась. Впечатление было
вынесено не в пользу говоривших ораторов,
Я написал еще лишь одну статью в «Освобождение», и затем мы должны были
экстренно покинуть Париж, получивши от матери письмо о том, что Талино
здоровье внушает опасения. На этот раз мы выехали через Женеву и Мюнхен.
Струве подарил мне все книги, изданные «Освобождением», но я опасался их везти
с собою и большую часть их оставил в Мюнхене Дреям. Михаил Иванович
и Александра Федоровна Дрей были наши большие друзья. Михаил Иванович был
сослан в каторгу в 1883 г. из Одессы; попав в ссылку в юношеском возрасте, он
привез с собою много неперемолотых идей, и в ссылке, перемолов их, он сильно
смягчился, так что, в сущности, перестав быть революционером, сделался как бы
освобождением. Перед отъездом нашим из Иркутска Дреи только что явились туда
из Читы, и Александра Федоровна, будучи товаркой по гимназии сестер жены
и состоя в дружбе с Талей, стала с мужем очень часто бывать у нас.
108

Дреи встретили нас чрезвычайно тепло, и мы остановились у них в Мюнхене на
несколько дней, причем в их квартире я написал еще третью статью для «Освобож¬
дения» — «Десятилетие Николая Романова». Статья эта вышла довольно резка,
и я помню ее главный мотив: царствование начиналось словами о «бессмысленных
мечтаниях конституционалистов», а теперь можно спросить, кто же мечтал бессмыс¬
ленно? В Мюнхене, кроме Дреев, я виделся еще с А. И. Чупровым, который
проживал там последние годы своей жизни. Он страдал аневризмом аорты, и Мюн¬
хен был для него благоприятен по климату. Видеться с Чупровым было очень
интересно. Он хоть и не принадлежал к партии, но всей душой сочувствовал
«Освобождению», и мы с ним дружески о многом переговорили.
Дальше мы проехали, не останавливаясь в Варшаве и спеша, прямо в Петер¬
бург. В Петербурге мы нашли Талю на ногах и выходящею, но сильно исхудавшею
и кашляющею тревожным кашлем. Она жила в небольшой квартире, в которой
я и остановился, а Катя наняла себе комнату неподалеку от нас. Я убедил Талю
поехать к доктору Науку, и он, исследовав ее в моем присутствии, объявил, что нет
причин для беспокойства. Однако я не поверил, ибо кашель Талин продолжал
развиваться и меня пугал. Мы обратились к доктору Берсениусу, который сперва
нашел уплотнение легкого, но больше ничего; пока наконец однажды Таля не
возвратилась домой после обильного кровохарканья, случившегося с ней на улице.
В Петербург в это время съехалось много народу из провинции. Земский съезд,
собравшийся А~9 ноября 1904 года вопреки запрещению, твердо заявил правитель¬
ству о необходимости участия общества в управлении страной. Это было первое
публичное заявление такого рода. Хотя съезд по этому пункту не был единогласен
и от него отделилась довольно большая группа с Д. Н. Шиповым во главе, но
все-таки около трех четвертей съезда стояло на этой позиции. Правительство
отвечало актом 12 декабря 1904 года; в этом акте были обещаны разные улучшения
довольно серьезного свойства, но о представительстве умалчивалось.
Для проведения в жизнь новых идей, с которыми уже правительство
не могло так твердо бороться, открылась новая газета «Наша жизнь» под
редакцией JL В. Ходского. В этой газете не только обещали сотрудничать
наши друзья: Д. И. Шаховской и другие, но и дали обещание доставить некоторые
средства на издание. Между тем, рядом с этой газетой возникла другая
прогрессивная газета, «Сын Отечества», под редакцией Юрицына. Публика
разделилась: редакцию «Нашей жизни» решили поддерживать С. Н. Прокопович,
Е. Д. Кускова, В. Я. Богучарский и др., а «Сын Отечества» — Н. Ф. Анненский,
Пешехонов, Мякотин и прочие.
Я дал статью в «Нашу жизнь» о Чернышевском еще из-за границы, но когда
сделался очевидным некоторый разлад между «Нашею жизнью» и моими товари¬
щами, то поправить дело было уже нельзя, хотя в сущности настоящего разлада и не
было, и мои товарищи участвовали в обеих газетах. В «Сыне Отечества» я вскоре
выступил со статьей, вызванной статьей Пантелеева и приснившейся мне во сне так
ясно, что встав, я тотчас же набросал ее на бумагу. Эта статья была направлена
против Витте, но содержание ее я не помню. Около этого времени я взял на себя
написать статью, довольно длинную, о крестьянском движении, в немецкую книгу,
издаваемую г. Мельником, и исполнил заказ.
Между тем тогда происходили огромные стечения рабочих на Васильевском
острове, причем проповедником являлся священник Гапон. О Гапоне я слышал еще
и раньше и именно как о даровитом проповеднике. Его лично знал один из
знакомых моих Е. Е. Старицкий, еще до назначения его [Гапона.— 77убл.углавным
священником в тюрьмах. Теперь страстно интересовался его пропагандой
В. С. Голубев, живший рядом с нами и потому часто видевшийся. Голубев и сам
бывал в числе слушателей Гапона и между прочим 8 января 1905 г. он рассказывал
нам, что Г апон со всеми рабочими намеревается 9 числа идти в Зимний дворец и там
представить петицию о правах. Рабочих, которые в этом участвовали, насчитыва¬
лось тысяч пять-десять. Этот факт выходил из ряда. Многие рабочие были доведены
до фанатизма, и сам Голубев полагал, что это что-то необыкновенное.
Между тем 8 числа некоторые из литераторов, знавшие обо всей истории,
созвали наскоро собрание. В собрании этом было литераторов человек 200, и проис¬
ходило оно в помещении редакции «Сына Отечества». После нескольких речей,
посвященных главным образом осведомлению, выбраны были 12 человек из числа
109

наиболее популярных писателей. В их числе были: Арсеньев. Анненский, Семевский,
Гессен, Кареев и др. Я пришел, когда уже выбор состоялся. Мы остались ждать
возвращения выбранных. Выбраны они были для тог о, чтобы поехать к Витте
и объяснить ему всю историю и заявить, что дело пахнет кровью, потому что
полиция, вероятно, не пустит эту процессию, а рабочие возбуждены в высокой
степени. Витте депутаты наши не застали. Тогда они отправились к товарищу
министра внутренних дел Рыдзевскому. Он принял их довольно сухо и сказал, что
сделать ничего не может, что несомненно гапоновцев не пустят ко дворцу, и если
они будут все-таки стремиться гуда, то неизбежно последует расстрел.
На другой день все, бывшие у министра, кроме К. К. Арсеньева, были аресто¬
ваны и отвезены в крепость. В крепости их продержали больше 2-х недель. Затем,
когда они были выпущены, то был назначен новый министр внутренних дел --
Булыгин и вскоре вслед за его назначением последовал рескрипт 18 февраля
о решении «совместною работою правительства и зрелых общественных сил достиг¬
нуть осуществления предначертаний, ко благу народа направленных», для чего
признано нужным теперь же «с Божиею помощью привлекать достойнейших, до¬
верием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в пред¬
варительной разработке и обсуждении законодательных предложений»; а для осуще¬
ствления сего решено учредить Особое совещание под председательством Булыгина.
В указе Сенату от того же числа допускалась подача на высочайшее имя от
частных лиц и учреждений видов и предложений по вопросам, касающимся усовер¬
шенствования государственного благоустройства и улучшения народного благо¬
состояния. На основании этого указа повсеместно последовали различные сходы,
съезды и собрания лиц, которые подавали свои прошения с указанием необходимо¬
сти государственного устройства на конституционном и демократическом основа¬
нии, с избранием народных представителей на основах всеобщего, прямого, равного
и тайного голосования.
Между тем подошел и третий съезд Союза Освобождения 25—28 марта 1905 г.
Съезд этот был в Москве. Главной задачей съезда было установление окончатель¬
ной программы Союза Освобождения. Первый отдел программы назывался: «Пра¬
ва человека и гражданина». Второй отдел был о государственном строе и в нем
первоначально значилось, что «силу закона в преобразованной России могут иметь
только постановления народного собрания, опубликованные за подписью главы
государства». Таким образом предполагалось, что новый строй будет установляться
в России совершенно свободным учредительным собранием. Отдел третий был
посвящен областному вопросу и правам национальностей, при этом предостав¬
лялось самое широкое самоуправление всем областям, как например, Польше,
Литве, Малороссии, Закавказью, и признавались права употребления народных
языков в первоначальных школах и во всех местных учреждениях. Четвертый отдел
давал дополнительно полную программу школьной реформы. Пятый отдел разви¬
вал реформу судебных преобразований и требовал отмену смертной казни. Шестой
отдел, об общих преобразованиях хозяйственной жизни России, требовал прежде
всего разрыва с системой внешних захватов, обусловливавших финансово-экономи¬
ческую политику, разорительную для страны. В нем признавался необходимым
«отказ от покровительства отдельным предприятиям и предпринимателям и усилен¬
ное покровительство развитию производительных сил народа».
Седьмой отдел требовал: во-первых, отмены выкупных платежей, развития
прямого обложения за счет косвенного и постепенного уничтожения косвенных
налогов, в-третьих, реформы прямого обложения на основе прогрессивного пониже¬
ния налогов с дохода облагаемых лиц. Восьмой отдел посвящен был аграрной
реформе. Он изложен в четырех пунктах, из которых пункт первый гласит: «Новое
наделение безземельных и малоземельных крестьян государственными, удельными
и кабинетскими землями, а где их нет — частновладельческими, с вознаграждением
нынешних владельцев этих земель». Дальнейшие пункты говорят о государственном
земельном фонде, понимаемом довольно узко, о создании арендного права и о за¬
щите земледельческих рабочих.
Девятый отдел программы относится к рабочему вопросу. Он составляет
совершенно новую и самостоятельную работу. Помимо обычных требований охра¬
ны груда, создания условий для развития коллективной самодеятельности и обес¬
печения старых и утративших здоровье и трудоспособность, здесь есть особый пункт

о нормировке продолжительности рабочего времени: «Законодательное регулирова¬
ние продолжительности рабочего времени путем введения восьмичасового рабочего
дня в тех производствах, где это возможно, немедленно и приближения к нему
в остальных производствах». В этих девяти отделах и состояла программа Союза
Освобождения, принятая третьим съездом.
Между тем в домашних моих делах поправка не наступала. Здоровье Тали не
поправлялось, и после первого раза Берсениус, смущенный ее положением, сказал,
что у нее, действительно, образовалась в легком небольшая щель и что лучше всего
отправиться ей в Крым, как только наступит весна. В марте мы решили ее
отправить в Ялту с Катей, Володя переводился на житье к бабушке, которая
переехала в Царское Село, и из Тенишевской гимназии он перешел в Царскосельс¬
кую. У Тали сперва все шло более или менее благополучно, ее лечил доктор
Альтшуллер (не тот, который был в Красноярске) и писал мне сначала, что
рассчитывает на ее поправление.
В это время я получил предложение от проф. С. Н. Трубецкого принять участие
в редакции в газете «Московская неделя», которую он затевал в Москве и которая
должна была явиться проводником конституционализма в России. Эта «Московская
неделя» должна была выходить еженедельно. Вышла она три раза и все три раза
была конфискована. Главным редактором «Недели» был сам кн. Трубецкой, профес¬
сор философии Московского университета, друг Соловьева; он сам до последнего
времени не выступал в политике, но, будучи человеком чрезвычайно талантливым
и отзывчивым, он, конечно, имел свои политические взгляды, более или менее
близкие ко взглядам будущих к.-д. Он, вероятно, также не доверял вполне благо¬
разумию русского мужика и на первых порах хотел, чтобы он пользовался лишь
двухстепенным голосованием. Но к.-д. тогда еще не было, и потому мы участвовали
в «Московской неделе», считая ее своим органом.
Ближайшим образом в «Московской неделе» участвовали: Шаховской, Нов¬
городцев, Кокошкин, Давыдов, Герценштейн, Мануйлов и др. Они ничего или очень
мало успели написать для «Московской недели», но взгляды их выказались во время
постоянных редакционных собраний, бывших раз в неделю на квартире у кн.
Трубецкого. Споры были жаркие не только насчет содержания ближайших номеров
газеты, но и вообще насчет позиций конституционалистов-демократов в России.
Я успел написать только одну большую статью — о ближайших судьбах Министер¬
ства земледелия. Статья эта попала по недосмотру редактора, кн. Евгения Трубец¬
кого, после смерти кн. С. Н. Трубецкого, в собрание его политических статей, так
же как и статьи Герценштейн а и Мануйлова.
Памятны мне переговоры, которые я вел с председателем московского цензур¬
ного комитета Назаревским, но и они памятны не потому, чтобы имели какой-
нибудь результат для «Московской недели», а памятны по своему курьезу по
отношению ко мне самому. Поехал я к Назаревскому, и приехав к нему, я увидал
массу просителей. Не полагая, чтобы он принял меня вне очереди, я дал свою
визитную карточку и уселся на стул терпеливо ждать своей очереди. Однако
чиновник, снесший мою карточку, тотчас же попросил меня к Назаревскому.
Я несколько удивился поспешности. Навстречу мне вышел господин довольно
неприятного вида и, обращаясь ко мне, сладким голосом спросил: «Вы Александр
Александрович Корнилов?» — «Да, я Корнилов»,— отвечал я с недоумением.— «Вы
заведуете отделом в больнице Ее Высочества Елизаветы Федоровны?» Я поспешил
ответить, что я не медик и ничем не заведую и являюсь к нему по поводу
«Московской недели». Оказалось qui pro quo [«Один вместо другого» (лат.), т. е.
путаница]: в Москве у меня был двойник, человек вполне консервативных убежде¬
ний, с которым и впредь судьба меня постоянно спутывала. Услыхав, что он
ошибается, Назаревский тотчас же переменил тон и сухо отказал мне во всех
пунктах моей просьбы. Четвертого номера «Московской недели» мы уже не стали
издавать, и через несколько месяцев «Московская неделя» вышла — все три номера
зараз — но нам в это время она уже не была нужна.
В Москве в это время происходил земский съезд земцев, принадлежавших
к партии Шипова, и как раз, когда он окончился, получены были телеграммы
о несчастном сражении при Цусиме. Погибель нашего флота страшно приподняла
дух земцев, и без того смотревших пессимистически на исход войны. Они быстро
сорганизовались и без различия партий составили съезд, так называемый «коалици¬

онный». Секретарями на этом съезде были выбраны я и Ю. Н. Милютин, но
главная цель этого съезда выразилась в адресе Николаю II, который было поручено
лично доставить 14 выбранным лицам. Лица эти были следующие: Родичев, Петрун-
кевич, Головин, Шаховской, Е. Н. Трубецкой, кн. Г. Е. Львов, Н. Н. Львов,
Н. Н. Ковалевский, гр. Гейден, бар. Корф, Федоров, Никитин и Ю. А. Новосильцев.
В Петербург в числе этих лиц направился и С. Н. Трубецкой, который произнес
большую и убедительную речь на высочайшем выходе, безусловно требовавшую
конституции и притом одинаковой для всех без различия национальностей, вероис¬
поведания и сословий. Речь была очень хороша, и государь ответил на нее, что
напрасно ему не доверяют, что он исполнит до конца свое слово, и поручил
представителям земств и городов передать это всему населению.
Во время этого съезда я получил письмо и телеграмму из Крыма, куда меня
вызывали по случаю плохого оборота болезни моей жены. Тотчас по окончании
съезда я выехал в Ялту, где Альгшуллер передал мне, что, в противность его
ожиданиям, в положении жены не только не наступило улучшение, но, напротив,
в легком ее замечается серьезное ухудшение, почему он советовал мне свезти Талю
в швейцарскую санаторию в Лезен. Делать было нечего и, хоть средства мои были
очень плачевны, я решился везти Талю в Варшаву, где должна была встретиться
с нами А. А. Белозерова, предлагавшая ехать с Талей в Швейцарию, кстати, я хотел
посоветоваться с варшавскими врачами. Поехали мы пароходом через Одессу, где,
не останавливаясь, сели в поезд, прямо доставивший нас в Варшаву.
До Одессы с нами ехали Катя и Екатерина Андреевна Письменова. Екатерина
Андреевна Письменова, старинный друг семейства моей жены, случайно встрети¬
лась с нами в Крыму и ехала вместе с нами на пароходе в Киев. До Киева же
доехала с нами и Катя, а оттуда поехала в Саратов. Мы с Талей проехали вполне
благополучно и остановились в Варшаве в Саксонской гостинице. Хорошее и бодрое
настроение Тали дошло до того, что она убедила меня спуститься с нею вниз, чтобы
съесть в цукерне мороженого. Мороженое на нее подействовало скверно, и у нее
сделался озноб, вследствие которого я поспешил обратиться к врачам, которые,
выслушав Талю, не скрыли от меня, что они находят положение почти безнадеж¬
ным. Тале они этого не сказали, конечно, и послали меня с нею вместе в Швей¬
царию. А. А. Белозерова, хотя и приехала в Варшаву, но, убедившись в крайне
болезненном состоянии Тали, она не решилась с нею ехать.
Итак, еще раз мне пришлось ехать за границу. Мы получили маленькое купе до
Берлина, а в Берлине должны были остановиться. Пробывши в Берлине сутки, мы
поехали на Франкфурт-на-Майне, Берн, Женеву и Лозанну. В Лозанне остановились
опять, чтобы отдохнуть, причем я ездил сперва один в Лезен узнать, есть ли там
комнаты в санаториуме. В санаториуме Chaumassaire нашлась комната и приняли
туда без затруднения, но я не рассчитал, что маленькое расстояние, отделяющее
Chaumassaire от станции фуникулера, Тале придется пройти пешком, и очень в этом
раскаялся, т. к. это расстояние по совершенно ровному месту для человека в положе¬
нии Тали оказалось нелегким. Она два раза отдыхала и все-таки по прибытии
в санаториум тотчас улеглась в постель. Так мало было у нее сил. Выслушавший ее
доктор опять, однако, подал мне некоторые надежды, которые, как будто, оправды¬
вались мало-помалу. Я остановился рядом с Chaumassair’oM в частном отеле. Таля
стала поправляться на моих глазах, и хотя доктор убеждал меня, что она может
остаться одна и что он не преминет заблаговременно известить в случае опасности,
я все-таки не решался ее оставить.
В это время Струве и Голынтейны звали меня в Париж, а секретарь «Еигорёеп»
предложил мне написать для этого журнала статью или ряд статей о земстве. Но
я решительно не имел ничего с собой, а из головы своей не мог выдавить ни одной
дельной мысли. Между тем здоровье Тали поправилось настолько, что она стала
выходить со мною на прогулку, тогда я решился уехать, написав Кате Федоровой,
чтобы она приехала вместо меня к Тале. Таля меня все время уговаривала ехать.
Наконец, я решился, но в последнюю минуту Таля до того расстроилась, что
я отложил отъезд до следующего дня. Бедная Таля! Когда пришло время прощания,
она, крепившаяся до тех пор, потеряла последнюю храбрость и прощалась, как
будто уже не надеялась со мною увидеться. Да и в санатории этом было лишь
две-три русских дамы, с которыми она могла сообщаться. Но делать было нечего,
нужно было ехагь, сознавая, что в такое время оставаться за штатом нельзя, да
112

и денег у меня не было, а содержание Тали становилось в копейку. Струве прислал
мне 5 экземпляров моей книги «Общественное движение при Александре II» без
моей фамилии. Эти 5 экземпляров я благополучно провез через границу, хотя они
были показаны жандармскому офицеру.
Я приехал в Петербург как раз к изданию первого положения о Госу¬
дарственной думе 6 августа. Это положение, хотя и предоставляло Думе за¬
конодательную власть, но ставило ее в столь узкие рамки, что работать в ней
было почти невозможно. Вместе с тем и выборы были сведены к такому минимуму,
что трудно было идти дальше. Однако я и мои товарищи признавали, что
и в этой Думе все-таки нужно работать. Она признавалась своего рода
vorparlament’oM [Предпарламент (нем.)] перед другою, полновластною думою,
построенною на всеобщем избирательном праве. В этом смысле статью я и написал
с подробным разбором положения 6 августа в журнале «Время». Собственно,
я не предполагал ее отдавать в журнал «Время», а хотел поместить ее в «Нашей
жизни», но туда статью эту не приняли.
Я забыл сказать, что еще раньше я исполнил работу, написавши книгу «Кре¬
стьянская реформа в ее прошлом и настоящем» для серии книг «Великие реформы
в их прошлом и настоящем», издававшейся под редакцией И. В. Гессена
и А. И. Каминки, и получил за эту работу 1750 рублей. На эти деньги я и мог
содержать Талю в санаториуме. Гессен мне предложил собрать мои статьи по
крестьянскому праву и общественному движению и издать в библиотеке «Обще¬
ственной пользы». За эту книгу я получил 300 р. авансом и затем мог получать
половину чистой прибыли. Чистая же прибыль образовалась лишь в 1917 г., когда
я и получил сразу 685 рублей. Содержание этой книги состояло из следующих
статей; «Тургенев и Союз благоденствия», «Губернские комитеты по крестьянскому
делу», «Судьба крестьянской реформы в Царстве Польском», «К вопросу об ад¬
министративном устройстве крестьян в момент крестьянской реформы»
и «Ю. Ф. Самарин». За нее-то я и получил в 1911 г. большую Самаринскую премию.
Сам я, не засиживаясь в Петербурге, двинулся в Москву, где в сентябре месяце
должен был собраться последний съезд «Союза Освобождения». Но до этого съезда
я должен был съездить в Саратов, между прочим, чтобы поторопить отъезд Кати за
границу. В Саратове я пробыл всего три дня, взяв на себя вместе с тем задачу
открыть в Саратове группу «Освобождения». Я и открыл ее, собрав публику на
квартире Алексея Андреевича Никонова. Чин открытия был такой: я изложил
в подробной речи цель и программу «Союза Освобождения». Цель и программу
«Союза Освобождения» можно было обрисовать уже довольно полно, потому что
программа была принята Союзом в черновике. Помню, что после меня говорил
речь Н. Н. Черненков и в группу «Освобождения» записались несколько десятков
человек, принадлежавших к земским и городским гласным и главным образом
к служащим третьего элемента [разночинцы].
Перед отъездом из Саратова случился со мною инцидент, о котором мне
хочется упомянуть. Мы с Катей были на даче на так называемой «Горе»
у Н. Н. Сиротинина и Серебряковых. Нам нужно было оттуда ехать на ст. Разбой-
щина, на дачу, занимаемую Федоровыми. Когда мы дошли до вокзала, то поезд был
не только подан, но уже отходил, и мы бегом добежали до последнего вагона. Не
заметив, Что провожают губернатора, я быстро втолкнул в вагон Катю и вскочил
сам, причем почувствовал, что меня сильно дергают назад. Обернувшись, я увидал
растерянные физиономии полицмейстера и жандармского полковника; но Столы¬
пин, который стоял в дверях этого вагона, сказал: «Не трогайте, они не успеют
иначе», и мы вошли в вагон. Тут только я заметил, что мы находимся в вагоне
Столыпина. Между тем поезд отошел, и мы оказались случайными соседями.
Сообразив положение, я сказал, что мы можем пройти в следующий вагон. Но
Столыпин ответил: «Не беспокойтесь. В следующий вагон хода нет, вы проедете со
мною до следующей станции». Так и пришлось сделать. Извинившись перед Столы¬
пиным за доставленное беспокойство, на следующей станции, которая и была
Разбойщина, мы вышли из вагона.
Тотчас по возвращении моем из Саратова в Москву произошло очень печаль¬
ное событие: смерть и похороны князя Сергея Николаевича Трубецкого. Он умер
внезапно за докладом министру народного просвещения Глазову у него в кабинете.
Смерть Трубецкого была событием, которое почувствовала тогда вся Россия. Он
113

только что был избран в ректоры Московского университета для проведения
автономии по закону 27 августа 1905 г. или, вернее, для борьбы за утверждение
автономии. Трубецкой был истинный гражданин, каких у нас немного. Он умер 43-х
лет от разрыва сердца. Принимая избрание в ректоры, он знал, на что он идет,—
доктора всячески предупреждали его. Но он сказал только, что бывают моменты,
когда отказываться нельзя. И он не отказывался. Он делал дело, пока было можно.
В сущности, дело, за которым он умер, было его прямое дело. Но кроме прямого
дела он делал много и косвенного. Петиция царю и превосходная речь, которою он
ее сопроводил, уже вовсе не была его делом! А между тем она дорого ему стоила!
Скромный профессор он был специалистом по древней философии. Его
лучшее сочинение «Platon». Он был сторонником не только греческой философии, но
и вообще классической школы, но он был пламенным либералом, а не классиком-
кар^ьеристом. Таковы были и его статьи о классицизме. Он устроил экскурсию
молодежи в Грецию — по дешевой цене туда и обратно. Давыдов — его родствен¬
ник — превосходно описал эту поездку. («Из прошлого» в журнале «Голос мину¬
вшего»), В 1905 г., увлекшись политикой, сознавая, что без конституции мы ничего
не добьемся, Трубецкой завел газету и пригласил меня в помощники редактора по
рекомендации Вернадского. Он говорил мне тогда, что это не его дело, и обещал
передать вовсе газету. Газету тогда цензура задавила, но первые три Х°№, которые
увидели свет лишь позднее, были наполнены все его статьями.
Вообще в 1905 г. он, можно сказать, всего себя отдал на заклание, на пользу
родины. И родина почтила его особыми похоронами. Таких похорон ни в Петербур¬
ге, ни в Москве не видали. Огромная толпа провожала гроб его в Петербурге на
вокзал железной дороги, а в Москве в день прибытия тела Трубецкого генерал-
губернатор приказал полиции спрятаться, передав начальство А. А. Мануйлову —
помощнику ректора. Десятки тысяч людей, которые провожали тело в Донской
монастырь, вели себя замечательно тихо, только напевы «Вы жертвою пали в борь¬
бе роковой», чередовавшиеся «Со святыми упокой», напоминали о революцион¬
ности момента. Так проводила Москва тело князя Сергея Николаевича Трубецкого.
Но не прошло месяца с тех пор, как мы уже хоронили Баумана. Кто такой
Бауман? Никто не знал этого. Какой-то зубной врач. Что же он сделал? Неизвестно.
Он пал при каком-то столкновении с полицией. И вот его похороны революционеры
решили устроить по-своему. Его хоронили в красном гробу и без духовенства. Это
были первые гражданские похороны в Москве. Если за Трубецким шли десятки
тысяч, то тут количество публики уже определялось сотней тысяч. И кончились
похороны обстрелом. Факт этот говорил кое-что, но тогда на этом не останав¬
ливались. Между тем он показывал, что Трубецкого хоронило общество, а Баумана
хоронил народ.
Обстоятельства, однако, не ждали, и еще до похорон князя Трубецкого
нам предстояли занятия по освобожденческому съезду. Ко времени открытия
этого съезда в группе Союза выяснилось совершенно определенно два обсто¬
ятельства: с одной стороны, всем была ясна необходимость участвовать в выборах,
и в этом отношении я не помню на съезде никаких споров. С другой стороны,
всем было очевидно, что «Союз Освобождения» совершил свое дело и должен
разбиться на партии, которые вместе выставить одну программу не могут. Поэтому
съезд постановил избрать 40 членов для выработки программы конституционно¬
демократической партии, к которой принадлежало большинство съезда. В состав
этих 40 лиц попал и я.
Но, с другой стороны, в эту же коллегию, обязанностью которой явилось
выработать устав и программу к.-д. партии, предоставлено было выбрать 20
членов лицам, входящим в круг другой организации — земцев-конституционали-
стов. Под земцами-конституционалистами подразумевались, однако, не только
гласные земских собраний, но в еще большей степени служащие земств третьего
элемента. Были и такие лица, которые не принадлежали ни к числу гласных,
ни к числу служащих земств третьего элемента и все-таки участвовали в некоторых
из съездов конституционалистов. К числу таких принадлежал и я. Из числа этих
съездов, которые заслуживают здесь упоминания, следует упомянуть аграрный
съезд, происходивший в Москве в конце апреля 1905 г. на квартире Ю. А. Но¬
восильцева. Этот съезд являлся vorparlament’oM нашего конституционно-демокра¬
тического съезда, но, собственно говоря, таким же vorparlament’oM явились по

отношению к нему и остальные земские съезды, на которых была вырешена в общих
чертах конституционная программа партии.
В число 20 лиц, выбранных съездом земцев-конституционалистов, вошло 15
выбранных уже «Союзом Освобождения», таким образом, вся коллегия составилась
из 45 членов, которые и начали свои заседания в середине сентября месяца. В их
число входили некоторые ли ил. позднее вышедшие из к.-д. партии. Так, например,
в число лиц, весьма внимательно обсуждавших экономический отдел программы,
входил С. Н. Прокопович, который даже, шутя, говорил, что готов быть министром
финансов от имени партии при новой Думе. Я был на всех заседаниях этой коллегии
и особенно деятельно участвовал в разработке аграрной программы.
Съезд начался почти одновременно с началом всеобщей забастовки. Поэтому
мы заседали в полутемной зале большого долгоруковского дома, освещенной
несколькими свечами вследствие отсутствия электрического света. И в этой полу¬
темной атмосфере явился к нам пристав Носков, потребовавший, чтобы мы разо¬
шлись немедленно. Мы заранее обсудили между собою, как нам поступить в этом
случае, и решили добровольно не расходиться, а предоставить городовым выводить
нас по очереди. Носков некоторое время упирался, угрожая ввести 50 человек
городовых: «Ваше сиятельство,— говорил он Павлу Димитриевичу Долгорукову,—
ведь городовые натопчут пол». Но Долгоруков сказал, что он отдал залу в наше
полное распоряжение. Тогда Носков пошел к телефону и, переговорив с генерал-
губернатором, объявил, что мы можем продолжать заседание, если допустим его
присутствие. Против этого мы ничего не имели, и на этот предмет у нас был
заготовлен особый доклад В. А. Маклакова (о нарушении неприкосновенности част¬
ных помещений).
Маклаков начал с азартом докладывать, что мы считаем частное помещение
священным и что всякое лицо, нарушившее его неприкосновенность, подвергается
наказанию в порядке такой-то статьи. Носков перебивал Маклакова, говоря, что он
это знает, и даже подсказывал номер статьи, но председатель Н. В. Тесленко
каждый раз звонил перед носом частного пристава и наконец повышенным голосом
заявил ему, что лишает его слова. Носков успокоился. Но тогда поднимается кто-то
из публики и заявляет, что рядом с ним сидит шпион, пришедший с Носковым.
В публике поднимаются негодующие возгласы против «шпионов», и Носков высту¬
пает уже на защиту его. «Господа,— говорит он,— за что же вы оскорбляете честных
людей, явившихся сюда в качестве понятых со мною?» «Вон, вон!» — кричит
публика, и «шпион» сконфуженно поднимается и удаляется из собрания. Затем уже
начинается деловое заседание, которое тянется четверть часа до перерыва. Во время
перерыва Носков исчезает и больше не появляется.
Первый отдел программы затрагивал права личности и принцип равноправия
народностей и вероисповеданий. Все граждане, без различия пола, вероисповедания
и национальности, признавались равными перед законом. П. Н. Милюков был
против равенства полов в выборах в Думу. Он полаг ал, что нам не удастся добиться
осуществления выбора женщин в Думу, и потому он признавал на первый случай
возможным допустить неравноправие полов. Позднее этим многие пользовались
для нападений на нашу программу. Каждому обеспечивалась свобода совести
и вероисповедания. Объявлялись полная свобода печати и слова. Признавалась
полная свобода собраний и принесения петиций. Личность и жилище каждого
объявлялись неприкосновенными. Никто не мог быть подвергнут наказанию иначе,
как по суду в обыкновенном порядке. Каждый пользовался свободой передвижения
и выезда за границу. Все эти права должны были быть введены в Основной закон
и обеспечивались судебной защитой. Основной закон гарантировал всем населя¬
ющим государство народностям права свободного культурного самоопределения.
Русский язык как общегосударственный должен быть языком центральных государ¬
ственных учреждений, армии и флота.
Второй отдел был посвящен принципам свободного конституционного и демо¬
кратического государственного устройства, обеспечивающего именно господство
народной воли. Мы признавали, что в сущности принципы демократии, лежащие
в основе демократической формулы: свобода, равенство, братство, могут быть
возможны и при республике, и при монархии, важно лишь, чтобы демократический
строй и свободное проявление народной воли были вполне обеспечены при данной
форме правления. Мы признавали, что монархия, конституционная и парламентар¬
115

ная, основанная на всеобщем избирательном праве, удовлетворяет этому требова¬
нию. В то время, однако, среди наших членов струя чистого республиканизма была
сильна и притом у многих еще жила надежда, что революция еще не завершилась
и что, может быть, она еще завершится победой республики над самодержавием.
Поэтому была принята следующая примирительная формула: «конституционное
устройство Российского государства определяется основными законами».
Я помню, что в это время я написал статью на эту тему, которую и поместил
в «Нашей жизни», и за нее я получил впоследствии звание «иезуита» в брошюре
Васильева о к.-д. В то время главными авторами этого отдела являлись:
Ф. Ф. Кокошкин, П. И. Новгородцев и Д. И. Шаховской. Не помню я, кто еще
участвовал в выработке этой формулы, но помню, что в таком виде, т. е. где было
сказано «государство», а не «империя», формула эта всех удовлетворила, однако
при условии, что съезд этот не будет окончательным, так как в нем не получили
возможности участвовать представители многих губерний.
Причина, по которой представители многих губерний не могли участвовать
в съезде, была первая большая всеобщая забастовка. Те члены партии, которые
заблаговременно не выехали в Москву, даже из Петербурга, после 12-го октября,
когда съезд уже начался, выехать совсем уже не могли. Поэтому, когда съезд
окончился и была принята эта программа, то мы, признавая, что значительная часть
наших старых товарищей по Союзу Освобождения не участвовала в выработке этой
программы по невозможности прибыть на съезд, решили, что программа принята
нами, так сказать, начерно и что надо созвать съезд в Петербурге в январе 1906 г.,
которому предоставлен будет также учредительный характер и который окончатель¬
но примет эту программу.
Но к январю 1906 г. революция была совершенно подавлена, и так как этот
съезд как раз следовал за вооруженным восстанием в Москве, то мы находились
тогда под тяжелым впечатлением только что пережитых событий. Каждому тогда
было ясно, что, в сущности говоря, практического значения вопрос о республике
иметь не может, по крайней мере в ближайшем обозримом будущем. Поэтому § 13
был изменен таким образом: «Россия должна быть конституционной монархией;
государственное устройство России определяется основным законом». Таким об¬
разом, на этом, уже втором съезде окончательно была принята монархическая
форма правления.
Третий отдел программы нашей партии указывал те принципы местного
самоуправления и автономии, которые мы признавали справедливым принять. Он
установлял широкое местное самоуправление; установлял значительную власть
органов местного самоуправления с тем, чтобы органы эти были основаны на
всеобщем избирательном праве. Вместе с тем у нас оставался еще открытым вопрос
о том, какую избрать систему народного представительства: однопалатную или
двухпалатную. На большом диспуте, который происходил по этой части в квартире
Новосильцева, мнения разделились: за двухпалатную систему категорически выска¬
зывался Ф. Ф. Кокошкин, но столь же категорично против нее высказался
П. Н. Милюков. Мы признавали тогда, что вопрос этот не важен с точки зрения
принципов партии. При известных условиях может быть допущена как однопалат¬
ная, так и двухпалатная система, лишь бы вторая палата не являлась органом
консервативным.
Мы признавали, что если в России будет осуществлена широкая децентрализа¬
ция, то необходимо будет учредить и вторую палату в целях охраны областнических
интересов. Эта палата у нас являлась, таким образом, не тем консервативным
сдерживающим аппаратом, какой она представляет собою, когда составляется по
системе цензового представительства или с повышенным возрастным составом,
а должна являться лишь защитницей местных нужд и интересов. Поэтому она
и избираться должна была из представителей не непосредственно выбранных от
населения, как первая палата, а из делегатов местного самоуправления, в которое
выборы, в свою очередь, должны быть основаны на всеобщем избирательном праве.
П. Н. Милюков был приверженцем более централистического устройства и с тру¬
дом шел на соглашение по этим пунктам.
Отдел четвертый программы был посвящен организации суда. На ней не стоит
останавливаться, потому что суд для всех прогрессивных программ является оди¬
наковым. В этом отделе смертная казнь безусловно отменялась навсегда; вводилось
116

условное осуждение; устанавливалась защита на предварительном следствии и в об¬
ряде предания суду вводилось состязательное начало.
Пятый отдел — финансовая и экономическая политика — вводил пересмотр
государственного бюджета в целях уничтожения непроизводительных по своему
назначению и по своим размерам расходов. Предполагалась отмена выкупных
платежей, замена косвенных налогов налогами прямыми, построенными на основе
прогрессивного подоходного обложения. Вводился прогрессивный налог на наслед¬
ство. Предполагался пересмотр таможенного устава в целях понижения таможен¬
ных пошлин на предметы народного потребления. Наконец, устанавливалось госу¬
дарственное и общественное содействие кооперации.
Шестой отдел являлся весьма существенным. Он посвящен был аграрному
законодательству. Основными пунктами нашей программы по этому вопросу яв¬
лялись пункты, уже до некоторой степени выработанные на предыдущих земских
съездах. Они лишь расширили и сделали общим правилом принцип принудитель¬
ного отчуждения частновладельческих земель. § 36 гласил: «Увеличение площади
землепользования населения, обрабатывающего землю личным трудом, как то: без¬
земельных и малоземельных крестьян, а также и других разрядов мелких хозяев-
землевладельцев, государственными, удельными, кабинетскими и монастырскими
землями, а также путем отчуждения для той же цели за счет государства в потреб¬
ных размерах частновладельческих земель, с вознаграждением нынешних владель¬
цев по справедливой (не рыночной) оценке». § 37 был изложен в следующем виде:
«Отчуждаемые земли поступают в государственный земельный фонд. Начала, на
которых земли этого фонда подлежат передаче нуждающемуся в них населению
(владение или пользование, личное или общинное и т. д.), должны быть установлены
сообразно с особенностями землевладения и землепользования в различных облас¬
тях России».
Из этих параграфов нашей аграрной программы видно, что она предполагала
широкую демократизацию землевладения. С другой стороны, предполагалось при¬
нудительное, но возмездное, отобрание земель у лиц или учреждений, которые сами
эти земли не обрабатывали. Редакция, в которой были приняты эти параграфы,
была установлена окончательно на съезде. Так, я помню, на съезде было вставлено
слово «не рыночной». В аграрную программу еще входила вторая часть более
мелких агрономических улучшений и устройства крестьян, переселявшихся в то
время в Сибирь в широких размерах. Эта аграрная программа, редактированная по
виду наспех, на самом деле явилась плодом длительного обсуждения, но было
предположено, что на втором съезде она будет пересмотрена и значительно улуч¬
шена. Программа эта была разработана Н. Н. Черненковым и мною на основании
программ Союза Освобождения и земцев-конституционалистов, выработанных на
предыдущих съездах. Но многие ею не удовлетворялись.
Седьмой отдел был отдел рабочего законодательства. Тут наша программа
соответствовала, в сущности говоря, программам-минимум социалистических парт¬
ий. Все пункты этого отдела программы сводятся к практическому улучшению
положения рабочих в рамках существующего капиталистического строя. В этом
отношении наша партия резко отличается, однако, от социал-демократии тем, что
мы, стоя вне классовой позиции, полагаем, что хотя классовый антагонизм суще¬
ствует и, разумеется, в классовой борьбе надо помогать слабейшему, но обострение
классового антагонизма, положение его во главу угла социальной политики проти¬
воречило бы коренным нашим принципам. В этот отдел была внесена между прочим
из программы Союза Освобождения целиком статья о восьмичасовом рабочем дне.
Последний, восьмой отдел программы относился к вопросам просвещения
и имел своей целью возможно широкое распространение просвещения и полную его
демократизацию. Отдел этот до настоящего времени представляет из себя недоста¬
точно конкретизированную разработку вопросов просвещения.
В таком виде программа была утверждена, и партия явилась открытой. 14
числа было объявлено об образовании открытой конституционно-демократической
партии. На съезде был еще принят устав партии, разработанный кн. Д. И. Шаховс¬
ким. В совет произведены были выборы тридцати членов, в состав которых, между
прочим, были выбраны: С. Н. Прокопович, Е. Д. Кускова и В. Я. Богучарский. Все
эти лица тотчас же сложили свои полномочия и объявили, что они в состав партии
не входят. Е. Д. Кускова и В. Я. Богучарский на съезде не присутствовали вследст¬
117

вие забастовки, поэтому и отказ их, хотя явился неожиданным для членов партии,
но был фактом понятным. С. Н. Прокопович участвовал деятельно в разработке
программы и ни в какие коллизии по поводу программы он не входил. На
съезде я не помню ни одного случая, когда бы он остался недоволен тем
или иным его постановлением. Поэтому его отказ был принят нами всеми
и советом с недоумением.
В состав партии не вошли также видные освобожденцы: Н. Ф. Анненский,
А. В. Пешехонов, В. В. Водовозов и др. Вообще в Петербурге получился большой
разлад и откол многих членов «Союза Освобождения», из которых многие объеди¬
нились позднее под флагом партии «народных социалистов». Что касается Проко¬
повича, Кусковой, Бшучарского и Хижнякова, то они ни в какую партию не
объединились, но пытались создать объединение под флагом «Без заглавия». Под
этим титлом они некоторое время выпускали свой сборник.
Недоумевая, в чем дело, мы настояли на собрании совета с их участием,
чтобы узнать причины их выхода. Они нам никаких причин указать не могли,
и я помню в совете только жалкие препирательства между ними и Милюковым
о характере (?) некоторых из членов к.-д. партии. Теперь для меня ясно, почему
они не вошли в партию. Они уже и тогда были определенными социал-демократами,
но только не русского типа. Первоначально никто в составе совета не был
выбран председателем. Секретариат образовался у нас с самого начала из
Д. И. Шаховского, меня и А. Н. Максимова. Но А. Н. Максимов очень скоро
отошел секретарем в Московский комитет, который сложился сразу в весьма
крупную и сильную организацию. Поэтому все ведение дел партии с самого
начала было в руках Шаховского и моих, и я помню то лихорадочно-горячечное
время, которое последовало за образованием партии.
Время это мы, как всегда, проводили у Вернадских. У Вернадских в это время
квартира их была похожа на странноприимный дом, и Наталья Егоровна не знала
ни минуты покоя. Каждый из нас, и я, и Шаховской, и Ольденбурги, когда они
приезжали, могли обедать и вообще поесть чего-нибудь, когда кому-нибудь из нас
было угодно. А мы освобождались для еды в самое разнообразное время. Этот
постоянный кавардак не нарушал порядка занятий только Владимира. Наташе
удавалось, уж не знаю как, оберегать неприкосновенность его кабинета. Между тем
сама Наташа в это время заняла такое боевое положение в партии, что у нее тоже не
было свободного времени. Она очень скоро была выбрана секретарем Московского
городского комитета вместо Максимова, который не мог выполнять этих обязан¬
ностей по флегматичности свой натуры. И Наташа, в течение нескольких месяцев,
бегала от ремингтона (машинки) к столу и от стола еще куда-нибудь, буквально
разрываясь на части.
Дом Вернадских в Москве сделался в это время всем известным пунктом.
В сущности, у них в доме сосредоточивались и секретариат конституционно-демо¬
кратической партии, и секретариат городского комитета, и своего рода центр по
части всяких университетских дел и вопросов. Сын Наташи, Георгий, тогда студент
университета, и его товарищи М. В. Шик и др., служили для Наташи помощниками
и своего рода секретарями. Телефон, не переставая, звонил в прихожей и иногда,
заняв место у телефона, приходилось по часу не отходить от него. Скоро явились
помощницы: старая наша знакомая Юлия Гр. Топоркова, насколько склад книг
давал ей время, и другая О. М. Зернова, которая тут впервые только проявилась
и которая затем до такой степени сблизилась с Вернадскими и, несмотря на слабость
своего здоровья, так отдавалась делам комитета, что Наталья Егоровна ей и пере¬
дала свое секретарство. Владимир в это время принял должность помощника
ректора (на полгода) после смерти кн. С. Н. Трубецкого, так как помощник ректора
А. А. Мануйлов был выбран ректором. Чтобы дать понятие об этой должности,
чисто хозяйственной, достаточно сказать, что в Московском университете штат
подчиненных ему служащих был рассеян по всему городу и составлял около трех
тысяч человек. И обязанности эти Владимир нес полгода, но вовсе не на шутку.
Еще до окончания съезда последовал в конце забастовки Манифест 17 октября
1905 г.— первая и единственная, как казалось тогда, решительная победа обществен¬
ных и народных сил над самодержавием. Этот Манифест был приветствуем чре¬
звычайно радушно и бурно. Депутация рабочих организаций явилась тогда на наш
съезд за сбором денег, и мы расцеловались с рабочими по-приятельски. Поздно
118

вечером 17 октября мы и некоторые другие представители Москвы собрались на
ужин. Много выпито было тостов, но между ними один остался у меня в памяти.
Этот тост, предложенный Сталем,— за того из борющихся, который больше других
заслужил георгиевский крест. Выпив этот тост, Сталь обратился к Шаховскому
и чокнулся с ним, и все бросились чокаться и обниматься с Димитрием Ивановичем.
Помню я, как утром 18 октября я отправился толкаться по Москве. Город имел
вид чрезвычайный: везде флаги, на многих перекрестках играли оркестры. Сплош¬
ной толпой и я был увлечен на Большую театральную площадь. Там были какие-то
бочки, с которых ораторы говорили народу. Сперва я остановился у одной и слушал
речи. Но затем у меня явилась охота и самому сказать слово. Когда кто-то звал
толпу разбивать театр, я вскочил на бочку и произнес речь приблизительно следу¬
ющего содержания.
Я говорил, что теперь народ является полным победителем над самодержав¬
ным строем и что будет бестактным, если он начнет с нарушения дарованных ему
свобод. Гораздо лучше, если мы употребим свое право иначе. Я напомнил, что за
много лет до нас боролись и платились каторгой многие за эту свободу. В числе
этих многих первый мне вспоминается Н. Г. Чернышевский. Не правильнее ли будет
открыть национальную подписку на памятник Чернышевскому. Толпа покрыла
мою речь шумными аплодисментами, и я соскочил с бочки. Я заметил около бочки
Тана-Богораза и адвоката Чумаевского. Толпа решила пойти к дому генерал-
губернатора и речь Чумаевского уже поэтому не слыхала, а он было начал ее звать
в Кремль на защиту свободы. Вернувшись на съезд, я помню там М. П. Щепкина,
который как раз рассказывал свои впечатления и, между прочим, мою речь. Затем
съезд обратился к окончанию своих занятий, и так как скоро наступили вечерние
часы, только что Долгоруков распорядился внести свечи, как зажглись электричес¬
кие огни, встреченные общими рукоплесканиями.
В это время из разных городов Российской империи стали приходить сведения
о выступлениях черносотенных элементов в ответ на высочайший манифест 17
октября. Эти выступления нигде не были особенно сильны, но в некоторых местах
они окончились довольно плачевно. Среди них было выступление 18 октября в Твери,
в котором чуть не сделался окончательно жертвой Федор Федорович Ольденбург.
18-го числа земские служащие собрались отпраздновать Манифест с чаем и закуска¬
ми в одном из зданий, принадлежавших Тверскому земству. Здание это окружила
толпа в несколько тысяч человек, сперва выражавшая угрозы по отношению к собра¬
вшимся земским манифестантам, а потом сделавшаяся все смелее.
Толпа стала требовать, чтобы манифестанты выходили из помещения на
улицу, где она грозила с ними разделаться по-своему. Манифестанты, которых
собралось до двухсот человек и среди которых много было женщин, в том числе
Н. П. Тимофеева, заперлись в своем помещении. Помещение это находилось во
втором этаже. По телефону дано было знать в полицию и губернатору, которые
прислали стражу, но стража эта вместо того, чтобы защищать манифестантов,
выражала полное равнодушие, если не желание принять участие в их избиении.
В конце концов дело дошло до того, что некоторые из манифестантов, достав из
карманов оружие, стали грозить стрелять, а толпа стала подносить горящие голов¬
ни к зданию, угрожая зажечь таковое.
Тут Федор Федорович выступил вперед, убеждая сотоварищей не стрелять
в толпу, ибо толпа, хотя бы и черносотенная, состоит из людей, которые завтра же,
может быть, раскаются в том, что они говорят и делают сегодня, тогда как
выстрелы неизбежно озверят их. Не будучи в состоянии убедить сотоварищей,
Федор Федорович потребовал, чтобы его выпустили одного. Одевшись в свою
енотовую шубу, он вышел к толпе, которая в это время заняла уже всю лестницу,
вплоть до дверей, так что, как только он показался, то попал сразу в такую гущу,
среди которой невозможно было поворотиться. Он было стал им что-то говорить,
но они бросились сразу на него и только благодаря тесноте, не дозволявшей
размахнуться как следует, он не был сразу избит, а вынесен толпою на улицу,
потеряв при этом очки и получив несколько ударов по голове и по шее.
Толпа, докативши таким образом Федора Федоровича до стражи, оставила его
и бросилась на выходивших в это время других манифестантов, которые уже
сходили по свободному пространству и среди которых были такие силачи, как,
например, бывший член народной Думы Медведев. Эти уже дрались вовсю, так что
119

Медведеву сломали два ребра, какой-то из барышень отрезали косу, а Н. П. Тимо¬
фееву отколотили так, что она болела несколько месяцев. Побили весьма сильно
и других. Так горестно кончился этот радостный день в Твери.
В Москву первоначально пришли тревожные известия, в которых сообщалось
чуть ли не об убийстве Федора, и уже на нашу телеграмму он отвечал, что хотя
потерпел, но здоров и в безопасности. Кто знает, однако, так ли это просто прошло,
как кажется, и не было ли это избиение началом смерти Федора? По крайней мере
Медведев, выздоровевший от побоев, умер после этого года через два в полном
цвете сил и, казалось бы, способности к продолжительной жизни.
Мы жили с Димитрием Ивановичем Шаховским на Кисловском переулке
в доме Азанчевского, и редкая ночь проходила без помехи. Помню я, между прочим,
как мы улеглись уже часу во втором, в день похорон Баумана. Вдруг стук в дверь,
и является посланный от Сталя за Димитрием Ивановичем. Димитрий Иванович
одевается и спешно уходит. Я заснул, проснулся, вновь заснул и опять проснулся —
а Димитрия Ивановича все нет! Оказалось, что он был позван в московский манеж,
где случилось замешательство: находившиеся в манеже казаки почему-то открыли
пальбу по возвращавшимся с похорон Баумана и убили несколько человек. Димит¬
рий Иванович, произведя расследование, в третьем часу ночи отправился к генерал-
губернатору и потребовал, чтобы его впустили.
«Генерал-губернатор спит!» — был ответ дежурного адъютанта, тоже заспан¬
ного и вышедшего не совсем в порядке. «Но мне его надо видеть сейчас же,— сказал
Шаховской,— по поводу крупных беспорядков, произведенных казаками». «Но ведь
это можно отложить до утра». «Нет, нельзя. Извольте разбудить генерал-губер¬
натора и сказать ему, что свидания с ним требует кн. Шаховской». После долгой
перепалки с адъютантом Димитрий Иванович настоял на необходимости разбудить
генерал-губернатора и был к нему впущен. Рассказав ему, в чем дело, он потребовал
немедленного вывода полка из манежа и отвода его куда-нибудь за город. И вот
обстоятельства и сила энергичного ночного натиска Шаховского сделали свое дело:
Дурново поупрямился немного и уступил. Казаки были из Москвы выведены.
У Димитрия Ивановича было еще много других дел, кроме партийных, так как
12 ноября назначен был в Москве земский съезд. Между тем являлись массами новые
группы и присоединялись к партии новые люди. 18 числа окончился наш съезд, а уже
через несколько дней нам с Димитрием Ивановичем приходилось руководить новым
совещанием, по размерам своим не уступавшим съезду и собравшимся самочинно.
Здесь я познакомился с И. Н. Присецким, с П. И. Чижевским и встретил массу лиц,
ранее мне знакомых. Речь шла главным образом о том, как устроить местные
группы, как воспользоваться для этого предстоящим земским съездом.
25 октября появился Струве из Парижа, прочитавший Манифест и бросивший
«Освобождение». Казалось, что Манифест открывал такие перспективы, что со всеми
затруднениями легко будет управиться и в русской печати. Струве был приглашен на
митинг в помещение Московского кружка драматического искусства, украсившего
свое помещение портретом Струве. Но каково же было наше удивление, когда в первой
же речи Струве стали слышаться остерегающие ноты. Еще было в Москве совершенно
тихо, еще продолжались ликования по поводу манифеста 17 октября, а Струве спешил
уже предупреждать против бестактных зарываний и дошел даже до того, что упомянул
о том, что при старом режиме по крайней мере было спокойно. Не успел он сказать эту
фразу, как поднялся Д. И. Шаховской, с гневным видом, и произнес: «Конечно, мы
пользовались относительным спокойствием при старом режиме, но какою ценою?
Ценою спокойствия смерти!». Я не помню точно всех слов той и другой речи, но
последняя фраза Димитрия Ивановича стоит и теперь у меня в ушах.
Из большого дома Азанчевского мы вскоре переехали в квартиру в нижнем
этаже флигеля, выходившего на Воздвиженку, и тут продолжили нашу кипучую
деятельность по организации партии. Здесь вспоминается мне смешной инцидент,
действующими лицами которого явились московский, патриарх — М. П. Щепкин
и я. Встретив как-то меня вечером, Митрофан Павлович сказал, что имеет ко мне
дело. Мы назначили свидание на моей квартире в 11 часов утра. Между тем
проходит 11 и половина двенадцатого, а Митрофана Павловича все нету. Наконец,
он является в крайне стесненном виде и рассказывает историю своих похождений.
«Считая Вас и Н. М. Кишкина основными столпами нашей партии, я твердо
помнил, что Кишкин арендует водолечебницу в доме А. А. Корнилова. Я и решил,
120

что это Ваш дом. Являюсь туда и звоню. Открывает горничная и говорит, что барин
никого не принимает, что он болен. Я спрашиваю: «Ведь ваш барин А. А. Кор¬
нилов?» — «Так точно,— отвечает она,— только они очень больны и никого не
принимают».— «Не может быть, матушка! Третьего дня мы с Александром Алек¬
сандровичем условились видеться!» — «Не может быть, потому что барин болен
уже две недели. Впрочем, я доложу!» — И вот я вламываюсь в кабинет и ожидаю
довольно долго Вашего появления. Вдруг, минут через десять, ползет какая-то
фигура в халате и спрашивает: «Чем могу служить?» Изумленный, я отвечаю, что
я пришел к А. А. Корнилову.— «Да я и есть А. А. Корнилов». Тут только объяс¬
нилось, что у Вас есть тезка и что тезка этот почтенный, но весьма черносотенный
врач. А ведь Вы тоже доктор?» Я отвечал, что нет, и тут только недоразумение
Щепкина разъяснилось окончательно. А он мне принес свою книгу о московском
самоуправлении и хотел моего совета насчет издания журнала «Самоуправление».
Глава 30
В декабре месяце приехал в Москву новый генерал-губернатор Дубасов. При¬
ехав, он на площади говорил речь народу и войскам, из которой можно было
вывести, что направление правительства начинает сильно колебаться в сторону
реакции. Кажется, 7-го числа в нашу квартиру явилась какая-то барышня, которая
с Шаховским была знакома, а со мною нет. Барышня эта таинственно спросила, не
пожелаем ли мы сделать нашу квартиру главным центром на предстоящие дни.
«Центром чего?» — спросил я. «Центром всех революционных партий, которые
готовят восстание». Не зная, верно ли, что предполагается восстание, я однако же
категорически отказался. Барышня очень удивилась и сказала, что все партии
участвуют в этом восстании и удивительно, что я ничего не знаю.
Действительно, за забастовкой почтовых служащих, которым мы сочувствова¬
ли — ассигновали им пособие в три тысячи рублей, готовилось вооруженное
восстание в Москве. Я давно слышал о приготовлении к этому восстанию, но мне
показалось, что восстание это какой-то пуф. Каково же было мое удивление, когда
числа 8 действительно началось восстание. Этому восстанию предшествовало боль¬
шое собрание в большом театре «Аквариум». Туда собирались идти Георгий
Вернадский и его товарищ Шик. Они наряда лись в полушубки и захватили с собою
револьверы. Наташа Вернадская очень была недовольна и старалась отговорить сына.
Я тоже было попробовал, но пришлось уступить. Скоро, однако, они вернулись, но
вернулись весьма сконфуженные. Оказалось, что револьверы они бросили, так как при
выходе с митинга всех обыскивали солдаты. Этот случай послужил для них примером.
На следующий день началось восстание. На Тверской стреляли, и я сам
впоследствии подбирал пули от пулеметов. На следующий день товарищи, напада¬
вшие на войска, объединились и поместились в каком-то доме близ Тверской,
откуда стреляли по полиции. Выстрелы были там и сям, и проход по улицам был
довольно опасен. Вследствие начавшейся забастовки на улицах погасли фонари.
В светлое время дня еще возможно было кое-как сообщаться друг с другом. На
Триумфальной Садовой, в помещении земской управы, был устроен Центральный
комитет. Но вдруг, подойдя к окну, я заметил, что большой столб от телеграфа
подпиливают мальчишки. Я обратил на это внимание остальных, и мы видели, как
столб, подпиленный, повис на проволоках. Увеличившаяся толпа стала столб
раскачивать, пока не положила его на землю. От соседнего дома потащили ворота,
и на наших глазах должна была возникнуть баррикада. Тогда мы стали говорить,
что управа может оказаться отрезанной от города и что не лучше ли перенести
заседание на другое место. Местом заседания была выбрана квартира Вернадских.
Выйдя из управы через задние ворота в переулок, мы с Владимиром [Вернадс¬
ким] взяли извозчика и едва отъехали, как выстрел ударил в фонарь и посыпались
стекла. Тут же провели какого-то молоденького офицера, напряженного, как на
парад, и вели его подростки. Офицер сконфуженно улыбался. Приехав в университет
в квартиру Вернадского, мы возобновили заседания. Помню, что Маклаков, очень
волновавшийся в тот раз, требовал, чтобы мы заявили, что мы против забастовок,
но остальные высказывали, что, раз заявив сочувствие забастовке, мы не можем
высказываться против нее. Маклаков приводил в пример партию октябристов,
121

тогда только что возникшую, во главе которой стояли Д. Н. Шипов, гр. Гейден
и А. И. Гучков, но мы объявили, что не можем менять мнений под влиянием страха.
Так Маклаков и остался тогда в небольшом меньшинстве, и я думал, что он тогда
уйдет из партии. Помню последние дни восстания и пушечные удары, которые
угнетающе действовали на всех в нашем доме. Это действовал полковник флигель-
адъютант Мин на Пресне. Впрочем, все ужасные сцены московского восстания
описаны в известной книге «Московское восстание», и я не буду повторять их.
Хочется только воспроизвести здесь еще одно происшествие, главным действующим
лицом которого явился кн. Д. И. Шаховской.
Не помню уж, в какой день восстания, когда наступила ночь и мы собрались
ложиться спать, он вдруг заявил, что ему хочется сейчас пройтись по Москве.
Я обратил его внимание на то, что уже двенадцатый час ночи, что на улицах полная
тьма и что неизвестно, на что он наткнется. «Вот это-то меня и интересует»,— сказал
он. Видя, что его убедить нельзя, я решил идти вместе с ним. Выйдя с Воздвиженки, мы
ощупью достигли Охотного ряда и, пройдя по нему, завернули в Большую Димитров-
ку. Встречных нам не попадалось; тьма была полная, и мы стали подниматься по
Болыпог Димитровке в полном молчании. Вдруг ктс то на извозчике подъехал к нам и,
проехав около нас некоторое время, попросил позволения ехать около нас, под нашей
охраной. Хотя Москва была совершенно как бы пусга, но чувствовалось, что она живет,
и за многими запертыми воротами слышались сдержанные голоса. Попутчик наш был
человек, видимо, робкого десятка, а ехать ему нужно было далеко - на Долгоруковс¬
кую улицу. Впрочем, мы большею частью молча совершали свой путь.
Достигнув Тверского бульвара, мы повернули налево, и Димитрий Иванович
сказал, что ему хочется пройтись по Тверскому бульвару к Никитской. Но только
что мы появились на Страстной площади, как против нас выдвинулась какая-то
фигура. К нам подошел офицер, закутанный, и сказал: «Куда вы едете?» Шаховской
ответил, что мы направляемся к себе на Воздвиженку по Тверскому бульвару. «Ну,
если пойдете по Тверскому бульвару, Вас непременно убьют»,— сказал офицер. «А
как же нам тогда идти? Мы пойдем по Тверской улице?» «Нет, по Тверской тоже
нельзя». «А как же мы попадем домой?» спросил Шаховской. «А как вы шли
сюда?» — спросил офицер. «Мы шли по Большой Димитровке,- отвечали мы,—
и никого не встретили». «В гаком случае отправляйтесь и обратно так же».
Пришлось покориться и мы возвращались тем же путем. Однако, когда мы
подходили по Димитровке к Театральной площади, раздался страшный взрыв. Мы
остановились. Мне показалось, что выпалили из пушки где-то совсем близко. Но
Димитрий Иванович сказал, что это не пушка, и когда мы вышли на площадь, то
увидели ярко освещенное большое окно в отеле «Континенталь» внизу, откуда шли
выстрелы. Одновременно с нами от Охотного ряда ехал эскадрон, который тоже
остановился. Мы сказали, что это, должно быть, оружейный магазин, где произошел
взрыв оружия. Подойдя к «Континенталю», мы через некоторое время увидали
разных встревоженных обитателей гостиницы, выскакивающих из парадного подъез¬
да. «Вообразьте соби,— говорил какой-то поляк,— я юж лежалемь в лужку, и тут як
цофнет цо жь такего, так я подскочил... оделся и побежал со всех ног». В это время
уже приехала пожарная команда и довольно храбро отправилась тушить пожар.
Позднее оказалось, что еще в 6 часов был разграблен оружейный магазин, находив¬
шийся здесь. Но, очевидно, не все оружие было взято, остались какие-то снаряды
и даже порох, а грабители оставили свечку в магазине, и вот в первом часу ночи там
произошел взрыв. Дальше мы без всяких приключений дошли до своей квартиры.
На утро я, проснувшись, сделался свидетелем другого случая. Передо мною
предстал А. М. Рыкачев в каком-то странном виде. Он был в теплом пальто и в шапке,
но глаза и щеки у нею были распухшие. Он объявил мне, что сейчас только был избит
солдатами на Пресненском мосту, а затем, отведенный к офицерам, где предъявил
свой репортерский билет, он услыхал брань и оскорбления по своему адресу от этих
гвардейских офицеров. Я посоветовал ему отправиться сейчас же в окружной штаб,
где и заявить о случившемся. Не помню уж, последовал ли он моему совету, но
общеизвестна последующая история его отца и его дальнейшие приключения.
Вслед затем я помню казни и расстрелы на Пресне и по рязанской линии
железной дороги. Так трагически кончилось это неожиданное восстание. Можно ли
было ожидать этого по ею началу? Вначале Ф. Ф. Кокошкин встретил на Воз¬
движенке, недалеко от нашего дома, маленький разъезд полицейской кавалерии,
122

причем один всадник упал с лошади, и тотчас же, откуда ни возмись, хор уличных
мальчишек спел ему песню: «Вы жертвою пали в борьбе роковой».
Впрочем, сам Ф. Ф. Кокошкин едва не пострадал во время этого восстания.
В первые дни восстания он куда-то переезжал на извозчике с женой и ребенком.
В это время его остановили, обыскали и нашли маленький, почти игрушечный,
револьвер. А найдя оружие, решили обладателя его куда-то вести. Но, к счастью,
это было близко от Тверской и от помещения обер-полицмейстера, куда он не без
борьбы заставил себя свести. У обер-полицмейстера он прождал два часа, но,
наконец, был принят и отпущен, конечно, без револьвера, и го как личный знакомый
обер-полицмейстера. Если бы он попал с этим револьвером где-нибудь в другой
части города, то Бог знает, остался бы он жив. Таких случаев, как с Кокошкиным,
в Москве было много, и кончались они вовсе не так благополучно.
Вообще вооруженное восстание была неосмотрительная затея безусых револю¬
ционеров, которых и число-то не превышало тысячи человек. Надежды на возмуще¬
ние войск оказались несбывшимися, и семеновцы показали, насколько можно было
доверять готовности наших полков к возмущению. Между тем, страна пережила
полосу белого террора в Москве, на Сибирской железной дороге, в возмущенных
ливонских лесах и во многих других местах. Имена полковников фон Мина, фон
Рикмана, генералов фон Ренненкампфа, Меллсра-Закомельского, Каульбарса и др.
останутся памятными навсегда. А странно, что все имени первостепенных героев
контрреволюции у нас звучат по-немецки? Еще в то время не явился Столыпин и не
показал своего русского кулака!..
Как бы то ни было, а начиналась выборная кампания, и начиналась при
очень мрачных воспоминаниях. С.-р.-ы и с.-д.-ки, только что расстрелянные и рас¬
пуганные в Москве и в других городах Российской империи, вотще употребили
свою силу на вооруженное восстание. Кадеты быстро сплотились и провели
избирательную кампанию. Местная администрация, не привыкшая видеть в кадетах
законных и правильных противников, часто вмешивалась в избирательные митинги
и выходила из границ, останавливая кадетских ораторов. Председатели собраний
обращались к нам по телеграфу с жалобами. Мы такие жалобы передавали
гр. Витте как президенту вновь образованного правительства и министру вну¬
тренних дел. И, надо ему отдать справедливость, он всегда на жалобы наши
отвечал телеграммою, в которой неизменно обещал расследовать и указать мест¬
ным властям границы их прав!
Между тем, в Петербурге открылся второй съезд конституционно-демократи¬
ческой партии в январе 1906 г. Это был первый съезд, не возбраненный админист¬
рацией. Он собрался из трехсот с лишним человек в зале Тенишевского училища.
Странное было время! С одной стороны, мы являлись уже как признанная прави¬
тельством партия. С другой стороны, наши члены являлись первыми врагами
правительства. Министерством внутренних дел правил в то время П. Н. Дурново,
но министром Витте его не назначил, потому что его репутацию испортил
А. А. Стахович, напечатав в газетах рассказ о манипуляциях Дурново с овсом.
Главной задачей съезда было окончательное утверждение программы партии
и выбор Центрального Комитета уже в постоянном составе. Кроме того,
М. М. Винавер написал тактический доклад партии, коим она и должна была
руководствоваться на начавшихся выборах. Программа партии была без особен¬
ного труда утверждена во всех тех пунктах, где значились «примечания» с уничтоже¬
нием оных. Более существенные речи шли но программе о правах женщин, и на этот
раз они признаны были во всей полноте. Аграрная программа, уточнить которую
должен был съезд, осталась без существенных изменений, хотя по аграрному
вопросу на съезде и происходили страстные споры.
Но особенно сосредоточивались споры на вопросе об участии в выборах
и о самой цели, для которой члены партии баллотировались в Думу. Хотя не было,
по-видимому, уже никакого основания мечтать о дальнейшем изменении думского
положения, которое было издано 11 декабря 1905 г.; многие, даже большинство из
членов съезда, смотрели на Думу как на возможный демократический институт для
борьбы за осуществление властной демократии народа. Поэтому после больших
споров было признано, что члены к.-д. партии идут в Думу не для органической
работы. Это было выражено довольно удачно в резолюции, редактированной
Ф. Ф. Кокошкиным.
123

В Центральный Комитет были выбраны члены партии в составе 40 человек.
Список лиц перечислен у меня в отчете, изданном за первые два года деятельности
партии. Председателем избран был на заседании, тут же происшедшем после съезда,
Иван Ильич Петрункевич. Товарищами председателя — кн. П. Д. Долгоруков
и П. Н. Милюков, а секретарем партии был избран я. Я помню, что впервые возник
тут вопрос с выбором меня, возбужденный в полушутливой форме С. А. Котляревс-
ким, который мне сказал; «Не можете ли Вы только немножко поправеть?» На что я,
конечно, ответил отрицательно, хотя большой левизной не отличался и чувствовал
себя как раз посередине комитета. Я был всегда твердым сторонником демократичес¬
ких взглядов и в этом отношении никакой уступки сделать не мог. Впрочем, вопрос
этот был предложен шутя, и я выбран был закрытой баллотировкой единогласно.
Тотчас вслед за выборами мне пришлось оставить Петербург и Центральный
Комитет и еще раз поехать в Швейцарию к моей несчастной умиравшей жене. Во
время съезда я получил от Кати весьма печальные письма и чувствовал себя, как на
иголках. Отправившись в Геррите, куда была перемещена из Лезен моя Таля,
я быстро проехал Берлин и остановился на несколько часов в Мюнхене. На станции
встретил меня молодой Чупров, но на этот раз мне было не до свиданий даже с его
почтенным отцом и с ним. Переночевал у Дреев. Я спешил к Тале. Встреченный
в Террите на вокзале Катей, я отправился пешком в «Clinique de Colonge»», где
нашел Талю в постели и очень слабую. Она обрадовалась мне до слез.
Первое время ее здоровье стало поправляться, так что даже врач, лечивший
его, пожимал плечами и говорил; «Mangez, mangez, madame» [Ешьте, ешьте, мадам
(фр.)]. Я всячески ее ободрял, и когда она беспокоилась о дороговизне, я говорил ей,
что мечтаю провести лето в Швейцарии с Володей, на что она с удовольствием
соглашалась. Однако силы ее не повышались, и она уже второй раз не вставала.
Недели три все шло хорошо, как вдруг у нее резко повысилась температура,
и лечивший ее врач сказал мне, что это конец. Я пригласил еще другого хорошего
врача, но и он повторил то же. Помню я этот консилиум, как Таля, смотревшая на
врачей с надеждой, спрашивала; «Je meurs?»— «О, non, madame» [Я умираю? — О,
нет, мадам {фр.)\ — ответили они и тут же прописали ей такие сильно действующие
средства, которые ее оглушили.
Последнюю ночь и день я сидел около ее кровати, и она ни на минуту не
выпускала моей руки. Она скончалась, кажется, 1 марта нового стиля. Потрясенные
последними часами бессонной ночи и всего происшедшего, мы отправились с Катей
заказать цветы на ее гроб. На следующий день я выбрал памятник, который и был
поставлен на могилу, на нем было написано: «Здесь покоится Наталья Антиповна
Корнилова». Похороны совершал русский священник из Берна. На похороны при¬
ехали из Мюнхена друзья наши Дреи. Она похоронена на чудном кладбище в Тер¬
рите, с которого открывается прекрасный вид на Женевское озеро...
Через несколько дней мы уехали вчетвером в Мюнхен, где провели несколько
дней с Дреями. Из Мюнхена мы поехали в Варшаву, где была больна моя сестра
Катя, у которой тоже развивалась чахотка, к счастью, вовремя захваченная, и мы
несколько дней пробыли около ее постели... Затем мы приехали в Царское Село, где
также провели несколько дней с матерью и с Володей. Оттуда отправились в Моск¬
ву, где застали сутолоку приготовления к выборам. Приходила и отправлялась
масса телеграмм, издавалась в Петербурге газета партии «Вестник». Димитрий
Иванович, обрадовавшийся нашему приезду, сказал Кате, что Топоркова ждет
помощи, т. к. с делами не справляется. У Топорковой в это время открыт был
партийный склад и книгоиздательство под названием «Народное право»; Катя стала
ей помогать в ее работе.
Я вступил в свою должность, которая заняла весь мой день, несмотря на то,
что Димитрий Иванович продолжал деятельно помогать мне и был, как всегда,
впереди меня. Тут вскоре стали приходить телеграммы о выборах. К удивлению
нашему, в большинстве мест выбранными оказывались кадеты. Здесь надо сказать,
что под флагом «кадетов» проходили тогда многие и уже, приезжая в Петербург,
выбирали, куда им поступить, в кадеты или в трудовики. Так, я помню Онипко,
явившегося ко мне в качестве кадета. Депутат Ушаков из Сибири, мой бывший
сослуживец, долго сам не знал, к какой партии он присоединится.
(Продолжение следует)

ПУБЛИКАЦИИ
Девять месяцев во главе
Военного министерства
(13 июня 1915 г.—13 марта 1916 г.)
А. А. Поливанов
Глава 6. Октябрь 1915 года
Государь с Наследником объезжает армии, Императрица с дочерьми — санитарные
учреждения. Объявление войны Болгарии. Моя поездка в Ставку. Доклады в Царском
Селе. Поднесение Государю ордена Св. Георгия 4 ст. В Совете министров. Увольнение
А. В. Кривошеина и С. В. Рухлова. Деятельность Особого совещания по обороне. Из
отзывов печати.
1 октября Государь выехал из Царского Села в Ставку, имея на сей раз с собой
и Наследника; можно было предположить, что 11-летний спутник привлечен к этому
выезду не ради только возможности дать ему, после однообразной жизни в Царском
Селе, некоторое развлечение, но и ради, более глубокой цели, вытекающей из
династических традиций: показав его войскам, тем укрепить его связь с армией
и с народом в тревожную для государства годину.
Время для объезда войск было благоприятное, ибо перегруппировка корпусов,
вызванная нажимом неприятеля при отступлении наших армий, закончилась, и войс¬
ка, усиливаемые высылкой им укомплектований '* и снабжений, начали оправляться
и устраиваться на новых линиях обороны, переходя к затяжной позиционной
войне. И действительно, официальные известия о смотрах войск с церемониальным
маршем, которым Государь придает особо важное значение, не замедлили по¬
следовать.
«1 октября около 7‘/г час. вечера директору Псковского кадетского корпуса было сооб¬
щено, что Е. И. В. выразил желание видеть кадет в 9 час. вечера. От места остановки
царского поезда до расположения корпуса около 21А верст, да, кроме того, по случаю
праздника часть кадет была в отпуску, следовательно, для долгих сборов времени не
было». К 9 час. вечера кадеты пришли, и после обхода их Государем и Наследником
«бойко, заправским строевым шагом, прошла первая рота, молодцевато прошли 2 и 3 ро¬
та, последнею серьезно маршировала рота десятилетних кадет.
Г осударь Император, следуя с Наследником Цесаревичем к действующей армии,
посетил 2 октября один из боевых корпусов, отведенных временно на отдых. Войска,
входившие в состав этого корпуса: пехота, артиллерия, кавалерия и инженерные
части, построились со знаменами и хорами музыки на обширном поле, образовав
прямоугольник в несколько линий.
Е. И. В., выйдя из автомобиля с Наследником Цесаревичем, принял рапорт от командира
корпуса и обходил фронт, здороваясь с войсками. Государь Император был в солдатской
шинели и походном снаряжении: в такой же шинели был и Наследник Цесаревич.
Государя Императора сопровождали при обходе великие князья Павел Александрович
и Дмитрий Павлович, генерал-адъютант граф Фредерикс, главнокомандующий армиями
Северного фронта генерал-адъютант Рузский и Свита. После обхода части перестроились
и прошли поротно перед Е. И. В., слыша царское «спасибо».
После прохождения Е. В. благоугодно было обратиться к корпусу со следующими
Продолжение. См. Вопросы истории, 1994, № 2—3.
125

словами: «Счастлив был увидеть доблестный корпус впервые после того, как я вступил
в командование доблестными нашими армиями. Ценю вашу беззаветную преданную
и верную боевую службу отечеству и мне и выражаю вам за нее мою самую глубокую
сердечную благодарность. Спасибо вам, мои молодцы».
При кликах «ура» Государь Император с Наследником Цесаревичем вошел в автомобиль,
который направился к войскам. Царский автомобиль медленно проезжал вдоль всей
линии построения, и войска вновь могли лицезреть своего Верховного Вождя и Наслед¬
ника Цесаревича.
Государь Император с Наследником Цесаревичем возвратился затем в поезд.
Высшие начальствующие лица были приглашены к Высочайшему завтраку в Им¬
ператорский поезд».
Пробыв после этого 10 дней в Ставке, Государь с Наследником 2* отбыл на
Южный фронт.
«В месте расположения штаба главнокомандующего Государь Император, приняв доклад
от генерал-адъюганга Иванова, проследовал в сопровождении его далее на поезде для
посещения армий.
12 октября императорский поезд имел остановку в 3 часа дня на одной из станций
Юго-Западной железной дороги. Здесь Г. В. был встречен командующим армией генерал-
адъютантом Брусиловым; приняв на станции почетный караул. Государь с Наследником
в сопровождении генерал-адъютантов Иванова и Брусилова, великого князя Дмитрия
Павловича, генерал-адъютанта графа Фредерикса и Свиты проследовал в автомобиле
к одной из выступающих в бой пехотных бригад, в состав которой входили также
артиллерия и кавалерия. Государь, выйдя из автомобиля, обходил вместе с Наследником
фронт, здороваясь с частями. Пропустив затем бригаду церемониальным маршем, Госу¬
дарь еще раз обходил войска вместе с Наследником и благодарил их за службу, выразив
уверенность, что они поддержат честь и славу родной армии перед врагом. Перед
фронтом был вызван конный отряд от одной из кавалерийских дивизий, Е. В. лично
вручил боевые награды наиболее отличившимся в делах против неприятеля.
Перед своим отбытием Государь беседовал с находившимися здесь сестрами милосердия,
работающими вблизи передовых позиций, и пожаловал им георгиевские медали. С места
смотра, при кликах «ура», Е. В. с Наследником проехал на главный перевязочный пункт,
где посетил раненых и роздал им знаки отличия.
На другой день, 13 октября, утром императорский поезд вновь имел остановку на одной
из станций, вблизи мест расположения армий ген. Щербачева и ген. Лечицкого. В исходе
11 час. утра Государь с Наследником отбыл из поезда на автомобиле, сначала к войскам
ген. Щербачева; на царский смотр были собраны свободные в тот день от боевой службы
представители от всех частей его армии».
После смотра Государь, выйдя с Наследником на середину построения войск,
благодарил их за службу и наградил командующего армией ген. Щербачева орде¬
ном Св. Георгия 3 степени 3*, а затем отбыл для посещения одного из пехотных
полков на месте его стоянки вблизи боевой линии и далее, на автомобиле же,
к армии ген. Лечицкого, где после смотра войск, в состав которых входили пред¬
ставители от всех частей этой армии, благодарил их, а командира 11 корпуса ген.
Сахарова наградил орденом Св. Георгия 3 степени.
В то время как Государь с Наследником объезжали армии на Юге, Императри¬
ца Александра Феодоровна в сопровождении дочерей и свиты предприняла поездку
с целью осмотра санитарных учреждений в некоторых городах Северного района: 13
октября состоялось посещение ею Твери, 14	- Великих Лук, Ржева и Орши и 15 —
Могилева, куда она прибыла еще до возвращения туда Государя из его поездки.
Путешествие Императрицы имело торжественный характер: встречи на вокзалах
начальством и депутациями с хлебом-солью, встречи в соборах и монастырях
духовенством, а по пути - как говорится в официальных сообщениях «востор¬
женные приветствия войск, местного населения и учебных заведений». По окончании
этой поездки Александра Феодоровна говорила, что могла лично убедиться «как
народ нас любит».
В первых числах октября в Ставке была принята мера, которая, по-видимому,
имела сокровенное значение — приблизить к династии казаков. Мне уже пришлось
упоминать, что по традициям Царского дома Наследник престола с детства получал
звание атамана всех казачьих войск, но 4 октября в Ставке утверждено составленное
там «Положение о походном атамане при Его Императорском Величестве» и на эту
новую должность назначен великий князь Борис Владимирович.
Должность «походного атамана при верховном главнокомандующем» была
создана в марте 1915 г. с целью дать казачьим частям, входящим в состав армий,
такое лицо, которое несло бы на себе заботы о снабжении их всем необходимым
имуществом в соответствии с особенностями устройства казачьего хозяйственного
быта, и на эту должность был тогда назначен войсковой наказной атаман Войска
Донского генерал от кавалерии Покотило. 17 сентября ген. Покотило был воз¬
126

вращен к прежним обязанностям по Войску Донскому, а на его место назначен
командир лейб-гвардии Атаманского казачьего полка великий князь Борис Влади¬
мирович, что уже тогда обратило на себя внимание по недостаточной подготовлен¬
ности его к этой должности, требовавшей большого жизненного и хозяйственного
опыта в казачьем быту 4*, но 4 октября последовал указ Сенату, дававший этой
должности иной характер: «Свиты Нашей генерал-майору, походному атаману при
верховном главнокомандующем Е. И. В. великому князю Борису Владимирови¬
чу — Всемилостивейше повелеваем быть походным атаманом при Нас, с оставлени¬
ем в Свите Нашей».
Согласно утвержденного в Ставке 4 октября Положения походный атаман
«подчиняется непосредственно Его Императорскому Величеству» и о результатах
своих смотров, которые он может производить не только на Европейском, но и на
Кавказском фронте, доносит не командующим армиями, и даже не главнокоман¬
дующим, а опять-таки «Его Императорскому Величеству». Все высшее начальство
армии не имело права делать назначений на должности командиров казачьих частей
без согласия походного атамана, при котором был учрежден особый штаб 5*.
Надо было удивляться, как ген. Алексеев, подносивший это Положение на
утверждение, мог, как начальник Штаба, допустить включение в него такой статьи:
«В случае, если будет признано необходимым открыть партизанские действия, на
походного атамана возлагается организация партизанских отрядов и направление
их деятельности, хотя бы в состав этих отрядов были назначены не только части
казачьих войск, но и регулярные войска всех трех родов оружия». Когда фронт
представляет сплошную линию окопов, протянувшуюся в несколько рядов на
тысячу верст и разделенную на участки между командующими армиями и главно¬
командующими над ними, какие же могут быть, с пользою для дела, независимые
от этих ответственных начальников, партизанские действия против неприятеля,
окопавшегося в нескольких сотнях саженей впереди?
А если после удачного перехода наших армий в наступление неприятель очистит
свои окопы и начнет отходить, то разве может одно лицо на всем тысячеверстном
фронте, при изменяющейся ежедневно обстановке, рассудить: где именно нужны
и возможны партизанские действия и как и где для этого надо организовать отряды,
и в заключение еще взять на себя направление их деятельности, помимо тех
командующих армиями, кои ведут наступление, и, наконец, все это исполнять
помимо самого начальника Штаба верховного главнокомандующего, ибо это лицо
«подчиняется непосредственно Его Императорскому Величеству»?
Двусмысленная политика Болгарии окончилась явным выступлением ее против
Сербии, что повлекло за собой объявление 5 октября в манифесте, что «русский
народ с тяжким сердцем обнажает против Болгарии меч, предоставляя судьбу
изменников славянства справедливой каре Божией». В Правительственном сообще¬
нии, которым манифест сопровождался, хотели сказать много нелестного по адресу
«поработившего» Болгарию «немецкого принца», который «30 лет стоял между
Россией и Болгарией». Но у читателя, не лишенного чувства справедливости,
впечатление от этих слов невольно создавалось иное, и притом нелестное по
отношению к творчеству нашей собственной политики: ведь первого-то немецкого
принца — Баттенберга — в только что призванную к самостоятельному бытию
славянскую страну посадили сами русские, а если второй, посаженный туда уже не
нами немецкий принц за 30 лет своего пребывания в Болгарии сумел вытеснить там
русское влияние без остатка, то значит влияние это было очень легковесно. А потому
и конец «сообщения», гласивший: «И ныне, когда Болгария приносится в жертву
германскому коварству, Россия все еще не утратила надежды, что рука верных своим
историческим заветам болгар не подымется на сыновей русских воинов, легших
костьми за Болгарию»,— этот патетический конец был лишь фразой без практичес¬
кого содержания, ибо болгарское войско и большая часть народа останутся верны
тем заветам, которые внедрялись в них настойчиво в течение последних 30 лет.
На решение хитрого политика, Фердинанда Болгарского, должна была повли¬
ять и стратегическая обстановка, создавшаяся теперь на театре войны: окончательно
выяснившаяся неудача союзников в предпринятой ими Дарданелльской операции,
а следовательно, и доказанная безопасность Константинополя, а также вялое раз¬
витие запоздалой операции у Салоник и, наконец, победоносное вторжение герман¬
цев в пределы России.
127

По установленному у нас обычаю начало военных действий с каким-либо
государством должно сопровождаться лишением главы государства- - в данном
случае Царя Фердинанда — шефства в частях русской армии и воспрещением носить
ордена этого государства. То и другое было мною немедленно испрошено, и 54-му
пехотному Минскому «Его Величества Царя Болгарского» полку повелено имено¬
ваться впредь 54-м пехотным Минским полком, а всем чинам русской армии
воспрещено ношение болгарских орденов и знаков отличий.
10 октября я должен был прибыть к 3 час. в Зимний дворец для присутствовать
там при освящении открываемого в залах его обширного лазарета, имени Наслед¬
ника, для раненых. Зал Николаевский, военная галерея, аван-зал, фельдмаршальс¬
кий, Петровский, Гербовый, Пикетный и Александровский залы, части первой
и второй запасных половин дворца, а также Иорданский подъезд со смежными
с ним помещениями, наконец, главная кухня и дворцовая аптека — все это отдано
под грандиозный лазарет, в котором до 1000 кроватей. Часть фельдмаршальского
зала превращена в образцовую перевязочную; Петровский зал разделен на 4 отдель¬
ные палаты для тяжелораненых, требующих изоляции. За Александровским залом,
влево, оборудована прекрасная операционная и вторая перевязочная, а далее раз¬
мещены службы, материальное и стерилизационное отделение.
Лазарет будут обслуживать около 20 врачей, 60 сестер милосердия Кауф-
мановской общины и 125 санитаров; оборудован он на средства Министерства
двора, а содержаться будет на средства Красного Креста.
Состоявшееся недавно особое совещание врачей и представителей комитетов
Петроградской области Всероссийских Городского и Земского союзов занялось
вопросом о заполнении досуга больных и раненых в лазаретах, исходя из мысли, что
ничто так не разрушает дисциплины, как продолжительное безделье. Разрешая этот
вопрос, совещание врачей признало правильным остановиться на такого рода
занятиях, которые, с одной стороны, способствуют поднятию образовательного
ценза раненых, а с другой могут быть полезны для них в будущем. Для ор¬
ганизации тою и другого при местных комитетах проектированы особые комиссии,
обязанные ведать делом обучения грамоте и ремеслам в лазаретах, при этих же
комитетах должны быть библиотеки, склад наглядных пособий, теневых картин; для
лазаретов должна быть организация выписки газет и журналов, чтений по войросам
образовательным, гигиене и сельскому хозяйству; обучение же ремеслам должно
быть поставлено так, чтобы материальные последствия, вызываемые утратою ране¬
ными известной части трудоспособности, могли быть в некоторой степени воспол¬
нены специализацией раненых в ремесле.
Можно, однако, предвидеть, что Земский и Городской союзы, после сентябрьс¬
ких резолюций на съездах в Москве уже взятые Горемыкиным в подозрение,
теперь — в период появления у власти А. Н. Хвостова плюс С. П. Белецкий —
встретят затруднения в допущении таких комиссий к деятельности.
12 октября меня посетила английская специальная военная миссия в составе
генерального штаба генерал-лейтенанта Муррея, майора Робертсона и капитана
Лойда. Миссия эта прислана для того, чтобы обменяться в Ставке мнениями по
поводу дальнейшего ведения союзных военных действий. Я мог встретить ген.
Муррея как уже знакомого, ибо виделся с ним, когда он приезжал в 1912 г.
в Петербург в составе парламентской делегации, и теперь познакомил его с движе¬
нием нашей работы по снабжению и укомплектованию армии, а также с поручени¬
ем, возложенным на командированную в Лондон миссию вице-адмирала Русина,
относительно которой только что дошло до меня прискорбное известие: английский
крейсер, на котором миссия вышла из Белого моря, наткнулся 9 октября на мину
вскоре после того, как тралившие ему путь пароходы были отпущены, и, получив
повреждение, должен был идти к берегу и высадить на него миссию с помощию
шлюпок; в результате миссии придется потерять время в ожидании прибытия
другого крейсера.
В 8 час. вечера я вновь встретился с ген. Мурреем за обедом, данным по поводу
его прибытия великобританским послом.
Опять накопился целый ряд вопросов, требовавших и моего личного их Госуда¬
рю пояснения при докладе, и переговоров с ген. Алексеевым. В числе их был один, не
крупный по существу, но имеющий значение как симптом продолжающегося прояв¬
ления в Ставке скрытого мне противодействия: главнокомандующий Северным
128

фронтом генерал-адъютант Рузский, узнав, что я не остановился для замещения
должности начальника Главного военно-технического управления на проф. генерал-
майоре Коллонтае, ему хорошо известном в качестве знатока в применении на
практике инженерного искусства, представил его к назначению на вакантную долж¬
ность начальника инженерных снабжений армий Северного фронта. Доклад об этом
был мною послан в Ставку с приложением к нему и проекта указа Сенату о таком
назначении ген. Коллонтая. Проект указа был мне возвращен подписанным, то есть
утвержденным, а на письменном докладе, внутри которого был вложен указ, стояла
резолюция: «Не согласен», что указывало на возможность, при педантичном вообще
отношении Государя к рассмотрению представляемых ему бумаг, перемены его
решения уже в последнюю минуту, перед сдачей их в отправку.
Обратившись к графу Фредериксу с телеграммой относительно разрешения мне
приехать в Ставку, я получил от него ответ, что прием там меня с докладом
назначен в субботу 17 октября.
В четверг 15 октября вечером я выехал в Могилев и прибыл туда в пятницу
вечером. Поручив фельдъегерскому офицеру сообщить кому следует о моем приезде
для получения указания о часе для доклада в субботу, я отправился к ген. Алексееву
и в продолжительной беседе с ним изложил ему все те сведения и соображения,
касающиеся пополнения и снабжения армии, которые имел в виду докладывать
завтра: 1) о некомплекте офицеров и соображения о пополнении его, 2) выработан¬
ный новый порядок ускоренного продвижения в чинах младших офицеров пехоты,
находящихся в строевых частях действующей армии, 3) количество рот укомплек¬
тования, которое может быть выслано в ближайшие месяцы, 4) соображения
о дальнейшем пополнении армии и о ближайшем призыве ратников 2 разряда, 5)
о привлечении к отбыванию воинской повинности населения, до сей поры от нее
изъятого, 6) состояние изготовления винтовок и патронов к ним, пулеметов для
пехоты и для авиационных отрядов, бомбометов, ручных гранат, удушающих газов,
7)	об отправленном в армии с 8 по 15 октября артиллерийском и военно-техничес¬
ком имуществе.
Обмен мнений по всем этим вопросам с таким авторитетным лицом, как
ген. Алексеев, давал мне возможность запастись полезными указаниями для
будущей работы.
По поводу неожиданного отклонения представленного через меня на днях
ходатайства главнокомандующего Северным фронтом генерал-адъютанта Рузского
о назначении к нему начальником инженерных снабжений фронта ген. Коллонтая
М. В. Алексеев мне ничего объяснить не мог, но и не выразил желания поддержи¬
вать это ходатайство, тем более что ввиду неизвестности еще времени для моего
доклада завтра и обремененности его текущими делами он исключил для себя
возможность присутствовать при этом докладе.
Возвратившись к себе в вагон, я узнал от фельдъегерского офицера то, чего не
мог знать до выезда из Петрограда, а именно, что, заканчивая свой объезд городов,
Императрица Александра Феодоровна с дочерьми прибыла в Могилев, находится
теперь во «дворце» и потому гофмйршал князь Долгоруков сегодня вечером не мог
испросить указания о времени моего доклада и сделает это завтра утром. Но утром
в субботу мне привезли ответ, что гофмаршал все еще не мог получить нужного для
меня указания, а потом я узнал, что после завтрака Государь с Императрицей,
наследником, дочерьми и Свитой, пользуясь прекрасной погодой, уехали на автомо¬
билях за город, и когда возвратятся - неизвестно. При этих условиях оставалось
установить наблюдение за временем обратного движения этих автомобилей, дабы,
сообразуясь с ним, проехать во «дворец» и там, хотя бы через скорохода, заявить
о своем прибытии. Уже смеркалось, когда со станции увидели ряд возвращающихся
в город по шоссе автомобилей, и я поступил, как предполагал, т. е. отправился во
«дворец» и поручил скороходу обо мне доложить; тот это немедленно исполнил и,
выйдя обратно, просил обождать в зале «так как все еще кушают в столовой чай».
Через несколько минут дверь из столовой в залу открылась, и Государь вышел
оттуда, направляясь ко мне. Увидев у меня в руке карабин со штыком (я привез
показать образец приспособления к карабину штыка, имея в виду предложить
имеющиеся в тыловых частях действующей армии и ненужные им карабины такой
же системы, как и пехотные трехлинейки, передать на вооружение запасных батальо¬
нов 6*) и услышав от меня первые слова объяснения, Государь сказал лакею,
5 Заказ 4411
129

затворявшему дверь в столовую: «Позовите Алексея Николаевича». Очевидной
причиной такого внимания к этому вопросу был малый размер оружия, который
мог привлечь к себе интерес мальчика; Наследник вошел, подал мне руку, подержал
в руках карабин, пока я окончил мое объяснение, и затем ушел в столовую,
а я последовал за Государем в кабинет.
Доклад, как всегда, начался с вопросов, касавшихся личного служебного поло¬
жения отдельных лиц военного ведомства, и дошел в этом порядке до самого
«острого» в моей папке: я показал подписанный указ Сенату о назначении ген.
Коллонтая начальником инженерных снабжений Северного фронта и о том же мой
доклад, с надписью на нем «Не согласен», после чего произошел такой разговор:
Государь (глухим голосом, волнуясь). «Да, я не согласен на это назначение».
Я. «Главнокомандующий Северным фронтом, признавая за генерал-майором
Коллонтаем большую военно-техническую опытность, особенно важную для этого
нового фронта, где предстоит ныне много спешных работ военно-инженерного
характера, насколько я знаю, уже допустил его к исполнению обязанностей началь¬
ника инженерных снабжений».
Государь. «Допустить для испытания можно... (Указ разрывает и бросает
в корзину.) Я хотел вам сказать еще, что надо прекратить следствие над генералом
Секретевым; оно начато по оговору его недобросовестными лицами и мешает ему
продолжать его плодотворную деятельность на пользу армии. Единственная от¬
расль снабжения, которая с самого начала войны находилась в полном порядке,—
это снабжение военными автомобилями, и даже посторонние лица находят пресле¬
дование генерал-майора Секретева несправедливым».
Я. «Генерал-майор Секретев не дал еще отчета в израсходовании данных ему
при бывшем военном министре крупных сумм, и еще по распоряжению генерал-
адъютанта Сухомлинова была образована для выяснения этой отчетности особая
комиссия».
Государь. «Денежную отчетность можно требовать, но всякое другое следствие
надо прекратить».
С этими словами Г осударь передал мне лежавшую перед ним на сголе записку,
и в эту минуту в комнату вбежал Наследник со словами: «Мама ждет». Государь
поспешно встал, говоря: «Остальное оставим до вечера».
Я вышел из кабинета, спустился вниз и, видя в передней суету, узнал,
что вся семья сейчас уезжает, а потому временно скрылся в коридор, чтобы
не оказаться на пути...
Сделаю отступление в прошлое, чтобы объяснить указание, полученное от¬
носительно генерала Секретева. До увольнения моего в апреле 1912 г. с должности
помощника военного министра я знал начальника учебной автомобильной роты
в Петербурге капитана Секретева как офицера отлично осведомленного в автомо¬
бильном деле и весьма энергичного. Ко времени вступления моего через три
с небольшим года в управление Военным министерством капитан Секретев был уже
начальником автомобильной школы и в чине генерал-майора, подвинувшись, таким
образом, по службе с исключительной и вне всяких правил быстротой. В эту же пору
мне сделалось известным, что он пользовался особым доверием бывшего военного
министра генерал-адъютанта Сухомлинова и в силу этого доверия получал в свое
распоряжение в течение войны крупные суммы на приобретение автомобильного
имущества в России и за границей, причем для проверки произведенных им рас¬
ходов уже работает особая комиссия.
Получив указание от Государственного контроля о скорейшем истребовании
отчета по произведенным в таком порядке расходам, я поставил во главе той же
комиссии в качестве особо авторитетного лица генерал-инспектора по инженерной
части инженер-генерала Александрова и кроме того ввиду сведений о неправиль¬
ностях, допущенных ген. Секретевым в деле приобретения автомобилей, ввел в со¬
став комиссии еще и представителей от Главного военно-судного управления.
В начале августа выяснилось, что некоторые факты в этой заготовительной опера¬
ции требуют производства по ним предварительного следствия, которое и было
назначено.
Будучи привлекаем к организации военно-автомобильных частей в действу¬
ющей армии, ген. Секретев имел личные сношения со Ставкой и, как мне было
известно, у некоторых лиц Ставки находил для себя сильную поддержку.
130

Переданная мне Государем записка оказалась напечатанным на машинке док¬
ладом без подписи о необходимости приостановить следствие над действиями ген.
Секретева, ибо во время войны все усилия должны быть направлены на преодоление
врага. Основываясь на предшествовавших случаях вручения мне, таким же образом,
неподписанных докладов, я мог заключить, что и эта записка исходит от кого-
нибудь из лиц приближенных.
Для того чтобы не возвращаться еще раз к этому эпизоду, изложу здесь и его
последующее развитие. По возвращении в Петроград я поручил начальнику Главно¬
го военно-судного управления генерал-лейтенанту Макаренко составить от меня
письменный всеподданнейший доклад с изложением в нем тех обстоятельств, кото¬
рые пока открыты на предварительном по делу ген. Секретева следствии, и тех,
которые могут дать материал для расширения этого следствия, испрашивая в за¬
ключение: угодно ли будет все-таки подтвердить о приостановлении следствия,
согласно данного мне 17 октября предуказания. И такое подтверждение резолюцией
на докладе было дано 7*.
Перед обедом к собравшимся в зале Государь вышел из кабинета с Императ¬
рицей и тремя дочерьми; Императрица обошла присутствовавших, молча подавая
всем руку, после чего перешла в столовую. Государь занял место за столом, имея
с правой стороны Императрицу, с левой — старшую из дочерей. После обеда, когда
все опять собрались в зале, Александра Феодоровна села на стул, и по ее приглаше¬
нию к ней подходили лица штаба и свиты (ген. Алексеева не было), и она с ними
разговаривала; выбежал Наследник и резво разговаривал то с матерью, то с вели¬
ким князем Георгием Михайловичем. В течение всего времени, пока продолжался
этот «cercle», я стоял у стены, противоположной той, у которой сидела Императри¬
ца, следовательно, у нее на виду, но приглашен ею для разговора не был, и это
обстоятельство, надо думать не случайное, было замечено и учтено приближен¬
ными, старавшимися ко мне не приближаться.
Когда Императрица, сделавши общий поклон, с дочерьми и Наследником
удалилась, Государь позвал меня в кабинет для продолжения доклада и, указывая
на лежавшие по креслам дамские накидки, сказал: «Приходится иногда жить
обывательской жизнью». Мне оставалось, в сущности, изложить теперь все более
важное из того, что я привез с собой, го есть сведения и соображения о пополнении
армии личным составом и материальным снабжением, но, сознавая, что меня
слушают невнимательно, что мысли направлены, вероятно, именно к «обывательс¬
кой стороне жизни», я постарался окончить мой доклад возможно скорее и был
отпущен после сказанных мне на прощанье нескольких общих фраз; выйдя в залу,
увидел там сгруппировавшихся около рояля трех великих княжен беседующими
с флигель-адъютантом Саблиным.
■ В тот же вечер, 17 октября, я уехал из Могилева, но прибыл в Петроград не
18-го к вечеру, как бы следовало, а лишь 19-го утром, ибо поезд был задержан в пути
для пропуска Императорских поездов, на одном из которых Государь с Императ¬
рицей, Наследником и дочерьми прибыли 19-го же октября, в понедельник утром
в Царское Село. Если бы я знал, что во вторник 20 октября буду иметь возможность
докладывать Государю в Царском Селе, то, конечно, и не стремился бы ехать для
этого в Могилев. Но граф Фредерикс предпочел лучше заставить военного министра
потерять время для того, чтобы приехать «некстати», нежели приоткрыть величай¬
ший из придворных секретов — предстоящую вскоре перемену местопребывания.
Итак, совершенно неожиданно, во вторник 20 октября я опять должен был
явиться с личным докладом, не имея на сей раз запаса важных вопросов; из тех же,
которые докладывались, упомяну об одном. Вскоре по окончании русско-турецкой
войны 1877—1878 гг. на средства частной благотворительности был учрежден
приют для малолетних мальчиков, сирот офицеров — участников этой войны,
который затем был принят в ведомство военно-учебных заведений, размещен в так
называемом Елизаветинском флигеле 1-й военной гимназии (на р. Ждановке)
и в 1881 г. назван школою Императора Александра II. После русско-японской войны
потребность в таком приюте для сирот стала еще более насущной, и в бытность
мою помощником военного министра я достиг отпуска кредитов на возведение для
этого высокополезного учреждения особых зданий вне столицы, в Петергофе, куда
школа, расширенная для приема 100 мальчиков, была перемещена в 1912 году.
Помещения для школы, построенные по павильонной системе, окруженные
131

садом, огородом, с участками для работы детей, площадками для их игр, могут
быть признаны образцом школьных помещений для детей младшего возраста.
Попечителем школы до кончины своей 2 июня был великий князь Константин
Константинович, который очень любил это учреждение и много о нем заботился,
а теперь я предлагал избрать на его место его супругу Елизавету Маврикиевну, на
что и было дано согласие.
На докладе в субботу 24 октября, кроме обычного по субботам изложения
исполненных за истекшую неделю отправок в действующую армию предметов
боевого снабжения, я представил в окончательной форме, то есть уже в форме
проекта приказа по военному ведомству и правил к нему, разработанное положение
об установлении особых преимуществ для строевых офицерских чинов действующей
армии, состоящих в частях пехоты. Чувствовалась крайняя необходимость на
второй год войны дать тем из офицеров, которые пребывают перед лицом врага,
значительные преимущества перед теми, которые несут свою службу вне боевой
опасности. Только этим путем можно было наладить замещение открывающихся
в командном составе вакансий офицерами, достигшими своего выдвижения вперед
путем боевых заслуг, и тем поднять соревнование к пребыванию офицерского
состава в боевых линиях. Но для этого надо было совершенно видоизменить весь
порядок производства в обер-офицерских и штаб-офицерских чинах.
Составленные в Главном штабе первоначальные по этому поводу соображения
были составителем их, исправляющим должность дежурного генерала ген. Архан¬
гельским, проверены не только при посредстве обмена мнений в Ставке, но и в неко¬
торых армиях, при участии представителей от строевых частей. Ввиду большой
сложности разработки нового порядка производства решено было прежде всего
установить его для главного рода оружия, для пехоты, с тем чтобы впоследствии
приступить к разработке нового порядка и для прочих родов оружия.
Просматривая проект приказа и правил, Г осударь сделал единственное замеча¬
ние, взглянув на меня и улыбаясь: «Нельзя ли объявить, что эта важная для армии
мера принята в день именин Наследника?» Во исполнение этого указания, при
подписанном мною 24 октября приказе по военному ведомству были объявлены
правила о порядке производства офицеров в пехоте, обозначенные Высочайше
утвержденными 5 октября (день именин Наследника), что могло, конечно, произ¬
вести в армии впечатление медленности, с которой Военное министерство делает
известными столь жизненные мероприятия!
25 октября меня посетила французская военная миссия с генералом д’Амад во
главе в составе майора де Ранти, капитана де Сельв и в сопровождении помощника
военного агента подполковника Верлена, приезжавшая в Ставку с такими же
целями, как и английская миссия ген.Муррея, и на днях возвращающаяся во
Францию. Я изложил ген. д’Амад все главнейшие меры, исполненные уже и пред¬
принимаемые для укомплектования и снабжения нашей армии. Он очень привет¬
ствовал объявленную сегодня меру об ускорении продвижения вперед по службе
офицеров пехоты, находящихся в боевой линии. От него я услышал несколько
горьких намеков на нецелесообразность предпринятой по настоянию англичан
Дарданелльской экспедиции 8, где он одно время командовал французскими войс¬
ками; мы оба высказали сожаление о том, что высадка союзников в Салониках
сделана поздно и с недостаточными силами: будь она предпринята ранее, Болгария
могла бы удержаться от выступления и Сербия не была бы разгромлена.
26 октября появились нижеследующие официальные сообщения:
«25 октября в Царскосельском Александровском дворце в присутствии Канцлера
Императорских и Царских Орденов генерал-адъютанта графа Фредерикса состоялся
прием прибывшего иг действующей армии Свиты Его Величества генерал-майора
князя Барятинского, состоящего в распоряжении главнокомандующего генерал-адъю¬
танта Иванова.
Князь Барятинский имел счастье доложить Его Императорскому Величеству, что он
командирован главнокомандующим генерал-адъютантом Ивановым для представления
единогласного постановления местной Георгиевской думы: повергнуть к стопам Его
Величества через старейшего Георгиевского кавалера генерал-адъютанта Иванова всепод¬
даннейшую просьбу оказать войскам великую милость и радость возложением на Себя
ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й ст. на основании статьи 7 статута.
При этом князь Барятинский коленопреклоненно имел счастье поднести Его Императорс¬
кому Величеству постановление местной Георг иевской думы и военный орден Св. велико¬
мученика и победоносца Георг ия 4-й ст.».
132

Постановление Георгиевской думы Юго-Западного фронта от 21 октября
1915 г. гласило:
«Георгиевская дума Юго-Западного фронта в заседании 21 октября 1915 г. сочла своим
священным долгом иметь суждение о высоком значении изложенного в телеграмме
Верховной Ставки от 16 октября события посещения 12 и 13 октября Его Императорс¬
ким Величеством и Наследником Цесаревичем Юго-Западного фронта, причем Георгиевс¬
кая дума усмотрела:
что присутствие Государя Императора на передовых позициях вдохновило войска на
новые геройские подвиги и дало им великую силу духа;
что, изъявив желание посетить воинскую часть, находящуюся на боевой линии, и приведя
таковое в исполнение, Его Императорское Величество явил пример истинной воинской
доблести и самоотвержения;
что, пребывая в местах, неоднократно обстреливаемых неприятельской артиллерией,
Государь Император явно подвергал опасности свою драгоценную жизнь 9 и пренебрегал
опасностью в великодушном желании выразить лично войскам свою монаршую благо¬
дарность, привет и пожелания дальнейшей боевой славы.
На основании вышеизложенного Георгиевская дума Юго-Западного фронта единогласно
постановляет:
повергнуть через старейшего Георгиевскою кавалера генерал-адъютанта Иванова к сто¬
пам Государя Императора всеподданнейшую просьбу;
Оказать обожающим Державного Вождя войскам великую милость и радость, соизволив
возложить на себя орден Св. великомученика и победоносца Георгия 4-й степени, на
основании ст. 7-й статута.
Подписали:
Председатель — командир XII арм, корпуса генерал-лейтенант Каледин.
Состоящий в распоряжении главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта гене¬
рал-лейтенант Баташев.
Командующий 15 пех. дивизией генерал-майор Ломчовский.
Командующий 10 кавал. дивизией генарал-майор Марков.
Свиты Его Величества генерал-майор князь Барятинский.
Генерал-квартирмейстер штаба 8 армии генерал-майор Стогов.
И. д. генерала для поручений при главнокомандующем армиями Юго-Западного фронта
полковник Духонин».
В ответ на это поднесение ген.-ад. Иванову была послана телеграмма:
«Сегодня Свиты Моей генерал-майор князь Барятинский передал мне орден Св. велико¬
мученика и победоносца Георгия 4-й степени и просьбу Георгиевской думы Юго-Запад¬
ного фронта, поддержанную Вами, о том, чтобы я возложил его на себя. Несказанно
тронутый и обрадованный незаслуженным мною отличием, соглашаюсь носить наш
высший боевой орден и ог всего сердца благодарю вас, всех георгиевских кавалеров,
и горячо любимые мною войска за заработанный мне их геройством и высокою до¬
блестью белый крест. Николай».
Получив эту телеграмму, ген.-ад. Иванов прислал следующую:
«Всеподданнейше ходатайствую о наг раждении Его Императорского Высочества Наслед¬
ника Цесаревича и великого князя Алексея Николаевича серебряною медалью 4-й степени
на Георгиевской ленте в память посещения Его Императорским Высочеством вечером 12
сего октября раненых в районе станции Клевань в сфере дальнего огня неприятельской
артиллерии, а также пребывания 13 сего октября в районе расположения корпусных
резервов 11-й и 9-й армий.
При этом дерзаю всеподданнейше доложить Вашему Императорскому Величеству, что
таковым награждением Вы соизволите вновь осчастливить армии Юго-Западного фрон¬
та, в сердцах всех сынов коих уже навеки запечатлелись те радостные чувства и те чувства
беспредельной преданности своему Верховному Вождю и горячей готовности положить
жизнь свою за Царя и Родину, кои они испытывали при Вашем посещении армий» |0.
Явившись во вторник 27 октября в Царское Село с личным докладом, я увидел,
что Государь уже носиг на своей защитной рубашке Георгиевский крест, и из
выражения его лица и поцелуя после моего поздравления мог убедиться, что
приобретение этого отличия доставляет ему большое удовольствие.
В деятельности Совета министров ничего яркого не происходило, прежде всего
потому, что вслед за сентябрьской победой Горемыкина деятельность эта приводи¬
лась 11 к собранию дважды в неделю (обыкновенно по вторникам и пятницам)
министров, на котором ограничивались рассмотрением поименованных в перечне
дел, среди коих имевших особо важное значение в октябре не было.
Общее внимание привлекала к себе личность нового управ. Министерством
внутренних дел, первого еще в России министра из состава Государственной ду¬
мы — А. Н. Хвостова. Не проходило, кажется, дня, чтобы в газетах не появлялось
беседы с ним, в которой он высказывал самые разнообразные, но всегда решитель¬
ные намерения.
В беседе с представителями печати он оттенил значение совершившейся в соста¬
ве кабинета перемены, высказав свое отрицательное отношение к Прогрессивному
133

блоку: «Кардинальный пункт блока — правительство, заслуживающее доверия», по
мнению А. Н, Хвостова, «есть общая формула»; съезды в своих резолюциях «укло¬
нились в сторону учредительного собрания и заговорили поэзией, а надо было
говорить прозой»; в программе блока нет «животрепещущих, насущных вопросов»,
как, например, борьба с немецким засильем и с дороговизной, а есть много
вопросов «академических, подлежащих рассмотрению во вторую очередь». «Перво¬
очередные вопросы, затронувшие все слои населения», говорил и повторял
А. Н. Хвостов, «не суть вопросы политические, а экономические; в области этих
вопросов общественное содействие необходимо и незаменимо, но под контролем
и отчетом; здесь даже нельзя останавливаться перед устранением многовластия:
Министерство внутренних дел должно вмешаться в компетенцию министров путей
сообщения, торговли и промышленности, земледелия и землеустройства».
«Новшеством» с его стороны проявилось стремление взяться за устранение
продовольственной нужды, исходя из того соображения, что заботы о продовольст¬
вии населения должны составлять главнейшую обязанность каждого губернатора.
С этой точкой зрения А. Н. Хвостов,— кстати сказать, появляющийся почти всегда
с белыми бинтами или на своей тучной шее, или на руке, или даже на всей голове,
выступил уже в одном из первых, после его назначения, заседаний Совета минист¬
ров, но как-то нерешительно, произнеся несколько общих фраз и оставив в стороне
главную трудность продовольственного вопроса, если бы он раздробился по губер¬
наторам: как координировать действия многочисленных губернаторов, стремящих¬
ся прежде всего накормить свои губернии, для того, чтобы они выделили необ¬
ходимое, и притом громадное количество запасов для армии, для войск внутри
Империи и для населения столиц и крупных центров.
Тем не менее 14 октября те министры, до которых продовольственный вопрос
имел прямое касательство, в том числе и я, были приглашены прибыть вечером
к Горемыкину в занимаемый им дом № 34 по Моховой ул., дабы по этому вопросу
обменяться мнениями. И вот на сей раз А. Н. Хвостов уже более настойчиво, хотя
по-прежнему без ясной постановки своей мысли, вступился за предоставленное
законом право Министерству внутренних дел ведать продовольственными забота¬
ми. Но так как до сей поры эти заботы лежали на Главном управлении земледелия
и землеустройства, т. е. на А. В. Кривошеине, а теперь сверх того лежат, по закону
17 августа, и на Особом совещании по продовольствию, председателем которого
является тот же А. В. Кривошеин, то в предложении А. Н. Хвостова оставалось
невыясненным разграничение двух ведомств. Горемыкин с аппетитом пил чай
и повторял фразы «мы на это дело должны обратить внимание» или «как-нибудь
надо это выяснить»; Хвостов цедил слова и чего-то не договаривал; Кривошеин,
видимо, не желал говорить 12, а потому «обмен мнений» окончился признанием
необходимости уточнить имеющиеся уже сведения о том, какие продовольственные
запасы на местах имеются и каких не хватает.
Вскоре сделалось известным, что А. Н. Хвостов уехал в Москву, чтобы там
лично присутствовать при разгрузке железнодорожного узла от заполнивших его
вагонов с продовольствием.
Если А. Н. Хвостов приковывал к себе внимание ожиданием от него чего-
нибудь неожиданного, причем он вовсе не показывал склонности следовать во всем
за Горемыкиным, то другой из новых членов кабинета — обер-прокурор Св. Синода
А. Н. Волжин — определился очень скоро: это был корректный человек, который
никогда острых вопросов не возбуждал, своих особых мнений не высказывал,
а в голосованиях шел по линии председателя.
Для характеристики политического настроения той поры можно привести вы¬
держку из телеграммы, посланной Государю таким консервативным элементом, как
съезд выборщиков от российского Дворянства для избрания членов Гос. совета,
происходивший в Петрограде: «Правительство должно поставить себе в обязан¬
ность собрать Россию вокруг престола и соединиться в дружной работе с законода¬
тельными учреждениями и со всеми народными силами для достижения победы во
что бы то ни стало».
28 октября было объявлено об отъезде Государя, и опять вместе с Наследни¬
ком, к действующей армии и об увольнении, согласно прошения, от занимаемых
ими должностей министров А, В. Кривошеина и С. В. Рухлова.
Повторилось, следовательно, то же самое, что произошло месяц тому назад:
134

отъезд с Наследником предуказывал предстоящие смотры войскам, а увольнение
еще двух министров знаменовало собой дальнейшую перестройку кабинета и,
конечно, в смысле продвижения его вправо.
Впрочем, увольнение А. В. Кривошеина и С. В. Рухлова произошло по различ¬
ным побуждениям: первый просил об увольнении его, не считая возможным оста¬
ваться в составе правительства, возглавляемого Горемыкиным, а второй давно уже
болел и, по-видимому, признал, что при тех трудных условиях, кои создались для
его ведомства на втором годе войны, ему справляться с делом не под силу.
По поводу увольнения Кривошеина «Земщина» — орган, получающий суб¬
сидию из Министерства внутренних дел и дирижируемый лидером правых в Гос.
думе, Н. Е. Марковым 2-м,- уже 28 октября разразилась торжествующей статьей,
которая начиналась словами:
«Как своевременно нал г. Кривошеин! Трудно себе даже представить, до какой степени он
был опасен как мозг и душа необычайно дерзкой политической интриги, направленной
прямо против Царя и всего русского народа. Мы эго отлично знали, но и нам казались
многие слухи преувеличенными, настолько они были чудовищны. К сожалению, по
условиям военною времени и строгой цензуры, вполне необходимой в военное время,
приходилось молчать...»
А кончалась так: «С падением г. Кривошеина исчезает всякая мысль о «сотрудничестве»
правительства с блоком измены... Только того и недоставало, чтобы правительство
Русского Царя сотрудничало с шайкой изменников, подкапывающихся под Его Престол...
И если между министрами остаются еще единомышленники г. Кривошеина, то, конечно,
им надлежит просить об отставке. Линам, считающим блок измены спасительным, не
место в рядах правительства».
Те из прочих газет, которые успели высказаться, посвятили ушедшему
А. В. Кривошеину статьи, полные уважения к его деятельности.
Деятельность Особого совещания по обороне, собиравшегося на общие заседа¬
ния по-прежнему два раза в неделю (по средам и субботам) в течение октября
захватила в свою работу еще более широкий круг вопросов.
Министр финансов П. JI. Барк возвратился из своей поездки в Лондон, где им,
с одной стороны, и министрами Англии и Франции — с другой, было подписано
финансовое соглашение относительно прав и обязанностей русского правительства,
касающихся производства им заграничных заказов, причем России был обеспечен
для оплаты этих заказов, а также для уплаты процентов и погашения по загранич¬
ным займам, кредит на 12 месяцев в 500 ООО ООО долларов.
О результатах, достигнутых этим соглашением, министр финансов сделал
Особому совещанию свой доклад лично. Если взгляды членов Совещания на степень
выгодности соглашения были и неодинаковы, то в одном пришлось прийти к выво¬
ду единодушному — это в необходимости, вследствие данного нам англичанами для
надобностей обороны определенного количества валюты, взять на строгий конт¬
роль и учет требования на нее как со стороны военного ведомства, так и со стороны
общественных организаций, поставив им правилом: сначала получить право на
валюту, а потом уже делать заграничный заказ, а не обратно, как это наблюдалось
до сей поры. С целью достижения такого контроля и учета Особое совещание 10
октября постановило образовать при себе еще одну комиссию — по распределению
валюты на заграничные заказы. Председательствование в этой комиссии я возложил
на Генерального штаба генерал-майора А. А. Михельсона IJ*.
В Особом совещании еще прежнего состава уже поднимались вопросы об
устранении частичных непорядков в железнодорожном движении. В августе при¬
шлось командировать особую комиссию под председательством проф. Ломоносова
для того, чтобы распутать неимоверное скопление вагонов в Петроградском узле
и потом проектировать расширение этого узла. В сентябре потребовалось принять
экстренные меры для разгрузки московского жел.-дор. узла. Но затем с течением
времени все чаще и чаще стали доноситься с фронтов жалобы на несвоевременную
доставку им различных видов снабжения, а со стороны заводских совещаний - на
замедления в доставке топлива и металлов, причем выяснилось, что железные
дороги не справляются с возлагаемыми на них задачами по перевозкам. Ближайшее
исследование этого обстоятельства лежало на обязанности Особого совещания по
перевозкам, состоявшего под председательством министра путей сообщения,
и представители этого совещания давали уже неоднократно Особому совещанию по
обороне свои объяснения по поводу возникших в железнодорожном движении
затруднений.
135

Желая ближе войти в вопросы, связанные со своевременной доставкой в армии
продовольствия, а в столицы и города с заводской деятельностью — продовольст¬
вия и топлива, я, пользуясь предоставленным мне по закону 17 августа правом,
пригласил к себе 8 октября председателей остальных трех особых совещаний ,4, т. е.
министров путей сообщения, торговли и земледелия, дабы выслушать их мнения.
В результате было сделано мною распоряжение о принятии мер к вывозу по
назначению продовольственных и других военных и часпгых грузов, заполняющих,
как оказалось, пакгаузы крупных железнодорожных центров и даже пути на станци¬
ях. В Петрограде и в Москве для этой цели решено было предоставить свободные
грузовики военного ведомства ,s.
С результатом этого обмена мнений и принятыми мною уже решениями
я осведомил 10 октября Особое совещание по обороне, но оно ввиду исключительно
важного значения для страны правильности железнодорожного движения просило
меня для широкого обсуждения возникших в деле перевозок затруднений созвать
общее собрание всех четырех особых совещаний |6.
Приблизительно через две недели такое многочисленное собрание и состоялось
в Мариинском дворце ,7. Оно началось с доклада проф. Института путей сообщения
[В. Н.] Щегловигова 18, который, пользуясь весьма наглядно составленными схе¬
мами, объяснил нарушение правильности в железнодорожном движении стихийным
натиском волн беженцев, которые занимают составы товарных поездов, отходящих
от фронта, и которых приходится отвозить не в том направлении, в каком
это было бы выгодно для скорейшей нагрузки тех же составов снабжением
для армии. После доклада было произнесено много речей, но радикального
средства, как исправить дело перевозок, названо не было, и в конце концов
было постановлено для ближайшею изучения вопроса избрать особую комиссию
от всех четырех особых совещаний 19.
Среди членов Особого совещания по обороне, посещавших армию и близко
ознакомленных с ее потребностями в санитарном отношении, возникла мысль
о необходимости учреждения при Особом совещании комиссии для пересмотра
норм, установленных для различных видов санитарного и медицинского снабжения,
которые в общем они признавали устарелыми. Такая комиссия была избрана,
и председателем ее я назначил А. И. Гучкова. Надлежало, однако, предвидеть, что
при обсуждении выдвинутых этой комиссией вопросов могут возникнуть коллизии
между правами Особого совещания и правами военно-санитарного диктатора —
принца А. П. Ольденбургского, ибо п. 2 закона 17 августа об Особом совещании
гласил: «Особое совещание есть высшее государственное установление. Никакое
правительственное место или лицо не дает Особому совещанию предписаний и не
может требовать от него отчета».
В Положении же о верховном начальнике санитарЕюй и эвакуационной части,
изданном вопреки всяких правил об издании законов в Российской империи и объяв¬
ленном тем не менее генерал-адъютантом Сухомлиновым к руководству при прика¬
зе по военному ведомству сентября 3 дня за № 568, было сказано:
«Верховный начальник санитарной и эвакуационной части своей особой объединяет все
виды санитарной и эвакуационной деятельности в государстве. Повеления его, касающие¬
ся этой деятельности, исполняются всеми без изъятия правительственными местами
и общественными управлениями, а равно всеми без изъятия должностными лицами всех
ведомств и всем населением как Высочайшие повеления» (п. 3).
«Верховный начальник санитарной и эвакуационной части есть высший докладчик Госу¬
дарю Императору и Верховному Главнокомандующему по всем делам и вопросам своего
ведения. Никакое правительственное место, учреждение и лицо не может давать ему
предписаний и требовать отчета» (п. 7).
Дабы избежать насколько возможно этих коллизий, я просил А. И. Гучкова
побывать у принца, сообщить ему об образовании при Особом совещании комиссии
по военно-санитарным вопросам и установить через Главного военно-санитарного
инспектора А. Я. Евдокимова, который и состоит членом этой комиссии и почти
ежедневно бывает у принца, осведомление его о том. что в комиссии будет пред¬
приниматься. А. И. Гучков это исполнил и был, по его словам, принят и выслушан
благодушно. Но очень скоро вслед за сим я убедился, что мои опасения, основанные
на знании «динамитного» характера принца и свойств тех лиц, которые его окружа¬
ли, были не ошибочны, ибо я получил от него письмо следующего содержания:
«Государь Император 2 ноября 1915 г. соизволил повелеть: 1) чтобы все вообще вопросы,
касающиеся санитарной и эвакуационной части, предварительно обсуждения в Особом
136

совещании для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства, пред¬
ставлялись по принадлежности Верховному начальнику санитарной и эвакуационной
части, or которого зависит дать разрешение на обсуждение этих вопросов в Особом
совещании, и 2) чтобы вопросы, подвергнувшиеся, согласно пункту 1-му, обсуждению
в означенном Особом совещании, после сего обсуждения представлялись на утверждение
Верховного начальника».
Изложенное в этом письме фактически лишало Особое совещание всякой
возможности самостоятельно касаться военно-санитарных вопросов, но не пре¬
пятствовало работать комиссии А. И. Гучкова, а потому, и имея в виду, что
переданное письмом распоряжение отменяло прошедший через законодательные
учреждения закон в незаконном порядке, я до поры до времени оставил это
письмо «под сукном».
Оказалось, что принц вскоре после посещения его Гучковым, осведомившим его
о возникшем в Особом совещании интересе к постановке военно-санитарного дела
в армии, помчался в Ставку, спутал своим экстренным поездом движение к армии
поездов, подвозивших продовольствие, и все это ради того, чтобы, послушавшись
наветов своих окружающих о намерении якобы военного министра его контролиро¬
вать, выставить против Особого совещания Высочайшее повеление.
В ожидании пока удастся наладить получение орудий полевой тяжелой ар¬
тиллерии из Англии и Франции, принимались меры к образованию таковой
из нашей «бывшей крепостной» артиллерии. Для этого надо было прежде всего
собрать завезенные в разные места при спешной эвакуации крепостей орудия
и снаряды и выяснить, что именно удалось сохранить, а затем разработать
способы придания крепостным орудиям подвижности; для такого сбора был
избран район под Можайском.
Больной вопрос об увеличении числа винтовок — все еще оставался боль¬
ным, ибо предпринятые мною сношения с союзниками об уступке нам винтовок
принятого у них типа не успели еще дать результатов.
Выяснившаяся путем проверки огромная потребность в автомобилях для армии,
увеличившаяся сравнительно с первоначальной вследствие увеличения состава армии
и отхода ее в районы со скудно развитой железнодорожной сетью, привела к реше¬
нию прежде всего принять меры к сбережению того, что уже есть, путем создания
в тылу армий починочных автомобильных мастерских и складов запасных частей.
В связи же с тем соображением, что потребность в автомобилях будет ощущаться
и после войны, что доставка их из-за границы, помимо затруднений транспортных,
натолкнется на затруднения валютные, остановились на мысли о целесообразности
предпринять постройку автомобильных заводов в России, возложив на Главное
военно-техническое управление подготовку для этого соображений.
В начале войны мы не чувствовали преобладания противника в авиационных
средствах, но затем по мере изнашивания наших аппаратов (а износились они скоро,
ибо были уже не новы, и к тому же командный состав по незнанию дела давал им
часто задачи, не сообразные с продолжительностью жизни их моторов) своевремен¬
ная замена аэропланов новыми стала встречать затруднения в невозможности для
наших заводов поспевать с выполнением заказов. Тем временем неприятель, опира¬
ясь на могучее оборудование своей промышленности, значительно усилил свою
авиационную организацию, и его аппараты — быстроходные «альбатросы» и бое¬
вые «фоккеры» сделались для наших почти неуловимы. Все это вместе с выяснив¬
шейся потребностью тяжелой артиллерии в снабжении ее авиационным наблюдени¬
ем побудило Особое совещание к организации особой комиссии во Франции для
заготовления авиационного имущества новейших систем там и к заказу его и в Рос¬
сии на некоторых новых заводах.
Из общего числа заказов наших за границей наибольшая доля выпадала на
Америку и на Англию, поэтому было чрезвычайно важно внести в деятельность
работавших там наших комитетов возможно более стройности и определенности,
тем более что на оба комитета слышались нарекания. По этим соображениям для
устройства и деятельности наших англо-русского и американского комитетов были
выработаны и 28 октября Особым совещанием одобрены особые для каждого
положения.
Позиционная война, в которую обратились в настоящее время на нашем фронте
военные действия, вызвала со стороны немцев огромное применение ими колючей
проволоки более прочного образца, нежели применявшаяся ими ранее, с расположе¬
137

нием ее во много рядов. Такая же потребность проявилась и в нашей армии, и для ее
удовлетворения помимо заграничных заказов необходимо было развить производ¬
ство колючей проволоки в России. Главным же препятствием на этом пути было
отсутствие соответствующих станков, вследствие чего Особое совещание постанови¬
ло произвести реквизицию всех подходящих для этого станков на разных заводах
и сделать заказ таковых в Америке.
По интендантской части в течение октября рассматривался и разрешался вопрос
об обеспечении армии и госпиталей полушубками.
Еще 17 сентября штаб верховного главнокомандующего «признал своевремен¬
ным оповестить, что под влиянием целого ряда благополучно завершенных и проте¬
кающих боевых предприятий, в общем положении фронта наших армий и их
состоянии отмечается новый, благоприятный для нас оборот». Другими словами,
армии наши после 4'/2-месячного непрерывного отступления докатились до новых
в тылу местных рубежей и, получив пополнение людьми, снарядами и иными
боевыми средствами, приобрели вновь способность отталкивать наступающего
неприятеля от своих позиций.
Проследив по карте последовательный отход наших армий за эти 4xji месяца,
можно видеть, во что обошлась нам вялость и неумелость правительственной
власти, не организовавшей снабжения армии своевременно, не говоря уже о потерях
в офицерском и солдатском составе, которыми пришлось платить за отсутствие
артиллерийских снарядов.
Поворот у нас к лучшему отмечается печатью и во вражеских и в союзных
странах:
«Neue Ziiricher Zeitung» от 4 октября пишет: «Военные корреспонденты германских газет
все чаще подчеркивают поразительную силу русского артиллерийского огня», «усилия
германцев под Двинском остаются тщетными, а германское наступление на фронте
Полоцк Вилейка встретило энергичное сопротивление».
«Reichspost» от 9 октября поместила телеграмму из бюро печати при главной квартире
австро-венгерской армии: «Русские располагают теперь весьма крупными силами и пре¬
красно снабжены полевой и тяжелой артиллерией, обладающей более чем достаточным
количеством снарядов».
«Berliner Tageblalt» от 16 октября помещает статью Михаэлиса, посвященную детальному
объяснению причин остановки германского продвижения на восточном фронте. Автор
указывает между прочим на имеющееся у русских громадное количество орудий, снаря¬
дов, ружей и войск и сообщает, что за последнее время сила сопротивления русских войск
не только не понизилась, но даже повысилась.
«Temps» от 4 октября пишет: «Армия генерала Белова уже третью неделю безуспешно
пытается овладеть Двинском. Русские войска развивают в эгом районе ураганный артил¬
лерийский огонь, равный по силе германскому».
«Daily Telegraph» от 9 октября отмечает: «Положение русских войск стало устойчивее,
и весьма часто в настоящее время огонь русской артиллерии сильней и действительней
огня артиллерии противника».
В заключение приведу отзыв корреспондента московской газеты «Русское сло¬
во»:
«Германская армия на русской боевой линии и сейчас сильна, как была сильна, когда
занимала остатки Польши и брала гуртом наши крепости. Но сейчас и ее сила бессильна.
Потому что сильны стали мы. Мы уступали германцам в одном: в избытке боевого
снаряжения. Германцы пользовались этим и теснили нас. Великая заслуга нашей армии
в том, что она при оказавшейся скудости снарядов не дала германцам оттеснить нас еще
дальше. Как остриженный библейский Самсон, чуть не безоружная, голыми руками
отпихивала армия валившиеся на нес и на Россию лавины тяжелых орудий и миллионы
снарядов... Сейчас не то. Боевая игра пошла на равных ставках. Артиллерия свободно
располагает «средствами». Наша пехота прямо ожила».
(Продолжение следует)
Примечания
1*. В течение сентября в армии было послано из Империи для се пополнения 1933 маршевых
роты, заключавших в себе около 480 ООО рядовых, и в течение октября в зависимости от
успеха железнодорожных перевозок намечено было выслать почти столько же.
2*. Д. Н. Дубенский, издающий роскошно иллюстрированные выпуски томов «Его Импера¬
торское Величество в действующей армии», в своей корреспонденции из Могилева
в газету «Русское чтение» говорит о пребывании там Наследника. «В одной из комнат
были поставлены две походные кровати для Государя и для Цесаревича. Наследник
138

вставал в девятом часу, быстро одевался, пил чай и немедленно затем выходил на
прогулку в садик при доме. После прогулки, которая продолжается около часу, он идет
в дом, где происходят регулярные занятия с гувернером г. Жильяром. В занятиях
проходит время до завтрака в 12’/г час. дня. Почти всегда Царевич завтракал с Госуда¬
рем, сидя по левую его сторону. После завтрака, когда Е. В. отправлялся на прогулку,
Царевич всегда сопровождал отца; где-нибудь автомобили останавливались, и Государь,
Наследник и лица Свиты выходили из моторов, и в течение часа происходила царская
прогулка. Обедал Наследник большею частию один в седьмом часу, до Высочайшего
обеда, и в десятом часу уходил спать. При поездках по фронту Царевич постоянно
выражал необычайное внимание к тем картинам, которые представлялись его юному
взору. Следуя по рядам войск за Государем, он следил за всем происходящим, и безоши¬
бочно можно сказать, что то, что он увидал, вероятно, навсегда останется в его душе
и памяти». («Душу подымающее настроение овладело мною после смотра этого славного
корпуса — оно проникло и в Алексея», отмечено в дневнике Николая II в этот день.
Речь идет о 21-м армейском корпусе. См. Дневники императора Николая II. М. 1991, с.
550.— Ред.).
3*. Эти высокие боевые награды были даны: 1) Ген. Щербачеву за руководство его армией
в боях начиная со второй половины августа, причем войсками его в период с 17 августа по
10 октября было взято в плен: 934 офицера и 52 895 солдат и захвачено 36 орудий и 149
пулеметов; 2) ген. Сахарову — за руководство его 11-м корпусом в боях второй половины
августа и в сентябре, когда войсками этого корпуса взято в плен 410 офицеров, 16 403
солдата и захвачено 11 орудий и 62 пулемета. Генерал-адъютанту Брусилову за отличия
в делах с неприятелем в тот же период времени пожаловано георгиевское оружие,
а генералу Лечицкому орден Белого Орла с мечами.
4*. Ген. Покотило до назначения атаманом на Дон был еще последовательно атаманом
Семиреченского и Уральского войска.
5*. Начальником штаба был назначен командир лейб-гвардии Сводного казачьего полка
генерал-майор Богаевский.
6*. Таким путем можно было получить около 20 тыс. карабинов. Это немного, но все же
лучше было этому оружию, одинаковому по устройству затвора с пехотной винтовкой,
служить для обучения стрельбе в запасных батальонах, нежели болтаться за спиной
ездовых в артиллерийских парках. Карабины штыка не имеют, и для того, чтобы
вооружить ими пехоту, признавалось необходимым приделать к ним штык.
7*. 14 июля 1917 г. я вызван был в Особую следственную комиссию для расследования
злоупотреблений по военному ведомству для дачи показаний по делу генерал-майора
Секретева и под расписку следователя капитана Броневского вручил ему: 1) копию
полученной мною 17 октября от Государя записки и 2) копию упомянутого выше
всеподданнейшего моего по Главному военно-судному управлению доклада от 25 октября
1915 года.
8. Попытки англо-французского флота овладеть черноморскими проливами с Эгейского
моря предпринимались с февраля 1915 года. Русское командование с самого начала
считало Дарданелльскую операцию бесперспективной. Целью союзников являлось пред¬
упредить односторонний захват проливов и Константинополя Россией (см. ЕМЕЦ В. А.
Очерки внешней политики России в период первой мировой войны. М. 1977, с. 129 —148).
Операция закончилась в январе 1916 г., но ее провал был очевиден уже и в октябре.
9. Подобные поводы для награждения боевыми орденами считались при дворе нормой. Так,
начальник Придворной певческой капеллы генерал-майор царской свиты граф Шереметев
был по представлению командования того же фронта в декабре 1914 г. пожалован
Николаем II «мечами к имеющемуся ордену Св, Станислава I степени» за то, что «3
ноября лично раздавал Георгиевские кресты отличившимся нижним чинам» двух полков,
«находясь в сфере артиллерийских выстрелов»; это поручение он выполнил «с достойным
похвалы мужеством». Награждение было проведено по инстанциям путем телеграфных
сношений между фронтом, Ставкой и императорской Военно-походной канцелярией за
два дня (Российский государственный военно-исторический архив, ф. 970, оп. 3, д. 1825, л.
292 300).
10. В дневнике царя записано: «Незабвенный для меня день получения Георгиевского креста...
Целый день после этого ходил как в чаду... Все наши люди трогательно радовались
и целовали в плечо» (Дневник императора Николая II, е. 554).
11. То есть сводилась.
12. Кривошеин подал в отставку еще в сентябре, сразу после описанного в предыдущем
139

фрагменте заседания в Ставке 16 сентября. Приняв его отставку, Николай II, однако, взял
с него «честное слово, что тот останется еще один месяц, храня отставку в тайне. Нужно
было, чтобы уход Кривошеина не совпал с увольнением Щербатова и Самарина, намечен¬
ным на 26 сентября». «Сейчас ваш уход будет демонстрацией против меня»,- - пояснил
ему царь. Он не хотел, чтобы обнаружилось, что несогласие с предпринимаемым поворо¬
том вправо выражало большинство министров (КРИВОШЕИН К. А. Александр Василье¬
вич Кривошеин. Судьба российского реформатора. М. 1993, с. 206	207; Кризис самодер¬
жавия в России. 1895	1917.	Л.	1984,	с. 575).
При дворе крайне правые ставили Кривошеину в вину использовние государственных
закупок хлеба и фуража для воздействия на земства в интересах Прогрессивного блока;
«Взяв подряд на интендантство, писал камергер императорского двора II. П. Муратов
княгине А. Н. Нарышкиной 7 ноября 1915 г., Кривошеин раздал его председателям
губернских у нрав, разным членам Думы и получил, конечно, сразу полную «страховку» от
каких бы то ни было нападок на себя и на свое ведомство, ибо выбранные им «с чувством
и толком» люди, получив крупные суммы на покупку хлеба, стали вместе с этим хлебом
приобретать и лично для себя шары... „общественного доверия'4» (Государственный архив
Российской Федерации, ф. 1467, on. I, д. 60, л. 50).
13*. В 1906	1910 гг. был военным агентом в Берлине, в начале войны командовал лейб-
гвардии Московским полком и, после повреждения ноги, по невозможности служить
в строю, возвратился в состав Главного управления Генерального штаба.
14. О том, что этому предшествовало, сообщали газеты: «В Особом совещании по топливу
возбужден вопрос о несогласованности деятельности особых совещаний, последствием
чего во многих случаях является бесплодность работ этих совещаний. Постановлено
обратиться к председателям всех особых совещаний для выработки согласованного плана
действий» (Утро России, 9.Х.1915). Ешс раньше сообщалось, что 3 октября «Бюро членов
Гое. совета, входящих в состав Прогрессивного блока» обсуждало «вопрос об установле¬
нии взаимного осведомления членов Гос. совета, входящих в состав особых совещаний,.,
о деятельности этих совещаний. Избрана особая осведомительная организация... Затем
обсуждался вопрос о том, что взаимное осведомление одних лишь членов Гос. совета не
является, с точки зрения интересов Прогрессивного блока, достаточным, и поэтому
решено войти в переговоры с представителями Гос. думы о том, чтобы такая же
осведомительная организация была организована из членов Гос. думы, входящих в состав
особых совещаний, и чтобы обе организации устраивали периодические совместные
заседания» (там же. 4.Х.1915).
15. По сообщению «Утра России» (11.Х.1915). было, кроме того, «решено созвать соединен¬
ное совещание председателей всех особых совещаний и их заместителей, пригласив на
собрание.по два члена от Гос. думы и Гос. совета, входящих в состав особых совещаний,
и по одному представителю союзов земств и городов, входящих в состав особых
совещаний».
16. В печать просочились сведения о состоявшемся 15 октября на квартире у Горемыкина
совещании министров (Поливанов, А. Н. Хвостов. Рухлов. Кривошеин), «посвященном
вопросу об объединении деятельности особых совещаний, образованных при министрах»,
поскольку выяснилась несогласованность их деятельности. «Проектируется, сообщало
15.Х. 1915 «Утро России», учредить орган взаимного осведомления председателей и чле¬
нов особых совещаний о деятельности этих совещаний».
17. Многолюдное соединенное собрание четырех особых совещаний состоялось 22 октября.
18. Проф. В. Н. Щегловитов управляющий эксплуатационным отделом управления желез¬
ных дорог МПС. Доклад его длился более трех часов.
19. Эта комиссия под председательством II. Н. Покровского рассматривала вопрос об урегу¬
лировании перевозок на семи заседаниях с 1 ноября по начало декабря 1915 года. Она
высказалась за безотлагательное объединение всей сети железных дорог, как на фронте,
гак и вне его, в руках единой власти министра путей сообщения и намеревалась доложить
свои заключения соединенному заседанию особых совещаний. Но к тому времени при
МПС уже был сформирован Временный распорядительный комитет по железнодорож¬
ным перевозкам, и 27 ноября Поливанов сообщил Покровскому, что «обсуждение воп¬
роса об объединении перевозок в соединенном собрании Особых совещаний» стало
излишним. К тому же выводу пришел Совет министров, который признал «созыв
в настоящее время такового соединенного собрания вообще нежелательным» (Журналы
Особого совещания по обороне государства. 1916 год. М. 1977, с. 855; ЛАВЕРЫЧЕВ В. Я.
Военный государственно-монополистический капитализм в России. М. 1988, с. 99—100).

СООБЩЕНИЯ
Выселение советских корейцев
с Дальнего Востока
Н. Ф. Бугай
По переписи 1989 г. в СССР насчитывалось около 439 тыс. корейцев. Они в советс¬
кое время оказались в числе тех, кто одними из первых подверглись депортации.
Лишь в последние годы эта проблема стала привлекать внимание исследователей
В значительной мере этому способствует открытие недоступных ранее архивов
ведомств, которые занимались переселением народов. Однако вопрос об обсто¬
ятельствах депортации корейцев всесторонне пока не изучен.
После Пекинского договора 2 (14) ноября 1860 г. и последующих российско-
китайских актов на территории России оставались 5310 корейцев-переселенцев (761
семья), проживавших в 28 казачьих станицах. В 1914 г. было 20 109 имевших
российское подданство корейцев и 44 200 иммигрировавших в Россию. К середине
20-х годов численность корейского населения уже составляла 120—130 тыс. человек,
В 1937 г. в СССР, по материалам Всесоюзной переписи населения, числилось 168 259
корейцев. Основным регионом сосредоточения их был Дальний Восток (Посьетский,
Сучанский (объединенные затем во Владивостокский) и Суйфунский районы).
В 20-х — начале 30-х годов предпринимались усилия по организации в СССР
корейского национально-государственного образования. Вопрос «О создании автоно¬
мии Корейской коммуны» рассматривался 9 мая 1924 г. на совещании Исполнительно¬
го комитета Коммунистического интернационала (ИККИ), где было указано, что
«создание автономной Корейской области имеет исключительно важное значение не
только для русского Дальнего Востока, но и для зарубежных стран (Япония, Корея,
Китай, Маньчжурия)» 2. Однако представитель корейцев в ИККИ Хан Мен Ше
полагал, что «слишком торопиться с вопросом предоставления корейцам Приморья
автономного управления не следовало бы прежде, чем тщательно и обдуманно не
подготовить этот вопрос при активном участии всего населения» \ И все же, по данным
записки Далькрайисполкома «О работе среди национальных меньшинств в Дальнево¬
сточном крае», в конце 20-х — начале 30-х годов функционировал Посьетский
национальный корейский район с 55 сельскими корейскими советами. Он значился как
самостоятельный в числе других 15 национальных районов Дальнего Востока 4.
Ситуация изменилась во второй половине 30-х годов. Одним из проявлений
развернувшихся тогда массовых репрессий стала и депортация корейцев Дальнего
Востока. Юридическое обоснование предпринимаемых антиконституционных, ан¬
тигуманных акций базировалось на имевших якобы место массовых проявлениях
в национальных районах края шпионажа, подрыва устоев существовавшей власти,
Бугай Николай Федорович — доктор исторических наук, профессор, начальник Департамента
по проблемам репрессированных народов Государственного комитета Российской Федерации
по делам федерации и национальностей.
141

обороноспособности страны и т. д. Для доказательств такого рода обвинений
широко применялись слежка, выявление неблагонадежных элементов, насаждение
подозрительности, повышенной бдительности. Учитывалась при этом и напряжен¬
ная криминогенная обстановка в регионе.
Депортация корейцев имела превентивный характер: они рассматривались как база
для шпионажа в пользу Японии и как те, кто могли бы выступить на стороне ее армии
в случае нападения последней на СССР 5. Принятию такого плана способствовали
и меры, проводимые Японией в Северной Корее, в частности, по переселению корейцев
из приграничных с СССР районов в глубь страны. Япония располагала к этому времени
определенным опытом по депортации корейцев с Корейского полуострова на Карафуто
(так японцы называли Сахалин, южной частью которого в ту пору владели). После
окончания второй мировой войны на острове было около 50 тыс. корейцев. В августе
1945 г., оставив Сахалин, Япония вывезла оттуда лишь японцев, корейцы же были
брошены на произвол судьбы. Они автоматически стали гражданами СССР. Первосте¬
пенным оставался долгие годы для них вопрос о возвращении на родину.
Для оправдания задуманной советскими властями акции муссировался тезис
о «неблагонадежности» корейцев, а сама она готовилась под лозунгом защиты
Родины, необходимости усиления охраны ее рубежей и т. д. Именно в этом направ¬
лении работала пропагандистская машина, формировавшая национальное сознание
корейцев, убеждавшая их в правильности предпринимаемых правительством мер.
Во второй половине 1937 г. усиливается гюгок писем, записок, обращений
местных органов власти и особенно Управления НКВД по Дальневосточному краю,
в которых сообщается о небывалом росте «вредительства тропкистско-японских
шпионов», «о контрреволюционной агитации и подрывной работе». В обратном
направлении одно за другим стали поступать указания и инструкции о том, каким
образом «обезвредить врагов социализма, шпионов» б. Такого рода материалами
насыщены и протоколы заседаний партийных органов Владивостока, Хабаровска,
Биробиджана, т. с. per ионов преимущественного проживания корейского населения.
В числе «изменников Родине», вместе с корейцами фигурировали и китайцы,
и русские, и украинцы, и немцы, и латыши, и литовцы.
В «Правде» 23 апреля 1937 г. появилась статья об иностранном шпионаже на
Советском Дальнем Востоке. В ней указывалось, что японские секретные службы
засылают на его территорию многих китайских и корейских агентов, которые
«маскируются под уроженцев этого района». Районы компактного проживания
корейского населения стали открыто рассматриваться правительством как «благо¬
приятная среда для развития деятельности японской агентуры». Меры по ее «ис¬
коренению» предпринимало Управление НКВД по Дальнему Востоку.
28 мая 1937 г. Тамбовский районный комитет ВКП(б) Амурской обл. рассмот¬
рел дело арестованного У НКВД корейца Ли Сан Хо, проживавшего в СССР с 1919
года. Он окончил в 1934 г. Высшую коммунистическую сельскохозяйственную
школу (Москва) и был опытным организатором сельскохозяйственного производст¬
ва. Ему инкриминировалось высказывание в беседе с колхозниками о том, что
«Л. Троцкий во время гражданской войны и после нее имел большие заслуги» 7,
а также то, что Ли Сан Хо «засорял» колхоз классово-чуждыми элементами (им
были приняты в колхоз граждане корейской национальности: Нам, Чжа Чен, И Чен
Шун и др., по мнению органов НКВД, «неблагонадежные»). Заодно было «выяс¬
нено», что Ли Сан Хо будто бы принимал участие в Шанхайской антипартийной
группировке, которую возглавляли японцы, и что он в 1920 г. якобы активно
участвовал в вооруженном восстании против советской власти в г. Свободном.
Решением Амурского областного комитета ВКП(б) от 20 августа 1937 г. «за связь
с классово-чуждым элементом» Ли Сан Хо был исключен из партии.
Подобных «разбирательств» становилось все больше накануне переселения
корейцев. Под подозрение в первую очередь подпадали «враги народа, японо¬
немецкие агенты, троцкисты, шпионы и диверсанты» — корейцы и китайцы, способ¬
ные «вести контрреволюционную агитацию и подрывную вредительскую работу» 8.
В августе 1937 г. вместо арестованного В. Балицкого НКВД Дальневосточного
края возглавил Г. С. Люшков. Сотрудниками центральных органов НКВД СССР
в это время были подготовлены и соответствующие акты. Среди них и постановле¬
ние СНК СССР и ЦК ВКП(б) ог 21 августа 1937 г. «О выселении корейского
населения пограничных районов Дальневосточного края». Первый пункт его гласил:
142

«Предложить Дальневосточному крайкому ВКП(б), крайисполкому и УНКВД Даль¬
невосточного края выселить все корейское население пограничных районов Дальнево¬
сточного края: Посьетского, Спасского, Шмаковского, Постышевского, Бикинского,
Вяземского, Хабаровского, Суйфунского, Кировского, Калининского, Лазо, Свобод-
ненского, Благовещенского, Тамбовского, Михайловского, Архаринского, Сталинс¬
кого и Блюхеровского и переселить в Южно-Казахстанскую область, в районы
Аральского моря и Балхаша и Узбекской ССР. Выселение начать с Посьетского
района и прилегающих к Гродеково районов... В. Молотов. И. Сталин» 9.
Постановлением устанавливался срок проведения этой операции («закончить
к 1 января 1938 г.») и определялись обязанности органов, призванных обеспечить ее успех.
Постановление было затем детализировано в таких нормативных актах, как постановле¬
ния СНК СССР от 5 сентября 1937 г. «О порядке расчетов с переселяемыми в Казахскую
ССР корейцами», «О переселении корейцев» от 8 сентября 1937 г. и «О смете расходов по
переселению корейцев из Дальневосточного края» от 11 сентября 1937 года 10.
Первая очередь переселенцев состояла из 11807 человек. Возможно, в нее
попали все подозреваемые в «неблагонадежности». Депортация подстегивалась
требованиями скорейшего и «полного освобождения края - во имя защиты Родины
и охраны дальневосточных рубежей - от корейцев» 15.
Активное участие в организации и проведении этой акции, кроме Управления
НКВД по Дальневосточному краю, принимал и Далькрайком ВКП(б).
В связи с намеченными мерами по переселению корейцев на места их прожива¬
ния назначались специальные тройки, уполномоченные и т. п. 21 сентября 1937 г. на
заседании бюро Далькрайкома ВКП(б) (присутствовали члены бюро И. М. Варей-
кис, В. К. Блюхер, П. К. Легконравов, Г. С. Люшков, Г. Д. Хаханьян) рассматри¬
вался вопрос «О выселении корейского населения из Смидовического района Ев¬
рейской автономной области и г. Комсомольска». Бюро утвердило тройки по
переселению, в которые по Смидовическому району вошли уполномоченные крайко¬
ма ВКП(б) секретарь РК ВКП(б) Тонкачев, председатель крайисполкома Минский,
комиссар УНКВД Борзев; по Комсомольску — уполномоченные: от крайкома
ВКП(б) Велинов (секретарь горкома), от крайисполкома — председатель горсовета
Корнилов, от УНКВД — комиссар Гольянов. Одновременно были решены и финан¬
совые вопросы и определены сроки и места погрузки эшелонов: «Отправить пересе¬
ляемых корейцев Смидовического района 28 сентября, станция погрузки Ин, г.
Комсомольска — 1 октября, станция погрузки пристань Ветка-Хабаровск». 29 сен¬
тября 1937 г. бюро рассмотрело вопрос об уполномоченном крайкома и крайиспол¬
кома. по переселению корейцев из Приморской области и решило с этой целью
«командировать второго секретаря Далькрайкома ВКП(б) Г. М. Стацевича».
Уже в сентябре было депортировано корейское население Спасска, Посьета,
Гродеково, Ворошилова, ст. Хмельницкой, Еврейской автономной области и других
мест. Всего в первых эшелонах было отправлено 74500 корейцев. Это очень осложни¬
ло работу транспорта. Далькрайком ВКП(б) несколько раз занимался положением
дел на железных дорогах края. 30 сентября 1937 г. он обязал начальника Дальнево¬
сточной железной дороги и начальника ее политотдела (Кудрявцева) «довести
передачу состава поездов l-ю отделения на 2-е отделение (Хабаровск) не менее 25
составов в сутки: со 2-го отделения на 3-е не менее 20 составов в сутки» 12.
28 сентября 1937 г. СНК СССР принял новое постановление — «О выселении
корейцев с территории Дальневосточного края», которым конкретизировались от¬
дельные стороны работы органов власти, увеличивалось число переселенцев и рас¬
ширялись границы районов, откуда должна была осуществляться депортация. При¬
нимается также документ СНК СССР «О позаимствовании из мобзапаса воинских
частей кухонь и печей для формирования корейских эшелонов» от 1 октября 1937
года. Ведь в Среднюю Азию корейцы отправлялись в октябре. На 60 эшелонов
требовалось 60 воинских кухонь и 31 тыс. печей.
7 октября 1937 г. постановлением СНК СССР «О смете расходов по переселе¬
нию второй очереди корейцев из ДВК» предусматривалось ассигновать на 21 тыс.
депортируемых хозяйств корейцев за счет резервного фонда правительства 126 млн.
руб., в том числе для Дальневосточного края - 63 млн., Узбекской ССР - - 27 млн.
и Казахской ССР — 36 млн. рублей 1\ Членам переселяемых семей полагалось по
5 руб. на день. Таким образом, общая сумма государственных расходов по переселе¬
нию корейцев, по приблизительным подсчетам, составила около 190 млн. рублей.
143

В октябре 1937 г. была выселена оставшаяся часть корейцев из Владивостока,
Угольной, Краскино, Бурят-Монгольской АССР, Хабаровского края и Читинской
области. Они убывали как в Казахскую, так и, частично, в Киргизскую и Узбекскую
ССР Длительное время продолжалась «зачистка» (так в документе) края от
корейского населения, а заодно и от китайцев и «неблагонадежных» русских
и украинцев.
Итоги депортации впервые подводились в письме наркома внутренних дел
СССР Н. И. Ежова председателю СНК СССР В. М. Молотову. Эти данные базиро¬
вались, очевидно, на сведениях, поступивших из Управления НКВД по Дальнево¬
сточному краю. «25 октября 1937 г. выселение корейцев из ДВК закончено, - писал
Ежов. - Всего выселено корейцев 124 эшелона, в составе 36 442 семьи — 171781
человек. Остались на ДВК, Камчатке, Охотске спецпереселенцы всего по 700 чело¬
век, которые будут вывезены сборным эшелоном к 1 ноября с. г. 15 ...Корейцы
распределены в Узбекской ССР -- 16272 семьи, 76525 человек. В Казахской ССР —
20170 семей — 95 256 человек. Прибыли и разгружены на местах 76 эшелонов, в пути
48 эшелонов ,б. НКПС с перевозками справился вполне удовлетворительно, эшело¬
ны, за малым исключением, шли и идут на запад по графику, некоторые недоразуме¬
ния были в местах разгрузки, по вине принимавших организаций (СНК КССР
и Узбекской ССР), которые не везде успели подготовиться к приему переселяемых.
Состояние работ в КССР и УзССР по размещению и хозяйственному освоению
переселенцев явно неудовлетворительное и угрожает последние партии переселенцев
поставить в весьма тяжелое положение».
В ходе операции по выселению не допускалось какой бы то ни было связи
между корейскими селами. В качестве вознаграждения за несопротивление пересе¬
ленцам обещали по 370 руб. на семью и освобождение от налогов на новых местах
проживания. Переселенцев изматывал длительный переезд по железной дороге,
а также но водным магистралям Средней Азии. Переселенный в Денгизовский
район Гурьевской области Пак Ежи писал Молотову, что депортируемые, «проведя
целый месяц в поезде», оказались на новом месте проживания «в беспомощном
положении и крайне тяжелых условиях». Скудное питание, а то и полное его
отсутствие, нехватка воды, медицинского обслуживания — такими были условия
в пути следования переселенцев.
Позднее Люшков, после бегства из СССР, писал, что на Дальнем Востоке в ходе
депортации корейцев было арестовано 9 тыс. паргсовработников и военных по
подозрению в участии в нелегальных группах. Кроме того, было арестовано 11 тыс.
и выслано 8 гыс. китайцев, арестовано 2,5 гыс. корейцев, 600 поляков, несколько сот
граждан немецкой национальности, латышей и литовцев, тысяча харбинцев (вернув¬
шихся на родину белоэмигрантов) 17.
Выселение корейцев нанесло немалый ущерб экономике Дальнего Востока
и потребовало принятия мер по нормализации обстановки в районах их прежнего
проживания, обеспечения колхозов рабочей силой и г. п. Вносились коррективы
и в административное устройство в связи со сворачиванием функционирования
национальных районов. Из конституций союзных и автономных республик еще
в 1936 г. исчезло упоминание о национальных районах и сельских советах. Они были
ликвидированы или реорганизованы |8.
27 сентября 1937 г. бюро Далькрайкома ВКП(б) обсудило вопрос о жилом фонде,
освобождаемом корейскими переселенцами в Хабаровске. Начала работу комиссия
крайкома ВКП(б) в составе Варейкиса, Хаханьяна, Легконравова и заместителя
председателя Хабаровского городского Совета Удодова. Решения ее по распределению
принадлежавших корейцам квартир считались окончательными 19. Далькрайком
занимался и судьбой тех территорий, откуда были выселены корейцы, Посьетскому
и Барабашевскому районам было посвящено заседание его бюро 25 сентября 1937 года.
Признавалось необходимым сохранить эти районы, организовать там дополнительно
новые райкомы и райисполкомы и укомплектовать их русскими работниками 20.
Главной задачей местных органов являлось заселение опустевших районов.
Повсеместно ощущалась нехватка рабочей силы. Сразу же в партийные и советские
органы стали поступать просьбы поправить положение. В структуре управления
НКВД по Дальневосточному краю был образован Переселенческий отдел 21, кото¬
рый и занялся решением проблемы. Кроме прибывших из западных районов Рос¬
сийской Федерации, местные власти старались привлечь демобилизованных военно¬
144

служащих для работы в тех совхозах и колхозах, где ранее трудились корейцы.
Далькрайком ВКП(б), областные комитеты ВКП(б) принимали решения о выделе¬
нии НКВД необходимых денежных средств, стройматериалов для обустройства
новых поселенцев и ремонта жилого фонда.
Однако эти постановления порою не достигали цели. 21 сентября 1937 г.
Блюхер информировал бюро Далькрайкома ВКП(б) о том, что «до сих пор не
выплачены средства переселенцам демобилизованным красноармейцам 1936 го¬
да» 22. Для этого не хватало средств. Становилось очевидным, что привлечением
только демобилизованных красноармейцев нельзя решить проблему заселения опу¬
стевших районов. Необходимы были меры общегосударственного масштаба, вклю¬
чая переселение на Дальний Восток людей из других районов страны. 8 декабря 1937
г. на имя Молотова поступил от Ежова «план переселения на 1938 г. в количестве
17 100 крестьянских хозяйств, из них в колхозы Дальне-Восточного края 7500
хозяйств, Читинской области — 2000 хозяйств» 23.
25 сентября 1937 г. Далькрайком ВКП(б) признал «необходимым школьные
помещения бывших корейских школ отвести под русские школы для обслуживания
детей военных, служащих гарнизонов армии и пограничников. Те школьные здания,
которые оставались пустующими, предписывалось «передать во временное исполь¬
зование» пограничникам и частям Дальневосточного военного округа «для учебно¬
просветительских целей» 24.
В феврале 1938 г. была определена сумма средств, которую надлежало от¬
пустить крайисполкому на окончание расчетов по переселению корейцев, включая
и возвратные суммы. Их резервного фонда СНК СССР отпускались 112 879 тыс.
рублей 2S.
Среди имущества, оставшегося после выселения корейцев, наряду с посевами
бывших корейских колхозов, были 150 автомашин, сотни единиц сельхозтехники,
2624 лошади и т. д. Согласно указаниям Далькрайисполкома от 25 мая 1938 г., «все
оставшиеся после переселившегося корейского населения и колхозов строения,
инвентарь и урожай посевов должны быть обязательно реализованы через обобще¬
ствленный сектор, строения по страховой оценке, имущество колхозов — по балан¬
совой стоимости и урожай посевов по ценам хлебозакупок». Суммы, полученные от
реализации оставленного корейцами имущества, предназначались на возмещение
расходов по их переселению. Один из пунктов соответствующей директивы гласит:
«Все суммы, вырученные от продажи имущества и урожая посевов, оставленного
корейскими колхозами и единоличниками, зачисляются на особый счет при рай-
финотделе и должны переводиться на средства госбюджета Союза ССР в возмеще¬
ние возвратных сумм, отпущенных Совнаркомом Союза ССР на оплату расходов по
переселению корейского населения».
Оставленное корейцами имущество должно было быть реализовано до мая 1938
г., в противном случае «возмещение возвратных сумм, отпущенных СНК Союза
ССР на оплату оставшегося имущества корейского населения, а также погашение
выданных райисполкомами корейским колхозам обязательств, будет производиться
из фондов районных и областных бюджетов». Попытка обойти это решение и,
минуя союзный бюджет, перевести эти денежные средства на текущие счета пересе¬
лившихся корейских колхозов натолкнулась на обжалование Наркоматом финансов
(А. Зверев) этого указания Далькрайисполкома как неправильного 26.
Заместитель председателя СНК Узбекской ССР Ковалев в своем обращении
в СНК СССР в июне 1938 г., касаясь этой проблемы, констатировал: «Расчеты
с переселенцами за оставленные ими в ДВК колхозЕЕые посевы на корню и посевы на
приусадебных участках в сумме 3922,6 тыс. руб. и индивидуальные жилдома на 76,8
тыс. руб., до сих пор не произведены. 4001,4 тыс. руб., которые должны получить
корейские колхозы, задерживаются в ДВК. Это обстоятельство лишает переселен¬
цев необходимых для хозяйственного устройства средств».
О состоянии дел в этой области можно судить по письму и. о. председателя
Далькрайисполкома Г. Гусева, направленному 27 aBiycra 1938 г. на имя пред¬
седателя СНК Союза ССР Молотова. В нем говорилось: «По неполным данным
отчета, представленного НКФ СССР 11.1.1938 г., значатся израсходованными на
оплату оставленного на месте имущества и построек корейцев колхозников и еди¬
ноличников 17 072 997 руб., выручено же от реализации этого имущества только
1749 890 руб. ...Прошу Вас в целях скорейшей реализации оставленного корейским
145

населением имущества и строений (фанз) разрешить: в сельской местности передать
таковые вновь организованным колхозам из демобилизованных красноармейцев
безвозмездно, в городе же все оставшиеся строения передать также безвозмездно
в ведение жилуправлений горсоветов, в связи с чем просить СНК СССР списать
выданные возвратные суммы на оплату указанного выше имущества».
Судя по всему, это письмо рассматривалось в НКВД СССР. Об этом свидетель¬
ствует письмо заместителя наркома внутренних дел СССР Филарегова заместителю
председателя СНК СССР Н, Л. Булганину от 3 декабря 1937 года: «Реализация
оставшегося в Приморском и Хабаровском краях имущества корейских переселен¬
цев, уточнение сумм, необходимых для покрьпия разрыва, образовавшегося между
суммой по выданным обязательствам, и суммой, вырученной от продажи корейс¬
кого имущества, подсчет стоимости имущества, пришедшего в негодность, умень¬
шение размера обязательств, выданных за корейские посевы на сумму расходов по
их уборке, обязаны и в состоянии производить Оргкомитеты Президиума Верхов¬
ного Совета РСФСР и финансовые органы Приморского и Хабаровского краев» 27.
Проблема заселения опустевших районов проживания корейцев так и не была
решена в довоенные годы. На заседании в Переселенческом управлении при Совнар¬
коме РСФСР, проходившем 28 декабря i945 г., указывалось, что в 1937	1939	гг.
массового заселения не произошло. В 1937 г. были завезены всего 1062 хозяйства,
в 1938 г.— 1027 хозяйств, в 1939 г. 1550 хозяйст в. В 1940 г. работа велась главным
образом с демобилизованными красноармейцами. В 1940 г. было вселено 7278
хозяйств, из которых осело 7)68. В 1941 г. до начала Великой Отечественной войны
осталось на жительстве 6120 хозяйств. Всего за весь период заселения корейских
районов было завезено 27 000 хозяйств, из них осело только 16 900 хозяйств 28.
Не закончилось и переселение корейцев в назначенные для их проживания
районы. Оно растянулось с перерывами вплоть до 1946 года. Накануне войны
и в ходе ее (1941 г.) контингент спецпоселенцев пополнился группами граждан
корейской национальности, переселявшихся, в частности, из Мурманской области.
В 1940 г. Л. Берия приказал «переселить в Алтайский край 675 семейств в составе
1743 немцев, поляков, китайцев, греков, корейцев и других» 29. В конце декабря
1941 г. в Акмолинскую область прибыли спецпоселенцы из Астрахани, «среди них
русские и корейцы 1833 человека» зп.
10 января 1943 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление
о демобилизации 400 тыс. человек. В их число входили 20 гыс. китайцев, корейцев,
болгар, греков, калмыков, крымских татар 3‘. Демобилизованные направлялись
в рабочие колонны и батальоны, сформированные на стройках, предприятиях,
лесозаготовках. Всею в них было занято 7765 граждан корейской национальности.
Только в Тульском угольном бассейне их насчитывалось более 5 тыс. человек 32.
Нарком внутренних дел Коми АССР Л. Буянов в сентябре 1944 г. сообщал
Л. Берии о том, что «в республике имеется мобилизованных корейцев, немцев
й болгар, в лагерях 13810 чел., а в исправительно-трудовых лагерях корейцев
и болгар насчитывается 1564 чел.». Все они подлежали переселению в места нового
проживания. В 1945 г. в срочном порядке было решено переселить 1500 корейцев,
занятых на работах в трудовом лагере Ухты. В колониях и лагерях находилось
в 1939 г.— 2371 кореец, в 1940 г. 2800. в 1941 i. 2108, В 1942 • 1947 ir. их число
уменьшилось с 2403 до 959 человек зл.
Во второй половине 40-х годов все они были переселены к местам проживания
основного контингента корейцев. В результате почти все корейское население СССР
было сконцентрировано в Казахстане и в республиках Средней Азии, частично
в Волгоградской области. В конце 1948	1949 г. новая волна репрессий привела
к усилению надзора в отношении депортированных народов. Была увеличена стро¬
гость их учета и ужесточен режим проживания.
В связи с этими событиями вновь всплыл вопрос о статусе советских корейцев.
Об их особом положении говорилось уже в справке «Корейская колония в СССР»:
«Имеется ряд исключений и ограничений, ставящих корейцев в несколько обособ¬
ленное положение: а) прежде всего корейцы ограничены в выборе места жительства
и должны проживать в местностях, указанных им административными органами.
В то же время органы НКВД или Прокуратуры, как это имеет место на практике, не
имеют формальных оснований для привлечения корейцев к ответственности в случае
самовольного поселения их в неуказанных местностях, так как корейцы все же не
i 46

являются административно высланными. Специального учета корейцев в органах
милиции не существует; б) со времени переселения корейцев в Среднюю Азию
(1936—1937 гг.) корейцы не призываются на действительную военную службу
в Красную Армию... В настоящее время они призываются лишь в рабочие батальо¬
ны, наряду с так называемым «тыловым ополчением» (лица, лишенные права
защищать страну с оружием в руках)» 34.
11 января 1945 г. начальник отдела спецпоселений НКВД СССР М. С. Кузнецов
запросил мнение НКВД Казахской ССР (Н. К. Богданов) о целесообразности взять
на учет как «спецпоселенцев» корейцев, переселенных в 1937 г. с Дальнего Восто¬
ка 35. Следовательно, формула «корейцы неспецпереселенцы» признавались в ор¬
ганах внутренних дел. «Корейцы не являются спецпереселенцами,— пишет в январе
1948 г. зам. начальника Отдела спецпоселений НКВД СССР П. И. Мальцев,— так
как они были переселены не в порядке репрессий, а в порядке принудительных мер
по очищению приграничных с Японией районов» 36. Нет необходимости переводить
их в статус «спецпоселенцев», так как «все корейцы,— отмечал тот же Мальцев,—
проживающие на территории Казахстана, Киргизской и Узбекской ССР в хозяй¬
ственном отношении вполне устроены, имеют свои колхозы, обзавелись домами,
скотом, сельхозинвентарем, обжились в новых местах поселений» 37.
Однако это утверждение фактически не соответствовало действительности.
Вопрос о статусе корейцев был решен еще 2 июля 1945 г., когда народный комиссар
внутренних дел СССР JI. Берия издал приказ, согласно которому корейцы были
взяты на учет как «спецпоселенцы» 38. Правда, возникает вопрос, являлся ли этот
приказ юридическим актом, достаточным для изменения статуса корейцев. Состав¬
ляя отчет (справку) о их переселении, начальник 4-го Спецотдела МВД СССР
полковник В. В. Шиян в сентябре 1949 г. отметил, что «на учете спецпоселенцев
корейцы не состояли, а лишь в паспорте им были внесены ограничения сроком на
5 лет о проживании их только по месту выселения» 39.
Между тем еще в письме наркома внутренних дал СССР Ежова на имя Молотова от
19 октября 1937 г. корейцы названы «спецпоселенцами», как и в телеграмме председателя
Совнаркома Казахской ССР Ундасынова (29 июля 1938 г.), в которой он предлагал
«установить строгий режим, ограничивающий самовольное переселение корейцев внутри
областей и районов... до конца года, определить штат комендантов НКВД в количестве
19 единиц по принципу наблюдения за переселенцами Украины». Это предложение
получило поддержку в СНК и в НКВД СССР. Режим проживания для корейцев
практически становился таким же, как и предусмотренный для спецпереселенцев.
Очевидно, Шиян исходил в своем заключении из того, что директивой МВД
СССР от 2 августа 1946 г. было предложено «всем административно высланным,
имеющим в паспорте ограничение на 5-летний срок, которым оно кончалось, в том
числе и корейцам, выселенным из Дальневосточного края,— выдать новые паспорта
без ограничения проживания их по месту жительства на общих основаниях». Потре¬
бовались разъяснения: считать ли корейцев «спецпоселенцами» или «переселенными
в административном порядке».
Это было сделано директивой М В Д СССР от 3 марта 1947 г. за подписью министра
внутренних дел СССР С. Н. Круглова о порядке применения директивы от 2 августа
1946 г. при выдаче новых паспортов корейцам 40. Предоставлялось право выдавать им
паспорта только для проживания в республиках Средней Азии, исключая их пригранич¬
ные районы. Этой же директивой корейцам воспрещалось проживание в Дальневосточ¬
ном крае (Бурятская АССР, Хабаровский и Приморский края, Читинская обл.). Хотя
в отчетах о спещтоселенцах НКВД и МВД СССР и других ведомств в 40-е годы корейцы
и не значатся в числе «спецпоселенцев», как показывают другие документы, и прежде
всего переписка НКВД СССР с наркоматами внутренних дел тех республик, куда
корейцы были депортированы, на них распространялись те же законы, что и на
спецпоселенцев, депортированных в 30—50-е годы «по государственному заданию».
Примечания
1.	КИМ СЫН ХВА. Очерки истории советских корейцев. Алма-Ата. 1965; ДЖАРЫЛГАСИ-
НОВА Р. Ш. Основные тенденции этнических процессов корейцев Средней Азии и Казах¬
стана. М. 1980; КИМ Г. Н. Социально-культурное развитие корейцев Казахстана, Алма-
147

Ата. 1989; «Белая книга». О депортации корейског о населения России в 30-х годах. Кн. 1. М.
1992; Иосиф Сталин Лаврентию Берии: «Их надо депортировать...». Документы, факты,
комментарии. М. 1992; Материалы	к серии «Народы	и	культура».	Вып.	XII.	Депортация
народов СССР (1930—1950-е годы).	Ч. 1. М. 1992; Так	это	было.	Национальные	репрессии
в СССР 1919—1952 годы. Репрессированные народы сегодня. Т. 1—3. М. 1993; и др.
2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. Р— 1235, on. 1, д. 141.
л. 141	142.
3. Там же, ф. Р — 3316, оп. 2, д. 1078,	л. 69, 146.
4. Там же, ф. Р — 7523, оп. 65, д. 397,	л. 3—4.
5. Более подробно причины депортации корейцев были изложены в справке «Корейская
колония в СССР», подготовленной в августе 1943 г, сотрудниками 2-го Управления НКВД
СССР А. Гудовским и Федотовым (ГАРФ, ф. Р 9401, on. 1, д. 2011, л. 254).
6. Там же, ф. Р — 3401, оп. 2, д. 135, л. 43.
7. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), ф. 17,
оп. 21, д. 5526, л. 213.
8. Там же, д. 5422, л. 16.
9. «Белая книга», с. 68 69.
10. ГАРФ, ф. Р 5446, оп. 57, д. 52. л. 29; и др.
11. Там же, ф. Р —9479, on. 1, д. 186, л. 15.
12. РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 21, д. 5442, л. 70—71, 94.
13. ГАРФ, ф. Р — 5446, оп. 57, д 52, л. 39, 40.
14. «Погружены в эшелоны и отправлены к местам поселений...». Л. Берия — И. Сталину.
История СССР, 1991 , № I, с. 144,
15. ГАРФ, ф. Р 5446, оп. 29, д. 48, л. 17, По подсчетам Ко Сонг Му, численность
депортированных из Дальнего Востока корейцев составляла 180 тыс. человек (см. КО
СОНГ МУ. Корейцы Советской Центральной Азии, Хельсинки. 1987, с. 175).
16. Наряду с этим, некоторое число корейцев проживало в Якутии, Молотовской, Иркутской,
Свердловской, Сталинградской областях (ГАРФ, ф. Р 9401, on. 1, д. 2011, л. 252 253).
17. ЛЮШКОВ Г, С. Я критикую социализм, Gehkan Roshia, Tokio, 1939, № 5.
18. См. СМИРНОВ А. В. Административно-территориальные изменения в СССР за 1938
1939 гг. Л. 1941; и др.
19. РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 21, д. 5442, л. 87 88.
20. Там же, л. 79 -80.
21. Постановление об образовании Всесоюзного Переселенческого комитета при СНК СССР
было принято ЦИК и СНК СССР еще 15 авг уста 1933 г. (ГАРФ, ф. Р 5446, on. 1. д. 211,
л. 3). Комитеты создавались при областных Советах, имели тесную связь с аналогичными
отделами в НКВД республик, УНКВД краев и областей.
22. РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 21, д. 5442, л. 152	154.
23. ГАРФ, ф. Р - 5446, оп. 29, д. 52, л. 36—37.
24. РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 21, д. 5442, л. 79 80.
25. ГАРФ, ф. Р — 5446, оп. 29, д. 49, л. 42.
26. Там же, д. 51, л. 20; д. 21, л. 22 25.
27. Там же, д. 51, л. 28 --32, 11. В 1938 г. произошло изменение в административном делении
региона: Дальневосточный край был упразднен. На его территории образованы Приморс¬
кий и Хабаровский края.
28. ГАРФ, ф. А 327, оп. 2, д. 466, л. 10.
29. Иосиф Сталин Лаврентию Берии: «Их надо депортировать...», с. 26—27.
30. ГАРФ, ф. Р - 9479, on. 1, д. 87, л. 80.
31. РЦХИДНИ, ф. 644, д. 64, л. 24.
32. ГАРФ. ф. 9401, on. 1, д. 20117, л. 264; ф. Р 9479, on. 1, д. 148, л. 20; д. 2011, л. 252 253.
33. ЗЕМСКОВ В. Н. ГУЛАГ (Историко-социалогический аспект). — Социологические иссле¬
дования, 1991, № 6 с. 17—21.
34. ГАРФ, ф. Р — 9401, on. 1. д. 2011, л. 254 264.
35. ГАРФ, ф. Р — 9479, он. 1, д. 186, л. 3.
36. Там же, л.7.
37. Там же.
38. Там же, л. 249.
39. Там же. Коллекция документов.
40. Там же, ф. Р -- 5446, оп. 29, д. 51, л. 8 9.

Борьба с коррупцией в США
(80-е годы)
JI. В. Михайлов
Коррупция проникла во многие сферы общественной жизни СШЛ и составляет
характерную черту деловой активности американцев. Она охватила органы власти,
полицию, суд, бизнес, средства массовой информации, оказывает сильное влияние
на отношения администрации с потреби гелями, избирателями, профсоюзами и об¬
щественными организациями, включая незаконные действия должностных лиц и ко¬
рыстное манипулирование интересами населения.
Термин «коррупция» употребляется в США для обозначения продажности
общественных, государственных и политических деятелей, чиновников и всех долж¬
ностных лиц — «белых воротничков». Американские исследователи проблемы кор¬
рупции определяют это явление как уклонение политических деятелей, сотрудников
госаппарата, бизнесменов и других лиц от выполнения ими своих официальных
обязанностей и государственных функций ради личных, семейных или групповых
интересов с целью обогащения и повышения своею социального статуса ‘. В амери¬
канском законодательстве разработано определение понятия коррупции, ее сущ¬
ности, содержания, особенностей и разновидностей, определены меры по ее предуп¬
реждению. За различные виды коррупции взятки, «беловоротничковая преступ¬
ность», кикбэкинг (выплата части незаконно полученных денег участнику сделки),
махинации и пр. предусмотрены штрафы в тройном размере взятки или тюремное
заключение от 15 лет либо то и другое одновременно, при отягчающих обстоятель¬
ствах - до 20 лет.
В США создана стройная система надзора за правонарушениями. Действуют
комитеты сената и палаты представителей конгресса США, Комитет по этике
в правительстве. Главным координирующим ведомством правительства по борьбе
с правонарушениями является Министерство юстиции. Его взаимоотношения с кон¬
грессом по вопросу борьбы с коррупцией имеют весьма напряженный характер. Во
время слушаний в его комитетах представители администрации подвергаются рез¬
кой критике за нарушения законодательства. Особая роль в борьбе с коррупцией
отведена ведущему органу уголовного и политического сыска — Федеральному
бюро расследований (ФБР). В мероприятиях по предотвращению коррупции и нака¬
занию преступников участвуют также прокуратура, специальные службы Пентагона,
полиция, суд.
Органы правопорядка используют Закон о «свистунах» от 1986 г., в со¬
ответствии с которым любой сотрудник фирмы, предприятия или организации
может сообщить в Министерство юстиции об известных ему правонарушениях
и получить часть суммы по возмещению ущерба или штрафа, наложенного
Михайлов Леонид Владимирович — кандидат исторических наук.
149

на нарушителя. С этой же целью используются «горячие телефоны» Пентагона. Для
такой работы ФБР привлекает весь арсенал своих оперативных и технических
средств (наружное наблюдение, подслушивание, электронную слежку, секретное
фотографирование, внедрение агентуры, вербовку, сложные оперативные комбина¬
ции), следит за соответствием доходов и расходов граждан, обязательным и точным
объявлением должностными лицами своих доходов, применяет и новые методы
борьбы с коррупцией, включая контроль за компьютерными системами бирж,
компаний и предприятий.
Правонарушения «беловоротничковых» групп являются составной частью ор¬
ганизованной преступности ассоциаций, зарабатывающих деньги запрещенными
методами, в частности путем оказания незаконных услуг, организации азартных
игр, продажи порнографических изданий, поощрения нелегальной проституции,
распространения наркотиков. Ущерб, наносимый такими преступниками, оценива¬
ется в пределах от 40 до 200 млрд. долл. в год. От их махинаций, помимо
государства, страдают и отдельные граждане, уплачивая более высокие налоги,
возросшие цены на товары и услуги г.
Если владельцы фирмы замешаны в махинациях или непристойном поведении
и об этом знает окружение, то их сотрудники тоже могут вслед за ними встать на
путь правонарушений. Поэтому соблюдение этических норм имеет первостепенное
значение в бизнесе, хотя и не может повлиять на внутренние убеждения пред¬
принимателей. Этика поведения лежит в основе административного контроля и ру¬
ководства сотрудниками предприятия. Агенты по продаже и закупкам товаров
обязаны каждый месяц докладывать руководителям о всех вознаграждениях, полу¬
ченных от клиентов. Владельцы и администраторы компаний должны придер¬
живаться строгих правил относительно методов «благодарности» сотрудникам
других фирм. Изучение директорами рынка, хорошее знание менеджерами цен на
товары и услуги тоже помог ает снизить получение взяток сотрудниками компаний 3.
Распространенной формой коррупции является кикбэкинг. Его схема проста:
участники сговора устно договариваются заключить сделку по одним ценам, а офи¬
циальное соглашение подписывают по более высоким. Часть разницы передается
должностным лицам, которые разрешили сделку, то есть дается скрытая взятка.
Кикбэкинг используется Пентагоном при заключении контрактов с поставщиками.
Мошенничество в бизнесе зачастую начинается прямо с момента создания кор¬
пораций.* До половины крупных фирм США учреждены с нарушением законов или
же начали незаконную деятельность сразу после их создания.
Злоупотребления в бизнесе включают уклонение от уплаты налогов, нарушение
антитрестовского законодательства и правил валютного регулирования, распрост¬
ранения акций и использования активов и фондов, публикацию лживой рекламы,
торговлю некачественными или вредными товарами, продуктами и лекарствами,
несоблюдение норм трудовых отношений. Многомиллионные аферы в области
налогов не раз вызывали за последние годы громкие скандалы. В таких махинациях
были замешаны известные концерны и воротилы бизнеса.
Махинации с налогами имеют самый разнообразный характер. К ним относят¬
ся: сокрытие части доходов от акционеров и налогообложения, подделка счетов
и заемных писем, ведение двойной бухгалтерии, незаконный вывоз валюты за
границу, выплата неуставных средств. Обычной сферой распространения коррупции
являются фондовые биржи, где совершаются миллионные сделки с ценными бумага¬
ми и практикуются нарушения антитрестовского законодательства. Злоупотребле¬
ния при купле-продаже облигаций на фондовых биржах имеют место в ходе
реализации разнообразных сделок. Подобные аферы осуществляются и с целью
создания нелегального взяточного фонда. В этих случаях акции передаются в качест¬
ве взятки под видом их продажи или «оплаты груда» сотрудников фирмы. Зачастую
взяточные фонды создаются корпорациями под видом учреждения дочерних пред¬
приятий, филиалов, холдинговых компаний и трестов.
Крупные махинации с ценными бумагами проводятся на фондовой бирже
Нью-Йорка. В 1986 г. Уолл-стрит был потрясен сообщением, что известный
брокер А. Боецки согласился выплатить штраф в размере 100 млн. долл., чтобы
снять обвинения, выдвинутые против него Комиссией по ценным бумагам и би¬
ржам. Он использовал служебную информацию с целью получения незаконных
доходов в процессе торгов по слиянию капиталов различных компаний, отчуждению
150

собственности в пользу государства и других арбитражных сделок. В ходе
следствия Боецки показал, что на фондовой бирже действовали и более крупные
мафиозные дельцы, чем он; среди них — миллиардер М. Милкен, специали¬
зировавшийся на рискованных, но прибыльных сделках по скупке бросовых
акций и объединению капиталов сомнительных компаний. Милкен тоже был
обвинен в нанесении крупного экономического ущерба и согласился выплатить
штраф в 600 млн. долларов. Федеральный прокурор, учитывая согласие Милкена
на огромный штраф, не признал его виновным в рэкете и внутренней торговле
на бирже, но тот был лишен пожизненно права заниматься финансовыми опе¬
рациями с ценными бумагами 4.
В борьбе с коррупцией существует строгое распределение обязанностей, прав
и функций между законодательной, исполнительной и судебной властями. Конгресс
разрабатывает и принимает соответствующие законы и осуществляет надзор за их
выполнением. Обе его палаты обладают сильными рычагами влияния на политику
администрации путем выделения или ограничения бюджетных ассигнований на
государственные расходы, включая борьбу с коррупцией. Контроль за правонаруше¬
ниями осуществляется конгрессом через постоянные и специальные комитеты его
палат. Проблемами коррупции занимаются в основном Специальный сенатский
комитет по этике и Комитет по стандартам служебного поведения должностных лиц
палаты представителей. Правонарушения, связанные с коррупцией, заслушиваются
также в ее комитетах по правительственным операциям, делам почтового ведомства
и гражданской службы, науке, космосу и технике, доходам и расходам.
Комитеты поддерживают контакты с федеральными министерствами и ведом¬
ствами, проводят слушания и расследования деятельности правительственных ор¬
ганов. Иногда слушания по делам о коррупции проводятся на объединенных
комитетах обеих палат по налогообложению и экономическим вопросам. Конгресс
имеет право приглашать и заслушивать на заседаниях комитетов руководителей
министерств. Для рассмотрения более узких вопросов создаются подкомитеты. По
составу они немногочисленны, но в их работе принимают участие, помимо законо¬
дателей, представители ведомств и лоббисты.
С 1946 г. действует Закон о федеральном регулировании лоббистской деятель¬
ности, в соответствии с которым любая организация, оказывающая давление на
конгресс, обязана регистрировать своих лоббистов и сообщать о своих интересах
в законодательной сфере. Каждый лоббист обязан ежеквартально публиковать
отчет о своей деятельности в «Ведомостях конгресса». Нарушители закона могут
быть подвергнуты штрафу в размере до 10 тыс. долл. или тюремному заключению
на срок до пяти лет. Вообще же лоббисты действуют в интересах «групп давления».
Монополии, формально не нарушая законов, оказывают через них нажим на
законодателей, а сами лоббисты успешно занимаются «торговлей влиянием».
В основном это бывшие ответственные чиновники госаппарата, сохранившие
связи в правительстве и конгрессе. Они зачастую создают консультативные бюро
или фирмы, дают рекомендации по юридическим, техническим и профессиональным
вопросам, участвуют в подготовке законопроектов и решений, выгодных своим
клиентам. Высоко ценятся услуги бывших сенаторов и членов палаты представи¬
телей, имеющих свободный доступ в здание конгресса. Расходы корпораций на
содержание лоббистов приносят крупные барыши. Лоббисты, используя связи,
подарки, приглашения на обеды, в театры и на концерты, оказывая другие «благо¬
дарности» или просто давая взятки членам конг ресса, добиваются выделения допол¬
нительных ассигнований и заключения сверхприбыльных сделок, применяют раз¬
личные приемы, организуя выступления жителей района, города или штата в под¬
держку какого-либо проекта.
Законы по борьбе с коррупцией и указы президентов не смогли, однако,
покончить со злоупотреблениями, в том числе со стороны самих законодателей.
Только с 1977 по 1987 г. минимум 21 законодатель был обвинен в нарушениях
этических норм для официальных лиц. В 1990—1991 гг. против семи конгрессменов
вновь выдвинули обвинения в злоупотреблении служебным положением. Участи¬
лись скандальные истории с получением взяток, в которых замешаны законодатели.
Сенатор-демократ Э. Дженкинс был арестован сотрудниками ФБР 1 августа
1987 г. за попытку вывезти из США контрабандным путем 150 тыс. долл., которые
были нарочито переданы ему тайным агентом службы безопасности, представив¬
151

шимся сенатору в качестве международного финансиста (вывоз из США свыше 10
тыс. долл. без уведомления государственного казначейства рассматривается как
преступление), и обвинен в том, что участвовал в операции по отмыванию «грязных»
денег 5. В 1989 г. по сходным мотивам были вынуждены уйти в отставку спикер
палаты представителей Д. Райт и заместитель лидера демократов Т. Коэло. Прокура¬
турой были выдвинуты тогда обвинения в нарушении этики против 12 законодателей.
В сентябре 1989 г. «прославились» калифорнийские республиканцы П. Нолан,
Ф. Хилл, Г. Мур, сенатор Д. Монтойа, которые проводили через конгресс за круп¬
ные взятки законы, выгодные группам «особых интересов» и отдельным дельцам.
В начале 1991 г. сенатский Комитет по этике конгресса провел публичное раз¬
бирательство незаконных действий сенаторов Д. Гленна, Д. Ригла, Д. Маккейна,
Д. Декончини и А. Кренстона, обвиненных в том, что они оказывали услуги финан¬
совому магнату Ч. Китингу, который внес в предвыборные фонды этих сенаторов
1,4 млн. долларов. Федеральный суд признал Китинга виновным в махинациях
и незаконных сделках. Расследование и слушание в сенате продолжалось долго, но
завершилось скромно: Декончини и Ригла члены Специального сенатского комитета
по эгике упрекнули в недостойном поведении, Маккейна и Гленна пожурили за
отсутствие осмотрительности, Кренстона обвинили в непозволительных действиях.
Кренстон заявил, что не будет добиваться переизбрания в сенат. К остальным же
лицам, причастным к афере, никаких мер не было принято.
Рекорд по количеству скандалов, связанных с установленными фактами участия
ее представителей в коррупции, мошенничестве, взяточничестве, других махинациях
побила администрация Р. Рейгана. Еще в 1983 г. было «получено достаточно
свидетельств повального, противозаконного, неэтичного либо попросту сомнитель¬
ного поведения членов рейгановской администрации. Это возмутительный, повер¬
гающий в уныние набор злоупотреблений властью, служебным положением и до¬
верием общественности». Комитет по делам почтового ведомства и гражданской
службы в июне 1984 г. опубликовал доклад о противозаконных действиях пред¬
ставителей администрации Рейгана, приведя список свыше 100 официальных лиц,
против которых были выдвинуты обвинения в неэтичном поведении, злоупотребле¬
нии властью и прямых преступлениях. В их числе — ближайшие советники Рейгана
и члены кабинета, включая директора ЦРУ У. Кейси, советника президента Э. Миза,
министра юстиции У. Смита (близкого друга, личного адвоката и финансового
консультанта президента). В нарушениях законов обвинялись министр торговли М.
Болдридж, бывший министр внутренних дел Дж. Уотт, директор Информационного
агентства США Ч. Уик. Использовали служебное положение в личных целях помощ¬
ник министра обороны Р. Перл, бывший директор Агентства по охране окружа¬
ющей среды Э. Бэрфорд, заместитель руководителя аппарата сотрудников Белого
дома М. Дивер.
Характерны показания бывшего министра труда Р. Донована. Его заявление
в 1981 г. сенатскому Комитету по этике о своем финансовом положении подтвер¬
дило, что после назначения на пост министра он продолжал поддерживать связи со
строительной компанией «Скьявоне констракшн», вице-президентом которой ранее
являлся, что представляет грубое нарушение законодательства. Президент оказывал
поддержку Доновану даже в то время, когда специальный прокурор J1. Сильвермен
проводил расследование его незаконной деятельности на посту вице-президента
фирмы, и заявлял: «Ничто из того, что я слышал, не изменило и не уменьшило
моего доверия к министру Доновану». Очевидно, тут сыграл роль факт сбора
Донованом 600 тыс. долл. в избирательный фонд республиканцев 6.
На слушаниях в сенатском Комитете по вопросам труда и людских ресурсов
поставщик названной компании Дж. Доулен рассказал, что Донован получил кон¬
фиденциальную информацию о подрядах управления шоссейных дорог в штате
Нью-Джерси. Эти сведения компания использовала на торгах для получения выгод¬
ных контрактов, предлагая низкую цену, а позднее пересматривая соглашение
в сторону их повышения, то есть действовала по схеме кикбэкинга. Агент ФБР
показал, что Донован регулярно встречался с убийцей из мафии Бригульо, который
узнавал о низких ценах на торгах и за взятки передавал информацию Доновану.
Последний пригрозил председателю сенатского комитета, что наймет частных
детективов для борьбы с ним. Главному свидетелю по данному делу Ф. Силби
звонили и угрожали убить его жену и детей, если он не оставит министра в покое.
152

В 1988 г. Донован и восемь его сообщников предстали перед судом. Они
осуществили заговор с целью хищения крупных сумм путем обмана транзитной
компании Нью-Йорка и создали фальшивую субподрядную организацию, конт¬
ролируемую представителями национальных меньшинств. ФБР прослушивало те¬
лефонные разговоры Донована, однако ни Белый дом, ни министерство юстиции, ни
ФБР не информировали тогда сенат о его связях с мафией.
В комитетах конгресса неоднократно заслушивался бывший генеральный про¬
курор Миз в связи с махинациями корпорации «Уэдтек». В 1982 г. под давлением
Белого дома был заключен сверхприбыльный для нее контракт с Пентагоном.
Переговоры помогали вести Миз и бывший помощник Рейгана Л. Нофзигер.
Корпорация в 1982—1986 гт. стала крупным контрактером Пентагона 7. В июле
1987 г., когда Миз давал показания в сенатском подкомитете по правительственным
делам, председатель подкомитета по гражданским службам палаты представителей
Г. Сикорски заявил, что «в офисе генерального прокурора произошел страшный
коллапс этики», а председатель подкомитета по правительственным делам сената
К. Левин охарактеризовал дело «Уэдтек» как «сгусток алчности, торговли влиянием
и коррупции». Миз участвовал и в международных махинациях. Он узнал о планах
подкупа высших государственных деятелей Израиля в связи с намерением Ирака
построить нефтепровод через Иорданию до порта Акаба. Друг и помощник Миза по
бизнесу предложил купить согласие Израиля на строительство нефтепровода.
В 1988 г. деятельность Миза стала объектом рассмотрения Специального сенатс¬
кого комитета по этике и офиса профессиональной ответственности Министерства
юстиции. Но прокурор Маккей избегал конкретных обвинений, учитывая дружеские
отношения Миза с Рейганом. Расследование показало, что Миз причастен к махина¬
циям «Уэдтека». Суд, однако, отклонил доводы адвокатов и требование вызвать
Миза на процесс в качестве свидетеля, хотя помощник прокурора признал его
морально нечистоплотным. Только в результате давления со стороны конгресса
Миз был вынужден уйти в отставку 8.
Широкий размах приняло в США взяточничество в местных органах власти.
Чиновники мэрий почти всех крупных городов в 1982—1987 гг: были замешаны
в скандалах, связанных с правонарушениями. Только в 1986 г. Министерство
юстиции выдвинуло свыше тысячи обвинений по делам о коррупции должностных
лиц на местах. Правонарушения в городах связаны прежде всего с подписанием
мэриями контрактов на выполнение работы частными фирмами. При этом прак¬
тикуются прямые взятки чиновникам, например, при сдаче некачественно построен¬
ных помещений, завышении цен за поставленные товары. Представители Белого
дома неоднократно подвергали нападкам местные органы власти за излишества,
мошенничество и злоупотребления.
Конгресс в 1989 г. проводил расследование деятельности департамента жилищ¬
ного и городского развития (ДЖГР), который вместо оказания помощи нужда¬
ющимся превратился в золотую жилу для амбициозных дельцов и их могуществен¬
ных консультантов из Вашингтона. В центре скандала вокруг этого департамента
находился ставленник Рейгана С. Пиерс. Под его руководством бюджет департамен¬
та был урезан на 70%, программу строительства домов для американцев с низкими
доходами радикально сократили, ряд сотрудников департамента изгнали. Министе¬
рство юстиции в 1989 г. объявило о расследовании хищения 100 млн. долл. из
фондов этого департамента.
Бывший мэр Вашингтона М. Бэрри признал, что в муниципалитете столицы
США систематически имела место коррупция. Следователи три года изучали де¬
ятельность вашингтонских органов власти, и в 1985- 1987 гг. ФБР вынесло обвине¬
ния против 11 официальных лиц, включая заместителей мэра, один из которых,
А. Хилл, занимался мошенничеством и уклонялся от уплаты налогов. Около дюжи¬
ны других чиновников были уволены или сами ушли в отставку в связи с мошен¬
ничеством, подкупом, обманом и рэкетом. Сам Бэрри неоднократно подвергался
атакам в средствах массовой информации за взяточничество, употребление наркоти¬
ков и порочный образ жизни. В мэрии обнаружили расходы, не подтвержденные
документами, после чего Бэрри согласился вернуть в бюджет города 4791 доллар 9.
В 1987 г. ФБР расследовало деятельность 44 чиновников, замешанных в получе¬
нии взяток и выдаче денежных «благодарностей» в ходе муниципальных закупок
в Нью-Йорке. Обвиняемые лишили горожан на 750 тыс. долл. товаров, которые
153

были оплачены, но не поставлены. Прокурор штата Р. Гилиани считает, что
коррупция имеет систематический характер, ибо законы Нью-Йорка слишком снис¬
ходительны: из 106 предложенных чиновникам взяток только одна была отклонена,
да и то потому, что обещали недостаточно большую сумму. В крупнейшем городе
страны проявления организованной преступности приняли экстремальные формы
в результате господства мафиозных структур. Они оказывают большое влияние на
экономику Нью-Йорка. Под их прямым контролем находится около 15% ее и сто¬
лько же — под косвенным влиянием (при общей экономической активности города
в среднем около 200 млрд. долл. в год).
Особенностью мафии в Нью-Йорке является ее масштабное участие в законной
экономической деятельности. Она играет ведущую роль в портовом хозяйстве (14
млрд. долл. в год), производств одежды (9 млрд. долл.), службе международного
аэропорта им. Дж. Кеннеди (5,8 млрд. долл.), строительстве (4 млрд. долл.), рыбном
рынке (300 млн. долл.), перевозке и хранении товаров (250 млн. долл.), уборке
мусора (210 млн. долл.). Мафиозные группы контролируют тысячи легальных
предприятий, особенно связанных с наличностью. Это дает возможность отмывать
«грязные» деньги от наркобизнеса, проституции, азартных игр, ограблений, ростов¬
щичества и финансовых махинаций 10.
Чикаго по количеству скандалов, связанных с получением взяток, конкурирует
с Нью-Йорком. В декабре 1986 г. большое жюри обвинило двух членов городского
муниципалитета в коррупции при распределении контрактов по обслуживанию
городского хозяйства. Судебный процесс, начатый в 1986 г., стал одним из наиболее
крупных в истории США. В коррупции обвинили 977 должностных лиц. Централь¬
ными фигурами явились глава Агентства по сбору средств «Систематик рековери
сервис» Б. Сандоу и осведомитель ФБР М. Реймонд, которого наняли для заключе¬
ния выгодных контрактов с городскими властями. Реймонд потратил несколько сот
тысяч долларов на подкуп и yi ощение официальных лиц, чтобы получить прибыль¬
ные контракты (право на сбор неучтенных штрафов за стоянки автомашин в неполо¬
женных местах и пр.) ". ФБР провело операцию «Инкубатор» и в результате
установило, что члены муниципалитета К. Келли и У. Давич брали деньги от фирмы
Сандоу якобы на нужды избирательной кампании. В докладе следователей говори¬
лось, что руководитель аппарата мэра, его бывший адвокат и два помощника
получали взятки 12.
Дж. Буш в бытность вице-президентом занимал жесткую позицию в борьбе
с коррупцией, откровенно критиковал ее разгул и старался дистанцироваться от
скандалов со взятками в Белом доме. В мае 1987 г. он заявил: «Наша администрация
стала жертвой деятелей, которые не имеют смелости или честности поставить
общественные дела выше личных эг оистических интересов» 13. Негативная реакция
Буша на коррупцию отчетливо проявилась в деле Миза. Буш высказывался за то,
чтобы Миз ушел в отставку '4, и нелестно отзывался о членах конгресса, связанных
с группами организованной преступности, активно выступал против махинаций на
финансовых биржах, а особенно против злоупотреблений представителей Пентагона
при заключении контрактов на закупки оружия и снаряжения для армии.
Буш не одобрял действия и собственного сына Нила, который в 1985—1988 гг.
оказался втянутым в финансовые махинации, когда был членом совета директоров
в банковской и кредитно-сберегательной ассоциации «Силверадо» в Денвере. Об¬
винение против него (сына тогда уже президента США) было выдвинуто федераль¬
ным управлением по контролю над сберегательными учреждениями в январе 1990 г.
за финансовую нечистоплотность. Нил голосовал в совете директоров ассоциации за
предоставление ею многомиллионных займов и заключение сделок, выгодных ею
партнерам по бизнесу. По американским законам о личной заинтересованности,
о подобных операциях следует заранее уведомлять органы власти. Н. Буш этого не
делал. Ревизоры предложили ему решить конфликт полюбовно. Он вначале от¬
казывался, утверждая, что не нарушал законов. Ему угрожали судебная тяжба
и даже выдвижение уголовных исков. Подумав, Нил и 12 других лиц, проходивших
по делу, согласились выплатить 49,4 млн. долл. для оплаты ущерба, а сам он был
вынужден уйти из бизнеса. Старший брат президента Буша Прескотт тоже был
замешан в коррупции, содействуя крупным капиталовложениям токийской фирмы
по торговле недвижимостью Уэст Цушо, связанной с криминальным миром, в аме¬
риканские фирмы. П. Буш получил за свои услуги 1 млн. долларов 13.
154

По мере приближения очередных выборов президент Буш освобождался от
скомпрометировавших себя сотрудников Белого дома и администрации. В декабре
1991 г. подал в отставку руководитель аппарата сотрудников Белого дома Д.
Сунуну. Он обвинялся в нарушении этических принципов и злоупотреблении служеб¬
ным положением, использовал самолеты ВВС для личных целей (за последние два
года это обошлось налогоплательщикам в более чем 500 тыс. долл.), на служебном
лимузине ездил к зубному врачу и на аукцион марок ,6. Эти нарушения кажутся
малозначительными на фоне миллионных махинаций дельцов черного бизнеса, но
они подрывали авторитет президента, и Буш расстался с Сунуну.
Непосредственно в Министерстве юстиции борьбой с коррупцией занимается
криминальное управление. Оно разрабатывает линию и осуществляет надзор за
соблюдением уголовного законодательства, фиксирует проникновение организован¬
ной преступности в легальный бизнес и профсоюзы для извлечения дополнительных
доходов и маскировки запретной деятельности. Выяснилось, что в 80-е годы ежегод¬
ные доходы от организованной преступности составляли свыше 160 млрд. долларов.
При этом секция по борьбе со злоупотреблениями, объединяя усилия всех подраз¬
делений криминального управления против преступлений «белых воротничков»,
фокусировала свою деятельность на борьбе с коррупцией, попытках срыва выполне¬
ния правительственных программ и мошенничествах, затрагивающих транснаци¬
ональные операции, безопасность обмена товарами, банковскую практику и ин¬
тересы потребителей. Она расследовала также аферы общенационального масштаба
или чрезвычайной сложности.
Несколько иначе действует ФБР. Типичная комплексная операция была прове¬
дена им при разоблачении правонарушений мэра Вашингтона Бэрри, После выявле¬
ния связи с торговцем наркотиками за Бэрри было установлено наружное наблюде¬
ние, привлечена к сотрудничеству ею «личная знакомая», подставлена ее «подруга»
из числа агентов, проводились секретное фотографирование и подслушивание.
Операция завершилась арестом Бэрри 17. ФБР вообще часто внедряет агентуру ради
раскрытия коррупции официальных лиц. В 1987 г. оно направило в штат Нью-Йорк
своего агента Силона, который под видом бизнесмена устанавливал контакты
с представителями муниципалитетов и предлагал им различные машины и механиз¬
мы для коммунальных служб, в течение двух лет за взятки поставлял нужное
городским властям оборудование. Разговоры с чиновниками он записывал на
магнитофон.
В ходе выявления и судебного разбирательства случаев взяточничества и подку¬
па ФБР использует аппаратуру подслушивания и демонстрирует затем в суде записи
в качестве доказательства виновности. На слушании, в июне 1986 г. дела по обвине¬
нию в получении взятки и в сговоре члена палаты представителей М. Биягги
и бывшего лидера демократов в Бруклине М. Эспозито не только были заслушаны
16 свидетелей от ФБР, но и предъявлено 50 записей телефонных разговоров и элект¬
ронных закладок. Было доказано, что Эспозито оплатил расходы по отдыху Биягги
на курорте, а последний содействовал ускорению выплаты со стороны ВМФ США
платежей Бруклинской судоходной компании, главным страховщиком которой яв¬
лялся Эспозито, и снизил ее выплаты за коммунальные услуги городским властям
Нью-Йорка. Другим применяемым ФБР способом является контроль за компью¬
терными системами. Известный биржевой маклер на Уолл-стрите Д. Левайн совер¬
шил, как было установлено в результате компьютерного контроля, 9 сомнительных
сделок в 1981 г., 11 — в 1982 г., 9 — в 1983 т., 13 — в 1984 году. В июне 1984 г. он
получил чистого дохода 1,2 млн, долл. на операции по слиянию капиталов двух
компаний. В мае 1986 г. компьютерный мониторинг Комиссии по ценным бумагам
и биржам США зафиксировал необычный всплеск операций по торговле облигаци¬
ями фирмы «Текстрон» еще до объявления о тортах. Запрос Комиссии о том, кто
заранее знал о сделке, привел к фирме «Леман». Подозрения пали на Левайна.
Выяснилось, что он использовал внутреннюю информацию по своим источникам
для заключения сверхприбыльных сделок с ценными бумагами 18.
ФБР и Комиссии постоянно обращают внимание на соответствие доходов
и расходов бизнесменов. Так, Левайн приобрел шикарный автомобиль БМВ, арен¬
довал летнюю резиденцию в фешенебельном районе Лонг-Айленда, купил квартиру
в одном из лучших зданий на Парк-авеню и переоборудовал ее. Наблюдение за
Левайном усилилось после его перехода в фирму «Дрекссл», заключения ряда еще
155

более выгодных сделок и приобретения экзотического спортивного автомобиля
«Феррари». Комиссия была встревожена намерениями Левайна перевести в Англию
10 млн. долл., и его арестовали за дачу ложных показаний и попытку ввести
следствие в заблуждение 19. Вообще любые нарушения в сфере точных объявлений
должностными лицами о своих доходах влекут за собой крупные штрафы и ад¬
министративные взыскания, а возможно и уголовное преследование.
В борьбе с коррупцией участвует и Пентагон. В сентябре 1982 г. конгресс
принял закон о создании поста генерального инспектора Министерства обороны
и возложил на него ответственность за координацию деятельности и программ
министерства по борьбе со злоупотреблениями, обманом, мошенничеством и рас¬
точительством. Управление генерального инспектора выявляет нарушения, напри¬
мер, факт продажи Пентагону негодных материалов для парашютов, некачествен¬
ных деталей для самолетов или плохой брони для танков и кораблей. В управлении
и его подразделениях установлены телефоны «горячей линии», по которым можно
сообщить о любых злоупотреблениях. Тем не менее, коррупция в военном бизнесе
проникла даже в секретные области — стратегическую оборонную инициативу
и космические исследования 20.
Аналогичная ситуация складывалась при производстве спутников Земли. Кор¬
порации «Рокуэл Интернэшнл» и двум ее бывшим директорам в январе 1988 г. было
предъявлено обвинение в злоупотреблении и мошенничестве при осуществлении
контракта с ВВС о создании спутника «Навстар». В 1986 г. федеральный суд
Лос-Анджелеса признал двух бывших поставщиков Пентагона виновными в получе¬
нии взятки в виде кикбэкинга по контракту, связанному с твердотопливной системой
космического корабля «Шаттл». В 1985 г. ВВС США лишили компанию «Дженерал
электрик» права заключать новые контракты с Министерством обороны после того,
как ей было предъявлено обвинение в выдвижении фальшивых претензий по конт¬
ракту, связанному с созданием межконтинентальных баллистических ракет «Минит-
мэн». Большое жюри Филадельфии обвинило «Дженерал электрик» в том, что она
необоснованно потребовала компенсировать ей 800 тыс. долл., якобы израсходован¬
ных на работы по испытаниям ядерных компонентов «Минитмэн». В махинациях
были замешаны руководители Национального управления по аэронавтике и ис¬
следованию космического пространства. Его директора Д. Беггса и трех ответствен¬
ных сотрудников корпорации «Дженерал дайнемикс» уличили в заговоре с целью
обмана Пентагона на миллионы долларов 21.
ФБР и Служба расследований ВМФ США провели в 1986 г. операцию «Илл
уинд» с целью разоблачения мошенничества при совершении закупок оружия и сна¬
ряжения, и заместитель министра обороны США по закупкам Р. Годвин в сентябре
1987 г. ушел в отставку 22. Широкое расследование злоупотреблений в Пентагоне
началось после получения ФБР информации «снизу». Вся операция «Илл уинд»
проводилась секретно, о ней не докладывали даже бывшим министрам обороны К.
Уайнбергеру, Ф. Карлуччи и руководителям аппарата Белого дома. Среди наруши¬
телей законов оказались сотни высокопоставленных сотрудников Пентагона, руко¬
водителей и чиновников промышленных предприятий, компаний, консультантов
и специалистов. Они за взятки получали внутреннюю служебную информацию,
позволившую компаниям зарабатывать сверхприбыли. В махинации были вов¬
лечены также конгрессмены и сотрудники их аппаратов. ФБР отбирала в этой связи
документы и записи компьютеров в 45 организациях, установила подслушивающую
аппаратуру у ряда высокопоставленных чиновников, в том числе заместителя по¬
мощника министра ВМФ Д. Гейнса и директора программы закупок для ВВС В.
Коэна, и за 290 дней наблюдения перехватила около 4800 разговоров в помещениях
и по телефону, 671 из которых содержал информацию криминального характера 23.
Центральная фигура в скандале с Пентагоном М. Пейсли с 1953 по 1981 г.
служил в авиакомпании «Боинг», до 1987 г. являлся помощником министра
ВМФ США, а потом стал консультантом корпораций «Макдоннел-Дуглас»,
«Юнайтед текнолоджис» и «ВДМ». Было проведено расследование по его об¬
винению в подкупе официальных лиц, нарушении принципа «конфликт интересов»,
воровстве государственного имущества, мошенничестве, даче ложных показаний
и сговоре с целью обмана правительства. В ордере на обыск утверждалось, что
он передавал секретную информацию вице-президенту по маркетингу компании
«Макдоннел-Дуглас», что помогало ее руководству разрабатывать планы по
156

продаже современных истребителей «F/A-18» в Швейцарию, Францию и Южную
Корею. Документы, захваченные при обыске, подтвердили, что Пейсли снабжал
компанию подробной информацией, помогал выявить лиц, оказывавших влияние
на правительство при принятии решения о поставках истребителей, передавал
секретные данные о потребностях корпуса морской пехоты в вертолетах. Это
способствовало получению «Макдоннел-Дугласом» выгодных контрактов на про¬
изводство новейших боевых самолетов и вертолетов стоимостью в 35 млрд.
долларов 24. Результаты операции «Илл уинд» были прозваны новым «Ира-
нгейтом», иначе «Пентагейтом». Ее влияние на закупки вооружения Пентагоном
сравнивают с последствиями катастрофы «Челенджера» для программы иссле¬
дования космоса.
В Министерстве обороны распространены и торговые махинации. Крупные
нарушения были раскрыты при закупках Пентагоном товаров и продуктов для
магазинов военторга. Широкий масштаб приняли махинации с подрядами на пошив
амуниции и форменной одежды. Их закупками долго руководил Ф. Коссиа, который
брал взятки от фирм-поставщиков, а коррумпированные компании получали от
Министерства обороны миллионные доходы. Были заведены уголовные дела на 29
фирм, а также на ряд консультантов и четырех официальных лиц в Пентагоне.
Наибольшее количество случаев коррупции при поставках раскрыто в ходе операции
«Наперсток» в Финляндии. В результате Министерство обороны запретило 35
фирмам совершать деловые сделки с Пентагоном, а 21 фирма была лишена на
различные сроки права вести дела с Пентагоном 2S.
Крупные махинации совершают заказчики и поставщики Пентагона в междуна¬
родной торговле оружием. В 70-е годы авиакорпорация «Локхид» прославилась тут
мошенничеством. Слушания в подкомитете по делам многонациональных кор¬
пораций конгресса показали в 1976 г., что представители и консультанты кор¬
порации давали взятки по крайней мере в 14-ти странах, а руководители корпорации
признали, что за содействие при подписании контрактов было выдано взяток
правительственным лицам иностранных государств более чем на 22 млн. долларов.
Президент «Локхида» Д. Хотон и его заместитель К. Котчиан для проталкивания
многоцелевого истребителя-бомбардировщика «F-104» на западноевропейский ры¬
нок использовали высокопоставленных лиц, включая мужа голландской королевы
Юлианы принца Бернарда, министра обороны ФРГ Ф. Штрауса и мужа английской
королевы Елизаветы II принца Филиппа.
За поставки в Италию транспортных самолетов «Геркулес» итальянский по¬
средник из Министерства обороны требовал 120 тыс. долл. за каждую машину.
В Японии «Локхид» выплатила тайным агентам и лоббистам свыше 7 млн. долл. за
содействие при продаже «F-104», реактивных лайнеров «Три стар» и противолодоч¬
ных патрульных самолетов «РС-3». В деле были замешаны премьер-министр Япо¬
нии И. Танака, заместитель генерального секретаря кабинета М. Гото да и началь¬
ник бюджетного управления Министерства финансов X. Аидзава, которые отменили
решение о производстве в Японии собственного противолодочного самолета
в пользу ввоза «РС-3». В Турции «Локхид» передал 876 тыс. долл. комиссионных
сотрудникам Министерства обороны. Командующий ВВС Колумбии генерал Каль¬
дерон требовал определенной суммы, чтобы убедить своего президента закупить
именно «Геркулес».
В целом коррупция проникла в очень многие сферы общественной и деловой
жизни США, охватив значительные эшелоны органов власти, бизнеса, средств
массовой информации и общественных организаций. Многочисленные разоблачения
свидетельствуют о том, что продажа секретов и внутренней информации имеет
систематический характер. Продаются всевозможные политические, экономические
и военные тайны, связанные с планами и научно-техническими разработками.
Точных данных о размерах коррупции в США, однако, нет, ибо она осуществляется
конспиративными методами. Средний уровень коррупции в США ниже, чем в Ита¬
лии, Японии и ряде стран Латинской Америки, но выше, чем в Англии, Германии
и Швеции. А раскрываемость экономических правонарушений в США оценивается
экспертами на уровне 10% 26.
В США существуют различные концепции относительно влияния коррупции на
общество. «Моралисты» считают ее негативным явлением и призывают усилить
борьбу с нею. На этой позиции стоят ныне президент, большинство членов конгрес¬
157

са и администрации, ряд видных ученых. Ее разделяет большинство американцев.
«Ревизионисты» утверждают, что коррупция имеет и положительные стороны, ибо
ускоряет преодоление громоздких бюрократических формальностей и способствует
завоеванию иностранных рынков. Они требуют изменить или вообще отменить
закон, запрещающий подкуп иностранных государственных деятелей. В число «реви¬
зионистов» входят представители большого бизнеса, лидеры внешнеторговых фирм,
ряд чиновников государственного аппарата и военных.
Примечания
1. JONSON М, The Political Consequences of Corruption.— Comparative Politics, New York, Jule
1986, pp. 459 “477.
2. Congressional Record Senate, 14.VIII. 1988, pp. 16315 -16317,
3. The New York Times, 15.VI.1982, p. 1.
4. Newsweek, t .XII. 1986, pp. 30-- 38; Washington Post, 21.IV. 1990, pp. 1, 9.
5. Associated Press, 2.VIII. 1987, p. 11; Security Management, April 1987, pp. 53 -55.
6. The New York Times, 1.X.1986, p. 3; The New York Daily News, 14.VII.1986, p. 1.
7. The Christian Science Monitor, 21.V.1987, pp. 2, 8.
8. The New York Times, 21.VII.1987, p. 17; USA Today, 1 11.1988, pp. 1, 4; The Washington Post,
21.VII.1988, pp. 1, 4; 11.T.1988, p. 2.
9. The New York Times, 26.VIII. 1986, p. 12.
10. U. S. News and World Report, 1.XII.1986, p. 6; 11.VII.1988, pp. 12	14.
11. Ibid., 1.XII.1986, p. 6.
12. The New York Times, 25.X. 1986, p. 9.
13. Ibid., 15.V.1987.
14. US News and World Report, 16.V.1988, pp. 20 21.
15. Ibid., 13.VIII.1990, p. 29; Time International, 24.VI.1991, № 25, p. 48.
16. Time International, 6.V.1991, № 18, pp. 32—35.
17. The New York Times, 3.IX. 1987, pp. 1, 13.
18. Ibid., 12.IX.1987, pp. 29- 30; The Wall Street Journal,	15.V.1986, pp.	1,	4.
19. The Washington Post, 19.III.1990, pp. 1, 16.
20. The Police Chief, May 1985, p. 34; The New York Times, 19.IV. 1988.
21. Aviation Week and Space Technology, 1 .IV.1985, p. 23;	The New York	Times, 5.XII. 1985, p. 15.
22. Wall Street Journal, 2.III. 1988, pp. 1, 20.
23. Time, 27.VI.1988, pp. 18 -20; U. S. News and World Report, 4.VI1.1988, pp. 23—24.
24. Herald Tribune, 25.VI.1988, pp. 9, 11.
25. Aviation Week and Spase Tehnology, 6.II.1989, p. 26; Conservative Digest, November 1985, pp.
37-42; The New York Times, 20.VI.1988, pp. 1, 4.
26. Business Week, 15.VII.1985, pp. 66—67.

ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
Владимир Иванович Истомин
С. Б. Кузьмина
Народная память прочно сохранила от времен Крымской войны имена Дарьи Севастопольс¬
кой, Петра Кошки, адмирала П. С. Нахимова, вице-адмирала В. А. Корнилова и контр-
адмирала В. И. Истомина. Но если Нахимова чтут по сей день, а о Корнилове иногда, хотя
и скупо, упоминают, то об Истомине почти совсем не пишут .
Владимир Иванович Истомин родился в 1809 г. в Эстляндской губ. в семье секретаря
камерального суда. Кроме него, третьего ребенка, в семье было еще четверо сыновей —
Константин, Андрей, Александр и Павел. Все они посвятили себя морскому делу и начинали
службу на Балтике. В дальнейшем их судьбы сложились по-разному. Павел, самый младший,
прослужил на Балтике всю свою флотскую жизнь и ушел в отставку вице-адмиралом. Самый
старший, Константин, будучи капитан-лейтенантом, был переведен в 1839 г. М. П. Лазаре¬
вым 1 на Черноморский флот и прослужил гам до 1852 г.. а потом вернулся на Балтику
главным командиром Кронштадтского порта, дослужился до чина полного адмирала, стал
главой Адмиралтейств-совета и председателем Главного военно-морского суда. Владимир,
отслужив молодые годы на Балтике, с 1835 г. до конца своих дней оставался на Черноморском
флоте. Андрей, будучи старшим офицером, погиб на Балтийском море при крушении корабля
«Ингерманланд» в 1842 г.; Александр, гардемарин, погиб во время шторма в 1832 году.
Владимир Иванович поступил в Морской кадетский («шляхетный», как его тогда назы¬
вали) корпус 11 марта 1823 года. По свидетельству современника, обучавшегося в одной роте
с Истоминым и Корниловым, «в то время самым обыденным наказанием было сечение
кадет» 2. Объяснение этому дает в своих воспоминаниях о Морском корпусе один из ею
преподавателей: «Это была тогда общепринятая и даже как бы обязательная система. Убежде¬
ние в необходимости ее поддерживалось отчасти грубостью нравов значительной доли вос¬
питанников. В Морской корпус, хотя и «шляхетный», требовавший доказательства столбового
дворянства, поступали тогда однако же преимущественно дети дворянства мелкопоместного,
где более, нежели у кого-либо, развиты были все привычки и злоупотребления крепостного
права и где маленький барич, находясь постоянно среди мальчишек дворни, привык ко всякого
рода расправе с ними» 3. Он отмечает, что ими не пренебрегал и Лазарев, известный в ту пору
гуманным отношением к матросам и завещавший подобные отношения своим ученикам
Нахимову, Корнилову и Истомину. Во время похода Лазарева вокруг света на фрегате
«Крейсер» «жестокость наказаний произвела сначала возмущение отряда в Австралии, а потом
и всеобщий бунт команды, заставивший Лазарева вступить с командою в формальные
переговоры и... списать с фрегата офицера, особенно отличавшегося жестокостью».
Закрытое привилегированное учебное заведение не баловало воспитанников, хотя среди
них имелось немало генеральских и адмиральских сыновей. Распорядок дня был довольно
суров; воспитанники вставали в 5 утра, в 6 молились и завтракали, зимой классные занятия
начинались в 8 и заканчивались в 12 час., весной и осенью проходили с 7 до 11. Потом обедали,
далее — снова занятия. В 9 вечера после молитвы ложились спать. Воспитанники совсем не
знали увольнений по будням.
Система обучения в Морском корпусе в годы, когда там находился Истомин, была
Кузьмина Светлана Борисовна — редактор-организатор, издательство «Роман-газета».
159

сложной. Штатных воспитанников числилось 700 человек, но много было еще и сверхштатных.
Каждый из трех гардемаринских выпусков имел по четыре параллельных класса. У кадет же не
существовало определенных классов, и воспитанник в зависимости от своих успехов по
какому-либо предмету мог учиться на одном курсе — с одними учениками, а на другом —
с иными. Это делало расписание занятий сложным: для каждого ученика были свои дни, часы.
Число дисциплин резко возрастало в последний перед выпуском год, достигая 20.
«Некоторые предметы, даже не входящие в состав собственно морских наук, как, например,
артиллерия и фортификация, проходились пространно, как в специальных для этих предметов
заведениях. Курс артиллерии был у нас также обширен, потому что, кроме полевой и крепост¬
ной, обнимал и морскую» 4. Лучшим ученикам вроде Истомина дозволялось ходить на
физические опыты, посещать Академию художеств, Медико-хирургическую академию, Кунст¬
камеру, Горный музей. Летом остававшиеся в корпусе ученики могли совершать прогулки на
острова и взморье, но не в недели морских учений — с 1 июня по 1 августа.
В 1827 г. Владимир закончил обучение гардемарином, но «по недостижению законного
числа лет не был произведен в мичманы» 5. К тому времени в Кронштадте снаряжалась
эскадра под командованием контр-адмирала Л. П. Гейдена, следовавшая в Средиземноморье
с целью помочь Греции в ее борьбе за независимость от Османской империи. Истомин был
назначен на флагман эскадры, только что отстроенный корабль «Азов». Кохмандиром «Азова»
был капитан 1-го ранга Лазарев, подобравший в свою команду лучших молодых моряков. Он
умел выбирать офицеров, а однажды выбрав, настойчиво вел их затем к совершенствованию.
Находясь на «Азове», Истомин принял участие в Наваринском сражении 8 октября
1827 г., за участие в котором получил от самого начальника эскадры первую награду — знак
отличия военного ордена св. Георгия и был произведен в мичманы. Истомину было тогда 18
лет. Следующие два года он. оставаясь на «Азове», в составе эскадры Гейдена участвовал
в блокаде Дарданелл и Константинополя во время русско-турецкой войны 1827—1829 гг. и за
отличную службу был награжден ордено.м св. Анны 3-й степени.
В 1830 г. Истомин вернулся в Кронштадт и оставался на Балтийском флоте до 1835 г.,
после чего приказом Лазарева был переведен на Черное море, чтобы состоять лично при
Лазареве как главном командире портов. Истомин сблизился здесь с Корниловым и Нахимо¬
вым. Их спаяли узы дружбы, сделав наилучшими продолжателями дела, начатого Лазаревым.
Теперь очередная служба Истомина началась с командирования его в 1837 г. на шхуну
«Резвая», а потом — на пароход «Северная звезда», на котором Николай I пожелал обойти все
порты Южного берега Крыма и Кавказского побережья. В награду за ревностную службу
Владимир Иванович получил от царя два бриллиантовых перстня и годовой оклад жалованья.
В 1838 г. Истомина назначили командиром шхуны «Ласточка», в 1840 г. он был произведен
в капитан-лейтенанты и в 1842 г. получил под командование корвет «Андромаха», в 1843 г.-
фрегат «Кагул».
В 1845 г. кавказскому наместнику князю М. С. Воронцову понадобился флотский офицер,
и Истомин был назначен исполнять ею обязанности. Шла Кавказская война. Истомин
участвовал в боевых действиях 18 мая 1847 г. при выступлении отряда к Чираху, с 1 по
6 июня — при занятии гергебильских садов и штурме Гергебиля, с 20 по 25 июля — в отряде на
Турчидаге, потом принимал участие в захвате аула Салты. За отличие и храбрость в этих
сражениях Истомин был произведен в капитаны 2-го ранга, а в 1849 г.— в капитаны 1-го ранга
и в 1850 г. получил в командование новейший корабль, 120-пушечный «Париж».
К тому времени Лазарев был уже тяжело болен и по настоянию врачей уехал лечиться
в Австрию. Вместе с ним едет и Истомин, которого адмирал очень любил. 15 апреля 1851 г. в Вене
знаменитый флотоводец умер. «Вчера мы совершили обряд погребения над телом покойного
адмирала Михаила Петровича,- писал Владимир Иванович. - Я до сих пор не знал, что без
высочайшего разрешения не дозволено ввозить покойников в наши границы, и, признаюсь, был
очень встревожен, когда барон Мейендорф мне объявил об этом. Пока его депеша дойдет
в Петербург, пока там доложат и высочайше разрешат, пока разрешение это придет в Вену,
пройдет добрый месяц. Все это время вдова адмирала с детьми должна проживать в Вене» 1.
Лазарева похоронили в Севастополе, на том месте, где после Крымской войны будет
возведен Владимирский собор. Рядом со своим учителем лягут, уже позднее, один за другим,
Корнилов, Истомин и Нахимов, погибшие при обороне Севастополя. Долгое время на эго.м
месте находился временный памятник - плита из белого инкерманского камня, вокруг -
площадка, посыпанная песком и обнесенная цепью. Присутствовавший на открытии памят¬
ника 19 августа 1856 г. корреспондент писал: «Снимите фуражку и подойдите к плите...
Сколько славы, сколько величия под этим простым камнем!» 8.
Наступил 1853 год. Эскадра вице-адмирала Нахимова покрыла себя в ходе Восточной
160

войны славою Синопского сражения. Линейный корабль «Париж» под командованием Ис¬
томина 18 ноября особенно отличился: в разгар боя Нахимов, восхищенный искусными
действиями «Парижа», приказал даже поднять сигнал благодарности, но все фалы нахимовс¬
кого флагмана «Императрица Мария» были перебиты неприятельскими снарядами. Перед
сражением Нахимов приказал командирам кораблей «заметить порядок ордера похода двух
колонн». Подчеркнем, что вторую колонну возглавлял «Париж». Он отвечал огнем сразу пяти
кораблям, отвлекая на себя орудийную мощь фрегатов, обстреливавших русский флагман.
«Владимир Иванович Истомин,- написал потом в рапорте Нахимов,— проявил пример¬
ную неустрашимость и твердость духа, благоразумные, искусные и быстрые распоряжения во
время боя» 9. За Синопский бой Истомин был произведен в контр-адмиралы. В этом звании
и застала его Крымская война. Высадка союзнической армии и последовавшая затем осада
Севастополя призвали контр-адмирала к новой деятельности - сухопутной. Когда после
сражения у Альмы 8 сентября 1854 г. и отступления русской армии к Бахчисараю Севастополь,
располагавший лишь небольшим гарнизоном и 18 тыс. пехоты против 64-тысячной армии
союзников, ожидал нападения с Северной стороны. Истомин был назначен командующим
Северного укрепления города. Впоследствии Истомин стал начальником его штаба.
Когда опасность, угрожавшая Северной стороне, миновала, Владимир Иванович получил
в командование Малахов курган. «Дистанция велика, стоит 105 пушек,- писал он брату,—
и мне пришлось быть и артиллеристом, и инженером, и начальником войск» 10. Очевидцы
свидетельствовали о неутомимой деятельности контр-адмирала, который, обладая обшир¬
ными познаниями в различных отраслях военною искусства, умело возводил укрепления на
ключевой позиции и в течение полугола отстаивал Малахов курган.
В опасные минуты он действовал хладнокровно и обдуманно, не проявляя суетливости.
«Много видал я людей храбрых в разных кампаниях,- писал очевидец, — но такая фан¬
тастическая храбрость, как в Истомине, есть явление редкое и достойное подражания» ".
После первой бомбардировки Севастополя 5 октября 1854 г. Истомин был награжден орденом
св. Георгия 3-й степени. С того дня и до самой смерти он ни на день не покидал свой бастион.
Истомин добивался от гарнизонного начальства разрешения на возведение передового
укрепления перед Малаховым курганом и предсказывал, что основное дело будет решаться не
на 4-м бастионе, как полагали другие, а здесь, на Корабельной стороне — стратегически
главном пункте оборонительной линии. «Если бы, сшласно желанию Истомина,— отмечал
начальник штаба севастопольского гарнизона В. И. Васильчиков, - мы начали строить
Камчатский люнет в то время, когда у французов не было ни одного орудия против этой
местности, нет сомнения, что это очень важное для Малахова кургана укрепление было бы
выстроено лучше и прочнее, чем это вышло тогда, когда оно стало строиться под перекрест¬
ным огнем новых неприятельских батарей» 12.
По словам Истомина, он «выписал себя в расход с самого начала бомбардировки» и жил
только «на счет англичан и французов». Ему действительно не пришлось пережить падение
Севастополя: 7 марта 1855 г. в 10 час. он был убит. От Георгиевского креста адмирала остался
только лоскуток Георгиевской ленты, которую потом положили в гроб с телом убитого.
Похоронили Истомина в склепе рядом с Лазаревым и Корниловым.
С вершины Малахова кургана хорошо видна высота	«Кривая пятка», у подножия которой
белеет диоритовый обелиск. На памятнике -	надпись:	«Здесь убит ядром в голову 7	марта
1855 года контр-адмирал В. И. Истомин».
Примечания
1. Лазарев Михаил Петрович (1788 - 1851) мореплаватель, военный организатор, адмирал.
В составе экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена открыл Антарктиду, с 1833 по 1850 г.- - главный
командир Черноморского флота и портов Черного моря.
2. Из воспоминаний Н. А. Энгельгардта. Русская старина, 1884, т. 41, с. 375.
3. ЗАВАЛИШИН Д. Воспоминания о Морском кадетском корпусе с 1816 по 1822 гг. - Русский
вестник, 1873, т. 103, с. 628 сл.
4. Там же.
5. Русский Архив, 1877, кн. 1, с. 124.
6. Там же, с. 126.
7. Там же, с. 362.	10. Русский Архив, 1877, кн. 1,	с. 357.
8. Морской сборник, 1856, № 12. с. 58 - 60.	II. Там же, 1891, кн. 6, с. 27.
9. Адмирал Нахимов. М. 1954, с. 407.	12. Там же.
6 Заказ 4411
I

Ледовое побоище 1242 г.
(новое осмысление)
А. Н. Кирпичников
Сражение 5 апреля 1242 г. на льду Чудскою озера между русскими войсками и немецкими
рыцарями-крестоносцами продолжает привлекать внимание историков. На его оценку не раз
оказывали влияние политические тенденции, а описание сражения обросло домыслами и мифа¬
ми. Порой утверждают, что там е каждой из сторон воевало от 10 до 17 тыс. человек. Это
приравнивает битву к событиям, для средних веков исключительно многолюдным. По мнению
ряда военных специалистов, Ледовое побоище ■ - первый крупный случай в истории, когда
тяжелая рыцарская кониина была разбита в поле преимущественно пехотой. Оно харак¬
теризовалось и как пример превосходства русского военного дела над западным. Оценка роли
сражения претерпевает и иную крайность, когда сю рассматривают как эпизодическое и ма¬
лозначительное '.
Правда, в изучении Ледового побоища достигнуты и позитивные результаты. Они связаны,
в частности, с уточнением места сражения, приведением в систему касающихся его источ¬
ников 2, И все же доныне сохраняются неясные факты, особенно относящиеся к тактике боя,
построению войск, их численности. Попытка нового осмысления имеющихся сведений стала
теперь возможной на основании тех знаний о военном деле, которые достигнуты современной
оружиеведческой отраслью военного дела и археологии.
Главная достоверная информация о Ледовом побоище содержится в Новгородской I лето¬
писи, чья запись современна событию. Летописец, сообщая данные о войне Новгорода
с Ливонским орденом в 1242 г., несколько кратких замечаний уделил и самому сражению.
Военное противостояние Руси немецким рыцарям привлекло также внимание автора «Жития
Александра Невского», созданного в 1280-е годы, причем во многом на основании рассказов
свидетелей, лично знавших или наблюдавших князя Александра Ярославина как полководца.
Относительно же сражения сведения «Жития» не слишком дополняют летописные: приведено
лишь свидетельство «самовидца», узревшего на небесах благоприятное знамение — «полк
божий» 3. Эти данные сохранились и в более поздних летописях. Они поч ти не содержат новых
фактических дополнений, зато прибавляют ряд расцвеченных, сугубо украшательских деталей.
Суммируя летописные и житийные сообщения, можно констатировать, что они даже по
сравнению со сведениями о Невской битве со шведами 1240 г. более лаконичны. Мы узнаем из
них о походе 1242 г., неудаче разведывательного отряда, отходе русских войск на лед Чудского
озера, построении рыцарского отряда, его разгроме и бегстве, а подробности боя не приводят¬
ся. Нет и обычных данных о расстановке полков, подвигах единоборцев, поведении полковод¬
цев. Не названы немецкие военачальники. Отсутствуют имена погибших новгородцев (обычно
такие случаи отмечались, если их число было значительным). Эти умолчания, видимо, связаны
с неполной и с несвоевременной информацией о происшедшем. Мог сказаться определенный
Кирпичников Анатолий Николаевич - доктор исторических наук, профессор, заведующий
отделом Института истории материальной культуры РАН.
162

стиль летописца, который вообще часто обходил подробности военных столкновений, считая
их само собой разумеющимися и вовсе не обязательными для погодных записей. Недостающие
подробности содержит текст «Старшей Ливонской рифмованной хроники», написанной в по¬
следнем десятилетии XIII века. Она предназначалась для чтения среди рыцарей, и многие
приведенные в ней стихотворные повествования, несмотря на их стереотипность, имеют
документальный характер.
Невское сражение 1240 г. способствовало успешной борьбе новгородцев в защите их
северо-западных рубежей. Невероятно, но это событие развертывалось в дни катастрофичес¬
кого для Руси татаро-монгольского нашествия, уничтожившего массу людских и материаль¬
ных ресурсов Южной и Северо-Восточной Руси. Затем, в 1241 г., приглашенному в Новгород
еще в 1236 г. переяславскому князю Александру, внуку Всеволода Большое Гнездо, удалось
очистить Водскую землю и освободить захваченное ливонцами Копорье. Эта операция показа¬
ла, что объединенными силами новгородцев и местных финноязычных племен можно добиться
успеха в борьбе с Ливонским орденом. Новгородцы, рассорившиеся было с Александром,
опять пригласили его для продолжения войны против ордена.
Момент нового подхода был выбран удачно: рыцари, воцарившиеся в Пскове и округе, не
успели там укрепиться. К тому же часть их сил воевала против куршей (латышское племя)
и литовцев. Поход русских явился для ордена неожиданностью, в результате рыцари без боя
были изгнаны из Пскова, и войско Александра вторглось в ливонские пределы. В состав
русской рати входили новгородцы (состоятельные черные люди, бояре, городская старшина),
княжеская дружина, «низовцы» из Владимиро-Суздальской земли — отряд, посланный вели¬
ким князем Ярославом Всеволодовичем на помощь сыну, под руководством Андрея Ярос¬
лавина, затем псковичи, присоединившиеся к Александру после освобождения их города.
Итого - не менее трех полков. Отдельное подразделение составляли лучники. Общая числен¬
ность войска неизвестна, отмечено только, что полки шли «в силе велице». а немецкий
источник сообщает о 60-кратном превосходстве русских, что явно преувеличено.
Вторжение в Ливонию преследовало разведывательные цели, но новгородцы готовы
были принять и полевой бой. В ожидании противника велся поиск, пополнялись припасы,
захватывались пленные. Полки достигли Дерптского епископства, однако осаждать его юрода
и замки не стали, держась в прибрежной части Чудского озера. Братья-рыцари и дерптцы (по
летописи — чудь) при поддержке датчан, владевших Северной Эстонией, выступили навстречу.
Возможно, этим войском командовал вице-магистр А. фон Вельвен. Тут новгородцы от¬
ступили на лед Чудского озера, став «на Узмени у Воронея камени» (по-видимому, у о.
Городец на Теплом озере). Сюда же в боевом порядке подошло Орденское войско. Место
сражения, предложенное русской стороной с расчетом осуществить охват рыцарского постро¬
ения «свиньей», предполагало манёвренный бой одновременно несколькими отрядами.
Хотя боевой порядок русских не описан в источниках, он поддается истолкованию:
в центре находился княжеский полк, рядом стояли полки правой и левой руки, впереди
главного полка расположились лучники, Налицо — типичное для гою времени трехчастное
деление основного войска. Оно могло быть и более сложным. Напомним о подробно описан¬
ном в летописи сражении при Раковорс (Раквере) в Северной Эстонии 1268 года. Дело в том,
что по тактическим деталям боя оно поразительно походило на Ледовое побоище. Русскому
войску немцы противопоставили там три отряда. Главным подразделением у них являлась
«великая свинья» из рыцарей и кнехтов. Железному полку рыцарей противостояли четыре
русских отряда, причем один был расположен не на линии основных сил, а правее полка правой
руки и «выше» по местности. Это выдвинутое вперед подразделение предназначалось для
удара по левому флангу «великой свиньи» и захода ей в тыл. ибо борьба с рыцарским
железным строем только в лоб сковала бы русских и сделала уязвимым их боевой порядок, не
оставляя тактических преимуществ.
Не исключено, что Ледовое побоише научило новгородцев воевать с монолитным
рыцарским строем посредством мобильных отрядов, используя впереди лучников и стреми¬
тельные фланговые охваты. Правда, пока не известно, распределялось ли и в 1242 г. немецкое
войско, не считая «свиньи», на отдельные отряды. По источникам создается впечатление
о действиях как будто бы одно! о сплоченного отряда рыцарей с союзниками 4. Русское войско
было в 1242 г. преимущественно конным.
Бой разгорелся утром. Первый удар рыцарей приняли на себя лучники: «И прошибошася
свиньею сквозе полк». Лучники обычно использовались в начале сражения, издали осыпая
противника градом стрел, но они не вступали в рукопашную схватку. Так было и тогда. По
словам '’Рифмованной хроники", «русские имели много стрелков, которые мужественно
приняли первый натиск перед дружиной князя. Видно было, как отряд братьев-рыцарей одолел
163

стрелков». Пока инициатива оставалась за немцами. Вслед за сближением и завязкой сражения
в бой включились главные силы, началась рукопашная, с обеих сторон сошлись конные
копейщики, которые после столкновения переходили к применению клинкового оружия. Автор
«Жития» передает ожесточение борьбы в привычных выражениях: «И бысть сеча зла, и треск
от копий ломления, и звук от сечения мечного, яко же и озеру промерзъшю двигнутися. И не бе
видети леду: покры бо ся кровию» 5.
Как развертывалось сражение в деталях, можно лишь гадать. Известен, однако, перелом¬
ный момент: «Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены... Братья-
рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели». Когда «свинья» втянулась
в бой с противостоявшим центральным полком, боковые полки охватили фланги немецкой
рати. При этом «часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно
отступили». Речь идет о кнехтах, прикрывавших рыцарей с тыла. После этого ударная сила
немецкого войска осталась без прикрытия и, окруженная, не смогла сохранить боевой порядок,
перестроившись для новой атаки, к тому же осталась без тылового охранения. Это предоп¬
ределило разгром рыцарей.
Сражение завершилось преследованием бежавших врагов. Часть их погибла в бою, часть
была пленена, часть оказалась на тонком льду — «сиговице» - и провалилась в воду. Русские
тоже понесли потери: «Эта победа стоила ему (Александру.- А. К.) многих храбрых людей» 6.
В летописи отмечена главная особенность ливонского войска: оно вступало в бой
«свиньею» - клиновидным построением. Русский термин являлся переводом немецкого
Schweinkopf и латинского caput porci, которые связаны с понятием клина, или острия (cuneus,
acies). Последние два термина употреблялись, начиная с древнеримского времени, хотя их не
всегда должно истолковывать фигурально. Так нередко назывались и отдельные отряды,
независимо от способа их построения 7. Тем не менее клинообразный строй — не плод
фантазии древних писателей, ибо идентичное построение реально использовалось и в боевой
практике XIII— XV вв., выйдя из употребления только в конце XVI столетия.
Построение клином поддается реконструкции в виде длинной колонны с треугольным
увенчанием. Ее подтверждает воинское наставление «Приготовление к походу», написанное
в 1477 г. курфюрстом Альбертом для его сына, бранденбургского маркграфа Иоанна. В нем
перечислены три хоругви боевого отряда с названиями «Гончая», «Св. Георгия», «Великая».
Они насчитывали 400, 500 и 700 конных воинов, во главе каждой находились знаменосец
и отборные рыцари в 5 шеренг. В первой шеренге выстраивалось от 3 до 9 всадников,
в последней от II до 17, общее число воинов клина составляло 35- 65 человек. Шеренги
ставились с таким расчетом, чтобы каждая последующая увеличивалась на флангах на два
рыцаря, то есть крайние воины относительно друг друга располагались уступом, охраняя
сбоку скачущего впереди.
Практическая особенность клина состояла в том, что он был приспособлен для концент¬
рированного лобового удара и трудно уязвим с флангов. Вторая часть хоругви -- четыреху¬
гольное построение кнехтов, в каждом из трех отрядов соответственно по 365, 442 и 629 (либо
645). Они располагались в глубину, линиями от 33 до 43 шеренг, в каждой по II— 17 конных.
Среди кнехтов находились и слуги в составе боевой свиты рыцаря: лучник или арбалетчик,
а также оруженосец. Вместе они образовывали низшую войсковую единицу - «копье» (3 5
человек). Во время боя эти воины приходили на помощь господину и меняли ему коня 8.
К достоинствам клиновидной хоругви относятся ее сплоченность, фланговая прикры-
тость, таранная сила первою удара, четкая управляемость. Строй такой хоругви был удобен
и для передвижения, и для завязки боя, ибо сомкнутым шеренгам головной части отряда при
соприкосновении с противником не нужно было разворачиваться для зашиты флангов. К тому
же, клин надвигающегося воинства производил устрашающее впечатление и мог сразу вызвать
смятение в рядах противника. Он предназначался для разрыва строя противостоящей стороны
с последующей быстрой победой. Но такому плану были присущи и недостатки. В ходе боя,
если он затягивался, лучшие силы могли быть первыми выведены из строя, а кнехты во время
схватки рыцарей находились в выжидательном состоянии и слабо влияли на результат боя.
Иногда клиновидную колонну, судя по сражению войска маркграфа Альбрехта Ахилла
с нюрнбержцами в 1450 г. при Пилленрейте, замыкала шеренга рыцарей 9. Вообще же кнехты
были не слишком надежны, что подтвердилось и во время Ледового побоища, когда часть
дерптцев бежала, обнажив рыцарский тыл.
В разных регионах Европы «свинья» имела свои особенности. А в XIII в. такие тактичес¬
кие единицы были характерны и для немцев, и для поляков, и для литовцев, и для русских.
С замечательными подробностями их строй описан Яном Длугошем в рассказе о битве 1410 г.
при Грюнвальде: «Великий князь Литвы Александр (Витовт.— А. К.) занимался построением
164

литовского войска. Разделив его по стародавнему обычаю предков по клиньям и отрядам, он
поставил в каждом клине в середину рыцарей на худших конях или недостаточно хорошо
вооруженных, которых окружали другие — на более сильных конях и отлично вооруженные.
Такие клинья, сомкнутые и скученные, не допускали разреженности рядов, но один клин
держался раздельно от другого на большом расстоянии. Под конец великий князь Литвы
Александр свел эти клинья в сорок знамен, которым мы называем хоругвями, и велел каждому
отряду и клину следовать под своим знаменем и подчиняться своему начальнику». Тут хоругвь
включала в себя клин и колонну (состояла из двух частей). Эти смешанные хоругви имели во
главе 4, 5 и 9 рыцарей, которые образовывали первую головную шеренгу клина 10.
По наставлению 1477 г., клиновидный отряд состоял из 400- 700 всадников, однако
численность тактических единиц не была постоянной. Так, в одном из столкновений 1433
г. баварский отряд состоял из 200 рыцарей, а в его головной части стояли в трех шеренгах
3, 5 и 7 воинов. В сражении 1450 г. колонна-клин насчитывала 400 конных рыцарей и кнехтов.
По данным Длугоша, в семи тевтонских хоругвях, бившихся при Грюнвальде, было 570
копий, то есть в каждой — по 82 копья, что с учетом рыцаря и его свиты составляло
246 сражавшихся. По другим данным, в пяти хоругвях ордена при выплате жалованья
насчитывалось в 1410 г. от 157 до 359 копий и от 4 до 30 стрелков в каждой. Значит,
рыцарский отряд XV в. мог достигать 1 тыс. всадников, хотя чаще включал несколько
сот человек. В военных эпизодах XIV в. число рыцарей отряда было меньшим: от 20
до 80, без кнехтов. Так, по данным, относящимся к 1331 г., пять прусских хоругвей на¬
считывали 350 конных, то есть по 70 в каждой хоругви (примерно по 20 копий) п.
Имеется возможность определить и численность ливонского боевого отряда XIII века.
В 1268 г. в битве между русскими и немцами у Раковора выступал «железный полк — великая
свинья». Согласно Рифмованной хронике, там сражались 34 рыцаря и ополчение. Если эго число
дополнить командиром, то 35 человек будут точно соответствовать составу рыцарского клина
одного из отрядов, отмеченных в наставлении 1477 г., но для «Гончей» хоругви, а не для
«Великой». В том же источнике упоминается число кнехтов такой хоругви — 365. С учетом того,
что численность головных частей отрядов 1477 и 1268 г. практически совпадает, можно полагать,
что по общему количеству эти подразделения тоже приближались друг к другу. Исходя из этого,
можно судить об обычной величине немецких клинообразных хоругвей XIII века. Ливонский
отряд 1242 г. по составу вряд ли превосходил раковорскую «великую свинью», ибо в том году
Ливонский орден, отвлеченный борьбой в Курляндии, не мог выставить крупного войска.
В результате сражения на льду Чудского озера пало 400 рыцарей, 50 попали в плен
и «паде чюди бещисла». Приведенные потери, конечно, преувеличены. По сведениям Риф¬
мованной хроники, тогда погибли лишь 20 рыцарей и 6 взято в плен. С учетом состава
обычного рыцарского «копья», состоящею обычно из грех человек, число убитых и пленных
рыцарей и кнехтов могло достигать 78. Близкую цифру — 70 погибших рыцарей — приводят
немецкие источники второй половины XV и XVI века |2. Откуда взялась столь точная цифра
урона, неизвестно. Но цифры Рифмованной хроники близки к истинным. Если убитых и пле¬
ненных рыцарей было 26, то почти все они входили в состав клина: первыми вступили в бой
и подверглись наибольшей опасности. С учетом их построения в 5 шеренг можно пред¬
полагать, что численность клина составляла не более 30—35 рыцарей, так что неудивительно,
если большая их часть сложила головы на поле боя. Такой состав клина предполагает его
максимальную ширину в виде шеренги из 11 бойцов. Число кнехтов в подобных колоннах
составляло чуть более 300.
При всех расчетах и допущениях общая численность ливонского воинства в 1242 г. вряд
ли превосходила 300—400 человек, если не была даже меньшей. Ливонцам противостояли
несколько более крупные силы русских. В целом, Ледовое побоище нет оснований считать
многолюдным, что, естественно, не снижает его исторического значения. Вообще подав¬
ляющая часть военных действий в средние века велась сравнительно малыми силами. Еще
в XIII в. сражение на льду Чудского озера было расценено как запоминающаяся победа
русского оружия. Как писал автор «Жития», «зде же прослави Бог Александра пред всеми
полкы... и не обретеся противник ему во брани никогда же». Ледовое побоище не отличалось
ни большим числом участников, ни ошеломляющими потерями, но по своим последствиям
оказалось судьбоносным, ибо обозначило крушение захватнических планов Ливонского ордена
на Руси в самый трагический момент ее истории.
Характерно, что победитель не воспользовался благоприятным моментом, чтобы об¬
рести какую-либо выгоду. Что касается рыцарей, то они не замедлили «с поклоном» прислать
послов в Новгород: «Что есмы зашли Водь, Лугу, Псков, Лотыголу мечем, того ся всего
отступаем». Были возвращены псковские заложники, состоялся обмен пленными. Особенно
165

сокрушались ливонцы, что им не удалось удержать Псков: «Если бы Псков был тогда
убережен, то это приносило бы сейчас пользу христианству до самого конца света. Это
неудача. Кто покорил хорошие земли и плохо их занял военной силой, тот заплачет, когда он
будет иметь убыток, когда он, скорее всего, потерпит неудачу» ",
Мир 1242 г. привел к желанной передышке в военных действиях. Причем князь Александр
не проявил перед побежденными своего превосходства и. возвращаясь из похода, произнес
в Пскове такие слова: «О мужи, псковичи, се же вам глаголю! Аше кто и нанослед моих
племенник или прибежит кто в печали, или тако приидет жити во град Псков, а вы его не
примете, и не почтете это. и наречегеся вторая Жидова, распеншей Христа». Данное известие
заслуживает доверия, относясь к числу древнейших псковских летописных записей ". Смысл
приведенных слов ученые истолковывают как призыв к псковитянам принимать у себя князей
из рода Александра Ярославина, Но эту речь можно понимать и более расширительно,
с выражением пожелания, чтобы псковитяне сохраняли открытость, свободу общения, гостеп¬
риимство и верность отчизне. Тут отразилось стремление Александра как дальновидного
политика напомнить о необходимости связей Пскова со всеми соотечественниками.
Победа 1242 г. явилась после Невской битвы, штурма Копорья и освобождения Пскова
крупным успехом Новгорода. Справедливо мнение В. Н. Татищева: «Бысть много храбрых
и крепких мужей, и исполнишаея вси духа ратног о: бе же сердце их аки львом, лехкостию же
быша аки орлы» ". «Железная свинья» перест ала казаться несокрушимой. Впереди у Александ¬
ра Невского были новые победы в битвах с литовцами и чудью, мучительные переговоры
с ханами, посмертная слава защитников Отечества, когда под вопрос было поставлено само
его выживание. Значение победы 1242 г. было понято и автором «Жития» Александра: с той
поры «нача слыти имя ег о по всем странам и до моря Египетьскою, и до гор Араратьских и об
ону страну моря Варяжьского, и до великаг о Рима»
Примечания
1. СТРОКОВ А. А. История военного искусства. Г. 1. М. 1955, с. 267; РАЗИН Е. Л. История
военного искусства. Т. П. М. 1957. с. 163; ФЕННЕЛ Дж. Кризис средневековой Руси:
1200 -1304. М. 1989, с. 142, 145	146: и др.
2. Ледовое побоище 1242 г.: груды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового
побоища. М. Л. 1966; ТИХОМИРОВ М. Н. Древняя Русь. М. 1975, с. 368 374.
3. Новгородская Первая летопись старшего и младшею изводов. М.-Л.	1950,	с.
78 79, 295- - 297.
4. ПАШУТО В. Т. Рифмованная хроника как источник по русской истории. В кн.: Проблемы
общественно-политической истории России и славянских стран. М. 1964. с. 106; Новгородс¬
кая Первая летопись, с. 86.
5. Новгородская Первая летопись, с. 78; Деловое побоище, с. 213, 183.
6. Ледовое побоище, с. 213	215.
7. СРЕЗНЕВСКИЙ И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. 111. СПб. 1903,с. 172,
273; НИДЕРЛЕ Л. Славянские древности. М. 1956.с. 370. прим. 3; ЛАТЫШЕВ В. В. Известия
древних писателей о Скифии и Кавказе. Вестник древней истории. 1949. № 3, с. 299. 302.
8. JAHNS М. Handbuch einer Geschichtc des Kriegsvvescns von Urz.eit bis zur Renaissance.
Leipzig. 1880, S. 979 985; VERBRUGGEN J. F. De Krijgskunst in West-Europa in de
Middeleeuwen. Brussel. 1954, p. 558.
9. ДЕЛЬБРЮК Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. III. М.
1933, с. 156 сл., схема 12.
10. ДЛУГОИ1 Я. Грюнвальдская битва. М.-Л. 1962, с. 72; NADOLSKI A. Grunwald. Problemy
wybrane. Olsztyn. 1990, s. 115.
11. ДЕЛЬБРЮК Г. Ук. соч., с. 158, 159: NADOLSKI A. Op. cit., s. 107; KL’CZYNSKI S. М.
Wiclka wojna z zakoncm krzyzackim w lalach 1409	1411, Warszawa. 1955, s. 182	183;
EKDAHL, S. «Die Banderia prutenorum» dcs Jan Dlugosz - eine Quelle zur Schlacbt bei
Tannenbcrg 1410. Gottingen. 1976, S. 12, 22, 141.
12. Новгородская Первая летопись, с. 78; Ледовое побоище, е. 226, 227, 236, 239; ПАШУТО
В.	Т. Ук. соч., с. 106.
13. Новгородская Первая летопись, с. 296. 78. 79; Ледовое побоище, с. 211.
14. Псковские летописи. Вып. 1. М. 1955, с. 13; вып. 2. с. 21; Ледовое побоище, с. 181.
15. ТАТИЩЕВ В. Н. История Российская. Т. 5. М.-Л. 1965. с. 32, 33.
16. Ледовое побоище, с. 184.

Субхас Чандра Бос
А. В. Райков
27 января 1941 г. газета «Hind Swaraj» («Индийское самоуправление») опубликовала ошеломи¬
вшую ее постоянных читателей новость: из собственного дома в Калькутте бесследно исчез
находившийся под домашним арестом Субхас Чандра Бос один из важнейших левых
лидеров индийского освободи тельного движения, бенгальский соратник Дж. Неру, в 1939 г.
основавший свою партию Форвард блок. Толпы людей собрались перед его домом, чтобы
узнать какие-либо подробности. Стало известно, что в последние дни Бос ни с кем не
встречался и отращивал бороду. Позднее выяснилось, что он тайно покинул дом 17 января,
нелегально пересек границу и добрался до Кабула, где вступил в контакт е посольствами стран
«оси». С итальянским паспортом на имя Орландо Мазотты он 2 апреля 1941 г. прибыл
проездом через Ташкент и Москву в Берлин ’.
Последующий период его жизни время бурной деятельности и необычайных приклю¬
чений, завершившихся гибелью в авиакатастрофе над Тайванем 18 августа 1945 года. Его
сотрудничество в те годы с гитлеровской Германией и ее союзником Японией поставило
определенную проблему перед биографами и соратниками Боса, которые стремились до¬
казать. что он не был предателем и действовал лишь в интересах родины. Он представлял те
немногочисленные круги в освободительном движении Индии, которые хотели использовать
возникшую в ходе второй мировой войны сложную для Великобритании ситуацию и добиться
поддержки враждебных ей держав.
Бос руководствовался правилом, сформулированным еще в годы первой мировой войны:
«Враги Британской империи — друзья Индии». Хотя накануне 1939 г. он осудил нацистскую
идеологию. Германия продолжала оставаться для него только противником Англии. Кроме
того, в силу особенностей его личности, ему импонировали авторитарные способы правления
и строгая дисциплина, которой подчинялось население. Не случайно соратники именовали его
«нетаджи» (нета вождь, лжи - уважительная частица). Бос восхищался созданной в Герма¬
нии военной машиной, которая, по его мнению, была единственной силой, способной со¬
крушить Англию. Он сознательно игнорировал тогда то обстоятельство, что гитлеровская
клика ставила целью установление мирового г осподства.
Однако прием, который ожидал Боса в Германии, разочаровал его. Больше года ему
пришлось ожидать аудиенции у Гитлера, а его обращения к германскому правительству
игнорировались, прежде всею о принятии им и обнародовании декларации о признании
независимости Индии. В зтом акте Бос видел гарантию суверенитета своей страны после
освобождения ее от британскою господства. В архивах германского МИД сохранились шесть
проектов такой декларации, но ни один из них не был подписан Гитлером, который не хотел
заранее связывать себе руки. Именно тогда Гитлер отдавал распоряжение о подготовке
вторжения в Индию в 194! или 1942 т. в случае победы над СССР 2.
Райков Алексей Васильевич — доктор исторических наук, профессор Липецкого педагогичес¬
кого института.
167

Бос же был нужен фюреру лишь как марионетка, которую можно использовать для
прикрытия агрессивных замыслов. Босу было позволено сформировать из индийских воен¬
нопленных Индийский легион в 3 тыс. человек (его планировалось использовать, когда
вермахт приблизится к индийской границе), а также вести антибританскую пропаганду по
радио и издавать газету. Оказавшись после этого отрезанным от прогрессивного лагеря,
Бос подвергся критике со стороны бывших соратников. Ганди прямо заявил, что если
державы «оси» попадут в Индию, то «они придут за своей долей добычи. Таким образом,
не может быть и речи о моем одобрении политики Субхаса» 3.
Бесперспективность дальнейшего пребывания Боса в Германии стала очевидной, и после
начала войны на Тихом океане, с выходом японских войск в 1942 г. на индийскую
границу, он решил отправиться в Юго-Восточную Азию. Гитлер, рассматривавший Боса
как козырь в случае возможного дележа Индии с Японией, практически утратил к нему
интерес после Сталинградской битвы. В феврале 1943 г. из Киля Бос отправился в мно¬
годневное путешествие сначала на немецкой, затем японской подлодке и после визита
в Токио, где встречался с японским премьером X. Тодзио, 2 июля прибыл в Сингапур.
Перед ним открылась возможность опереться на более чем двухмиллионное индийское
население Бирмы и Малайи. Соотечественники с энтузиазмом встретили его, видя в нем
не только своего политического лидера, но и защитника от японских притеснений.
Токио тоже было выгодно иметь его под рукой. До сих пор часть японских историков
проводит ту мысль, что Япония оказывала Босу разнообразную помощь в его борьбе за
освобождение Индии. На деле же речь шла об использовании его при вторжении в Индию,
чтобы придать агрессии освободительный характер. Само прибытие Боса в Токио давало
японцам аргументы для пропаганды освободительной миссии Японии в Азии. Когда же
индийцы попросили Боса разъяснить свою позицию, он заявил: «Японцы не смогут обмануть
нас. Они лишь тогда сумеют это сделать, если мы не будем должным образом организованы
и нам не удастся создать сильную армию индейцев, чтобы бороться за нашу свободу».
Линия поведения Боса в отношениях с японцами исходила из принципа не обострять их
до такой степени, чтобы это привело к конфликту; среди индийцев же он строил свой авторитет
на готовности «ссориться с японцами по поводу малейшего нарушения прав» 4. Но в сущности
расходился он с ними по мелочам, а в важных вопросах проявлял уступчивость, о которой его
соотечественники и не подозревали. Бос даже не потребовал у Тодзио декларации о признании
в будущем суверенитета Индии и удовольствовался простым заявлением об оказании помощи
Индии в достижении ею независимости.
Япония согласилась на создание временного правительства Свободной Индии во главе
с Босом. Однако все важнейшие вопросы решало японское командование. Это касалось
и численности Индийской национальной армии (ИНА), и ее вооружения, и судьбы индийских
пленных, не вступивших в ИНА, и управления якобы переданных Босу Андаманских и Нико¬
барских островов, и многих других вопросов, важных для индийцев Бирмы и Малайи. Бос
видел предел, до которого он мог доходить в своих просьбах к японскому командованию,
и никогда не переступал его, а для оправдания такого поведения выдвигал довод об историчес¬
ком предназначении своих сторонников освободить Индию от британских хозяев.
Ставку Бос сделал на вторжение ИНА в Индию. «У нас нет ни малейшего сомнения
в том, утверждал он,- что, когда мы пересечем индийскую границу с нашей армией
и поднимем наш национальный флаг на индийской земле, в нашей стране начнется настоящая
революция, которая окончательно сокрушит британское правление в Индии» 5. Эти надежды
опирались на то, что его соотечественники на оккупированной японскими войсками тер¬
ритории верили своему лидеру.
Успешно проходил набор рекрутов в ИНА. Один из соратников Боса писал, что индийцы
идут в ИНА «с искренней верой, что они вступят в Индию, чтобы бороться за свободу своей
страны». Военнопленный, индийский капитан Шах Наваз Хан, впоследствии командовавший
в ИНА дивизией, так объяснял мотивы своего поступка: «Я думал о голодающих миллионах,
которые безжалостно эксплуатировались британцами и которых прочно держали в темноте
и невежестве... Во мне окрепла глубокая ненависть к системе правления в Индии, которая, как
мне представлялось, основывалась на несправедливости. Чтобы устранить эту несправед¬
ливость, я решил пожертвовать всем — моей жизнью, моим домом, семьей и ее традициями».
Однако в положении ИНА имелась двойственность, поскольку эта армия создавалась
с разрешения оккупантов, и поэтому ее освободительный дух находился в противоречии
с целями японского командования. Да и вооружена ИНА была слабо. Бос констатировал: «У
нас нет современного оружия, артиллерии, самолетов и т. д. Более того, мы малочисленны» 6.
Только в марте 1944 г., когда японская армия начала наступление на индийский город
168

Импхал, Бос решил, что наступил момент, которою он давно ждал: теперь ИНА вступит на
территорию родины, и он был готов бросить в бой всю свою армию вплоть до последнего
человека. Однако сражение, именуемое Босом «битвой за Индию» и «походом на Дели»,
таковым не стало. Инициативой уже владела антигитлеровская коалиция, и японский генштаб
спланировал операцию ограниченного масштаба, рассчитанную на обеспечение обороны Бир¬
мы; вовлечением же в операцию частей ИНА он стремился ослабить лояльность индийских
солдат британской армии.
Наступление на Импхал захлебнулось. Но главное заключалось в том, что вступление
ИНА на территорию родины не встретило отклика в индийском народе, который уже
представлял себе, что несет ему японская оккупация. К тому же лидеры партии Индийский
национальный конгресс неустанно призывали соотечественников оказывать сопротивление
армии вторжения. Офицер Мохан Сингх, создававший первые части ИНА, писал: «Люди
в Индии были настроены антибритански, но, конечно, не прояпонски» \ А индийцы, сражав¬
шиеся в составе британской армии, не обнаружили никакого желания перейти на сторону
ИНА, в которой они видели марионетку в руках Японии.
Бесславное отступление ИНА проходило в тяжелых условиях. «Из-за голода люди
умирают, как мухи», - сообщал Шах Наваз Хан. Поражение под Импхалом явилось ударом
для Боса. Все его обещания совершить триумфальный марш на Дели оказались блефом.
Однако он избрал путь, заводивший ею все дальше в тупик, и отдал приказ о тотальной
мобилизации людских и материальных ресурсов Свободной Индии. Осенью 1944 г. последо¬
вало создание индийских отрядов смертников, как эго практиковалось в японской армии.
Бос продолжал твердить о неизбежной победе стран «оси». Одновременно все чаще
проявлялись его диктаторские замашки, появились трещины в отношениях с соратниками.
Один из них, К. П. Менон. называвший его «фашистом» и «ненадежным лидером», был
брошен в тюрьму, где пробыл до конца войны. А Бос согласился с использованием трех
дивизий ИНА для обороны Малайи в случае английскою наступления. И одновременно решил
поменять союзника, переориентировавшись на СССР 8.
В беседах с соратниками он говорил, что военный союз СССР с Англией и США не будет
длителен и распадется, что СССР всегда стоял на стороне порабощенных народов, и поэтому
рассчитывал в дальнейшем на советскую помощь. Попытку установить контакты с советским
посольством он сделал, находясь в октябре 1944 г. в Японии и, выступая перед студентами
Токийского университета, много места посвятил влиянию Октябрьской революции и опыта ■
социалистического строительства в СССР на Индию. Слушатели были поражены неожидан¬
ными высказываниями Боса, сделанными в момент, когда Красная Армию сокрушала воору¬
женные силы главного японского союзника в Европе. Бос рассчитывал таким способом
приоткрыть двери советскою посольства. Но министр иностранных дел Японии М. Сигемицу
не ответил на его просьбу помочь в этом деле. Тогда Бос послал письмо советскому послу
в Токио Я. А. Малику, но секретарь посольства вернул курьеру письмо нераспечатанным 9.
Между тем британские войска в феврале 1945 г. начали решительное наступление
в Бирме. Оно завершилось поражением японских оккупантов. ИНА оказалась в безнадежном
положении, и в мае основная ее группировка сдалась в Рангуне. Бос еще в апреле успел уехать
в Таиланд. Дважды, после капитуляции Германии и даже после вступления СССР в войну
с Японией, он просил Токио найти возможность обсудить с Маликом вопрос о его поездке
в Советский Союз. Хотя японское правительство в августе 1945 г. ответило отказом, командо¬
вание японских войск в Бангкоке решило оказать содействие Босу.
В Японию вылетал оттуда бомбардировщик с группой офицеров, два места были отданы
Босу и его адъютанту. Самолет должен был сделать промежуточную посадку в Мукдене, где,
как предполагалось, его покинет Бос, чтобы вступить в контакт с советским командованием.
Однако перегруженный самолет при взлете с аэродрома в Тайбэе рухнул на землю. Бос сильно
обгорел и через несколько часов скончался в местном госпитале. В последний путь его
проводил адъютант Хабибур Рахман, доставивший затем урну с его прахом в Токио.
Смерть Боса имела неожиданные последствия. С исчезновением угрозы для Индии
его имя освободилось от японской тени и приобрело популярность. Возникла легенда,
будто сообщение японского радио о его смерти является блефом, на деле же Бос добрался
до СССР, где собирает силы для борьбы за освобождение родины. Лондон поручил
расследование событий двум группам офицеров разведки. Они побывали в Бангкоке, затем
в Сайгоне, где совершал промежуточную посадку самолет с Босом, и на Тайване. Там
они получили доказательства смерти Боса, и ордер на его арест был отозван. По свежим
следам собственное расследование на Тайбэе провел индийский журналист X. Шах, тоже
убедившийся в гибели Боса.
169

Тем не менее, в 1956 г. правительство Индии назначило специальную комиссию с участи¬
ем старшего брата покойного, Суреш Чандра Боса. Два члена ее пришли к выводу, что Бос
скончался в Тайбэе в ночь на 18 августа 1945 г., но его брат не согласился с этим мнением
и заявил, что Бос находится в СССР. В 1970 г. индийское правительство направило на Тайвань
опытного юриста Г. Д. Хосла. После опроса десятков свидетелей он заявил, что пора покон¬
чить со слухами о том, что Бос жив ,0. Однако и в 80-е годы в индийской печати появлялись
сообщения о том, что Боса видели то в сибирском заключении, то в качестве почетного гостя
Кремля. Добавим, что о Босе в Индии существует огромная литература, преимущественно
апологетического характера.
Примечания
1. UTTAM CHAND. When Bose Was Ziauddin. Delhi. 1946; TALWAR B. R. The Talwars of
Pathan Land and Subhas Chandra's Great Escape. New Delhi. 1976.
2. GANPULF.Y N. G. Nctaji in Germany (a Little Known Chapter). Bombay, 1964; A Beacon
Across Asia: a Biography of Subhas Chandra Bose. New Delhi. 1972; KATPITIA A. Subhas
Chandra Boses Verhandlungen iiber Unabhangigkeitserklarung fiir Indien 1941	1943. Mainz.
1972; SCHNABEL R. Tiger und Schakal:	deutsche Indienpolitik 1941	1943, ein
Dokumentarbericht. Wien. 1968.
3. TENDULKAR D. G. Mahatma: Life of Mohandas Karanchand Gandhi. Vol. VI. Bombay.
1954, p. 147.
4.	SAQU1	A. B. Sayings of the Missing Man. Lahore.	S.a., p. 47;	TOYE	H. The Springing Tiger:
a Study	of a Revolutionary. Casscl Lnd. 1959, p.	115.
5. S1VARAM M. The Road to Delhi. Rutland. 1967, p. 203.
6.	SUBUHEY S. Netaji Speaks. Bombay. 1946, p. 46-	47; SHAHNAVAZ KHAN. My Memoires
of INA	and Its Netaji. Delhi. 1946, p. 62; GHOSH	К. K. The	Indian	National Army: Second
Front of the Indian Independence Movement. Meerut. 1969. p. 150.
7. SINGH M. Soldier’s Contribution to Indian Independence: the Epic of the Indian National
Army. New Delhi. 1975, p. 285.
8. Formation and Growth of the Indian National Army. Lahore. 1946, p. 77.
9. BOSE S. C. Fundamental Questions of the Indian Revolution. Calcutta. 1970, p. 73	87;
HAYASMIDA T. Netaji Subhas Chandra Bose: His Great Struggle and Martyrdom. Bombay.
1970, p. 215.
10.	HAR1N SHAH. Verdict from Formosa: Gallant End of Netaji Subhas Chandra Bose. Delhi.
1956; KHOSLA G. D. Last Days of Netaji. Delhi. 1974.

ИСТОРИОГРАФИЯ
Петр Андреевич Зайончковский —
ученый и учитель
Л. Г. Захарова
Жизненный путь Петра Андреевича Зайончковского (1904—1983), становление его как ис¬
торика неразрывно связано с той эпохой в истории России, которая была отмечена крушени¬
ем старой самодержавно-монархической и созданием новой тоталитарно-коммунистической
государственности.
Родился Зайончковский 18 сентября 1904 г. в городе Уральске в семье военного
врача, дворянина Андрея Чеславовича Зайончковского, мать которого приходилась пле¬
мянницей адмиралу П. С. Нахимову. Петр Андреевич всегда относился с почтением к своей
родословной, и вообще к семейным традициям. Уже перешагнув 70-летний рубеж, он
совершил паломничество по родным местам, чтобы поклониться праху предков. Он пережил
настоящее потрясение, когда одна из старожительниц признала в нем «нашего барина
Зайончука».
Мальчиком он воспитывался в 1-м Московском кадетском корпусе (с 1914 г.), чего, как
и своего дворянского происхождения, не скрывал в последующие тревожные годы. Возмож¬
но, именно семейная традиция, а также годы учения повлияли на выбор Зайончковским
военно-исторической тематики как одного из основных направлений своих исследований.
В 1917 г. ему довелось быть свидетелем октябрьских боев в Москве. Революция не
только прервала обучение в кадетском корпусе, но и поставила преграды на пути к тому,
чтобы получить систематическое образование в высшей школе. В 1920—1930-е годы Зайонч-
ковскому пришлось работать пожарным, служащим на железной дороге; был он и рабочим
на машиностроительном заводе в Москве { до 1935 г.). И все же сумел подняться над
обстоятельствами и вопреки «исторической действительности», движимый страстной потреб¬
ностью в знаниях, любовью к истории России, он в 1937 г. в возрасте 33 лет окончил
экстерном исторический факультет Московского института истории, философии и литерату¬
ры. Через три года он защитил кандидатскую диссертацию по истории Кирилло-Мефодьевс-
кого общества (она была опубликована только в 1959 г.). Уже в то время он проявил
способности к быстрой и результативной работе. Стремительность и динамичность были
характерными чертами его личности.
Итак, первые шаги в науке и формирование Зайончковского как историка пришлись на
вполне зрелые годы. Оно проходило под непосредственным влиянием и руководством
ученика В. О. Ключевского, В. И. Герье и П. Г. Виноградова академика Ю. В. Готье, воп¬
лотившего в себе фундаментальные традиции дореволюционной русской историографии.
У Зайончковского были все основания, чтобы с гордостью говорить о своем достойном
«профессиональном происхождении». Благодарную память о своем учителе Петр Андреевич
пронес через всю жизнь, посвятив ему одну из лучших своих книг — «Кризис самодержавия
Захарова Лариса Георгиевна — доктор исторических наук, профессор Московского государственного
университета им. М. В. Ломоносова.
171

на рубеже 1870—1880-х годов». В конце жизни Зайончковский был несказанно рад тому, что
именно его ученик — американский историк Терри Эммонс — готовился издавать обнару¬
женные в Гуверовском архиве США воспоминания Готье 1.
В 1941 г. вышли в свет первые публикации Зайончковского: «К вопросу о библиотеке
П. И. Пестеля» г и рецензии на «Военные записки» Дениса Давыдова 3. С началом Отечест¬
венной войны Зайончковский пошел добровольцем в Действующую армию. Владея немец¬
ким языком (благодаря домашнему образованию и учебе в кадетском корпусе), он занимал¬
ся на разных фронтах работой по разложению войск противника — был под Сталинградом,
на Курской дуге, на Правобережной Украине. Демобилизовался из армии гвардии майором
в 1944 г. в связи с тяжелой контузией, угрожавшей ему потерей зрения. К счастью, этого
удалось избежать и он получил возможность заняться любимым делом. Еще находясь на
фронте, в Харькове, он встретил Ираиду Павловну Скорнякову, которая стала ему женой,
спутницей жизни, верным другом. Ей он посвятил книгу «Правительственный аппарат само¬
державной России в XIX в.».
После войны Зайончковский заведует Отделом рукописей Государственной библиотеки
СССР им. В. И. Ленина (ГБЛ) (1944—1952 гг.), одновременно преподает в Московском област¬
ном педагогическом институте, а с 1948 г.— в Московском университете. С этого времени
в его биографии органически сочетается исследовательская, педагогическая и научно¬
организаторская деятельность. В 1950 г. Зайончковский защитил докторскую диссертацию по
истории военных реформ 60-70-х годов XIX в., а с 1951 г. стал профессором МГУ. Многие годы
он возглавлял Ученый совет, в котором защищались кандидатские диссертации по отечест¬
венной истории. В 1952—1954 гг. был директором Научной библиотеки им. А. М. Горького
МГУ и длительное время председателем ее Ученого совета. Горячо любивший и ценивший
книгу, знаток книжного и библиотечного дела, он смог поднять авторитет и значение
университетской библиотеки, наладить ее тесное сотрудничество с ГБЛ и Исторической
библиотекой. В 1959—1961 гг, Зайончковский —ответственный редактор журнала «Научные
доклады высшей школы. Серия «Исторические науки». В 1959—1972 гг.— по совместительст¬
ву — профессор Горьковского университета.
Административная и организационная деятельность никогда не заслоняла у Зайонч¬
ковского главного — научно-исследовательской деятельности. Жадный до работы и твор¬
чества, он, казалось, спешил наверстывать упущенное в связи с поздним приходом в науку
и не раз с огорчением говорил о «потерянных годах».
Если окинуть взором творческий путь Зайончковского, то окажется, что научное
наследие его воистину огромно: восемь монографий (девятая осталась незавершенной),
издание с комментариями и основательными вводными статьями дневников видных государ¬
ственных деятелей России XIX в.— Д. А. Милютина, П. А Валуева, А. А. Половцева, подготов¬
ка ценнейших библиографических изданий, множество статей, глав в учебниках, рецензий,
обзоров и др. Впечатляет не только количество работ, но и широта охвата проблем,
хронологические рамки его исследований: весь XIX и начало XX века, а в библиографичес¬
ких изданиях — чуть ли не вся история России.
Монографии Зайончковского объединяет то, что они, как правило, посвящены малоизу¬
ченным или вовсе еще не затронутым в отечественной историографии темам. И при этом все
они написаны на огромных массивах поднятого им самим архивного материала. Он всегда
стремился к тому, чтобы его труды содержали новый, впервые вводимый в научный оборот
материал. Он был своим человеком в главных российских архивах, в отделах рукописей
ведущих библиотек страны. Он предпочитал работать непосредственно в архивохранилищах,
что разрешалось ему в обход инструкций и правил. Любопытно, что свой день рождения он
непременно отмечал посещением архива. В архиве Петр Андреевич всегда был в приподня¬
том настроении, радостно возбужденным. Это была естественная среда его обитания.
В своих трудах Петр Андреевич строго придерживался непреложного правила —
уважения к факту, что в пору идеологического партийного диктата само по себе уже
свидетельствовало по принципиальности ученого. Петр Андреевич считал, что исторические
факты, почерпнутые из первоисточников, всегда сохраняют свое значение как непреходя¬
щие ценности.
Магистральной темой в исследованиях Зайончковского является история самодер¬
жавия второй половины XIX в.,— начала XX в., его политические институты, армия, внутрен¬
няя политика (реформы и контрреформы, кризис «верхов»), бюрократия высших эшелонов
власти и на губернском уровне. Социально-экономическая история, общественное движение
и общественная мысль также входили в круг его научных интересов, но не были предметом
постоянного всестороннего изучения. В условиях, когда приоритетным вниманием в совете-

кой исторической науке были окружены такие темы, как классовая борьба, крестьянское
и рабочее движение, революционная идеология и революционно-освободительное движе¬
ние, обращение Зайончковского к истории самодержавия и его внутренней политике пред¬
ставляло собой факт примечательный.
Богатое научное наследие Петра Андреевича еще ждет специального исследования 4,
как впрочем и оставленный им, но до сих пор не открытый для историков архив, хранящийся
в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ) и в Отделе письменных
источников Государственного Исторического музея.
Творческая индивидуальность Зайончковского как ученого ярко и характерно прояви¬
лась в первой же его монографии — «Военные реформы 1860—1870 годов в России» (М.
1952). Сам предмет исследования был новым и для историографии Великих реформ 60—70-х
годов XIX в., и для специальной литературы по военной истории, в которой предпочтение
обычно оказывалось изучению и описанию войн, а вовсе не военному делу и армии в мирное
время. Приступая к этой теме, Зайончковский учитывал, что она обеспечена богатейшими
и еще неиспользованными источниками. Среди их материалы неисчерпаемого по богатству
фонда Д. А. Милютина, который Зайончковский сумел оценить по достоинству. Работу над
книгой он вел параллельно с подготовкой к изданию обстоятельного обзора архива военного
министра, хранящегося в ОР РГБ 5. Тогда же он осуществил четырехтомную публикацию
дневника Д. А. Милютина за 1873—1882 гг., о которой Е. В. Тарле писал, что без нее «не
обойдется ни один историк России второй половины XIX столетия» 6. Сочетание историчес¬
кого исследования с трудом источниковеда и археографа вообще характернейшая черта
научного творчества Зайончковского.
В первой монографии Петра Андреевича проявилось его стремление к многогранности
и масштабности исследования. Он предпочитал крупный план — ив тематике, и в жанре.
В своей монографии он осветил всю программу преобразований Милютина и все военные
реформы, растянувшиеся более чем на десять лет, охватив самые различные сферы: от
комплектования армии, ее вооружения и снабжения, организации военного управления на
всех уровнях до постановки военного образования и воспитания, военного судоустройства
и судопроизводства. В заключении к книге намечен важный аспект данной темы: русско-
турецкая война 1877—1878 гг. как проверка эффективности военных реформ, т. е. постав¬
лена еще не решенная историками проблема реализации реформ.
Зайончковский всегда проявлял пристальное внимание к личностям, творящим ис¬
торию. В монографии о военных реформах ярко высвечивается личность военного министра
Милютина. Публикация его дневника предваряется основательным биографическим очер¬
ком 7. Для своего времени (вторая половина 40-х годов) это было свидетельством самосто¬
ятельности Петра Андреевича, сумевшего подняться над господствовавшими в науке подхо¬
дами и стереотипами. Книга о военной реформе остается и поныне самым крупным ис¬
следованием этой темы. В 1967 г. она была переиздана в США.
Как правило, книги Зайончковского появлялись каждые пять лет. 50-е годы были
посвящены им изучению отмены крепостного права и публикации двухтомного дневника
министра внутренних дел П. А. Валуева. В первой из двух монографий — «Отмена крепост¬
ного права в России» — автор стремился «осветить важнейшие вопросы крестьянской
реформы 1861 г. в масштабе всей страны» ®, т. е. дать всестороннюю характеристику
преобразования, означавшего «поворотный пункт» в русской истории. В этой работе получи¬
ли освещение предпосылки отмены крепостного права, подготовка реформы, само законо¬
дательство, его применение на практике, а также крестьянское движение, развернувшееся
в ответ на дарованную волю.
После изданной в 1937 г. книжки Е. А. Мороховца «Крестьянская реформа 1861 г.»,
в которой история отмены крепостного права фактически подменялась описанием классовой
борьбы крестьян против крепостничества и реформы, проведенной крепостниками-магната-
ми, подход Зайончковского к исследованию этой темы имел принципиальное отличие. Это
проявилось уже в структуре книги. Рассматривая подготовку отмены крепостного права, автор
как бы реабилитировал признанную в дореволюционной историографии, но закрытую работой
Мороховца проблему политической истории реформы. Для своего времени это было новатор¬
ством, свидетельством научного, не конъюнктурного отношения к изучению темы, Зайончковс¬
кий использовал новые архивные источники. Особенно важны те, что относятся к деятельности
Секретного комитета по крестьянскому делу. Они позволяют судить о борьбе в «верхах»
и позиции самого Александра II. В последующих (2-м и 3-м) изданиях монографии соответству¬
ющая глава расширялась и дополнялась. Главным для автора было «восстановление в правах»
самой проблемы подготовки реформы, которая долгое время предавалась забвению.
I 73

Еще более знаменательным было обращение Зайончковского к истории реализации
реформы и предпринятое с этой целью исследование уставных грамот— ценнейшего, но
крайне трудоемкого и тогда еще не освоенного историками источника. Эта намеченная им
новая научная задача привела его к написанию еще одной книги — «Проведение в жизнь
крестьянской реформы 1861 г.» (М. 1958 г.)
О ценности уставных грамот как источника по истории реформы говорил еще в 1920—
1930 годах И. И. Полосин, но первая попытка реализовать эту плодотворную идею была
ограничена отдельными районами. В 1948 г. В. К. Яцунский призвал исследователей занять¬
ся изучением всей массы уставных грамот. Но для этого нужны были смелость, незаурядная
энергия, упорство и целеустремленность, т. е. именно такие качества, которыми обладал
Петр Андреевич. Он-то и взялся за создание первого исследования о реализации крестьянс¬
кой реформы 1861 г. в общероссийском масштабе на основе изучения уставных грамот.
Зайончковский исследовал 2457 уставных грамот 16 различных уездов 11 губерний Европейс¬
кой России. Кроме того он использовал данные по 4 уездам, обработанные его учениками
Д. И. Будаевым, В. Г. Зиминой, А. Г. Каревской, а также уже защищенную к тому времени
кандидатскую диссертацию Б. Г. Литвака, содержавшую материал об итогах реформ по
Московской губернии.
Книга Петра Андреевича не могла исчерпать свою проблему реализации крестьянской
реформы: она рассматривала только первые 9 лет, до 1870 года. Предстояло еще исследо¬
вать выкупные акты. Хотя в литературе и оспаривались некоторые вопросы методики
обработки уставных грамот, тем не менее, труд Зайончковского стал заметной вехой
в историографии крестьянской реформы. Вместе с тем он способствовал изучению такого
массового источника, как уставные грамоты.
Петр Андреевич призывал историков полнее раскрыть буржуазное содержание рефор¬
мы. Обычно же в то время в реформе подчеркивался прежде всего ее крепостнический
характер, сохранение феодальных пережитков. После написания этой книги и изучения
огромного статистического материала Зайончковский мог шире взглянуть на всю историю
отмены крепостного права, что нашло отражение в существенно расширенных и дополнен¬
ных переизданиях книги «Отмена крепостного права в России» (1960 г. и 1968 г.) 9. Ученики
Зайончковского продолжили разработку этой важнейшей проблемы.
Спустя 10 лет после издания дневника Д. А. Милютина Зайончковский подготовил
академическое издание дневника П. А. Валуева за 1861—1876 гг. в двух томах 10. При этом
им были учтены критические замечания Тарле, указавшего на недостаточную полноту
комментариев к дневнику Милютина, а также ошибки и промахи, допущенные В. Я. ЯЮов-
левым-Богучарским при издании дневника Валуева за 1877—1884 годы 11. Новое издание
было снабжено обширными документированными комментариями, подготовленными по
большей части на основе архивных материалов и имеющими подчас самостоятельное
научное значение.
Богатейший по содержанию дневник Валуева, этого видного государственного деятеля,
в 1861—1868 гг.— министра внутренних дел, а в 1872—1879 гг.— министра государственных
имуществ, открыл новые возможности для изучения внутренней политики самодержавия
в эпоху Великих реформ, особенно борьбы в «верхах», развернувшейся после отмены
крепостного права вокруг вопросов реализации крестьянской реформы, деятельности миро¬
вых посредников, подготовки и проведения земской реформы 1864 г., появления конституци¬
онных проектов и предложений, развития национально-освободительного движения в Царст¬
ве Польском и Северо-Западном крае, либерально-оппозиционного и революционно-демо¬
кратического движения в России и многих других. В целом же дневник Валуева
свидетельствовал о противоречивой и непоследовательной правительственной политике, об
интригах в верхних эшелонах власти и у самого подножья трона, об углублении конфрон¬
тации общественных сил и опасном развитии нигилизма.
Работа над изданием дневника Валуева вплотную подвела Зайончковского к следу¬
ющему труду — «Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х годов», вышедшему в свет
в год шестидесятилетия уже маститого историка. Эта книга была логическим завершением
его исследований по истории отмены крепостного права, военных реформ, в целом эпохи
Александра II. Монография охватывает период с весны 1878 г. до середины 1882 г., т. е.
период революционной ситуации и кризиса власти вплоть до перехода к прямой реакции,
когда министром внутренних дел был назначен Д. А, Толстой. Впервые в научный оборот
был введен огромный и новый фактический материал. Кризис власти показан на фактах,
относящихся к деятельности государственных учреждений и отдельных ее представителей,
особенно М. Т. Лорис-Меликова и И. П. Игнатьева, охарактеризована сама «кухня», в кото¬
174

рой вырабатывалась внутренняя политика; пролит свет на интриги высокопоставленных
вельмож, конфиденциальные беседы Александра ii с его ближайшими сановниками, конф¬
ликты в «верхах», принимавшие сплошь и рядом весьма драматический характер. На
протяжении всего изложения Зайончковский стремился точно определить, когда власть от
обычных законов переходила к исключительным и как она сочетала в своей политике
методы насилия, репрессий с уступками и заигрыванием с либеральными кругами.
В этой монографии были поставлены важные концептуальные проблемы. Зайончковс¬
кий по-новому подошел к пониманию революционной ситуации конца 70-х — начала 80-х
годов XIX в. и причин кризиса самодержавия. Опровергая общепризнанное в литературе того
времени преувеличение роли крестьянского движения в революционной ситуации, Зайонч¬
ковский пересмотрел статистические данные об этом движении в 1875—1884 гг. и пришел
к выводу, что оно было неизмеримо слабее, чем в годы отмены крепостного права. Это
ломало утвердившуюся в литературе схему, согласно которой именно массовое крестьянс¬
кое движение в первую очередь объясняло наступление политического кризиса на рубеже
70—80-х годов XIX века. Зайончковский же видел первопричину этого кризиса в тер¬
рористической деятельности «Народной воли». «Особенностью общественно-политической
обстановки конца 70-х годов,— подчеркивал он,— является тот факт, что непосредственно
кризис самодержавия был вызван не столько борьбой народных масс, сколько действиям
партии, выражавшей интересы этих масс» 12. Эти новаторские для своего времени мысли
и наблюдения получают все большее распространение в отечественных и зарубежных
исследованиях.
События 1 марта 1881 г., убийство Александра II, Зайончковский рассматривал как
трагедию в истории России, как крах попыток очень робких конституционных преобразова¬
ний Лорис-Меликова, открывший дорогу реакции, наступавшей «под маской народности
и православия» (говоря словами Милютина). Петр Андреевич предполагал продолжить свои
исследования, изучить контрреформы Александра III, к чему и приступил со свойственной
ему целеустремленностью. Ступенькой к реализации этого замысла явилась подготовка
к публикации дневника А, А. Половцева, бывшего государственным секретарем в 1833—1892
годах 13. Как и дневник Валуева, эта публикация снабжена ценными и обстоятельными
комментариями и биографическим очерком о мемуаристе.
Регулярный дневник Половцева, подробно повествующий о делах Государственного
совета — незаменимый источник по истории контрреформ и вообще правительственной
политики Александра III. В нем воссоздана впечатляющая картина разложения, охватившего
весь аппарат управления империей, отразилось назревание кризиса системы государствен¬
ной власти задолго до ее последней агонии. Естественно, что этот источник был широко
использован Зайончковским при работе над исследованием «Российское самодержавие
в конце XIX столетия».
Автор стремился показать, что 20 лет принятия и реализации реформ завершилась
после кризиса самодержавия на рубеже 70—80-х годов XIX в. политической реакцией.
Характеризуя ее, Зайончковский акцентирует внимание на двух чертах: сохранение и под¬
держка феодально-крепостнических пережитков и рост административного произвола во
всех звеньях правительственной системы. Особенно интересен последний аспект. Петр
Андреевич проследил смешение законодательных, исполнительных и судебных функций
в деятельности высших и местных органов государственной власти, усиление роли Комитета
министров за счет Государственного совета; раскрыл факты прямого беззакония и наруше¬
ния законодательных норм в решениях Комитета министров, а также в действиях министров
и особенно губернаторов.
В книге показано, что от земского начальника до самодержца весь механизм государ¬
ственной власти, не контролируемый общественными институтами и общественным мнением,
постепенно оказался во власти стихии административного произвола, как узаконенного, так
и беззаконного. В структуре и действиях государственной власти автор отмечает те черты,
которые в полной мере разовьются уже в период следующего этапа кризиса самодер¬
жавия — в начале XX века: падение нравственного уровня в правительственных органах,
разгул полицейской слежки (возникновение охранных отделений и развитие агентурной
деятельности), появление святош на церковной арене и начало кампании по канонизации
святых, которая будет так характерна для правления Николая II.
В монографии поставлен и рассмотрен вопрос о социальном положении русской
бюрократии в пореформенный период. Для этого Зайончковский использовал опубликован¬
ный, но еще не привлекавший внимания источник: «Список гражданских чинов первых трех
классов» за 1854 и 1888 годы. Данный сюжет получит дальнейшее развитие в последней из
175

опубликованных работ Петра Андреевича. Но уже в упомянутой книге были сделаны
интересные наблюдения, например, об уменьшении числа земельных собственников
в среде бюрократии и.
Возможно, в этом исследовании при общей оценке самодержавия и правительствен¬
ной политики в подходе автора проявилась некоторая односторонность. При всей
архаичности структуры государственной власти и реакционности ее курса при Александре
111 развивался капитализм, чему власть, пусть вынужденно и непоследовательно, но
способствовала. Реальное значение политической реакции и долгосрочные перспективы
самодержавной монархии в полной мере могут быть раскрыты только с учетом
взаимосвязи всех сторон в деятельности правительства. Финансовая и экономическая
политика Н. X. Бунге, И. А. Вышнеградского,. С. Ю. Витте, протекавшая в условиях полити¬
ческой реакции, испытывала на себе ее непосредственное влияние. Мысль эта хотя
и высказана в книге, но как-то вскользь. Между тем государственное вмешательство
в экономику, уже имевшее место в 60-70-е годы XIX в., вновь усиливается именно
с середины 80-х годов — при Вышнеградском и Витте; и это вмешательство не случайно
совпадает с политической реакцией. В условиях усиленной опеки государства над
обществом и личностью укрепление консервативных начал в государственном строе
и усиление мощного вмешательства властей в хозяйственную жизнь страны стали
принципами экономической политики.
В этой монографии Зайончковский стремится преодолеть закостенелую догму о полной
якобы детерминированности исторического процесса. По его мнению, «конкретные формы
правительственной политики зависели от многих причин» 15 и среди них Петр Андреевич
немалое значение отводил роли личности. Не случайно в книге присутствуют и действуют
многие политики того времени, а целая глава посвящена Александру III и его ближайшему
окружению.
С годами научные планы Зайончковского становились еще более широкими и слож¬
ными. С середины 60-х годов он стал специально заниматься библиографией, вынашивая
грандиозный план фундаментальных библиографических изданий. «Значение библиографии
для изучения тех или иных отраслей исторической науки чрезвычайно велико,— сфор¬
мулировал он свое credo в 1976 г.— Можно без преувеличения сказать, что это изучение
вообще невозможно без знания библиографий» 16.
По инициативе, по замыслу и под руководством Зайончковского было осуществлено
новаторское издание «Справочники по истории дореволюционной России. Библиографичес¬
кий указатель» (М. 1971), в котором приняли участие 15 специалистов-библиографов шести
крупнейших библиотек страны. Такая библиография создавалась впервые. По выходе ее
рецензенты констатировали, что у нее не было предшественников в отечественной библио¬
графии за рубежом ,7. Этот «справочник о справочниках» сразу же был признан «событием
в исторической науке», «незаменимым пособием», «лоцией в книжном мире», «настольной
книгой» историков и библиографов 1В. В этих оценках нет преувеличения.
Издание содержит более 4 тысяч наименований справочных материалов о истории
России — в целом по стране и по отдельным регионам с XV в. до Февральской революции
1917 г., которые систематизированы и по большей части проаннотированы. Здесь — сведе¬
ния о различных энциклопедиях, словарях, календарях, законодательных и правовых памят¬
никах; о справочниках по специальным историческим дисциплинам: историографии, палео¬
графии, археографии, нумизматике, метрологии, хронологии, исторической географии, гера¬
льдике, генеалогии; о путеводителях по архивам, описаниях рукописных собраний,
указателях по торговле, промышленности, сельскому хозяйству, транспорту; списках различ¬
ных сословий и социальных групп; справочниках по государственным учреждениям и мн. др.
В 1978 г. вышло существенно дополненное и доработанное издание, включавшее уже более
5 тысяч наименований. Сейчас оба издания стали библиографической редкостью,
В том же году под руководством Зайончковского начало выходить другое фундамен¬
тальное библиографическое издание — многотомная «История дореволюционной России
в дневниках и воспоминаниях». С 1976 г. ежегодно выходила очередная книжка этого
издания: при жизни Зайончковского восемь книг первых четырех томов, а после его
смерти — подготовленные им три книги 4-го тома и две книги 5-го тома 1Э.
Подавляющая часть материала относится к XIX — началу XX века. В них учтены
дневники, воспоминания (в том числе автобиографии и некрологи), а также описания
путешествий, опубликованные в журналах, книгах, отдельными изданиями в России и в СССР
на русском языке, а также мемуары, изданные до 1918 г. на русском языке за границей.
Условия того времени не позволяли перейти этот рубеж и во всем объеме осветить русскую
176

зарубежную мемуаристику, однако Петр Андреевич имел в виду и эту задачу. В настоящее
время она решается совместными усилиями американских и российских историков (под
руководством ученика Зайончковского Т. Эммонса и А. Г. Тартаковского). Всего в издании
содержится более 26 тыс. наименований, в то время как аналогичное пятитомное до¬
революционное издание О. Р. Минцлова насчитывает всего нескольким более 5 тыс. назва¬
ний. Издание, осуществленное Зайончковским, отличается высоким научным уровнем, ос¬
новательной документированностью, подробностью справок и аннотаций, содержательно¬
стью указателей.
Внимательное чтение и указателя мемуаров, и «справочника о справочниках» стимули¬
рует постановку новых исследовательских тем источниковедческого и общеисторического
характера, помогает выявить новые аспекты уже поставленных в науке проблем, обращает
внимание историков на личности, незаслуженно забытые или обойденные в силу разных
обстоятельств. Кстати, сама систематизация справочников подтолкнула Петра Андреевича
и его учеников к изучению бюрократии и чиновничества.
По мнению Зайончковского, и это верно отметил Б. В. Ананьич, «изучение организации,
структуры, состава русской армии и государственного аппарата должны были способ¬
ствовать еще более глубокому пониманию природы самодержавной власти в России,
особенностей российского абсолютизма и его эволюции» 2°. В 1973 г. вышла в свет
книга Зайончковского «Самодержавие и русская армия на рубеже XIX—XX столетий».
Ее, в известном смысле, можно считать продолжением первой его монографии. Автор
объяснял, почему реорганизованная в 60-70-х годах XIX в. и одержавшая победу (хотя
и нелегкую) в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. русская армия спустя четверть
века потерпела поражение на полях Маньчжурии. Это было первое исследование по
истории русской армии в период, непосредственно предшествовавший русско-японской
войне. В нем освещены деятельность Военного министерства, комплектование и во¬
оружение армии, постановка обучения в войсках и образования в военно-учебных за¬
ведениях.
Большое внимание уделено Петром Андреевичем характеристике состава и числен¬
ности армии, особенно офицерского корпуса. Впервые предпринятая Зайончковским об¬
работка списков чинов по старшинству и послужных списков офицеров и генералов дала
новые и даже неожиданные выводы о российском офицерстве. Оказалось, что к концу XIX в.
офицерский корпус претерпел значительные изменения и в своей массе (кроме гвардии)
состоял из детей беспоместных дворян, духовенства, мещан, крестьян и др., а большинство
офицеров и даже генералов вообще не имели земельной собственности. Но «разночинный
состав офицерского корпуса,— подчеркнул Зайончковский,— отнюдь не означал господст¬
ва... разночинной идеологии среди русского офицерства»21. Русская армия предстала перед
читателем как сложное сочетание прогрессивных и реакционных элементов. Одновременно
было показано, что существующая политическая система стала тормозом на пути к назре¬
вшим в армии преобразованиям 22.
Следующая книга Петра Андреевича — «Правительственный аппарат самодержавной
России в XIX в.» — многое объясняла в самой системе государственных учреждений.
Зайончковский справедливо считал, что в дореволюционной (А. Д. Градовский, И. М. Кор-
кунов) и в советской (Н. П. Ерошкин) литературе так и остался невыясненным вопрос
о личном составе госаппарата и чиновничестве 23. Эта, последняя из увидевших свет при его
жизни, работа охватывала весь XIX в. (впрочем, первая половина его освещена менее полно,
главным образом из-за недостатка источников). В рецензии на книгу отмечалось; «Такой
диапазон в специальных исследовательских трудах по новому и новейшему времени встре¬
чается крайне редко; следует оценить смелость авторского решения — посвятить свой труд
русскому правительственному аппарату XIX столетия в целом» 24.
По подсчетам Зайончквского, в 1796 г. российское чиновничество составляло 15—16
тыс. человек (один чиновник на 2250 жителей), в 1851 г.— 74 330 (один — на 929 жителей),
в 1903 г.— 385 тыс. (один — на 335 жителей. «Число чиновников на протяжении XIX
в. с учетом роста населения увеличилось почти в 7 раз» 25. Сравнение данных о сословной
принадлежности, имущественном положении, образовательном уровне, возрасте, жало¬
вании и других показателях за 1853—1903 гг. привели автора к заключению, что го¬
сударственный аппарат, несмотря на некоторые изменения, «сохранял прежний доре¬
форменный характер».
Петр Андреевич прямо не ставит вопрос об относительной жизнеспособности феодаль¬
ной государственной машины, но в целом его монография создает впечатление о надеж¬
ности всей бюрократической системы. Во введении к книге он указывает, что рассмотренные
177

в ней вопросы из истории бюрократии не исчерпывают этой проблемы; они лишь отмечают
«основные вехи» для углубленного ее исследования 26. Изучение российского чиновничест¬
ва, как и офицерского корпуса, на основе источников массового характера (послужных
и формулярных списков) получило развитие в трудах учеников Зайончковского. Сам он
опубликовал статью об офицерском корпусе русской армии перед первой мировой войной 27,
которая задумывалась им как глава в новой книге — о русской армии накануне потрясений
1917 г., так и не увидевшей света.
Научная деятельность Зайончковского еще при его жизни получила высокое признание
за пределами России. В 1967 г. он стал почетным членом Американской исторической
ассоциации, в 1973 г. был избран в Британскую академию, в 1968 г. получил Гарвардскую
премию Маквейна. Многие его работы переведены на иностранные языки.
Петр Андреевич был не только крупным ученым, но и выдающимся педагогом. Он
всегда гордился своим профессорским званием. Работу с учениками он рассматривал как
важнейшее для себя дело. Около 50 из них стали кандидатами исторических наук. Он
бережно записывал их в особую тетрадь, сообщая каждому его порядковый номер (у меня
был 19-й). 12 стали докторами исторических наук; Б. С. Итенберг, Н. П. Ерошкин, А. Я. Чер¬
няк, Д. И. Будаев, В. А. Твардовская, И. В. Оржеховский, В. А. Китаев, Л. П. Богданов,
Л. Г. Захарова, Г. И. Щетинина, Л. Р. Горланов, С. В. Мироненко (последние трое уже после
смерти учителя). Более 100 студентов защитили под руководством Петра Андреевича дип¬
ломные работы.
К сожалению, трудно назвать точное число его зарубежных учеников, но оно тоже
значительно, особенно в США. Многие ведущие американские профессора, специалисты по
истории России XIX в. являются учениками Зайончковского и с гордостью говорят об этом.
Среди них Терренс Эммонс, Альфред Рибер, Даниэл Филд, Ричард Уортман и многие другие.
Не так давно Литвак говорил о том, что Петр Андреевич заботился о развитии американской
русистики и создавал свою американскую школу в те годы, когда многие профессора
остерегались этим заниматься. В 60-х— первой половине 70-х годов у него, как правило,
специализировались от трех до пяти стажеров-иностранцев каждый год. Когда в мае 1989 г.
в Филадельфии на базе Пенсильванского университета проходила международная кон¬
ференция «Великие реформы в России. 1861—1874», оказалось, что среди ее участников,
в основном американцев, три четверти — ученики Петра Андреевича, Не менее популярно
и почитаемо имя Зайончковского среди историков Японии, В октябре 1993 г. по просьбе
проф. Харуки Вада я читала лекцию о Петре Андреевиче Зайончковском в университете
Токио. Внимание и интерес аудитории были удивительны, вопросов масса. Среди присутству¬
ющих был и переводчик книги Зайончковсого «Отмена крепостного права» на японский язык
проф. Тахио Судзуки. Книга вышла в Токио в 1974 году.
Сегодня с уверенностью можно говорить о существовании «школы Зайончковского»,
в основе которой — неукоснительные правила: уважение к историческому факту, глубокое
знание источников, архивов. В ней никогда не было жесткой регламентации тем и концеп¬
ций. Ученики Зайончковского, разделяя мнение своего учителя, развивали в своих ис¬
следованиях собственные взгляды.
Петр Андреевич всегда щедро делился своими знаниями и опытом исследователя
с учениками. С младших курсов он учил систематическому труду, навыкам исследования,
приобщал к работе в архивах (даже занятия свои проводил непосредственно в архивох¬
ранилищах), прививал интерес и любовь к книге и собиранию личной библиотеки. Он
заботливо воспитывал в студентах любовь к истории своего отечества. В течение многих лет
в годовщину Бородинской битвы он знакомил второкурсников с ее памятниками, возил своих
студентов в подмосковные усадьбы, водил их в Государственный Исторический музей.
Дверь его дома всегда была открыта для учеников. Здесь, в его кабинете, мы
знакомились и с новинками его уникальной библиотеки, и с учеными (С. Б. Окунем,
А. 3. Манфредом, Ю. Г. Оксманом и др.). В неторопливой и свободной беседе мы узнавали
об исторической науке, пожалуй, не меньше, чем на занятиях в университете. Петр Андре¬
евич не любил расставаться со своими учениками даже на лето. Существовало негласное, но
твердое правило — навещать учителя на даче; хотя бы раз или два за лето «отчитаться»
о научных делах и просто проведать, поговорить о жизни. И редко его можно было застать
одного или только в кругу своей семьи, обычно кто-то уже прибыл или подходил позже,
и шла оживленная беседа в саду о новостях. А вечером гостеприимный хозяин, как правило,
провожал гостей на станцию.
Петр Андреевич был человек верующий, много думал о смысле жизни, о вечности,
о смерти. В последние годы жизни он иногда говорил, что изданием «справочника о справоч¬

никах» и указателя мемуаров он воздвиг себе памятник, и хотел бы умереть
за рабочим столом. Так и случилось. 30 сентября 1983 г. в спецхране ГБЛ, занимаясь
своим любимым делом — просмотром мемуаров для очередного тома библиографического
указателя, он внезапно скончался тут же за рабочим столом. Это была удивительно
цельная личность. Как ученый, он оставил глубокий след в изучении истории
России XIX века.
Примечания
1. ГОТЬЕ Ю. В. Мои заметки.— Вопросы истории, 1991, №№ 6—12; 1992, №№ 1—5, 11—12; 1993,
№№ 1—5.
2. Историк-марксист, 1941, № 4.
3. Военно-исторический журнал, 1941, № 7.
4. К 80-летию Зайончкоского вышли статьи: АНАНЬИН Б. Г. История России второй половины XIX
века в трудах П. А. Зайончковского (К 80-летию со дня рождения).— История СССР, 1984, № 5;
МИРОНЕНКО С. В, ШЕВЫРЕВ А. П. Памяти учителя.— Вестник Московского университета, Серия
История, 1984, № 6.
5. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П, А, Архив Д. А. Милютина.— Вопросы истории, 1946, № 5—6.
6. ТАРЛЕ Е.В. Дневник Милютина как исторический источник.— Вопросы истории, 1949, № 10, с. 109.
7. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Д. А. Милютин. Биографический очерк. В кн.: Дневник Д. А. Милютина, 1873—
1875. Т. 1. М. 1947. См. также: ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Выдающийся ученый и реформатор русской
армии (Д. А. Милютин 1816—1912).— Военно-исторический журнал, 1965, № 12.
8. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Отмена крепостного права в России. М. 1954, с. 6.
9. Книга эта издавалась на китайском языке (1957 г.), на английском языке в США (1979 г.),
на японском языке.
10. Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел. 1861—1876. В 2-х тт. Т. 1. 1861—1864 гг. Т. 2.
1865—1876 гг. М. 1961.
11. Дневник П. А. Валуева. Т. 1, с. 5—16.
12. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х годов. М. 1964, с. 14, 18.
13. Дневник государственного секретаря А. А. Половцева. В 2-х тт. Т. I. 1883—1886 гг. Т. II. 1887—1892
гг. М. 1966.
14. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М. 1970, с. 112—117,
15. См. там же, с. 6—7.
16. История дореволюционной России в дневниках и воспоминаниях. Т.1. М. 1976, с. 5.
17. См. рецензию И. И. Фроловой.— Вопросы истории, 1973, № 1, с. 180.
18. См. рецензии Р. Г. Эймонтовой (История СССР, 1973, № 2), А. Я. Черняка (Советская библиография,
1972, № 4), С. Троицкого (Новый мир, 1973, № 2).
19. История дореволюционной России в дневниках и воспоминаниях. Аннотированный указатель книг
и публикаций в журналах. Т. 1. XV—XVIII вв. М. 1976; Т. 2. 1801—1856. ч. 1. М. 1977, ч. 2. М. 1978; Т. 3.
1857—1894. ч. 1. М. 1979, ч. 2. М. 1980, ч. 3. М. 1981, ч. 4, М. 1982; Т. 4. 1895—1917. ч. 1. М. 1983;
остальные три части этого тома вышли уже после смерти Зайончковского: ч. 2.. М. 1984, ч. 3. М. 1985,
ч.	4. М. 1986; Т. 5, ч. 1, М. 1988, ч. 2. М. 1989.
20. АНАНЬИЧ Б. В. Ук. соч., с. 86.
21. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX—XX столетий. М. 1973, с.
212—214, 234.
22. См. рецензию С, А. Залесского.— Вопросы истории, 1974, № 7,
23. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П, А, Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в, М. 1978, с. 3.
24. Рецензия Н. Я. Эйдельмана.— Вопросы истории, 1979, № 1, с. 121.
25. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в., с. 221.
26. Там же, с. 4.
27. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П. А. Офицерский корпус русской армии перед мировой войной.— Вопросы ис¬
тории, 1981, № 4.
179

Т. И. КАЛИСТРАТОВА. Институт истории ФОН МГУ — РАНИОН (1921—1929).
Н Новгород. Изд-во «Нижний Новгород». 1992. 216 с.
Монография доктора исторических наук Т. И. Ка-
листратовой посвящена истории научно-исследова¬
тельского учреждения, основанного в 1921 г. пер¬
воначально в составе научной ассоциации при фа¬
культете общественных наук (ФОН) Первого
Московского университета. Этот институт был тес¬
но связан с университетом, в котором и обсуж¬
дались проекты его создания. В приложении пуб¬
ликуется памятная записка известного русского
ученого-медиевиста Д. Н. Егорова (1878—1931) «о
желательном возможно более скором осуществле¬
нии исторического института в Москве» (с. 174—
177), датированная 12 сентября 1918 года. Институт,
однако, был открыт лишь три года спустя.
Институт истории, в отличие от партийных
учреждений (входивших в Коммунистическую ака¬
демию, Института красной профессуры и др.), объ¬
единил в своем составе не только марксистов, но
и старую университетскую профессуру. Не случай¬
но, с начала 30-х и до середины 50-х годов о нем
почти не упоминалось в историографических тру¬
дах. А между тем именно в то время обрели высокий
научный авторитет вышедшие из него ученые —
Л. В. Черепнин, С. Д. Сказкин, Н. М. Дружинин,
А. И. Неусыхин, А. А. Новосельский, В. И. Шунков,
А. 3. Манфред, А. С. Ерусалимский и др.
О Российской ассоциации научно-исследова¬
тельских институтов общественных наук (РАНИОН)
заговорили всерьез, начиная с книги Л. И. Ивано¬
вой «У истоков советской исторической науки» (М;
1968). Далее последовали статьи Л. С. Кулыгиной,
Л. В. Даниловой, О. Д. Вайнштейна, В. А. Дунаевс¬
кого, Л. В. Черепнина. В этих работах освещались
те или иные стороны истории РАНИОНа. Автор
рецензируемой монографии исследует историю ин¬
ститута, сыгравшего большую роль в становлении
советской исторической науки. Калистратова опи¬
рается на обширную источниковую базу. Она по-
новому подходит к уже известным фактам, пред¬
лагает новое прочтение источников, стремится
с современных позиций осмыслить методологичес¬
кие проблемы.
Автор описывает общественную атмосферу
в России в 1918—1920 гг. и условия научной де¬
ятельности в то время, дает оценку реформы вы¬
сшей школы, рассматривает положение, сложив¬
шееся в Московском и Петроградском университе¬
тах. В книге анализируется упоминавшаяся уже
памятная записка Д. И. Егорова. Калистратова по-
новому ставит и значительно уточняет вопрос о ма¬
териальном положении ученых в ту пору, привле¬
кая воспоминания И. И. Кареева и Б. Е. Райкова.
От голода и холода в Петрограде погибли академи¬
ки А. А. Шахматов, А. А. Марков, Б. А. Тураев,
А. С. Лаппо-Данилевский, Е. С. Федоров, профес¬
сора X. Я. Гоби, П. А. Казанский, В. Л. Бианки,
А.	А. Иностранцев и др. (с. 20).
Калистратова характеризует организацию Ин¬
ститута в 1921—1924 гг., его кадровый состав. При
этом обращается внимание на серьезные концеп¬
туальные изъяны ранее вышедших историографи¬
ческих трудов. В книге показано, что ленинские
представления начала 20-х годов о месте научной
интеллигенции (в том числе буржуазной) в стро¬
ительстве нового общества многими исследовате¬
лями экстраполировались на весь период 20-х го¬
дов без учета смены политических ориентиров
у преемников Ленина, а также отождествлялись
с реальной практической работой большевистской
партии по управлению наукой. Утверждалось, буд¬
то советская власть заботилась обо всех ученых,
замалчивались факты администрирования, методо¬
логического и идеологического диктата и полити¬
ческих преследований. Недооценивалось то обсто¬
ятельство, что на исполнительском уровне часто
происходила деформация смысла принятых дек¬
ретов и постановлений.
Автор прослеживает историю ФОН МГУ-РАНИ-
ОНа в условиях перехода к нэпу и становления
последнего. Касается она и таких сюжетов, как
сменовеховство, отношение власти к буржуазным
специалистам, политика большевиков по отноше¬
нию к интеллигенции.
Переломным в судьбах ученых старой школы,
считает автор, стал 1923 год. Более высокими
стали требования к научным сотрудникам второго
разряда. Весной 1924 г. был утвержден список
обязательной марксистской литературы, знание
которой было необходимо. Предусматривалось
введение индивидуальных планов для научных со¬
трудников. Центр тяжести программы был пере¬
несен на изучение новейшей истории Запада и Рос¬
сии. На преподавательскую работу в Институт были
направлены коммунисты В. П. Волгин, Д. Б. Ряза¬
нов, Ф, А. Ротштейн, С. И. Мицкевич, В. И. Не¬
вский, А. С. Мартынов. Несмотря на это один из
молодых ученых — Неусыхин подверг критике труд
В.	В. Адоратского «Научный коммунизм Карла Ма¬
ркса», указав на то, что автор склонен догма¬
тизировать марксизм (с. 73).
Подготовка научных кадров и организация ис¬
следований в ФОН МГУ — РАНИОНе рассматрива¬
ется автором в тесной связи с тенденциями, харак¬
терными для общественно-политического и идео¬
логического развития общества в середине 20-х
годов и прежде всего на материале дискуссии
«Судьбы современной интеллигенции», в которой
приняли участие Н. И. Бухарин и П. Н. Сакулин.
В книге приводятся также высказывания
А. М. Коллонтай и Н. К. Крупской.
В апреле 1926 г. был утвержден Устав РАНИ¬
ОН. На Институт истории возлагались: организация
научных исследований по общественным наукам,
изучение вопросов, вызываемых государственны¬
180

ми потребностями, подготовка новых кадров науч¬
ных работников, осуществление методической ра¬
боты по общественным наукам, популяризация на¬
учных знаний в области обществоведения (с. 84—
85). Воспитание научной смены в институтах РАНИ-
ОН приобрело плановый и централизованный хара¬
ктер. Значительно возросла численность аспиран¬
тов (с. 87), Среди них были А. И. Неусыхин,
Л. В. Черепнин, А. 3, Манфред, И. С. Макаров,
С.	А. Токарев, Н. М. Дружинин, В. М, Хвостов,
Б. Ф. Поршнев, А. В. Мишулин, А. С. Ерусалимский
и др. (с. 88). Все они принимали активное участие
в работе института.
К тому времени в институте сложились свои
школы в области изучения социально-экономической
истории феодальной России, отечественной медиеви¬
стики, исследования новой и новейшей истории Запа¬
да, российского освободительного движения. Автор
называет представителей этих школ (с. 113—114).
С самого начала 1928 г., подчеркивает автор,
РАНИОН стал объектом специфического интереса
со стороны руководящих идеологических и науч¬
ных органов. Усиленно распространялся тезис
о «демарксизации» молодежи в РАНИОН. Автор
подробно рассказывает о том, как Е. А. Косминс-
кий и А. И. Неусыхин защищали Д. М. Петрушевс-
кого и Е. В. Тарле. Калистратова освещает острую
ситуацию, сложившуюся на фронте исторической на¬
уки в результате сталинского на нее наступления
и приведшую к ликвидации ФОН МГУ — РАНИОНа
и к поглощению его Коммунистической академией.
«Анализ реального хода «борьбы на идеологи¬
ческом фронте» в конце 20-х годов позволяет пред¬
положить,— делает вывод автор,— что в отечест¬
венной науке 20-х годов к марксизму, как научной
методологии, ближе всего подошли не его «неисто¬
вые ревнители», а некоторые молодые ученые —
питомцы университетской профессуры, выпускники
РАНИОН, а также отдельные их учителя, Освоение
ими методологии марксизма способствовало поиску
новых концептуальных решений на основе синтеза
диалектико-материалистического подхода, фактор¬
ного анализа исторического процесса в духе пози¬
тивизма, социально-экономических приоритетов
изучения истории в духе экономического матери¬
ализма» (с. 172).
Калистратова справедливо полагает, что вкла¬
дом Института истории ФОН МГУ — РАНИОН в раз¬
витие отечественной историографии можно счи¬
тать сохранение старого и создание нового твор¬
ческого и кадрового потенциала, сбережение
реальных достижений в научно-исследовательской
методике, накопленных старой историографией
традиций профессионализма, глубокого уважения
к прошлому, стремления к поиску исторической
истины, соблюдение оправдавших себя принципов
подготовки научных кадров.
Передача бывшего Института РАНИОН из ве¬
дения Наркомпроса в Коммунистическую акаде¬
мию в январе 1930 г., а по сути дела ликвидация
этого института, не прервала развитие советской
исторической науки. В следующем, 1931 г., в ре¬
зультате реорганизации Московского университе¬
та, возник Историко-философский институт— бу¬
дущий ИФЛИ — Московский институт истории, фи¬
лософии и литературы, впоследствии получивший
имя Н. Г. Чернышевского (1931—1941 гг.). В нем
преподавали бывшие аспиранты и научные сотруд¬
ники РАНИОН, всего их было 23 человека из 157,
перечисленных Калистратовой (с. 201—211). Среди
них были такие выдающиеся ученые, как В. И. Ав¬
диев, К. В. Базилевич, Б. Г. Вебер, Ю. В, Готье,
А, К. Дживелегов, А. С. Ерусалимский, Е. А. Кос-
минский, Н. А. Кун, А. И. Неусыхин, В. К. Никольс¬
кий, С. А. Пионтковский, Б. Ф. Поршнев, В. С. Сер¬
геев, С. Д. Сказкин.
История отечественной исторической науки
обогатилась небольшим по объему, но весьма ем¬
ким и глубоким исследованием. Можно лишь пожа¬
леть, что автору не удалось шире охарактеризовать
общественную жизнь страны, на фоне которой про¬
исходили события на «историческом фронте».
Ю. П. ШАРАПОВ
Stalingrad. Mythos und Wirklichkeit einer Schlacht. Fischer Taschenbuch Verlag.
Frankfurt a/Main. 1992. 317 S.
Сталинград. Мифы и действительность сражения.
Рецензируемая книга по охвату различных аспек¬
тов, новизне подходов и оценкам является весьма
существенным вкладом в изучение истории Сталин¬
градского сражения. В книгу входят статьи не только
немецких, но и российских историков (Н. Крыловой,
О. Ратке, воспоминания А. Л. Безыменского, бывше¬
го военным переводчиком),
Немецких историков особенно волнует вопрос:
кто несет политическую и военную ответственность
за массовую гибель немецких солдат в Сталинграде.
Авторы возлагают эту ответственность не только на
Гитлера и генералов вермахта, но и на господствова¬
вшую в Германии национал-социалистическую систе¬
му. Редакторы книги Г. Р, Юбершер и В. Витте под¬
черкивают, что в то время как Красная Армия защи¬
щала родину, немцы вели захватническую,
«преступную истребительную войну» (с. 14).
Авторы стремились рассмотреть Сталинград¬
181

скую битву под новым углом зрения: они пытаются
показать, как воспринималась суровая фронтовая
реальность битвы на Волге «простым солдатом»
и рассеять «миф о Сталинграде», созданный фа¬
шистской пропагандой. С этой целью используется
архивный материал, прежде всего письма немец¬
ких солдат и офицеров.
Юбершер показывает, что армия Паулюса бы¬
ла обречена на гибель по причине опрометчивых
решений, принимавшихся командованием, недо¬
статочной подготовленности войск, недооценки
противника и самоуверенности фюрера, а также
упорной обороны Сталинграда советскими войска¬
ми. Для Гитлера овладение городом, носившем имя
Сталина, было вопросом престижа (с. 21). Автор
пишет о преступных замыслах фюрера, стремивше¬
гося уничтожить мужское население города и де¬
портировать женщин и детей после его захвата.
Мечта о создании великого германского рейха
на Востоке окончательно рухнула. Сталинградская
катастрофа еще сильнее обнажила всю бесчелове¬
чность и безответственность нацистского режима,
в том числе и в отношении собственных граждан.
Ведь Гитлер исключал всякую возможность капи¬
туляции 6-й армии. В этих условиях Красной Армии
не оставалось иного выхода, как приступить к уни¬
чтожению германских войск, оказавшихся в котле.
Поражение не берегах Волги породило в Германии
«кризис руководства» (с. 42).
Интересны те страницы книги, где говорится
о методах и тактике фашистской пропаганды во время
и после Сталинградской битвы. Геббельс развивал
тезис о «героической эпопее», разыгравшейся на
берегах Волги. Он старался придать массовой гибели
немецких солдат некий высший смысл. По словам
Витте, эта пропаганда была направлена на то, чтобы не
допустить ослабления нацистского режима вследствие
военного поражения (с. 44), нейтрализовать шок,
вызванный им, убедить немцев в необходимости про¬
должать войну. В этом, собственно, и состоял смысл
«героического мифа» о Сталинградской битве.
С конца ноября 1942 и до середины января 1943
г. Геббельс замалчивал негативные факты о положе¬
нии немецких войск на Волге. В разработанных им
тезисах для пропаганды особенно подчеркивалось,
что война навязана немецкому народу и речь идет «о
жизни и смерти нации, обосновывалось положение
о «тотальной войне» (с. 47). С конца января 1943 г.
гитлеровские пропагандисты делали упор на то. что¬
бы изобразить Сталинградскую битву как «беспри¬
мерную героическую драму» и таким образом «пре¬
одолеть кризис и стабилизировать режим» (с. 51).
Витте считает, что Сталинградское сражение стало
переломным моментом в отношении немцев к Гитле¬
ру: после него начинается «эрозия политической лоя¬
льности к национал-социалистической диктатуре».
В книге дается краткий анализ мемуарной ли¬
тературы, в частности, воспоминаний немецких
фельдмаршалов и генералов, непосредственно
участвовавших в событиях (В. Кейтеля, Ф. Паулю¬
са, А. Йодля, К. Цейтцлера, Э, Манштейна, Ф. Вей¬
са и др.), разных по содержанию и оценкам хода
и результатов Сталинградской битвы. Автор этого
обзора М. Кериг, руководитель федерального
военного архива во Фрайбурге, приводит слова из
воспоминаний Кейтеля, который был убежден, что
надвигавшуюся катастрофу 6-й армии могло спасти
только отступление всей немецкой армии на запад
(с. 206). Книга знакомит немецкого читателя и с со¬
ветской историографией (X. Гиртц).
Серьезный интерес представляет небольшая
статья В. Бенца о преподавании истории Сталинг¬
радской битвы в школах и гимназиях, об освещении
ее в учебниках. Автор с сожалением отмечает, что
это событие упоминается, да и то далеко не всегда,
только в контексте истории второй мировой войны,
как «окончательный поворот» в ней. При этом
в учебниках говорится, что прорыв из «котла» за¬
претил Гитлер, а голод и мороз ослабили сопротив¬
ление солдат. И, конечно, во всех тяготах и жерт¬
вах солдат обвиняется один только фюрер (с. 242).
В книге опубликована подборка писем и воспо¬
минаний непосредственных участников событий.
Они проникнуты сознанием безнадежности борьбы,
ужасом перед неумолимо надвигавшейся катастро¬
фой, страхом перед гибелью и пленом {с. 153).
Упадок боевого духа наметился еще в конце 1942
года. В январе 1943 г. моральное состояние войск
еще более ухудшилось. Солдаты и офицеры в своих
письмах прощались с родными и близкими, жалова¬
лись на голод, страшные морозы, снежные заносы,
вшей, блох, и крыс. Солдаты умирали тысячами.
Горы замерзших трупов являли страшную картину,
Р.-Д. Мюллер, один из авторов книги, пишет, что
большинство немецких солдат в Сталинграде погиб¬
ло не в бою с противником, а стали жертвой голода
и его последствий. Гибель 6-й армии, считает он,
отнюдь не была героическим поражением в борьбе
против превосходящих сил противника (с, 131),
С первых же дней окружения немецкие воен¬
ные цензоры особенно внимательно изучали пись¬
ма. поступавшие из Сталинграда. Цензура была
чрезвычайно жесткой. Из писем вычеркивалось все,
что содержало критику руководства войной, недово¬
льство Гитлером и верховным командованием вер¬
махта. Особое внимание уделялось нежелательным
•слухам, отправке в конвертах советских листовок.
Геббельс приказывал уничтожать такие письма.
На берегах Волги произошла первая массовая
капитуляция германских войск во второй мировой
войне. В плен попало более 90 тыс. военнослужа¬
щих, в том числе 1500 офицеров, 24 генерала,
и 1 фельдмаршал \ По оценке А. Лемана, только
6 тыс. человек из них вернулось домой, остальные
умерли в плену от холода, голода и болезней (с. 178),
Многие скончались от истощения еще по пути в лаге¬
ря или на пересыльных пунктах. Десятки тысяч жиз¬
ней унес сыпной тиф. Судьба немецких военноплен¬
ных, разбросанных по всей территории СССР, еще
ждет всестороннего и глубокого исследования
182

с использованием центральных и местных архи¬
вов.
Таково содержание этой большой и интерес¬
ной работы, охватывающей много сложных, порой
малоисследованных сюжетов.
М. Е. ЕРИН
Примечания
1. В ряде публикаций говорится о 110 тыс. немец¬
ких солдат и офицеров, лопавших в плен. Да
и в рецензируемой книге приводятся различ¬
ные данные: 108 тыс. и 90 тыс. (с, 19 и 178).
Н. В. КОРОВИЦИНА. Агония соцмодернизации. Судьба двух поколений
европейских наций. М. Наука. 1993. 176 с.
Старший научный сотрудник Института славянове¬
дения и балканистики РАН кандидат исторических
наук Н. В.-Коровицына предприняла попытку про¬
анализировать сорокалетнюю историю социалисти¬
ческого эксперимента в Чехословакии. Основной
вывод автора, проследившего судьбы двух поколе¬
ний чехов и словаков, состоит в том, что «попытки
коммунистического руководства Чехословакии
в 1948—1989 гг. преобразовать общество на основе
марксистского «идеала» и советского опыта отбро¬
сили далеко назад чешскую и словацкую нацию
в их социальном, демографическом и нравствен¬
ном развитии» (с. 2). Материал широкого круга
источников обработан автором с использованием
полидисциплинарной методики. Исследование Ко-
ровициной находится на стыке истории, экономики,
социологии, демографии и этнологии.
Автор сосредоточивает свое внимание на про¬
цессе, который именуется е книге «соцмодерниэа-
ция». Этим термином обозначается «соединение
идеи социализма с практикой перехода к совре¬
менности». Это был социалистический вариант
ускоренной модернизации; его особенности автор
видит в том, что она происходила «в условиях
перехода к всеобъемлющему тоталитаризму.., ут¬
верждения высокоцентрализованной экономики»,
при абсолютном приоритете уравнительно-распре¬
делительных отношений. Коммунистические и ра¬
бочие партии выступали при этом «в качестве глав¬
ного и, по существу, единственного субъекта соц¬
модернизации» (с. 3).
Вначале автор — и вполне обоснованно — об¬
ращается к проблемам социально-экономического
развития этих регионов со второй половины XIX по
30-е годы XX века. В книге показано, как по-раз¬
ному проходили промышленная революция и раз¬
витие социально-культурной структуры в чешских
землях и в Словакии. Чешские земли стали индуст¬
риально-аграрной областью. Соответственно
и чешское общество приобрело современный об¬
лик, превратившись к рубежу XIX—XX вв. «во внут¬
ренне дифференцированное классовое общество»
(с.	17). Капиталистическая индустриализация
в Словакии началась лишь в 90-х годах XIX в.
и закончилась, по мнению автора, лишь в годы
второй мировой войны в период «существования
самостоятельной Словацкой республики» (с. 31).
С таким определением словацкого клерикально¬
фашистского государства Й. Тисо, находившегося
с самого начала в вассальной зависимости от гит¬
леровской Германии, вряд ли можно согласиться.
Вызывает возражение и утверждение автора на¬
счет того, что в 1939—1943 гг. в Словакии « выросли
перспективы социального продвижения для части
словацкой интеллигенции» (с. 31). Нельзя упускать
из виду, что это относится только к тем, кто лояль¬
но относился к фашистким порядкам.
Как отмечает Коровицына, «поколение 50 г.»,
как и «поколение 30 г.» пережило процессы «во¬
схождения социальной мобильности тех групп на¬
селения, которые имели низший социокультурный
статус, и, напротив, нисходящей мобильности —
имевших высший статус. В первом случае про¬
изошло отторжение или подавление обществом
самостоятельных производителей главным обра¬
зом материальных ценностей, во втором — то же
произошло с наиболее социально активными сло¬
ями интеллигенции, т. е. владельцами собствен¬
ности интеллектуальной. Импульсом этих переме¬
щений послужили в первом случае политические
события февраля 1948 г., во втором — августа
1968 г.» (с. 56—57).
В книге рассматриваются изменения в социа¬
льно-классовой структуре населения после февра¬
ля 1948 г. в связи с ликвидацией частнособственни¬
ческих отношений во всех сферах производствен¬
ной жизни и торговли, а затем и насильственной
кооперацией в сельском хозяйстве (с. 37). Превра¬
щение частной собственности в государственную,
как говорится в книге, превратило «мелких горо¬
дских и сельских собственников в наемных рабо¬
тников государственного сектора экономики» (с.
38). Это существенно изменило судьбу и мировоз¬
зрение около 3 млн. человек.
Автору удалось детально проанализировать
процесс проведенной в чешских землях в годы
первых пятилеток по указанию компартии форси¬
рованной индустриализации, что совершенно не
отвечало ни потребностям, ни возможностям даль¬
нейшего развития страны, а на деле приняло урод¬
ливую форму реиндустриализации (т. е. возвраще¬
ния к первым этапам промышленной революции
XIX в.) и негативно отразилось на всей экономике
страны (с. 43, 45, 47). В работе показаны механиз¬
183

мы проведения реиндустриализации, сопровожда¬
вшейся временным всплеском миграции, охвати¬
вшей — в той или иной степени — все слои на¬
селения страны, но прежде всего приведшей к от¬
току избыточного аграрного населения из
Словакии в Чехию.
С процессом реиндустриализации, характер¬
ным для северо-западной Чехии, Остравского
и Пражского районов, автор связывает и дефор¬
мацию социального и профессионального статуса
работников, размывание профессиональной куль¬
туры, а также мировоззренческих ориентиров
у значительной части чешского населения (с. 46,
38). Автор справедливо подчеркивает, что процесс
реиндустриализации в чешских землях сопровож¬
дался деурбанизацией: росли малые поселения го¬
родского и полугородского типа и замедлился рост
населения крупнейших городов (с. 73).
В Словакии индустриализация началась лишь
в самом конце 50-х годов. Считается, что эта об¬
ласть стала индустриально-аграрной уже к середи¬
не 60-х годов, но, по мнению автора, этот процесс
не завершился даже до конца 80-х годов (с. 44, 45).
Форсированной индустриализации в Чехосло¬
вакии способствовали внешние факторы. Автор
справедливо подчеркивает, что в 50-е годы из
стран «социалистического содружества» Чехосло¬
вакия располагала наиболее развитым военно-
промышленным потенциалом и вносила значитель¬
ный вклад в его укрепление в масштабах всего
«социалистического лагеря». Стоило упомянуть все
же и о том, что основное бремя в этом отношении
лежало на СССР.
В работе лишь мельком упомянуто о не¬
удачных попытках компартии провести в 50-е
годы и в середине 60-х годов экономические
реформы, которые на деле привели к возвра¬
щению к прежней централистской модели упра¬
вления (с. 42). Эти реформы должны были помочь
народному хозяйству, которое претерпевало тру¬
дности, связанные с насильственным внедрением
советской модели.
Не показано в книге, какое влияние на со¬
циально-экономическое развитие Словакии имело
создание 1 января 1969 г. Чехословацкой Феде¬
ративной республики (ЧСФ). Между тем, это спо¬
собствовало значительному расширению прав Сло¬
вакии, получившей собственное правительство
и возможность распоряжаться в основном своей
экономикой. Вместе с тем, не упомянутые автором
стройки конца 60-х и начала 70-х годов, такие,
как металлургический комбинат в Кошице, хи¬
мический завод Словнафт и атомная электроста¬
нция в Богуницах, свидетельствуют, что и в Сло¬
вакии, как и во всей ЧСФ шел процесс мили¬
таризации народного хозяйства.
Второй этап социалистического строительства
в Чехословакии приходится на период с 1968—1969
гг. и по 1989 год. Для этого этапа характерно
понижение уровня религиозности крестьянства,
происходившего на фоне скачкообразного подъ¬
ема его материального благополучия. Уже на ру¬
беже 70—80-х гг. наблюдается нарушение преем¬
ственности в жизни крестьянских семей, что осо¬
бенно тяжело отразилось на поколении 1930 г.
рождения (с. 95). Трудоспособные члены кре¬
стьянской семьи все больше превращаются в на¬
емных работников, а село в целом в базу форм¬
ирования промышленного рабочего класса (с. 94).
Начиная с конца 60-х годов, как подчеркивается
в книге, и по конец 80-х годов крестьянство вы¬
ступает в качестве оплота тоталитаризма, что,
впрочем, не мешает быстро идущему процессу
«раскрестьянивания» (с. 103, 97).
Характерным для этого периода является
подъем — благодаря государственной поддерж¬
ке — среднего и высшего образования в-Словакии.
События 1968—1969 гг. очень сильно повлияли на
судьбу социально активных слоев интеллигенции
рождения 30-х годов, вытесненных «на периферию
общественной практики» (с. 57). Как поясняет Ко-
ровицына, на смену высококвалифицированной ин¬
теллигенции, рабочим и крестьянам приходит лю¬
мпенизированная «новая интеллигенция», «новый
рабочий класс» и «новое крестьянство» — в зна¬
чительной степени из жителей полуаграрной Сло¬
вакии (с. 57).
Большое место в монографии занимает ха¬
рактеристика социально-экономического положе¬
ния женщин в условиях как капиталистической,
так и социалистической модернизации. К 70-м го¬
дам, как отмечается в книге, женщинам в Чехо¬
словакии в целом удалось перегнать мужчин в об¬
разовательном уровне, что, однако, не способство¬
вало созданию для них адекватных условий
социально-профессиональной мобильности.
В книге проанализирована динамика важ¬
нейших демографических процессов. Так, в рай¬
онах реиндустриализации в 50-х годах смертность
мужского населения резко возросла и продолжала
оставаться высокой в последующие десятилетия.
Вместе с тем изменение рождаемости по всей
Чехословакии имело скачкообразный характер.
К 1980 г. рождаемость резко сократилась (с.
118, 119).
Приведенные в работе факты свидетельству¬
ют, что все социокультурные сдвиги в условиях
соцмодернизации были так или иначе связаны
с проводимым компартией политическим курсом.
Вопреки официально провозглашенным принци¬
пам, соцмодернизация на деле вела, как подче¬
ркивает автор, не только к упадку общественной
активности граждан, к сужению их жизненных пе¬
рспектив, но и к утрате классового самосознания.
Соцмодернизация, так как она проводилась в Че¬
хословакии, вела не к формированию нового че¬
ловека, а к возрастанию роли политической вла¬
сти, в том числе и в манипулировании массами
людей.
Перемещения значительных людских контин-
184

гентов, происходившие в связи с профессиональ-	умов, семей, городских и сельских общин, даже
ными, образовательными, демографическими	целых наций.
сдвигами на протяжении 40 лет, не только привели	Монография	Коровицыной	должна	побудить
к люмпенизации менталитета чехов и словаков, но	исследователей к написанию	подобных работ и по
и явились одной из главных причин кризиса самой	другим странам Центральной	и Восточной Европы,
системы модернизации. Политика компартии вела
к стиранию различий и особенностей индивиду-	Ф.	А.	МОЛОК
Г. В. МЕЛИХОВ Маньчжурия далекая и
восточной литературы. 1991. 317 с.
Доктор исторических наук Г. В. Мелихов рассказы¬
вает в своей книге о строительстве Китайско-во-
сточной железной дороги (КВЖД), закладке города
Харбина, жизни и быте русских поселенцев в Мань¬
чжурии. Своеобразен жанр книги: исторические
экскурсы перемежаются в ней с воспоминаниями
автора, прожившего в этом крае 25 лет, рассказа¬
ми его отца и деда и других участников описывае¬
мых событий.
Прошлое Меньчжурии рассматривается в кни¬
ге не только в региональном аспекте, но и в связи
с событиями, происходившими в Китае и России,
на фоне взаимоотношений двух стран. Автор по¬
казывает, что казаки активно участвовали в осво¬
ении Маньчжурии, а русские инженеры и рабочие
соорудили КВЖД — конечное звено Великого
транссибирского пути. «Наши отцы и деды,— пишет
автор,— построили в Маньчжурии десятки городов
и поселков, заселили их, заложили в крае высокую
современную культуру в таких ключевых областях,
как сельское хозяйство, промышленность, торго¬
вля, наука и народное просвещение, открыли
русские школы и институты, в которых учились
сотни и тысячи русских и китайцев» {с. 4).
Книга открывается очерком развития русско-
маньчжурских отношений в XVII в., проникновения
русских людей в Приамурье и на собственно ма¬
ньчжурскую территорию. Автором прослежена ис¬
тория русско-китайских отношений в XVIII и XIX
веках. Убедительно показано в книге значение
КВЖД— и для России и для Китая. Эта дорога
спрямляла и сокращала путь к Тихому океану,
способствовала расширению рынков сбыта
русских промышленных товаров, развитию торго¬
вли с Китаем, усиливала влияние русского капи¬
тала в его северовосточных и северных провин¬
циях. Факты, проанализированные автором, свиде¬
тельствуют, что- все это благотворно повлияло на
развитие переселенческого движения, фабрично-
заводской промышленности и сельского хозяйства
на русском Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Ав¬
тор подчеркивает, что КВЖД укрепляла безопа¬
сность региона, делала более эффективным про¬
тивостояние натиску других империалистических
держав на Дальнем Востоке и усиливала позиции
России на Тихом океане.
близкая. М. Наука. Главная редакция
В книге содержатся яркие очерки, посвящен¬
ные тем, кто организовывал строительство КВЖД:
главному инженеру А. И. Юговичу, его ближайше¬
му помощнику С. В. Игнациусу, уполномоченному
администрации КВЖД по сношениям с китайскими
властями Е. В. Даниелю, строителю Харбина
С.	Н. Жилкову и другим. «Продуманная политика
администрации в отношении местного населения,
полное признание и поддержка его прав и ин¬
тересов привели к быстрому росту доверия ки¬
тайского населения к строителям КВЖД и создали
в отношениях между ними атмосферу сотрудни¬
чества» (с. 54). Воспоминания близких и родных
автора помогли ему нарисовать многокрасочную
картину возникновения и развития Харбина, по¬
казать его экономическое и культурное значение.
В книге подробно освещена культурная
жизнь этого города после русско-японской войны
1904—1905 годов. Автор специально остановили на
том, как сложилась в Харбине сильная школа
русского востоковедения. Целью созданного в 1909
г. «Общества русских ориенталистов» (ОРО) было
«изучение Восточной и Средней Азии в обществен¬
но-политическом, экономическом, географичес¬
ком, лингвистическом отношениях, содействовать
сближению России с народами Азии на почве вза¬
имных интересов, вытекающих из культурного вза-
имообогащения, освещение в печати и в обществе
вопросов научного и практического характера; ду¬
ховная и материальная взаимопомощь и поддерж¬
ка членов организации» (с, 205—206). Общество
издавало журнал «Вестник Азии».
Мелихов показывает, что Харбин жил насы¬
щенной и содержательной духовной жизнью.
Русское население было поголовно грамотным, тя¬
нулось к культуре; хорошие материальные условия
привлекали сюда высококвалифицированные кад¬
ры работников в различных отраслях производства
и культуры. Харбин играл очень важную роль во
взаимодействии русской и китайской культур.
В Маньчжурии шел интенсивный процесс обмена
практическим и технологическим опытом в различ¬
ных отраслях хозяйства. Все это в совокупности
с систематическим языковым общением, привело
к тому, что и в быту сложились отношения доверия
и сотрудничества.
185

Интересны наблюдения автора, касающи¬
еся общественной жизни русских в полосе отчу¬
ждения КВЖД. Они, как пишет автор, отличались
демократизмом, терпимостью, большой широтой
взглядов и воззрений, веротерпимостью, отсутст¬
вием национальных предрассудков (с. 291—292).
Думается, характеристика культурной и обще¬
ственной жизни русской колонии в Харбине и во¬
обще в Маньчжурии, во многом объясняет, почему
после революции 1917 г. этот город стал одним
из влиятельных центров культурной жизни русско¬
го зарубежья.
К. Е. РОГОВ
Документы истории Великой французской революции. Том второй. М. Изд-во
Московского университета. 1992. 352 с.
Этот том завершает серию публикаций «Ве¬
ликая французская революция. Документы и ма¬
териалы», предпринятую Московским университе¬
том в ознаменование 200-летнего юбилея револю¬
ции. К чести авторов — участников серии,
и прежде всего председателя ее редакционной
коллегии А, В. Адо, издание это недостаточно бы¬
ло бы характеризовать только как юбилейное. 200-
летие Французской революции стало поводом для
основательного анализа достижений, неудач и про¬
белов советских исследований по этой теме.
Безраздельное господство «прогрессивной»,
или марксистской, концепции истории революции
было нарушено появлением и быстрым распрост¬
ранением в конце 50-х — начале 60-х годов «ерети¬
ческих» взглядов А. Коббена, Ф. Фюре, Д. Рише
и др. Отмеченные критическим отношением к рево¬
люционному радикализму, они были интересны
уже тем, что привлекали внимание к проблемам
и явлениям, нарушавшим стройность сложившего¬
ся взгляда на революцию и остававшимся вне на¬
учных интересов марксистских историков. Пере¬
смотра устоявшейся концепции требовал также
и обширный материал по социально-экономичес¬
кой и ментальной истории Франции XVill в., накоп¬
ленный западной историографией в 40—60-е годы.
Теперь уже нельзя было однозначно опреде¬
лять характер деревни в годы Старого порядка
как феодальный, оценивая народные движения
только как революционные и прогрессивные,
а роль дворянства и его землевладения как ис¬
ключительно реакционную. Идеологическая пред¬
взятость заставила авторов, занявшихся пересмо¬
тром марксистской концепции, сделать основной
акцент на перемене знаков в оценке деяний и со¬
бытий революции. Появление их работ произвело
на советских историков, сформировавшихся под
влиянием революционного романтизма и классо¬
вого подхода, впечатление шока, и это отразилось
в серии критических статей.
Огульная критика в среде наших специалистов
по истории Французской революции считалась не¬
приличной, а научных аргументов в споре о роли
дворянства, буржуазии, народных движений (осо¬
бенно принимая во внимание контрреволюционные
народные восстания) не хватало: практически от¬
сутствовали в советской историографии такие важ¬
ные темы, как роль и судьба «верхов» (дворянства,
буржуазии) в революции, народная анти- или контр¬
революция: вера в исключительность революцион¬
ного прогресса оттесняла проблематику глубокой
общественной трансформации, которую Франция
переживала в последние века Старого порядка.
В 70—80-е годы эти пробелы, не без влияния «вы¬
зова», брошенного западными историками-«реви-
зионистами», стали постепенно заполняться.
Первые результаты этих исследований и по¬
лучили отражение в серии. При всем различии
сюжетов и разнообразии авторских подходов, кни¬
ги, в нее вошедшие, объединены определенным
методологическим подходом, существенно наруша¬
ющим традиции советской историографии Фран¬
цузской революции. Это проявляется в том, что
авторы серии отходят от признания самоценности
революционных событий. Исследование крестьян¬
ства, рабочих, дворянства и буржуазии не огра¬
ничивается революционными годами, их судьбы
и поведение рассматриваются в более широких
хронологических рамках, охватывающих и Старый
порядок, и первую половину XIX века.
Особенно это относится к книгам о рабочих
и буржуазии. Начало этому было положено еще
в первом издании книги Адо о крестьянстве, выше¬
дшей в 1971 году. Совокупным результатом иследо-
ваний, вошедших в серию, явилась картина дли¬
тельной трансформации французского общест¬
ва — от Старого порядка к современному капита¬
лизму. На этом фоне революция конца XVIII в.
предстает событием грандиозным, которое, одна¬
ко, не следует абсолютизировать.
Внутреннее единство серии придает и преем¬
ственность сюжетов: исследование политической
системы нотаблей, господствовавшей во Франции
вплоть до второй половины XIX в., произведенное
А. В. Ревякиным, не только подытоживает матери¬
алы книги о буржуазии, являясь ее заключитель¬
ной частью, но и продолжает тему дворянства в ре¬
волюционную эпоху, начатую Л. А. Пименовой. Мо¬
нография В. П. Смирнова и В. С. Посконина
продлевает временную протяженность события,
186

перенося его в ментальную область — в современ¬
ную французскую политику.
Героем серии являются не вожди, не партии
и классы, а французское общество в целом. Предпри¬
няв параллельное исследование дворянства, буржуа¬
зии, крестьянства и пролетариата, авторы сосредото¬
чили свое внимание не только на борьбе и конфлик¬
тах между ними, уже достаточно хорошо отраженных
в историографии, но на их трансформации в связи
с социально-политическими изменениями, происшед¬
шими в революционную эпоху. Перед нами предстает
история общества, хотя и расколотого революцией,
но не прекратившего своего существования как
целое — ни в 1789, ни в 1793, ни в 1799 годах.
Таким образом, серия представляет не только
новые материалы и исследовательские подходы,
открывает новые темы в истории революции, но
и содержит новую концепцию, может быть, недо¬
статочно отстоявшуюся для обобщающего труда,
но уже явно выраженную в публикации «Докумен¬
тов истории Великой французской революции», ко¬
торая отличается от предпринимавшихся ранее не
только широтой охвата исторического материала,
хотя и это само по себе весьма существенно.
Ее составители, следуя методологической линии
серии, ставили своей задачей показать трансфо¬
рмацию французского общества под влиянием
революционных мер. При этом история револю¬
ции перестала преподноситься исключительно
с точки зрения интересов самой революции, как
противоборство двух начал: «положительного»,
или революционного и радикального, и «отрица¬
тельного» — контрреволюционного.
Уделив большое внимание революционным
законам, авторы постарались показать историю
и обстоятельства их принятия, реакцию общества
на революционные меры правительства, расска¬
зать о последствиях этих мер. Тематические разде¬
лы объединяют таким образом не только демарши
контрреволюции или выступления революционно
настроенных низов в поддержку радикальных ме¬
роприятий революционных властей, как это было
принято в большинстве прежних публикаций, но
и материалы о том, какими трагедиями оборачива¬
лись порой эти меры для граждан, провинций и,
в конечном счете, для дела самой революции.
Документ о продовольственной политике яко¬
бинцев содержит свидетельства чудовищной ошиб¬
ки: термидорианские власти извещают семью каз¬
ненного в 1793 г. крестьянина о том, что предъ¬
явленное ему обвинение несостоятельно (док. 340).
Впечатление от рассказа об этой (одной из многих)
невинной жертве ускоренного революционного су¬
допроизводства усиливается публикацией декрета
Конвента о временном освобождении «арестован¬
ных в качестве подозрительных» лиц земледель¬
ческих профессий на время жатвы в июле 1794 г.
(док. 345), что свидетельствовало не только
о размахе репрессий, но и оперативности реакции
якобинских вождей на тревожные сообщения из
провинции (помимо прочего, от сбора урожая зави¬
село снабжение армии).
Эту публикацию дополняет интереснейший до¬
кумент из архива департамент Тарн: список «аре¬
стованных, в качестве подозрительных, которые
были временно освобождены в дистрикте Лакон»
(док. 346). Из 55 человек (18 — женщины) пятеро
арестованы «за фанатизм» или укрывательство
священников (и даже только их имущества), оста¬
льные — это отцы и матери дезертиров. Эти бес¬
страстные документы оставляют сильное впечатле¬
ние, но, отойдя от традиционной апологии револю¬
ции, авторы публикации далеки от стремления
свести ее исключительно к мартирологу.
Одна из основных тем двухтомника — стро¬
ительство нового общественно-политического по¬
рядка, его юридической и экономической институ¬
ционализации. Если первый том был посвящен со¬
циально-политическим	преобразованиям
революции и политике в области культуры и рели¬
гии, то во второй вошли документы по социально-
экономической политике и народным движениям.
Материалы сгруппированы по основным пери¬
одам революции, а внутри каждого из них рас¬
пределены согласно осевым линиям социальной
политики: решение аграрного вопроса, политика
в отношении торговли и предпринимательства,
включая проблемы регламентации и продовольст¬
венный вопрос и наем рабочей силы, финансовая,
налоговая и денежная политика. Документы, от¬
носящиеся к финансам, почти все публикуются на
русском языке впервые. Эта проблема была одной
из определяющих для судеб революционных пра¬
вительств и всей общественной стабилизации.
Тематика второго раздела тома органично свя¬
зана с содержанием первого, поскольку народные
движения эпохи революции были, по преимуществу,
движениями социальными. Приведенные документы
позволяют говорить о двоякой роли народных движе¬
ний в революции, Антисеньориальные и продоволь¬
ственные крестьянские и городские народные дви¬
жения были мощной самостоятельной силой, катали¬
затором революционных преобразований —силой,
корректировавшей социальную политику революци¬
онных правительств. Но в то же время, это была сила,
которая таила в себе угрозу самой революиии и по¬
рой подрывала своими устремлениями принципы,
провозглашаемые ее вождями. С этой точки зрения
особенно интересны впервые публикуемые на
русском языке большей частью архивные докумен¬
ты, собранные в разделе «Аграрно-уравнительное
движение в деревне», и материалы о «народной
таксации» цен на хлеб в 1790—1792 годах. Б народ¬
ных движениях органически переплелись линии
единения и раскола с революцией. В.ызвавшая пра¬
вительственные репрессии в 1791—1792 гг. «народ¬
ная таксация» была воспроизведена в якобинской
продовольственной политике, «Вандея» продолжа¬
лась и при якобинцах, и при термидорианцах. Поэто¬
му с методологической точки зрения восприятие
187

«школой Адо» термина «антиреволюционное кре¬
стьянское движение» для обозначения антиправи¬
тельственных выступлений революционных лет, ко¬
торые, хотя и развивались в русле самостоятельной
борьбы низов за удовлетворение собственных ча¬
яний, поднявшейся на революционной волне, но
шли вразрез с курсом революционных властей.
Поскольку термин этот впервые вводится в оборот
отечественной историографии, авторам стоило спе¬
циально разъяснить, почему они отказались от при¬
нятого в советской и вообще традиционной исто¬
риографии определения «контрреволюционное»
и заменили его воспринятым от современных фра¬
нцузских историков-марксистов (М. Вовель, К. Мо-
зорик и др.) понятием. Что касается самого этого
раздела, то впервые в отечественной историогра¬
фии уделено такое серьезное внимание крестьянс¬
кому мятежу в Вандее.
Заключается публикация документами, осве¬
щающими историю арьергардных боев парижских
санкюлотов в жерминале и прериале 111 года и те¬
сно связанного с ними заговора Г. Бабефа. Ду¬
мается, что здесь справедливо расширены хро¬
нологические рамки для материалов по социально-
экономической политике до пределов термидори¬
анского периода. После казни Бабефа, во времена
заката революции, возмущение низов, оставаясь
грозным воспоминанием, перестает быть опреде¬
ляющим фактором в развитии событий.
«Документы истории Великой французской ре¬
волюции» — не только наиболее полная и разно¬
сторонняя публикация источников, в ней нашел
отражение значительный методологический сдвиг
в осмыслении этого события.
Е. О. ОБИЧКИНА
d.McCullough. Truman, n. y. 1992.1117
Д. МАККУЛОХ. Трумэн.
Книга американского историка и писателя, ав¬
тора многочисленных биографических эссе Дэвида
Маккулоха повествует о жизни и деятельности 33-
го президента США и об истории этой страны
в 1945—1952 годах. Достаточно широкая источни-
ковая база книги включает, помимо сравнительно
известных документов конгресса и правительства,
мемуаров, также и недавно раскрытые архивные
источники, свидетельства коллег и друзей Г. Тру¬
мэна, членов его семьи, а также оппонентов.
Юный Трумэн не пользовался популярностью
в кругу своих сверстников и нередко предпочитал
одиночество шумным компаниям. Причиной тому
были тяжелые болезни, перенесенные в юные го¬
ды, а также необходимость носить очки. Окружа¬
вшие его женщины — мать, сестры, служанка, учи¬
теля — обожали мальчика. Гарри был примерным
учеником и не чурался физического труда на ро¬
дительской ферме. В дальнейшем он сам вел фе¬
рмерское хозяйство и занимался торговлей. В годы
первой мировой войны Трумэн — солдат, муже¬
ственный и выносливый.
Своей политической карьерой Трумэн, как по¬
казано в книге, в значительной степени обязан
влиятельному торгово-промышленному клану Пе¬
ндергастов, державшему под контролем всю об¬
щественную жизнь в Канзас-Сити. Став сенатором,
Трумэн, к удивлению многих, довольно быстро
проявил себя как человек большой воли и силы
характера. Тем не менее, как утверждает Мак-
кулох, Трумэн — один из немногих американских
президентов, который не помышлял всерьез
о столь высоком посте. Он не был готов к принятию
на себя президентского бремени, считал, что не
Р-
имеет опыта дипломатической деятельности, он
не был знаком с крупными политическими де¬
ятелями США и лидерами других государств (с.
355, 356). «Я все еще Гарри Трумэн»,— говорил
он в первые дни после прихода в Белый дом
в апреле 1945 года (с. 356).
Автор считает, что никому из президентов не
пришлось сталкиваться с таким количеством се¬
рьезных проблем за столь короткий промежуток
времени (с. 918). Думается, это утверждение спо¬
рно. Но, разумеется, масштабы внешнеполитичес¬
кой деятельности Трумэна, особенно в том, что
касалось отношений между Западом и Востоком,
были огромны. Естественно, что автор не мог прой¬
ти мимо столь острой и поныне еще дискуссионной
темы, как «холодная война». Маккупох склонен
в качестве критического и генезисе «холодной вой¬
ны» рассматривать 1947 г., когда была провозг¬
лашена «доктрина Трумэна», состоялся малоэффе¬
ктивный визит государственного секретаря США
Дж. Маршалла в Москву и был выработан «план
Маршалла». Эти акции администрации Трумэна ав¬
тор трактует в контексте «доктрины сдерживания»,
сформулированной Дж. Кеннаном в начале 1946 г.
еще до фултонской речи У, Черчилля.
Маккулох призывает пересмотреть расхожий
миф о послевоенных США как «мировом жанда¬
рме», а о Трумэне — как о «ястребе холодной
войны» (с. 481—490, 546—554, 563—564). Автор при¬
водит, в частности, подборку высказываний самого
Трумэна, которые должны продемонстрировать
сдержанность и прагматизм президента, его стре¬
мление сохранить баланс в отношениях между За¬
падом и Востоком (с. 582—583, 919—920 и др.).
188

Трумэн, как отмечается в книге, считал, что рано
или поздно наступит конец противостоянию двух
систем, который будет связан с переменами в ком¬
мунистическом мире (с. 919—920).
В книге подробно описано участие США в вой¬
не в Корее в 1950—1953 гг. (с. 777—856). Автор
утверждает, что в этих драматических событиях
наиболее полно раскрылся характер Трумэна как
решительного, твердого, реально мыслящего по¬
литика (с. 782). Вместе с тем, пишет автор, пре¬
зидент не хотел новой мировой войны и, вопреки
давлению со стороны общественного мнения (по¬
ловина американцев выступала в те годы за ис¬
пользование атомной бомбы в Корее в случае не¬
обходимости), а также части политической элиты,
в том числе генерала Макартура, сохранил хла¬
днокровие и твердость, отказавшись от примене¬
ния в Корее атомной бомбы (с. 783, 872).
Возникает естественный вопрос: неужели
в послевоенном диалоге с Востоком США были
столь сдержанны и принципиальны, что все их
внешнеполитические шаги сводились исключитель¬
но к ответной реакции на экспансионистские акции
Москвы, как об этом пишет Маккулох? Анализируя
«план Маршалла», к примеру, он уходит от рассмо¬
трения совершенно очевидных классово-полити¬
ческих аспектов как самого плана, так и последую¬
щих дополнений к нему, появившихся в 1948—1951
гг.,— аспектов, которые не оставляют сомнений
в том, что американскому руководству было прису¬
ще столь типичное для того периода биполярное
видение мира, составившее основу менталитета
«холодной войны». В книге ничего не говорится,
в частности, о развитии в послевоенные годы аме¬
риканской стратегии глобализма, о непомерно воз¬
росшей роли военно-промышленного комплекса.
Столь же однозначно и не всегда объективно
Маккулох характеризует военную политику каби¬
нета Трумэна, трактуя ее исключительно как ответ
на вызов со стороны СССР. Определенная тенден¬
циозность просматривается, например, в оценке
автором военных потенциалов двух супердержав.
Констатируя превосходство СССР по численности
армии и боевым самолетам, равно как и по доле
военных расходов в национальном доходе (с. 764),
Маккулох вместе с тем лишь мельком упоминает
о мощных военно-морских силах США, значительно
превосходивших советские, и практически ничего
не сообщает ни о многочисленных и хорошо осна¬
щенных американских военных базах, дислоциро¬
ванных к концу войны в различных регионах мира,
ни о претензиях США на монопольное владение
ядерным оружием. Чрезвычайно лаконичен автор
и в оценке такого, столь существенного для исто¬
рии «холодной войны» сюжета, как ядерная бомба¬
рдировка Хиросимы и Нагасаки в августе 1945 года.
Маккулох ограничивается в данном случае краткой
и весьма неубедительной аргументацией в том
смысле, что подобная акция была необходима ра¬
ди скорейшего окончания войны с Японией {с. 918).
Портрет Трумэна— социального реформато¬
ра нарисован в книге убедительно и ярко. Мак¬
кулох подробно останавливается на провозглашен¬
ном президентом в 1949 г. «справедливом курсе».
Ряд предложенных его администрацией социа¬
льных проектов, по мнению автора, оказался до¬
статочно эффективным. К их числу он относит по¬
вышение минимума заработной платы, расширен¬
ную программу социального страхования
и обеспечения, закон о занятости, а также про¬
грамму жилищного строительства (с. 474, 485).
Трумэн остался верен линии на активное госуда¬
рственное регулирование и в сфере трудовых отно¬
шений. Он активно выступил за государственный
арбитраж на производстве, видя в нем важный рычаг
снижения социальной напряженности и предотвра¬
щения классовых конфликтов. Президент выступал
против чрезмерно жестких и категорических мер
в адрес профсоюзов. Подтверждение этому автор
видит и в разногласиях между президентом и конг¬
рессом по поводу принятия закона Тафта — Хартли,
ограничившего деятельность профсоюзов и забасто¬
вочную активность, Трумэн дважды накладывал вето
на закон (с. 498—506). Автор справедливо полагает,
что этот закон принес все же ощутимые результаты,
ослабив классовое противостояние и способствуя
распространению духа делового юнионизма (с. 500).
Говоря о мотивах столь активного социаль¬
ного реформаторства Трумэна, автор обращает
внимание как на личность самого президента, так
и на особенности сложившейся в те годы ситуации.
Трумэн видел свое предназначение в борьбе за
сохранение и развитие наследства таких «гиган¬
тов», как В. Вильсон и Ф. Рузвельт (с. 586).
Активная социальная политика Трумэна, пола¬
гает автор, стала возможной благодаря высокой
экономической конъюнктуре, сложившейся в США
после войны (с. 621). К этому можно было добавить
и фактор социально-политического и идейно-пси¬
хологического характера, о котором практически
не упоминается в книге. Речь идет о морально¬
психологическом подъеме, который переживал на¬
род США после победы над фашизмом, возлагая
большие надежды на администрацию демократов.
В оценке социально-реформистской деятель¬
ности Трумэна и его экономической политики в це¬
лом Маккулох, однако, впадает в крайность. Во¬
схваляя американское просперити в годы правле¬
ния Трумэна (с. 621), он не учитывает ряд весьма
существенных проблем, достаточно острых для
американцев в послевоенный период (инфляция,
высокий уровень стоимости жизни и др.). Маккулох
признает, что не все задуманные президентской
командой социальные проекты удалось реализо¬
вать (например, по строительству общественного
жилья, по национальной программе образования,
медицинскому страхованию) (с. 520, 915). При этом
он ссылается на сопротивление президентским ме¬
рам со стороны конгресса, в котором с 1946 г.
преобладали республиканцы (с. 85).
189

Однако при рассмотрении этого противобор¬
ства стоило бы учесть и то обстоятельство, что
в нем проявилось действие механизма сдержек
и противовесов, заложенного в американскую го¬
сударственную структуру. По-видимому, имели ме¬
сто и другие, не обозначенные в книге факторы,
которые сдерживали социальные реформы в по¬
слевоенное время. Среди них можно указать на
давление сформировавшихся на юге и западе стра¬
ны новых активных и весьма агрессивных моно¬
полистических группировок, изменения в экономи¬
ческой ситуации в стране и др.
Трумэн представлен в книге и как инициатор
прогресса в деле смягчения расовой напряжен¬
ности в стране. Маккулох считает, что Трумэн до¬
бился в области гражданских прав результатов,
сопоставимых с достижениями президента А. Ли¬
нкольна. Здесь имеются в виду: запрет расовой
дискриминации в вооруженных силах, частичный
запрет сегрегации в сфере школьного образова¬
ния, в общественном транспорте, в жилищном во¬
просе, законы о запрете расовой дискриминации
при найме на работу в ряде штатов, расширение
избирательных прав черных на Юге и др. (с. 915).
Впрочем, Маккулох упускает из виду важный сти¬
мул подобной политики — давление снизу, в том
числе активизировавшегося после разгрома фаши¬
зма движения афроамериканцев. К числу дости¬
жений Трумэна автор относит, далее, давно на¬
зревшую унификацию управления вооруженных
сил США, создание Комитета по атомной энергии,
что позволило сохранить контроль над ядерным
оружием в гражданских руках (с, 565, 915 и др.).
Одним из аспектов «холодной войны» был
внутриполитический: идейно-политическая нетер¬
пимость, преследование коммунистов и т. п. В кни¬
ге показано, что президент не поддержал анти¬
коммунистический экстремизм, резко осудил мак-
картизм (с. 768, 769).
Автор не оставляет без внимания и Трумэна-
человека, мужа и отца, друга и коллегу, который
оказывается не менее интересен и во многом не¬
ординарен. Он, например, неплохо играл на фо¬
ртепиано и, в свою очередь, способствовал ста¬
новлению дочери Маргарет в качестве известной
певицы, покорявшей публику своим красивым со¬
прано. Любопытно также, что в ближайшее окру¬
жение Трумэна входили не столько политики, ско¬
лько известные ученые и деятели культуры, в том
числе А. Эйнштейн, У. Грэхем, Ч. Росс (с. 591,
623, 735). Причем президент предпочитал контраст¬
ное окружение, людей с различным мировоззре¬
нием и стилем поведения (с. 366).
Исследуя стиль Трумэна-президента, Макку¬
лох обращает внимание на энергичность и реши¬
тельность действий Трумэна, старавшегося в то
же время избегать крайностей в пользу сбалан¬
сированных и взвешенных решений. Президент при
этом был достаточно автономен, добавляет Мак¬
кулох, и предпочитал сам составлять свои речи
и выступления (с. 574 , 526, 916). Книга содержит
портреты известных государственных деятелей —
Дж. Маршалла, Д. Ачесона, К. Клиффорда, Р.
Тафта и др.
Исследование Маккулоха существенно корре¬
ктирует стереотипное восприятие Трумэна как
«бесцветного президента», «маленького человека»
и т. п.
И. Д. ГУСЕВА

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
Возвращаясь к напечатанному
Необходимые уточнения
В № 6 «Вопросов истории» за 1993 г. опубликована
рецензия В. П. Трута на мою монографию «Терское
казачество». В рецензии имеются некоторые су¬
ждения, которые не могут не вызвать возражений.
Так, Трут ставит мне в вину, будто бы я утверждаю,
что казачество формировалось исключительно за
счет беглого люда, уходившего из родных мест
по различным социальным причинам, но не упо¬
минаю о других концепциях происхождения каза¬
чества. Действительно, на с. 51 сообщается о про¬
цессе образования вольного порубежного (а не
городового) казачества за счет беглого люда в XVI,
XVII и частично XVIII в, и это явление в русской
истории не подлежит сомнению. В то же время
в монографии довольно подробно излагается, как
происходило дальнейшее увеличение численности
терского казачества. На с. 67, 86, 113, и 115 рас¬
сказывается об образовании казачества путем ад¬
министративного, насильственно-принудительного,
добровольного, по жребию и в других формах за¬
селения терской окраины.
Рецензент замечает, что в книге «ничего не
говорится» о дальнейшей судьбе появившихся по¬
сле разгрома Хазарского каганата первых русских
поселений по рекам Дону и Кубани. Однако бук¬
вально на следующей странице значится: «В XIII
веке нахлынувшие орды татаро-монгольских за¬
хватчиков разрушили прежние связи русского на¬
рода с народами Северного Кавказа. Разбросан¬
ные на степных рубежах южной окраины Русского
государства поселения были уничтожены, а грани¬
чащие с ними местные народы были оттеснены
в малодоступные горные места» (с. 31).
Я никогда и нигде не утверждал, что русское
казачество было образовано только в XVI веке.
В разделе «Появление порубежного казачества.
Общественное устройство казачьих общин», на с.
49 и 50 сообщается, что первые упоминания о при¬
влечении казаков для несения сторожевой и ста¬
ничной службы встречается в грамоте митрополита
Алексея в 1360 г., в «Сказаниях» рязанского ми¬
трополита Стефана и летописи — в описании би¬
твы с татарским царевичем Мустафой в 1444 году.
К концу первой четверти XVI в. относится «посе¬
ление гребенских и терских низовых казаков на
Северном Кавказе» (с. 55).
Что же касается земельных отношений в терс¬
кой общине, то Труту следовало бы обратить вни¬
мание на таблицы, приведенные на с. 157 и 158, где
указаны размеры надельного пая казаков. Возмо¬
жно, его смутило то, что в таблицах названы не
отделы, а полки Терского войска, но следует иметь
в виду, что в структурах войскового управления
отделы появились лишь в 1888 г. (с. 124) и это не
повлияло на величину земельных наделов, устано¬
вленную государством значительно раньше. Раз¬
ница же в размерах надельного пая в станицах
связана с системой классификации земли по ее
качеству. За единицу надела принимался участок
плодородной земли. О динамике развития земель¬
ных отношений подробно говорится на с. 159—170.
Проблемы «чем было донское, кубанское
и терское казачество — нацией или сословием»,
я касаюсь, в частности, на с. 275, а так-же не
скрываю своей приверженности к традиционно-
сложившемуся определению русского казачества
как военно-служилого сословия, находившегося
на особом положении в государстве. Можно ди¬
скутировать, насколько справедлива эта позиция,
однако в любом случае следует учитывать то,
что терские казаки никогда не считали себя обо¬
собленными от русского народа и всегда с го¬
рдостью называли себя его частицей. Рассмотре¬
ние этой проблемы я намерен продолжить во
втором томе «Терского казачества», посвященном
советскому периоду.
И. Л. Омельченко
191

Contents
The Political Archives of the XXth С e n t u ry. The Kronshstadt Tragedy
1921. Articles: V. N. Brovkin. Russia in the Civil War: State Power and Social
Forces. I. I. Leschilovskaja. Historical Roots of Jugoslavian conflict. Historical
Profiles: V. A. Subbotin. Christopher Columbus. Reminiscences: Memoirs
of Nikita Sergeevich Khruschev. History and Fates: A. I. Denikin. The Essays
of the Troubled Time in Russia. Historians on Time and Themselves:
A. A. Kornilov. Memoirs. Publications; A. A. Polivanov. At the Head of
the Ministry for War During the Nine Months (13th June 1915—13th March 1916).
Communications: N. F. Bugaj. The Deportation of Soviet Koreans from the
Far East. L. V. Mikhajlov. The Struggle Against Corruption in the USA (in the
80s). People. Facts. Events. S. B. Kuzmina. Vladimir Ivanovich Istomin; A.
N. Kirpichnikov. The Ice Battle of 1242 (A New Outlook); A. V. Rajkov. Subkhas
Chandra Bos. Historiography: L. G. Zakharova. Petr Andreevich Zajonchkovskij
As Scientist and Teacher. Reviews on Books. Т. I. Kalistratova. Institute of
History (1921—1929). Stalingrad. Mythos und Wirklichkeit einer Schlacht. Frankfurt
a/Main; N. V. Korovitsina. The Agony of Socialist Modernization. The Fate of
Two Generations of European Nations; G. V. Melikhov. Manchuria Far and Near.
The Documents of the Great French Revolution’s History. Volume 2. D. McCullough.
Truman. N. Y. Letters to the Editor.
Учредители: Трудовой коллектив редакции журнала «Вопросы истории»
Российская Академия наук
Главный редактор: А. А. ИСКЕНДЕРОВ
Редакционная коллегия:
Н. Н. Болховитинов, П. В. Волобуев, А. С. Гроссман, В. П. Данилов, В. А. Дьяков,
И. Д. Ковальченко, В. И. Кузищин, Б. В. Левшин, А. П. Новосельцев, Р. Г. Пихоя,
О. А. Ржешевский, И. В. Созин (заместитель главного редактора), К. И. Седов,
А. Я. Шевеленко, В. В. Шелохаев, В. Л. Янин
Перепечатка допускается по соглашению с редакцией, ссылка на «Вопросы истории»
обязательна
Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать
в переписку
«Вопросы истории» № 5, 1994
■ Адрес редакции: 103781, ГСП, Москва К-6, М. Путинковский пер. 1/2. Телефон: 209-96-21
Технический редактор Е. П. Лебедева
Сдано в набор 23.02.94. Подписано в печать 15.04.94. Формат 70 х 108/16. Бумага типографская.
Гарнитура тайме. Печать офсетная. Уел. печ. л. 16,8. Бум. л. 6. Уч,-изд. 19,25. Тираж 20000.
Заказ 4411. Индекс 70145.
ТОО «Редакция журнала «Вопросы истории»
Полиграфическая фирма «Красный пролетарий». 103473. Москва, Краснопролетарская, 16

Вниманию
зарубежных читателей!
Редакция журнала «Вопросы истории»
принимает от зарубежных граждан
подписку на журнал на 1994 год.
Стоимость годовой подписки,
включая доставку журнала
авиапочтой,— 120 долларов США.
Указанную сумму необходимо перевести
на счет редакции:
BANK OF NEW YORK, NY (SWIFT CODE: BONY US
33) ACCOUNT N 890-0086-017 CHIPS UID 336648 OF
COMMERCIAL BANK «INTERBANK» IN FAVOUR
OF ACCOUNT N 0708010050/001.
Одновременно просим сообщить редакции
(Россия. 103781, ГСП, Москва,
М. Путинковский пер., 1/2.
Журнал «Вопросы истории») фамилию и адрес,
куда следует высылать журнал.
Все, подписавшиеся на 1994 год, получат бесплатно
годовой комплект журнала «Вопросы истории»
за 1993 год, а также все номера 1994 года.
ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
/
Индекс 70145