ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
11/94 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
Выходит
с 1926 года
ТОО
РЕДАКЦИЯ
ЖУРНАЛА
«ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ»
МОСКВА
СОДЕРЖАНИЕ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Участие СССР в корейской войне (новые докумен¬
ты). (Вступительная статья Ю. Н. Семина
и С. Н. Рубана)	 3
СТАТЬИ
Н. А. Зонтиков — Иван Сусанин: легенды и дейст¬
вительность 	 21
Г.-Г. Нольте — Русские «крестьянские войны» как
восстания окраин	 31
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
В£И; Буганов— Екатерина I	 39
А. Б. Каменский — Иван VI Антонович .....	50
ДО-С ПО М-И И А Н И Я
Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева - ...	...	63
ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
Генерал А. И. Деникин — Очерки русской	смуты	89
ИСТОРИКИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
С. Г. Пушкарев — Донское казачество и Московс¬
кое государство в XVII веке (Вступительная ста-’
тья Г. В. Мелихова)	105

ПУБЛИКАЦИИ
А.	А. Поливанов — Девять месяцев во главе Воен¬
ного министерства (13 июня 1915 г.— 13
марта 1916 г.)	120
СООБЩЕНИЯ
А.	Мартин— А. С. Стурдза и «Священный союз»
(1815—1823 гг.)	145
ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
Ю. Б. Татаринов — «Железная маска» как жертва
тайной дипломатии XVII века	152
Ю. Е. Арнаутова — Колдовство и колдовские бо¬
лезни в средние века	158
ИСТОРИОГРАФИЯ
A. В. Гринев— Некоторые тенденции в отече¬
ственной историографии российской колони¬
зации Аляски	163
И. Т. Кругликова, С. П. Карпов — История Европы.
С древнейших времен до наших дней. В 8-ми
томах. Т. 1. Древняя Европа: т. 2. Средневеко¬
вая Европа	168
Д. Э. Харитонович — А. Я. Гуревич. Исторический
синтез и школа «Анналов»	172
С. С. Секиринский — Н. В. Рязановский. История
России	174
Н.	Т. Федоровский — А. Э. Штекли. Утопии и со¬
циализм 	177
B. И. Матузова — Спиритуалитет рыцарских орде¬
нов в средние века	180
В.	А. Антонов —Дания и Россия в течение 500 лет 181
К XVIII Международному конгрессу исторических
наук	184
ПИСЬМАВРЕДАКЦИЮ
B. Б. Конасов — К вопросу о численности немец¬
ких военнопленных в СССР	187
C. А. Солнцева — Инвентарные книги музея как
исторический источник 	 190

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Участие СССР в корейской войне
(новые документы)
27 июля 1993 г. исполнилось 40 лет со дня окончания войны в Корее
1950—1953 гг., в которой непосредственное участие в боевых действиях
принимали советские Вооруженные Силы.
В последние годы об этих событиях написано немало, однако авторы
большинства публикаций не имели доступа к архивным материалам и по¬
этому в опубликованных работах помещены, в основном, личные вос¬
поминания или описания действий американской авиации ‘.
В настоящее время Генеральный штаб рассекретил большую серию
документов «корейской коллекции». На основе этих документов Историко¬
архивный и военно-мемориальный центр Генерального штаба подготовил
сборник документов «Военное сотрудничество СССР и КНДР 1945—1963
гг.», в который вошло более 200 документов. Освещают они различные
стороны военного сотрудничества СССР и КНДР, в том числе и вопросы
участия личного состава 64-го истребительного авиационного корпуса (иак)
в боевых действиях на Корейском полуострове.
Оперативная группа 64-го иак была создана распоряжением начальника
Генерального штаба Советской Армии № 5564 от 15 ноября 1950 г. в пери¬
од с 15 по 24 ноября 1950 г. на территории Китайской Народной Республи¬
ки. Основой формирования корпуса явились три истребительные авиацион¬
ные дивизии (иад): 28-я иад (28, 72 и 139 истребительные авиационные
полки — иап), 50-я иад (29 и 177 иап), 151-я иад (28 и 72 иап). В составе всех
трех дивизий насчитывалось 844 офицера, 1153 сержанта и 1274 солдата 2.
Управление авиационного корпуса размещалось в городе Мукдене, а авиа¬
соединения дислоцировались на аэродромах китайских городов Мукден,
Аньшань и Аньдун. Позже дислокация советских войск изменилась. К кон¬
цу войны управление корпуса базировалось в Аньдуне, а его дивизии на
аэродромах Аньдуна (324-я иад), Аньшаня (151-я иад и 351-й иап), Мяогоу
(303-я иад).
Боевой состав корпуса в ходе военных действий не был постоянным.
Периодически меняясь, он в основном состоял из двух-трех иад, одного
отдельного ночного иап, двух зенитных артиллерийских дивизий, одного
зенитного прожекторного полка и одной авиационно-технической дивизии.
Смена частей и соединений после 8—14 месяцев пребывания на театре
военных действий. Всего за период войны в Корее и последовавших
за ней Кэсонских переговоров в корпусе сменилось двенадцать истре¬
бительных дивизий (28, 151, 50, 303, 324, 97, 190, 32, 216, 133, 37,
100 иад), два отдельных ночных истребительных полка (351 и 258 иап),

два истребительных полка из состава ВВС ВМФ (578 и 781 иап), четыре
зенитных артиллерийских дивизии (87, 92, 28 и 35 зенад), две авиационно¬
технические дивизии (18 и 16 атд) и другие части обеспечения. Боевой состав
корпуса в разные периоды боевых действий показан в таблице № 1.
Т а б л и ц а № 1
Боевой состав 64-го истребительного
авиационного корпуса
Наименование частей
и соединений
Время пребывания в составе
корпуса
28, 50, 151 иад
303, 324 иад
97, 190 иад
32, 133, 216 иад
37, 100 иад
351 ночной иап
578 морской иап (в составе 133 иад)
298 ночной иап
781 морской иап
87, 92 зенад
28, 35 зенад
10 зенит, прожект, полк
20 зенит, прожект, полк
18 авиац. технич. дивизия
16 авиац. технич. дивизия
81 отдельн. рота связи
Сформированы на месте:
727 отд. батальон связи (создан на базе
81-й отдельной роты связи)
133 отдельн. радиотех. б-он
61 отдельн. радиотех. рота
1406 инфекцион. полевой
подвижн. госпиталь
ноябрь 1950 г.
март 1951 г.—
январь 1952 г.-
июль 1952 г.—
июль 1953 г.-
март 1951 г.
июль 1952 г.-
январь 1953 г.
январь 1953 г.-
март 1951 г.—
январь 1953 г.-
март 1951 г.—
январь 1953 г.
март 1951 г.—
июль 1953 г.—
ноябрь 1950 г.
- март 1951 г.
февраль 1952 г.
- август 1952 г.
август 1953 г.
декабрь 1954 г.
январь 1953 г.
апрель 1953 г.
— июль 1954 г.
- июль 1953 г.
январь 1953 г.
- ноябрь 1954 г.
январь 1953 г.
- декабрь 1954 г.
август 1953 г.
декабрь 1954 г.
- апрель 1953 г.
апрель 1953 г.— декабрь 1954 г.
»
» —
»
64-й корпус принимал участие в военных действиях с ноября 1950 г. по
июль 1953 года. В этот период он выполнил задачу по прикрытию важней¬
ших промышленно-административных центров Северо-Восточного Китая
на Мукденском направлении. К их числу относились ГЭС Супун, железно¬
дорожный мост через реку Ялуцзян у города Аньдун и коммуникации
Северной Кореи до рубежа Пхеньян, Гензан (на глубину до 75 км).
Нагрузка частей и соединений 64-го иак была неравномерной. Всего
они произвели 63.229 боевых вылетов, участвовали в 1.790 воздушных боях,
сбили 1.309 самолетов противника, в том числе истребительной авиацией —
1.097 и 212 самолетов — огнем зенитной артиллерии э. В результате воз¬
душных боев советской стороной было захвачено в плен 262 американских
летчика, в том числе командир 531 авиакрыла полковник Арнольд, коман¬
дир 4 истребительной авиагруппы полковник Махурин, командиры авиа¬
эскадрилий 51, 58 и 33 авиагрупп подполковники Геллер, Уитт, майор
Ричардсон и др. Потери нашей авиации за период с 25 июня 1950 г. по 27
июля 1953 г. (т. е. с учетом потерь, понесенных нашими частями до форм¬
ирования корпуса) составили 120 летчиков и 335 самолетов 4. Таким об¬
разом общее соотношение потерь было почти 4:1, а в некоторые периоды
боевых действий 7,9:1 в нашу пользу.
До июня 1951 г. из-за ограниченности аэродромной сети вблизи китай¬
ско-корейской границы и в связи с выполнением соединениями корпуса
задачи по переучиванию китайских и корейских летчиков для ведеция
боевых действий использовалась лишь часть сил корпуса, состоявшая при¬
4

мерно из двух полков, насчитывавших до 60 боеготовых экипажей. Только
с июня 1951 г., досле ввода в строй аэродрома Мяогоу, представилась
возможность привлекаемые силы увеличить до пяти полков (120—150 бое¬
готовых экипажей). Однако и после этого советская авиация вынуждена
была действовать с максимальной нагрузкой, поскольку китайские ВВС
из-за низкой подготовленности боевых действий почти не вели, а актив¬
ность американской авиации была велика (в ноябре 1951 г. нашими радио¬
техническими средствами было зарегистрировано севернее рубежа Пхеньян,
Генза 9700 пролетов неприятельских самолетов).
Вплоть до конца 1951 г. основной ударной силой американских ВВС
была бомбардировочная авиация (самолеты Б-29 и Б-26). В связи с этим
основные усилия корпуса были направлены на борьбу с бомбардиров¬
щиками. В дальнейшем главной ударной силой противника была шту¬
рмовая авиация и соответственно против нее направлялись основные
усилия истребителей корпуса. Одновременно велась борьба с неприятельс¬
кими истребителями, прикрывавшими действия бомбардировщиков и шту¬
рмовиков.
Понеся тяжелые потери в бомбардировочной, штурмовой и истреби¬
тельной авиации, противник в начале 1952 г. вынужден был спешно пере¬
смотреть вопросы боевого применения своих ВВС, перейти к новым так¬
тическим приемам и усилить истребительную группировку за счет перево¬
оружения с самолета Ф-80 на самолет Ф-86, поскольку Ф-80, Ф-84 явно
уступали советским самолетам МиГ-15 (МиГ-15бис).
Приняли ответные меры и советские авиаторы. Боевые действия стали
вести, преимущественно, мелкими группами (звено, эскадрилья), эшелони¬
рованными по высотам от 8 до 14 тысяч метров. Это позволило значитель¬
но меньшими силами связывать большее число истребителей «заслона» на
широком фронте.
С началом 1953 г. американское командование решило активизировать
действия своей бомбардировочной авиации ночью по объектам и ком¬
муникациям севернее рубежа Анею, Канко.
Соответственно возросла и активность действий советской авиации.
Уже в январе 1953 г. были сбиты семь американских стратегических бом¬
бардировщиков Б-29 и в дальнейшем они использовались лишь в сложных
метеорологических условиях.
Естественно, что обеспечение активных боевых действий советской
авиации требовало существенных материальных затрат. Так 18-я авиа¬
ционно-техническая дивизия за период с июня 1951 г. по сентябрь
1953 г. обеспечила 95505 самолетовылетов (боевых и не боевых), для
чего ей понадобилось принять и разгрузить на дивизионных и полковых
складах 146.622 тонны горюче-смазочных материалов, 4094 вагона авиа¬
ционно-технического имущества и 220 вагонов вооружения и боеприпасов.
Большую работу проводили также советские артиллеристы, прожекто¬
ристы, связисты, операторы радиолокационных станций, весь личный
состав корпуса.
В историческом формуляре 64-го иак указано, что за успешное выпол¬
нение 64-м корпусом правительственного задания Указом Президиума
Верховного Совета СССР были награждены орденами и медалями 3504
человека, а 35 летчиков удостоены высшей правительственной награды —
звания «Герой Советского Союза» 5.
Ниже приводятся документы из «корейской серии», которые освещают
ход боевых действий и их итоги. Публикуются они с незначительными
сокращениями. Из текста изъяты некоторые характеристики военной тех¬
ники и однотипные сведения, повторяющиеся в различных документах.
В представленных материалах иногда встречаются противоречивые ци¬
фровые данные. В целях сохранения достоверности документов они при¬
водятся без изменений. Орфографические ошибки исправлены. Стиль до¬
кументов сохранен. В тексте встречаются следующие сокращения: АП —
авиационный полк; АТД — авиационно-техническая дивизия; АЭ -в- авиа¬
ционная эскадрилья; БК — боекомплект; БТМЦ — бронетанковые и мо¬
5

тоциклетные (части); ВВС — Военно-Воздушные Силы; BJ1K — врачебно¬
летная комиссия; ВОСО — военных сообщений (управление); ВПУ —
вспомогательный пункт управления; ГП ВНОС — главный пост воздуш¬
ного наблюдения, оповещения и связи; ГСМ — горюче-смазочные ма¬
териалы; ЗА — зенитная артиллерия; Зен. ад — зенитно-авиационная ди¬
визия; Зен. ап — зенитно-авиационный полк; ЗИП — запасные части,
инструменты и принадлежности; ЗПр — зенитные прожектора; ИАД —
истребительная авиационная дивизия; ИАК — истребительный авиаци¬
онный корпус; ИАП — истребительный авиационный полк; КДО — ки¬
тайские добровольческие отряды; КНА — Корейская народная армия;
КП — командный пункт; КТГ — Коэффициент технической готовности;
МА — число Маха, МЗА — малокалиберная зенитная артиллерия; НОА —
национально-освободительная армия; ОАТБ — отдельный авиационно¬
технический батальон; ОБАТОАП — отдельный батальон аэродромно-
технического обслуживания авиационного полка; ОВА — объединенная
воздушная армия; ОИАП — отдельный истребительный авиационный
полк; Опер, группа — оперативная группа; ПВО — противовоздушная
оборона: ПД — пехотная дивизия; Прож. полк — прожекторный полк;
ПУН — пункт управления наведением; РТС — радиотехническая станция;
СЗА — среднекалиберная зенитная артиллерия; СПП — световое про¬
жекторное поле; УКВ — ультракороткие волны; ША -- штурмовая авиа¬
ция; ЮКА — южнокорейская армия.
Публикацию, вступительную статью к ней и примечания подготовили
Ю. Н. СЕМИН и С. Н. РУБАН.
Примечания
1. См.: АБАКУМОВ Б. С. Советские летчики в небе Кореи.— Вопросы истории,
1993, № 1; БАБИЧ В. К. Действия стратегической авиации США в Корее и Вьет¬
наме.— Военно-исторический журнал, 1987, № 8; ВОЛОВЕЦ С. Запрещенная
война.— Родина, 1990, № 5; КРАМАРЕНКО С. М. Бдительность— постоян¬
ная.— Вестник ПВО, 1990, № 2; ЛОБОВ Т. Преимущество было полным.—
Вестник ПВО, 1990, № 2; его же. В небе Северной Кореи.— Авиация и космонав¬
тика, 1990, №№ 10—12; 1991, №№ 1—5; ОРЛОВ А. С. «Аллея мигов» в корейс¬
ком парке. «Неизвестная война» глазами очевидца.— Сын Отечества, 1993, № 30;
СЛАВИНСКИЙ Б. Корейская война 1950—53 гг.: современное переосмысле¬
ние.— Проблемы Дальнего Востока, 1991, № 2; СПИРИДОНОВ С. Мы воевали
в Китае.— Вестник ПВО, 1991,	№ 1; ТУМАНОВ Г.	Штыковая	атака	Ким	Ир
Сена.—	Новое время, 1993, №	26; ХРУЩЕВ	Н. Правда	о	корейской	войне.—
Проблемы Дальнего Востока, 1990, № 6.
2. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ),
ф. 16А, оп. 3139, д. 16, л. 131.
3. Там же,	ф. 64 иак, оп. 174045, д.	186, л. 32.
4. Там же,	ф. 16А, оп. 3139, д. 157,	лл. 280—283.
5. Там же,	ф. 64 иак, оп. 565836, д.	1, л. 28.
Семин Юрий Николаевич — начальник Историко-архивного и военно-мемориального центра
Генштаба Вооруженных Сил Российской Федерации; Рубан Сергей Николаевич - кандидат
исторических наук, научный сотрудник того же центра.

Справка — доклад о состоянии и итогах
боевых действий 64 истребительного
авиационного корпуса за период
с ноября 1950 года по 15 сентября 1951 г.
I.	Состав, группировка, способы применения
и боевые возможности авиации противника
Общая численность боевой авиации противника на 1 сентября 1951 года
составляет до 1650 самолетов, из них: бомбардировщиков— более 200,
истребителей — до 600, разведчиков — до 100 и морской авиации разных
типов — до 800.
Базирование авиации противника распределяется: — на территории
Кореи: истребителей — 400, бомбардировщиков (преимущественно ночные
типа Бг26) — до 40, разведчиков — 60, морских самолетов — 150;
— на Японских островах: истребителей — 190, бомбардировщиков —
170, из них: на ос. Окинава — 60 Б-29, на авиабазах Японии — 30 Б-29 и 70
Б-26, разведчиков — до 20;
— на 7 авианосцах в Японском и Желтом морях — до 620 самолетов
разных типов.
На основных передовых аэродромах Кореи (Кимпо, Сеул, Сувон)
базируются основные силы истребительной авиации, общей численностью
до 300 самолетов, из них: до 80 Ф-86, 34 Ф-84, 23 Глостер «Метеор-
4», более 100 Ф-80 и 60 Ф-51.
На тыловых аэродромах Кореи базируется, в основном разведыватель¬
ная авиация разных типов и ночная бомбардировочная, а также до 150
самолетов морской авиации.
Основным принципом применения американской авиации на данном
театре является массирование ее усилий на главных направлениях боевых
действий наземных войск против основных объектов тыла и коммуникаций,
при тесном взаимодействии всех родов авиации.
Наиболее широкое применение в боевых действиях авиации противника
находят штурмовые действия истребителей, которые за пределами района
боевых действий корпуса принимают характер непрерывного воздействия
на корейско-китайские войска.
В районах, прикрываемых соединениями корпуса, штурмовые и бом¬
бардировочные действия авиации противника носят характер периодичес¬
ких эшелонированных и сосредоточенных ударов, массированными усили¬
ями преимущественно истребителей штурмовиков под прикрытием боль¬
шего количества истребителей при соотношении 1:2,1; 1:3. При этом
излюбленным способом обеспечения штурмовиков и бомбардировщиков
является высылка истребительных «заслонов» в районы вероятного появле¬
ния наших истребителей.
В воздушных боях с нашими истребителями противник использует,
в основном, самолеты Ф-86 и частично Ф-84, стремясь во всех случаях
создать численное превосходство. Другие типы истребителей противника
боя с нами, как правило, избегают. При невыгодном соотношении сил
или тактическом положении истребители противника во всех случаях
боя не принимают и уходят в море или за пределы досягаемости наших
истребителей.
Понеся в боях с нашими истребителями, особенно за последние 4 меся¬
ца, значительные потери, противник стремится не допускать шаблона в при¬
менении своей авиации, очень быстро реагирует на наши действия, стараясь
воспринять положительные стороны тактики наших истребителей.
Исходя из базирования, общей численности и характера действий авиа¬
ции противника, в прикрываемом корпусом районе можно ожидать:
7

— в районе Аньдун — периодические массированные налеты группами
от 30 до 70 бомбардировщиков типа Б-29 или штурмовиков типа Ф-80
и Ф-51 под прикрытием от 60 до 150 истребителей типа Ф-86, Ф-84 и Гло¬
стер «Метеор»; в течение дня может быть не более одного налета большой
группы или двух налетов более мелких групп, всего до 220 бомбардиров¬
щиков, штурмовиков и истребителей;
— в районе Сенсен, Анею, Бугдин — периодические бомбардировоч¬
ные и штурмовые действия группами от 4 до 16 бомбардировщиков типа
Б-29 и штурмовиков типа Ф-80 и Ф-51 под прикрытием непосредственного
сопровождения в составе 12—30 Ф-84 и «заслона» в районе Сяренкан,
Сенсен, Кидзио в составе 30—60 Ф-86 и Глостер «Метеор». В отдельных
случаях состав группы штурмовиков может доходить до 24—30 самолетов.
Всего в течение дня может быть произведено до 2-х сосредоточенных
налетов, общим количеством до 200 самолетов;
— в районе Анею, Пхеньян, Кайсен — систематические бомбардиро¬
вочные и штурмовые действия группами от двух до 12 самолетов Б-29, Б-26,
Ф-80, Ф-51 под прикрытием истребителей непосредственного сопровожде¬
ния группами 8—12 Ф-86 и Ф-84 и в отдельных случаях группами до 20—30
бомбардировщиков и штурмовиков под прикрытием 20—30 истребителей
непосредственного сопровождения. В районах севернее Анею в этом случае,
как правило, будет действовать истребительный «заслон» вышеуказанного
состава. Всего в течение дня в этом районе возможны действия до 200—250
самолетов;
— ночные действия одиночных бомбардировщиков и разведчиков на
всей территории Северной Кореи общей численностью в течение ночи до
20—30 самолетов, из них: до 8—10 самолетов в районе Аньдун;
— на территории Северо-Восточного Китая на Мукденском направле¬
нии — вероятные массированные налеты бомбардировочной авиации сила¬
ми до 70 бомбардировщиков типа Б-29 под прикрытием до 150 истреби¬
телей типа Ф-86, Ф-84. В течение дня возможен один налет крупной группы,
общим составом до 220 бомбардировщиков и истребителей;
— в отдельных случаях, в зависимости от наземной и воздушной
обстановки, противник в районе боевых действий корпуса может со¬
средоточить значительные силы своей стратегической, тактической и морс¬
кой авиации.
II.	Боевая задача, условия ее выполнения
и боевые возможности корпуса
Боевая задача корпуса, поставленная военным министром, заключается
в прикрытии от ударов авиации противника с воздуха мостов, переправ,
гидроэлектростанций, аэродромов в районе Аньдун-Сиодзио, а также
объектов тыла и коммуникаций корейско-китайских войск на территории
Северной Кореи.
Одновременно с этим, корпус должен быть в готовности к отражению,
во взаимодействии с частями китайской авиации, возможных ударов авиа¬
ции противника по основным административным и промышленным цент¬
рам Северо-Восточного Китая на Мукденском направлении.
Условия выполнения боевой задачи определяются теми особенностями,
в условиях которых приходится действовать корпусу. К таким особен¬
ностям, прежде всего, относятся:
— ограничение района боевых действий корпуса рубежом Пхеньян,
Гензан и береговой чертой, что в значительной степени затрудняет полное
использование боевых возможностей нашего самолета;
— необходимость ведения боевых действий против значительно прево¬
сходящих сил авиации противника только составом своих дивизий, при
полном отсутствии поддержки со стороны китайской и корейской авиации,
не считая случаев возможного отражения ударов противника по объектам
Китая. Привлекаемые в настоящее время некоторые китайские дивизии
8

проходят ввод в бой и существенной поддержки соединениям корпуса пока
не оказывают;
— крайняя ограниченность аэродромной сети в районе боевых дейст¬
вий, полностью исключающая возможность проведения аэродромного ма¬
невра, особенно вперед и по фронту;
— фактором, значительно облегчающим выполнение корпусом постав¬
ленной задачи, является то, что в силу сложившейся политической об¬
становки на Корейском Театре военных действий, аэродромы базирования
нашей авиации остаются пока вне воздействия вражеской авиации.
Перечисленные особенности боевых действий корпуса приводят к необ¬
ходимости сосредоточения основных его усилий только против главных
группировок авиации противника, так как распыление его сил против всех
появляющихся в районе боевых действий групп авиации противника может
привести к невыполнению боевой задачи.
Корпус, составом трех ИАД, одного ОИАП и двух Зен. АД, при
существующей их дислокации, в состоянии:
— прикрыть объекты в районе Аньдун, как от эшелонированных, так
и от сосредоточенных ударов авиации противника, при условии привлече¬
ния для этого всего состава корпуса;
— прикрыть от ударов основных групп авиации противника объекты тыла
и коммуникации в районе севернее рубежа Анею, используя для этого две ИАД
первого эшелона, с оставлением в резерве командира корпуса для прикрытия
аэродромов базирования и объектов в районе Аньдун двух-трех эскадрилий из
состава дивизии первого эшелона и всей дивизии второго эшелона;
— прикрыть от ударов отдельных групп авиации противника объекты
тыла и коммуникации в районе Анею, Пхеньян, привлекая для этого не
более трех, и в крайнем случае, четырех полков дивизий первого эшелона,
оставляя в резерве командира корпуса для прикрытия от возможных ударов
авиации противника аэродромов базирования и объектов в районе Ань¬
дун — Анею, остальной состав дивизии первого эшелона и весь второй
эшелон. Для надежного и полного прикрытия объектов в районе Анею —
Пхеньян сил корпуса недостаточно.
В случае ухода дивизии второго эшелона (151 ИАД), боевые возмож¬
ности корпуса сократятся.
III.	Основные принципы боевого использования
и способы действий частей и соединений корпуса
Из факта, что корпус ведет борьбу с значительно превосходящими
силами авиации противника, один, не имея поддержки ни со стороны
китайской, ни со стороны корейской авиации, вытекает острая необходи¬
мость сосредоточения его усилий только против основных, главных ее
группировок и недопустимость распыления его сил.
Из этого следует, что корпус должен действовать не против каждой
и тем более мелкой группы, а производить периодические сосредоточенные
удары крупных групп наших истребителей только по главным целям авиа¬
ции противника, к которым прежде всего относятся группы его бомбар¬
дировщиков и штурмовиков. Необходимо подчеркнуть, что эти удары
должны быть именно периодическими, так как на систематическое, ежеднев¬
ное их проведение сил корпуса не хватит.
Такие удары должны приурочиваться к периодам наибольшей актив¬
ности действий авиации противника и должны проводиться составом круп¬
ных, по меньшей мере, полковых групп. Вылеты мелкими группами, не
считая случаев вылетов на свободную «охоту», приводят лишь к распыле¬
нию и напрасному изматыванию сил наших истребителей.
Таким образом, поставленная перед корпусом задача должна выпол¬
няться путем массирования его действий и нанесения периодических, зара-
rtee подготовленных, сосредоточенных ударов крупных групп истребителей
по основным группировкам авиации противника.
9

Основными способами боевых действий корпуса являются:
— вылеты крупных групп на перехват самолетов противника из поло¬
жения дежурства на аэродроме;
— вылеты мелких групп (звено, эскадрилья) на свободную «охоту»;
— в отдельных случаях прикрытие объектов методом патрулирования.
IV.	Организация управления
Управление истребителями, зенитной артиллерией и прожекторами
осуществляется централизованно с КП командира корпуса.
Наведение, в зависимости от обстановки, производится с КП корпуса,
КП авиадивизии и с ВПУ ИАК. Управление огнем ЗА и зенитными
прожекторами производится с командных пунктов командиров Зен. АД
и прожекторного полка.
Командный пункт корпуса развернут в районе аэродрома Аньдун.
Командные пункты командиров авиадивизий — в районах своих аэродро¬
мов. Командные пункты командиров Зен. АД: 92 Зен. АД — Аньдун, 87 Зен.
АД — Хакусен, 10 Прожекторного полка — Аньдун.
ВПУ ИАК организован: № 1 — район Фуциори, № 2 — район
Хакусен...
Система обнаружения позволяет засекать противника на средних высо¬
тах на удалении 250—270 км.
Передача данных о воздушных целях на ГП ВНОС ИАК осуществляет¬
ся: от ВПУ — по радионаправлениям, от РТС аэродромов — по прямым
телефонным линиям и при помощи радиостанций УКВ типа А-7 б, от
китайских локаторов по телефону и по радио.
Оповещение соединений и частей корпуса производится с ГП ВНОС
ИАК по радио циркулярно.
Для наведения своих самолетов на самолеты противника, кроме РТС,
используются радиостанции визуального наведения, расположенные в рай¬
онах Сяренкан, Сакусю и Эйдзю.
V.	Краткие итоги боевых действий корпуса
Итоги боевых действий корпуса за период с
сентября 1951 года выражаются:
1 ноября
1950
года
по 15
Виды боевой работы
28
ИАД
50
ИАД
151
ИАД
324
ИАД
303
ИАД
ИАК
Продолжительность
боевых действий (дней)
30
68
82
166
131
320
Количество боевых
самолетовылетов
151
1196
993
2731
3757
8828
Сбито самолетов пр-ка
16
61
39
82
102
300
Свои потери: летчиков
2
5
5
6
7
25
самолетов
2
7
6
17
15
47
Период боевых действий корпуса с 1 ноября 1950 года по июнь 1951
года характеризовался незначительным количеством сил, одновременно
привлекаемых к ведению боевой работы. Это объяснялось, с одной сторо¬
ны, отсутствием аэродромов в районе китайско-корейской границы и, с дру¬
гой, попутным выполнением частями корпуса задачи по переучиванию
китайских и корейских летчиков.
С июня 1951 года, после ввода в строй аэродрома Мяогоу, пред¬
ставилась возможность сосредоточить на аньдунском аэроузле одновремен¬
10

но две дивизии, что позволило резко повысить активность действий наших
истребителей и заставить авиацию противника значительно сократить дей¬
ствия в районе севернее рубежа Анею.
Несмотря на исключительно сложные условия воздушной обстановки,
вытекающие, прежде всего, из общего численного превосходства авиации
противника, части и соединения корпуса провели большую боевую работу,
добились неплохих общих результатов и нанесли авиации противника ощу¬
тимые потери. Этому во многом способствовала хорошая летная подготов¬
ка наших летчиков, отличные боевые качества самолета МИ Г-15, самоот¬
верженный труд всего личного состава корпуса и правильное понимание им
поставленных ответственных боевых задач. Наши летчики в большинстве
воздушных боев проявляли высокое мужество и героизм, показывали уме¬
ние правильного использования своего самолета и, несмотря на численное
превосходство противника, выходили из этих боев победителями.
Командиры соединений и частей и их штабы также приобрели значи¬
тельный боевой опыт и научились более правильно организовывать и про¬
водить боевую работу. В связи с этим в последний период действия корпуса
стали более целеустремленными, значительно лучше планируются, прово¬
дятся составом полковых, дивизионных и корпусных групп.
В результате проведенной частями и соединениями корпуса работы
поставленная перед ним боевая задача по прикрытию объектов тыла и ком¬
муникаций в районе Аньдун—Сенсен в основном выполнена и авиации
противника в последнее время не. удается оказывать сколько-нибудь замет¬
ного воздействия на эти объекты.
Выполнить полностью боевую задачу по прикрытию объектов в районе
Анею—Пхеньян корпусу не удалось и авиация противника вплоть до само¬
го последнего времени продолжает наносить по этим объектам системати¬
ческие бомбардировочные и штурмовые удары, создавая тем самым боль¬
шие трудности в работе тыла китайских и корейских войск.
Основными причинами неполного выполнения корпусом боевой задачи
по прикрытию объектов в районе Анею—Пхеньян являются:
— недостаток сил корпуса, так как эти объекты в данных условиях
могут быть надежно прикрыты только способом патрулирования;
— удаленность аэродромов базирования наших истребителей от этих
объектов;
— ограниченные возможности обнаружения самолетов противника,
исключающие во многих случаях прикрытие данных объектов способом
вылета на перехват из положения дежурства на аэродроме;
— трудности определения истинных целей (намерений) групп авиации
противника, пересекающих рубеж подъема наших истребителей, (примерно
38 параллель), обеспечивающий перехват этих групп в указанном районе,
так как данный рубеж проходит через район основных боевых действий
авиации противника;
— ограниченность наших возможностей по прикрытию данных
объектов в основном только лишь способом свободной «охоты».
Наряду с положительными результатами в работе частей и соединений
корпуса имелся ряд крупных недостатков, к числу которых прежде всего
относятся:
— отсутствие в ряде случаев у некоторых командиров и их штабов
практики ежедневных глубоких анализов тактики действий авиации против¬
ника с целью выработки и своевременного противопоставления этой такти¬
ке новых приемов и способов действий своих истребителей. Данное положе¬
ние часто приводило к однообразию и шаблонности тактики наших ис¬
требителей, что облегчало противнику борьбу с ними и снижало общий
результат боевой работы корпуса. В отдельных случаях командиры, управ¬
ляющие боевыми действиями истребителей со своих КП, недостаточно
тщательно и правильно оценивали силы и замысел появляющихся групп
авиации противника, что, как правило, приводило к неточному определе-
;нию главной группировки противника, неправильному наряду поднима¬
емых в воздух своих истребителей и ошибочному их нацеливанию и, как

следствие всего этого, большому их расходу и ненужному изматыванию без
нанесения ощутимых потерь противнику;
— излишнее увлечение боем с истребителями противника, прикрыва¬
ющими действия своих бомбардировщиков и штурмовиков, а иногда и не¬
умение связать их боем незначительной частью сил своих истребителей,
приводило к тому, что упускалась основная цель наших действий — унич¬
тожение его бомбардировщиков и штурмовиков;
— в первый период действий борьба с истребителями противника,
действующими методом «заслона», в ряде случаев проводилась без пред¬
варительно разработанного и изученного с ведущими групп плана, что
неизбежно приводило к отсутствию должной целеустремленности, а отсюда
и эффективности действий наших истребителей. В настоящее время этот
недостаток устранен.
— отсутствие достаточного опыта в управлении с земли и в воздухе
большими группами и в наведении нескольких групп одновременно, в ре¬
зультате чего, при следовании на перехват только часть групп встречалась
с самолетами противника и вела с ними бой, в то время как другие группы,
находясь в этом же районе, противника не встречали и оказать помощи
своим истребителям, ведущим бой с противником, не могли;
— нет еще необходимой четкости в работе службы оповещения. Дан¬
ные о пролете цели с ВПУ и ГП ВНОС часто поступали с большим
опозданием и со значительной неточностью о составе и высоте их полета.
Большая часть операторов РТС, особенно в условиях сильных помех,
в работе не натренированы;
— неправильная оценка сил и состава групп авиации противника кома¬
ндирами эскадрилий и полков (ведущими групп) в воздухе, а также и коман¬
дирами, наводящими истребителей на противника со своих КП в ряде
случаев приводила к вступлению наших истребителей в бой с значительно
превосходящими силами врага, что зачастую вело к безуспешным боям,
к ненужным и неоправданным потерям;
— наличие случаев поспешного вступления в бой групп наших истреби¬
телей без обеспечения себе занятия выгодного исходного положения для
атаки, что, как правило, приводило к срыву первой, наиболее надежной
атаки, расстройству боевого порядка группы, рассыпанию ее на отдельные
пары или даже самолеты, которые нередко теряли друг друга из виду, чем
создавали благоприятные условия для противника, так как оторвавшиеся
наши самолеты попадали под его удар и несли потери;
— допускаемое отдельными летчиками открытие огня по самолетам
противника с больших дальностей, под большими ракурсами и без исполь¬
зования подвижной сетки автоматического прицела, приводило к бесцель¬
ному расходованию боеприпасов и малой эффективности атак наших ис¬
требителей;
— атаки по противнику в ряде случаев не доводились до его решитель¬
ного поражения, преследование противника производилось далеко не всегда,
в силу чего начатый бой до конца не доводился и противник, при невыгодном
для него положении или соотношении сил, беспрепятственно выходил из боя;
— управление боем в воздухе отработано пока недостаточно, взаимо¬
действие между группами и внутри групп часто нарушается, командир
эскадрильи и особенно командир полка часто не находят своего места
в боевом порядке и превращаются в командиров только тех звеньев, или
даже пар, которые они непосредственно ведут, а в отдельных случаях
и в рядового летчика;
— осмотрительность при поиске, сближении и в бою зачастую бывает
слабой, что приводит к внезапным атакам наших самолетов противником;
— выход из боя не всегда производится одновременно, некоторые
летчики (пары), после команды ведущего выходить из боя, задерживаются
в районе боя и попадают под атаку и преследование противника;
— отдельные летчики в погоне за личным успехом не считаются с об¬
щим боевым порядком группы, нарушают его и сами попадают под удар
противника, неся неоправданные потери;
12

— некоторые ведущие групп при сближении с противником держат
большую скорость, резко маневрируют, в силу чего группы разрываются;
— недостаточно соблюдается радиодисциплина при работе в сети
наведения, что в условиях использования одной волны сильно мешает
управлению.
Для устранения недостатков и повышения эффективности действий
наших истребителей, в соединениях и частях корпуса проведены следующие
мероприятия:
— повышено качество проведения разборов боевых вылетов и воз¬
душных боев;
— разработаны основные варианты воздушного боя, по которым эки¬
пажи заблаговременно готовятся на земле;
— с руководящим составом частей и соединений проведены специаль¬
ные совещания с разбором недостатков боевой работы и анализом причин
неудачных воздушных боев;
— с летным составом систематически, прежде всего в нелетные дни,
проводятся занятия по изучению тактики действий авиации противника
и изучения боевого опыта частей корпуса;
— во всех полках и дивизиях (324 и 303 ИАД), а так же в корпусе
проведены конференции по обобщению и изучению боевого опыта, сыгра¬
вшие очень большую роль в деле повышения качества боевой работы;
— проводится большая работа по улучшению системы обнаружения
и оповещения, боевые расчеты ПУН и ВПУ доукомплектованы, пункты
управления оборудованы необходимыми схемами, столами и связью.
За период боевых действий с 10.6 по 15.9.51 г. частями ЗА сбито 17
самолетов противника; за это же время части ЗА имеют потери: убито
8 человек, ранено 21 человек.
В первый период действий существенным недостатком в работе частей
ЗА являлась недостаточная сколоченность боевых расчетов и расчетов
командных пунктов, что в значительной степени отражалось на качестве
боевых стрельб. В настоящее время, после проведения дополнительных
занятий и специальных тренировок, этот недостаток постепенно ликви¬
дируется.
VI.	Боевой и численный состав корпуса
на 15.9.51 года
Авиационные соединения:
— 151 ИАД: самолетов МИГ-15— 52. Остаток ресурса двигателей —
48%. Летчиков — 61, из них: временно отстраненных от полетов по состоя¬
нию здоровья 11 человек и один не подготовлен к боевым действиям. Всего
боеготовых экипажей — 49. Дивизия подготовлена к боевым действиям
в составе полка днем на средних и больших высотах в простых метеоусловиях.
В настоящее время дивизия передает материальную часть корейской ИАД.
— 303 ИАД: самолетов МИГ-15 бис— 85, из них: 4 самолета без
бустерного управления и на боевое задание не используются. Остаток
ресурса двигателей— 48%. Летчиков 100, из них: 21 человек временно
отстранены от полетов по состоянию здоровья. Всего боеготовых экипа¬
жей — 79. Дивизия подготовлена к боевым действиям в составе полка днем
на средних и больших высотах в простых метеоусловиях.
— 324 ИАД: самолетов МИГ-15 бис— 52. Остаток ресурса двига¬
телей — 49%. Летчиков — 54, из них: 22 из-за болезни и переутомления
отстранены от полетов. Всего боеготовых экипажей 42. Дивизия подготов¬
лена к боевым действиям днем в простых метеоусловиях на средних и боль¬
ших высотах в составе полка и днем в сложных метеоусловиях — в составе
аэ; 20 экипажей подготовлены к боевым действиям ночью в составе пары,
но имеют перерыв в полетах ночью пять месяцев.
Дивизия ведет непрерывные боевые действия в течение 5,5 месяцев,
в'Силу чего летный состав сильно устал.
13

— 351 ИАП: самолетов ЛА-11 — 20, из них: 4 самолета неисправные —
требуют замены моторов. Остаток моторесурса — 35,8%. Летчиков 30. Полк
подготовлен к боевым действиям днем в простых метеоусловиях на средних
и больших высотах в составе 30 экипажей, в сложных метеоусловиях в составе
эскадрильи — 22 экипажа и ночью одиночно и парой — 20 экипажей.
Всего корпус имеет 189 самолетов МИ Г-15, при неисправности — 2%
и средним остатком ресурса двигателей — 48%. Некомплект самолетов
выражается: МИГ-15 — 10, МИГ-15 бис — 17, ЛА-11 — 1.
Укомплектованность частей и соединений корпуса личным составом
составляет 93,6%, укомплектованность генералами и офицерами — 93,7%.
Качественное состояние личного состава вполне обеспечивает успешное
выполнение поставленных боевых задач.
Зенитно-артиллерийские и прожекторные части:
...В целом соединения и части ЗА и ЗПр боеготовы, уровень
подготовки штабов, боевых расчетов и личного состава всех специ¬
альностей вполне удовлетворительный. Материально-техническое обес¬
печение удовлетворительное.
VIII. Материально-техническое обеспечение
В состав 18 АТД входят 6 ОАТБ, два ОБАТОАП и один авто¬
транспортный батальон. Перечисленные части по укомплектованности
и опыту личного состава вполне подготовлены к обеспечению боевой
работы частей корпуса...
Наличие и состояние авиационно-технического имущества, вооружения
и боеприпасов и автотранспорта обеспечивает бесперебойную учебную
и боевую работу частей корпуса.
Размещение личного состава организовано в военных городках в одно,
двух и трехэтажных домах японского казарменного типа. Большинство
помещений загрязнено и требует ремонта дверей, полов, окон, побелки
и остекления. В ряде зданий отсутствует водопровод, канализация и освеще¬
ние. Во многих частях нет учебных классов, клубов. Большая часть зданий
к зиме еще не подготовлена.
Питание личного состава организовано через китайские приемные пун¬
кты. Пищеблоки обслуживаются также китайскими товарищами. Продово¬
льствие для личного состава комендатур, расположенных на территории
Кореи и ВПУ, доставляется из Аньдуна.
Личный состав летним армейским и летно-техническим обмундирова¬
нием, обувью и постельной принадлежностью обеспечен полностью. Зимнее
армейское обмундирование будет получено в конце сентября; зимнее летно¬
техническое обмундирование уже завезено на склады.
IX.	Инженерно-авиационная служба
Инженерно-технический состав частей корпуса вполне подготовлен
к обеспечению выполнения боевых задач.
Самолет МИГ-15 показал высокие боевые качества, безотказность
в работе и простоту в эксплуатации.
В воздушных боях с американскими самолетами, вооруженными круп¬
нокалиберными пулеметами, самолет МИГ-15 устойчив против разрушения
и возникновения пожара в полете. Двигатель продолжает работать безот¬
казно при серьезных повреждениях его агрегатов.
Отдельные самолеты в боях получили до 30—50 пулевых пробоин
и благополучно возвращались на свой аэродром.
...Катапульта на самолете работает безотказно и спасла жизнь 18
летчикам. Катапультирование возможно на любой высоте и при различных
положениях самолета (штопор, перевернутый полет, пикирование при ско¬
рости до 950 к/час).
14

...Дальность и продолжительность полета самолета МИГ-15 ... составляли:
— радиус действия без подвесных баков — 130 км, с подвесными
баками 190 км; ...
— продолжительность полета без подвесных баков — 45 минут, с под¬
весными баками — 1 час;
— средний часовой расход топлива без подвесных баков— 1160 кг,
с подвесными баками 1380 кг...
Среднее время для подготовки самолета МИГ-15 к повторному боево¬
му вылету составляет:
— в составе эскадрильи без подвесных баков — 40 м, с подвесными
баками и дозарядкой пушек — 55 минут;
— в составе АП без подвесных баков — 1 час,, с подвесными баками
и дозарядкой пушек — 1 час. 20 минут.
Время для взлета полка из готовности № 1 составляет — 2—4 минуты,
из готовности № 2 — 6—8 минут, из готовности № 3 — 12—14 минут.
X.	Медико-санитарное обеспечение
При формировании частей не учитывалась степень утомляемости лет¬
ного состава и перед убытием в спецкомандировку не проводилась меди¬
цинская экспертиза. Примером может служить 151 ИАД, личный состав
которой, прибывший в Китай в августе 1950 года, перед убытием BJIK не
проходил и с марта 1949 года отпусками не пользовался.
Летный состав 324 ИАД перед убытием также не был подвергнут
медицинскому освидетельствованию.
Летный состав, прибывающий на пополнение частей, также направлял- •
ся без учета состояния здоровья, или же прибывал без всяких медицинских
документов о годности к летной работе.
Все это отрицательно сказывалось на боевой деятельности частей
и приводило к преждевременному выходу части летного состава из строя.
Основным фактором, влияющим на состояние здоровья летного состава,
является работа, связанная с ведением боевых действий. При анализе
заболеваемости у летного состава каких-либо специфических заболеваний,
связанных с особенностями ведения боевой работы и условиями пребывания
в Китае, выявить не удалось. Заболеваемости, связанной с выполнением
высотных полетов, пользованием кислородом, кислородно-дыхательной
аппаратурой и физико-гигиеническими условиями кабины самолета — не было.
Решающими моментами в вопросе состояния здоровья летного состава
являются: нервно-психическое напряжение, фактор утомления, наличие хро¬
нических заболеваний.
Нервно-психическое напряжение особо проявляется в первый период,
боевых действий; с течением времени явления нервного напряжения исчеза¬
ют или же проявляются не в резкой степени. Фактор утомления является
основной причиной в изменении состояния здоровья летного состава.
Напряженность ведения боевых действий, непрерывное дежурство на
аэродроме в течение длительного периода, вылеты на боевое задание по
2—3 раза в сутки и нарушение режима и быта — все это безусловно
с течением времени вызывает явления утомления, которые ведут к пониже¬
нию сопротивляемости организма летчика и к обострению хронических
заболеваний. Эти явления, как правило, начинают проявляться спустя 3—4
месяца после начала боевой работы и в дальнейшем резко нарастают.
Состояние здоровья летного состава 324 ИАД после 5 с половиной
месяцев боевой работы характеризуется тем, что у большинства из них
имеются явления утомления и увеличение обострения хронических заболе¬
ваний (желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы и забо¬
леваний уха, горла, носа). Из общего числа летного состава дивизии — 16%
нуждается в срочном направлении на госпитальное лечение, 22% подлежат
цаправлению в госпиталь или санатории, у 40% имеются признаки утомле¬
ния и только 22% признаны здоровыми.
15

По 303 ИАД после 4,5 месяцев боевой работы состояние здоровья
летного состава представляет следующую картину: здоровых — 58%,
имеющих признаки утомления — 35%, нуждающихся в госпитальном
лечении — 7%.
Учитывая вышеизложенное, можно сделать заключение, что после 3-х
месячной боевой работы целесообразно предоставлять летному составу
отдых в течение одного месяца...
XII. Организация и проведение корпусных вылетов
Исходя из оценки воздушной обстановки на корейском театре военных
действий, необходимость использования наших истребителей составом кор¬
пусных групп для командования корпуса была очевидной еще задолго до
начала практического проведения нами таких вылетов.
Однако ряд причин не позволял нам перейти к этому раньше начала
сентября. К таким причинам относятся:
— до июня, ввиду отсутствия достаточного количества аэродромов
в районе Аньдун, мы могли для непосредственного ведения боевых дей¬
ствий привлекать не более 3-х полков, т. е. только одну дивизию. Воз¬
можность сосредоточения в районе Аньдун одновременно двух дивизий
представилась только в первых числах июня, после ввода в строй аэро¬
дрома Мяогоу;
— весь июнь месяц и первые дни июля ушли на ввод в бой и практичес¬
кую тренировку частей 303 ИАД в производстве вылетов и ведении воздуш¬
ного боя составом полковых и дивизионных групп. Эта задача проводилась
по специальному плану и выполнялась под прикрытием частей 324 ИАД
и была решена успешно;
— к концу первой половины июля месяца корпус был готов к выполне¬
нию вылетов и ведению боев одновременно силами двух дивизий, при
прикрытии их действий силами 3-й дивизии, находящейся во втором эшело¬
не. Но резкое ухудшение метеорологических условий с начала второй
половины июля до начала сентября месяца не позволило нам в полной мере
приступить к проведению вылетов и боев составом корпуса.
В этот период, используя отдельные дни с хорошей погодой, мы
провели ряд вылетов составом более одной дивизии, что являлось подго¬
товкой к проведению корпусных вылетов в полном объеме. Одновременно
с этим, используя нелетную погоду, были проведены полковые и дивизион¬
ные летно-тактические конференции 303, 324 ИАД и корпусная конференция
по обобщению боевого опыта. Указанные конференции дали исключитель¬
но богатый материал для лучшей организации боевой работы частей и со¬
единений корпуса, в том числе и для проведения корпусных вылетов и воз¬
душных боев.
Таким образом, к началу сентября месяца подготовка к проведению
корпусных вылетов была полностью закончена.
В начале сентября месяца авиация'противника начала систематически
производить сосредоточенные бомбардировочные и штурмовые удары по
переправам через реку Сейсен-Ко в районе Анею, Кайсен. С началом
перебазирования частей 87 Зен.АД в районы Анею, Тайсен, действия авиа¬
ции противника были одновременно перенесены и на коммуникации в этом
районе. В каждом таком налете, в среднем, участвовало по 20 бомбардиров¬
щиков типа Б-29 и до 30 истребителей — штурмовиков типа Ф-80 и Ф-51.
Действия бомбардировщиков и штурмовиков обеспечивались истреби¬
телями непосредственного прикрытия до 40 Ф-84 и высылкой в район
Сенсен, Тейсю, Кидзио истребительного «заслона» силой до 30 и в отдель¬
ных случаях до 60 Ф-86.
Бомбардировщики действовали с высот 6000—7000 метров, штурмови¬
ки — 4000—2000 метров до бреющего, истребители непосредственного
прикрытия 6000—8000 метров и истребители «заслона» — 7000—11000 ме¬
тров.
16

Основными направлениями полетов авиации противника были: бо¬
мбардировщиков — Гензан, Анею; Тецуген — Анею; штурмовиков — Се¬
ул — Эддзю; истребителей непосредственного прикрытия — с юга через
Пхеньян; истребителей «заслона» — Сеул — Циннампо, станция Какусан.
После выполнения боевой задачи группы самолетов противника, как
правило, уходили в море. Ежедневно производилось до двух таких вылетов.
Средним временем налета авиации противника являлось: первого в период
9.00—11.00, второго — 15.00—17.00.
В целях прикрытия переправ в районе Анею, Кайсен и частей 87
Зен.АД, совершающих марш по дорогам Сингисю, Сансен, Тейсю, Анею
и Тейсю, Кайсен от вышеуказанных ударов авиации противника, на ос¬
новании указаний командующего Опер. Группы ВВС товарища Красовс-
кого, в период 9—13 сентября нами было проведено 6 корпусных вылетов,
в процессе которых произошло 5 корпусных воздушных боев со шту¬
рмовиками и истребителями противника. В одном случае (12.9.51 г.)
самолеты противника при подходе наших истребителей боя не приняли
и ушли в море. Бомбардировщики противника, если они появлялись
в воздухе, при подъеме наших истребителей разворачивались не доходя
цели и уходили обратно.
Не останавливаясь подробно на описании всех этих вылетов, поскольку
они проводились, в основном, по одному плану с некоторыми изменениями
только отдельных приемов и способов действий наших истребителей, даю
характеристику только первого из них, проведенного 9 сентября 1951 года...
Частям и соединениям корпуса были поставлены следующие задачи:
— 303 ИАД составом двух полков — ударной группы, связывая боем
истребители непосредственного сопровождения, уничтожать бомбардиров¬
щики и штурмовики противника в районе Эйдзю, Дзисан, Осори, Кайсен,
Тейсю, Анею, не допуская их удара по переправам и коммуникациям
в районе Тейсю, Анею, Кайсен. Один полк иметь в резерве командира ИАК
для наращивания усилий и прикрытия выхода из боя ударной и сковыва¬
ющей групп. Напряжение — 75 самолетовылетов. В готовности № 1 иметь
два полка и в готовности № 2 один полк;
— 324 ИАД: составом двух полков — сковывающая группа, связать
боем и уничтожать истребители «заслона» противника в районе Сенсен,
Тейсю, Тайсен, Кидзйо с задачей не допустить их воздействия против
ударной группы корпуса. Напряжение — 43 самолетовылета. Оба полка
иметь в готовности № 1;
— 151 ИАД составом двух полков находиться в резерве командира
ИАК для прикрытия аэродромов посадки и объектов в районе Аньдун от
возможных ударов по ним авиации противника. 28 ИАП к 7.9.51 г. переба¬
зировать на аэродром Аньдун. Напряжение — 44 самолетовылета. В готов¬
ности № 1 иметь один полк (аэродром Аныпань) и в готовности № 2 —
один полк (аэродром Аньдун);
— 351 ИАП быть в готовности к отражению и уничтожению бомбар¬
дировщиков противника при их возможных ударах по объектам в районе
Аньдун. Напряжение — 25 самолетовылетов, готовность полка № 1.
Приведение частей в вышеуказанную готовность производилось по
сигналу «Торпеда», подаваемому с КП ИАК за 30 минут до вероятного
появления авиации противника на рубеже обнаружения.
Маршрут полета наших истребителей был установлен — ударная груп¬
па: ст. Гематан, Сиодзио, Унзан, Кайсен, Кидзйо, Аньдун; сковывающая
группа и резерв в воздухе (1 полк 303 ИАД): Уэнхари, Синсенг, Тайсенг,
Тайсен, Анею, Аньдун; для 351 ИАП — Аныпань, Фынхуанчен, где полк
патрулировал на высоте 5000—6000 метров до получения особых указаний...
Взлет полков каждой группы (ударной и сковывающей) производился
с разных стартов (южного и северного). Сбор их производился разворотом
на 180 градусов. Полки групп между собой собирались на догоне. «Ч» было
определено — взлет первого полка ударной группы.
- Решением командиров дивизий было установлено: ударная группа —
первый—	17	ИАП, второй—	1523 ИАП. Сковывающая группа —
17

первый — 176 ИАП, второй — 196 ИАП. Управление истребителями было
организовано следующим образом:
— подъем истребителей в воздух производился решением командира
ИАК:
— управление и наведение истребителями в воздухе производилось
с КП, ВПУ ИАК, КП ИАД. На ВПУ ИАК № 2 (Хакусен) находился
штурман 303 ИАД подполковник Серегин.
В целях увеличения дальности обнаружения самолетов противника,
идущих с восточного направления, в район Йотоку на период проведения
корпусных вылетов была выброшена РТС П-З-а. Однако, своего назначения
радиотехнический пост ВНОС в районе Йотоку полностью не оправдал,
дальность обнаружения его РТС, ввиду гористого характера местности
Сев.-Восточной части Кореи была незначительной. Выставить же пост
ближе к побережью в район Гензан не рекомендовалось китайскими товари¬
щами по причине неспокойной обстановки в этом районе. Поэтому по
возможностям обнаружения перехват бомбардировщиков противника на
рубеже Анею, Эйдзю, при полете их с направления Гензан не обеспечивала.
Это вынуждало производить подъем наших истребителей раньше —
с появлением истребительных «заслонов» противника с расчетом на то, что
вслед за ними появятся и бомбардировщики. Но это не всегда себя опра¬
вдывало, так как в ряде случаев бомбардировщики не действовали.
Ударная и сковывающая группы корпуса действовали в боевом поряд¬
ке «колонна полков» на дистанции 2—4 км, превышение замыкающего
полка —- 200—1000 метров; полк в боевом порядке «змейка эскадрилий»,
дистанция между аэ 800—1500 метров, интервал 600— 800 метров, превыше¬
ние 800—1000 метров; эскадрилья в боевом порядке «пеленг звеньев»,
дистанция и интервал 400—600 метров, превышение 400—600 метров.
Воздушная обстановка 9.9.51 г. складывалась следующим образом:
Противник группами но 4—8 истребителей, произведя предваритель¬
ную разведку, в период 1 1.25 — 12.35 пытался нанести штурмовой удар по
войскам на марше и другим объектам на дорогах в районе Анею, Сенсен,
Кидзйо, Тайсен.
В налете участвовало до 50 истребителей-штурмовиков типа Ф-80, Ф-51,
действовавших группами от 8 до 16 самолетов на средних и малых высотах.
Действие штурмовиков обеспечивал истребительный «заслон», состоящий
из двух групп всего до 60 Ф-86. Истребительный «заслон» впереди штурмо¬
виков с интервалом до 10 минут вышел в район Тейсю, Сенсен, Кидзйо,
Тайсен, и там патрулировал на высотах 9000—12000 метров.
Первые группы истребителей противника появились в районе Коею,
Циннампо в 11.25. На перехват и уничтожение самолетов противника были
подняты: ударная группа (два полка 303 ИАД) всего 54 МИГ-15 в период
11.21—11.28, прикрывающая группа (два полка 324 ИАД) всего 34 МИГ-15
в период 11.23.—11.27 и группа резерва (22 МИГ-15) в 11.45. Всего 110 МИГ-15.
Сковывающая и ударная группы в 11.40—11.45 встретили в районе
Тейсю, Анею, Тайсен, Хакусен истребительный «заслон» противника, кото¬
рый со взлетом наших истребителей оттянулся на юго-восток, и вступили
с ними в бой. Бой проходил на высотах 9000—12000 метров. Прикрыва¬
ющая группа вела бой в течение 20 минут, ударная в течение 12 минут.
В результате боя по докладам командиров ИАД сбито: 324 ИАД —
4 самолета противника Ф-86 и 303 ИАД — 5 самолетов типа Ф-86. Свои
потери: не вернулся с боевого задания летчик 196 ИАП, 324 ИАД, ст. л-нт
Андрюшко...
Выводы и предложения
1.	За прошедший период боевых действий части и соединения корпуса
приобрели богатый боевой опыт, значительно улучшили планирование
и организацию своей работы, а также тактику действий наших истреби¬
телей, от действий мелкими группами успешно перешли к действиям в со¬
18

ставе полковых, дивизионных и корпусных групп. В результате этого авиа¬
ции американо-английских агрессоров были нанесены значительные потери.
2. В результате направленной боевой работы в течение длительного
периода действий в боеготовности и боеспособности частей корпуса произо¬
шли некоторые изменения:
— боеготовность всех частей с точки зрения быстроты и четкости
подъема групп наших истребителей в воздух, общей слаженности и резуль¬
татов их действий в воздухе значительно возросла;
— боеспособность частей 324 ИАД в связи с сильной усталостью
летного состава понизилась, количество боеготовых экипажей дивизии, по
отношению к штатному составу, в среднем составляет 50%. Требуется
отвод дивизии на продолжительный отдых, доукомплектование летным
составом и материальной частью или замена;
— боеспособность частей 303 ИАД, в силу тех же причин, понизилась
пока незначительно и дивизия вполне способна успешно выполнить постав¬
ленные перед ней боевые задачи. Необходимо доукомплектование мате¬
риальной частью до штата;
— боеспособность зенитно-артиллерийских и прожекторных частей оста¬
ется прежней и они могут успешно выполнять поставленные боевые задачи.
3. В связи с предстоящим уходом 151 ИАД в Советский Союз имеется
крайняя необходимость ввести в состав корпуса новую (3-ю) дивизию. Без
проведения данного мероприятия боевые возможности корпуса значитель¬
но понижаются и он совершенно лишается возможности проведения манев¬
ра своими силами.
4. Самолет МИГ-15 по своим боевым качествам превосходит лучшие
типы самолетов ВВС США и Англии. Самолет прост в эксплуатации
и достаточно живуч в бою...
5. При обучении летного состава в мирных условиях особое внимание
необходимо обратить на:
— отработку взлета, сбора и набора высоты в составе полка в мини¬
мальное время;
— отработку взлета с попутным ветром до 20 м/сек с подвесными
баками и без них;
— отработку максимальной скороподъемности до практического по¬
толка в составе от пары до полка;
— отработку групповой слетанности и боевых порядков в составе
крупных групп;
— умение пар выполнять весь комплекс пилотажа, включая петлю
и иммельман;
— тренировку к длительному пребыванию и ведению воздушного боя
на высоте 13000—15000 метров;
— отработку техники пилотирования на больших скоростях, умение
вести борьбу с «валежкой» самолета на предельных числах «МА»;
— определение дистанции стрельбы по Б-29, Б-36, для чего на полиго¬
нах и аэродромах иметь макеты этих самолетов в их натуральную величину
с тем, чтобы летчики могли ежедневно тренироваться в прицеливании на
различных дистанциях и ракурсах;
— отработку воздушных стрельб с использованием подвижной
сетки прицела;
— умение летчиков производить атаки по маневрирующей цели на
максимальной скорости;
— отработку длительного пикирования под углом до 80 градусов,
с применением воздушных тормозов;
— умение вести прицельный огонь при групповой стрельбе в составе
звена и эскадрильи.
6. Для улучшения управления и повышения боеготовности частей связи
необходимо:
— прикомандировать к корпусу на 2—3 месяца одну подвижную ре¬
монтную мастерскую типа «155 КРАС» с необходимым запасом ЗИП
и измерительной аппаратурой;
19

— пополнить 87 Зен.АД одной РТС типа СОН-3 к, произвести ка¬
питальный ремонт 14-ти дизелей типа «КАМЕНС», 3-х дизелей типа
«ЛИТСЕР»;
— доукомплектовать роту связи корпуса одной недостающей по
штату РТС;
— ускорить присылку запасных частей и имущества связи согласно
заявок 18 АТД.
7.	Для улучшения вопросов материально-технического обеспечения ча¬
стей и соединений корпуса, необходимо:
— в штат управления АТД № 29/80 внести отделение перевозок в со¬
ставе: начальника отделения, офицера и делопроизводителя;
— все ОАТБ перевести на штат ОБАТО АП № 29/33;
— в штат ОБАТО АП ввести три АКЗС-40 по одной на каждую
эскадрилью и для дозарядки аккумуляторов — 15 квт станцию;
— при АТД иметь мастерские: по ремонту оптики зенитно-артилле¬
рийских дивизий; по ремонту наземного артиллерийского вооружения; по
ремонту средств связи в составе 3-х цехов — силового, радиотехнического
и телефонно-телеграфного; дивизионную авторемонтную мастерскую необ¬
ходимо расширить из расчета производства в месяц 70 средних ремонтов.
По медико-санитарному обеспечению:
Для обеспечения нормальной лечебной работы требуется:
— дополнительное развертывание лечебных учреждений: один медико-
санитарный батальон и один инфекционный госпиталь;
— систематическое и своевременное снабжение медикаментами и дез¬
инфекционными средствами;
— в распоряжение корпуса выделить один походный рентгено-кабинет
и клиническую лабораторию с необходимыми штатами;
— филиал авиагоспиталя оснастить физиоаппаратурой и рентгеновс¬
кой установкой;
— перед отправкой в спецкомандировку личному составу проводить
прививки против инфекционных заболеваний.
Командир 64 истребительного
авиационног о корпуса
гв. генерал-майор авиации	/Белов/
ЦАМО РФ, ф. 64 ИАК, оп. 173543, д. 73, лл. 22—69.
(Окончание следует)

СТАТЬИ
Иван Сусанин: легенды
и действительность
Н. А. Зонтиков
Подвиг Ивана Сусанина занимает в нашем общественном сознании совер¬
шенно особое место, а сам Сусанин издавна и прочно отнесен к числу
национальных героев России. С именем этого костромского крестьянина
связан особый пласт русской культуры: ему посвящена огромная литерату¬
ра, его подвиг нашел яркое отражение в музыке, скульптуре, фольклоре.
Однако широчайшая известность в сочетании с неясностью того, что же на
самом деле произошло на излете Смутного времени в северном углу
Костромского уезда, обусловили тот факт, что начиная с выхода в 1862 г.
знаменитой статьи Н. И. Костомарова «Иван Сусанин» вокруг этого собы¬
тия идут непрекращающиеся споры, по сути по одному вопросу: дейст¬
вительно ли Сусанин отдал свою жизнь, спасая Михаила Федоровича,
первого царя династии Романовых? Именно отсутствие ясного ответа на
данный вопрос приводит к тому, что традиционная трактовка подвига
Сусанина периодически ставится под сомнение. Новейший пример — опуб¬
ликованная в «Вопросах истории» (1993, № 1) заметка А. С. Вайсмана «Не
исторический факт, а монархическая легенда».
24 августа 1619 г. Москва провожала уезжавших на богомолье молодо¬
го царя Михаила Романова и его мать Марфу Ивановну. Впервые с тех пор,
как весной 1613 г. Михаил с матерью приехали в разоренную столицу из
костромского Ипатьевского монастыря, они покидали Москву. Их путь
лежал через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль Залесский, Ростов
Великий, Ярославль, Кострому. Далее Романовы направились в находящее¬
ся в северной части Костромского уезда с. Домнино, родовую вотчину
Марфы. Проведя там два дня, царь и его мать выехали на р. Унжу,
в обитель преподобного Макария. Последние 20 верст до монастыря они
с сопровождавшими их сановниками шли пешком. Причина поездки 1619
г.— принести молебные благодарения «по обещанию» у гроба чудотворца
Макария в связи с возвращением из 8-летнего польского плена царского
отца Филарета Никитича. Под Вязьмой он был обменен на полковника
Струся, бывшего командира польского гарнизона московского Кремля, 14
июня торжественно въехал в столицу и вскоре на церковном соборе был
возведен в сан патриарха.
Среди специалистов почти не вставал вопрос, почему благодарствен¬
ную поездку царь совершил именно в скромную и малоизвестную обитель.
Зонтиков Николай Александрович — научный сотрудник музея-заповедника «Пушкинские го¬
ры», Псковская обл.
21

Первым обратил на это внимание костромской краевед В. В. Беляев, писа¬
вший в начале XX в.: «Разве не было других величайших чудотворцев, как
преподобный Сергий Радонежский, Савва Звенигородский, Пафнутий Бо¬
ровский, Печерские Антоний и Феодосий, Соловецкие Зосима, Савватий
и Герман и многие другие, которых бы можно было почтить молодому
царю, но ни одному из них, кроме преподобного Макария, царь Михаил
Феодорович не принес таких благодарственных молитв, как ему одному» *.
Вопрос резонный... Проведя в Макарьевском монастыре несколько дней,
Романовы в начале октября выехали в обратный путь и к концу месяца
возвратились в столицу, а 30 ноября 1619 г. царем была выдана жалованная
грамота: «Божиею милостию, мы, великий государь, царь и великий князь
Михаил о Федорович, всея Руси самодержец, по нашему царскому милосер¬
дию, а по совету и прошению матери нашея, государыни, великия старицы
инокини Марфы Ивановны, пожаловали есма Костромского уезда, нашего
села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам и за
кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина...» 2.
Дело в том, что история сусанинского подвига неотделима от связи
Романовых с Костромским краем. Проследим жизненный путь царя Миха¬
ила и его матери, Ксении Ивановны Шестовой, в иночестве Марфы, под
этим углом зрения. Год и место рождения Ксении неизвестны. Она принад¬
лежала к знатному роду приехавшего в начале XIII в. в Новгород из
Пруссии Миши Прушанина, а его сын Терентий отличился в Невской битве
1242 года. Он стал общим предком Салтыковых, Морозовых, Шейных
и пр. 3. Отец Ксении Иван и дед Василий Михайлович владели в Костромс¬
ком уезде большой вотчиной с центром в Домнине. Еще в XIX в. там
бытовали предания, в которых ее именовали «матушкой Оксиньей Иванов¬
ной» 4. Около 1590 г. Ксения была выдана замуж за боярина Федора
Никитича Романова. Один за другим умирали их дети Борис, Никита, Лев,
Иван. В 1600 г. Годунов подверг опале почти всех Романовых. Федор
Никитич был сослан в Антониево-Сийский монастырь, пострижен в монахи
и получил новое имя Филарет. Такая же судьба постигла Ксению, ее под
новым именем Марфа сослали в Толвуйский погост. Их детей Татьяну
и четырехлетнего Михаила вместе с князем Б. К. Черкасским и его женой,
их теткой Марфой Никитичной и второй теткой Анастасией Никитичной
в июне 1601 г. сослали в Белоозеро.
В 1602 г., после смерти мужа, княгине Марфе с сестрою и племян¬
никами Михаилом и Татьяной разрешили переехать в свое имение с. Клины
в Юрьев-Польском (Юрьевецком) уезде. В. В. Беляев отметил, что если бы
Михаил действительно жил несколько лет в этом селе, то позднее, став
царем, он так или иначе отметил бы его своими благодеяниями — или
жителям села, или его храму. Но об этом ничего не известно. Историк
предположил, что, числясь живущим в имении, Михаил фактически неско¬
лько лет провел в Макарьевском монастыре на Унже, опекаемый главою
монастыря Давыдом Хвостовым. Эта версия была поддержана рядом
костромских историков 5. Похоже, что Беляев был прав, ибо слишком явно
выделял потом Михаил монастырь на Унже и почитал преподобного
Макария как своего особенного защитника и покровителя.
Воцарение Лжедмитрия I принесло Романовым освобождение. В 1605 г.
Филарет, Марфа, Михаил и Татьяна собрались вместе. Вскоре Филарет
стал во главе Ростовской митрополии. В октябре 1608 г. при захвате
Ростова войсками «Тушинского вора» Филарет был увезен в Тушино, где
провозглашен патриархом. Проведя почти два года среди тушинцев, он
после краха второго самозванца вернулся в Москву. Вскоре произошло
свержение царя Василия Шуйского, и к власти пришла Семибоярщина. Для
переговоров о новом царе с польской стороной осенью 1610 г. под Смо¬
ленск было отправлено посольство во главе с митрополитом Филаретом
и князем В. В. Голицыным. Русскую делегацию арестовали, а Филарета
отправили в Мальборкский замок, где он провел пленником 8 лет. Умерла
только что вышедшая замуж Татьяна, погиб и ее муж князь И. М. Катырев-
Ростовский. Марфа и Михаил остались одни. Весной 1611 г. к Москве
22

подступило Первое ополчение. Вместе с поляками и боярами Марфа с сы¬
ном укрылись за стенами Кремля, где они прожили полтора года. В августе
1612 г. к Москве подошло Второе ополчение. 22 октября оно взяло Китай-
город, 26 — капитулировал польский гарнизон Кремля. Накануне поляки
выпустили русских боярынь, затем их мужей. Когда Марфа с сыном вышла
из ворот Троицкой башни на каменный мост через Неглинную, их едва не
побили казаки. Чуть ли не сразу же они уехали в сторону Ярославля
(принято считать, что в их костромскую вотчину Домнино).
Большую часть XVI в. Домнино принадлежало роду Шестовых. Оно
стояло над низиной, по которой протекала р. Шача, левый приток
р. Костромы. В Домнине находился двор Шестовых на месте существу¬
ющей ныне Успенской церкви. Возле двора, будучи его частью, возвыша¬
лась деревянная шатровая церковь Воскресения Христова — усадебная
церковь, являвшаяся для местных жителей приходским храмом. Велико ли
было тогда Домнино? Местный краевед А. Д. Домнинский полагал, что
в начале XVII в. там крестьян вообще не было, стояла лишь барская
усадьба с церковью и жил церковный причт. Из грамоты Марфы от 1613 г.
известно, что в то время в Домнине было четыре двора причта и семь
крестьянских *. Маловероятно, чтобы после 1613 г. число жителей заметно
увеличилось.
Почти со всех сторон Домнино было окружено лесами, а к югу
начиналось раскинувшееся на много верст в огромной котловине болото,
которое называют Исуповским по с. Исупову за болотом, или Чистым.
Вотчина же включала в себя несколько десятков деревень и починков,
а возле села проходила Вологодская дорога, соединявшая Кострому с Гали-
чем, Чухломой, Солигаличем и Вологдой. Именно по этой дороге приехали
в Домнино в начале ноября Марфа и Михаил. Вместе с домнинцами хозяев
встречал вотчинный староста Иван Сусанин.
Сусанин — не фамилия. В те время у крестьян фамилий не было.
Прозвище давалось, как правило, по имени отца. Например, Кузьму Мини¬
на прозвали так потому, что его отца звали Миной, а внук Сусанина
Даниил, сын его зятя Богдана Собинина, по отцу проходил в документах
как Данилко Богданов. В литературе сусанинского зятя называют то Соби-
ниным, то Сабининым. -Правильным, конечно, является написание Соби-
нин — так пишется всегда в источниках XVII века. Прозвище Сусанин
происходит от женского имени Сусанна. Вероятно, Сусанной звали мать
Ивана. В этом случае его прозвание позволяет предположить, что он рос
без отца. Но известно его отчество — Осипович, хотя достоверность этого
факта внушает сомнения. Если бы отца Сусанина звали Осипом (Иосифом),
его прозвище было бы скорее Осипов. Правда., в начале XVII в. отчеств
у крестьян не имелось, это было привилегией бояр.
О семье Сусанина также известно мало. Ни в документах, ни в предани¬
ях не упоминается о его жене. Возможно, к 1613 г. она уже умерла. Но жила
их дочь Антонида, бывшая замужем за местным крестьянином Богданом
Собининым. О ее замужестве известно к 1619 г., но, судя по тому, что
Собинин умер к 1633 г., а их сын Даниил числился тогда хозяином двора,
можно предположить, что Антонида к 1613 г. была замужем и уже появи¬
лись на свет ее дети Даниил и Константин. Родом Сусанин был из находя¬
щейся неподалеку от Домнина дер. Деревеньки (Деревнищи) 7, а жил в До¬
мнине, в Деревеньках же жили его зять Богдан и дочь Антонида. В предани¬
ях Сусанин именуется старостой вотчины (иногда используется более
поздний термин — бурмистр). Раз так, то он был в округе человеком
заметным и близким к господам.
По-видимому, Домнино не было главной целью поездки знатной се¬
мьи. Марфа и Михаил выехали в Макарьевский монастырь, чтобы по¬
молиться об освобождении из польского плена Филарета. Сообщение об
этом содержится в Житии Макария, писанном в начале XVIII в. с более
старой рукописи и хранившемся до 1917 г. в Макарьево-Унженском мо¬
настыре 8. Романовы посетили монастырь скорее всего в ноябре или в на¬
чале декабря 1612 года, В Житии сказано, что Михаил пришел в монастырь
23

«из костромских предел из вотчины своея». Вотчина эта — Домнино.
Значит, выехав из Москвы в конце октября, Романовы проехали по яро¬
славской дороге через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль Залесский,
Ростов, Ярославль, Кострому, посетили Домнино и затем отправились
на Унжу. То есть, они проследовали тем самым маршрутом, который
повторили в 1619 году.
Проведя на Унже несколько дней, Романовы покинули монастырь. Куда
они поехали оттуда? Костромские историки давно спорят о том, где жил
Михаил в Костромском крае, приехав в 1612 г. из Москвы. Большинство
придерживается мнения, что первоначально — в Домнине, а после попытки
его захвата поляками уехал в Кострому, где поселился в принадлежавшем
Марфе осадном дворе в Костромском кремле или в Ипатьевском монасты¬
ре — на окраине Костромы, где и застало его посольство Земского собора.
Могли ли Романы с берегов Унжи поехать в Домнино? Костомаров по
этому поводу писал: «Сообразно ли с бытом и обычаями времени, чтоб от
опасности бежали из города в необитаемую усадьбу, тогда как, наоборот,
заслышавши о приближении врагов, люди из сел и деревень бежали в горо¬
да?» 9. К тому же в царской грамоте 1619 г. говорится, что во время гибели
Сусанина Михаил находился «на Костроме». Скорее всего, осень и зиму
1612 г. он провел в осадном дворе ,0. Последний перешел к Марфе по
наследству от родителей и находился в самой укрепленной и достаточно
безопасной части города. Поэтому Романовы и поселились здесь. Ведь
осадные дворы содержались тогда именно на случай лихолетья.
В Костромском кремле Марфа и Михаил жили по крайней мере
до февраля 1613 года. Но если Романовы поехали с Унжи в Кострому,
то когда же и как совершил свой подвиг Сусанин и за кого он отдал
свою жизнь? Или все-таки правы Костомаров и его последователи, счи¬
тающие традиционную версию монархической легендой, а самого Су¬
санин — жертвой разбойников?
Помимо связи с судьбой Романовых, смерть Сусанина нельзя восп¬
ринимать вне общего фона тогдашних событий. Находясь при большой
Вологодской дороге, Домнино тоже было задето бурями той поры. В ян¬
варе 1609 г. от Костромы на север хлынули возглавляемые А. Лисовским
войска «Тушинского вора». В конце февраля, гоня тушинцев из разоренного
ими Галича, здесь прошло ополчение Вологды, Великого Устюга, Тотьмы
и Солигалича, освободившее Кострому и положившее начало долгой осаде
удерживаемого тушинцами и поляками Ипатьевского монастыря. Весной
1612 г. через Кострому на Ярославль прошло ополчение К. Минина
и Д. Пожарского. В сентября 1612 г. поляками и казаками была захвачена
и разгромлена Вологда, после чего их нашествие вновь разлилось по
северо-западу Костромского края. В январе или июне 1613 г. поляками
и «русскими ворами» был разгромлен Солигалич. Осенью 1612 г. либо
в первой половине 1613 г. поляками был захвачен и разграблен находящий¬
ся в 20 верстах от Домнина Иоанно-Предтеченский монастырь в Железном
Борку ". То есть, на протяжении нескольких лет вблизи Домнина шли
боевые действия, горели села и монастыри, передвигались вооруженные
отряды, неся с собой смерть, разорение и ожесточение.
Сусанин погиб или сразу после отъезда Романовых из Домнина, или
вскоре после того. Главным доводом в пользу этой версии является выдача
жалованной грамоты его зятю и дочери в ноябре 1619 г., вскоре после
сентябрьского посещения Домнина царем Михаилом и его матерью. Пер¬
вым же предположение, что Сусанин погиб осенью 1612 г., а не зимой —
весной 1613 г., как считалось традиционно, высказал местный краевед
А.	Д. Домнинский, писавший: «Историки говорят, что смерть Сусанина...
случилась в феврале или в марте 1613 года; а мне думается, что это событие
случилось осенью 1612 года, потому что в нашей местности, в феврале или
в марте месяцах, никак невозможно ни пройти, ни проехать кроме проло¬
женной дороги. В нашей местности к огородам и лесам наносит высокие
бугры снега в сии месяцы,...а историки между тем говорят, что Сусанин вел
поляков все лесами и не путем, и не дорогою» 12.
24

Предположение краеведа не подверглось обсуждению историками. Ос¬
новная причина этого состоит в том, что перенос событий на осень 1612 г.
лишал сусанинскую историю самого главного — непосредственного «отда¬
ния жизни за царя», ибо осенью Михаил был лишь скромным боярским
сыном. Это шло вразрез с устоявшимися канонами и имело бы нежелатель¬
ный политический эффект.
Долгое время, в соответствии с грамотой 1619 г., считали, что Сусанин
был убит поляками. Эту традицию нарушил Костомаров, полагавший,
что Сусанина убили «разбойники, бродившие по России в Смутное время»,
хотя «может быть... в числе воров, напавших на Сусанина, были литовские
люди». Подобную же точку зрения высказал С. М. Соловьев, полагавший,
что Сусанин пал жертвой «по всей вероятности, воровских казаков, ибо
поляков не было тогда более в этих местах» 13. Знаменитому историку
не были известны опубликованные позже источники, свидетельствующие
о присутствии поляков в 1612—1613 гг. в непосредственной близости
от Домнина.
В этой грамоте говорится, что Сусанин был убит за то, что знал
о местоприбывании Михаила Федоровича, но не сказал об этом. Простой
шайке промышляющих грабежом людей Михаил в принципе мог быть
нужен: за боярского сына они бы потребовали выкуп. Но учтем, что
Михаил являлся одним из кандидатов на царский престол. На этот
счет обоснованно высказался Н. Н. Виноградов: «Из имеющихся налицо
исторических документов неизвестно, чтобы в этот период поляки так
усердно искали кого-либо из помещиков Костромской области. А если
польский отряд разыскивал именно Михаила Федоровича Романова, то,
значит, на это была какая-либо особенная причина — в данном случае
стремление избавиться от несомненного кандидата на царский престол
Великой России» 14.
Из всех возможных русских претендентов на него лишь Михаил
находился в кровной связи с пресекшейся династией Рюриковичей, ибо
был внучатым племянником царицы Анастасии Романовны, первой жены
Ивана Грозного, и двоюродным племянником ее сына Федора Ивановича,
последнего из этой династии. Это в глазах людей того времени обес¬
печивало сыну Филарета Никитича решающее преимущество перед оста¬
льными кандидатами. А устранить Михаила было особенно важно до
открытия Земского собора, то есть осенью или в начале зимы 1612
года. В таком случае шансы польского королевича Владислава на избрание
царем существенно возрастали.
Но если Михаил находился в Домнине недолгое время поздней осенью
1612 г., то каким образом из-за него мог быть убит Сусанин, хотя бы
и знавший о местонахождении своего барина? Вряд ли бы стал Сусанин
скрывать, что Михаил находится, допустим, в Костроме. Об этом он мог
бы сказать смело, и поляки в таком случае остались бы ни с чем. Но
Сусанин мог не сказать им, что Романовы уехали на Унжу. Вот разгадка
того, почему поляки хотели узнать о местонахождении Михаила именно
у старосты, который, конечно, знал от барыни о предстоящей поездке ее
семьи в Макарьевскую обитель.
Возражая Костомарову, Соловьев писал: «Что касается до вопроса, кто
видел, как пытали Сусанина, то на него может быть множество удовлет¬
ворительных ответов. Известны обычные приемы шаек, подобных той,
которая напала на Сусанина: узнать, кто знает о том, что нужно разбой¬
никам, и потом пытать знатока, а другие, которые сами указали на него,
стоят или лежат полумертвые от страха» ,s. Подтверждение словам Соло¬
вьева имеется в интересном и недостаточно изученном источнике — указе
императрицы Анны Ивановны от 1731 г., где почти дословно повторено не
дошедшее до нас прошение праправнука Сусанина, Ивана Лукояновича
Сабинина, в котором говорилось, что, когда Михаил и его мать находились
в с. Домнине, «приходили польские и литовские люди, поймав многих
языков, пытали и распрашивали про него, великого государя, которые
языки сказали им, что великий государь имеетца во оном селе Домнине
25

и в то время прадед ево онаго села Домнина крестьянин Иван Сусанин
взят оными польскими людьми» 16.
Попытаемся теперь восстановить картину событий. Проведя в До¬
мнине несколько дней, Марфа и Михаил несмотря на осеннюю распутицу
уезжают в Макарьево-Унженский монастырь. Через какое-то время в До¬
мнино входят ищущие Михаила «польские и литовские люди». Убедившись,
что его в селе нет, они приступают с допросом к Сусанину как вотчинному
старосте, могущему знать, куда уехали его господа. Согласно грамоте
1619 г. Сусанин отказался отвечать и был подвергнут жестоким пыткам.
Если бы имелась только грамота 1619 г., то можно было бы полагать,
что несмотря на пытки Сусанин ничего не сказал полякам и те убили
его на глазах домнинцев. Однако дело обстоит не так просто. В преданиях,
при всех их различиях в деталях, часто говорится о болоте, по которому
Сусанин вел поляков, даже местом гибели его называется болото. Да
и сам подвиг Сусанина состоит в том, что он завел врагов то ли
в болото, то ли в лесную чащу.
Поставив все это под сомнение, Костомаров, ссылаясь на грамоту 1619
г., писал: «Есть ли в грамоте что-нибудь похожее на то, что Сусанин был
вожем (проводником, провожатым.— Н. 3.) прибывших поляков? Нет ни
следа. Там говорится только, что польские и литовские люди поймали
Сусанина и стали пытать, допрашивая, где Михаил. Он не сказал им и был
замучен. Уместна ли при этом сказка о том, что он взялся их вести?
Зашедши в Костромской уезд, польские и литовские люди не знали, где
Михаил, следовательно, и не могли нуждаться в воже: им нужно было
прежде узнать, где тот, кого им нужно, а потом уже искать туда пути. Так
в грамоте и стоит: Сусанин погиб за то, что не сказал полякам, где царь,
следовательно, не мог вести их» |7.
В грамоте 1619 г., действительно, нет ни малейшего намека на то, при
каких конкретных обстоятельствах и где именно погиб Сусанин. Однако
вождение им поляков по болотам или лесным чащам вовсе не выдумано
книжниками XIX в., как полагал Костомаров. Впервые в дошедших до нас
источниках об этом говорится в упоминавшемся выше указе Анны Иванов¬
ны. Предыстория его такова. В начале 1731 г. праправнук Сусанина
И. JI. Сабинин, столкнувшись с трудностями при подтверждении своих
льгот, положенных ему как потомку Сусанина, подал прошение на имя
новой императрицы и подробно напомнил о подвиге своего предка. Проше¬
ние до нас не дошло, но главная его часть повторена в тексте указа:
«Во прошлом во 121 году (1613 г.— Н. 3.) приходил из Москвы
из осад на Кострому блаженныя и вечныя достойныя памяти великий
государь и великий князь Михайло Федорович с матерью своею с великою
государынею инокинею Марфою Ивановною и были в Костромском
уезде в дворцовом селе Домнине в которую бытность их Величества
в селе Домнине приходили польские и литовские люди поймав многих
языков пытали и распрашивали про него великого государя, которые
языки сказали им, что великий государь имеетца во оном селе Домнине
и в то время прадед его онаго села Домнина крестьянин Иван Сусанин
взят оными польскими людьми, а деда их Богдана Сабинина, а своего
зятя оной Сусанин отпустил в село Домнино с вестью к великому государю
чтобы великий государь шел на Кострому в Ипацкой монастырь для
того что польские и литовские люди до села Домнина доходят да он
польских и литовских людей оной прадед его от села Домнина отвел
и про него великого государя не сказал и зато оне в селе Исупове
прадеда его пытали разными немерными пытками и посадя на столб
изрубили в мелкие части за которое мучение и смерть онаго прадеда
даны деду его Богдану Сабинину государевы жалованные грамоты в селе
Высупове (Исупове.— Н. 3.) половину деревни Деревнищ» ,8.
Вот та традиционная картина подвига и гибели Сусанина, которую
повторили многие авторы XIX—XX веков. При написании прошения
И. JI. Сабининым была использована хранившаяся у потомков Сусанина
царская грамота 1619 года. Но основная часть прошения восходит к иным
26

источникам, письменным и устным. Отдельные факты в прошении точно
соответствуют действительности: например, сообщение, что Марфа и Ми¬
хаил прибыли «из Москвы из осад на Кострому». Реалистичным выглядит
упоминание о «языках», которых брали поляки. Большая же часть фактов
не соответствует ситуаций 1612—1613 гг. и дана задним числом: тут и на¬
именование Домнина дворцовым селом, в то время как таковым оно стало
лишь по воцарении Михаила; и то, что Богдан Собинин должен был
подсказать сыну Марфы укрыться где-нибудь, а именно в Ипатьевском
монастыре.
В прошении преувеличена роль зятя Сусанина. Грамота 1619 г./выдан¬
ная на его имя, ничего не говорит о том, что Богдан Собинин был как-то
причастен к подвигу своего тестя. Традиция считать, что Сусанин послал
зятя предупредить Михаила о грозящей опасности, исходит от указа 1731
года. Первым из историков написал об этом А. Д. Козловский в книге по
истории Костромы, вышедшей в 1840 г., после чего такая трактовка роли
Богдана Собинина стала традиционной. Важным представляется такое
замечание Костомарова: «Зять настоящего выпросил грамоту себе на услу¬
гу тестя: уж, конечно, если бы он сам участвовал в этих услугах, то
в грамоте упомянулось бы о нем» ,9. Правоту Костомарова нельзя не
признать. Судя по всему, Богдан Собинин действительно в сусанинском
подвиге не участвовал. Но раз грамота 1619 г. была дана именно ему,
прямому предку всех потомков Сусанина по мужской линии, то не мог же
он быть в стороне от этой истории? И воображение потомков посылает его
к царю с вестью о грозящей опасности.
Но является ли легендой вождение Сусаниным поляков по болоту? Для
ответа на этот вопрос рассмотрим указание в прошении 1731 г. о гибели
Сусанина в с. Исупове. Оно находится к югу от Домнина, примерно в 10
верстах на другом берегу огромного болота, разделяющего оба села. На
1629 г. (более ранних данных нет) одна половина Исупова принадлежала
дворянам Овцыным, другая — Пушкиным. В селе находился церковный
погост из двух деревянных храмов — Троицы и Воскресения Христова.
К моменту подачи прошения на имя Анны Ивановны потомки Сусанина уже
ровно век жили вдали от Домнина и вряд ли знали топографию его округи
за исключением Домнина и Деревенек (во-первых, из хранившихся у них
царских жалованных грамот; во-вторых, из семейных устных преданий). Да
и по сути прошения указание Исупова в качестве места гибели Сусанина не
имеет принципиального характера; ведь в Петербурге и подавно не знали
топографии сусанинских мест. Учитывая же цель прошения, важно было
напомнить прежде всего о том, что Сусанин спас основателя династии,
посоветовав ему отправиться во всем известный Ипатьевский монастырь;
что Сусанин был жестоко убит, за что его потомство и награждено, и т. д.
Исупово при этом можно было бы просто не упоминать. Однако оно
названо. Стало быть, вышеперечисленное свидетельствует в пользу того,
что Исупово — подлинное место гибели Сусанина. Что он был убит
в Исупове или возле него, признавали практически все костромские истори¬
ки, в деталях на месте изучавшие ход событий. Но если Сусанин был убит
в Исупове или возле него, то получается, что предания о нем, ведущем
поляков болотом,— не выдумки, ибо из Домнина в Исупово Сусанин мог
повести поляков только через болото.
При традиционной трактовке, когда считалось, что поляки встретили
Сусанина где-то за пределами Домнина, а в селе том находился Михаил, все
получалось более или менее логично: Сусанин, спасая царя, уводил поляков
от Домнина через болото к Исупову. Но раз Михаила в Домнине уже не
было, то в данной ситуации вождение «польских и литовских людей» по
болоту — это попытка уничтожить вражеский отряд. При этом Сусанин
погиб мучительной смертью. Описание пыток, которым он был подвергнут,
в прошении 1731 г. преувеличено, но сам их факт вряд ли подлежит
сомнению. В грамоте 1619 г. сказано, что поляки пытали Сусанина «вели¬
кими немерными пытками» и что Михаил Федорович пожаловал зятя
Сусанина «за службу к нам и за кровь и за терпение тестя его».
27

Итак, посетив в ноябре 1612 г. Домнино, Марфа и Михаил уезжают
в Макарьевский монастырь на Унже. Через какое-то время после этого —
в конце ноябре или в начале декабря — в село входит отряд ищущих
Михаила «польских и литовских людей». Не найдя его, они хватают Суса¬
нина как вотчинного старосту, на которого им, возможно, указали как на
знающего местонахождение Михаила. Сусанин отказался сообщить, куда
уехали его господа, и поляки после пыток убивают его тут же в Домнине;
либо он повел поляков через болото к Исупову, где и был ими после пыток
убит. Еще в 1836 г. датой гибели Сусанина считалось 27 ноября 1612 г.,
и в годовщину события состоялась премьера оперы М. И. Глинки «Жизнь
за царя» 20.
После гибели Сусанина до избрания Михаила царем оставалось неско¬
лько месяцев. Но ни Михаил, ни Марфа ничего не знали тогда о смерти
своего вотчинного старосты. Его трагическая судьба стали им известна
только в сентябре 1619 г., а уже в ноябре зять и дочь Сусанина были
пожалованы царской грамотой, в которой он был назван Иваном, а не
Ивашкой, как в то время было положено. Следовательно, подвиг Сусанина
состоял не в прямом спасении царя Михаила, а в попытке спасти одного из
русских кандидатов на трон — своего господина, который вскоре и был
избран царем.
В специальной литературе бытуют две версии о месте захоронения
Сусанина. Согласно первой, его останки покоятся в Ипатьевском монасты¬
ре. Эта версия получила известность после того, как основатель «Отечест¬
венных записок» писатель и историк П. П. Свиньин, ссылаясь на древнюю
летопись, полученную им в Костроме от местного чиновника, сообщил:
«Первым делом нового царя (Михаила.— Н. 3.) было изъявление благодар¬
ности Сусанину, великодушно пожертвовавшему собою для спасения его.
Он повелел тело его перевесть в Ипатьевский монастырь и предать земле
с честию. Напрасно чтитель отечественных доблестей будет любопытство¬
вать, где покоится прах незабвенного Сусанина: место сие неизвестно,
забыто». Этот текст почти слово в слово повторил позднее А. Д. Козловс¬
кий, добавив: «Как больно для сердца русского, что могила Сусанина от
древности времени не известна в Ипатьевском монастыре» 2|.
В возможности захоронения праха Сусанина в Ипатьевском монастыре
нет ничего невероятного. Однако, во-первых, оно могло бы состояться
только после посещения Домнина царем в 1619 году. Во-вторых, трудно
представить, чтобы монахи «потеряли» могилу человека, спасшего основа¬
теля царствующей династии. Ни в одном источнике о том, что Сусанин
похоронен в Ипатьевском монастыре, не говорится, да и в самой этой
обители нет ни малейших следов ни сусанинской могилы, ни преданий
о ней. Тем не менее, версия Свиньина пользовалась известностью. В начале
XX в. о ней как о бесспорном факте сообщали некоторые популярные
издания, в частности — путеводители по Волге и посол Франции М. Палео¬
лог: «Старый город Кострома... богат воспоминаниями: он когда-то слу¬
жил убежищем и цитаделью для Романовых; в нем хранится в знаменитом
Ипатьевском монастыре прах героического крестьянина Сусанина, легенда
о котором прославлена «Жизнью за царя». В советское время эту версию
повторили искусствовед В. Г. Брюсова и военный историк Н. В. Борисов 22.
Меньше известна другая, более вероятная версия о том, что Сусанин
похоронен на кладбище с. Домнина. Приходской его церковью в начале
XVII в. была Воскресенская — деревянный шатровый храм над долиной р.
Шачи в нескольких шагах от барского двора, возведенный во второй
половине XVI в. тогдашним владельцем села В. М. Шестовым, дедом Ксе¬
нии Ивановны. Тело Сусанина, если оно не стало добычей болота, должно
было быть похороненным у стен этой церкви.
Первым о том, что Сусанин погребен при деревянном Воскресенском
храме, написал Домнинский 23 — представитель старинного священничес¬
кого рода, служившего в Домнине на протяжении нескольких веков (один из
прямых его предков, священник Евсевий, служил в Домнине в начале XVII
века). К сожалению, труд Домнинского не получил должной огласки.
t
28

Главной причиной явился тот факт, что он отнес время подвига Сусанина
не к февралю-марту 1613 г., как было принято, а к поздней осени
1612 года. Одним из немногих, кто отклинулся на работу Домнинского,
был опять-таки Костомаров: «Если это Сусанин, то как попала в гроб
его... чашка? В то время не только у крестьян — у бояр не было
такого рода вещей, да и не было в них нужды! Очевидно, могила —
времени более позднейшего» 24.
Но спустя два с половиной десятилетия сообщение Домнинского полу¬
чило подтверждение. В 1897 г, на заседании Костромской губернской
ученой комиссии с докладом о розысках местонахождения могилы Сусани¬
на выступил председатель комиссии историк и генеалог Н. Н. Селифонтов,
сообщивший: «В настоящее время в распоряжении комиссии ... имеется
официальный рапорт благочинного священника 4-го Буевского округа Васи¬
лия Семеновского (Домнино относилось к этому церковному округу.—
Н. 3.) Его Преосвященству епископу нашему Виссариону, от 8 июня 1896 г.
за № 112, из которого видно, что «по ходячим в народе слухам предание
сходится к тому единству, что Сусанин похоронен при тогда бывшей
деревянной церкви села Домнина, но могила и самое ее место в народном
предании изгладилось. Большинство, в числе коего главный с. Домнина
старожил крестьянин Дмитрий Марков, имеющий от роду более 75 лет,
уверяют, что (как слыхал от своего отца и теток, которые были старше
отца) могила Сусанина должна быть на том месте, где была прежняя
деревянная церковь, которая за ветхостью уничтожена (разобрана в 1831
г.— Н. 3.), а настоящая каменная церковь (построена в 1810—1817 гг.—
Н.	3.) на несколько сажен отдалена от прежней деревянной; на могиле будто
была плита с надписью, но оная плита между другими каменьями, находив¬
шимися на могилах, по недостатку камней для бута, при постройке камен¬
ной церкви, употреблена на бут» 23.
Отсюда видно, что известие Семеновского, совпадая в целом с тем, что
сообщал Домнинский, содержит существенное дополнение — упоминание
о каменной плите с надписью на могиле Сусанина. В XVII В. каменная
плита стоила недешево и могла быть только на могиле у состоятельного
человека. У крестьянина же такая плита могла появиться лишь ввиду
каких-то особых обстоятельств и, уж конечно, не за счет семьи покойного.
В начале XX в. Н. Н. Виноградов, плодотворно занимавшийся суса-
нинской тематикой, записал неподалеку от с. Коробова еще одно предание
о спасении от поляков Михаила Романова. В нем говорилось, что Сусанин,
спасая Михаила, укрыл его в яме от сгоревшего овина, сам же увел поляков
на болото, где затем и был ими убит. Русские воины, которых через
какое-то время привел Богдан Собинин, подобрали тело Сусанина и принес¬
ли его в деревню. Михаил вылез из ямы, и «когда он узнал, за что и как
умер Иван Сусанин, то сам плакал, обмывал и складывал части его тела
и велел похоронить останки Ивана Сусанина в церкви» 2б.
Издавна место захоронения умершего определялось его социальным
положением или его заслугами. Престижность места устанавливалась бли¬
зостью к алтарной части храма. Поэтому возле алтарной части храма
обычно хоронили священников либо наиболее знатных и богатых прихо¬
жан. Еще почетнее было захоронение в стенах самого храма, причем
почетнее всего считалось захоронение в алтаре. Там хоронили, как правило,
представителей высших слоев русского общества — князей, царей, церков¬
ных иерархов, а также храмоздателя, на чьи средства возводилась церковь,
или его близких. Изредка такой чести мог удостоиться особо заслуженный
священник. Людей, не относящихся к этим категорям, могли похоронить
в церкви только за какие-то выдающиеся заслуги и лишь по инициативе
высоких инстанций. Например, прах Кузьмы Минина спустя несколько
десятилетий после смерти перенесли под своды Спасо-Преображенского
кафедрального собора в кремле Нижнего Новгорода.
Можно предположить, что первоначально останки Сусанина также
были сначала преданы земле где-то на кладбище, а спустя какое-то время
(ке после ли посещения Домнина царем в 1619 г.?) их перезахоронили
29

в подклете алтарной части Воскресенского храма и положили на могилу
каменную плиту. В прошлом могила Сусанина была весьма почитаема.
В старину под алтарную часть Воскресенского храма «ходили петь панихи¬
ды». В XVIII же столетии могила была официально забыта, хотя память
о ней жила среди крестьян Домнина до конца XIX века.
Примечания
1. БЕЛЯЕВ В. В. Доисторическое положение города Макарьева на Унже. СПб. 1907, с. 161.
2. Собрание государственных грамот и договоров (СГГД). Ч. 3. М. 1822, с. 214.
3. СЕЛИФОНТОВ Н. Н. Сборник материалов по истории предков царя Михаила Феодорови-
ча Романова. Ч. I. СПб. 1901, с. 237, 343, 371.
4. ДОМНИНСКИЙ А. Правда о Сусанине (свод местных преданий).— Русский архив,
1871. № 2, с. 13.
5. СКВОРЦОВ Л. Материалы для истории г. Костромы. Ч. I, Кострома. 1913, с. 154 -155;
ВОСКРЕСЕНСКИЙ А. Царь Михаил Феодорович в его отношениях к Макарьево-Унженс-
кому монастырю. Костромские епархиальные ведомости, 1913, с. 4—5; и др.
6. ДОМНИНСКИЙ А. Уч. соч., с. 14; Материалы для истории сел, церквей и владельцев
Костромской губернии, отдел 3. М. 1912, с. 149.
7. ВИНОГРАДОВ Н. Деревня Деревеньки и село Коробово, места жительства потомков
Сусанина. Костромская старина, вып. VII, 1911, с. 65.
8. ХЕРСОНСКИЙ И. Летопись Макариева Унженского монастыря. Вып. I. Кострома.
1888, с. 8 9.
9. КОСТОМАРОВ Н. И. Личности Смутного времени.— Вестник Европы, 1871, июнь, с. 522.
10. Поволжский вестник, 13.III.1910.
11. САМАРЯНОВ В. А. Памяти Ивана Сусанина, за царя, спасителя веры и царства, живот
свой положившего в 7121 (1613) году. Кострома. 1882, с. 63.
12. ДОМНИНСКИЙ А. Ук. соч., с. 9.
13. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии и исследования. Кн. 1, т. I. СПб. 1903, с.
278; СОЛОВЬЕВ С. М. История России с древнейших времен. Кн. V, т. 9. М. 1990, с. 11.
14. ВИНОГРАДОВ Н. II. Могли ли польские отряды, действовавшие в пределах нынешней
Костромской губернии, до 14 марта 1613 года узнать о предполагаемом или уже совершив¬
шемся избрании на царский престол Михаила Феодоровича? Материалы по истории,
археологии, этнографии и статистике Костромской губернии, вып. VIII, 1915, с. 7.
15. СОЛОВЬЕВ С. М. История и современность.— Наше время, 12.IV.1862.
16. САМАРЯНОВ В. А. Ук. соч., с. 69.
17. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии, с. 272—273.
18. САМАРЯНОВ В. А. Ук. соч., с. 69—70.
19. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии, с. 274.
20. Московский наблюдатель, 1836, ч. IX, с. 375.
21. СВИНЬИН П. Ипатиевский монастырь.— Отечественные записки, 1820, май, ч. 1, кн. 1, с.
19—20; КОЗЛОВСКИЙ А. Взгляд на историю Костромы. М. 1840, с. 159.
22. ПАЛЕОЛОГ М. Царская Россия накануне революции. М. 1991, с. 224—225; БРЮСОВА
В.	Г. Ипатьевский монастырь. Ярославль. 1968, с. 99; БОРИСОВ Н. В. Они повторили
подвиг Сусанина. М. 1987, с. 16.
23. ДОМНИНСКИЙ А. Ук. соч., с. 10, 12, 23—24.
24. КОСТОМАРОВ Н. И. Личности Смутного времени, с. 525.
25. Особый журнал Костромской губернской ученой архивной комиссии, заседания 26 августа
1897 г. Кострома. 1897, с. 21.
26. ВИНОГРАДОВ Н. Сказание о спасении от поляков Михаила Феодоровича Романова
и о подвиге крестьянина Ивана Сусанина.— Костромская старина, вып. VII, 1911, с. 124.

Русские «крестьянские войны»
как восстания окраин
Г.-Г. Нольте
С 30-х годов крупные российские восстания XVII—XVIII вв. называют
крестьянскими войнами, заимствуя это определение из работы Ф. Энгельса
о немецкой крестьянской войне 1525 года В. И. Буганов именует кре¬
стьянскими войнами все четыре значительнейших восстания XVII—XVIII
вв.; он придерживается этого определения также и в своих последних
работах 2. Западные исследователи в большинстве избегают термина «вой¬
на», потому что связанные с нею представления о четкой организованности
не кажутся здесь подходящими. Р, Мунье пишет о крестьянских бунтах 3
Б. Шалхорн — о крестьянских восстаниях 4.
Речь идет прежде всего о четырех крупных повстанческих движениях,
которые — благодаря советским исследованиям и главным образом пуб¬
ликациям источников — стали доступны мировой науке:
1. Под руководством И. Болотникова повстанческие войска в начале
1606 г. в течение двух недель осаждали Москву, а последние отряды
этих войск боролись еще в 1614—1615 гг. против сил возрождающейся
монархии 5.
2. Крупный мятеж, руководимый С. Разиным, охватил весь юго-запад
государства в 1666—1671 гг.; при этом были надолго прерваны торговые
связи с Ираном и Туранской низменностью ft.
3. Во время Северной войны восстали донские казаки под руковод¬
ством К. Булавина и в 1707—1708 гг. держали в напряжении царские войска
на юге страны 7.
4. В 1773 г. донской казак Е. И. Пугачев принял имя и титул им¬
ператора Петра III, убитого в результате заговора Екатерины II, и в течение
двух лет вел войну против своей мнимой супруги на Урале и в Поволжье (от
Яика, Приуралья до Казани и, наконец, по Волге на юг) 8.
В промежутках между этими большими восстаниями было еще неско¬
лько мелких. Д. Петерс, тщательно изучив состав участников восстания
Пугачева, пришла к заключению, что собственно крестьяне (в социально-
экономическом смысле слова) играли большую роль только на последнем
его этапе. Автор напоминает о том, что руководство восстанием постоянно
находилось в руках яицких казаков, и на этом основании, избегая понятия
«крестьянская война», пишет вообще о повстанческом движении 9. Если же
Нольте Ганс-Гейнрих — профессор средневековой и новой истории Восточной Европы в Ган¬
новерском университете. Автор книг: «Религиозная терпимость в России», «Drang nach Osten.
Советская историография немецкой восточной политики», «Единый мир» и др.
31

проанализировать воззвания Разина, то и в них не найдется непосредствен¬
ных указаний на крестьян. В воззвании от 14 сентября 1670 г., выдержку из
которого здесь, может быть, уместно привести дословно, это выглядит так:
«Грамота от Степана Тимофеевича от Разина. Пишет вам Степан Тимофе¬
евич всей черниКтохочет бог>^ да государю послужить, да и великому
войску, да и Степану Тимофеевичю, и я выслал казаков, и вам бы заодно
изменников вывадить и мирских кравапивцев вывадить. И мои казаки како
промысл станут чинить, и вам бы итить к ним в совет, и кабальныя
и апальныя шли бы в полк к моим казакам» 10.
Воззвание обращалось ко всем «черным» людям, то есть к тем, кото¬
рые хотя и были тяглыми, но не принадлежали ни помещикам, ни церков¬
ным феодалам, как, допустим, холопы или приписные крестьяне. В XV в.
черносошные еще составляли большинство населения. Монастыри и дворя¬
не, однако, получали все больше иммунитетов, в результате чего «черные»
люди «обелялись», то есть их освобождали от уплаты податей в пользу
царской власти. Правда, центральной власти позднее удалось и этих кре¬
стьян снова обложить повинностями, оброком и барщиной в пользу мона¬
стырей и помещиков, но уже в меньшем размере. В 1649 г. этот процесс до
некоторой степени был приведен к завершению, так как подворное обложе¬
ние всех крестьян закрепляло их гражданское состояние более прочно, чем
это делалось прежде, и одновременно монастырям и помещикам полага¬
лось оставить свои «белые» дворы в посадах, так что теперь все население
посадов было «черным».
С расширением дворянских прав на личность крестьянина, ознаменова¬
вшим начало нового времени в России, определенным образом было,
конечно, связано возникновение восстаний XVII—XVIII веков. Но «белые»
крестьяне не поддерживали эти восстания. Как раз наоборот, эти восстания
терпели неудачу, как только приближались к местностям, находившимся
под дворянским и церковным иммунитетом: Болотников дошел до Москвы,
Разин — до Симбирска, Пугачев — до ворот казанского кремля. Каратель¬
ные меры центра явно усиливались по мере приближения восставших
к основным русским областям — крестьянской стране между Окой и Вол¬
гой. Нельзя сказать, чтобы эти крестьяне не восставали. Происходило
множество волнений (не только в связи с указанными четырьмя крупными
восстаниями): убивали дворян, сжигали монастыри, уничтожали докумен¬
ты. Но господам всегда удавалось справиться с этими волнениями, и неред¬
ко они могли еще и выставлять требуемые Москвой подкрепления для
борьбы против повстанческих войск.
Изменения, которые происходили в центральной России в связи с ут¬
верждением дворянского господства и прикреплением крестьян к земле,
дали господствующему классу так много средств принуждения, что фе¬
одалы удерживали в покорности собственных крестьян и одновременно
содействовали победе центральной власти над восставшими на периферии.
Ограничение свобод крестьян и их закрепощение являются, таким образом,
лишь одной стороной медали. На другой стороне находится,— может быть,
на первом месте — умножение числа дворянских семей за счет появления
новых групп мелкого дворянства, переселившихся в Москву обедневших
бояр и измельчавших княжеских родов. Важную роль играли, однако, также
уплотнение сети городов, увеличение числа жителей посадов и дифференци¬
ация ремесел. В Тихвине, например, за 1583—1678 гг. абсолютное число
ремесленников возросло с 22 до 202 человек, и не только за счет появления
новых ремесел, но и в результате разделения старых на подгруппы ".
Важное значение имели также развитие внутрирусской торговли, заме¬
на ввозимой со времен средневековья соли — собственным ее производ¬
ством и не в последнюю очередь — освоение новых земель и увеличение
крестьянского населения ". Однако изменения во внешней торговле России
раннего нового времени касались больше центрального и северных реги¬
онов. При этом она лишь изредка принимала участие в балтийской хлебной
торговле (за исключением двух десятилетий XVI в., когда Нарва являлась
российской гаванью). Но Россия становилась важнейшим экспортером ма¬
32

териалов, необходимых дл,я морского дела (как, например, конопля, лен,
деготь), и вывозила поташ. Страна производила много полуфабрикатов для
западного рынка, в том числе парусное полотно, канаты, в XVIII в.— чугун
и прежде всего юфть ,3.
В России было достаточно внутренних производительных сил, чтобы
занять самостоятельное место в возникающем современном мире 14. В эко¬
номическом плане она утверждалась как довольно важный поставщик
массовых товаров, а ввозила ткани, предметы роскоши, колониальные
товары и, что немаловажно, драгоценные металлы, необходимые ей для
денежного обращения, поскольку в России до XVIII в. драгоценные метал¬
лы не добывались. В военном отношении Россия принимала участие в ми¬
литаризации Восточной Европы раннего нового времени 15. Войска нового
строя увеличили военное превосходство центральной власти над казаче¬
ством. В технологии правительство неизменно проводило программу, на¬
правленную на сдерживание отставания от Запада, используя при Иване IV
немецких пушечных дел мастеров, в XVII в.— голландцев, построивших
металлургический завод; около 1800 года в Петербурге находили себе
пропитание до 29 ООО иноземцев, приглашенных со всего света ,6.
Окраины России того времени — Дон, Поволжье, Приобье — также
были включены в мировую систему. По Волге проходил второй «шелковый
путь», который хотя и не получил большого экономического значения,
однако стратегически был важен, когда персидско-турецкие войска преры¬
вали левантийскую торговлю или голландцы поднимали цены в Ормузе.
Русские колониальные товары, такие, как соболь, моржовая кость, кон¬
курировали на мировом рынке с канадскими. Окраины, завоеванные русски¬
ми при продвижении на Восток '7, способствовали укреплению социальной
стабильности, предоставляя крестьянам такую возможность выхода, какой
не было в Центре с его твердыми порядками управления. Они бежали туда,
где крестьяне еще были «черными» и где, как можно было надеяться,
бывшие хозяева их не найдут и, более того, от прежних господ их защитит
принявшая их община 18. Если же им удавалось добраться до казаков, они
могли чувствовать себя уверенно, так как казачество обладало правом не
выдавать беглых крестьян.
Казаки несли пограничную службу не по принуждению — за это их
освобождали от обложения. Часто они справлялись с нерегулярными от¬
рядами татар и калмыков, могли быть использованы и в войнах на Западе
как легкая кавалерия. Однако они не в состоянии были противостоять
вымуштрованной тяжелой кавалерии, дисциплинированному и правильно
снабжаемому войску.
Те перемены, которые были направлены на усиление средств принужде¬
ния центральной власти по отношению к крестьянам, предпринимались
также и на окраинах, но еще не были закончены. Доля «черных» крестьян
была там еще высока. Как в посадах, так и в деревнях крестьяне были
организованы в «миры». Устройство общины соответствовало интересам
государства, потому что она отвечала за сбор податей, государство же ни
в посадах, ни в деревне не имело никаких собственных местных органов
управления, пригодных для сбора податей. «Мир» принимал на себя задачи
местного самоуправления, улаживал споры, решал вопросы использования
общинной земли. «Черные» крестьяне располагали в своих общинах боль¬
шей самостоятельностью (автономией), чем другие крестьяне (например,
в мелких судебных делах) |Ч.
Казаки решали свои спорные дела и избирали атамана на «круге», где
обсуждение продолжалось до тех пор, пока не достигалось единодушие:
в сомнительных случаях спор прекращался тогда, когда тот, кто придер¬
живался иного мнения, уже более не отваживался высказывать его вслух 20.
Социальные и политические отношения центра и окраин строились
«лицом к лицу», без посредничества благородных господ, путем непо¬
средственного отношения к царю-батюшке по воинской службе или взи¬
манию податей.
В цитированном выше воззвании Разина это прослеживается отчет-
2 Заказ 112
33

ливо. Казачье войско обращается к «черным» людям и призывает их
уничтожить тех, кто изменил движению и вообще «мироедов», то есть тех,
кто ущемлял компетенцию самоуправления или владельческие права общи¬
ны. Далее казачье войско предлагало «черным» людям участвовать в обсу¬
ждении намечаемых военных действий. Определенно подразумевалось, что
тот, кто участвовал в таком совещании, примет участие и в самих действи¬
ях; но сначала держали совет. Лишь тех, кто, подобно кабальным холопам,
стоял на низшей ступени социальной лестницы, призывали прямо вступать
в казачье войско.
Антидворянские и античиновничьи настроения видны не только из
писем восставших, но также и из сообщений иностранцев. Например,
голландский парусный мастер Ян Штраус рассказывал о вступлении Разина
в Астрахань: «Простой народ всячески льстил этому... тирану, который
отвечал ему тем же; начальников убивали одного за другим, стоило только
ему захотеть или солдатам — пожаловаться на действия своих офицеров;
однако и тот, кто им потакал, спастись тем самым тоже не мог, разделяя
общую участь; особенно пострадали знатные люди» 21. Еще резче то же
звучит в указе Пугачева 1774 г.: «Кои прежде были дворяне в своих
поместьях и водчинах,— оных противников нашей власти и возмутителей
империи и разорителей крестьян ловить, казнить и вешать, и поступать
равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с вами,
крестьянами. По истреблении которых противников и злодеев-дворян вся¬
кой может возчувствовать гишину и спокойную жизнь, коя до века продол¬
жаться будет» 22.
Указ этот относится к последнему этапу восстания: Пугачев еще раз
ускользнул от преследовавшей его армии и попытался под Пензой, на
правом берегу Волги, поднять теперь уже действительно крестьянское
восстание. При этом он вырабатывал некоторый план действий, что имело
место и в предшествующих восстаниях, судя, например, по воззваниям
Разина, но у Пугачева впервые с такой остротой и радикальностью 23.
Если воззвания Разина истолковать так, что отстаиваемые в них порядки
должны были быть перенесены в центр страны, тогда дело дошло бы до
создания такого положения, когда между крестьянами и царем не оказалось
бы более господ, и было бы отменено также и крепостничество. Однако
подобное истолкование не вытекает с необходимостью из воззваний Разина:
их направленность, особенно в начальной фазе, скорее, оборонительная.
Это попытка избегнуть угрожающей социальной розни и защитить старое,
простое общественное устройство. Можно ли, следовательно, прямо при¬
знать эти восстания архаичными, или, как называло их дворянство, вар¬
варскими? Не убедительно ли полковник Михельсон, чьи войска преследо¬
вали Пугачева ог Урала до Казани, в своем журнале боевых действий
заклеймил как «варварство» уничтожение повстанцами дворян и чинов¬
ников с их женами и детьми? 2А.
Но представление, будто в этих восстаниях «древнее» — ив данном
смысле, возможно, «варварское» — общество защищает свою устойчивость
перед лицом угрозы перемен, столь же мало соответствует сути дела, как
и понятие «крестьянская война». Хотя от обществ на окраинах России
власть была удалена еще дальше, чем от крестьянства в междуречье Оки
и Волги, но община без дворянина не фигурирует в источниках русского
средневековья. Это был вовсе не тот древний общественный порядок,
о котором грезили казаки и «черные» люди, а такой, какой возник в ходе
десятилетиями происходившего расширения границ.
Перестройка социальных связей, охватившая Россию, вызывала пере¬
мены на окраинах подобно тому, как движение корабля порождает волну.
Казачество как раз и играло роль этих волн. Они несли с собой, не слишком
бережно, старые социальные формы, превращая их в законное основание
для противостояния Москве. Сами же восставшие не могли обойтись без
имитации Центра. Во всех восстаниях играло роль самозванство, наиболее
ярко проявившееся, конечно, в восстании Пугачева, который выдавал себя
за императора Петра III. В связи с этим вожди яицких казаков образовали
34

«военную коллегию», а также скопировали имперское титулование и упра¬
вленческую структуру.
Отношение восставших к переменам в центре, однако, не в последнюю
очередь явно определялось тем, что иностранцы с Запада причислялись
ими к своим привычным врагам 25. Но всеобщей ксенофобии в восстаниях
не было, многие представители народов Поволжья принимали в них
участие. Особенно это характерно для восстания Пугачева, в котором
участвовали татары, башкиры, чуваши, калмыки и другие народности 26.
Однако западные иностранцы не чувствовали себя в безопасности среди
восставших.
В «прелестных письмах» Разина иностранцы не упоминаются. Но име¬
ются западноевропейские свидетельства, например, людей из команды
«Adler»’a, сожженного в 1670 г. па астраханском рейде. Парусный мастер
Штраус писал, что Разин особенно ненавидел «немцев», потому что они
оказывали ему наибольшее сопротивление 27. Капитан этого корабля смог
убежать от повстанцев только потому, что смуглый цвет лица позволил ему
выдать себя за грузина 28. Другой голландец, Людвиг Фабрициус, спасся
тем, что переоделся в русскую одежду, «ведь эти проклятые собаки полага¬
ли, что убийством иноземца они заслужат награду божью» 29. Имело
значение, конечно, не только го, что неприязнь «немцев» (хорошим приме¬
ром чего как раз может служить мнение Фабрициуса 30) встречала такое же
отношение к ним со стороны мятежников. Создается также впечатление,
что в борьбе против восставших западноевропейские офицеры представ¬
ляли собой надежнейшую опору властей, о чем говорится не только в анг¬
лийских донесениях 31; это видно и из официальных документов правитель¬
ства 32. Надо также учитывать, что созданная голландцами в России воен¬
ная промышленность приносила им выгоду 33.
В восстании под руководством Булавина антизападные лозунги были
открыто провозглашены после того, как стало ясно, что Петр I не признал
избрания Булавина атаманом донских казаков и послал на юг войска.
В воззвании от 26 марта 1708 г., в частности, говорится: «А от нас вы всякие
посацкие и торговые люди и всякие черные люди обиды никакой ни в чем не
опасайтесь и не сумневайтесь отнюдь. А которым худым людем князем
и бояром и прибыльщиком и немцом за их злое дело отнюдь бы вам не
молчать и не пущать ради того, что они вводят нас и всех вас в элинскую
веру, а от истинной веры христианской отворотили» 34. С «эллинской»
верой доживало свое в православии дохристианское язычество, и в этом
конфликте воззрений проявлялись как просветительские тенденции петро¬
вских реформ, так, разумеется, и старообрядчество. Участие староверов
в восстаниях Разина, Булавина и Пугачева усиливало их антизападный
характер 3i. Обвинения, выдвигавшиеся против дворянства и иностранцев,
имели не только религиозную основу, но и были очень конкретны: «Жгут
и казнят напрасно злые бояря и немцы и вводят в них эллинскую веру» 36.
В то время как в воззваниях Булавина бояре упоминаются постоянно
наряду с немцами, в воззваниях некоторых вождей низшего уровня западно¬
европейцы значатся на первом месте, как то было, например, в марте —
апреле 1708 г.: «...истребить иноземцев и прибыльщиков» 37. Булавин пы¬
тался создать коалицию, которая включала бы как запорожцев, староверов
(в том числе убежавших в Османскую империю), так, впрочем, и те группы
населения, которыми двигали прежде всего ненависть к иностранцам и гра¬
бительские устремления. В. В. Долгорукий усматривал цели булавинцев на
последнем этапе восстания между прочим в следующем: «И намерение де их
воровское: естьли они, воры, ево, князя Долгорукова, с полками разобьют
и в городах чернь к ним пристанет, итигь до Москвы побить бояр и немцев,
и прибыльщиков» зч.
Если в булавинском восстании западноевропейцы («немцы») наряду
с боярами были основными врагами, то Пугачев объявил себя немцем,
Петром III, яицким же казакам, которые его поддерживали, хотелось
получить титулы графов. При таких обстоятельствах не могло быть и речи
о том, чтобы открыто объявить немцев врагами русских. Однако в действи¬
35

тельности отношение к западноевропейцам было далеко не столь ясным.
Уже тот факт, что Пугачев выдавал себя за Петра III, лишал западноевро¬
пейцев возможности идти за ним: в то время как некоторые мелкие дворяне
еще могли прикинуться, что верят самозванцу, для немца это было невоз¬
можно, так как Пугачев не знал ни слова по-немецки и совершенно не был
знаком с западноевропейскими обычаями. Различие выступало на этой
запутанной почве вполне отчетливо: в стане Пугачева не было почти ни
одного западноевропейца. И опять же, западноевропейские офицеры играли
особую роль в подавлении восстания. В сражении у Дубков, например, где
Пугачев одержал последнюю свою победу, калмыки и донские казаки
перебежали к нему, и только небольшой отряд майора Дитца сражался до
конца 39. Михельсон в своей реляции перечислил офицеров, заслуживавших
награды. Судя по именам — Муфель, Дуве, Мелин, фон Матис, Фукс, барон
Игелштром, Витте и др.— больше половины из них составляли иностран¬
цы 40. И конечно, прежде всего как раз в силу этого при взятии повстанцами
Казани был убит каждый, кто носил «немецкий» кафтан и брил бороду 41.
По европейской одежде, введенной Петром, узнавали не только иностран¬
цев, но и чиновников и дворян. Таким образом, это было как социальное,
так и культурное противостояние окраин программе Центра и тем людям,
которые ее проводили в жизнь.
В целом можно утверждать, что крупные восстания в России XVII—
XVIII вв. называются крестьянскими волнениями — и даже, более того,
крестьянскими войнами — по недоразумению. То были восстания просто¬
народья внутренних российских окраин: казачества, национальных мень¬
шинств, старообрядцев, ремесленников, торговцев, работных людей уральс¬
кой металлургии; разумеется, также и крестьян районов, охваченных вос¬
станием, но вместе с тем лишь изредка в них принимали участие крестьяне
аграрных областей центральной России.
«Внутренними окраинами» 42 именуются те местности, где многие
условия сложились так, что Центр получал от местного населения больше,
чем оно — от Центра. Это во многих отношениях было ощутимо на Дону
и в Поволжье: купцы извлекали прибыль, торгуя в Москве, Шемахе или
Исфагани, а денежные средства, полученные государством от волжских
таможен, оно распределяло из Москвы или, позднее, Петербурга; уральская
металлургия работала на армию или на экспорт, а изготовление дешевых
изделий крестьянского обихода было для нее невыгодно; деклассированные
татарские мурзы заготавливали в казанских лесах дубовые бревна для
постройки флота; казаки, с успехом используемые для защиты границ от
кочевников, в конечном счете все больше утрачивали свои привилегии, а их
военный авторитет уступал перед лицом регулярного войска.
Введением пространственного компонента 43, как нам кажется, можно
легче и точнее описать соотношение, соподчиненность интеллектуальных,
политических, социальных и экономических явлений. Ввиду ограниченности
задач тех работ, которые относятся к данному предмету, здесь идет речь
скорее о программе исследования, чем его результатах. Тем не менее можно
представить схематично и очень обобщенно следующие черты отношений
Центра европейской мировой системы, расположенного между Луарой,
Рейном и Ирландским морем, к России, а равно и отношений столиц
и центральных областей России западнее Оки 44 к землям Дона и Поволжья.
Восстания, которые, распространяясь с окраин, ставили под вопрос
внутрироссийские порядки, не проходили бесследно. Восставшие терпели
военные неудачи и подвергались массовому террору. На окраинах количест¬
во лично свободных, по крайней мере не принадлежавших дворянам людей
вплоть до реформы 1861 г. оставалось относительно большим, чем в центре
России. На юге Украины, например, сохранялись многообразные возмож¬
ности, представлялись случаи быстро сколачивать земельные владения.
Несмотря на свои далеко идущие цели, восставшим не удалось ни пошат¬
нуть основы центральной власти, ни задержать втягивание России в со¬
временную мировую систему. В ходе этого процесса не только росло
дворянство и чиновничество, но также (тут можно сослаться на булавинское
36

движение) возрастало число приглашаемых в страну «немцев и прибыль¬
щиков». И более всего — изменялся ритм жизни; «спокойная и свободная
жизнь», которую обещал Пугачев, так и не наступила.
Часто вызывающий споры вопрос, были ли эти восстания прогрессив¬
ными, остается, правда, без ответа. Во многих отношениях программа
повстанцев была направлена против нового времени, против ужесточения,
институционализации помещичьего господства, против ускорения всех жиз¬
ненных процессов, а также против прилежания в труде, против возраста¬
ющей сложности общества. Можно бы сказать, что и частые случаи зверств
повстанцев были направлены наперекор цивилизующей тенденции нового
времени. В своей враждебности к централизаторским усилиям эта програм¬
ма ставила также целью большее самоопределение регионов, являвшееся
столь же важным требованием нового времени. К тому же повстанцы
добивались большей самостоятельности малых народов, казачества и «чер¬
ных» людей в городе и в деревне. Хотя русскому абсолютизму удавалось
сравнительно легко дать отпор подобным требованиям,— в этом пункте
будущее было скорее на стороне восставших, чем подавлявших их войск.
Восстания русских окраин в XVII—XVIII вв., таким образом, самой
своей двойственностью соответствовали тому, что мы называем капитализ¬
мом, или новым временем, или как угодно еще. И единственное, что было
для них общим — это многообразное пестрое, даже противоположное
в своих коренных чертах, бытие между первым и третьим миром, между
Красным Крестом и Освенцимом, между властвованием и свободой.
Примечания
1. ПИОНТКОВСКИЙ С. Историография крестьянских войн в России.— Историк-марксист,
1933, № 6. Пионтковский отмежевывается от определений, данных предшествующими
авторами. См. также: МАВРОДИН В. В. Советская историография крестьянских войн
в России. В кн.: Советская историография классовой борьбы и революционного движения
в России. Т. 1. М. 1967; СОЛОВЬЕВ В. М. Современники и потомки о восстании
С.	Т. Разина. М. 1991, с. 3.
2. БУГАНОВ В. И. Крестьянские войны в России XVII - XVIII вв. М. 1976; его же. Емельян
Пугачев. М. 1990, с. 3.
3. MOUSNIER R. Fureurs Paysannes. P. 1967. В сравнительно-исторических исследованиях
используется определение «крестьянские мятежи». См.: Europaische Bauemrevolten der
fruhen Neuzeit. Frankfurt a.M. 1982. Примеры из истории России здесь не приводятся.
4. SCHALHORN В. Bauernaufstande. In: Lexikon der Geschichte Ruplands. Miinchen. 1985.
5. Ср. СМИРНОВ И. И. Восстание Болотникова. М. 1951; МАКОВСКИЙ Д. Д. Первая
крестьянская война в России. Смоленск. 1967; ЗИМИН А. А. В канун грозных
потрясений. М. 1986.
6. Крестьянская война под предводительством Степана Разина (далее — КВ). Тт. 1—4. М.
1954—1976; Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Л. 1968; Иностранные
известия о восстании Степана Разина. Л. 1975; СТЕПАНОВ И. В. Крестьянская война
в России в 1670-1671 гг. Тт. 1—2. Л. 1966	1972; САХАРОВ А. Степан Разин. М. 1973;
СОЛОВЬЕВ В. М. Ук. соч.
7. Булавинское восстание (1707—1708 гг.). М. 1935 (далее — БВ); ПОДЪЯПОЛЬСКАЯ Е. П.
Новые материалы о восстании на Дону и в центральной России в 1707—1709 гг. В кн.:
Материалы по истории СССР. Т. 5. М. 1957, с. 505 564; ЛЕБЕДЕВ В. И. Булавинское
восстание. 1707—1708. М. 1967.
8. Крестьянская война 1773— 1775 гг. в России. М. 1973; Документы Ставки Е. И. Пугачева,
повстанческих властей и учреждений. 1773—1774 гг. М. 1975 (далее— ДС); БУГАЙОВ
В. И. Емельян Пугачев; КУРМАЧЕВА М. Д. Города Урала и Поволжья в крестьянской
войне 1773-1775 гг. М. 1991.
9. PETERS D. Politische und gesellschaftliche Vorstellungen in der Aufstandsbewegung unter
Pugacev. Brl. 1973.
10. KB. № 53.
11. СЕРБИНА К. И. Очерки из социально-экономической истории русского города. М.
1951, с. 81.
37

12. См. новый краткий очерк: HELLER К. Russische Wirtschafts and Sozialgeschichte. Bd.
1.	Darmstadt. 1987.
13. Обзор российской внешней торговли в XVI—XVII вв. см.: NOLTE Н.-Н. Zur Stellung
Osteuropas im internationalen System in der Fruhen Neuzeit.— Jahrbticher fur Geschichte
Osteuropas, 28	(1980);	HARDER-GERSDORF	E.	Russisches Juchtenleder in den
internationalen Kanalen des «Modern World System». In: Festschrift Othmar Pickl. Graz.
1987; статьи в сборниках: From Dunkirk to Danzig. Festschrift J, A. Faber. Hilversum.
1988: Baltic Affairs. Relations between the Netherlands and North-Eastern Europe 1500 -1800.
Nijmegen. 1990.
14. WALLERSTE1N I. The Modern World System. Vol. 1. N.Y. 1974; NOLTE H.-H. Die eine Welt.
Hannover. 1982.
15. ANDERSON P. Lineages of the Absolutist State. Lnd. 1976.
16. HARDER-GERSDORF E. Ruplands Wirtschaft und der Westen in den Fruher Neuzeit. In: Was
1st Gesellschafts Geschichte. Munchen, 1991; NOLTE H.-H. Tradition des Riickstands.—
Vierteljahresschrift fur Sozial- und Wirtschaftsgeschichte, 78 (1991).
17. См. публикацию источников: Russia’s Conquest of Siberia. Portland. 1985; Russian Penetration
of the North Pacific Ocean. Portland. 1986.
18. Примеры см. в книге о беглых Троицкого монастыря 1614 года (Памятники социально-
экономической истории Московского государства XIV- XVII вв. Т. 1. М. 1929, с. 185 274).
19. КОТОШИХИН Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб. 1906, с. 139.
20.	LONGWORTH P. The Cossacks. Lnd. 1969; История Дона. Ростов.	1973, с.	114—122.
21.	STRAUSS J. J. Sehr schwere (wiederwertige) und	Denkwurdige	Reysen... Amsterdam.
1678, S. 108.
22. ДС, № 41.
23.	См. ОВЧИННИКОВ P. В. Манифесты и указы E. И.	Пугачева. М.	1980, с.	127	152.
24.	Крестьянская война 1773	1775 гг. в России, с. 212.
25. NOLTE H.-H. Image of the West in Early Modern (Russian) Peasant Uprisings. In: Baltic
Affairs. Relations..., p. 214.
26. Народы в Крестьянской войне 1773	1775 гг. Уфа. 1977; KAPPELER A. Ruplands erste
Nationalitaten. Koln. 1982, S. 178—187, 292—321.
27. STRAUSS J, J. Op. cit., S. 111. Немцами в то время часто называли в России вообще всех
западноевропейцев.
28. Ibid. S. 209, 217. См. также: КВ. Т. 3, № 212.
29. Записки иностранцев о восстании Степана Разина, с. 29.
30. Там же, с. 25: Фабрициус переоделся «по-казачьи, так что я выглядел совсем не по-
христиански».
31. Записки иностранцев, с. 99.
32. КВ. Т. 3, № 65; Т. 4, № 74.
33. КВ. Т. 2, ч. 1, № 40, 68; т. 2, ч. 2, № 163, 169.
34. БВ, № 236.
35. NOLTE H.-H. Sozialgeschichtliche Zusammenhange der russischen Kirchenspaltung.—
Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas, 25 (1975) 3, S. 329—333.
36. БВ, № 238.
37. БВ, № 237. Еще острее это звучит в сообщении о воззвании атамана Голого (БВ, № 56).
38. ПОДЪЯПОЛЬСКАЯ Е. П. Ук. соч., с. 535.
39. Крестьянская война 1773 -1775 гг. в России, с, 219.
40. Там же, с. 222.
41. Цит, по MADARIAGA I. de. Russia in the Age of Catherine the Great. Lnd. 1982, p. 250.
42. Internal Peripheries in European History. Gottingen. 1991.
43. Этот компонент вводится, правда, на социологическом материале, в кн.: The Social Nature
of Space. Warszawa. 1990.
44. В XVII в. сознавалось существование разницы между областями на Дону, Волге и цент¬
ральными районами России, из которых только последние назывались Русью. См.: Допол-,
нения к актам историческим. Т. 10. СПб., № 97, с. 430 («итти в Русь»); Акты исторические.
Т. 4. СПб. 1841. № 32, с. 108.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
Екатерина I
В. И. Буганов
Минуло почти три года с начала Северной войны. Позади остались На-
рвское поражение, столь опечалившее Петра I и всех россиян, первые же,
пусть и невеликие еше, победы Б. П. Шереметева, пожалованного за них
в фельдмаршалы. Одной из них стало взятие крепости Мариенбург. (Алукс-
не) 25 августа 1702 года. Среди прочих трофеев Борису Петровичу до¬
сталась красивая 18-летняя пленница -- Марта Скавронская (или Василевс¬
кая) (родилась 5 апреля 1684 г.). Он взял ее в услужение; потом А. Д.
Меншиков, увидев Марту у фельдмаршала, выпросил себе. Наконец, ею
пленился сам царь, и она стала его фавориткой, полюбилась гак ему, что
стала его законной женой.
О происхождении Марты говорили всякое: одни называли ее дочерью
литовских крестьян или лифляндского дворянина и -его служанки из кре¬
постных, иные — уроженкой Швеции. Рано лишившись матери, она попада¬
ет в дом пастора Глюка в Мариенбурге. Тот воспитывает ее вместе со
своими дочерьми; в то же время она в его доме — служанка, делает все, что
положено в таком положении; недаром позднее, став уже царицей России,
не раз говорила окружающим, что в молодости была мортомоей (прачкой).
Накануне пленения ее выдали замуж за шведского драгуна, которого сразу
после свадьбы затребовали в полк.
К Петру она попала не без содействия, как будто, того же Мен-
шикова — он не ладил с прежней царской фавориткой Анной Моне; теперь
же с помощью новой стремился войти в еще большее доверие к царю.
Марта некоторое время оставалась лютеранкой. Царь, искренне привя¬
завшийся к ней, приказал перевезти ее к нему во дворец. Произошло это
в 1705 году. Вскоре она приняла православие под именем Екатерины
Алексеевны; крестным отцом, восприемником выступал царевич Алексей
Петрович, отсюда— ее отчество. А в конце декабря 1706 г. Екатерина
родила царю дочь, тоже Екатерину. Но девочка через полтора года умерла.
В 1708 г. появилась на свет их дочь Анна, а в следующем году — Елизавета.
Царь и фактический супруг постоянно в разъездах, главным образом
по военным надобностям. Это были годы, когда дело шло к генеральной
баталии со «шведом» — королем Карлом XII. Но, несмотря на крайнее
напряжение и всегдашнюю нехватку времени, Петр находит его для кра¬
тенького письмеца своей Катерине. В конце января 1705 г., когда ожидалось
Буганов Виктор Иванович -- член-корреспондснт РАН руководитель центра по изучению
и изданию источников Института российской истории РАН.
3Q

вторжение шведов в Россию, Петр, еле державшийся на ногах от уст-алости
и бессонных ночей, прибыв из Гродно в Вильно, пишет Екатерине и ее
наперснице А. К. Толстой: «Еще ж объявляю свою нужду здешнею: ошить
и обмыть некому; а вам ныне вскоре быть, сами знаете, нельзя» '.
Более радостный тон — в его цидульке к тем же адресаткам с сообще¬
нием о победе над шведами в сражении у села Доброго 30 августа того же
года: «Правда, что я, как стал служить, такой игрушки не видал. Однако
ж сей танец в очах горячего Карлуса изрядно станцевали» 2. Под «танцем»
царь разумеет блестяще осуществленную князем М. М. Голицыным атаку
на корпус К. Г. Рооса, которая закончилась его разгромом. Пишет он
Катерине, и о событиях под Лесной. Обращается к ней своеобразно: «Мат¬
ка, здравствуй!», или «Мудер», то есть Mutter на голландский манер.
5 января 1709 г. в предвидении генерального сражения и опасностей,
с ним связанных, Петр составляет на всякий случай записку: в случае его
смерти выдать Катерине Василевской с дочерью три тысячи рублей. Сумма
для того времени — немалая, особенно учитывая бережливость, даже ску¬
пость царя в личных расходах и стесненные финансовые обстоятельства
военного времени. Переезжая из одного места в другое, царь не забывает
послать своей Катерине, правда, не очень часто, какую-нибудь безделушку,
гостинец, вроде часов «новой моды» (со стеклами — от пыли) или бутылку
вина венгерского, чтобы не грустила...
Привязанность Петра к ней все крепнет. Когда он в столице, то не
может обходиться без нее. С Екатериной и дела можно обсудить, и на пиру
повеселиться. Она вовремя нужное слово скажет, успокоит; глядишь, и гнев
царский остынет, и сам он отойдет от дум тяжких, забудет, хоть на миг,
о заботах и невзгодах. Она умела укрощать вспышки его ярости. Нередко
после этого повеселеет царь, пошутит с ней или с иным кем-нибудь.
А «птенцы гнезда Петрова» пользовались влиянием Катерины, прибегали
к ее заступничеству, чтобы выпросить по случаю прощение гневливого
монарха. И случаев таких было немало.
Ее веселость и нежность к фактическому супругу не были притвор¬
ством, жеманством; все в ней было естественным, исходило от ее натуры
жизнерадостной и простой. Современников изумляло подобное поведение
подруги Петра, его самого, влияние ее на государя. Простолюдины же
нередко осуждали обоих. Так, старый солдат говорил однажды, что Екате¬
рина околдовала царя, а помогал ей в этом деле Меншиков-проныра: «Не
подобает монарху, так и ей, Катерине, на царстве быть: она — не природ¬
ная и не русская; и ведаем мы, как она в полон взята и приведена под знамя
в одной рубахе, и отдана была под караул; и караульный наш офицер надел
на нее кафтан... Она с князем Меншиковым Его Величество кореньем
обвели... И только на ту пору нет солдат, что он всех разослал» 3.
Катерина нередко ездила с царем во время походов. Так случилось,
например, в пору Прутского похода летом 1711 года. К землям Молдавии
царь отправился два года спустя после Полтавской победы. Эйфория от нее
еще не прошла, и ему казалось, что разгромить турецкую армию не
составит особого труда. Но судьба распорядилась иначе, и на его долю
выпали тяжелейшие испытания — тяготы похода (жара, голод и жажда),
окружение в июле его армии турками, во много раз превосходившими ее
своей численностью, угроза «шклавства» (рабства, плена). Лишь стойкость
и мужество солдат, изворотливость дипломатов, спасли и армию и самого
Петра. Сыграла свою роль и Катерина, находившаяся с ним в окруженном
лагере: ее драгоценности, как передавали из уст в уста, преподнесли знат¬
ным туркам, и это тоже способствовало заключению мира, отнюдь не
позорного для России в той, казалось бы, безвыходной ситуации, которая
сложилась. Петр, готовый уже поступиться всеми завоеванными в Прибал¬
тике землями, вздохнул с облегчением.
Эти события еще больше сблизили обоих. Еще до похода, 6 марта 1711
г., Петр тайно обвенчался с Катериной, и возлюбленная превратилась в его
законную супругу. Мотаясь в хлопотах по всей стране, он нередко, скучая
по ней, зовет ее к себе: «Для Бога, приезжайте скоряй! А ежели за чем
40

невозможно скоро быть, отпишите, поне же не без печали в том, что ни
слышу, ни вижу Вас». Тоска, заботы о жене видны во многих письмах царя:
«Для Бога, чтоб я не желал Вашей езды сюда, чего сама знаешь, что желаю;
и лучше ехать, нежели печалиться. Только не мог удержаться, чтоб не
написать. А ведаю, что не утерпишь; и которою дорогою поедешь,— дай
знать»; «Хочется с гобою видеться, а тебе, чаю, гораздо больше для того,
что я в двадцать семь лет был, а ты в сорок два года не была» 4.
Веселая, обаятельная, находчивая супруга полностью овладела сердцем
и душой государя. Она довольно быстро и тонко разобралась в особен¬
ностях его характера, его привычках и склонностях, умела угодить и рас¬
потешить — на пирушке или в маскараде с князь-папой и его конклавией.
Главное же— создать в доме уют, тихую и желанную пристань для
отдохновения от трудов и печалей, Всем этим и подкупила Петра, и именно
потому он предпочел ее другим женщинам, той же Анне Моне, холодной
и расчетливой фаворитке.
Женщина необразованная, неграмотная, Екатерина, с ее житейским
умом, тактом, сердечностью и простотой привлекала окружающих,
в том числе и людей, не очень-то к ней расположенных. Подраставший
царевич Алексей, ее пасынок, не мот не признать: «Жена его, а моя
мачеха — умна!» 5.
Державный супруг в письмах к ней сменяет обращение, и это показыва¬
ет, как он ее ценит: «Катеринушка, друг мой, здравствуй!», «Катеринушка,
друг мой сердешнинькой, здравствуй!» В ответ она диктовала секретарю
письма Петру, и он, вполне удовлетворенный, видел, что его жена все
понимает, сочувствует ему, радуется его успехам. Однажды он признался
ей: «Мы, слава Богу, здоровы, только зело тяжело жить, ибо левшею не
умею владеть, а в одной правой руке принужден держать шпагу и перо;
а помочников сколько, сама знаешь!» 6. И на эту жалобу он получил ее
сочувствующий и понимающий отклик. Екатерина делала это в тоне полу¬
серьезном и полушутливом, на манер самого Петра, что ему тоже нрави¬
лось, льстило. Он не только любил жену, но и уважал, заботился о дочках,
их обучении, будущем.
Петра не беспокоило «подлое» происхождение его избранницы, он
предпочел ее другим, не желая иметь женой знатную особу из русских или
иноземных родов. И здесь он, как и во многом другом, смело ломал
традиции, рушил старину. Не обращая внимания ни на пересуды, ни на что
другое, он сделал ее царицей, ввел в круг придворных, дипломатов. И она
естественно, без робости вращалась в этой среде, вела себя непринужденно
и весело, с обычным обаянием и благорасположением ко всем.
Об этом не преминули сообщить своим дворам их представители
в Петербурге.
Судя по описаниям современников, Екатерина Алексеевна отличалась
приятной полнотой, имела белый цвет лица с примесью природного яркого
румянца; черные, маленькие глаза, черные же и густые волосы, красивые
шею и руки; кроткое и приятное выражение лица. Царица отличалась
высоким ростом, почти под-стать самому Петру, и крепким здоровьем.
Поэтому она сотни верег ездила за своим неугомонным мужем без особого
труда. В силе природа ей тоже не отказала. Однажды во время застолья
Петр подал Бутурлину, денщику своему, тяжелый маршальский жезл: под¬
ними-ка на вытянутой руке! Тот не смог; «тогда Его Величество,— сообща¬
ет Ф. В. Берхгольц,— зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через
стол маршальский жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью
несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало
удивило» 7.
Еще до Прутского похода, весной 1711 г. в опалу попал Меншиков,
любимец царя, уже тогда сильно злоупотреблявший своим положением.
Недовольный его жадностью и стяжательством, которые на этот раз грози¬
ли испортить отношения Петра с доброжелателями России среди польской
знати и жителей Речи Посполитой, царь не согласился с отговорками
фаворита — «сии грабежи» суть, мол, «безделица», и пригрозил ему: «Мне,
41

будучи в таких печалех, уже пришло не до себя и не буду жалеть никого». За
провинившегося светлейшего заступилась Екатерина. «И доношу Вашей
светлости,— сообщала она ему,— дабы Вы не изволили печалиться и ве¬
рить бездельным словам, ежели с стороны здешней будут происходить, ибо
господин шаутбейнахт (то есть Петр I, по чину контр-адмирал.— В. Б.)
по-прежнему в своей милости и любви Вас содержит» 8.
А уже полгода спустя, 19 февраля 1712 г. царь публично обвенчался
с Екатериной. В их честь салютовали пушки с Петропавловской и Адмирал¬
тейской крепостей. Торжество происходило по морскому чину, и потому
Боцис и Корнелий Крюйс, оба контр-адмиралы, корабельные мастера
играли на нем главные роли. Посему случаю был устроен обед в Зимнем
дворце, танцы, длившиеся почти неделю, пускали ракеты.
В последующие годы их переписка, все более увеличивающаяся в
объеме, говорит о том, что взаимная любовь и привязанность супругов
возрастают. Помимо цидулок, они пересылают друг другу презенты: ца¬
рица мужу — пиво, водку, малосольные огурчики; он ей — украшения,
безделушки. Подтрунивают друг над другом по поводу «забав», «мет-
ресишек». Петр отшучивается, отнекивается: ему, старику, не до этого,
пишет чаще всего о делах, а также о своих болезнях, выздоровлении
(«Хотя ты меня и не любишь, однако ж чаю, что тебе сия ведомость
не противна...»).
Екатерина отвечает ему ласково, заботливо, шутя: «При сем прошу
Вашей милости, дабы позволил уведомить меня своим писанием о состоя¬
нии дражайшего своего здравия и счастливом Вашем прибытии к Ревелю,
что даждь Боже. За сим, здравие Вашей милости в Божие сохранение
предав, остаюсь жена твоя Екатерина. Из Санкт-Питербуха мая 23 1714 г. Р.
S.	Вчерашнего дня была я в Пигергофе, где обедали со мною 4 кавалера,
которые по 290 лет. А именно Тихон Никитич (Стрешнев.— В. Б.), король
самояцкой, Иван Гаврилович Беклемишев, Иван Ржевской. И для того
Вашей милости объявляю, чтоб Вы не изволили приревновать». Поздравля¬
ет она супруга с Гангутской победой и по другим случаям 9.
Царица хорошо знала, конечно, об увлечениях и слабостях супруга не
только в прошлом, до нее. Анну Моне, самую раннюю и неверную фаво¬
ритку, она отстранила от молодого царя, будучи еще Мартой. Потом были
и другие, и она смотрела на проделки мужа сквозь пальцы; случалось, сама
им способствовала. Все это ее не беспокоило — она видела, чувствовала,
что прочно владеет сердцем, помыслами царя, который все чаще сетует по
поводу своей старости: ведь он был на много лет старше своей супруги, Все
эти годы Петр по-прежнему полон внимания к ней, сообщает прежде всего
о военных делах.
Екатерина некоторое время сопровождала царя в путешествии по Ев¬
ропе в 1715—1716 годах. К тому времени обострились отношения Петра
с сыном от первого брака — Алексеем. Сын и наследник, показавший
в глазах отца свою неспособность к делам по управлению государством,
в конце октября 1715 г. похоронил жену — принцессу Вольфенбюттельскую
Шарлотту-Христину-Софию, успевшую родить сына, будущего императора
Петра II. В день похорон сын получил письмо отца от 11 октября. В нем
Петр намекал на возможность лишения Алексея прав на наследование
престола. В эти дни Екатерина ждала ребенка. 27 октября 1715 г., в день
похорон жены Алексея, родился царевич Петр Петрович — «шишечка», как
называли его родители. На него-то они и возлагали надежды, как на
продолжателя дела отца. Их разделяли Меншиков и другие вельможи из
«новой знати», выдвинутые Петром, ибо возможное воцарение Алексея,
склонного к старине и не скрывавшего неприязни к ним, грозило им
катастрофой.
Последующие годы отмечены драматическими событиями в семье
царя. В конце 1715 г. Алексей согласился отречься от престола. Но эго был
обман. Царевич бежал в Вену, под защиту императора Священной Римской
империи. Прибыв туда, 10 ноября 1716 г., он пожаловался на отца, который
задумал лишить его прав на престол, и на мачеху. Началась эпопея по
42

возвращению царевича на родину. В Москву он вернулся только в феврале
1718 года. В ходе следствия Алексей согласился на отказ от престола,
но его подвергли пыткам. 26 июня он скончался, «шишечка» был объявлен
наследником.
Екатерина могла торжествовать. Все эти годы она, как и раньше,
была полна заботы по отношению к супругу, посылает ему, все чаще
болевшему* лекарства. А он сетует на недомогания (слабость, чечуй,
т. е. геморрой), томится вдали от нее («только без вас скучно»), сообщает
о всем виденном в пути, о новых победах над шведами, шлет подарки —
попугаев, канареек, саженцы деревьев и цветы. Царь тоже получает от
нее презенты — то вино да водку, то клубнику, то рубашки да галстуки,
камзолы да шлафроки. Екатерина часто упоминает в своих письмах
мужу о маленьком Петре, называя его «санкт-петербургским хозяином»,
О своем пасынке она умалчивает. Показательно, что во время следствия
над царевичем Петр проявляет особую нежность к своей «Катеринушке»,
заботится о том, чтобы ей удобно и безопасно было ехать из Москвы
в Петербург (письмо от 23 марта 1718 г.).
Позднее цидулок от нее мужу становится меньше, чем его к ней.
Однако по-прежнему он читает, конечно, не без удовольствия, ее слова
о «скуке» «только то и радости, что Ваши писания» 10. Летом 1719 г., когда
43

царь с флотом крейсировал у берегов Швеции, они мечтают в письмах,
чтобы впредь быть постоянно вместе: «А что пишешь,— сообщает Петр,—
что скучно гулять одной, хотя и огород (Летний сад в Петербурге.— В. Б.)
хорош,— верю тому, ибо те же вести и за мною. Только моли Бога, чтобы
уже сие лето было последнее в разлучении, а впредь бы быть вместе»;
«...Молим Бога,— отвечает Екатерина,— да даст нам, как и по Вашему
намерению, чтоб сие лето уже в последнее быть в таком разлучении; и паки
просим его Божескую милость, дабы совершил общее желание наше» ".
Однако осуществить это было трудно и виной тому — стиль жизни
царя вечно занятого делами. Конечно, его связывало с женой многое —
в том числе дети. Правда, в этом плане они не были счастливы. Уже давно,
в 1707 г., умерли сыновья Павел (род. в 1704 г.) и Петр ( род. в 1705 г.),
в июле 1708 г.— дочь Екатерина (род. в 1706 г.), в мае 1715 г.— Наталья
(род. в 1713 г.), в июне того же года — Маргарита (род. в 1714 г.). Горше
всего была потеря «шишечки», умершего 25 апреля 1719 года. За ним
последовали еще трое— Павел (в 1717), Петр (в 1723 г.), Наталья (род.
в 1718 г.— умерла в 1725 г.) 12. Из 11 детей в живых осталось только двое,
к тому же старшая из дочерей, Анна, ненадолго пережила родителей —
скончалась в 1728 году.
Триумфально закончилась Северная война. После Ништадского мира
1721 г. Россия закрепила за собой Восточную Прибалтику. Сенат преподнес
Петру титул императора всероссийского, Петра Великого, Отца Отечества.
В следующем 1722 г. Екатерина сопровождала его в Каспийском походе,
который закончился установлением контроля России над западным и юж¬
ным побережьем Каспийского моря. Тогда же Петр издал «Правду воли
монаршей» — закон, согласно которому он самолично мог назначить на¬
следника престола. В письмах той поры он называет Екатерину уже госуда¬
рыней императрицей; повелительный, грубоватый и снисходительно-ласко¬
вый тон их давно стал внимательным, нежным, просительным (он просит ее
«не гневаться», «не досадовать» на «старика»). Петр, очевидно, все чаще
думает о «Катеринушке» как своей преемнице. В манифесте 1723 г. он
обосновывал права супруги на титул императрицы, как его помощницы,
участвовавшей во всех его делах.
С конца 1723 г. в первопрестольной начали готовиться к приезду из
Петербурга императорского двора — воздвигали триумфальные ворота,
в Кремле заново обивали стены в Грановитой, Столовой и других палатах,
развешивали украшения, делали новые ливреи прислуге. Делали также
корону и всякие уборы для супруги Петра: предстояла ее коронация, как
императрицы всероссийской. На портретах той поры она предстает роскош¬
ной женщиной: полные лицо и подбородок, алые губы и черные глаза,
слегка приподнятый нос и выпуклые ноздри, румяные щеки и белая шея,
высокая грудь и прекрасная черная коса.
Хлопоты и приготовления, которыми заправлял П. А. Толстой, от¬
личившийся в деле царевича Алексея, продолжались до весны 1724 года.
А 7 мая состоялось коронование бывшей пленницы и портомои. В торжест¬
венном церемониале и празднествах участвовали знатнейшие и влиятель¬
нейшие сановники, светские и духовные, армейские части и толйы простого
народа. В Успенском соборе Кремля Петр I возложил корону на голову
коленопреклоненной «Катеринушки». Звонили колокола, гремела полковая
музыка. Манифест Сената и Синода извещал, что короной и помазанием
Екатерина удостоена за «Заслуги перед Российским государством». На
парадном обеде слово в честь императрицы произнес Феофан Прокопович.
Он воспел ее «неизменную любовь и верность к мужу и государю своему,
неусыпное призрение к порфирородным дщерям (Анне и Елизавете.—
В.	Б.), великому внуку (Петру, сыну покойного Алексея.— В. Б.) и всей
высокой фамилии, щедроты к нищим, милосердие к бедным и виноватым,
матернее ко всем подданным усердие».
По случаю столь радостного события последовали награды, в том
числе и от императрицы. Толстого Екатерина Алексеевна возвела в графс¬
кое достоинство. Среди тех, кого она отметила, был и камер-юнкер Виллим
44

Моне, брат той самой Анны Моне, которая за четверть века до этого
владела сердцем молодого Петра. Ему был выдан от имени Петра I диплом
на звание камергера двора императрицы. В нем содержалось немало похвал
этому «доброму и верному человеку», за службу при дворе, участие в морс¬
ких и сухопутных походах, когда он был «при нашей любезнейшей супруге...
неотлучно и во всех ему поверенных делах с такою верностью, радением
и прилежанием поступал, что мы тем всемилостивейше довольны были».
Эти слова в дипломе, сочиненные, вероятно, в канцелярии императрицы,
имели основание. Их причина, о которой знали или догадывались многие,
вскоре стала известной и «старику-батюшке» ,3. Отвергнув в свое время
недостойную, изменявшую ему «Монсиху», Петр I по иронии судьбы,
приблизил к себе ее брата, ставшего виновником душевных страданий царя
в конце его жизни.
Молодой красавец (род. в 1688 г.), ветреный щеголь и вертопрах
приблизился к Петру в 1711 г., во время Померанской кампании. Благодаря
исполнительности он входит в доверие к царю. Осенью 1711 г. побывала
в Эльбинге Екатерина, и сестра Виллима, жена коменданта этого города
Матрена (Модеста) Балк сумела завоевать ее расположение и дружбу.
Последовали знаки внимания и от государя. Матрена просит брата поспо¬
собствовать переезду ее престарелого мужа в Россию. Виллим уже завязал
тогда знакомства с лицами, близкими к царю, в том числе с П. И.
Ягужинским, кабинет-секретарем А. В. Макаровым и другими. Сребролю¬
бивый и сутяжный, Виллим жаждет богатства и чинов. Помогают ему
генерал-прокурор Ягужинский с братом Иваном и князь-кесарь Ф. Ю.
Ромодановский.
Как генеральс-адъютант Виллим сопровождал царя и царицу во время
их поездки за границу в 1716 году. Именно с этого времени, по указу Петра,
« Моне употреблен был в дворовой нашей службе при любезнейшей нашей
супруге», как говорится об этом в дипломе 1724 года 14. Он управляет
царицыными селами и деревнями; отчеты ему присылают управляющие
и приказчики, а также игумены монастырей, которым покровительствует
царица. Он — устроитель празднеств и-увеселений, до которых была весьма
склонна Екатерина, Моне становится при ней, как в свое время Ф. Лефорт
при Петре, министром пиров и увеселений. Он же докладывает ей о делах,
о новостях, вел ее корреспонденцию, заведовал ее казной и драгоцен¬
ностями и находился, как отмечается в том же императорском дипломе,
«неотлучно» при «Катеринушке».
Молодой и статный, обаятельный и веселый, франтоватый и красивый
Моне, а ему в ту пору не было еще и 30 лет, сопровождал царицу повсюду,
устраивал все ее дела. Ввиду частых отлучек «старика-батюшки», развлекал
ее, чем мог, и, как потом оказалось, не только льстивыми словами. Многие,
в том числе и самые знатные, из числа «птенцов гнезда Петрова», быстро
смекнули, в чем дело, и стали искать его расположения и помощи. Все,
кроме царя, видят в нем фаворита царицы, завладевшего ее сердцем. С его
помощью добиваются чинов и мест, наград и освобождения от повин¬
ностей, заступничества в суде или в случае опалы. За помощь Моне брал
ото всех подношения, иногда довольно крупные. Баловень случая, он стал
очень богатым и влиятельным человеком, владельцем многих имений,
достиг, казалось бы, вершины удачи и счастья.
Активность Монса, вмешательство его в дела правительствующих
мест, судебных учреждений не оставались незамечеными, вызывали толки,
бросали тень на царя и его «сердешненькую». Даже самые близкие к царю
люди не предупредили его; более того — «оберегали» его от правды, так
как им выгодно было пользоваться услугами фаворита царицы. А тот
помогал им во всем с помощью «премилосердной государыни». Меншиков,
попавший в 1722—1723 гг. в немилость из-за превышения власти и неуем¬
ной страсти к чужой собственности, спасался только благодаря заступ¬
ничеству Монса и Екатерины. Светлейшему в тот раз грозила не дубинка
царева, а чуть ли не смертная казнь. Уступил император только настой¬
чивой просьбе жены. Меншикову помогли, конечно, старые и добрые
45

отношения с императрицей, но немалую роль сыграли и подарки ее молодо¬
му фавориту |5.
Минули майские торжества 1724 г., а дела и заботы, как всегда,
захлестывали Петра I, хотя мешала усилившаяся болезнь. Минеральные
воды помогали ненадолго. Осенью состояние его здоровья ухудшилось.
А в ноябре он испытал страшный удар; ему стало известно об интимной
близости Екатерины с Монсом.
Выдали их клевреты и прихлебатели фаворита императрицы. Чиновник
из канцелярии Монса Е. М. Столетов, «канцелярист коррешпонденции Ее
Величества», человек болтливый, знал о всех проделках своего патрона.
Придворный шут Иван Балакирев помогал Монсу в том числе и в пересыл¬
ках с императрицей, и гоже не отличался молчаливостью. О царице и Мон-
се, их любовной переписке заговорили придворные служители. Последовал
донос одного из них. В разговорах о доносах упоминался некий «рецепт
о составе питья», да «ни про кого, что ни про хозяина», то есть для
императора. Но Петру ни об извете, ни о чем другом не сказали; императ¬
рицу же кто-то об этом известил.
Дело происходило в Москве, 26 мая 1724 г. с Екатериной случился
сильный припадок, ей пустили кровь, и она заметно ослабла. То же повто¬
рилось 31 мая. К середине июня она поправилась, и успокоившийся им¬
ператор уехал в Петербург. С дороги он пишет ей письмо о том, что ждет ее
в северной столице, скучает без нее. Екатерина сообщает ему о своем
выздоровлении и выезде в Петербург. Но уже в пути ее приближенные
шептались о том, что ей было бы весьма неприятно услышать.
Против Монса продолжалась интрига, но настолько тайная, что имена
тех, кто ее начал и разжигал, до сих пор не известны. 8 июля Екатерина
прибыла в Петербург. Пиры летом следовали один за друг им — по случаю
спуска на воду новых кораблей. На свадьбах, которые случались у придвор¬
ных, «их величества бывали очень веселы». 30 августа в Петербург привезли
мощи Александра Невского; их встречала флотилия на реке, гремели пу¬
шечные залпы, затем звучали тосты. Празднества продолжались и осенью.
Во время одной из пирушек, 25 октября, придворные, когда был провозг¬
лашен тост за здоровье императрицы, пали к ее ногам. Все как будто
успокоилось, и Екатерину с ее фаворитом покинули тревоги и сомнения.
Моне по-прежнему хлопочет за ходатаев, получая от них презенты.
Но вскоре анонимный изветчик послал подметное письмо государю.
Вручил его царскому лакею Ширяеву в начале ноября какой-то незнакомец,
тут же скрывшийся. Тогда же, 5 ноября, начался розыск. По повелению
Петра вел его в Петропавловской крепости А. И. Ушаков, глава Тайной
канцелярии. Допросили служителей; их, в том числе и Балакирева, подняли
на дыбу. 8 ноября участвовал в допросах сам император. Вернувшись
в Зимний дворец, он застал весело разговаривавших императрицу и при¬
дворных, среди которых был и Моне.
Саксонский посол Лефорт записал потом, что фаворит Екатерины
«долго имел честь разговаривать с императором, не подозревая и тени
какой-нибудь немилости». Ужин закончился и Петр ушел к себе. Придвор¬
ные разъехались. Вернулся домой и Моне. Вдруг явился к нему «инк¬
визитор» Ушаков и объявил о его аресте. Он отобрал у Виллима шпагу,
ключи, собрал и запечатал бумаги. Ушаков привез его к себе домой. Здесь
уже был император. Тогда же арестовали Столетова.
На следующий день Петербург узнал об арестах; волнения и страхи
охватили многих вельмож. Взятки и презенты, о которых стало известно
следователям, Петра не особенно интересовали; их он использовал как
предлог, официальную причину для расправы. Его поразило другое —
измена самого близкого ему человека, его «свег-Катеринушки». Императ¬
рица в это время сидит в своих покоях.
Царь обеспокоен тем, что еще не сделал распоряжения о наследнике
престола, что «не пристроены» дочери. 10 ноября А. И. Остерман от его
имени объявляет герцогу Голштинскому, давно пребывающему в Петер¬
бурге, о согласии императора на его брак с дочерью — Анной. В тот же
46

день Петр допрашивает Монса, на бумагу ложатся записи о взятках, об
остальном — только устно... Можно думать, что Виллим повинился во
всем; недаром его, как и привлеченных к розыску придворных служителей,
даже не пытали. Допросы арестованных, в том числе Матрены Балк,
выявили картину мздоимства, принявшего широкие размеры.
13 ноября по улицам и площадям Северной Пальмиры прошел кортеж
из солдат, чиновник под барабанный бой объявлял о взятках Монса, его
сестры Балк и повелевал от имени Петра тем, кто такие взятки давал или
знает о них, сообщать властям. Это и сделали многие, в том числе и знат¬
ные — заявления об этом прекратились только с кончиной Петра (. «Вы¬
сший суд» из девяти персон ( в их числе — Я. Брюс, И. И. Бутурлин, И. А.
Мусин-Пушкин, А. И. Ушаков) обвинил Монса во взятках и приговорил
к смертной казни. Петр утвердил его мнение: «Учинить по приговору».
Утром, в понедельник 16 ноября, на Троицкой площади, что перед
Сенатом, палач отрубил Виллиму голову; из приговора, перед тем прочи¬
танного, присутствующие услышали о взятках. Ни о чем другом сказано,
конечно, не было — имя Екатерины не упоминалось ни тогда, ни во время
следствия. Она все эти дни, неприятные и мучительные для нее, сохраняла
выдержку и спокойствие.
На Петра, если верить некоторым иностранцам, страшно было смот¬
реть, до того он был поражен, гневен, бледен; «блуждающие глаза его
сверкали. Его лицо и все тело, казалось, было в конвульсиях. Он раз
двадцать вынул и спрятал свой охотничий нож, который обычно носил
у пояса... Эта немая сцена длилась около получаса, и все это время он лишь
тяжело дышал, стучал ногами и кулаками, бросал на пол свою шляпу и все,
что попадалось под руку. Наконец, уходя, он хлопнул дверью с такой силой,
что разбил ее» ,б. По другому рассказу, император, в ответ на просьбу жены
помиловать Монса, разбил дорогое венецианское зеркало, намекнув при
этом, что и ее может постигнуть та же участь. Екатерина в ответ заметила:
«Разве от этого твой дворец стал лучше?» 17.
Со времени казни прошло три недели. То ли возвращаясь с пирушки
у Толстого, то ли по настоянию Петра, Екатерина вынуждена была про¬
ехать по площади, где казнили Монса. На колесе, на самом верху высокого
столба, лежал труп ее фаворита, а с заостренного кола на нее взирали глаза
его отрубленной головы 18.
Удар, постигший неизлечимо больного Петра, ускорил его кончину.
Произошла она 28 января 1725 года. Во дворце собралось много людей,
прежде всего сподвижники царя, высшие чины светского и духовного зва¬
ния. Естественно, встал вопрос о власти. Царь, умерший в страшных
мучениях, не успел назвать или написать имя своего преемника. Его или ее
должны были определить ближайшие к покойному лица. Но единства среди
них не было.
Старая знать во главе с Долгорукими и Голицыными склонялась
к кандидатуре внука Петра Великого, сына царевича Алексея 10-летнего
Петра. Новые вельможи, «выскочки»,— Меншиков и иные, высказались за
Екатерину. Они и решили дело в ее пользу. Меншиков и Бутурлин, оба —
командиры гвардейских полков, вывели их на площадь перед дворцом.
Князь А. Н. Репнин, президент Военной коллегии, то есть военный министр,
взорвался: «Кто осмелился привести их сюда без моего ведома?» «Я,—
услышали он и все присутствующие ответ Бутурлина,— велел прийти им
сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиновать¬
ся, не исключая и тебя. По приказу Меншикова в зал вошли вооруженные
офицеры, и вопрос о престолонаследии был решен волей гвардии, соверши¬
вшей первый в XVIIT столетии дворцовый переворот, правительницей им¬
перии впервые в истории Российского государства стала Екатерина I '9.
Первым делом она наградила своих клевретов, приближенных. Вернула
чины и имущество некоторым из петровых «птенцов», попавшим в свое
время в опалу (Шафиров, Скорняков-Писарев и др.). Помиловала она и тех,
кто поплатился ссылкой по делу Монса (его сестру, Балакирева и др.). Как
при жизни великого супруга, так и после его кончины Екатерина, став уже
47

самодержицей, способностей к правлению государством не проявила. Все
дела она перепоручила Меншикову, влияние и значение которого в правите¬
льственных сферах пошло резко вверх, и некоторым другим сановникам.
По инициативе светлейшего, власти попытались уменьшить расходы на
аппарат управления, без особого, впрочем, успеха. Мелких чиновников
в центре и на местах, лишив их жалованья, посадили на содержание в виде
акциденций, попросту говоря,— взяток от просителей. С целью уменьшить
роль Правительствующего Сената (его стали именовать «Высоким») был
создан указом императрицы 8 февраля 1726 г. Верховный тайный совет.
В него помимо Меншикова, вошли Ф. М. Апраксин, Г. И. Головкин, П. А.
Толстой, Д. М. Голицын, А. И. Остерман и герцог Голштинский. Надежды
Екатерины I и ряда членов Совета на то, что с его помощью можно
обуздать честолюбие и надменность светлейшего, не оправдались — госу¬
дарыня на заседания, на которых, как предполагалось, она будет пред¬
седательствовать, не ходила, гак как они ее не интересовали; к тому же она
частенько прихварывала. Ментиков же быстро подчинил себе всех других
«верховников», не обращая внимания на их недовольство и жалобы.
Умаление роли Сената, учреждение Верховного тайного совета оз¬
начало, конечно, отступление от замыслов Петра I. В том же направлении
шли и меры по усилению власти воевод и губернаторов — им подчинили
городские магистраты, введенные императором; в результате городское
самоуправление зачахло.
Но в целом Екатерина I и ее сотрудники продолжали политику Петра
I во внутренних и внешних делах. Россия закрепила за собой приобретения,
сделанные на Кавказе,— Персия и Турция подтвердили свое согласие
с этим. По замыслам царя-преобразователя была открыта Академия наук,
отправлена экспедиция Витуса Беринга на северо-восточную оконечность
Азиатского материка и в омывающие его водные просторы. По-прежнему
трудились чиновники в коллегиях. Об их работе докладывал императрице
всесильный Меншиков, возглавлявший одну из них — Военную. Современ¬
ники, русские и иноземцы, в один голос отмечают, что светлейший вошел
в полное доверие к Екатерине и вершил всеми делами в государстве.
Императрицу интересовали только балы и машкерады, смотры и про¬
гулки по Неве, пиры и прочие развлечения. Указом 11 января 1727 г. она
вместо ассамблей, а при покойном императоре их устраивали по очереди
у разных вельмож, ввела куртаги («курдахи») — и только в своем дворце,
в определенный день, по четвергам, еженедельно. Все чаще болевшая,
Екатерина, по настоянию Меншикова объявила своим наследником Петра,
внука покойного мужа. Предполагалось, что он должен жениться на дочери
светлейшего. По проискам Меншикова лишили чинов, имений и сослали
тех, кто не хотел допустить подобного развития событий (граф Толстой,
петербургский генерал-полицеймейстер Девиер, генерал Бутурлин) 20.
6 мая 1727 г. Екатерина I скончалась, прожив всего 43 года с неболь¬
шим. На следующий день ее завещание (тестамент), зачитанное секретарем
Верховного тайного совета, сделало известным имя ее наследника — сына
ее пасынка, в гибели которого была, вероятно, и ее доля вины. Жизненный
путь первой императрицы всероссийской закончился. Судьба бывшей пор-
томои сложилась удачно, даже ярко — для женщины «подлого» происхож¬
дения. Как правительница она ничем себя не проявила; да и трудно было от
нее этого ожидать. Самое важное в ее жизни и судьбе — близость к велико¬
му человеку, преобразователю России.
Примечания
1. Цит. по: ПАВЛЕНКО Н. И. Петр Великий. М. 1990, с. 235.
2. Там же, с. 254.
3. СЕМЕВСКИЙ М. И. Царица Екатерина Алексеевна, Анна и Виллим Моне. 1692	1724.
СПб. 1884, с. 82.
4. Там же, с. 84.
48

5. Там же, с. 85.
6. Письма и бумаги Петра Великого (ПиБПВ), Т. XII, вып. 2. М. 1977, с. 36.
7. БЕРХГОЛЬЦ Ф. В. Дневник. Ч. 2. М. 1903, с. 126 127.
8. ПАВЛЕНКО Н. И. Ук. соч., с. 338.
9. СЕМЕВСКИЙ М. И. Ук. соч., с. 86 90.
10. Там же, с. 130—138.
11. Письма русских государей и других особ царского семейства. Ч. 2. М. 1861, с. 93 -95, 99.
12. СЕМЕВСКИЙ М. И. Ук. соч., с. 342 343.
13. ПАВЛЕНКО Н. И. Ук. соч., с. 550 551.
14. Подробнее см.: СЕМЕВСКИЙ М. И. Ук. соч., с. 17- 80.
15. Там же, с. 91—129, 141—143.
16. НИКИФОРОВ Л. А. Записки Вильбуа. В кн.: Общество и госуласртво феодальной России.
М. 1975, с. 225.
17. БАССЕВИЧ Г. Ф. Записки, М. 1866, с. 169-170.
18. СЕМЕВСКИЙ М. И. Ук. соч., с. 161	225.
19. Русский вестник, 1842, № 2, с. 150; СОЛОВЬЕВ С. М. История России с древнейших
времен. Кн. 9. М. 1963, с. 558.
20. ВЯЗЕМСКИЙ Б. Л. Верховный тайный совет. СПб. 1909, с. 34- 43; История Правительст¬
вующего Сената за двести лет. 1711	1911 гг. Т. 1, СПб, 1911, с. 345 и сл.; ПРОЗОРОВС¬
КАЯ Б. Д. А. Д. Меншиков, СПб. 1895, с. 61	78; ПАВЛЕНКО Н. Полудержавный
властелин. М. 1988. с. 236- 251.

Иван VI Антонович
А. Б. Каменский
В честь его рождения налили пушки Петропавловской и Шлиссельбургской
крепостей и съезжались в царский дворец знатные господа и иностранные
дипломаты поздравлять императрицу Анну Ивановну с рождением вну¬
чатого племянника. Государыня и весь двор публично благодарили Бога за
счастливое рождение младенца. 5 октября он был обьявлен наследником
российского престола. Спустя менее чем две недели. 17 октября, двухмесяч¬
ный малыш стал императором Иоанном III... 1
Как известно, Петр Великий провозгласил право монарха самому
назначать себе преемника и положил начало традиции выдавать замуж
русских принцесс за немецких принцев. Умер он, не оставив завещания.
В результате уже вскоре на российский престол стали претендовать люди
с именами и титулами, непривычными для русского уха. Впрочем, герцоги¬
ня Курляндская Анна Ивановна, воцарившаяся в 1730 г., была чистокров¬
ной русской, как и ее сестра Екатерина, жена герцога Мекленбург-Шверинс-
кого Леопольда. Обе принцессы, дочери старшего брата Петра I царя Ивана
Алексеевича, были выданы замуж с учетом политических соображений,
и обе были несчастливы в браке. Вот почему вскоре после восшествия на
престол Анны Ивановны в Петербург приехала и Екатерина со своей
дочерью Елизаветой-Екагериной-Христиной, родившейся в 1718 г. и в пра¬
вославном крещении получившей имя Анны. Мать и дочь были ближай¬
шими родственницами императрицы и именно с ними оказалась связанной
судьба российского трона.
После некоторых колебаний Анне Леопольдовне был избран жених. Им
стал герцог Антон-Ульрих Брауншвейг-Люнебургский, родной племянник
австрийской императрицы Марии-Терезии. Жениху было 19, невесте — 14
лет. Жених был мал ростом, застенчив и неуклюж в свете. Невеста, напро¬
тив, обещала стать статной, изящной и миловидной женщиной. Дабы
развеять первое дурное впечатление, а заодно и испытать принца, ему
предложили завоевать руку принцессы воинской доблестью и отправили
воевать с турками в распоряжение знаменитого Б. X. Миниха. Принц не
ударил в грязь лицом: он проявил себя храбрым и честным офицером,
участвовал во взятии Очакова и заслужил чин генерал-майора. Возмужа¬
вшим, повзрослевшим и даже вытянувшимся и раздавшимся в плечах вер¬
нулся он в Петербург. Правда, за голы его отсутствия Анна Леопольдовна
Каменский Александр Борисович - кандидат исторических наук, долею Российского государ¬
ственного гуманитарного университета.
50

успела его забыть и безнадежно влюбиться в красивого иностранца графа
Линара, но это не имело особого значения, и 3 июля 1739 г. они обвен¬
чались. 12 августа 1740 г. у них родился первенец — сын Иван.
По всей видимости, первоначально предполагалось, что именно Анна
Леопольдовна унаследует престол после смерти тетки. По одной из сущест¬
вующих версий, Анна Ивановна переменила решение из-за обиды на пле¬
мянницу, которая, сославшись на свое нездоровье, не посещала ее во время
болезни. Надо, однако, заметить, что императрица, старавшаяся во что бы
то ни стало сохранить власть за своей ветвью рода Романовых, могла
опасаться вмешательства в русские дела отца Анны Леопольдовны, герцога
Мекленбург-Шверинского, известного своим скверным характером. Не со¬
всем ясной становилась, из-за отсутствия прецедента, и роль Антона-
Ульриха в случае воцарения Анны Леопольдовны. Все эти резоны навер¬
няка мелькали в голове Анны Ивановны, когда в последние дни ее жизни,
уже после провозглашения наследником Ивана Антоновича, нужно было
спешно решить вопрос о регентстве.
Собственно, возможностей было три. Прежде всего роль регента могла
быть поручена родителям Ивана Антоновича (или одной Анне Леопольдов¬
не), но этот вариант мало подходил — по резонам, изложенным выше.
Бразды правления страной могли перейти и в руки коллегиального ор¬
гана — Кабинета министров, но это было бы возвратом к тому устройству
власти, которое Анна Ивановна отвергла в самом начале своего царствова¬
ния, разорвав «кондиции», предложенные ей членами Верховного тайного
совета. К тому же императрица не могла не понимать, что передача всей
полноты власти кабинет-министрам вызовет жестокую борьбу между от¬
дельными придворными группировками, подобно тому, как это произошло
в малолетство Ивана Грозного. Наконец, третьим претендентом был люби¬
мец императрицы герцог Курляндский Бирон, рвавшийся к власти и затея¬
вший ради этого сложную интригу.
Побуждения Бирона, помимо просто властолюбия, очевидны: залогом
его благополучия была лишь сама императрица, при смене же власти
шансы сохранить прежнее положение были невелики. Получение им регент¬
ства из рук Анны Ивановны было единственным легитимным способом
сохранить власть в своих руках и приумножить ее, и Бирон, по-видимому,
полагал, что в этом случае на нее никто не посмеет покуситься. В результате
герцогу удалось привлечь на свою сторону влиятельных членов кабинета
и добиться от Анны Ивановны подписания соответствующего указа. Впро¬
чем, императрица лучше, чем ее фаворит, представляла себе расстановку
политических сил и, по преданию, подписывая указ, который подлежал
оглашению после ее смерти, воскликнула: «Жаль мне гебя, герцог, ты сам
стремишься к своей погибели».
Некоторые историки полагают, что помогавший Бирону в получении
регентства Миних (его поддержка сыграла едва ли не решающую роль) уже
в это время замыслил свержение герцога, если тот не поделится с ним
властью. Версия вполне правдоподобна, но ведь Миних мог бы оказать
такую же услугу Анне Леопольдовне и рассчитывать на ее благодарность.
Однако, видимо, ситуация складывалась гак, что за короткое время, когда
императрица находилась при смерти, можно было успеть уговорить ее
только в пользу Бирона. При отсутствии же указа о регентстве грозили
такие беспорядки, что самый реальный шанс получить престол был бы
у той, кого и Бирон, и Миних, и герцогиня Брауншвейгская опасались пуще
всего — у цесаревны Елизаветы Петровны. Союз Бирона, Миниха, А. И.
Остермана и других членов кабинета накануне смерти Анны Ивановны
отсрочил воцарение «дщери Петровой» более чем на год.
Итак, 17 октября 1740 г. появился манифест о восшествии на российс¬
кий престол императора Ивана Антоновича. В нем специально оговарива¬
лось, что империя должна быть управляема по «особому уставу и определе¬
нию», обнародованным на следующий день в сенатском указе. В этот день
Россия узнала, что до достижения императором 17 лет ею будет править
герцог Эрнст-Иоганн Бирон.
51

Имя Бирона обычно ассоциируется со словосочетанием «засилье ино¬
странцев». Считается, что в годы царствования Анны Ивановны страной по
сути дела правил этот немец и его приспешники, безжалостно грабившие
чужую и безразличную им державу. Олицетворением праведного гнева
народа и возникшего на этой волне патриотического движения был приня¬
вший мученическую смерть Артемий Волынский. В действительности все
было несколько иначе. Во-первых, во главе управления страной стояли
отнюдь не только иностранцы, но и русские (тот же Волынский). Во-
вторых, Бирон и его присные набивали карманы ничуть не более интенсив¬
но, чем, скажем, любимец Петра I светлейший князь А. Д. Меншиков.
В-третьих, при единодушно враждебном отношении к Бирону самых раз¬
личных людей, попадавших за неосторожные высказывания в Тайную
канцелярию, ангинемецких настроений в этих высказываниях почти не
содержалось 2. Наконец, патриотические мотивы заговора Волынского бы¬
ли далеко не важнейшими. Для него Бирон был прежде всего соперником
в борьбе за власть.
Вместе с тем общее недовольство режимом к концу царствования Анны
Ивановны было очевидным. Чтобы понять его природу (а не выяснив ее,
нельзя понять и дальнейших событий), нужно вспомнить, что в 30-е годы
XVIII в, произошла смена поколений. То, которое могло ностальгически
вспоминать о допетровской Руси, ушло из жизни. Состарились те, для кого
с именем Петра были связаны воспоминания молодости; родившиеся уже
при Петре достигли зрелого возраста. Для всех них динамичное, наполнен¬
ное событиями и преобразованиями петровское время было политическим
идеалом, своего рода точкой отсчета, с которой в их сознании начиналась
подлинная история России. Сквозь призму этого идеала и смотрели они на
как бы остановившееся время двора Анны Ивановны с ее откровенным
нежеланием и неспособностью к каким-либо серьезным поступкам и дейст¬
виям, на самодурство и тиранство императрицы и ее фаворита, на приходя¬
щие в упадок армию, флот, финансы и т. д.
Образ Петра приобрел едва ли не сакральный характер, а его царст¬
вование представлялось своеобразным «золотым веком». Отсвет этих пред¬
ставлений падал на цесаревну Елизавету Петровну, делая ее символом
чаяний и надежд новых поколений. Об этих настроениях, особенно среди
столичных гвардейцев, правительство было осведомлено. В 30-е годы XVIII
в. через Тайную канцелярию прошло немало дел, в которых фигурировало
имя «дщери Петровой», а арестованные клялись в верности ей. Поток таких
дел усилился в октябре 1740 года. Некоторые из них, например, дела
офицеров Ханыкова, Аргамакова и др., хорошо известны, но возникло
немало и более мелких.
Писарь канцелярии Ладожского канала Влас Курилов был бит плетьми
за то, что в пьяном виде говорил: «Я де не хочю (присягать Ивану
Антоновичу.— А. К.), а верую Елисавете Петровне». Моряк М. М. Толстой,
приведенный вместе с другими матросами в собор для принятия присяги,
присягать отказался, а на допросе в присутствии главы Тайной канцелярии
А. И. Ушакова и генерал-прокурора Сената князя Н. Ю. Трубецкого
заявил, что «орел де летал, да соблюдал все детям своим, а дочь
его оставлена». Поясняя свою мысль, он добавил, что «говорил де он
то о государе императоре Петре Первом, что де он, государь, во время
государствования своего соблюдал и созидал все детем своим, а у него
де, государя, осталась дочь, государыня цесаревна Елисавет Петровна,
и надобно ныне присягать ей, государыне цесаревне, о чем в полках
и салдаты все также говорят». Толстой был сослан в Оренбург и определен
в «нелегулярную службу вечно».
Отставной капитан Азовского пехотного полка П. М. Калачов воз¬
намерился отправиться к Елизавете Петровне и строго спросить ее, «для
чего ея высочество наследством обойдена, что чья она дщерь». По желанию
цесаревны он был готов пойти в Сенат, чтобы убеждать сенаторов, и если
бы цесаревна выдала его, то он пригрозил бы ей, что будет с ней «судитца
на оном свете». К сему Калачов добавлял, что все это «говорил от одного
52

своего сожаления, вспоминая славные дела государя императора Петра
Великого». Ссылаясь на то, что Иван Антонович «родился не во христианс¬
кой вере и не в правоверии и отец его высочества иноземец и в церковь не
ходит и святым иконам не поклоняетца», присягать отказались даже ка¬
торжники-старообрядцы. В одном из документов упоминается распрост¬
ранившийся по Петербургу слух, что Елизавета Петровна якобы издала
указ, под страхом смерти запрещающий присягать Ивану Антоновичу,
а в другом — что цесаревна называла дураком принца Антона-Ульриха 3.
Как бы то ни было, но массового выступления против младенца-
императора и его регента в октябре 1740 г. не последовало. Между тем
и внутри правящей верхушки борьба за власть не утихала. Уже через
несколько дней после 18 октября Бирон проведал о направленных против
него высказываниях принца Антона-Ульриха и его приближенных. После¬
довали бурное объяснение и публичное покаяние принца, после которого
в течение двух недель он не покидал своих покоев. Легкая победа над отцом
императора вскружила Бирону голову, и он решил, что теперь ему все
нипочем. 7 ноября он поссорился уже с Анной Леопольдовной, наговорил
ей грубостей и пригрозил отправить вместе с мужем в Германию. Этот
разговор оказался для Бирона роковым: в ту же ночь произошел переворот,
положивший конец его правлению.
Главным организатором и вдохновителем переворота был Миних.
Тщеславный полководец полагал, что, избавив брауншвейгское семейство
от Бирона, он сослужил ему такую службу, что заполучит вожделенное
звание генералиссимуса и навсегда закрепит за собой первенствующее
положение при дворе. При этом Миних, видимо, лучше, чем Бирон, оцени¬
вал истинное политическое положение. Он не претендовал на роль регента,
более подобающую Анне Леопольдовне, а, призывая гвардейцев арестовать
Бирона, ловко использовал имя Елизаветы, ради которой они были готовы
итти в огонь и в воду. В результате многие из них, бросившись вслед за
Минихом на штурм Биронова дворца, полагали, что возводят на престол
дочь Петра.
Переворот произошел без каких-либо осложнений: Бирона и членов его
семьи арестовали в их спальнях. Манифестом об отрешении герцога Кур¬
ляндского от регентства, изданным 9 ноября от имени младенца-императо-
ра, сообщалось, что Бирон «тотчас по принятии того своего регентства и не
обождав еще, чтоб тело ея имнераторскаго величества земле предано было,
не токмо многие государственным нашим правам и прежним определениям
противные поступки чинить, но, что наивяще есть, к любезнейшим нашим
родителям, государыне нашей матери и государю нашему отцу, такое
великое непочитание и презрение публично оказывать, и при этом еще со
употреблением непристойных угрозов, такие дальновидные и опасные наме¬
рения объявить дерзнул, по которым не токмо вышеупомянутые любезней¬
шие наши государи родители, но и мы сами, и покой и благополучие
Империи нашей в опасное состояние приведены быть могли б» 4.
По свидетельству современников, свержение Бирона было встречено
с восторгом даже большим, чем год спустя восшествие на престол Елизаве¬
ты Петровны. «Еще не было примера,— сообщал в Париж французский
посланник Ж. Шетарди,— чтобы в здешнем дворце собиралось столько
народа и чтобы весь этот народ обнаруживал такую неподдельную радость,
как сегодня». После принесения присяги Анне Леопольдовне как правитель¬
нице младенца-императора из окна дворца показали толпе, приветствова¬
вшей его радостными криками.
«О личности Анны Леопольдовны,— писал в начале нынешнего века
историк С. Ф. Либрович,— сложились два разноречивых мнения: одни из
современников считали ее очень умной, доброй, человеколюбивой, презира¬
ющей притворство, снисходительной, великодушной, милой в обхождении
с людьми. Другие, напротив, упрекали ее в надменности, тупости, скрытно¬
сти, презрении к окружающим ее, утверждали, что она посредственного
ума, капризная, вспыльчивая, нерешительная, ленивая» 5. Для истории же
единственно объективным критерием служит деятельность правительницы.
53

Первые действия новой власти были традиционны: награждение участ¬
ников переворота. Впрочем, награды были распределены несколько иначе,
чем задумывал Миних: звание генералиссимуса получил принц Антон-
Ульрих, фельдмаршалу же пришлось довольствоваться орденами, день¬
гами и чином кабинет-министра. Этот факт свидетельствует о том, что
родители Ивана Антоновича желали править самостоятельно. В состав
кабинета вместо арестованного вместе с Бироном А. П. Бестужева-Рюмина
был введен также граф М. Г. Головкин. Помимо Миниха и Головкина
членами кабинета оставались Остерман и князь А. М. Черкасский. Таким
образом, половину членов кабинета составляли русские, половину— ино¬
странцы. Обер-гофмаршалом двора был граф К. Р. Левенвольде, а го¬
фмаршалом Д. А. Шепелев, из восьми камергеров «немцев» было два,
остальные — русские. Нет никаких оснований утверждать, что прави¬
тельница отдавала иностранцам предпочтение. По сохранившимся све¬
дениям, Анна Леопольдовна была довольно религиозна и пунктуально
соблюдала обряды православной церкви; впоследствии священники со¬
провождали ее в ссылку.
В Полном собрании законов Российской империи зафиксировано 185
законодательных актов с ноября 1740 по ноябрь 1741 года. В среднем это
вполне соответствует характерной для XVIII в. интенсивности законотвор¬
чества. Однако в Полном собрании законов зафиксированы далеко не все
указы и манифесты того времени, и реальное их число едва ли не вдвое
больше. Но несмотря на это, никаких свидетельств о стремлении правитель¬
ства Анны Леопольдовны к серьезным преобразованиям нет. Еще в октябре
1740 г. Бирон успел объявить амнистию ряду категорий заключенных,
а в конце того же года ее действие было несколько расширено; каторжные
работы осужденным солдатам были заменены ссылкой в Сибирь. Изданный
12 ноября указ «о подавании челобитен в учрежденных местах и о чинении
по оным решений без всякой волокиты» — также практически «дежурное»
(и почти бесполезное по причине живучести бюрократических порядков)
узаконение всех российских правительств.
17 декабря последовал указ «о неношении богатых платьев с золотом
и серебром и из других шелковых парчей и штофов». Впрочем, для особ
первых трех классов, а также для тех, «кто из Придворных наших кавалеров
сами пожелают», делалось исключение. В феврале 1741 г. были подтверж¬
дены привилегии лифляндских и эстляндских провинций и рыцарства. В ма¬
рте кабинет согласился с Сенатом, предлагавшим во изменение воли Петра
Великого разрешить всем желающим строить каменные здания во всех
городах империи, а в июне Сенат запретил пускать в Петербург нищих.
Наконец, в сентябре потомкам Ивана Сусанина выдали грамоту, подтверж¬
давшую освобождение их от рекрутской повинности.
Краткий обзор законодательства Анны Леопольдовны показывает, что
если у ее правительства и была какая-то программа, то состояла она в том,
чтобы продолжать политику предшествующего царствования. Сама прави¬
тельница, по свидетельству мемуаристов, нередко, вздыхая, говорила о том,
как она мечтает, чтобы ее сын скорее вырос и взял бремя власти на себя.
В этой ситуации, быть может, окажись в правительстве люди энергичные
и решительные, они могли бы многого добиться. Но Анна Леопольдовна
сохраняла вокруг себя в основном тех, кто окружал ее тетку, а они заботи¬
лись лишь о собственном покое и благополучии.
Столь же неспособным к управлению государством был и Антон-
Ульрих. «Он был добр, храбр, честен,— писал автор прошлого века,— мог
быть прекрасным гвардейским офицером, даже полковым командиром —
и только» 6. Характеристика весьма точная: и доброту и благородство
Антон-Ульрих сполна проявил в последующие годы, заботясь о своих детях
в многолетней ссылке, но стезя государственного деятеля была не для него.
Иван Антонович между тем рос под присмотром фаворитки матери
Юлии Менгден, и его очень редко показывали посторонним, даже когда
этого требовал этикет — на смотрах гвардии и дипломатических приемах.
Из-за этого едва не вышел скандал, ибо Шетарди требовал позволить ему
54

вручить послание своего короля
в присутствии младенца-императо-
ра, грозясь в противном случае
уехать из Петербурга. В конце кон¬
цов это требование пришлось удов¬
летворить:	мальчика принесли
в тронный зал, посадили на кресло,
и Шетарди, обращаясь к безмятеж¬
но играющему ребенку, произнес
речь. Сохранились сведения об иг¬
рушках, находившихся в комнате
императора — мячиках и четырех
книжках с цветными картинками.
Торжественно праздновался год со
дня рождения Ивана Антоновича.
Был устроен большой банкет, дано
несколько балов, вечером фейер¬
верк и иллюминация. Молодой Ло¬
моносов сочинил оду.
Сменяющие друг друга балы,
маскарады, охота, театральные
представления были обычным вре¬
мяпрепровождением двора, что,
впрочем, вполне естественно, если вспомнить, что правительнице Рыло 11
года. Придворные играли в шахматы, бильярд, волан, мячи, но чаще всего
в карты, как и при Анне Ивановне-. Дворец был наполнен шутами, карлами,
птицами и цветами. Имелся зверинец, в котором содержались медведи,
волки, зайцы, сурки, куницы, олени, лось, козы, кабаны. В 1741 г. к имев¬
шемуся прежде слону были добавлены еще десять. 16 октября они «осердясь
между собою о самках» и сломав клетки, вырвались на волю. Один из
слонов ушел на Васильевский остров, где «изломал Сенат и чухонскую
деревню» 7.
Откровенное нежелание правительницы всерьез заниматься управлени¬
ем страной, пользуясь своим положением ради удовлетворения прихотей,
вызывало еще большее недовольство, чем при Анне Ивановне. Легшим- '
ность власти Анны Леопольдовны была сомнительной, а перспектива все 17
лет ее правления провести подобным же образом мало кого вдохновляла.
Напряжение росло, вероятность свержения Анны Леопольдовны станови¬
лась все очевидней, и лишь она, казалось, ничего не хотела замечать. Еще
в марте 1741 г. ушел в отставку отчаявшийся Миних, грозился то же сделать
Остерман.
Более опытные политики видели, что происходит в окружении цесарев¬
ны, и считали необходимым принять меры безопасности. Одни предлагали
отправить Елизавету Петровну в монастырь, другие — выдать замуж за
принца Людвига Брауншвейгского. Но и цесаревна знала об этих планах,
и именно такая опасность более, чем что-либо другое, быть может, толк¬
нула ее, любившую веселый и беззаботный образ жизни не меньше своей
племянницы, на путь заговора. Во всяком случае о какой-го особенной
антипатии Елизаветы Петровны к Анне Леопольдовне, ее мужу и ребенку
ничего не известно. Напротив, Елизавета любила нянчить своего внучатого
племянника и даже сама пришивала ленточки ему на одежду.
Между тем сведения о заговоре, в котором принимали участие и ино¬
странные дипломаты, не миновали ушей членов кабинета. 11 ноября в по¬
кои правительницы принесли больного Остермана, умолявшего Анну Ле¬
опольдовну немедленно арестовать одного из главнейших заговорщиков —
врача Елизаветы Петровны И. Г. Лестока, а также об изоляции самой
цесаревны. Правительница отвечала, что не верит в виновность Елизаветы
и сама поговорит с ней. 13 ноября Остерман подал прошение об отставке.
23 ноября состоялся разговор Анны с Елизаветой, относительно содержа¬
ния которого существуют различные версии. Очевидным является лишь то,
55

что цесаревна категорически отрицала свою причастность к заговору и убе¬
дила в этом легковерную правительницу. Переубедить ее не удалось ни
принцу Антону-Ульриху, ни графу Головкину. Единственное, на что Анна
Леопольдовна согласилась, это на провозглашение ее императрицей, при¬
урочив это ко дню ее рождения, 18 декабря.
Разговор 23 ноября не на шутку встревожил заговорщиков и ускорил
развитие событий. В ночь на 25 ноября правительство Анны Леопольдовны
пало, кончилось и царствование Ивана Антоновича. История этого перево¬
рота подробно описана в литературе, хотя относительно некоторых его
деталей и существую! расхождения. По одной из версий, Елизавета Петро¬
вна во главе гвардейцев явилась в Зимний дворец арестовывать Анну
Леопольдовну и ее мужа и разбудила правительницу словами: «Сестрица,
пора вставать!». По другой версии, цесаревна ждала исхода дела в санях
около дворца. Следует, видимо, согласиться с Е. В. Анисимовым, от¬
дающим предпочтение второй версии, поскольку в присутствии Елизаветы
Петровны при аресте Анны Леопольдовны не было никакой нужды. К тому
же цесаревна «могла опасаться, что государственный переворот, осуществ¬
ленный, как впоследствии провозглашалось, во имя освобождения России
от иноземцев, может вылиться в заурядный семейный скандал» 8.
Ивана Антоновича гренадеры застали мирно спящим в колыбели.
Окружив ее, они дождались, пока ребенок проснулся, и затем, взяв его из
рук кормилицы, снесли вниз и отдали Елизавете Петровне, которая якобы
произнесла: «Бедное дитя! Ты невинно, но твои родители несут тяжелую
вину». После этого вместе с мальчиком цесаревна отправилась в свой
дворец. Здесь «она взяла его на руки, целовала, ласкала, показывала
вельможам и сановникам. Успокоенный этими ласками ребенок улыбался
и бессознательно лепетал вслед за солдатами «ура», которое, по-видимому,
доставляло ему большое удовольствие». И новая императрица пожалела
своего свергнутого предшественника: «Бедное дитя! Ты и не предчувству¬
ешь, что эти клики отнимают у тебя престол!» 9.
Свергнуть годовалого императора было делом нетрудным, сложнее —
не ошибиться при решении дальнейшей судьбы Брауншвейгского семейства.
В том, как в конечном счете это было сделано, причудливым образом
смешались и чисто средневековые представления и веяния нового времени.
Случись подобное на сотню-другую лет раньше, и ребенок и его родители
наверняка погибли бы от руки палача. Но Елизавета Петровна понимала,
что подобная расправа уронит ее в глазах и подданных, и Европы. К тому
же она успела объявить, что во время ее царствования никто не погибнет на
эшафоте. Довольно сентиментальная, Елизавета, может быть, даже чув¬
ствовала угрызения совести. Не потому ли, желая как бы вовсе вычеркнуть
Ивана Антоновича и Анну Леопольдовну из памяти народа, она повелела
собрать и уничтожить все манифесты, присяжные листы, церковные книги,
формы поминовения, проповеди и паспорта, в которых упоминались их
имена? Все другие документы «с известным титулом» было велено от¬
править в Тайную канцелярию. За исполнением этого указа строго следили
и неоднократно подтверждали и уточняли его в дальнейшем.
Поначалу было решено выслать Брауншвейгское семейство за границу,
о чем и объявили в манифесте 28 ноября 1741 года. Спустя две недели, 12
декабря, пленники выехали в Кенигсберг под охраной генерала В. Ф.
Салтыкова. Однако уже вскоре он получил инструкцию ехать как можно
медленнее и задержаться в Риге вплоть до нового распоряжения. Оно
последовало лишь через год, 13 декабря 1742 г., и предписывало отвезти
узников в Дюнамюнде (ныне г. Даугавпилс в Латвии). Здесь они прожили
еще год, и Анна Леопольдовна родила дочь Елизавету (старшая дочь,
Екатерина, родилась в 1741 г.). Можно предположить, что, назвав ребенка
именем императрицы, родители рассчитывали пробудить в ней сочувствие.
Но Елизавета Петровна подчинялась уже не чувствам, а государственной
необходимости.
В январе 1744 г. узников было приказано отвезти в Оренбург, но по
ошибке своих стражей они попали в Ранснбург Рязанской губернии. Вскоре
56

распространился слух, будто какой-то монах освободил Ивана Антоновича
из заключения. Этим судьба Брауншвейгского семейства была решена.
Непосредственное исполнение приказа отправить его в Соловецкий мона¬
стырь (июль 1744 г.) возлагалось на майора Пензенского полка Миллера.
При этом 4-летнего Ивана Антоновича велено было везти в отдельном
экипаже и называть Григорием. До Соловков путешественники не добра¬
лись из-за неблагоприятной погоды и остановились в Холмогорах, заняв
старый архиерейский дом. Ивана Антоновича и его родителей с другими
детьми содержали в разных концах этого дома, причем так, что Анна
Леопольдовна не знала, где находится ее сын. В инструкциях тюремщикам
запрещалось учить мальчика грамоте, а «если по воле Божьей случится
смерть принцу Иоанну, то, учиня над умершим телом анатомию и положа
в спирт», следовало «тотчас то смертное тело прислать в Петербург с на¬
рочным офицером» 10.
О последующих годах жизни Ивана Антоновича в Холмогорах почти
ничего не известно. 19 марта 1745 г. здесь появился на свет его брат Петр,
а 27 февраля 1746 г.— брат Алексей. Последние роды оказались для Анны
Леопольдовны неудачными и вскоре она умерла. Ее тело было перевезено
в Петербург и с приличествующими почестями похоронено в Александро-
Невской лавре. Несмотря ни на какие политические соображения сентимен¬
тальная Елизавета Петровна не могла не пролить слез по своей 28-летней
племяннице.
В течение царствования Елизаветы Петровны имя Ивана Антоновича
неоднократно мелькало в многочисленных делах о заговорах или лишь
подозрениях на них. Немало было и слухов, вроде того, будто существовал
заговор с целью вывезти свергнутого императора на корабле из Ар¬
хангельска. Слух этот побудил правительство в начале 1756 г. отправить
Ивана Антоновича в Шлиссельбург. Свою роль в гаком решении сыграло,
видимо, и то, что юноша приближался к своему 17-летию — времени,
когда, согласно завещанию Анны Ивановны, ему полагалось стать рос¬
сийским самодержцем.
Условия пребывания Ивана Антоновича в Шлиссельбургской крепости
напоминают историю Железной маски. В инструкции его стражам, со¬
ставленной А. И. Шуваловым, предписывалось к арестанту никого не
пускать и чтобы его «видеть никто не мог, також арестанта из казармы
не выпускать; когда ж для убирания в казарме всякой нечистоты кто
впущен будет, тогда арестанту быть за ширмами, чтоб его видеть не
могли». Охране было запрещено иметь переписку с кем-либо, кроме
собственной семьи, но и в письмах к родным запрещалось указывать
обратный адрес. «Вам и команде вашей,— говорилось в инструкции,—
кто допущен будет арестанта видеть, отнюдь никому не сказывать, каков
арестант, стар или молод, русский или иностранец». И далее: «Арестанту
пища определена в обеде по пяти и в ужине по пяти же блюд, в каждый
день вина по одной, полпива по шести бутылок, квасу потребное число.
В котором месте арестант содержится и далеко ль от Петербурга или
от Москвы, арестанту не сказывать, чтоб не знал» п.
Сохранились донесения офицеров Шлиссельбургской крепости Овнына,
Власьева и Чекина о своем узнике. В мае 1759 г. Овцын доносил, «что он
здоров и, хотя в нем болезни никакой не видно, только в уме несколько
помешался, что его портят шептаньем, дутьем, иусканьем изо рта огня
и дыма; кто в постеле лежа повернется, или ногу переложит, за то сердится,
сказывает: шепчут и тем его портят; приходил раз к подпоручику, чтоб его
бить и мне говорил, чтоб его унять и ежели не уйму, то он станет бить;
когда я стану разговаривать, то и меня таким же еретиком называет; ежели
в сенях или на галерее часовой стукнет, или кашлянет, за то сердится».
Еще через месяц Овцын сообщал: «Арестант здоров, а в поступках так
же как и прежде не могу понять, воистину ли он в уме помешался или
притворничествует. Сего месяца 10 числа осердился, что не дал ему ножниц,
схватил меня за рукав, кричал, что, когда он говорит о порче, чтоб смотреть
на лице его прилежно, и будто я с ним говорю грубо, а подпоручику, крича.
57

говорил: смеешь ли ты, свинья, со мною говорить?; садился на окно —
я опасен, чтоб, разбив стекло, не бросился вон; и когда говорю, чтоб не
садился, не слушает и многие беспокойства делает... Опасаюсь, чтоб не
согрешить, ежели не донести, что он в уме не помешался, однакож весьма
сомневаюсь, потому что о прочем обо всем говорит порядочно, доказывает
евангелием, апостолом, минею, прологом, Маргаритою и прочими книгами,
сказывает, в котором месте и в житии которого святого пишет; когда
я говорил ему, что напрасно сердится, чем прогневает Бога и много себе
худа сделает, на что говорит, ежели б он жил с монахами в монастыре, то
б и не сердился, там еретиков нет, и часто смеется, только весьма скрытно».
В другом донесении Овцын сообщал, что Иван Антонович говорил ему:
«Смеешь ли ты на меня кричать: я здешний империи принц и государь
ваш». Очевидно, несмотря на принятые меры, юноша знал, кто он, и был
грамотен. Однако ненормальное воспитание и жизнь в заключении не
могли не сказаться на его психике. К 1761 г. он, видимо, смирился с судь¬
бой. Позднее, уже после смерти Ивана Антоновича, Власьев и Чекин
доносили, что «он обладал полным здоровьем, был косноязычен, при еде
жаден и неразборчив в ней; сам себе часто задавал вопросы и ответствуя
говорил, что тело его, принца Иоанна, назначенного пред сим императором
Российским, который уже издавна от мира отошел, а самым делом он есть
небесный дух, а именно Св. Георгий, который на себя принял образ и тело
Иоанна... Очень хотелось ему быть митрополитом» |2.
Пока несчастный Иван Антонович путешествовал по стране, менял
тюрьмы и тюремщиков, рос, бунтовал и отчаивался, события в России шли
своим чередом. Еще в начале 40-х годов XVIII в. в Россию прибыл
племянник Елизаветы Петровны принц Карл-Петр-Ульрих Шлезвиг-Голш-
тинский, провозглашенный наследником российского пррестола под име¬
нем Петра Федоровича. В 1744 г. прибыла и его невеста София-Августа-
Фредерика Ангальг-Цербсгская, будущая Екатерина II. К концу 50-х годов
XVIII в. императрица Елизавета разочаровалась в племяннике и подумы¬
вала о том, чтобы лишить его наследства. По некоторым данным, в это
время Ивана Антоновича привозили в Петербург, и императрица дважды
говорила с ним, являясь перед ним в мужском платье и изображая док¬
тора ,3. Однако юноша, по-видимому, произвел на нее удручающее впечат¬
ление, ибо никакого продолжения это свидание не имело. 25 декабря 1761 г.
Елизавета Петровна умерла и на престол взошел Петр III.
Новый император тоже проявил интерес к Ивану Антоновичу и счел
необходимым посетить его в Шлиссельбурге. При этой встрече узнику были
подарены часы, табакерка и шелковый шлафрок. Самонадеянный Петр
Чувствовал себя на троне уверенно и соперников не опасался. По одной из
версий, он собирался отправить узника в Германию, по друг ой — женить на
принцессе Голштейн-Бекской, а по третьей — провозгласить наследником
вместо великого князя Павла Петровича. Последнее представляется мало¬
вероятным, подобная версия возникла скорее всего уже после свержения
Петра III, когда потребовалось объяснить совершенное Екатериной. Впро¬
чем, и на Петра «принц Иоанн», как его называли, произвел, видимо,
неблагоприятное впечатление. «Принц Иван был сумасшедшим,— вспоми¬
нала впоследствии Екатерина II,— я его видела в 1762 г.; кроме того он был
заика» ы.
Ни одному из намерений Петра III в отношении Ивана Антоновича,
если они и существовали, не суждено было сбыться: 28 июня 1762 г.
очередной переворот положил конец его недолгому царствованию. Харак¬
терно, что, готовя переворот, заговорщики вспоминали события 20-летней
давности. «План состоял в том,— писала Екатерина С. Понятовскому,—
чтобы схватить его (Петра III.— А. К.) в его комнате и заключить, как
принцессу Анну и ея детей» 15. Ни Екатерина, ни ее корреспондент не были
ни участниками, ни даже свидетелями переворота 1741 г., но были хорошо
осведомлены о его подробностях. По-видимому, рассказы о них переда¬
вались из уст в уста и живо обсуждались при дворе.
Судьба Ивана Антоновича, если бы Петр III остался на престоле, вряд
58

ли могла измениться. Во всяком случае, в инструкции охране Шлиссель¬
бургской крепости, разработанной при нем, вполне определенно предписы¬
валось убить узника, если кто-то попытается его освободить. Судьбы двух
несостоявшихся императоров пересеклись еще раз: 29 июня Иван Антоно¬
вич был вывезен из Шлиссельбурга, где повелением Екатерины II было
указано отремонтировать и переоборудовать самые лучшие покои. Некото¬
рые полагают, что это делалось для Ивана Антоновича, другие — что там
собирались поместить Петра III.
Примерно в это время, видимо, состоялось свидание Ивана Антонови¬
ча с Екатериной (по другим данным, она видела его и раньше, вместе
с Петром III). Два года спустя, в манифесте от 17 августа 1764 г. Екатерина
сообщала: «Мы тогда же положили сего принца Сами видеть, дабы, узнав
его душевные свойства, и жизнь ему по природным его качествам и по
воспитанию, которое он до того времени имел, определить спокойную. Но
с чувствительностью Нашею увидели в нем, кроме весьма ему тягостного
и другим почти невразумительного косноязычества, лишение разума и смы¬
сла человеческого».
Острый интерес царствующих особ к узнику легко объясним. Его
судьба была для них постоянным напоминанием о переменчивости судьбы
и о необходимости быть настороже. Кроме того даже сочувствуя Ивану
Антоновичу, испытывая по отношению к нему жалость, а может быть,
и стыд, и Елизавета Петровна, и Петр III, и Екатерина II не могли не
опасаться, что, оказавшись на свободе, он станет орудием в руках их
врагов. Они боялись его и, вероятно, испытывали облегчение, увидев перед
собой человека, явно не способного царствовать. Наконец, не исключено,
что Петр III и Екатерина II действительно собирались облегчить положение
Ивана Антоновича, проявляя милосердие как бы в противовес жестокости
Елизаветы Петровны, но узник, озлобленный, заикающийся, фанатичный,
не соответствовал образу облагодетельствованного принца.
После воцарения Екатерины II распространился было слух о ее воз¬
можном браке с Иваном Антоновичем. Такой брак укрепил бы ее права на
российский престол, в чем Екатерина остро нуждалась, но, видимо, физи¬
ческое состояние узника делало такой брак невозможным. Он остался
в Шлиссельбургской крепости и по-прежнему представлял потенциальную
опасность. Сохранилась записка Екатерины II, адресованная Н. И. Панину
и относящаяся, по-видимому, к Ивану Антоновичу: «Мое мнение есть,
чтоб... из рук не выпускать, дабы всегда в охранении от зла остался, только
постричь ныне и переменить жилище в не весьма близкой и в не весьма
отдаленной монастырь, особливо в такой, где богомолья нет, и туг содер¬
жать под таким присмотром, как и ныне; еще справиться можно, нет ли
посреди муромских лесов, в Коле или в Новгородской епархии таких
мест» 16. Видимо, в соответствии с этим указанием императрицы в инструк¬
ции Панина Власьеву и Чекину предписывалось подталкивать узника к мыс¬
ли о монашестве, а одновременно подтверждалось распоряжение убить его
в случае попытки освобождения.
Такая попытка и была предпринята поручиком В. Я. Мировичем,
вознамерившимся возвести Ивана Антоновича на трон вместо Екатерины
II. Мотивы этого поступка всегда занимали историков и романистов.
Последние не раз пытались объяснить его высокими патриотическими
чувствами и примеривали на Мировича венец героя-мученика. Факты,
однако, говорят об ином.
Мирович происходил из знатного украинского рода, чьи имения были
конфискованы за содействие Мазепе в 1709 году. Мирович (кстати, ровесник
Ивана Антоновича) наделал карточных долгов, и его материальное положе¬
ние было весьма затруднительным. Неоднократно он ходатайствовал о воз¬
вращении хотя бы части родовых имений, но всякий раз получал отказ. На
следствии выяснилось, что гетман К. Г. Разумовский, утешая Мировича,
советовал ему: «Ты молодой человек, сам себе прокладывай дорогу, старай¬
ся подражать другим, старайся схватить фортуну за чуб и будешь таким же
паном, как и другие» |7. Мирович понял совет по-своему.
59

Легкость переворота 28 июня 1762 г. кружила головы, соблазняла
мнимой доступностью власти. Казалось, нужно лишь одно усилие, чтобы
стать такими же «панами», как, например, еще вчера жившие в той же
казарме братья Орловы. Так возникали «заговоры» Хрущевых— Гурье¬
вых, Опочинина — Батюшкова, Оловенникова — Селихова и др. Характер¬
но, что Опочинин выдавал себя за сына Елизаветы Петровны и английского
короля, а Оловенников ссорился из-за короны со своими соратниками,
причем один из них говорил ему: «Когда тебе можно царем быть, так
и я буду». Правда, во всех этих заговорах чаще фигурировало имя великого
князя Павла Петровича, но Мирович еще в 1763 г. случайно узнал о месте
заключения Ивана Антоновича и решил, что это и есть его фортуна. По
долгу службы ему приходилось время от времени нести караул в Шлиссель-
бургской крепости.
План Мировича, сумевшего вовлечь в заговор еще нескольких солдат
и офицеров, состоял в том, чтобы, явившись к коменданту крепости с под¬
ложным приказом императрицы, освободить Ивана Антоновича, привезти
его в Петербург и представить гам военным, зачитав манифест о восстанов¬
лении его на престоле. Далее предполагалось послать верных офицеров
приводить к присяге Сенат, Синод, коллегии и войска, арестовав императ¬
рицу и великого князя. В сущности, схема заговора была такой же, как во
всех предшествовавших переворотах. Об инструкции Панина Мирович,
конечно, не знал. Те же, кому она предназначалась,— прапорщик Власьев
и сержант Чекин,— увидев, что Мирович с командой солдат, вооруженных
пушкой, вступил в перестрелку с гарнизонными солдатами, требуя выдачи
Ивана Антоновича, исполнили данный им приказ.
Они вошли в камеру и бросились на спящего узника. Иван Антонович
проснулся и стал отчаянно сопротивляться, ему удалось даже сломать
саблю одного из нападавших, но силы были неравны: убийцы нанесли своей
жертве восемь ран, оказавшихся смертельными. Так 5 июля 1764 г. закон¬
чилась жизнь Ивана Антоновича. Мирович вынес тело убитого во двор
крепости, накрыл знаменем и поцеловал ему руку, после чего дал себя
арестовать. На следствии он откровенно рассказал об обстоятельствах дела
и проявил себя, по характеристике А. Г. Брикнера, несколько резкой, но
в целом справедливой, «суеверным, необразованным и эксцентрическим
фанатиком» 18.
По распоряжению Екатерины II тело Ивана Антоновича было захоро¬
нено где-то в Шлиссельбурге. Александр I дважды приезжал в крепость
и приказывал разыскать могилу, но следов захоронения так и не нашли...
По сохранившимся свидетельствам, быстро распространившаяся по
Петербургу весть о происшедшем вызвала «скорбь и негодование» в самых
широких слоях населения. Сразу же родились и слухи, множившиеся день
ото дня, пока шло следствие. Екатерина И вынуждена была издать мани¬
фест с подробным и вполне правдивым изложением происшедшего. Миро¬
вича присудили к смерти и, вопреки ожиданиям, приговор привели в испол¬
нение. «Народ, стоявший на высотах домов и на мосту, необыкший видеть
смертной казни и ждавший почему-то милосердия государыни,— вспоми¬
нал Г. Р. Державин,— когда увидел голову в руках палача, единодушно
ахнул и так содрогся, что от сильного движения мост поколебался и перила
отвалились» ,9.
Другой мемуарист, Е. Р. Дашкова, сообщает, что за границей ходили
слухи, будто Екатерина II сама спровоцировала Мировича на его поступок,
дабы избавиться от Ивана Антоновича. Позднее этот слух повторили
и некоторые историки, в том числе биограф Екатерины II В. А. Бильбасов.
Документы, однако, этого не подтверждают. Конечно, смерть узника сняла
камень с души императрицы, но интрига, в которой ее подозревают, была
слишком сложной, слишком рискованной, а прямой опасности заключен¬
ный в Шлиссельбурге сумасшедший заика, каким его считала. Екатерина II,
все же не представлял.
В своих «Записках» Екатерина II упоминает, что, когда в 1744 г. она
с матерью по пути в Петербург проезжала через Ригу, неподалеку томилось
60

в заключении Брауншвейгское семейство. Написано это с сочувствием
и с осуждением жестокости Елизаветы Петровны, и можно было бы предпо¬
ложить, что, придя к власти, Екатерина сделает что-то для облегчения его
участи. Действительно, уже в 1762 г. в Холмогоры был послан А. И. Бибиков,
от имени императрицы предложивший Антону-Ульриху уехать за границу.
Принц категорически отказался покинуть детей. 4 мая 1774 г. он умер.
Члены Брауншвейгского семейства содержались в Холмогорах в ста¬
ром архиерейском доме под усиленной охраной. Им было разрешено гулять
по примыкавшему к дому саду, вдоль заросшего пруда. Имелась и карета,
в которой совершались прогулки вокруг дома. Почти ежедневно в дом
являлся местный священник, а по праздникам приезжал архангельский
губернатор. На содержание семейства отпускалось 10—15 тыс. руб. в год из
Архангельского магистрата, а одежда присылалась из императорского
гардероба, причем сестры жаловались, что не знают, как носить многие из
присылаемых вещей.
В 1780 г., наконец, было решено отпустить не представлявших никакой
опасности сирот в Данию, к их тетке, королеве Юлиане-Марии (родной
сестре Антона-Ульриха). Предварительно в Холмогоры прибыл ярославс¬
кий наместник А. П. Мельгунов. В Петербург он сообщил: «Старшая сестра
Екатерина имеет от роду 38 лет... В молодых летах потеряла слух и так
косноязычна, что слов ее нельзя почти разуметь... Из обхождения ея видно,
что она робка, уклонна, вежлива и стыдлива, нраву тихаго и веселаго...
Меньшой сестре Елисавете 36 лег, От падения с лестницы, с самой верхней
ступени до низу на 10-м году возраста она разшибла голову, отчего часто
подвержена головной боли... Словоохо гливостию, обхождением и разумом
Елисавета далеко превосходит брагьев своих и сестру. Все они ей повинуют¬
ся и исполняют все, что она ни прикажет... Большой брат Петр, 35 лет.
Поврежденный в детстве, он имеет спереди и сзади небольшие и с первого
взгляда почти неприметные горбы. Правый бок у него несколько крив,
ногами косолап и одна также крива... Меньшой брат Алексей 34 лет.
С такой же простотою, как и старший его брат, он кажется, однако же,
несколько связнее, смелее и осторожнее его» 20.
Донесения Мельгунова окончательно развяли опасения, что кто-то из
членов Брауншвейгского семейства вздумает претендовать на власть.
В ночь на 27 июня 1780 г. их посадили на речное судно, и они покинули
Холмогоры. 1 июля на фрегате «Полярная звезда» они отплыли к берегам
Дании. Напоследок Екатерина II, как бы в искупление несправедливых
обид, одарила их дорогими подарками (бриллиантовые перстни, табакерки,
золотые часы, серебряные приборы, дорогое платье). Всего на отправку
Брауншвейгского семейства было затрачено 200 тыс. рублей.
Согласно договоренности между российским и датским дворами из¬
гнанники поселились в уединенном месте в Ютландии, где их лишь раз-
другой навестили члены королевского дома. На их содержание ежегодно
поступала пенсия из России. В S782 г. умерла Елизавета— опора семьи.
В 1787 г. скончался Алексей, в 1798 г.— Петр. В 1803 г. единственная
оставшаяся в живых состарившаяся, глухая Екатерина безуспешно просила
Александра I разрешить ей вернуться в родные Холмогоры; вскоре не
стало и ее.
Примечания
1. В XVIII в. счет велся от первого венчанного царя Ивана Грозного, в современной
историографии — от Ивана Калиты.
2. См. ЧЕРНИКОВА Т. В. «Государево слово и дело» во времена Анны Иоанновны.—
История СССР, 1989, № 5.
3. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 6, д. 283, л. 7; д. 284, лл.
3--4; д. 286, л. 6; д. 285, л. 7 об.; ф. 7. д.- 745, л. 4; д. 747. л. 2.
4. Внутренний быт Русского государства с 17 октября 1740 года по 25 ноября 1741 года по
документам, хранящимся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 1. М. 1880, с. 542.
61

5. ЛИБРОВИЧ С. Ф. Император под запретом. СПб. 1912, с. 50, 59 -60.
6. ШИШКИН И. События в Петербурге в 1740 и 1741 годы. СПб. 1858, с. 282.
7. Внутренний быт, с. 339.
8. См. АНИСИМОВ Е. В. Россия в середине XVIII века. М. 1986. с. 6- 42.
9. ЛИБРОВИЧ С. Ф. Ук. соч., с. 95; ШИШКИН И. Ук. соч., с. 333- 334.
10. ЛИБРОВИЧ С. Ф. Ук. соч., с. 113.
11. Внутренний бы г, с. 555.
12. Там же, е. 555- 557.
13. ЛИБРОВИЧ С. Ф. Ук. соч., с. 122	123.
14. Записки императрицы Екатерины Второй. СПб. 1907, с. 552.
15. Там же, с. 563.
16. Сборник Русского исторического общества. Т. 7. СПБ. 1871, с. 364.
17. Русский архив, 1863. с. 479.
18. БРИКНЕФ а. Г. История Екатерины Второй. СПб. 1885, с. 202, 179, 184.
19. ДЕРЖАВИН Г. Р. Сочинения Т. 6. СПб. 1871. с. 446.
20. ПОЛЕНОВ В. А Отправление Брауншвейгской фамилии из Холмогор в >
ния. Русская старина, 1874, т. 9, № 4, с. 652 -653.

ВОСПОМИНАНИЯ
к
Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева
Строить больше и лучше!
Никакими строительными делами в детстве я не занимался. В юности —
тоже. Вообще у квалифицированных рабочих-металлистов России отноше¬
ние к строительству было несколько высокомерное. Оно возникло, видимо,
вследствие довольно примитивного уровня строительной техники в до¬
революционное время. Известь, глина, кирпич, лопата, топор вот глав¬
ные материалы и инструменты строительного дела той поры. Металлисты
же по уровню их техники были более передовыми. Строительные работы —
удел деревенщины. Выходцы из деревни становились каменщиками — клад¬
чиками стен, плотниками, столярами. Работа столяра считалась у строи¬
телей более квалифицированной. А те, которые делали дома, клали стены
из кирпича и выполняли плотницкие работы, по-прежнему считались «де¬
ревней». Классовое самосознание у них было гоже не на высоком уровне,
и они нередко подвергались насмешкам со стороны квалифицированных
рабочих, редко участвовали или вообще почти не участвовали в забастовках
и не понимали, зачем они нужны. Когда все-гаки рабочие-строители начали
бастовать, появился такой анекдот: пришли они к хозяину и говорят:
«Барин, мы бастовать будем». «Зачем?». «Затем, что не станем работать».
«А чего же вы хотите?». «Требуем, чтобы или рабочего дня прибавить, или
жалованье убавить». То есть они слышали, что квалифицированные рабо¬
чие борются насчет рабочего дня и заработной платы, но говорят по своей
темноте наоборот. Хозяин отвечает: «Ребята, дня я прибавить не могу, это
от Бога зависит, он установил день и ночь. А вот жалованье убавить могу».
«Спасибо, барин!».
Такой анекдот рассказывали о деревенских людях, которые приходили
в город на заработки. Как правило, го были сезонные рабочие, да и стро¬
ительные работы велись посезонно. А воз другой анекдот, тоже гулявший
в свое время. Один строитель наверху кладет кирпичи, второй подает их
снизу. Верхний кричит: «Ванька, давай материал!». «Какой еще материал?».
«Ведро с водой». «Нету его, корова пришла и выпила». В пролетарской
среде, где прошла моя юность, большим авторитетом пользовались как раз
профессии металлистов — слесарей, токарей, металлургов. Я избрал про¬
фессию слесаря. А к строительному делу в какой-то степени приобщился
только после гражданской войны, когда работал секретарем райкома и по¬
том заведовал орготделом окружного комитета партии. В Советской Рос-
Продолжение. См. Вопросы истории, 1990, №№ 2—12; 1991, №№ 1—12; 1992, №№ 1—3,
6-9, 11—12; 1993, Шя 2-10; 1994, №№ 1- 8. 10.
63

сии начались восстановительные работы. В глубь этого дела я не вникал,
считая его примитивным. Техника и материалы оставались теми же. Культ¬
ура и технический уровень строительства нарастали медленно.
Учась в Промышленной академии, я поступил на факультет черной
металлургии. Потом создали строительно-промышленный факультет, рек¬
тором которого стал старый большевик Каминский. Недавно мне позвони¬
ла его жена и поздравила меня с днем рождения, а заодно напомнила о тех
годах, которые я провел в Промышленной академии. Каминского по срав¬
нению с нами мы тогда уже считали стариком. Его супруга отсидела ни за
что много лет как жена врага народа. Я относился к ее мужу с большим
уважением, а когда меня избрали секретарем партийной организации Про-
макадемии, мне приходилось часто с ним встречаться но нашим академи¬
ческим делам. Касалось это и специализации, потому что после организа¬
ции строительно-промышленного факультета ЦК партии принял решение
о переводе туда студентов с других факультетов — индустриального, ме¬
таллургического и текстильного. Сначала обратились с вопросом: «Кто
добровольно желает?». Но я не помню, чтобы на нашем факультете оказа¬
лись желающие, равно как на других факультетах. Пришлось переводить
людей по партийной линии и объявить дополнительный набор.
Вот как тогда относились к строительному делу, в том числе и я:
фактически по-прежнему. Тут я проявлял непонимание его важности. И то¬
лько когда я в 1932 г. стал работать вторым секретарем Московского
городского партийного комитета, то с того времени и далее, вплоть до
конца своей партийной и государственной деятельности, волею судьбы
я приобщился к строительному делу. Возведение жилищ и предприятий,
налаживание коммунального хозяйства, прокладка дорог, строительство
московского метрополитена — все это оказалось в нашей жизни настолько
острым, что меня оно засосало и увлекло. Но увлекало не строительное
дело само по себе, а новый вид деятельности. Ведь сооружение новых
предприятий и организация службы быта — это конкретное выражение
ленинских идей строительства социализма. Оно заключается не только
в изучении теории. Социализм привлекателен тем, что должен давать
материальные блага трудящимся. Без материальных вещей нет и социализ¬
ма. Поэтому-то рабочий класс и является главным двигателем борьбы со
старым обществом и за новый, социалистический строй. Мое же конкретное
приобщение к строительству выражалось тогда в решении оргвопросов при
создании заводов, фабрик, жилища, бытовых учреждений, школ, боль¬
ниц — всего того, в чем нуждается каждый человек.
Этот вид моей деятельности усложнялся по мере того, как я последова¬
тельно становился вторым секретарем Московского горкома ВКП(б), вто¬
рым секретарем Московского обкома, первым секретарем горкома и об¬
кома партии. На XVII съезде ВКП(б) меня избрали членом ее ЦК. Для меня
участие в индустриализации страны стало увлекательной, причем конкрет¬
ной работой, я ее полюбил и отдавался ей без остатка. У меня не было
никакой другой жизни, кроме партийной работы. Я занимался формирова¬
нием парторганизаций, нацеливая их на решение задач строительства со¬
циализма в СССР. А строительство все еще опиралось на достаточно
примитивную технику. Если сейчас действуют башенные краны, то тогда
мы пользовались «козой», приспособлением, которое набрасывалось на
плечи, а на доску, которая располагалась на спине, клали стройматериал.
Получалась тяжелая ноша. Человек, согнувшись и держа за ручки приспосо¬
бление, брел по сходням, как на корабле, с этажа на этаж, транспортируя
кирпич, известковый или цементный раствор. Таковы были наши подъем¬
ные средства. Потом мы стали устраивать простейшие подъемники: подни¬
мали груз на верхние этажи элементарными механическими средствами
вроде лебедки.
Однако, независимо от этого, работа сама по себе была увлекательна
тем, что ты сразу видел: построили новый дом и предоставляем людям
квартиры. Правда, они тотчас переполнялись жильцами, так как жилья
строилось мало. Деньги направлялись в основном на возведение промыш¬
64

ленных предприятий. Без этого строй, рожденный Октябрем, не смог бы
укрепиться в капиталистическом окружении. В Москве стали строить ог¬
ромный автозавод там, где прежде стояли мастерские; завод шарикопод¬
шипников, «Нефтегаз», «Фрезер», авиационный завод (завод № 30 ЦАГИ).
Даже не могу перечислить все то, что тогда возводилось. Люди жили
в. примитивных условиях, но с энтузиазмом принимали участие в строитель¬
стве. Потом пошло строительство метрополитена. Оно меня всего засоса¬
ло. Я уходил домой с работы через шахты метро и на работу приходил
через метро, тем более что именно мне было поручено курироий ч> это
строительство.
Фактически я превратился в организационно-политического руководи¬
теля «Метростроя» без должности в нем. После окончания первой очереди
метро в 1935 г. я был награжден первым в моей жизни орденом Ленина за
№ 110, в ту пору самой высокой наградой. Этот орден учредили в 1930 г.
и за истекшие пять лет выдали ранее только 109 его знаков. Вот как скупо
награждались тогда этим орденом люди. Тем почетнее считалась награда.
Потом орденом Ленина стали награждать чаше и больше, что принизило
его значение. Принизило — не значит обесценило. Нет, он высоко ценится
и сейчас, но когда существует больше возможностей получения, он сияет
уже не тем блеском и для окружающих, и для награжденных.
Помню, как мы приступили к строительству хлебозаводов в Москве.
В столице действовали мелкие пекарни, как правило, в нижних грязных
этажах домов с тараканами и прочими «прелестями». Тесто месили вруч¬
ную, получалась антисанитария и еще Бог знает что... Если бы все люди
видели, как готовится хлеб, то потеряли бы аппетит. Мы увлеклись тогда
хлебозаводами и купили для Москвы несколько их комплектов в Англии.
Потом инженер Марсаков сконструировал такой же завод. Он прежде
работал на Красной Пресне, где готовилось оборудование для хлебозаво¬
дов. По его проекту и создали оборудование для хлебозавода № 5. Кажет¬
ся, он функционирует доныне. Потом ему присвоили мое имя, и он носил
его до тех пор, пока мы не приняли решения о том, чтобы вообще перестать
присваивать имена руководителей страны и других общественно-политичес¬
ких деятелей еще при их жизни городам, предприятиям, колхозам и т. д.
Это было моим предложением.
Мы все тогда увлеклись тем, что увидели на хлебозаводе № 5.
Там все процессы выполнялись автоматами: дозировались мука, вода
и соль, потом размешивались, тесто разогревалось, делилось, формовались
изделия. Посадка в печь, извлечение буханок, их транспортировка на
склад тоже были механизированы. По тому времени достигли высокого
уровня механизации, превосходившего уровень хлебозаводов, закупленных
нами в Англии. Незадолго до того А. М. Горький окончательно вернулся
из Италии в Советский Союз. Он любил знакомиться со строительством
в Москве. Мы с Кагановичем, сопровождая его, вместе ездили по строй¬
площадкам, заводам, фабрикам. Горький как бывший пекарь посещал
и пекарные предприятия. На хлебозаводе № 5 он долго наблюдал, как
автомат выстреливал из себя готовые булки. У него слезы текли из
глаз, слезы радости при воспоминании о том, что он видел некогда,
и как теперь изменились условия труда. Те хорошие времена оставались
у нас тяжелыми по материальному обеспечению людей, которые жили
впроголодь, зато работали с остервенением. Не совсем благозвучное
выражение, но в то время оно понималось по-хорошему: трудились с са¬
мозабвением, пренебрегая личным благополучием, стремились строить,
строить и строить для общества, не обращая внимания на материальное
обеспечение участников строительства. Все во имя социализма, для ра¬
бочего класса, для будущего! А пока что — спартанский образ жизни.
Не хочу как-то противопоставлять условия жизни рабочих после рево¬
люции и до нее. Я не нуждался в сравнении, хотя знал, что был обеспечен
лучше в дореволюционное время, работая простым слесарем: зарабатывал
45 рублей при ценах на черный хлеб в 2 копейки, на белый— 4 копейки,
фунт сала — 22 копейки, яйцо стоило копейку, ботинки — до 7 рублей. Чего
3 Заказ ! 12
65

уж тут сравнивать? А когда я вел партработу в Москве, то и половины
этого не имел, хотя занимал довольно высокое место в общественно-
политической сфере. Другие люди были обеспечены еще хуже, чем я. Но мы
смотрели в будущее, и наша фантазия в этом отношении не имела границ,
она вдохновляла нас, звала вперед, на борьбу за переустройство жизни. То
были благородные порывы, которым мы с увлечением отдавались целиком,
почти не имея личной жизни.
Постепенно я глубже вникал в строительное дело и признавался строи¬
телями уже «своим», потому что довольно серьезно изучил их профессию.
Кое-что даже сам вносил нового вследствие смекалки и владения более
высоким по технике уровнем слесарного дела. Я подружился с инженерами,
архитекторами, конструкторами, бригадирами. Особенно увлекся строи¬
тельством мостов. С завершением наведения мостов через Москву-реку
в столице мы решили транспортную проблему на желательном уровне. Еще
и сейчас, когда я проезжаю по этим местам, вспоминаю, что и капелька
моих усилий вложена в них. Хорошо помню заседания Пленумов ЦК
ВКП(б), касавшиеся реконструкции Москвы. Я стал одним из участников
реализации их решений. Тогда же были намечены строительство метропо¬
литена и обеспечение Москвы водой. Ее не хватало. Требовалось также
превратить реку Москву, которая протекает через город, в транспортную
артерию и очистить ее русло. Буквально все сбрасывалось в Москву-реку.
Можете ли себе представить, что это была за клоака? Мы с председателем
Моссовета Булганиным, чтобы осмотреть реку, взяли милицейский катер
и проехали по городскому ее течению. После этого наши сорочки пришлось
отдать в стирку, настолько они были изгажены испарениями от отбросов,
которые плыли по поверхности воды. Кажется, у матросов бытовало
выражение, что золото тонет, а дерьмо плавает. Именно оно заполняло
русло реки.
Приступили к строительству первого подмосковного водохранили¬
ща — Истринского. По тому времени оно считалось индустриальным
строительством, а велось грабарями. Приходили туда, главным образом,
белорусские крестьяне с лошадьми, лопатами-грабарками и грабарской
тележкой в виде корзины, оплетенной лозою. Она наполнялась землей. Вот
приспособление для перемещения грунта. В современных условиях это
делает ленточный транспортер или шагающий экскаватор, а тогда исполь¬
зовались ручные носилки или грабарка. Потом приступили к строительству
канала Москва—Волга, грандиозному по тому времени. Но использовались
в основном те же примитивные средства, а строителями являлись главным
образом заключенные. Если они являлись уголовниками, то к ним отноше¬
ние было в какой-то мере даже гуманным. Им сочувствовали, что они
попали в такое положение и стали заключенными в социалистическом
государстве. На них смотрели как на продукт капиталистического обще¬
ства, и считалось, что к ним надо относиться, как к умственно отсталым
или тяжелобольным, которым нужен в качестве лечения труд. Труд приме¬
нялся ради их исправления, перевоспитания и перековки. На канале я позна¬
комился с замечательным инженером Холидом. Его давно нет в живых, он
был значительно старше меня. Холид уже применял некоторые элементы
индустриализации в строительном деле, что мне очень нравилось. Так, он
ввел метод гидротранспорта. Потом его использовали довольно широко,
да и сейчас его применяют там, где он целесообразен и рентабелен.
Тогда главным архитектором Москвы был Чернышев, добрый, умный,
мягкий и образованный человек. Может быть, даже слишком мягкий, как
воск. Помню также архитекторов Алабяна, Мордвинова, Щусева и Жол¬
товского. Мордвинова я весьма уважал как хорошего работника и хоро¬
шего товарища. Он вступил в ряды партии по идейным соображениям, а не
гоняясь за получением какой-то материальной выгоды или ради тщеслав¬
ного поста. Сильное впечатление на меня производили Щусев и Жолтовс¬
кий — два кита нашей архитектуры. Некоторые отдавали предпочтение
Жолтовскому, я же предпочитал Алексея Викторовича Щусева, с которым
у меня сложились впоследствии близкие отношения, когда он приезжал иФ
66

моему приглашению в Киев, и мы вели полезные беседы о реконструкции
столицы Украины. Это был человек очень остроумный, с чувством юмора.
А когда в Москве мы рассматривали архитектурно-художественные проек¬
ты оформления первых станций метрополитена, то он был свободен в своей
критике их, так как не участвовал в соответствующем конкурсе. Авторитет
его был очень высок. Жолтовский же привлекался как консультант, тоже не
участвуя в разработке проектов первой очереди метро.
Помню, как обсуждался проект знаменитого Фомина, мастистого архи¬
тектора и ученого из Ленинграда. Тут столкнулись два светила — Фомин
и Щусев. Щусев подошел к стенду, где были выставлены полотна Фомина,
и начал выдавать замечания в таких примерно выражениях: «Что можно
сказать об этом проекте? Он сделан большим мастером, но производит
впечатление говядины». Фомина как будто кипятком ошпарили, он сразу
встрепенулся и полез в спор. Сейчас каждый человек, пользующийся мо¬
сковским метрополитеном, знает, что станция «Красные ворота» отделана
мрамором грязновато-красного оттенка, цвета не очень свежей говядины.
Такой поступал мрамор. Некоторые другие станции отделывались мрамо¬
ром приятного серого цвета или белого с желтоватым оттенком. Поступали
и иные мраморы, из разных районов страны. Материал этот казался нам
прекрасным, особенно по тому времени. Весь он добывался вручную, что
стоило дорого, но ведь метрополитен представлял для нас как бы ис¬
торическую ценность. Отделка его вообще была богатой.
Заодно вспомнилось, как уже в конце 30-х годов я пригласил в Киев
архитекторов для участия в конкурсе по реконструкции улицы Крещатик.
Консультантом позвал Щусева. Тогда ни один проект не был взят сначала
за основу, что послужило толчком к выбору нового варианта решения
реконструкции улицы. Крещатик — улица историческая, парадная и наряд¬
ная. Она расположена по яру, который некогда называли Крещатый Яр,
потому что по нему древнерусский князь Владимир когда-то гнал жителей
Киева к Днепру, чтобы окрестить их. Поэтому улица и называется Креща¬
тик. После совещания, уже в узком кругу, московские и киевские архитек¬
торы расспрашивали Щусева о Киеве, Алексей Викторович рассказал тогда
много интересного. Его рассказ был записан на магнитофон, но сейчас
я утерял ленту, о чем очень сожалею. Щуссв был буквально влюблен в Киев,
и рассказ его явился как бы поэтическим отображением пристрастия. Киев
того заслуживает, он располагает к себе людей мягким климатом, цветущи¬
ми каштанами, белыми акациями, новыми нарядными зданиями и пред¬
аньями старины глубокой.
Когда Алексей Викторович приезжал в Киев, то всегда заходил ко мне
в ЦК КП (б)У. «Вот,— говорит бывало,— приехал поговорить, отдохнуть,
походил по Крещатику, сходил на Сенной базар, пирожков купил, откушал,
потом пошел на Днепр, перебрался на Труханов остров, разделся, на
горячем песочке полежал, замечательно отдохнул». Мне было приятно
слушать его. Потом я обычно расспрашивал его о различных проектах. Он
высказывался так: «Никита Сергеевич, это все дело времени. Любым новым
проектом иногда возмущаются, критикуют его. Когда строилось здание
киевской Оперы, сколько недоброго было написано, сколько испорчено
бумаги и чернил, а сейчас к зданию другое отношение. Оно приятное, не
имеет никаких отталкивающих свойств. Время проходит, люди привыкают,
проект врастает в сознание зрителей». Я с ним был согласен.
То же самое могу сказать о здании Совнаркома СССР на Охотном
ряду, напротив гостиницы «Москва». Тот проект готовил архитектор Ла-
нгман. Он работал в Наркомате внутренних дел СССР у Ягоды. Когда
проект был закончен, позвонил мне Молотов как будущий хозяин здания
и попросил приехать в Кремль, сказал, что Лангман будет докладывать
о строительстве в Охотном ряду. Молотов хотел, чтобы я принял участие
в обсуждении, так как у меня уже накопился некоторый опыт в этом
деле. Я узнал также, что он пригласил туда и Жолтовского. Свое участие
как специалиста я считал лишним, но поехал с удовольствием. В зале
были выставлены огромные рамы с основным проектом и его деталями.
67

Молотов попросил сначала высказаться Жолтовского. Тот осмотрел про¬
ект (лицо у него всегда было постное, бесстрастное, морщинистое, мы
его за глаза называли папой римским) и сказал, что проект приемлем,
но не выразителен. И тут продемонстрировал, что понимает он под этим
словом: поднял раму с проектом и поставил вверх ногами: «Можно это
здание построить вот так? Можно, оно ничего не утратит, и даже никто
ничего не заметит. Следовательно, проект не имеет своего достаточно
яркого лица, лишен архитектурной выразительности».
Можно себе представить, как взволновался автор, как он окрысился
и стал защищаться, однако против Жолтовского выступать было нелегко.
Если Жолтовский или Щусев кого-нибудь критиковали, то такому автору
приходилось трудно. А тогда рассмотрение проекта на этом закончилось.
Жолтовский и Лангман уехали, мы с Молотовым остались. Вячеслав
Михайлович сказал: «Думаю, что этот проект все-таки надо принять». Я не
возражал. Действительно, Жолтовский был прав в своем высказывании, но
ведь каждый проект соответствует конкретному назначению. Допустим, на
данном доме поставят какую-нибудь скульптуру, украсят фасад завитушкой
или еще какие-нибудь штуки придумают. И что? Здание было все же
возведено по начальному проекту и не вызвало никаких дурных эмоций
у прохожих. Наоборот, многим нравилось.
Хорошо помню и архитекторов братьев Весниных. Они проектировали
торговые, культурные и промышленные здания. Из Ленинграда был вновь
приглашен Фомин для создания Речного вокзала в Химках. Руководст¬
вовались тем, что ленинградцы привнесут в Москву что-то новое. Нынеш¬
ний Речной вокзал имеет отдаленное сходство с ленинградским Адмирал¬
тейством. После окончания этого строительства архитекторы, инженеры
и рабочие целую ночь пировали в помещении вокзала пяти морей. Я высоко
ценил архитектора Александра Васильевича Власова, который называл себя
учеником Жолтовского, а заканчивал свое образование уже в наше время
без отрыва от производства. Под конец Великой Отечественной войны
я пригласил его главным архитектором в Киев. Как-то мы с ним знакоми¬
лись с заповедным историческим местом в городе Умань — дендропарком
«Софиевка». Этот парк был очень оригинально сделан в былые времена
руками крепостных. Владельцем «Софиевки» являлся граф Потоцкий. Вла¬
сов влюбился в этот парк, набросал там ряд эскизов, а потом написал по
ним картину и подарил ее мне. Картина служит мне памятью о прошлом
и лично о Власове. Конечно, я не смогу припомнить здесь имена всех
архитекторов и градостроительных инженеров, с которыми мне приходи¬
лось работать и учиться у них строительному делу.
Когда я занял пост первого секретаря ЦК КП(б)У, Сталин меня
предупредил: «Я знаю о вашей слабости к строительному делу и городско¬
му хозяйству. Это полезно и хорошо в условиях города Москвы. Но хочу
дать вам правильное направление на будущее. Сами вы из Донбасса,
увлекаетесь углем, металлургией, химией, будете больше уделять внимания
именно этим отраслям хозяйства. Это важно, но сейчас для Советского
Союза главное дело — сельское хозяйство Украины. Вы поступитесь сво¬
ими привычками и больше уделите внимания организации колхозов и сов¬
хозов, с тем чтобы получить хлеб, молоко и мясо. Тем более, что население
Украины любит это занятие. Конечно, вы должны уделять внимание и про¬
мышленным отраслям. Украина представляет собой большой промышлен¬
ный комплекс, но главным для вас там будет сельское хозяйство. Уголь,
металлургия, химия — уже организованное производство, в них есть сложи¬
вшиеся инженерные и руководящие кадры. Они подчиняются централизо¬
ванному руководству, а сельское хозяйство достаточно раздроблено, и ему
надо уделять больше внимания».
Я по существу был согласен со Сталиным и принимал его указание как
должное. Авторитет Сталина тогда для меня был всем! Поэтому на Укра¬
ине я меньше занимался вопросами строительства и меньше общался
с архитектурно-строительным миром ее городов. Да и строительство в Ки¬
еве было в то время небольшим. Москва получала львиную долю капитало¬
68

вложений. Имелось государственное решение о генеральной реконструкции
Москвы, и она получала необходимые материальные ресурсы не через
Российскую Федерацию, а напрямую. Госплан выделял их отдельной стро¬
кой. Союзная столица! Для нее урывалось как можно больше из тогдашних
скудных средств, которыми мы располагали, выделяя основное на создание
крупной индустрии. Развивали в первую очередь то, что укрепляло мощь
СССР, а бытовые потребности слабо учитывались, чем и создавались
невероятно тяжелые жилищные условия даже в Москве, не говоря уже
о других городах страны.
Потом разразилась война. Как ее наследие мы получили руины горо¬
дов и промышленных центров. В Киеве больше всего разрушений оказалось
на Крещатике. Лучшие здания, стоявшие там с незапамятных времен, были
разрушены, хотя некоторые довоенные постройки уцелели (дом Совета
Министров УССР). Правда, это здание предполагалось для размещения
Наркомата внутренних дел, строило его гоже это учреждение, а проектиро¬
вал упоминавшийся мною Фомин. В последний год своей государственной
деятельности я, будучи в Ленинграде, встречался с архитектором Фоминым
и спросил его: «Вы не имеете отношение к более старшему архитектору
Фомину?». «Да, это мой отец». «Очень приятно познакомиться с сыном
такого достойного и известного огца, я с ним был хорошо знаком». Было
построено также здание для командования войск Киевского Особого воен¬
ного округа. Потом там размещался ЦК Коммунистической партии Укра¬
ины. Эти дома сохранились целыми, только на некоторых этажах в них
выгорел паркет.
В целом же Крещатик и площадь Хмельницкого были разрушены.
Особенно жалел я здание университета с его сгоревшей библиотекой. Я так
и не смог разобраться, кто там взрывал и поджигал. Немцы заявляли, что
это делали оставшиеся в городе партизаны. Таких заданий партизанам
никто не давал, и я полагаю, что это была проделка гестаповцев, которые
пытались направить гнев рядовых граждан против партизан. Разбитый
Крещатик меня сокрушил. Я каждый день, проезжая мимо, смотрел на его
руины. Разор привлек мою энергию опять к строительным делам. Надо
было, восстановив Киев, подать пример и другим городам Украины, кото¬
рые также имели большие разрушения, особенно в Донбассе.
О восстановлении же металлург ии и угольной промышленности прояв¬
ляли заботу министерства, каждое в своей отрасли. Вопросы коммуналь¬
ного хозяйства ложились на плечи местных руководителей, чему приходи¬
лось уделять больше внимания, чем перед войной. Капитальные работы мы
тогда вести не имели никакой возможности. Все усилия были направлены
на то, чтобы создать элементарные человеческие жилищные условия в горо¬
дах и поселках. И мы искали пути строить экономно, популяризировали
более рациональные способы кладки стен с меньшим расходом кирпича.
У нес не было ни цемента, ни извести, поэтому я специально познакомился
с рекомендациями тех инженеров, которые рекомендовали для строительст¬
ва материалы с заполнителями, возведение не сплошных стен, а с пустота¬
ми. Мы взялись за изыскания возможностей построить больше жилой
площади при меньшем использовании кирпича. Такое строительство могло
вестись не выше четырех этажей, а чаще двух и притом на окраине города.
Крещатик же мы готовились восстанавливать солидно. Тут суррогаты
в кладке стен не оправдались бы исторически, поэтому мы откладывали
самое главное на будущее, когда разбогатеем и появятся материальные
возможности капитально вести восстановление.
Когда главным архитектором Киева стал Власов, то к дорожному
строительству я привлек энергичного организатора дела Страментова, вид¬
ного инженера дорожных работ, который еще во время создания набереж¬
ных в Москве был директором треста. Он предложил провести вдоль
Крещатика на каком-то его отрезке канал, выложенный кирпичом, в кото¬
ром можно будет прокладывать различные коммунальные трубы, чтобы не
разрывать улицу при очередной неполадке. В Москве нам просто надоели
разрытые улицы: один строит, другой разрывает, вскрывая подземное
69

хозяйство, потом опять закрывает. Это всегда производило на людей
плохое впечатление, население критиковало власти и правильно делало.
И вот мы взялись за работу. Думаю, что Киев был единственным у нас
городом, где основное уличное городское хозяйство проложено в коллекто¬
ре. На Крещатике трудились по воскресеньям местные жители, потом мы
привлекли к делу пленных немцев. Много потрудились там войска противо¬
воздушной обороны, главным образом девушки. Они, как бы неся службу,
наводили порядок на Крещатике, разбирая завалы после взрывов зданий.
Потом Крещатик расширили в сравнении с тем, каким он был до войны.
Невозможно было долее мириться с условиями, в которых жили
люди. Эти условия и до войны были тяжелыми, а война принесла свои
разрушения, и образ жизни стал невыносимым. Меня волновали вопросы
механизации работ и сооружения перекрытий. Сначала нам было не
до настоящего архитектурного оформления. Если во время реконструкции
Москвы мы делали деревянные перекрытия, то в киевских условиях,
получая сырой лес, мы не имели и такой возможности. Негде и некогда
было сушить бревна. Перекрытия поражались грибком, поэтому спустя
несколько лет приходилось перекрытия менять, опять возникали адские
условия жизни населения. Требовалось найти такое решение, чтобы пе¬
рекрытия были и фундаментальными, и долговечными. В Польше уже
тогда делали балки из керамических блоков с металлической арматурой.
Балкоблоки принимали на себя большую нагрузку и были практически
вечными. Их изготовление — сложная кустарная работа, но мы стали
применять ее, так как другого выхода не было. Впервые данный способ
нашел применение в Киеве, Москва его еще не знала.
В Киеве жил замечательный инженер Абрамович. Где он сейчас? Он
инженер-механик, увлекшийся керамикой. Он и работал на керамическом
заводе. Абрамович показал мне, какие красивые вещи можно изготовлять
из керамики. Мы тогда, как говорится, нашли друг друга. Я увлекся и не раз
ездил на его предприятие. Он демонстрировал мне невиданные возмож¬
ности: изготовление плит, покрытых глазурью, для отделки ванных комнат
и туалетов, панелей для украшения домовых фасадов. У нас родилась новая
идея: глина — материал очень пластичный, и я спросил его: «Нельзя ли,
сделав матрицы, отпрессовать плитки, чтобы получить нужный архитектур¬
ный рисунок, а потом плитками облицовывать здания?». Он ответил:
«Конечно, можно». Изготовили матрицы, построили завод для их обжига.
При этом использовали соответствующий опыт Чехословакии и ГДР.
После чего и начали восстанавливать Крещатик. Главным в этом деле
оставался Власов. Всегда, когда я потом ездил в Киев, то ходил по
Крещатику и любовался им, испытывал чувство удовлетворения от того,
что туда вложена частица и моего труда.
Занимая высокий пост, я многое тогда определял. Ведь от распоряди¬
теля зависит немало. Проектов имелось много, надо было остановиться на
каком-то одном, который бы больше других отвечал духу времени и своему
назначению. Мне было радостно, потому что, по-моему, получались хоро¬
шие здания. Некоторые не знают, что я тоже принимал в этом деле какое-то
участие. Бывают в Киеве и говорят: «Какое хорошее оформление Крещати-
ка». Но я слушал и критику. Иные критиковали, утверждая, что архитек¬
торы мельчат, нет строгости решения, это ухудшает художественный облик
домов. Однако припоминаю слова Щусева, когда он утверждал, что призна¬
ние людей найти трудно, каковы внутреннее содержание и вкус человека,
таково и его мнение.
Расширяя Крещатик, мы сделали проезжую часть более свободной,
а тротуары раздвинули, особенно тот, который идет от Днепра к западу,
левее проезжей части. Там соорудили дорожки, поставили скамейки, завели
цветники, а потом и хорошие насаждения, посадив липы, каштаны и немно¬
го рябины. Рябина — чудесное дерево, оно может стать отличным украше¬
нием, если подобрать подходящие ее экземпляры. Осенью, когда листья
опадут, висящие гроздья рябины рдеют, создавая впечатление нарядное®^.
Мы столкнулись с большими трудностями при восстановлении угоАь-
70

ных шахт Донбасса и рудников, главным образом, в шахтных выработках.
Не хватало крепежного леса и транспорта для его перевозки. Леса на
Украине хватало, но он расположен далеко. Люди, которые имеют понятие
о креплении шахтных выработок, знают, как быстро гниет лес в шахтах.
Непросушенный, сырой лес уничтожается грибком буквально на глазах.
Тут я вспомнил о моем старом московском знакомом, профессоре Ми¬
хайлове с его идеями улучшения железобетонных изделий. Он работал
тогда над созданием напряженного армирования бетона металлом. При¬
гласив его в Киев, я высказал ему свои соображения о том, как бы
изготовить из железобетона стойки для подпорки и закрепления выработок
в угольных шахтах. Михайлов подтвердил, что это вполне возможно.
Почему именно его я спрашивал? Потому что еще до войны он работал
по напряженному железобетону. Сложность заключалась в том, чтобы
железобетонные опоры оставались не очень тяжелыми, с весом которых
могли бы справиться один-два человека, работающие на креплении. Ни¬
каких механизмов у нас тогда не было, и следовало рассчитывать только
на человеческую подъемную силу.
Михайлов начал работать в этом направлении и добился успеха. Мы
стали экспериментировать с новыми креплениями в Донбассе. Начальни¬
ком соответствующего управления был Засядько, но не он решал вопрос.
Я обратился с личным письмом к Сталину с просьбой дать указание
Госплану запланировать такие работы. Сопротивление в Москве оказалось
большим: многие считали, что металл лучше бетона. Не отрицаю, металл
был бы более удобен, потому что опоры и перекрытия можно будет делать
с более тонкими стенками. Но беда заключалась в том, что металла остро
нехватало. Это значило обречь новую идею на провал, потому что металла
нам не давали. Я сумел доказать это Сталину, он меня поддержал, и мы
начали применять армированный (при креплении шахт) бетон. Потом,
когда шахтеры перешли на широкие лавы при подвижном креплении, они
стали применять в лавах именно металл, так как короткие стойки должны
быть легкими, их много раз используют и переносят, поэтому удобнее
применять металл. А в описываемое время в главных штреках и других
выработках применялся железобетон. Я не раз спускался в шахты, они
стали выглядеть иначе, вроде туннеля метрополитена.
Затем мы внедряли другую новинку. Кто-то из инженеров высказал
идею перехода с деревянных железнодорожных шпал на железобетонные,
я ее подхватил. В метро первой очереди мы делали бетонные основания
и сначала даже рельсы клали в бетон. Цельная сварка проводилась на всем
протяжении, без стыков. Потом консерваторы доказали необходимость
стыков. Мы разобрали прежние рельсы и сделали со стыками, то есть
с допуском толчков, которые разрушают подвижной состав. И вот ряд лет
спустя я опять выслушивал знакомые рассуждения о том, что следует
экономичнее эксплуатировать подвижной железнодорожный состав, свари¬
вая более длинные плети, состав будет разрушаться не так быстро, как при
старой системе укладки рельсов. Итак, вновь железобетон! Сколько новых
врагов возникло, сколько потребовалось доказательств... Но мы все-таки
какое-то количество таких материалов пробили через Госплан для укладки
на пристанционных путях, где не бывает больших скоростей. Нам доказы¬
вали, что вообще невозможно на железнодорожных путях укладывать
железобетонные шпалы, которые не позволяют получить нужную амор¬
тизацию для подвижного состава, это приведет к авариям.
К моему приятному удивлению, спустя несколько лет я узнал, что
в Чехословакии делали именно такие шпалы, причем значительно лучше,
чем мы. Сейчас в киноочерках люди часто могут видеть укладку путей
железобетонными шпалами. Мною эта идея выдвигалась сразу же после
войны. Говорю это для того, чтобы показать, что меня весьма интересо¬
вало строительство. Я искал новые, прогрессивные его способы, более
экономичные. Раньше мы укладывали в транспортные пути лес, пути быст¬
ро изнашивались, железобетон же — совершенно другое. И я убеждал:
«Если нужна амортизация, пусть будут прокладки. На амортизирующие
71

прокладки станем класть рельсы, несущая же часть будет железобетонной.
Это увеличит срок службы, сократит расходы на эксплуатацию путей
и избавит нас от бесплодного уничтожения леса, который нужен для других
надобностей, где без него невозможно обойтись». У меня возникло множе¬
ство противников, но в конце концов сейчас линия применения железобе¬
тонных шпал пробилась и у нас к жизни.
В Москве мне пришлось выдержать трудную борьбу во время создания
следующих очередей метрополитена. Тогда перешли на строительство ли¬
ний метро щитами с креплением чугунными тюбингами, скопированными
у англичан. Они хорошо поддаются механизации и укладке, но это все же
металл, дорогой и к тому же под землею не столь долговечный. Его
разъедает коррозия, спустя какое-то время приходится все перекладывать.
Потом и тут железобетон завоевал свое законное место. Я, веря в него,
предложил делать тюбинги для метро из железобетона. Поднялся несусвет¬
ный гвалт. Рабочие и инженеры уже привыкли к старому методу крепления,
все для него было приспособлено: и литейные мастерские, и токарная
обработка, и соединение тюбингов, и сверление дыр, и прочее. В конце
концов я добился того, что стали изготовлять железобетонные тюбинги,
а потом и прессованный железобетон. Вообще железобетон поддается
формованию, как и чугун, потому что это тоже литье. Потом бетон
научились умело армировать и прессовать. Получили сравнительно изящ¬
ные, удобные и более долговечные тюбинги. Добились огромной экономии
чугуна. Механизация работ и скорость остались теми же, потому что
железобетонные тюбинги той же формы, что и чугунные.
Моя страсть к строительному делу проявлялась в области не только
жилищного и коммунального строительства, но и промышленного. Как-то
Сталин вызвал меня к себе из Львова, где я проводил митинг студентов
Лесотехнического института после убийства украинского публициста Ярос¬
лава Галана. Он много хорошего сделал для Советской Украины в борьбе
против бандеровцев и униатской церкви. За это его и убили. Наводчиками
стали националисты и местные попы. Убийцей оказался студент названного
института. Он признался, кто толкнул его на это. Тогда движение Ор¬
ганизации украинских националистов (ОУН) было в Западной Украине
сильным, а особенно во Львове среди студенчества. Собрали митинг,
и я пошел туда, хотя меня предупреждали, что могут быть всяческие
неожиданности, даже террористы. Оуновцы не останавливались и перед
самоуничтожением во имя достижения своих целей. Но надо было идти!
Мы вели борьбу с врагами не только арестами и судами, а и разъяснением
пагубности такого пути. В то время Карпатские горы для коммунистов
практически были недоступны. За каждой скалой, за каждым кустом можно
было ожидать террористов.
Как раз во время моего выступления на митинге мне передали записку,
что Сталин срочно просит меня позвонить. Закончив речь, я поехал на
временную квартиру во Львове и оттуда связался с Москвой. Сталин
спросил: «Когда вы можете приехать сюда?» «Если нужно срочно, то могу
завтра». Разговор состоялся очень короткий, и это меня обеспокоило. Пора
для меня была тяжелой. После неурожая 1946 г. на Украине я оказался
в опале у Сталина. И вот такой звонок... Черт его знает, в чем дело. Правда,
новый звонок, от Маленкова, был для меня ободряющим. Он сказал: «Ты
не беспокойся, тебя вызывают из хороших побуждений, а подробности
потом узнаешь, когда приедешь, так что не волнуйся». Прибыл я в Кремль.
Сталин предложил мне вообще перебраться в Москву, сказав, что в Ленин¬
граде обнаружилась измена, ведется следствие, готовится суд, в Москве
тоже неблагополучно. Поэтому он хотел, чтобы я возглавил московскую
парторганизацию, вновь став секретарем Московского областного и горо¬
дского партийных комитетов и заодно секретарем ЦК. До войны, занимая
те же посты, я не был, однако, секретарем ЦК. Сталин спросил, как
я отношусь к этому предложению и добавил: «Довольно вам работать на
Украине, а то вы совсем превратились там в украинского агронома».
Я поблагодарил его и ответил, что с удовольствием перееду. Уже давно я по
72

работе был связан с Украиной, пора вернуться к работе, которой я занимал¬
ся до 1938 года.
Так я опять очутился в Москве, сменив Попова, в свое время выдвину¬
того Маленковым. Секретарь Московского парткома Александр Иванович
Угаров, хороший и умный человек, которого я крепко уважал, сменивший
меня в 1938 г., был репрессирован. Его как бывшего ленинградца в свое
время выдвигал Жданов. После ареста Угарова Сталин срочно вызвал меня
и временно сделал уполномоченным ЦК партии по Москве. Затем был
проведен первым секретарем Московского парткомитета Щербаков, кото¬
рый оказался крайне непорядочным человеком. На Щербакова давно име¬
лись порочащие его показания, и Сталин дал мне и Маленкову поручение:
«Вы подберите вторым секретарем такого человека, который следил бы за
Щербаковым и в случае чего доложил нам». Как раз этим вторым сек¬
ретарем и был выдвинут Попов, ранее заместитель у Маленкова в Отделе
кадров ЦК. Потом Щербаков, которому Сталин вначале не доверял, так
повернул дела, что, будучи подхалимом и цепным псом, стал «грызть»
людей и буквально на спинах своих жертв выдвигался, завоевывая себе
авторитет у Сталина. Это гнуснейший человек, если разобраться в его
деятельности того времени. Сталин считал его хорошим строителем Крас¬
ной Армии, и когда он умер, так и было объявлено о том. А в чем это
выразилось? Подстраиваясь под Сталина, он псевдоруководил Главпуром
РККА, спился и вскоре после войны умер. Остался один Попов — неумный
человек и грубый администратор. Он настроил против себя многих людей,
но за это Сталин его не прогнал бы. Однако на него пришла анонимка,
в которой Попов изображался заговорщиком. Конечно, никаким заговор¬
щиком он не был.
Я принял московские дела, заняв три упомянутых поста. Выборы
меня секретарем ЦК были, мягко говоря, оригинальными. Просто меня
назначил Сталин, а состоялось ли хоть какое-то голосование членов
ЦК, не знаю. Впрочем, где они могли проголосовать, если ни съезды
партии, ни соответствующие пленумы ЦК уже очень давно не собирались.
В ЦК давно была уничтожена всякая партийная демократия. Что касается
моего коллеги по Моссовету, то его лидер в 60-е годы Промыслов
тогда был начальником управления строительства столицы, а раньше —
помощником у Попова. Именно с ним мне пришлось в те годы решать
проблемы градостроительства в Москве. Итак, я опять вовлекся в стро¬
ительство. Москва после войны нуждалась в нем еще больше, чем прежде,
существовала страшная квартирная теснота. Отлично помню последний
год работы Попова и тогдашнее руководство Промыслова столичными
стройками. К концу 1949 г. было сдано 400 тыс. кв. м площади. В то
время это считалось большой цифрой, потому что все делалось вручную.
Строительство продвигалось медленно, выработка была низкой. Возводили
пятиэтажные дома, но много было и одноэтажных барачного типа, все
из кирпича и сырого леса. Поехав на стройки, я увидел, что перекрытия
изготовлялись накатным порядком из дерева, иногда из другого материала,
а опоры и балки (как в деревне их называют — матицы) были ме¬
таллическими. Меня это удивило: металла остро недоставало, к тому
же металл в жилищном строительстве, когда меняется температура и впо¬
лзает сырость, туг же поддается коррозии. В Киеве уже широко при¬
менялись железобетонные опоры и балки, на которые и делались накаты.
Шли также перекрытия из армированной керамики. Этот метод поза¬
имствовали во Львове. Там оставалось какое-то разрушенное здание
технического назначения. Когда я увидел его в разрезе и таким способом
ознакомился с технологией подобного строительства, то привлек к делу
группу специалистов, и мы стали строить таким же образом в Киеве.
Для строительства в Москве имелись большие возможности, в Гос¬
плане легче было вырвать необходимое. И, чтобы вытеснить металл из
домовых сооружений, мы перешли на железобетон. Для ускорения нововве¬
дений пригласил из Киева инженера Садовского, очень квалифицирован¬
ного, прекрасно разбиравшегося в деле, любившего новые материалы,
73

следившего за иностранной литературой и тесно связанного с учеными,
работавшими по железобетону. Единственный его недостаток: как админи¬
стратор он был мешковат. Однако он компенсировал это глубоким знанием
своей отрасли и пониманием ее задач. Сейчас иной раз он звонит мне,
уведомляет о себе, а мне приносит радость возможность услышать его
голос и перекинуться фразами о былом времени, когда мы вместе труди¬
лись, восстанавливая разрушенный войною Киев.
И еще одного знающего инженера я пригласил из Москвы в Киев,
Проскурякова, тоже специалиста по строительным материалам. Правда,
вскоре его послали руководить восстановительными работами в Севасто¬
поль и, своими глазами увидев его руины, он решил создать единую
организацию по восстановлению города-героя. А когда я вернулся в Моск¬
ву, то спустя какое-то время из Севастополя возвратился Проскуряков,
выполнив основную часть задания. Я с радостью встретил его как человека
думающего и любящего новинки. Он постоянно проявлял инициативу
в применении разных стройматериалов для жилищного строительства.
Сейчас и он порою тоже позванивает по телефону, а я получаю от его
звонков некий эликсир бодрости.
Инициатором перехода на сборный железобетон был Садовский. Заду¬
мав внедрить его, мы решили собирать домагтак, как собирают автомоби¬
ли. До войны нечто подобное мы с Булганиным пытались сделать в Москве
и попробовали собрать этим способом строившуюся в Замоскворечье шко¬
лу. То было блочное строительство. Изготовили большие блоки вместо
кирпича и из них постарались собрать здание. Но с тогдашней культурой
строительной техники мы с этим делом не справились. Казалось бы,
несложная проблема? Но, когда школу 'собрали, увидели в стенах щели.
Я сильно возмущался, что люди не справились с простой задачей, не сумев
верно рассчитать размеры блоков. В те щели собака могла проскочить.
Пришлось все заделывать. А такой сборки, как на машиностроительном
или часовом заводе, не получалось.
Теперь я стал консультироваться с инженерами относительно примене¬
ния сборного железобетона, чтобы выйти на большую строительную до¬
рогу не только жилья, но и заводских сооружений, и встретил активное
сопротивление этой идее, прежде всего со стороны Госстроя. Возглавлял
его тоже хороший специалист Соколов. Сейчас он на пенсии, и я познако¬
мился с его сыном, который дважды приплывал ко мне рекою со своей
женой на лодке. Они с отцом живут на даче вверх по течению Москвы-реки.
Младший Соколов тоже, архитектор, но увлекается живописью и вместе
с космонавтом Леоновым написал ряд фантастических картин на космичес¬
кие темы. Я съездил на выставку этих картин, и он любезно подарил мне
альбомное их издание. А с Соколовым-старшим я познакомился во время
строительства метрополитена. Тогда он увлекался созданием насоса для
подачи бетонного раствора и со своим напарником Соколовским сконстру¬
ировал его. Потом такой насос внедрили в жилищное строительство. С тех
пор у меня сохранился контакт с Соколовым и Соколовским. Вернувшись
в Москву, я встретил Соколова маститым инженером, приобретшим боль¬
шой опыт и авторитет. Шефствовал над Госстроем Берия. Это усложняло
ситуацию. Каждый руководитель госстроевского учреждения старался при
любом разговоре сначала заручиться поддержкой Берии, чтобы потом
чувствовать себя более твердо.
Встречаясь с Соколовым, я доказывал ему свое, будучи убежден, что он
поймет и поддержит меня, но внезапно встретил сопротивление. Как ни
старался я повлиять на него, он демонстрировал свою неприступность
в этом вопросе. Тут я понял, что он спросил Берию, который высказался
против. Берия всегда выступал против, если любой из членов Политбюро
выдвигал какое-либо новое интересное дело: возражал, а спустя какое-то
время сам вносил это же предложение Сталину и наживал на чужом
моральный капитал. Соколов же приводил те доводы, что это сложно,
нерационально, непрогрессивно. Он, только что вернувшись из США, нигде
не видел там сборного железобетона, а только монолитный. Не соглашаясь
74

с ним, я возобновил контакт с отцом будущего президента АН СССР
Келдышем, крупнейшим ученым по железобетону. Но и он не поддержал
нас. Моей опорой оставался только Садовский, а все крупные светила
строительства и видные администраторы выступали против.
Тогда я попросил Садовского написать докладную на мое имя с пол¬
ными инженерными расчетами, опровергавшими стародедовские методы.
Записка была составлена убедительно и производила серьезное впечатле¬
ние. Теперь я решил поговорить со Сталиным, но сначала хорошенько
подковаться. Я знал, что сейчас же подключится Берия, потом спросят
мнение Соколова, Келдыша и провалят мое предложение. Потому-то
я и считал необходимым, чтобы написал такую докладную именно инженер
с указанием всех процессов изготовления строительных деталей, сборки,
затраты материалов, выгоды во времени и прочего. Добавив записку от
себя лично, я отправил все к Сталину. Там содержались расчеты экс¬
периментального строительства двух заводов сборного железобетона про¬
изводительностью 80—120 тыс. кубометров (по тем временам баснослов¬
ный объем). Один завод предлагалось построить на Красной Пресне в Мо¬
скве, близ Москвы-реки, другой — в Люберцах.
Сталина раздражало, когда оппоненты возражали против каких-то
новинок, доказывая, что, вот за границей такого нет. Я знал эту черту
Сталина и решил ее использовать, сделав упор на то, что главным образом
возражает Госстрой. Инженеры всегда говорили: «Дать новому путевку
в жизнь или же завалить Госстрою ничего не стоит». И я написал, что
в Госстрое ссылаются на то, что за границей сборного железобетона нет,
а поэтому и нам совать сюда свой нос не следует. Госстрой стоял за старый
метод — с монолитным железобетоном, который применялся и применяется
й у нас, и за границей; а следовательно, он считает, что так останется
и в будущем. Спустя какое-то время при встрече со Сталиным я его спросил:
«Товарищ Сталин, я вам послал записку»,— и рассказал о сути дела. Он
ответил: «Я вашу записку читал». «А приложение к ней, докладную Садовско¬
го прочли?». «Я ее полностью просмотрел». «Каково ваше мнение?». «Очень
интересная записка, расчеты я считаю правильными и вас поддерживаю».
Мне этого было достаточно, после такой поддержки все препятствия
отметались. Вскоре записка была направлена Сталиным в Госплан. Там
рассчитали, какие материалы нужны для названных заводов, и мы присту¬
пили к строительству крупнейших предприятий сборного железобетона.
Единого строительного управления тогда не было, вопросами строительст¬
ва занимался заместитель председателя Моссовета. Существовало много
отдельных строительных управлений и трестов, включая Управление по
строительным организациям, которые не подчинялись Моссовету: стройко¬
нторы крупных заводов или министерств. Моссовет проводил линию при¬
влечения крупных средств на жилищное строительство, поэтому любая
инициатива, которая проявлялась министерствами по строительству жилья
для своих служащих, приветствовалась. Другой возможности в те времена
и не было. Эта проблема не решена и сейчас, поскольку многие граждане
ютятся в подвальных помещениях или уплотненных до невозможности
квартирах. Главная цель состояла в организации жилищного строительства
на потоке. На какие элементы при этом будут разбиваться детали жилья?
Мы сами этого сначала не знали, не было конструктивного решения этой
идеи. Опять начались поиски. Заграничные примеры у нас тоже отсут¬
ствовали. Ни в Америке, ни в Европе такого метода еще не применяли, надо
было думать самим, к чему большинство инженеров-строителей не были
подготовлены. Я решил привлечь к делу инженеров-механиков, у которых
уже был накоплен огромный опыт конструирования машин, требующих
большой точности. При сборном железобетоне требовалась именно боль¬
шая точность. И я обратился к инженерам завода «Красный пролетарий».
Они с энтузиазмом взялись за реализацию предложения, и я почувствовал
твердую опору под ногами. Вероятно, думал я, новая конструкция окажется
'Похожей на какую-то паровую машину, а потом подвергнется изменениям.
Помню свою беседу с конструкторами-краснопролетарцами. Раньше
75

они ничем подобным не занимались. Им надо было охарактеризовать идею
и объяснить, чего мы хотим от них в смысле ее инженерного оформления.
Садовский не занимался прежде производством деталей сборного дома. Все
привыкли к кладке кирпичом, блоками, шлакоблоками, но крупных деталей
не имели, так как не было армированного железобетона. Я себе представлял
конструкцию такого дома в виде каркаса с заполнением: простенки и на¬
ружные стены из плит железобетона или блоков. То есть речь шла о пере¬
ходном этапе от старого метода к сборному железобетону. Потом мы
пришли к выводу, что надо делать большие панели размером в комнату. На
каркас навешивали панели, получался дом полной сборки. Инженерам же
с «Красного пролетария» требовалось разработать опорные колонны, что¬
бы далее на каркас можно было навешивать железобетонные плиты с окон¬
ными и дверными проемами и замонолитить их, заделав швы так, чтобы
они не продувались и не пропускали влагу.
Конечно, тут имелись трудности не конструктивного порядка, а испол¬
нения: швы заделывались недобросовестно. Поступали жалобы, что квар¬
тиры промерзают, их продувает. Но жилец не обязан входить в анализ того,
почему продувает или протекает. Пришлось установить более серьезный
контроль при приемке зданий. Наконец, «Красный пролетарий» изготовил
станок-автомат, делающий металлический каркас, который потом запол¬
нялся раствором бетона и шел в пропарку. Теперь опоры для каркаса могли
готовить уже сборными, а раньше их вязали проволокой и сваривали
толстые элементы. Автомат же проволоку подавал сам, она выравнивалась
и тут же сваривалась. Каркас для колонны или других элементов сборного
жилища вращали тоже автоматизированно. Изделие сразу шло на склад,
а потом на строительную площадку.
В процессе создания станков для изготовления металлических каркасов
под заполнение их бетоном нужное решение нашел строитель Лагутенко,
недавно скончавшийся. Узнав о том из газеты, я вспомнил, как много
* времени провел с этим замечательным новатором, который умело способ¬
ствовал механизации производства сборного железобетона. Я всегда искал
таких людей, как он. Лагутенко предложил делать бескаркасный дом
с железобетонными несущими стенами, что при сборке окажется проще.
Стены будут и защищать от внешних воздействий, и воспринимать нагруз¬
ку. У меня к каркасу было больше доверия: не разрушилось бы здание!
Навесные же железобетонные стены на каркасе требовали меньше металла
и являлись только защитными, могли изготавливаться из легкого бетона
либо пенобетона с легким заполнителем. Но привлекала простота сборки:
получалось панельное строительство. Решили проверить на практике и по¬
том определить, какому направлению дадим путевку в жизнь, каркасному
или панельному.
Между прочим, Лагутенко сыграл роль первой ласточки, прилетевшей
к нам после холодной зимы, так как первым из инженеров-практиков
пришел к дам со своими идеями. Я был доволен, рассчитывая, что последу¬
ют второй, третий, четвертый и т. д. Они принесут свои дополнения,
улучшения, изменения, в конце концов выработается технология сборного
железобетона.
Для строительства сборного железобетонного дома нужны приспособ¬
ления и формы, требовались вибраторы для уплотнения бетона, чтобы он
принимал заданную форму, потом подача формы в пропарочную. Созрева¬
ние бетона — длительный процесс, нужна была камера с определенной
температурой и влажностью. Подачу бетона тоже надо было механизиро¬
вать. Мы применили роликовый транспортер. Раньше при изготовлении
балок из досок сколачивали корыто, туда закладывали каркас, заполняли
его бетоном, начиналось естественное его созревание. Потом доски расши¬
вали. Масса ценного дерева погибала. В поточном производстве мы пере¬
шли на металлические сборно-разборные формы. Чтобы при твердении
бетон не прихватил их, разработали смазочные материалы. Далее добива¬
лись такого монолита, чтобы работали металл и бетон, принимая напряже¬
ние на себя, а при изменении температуры чтобы шло равномерное
76

расширение. Если металл будет расширяться на одну величину, а бетон
на другую, то произойдет отслоение и не получится монолита, каждый
материал будет работать в отдельности, что приведет к разрушению
конструкции. Технологию отрабатывали на практике,* в процессе изго¬
товлений деталей.
Для изготовления стен, когда думали делать их навесными на каркас,
мы привлекли к конструированию станка по изготовлению арматуры науч¬
но-исследовательский институт. Я много раз ездил туда или вызывал
специалистов к себе, в горком партии, потом они уже сами стали приходить
и рассказывать о трудностях и успехах. Эти люди прежде никогда не
работали в области жилищного строительства. Создание каркаса для стены
дома их озадачило. Когда станок был готов, меня пригласили на «Красный
пролетарий». Задумка заключалась в том, чтобы работа машины напоми¬
нала изготовление тканей. Проволоку довольно толстого сечения натяги¬
вали через ролики на расставленные шпильки и в определенном месте
приваривали, сохраняя заданное напряжение металла в конструкции. Все
должно было быть на потоке с подчинением производственному ритму.
Требовались тысячи деталей, кустарщина оказалась неприменимой, и выру¬
чала именно машина, которая навивала на каркас проволоку. Выходил
каркас нужного напряжения и точных размеров.
Все это снималось на кинопленку, где-то в архивах пленки сохранились.
Партийной организацией и Моссоветом прилагались усилия, чтобы поско¬
рее получить материалы с заводов, которые нам расписал Госплан, глав¬
ным образом металл определенного сечения и качества, цемент нужных
марок. К тому времени у нас было загажено верное понятие о цементе.
Каганович как министр стройматериалов, чтобы блеснуть перед Сталиным,
добивался количественных результатов. Он был неплохой организатор, но
еще больше имел нахальства, и, чтобы показать, что под его руководством
превзошли все ожидания по выработке цемента, он завел много его марок.
Был создан кладочный цемент, который в общей сумме выпускаемой
продукции тоже засчитывался, но пригоден был только для кладки кирпич¬
ных стен. Известковый раствор, который достался нам в наследство от
прадедов, был значительно лучше. Требовался иной цемент, чтобы дать
заданную расчетом прочность изделий, и мы следили, чтобы поставляли
цемент качественный, с определенных заводов и определенной марки. А по¬
лучая его, сразу проводили испытания: делали кубики и разливали их,
чтобы увидеть, какое давление они выдерживают.
Шло строительство железобетонных заводов, разрабатывались конст¬
рукции по изготовлению деталей, отрабатывались сами детали домов.
Активно подключился к изготовлению железобетонных деталей профессор
Михайлов, о котором я уже говорил. Он поставил задачу создать железобе¬
тонную (тонкую, легкую и с большими ячейками квадратного сечения)
плиту перекрытий на целую комнату. Его идея заключалась в выштамповке
таких плит на вибростанках, сделав формы и дав железобетонный наполни¬
тель — бетонный раствор цемента с наполнителем из мелкой гранитной
щебенки. При мелкой щебенке лучше идет выштамповка. Глубина штам¬
повки миллиметров до 100—150. Имелась в виду вторая несущая ребристая
плита, которая кладется гладкой поверхностью к потолку, а ячейками
вверх. Потом кладется гладкая вторая плита, закладываемая после запол¬
нения звукоизоляционным материалом, далее ложится сама плита, но под
ней тоже кладутся звуконепроницаемые материалы, чтобы не получилось
единого монолита. По общему монолиту очень хорошо передаются звуки.
Чтобы оборвать их прохождение, нужно иметь прослойки. Столь сложная
конструкция оправдывалась тем, что будет честно служить..
Михайлов отдавался делу сполна. К тому времени в Москве уже
организовали производство армированных железобетонных плит метровой
ширины с горизонтальными отверстиями. Станок получили из Германии.
Когда мы оккупировали часть Германии, то узнали там технологию изгото¬
вления широких плит для перекрытий зданий. Они хороши тем, что тоже
пустотные. На метр ложатся пять дыр диаметром миллиметров в 100.
77

Производство их было освоено, и мы сразу начали их внедрять. Михайлов
работал над собственной плитой, а мы стали изготовлять в широком
масштабе пустотные железобетонные плиты для перекрытий. Их производ¬
ство организовал товарищ Гинзбург. Это давний и очень опытный строи¬
тель, с которым я много раз имел дело, и мне всегда было приятно
повстречаться с ним и послушать его высказывания по вопросам строитель¬
ства. Гинзбург являлся непререкаемым авторитетом и как организатор,
и как инженер. Именно он, переняв новинку у немцев, внедрил ее, и эти
плиты долгое время служили нам, оказавшись удачной конструкцией.
Еще работая после войны в Киеве, я как-то, приехав в Москву, попал на
строительную выставку. Мне хотелось посмотреть направление мыслей
инженеров-строителей всего Советского Союза. Там я и наткнулся на
оригинальные перегородки. Они были для нас камнем преткновения. Мы
умели быстро класть стены даже при кирпичной кладке. Но когда потом
ставили перегородки, в основном дощатые, их требовалось обмазать, загла¬
дить известковым или цементным раствором и сушить. Голод на жилища
испытывался огромный, и люди иной раз, не дожидаясь, когда здание
высохнет, въезжали в него. А тут строители всегда оказывались не на
высоте. Сырое здание сохнет, растрескивается, полы рассыхаются, все
требует переделки. Появилось ходячее выражение, что первый ремонт
нужно производить в новом здании, потому что все делалось из некачест¬
венных материалов.
И вдруг я увидел плиту-перегородку на полную комнату. Она служила
межкомнатной преградой. Межквартирной же перегородкой являлась капи¬
тальная кирпичная стена. В смысле звукопроводности почти нет капиталь¬
ных стен, которые не проводили бы звука. Даже в тюремных крепостях
заключенные перестукивались через толстые стены, но все-таки то был
приглушенный стук. Конструктором новой стены являлся инженер Козлов,
безвременно умерший в возрасте 60 лет. Я ходил около его стены, поглажи¬
вал ее и любовался конструкцией, которая решала все. Можно было
готовить такие плиты, пропаривать их, чтобы получить быстрое схватыва¬
ние, потом просушить, оклеивать (если только аккуратно ставить, чтобы не
повредить обои) и ставить готовую стену. Я постарался встретиться с Коз¬
ловым, высказав ему много приятного, вроде того, что он нашел жем¬
чужину для строительства. Но тут же изложил свои пожелания: надо, чтобы
перегородочные плиты имели бы каркас не деревянный, как у него, а из
легкого железобетона. Он-то сделал стену на гипсовом растворе. Гипс
быстро схватывается, но недостаток его состоит в том, что такая конструк¬
ция будет служить только внутрикомнатной перегородкой и только в доме,
в котором поддерживается определенная температура. Если же гипсовая
плита почувствует влажный воздух, то стена будет сырой. Я попросил
учесть это и изготовить железобетонный каркас на цементной основе
соответствующей толщины с расчетом стандарта звукопроводности.
Козлов выслушал меня и ответил: «Убежден, что найду такое реше¬
ние». Это был плодовитый конструктор, и вскоре я узнал, что он создал
нужную перегородку. Я отправился к нему на завод и любовался его
плитами. Произошло большое событие в строительном деле. Кое-кто ска¬
жет: «Опять Хрущев увлекся мелочью». Ну, нет, тут не мелочи, а реша¬
ющий вопрос жилищного строительства. Только строители знают, сколько
на плиты уходило времени. Штукатурной, неквалифицированной работой
занимались в основном люди, прибывшие на стройку из деревни. Известна
притча о Колумбе: его современники ломали голову, как поставить яйцо
тупым концом на гладком столе, Колумб надломил конец и поставил. Вот
вроде бы столь же простую вещь создал Козлов, изготовив плиту, которая
г отовилась индустриально, потом привозилась в контейнере, и, когда у нас
появились краны, её ставили краном на свое место. То есть, никаких
штукатуров и одни отделочные работы — шпаклевочные и обойные.
Потом я высказал новые пожелания Козлову: «Подумайте, не сможете
ли вы сделать наружную стену на цементной основе? Желательно, чтобы
она была полегче и ребристой, межреберье же будет заполняться чем-то
78

для утепления». Мы искали способ утепления плит с применением шла¬
коваты и при определенных связывающих материалах. Козлов опять
взялся за дело. А у Михайлова пока что не получалось. Выпрессовать
плиту с нужной глубиной и тонкими ребрами трудно. Железобетон с ще¬
беночным или гранитным заполнителем — это вам не металл и не глина,
он слишком непластичен. Козлов же сделал цементный раствор с за¬
полнителем-песком. Чтобы схватывание было прочным, его промывали.
Получилась плиза с ячейками и заданными пустотами. Я был готов
расцеловать Козлова. Соорудил конвейер железобетонного проката с ав¬
томатизацией и вибрационной утрамбовкой. Пластичная бетонная масса
уплотнялась и двигалась под резиновый ковер. Под его защитой ко¬
нструкция проходила под пальцами, получая легкое добавочное упло¬
тнение. Готовая деталь по роликам направлялась в пропарочную камеру.
Образовался непрерывный поток. С другого конца камеры ритмично
выползали плиты. Кранами их подавали на склад.
У меня вырвался вздох облегчения, когда получилась продуманная
технология, позволяющая строить неограниченно. Не надо возни на строй¬
площадке с растворами, есть готовые детали для перекрытия, для стены
и каркас. В сборке домов уже накапливался опыт. Основным звеном стали
краны. Успешно решалось создание мостовых и башенных кранов. Особен¬
ное рапространение получили башенные как более мобильные. Заимев
башенные краны, мы были на седьмом небе. Тут встал вопрос и об
архитектуре. Какой облик придать домам конвейерного производства?
Скрестились копья ремесленников и промышленников.
Архитекторы отражали в основном точку зрения мастера по ремеслу,
потому что она допускает широкие возможности выбора материала, вида
обогащения каждой стройдетали. Я уже не говорю о целом доме. Появляет¬
ся и реализуется цель художественно оформить здание. Это очень ценно,
и я выступаю в принципе за это. Но все-таки не до бесконечности, надо
уметь и сдерживать себя. Чтобы получить дом, который украшал бы улицу
и город, приходится тратить много сил. А всякое поточное производство
остается поточным. На нем можно получить разные профили с различным
орнаментом даже в бетоне, однако те художественные детали, к которым
привыкли наши маститые архитекторы вроде Жолтовского, любившего его
капители и греческие колонны, изготовить невозможно. Эти «старорежим¬
ные», как мы в шутку говорили, архитекторы строили некогда не для
народа, а для господ.
Да, сами архитекторы могут мне возразить, что я забыл, дескать,
о зодчестве, которым славится Древняя Русь. О такой индивидуальной
красоте, какая отличает храмы в Кижах. О художественных работах наших
плотников, которые без единого гвоздя, одними топором, стамеской и ру¬
банком делали не только добротные, а и очень красивые сооружения. Все
это я знаю. Помню и о Кижах, и об узорных наличниках на крестьянских
домах, и о прочих резных украшениях. Я ведь с детства видел многое
в своей Курской губернии, включая родную деревню Калиновку. Она была
типичной деревней с саманными домами, в оконные проемы вставлялись
четырехугольные рамы, все оконца расписаны. Вокруг окон и дверей вместо
наличников шла роспись синькой с вырисованными узорами. В других
местах России встречалось иное убранство домов. Но разве можно со¬
хранить индивидуальность на потоке?
Архитекторы встретили железобетон неприветливо. Всякий штамп
ограничивает индивидуальность. Да простят меня архитекторы. Я много
работал с ними, много их слушал, многому у них научился, часто их
поддерживал. Но из песни слова не выкинешь, что было, то было. Большин¬
ство архитекторов встретило поточное производство деталей и сборку
домов в штыки. Раньше чуть ли не каждый дом имел своего архитектора
и не был обезличен. Архитектор рассматривал здание как памятник своего
времени, вкладывал всяческие особенности и в оформление окон и дверных
проемов, и в капители, и в облик фасада, во все, чем богата архитектура.
(Я же в те годы доказывал: «Поймите, перед нами стоит проблема дать
79

людям побыстрее жилье. Быстро и дешево дома можно получить только
на потоке. Приходится унифицировать производство деталей, это позволит
наладить конвейерный их выпуск и точность изготовления, а квалифи¬
цированные сборщики обеспечат безупречную сборку».
Примером может служить автомобильное и тракторное производство.
Разрабатывая какую-то модель автомашины и запуска ее в производство,
мы потом такими моделями заполняем улицы всех городов страны.
Несмотря на однообразие, вследствие неплохого оформления эти машины
воспринимаются хорошо. «Так давайте же по примеру машинострои¬
телей,— говорил я,— которые добились подобного результата, строить
дома тоже с помощью конвейера и пользоваться квартирами по доступным
ценам». Если стоимость автомобиля на конвейере высока, то какова
ее себестоимость? Продажная цена для личного пользования устанав¬
ливается государством и мало основывается на затратах. Она определяется
не затратами, а экономическими соображениями. Это уже другой вопрос.
Однако если каждую машину делать вручную, то она будет доступна
только королям. Тем более нельзя удорожать строительство жилищ для
миллионов рядовых граждан.
Мне было больно входить в конфликт с архитекторами, которых
я ценил и уважал. Часть из них вскоре прониклась сознанием необходимо¬
сти идти путем массового жилищного строительства. Потом был создан
институт типового проектирования с мастерской, разрабатывавшей типы
фасадов и как бы создававшей лицо улиц.
Мы попытались найти такие архитектурные формы, чтобы все же
разнообразить дома и чтобы улицы не были скучны. Хотели как-то выде¬
лить каждый квартал, но достичь этого было очень трудно. Изобретатель¬
ные архитекторы кое-что все же делали. Потом возникло много острот по
поводу того, как человек не может поздним вечером найти свой квартал,
дом, возвращаясь слегка «под мухой». Да ведь нетрезвый может и в трех
соснах заблудиться. На этот счет бытует не одна народная поговорка. Зато
мы в короткий срок давали исстрадавшимся людям жилье, и они покидали
прежние подвалы и чердаки.
Я не раз выступал на митингах перед москвичами с докладами о жи¬
лищном строительстве, говорил там с азартом и жаром, заявляя, что
станем собирать дома, как собирают автомашины на заводе имени Лихаче¬
ва. Некоторые улыбались, считая мои слова фантазерством. Разве можно
собирать дома? Помню время, когда я впервые услышал, что на конвейере
собирают тракторы. Для меня это тоже было новостью, которая не уклады¬
валась в голове, хотя я давно знал, как собирали машины на заводе, где
я работал слесарем. Но там каждая машина отрабатывалась в чертежах,
потом изготавливались отдельные детали. Когда же гениальные инженеры
предложили массовое производство однотипных машин, это стало перево¬
ротом в машиностроении.
Вот мы и подходили к перевороту в жилищном строительстве, и мне
сейчас приятно об этом вспоминать. Мы прокладывали тут дорогу, по
которой потом пошли все страны мира. Когда мы искали новые архитек¬
турные приемы застройки, я предложил изготавливать детали для украше¬
ния окон и дверей. Ведь мы могли штамповать любые узоры из бетона
и железобетона, а потом их окрашивать. Конфигурацию же дома трудно
изменить, здесь диктовало свои законы конвейерное производство. Жилье
должно быть рациональным. Характер человека, его благородство, вос¬
питанность — это его внутреннее содержание, а внешний облик — его
одежда. Но иной раз довольно красивое лицо и яркая одежда прикрывают
скверное внутреннее содержание. Так же и с жильем. Я часто встречал
жилье, отлично внешне оформленное, а внутренняя планировка создавала
невероятно тяжелые условия для хозяйки. Разместить с толком мебель
и создать бытовые удобства в таком доме сложно.
Архитекторы часто пренебрегают внутренним расположением комнат,
зато охотно проектируют эркеры или всяческие завитушки. Попробуйте
у овальной стены расположить типовую мебель. При замене углов овалами
80

квартира становится нерациональной и не может быть использована во
всем своем метраже, а жильцы оплачивают пустые метры. Государство
тоже терпит издержки, создавая такие дома, но многие архитекторы иг¬
норировали этот факт. Мне возразят, что я пристрастен. Извините, дорогие
художники и архитекторы, мое уважение к вам сохранилось, мы вместе
сделали очень много полезного, но возникали у нас и горькие минуты.
Я приносил вам огорчения, но и вы не всегда доставляли мне радость.
В спорах рождалась истина, которая не всегда могла удовлетворить всех.
Если спор ведется на разумной основе, дело выигрывает. Полагаю, что
в том споре, который я вел с архитекторами, выиграло именно дело. Мы
перешли тогда на массовое строительство жилья, а сейчас то, что до
конвейерного производства деталей домов казалось мечтой, изготовляется
легко. При честном отношении к работе сборщиков и отделочников люди
получают хорошую и удобную квартиру.
В результате перехода на железобетон напряженного армирования
уменьшился расход металла на один кубометр бетона. Получилось йе
только удешевление строительства, но и экономия металла, пошедшего
потом на возведение дополнительных жилищ. Стоимость квадратного
метра имеет большое значение, и экономия позволяет расширить стро¬
ительство для трудящихся. Металл в те времена был особенно лими¬
тирован. При его нехватке ни при каких условиях не получалось увеличение
жилищного строительства. Сначала в Москве мы строили ежегодно не
больше 100 тыс. кв. м жилья. Это мизер, но нужно принимать во
внимание, что все делалось вручную, а главным строительным материалом
были кирпич, известковый раствор и древесина. Древесины не хватало,
и первым ее получали промышленные предприятия, а жилье оставалось
на втором плане. Пятиэтажный дом клался из кирпичей примерно за
два года. Причем и жилищное, и промышленное строительство осуще¬
ствлялось посезонно, чаще всего зимой все замирало. Считалось, что
зимой кладка из кирпичей невозможна, потому что на морозе раствор
схватывается и не происходит его твердение. Были случаи, когда дома
разваливались, и строительство обычно вели с весны до осени. А в наше
время мы изыскали возможность строить дома круглый год.
Прежде редкостью являлись дома выше пяти этажей. Очень много
строилось бараков. Рабочие-строители, пришедшие из деревни, размеща¬
лись в барачных общежитиях с нарами и с приложением к ним в виде
бытовых неудобств, которые донимали тружеников после изнурительного
рабочего дня. Ко времени моего возвращения с Украины в Москву в столи¬
це за 1949 г. было построено до 400 тыс. кв. метров. За строительство
отвечал Промыслов, который наблюдал и содействовал. Непосредственное
же строительство вели сотни всевозможных строительных контор, ве¬
домств, министерств, заводов и фабрик. Строительство было разбросан¬
ным, распыленным, осуществлялось медленно. Масса старых зданий при¬
шла в ветхость, даже дома кирпичной кладки, построенные уже после
революции. Перекрытия из невыдержанной древесины почти все были
поражены грибком. Во время Великой Отечественной войны Москва плохо
отапливалась, и сырость еще больше разрушала жилье. На него возник
невероятный голод. Сейчас он стал меньше, хотя еще чувствителен, тем
более что выросли потребности людей, а от этого ощущение голода острее.
Мы стали набирать темпы строительства примерно с 1950 года. Нам не
хватало рабочей силы, и ее негде было разместить. Недоставало строитель¬
ных материалов. После войны все средства были направлены на восстанов¬
ление промышленности и дальнейшее развитие этой промышленности,
чтобы нарастить экономический потенциал и обеспечить потребности во¬
оруженных сил. Началась холодная война, была опасность, что импери¬
ализм навяжет нам новую горячую войну. Львиную долю народных средств
стала потреблять оборона. Жилье опять отходило на второй план. Первей¬
шие потребности человека — низание, жилье, одежда, культурные запро¬
сы — слабо удовлетворялись. После смерти Сталина раскрепощенный на¬
род начал резче высказывать свои требования. Граждане-почувствовали
81

себя вольготнее, получив возможность выражать свои мысли и свое недово¬
льство. Это неотъемлемое право людей.
Особенно возмущали всех невыносимые жилищные условия. Однажды
Молотов на заседании Президиума ЦК КПСС заговорил об этом, и у него
почувствовалась паническая нотка. Я смотрел тогда на него, как на новоро¬
жденного. Он что же — только теперь узнал, что нет жилья и что люди
живут в домах-клоповниках? Что в коммунальных квартирах происходят
бесконечные скандалы на бытовой почве? Председателем Моссовета стал
тогда Яснов. Я общался с ним в Москве до войны. Он тогда работал
инженером-строителем, потом участвовал в создании набережных на Моск-
ве-реке, превратился в признанного администратора, хорошо понимавшего
строительное дело. Считаю, что строительство Москвы находилось в хоро¬
ших руках. У каждого человека есть недостатки, не был лишен их и Яснов.
До нас доходили сведения о его резкости и грубости, но в одном ему нельзя
было отказать: он имел твердую административную руку властного челове¬
ка и хорошо знал строительство.
В 1953 г. у меня созрела мысль осуществить в руководстве строитель¬
ством централизацию. В Москве жилища, построенные ведомствами, и рас¬
пределялись по ведомствам, причем далеко не всегда так, как хотел бы
Моссовет. Совсем не принимались во внимание инвалиды и пенсионеры.
Государство в Москве представлял Моссовет, а он напрямую получал мало
средств и мало жилья. Возникала проблема, которая не давала никакого
выхода. Я и предложил ликвидировать карликовые заводы стройматери¬
алов и строительные конторы, создав два ведомства: одно ведало бы
организацией строительства, другое — производством строительных мате¬
риалов и деталей. То было очень бурное заседание. Молотов буквально
вскипал: «Как можно делагь это при таком жилищном голоде? Разве одно
управление лучше справится со строительством, чем уже существующие?».
Сначала казалось, что правда — на его стороне. Когда же высказались все
желающие, меня поддержало большинство, а затем и сам Молотов, кото¬
рый снял свои возражения. Было принято решение централизовать стро¬
ительство.
К тому времени уже имелись в столице два завода сборного железобе¬
тона. Кроме них Москва располагала массой других стройпредприятий.
Когда их объединили, то начали перестраивать их работу, специализируя
заводы на производство определенных деталей. Пришла возможность пере¬
хода на поточное специализированное производство. Это сразу увеличило
выход продукции. Затем мы наметили строительство других заводов по
изготовлению деталей для домов, перевели на поток производство дверей,
оконных рам, паркета, линолеума. Там, где поточного производства не
возникло, специализация тоже получила признание вследствие резкого ро¬
ста выработки. Повысилось качество изготовления там, где руководство
завода добросовестно отнеслось к своим обязанностям.
К делу были привлечены многие крупные специалисты и организаторы.
Если в них не всегда совмещались эти два качества, то все равно где-то
нашли себя и организатор, и новатор-ученый. Первые привлекались на
административную работу, люди со стрункой ученого заняли место в эк¬
спериментальных мастерских и научно-исследовательских организациях.
Тем не менее строительство жилищ из сборного железобетона не сразу
пошло гладко. Столкнулись с проблемой крепления деталей; варить их
или свинчивать? Особенно много трудностей возникло с замоноличи-
ванием, чтобы создать необходимую прочность и долговечность стро¬
ительства. Часто слышались нарекания на недобросовестную работу стро¬
ителей, допускавших щели и прочее, так что после отделки дома на
нем были видны следы лап горе-отделочников. Плохой рабочий оставлял
свой фамильный знак, по которому жильцы узнавали, что тут трудился
недобросовестный неряха.
Вспоминаю крестьянский рассказ об умении делать хорошую вещь.
Крестьяне в Калиновке сеяли рожь, помещики — пшеницу. Как ни охраня¬
лись помещичьи посевы, но крестьянам удавалось порой уворовать что-то
82

для себя. Один крестьянин уворовал пшеницу, размолол ее, просит жену
испечь хлеб (а его семья голодала, не имея и ржаной муки) и говорит: «Если
ты испечешь из белой, пшеничной муки, дети выскочат на улицу, и сразу все
село узнает, что я украл пшеницу у помещика». Она успокаивает: «Я так
испеку, что не будет заметно, из какой муки». Была мастерицей.
Так — в любом деле, включая жилищное строительство. Из один¬
аковых материалов один сделает игрушку, а другой смастерит так, что
противно смотреть. Критика же идет в адрес правительства. И правильно,
а кого же критиковать? Правительство должно контролировать ход дела.
И народные жалобы оборачивались против Моссовета и инициаторов
нового дела. Поэтому мои кости перемывались тогда основательно. Но
если тебя выдвинули на Такой пост и ты обслуживаешь страну, то надо
терпеть. Не всегда получаешь пышки, порою и шишки.
Из-за невероятной нужды в жилье мы вынуждены были, пересматривая
проекты, выжимать все лишнее, чтобы поскорее удовлетворить большее
число нуждающихся. Прежде всего возник вопрос этажности и высоты
комнаты в ущерб некоторым удобствам. Размеры квартир, туалета, ванной
комнаты, кухни — все подвергалось анализу инженеров-строителей. Воз¬
водились экспериментальные дома, которые мы потом осматривали, пред¬
лагая людям занять эти жилища и учитывая их замечания. Если бы мы
пошли действовать на широкую ногу, то около 40% нуждающихся отод¬
винулось бы на годы в получении ими жилья. Не возникла бы масса новых
семей, упада бы деторождаемость.
Я женился молодым человеком, в 1914 г. мне было 20 лет. Как только
женился, получил квартиру. Следовательно, при капиталистических услови¬
ях, когда я работал рядовым слесарем, хозяин удовлетворял квартирами.
И мне было больно, что я, бывший рабочий, при капитализме имел лучшие
жилищные условия, чем сейчас мои собратья. У меня тогда были спальня
и кухня-столовая, помещение приличное, с деревянным полом и коридором,
под ним погреб, куда складывались продукты. Каждая хозяйка занималась
соленьями на зиму. В Донбассе существовал более богатый овощной ассор¬
тимент, чем тот, которым пользовались в Москве. Кроме того, рядом
с домом стоял сарайчик для угля и дров. Рабочие при желании могли
держать в сараях корову, свинью, кур, и многие их имели. А теперь?
Мы не могли молодоженов удовлетворить не только отдельной квар¬
тирой, а и местами в общежитии. Куда же дальше? Люди добиваются
свободы, чтобы лучше жить и удовлетворять свои потребности. И граждане
говорили: «Что вы нам обещаете загробную счастливую жизнь? Дайте нам
хоть немного земного счастья». Пришлось поторопиться, чтобы удовлет¬
ворить элементарные человеческие пожелания. Мы специально изучили
иностранную практику строительства зданий. Прежде у нас высота ком¬
наты достигала 3,5 метра. За границей многие люди, строя себе жилье на
собственные средства, делали высоту в 2 м 70 см. Если подходить с меди¬
цинской точки зрения, то необходимо создавать условия воздухообмена.
Чем больше кубатура, тем лучше условия, нет спора. В Финляндии мне
показали строительство дома, владелец которого, инженер, сам давал
объяснения. Я спросил его о высоте потолка. Услышал: «Два с половиной
метра». «Как низко»,— удивился я. Он возразил: «Предпочитаю, чтобы
кубатура была увеличена не за счет высоты, а за счет площади. Это
расширяет возможности размещения семьи и создания удобств».
Если перед какой-то хозяйкой поставить вопрос, что лучше — высота
или большая площадь, то многие выскажутся за последнее, потому что
можно будет удобнее разместить мебель и расположить семью. Другая
проблема — лифты. Решили обойтись в малоэтажных зданиях без них.
Разве мы не понимали того, что на лифте подниматься легче, особенно
престарелым? Да, трудно жить без лифта, но еще труднее без квартиры.
Если спросить холостяка или молодоженов, согласились бы они получить
поскорее квартиру на четвертом этаже без лифта, зато с удобствами,
то услышишь согласие. Мы хотели строить одно- или двухкомнатные
квартиры коридорной системы для молодоженов и для одиноких. При
83

разумном распределении жилплощади давать ее пожилым людям на пер¬
вом или втором этаже, тем, кто помоложе,— на третьем — пятом. На
первых порах не все квартиры, к сожалению, оборудовались ванной, в неко¬
торых имелся лишь душ. Конечно, многие оставались недовольны. Но
разве лучше было обещать райскую жизнь за гробом?
Поэтому при рассмотрении проектов мы порою пренебрегали некото¬
рыми частными удобствами, помня о том, что масса народа в городах не
знает, что такое теплый туалет. Крестьянство вообще пользуется холодным
туалетом. На рудниках в старое время не знали, что такое домашняя
уборная. Вспоминаю такой случай. В 1920 г. мы, разгромив деникинскую
армию, вышли к Новороссийску. Наш 74-й полк 9-й стрелковой дивизии
занял Тамань. В мае меня и моего друга Петра Кабинета послали на курсы
при политотделе 9-й армии в Краснодар. Мы, люди с рудников и из
деревень, не имели понятия, что туалет может быть в квартире. В деревне
это считалось даже неприличным, а на рудниках был построен ряд нужни¬
ков. В иной из них можно было без риска зайти только на ходулях.
В Краснодаре нас разместили в Доме благородных девиц с парком, прекрас¬
ными залами, спальными комнатами, тумбочками у каждой кровати. Это
здание заняли боевые, но не столь благородные бойцы. Уже через два дня
в туалет войти было невозможно, потому что люди не умели им пользовать¬
ся. Сначала его загадили, а потом принялись за парк. Через месяц и по парку
ходить было невозможно. Такой была тогда наша культура. Но почему
в середине XX в. нужно терпеть отсутствие приличного Фуалета?
Страдала по вине архитекторов и планировка. Претензии, которые мы
предъявляли к строителям, затем часто нам предъявляли жильцы. Встроен¬
ная мебель, чтобы не таскаться со шкафами и не загромождать маленькие
квартиры, внедрялась медленно и недостаточно. А за границей она широко
применялась. Заходя для обследования в квартиру, подготовленную к засе¬
лению, я не раз возмущался пятнами на обоях, плохим качеством стен.
Следователям уголовного розыска не составило бы труда найти по отпечат¬
кам пятерней человека, который произвел такую грязную работу. Однажды
мы с Микояном зашли в дом, где к отделке предъявлялись повышенные
требования. Там работал армянин, приехавший из Франции. Он облицовы¬
вал стену мелкими мозаичными плитками. Это был художник своего дела.
К сожалению, у нас таких были единицы. Если пол укладывался ковровой
мозаикой, то цемент прикипал так, что потом его невозможно было ото¬
драть, пол оставался с цементными пятнами. Нередко очень хорошее
здание после отделки выглядело скверно и отравляло настроение человеку,
получившему ордер на квартиру.
Не столь давно я по телевизору видел передачу «Наши соседи»: жильцы
въехали в новую квартиру, а строители вымогали у них взятки. Увы, тоже
характерная черта нашей эпохи, связанная и с тем, что квартиры сдаются
в уродливых условиях. Утешался я тем, что к 1964 г. в Москве, в результате
перехода на сборное железобетонное строительство, ежегодно строили 3,8
млн кв. м жилья. Это по прежним временам головокружительная цифра.
Дореволюционная Москва построила 11 млн кв. м жилья за 800 лет своей
истории. Мы такую же жилплощадь дали людям за несколько лет. К тому
же не богачам, а трудящимся, и не общежития, а отдельные квартиры.
Как-то, работая на заводе Боссе, я поехал монтировать горное оборудова¬
ние — элеваторы и транспортеры и зашел в двухъярусное общежитие.
Никогда не забуду увиденного: некоторые рабочие правили малую нужду
прямо со второго яруса вниз. С тех пор я возненавидел общежития.
Москва до начала крупного строительства в 1931 г. не знала общедо¬
ступных канализации и водопровода. Устраивались разборные колонки.
Мостовые, даже булыжные, были не всюду даже в центре города. А другие
элементарные условия жизни? На руднике можно сбегать в туалет, а в горо¬
де куда побежишь? В новой Москве планировались целые кварталы, про¬
кладывали коммуникации городского хозяйства с телефоном, освещением,
канализацией, водопроводом, мостовой, тротуаром и озеленением. Это
строительство было значительно благоустроеннее, чем в дореволюционное
84

время. А теперь требовалось вывести людей из бараков, чтобы память
о них осталась только в художественной литературе.
Но когда Моссовет и райсоветы стали распределять жилье, то начали
поступать сведения, что получают его в первую очередь те, кто уже имеют
отдельную квартиру. Они просто улучшали жилищные условия. Распреде¬
ление квартир стало вопросом политики, и здесь я встретился с большими
трудностями. Мы наказывали людей, которые допускали это, потом пред¬
ложили профсоюзам распределять квартиры, заранее выдавая ордера рабо¬
чим, чтобы они сами наблюдали за сроками и качеством строительства.
Несмотря на это, мало что получалось. В условиях социалистического
государства люди, улучшающие жилье, более влиятельны и имели возмож¬
ность оказывать давление, находить себе каких-то ходатаев и защитников,
а те, кто ютился в общежитиях, удовлетворялись в третью очередь. Где же
выход? Строить больше и скорее. Это наилучший способ удовлетворения
потребностей в жилье.
По метражу нового строительства мы тогда ошеломили мир. Ни одна
страна не возводила столько жилья, сколько мы. Это признание было
сделано мировой печатью. Я этим гордился и горжусь сейчас. Во время
недавних выборов в Моссовет по телевизору транслировали предвыборное
собрание. Выступал Промыслов с докладом по жилищному строительству
и сказал: «Теперь, мы, товарищи будем строить только высотные здания.
Пятиэтажки мы строили по указанию сверху, а теперь станем строить
высотные». Мне было горько слушать эту болтовню ответственного челове¬
ка, которого я в свое время продвигал и считал его разумным. Что значит
«сверху»? Он же был председателем Моссовета. Имелось ли у него какое-то
другое мнение? Я такого мнения от него никогда не слышал. К тому же,
в 1949 г. он до меня возглавлял строительное дело в Москве. Пусть он
вспомнит, какой этажности он возводил дома и с какими коммунальными
условиями? Если же под словом «сверху» он имел в виду Хрущева, то
я с гордостью беру на себя ответственность и убежден, что разумные люди
оценят сделанное объективно.
Однажды некий архиерей, объезжая свои приходы, в одном селе не
услышал колокольного звона и прочитал нотацию священнику: «Ты нару¬
шаешь церемонию». Тот стал объяснять: «У меня на это 11 причин»,
и начал с первой. Одиннадцатая же заключалась в том, что не было
колоколов. Архиерей ему: «Чего же ты мне голову морочишь? Сразу начал
бы с одиннадцатой». То же самое я сказал беспринципным политиканам,
которые рассуждают без учета конкретной действительности. Не было у нас
возможностей строить быстро и с большим комфортом. Не имелось коло¬
колов. Если бы мы строили со всеми удобствами, за которые всегда
я ратую, то значительно сократили бы объемы строительства и продлили
бы страдания людей, вообще не имевших жилья. Приходилось выбирать из
двух зол меньшее. Считаю, что оправданно.
Мы даже отказались тогда от продолжения уже начатого строительст¬
ва метрополитена в Баку и Тбилиси, зажали ассигнования на продолжение
строительства метрополитена в Киеве, лишь бы поддержать возведение
жилищ первой очереди. Правильно это было сделано или неправильно?
Абсолютно правильно. В некоторых городах строительство метрополитена
не является первой необходимостью. Я признаю, что это самый удобный
и безопасный вид транспорта. А если возникнет новая война, он станет
местом убежища, как московский метрополитен в годы Великой Отечест¬
венной войны. Но надо иметь в виду, что метро является очень дорогим
удовольствием. Там, где есть возможность, надо пользоваться колесным
наземным транспортом, трамваем, который еще не изжил себя, когда мы
ведем обширное жилищное строительство. Москва и Ленинград в мое
время не могли жить без метрополитена, поэтому им и отпускались средст¬
ва на его строительство.
Баку растянулся на большое пространство, но это не концентрирован¬
ный город по расположению жилья. Лучше бы средства, которые в нем
ассигновались на метрополитен, обратить на жилье. Такое же положение
85

в Тбилиси. К тому же там это было временное решение. То, что сегодня
дорого и невозможно, завтра станет возможным. Сейчас, читая газеты,
я встречаю всяческие прожекты. Вот такой-то город тоже решил построить
метрополитен. Это хорошо, но можно и обжечь руки. Израсходуют
средства, необходимые для жилищного строительства, хотя можно было
бы при разумном планировании пользоваться и наземным транспортом,
более дешевым. Да и с точки зрения посадки пассажиров он удобнее.
Трамвай, если сделать его быстроходным и бесшумным, вполне при¬
емлемый вид городского транспорта. Я большой сторонник и троллей¬
бусного сообщения. В пригородах полезно пускать электропоезда большой
скорости на опорах.
Некоторые архитекторы и инженеры предлагают поднять городское
транспортное движение на крыши пятиэтажных домов. Они доказывают,
что шум от движения можно устранить. Тут — далекая перспектива, и я ее
не стану затрагивать. Есть и другие проблемы. Уже сейчас в Нью-Йорке
пешеход в час «пик» может скорее преодолеть путь, чем на автомобиле.
Я всегда был сторонником разумного регулирования размеров городов.
Нельзя допускать перенаселенности, надо научно обосновывать рост горо¬
да. Противник я и того, чтобы допускать чрезмерное увеличение количества
учебных заведений в крупных городах. Среднетехнические и высшие учеб¬
ные заведения должны быть рассредоточены по разным городам. Это
благотворно воздействовало бы и на рост культуры населения. Любой вуз
облагораживает город, А такие учебные заведения, как медицинские, педа¬
гогические, пищевой промышленности и бытового обслуживания, обязате¬
льно следует рассредоточивать. К тому же будущие специалисты на месте
будут проходить практику.
Недавно я прочитал заметку в газете о том, что в Минске создается
проект закрытого футбольного поля. Плохо это или хорошо? Очень даже
хорошо, но сколько это будет стоить? Надо как можно больше строить
более дешевых и открытых стадионов, чтобы большее количество жела¬
ющих имело возможность заниматься спортом и наблюдать соревнования.
В постановлениях Совмина СССР конкретно об излишествах резко не
говорится. Такая стыдливость вредна для дела, потому что отвлекаются
средства, необходимые для возведения жилья. Можно ли найти разумное
оправдание тому, что в Киеве построено нечто вроде копии задуманного
некогда московского Дворца съездов? А ведь Киев имеет не загруженные
публикой театры и Дома культуры. Ему хватает помещений для концертов
и собраний. Нет, построили Дворец съездов!
Меня как-то один киевлянин спросил: «Верно ли, что Вы были против
строительства подземного ресторана на площади Калинина? Шелест, вы¬
ступая на городском активе, говорил, что Хрущев был против, и тут же
сказал: «А ведь сооружение очень красивое». Если дать деньги, то архитек¬
торы могут соорудить и не такие красивые здания, и даже похлеще. Но
зачем Киеву сейчас подземный ресторан? Он обходится стоимостью в пять
наземных. Нельзя же во имя красоты демонстрировать глупость. Скажу
и о высотном строительстве. Какая высота наиболее рациональна? Здесь
тоже много субъективного. Можно теорию притянуть к нуждам практики,
можно и наоборот во имя оправдания того или другого шага. В мое время
прежде всего ставилась цель при меньших денежных и материальных
затратах построить побольше жилищ. Такова была наша политика в этом
вопросе. Вторая причина возведения пятиэтажек — военного характера.
Должен признаться, что на меня война оказала в этой связи немалое
влияние. Я видел страдания людей и многочисленные разрушения и до сих
пор не освободился от картины разрушенных городов. Чем выше здания,
тем при бомбежке больше разрушений и жертв.
После войны Англия под ее воздействием приняла решение не строить
здания выше пяти этажей. К тому же это самое рациональное строительст¬
во, с наименьшими затратами. Если опять разразится военная катастрофа,
то взрывная волна, которая распространяется веерообразной воронкой
снизу вверх, сокрушит меньше. Могут сказать, что при водородных
86

бомбах это не имеет значения. Не согласен. Полагаю, что, пока твердый
мир не обеспечен на Земном шаре, данный довод сбрасывать со счетов
нельзя. А зачем вообще нам строиться вверх? Мы же не Япония или
Голландия, где люди вынуждены отвоевывать территорию у моря. У нас
такой необходимости нет. Для жильцов чем выше, тем не лучше, а хуже,
да и дороже. Если рассуждать несколько утрированно, то во сколько
обходится жильцам 25-го этажа пользование туалетом? Сколько стоит
подача туда воды? Скажут, а как же в Америке? Но и там небоскребы
составляют меньшинство домов.
К тому же в капиталистических условиях высотные здания оправданы
тем, что земельная площадь под застройку стоит очень дорого, поэтому
застройка и ползет вверх. Экономически это оправдывается, интересы же
живущих игнорируются. Еще когда в 1934—1935 гг. мы принимали решения
о реконструкции Москвы, специалисты разъясняли, почему надо ориен¬
тироваться на 5 или 7-этажные здания, и критиковали высотные дома,
критиковали разумно. В США богачи в высотных домах не живут. Они
строят их для бедных и для коммерческих предприятий. Что будет, когда
резко возрастет населенность городов СССР, пока не знаю, а сейчас нам
необходим другой подход к высотности.
После войны в Москве построили несколько высотных зданий: Мо¬
сковский университет, здание на Смоленской площади под Министерство
иностранных дел, жилой дом на Котельнической набережной и другие.
Когда их построили и доложили Сталину, какова должна быть квартплата,
чтобы строительство экономически себя оправдало, то выяснилось, что
большинство москвичей не смогут позволить себе оплачивать такие квар¬
тиры. Сталин предложил дать эти квартиры людям, имеющим высокие
заработки,— народным артистам, видным ученым, известным литерато¬
рам. Одним словом, верхушке общества. Но даже для них квартплату
пришлось снизить, и она не восполняла затраты на сооружение домов.
Помню, как у Сталина возникла идея построить высотные здания. Мы
закончили войну Победой, получили признание победителей, к нам, гово¬
рил он, станут ездить иностранцы, ходить по Москве, а в ней нет высотных
зданий. И они будут сравнивать Москву с капиталистическими столицами.
Мы потерпим моральный ущерб. В основе такой мотивировки лежало
желание произвести впечатление. Но ведь эти дома — не храмы. Когда
возводили церковь, то хотели как бы подавить человека, подчинив его
помыслы Богу.
Конечно, я вовсе не придерживаюсь точки зрения, что высотные здания
совсем не нужны. Это было бы глупо. Просто я высказываюсь за рациона¬
льность во всяком деле. Мерилом в жилищном строительстве должны быть
удобства для людей и стоимость квадратного метра жилья. Сбивая неверо¬
ятный голод на жилье, мы тогда удобства подчинили стоимости, использо¬
вали совмещенные санитарные узлы в квартирах, сидячие ванные и т. п. Мы
могли вместо того построить какое-то количество роскошных квартир, но
именно за счет количества, что обернулось бы против нуждающихся
в жилье. Одним дали бы роскошные жилища, а других оставили в подвалах
и на чердаках. Это обернулось бы жестокостью.
А к концу моей политической и государственной деятельности пра¬
вительство СССР готовилось к строительству жилищ с гораздо большими
удобствами. Когда мы беседовали об этом с главным архитектором Мо¬
сквы Посохиным, он представлял проекты, которые вполне соответство¬
вали такому назначению. В этих зданиях предусматривались и повышенные
нормы по площадям, особенно для прихожей, кухни, туалета, ванной
комнаты и встроенной мебели. Вот следующая ступень, на которую мы
должны теперь становиться. Тут и лифты с бесшумными муфтами, и тро¬
туары пошире, и многое иное. Стал разумен переход к зданиям в 9—12
этажей. Мы строили^ 5-этажки, стоимость квадратного метра достигала
110 рублей. В Нью-Йорке высотное здание экономически оправдывается
иначе. Там некоторые застройщики скупают целый квартал, сносят все
прежнее малоэтажное жилье и строят высотные здания. В социалистических
87

условиях должен быть другой подход. Надо не сносить 5-этажки, а со¬
хранять их, капитально ремонтируя, внутренне перестраивая и улучшая.
Если мы придадим старым домам новый облик и улучшим в них элемен¬
тарные условия проживания, то не всегда человек захочет переехать оттуда
в высотку.
Возвращаясь к тому времени, когда мы впервые решали вопрос о желе¬
зобетоне, спорили, осваивали и внедряли сборное железобетонное стро¬
ительство, скажу, что Запад успел взяться за ум и шагнул семимильными
шагами в этой сфере. Теперь нам нужно самим шагать дальше, не забывая
о достигнутом. Когда в Югославии был разрушен землетрясением город
Скопле, то я вскоре после него, опять побывав в Югославии, увидел все
разрушения. СССР в порядке братской помощи послал туда саперов. Они
произвели разборку зданий, которые могли быть восстановлены, и расчист¬
ку города. Мы подарили Югославии завод сборного железобетона для
жилищного строительства. Думаю, что он сыграл свою роль в восстановле¬
нии города. Такой же завод мы передали правительству Афганистана.
Можно сказать, что сборный железобетон завоевал себе международное
признание.
( Продолжение следует )

ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
Очерки русской смуты
Генерал А. И. Деникин
Глава XVI. Внешние сношения Юга во второй половине 1919 г.:
Франция и Англия
Внешняя политика правительства Юга во вторую половину 1919 г. не претерпела
серьезных изменений.
После Одессы и Крыма по Югу пронеслась волна германофильства, как следст¬
вие горького разочарования в союзниках, и особенно французах. Вероятно, Париж
имел преувеличенное представление об этих настроениях, потому что они вызвали
явное беспокойство в правящих сферах Франции и целый ряд предостережений со
стороны русских политических деятелей Парижа. Так, Маклаков, выражая крайнее
опасение перед возможностью восстановления политического влияния Германии на
Россию, предостерегал, что оно «будет и глубже, и вреднее, и бесповоротнее».
«Понимая все, что накипело в душе,— писал он,— в окончательном выводе
все-таки можно с уверенностью сказать следующее: Франция ни в какой мере не
заинтересована в ослаблении России, наоборот: сильная Россия ей необходима, так
как без нее она в Европе будет изолирована. У нас нет ни малейшей противополож¬
ности интересов с Францией, а ее денежные претензии к нам само по себе требуют
и сильной, и богатой, и единой России... Никто из великих держав меньше Франции
не требует за свою дружбу и союз...»
Спасения были неосновательны. Вероятно, и убежденные германофилы не
могли бы указать, какую реальную помощь была в состоянии оказать русскому делу
в то время Германия — поверженная, оккупированная, зависимая от победителей —
без их санкции.
Главное командование не предполагало изменять политический курс. Так же
относилось к этому вопросу и Особое совещание, на заседании 28 ноября 1919 года
единогласно подтвердившее необходимость придерживаться союзной ориентации.
Выбора не было.
Причины столь неудачной до той поры политики Франции Маклаков объяснял
известным «легкомыслием, незнанием России, пристрастием к демократизму, бояз¬
нью своих демократических партий, боязнью реставрации в России и ее германофи¬
льства» и т. д.
«Конечно, был некоторый флирт с украинцами, продолжается он с поляками
и финляндцами, но не забудьте, что все это основано отчасти на незнании,
отчасти на традиционных воспоминаниях и симпатиях, основанных в значительной
степени на позиции русских передовых кругов, которые в своей ненависти к старому
режиму преувеличивали страдания и Польши, и Финляндии; а еще больше на
том, что в момент крушения России, когда можно было опасаться, что Россия
Продолжение. См. Вопросы истории, 1990, №№ 3—12; 1991, №Х> 1—12; 1992, №№ 1—9,
11—12; 1993, №№ 2,4—12; 1994, №№ 1-10.
89

есть действительно расслаоленныи колосс, от которого скоро ничего не останется,—
Франции приходилось цепляться за остатки ее прежней мощи. Но как только
появляется вера в то, что будет сильная Россия, все симпатии Франции, самые
искренние, идут опять к ней».
В таком же роде писал граф Коковцев, ссылаясь на свою осведомленность
благодаря обширным связям в политическом мире Франции:
«В настоящее время ! французы переживают новый поворотный этап... Их
страшит будущая беззащитность перед призраком возможного возрождения Герма¬
нии. Они преувеличивают до крайности эту способность возрождения, быть может,
искренне даже не верят в нее, но для них и для всех сторонних наблюдателей здесь
ясны два положения:
1. Глубокое внутреннее расстройство Франции, упадок настроения большинст¬
ва народных масс к продолжению вооруженной борьбы, организованность рабочего
класса, не желающего возвращаться к упорному труду, и неизбежность отсюда
искать сближения с другими народами;
2. Крайняя ненадежность помощи Америки в будущем, неустойчивость ее
внешней политики, стремление ее вовсе отойти от европейских осложнений, вернуть
себе недавно замкнутость в сфере собственных интересов и невозможность поэтому
рассчитывать на нее в минуту действительной опасности.
Отсюда, больше, чем от серьезной веры в близкую германскую опасность,
с каждым днем крепнет страх перед изолированностью Франции и необходимость
подготовить в будущем восстановление союза с Россией, вернуть к себе наши
симпатии и сделать все возможное, чтобы не допустить Россию или броситься
в объятия Германии или же считать единственным своим другом Англию и под¬
пасть целиком под ее политическое и экономическое влияние.
Здесь начинает даже пробиваться болезненная мысль, как бы не зародилась
в один прекрасный день страшная перспектива взаимного сближения Германии,
России, Японии и Италии, на почве нынешнего хаоса изо дня в день осложняющихся
отношений недавних союзников».
В связи с отправлением из Парижа на Юг России миссии ген. Манжена, гр.
Коковцов «по всем доходящим до него сведениям» заключал, что она «имеет
истинной целью попытаться (заставить) забыть прошлое и положить начало луч¬
шему будущему, усматривая в Вас и Ваших силах ту ближайшую и реальную власть,
которая способна возродить Россию из хаоса и разорения».
Во время поездки нашей делегации в Париж 2 ген. Драгомиров, после посеще¬
ния Клемансо, в письме ко мне излагал свои впечатления:
«Все понимают необходимость союза с нами. Панически бояться реванша
Германии и чтобы мы не соединились с Германией против Европы. Клемансо
был со мною очень предупредителен. Сначала резко пытался нападать на нас,
что мы «враги Франции»; ссылался на какое-то письмо Ваше к Колчаку 3, в котором
Вы будто бы весьма резко критиковали политику Франции. Пытался обвинять
в том же и меня. Я дал ему на это весьма резкий отпор, что «врагами Франции»
никогда не были, но несомненно весьма отрицательно относились к французским
генералам, создавшим Одесскую катастрофу. Клемансо в конце концов несколько
раз объявил, что будет оказывать нам всяческую помощь, но, конечно, не людьми.
От «людей» — я поспешил отказаться, а настаивал на скорейшей моральной
поддержке, путем немедленного формального признания правительства Колчака
и принятия наших представителей в сонм официальных послов других держав.
На это я ответа не получил. Разговор кончился почти дружески повторением
обещания — помочь всем, чем может. Из письма Нератова Вы узнаете, что
такую же помощь обещает и Пишон».
Я убежден, что и эти, и другие мои осведомители совершенно правильно
освещали настроения правившей Франции. Казалось несомненным, что положитель¬
ные отношения ее к противобольшевистской России имели под собою твердый
базис: 1) угроза русского большевизма, 2) опасность русско-немецкого сближения,
направленного против Франции, и 3) преимущественная заинтересованность ее
в признании и уплате Российского государственного долга.
И тем не менее французская политика не сделала своего «выбора», оставшись
на распутье: Франция делила свое внимание между Вооруженными силами Юга,
Украиной, Финляндией и Польшей, оказывая более серьезную поддержку одной
1
90

лишь Польше, и только для спасения ее вступила впоследствии в более
тесные сношения с командованием Юга в финальный, крымский период борьбы.
Это обстоятельство придавало всей политике Франции в русском вопросе
характер нерешительности, неустойчивости, беспочвенного гадания и отсутствия
той доли риска, которая законна и неизбежна во всяком большом политическом
предприятии.
В итоге мы не получили от нее реальной помощи: ни твердой дипломатической
поддержкой, особенно важной в отношении Польши, ни кредитом, ни снабжением.
После неудачного представительства капитана Фуке, во главе французской
военной миссии стал полк. Корбейль — человек серьезный и уравновешенный,
с которым установились вполне дружелюбные отношения. Но он был представи¬
телем только главного командования на Востоке, имел весьма ограниченные полно¬
мочия и служил главным образом передаточной инстанцией в наших сношениях
с Константинополем и Парижем. Мы связывали большие надежды с приездом
осенью 1919 г. миссии ген. Манжена, командированного уже правительством,
обладавшего «широкими полномочиями», как гласила верительная грамота 4, обя¬
занного «облегчить сношения между Добровольческой армией и французским кома¬
ндованием для вящей пользы противобольшевистскоЙ борьбы и укрепления связей,
соединяющих издавна Францию с Россией».
Надежды не оправдались. В таганрогской миссии не было никакой русской
политики, потому что ее не было и в Париже. Все попытки сдвинуть вопрос
с мертвой точки не увенчались успехом, и миссия сохранила свой прежний характер,
главным образом, осведомительного и отчасти консульского органа. Мы вели
длительную переписку и разговоры по поводу захвата французами черноморского
транспорта s и возвращения интернированных судов русского военного флота; по
поводу претензий французских предпринимателей Кривого Рога и Донецкого бас¬
сейна; франкофобских выходок некоторых южных органов печати и т. д., и т. д.
Разговоры — нудные и раздражающие. Была попытка со стороны французского
командования и к осуществлению пресловутой англо-французской конвенции о «зо¬
нах действий...» В августе 1919 г. я получил уведомление, что на основании этой
конвенции «контроль над пассажирами, следующими во все (русские) порты на
запад от входа в Азовское море, будет производиться французскими властями». Для
этой цели французы решили послать свои паспортные бюро сначала в крымские
порты, потом в Одессу. Начальнику французской миссии было сообщено о недопу¬
стимости вмешательства в наши внутренние дела и о том, что «контроль над
лицами, прибывающими в район В.С.Ю.Р., осуществляется российскими диплома¬
тическими и военными представителями за границей, без разрешения которых никто
в пределы Юга России не может быть допущен» б. В конце концов штаб ген. Франше
д’Эспре свел вопрос к «недоразумению», и французские контрольные пункты из
чинов, «аккредитованных при русских властях», были допущены на побережье, но
лишь для контроля лиц, выезжающих из России в Константинополь, т. е.
в фактическую зону союзной оккупации.
Мы ли были недостаточно энергичны, французы ли слишком инертны, но
экономические отношения с Францией также не налаживались. Только в декабре
французское правительство аккредитовало при Особом Совещании своего пред¬
ставителя, директора русского отдела «L’Office commercial», г. Cottavoz, для устано¬
вления этих «огромной важности отношений». Как раз ко времени, когда началось
уже отступление армий Юга.
Англичане, доставляя нам снабжение, никогда не возбуждали вопроса об уплате
или компенсациях 7. Французы не пожелали предоставить нам огромные запасы,
свои и американские, оставшиеся после войны и составлявшие стеснительный хлам,
не окупавший расходов на его хранение и подлежавший спешной ликвидации.
Французская миссия с августа вела переговоры о «компенсациях экономического
характера» взамен за снабжение военным имуществом, и после присылки одного,
двух транспортов с ничтожным количеством запасов 8. Маклаков телеграфировал
из Парижа, что французское правительство «вынуждено остановить отправку бое¬
вых припасов, что было бы особенно опасным для Юденича», если мы «не примем
обязательство — поставить на соответствующую сумму пшеницу» 9.
Это была уже не помощь, а просто товарообмен и торговля. Такое соглашение,
помимо наших финансовых затруднений, осложнялось значительно тем еще
91

обстоятельством, что, в корне разрушая принцип морального обязательства
союзной помощи в борьбе с общим врагом, могло вызвать, как о том предупреждал
и Маклаков, соответственные требования и со стороны Англии. Казне Вооруженных
сил Юга такая тягота была бы не под силу.
И тем не менее я был искренен, когда в октябре на приеме французской миссии
во главе с ген. Манженом говорил: «В жизни народов бывают моменты падения
и возрождения, моменты сдвига с исторического пути и переоценки взаимоотноше¬
ний. Но неумолимый закон бытия не допускает уклонения от поставленных им вех.
В таком положении находятся русско-французские отношения, созданные не людь¬
ми, а взаимными жизненными интересами народов. Эти отношения не могут
измениться без глубоких потрясений. Нам суждено идти по одной дороге, и все
препятствия на ней должны быть устранены».
Отправляя в мае 1919 г. на Юг нового главу британской миссии, ген. Хольмана,
военный министр Черчилль писал мне: «Я надеюсь, что Вы отнесетесь к нему
с полным доверием... В согласии с политикой правительства Его Величества, мы
сделали все возможное, чтобы помочь Вам во всех отношениях. Мое министерство
окажет Вам всякую поддержку, какая в нашей власти, путем доставки военного
снаряжения и специалистов-экспертов. Но Вы без сомнения поймете, что наши
ресурсы, истощенные великой войной, не безграничны... тем более, что они должны
служить для выполнения наших обязательств не только в Южной, но и в Северной
России и Сибири, а в сущности на пространстве всего земного шара».
Вскоре в состав миссии был включен морской представитель капитан Фри-
мантль, а в конце года и дипломатический; последним был назначен состоявший
ранее начальником штаба военной миссии полковник Киз (Keys). Характерно, что,
перейдя в ведомство иностранных дел Керзона, полк. Киз сразу изменил той
прямой, открытой и доброжелательной политике, которая отличала всегда английс¬
кую военную миссию.
И английская политика в русском вопросе за вторую половину 1919 г. не стала
прямолинейнее — обстоятельство тем более важное, что Ллойд-Джордж пользовал¬
ся весьма большим влиянием и в Верховном Совете, заседавшем в Версале.
Несомненно, колебания английской политики находились в большой зависимо¬
сти от успехов или неудач на белых фронтах, укрепляя попеременно то друзей
наших, то недругов среди общественных и парламентских кругов Англии, Весьма
чутким барометром для этих настроений служил глава ее правительства, имевший
всегда большое тяготение к сближению с большевиками. Осенью 1919 г., когда
обнаружились крупные неудачи на Восточном фронте, Ллойд-Джордж стал подго¬
тавливать общественное мнение к крутому повороту политического курса: «Я не
могу решиться,— говорил он,— предложить Англии взвалить на свои плечи такую
страшную тяжесть, какой является водворение порядка в стране, раскинувшейся
в двух частях света, в стране, где проникавшие внутрь ее чужеземные армии всегда
испытывали страшные неудачи... Я не жалею об оказанной нами помощи России, но
мы не можем тратить огромные средства на участие в бесконечной гражданской
войне... Большевизм не может быть побежден оружием, и нам нужно прибегнуть
к другим способам, чтобы восстановить мир и изменить систему управления
в несчастной России...»
Подымая вновь свой неудавшийся проект конференции на Принцевых островах,
он высказывал надежду, что «с наступлением зимы все существующие в России
правительства несколько одумаются, и тогда великие державы будут иметь возмож¬
ность предложить вновь свое посредничество, дабы в России установились, наконец,
порядок и спокойствие...» Целесообразность содействия адм. Колчаку и ген. Дени-'
кину являются тем более вопросом спорным, что они «борются за Единую Россию».
«Не мне указывать — соответствует ли этот лозунг политике Великобритании...
Один из наших великих людей, лорд Биконсфильд видел в огромной, могучей
и великой России, катящейся, подобно глетчеру, по направлению к Персии, Аф¬
ганистану и Индии, самую грозную опасность для Великобританской империи» |0.
Впечатление этих заявлений на Юге России — на фронте и в тылу — было
весьма тяжелым. В них увидели окончательный отказ от борьбы и от помощи
противоболыневистским силам — в самый трудный для нас момент. Российская
общественность, печать, политические организации отозвались на лондонские речи
статьями и постановлениями, полными горькой обиды и резкого осуждения. Необ-
92

ходимо отметить, что и в Англии точка зрения Ллойд-Джорджа также далеко
не встретила единодушного признания. В горячих речах сторонников России,
в повременной печати мы находили тогда не раз отголоски наших собственных
чувств и мыслей.
«Сейчас для нас важно решить,— писал «Times»,— бросим ли мы дружествен¬
ный народ на произвол судьбы после всего того, что им сделано для нас, или же
будем помогать ему всеми средствами, имеющимися в нашем распоряжении...
Совершенно верно, что военное вмешательство ныне немыслимо. Но верно также
и то, что мы можем путем оказания полной материальной и нравственной помощи
нашим русским друзьям содействовать их конечному торжеству».
Существовало, наконец, еще одно течение, представленное Асквитом, довольно
безразлично трактовавшее политическую и моральную сторону обязательств по
отношению к России и допускавшее на практике только одно из двух противополож¬
ных решений: «либо оказывать России помощь в полной мере, либо предоставить ее
собственным силам».
Пока такими извилистыми линиями начертывались судьбы русского вопроса
в мировых центрах, на Юге непосредственные взаимоотношения складывались
вполне благоприятно. В августе — сентябре английские войска покинули Азербайд¬
жан и Грузию, чем устранено было много острых поводов для столкновений.
Оккупационный отряд занимал еше Батум, судьба области оставалась неопределен¬
ной, и ген,-губернатор ее Кук-Колис продолжал без изменения ту политику, которая
была так характерна для английской оккупации в Закавказье... Английское общество
«Левант» захватывало закавказский марганец, и шли какие-то разговоры о проведе¬
нии транс-Кавказской жел.-дор. линии от Батума через Карс и Парсию... Но
и миссия и английское военное министерство вносили умеряющее начало в деятель¬
ность Кук-Колиса.
Англичане передали нам Каспийскую флотилию. Генерал Гринли, военный
представитель в Румынии, по поручению Черчилля поддерживал там весьма настой¬
чиво наши интересы. Ген. Бриггс, с ведома военного министерства и при некотором
противодействии дипломатического ведомства, направившись в Варшаву, также как
и член парламента Мак-Киндер, склоняли всемерно польское правительство к со¬
вместным с нами наступательным действиям. И т. д., и т. д.
Военное снабжение продолжало поступать — правда, в размерах недостаточ¬
ных для нормального обеспечения наших армий, но все же это был главный,
жизненный источник их питания.
Глава британской миссии ген. Хольман и его многочисленный штаб не от¬
деляли совершенно русских интересов от английских. В одном интервью ген.
Хольман заявил: «Находясь здесь, я считаю себя прежде всего офицером штаба ген.
Деникина, в котором должен так же работать на пользу России, как работал во
время войны, во Франции, в штабе генерала Раулинсона». И это не было только
фразой. Он работал с большой энергией, увлечением и пользой для нашего дела.
В узких пределах, не могших вызвать особенного внимания и тревоги парламента
и в особенности рабочей партии, английское командование допускало участие
англичан и в боевых действиях. Так. Черноморская британская эскадра оказывала
нашим войскам серьезную поддержку в операциях на побережье Азовского и Черно¬
го морей; английские авиационные отряды вели самоотверженно разведку и бои
в рядах наших армий, и сам Хольман лично участвовал в воздушных атаках...
Две морали, две политики, две «руки» — дающая и отъемлющая. И двойной
след, оставленный в памяти русских людей: горечь при мысли о пропавших,
неповторимых возможностях и благодарность сердечная тем, кто искренно
нам помогал.
Глава XVII. Польша
Третье место по значению в судьбах противобольшевистского движения по справед¬
ливости принадлежит Польше.
Рядом международных трактатов, заключенных в середине 1919 года, установ¬
лена была основная западная граница Польши, подлежавшая впоследствии частич¬
ному видоизменению путем договоров, плебисцита и санкций разграничительных
93

комиссий. Что касается восточной границы, то с весны 1919 г. союзная комиссия
изучала этот вопрос, привлекая в частном порядке и сведущих лиц, политически
неответственных, рекомендованных русским Парижским совещанием. Но решение
этого вопроса без России представляло непреодолимые трудности. И Верховный
совет все откладывал свое решение, выжидая событий и в частности исхода граж¬
данской войны в России.
В общем отношение Англии к созданию «Великой Польши» за счет России
было явно отрицательным, и лорд Керзон предостерегал польское правительство
«удержать свои притязания в разумных пределах, не стремясь поглотить народ¬
ности, не имеющие с Польшей племенного родства, могущие быть лишь источни¬
ком слабости и распада». Отношение Франции было колеблющимся: продолжалось
гадание - поставить ли решительную карту на Великую Польшу или Великую
Россию...
Осенью 1919 г. Верховный совет по настоянию Польши определил, наконец 1|,
временную восточную границу Польши, проведя ее примерно по рубежам прежней
«конгрессовой» Польши, без северной части Сувалкской губ., отходившей к Литве,
и с присоединением части Гродненской губ. (Белостокский уезд), но без Гродно
и Брест-Литовска. В этих пределах Польше предоставлено было ввести нормальное
государственное управление, тогда как дальнейшее ее расширение на восток стави¬
лось в зависимость от согласия Российского У чред. Собрания. По словам Сазоно¬
ва ”, союзные державы считали, что линия эта «соответствует заявлению Времен¬
ного правительства 17 марта 1917 г. об этнографической основе размежева¬
ния». Что же касается включения в состав Польши Холмщины, это объяснялось
«вековой принадлежностью ее к Польше и фактом оппозиции в Госуд. Думе против
правительственного проекта ее выделения в 1911 году».
Земли, лежавшие восточнее, вне указанной линии, составили три военных
округа - - Виленский, Брестский и Волынский, во главе которых стал «гражданский
комиссар», подчиненный польскому главному командованию.
Акт Верховного совета вызвал большое волнение среди польского общества, ни
одна из политических группировок которого не мирилась с такой границей.
В польской печати по поводу ее началась жестокая полемика, перенесенная и в Сейм;
в этой полемике определилось два главных течения касательно литовско-бело¬
русских земель. Социалисты («левица») настаивали на воссоздании «Великой Лит¬
вы» ”, включающей этнографическую территорию литовцев и белорусов и связан¬
ной с Польшей унией. К этой точке зрения примыкали и крупные аграрии литовских
и западно-русских губерний. Такая комбинация, по словам польского историка 14,
создала бы буфер между Польшей и Россией, отвечала бы «идее самоопределения
народов» (?), а польский элемент в этих землях, «преобладая в культурном отноше¬
нии, занял бы господствующее положение, способствуя со временем слиянию «Вели¬
кой Литвы» с Польшей». Эти откровенные мечты о полонизации чужеродных
элементов встречали, однако, непреоборимые препятствия: острую враждебность
литовцев к полякам и полную инертность белорусов к вопросу своего «самооп¬
ределения». «Странное зрелище,— говорит Kutzeba,--- представляли поляки — по¬
борники белорусской государственности — среди народа, в котором трудно было...
разбудить национальное сознание и найти элементы, могущие создать ядро для
кристаллизации этой государственности».
Второе течение, которое нашло последователей среди «правицы» и, главным
образом, «народовой демократии», преследовало инкорпорацию всех литовских
и русских земель, «где имеется абсолютное или условное преобладание польско¬
го элемента, вообще — где население по преимуществу католической религии
(униаты?) и польской культуры, невзирая на национальность». Наглядная карта
широко раздвигала пределы предполагаемого польского вторжения в русские зем¬
ли, захватывая большую часть Белоруссии, часть Волыни и Подолии. Этот план
строился в расчете на «доброе согласие» с Россией, ввиду угрожающего положения
Польши на западе. При этом о возвращении нам Холмщины поляки всех толков не
могли слышать без гнева.
Первый план, под видом «самоопределения» народов проводивший чистейший
захват, поддерживался начальником государства — Пилсудским. Второй — совер¬
шенно произвольно сочетавший на пользу «польскости» элементы национальный,
вероисповедный и культурный, поддерживался большинством польского Сейма.
94

Такое одностороннее предрешение Польшей огромной важности вопроса имело
против себя политику держав Согласия, русских противобольшевистских прави¬
тельств и Литвы и вооруженное противодействие Красной армии. Потенциально
оно углубляло и обостряло национальное сознание русского народа, которого не
могли в нем вытравить тяжкие годы коммунистического владычества.
Правица желала считаться с Россией «завтрашней» и требовала от прави¬
тельства «сотрудничества с Колчаком и Деникиным». Девица требовала мира
с большевиками.
Парижское русское совещание и правительства Омска и Екатеринодара были
совершенно единодушны в основах своей польской политики: сохранение временной
границы, намеченной Верховным советом, этнографическое начало как база окон¬
чательного разграничения и санкция Всероссийского Учредительного Собрания.
Предпринимая наступление в направлении Киева, я имел в виду огромное
значение соединения Добровольческой армии с польскими силами, наступающими
к линии Днепра. Это соединение выключало бы автоматически весь западный фронт
и освобождало бы значительную часть сил Киевской и Новороссийской областей
для действий в северном направлении. Наступление польских войск к Днепру
отвлекло бы серьезные силы большевиков и обеспечило бы надежно с запада наши
армии, идущие на Москву. Наконец, соединение с поляками открывало нам желез¬
нодорожные пути в западную Европу - к центрам политического влияния и могу¬
щества, к источникам материального питания армии.
Относясь лично с полным сочувствием к возрождению польского государства,
я не считал неизбежные трудности русско-польских отношений непреодолимыми.
И во всяком случае был твердо уверен, что ближайшие пути наши связаны нераз¬
рывно, так как судьба и Польши, и России находится в явной и роковой зависимости
от долгоденствия советской власти.
Военное управление послало в Варшаву представителем В.С.Ю.Р. полковника
Долинского, но от него долго не получалось никаких известий. Вообще события
и настроения тогдашней Польши нам были мало знакомы. Мой штаб настаивал
поэтому на скорейшем установлении связи, воздействуя в этом направлении на
союзных представителей и графа Бем-де-Косбан, с начала 1919 т. состоявшего при
главном командовании представителем «Польского национального комитета». От¬
ношение с нашей стороны и военной и гражданской власти к местным полякам —
касалось ли дело защиты интересов польских граждан, реэвакуации их, мобилиза¬
ции призывных классов для польских войск, формирования и обеспечения польской
бригады полк. Зелинского 15 - было в высокой степени доброжелательным. Не по
расчету, а по сердцу. И я уверен, что поляки, оставившие в 1918-19 годах тер¬
риторию Юга, унесли с собою не плохие воспоминания о приютившем их крае.
В начале 1919 г. польский ген. штаб телеграфировал Энно, что для свидания со
мной едет миссия Остаповича; но она не появлялась. Только в сентябре прибыли,
наконец, военная и экономическая миссии, возглавленные: первая — бывш. генера¬
лом русской службы Карницким, вторая — бывш. польским министром торг.
и пром. Иваницким.
Прием польской миссии 13 сентября в Таганроге носил характер торжественный
и сердечный. На банкете, данном в честь миссии, я обратился к присутствовавшим
с кратким словом:
«После долгих лет взаимного непонимания и междоусобной распри, после
тяжелых потрясений мировой войны и общей разрухи, два братских славянских
народа выходят на мировую арену в новых взаимоотношениях, основанных на
тождестве государственных интересов и на общности внешних противодействующих
сил. Я от души желаю, чтобы пути наши более не расходились.
Подымаю бокал за возрождение Польши и за наш будущий кровный союз».
Никогда еще не приходилось мне сожалеть до такой степени о сказанных
словах. Карницкий не принял «вызова». Его краткое ответное слово было так
беспредметно и сухо, что на другой день он счел нужным в официальный текст для
печати ввести несколько учтивых фраз, чтобы не вызвать смущения в русской
общественности. А «начальник штаба миссии» майор Пшездецкий 16 недоуменно
спрашивал своего русского соседа по столу о «причинах» банкета и русского
радушия: «Судя по речам, здесь чествуют союзников. Но поляки еще н е
союзники и, быть может, они попали сюда по ошибке...»
95

Через несколько дней майор Пшездецкий вернулся к этому вопросу в разговоре
с полк. Нолькеном 17. Он выразил «сожаление», что многие русские неверно поняли,
будто между Югом России и Польшей заключен союз. И, желая «рассеять создав¬
шееся недоразумение», просил довести об этом до сведения «высших чинов»: «Нам
незачем сговариваться из-за боязни большевиков,— говорил он.— Большевиков
мы не боимся. Более сильной армии, чем у нас теперь, ни у кого уже нет. Мы можем
двигаться вперед вполне самостоятельно. Назад мы не пойдем. Мы дошли до
(своей) границы, теперь подходим к пределам русской земли и можем помочь вам.
Но мы желаем знать заранее, что нам заплатят за нашу кровь, которую нам
придется пролить за вас. Если у вас нет органа, желающего с нами говорить по тем
вопросам, которые нас так волнуют, под тем предлогом, что он не авторитетен для
решения вопросов о территории, то нам здесь нечего делать».
Об этом откровенном разговоре своего помощника был осведомлен официаль¬
но ген. Карницкий, который в тот же день явился ко мне крайне угнетенный, принес
извинение и спросил, удовлетворит ли меня немедленное откомандирование Пшез-
децкого в Варшаву.
— Я понимаю,— говорил он,— что для нас соглашение с Россией — вопрос
жизни и смерти. И начальник государства (Пилсудский) и председатель правитель¬
ства (Падеревский), напутствуя меня, требовали во что бы то ни стало добиться
соглашения. Иначе наше положение между Германией и Россией грозит чрезвычай¬
ными потрясениями.
Позднейшие события показали, что не Карницкий, а именно Пшездецкий был
выразителем истинных настроений польской власти.
Встревоженный прекращением военных действий на польско-большевистском
Волынском фронте, я спросил Карницкого о причинах этого факта и получил
заверение, что по чисто военным соображениям было заключено трехнедельное
перемирие, срок которого уже кончается, и боевые действия «вероятно» уже возоб¬
новились.
Начались переговоры. По сведениям из французской миссии, Карницкому даны
были инструкции настаивать перед командованием Юга на границах «Великой
Польши», обнимающих Курляндию с Балтийским побережьем, Литву, Белоруссию
и Волынь. Полковник Корбейль предостерегал Карницкого от предъявления столь
неумеренных требований. В разговорах со мною, впрочем, Карницкий не был так
категоричен и интересовался более моими взглядами на судьбу «земель польского
расселения», которые на специальной карте непропорционально густо закрашены
были черными точками, проникавшими далеко на восток — к Киеву и Одессе.
Я указывал на несвоевременность окончательного разрешения вопроса и настаивал
на сохранении «временной границы», до разрешения судеб приграничных земель
совместно польской и будущей общерусской властью. Вместе с тем я указывал
Карницкому на крайнюю необходимость в обоюдных интересах немедленного
наступления восточной польской армии до линии верхнего Днепра. При этом
разграничительная линия между польской и русской армиями определилась бы на
основании стратегических соображений, а в зоне польского наступления, восточнее
«временной границы» водворялась бы русская администрация, подведомственная,
однако, на время операций польскому командованию на общем основании «Поло¬
жения о полевом управлении войск» ,я.
Проходили месяцы, ответа из Варшавы не получалось; войска Киевской об¬
ласти находились в угрожаемом положении, дивизия за дивизией советский войск
перебрасывались с польского на наш фронт, а поляки не двигались с места. В беседе
с журналистами Иваницкий объяснял это обстоятельство отвлечением сил «ввиду
угрозы корпуса фон дер Гольца и осложнений с немцами в Силезии». Ген. Карниц¬
кий, после четырехмесячного воздействия на него моего, ставки, английской и фран¬
цузской миссий, счел возможным сообщить газетам: «Целью наступления польской
армии поставлена линия Двинск — Витебск — Орша — Могилев — Мозырь —
Каменец-Подольск... Дальше идут исконные русские земли, проникать за которые
поляки не считают себя вправе... Что касается отношений к Добровольческой
армии... то помощь в виде энергичной борьбы с русским большевизмом с удоволь¬
ствием будет дана правительством, но за ней до сих пор к Польше не
обращались» 19.
Наконец, уезжая в Польшу, при прощании со мной представитель польского
96

правительства по поводу рокового бездействия польских войск на Волынском театре
оправдывался тем обстоятельством, что в Варшаве считают, будто я не признаю даже
независимости Польши и, кроме того, не имею надлежащих полномочий, вследствие
чего там ждут результатов сношений с Верховным правителем, адм. Колчаком 20. Он
обещал немедленно по приезде в Варшаву «разъяснить досадное недоразумение».
Из самой Польши стали приходить вести еще более тревожные. Полковник
Долинский, под предлогом формальных недочетов в его грамоте, не был даже
признан в качестве нашего представителя и претерпел немало унижений. Русские
люди, занесенные судьбою на польскую территорию, подвергались всевозможным
стеснениям и были только-только терпимы. Полонизация русских земель на восточ¬
ных «кресах» была в полном разгаре. Польская пресса, довольно равнодушная
к Вооруженным Силам Юга вначале, по мере продвижения их к Киеву почти
поголовно начала отчаянную травлю России и Добровольческой армии.
«Gazeta Polska», приоткрывая, по-видимому, карты ген. штаба, писала: «Если
генерал Деникин, не обращая внимания на поставленную ему Антантой (?) цель
(Москву), все же начнет продвигаться (к Киеву), имея в виду соединиться с польски¬
ми войсками как с союзниками в борьбе с большевизмом, то он ошибается:
Польские войска вынуждены были бы указать ему, что не туда лежит его путь».
В польских газетах появилась «декларация польского демократического союза»,
содержание которой вкратце передавала «Варшавская Речь»: «Декларация содержит
четыре мотивированных пункта, из которых первый гласит, что польская политика
на Востоке должна стремиться к оттеснению России за Днепр; второй пункт
отмечает возможность налажения добрососедских отношений с Россией в ее естест¬
венных этнографических границах; третий пункт указывает на необходимость нала-
жения дружественных отношений с Украиной для взаимного обеспечения перед
захватной политикой России; четвертый пункт требует дать возможность Украине
придти к соглашению с государствами Антанты и тем самым парализовать русское
влияние на Украине».
Словом, все наше осведомление сходилось в определении того принципа,
которым руководствовались в русском вопросе польское правительство и руководя¬
щие круги общества: «Н ужно, чтобы большевики били Деникина,
а Деникин бил большевиков».
26 ноября я послал письмо начальнику Польского государства, Пилсудскому:
«Встретив некогда с чувством полного удовлетворения поворот русской поли¬
тики в сторону признания национальных прав польского народа, я верил, что этот
поворот знаменует собою забвение прошлых исторических ошибок и союз двух
родственных народов.
Но я ошибся.
В эти тяжкие для России дни Вы, поляки, повторяете наши ошибки едва ли не
в большей степени.
Я разумею стремление к занятию русских земель, не оправдываемое стратеги¬
ческой обстановкой; вводимое в них управление, отрицающее русскую государствен¬
ность и имеющее характер полонизации; наконец, тяжелое положение Русской
Православной Церкви как в Польше, так и в оккупированных ею русских землях.
Для меня совершенно ясно, что именно теперь создаются те основы, на
которых будут построены на долгие годы международные отношения. И нынешние
ошибки наши будут оплачены в будущем обильной кровью и народным обнищани¬
ем на радость врагам Славянства.
Мне нет надобности доказывать Вам, что непонятная для русского общества
Политика польского правительства может дать весьма серьезную опору германо¬
фильскому течению, которое ранее у нас не имело почвы.
Я нисколько не сомневаюсь, что, если бы когда-либо такое течение возоб¬
ладало, оно имело бы роковое значение для Польской республики.
Этого допустить нельзя.
Между тем восточная польская армия, успешно наступавшая против боль¬
шевиков и петлюровцев, в дни, наиболее тяжкие для русских войск, вот уже около
трех месяцев прекратила наступление, дав возможность большевикам перебросить
мой фронт до 43 тысяч штыков и сабель. Большевики так уверены в пассивности
Йольского фронта, что на Киевском и Черниговском направлениях они совершенно
сйокойно наступают тылом к нему.
4 Заказ 112
97

Правда, вот уже более двух месяцев польская военная миссия выясняет наши
взаимоотношения... Но за это время обстановка на нашем фронте становится все
более и более тяжелой. При таких условиях, казалось бы, не время спорить
о компенсациях. Тем более, что в сознании честных русских людей счастье Родины
не может быть приобретаемо ценою ее расчленения.
Станем на реальную почву: падение Вооруженных сил Юга России или даже
значительное их ослабление поставят Польшу лицом к лицу с такою силою,
которая, никем более не отвлекаемая, угрожает самому бытию Польши и гибелью
ее культуры. Всякие заверения большевиков в противном — обман.
Русские армии Юга вынесут новое испытание. Конечная победа наша несомнен¬
на. Вопрос лишь в том, как долго будет длиться анархия, какою ценою, какою
кровью будет куплено освобождение.
Но тогда, встав на ноги, Россия вспомнит, кто был ей другом.
От души желаю, чтобы при этом не порадовались немцы.
Уважающий Вас. А. Деникин».
Непосредственно с Пилсудским и его правительством имели беседу по русскому
вопросу ген. Бриггс и уполномоченный английского правительства, член парламен¬
та Мак-Киндер. Бриггс вынес впечатление, что главной причиной неудачи его
миссии было предрешение польского правительства заключить союз с Румынией,
направленный против России 21. Ген. Пилсудский объяснял отсутствие взаимодейст¬
вия с русскими противобольшевистскими силами тем обстоятельством, что ему «к
сожалению не с кем разговаривать», так как «и Колчак, и Деникин — реакционеры
и империалисты».
Более подробные данные о своей миссии в Варшаву привез нам в конце 1919 г.
Мак-Киндер: «С Германией Польша не может быть дружественной и поэтому
должна быть в дружбе с Россией. Пилсудский заявил, что весною может
начать наступление на Москву22. Зимою он двигаться вперед
не может; его войска уже на Березине и сзади 100 верст опустошенной страны, что
сильно затрудняет снабжение армии. Пилсудский сказал, что с большевиками он не
хочет заключать мира; но что он встретил затруднение в соглашении с ген. Деники¬
ным, который всегда ссылается или на Колчака, или на будущее Учредительное
Собрание. Он рад, что Англия хочет видеть Польшу в дружбе с Россией. Что
касается пограничной линии, проведенной на конференции, то Пилсудский считает,
что к западу от нее — неотъемлемая польская территория, а земли к востоку
должны войти в то или иное государство на основании плебисцита».
Тогда же Пилсудский выразил согласие на устройство свидания между ним
и мною. Это было в январе, когда пал Киев, начиналась агония Новороссии,
Добровольческая и Донская армии отступили за Дон.
Обещание помощи весною звучало злой иронией...
Было ли оно по крайней мере искренним? Об этом свидетельствуют факты,
ставшие известными впоследствии,— факты, даже на мрачном фоне мировой
войны и безграничного национального эгоизма представляющие явление далеко
не заурядное.
К осени 1919 г. польская армия в победном своем наступлении против ослаблен¬
ных сил большевиков достигла линия Двинск (исключ.) — Бобруйск — Каменец-
Подольск. К тому же времени с востока и юга приближались к Киеву и Каменец-
Подольску русские армии Юга, опрокидывая советские и петлюровские войска.
В создавшейся сложной военно-политической обстановке Польше предстояло сде¬
лать выбор между сторонами.
И выбор был сделан.
17 августа войска ген. Бредова заняли Киев, а через день между польским
командованием и петлюровским было заключено перемирие. Одновременно начаты
были переговоры о «союзе», о военной и материальной помощи Украине ценою
«уступки» Польше Петлюрою (!) Восточной Галиции и большей половины Волы;-
ни 23. Этот «союз», осуществившийся позднее, по словам польского историка, имел
конечной целью отделение Польши от России буфетом в виде вассального
(udzielnego) государства — «Украины — страны плодородной, богатой углем и за¬
граждающей России столь важные для нее пути к Черному морю» 24.
Около того же времени совет народных комиссаров, видя в комбинированном
наступлении польских войск и В.С.Ю.Р. свою конечную гибель, командировав
98

к Пилсудскому его друга и соучастника по прежней революционной работе,
члена Дика, Мархлевского. Последний убедил Пилсудского в общности интересов
большевиков и поляков перед лицом «опасности», представляемой Добр, армией,
и добился приостановки польского наступления, чтобы иметь возможность по¬
кончить с нею.
Между польским и советским главным командованием было заключено тай¬
ное соглашение23, в силу которого большевики обязывались приостановить
военные действия на северном фронте (Двинск — Полоцк), а поляки — не пред¬
принимать наступления для содействия мне — на фронте Киев — Чернигов.
Между новыми «союзниками» установлена была демаркационная линия и, хотя
локальные столкновения продолжались, но велись они исключительно лишь в целях
симуляции, чтобы бездействие сторон не казалось слишком подозрительным:
факт соглашения приходилось скрывать и от Таганрога, куда послана была
миссия для фиктивных переговоров, и от союзников, которые снабжали Польшу
деньгами и военными материалами вовсе не в качестве пособницы большевизма
и большевиков.
Представляется маловероятным, чтобы польская общественность, по крайней
мере «правица», не обратила внимание на странное молчание польских пушек
в Киевском направлении. Но открыто об этом вопросе тогда не говорили,
и польская пресса явно замалчивала его.
С тех пор большевики с поразительной для непосвященных беспечностью
обнажили свой западный фронт, перебросив войска на Юг. С тех пор в польских
официальных сводках изо дня в день появлялась обычная фраза, простая по
начертанию, но полная глубокого трагизма для белых армий. Фраза, набросившая
темный покров на нечто свершившееся — позорное и непоправимое: «Front
Wolynski: Spokoj» (Волынский фронт: тишина (пол.) — Ред.).
Только с половины декабря, после падения Киева, северная польская армия ген.
Шептицкого начала вновь наступление на Двинск, Режицу и Бобруйск, а армия
Волынскогр фронта ген. Листовского стала занимать Староконстантинов, Проску-
ров и другие пункты, покидаемые отступавшими к Одессе Добровольческими
войсками ген. Шиллинга.
С русской национальной точки зрения поступок начальника Польского государ¬
ства, генерала Пилсудского, не может не вызвать глубочайшего возмущения. Но,
может быть, мы не правы: может быть, современная практика права войны,
создавшая теорию денег, «которые не пахнут», договоров — «клочков бумаги»,
народов — «буферов», отдаваемых на поток, с такою же легкостью воспримет
и «военную стратагему», свободную от покровов морали... И оценит ее лишь
с точки зрения вреда или пользы для польского народа.
Пусть так.
Но на этот последний вопрос история дала уже свой ответ: через полгода
большевистские рати, внося разорение и ужас, подходили к стенам Варшавы и Льво¬
ва, поставив на край гибели возрождавшуюся польскую государственность.
Завершила ли этим бедствием историческая Немезида суд свой над деяниями
вождей неповинного народа, или это лишь гром перед грозою?
Глава XVIII. Балканские страны. Сев. Америка. Изменение взглядов
держав Согласия на русский вопрос. Мировая конкуренция
Сношения правительства Юга с другими державами носили эпизодический характер
и отражались в значительно меньшей степени на судьбах белого движения. Их
я коснусь лишь вкратце 26.
С Балканскими странами мы имели частные непосредственные сношения. На¬
ибольшей сердечностью к нам отличалась Сербия, и в особенности регент, короле¬
вич Александр. В начале 1919 г. путем личных переговоров Сазонова и ген.
Щербачева установлена была возможность формирования из сербов Добровольчес¬
кого корпуса в 30—40 тыс., которое королевич с величайшей готовностью брал на
себя, чтобы отдать затем этот корпус в подчинение командованию Юга. Но
выполнение этого предприятия наталкивалось на огромное истощение сербского
народа войной и экономическую немощность государства. Поэтому осуществление
99

зависело всецело от союзных держав, так как все вооружение, снабжение и довольст¬
вие такого корпуса должно было лечь на них. Длительные переговоры по этому
поводу с союзниками не увенчались успехом. Еще более отрицательно, можно
сказать враждебно, отнеслись союзники к предложению болгарского правительства,
сделанному мне через военного представителя, ген. Сарафова,— оказать нам немед¬
ленную помощь формированием и посылкою значительного контингента доброво¬
льцев. Союзники видели в этом лишь желание Болгарии обойти предписанную ей
трактатом норму вооруженных сил и создать лишний корпус для собственных нужд.
Не имея возможности осуществить в более широком масштабе свое желание
«содействовать нам в доблестном и упорном деле воссоздания, при помощи Божьей,
единой России», сербский королевич поручил своему представителю приступить
к формированию из юго-славян, живущих на территории Вооруженных сил Юга,
воинских частей, чтобы хоть таким путем оказать посильную помощь нам. В своем
письме ко мне, дышавшем теплым чувством к России и Армии, королевич Алек¬
сандр говорил: «С напряженным вниманием слежу за движением Ваших геройских
войск и от души желаю Вам успеха в Вашем патриотическом и историческом труде,
имеющем неизмеримое значение для всех Славян» 27.
Только много позднее я узнал, что мой ответ, вероятно, вследствие обсто¬
ятельств, вызванных начавшимися тогда эвакуациями, не был доставлен королеви¬
чу. Пусть эти строки послужат объяснением моего невольного греха перед горячим
другом России.
Совершенно иначе обстояло дело с Румынией. На ее территории оставались
громадные склады бывшего нашего Румынского фронта. Еще осенью 1918 г,
посланники держав Согласия в Бухаресте особым постановлением* признали Россию
единственной собственницей этого имущества, причем Румыния счита¬
лась ими лишь хранительницей его, а союзные державы кредиторами.
Вслед за сим под давлением французов и англичан румыны допустили частичный
вызов имущества в Новороссийск, сопровождая его, однако, огромными трудностя¬
ми и в конце концов прекратив отпуск вовсе. Одновременно. румыны обильно
снабжали русским оружием и боевыми запасами, оставшимися в Буковине, армию
Петлюры, который от имени «Украинской державы» отказался от Бессарабии.
Вопрос этот был важнейшим основанием, на котором строились взаимоот¬
ношения. Румынское правительство и печать расценивали все события, союзы,
военные организации исключительно под углом отношений их к Бессарабскому
вопросу. И когда нач. штаба английской миссии полковник Киз, посетив Бухарест,
склонял Братиано к перемене отношений к В.С.Ю.Р., последний заявил: «С тех пор,
как союзники не могли нам дать никакой гарантии в отношении Бессарабии
и поддерживают ту часть России, которую я считаю империалистической и претен¬
дующей на Бессарабию, я был вынужден против своего желания вести политику,
противоречащую союзной» 28.
Впрочем, Братиано прибавил: «Мы готовы оказать всяческое содействие арми¬
ям ген. Деникина, но только под условием, чтобы он подписал акт об отречении от
Бессарабии».
Когда английский представитель выразил удивление, какое юридическое значе¬
ние может иметь подпись ген. Деникина под актом, касающимся всей Российской
державы, Братиано улыбнулся:
— Не беспокойтесь, мы сумеем им воспользоваться.
В то время мирная конференция не решилась еще на расчленение России,
и всякий новый вексель мог быть с пользою учтен ростовщиками на всемирной
политической бирже.
Этого векселя я не подписал.
Ввиду всех этих обстоятельств отношения наши не наладились. Они были
осторожны и сдержанны с обеих сторон. Румынская правительственная цензура не
пропускала до поры даже газетных статей, взывавших к общественному мнению по
поводу «опасности, грозящей Бессарабии от восстановления единой России». Толь¬
ко когда наши войска заняли Одессу и двинулись на север, вдоль Днестра, обще¬
ственное настроение в Румынии прорвалось в прессе злобными статьями, направ¬
ленными против России, русских и Добровольческой армии. Под влиянием одесской
шумихи, поднятой «комитетом спасения Бессарабии», румынская агентура в Одессе
сообщала в Бухарест, что «на Юге России ведется усиленная пропаганда войны
100

с Румынией за обладание Бессарабией» и что «в армии ген. Деникина в глубоком
секрете разрабатывается план атаки румынско-днестровского фронта». Такая поли¬
тика была бы чистейшим безумием. Румыны, однако, придавали значение подо¬
бным слухам.
Граница была ими закрыта. Их миноноски появились у Одессы, а сильный
отряд, вслед за отступавшими большевиками, занял Тирасполь. Я предписал войс¬
кам соблюдать чрезвычайную осторожность, чтобы избежать столкновения, а ру¬
мынское командование в Тирасполе велел «поблагодарить за желание оказать нам
помощь» и просить их оставить город и не переходить на левый берег Днестра.
В свою очередь румынскому правительству дано было заверение, что наши войска
не перейдут Днестр.
Румыны оставили Тирасполь.
Следующая встреча была уже при иных — тяжелых обстоятельствах общего
отступления, когда русские отряды, беженцы, женщины и дети, искавшие спасения
в пределах Румынии, были отброшены... пулеметным огнем.
С правительством Сев.-Амер. Соед. Штатов отношения были полуофициаль¬
ные. Представители их не обладали надлежащими полномочиями, избегали каких-
, либо политических обязательств, явно уклоняясь от участия в разрешении русского
вопроса. Они имели поручение «изучить положение южной России для нужд Мир¬
ной конференции». Только однажды Америка сочла нужным вмешаться в наши
дела. По инициативе «Верховного комиссара Закавказья», полковника Гаскеля,
всячески поддерживавшего перед Версальской конференцией «права» горцев, амери¬
канская секция конференции запросила однажды представителя в Екатеринодаре по
поводу вступления Добровольческой армии в пределы Дагестана, что «является
насильственным нарушением договора с Северо-Кавказской республикой от 23-го
апреля» (?) 29. Миссии было отвечено, что: «Никакой Северо-Кавказской республики
не существует и никаких договоров с ней поэтому не заключалось. Дагестан не
завоевывался, а признал русскую государственность добровольно».
Северо-Американские Соед. Штаты находились в сфере непосредственных сно¬
шений с Омским правительством. Наши осведомители — официальные и част¬
ные — в один голос говорили о симпатиях к белому движению, существующих
и в народе, и в правящих кругах и, вместе с гем, о поразительной неосведомлен¬
ности американцев во всем, касающемся России. Ввиду этого в конце 1919 года от
нас послана была миссия в Сев. Америку, основной задачей которой было «взаим¬
ное осведомление и сближение, а также выяснение вопроса о помощи Добровольчес¬
кой армии и в деле восстановления хозяйственной жизни страны». Но последова¬
вшая вскоре катастрофа на Юге помешала выполнению этой задачи.
С ведома Верховного правителя мы получали в небольших размерах военное
снабжение, заготовленное в Америке по заказам прежнего российского правительст¬
ва, частью же приобретали его прямой покупкой. И единственная помощь, которую
нам оказывали американцы, правительство и общество,— помощь весьма щед¬
рая — заключалась в доставке нам медицинских и санитарных запасов.
К концу 1919 г. успех склонялся явно на сторону большевиков, и, сообразно
с этим, отношение к нам держав Согласия приняло иное, более определенное, но
вместе с тем и более неблагоприятное направление.
В начале декабря Ллойд-Джордж в палате общин докладывал о результатах
состоявшейся незадолго перед тем междусоюзной конференции:
«Союзниками достигнуто полное соглашение в вопросе о политике невмешате¬
льства в дела России.
Принято решение послать России материальную помощь, оцениваемую в 15
миллионов фунт, стерл., помимо этого сделать ничего больше нельзя. Франция не
предполагает в дальнейшем брать на себя какую-либо ответственность в этом
направлении. Этой же точки зрения придерживается и Италия.
Что же касается мирных переговоров, то в настоящее время в России
нет правительства, объединяющего всю страну. Если большевики желают
говорить от лица России, пусть они созовут Учредительное Собрание, свободно
избранное крестьянами и рабочими. Тогда явится власть, с которой можно
будет заключить мир» э0.
Это был первый этап по пути окончательной ликвидации своих обязательств
и обещаний. За ним вскоре последовал второй — в самый тяжелый момент,
101

переживаемый тогда Вооруженными силами Юга: по настоятельному требованию
Ллойд-Джорджа, Верховный совет 31 снял блокаду с советской России. Официальная
нота о «возобновлении экономических сношений с Россией» гласила:
«Для облегчения тяжелого положения населения внутри России, куда совершен¬
но прекращен доступ иностранных товаров, Верховный совет, ознакомившись с от¬
четами специальных комиссий, рассматривающих вопросы установления торговых
сношений с русским народом, постановил разрешить, на основе взаимности, обмен
товарами между русским народом с одной стороны и союзными и нейтральными
странами — с другой.
С этой целью Верховный совет постановил предоставить возможность русским
кооперативным организациям, находящимся в непосредственной связи с крестьянс¬
ким населением всей России, организовать ввоз в Россию одежды, медикаментов,
сельскохозяйственных орудий и других предметов первой необходимости, в которых
нуждается русский народ, в обмен на вывоз из России хлеба, льна, леса и другого
сырья, имеющегося в изобилии в России. Это постановление не вносит никаких
изменений в политику союзников по отношению к советской России».
Это был новый тяжелый для нас удар, предрешавший выход союзных держав на
путь признания советов, облегчавший последним борьбу, вызвавший ликование
в Москве, возмущение и тревогу в Ростове.
И в то же время Маклаков сообщал из Парижа:
«Со слов Черчилля, а могу Вас заверить — о чем он обещал Вам лично
телеграфировать — что они продолжают и будут продолжать посылать Вам воору¬
жение. Они просят не смущаться тем, что блокада с России снимается. Это вообще
очень сложный вопрос. Неожиданное решение принято по настоянию Ллойд-Джор-
джа; ни с кем из нас они предварительно не посоветовались; сами кооперативы, без
предуведомления, были приглашены в Высший совет и вышли оттуда с решением
в их пользу. Главное дело в том, что масса русских и иностранцев этому сочувству¬
ет, многие русские считают преступлением возражать против этого; то, с чем можно
было мириться, когда ожидалось скорое освобождение России от большевиков, с их
точки зрения, становится преступлением, когда эта надежда исчезла. Многие ино¬
странцы, с другой стороны, убеждены, что восстановление экономических отноше¬
ний и вообще отношений с иностранцами поведет к видоизменению большевизма;
словом, эта мера одна из тех, помешать которой в данном положении дела было бы
абсолютно невозможно. Черчилль мне сказал, что он ясно учитывает гибельные
моральные последствия этого, падение духа у Вас, мысль о том, что Вас совершенно
оставляют, и что с этим надо бороться, так как это неверно. Но удержать блокаду
сейчас не смог бы никто. Единственно, что может быть будет возможно — это
использовать кооперативы в наших интересах или по крайней мере помешать им
служить большевизму более открыто и явно, чем они это намерены делать. Не
скрою, что предположения Ллойд-Джорджа шли гораздо дальше и вели к неприк-
ровенному признанию большевизма; этому пока удалось помешать».
Параллельно с этим в политических кругах Англии назревало новое течение,
едва ли не наиболее грозное для судеб России: опасность большевизма, надвига¬
ющаяся на Европу и Азию... слабость противоболыпевистских сил... невозможность
для союзников противопоставить большевикам живую силу... невозможность для
Германии выполнить условия мирного договора, не восстановив своей мощи...
Отсюда, как вывод,- необходимость «допустить Германию и Японию покончить
с большевизмом, предоставив им за это серьезные экономические выго¬
ды в России» 12.
Эти предположения находили давно уже весьма сочувственный отклик на
берегах Шпрее, далекий, однако, от оптимистических чаяний англичан. Весьма
показательно в этом отношении появление в 1918 г. популярной книги немецкого
профессора В. Дайа, проповедовавшего «новый тройственный союз XX века» —
Германии, России и Японии.
Мир и дружба с Россией... «Развитие до высшего предела эксплоатации ев¬
ропейской России и Сибири... немецким капиталом, промышленностью и организа¬
торским талантом», в возмещение понесенного Германией в мировой войне ущер^
ба... Какой именно России — это неважно:
«Для нас совершенно безразлично — иметь ли дело с Россией большевистской^
кадетской или царской. Будет ли с нами вести переговоры Ленин или Кривошеин,
102

условия нашего соглашения останутся все те же. Ибо они настолько вызываются
насущными требованиями нашего развития, что никакие обстоятельства не заставят
нас изменить их.
Не ради любви к России должна Германия овладеть дорогой, ведущей в глуби¬
ны Азии, но ради осуществления предстоящей ей континентальной политики. Пер¬
вый раз в истории морской политике Англии, приобретшей господство на земном
шаре благодаря вековой концентрации всех своих сил в стремлении, направленном
к одной цели,— будет противопоставлена сильная и определенная сухопутная
политика. Если затем мы расширим эту сферу влияния и, благодаря интимным
и продолжительным сношениям, свяжем со своими интересами интересы всей Азии,
то в будущей войне мы сможем обратиться к Индии и изгнать англичан из пределов
Азиатского материка».
В самое тяжелое лихолетие, переживаемое Российской державой, когда как
будто все силы небесные и земные ополчились против нее, на арену мировой
политики выступает вновь и с новой силой могущественная союзница, обещающая
и впредь стоять на страже государственного бытия ослабленной смутой России:
Мировая конкуренция.
(Продолжение следует)
Примечания автора
1. Письмо от 17 сентября 1919 года.
2. Июнь — июль 1919 г.
3. См. главу VIII.
4. От 15 сентября 1919 г.
5.	Из одной Одессы во время эвакуации	ушло под	французским флагом 22	парохода,
■	которые потом с великим трудом и	проволочкой,	из-за	сопротивления	французов
и корыстолюбия некоторых судовладельцев, были частично возвращены для обслужива¬
ния В.С.Ю.Р.
6. Нота от 2 августа 1919 г.
7. Французская миссия утверждала, что половина расходов по снабжению, доставляемому
англичанами, ложится на Францию; английская — отрицала это обстоятельство.
8. В ноябре прибыло еще 4 транспорта.
9.	Депеши от 21 и 22 сентября. №№ 2503 и	2504.
10.	Из отчетов о заседаниях английского	парламента	8	и 17	ноября н. ст. (Глетчер —
ледник.— Ред.).
11. Постановление от 19 ноября 1919 г.
12. Телеграмма от 19 сентября 1919 г.
13. Люблинская уния 1569 г.
14. Stan. Kutzeba. «Polska odrodzona».
15. ‘Бригада со всей материальной частью отправлена была в конце 1918 г. морем через Одессу
на соединение с польской армией.
16. Бывший офицер австрийской службы.
17. Наш штаб-офицер, заведовавший связью с иностранными миссиями.
18. Эти соображения изложены были и в меморандуме, данном ген. Бриггсу, перед его
поездкой в Варшаву, к Пилсудскому.
19. Беседа с Карницким, напечатанная в № 449 «Вечернего времени».
20. Польской миссии было известно о предоставлении мне Верховным правителем
права сношений с Польшей и другими державами, с территориями которых
соприкасались В.С.Ю.Р.
21. Трактат подписан только 18 февраля 1921 г. и предусматривает взаимное обязательство по
обороне восточных границ и солидарность в отношении русской политики.
22. Содействие поляков допускалось нами только до линии верхнего Днепра, примерно от
Орши до устья Припяти.
23. Уезды Ковельский, Владимир-Волынский, Луцкий, Дубненский, Ровенский, части Остро-
жского и Кременецкого.
24. Kutzeba. «Polska odrodzona».
25. Советские органы сообщали, что 24 сентября на польский фронт выехала «делегация
103

Российского Красного Креста» для переговоров по специальным вопросам. Во главе ее
стоял Мархлевский.
26. При главном командовании Юга были аккредитованы представители следующих стран:
Англии, Бельгии, Болгарии, Греции, Италии, Польши, Румынии, Сербии, Сев.-Амер. Соед.
Штатов, Франции и Японии.
27. От 21 ноября 1919 г.
28. Август 1919 г.
29. Из ноты капитана Берри. 25.6.1919 г.
30. Конспект речи 5 декабря, по сообщениям английских газет.
31. Конец декабря 1919 г. Заседание при участии Клемансо, Ллойд-Джорджа и Нитти.
32. Это настроение в Англии наблюдал, между прочим, и писал о нем на Юг П. Н. Милюков.

ИСТОРИКИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Донское казачество и Московское
государство в XVII веке *
С. Г. Пушкарев
Сергей Германович Пушкарев (1888—1984) принадлежит к числу выдающихся ис¬
ториков русского зарубежья. В своей «Автобиографии» он писал: «родился в Старо¬
оскольском уезде Курской губернии. Родители...— Герман Иосифович (нотариус
в Курске и землевладелец и Александра Ивановна, рожденная Шатилова...). Окон¬
чил Курскую гимназию с золотой медалью и поступил на историко-филологический
факультет Харьковского университета, где учился с 1907 по 1910 год. В 1911—14
годах был студентом Гейдельбергского и Лейпцигского университетов. Вернулся
в Харьков в 1915 г. и в 1917 г. был оставлен при кафедре русской истории, по
предложению проф. М. В. Клочкова, для подготовки к профессуре. С 1917 по 1919
год готовился к магистерским экзаменам»... 1
В студенческие годы Пушкарев испытал «искушение марксизмом» и принимал
участие в революционно-пропагандистской работе российских социал-демократов.
«В конце XIX в. трудно было найти более многообещающее учение для русского
молодого интеллигента, жаждавшего осчастливить свой народ, передав ему самые
совершенные и самые научные формы организации его жизни»,— писал по этому
поводу профессор Колумбийского университета Е. Л. Магеровский 2. За эту свою
деятельность Пушкарев и был в 1910 г. исключен из университета. Заграничная
служба охранного отделения не упускала юношу из поля зрения и во время его
учебы в Германии. С его частной переписки снимались копии (они были обнаружены
недавно в Гуверовском институте США в фонде бывшего российского посольства
в Париже 3).
После Февральской революции Пушкарев вновь оставляет учебу и уходит на
фронт, где и пребывает до конца 1917 года. Он принимает участие и в гражданской
войне, вступив добровольцев в белую армию. В боях он получил тяжелое ранение
и в ноябре 1920 г. эвакуировался в Турцию. Оттуда в конце 1921 г. переехал в Прагу,
где, как сообщает в своей «Автобиографии», «получил от Русской учебной коллегии
стипендию для научной работы и готовился к магистерским экзаменам под руковод¬
ством проф. И. И. Лаппо. Выдержал их в 1924 г. и получил звание приват-доцента.
Был избран членом Русской учебной коллегии. Преподавал в Русском Свободном
университете. Кроме того, был приглашен в члены Чешского Славянского ин¬
ститута (основанного при Чешской Академии наук). Был членом ученого совета
Русского Заграничного Исторического архива в Праге, находившегося в ведении
чешского министерства иностранных дел».
Пушкарев принимал активное участие и в деятельности Русского Истори¬
ческого общества в Праге. На его заседаниях он прочел два дрклада — «Принципы
торговой и промышленной политики Петра Великого» и «Посошков и его значение
в истории русской культуры». Пражскому периоду своей жизни он посвятил
105

специальные воспоминания, где списывает обстановку в Праге и условия работы
русских историков 4. В 20-х годах Прага являлась одним из крупнейших центров
научной жизни российского зарубежья. Здесь собрались многие русские историки
и старшего, и младшего поколения. Условия их работы и жизни были очень
трудными. Это была в полном смысле этого слова борьба за выживание.
Если говорить об их научной деятельности, то в зарубежье особенно остро
сказывались и сугубо «русская» направленность исследований, и недостаточное
знание иностранных языков, а, главное, конечно, это оторванность от архивных
источников и научной литературы 5. Ситуация осложнялась и достаточно острым
идейно-политическим размежеванием историков российского зарубежья, главным
образом по вопросам, связанным с толкованием исторических судеб Родины и при¬
чин русских революций, прежде всего, разумеется, Октябрьской. Сергей Германович
не сторонился бурных дискуссий в среде зарубежных русских историков, занимая
обычно центристскую позицию. При этом ученый каждый раз стремился подкре¬
пить высказываемую им точку зрения результатами собственного изучения выступ¬
лений народных масс России, исследования ее гражданских институтов, а в более
широком плане — отношений между обществом и властью. В сфере этих проблем
и располагались его основные научные интересы.
Пушкарев уделял большое внимание положению крестьянства в дореволюци¬
онной России б. Эти исследования вполне закономерно привели его к необходимости
углубить и расширить проблематику своих изысканий, распространив их на вопросы
организации власти и управления в России в разные исторические эпохи. Однако
кроме этого магистрального направления научных трудов он не оставлял вне поля
своего внимания и другие темы. Г. В. Вернадский в своем обзорном труде помимо
уже упомянутой выше истории русского крестьянства называет их. Это — «государ¬
ство-город в Северной Руси (Псков, Новгород)»; «народная основа Московского
царства»; «Донское казачество и его взаимоотношения с Москвой»; «значение
церкви в истории России»; царствование Петра Великого; Ленин; Россия и Запад 7.
Начало их изучению было положено еще в пражский период работы и продолжено
на следующем этапе жизни и творчества Пушкарева — уже в США.
В 1925 г. он публикует на чешском языке свою работу «Внутреннее устройство
и внешнее положение Псковского государства в XIV—XV веках» 8.
Важное место в трудах Пушкарева занимает проблематика, связанная с моби¬
лизацией духовных сил русского народа в трудные для него периоды 9. Сюда же
относятся и его работы по истории донского казачества, самая главная из которых
публикуется ниже 10. Привлекает Пушкарева и вопрос о роли православной церкви
в российской истории и культуре; он подчеркивает неразрывную связь церкви со
всей общественной и государственной жизнью русского народа, особенно тесную
в допетровской Руси ". Серия работ Пушкарева посвящена царствованию Петра
Великого и его личности 12.
В 1945 г. в жизни Пушкарева произошли глубокие перемены. Весной этого
года, когда Красная армия подходила к Праге, он с семьей (в 1927 г. он женился на
Юлии Тихоновне Поповой, а в 1929 г. у них родился сын Борис) перебрался
в американскую зону оккупации Германии, где они провели четыре года в лагерях
для перемещенных лиц. В этот период Пушкарев работал преподавателем и дирек¬
тором средней школы для русских детей, оказавшихся в Западной Германии. 21
июля 1949 г. он переехал на жительство в США, где получил должность преподава¬
теля русского языка в Йельском университете и продолжил свои исследования.
Изучая проблемы власти и революционных преобразований в России, Пуш¬
карев занялся исследованием личности и деяний В. И. Ленина. Он изучал историю
сговора «вождя мировой революции» с германским кайзером Вильгельмом II,
значение Брестского мира, внешнюю политику Ленина и другие, относящиеся
к данной проблеме вопросы 13. Вернадский обратил внимание на то, что Пушкарев
особенно подчеркивал значение основного лозунга Ленина — «превращение импери¬
алистической войны в гражданскую», указывая, что на деле пораженческая пропага¬
нда Ленина «означала прямую помощь Германии, от которой ленинцы получили
миллионные субсидии» и.
Немало внимания Пушкарев уделил и Октябрьской революции 1917 года и. Он
считал, что наиболее правильное и обстоятельное описание октябрьского переворо¬
та дано в книге С. П. Мельгунова «Как большевики захватили власть» (Париж,
106

1953), которую Сергей Германович вместе с сыном помогли автору издать на
английском языке ,б.
Ряд статей Пушкарева был посвящен теме «Россия и Запад» 17. К сожалению,
ему не удалось обобщить их в монографическом исследовании. Эти работы содер¬
жат богатейший материал о связях дореволюционной России с западным миром,
особенно в области духовной культуры.
В США Сергеем Германовичем были написаны такие обобщающие труды, как
«Обзор русской истории» (Нью-Йорк. 1953) и «Россия в XIX веке. 1801—1914»
(Нью-Йорк. 1956), составленные как университетские курсы, по которым американс¬
кие студенты могли изучать политическую и социальную историю России. По
мнению Магеровского, эти книги «являются единственными не-советскими учеб¬
никами по русской дореволюционной истории на русском языке, которые не устаре¬
ли, как, скажем, труды С. Ф. Платонова («Учебник по русской истории» и «Лекции
по русской истории») или В. В. Корнилова («История России в XIX веке»)».
Магеровский отмечает, что в этих своих работах Сергей Германович одним из
первых русских историков развенчивает миф о «земельном голоде» русского до¬
революционного крестьянина, обращает внимание на заметное снижение культурно¬
го уровня среднего русского интеллигента на рубеже веков и связь этой «полу-
интеллигенции» с советским бюрократическим аппаратом 18.
С 50-х годов в США начал создаваться капитальный труд: хрестоматия
источников по русской истории на английском языке. В ее редакционную коллегию
вошли: Г. В. Вернадский, Р. Фимер, А. Фергюсон и А. Лосский. Пушкарев,
как составитель, взял на себя задачу подготовить выдержки из русских и английских
источников. Хрестоматия 19 была издана в трех томах (т. I - с древности до
конца XVII в.; т. II — с эпохи Петра Великого до Николая I; т. III — от
Александра II до Февральской революции 1917 г.). Одновременно Пушкарев
составил уникальный словарь-справочник русских исторических терминов, встре¬
чающихся в источниках 20.
Пушкарев опубликовал более 40 рецензий на книги различных авторов, ряд
статей о выдающихся русских историках и деятелях культуры (в том числе о И. Т.
Посошкове, Г. В. Вернадском, Б. А. Евреинове, Я. И. Ростовцеве, Е. Ф. Мак¬
симовиче, К. Г. Белоусове). Под его редакцией был опубликован упомянутый выше
сводный историографический труд Вернадского 21. Большую работу Сергей Гер¬
манович вел и в «Записках Русской академической группы в США», где был
редактором отдела истории.
Скончался Пушкарев 22 января 1984 г. на 96-м году жизни.
Итогом его научной деятельности как историка являются 169 опубликованных
работ 22. Как справедливо писал Магеровский, «Долгая нелегкая жизнь Сергея
Германовича дает всем нам незабываемый пример жертвенности, служения идеалу
и обществу, стойкости духа, скромности, необычайной работоспособности и трудо¬
любия, любви к своей профессии и способности продуктивно работать, несмотря ни
на какие внешние преграды» 23.
Текст публикуемой ниже статьи Пушкарева воспроизводится по «Запискам
Русской академической группы» (Нью-Йорк) — т. II, 1968 г. Вводная статья — Г. В.
МЕЛИХОВА.
Примечания
1. См.: ВЕРНАДСКИЙ Г. Очерки по истории науки в России (часть IV). - Записки Русской
академической группы в США (Нью-Йорк) (далее ЗРАГ). Т. VIII. 1974, с. 194.
2. МАГЕРОВСКИЙ Е. Л. Пророк, обернутый вспять: С. Г. Пушкарев, 1888—1984.— ЗРАГ, т.
XIX, 1986, с. 7.
3. Там же. См. также воспоминания С. Г. Пушкарева в «Новом русском слове» (Нью-Йорк)
.. (далее — НРС), I, 8 и 15.XI.1980.
4. ПУШКАРЕВ С. Г. Из воспоминаний о русской эмиграции в Праге.— Новый журнал
(Нью-Йорк), № 149 (1982); его же. О русской эмиграции в Праге. Там же, № 151 (1983).
£ J*—.	.
„Велихов Георгий Васильевич — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Ин¬
ститута российской истории РАН.
107

5. RAEFF M. Russia Abroad. A Cultural History of the Emigration. 1919—1939. N.—Y. Oxford,
1990, p. 163—164. См. также: НАЗАРОВ М. Миссия русской эмиграции. Т. I. Ставрополь.
1992, с. 39—49 и ниже.
6. ПУШКАРЕВ С. Г. Очерк истории крестьянского самоуправления в России. Прага. 1924;
его же. Крестьянская поземельно-передельная община в России. Ньютонвилль. 1976 (рас¬
ширенное издание статей, публиковавшихся в «Записках Русского научно-исследовательс¬
кого объединения», № 6l, 1939; № 77, 1941). См. также: его же. The Political Movements and
Political Organization of the Russian Peasantry in the Twentieth Century.— A Systematic Source
Book of Rural Sociology. Vol. II. Minneapolis. 1931; ejusd. The Russian Peasants’ Reaction to
the Emancipation of 1861.— The Russian Review (США), vol. 27, N 2, 1968; его же. Элементы
политической свободы и общественного самоуправления в допетровской Руси.— ЗРАГ, т.
X, 1976; его же. Крестьяне в революции; документированный очерк. - Новый журнал,
№ 139, 1980; статьи в НРС (3.III.1957; 10, 15, 16 и 17.VIII.1962; 27.X.I963; 3.IX.1970;
II.V.1975; 25.XI.1979). Статьи Пушкарева о реформе 1861 г. см. в НРС: 8.1; 26.11; 13.III.1961.
7. ВЕРНАДСКИЙ Г. Ук. соч., с. 196.
8. См. Sbornik ved pravnich a statnich. Vol. XXV. Praha. 1925; см. также его статьи о Новгороде
и Пскове в НРС, 9 и 16.VIII. 1953.
9. См. например, ПУШКАРЕВ С. Г. Русская земля в безгосударное время: 1606—1613.—
ЗРАГ, т. I, 1967; его же. Луч света в темном царстве: из эпохи Смутного времени.— Русское
возрождение (Нью-Йорк), № 4, 1978.
10. ПУШКАРЕВ С. Г. Очерк истории Донского казачества.- Хозяин (Прага), 1926, №№ 51,
52; его же. Донское казачество и Московское государство. Колонизация Сибири русским
народом.— НРС, 30.VIII.1953; его же. Вопрос о казацком народе и о границах предполага¬
емого казацкого государства.— НРС, 22.VIII. 1970.
11. ПУШКАРЕВ С. Г. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Прага. 1928; его же. Роль пра¬
вославной церкви в истории русской культуры и государственности. Владимирова. 1938;
его же. Историография Русской православной церкви. ЗРАГ, т. VIII, 1974; его же.
Отношения церкви и государства в древней Руси.— Ежегодник «День Русской славы».
Белград. 1933; его же. Святой митрополит Алексий. Там же, 1935; его же. Мир и монастырь
в древней Руси XIV -XVII вв. Там же, 1936; его же. Св. Сергий в истории России.
Там же, 1937; его же. Национально-государственная роль православной церкви в Смутное
время. Там же, 1939.
12. PUSHKAREV S. G. Zasady obchodni a prumyslove politiky Petra Velikeho.— В кн.: Sbornik
ved pravnich a statnich. Vol. XXVI. 1926; ПУШКАРЕВ С. Г. Петр Великий (Личность
и деятельность Петра Великого и обзор царствования).— ЗРАГ, т. VII, 1973; его же.
Мнения историков о Петре Великом.— НРС, 20.V.1973.
13. ПУШКАРЕВ С. Г. Ленин и Россия: сборник статей. Франкфурт-на-Майне. 1978; его же.
Союз Ленина с Вильгельмом II в 1915—1918 гг.— Наши дни (Франкфурт-на-Майне), 1962,
№ 2 (30); его же. Позорный план позорного мира. НРС, 20.X. 1972; его же. Внешняя
политика Ленина: 1914—1923.— ЗРАГ, т. IV, 1970; его же. Ленин о сосуществовании —
НРС, 22.1.1956; ejusd. Letter to the Editor / On Lenin and Hitler / .— The New-York Times
Book Review, 26.VII. 1964; и др.
14. ВЕРНАДСКИЙ Г. Ук. соч., с. 198.
15. ПУШКАРЕВ С. Г. Октябрьский переворот 1917 года без легенд.— Новый журнал, № 89,
1967; его же. Ленинская революция 25 октября 1917 г,— НРС, 5.XI.1967; его же. Кто помог
большевикам удержаться у власти в 1917—1919 гг.?— НРС, 27.VIII.1972. См. также
Часовой (Брюссель), № 562, апрель 1973; Посев, № 3 (1262), март 1979.
16. S. P. MELGUNOV. The Bolshevik Seizure of Power. Santa Barbara. 1972.
17. См. статьи Пушкарева в «Евразийском Временнике» (Прага) (т. 5, 1927); «The Russian
Review» (vol. 24, N 2, 1965). Теме русско-американских отношений посвящены его работы:
«Россия и США».- (Новый журнал, № 88, 1967), «Русско-американская дружба в прошлом
веке». (НРС, 27.VI. 1976).
18. МАГЁРОВСКИЙ Е. Ук. соч., с. 11—12.
19. A. Source Book for Russian History from Early Times to 1917. New Haven. 1972.
20. Dictionary of Russian Historical Terms from the Eleventh Century to 1917. New Haven. 1970.
21. Он вышел отдельной книгой только на английском языке: VERNADSKY G. Russian
Historiography: A History. Belmont, Mass., 1978.
22. Полную их библиографию, составленную сыном Борисом см. в ЗРАГ, т. XIX,
1986, с. 14— 22.
23. МАГЕРОВСКИЙ Е. Ук. соч., с. 3 3.
108

Земля, которую во второй половине XVI в. и в XVII веке занимали донские
казаки, была расположена по нижнему и среднему течению Дона и по его притокам:
Северскому Донцу, Хопру (с Бузулуком), Медведице и Иловле. Но устьями Дона
казаки не владели, ибо здесь находилась сильная турецко-татарская крепость Азов,
запиравшая казакам свободный выход в море.
В широкие степи, находившиеся к югу и юго-востоку от границ Московского
государства (и носившие выразительное название «Дикого поля»), уходили группы
предприимчивых сильных людей для рыбного и охотничьего промысла и для
вольной жизни за пределами власти московских бояр, воевод, дьяков, вотчинников
и помещиков, и так возникали казачьи «городки» по рекам Дону, Тереку, Уралу
(называвшемуся до пугачевского восстания Яиком).
Приходя в соприкосновение с восточными народами* жившими или кочева¬
вшими в этих областях — крымскими и азовскими татарами, ногайцами и калмы¬
ками — казаки должны были создать военное устройство и, ведя постоянную
борьбу с враждебными соседями, они тем самым прикрывали юго-восточные гра¬
ницы Московского государства.
Немногочисленные сначала группы вольных казаков постоянно пополнялись
притоком населения из пограничных русских областей, уходившего на вольный Дон,
спасаясь от тягостей государственного «тягла» и крепостной неволи. Старые казаки
охотно принимали в свою среду «новоприходцев», находивших здесь для себя —
надежное убежище, что нашло свое правовое выражение в известной формуле: «с
Дону выдачи нет», и московское правительство до конца XVII века не решалось
нарушать этот принцип казачьей «конституции».
В XVI веке казачьи «городки» и «зимовища», разбросанные по Дону и его
притокам, создали своеобразную военно-демократическую республику — «войско
Донское» (или «великое войско Донское»), с выборным войсковым атаманом и со
своею столицею (сначала в Раздорах, а с 1644 г. в Черкасске), где собирался
войсковой Круг, бывший верховным органом власти на Дону. Круг выбирал (и
сменял) войскового атамана, его помощника — есаула и других должностных лиц;
решал вопросы о приеме в казаки; распределял царское «жалованье»; судил все
преступленья против Войска и все тяжелые преступленья вообще; выдавал раз¬
решенья на постройку новых городков и разбирал земельные споры между ними.
Круг ведал дело внешних сношений, как с Москвою, куда он регулярно посылал
свои посольства («станицы»), так и с иными государствами и народами: с Крымом,
с Запорожьем, с Азовом, с ногайцами, с калмыками. Круг же принимал решения:
идти походом на «извечных» своих неприятелей — турок, азовцев, крымцев — или
«замириться» с ними.
Отношения московского правительства к донскому казачеству отличалось
двойственностью. С одной стороны, оно ценило боевую службу казаков, прикрыва¬
вших юго-восточные границы Московского государства от нападений враждебных
соседей, и регулярно (в XVII веке) посылало на Дон «жалованье» деньгами, хлебом
и боевыми припасами; с другой стороны, оно весьма неодобрительно относилось
к независимости внешней политики казаков, нападавших на крымские или турецкие
владения без ведома и согласия Московского правительства. В таких случаях
московские послы в Крыму и в Константинополе уверяли, что донские казаки суть
«беглые люди», что живут они «в дальних местах, воровским обычаем» («воров¬
ством» называлось в Москве всякое преступное действие или неподчинение правите¬
льству), и что Московское правительство не ответственно за их действия.
В XVI веке отношения донских казаков к Москве были неопределенными
и неустойчивыми. В 1552 г. отряд донских казаков под командой атамана Сусара
Федорова, принимал участие в осаде и взятии Казани. И в Ливонской войне Ивана
Грозного (1558—1583 гг.) принимали участие казачьи отряды. Но в царствование
Федора Ивановича (1584—1598), когда фактическим правителем государства был
Борис Годунов, и в царствование самого Бориса (1598—1605) отношения Дона
и Москвы дошли до полного разрыва. Борис хотел добиться подчинения донских
казаков московскому правительству, т. е. превратить вольное казачество в служилое
сословие, но его попытка встретила решительное сопротивление.
В 1592 году вместе с царским посольством к султану 1 был послан на Дон сын
боярский Хрущев, который должен был остаться на Дону «головою» до возвраще¬
ния посольства из Константинополя, по-видимому для того, чтобы не допустить
109

каких-либо неприязненных действий казаков против Турции и Крыма 2; однако
казаки решительно отказались принять новое начальство, заявив: «Прежде мы
служили государю, и голов у нас не бывало, служивали своими головами, и теперь
ради государю служить своими головами, а не с Хрущевым» (Соловьев, II, 624).
Став царем, Борис, раздраженный неповиновением казаков приказам Москвы,
объявил экономическую блокаду Донской земли, т. е. запретил пропускать казаков
в города Московского государства, а московским торговым людям запретил ездить
на Дон с хлебом и другими товарами. На Дону в то время не было своего
земледелия, и потому прекращение торговли, вместе с лишением царского «хлеб¬
ного жалованья» вызвали на Дону тяжелый экономический кризис и, вместе с тем,
возбудили чрезвычайное недовольство и озлобление казаков против царя Бориса.
Естественно поэтому, что в 1604 году казаки стали на сторону «царевича Дмитрия
Ивановича», объявившего себя сыном царя Ивана Грозного и законным наследни¬
ком московского престола, в его борьбе против «узурпатора» Бориса. Как только
«царевич» с немногочисленным отрядом поляков и литовцев вступил в московские
пределы, к нему присоединилось несколько тысяч донских казаков, которые в пер¬
вой стадии борьбы составляли его главную, по численности, военную силу.
Короткое царствование Лжедмитрия закончилось кровавым переворотом в мае
1606 года и вступлением на престол боярского царя Василия Шуйского, который, по
выражению современника, «внезапно и самодвижно воздвигся кроме воли (т. е. без
согласия) всея земли и сам царь поставися», и против которого скоро начались
восстания по всей земле. Донские казаки тоже отказались признать «боярского
царя», и когда в 1607 г. явился второй самозванец (Тушинский вор), казаки стали
под его знамена, надеясь найти в его лице народного и казачьего царя.
Последующие годы жестокой и хаотической «борьбы всех против всех» пред¬
ставляют мрачную картину политической анархии, морального одичания и мас¬
сового разрушения хозяйственных ценностей несчастной страны. В этой борьбе,
осложненной вмешательством соседних государств — Польско-Литовского
и Шведского — намечается два течения — людей «земских» и людей «воровских».
Первые стремились к восстановлению национального государства и общественного
порядка, вторые интересовались только добыванием «скороприбытного и беструд-
ного богатства» (по выражению современника). Но было бы ошибочно огульно
относить казаков ко второй категории. Патриарх русской историографии, G. М,
Соловьев, прямо рассматривает Смутное время как борьбу «земли» и «казачества»,
но факты не позволяют согласиться с этой теорией. В казачестве можно было найти
такое же разделение на «земских» и «воровских» людей, как и во всех слоях русского
населения, включая боярство, часть которого пошла на службу Тушинского вора,
прекрасно зная, что он действительно «вор» и обманщик (а потом бесстыдно
перебегал от одно «царя» к другому).
Затем должно иметь в виду, что яркие описания казачьих жестокостей и наси¬
лий, которые мы находим в «сказаньях» современников (в частности у Авраамия
Палицына), далеко не все относятся к подлинному войску Донскому; конечно,
и к донским казакам примкнуло в это время немало воровских людей, но в боль¬
шинстве своем анархическо-разбойничьи элементы, не имевшие ничего общего
с Донским казачеством, составляли свои особые шайки, выбирали своих атаманов,
наклеивали на себя ярлык «вольных казаков» и разгуливали по Русской земле
с огнем и мечом.
В августе 1610 г., вскоре после свержения с престола Василия Шуйского,
московские бояре пригласили на московский престол польского королевича Владис¬
лава и заключили соответственный договор с польским гетманом Жолкевским;
Москва была занята польским гарнизоном и в Кремле образовалось дружественное
польским «союзникам» временное правительство, управлявшее (точнее, пытавшееся
управлять) страной от имени «государя царя Владислава Жигимонтовича» (то есть
Сигизмундовича). Но скоро польское господство вызвало в стране сильную наци¬
онально-религиозную оппозицию (во главе которой стал патриарх Гермоген). По¬
сле г ибели второго самозванца (в декабре 1610 г.) казаки примкнули к нараставшему
в стране антипольскому движению. В 1611 г. образовалось, с целью освобождения
Москвы от поляков, т. наз. первое земское ополчение, которое состояло из казаков
и из московских служилых людей, дворян и детей боярских; во главе первых стояли
тушинский боярин князь Дмитрий Трубецкой и атаман Иван Заруцкий, во главе
110

вторых —1 рязанский дворянин Прокопий * Ляпунов. Однако антагонизм между
двумя частями ополчения привел к убийству казаками Прокопия Ляпунова и к рас¬
падению дворянского ополчения. Казаки остались в лагере под Москвою, но они
одни были недостаточно сильны чтобы справиться с польским гарнизоном.
В 1611—1612 г. образовалось в Нижнем Новгороде второе земское ополчение,
во главе которого стоял князь Дмитрий Пожарский, а роль «министра финансов»
играл нижегородский староста Козьма Минин; после длительной остановки в Ярос¬
лавле, земская рать Пожарского двинулась к Москве, и тогда казацкий подмосков¬
ный лагерь распался на две части на «земских» и «воровских» людей: Заруцкий
с меньшинством казаков и с несчастной вдовой двух Лжедмитриев, Мариной
Мнишек, бежал на юг, а Трубецкой с большинством казаков остался под Москвой,
ожидая прихода ополчения Пожарского. После осторожного «нащупывания почвы»
и предварительных переговоров воеводы двух ополчений договорились, «по челоби¬
тью и приговору всех чинов людей», чтобы им вместе «Москвы доступать и Рос¬
сийскому государству добра хотеть безо всякой хитрости»; правительственные
канцелярии («приказы») обоих ополчений были соединены и в них должно было
«всякие дела делать заодно», и грамоты от единого правительства должны были
отныне писаться от имени обоих воевод, князя Дмитрия Трубецкого и князя
Дмитрия Пожарского.
■ ' 22-го октября 1612 г. казаки пошли на приступ и взяли Китай-город, а через
несколько дней сдались обессиленные голодом поляки, сидевшие в Кремле, и оба
ополчения торжественно вступили в освобожденную Москву.
Временное правительство Трубецкого и Пожарского созвало в Москву выбор¬
ных из всех городов и «из всякого чина людей» — «для земского совета и для
государского избрания». Земский собор, заседавший в январе и феврале 1613 г.,
долго не мог найти никого достойного избрания на царство; после долгих споров
и переговоров «выборные люди», наконец, сошлись на кандидатуре 16-летнего
Михаила Федоровича Романова, сына томившегося в польском плену митрополита
Филарета (который одно время был вынужден в Тушинском лагере играть роль
патриарха). Есть известие, что решающую роль в этом избрании сыграли представи¬
тели донских казаков, решительно высказавшиеся в пользу кандидатуры Михаила;
известие это весьма правдоподобно (в частности, по мнению С. Ф. Платонова 3);
дело в том, что после взятия Москвы большинство служилых людей земского
ополчения, дворян и детей боярских, разъехались по домам, а остававшийся в Моск¬
ве 5-ти-тысячный отряд донских казаков был главной, по численности, составной
частью московского гарнизона, и потому слово казацких вождей на Соборе могло
быть достаточно «веским».
Во всяком случае, правительство царя Михаила поддерживало весьма друже¬
ственные отношения с Доном: ему нужна была служба казаков, а казакам нужно
было царское «жалованье», которое, начиная с 1614 г., посылалось из Москвы на
Дон регулярно и ежегодно в течение всего XVII века (с несколькими короткими
перерывами).
В 1614 г. московское правительство послало донским казакам не только жало¬
вание (деньги, хлебные запасы, вино, сукна и селитру), но и пожаловало им царское
знамя, «с чем вам против наших недругов стояти и на них ходити» (Д. Д. I, 69).
В это время московское правительство было особенно заинтересовано в верно¬
сти и в помощи войска Донского, ибо в Астрахани, к великому огорчению и бес¬
покойству Москвы, утвердился в 1614 г. вождь «воровских» казаков Иван Заруцкий
с Мариной и ее малолетним сыном (которого «воровские» казаки считали претен¬
дентом на московский престол).
В грамотах, посланных в марте 1614 г. на Дон от имени московского духовенст¬
ва и Земского собора (заседавшего в то время почти непрерывно), роль сыгранная
донским казачеством в Смутное время, описывается в самых хвалебных выражени¬
ях: «И вы, атаманы и казаки, помня истинную нашу православную веру, и видя
Московскому государству от польских и от литовских людей конечное разоренье...
обослався с бояры и воеводы и со всякими ратными людьми, которые за истинную
нашу православную крестьянскую веру стали, пришли под царствующий град
Москву и, будучи под Москвою многое время, к великому Российскому государству
многую свою службу и раденье показали: с польскими и с литовскими людьми
билися, не щадя голов своих; и многие ваша братья, атаманы и казаки, за истинную
111

нашу православную веру и за всех православных крестьян на многих боех побиты
и ранены. И по милости божьей, а вашею прямою многою службою, и раденьем,
и кровью Московское государство от польских и от литовских людей очистилось
и учинилось свободно» (Д. Д. I, 149).
Установившимся при Михаиле Федоровиче дружественным отношениям мо¬
сковского правительства с Доном сильно мешала независимая и агрессивная внеш¬
няя политика Донского войска. Казаки, без ведома и согласия московского правите¬
льства, или даже вопреки прямым его запрещениям, не только «задирались» с азов-
цами, но производили опустошительные набеги на побережье Крыма, нападали на
турецкие корабли на Черном море и даже, переплыв на своих легких стругах Черное
море, опустошали его южное побережье, включая города Трапезунд и Синоп.
Турецкое правительство постоянно жаловалось русским послам в Констан¬
тинополе на казацкие нападения, и они постоянно твердили в ответ, что «воры»-
казаки не подчиняются царским повелениям и запрещениям, а живут они «в дальних
местах, воровским кочевым обычаем» и московское правительство не в силах их
обуздать.
А когда московское правительство обращалось непосредственно к казакам
с запрещениями производить нападения на татарские и турецкие владения, то казаки
обычно отвечали, что азовцы и крымцы их «сами задирают», и что им таких
задирок «терпеть не мочно» (вопрос: кто агрессор? является, как известно, нераз¬
решимым в военно-политической истории с древности до наших дней).
В 1619 г. в Москву возвратился из польского плена отец царя Михаила,
митрополит Филарет; он стал патриархом Московским и соправителем своего
слабого сына. Властный патриарх захотел обуздать своеволие Донского войска, но
его попытки оказались безуспешными.
В 1630 г. в московско-донских отношениях произошел весьма серьезный ин¬
цидент. Вместе с посольством, идущим из Москвы в Турцию, на Дон пришел
воевода Иван Карамышев; у него произошло какое-то резкое столкновение с каза¬
ками и они убили его. Это повело к разрыву отношений между Доном и Москвою,
но через два года отношения были восстановлены. Чтобы обуздать своеволие
казаков, московское правительство решило связать их присягой на верность и по¬
слушание царю. В 1632 г. на Дон был послан князь Иван Дашков, «а по государеву
указу велено ему донских казаков привести ко кресту по записи» (многословный
текст присяжной записи см. в А. М. Г. I, 434—5). Однако войсковой Круг решитель¬
но отказался от принесения присяги; казаки заявили, что они как прежде служили,
так и теперь «ради великому государю служить», но без крестного целования, ибо
«крестного целования на Дону не повелось».
В середине 30-х гг. Донское войско задумало взять сильную азовскую крепость;
это надо было осуществить «по секрету» от Москвы, но боевые и иные припасы
для этого предприятия надо было получить из Москвы. Надо заметить, что
казаки рассматривали получение «жалованья» из Москвы не как особую царскую
милость, но как свое право, как нормальное вознаграждение за их боевую службу.
В своих «отписках» к царю казаки многократно повторяли: «а мы, государь,
холопи твои, служим тебе, великому государю, не с вотчин, не с поместий,
(а только) с воды да с травы».
В декабре 1636 г. войско Донское обратилось к царю с челобитной о присылке
боевых и продовольственных запасов и с горькой жалобой на свое положение: «...
И мы, государь, холопи твои, помираем голодною смертью, наги и босы и голодны,
а взять окроме твоей государьской милости негде; а свинцу, государь, и зелья
(пороху) и ядер железных пушечных не стало у нас, холопей твоих, а делать,
государь, ядра у нас на Дону некому и не в чем, железа, государь, нет, а которые,
государь, у нас были пушечные ядра и те, государь, изошли, ходя за воинскими
людьми, на драках расстреляли» (Д. Д. I, 533).
В апреле 1637 г. войско Донское, под командой войскового атамана Ивана
Каторжного и походного атамана Михайла Татаринова, вместе с пришедшими
на Дон 4000 запорожцев, подошло к Азову и осадило сильную крепость (с
200 пушками в ней); после 2-х месячной осады крепость была взята штурмом
(18-го июня), ее мусульманские защитники были перебиты, а 2000 пленных христиан
было освобождено.
Взятие Азова произвело в Москве двойственное впечатление и поставило перед
112

московским правительством трудную проблему: с одной стороны, это был важный
военно-политический успех, порождавший естественное желание сохранить в своих
руках Азовскую крепость, но, с другой стороны, московское правительство не
чувствовало себя в силах начинать большую и опасную войну с Турцией и Крымом.
Соответственно этому и московские дипломатические акты «двоились»: султану
была послана грамота с извещением, что казаки взяли Азов самовольно «без
государского повеления»; и что Москва не хочег разрывать мир с Турцией из-за
Азова; а на Дон из Москвы пошли грамоты сначала - с выговором за самовольное
нападение на Азов, а потом — с похвалою казаков за службу и с обещанием
царского жалованья.
В декабре 1637 г. в Москве была получена с Дона войсковая отписка с подроб¬
ным объяснением и описанием похода на Азов и настоящего положения в крепости
(Д. Д. I, 636—645).— «Пошли мы, холопи твои, под град Азов с великие скорби»,
писали казаки, указывая, что от нападений татар из Азова «чинилась пакость
великая» Донской земле и русским пограничным областям, откуда они забирали
и уводили в плен и в рабство множество народа. Ныне положение в крепости стало
весьма трудным: «запасов (продовольственных) нету, а живем мы, государь, в горо¬
де в Азове, ожидаем божии милости и твоего государьского милостивого жалова¬
нья, а пороховые казны и селитры у нас, холопей твоих, ни запасу не стало,
изхарчили все, как под Азовом стояли, и в подкоп, государь, порох клали и весь
перестреляли, а запас поели».— Пушек в Азове много, «а пороху, государь, нисколь¬
ко нету, против твоих государевых недругов из города стрелять нечем. А се,
государь, у нас люди самовольной, терпеть в городе голоду и всякие нужи не хотят,
идут розно по своим юртам, и по речкам, где хто преж сего жили».
В апреле 1638 г. в Москву приехал, во главе донской станицы, доблестный
атаман Михайло Иванов, сын Татаринов. В Посольском приказе (который ведал
сношения Москвы с Доном) атаман представил доклад о настоящем положении
в Азове: «... А всех де донских атаманов и казаков ныне будет з 10 ООО человек,
оприч запорожских черкас 4; а запорожских черкас у них в Азове и на Дону з 10 ООО
человек... А наряду (артиллерии) и ядер пушечных и всякого ружья в Азове много;
а зелья (пороху) и свинцу и хлебных запасов нет нисколько, а кормятся рыбою да
зверем и травою» (Д. Д. I, 701).
Московское правительство косо смотрело на союз Донского войска с запорожс¬
кими черкасами, и дипломаты Посольского приказа хотели выяснить вопрос об
отношениях между ними в Азове: «Да Михайло-ж с товарищи допрашиваны... и от
тех черкас вперед не чаять ли какова дурна и с ними раздратья. И Михайло
с товарищи сказали, что от запорожских черкас никакова дурна и раздратья не
чаять, и во всем они им по ся места были послушны. А то де было в нынешнем во
146-м году, в Филипов пост, тех запорожских черкас атаман Матьяш учал было
бунтовать, и Войска было слушать не учали, и учали у них прошать города в Азове
особново и наряду, и хотел было он владеть и жить особно. И они де, атаманы
и казаки, поговоря меж себя, за то того черкаского атамана Матьяша убили
поленьем до смерти и вкинули в Дон. И после де того запорожские черкасы им во
всем послушны по-прежнему; а будет де они вперед похотят владеть собою, и им де
Войском молчать не будут, и с ними управятца 5» (Д. Д. I, 706—707).
Московское правительство продолжало колебаться в выборе направления своей
восточной политики, а между тем «отписки» Донского войска настойчиво просили
о помощи. И в 1638 и в 1639 гг. Москва посылала в Азов «государево жалованье» из
разных составных частей. Так, в 1639 г. было «послано государева жалованья
к Донским атаманом и казаком 6000 рублев денег, да хлебных запасов 1000 четей 6
муки ржаные, 500 четвертей сухарей, 300 четвертей толокна, 200 четвертей круп
овсяных, всего 2000 четей; да с Воронежа с кабака 200 ведр вина. Да на Дон же
послано с Тулы: 100 пуд зелья пушечного, 200 пуд зелья ручново, 200 пуд свинцу; да
к большим к семи пушкам 350 ядер железных, 5 пуд фетилю» (Д. Д. I, 987).
Кроме боевых и съестных припасов Москва посылала в Азов богослужебные
книги для тамошней церкви в честь Ивана Предтечи.
Москва посылала казакам в Азов свое «жалованье», царь в своих грамотах
на Дон «похвалял» атаманов и казаков за их службу, но небольшой казацкий
гарнизон в Азове (5—6000 чел.) прекрасно сознавал свою слабость в случае пред¬
стоящего нашествия огромной турецко-татарской силы. В обширной «отписке»
113

царю в сентябре 1640 г. (Д. Д. II, 47—54) казаки повторно писали, что они
взяли Азов «вам государем (т. е. царю Михаилу Федоровичу и его сыну) в вотчину»
и что если они не получат достаточной помощи от Москвы, «и нам из города
итти на старые свои юрты, а города держати нам, холопям твоим, не в мочь,
потому что мы не горододержцы: люд у нас самовольный, где кто куды пошел,
того не уймешь; чтобы твоему государеву величеству (в случае потери Азова)
в ыных землях поношенья и укоризны не было от иноверных поганых языков»,—
как видим, атаманы и казаки заботятся даже о международном престиже мо¬
сковского царя, чтобы подвинуть его на решительные действия!
С другой стороны, и на самом Дону не было единогласия в вопросе о необ¬
ходимости защищать Азов до последней капли казачьей крови. Когда войсковое
командование разослало по казацким городкам приказ собираться в . Азов для
защиты крепости, то некоторые городки ответили, что они готовы умереть, защи¬
щая свою землю, но не Азовскую крепость. Об этом войсковое командование
доносило царю: «Да мы, государь, холопи твои, посылали своих казаков к Черкас-
ким и к Манотцким (т. е. жившим по реке Манычу), чтоб были к нам на помощь
против твоих государевых недругов за твою государеву отчину, за Азов город,
и они, государь, нам отказали: мы де за камень не хотим умереть, мы де умрем за
свои щепки; и нас, государь, во всем ослушаются, в город к нам не едут. А верхов¬
ные 7, государь, по нашему войсковому письму нас, Войска, слушают, и к нам на
помощь приезжают. И мы, государь, холопи твои, за дом (т. е. за храм) Ивана
Предтечи и за тебя, праведного государя, и за твою государеву отчину, за Азов
город ради умереть» (Д. Д. II, 177).
Скоро казачьему войску в Азове (во главе его стояли атаманы Наум Васильев
и Осип Петров Калуженин) пришлось на деле доказать свою готовность умереть,
защищая Азов, и оно блестяще выдержало непредставимо тяжкое испытание. В мае
1641 г. огромное турецко-татарское войско, по оценке современников (вероятно,
преувеличенной) ок. 240 ООО с сотней осадных орудий, двинулось к Азову, и 7-го
июня началась осада; продолжительные бомбардировки сменялись ожесточенными
штурмами, но казаки защищались с отчаянным мужеством, отразив более двадцати
неприятельских приступов, и в конце сентября турецко-татарское войско, понеся
большие потери, отступило от крепости.
В новой войсковой отписке царю казаки писали, что они одни, без помощи
московских ратных людей, уже не в силах удерживать Азов: «А буде, государь,
изволишь то место, Азов город, принять, чтоб на то место велел послать своего
государева воеводу с ратными людьми... А буде, государь, вскоре твоего государева
воеводы с ратными людьми к нам не будет, и нам за нужу то место будет покинуть,
потому, государь, что никаких у нас хлебных запасов, ни свинцу, ни пороху нет,
вконец разорены, помираем голодною смертью, а и жить, государь, стало не в чем
да и некем и нечем: весь город збит и избы все разбиты, а многие, государь, люди
лежат от ран вельми больны, а иные стали без очей, и без рук, и без ног. А иные,
государь, многие, дожидаючись твоего государева указу, из города поразбрелись
кормитца вверх по реке», ибо жизнь в развалинах Азова стала невозможной (Д. Д.
II, 287—288).
Московское правительство послало в Азов дворянина Афанасия Желябужского
и подьячего Башмакова для осмотра и описания Азовской крепости и составления
плана («чертежа») укреплений. По досмотру московских посланцев оказалось, что
Азов и его два пригорода — «все три города были каменные», но теперь от
городовых укреплений мало осталось: «весь ров около всех трех городов засорен
разбитым городовым камнем и землею, как бусурманы валили к городу вал..,
и городовые стены забиты. А всех башен было у трех городов 11, и тех башен всего
осталося три, и те испорчены, поразбиты-ж... А стены забиты во многих местах до
половины стены, а инде не много осталось, а в иных местах збито до земли... А что
велено город Азов начертить на чертеж, сколько целово и разбитого места, и на
чертеж начертить некому, чертещика не послано, а в Азове нет. А хотя-б и чертещик
был, и Азова и пригородов некоторыми обычаи начертить не мочно: разбито все,
и стены и башни испорчены» (Д. Д. II, 263—264).	:	>,
Теперь перед московским правительством прямо и неотступно стал вопрос:
принимать ли Азов «под высокую государеву руку» и, следовательно, начинать
тяжелую и опасную войну с Турцией и Крымом, или отступить? Для решения этого
114

трудного вопроса правительство царя Михаила созвало (в январе 1642 г.) Земский
собор и предложило выборным людям на обсуждение вопрос: «... и государю
царю... за Азов с Турским и с Крымским царем разрывать ли, и Азов у донских
казаков принимать ли?» — Представители служилых людей отвечали, что они
«ради» государю служить, но указывали на свое тяжелое положение и на беспорядки
и злоупотребления московской администрации. «Сказки» (ответы) представителей
«торговых людишек» также жаловались на тяжелое экономическое положение и на
дурное управление.
Ознакомившись с ответами выборных людей, царь отказался от мысли взять
Азов и послал казакам повеление «из Азова вам вытти на старые свои места,
в которых местех преж сего жили, чтоб вас неверные бусурманы, пришедчи, не
побили» (Д. Д. II, 340).
А в Константинополь было послано посольство с увереньем, что «воры»-казаки
взяли Азов самовольно и что «великий государь с братом своим Ибрагим-сул-
тановым величеством теперь и впредь хочет быть в крепкой братской дружбе
и любви на-веки неподвижно» (С. Соловьев, II, 1259—1260).
После Азовской войны на Дону создалось опасное положение. В отместку за
Азов татары совершали опустошительные нападения на казачьи городки на нижнем
Дону, и войско Донское, обескровленное азовской войной, вынуждено было умолять
царя о помощи «ратными людьми» для защиты уже своей, донской территории.
В «отписке» царю в апреле 1644 г. казаки доносили, что они «людьми на Дону
в конец оскудели в их бусурманские к нам на Дон приходы, и в осады, и во многие
большие битвы, люд у нас стал повыбит весь, а малым нам людом без твоей
государевы помощи без ратных людей противо их бусурманских больших приходов
стоять будет неуметь... и вконец будет погинуть» (Д. Д. II, 526).
Московское правительство в это тяжелое для Дона время оказывало ему
военную помощь двумя способами: оно посылало на Дон для обороны от татарских
набегов отряды ратных людей во главе с московскими воеводами, которым оно
приказывало действовать «в совете» с донским командованием (при чем это двойное
командование не раз приводило к недоразумениям и обоюдным жалобам); с другой
стороны, Москва хотела влить новые человеческие силы в среду самого ослабевшего
донского казачества. С этой целью в 1646 г. велено было дворянам Кондыреву
и Шишкину и подьячему Афиногенову набрать для отправки на Дон в «украинных»
(т. е, пограничных) городах 3000 «вольных людей», т. е. людей не находящихся
в личной зависимости и не приписанных к «тяглым» общинам. Вербовщикам было
приказано «велети в тех городах и на Воронеже кликати биричем не по один день,
чтоб вольные люди прибиралися: от отцов дети, от братьи братья, от дядей
племянники... А государева жалованья им давати: у кого пищали есть свои, и тем
давати по пяти рублев с полтиною человеку, а у которых людей своих пищалей не
будет, и тем давать по четыре рубли да по пищали; да им же всем давать в дорогу по
фунту зелья да по два фунта свинцу человеку» (Д. Д. II, 751).
Кроме этой 3-тысячной партии вольных людей на Дон были посланы «для
государевой службы» с казаками еще 1000 вольных людей в том же 1646 г. и 1000
солдат в 1648 году.
Не всем «новоприборным» казакам понравилась казачья жизнь на Дону, полная
лишений, тревог и опасностей, и многие сотни из них бежали обратно с Дону на
Русь, «где которые жили» (Д. Д. II, 152), но большинство «новоприборных» посте¬
пенно свыклось с беспокойной, но вольной казацкой жизнью и влилось в основные
кадры донского казачества.
Военный союз Дона и Москвы продолжался, с кратковременными перерывами,
в течение всего XVII века. Кроме того, что Войско Донское самым своим сущест¬
вованием и постоянной борьбой с враждебными соседями прикрывало юго-восточ¬
ные границы Московского государства, казаки принимали участие во всех войнах
Москвы с соседними государствами, посылая свои вспомогательные отряды в со¬
став московской рати в 1613—19, 1632—34, 1654—67 гг., и наконец в азовских
походах Петра в 1695 и 1696 гг.; при взятии штурмом Азова особенно отличились
донские казаки под командой атамана Фрола Минаева.
Московское правительство регулярно посылало на Дон «государево жалованье»
деньгами и боевыми и продовольственными припасами. Получение последних, при
отсутствии на Дону собственного хлебопашества (до конца XVII века), имело для
115

казаков очень важное значение. Часть необходимого хлеба Дон получал также
путем торговли с пограничными русскими областями, причем казаки пользовались
правом беспошлинной торговли.
Москва удовлетворяла не только военные и продовольственные, но и религиоз¬
ные потребности донских казаков, посылая на Дон все необходимые предметы
церковно-богослужебного обихода — книги, иконы, облаченья, колокола, ладан.
В середине XVII в. казаки задумали построить в столице Войска (в «Черкасском
городке») храм, вместо бывшей у них часовни, и обратились к царю с просьбой
о «жалованье» на построение храма; царь пожаловал 50 рублев, но Войско нашло
это жалованье недостаточным и в челобитной 22-го апреля 1650 г. писало царю:
«Сказано нам твоего государева жалованья только пятьдесят рублев. И нам,
холопем твоим, пятьюдесять рубли церкви не построить, потому, государь, у нас
всякой лес купят на хоромное строение дорогою ценою. А на Дону, государь, близко
у нас никакова хоромново лесу нет, всякой хоромной лес рубят и пригоняют к нам
рекою Донцом от Святых гор и продают дорогою ценою. А на такое, государь,
церковное строенье лес надобно доброй и нарочной; и от дела, государь, у нас
плотники пятидесяти рублев не возьмут. А своим, государь, нам тое церкви строить
нечем, потому, государь, что мы, холопи твои, ныне оскудали всем и разорены» (Д.
Д- IV, 462).
Далее казаки просили для сооружения в Черкасском городке храма Воскресения
Христова, «чтоб государь пожаловал их церковным строеньем, книгами и ризами,
и паникадилами, и вином церковным, и ладаном, и священником». Государь указал
«послать на Дон к донским атаманом и казаком своего государева жалованья на
церковное строение сто рублев», а по указу патриарха Иосифа на Дон были посланы
из Москвы два «безместных попа и безместный же дьякон» и с ними были посланы
«книги и ризы и всякое церковное строение» (Д. Д. IV, 476, 594).
Отметим, что довольно часто донские казаки проезжали через Москву (и через
все Московское государство) на богомолье в Соловецкий монастырь. Ранней весной
1648 г. приехал в Москву, на пути в Соловки, герой азовской обороны атаман Осип
Петров Калуженин, о котором сопроводительная войсковая отписка, адресованная
царю, сообщала: «Был де он, Осип Петров, на многих твоих государевых службах,
и на твоей государеве службе на боех он, Осип, ранен во многие места и от ран
лежал при смерти, и в болезни обещался де он, атаман Осип Петров, молитца
Зосиме и Саватею, Соловецким чудотворцам». В Москве атаман провел два месяца,
получая («по государеву указу») квартиру и кормовые деньги, а сверх того, в под¬
арок, деньги, камку (шелковую материю) и «сукно аглинское». На Пасху, по просьбе
атамана, «государь пожаловал, велел ему свои государевы очи видеть с ыными
атаманы на Светлое Воскресенье» (Д. Д. III, 866—-868).
А осенью 1661 г. проехал через Москву на богомолье в Соловецкий монастырь
донской казак Степан Разин (Д. Д. V, 923).
* * *
Во второй половине XVII в. в положении на Дону и в отношениях Дона
с Москвою происходят существенные изменения. Внутри казачьей общины в течение
первого столетия ее существования не было социальных различий. Казаки были все
между собою равны в правах, каждый мог сделаться выборным атаманом или
есаулом, если заслуживал этого, а по сдаче должности снова становился рядовым
казаком. Когда Москва, привыкшая к различию общественных разрядов, потребо¬
вала в 1638 г., чтобы казаки в своих посольствах («станицах») присылали к царю
«лутчих атаманов и казаков», то казаки ответили царскому послу, что «то у них
и лутчие люди, ково они, выбрав Войском, пошлют ко государю; а лутчих де людей
у них на Дону нет, все они меж себя ровны» (Д. Д. I, 660). Во второй половине XVII
в. старое общественное и экономическое равенство стало нарушаться. Среди казаков
образовалась своеобразная аристократия (гл. обр. из бывших атаманов и есаулов 8),
получившая коллективное название: «старшины». Пользуясь трудом пленников
и пленниц («ясырь»), а потом и пришлых «работных людей», старшины заводят
табуны коней и стада рогатого скота, становятся «домовитыми» казаками. В то же
время благодаря возрастающему гнету крепостничества в Московском государстве
116

и росту государственного «тягла» (вызываемому длительными и тяжелыми вой¬
нами) на Дон приходили все новые и новые толпы беглецов, которых основные
кадры Войска Донского не могли сразу «абсорбировать». Таким образом, рядом
с кадром старых домовитых и полноправных казаков на Дону собираются толпы
«голытьбы» или «голутвенного» казачества, которое при созыве войскового Круга
стоит «за кругом», не имея права голоса.
Кроме этих казаков «второго сорта» на Дону растут толпы «бурлаков» или
«работных людей», которые снискивали пропитание работой у домовитых казаков
или кое-как перебивались охотой и рыболовством.
Масса этих «новоприходцев» строила и заселяла городки, гл. обр., по притокам
Дона, вдали от центра старого Войска Донского, и в 1670—1671 гг. это голутвенное
казачество с готовностью отозвалось на призыв батюшки Степана Тимофеевича,
обещавшего всему народу освобождение от власти бояр, воевод и помещиков.
Основные кадры донского казачества (под командой войскового атамана Кор-
нила Яковлева) не примкнули к восстанию Разина, но и не решились активно
выступить против массы восставшей голытьбы. Лишь после пораженья Разина под
Симбирском и бегства его на Дон донские казаки выступили против него. Когда
Разин с остатками своего войска подошел к донской столице Черкасску, казаки
взяли городок, несколько бунтовщиков повесили, а Разина (с его братом) схватили
и отослали в Москву, где он был казнен.
Чтобы закрепить верность донских казаков на будущее время, московское
правительство потребовало от них принесения присяги на верность царю и казаки
теперь видели себя вынужденными подчиниться. В августе 1671 г., после долгих
споров на Кругу, казаки, наконец, в присутствии московских послов, «веру учини-
ли»; впоследствии они приносили присягу на верность каждому новому государю
при вступлении его на престол (начиная с 1676 г., при воцарении Федора Алексе¬
евича). С юридической точки зрения принесение Донским войском присяги означало,
что казаки из добровольных союзников превращались в подданных московского
царя, наравне со всем остальным населением.
В последние десятилетия XVII в. и в первые годы XVIII в. причины, побуж¬
дающие к бегству населения из южных областей Московского государства на Дон,
действовали все с большей силой, и это бегство все больше озабочивало московское
правительство и его служилых людей.
В 1685 г. (в правление царевны Софии Алексеевны и ее фаворита князя Василия
Голицына, при номинальных царях Иване и Петре Алексеевичах), по жалобам
тамбовских служилых людей на массовое бегство их крестьян в казачьи городки,
был издан следующий указ: «...многие крестьяне, покиня свои тяглые жеребьи,
в казачьи городки выбежали», и казачьи городки по рекам Хопру и Медведице
«людьми наполнились: в которых городках не в давных летех было человек по
двадцати и по пятнадцати, и в тех городках нынче человек по двести и по триста
и женского полу много. Да наперед же сего, по реке Хопру и по Медведице отнюдь
пашни не пахивали и никакого хлеба не сейвал и, а важивали хлеб из русских городов
и кормилися зверьми и рыбою; а ныне в тех городках они казаки завели пашню;
и слыша то, что они казаки пашню пашут и хлеб сеют, дворцовые, и помещиковы,
и вотчинниковы, и монастырские крестьяне и боярские холопы к нйм казаком
бегают». Ввиду вышеизложенного государи цари и государыня, царевна указали
и бояре приговорили: «в Тамбове и в Тамбовском уезде служилым и всяких чинов
людем и крестьяном учинить заказ под смертною казнью, чтоб никто в казачьи
городки не бегали; а буде впредь в казачьи городки на те вышеписанные речки учнет
кто бегать, и из них, за то их воровство, пущих заводчиков пяти человек повесить,
а достальным чинить наказанье, бить кнутом нещадно, и отсылать их в те места,
откуды (кто) бежал; а которыми местами они бегают, и в тех местех учинить
заставы и сторожи крепкие», которые должны задерживать и допрашивать приходя¬
щих на заставы (Д. А. И. XII, 123—125).
Кроме бегства крестьян и холопов, у московского правительства в это время
явилась новая забота — бегство на Дон «раскольников». Старообрядцы в последние
десятилетия XVII в. подвергались жестоким преследованиям, и естественно, что они
искали убежища на Дону, откуда до тех пор «выдачи не было». Там раскольничьи
«старцы» проповедывали «старую веру», встречая сочувствие особенно в «вер¬
ховых» городках, населенных «новоприходцами» и «голытьбою». Цитированный
117

выше указ 1685 г. жаловался, что «в их же казачьих городках» по реке «Хопру и по
Медведице» появились «многие раскольники и отступники от православные христи¬
анские веры», а в 1686 г. последовал указ князю Голицыну: «послать великих
государей грамоту на Дон, к войсковому атаману ко Фролу Минаеву и ко всему
войску Донскому, велеть им тех воров и раскольников, которые в тех местех живут
и воруют, и на войско Донское славу недобрую наводят, переимать и разогнать
и пристанища и крепости их пожечь и разорить^ чтоб впредь им пристать и собрать¬
ся было негде» (Д. А. И. XII, 127).
Войсковое командование не спешило исполнять эти жестокие приказы, и тогда
московское правительство решило само нанести удар расколу на Дону; в 1687 г. оно
потребовало выдачи с Дона раскольничьего «распопа» Самойла и еще пятерых
раскольников, в том числе бывшего войскового атамана Самойла Лаврентьева.
Требование о выдаче с Дона не имело прецедентов и вызвало на Дону большое
волнение и протесты особенно в «верховых» городках; но в конце концов атаман
Фрол Минаев, не желая идти на открытый разрыв с Москвою, уговорил Круг
исполнить ее требование, и в мае 1688 г. шесть выданных донских «раскольников»
были казнены в Москве (обширное «дело» о донских раскольниках см. в Д. А. И.
XII, № 17).
Между тем побеги из «Руси» на Дон продолжались и усиливались. В 1690 г.
служилые люди Рязанского края жаловались правительству: «Бегают от нас люди
и крестьяне с женами и с детьми на Дон и на Хопер и на Медведицу беспрестанно,
многие села и деревни запустошили... Теперь мы от этого побегу разорены без
остатку, а государевой службы отбыли» (Соловьев, III, 1218—19).
С приходом к власти Петра и с началом Северной войны положение с побегами
на Дон особенно обострилось. Царю нужно было все больше и больше солдат,
рабочих для казенных работ и финансовых средств для ведения войны, и он решил
прекратить все усиливавшуюся «утечку» живой силы на Дон. В 1705 г. Петр послал
на Дон приказ, не только запрещавший принимать новых беглецов, но и требова¬
вший возвращения из Донской области на прежние места жительства всех, кто
пришел на Дон после 1695 года. Войсковое правительство, если бы и хотело, было
бы не в силах осуществить эту массовую высылку «новоприходцев», и Петр в 1707 г.
послал на Дон князя Ю. Долгорукова с 1000 солдат, для розыска и возвращенья
беглых; появление этого отряда вызвало в «верховых» казачьих городках всеобщее
восстание, во главе которого стал атаман Бахмутского городка Кондратий Булавин,
и восставшие истребили весь отряд князя Долгорукова.
Затем последовали посылка царем на Дон карательного отряда под командой
князя Вас. Долгорукова с приказанием «сей огонь зараз утушить»; массовые казни
и массовое разрушение новых казачьих городков по рекам Северский Донец, Хопер,
Бузулук и Медведица, и «аннексия» северных и западных пограничных земель
Донской области, присоединенных к соседним российским провинциям.
Основное ядро Донского казачества, со столицею в Черкасске, еще сохраняло
свою административную автономию, но в 1723 г. Петр не утвердил нововыбранного
Кругом войскового атамана и повелел «в атаманах быть, впредь до нашего указу, из
старшин Андрею Лопатину». С тех пор войсковые атаманы назначались петербургс¬
ким правительством, а вольное Войско Донское в XVIII и XIX столетиях преврати¬
лось в наследственное военно-служилое сословие, составлявшее полки «иррегуляр¬
ной кавалерии» российской императорской армии. Полки эти принимали участие во
всех войнах, которые вела Россия в XVIII—XIX вв. и особенно отличились в Отече¬
ственной войне 1812 года.
Примечания
* Главным источником для настоящей статьи является собрание документов в пяти книгах (под
заглавием: «Донские дела»), опубликованное в томах 18,24,26, 29 и 34 «Русской исторической
библиотеки», изданных Археографической комиссией в 1898—1917 гг. (цитируется: Д. Д.
с указанием номера книги и столбца текста). Много интересных документов касательно
донских казаков приведено в т. XII «Дополнений к Актам историческим», 1872 г. (цит. Д. А.
И.). Об участии отрядов донских казаков в войнах Московского государства в XVII в. много
документов находится в «Актах Московского государства», гг, I—III, 1890- 1901 (А. М. Г.).
118

Из научно-исторической литературы мною использованы соответственные места из
многотомной «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьева (издание «Обще¬
ственной пользы», книги II и III) и историко-юридическое исследование донского историка
и публициста С. Г. Сватикова: «Россия и Дон» (изд. 1924 г.). - Конечно, названными
источниками далеко не исчерпывается богатая и сложная история Донского казачества, но
для небольшой статьи этих материалов оказалось более чем достаточно, и мне пришлось
значительно сократить мой «черновик», исключив из него много цитат.
1. Московские посольства, следуя в Константинополь и возвращаясь обратно, проходили
через Донскую землю.
2. Напомню, что в то время все побережье Черного и Азовского морей считалось владениями
турецкого султана, и ханство Крымское находилось от него в вассальной зависимости.
3. См. статью С. Ф. Платонова: «Вопрос об избрании Михаила Федоровича в русской
исторической литературе» в февральской книжке «Журнала Министерства Народного Про¬
свещения» за 1913-й год.
4. «Черкасами» в Москве называли тех, кто ныне называется украинцами.
5. Во время пребывания атамана Михаила Татаринова и его станичников в Москве «государь
пожаловал, велел атаману Михайлу Татаринову давати за ево службу поденного корму по
четыре алтына на день, да питья по четыре чарки вина (т. е. водки), по две крушки меду, по
две крушки пива; казакам по два алтына, да по две чарки вина, по крушке меду, по крушке
пива человеку на день» ((Д. Д. I, 713). Кроме «корму» и питья приезжавшие в Москву
донские послы получали подарки деньгами и сукнами.
6. «Четь» или четверть составляла от 6-ти до 8-ми пудов.
7. «Верховые» городки — расположенные по среднему течению Дона.
8. Каждый «городок» и каждое воинское подразделение имели своих атаманов и есаулов.

ПУБЛИКАЦИИ
Девять месяцев во главе
Военного министерства
(13 июня 1915 г.— 13 марта 1916 г.)
А. А. Поливанов
Г лава 11. В марте 1916 года
Несостоявшийся прием меня с докладом. Опять дело Братолюбова. Прения в Г ос. думе
по внутренней политике. Съезды общественных организаций в Петрограде. Заявления в Гос.
думе о введении земства в казачьих областях. Мое разногласие с Советом министров.
Выступление мое в Гос. думе по запросу о приостановке работ на Путиловском заводе.
Формула перехода, принятая Гос. думой по смете Министерства внутренних дел. Начало
наших наступательных действий на Западном фронте. Съезды в Москве. Письмо ко мне от
Государя об увольнении меня от должности. Отмена объявления мне благодарности. В Гос.
думе 17 марта. Отзывы общественного мнения и печати по поводу моего увольнения. Вероят¬
ные причины увольнения.
1 марта (вторник)
Вторник 1 марта наступил при предзнаменовании для меня неблагоприятном.
Неделю тому назад на мой вопрос Государю о дне следующего доклада я получил
ответ, данный после некоторого раздумья: «Во вторник».
Но этот следующий вторник приходился на 1 марта — день кончийы им¬
ператора Александра II, когда в присутствии царской семьи совершается обык¬
новенно богослужение в Петропавловском соборе. Посему вчера, 29 февраля, я по¬
ручил через несущих в Царском Селе службу офицеров фельдъегерского корпуса
узнать, в котором часу в зависимости от времени для этого богослужения мне будет
назначен прием для доклада. Когда же, однако, дежурный камердинер обратился
вечером к Г осударю с этим вопросом, то, по его словам, переданным им дежурному
фельдъегерскому офицеру, ему был дан короткий ответ: «Уже сказано». Получив об
этом известие, я был вправе понять, что прием меня отклоняется, и потому утром во
вторник послал все заготовленные для личного доклада записки в Царское Село
запечатанными в обычном для таких случаев конверте.
В числе посланных записок находилась одна, касающаяся все того же эпизода
с домогательствами А. А. Братолюбова Еще в пятницу на прошлой неделе
в пакете с бумагами, присланными мне из Царского Села, сверху всех прочих лежало
всеподданнейшее прошение А. А. Братолюбова, на котором синим карандашом
начертанная надпись Государя гласила: «Доводить человека до разорения нельзя».
Прошение это, или, правильней говоря, жалоба на меня, интересно и само по
себе, и в связи с тем упреком мне, который оно теперь вызвало, после неоднократно
доложенных мною соображений о том, что изобретатель, не дав еще пока ничего
приемлемого, успел склонить брата Государя к выдаче недопустимых денежных
обязательств на крупную сумму. Посему я привожу его содержание полностью.
Окончание. См. Вопросы истории, 1994, №№ 2, 3, 5, 7—10.
120

«Ваше Императорское Величество, 5 ноября 1915 года я имел высокое счастье пред¬
ставиться Вашему Императорскому Величеству 2. Я имею мастерские военных снаряжений, где
нас всех 120 человек, и все одушевлены горячим желанием — быть полезными своему
Г осу дарю и Родине.
Всюду, где шаблонные ведомственные работники не справятся, мы готовы работать
и сделать все скоро и энергично всюду, куда бы нас ни отправили на поправку дела. Но чем
энергичнее и успешнее была бы наша работа, тем большее неудовольствие мы вызвали бы
среди прежних работников, и даже противодействие целого ведомства, так как в нас и в нашей
быстроте работы они видели бы пример, невыгодный для сравнения с их действиями, будь то
Братолюбов, Петров или Иванов, и нужна очень сильная рука, чтобы провести это в жизнь
и защитить таких работников от кастовой мести.
Как же все мы были счастливы тем, что двое из нас видели самого Царя, а Августейший
Брат Государя принял нас под свое покровительство. Не только мы в мастерских, но
и многие другие русские люди широко пошли навстречу: уверенность в действительности
и быстроте результатов работы, из-за возможности работать непосредственно под Вы¬
сочайшею Рукою, сделали то, что и члены Государственной думы (правые) заявили желание
работать, хотя бы техниками, и все благословляли Богом внушенную идею работать
совместно с Высокою Рукою без помех и ведомственных трений. Поэтому они, ознакомившись
с Рескриптами, и деньги дали, и кредит, и матерьялы и говорили: слава Богу, можно
первый раз в России работать без банков, берущих, здорово живешь, с правительственных
заказов громадные деньги.
На это решение смотрели как на начало новой эры, и Вы, Государь, имели бы чрезвычай¬
но скоро сотни бронированных автомобилей, целый ряд различных жидкостей, спешную
доставку грузов по нашей подвесной дороге и по рекам (Архангельск -- Вологда) на особых
мелкосидящих судах, и гидроаэропланы, бронированные поезда, автомобили-прачешные, но¬
вой системы пушки-пулеметы, работающие почти беззвучно и освещающие цель, и глушители
на ружья разведчиков, и целый ряд других военных придумок.
Даже сама наша армия признает до известной степени инертность своих масс и выделяет
из себя, как более живое, особые отряды партизан на конях или на автомобилях. А подготовка
к ним и снабжение их тем или иным (жидкость, бронированные автомобили, глушители на
ружья, пушки почти без отдачи и звука и другие надобности) должны производиться для этого
живого дела не шаблонным путем неповоротливой ведомственной машины, а быстрым
и безусловно секретным. Это бы надлежало понимать и военному ведомству и не обижаться на
Высочайше предложенный секретный способ работы, тем более что нужная и просимая
4 января для работ сумма была равна всего семи миллионам рублей, а не шестидесяти и не ста
шестидесяти миллионам, как то было указано в докладе Совету министров, а отсюда решение
Совета министров, и всеподданнейший доклад, и направление дела по обычному пути военно¬
го ведомства, и смерть самого дела.
Произошло вот что:
4 января прошение о выдаче денег, согласно указания господина военного министра.
А -12 января неделя томительного ожидания для нас, ошибочный доклад Совету минист¬
ров, ни копейки денег и начало голодовки.
12 января сообщение помощника министра ген. Лукомского о направлении дела обычным
путем через Военное министерство, опять ни копейки денег даже за сделанное.
13 января прекращение работ, требование отчета и распоряжение об отсылке воинских
чинов-рабочих в свои части.
14 января назначение комиссии ген. Харту лари для выяснения трат.
16 января настойчивое требование ген. Лукомским секрета жидкости, но ни копейки денег.
18 января передача под расписку рескриптов этого единственного доказательства
моего права на произведенные затраты — ген. Лукомскому, и в ответ ни копейки денег.
20 января деньги для расплаты опять взяты в долг.
24—28 января настойчивые требования ген. Лукомского о сообщении секрета жидкости
с угрозой доложить Монарху, что я отказываюсь работать.
28 января — 6 февраля мне, больному, дан срок одуматься и произвести интересующие
ген. Лукомского опыты с жидкостью, на тряску при перевозке и на температуру 30—40°
по Цельсию.
6 февраля я, больной, рассылаю приглашения на опыты.
7 февраля в полдень состоялись опыты. Ген. Лукомский демонстративно ушел, а с ним
и ген. Юзефович, остальные остались. Тряску и температуру даже выше 40° жидкость перенес¬
ла прекрасно.
8 февраля бумага от ген. Лукомского, своеобразно объясняющая его уход с опытов,
с утверждением, что никаких военных заказов у меня нет, и все то же требование секрета
жидкости, с напоминанием о ее важности и необходимости для армии. Денег ни копейки.
9—17 февраля голодовка рабочих и жалобы их, протесты векселей, остановка работ по
старой бронировке из-за невозможности купить нужный матерьял, невозможность достать
денег ни под какие проценты, просьба рабочих хоть на хлеб, и ни копейки денег от ген.
Лукомского.
18 февраля продажа наблюдающим за бронировкою автомобилей ген. Соколовым соб¬
ственных закладных листов Кутаисского банка дала возможность дать на хлеб рабочим. Мое
решение прибегнуть к защите Вашего Императорского Величества.
18 — и по сей день ни копейки денег от ген. Лукомского.
А как мы все были счастливы, бесконечно счастливы возможностью работать вне
мертвых форм, под Высокою Рукою, и надеялись сделать чрезвычайное. И много ли нужно
было для этих попыток — четверть стоимости одного дня войны.
Но Бог судил иначе, Каким путем отвратили от этого Царское внимание. Как сумело
121

сделать это военное ведомство: оклеветали ли меня, сказав, что жидкость не моя и что вместо
того, чтобы она делалась, лучше производить теоретические споры в судах о том, кто является
ее родоначальником, и под этим неудачным предлогом выделка ее задерживалась бы на годы.
Но ведь даже допустив, что жидкость не моя, а какого-то другого, незачем было бы так
настойчиво требовать от меня ее секрета, как это делал ген. Лукомский, проще было бы пойти
и спросить у тех «других».
И что же, тогда и автомобили не мои, и бронированные поезда, и подвесная дорога, и все,
что делается у нас в мастерских, не мое. Да и, наконец, центр тяжести всего лежит не в одной
лишь этой жидкости, а в целой сумме придумок и в наших способах работы. Ведь после этой
жидкости (которую мы использовали бы в три, много в четыре недели) армия не осталась бы
с пустыми руками — ведь у меня по строго выработанной программе намечено и дальнейшее.
Поэтому я и позволил себе сказать Вашему Величеству в Ставке 5 ноября, что эта жидкость
самая слабая из предлагаемого мастерскими, что далее будут следующие ступени.
Но военное ведомство решило не допустить ничего помимо себя (а с ним, таким, как оно
есть, ничто не может быть сделано так скоро, как надо). И вот теперь представителям
ведомства остается говорить Вашему Величеству, что я сам не желаю работать, а мне они
мстят, дискредитируя перед поставщиками, отвергая действительность рескриптов, и запугива¬
ют, говоря, что они приняли свои меры и что нам никогда больше не удастся видеть ни
великих князей, ни Государя. Они душат не только меня, но всех, кто имеет ко мне отношение:
моих помощников, работников и даже контрагентов.
Зная, что во имя данного Высочайшего поручения от 3 декабря затрачено по делу лично
мною 178 ООО руб. по векселям, зная их сроки, они на словах обещали заплатить вовремя, но на
деле денег не дали и не дают, допустили векселя до протеста, преднамеренно разоряют меня,
заставляют голодать рабочих, даже в старых мастерских, и таким образом лишают нас
возможности быть полезными Царю и Отечеству. Ведь если бы я смотрел на это дело как на
авантюру, то я давно мог бы на основании Рескриптов составить сотни выгодных мне
миллионных контрактов или продать все в банк и сделаться состоятельным человеком.
Спасите, Государь, если не ради меня, то ради семей и детей рабочих. Голодаем. Как
нищие собираем. Почему боятся дать нам работать, ведь я, и моя жизнь, и дети мои в руках
Вашего Императорского Величества. Мы готовы и будем работать, но защитите нас от
насилий и дайте возможность быть сытыми нашим детям, и простите за правду, Государь».
Что это прошение, поданное через посредство кого-либо из лиц приближенных,
было прочитано до конца, видно было из отметок синим карандашом, сделанных
в последней его части.
Предполагая быть 1 марта с личным докладом, я намерен был эту жалобу взять
с собой и прежде всего спросить, кто же дал, очевидно на словах, неизвестное мне
«Высочайшее поручение от 3 декабря», сам Верховный главнокомандующий или его
брат, и в чем оно заключалось. Затем я хотел доложить, что опыты с жидкостью
7 февраля, от которых «демонстративно ушли ген. Лукомский и Юзефович», были
организованы совершенно неудовлетворительно, и посетивший меня в этот день по
делу своего Георгиевского комитета великий князь Михаил Александрович, осведо¬
мленный уже ген. Юзефовичем о результате этих опытов, не нашел ничего сказать
в их пользу. И, наконец, мне представлялось полезным обратить внимание на
следующие строки жалобы, оставленные без пометки на них синим карандашом:
«Ведь если бы я смотрел на это дело как на авантюру, то я давно мог бы на
основании Рескриптов составить сотни выгодных мне миллионных контрактов или
продать все в банк и сделаться состоятельным человеком». Как раз это последнее
соображение жалобщика и совпало с теми побуждениями, которые заставили меня,
ради сбережения миллионов казенных денег и ограждения репутации Михаила
Александровича, изъять его знаменитые рескрипты из рук Братолюбова.
Когда выяснилось, что мой личный доклад не состоится, я послал эту жалобу
в Царское Село при краткой записке, в которой говорилось, что по рассмотрении
представленной Братолюбовым ведомости произведенных уже им расходов по
найму помещений, рабочих и приобретению матерьялов, всего на сумму 678 тыс.
руб., особой комиссией при участии представителей Министерства финансов и Госу¬
дарственного контроля признаны доказанными и подлежащими оплате расходы
в размере 102 тыс. руб., каковая сумма 27 февраля и ассигнована ему из военного
фонда. Записка эта возвратилась ко мне сегодня в конверте с другими бумагами,
имея на себе черту, сделанную синим карандашом, что надлежало, по обычаю,
расшифровать гак: «Его Величество изволил читать, 1 марта 1916 г.».
Если в эпизоде с Братолюбовым мне ставится, по-видимому, в вину явная моя
склонность следовать закону, а не «личному изволению»,— а такая склонность
обозначает в мыслях Николая II принадлежность к левым партиям, то утро 1 марта
могло принести ему с собой еще одно неприятное напоминание о том, что меня ему
«навязали Николай Николаевич и ушедшие министры» вместо стоявшего около
него шесть лет «переданного ему» Сухомлинова.
122

В это утро ему пришлось принять решение по докладу Верховной комиссии,
назначенной «для всестороннего расследования обстоятельств, послуживших причи¬
ною несвоевременного и недостаточного пополнения запасов воинского снабжения
армии», состоявшей под председательством члена Гос. совета инженер-генерала
Петрова. Комиссия эта, подвергнув предварительному исследованию поступившие
в нее указания на неправильные действия бывшего военного министра генерал-
адъютанта Сухомлинова, пришла к заключению о необходимости направить это
исследование, в случае Высочайшего на то соизволения, на рассмотрение первого
департамента Г ос. совета для разрешения вопроса о привлечении генерал-адъютан¬
та Сухомлинова к законной ответственности. На всеподаннейшем донесении о сем
Верховной комиссии 1 марта написано: «Согласен».
Вчера и сегодня в Гос. думе шли оживленные прения по внутренней политике
как преддверие к рассмотрению сметы Министерства внутренних дел. Вчера убийст¬
венные речи в смысле оценки этой политики вообще и деятельности А. Н. Хвостова
в частности произнесли С. И. Шидловский — от Прогрессивного блока, А. И. Саве-
нко — от прогрессивных националистов, М. С. Аджемов— от партии народной
свободы, гр. Д. П. Капнист — от земцев-октябристов, и только Н. Е. Марков 2-й
оказался «всем доволен».
М. С. Аджемов упоминал и о «бульварном романе», как он назвал «дело
Ржевского», и о самовольном вторжении Гурлянда в руководство прессой, и о про¬
паганде Департамента полиции на Путиловском заводе с целью вызвать там
забастовку, причем министр внутренних дел сам посетил на заводе потребительную
лавку, сданную одной из основательниц Общества [активной] борьбы с революцией
и с анархией, которая «занималась пропагандой среди рабочих, показывая им
выписки из каких-то счетов, говоря о Земском и Городском союзе, о военно-
промышленных комитетах, что вот они наживают на войне, а вас заставляют
голодать, что война ведется для них только», и т. д. 3.
Гр. Капнист, говоря об отношениях к печати, сказал:
«Кому неизвестно, какую борьбу приходится вести военному ведомству, чтобы отстоять
свою правильную точку зрения на военную цензуру, ту точку зрения, по которой цензура
должна касаться только вопросов военного времени».
А. Н. Хвостов вчера во все время заседания Гос. думы находился в министерс¬
кой там ложе, но с объяснениями не выступал и журналистам заявил, что выступле¬
ние его не имело бы никакого практического значения, так как не сегодня завтра он
может быть заменен другим лицом.
Сегодня прения в Думе продолжались в том же направлении. Выступивший
вторично А. И. Савенко защищал Прогрессивный блок от приписываемого ему
справа требования «ответственного» министерства, тогда как в действительности
блок настаивает только на министерстве, «пользующемся общественным довери¬
ем». Поясняя это последнее выражение, он сказал:
«Слыхали ли вы, чтобы думское большинство, например, военному министру нынешнему
говорило — уходите, вы не пользуетесь доверием страны; или чтобы оно это же самое
говорило министру иностранных дел, или новому министру земледелия, или нынешнему
министру народного просвещения?»
В заключение своей речи он прочитал выдержки из записки, поданной 150
лицами из крайних правых в высшие сферы, о необходимости мира с Германией;
конец этой записки был таков:
«Мы долго обсуждали поставленный выше вопрос о разумности продолжения войны и не
можем со спокойной совестью сказать, что народ хочет дальнейшей борьбы. Страна не устала,
но. она и не горит прежним одушевлением. Страна далека от мысли покорного согласия
к выполнению немецких требований, но она и не отвергает возможности полюбовно придти
К'соглашению, если таковое необходимо. Мы верим в Россию, но не верим в искренность
недавних внешних и внутренних врагов ее, сознаем опасность, назревающую от экономических
тягот, видим, как углубляется рознь между имущими и бедными классами населения. Мы
зцаем также, что враг утомлен, ослаблен, как манны небесной ждет примирения с сильнейшим
из противников своих. Нам известны также и предложения, сделанные им; они свидетельству¬
ют об истощении немецких империй. Когда судьбы родины зависят от силы меча, то только
разумом, а не сердцем можно решать вопросы государственной важности, каким является
вопрос о заключении мира. Если нет неоспоримых доказательств в близости исчерпывающей
победы, то долг государственных людей не подвергать дальнейшему испытанию народное
терпение, а оно слишком напряжено» 4.
. ^ *Гак же, как и вчера, министр внутренних дел прения в Гос. думе слушал, но
объяснений не делал.
123

Конец февраля был отмечен в Петрограде съездами некоторых общественных
организаций, имеющих касательство к снабжению армии, а следовательно и к Воен¬
ному министерству. По обстоятельствам переживаемого времени съезды эти не
могли остаться в стороне от внутренней политики, а потому еще более подогревали
ту атмосферу, которая создавалась в обществе около слухов, возникавших по
поводу разных проявлений «темных сил» вблизи правительственной власти.
20—21 февраля в помещении Русского технического общества состоялось сове¬
щание представителей от комитетов военно-технической помощи, собравшихся
в числе 30 лиц. Председатель Петроградского комитета П. И. Пальчинский произ¬
нес речь, в которой обрисовал деятельность комитетов, проявленную особенно
широко в области военно-строительной, где организованы курсы техников, прини¬
мающие в себя инженеров и студентов технических учебных заведений, и курсы
строительных десятников; лица, оканчивающие эти курсы, поступают потом в со¬
став инженерных дружин на театре военных действий. Совещание это приняло
резолюцию, в которой указывается, что успешная работа в тылу может быть
обеспечена лишь при установлении правового порядка в стране.
22—25 февраля в большой аудитории сельскохозяйственного музея происходил
первый всероссийский сельскохозяйственный съезд, в котором приняли участие
представители 138 земств, представители промышленных организаций, военно-
промышленных комитетов, члены Гос. совета и Гос. думы, всего свыше 500 лиц.
Председателем съезда был избран бывший министр внутренних дел кн. Н. Б. Щербатов,
а почетным председателем А. С. Ермолов. Задачи этого съезда, по словам речи министра
земледелия А. Н. Наумова, должны были касаться: установления сельскохозяйственной
программы государственного порядка, а также разрешения целого ряда реальных задач,
связанных с переживаемым временем. «Посмотрите,— говорил А. Н. Наумов,— на
наших союзников или врагов, и вы увидите, что там наряду с правительственными
организациями действуют бок о бок все те организации, которые я вижу здесь сегодня
собравшимися. Сколько помощи принесли германские сельскохозяйственные советы по
делу снабжения армии и делу сохранения продуктов. То же наблюдается и у наших
союзников Франции и Англии. Мне думается, что и мы создадим это дело».
26—29 февраля в помещении Собрания инженеров путей сообщения происходил
съезд представителей военно-промышленных комитетов. Из всех общественных
организаций, работающих для надобностей войны, взятыми под подозрение прави¬
тельства оказываются пока военно-промышленные комитеты, а также Земский
и Городской союзы, в особенности же первые, как имеющие в своем составе рабочее
представительство и приступившие сверх сего к попыткам улаживания споров,
возникающих между рабочими и предпринимателями, путем рассмотрения их в осо¬
бой комиссии из представителей обеих сторон. Тем не менее внешний декорум
благоволения к военно-промышленным комитетам был соблюден присылкой на
имя председателя съезда А. И. Коновалова нижеследующей телеграммы:
«Сердечно благодарю всех собравшихся на второй всероссийский съезд представителей
военно-промышленных комитетов за их готовность работать с полным напряжением сил.
Одушевляющие съезд чувства служат для Меня ручательством успешной деятельности всех
военно-промышленных организаций и дают уверенность в том, что наши доблестные войска
будут снабжены всем необходимым для окончательной победы над врагом. Николай».
Ежедневные в газетах отчеты о занятиях съезда, привлекшего к себе свыше 1000
делегатов, в том числе и делегатов от рабочих из 20 городов, появлялись с белыми
полями в тексте, т. е. с признаками урезывания их цензурою.
И на посещение открытия этого съезда, как равно и тех, о которых упоминалось
выше, мне было прислано приглашение, но, не имея возможности присутствовать
лично (в тот же день и час было назначено заседание Совета министров), я поручил
заместить меня там ген. Саткевичу, профессору Инженерной академии и председа¬
телю одной из комиссий Особого совещания по обороне.
По болезни А. И. Гучкова, председателем съезда был избран А. И. Коновалов,
а товарищами его кн. Г. Е. Львов, М. В. Челноков, П. П. Рябушинский, В. В. Жуковс¬
кий, С. Н. Третьяков и М. И. Терещенко; в бюро съезда избрано около 40 членов —
представителей наиболее крупных организаций комитета. После речи председателя
слово было предоставлено председателю Всероссийского земского союза кн.
Г. Е. Львову, а затем ген. Саткевичу, который произнес приветствие съезду от меня, ца
что последовало постановление о посылке мне приветственной телеграммы 5*.
124

В речи кн. Львова, а затем С. Н. Третьякова, в особенности же В. В. Жуковс¬
кого, были указания на препятствия, чинимые правительством по отношению
к общественным организациям, причем В. В. Жуковский подробно остановился на
борьбе, которую Особое совещание по обороне выносит с Советом министров по
вопросу о введении представителей общественных организаций в состав Лондонс¬
кого комитета; отмечалась попутно и отчужденность от деятельности комитетов
Министерства торговли. К. А. Гвоздев, говоря от представителей рабочих, выска¬
зал общие взгляды рабочих на войну, стремление к миру и на взаимные отношения
пролетариата всех воюющих стран.
В заседании 28 февраля проф. Н. Н. Саввин сделал очень интересный доклад
о роли у нас крупной металлургической промышленности в деле снабжения армии.
Вот его выводы:
1) невзирая на ряд тяжких препятствий: а) отсутствие в мирное время плана
мобилизации частной промышленности, б) запоздалость призыва к объединению
промышленности, в) отсутствие общего плана заданий на предмты военного снаря¬
жения и, как следствие этого, постоянное изменение в программе работ заводов,
г) неурядицы, вызванные призывом на военную службу специалистов-рабочих,
д) отсутствие у наших заводов специальных навыков в артиллерийской точной
работе, е) скудость русского общего машиностроения, почти полное отсутствие
станочных и инструментальных заводов, специальных сплавов, качественных сортов
металла и ж) беспримерное расстройство перевозок,— все же армия ведет войну,
опираясь пока главным образом на отечественную промышленность, ибо союзники
многого дать не могут, а заказы в Америке запаздывают;
2) если бы своевременно, например, в августе 1914 г., было дано твердое
поручение частной промышленности наладить вновь производство у нас орудий,
пулеметов, винтовок,— все это было бы у нас в конце 1916 г.; если бы в январе —
апреле 1915 г. военным ведомством не были отклонены предложения нескольких
серьезных русских заводов на поставку снарядов, не было бы тех трудностей, кои те
же заводы испытали, получивши заказы через 6—10 месяцев, а главное — были бы
снаряды в августе — декабре.
Съезд закончил свою работу принятием множества резолюций, имевших поли¬
тическое значение:
I. В обращении к председателю Г ос. думы было между прочим сказано:
«Съезд выражает уверенность, что, опираясь на поддержку всех живых сил страны,
Гос. дума добьется в этот исключительный по важности исторический момент создания
ответственного министерства, способного в единении и сотрудничестве с организованными
творческими силами народа довести войну до победы, обеспечивающей стране свободное
развитие всех ее сил».
II. Для деятельности представителей Центрального комитета в Особом сове¬
щании по обороне установлены следующие положения: 1) твердо отстаивать обще¬
ственный почин и сохранение за общественными организациями учреждений, ими
созданных; 2) выступать солидарно с представителями Земского и Городского
союзов; 3) «Признавая, что элементы общественные являются необходимыми
участниками всех организаций, ведущих дело обороны под главенством военного
ведомства, съезд настаивает на том, чтобы правительство прекратило систематичес¬
кую борьбу с общественностью, препятствующую немедленной планомерной ор¬
ганизации страны для победы, и чтобы в частности Совет министров в соответствии
с неоднократно выраженным постановлением Особого совещания по обороне, нако¬
нец, ввел представителей Центрального комитета и Земского и Городского союзов
в Лондонский правительственный комитет»;
III. В резолюциях о железнодорожном транспорте установлено, что «перево¬
зочное дело в России находится в состоянии серьезнейшего кризиса» и требует
целого ряда указываемых съездом мер;
IV. По рабочему вопросу приняты резолюции: 1) о создании городских и земс¬
ких бирж труда, 2) о создании примирительных камер, 3) о необходимости созыва
в ближайшее время всероссийского рабочего съезда;
V. В резолюции по продовольственному вопросу между прочим говорится:
«Единственно правильным выходом из создавшегося положения является немедленная
реорганизация власти на началах ответственности ее перед народным представительством и,
Целях борьбы с продовольственным кризисом, создание мощной общественной организации,
ведающей всем делом продовольствования армии и населения».
125

Едва окончились занятия съезда военно-промышленных комитетов, как нача¬
лись заседания съезда представителей металлообрабатывающей промышленности,
происходившие 29 февраля и 1 марта. Председателем здесь был избран товарищ
председателя Гос. думы А. Д. Протопопов, участвовавший на съезде в качестве
представителя машиностроительных заводов Гартмана, а всего на съезде приняло
участие около 100 лиц. Некоторые из ораторов говорили, что в Особом совещании
по обороне крупные заводы, как не входящие в ведение военно-промышленных
комитетов и не имеющие своей особливой общей организации, оказываются без
защиты от разных подозрений, вызвавших уже целый ряд ревизий подобных заво¬
дов и даже секвестр Путиловского завода А. И. Путилов произнес речь, в которой
признал и самый секвестр и все предшествующее отношение к заводу Особого
совещания по обороне, начиная с ревизии завода, произведенной А. И. Гучковым,
несправедливым, забастовку же, вызвавшую секвестр,— искусственной.
Представителем моим на этом съезде был ген. Гродский. Председатель
А. Д. Протопопов, обратившись в заседании к нему, просил
«принять глубокую благодарность за то внимательное отношение, которое всегда военное
ведомство проявляло ко всем нуждам, ко всем просьбам, обращенным к военному ведомству.
Частная русская промышленность в лице своих представителей в течение довольно долгого
времени *’*, работала в Совещании по обороне государства под председательством военного
министра. Я видел и здесь могу констатировать с особым удовлетворением, с каким внимани¬
ем он относится ко всем заявлениям, продиктованным опытом частной инициативы. Все
представители промышленных предприятий в Особом совещании по обороне пользуются
всегда его исключительным вниманием. Ныне, прося вас передать военному министру наше
искреннее приветствие, одновременно с этим прошу вас передать ему и нашу искреннюю
надежду, что голос вновь народившейся промышленной организации в виде первого съезда
металлообрабатывающей промышленности будет им услышан и принят во внимание, ибо цель
нашего съезда и наших усилий близка сердцу военного министра».
Из всех состоявшихся в последнее время съездов, съезд военно-промышленных
комитетов, на котором были вынесены очень смелые резолюции, привлечет к себе,
конечно, наибольшее внимание председателя Совета министров, тем более что на 12
марта в Москве созываются съезды всероссийских Общеземского и Общегородского
союзов, стремящихся к объединению с военно-промышленными комитетами, кото¬
рые также, вероятно, выступят с резолюциями политического характера.
Из рассмотренных и одобренных сегодня в заседании Совета министров дел
главнейшими были следующие: 1) представление министра внутренних дел об
устройстве беженцев, 2) представление министра земледелия о подготовительных
мерах к восстановлению разрушенных строений в сельских местностях, пострада¬
вших от неприятельского нашествия; общее число разрушенных построек может
составить, по примерным подсчетам, 500 ООО зданий; 3) отпуск 300 тыс. руб. на
устройство, по желанию верховного начальника санитарной части, образцового
в Москве при Императорском техническом училище завода для производства
химических, фармацевтических продуктов и медикаментов.
2 марта (среда)
Из Царского Села мне возвращен подписанным проект указа Сенату об объяв¬
лении на военном положении Хивинского ханства и смежного с ним Амударьинс-
кого отдела. Еще в конце января в Хиву прибыла значительная группа зависимых от
хана туркмен-иомудов, которые давно уже враждуют с хивинцами, со своим пред¬
водителем Джюнейтом во главе; прибывшие держали себя по отношению к хану
вызывающе, вследствие чего часть их была арестована. 1 февраля Джюнейт предъ¬
явил ханскому правительству требование освободить арестованных и начал грабить
хивинские города и селения, а 13 февраля ворвался в Хиву и, относясь пренеб¬
режительно к письменному увещанию начальника Амударьинского отдела полк.
Колосовского, объявил себя хивинским ханом, казнил хивинских сановников и от¬
крыл стрельбу по находившемуся в Хиве небольшому русскому отряду. По рас¬
поряжению Туркестанского генерал-губернатора ген. Мартсона в Хиву был отправ¬
лен более значительный отряд русских войск под начальством военного губернатора
Сырдарьинской области ген. Галкина, который 15 февраля занял Хиву и должен был
затем заняться преследованием и обезоруживанием мятежных партий Джюнейта.
В 2 часа сегодня состоялось обычное заседание Особого совещания по обороне.
Много забот дает положение дел на Путиловском заводе; в Гос. думе держится
мнение, что забастовка рабочих на этом заводе вызвана провокацией Департамент
полиции. Главный начальник Петроградского округа ген. князь Туманов, по предо¬
126

ставленной ему законом власти, хотел было немедленно всех рабочих из военнообя¬
занных привлечь на военную службу, но я посоветовал ему не торопиться этой
мерой и во всяком случае не трогать старших сроков, как более опытных в работе,
отсутствие коих при возобновлении деятельности завода — к чему надо было
стремиться — может отразиться невыгодно на его производительности.
Еще в Особом совещании прежнего состава, летом 1915 г., высказывалось
недоверчивое отношение к администрации завода, не справлявшейся, по-видимому,
с изготовлением того количества пушек и снарядов, которое завод мог бы постав¬
лять; поэтому для обследования деятельности завода была избрана комиссия под
председательством А. И. Гучкова, которая ничего, однако, тревожного в ведении
заводских дел не нашла 1. Вслед за тем на заводе начались частичные забастовки по
мастерским, которые вновь выдвинули вопрос об увеличении производительности
завода, и вторичное обследование его было возложено на Петроградское заводское
совещание, указавшее на кой-какие дефекты в управлении делом, вследствие чего
Особое совещание постановило назначить от себя трех правительственных инспек¬
торов для наблюдения за его работой. Так как и финансовые средства, которыми
располагало правление, не могли более удовлетворять потребности завода в рас¬
ходах, то Особому совещанию пришлось ассигновывать на него крупные средства
от казны, и это обстоятельство неоднократно побуждало касаться вопроса о приеме
завода в правительственное управление.
После состоявшегося 28 февраля секвестра завода все прежнее его правление
с А. И. Путиловым во главе должно было уступить место новому правлению,
правительственному, в состав которого, естественно, должны были войти назначен¬
ные еще ранее инспектора, которые уже успели ознакомиться с делом, а именно:
I) проф. Морской академии ген. А. Н. Крылов, 2) проф. Инженерной академии ген.
Кривошеин, 3) проф. Политехнического института кн. Гагарин, 4) флота генерал
Оглоблинский и 5) в качестве представителя от Министерства финансов д. с. с.
Жандр; из них председателем правления я назначил проф. А. Н. Крылова, дирек¬
тором же завода был избран опытный в артиллерийской технике ген. Дроздов.
Новому правлению было предложено прежде всего выработать новые расценки
труда и объявить прием рабочих для возобновления деятельности завода.
В Гос. думе, как мне было уже известно, готовился со стороны левых партий
запрос о причинах закрытия завода.
Сегодня состоялся отъезд Государя из Царского Села в Ставку; из того факта,
что он принял сегодня с докладом председателя Совета министров Штюрмера
и министра юстиции А. А. Хвостова, видно, что если бы он пожелал, то нашлось бы
время и для приема военного министра, с которым верховному главнокоман¬
дующему, накануне перехода войск в наступление, нашлось бы о чем переговорить.
Впрочем, время для моего доклада нашлось бы, конечно, и вчера после утреннего
богослужения, когда были приняты некоторые лица, в том числе обер-прокурор Св.
Синода; по его докладу утверждено в виде правила, чтобы на будущее время личные
его доклады по делам, касающимся внутреннего строя церковной жизни и существа
церковного управления, совершались в присутствии старейшего в Синоде мит¬
рополита в целях всестороннего канонического их освещения.
3 марта (четверг)
В числе лиц, которых я принимал утром, был С. В. Пучков из Москвы, достиг¬
ший с необыкновенной энергией и любовью особой красоты в устройстве им в пяти
йерстах от города в большом живописном парке братского кладбища для погребе-
Щ1Ц\ умерших в московских лазаретах воинов и сестер милосердия. Очевидцы
рассказывают, что все могилы имеют вид стройно распланированных цветников,
раскинувшихся между разнообразными аллеями парка, и по своему радостному
виду не напоминают обыкновенного кладбища.
В 3 часа меня посетил великобританский посол сэр Бьюкенен, желавший
осведомиться о состоянии нашей подготовки перед началом весеннего оживления
военных действий.
. В заседании Гос. думы оглашен целый ряд сделанных депутатами заявлений
(^необходимости введения земских учреждений в казачьих областях. Еще зимой
у~МйЩ1 были представители Донской области член Г ос. совета Чернецкий и член Г ос.
дуйдл Ефремов для возобновления разговора по вопросу о введении земства на
Дрну, который имеет за собой уже довольно длинную историю. Опыт, уже однажды
127

сделанный, когда земство в Донской области было введено и когда после явного
недовольства им со стороны казаков его пришлось отменить, заставлял Военное
министерство отнестись очень осторожно к законопроекту о земстве на Дону,
разработанному в Гос. думе в 1911—1912 гг., и пытаться выработать что-то иное
в согласии с мыслями, почерпнутыми от населения области.
Но эти местные мысли должны были проходить через войскового наказного
атамана, а атаманы часто менялись: в 1909—1911 гг. атаманом был барон Таубе,
и при нем большинство населения высказалось за реформу местного хозяйственного
управления в смысле приближения его к началам земства. После смерти бар. Таубе
в Новочеркасск прибыл избранный на должность атамана лично Г осу дарем генерал-
адъютант Мищенко, и Военное министерство, зная его строптивый характер, осо¬
бенно проявившийся в течение кратковременного управления им Туркестаном 8*
(1908—1909 гг.), запросило его мнение о проекте предшественника. Ген.-ад. Мищен¬
ко, отказавшись исполнить какой-то указ Сената, относившийся до области, вскоре
ушел с Дона, а заменивший его там ген. Покотило, имевший уже за собой опыт
управления казачьими областями Семиреченской и Уральской, решительно выска¬
зался и против думского законопроекта, и против земства в Донской области
вообще в какой бы то ни было форме, и эту свою точку зрения доложил Государю,
который ее одобрил.
При таких условиях военный министр ген.-ад. Сухомлинов, согласившийся
ранее на объявление в Гос. думе о готовности Военного министерства разработать
законопроект о введении земства в Донской области, предоставил ген. Покотило
заменить его при рассмотрении данного вопроса в Г ос. совете, который, услышав от
войскового наказного атамана заявление, что казачество земства не желает, ибо оно
наложит на казака, уже обремененного расходами по отбыванию военной службы,
еще новые расходы,— законопроект отклонил.
Посетившим меня зимой представителям Донской области я ответил, что
признаю необходимость реформы местного управления на Дону с широким приме¬
нением свойственного казачеству выборного начала, но что финансовая сторона
этой реформы в той ее части, в которой она касается обложения отдельных
плательщиков, не должна оставаться невыясненной, как это было в думском законо¬
проекте 1912 года, дабы можно было взвесить, в какой мере допустимо дальнейшее
обременение расходами самих казаков и в какой мере следует обратиться в этих
расходах к помощи казны.
В соответствии с этим и сегодня в Гос. думе начальник казачьего отдела
Главного штаба ген. П. О. Агапов, давая свои объяснения по сделанным заявлени¬
ям, говорил, что Военное министерство признает введение в казачьих областях,
начиная с Донской, местного самоуправления желательным, но что соответст¬
вующие законопроекты еще разработкой не закончены.
4 марта (пятница)
Газеты принесли известие, являющееся, очевидно, результатом доклада Штюр-
мера, с которым он был у Государя 2 марта перед отъездом его в Ставку: министр
внутренних дел, в звании камергера д. с. с. Хвостов уволен, согласно прошения, от
должности, с оставлением в придворном звании, а председатель Совета министров
гофмейстер Штюрмер назначен министром внутренних дел, с оставлением председа¬
телем Совета министров и гофмейстером.
В газете «Речь» всеведующий ее сотрудник JI. Львов поместил очень меткую
характеристику ушедшего А. Н. Хвостова, начавшего свою деятельность на ролй
министра фейерверком слов, всегда противоречивших делу, и окончившего ее Ис¬
торией из бульварного романа, а «Колокол», говоря о частой у нас перемейе
министров, удосужился выйти с такой мыслью:
«Здесь не «игра», не «чехарда», а глубоко знаменательный процесс обновления. Государ¬
ственная власть трепетно и мучительно ищет великих людей борьбы за будущее величйе
и счастье России, людей, имеющих достаточные к тому личные качества. Мы видим трепет
этих исканий и чувствуем всю их скрытую муку».
О том, что государственная власть обрела великого человека именно в лййё
Штюрмера, намеки можно найти только в «Земщине» и в «Русском знамени»!
Утром я был у великого князя Сергея Михаиловича, чтобы переговорить с ЙЙм
по поводу различных артиллерийских вопросов, возникавших в последнее вре&Я
и затронутых им при разновременных посещениях меня. Тон его значителЙЙо
128

изменился в смысле приобретения большей самоуверенности, и потому можно
полагать что факт отказа мне в приеме с докладом в Царском Селе 1 марта для
«Августейшего полевого генерал-инспектора артиллерии при Верховном главно¬
командующем» не остался неизвестным!
В 2 */2 часа состоялось заседание Совета министров. Средних прочих дел на
повестке стояло представление мое как председателя Особого совещания по обороне
о включении представителей общественных организаций в состав русского правите¬
льственного комитета, организованного в Лондоне для производства в Англии
закупок на надобности войны. Такое ходатайство было однажды мною уже внесено
в Совет министров и им отклонено, но в Особом совещании по обороне продолжали
настаивать на этом включении, и в заседаниях 13 и 24 февраля постановлено было
еще раз просить Совет министров о разрешении этой меры, опираясь на заявление
о ее необходимости, сделанное возвратившимся в декабре из Лондона вице-адмира¬
лом Русиным. На состоявшемся же недавно съезде военно-промышленных комите¬
тов отказ Совета министров рассматривали как политический акт недоверия к обще¬
ственным организациям, и эту же точку зрения поддерживали в последнее время
и некоторые ораторы в Г ос. думе. Из всего этого вытекало, что вопрос, сам по себе,
по-видимому, второстепенный, в силу присоединившихся к нему особых обсто¬
ятельств приобрел характер довольно боевой.
Когда по перечню назначенных к слушанию дел дошли до этого представления,
то Штюрмер, оценивший, по-видимому, его значение, предложил вовсе не рассмат¬
ривать его, ссылаясь на последовавшее ранее Высочайшее утверждение журнала
Совета министров, в силу которого общественным организациям предоставлено
делать заграничные заказы не иначе как через правительственные учреждения. Мне
удалось, однако, настоять на рассмотрении дела, сославшись на свидетельство
вице-адмирала Русина как на новый факт, не имевшийся в виду Советом министров
ранее, но тогда министр торговли и промышленности кн. Шаховский выступил
с ожесточенной критикой деятельности военно-промышленных комитетов, «кото¬
рую военный министр поддерживает» 9, его поддержал министр путей сообщения
А. Ф. Трепов 10*, а я заявил, что на своем мнении настаиваю. Было произведено
голосование, и ко мне присоединился только голос морского министра ген.-ад.
Григоровича. Таким образом, в Совете образовалось разногласие, и потому, соглас¬
но правилам, журнал с мнением большинства и меньшинства подлежал представле¬
нию Государю, от которого уже и зависело утвердить то или другое мнение 1 ’* ".
Ввиду крупного экономического значения секвестра такого огромного акци¬
онерного предприятия, как Путиловский завод, я счел необходимым издать по
поводу него правительственное сообщение, которое предварительно прочитал в за¬
седании Совета министров и которое им было с некоторыми небольшими поправ¬
ками одобрено:
«28 февраля сего года последовало распоряжение председателя Особого совещания
для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства генерала от инфантерии
Поливанова о секвестре Путиловского завода. Принятие этой чрезвычайной меры по от¬
ношению к заводу, являющемуся одним из главнейших наших заводов по снабжению
армии боевыми припасами и матерьяльной частью артиллерии, вызвано следующими со¬
ображениями.
Постоянно возрастающие потребности армии в заказах вызвали постепенное и значитель¬
ное расширение Путиловского завода, а это расширение потребовало влития в предприятие
большого количества средств, выданных казною. Оба эти основные обстоятельства и явились
причиною установления на время войны на заводе правительственного управления, тем более
что могучий Путиловский завод, работая по нарядам военного и морского ведомств, должен
в течение войны принять характер скорее казенного завода, нежели частного коммерческого
предприятия.
Что касается интересов акционеров, то они вполне обеспечиваются Высочайше утверж¬
денным 12 января этого года законом о порядке заведывания и управления секвестрованными
предприятиями и имуществами. Прежнее правление, хотя и отошло от управления предпри¬
ятием, но полномочия его сохраняют силу для представительства интересов акционеров,
а также для принятия предприятия по окончании секвестра».
В Гос. думе сегодня продолжались прения по смете Министерства внутренних
дел, приводившие всех ораторов, кроме правых, к осуждению внутренней политики
правительства вообще и в частности Штюрмера и ушедшего Хвостова; выступали
с длинными речами Милюков и Родичев, а Чхенкели указывал на забастовочное
движение среди рабочих как на последствие гнета на них со стороны трех объединив¬
шихся факторов: «администрации, военщины и капитала». Член Думы Замысловс-
5 Заказ 112
129

кий, опровергая существование секретной записки, поданной в высшие сферы
тремя министрами: внутренних дел — Маклаковым, юстиции — Щегловитовым
и исправ. за болезнию Кассо обязанности министра народного просвещения
бар. Таубе, о необходимости сепаратного мира с Германией,— сообщил что
в ноябре 1914 г., когда в Совете министров обсуждался польский вопрос, эти
три лица, не сойдясь с большинством министров, действительно представили
от себя особое мнение, но там о сепаратном мире не было ни слова, а резолютивная
часть их записки кончалась так:
«В порядке общих государственных целей, по их важности для России, было бы желатель¬
но иметь в виду: 1) возможное усиление коренной собственно России в племенном, экономичес¬
ком и стратегическом отношениях, 2) возможное ослабление германизма как главного в насто¬
ящее время врага славянства и России и 3) возможное освобождение других славянских
народов из-под власти Германии и Австро-Венгрии.
Этим общим политическим целям соответствуют определенные конкретные задачи,
а именно: 1) завершение исторического процесса объединения всех частей русского народа
путем воссоединения с Россией восточной Галиции, северной Буковины и Угорской Руси, 2)
осуществление исторических задач в Черном море путем присоединения Царьграда с пролива¬
ми, 3) необходимо выпрямление русской государственной границы со стороны Пруссии за счет
восточной ее части и Азиатской Турции, 4) всемерное ослабление Германии путем перестройки
ее на новых началах с возможным уменьшением территории Пруссии в пользу Франции,
Бельгии, Люксембурга, Дании, а равно мелких германских государств с восстановлением, быть
может, королевства Ганноверского, Гессен-Нассауского, 5) объединение и освобождение
Польши в пределах этнографических, 6) освобождение остальных австрийских славян. Таковы
главные конкретные задачи, выдвигаемые настоящей беспримерной войной».
5 марта (суббота)
В 2 часа состоялось заседание Особого совещания по обороне. Среди рас¬
смотренных дел отклонено одно из фантастических предложений по поставке
винтовок, а именно предложение г. Кэтуколли о поставке из Америки одного
миллиона винтовок русского образца. Такая поставка даже при ее достоверности
была бы теперь и излишня, так как некомплект винтовок в армии на 1 марта
понизился до цифры около 400 ООО, в Архангельске и на Мурмане лежит около
200 ООО, а принимая во внимание производительность наших заводов и то об¬
стоятельство, что штатный состав в войсках всегда превышает наличный, можно
считать, что к лету, даже не рассчитывая на исправное поступление сделанных
ранее больших заказов в Америке, остроту в положении дела с винтовками
можно будет считать устраненною.
В заседании бюро военно-промышленного комитета обсуждался вопрос о по¬
рядке направления и. исполнения принятых на съезде резолюций, и решено между
прочим обратиться к председателю Особого совещания по обороне с просьбой
поставить на рассмотрение ближайшего заседания проект организации примири¬
тельных камер между предпринимателями и рабочими; прочие из принятых на
съезде резолюций постановлено направить председателю Совета министров и мини¬
страм по принадлежности.
6 марта (воскресенье)
В газете «Речь» помещена статья J1. Львова «Дело В. А. Сухомлинова», где
автор знакомит читателя с теми иностранными подданными враждебных нам
ныне государств, которые жили и действовали в непосредственной близости с бы¬
вшим военным министром, и сообщает, что поступивший в I департамент Гос.
совета из Верховной следственной комиссии матерьял будет там заслушан во
вторник 8 марта |2.
Очень много времени у меня заняла подготовка к выступлению завтра в Гос.
думе по запросу о приостановке работ на Путиловском заводе. Запрос этот будет
завтра предъявлен в закрытом заседании Думы и, конечно, большинством голосов
будет принят. Чувствуя же видимую непрочность своего положения в должности
министра, я не желаю пользоваться 30-дневным сроком для ответа на запрос,
а намерен отвечать немедленно.
7 марта (понедельник)
Около 11 час. утра я прибыл в Гос. думу. Первым относительно необходимости
предъявить запрос о положении дел на Путиловском заводе говорил член Думы
Хаустов. Он обвинял старое правление в нежелании удовлетворить справедливые
требования рабочих о прибавке им заработной платы, вызываемой растущей до¬
роговизной, жаловался на аресты рабочих, производимые по доносам небольшой из
них группы в 8—10 человек, стоящей в контакте и с заводоуправлением
130

и с охранным отделением, и объяснял происходившие на заводе эксцессы желанием
рабочих судить и удалить эти личности. Далее он отметил, что со стороны
нового правления завода, «или, вернее, со стороны военного министра», есть
уже в последнее время попытка изменить те условия, которые способствуют
недовольству и брожению среди рабочих, но «если речь идет о повышении
расценки или заработной платы, то, конечно, нужно познакомиться с мнением
самих рабочих», и потому он рекомендовал военному министру ввести институт
старост [по закону] 1903 года.
После Хаустова выступали представители разных фракций и все, указывая,
однако, и на роль социал-демократических прокламаций на заводе, высказывались
в смысле необходимости взаимных уступок и со стороны власти, и со стороны
заводоуправления, и со стороны рабочих.
По окончании речей, касавшихся предъявления запроса, председатель
М. В. Родзянко поставил на голосование —- принимается ли запрос; ответ был
утвердительный, и я выступил с моими объяснениями.
Изложив причины, которые постепенно привели Особое совещание по обороне
к постановлению о секвестре Путиловского завода, мною утвержденному 28 февра¬
ля, я привел подробности о ходе забастовки, об ущербе, причиняемом приостанов¬
кой работ делу снабжения армии боевыми средствами, о мерах уже принятых, в том
числе и о предложении новому правлению установить в кратчайший срок новую
расценку заработной платы, и закончил свою речь следующими словами:
«Гг., вы следите за боями под Верленом, и вы видите, какие результаты достигаются
преобладанием числа орудий и числа снарядов. Из нашей армии идет к нам бодрый клич:
только усильте подвоз пушек и снарядов, и мы с немцем справимся — нас теперь много. И вот,
когда наши родные, раскинувшись там в окопах на 1000 верст вдоль рубежа родной страны,
жаждут прихода времени, чтобы померятьея силами с врагом, как с ним уже померялась
доблестная французская армия, в эту минуту нашим воинам занесен удар в спину. И от кого
же, гг., этот удар? От своих».
Раздавшиеся единодушно, как сказано в думской стенограмме, «бурные и про¬
должительные рукоплескания справа, в центре и слева» показали, что примиритель¬
ное направление моей речи действительно как будто примирило все точки зрения на
этот острый вопрос, составлявший лишь частицу большого и еще более острого
вопроса - о положении в России рабочих.
Первым после меня говорил П. Н. Милюков и в длинной речи коснулся поло¬
жения рабочих, говоря, что в последнее время все их волнения протекают по такой
схеме: 1) ими заявляются требования об увеличении расценок труда, 2) тех, кто
заявляет требования, арестуют, после чего наступает вторая стадия волнений —
требование об освобождении арестованных, 3) объявляют призыв военнообязанных
в войска, и рабочие заявляют, что призыв в военное время на фронт не должен
применяться как мера наказания, рабочие справедливо желают иметь свою ор¬
ганизацию, которая могла бы в случае возникающих с их стороны требований
договориться с админист рацией.
Скобелев, подобно говорившему в самом начале заседания Хаустову, протесто¬
вал против рассмотрения этою запроса в закрытом заседании, приводя соображе¬
ние, что пока военных тайн не обнаруживалось, а между тем рабочий вопрос
возбуждается во всей его широте и полноте, и настаивал на том, чтобы по крайней
мере записанное в стенограммах стало немедленно достоянием гласности.
Марков 2 находил, что рабочие могли бы добиваться исполнения своих требо¬
ваний и не делая забастовок, а обратившись хотя бы в то же Особое совещание по
обороне, которое, как им было небезызвестно, много занималось делами Путиловс¬
кого завода. Затем он возражал на мнение, что призыв в армию не работающих из
числа военнообязанных можно рассматривать как наказание, говоря, что оставление
неработающего военнообязанного дома было бы равносильно награде ему за
неисполнение своего гражданского доена. Причину забастовок он видит в воздейст¬
вии революционных шаек, терроризирующих массу рабочих.
После нескольких еще речей Г ос. дума приняла следующую резолюцию, пред¬
ложенную С. И. Шидловским от Прогрессивного блока:
«Гос. дума полагает, что в момент, когда единственной национальной задачей должна
быть организация обороны страны, вес другие соображения должны быть подчинены служе¬
нию этой высшей цели. И рабочий, и владелец предприятия, производящего предметы оборо¬
ны, должны быть готовы на всевозможные жертвы и уступки, чтобы ни один день, ни один час
131

не пропал даром для работы, усиливающей наши средства обороны, спасающей жизнь наших
доблестных защитников и облегчающей им тяжелое дело их самоотверженной борьбы с вра¬
гом. Государственная власть со своей стороны должна относиться беспристрастно и внимате¬
льно к возникающим между рабочими и предпринимателями столкновениям интересов.
Исходя из этих соображений, Гос. дума считает своей обязанностью призвать как рабочее
население страны, так и предпринимателей к добровольному, сознательному и одушевленному
исполнению гражданского долга.
Принимая во внимание, что усиливающаяся дороговизна предметов первой необходимо¬
сти вызывает неотложную нужду в пересмотре норм рабочей платы, в особенности наиболее
низких ее ставок, с целью охраны трудового населения страны от последствий недоедания
и для обеспечения ему достойного существования, что в то же время значительно увеличившая¬
ся доходность предприятий, работающих на нужды обороны, дает возможность соответст¬
вующего увеличения заработной платы, что должна быть немедленно произведена разработка
данных о существующих размерах заработной платы; наконец, полагая, что насильственное,
одностороннее разрешение столкновений на экономической почве способно лишь привести
к внутренней розни, ослабляющей нашу силу и радующей нашего врага, Гос. дума считает
необходимым:
1) планомерное использование установленного п. 12 ст. 10 Закона об Особом совещании
по обороне государства права регулирования размера заработной платы в целях приведения ее
к соответствию с современными общими условиями экономической жизни страны,
2) устранение препятствий для легальной деятельности профессиональных рабочих ор¬
ганизаций, преследующих чисто экономические цели, и проведение в жизнь института старост
на фабриках и заводах,
3) учреждение законодательным порядком примирительных камер для регулирования
столкновений рабочих и капитала».
Провожая меня при моем отъезде из министерского павильона Гос. думы,
находящийся всегда в Думе во время ее заседаний чиновник особых поручений при
председателе Совета министров Н. К. Куманин сказал мне, что моя речь произвела
на Думу глубокое впечатление; по-видимому, об этом он уже телефонировал
Штюрмеру, вступающему сегодня и в обязанности министра внутренних дел.
Товарищ министра внутренних дел Шадурский, избранный на эту должность
А. Н. Хвостовым, назначен сегодня в Сенат, пробыв на своем посту лишь 21 день.
8 марта (вторник)
В состоявшемся сегодня заседании Совета министров особо важных дел заслу¬
шано не было, и новый министр внутренних дел ничем не проявил своего сущест¬
вования, даже при рассмотрении такого вопроса, как новый отпуск средств в раз¬
мере около 12 млн руб. Всероссийскому союзу городов на продолжение его деятель¬
ности по организации помощи больным и раненым воинам!
Вообще по поводу замены Хвостова Штюрмером московская газета «Русское
слово» очень правильно заметила, что эта перемена «приобретает скорее интерес
занимательности, нежели значительности».
В Гос. думе сегодня закончили, наконец, прения по смете Министерства внут¬
ренних дел и приняли следующую формулу перехода, предложенную Прогрессив¬
ным блоком:
«Принимая во внимание;
1) что в дни, когда должна быть прекращена всякая внутренняя борьба и когда жизненные
интересы государства требуют от страны крайнего напряжения и стройной организации всех
народных сил, а от власти — быстрых решений правительства, сильного доверием населения
и имеющего определенный план действий, Министерство внутренних дел продолжает держать¬
ся старой политики бездействия и превышения власти, ведя политику разъединения и розни,
пытаясь отвлечь внимание общества к внутренним распрям и разжигая темные инстинкты
национальной и религиозной вражды,
2) что попытки борьбы министерства с дороговизной остались без результата вследствие
полного отсутствия руководящих идей, знаний и неумелого исполнения, а неудачные приемы
борьбы с немецким засильем повели лишь к сокращению посевов и к разорению некоторых
местностей,
3) что отношение министерства к общественным силам по-прежнему проникнуто духом
недоверия и соперничества, а к современной работе с Гос. лумой министерство не проявило ни
желания, ни способности, - Гос. дума подтверждает необходимость немедленного осуществле¬
ния всех мероприятий, указанных в сог лашении шести партии, и переходит к очередным делам».
Новый министр внутренних дел имел полную возможность предупредить при¬
нятие этой формулы, сделав такое выступление в Гос. думе, при котором эта
формула если не полностью, то в некоторых своих частях сделалась бы излишней,
но он дал прениям беспрепятственно докатиться до их неизбежного конца, и страна
могла убедиться, что, хотя Штюрмер призван был заменить Горемыкина с целью
сделать возможной совместную работу правительства и Гос. думы, но тем не менее
разлад между ними продолжается.
132

Около 10 час. вечера меня посетил председатель Гос. думы М. В. Родзянко,
который привез с собой стенографическую запись вчерашнего закрытого заседания
Думы по запросу о Путиловском заводе и просил меня принять участие в вычер¬
кивании из нее вместе с ним тех сведений, кои могут быть признаны военной тайной,
дабы поместить потом эту запись в думском стенографическом отчете и пред¬
оставить ее для печати. Такими сведениями могли быть признаны главным образом
приведенные в моей речи цифровые данные о производительности Путиловского
завода и о влиянии прекращения на нем работ на успех снабжения армии боевыми
средствами 13.
Во время моего с М. В. Родзянко разговора в кабинет вошел мой секретарь
М. В. Шильдер и сообщил, что секретарь митрополита Питирима Осипенко спра¬
шивает по телефону, в котором часу завтра я могу принять митрополита. Уверен¬
ность моя в создавшемся ко мне неблаговолении свыше была так велика и непроч¬
ность моего служебного положения столь очевидна, что мне не хотелось заканчи¬
вать мое пребывание на посту министра признаками сближения с митрополитом
Питиримом, а потому я быстро ответил М. В. Шильдеру: «Передайте, что я лично
принимаю только по делам, касающимся государственной обороны, по остальным
же вопросам принимают мои помощники; спросите, в чем заключается дело и сооб¬
разно с ответом укажите, к кому обратиться». Дальнейшего ответа от г. Осипенко не
последовало.
9 марта (среда)
Объявлен указ Гос. совету;
«Члена Государственного совета, генерал-адъютанта, генерала от кавалерии Сухомлино¬
ва Всемилостивейше увольняем, согласно прошению его, от службы».
Говорят, что после выраженного Государем 1 марта согласия на предположе¬
ние Верховной комиссий о передаче произведенного ею расследования в I депар¬
тамент Гос. совета граф Фредерикс обратил внимание ген.-ад. Сухомлинова на то,
что ему, находясь под следствием, носить вензеля неудобно, а потому он и должен
был просить об увольнении его в отставку, сохраняя, как георгиевский кавалер,
право носить военную форму.
10 марта (четверг)
В телеграммах из Парижа передано письмо, с которым ген, Алексеев обратился
от имени Государя к генералиссимусу Жоффру, чтобы выразить ему чувства живей¬
шего восхищения и глубокого уважения по поводу блестящего действия французс¬
ких войск под Верденом. Последние известия, приходящие из Ставки, указывают,
что то наше наступление, которое было намечено военным советом 11 февраля, на
Западном фронте уже развивается, но началось оно не в конце февраля, как было
тогда постановлено, а лишь 5 марта, когда уже наступала оттепель. Главных
направлений для этого наступления избрано два: одно от Козяны (к северу от
Постав), а другое от промежутка между озерами Нарочь и Вишневское, но оба ведут
к железной дороге Двинск — Вильна; перерыв сообщения по этой железной дороге
разобщил бы связь германских армий, действующих в Двинском и Виленском
районах, и поставил бы в особенно трудное положение группу германских войск
против наших Двинских позиций. Все зависит, конечно, от степени успешности
руководства нашими наступающими корпусами, у которых недостатка в боевом
снабжении быть не должно 14*, но именно по поводу этого руководства доходящие
сюда слухи отзываются пока неодобрительно.
В Г ос. думе началось обсуждение сметы Министерства финансов, и член Думы
Вершинин, говоря об обязанностях министра оберегать казну от излишних рас¬
ходов, назвал такими расходами: 1) субсидии партийным органам печати, в том
числе 120 ООО руб. руководимой членом Думы Марковым 2-м «Земщине», 2)
испрошение председателем Совета министров в свое распоряжение 5 млн рублей из
военного фонда, 3) выдачу 60 ООО руб. в иностранной валюте г. Ржевскому для
надобности, известной, может быть, только бывшему министру внутренних дел
Хвостову.
Председатель Центрального военно-промышленного комитета А. И. Гучков
обратился к председателю рабочей группы комитета К. А. Гвоздеву с письмом,
в котором просит представителей рабочих приложить все усилия к охранению
столь нужного России в данный момент социального мира, напоминая, что мы
вступили в такую полосу истории, когда будущее страны зависит исключительно
133

от результатов войны, и что только победа над сильным врагом может привести нас
к светлому будущему. В заключение А. И. Гучков подчеркивает, что совместная
деятельность его с представителями рабочих в комитете убедила его в том огром¬
ном влиянии, которым рабочая делегация пользуется среди рабочих.
Сведения об этом письме проникли в печать, и оно, конечно, усилит то
недоверчивое отношение, которое уже сложилось в некоторых правительственных
сферах и к военно-промышленным комитетам вообще и к А. И. Гучкову в частности.
11 марта (пятница)
В заседании Совета министров были рассмотрены и получили направление три
важные связанные с военными обстоятельствами меры: 1) министру торговли
и промышленности предоставлено право разрешать акционерным обществам и то¬
вариществам на паях, работающим на нужды обороны и переносящим свои пред¬
приятия в более удобные для производства места, приобретать в собственность
земельную недвижимость, не свыше 50 десятин, но в местности, расположенной
восточнее меридиана Москвы и в Сибири, за исключением приамурского генерал-
губернаторства, 2) министру земледелия разрешено внести на законодательное
рассмотрение законопроект о мерах к сокращению потребления населением мяса
и 3) министру финансов предоставлено войти в сношения с финляндским генерал-
губернатором о выпуске финляндской казной займов по мере надобности на покры¬
тие выпадающих на долю Финляндии чрезвычайных расходов, вызванных насто¬
ящей войной и ее последствиями.
12 марта (суббота)
В заседании Особого совещания по обороне был заслушан доклад возвратив¬
шейся из Архангельска комиссии в составе членов Гос. совета М. А. Стаховича
и С. Ф. Ольденбурга, членов Гос. думы А. И. Шингарева, П. Н. Крупенского
и А. А. Добровольского. Из этого доклада было видно, что невзирая на все усилия
главноначальствующего в Архангельске вице-адмирала Угрюмова, очистить порт
от заваливающих его грузов все же не удается по причине слабой вывозной
способности железной дороги.
13 марта (воскресенье)
По поводу помещенного в газетах отчета о закрытом заседании Гос. думы,
посвященном обсуждению запроса о Путиловском заводе, в «Речи» появилась
статья, широко захватывающая рабочий вопрос; статья эта кончается следующим
соображением, оказавшимся пророческим:
«Обязанность всех соприкасающихся с рабочими, занятыми в предприятиях по обороне,
всячески выяснять им решительную недопустимость приостановки работ в наши дни при каких
бы то ни было условиях. День забастовки Путиловского завода равносилен отнятию у нас
врагом батареи. Надо ежечасно говорить об этом рабочим, и Г ос. дума им это сказала в форме
красноречивой и достойной народного представительства.
Но правительство совершило бы не меньшее преступление, если бы, прикрываясь этим
соображением, сложило с себя обязанность заботиться о нуждах рабочих параллельно посто¬
янно растущей дороговизне.
Военный министр высказал свою готовность идти в этом деле рука об руку с народным
представительством. Остается пожелать, чтобы он не встретил на пути посторонних препятст¬
вий, чтобы осторожная примирительная политика не наткнулась на порывистые, неожидан¬
ные, раздражающие решения безответственных органов».
В официальном оповещении говорится:
«Первый департамент Государственного совета, рассмотрев внесенное по Высочайшему
повелению дело по всеподцанейшему донесению Верховной комиссии для всестороннего
расследования обстоятельств, послуживших причиною несвоевременного и недостаточного
пополнения запасов воинского снабжения армии, постановил назначить, согласно статье
91 учреждения Государственного совета, предварительное следствие по обвинениям, упа¬
дающим на бывшего военного министра, отставного генерала от кавалерии Сухомлинова
и на бывшего начальника Главного артиллерийского управления, генерала от артиллерии
Кузьмина-Караваева.
Государю Императору благоугодно было 12 сего марта возложить производство означен¬
ного предварительного следствия на сенатора, тайного советника Кузьмина».
В Москве состоялось открытие съездов Всероссийских земского и городского
союзов, и в первом же их заседании, после речей председателей кн. Г. Е. Львова
и М. В. Челнокова, содержавших в себе указания на наши внутренние нестроения,
был принят ряд резолюций, имеющих политическое значение.
В постановлении общеземского съезда было между прочим сказано:
«Россия живет в непрестанной великой тревоге за дело победы, за внутреннее нестроение
134

государственной жизни. Полгода тому назад мы указали на основную причину этого нестро¬
ения. Мы говорили, что необходимое напряжение народных сил требует постоянного дружного
взаимодействия правительства и общества и что залогом взаимодействия может служить
только доверие страны к правительству. Лишь обновленное правительство, окруженное довери¬
ем страны и при единении его с законными ее представителями, может стать в уровень с его
ответственной великой задачей. Но теперь, полгода спустя, власть не обновлена. Постепенно
сменяющиеся все новые люди у власти не изменили ее сущности. Иными словами, они те же. Они
получили еще большую силу и значение. Признаки внутреннего разложения власти умножают¬
ся. За истекшее время расхождение ее с обществом только усиливается. Тревога наша растет».
Среди резолюций общегородского съезда была такая:
«Съезд представителей городов России остается при выраженном уже съездом глубоком
убеждении, что победа и изгнание враждебных армий из пределов России могут быть достиг¬
нуты, смертельный удар германскому милитаризму может быть нанесен лишь при полном
единении всех сил страны. Для достижения этого единения необходимо, чтобы к власти были
призваны люди, пользующиеся доверием страны, чтобы работа народного представительства
не прерывалась, а внутренний мир и духовное единство были обеспечены примирением
и забвением прошлой политической борьбы и равенством всех граждан, входящих в' состав
русского государства, перед законом, без различия национальностей и вероисповеданий».
И эти резолюции, как и резолюции предшествующих съездов, как и приведен¬
ные выше формулы перехода, принятые в Гос. думе, на Горемыкина, Штюрмера
и близких с ними министров и «государственных людей» произведут одно только
впечатление, а именно, что истинное достоинство правительства заключается в том,
чтобы на все это не обращать никакого внимания. Кто-то в Г ос. думе, рассуждая по
этому поводу, поставил вопрос: является ли такое отношение правительства к обще¬
ственному движению предательством или глупостью?
14 марта (понедельник)
Открыв большой пакет с печатной надписью «Военному министру», доста¬
вленный из Ставки, я увидел в нем прежде всего лежавшую выше других бумаг
собственноручную записку Государя, которая оказалась письмом следующего
содержания:
«Алексей Андреевич,
К сожалению, я пришел к заключению, что мне нужно с вами расстаться. В эту великую
войну военный министр является в действительности главным начальником снабжения армии
по всем видам довольствия.
Кроме того ему приходится объединять и направлять деятельность военно-промышлен¬
ных комитетов для той же единой цели снабжения и пополнения армии всякого рода запасами.
Деятельность последних мне не внушает доверия, а руководство ваше этою деятельностью
недостаточно властно в моих глазах.
Выбор вашего преемника мною уже сделан.
Ценю вашу службу и благодарю вас за девятимесячные непрерывные труды в это кипучее
время. Уверен, что в Государственном совете вы будете продолжать приносить ту пользу, на
которую я рассчитываю.
Искренно уважающий вас и благодарный Николай.
Ц. Ставка, 13 марта 1916 г.» 15
Тут же лежала и вторая собственноручная записка, в которой было указано:
«Прислать указы об увольнении ген. Поливанова с назначением в Г ос. совет и о назначе¬
нии военным министром ген, Шуваева.
Одновременно с увольнением ген. Поливанова объявить ему благодарность».
Эту вторую записку я послал помощнику моему ген. Лукомскому для немедлен¬
ного исполнения и вскоре получил от него и проекты указов и проект объявления
благодарности, составленный в обычных для таких случаев выражениях:
«Государь Император объявляет Высочайшую благодарность члену Гос. совета генералу
от инфантерии Поливанову за отличЕюе исполнение им обязанностей военного министра».
Все это, при препроводительной от меня всеподданнейшей записке, было в тот
же день отправлено в Ставку.
Прибывшие ко мне затем оба мои помощника выразили изумление происшед¬
шему, то есть и обоснованию для увольнения меня и назначению главного полевого
интенданта ген. Шуваева сразу военным министром, тогда как и я и все прочие лица,
которые в последнее время ставились во главе министерств, назначались сначала
как бы для испытания^ «управляющими министерством» и только через два-три
месяца утверждались в звании министра.
В Гос. думе сегодня состоялось рассмотрение сметы Министерства народного
просвещения, и графу Игнатьеву при его выступлении была сделала овация.
15 марта (вторник)
Ежедневного пакета с докладами от Г осу даря ко мие уже не прибыло, и я, имея
135

в виду, что сегодня утром в Ставке должны были быть уже подписаны указы Сенату
об увольнении меня и о назначении ген. Шуваева, все поступившие телеграммы
и бумаги на имя военного министра отправил с секретарем М. В. Шильдером ген.
Шуваеву, находившемуся в Ставке, а в Совете министров поручил присутствовать
вместо меня ген. Беляеву.
В Гос. думе выступал сегодня А. Ф. Трепов, давая и общие соображения по
смете Министерства путей сообщения и отвечая одновременно на поставленный ему
ранее запрос о причинах замешательства в транспорте. Он изложил при этом те
мысли, которые были им приведены Совету министров в его февральской записке
(см. главу 9), и совершенно отрицал факт происхождения перевозочной неурядицы
от разъединения управлений дорогами прифронтовыми и тыловыми, говоря, что
«никакой розни в этом деле нет».
Выступление его Г ос. думу не удовлетворило вообще, в особенности же сильные
возражения вызвали его доводы в доказательство отсутствия разъединения в управ¬
лении железными дорогами. Отвечавший ему член Думы Герценвиц объяснял все
непорядки в железнодорожном движении именно тем, что министр путей сообщения
беспечно наблюдал безалаберщину на дорогах фронта, руководствуясь, по-видимо¬
му, принципом невмешательства в войну, который гак отстаивался Горемыкиным.
Осенью 1915 г. толпы беженцев занимали 115 ООО вагонов в течение двух месяцев,
а военное управление продолжало требовать все новых порожних вагонов, хотя
и получало каждый день огромное количество поездов с грузами для нужд армии.
Член Думы Годнев напомнил, что Положение о полевом управлении войск
в военное время,‘где помещены права и обязанности начальника военных сообщений
при верховном главнокомандующем, являющегося «общим распорядителем всех
средств железнодорожной сети и водных путей на театре военных действии»,
выработано без участия путей сообщения и было представлено г енерал-адъютантом
Сухомлиновым накануне объявления войны, 16 июля 1914 г., прямо на Высочайшее
утверждение. Обратил внимание и на то, что «Главные основания порядка эксплуата¬
ции железных дорог, входящих в район театра военных действий», были разработаны
уже после объявления войны, представлены ген.-ад. Сухомлиновым на Высочайшее
утверждение 13 августа 1914 г., и в этом промежутке времени ни Совет министров, ни
министр путей сообщения все-таки не приняли участия в разработке этих главных
оснований, отразившихся и на деятельности всей железнодорожной сети страны.
По Министерству внутренних дел подписаны 15 марта указы о следующих
примечательных назначениях: 1) иркутский генерал-губернатор сенатор тайный
советник Белецкий уволен, согласно прошению, от должности генерал-губернатора.
В Иркутск он не отправлялся и не желал отправляться, но это назначение было
испрошено для него А. Н. Хвостовым в результате распри их по делу Ржевского
и Распутина; 2) товарищ министра внутренних дел действительный статский совет¬
ник Пильц, бывший недавно еще могилевским губернатором, назначен иркутским
генерал-губернатором, пробыв в должности товарища министра 29 дней; 3) обер-
прокурор I департамента Правительствующего Сената д. ст. сов. Степанов назначен
товарищем министра внутренних дел.
16 марта (среда)
В телеграмме от штаба верховного главнокомандующего о положении дел на
нашем Западном фронте сказано:
«На всем фронте наступила ростепель, болотистые и озерные пространства заливаются
водою. Лед на реках и озерах не только южного, но и всего северного района покрывается
водою и у берегов рыхлеет. Таяние глубокого снежного покрова и полотна дорог на всем
северном районе создает необычайные трудности для движения войск и артиллерии».
В связи с предшествовавшими известиями о нашем наступлении на Западном
фронте, начатом для этой местности позднее нежели следовало и, по-видимому,
дурно руководим, такое оповещение равносильно признанию, что наступление
не удалось.
Из Ставки возвратилась моя препроводительная записка от 14 марта с подпи¬
санными при ней указами Сенату об увольнении меня и о назначении ген. Шуваева
и с резолюцией на записке: «Объявление благодарности отменяю».
Ниже этой резолюции, как полагается, контрассигнировано военным министром:
«Собственною Его Величества рукою написано: «Объявление благодарности отменяю».
Его Величество указы изволил подписать. 15 марта 1916 г. Генерал от инфантерии Шуваев».
136

Таково было последнее относительно меня распоряжение Николая II.
17 марта (четверг)
Во всех ежедневных газетах Петрограда и Москвы появился подписанный 15
марта указ о «Всемилостивейшем увольнении» меня «согласно прошения» от долж¬
ности военного министра «с оставлением членом Государственного совета» и указ
о назначении главного полевого интенданта ген. Шуваева военным министром.
Я видел в высокой степени доброжелательную оценку моей деятельности в статьях
«Нового времени», «Речи», «Биржевых ведомостей», «Петроградской газеты» и вос¬
хваления моему заместителю в «Земщине», с умолчанием обо мне.
Меня посетил японский посол барон Мотоно со специальной целью выразйть
свое сожаление по поводу моего увольнения, и с этого же дня очень многие лица
стали заносить свои визитные карточки, присылать мне сочувственные письма
и телеграммы.
В Гос. думе среди заявленных представителям печати лестных для меня отзывов
со стороны отдельных депутатов подчеркивалось, что, когда в летнюю сессию так
много говорили об образовании министерства общественного доверия, то во всех
списках, начиная с крайних до умеренных, значилось имя ген. Поливанова. Но в этот
же день в Г ос. думе произошло и коллективное проявление сочувствия мне. В общем
заседании рассматривался внесенный еще государственным контролем П. А. Хари¬
тоновым законопроект с «Уставом ревизии», и председатель военной и морской
комиссии Гос. думы А. И. Шингарев, выступив с речью по поводу общего значения
Государственного контроля, произнес слова, отнесенные им к моему уходу |6*:
«Давно ли было то время, прошло ли оно, когда торгуют народным достоянием, когда
забираются со взяткой, забираются в самую глубь, в самые центральные учреждения? А знаете
ли вы, как с этим легко бороться, знаете ли вы, какая масса лиц, которые пытались хоть
пальцем пошевельнуть в борьбе с этой системой, летела вверх ногами, теряла свое положение
и возможность дальше действовать? Вот депутат Пуришкевич, гг., пустил крылатое слово
«министерская чехарда». В настоящий момент, гг., страшный момент у нас на родине, эта
министерская чехарда принимает зловещий оттенок. Враги забираются в самую глубь, они
бьют наиболее благородных и честных людей (слева, в центре и в левой части правой
рукоплескания, голоса «браво») тайными подкопами (слева, в центре и в левой части правой
рукоплескания, голоса «браво»), они не церемонятся, гг., ни в чем. Клевета, наушничество,
безответственное влияние, возможность себе делать карьеру на спине других, забывая долг
и честь родины, они удаляют от возможности работать самых искренних слуг государства
(слева, в центре и в левой части правой продолжительные рукоплескания, голоса «браво»)».
После А. И. Шингарева выступал от трудовой группы Дзюбинский и, напомнив
по поводу «министерской чехарды» резолюции съездов военно-промышленных ко¬
митетов и земского и городского союзов, закончил свою речь словами:
«По обновленному пути страна пойдет спокойно и свободно только тогда, когда старая
безответственная власть будет принуждена уйти, уйти навсегда и уступить свое место новой
власти, ответственной перед полновластным законным народным представительством».
Говоривший затем Скобелев, и гоже о министерской чехарде, выразился еще
более резко:
«Гг., создание новой власти, вашей, гг., власти, управляющей страной по новой системе,
стоит на очереди дня, а вы - — одни из вас при пустом зале занимаетесь кодификацией,
а другие — скучают в кулуарах. Гг., не издевайтесь над историей, а то она жестоко посмеется
над вами».
В защиту правительства и министерской чехарды выступил от правых Марков
2, который доказывал, что наши министры не «безответственны», а «ответственны
перед Государем Императором» и «из того, что министров гак часто меняли,
явствует, что они часто отвечали за свои действия».
18 марта (пятница)
Пришли московские газет ы, кот орые, по более свободным местным цензурным
условиям, еще шире касаются предположений о враждебных влияниях, вызвавших
мое увольнение.
Мой заместитель сегодня прибыл из Ставки и, надев парадную форму, посетил
меня. Он был взволнованно счастлив оказанным ему доверием, с умилением гово¬
рил о необыкновенной доброте Государя и, видимо, думал, что он-то и есть такого
склада «министр-солдат», который ему т ребовался. Я слушал Д. С. Шуваева молча,
не желая в такую светлую для него минуту вносить в его мысли малейшего
разочарования. Частная квартира для меня уже была' найдена, и я с чувством
большого удовлетворения мог сказать Д. С., что выеду из министерского дома
не позднее 1 апреля, а пока предложил ему немедленно начать пользоваться
137

служебными его комнатами, вследствие чего он и начал в них свои занятия с вечера
того же дня.
Из отзывов печати разных направлений 17*, из происходившего в Гос. думе 17
марта, из многочисленных ко мне личных и письменных обращений можно заклю¬
чить, что общественное мнение и армия объяснили себе мою отставку, как и следо¬
вало ожидать, причинами, не имеющими связи с военным делом 18 и проистекающи¬
ми из тех взглядов свыше, которые после изложенного мною в главе, названной
«Перелом», укреплялись все более и более, наклоняя бытие государства к смутному
будущему.
В дальнейших выпадах против меня правой печати обнаружилось странное
совпадение ее суждений с содержащимся в письме ко мне Государя от 13 марта
обвинением меня в «недостаточно властном руководстве не внушающею доверия
деятельностью военно-промышленных комитетов». В статье «Земщины» от 23
марта, озаглавленной «Кто кого защищает», есть упреки «желтому блоку, устраива¬
ющему даже шумные овации излюбленным министрам, как граф Игнатьев и г.
Сазонов, печати — «за восхваление смененного военного министра», и А. И. Шин-
гареву — за выступление его 17 марта в Гос. думе. Статья эта заканчивается так:
«Ген. Поливанов - далеко не герой нашего романа. Одна близость его к Гучкову,
гордившемуся сходством с младотурками, допущение его в председатели военно-промы¬
шленных комитетов внушало немалые опасения. Тем не менее мы не решались и рта
разинуть, чтобы осуждать ген. Поливанова, и упорно молчали, дабы отдаленным намеком
не подрывать к нему доверия. Мы считали и после смены ген. Поливанова неприличным
указывать не его грубые промахи. Но раз жиды и Шингарев стараются выставить его
жертвой каких-то интриг, набрасывая тем тень и на его заместителя, мы вынуждены
сказать, что он слишком вредил делу, предоставив право распоряжаться заказами явно
хищническим и революционным комитетам!..
Одно допущение делегаций от социал-демократов в комитеты является настолько опас¬
ной политической оплошностью, что нужно благодарить Бога, что ген, Поливанов сменен.
Гучков знает, что ему делать. Он прекрасно понимает, что приглашением якобы рабочих
создает тот же «Совет рабочих депутатов»'. который руководил революцией в 1905 году. Пе
будь этих делегаций, не пришлось бы секвестровать Путиловский завод... Гучков революци-
онировал рабочих, а г. Поливанов этого не замечал».
По поводу этих указаний на военно-промышленные комитеты надлежит при¬
нять во внимание следующее. Заготовительная для нужд армии деятельность этих
комитетов не включала в себя крупных промышленных предприятий и не касалась
важнейших боевых средств обороны, сосредоточиваясь главным образом на обо¬
зном и санитарном имуществе, седлах, подковах и т. п. По словам председателя
финансового отдела В. В. Жуковского, выступавшего с речью 28 февраля на съезде
представителей комитетов, заказов было принято на 230 млн, но денег пока от¬
пущено только 33 млн, баланс Центрального комитета печатается ежемесячно, а его
кассовые денежные обороты проверяются специальной контрольной комиссией,
в состав которой входят представители Государственного контроля.
Степень успешности заготовительной деятельности комитетов в смысле со¬
блюдения ими сроков в выполнении заказов на более необходимые для обороны
предметы проверялась в общем порядке Особым совещанием по обороне, и значи¬
тельных уклонений от этих сроков не было. Таким образом, упрек в «недостаточно
властном руководстве» деятельностью комитетов не должен бы относиться к заго¬
товительной их деятельности, для верховного командования даже совсем не замет¬
ной, но он не должен был относиться и к направлению их политической мысли,
в которой, как показали резолюции съездов, установилось полное единство военно-
промышленных комитетов со Всероссийскими земским и городским союзом и с про¬
чими общественными организациями, работающими на военное ведомство, но над
которой у военного министра никакой власти быть не могло.
Если припомнить к тому же, что военно-промышленные комитеты являются
общественными организациями, действующими на основании Высочайше утверж¬
денного 27 августа 1915 г. Положения, рассмотренного перед этим в Совете минист¬
ров (см. гл. 4), то, казалось бы, и нет причины приписывать исключительно
военному министру введение в состав этих комитетов представителей от рабочих,
коль скоро это было предусмотрено упомянутым выше Положением. Бывший
министр внутренних дел А. Н. Хвостов, давая свои объяснения по рабочему вопросу
в бюджетной комиссии Гос. думы (см. гл. 8.), упомянул, что «правительство,
разрешив вторые выборы рабочих в Центральный военно-промышленный комитет,
138

подчеркнуло этим деловое сочувствие совместной работе с рабочими в области
обороны страны».
Отсюда видно, что и правая печать, приписывая военному министру различные,
по ее мнению, политические послабления военно-промышленным комитетам, совер¬
шенно упускала из виду, что эти комитеты были ему подвластны только в области
данных им для обороны заказов, которые были сравнительно невелики и испол¬
нялись удовлетворительно. Откуда же все-гаки могло появиться упоминание в пись¬
ме ко мне от 13 марта об этом «недостаточно властном руководстве» «не внуша¬
ющими доверия» комитетами?
Председатель Совета министров Б. В. Штюрмер, будучи 2 марта с личным
докладом в Царском Селе и говоря там йо поводу предстоявшего ему приема
обязанностей министра внутренних дел от А. Н. Хвостова, конечно, мог доложить
попутно и о резолюциях съезда военно-промышленных комитетов, закончившегося
29 февраля, мог и упомянуть, что военный министр всегда поддерживает обществен¬
ные организации, а это, в свою очередь, могло создать то неправильное впечатле¬
ние, которое выразилось потом в упомянутых словах письма ко мне из Ставки.
Есть еще одно любопытное указание по поводу связи моего увольнения
с деятельностью военно-промышленных комитетов и с рабочим вопросом. Один
из членов Гос. совета сообщил мне, что в начале марта была отправлена в Ставку
от нового министра внутренних дел Б. В. Штюрмера какая-то записка |9, каса¬
вшаяся рабочего вопроса и сопровождавшегося овациями выступления моего
в закрытом заседании Гос. думы, после которого я поставил на очередь занятий
Особого совещания по обороне пересмотр заработной платы рабочим с целью
привести ее в соответствие с современными ценами на предметы первой не¬
обходимости. Записка эта будто бы произвела неблагоприятное для меня впе¬
чатление. Несколько позднее В. В. Жуковский подтвердил мне существование по¬
добной записки, сообщив мне нижеследующие сведения, полученные в Центральном
военно-промышленном комитете:
«Недавно закончившееся под председательством Б. В. Штюрмера совещание высших
чинов Министерства внутренних дел обсуждало между прочим, как уже указывалось в печати,
вопрос о военно-промышленных комитетах.
В связи с этим из безусловно достоверного источника нам сообщают, что вопрос
0 необходимости реорганизации военно-промышленных комитетов был поднят не военным
ведомством, как ошибочно указывалось в некоторых газетах, а Министерством внутренних
дел. Сначала еще зимой 1915 г. Департаментом полиции были посланы донесения бывшему
военному министру А. А. Поливанову о политической неблагонадежности рабочих делегатов,
входящих в состав военно-промышленных комитетов. Затем такие же донесения посылались
еще несколько раз А. А. Поливанову, причем копии этих донесений сообщались председателю
Совета министров. Наконец в начале марта 1916 г. Департаментом полиции был составлен
обширный доклад о социалистическом движении в России и за границей в связи деятельностью
военно-промышленных комитетов, причем доклад этот не был сообщен А. А. Поливанову,
а направлен Б. В. Штюрмеру 20. Доклад произвел в правящих сферах огромное впечатление,
и результатом его явилась отставка А. А. Поливанова».
Николай II в вопросах государственного управления может под давлением
обстоятельств уступать требованиям общественного мнения, но по свойству своего
характера он не прощает этих уступок ни тем лицам, через посредство коих они
были вызваны, ни тем, кто в силу новых течений выдвинулся вперед, затаив при
этом свое нерасположение к тем и другим и выжидая, пока перемена обстоятельств
позволит ему взяться и за возвращение назад уступки и за нанесение удара ее
виновнику.
Он вынужден был в 1905 г. пойти на уступки, согласившись на создание
в государстве законодательных палат, но возненавидел графа Витте и при первой
возможности начал стремиться к возвращению назад свобод, возвещенных мани¬
фестом 17 октября, и к ограничению прав Гос. думы, удалив от себя графа Витте.
Он вынужден был затем переносить влияние на себя П. А. Столыпина, призна¬
вавшего необходимым вести страну «на легком тормозе вперед» и заставлявшего
его считаться и с Основными Законами и с Гос. думой, но после злодеяния
1 сентября 1911 г., окончившегося смертью Столыпина, высказал, что покойный
председатель Совета министров «его заслонял», а после запроса Гос. думы, жела¬
вшей иметь объяснения по поводу этого убийства, после жалкого выступления
в Думе правительства с ответом и после смелой речи Гучкова отменил привлечение
к ответственности лиц, допустивших Киевское преступление.
Он вынужден был перенести громовые речи Гучкова, произнесенные им в Гос.
139

думе 25 января и 9 марта 1912 г. о Григории Распутине и 7 мая 1912 г. о непорядках
в артиллерийском ведомстве, но с этой поры считал Гучкова своим личным врагом,
а Сухомлинова, поддерживавшего его в нерасположении к П. А. Столыпину, к Гос.
думе и к А. И. Гучкову,— особенно близким себе лицом 2|*.
Летом 1915 г. Николай II под давлением общественного мнения, Гос. думы,
некоторых министров и верховного главнокомандующего вынужден был согласить¬
ся на увольнение Сухомлинова и на назначение преемником ему меня, но, написав
Сухомлинову, что «беспристрастная история будет к нему более снисходительна,
чем осуждение современников», он до поры до времени затаил свое нерасположение
ко мне, как равно и ко всем тем, кто настояли на увольнении Сухомлинова
и одновременно на перемене правительственного курса.
Уже после моего увольнения от должности военного министра наш талант¬
ливый историк, великий князь Николай Михаилович, передал мне слова Александры
Феодоровны, относившиеся к факту моего назначения на эту должность: «It is only
for a short time, Nicky hates him» [«Это только на короткое время, Ники его
ненавидит»]. Таким образом, мое увольнение было намечено уже в день моего
назначения, но, очевидно, имелось в виду выждать перемены обстоятельств.
К августу 1915 г. у Николая II, под влиянием на него еще не выясненной вполне
комбинации лиц, которую я назвал «темными силами», созревает решение удалить
великого князя Николая Николаевича, «заслонявшего» его будто бы перед армией,
а также некоторых из лиц, долгое время бывших приближенными, но Этим «темным
силам» неугодных.
Напор германцев начинает ослабевать, против австрийцев одержаны частные
успехи, и 16 сентября собранному в Ставке Совету министров, в ответ на указанную
большинством министров невозможность следовать во внутреннем управлении
реакционной политике, объявляется: «Вся истинная Россия со мною, а что г оворят
в Петрограде и в Москве, мне все равно». После этого следует постепенное
увольнение министров, поддерживаемых общественным мнением и Гос. думой,
и очередь должна была дойти и до меня.
9 февраля осуществленный по мысли Александры Феодоровны приезд Николая
II в Гос. думу должен был, по замыслу, расположить Думу к дружной работе
с новым председателем Совета министров, но Штюрмер был встречен холодно, мне
же сделаны овации, а от имени думского большинства вновь выдвинуты те же
главные основания для внутренней политики, которые были сообщены еще в августе
Г оремыкину.
На моих личных докладах после этого я начал замечать признаки усилившегося
ко мне охлаждения, невзирая на то, что снабжение армии боевыми средствами
сделало уже колоссальные успехи и вполне обеспечивало переход ее к наступатель¬
ных действиям.
29 февраля в Царское Село был доставлен доклад Верховной комиссии, состав¬
ленный не в пользу Сухомлинова и признававший необходимым дать расследова¬
нию по обвинениям его дальнейший ход, то есть в первый департамент Г ос. совета.
На докладе этом Николай II вынужден был написать «Согласен» и... назначенный
мне на следующий день прием был отменен.
Первый департамент, рассмотрев расследование Верховной комиссии, постано¬
вил: по обвинениям, упадающим на бывшего военного министра, назначить пред¬
варительное следствие; 12 марта это постановление Николаем II было утверждено,
а 13 марта им было мне написано, что он «должен со мной расстаться».
Может быть, конечно, эти два совпадения случайны, но не менее вероятно, что
они вытекают из особенности в характере: на действия, вынужденные под влиянием
общественного мнения, ответить ударом по тому же общественному мнению...
Вот то вероятное психологическое настроение, которое, независимо от доклада
Штюрмера о поддержке мною военно-промышленных комитетов и интересов рабо¬
чих, могло повлечь за собой увольнение меня 22, давно, впрочем, уже предрешенное,
именно в начале марта.
1 апреля 1916 года я переехал из дома военного министра на частную квартиру,
а через год после моего увольнения мне пришлось вновь появляться в этом доме для
работы, но тогда уже в нем были другие люди и шла другая жизнь...
140

Примечания
1*. См, главу 9.
2. Это событие отмечено в дневнике Николая II записью за 5 ноября 1915 г.: «В 3 часа между
военной железнодорожной платформой и водокачкой изобретатель Братолюбов показы¬
вал интересные опыты с его воспламеняющимися жидкостями. От смешения их проис¬
ходит моментальное воспламенение, причем никакими средствами потушить огонь не¬
льзя» (Дневники императора Николая II. М. 1991. с. 556).
3. Расценивая обывательские комитеты для борьбы с дороговизной как «худший вид
социализма», Хвостов организовал преследование кооперативов и запретил их объедине¬
ние, а вместо независимых общественных организаций насаждал контролируемые поли¬
цией потребительские лавки, подобные той, какую открыла на Путиловском заводе
В. Н. Степанова-Дезобри (ЧЕРМГНСКИЙ Е. Д. IV Государственная дума и сзержсние
царизма в России. М. 1976, с. 157 - 159).
4. Поливанов полностью воспроизводит здесь приведенный Савенко фрагмент записки.
Упомянутые оратором в связи с запиской 150-ти поименно правые Н. А. Маклаков,
М. А. Таубе и И. Г. Щегловитов, а также Н. Е. Марков 2-й опровергали обвинения,
называя записку подложной (ВАСЮКОВ В. С. Внешняя политика России накануне Фев¬
ральской революции. 1906 февраль 1917 г. М. 1989, с. 82, 94). В литературе вопрос о ее
достоверности остается неизученным: сама записка до сих пор не обнаружена.
5*. «Собравшиеся на второй Всероссийский съезд представителей военно-промышленных
комитетов люди науки, деятели промышленности и торговли, члены законодательных
палат, правительственных учреждений и общественных организаций считают долгом
приветствовать Ваше Высокопревосходительство, столь неутомимо и энергично руково¬
дящего делом усиления боевой моши армии. В полном убеждении, что отношение Ваше
к посильному участию общественных организаций в деле национальной обороны останет¬
ся так же неизменным, военно-промышленные комитеты со своей стороны готовы
напрячь все силы в деле помощи ведомству по выполнению им его ответственной задачи.
Председатель съезда Александр Коновалов».
6*. В Особом совещании по обороне прежнею сосэава, то есть до издания закона 17 августа
1915 г., находились и представители крупной промышленности.
7.	В действительности доклад Гучкова послужил тогда Поливанову одним из оснований для
прикомандирования правительственных инспскюров к правлению Общества Путиловс-
ких заводов. Правление настойчиво оспаривало выводы комиссии Гучкова; его личной
пристрастности приписывали позднее владельцы предприятия взятие завода в казенное
управление. Исходным материалом Гучкова снабдил 18 июля 1915 г. Поливанов, непосре¬
дственно организовывавший длительную (начало май 1915 г.) и сложную подготовку
секвестра Путиловского завода (Российский государственный военно-исторический архив
(РГВИА), ф. 369, оп. 16, д. 31, л. 29; Путиловой в трех революциях. [Л.] 1933, с. 248,
252—253).
8*. Назначение генерал-адъютанта Мищенко туркестанским генерал-губернатором совпало
с назначением ревизии Туркестанского края сенатором графом Паленом. Прибывшего
сенатора он сначала стеснял в ревизионных действиях, а затем, не добившись его
отозвания, просил уволить его от должности генерал-губернатора.
9.	В Совете министров, вспоминал Шаховской, дело «трижды рассматривалось с постоян¬
ной поддержкой военного министра. Каждый раз я самым решительным образом воз¬
ражал и доказывал: 1) что Положение о военно-промышленных комитетах предусматри¬
вает работу этой организации лишь внуфи России; 2) что опыт посылки представителей
общественности в Америку дал самые отрицательные результаты; 3) что в Англии дело
вполне удовлетворительно налажено юнералом Гермониусом; 4) что включение обще¬
ственников в существующую организацию внесет несомненно в нее нелады и затруднит
и без того нелегкую задачу ген. Гермониуса и 5) что, наконец, общественные элементы,
а в особенности военно-промышленные комитеты, ведут явную борьбу с правительством
и расширение этой борьбы за границей, на глазах у союзников, совершенно недопустимо.
Мои постоянные доводы имели на этот раз полный успех. Даже... П. Н. Игнатьев,
и гот не находил возможным поддерживать настояния... Поливанова. Конечно, всем
стало известно, что дело это провалено мною, и это явилось новым поводом для
борьбы думских и общественных кругов с неугодным им министром торговли и про¬
мышленности» (ШАХОВСКОЙ В. Н. «Sic transit gloria mundi» (Так проходит мирская
слава). Париж. 1952, с. 107).
141

Характеристике Поливанова Шаховской отвел в мемуарах специальную главу, содер¬
жащую примечательный для понимания взаимоотношений министров эпизод: «В Совете
министров я сидел против Поливанова. Как то раз, во время весьма трагичного сообще¬
ния о нашем положении, я заметил какое-то странное выражение его лица. Казалось, что
он был удовлетворен. Это настолько меня поразило, что я уже в следующие разы его
сообщений стал внимательно всматриваться в его лицо. При сравнительных улучшениях
дел на фронте такого выражения я не замечал, но это - как бы удовлетворение —
повторялось при ухудшениях. Я был настолько поражен, что, спускаясь из Совета
министров по лестнице Мариинского дворца вместе с С. В. Рухловым, я ввиду наших
дружеских с ним отношений решился поделиться с ним моим впечатлением. Сергей
Васильевич... сказал: «А разве это для вас новость?» Я был ошеломлен и не знал, чем
объяснить такое странное явление. Не хотел ли он сам занять крупное положение в Ставке
и проводить там свою стратегию? Не знаю. Дальнейшее поведение Поливанова еще более
заставило меня призадуматься» (гам же, с. 151	152).
10*. На только чго окончившемся съезде военно-промышленных комитетов относились очень
критически к деятельности и министра торговли и министра путей сообщения.
11*. Составление журнала по этому вопросу почему-то затянулось (вопрос рассматривался
вторично уже с участием нового военного министра, 22 марта. - Ред.), и когда уже
после моего увольнения от должности министра я этот журнал увидел, то там было
сказано, что поддерживавший мое мнение морской министр вследствие моего выхода из
состава Совета более на своем мнении не настаивает, и, таким образом, по журналу,
получилось не разногласие по моему представлению, а его отклонение.
11. Журнал был «рассмотрен» царем 3 апреля. В нем. в частности, говорилось: «...Лишен
убедительности, по мнению Совеза [министров], и довод о том, что раз на частную
промышленность возлагается ответственность за юсу дарственную оборону, то необ¬
ходимо предоставить ей и прямое в соответствующих мероприятиях участие. По глубоко¬
му убеждению Совета министров, ответственность за государственную оборону, во всей
ее полноте, лежит на правительстве и ни в какой мере не была, не может и не должна быть
перелагаема ни на частную промышленность, ни па общественные организации, ответст¬
венные только за своевременное выполнение добровольно принятых на себя обязательств
по тем или иным, связанным с ощущаемыми военным ведомством потребностями,
поставкам. Выяснившаяся, путем опыта, затруднительность осуществления полученных
заказов в России, по-видимому, и вызывает, нередко, со стороны общественных ор¬
ганизаций стремление - дабы не подвергаться упрекам в несостоятельности их по
выполнению добровольно принятых на себя обязательств, заменить производство
соответствующих заготовлений в России закупками на иноС'. ранных рынках, подобно
тому, как это имело место в обратившем на себя внимание Совета министров случае
покупки Всероссийским земским союзом взамен недоставленных им сапог -- баш¬
маков из Америки. Наконец, неправильно, по мнению Совета министров, и отождествле¬
ние общественных организаций с частною промышленностью, далеко не в полном составе
в них представленной и в них объединившейся... Что же касается, в частности, случаев
передачи общественным орг анизациям заграничных заказов, то Совет министров не мог
не отметить, что таковые со времени воспоследования соответствующих ВЫСОЧАЙ¬
ШИХ, преподанных но действующим армиям, указаний, о коих письмом от 2 декабря
1915 г., за №	156654, сообщил генералу от инфантерии Поливанову начальник штаба
Верховного главнокомандующего, должны рассматриваться как прямое нарушение ВЫ¬
СОЧАЙШЕЙ Воли, а потому, конечно, подобною рода распоряжения не подлежат ни
обсуждению, ни, тем более, исполнению» (РГВИА, ф. 369, on. 1, д. 39. л. Ill 118).
12. По поводу этой заметки председатель Государственного совета А. Н. Куломзин писал
Штюрмеру, что «принимая во внимание особо секретный характер настоящего дела», не
следует допускать больше появления таких сообщений. Штюрмер ответил, что он тоже
обратил на эту заметку внимание и дал указание главному начальнику Петроградского
военного округа воспрепятствовать перепечатке ее другими газетами и «чтобы вообще не
разрешалось помещение в печати статей или заметок по делу бывшего военною министра
В. А. Сухомлинова» (РГВИА, ф. 962, он. 2, д. 10, л. 119	120).
13. «Получив стенограмму этой речи, вспоминал Шаховской,- я решил переговорить со
Штюрмером. Он был крайне поражен, прочитав этот документ, и заявил, что он немед¬
ленно пошлет в Ставку всеподданнейший доклад, и просил меня дать по этому поводу
кое-какие справки, которые я поручил составить моему товарищу Ланговому, как боль¬
шому знатоку и автору рабочего законодательства. Помощнику управляющего делами
142

Совета министров Л. С. Путилову было поручено составление всеподданнейшего док¬
лада. Доклад тгот не успел дойти до Ставки, как был получен указ об увольнении
Поливанова... Это ожидалось давно, но, по-видимому, вопрос шел о том, кому поручить
военное ведомство» (ШАХОВСКОЙ В. Н. Ук. соч. С. 159— 160).
14*. В телеграмме из Ставки от 9 марта говорится, что попытки контратак противника
«остановлены нашим огнем с применением нами снарядов с удушливыми и ядовитыми
газами».
15.	Н. В. Савич свидетельствовал: «Эго было страшным ударом, сразившим Поливанова.
Я видел, как он горько плакал, не скрывая этих слез от думца» (САЁИЧ Н. В. Воспомина¬
ния. СПб. 1993, с. 151).
16*. Привожу их по стенограмме думского отчета.
17*. 20 марта мне прислали номера еженедельников: «Российского гражданина», издаваемого
П. Ф. Булацелем, и «Голоса России», издаваемого князем М. М. Андронниковым, со
статьями, где мне ставилось в вину общение с Гос. думой. 20 же марта в еженедельном
обозрении газеты «Речь» говорится:
«Увольнение А. А. Поливанова является продолжением того ряда перемен в составе
кабинета, который начался увольнением князя Щербатова и А. Д. Самарина (26 сентября)
и А. В. Кривошеина (26 октября). Напомним, что назначение А. А. Поливанова состо¬
ялось после исторического заседания в Ставке 1,3 июня, одновременно с указом о созыве
Гос. думы. Эти даты сами по себе определяют общественный смысл назначения и отстав¬
ки преемника В. А. Сухомлинова».
В «Русском слове» от 20 марта я прочитал телеграммы из Парижа и из Лондона
с известиями, что тамошняя печать высоко оценивает мою деятельность по снабжению
армии. Дошел до меня позднее и отзыв германской печати в виде выдержки из
«Hamburger Nachrichten», где рядом с признанием моих заслуг [в работе на пользу]
русской армии говорится: «От нового министра ген. Шуваева ждут того, чего не могли
дать Сухомлинов и Поливанов. На что он способен, пока неизвестно. Он несомненно
обладает мужеством, если решился принять должность, вступая в которую сановники
приветствуют Царя словами «Ave Caesar, morituri te salutant!» [Здравствуй, цезарь,
идущие на смерть приветствуют тебя!»].
18. В думских кругах существовало мнение, что Поливанов получил отставку из-за допущен¬
ной им огласки роли вел. кн. Михаила Александровича в деле Братолюбова. Как
вспоминал бывший председатель думской Комиссии по военным и морским делам
Н. В. Савич, разглашение якобы выразилось в том, что в Ставку Поливанов отослал
стенограмму скандального разбирательства в думской комиссии дела «господина, по
фамилии, кажется, Богомолов». По сведениям Савича, получив эту стенограмму, Алексе¬
ев показал ее царю. Тем самым Поливанов документально изобличался в распростране¬
нии сведений, порочащих царскую фамилию (САВИЧ Н. В. Ук. соч., с. 151- 153),
19. Имеется в виду всеподданнейший доклад Штюрмера от 14 марта 1916 г., опубликованный
в кн.: СЕМЕННИКОВ В. П. Монархия перед крушением. 1914- 1917. Бумаг и Николая II
и другие документы. М.-Л. 1927, с. 119	121. Резолюция Николая на этом докладе —
«Генерал Поливанов уже уволен» объясняет последовавшую 15 марта отмену «высо¬
чайшей» благодарности. По донесению Штюрмера, «ввиду чрезвычайной важности воп¬
росов, затронутых в принятой Думою формуле перехода» Штюрмер предложил Полива¬
нову «не касаться настоящею дела» в Особом совещании по обороне «ранее, нежели
Совет министров выскажется по существу данного вопроса. Тем не менее, вопреки
просьбе» уже 9 марта Поливанов «предоставил членам совещания свободу обменяться
мнениями по изъясненному предмету, огласив... имевшие место между ним и председа¬
телем Совета министров переговоры»; критике членов Особого совещания подверглась
попытка председателя Совета министров «вторгаться в круг деятельности Особого сове¬
щания... Осуждение действий правительства велось в самой резкой форме».
В докладе Штюрмера как на вредное действие указывалось и на разрешение Поливано¬
вым опубликовать прения в закрытом заседании Думы о событиях на Путиловском
заводе. «Таким образом, настоящее дело получило самую широкую огласку», тогда как
«Совет министров до последнего времени всемерно предупреждал появление в печати
каких-либо сведений о забастовочном движении».
Думская формула перехода и соответствующее постановление Особого совещания по
обороне, говорилось в докладе, являются «попыткою подойти к осуществлению задачи,
которая не получила еще разрешения ни в одной стране, а именно, к введению государст¬
венной нормировки заработной платы», что «неизбежно приведет к самым грозным
143

последствиям, так как рабочие, в надежде на благоприятное для их интересов вмешатель¬
ство государственной власти, тем самым наталкиваются на дальнейшие забастовки»,
причем «претензии рабочих будут обращены уже не к промышленникам, а к самой
правительственной власти, которая взяла на себя регулирование вопроса о заработке.
Указанная деятельность Особого совещания по обороне, руководимого его председа¬
телем — военным министром, идет,— подытоживал Штюрмер, - в области общеполити¬
ческих мероприятий в резком несоответствии с видами и намерениями объединенного
правительства».
20.	Доклад (записка) опубликован в сб.: Рабочее движение в годы войны. М. 1925, с. 269 - 292.
В обзоре событий, имеющих характер борьбы за власть со стороны военно-промышлен¬
ных комитетов, Департамент полиции называл и постановление их съезда (26— 29 февраля
1916 г.) добиваться включения собственных представителей в состав Анию-Русского
комитета.
21*. Стоило Сухомлинову, решившемуся весной 1912 г. после разномыслия со мной по
некоторым вопросам государственной обороны на удаление меня из Военного министер¬
ства, сделать доклад, что к нему Гос. дума относится нехорошо, а к его помощнику,
который к тому же в хороших отношениях с Гучковым, видимо, очень расположена, как
я был немедленно отчислен в состав Гос. совета.
22.	Независимо от тех или иных частных поводов для недовольства Поливановым, кампанию
за дальнейшие перемены в составе правительства, якобы недостаточно решительно
действующего против оппозиции, вели правые, в частности, кружок А. А. Римского-
Корсакова; об устранении Поливанова настойчиво ходатайствовал перед императрицей
бывший министр внутренних дел Н, А. Маклаков, а когда Поливанова удалили. Мак¬
лаков заявил Александре Федоровне, что «ему хотелось бы удаления еще кое-кого»
(ДЯКИН В. С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны. Л. 1967, с.
183- 184).

СООБЩЕНИЯ
А. С. Стурдза и «Священный союз»
(1815—1823 гг.)
А. Мартин
Одной из самых интересных фигур среди совет никои Александра I после 1815 г.,
почти забытой историками, является Александр Скарна гович Стурдза (1791—1854
гг.). Ставший глубоко религиозным после 1812 г., парь надеялся создать мирный,
стабильный внутренний и внешний порядок на основе консервативной интерпрета¬
ции идей христианства. Стурдза был одним из самых глубоких и последовательных
сторонников этого взгляда во внутренней политике (он служил, вместе с кн. А. Н.
Голицыным и М. Л. Магницким, при Министерстве духовных дел и народного
просвещения) и в международных делах.
Карьеру Стурдзы нельзя понять, не обратив внимания на его покровителя, гр.
А.	И. Каподисгрию. Оба они -- аристократы греческого происхождения. Семья
Стурдзы (мать— гречанка, отец - молдаванин) бежала из Османской империи
в Россию вскоре после рождения Александра, который вырос в России и начал
позднее службу в Министерстве иностранных дел. 1де работал под руководством
семейного друга — Каподистрии. И гот. и другой восхищались Александром I,
были преданы делу греческой независимости, православной вере и получили отлич¬
ное европейское образование. Каподистрия делал предложение руки и сердца стар¬
шей сестре Стурдзы Роксандре, влиятельной фрейлине при царском дворе, но она
ему отказала '.
Оба друга разделяли веру царя в возможность некоего среднего пути между
революцией и реакцией, равно как и его надежду на то, что «Священный союз»
приведет к духовному возрождению Европы. Однако Каподистрия придавал особое
значение либеральному и мирскому потенциалу этих идей, а Стурдза был более
консервативен, уповая на религиозно-нравственное возрождение. Его идеал олицет¬
ворялся в союзе независимых христианских государств, связанных общею верой,
и его деятельность в сфере российской внешней политики была обусловлена в основ¬
ном именно этой идеей 2.
Мнение Стурдзы о характере и роли различных народов определялось сугубо
религиозными критериями. Культуру же и законы, ими осуществляемые, он считал
недолговечными: «Всего лишь их вера остается после всех этих перемен; а ког да она
изменяется, тогда это уже не тот же самый народ» Естественно, не все религ ии
в его глазах были равны. Африканские язычники просто невежественны; ислам
богопротивен и развращен; католики, хотя и создали великолепную цивилизацию.
Мартин Александер М.- доктор философии, ассистент профессора в Огльториском универси¬
тете (США). Архивные изыскания для данного сообщения стали возможны благодаря финан¬
совой помощи автору со стороны Международного совета по научным исследованиям и об¬
мену и Американскою совета преподавателей русского языка и литературы.
145

потеряли, однако, ту простую чистоту раннего христианства, которая сохранилась
только на православном Востоке, особенно в России и Греции 4.
Стурдза доказывал, что европейские монархи с конца средневековья явно
и бесстыдно покровительствовали рационализму, чтобы ослабить католическую
церковь. Исходом этого пагубного процесса было Просвещение, за что Бог, нако¬
нец, и наказал Европу ужасами Французской революции и наполеоновских войн.
Потом Бог, помиловав человечество, позволил Александру победить Наполеона.
Но дух революции живет в сердцах европейцев, отравленных поколениями безбож¬
ного образования. Поэтому Стурдза с глубоким скептицизмом взирал на Рестав¬
рацию. Европе же нужно, по его мнению, не восстановление развращенного старого
режима, а, наоборот, полное духовно-политическое обновление. Такое обновление
он считал возможным посредством действий «Священного союза».
Стурдза усматривал в этом союзе реальную основу для успешной российской
внешней политики и особенно надеялся, что союз осуществит свои идеалы через
внутренние перемены в отдельных странах п>тем умеренных еоцильно-политических
реформ (они для него, впрочем, второстепенный вопрос), укрепления религиозности
в народе и строжайших цензурных мер для достижения согласия между образовани¬
ем, печатью и христианством. Он с особой симпатией относился к России, Греции
и Испании, ибо все они бедны, воинственны, населены сильно верующими народа¬
ми, в основе своей крестьянскими, защищают Европу от ислама, и их презирает
богатая и просвещенная Западная и Центральная Европа. Не случайно именно
Россия и Испания спасли Европу от Наполеона \
Что касается врагов Наполеона, то в ущерб Англии он предпочитал католичес¬
кую Францию, несмотря на то, что она являлась родиной страшной революции
и особого вольнодумства. Его уважению к политическому строю, социальной
стабильности и гражданским достоинствам англичан противоречили его недоброже¬
лательное отношение к протестантизму, недоверие к морали «торгующих» народов,
враждебность к английской политике в Латинской Америке и в Греции. Стурдза
никогда не считал Англию верным сторонником дела «Священного союза», а в це¬
лом был мало знаком с Англией и ее культурой Франция, наоборот, оставалась
Меккой всей европейской аристократической культуры (Стурдза даже писал обычно
по-французски), а конфликт между сторонниками и противниками «порядка», по
крайней мере, был во Франции более явным и открытым, чем в Англии, да
и французская дипломатия стояла на позициях, более близких к русским, нежели
британским.
С германскими государствами Стурдзу связывали и брачные узы (его вторая
жена и муж Роксапдры - немцы), и глубоко почитаемые им династические связи
дома Романовых, и частые личные поездки, и сочувствие политическому консер¬
ватизму и религиозности центрально-европейского региона. Ему нравилась даже
политическая раздробленность Германии, то «разнообразие нравов, обычаев, звуков
и предрассудков местных», которое представляло собой «дивное зрелище состяза-
. ния и развития умственных сил» и приятно отличалось от искусственного, урав¬
нивающего централизма и Франции, и Англии 7. Он вообще любил всякую самобы¬
тность и критиковал поэтому стремление к культурной подражательности у русских
и греков, а в принципе отдавал предпочтение простым крестьянским добродетелям
перед светской поверхностностью, осуждая и папский авторитаризм, и «произволь¬
ный характер» петровских реформ 8. Попытки царей, пап римских или революци¬
онеров преобразовывать и уравнивать народы и страны грех, противоречащий
многообразию созданной Б01 ом жизни людей.
Но любовь Стурдзы к Германии не была безусловной. Он презирал тамошних
мелких недальновидных монархов, которые охотнее отказывались от важных госу¬
дарственных прерогатив, чем от сугубо сословных привилегий, и настолько неспосо¬
бны, что, «боясь революции, делают революционеров». И, конечно, он остро
ненавидел самих немецких революционеров.
В России Стурдзу считали знатоком германских вопросов. Например, в феврале
1818 г. ему повелели ознакомить вел. кн. Михаила с прусскими делами перед
отъездом его в Европу. Как раз в связи с пой ролью жеперта по Германии Стурдза
оказался субъектом шумной международной полемики в 1818	1819 годах. Чтобы
понять суть происходившего, нужно знать место, занимаемое С гурдзой в тогдаш¬
них правящих кругах России. Он был и наперсником, и главным помощником
146

Каподистрии в 1814— 1815 гг., редактировал по его поручению текст договора
0 «Священном союзе» и стал руководителем его канцелярии в 1816 г., когда
Каподистрия уже служил статс-секретарем по иностранным делам 9. В круг обя¬
занностей Стурдзы входило также написание пропагандистских статей, ведение
дипломатической переписки и составление памятных записок по вопросам внешней
политики. Эта деятельность молодого чиновника производила столь благоприятное
впечатление, что его пригласили на международный конгресс членов союза в Аахен
осенью 1818 года.
Стурдза еще до того читал о «зловещих» для него выступлениях своевольных
немецких студентов в 1817 году. Эти сообщения подтвердила своими письмами
его сестра Роксандра, жившая тогда с мужем в Веймаре. В пути через Германию
Стурдза и сам исследовал, что там происходило, а по прибытии в Аахен написал
для Каподистрии о своих впечатлениях. Он ярко обрисовал свободу немецкой
прессы, независимость университетов, «ничтожность» Федерального собрания
и «инертность» правителей. В совокупности это представляло, как ему казалось,
значительную угрозу для дальнейшей стабильности Центральной Европы 10. Когда
Аахенский конгресс обсуждал внутреннее состояние германских государств, Ка¬
подистрия упомянул о записке Стурдзы и показал ее царю и управляющему
иностранной коллегией графу. К. В. Нессельроде. Александр I, одобрив суть
выводов Стурдзы, посчитал тон записки слишком резким и повелел переписать
ее более дипломатическим языком.
Что произошло впоследствии, остается не вполне ясным. Одну версию событий
представил царь, лично начертав набросок письма Стурдзе от имени Нессельроде.
Царь писал, что Каподистрия сообщил ему о намерении Стурдзы напечатать свою
записку в немногих экземплярах для раздачи ее союзным делегациям; Александр
1 усматривал в этом «желание самого автора, но отнюдь не официальный до¬
кумент». Когда Нессельроде отправил письмо, отредактировав набросок, появилась
другая версия: Нессельроде вместе с Каподистрией попросили разрешить им напеча¬
тать и распространить записку Стурдзы. Стурдза настойчиво утверждал, однако,
что он — лишь исполнитель повелений своих начальников и что он переработал все
места, которые показались царю неподходящими; Александр же заявил, что Капо¬
дистрия получил окончательное разрешение напечатать записку только потому, что
царь в тот момент не имел времени прочитать последний ее вариант 11.
Причиной этих обвинений и оправданий, которые прозвучали спустя несколько
месяцев после Аахенского конгресса, было нежелание российского правительства
брать на себя публичную ответственность за «Записку о нынешнем положении
Германии» ввиду поднимавшейся в Германии бури негодования по поводу ее
содержания. На деле же текст был неофициально передан в печать и опубликован
еще до конца 1818 года. Автором издатели называли некоего российского статского
советника «S » (с числом точек после инициала, соответствовавшим в совокуп¬
ности числу букв в фамилии Stourdza). Совпадали также чин и подданство. И всю
зиму 1819 г. Стурдза оставался предметом яростной критики со стороны немецких
либералов.
Брошюра Стурдзы, действительно, оказалась весьма полемической по со¬
держанию. Автор писал, что в Германии преобладает опасный политический
дух, который обостряется пагубными тенденциями в религии и образовании.
Автономия университетов и рационалистический, просветительский курс обучения
в них имеют крамольный характер и должны быть отменены, цензуре следует
быть более бдительной и строго следить за периодическими изданиями. Эти
предложения какого-то иностранца отнюдь не внушали немецким либералам
любви к S   особенно же студентам, профессуре, публицистам. Некоторые
консерваторы в Германии втайне одобряли мнение Стурдзы, но это слабо помогало
российскому дипломату, который оставался в Германии после конгресса для
лечения глаз, а два студента из Йенского университета вызвали его даже на
дуэль, которая, впрочем, не состоялась 12.
К лету 1819 г. Стурдза стал настолько известен в Германии, что там уже
продавался его портрет. Между тем из Петербурга прусское посольство сообщало
0 недовольстве русского общественно! о мнения тем, что Стурдза и Александр
1 дискредитируют Россию в глазах немцев. Даже приятели Стурдзы — Н. М.
Карамзин, А. И. Тургенев, П. А. Вяземский — критиковали крайние, по их мнению,
147

взгляды Стурдзы. А после принятия союзом Карлсбадских постановлений в 1819 г.
Н.	И. Тургенев с сарказмом написал, что немцы решили «улучшить», или усту-
рдзить, Университеты» f3.
Несмотря на настойчивые просьбы Стурдзы, Петербург отказался взять на себя
публичную ответственность за «Записку», хотя в марте 1819 г. и было приказано
российским дипломатам за рубежом провозглашать согласие их правительства со
взглядами Стурдзы. Неофициально Нессельроде гоже выразил свое согласие с его
«превосходными принципами» и «неоспоримыми истинами». После убийства сту¬
дентом К. Зандом драматурга А. Коцебу «как русского шпиона» и в полной
уверенности, что предстоит покушение и на его жизнь, Стурдза срочно уехал
в Россию под чужим именем, с трудом избежав недоброжелательной толпы, собрав¬
шейся у его дома в Дрездене и.
Ему приходилось еще многому учиться в сфере дипломатии. Несомненно,
Александр I сочувствовал возвышенно-религиозному тону «Записки», который соот¬
ветствовал идеалам самого царя, а Нессельроде как-ro поддерживал предлагаемые
Сгурдзой практические меры. Не случайно друг Нессельроде австрийский министр
иностранных дел князь К. Меттерних (которого и Стурдза, и Каподистрия не
любили) предлагал Стурдзе убежище в австрийских владениях после опубликования
«Записки». Стурдза был прав, полагая, что общественно-политическая полемика
возникла тогда из-за сущности «Записки», а не вследствие (как потом утверждал
царь) ее тона, а га секретность, с которой в Аахене обращались с нею, служит
доказательством того, что щекотливость документа была, впрочем, понята всеми.
На Александра I, таким образом, падала доля ответственности за случившееся.
Но и Стурдза был виновен, так как не поостерегся публично поставить своего
государя в неловкое положение, хотя этого он и не хотел признавать. Что касается
царя, то он уже неоднократно доказывал, что умеет быстро избавляться от непопу¬
лярных или неосторожных помощников. Тем не менее, Александр I продолжал,
‘ несмотря ни на что, ценить Стурдзу как личного советника. Отчасти это связано
с доверием царя к покровителям Стурдзы и с сто доброжелательным отношением
к Роксандре. В основном же это отражало глубокую симпатию Александра к консер¬
вативно-христианскому мировоззрению Стурдзы.
В конце весны 1819 г. обиженный Стурдза уединился в семейном имении Устье
(Белоруссия), получив у царя отпуск для лечения глаз. Нессельроде ожидал его
приезда в Петербург к концу той осени, но Стурдза собирался зазимовать в Устье.
Роксандра не одобряла эти планы и доказывала брату, что белорусская зима вряд ли
восстановить его здоровье и что «мы живем в такое время, где нельзя отдалять себя
от дел, когда служишь христианскому Государю, да и сам христианин... Зло так
сильно развивается, что никто не должен отойти от своего поста, если совесть ему
то не приказывает». Далее она доказывала, что его «Записка» принесла пользу тем,
что обратила внимание германских правителей на угрозу революции и что «Алеко»
должен подавить приступы самолюбия и вернуться в Петербург.
Осенью 1819 г., на фоне поднимавшейся тогда новой революционной волны
в Западной Европе, Стурдза написал в Петербург, что охотно продолжит службу,
если ему разрешат остаться в Устье. В ответном ноябрьском письме Каподистрия
поручил ему выполнить задачу, напоминавшую на первый взгляд печальную ис¬
торию «Записки»: сочинить брошюру для анонимного опубликования ее в Европе;
она должна будет пропагандировать российскую точку зрения на текущие события.
Инициатива поручения этого дела Стурдзе принадлежала царю. Значит, скандал
предыдущего года не уменьшил высочайшего доверия к способностям советника.
Стурдзе направили конспект содержания предлагаемого сочинения, но просили его
использовать умеренный гон, хотя подчеркивали, что «Вы — самостоятельны.
Творите, как Вам заблагорассудится, и будет очень хорошо».
К середине декабря первый раздел нового текста был закончен. Стурдза утверж¬
дал, что, кроме России, все главные европейские государства находятся в опасно
нестабильном состоянии, виноваты же в этом в равной степени и неспособные их
правители, и фанатические сторонники перемен. Царю этот раздел понравился, как
писал Каподистрия, за исключением нескольких деталей. Стурдза опять слишком
строго осуждал иностранных монархов. Помимо того, Александр I возражал про¬
тив изображения Венского конгресса как политического базара, которому не хвата¬
ло дальновидности, а также против того, что Стурдза перехвалил Карлсбадские
148

постановления. Вообще же Каподистрию обеспокоило то. что в этом «Обзоре 1819
года» Меттерних был представлен в чересчур выгодном свете и что догматизм
Стурдзы и его прдпочтение цензуре и «реформам» (то есть репрессивным мерам)
в области образования не соответствуют желательной нейтральности позиции меж¬
ду либерализмом и абсолютизмом.
Во Ьтором разделе «Обзора» (его царь получил в конце января 1820 г.) рассмат¬
ривалась текущая европейская политика в плане теоретической перспективы. Со¬
гласно инструкциям Каподистрии и собственным взглядам, Стурдза резко критико¬
вал полемический тон, господствовавший тогда среди европейских политических
обозревателей любой идеологической ориентации. Оба главных течения — «аб¬
солютная власть» и «либеральные идеи»,— должны будут пойти на компромисс
в том смысле, что реформа общественно-политического строя необходима, но
возможна она только сверху !5.
Основная разница между монархией и республикой, по мнению Стурдзы,
состоит в том, что монархия нуждается в добродетельном правительстве, а респуб¬
лика — в добродетельных гражданах. А поскольку ни нынешние народы, ни их
правители не особенно добродетельны и так как монархия в такие тревожные
времена наобходима, отсюда следует, что абсолютная власть теперь обязательна,
но ей можно и нужно пользоваться некоторыми положительными элементами
конституционного правления. Однако наиболее надежное препятствие злоупотреб¬
лениям властью— не индивидуализм конституционных государств, а традицион¬
ный сословный строй монархий. Свобода печати гёрпима только в узко политичес¬
ких вопросах, а отнюдь не в сферах науки или беллетристики, где такая свобода
лишь подрывает религию и нравственность. Эта мысль вообще неоднократно
встречается в сочинениях Стурдзы.
Но главное условие восстановления общественного спокойствия в Европе —
реформа образования в духе христианства, так как только христианское учение
о нравственных обязанностях человека в состоянии обуздать и деспотизм властей,
и бунтарство бедных. В христианском государстве внешние формы правления
могут со временем меняться, но они подчиняются нравственной заботе государства
«о слабости человека и его достоинстве», об ограждении его от искушений,
о сохранении твердой сословной иерархии ради общественного согласия. В за¬
ключение Стурдза утверждал, что в таком христианском государстве «вера, ведение
и власть, никак не исключая друг друга, устанавливают и сохраняют между
собой постоянное и спасительное согласие». Эта фраза любопытна потому, что
Стурдза цитирует здесь самого себя из опубликованного в 1818 г. «Наставления
для руководства Ученого комитета, учрежденного при Главном правлении училищ»,
членом которого он являлся 1б. Там автор наглядно демонстрировал, что он
смотрит и на внешнюю, и на внутреннюю политику на основе одной и той
же идеологической установки. Каподистрия нашел второй раздел упомянутого
сочинения «превосходным».
В целом из «Обзора» вытекают два главных вывода, по которым можно судить
об общих взглядах автора. Во-первых, идеологическим константам он приписывал
универсальное значение и не являлся прагматиком, изучающим и оценивающим
отдельно каждый вопрос или исторический случай. Во-вторых, хотя он почти по
всем важнейшим установкам примыкал к сторонникам абсолютизма, подчеркива¬
емая им нейтральность суждений не была пропагандистской: он действительно
считал, что высшие классы Европы вследствие безбожной гонки за богатством
и властью создали те условия, в которых революция стала возможной. В этом он
был совершенно уверен.
В какой-то степени эти убеждения разделял и Александр I. Однако он не дал
санкции на публикацию «Обзора», ибо бурное течение политических событий зимой
1820 г. сделало такую публикацию бессмысленной. И Стурдзе лишь сообщили, что
царь благосклонно принял его работу, после чего она так и осталась лежать
в архиве 17.
Между тем Испанская и Неаполитанская революции убедили российское прави¬
тельство, что опять близится революционная эпоха. И снова оно стало просить
советов у Стурдзы. Когда европейские монархи собрались той осенью в Троппау,
Александр I пригласил туда Стурдзу. Последний отказался, ссылаясь на слабое
здоровье 18, но направил Каподистрии и царю ряд подробных записок, в которых
149

обсуждал сложившуюся ситуацию. Общее настроение у него было мрачным: «Все
положение заставляет трепетать самого отважного обозревателя, так как итог
стольких бедствий, возбуждаемых, так сказать, раскованием сил ада, есть одновре¬
менно — нельзя в этом ошибиться — и наказание свыше».
Стурдза критиковал реакционных испанского и неаполитанского королей, под¬
готовивших своей грубой и неуклюжей политикой почву для революции, и осуждал
«непонятное равнодушие», с которым союзники России встретили Испанскую рево¬
люцию. Он особенно выделял в этом отношении венский двор, который всерьез
заинтересовался грянувшими событиями только тогда, когда кризис в Италии стал
непосредственно угрожать австрийским интересам. Как обычно, циничные прави¬
тели Европы занимались только своими повседневными делами, а не удовлетворе¬
нием длительных потребностей христианского сообщества.
Личные советы Стурдзы Александру I были довольно умеренными : царь с его
союзниками должен потребовать отмены только тех статей испанской конституции,
которые предоставляли парламенту право участвовать в разработке международ¬
ных договоров, каковое право, по мнению Стурдзы, делало сомнительным уважение
Испании в будущем к ее прежним международным обязательствам. Стурдза до¬
казывал, что Королевству обеих Сицилий будет лучше при стабильном, хотя бы
и конституционном, правлении, нежели при старом и нестабильном правительстве,
которое находилось под влиянием Австрии 19. Судя по ответным письмам Каподи-
стрии, Александр I с живым интересом прочитал все эти предложения 20.
С 1820—1821 г., под влиянием новых европейских революций, восстания
в Семеновском полку и внушений Меттерниха, царь отказывается от роли по¬
средника в конфликте между либералами и легитимистами. Идеи Стурдзы при¬
влекали «старого» Александра I, того, каким он был в 1812	1815	годах. Тогда
царь надеялся создать новое, нравственно очищенное христианское содружество
европейских монархов.
В октябре 1820 г., во время переговоров с Мегтернихом в Троппау, Александр
1 еще раз попросил у Стурдзы совета, как можно было бы на основе идей «Священ¬
ного союза» обрести новую Европу. Теперь Стурдза взялся за работу уже без
особого оптимизма. Он обрисовал царю такое общество, где строгое религиозное
единообразие и цензура сосуществовали бы со свободной политической речью; где
собрания представителей собственников помогали бы монарху в управлении стра¬
ной согласно установленным Богом, а не народным суверенитетом, «основным
законам»; где международные отношения опирались бы на взаимное доверие и со¬
трудничество; наконец, где христианские государи правили бы не деспотически, а на
основе активной и организованной поддержки друзей «религии, морали и законов».
Это была привлекательная утопия, но Стурдза уже понял, что его идеям не устоять
против решимости революционеров и эгоизма монархов 21.
Пока что он продолжал посылать свои записки царю, даже когда конгресс
членов союза переместился в 1821 г. в Лайбах. Но результаты встреч не давали ему
повода для надежды на реализацию его замыслов. Затем вспыхнуло Греческое
восстание. И в феврале 1821 г. Стурдза и Каподистрия безуспешно возражали
против политической линии Александра I, которая теперь приближалась к меттер-
ниховскому пониманию антитурецкого восстания как буша против султана
законного монарха, а не как акта освобождения православного народа от исламс¬
кого ига 22. Глубоко разочарованный бездействием российского правительства пе¬
ред лицом трагедии на Балканах, что окончательно разрушало его концепцию роли
«Священного союза», и при упадке влияния своего покровителя Каподистрии,
32-летний Стурдза в 1823 г. официально ушел в отставку и переселился в Одессу, где
он провел основнуЕО часть следующих десятилетий жизни, занимаясь преимущест¬
венно литературным трудом и общественно-благотворительной деятельностью.
В принципе Александр I заинтересовался идеями Стурдзы потому, что тот умел
ясно и четко выражать туманные мысли, витавшие в голове царя, о связи между
религией, политикой и международными делами. В конечном счете их позиции
оказались, однако, несовместимы. Александр I был одновременно либералом, ми¬
стиком и хладнокровным прагматиком, который мог в одно и го же время пожало¬
вать Польше конституцию, покровительствовать поклонникам мистических таинств
и дать неограниченные полномочия графу А. А. Аракчееву. Стурдза был иным. Он
считал эффективными лишь те представительные органы, которые создавались
150

вековой традицией 23, видел в православной церкви исключительный и реальный
источник истины и отвергал циничный прагматизм Аракчеева и Меттерниха.
Александр I как государственный деятель черпал вдохновение еще и из прогрес¬
сивного наследия Просвещения и идеалов романтизма. Стурдза же был таким
идеологом, мировоззрение которого уходило корнями в теократизм и сословное
мышление христианства средневековья, хотя и он воспринимал эти идеи через
призму Просвещения и романтизма. Взгляды Стурдзы отчасти предвосхищали
будущее славянофильство. Когда противоречия между ним и Александром I выяви¬
лись полностью, прежняя роль Стурдзы как царского советника кончилась.
Примечания
1. Архив Института русской литературы РАН (АИРЛИ), ф. 288, on. 1, л. 125, л. 79- 81,
83об,- 84, 92об.—93.
2. GRIMSTED P. The Foreign Ministers of Alexander I: Political Attitudes and the Conduct of
Russian Diplomacy, 1801	1825. Berkeley Los Angeles. 1969, p. 236 242.
3. АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 5, л. 135o6.	136,	53o6.
4. STOURDZA A. Oeuvres posthumes religieuses. historiques, philosophiques et litteraires. Vol. 3.
P. 1858—1861, p. 287; FJUSD. Considerations sur la doctrine et l’esprit de 1'Eglise orthodoxe.
Weimar. 1816, passim.
5. АИРЛИ, ф. 288, on. 1. л. 4, л. 66, 82об.	83об.;	д.	5,	д.	24;	Memoire	sur l’Etat actuel de
I’Allemagne. Par M. de S P. 1818, p. 21.
6. СТУРДЗА А. Мысли о любви к отечеству. Б. м., б.г., с. 20; FJUSD. Oeuvres. Vol. 3, p.
383—384, 419, 466; vol. 4, p. 83, 110. 186, 197—198. 206; АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 4, л 42об.,
65об. -68, 71—71об., 84 84об. ■
7. СТУРДЗА А. Записная книжка путешественника против воли. М. 1847, с. 38.
8. STOURDZA A. Oeuvres. Vol. 2, p. 174- 182.
9. АИРЛИ, ф. 288, on. 1, л. 23, л. 60об.; д. 4, л. 58; л. 58.	л. 11об.	12; д.	23,	л.	3!	39;	д.	5, л. 30;
д. 2, л. ЗЗоб. 36.
10. BRINKMANN С. Die Entstehung von Sturdzas «Etat actuel de TAllemagne». Hislorische
Zeitschrift, Bd. 120,	1919, S.	100; АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 112, л. 12; д. 23, л. 31 об.,	32об.
11.	АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 4,	л. 59; д. 52, л. 149	151; Архив	внешней политики Российской
империи (АВПРИ), ф. 133, оп. 468, д. 10083. л. 37 40об.
12. АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 58. л. 135	135об„ 233 об.
13. BRINKMANN С. Op. cit., S. 99; Остафьевский архив князей Вяземских. Т. 1. СПб. 1897, с.
169- 170, 216; Архив братьев Тургеневых. Т. 5. Пг. 1921. с. 212 213; Остафьевский архив.
Т. I, с. 75.
14. АИРЛИ, ф. 288, on. I, д. 58, л. 149	151,	159	161 об., 270 271; д. 4, л. 60об.; АВПРИ, ф.
133, on. 468. д. 10083, л. 26 26об.. 43 43об.
15. Остафьевский архив, Т. I, с. 216	220; АИРЛИ,	ф.	288.	on.	1,	д.	58,	л.	218об.;	д.	124,	л.
53	58об.;	д. 186, л. 4	10, 15, 29об.	31об..	36;	д.	5,	л.	66	-	142об.
16. Наставление для руководства Ученою комитета, учрежденного при Главном правлении
училищ. Б. м., б. г., с. 2.
17. АИРЛИ, ф. 288, он. 1, д. 186, л. 129; д. 268, л. 416 416об.
18. АВПРИ, ф. 133, оп. 468, д. 10159, л. 52	53, 55; Российский государственный архив древних
актов (РГАДА), ф.	3, on. 1,	д. 78, л. 55.
19.	АИРЛИ, ф. 288,	on. 1,	д. 26, л. 5—27;	д. 266. л.	265—277об., 304; д.	26в.	л.
348 352об„ 425- -432.
20. РГАДА, ф. 3, on. 1, д. 78, л. 55.
21. АИРЛИ, ф. 288, on. 1, д. 26в, л. 289 300.
22. PROUS1S Т. Aleksandr Sturdza: a Russian Conservative Response to the Greek Revolution.
East European Quarterly, vol. 26, 1992, p. 309	344.
23. АВПРИ, ф. 133, on. 468, д. 7713, л. 3—боб.

ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
«Железная маска» как жертва
тайной дипломатии XVII века
Ю. Б. Татаринов
19 ноября 1703 г. в Бастилии скончался таинственный узник, известный как «Человек в желез¬
ной маске». Ученые и деятели культуры трех столетий, пытаясь разгадать тайну «Железной
маски», «примеряли» ее более 50-ти личностям. Несмотря на рациональные гипотезы и остро¬
умные догадки покров тайны надежно скрыл трехвеков^'ю загадку французской истории.
Однако, сочетая традиционный исторический подход с системным анализом, возможно при¬
нципиально по-новому подойти к раскрытию этого секрета.
В 1751 г. из сочинения Вольтера «Век Людовика XIV» Западная Европа впервые узнала
о загадочном узнике Бастилии, вынужденном скрывать лицо под маской. Писателю поверили.
Ведь он в 1717 и 1726 гг. становился заключенным этой крепости-тюрьмы и разговаривал
с людьми, прислуживавшими «Маске» Невероятную историю сразу подхватили ученые,
литераторы, мемуаристы. Появилось множество догадок и домыслов. Сенсационную версию
спустя 20 лет предложил сам Вольтер, Под «Железной маской» якобы скрывали старшего
брага Людовика XIV, сына Анны Австрийской и одного из ее фаворитов. Версии, ставящие
под сомнение честь королевы-матери, стали весьма популярны. Они объясняли необходимость
ношения маски сходством узника с правящим королем.
Предположение Вольтера нанесло сильнейший удар королевской фамилии. В конце XVIII
в. появилась версия о братьях-близнецах 2, а также наиболее ядовитый домысел: подлинный
сын Людовика XIII якобы заточен в Бастилию, а на престол возведен сын кардинала
Мазарини. Тем самым под сомнение ставилась законность престолонаследия Бурбонов начи¬
ная с Людовика XIV. В 1801 г. эта легенда была использована сторонниками Бонапарта.
Появились листовки, в которых утверждалось, что «Железная маска»— его предок. После
взятия Бастилии в 1789 г. и обнародования ее архива было установлено, что «Железная маска»
доставлена в Париж новым губернатором тюрьмы Сен-Маром (его подлинное имя — Бенин
Доверн) с о. Сен I-Маргерит. Ранее узник содержался среди восьми «государственных преступ¬
ников» в замке крепости Пиньероль, где комендантом с 1665 по 1681 г. был Сен-Мар.
Известны имена узников или их псевдонимы J.
Проблема «Маски» стала широко изучаться. В XIX в. наиболее весомый вклад в это дело
внесли французские исследователи: Ж. Делор. П. Лакруа, М. Топен, Т. Юнг, Ж. Лер и Ф.
Функ-Бреитано. В XX в. интерес к таинственному узнику Бастилии нисколько не уменьшился.
Появились новые исследования: англичан -- А. Ланга. А. С. Барнеса, французов — Е. Лалуа,
М. Дювивье, Ж. Могредьяна, М. Паньодя, П.-Ж. Арреза, Ж.-К. Пгифиса, П. М. Дижоля,
советского историка Е. Б. Черняка. В ходе научного поиска некоторые увлекательные, но
исключающие друг друга гипотезы и версии, выдвинутые на рубеже XVIII—XIX вв., завершив
логический круг, приобретали «новую жизнь» в XX в. за счет иной интерпретации уже
известных документов и фактов.
Татаринов Юрий Борисович - кандидат технических наук.
152

Исследователи свели число «претендентов» до трех 4. Это — Никола Фуке, бывший
министр финансов Франции, арестованный в 1661 г. и приговоренный Людовиком XIV
к пожизненному заключению ilo обвинению в финансовых аферах, оскорблении главы государ¬
ства и подстрекательстве к мятежу; «простой слуга» Эсташ Доже, вызвавший «недовольство»
короля, арестованный в августе 1669 г. около Дюнкерка и ставший с 1675 г. вторым слугой
Фуке; Эркюль Маттиоли, министр герцога Мантуанского Карла IV, схваченный вопреки
международному праву о дипломатической неприкосновенности и доставленный в мае 1679 г.
в замок под черной маской за разглашение секретного соглашения между Людовиком XIV
и герцогом о продаже Франции приграничного города-крепости Касале.
Последующие исследования встретились с серьезными трудностями. Согласно официаль¬
ным данным Фуке скончался в Пиньсроле в марте 1680 г. от апоплексического удара, а его
слуга Ла Ривьер стал заключенным. В апреле 1681 г. граф А. Н. де Лозен, ставший узником
Пиньероля с декабря 1671 г. из-за оскорбления, нанесенного им фаворитке короля Ф. А.
Монтеспан, был освобожден. С 1681 г. начались многочисленные секретные перемещения части
заключенных Пиньероля в Экзиль, на о. Сент-Маргериг, и, наконец, один из узников был
доставлен под охраной Сен-Мара в Бастилию. Таким образом, перед исследователями возник¬
ли две основные проблемы; кто из узников Пиньероля стал «Железной маской» Бастилии и чем
оправдана такая чрезвычайная мера, как ношение маски.
Первую проблему можно объективно решить, если включить в традиционную методику
исторического исследования элементы системного подхода и сетевого моделирования. На этой
основе нами разработана «матрица идентификации», с помощью которой были не только
проверены все существующие версии, но и предложена принципиально новая гипотеза, опира¬
ющаяся на все известные документы и факты, относящиеся к узникам Пиньероля \ ставшим
объектом системного анализа.
Наша гипотеза позволила установить, что в марте 1680 г., по-видимому, состоялась
неудачная попытка умертвить Фуке либо имел место намеренный перевод его на роль
абсолютно секретного узника замка. (Его слуги Ла Ривьер и Эсташ Доже объявляются
освобожденными, а на деле в сентябре тайно транспортируются Сен-Маром в форт Экзиль).
Об этом косвенно свидетельствуют таинственные бумаги, обнаруженные тюремщиками в кар¬
манах одежды «покойного» Фуке на 54-й и 91-й день после его официальной кончины. Кроме
того, как объяснить, почему Фуке по опубликованным данным похоронен в Париже через 370
дней после смерти, хотя разрешение короля на выдачу зела узника родным, было дано уже на
17-й день. По-видимому, именно последнее обстоятельство позволило Вольтеру, после раз¬
говора с членами семьи Фуке, заявить: «Итак, остается неизвестным, где умер этот несчастный,
малейшие поступки которого принимали широкую огласку, когда он был могущественным».
На рубеже 1686—1687 гг. умирает or водянки Ла Ривьер, а в апреле 1687 г. Доже под
охраной Сен Мара переводится на о. Сент-Маргериг. В 1694 г. уходит из жизни «самый
старинный заключенный» Пиньероля. Согласно нашей гипотезе это Фуке. Остальные узники,
в том числе Маттиоли, направляются на Сент-Маргерит. В апреле 1694 г. умирает Марриоли,
а в 1698 г. Сен Мар становится «маршалом тюремщиков» -- губернатором Бастилии и по
приказу короля привозит Доже в Париж. Через пять лет Доже в возрасте около 60-ти лет
скоропостижно скончался и был похоронен под псевдонимом «Маршиоли».
Исследователи XX в. полагают, а «матрица идентификации» подтверждает, что «Мас¬
ка» — это узник Пиньероля, скрывавшийся под псевдонимом «Эсташ Доже». Пытаясь рас¬
крыть его настоящее имя, они «обнаружили»: слугу Мартена французского протестанта Ру
Марсийи, обвиненного в заговоре против Людовика XIV и колесованного в Париже 22 июня
1669 г.; аббата Приньяни, тайного агента Людовика, направленного с секретной миссией
в марте 1669 г. к Карлу И Английскому и исчезнувшего одновременно с арестом Доже
в Дюнкерке; священника, свидетеля амурных похождений короля с мадам Монтеспан, челове¬
ка, которому известны «все секреты Фуке»; брата-близнеца Людовика XIV; слугу мавра Набо,
якобы ставшего любовником королевы Марии-Терезии 6.
В целом из предлагаемых историками гипотез и домыслов только версия Паньоля может
объяснить необходимость ношения узником маски. Вместе с тем сам Паньоль претендует на
«перо Александра Дюма», которым он пытается набросать не исследование, а «проект
романа». Что касается остальных предположений, то слуге Мартену вообще не смогли
«приписать» каких-либо секретов; аббат Приньяни «объявился» в Риме в 1674 г., где и умер на
рубеже 1678—1679 гг. 7; версия Лалуа «слаба», она не соответствует нравам двора Людовика
XIV. Ни Монгредьян, называвший «Маску» человеком «без биографии и лица», ни Птифис не
смогли объяснить, о каких секретах Фуке идет речь.
Остается версия Дижоля. При беглом ознакомлении она кажется убедительной, Однако

при внимательном чтении его книги обнаруживается, что юрист Дижоль «препарирует»
документы, пытаясь доказать, что Доже — маленький мавр с черной кожей. Кроме того,
чтобы подкрепить центральный момент своей версии, он «отправляет» весь двор во главе
с Людовиком XIV и Марией-Терезией в 1669 г. в Дюнкерк. Там они якобы должны были
ожидать возвращения Генриетты Орлеанской из Англии после заключения франко-английс¬
кого договора. Была опасность, что здесь Набо {он же Доже, отправленный в 1666 г,
Людовиком в Дюнкерк) мог вновь встретиться с королевской четой. В действительности
секретный договор был подписан в Дувре в мае 1670 г., где была только Генриетта Орлеанская
со своей свитой. Король и его двор в то время совершили отвлекающий маневр, для чего
предприняли поездку во Фландрию 8.
Анализ переписки военного министра Ф.-М. Лувуа с Сен-Маром и Н. Фуке, связанный
с Доже, позволил нам выдвинуть принципиально новую гипотезу относительно секрета
«Железной маски». Ее постановка и дальнейшее развитие в данной статье, составляющие
комплексной секрет «Железной маски», выдвинуты впервые и отсутствуют в имеющейся
литературе. Началом «нити Ариадны» «английского следа» стало письмо министра Сен-Мару
от 12 мая 1681 года. В нем предписывалось перевести из Пиньероля в Экзиль «тех заключен¬
ных, которых он (король.— Ю. Т.) считает достаточно важными, чтобы не передавать в другие
руки, кроме Ваших». При этом оказалось, что Государственный секретарь по иностранным
делам Ш. Кольбер, маркиз де Круасси, готов возложить на свое ведомство все расходы по
содержанию и охране двух узников Сен-Мара.
В 1668—1669 гг., незадолго до заключения 1 июня 1670 г. секретного Дуврского договора,
де Круасси был послом Франции в Лондоне. Этот договор был одним из важнейших
элементов дипломатии Людовика XIV. Мечтая в идеале о всемирной монархии, свою перво¬
очередную задачу он видел в расширении территории Франции до ее «естественных границ» за
счет Испанских Нидерландов, итальянских княжеств, Священной Римской империи и установ¬
лении гегемонии в Европе 9. Обеспечивая при этом свой тыл, Людовик, следуя принципам
Макиавелли, делал все, чтобы любым способом отвлечь Англию от союза с протестантскими
государствами, ослабить ее позиции в Европе и мире. Для этого он потворствовал реакцион¬
ной политике Стюартов в их борьбе с парламентом и собственным народом, способствовал
разжиганию кровавой междоусобицы английских католиков и протестантов. В период правле¬
ния Карла II и его брата ярого католика Якова II Людовик искал с ними союза, тайно их
финансируя, а после «Славной революции» 1688 г. и восшествия на престол Вильгельма III
Оранского инспирировал заговоры и военные интервенции для возвращения Стюартов на
английский престол.
Анализ загадки «Железной маски» проведен нами на фоне военно-исторической и социа¬
льной обстановки в Западной Европе с учетом взаимоотношений французской монархии и ее
военных и дипломатических служб в период 1660—1715 гг. с Англией, Голландией, итальянс¬
кими княжествами, Святым Престолом и «Обществом Иисуса». В результате выявлена никем
не отмеченная ранее устойчивая корреляция между событиями и документами, касающимися
условий заключения и обслуживания Доже последовательно в Пиньероле, Экзиле, на Сент-
Маргерит и в Бастилии, и событиями на протяжении 1660-- 1701 гг., имеющими отношение
к борьбе Карла II и Якова II за сохранение абсолютизма и установление католицизма как
государственной религии.
После подписания Дуврского договора, предусматривающего секретное субсидирование
Карла II, его переход при известных обстоятельствах в католическую веру и совместные
военные действия против Соединенных провинций, Англия не раз находилась на грани
гражданской войны. Один за другим возникали то католические, то протестантские заговоры,
Ихмеющие целью захват власти в стране и победу той или иной религии. Многократно
парламент отвергал кандидатуру Якова, брата Карла И, в качестве его преемника. В проти¬
вовес тори виги выдвигали претендентами на английский трон дочь Якова протестантку Анну
и незаконнорожденного сына Карла II герцога Монмаута. После долгих споров они останови¬
лись на последнем. В связи с этим вопрос о престолонаследии в Англии в 1680 -1681 гг.
превратился в один из самых острых в ее внутренней и внешней политике.
Жизнь Карла II, а затем Якова II подвергалась опасности во время «папистского
заговора» 1678 г., заговора 1680 г., заговора «'Дома ржаных колосьев» в 1681 г., готовившегося
восстания под руководством Монмаута в 1681— 1682 годах. После смерти Карла II и восшест¬
вия на престол в 1685 г. Якова II произошли восстания протестантов под руководством графа
Аргайля и Монмаута, объявившего себя королем Англии, закончившиеся их разгромом
и казнью главарей.
В результате «Славной революции» королем Англии в 1689 г. стал протестант Вильгельм
154

III Оранский. Вскоре, в 1689 и 1692 гг., используя бежавшего во Францию Якова II, Людовик
XIV организовал вооруженные десанты якобитов в Англию. Первый из них закончился
разгромом на английской территории; второй — не состоялся из-за поражения французского
морского конвоя. Позже, в 1696 г. одновременно возникли два якобитских заговора с целью
убийства Вильгельма III. Неудача постигла организаторов и исполнителей и на этот раз.
В 1701 г. английский парламент принял билль о престолонаследии. Он пресек претензии
Стюартов на трон 10.
Ожесточенная борьба за английский престол находила постоянный «отклик» в Пиньероле,
Экзиле, на Сент-Маргерит и в Бастилии. В 1678—1679 гг. после провала «папистского
заговора» и денонсации Дуврского договора Людовик XIV и Лувуа, не уведомляя Сен-Мара,
стали интересоваться у Фуке, чем занимался Доже до ареста, обещая экс-министру значитель¬
ное смягчение тюремного режима. Одновременно Лувуа приказывает Сен-Мару выдать Фуке
письменные принадлежности, воск и печать, чтобы экс-министр, минуя тюремщиков, смог
переписываться с ним г
Фуке, сломленный морально и физически, попался в ловко расставленную ловушку. Он
стал не только осведомителем Лувуа, но и бдительным тюремщиком Доже, следя, чтобы тот
ни с кем не общался, кроме своего «хозяина» и слуги Ла Ривьера. Через последнего Фуке узнал
что-то очень важное о прошлом Доже. Это ясно из личного письма Лувуа Фуке от 20 января
1679 года. «Вы выучите,— пишет Лувуа,— упомянутые Сен-Маром меры предосторожности,
требуемые королем, которые были бы уместны, чтобы воспрепятствовать Эсташу Доже
общаться с кем-либо, кроме Вас. Его Величество ожидает, что Вы приложите все усилия,
поскольку Вы знаете, по какой причине никто не должен знать того, что знает он». В награду
король сперва разрешил Фуке свободно встречаться с Лозеном, совершать совместные с ним
прогулки по замку и всей крепости, общаться с офицерами гарнизона. Позже, в начале 1679 г.,
Фуке было разрешено свидание в Пиньероле с членами его семьи ".
За сохранение секретов Доже Фуке, по-видимому, было обещано близкое освобождение.
В Париже распространился слух, что Фуке, покинув тюрьму, отправится для лечения на воды
в Бурбонне. Но тайна «простого слуги» оказалась роковой как для самого Доже, так и для
Фуке и Ла Ривьера. Фуке уже не могли выпустить живым из Пиньероля. За неукоснительное
и скрупулезное выполнение своих обязанностей в связи с чрезвычайными мерами секретности
по отношению к Доже в 1677 г. Сен-Мар был награжден 10 тыс. экю, в 1678 г. пожалован
в дворяне. Он стал шевалье де Сен-Маром де Дюмоном дю Пальто, а в 1679 г. удостоен
почетного звания младшего лейтенанта королевских мушкетеров. Начиная с 1681—1682 гг.
условия содержания Доже в тюрьмах постепенно улучшались, но охрана ужесточалась. Если
в 1669 г. Сен-Мару было приказано «приносить этому ничтожному пищу за целый день один
раз в течение дня», то в 1696 г. лейтенант, обслуживающий узника, «кладет учтиво кушанья»,
а после еды «спрашивает.весьма вежливо, не нуждается ли он в чем-либо другом». Вместе с тем
никто не должен был видеть Доже и общаться с ним, кроме Сен-Мара и его первого
лейтенанта.
«Свобода» перемещения самого Сен-Мара тоже коррелировалась с английскими событи¬
ями. До кончины Карла II ему разрешали только кратковременные отлучки из мест заключе¬
ния вверенных ему узников. Однако после вступления Якова II на престол в феврале 1685 г.
Сен-Мару уже в марте разрешили вместе с женой поехать на две — три недели на воды во
французскую Савойю. В 1698 г. Доже в маске переводится в Бастилию, где к концу 1699 г.
Сен-Мар оборудует для него «беззвучную камеру». Но уже в 1701 г. «Маска» временно
перемещается в общую камеру с обыкновенными заключенными ,2. 20 ноября 1703 г. скоропо¬
стижно скончавшийся узник в маске был тайно похоронен при церкви Св. Павла под именем
Маршиоли. Оно созвучно с именем авантюриста Маттиоли, что «обеспечило» «итальянский
след» таинственного заключенного Бастилии.
Тайна «Железной маски» согласно нашей гипотезе имеет комплексный характер. Во-
первых, «это— человек, который, по словам военного министра М. Шамийяра, знал все
секреты Фуке», в том числе, по нашему мнению, обстоятельства его таинственной и неподтвер¬
жденной смерти в 1680 г., а также погребения в 1681 г. 13; во-вторых, он - «совладелец»
некоторых замыслов Карла II, связанных с содержанием секретного Дуврского договора;
в-третьих, главный секрет «Маски», не известный ни самому ее «носителю», ни тюремщикам,
а только королю и его доверенным министрам, это — проект использования в нужный момент
«человека в железной маске» в качестве своеобразного «троянского коня» для дестабилизации
социально-политического положения в Англии с целью вывода ее из числа действующих
и потенциальных противников Франции.
Как распознать «лицо и биографию» «Маски»? В апреле 1668 г. в Рим в колледж
155

«Общества Иисуса» прибыл «Жак де Ла Клош с о. Джерси, сын короля Англии, 24 лет
отроду». Он предъявил генералу ордена иезуитов Паоло Оливе два сертификата, подписанных
Карлом И, и третий, полученный им от шведской королевы Кристины. Согласно им новооб¬
ращенный Жак прибыл из Англии от своего отца Карла II, пожелавшего стать католиком.
Утверждалось, что он — принц Стюарт, плод «давней любви» короля во время его пребыва¬
ния в 1646 г. на о. Джерси. Подчеркивалось также, что его сын, сняв духовный сан, может
претендовать на английский трон. Под псевдонимом «Анри Роан» Жак уезжает в Англию
и возвращается с секретным поручением от Карла II генералу Ордена. К сопроводительному
письму Карл приложил вексель на 800 дублонов «для расходов и поездок нашего сына, принца
Жака Стюарта». После этого скромный, набожный, услужливый послушник, «не имеющий
склонности к светской жизни», исчезает в конце 1668 года 14.
В начале 1669 г. в Неаполь помпезно прибывает молодой человек, якобы сын знатного
английского сеньора. В феврале он женится на дочери трактирщика Терезе Корона. Свекор
начал щедро тратить деньги зятя. Вице-король Неаполя заподозрил неладное и приказал
арестовать мужа Терезы. При обыске нашли 200 дублонов, драгоценности и какие-то бумаги,
где он назван «Ваше Высочество». Сначала он был помещен в замок Гаэте для знатных
заключенных, но затем, после запроса в Лондон, переведен в тюрьму для черни. Оказалось,
что он не знает ни слова по-английски и не может объяснить, откуда у него деньги и драгоцен¬
ности. Вице-король хотел наказать его плетьми, но благодаря ходатайству родственников
Терезы самозванец был спасен от позора и освобожден. Авантюрист отлучился на некоторое
время из страны и умер от горячки в августе 1669 г., оставив жену на седьмом месяце
беременности и сделав завещание в пользу неродившегося ребенка.
Написанное по-итальянски, оно поражает своей абсурдностью. Называя себя Жаком
Стюартом, сыном Карла II, он просит для своего наследника звания, соответствующего
принцу Уэльсскому или гериогу Монмауту, а также 291 тыс. дукатов в качестве завещанного
имущества. Все документы Жака де Ла Клоша находятся в архиве «Общества Иисуса».
По-видимому, справедливо утверждение историков, что Ла Клош и самозванец из Неаполя —
эго разные лица. Скорее всего прав А. Ланг, предполагая, что вся история двух «сыновей»
Карла II представляет собой а ван пору, инструктированную во всем генералом иезуитов
Оливой. Мог ли быть Жак де Ла Клош сыном Карла II? Вероятнее всего — нет. Однако при
всех обстоятельствах не исключено, что Жак действительно жил на о. Джерси. Или, по крайней
мере, он, а скорее всего, гот, кто руководил этой сложной криминально-дипломатической
авантюрой, в которой Ла Клошу отводилась роль сына английского короля, был хорошо
осведомлен о событиях, связывающих представителей знатных фамилий острова с принцем
Уэльсским, ставшим позднее королем Карлом II
Для обмана короля была использована история его пребывания 16-летним юношей
с начала апреля по июнь ! 646 г. на о. Джерси, где он скрывался от агентов Кромвеля. Карл
обитал в Элизабет Кастл, в трех милях от поместья Тринити, где жила очаровательная
20-летняя Маргарита Картерет, дочь владельца поместья и родственница губернатора острова
Д. Картерета, первая «зарегистрированная» любовь будущего короля Англии. Позже Мар¬
гарита вышла замуж за пастора Жана де Ла Клоша. Есть документальные основания
предполагать, что о Жаке, используемом в качестве «связника» Оливы с Карлом II, при его
последнем посещении Лондона узнал аббат Приньяни |6. Вместе с ним Ла Клош на пути
в Италию оказался в Дюнкерке и был арестован. В этот момент Людовик XIV и его министры
знали о Доже только то, что ему известны некоторые сведения о переговорах Карла II
с Римом. В 1678 г. через Фуке они выведали гораздо больше, чем предполагали ранее.
Вероятно, Доже проговорился, что он фигурировал в письмах и документах как сын
Карла II, который при известных обстоятельствах мог бы претендовать на английский
престол. Очевидно, в 1680—1681 гг. братьям Кольберам - Жану-Батисту и Шарлю — пришла
в голову идея использовать Доже в критический момент для создания в Англии социально-
политического хаоса и междоусобиц. В качестве кого же они могли бы представить «Железную
маску» — Э. Доже, если предположить, что он родился на о. Джерси не в 1644, а в 1646 г.
и являлся либо бастардом Карла II, либо самозванцем? В этом случае «Железная маска» могла
бы выдаваться французской дипломатией одновременно за сводного брата герцога Монмаута,
племянника Якова II и Генриетты Орлеанской, двоюродного брата Вильгельма III Оранского,
и, наконец, двоюродного племянника Людовика XIV 17.
Почему же этот коварный замысел не был претворен в жизнь? Для этого было много
причин. Вначале Людовик XIV делал ставку на самого Карла II и его брата Якова II как своих
союзников. Затем надеялся восстановить последнего на престоле с помощью военной ин¬
тервенции. В конце концов он предпочел использовать его сына, которого он признал Яковом
156

Ill, королем Англии вопреки прежним договоренностям с Вильгельмом III 18. Кроме того,
всегда существовало серьезное препятствие — постоянная болезнь Доже, преследовавшая
его в течение всего времени заключения ,9. Наконец, жизненные реалии складывались так,
что все заговоры против Карла 11, Якова II и Вильгельма 111 успехом не увенчались.
Не исключено, что если бы они удались, а также если бы Яков или Вильгельм погибли
в бою, самозванца могли бы выдвинуть на политическую арену.
Подводя итоги, можно утверждать, что тайна «Человека в железной маске» — это
не только семейный секрет Бурбонов, а масштабная государственная тайна, способная
повлиять на судьбы народов и государств Западной Европы в последней четверти XVII
века. Тщательные и чрезвычайные меры секретности, предпринятые королевской админи¬
страцией по отношению к Доже и остальным членам пиньерольской «семерки», позволили
королю и его ближайшему окружению достичь одновременно нескольких важных целей.
Бесследно исчез Фуке - личный враз короля и i осударства. Никто уже не смог указать
причину, дату и место его подлинной кончины и погребения 20. Канул в безвестность
авантзорист и обманщик Маттиоли. Доже, даже не приступив к активным действиям,
унес в могилу не только тайну внесудебной расправы с Фуке, но, что гораздо важнее,—
сведения, разглашение которых было опасно для судеб Ашлийского королевства и могло
серьезно осложнить в определенный момент отношения меж ду Англией и Францией, заставив
последнюю воевать против коалиции государств Европы на нескольких фронтах. Таким
образом, черная бархатная маска с металлическими застежками надежно скрыла госу¬
дарственные секреты и замыслы династии Бурбонов.
Примечания
1. VOLTAIRE F.-M. A. Oeuvres completes do Voltaire. Т. II. Correspondanse generate. T. 1. P.
1847, p. 292 293.
2. SOULAVIE J.-L. Memoires du Marechal due de Richelie. Lnd. P. 1790.
3. FUNCK-BRENTANO F. Legendes et archives de la Bastille. P. 1898, p. 104	106; Вопросы
истории, 1979, № 10, с. 113	115, 119.
4. Вопросы истории, 1979, № 10, с. 115	117.
5. Там же, с. 119 --123.
6. LANG A. Les mysteres dc Fhistoire. P. 1907. p. 2	9,	62 65; LALOY E. Enigmes du grand
siecle: Le Masque de Fer, Jacques Stuart dc la Cloche. L'abbe Prignani. P. 1913, p. 197 -198;
ej usd. Qui etait le Masque de fer? P. 1931, p. 21	26; MONGRF.DIEN G. L’affaire Feoquet. P.
1956, p. 242j PETITFILS J.-C. L'Homme au Masque de fer. le plus mysterieux des prisonr.iers de
Thistoire. P. 1970, p. 152; PAGNOL M. Die eiserue Maske. Mtinchen. 1968, S. 223 -- 242; D1GOL
P.-M. Nabo, ou le Masque de fer. P. 1978. p. 203.
7. PAGNOL M. Op. cit., S. 223; LALOY F. Enigmes du.grand siccle, p. 99, 101.
8. DIGOL P.-M. Op. cit. p. 163, 208. BAILL.ON. Henriettc-Anne d’Angleterre, duchesse
d’Orleans. P. 1887, pp. 393 - 394; ARRESE P.-J. Le Masque dc Fer, L’cnigme enfin rcsclue. P.
1969, p. 293.
9. БОРИСОВ Ю. А. Дипломатия Людовика XIV. М. 1991, с. 67	70.
10. BAILLON. Op. cit., p. 399	400; ГРИМ Дж. P. История ашлийского народа. Т. III. М. 1892,
с. 7 — 8, 34—60, 340- 365; ЧЕРНЯК Г. В. Пять столетий тайной войны. М. 1991, с. 145 ■ 146.
11. LAIR J. Nicola Fouequet, precurcnr general, surintendant des finances, ministre d'Etat de Louis
XIV. T. 2. P. 1890, p. 463 464; PETITFILS. J.-C. Or. cit., p. 150; JUNG Th. La verite sur les
masque de fer (les empoisonneurs). P. 1873.	p. 98.
12. TOPIN M. L’homme au masque de fer. P. 1870, p. 210;	ARRLSF P.-J.	Op.	cit.,	p.	96,	32^ 327;
LAIR G. Op. cit., p. 484; FUNCK-BRENTANO F. Op. cit., p. 95 96.
13. Цит no; MONGREDIEN G. Op. cit., p. 243; Вопросы истории. 1979. № 10, с. 115	118.
14. Цит. по: LALOY Е. Enigmes du grand siccle, p. 19	32.
15. Ibid., pp. 33—36; LANG A. Op. cit., p. 69	107; FRESER A. King Charles II. Lnd. 1979, p. 43.
16. LALOY E. Op. cit., p. 22—23. 76.
17. См. династические древа королевских фамилий Англии. Франции, Испании и дома Оранс¬
ких: ВАХТЕР S. В. William III. Lnd. 1966, p. 402 404.
18. БОРИСОВ Ю. В. Ук. соч., с. 292.
19. ARRESE R.-J. Op. cit.. pp. 130, 148, 304	318; FUNCK-BRENTANO	F.	Op.	cit..	p.	87.
20. VOLTAIRE F.-M. Lc Siccle de Louis XIV.	P. 1823. p.	148.

Колдовство и колдовские болезни
в средние века
Ю. Е. Арнаутова
Объяснение причины болезни колдовством —- одно из наиболее распространенных и устой¬
чивых верований, известное всем народам и просуществовавшее вплоть до наших дней.
Заметное место занимали колдуны с их колдовством и в повседневной жизни средневековой
Западной Европы, включая сферу объяснения причин и лечения болезней.
Христианство унаследовало эти верования от эпохи варварства. Устный характер
и доминирующая роль традиции как механизма культуры, направленного на обеспечение
ее устойчивости и приспособляемости к меняющимся условиям, позволили средневековой
народной культуре сохранить эти верования даже тогда, когда христианский взгляд на
мир, казалось бы, должен был господствовать во всех областях жизни. «Наколдованными»,
как правило, считались едва ли не любые внезапные заболевания, особенно со смертельным
исходом, хотя предпочтение отдавалось скорее психическим заболеваниям, бесплодию или
вяло текущим болезням с неясной локализацией симптомов. Когда речь идет о колдовстве
как причине болезни, источник следует искать среди людей, «профессионально» занимающихся
колдовством (ведьмы, колдуны, шаманы, знахари), хотя навести «порчу», как считалось,
может каждый.
Фольклорные образы субъектов колдовства никогда не были четкими, а их функции не
были постоянными. К ведьме, шаману и колдуну обращались не только за содействием
в «йзведении» ненавистного соседа или постылого мужа, но и за помощью при болезнях,
розыске воров, то есть для контрколдовства. Мифологическое мышление тесно связывает
между собой искусство исцеления и колдовство, поскольку всякое лечение предполагает ряд
магических актов, а самый невинный отвар из грав на самом деле является тщательно
разработанным символом, глубинный смысл которого — достояние «коллективного бессоз¬
нательного». Он недоступен носителям культуры: ни лекарям, ни их пациентам, хотя многие
травы из тех, что входят в состав различных отваров и снадобий, на поверку не имеют или
почти не имеют никакого целебного эффекта.
Привычное для современного человека разделение на колдунов (ведьм) и знахарей
(ворожей), т. е, на практикующих «черную» (вредоносную) и «белую» (целительную) магию,
условно. Противопоставление колдунов, запродавших душу дьяволу и ассоциируемых с сила¬
ми зла, и знахарей, которые прибегают к помощи светлых сил Бога, молитвы, знака креста
и ладанок с христианским содержимым, а также естественной силы трав и минералов,
характерно уже для народных верований Нового времени, но не Средних веков. Оно явилось
плодом многовековой эволюции образа ведьмы (колдуна) под воздействием христианства
и отражает в конечном счете присущее христианской картине мира противопоставление
божественных и демонических сил. Отождествление народной магии с культом дьявола
и объявление ведьм и колдунов в том их облике, который существовал в массовом сознании
Арнаутова Юлия Евгеньевна — научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.
158

в раннее и даже в развитое средневековье, слугами дьявола было обусловлено внутренними
процессами эволюции культуры, укреплением в ней позиции церкви, повлекшим за собой
«демонизацию» традиционной народной культуры \
Христианская церковь изначально относилась к народной магии, практиковавшейся
населением, с большим подозрением, а веру в ведьм вовсе отрицала. Саксонский капитулярий
Карла Великого 787 г. угрожал смертной казнью тем, кто, одураченный дьяволом, верят
в существование стриг или ламий — ведьм, способных пожирать живых людей, и на этом
основании убивают обвиненных в подобном преступлении 2. Лишь с конца XIII в., когда в лоне
официальной культуры оформляется учение о ведьме как прислужнице Сатаны, ее персона
окончательно легализуется в тексте средневековой культуры, а народная магия — производст¬
венная, целительная и пр. - становится побочной и из пассивно осуждаемой превращается
в активно преследуемую. Каковы же были эти средневековые колдуны и ведьмы до того, как
«поступили на службу к дьяволу»?
В скандинавской традиции колдовство, хотя и оправдывалось мифами об Одине, во
времена позднего язычества, т. с. в IX -X вв., считалось делом, недостойным мужчин. В сагах
чаше всего речь идет о вёльвах -- женщинах-шаманках, провидицах и прорицательницах,
владеющих искусством нарезать руны, влиять на погоду и менять свой облик. Их магия может
быть опасной для человека: им ничего не сгоит отнять у него разум и силу, наслать на него
болезнь и даже смерть. Особенно зловредным считалось колдовство лапландских шаманов,
которые и богам могут навязать свою волю. После распространения в Норвегии христианства
норвежские законы угрожали смертью всем, кто практикует лапландское колдовство. В ис¬
тории культуры это типичный случай, когда один народ считает колдунов другого, менее
развитого, народа более могущественными. Точно так же несколько веков спустя враждова¬
вшие между собой католики и протестанты полагали, что священники из враждебного лагеря
более эффективно лечат болезни при помощи определенных христианских ритуалов и «отчиты¬
вают» одержимых.
В сагах ведьмы и колдуны действуют заклинаниями, руническими знаками, силой взгля¬
да, дыхания и при помощи наговоренных предметов. Такова Малая Вёльва Торбьёрг из «Саги
об Эйрике Рыжем» (гл. 4), слывшая прорицательницей. Зелья, необходимые для ворожбы, она
носила в большом кошеле, висевшем на поясе из трута, в руке держала посох (шаманский
жезл) с набалдашником, оправленным желтой медью и усаженным самоцветными камнями; на
пиру, куда ее пригласили, она ела блюдо, приготовленное из сердец разных животных, забитых
для угощения гостей, а ворожбу (камлание) совершала на специально приготовленном помо¬
сте. Помимо ведьм и колдунов саги упоминают также особо «мудрых» женщин, знающих
травы и руны, занимающихся гаданием и врачеванием, а при случае способных навредить,
и колдуний, специализирующихся на рунической магии. Певцы-скальды — тоже немного
колдуны, им известно искусство нарезания рун, а сочиненные ими висы и песни способны
воздействовать на человека. «Хулительная песнь» (нид) могла вызвать у того, против кого она
направлена, болезнь или даже смерть
Руны играли особую роль в магической практике северных германцев. Они исполь¬
зовались преимущественно как знаки на амулетах. Магическое действие рун заключено скорее
именно в знаках, хотя, как полагают некоторые исследователи, руническое колдовство вырос¬
ло из словесной магии 4. Даже отделенные от предмета и соскобленные, они способны были
оказывать магическое воздействие Для усиления действия рун их красили кровью или ее
заменой по цвету — охрой. Вредоносные руны могу г вызвать болезнь. В «Саге о Греттире»
(гл. 78) есть сюжет, как ведьма нарезает такие руны на корневище дерева, которое обязательно
должно было быть мертвым, сухим. Рана, полученная Грегтиром от удара топором, отскочи¬
вшим от этого корневища, и казавшаяся пустячной, парализует силу Грегтира, вызывает у него
лихорадку и сводит его в могилу \
Искусство нарезания рун сложное, доступное лишь избранным. Неверно вырезанный
знак может привести к трагическим последствиям. Некий крестьянский юноша из «Саги об
Эгиле» (гл. 72), чтобы склонить девушку к любви, нарезает руны на китовом усе и прячет в ее
постели. Однако в надпись закралась ошибка, и вместо любви он вызвал у несчастной тяжкую
болезнь. Девушка излечилась лишь после тог о. как неверные руны были заменены целитель¬
ными 6. В континентальных «варварских правдах», капитуляриях, «покаянных книгах» (пените-
нциалиях) и канонических актах по отношению к липам, занимавшимся колдовством, приме¬
няются специальные термины романского и германского происхождения. Для женщин —
stri(g)a, granderba, fara, masca, которые обобщаются понятием ведьмы. Для мужчин —
maleficus — колдун, her(e)burgius, strioportius - - колдун, знаток трав и помощник ведьмы. Он
как настоящий кавалер подносит ей котел для приготовления зелий. Этот котел играет важную
159

роль в мифологических сюжетах, в особенности когда речь идет о погодной магии, предсказа¬
ниях и ритуальных жертвоприношениях. Иногда в сознании крестьян колдуны и колдуньи
смешивались с персонажами низшей мифологии. Так случилось с Фригой-Хольдой, с которой,
как писал в XII в. Вормсский архиепископ Бурхард, народная глупость путала ведьму.
В каждой деревне тогда жила непременно хотя бы одна herbaria — женщина, чаще всего
пожилая и одинокая, сведущая в травах, принимавшая роды, вправлявшая вывихи, умевшая
заговаривать болезни, готовить «приворотные» напитки, а при случае навести порчу. Таких
знахарок часто объявляли ведьмами и обвиняли в постигших общину неприятностях: недоро¬
де, засухе, море на скот. Кузнецы, пастухи, плотники, угольщики, охотники тоже слыли
знатоками колдовского искусства з силу того, что отличались от соседей-крестьян тем, что
являлись более узкими специалистами и владели профессиональным знанием, доступным не
каждому. Тогда всякая технология входила в область сакрального значения, а ее владельцу
приписывались особые свойства и качества.
Положение таких людей в обществе было неоднозначным, и трудно сказать, чего в от¬
ношении окружающих к ним было больше — почтения к их знаниям или суеверного ужаса. Все
они слыли людьми мудрыми, и к ним обращались не только за профессиональной помощью,
но и за советом в житейских делах. Народная фантазия и в эпоху язычества, и с приходом
христианства продолжала подозревать их в близком знакомстве с нечистой силой. Так, на
мельнице, по всеобщему убеждению, всегда водились черти, а сам мельник был на короткой
ноге с водяным. Нечистый с удовольствием посещает по ночам кузницу, чтобы «забавляться
с молотом и наковальней», а кузнец нередко слыл оборотнем б.
От людей, которых народная молва считала ведьмами и колдунами, в первую очередь
следовало ожидать какого-нибудь вреда. По поверьям, они могли оборачиваться ночным
кошмаром (марой) и мучить, иногда до смерти, людей во сне. Из «варварских правд» известна
любовь ведьм к человеческому мясу. Это объяснимо с точки зрения присущих древнегерманс¬
кой культуре представлений о душе и жизненной силе человека, которую можно «перенять
через плоть». А потому, если женщина съела мясо человека и было доказано, что она ведьма,
полагался выкуп в 200 со л и до в 7. В пенитенциалии Бурхарда Вормсского упоминается и такое
народное поверье, согласно которому ведьма могла, и не нарушая плоти, выкрасть у спящего
человека сердце и съесть его, а взамен вложить деревяшку, пук соломы или что-нибудь
волокнистое. Пожирание сердца производилось с целью завладеть жизненной силой жертвы.
После этого человек заболевал, а иногда умирал. Это верование сохранилось у немецких
крестьян до Нового времени, и с его помощью часто объясняли внезапные заболевания без
видимой причины.
Магическая техника воздействия на душу и тело человека была разнообразна. А посколь¬
ку всякий уважающий себя приходской священник считал своим долгом выведывать у прихо¬
жан на исповеди, не занимаются ли они чем-нибудь «таким» или не верят ли во что-нибудь
«такое» (что есть великий грех для души), то их вопросники, «покаянные книги», показывают
нам довольно полную картину приемов и средств народной магии. Многочисленные статьи
«покаянных книг» осуждают вредоносные заклинания и разнообразные магические обряды,
совершаемые над ладанками с различным содержимым, веревками с завязанными на них
узлами (завязывание узлов означает магическое принуждение), травами и пр. Подобный обряд
описан у Бурхарда Вормсского, когда «нечестивые люди» — свинопасы, пахари, охотники —
распевали «дьявольские песнопения», заклинания над хлебом, травами или злодейской верев¬
кой, а затем кидали эти предметы на перекрестках дорог или прятали в кронах деревьев, чтобы
избавить своих домашних животных от напасти, чужих же погубить 8. Тут мы имеем дело
с описанием обряда избавления от порчи, что по русской традиции называлось «относ». Этот
обряд не вредоносен по своему прямому назначению: исполняющие его стремятся лишь
отвести порчу от своего скота. Нечто подобное применялось и в отношении людей. Однако
«относ» имел и опасную сторону, на которую указывает автор гтенитенциалия: всякий, кому
первому ненароком попадется на пути наговоренный предмет, окажется «испорчен».
Помимо всяких ухищрений с наговоренными предметами, зубами, когтями и внутрен¬
ностями демонических животных (мышей, кротов, кошек, медведей, змей), с заклинаниями,
превращениями в волков, жаб и ворон ведьмы и колдуны всегда не прочь воспользоваться
и ядами, готовить которые они большие мастера. Григорий Турский в «Истории франков»
сообщает о некоем самозванном святом «большом совратителе, обманувшем многих своей
хитростью». Разоблачивший его парижский епископ нашел при нем «большой мешок, полный
кореней различных трав; там были также и зубы крота, и кости мышей, и когти медведя,
и медвежий жир. Видя, что это колдовские вещи, он приказал все это бросить в воду».
Церковная литература осуждает изготовление ядов наряду с двумя другими основными
160

разновидностями колдовства: заклинаниями и использованием амулетов. В канонических
текстах внешне нейтральное слово «травы» обычно имеет значение колдовского, ядовитого,
контрацептивного или любовного, но никак не медикаментозного напитка из трав. «Не
изготовлял ли ты какого-нибудь смертоносного напитка и не изводил ли ты кого-нибудь с его
помощью?» — всякий раз спрашивал на исповеди священник у прихожанина 9.
Согласно «варварским правдам», преждевременные роды, выкидыши и рождение мерт¬
вых младенцев тоже приписывались колдовскому воздействию и карались крупным штрафом.
Из трав изготовлялись средства для прерывания беременности и для контрацепции. Действия
женщин, которые «своим колдовством и своими травами» делали так, что «плод или будет
изгнан, или погибнет, или, если еще не зачали, делают так, что и не зачнут», противоречили
христианской нравственности и также подпадали под определение колдовства, считаясь тяг¬
чайшим грехом, наказуемым десятилетним покаянием ,0. В традиционном обществе колдовст¬
во — бытовое явление, обусловленное магическим отношением к миру.
Всякий человек, носитель традиционной культуры, обязательно владеет определенным
минимумом приемов производственной, целительной, вредоносной магии, которые являются
своего рода технологиями в разных сферах жизненной практики. Особенно это касается
женщин, поскольку именно женщина — главная хранительница традиций. Не только кол¬
дуньям, но и обычным женщинам были известны многие приемы «домашней» магии, посред¬
ством которой они лечили детей, предохраняли семью от вреда со стороны умерших ее членов,
могли «переманить» к себе изобилие соседа, приворожить мужчину или, в случае измены,
нанести здоровью своих любовников ущерб: «Когда она узнает, что ее дружок хочет иметь
законную супругу, она каким-то колдовским способом гасит его страсть так, что он может
совокупляться только с нею, а не с законной женой».
Бурхард Вормсский сообщал, как' можно, по народному поверью, уморить нелюбимого
мужа: коварные жены, сняв с себя одежду и натерев тело медом, вываливаются в пшенице,
разбросанной по расстеленной на земле ткани; прилипшие к телу зерна размалывают на
зернотерке, не забывая вращать ее ручку, по колдовскому обычаю, только против хода солнца;
испеченный из такой пшеницы хлеб дают съесть мужу, от чего тот без видимой причины
слабеет и умирает. Можно также, выследив человека, вырезать и унести дерн из его следов. Так
колдующие «надеются унести его здоровье или жизнь» |0.
Распространение в Европе христианства и активная борьба церкви с суевериями, к кото¬
рым она относила прежде всего веру в ведьм и колдовство, не изменили народного отношения
к вредоносной магии как к эффективному средству воздействия на душу и тело человека.
Напротив, христианский ритуал обогатил и без того обширный арсенал магических средств
нанесения вреда. Во время мессы, например, на алтарь потихоньку ставили восковые фигурки
людей, чтобы потом «наговорить» с их помощью кому-нибудь смерть. Часто их пронзали
иголками или топили в святой воде, как и серебряные монетки, вследствие чего жертва должна
была заболеть и умереть в мучениях.
Заупокойная молитва или обедня по живым людям тоже могли спровоцировать смерть
жертвы колдовства. Для усиления действия такой обедни на алтарь ставили упомянутую
фигурку из воска. Судя по тому, сколь часто упоминается о таком грехе в проповедях
немецкого проповедника Бертольда Регенсбургского (XIII в.), эта богопротивная практика
была весьма распространена. Заупокойных молитв и обеден по живым так боялись, что
в специальной молитве призывали Бога отвратить их. Сходное действие ожидалось от свечи,
поставленной «за упокой» еще при жизни объекта колдовства. В 1227 г. Синод в Трире
строжайшим предписанием напоминал священникам о необходимости держать под замком
святую воду, пепел и елей, чтобы их не украли для колдовских целей; не оставлять без
присмотра в церкви погребальные носилки и ни в коем случае не служить заупокойную мессу
по живым ".
Сколь бы неустанно ни боролась официальная церковь с суевериями, постепенно и сама
она проникалась верой в возможность влиять на здоровье с помощью колдовства, которое
в глазах теологов непременно было связано с культом дьявола. Уже в IX в. Реймсский
архиепископ Гинкмар, одним из первых заинтересовавшийся этим, обосновал существование
наряду с естественной импотенцией мужчины еще и наколдованной, проявляющейся в отноше¬
нии определенной женщины. Подобное разделение столь укоренилось, что перешло в канони¬
ческое право и стало официальным основанием для разрешения мужчинам повторных браков.
Спустя некоторое время церковь стала считать колдовскими многие заболевания, сегодня
причисляемые обычно к психосоматическим.
Влияния такого объяснения некоторых болезней колдовством не сумела избежать даже
медицина того времени, всегда резко противопоставлявшая себя народной («суеверной»)
6 Заказ 112
161

и монашеской («теологической») медицине. Острые психозы, параличи, потеря памяти,
заикание, внезапная смерть стали объясняться делом рук Сатаны и его приспешников —
. колдунов. В средневековых медицинских учебниках колдовство упоминалось, впрочем, не
часто: существование болезней с такой этиологией не подвергалось сомнению, но их терапия
считалась делом священников, поскольку всякое колдовство и борьба с ним относятся
к компетенции церкви.
Хотя число преследований за колдовство до середины XIII в. было еще относительно
невелико, можно утверждать, что именно в период развитого средневековья происходило
окончательное переосмысление официальной церковью народных представлений о колдунах
и колдовстве, прежде осуждавшихся как злостные суеверия людей, введенных в заблуждение
дьяволом; эти представления узакониваются и становятся частью официальной церковной
культуры, что, в свою очередь, явилось затем одной из предпосылок повальной охоты на
ведьм, охватившей Европу с конца XV столетия.
Примечания
1. ГУРЕВИЧ А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М. 1990,
с. 308—376.
2. Monumenta Germaniae Historica (MGH), Legum sectio II. Capitularium de partibus
Saxoniae, cap. 6.
3. ГУРЕВИЧ А. Я. Поэзия и магия слова. Одиссей, вып. 5 (в печати).
4. UEHLI Е. Nordisch-germanische Mythologie als Mysteriengeschichte. Stuttgart. 1961.
5. Сага о Греттире. Новосибирск. 1976.
6. Исландские саги. М. 1973.
7. MGH, Pactus legis Salicae, cap. 64 (3); Leges Langobardorum, edictus Rothari, cap. 197, 198.
8. Die Bussbiicher und Bussdisziplin der Kirche. Bd. II. Graz. 1958, Corrector Burchardi, № 63.
9. ГРИГОРИЙ ТУРСКИЙ. История франков. М. 1987, кн. 9, гл. 6.
10. MGH, Leges Alamannorum, cap. 77; Corrector Burchardi, № 159, 168, 168, 179, 172, 173, 176,
186, 193, 175.
11. FRANZ A. Die Messe im deutschen Mittelalter. Freiburg. 1902, S. 87.

ИСТОРИОГРАФИЯ
Некоторые тенденции
в отечественной историографии
российской колонизации Аляски
А. В. Гринев
Для довоенной советской историографии был характерен «обличительный подход» при
рассмотрении колониальной практики царизма. Острие критики прямо или косвенно было
направлено против российской дореволюционной литературы, чаще всего оправдывавшей
экспансию Российской империи. Применительно к истории Русской Америки этот подход
с наибольшей силой проявился в монографии С. Б, Окуня 1. Автор оценивал русскую колони¬
зацию Америки, как порожденную реакционной политикой царизма и нарождавшейся хищ¬
нической буржуазии. Упор в монографии делался на негативные стороны русской колониза¬
ции. Впрочем, в заключение своего исследования автор кратко упоминал и о некоторых
положительных моментах в деятельности Российско-Американской компании (РАК), которая
с 1799 по 1867 гг. управляла Аляской 2.
То, что «обличительная» линия в оценке колониальной практики России в Новом Свете
явно доминировала в монографии Окуня, было справедливо отмечено в свое время
Г. А. Агранатом и Н. Н. Болховитиновым, который констатировал, что Окунь несколько недо¬
оценил различия в позициях правительства России и руководства компании и преувеличил
экспансионистские притязания Петербурга в Америке 3. Характерно, что работа Окуня была
опубликована в США в самый разгар «холодной войны»А.
На послевоенную советскую историографию проблемы наложили отпечаток как бурный рост
национально-освободительного движения, так и глобальное противостояние СССР и США. Акцент
на «русском патриотизме» сочетался со стремлением отмежеваться от российского колониализма
и одновременно всячески дискредитировать «американский империализм». Кроме тог о, выход
СССР на широкую международную арену усилил интерес советских ученых к внешнеполитичес¬
ким аспектам истории России — по этой проблематике гораздо более активно стали публиковать¬
ся монографии и статьи, записки российских путешественников, картографические и архивные
материалы. Документы, впрочем, нередко публиковались с купюрами, порой даже не
отмеченными и не оговоренными. Редакторы иногда отказывались пропускать в печать «острый»,
с их точки зрения, материал о русской колонизации Аляски. Так в ходе подготовительной работы
над «Записками» «летописца Русской Америки» К. Хлебникова 5, в книгу не была включена его
статья о восстании индейцев тлинкитов против русских в 1802 г., которая в дореволюционной
России публиковалась дважды, причем и тогда, когда еще существовала Русская Америка 6.
Именно тогда утвердился в советской историографии тезис о прогрессивности освоения
русскими Аляски, об особо «демократическом» составе колонистов и дружественных вза¬
имоотношениях между ними и местным населением; русская колонизация изображалась как
более гуманная, чем испанская или английская, а само слово «колонизация» с приставкой
«русская» почти исчезает из научного оборота и заменяется нейтральным термином —
Гринев Андрей Вольтерович — кандидат исторических наук, доцент Алтайского университета.
163

«освоение». Восстания жителей Аляски, их конфликты с русскими либо замалчиваются, либо
объясняются подстрекательством иностранцев (главным образом англичан и американцев).
Впервые апологетический взгляд на русскую колонизацию Аляски достаточно явно
проявился в научно-популярных книгах С. Н. Маркова об истории Русской Америки, издан¬
ных вскоре после войны 7. Затем, в более смягченной форме эта тенденция нашла свое
отражение в трудах историков географических открытий и американистов — М. Б. Чернен¬
ко, А. В. Ефимова, В. А. Дивина, Г. А. Аграната, А. И. Алексеева, в диссертации Е. В. Мезен¬
цева 8 и ряде других работ.
Ефимов хотя и писал в своей монографии о жестокой колониальной политике РАК
в отношении алеутов и тлинкитов, но в то же время считал, что русская колонизация была
более мягкой по отношению к коренному населению, нежели английская 9. Агранат, крайне
отрицательно оценивая роль английской Компании Гудзонова залива на Канадском Севере,
писал о российской колонизации Аляски: «Относительно прогрессивный для того времени
характер колонизации обусловил и особое положение аборигенов в Русской Америке».
Более конструктивные и мирные контакты русских с местными жителями были обусловлены,
по его мнению, тем, что среди переселенцев из России преобладали спасавшиеся от
крепостного гнета крестьяне, ссыльные, торговые и служилые люди, в отличие от Канадс¬
кого Севера, куда «шли исключительно купцы и миссионеры» 10.
Подобные утверждения мало соответствуют истине. На начальном этапе колонизации
Аляски русские вели себя в отношении местного населения (алеутов) немногим лучше
испанцев времен конкисты. Не стоит излишне идеализировать и коренное население, его
общество и культуру: здесь имели место и рабство, и жестокие пытки пленных, и жуткие
религиозные жертвоприношения и т. п.
Что же касается тезиса Аграната о «демократическом составе» русских поселенцев на
Аляске и позитивном влиянии этого фактора на колонизационный процесс в отличие от
ситуации в соседней Канаде, то проявившийся в данном контексте «классовый подход» не
представляется убедительным, поскольку и в английские фактории Северной Канады ехали
отнюдь не представители британской аристократии. Можно напомнить, что и русские коло¬
нии на Аляске возглавляли (за исключением первого главного правителя А. А. Баранова)
представители военно-служилого дворянства — офицеры российского военно-морского
флота. К тому же «демократический состав» колонизаторов далеко не всегда облагоражи¬
вал характер колонизации.
По этому поводу хорошо, хотя и, пожалуй, излишне резко, высказался в свое время
В.	М. Головнин, писавший о действиях русских промышленников на Алеутских островах: «Они
как сами промышляли зверей, так и у жителей выменивали за разные безделицы, а весьма
часто, где было возможно, и силою брали у них то, чего они не хотели добровольно променять
или за что промышленники не имели средств заплатить. При таких случаях сии люди
употребляли всегда ужасные жестокости; будучи сами народ распутный и отчаянный, большею
частию из преступников, сосланных в Сибирь, они собственную свою жизнь ни во что не
ставили, тоже думали и о жизни других, а бедных алеутов они считали едва ли лучше скотов» 11.
Попытки снять с русских колонизаторов ответственность за конфликты с коренным
населением Аляски и переложить вину исключительно на иностранных торговцев и мореплавате¬
лей уходят своими корнями еще в дореволюционную историографию п. Дивин писал: «Стремясь
подорвать влияние России на Алеутских островах и Аляске, англичане, испанцы и американцы
вооружали аборигенов и подстрекали их к нападениям на русские поселения и корабли».
Впрочем, Дивин признает и то, что «недовольство среди местных жителей вызывалось также
действиями самих промышленников», но главную вину возлагает все же на иностранцев 13.
Особенно часто выдвигаются обвинения в адрес американских и английских морских
торговцев, снабжавших индейцев огнестрельным оружием и поощрявших их к вступлениям
против русских в связи с мощным восстанием тлинкитов в 1802 г., завершившимся захватом
русской крепости на о-ве Баранова 14. Однако само по себе огнестрельное оружие или его
продажа не могли быть причиной конфликта. Не играла существенной роли и антирусская
агитация, которая велась к тому же в весьма незначительных масштабах. Конфликты между
русскими и аборигенами на Аляске происходили чаще всего из-за столкновений экономичес¬
ких интересов, притеснений и насилия со стороны пришельцев, а также по ряду других
конкретных причин.
Некоторые авторы вообще избегали этой темы, хотя проблема контактов колонизаторов
с местным населением — одна из центральных при рассмотрении самого процесса колони¬
зации. Р. В. Макарова в своем основательном исследовании об открытии и освоении Алеутс¬
ких островов почти ничего не пишет о взаимоотношениях русских с алеутами, упомянув,
164

впрочем, в заключении, что русские «промышленники» и коренные жители подвергались
капиталистической эксплуатации. Сильнее выражена эта мысль в другой ее работе, хотя сам
автор здесь же цитирует относящиеся к 1863 г. выводы Комитета об устройстве русских
американских колоний о необходимости «освободить алеутов от обязательного труда в пользу
компании 15.
В действительности система вольного найма практиковалась РАК и предшествующими
ей купеческими компаниями в отношении европейского населения Русской Америки, индей¬
цев и западных эскимосов. В то же время эксплуатация алеутов, эскимосов конягмиутов
(«кадьякских алеутов») и чугачей (частично также индейцев танаина), которые составляли
основной контингент работников РАК, была весьма близка к крепостному праву, о чем уже
достаточно подробно говорилось в литературе 16.
Этнографы, писавшие о русской колонизации Аляски, сосредотачивались главным
образом на собственно этнической проблематике 17. Тем не менее, тенденции, распространен¬
ные в послевоенной советской историографии, оказали свое влияние и на них. В 50-х годах
Е. Э. Бломквист и И. А. Золотаревская подчеркивали «прогрессивный характер» русской
колонизации Америки, писали о «происках» Компании Гудзонова залива, натравливавшей
индейцев на русских 1®. Аналогичная позиция прослеживается и в работах Р. Г. Ляпуновой,
посвященных этнокультурному развитию алеутов в период Русской Америки. Она писала, «что
отношение русских к коренному населению Алеутских островов и Аляски отличалось от крайне
жестокой и истребительной испанской колонизации Америки, а затем и англо-французской уже
тем, что русские никогда не стремились к геноциду, а наоборот — к взаимоотношениям
доверия, основанным на отсутствии расовых предрассудков при совместной трудовой жизни»1в.
Между тем факты, приводимые Ляпуновой, не подтверждают этого вывода. Во время
плавания в 1760—1763 гг, судна «Прокопий и Иоанн» на Алеутские острова второй помощник
капитана В. Шошин силой требовал от местных жителей меха и продовольствие, причем
навел на них такой страх, что алеуты при его приезде выносили на берег пушнину и рыбу,
а сами прятались. Насилия и жестокости промысловиков приводили к неоднократным
конфликтам и выступлениям алеутов и эскимосов 20, которые обычно жестоко подавля¬
лись 21, а жалобы алеутов царскому правительству оставались практически без ответа.
Спорен и тезис об особой «прогрессивности» русской колонизации, которая сопровож¬
далась не только некоторым подъемом производительных сил и внедрением на новых
землях европейской культуры и основ образования, но и деформацией традиционной
культуры и образа жизни, органически присущего значительной части коренного населения
Русской Америки, подвергавшейся эксплуатации, а на начальных этапах колонизации и фи¬
зическому истреблению (впоследствии численность аборигенов сильно сократили завезен¬
ные европейцами болезни, особенно — эпидемия оспы 1835—1839 гг.). Жесточайшему
истреблению подверглись некоторые виды морской и прибрежной фауны (каланы, морские
котики, моржи и т. д.), хотя в последние десятилетия своей деятельности РАК и пыталась
временно ограничивать промысел на отдельных территориях.
Объективно излагаются проблемы колонизации Русской Америки' в трудах академика
Н.	Н. Болховитинова “, С. Г. Федоровой 23, А. А. Истомина а\ где показаны как положитель¬
ные, так и отрицательные стороны колонизационного процесса, динамика и неоднозначность
его различных аспектов. Федоровой разработана и периодизация русской колонизации Аляски.
Сейчас уже очевидно, что освоение русскими Америки проходило в несколько этапов,
каждый из которых имел свою специфику как по направленности колонизационного потока
(сначала на восток вдоль Алеутской гряды, затем на юго-восток и, наконец, на север
в глубинные районы Аляски), так и в формах хозяйственного освоения и взаимоотношениях
русских с коренным населением 2&. В чем-то русская колонизация напоминала французскую
колонизацию Канады. Обе проводились абсолютистскими крепостническими государствами,
вследствие чего слабым был приток населения из метрополии. И во Франции и в России
нарождавшаяся буржуазия была заинтересована в расширении торговли. Доминирующую
роль в колониях обеих стран играла добыча мехов. В погоне за истребляемым пушным
зверем и французы, и русские осваивали все новые территории. Даже финал был сходным:
и те и другие были вытеснены из Северной Америки более сильными капиталистическими
соперниками — Великобританией и США.
Но русская колонизация Аляски имела и свои особенности, она началась позднее, чем
колонизация другими европейскими державами юга и востока Северной Америки, имела
иные направления. Специфика русской колонизации состояла также в том, что основу
благосостояния компании составлял морской зверобойный промысел. В отношении же
коренного населения она более всего напоминала испанскую колонизацию Нового Света 26,
165

для которой было характерно включение индейцев в качестве необходимого элемента
в формирующуюся в колониях социально-экономическую структуру, а также преобладание
докапиталистических форм эксплуатации аборигенов 2Т.
В большинстве отечественных работ явно недооценивается роль «туземного фактора»
в российской колонизации Америки. Между тем именно коренные жители составляли
подавляющую часть населения Русской Америки и основную рабочую силу на промыслах.
Исследователи не учитывают, например, что не столько закулисными дворцовыми инт¬
ригами, сколько ориентацией на кадьякских эскимосов и алеутов был предопределен успех
в конкурентной борьбе компании купцов Голиковых-Шелихова (на ее основе впоследствии
была создана РАК) за доминирующие позиции в пушном промысле на Аляске.
Главный соперник шелиховской компании в конце XVIII в.— компания якутского купца
П. С. Лебедева-Ласточкина — занималась эксплуатацией индейских и эскимосских племен
материковой зоны, получая от них меха в основном сухопутных животных. Однако морской
зверобойный промысел, добыча калана алеутами и кадьякцами под эгидой шелиховской
компании приносила большой доход, а высокая мобильность алеутских и эскимосских
байдарочных флотилий позволяла быстро осуществлять переброску грузов и людей на
огромные расстояния и интенсивнее осваивать новые промысловые угодья. Кроме того,
восстания более воинственных материковых аборигенов во второй половине 90-х годов XVIII в.
окончательно подорвали силы компании Лебедева-Ласточкина в Америке 2в.
Слабо затрагивается в трудах отечественных авторов роль субъективного, личностного
фактора в истории Русской Америки. В результате прошлое Аляски получается в значитель¬
ной мере обезличенным: с одной стороны действуют анонимные «русские», с другой —
«американцы», с третьей — «индейцы» и т. д. Мало учитывается противоречивый характер
деятельности тех же американцев из-за различного их жизненного опыта, особенности
психологии, личных интересов. Поэтому одни американские капитаны и торговцы вели
антирусскую агитацию среди местных жителей, в то время как другие помогали русским,
дружили и торговали с ними. Еще важнее вопрос о роли наиболее влиятельных деятелей
РАК, известных российских путешественников и миссионеров. Ведь именно они, каждый
в отдельности, создавали историю Русской Америки, влияли на ход ее развития.
Известным исключением является, пожалуй, фигура Г. И. Шелихова 2в. Подход к этой
неординарной личности в отечественной литературе страдает определенной однобокостью:
этого «колумба российского», основателя Русской Америки, как правило, изображают
бескорыстным радетелем интересов Отечества. На самом же деле это был очень хитрый,
беспринципный и к тому же подозрительный человек (его подозрительность к иностранцам
граничила с манией), жестокий по отношению к аборигенам. Для достижения своих целей он
вполне мог пойти на убийство. В опубликованном еще в 1863 г. письме к управляющему
своей компанией в Америке А. А. Баранову Шелихов советовал захватить английский бриг,
перебив терпящий бедствие экипаж и выдав эту акцию за нападение местных жителей 30.
Тема колонизации Русской Америки имеет выход и на геополитические проблемы
экспансии Российской империи в Тихоокеанском бассейне. Из недостаточно изученных аспектов
российской колонизации Америки следует назвать и такие, как русско-британские отношения
в Северной Америке, место и роль военно-стратегических мотивов в колонизации Аляски.
Назрела необходимость в написании более полной и объективной работы по истории
Русской Америки с использованием всего многообразия архивных материалов и новейших
трудов отечественных и зарубежных (прежде всего американских) ученых. Это поможет
лучше понять и объяснить все аспекты этой проблемы отечественной и мировой истории.
Примечания
1. ОКУНЬ С. Б. Российско-Американская компания. М.-Л. 1939.
2. Там же, с, 258—259.
3. См. АГРАНАТ Г. А. Об освоении русскими Аляски.— Летопись Севера. 1971, Т. 5, с. 180; БОЛ¬
ХОВИТИНОВ Н. Н. Россия и США: Архивные документы и исторические исследования. М. 1984, с. 56
4. OKUN S. В. The Russian-American Company. Cambridge (Mass). 1951.
5. ХЛЕБНИКОВ К. Т. Русская Америка в «записках» Кирила Хлебникова. Сост., введ, и коммент.
С. Г. Федоровой. М. 1985.
6. ХЛЕБНИКОВ К. Т. Первоначальное поселение русских в Америке.— Радуга. 1833. Кн. И, III, V; эта же
статья перепечатана в кн.: Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана.
СПб. 1861. Вып. 4.
166

7. МАРКОВ С. Н. Русские на Аляске. М. 1947; его же. Летопись Аляски. М.-Л. 1948.
8. ЧЕРНЕНКО М. Б. (с участием Г. А. Аграната). Лаврентий Алексеевич.— ЗАГОСКИН. Путешествия
и исследования лейтенанта Лаврентия Загоскина в Русской Америке в 1842—1844 гг. М. 1956;
ЕФИМОВ А. В. США: пути развития капитализма. М. 1969; его же. Из истории великих русских
географических открытий. М. 1971; ДИВИН В. А. Русские мореплавания на Тихом океане в XVIII в. М.
1971; АГРАНАТ Г. А. Ук. соч., с. 180—193; его же. Хищнический характер колонизации Американского
Севера.— Труды Ин-та географии АН СССР. 1953. Вып. 57; АЛЕКСЕЕВ А. И. Колумбы росские.
Магадан. 1966; его же. Сыны отважные России. Магадан. 1970; его же. Судьба Русской Америки.
Магадан. 1975; его же. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Америки. М. 1982;
МЕЗЕНЦЕВ Е. В. Русский флот на Тихом океане (1783—1813 гг.). Автореф. канд. дисс. М. 1987.
9. ЕФИМОВ А. В. США: пути развития капитализма, с. 473; его же. Из истории великих русских географи¬
ческих открытий, с. 165.
10. АГРАНАТ Г. А. Об освоении русскими Аляски, с. 188—189.
11. ГОЛОВНИН В. М. Записка Капитана 2 ранга Головнина о состоянии Российско-Американской компа¬
нии в 1818 году.— Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана. СПб.
1861. Вып. 1, с. 51.
12. См., напр.: ТИХМЕНЕВ П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании
и действий ея до настоящего времени. СПб. 1861, ч. 1, с. 89—90.
13. ДИВИН В. А. Русские мореплаватели.., с. 339, 328.
14. ОКУНЬ С. Б. Ук. соч., с. 52; АЛЕКСЕЕВ А. И. Колумбы росские, с. 149; его же. Сыны отважные России, с.
137; его же. Освоение русскими людьми..., с. 116; ПАСЕЦКИЙ В. М. Очарованный надеждой. Л. 1970, с. 17;
ФЕДОРОВА С. Г. Русское население Аляски и Калифорнии: конец XVIII в.—1867 г. М. 1971, с. 124, и т. д.
15. МАКАРОВА Р. В. Русские на Тихом океане во второй половине XVIII в. М. 1968, с. 163; см. также: ее же.
Внешняя политика России на Дальнем Востоке: вторая половина XVIII— 60-е годы XIX в. М. 1974, с. 7,
25, ср. С. 103.
16. ЗОЛОТАРЕВСКАЯ И. А., БЛОМКВИСТ Е. Э., ЛИПШИЦ Б. А. Русская Америка.— Народы Америки. М.
1959. Т. 1, с. 100.
17. См., напр., АВЕРКИЕВА Ю. П. Индейцы Северной Америки. А. 1974; ДЗЕРЖИНСКИЙ Г. И. Атапаски
Аляски: Очерки материальной и духовной культуры, конец XXIII — начало XIX в. Л. 1987.
18. БЛОМКВИСТ Е. Э., ЗОЛОТАРЕВСКАЯ И. А. История колонизации Северной Америки и современное
положение индейцев.— Индейцы Америки. Сб. Трудов Института этнографии. Нов. сер. Т. XXV. М.
1955, с. 65-66.
19. ЛЯПУНОВА Р. Г. К проблеме этнокультурного развития американских алеутов (со второй половины XVIII в.
до наших дней).— Исторические судьбы американских индейцев. М. 1985, с. 294; см.; ее же. Алеуты: Очерки
этнической истории. Л. 1987, с. 50—51; ее же. Этнокультурные контакты русских с алеутами и тихоокеански¬
ми эскимосами в XVIII—XIX вв.—Америка после Колумба: взаимодействие двух миров. М. 1992, с. 75,78,81.
20. ЛЯПУНОВА Р. Г. Алеуты, с. 64, 62—76.
21. См., напр., Русская Америка в неопубликованных записках К. Т. Хлебникова. Сост., введ. и коммент.
Р. Г. Ляпуновой и С. Г. Федоровой. Л. 1979, с. 86—90.
22. БОЛХОВИТИНОВ Н. Н. Становление российско-американских отношений: 1775—1815, М. 1966; его же.
Русско-американские отношения: 1815—1832. М. 1975; его же. Русско-американские отношения и про¬
дажа Аляски, 1834—1867 гг. М. 1990; его же. Россия открывает Америку: 1732—1799. М. 1991.
23. ФЕДОРОВА С. Г. Ук. соч.; ее же. Этнические процессы в Русской Америке.— Национальные процессы
в США. М. 1973; ее же. Русское наследие в судьбах коренного населения Аляски.-- Традиционные
культуры Северной Сибири и Северной Америки. М. 1981, с. 224—265.
24. ИСТОМИН А. А. Селение Росс и калифорнийские индейцы.— Советская этнография. 1980, № 4; его же.
Русско-тлинкитские контакты (XVIII—XIX вв.).— Исторические судьбы американских индейцев. М. 1985;
его же. Америка Испанская и Русская.— Латинская Америка. 1987, № 6, с. 59—60; ejusd. The Indians at
the Ross Settlement According to the Censuses by Kuskov, 1820—1821, Fort Ross, California. 1992.
25. ФЕДОРОВА С. Г. Русское население Аляски..., с. 100—136; ее же. Русское наследие..., с. 244—246.
26. См.: ОКУНЬ С. Б. Ук. соч., с. 188—189.
27. ИСТОМИН А. А. Америка Испанская и Русская, с. 59—60.
28. Закат могущества «лебедевской» компании на Аляске приходится на 1797 г., см.: ХЛЕБНИКОВ К. Т.
Русская Америка в неопубликованных записках, с. 47; ФЕДОРОВА С. Г. Русское население Аляски, с.
112, 115, 119—120.
29. Подробный перечень работ о Г. И. Шелихове и его деятельности на Аляске и в Сибири (до 1971 г.)
составил Б. П. Полевой, см.: ШЕЛИХОВ Г. И. Российского купца Григория Шелихова странствования из
Охотска по Восточному океану к Американским берегам. Хабаровск. 1971, с. 162—170; одной из
последних работ о Шелихове является книга: СИТНИКОВ Л. А. Григорий Шелихов, Иркутск. 1990.
30. ТИХМЕНЕВ П. А. Ук. соч., СПб. 1863. Ч. II. Приложение, с. 74.
167

История Европы. С древнейших времен до наших дней. В 8-ми томах. М. Наука. Т.
1.	Древняя Европа. 1988. 704 с.; т. 2. Средневековая Европа. 1992. 808 с.
Вышли первые тома «Истории Европы». В предис¬
ловии ко всему изданию, подготавливаемому ин¬
ститутами всеобщей истории, российской истории,
славяноведения и балканистики РАН при участии
историков ряда других институтов и вузов, обозна¬
чены основные контуры восьмитомника. В основе
его замысла лежит стремление проследить раз¬
витие европейской общности народов, как взаимо¬
связанного конгломерата.
Коллективные обобщающие труды всегда
в той или иной мере отражают уровень науки
на момент их создания. Быть может, они в большей
степени, чем любая монография, показывают,
чего достигла и перед чем остановилась данная
отрасль знания, как она соотносится с уровнем
мировой науки.
На предисловии, как и на содержании первых
томов издания не могли не отразиться обстоя¬
тельства переходного времени, переживаемого
отечественной историографией. Первый том был
сдан в набор еще в 1986 г., а подписан в печать
в 1987 году.
Первый том «Истории Европы» существенно
отличается от вышедших ранее обобщающих тру¬
дов по древней истории, в которых практически
отсутствовала единая картина развития племен
и народов Европы. Между тем уже в древнейший
период своей истории население этого материка,
несмотря на многообразие культур, племенные
особенности и различия в путях развития отдель¬
ных регионов, имело много общего в силу регуляр¬
ных культурных связей, передвижений племенных
массивов, военных подходов и территориальных
захватов.
Конечно, существовала разница в уровнях со¬
циально-экономического развития отдельных на¬
родов Европы. Те, что населяли территории, приле¬
гавшие к Средиземному морю, развивались быст¬
рее и достижения их культуры распространялись
очень далеко за пределы этого региона. Особенно
ярко это проявилось в период создания Римской
империи, когда значительная часть Европейского
континента — от Пиренейского полуострова до Ду¬
ная и от Британии до побережья Черного моря —
оказалась в составе одного государства. Римской
империи противостоял обширный мир варварских
народов, которые объединялись в крупные союзы
племен и варварские государства.
Но эти два организма, стоявшее на разных
уровнях социально-экономического развития, на¬
ходились в непрестанной взаимосвязи, испытывали
постоянное взаимовлияние. Это отчетливо видно
и из приведенных в томе данных о проникновении
античных изделий далеко вглубь варварской пери¬
ферии, распространении там римских монет, при¬
емов работы античных ремесленников. Общие тен¬
денции европейского культурного развития, выяви¬
вшиеся еще в эпоху бронзы и последовавший за
нею период распространения железа, по разному
проявлялись в отдельные периоды. Об этом свиде¬
тельствует широкое распространение гальш-
таттских, затем латенских памятников на террито¬
рии Европы.
В томе нашел отражение период от каменного
века до конца античной эпохи. В отличие от первых
томов «Всемирной истории» в нем содержится
больший объем исторических фактов, которые по¬
лучили яркое и более объективное освещение.
г Авторы проявили большое внимание к данным
археологических находок, особенно новейшим.
Широко использованы свидетельства античных ав¬
торов.
Достоинством тома является то, что в нем
рассмотрены мнения старых и новых исследова¬
телей по важнейшим дискуссионным общим про¬
блемам, их оценки отдельных событий. К сожале¬
нию, в некоторых главах называются фамилии ис¬
следователей, мнения которых упоминаются при
сообщениях о различных концепциях, в других
главах дело ограничивается ссылками на древних
авторов (гл. 7).
Насыщенность текста фактологическим мате¬
риалом и очень ясное его изложение, обилие
иллюстраций и карт делает том доступным ши¬
рокой читательской аудитории. Во введении к нему
Е. С. Голубцова и Г. А. Кошеленко отдают обяза¬
тельную по тому времени, когда готовился к печати
этот том, дань, ссылаясь на общеизвестные труды
«классиков марксизма», стремясь показать, что
авторы данного тома трактуют процесс истори¬
ческого развития Европы в соответствии с их ука¬
заниями. Существенно, что во введении подчер¬
кнуто наличие и значение тесных связей истории
Европы с историей народов Западной Азии и Се¬
верной Африки.
В первых главах В. С. Титов представил под¬
робное описание важнейших археологических
культур и памятников, относящихся к каменному
и бронзовому векам, и охарактеризовал социа¬
льно-экономическое развитие европейцев в тот пе¬
риод. Я. С. Баюн рассмотрел индоевропейскую
проблему и ее спорные аспекты.
Большая часть тома посвящена античности.
Авторы характеризуют важнейшие этапы развития
региона, становление и эволюцию классических
форм государственного устройства, эллинистичес¬
кие государства, Римскую республику и империю,
кризис и гибель античного общества, племенной
мир на территории Европы на разных стадиях ее
истории. Особое внимание уделяется развитию
168

культуры. При этом пришлось отойти от того опре¬
деления Европы, которое дано в предисловии ко
всему изданию, как территории, простирающейся
«от Атлантического океана до Уральских гор и Кав¬
казского хребта, от Северного Ледовитого океана
до Черного и Средиземного морей» (с, 5). Фак¬
тически они рассматривают Европу в границах, со¬
ответствующих представлениям о ней античных
географов. Видимо поэтому в том не вошли очерки
О территориях, населенных местами, савроматами,
очень мало говорится о синдах и об азиатском
Боспоре, не упоминаются сарматы Поволжья
и Придонья, слабо освещена история народов, на¬
селявших северные земли Восточной Европы. Ос¬
новное внимание в соответствии с наличием пись¬
менных источников уделяется западным и южным
регионам Европы.
В предисловии ко второй части тома
Е. М. Штаерман перечисляет основные проблемы,
возникающие при изучении истории античного ми¬
ра, в том числе: начало и конец античной эпохи,
роль восточных контактов в истории античных
государств, значение взаимодействия Греции и Ри¬
ма с племенным миром. При этом внимание чи¬
тателей обращено на дискуссии относительно роли
войн в античном мире, судьбы полиса, содержания
понятия «эллинизм», а также и значения хри¬
стианства.
В открывающей изложение древней истории
главе Т. В. Блаватская для характеристики Греции
в XXX—XII вв. до н. э. использует данные, по¬
лученные в результате новейших исследований.
Автор описывает развитие материальной культуры
племен, населявших материковую часть Греции,
Крит и Кикладские острова. Говоря о происхо¬
дивших в тот период социально-политических из¬
менениях, она выделяет возникновение военной
демократии и государственного устройства. Исто¬
рия указанных регионов рассматривается поэта¬
пно: племенной мир Греции в III тысячелетии до
н. э., объединение критских царств в XX—XVIII
вв., Крито-Кикладская монархия в XVII—XV вв.,
ранние царства на материке в XIX—XVII вв., Эл¬
лада в XVI—XII вв. до нашей эры.
И. Л, Маяк и В. И. Козловская пишут об об¬
разовании государств на территории Италии и Ис¬
пании, а Ю. К. Колосовская и С. П. Шкунаев —
о кельтах в первой половине I тыс. до нашей
эры. В этих главах сказываются недостаточная
исследованность темы и скудость источников
о племенах, как автохтонных, так и вновь при¬
шедших в тот или иной регион. Вероятно поэтому
так лаконично охарактеризованы кельты, о ко¬
торых пишут античные авторы середины I тыс.
до нашей эры. Остались не выясненными связи
кельтов с иллирийцами и фракийцами.
История Греции с XI по IV в. до н. э., время
становления и развития классических форм госу¬
дарственного устройства, охарактеризована
Ю. Б. Андреевым и В. И. Исаевой. И. Л. Маяк пове¬
ствует о ранней республике в Риме, Ю. Г. Вино¬
градов — об обстановке в Западном и Северном
Причерноморье в классическую эпоху. Наличие ис¬
точников позволило достаточно подробно и дово¬
льно красочно рассказать об истории и культуре
Греции.
Колонизационная политика древних греков,
которая была результатом их внутреннего разви¬
тия, заслуживала более подробного рассмотрения.
Это, в частности, относится к характеристике того,
как была организована греческая колонизация.
Думается, неправомерно было говорить о тирании
Писистрата ранее, чем о Солоне (с. 245 и 247).
Ю. Г. Виноградов нарисовал достаточно широ¬
кую картину истории народов Западного и Се¬
верного Причерноморья в классическую эпоху. Он
показал освоение греками прибрежных районов
Причерноморья, описал поход персидского царя
Дария в Скифию, последующую агрессию скифов
в соседние земли, жизнь фракийских племен, воз¬
никновение Одрисского и Скифского царств, ис¬
торию Ольвии, Херсонеса и Боспорского госуда¬
рства. Однако автор не всегда указывает на то,
что некоторые из высказанных им положений име¬
ют дискуссионный характер и отражают лишь одну
из существующих точек зрения. Это можно отнести
к сюжетам о раннем поселении на месте Хер¬
сонеса (с. 345), о включении Нимфея в состав
Афинского морского союза (с. 380). Требует более
подробного развития утверждение о подчинении
Тарханкутского полуострова Ольвин (с. 383). Мо¬
жет быть, также стоило осторожнее сравнивать
взаимоотношения херсонеситов и тавров с под¬
чинением Гераклеей племени мариандинов.
Очень интересно написана А. И. Павловской
глава о Греции и Македонии в эпоху эллинизма.
Здесь подробно освещены споры относительно об¬
щей оценки эллинизма, деятельности и личности
Александра Македонского (с. 403). Автор просле¬
живает формирование социально-экономической
и политической структуры эллинистических госу¬
дарств, показывает прогресс в развитии техники.
Жаль, однако, что, характеризуя эллинистическую
культуру и упоминая важнейшие ее памятники на
территории Азии, Павловская не сочла нужным
остановиться на вкладе эллинизма и в европейс¬
кую культуру.
Думается, лишь хронологически совпадает, но
тематически остается чуждой данному разделу на¬
сыщенная обильным фактическим материалом
о войнах, экономике и культуре глава «Римская
республика в III—I вв. до н. э.» (В. М. Смирин).
С. В. Шкунаев и Ю. К. Колосовская, повеству¬
ют о племенах Европы до римского завоевания,
широко используя археологические материалы
и описания, оставленные Юлием Цезарем. И все
же здесь сказывается скудость источников, из-за
чего большая часть повествования о кельтах от¬
носится к I в. до н. э.
Более органично с характеристикой эпохи
169

эллинизма связана глава, посвященная Восточной
Европе, Западному и Северному Причерноморью
(С. Ю. Сапрыкин, Ю, Г. Виноградов). Включение
этой и подобных ей глав в историю античности
существенно обогащает наши привычные пред¬
ставления об античном периоде на территории
Европы, рассматриваемом обычно как исключи¬
тельно история Греции и Рима. Стоило бы, конечно,
в томе упомянуть и о теории «протоэллинизма».
Следовало также более предположительно гово¬
рить о «потомках киммерийцев», якобы пересе¬
лившихся на север Керченского полуострова, к по¬
бережью Меотиды (с. 532).
Содержательный очерк Е. М. Штаерман о по¬
литической и социально-экономической истории
Римской империи и ее культуре в заключительный
период античности хорошо дополняется главой
о племенном мире Европы. Хотелось бы, однако,
чтобы эта тема получила более развернутое осве¬
щение, особенно применительно к периоду, завер¬
шившемуся падением империи. Более подробного
рассказа заслуживает и распространение христи¬
анства в Европе.
Уже после написания вошедших в том глав
о племенном мире Европы, появились сообщения
о новых интересных археологических раскопках,
а также новые исследования о сарматах Повол¬
жья, Приазовья и Подонья. Получены интересные
данные об истории Танаиса. Новые находки архе¬
ологов свидетельствуют о римском импорте, о раз¬
витии торговых связей Подонья с Римской импери¬
ей. Украинскими археологами получено много но¬
вого материала о скифах Поднепровья и Побужья.
Все эти материалы подтверждают и развивают по¬
ложения, высказанные авторами тома.
Первый том «Истории Европы» можно оценить
как новый шаг в развитии отечественной науки об
античном периоде в ее истории. Вместе с тем еще
более отчетливо выступает необходимость глубже
проникнуть в историю племенного мира Европы.
И. Т. КРУГЛИКОВА
* - * *
Медиевистика, охватывающая историю всей
Европы — от Пиренеев до Урала и Византии, суще¬
ствует лишь в немногих странах. Чаще исследуется
национальная или, в лучшем случае, региональная
история. Второй том «Истории Европы» свидетель¬
ствует о том, что в отечественной историографии
живы традиции российской науки, всегда стремив¬
шейся к многосторонности, широте географичес¬
кого охвата, к прочности научного фундамента ис¬
следований. Принципиальное отличие этого тома
от предшествующих подобного типа изданий -- от¬
каз от акцента на истории отдельных государств
и переход к изучению, с одной стороны больших
регионов, а с другой, стремление к постижению
общих закономерностей, лежащих в истоках того,
что в наше время называют идеей европейского
единства. И это не просто иная комбинация или
компановка уже известного материала, но достато¬
чно смелая попытка целостного' осмысления ис¬
торических судеб континента.
Авторы выделяют факторы европейской куль¬
турной общности, важнейшими из которых они счи¬
тают христианство, рассматриваемое как миропо¬
нимание, как всеобщая этико-правовая система,
а также органический синтез античного и варварс¬
кого наследия, обогащенный контактами с народа¬
ми Азии и Африки (с. 6). В издании наглядно и убе¬
дительно сопоставляются особенности различных
регионов континента, рассматриваются синхрон¬
ные и диахронные процессы их экономического
и политического развития. Главы о средневековой
государственности, становлении ее институтов, по¬
литических теориях выделены в особый большой
и весьма содержательный раздел. Хорошо показа¬
ны в томе тесная взаимосвязь и типологическая
общность сословной и абсолютной форм феодаль¬
ной монархии (с. 508).
Впервые в таком обобщающем труде уделено
внимание крупным, но традиционно «забываемым»
государствам, как Бургундское герцогство, универ¬
салистские монархии типа Анжуйской или империи
Кнута. Справедливо подчеркнута особая роль Ви¬
зантии и византийского культурного круга, хотя
авторы избегают этого термина, равно как и утвер¬
дившегося в западноевропейской историографии
несколько модернизирующего определения «виза¬
нтийское содружество наций». Достойное место
в томе занимает и история культуры, рассмотрен¬
ная диалектически, во многих проявлениях: от бы¬
та и нравов — до вершин философии. Выделены
многие важнейшие особенности средневекового
мировоззрения; ряд определений почти афористи¬
чен, например, что людьми средневековья про¬
шлое не усваивалось, а присваивалось (с. 660).
Данью новому подходу к истории является -и осо¬
бый раздел о человеке той эпохи.
Свежа по материалу и мастерски написана
глава о природных условиях, этнодемографичес-
ких процессах и развитии производительных сил.
Исправим лишь одну неточность. После захвата
крестоносцами в 1204 г. и массового оттока населе¬
ния, а тем более в XV в., Константинополь уже не
был крупнейшим городом Европы с сотнями тысяч
жителей {с. 38). В лучшем случае можно говорить
о 30—60 тысячах 1.
Большой и интересный материал собран в то¬
ме о Юго-Западной Европе в раннее средневеко¬
вье. Удачно сопоставление структуры землевладе¬
ния остготского и вестготского варварских коро¬
левств г. Найдены новые убедительные аргументы
в пользу раннего — в IX—X вв.— зарождения цехо¬
вого строя в Италии (с. 81). Небезусловно лишь
само отнесение Италии к Юго-Западной Европе,
особенно учитывая ориентацию Равеннского экза¬
170

рхата и Адриатических областей на Византию
и Ближний Восток. Может быть, правомернее вы¬
делять весь Средиземноморский регион как зону
сильной романизации, обладающую схожими при¬
родными условиями, экономикой и культурой, по¬
добно тому, как это успешно сделано в томе при
рассмотрении Англии и Скандинавских стран в еди¬
ном контексте Северо-Западной Европы.
Нельзя не приветствовать появление в томе
содержательных глав о Древней Руси, степных на¬
родах и их роли в истории Европы.
Глава о средневековых городах в полной мере
отражает новые подходы к этой проблеме. В ней
убедительно доказано, что генезис средневековых
городов, идущий параллельно с процессами фе¬
одализации, следует относить не к развитому,
а к раннему средневековью 3.
Написание второго тома «Истории Европы»
в основном было завершено еще в середине 80-х
годов. Было бы нелепым поэтому критиковать ав¬
торов с позиций современности, не учитывая бур¬
ного развития науки и освобождения ее от многих
сковывающих ранее догм. И все же нельзя не
обратить внимание на новые тенденции, проявив¬
шиеся в основном уже после завершения авто¬
рской работы над рукописью тома. Пересматрива¬
ются сами рубежи средневековья (ср. с. 5). Все
больше ученых считают возможным выделить в ка¬
честве особого периода XVI—XVIII вв. (так называ¬
емое ранее новое время)4.
Усложнились представления о типологии син-
тезного и бессинтезного варианта развития феода¬
лизма. Можно вообще ставить вопрос о том, что
бессинтезного развития как такового не было, ибо
в процессе христианизации, становления институ¬
тов церкви и усвоения церковных правовых норм
и обычаев варварами уже присутствовал элемент
синтеза. Осуществлялся он и через торговые связи.
Другое дело, сколь значительными оказывались
привнесенные элементы новых общественных от¬
ношений и структур и на каком этапе развития того
или иного народа они проявлялись.
Сам формационный подход уже не предста¬
вляется универсальным и ведутся дискуссии о со¬
отношении его с цивилизационным и иными. Иначе
оценивается роль и место социальной и классовой
борьбы в средневековье. Новые достижения сде¬
лала социальная антропология и демография; ши¬
ре стал изучаться средневековый рынок и воен¬
ноколонизационные движения. Последние, вклю¬
чая Крестовые походы, хорошо представлены на
карте (с. 752—753), но, к сожалению, не рассмо¬
трены в типологическом аспекте. Определение их
только термином «агрессия» (напр,, на с. 431)
явно недостаточно.
С огорчением заметим, что в томе встречаются
ошибки и опечатки в датах. Остготское королевст¬
во было завоевано Византией не в 455 (с. 16),
а в 555 г., даты правления Ивана Калиты 1325 (не
1315, как на с. 442) — 1340 г. На с. 444 перенесение
митрополии из Владимира в Москву ошибочно от¬
несено к 1362 г. (вместо 1325 г.). Захват городов
Северного Причерноморья османами произошел
не в 1485 (с. 451), а в 1475 году. Встречаются
отдельные несоответствия между главами. Так, на
с. 37 утверждается, что в раннее средневековье
население Италии насчитывало менее 5 млн. чело¬
век, а на с. 66 численность остготов — 2% всего
населения Италии — оценивается в 100 тыс. чело¬
век, (но тогда население всей страны — 20 млн.).
Главой венецианской колонии в Константино¬
поле был не подеста (так называется глава гену¬
эзской фактории в Пере), а баюл или, лучше —
байло (с. 314). Вопреки тому, что утверждается на
с. 342, генуэзский флот не принимал участия в от¬
воевании Константинополя греками в 1261 году.
Молдавский торговый путь приобрел значение не
после завоевания османами Малой Азии (как гово¬
рится на с. 375), а после взятия Константинополя
турками в 1453 г. и блокирования ими проливов.
Вряд ли можно считать однозначно отрицательным
результатом немецкой городской колонизации Це¬
нтральной Европы приток иноэтнического элемен¬
та (с. 388), забывая о расширении рыночных свя¬
зей, распространении так наз. магдебургского пра¬
ва, появлении новых ремесленных профессий и т.
д. Разумеется, были и негативные стороны засилия
немецкого патрициата, особенно на позднем этапе.
Определенным преувеличением выглядит ут¬
верждение о полной зависимости митрополитов-
греков, канонически подчиненных патриарху Ко¬
нстантинопольскому, от киевского князя (с. 203).
Трудно согласиться с характеристикой перехода
от феодальной демократии Новгорода к олигархии,
как «вырождение» первой (с. 453). Напротив, это
был закономерный процесс, известный и для ита¬
льянских морских республик, и для ганзейских
городов. Не вполне корректным представляется
термин «демократические слои общества» приме¬
нительно к XIV в. (с. 540). Сомнительно утвер¬
ждение, что собор в Сардике 343 г. по существу
означал разделение церкви на западную и во¬
сточную (с. 562). Даже не Фотианская схизма или
события 1054 г., а взятие Константинополя ла¬
тинянами в 1204 г. окончательно уничтожило еди¬
нство христианского мира.
Несмотря на эти и другие погрешности, рецен¬
зируемый том впервые и достаточно убедительно
показывает складывание единства Европы, при
всей многовариантности развития ее регионов (см.
с. 742), общность и взаимосвязанность ее разных
областей и место России как европейской держа¬
вы. Справедлив вывод о том, что если до XIII в.
Европа отставала от Востока, то XIII—XV вв. были
ее резким рывком вперед (с. 745),
Второй том «Истории Европы» свидетельству¬
ет, что возможности больших коллективных трудов
далеко не исчерпаны, однако их издание (особен¬
но в наше время) нельзя затягивать на многие
годы. Сейчас крайне необходимы достоверные
171

и полные энциклопедические справочники по
медиевистике (и по истории вообще). Очень
остро ощущается потребность в верификации
наших исторических знаний на современном на¬
учном уровне.
С. П. КАРПОВ
Примечания
1.	См. СМЕТАНИН В. А. Константинополь как центр
славяно-византийского эпистолярного общения
в первой половине XV в.— Общество и госу¬
дарство на Балканах в средние века. Калинин.
1980, с. 46.
2. Сейчас признано более точным именование их
везиготским и остроготским (см. БУДАНОВА
В. П. Готы в эпоху великого переселения наро¬
дов. М. 1990).
3. См. также: СВАНИДЗЕ А. А. Генезис феодаль¬
ного города в раннесредневековой Европе: про¬
блемы и типология.— Городская жизнь в сред¬
невековой Европе. М. 1987
4. См,, например, материалы дискуссии о периоди¬
зации в: «Бюллетене Всероссийской Ассоциации
медиевистов и историков раннего нового време¬
ни». № 2. М. 1993.
А. Я. ГУРЕВИЧ. Исторический синтез и школа «Анналов». М. Индрик. 1993. 328 с.
Слово «история» имеет два значения: «историчес¬
кая наука» и «исторический процесс». Книга док¬
тора исторических наук А. Я. Гуревича, вышедшая
в серии «Научная библиотека студента. История»
и посвященная памяти Ю. М. Лотмана, трактует
историю в обоих смыслах. Автор стремится осмы¬
слить как проблемы исторического познания через
призму опыта «новой исторической науки», тече¬
ния, сложившегося в рамках школы «Анналов»,
так и вклад этой школы в познание истории.
Гуревич — активный сторонник школы «Анна¬
лов», первый пропагандист ее опыта в нашей стра¬
не, он разделяет ее пафос и сам работает в рамках
ее методологии. Но одновременно он — российс¬
кий историк и посему способен исследовать ее
принципы и достижения извне, с некоторой дистан¬
ции. К сожалению, этим удобством Гуревич не
воспользовался. Он написал книгу, по его со¬
бственному признанию, глубоко личную. «В мой
замысел,— пишет он,— не входило дать всесторон¬
нюю и уравновешенную оценку их (французских
коллег.— Д. X.) творчества. Я как бы «свожу науч¬
ные счеты» и с ними, и с самим собой» (с, 264—265),
Те представители школы «Анналов», о которых
пишет Гуревич,— ныне работающие, как Ж. Ле
Гофф или Э. Леруа Ладюри, либо ушедшие от нас,
как М. Блок, П. Февр или Ф. Бродель,— не столько
объекты изучения, сколько собеседники, с которы¬
ми автор то спорит, то соглашается. Симпатии его
просматриваются явно. Так, ему заметно близок,
не только в научном, но и чисто человеческом
плане, Блок, и, при всем его уважении, не слишком
симпатичны идеи и подходы Броделя. Заметно, что
личные чувства автора складывались не без влия¬
ния его научных предпочтений.
Что же приемлет и чего не приемлет Гуревич
в трудах школы «Анналов»? Он исходит из того, что
предмет истории — общественный человек (с. 7).
Развитие исторической науки привело к тому, что
из-за неизбежного и в общем плодотворного рас¬
щепления некогда единой науки на множество ис¬
торий — экономики, культуры, техники, религии
и т. д. и т, л..оказалось вытесненным и забытым то
средостение, в котором сливаются воедино все эти
сферы, а именно сам человек. Задача современ¬
ного историка — восстановить целостность истори¬
ческого познания, осуществить синтез всех его
указанных выше попей.
Идея исследования ментальностей, выдвину¬
тая еще Блоком и Февром и развитая целым напра¬
влением внутри «новой исторической науки», со¬
единяет в единое целое и экономические, и духо¬
вные, и все прочие стороны человеческого бытия.
Ментальность, по мнению Ж. Ле Гоффа, это «то,
что было общим у Цезаря и последнего солдата его
легионов, у Святого Людовика и крестьянина, тру¬
дившегося в его доменах, у Колумба и матроса на
его каравеллах» (с, 194). Поэтому история менталь¬
ностей оказывается историей не только «великих»
личностей, но всех людей. Намеренно заостряя
вопрос, скажу: изучая историю ментальностей, мы
не можем узнать, жили ли одновременно с Цеза¬
рем, св. Людовиком или Колумбом те или иные
солдаты, крестьяне и моряки, но зато в силах выяс¬
нить, и с достаточной степенью вероятности, как
они мыслили, чувствовали и действовали.
Стремление к синтезу, отличающее труды Гу¬
ревича, естественно, привлекает его внимание
к идеям самого крупного после основателей шко¬
лы «Анналов» Блока и Февра представителя этой
школы, ее главы с 1957 г.— Фернана Броделя (гл.
3). Сам Гуревич демонстрирует определенное не¬
приятие этих идей. Действительно, Бродель прово¬
згласил идеалом исторического описания «тоталь¬
ную историю», т. е. такую, которая охватывает все
аспекты исторической действительности, от при¬
родных до духовных.
История, по Броделю, разворачивается одно¬
временно на множестве временных уровней, из
которых достаточно условно можно выделить три:
172

«очень долгое время» (la longue duree) природно-
географических и социальных структур, более ко¬
роткое время конъюнктур и краткое («нервное»)
время событий. Само по себе подобное деление,
восходящее еще к Блоку и, особенно, к социологу
Ж. Гурвичу, протеста у автора не вызывает. Со¬
мнения возникают тогда, когда Бродель в те¬
оретических работах и капитальных монографиях,
рассмотренных Гуревичем, фактически отказыва¬
ется от «тотальной истории», предусматривающей
сочетание всех временных уровней, и объявляет
всеопределяющим время структур. По его мнению,
«определяющие тенденции истории обнаружива¬
ется... не на «человеческом уровне», а в глубинах
супериндиаидуальных природно-географических
и материально-экономических структур» (с. 116).
События же, протекающее на собственно «че¬
ловеческом уровне» есть лишь «пена», «пыль»,
«эпидерма» истории, нечто поверхностное, неваж¬
ное по сути.
И вот здесь Гуревич вступает в спор с Броде¬
лем. Любопытно, что побуждают его к этому не
только научно-методологические или собственно
исследовательские, но и нравственные причины.
Если все определяется макропроцессами, то что
остается от человеческой свободы? «Люди не де¬
лают историю, это история их делает» — данное
высказывание Броделя Гуревич называет «в вы¬
сшей степени, двусмысленным» (с. 132). То есть,
история немыслима без свободы, ибо творится лю¬
дьми, этой свободой обладающими, пусть и в ма¬
лой степени, пусть и ограниченной объективными
структурами.
Однако не только моральные основания за¬
ставляют Гуревича не соглашаться с Броделем.
Смущает иное: «Подчас создается впечатление, что
«структуры» и «конъюнктуры» с присущими им не¬
одинаковыми формами длительности обретают
субстанциональность и существуют помимо головы
сконструировавшего их историка» (с. 122). В обшир¬
нейшем и богатейшем исследовании Броделя
«Средиземноморье и средиземноморский мир
в эпоху Филиппа II» (1949 г., 2-е изд, 1966 г.) рас¬
сматривается географический регион с морями,
горами, торговыми путями, который сам становится
действующим лицом истории, а человек превраща¬
ется лишь во внешнее ее проявление.
В рамках подобной методологии практически
не могут быть объяснены многие явления и про¬
цессы, Упомянутая книга Броделя посвящена XVI
в., но в ней нет объяснения феномена Ренессанса,
если не считать следующего, почти пародийного:
поскольку в условиях экономического спада конца
XV — начала XVI вв. большие суммы денег не
могли пускаться в оборот, они тратились на меце¬
натство (с. 124).
Но если человек выпадает из истории, значит,
эта история не «тотальна» и не дает возможности
создания исторического синтеза. Для Гуревича же
история — это история людей. Посему он не удов¬
летворяется только историей ментальностей, ибо
немало происходит с человеком и помимо его со¬
знания или подсознания. Заключение книги носит
название «От истории ментальностей к историчес¬
кой антропологии», т. е. к такой исторической на¬
уке, которая описывает все происходившее в про¬
шлом, но при этом точкой отсчета делает человека.
И вот здесь возникают вопросы к Гуревичу.
Я не подвергаю сомнению его положение о че¬
ловеке как центре истории, так же как и обо¬
снованное несогласие с идеями «недвижимой ис¬
тории», высказанными Броделем и Леруа Ладюри
(см. гл. 5). Человек — центральный персонаж ис¬
тории. Это бесспорно. Но что есть центральный
сюжет исторического действия? «Новая историчес¬
кая наука» привлекла внимание к повседневности
в истории, к обыденной жизни людей. Но только
ли каждодневное бытие, без знания которого мы,
конечно же, мало что поймем в истории, опре¬
деляет ее течение?
Если история — наука об изменениях (с. 17),
то что же двигает эти изменения, что производит
их? Некие медленные «анонимные», по словам
Броделя (с. 314), перемены в структурах? Или все-
таки события в жизни людей? Школа «Анналов»
родилась в полемике с событийной историей, она
пыталась и весьма успешно — выявить глубин¬
ные основания исторического процесса, заменить
«историю-рассказ» «историей-проблемой» (см. с.
138 сл., 301 и др.). Но отрицая «историю-повест¬
вование», не выплескивают ли сторонники «новой
исторической науки» вместе с водой и ребенка? Не
должен ли подлинный исторический синтез соеди¬
нять оба подхода?
Нельзя сказать, что «анналисты» полностью
отрицают необходимость изучения события. Ле
Гофф еще в 1971 г. настаивал на разработке ново¬
го типа политической (а следовательно событий¬
ной) истории (с. 301). И сам Гуревич никак не
против исследований в рамках «краткого» време¬
ни. Он неоднократно подчеркивает слишком боль¬
шое внимание «анналистов» к феноменологии и яв¬
но недостаточное — к объяснению. Последнее же,
по Гуревичу, предполагает раскрытие — в сочета¬
нии— как «внутреннего», «субъективного» пони¬
мания людьми данной эпохи присущей им картины
мира, так и «внешнее», «объективное» описание,
данное современным историком. Социальные
и экономические структуры преломляются в созна¬
нии человека, формируют его картину мира и нахо¬
дят выражение в историческом событии.
Но только ли формируют? Осознаю, что подни¬
маю проблему курицы и яйца, но все же хочу
предположить, что возможно и обратное влияние:
события — на ментальность. «Новая историческая
наука» концентрирует свое внимание на статичном,
в противовес старой, доблоковской, дофевровской
истории, которую интересовали лишь войны, заго¬
воры, восстания и т. п. Но если мы проникли вглубь
этих событий, то ведь от этого сами события не
173

перестали существовать, они по-прежнему требуют
к себе внимания историка.
В составленном Гуревичем длинном (16 пунк¬
тов) и открытом для пополнения списке проблем,
стоящих перед антропологически ориентирован¬
ным историком (с. 287—288), есть ряд вопросов,
затрагивающих не только статику истории, но и ее
динамику (напр., «социальные фобии, коллектив¬
ные психозы и напряженные социально-психологи-
ческие состояния» — с. 288). Однако о проблемах
исследования события, притом не только как воп¬
лощения некой ментальности (так, Ж. Дюби в своей
книге «Бувинское воскресенье» описывает средне¬
вековые представления о войне через призму од¬
ного сражения), а как определенного импульса
к переменам в картине мира ничего не говорится.
Боюсь что-либо утверждать однозначно, но все же
хочется снова задать ряд вопросов не только Гуре¬
вичу, но и самому себе.
Картина мира действительно меняется чре¬
звычайно медленно. Особенно если она включает в
себя и представления о природном окружении и
социальной среде. Ну, а если они претерпевают
резкие изменения, например, ввиду массового пере¬
селения или политических потрясений? Что проис¬
ходит при этом с картиной мира? Или она никак не
реагирует на эти катаклизмы, поскольку само по¬
трясение уже подготовлено переменами в мента¬
льности? Повлияла ли на ту социальную картину
мира, в соответствии с которой на вершине социу¬
ма находится сакральный монарх, регулирующий
жизнь данного общества, казнь монарха — в 1649,
1793 или 1918 гг., или же обезглавливание, гильоти¬
нирование или расстрел государя стали возможны
потому, что из ментальности людей исчезли пред¬
ставления о святости личности монарха? Да и мало
ли иных событий, которые могут послужить нача¬
лом переформирования картины мира?
Боюсь, что спора с Гуревичем у меня не полу¬
чилось. Возник лишь поток вопросов. И, наверное,
вместо ритуального заявления типа: «Но отмечен¬
ные неясности не снижают...» — следует завер¬
шить рецензию именно этим частоколом вопроси¬
тельных знаков, свидетельствующих о том, что но¬
вый труд отечественного медиевиста побуждает
вопрошать, а значит — думать.
Д. Э. ХАРИТОНОВИЧ
N. V. RIASANOVSKY. A History of Russia. N. Y. Oxford. Oxford University
Press. 1993. 711 p.
H.	В. РЯЗАНОВСКИЙ. История России.
Книга профессора Калифорнийского университета
в Беркли Николая Рязанского впервые вышла
в свет более тридцати лет тому назад, став одним
из важных симптомов профессионального роста
набиравшей в те годы силы американской историо¬
графии истории России. После этого она выдержа¬
ла пять изданий. Автор известен и своими специ¬
альными работами в области истории обществен¬
ной мысли и официальной идеологии император¬
ской России. Среди его учеников немало видных
исследователей, успешно разрабатывающих раз¬
личные аспекты русской истории.
Рязановский по праву может быть отнесен
к числу тех ученых и педагогов, усилиями которых
закладывались основы влиятельнейшей в совре¬
менном мире американской историографии рос¬
сийской истории. Рецензируемая книга служит од¬
ним из веских тому доказательств. Многие поколе¬
ния американских студентов обращались к «Исто¬
рии России», находя в ней серьезное руководство
в мире фактов и проблем русского прошлого. Кни¬
га эта позволяет судить об исходных позициях,
преемственных связях и современных направлени¬
ях американской историографии по России.
Последнее издание «Истории России» доводит
ее изложение до наших дней. Книга написана в до¬
брых традициях «позитивной» науки с упором на
факты и сдержанностью в обобщающих выводах.
Историографическая значимость подобных работ
во многом определяется тем, что в их фокусе
всегда оказываются проблемы исторического кон¬
тинуитета, который и составляет, по словам Ряза-
новского, «подлинный материал истории» (с. II).
Один из постоянных (точнее — менее всего
подверженных изменениям) факторов истории лю¬
бой страны — среда обитания. В судьбах России
она играла, как известно, особую роль. Отдавая
дань традициям русской историографии, автор пре¬
жде всего рассматривает эту проблему, определяя
и свое отношение к роли географического фак¬
тора. Разделяя в основном выводы, сделанные по
этому поводу еще С. М. Соловьевым и В. О. Клю¬
чевским, и, находя им новые подтверждения в ис¬
тории XX в., Рязановский возражает, однако, про¬
тив «жесткого» географического детерминизма,
решительно отказываясь от рассуждений по пово¬
ду «таких туманных и сомнительных проблем, как
русский национальный характер и его зависимость
от среды обитания» (с. 8).
Признавая глубокое влияние на ход русской
истории евроазиатского положения России, Ряза¬
новский скорее полемизирует, чем соглашается
с окончательными выводами школы историков-ев-
разийцев. Россия для него изначально более свя¬
174

зана с Западом, чем с Востоком. Ее история вполне
укладывается в рамки судьбы европейской окра¬
ины с постоянными вторжениями извне, относи¬
тельной изоляцией и отсталостью, сопровождае¬
мыми историческими скачками наподобие петро¬
вских реформ или сталинских пятилеток.
«Блестящий дебют» (с. 60) русских на мировой
сцене в киевскиий период оставил после себя «бо¬
гатое наследство социальных и политических ин¬
ститутов, религии, языка и культуры», чем, со¬
бственно говоря, и держалось единство русской
истории в последующие столетия. Подчеркивая
преемственность не только в области языка, рели¬
гии и культуры, но и в развитии политических ин¬
ститутов, Рязановский обращает особое внимание
на сосуществование в Киевской Руси княжеской
власти, боярской думы и вече, соответствовавших
«монархической, аристократической и демократи¬
ческой сторонам Киевского государства» (с. 50—
51).
Политическое развитие следующего этапа
русской истории — удельной Руси интерпретирует¬
ся автором в значительной степени как результат
неравномерного усвоения и развития институцио¬
нального наследия, оставленного киевским пери¬
одом, в разных историко-географических областях
«Русской земли». Из трех основных элементов «по¬
литического синтеза» (с. 87) киевского периода
Новгород по преимуществу сохранил и развил ве¬
чевые порядки, Юго-Западная Русь— политичес¬
кую роль боярства, а в Северо-Восточных землях
неудержимо росло и крепло княжеское начало {с.
93). В отличие от Ключевского и других русских
историков, делавших акцент на преемственной
связи между Киевом и Москвой, у Рязановского
все составные части Киевской Руси выступают
в качестве ее равноправных наследников. Такой
взгляд вполне соответствует высказанному еще Г.
П. Федотовым пожеланию преодолеть влияние
«карамзинской исторической схемы», оформлен¬
ной в виде «национального канона» в XIX веке.
Напряженно размышляя о судьбах России в суро¬
вые времена сталинизма и гитлеризма, русский
философ-эмигрант мечтал о «грядущем народном
синтезе» традиции и революции в российской ис¬
тории, имея в виду слияние всего жизненного
и ценного из того, что было присуще этим истори¬
ческим антагонистам. Именно поэтому он считал
необходимым несколько «потеснить» в нашей ис¬
торической памяти «двухвековое, единодержав¬
ное» Московское царство, дав больше «простора»
удельно-вечевым порядкам Руси 1.
Советская историография, уже в 30-ые годы
вступив на путь возрождения великодержавных
традиций, надолго оказалась в плену упомянутого
«канона», отождествлявшего исторический про¬
гресс с непрерывной концентрадицей политичес¬
кой власти, тогда как на Западе открывались воз¬
можности для более свободного и разносторон¬
него видения многогранной проблемы путей
политической эволюции средневекового русского
общества.
Обращаясь к проблеме «Монголы и Русь», ав¬
тор в отличие от евразийской школы подчеркивает
разрушительные и вообще негативные для судеб
России последствия ордынского ига. Тезису о Мо¬
сковском царстве как политическом наследнике
Золотой Орды Рязановский противопоставляет
вполне западническую интерпретацию возникнове¬
ния единого Русского государства, предлагая рас¬
сматривать его генезис в рамках более широкого
процесса смены политической раздробленности
абсолютными монархиями на всем протяжении ев¬
ропейского континента «от Атлантики до Урала» (с.
75). В связи с этим и «поглощение» Новгорода
Москвой предстает у Рязановского «как следствие
той же самой исторической логики... что и включе¬
ние южной Франции в состав Французского госуда¬
рства» (с. 85).
Деятельность правителей Москвы стала одним
из ключевых условий ее возвышения, которое
в свою очередь обернулось победой в обще¬
русском масштабе великокняжеской власти над
другими элементами политического наследия ки¬
евского периода (с. 119). Однако у Московского
княжества, по мнению автора, оставался серьез¬
ный соперник в борьбе за воссоединение «киевс¬
кого наследства» в лице «Литовско-Русского госу¬
дарства», которое до унии с Польшей представляло
собой «иную вариацию на киевскую тему» (с. 135).
Но в то время, как власть московских князей росла
день ото дня в сравнительно малонаселенных
и слабоструктурированных в социальном отноше¬
нии землях Северо-Востока, под властью литовс¬
ких князей оказались старые киевские земли Юго-
Запада с глубоко укорененными в них боярскими
вотчинами и процветающими городами, сыгравши¬
ми роль преграды на пути роста центральной вла¬
сти. Это обстоятельство, видимо, и предопредели¬
ло неуспех Вильно в споре с «монолитной Моск¬
вой» (с. 138—139).
Сложившийся на Северо-Востоке тип князя-
вотчинника, считает автор, во многом предопреде¬
лил характерные черты московского политическо¬
го режима, вошедшего при Иване Г розном в проти¬
воречие с интересами самого государства. Име¬
вшая характер «гражданского погрома, а не
гражданской войны» (с. 155) опричнина привела
к ликвидации значительной части боярско-княжес¬
кой элиты прежде, чем ей успели подготовить за¬
мену. Результатом стало ослабление государствен¬
ного порядка, что в условиях нарастающей социа¬
льной напряженности и породило Смуту конца
XVI— начала XVII веков (с. 158). Однагко бурные
события этого времени, как показывает Рязановс¬
кий, не нарушили социально-политической и куль¬
турной преемственности истории Русского государ¬
ства. Дальнейшая эволюция России в XVII в. подго¬
товила явление Петра и его реформ.
К петровским преобразованиям автор проявляет
175

подчеркнутое внимание, посвящая им объемистую
главу. Рассматривая дискуссионный вопрос о соотно¬
шении стихийности и планомерности в петровских
реформах, Рязановский склоняется к сбалансирован¬
ной оценке обоих этих факторов, хотя и придает
последнему все же определяющее значение. Рефор¬
мы Петра, с одной стороны, чрезвычайно ускорили
*
«необратимый процесс вестернизации», а с другой
стороны, сопровождались установление государст¬
венного контроля «там, где прежде преобладали
свобода индивидуального выбора и случай» (с. 240).
С тех пор российская история, полагает автор,
все более попадает в систему европейских культ¬
урных и политических координат, а весь имперский
период обретает цельность с точки зрения нараста¬
ющих процессов вестернизации. Они же вносят
в течение российской жизни новые социальные
коллизии, порождаемые столкновением устоев
традиционного общества с быстро меняющейся ев¬
ропейской социально-политической ситуацией
и потребностями образованной русской элиты. Ха¬
рактерно, что именно двухвековое развитие им¬
ператорской, петербургской России оказалось
в буквальном смысле центральной темой «Истории
России». Ей отведена срединная треть всей книги
между киевско-московским периодом и семидеся¬
тилетней историей Советской России.
Совершенно очевидны и двойственная преем¬
ственность политики всех российских императоров,
сочетавших в своей деятельности {разумеется,
в разных пропорциях) реформаторство и традици¬
онализм, и генетические связи между единой вла¬
ствующей элитой XVIII столетия и многообразием
профессиональных элит, вышедших из «пучка»
власти и во многом разошедшихся с ней к концу
старого порядка в России. Не случайно поэтому,
что одной из главных тем исторического самосоз¬
нания и политической мифологии императорской
России был образ Петра Великого, различные ин¬
терпретации которого в общественной мысли
и правительственной идеологии стали предметом
особого рассмотрения в известной монографии Ря-
зановского 2.
Революционное движение и революционный
финал 1917 г. оказались, по словам автора, одним
из побочных продуктов вестернизации и модерни¬
зации России. Вместо несостоявшегося в России
синтеза либеральных и консервативных начал впо¬
лне удался синтез русской архаики, сохранившей¬
ся под тонким слоем европейской культуры, с «но¬
ворожденным» интеллигентским радикализмом.
Результатом стал триумф Октября.
Рязановский особо подчеркивает вовсе не
упадочный и застойный, а именно динамичный и во
многом восходящий характер экономического,
культурного и политического развития российского
общества в канун 1917 года. Но он решительно
возражает против еще недавно господствовавшего
у нас мнения о том, что едва ли не все творческие
силы России неудержимо вели ее к революции.
Большевизм, и это вообще одна из характерных
черт западной историографии, выступает в «Исто¬
рии России» скорее как запоздалый продукт уста¬
релой интеллигентской субкультуры 60-х годов XIX
в., своего рода интеллектуальный и политический
анахронизм в условиях «серебряного века»
русской культуры и общественной мысли. Изжива¬
ние этого явления было предопределено в не столь
уж далекой исторической перспективе самим фак¬
том бурного развития творческих российских элит.
Потому-то перед большевиками и стояла дилемма:
«победить в скором времени или вовсе не добиться
победы» (с. 452).
Обращаясь к проблеме генезиса восторжест¬
вовавших в конце 1917 г. идеологии и практики,
Рязановский не считает возможным сводить их
истоки только к традициям русского радикализма.
Ленинизм, с его точки зрения, такой же законный
наследник «многочисленных и порой противоречи¬
вых произведений Маркса и Энгельса», как и за¬
падная социал-демократия (с. 473).
Вообще в создании советской системы и це¬
лого культурного стиля (с. 567) беспрецедентную
роль сыграли доктринальные источники. «После
первых тревожных месяцев и даже лет,— пишет
Рязановский,— советская история продолжала
быть историей великих толчков, кризисов и конф¬
ликтов. С учетом этих трудных, временами отчаян¬
ных обстоятельств обращает на себя внимание да¬
же не то, что русские коммунистические лидеры
шли на уступки, а то, сколь неохотно они это дела¬
ли и сколь сильна была их приверженность осуще¬
ствлению своих идеологических цепей — от ленин¬
ской решимости строить социализм на следующий
день после революции до сталинских фантастичес¬
ких пятилетних планов и хрущевских попыток уско¬
рить создание истинно коммунистического обще¬
ства» {с. 473).
Наиболее глубокий и радикальный разрыв
с прошлым произошел не сразу после Октября,
а лишь в конце 20-х — начале 30-х годов, когда
было осуществлена подлинная революция в много¬
вековом образе жизни крестьянства и окончатель¬
но оформилась советская социально-экономичес¬
кая и политическая система (с. 494). Первые пяти¬
летки, перечеркнув надежды, вызванные
уступками революционной диктатуры в годы нэпа,
вскоре принесли с собой новые основания для
расчетов на усиление реставрационных тенденций
в Советской России. Так называемое «великое от¬
ступление» в 30-е годы выразилось прежде всего
в том, что советская система стала обретать неко¬
торые черты традиционного российского общества.
Однако, вопреки надеждам ряда западных наблю¬
дателей они не столько размывали систему, сколь¬
ко способствовали ее стабилизации и укреплению,
что, видимо, и позволило Рязановскому включить
тему «великого отступления» в состав его развер¬
нутой характеристики советского общества
и культуры {с, 574—575).
176

Появившаяся в последнем издании книги но¬
вая глава, посвященная перестройке, падению
коммунистического режима и распаду СССР, имеет
по преимуществу описательный характер. Автор
отмечает достижения, противоречия и промахи
в политике М. С. Горбачева, показывает эволюцию
СССР и «стран социализма» на рубеже 80—90-х
годов XX века.
Не до конца проясненную до сих пор проблему
российско-советского континуитета в связи с «вы¬
ходом» нашей страны в начале 90-х годов за пред¬
елы собственно советской истории можно теперь
рассматривать и «в обратном порядке». Рязановс¬
кий формулирует новую постановку этой проблемы
в виде вопросов о перспективах развития нашей
страны: «Некоторые исторические режимы,— пи¬
шет он,— обусловливают судьбы своих преемни¬
ков на поколения и даже столетия. Другие, как,
например, нацистский режим, разумеется после
его полного поражения, кажется совсем исчезают
в разреженном воздухе» (с. 612).
Что будет с Россией? Рязановский воздержи¬
вается от прямого ответа на этот вопрос. Но в стра¬
не идут острые дискуссии о путях реформ и содер¬
жании того нового «национального канона», о ко¬
тором мечтал Федотов. Уникальность нынешней
ситуации в России состоит, между прочим, и в том,
что формирующееся у нас новое национальное
сознание сочетает в себе достаточно парадоксаль¬
ным образом и революционные, и реставрацион¬
ные черты. Вчерашние «преобразователи мира»
выступают ныне на политической сцене в роли
умудренных опытом консерваторов. А иные сегод¬
няшние радикалы пытаются, как и предсказывал
тот же проницательный философ, поднять «утону¬
вшую империю со дна царскосельских озер»3.
Для того, чтобы освободить современное об¬
щественное сознание от давления разноречивых
«ретроспективных утопий» (П. Я. Чаадаев) необ¬
ходимо указать ему на существование реальных
традиций, которые могут и должны быть вос¬
становлены или сохранены. Здесь и открывается
широкое поле для работы историков. Воссоздание
нового, более адекватного исторической реаль¬
ности образа России требует широких, обобща¬
ющих исторических работ, новых курсов русской
истории в духе творческого индивидуализма уни¬
верситетской науки в старой России или на Западе.
К сожалению, то ли от того, что «коллективистс¬
кая» природа советского строя неблагоприятным
образом проявила себя и в преобладании кол¬
лективных форм историографического творчества,
то ли вследствие перемещения центров отече¬
ственной науки из вузов в академические стру¬
ктуры с особенно характерной для них узкой
специализацией, дух творческого индивидуализма
почти совсем не проявляет себя в нашей ис¬
ториографии, когда речь идет о создании уни¬
верситетских курсов и учебников. И в этом смысле
«Историю России» Рязановского следует рассма¬
тривать как позитивный пример.
С.	С. СЕКИРИНСКИЙ
Примечания
1. ФЕДОТОВ Г. П. Судьба и грехи России (Избран¬
ные статьи по философии русской исто¬
рии и культуры). В 2-х тт. СПб. Т. I, с.
266, 268—269.
2. RIASANOVSKY N. V. The Image of Peter the Great
in Russian History and Thought. Oxford. 1985.
3. ФЕДОТОВ Г. П. Ук. соч., с. 266.
А.	Э. ШТЕКЛИ. Утопии и социализм. М. Наука. 1993, 272 с.
Название книги доктора исторических наук А. Э.
Штекли (Институт всеобщей истории), хотя и от¬
ражает ее содержание, но все же не дает полного
представления о разнообразии тем, идей и мыслей,
которые в ней содержатся и затрагиваются. Поми¬
мо основной темы — изучения некоторых аспектов
процесса формирования в отечественной науке
представлений об истоках идей социализма, вре¬
мени их возникновения, причинах появления оши¬
бочных взглядов на сей счет, в книге есть интерес¬
ные соображения о влиянии античной традиции
на концепции гуманистов и различиях в их воззре¬
ниях на руководство обществом, о роли «Утопии»
Т. Мора в истории общественной мысли и, в част¬
ности, о степени его причастности к зарожде¬
нию коммунистических и социалистических идей,
сравнительный анализ точек зрения Ф. Энгельса
и К. Каутского на социализм и его историю. Обсуж¬
дается в книге и проблема «грубого, аскетического
коммунизма» и многое другое.
Автор книги не принадлежит к числу тех уче¬
ных, которых радикальные изменения, произошед¬
шие в нашем обществе за последние девять лет,
побудили стремительно поменять свои взгляды на
прямо противоположные. И в прежние времена
Штекли старался, и весьма небезуспешно, писать
и говорить то, в чем он был искренне убежден на
основании тщательной, глубокой и, главное, чест¬
ной работы.
Автор справедливо утверждает, что судьбы
социализма и впредь будут волновать умы (с. 13,
150). В развитие этой мысли напомним, что социа¬
лизм возник отнюдь не по воле кучки мизантропов,
идеологов снедаемых завистью маргинальных слоев
177

общества. Он появился как реакция на обострение
социальных противоречий, порожденное утвержде¬
нием буржуазных общественных отношений. Идео¬
логия либерализма начала XIX в. не смогла предло¬
жить реальных путей их устранения или хотя бы
смягчения. Родившись во многом из тех же идейных
источников, что и либерализм, социализм обозначил
слабые места либеральной концепции. В нем нашли
свое отражение взгляды тех общественных слоев,
в которых крепло убеждение в неспособности утвер¬
ждающегося социального устройства обеспечить
гармоничное сочетание интересов общества и лич¬
ности, создать реальные условия ее достойного
существования и развития. Социализм как широкое
направление общественной мысли выступил в каче¬
стве альтернативной концепции перспектив евро¬
пейской цивилизации. К тому же большинство социа¬
листов были приверженцами мирных, ненасильст¬
венных методов совершенствования социальных
отношений. Они возлагали основные надежды на
убеждение и воспитание широких народных масс.
Штекли принадлежит к тем историкам об¬
щественной мысли, которые связывают возник¬
новение социализма со становлением капитали¬
стических отношений, когда провозглашенные Ве¬
ликой французской революцией лозунги «свободы,
равенства, братства» подверглись серьезному ис¬
пытанию в условиях торжества рыночного хозяй¬
ства. Содержащийся в книге критический анализ
многих страниц «Утопии» Т. Мора еще раз до¬
казывает несостоятельность попыток отнести на¬
чальный этап истории социализма к творениям
утопистов XVI—XVIII веков. Автор убедительно
показывает, что представления Мора о равенстве
и справедливости были жестко обусловлены ис¬
торической спецификой, что они полностью ле¬
жали в русле тогдашнего гуманистического ми¬
ровоззрения, того, над которым во многом довлела
античная традиция, а вовсе не выражали чаяния
обездоленных слоев и, следовательно, эти пред¬
ставления неправомерно рассматривать как пред¬
восхищение коммунистических и социалистических
идей нового времени.
Стремясь проследить, почему преувеличива¬
лась роль Т. Мора в истории социалистической
мысли, как чуть ли не основоположника совре¬
менного социализма, автор тщательно исследует
взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса по этому вопросу,
а также процесс формирования той интерпрета¬
ции, которая утвердилась в советской историог¬
рафии. Автор доказывает, что эти представления
о времени возникновения социализма и его первых
пророках исходили в основном из взглядов К.
Каутского (с. 8—10). Не подвергая сомнению этот
вывод, выскажем однако предположение, что со¬
держание данной проблемы несколько шире, чем
установление различий во мнениях между осно¬
воположниками марксизма и одним из их после¬
дователей.
Убеждения в том, что корни коммунизма и со¬
циализма уходят в глубину веков, и стремление
объявить коммунистическими или социалистичес¬
кими самые разнообразные теории, учения, а ино¬
гда даже государственные и общественные си¬
стемы были достаточно широко распространены
в XIX в., да и в наши дни еще порой встречаются.
Их разделяли как сторонники, так и противники
коммунизма и социализма. Первые старались до¬
казать извечность и неискоренимость тяги чело¬
века к добру и справедливости, вторые пытались
обосновать изначальную аморальность коммуни¬
стических и социалистических идей, их принци¬
пиальную противоположность свободе и демокра¬
тии. Любая критика института частной собствен¬
ности или приверженность материалистическим
воззрениям служили достаточным основанием для
того, чтобы быть зачисленным в коммунисты или
социалисты. С подобных позиций можно было объ¬
явить социалистическим любой авторитарный ре¬
жим в далекой древности, в котором, например,
собственность на основное средство производства
(в те времена — землю) принадлежала госуда¬
рству в лице его верховного главы. Социалистами
(или коммунистами) в некоторых работах прово¬
зглашались и Ж. Ж. Руссо, и ряд деятелей Великой
французской революции и Бог весть кто еще V
1 Так что точка зрения Каутского должна быть
рассмотрена в рамках одной из существующих
в обширной литературе по истории социализма
традиций. К слову сказать, аргументация Штекли,
интересная сама по себе, по сути ничего не до¬
бавляет к доказательству того, что Мор не был
основоположником современного социализма.
Ведь даже если бы Энгельс был согласен с Ка¬
утским в этом вопросе, Штекли вряд ли бы от¬
казался от своей убедительной критики данного
тезиса.
По нашему глубокому убеждению, одним из
источников распространенной точки зрения, тол¬
кующей социализм достаточно широко и отыскива¬
ющей его корни во тьме веков, является смешение
трех понятий, хотя и имеющих нечто общее, однако
полностью отнюдь не однозначных 2. Речь идет
о понятиях «идеи социальной справедливости»,
«коммунизм» и «социализм». Напомним, что первое
из этих понятий, носящее наиболее общий харак¬
тер, объединяет огромное число теорий, концеп¬
ций, идей, отражавших на протяжении истории че¬
ловечества самые разнообразные представления
о справедливом устройстве общества и исходящие
от тех его слоев, которые были неудовлетворены
своим социальным положением. В ту или иную
эпоху они всегда были конкретно обусловлены ис¬
торическими реалиями. Поэтому внешне схожие
идеи упорядочения отношений собственности, лик¬
видации неравенства и привилегий отдельных ка¬
тегорий населения в античности, в средние века
или в новое время выражали разные классовые
интересы, а, следовательно имели неодинаковое
содержание. Формальное сравнение их без учета
178

исторической специфики чревато серьезными
ошибками.
Коммунизм и социализм возникли как два са¬
мостоятельных направления идей социальной
справедливости (это их объединяет) в разное вре¬
мя, из разных источников и были воодушевляемы
различными идеалами. Примечательно, что разни¬
ца между коммунизмом и социализмом осознава¬
лась уже первыми приверженцами каждой из этих
доктрин и отразилась в дискуссиях между ними 3.
Это различие зафиксировали первые историки
коммунистической и социалистической мысли,
в частности упоминаемый автором Л. Штейн 4.
Со временем ясности в этом вопросе, как это
ни прискорбно, заметно поубавилось, что было
обусловлено рядом объективных и субъективных
причин, В формировании марксистской концепции
истории коммунизма и социализма ведущая роль
принадлежала Энгельсу. Ее содержание заметно
менялось в зависимости от условий политической
борьбы и положения дел в рабочем и социалисти¬
ческом движении.
Об этом говорит и характер восприятия этой
концепции большевистской идеологией, а затем
и коммунистическим движением XX века 6. Послед¬
нее возникло на базе левого крыла социал-демо¬
кратии (т, е. социалистического движения) и, как
нам представляется, к классическому коммунизму
первой половины XIX в. прямого отношения не
имеет. Достаточно напомнить, что в отличие от
первых коммунистов и социалистов, расходивших¬
ся во мнениях о степени равенства в идеальном
обществе будущего, линией раздела их современ¬
ных последователей стала проблема путей преоб¬
разования социальных институтов, т. е. вопросы
революции и реформы, насилия и соблюдения прав
человека, демократии и диктатуры.
Утверждение в идеологии советского обще¬
ства упрощенного, догматизированного представ¬
ления об истории социализма и коммунизма, в ко¬
тором большинство социалистических учений рас¬
сматривалось либо как первичное сырье для
создания единственно истинного социализма —
марксизма, либо объявлялось лжеучениями, а со¬
циализм для большинства ассоциировался лишь
с первой стадией построения коммунистического
общества, серьезно затормозило исследование
этой важной и поныне актуальной темы.
Автор справедливо указывает, что на взгляды
Энгельса как историка социалистических идей,
влияла текущая политическая и идеологическая
борьба. Данная мысль выводит на более общую
проблему — о соотношении науки -и идеологии
в той или иной концепции социализма, а отсюда
и о правомерности такого понятия как «научный
социализм». То, что научные методы исследования
могут присутствовать во многих социалистических
доктринах вряд ли вызывает сомнения. Вопрос
лишь в том, какие потери несет научный момент
в социализме в процессе превращения теории
в идеологию массового движения, в том, может ли
та или иная концепция социализма претендовать
на научность всех своих частей? Случайно ли, что
социализм в период своего зарождения многие его
приверженцы и независимые исследователи рас¬
сматривали как науку ®, а в пору достаточно широ¬
кого распространения в Европе иначе. В книге Э.
Бернштейна соответствующий параграф озаглав¬
лен «Элементы науки в марксизме»7, т. е. допуска¬
лось, что в нем присутствуют и элементы, к науке
не относящиеся.
Представляется, что сегодня вряд ли правоме¬
рно характеризовать Ф. Лассаля как одного из
деятелей, выдававших себя за выразителей интер¬
есов пролетариата (с. 163). Не пытаясь идеализиро¬
вать одного из основателей германской, да и всей
европейской, социал-демократии, мы, тем не ме¬
нее, убеждены, что возглавляемое им движение
выражало объективно существовавшую в рабочем
классе со времени его возникновения тенденцию
к легитимизации борьбы за свои права в качестве
органического элемента существующего обще¬
ственного устройства. Тот факт, что преобразова¬
ние социальных отношений предполагалось осуще¬
ствить эволюционным путем с использованием го¬
сударственных структур и правовых норм,
которыми рабочие располагали уже в рамках бур¬
жуазного общества, еще не доказывает неискрен¬
ности Лассаля и бесперспективности пропаганди¬
руемых им средств решения социального вопроса.
Можно пожалеть, что ссылаясь на исследова¬
ние Г. Мюллера по этимологии понятий «комму¬
низм» и «социализм», автор не упоминает более
современную и объемистую работу Ж. Гранжона 8.
Б рамках рассматриваемой темы любопытно было
бы сегодня узнать мнение автора о магистерской
диссертации Е. В. Тарле «Общественные воззрения
Томаса Мора в связи с экономическим состоянием
Англии его времени», в которой также достаточно
резко критиковались взгляды К. Каутского ®.
В целом же новая книга Штекли — капиталь¬
ное исследование одной из актуальных проблем
истории европейской общественной мысли.
Н.	Т. ФЕДОРОВСКИЙ
Примечания
1. Одной из первых была книга А. Сюдра. См.
SUDRE A. Histoire du communisme ou refutation
historique des utopies socialistes. P. 1849.
2. См. Методологические проблемы теории и ис¬
тории социализма. М. 1989, с. 76—83; М.
1990, с. 54—64.
3. См. ИОННИСЯН А. Р. К истории французского
утопического коммунизма. М. 1981, с. 110, 112;
РЕВЯКИН А. В. Великая французская револю¬
ция и утопический коммунизм Этьена Кабе.—
История социалистических учений. М. 1990, с.
I 79

67—68; Изложение учения Сен-Симона. М.-Л.
1947, с. 239—240.
4. См. STEIN L. Der Sozialismus und Communismus
des heutigen Frankreichs. Leipzig. 1842, S. 131,
349—359.
5. См. История социалистических учений, с. 24—47.
6. См. PELGER Н. Was verstehen Marx, Engels und
einige ihrer Zeitgenossen bie 1848 unter
«wissenschaftlichen Kommunismus» und
«revolutionarer Wissenschaft»? — 33 Schriften
aus dem Karl-Marx-Haus. Wissenschaftlicher
Sozialismus und Arbeiterbewegung. Begrif-
fsgeschichte und DQhring-Rezeption. Trier. 1980.
S.	10—11; REYBAUD L. Etudes sur le rdformateurs
contemporains ou socialistes modernes. Saint-
Simon. Charles Fourier. Robert Owen. P. 1840,
p. 203—204; STEIN L. Op. cit., S. 130.
7. Cm. BERNSTEIN E. Die Voraussetzungen des
Sozialismus und die Aufgaben der
Sozialdemokratie. Stuttgart. 1899, S. 1.
8. Cm. GRANDJONC J. Communisme (Kommunis-
mus). Communism. Trier. 1985.
9. См. ТАРЛЕ E. В. Сочинения в двенадцати томах.
Т. I. М. 1957, с. 220—224.
Die Spiritualitat der Ritterorden im Mittelalter. Torun. 1993. 295 S.
Спиритуалитет рыцарских орденов в средние века.
С 1981 г. в городе Торунь (Польша) по инициативе
Университета им. Николая Коперника проводятся
международные конференции цикла «Рыцарские
ордена». Каждая конференция посвящается одной
из ключевых проблем их истории. Первостепенное
место принадлежит при этом Тевтонскому (Не¬
мецкому) ордену. В послевоенные годы именно
Торунь стал сначала польским, а в 70—80-х годах
и международным научным центром изучения этой
тематики. Большая заслуга в этом принадлежит
польскому ученому проф. Каролю Турскому и его
школе. 24—25 сентября 1993 г. состоялась VII
конференция, посвященная проблеме «Рыцарский
орден и регион. Общественно-политические и эко¬
номические связи в средние века». В ней приняли
участие ученые Польши, Германии, Великобри¬
тании, Дании, Латвии, России, Чехии и Японии.
Проблематика предшествующих конференций
всегда отличалась актуальностью и широтой, сви¬
детельствовала о новых возможностях (как источ¬
никоведческих, так и методологических) изучения
не только истории рыцарских орденов, но и ев¬
ропейского средневековья в целом. Эти конферен¬
ции были посвящены следующим темам; в 1981 г.—
«Роль рыцарских орденов в христианизации и коло¬
низации стран Прибалтики»; в 1983 г.— «Роль ры¬
царских орденов в средневековой культуре»;
в 1985 г.— «Лаборатория историка, изучающего
средневековые рыцарские ордена. Проблемы ис¬
точниковедения и методы исследования»; в 1987
г.— «Рыцарские ордена между церковной и светс¬
кой властью»; в 1989 г.— «Военное дело в рыцарс¬
ких орденах»; в 1991 г.— «Спиритуалитет рыцарс¬
ких орденов», чьи материалы и вошли в рецензиру¬
емую книгу.
Германский историк К. Эльм разбирает состо¬
яние самой проблемы — «Спиритуалитет духовных
рыцарских орденов средневековья». Он обратил
внимание на то, что в XIX в. исследования по этой
теме имели четко выраженный национальный ха¬
рактер. Французские ученые рассматривали воз¬
никшие в Палестине ордена госпитальеров и тамп¬
лиеров как представителей французской нации
и использовали факты из их истории для оправда¬
ния политики Франции на Ближнем Востоке. Для
представителей стран Пиренейского полуострова
и Центральной Европы в рыцарских орденах, как
в институтах, проявлялось развивающееся нацио¬
нальное самосознание. Таким образом, ордена
рассматривались как самостоятельные региональ¬
ные (или национальные) корпорации, значение ко¬
торых определялось прежде всего их военной фун¬
кцией и экономической и политической ролью, а не
«религиозной жизнью».
После второй мировой войны исследователи
обратились к проблеме универсализма рыцарских
орденов, стремясь выявить их международный ха¬
рактер, место и роль в истории средневековой
Европы и всего христианского мира. В основе та¬
кого подхода лежало представление о рыцарском
ордене как о своего рода монолите. К. Гурский 1
показал, что на современном этапе развития науки
первостепенное внимание следует уделить конти¬
нуитету в истории рыцарских орденов, перенеся
центр тяжести на изучение их структур.
Проблема спиритуалитета рыцарских орденов
еще более усложнила задачу историков. В совре¬
менных исследованиях спиритуалитет трактуется
как религиозная специфика духовных корпораций,
проявляющаяся в их образе жизни, самосознании
и деятельности и находящая выражение в законо¬
дательстве, литургии, литературе и исторических
сочинениях, равно как в одежде, изобразительном
искусстве и архитектуре. Понятно, что спиритуали¬
тет, формирующий как индивида, так и человечес¬
кую общность, подвержен изменениям и характе¬
ризуется региональными особенностями. Такое по¬
нимание спиритуалитета прослеживается и 8 ис¬
следованиях по истории Тевтонского ордена, но,
как подчеркивает Эльм, предстоит еще огромная
180

работа, прежде чем будет написана история спи-
ритуалитета.
В 70—80-х годы большая работа по изучению
средневекового менталитета в его различных про¬
явлениях осуществлялась польскими искусствове¬
дами. Среди них значительная роль принадлежит
А.	Лябуде, в докладе которого «Спиритуалитет
Тевтонского ордена и искусство» был подвергнут
анализу Грудзёндский алтарь, своеобразно отра¬
зивший политические интересы и притязания Те¬
втонского ордена.
Другие авторы исследуют раскрытие слири-
туалитета Тевтонского ордена в письменных ис¬
точниках. Немецкая исследовательница Г. Вихерт
проанализировала статуты Тевтонского ордена, ко¬
торые предусматривали воспитание рыцарей в ду¬
хе христианско-рыцарских идеалов. Польский ис¬
торик С. Квятковский («Тевтонский орден и на¬
родное христианство в Пруссии на рубеже XIV—XV
вв.») представил картину новой модели религи¬
озности этого ордена в Пруссии, свидетельству¬
ющей об изменениях в соблюдении статутов ор¬
дена и о переоценке ценностей, а в целом —
об обмирщении его в конце XIV— начале XV
вв., что вело к его быстрому внутреннему рас¬
слоению и утрате духовных основ его владычества
в Пруссии. Фактически Квятковский выдвигает но¬
вую исследовательскую проблему: изменения
в спиритуалитете орденов, связанные с их социа¬
льной эволюцией и внутренним раздроблением.
М. Дыго (Польша) в основном на материале
«Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга пока¬
зал, как, используя в своем сочинении жанры жи¬
тий и чудес, первый орденский хронист создал
образ святого рыцаря Тевтонского ордена. Этот
образ использовался для идеологического обосно¬
вания политического господства ордена в завое¬
ванных им землях Прибалтики, а также воспитания
крестоносцев. Тем самым, культ рыцаря Тевтонс¬
кого ордена превращается в фактор развития спи¬
риту алитета.
Ряд материалов книги посвящен культуре
Тевтонского ордена, трактуемой в широком плане.
Польский историк М. Аршиньский осуществил
фундаментальный анализ орденского замка как
монастырского сооружения. По мнению этого
ученого, к замку Тевтонского ордена больше
подходит определение «замок-монастырь». Неско¬
лько авторов уделяют внимание роли спири-
туалитета в книжной культуре и образовании
в Тевтонском ордене.
8 ряде материалов книги поднимаются про¬
блемы спи ритуал итета в других орденах и регионах
средневековой Европы: у госпитальеров на Родо¬
се, паломников и рыцарей в Ливонии, в рыцарских
орденах в Скандинавии и др.
Г.-Д. Каль (ФРГ) подчеркнул, что проблема
спритуалитета рыцарских орденов— один из ас¬
пектов средневекового менталитета, изучение ко¬
торого должно иметь конкретный характер. Оно
предполагает обращение исследователей к вполне
определенным социально-территориальным груп¬
пам, особенности менталитета которых обусловле¬
ны и внешними обстоятельствами и их внутренними
устремлениями.
Материалы книги свидетельствуют, что широ¬
кая и многоплановая проблема спиритуалитета ры¬
царских орденов требует дальнейшего тщательно¬
го изучения.
В.	И. МАТУЗОВА
Примечания
1.	GORSKI К. Das Kulmer Domkapitel in den Zeiten
des Deutschen	Ordens.— Die geistlichen
Ritterorden Europas. Sigmaringen. 1980.
Danmark og Rusland i 500 ir. Kobenhavn. Det Sikkerhedsog Nedrustningspolitiske
Udvalg. 1993. 362 S.
Дания и Россия в течение 500 лет.
Изучение истории связей с России — одна из тра¬
диционных областей в датской исторической науке.
Исследования да"ских ученых охватывают самые
разнообразные стороны этих отношений. Выход
в свет новой книги о датско-русских связях приуро¬
чен к 500-летней годовщине заключения первого
межгосударственного договора.
Книга издана датской Комиссией по безопас¬
ности и разоружению под редакцией ее председа¬
теля X. Готтлиба и руководителя ее секретариата
С.	О. Кристенсена при финансовой поддержке не¬
скольких фондов, в том числе и Фонда королевы
Маргреты и принца Хенрика. Среди авторов статей,
составивших этот труд, не только маститые ученые,
специализирующиеся по истории датско-русских
связей, но и журналисты, и музейные работники,
и специалист по сельскому хозяйству.
Тематика статей, вошедших в сборник, позво¬
ляет судить о приоритетах исследовательских по¬
исков датских специалистов. Обращает на себя
внимание, что многие сюжеты созвучны темам,
которые за последнее время приобрели большое
значение и в российской исторической науке: это
проблема ментальности, аграрная реформа
181

П. А. Столыпина, место иностранного капитала
в дореволюционной России, вопросы, связанные
с историей Коминтерна, связями ВКП(б) — КПСС
с зарубежными компартиями, культурные и вне¬
шнеполитические контакты России — СССР с ев¬
ропейскими странами.
Книга открывается предисловием, написан¬
ным Готтлибом, в котором отмечается, что за 500
лет между Данией и Россией практически не было
военных столкновений, хотя их отношения не все¬
гда были гармоничными или особенно близкими.
Взаимный интерес Дании и России друг к другу
в значительной степени определяется геостратеги¬
ческим и экономическим факторами. Даже в годы
холодной войны Дания, оставаясь верной своим
военно-политическим обязательствам по НАТО,
старалась поддерживать корректные и «по обсто¬
ятельствам дружественные отношения с великим
соседом на Востоке» (с. 8—9).
В статье М. Венге «Копенгагенский трактат
1493 г. и датско-русские связи в XVI в.» отмечается,
что в тот период и Даний и Россия были заин¬
тересованы в развитии взаимовыгодной торговли
и поддержании союзнических отношений, направ¬
ленных против общего врага — Швеции. Однако
в целом датско-русские связи в XVI в. были крайне
нестабильными, порой даже враждебными (имеют¬
ся в виду территориальные споры в Эстонии во
время Ливонской войны) и почти не выходили за
рамки межгосударственных контактов.
Довольно дружественные отношения между
двумя странами устанавливаются в XVII веке. Это¬
му периоду посвящена статья С. О. Кристенсена
«Датско-русские связи в 1602—1658 гг.». Впрочем,
и в это время стремление к установлению тесных
династических, военных и экономических связей
наталкивалось на серьезные препятствия, связан¬
ные с различием религий, текущих внешнеполити¬
ческих и военностратегических задач и торговых
интересов. Однако, как полагает автор, эта эпоха
выявила «потенциал для более тесных связей»
двух стран (с. 60).
В статье X. Баггера «Датско-русские связи
в XVIII в.» главное внимание уделяется политичес¬
ким контактам. После союзнических отношений во
время Северной войны между двумя государства¬
ми наступил период охлаждения, а порой и откры¬
той вражды. В датско-голштинском конфликте из-
за Шлезвига Россия поддерживала герцога Голыи-
тейн-Готторлского, мужа дочери Петра I Анны,
и его потомков. Только в 1773 г., после урегулиро¬
вания шлезвигского вопроса, Россия и Дания за¬
ключили договор о «вечном союзе», который оста¬
вался в силе до конца XVIII века.
М. Йенсен в статье «Датско-русская торговля
1500—1800 гг.» впервые в литературе проследил
развитие торговых связей между двумя странами
за столь длительный отрезок времени. Автор от¬
мечает, что с 1493 г. все датско-русские договоры
содержали статьи о взаимовыгодной торговле. Од¬
нако до второй половины XVII в. товарообмен меж¬
ду Данией и Россией оставался незначительным по
причине того, что предлагаемые ими на экспорт
товары не имели большого опроса в обеих странах.
Объем торговли начинает быстро расти с начала
XVIII в., что было вызвано развитием датского тор¬
гового флота. Дания покупала в России пеньку,
лен, а в некоторые годы и зерно. Во второй полови¬
не XVIII в. Россия стала одним из главных торговых
партнеров Дании. Датский экспорт в Россию значи¬
тельно уступал импорту и состоял прежде всего из
колониальных товаров.
Ряд статей относится к области культурных
связей. В работе П. У. Мёллера «Русский характер.
Страничка из истории датского менталитета» от¬
мечается, что длительное время у датчан господ¬
ствовали довольно упрощенные представления
о России и русском народе: сказывались и скупость
и тенденциозность информации, содержавшейся
в записках путешественников XVI—XVIII вв. и учеб¬
никах по географии, имевших хождение в XVII—XX
веках. К. Стиф в статье «Литература и наука» рас¬
сказывает о взаимовлиянии датской и русской ли¬
тератур в XVIII—XX веках. Л. П. Поульсен-Хансен
повествует о пребывании в России Р. Эребо, бы¬
вшего в 1709—1711 гг. секретарем датского посла
Ю. Юля, и предпринятом им переводе Соборного
уложения 1649 года. Отмечается, что и в России
проявляли интерес к датскому праву (перевод за¬
кона 1683 г. на русский язык и попытка использова¬
ния его в процессе работы над проектом нового
Уложения в начале 1720-х годов).
Н. Э. Росенфельдт в статье «История Дании»
Людвига Хольберга как орудие критики русского
общества» показывает, что философ-просветитель
XVIII в. Я. П. Козельский снабдил предпринятый
им русский перевод сочинения Хольберга приме¬
чаниями в которых постарался высказать свое
отрицательное отношение к современным ему со¬
бытиям в России и прежде всего к дворцовому
перевороту 1762 г. пользуясь при этом сюжетами
из истории Дании.
Политические и экономические связи Дании
и России во второй половине XIX — начале XX в.
рассматриваются в нескольких статьях сборника.
В статье Ф. П. Йенсена «Дания и политика безопас¬
ности России на рубеже XX в.» подчеркивается, что
в то время Дания занимала важное место в гео¬
стратегических планах России на Балтике. Это на¬
шло отражение и в переписке русского юриста
Ф. Ф. Мартенса со своим датским коллегой X. Мат-
ценом. Россия была заинтересована в датском ней¬
тралитете. Дания же стремилась к закрытию до¬
ступа в датские проливы военно-морским силам
других государств. Однако идея о датском нейтра¬
литете так и осталась нереализованной из-за того,
что противоречила интересам Германии и Англии.
Г. Петри (статья «Связи между датским
и русским дворами в XIX в.») подчеркивает, что
брак вел. кн. Александра Александровича (влос-
182

ледствии императора Александра III) с датской при¬
нцессой Дагмар, принявшей в России имя Марии
Федоровны, способствовал не только сближению
двух династий, но также оказал влияние и на развитие
духовных и экономических связей Дании и России.
Б. Йенсен в статье «Новая Америка», Россия
и датская промышленность до 1917 г.» показывает,
что в конце XIX — начале XX в. в Дании рассматри¬
вали Россию как страну с огромными возможностя¬
ми для приложения капиталов и развития пред¬
принимательства. Это сказалось на большой актив¬
ности датских фирм в финансовой, промышленной
и торговой сферах. Русский рынок занимал важ¬
нейшее место в сбыте датских промышленных то¬
варов. Октябрьский переворот и экспроприация со¬
бственности нанесли тяжелейший удар как по ка¬
питалам, так и по расчетам датчан.
Жизни и деятельности одного из датчан, связа¬
вших свою судьбу с Россией,— Карла Андреаса
Кофода (1855—i948) (в России его именовали Анд¬
рей Андреевич), посвящена статья С. П. Йенсена
и Л. П. Поульсена-Хансена «Роль государственного
советника К. А. Кофода в аграрных реформах Сто¬
лыпина». Авторы показывают, что Кофод как сво¬
ими научными грудами по землеустройству, напи¬
санными на русском языке, так и практическими
делами немало способствовал подготовке и прове¬
дению столыпинских реформ.
Рассматриваются в книге и некоторые аспек¬
ты датско-советских отношений. Э. Нёргорд про¬
слеживает судьбы некоторых деятелей европейс¬
кого коммунистического движения в межвоенный
период, главном образом тех, что оказались в Да¬
нии после прихода к власти в Германии фашизма.
Речь идет о деятельности переместившихся в Да¬
нию Западного Бюро Коминтерна и Международ¬
ного союза моряков и докеров, а также созданной
в Дании немецким коммунистом Э. Вольвебером
организации, занимавшейся подготовкой акций са¬
ботажа и диверсий против кораблей стран Антико-
минтерновского пакта. В статье проводится мысль,
что эти организации в своей работе руководствова¬
лись указаниями Москвы.
Эту тему продолжает статья К. Якобсена
«Связи Коммунистической партии Дании с Моск¬
вой». На протяжении всей истории КПД от ее воз¬
никновения в 1919 г. на деятельность датских ком¬
мунистов решающее влияние оказывали идеологи¬
ческие решения руководства ВКП(б) — КПСС.
Попытки КПД действовать, исходя из собственных
установок (колебания по поводу решений VII конг¬
ресса Коминтерна о создании народных фронтов
совместно с социал-демократами, линия А. Ларсе¬
на после XX съезда КПСС на независимый курс по
отношению к Москве), оказывались нереализован¬
ными. Устойчивая линия КПД на поддержку СССР
не находила понимания у большинства датчан
и препятствовала датским коммунистам (за исклю¬
чением периода второй мировой войны и несколь¬
ких послевоенных лет) обрести серьезное полити¬
ческое влияние в своей стране. С крушением КПСС
и развалом СССР КПД и вовсе прекратила свое
существование как политическая партия.
Об истории межгосударственных датско-со¬
ветских отношений идет речь в статье Б. Йенсена
«Дания — Советский Союз: проблемы политичес¬
кой безопасности». По мнению автора, на развитие
этих отношений после 1917 г. неизменно оказывал
сильное влияние идеологический фактор. «Непри¬
миримое отношение к демократическому миру
и марксистско-ленинская конфронтационная поли¬
тика» (с. 332) советского руководства побуждали
правящие круги Дании с недоверием относиться
к СССР и его предложениям по укреплению без¬
опасности двух стран. Ни в 30-е годы, ни после
второй мировой войны СССР не удалось вовлечь
Данию в круг своих союзников или добиться датс¬
кого нейтралитета. Все попытки Москвы побудить
Данию прекратить свое членство в НАТО потер¬
пели неудачу.
Выход в свет рецензируемой книги — это се¬
рьезный вклад датских историков в изучение свя¬
зей между нашими странами.
В.	А. АНТОНОВ

К XVIII Международному конгрессу исторических наук
25 августа — 3 сентября 1995 г. в Монреале (Канада) состоится очередной, XVIII Меж¬
дународный конгресс исторических наук. Редакция получила от Международного комитета
исторических наук предварительную программу этого конгресса, с которой считает це¬
лесообразным познакомить читателей журнала.
I. Большие темы:
1. Нации, народы и государства (этнические группы и коренные народы; государства
национальные и многокультурные, национализм и его изменяющиеся формы).
2. Мужчины и женщины в периоды великих исторических изменений — политических,
социальных, религиозных.
3. Диаспоры, их происхождение и значение (греки, евреи, индийцы, китайцы, португаль¬
цы, ирландцы, армяне и др.).
II. Специальные темы:
1. Власть и свобода исторических исследований и публикаций.
2. Вымысел, повествование, объективность (история и литература, историческая
объективность).
3. Упадок как историческая концепция.
4. Устная история: вопросы методологии и результаты за последние 25 лет.
5. Переосмысление научных революций.
6. Религиозные движения между прозелитизмом, нетерпимостью и свободой.
7. Арктические и субарктические народы и общества.
8. Старость и старение.
9. Дети в истории.
10. Крушение империй (в сравнительно-исторической перспективе).
11. Война и культура.
12. Наказания, карательные меры и тюрьмы в истории,
13. «Развитие недоразвитости?»» Опыт третьего мира.
14. История окружающей среды: возвращение к макроистории? (экономика и эколо¬
гия — враги или союзники?).
15. Способы перевозок в доиндустриальных обществах.
16. Банки и их влияние на торговый и промышленный капитализм в Европе, Америке
и Азии (XIII—XX века).
III. Круглые столы:
1. Европейская буржуазия в XIX веке: структуры и культуры. Результаты современных
исследований и интерпретация.
2. Политическая роль рабочего класса: миф и реальность.
3. По ту сторону социал-демократии: сравнительное изучение радикальных движений
рабочего класса (1914—1939 гг.).
4. Международное коммунистическое образование.
5. Мужская идентичность и рабочий класс Канады и Великобритании с 1870 года.
6. Истолкование социальных идентичностей.
7. Проблема исторических источников по миграционным движениям.
8. Демографическая характеристика городов в период индустриализации.
9. Государство, общество и болезни: политика в области народного здравоохранения.
10. Исламский урбанизм в истории человечества: политическая власть и социальная
структура.
11. Греческий полис.
12. Отношения между миром Византии и Западной Европой в средние века.

13. Проблема национальных меньшинств в буржуазном обществе и обществах советс¬
кого типа.
14. Роль эмигрантов в создании или возрождении новых государств в Восточно-Центра¬
льной Европе в XX веке.
15. Конец современных тоталитарных режимов в Южной и Восточной Европе и Латинс¬
кой Америке.
16. Критерии колониализма, коммунализма и национализма применительно к «Британс¬
кой Индии».
17. Реакции на холокост.
18. Политические культуры.
19. Итальянский, нацистский и другие типы фашизма.
20. Переживает ли сейчас упадок экономическая история?
21. Законы против роскоши в Европе в доиндустриальный период (Xlfl—XVIII вв.)
22. История русской деревни после 80-х гг. XIX века.
23. Системная трансформация сельских обществ в Восточно-Центральной Европе до
и после 1989 го/за.
24. Трансатлантические продовольственные связи: обмен зерном, скотом и пищевыми
продуктами после 1492 года.
25. Сравнение экономического развития Канады и Австралии в XIX и XX веках.
26. Либерализм в англо-американских и континентально-европейских концепциях.
27. Утопии в истории.
28. Христианство в атлантическом мире XVII века и отношение христиан к местным
народам и культурам.
29. Христианизация Америки и дехристианизация Европы в XIX и XX веках.
30. Изменяющееся значение содержания концепции «система» в международных от¬
ношениях.
31. Сизифов труд: движения за мир, милитаризм и европейская ментальность в XX веке.
32. Многокультурность, государство и «всеобщее благополучие»: Центрально-Афри¬
канская федерация в истории и мифе.
33. Имперские архивы и история бывших колоний.
34. Электронная систематизация, регистрация и распространение визуальных истори¬
ческих свидетельств.
35. Настоя щее и будущее исторических журналов.
36. История в делании: о защите докторских диссертаций
IV Международные аффилированные организации:
1. Международная ассоциация по исследованию Юго-Восточной Европы:
— Изменения, происшедшие в Юго-Восточной Европе после 1985 года. Анализ и пе¬
рспективы.
2. Международная ассоциация по современной истории Европы:
— Изменения европейских границ после мировых войн. Сравнительное исследование.
3. Международная ассоциация права и учреждений:
— Трансплантация законов в страны Нового Света.
4. Международная ассоциация по экономической истории:
— Почему Запад развивается, а третий мир пребывает в стагнации?
5. Международная ассоциация византиноведения:
— Монашеская жизнь как выражение утопии: на примерах из византийского и послеви-
зантийского периодов.
— Доступность культуры и прозелитизм в период диктатуры, войны и гражданской
войны (исследование стратегии великих держав в Греции в 1936—1949 годах).
6. Международный комитет по истории второй мировой войны:
— 1945: последствия и результаты второй мировой войны.
7. Международная комиссия по историографии:
— Советская система и историография в 1917—1989 годах: влияние марксизма-ленин¬
изма на историческую науку.
8. Международная комиссия по истории социальных движений и социальных структур:
— Общественные движения и культура.
9. Международная комиссия по сравнительной истории церкви:
185

— Религиозные культуры в Северной Америке: европейские истоки и их транс¬
формация.
10. Международная комиссия по сравнительной истории:
— Поддержание мира.
11. Международная комиссия по славянской истории:
— Последствия разделов Польши и славянский мир до 1918 года.
12. Международная комиссия по истории представительских учреждений:
— Итоги их деятельности за последнее десятилетие.
— Источники для изучения представительских учреждений.
13. Международная комиссия по истории городов:
— Ярмарки в Европе: от средневековья до современности.
14. Международная федерация обществ и институтов по изучению Ренессанса:
— Религиозные и культурные неконформисты и преследования их в период Ре¬
нессанса.
15. Международная комиссия по дидактике истории:
— Преподавание истории и разнообразие его в условиях многокультурных обществ:
проблемы ценностей
V. Внутренние комиссии:
1. Международный комитет исторической метрологии:
— Историческая метрология: источники, методы, история, результаты,
2, Международная комиссия истории международных отношений:
— Тихоокеанский регион в истории международных отношений (от XVIII века до
наших дней).
— Многокультурность и история международных отношений: проблемы и перспективы
(от XVIII века до наших дней).
3: Международная комиссия по исторической демографии:
— Семья, демография и социальное воспроизводство.
4. Международная комиссия по дипломатике:
— Происхождение системы регистрации и развитие канцелярских регистров.
5. Международная федерация по исследованию истории женщин:
— Женщины, колониализм, империализм и национализм на протяжении веков.
6. Постоянная международная конференция по истории образования:
— История детства и юношества с точки зрения пола.
7. Общество истории движений за мир:
— Политическая культура и влияние движений, борющихся за мир, на окончание
холодной войны.
8. Общество истории Крестовых походов и Латинского Востока:
— Терпимость и нетерпимость в условиях конфронтации между обществами во время
Крестовых походов.

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
К вопросу о численности немецких военнопленных в СССР
К малоизученным страницам истории второй
мировой войны можно отнести проблему немецких
военнопленных в СССР. Она незримыми нитями
связана с реалиями сегодняшней жизни, с россий¬
ско-германскими отношениями 90-х годов. Реше¬
ние таких сугубо практических задач, как реабили¬
тация незаконно осужденных, выплата денежной
компенсации, обмен персональными списками
умерших, приведение в порядок сохранившихся
кладбищ военнопленных или хотя бы символичес¬
кое обозначение мест их захоронения, требует се¬
рьезного историко-оетроспективного анализа.
Одним из наиболее дискуссионных является
вопрос об общей численности немецких солдат
и офицеров, оказавшихся в советском плену, коли¬
честве умерших и репатриированных. Германские
историки придерживаются того мнения, что в плену
оказалось свыше 3 млн. немцев, домой не вер¬
нулось приблизительно 1,1 млн. человек 1. У нас
информация подобного рода появилась сравните¬
льно недавно. В. П. Галицкий, воспользовавшись
справкой архивного отдела Главного управления
мест заключения (ГУМЗ) МВД СССР, привел следу¬
ющие цифры: в Советском Союзе находилось
2 389 560 германских военнопленных, из которых
356 678 умерло 2. Сднако объявлять проблему за¬
крытой, что по сути дела и предлагает сделать этот
автор, явно преждевременно.
Во-первых, Главное управление по делам
военнопленных и интернированных (ГУПВИ) МВД
могло вести более или менее достоверный учет
только тех немцев, которые уже прибыли в тыло¬
вые лагеря. Между тем на армейских приемных
пунктах и во фронтовых лагерях текущий учет был
поставлен плохо, а персонального вообще не су¬
ществовало. Солдаты и офицеры вермахта, рас¬
стрелянные красноармейцами, ослепленными не¬
навистью к врагу, умершие при многокилометро¬
вых пеших переходах, при транспортировке в глу¬
бокий тыл, в реестр потерь, как правило, не за¬
носились.
Во-вторых, удалось обнаружить документы,
свидетельствующие о манипуляциях с цифрами
о числе немецких военнопленных на правительст¬
венном уровне. Так, накануне 4-й сессии Совета
министров иностранных дел СССР, США, Велико¬
британии и Франции, которая начала свою работу
в Москве 10 марта 1947 г., был подготовлен проект
письма И. В. Сталину. В отредактированном виде
письмо подписано В. М. Молотовым 12 марта 1947
года. Приводим этот текст: «ЦК ВКП б. Товарищу
Сталину И. В. На совещании Совета Министров
Иностранных Дел в связи с обсуждением вопроса
о демилитаризации Германии, союзники, вероятно,
спросят нас о количестве немцев-военнопленных
находящихся в Советском Союзе. Всего немецких
военнопленных солдат, офицеров и генералов на¬
ходится в Советском Союзе 988.500 человек. Осво¬
бождено из плена к настоящему времени 785. 975
человек. Мы считаем возможным огласить цифру
немцев-военнопленных, находящихся в Советском
Союзе, с сокращением примерно на 10%, учитывая
их повышенную смертность, при условии, что и со¬
юзники огласят цифры немцев- военнопленных,
находящихся в странах союзников. Это целесооб¬
разно сделать и потому, что реакционная пресса
союзников и подконтрольная союзникам немецкая
пресса раздувают этот вопрос, называя цифру не¬
мецких военнопленных в Советском Союзе в 5 мил¬
лионов человек»э. Дважды перерабатывался
и текст заявления делегации СССР «О количестве
немцев-военнопленных, находящихся на террито¬
рии Советского Союза».
На московской сессии фигурировали данные,
187

опубликованные затем в собщении ТАСС от 15
марта 1947 г.: «О численности германских военно¬
пленных. 12 марта в заседании Совета Министров
Иностранных Дел был поднят вопрос о численности
немецких военнопленных, находящихся под конт¬
ролем союзных держав. Вчера министры иностран¬
ных дел Великобритании, Франции, СССР и США
обменялись соответствующими данными по этому
вопросу. Во Франции находятся 631.483 немецких
военнопленных, из которых свыше 500.000 исполь¬
зуются во французском народном хозяйстве, 19.601
чел. находятся в Сев. Африке и 18:606 — во фран¬
цузской зоне оккупации Германии. Под контролем
британских властей находится вне Германии
435.295 немецких военнопленных. На территории
Советского Союза остается в настоящее время
890.532 военнопленных немцев; со времени капиту¬
ляции Германии освобождено из плена и возвра¬
щено из СССР в Германию 1.003.974 немецких
военнопленных. Соединенные Штаты Америки дер¬
жат под своим контролем 30.976 немецких военно¬
пленных, из которых 15.103 — вне пределов Герма¬
нии и 15.873 — в американской оккупационной зо¬
не Германии. (ТАСС)» 4.
У В. М. Молотова в то время находилась ин¬
формация, полученная от «компетентных органов»:
репатриировано 785 975, продолжает содержаться
в лагерях 988 287 немцев *. Позднее данные еще
не раз подвергались «корректировке».
В ноябре 1948 г. руководство ГУПВИ попроси¬
ло заместителя министра внутренних дел СССР
И. А. Серова произвести «списание» 100025 военно¬
пленных, якобы взятых на учет дважды. Приводим
дословно эту служебных записку, имевшую гриф
«Совершенно секретно»: «Заместителю Министра
внутренних дел Союза ССР генерал-полковнику то¬
варищу Серову И. А. В соответствии с решением
Бюро Совета Министров Союза ССР от 11/XI-48 г.
ст, 24 ГУПВИ МВД СССР была произведена ге¬
неральная сверка оперативно-статистических дан¬
ных о количестве освобожденных военнопленных
из лагерей МВД, спецгоспиталей, рабочих батальо¬
нов МВС и быв. фронтовых лагерей и сборных
пунктов для военнопленных за период с 1945 г. по
1/IX-48 г. с данными имеющихся документов, под¬
тверждающих передачу военнопленных лагерями
МВД представителям иностранных государств, ор¬
ганам репатриации и освобожденных на фронтах
по спискам. В результате этой сверки оказалось,
что между оперативно-статистическими данными
о количестве освобожденных военнопленных и до¬
кументами подтверждающими их освобождение
имеется разрыв на 100.025 чел. и 5.432 чел. не
расшифрованных. В связи с тем, что оперативно¬
статистический учет наличия и освобождения воен¬
нопленных с начала войны осуществлялся нара¬
стающим итогом по телеграфным донесениям
с фронтов из отделов по делам военнопленных,
а также из фронтовых лагерей и сборных пунктов,
не исключена возможность взятия на учет одних
и тех же военнопленных дважды. Исходя из изло¬
женного образовавшийся разрыв на 100.025 чело¬
век считаем необходимым списать с общего опера¬
тивно-статистического учета освобожденных воен¬
нопленных. Докладывая, просим Вашего решения.
Генерал-лейтенант Т. Филиппов, генерал-лейте¬
нант И. Петров. 21 ноября 1948 г.». Любопытна
резолюция, наложенная Серовым на этой служеб¬
ной записке: «Надо было это раньше сделать, а не
тогда, когда полагается отчитываться. Ведь пайки-
то получали на всех. И. Серов. 30.XI.48» *.
В дальнейшем была сделана попытка отрегу¬
лировать манипуляции с цифрами, по крайней ме¬
ре, на официальном уровне. В сообщении ТАСС от
5 мая 1950 г. говорилось, что к тому времени в Гер¬
манию, с учетом 58103 немцев, выявленных среди
военнопленных других национальностей, репатри¬
ировано в общей сложности 1 939 063 человека,
остается в СССР на положении военных преступ¬
ников, подозреваемых и больных 13546. Если срав¬
нить два сообщения ТАСС, то, на первый взгляд,
все выглядит вполне пристойно. Количество репат¬
риированных немцев действительно составит
(1 003 974 + 890 532 + 58103 — 13546)	1 939 063
человека. И тем не менее, вызывает сомнение то,
что за период с 15 марта 1947 г. по 5 мая 1950 г.
случаев смертности среди немецких военноплен¬
ных не было {?!).
На рубеже 40—50-х годов вопрос о солдатах
и офицерах вермахта, оказавшихся в советском
плену, приобрел политический характер. Западные
державы, в частности США, неоднократно обраща¬
лись к Москве с нотами по поводу затянувшейся
репатриации, требуя представить мировой обще¬
ственности списки умерших и оставшихся в живых.
Параллельно в адрес различных правительствен¬
ных учреждений, Советского Красного Креста
(СОКК) направлялись многочисленные запросы
о тех или иных военнопленных. Однако ГУПВИ,
получив благословение «сверху», всю информацию
на этот счет продолжало держать в секрете или
шло на подлог. Приведем только один пример.
На четвертый день войны в районе Киева призе¬
млился немецкий бомбардировщик «Ю—88». 29 ию¬
ня 1941 г. «Правда» опубликовала фотографию и пи¬
сьмо членов экипажа, в котором они, в том числе
стрелок-радист Адольф Аппель, призывали соотече¬
ственников переходить на советскую сторону. Об
этом сообщило не только московское, но и английс¬
кое радио. Знали о судьбе экипажа и родственники
Аппеля. Через Чехословацкую военную миссию они
вышли на ГУПВИ. Выяснилось, что разыскиваемый
содержался в лагере № 270 в Боровичах, откуда
в августе 1945 г. был направлен во Франкфурт-
на-Одере для передачи германским властям и...
пропал. Получив такую справку, заместитель на¬
чальника ГУПВИ генерал-майор Н. И. Ратушный на¬
писал на ней резолюцию: «Это явно то лицо, которое
интересует чехословаков». Однако в подготовлен¬
ном на запрос ответе говорилось, что Аппель
188

Адольф Генрих «в лагерях МВД военнопленных
не содержался, и ГУПВИ о нем сведениями не
располагает» *
Ответы подобного рода возбуждали недове¬
рие, подпитывали легенду о миллионах немецких
солдат, пропавших без вести за «железным за¬
навесом». В конце марта 1950 г. заместитель на¬
чальника ГУПВИ генерал-лейтенант А. 3. Кобулов
представил министру внутренних дел СССР
С.	Н. Круглову свои соображения по проекту пра¬
вительственного постановления «Об утверждении
инструкции о порядке истребования документов,
касающихся личных прав и интересов граждан
и наведения справок о гражданах в СССР и за
границей через МИД СССР». Учитывая, что от ре¬
патриированных информация о военнопленных так
или иначе становилась известной их родным
и близким, Кобулов предложил: «По некоторым
запросам, из которых явно видно, что заявитель
располагает точными данными о судьбе воен¬
нопленного или интернированного, выдавать со¬
ответствующие справки через МИД СССР или
СОКК и КП СССР. Во всех остальных случаях
ограничиваться ответом, что запрашиваемые лица
по учету военнопленных и интернированных не
проходят» ®.
Такие действия вводили в заблуждение служ¬
бы розыска немецкого Красного Креста, комиссию
по делам военнопленных при ООН. В середине 50-х
годов в СССР никак не могло находиться, напри¬
мер, 102 тыс. немцев, хотя именно такую цифру
называл на переговорах в Москве К. Аденауэр 7.
Впрочем, отчасти канцлер ФРГ был прав. В сооб¬
щении ТАСС от 5 мая 1950 г. цифра остававшихся
в плену немцев, с учетом интернированных и так
называемых гражданских лиц, была занижена при¬
мерно на 9 тыс. человек ®.
Справка архивного отдела ГУМЗ не содержит
исчерпывающих сведений о судьбе пленных нем¬
цев. Репатриация около 200 тыс. человек не под¬
тверждается никакими документами. Смертность
пленных, судя по всему, была существенно выше,
ибо далеко не все погибшие во фронтовом районе,
при эвакуации в тыл, в процессе массового освобо¬
ждения по инвалидности и состоянию здоровья
включались в реестр потерь Установление окон¬
чательной (хотя и приблизительной) цифры немец¬
ких военнопленных в СССР требует дальнейшей
поисковой работы, в первую очередь с архивными
документами армейских приемных пунктов, фрон¬
товых лагерей и конвойных войск НКВД.
В.	Б. Конасов,
кандидат исторических наук,
Вологда
Примечания
1. Zur Geschichte der deutschen Kriegsgefangenen
des Zweiten Weltkriegs. Munchen. Bd. VII.
1966, S. 151.
2. ГАЛИЦКИЙ В. П. Цифры, которых мы не зна¬
ли.— Новое время, 1990, № 24, с. 39.
3. Архив внешней политики России (АВПР), ф.
0431, оп. 4, п. 5, д. 21. л. 5.
4. Правда. 15.111.1947.
5. Центр хранения историко-документальных кол¬
лекций, ф. 1/п, оп. 1е, д. 46, л. 143.
6. Там же, п. 155.
7. Там же, оп. 16е, д. 6, л. 162—173.
8. Там же, on. 24е, д. 7, л. 10—1T.
9. Der Tagesspiegel, 12.IX.1955.
10, АВПР, ф. 82, оп. 41, п. 272, д. 28, л. 93: п. 271, д.
26, л. 81—82.
189

Инвентарные книги музея как исторический источник
Различные учетные документы музеев представля¬
ют собою один из важных исторических источни¬
ков. Примером могут служить инвентарные книги
Центрального музея Вооруженных сил (ЦМВС). Пе¬
рвые такие книги датированы 1924 годом. Это были
книги как единого музейного, так и внутрифон-
дового учета. Сравнительно большое их количест¬
во говорит о значительном объеме поступлений
в музей новых материалов. Записи в них фиксиру¬
ют большое количество ценных материалов по ис¬
тории Красной Армии, белого движения, которые
сегодня в музее... отсутствуют! Оказывается, дово¬
енной концепции Центрального музея Красной Ар¬
мии (ЦМКА) не противоречили поиск и собирание
материалов о противниках советской власти. Сре¬
ди музейных предметов времен гражданской вой¬
ны и межвоенного периода немало таких, которые
отражали недостатки, существовавшие в Красной
Армии. Например, в документальном фонде хра¬
нится большое количество листовок, связанных
с дезертирством.
Описания в инвентарных книгах кратко перед¬
авали основное содержание памятника. Матери¬
алы поступали в ЦМКА с различных выставок, от
участников революции и гражданской войны, воен¬
ачальников, из военных и гражданских учрежде¬
ний. С середины 20-х годов в музее сложились
уникальные коллекции, например, стенных газет
(несколько сот единиц), присланных из частей
и учреждений армии и флота.
В конце 30-х годов сократилось число экспона¬
тов, передаваемых в музей отдельными граждана¬
ми, и, наоборот, возросло поступление официаль¬
ных материалов (прежде всего об И. В. Сталине).
В основном это были фотографии. Появились
и предметы с полей сражений на оз. Хасан и в Фин¬
ляндии. О внешнеполитических событиях тех лет
напоминают сложившиеся тогда блоки материалов
с Западной Украины и Западной Белоруссии.
К сожалению, в ЦМВС сохранились не все
довоенные книги учета. Эвакуация музея в г. Куй¬
бышев и реэвакуация в годы Великой Отечествен¬
ной войны привели к их частичной утрате и необ¬
ходимости обновления учета, когда параллельно
с оформлением новых поступлений заново стави¬
лись на учет уже имевшиеся предметы. В послево¬
енный период объем поступающих в музей матери¬
алов значительно увеличился. Это было оружие
и документы, фотографии и произведения изоб¬
разительного искусства. С 1942 г. учет поступлений
был регулярным, и вся документация сохранилась.
Инвентарные книги периода войны отражают
активную работу по собиранию материалов непо¬
средственно на фронте. Поступавшие оттуда рели¬
квии отражали разнообразные стороны боевых
будней. Это и предметы солдатского и партизанс¬
кого быта, и документы героев войны, и оружие,
и многое другое, в том числе Знамя Победы. Соби¬
рались и трофеи. В ЦМВС находятся фашистские
знамена и штандарты, брошенные к подножию Ма¬
взолея по время Парада Победы.
Наплыв больших объемов и привел к тому, что
записи в инвентарных книгах стали еще более
кратки и подчас ограничивались названием музей¬
ного предмета, а трофейные документы не всегда
переводились. Бурное накопление музейных со¬
браний без должной обработки вело к постановке
на учет непрофильных для музея материалов, ко¬
торые пришлось затем передавать в другие музеи
или обменивать на предметы, необходимые ЦМВС,
что и фиксируют инвентарные книги. В 1953 г.
некоторые реликвии гражданской войны и межво¬
енного периода были безвозвратно переданы в ар¬
хив МВД. В 50-е годы большое количество музей¬
ные предметов по истории русской армии было
отдано в Военно-морской, Военно-исторический,
Артиллерийский и другие музеи.
К середине 40-х — середине 50-х годов от¬
носятся инвентарные книги специального фонда,
в который были переведены материалы «врагов
народа», белого движения, власовцев и т. д. С рас¬
формированием спецхранения эти памятники были
возвращены в прежние фонды.
В инвентарных книгах 60-х годов музейные
предметы уже лучше атрибутированы. В тематике
новых поступлений прослеживаются три основных
направления: участники революции, гражданской
и Великой Отечественной войн; бывшие «враги на¬
рода»; герои «великих будней». В эти годы стала
набирать силу еще одна волна поступлений экс¬
понатов в музей, достигшая в 70-е — середине 80-х
годов апогея. Тогда сложились коллекции негати¬
вов известных фотокорреспондентов А. В. Устино¬
ва, Е. А. Халдея и других и собрания личных мате¬
риалов многих деятелей. Из КГБ было получено
около 200 документов, фотографий и т. п., состави¬
вших основу фонда начдива-24 Железной стрел¬
ковой дивизии в годы гражданской войны Г. Д. Гая,
репрессированного в 1937 году.
Инвентарные книги показывают, что домини¬
рующее положение в комплектовании заняла сугу¬
бо армейская тематика. Основные материалы со¬
бирались в воинских частях, на кораблях и погра¬
ничных заставах, в военных учреждениях. Эти
коллекции не избежали, конечно, помпезности
своего времени и не отражали ошибок и промахов,
негативных моментов и тенденций, имевших место
в развитии Вооруженных сил СССР.
С середины 70-х годов записи в инвентарных
книгах стали все более соответствовать научным
требованиям: перепроверялись первичные данные
комплектования, расшифровывались групповые
фотографии, переводились иностранные тексты,
записывались максимально полные легенды о бы¬
товании музейных предметов. Особенно много вни¬
мания обращалось на тщательную обработку мате¬
190

риалов, связанных с одномоментными событиями,
будь то ввод в действие восточного участка БАМа,
вывод советских войск из Афганистана, подготовка
кораблей Черноморского флота к встрече президе¬
нтов СССР и США на о. Мальта и т. д.
Некоторые материалы поступали в ЦМВС от
дарителей (иногда почтой), сдававших на хранение
семейные военно-исторические реликвии. Извест¬
ны и другие случаи: однажды мальчик принес в му¬
зей орден Ленина, найденный им во время игры
а овраге. По номеру ордена удалось установить,
что он принадлежал летчику Герою Советского
Союза К. Н. Титенкову, погибшему осенью 1941 г.
под Москвой.
Конец 80-х — начало 90-х годов ознаменова¬
лись появлением в ЦМВС в нарастающем коли¬
честве материалов общеполитического характера
и сокращением поступления предметов чисто
военной тематики. В результате сложились фон¬
ды военных депутатов высших представительных
органов новой формации. Если раньше в музее
имелись, как правило, материалы о депутатах из
высшего командного состава, то теперь появились
документы, фотографии и т. д. офицеров, избран¬
ных в законодательные органы (в частности черно¬
вики выступлений депутатов, их запросов, письма
к ним от избирателей и т. п.). Как явствует из
инвентарных книг, впервые за многие десятилетия
в музее отложились экспонаты антисоветской
и антиармейской тематики. Вместе с тем резко
упало комплектование коллекций авторских фото¬
графий и негативов фотокорреспондентов, релик¬
вий ветеранов войн и Вооруженных Сил.
Сегодня, как и прежде, инвентарные книги
заполняются от руки. Однако впереди компьютери¬
зация учета музейных предметов.
Выражаю благодарность за помощь, ока¬
занную мне сотрудниками отдела фондов музея
и особенно главному их хранителю В. А. Бо¬
гданович.
С.	А. Солнцева,
научный сотрудник ЦМВС

Contents
The Political Archives of the XXth Century. The Participation of
the USSR in the Korean War (New Documents). Articles: N. A. Zontikov.
Ivan Susanin: Legends and Reality. H.-H. Nolte. The Russian «Peasant Wars»
as Revolts in the Outlying Districts. Historical Profiles: V. I. Buganov.
Ekaterina the First. A. B. Kamenskij. Ivan VI Antonovich. Reminiscences:
Memoirs of Nikita Sergeevich Khruschev. History and Fates: A. I. Denikin.
The Essays of the Troubled Time in Russia. Historians of Russian
Emigration: S. G. Pushkarev. The Don Cossacks and Moscovite State in the
XVIIth Century. Publications: A. A. Polivanov. At the Head of the Ministry
for War During the Nine Months (13th June 1915—13th March 1916).
Communications: A. Martin. A. S. Sturdza and «The Sacred Union» (1815—
1823). People. Facts. Events. Ju. B. Tatarinov. «The Iron Mask» as the
Victim of the Secret Diplomacy in the XVIIth Century. Ju. E. Arnautova. The
Witchcraft and Wizard Illnesses in the Middle Ages. Historiography. Reviews
on Books: Some Tendencies in Russian Historiography of Russian Colonization of
Alaska. The History of Europe. Since the Ancient Times to Our Days. In 8 Volumes.
V. I. Anceint Europe. V.2. Europe in the Middle Ages. A. Ja. Gurevich. The
Historical Synthesis and School of «Annals». N. V. Riasanovsky. A History of
Russia. N. Y. Oxford. A. E. Shtekly. Utopia and Socialism. Die Spiritualitat der
Ritterorden im Mittelalter. Torun. By the XVIIIth International Congress of Historical
Sciences. Letters to the Editor.
Учредители: Трудовой коллектив редакции журнала «Вопросы истории»
Российская Академия наук
Главный редактор: А-А. ИСКЕНДЕРОВ
Редакционная коллегия:
Н. Н. Болховитинов, П. В. Волобуев, А. С. Гроссман, В. П. Данилов, В. А. Дьяков,
И. Д. Ковальченко, В. И. Кузищин, Б. В. Левшин, А. П. Новосельцев, Р. Г. Пихоя,
О. А. Ржешевский, И. В. Созин (заместитель главного редактора), К. И. Седов,
А. Я. Шевеленко, В. В. Шелохаев, В. Л. Янин
* Перепечатка допускается по соглашению с редакцией, ссылка на «Вопросы истории»
обязательна
Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать
в переписку
Вопросы истории» № 11 1994
Адрес редакции: 103781, ГСП, Москва К-6, М. Путинковский пер. 1/2. Телефон: 209—96—21
Технический редактор Е. П. Лебедева
Сдано в набор 08.09.94. Подписано'в печать 07.12.94. Формат 70x108/16. Бумага типографская. Гарнитура
тайме. Печать офсетная. Уел. печ. л. 16,8. Бум. л. 6. Уч,-изд. 19.65. Тираж 17500. Заказ 112. Индекс 70145.
ТОО «Редакция журнала «Вопросы истории»
Полиграфическая фирма «Красный пролетарий», 103473, Москва, Краснопролетарская, 16
192