У РУЛЯ
А. Ф. Хавин
ИНДУСТРИИ


А. Ф. X А В И Н
У РУЛЯ ИНДУСТРИИ
(Документальные очерки)
ёя
ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва • 1968


ЗЗС1
Х12
1—6—4
118—67


ОТ АВТОРА
В далекое, как нам теперь кажется, прошлое ушла эпопея первых пятилеток, когда советский народ в исторически кратчайший срок построил могучую передовую индустрию, создал материально-техническую базу социализма.
Сейчас невозможно представить себе нашу страну без гигантов металлургии, энергетики, тяжелого машиностроения, тракторной и автомобильной промышленности и многих других отраслей, созданных в годы довоенных пятилеток.
Вдумайтесь, читатель, в одну цифру: по сравнению с 1928 годом продукция тяжелой индустрии СССР в 1937 году возросла в 6,5 раза. Таких темпов развития не знала история человечества.
О героизме эпохи индустриализации в Программе партии, принятой XXII съездом КПСС, сказано: «Индустриализация СССР — великий подвиг рабочего класса, всего народа, который не жалел ни сил, ни средств, сознательно шел на лишения, чтобы вытащить страну из отсталости».
Неразрывно связаны с историей советской индустрии имена ее первых руководителей, верных соратников и учеников В. И. Ленина — Ф. Э. Дзержинского, В. В. Куйбышева, Г. К. Орджоникидзе и их сподвижников— В. И. Межлаука, М. Л. Рухимовича, А. П. Се- ребровского.
О жизни и революционной деятельности Ф. Э. Дзержинского, В. В. Куйбышева и Г. К. Орджоникидзе 3


написано немало книг, статей и очерков. Но их деятельность во главе Высшего Совета Народного Хозяйства не нашла еще надлежащего отражения в литературе
Между тем Ф. Э. Дзержинский. В. В. Куйбышев, Г. К. Орджоникидзе, будучи на посту председателя ВСНХ СССР, внесли много нового, яркого, смелого не только в практику, но и в теорию экономики промышленности, политической экономии социализма.
Талантливыми большевиками-организаторами, строителями советской экономики были и В. И. Меж- лаук, М. Л. Рухимович, А. П. Серебровский.
О деятельности всех этих руководителей советской индустрии, о стиле их работы, о созданной ими науке хозяйствования и попытался рассказать в небольших документальных очерках автор данной книги. Ни один из этих очерков не претендует на полноту освещения темы. Автор стремился раскрыть лишь самое важное, самое главное.
В процессе работы над книгой использованы труды В. И. Ленина, решения и постановления партии и Советского правительства, богатое литературное наследие деятелей, о которых идет речь в книге. При этом особое внимание автор уделил поискам статей и речей, разбросанных по комплектам старых газет и журналов: эти труды, ныне почти забытые, многое дают для понимания пути, пройденного маршалами социалистической индустрии.
В книге нашли отражение малоизвестные и вновь найденные материалы в Центральных государственных архивах народного хозяйства СССР (ЦГАНХ), Октябрьской революции (ЦГАОР), Музея революции.
Стремясь полнее воссоздать образы и славные дела несгибаемых большевиков-ленинцев, деятелей социалистической индустрии, автор беседовал с их близкими
1 Лишь в последние годы появился ряд серьезных работ, посвященных Ф. Э. Дзержинскому как руководителю промышленности СССР. Среди них: монография С. С. Хромова «Ф. Э. Дзержинский во главе металлопромышленности» (М., 1966), статья Э. Б. Генкиной «Об особенностях восстановления промышленности СССР» («История СССР», 1962, № 5), статья Б. И. Коновалова «Роль Ф. Э. Дзержинского в восстановлении металлопромышленности (1924—1925 гг.)» («Из истории рабочего класса в промышленности СССР». М., 1964).
4


родственниками и бывшими сотрудниками и сердечно благодарит товарищей, с готовностью поделившихся своими воспоминаниями, предоставивших сохранившиеся у них документы.
Автор использовал личные наблюдения и фактические материалы, накопленные за годы журналистской работы в «Торгово-промышленной газете», в газетах «За индустриализацию», «Индустрия», «Труд». Он имел счастье знать лично этих деятелей большой индустрии, непосредственно наблюдать их работу.


КУРС —НА ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЮ!
Рабоче-крестьянская Россия — разве она может быть другой, как не металлической, как именно такой базой, которая могла бы защитить наше государство и крепко держать октябрьские завоевания? Только с металлом, как со своей базой, она может это выполнить и поднять производительные силы...
Ф« Э. Дзержинский
2 февраля 1924 года Феликс Эдмундович Дзержинский был назначен председателем Высшего Совета Народного Хозяйства СССР. Он остался и председателем ОГПУ.
Партия после кончины В. И. Ленина укрепляла руководство решающими участками экономики, управления. На плечи Дзержинского, одного из верных соратников и лучших учеников Владимира Ильича, легла удвоенная нагрузка.
К этому времени — в результате почти трех лет мирного строительства и осуществления новой экономической политики — советский народ уже преодолел продовольственный, топливный и транспортный кризисы. За два года (с 1921 по 1923 год) вдвое выросла валовая продукция крупной промышленности.
Перед страной встали новые проблемы большой сложности. Серьезно сказывались противоречия переходного времени от капитализма к социализму.
К концу 1923 года в стране еще насчитывалось около миллиона безработных. На всей экономике тяжко сказывался беспрерывный и все ускорявшийся процесс обесценения бумажного рубля — «совзнаков». За 1923 год покупательная способность «совзнака» снизилась в 237 раз. На базе обесцененного рубля все труднее было развертывать промышленность.
Очень остро встал вопрос о политике цен, о налаживании советской торговли. Советское государство в 1922—1923 годах крепко держало в своих руках 6


командные высоты экономики — землю, банки, внешнюю торговлю, транспорт, все ведущие отрасли промышленности. Однако в некоторых отраслях, производивших предметы народного потребления, например в кожевенной, табачной, мукомольной, как и в торговле, была велика роль частного капитала. В торговле на долю частника в 1922/23 году приходилось 43,9 процента всего торгового оборота.
Возникновение новой буржуазии, базирующейся на стихии рынка,— таков был естественный результат нэпа. Партия сознательно шла на это. Предоставив крестьянству свободно распоряжаться плодами его труда, Советское государство тем самым допустило (конечно, в известных пределах) частный капитал в народное хозяйство, главным образом в сферу обращения. Теперь предстояло овладеть рыночной стихией, и сделать это следовало не только путем административного воздействия, а и усилением экономических позиций государственной и кооперативной торговли. XIII конференция (январь 1924 года) и XIII съезд партии (май 1924 года) в своих решениях подчеркнули задачу: помочь государственной и кооперативной торговле овладеть рынком.
Старый аппарат, аппарат распределения товаров был упразднен. Его заменяла разветвленная торговая сеть: от крупнооптовой до розничной. Организовывались отраслевые синдикаты (например, нефтяной, соляной, кожевенный и другие).
Закупая у трестов и предприятий их продукцию, синдикаты сбывали ее государственным торгам, кооперации, частникам; порой открывали они и собственные магазины. Перед синдикатами государство поставило задачу: максимально охватив сбыт продукции, воздействовать на рыночную стихию, экономически овладеть ею.
Но в условиях быстро падавшего советского рубля многие синдикаты не справились со своей задачей, в частности не смогли добиться снижения розничных цен, чего требовала партия. Мало того. В 1923 году некоторые синдикаты и тресты, грубо извращая директиву партии о борьбе за рентабельность производства, чрезмерно подняли отпускные цены на продукцию. Частник в свою очередь, использовав слабость государственной 7


и кооперативной торговли, взвинтил розничные цены.
Цены на ситец, керосин, сахар и другие промышленные товары массового потребления были теперь на 70 процентов выше, чем в 1913 году. А цены на хлеб, на продукты животноводства — почти вдвое ниже довоенного уровня. Образовались, как тогда принято было говорить, «ножницы», резкий разрыв между ценами на промышленные товары и на сельскохозяйственные продукты.
И основной потребитель промышленных товаров — крестьянин резко сократил покупки, хотя очень нуждался и в ситце, и в керосине, и в обуви, и в сельскохозяйственном инвентаре. Результаты не заставили себя ждать. С осени 1923 года по всей стране стали снижаться обороты торговой сети. Заминки скоро переросли в кризис сбыта — первый и единственный за всю историю Советского государства.
Склады синдикатов и предприятий были забиты готовой продукцией. Промышленность встретилась с большими финансовыми трудностями. У администрации предприятий нередко не было средств для выдачи заработной платы. Некоторые фабрики стали выплачивать ее «натурой», своей продукцией — ситцем, сукном, обувью, сахаром... Рабочему приходилось за полцены сбывать их частным торговцам.
Коммунистическая партия провела в жизнь ряд серьезных экономических мер, важнейшая из которых— денежная реформа. Она завершилась в мае 1924 года.
Снижались налоги, отпускные цены на промышленную продукцию, железнодорожные тарифы. Одновременно повышались заготовительные цены на хлеб. Так были ликвидированы «ножницы», а с ними и кризис сбыта товаров народного потребления. Но кризис вскоре перекинулся в тяжелую индустрию: ведь предприятия легкой и пищевой промышленности сократили потребление топлива, закупки оборудования. Упал спрос на топливо — и в первом квартале 1924 года вывоз донецкого угля снизился почти вдвое; заметно уменьшился и вывоз бакинской нефти. Около шахт росли горы непроданного угля, на промыслах не хватало емкостей для хранения нефтепродуктов. Увеличивались 8


запасы непроданной продукции и на складах машиностроительных заводов.
Дополнительные трудности создавал и резкий разрыв в темпах развертывания отдельных отраслей. Далеко ушли основные отрасли текстильной промышленности, обувная и сахарная.
А черная металлургия по уровню производства в 1923 году чрезвычайно отставала от других отраслей: выплавка чугуна составила только 7 процентов, стали— 16,7 процента от довоенного уровня. Это задерживало развитие машиностроения и металлообработки. Так, например, в 1923/24 году1 в связи с недостатком металла очень низок был уровень производства простейшего сельскохозяйственного инвентаря, а в нем остро нуждалась деревня. Плугов страна получила меньше в 4 раза, сеялок — в 6 раз по сравнению с 1913 годом.
Отставание черной металлургии тормозило развитие угольной промышленности.
Еще XII съезд партии (апрель 1923 года) указывал, что отставание тяжелой промышленности от легкой представляло собой главный пассив первого периода нэпа. Съезд призвал партию систематически и настойчиво, не останавливаясь перед жертвами и не щадя никаких усилий, работать над возможно быстрым восстановлением тяжелой индустрии.
Картина будет не совсем полной, если мы не напомним, что в городе и деревне бушевала классовая борьба. Троцкистская оппозиция, закусив удила, вела атаки против единства партии. XIII конференция партии, а вслед за ней и XIII съезд дали отпор троцкизму, характеризовав его как мелкобуржуазный уклон.
Такова была обстановка в народном хозяйстве, в стране, когда к руководству промышленностью пришел Ф. Э. Дзержинский. Перед ним встала задача в ходе повседневной работы искать решение не только практических, но и ряда теоретических вопросов.
Многое из того, что с успехом применялось в практике управления капиталистическими предприятиями, 1 Учет производства охватывал тогда период с 1 октября по 30 сентября следующего года. Это так называемый операционный год.
9


нам не годилось. Теперь требовалось создать политическую экономию социализма.
Необходимо было разработать в духе, указанном Лениным, такие проблемы, как производственная смычка между рабочим классом и крестьянством, ведущая роль промышленности, особенно тяжелой, в социалистической экономике, соотношение производительности труда и заработной платы, отпускных цен и себестоимости, влияние отпускных цен на розничные, нормы прибыли и многие другие.
С первых же дней после прихода в ВСНХ Дзержинский начинает внимательно изучать суть нового для него дела. Ночами просиживает над докладами, цифрами, справками. Знакомится во всех деталях с работой различных предприятий, с опытом рабочих, мастеров, инженеров, хозяйственников. Феликс Эдмундович считал, что пока он должен учиться, иначе ему придется смотреть только глазами своего аппарата, а это гибель для руководителя.
Еще на посту наркома путей сообщения Ф. Э. Дзержинский тщательно изучал взаимосвязь всех отраслей народного хозяйства. «Я... убедился, что нельзя восстановить транспорт и железные дороги, не разрешая проблем металла, топлива, не разрешая вопросов товарообмена между городом и деревней»,— говорил он через две недели после назначения в ВСНХ. А для этого прежде всего надо было покончить с местничеством и ведомственностью, все подчинить задачам строительства нового государства.
14 февраля 1924 года впервые собрался новый состав президиума ВСНХ. Обсуждается вопрос о промышленной конъюнктуре. Докладчик, заместитель начальника планово-экономического управления ВСНХ, приводит цифры плана на 1924 год, говорит об успехах. Очень кратко останавливается на трудностях, вставших перед отдельными отраслями. Все с нетерпением ждут выступления нового председателя. Дзержинский внимательно слушает, но выступать не торопится; пусть выскажут мнение участники заседания. Больше желающих нет? Тогда берет слово Феликс Эдмундович. К удивлению присутствующих, он почти не касается цифр плана. Вся его речь концентрируется вокруг одной проблемы — проблемы розничных цен.
10


Как бы от повышения цен на продукты сельского хозяйства и от снижения цен на промтовары не выиграл больше частный торговец, а не крестьяне и рабочие. Надо овладеть рычагом экономического регулирования, развернуть государственную и кооперативную торговлю, установив более низкие, чем у частника, цены. Следовательно, социалистическая промышленность должна проводить правильную политику цен. А между тем синдикаты, отстаивая интересы трестов-продавцов, подчас забываю^ об интересах потребителей. Надо заставить их проводить правильную советскую политику, руководствоваться не узковедомственными интересами трестов, а общегосударственными.
Феликс Эдмундович раскрыл огромное политическое значение, казалось бы, чисто экономической проблемы. Правильная политика цен — обязательное условие выполнения ленинского завета: сохранить смычку города и деревни.
Так уже с первых шагов на новом посту проявился партийный, государственный подход Ф. Э. Дзержинского к руководству промышленностью.
На основе ленинского учения партия
Первые шаги разрабатывала планы реконструк- индустриализации ции народного Х03яйства. Уже с начала 1925 года, когда советская промышленность приближалась к довоенному уровню, коллективная мысль партии ищет конкретные пути осуществления ленинского плана индустриализации.
В апреле 1925 года Ф. Э. Дзержинский, выступая на XIV партийной конференции, доказывал: необходимо строить новые заводы почти во всех отраслях металлопромышленности. Он исходил из определяющей роли и решающего места металлургии и машиностроения в создании материально-технической базы социализма. По докладу председателя ВСНХ III съезд Советов СССР (май 1925 года) принял решение: первоочередной задачей правительства считать постройку новых фабрик и заводов, закладку новых шахт.
Курс на новое промышленное строительство, на индустриализацию уже тогда встретил сопротивление со стороны явных и тайных оппозиционеров. Так, нарком финансов Г. Я. Сокольников противопоставил плану ускоренного развития промышленности план односто11


роннего максимального форсирования сельского хозяйства.
Ф. Э. Дзержинский страстно спорил с противниками индустриализации, доказывая, что, если идти по этому порочному пути, «наш СССР должен будет превратиться в одну из колоний заграничного капитализма». Настоящий бой дала партия «новой оппозиции» на XIV съезде ВКП(б) (декабрь 1925 года). Именно индустриализация страны, указал съезд, является тем основным, решающим звеном, за которое нужно взяться со всей силой, чтобы обеспечить построение социалистического общества.
В 1925 году промышленность добилась определенных успехов. Ее валовая продукция возросла по сравнению с 1924 годом на 66 процентов, опередив плановые наметки. Но до сих пор в основном производство росло в результате восстановления разрушенных и полуразрушенных предприятий. В связи с приближением к уровню довоенной нагрузки оборудования вставала важнейшая задача — реконструкции промышленности, «постройки нашей промышленности на новой, более высокой технической базе, путем использования всех тех достижений техники, которые имеются в буржуазном мире...» — говорил Дзержинский в 1925 году.
На 1925/26 год намечалось начать строительство 117 новых заводов и 28 новых шахт. На многих действующих предприятиях выросли новые корпуса, цехи (например, на заводе сельскохозяйственных машин в Елизаветграде (ныне Кировоград), на Ленинградском Металлическом заводе и других). Феликс Эдмундович принимает активное участие в организации строительства Волховской гидроэлектростанции и Шатурской ГРЭС, районной электростанции и бумажно-целлюлоз- ного комбината в Балахне, московского электрозавода. Он вникает в экономику строительства, стремится обобщить и использовать опыт первых строек. В июне 1925 года председатель ВСНХ приехал на Волховстрой. Он побывал всюду, не пропуская ни одного уголка. Смущенно улыбаясь, Феликс Эдмундович сказал однажды товарищам, сопровождавшим его на Волхове:
— Доктора, знаете, запретили мне даже на тре12


тий этаж подниматься, а сколько я исходил здесь, сами видели,— и ничего... Воздух стройки полезен.
Узнав, что для монтажа оборудования из Швеции выписано 25 специалистов, дал установку:
— Наши инженеры и рабочие должны сами учиться монтажу. Без этого люди не смогут управлять станцией. Помните: не шведы, а вы хозяева этого сооружения. Внимательней учитесь у них, готовьтесь к большим делам...
Беседуя с руководителем Волховстроя Г. О. Графтио, Дзержинский особенно интересовался: во что же обойдется стране этот первый опыт большого строительства? >
— Скажите,— спрашивал он.— Если бы теперь нам надо было начинать Волховское строительство с учетом всего опыта, то на сколько это стоило бы дешевле?
Графтио ответил не сразу. А потом между Феликсом Эдмундовичем и Генрихом Осиповичем произошел такой разговор.
Дзержинский. Ну, как вы думаете, процентов на шестьдесят дешевле стоило бы?
Графтио. Шестьдесят не шестьдесят, но процентов на сорок.
Дзержинский. А как же вы думаете амортизо- вать эти излишние затраты? Неужели станция будет предъявлять счета потребителям энергии, исходя из полной стоимости сооружения?
Графтио. Да, по-видимому, так.
Дзержинский. Правильно ли это будет?
Закипел спор. Феликс Эдмундович энергично доказывал необходимость твердой линии на снижение отпускной цены электроэнергии.
Волховстрой — первенец электрификации, история которого неразрывно связана с именем В. И. Ленина, был как бы окружен особым ореолом. И Дзержинский очень требовательно относился к этому строительству.
. Показательно и другое. Председатель ВСНХ мог ведь, не дискутируя, просто дать приказ о том, как исчислять себестоимость электроэнергии. Но он хотел, чтобы руководители электростанции, призадумавшись над проблемой, сами сделали необходимые выводы.
В конце мая 1926 года Дзержинский приехал в
13


Харьков — центр тяжелой индустрии Юга. Посетил машиностроительные заводы, знакомился с состоянием производства, вникал в экономику, интересовался бытом рабочих.
Одно из заседаний было посвящено Южмаштресту, в особенности его финансам. По мере того как раскрывалась картина запущенности финансов треста, вспоминал потом один из участников этого заседания, Феликс Эдмундович старел на наших глазах, он весь осунулся... Столь близко к сердцу принимал он непорядки, с которыми приходилось ему сталкиваться.
Несколько дней длилось совещание руководителей заводов Югостали. Дзержинский внимательно слушал выступавших и по ходу прений тут же выяснял интересовавшие его вопросы. Из президиума в зал и обратно шел поток записок.
Выступавшие директора предприятий жаловались на обилие требуемых от них сведений. Составление и просмотр всевозможных отчетов поглощало так много времени, что его мало оставалось для оперативного руководства заводом.
В конце прений выступил Дзержинский. Он резко критиковал деятельность правления Югостали и руководителей отдельных предприятий. Когда он подошел к вопросу об отчетности, его речь, вспоминает участник совещания, «превратилась в потрясающий крик души».
— Я участвовал в подавлении контрреволюции,— говорил Феликс Эдмундович.— Помогал наладить транспорт. Но перед этим бумажным потоком я бессилен. Все время добиваюсь сокращения отчетности, и, чем больше нажимаю, тем больше она разбухает. Этот поток — следствие недоверия. Надо с ним покончить.
Было сформировано новое правление Югостали. И Дзержинский дает ему наказ: учить, воспитывать руководителей предприятий. Директор завода должен прежде всего заниматься финансами, планированием, экономикой' предприятия. Задача предприятия — давать не те профили металла, которые легче произвести, а те, что нужны стране. Уже тогда председатель ВСНХ считал, что нельзя оценивать работу предприятия по «валу».
Понимая роль, которую предстояло играть только еще нарождавшейся строительной индустрии, Дзер- 14


жипский уделял этой отрасли много внимания. Организовывал новые строительные тресты, старался оснастить их техникой, укрепить кадры.
Большое значение придавал Феликс Эдмундович тому, где строить новые заводы. «Нам нужно строить заводы поближе к сырью и топливу», наши заводы должны строиться в тех районах, в которых из-за политики царизма нет пролетариата, говорил он в декабре 1925 года. И в ранее экономически отсталых национальных республиках и областях создаются первые очаги индустрии. Назову стекольный завод в Дагестане, Беговатский цементный завод в Узбекистане, текстильные фабрики в Узбекистане и Туркмении.
Отстаивая принципы индустриализации и внедряя их в жизнь, Ф. Э. Дзержинский, верный ленинским заветам, никогда не отрывался от реальной почвы, исходил из существующих условий жизни страны. Вот почему он резко возражал против попыток отказаться от импорта или чрезмерно его урезать. Председатель ВСНХ справедливо считал, что в условиях 1924— 1926 годов импорт не только оборудования, но и некоторых видов сырья жизненно важен для нашей страны. Но расширение импорта должно дополняться развертыванием экспорта.
Баланс внешней торговли, как того требовала партия, должен быть активным. Дзержинский не уставал подчеркивать, что пассивный баланс поставит страну и в валютном, и в политическом, и в экономическом отношениях в зависимость от зарубежных капиталистов. Много сил отдает председатель ВСНХ форсированию экспорта нефти, леса, других промышленных товаров. Он добивается выплаты компенсации трестам и предприятиям, понесшим убытки от экспортных операций.
Однако магистральный путь к завоеванию экономической независимости страны Советов — перестройка экономики на новой технической базе. Но для этого необходимо всемерно развивать науку, использовать новейшие достижения мировой техники. И прежде всего развернуть работу научно-исследовательских институтов.
В аппарате ВСНХ дебатировался вопрос о передаче некоторых научно-исследовательских институтов трестам. Сторонники реформы отстаивали свою точку 15


зрения, ссылаясь на необходимость приблизить научно-исследовательские учреждения к практическим потребностям производства. Дзержинский высказался против изменений. Наши институты, говорил он, не могут иметь в виду только интересы того или другого треста, интересы того или другого предприятия. Они должны иметь в виду общие цели, общие задачи, задачи не только чисто практического, но и чисто научного характера. А прикрепив институты к заводам или трестам, мы неизбежно принизим размах их деятельности.
Развитие отечественной науки и техники необходимо было сочетать с использованием последних достижений мировой науки и техники. И Феликс Эдмундович руководит заключением первых договоров об иностранной технической помощи. Такие соглашения были подписаны, в частности, с германской фирмой «Бор- зиг» (производство холодильных машин), с английской компанией «Телеграфи Санфил».
«Металлическая промышленность в Металл — ближайший период должна быть вы- вот основа
двинута на первый план...» — говорилось в резолюции XIII конференции РКП (б). Именно металлопромышленность в значительной мере решала темпы развития всего народного хозяйства.
Еще руководя Наркоматом путей сообщения, Феликс Эдмундович много размышлял над проблемами металлопромышленности — он столкнулся с ними как ее крупнейший заказчик.
Госплан и Главметалл в это время считали, что только заказы транспорта могут обеспечить дальнейшее развитие машиностроения.
Выступая в ноябре 1923 года на заседании президиума Госплана, Ф. Э. Дзержинский доказывал, что «страна должна найти средства, и она найдет их для того, чтобы металлургию сорганизовать так, чтобы она производила то, что нужно стране». А нужно не только развивать транспортное машиностроение, но и организовать производство тракторов, сельскохозяйственных машин, военной техники.
Ссылаясь на финансовые трудности, на кризис сбыта, на то, что Путиловский завод, не получая заказов, загружен не полностью, троцкисты предлагали закрыть 16


это крупнейшее предприятие. Более того, президиум ВСНХ СССР под давлением Пятакова в августе 1923 года вынес соответствующее решение (отмененное затем Советом Труда и Обороны). Троцкисты на-' меревались законсервировать и ряд других крупных машиностроительных заводов. Дзержинский категорически возражал против этих предложений; он ратовал за реконструкцию металлопромышленности, за создание новых отраслей машиностроения. В то же время он резко и аргументированно критиковал работников металлопромышленности за бесхозяйственность; вместо борьбы за снижение себестоимости, улучшение использования оборудования, сырья, топлива, указывал он, налицо погоня за взвинчиванием цен.
К 1923 году кризис на транспорте был ликвидирован, однако грузооборот составлял лишь 44 процента от уровня 1913 года. В этих условиях Ф. Э. Дзержинский считал, что данный ранее советской промышленности заказ произвести 508 новых паровозов в три года чрезвычайно велик, что такого количества паровозов в ближайшие годы не потребуется.
Он соглашался с тем, что заказы на новые паровозы надо сократить до размеров, лишь обеспечивающих сохранение в строю паровозостроительных заводов, но категорически отверг пессимистические наметки работников НКПС о темпах развития транспорта.. Последние уверяли, что даже в 1932 году грузооборот не превысит 60 процентов от уровня 1913 года.
Таким образом, Дзержинский еще до перехода в ВСНХ выступал в защиту металлопромышленности, развернув обширную, глубоко продуманную программу перестройки ее на новой технической базе. В ноябре 1923 года он пишет в СТО СССР докладную записку по вопросу о металлопромышленности.
Назревшие проблемы металлопромышленности новый председатель ВСНХ поставил перед высшей правительственной комиссией по металлопромышленности, организованной в марте 1924 года. В комиссию входили председатель ЦКК, нарком РКИ В. В. Куйбышев, председатель Госплана Г. М. Кржижановский, нарком путей сообщения Я. Э. Рудзутак и другие. Председатель комиссии — Ф. Э. Дзержинский.
В записке о программе работ комиссии ДзержинА'. Ф. Хав^и


ский указывал, что «мы переживали и перебороли при дружной работе кризисы транспорта, топлива. Пришло время и металла. Мы должны разрешить и эту проблему... Может быть,— подчеркивал он,— самую тяжелую».
Феликс Эдмундович сформулировал первоочередные задачи, стоящие перед металлургией и машиностроением. Среди них — максимальное уменьшение государственной дотации, удешевление производства и изделий, повышение производительности труда. Коренного перелома в работе металлопромышленности следовало добиваться, концентрируя производство, совершенствуя технику, правильно организуя труд.
Одно из первых своих заседаний комиссия посвятила вопросу о диспропорциях между металлургией и машиностроением.
Исходя из реальных финансовых возможностей наркоматов-заказчиков, из количества металла в стране, из учета потребностей отдельных отраслей хозяйства, комиссия берет курс на ограничение производства по ряду отраслей машиностроения. По инициативе наркома путей сообщения Я. Э. Рудзутака комиссия предлагает паровозостроительным заводам не превышать производственной программы. А в судостроении программа была и вовсе сокращена: ведомства-заказчики сократили свои заявки. И комиссия решила вести производство лишь в таких размерах, чтобы на судостроительных заводах сохранилось ядро квалифицированных рабочих.
В стране все острее ощущалась нехватка металла. Росли потребности в нем у строек. Большую нужду в простейшем сельскохозяйственном инвентаре испытывала деревня.
Осенью 1924 года Ф. Э. Дзержинский отдыхал в Крыму. Но и находясь в отпуске, он не переставал размышлять над проблемами металлопромышленности, понимал, какие трудности придется преодолевать. «В эту зиму мне с металлом будет предстоять каторжная работа»,— писал он в одном из своих писем в вснх.
Прежде всего следовало решить организационные вопросы. Линия Феликса Эдмундовича: пока отдельные тресты и заводы не станут на собственные креп18


кие ноги, надо всемерно укреплять Главметалл. После ликвидации правительственной комиссии по металлопромышленности в Главметалле было сосредоточено все руководство развитием этой отрасли производства. Оставаясь председателем ВСНХ и председателем ОГПУ, Дзержинский предлагает назначить его и председателем правления Главметалла.
Это предложение было принято, и в ноябре 1924 года Ф. Э. Дзержинский назначается начальником Главметалла. Председатель правления Главметалла много сил отдает этому главку, непосредственно,' день за днем руководит его работой, принимает руководителей трестов и заводов, сам посещает заводы, глубоко вникает в практические вопросы, стоявшие перед металлопромышленностью. Но больше всего энергии ои тратит на разработку коренных проблем развития металлопромышленности.
Уже в конце 1924 года изменилась точка зрения Ф. Э. Дзержинского на темпы развития транспортного машиностроения. Если в 1923 году он возражал против непосильных тогда для бюджета НКПС заказов на паровозы и вагоны, то теперь со свойственной ему благородной прямотой признал, что «был отчасти только прав и во многом неправ». Тщательно вникнув в перспективы развития промышленности, Феликс Эдмундович пришел к выводу, что количество промышленных грузов будет быстро расти; учел и стремительный рост перевозок продукции сельского хозяйства. Теперь он аргументированно настаивает на убыстрении темпов развертывания транспортного машиностроения. Рассматривая план на 1924/25 год, предлагает в несколько раз увеличить первоначально запроектированные размеры выпуска локомотивов. Совет Труда и Обороны принял это предложение.
Жизнь показала, что позиция Дзержинского была вполне обоснованна. Не к 1941 году, как то предрекали некоторые специалисты НКПС, а в 1926/27 году были не только достигнуты, но и превзойдены размеры грузооборота 1913 года.
Отстаивая темпы развития транспортного машиностроения, председатель ВСНХ в то же время ратует за быстрый рост и других отраслей машиностроения.
В одной из записок, хранящейся в Центральном 19


государственном архиве народного хозяйства, Дзержинский писал: «Металлопромышленность до сих пор не выполняла смычки с крестьянством и не была той базой возрождения всей страны, как это должно быть особенно в рабочем государстве».
Ранее обычно «смычковыми» отраслями промышленности (то есть такими, с помощью которых рабочий класс осуществляет смычку с крестьянством) считались лишь отрасли, производящие товары широкого потребления. Основываясь на указаниях В. И. Ленина, Дзержинский ставил вопрос о смычке нс только «ситцевой», но и «металлической». И тут он вступил в конфликт с некоторыми работниками Наркомфина, ВСНХ, Госплана. Деревне нужны ситец, обувь, керосин, сахар, соль, а не металл, утверждали эти «знатоки»... Тогда Феликс Эдмундович поручил «Торгово- промышленной газете» провести «глубокую разведку» на селе. 24 января 1925 года газета опубликовала занявшие целую полосу ответы на анкету: «Что делается в деревне».
Вывод был ясен: крестьянам в самых разных районах крайне нужен металл. Металл во всех видах. На новом этапе развития экономики смычка города с деревней должна осуществляться в первую очередь на производственной базе поставок сельскохозяйственных машин, кровельного железа, гвоздей и т. д.
Однако отраслевая структура металлопромышленности страны страдала серьезными пороками. Развертывание металлургии резко отставало от темпов возрождения народного хозяйства в целом и отраслей, потребляющих металл, в первую очередь машиностроения. Если производство паровозов, вагонов, судов продвинулось далеко вперед, то электротехническая промышленность, станкостроение, новые отрасли машиностроения делали лишь самые первые шаги. Вдумайтесь только: в 1924 году в стране произведено было лишь 10 грузовых автомашин и 33 трактора (для сравнения напомню, что в том же году в США выпустили 3,6 миллиона автомашин и 119 тысяч тракторов).
Ф. Э. Дзержинский энергично взялся за ликвидацию диспропорции внутри металлопромышленности. Маневренность и гибкость — вот что было положено 20


в основу ее планирования. Концентрировались ресурсы для подъема черной металлургии, тыловых ее отраслей. Агрегат за агрегатом, завод за заводом входили в строй. В результате за два года (1925, 1926) производство металла выросло (по сравнению с 1924 годом) более чем на 200 процентов, а валовая продукция металлообрабатывающей промышленности — на 120 процентов.
Лишь за 1924/25 год введено в строй 17 восстановленных домен и 50 мартеновских печей. Был пущен ряд ранее бездействовавших заводов сельскохозяйственного машиностроения и электротехнической промышленности. Результат? Выпуск плугов и жаток вырос в 4 раза, сеялок втрое; росло производство электротехнического оборудования.
Добиваясь ввода в строй находившихся на консервации мощностей, Дзержинский в то же время глядел далеко вперед, готовя металлопромышленность к наступлению по всему фронту. Еще в июле 1924 года издается приказ по ВСНХ СССР: Главметаллу поручалось объявить конкурс на лучшие конструкции сельскохозяйственных орудий, прежде всего плугов, борон, культиваторов.
Однако мало только улучшить конструкции простых машин. Надо выпускать тракторы. 24 декабря 1924 года Феликс Эдмундович писал своему заместителю по Главметаллу В. И. Межлауку: «На тракторостроение надо обратить максимум внимания и сил Главметалла». Он требовал «привлечь крупных специалистов для этого дела», выяснить, «где целесообразно сосредоточить тракторостроение и в каких размерах».
Дзержинский сыграл огромную роль в строительстве первых тракторных цехов и первого тракторного завода в стране. Благодаря его инициативе, настойчивости производство тракторов налаживалось сразу на пяти заводах. В 1923 году «Красный путиловец» выпустил два первых советских трактора, а в 1926 году страна получила уже 919 советских металлических коней. Начало этой отрасли индустрии было положено!
Председатель ВСНХ уделял большое внимание авиационной промышленности. «Авиастроение,— пи21


сал он в апреле 1925 года,— надо во что бы то ни стало поставить на крепкие ноги». И если в 1922— 1924 годах пришлось закупить за границей 700 самолетов, то в 1925 году отечественная авиационная промышленность уже обеспечивала потребности вооруженных сил страны. Известность приобрели самолеты, созданные Н. Н. Поликарповым, Д. П. Григоровичем, и детище А. Н. Туполева — прославленные машины марки «АНТ». Нарком зорко следил за творчеством авиаконструкторов, всемерно помогал им, радовался их успехам. За пять дней до своей внезапной смерти Феликс Эдмундович направил коллективу ЦАГИ приветственную телеграмму; это было, когда «АНТ-4» успешно завершил испытания.
С именем Дзержинского связаны и первые шаги советской автомобильной промышленности.
Ранним утром 7 ноября 1924 года из ворот АМО (ныне автозавод имени Лихачева) вышли первые 10 советских грузовиков. Их кузова были окрашены в огненно-красный цвет — цвет революции. Кумачовые полотнища кричали: «Да здравствует РКП (б) — авангард рабочего класса!», «Рабочий-хозяин строит автопромышленность, которой не было у капиталиста- хозяина».
Бурными аплодисментами встретили москвичи, собравшиеся в этот праздничный день на Красной площади, первые советские автомашины. Амовцы, которые вели машины и ехали в них, и радовались, и волновались: ведь грузовики-то не были опробованы даже в опытном пробеге. Неровен час, приключится что-нибудь, остановится одна из машин посреди Красной площади — позор...
Не осрамились, пробег прошел успешно.
Конечно, в те годы автомобильное производство строилось не по поточной технологии, преобладал в нем ручной труд. Все же выпуск автомашин рос (АМО в 1925 году выпустил уже 116, в 1926 году — 366 автомашин), формировались кадры рабочих и инженеров- автостроителей.
Внимательно следил Дзержинский и за развитием отечественного турбостроения: ведь оно решало темпы осуществления ленинского плана ГОЭЛРО. Он выступал за создание алюминиевой промышленности, за 22


развитие форсированными темпами всех отраслей цветной металлургии, доказывая, что независимость на этом участке экономики чрезвычайно важна и для обороны, и для всего народного хозяйства.
Выполняя решения XIV конференции РКП (б), руководимые Дзержинским ВСНХ СССР и Главметалл положили начало строительству ряда заводов-гигантов, преобразивших впоследствии лицо всей нашей страны. Феликс Эдмундович председательствовал, в частности, на том заседании правления Главметалла 30 марта 1926 года, где было решено отпустить 400 тысяч рублей на проектирование и подготовительные работы по сооружению Магнитогорского и Нижне- Тагильского металлургических заводов и Свердловского завода тяжелого машиностроения. На другом заседании правление Главметалла постановило строить в Сталинграде тракторный завод, рассчитанный на выпуск 10 тысяч колесных тракторов в год.
Решая вопросы о размещении и о мощности новых заводов-гигантов, правление Главметалла исходило из ленинского плана ГОЭЛРО, опиралось на большую исследовательскую работу, проведенную учеными и специалистами. Напомню, что металлопромышленность была тогда еще далека от довоенного уровня производства. Несмотря на скудость ресурсов, Дзержинский сумел выкроить средства для исследовательских, проектных, подготовительных работ, связанных со строительством гигантов металлургии и машиностроения. Феликс Эдмундович неустанно думал о перспективах, терпеливо готовил будущее развитие этой ведущей отрасли нашей индустрии.
В январе 1926 года Ф. Э. Дзержинский предложил Главметаллу представить на рассмотрение особого совещания по воспроизводству основного капитала при президиуме ВСНХ СССР доклад о перспективном плане развития металлообрабатывающей промышленности и черной металлургии. При этом председатель ВСНХ СССР подчеркивал, что в основу плана должен быть положен принцип постепенного завоевания полной экономической независимости от капиталистических стран.
23


В боях за режим экономии
Итак, предстояло развернуть большое промышленное строительство. Потребуются огромные капиталовложения. Но где взять средства?
Многие видные специалисты приходили к выводу, что индустриализация страны возможна лишь за счет средств, привлеченных из-за рубежа. Значит, просить взаймы у капиталистов, идти к ним в кабалу?
Нет, партия, Дзержинский стояли на иных позициях. Мы, доказывал Феликс Эдмундович, можем идти вперед без займов, хотя, конечно, движение вперед будет требовать от нас больших усилий. «Эти средства мы можем и должны найти лишь у себя самих». Каковы же пути решения проблемы накопления средств для индустриализации страны?
Один из лидеров троцкистской оппозиции — Преображенский да и другие троцкисты проповедовали осуществление индустриализации за счет крестьянства. Более того, они пытались претворить в жизнь свои установки.
17 июля 1923 года Пятаков издал приказ по ВСНХ. Предприятиям предлагалось руководствоваться политикой наибольших прибылей, независимо от методов их получения. Так как легче всего было увеличить прибыль за счет повышения цен, то фактически приказ к этому и был направлен. Дзержинский резко ополчился против этих порочных установок. Залог нашей непобедимости, доказывал он,— это ленинский завет союза рабочего класса и крестьянства. В своей последней речи на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК партии в июле 1926 года Феликс Эдмундович страстно полемизировал с Пятаковым и Каменевым, утверждавшими, что рост благосостояния деревни — «угроза делу социализма». Он правильно расценил предложение оппозиции повысить отпускные цены на изделия промышленности как бессмысленное, антисоветское, антирабочее.
Весь народ должен, по мысли Дзержинского, своими сбережениями участвовать в великом деле индустриализации. В частности, он считал возможным привлечение, конечно на добровольных началах, и накоплений крестьян. Но этих накоплений будет тем больше, чем ниже будут цены на товары народ24


ного потребления. И основной упор руководитель промышленности делает на прибыли социалистического хозяйства — внутренней и внешней торговли, транспорта и в первую очередь, конечно, промышленности.
Дзержинский настойчиво учит работников промышленности искать и находить резервы. Сугубо критически изучая важнейшие показатели работы промышленности, он разоблачает малейшую попытку приукрасить действительность.
Вспоминается такой эпизод. Один из работников Наркомфина на страницах газеты «Экономическая жизнь» доказывал, что производительность труда достигла у нас уже 75 процентов довоенного уровня.
Выступление финансиста прошло незамеченным. Лишь один человек раскритиковал его. Это был председатель ВСНХ, исходивший, по его словам, «из той реальной действительности, на которую привык смотреть открытыми глазами».
Если,— писал Дзержинский,— Советская страна будет строить свою экономическую политику, исходя из приукрашенных цифр, опубликованных в «Экономической жизни», то мы должны будем прийти к неминуемой катастрофе. Он подчеркивал опасность, кроющуюся в этом неоправданном оптимизме, в этом очковтирательстве...
Всякое приукрашивание, лакировка чутко, даже болезненно воспринимались Феликсом Эдмундовичем, вызывали его гнев. Казалось бы, председатель ВСНХ СССР должен радоваться цифрам высоких прибылей, красующимся в балансах предприятий, трестов, синдикатов. Дзержинский же стремится раскрыть подлинные процессы, отражаемые этими цифрами. Именно он ставит во весь рост проблему амортизации — возмещения износа основных фондов: оборудования, заводских зданий и т. д. Разработка правильных норм амортизации, с тем чтобы предотвратить искусственное преувеличение прибылей, волновала Дзержинского, и он не раз возвращался к этому вопросу.
В одной из записок редактору «Торгово-промышленной газеты» Дзержинский писал: «Отчисления в амортизационный фонд у нас в процентах преуменьшены и исчисляются без учета недостаточной аморти25


зации за предыдущие годы». Преуменьшение норм амортизационных отчислений приводит к искусственному раздуванию прибыли, а это «очень вредно и потому, что создает общее настроение у рабочих, хозяйственников и партии благополучия, не соответствующего действительности».
В последующие десятилетия в СССР появилась обширная литература о нормах амортизации, методике учета и оценки основных фондов. Но многие ли знают, что первенцами в этой области экономической науки являются оперативные, служебные записки Ф. Э. Дзержинского, что первые законодательные акты об амортизации разработаны по его инициативе, при его активном участии.
Дзержинский ополчался также и против любой попытки увеличить прибыли предприятий, завышая цены на изделия. Рассмотрев установленные Главметаллом цены на металл и машины, он пришел к выводу, что они непомерно высоки. «Политика Главметалла — это рвачество,— писал Феликс Эдмундович 17 мая 1924 года в записке, направленной двум членам президиума ВСНХ.— Необходимо,— указывал он,— поручить кому-либо из РКИ проверить все подсчеты...»
Конечно, эту проверку можно было поручить работникам центрального аппарата ВСНХ, но в данном случае Дзержинский считал, что участие Рабоче-крестьянской инспекции обеспечит и большую объективность исследования, и большую авторитетность выводов.
Поиски путей повышения рентабельности производства родили кампанию за режим экономии.
Навсегда осталось в памяти интервью, которое мне посчастливилось взять в это время у Дзержинского.
...Большой, просто обставленный кабинет. На одной из стен портрет Ленина, читающего «Правду». В углу шкаф с книгами. Через всю комнату тянется стол для заседаний. Сбоку у стены письменный стол наркома. Рядом столик с батареей телефонов. В этот поздний вечерний час люстра под потолком погашена; лишь настольная, покрытая абажуром лампа освещает рабочее место наркома.
Беседа отнюдь не носит официального характера. Временами Феликс Эдмундович отвлекается от темы 26


интервью, интересуется деталями редакционной работы. Порой его зовут телефонные звонки — то кремлевская «вертушка», то междугородный телефон.
Положив трубку, Феликс Эдмундович, неторопливо шагая по кабинету, продолжает беседу:
— Советский хозяйственник, все равно, красный ли директор, инженер, техник или рабочий, который экономно ведет свою работу, то есть с минимальной тратой материальных ресурсов достигает максимальных результатов,— это действительно герой труда.
Говорит медленно, время от времени останавливаясь, как бы подыскивая слова, которые лучше всего выразят его мысль. Иной раз, хотя фраза уже сформулирована, возвращается к ней, выдвигая другой вариант. Советуется:
— А не лучше ли сказать так?..
Работать с ним журналисту интересно и спокойно.
Но вот интервью закончено. Прощаясь, Дзержинский говорит:
— Попросите Макса (так попросту в среде старых большевиков-подпольщиков именовался их давний товарищ, редактор «Торгово-промышленной газеты» Максимилиан Александрович Савельев.— А. X.), пусть внимательно отредактирует интервью.
Оно было помещено в газете под заголовком «За режим экономии».
Скрупулезно стали просматриваться все — большие и малые — статьи расходов. При этом дело не ограничивалось борьбой с явными и легко устранимыми излишествами (например, обилие командировок или ненужные конторы-представительства). И они, разумеется, не были забыты. Но прежде всего Дзержинский добивался коренного улучшения организации производства, труда, экономии сырья, топлива.
В борьбе за режим экономии приняли творческое участие сотни тысяч людей. Она оказала глубокое воздействие на самые различные области промышленного производства.
Коммунистическая партия и Советское правительство перенесли затем эту борьбу во все отрасли социалистической экономики, сделав режим экономии одним из основных методов руководства народным хозяйством.
27


Копить средства для индустриализации! — под таким лозунгом развертывалась кампания за режим экономии. Это хоть и важнейшая, говорил Дзержинский, но только одна сторона вопроса. Ее необходимо дополнить борьбой за достижение другой важной цели: надо экономно расходовать накопленные средства, тратить их рационально, подчиняя интересы отдельных районов, трестов интересам общегосударственным.
Бывало, что губсовнархозы самочинно принимались строить новые предприятия, не получив санкции ВСНХ СССР и Госплана. Неплановое строительство отвлекало немалые средства. К примеру, в некоторых районах одновременно стали сооружать кожевенные заводы, не учитывая ни сырьевых возможностей, ни потребностей рынка.
В связи с этим Дзержинский в ноябре 1924 года прямо и четко заявил: «...буду проводить плановое начало железной рукой...» И надо сказать, что за время пребывания на посту председателя ВСНХ Феликс Эдмундович ни разу не отступал от своего заявления. Всего за 10 дней до своей смерти он указывал: пи один из трестов не имеет права по представленным им вариантам контрольных цифр приступить к капитальным работам будущего года, если он не получит совершенно определенное разрешение председателя ВСНХ СССР.
И объясняет, почему это необходимо: «Наши хозяйственные организации до сих пор еще недостаточно считаются с общим положением страны и в своих заявках часто не учитывают ее реальные возможности».
Претворяя в жизнь ленинские принципы планирования, Дзержинский требовал, чтобы производственные и строительные планы составлялись исходя из трезвого учета материальных и финансовых ресурсов. Непримиримую борьбу вел Феликс Эдмундович со стихийным, как он его называл, самочинством, с попытками подорвать плановую дисциплину.
Очень внимательно относился председатель ВСНХ к статистическим материалам. Он тщательно анализировал таблицы, глубоко вникая в каждую цифру, стремился раскрыть сложные процессы, скрывавшиеся за 28


ними. При этом нарком никогда не довольствовался средними цифрами, касалось ли это всей отрасли промышленности, отдельного треста или предприятия. Проклятые средние цифры, доказывал он, только затемняют картину. А в то время было немало любителей оперировать так называемыми «средневзвешенными» или «геометрически взвешенными» средними цифрами и данными.
В годы, когда Дзержинский возглав-
к высшей лял вснХ, новая система организа- производительности „ г
труда! ции тРУДа и заработной платы только создавалась. На предприятиях царил большой разнобой в нормах, в ставках. Именно в этой области капитализм оставил особенно тяжкое наследие. Не существовало до революции и обоснованного технического нормирования.
Теперь предстояло создать единую, научно разработанную социалистическую систему; организовать заработную плату — перестроить соотношение уровня зарплаты в отдельных отраслях исходя из тяжести труда, квалификации работников, интересов народного хозяйства в целом; разработать принципы технического нормирования; добиться правильного соотношения между производительностью труда и уровнем заработной платы.
В мае 1925 года Ф. Э. Дзержинский выступал на III Всесоюзном съезде Советов. Изучив фактическое положение дела, он, верный ленинским заветам, говорил народу суровую, неприкрашенную правду. Уровень зарплаты не достиг у нас и 80 процентов довоенного, и это «жертва со стороны рабочего класса, которая не может быть бесконечной».
Проблему повышения уровня реальной заработной платы надо было решить. Но обязательно, как и требует партия, на базе опережающего роста производительности труда. А для этого необходимы рационализация производства, улучшение оборудования наших фабрик и заводов.
Однако Дзержинский справедливо считал, что производительность труда должна расти не только в результате реконструкции производства. Даже при имеющемся уровне техники, доказывал он, предприятия располагают большими резервами. В первую очередь 29


следует коренным образом улучшить структуру рабочего состава. Еще бы! Продукт, произведенный горсточкой производственных рабочих, заявлял он, «пожирается армией вспомогательных рабочих и служебного персонала».
Но Дзержинский пришел к выводу, что интенсивность труда самих производственных рабочих тоже недостаточна. В условиях того времени ручной труд играл на производстве чрезвычайно большую роль, а это означало, что именно интенсивность работы зачастую решала успех всего дела. Феликс Эдмундович в сентябре 1924 года очень резко выступил против тех, кто утверждал, что в промышленности достигнута довоенная интенсивность труда. Это прямая неправда, вредная неправда, горячо доказывал он.
Пламенному рыцарю революции пуще всего претило самодовольство, самоуспокоение. «Величайший вред для рабочего класса, когда ему говорят: «Ты уже идеален, ты уже до предела дошел, и теперь все зависит от других»»,— в этих словах весь Дзержинский, с его нетерпимостью к фальши и демагогии.
ВСНХ развертывает борьбу за крутой подъем производительности, за максимальное использование рабочего дня. В важнейшие экономические районы страны направляются комиссии для изучения организации труда и заработной платы. Дзержинский не ограничился знакомством с докладными записками комиссий, он непосредственно беседовал с теми, кто выезжал на места. Собранный обширный материал был использован при выработке комплекса мер, направленных к повышению производительности.
Эти реальные меры, основанные на знании действительности, не замедлили сказаться. Кривая роста производительности труда пошла вверх. Сдельная оплата стала основной системой оплаты труда промышленных рабочих.
И все же достигнутое не удовлетворяло Дзержинского. На местах назрело много острых вопросов. Их приходилось решать на ощупь, теория и практика не были разработаны. Вот почему ВСНХ СССР решил созвать в июле 1926 года Всесоюзный съезд работников ОЭТ и ТНБ (так сокращенно назывались отделы экономики труда и тарифно-нормировочные бюро).
30


Эти отделы экономики труда (в главках, трестах, на крупных предприятиях) и тарифно-нормировочные бюро (на менее крупных заводах и фабриках) приобретали тогда все большее значение. Руководитель ТНБ становится правой рукой директора завода. Ведь без знающих, думающих «трудовиков», как их тогда называли, производство как следует не организуешь. Это они в первую очередь повели борьбу за здоровый трудовой режим, за дисциплину, против потворства собственническим настроениям некоторой части новых рабочих, пришедших из деревни.
Съезд работников ОЭТ и ТНБ заседал в Политехническом музее. Здесь были представители угольного Донбасса и металлургического Урала, текстильного Иванова и машиностроительного Харькова. И каждый привез на съезд множество сложных вопросов. Ораторы выступали резко, не смягчая красок, спорили.
Объявлен перерыв, но яростные споры не утихали. В фойе гул голосов. Увлекшись беседой с делегатом- уральцем, я, случайно оглянувшись, увидел Дзержинского. Он сидел около нас, глубоко задумавшись. После перерыва, несмотря на приглашение, нарком не сел за стол президиума, а остался в зале, внимательно вслушиваясь в выступления.
А потом сам выступил с речью. Собственно, то не была речь в обычном понимании этого слова. Дзержинский как бы делился с товарищами своими раздумьями и опасениями, держал совет с нами, слушателями. Тогда Большая аудитория Политехнического музея не была еще радиофицирована. Дзержинский говорил негромко. Но тишина в зале стояла абсолютная.
Лишь вскользь коснулся Дзержинский достигнутых успехов. В основном его речь была посвящена болячкам, которых еще много в промышленности,— простоям оборудования, прогулам* излишкам рабочей силы на предприятиях. Наличие лишних рабочих дезорганизует дисциплину и производство, пожирает средства и тем самым не дает возможности заводу стать на ноги, переоборудоваться, улучшить организацию производства.
Вместе с тем, говорил Дзержинский, у нас исчер-
31


палея запас квалифицированной рабочей силы. Ее нужно воссоздать.
За один только год в промышленность пришло более 400 тысяч человек, раньше не бывавши* на производстве. Большинство из деревни. Этим людям надо помочь «избавиться от психологии частного собственника, частного хозяйчика, мелкого собственника».
Так Феликс Эдмундович поставил тогда, на заре индустриализации, одну из самых коренных ее проблем— проблему перестройки психологии крестьян, пришедших на предприятия, их воспитания, превращения прежнего мелкого собственника в передового кадрового промышленного рабочего. Всю важность и сложность этой задачи работники советской промышленности уразумели уже позднее, в годы первой пятилетки.
Председатель ВСНХ, обращаясь к хозяйственникам, говорил: «Задачу организации труда можно выполнить, если вы расхлябанности, некультурности и недисциплинированности сможете противопоставить волю и доверие рабочих». Многим здесь могут помочь производственные совещания.
В июне 1924 года Ф. Э. Дзержинский направляет большое циркулярное письмо правлениям синдикатов, трестов, красным директорам. С термином «циркуляр» обыкновенно связывается представление о казенном документе, написанном трафаретным языком, документе, имеющем сугубо ведомственный характер.
Этого никак не скажешь про циркулярное письмо Ф. Э. Дзержинского. В нем вопрос поднят на большую политическую высоту, письмо проникнуто стремлением привлечь широчайшие массы рабочих к активному, сознательному, творческому участию в производстве. «...Кто не ставит себе в своей практической повседневной работе этой задачи — вовлечение этих масс в число сознательных участников производства,— тому не укрепить, не наладить нашей государственной промышленности».
Лучший способ вовлечь широкую массу рабочих в активную деятельность по совершенствованию производства, считал Феликс Эдмундович,— правильная организация производственных совещаний. Производственные совещания обогащают хозяйственников ог-
32


ромным опытом рабочих масс. В свою очередь хозяйственник сможет на совещании объяснить рабочим смысл и значение своих важнейших распоряжений, и потому они не останутся «голыми, бюрократическими приказами, а будут поддержаны и проведены в жизнь всеми участниками производства». Производственные совещания, подчеркивается в письме,— «могущественнейшее средство воспитания малосознательных, отсталых рабочих масс».
Показательно, что циркулярное письмо было адресовано не только директорам заводов, но и правлениям синдикатов и трестов. Ф. Э. Дзержинский справедливо полагал, что руководители средних звеньев системы управления промышленностью (трестов) и организаций, объединяющих целые отрасли (синдикатов), должны принимать активное участие в работе производственных совещаний. Это позволит им узнать многое, чего не прочтешь в отчетах и официальных докладах.
Циркуляр во многом способствовал развитию и укреплению производственных совещаний, усилению активности и технического творчества рабочих. А рабочему изобретательству председатель ВСНХ уделял особое внимание. Он считал, что целесообразно для поощрения творчества рабочих премировать за каждое усовершенствование, предложенное и разработанное рабочими на заводе.
Ф. Э. Дзержинский неоднократно повторял, что хозяйственники — исполнители диктатуры рабочего класса.
«...Если хозяйственник,— писал он,— не знает массы, не умеет стать ее вождем, не сумел завязать с ней постоянных живых связей, то он не может быть ни хорошим членом партии, ни хорошим хозяйственником. Формой этого общения с массой и являются производственные совещания».
При переходе к нэпу в 1921 году Научиться в и. Ленин поставил перед партией торговать!
н задачу — научиться торговать, что¬
бы направить неизбежное (до известной степени и на известный срок) развитие капитализма в русло государственного капитализма, чтобы овладеть стихией рынка.
3
А. Ф. Хавин
33


Руководство торговлей внутри страны было возложено на Комвнуторг (Комиссию по внутренней торговле при СТО). Потом был создан Наркомвнуторг. Но и он слабо влиял на рынок.
Ф. Э. Дзержинский, выполняя указания партии, вплотную взялся за наведение порядка в торговле. И в этой области ему пришлось идти неизведанной дорогой.
Крупнейшие мероприятия по налаживанию товарооборота, осуществленные в 1924—1926 годах, неразрывно связаны с именем Дзержинского. Он пристально следил за движением розничных цен, глубоко их анализировал.
В августе 1925 года индекс розничных цен в городах поднялся на 2,4 процента, в сентябре он подскочил еще на 5,3 процента; в деревне розничные цены росли еще быстрее.
Дзержинский послал циркуляр всем органам промышленности. «Спекуляция в рознице,— писал председатель ВСНХ СССР,— неслыханно вздувает цены, тем самым вбивает клин между нами и крестьянством, понижает заработную плату, ведет к повышению цен на хлеб и потому срывает экспортную и импортную программу, угрожает валюте, ведет к дезорганизации всего народного хозяйства».
В циркуляре нет громких слов. Констатируются факты, приводится несколько разительных цифр, и намечена конкретная программа действий. Нарком требует очистить от спекулятивных элементов торговый аппарат промышленности, установить бдительный контроль за продвижением промышленных изделий вплоть до потребителя, в случаях спекуляции и чрезмерного повышения цен принимать все меры, вплоть до расторжения договоров и прекращения отпуска изделий.
Вообще говоря, Дзержинский считал нецелесообразным загружать промышленность организацией розничной и даже мелкооптовой торговли. Но теперь другое дело: надо бороться со спекуляцией и взвинчиванием цен,— значит, надо самим налаживать мелкооптовую и розничную торговлю.
За короткий срок в городах вырастает сеть фирменных магазинов трестов и синдикатов. Для оздо34


ровления торговли вынуждена принять меры и кооперация: ведь синдикаты разорвали договоры с кооперативными организациями, взвинтившими цены. Дзержинского постоянно тревожили вопросы ликвидации спекуляции, подлинного овладения рыночной стихией. В пламенной речи на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в июле 1926 года он как о несчастье говорил о том, что у нас не упорядочено дело снижения цен.
Ф. Э. Дзержинский неустанно добивался экономического воздействия социалистического государства на стихию рынка.
В условиях того времени, когда в товарообороте большая роль принадлежала частному капиталу, а в деревне почти полностью господствовало индивидуальное хозяйство, это было делом столь же важным, сколь и трудным.
В торговой политике, которую, выполняя указания партии, проводил Дзержинский, проявилась его удивительная маневренность, его умение делать глубокие практические выводы из теоретических положений В. И. Ленина.
Один небольшой пример. В декабре 1925 года, перед Новым годом, на рынках Москвы были снижены розничные цены на промтовары, хотя обычно перед праздниками цены поднимались. Этого ВСНХ достиг по инициативе своего председателя, накопив и пустив в продажу в нужный момент большие товарные фонды. Проведя эту операцию, Феликс Эдмундович практикой подкрепил свои воззрения, убедил сомневавшихся сотрудников аппарата ВСНХ.
Дзержинский много размышлял о роли частной торговли в товарообороте. Он учитывал, что государственная и кооперативная торговля не могут справиться со сбытом всей продукции промышленности, что монопольное положение кооперативной и государственной торговли нередко порождало у их работников пренебрежительное отношение к потребителю. И Феликс Эдмундович высказывался за большее использование частного торговца.
«Не нужно бояться, что это отступление,— доказывал он.— Если мы в своих руках будем иметь командные высоты нашей торговли, синдикаты и торги, 35


то эти последние смогут давить на частного рознич- ника, требуя от него совершенно определенных цен».
Тут Дзержинский допустил ошибку, рассчитывая, что частник-розничник будет соблюдать установленные надбавки к оптовым ценам. Этого не случилось. Товарооборот, конечно, расширился. Но в то же время жизнь показала, что вновь ожившие большие и малые хищники, все эти разуваевы и колупаевы, остались верны своей стяжательской природе. В погоне за наживой они не брезгали ничем. Поэтому по мере развертывания государственной и кооперативной торговли, в результате экономического и организационного воздействия государства частная торговля постепенно свертывалась. К 1931 году она канула в небытие.
Среди трудностей, с которыми ветре- Вврэ тился Дзержинский, придя к руко- водству промышленностью, был и сам состав аппарата ВСНХ, и даже его президиума. Аппарат наркомата, главков, трестов был почти целиком укомплектован специалистами старой формации Что касается президиума ВСНХ СССР, то в него тогда входили многие замечательные представители старой большевистской гвардии, работавшие в промышленности с первых дней Октября и накопившие большой опыт. Достаточно назвать имена П. А. Богданова, Э. И. Квиринга, Г. И. Ломова, В. П. Ногина, А. Ф. Толоконцева. Во главе крупнейших объединений и трестов также стояли люди, прошедшие великую ленинскую школу руководства.
Но в президиум входили и главари троцкистской оппозиции. Членом президиума ВСНХ СССР был Троцкий. Ему поручили руководство научно-техническим отделом и особым совещанием по качеству продукции. Занятый фракционной «работой», подрывной деятельностью против партии, Троцкий всего меньше уделял внимания своим обязанностям в ВСНХ. Пятаков был первым заместителем председателя ВСНХ. Разногласия с ним и по основным проблемам экономической политики, и по конкретным практическим вопросам не могли не отражаться на всем ходе работы и отняли у Дзержинского немало здоровья.
36


Дзержинский сумел все же создать в составе президиума ВСНХ СССР дружное, спаянное ядро, последовательно и неуклонно проводившее в жизнь ленинскую генеральную линию партии.
По-ленински мудро председатель ВСНХ относился к старым специалистам. Мы, говорил он, можем их завоевать как коллег, как товарищей, с которыми вместе работаем. А для этого надо создать обстановку доверия, дружбы, всемерно поощрять техническое творчество.
На открытом собрании партийной ячейки ВСНХ СССР, посвященном восьмой годовщине Октября, присутствовала большая группа беспартийных специалистов. И один из них — известный металлург С. А. Хренников, выступая от своего имени и от имени своих товарищей, заявил о стремлении участвовать в великом деле строительства социалистической индустрии. Нарком с большим вниманием отнесся и к приходу специалистов на партсобрание, и к выступлению Хренникова. В письме к члену президиума ВСНХ Г. И. Ломову он рассматривал эти факты как «начало новой эпохи, знаменующей признание нас, нашей партии, спецами и желание работать под нашим руководством. Надо это уметь и реализовать». Письмо содержало также конкретное поручение — сблизиться с Всесоюзной ассоциацией инженеров (ВАИ) и побудить эту организацию, имевшую тогда влияние на специалистов, планомерно работать над проблемами, выдвигаемыми жизнью.
Заботиться о людях, доверять им, поощрять творческую инициативу каждого работника и в то же время строго взыскивать за недостатки и ошибки — вот чего требовал Дзержинский. Но, взыскивая за ошибки, делать это надо тактично: ведь мы все учимся
Профессор А. Н. Долгов был единственным беспартийным в составе президиума ВСНХ СССР. Командируя Долгова в Закавказье, Дзержинский так напутствовал его: «Чувствуйте себя полномочным и полноправным представителем ВСНХ. Если возможно, обойдитесь без каких бы то ни было запросов ко мне и помните, что не ошибаются только те, кто ничего нс делает. Возможно, в пяти случаях из ста вы поступите неправильно и я с вами не соглашусь. Вызову вас к 37


себе, поговорю с вами и с глазу на глаз, может быть, и поругаю. Но перед внешним миром я не буду дискредитировать ваших решений».
В нескольких этих строках исчерпывающе сформулирована глубоко продуманная политика по отношению к беспартийным специалистам.
Проводя ленинскую политику использования старых специалистов, применяя ее в соответствии с новой обстановкой, Дзержинский в то же время настойчиво выращивал новые кадры технической интеллигенции. Он широко привлекал к руководящей работе в ВСНХ активных партийных работников и партийную молодежь. Большинство из них быстро освоили дело, целиком отдавая себя развитию советской промышленности, и оставили заметный след в ее истории.
Одним из его ближайших соратников стал В. И. Межлаук, занявший посты члена президиума ВСНХ и заместителя председателя правления Главметалла. В. Н. Манцев, которого Дзержинский высоко ценил по совместной деятельности в ОГПУ как инициативного работника, стал членом президиума ВСНХ и возглавил очень важный тогда отдел ВСНХ — торговой политики.
Назову здесь еще два имени.
И. А. Краваль, окончив Институт красной профессуры, пришел по путевке ЦК партии на работу в ВСНХ СССР. Сперва его направили .в отдел экономики труда рядовым экономистом. Председатель ВСНХ внимательно приглядывался к новому сотруднику, отличавшемуся вдумчивым анализом обстановки на заводах, смелыми и интересными предложениями. Прошло несколько месяцев, и Краваль уже стал начальником отдела экономики труда и, главное, одним из ближайших соратников Ф. Э. Дзержинского. Впоследствии И. А. Краваль занимал пост заместителя председателя Госплана СССР и начальника Центрального управления народнохозяйственного учета.
Венгерского коммуниста политэмигранта С. П. Бирмана Феликс Эдмундович привлек к работе в Главме- талле. Начав с должности экономиста, Бирман быстро освоил экономику металлургии. В 1926 году он уже заместитель председателя правления треста
38


Югосталь, объединявшего всю южную металлургию.
Такой же путь быстрого возвышения и выдвижения прошли многие способные и достойные молодые работники — питомцы Дзержинского. Как радовался он успехам этой поросли командиров нашей индустрии, как растил он ее и пестовал!
С именем Ф. Э. Дзержинского свя- У колыбели зано рождение боевой ппомышлен- газеты <• г-г \
нои газеты. Правда, официально орган ВСНХ СССР «Торгово-промышленная газета» выходила в свет с 1922 года. Но большая по формату, газета была малой и тусклой по содержанию. Треть всей площади занимали объявления. Остальное место отводилось всевозможной экономической информации, в основном заимствованной из докладных записок. Не только по названию, но и по стилю «Торгово- промышленная газета» мало чем отличалась от своей тезки, выходившей до революции в Петербурге. Та газета была органом царского министерства торговли и промышленности, и редактировал ее профессор Е. С. Каратыгин. Он же в-1922 году фактически заправлял и в редакции органа ВСНХ. Соответственно подобрались и кадры: в основном люди случайные и в журналистике, и в промышленности. Здесь подвизались и бывшие белые офицеры, и бывший царский прокурор, и бывшие репортеры скандальной хроники. Но, как это ни парадоксально, в редакции советской газеты почти не было журналистов-коммунистов.
Ф. Э. Дзержинский с первых же дней пребывания на посту председателя ВСНХ вплотную занялся газетой.
— Промышленности,— говорил Дзержинский Савельеву, назначенному ответственным редактором,— нужна газета боевая, богатая мыслями, газета, которая изо дня в день помогала бы и президиуму ВСНХ, и работникам на местах.
По просьбе Ф. Э. Дзержинского ЦК партии направил в редакцию группу коммунистов. Постепенно она пополнялась и молодыми работниками трестов, синдикатов, предприятий.
По совету Ф. Э. Дзержинского редакция все больше внимания уделяет предприятиям, туда переносит39


ся центр тяжести. В авторском активе становится все больше директоров заводов, начальников цехов, мастеров, рабочих. И словно свежим ветром повеяло с газетных столбцов.
Максимилиан Александрович Савельев был активнейшим работником дореволюционной большевистской печати, известный в партии не только как боевой журналист, но и как высокообразованный марксист, специалист в области экономических наук. Именно ему (вместе с В. В. Оболенским и В. М. Смирновым) Ленин в ноябре 1917 года поручил организовать Высший Экономический Совет, ставший прообразом ВСНХ. Когда в связи с этим М. А. Савельев надумал уйти из «Правды», В. И. Ленин прислал ему следующую записку:
«Тов. Макс! Бросать «Правду» Вы никак не можете, ибо без Вас дело там грозит развалиться. Лучше пожертвуйте временно Экономическим совещанием или уделяйте ему понемногу времени, а «Правды» прошу Вас никак не бросать»1. Так оценил В. И. Ленин Савельева-журналиста.
И Дзержинский очень считался с мнением Максимилиана Александровича, делился с ним своими планами, мыслями. Часто Феликс Эдмундович посылал ему записочки, в которых высказывал свое отношение к материалам, опубликованным в газете. Больше 40 лет прошло с той поры, но и сейчас ясно видятся эти листки, обычно исписанные цветным карандашом— красным, синим. Перед моими глазами стоят четко выведенные строчки, характерная подпись Дзержинского.
Председатель ВСНХ нередко прибегал к помощи газеты, стремясь изучить ту или иную волновавшую его проблему, выяснить тот или иной вопрос.
Вспоминается характерный факт. Когда развернулась дискуссия о том, сможет ли страна провести индустриализацию собственными силами и средствами, Дзержинский задумался: нельзя ли привлечь к этому и частный капитал? Он поручил нашему редактору выяснить, во-первых, имеют ли в стране большие на1 В. И. Ленин. Поля. собр. соч., т. 50, стр. 6.
40


копления частные лица и, во-вторых, захотят ли эти люди одолжить их государству. Выяснить через газету, газетными методами.
— Силами работников экономического отдела ОГПУ тут ничего не добьешься...— прибавил с улыбкой Феликс Эдмундович.
Так родилась единственная, вероятно, в советской печати подборка «Что делается на рынке частного денежного капитала». В ней приводились беседы с лицами, скрывшимися под литерами «А», «Б», «В» и т. д. Люди эти признавали, что имеют значительные накопления в золоте и иностранной валюте, выражали готовность предоставить эти средства в долг государству, разумеется если им будет гарантирован «подходящий» процент...
Подборка эта напечатана в номере «Торгово-промышленной газеты» от 25 февраля 1926 года. Но очень скоро Дзержинский пришел к выводу, что нельзя возлагать надежды на «советских рантье», нельзя делать никаких расчетов на частника. Да и на иностранных концессионеров, которые гнались лишь за легкими барышами.
Что ж, отказаться от индустриализации? Нет, партия наметила другой путь: средства должны быть найдены за счет использования внутренних ресурсов.
И редакционный коллектив, используя все виды газетного оружия, вкладывает весь пыл в борьбу за осуществление выдвинутого Дзержинским лозунга: «За режим экономии!»
Дзержинский не только подсказывал нам темы боевых газетных кампаний, он и сам писал для газеты, в том числе передовые статьи на наиболее жгучие темы. Так, например, в июне 1926 года он написал статьи «Роль кооперации и ее взаимоотношения с государственной промышленностью», «Об улучшении работы госаппарата». Председатель ВСНХ видел в газете самое доходчивое и действенное средство воспитания работников промышленности, один из важнейших инструментов управления. И поощрял обоснованную критику работы всех звеньев промышленности, в том числе и аппарата ВСНХ. Только бы критика была принципиальной и деловой.
41


Феликс Эдмундович по праву вошел в историю советской печати как вдохновитель боевой газеты промышленности, у колыбели которой он стоял.
Партия давала Дзержинскому са- Искания, мые трудные поручения, решающие
раздумья в данный период судьбы револю¬
ции,— он возглавил борьбу с врагами Советской республики, поднимал разрушенный транспорт, возглавил подъем промышленности. Рыцарь революции, рыцарь индустриализации, по меткому выражению Г. М. Кржижановского, Феликс Эдмундович не щадя сил, всем сердцем отдавался делу.
О светлой жизни и героической работе в партии Ф. Э. Дзержинского написано много, а будет написано еще больше. Сейчас я хочу прибавить к сказанному еще несколько строк, еще несколько штрихов...
Вся деятельность Дзержинского по руководству промышленностью пронизана духом напряженных исканий. Он не терпел трафарета, шаблона, догмы и беспрестанно искал новые пути и методы, ответы на острые вопросы.
В одной из своих последних речей, посвященной методам управления промышленностью, он так и сказал:
— Я не придумал никакого рецепта. Я ищу, товарищи...
Продумывая какую-либо проблему, Дзержинский беседовал с десятками работников промышленности: рабочими, инженерами, хозяйственниками. Тщательно изучив цифры и факты, обобщив и подвергнув их глубокому анализу, Дзержинский мысленно держал совет с Лениным. Феликс Эдмундович не только хорошо знал труды Владимира Ильича, в его памяти жили десятки, к сожалению, не зафиксированных ленинских советов по отдельным конкретным вопросам.
Дзержинский — активный участник партийных съездов, конференций, пленумов ЦК. И всякую проблему он решал, исходя из духа указаний партии. В процессе разработки вопроса он обязательно держал совет с руководством партии. Придя к конкретным выводам, выносил их на рассмотрение Центрального Комитета партии и Совета Народных Комиссаров. Получив одобрение, всю свою кипучую энергию и 42


железную волю он отдавал претворению этих решений в жизнь. Надо сказать, что некоторые начинания Дзержинского переросли в большие массово-политические и экономические кампании, в которые был втянут не только широкий партийный и советский актив, но и масса трудящихся. Так было, например, с борьбой за режим экономии, снижение розничных цен, за повышение производительности труда.
Руководя одновременно и ВСНХ СССР и ОГПУ, ведя колоссальную партийную и государственную работу, он трудился с напряжением поистине'сверхчеловеческим. Ровно в 9 часов утра Дзержинский появлялся-в ВСНХ и первым долгом вручал секретарю пачку записок. Их следовало срочно раздать адресатам— руководителям главков, трестов, директорам предприятий, а нередко и рядовым сотрудникам. Нарком просил поскорей ответить на тот или иной волновавший его вопрос, поручал заняться определенным делом, изучить конкретные проблемы. Эти записки Дзержинский писал ночью на Лубянке, в здании ОГПУ. Днем он работал в ВСНХ, а вечером уезжал в ОГПУ, где в кабинете и отдыхал, отдавая сну самые короткие часы.
У председателя ВСНХ был принцип: не откладывать рассмотрение срочных вопросов. Приказы по ВСНХ, имевшие принципиальное значение, обычно писал сам.
Сотрудники Феликса Эдмундовича рассказывают, что не раз глубокой ночью, совершенно истомленный, он все же наотрез отказывался отложить на завтра рассмотрение важного дела. Каждый документ, представленный ему на подпись, он тщательно редактировал, исправлял. Известен случай, когда одному из работников, которому поручено было написать циркуляр по вопросам производительности труда, пришлось переделывать документ более десяти раз. Феликса Эдмундовича не удовлетворяли неясные, сложные формулировки. В то же время Дзержинский резко критиковал сверхцентрализм в системе госаппарата. Руководитель треста, организации должен иметь «и все доверие, и всю ответственность и возможность проявления инициативы».
Изучи вопрос, тщательно продумай его и решай.
43


А решив, делай и отвечай, не тратя лишних минут на согласование,— так, по мнению Дзержинского, должен поступать руководитель производства. Феликс Эдмундович никак не хотел примириться с тем, что все документы, исходившие от ВСНХ, должен подписывать лишь он один, тогда как действительные их авторы остаются в тени. Такой порядок, доказывал он, и несправедлив, и нецелесообразен; это снижает ответственность работников. Ни один руководитель не должен заслонять подчиненных ему людей, вносящих свой вклад в решение той или иной проблемы.
Следуя этому принципу, Дзержинский нередко связывался непосредственно с инженером или экономистом, разработавшим данную проблему. Связывался, минуя цепь больших и средних начальников. Приглашал к себе, посылал записочку на дом, прося работника поделиться своими соображениями или наблюдениями.
Ф. Э. Дзержинский не терпел разболтанности, расхлябанности в чем бы то ни было. Так, на заседание президиума ВСНХ его председатель являлся точно, минута в минуту; заседание всегда открывалось вовремя.
Подкупающе непосредствен и прост был он в общении с людьми. Именно эта черта запомнилась мне после первой, очень коротенькой встречи с Дзержинским, когда я работал в Солесиндикате.
В декабре 1924 года председатель Солесиндиката, вызвав меня, сказал:
— Хотите увидеть Дзержинского, пожать ему руку?
И предложил срочно отвезти Феликсу Эдмундовичу докладную записку о состоянии розничной торговли солью, а если потребуется, дать председателю ВСНХ устные пояснения.
...Вот и знакомое здание на Варварской площади (ныне площадь имени Ногина). Перескакивая через ступеньки, подымаюсь по лестнице. Вижу дверь, на которой белеет дощечка: «Председатель ВСНХ СССР». Открываю, и навстречу мне идет Дзержинский. Под распахнутой шинелью видна старенькая гимнастерка.
— Вы, товарищ, из Солесиндиката? — спрашивает 44


Феликс Эдмундович, протягивая мне руку. Оказывается, председатель ВСНХ торопится на заседание и ждет лишь привезенного мной документа.
Взяв докладную записку, он присаживается к столу и внимательно читает. Жадно вглядывался я в человека, который уже при жизни стал легендой. Ну, что ж, документ вопросов не вызывает. Дзержинский встает, благодарит работника синдиката и на прощание пожимает руку. В дальнейшем, перейдя в «Торгово-промышленную газету», я имел счастье много раз видеть Феликса Эдмундовича, видеть в непосредственной близости, и всегда он был внимателен и доступен.
Розе Люксембург, старой революци-
Жизнь— онной соратнице Дзержинского, при-
горение надлежат слова: «Человек должен
жить, как свеча, которая горит с обоих концов». Именно так жил Феликс Эдмундович. «Он сгорел на своем посту»,— было написано в сообщении Центрального Комитета партии о смерти Дзержинского.
...Июльский день. Работа в редакции что-то не ладилась. Мы поглядывали на часы: ждали редактора. Обычно он прямо с заседания объединенного Пленума ЦК и ЦКК приходил в газету, созывал ближайших сотрудников, делился впечатлениями, информацией, здесь же обсуждался план следующего номера «Торгово-промышленной газеты».
В тот день на Пленуме, мы знали, должен был выступить Ф. Э. Дзержинский. И мы с нетерпением ждали возвращения редактора, его рассказа. Но давно уже миновал час обычного прихода М. А. Савельева, а клич «К редактору!» все не раздавался. Я проходил по коридору, мимо редакторского кабинета. Там кто- то плакал. Отворив дверь, увидал безудержно рыдавшего Савельева:
— Феликс Эдмундович умер!
Горькая эта весть быстро облетела столицу. У нас в редакции перебывало множество народу: чекисты и железнодорожники, рабочие и инженеры. Каждому хотелось в этот час высказать свою любовь к рыцарю революции, поделиться о нем воспоминаниями.
Через несколько дней мы поздно ночью, уже в типографии, читали восковки ТАСС с последней речью Ф. Э. Дзержинского, произнесенной на Пленуме ЦК п
45


ЦКК ВКП(б) 20 июля 1926 года, за несколько часов до кончины. Дзержинский, отстаивая ленинскую генеральную линию партии, решительно сражался с оппозицией. Парируя реплику Каменева, прямо заявив, что тот занимается политиканством, а не работой, Феликс Эдмундович воскликнул: «А вы знаете отлично, моя сила заключается в чем? Я не щажу себя, Каменев, никогда. (Голоса с мест: «Правильно!») И поэтому вы здесь все меня любите, потому что вы мне верите. Я никогда не кривлю своей душой...»
В этой фразе правдивый автопортрет. Таким его и знали партия, народ.
Однако почему Феликс Эдмундович, скромнейший из скромных, никогда не выдвигавший свою персопу, вдруг заговорил о себе? Ответ на этот вопрос дают воспоминания А. И. Микояна, участника объединенного Пленума ЦК и ЦКК.
Анастас Иванович рассказывает:
— Дзержинский был глубоко ранен выступлением на этом Пленуме своего заместителя по ВСНХ Пятакова против линии партии, которую Дзержинский проводил, в которую он глубоко верил... Получалось, будто два ВСНХ докладывают партии об одном и том же, но по-разному. Дзержинский был совершенно обескуражен таким поведением, считал его чудовищным и бесчеловечным, рассматривал как удар ножом в спину и ему лично.
Вероломство оппозиции сразило Дзержинского.


НЕ ДАНО НАМ ИСТОРИЕЙ ТИШЕ ИДТИ!
Вопрос о темпах является важнейшим вопросом нашей партийной политики. Это принципиальный вопрос, по которому наша партия большевиков не должна делать ни малейших уступок.
В. В. Куйбышев
В августе 1926 года В. В. Куйбышев, назначенный после смерти Ф. Э. Дзержинского председателем ВСНХ СССР, пришел в дом на площади Ногина. Новому председателю ВСНХ здесь все знакомо. Пять лет назад по предложению В. И. Ленина Куйбышев был назначен членом президиума ВСНХ и начальником Главэлектро. Здесь он близко познакомился со многими деятелями советской индустрии. В последующие годы Куйбышев — секретарь ЦК партии, а затем председатель ЦКК, нарком РКИ — также немало потрудился над проблемами нашей промышленности.
И вот теперь он в кабинете, где на столе лежит стопка писем, адресованных Феликсу Эдмундовичу. Писем, которые так и не дошли до адресата...
С глубокой печалью слушает Куйбышев рассказы руководящих работников ВСНХ о замыслах Дзержинского, о делах, которые ему не привелось завершить.
Много сил отдал Ф. Э. Дзержинский поиску путей улучшения управления промышленностью. Он предложил правительству проект реорганизации центрального аппарата ВСНХ.
И намечая план своей деятельности, В. В. Куйбышев решил сперва взяться за осуществление замысла своего предшественника и друга. Да, с Феликсом Эдмундовичем их объединяло многое: и одинаковое понимание больших проблем, стоявших перед страной Советов, и общая борьба за ленинскую генеральную линию, против антипартийной деятельности троцкистов, а потом и «новой оппозиции».
47


Руководя Рабоче-крестьянской ин- Стиль спекцией, Куйбышев немало време- руководства 7 г
7 ни уделял вопросам организации
управления народным хозяйством. Теперь, став председателем ВСНХ СССР, он вплотную берется за их разрешение. За несколько месяцев, прошедших с момента представления проекта Дзержинского, жизнь многое подсказала. Страна брала курс на индустриализацию. Предстояло развернуть огромное промышленное строительство. И здесь вставали вопросы перспективного планирования, накоплений, осуществления по всему фронту промышленности режима экономии. Куйбышев посещает предприятия, беседует с хозяйственниками, инженерами, рабочими. По его инициативе «Торгово-промышленная газета» открыла широкую дискуссию о правах и связанностях руководителя предприятия. Этот вопрос не раз обсуждался на заседании президиума ВСНХ с участием местных работников.
И вот Куйбышев приходит к выводу: необходимо в корне пересмотреть систему управления промышленностью, и прежде всего перестроить центральный аппарат ВСНХ.
В августе 1926 года Совет Народных Комиссаров СССР слушал доклад В. В. Куйбышева о реорганизации центрального аппарата ВСНХ. На стене в зале заседаний были развешаны графические изображения действующей и предлагаемой схемы аппарата. Докладчик время от времени подходил к чертежам, показывал, какие именно звенья аппарата отомрут, а какие возникнут вновь.
Упраздняются хилые, отжившие свой век отраслевые директораты, их заменит сеть мощных главков — штабов технической реконструкции, призванных руководить индустриальной революцией в своих отраслях. Создается-плановое управление. Оно будет разрабатывать планы Не только годовые, но и перспективные, более длительные. Реорганизация укрепит аппарат ВСНХ, придаст ему большую маневренность; при этом количество работников уменьшится: около 800 человек перейдут на предприятия. ВСНХ СССР будет планировать и регулировать деятельность всей промышленности, а не только союзной, отнюдь не связывая при этом местную инициативу.
48


Правительство одобрило предложения докладчика.
В ту пору при каждом тресте функционировали специальные ревизионные комиссии. Ревизоры без конца рылись в делах, по каждому пустяковому поводу фабриковали акты и протоколы, создавая обстановку нервозности.
По предложению В. В. Куйбышева президиум ВСНХ СССР решил ликвидировать ревизионные комиссии. Вся контрольная-работа сосредоточена была в инспекции ВСНХ, укомплектованной небольшим штатом опытных работников.
Чрезмерная опека вышестоящих организаций лишала директора предприятия возможности оперативно руководить производством, проявлять инициативу. Надо предоставить директору предприятия все права, говорил председатель ВСНХ. Надо раскрепостить предприятия!
Валериан Владимирович возглавляет разработку нового Положения о промышленных трестах, специальный раздел которого посвящен предприятию. Этот документ предусматривал сочетание централизованного планирования с децентрализацией оперативных функций. Предприятия переводились на самостоятельный баланс. Директору предоставлялось право единолично распоряжаться средствами на средний и мелкий ремонт, да и частью полученной экономии. 29 июня 1927 года Положение было утверждено ЦИК и Совнаркомом СССР. Думается, что отдельные пункты этого документа не утеряли своего значения и поныне, когда идут поиски новых форм управления промышленностью.
Так в течение 1926 и 1927 годов удалось коренным образом перестроить центральный аппарат ВСНХ и всю систему его взаимоотношений с местными совнархозами, главками, трестами, предприятиями. Снизились на 15 процентов и административно-хозяйственные расходы в промышленности.
Руководя составлением плана коренной реорганизации управления промышленностью, В. В. Куйбышев вовлек в эту работу своих заместителей (В. И. Меж- лаука, М. Л. Рухимовича, И. В. Косиора, С. С. Лобова, А. П. Серебровского), всех членов президиума. И в дальнейшем председатель ВСНХ последовательно
4
А. Ф. Хавин
49


осуществлял принцип коллективности руководства, стремился использовать богатейший опыт, накопленный его соратниками. Все решения ВСНХ СССР принимались после тщательного обсуждения. Куйбышев имел, разумеется, свою точку зрения по тому или иному вопросу. Однако он внимательно прислушивался к другим мнениям, особенно тех людей, кто непосредственно разрабатывал данный вопрос. И случалось, убежденный доводами товарищей, менял позицию.
Так было, когда в президиуме ВСНХ обсуждался проект создания главного энергетического управления, которому предполагалось подчинить не только непосредственно электроэнергетику, но и угольную, и нефтяную промышленность. Куйбышев первоначально считал это целесообразным, но после оживленной дискуссии согласился с точкой зрения тех, кто отстаивал самостоятельность угольной и нефтяной промышленности.
...Заседания президиума ВСНХ СССР. Большой зал всегда заполнен. Здесь помимо членов президиума работники аппарата ВСНХ, руководители главков, директора, главные инженеры трестов, заводов, представители заводских парторганизаций. Много приезжих, вызванных из Донбасса, Поволжья, Сибири и Урала.
В порядок дня президиума обычно включаются узловые проблемы экономики и техники. Такие, например, как вопрос о путях развития Урала, о месте Казахстана в Урало-Кузнецком комбинате, о сырьевом балансе легкой промышленности, или вопрос о борьбе с безработицей и подготовке новых рабочих кадров, или доклад о состоянии мирового рынка и экспортной политике ВСНХ.
После основного доклада — прения.
Опершись головой на руку — его любимая поза,— Валериан Владимирович внимательно слушает оратора. Прения* иной раз накаляют обстановку, но споры не носят личного характера. Председатель следит за тем, чтобы велись они на высоком уровне и позволяли лучше осветить проблему. Куйбышев умел вовремя направить прения в нужную сторону.
Как-то на одном из заседаний в 1928 году прези- диухМ ВСНХ обсуждал вопрос о балансе рабочей силы, о безработице. Докладчик и участники прений, опери50


руя многочисленными цифрами, ограничивались проблемами текущего дня.
Валериан Владимирович резко поворачивает дебаты. Подойдя к карте, показывает на ней новостройки — те, которые ведутся, и те, которые возникнут через полгода, год, два... При капитализме, говорит он, безработица — бич трудящихся. Социалистическая индустриализация должна решительно покончить с трагедией безработицы. Он напоминает об аграрном перенаселении, о бедствующей деревне, ежегодно выделяющей сотни тысяч рабочих рук. Социалистическая индустрия должна принять этих людей, должна, создать из них свои, постоянные кадры. А для этого необходимо уже сейчас всерьез поставить вопрос о подготовке квалифицированных рабочих...
Его выступление заставило задуматься о перспективах, по-другому взглянуть на обсуждаемую проблему.
Подводя итоги прений, Куйбышев мотивированно отводит неприемлемые предложения и выделяет интересные, ценные. В каждый вопрос он обязательно вносит нечто новое, увязывая его со всем комплексом проблем индустриализации.
Заседания президиума ВСНХ, которыми руководил Куйбышев, были школой большевистского хозяйствования.
Расскажу об одном из таких заседаний. Валериан Владимирович при решении многих ответственных и сложных вопросов обращался к мнению ученых, инженеров, представителей советской общественности. Вот и на это заседание приглашены крупнейшие энергетики страны, руководящие работники Украины, представители Госплана, Академии наук. Обсуждается вопрос о строительстве Днепровской гидроэлектростанции. Открывая совещание, В. В. Куйбышев говорит:
— Строительство предусмотрено планом ГОЭЛРО. Проект уже готов. Но некоторые товарищи предлагают отложить сооружение станции, которое потребует крупных капиталовложений. Вот мы и собрали здесь сторонников и противников первоочередного строительства Днепрогэса, чтобы осветить обе точки зрения.
И обращаясь к автору проекта Днепрогэса акаде51


мику И. Г. Александрову, Куйбышев предупреждает его:
— Будьте готовы к очень бурной атаке.
Дискуссия разгорается. Валериан Владимирович особенно внимательно прислушивается к мнению противников Днепрогэса.
В заключительном слове председатель излагает свое мнение, в правильности которого его еще раз убедило совещание.
— Да,— говорит он,— строительство Днепрогэса потребует вложения больших средств, и здесь его противники правы. Но эта гигантская гидроэлектростанция внесет коренные качественные изменения в народное хозяйство Украины, всего Советского Союза. А если мы хотим перестроить нашу экономику, подвести под нее новую техническую базу, мы должны пойти на жертвы.
И по докладу В. В. Куйбышева правительство постановило приступить к строительству Днепрогэса в 1927 году.
Можно привести много примеров столь же широкого обсуждения вопроса, тщательного изучения Куйбышевым различных точек зрения, прежде чем решение было принято.
В 1928 году ВСНХ обсуждал проект строительства гидроэлектростанции на реке Свирь, разработанный под руководством Г. О. Графтио.
Проект был дан на заключение американским экспертам во главе с полковником Купером. Купер категорически выступил против, доказывая, что грунты на избранной площадке слишком мягки, на них нельзя возводить гидротехнические сооружения.
— Угрожает катастрофа! — предрекал он.— Нигде в мире на таких грунтах не создавались тяжелые сооружения...
В. В. Куйбышев выехал на площадку. С ним была комиссия — советские гидротехники, американские консультанты,авторы проекта.
Вместе со специалистами нарком осмотрел всю площадку. Тут же, на месте, Графтио и его сотрудники обосновывали свою позицию. Нет, они не отрицали возможных трудностей. Но, продемонстрировав результаты многочисленных исследований грунтов, до52


ложили о мерах, которые, учитывая специфику почв, предохранят сооружение от возможных неприятностей. Американцам нечего было возразить.
В. В. Куйбышев утвердил проект. Жизнь полностью оправдала расчеты Г. О. Графтио. На Свири были сооружены две районные электростанции.
Надо сказать, что смелое решение строить гидроэлектростанции на Свири оказало влияние па все последующее наше гидроэлектростроительство. Опыт Свирьстроя открыл путь сооружению электростанций на Волге; эти станции также воздвигнуты на относительно мягких грунтах.
...Однажды на заседании Совнаркома и СТО обсуждался вопрос о коренной реконструкции одного из заводов. Противники реконструкции не приводили деловых аргументов, ограничиваясь общими рассуждениями, демагогически наскакивали на инакомыслящих, приклеивали им ярлыки...
В. В. Куйбышев резко ополчился на подобные методы обсуждения. Он требовал полной свободы дискуссий по специальным проблемам техники и экономики.
— Я хотел бы,— говорил он,— уже теперь установить, что при обсуждении технических вопросов допустимы очень большая горячность и страстность споров. Но должно быть исключено взаимное заподозри- вание, потому что если это будет иметь место, тогда охота горячо спорить по техническим проектам пропадет. С самого начала нужно создать обстановку, когда мысль получила бы возможность развиваться и аргументироваться до конца...
Годы 1926, 1927 — начальный пери- «Детские болезни» Од НОВОГО Промышленного СТрОИ- Пс°^итет>стваО тельства. Но на первом своем этапе наша строительная индустрия страдала многими «детскими болезнями». И это естественно: отсутствовал опыт, не было кадров, работы велись в основном вручную и лишь в теплые месяцы. В капитальном строительстве слабо соблюдалась плановая дисциплина; некоторые новые предприятия обошлись несравненно дороже, чем предусматривалось проектом. Так, Керченский металлургический завод обошелся почти вдвое дороже, а коксовые печи Дон- 53


угля почти втрое дороже сметных наметок. Оказывается, авторы проектов не предусмотрели ряда важных статей: упустили из виду сооружение вспомогательных устройств, а то и больших цехов, расходы по перевозке оборудования и т. д.
Куйбышев тяжело переживает эти ошибки. Он использует каждую возможность, выступая с трибуны VII съезда профсоюзов, на пленумах ВСНХ, в газетах, чтобы мобилизовать партийный и хозяйственный актив на их преодоление.
К XV съезду партии (декабрь 1927 года) строители пришли с неплохими итогами. Были введены в эксплуатацию десятки новых предприятий. Три четверти вложенных в строительство средств уже приносили эффект. Давали электроэнергию новые крупные районные электростанции (Волховская, Шатурская, Каширская, Нижегородская, Кизеловская). Советские машины и механизмы производились на новых заводах и в новых цехах (Московский электрозавод, тракторный цех на Путиловском заводе). Шла нефть с новых промыслов в Баку, нефтепродукты — с новых бакинских и грозненских заводов. На прилавках появились ткани новых иваново-вознесенских и владимирских текстильных фабрик. Вновь созданные лесоэкспортные предприятия поставляли на зарубежные рынки отличную древесину. Широко развернулось строительство группы крупных предприятий бумажно-целлюлозной промышленности...
Но Куйбышев, выступая на XV съезде ВКП(б), меньше всего склонен упиваться успехами. Напротив. Он сосредоточивает внимание съезда на проблеме удорожания строительства. Рассматривает это как величайшее зло, как бедствие.
Председатель ВСНХ клеймит увлечение некоторых строителей помпезностью, парадностью, излишней монументальностью. Дорого это обходится нам! Ну, можно ли мириться с тем, что «каждое наше здание — это симфония, а не помещение для предприятия»! И еще: нестерпимо медленно сооружаются некоторые объекты.
Однако не следует ли из-за серьезных ошибок свернуть капитальное строительство? Никоим образом!
54


Ошибки необходимо исправлять на ходу, извлекать из них уроки и — развертывать новое строительство.
В ту пору некоторые работники Наркомфина доказывали, что средства целесообразнее вкладывать в ремонт действующего оборудования, нежели в новостройки; так якобы будет достигнут наибольший экономический эффект. В. В. Куйбышев категорически возражал против такой технической политики, при которой мы ограничивались бы тем, что штопали старое оборудование, ставили бы на него заплатки... Он доказывал, что индустриализация страны требует широко развернутого строительства новых предприятий. И по докладу В. В. Куйбышева IV съезд Советов СССР в 1927 году признал сооружение новых предприятий первоочередной задачей Советского правительства.
Однако на пути к решению этой задачи встретилось немало трудностей. Спасовав перед ними, работники аппарата Госплана и Наркомфина выступили против проектировок ВСНХ СССР на 1927/28 год, предложив замедлить темпы. Куйбышеву пришлось выдержать упорную борьбу, прежде чем поддержанные Центральным Комитетом партии проектировки были в основном приняты.
Добиваясь расширения фронта строительства, руководство ВСНХ во главе с В. В. Куйбышевым проводит целый комплекс мер для коренного преобразования строительной промышленности. В специальном объединении концентрируется оперативное руководство всей этой отраслью индустрии. На объединение возлагается проверка проектов и смет, их экспертиза, внедрение новейшей строительной техники. Вместо многочисленных карликовых хилых строительных контор организуется сеть мощных специализированных трестов. Важным нововведением было закрепление опытных кадров, переходящих с одной строительной площадки на другую, и отказ от сезонности строительных работ. Пионером круглогодового строительства стал в 1929 году сталинградский Тракторострой. Ознакомившись с опытом этой стройки, Куйбышев стремился широко распространить его.
Конечно, многое еще не ладилось. Но именно тогда было положено начало формированию советской передовой строительной индустрии.
55


Подход партийный, политический
Все шире развертывается фронт капитального строительства, и потому все острее встает вопрос: где черпать средства на эти цели?
XV съезд партии дал ясный ответ: осуществить капитальные вложения в промышленность поможет увеличение внутрипромышленных накоплений наряду с перераспределением народного дохода в пользу индустрии. Поэтому съезд признал центральной проблемой промышленности снижение себестоимости продукции. Решению этой проблемьгдолжпы быть подчинены все остальные задачи!
В. В. Куйбышев на практике проводит в жизнь эту директиву партии. Еще до,XV съезда ВКП(б), в сентябре 1926 года, через месяц после прихода в ВСНХ, Валериан Владимирович, тщательно проанализировав данные об издержках производства, констатирует, что в ряде отраслей промышленности себестоимость не только не снизилась, а, наоборот, повысилась. Внушающий тревогу процесс захватывает все больший круг промышленных предприятий.
Чем это объяснить? — ставит вопрос председатель ВСНХ. Перечислив ряд факторов, не зависящих от промышленности, он подчеркивает, что решающую роль играют факторы субъективные: трудовая расхлябанность, слабая рационализация производства.
Для развития рационализации в 1926—1927 годах было сделано много, но нужного эффекта она еще не давала. Куйбышев настойчиво ищет причины.
Оказывается, рационализация производства и борьба за снижение себестоимости никак экономически не стимулировались. Рентабельно производство или, наоборот, убыточно — это никак не влияло ни на размеры кредитования, ни на объем капитального строительства. Применялись только методы административного воздействия да словесная агитация.
— Я думаю, что одних таких мер здесь недостаточно. Нужно и финансовое воздействие,— говорил Валериан Владимирович на пленуме ВСНХ.
И в плане на 1927/28 год по его инициативе задание по снижению себестоимости органически увязывается с планами финансирования предприятия. Сделано это было впервые в нашей практике. В доходную 56


часть бюджета предприятия заранее вносились прибыли, которые намечено получить за счет заданного снижения себестоимости. Если предприятие не выполняло этого задания, автоматически снижались суммы, выделявшиеся ему для промышленного и жилищного строительства. Автоматически уменьшались и оборотные средства — предприятие вынуждено было сокращать запасы сырья, топлива. Разъясняя значение новшества, Валериан Владимирович указывал, что теперь задание по снижению издержек производства «уже не просто лозунг и директива, а один из основных элементов хозяйствования». Он подчеркивал огромное значение фактора материальной заинтересованности в производстве, в борьбе за рентабельность.
Борьба за снижение себестоимости должна была стать кровным делом всего рабочего класса. И большую роль в этом председатель ВСНХ отводил печати. По его предложению «Торгово-промышленная газета» выступила инициатором соревнования на лучшее предприятие. То есть такое, которое в одинаковых условиях обеспечит при отличном качестве и максимальном количественном росте наименьшую себестоимость продукции.
По предложению Куйбышева президиум выделил большие фонды для победителей в соревновании: дополнительные вложения в реконструктивные работы, средства на закупку оборудования за рубежом, а для работников лучших предприятий — большое количество путевок в санатории и дома отдыха, сверхплановые ассигнования на строительство жилищ и социально-бытовых учреждений.
Председателем жюри президиум ВСНХ СССР назначил В. В. Куйбышева, его заместителем — С. С. Лобова.
В ходе соревнования газета публиковала развернутые калькуляции лучших предприятий, подвергала их анализу. Все данные широко обсуждались на предприятиях.
Заботу об удешевлении продукции Куйбышев ставит во главу угла всей оперативной работы. Борьбу за рентабельность он рассматривает не только как крупнейший источник накоплений, необходимых для капитального строительства, но и как политическую 57


задачу: как важнейшее условие укрепления союза рабочего класса с трудовым крестьянством.
Метко и зло высмеивал он троцкистскую оппозицию, предлагавшую вести индустриализацию с помощью «грабежа» крестьянства: повышая налоги и отпускные цены на изделия промышленности...
Казалось бы, промышленность и, прежде всего, руководство ВСНХ горячо заинтересованы в сохранении высоких отпускных цен, позволяющих получать высокие прибыли и тем самым накапливать средства для капитального строительства. А между тем Куйбышев, как и Дзержинский, подходил к этой проблеме не с узковедомственных позиций, а с позиций интересов всего государства. Валериан Владимирович пользуется каждым случаем, чтобы показать пагубность высоких цен и для самой промышленности.
Яркую речь против фиктивной рентабельности, против лжеприбылей, получаемых за счет потребителя, произнес В. В. Куйбышев в декабре 1926 года на VII съезде профсоюзов. Высокие отпускные цены, доказывал он, создают на предприятии нездоровую, ненормальную, тепличную обстановку. В самом деле, если высокие отпускные цены обеспечивают при всех условиях большие накопления, то стоит ли тратить силы на рационализацию производства, на снижение себестоимости?.. Вот почему, товарищи, неустанное снижение отпускных цен имеет огромное стимулирующее значение!
Отстаивая политику снижения отпускных цен на промышленные товары, Куйбышев столь же страстно боролся за соответствующее снижение цен розничных.
В декабре 1926 года СТО слушал доклад Наркомата торговли о ходе снижения розничных цен на промышленные товары.
Выступая в прениях, председатель ВСНХ доказывал, что разрыв между отпускными и розничными ценами, фактически существующими на селе, значительно более велик, чем это представлялось по официальным данным.
Когда один из членов правительства выразил сомнение, целесообразно ли в печати в отчете о данном обсуждении касаться вопроса о розничных ценах, Куйбышев недвусмысленно высказал свою точку зрения:
58


— Крестьянин превосходно знает истину, скрыть ее от него невозможно, да и не нужно. Надо прямо и честно, публично признать, что в этой области дело обстоит неблагополучно, и потому задача снижения розничных цен по-прежнему'не снимается. Иначе вы не сумеете все общественное мнение, весь государственный, весь партийный аппарат заставить работать как нужно. Если внести хоть каплю успокоения, то это значит ослабить волю в борьбе за действительное удешевление розницы.
Да, Валериан Владимирович всегда был. полон непоколебимой решимости говорить народу только правду, какой бы она горькой ни была. Он органически не переносил даже малейшей самоуспокоенности.
В 1926—1928 годах советская про-
На подступах мышленность добилась значитель- к составлению о >
пятилетки ных успехов. За три года (в 1928 году по сравнению с 1925 годом) валовая продукция крупной промышленности выросла вдвое. Вступил в строй нефтепровод Грозный — Туап- се, открывший наиболее дешевый и верный путь грозненской нефти к морю и на зарубежные рынки. Осуществляя ленинский план ГОЭЛРО, Советская страна быстро наращивала производство электроэнергии (в 1928 году оно более чем в 2,5 раза превышало уровень 1913 года). Строились десятки новых предприятий. Но этого было еще недостаточно.
Строившиеся заводы и фабрики были в основном небольшие или средние. А для создания новой мощной технической базы необходимо сооружать крупные предприятия — металлургические, машиностроительные, химические. В короткий срок их не создашь. Тем более речь теперь шла не о десятке новостроек, а о многих сотнях. Встал вопрос и о правильной координации развития отдельных отраслей, экономических районов. Все это настоятельно требовало разработки перспективных планов — планов, рассчитанных не на один-два года, а на более длительную перспективу.
Первые попытки аппарата ВСНХ СССР создать промышленную пятилетку были неудачны. В марте 1925 года президиум ВСНХ СССР образовал Особое совещание по воспроизводству основного капитала 59


промышленности СССР (ОСВОК). Ему поручалось разработать пятилетний план развития промышленности на 1925/26—1929/30 годы. Председателем ОСВОК был назначен заместитель председателя ВСНХ СССР Пятаков.
Некоторые товарищи, помню, высказывали опасения, что Пятаков, проповедовавший крайний сверхиндустриализм, и пятилетку составит согласно «левым» рецептам троцкистской оппозиции. Опасения не подтвердились. Напротив. Оказалось, что «сверхиндуст- риализатор» Пятаков создал план минималистский, пронизанный оппортунизмом. Проектировались черепашьи темпы развития промышленности, намечались капитальные вложения, размеры которых были совершенно недостаточны для создания новой технической базы. При этом план строился целиком в расчете на поступления из государственного бюджета. Не учитывалось, что вложения, сделанные в первые планируемые годы, должны приносить экономический эффект уже во второй половине пятилетки.
Словом, освоковская пятилетка была мертворожденной. Но сам Пятаков очень гордился своим детищем. Помню, как на совещании в редакции «Торгово- промышленной газеты» он утверждал, что родился первый научный опыт перспективного планирования. Потрясая пачкой отраслевых планов, Пятаков провозгласил: наконец-то исполнились самые смелые мечты социалистов-утопистов...
Увы, он заразил своими победными настроениями и нас, редакционных работников. В газете появилась передовая, воспевавшая освоковскую пятилетку.
По-иному расценил ее В. В. Куйбышев. На объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в июле — августе 1927 года он дал развернутую критику этой пятилетки.
— Президиум ВСНХ,— говорил Валериан Владимирович,— “не считает себя ответственным за эту пятилетку... Мы не допустим такого позорного обстоятельства, чтобы партия и правительство на свое рассмотрение получили пятилетку, которая вся проникнута, дышит, пропитана действительным пессимизмом, действительным неверием в возможность развития промышленности у нас.
60


Вскрывая пороки плана, председатель ВСНХ обвинял Пятакова в том, что тот привил аппарату ВСНХ тенденцию требовать «как можно больше (от государства), не накладывая никаких обязательств на промышленность и на самого себя»... Именно эта тенденция лежит в основе пятаковского варианта пятилетки, стремление «как можно больше взять из бюджета и не дать определенных и конкретных и жестких директив для самой промышленности по части себестоимости, по части эффективности капитальных вложений».
— ...Мы,— говорил Куйбышев,— должны обратить свое главное внимание не на приток средств со стороны, а на то, чтобы использовать свои (промышленности) собственные внутренние возможности.
Второй и третий варианты пятилетки также были забракованы президиумом ВСНХ СССР. В них пытались учесть уроки освоковской пятилетки, но пороки, хотя и в меньшей мере, остались прежними.
Четвертый вариант пятилетки раз- За большевистские рабатывала в 1927 году комиссия, которой непосредственно руководил В. В. Куйбышев.
Намечаемый план в основе своей предусматривал не только максимальный количественный рост промышленности. Особое внимание уделялось коренным качественным изменениям, изменениям всего облика промышленности, ее структуры. Планировалось создание и новых отраслей, и многочисленных новых производств, воплощающих последние достижения мировой науки; предусматривалось широкое внедрение новейшей техники по всему фронту нашей индустрии.
В отличие от первых вариантов пятилетки промышленности, новый разрабатывался не только в отраслевом разрезе, но и в районном. Упор был сделан на развитие отстававших ранее экономических районов, на вовлечение их естественных богатств в народнохозяйственный оборот.
Пятилетка промышленности строилась так, чтобы возможно меньше брать у государства, возможно полнее использовать собственные ресурсы.
Она знаменовала подлинную индустриальную и научно-техническую революцию, способную преобра61


зить всю экономику страны, превратить СССР в могучую индустриальную державу. Темпы развития промышленности проектировались высокие, с учетом гигантских преимуществ планового социалистического хозяйства, и в то же время реальные. XV съезд партии одобрил контрольные цифры пятилетки.
Это был лишь первый этап работы по составлению пятилетнего плана. Контрольные цифры, опубликованные в виде отдельной книги, разослали на места. Развернулось поистине всенародное обсуждение. На фабриках, заводах, в селах, на специально созванных областных совещаниях предложенные проектировки подверглись тщательному обсуждению и критике. Трудящиеся вносили серьезные поправки, выдвигали новые проблемы, вскрывали резервы, не получившие отражения в контрольных цифрах. Проблемы пятилетки широко дискутировались в центральной и местной печати. После обсуждения контрольных цифр на местах состоялось несколько всесоюзных конференций.
В. В. Куйбышев и его сотрудники детально изучали и обобщали материалы дискуссии, они стремились использовать каждое разумное, обоснованное предложение.
Одновременно Куйбышев много сил отдавал теоретическому обоснованию, защите и пропаганде основных наметок пятилетки, ее темпов. «Слева» пятилетку критиковали троцкисты во главе со Смилгой и Пятаковым. Они ратовали за сверхиндустриализацию. Требовали совершенно нереальных темпов, например таких, которые позволили бы Советскому Союзу за пять лет... догнать США и Германию по производству чугуна и угля на душу населения. И этого добивался тот самый Пятаков, чья позорно провалившаяся пятилетка проектировала действительно черепашьи темпы...
На другом полюсе находились правые уклонисты во главе с.Бухариным, Рыковым, Томским. Они заявляли, что запроектированные пятилеткой темпы слишком быстры. Преимущественному развитию тяжелой индустрии правые противопоставляли необходимость прежде всего развертывать легкую промышленность. Меньшевик Базаров выступил против одной из основ пятилетки — борьбы за экономическую независимость. Возражая против создания ряда новых отраслей инду62


стрии (например, авто- и тракторостроения), Базаров толковал, что выгоднее, дескать, ввозить эти машины из-за рубежа... Сокольников и другие ратовали за то, чтобы сельское хозяйство росло быстрее, чем промышленность.
Группа профессоров — Н. Д. Кондратьев, Л. Н. Ли- тошенко и другие — доказывала непосильность намеченных темпов индустриализации, в особенности темпов развертывания тяжелой индустрии. Надо, говорили они, резко сократить намеченные вложения в промышленность, приостановить рост заработной платы рабочих, а освободившиеся средства направить в деревню. При этом они откровенно выступали против помощи деревенской бедноте и ратовали за облегчение налогового обложения кулачества, за обеспечение последнему «свободы экспорта». Иными словами, они противопоставляли ленинскому плану индустриализации страны план ее аграризации на базе роста кулацких слоев деревни.
В хоре критиков пятилетки звучали голоса и крупных специалистов промышленности. Так, С. А. Хренников, занимавший пост главного инженера главка черной металлургии, утверждал, что для новых металлургических заводов придется ввозить все оборудование; мало того, из-за рубежа придется приглашать не только инженеров, но и рабочих. Поэтому-де на одну черную металлургию потребуется затратить огромную сумму валюты, сумму, которая нам явно не по силам... Видный металлург В. Жданов, крупный авторитет в области текстильной промышленности А. Федотов возражали против механизации производства, утверждая, что она породит еще большую безработицу в стране. Выдвигался и тезис о том, что нам некуда будет девать весь выплавленный металл, все произведенное оборудование.
Да, в критиках пятилетнего плана недостатка не было. Коммунистическая партия вскрыла всю порочность теорий противников социалистической индустриализации, энергично выступила за ускоренные темпы ее. Важнейшие положения пятилетки в целом отстаивали и защищали председатель Госплана СССР Г. М. Кржижановский, его заместитель Э. И. Квиринг, член президиума Госплана С. Г. Струмилин. Но в
63


основном разработкой промышленной пятилетки, обоснованием форсированных темпов развития тяжелой индустрии занималась комиссия под руководством В. В. Куйбышева.
В центре всей полемики стоял вопрос о темпах. Противники ускоренного развертывания промышленности выдвигали такой, по их мнению, убийственный, аргумент: дореволюционная Россия даже в период наиболее бурного ее экономического развития не достигала темпов, намеченных пятилеткой...
Давая отповедь одному из апологетов этой теории, В. В. Куйбышев писал в «Торгово-промышленной газете» 18 января 1929 года: «Иными мерками, отличными от капитализма, эти буржуазные специалисты органически неспособны мерить. Они тщательно перечитывают и штудируют старые учебники, выискивая исторические прецеденты, и никак не поймут, что ни в одном учебнике, по которым они учились и кроме которых они ничего не знают, не говорится ни одного слова о таком государстве, где у власти стоит рабочий класс, где в его руках сосредоточены и вся крупная промышленность, и транспорт, и банки, где осуществляется плановое хозяйство».
Промышленная пятилетка обсуждалась на съезде президиумов Госпланов — союзного и республиканских. Два дня, с утра до поздней ночи, бурлили прения. Выступали и горячие сторонники ее, и противники, и колеблющиеся. Окруженный своими ближайшими сотрудниками, Валериан Владимирович внимательно слушает всех выступающих. Готовясь дать генеральный бой, председатель ВСНХ обменивается записками со своими соратниками, разрабатывавшими отдельные разделы плана.
И вот он на трибуне.
Сперва отвечает на вопросы, поставленные в прениях. Потом обращается к оппонентам. К тем, кто колеблется, кто добросовестно заблуждается. Куйбышев аргументирует свои мысли цифрами и фактами. Да, соглашается он, не исключены частные просчеты. Их надо исправить, деловые предложения принять. Но все это никак не меняет основных положений пятилетки.
А теперь он переходит к противникам, к тем, кто открыто или замаскированно ополчился против пяти64


летки, против самого главного — намеченных темпов создания могучей индустрии.
Оратор преображается на глазах. Перед нами боец. Он не произносит общих слов, по-прежнему опираясь на цифры и факты. Не цепляется за отдельные неудачные обороты в выступлениях оппонентов. Нет, он безжалостно крушит их основные положения. Да, в стране имеются хозяйственные трудности. Но слепой была бы та политика, которая стала бы лечить их замедлением темпов индустриализации. Эти трудности должны побудить нас сосредоточить основную массу ресурсов на тяжелой индустрии. Именно в ней заложены источники оздоровления всего нашего хозяйства. Связывая экономическое содержание пятилетки с коренными вопросами революции, строительства социализма, Куйбышев убедительно показывает, что победа противников пятилетки знаменовала бы поражение революции, реставрацию капитализма.
Самое главное, можно сказать — решающее, сражение за пятилетку Куйбышеву пришлось выдержать на заседании Совета Труда и Обороны СССР (4 ноября 1928 года) с Рыковым, одним из лидеров правого уклона, занимавшим в ту пору пост председателя Совнаркома и СТО СССР.
В. В. Куйбышев доказывал, что необходимо всемерно форсировать развитие именно тяжелой индустрии.
— Если,— подчеркивал он,— производство средств производства не будет центром приложения новых вложений в промышленность, само собой разумеется, что в конце концов мы создадим условия, очень трудные для строительства социализма...
Рыков бросил многозначительную реплику:
— Они (то есть капиталовложения в тяжелую индустрию.— Дет.) должны быть центром (всех вложений) при условии сохранения рыночного равновесия...
За этой дипломатической формулой скрывался ясный подтекст: надо прежде всего заботиться о том, чтобы на рынке все было спокойно. В условиях товарного голода это означало форсированное развитие легкой индустрии за счет тяжелой.
Валериан Владимирович подхватывает реплику Рыкова й, раскрывая ее подлинное политическое и б
А. Ф. Хавин
65


экономическое содержание, показывает, к чему приведет политика так называемого рыночного равновесия.
— Говорить о рыночном равновесии,— отвечает Куйбышев,— это значит коренным образом перевернуть соотношение между тяжелой и легкой промышленностью, сделать кардинальную ошибку с точки зрения перспективы развития хозяйства...
В этой краткой полемике, как в капле воды, отражены диаметрально противоположные линии: генеральная линия партии — ее четко формулировал и убедительно защищал Куйбышев — и линия правых оппортунистов, выраженная Рыковым.
Борьба Куйбышева за ускорение темпов развития промышленности, в особенности тяжелой, пронизана глубокой верой в огромные преимущества планового социалистического хозяйства, презрением к шаблонам и догмам. Он вновь и вновь доказывал: «Не дано нам историей тише идти!»
В апреле 1929 года XVI партийная Пятилетка конференция по докладам Г. М.
ПРГ=СЯ Кржижановского и В. В. Куйбыше¬
ва одобрила первый пятилетний план (1928—1932 гг.) в его оптимальном варианте. Показательно, что наряду с председателем Госплана СССР, осветившим в своем докладе весь пятилетний план, выступил и председатель ВСНХ СССР с докладом о пятилетке одной отрасли народного хозяйства. Тем самым как бы подчеркивалась ведущая роль промышленной пятилетки.
В мае 1929 года V Всесоюзный съезд Советов по докладам Г. М. Кржижановского и В. В. Куйбышева утвердил пятилетку. Пятилетний план стал государственным законом.
Но еще до этого, уже с осени 1928 года, развернулась работа по претворению пятилетки в жизнь. Много новых больших и сложных проблем встало перед президиумом ВСНХ и его председателем.
В первую очередь следовало решить, где именно строить каждое из 1500 новых предприятий, запроектированных в пятилетке. По инициативе Куйбышева организуется ряд дискуссий, в которых он принимает активное участие.
66


Многие союзные и автономные республики, важнейшие экономические районы страны добивались, чтобы именно на их территории сооружалось то или иное предприятие. Так, на строительство автозавода претендовали Ленинград, Горький, Днепропетровск. Право сооружать второй тракторный завод (первый уже строился в Сталинграде) оспаривали Урал, Украина, Сибирь.
Начал наступление Урал. В Москву приехала делегация во главе с секретарем обкома партии И. Д. Кабаковым. Посетила она В. В. Куйбышева, Г. М. Кржижановского, побывали уральцы и у нас, в редакции «Торгово-промышленной газеты».
Увлекательный рассказ патриотов Урала о его неиссякаемых естественных богатствах, о вновь найденных месторождениях сырья, о его замечательных умельцах, многими поколениями связавших свою судьбу с родным краем, покорил редакционный коллектив. Признаюсь, мы и не заметили, что, явно перехлестнув в своих проектировках, уральцы перешагнули за грань реальных возможностей.
Вслед за уральцами в Москву приехали сибиряки, потом казахстанцы во главе с секретарем крайкома партии Ф. И. Голощекиным.
Госплан Украины создал специальную комиссию, включив в нее видных экономистов и инженеров. Эта комиссия обосновывала целесообразность и необходимость сохранения господствующей роли южной угольно-металлургической базы и добивалась, чтобы тяжелая индустрия строилась прежде всего на Украине.
В. В. Куйбышев вместе со своими ближайшими сотрудниками внимательно выслушивал все доводы представителей спорящих сторон — о сырьевых, топливных ресурсах, о положении с кадрами. Дотошно проверялись подсчеты, учитывались все возможные факторы: и необходимость равномерно размещать промышленность по территории, и задача подъема производительных сил отстававших районов, и, в особенности, интересы обороны страны. В ходе обсуждения В. В. Куйбышев постоянно держал совет с Центральным Комитетом партии. Президиум ВСНХ выносил свое решение, лишь всесторонне и тщательно изучив 67


вопрос. И решал он, исходя из общегосударственных интересов, невзирая на давление отдельных лиц и организаций, сколь бы влиятельны они ни были. Так, второй тракторный завод решено было строить в Харькове, учитывая близость сырья (металлургия Донбасса). Имеющиеся в Харькове машиностроительные предприятия могли дать тракторному часть квалифицированных кадров. Кроме того, сельское хозяйство Украины предъявляло огромный спрос на тракторы.
Параллельно формировался аппарат строительства, подбирались кадры руководителей строек. Это было нелегко. Ведь речь шла о командирах строек-гигантов, в чье распоряжение поступало до 40—50 тысяч человек, сотни миллионов рублей. Надо учесть еще отсутствие опыта: это были первые в стране стройки подобного масштаба.
При активной помощи партийных организаций идет смелый поиск людей. И еще более смелое выдвижение их на посты начальников строительства. Без колебаний Куйбышев ставит во главе сталинградского Трак- торостроя В. И. Иванова, до того руководившего трестом Госпромцветмет; председателя Шелкотреста С. М. Франкфурта назначает начальником Кузнецк- строя; председателя синдиката силикатной промышленности М. А. Грановского — начальником строительства Березниковского химического комбината. Эти назначения удивляют многих. Как хозяйственникам, до сей поры не имевшим отношения к строительному делу, поручено возглавить крупнейшие стройки?! Но президиум ВСНХ, зная этих людей не по анкетам, доверяет им. И жизнь показала, что Валериан Владимирович не ошибся в выборе.
Стройки набирали темпы. Однако на их пути встретилось много трудностей. Не хватало строительных материалов, оборудования, кадров. Последовательно, день за днем председатель ВСНХ осуществляет указания партии, концентрируя ресурсы и силы в первую очередь на решающей группе строек-гигантов, на предприятиях, близких к пуску. В августе 1930 года перед Куйбышевым встал вопрос, как обеспечить в следующем году импортным оборудованием создаваемые автомобильные и тракторные гиганты: требовалось до 68


100 миллионов рублей золотом, а отпущено всего лишь 55 миллионов.
Прежде всего, решает председатель ВСНХ, надо теперь же заказать оборудование, на производство которого требуется больше времени, а остальное — уже в 1931 году (может быть, будут дополнительные средства). Максимум средств отпустить на закупку оборудования для Харьковского тракторного завода и Горьковского автозавода, так как они должны быть пущены в конце 1931—начале 1932 года. Заявка Челябинского тракторного резко сокращалась, это строительство можно было форсировать в 1932 году. Приходилось вновь и вновь подсчитывать, искусно маневрировать, перераспределяя капитальные вложения и ассигнования на импорт внутри промышленности.
Отдавая много сил капитальному строительству, В. В. Куйбышев в то же время повседневно руководил действующими предприятиями. Особое внимание при этом он уделял организации новых производств, которые рассматривал как важнейшие рычаги борьбы за экономическую независимость страны.
Еще в декабре 1927 года президиум ВСНХ СССР постановил строить на советских заводах четыре генератора мощностью 62 тысячи киловатт для Днепрогэса. Таких агрегатов зарубежная мировая техника в тот период еще не знала. Характеризуя это решение, В. В. Куйбышев подчеркнул, что «по своему принципиальному значению оно не уступает постановлению о строительстве Днепрогэса».
Высказывалось опасение, справится ли советское машиностроение со столь трудным заданием. Куйбышев не отрицал сложности предстоящего дела. Тем большего внимания заслуживает оно, тем серьезнее должна быть помощь заводам. И она была оказана: укреплены конструкторские кадры, привлечены научно-исследовательские институты, пополнено оборудование.
Как известно, советские рабочие и инженеры блестяще справились с выпуском мощных генераторов.
Огромное значение в борьбе за пятилетку В. В. Куйбышев придавал социалистическому соревнованию, этому творческому движению масс.
69


Особенно задушевные, особенно впечатляющие слова он находил, чтобы рассказать о соревновании, о его передовиках, носителях принципиально нового, коммунистического отношения к труду.
Мне посчастливилось слышать десятки выступлений Валериана Владимировича, большие его доклады и краткие реплики. Но больше всего запомнился его доклад на I Всесоюзном съезде ударных бригад в декабре 1929 года, где он с большим воодушевлением говорил о лучших людях рабочего класса.
— Все, что разбудила Октябрьская революция,— говорил В. В. Куйбышев,— теперь расцветает пышным цветом. Мы добились того, что всколыхнулись миллионы, мы добились того, что рабочий в своей массе осознал, что он есть полный хозяин страны, вершитель ее судеб... Социалистическое соревнование и ударные бригады — это лучший удар по мелкобуржуазной психологии, которая еще крепка в некоторых прослойках рабочего класса. Это конец старому правилу «Каждый за себя, бог за всех». Это сокрушительный удар по старым традициям в работе, старым навыкам, старой психологии, которая многими десятилетиями воспитывалась при капитализме. Но именно это и превращает социалистическое соревнование и ударные бригады в своеобразный фронт классовой борьбы.
Внимательно изучая творческое движение масс, Куйбышев видел и трудности на его пути. Величайшей опасностью он считал чиновно-бюрократическое отношение к этому делу. Надо решительно отказаться от беспредметных форм соцсоревнования, ни к чему не обязывающих соревнующихся. Не подменять соревнования парадным обменом грамоИ Побольше дела, делового обсуждения вопросов, писал Куйбышев в 1929 году в статье «Год величайших задач».
Горячо веря в творчество рабочих масс, Валериан Владимирович требовал обеспечить все условия для подъема, для взлета такого творчества. Хозяйственник, который рассматривает социалистическое соревнование как чуждое ему дело, который считает, что в этом движении его дело сторона,— плохой хозяйственник, никуда не годный хозяйственник... Куйбышев связывал соревнование с самокритикой, подчеркивая ее исключительное значение для социалистиче70


ского строительства, для свободного творчества широких рабочих масс.
К смелому техническому творчеству!
Новое никогда не дается легко; на трудном пути творческих исканий неизбежны и неудачи, и промахи. Тем более необходимо поддерживать новаторство, создавать условия для технического творчества. Это бесспорно.
Кое-где на местах сделали неправильные выводы из проходившего в Москве в мае — июне 1928 года судебного процесса по делу контрреволюдионной вредительской организации, созданной в Шахтинском районе Донбасса (так называемое «шахтинское дело»). На некоторых предприятиях инженерам не доверяли, раздували каждую техническую неудачу. В связи с этим процессом апрельский (1928 года) объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) вынес решение о практических задачах в деле борьбы с недостатками хозяйственного строительства. Требуя беспощадно карать злостных саботажников и вредителей, Пленум в то же время подчеркнул, что «необходимо вместе с тем улучшить условия работы подавляющей массы честных, преданных своему делу работников-специалистов». То же решение партии обязывало со всей последовательностью и твердостью вести борьбу со спецеедством (это словообразование, в то время имевшее хождение, обозначало преследование, травлю честных специалистов) .
Осуществляя эти указания партии, В. В. Куйбышев последовательно добивался делового, правильного отношения к старым специалистам. В июле 1928 года на пленуме ВСНХ СССР он говорил, что всякое неправильное утверждение, неправильное обвинение или обвинение чрезмерно преувеличенное создает очень трудную атмосферу для работы.
Техническое творчество немыслимо без опытов, без экспериментов. С творческими поисками связан определенный производственный риск, и надо на это идти.
«...Там, где нет опыта, где нет эксперимента, где нет известной доли риска, там не может быть того про- явления творческой инициативы инженерно-технического персонала, которую мы вправе ожидать и без которой мы не сумеем революционизировать надлежа71


щим темпом наше производство»,— писал Куйбышев в 1929 году.
Тогда же он в письме IV Всесоюзному съезду инженеров и техников указывает: «Риск не только право, но и обязанность инженера, не только конструктора, но и практика-цеховика». Итак, творец техники имеет право и обязан рисковать. Притом это касается не только людей, в силу само?! своей профессии призванных творить новую технику, но и всех работников, занятых на производстве. Это было новым, смелым словом, чрезвычайно расширявшим сферу технического творчества, новаторства, экспериментаторства. Особо В. В. Куйбышев подчеркивал, что речь идет об опытах, «хотя и не сразу дающих эффект».
Требуя товарищеского отношения к специалистам, всемерной помощи им, Валериан Владимирович отнюдь не был намерен закрывать глаза на серьезные недостатки и болезни, которыми в то время страдала техническая интеллигенция. Он ведет речь о замкнутости и пассивности, об отрыве от рабочего коллектива и цеховщине, о порой ненормальных взаимоотношениях между специалистами старших поколений и инженерной молодежью.
Настойчиво добивался В. В. Куйбышев создания всех условий для творческого, эффективного труда технической интеллигенции старой формации, которая играла тогда главную роль в техническом руководстве промышленностью.
На пути строительства передовой советской индустрии возник еще один барьер: не хватало технических кадров высокой квалификации. За годы первой мировой и гражданской войн многие специалисты поотстали, мировая техническая мысль ушла вперед. Как констатировал в сентябре 1927 года Куйбышев, темп развития индустриализации страны опережал темп роста знаний, у промышленных работников. Это, как пояснил председатель ВСНХ, касалось как рабочих, так и техников, и инженеров.
В первое десятилетие Советского государства в нашей промышленности сформировались и прошли хорошую практическую школу тысячи новых командиров производства из рабочих. Но они не имели теоретической подготовки.
72


Еще в 1920 году В. И. Ленин предупреждал, что решить задачу строительства нового, коммунистического общества можно, «только овладев всем современным знанием»1. Творчески применяя эту ленинскую формулу к условиям работы промышленности, вступившей в период коренной технической реконструкции, Куйбышев требовал, чтобы каждый работник индустрии учился, овладевал все более усложняющейся техникой.
В июне 1928 года президиум ВСНХ СССР решил систематически предоставлять директорам предприятий отпуска специально для учебы. Но самостоятельная учеба лишь одна из форм. Как наиболее эффективно поставить обучение, как организовать повышение квалификации командиров производства — практиков? Было решено создать специальные учебные заведения.
В конце 1927 года начались занятия в первой Промышленной академии.
В это принципиально новое (по составу учащихся, по программе и методам обучения) учебное заведение было принято 104 работника промышленности, из них 48 директоров предприятий. В. В. Куйбышев очень внимательно следил за первыми шагами Промакаде- мии, за ростом ее питомцев. К началу второй пятилетки в системе одной лишь тяжелой промышленности было уже И Промакадемий, в них обучалось свыше 3 тысяч человек. К концу второй пятилетки насчитывалось уже немало выпускников Промакадемий, занимавших руководящие посты в промышленности.
Валериан Владимирович всегда с уважением относился к деятелям науки, действенно помогал им. В одном из своих первых приказов, ставшим программой деятельности научно-технического управления ВСНХ СССР, Куйбышев подчеркивал, что это управление «должно стать опорой для хозяйствующих организаций в деле максимального приложения научных достижений к практической хозяйственной деятельности». Теперь, когда была принята пятилетка, он видел залог ее успеха и в умелом использовании до1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 308.
73


стижении отечественной науки. Председатель ВСНХ не скупится, ассигнуя средства на оснащение лабораторий и научно-исследовательских институтов. Ученые нередко обращались к нему за содействием. Приведу лишь один характерный, на мой взгляд, пример. Академик А. Ф. Иоффе просил предоставить средства для руководимого им Физико-технического института; к официальной бумаге ученый приложил два варианта сметы — минимальный и максимальный. В. В. Куйбышев утвердил максимальный. Валериан Владимирович беседовал, советовался с видными учеными — А. Н. Бахом, И. М. Губкиным, А. Е. Ферсманом, С. А. Чаплыгиным, А. Ф. Иоффе и другими.
Коммунистическая партия требовала, чтобы наша промышленность широко внедряла и осваивала достижения зарубежной техники; в частности, следовало использовать иностранную техническую помощь. Под руководством Куйбышева это указание партии претворялось в жизнь. В 1927—1929 годах заключены десятки договоров о технической помощи с крупнейшими зарубежными фирмами (например, «Дженераль электрик компани», «Радио корпорейшн», Круппа и другими).
Иностранные специалисты приезжали работать на стройках и предприятиях СССР, наши люди изучали постановку дела на ведущих предприятиях Европы и Америки.
Между тем некоторые из старых русских специалистов недоброжелательно отнеслись к иностранным собратьям: нам-де незачем у них учиться, мы, дескать, и сами с усами...
Показательны в этом отношении горячие споры, которые возникли на пленуме ВСНХ в марте 1928 года при обсуждении доклада заместителя председателя ВСНХ М. Л. Рухимовича. Докладчик защищал линию партии на широкое использование иностранного опыта. Но были и сторонники иной точки зрения. В их выступлениях звучали нотки лжепатриотизма, явного недоброжелательства по отношению к иностранным специалистам.
Валериан Владимирович в своем выступлении говорил о том, как гордится наш народ своими выдающимися учеными, такими, как, например, А. Ф. Иоффе, 74


М. А. Бонч-Бруевич, работы которых опережают техническую мысль Западной Европы и Америки.
— Конечно, нельзя заниматься самобичеванием,— говорит Валериан Владимирович,— но нельзя же впадать и в другую крайность — самовлюбленность.
Куйбышев делает жест руками, как бы призывая к вниманию, и в его тоне твердая непреклонная решимость:
— Линию на приглашение иностранных специалистов, на освоение промышленностью иностранной техники мы будем проводить не кое-как, и не постепенно, и не маленькими аптекарскими дозами, а как можно более быстрыми темпами... Это линия ВСНХ и одновременно государства и партии.
Не конъюнктурное мероприятие, не точка зрения одного лишь человека, а линия партии!
Требуя широко использовать новейшие достижения иностранной техники, Куйбышев в то же время предостерегал от слепого копирования. В ряде отраслей, говорил он, мы не можем идти по пути прямого, голого заимствования. И условия, и требования у нас другие, и темпы мы хотим взять другие.
Привлечение иностранной технической помощи оправдало себя. Оно позволило ряду отраслей промышленности (например, авто- и тракторостроению) быстрее шагать вперед. Десятки зарубежных специалистов честно трудились в СССР, заслуги многих из них отмечены высокими советскими наградами.
Однако неправильно было бы переоценивать роль иностранной технической помощи: она имела лишь подсобное значение. Иностранные фирмы не склонны расставаться со своими секретами, особенно в отраслях индустрии с наиболее сложной и тонкой технологией. И советским ученым, инженерам приходилось собственными силами разрабатывать новые конструкции, новые процессы. Так, например, обстояло дело с производством синтетического каучука.
Уже к концу первой пятилетки советская промышленность все реже прибегала к иностранной технической помощи, а к середине второй пятилетки в СССР почти не осталось иностранных специалистов-консультантов. В наши дни СССР — передовая индустриальная держава — бескорыстно помогает десяткам стран
75


на всех материках создавать и совершенствовать тех- нику. Теперь учатся у нас.
По выпуску продукции, по разме-
Революционная рам капитального строительства
смелость плюс марксистский реализм
наша промышленность превзошла задания первого года пятилетки. Это был результат героического,
самоотверженного труда рабочего класса, руководимого Коммунистической партией.
Во второй половине 1929 года родился лозунг «Пятилетку— в четыре года!». Движение возникло почти одновременно в различных районах страны: на паровозостроительном заводе в Луганске и на шахтах Донбасса, на «Красном треугольнике» и «Красном пути- ловце» в Ленинграде, на Московском автомобильном заводе и в городе уральских металлургов Златоусте.
С трибуны XVI съезда партии В. В. Куйбышев с большим подъемом говорил об этом новом замечательном призыве. Он выразил уверенность, что лозунг будет претворен в жизнь. Но, предупреждал Куйбышев, победа придет не самотеком, а «только в результате огромных боев, огромных сражений...»
Итак, пятилетка в четыре года!
В свое время В. И. Ленин указывал, что план ГОЭЛРО в процессе его осуществления «будет улучшаться, разрабатываться, совершенствоваться и видоизменяться» !.
Улучшалась, совершенствовалась в процессе ее осуществления и пятилетка. Руководя разработкой годовых планов промышленности, В. В. Куйбышев с готовностью воспринимал подсказанные жизнью поправки к пятилетке, в то же время решительно отметал все продиктованное местническими, ведомственными интересами.
Да, в пятилетку вносятся поправки. Но каждую, независимо от того, касается ли она народного хозяйства в целом или отдельной отрасли или предприятия, обязательно должно принять правительство.
1929—1930 годы были урожайными на всевозможные проекты и замыслы. То и дело в печати да и в разных учреждениях возникали проекты все новых гран-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч.» т. 42, стр. 158. 76


диозных строек, предложения о новом ускорении темпов. Куйбышев решительно выступал против скороспелых планов; необходима железная плановая дисциплина!
Другое дело — организованный поиск скрытых резервов. Бригады ЦК и ЦКК ВКП(б), составленные из высококвалифицированных специалистов, в 1929— 1930 годах обследовали ряд ведущих отраслей народного хозяйства: хлопководство, цветную металлургию, черную металлургию Юга и Урала, химию Урала, машиностроение Ленинграда и другие. Основываясь на материалах этих обследований, ЦК ВКП(б) и правительство приняли соответствующие постановления (8 августа 1929 года о работе Югостали, 29 августа 1929 года о работе северного химического треста и ряд других1)- В этих документах остро критиковались недостатки, были вскрыты большие резервы и показаны пути их реализации.
По указаниям партии предприятия стали переходить на многосменную работу, укреплялись сырьевая и топливная базы, улучшалась технология производства, осуществлялась так называемая малая механизация.
Под руководством В. В. Куйбышева пересматривается план на 1929/30 год с учетом всех резервов, вскрытых на предприятиях. Международная и внутренняя обстановка требовала дальнейшего ускорения развития базы экономической независимости и обороноспособности страны. В пятилетний план вносились большие обоснованные поправки.
Но при пересмотре плана были допущены и отдельные ошибки.
Так случилось с пятилеткой черной металлургии. Планом проектировались напряженные темпы ее развития. Новое же постановление правительства предусматривало в последний год пятилетки выплавить 17 миллионов тонн чугуна вместо 10 миллионов тонн, запроектированных ранее. В 1930 году выплавка этого металла держалась на уровне 5 миллионов тонн. Следовательно, в остающиеся три года ее предстояло уве1 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. М., 1957, ч. II, стр. 97, 107, 157, 162, 174, 208.
77


личить в 3,5 раза... Огромное увеличение. На чем же базировалось оно? В стране открыт был ряд месторождений железной руды и коксующегося угля; это обстоятельство и побудило внести в план коренные поправки.
В. В. Куйбышев целиком поддержал новые проектировки. Но очень скоро, всего лишь через два-три месяца, выяснилось, что задача поставлена непосильная, что не хватает средств для ее осуществления.
В августе 1930 года было созвано объединенное заседание президиумов Госплана СССР и ВСНХ СССР. Куйбышев приводит расчеты, показавшие всю нереальность внесенных поправок. Чтобы к концу пятилетки добиться выплавки 17 миллионов тонн чугуна, потребуется в 1931 году вложить в одну только черную металлургию 2,5 миллиарда рублей. Бюджет страны этого выдержать не может. Поэтому президиум ВСНХ СССР испрашивает для развития черной металлургии миллиард рублей. Предложение Куйбышева было принято.
А в декабре 1930 года объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) по докладу В. В. Куйбышева постановил в 1931 году вложить в промышленность, планируемую ВСНХ СССР, 5,5 миллиарда рублей. Из них на долю черной металлургии пришлось меньше 1 миллиарда рублей.
Опыт работы в 1931 году показал, что строительство и освоение новых гигантов металлургии сопряжено с серьезными трудностями. В этом году выплавили всего 4,9 миллиона тонн чугуна вместо 8 миллионов тонн по плану.
В результате была восстановлена первоначальная программа — производство 10 миллионов тонн чугуна к концу пятилетки. Это задание не удалось реализовать в 1933 году, зато уже в следующем, 1934 году оно было перевыполнено. За шесть лет выплавка чугуна выросла более чем втрое; один этот прирост в полтора раза превзошел все производство металла в 1913 году.
Валериан Владимирович много размышлял над причинами ошибок в руководстве народным хозяйством. Из нереальных проектировок в черной металлур78


гии он сумел извлечь хороший урок. И для себя, и для всех работников планового фронта. Уже в феврале 1931 года, вскоре после перехода на работу в Госплан СССР, он в докладе на расширенном заседании президиума Госплана СССР сформулировал выводы, к которым пришел. В этом выступлении В. В. Куйбышев многократно указывал, что плановики обязаны «смот^ реть действительности в глаза», должны уметь «наряду с большевистской настойчивостью в борьбе за темпы оценивать реальную действительность», «учитывать действительные материальные возможности».
Предостерегая от субъективизма в планировании, в руководстве народным хозяйством, Валериан Владимирович со всей решительностью подчеркнул, что от плановиков требуется «широкая инициативность, революционная смелость в постановке вопросов и вместе с тем большевистская марксистская реальность в оценке обстановки».
Хочется рассказать о том, как Валериан Владимирович помогал «Торго-
Друг,
сотрудник, во-промышленной газете». По его
РУКгазеть^вЛЬ инициативе она с 1 января 1930 го-
промышленности да стала называться «За индустриа¬
лизацию».
На страницах «Торгово-промышленной газеты» в 1927—1929 годах был опубликован ряд боевых выступлений и статей В. В. Куйбышева в защиту ускоренных темпов пятилетки, по кардинальным вопросам строительства тяжелой индустрии.
Редактором «Правды» являлся тогда один из лидеров правого уклона — Бухарин. 1 октября 1928 года он выступил в «Правде» с большой статьей, где неосуществимость пятилетки обосновывалась острым дефицитом строительных материалов, в частности кирпича. Бухарин ядовито писал о «воздушных кирпичах», из которых не выложить стен фабрик и заводов.
Да, действительно, кирпичная промышленность не была подготовлена к великим работам, предусмотренным пятилеткой. Она грозила стать узким местом во всем строительстве.
Бухарин требовал сократить план капиталовложений исходя из наличного уровня производства кирпича.
79


Вокруг статьи Бухарина начался спор.
В разгар дискуссии в нее включился Валериан Владимирович, продиктовав по телефону открытое письмо в редакцию «Торгово-промышленной газеты». Куйбышев отметил огромные задачи, стоящие перед промышленностью стройматериалов. Он призывал бороться за форсированное развитие производства кирпича, цемента, за всемерное использование внутренних резервов, а не идти по линии сокращения строительства. Самое деятельное участие должна принять в этом широкая общественность.
«Будите тех, кто спит, торопите медлящих, травите бюрократизм!» — так заканчивался этот памятный документ.
Открыв этим письмом номер газеты от 15 ноября 1928 года, редакция сопроводила его передовой статьей. Так началась кампания за развитие промышленности стройматериалов — отрасли народного хозяйства, стоявшей раньше в стороне от больших дорог индустриализации.
В трудные моменты — а их было немало — редакция всегда ощущала действенную поддержку председателя ВСНХ. Случалось газете совершать ошибки. В таких случаях Валериан Владимирович не прибегал к разносу, он старался разобраться в корнях ошибок, чтобы предотвратить их повторение.
Поменьше администрировать, поменьше приказывать, побольше беседовать, разъяснять, учить — таков был один из основных жизненных принципов В. В. Куйбышева. И Валериан Владимирович часто использует газету, чтобы поговорить с ее читателями по коренным, злободневным вопросам. Так, например, в 1929 году он написал серию статей под рубрикой «На индустриальные темы». В. В. Куйбышев показал себя замечательным мастером трудного и своеобразного жанра — экономической публицистики. Под его пером оживали сухие цифры; он умел их тонко анализировать и на основании, казалось бы, второстепенных фактов делать интересные выводы.
Газету Куйбышев рассматривал как неотъемлемый составной элемент руководства промышленностью.
Вспоминается такой эпизод. Летом 1930 года начальник строительства Горьковского автозавода
80


М. М. Царевский посоветовал газете собрать руководителей строек-гигантов: назрела необходимость во встрече, в обмене опытом. Редакция заинтересовалась предложением. Однако некоторые работники ВСНХ встретили эту инициативу в штыки. С какой стати газета будет подменять ВСНХ? А кроме того, совещание ответственное, и редакции, конечно, с ним не справиться...
Спор решил председатель ВСНХ СССР.
— Газета,— сказал Валериан Владимирович,— неотделима от президиума ВСНХ. И если совещание созывает газета, то это значит, что его созывает президиум ВСНХ. И почему газета не справится? Наоборот, очень хорошо, что это дело будет осуществлено не аппаратным путем, редакция внесет в него живую струю...
Совещание состоялось и прошло с успехом. В нем по предложению Куйбышева участвовал его заместитель В. И. Межлаук и руководящие работники ВСНХ. Думается, что решения этого совещания оказали немалое влияние на дальнейший ход строительства.
Валериан Владимирович бывал и на товарищеских встречах нашего редакционного коллектива. Навсегда запомнилось собрание в ночь перед Октябрьским праздником 1927 года. Собрались мы на квартире у ответственного редактора газеты Максимилиана Александровича Савельева. Был поздний ночной час, праздничный номер газеты уже пошел в машину.
Не успели мы расположиться за праздничным столом, как пришли Валериан Владимирович с женой. Непринужденная атмосфера ни на секунду не была нарушена. Куйбышев сразу же включился в тесную семью журналистов. Пели хором, но больше разговаривали.
Валериан Владимирович был весел, бодр и всех нас заразил своим настроением. Он охотно вспоминал эпизоды из времен ссылки, гражданской войны. Но еще охотнее слушал товарищей, недавно приехавших из Донбасса, с Урала. Расспрашивал о настроениях и делах. Отвечал на волновавшие нас вопросы.
Утром все мы пошли отдыхать: газета в после- праздничный день не выходила,— а Валериана Владимировича ждало очередное дело. Он спешил на вокзал,
6
А. Ф. Хавин
81


надо было ехать в Иваново на торжественный пуск текстильной фабрики.
В Центральном партийном архиве Письмо, НМЛ при ЦК КПСС сохранился до- ночью кумент, который со всей силон и яр- костью раскрывает облик В. В. Куйбышева. Я говорю о письме, которое он написал в июле 1930 года, в дни, когда заседал XVI съезд партии.
На съезде Серго Орджоникидзе в отчетном докладе ЦКК, дав глубокий анализ недостатков в работе промышленности, подверг их суровой критике.
Доклад Серго глубоко взволновал Куйбышева. Через несколько дней ему самому предстояло выступить на съезде — докладывать о ходе выполнения пятилетки промышленностью. Надо было еще продумать ряд положений, выводов. Но Валериан Владимирович никак не мог заставить себя сесть за работу, сосредоточиться. Всю ночь со 2 на 3 июля 1930 года Валериан Владимирович прошагал по своему кабинету, припоминая наиболее острые места доклада Серго, сделанного с таким огнем, с такой страстью. Как воспримут хозяйственники эту критику, не опустятся ли кое у кого руки?
Кремлевские куранты пробили 4 часа. Валериан Владимирович подходит к окну. Уже брезжит рассвет. Он жадно вдыхает свежий утренний воздух, садится к письменному столу. Быстро заскользило перо. Все глубоко прочувствованное и продуманное в эти долгие часы легко ложится на бумагу.
«Я почувствовал,— писал он своим ближайшим молодым сотрудникам,— что вы взволнованы выступлением т. Орджоникидзе. Взволнован и я. Что говорить, картина получилась убийственная. Я вот не могу заснуть и решил написать вам выводы, к которым я пришел. Верна лижритика в целом (о частностях не стоит говорить)?.. Верна. Абсолютно верна... Вот представьте себе картину: пахарю нужно во что бы то ни стало вспахать десятину до захода солнца. Завтра будет непогода, завтра уже поздно. Нужно вспахать до захода солнца во что бы то ни стало. Лошадка добросовестная, работает бойко, тянет по совести. Но этого мало...
82


Стране необходимо ценой сверхнапряженного труда возможно скорее запахать «десятину социализма»».
Но разве тяжесть труда, лежащего на плечах хозяйственника, позволяет в какой то бы ни было степени умолчать о допущенных ошибках? — ставит вопрос Куйбышев. И отвечает вопросом, за которым заранее угадывается утвердительный ответ: неужели Серго не обязан был заострить внимание всех хозяйственников на этой теме?
«...Мы, хозяйственники, несмотря на добрую волю многих из нас, нуждаемся в такой резкой постановке вопроса, чтобы лучше работать, чтобы достигнуть нужного максимального напряжения». Этот суровый вывод, адресованный в первую очередь самому себе, мог сделать лишь человек большого государственного ума, настоящий большевик.
Подводя итог своим ночным думам, Валериан Владимирович резюмирует:
«1) Устами Серго говорит партия, ее генеральная линия;
2) партия, как всегда, права;
3) хозяйственники не должны превращаться в какую-то касту, они должны вместе с партией, помогая ей, вскрыть безбоязненно недочеты и впрягаться в работу;
4) хозяйственники должны самоочищаться и более смело пополнять свою среду свежими пролетарскими силами».
И он снова обращается к своим соратникам:
«Если вы согласны со мной, примите нужные меры...
Не унывайте, друзья! Для дела рабочего класса важно не самочувствие хозяйственника, а успех продвижения вперед. Острая постановка вопросов, как бы она ни нарушала благодушное самочувствие, движет вперед,— значит, она благо.
Я плохо написал. Но вдумайтесь, и вы поймете, что интересы партии требуют только такой реакции на доклад т. Орджоникидзе...»
Письмо это Валериан Владимирович просил показать большому числу работников промышленности. И его прочитали многие. Оно сыграло большую воспи83


тательную роль. Мало того, по совету Куйбышева газета «За индустриализацию» в духе его письма дала передовую статью. Газета взяла под особое наблюдение те участки промышленности, на которых ЦКК — НКРКИ вскрыли наиболее серьезные недостатки.
Остается добавить еще один штрих.
После кончины В. В. Куйбышева его брат Николай Владимирович показал это письмо Серго. Тот внимательно, дважды, прочитал этот документ. Глаза Серго затуманились. Он долго молчал, а потом сказал, словно размышляя вслух:
— В этом письме весь Валериан, человек, жизнь которого вся, без остатка, отдана делу партии.
Серго опять помолчал и прибавил:
— Я-то хорошо знаю, как трудно приходилось хозяйственникам, и особенно Валериану, какую сверхчеловеческую нагрузку несли они на своих плечах.
* * *
Последние годы своей жизни В. В. Куйбышев непосредственно в промышленности не работал. В ноябре 1930 года он был назначен председателем Госплана СССР, сменив на этом посту Г. М. Кржижановского. Друг и товарищ В. И. Ленина, Кржижановский закладывал основы советской плановой науки. Он непосредственно руководил разработкой ленинского плана ГОЭЛРО, организовал Госплан. Куйбышев был с ним в самых дружеских отношениях и не раз обращался к старшему товарищу за советом.
И на постах председателя Госплана СССР, заместителя председателя Совнаркома и СТО СССР (ноябрь 1930 года — май 1934 года), первого заместителя председателя Совнаркома и СТО СССР (май 1934 года— январь 1935 года) Валериан Владимирович много труда отдавал развитию промышленности, созиданию тяжелой индустрии Советской державы.
Мне хочется закончить очерк четверостишием, взятым из стихотворения, написанного молодым революционером В. В. Куйбышевым в царской ссылке.
84


...Будем жить, страдать, смеяться, Будем мыслить, петь, любить. Бури вторят, ветры злятся... Славно, братцы, в бурю жить!
«Славно, братцы, в бурю жить» — в этих словах как нельзя лучше отражена вся его жизнь.
От ранней юности и до последнего дня жизнь Валериана Владимировича была заполнена вдохновенной, страстной борьбой за дело партии, за дело рабочего класса.


НА РЕШАЮЩЕМ ЭТАПЕ
Партийность — это главное... Партийность — прежде всего.
Г. К. Орджоникидзе
1931 год — третий, решающий год первой пятилетки. К этому времени в стране произошли разительные перемены. Больших успехов добилась советская промышленность. Уже в 1930 году она превзошла уровень 1913 года почти в 2 раза, а тяжелая индустрия — почти втрое. Вошли в строй гиганты — Сталинградский тракторный завод и Ростовский завод сельскохозяйственных машин. Значительную роль стали играть новые производства. Скажем, к примеру, тракторов было выпущено в 1930 году 9,1 тысячи, автомашин — свыше 4 тысяч. В лабораториях, конструкторских бюро шла кипучая работа по созданию новых машин, станков, химикатов. В 1931 году капитальное строительство совершает новый стремительный скачок. В сооружение предприятий, коренную реконструкцию действующих и жилищное строительство вкладывается средств почти в 4 раза больше, чем в 1928 году. Новостройки раскинулись по всей стране. На 1931 и 1932 годы пришлось почти три четверти всей программы индустриального строительства пятилетки.
518 и 1040. Эти две цифры приобрели в 1931 году всенародную, известность. В газетах и на плакатах: 518 и 1040. В устной пропаганде и на специальных технических совещаниях — повсюду 518 и 1040. Предстояло ввести в строй 518 крупных промышленных предприятий и 1040 машинно-тракторных станций. Ресурсы страны ограниченны. Отказывая себе во многом, советский народ мобилизует для великого строительства все силы и средства. Нужна валюта, чтобы ввозить 86


из-за рубежа оборудование, металл. А поэтому сокращается импорт сырья для легкой промышленности. Форсируется экспорт. Вывозить приходится не только нефть, лес, пушнину, но и продовольствие. Еще в 1929 году была введена карточная система на продовольственные и промышленные товары.
Страна вступила в самый трудный этап работ по индустриализации. Огромные средства вложены в незавершенное строительство. Сооружаемые предприятия поглощают все новые ресурсы, пока еще чрезвычайно мало давая стране. Первенцы пятилетки — Сталинградский тракторный, Ростсельмаш и ряд других предприятий медленно, очень медленно набирают темпы.
Партия поставила перед советским народом задачу: возможно скорее завершить строительство новых предприятий и возможно скорее набирать темпы на вновь пускаемых заводах. В 1931 году 518 нынешних новостроек должны дать первую продукцию, 1040 новых МТС — прийти на помощь колхозному сельскому хозяйству.
Организовать борьбу на решающем этапе индустриальной революции партия поручает новому председателю ВСНХ СССР. 10 ноября 1930 года президиум ЦИК СССР назначил председателем ВСНХ СССР Григория Константиновича Орджоникидзе (Серго). Валериан Владимирович Куйбышев теперь возглавил Госплан СССР, одновременно он был назначен заместителем председателя Совнаркома и СТО СССР.
Лишь три месяца назад товарищ Серго с трибуны XVI съезда партии подверг серьезной критике работу ряда отраслей промышленности. В. В. Куйбышев по- большевистски мудро воспринял тогда эту суровую, но справедливую критику. А нас, работников промышленности, поразила и глубина критики товарища Серго, и ее тон. Всем сердцем ощущали мы: критикует не сторонний наблюдатель, а человек, остро переживающий те недостатки, которые бичует...
Партия, советский народ хорошо знали и любили Серго — несгибаемого большевика-ленинца, профессионального революционера, вся жизнь которого была заполнена служением партии, талантливого государственного и партийного деятеля.
87


И вот теперь Г. К. Орджоникидзе поручено руководство промышленностью.
С первых же дней Серго сосредоточил все свое внимание на тяжелой промышленности. ВСНХ СССР руководил в это время всей промышленностью и строительством. Эта организационная структура уже не соответствовала новым условиям. В 1930 году пищевая промышленность перешла в ведение Наркомснаба, началось разукрупнение ВСНХ. А 5 января 1932 года ЦИК и Совнарком СССР постановили преобразовать ВСНХ СССР в общесоюзный Наркомат тяжелой промышленности, выделив из его ведения легкую, а также лесную и лесоперерабатывающую промышленность.
Г. К. Орджоникидзе стал первым наркомом тяжелой промышленности СССР.
Нарком прежде всего потребовал от своего аппарата действенной, живой, а не бумажной связи с предприятиями, стройками. Была создана специальная телефонная сеть, связавшая наркомат с крупнейшими предприятиями и стройками страны. Тогда это было новинкой. Стоило только набрать нужный номер на диске «красной вертушки», чтобы переговорить с руководителем завода или стройки, узнать последние сведения о ходе работ, непосредственно отдать распоряжение. Сам нарком лишь в крайнем случае прибегал к переписке, всегда предпочитая беседу, хотя бы по телефону.
Коммунистическая партия в ряде
Во главе документов (решения XVI парт-
строительства съезда, XVII партконференции)
подчеркивала необходимость всемерно ускорять строительство, концентрировать все средства и силы на важнейших новостройках, выделенных в особую группу. Почти половина всех вложений направлялась на сооружение 50—60 крупнейших объектов.
Занимаясь капитальным строительством, Г. К. Орджоникидзе прежде всего руководствуется этими указаниями партии.
Со стройками-гигантами, решающими судьбы индустриализации, он поддерживал непосредственную, постоянную связь. Почти ежедневно нарком говорит с Магниткой, где его называли «главным диспетчером 88


строительства», с Запорожсталью, с Днепрогэсом и горьковским Автостроем. Покидая свой кабинет, Серго торопится на площадку коренным образом реконструируемого Московского автомобильного завода, на стройку Первого подшипникового...
Да, телефонное руководство, даже самое оперативное, Серго не устраивало. И не было ни одной крупной стройки, на которой бы он не побывал лично. Его видели у себя строители Магнитки, Кузнецка, Днепрогэса, Уралмашстроя и Березниковского химического, Ново-Краматорского завода тяжелого машиностроения и Харьковского тракторного.
Приехав на стройку, нарком обходил все участки, беседовал с десятками и сотнями людей: рабочими, мастерами, инженерами,— вникая во все детали. Он заглядывал подчас и в такие закоулки, куда не ступала нога руководителя стройки. Многие вопросы решались оперативно, на месте. Изучив положение дел на Магнитке, товарищ Серго закончил свое пребывание на площадке тем, что издал подробный приказ по наркомату. Документ вскрывал серьезные недостатки, обнаруженные на строительстве, приводил перечень мер для их исправления, точные сроки, в какие это следовало сделать.
В пламенном сердце Серго щемящей болью отдавались великие жертвы, приносимые народом во имя индустриализации. И нарком не переставал искать наикратчайший путь к тому, чтобы стройка возможно быстрее стала полнокровным предприятием, чтобы она из потребителя материальных ресурсов скорее превращалась в его производителя.
Пусковой график — железный закон! Эту истину нарком упорно внедрял в сознание строителей. Борьба за точное соблюдение сроков пуска определила политику Г. К. Орджоникидзе в области строительства. В этом отношении он был неумолим.
Выступая в сентябре 1931 года на собрании актива строителей Горьковского автозавода, нарком ставил лишь одну задачу: пустить, во что бы то ни стало пустить завод в назначенный срок. Он не смазывал, не преуменьшал трудностей, стоящих перед строителями.
— Никакого спокойствия и хладнокровия! — требо89


вал; Серго.— В эти пятьдесят дней вы должны выполнить большую работу. Что нужно будет от нас, мы вам подбросим. Все вместе,— добавлял он,— вы дружно, без ведомственных пререканий и споров, выполните эту работу.
Орджоникидзе умел не только требовать — он умел воодушевлять, люди верили ему.
Горьковчанам не удалось точно уложиться в срок: пустить автозавод 1 ноября 1931 года. Но уже с 1 января 1932 года, построенный и смонтированный за 17 месяцев, завод-гигант стал выпускать автомобили.
Вспоминается одно из заседаний президиума ВСНХ СССР. Отчитывался начальник Магнитостроя Я. С. Гу- гелы Доклад он построил умно, самокритично. Ни тени бахвальства, никаких общих, набивших оскомину слов, минимальное количество цифр, приводимых для обоснования отдельных положений. Словом, вдумчивый рассказ о сложных процессах, происходящих на стройке. Президиум внимательно слушал. Но вот Гу- гель подошел к вопросу о пусковых сроках. И повел себя как заправский дипломат, всячески пытаясь уклониться от прямого ответа. Однако Серго тверд:
— Нет, ты скажи точно, когда пустите первую домну...
И срок этот был назван и зафиксирован коллегией.
Расскажу и о другом заседании президиума ВСНХ СССР. Оно происходило в июле 1931 года. Докладывал начальник и главный инженер Свирьстроя Г. О. Графтио.
На стенах развешаны схемы, фотографии, чертежи. Графтио показывал, что уже сделано, какая работа выполняется сейчас.
Генриху Осиповичу за шестьдесят. Но он энергичен, подвижен, глаза сверкают молодо.
С уважением вслушивались присутствующие в доклад известного ученого — пионера советского гидроэлектростроительства, сочетающего научно-исследовательскую. деятельность со столь же большой оперативно-хозяйственной работай.
Графтио не скрывал недостатков — их немало на строительстве,— рассказывал о том, как они устраняются. Главная беда, по словам докладчика,— посто90


янные перебои в доставке строительных материалов. Не хватает и рабочих-строителей.
Это-то и привело руководство Свирьстроя к выводу: в заданные сроки уложиться не сумеем. Графтио просит коллегию отсрочить пуск первой турбины на шесть месяцев.
Серго — весь внимание. И реагирует тотчас же:
— Нет, Генрих Осипович, вашу просьбу мы удовлетворить не можем. Стройматериалами, рабочими стройку обеспечим, но турбину надо пустить в срок.
И поясняет:
• — Заданные сроки — закон. Отменить его мы не вправе...
Не допуская никаких неясностей в вопросе о пусковых сроках, Орджоникидзе в то же время требовал с самого начала строительства честно и вдумчиво подходить к назначению даты пуска агрегата, цеха, завода.
— Очень часто бывает так, что срок берете и тут же для себя решаете, что и этот срок не будет выполнен,— говорил он строителям.
Для помощи крупнейшим стройкам в наркомате была организована специальная группа. При первом же тревожном сигнале на эти стройки подтягивались цемент, металл, оборудование, кадры.
Серго дальновидно заботился не только о сегодняшнем и даже о завтрашнем дне стройки, он старался предугадать и устранить опасность, грозящую ей и через месяц, и через два, и через полгода,— не допустить, например, чтобы корпуса пустовали в ожидании оборудования или чтобы, наоборот, оборудование ржавело на площадке у недостроенного корпуса...
Именно сочетание сугубо оперативных методов работы с продумыванием проблем, которые неизбежно возникнут в близком или более отдаленном будущем, характерно для стиля руководства Серго Орджоникидзе.
И к пусковым срокам нельзя подходить формально. Бытует еще такое явление: сроки якобы соблюдены, но пуск нового предприятия превращается в пустой парад... Серго чрезвычайно возмущался этим, он глубоко переживал ошибки, допущенные в начале первой пяти91


летки, когда некоторые предприятия вошли в строи с серьезными недоделками.
Выступая в августе 1933 года в Новокузнецке, Серго со свойственной ему искренностью говорил:
— Я иногда проклинаю себя, почему дал согласие пустить то или иное не совсем законченное предприятие... Стройка должна быть сдана законченной не «в общем и целом», а законченной точно, целиком и полностью.
В плане капиталовложений на 1933 год пришлось значительные суммы ассигновать для ликвидации недоделок на уже пущенных предприятиях.
Но вскоре стала намечаться другая опасность. На большинстве новых крупных предприятий обязанности начальника строительства и директора действующего завода сочетались в одном лице. А с вводом новой домны или мартена, новой группы станков или цеха соответственно вырастала и программа. Между тем сырьевой, энергетический баланс был весьма напряженным, квалифицированных кадров не хватало. И вот некоторые хозяйственники нашли «выход»: стали искусственно задерживать пуск нового объекта.
Нарком сразу разобрался в этом. Он говорил в мае 1933 года: у металлургов в настоящее время появилась боязнь пуска новых агрегатов. А ведь под этим скрывается не что иное, как желание создать себе легкую жизнь...
Итак, никаких пусков для парада, для рапорта. Ни одного предприятия, сданного в эксплуатацию с недоделками. И в то же время все силы на скорейший ввод полностью завершенных агрегатов, цехов, предприятий!— такова практика, которую Г. К. Орджоникидзе проводил в жизнь последовательно и неуклонно.
Побывав на Днепрострое, Серго пришел к выводу, что ключ к быстрым темпам — в механизации. Он настойчиво боролся за перевод строительства на индустриальные рельсы, за внедрение новой техники, за экономичность строительства.
Полно большого смысла замечание товарища Серго молодому инженеру, назначенному на ответственный технический пост:
— Не уподобляйтесь тем директорам, которые считают доблестью получить у наркома побольше денег.
92


Задача состоит вовсе не в том, чтобы получить и израсходовать много денег.
Нарком хорошо знал, как напряжен баланс стройматериалов, металла, оборудования, рабочей силы. И потому он отклонял проекты, связанные со сверхплановыми вложениями. Отклонял, даже если такие предложения выглядели внушительно и соблазнительно.
Мне рассказал ныне уже покойный инженер И. Б. Шейман, который был тогда директором Луганского паровозостроительного завода:
— Разработали мы проект перевода заводской теплоэлектроцентрали на доменный газ, хотели получать его по газопроводу с Кадиевского завода. На этом заводе газ выпускали в воздух, а нам, в Луганске, это позволило бы экономить 120 тысяч тонн угля в год. По нашим подсчетам, строительство газопровода окупилось бы за один-два года.
Но Серго, внимательно выслушав, отказал: хотя и привлекательно выглядит проект, осуществить его сейчас невозможно: не хватает труб. Не хватает в стране и листового металла для производства труб...
Серго дружески похлопал инженера по плечу:
— Не унывай. Через несколько лет станем побогаче, больше будет у нас металла, тогда и проложим газопровод...
Вновь и вновь просматривал Орджоникидзе сметы строек и беспощадно вычеркивал из них все, без чего можно обойтись в ближайшие год-два, оставляя лишь самое насущное.
Человек дела, он не терпел шаблона, разговоров «в общем и целом». Решая тот или иной вопрос, исходил из конкретной обстановки, все подчиняя одной главной цели: возможно скорее ввести в строй новые предприятия.
По мере того как росла мощь советской индустрии, партия все больше внимания отводит использованию созданных мощностей. Построить обширные, могучие корпуса, укомплектовать их первоклассным оборудованием— дело огромное. Но не менее важно по-хозяйски использовать каждый метр площадей, каждый станок...
93


В 1933 году советский народ присту- Стратегия пил к выполнению программы вто-
ноГой°т1Нхники Рой пятилетки. Предусматривалось
грандиозное капитальное строительство, но на первый план выдвигалось освоение новой техники, новых производств. «В отличие от первой пятилетки, вторая пятилетка будет по преимуществу пятилеткой освоения новых предприятий в промышленности»,— говорилось в решениях объединенного Пленума ЦК и ЦКК В КП (б) (январь 1933 года). Серго много размышляет над стратегией и тактикой освоения новых предприятий. Причем, по свойственной ему привычке, предпочитает размышлять не в тиши кабинета, а непосредственно в цехах осваиваемых предприятий.
Никак не ладилось дело на первенце пятилетки — Сталинградском тракторном. Оставив все дела, Серго поспешил в Сталинград. Несколько дней ходил по цехам, общежитиям, всматривался в обстановку, подолгу разговаривал с рабочими, мастерами, инженерами.
В чем беда? Почему не ладится производство? Может быть, люди на заводе подобрались плохие? — спрашивает себя нарком. Нет! Ему запомнился рабочий, который «прямо-таки горящими глазами впился в трактор, сходивший с конвейера, и с величайшим наслаждением следил за ним. Это можно было сравнить с картиной, как отец ожидает своего первенца». Да и для характеристики коллектива в целом Серго находит определение краткое и ясное: золото.
Так почему же все-таки не ладится дело?
Потому, что на заводе нет крепкого руководства, подлинного единоначалия, нет четкой организации производства. Люди не знают техники, нет настоящей производственной дисциплины. Цехи утопают в грязи.
На завод был назначен новый директор — видный хозяйственник М. С. Михайлов-Иванов, присланы 20 опытных инженеров и 50 высококвалифицированных рабочих. По приказу наркома ликвидирована непрерывная рабочая неделя. Завод ранее функционировал без выходных дней, а работники отдыхали поочередно, по графику. Для замены отдыхающих существовал специальный штат. Эти люди переходили от станка 94


к станку. В результате невозможно было установить, кто же отвечает за состояние оборудования. Теперь с этим покончили.
Повременная система оплаты заменялась сдельной, причем в горячих цехах ввели повышенные ставки. Так была создана действительная материальная заинтересованность рабочего в результатах труда. Новый директор ввел по предложению наркома железную производственную дисциплину: нарушение ее грозило увольнением с завода.
Нарком категорически запретил авралы, штурмы. Был пересмотрен прежний, совершенно нереальный, график роста выпуска тракторов (на 20 машин в день). Впредь ежедневный выпуск должен был расти только на одну машину.
Большое внимание уделялось налаживанию общественного питания, строительству общежитий, жилых домов, клуба.
Принятые меры вскоре дали положительные результаты. В январе 1932 года коллектив освоил проектную мощность завода: ежедневно с конвейера сходило 144 трактора.
Опыт Сталинградского тракторного был учтен в дальнейшей работе по освоению новых предприятий, в частности Харьковского и Челябинского тракторных, Горьковского автомобильного завода.
Во второй пятилетке предстояло значительно поднять культуру производства. Прежде всего научиться работать ритмично, планомерно наращивая выпуск продукции. Кропотливую, чаще всего невидную, работу по совершенствованию технологии, организации труда, внутризаводскому планированию некоторые хозяйственники подменяли заседаниями и внешне эффектными штурмами. Репутация директора завода часто не зависела от того, какими методами и какой ценой перевыполнена программа. На штурмовщину закрывали глаза — был бы план. Речь идет не об аварийных случаях, когда приходилось штурмовать из-за перебоев в снабжении сырьем, топливом, электроэнергией.
Г. К. Орджоникидзе объявил решительную войну авралам и штурмовщине, считая, что они питают безответственность руководителей. Штурмы не дают воз-
95


можности людям думать и приучают работать больше не головой, а глоткой. Руководитель должен составлять реальные, а не парадные планы. Так, например, на СТЗ пересмотр графика позволил постепенно, но зато систематически и устойчиво наращивать выпуск тракторов. Создались условия для подтягивания тылов, равномерного развития всего заводского организма. И такая стратегия, как известно, полностью себя оправдала.
Столь же резко нарком поставил проблему комплектного выпуска продукции.
Сложную машину не может выпускать один завод, пусть даже огромнейший. Ему обязательно приходят на помощь предприятия-смежники. Так, например, вместе с Горьковским автозаводом в производстве автомобиля участвовало еще 65 предприятий.
А между тем Наркомат тяжелой промышленности, общественные организации да и пресса все внимание отдавали лишь автозаводу. Психологически это можно было понять: гигант автозавод, несший революцию в нашу экономику, привлекал своими масштабами, всей своей великолепной техникой. А небольшой завод во Владимире, специализированный на выпуске спидометров, оставался в тени. Однако скоро оказалось, что именно спидометры стали лимитировать выпуск автомобилей. После первых месяцев мучительных трудностей горьковчане овладели секретами автостроения. Но увы... Нередко машины собирались без спидометров, без магнето и других деталей. Приходилось иногда вручную стаскивать автомашины с главного конвейера: не хватало покрышек. Большая площадь около механосборочного корпуса автозавода оказалась сплошь заставленной неукомплектованными машинами. По сводкам эти грузовики числились сошедшими с конвейера, завод рапортовал о выполнении плана, а по сути дела техника эта была еще мертва. Лишь через две-три недели недостающие детали устанавливались на машину.
На первой странице газеты «За индустриализацию» появилась внушительная фотография этого скопища недоукомплектованных автомашин. В то же утро нарком позвонил в Горький. Директор автозавода подтвердил правильность фотообвинения. По Наркомтяж- 96


прому был издан приказ, категорически запрещавший снимать с конвейера недоукомплектованные машины. Даже если недостает хоть одной, самой мелкой детали.
После этого на предприятии стали оперативно реагировать на всякую неаккуратность поставщиков, стали следить за запасом деталей.
Одновременно наркомат, по инициативе товарища Серго, взялся за организационное укрепление тылов автотракторной промышленности. Заводы-смежники были объединены в один главк. В отношении технического и рабочего снабжения, комплектования кадров их уравняли с автотракторостроением.
Исходя из опыта автопромышленности, наркомат перестроил работу смежных предприятий и в других отраслях машиностроения.
На первОхМ этапе освоения новых предприятий директора, главные инженеры да и секретари парткомов занимались преимущественно участками и цехами, непосредственно выдающими продукцию. Другие участки— на заднем плане. Так было на Сталинградском тракторном заводе, на Горьковском автозаводе. И в металлургии все внимание сосредоточивалось на основных производственных цехах (доменном, мартеновском, прокатном).
Г. К. Орджоникидзе резко критиковал столь узкий, односторонний подход. Необходима борЁба за производство по всему фронту предприятия. Как всегда, свои требования товарищ Серго стремился подкрепить личным примером. Приехав на машиностроительный завод, он начинает осмотр с заготовительных цехов — с литейки, с кузницы, потом знакомится с инструментальным и ремонтно-механическим, а в механосборочный цех приходит к концу осмотра. Ознакомление с Магниткой нарком начал с ее теплоэлектроцентрали, с ремонтных цехов.
Комплексность овладения производством — принцип, положенный товарищем Орджоникидзе в основу всей стратегии овладения новой техникой, новыми предприятиями.
Новая техника не терпит расхлябанности, партизанщины, своеволия. Нарком неоднократно подчеркивал необходимость строго соблюдать производственную дисциплину, весь технологический процесс. Ни 7
А. Ф. Хавин
97


одна поправка в технологию не может быть внесена без санкции руководства.
Потребовалась большая и упорная работа администрации и партийных организаций, чтобы сломить производственный консерватизм, рутину, привить любовь к новой технике. Каждый рабочий должен был досконально узнать свой станок, агрегат, операцию, которую он выполняет. Только при этом условии коллектив мог действительно овладеть производством. Приходилось обучать не только новичков, но и старых, опытных рабочих. Так, например, кадровые рабочие со старых уральских заводов, привыкшие вести доменный, мартеновский процесс по интуиции, не сразу освоились на Магнитке с новыми приборами и агрегатами. Надо было перестраиваться и многим старым инженерам.
В сутолоке производственных будней такая на первый взгляд мелочь, как уборка пролета, цеха, нередко ускользала из поля зрения командиров производства. Казалось, что с наведением чистоты можно и подождать... И дождались того, что заводские корпуса да и улицы заводских поселков заросли грязью. Грязь стала барьером на пути к прогрессу производства. Горы отходов, мусора, вздыбившиеся на заводской площадке, мешали внутризаводскому транспорту, затрудняли межцеховые связи. Грязь била по технологии, пыль въедалась в оборудование, в сырье, в готовые изделия и нередко служила причиной брака. Грязь влияла и на общую обстановку на производстве, влекла за собой расхлябанность, разболтанность...
В первые же свои поездки по заводам Серго Орджоникидзе ополчается против грязи на производстве. И вскоре во всей тяжелой промышленности развертывается большая работа по очистке цехов и заводских дворов от хлама и мусора.
Чистоту ца предприятиях нарком справедливо считал обязательным условием культуры производства.
Точно так же подтянутый вид самих руководителей укрепляет авторитет командира. Когда рабочий видит мастера, начальника цеха чисто выбритым, аккуратно одетым, тогда и он подтягивается.
По призыву наркома развернулся грандиозный поход по озеленению предприятий, созданию заводов- 98


садов. На территории Красноуральского медеплавильного завода нарком увидел цветочные клумбы. Узнав, что цветы посажены по инициативе жены инженера — Суровцевой, он познакомился с ней, долго беседовал, а потом широко популяризировал инициативу красноуральских женщин.
Однако товарища Серго нельзя было усыпить видом цветочных клумб или, скажем, фонтана на заводском дворе...
— Если,— говорил он в сентябре 1934 года,— цветами хотите нам очки втирать, а в цехах будут царить беспорядок и грязь, то знайте, этот номер не пройдет.— И пояснял: внедрить культуру в производство — это значит не только мыть полы и чистить машины, но главное — соблюдать во всех деталях технологический процесс.
В ходе освоения производства директору приходилось оперативно и смело решать серьезнейшие вопросы. Вот почему особенно необходимо было сосредоточить все права и всю ответственность в одних руках. И нарком, не жалея сил, до конца и последовательно отстаивает ленинский принцип единоначалия.
Ну куда годится хозяйственник, который на каждом своем распоряжении стремится получить визу свыше? Для чего это делается? Только чтобы не брать на себя всю ответственность.
— Нет! Единоначалие надо соблюдать строго,— заявлял Серго.
ЦК партии полностью поддержал эту установку наркрма тяжелой промышленности.
Принцип единоначалия необходимо, как этого требует партия, сочетать с повседневной опорой на коллектив, на партийную организацию. Директор, начальник цеха, мастер обязаны держать тесную связь с партийной, профсоюзной организациями, советоваться с ними. Руководство должно сочетать административно-организационную деятельность со всемерным использованием творческого почина рабочих, их коллективного опыта.
И нарком — опять на собственном примере — показывал, как это следует делать. Посещая предприятия и стройки, он никогда не миновал партбюро и профком, вслушивался в пожелания и предложения, всегда 99


находил время побеседовать с рабочими, обменяться мнениями и по вопросам производства, и по общим политическим проблемам. Он участвовал в работе заводских партийных или профсоюзных конференций, присутствовал на рабочих собраниях.
В ленинском плане индустриализа-
Главный ции в решениях партийных съездов страны и конференции ведущее место отводилось развитию металлургии, этой основы экономической и оборонной мощи страны.
Командарм тяжелой промышленности — так любовно прозвали Серго рабочие — старался держать в поле зрения все отрасли, все участки индустрии. Но больше всего сердца и ума он отдал металлургии.
— Металл нам нужен до чертиков, нужен, как воздух человеку, как вода,— не уставал повторять Серго.
Да, поднять металлургию оказалось делом сверхтрудным.
Назову только две цифры. В 1932 году продукция тяжелой промышленности выросла в 2,7 раза по сравнению с 1928 годом, а выплавка стали — лишь на 37 процентов.
Отставание черной металлургии грозило затормозить все дело индустриализации. Нехватка металла отрицательно сказывалась на работе вступавших в строй крупнейших машиностроительных заводов. Так, летом 1932 года она расстроила работу Харьковского тракторного и Московского автомобильного заводов. Ежегодно страна тратила огромные средства на импорт металла, расплачивалась золотом, отказывая себе во многом жизненно необходимом.
Под непосредственным руководством Г. К. Орджоникидзе в стране строились гиганты металлургии: Магнитогорский, Кузнецкий, Запорожский комбинаты, ряд металлургических заводов. Для новостроек металлургии требовались сложные агрегаты, разнообразное оборудование. И выпускать их были призваны предприятия отечественного машиностроения. 200 машиностроительных заводов выполняли эти ответственные заказы, и нарком внимательно следил за положением дел на каждом из них. В пусковой период Орджоникидзе лично знакомился с ходом работ на стройках черной металлургии. На опыте металлургии особенно 100


наглядно сказалась реалистичность руководства Г. К. Орджоникидзе.
Январь 1933 года. Черная металлургия Юга не выполнила план. Помешали перебои в снабжении рудой, коксом, известняками. Создавшееся положение обсуждалось на пленуме Донецкого обкома партии. Заслушиваются доклады (отчеты) руководителей предприятий.
Хозяйственники твердили, вопреки истине, что и руда не лимитирует, и доломит, и кокс... Виноваты только мы, плохо руководим... Дело в том, что иногда даже вполне обоснованная жалоба на недостаток сырья или топлива расценивалась некоторыми местными партийными организациями и печатью как стремление спрятаться за объективные причины. (Речь не идет, конечно, о руководителях, которые свою нерадивость пытались прикрыть ссылкой на не зависящие от них обстоятельства.)
И вот хозяйственники, не раз битые за ссылки на объективные причины, впадали в другую крайность.
Но нарком, хорошо зная подлинное положение дел на заводах, разрушает фальшивые доводы. Он с гневом бросает в лицо хозяйственникам:
— Нам нужны хозяйственники не кающиеся, а хозяйственники, которые умеют действовать. Говоря неправду, вы вводите в заблуждение представителей рудной промышленности. Они должны знать правду, чтобы подтянуться. И с углем также паршиво.
Действительно, на рудниках, в шахтах, карьерах погрузка сырья для металлургии шла плохо, а главное, не ладилось дело на железных дорогах. Из года в год в зимние месяцы, в пору снегопада и заносов повторялось одно и то же: составы застревали в пути. И потому заводы Юга трепала лихорадка, домны приходилось переводить на тихий ход, а то и вовсе тушить.
Казалось, имелся простой выход: заблаговременно создать на заводах необходимые запасы сырья, топлива, материалов. Но осуществить это было совсем не легко. И рудная, и марганцевая, и угольная, и коксовая, и доломитовая отрасли промышленности еле-еле успевали удовлетворять текущие потребности. Где уж тут думать о запасах?
101


Да, конечно, сразу, даже в порядке самого героического штурма, эту проблему решить невозможно. Но решать нужно, металлургия не может питаться сырьем с колес. И в том же январе 1933 года нарком выдвигает совсем скромный план: металлургические заводы должны иметь запас всех видов сырья на пять — семь дней. В тех условиях и это требовало огромного напряжения. Но начало упорному, кропотливому труду по организации запасов для нормальной работы агрегатов, независимо от метеорологических условий, от работы транспорта, было положено.
Одно звено тянет за собой другое. Нарком укрепляет руководство сырьевыми отраслями промышленности. Раньше у руководителей ГУМП1 никогда не доходили руки до небольших, внешне маловыигрышных, рудников и карьеров. Серго сам знакомится с их работой, выделяет средства для реконструкции и механизации предприятий, укрепляет кадры, заботится об улучшении быта и снабжения рабочих. Зарплата горняков Криворожья, Никопольского и Чиатурского марганцевых бассейнов, известняковых карьеров подтягивается до уровня заработной платы донецких шахтеров.
Испокон веков техническое руководство на карьерах да и на рудниках сосредоточивалось в руках десятников-практиков. В 1933 и 1934 годах наркомат присылает сюда инженеров. А во главе железорудной промышленности Криворожья нарком поставил одного из своих близких сотрудников — способного и энергичного организатора Б. И. Трахтера. Немалое значение имело и то, что партийные организации и [Печать повернулись лицом к этим отраслям промышленности. .
Большая организационная работа скоро дала свои плоды. Рудная промышленность зашагала поступью великана. За три года первой пятилетки (1930—1932) добыча железной руды выросла на 4 миллиона тонн, а за три года второй пятилетки (1933—1935) прирост составил 14,8 миллиона тонн. Один этот прирост значительно превысил всю добычу в 1932 году. Еще более круто росла добыча марганцевой руды. За те же три 1 Главное управление металлургической промышленности.
102


года (1933—1935) прирост ее почти вдвое превысил всю добычу 1932 года.
Так были подготовлены условия для постепенного накапливания запасов всех видов материалов на металлургических заводах. В 1936 году на предприятиях уже хранились запасы угля, руды, известняков, лома на 75 суток.
Но подтягивая сырьевые отрасли, нарком поставил задачу и непосредственно перед металлургами: предвидеть завтрашний день; летом готовиться встретить зиму во всеоружии; мало завести необходимые запасы сырья и материалов, надо привести в боевую готовность весь завод, отремонтировать все оборудование, и в особенности внутризаводской транспорт.
На черную металлургию равнялась вся тяжелая промышленность. Борьба за равномерную работу в течение всего года, за преодоление всех капризов природы становится важнейшим делом всей промышленности. И уже в 1935 году казавшиеся ранее неизбежными неполадки из-за морозов и заносов уходят в прошлое.
В начале 30-х годов металлурги увлеклись строительством доменных печей, концентрируя на этом участке львиную долю всех ресурсов. В результате получилось однобокое развитие: домны входили в строй, а сооружение мартеновских печей и прокатных станов запаздывало. В 1933 году выплавка чугуна превзошла производство стали. Между тем стране нужен был не чугун, а сталь, рельсы, листовой металл, трубы.
Еще в конце 1931 года нарком обратил внимание на эту диспропорцию. Беседуя с начальником Кузнецк- строя С. М. Франкфуртом, Серго подчеркнул, что гнаться лишь за пуском доменных печей неправильно.
Развернулось форсированное сооружение мартеновских цехов и прокатных станов. Эта политика дала желаемые результаты. За четыре года второй пятилетки производство проката выросло втрое; в 1935 году выплавка стали обогнала производство чугуна. Ненормальности в структуре производства металла были ликвидированы.
Следует добавить, что особым вниманием наркома пользовалась новая отрасль — качественная металлургия, имевшая огромное значение для экономиче103


ской независимости и обороноспособности страны. Он зорко следил за ее ростом, помогая всем необходимым.
По его инициативе было создано объединение Спец- сталь, которому передали большую группу предприятий. Во главе объединения Г. К. Орджоникидзе поставил молодого талантливого инженера, одного из своих любимых учеников и соратников — И. Ф. Тевосяна. Нарком принимал самое энергичное участие в подборе командных кадров для Спецстали.
Результаты не заставили себя ждать. В 1932 году отечественная промышленность на 84 процента удовлетворяла потребности страны в качественном металле. А в 1934 году импорт качественного металла был сведен почти к нулю. Советская индустрия могла уже удовлетворять все потребности страны в металлах всех видов.
Глубоко продуманную техническую политику товарищ Серго сочетал с упорной работой по подбору и воспитанию кадров, по укреплению руководства металлургических заводов.
Недостаток опытных, высококвалифицированных технических кадров на заводах ощущался очень остро. Вот небольшой пример из моего старого журналистского блокнота. Побывав в редакционной командировке в Приднепровье, я записал в январе 1931 года:
«В огромном сталелитейном производстве завода имени Дзержинского на три цеха — старый мартеновский, новый мартеновский и бессемер — всего один инженер со стажем семь лет, один работает год, другие и того меньше. На новых, только что пущенных, страдающих «детскими болезнями» и потому нуждающихся в особенно тщательном техническом надзоре коксовых печах — только один инженер со стажем, все остальные недавно сошли со школьной скамьи.
Эти командиры страстно преданы делу, и все же оно далеко не всегда идет, как надо бы. Теоретических знаний, принесенных из втуза, недостаточно. Нужны еще опыт, умение, а их-то нет. И при первом же осложнении, при первом капризе печи молодой инженер теряется и поздней ночью бежит к телефону, зовет на помощь умудренного опытом мастера. Да, очень часто не инженер ведет за собой мастера, а теоретически 104


малограмотный мастер, предпочитающий работу по старинке,— инженера».
К концу 1931 года Г. К. Орджоникидзе собрал в центральном аппарате наркомата, в главках ядро способных работников с периферии. Прошло два-три года, товарищи обогатились опытом организационной работы — и он укрепляет этими испытанными кадрами предприятия. С. П. Бирман, Г. В. Гвахария, А. П. За- венягин, И. Г. Макаров, Р. И. Пучков ставятся во главе крупнейших металлургических заводов. Нарком смело выдвигает на директорские посты . представителей нового поколения хозяйственников — молодых инженеров, таких, как К. И. Бутенко, П. И. Коробов.
На самих предприятиях создаются различные кружки и курсы по повышению квалификации.
И в 1932, и в 1933 годах велась кропотливая, невидимая извне работа по подтягиванию всех звеньев металлургии, особенно сказавшаяся в последующие годы. Были подготовлены условия для того, чтобы эта важнейшая отрасль индустрии, основа ее основ, перешла в наступление по всему фронту: в 1936 году выплавка чугуна выросла более чем вдвое по сравнению с 1933 годом, стали и проката — в 2,4—2,5 раза.
До самых последних своих дней
За технический р Орджоникидзе не переставал за рентабельность Думать о путях решения великой за- производства! дачи, поставленной Лениным,— догнать и перегнать передовые капиталистические страны в технико-экономическом отношении. При этом его в особенности интересовали качественные показатели: производительность труда, нормы расходов материалов, коэффициенты использования оборудования, себестоимость продукции.
В мае 1935 года заседал совет при наркоме тяжелой промышленности СССР.
В повестке дня один, казалось бы, узкий вопрос: баланс тяжелой промышленности за 1934 год. Но его обсуждение вышло далеко за пределы финансовых итогов, вылилось в широкую дискуссию по актуальным проблемам промышленности.
Серго умел на редкость внимательно слушать. Весь подавшись вперед, приложив руку к уху, он вникал в 105


каждое слово оратора. И поощренные его вниманием, выступавшие говорили смелее, хотя нарком не скупился на реплики. Общие слова его не устраивали: извольте точно сказать, когда именно будет сделано, кто именно будет делать и каким образом...
Серго удивительно хорошо и непосредственно радовался. Вот оратор рассказывает, как у них на заводе, вопреки консерваторам, добились высокого коэффициента использования объема домны. Слушая, Серго улыбается, лицо его, озаренное улыбкой, светлеет. Ему трудно усидеть на месте. Вскакивает, распрямляется во весь рост, хватается за ус — это означает, что он чрезвычайно доволен...
— А ведь нас пугали,— подытоживает Орджоникидзе,— если будем давать высокие коэффициенты в доменном производстве, то при этом сожжем печи. Пугали...— И он смеется, смеется весело и заразительно.
Но Орджоникидзе сразу преображается, если слышит в выступлении нотки самоуспокоенности, хвастовства. Он в корне пресекает попытки использовать вчерашний день техники и организации труда.
На одном из заседаний совета при наркоме в июне 1936 года выступал директор Карабашского медеплавильного завода. Оратор уверял, что руководимый им завод по качественным показателям обогнал американскую цветную металлургию. Так ли это? Орджоникидзе сам просматривает и сопоставляет показатели по Карабашу и по заводам США. Итог получился совсем не победный: оказалось, что в США на таких же агрегатах выдают меди вдвое больше...
Серго сообщил об этом совету. Он говорит сперва спокойно, потом все более страстно, волнуясь. Его волнение передается аудитории. Он не скрывает негодования.
— На кой черт нам нужно это хвастовство?!
Правда, показатели у Карабаша лучше, чем у Красноуральского завода, лучше, чем у Баймакского, но при чем здесь Америка!..
— Ты так и сказал бы, что Баймак перегнал,— обращается нарком к директору.
Тут надо пояснить, что старый Баймакскнй медеплавильный завод «славился» тогда своей отсталой 106


техникой. С той поры выражение «Баймак перегнал» стало крылатым в лексиконе работников промышленности, как синоним фанфаронства и похвальбы.
Между тем Серго заканчивает свою речь:
— Если хотите перегнать Америку, изучите каждый положение дел по своей отрасли, поставьте перед собой эту задачу и перегоняйте по-честному, чтобы по количеству было больше, по качеству было лучше и чтобы по цене было дешевле, чем у них.
Нарком настойчиво требовал, чтобы наши люди не занимались изобретательством того, что уже создано другими. Надо искать, учил он, и заимствовать лучшее, что дала зарубежная техническая мысль.
Когда в начале 1934 года металлурги вырабатывали инструкции по уходу за агрегатами, по ведению технологического процесса, Орджоникидзе советовал им:
— Поменьше «самобытности», внесите в эти инструкции поменьше нашего «российского» и берите правила ухода за агрегатами у немцев и американцев, переведите их на наш язык и давайте нашим рабочим, пусть проводят в жизнь.
Г. К. Орджоникидзе организовывал командировки советских инженеров на лучшие предприятия за рубежом. И был решительным сторонником приглашения иностранных специалистов. Он часто лично заслушивал доклады работников, возвращавшихся из заграничных командировок. Из поездки в США в 1936 году вернулся молодой инженер, сын старого большевика и старого друга Серго — Мамия Орахелашвили. Он изучал в США производство насосов и компрессоров. После беседы с ним Орджоникидзе на ближайшей коллегии Наркомтяжпрома ставит вопрос: почему на Московском насосном заводе имени Калинина производительность труда в несколько раз ниже, чем на аналогичных американских предприятиях?
В конце декабря 1936 года собралась конференция работников насосно-компрессорной промышленности. Перед конференцией нарком вызвал руководителей завода имени Калинина и инженера Орахелашвили. Выяснил, что на американских заводах с такими же, как у москвичей, размерами производства занято в 2— 2,5 раза меньше рабочих, чем у нас.
107


Выяснил также, что на заводе имени Калинина стараются ьсе необходимые детали производить сами, обходясь без кооперирования. Такой универсализм, говорил нарком,— ярчайший показатель бескультурья. В США широко поставлено кооперирование производства, а мы не можем организовать его даже в пределах одного главка.
И пришел к выводу, что надо ломать старые методы, не боясь здорового риска, нужно перестраивать организацию производства на заводе.
26 декабря 1936 года Серго беседовал с делегацией работников насосно-компрессорной промышленности и дал им наказ так работать, чтобы на каждого занятого человека приходилось столько же продукции, сколько приходится на американских заводах, и чтобы качество насосов было не хуже.
Поздно ночью в кабинете редактора «За индустриализацию» раздался звонок. Звонил Серго. Сообщил, что он поставил перед коллективом Московского насосного завода имени Калинина задачу: догнать по производительности труда американцев. Нарком поручил редакции день за днем освещать все происходящее на этом предприятии — пусть оно станет своеобразным плацдармом борьбы за претворение в жизнь ленинского лозунга «Догнать и перегнать». И вскоре в газете появилась первая корреспонденция с завода.
В борьбе за технический прогресс особенно велика роль машиностроения, вооружающего все народное хозяйство новой техникой. XVI и XVII съезды партии подчеркивали ведущее место машиностроения в реконструкции народного хозяйства.
И выполняя указания партии, Г. К. Орджоникидзе провел огромную работу по развертыванию и техническому совершенствованию машиностроения.
Нарком, призывая заимствовать зарубежную технику, в то же время считал, что «здесь самое опасное— застрять на месте». Наши конструкторы должны смело совершенствовать лучшие образцы американской и европейской техники.
— Конструкции машин,— говорил он,— должны непрерывно совершенствоваться... Отсюда огромная роль конструктора. Конструктор является душой машины.
108


Нарком много работал над проблемой организации конструирования машин, над тем, как ускорить путь от чертежа, от замысла — к образцам, а от них — к серийному производству. Он не раз беседовал и с конструкторами, и с работниками заводов-изготовителей, и с руководителями заводов-потребителей.
В ряде выступлений Орджоникидзе определил задачи, стоящие перед творцами машин. Конструктор не имеет права отрываться от жизни, он обязан держать постоянную связь с заводом, с шахтой, с колхозом, где работают созданные им машины, требовал Серго. Более того, завод-поставщик, в первую очередь его конструкторы, должен вести за собой потребителя, помочь ему сформулировать свои требования к машине. Следовательно, конструктор обязан глубже вникать в технологию обслуживаемой отрасли. А если потребитель хочет жить по старинке, долг конструктора — стоять на страже технического прогресса, внедрять только новое.
Вспомним те годы, годы голода в технике, когда каждый новый механизм, каждый новый аппарат, освоенный отечественной промышленностью, воспринимались как событие, даже если они не отличались особенно высоким качеством. И в этих-то условиях нарком занял резко выраженную наступательную позицию.
Приказ № 873 от 16 июля 1935 года обязал конструктора принимать участие в изготовлении и монтаже опытного образца своей машины. А если создается крупный и сложный агрегат, конструктор должен активно помогать его пуску, инструктировать персонал, которому предстоит эксплуатировать новую технику.
Приказ Серго обязывал: новой машине присваивать имя ее автора. Народ должен знать и окружить вниманием выдающихся творцов машин!
Точка зрения Серго на роль конструктора нашла широкий отклик и в народном хозяйстве, и в общественной жизни страны. Не только хозяйственные, но и партийные, профсоюзные организации, печать стали уделять конструктору должное внимание.
Главный конструктор занял на заводе почетное место, ему были созданы все условия для плодотворной 109


работы. Организуется ряд специальных конструкторских бюро, многие из которых обрели затем всесоюзную и мировую известность.
Борьба за технический прогресс требует скорейшего ввода в строй нового оборудования, иначе оно может морально устареть.
Между тем в 1931 —1933 годах новое оборудование часто вступало в эксплуатацию с большим опозданием. Так, на электростанциях монтаж оборудования явно отставал от темпа строительства зданий, освоение агрегатов на новых электростанциях затягивалось. Происходило это потому, что основной поставщик турбин—Ленинградский Металлический завод часто не вовремя доставлял вспомогательные части. Случалось, турбина-громада бездействовала из-за нехватки какого-нибудь насосика.
Нарком, изучив положение, приходит к серьезным практическим выводам. Завод должен сам монтировать турбины, испытывать их и сдавать энергетикам уже на полном ходу. Кто, как не заводские работники, лучше всего разберется в повадках выпускаемого ими агрегата? Это ускорит монтаж. Кроме того, завод будет кровно заинтересован в своевременной сдаче всего агрегата, комплектно, до самого малого болтика. Наконец, монтаж и наладка агрегата наглядно покажут производственникам их собственные недочеты.
Такая система и была введена. И очень скоро резко сократился разрыв между выпуском турбин и вводом их в строй, сократился период пусковых болезней.
В те же годы с благословения Серго возник ряд организаций, специализированных на монтаже, пуске и наладке оборудования (Орггрэс, Оргхим, Оргнефте- заводы, Оргпищепром и другие). В них объединяются специалисты высокой квалификации: и конструкторы, и технологи, и. монтажники.
Еще в 1935 году нарком поставил перед работниками тяжелой промышленности важную задачу: покончить с убыточностью производства, давать накопления по всему фронту индустрии. Он объяснил: в течение ряда лет народ вкладывал в промышленность средства, теперь настало время их вернуть, а путь к этому один — снизить себестоимость.
ПО


Это относилось ко всем отраслям, в том числе и к черной металлургии. Вплоть до 1935 года металлургические заводы получали дотацию от государства.
В мае 1935 года на совете при наркоме вокруг вопроса о работе без дотации развернулись страстные прения.
Руководители большинства заводов осторожно, порой даже слишком осторожно, подходили к вопросу об отказе от дотаций. По-человечески их можно понять. В финансовые планы заводов государственные субсидии были уже внесены, отказ от них требовал известной ломки, перестройки.
Нарком не пошел по линии административного нажима. Он избрал другой путь борьбы за рентабельность— путь соревнования. Сего помощью, по его советам коллектив Макеевского металлургического завода стал застрельщиком борьбы за рентабельность. И пример макеевцев, широко популяризированный, действовал убедительнее любого, самого грозного приказа. От Макеевки не захотели отставать ни енакиев- цы, ни днепропетровцы, ни мариупольцы...
В таком подходе к очень важному народнохозяйственному делу сказался стиль руководства Серго, его глубокий, подлинный демократизм, его верность ленинским принципам управления.
В процессе борьбы за рентабельность коллективы предприятий находили много новых источников накоплений. Не всегда это были меры, позволявшие экономить десятки тысяч рублей, чаще речь шла о сбережении сотен и даже десятков рублей. Однако в сумме своей они давали немалую экономию.
На предприятиях брали обязательства беречь материалы, производительнее работать, рачительно расходовать каждую копейку. Надо было также по-хозяйски контролировать действия поставщиков. Завод- потребитель не может и не должен быть пассивным плательщиком по счетам поставщика. Он обязан разбираться в счетах, и прежде всего в калькуляции, в элементах, из которых она складывается. Не позволяя поставщику завышать отпускные цены, предприятие стоит на страже не только своих, но и общегосударственных финансовых интересов.
Случалось, что поставщика не изобличить в рва111


честве, а тем не менее цены его внушали подозрение. Как быть тогда? Руководитель объединения «Сталь» (в его состав входила вся металлургия Юга) пожаловался однажды, что машиностроительные заводы назначают слишком высокую цену на производимые ими изложницы для мартеновских цехов.
— А почему бы вам самим не отливать эти изложницы? — поставил вопрос Серго. И, словно размышляя вслух, продолжал: — Пожалуй, машиностроителям следовало бы установить еще более высокие цены на эти сосуды, тогда металлургам неповадно будет заказывать их на стороне...
Миновало несколько месяцев, и в газетах появилось необычное объявление, извещавшее, что объединение «Сталь» принимает заказы на изготовление изложниц по цене на 100 рублей меньшей, чем машиностроительные заводы...
Эпизод на первый взгляд мелкий, но мне он представляется характерным потому, что показывает широту и гибкость мышления Серго. Известно, как настойчиво он боролся против универсализма, за специализацию производства. Но последняя — не догма, не самоцель. В случае с изложницами отступление от принципа специализации себя полностью оправдало. Машиностроители да и руководители других отраслей промышленности Наглядно увидели, что нельзя злоупотреблять своим монопольным положением. Добиваться рентабельности следует экономно ведя хозяйство, а отнюдь не за счет потребителя.
Поднимая тяжелую промышлен-
Помнить ность, повседневно борясь за ме- о человеке! г
тал, топливо, электроэнергию, машины, Г. К. Орджоникидзе ни на миг не забывает тех, чьими руками создаются материальные ценности: людей, работников промышленности. Страна еще бедна, еще многого не хватает. Тем более нарком настойчиво повторяет:
— Хозяйственник — слуга народа. Хозяйственник не вправе жалеть силы, чтобы улучшить рабочий быт. Как бы ни скудны были наши средства, многое можно сделать. И мы обязаны это сделать.
Со свойственной ему горячностью обрушился Серго на руководителей предприятий Донбасса, которые не 112;


сумели организовать подвоз и выдачу угля рабочим. Безрукость, халатность хозяйственников!
— Антрацит есть, его можно подвезти, а не превращать нашего рабочего в воришку, не заставлять его жену мешками таскать уголь и кокс с завода.
На некоторых предприятиях директора решили отмахнуться от вопросов рабочего быта, переложить их на профсоюзы.
Нарком возмущен. Он держится диаметрально противоположной точки зрения:
— Нет. Все, что влияет на быт рабочего и его семьи,— наше дело.
Разве в силах местные советские органы таких быстро растущих центров, как Магнитогорск, Березники, Новокузнецк обеспечить, например, успешную работу детских садов, яслей, школ, столовых, больниц? Ведь все материальные средства здесь в руках директоров заводов.
Вывод ясен: директор завода обязан заботиться и о школах, и о детских садах, и о яслях, и о столовых, и о клубах. Он отвечает за работу этих учреждений не меньше, чем за выполнение производственной программы. Нельзя бороться за план, не заботясь о быте людей.
Городу, где будут жить наши рабочие, техники и инженеры, надо уделить больше внимания, чем всем остальным агрегатам и участкам строительства. Наши рабочие, сумевшие построить домны, мартены и прочее, имеют право не просто на сносное, а на хорошее жилище, говорил Г. К. Орджоникидзе на партийном активе Магнитогорска в 1933 году.
Приехав в Новокузнецк, нарком, как и обычно во время разъездов по заводам, обошел квартиры многих рабочих, беседовал с ними, их женами, детьми; расспрашивал об условиях жизни; интересовался, по каким нормам выдают продовольствие, приходится ли стоять в очередях, как учат ребят. Не обходил мелочей жизни и быта.
В одном из жилых домов обосновалось отделение милиции. Нарком рассердился:
— Как, в жилом доме милиция? Ведь сюда таскают пьяных, хулиганов! И все это на глазах детворы?
8
А. Ф. Хавин
из


В приказе, написанном здесь же, в Новокузнецке, парком предложил вывести милицию да и другие учреждения из домов для рабочих.
Директор, начальник цеха, учил Серго, обязаны досконально знать рабочий быт, знать не по сводкам, не по докладам. Ведь вы же считаете своим долгом ежедневно обходить цехи, осматривать машины? Так минимум раз в месяц обходите квартиры, в которых живут ваши рабочие и инженеры, и внимательно вникайте в их нужды.
Осенью 1933 года, когда экономика страны пошла на подъем, Орджоникидзе дал директиву строить в Новокузнецке для рабочих благоустроенные дома со всеми удобствами, в том числе с ваннами и балконами. По тем временам это было большим новшеством.
Директор, требовал нарком, должен лично знать по крайней мере весь командный состав предприятия, до бригадиров включительно, лучших ударников. И не только в лицо или по именам, а знать, чем они живут, как работают.
Он считал обязательным постоянно общаться с широкими кругами работников промышленности: от умудренного опытом хозяйственника и крупного специалиста-ученого до молодого инженера и рядового рабочего.
Все мог понять и простить Серго, но он бывал неумолим, столкнувшись с пренебрежением к насущным интересам рабочего.
Вспоминаю тяжелую сцену, разыгравшуюся в городе Горьком на одном из машиностроительных заводов. Предприятие это и его директор имели хорошую репутацию: план выполнялся, неплохими были и качественные показатели. Первое впечатление от знакомства с заводом тоже было благоприятным: заводская территория поражала чистотой, глаз радовали цветники.
Но вот нарком пошел по цехам. И чем больше знакомился с производством, тем становился мрачнее. Увидев в литейном цехе работниц, вручную выполнявших самые трудоемкие операции, Серго побелел от гнева и молча повернул к выходу.
Через час был подписан приказ: директор завода за пренебрежение к условиям труда снимался с поста.
114


Его преемнику был дан срок для элементарной механизации трудоемких работ. Жесткий срок. А когда он настал, нарком не забыл прислать на завод комиссию для проверки исполнения приказа.
Кровная близость к труженику, глубокое проникновение в его психику позволили Серго понять значение стахановского движения. Понять и оценить с первого дня его зарождения.
Рекорд на шахте «Центральная- Ирмино»
Работник редакции «За индустриализацию», получив телеграмму о первом рекорде А. Стаханова, не придав ей особого значения, сдал заметку в набор вместе с другими мелкими информационными материалами. И она пролежала в запасе, несколько дней не попадая в номер. Наконец 4 сентября 1935 года на четвертой полосе газеты, в разделе, отведенном для мелких сообщений, появилась следующая заметка: «Забойщик шахты «Центральная-Ирмино» (Кадиевка, Донбасс) А. Стаханов в ночь с 30 на 31 августа установил выдающийся рекорд, добыв за 5 ч. 45 м. 102 тонны угля при норме 7 тонн».
Надо сказать, что факт этот прошел незамеченным и в Наркомате тяжелой промышленности, и в Глав угле; более того, даже в аппарате угольного треста, в состав которого входила шахта «Центральная- Ирмино».
И лишь Серго (в те дни он лечился в Кисловодске), прочитав заметку, сразу оценил значение стахановского рекорда. И не только оценил, но и горячо поддержал. Нарушая всякие предписания врачей, прямо из санатория он связывается с работниками наркомата, главка, треста: надо использовать опыт новатора, перенести его в другие отрасли промышленности, в другие районы, возглавить движение. Он тормошит, требует.
Рекорд Стаханова, как и все начатое им массовое движение за высокую производительность труда, явилось закономерным результатом великой индустриальной и культурной революции, осуществленной под руководством ленинской партии. Создание могучей промышленности, рост рабочих кадров, овладение ими новейшей техникой, серьезное повышение жизненного 115


уровня трудящихся — все это должно было привести и привело к коренному перелому в динамике производительности труда.
Стахановское движение и знаменовало этот перелом. Естественно, что Серго, так замечательно чувствуя новое, так умело его поддерживая и развивая, со всем свойственным ему пылом подхватил инициативу передовых советских рабочих.
Партийные и профсоюзные организации возглавили новое движение. Центральный Комитет партии непосредственно руководил первым Всесоюзным совещанием рабочих и работниц — стахановцев (ноябрь 1935 года). На этом совещании в выступлениях руководящих деятелей партии и Советского государства были показаны источники стахановского движения и сформулированы новые задачи, вставшие перед ним.
Состоявшийся вскоре декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) дал обширную программу работ по развитию стахановского движения во всех отраслях экономики.
Орджоникидзе ни на один день не упускал стахановское движение из поля своего зрения. Как сделать, чтобы движение развертывалось не только вширь, но и вглубь, именно и в особенности вглубь?
В июне 1936 года, через 10 месяцев после первого стахановского рекорда, нарком сигнализирует о серьезной ошибке. Увлекшись стахановцами, на предприятиях забыли про ударников — про громадную армию тружеников, чьими силами в первую очередь выполняются и перевыполняются планы.
— Мы допустили здесь грубейшую ошибку, это надо сказать прямо,— подчеркивал товарищ Серго.
Местоимение «мы» очень показательно в устах наркома. Он не противопоставлял себя командному составу промышленности, не перекладывал вину на плечи подчиненных, а вместе с руководителями отраслей индустрии, с директорами заводов был готов отвечать за ошибки.
В связи с развертыванием стахановского движения нарком много размышлял над вопросами нормирования труда. Как бы иные, не в меру ретивые хозяйственники не использовали стахановское движение для крутого повышения норм... Это противоречило бы заветам Ленина, предостерегавшего против догматическо116


го, нереалистического подхода к материальному стимулированию борьбы за высокую производительность труда.
...2 часа ночи на 11 октября 1935 года. В редакции «За индустриализацию» раздался звонок. У аппарата неутомимый нарком.
— Мне мысль о нормах покоя не дает...— говорил он.— Боюсь, как бы нормировщики не убили стахановское движение. Начнут вовсю снижать расценки, у людей и пропадет охота лучше работать.
После небольшой паузы, словно в раздумье, продолжал:
— Этак, с самыми благими намерениями можно сотворить самое черное дело, погубить стахановское движение.
И словно обрадовавшись, что нашел нужное слово, уже не говорил, а кричал в трубку:
— Вот так и напишите в передовой. Кто пересматривает нормы сейчас, тот губит стахановское движение.
В передовой статье очередного номера газеты так и было сказано: «Всякие попытки пересмотра норм стахановцев, всякое стремление «нивелировать» должны быть рассматриваемы как преступление». Газета требовала сохранить действующие нормы в течение года, до общего их пересмотра.
А Передовая статья органа Наркомтяжпрома воспринималась руководящими кадрами промышленности как своего рода директива наркомата. Так оно, в сущности, и было.
В течение двух месяцев директива о неприкосновенности норм сохраняла силу.
Но уже на декабрьском Пленуме ЦК ВКП(б) (1935 год) в своем докладе товарищ Орджоникидзе открыто признает, что была допущена ошибка. Нарком убедительно показал, что изменилось само содержание нормы: раньше, например, мастер отбойного молотка сам рубил уголь, сам же и крепил. Теперь ему помогает специально выделенный — крепильщик. Вместо одного часто работают три, четыре, пять, шесть человек. Значит, норму нельзя оставлять без изменений.
Претворяя в жизнь замыслы новаторов, на предприятиях успешно работали над оснащением производит


ства всевозможными приспособлениями. Незначительные иногда на первый взгляд улучшения в сумме своей, однако, давали большой эффект. В результате рабочие, лишь добросовестно трудясь свои 7 часов, давали по четыре-пять норм. Заработки поднимались иногда до баснословных сумм.
Орджоникидзе принял необходимые меры, чтобы исправить механическое закрепление норм выработки.
С первого дня прихода в наркомат и до последнего дня своей жизни Г. К. Орджоникидзе работал над совершенствованием политики заработной платы и ее форм. Борясь против шаблона и трафарета в этой области, с уравниловкой, он смело поддерживал только народившиеся формы прогрессивной сдельщины.
Нарком считал, что политика зарплаты должна стимулировать освоение новой техники, желание работать у механизмов, овладевать ими.
Нарком лично знал очень многих стахановцев, проявлял живой и активный интерес к их работе и быту. Узнав о препятствиях, возникших на пути новаторов, он немедленно вмешивался, оперативно принимал меры.
...Июнь 1936 года. В большом зале Наркомгяж- прома на заседание совета при наркоме собрались руководители главков, предприятий, ученые, рабочие- стахановцы.
Обычно нарком открывает заседание совета точно в назначенное время. А на этот раз он почему-то опаздывает. Проходит 10, 20 минут. Собравшиеся недоумевают... Опоздав на 25 минут, в зал наконец входит Серго и открывает заседание. Он явно взволнован и тотчас же объясняет причины и своего опоздания и своего волнения.
Оказывается, перед самым заседанием стахановец—кузнец Горьковского автозавода Александр Бусыгин попросил, чтобы нарком срочно принял его, хотя бы на пять минут. И эта просьба была немедленно выполнена. Беседа затянулась на полчаса.
Выяснилось, что руководство завода надумало командировать Бусыгина и других передовых рабочих на заводы-поставщики, командировать за материалами. Вам, дескать, не откажут...
Стахановцы в роли толкачей! Товарищ Серго был 118


разгневан. Со всей страстью обрушился он на авторов этой затеи, а потом заговорил о серьезных неполадках в организации труда на Горьковском автозаводе, мешающих Бусыгину и его товарищам еще выше поднять производительность. Нарком потребовал, чтобы горьковчане немедленно устранили непорядки.
А потом слово получили кузнецы автозавода Бусыгин и Фаустов, они дополнили критику наркома.
Да, неважно чувствовали себя в эти минуты руководители Горьковского автозавода.
Надо добавить, что этот эпизод послужил наукой не только для горьковчан, но и для самого широкого круга хозяйственников...
Статистический сборник свидетель-
Кадры новые ствует: в 1936 году в крупной про- и старые мышленности количество инженерно-технических работников, приходившееся на тысячу рабочих, увеличилось в 2,2 раза по сравнению с 1928 годом.
Но дело не только и не столько в этих разительных количественных сдвигах. Самый облик инженерно-технической интеллигенции неузнаваемо изменился.
Уже с начала второй пятилетки в ряды инженеров и техников пришли люди новой формации: рабочие и дети рабочих, крестьяне и дети крестьян. Их число увеличивалось с каждым годом. Происходил бурный, но нелегкий процесс формирования интеллигенции, вышедшей из самой толщи народа.
Командарм тяжелой промышленности упорно и любовно выращивает, воспитывает эти новые кадры. В биографию многих прославленных деятелей советской промышленности Серго вошел как их замечательный учитель и чуткий воспитатель. Бережно следя за первыми шагами своих питомцев, тактично исправляя неизбежные ошибки, он всегда находил нужные слова, чтобы приободрить, поддержать в трудную минуту.
Здесь нет возможности, да и необходимости, перечислять имена молодых советских инженеров, смело выдвинутых Серго к руководству крупнейшими предприятиями. Можно насчитать десятки и сотни таких назначений. А сколько молодых специалистов по его прямому совету были поставлены во главе огромных цехов, в каждом из которых было занято 2, 3 и более тысяч людей?!


Всех этих питомцев Серго объединяло нечто общее: сочетание глубоких знаний теории с практикой, крепкая, неразрывная связь с рабочим классом, с Коммунистической партией.
Не всякий хозяйственник охотно шел на выдвижение молодых. Часто чувствовалось недоверие и даже скрытое недоброжелательство. Кое-кто из старых директоров, отставших от диктуемых жизнью требований, рассуждал так: продвинешь молодого инженера, он себя хорошо проявит и, глядишь, мое место займет...
Товарищ Серго, почувствовав эти настроения, объявил им открытый бой. Он во всеуслышание заявил:
— Наверняка займет!
Да, займет, несмотря на скептицизм одних и открытое противодействие других...
Однако ошибочно было бы представлять себе товарища Орджоникидзе этаким добреньким дядюшкой, не в меру снисходительным к своим питомцам. Нет, он был воспитатель любящий, справедливый, но взыскательный.
Нарком настойчиво предостерегал от переоценки роли бумаги, даже если она и наименована «диплом». Офицер познается в сражении, инженер — на производстве.
— Выпущенный сегодня со школьной скамьи инженер далеко еще не инженер,— пояснял Серго свою мысль.— Мы должны во что бы то ни стало добиться, чтобы окончивший втуз инженер не становился сразу большим начальством на заводе. Пусть он пока пойдет поработает помощником мастера и оттуда начнет подниматься вверх...
Ныне такой путь инженера на производстве стал правилом. Но тогда, 30 лет назад, эти положения были сформулированы впервые.
Серго не переставал предостерегать от фетишизации диплома.
— Без опыта, без практических знаний его владельца,— говорил он,— диплом может превратиться в простой клочок бумаги.
Знания — вот главное. Если ты хочешь быть настоящим инженером, то к теоретическим знаниям, полученным в институте, приобщи практический опыт, 120


продолжай неустанно учиться. В том числе обязательно учиться у старых специалистов.
Эту программу работы по воспитанию кадров Серго упорно осуществлял.
По его совету немало молодых инженеров начали свой путь на производстве рабочими. Первые домны Магнитки и Кузнецка, уникальные гигантские станки Ново-Краматорского завода и Уралмаша обслуживали дипломированные молодые инженеры: они трудились горновыми, машинистами завалочных машин, слесарями, токарями. Полноценный специалист должен уметь не только требовать, но и показать, как выполнить самые сложные операции.
Направляя молодого инженера на производство, ставя его на рабочее место, нарком действовал не приказным методом, а методом убеждения.
Когда группа молодых инженеров-металлургов направлялась на Магнитку, чтобы здесь начать свой путь рабочими, нарком принял их. Несколько часов длилась эта беседа: Орджоникидзе рассказывал о Магнитке, о задачах ее коллектива. И молодые инженеры ушли из кабинета Серго окрыленными.
Бережно и заботливо относился нарком и к старым инженерным кадрам. Знающему, опытному специалисту, проявившему себя на деле, открыты все пути. Главный инженер Свирьстроя Г. О. Графтио не смог сработаться с начальником строительства, хозяйственником, коммунистом, ранее занимавшим весьма видный пост. Графтио пожаловался наркому, что начальник связывает его инициативу, создает атмосферу склоки... Как поступил Орджоникидзе? Проверил, а когда факты подтвердились, посоветовавшись с С. М. Кировым, снял начальника с его поста. Не посмотрел на прежние заслуги.
Новую, очень важную организацию, призванную проектировать и строить каскад гидростанций на Волге, возглавил беспартийный инженер А. В. Винтер. А потом он был назначен заместителем наркома.
П. П. Ротерт — одаренный строитель и архитектор, прекрасно проявивший себя на Днепрострое,— стал первым начальником Московского метростроя. А. Д. Пудалов был директором Сталинградского тракторного, а Э. А. Саттель — Ново-Краматорского маши121


ностроительного... Металлурги И. П. Бардин, А. А. Байков, энергетик Б. Е. Веденеев, сотни других беспартийных старых специалистов возглавляли техническое руководство крупнейшими предприятиями и отраслями индустрии !.
Как бережно относился к ним нарком, как внимательно и чутко прислушивался к их советам, пожеланиям, жалобам!
Товарищ Серго стремился использовать знания и опыт каждого работника. Своим примером нарком каждодневно показывал: подбирать руководящие кадры надо не по анкетным данным, не в узкой и односторонней зависимости от наличия или отсутствия диплома, производственного стажа. Необходимо исходить из вдумчивой, глубокой и всесторонней оценки человека, из того, пригоден ли он по политическим и деловым качествам для поста, на который предназначен.
У Серго было удивительно вырази- Стиль тельное лицо, отражавшее малей-
наркома шие перемены в настроении. Его
глаза то сияли радостью, то метали гнев, но никогда не были подернуты пленкой равнодушия, безразличия.
Изумительна была его тяга к людям. Как ни бывал он занят, для беседы с людьми всегда находилось время. Его интересовало мнение собеседника, он расспрашивал, выяснял, спорил, доказывал. И собеседниками наркома были не только крупные ученые, известные конструкторы и видные деятели, но и обыкновенные, рядовые труженики.
...Приехав на Магнитку, Серго ранним утром вышел из своего вагона, в котором ночевал, и один отправился в поселок. Зашел в одну из квартир, отрекомендовался приезжим, который собирается работать на строительстве, спросил совета: на какой именно участок поступить, где выше заработная плата, лучше условия труда?.. Из рассказа хозяев квартиры нарком узнал неприкрашенную правду об организации труда и о заработной плате, о рабочем снабжении и бытовом
1 Многие из них, как Э. А. Саттель, А. Д. Пудалов и другие, стали потом коммунистами. Их путь в партию был естественным и закономерным.
122


обслуживании рабочих Магнитки. Узнал подробности, которые неведомы были даже руководителям строительства.
Выбравшись в середине рабочего дня из наркомата на часок домой — пообедать, отдохнуть, он часто приглашал к себе одного, двух, а то и больше товарищей, приехавших с мест. Любил в их кругу пообедать, в домашней обстановке обо всем переговорить.
В выходной ли день на подмосковной даче, или во время отпуска — на курорте, в санатории, нарком всегда был в окружении работников промышленности.
Немало вопросов, касавшихся металлургического завода имени Петровского, вспоминал директор этого завода С. П. Бирман, обсуждали мы с наркомом в Кисловодске во время прогулки от «Красных камней» до «Красного солнца». Так было и в октябре 1933 года, и в октябре 1934 года.
Обер-мастер доменного цеха Макеевского завода Иван Григорьевич Коробов, будучи в июле 1935 года в Москве, зашел в наркомат «проведать своего наркома». Серго, поговорив с Коробовым, пригласил его с женой к себе домой, в Кремль. 4 часа прогостила в тот вечер чета Коробовых в семье Орджоникидзе.
— Обо всем мы с ним переговорили,— вспоминал потом Иван Григорьевич.
Отдыхая и лечась в Кисловодске в октябре 1936 года, нарком узнал, что тут же, на курорте, находится начальник доменного цеха Макеевского завода Зло- чевский. Серго разыскал его, пригласил в гости. Беседовали несколько часов. Наркома интересовали все новые подробности о ходе производства, о жизни и быте металлургов.
Как-то нарком проводил свой отпуск на южном берегу Крыма. И конечно, не преминул познакомиться с керченскими металлургами. По его приглашению большая группа рабочих Керченского завода имени Войкова приехала к нему в санаторий. Радушно встретил Орджоникидзе своих гостей. Речь пошла о заводе, его работе.
— Нет, так не годится,— прервал беседу нарком.— Гостей надо сначала угостить, а потом уж заводить деловой разговор.— И вскоре дружеская, непринужденная беседа велась уже за столом. Орджоникидзе 123


интересовался и освоением новых профилей металла, и бытовыми условиями, и заработками рабочих.
Известны сотни случаев, когда по сигналам рядовых тружеников нарком оперативно приходил на помощь производству.
В 1934 году нарком посетил Баку. На одном из промыслов буровой мастер Ф. С. Липин пожаловался ему на качество труб, поставляемых Мариупольским заводом. Через несколько дней на промыслах появился директор этого завода и на месте ознакомился со всеми недостатками своей продукции. Они были исправлены в кратчайший срок.
Встречи, беседы давали наркому большую и полезную информацию. Но как получить общую картину всего, что происходит в промышленности, получить вовремя, так, чтобы не только фиксировать события, но и управлять ими?..
В этом отношении немалую роль могла и должна была играть статистика. Увы, ею в Наркомтяжпроме ведал человек, далекий от жизни производства. Сводки, поступавшие в аппарат сектора учета и отчетности, копились, а 23-го числа каждого месяца сектор публиковал обширные отчетные данные за прошлый месяц. Но они представляли уже, так сказать, исторический интерес, отражая пройденный этап.
И вот по требованию наркома сектор учета и отчетности перестраивается в отчетно-экономический. Дело тут не в названии. Работникам сектора поручено не только докладывать цифры, но обязательно анализировать, осмысливать их, делать оперативные выводы.
Возглавил сектор видный, авторитетный деятель промышленности С. П. Бирман. Теперь, когда Бирман приходил к наркому с полученными по телеграфу пятидневными, десятидневными, месячными сводками, товарищ Серго откладывал все дела и с величайшим вниманием вникал в цифры. Анализировал их, сопоставлял с показателями прошлого года, стремился познать процессы, которые эти цифры отражают, и немедленно делал оперативные выводы. Нарком пытался заглянуть и в ближайшее будущее. Бывало, он в присутствии Бирмана с карандашом в руках подсчитывал, сколько металла страна получит с каждого завода в ближайшем месяце, квартале, а иногда и за весь год.
124


Борьба за оперативный учет, стремление проникнуть в день завтрашний — все это очень характерно для Г. К. Орджоникидзе. Он буквально болел за работу промышленности, принимал близко к сердцу каждый срыв, каждый недочет. И его волнение передавалось по всей цепи, оно ощущалось даже на самых далеких от центра заводах, стройках, шахтах.
Нарком понимал, как велика ответственность, лежащая на хозяйственнике, как трудна и сложна его работа. И нередко, критикуя то одного, то другого работника, он потом старался смягчить свои упреки.
Экспансивный, быстро зажигавшийся, он бурно радовался хорошим вестям, ликовал и столь же бурно негодовал, реагируя на плохие известия.
Бывало, узнав о случае бесхозяйственности или расточительства, нарком приходит в негодование. В такую минуту виновному не следовало попадаться ему на глаза. Но через час-другой вспышка угасала, Серго вновь продумывал обстоятельства дела и принимал правильное решение. А если зря погорячился, извинялся, не стыдясь признать свою ошибку.
В одной из речей Серго резко критиковал директора Старо-Краматорского машиностроительного завода. Сперва нарком говорил спокойно, но постепенно речь его становилась все более гневной. Я сидел рядом с этим директором и наблюдал, как тот менялся в лице, как больно переживал критику Серго. Но вот речь закончена. Прошло полчаса, и директор получает из президиума записку:
«Чего ты приуныл? Ты ведь должен знать, что я ругаю только тех, от кого многого жду. Выше голову. С. Орджоникидзе».
Случалось и так. На заседании Серго «намылит голову» работнику, раскритикует. А ночью звонит в редакцию:
— В отчете о заседании не упоминайте ничего о том, что я говорил про Н.
И поясняет: он и так, бедняга, запомнит и, уверен, сделает все выводы. Зачем же его еще раз срамить?..
Но Серго умел быть и беспощадным, в тех случаях, когда считал, что имеет дело с человеком, противопоставляющим себя партии, саботирующим борьбу за индустриализацию.
125


Запомнилась такая сцена. Накануне уборочной кампании коллегия наркомата обсуждала отчеты объединений о выполнении заказов сельского хозяйства.
Докладывал Шляпников, руководивший тогда объединением предприятий, изготовляющих метизы. В прошлом он был лидером так называемой «рабочей оппозиции», на протяжении ряда лет боролся с ЦК партии, с Лениным. Теперь, якобы разоружившись, Шляпников все же работал плохо, оправдывая свое бездействие имевшимися трудностями.
Начала его доклада нарком не застал. Заседание вел заместитель наркома. Серго, появившись, скромно присел к краю стола. Заседание продолжал вести заместитель.
Шляпников говорил долго и скучно. Бубнил что-то по бумажке. Оправдывался в провале заказа социалистической деревни, монотонно перечисляя причины, по которым сорван план.
Наркому нездоровилось: зябко кутаясь в шинель, он молча слушал. И хмурился все сильнее. Потом, не будучи в силах сдержать себя, громко перебил оратора:
— Если бы я не видел, кто говорит, все равно узнал бы Шляпникова. По его гнилым речам! Вместо поисков путей, вместо работы — одни жалкие слова...
И он закончил:
— Шляпникову не место во главе объединения.
Обращаясь к секретарю президиума, Орджоникидзе добавил:
— Составь приказ о снятии Шляпникова с работы и сегодня же дай мне на подпись.
Таким же непримиримым, бескомпромиссным был Серго, когда изобличал ложь, очковтирательство или злостный бюрократизм.
Приехав на одну из шахт Донбасса, Серго убедился в том, что ее начальник... ни разу не спускался под землю, не знает пути в забои. Нарком тут же, не слушая оправданий, снял его с работы.
Решительно борясь со старым, отжившим, негодным, Серго всем своим авторитетом поддерживал новое, смелое. И его не смущало, что рождение нового требует порой известных издержек.
Работники вновь создаваемой азотной промыш126


ленности решили серьезно взяться за интенсификацию производства. Надо было провести ряд экспериментов в заводском масштабе, тогда как ранее в химической промышленности опыты, как правило, ставились лишь в лабораторных условиях. Нашлись, как это бывает, не в меру осторожные люди, предостерегавшие новаторов от экспериментов в заводских масштабах:
— Неровен час, случится что-нибудь.
Серго вызвал руководителей Главазота, подробно расспросил, вник в суть их планов, и дал «добро»:
— Не слушайте перестраховщиков! Они, конечно, не перестанут пугать, но вы смело продолжайте свое дело, идите по намеченному пути. Если вы уверены в безопасности эксперимента, если теоретические расчеты сулят выгоды — дерзайте!
Орджоникидзе горячо поддерживал новаторов, нередко беря на себя личную ответственность за их идеи и предложения.
Вот короткая история одного предложения. Ее рассказал мне видный строитель — И. А. Каттель. Будучи главным инженером строительства Челябинского станкостроительного завода, Каттель предложил сооружать огромный механосборочный цех этого предприятия не из монолитного железобетона, как то предусматривалось проектом, а из сборных конструкций. Это, по мнению Каттеля, должно было дать большой экономический эффект. Однако авторы проекта категорически отвергли предложение: боялись риска. Научно-технический совет наркомата также высказался против новшества.
Тогда Каттель обратился к наркому. Товарищ Серго, всесторонне и глубоко ознакомившись с материалами, решительно поддержал новатора:
— Надо пробовать!
Взяв листок бумаги, Серго написал:
«Тов. Каттелю.
Предлагаю Вам в порядке производственного риска для опыта строить механосборочный цех в сборном железобетоне. Ответственность за это принимаю на себя. С. Орджоникидзе».
Протягивая записку, нарком сказал строителю:
— Построишь, приеду посмотреть.
127


Новшество полностью себя оправдало. Цех был сооружен успешно. Нарком выполнил свое обещание: приехал в Челябинск, на месте ознакомился с делом и премировал строителей.
14 ноября 1930 года Серго впервые Нарком пришел в ВСНХ. В тот же день он и газета позвонил редактору газеты «За промышленности индустриализацию» В. С. Богушев- скому.
— Сегодня и завтра,— сказал он,— я разговариваю с работниками аппарата, начальниками главков. С тобой хочу поговорить не торопясь. Жду тебя послезавтра, о часе договоримся.
И 16 ноября эта беседа состоялась. Она продолжалась 2 часа. Выяснилось, что Серго давно *и внимательно читал газету; именно читал, а не только просматривал. Он расспрашивал Богушевского о структуре редакции, о сотрудниках и активе, о корреспондентской сети.
— Газета,— сказал нарком,— должна равняться на такого читателя, как я.— Не удивляйся, сейчас объясню. Я руковожу наркоматом, я хозяйственник. И вопросы, которые интересуют и волнуют меня, волнуют всех работников промышленности, в особенности тех, на кого партия возложила ответственность за работу предприятий, трестов.
Представь себе,— продолжал он,— предприятие или стройку, заброшенные в глубь страны, скажем — Надеждинский металлургический завод на севере Уралаили Корсакпайский медеплавильный завод— от него до железной дороги не одна сотня верст,— или Чиатурский марганцевый трест в Грузии. Их директора, главные инженеры, начальники цехов, партийные работники хотят знать, над чем бьется мысль людей на других предприятиях, какими путями они идут. И вот наша газета (Серго так и сказал: наша газета) должна им помочь. Вы не должны подменять массовые газеты, скажем — «Рабочую газету» или «Труд». Вам не надо гнаться за тиражом. Ваше дело — день за днем помогать активу промышленности. Тяжело достается вашим читателям — у них боль-
1 Ныне — металлургический завод имени Серова. 128


шая, трудная работа. И они должны видеть в своей газете советчика, друга, который даст дельный совет, если надо, дружески покритикует, а если надо, защитит...
Дней через десять Серго попросил, чтобы ему на квартиру нарочным присылали свежий номер газеты. Он пояснил:
— Свой рабочий день я начинаю с чтения нашей газеты, а почта доставляет ее поздновато...
Мы очень скоро убедились, что нарком не только читает газету от «корки до корки», но немедленно реагирует на ее выступления. Без преувеличения можно сказать, что ни одно принципиальное выступление не оставалось без действенной поддержки Серго.
Вот один лишь пример того, как Серго реагировал на сигналы печати. Помните фильм «Встречный»? В его основу был положен реальный факт: встречный план, принятый коллективом Ленинградского Металлического завода. Это было замечательное проявление инициативы передовых тружеников. Но... руководители предприятия рапортовали о том, что встречный план выполнен. В действительности же в число готовых включались турбины без необходимых деталей. Победно рапортовали об агрегатах, выпущенных сверх плана, а пуск электростанций задерживался из-за некомплектной сдачи турбин...
Наш ленинградский корреспондент, получив сигнал об этом, неделю провел на заводе, досконально изучил обстановку. Так родилась смелая корреспонденция, разоблачившая очковтирателей. Смелая потому, что руководители завода до этого ходили в героях, были широко разрекламированы в печати.
Орджоникидзе вместе с С. М. Кировым провели расследование непосредственно по следам корреспонденции. На печальном опыте этого завода вся промышленность получила урок того, как следует заботиться о комплектности машин, как надо предотвращать приукрашивание сводок.
С самого начала работы в наркомате товарищ Серго установил тесный, постоянный контакт с редакцией.
Ночь на исходе, близок рассвет. Я дежурю в типографии. Из четырех полос газеты три уже сданы в 9 А. Ф. Хавин 129


печать. Задержалась лишь первая полоса. В это напряженное для ночной редакции время звонок: дежурного редактора вызывают к кремлевской вертушке. В этот час мог звонить лишь один человек — наш неугомонный, неистовый командарм. Спешу наверх. Да, у телефона Серго. Приветливо поздоровался:
— Уж не знаю, как сказать: «доброй ночи» или «доброго утра». Ну, давай к делу.— Его голос звучал радостно.— Только что я узнал, что обе домны Магнитки выдали за сутки 1900 тонн. Вот молодцы! Дай, пожалуйста, сообщение в номер!
Пытался возразить:
— Товарищ Серго, мы опоздаем! Заново придется набирать, верстать, сорвем график...
Нарком не приказывал — убеждал:
— Ну, что поделаешь, а все-таки надо дать. На первую страницу, да так, чтобы сразу было видно. Дай с шапкой покрупнее: это ведь такой большой праздник для всех советских людей!
Терпеливо диктовал мне текст сообщения, заботливо повторяя отдельные слова, то и дело допытывался: «Понятно?», «Записал?»
Окончив диктовать, он просил прочитать ему все записанное и прибавил:
— Отредактируй, пожалуйста, получше.
Потом спросил:
— Каковы новости в номере?
— Хороши! — отвечал я.— Сталинградский тракторный дал НО машин, угольщики выполняют план, с Днепростроя сообщают о новом рекорде кладки бетона, а теперь и Магнитка пошла в гору!..
— Хороши? — переспросил Серго, в его голосе звучит радость.— Ну, прощай, скорей подписывай полосу. Видишь, уже скоро рассвет.
Действительно, за окном стало как будто светлее. — Вам, товарищ Серго, надо отдохнуть.
— Да, теперь можно и отдыхать!..
Народный комиссар знал многих сотрудников и корреспондентов «За индустриализацию».
Приезжая в Донбасс и руководя совещанием хозяйственного актива, обязательно осведомлялся:
— А Бурдов здесь?
Нередко интересовался, где сейчас Борис Агапов?
130


Над чем работает? Куда поехал Старов? Почему давно не выступает Чаган 1?
Когда Серго уезжал в отпуск, он не забывал оставить свой новый адрес и просил присылать ему газету авиапочтой.
Сознание, что нарком внимательно читает газету, что он обязательно заметит промах, очень поднимало чувство ответственности в редакционном коллективе.
Но, чего греха таить, промахи все-таки случались, и притом немалые. Расскажу об одном прискорбном случае, к которому имел, увы, прямое касательство.
Из Верхней Салды пришла телеграмма, отправленная наркому, в копии — газете. Строители сообщали об успехах, одержанных ими, об установленных рекордах, о выполнении обязательств. В стиле того времени Серго именовался в телеграмме «вождем, под чьим мудрым руководством» и т. д. и т. п.
Телеграмма попала ко мне; отредактировав ее, я сдал текст в набор, оставив все эпитеты.
Вечером меня вызвал редактор газеты Б. М. Таль и вручил синий телеграфный бланк — второй экземпляр той же телеграммы:
— Товарищ Серго прислал. Просил дать в номер.
— А она уже сдана в набор,— ответил я не без самодовольства.
Упоенный своей оперативностью, я не удосужился заглянуть в текст, присланный Серго. А на следующий день, когда газета вышла, меня опять вызвал Б. М. Таль. Растерянно поглаживая бородку, он спросил:
— Как это случилось, что вы не внесли поправки товарища Серго? Он только что звонил, очень огорчался...
Вернувшись к себе, я посмотрел текст, присланный Серго. И увидел, что в телеграмме им были старательно зачеркнуты все громкие слова и эпитеты.
Увы, вносить поправки было уже поздно.
Серго строго взыскивал, когда речь шла о принципиальных вопросах. Но он умел и прощать ошибки.
1 Василий Бурдов руководил донецким отделением газеты. Писатель Борис Агапов, журналисты Николай Старов, Зиновий Чаган были ведущими спецкорами газеты.
131


На собственном опыте я имел возможность убедиться в том, как внимателен Серго к людям, как удивительно чуток он.
Редакционный день только начинался. Обычный день, заполненный обычными хлопотами. Вдруг меня срочно вызывают к редактору. Спешу, на ходу мысленно гадаю: что случилось? Вроде бы ругать не за что!
Редактор, широко улыбаясь, крепко пожимает руку:
— Только что звонил Серго, просил поздравить вас с десятилетием работы в газете.
Растерявшись, я молчал. Да о чем можно было говорить; ведь и сам я забыл, что как раз в эти дни исполнилось 10 лет моей работы в газете промышленности...
Нарком проявлял большую заботу о материальной базе газеты. Редакция ютилась сперва в небольшом, неприспособленном помещении на Пушечной улице, над Пассажем. (Это здание сейчас снесено, и на его месте находится магазин «Детский мир».) Печаталась газета в перегруженной типографии «Искра революции». У редакции не было транспортных средств, и курьер трамваем доставлял материалы в типографию... Через год после прихода в наркомат Серго дал редакции автомашины, выделил средства на постройку собственного дома и большой типографии. В короткий срок на Цветном бульваре выросло многоэтажное здание (сейчас занятое «Литературной газетой»).
В первом этаже помещалась типография, оснащенная самой новой по тому времени техникой; в остальных этажах — редакции газет «За индустриализацию» и «Техника»,
Серго лично знакомился с проектом, а когда здание было построено, он навестил нас, обошел все этажи.
— Ну, теперь,— сказал он редактору.— у коллектива все условия для работы.
Наша газета дважды отмечала свой юбилей — десятилетие в 1931 году, пятнадцатилетие в 1936 году. На торжественных собраниях, устроенных в связи с этими датами, выступал товарищ Серго.
132


Навсегда запомнилась его речь 30 декабря 1936 года на вечере в честь пятнадцатилетия «За индустриализацию». В Колонном зале Дома союзов собрался актив газеты, виднейшие стахановцы и хозяйственники, инженеры и ученые.
Товарищ Серго, сидевший в президиуме, показался нам необычно усталым. После доклада редактора он взял слово.
Серго говорил о великих победах в боях за социалистическую индустриализацию, о замечательных сдвигах в стране за пятнадцать лет.
— Но то, что завоевано, то завоевано. То в наших руках,— говорил он. Сделав небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, Серго перешел к сокровенной думе, которая владела им последние годы,— заговорил о достижении великой цели: догнать и перегнать передовые страны Европы и Америки.
То было последнее большое выступление командарма тяжелой промышленности.


ВИДНЫЙ ДЕЯТЕЛЬ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ
Наш план, для того чтобы он был настоящим планом, планом построения социализма, должен быть прежде всего планом большевистским. Он должен быть планом нашей партии, планом, который претворяет на каждом данном этапе генеральную линию партии.
В. И. Межлаук
Более 15 тысяч рабочих Сталинграда и крестьян окрестных сел собрались в июле 1926 года на митинг, посвященный закладке первого в СССР тракторного завода. Отзвучали речи, и представитель ВСНХ, заместитель председателя правления Главметалла В. И. Межлаук погружает в жидкий цемент пирамидки на месте, где будет сооружен завод, металлический знак (репер). На нем надпись: «ВСНХ СССР. Репер № 1. Тракторный завод».
Советская страна закладывала основы отечественного тракторостроения. Огромная заслуга здесь принадлежала председателю ВСНХ СССР и правления Главметалла Ф. Э. Дзержинскому. Он прилагал большие усилия, чтобы наладить производство тракторов на наших заводах, являлся инициатором постройки первого тракторного. И его верным помощником, соратником в организации новых производств, в борьбе за металл был его заместитель по Главметаллу Валерий Иванович Межлаук. Под непосредственным руководством Межлаука правление Главметалла рассматривало вопрос о тракторостроении на заводе «Большевик» и план строительства тракторного завода на Волге.
Межлаук был единомышленником Ф. Э. Дзержинского по всем основным вопросам развития народного хозяйства» Их связывала прежняя совместная работа в НКПС. Вот почему, стремясь укрепить руководство Главметалла, Дзержинский добился назначе134


ния Вк И, Межлаука своим заместителем по Главметаллу и членом президиума ВСНХ СССР. Работа под непосредственным руководством Ф. Э. Дзержинского много дала Валерию Ивановичу как деятелю Советского государства, советской экономики. Назначенный после смерти Феликса Эдмундовича председателем правления Главметалла (август 1926 года), он продолжал борьбу за развертывание металлопромышленности.
СССР должен стать страной, произ-
Подъем водящей машины и оборудование, металлургии— говорилось в решении XIV съезда номер’один ВКП(б) (декабрь 1925 года). Вета- ла трудная задача — организовав производство средств производства, освободить страну от иностранной зависимости в этой области. При этом предстояло добиться •того, чтобы наши машины и оборудование ни по качеству, ни по цене не уступали лучшим зарубежным. Для развертывания машиностроения требовалось все больше и больше металла. Старые предприятия металлургии не могли удовлетворить эти быстро возраставшие потребности страны в чугуне, стали, прокате.
Выступая в феврале 1926 года в СТО, В. И. Меж- лаук отмечал, что страна ощущает большой голод в металле. Недостает более 330 тысяч тонн. (Такое количество металла в 1925 году производилось за три месяца.)
Крайняя необходимость вынуждала вводить в строй приносившие убытки, технически устарелые агрегаты. Еще осенью 1925 года на VII съезде металлистов Валерий Иванович говорил о решении Главметалла пустить нерентабельные заводы с их малыми домнами. «Интересы народного хозяйства требуют, чтобы мы удовлетворили металлом страну, хотя бы и с убытками для себя».
В ноябре 1925 года Межлаук на заседании президиума ВСНХ внес предложение о срочном пуске на Юге и Урале доменных печей сверх программы, пуске Липецкого металлургического завода. Члены президиума поддержали это предложение.
И все же борьба за количественный рост металлургии ни в коей мере не должна была заслонять неустан135


ную заботу о качественных показателях, о рентабельности производства.
Решающее значение приобретала реконструкция металлургии, начавшаяся в основном в 1926 году.
Рассматривая весь сложный комплекс вопросов, связанных с восстановлением и реконструкцией металлургии, В. И. Межлаук и президиум ВСНХ СССР, руководимый с августа 1926 года В. В. Куйбышевым, уделяли особое внимание ее узким местам. К ним в первую очередь относился недостаток кокса. Поэтому уже в 1926—1928 годах на южных заводах было построено восемь новых коксовых батарей. В рудной промышленности широко проводилась механизация трудоемких работ. Большая реконструктивная программа осуществлялась и на самих металлургических заводах. Уральская металлургия постепенно переводилась с древесного угля на минеральное топливо. На Макеевском заводе, например, началось сооружение крупнейшей по тому времени механизированной домны.
В 1913 году чугун на Юге плавили 45 доменных печей, среди них немало карликовых. Правление Главметалла, руководимое В. И. Межлауком, первоначально решило, что вводить в строй мелкие домны нецелесообразно. Были отобраны для восстановления наиболее мощные и лучше оборудованные агрегаты.
Однако острый недостаток чугуна заставил пересмотреть это решение и пустить ряд мелких печей, предварительно подвергнув их реконструкции. Так, реконструкция домны № 5 на заводе имени Петровского (Днепропетровск) позволила увеличить ее производительность на 25 процентов, домны № 6 на заводе имени Дзержинского (Каменское, ныне — Днепродзержинск) — на 40 процентов. Печь № 2 на заводе имени Петровского после реконструкции стала одной из крупнейших в Союзе.
Был взят курс на реконструкцию мартеновских печей. На заводе имени Дзержинского мощность мартеновских печей (№ 7, 9, 10) повысилась на 65 процентов. Сооружались и новые мартены.
Каждый проект реконструкции и тем более строительства нового агрегата рассматривался самим председателем правления Главметалла, всемерно под136


держивавшим все новое, передовое. Он добивался, например, электрификации прокатных станов, механизации в них подачи металла.
При активном содействии В. И. Межлаука делала свои первые шаги качественная металлургия: на Урале было организовано производство динамного, трансформаторного железа и стали (Свердловск) и инструментальной стали (Златоуст).
Огромная, напряженная работа дала свои результаты. В 1927 году чугуна было уже .выплавлено в 2,3 раза больше, чем в 1925 году. Вдвое увеличилось и производство стали. И все же уровня 1913 года металлургия еще не достигла. Между тем металлообрабатывающая промышленность превзошла этот уровень в полтора раза.
Так образовалась диспропорция между металлургией и металлообрабатывающей промышленностью. По-прежнему в стране ощущался недостаток металла. В этих условиях большое значение приобретала политика распределения чугуна, стали, проката.
Работники аппарата Главметалла пытались только собственными силами распределять между предприятиями-потребителями продукцию металлопромышленности. Межлаук резко выступил против такой системы.
Это, говорил он, означало бы возврат к стопроцентному военному коммунизму... Главметалл, подчеркивал он далее, не может самостоятельно решать такие вопросы, как распределение своей продукции по пудам. Этой большой и трудной задачей должна заниматься вся промышленность в лице главков, объединений, трестов.
В. И. Межлаук формулирует основные принципы, которые необходимо положить в основу распределения металла.
В максимальной мере должны быть удовлетворены потребности транспорта. Возможно, что при этом придется нарушить интересы некоторых других отраслей народного хозяйства. Однако, нас это не должно останавливать, поскольку вне правильного и достаточного развития транспорта никакая другая отрасль народного хозяйства не может развиваться.
Точно так же необходимо в максимальной мере удовлетворять потребности в металле тяжелой про137


мышленности, и в особенности отраслей, обслуживающих производственные нужды деревни.
Можем ли мы строить работу так, чтобы за счет сокращения отпуска металла крупной государственной промышленности давать его кустарям? — спрашивает он. Нет, более того, это было бы преступлением.
Придется жестко ограничить снабжение металлом кустарей, да и вообще заявки широкого рынка.
Так, уже на первом этапе работы в ВСНХ Межлаук показал себя деятелем, решающим вопросы с позиции общегосударственных интересов.
Хотя металла, отечественных машин, оборудования, инвентаря не хватает и их в значительной мере приходится распределять, тем не менее работникам металлотрестов следует изучать состояние рынка. Их обязанность — проследить, куда идет продукция металлопромышленности, выбрасываемая на рынок. Аппарат Наркомторга не должен заслонять рынок от металлотрестов, доказывал В. И. Межлаук в феврале 1928 года.
Большое внимание уделял Межлаук работе машиностроительных заводов, в частности, вопросу универсализма. Он требовал разгрузить номенклатуру изделий предприятий. Так, например, трест Гомза, объединявший заводы транспортного машиностроения, должен выделить предприятия, специализированные на выпуске стального литья. Пусть они снабжают литьем все остальные заводы треста. Последние же должны заниматься только механической обработкой и сборкой машин. Специализация позволит резко увеличить выпуск продукции и одновременно снизить себестоимость. Как известно, проблема борьбы с универсализмом сохранила свою актуальность и в наши дни.
Уже к концу первого десятилетия Советского государства металлопромышленность достигла немалых успехов. Металлурги давали стране быстрорежущую и нержавеющую сталь, трансформаторное и динамное железо и сталь, ферромарганец, ферровольфрам. Все эти виды продукции раньше целиком ввозились из-за рубежа. Машиностроители выпустили первые сотни отечественных тракторов и автомобилей, большегрузных вагонов и станков новых конструкций, ткацких автоматов и мощных генераторов...
138


В организацию этих производств свою долю труда, творчества, помощи внес коллектив Главметалла и его руководитель В. И. Межлаук.
Валерий Иванович менее всего склонен был обольщаться достигнутыми успехами. Он расценивал их лишь как первые шаги на пути к завоеванию экономической независимости. В то время существовало немалое число прожектеров и фантазеров, уверявших, что для завоевания экономической независимости достаточно 5—10 лет. Межлаук не разделял их точку зрения, он всегда исходил из реальных возможностей.
В середине февраля 1928 года в Москве заседал съезд профсоюза металлистов. Председатель правления Главметалла В. И. Межлаук, выступая на съезде, говорил о великой задаче, завещанной В. И. Лениным,— догнать и перегнать капиталистические страны в экономическом отношении.
— Мы обязательно решим эту великую задачу! Но, разумеется, речь идет не о том, чтобы добиться этого в течение 5 или 10 лет, для этого может потребоваться 20 или 25 лет.
А сейчас нужно работать и работать. Чтобы завоевать экономическую независимость, доказывал Валерий Иванович, надо научиться выпускать изделия, которые мы ввозим. Но при этом нельзя ограничиваться только одними количественными успехами. Необходимо, чтобы по качеству они не уступали лучшим мировым образцам. Но и этого опять же недостаточно. Цена наших изделий должна быть близка к средним мировым ценам.
Валерий Иванович всегда подчеркивал большую и благодарную роль экономистов в народном хозяйстве, в частности в металлопромышленности. В 1927 году с помощью В. И. Межлаука при Московском институте народного хозяйства имени Плеханова начал функционировать хорошо оборудованный кабинет металлопромышленности. Выступая на открытии кабинета, Межлаук показал, какой ущерб приносят просчеты и ошибки в планировании, настаивал на повышении общей культуры, кругозора, квалификации плановиков- экономистов. Кто, как не экономист, обязан глубоко анализировать все процессы на предприятии, изучать емкость рынка, добиваться рентабельности, правиль139


ного ценообразования, внедрения подлинного хозрасчета?
В соответствии с решениями XIV партийной конференции (апрель 1925 года) в 1926—1927 годах началось строительство металлургических предприятий. В 1928 году развертываются уже работы по сооружению целой группы заводов-гигантов. В связи с этим в ноябре 1929 года было реорганизовано управление советской металлургией. Новостройки перешли в ведение вновь созданного объединения «Новосталь», во главе с заместителем председателя ВСНХ СССР И. В. Косиором. Руководство всеми действующими предприятиями черной металлургии и ее тыловыми отраслями было сконцентрировано в объединении «Сталь», возглавляемом В. И. Межлауком, тоже заместителем председателя ВСНХ СССР.
Оперативно помогать предприятиям — этот принцип Валерий Иванович сделал основным в работе «Стали», И раньше работники объединений и трестов, конечно, выезжали на заводы. При этом, однако, они были преимущественно консультантами, а еще больше— инспекторами. Обследовали, составляли акты, давали директивы. Обследования часто были поверхностны, а указания носили общий, неконкретный характер.
Межлаук добился того, чтобы специалисты объединения, приехав на завод и обнаружив там недостатки, непосредственно руководили их устранением и несли полную ответственность за результаты. Выезжали и бригады, укомплектованные специалистами разных профилей, прежде всего теми, в ком особенно нуждался данный завод (доменщики, сталеплавильщики, прокатчики, энергетики и т. д.).
В самом правлении объединения «Сталь» была создана так называемая ударная группа. Когда на том или ином заводе намечалась опасность отставания, ударная группа оперативно принимала меры, чтобы в корне предотвратить угрозу: подтягивались эшелоны с рудой и углем, форсировался ремонт агрегатов, на место командировались работники.
Со всей остротой поставил Валерий Иванович вопрос о технических кадрах, о переобучении практиков, об освоении техники хозяйственниками. При его ак140


тивном содействии в Москве создаются институты — стали и вечерний металлургический, из Днепропетровского горного института выделяется Металлургический институт. При высших учебных заведениях организуются курсы повышения квалификации — для командиров производства, не получивших теоретической подготовки.
На огромной карте страны — она Началась висела в кабинете Валерия Ивано- стройка вича — все Чаще появлялись ромбы, большой о
металлоиндустоии каждый из которых означал: здесь строительная площадка. Росли новые предприятия металлопромышленности, входили в строй новые агрегаты, новые цехи на действующих заводах.
История каждой из этих строек связана с именем В. И. Межлаука. Он не только рассматривал и утверждал проекты будущих предприятий — он день за днем наблюдал за ходом строительства.
5 апреля 1926 года правление Главметалла слушало доклад В. И. Межлаука о новом строительстве. В докладе было особо подчеркнуто, что текущий год должен стать годом интенсивных проектных работ, изучения сырьевых и топливных ресурсов будущих предприятий, подготовки их собственной базы строительных материалов.
Правление Главметалла приняло предложение докладчика «поручить отделам главка в связи с наступлением строительного сезона и сезона изысканий сосредоточить особое внимание на вопросах постройки и проектирования новых заводов».
Итак, на первом плане — новое промышленное строительство. «Не ограниченные ни местом, ни выбором площадки, ни, наконец, другими условиями, неизбежными при наличии частной собственности на землю и на недра, мы можем впервые в истории человечества свободно приступить к созданию новых заводов, используя для этой цели весь опыт, накопленный как внутри страны, так и за границей»,— писал Межлаук.
В 1926—1928 годах возводились преимущественно средние по размерам предприятия (трубный завод в Мариуполе, медеплавильные комбинаты на Урале и в Казахстане, Керченский металлургический и другие).
141


Но средние предприятия не могли удовлетворить потребности страны. Предстояло воздвигнуть группу заводов-гигантов. Надо ли говорить, сколь это было сложно в те годы.
Для постройки новых металлических заводов большое значение имело создание Государственного института по проектированию металлозаводов (Гипро- мез). По предложению В. И. Межлаука к работе в Гипромезе были привлечены не только специалисты в области техники, но и экономисты. Каждую новую стройку следовало экономически обосновать. Он высказывался за приглашение в институт и видных зарубежных специалистов.
Межлаук много поработал и над формированием мощного строительного треста Металлострой, подбирал руководящие штабы, помог создать производственно-техническую базу.
Разрабатывалась программа большого нового строительства, В обсуждении творчески участвовали виднейшие ученые и инженеры — машиностроители, металлурги, строители, экономисты; свое мнение высказывали и руководители местных партийных организаций. После споров, порой бурных, выкристаллизовывается облик первой группы будущих гигантов металлургии и машиностроения.
Уже в конце 1926 года Главметалл утвердил список первоочередных объектов. В том списке металлургические комбинаты — Магнитогорский, Кузнецкий, Криворожский, Уральский завод тяжелого машиностроения, вагоностроительный завод в Нижнем Тагиле, Сталинградский тракторный, Ростовский завод сельскохозяйственного машиностроения.
Однако эти семь предприятий — так, как их проектировали в ту пору,— представляли собой, по сути дела, средние по размерам заводы. Гигантами они выглядели лишь на фоне наших старых предприятий и с зарубежными крупнейшими заводами в сравнение идти не могли.
В ходе разработки пятилетки, изучая последние достижения мировой техники, В. И. Межлаук много размышлял над вопросом об оптимальных размерах строящихся предприятий металлопромышленности и их территориальном размещении. И всем своим авто142


ритетом поддержал самые революционные, самые дерзновенные предложения. Валерий Иванович решительно высказался за концентрацию производства, и в частности за то, чтобы в конечном счете довести мощность Магнитки до 4 миллионов тонн чугуна в год. Чтобы по достоинству оценить смелость его позиции, вспомним, что тогда во всем мире только один завод (в городе Гери, США) достиг такой мощности и что столько же чугуна давала в год вся дореволюционная российская металлургия.
При энергичном участии Межлаука запланированная проектная мощность Магнитки увеличивается с 656 тысяч тонн до 2,5 миллиона тонн, с тем чтобы в дальнейшем она выросла до 4 миллионов тонн; Кузнецкого комбината — с 360 тысяч тонн до 1,2 миллиона тонн; Сталинградского тракторного — с 10 тысяч машин в год до 40 тысяч... После того как эти поправки были внесены, будущие предприятия действительно должны были вырасти в гигантов.
Изменения проектной мощности заводов рассматривал и утверждал президиум ВСНХ СССР, а по его представлению — ЦК партии и Совнарком СССР.
Предстояло окончательно решить, где сооружать новые заводы. Еще в 1925 году, когда Главметалл признал необходимым строить тракторный завод, семь городов (Таганрог, Ростов, Запорожье, Воронеж, Челябинск, Харьков, Сталинград) оспаривали честь стать родиной советского тракторостроения. Специальная комиссия, объехав все семь городов, высказалась за Сталинград.
Здесь же, рядом с будущим тракторным,— большой металлургический завод «Красный Октябрь». Он будет снабжать тракторный качественным металлом. Огромные водные ресурсы Волги открывают возможность для создания здесь в будущем большой гидроэлектростанции. Следовательно, тракторный получит дешевую электроэнергию. И город, и примыкающие сельские районы смогут предоставить кадры для строительства, а потом и завода.
Но вот вопрос о местоположении решен. Теперь на очереди выбор самой площадки будущего предприятия. Дело это весьма ответственное. И Валерий Иванович принимает самое активное участие в выборе 143


площадок для Сталинградского тракторного, Ростсельмаша, Горьковского автомобильного, Криворожского металлургического и других заводов.
В тот период огромные естественные богатства восточных районов мало использовались. В. И. Межлаук выступал активным сторонником широкого использования этих богатств. В частности, горячо ратовал за форсированное развитие черной металлургии в восточных районах. Еще в январе 1930 года он высказался за такое территориальное размещение нового строительства в черной металлургии, чтобы в перспективе восточные районы производили столько же металла, сколько и Юг. Это было для того времени очень смело. А между тем в последующие десятилетия именно так происходило развертывание металлургии. Действительно, если на рубеже первой пятилетки Восток выплавлял чугуна в 3 с лишним раза меньше, чем Украина, то в конце пятой пятилетки (в 1955 году) восточные районы произвели чугуна лишь на 10 процентов меньше, чем Украина. Последняя увеличила выплавку чугуна в 5 раз, а Восток — в 20 с лишним раз.
Строительные работы развертываются в 1928 году и, особенно, в 1929 году. В. И. Межлаук — уже заместитель председателя ВСНХ СССР — руководит укомплектованием штатов строек, помогает создать их подсобную базу, разместить заказы на оборудование будущих заводов внутри страны и за ее рубежами, привлечь иностранную техническую помощь.
Рождается первая пятилетка
Под знаком бурной дискуссии о темпах пятилетки протекли годы двадцать восьмой и двадцать девятый. В. И. Межлаук, будучи с июля
1928 года заместителем председателя ВСНХ СССР, активно участвует в руководстве всей промышленностью, хотя по:прежнему особое внимание уделяет металлопромышленности, в первую очередь металлургии.
Много сил, энергии, нервов отдано творческой работе по созданию пятилетки, защите плана индустриализации от атак правых уклонистов. На всех этапах борьбы за пятилетку Валерий Иванович был верным соратником В. В. Куйбышева в борьбе за генеральную линию партии.
144


Полемизируя с правыми, пытавшимися обкорнать вложения в тяжелую промышленность, противопоставить развитие сельского хозяйства развертыванию тяжелой индустрии, Межлаук убедительно доказывал ошибочность и вред их позиции. Только осуществив в больших масштабах промышленное строительство, мы уменьшим диспропорции, изживем недостаток в промтоварах и создадим необходимые предпосылки для быстрого и плавного роста всего народного хозяйства. Он гневно выступал против всяких попыток снизить темпы.
Иногда поднимается вопрос, говорил он в октябре 1928 года, выступая на собрании хозяйственников Бауманского района столицы, нельзя ли нам маленько ослабить темп... И отвечал:
— Конечно, гораздо проще, чем поднимать производительность труда на 15 процентов, поднять ее только на пару процентов, не лезть к крестьянству с новыми орудиями производства, а предоставить тихо и плавно происходить «нормальному» процессу вырастания капитализма из мелкого крестьянского хозяйства. Этот процесс может дать видимую передышку не очень надолго, но все же на какой-то срок... Эти тенденции, эти настроения, мнения, а иногда и убеждения подсказываются главным образом усталостью, отсутствием нужной энергии и твердой веры в то, что мы можем добиться и добьемся необходимых нам темпов. Эти настроения и заключают основу того, что можно назвать правой опасностью.
Интересна мысль В. И. Межлаука, что правый уклон на практике находит свое выражение и в производственном консерватизме. Бывает, что руководители предприятий и трестов уклоняются от установки наиболее совершенного оборудования, например, текстильные фабрики отказываются от автоматических станков. Такие же явления имели место в металлургии, в машиностроении. При этом обычно ссылаются на отсутствие подготовленных кадров. Иными словами, вместо того чтобы учить людей, готовить кадры, ограничиваются только констатацией факта. Вместо того чтобы расшить узкое место, по нему пытаются равняться. Это и есть правый уклон в технике.
В. И. Межлаук был верным соратником В. В. Куй10
А. Ф. Хавин
145


бышева в борьбе за ускоренный технический прогресс, за смелое внедрение принципиально нового в производственные процессы. Так было, например, когда речь шла об изменении процесса подготовки сырья, идущего в домны, или о замене в текстильной промышленности обычных веретен роликоподшипниковыми.
Огромную роль в технической революции была призвана сыграть наука.
Деятельностью научно-исследовательских институтов промышленности руководило научно-техническое управление ВСНХ. Валерий Иванович, ознакомившись с его работой, подверг ее резкой критике. Нет инициативности, изобретательности. Деятельность институтов оперативно не увязывается с работой промышленности. Нужно максимально приблизить институты к производству, чтобы они занимались и теоретическими исследованиями, и обобщением технического опыта.
Особенно важно это было в связи с подготовкой плана большого строительства.
— У нас,— констатирует В. И. Межлаук в сентябре 1929 года,— ускорение строительства пока достигается привлечением большого количества людей. Нужна широкая механизация работ. Лошадку и лопату грабаря — землекопа надо заменить экскаватором и автомашиной, а его самого превратить в механизатора. Пора строительным научно-исследовательским институтам прийти на помощь стройкам. Нашим ученым в области строительства следует спуститься с заоблачных высот на площадки, а творческую разработку теоретических проблем сочетать с внедрением в жизнь своих открытий.
В. И. Межлаук ратовал за напряженные и даже за сверхнапряженные темпы развития промышленности. При этом он, человек живого опыта, не отрывался от действительности, выступая против всяческих нереальных проектировок.
Хорошо зная советскую экономику, Валерий Иванович не пытался преуменьшать трудности, которые предстояло преодолеть. Наоборот, он говорил о них открыто и смело.
В октябре 1928 года Межлаук глубоко проанализировал серьезные диспропорции в народном хозяйстве: разрыв между размерами производства металла и по146


требностями в нем, острую нехватку квалифицированных сил, необходимых для освоения создаваемой новой технической базы.
Он не считал, что диспропорции могут быть устранены за один год.
— Нет,— говорил Валерий Иванович,— их окончательно не изжить и за пять лет. Выполнив пятилетку, мы не решим эти большие и трудные проблемы. Нам лишь удастся смягчить разрывы.
История показала, что эти прогнозы были правильными.
В. И. Межлаук не устает искать все новые резервы и ресурсы, с помощью которых можно добиться наиболее ускоренных темпов развития промышленности.
...Сентябрь 1928 года. Постоянное плановое совещание ВСНХ СССР обсуждает контрольные цифры пятилетки. В центре выступлений вопрос вопросов: где брать средства для нового строительства?
Большинство ораторов возлагают надежды на государственный бюджет, старательно обходя немаловажную деталь: откуда же будет черпать средства государство...
На трибуне В. И. Межлаук. Он направляет мысль присутствующих в иное русло, показывая, какие огромные резервы таятся в самой промышленности. Речь его изобилует примерами. Вот, скажем, на Урале, в Донбассе, в других районах действует множество карликовых электростанций и эта электроэнергия обходится дорого. По мере пуска строящихся районных электростанций мелкие энергетические установки будут закрываться. Нетрудно понять, что это позволит сберечь немалые средства. Кроме того, откроются новые возможности механизации производства и, следовательно, роста производительности труда. А разве исчерпаны ресурсы, которые даст подлинная рационализация производства, уплотнение и правильная организация труда, специализация производства? Но что скрывать, специализация встречает порой сопротивление со стороны директоров предприятий и поддерживающих их районных руководителей, исходящих из узко понятых местных интересов.
Мы тратим большие средства там, где без этого можно обойтись. Часто, например, требуют значитель147


ные вложения на сооружение новых вентиляционных установок, тогда как вполне можно ограничиться действующими, нужно лишь умело их обслуживать.
Валерий Иванович приводил и другие, не менее наглядные примеры, показывая, какие огромные резервы заключены и в ускорении оборачиваемости средств, вложенных в сырье, топливо, всевозможные материалы, и в быстрейшем освоении новой техники. И по мере того как он говорил, каждому непредубежденному слушателю становилось ясно: да, здесь кроются большие источники средств для индустриализации.
Разрабатывая план второго года пятилетки, президиум ВСНХ СССР исходил из максимально возможного снижения себестоимости, чтобы возможно меньше средств брать от государства на капитальное строительство. Проектировки ВСНХ рассматривались в Госплане, и там было предложено еще более повысить задание по снижению себестоимости.
Выступая на заседании президиума Госплана СССР, В. И. Межлаук категорически возражал против этого необоснованного, нереалистического предложения.
— По расчетам Боголепова !,— говорил Межлаук,— выходит так: вы (промышленность) напрягли до пределов все ресурсы, напрягитесь же еще раз, и вы еще что-нибудь изыщите. Но никаких источников для дополнительной мобилизации ресурсов ни товарищ Боголепов, ни кто-либо другой не могут назвать.
Да, план должен быть максимальным, напряженным, но всегда реальным, научно обоснованным.
Нуждалась страна и в иностранной валюте для закупки за границей оборудования. Значит, надо форсировать экспорт. Непосредственно этим занимался В. И. Межлаук. Он ознакомил президиум ВСНХ СССР со своими предложениями на заседании в августе 1928 года.
Планируя экспорт, нельзя ограничиться только традиционными экспортными отраслями (лес, нефть, например). Стоит подумать о завоевании иностранных
1 М. И. Боголепов в то время был членом президиума Госплана СССР, ведал планированием финансов народного хозяйства.
148


рынков для второстепенных статей экспорта. Здесь у нас уже есть определенные успехи: так, некоторые виды продукции горной промышленности, наши спички успешно завоевывают внешние рынки. И они всегда найдут себе покупателя. Эти отрасли надо развертывать, необходимо укрепить аппарат «Промэкспорта».
Предложения Межлаука были приняты.
Разговор в редакции
В конце 1929 года под влиянием показателей пятилетки, основанных на смелых, но реальных и выверенных
расчетах, всплыли некоторые прожекты, продиктованные чистейшей фантазией. Наша газета не сразу разобралась в этом. Мы без всяких оговорок публиковали сообщения о новых заводах, которые якобы будут строиться, о мощностях, которые якобы, запроектированы... Так, однажды в газете появилась телеграмма из Таганрога, оповещавшая, что близ этого города намечено сооружение завода-гиганта, с огромными домнами, мартеновскими и прокатными цехами. Автор сенсации ссылался на некую комиссию Гип- ромеза. То и дело публиковались сообщения о новом и новом увеличении проектной мощности Магнитки, Уралмаша, Сталинградского тракторного.
И вот позвонил Валерий Иванович:
— Прошу срочно собрать весь редакционный коллектив, Надо серьезно поговорить.
Валерий Иванович был близким и деятельным другом редакции. Мы часто обращались к нему за советом, и всегда этот совет получали. Межлаук, всегда интересный и живой собеседник, на этот раз был хмур и серьезен. Он говорил о том, что в пятилетке большевистский размах сочетается с точным расчетом, дерзновенные замыслы — с революционным и в то же время трезвым реализмом. Пятилетний план стал законом. И теперь наша газета с такой же страстью, с какой она сражалась с оппортунистами, должна бороться за претворение пятилетки в жизнь. А что происходит в действительности?
— А на деле вы открыли все двери оторванным от жизни маниловым.
Он пояснил:
— Ну, как же иначе истолковать многочисленные сообщения о всех этих новых заводах, которые 149


будто бы предполагается строить? Это не борьба за пятилетку, это подрыв веры в нее!
Кто-то из нас бросил реплику:
— Материалы эти газета получила от ТАСС. Там и ссылки соответствующие сделаны.
— Этакие кивки на дядю,— не замедлил с ответом Валерий Иванович,— уж совсем недостойны нашей боевой газеты. Подумайте сами! Кто же, как не орган ВСНХ СССР, должен стоять на страже плановой дисциплины, защищать ее от любых посягательств?
И продолжал уже более спокойно:
— Огромны потребности страны. Понятны, более того, закономерны стремления не только каждой союзной республики, но даже небольших автономных республик и областей развивать свои производительные силы. Однако, если идти на поводу у республик и областей, мы ничего не достигнем. Наш святой долг — сосредоточить все силы на осуществлении того, что записано в пятилетке. Нельзя поддаваться местническим тенденциям, даже если они выражены в постановлении, скажем, столь авторитетной инстанции, как Совнарком РСФСР. Точно так же и президиум ВСНХ СССР не вправе вносить изменения в пятилетку.
Заметив наше удивление, Валерий Иванович еще раз повторил:
— Да, и ВСНХ СССР, и даже Госплан СССР могут лишь просить ЦК партии и Совнарком СССР внести поправки в пятилетку. Ни одной запятой в пятилетием плане нельзя изменить без специального решения высших органов страны.
То был памятный вечер, ставший своеобразным рубежом во всей работе газеты. Установки В. И. Межлаука мы приняли к руководству.
В 1930 году строительные работы развернулись по всей стране. Строительство — новый трудовой фронт. Творческая мысль инженеров и ра¬
бочих направлена на то, чтобы ускорить дело, сократить строительный цикл — время от закладки первых кирпичей до ввода в строй нового предприятия. А для этого прежде всего требовалось перейти к круглогодовой работе, отказаться от сезонности. Задача непростая.
Строить быстрее, дешевле!'
150


И в конце сентября 1930 года в небольшом зале Совета промышленности и транспорта на Мясницкой (ныне Кировской) улице собрались руководители 25 крупнейших строек страны. Совещание созвала редакция газеты «За индустриализацию» по инициативе самих строек. Руководил им В. И. Межлаук.
Обстановка строго деловая. Мы видим здесь начальника Днепростроя А. В. Винтера, управляющего Нижегородским автостроем М. М. Царевского, управляющего Соликамским калийным трестом В. Е. Ци- фриновича, начальника Уралмашстроя А. П. Банникова и многих других известных хозяйственников. Рядом с В. И. Межлауком, занявшим председательское место, член президиума ВСНХ А. О. Золотарев.
Межлаук говорил о задачах, стоявших перед совещанием: обобщить накопленный опыт, наметить пути дальнейшего ускорения темпов работ, завоевать зиму.
ВСНХ решил сконцентрировать ресурсы на 60 важнейших ударных объектах. Сделать это, конечно, нелегко: сотни остальных строек будут на урезанном пайке, придется еще оперативнее планировать строительство, гибко маневрируя ресурсами.
ВСНХ, говорил он, должен подгонять отстающих и в то же время сдерживать тех, кто слишком забегает вперед.
Ранее считалось, что чем стройка (или завод) быстрее идет вперед, тем лучше. Упускалось из виду, что так нарушаются пропорции внутри отрасли, внутри всей промышленности.
Впервые во весь голос заговорили об этой проблеме.
— Да,— повторял Межлаук,— забегающих вперед у нас немало, притом нередко забегающих вперед только на словах, чтобы захватить побольше ресурсов. Заявит этакий ловкач, что в ближайшем квартале увеличит, дескать, объем работ на 80 процентов, а про себя думает: «Программа, вероятно, сорвется, зато ресурсы у меня останутся...»
И Межлаук резюмировал:
— ВСНХ борется и будет решительно бороться с такими антигосударственными методами.
В ходе совещания развернулась оживленная 151


дискуссия. Каждый стремился высказать то, что у него наболело.
Спор разгорелся, в частности, между А. В. Винтером и А. П. Банниковым, с одной стороны, и М. М. Ца- ревским, с другой. Речь шла о том, следует ли создавать на стройках разветвленную сеть подсобных предприятий.
Валерий Иванович отнюдь не делал вид, что ему все известно, что по всем вопросам у него есть твердая точка зрения. Нет! Для того и созвано совещание, чтобы, обобщив накопленный опыт, дать ответ на проблемы, до сих пор неясные. Он уточняет детали, подмечает новое, интересное, репликами поощряет говорить максимально откровенно, отметает малейшие попытки бахвалиться. И мы, участники совещания, явственно видели, как в ходе умело направляемых прений, постепенно рождались ответы на многие очень наболевшие вопросы. В заключительном слове Межлаук по вопросу о подсобных предприятиях строек присоединился к точке зрения Винтера и Банникова: да, надо широко развертывать строительство подсобных предприятий. Это мера временная, но необходимая, пока специализированная промышленность стройматериалов не развернется до размеров, обеспечивающих все стройки.
Совещание показало, подчеркивал Межлаук, что значительный выигрыш в сроках строительства может быть достигнут за счет максимального сокращения времени на пассивное ожидание проектов.
В ответ на реплики с мест, явно выражавшие удивление, Межлаук продолжал:
— Да, да, пора отрешиться от взгляда, будто нельзя начинать работы без окончательных проектов и даже без всех рабочих чертежей. Подготовительные работы необходимо развертывать, как только определено месторасположение цехов и на площадку поступил генеральный план.
Стремительные темпы американских строек, говорил Валерий Иванович,— заслуга не столько строителей, сколько.индустрии стройматериалов. Надо и нам создавать предприятия, поставляющие на площадку готовые элементы строительства: балки, рамы. Каждую стройку надо начинать с сооружения жилищ для 152


рабочих. Люди, приходящие на стройку, должны быть поставлены в благоприятные жилищно-бытовые условия. Он особо подчеркнул роль единоначалия на стройке. Все ресурсы надо подчинить только начальнику строительства. Система «феодальных княжеств», каковыми на площадке являются филиалы многочисленных строительных организаций (например, трестов Строймеханизация, Сантехстрой, Водоканалстрой и других), должна быть ликвидирована. Руководители филиалов должны быть подчинены начальнику строительства.
Эти положения были приняты совещанием, утверждены президиумом ВСНХ и легли в основу программы борьбы за прогресс строительной индустрии.
В ходе практической работы В. И. Межлаук добивался перевода строек и строительных трестов на хозрасчет.
Только хозрасчет, считал он, позволит без опоздания установить подлинную себестоимость строительных работ, тем самым своевременно выявить все недочеты, чтобы устранить их.
Перейдя в конце 1931 года на работу в Госплан СССР, Межлаук продолжает активно заниматься планированием строительства.
В марте 1932 года он, руководя заседанием президиума Госплана СССР, резко выступил против тенденции некоторых руководителей строек «не считать деньги». Валерий Иванович категорически возражал против однобокой оценки деятельности строек, исходя лишь из затраченных средств. Он привел пример: одна стройка освоила за месяц 1,6 миллиона рублей. Сумма большая. Но выработка на одного рабочего мала. Почему? Оказывается, не обеспечен тыл, материалов не хватает и рабочие часто простаивают. Межлаук требует неуклонно и безоговорочно выполнять указания партии о концентрации всех ресурсов на решающей группе строек, укреплять материально-техническую базу строительства.
В декабре 1935 года ЦК партии созвал в Кремле Всесоюзное совещание по вопросам строительства. В числе выступавших был В. И. Межлаук. К тому времени промышленное строительство добилось серьезных успехов. Но в речи Валерия Ивановича не было 153


опьянения победами. Тепло говоря о передовых стройках, он в то же время отмечал, что многие наши стройки запаздывают не только на месяцы, но и на годы. Затягивание работ влечет за собой омертвление вложений, удорожание стоимости нового предприятия, не говоря уже о том, что оно не дает стране необходимую ей продукцию. А удорожание нового предприятия нередко прикрывается пересмотренными сметами, утвержденными главками и наркоматами. Так, планируемая на 1936 год стоимость 500 строек выросла по сравнению с первоначальными сметами свыше чем на 5 миллиардов рублей! И этот перерасход маскируется новыми сметами. Это недопустимо! Это антигосударственно!
Вся деятельность В. И. Межлаука в области капитального строительства пронизана стремлением предельно ускорить темпы работ, удешевить их, чтобы вложения возможно скорее давали эффект.
В решениях XIV и XV съездов пар-
Полномочный тии дана конкретная программа рапосол советской промышленности
боты по использованию передового иностранного опыта.
В 1928 году, когда страна готовилась развернуть строительство в невиданных еще масштабах, вопрос о деловых связях с капиталистическими странами приобрел исключительное значение. Советское правительство решило послать за границу— в США и другие страны — авторитетную делегацию. Руководителем ее был назначен заместитель председателя ВСНХ СССР В. И. Межлаук.
Валерий Иванович тщательно готовился к поездке. Не раз беседовал с В. В. Куйбышевым, с заместителем наркома иностранных дел М. М. Литвиновым — разрабатывали тактику, которой делегации следовало придерживаться. Много дали Межлауку беседы с Л. К. Мартенсом и другими товарищами, хорошо знавшими обстановку в деловых и политических кругах США. Состав делегации комплектовался не только по признаку представительства отраслей и строек, для которых предстояло разместить заказы на оборудование или заключить договоры на техническую консультацию. В делегацию были включены и работники, хорошо знавшие американскую промышленность.
154


По пути в Америку делегация остановилась в Берлине, познакомилась с рядом городов Германии, побывала в Рурском бассейне.
Свои наблюдения Межлаук потом сопоставил с тем, что видел в США. Приведу лишь один пример. В Берлине ему показали трехэтажное здание, построенное за восемь месяцев. Немецкие специалисты считали, что добились рекордных темпов. Однако в США Валерий Иванович сфотографировал небоскреб высотой в 42 этажа, сооруженный за шесть месяцев. Валерий Иванович глубоко вникает в причины такого разрыва. В Германии, хотя и широко применяли механизмы, строительство велось все же старыми методами. По- прежнему здания выкладывали из кирпича и цемента, не знали заводского производства готовых деталей и узлов дома. А строительные механизмы не отличались большой мощностью. В Соединенных Штатах, наоборот, развернуто массовое заводское производство отдельных элементов здания, на строительной площадке детали и узлы лишь монтировались.
Межлаук и члены делегации побывали в крупнейших центрах американской промышленности — Нью- Йорке, Детройте, Питтсбурге, Чикаго. Он вел переговоры с Генри Фордом, Крейслером, Рокфеллером, руководителями концерна «Дюпон де Немур», треста «Дженераль моторе корпорейшн»...
В США в это время бушевал кризис. Миллионы людей — не только рядовые труженики, но порой и крупные специалисты — искали работу. Продукция многих фирм не находила сбыта. В этих условиях к советской делегации, намеревавшейся разместить заказы на оборудование, пригласить к себе специалистов, был проявлен особый интерес.
Контракт, подписанный Межлауком с фирмой Форда на закупку в течение пяти лет автомашин на крупную сумму — 30 миллионов долларов, стал спасительной отдушиной для компании. И контракт был составлен на выгодных для обеих сторон условиях.
Фирма обязалась в течение пяти лет без специального вознаграждения оказывать техническую помощь Советскому Союзу, передавая ему безвозмездно свои патенты. Советская сторона была обязана лишь опла155


тить заработную плату и суточные специалистам, командированным фирмой.
За договором с Фордом последовали и договоры с другими крупнейшими концернами: «Дженерал моторе компани», «Радиокорпорейшн». Фирма «Вест-Вако» взялась оказать техническую помощь по налаживанию производства жидкого хлора, фирма «Соудверстен» — по проектированию обогатительной фабрики, «Огл- байнортой» — по сооружению и реконструкции железных рудников и т. д.
Миссия Межлаука дала блестящие результаты. Сказались они не только в объемистом портфеле заключенных обоюдовыгодных договоров и размещенных заказов, но и в установлении связей с деловыми кругами Америки.
Не менее успешной была и его вторая поездка в США, в январе 1931 года. Бурное развертывание строительства в СССР потребовало тогда новых крупных закупок оборудования и металла.
Валерий Иванович отмечал большое значение расширения и укрепления связей с США. Мы хотим двигаться возможно быстрее по всему фронту экономики. И поэтому ваш технический опыт будет нам полезен, говорил он на одном из собраний деловых кругов Нью-Йорка, организованном по случаю приезда советской делегации. Но ратуя за максимальное использование иностранной технической помощи, Межлаук предостерегал советских людей от слепого, механического освоения американского опыта.
Надо, говорил он, помнить, что капиталистическая техника отражает порой гримасы капиталистического мира. Вот, например, в США свертывается крупноблочное строительство — в условиях кризиса не торопятся строить. У нас же следует широко применять и железобетон, и крупные блоки.
Надо учитывать также, что американцы в своих проектах для СССР нередко стремятся предусмотреть чрезмерный запас прочности и заниженные скорости работы оборудования: они исходят из «неопытности» советских рабочих и инженеров. Вот почему при проектировании новых предприятий руководство обязательно должно быть в наших руках, выбор вариантов и окончательное решение всех вопросов должны быть 156


нашими, советскими. Разумное использование передового американского опыта, подчеркивал Межлаук, не должно приводить к раболепию перед иностранной техникой. Нельзя упускать из виду и того, что среди наших контрагентов могут оказаться недобросовестные фирмы.
Советы В. И. Межлаука полностью оправдались. В ряде отраслей индустрии техническая помощь американцев принесла пользу. Можно назвать, в частности, строительство и освоение Сталинградского и Харьковского тракторных заводов, Днепрострой. Советское правительство наградило орденами ряд американских специалистов. А вот, например, фирма «Мак-Ки», взявшая на себя проектирование Магнитогорского комбината, не справилась со своими обязательствами, и в январе 1932 года договор с ней пришлось расторгнуть.
В ноябре 1931 года, после семи лет
На плановом работы в ВСНХ СССР, В. И. Межфронте лаук по решению ЦК партии перешел в Госплан СССР. Он назначен первым заместителем председателя — В. В. Куйбышева. В апреле 1934 года В. И. Межлаук назначается председателем Госплана СССР и заместителем председателя Совета Народных Комиссаров и Совета Труда и Обороны СССР.
Накопляя опыт, совершенствуя методологию, Госплан в своей работе стремится к оперативности — не только фиксировать допущенные ошибки, но предупреждать их, изучать народнохозяйственные процессы и влиять на них по ходу дела.
Этот новый стиль в немалой мере объясняется приходом в Госплан большой группы работников, ранее связанных с отраслями народного хозяйства. Этих работников привлекли В. В. Куйбышев и В. И. Межлаук.
Создается специальный сектор контроля за выполнением народнохозяйственных планов. Его задача — следить за ходом работ по всему фронту народного хозяйства и вовремя сигнализировать о намечающихся процессах.
Уже 26* февраля 1932 года президиум Госплана СССР под председательством В. И. Межлаука обсуждал доклад о выполнении народнохозяйственного 157


плана в январе и первой декаде февраля 1932 года. Итак, в начале года, по горячим следам, высший плановый орган страны обсуждал ход работы народного хозяйства в целом. За две недели надо было собрать основные показатели по всем отраслям экономики, из всех важнейших экономических районов; не только собрать— обобщить их.
Конечно, проще всего было получить от наркоматов ведомственные отчеты и объединить их. Иными словами, выполнить обязанности некоего сцепщика вагонов.
Валерий Иванович предвидел эту опасность и в самом начале предупредил ее, категорически отметая попытки идти по пути наименьшего сопротивления.
— Мы,— подчеркивал он,— не можем строить нашу работу, лишь сводя отдельные ведомственные отчеты. Наша основная и важнейшая задача — сопоставлять, перекрещивать выводы ведомств. И оценивать мы должны прежде всего ход выполнения народнохозяйственного плана в целом, исходя из связей и взаимозависимости отдельных отраслей.
Иными словами, сопоставляя данные ведомств, подвергая их глубокому анализу, очищая от всех наслоений — продуктов узковедомственного подхода, Госплан должен выявлять действительное положёние и на ходу вносить поправки в топливный, металлический, сырьевой, хлебный баланс. Он должен оперативно помогать нуждающимся в этом отраслям и предприятиям, республикам и областям, беря ресурсы там, где они в избытке, где в данный момент можно без них обойтись.
Такой метод работы, почерпнутый из опыта работы ВСНХ, знаменовал собой новый этап в истории Госплана.
Составлялись планы — на пять лет, на год, на кварталы; систематически осуществлялась проверка их выполнения. Одновременно Госплан разрабатывал проблемы, касающиеся отдельных районов, городов и даже предприятий. Так, в октябре 1933 года был составлен план развертывания водного и шахтного строительства в Караганде и перевода части металлургии Урала на карагандинский уголь.
158


План этот родился в результате глубокого изучения состояния геологопоисковых работ, шахтного строительства, баланса углей металлургии Востока, провозоспособности соответствующих железных дорог. В разработке плана активно участвовали кроме плановиков геологи, угольщики, металлурги.
Деятельность Межлаука разностороння. В самом деле, достаточно лишь назвать проблемы, к которым он имел касательство: цены на разные виды проката и курортное строительство на Дальнем Востоке, указания НКПС и Наркомлесу о методах составления плана с учетом специфики этих отраслей и вопросы организации проектирования и подготовки к строительству Волго-Донского канала, проблема реконструкции Большой Волги и развертывание производства предметов широкого потребления...
В Центральном государственном архиве народного хозяйства хранится ряд писем В. И. Межлаука, адресованных непосредственно председателю Совнаркома СССР. В одном из документов Валерий Иванович высказал свое несогласие с предложением уменьшить завоз рельсов на Дальний Восток. В другом письме горячо поддержал предложение — соорудить в Магнитогорске пищевой комбинат. В третьем письме предложил выделить дополнительные средства на научно-исследовательские и проектно-изыскательские работы в области энергетики... Десятки таких вопросов оперативно разбирались им в ходе госплановской работы.
Важнейшие вопросы народного хозяйства до рассмотрения их правительством обсуждались Госпланом, дававшим свое заключение. Теперь он полностью оправдывал свое официальное название—Государственная плановая комиссия при Совнаркоме СССР. Тысячи нитей шли от Госплана СССР не только к наркоматам и плановым органам, но и к стройкам, заводам, совхозам, колхозам.
Особое внимание Валерий Иванович уделял разработке материальных балансов. Именно в правильном их составлении он видел залог реальности народнохозяйственных планов. И еще. Межлаук был ярым врагом схематизма, упрощенчества в разработке планов, подмены творческого планирования голой статистической эквилибристикой.
159


В содружестве с В. В. Куйбышевым Межлаук руководил всем процессом создания второй пятилетки, начиная от первых методологических указаний для отраслевых наркоматов и местных плановых органов и кончая редактированием второго пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР (опубликованного в двух томах в 1934 году).
С 1 февраля 1936 года В. И. Межлаук руководил разработкой третьего пятилетнего плана. План третьей пятилетки требует, подчеркивал он, чтобы мы научно подковали и обосновали его со всех сторон, лучше, чем когда бы то ни было раньше.
В основу всей работы по созданию новой пятилетки был положен принцип взаимодействия теоретической науки в лице Академии наук СССР и ее институтов с данными практики в лице наркоматов, широкого учета опыта масс.
Валерий Иванович много работал над теоретическими проблемами планирования. После пяти лет деятельности в Госплане он в феврале 1936 года в докладе на торжественном заседании, посвященном 15-летию Госплана, подвел ряд итогов практики планирования.
Партийность планирования как могучий рычаг в борьбе за цели и задачи, выдвигаемые партией,— таков основной стержень теоретических положений, сформулированных В. И. Межлауком, положений, которые он последовательно проводил в практической работе.
— Наш план, большевистский план, должен быть планом построения социализма, планом, который претворяет в жизнь генеральную линию партии на каждом данном этапе, будет ли это план пятилетний, или годовой, или квартальный. Он должен конкретно, точно решать те задачи, которые партия ставит перед собой на данном отрезке.
Перспективное планирование должно быть тесно увязано с конкретными планами, перспективные хозяйственные цели с конкретными хозяйственными задачами данного года,квартала, месяца.
План необходимо строить так, подчеркивал руководитель Госплана, чтобы он ставил перед каждым трудящимся в нашей стране задачи, выполнение которых 160


означает улучшение материального положения его, всех трудящихся.
Да, каждый советский гражданин должен конкретно знать, что осуществление плана не только увеличит экономическую и оборонную мощь страны, но и повысит его жизненный уровень. Это явится немалым стимулом для повышения активности миллионов людей в борьбе за план. Итак, в планах должен найти полное отражение фактор личной заинтересованности.
План должен быть обязательно научным, он должен строиться весь, целиком, в каждой своей детали на основе современной науки.
Научность советских планов обеспечивается тем, что к построению их привлечены наиболее современные, наиболее передовые мировые достижения в области техники.
Составление третьей пятилетки Межлауку пришлось прервать: в начале 1937 года он был назначен наркомом тяжелой промышленности СССР.
Через две недели после своего при- Нарком хода в Наркомат тяжелой промыш- промышленности ценности В. И. Межлаук впервые созывает его коллегию. Большой зал заседаний заполнили помимо членов коллегии ведущие работники аппарата, руководители главков, предприятий.
Много лет прошло с того зимнего дня 1937 года, и все же рельефно живет воспоминание о нем.
Открывая заседание, Валерий Иванович предложил почтить вставанием память Серго Орджоникидзе. Потом произнес короткую проникновенную речь. Он говорил тихо, с трудом преодолевая волнение. Каждый из присутствовавших понимал: тяжелая, очень тяжелая ноша легла на плечи нового наркома. Велики были требования к преемнику такого деятеля ленинского типа, каким был Орджоникидзе.
И новый нарком развил кипучую деятельность. Первым долгом он занялся вопросами организации заработной платы.
На торфопредприятии «Чистый мох» администрация систематически задерживала выплату заработной платы рабочим и служащим, хотя в банке на его текущем счету были необходимые для этого средства.
11
А. Ф. Хавин
161


Главторф, зная об этом, не принял необходимых мер, чтобы исправить положение. По приказу народного комиссара директора и главного бухгалтера предприятия сняли с работы и отдали под суд. Начальнику Главторфа был объявлен строгий выговор. Ему было предложено немедленно расплатиться с рабочими и лично следить за тем, чтобы впредь задержки выплаты заработной платы не допускались.
Так, на примере одного предприятия был дан урок всей промышленности. В тот же день, 23 марта 1937 года, нарком в особом приказе подчеркнул недопустимость каких бы то ни было, хоть и незначительных, задержек в выплате заработной платы. Начальникам главков, управляющим трестов было предложено тщательно наблюдать за своевременной и полной выплатой заработка рабочим.
Исследуя причины отставания Донбасса, нарком установил, что у командного состава шахт неправильно построена заработная плата. Это вызывало текучесть инженерного персонала. Так же обстояло дело с некоторыми категориями рабочих. Наркомтяжпром добился повышения на 30 процентов заработной платы начальников и главных инженеров шахт, на 25 процентов— начальников участков и врубмашинистов, забойщиков и крепильщиков. В Донбасс были направлены окончившие институты и техникумы 200 молодых инженеров и 300 техников. Отпускались дополнительные средства на строительство жилищ для горняков.
Опять ощущался дефицит металла. И Межлаук вынужден лично следить за его распределением между отдельными отраслями народного хозяйства. Он приказал полностью отгрузить в сроки, им установленные, металл, трубы, бандажи заводам транспортного машиностроения. «Изменение указанных в ведомости количеств по отдельным металлургическим заводам может быть произведено только с моего согласия»,— подчеркивал народный комиссар. В тот же день (10 апреля 1937 года) подписан приказ, в котором дан точный график поставок металла и оборудования Наркомату путей сообщения. На приказе пометка В. И. Межлаука: «Экстренно!»
В первую очередь заказы транспорта, а уже потом потребности самой тяжелой промышленности. В этом 162


сказывался глубоко государственный, подлинно партийный подход к делу Межлаука, его нетерпимость к ведомственности, к местничеству.
Много внимания требовало капитальное строительство. Нарком не только добивался пуска новых предприятий в срок, его особенно интересовали качественные показатели — стоимость строительства. По его предложению специальные авторитетные комиссии пересмотрели сметы ряда новостроек и пришли к выводу, сметы завышены, так как в проектах допущены излишества. В. И. Межлаук решительно вычеркнул все излишние расходы и таким путем снизил сметную стоимость строек, повысил эффективность капитальных вложений.
Изо дня в день, из недели в неделю нарком тяжелой промышленности оперативно руководил борьбой за развитие черной и цветной металлургии, за уголь и нефть, за электроэнергию и химикаты, за машины. Круглосуточно шел к нему поток оперативных сводок и телеграмм. То и дело загораются лампочки на щитке телефонных аппаратов. И чаще всего вспыхивает огонек «красной вертушки» — телефона, непосредственно связывающего наркомат с крупнейшими предприятиями.
Но и в горячке повседневной работы, за тысячью оперативных, неотложных дел не забыта генеральная линия наступления. По раз навсегда установленному порядку твердо забронированы часы, отведенные для работы над большими, перспективными проблемами промышленности. После заседаний и телефонных переговоров, после того как выкроена легированная сталь для Уралмаша, «подогнаны» эшелоны марганцевой руды в Запорожье, установлена причина аварии на Челябинской электростанции,— после всей этой сутолоки наркоматских будней особенно хорошо думалось над проблемами третьей пятилетки. В эти часы Межлаук разрабатывал техническую политику наркомата, был занят вопросами комплексной механизации, дальнейших территориальных сдвигов промышленности.
22 августа 1937 года из Наркомтяжпрома был выделен Наркомат машиностроения, и возглавить его было поручено Межлауку.
163


А вскоре последовала новая перестановка: наркомом машиностроения в сентябре 1937 года был назначен А. Д. Брускин, а В. И. Межлаук — председателем Госплана СССР и заместителем председателя Совнаркома СССР.
Валерию Ивановичу Межлауку Государственный были свойственны чрезвычайная ученый,Человек скромность и простота в обращении, доступность. Куда бы ни посылала его партия (Красная Армия, транспорт, промышленность, руководство развитием всего народного хозяйства), всюду он сохранял эти черты. Он не переставал учиться — учиться у рядовых тружеников, у специалистов, у крупнейших ученых страны.
Верный ленинским заветам, Межлаук сурово реагировал на всякую попытку уйти от самокритики, на малейшую тенденцию приукрасить действительное положение.
В 1925 году правление Главметалла слушало доклад о результатах обследования треста Югосталь, объединявшего всю южную металлургию. Резюмируя прения, в ходе которых выявились серьезные недостатки в работе южной металлургии, Межлаук решительно заявил представителю Югостали:
— Вы утверждаете, что у вас все хорошо. Я должен предупредить, что такую точку зрения мы будем каленым железом вытравлять...
В другой раз Валерий Иванович говорил:
— Если Главметалл позволил бы торжествовать политике казенного оптимизма, то это привело бы металлопромышленность к гибели...
Чрезвычайно характерна для его отношения к делу надпись, которую я обнаружил в архиве на черновике письма, подготовленного в аппарате Главметалла для посылки председателю ВСНХ. Надпись, сделанная рукой В. И. Межлаука гласит: «Нужно устранить элементы чрезмерного оптимизма в оценке нашей работы».
Он считал критику и самокритику обязательным условием движения вперед. В то же время, как и учила партия, требовал критики правдивой, обоснованной, аргументированной. Хорошо запомнился мне доклад В. И. Межлаука в День печати (5 мая 1928 года) на 164


собрании актива читателей «Торгово-промышленной газеты».
В области хозяйственной работы, говорил он, самокритика особенно необходима. И наша газета творит большое и полезное дело, развертывая ее широко, невзирая на лица...
Тут Валерий Иванович сделал паузу и, повернувшись к столу, за которым сидело несколько работников редакции, добавил:
— Но самокритика полезна лишь тогда, когда она не односторонняя, если не только газета критикует хозяйственников, но если и хозяйственники на столбцах своей же газеты критикуют ее.
Эту свою мысль Валерий Иванович развил так:
— Хозяйственник должен иметь возможность ответить не только когда он согласен с мнением газеты, признает обвинения в свой адрес, но и когда он не согласен с ней, если, конечно, свою точку зрения может подтвердить фактами. И, что особенно важно (об этом, к сожалению, наши товарищи журналисты нередко забывают!), критиковать надо тактично, не ударяя обухом по голове. А главное, критика должна быть до конца деловитой... Разберите совершенно конкретно те или иные наши (он так и сказал — наши) ошибки, обязательно покажите, как их надо исправить. Критика должна повлечь широкий обмен деловым (он сделал ударение на слове «деловым») опытом. Надо в максимально конкретной форме описывать достижения, чтобы их можно было осуществить на других предприятиях...
В ходе работы Межлаук стремился стать знатоком тех отраслей, которыми руководил,— транспорта, металлургии, машиностроения. Глубоко овладевал техникой. Но прежде всего и более всего был экономистом. Экономистом не только практиком, но и теоретиком, подлинным ученым. Его перу принадлежит ряд теоретических трудов в области промышленности и планирования. Большой интерес представляет доклад В. И. Межлаука на мировой экономической конференции, состоявшейся в мае — июне 1932 года в Лондоне, а также доклад на торжественном заседании, посвященном пятнадцатилетию организации Государственной Плановой Комиссии 22 февраля 165


1936 года. Им написана работа «О планировании» (была опубликована посмертно). Он принимал активное участие в работе Плановой академии, читал курс лекций «План и планирование» в Высшей школе парторганизаторов при ЦК ВКП(б). К сожалению, труды В. И. Межлаука до сих пор не собраны, их не знают широкие круги наших плановиков и экономистов. А между тем многие статьи и речи Валерия Ивановича сохранили свое значение, не говоря уже о том интересе, который они представляют для истории советской промышленности, советского планирования, для истории советской экономической мысли.
Вся жизнь Межлаука была отдана одной всепоглощающей страсти — работе. При этом Валерий Иванович не был человеком односторонним. Интересы его были широки и разнообразны.
Он ценил шутку и сам любил пошутить. В самом серьезном, ответственном докладе у Межлаука важные цифры, глубокие мысли соседствовали со вскользь брошенным шутливым замечанием.
Он метко рисовал карикатуры, шаржи и, бывало, часто в ходе затянувшегося заседания брался за карандаш.
В архиве среди протоколов заседаний президиума ВСНХ СССР я нашел карандашную записку. Воспроизвожу ее.
«Давайте подпишем петицию «Бунт» об окончании заседания. Когда будут все подписи членов президиума, вручим ему». Под текстом подписи членов президиума ВСНХ СССР — С. Лобова, А. Постникова, А. Долгова, В. Манцева, В. Межлаука.
Что же это за «петиция» со столь странным названием «Бунт»? И кому предполагалось ее вручить?
Историю «петиции» поведала мне В. Н. Сидорова — Как-то,— улыбаясь, рассказала она,— когда заседание очень затянулось, Межлаук пустил эту записку вдоль стола. Все подписали эту «петицию», последним — сам Валерий Иванович. Потом он передал ее председателю — В. В. Куйбышеву.
1 Варвара Николаевна Сидорова — ныне персональный пенсионер, много лет работала в секретариате ВСНХ СССР, она присутствовала почти на всех заседаниях его президиума при Ф. Э. Дзержинском, В, В. Куйбышеве,.Г. К. Орджоникидзе.
166


Валериан Владимирович, пробежав записку, улыбнулся и отдал мне: «Приобщите ее к протоколу, пусть сохранится для истории».
И заседание продолжалось.
В. И. Межлаук очень любил книги, искусство, особенно музыку. Увлекался он и спортом.
Таким был Валерий Иванович в жизни. Человеком не только глубокого, живого ума, но и большого сердца, многообразных интересов.


ЗА УСКОРЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС
Надо научиться воспитывать людей, помогать им справиться со своими задачами. Опаснее всего подменить грамотное конкретное руководство голым администрированием.
М. Л. Рухимович
Октябрь 1931 года. Моисей Львович Рухимович, назначенный управляющим трестом Кузбассуголь, направляется в Новосибирск, к месту новой работы. Миновали хлопотливые предотъездные дни: сдача дел в Наркомате путей сообщения, беседы с Серго Орджоникидзе и в Главугле о Кузбассе, прощание с близкими, друзьями.
Посасывая свою неизменную трубку, Моисей Львович глядит в окно и ловит себя на том, что, по привычке, выработавшейся за время работы в НКПС, считает количество вагонов во встречных поездах, по часам сверяет с расписанием ход поезда и продолжительность стоянок, морщится, когда машинист круто тормозит или когда на станциях толпы людей атакуют вагоны...
Позади остались не только столица и кабинет наркома — позади большая часть жизни. Ведь ему пошел пятый десяток...
М. Л. Рухимович не был новичком в угольной промышленности. Еще в 1921 году партия послала его на советскую работу в Донбасс. Три года он председатель Донецкого, затем Бахмутского губисполкомов, следующие три года, до переезда в Москву,— управляющий трестами Донуголь и Химуголь.
В ту пору страна задыхалась от недостатка топлива. В годы гражданской войны половина горных выработок была либо завалена, либо затоплена. Надо 168


было восстановить шахты, откачать воду, а насосов, прозодежды, хлеба для шахтеров не хватало, да и немалая часть горняков разбрелась... Пятаков, возглавлявший в 1920—1922 годы Центральное правление каменноугольной промышленности Донбасса, явно злоупотреблял методами голого администрирования, «назначенства». Это вызывало острое недовольство шахтеров. Рухимовичу, как руководителю Донецкого губисполкома, часто приходилось призывать Пятакова к порядку.
Шли месяцы напряженного труда. Оживали шахты, большие и малые. В 1921 году добыча минерального топлива в Донбассе выросла на 58 миллионов пудов по сравнению с 1920 годом. Конечно, бассейну еще очень далеко до уровня 1913 года, но и это уже был серьезный шаг вперед. Развитию угольной промышленности огромное внимание уделял В. И. Лепин. Он интересовался не только деятельностью Центрального правления каменноугольной промышленности, объединявшего крупные шахты, но и комиссии по использованию мелких копей, руководимой Губэкосо1 и его председателем Рухимовичем. Навсегда запомнились Моисею Львовичу два ленинских письма. Дело было так. В записке, посланной В. И. Ленину в октябре 1921 года, Рухимович суммировал первые итоги работы по возрождению угольной промышленности Донбасса. Он доказывал, что ряд крупных шахт необходимо поставить на ремонт, а их задание по добыче угля возложить на средние и мелкие шахты, сдаваемые в аренду через Губэкосо.
Ознакомившись с докладом, Ленин сурово раскритиковал его как недоработанный и неясный. В ответном письме Владимир Ильич конкретно и четко указывал, как надо было построить доклад, какие таблицы следовало в нем дать, как формулировать основные выводы. «И я и всякий, читающий доклад, должен дорабатывать его за Вас.
1 Губернское экономическое совещание (Губэкосо) существовало на правах комиссии губисполкома. На Губэкосо было возложено согласование деятельности местных органов экономических наркоматов (ВСНХ, Наркомзема, Наркомпрода, Нарком- труда, Наркомфина).
169


Так проваливают даже правое дело!» Моисей Львович, тяжело переживая справедливый разнос, пал духом. У него опустились руки. Ленин, узнав, что Рухимович очень обижен, на следующий день писал в новом письме: «Напрасно. Ни тени умысла обидеть не было.
Я ругался, ибо взял Ваши идеи всерьез».
Оказывается, Владимир Ильич уже лично звонил кому следует и потребовал созвать специальную комиссию для решения вопросов, поставленных председателем Губэкосо. «Надо уметь бороться,— писал далее Владимир Ильич,— а не скромничать чересчур, как Вы».
И потом счел нужным успокоить своего корреспондента:
«Письмо мое к Вам я никому не показал.
Приготовьтесь получше к комиссии и, если Вас провалят, подайте мне точное и ясное «особое мнение»» 1.
На всю жизнь запомнил Рухимович ленинский наказ: «Надо уметь бороться», И не только запомнил, но и принял к руководству. А в декабре 1921 года В. И. Ленин с трибуны IX Всероссийского съезда Советов отметил чрезвычайную преданность и успехи в работе М. Л. Рухимовича. Ему «в первый раз удалось поставить мелкую промышленность так, что она кое- что дала» 1 2.
Возрождалось, набирало силы народное хозяйство Советской страны. Росла добыча топлива. Настало время, когда уголь перестал быть дефицитным в стране. Более того, в 1924 году топливная промышленность была охвачена кризисом сбыта. Возле шахт росли горы непроданного угля. Вместе с председателем ВСНХ СССР Ф. Э. Дзержинским и председателем Госплана СССР Г. М. Кржижановским М. Л. Рухимо- вичу пришлось немало потрудиться, чтобы при энергичной помощи партийных и советских организаций сперва ослабить, а потом и ликвидировать кризис. На каменный уголь был переведен транспорт; значитель1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 53, стр. 256—258.
2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 44, стр. 319.
170


ная часть металлургии Урала заменила древесный уголь минеральным.
Годы работы в Донбассе дали Моисею Львовичу многосторонний хозяйственный опыт.
В 1925 году М. Л. Рухимович возглавлял ВСНХ УССР, совмещая эту работу с обязанностями председателя правления треста Донуголь.
В 1926 году М. Л. Рухимович был
На подступах назначен заместителем председа- к пятилетке теля вснх ссср в в Куйбыщева
Вскоре актив промышленности смог высоко оценить нового заместителя председателя. По стилю работы он очень подошел к дружному, спаянному коллективу, составлявшему тогда президиум ВСНХ СССР. Спокойный, немногословный, он отличался вдумчивостью и деловитостью.
В. В. Куйбышев очень считался с его мнением, как, впрочем, и с мнением всех своих заместителей. В 1927 году президиум ВСНХ обсуждал вопрос о создании в центральном аппарате ВСНХ единого энергетического управления, которое ведало бы и производством электроэнергии, и всей топливной промышленностью. Валериан Владимирович был согласен с этим предложением. М. Л. Рухимович и И. В. Косиор возражали против передачи новому главку топливной промышленности. Они убедительно доказывали, что это нерационально.
По предложению Куйбышева решение не было принято, а вопрос вынесен для дискуссии на страницы печати. В результате председатель ВСНХ согласился с точкой зрения своих заместителей.
В ту пору важнейшее место в деятельности президиума ВСНХ СССР занимало составление первой пятилетки промышленности Ч М. Л. Рухимович сразу включается в эту работу, энергично борясь за внедрение самой передовой техники.
Рассматривая проекты новых предприятий, анализируя предусмотренный ими уровень производительности труда, оборудования, вникая в запланированную 1 План пятилетки промышленности, детально разработанный ВСНХ СССР, его президиум представил в Госплан СССР. Здесь он был просмотрен и, после ряда корректив, увязан с планами развития всего народного хозяйства СССРЯ
171


технологию, он обязательно сравнивал наши наметки с тем, что достигнуто на лучших зарубежных предприятиях. И если оказывалось, что авторы проекта незнакомы с тем, чего добились за рубежом, если выяснялось, что предприятие запроектировано с отставанием от лучших заграничных образцов, Рухимо- вич укоризненно качал головой:
— Нет, товарищи, рука не подымается утвердить ваш проект...
Подготовка к строительству шла уже широким фронтом, когда М. Л. Рухимович забил тревогу: он доказывал, опираясь на факты, что проекты ряда новых предприятий, если их реализовать, закрепят наше отставание от передовой зарубежной техники.
Так, писал он, на новых металлургических заводах проектируется сооружать домны производительностью 500—600 тонн чугуна в сутки, а в США уже действуют домны, выплавляющие тысячу тонн металла. У нас проектируются новые мартеновские печи, рассчитанные на выплавку ежесуточно 100 тонн стали, а за рубежом уже находятся в строю мартены, дающие 350 тонн металла в сутки
— Отчего так происходит? — поставил вопрос Рухимович.
И ответил:
— В 1920 году Владимир Ильич писал, что у нас не хватает спецов с размахом, или «с загадом»1 2, т. е. заглядывающих в завтрашний день техники. Многие наши специалисты ограничиваются освоением техники, являющейся передовой сегодня, но они не исследуют глубоко тенденций современной науки, не пытаются предусмотреть линию ее дальнейшего прогресса. И может оказаться, что, когда предприятие, построенное на данных науки, являющихся сегодня передовыми, будет введено в эксплуатацию, оно уже будет воплощать технику вчерашнего дня. Больше того, подчас в проектах предусматриваются методы, уже ныне отставшие от зарубежных.
1 Эти проекты были отвергнуты. Несмотря на сопротивление некоторых авторитетов, решено было в СССР строить агрегаты, не уступавшие по мощности американским.
2 См. В. И. Ленин. Поли, собр. соч., т. 40, стр. 62.
172


Рухимович предупреждал, что на пути индустриализации страны стоят не одни лишь финансовые затруднения. Более того, еще серьезнее будут трудности овладения новейшей техникой. А между тем индустриализация СССР должна строиться целиком на базе самых новейших, самых совершенных методов.
— Главки,— требовал он,— обязаны коренным образом перестроить свою работу, превратиться в подлинные технические штабы своей отрасли. Руководство технической политикой, борьба за внедрение новейшей техники — вот что должно явиться главным содержанием их работы.
В своем докладе на пленуме ВСНХ в марте 1928 года М. Л. Рухимович горячо защищал линию партии на широкое использование иностранного опыта. К этому вопросу он возвращается в октябре 1929 года.
Наша промышленность еще плохо использует иностранный опыт, знания иностранных специалистов. Со- ветские инженеры подчас не желают учиться у иностранцев... Критикуя подобное зазнайство, он в то же время подчеркивал, что у иностранцев не следует учиться слепо. А это бывает. Нередко иностранные фирмы подсовывают нам устаревшие методы, конструкции. И мы их принимаем. Так, конструкция мотора, предоставленная нам германской фирмой АЭГ, уже устарела. Надо контролировать выполнение договоров с иностранными фирмами, воспринимать их опыт критически, с учетом требований, предъявляемых социалистическим обществом особенно к условиям труда и его охраны. И Рухимович сам внимательно следит за реализацией договоров об оказании технической помощи, заключенных с иностранными фирмами.
Проблема технического руководства, насыщения промышленности высококвалифицированными инженерными кадрами очень волновала Рухимовича. Трудности на путях освоения новой техники в немалой мере объяснялись тем, что многие ответственные производственные посты занимали практики. У них не хватало знаний, чтобы освоить новую технику. Вот почему надо было приложить все силы, чтобы форсировать подготовку инженеров.
173


Моисей Львович тщательно знакомится с постановкой технического образования. Он критикует втузы за то, что они готовят специалистов слишком широкого профиля, плохо связаны с производством. Советской промышленности, говорил он, нужны специалисты, в совершенстве знающие свое дело, не только теоретически, но и практически. Возражал он и против погони только за количеством школ фабрично-заводского ученичества. Главная задача — добиться максимального улучшения работы школ, обеспечить их высококвалифицированными кадрами педагогов и первоклассной техникой. Учиться необходимо было всем: от рабочего до инженера.
Руководитель ЦИТ1 А. К. Гастев выдвинул в 1928 году проект ускоренной подготовки квалифицированных рабочих, за три-четыре месяца. Этот проект ввиду острой нужды в кадрах встретили в кругах работников промышленности с большим сочувствием. М. Л. Рухимович сделал ряд критических замечаний.
— Нельзя,— доказывал он,— превращать советского рабочего в живую машину, наловчившуюся делать одну какую-либо операцию, и тем ограничить его квалификацию, его культуру. Это не наш путь формирования новых отрядов рабочего класса. В то же время надо изучить и широко внедрять то хорошее, что содержится в деятельности ЦИТ,— рационализацию трудовых процессов; надо помнить ленинские указания об использовании научных элементов тэйлоризма.
Да, стремительно растущей промышленности нужны были квалифицированные кадры. Речь шла не только о подготовке новых специалистов, но и о внимательном отношении к старым.
На рубеже первой пятилетки на некоторых предприятиях настороженно, а то и враждебно относились к технической интеллигенции. В профсоюзах подчас потакали этим отсталым настроениям. В результате инженеры и техники стремились уйти с производства в проектные организации, в тресты, в заводоуправления.
1 Центральный институт труда (ЦИТ) занимался исследованием, разработкой и практическим внедрением в промышленность прогрессивных методов организации труда и массовой подготовкой рабочих кадров.
174


Особенно нездоровые настроения проявлялись в Донбассе. Туда был командирован М. Л. Рухимович. Он выступал на рабочих собраниях, на пленумах окружных партийных комитетов и окружных советских органов со страстной критикой хвостистских тенденций.
— Вы,— говорил он хозяйственникам, партийным, профсоюзным работникам,— обязаны энергично защищать честных специалистов, непримиримо бороться против малейших проявлений махаевщины \ спецеед- ства. Этого требует партия, этому учил Ленин. Каждый специалист должен знать, что он находится под надежной защитой от наскоков, что его не дадут в обиду, если он будет честно работать для Советской власти.
В таком же духе Рухимович выступил с трибуны пленума ВЦСПС (март 1928 года).
— У нас,— говорил он,— зачастую критикуют не то, что следует, не тогда, когда нужно, и не того, кого нужно. И потому на производственные эксперименты, которые при удаче могут дать большой эффект, решаются люди лишь очень смелые.
Первые же успехи в овладении новой техникой породили кое у кого из работников промышленности самоуспокоенность и даже зазнайство.
Рухимович, часто выезжавший на предприятия, очень быстро подметил это явление. В Константиновке (Донбасс) был построен первый в СССР механизированный завод оконного стекла. Почти два года предприятие лихорадило. Но вот, после двух лет, в Константиновке наконец удалось наладить производство. Местные работники были опьянены этим успехом. Они доказывали, что перегонят, и даже перегнали уже, самые передовые зарубежные предприятия...
Моисей Львович, приехав на завод, не ограничился поверхностным знакомством с работой механизмов. Он проанализировал все показатели и сопоставил их с показателями зарубежных заводов. Вывод, к которому он пришел, подействовал на разгоряченные головы руководителей завода как холодный душ: оказалось, что себестоимость ящика оконного стекла в Константи1 Махаевщина — враждебное марксизму анархистское течение, сущность которого выражается в шельмовании интеллигенции, в разжигании антагонизма между нею и рабочим классом.
175


новке вдвое выше, чем, например, на однородном заводе в Бельгии.
Участвуя в обсуждении размеров капиталовложений в отдельные отрасли промышленности, М. Л. Рухимович всегда исходил как из действительных возможностей страны, так и из того, в состоянии ли данная отрасль, данное предприятие освоить намечаемые суммы.
На 1931 год Союзуголь, объединявший всю угольную промышленность страны, запроектировал гигантский для того времени объем капиталовложений. Моисей Львович категорически возражал против этих фантастических проектировок. Он убедительно показал их нереальность — и потому, что запрошенные ассигнования непосильны для страны, и потому, что угольная промышленность не в состоянии освоить их. Его позиция была реалистичной: объем капитального строительства должно планировать исходя из наших действительных возможностей.
Серьезно занимался М. Л. Рухимович и проблемой специализации производства. И в этом вопросе он занял четкую и до конца последовательную позицию.
Неправильно, доказывал он, сосредоточивать под одной крышей производства, разнородные в технологическом отношении. Следует максимально использовать все преимущества специализации производства, расщепления его, кооперирования. Неуклонно проводя это положение в жизнь, он отстаивал, например, создание на Московском электрозаводе цехов, специализированных на выпуске отдельных видов машин. Известно, что в дальнейшем Электрозавод развивался именно как комбинат специализированных предприятий (трансформаторного, прожекторного, лампового и других заводов).
Условия социалистической экономики открывают большие возможности для кооперирования, а тем самым и для специализации производств. Однако их не используют. Взять, например, машиностроение Ленинграда. На Путиловском заводе развитие тракторостроения тормозит нёдостаток литья. А рядом — на Невском машиностроительном заводе — великолепный литейный цех загружен лишь на 50 процентов. Но руководители Путиловского завода стремятся обяза176


тельно все делать у себя, даже если это требует новых больших капиталовложений.
А ведь оба эти завода, добавляет М. Л. Рухимович, входят в один трест. Где же техническая политика этого треста, обязанного драться за специализацию производства, за кооперирование?
Будучи верным соратником и сподвижником В. В. Куйбышева, М. Л. Рухимович по поручению президиума ВСНХ СССР выступает с разъяснением важнейших положений промышленной пятилетки перед очень ответственными и представительными собраниями и съездами. Так, в мае 1928 года он докладывал о промышленной пятилетке VIII съезду Ленинского комсомола.
Индустриализация страны, подчеркивал он, означает не только, как это думают некоторые товарищи, рост удельного веса продукции всей промышленности в народном хозяйстве, но и, в особенности, рост удельного веса в промышленности — тяжелой индустрии, в развитии которой залог экономической независимости и обороноспособности страны. Индустриализация означает также быстрый рост обобществленного, социалистического сектора во всей экономике СССР. Индустриализация требует дальнейшего развертывания культурной революции, так как без коренного повышения культурного уровня масс нельзя строить большую передовую индустрию.
...Июньской ночью 1930 года в кабинет заместителя председателя ВСНХ Рухимовича вошел В. В. Куйбышев.
— Принес тебе новость,— сказал Валериан Владимирович.— И после небольшой паузы продолжал: — Транспорт зашивается. Сам знаешь, ежедневно бомбардируют телеграммами: «Грузы не вывозят», «Не подают вагоны»... В ЦК партии мы долго размышляли и пришли к выводу: на транспорт надо перенести оперативные методы руководства, оправдавшие себя в промышленности. А для этого нужны люди. Вот и решили: ты возглавишь НКПС.
Он помолчал.
— Не скрою, я первый и назвал твое имя. Нелегко будет нам без тебя, и всех больше мне... Но совесть коммуниста подсказывает, что там ты еще нужнее...
12
А. Ф. Хавин
177


12 июня 1930 года было опубликовано постановление президиума ЦИК СССР: «Товарища Моисея «Львовича Рухимовича назначить народным комиссаром путей сообщения СССР, освободив его от обязанностей заместителя председателя ВСНХ СССР».
Меньше 16 месяцев пробыл он на этом посту. И вот теперь новое назначение — Кузбасс, волей партии призванный стать вторым Донбассом.
Глубокой осенью 1931 года новый
СТБольшогоВ° управляющий Кузбассугля обосно-
Кузбасса вался в Новосибирске. Моисей Льво¬
вич с головой окунулся в местную общественную жизнь, стал изучать проблемы Сибири, и прежде всего развития Кузбасса. О богатстве его угольных пластов, о несравненных качествах кузнецкого угля Рухимович уже много слышал и читал. Он глубоко верил в великое будущее этого бассейна.
Теперь началось личное знакомство со вторым Донбассом. Какой, однако, разительный контраст с донецкой кочегаркой!
Там, на юге, шахта и поселок при ней выглядят обычно островком в степном океане; здесь суровая, труднопроходимая тайга подступает к самому руднику, к шахтерским домам. Там мягкая зима, ласковая весна, благодатное лето — здесь морозная, снежная зима, поздняя весна, короткое жаркое лето. Там все установившееся, обжитое — здесь все в процессе становления. На шахтах Донбасса тон задавали старые горняцкие кадры, шахтерские семьи, тесно спаявшие свои судьбы с судьбой родной шахты. Основной горняцкий костяк вел за собой новых рабочих, сезонников. И в Кузбассе есть постоянные кадровые рабочие, но они малочисленны; крепких шахтерских традиций не создали, шахтерской спайки не чувствуется...
Переезжая из одного района в другой, спускаясь в шахты, побывав в самых дальних штреках и забоях, Рухимович убедился, что пока Кузбассу еще далеко до того, чтобы спорить с Донбассом. Да и место Кузнецкого бассейна в угольном балансе страны было скромным: в 1931 году он дал стране угля в 8 раз меньше Донбасса.
Фронт шахтного строительства в Кузбассе очень растянулся: сооружалось 55 шахт. Из них были вве178


дены в эксплуатацию или близки к завершению лишь 23. Общая сметная стоимость заложенных шахт составляла 320 миллионов рублей, однако работы были осуществлены лишь на треть этой суммы... Цифры не радовали. Между тем — и это Рухимович твердо знал — в Кузбассе, чтобы получить дополнительно тонну угля, требовалось вложить в капитальное строительство почти вдвое меньше, чем в Донбассе. И по экономической эффективности строительства, и по рентабельности производства, и по качеству угля Кузбасс превосходил другие бассейны.
...На рудник приехал управляющий трестом. Днем он знакомился с шахтой — и под землей, и на поверхности, работал в конторе, провел необходимые совещания. А вечером в Доме приезжих долгими часами беседовал с геологами, строителями, горняками — с рабочими и инженерами, хозяйственниками и партийными работниками.
На дворе трещал мороз, а здесь, в хорошо натопленной комнате, было по-домашнему уютно. Непринужденная обстановка располагала к откровенным беседам. Здесь Моисей Львович узнавал порой больше, чем на официальных заседаниях или из письменных отчетов... Кузнечан подкупало и то внимание, с каким выслушивал их Рухимович. Так постепенно руководитель треста изучал обстановку в бассейне. А потом, после ухода гостей, Рухимович долго еще не ложился. Расхаживал по комнате, думал, старался обобщить и проанализировать то, о чем только что узнал в беседе с горняками. Время от времени присаживаясь к столу, делал записи в блокноте. И в разговорах, и в записях своих Моисей Львович делал упор не столько на досадные ошибки, допущенные в прошлом, сколько на практические выводы, которые следует из них извлечь. Постепенно выковывалась стратегия борьбы за Большой Кузбасс.
Судьбу бассейна — это было Рухимовичу ясно — будут решать темпы нового строительства, освоения новых шахт. Но чтобы успешно строить, надо детально изучить недра бассейна в целом и каждого его района в отдельности. Между тем строители часто вслепую плелись за геологами. Выхватывался островок, в силу каких-то причин лучше разведанный геологами, и 179


здесь торопливо закладывалась шахта. А потом оказывалось, что целесообразнее было бы ее строить на соседнем участке...
Крупнейшая ошибка геологоразведочной политики заключалась в том, что изучение угольных богатств ограничивалось в основном так называемой категорией «В2». Это означало общегеологическое изучение бассейна в целом или, в лучшем случае, отдельных районов. В сводках появлялись новые десятки и десятки миллиардов тонн разведанных углей, но когда требовалась разработка единого плана развития целого района (не говоря уже о плане развития всего бассейна), оказывалось, что закладывать шахты нельзя, так как детально разведаны лишь небольшие участки.
Нет, так продолжаться не может! Необходимо развивать бассейн, а для этого его следует хорошо изучить. Новые шахты надо закладывать в первую очередь там, где это наиболее рационально, исходя из общегосударственных интересов. Отсюда полная перестройка политики в области геологоразведочных работ: не гнаться за новыми запасами категории «В2», а сосредоточить силы на изучении категории «А» — точных запасов каждого отдельного месторождения. Эти данные подготовят создание детальной геологической карты бассейна и его отдельных районов. А располагая такой картой, можно продумать и разработать комплексный план развития всего бассейна, каждого из районов, планы строительства не только шахт, но и городов, поселков, дорог.
Таков был первый вывод, к которому пришел Рухимович.
В 1928—1931 годах в Кузнецком бассейне в основном строили шахты средние и небольшие. А между тем в Кузбассе с его мощными пластами именно крупные и крупнейшие шахты могли дать максимальный технический и экономический эффект. Увлечение строительством небольших шахт объяснялось естественным стремлением поскорее дать стране уголь. Но той же цели можно достигнуть, сооружая и очередями вводя в эксплуатацию шахты-гиганты.
Второй вывод, сделанный Рухимовичем, был таков: лицом к строительству шахт-гигантов!
180


А переход к сооружению гигантов ставил новые задачи, подсказывал новые выводы.
На мелких шахтах можно было еще до поры до времени обходиться простейшим оборудованием. На шахтах-гигантах уже требуются мощные насосы, вентиляционные установки, подъемники, не говоря уже о врубовках, конвейерах, электровозах. Монтаж и эксплуатация этого оборудования — дело сложное и ответственное.
Но машиностроительные центры страны расположены за тысячи километров от Сибири.* И поэтому Большому Кузбассу необходима собственная надежная производственная база, ремонтная и даже машиностроительная. И во-вторых, надо всячески укреплять прослойку людей, знающих механизмы, умеющих их монтировать, обслуживать, чинить. Это в равной степени относится и к командному и к рядовому составу.
Вообще, проблема горняцких кадров была в Кузбассе тогда весьма сложной. Известно, что в Донбасс шло пополнение из густонаселенных и перенаселенных губерний Украины и Центрально-Черноземной полосы РСФСР. Так было не один десяток лет. Этот переход избыточного крестьянского населения в промышленность (прежде всего в угольную) стал на юге традиционным. В Кузбассе дело обстояло иначе. Суровый климат Сибири, ее отдаленность от обильно населенных районов центра представляли трудно преодолимый барьер.
И инженерная молодежь, окончившая горные институты, не говоря уже о старых специалистах, чуралась направления в Кузбасс. Потому-то во всем бассейне насчитывалось меньше семи десятков инженеров плюс такая же горсточка работников со средним техническим образованием. На шахте вместо четырех инженеров — один, вместо восьми техников — тоже один-единственный.
Как решить проблему кадров? Рухимович советовался со старыми сибиряками — патриотами края, с партийным активом, с секретарем Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Р. И. Эйхе. Совместно выработали программу действий: в основном ориентироваться на местные, сибирские кадры. При всей своей 181


малолюдности колхозы Сибири, получавшие новую сельскохозяйственную технику, могли выделить рабочих Кузбассу. Но их приток надо стимулировать. Значит, следует заботиться о снабжении и жилье, правильно организовать систему заработной платы, развернуть культурно-бытовое строительство.
Программа строительства благоустроенных жилищ, организации индивидуального огородничества и животноводства (учитывая привычки новых кадров) стала важной частью борьбы за Большой Кузбасс.
Возникла еще одна проблема, сложная и острая. В районах, непосредственно примыкавших к Кузбассу, поселились тысячи раскулаченных, перемещенных из центральных и южных областей. Среди них был, конечно, некоторый процент ожесточенных, неразоружив- шихся противников советского строя; однако гораздо больше было людей, поддающихся перевоспитанию, тянущихся к новой жизни, к труду. Следовательно, при сугубо индивидуальном и строго дифференцированном подходе значительную часть бывших кулаков, а главным образом членов их семей, в особенности молодежь, можно было вовлечь в ряды шахтеров.
Ну, а что касается привлечения в бассейн технической интеллигенции, то лучшим, действенным средством для этого служило смелое продвижение молодежи, поощрение производственного новаторства, создание общей обстановки доброжелательства и поддержки.
Таковы были основные положения плана строительства Большого Кузбасса. Авторство этого плана принадлежит коллективу, сотням людей — патриотов Кузбасса. Но обобщения и конкретное научное и экономическое обоснование его проводились под непосредственным руководством М. Л. Рухимовича.
Еще раз хочу подчеркнуть роль секретаря Западно- Сибирского крайкома партии Р. И. Эйхе. После переезда в Сибирь Рухимович сблизился с вожаком сибирских большевиков. С Эйхе он делился своими замыслами, находя у него энергичную поддержку. Роберт Индрикович Эйхе много полезного подсказал руководителю Кузбассугля. Деловые взаимоотношения, взаимопонимание перешли в тесную личную дружбу.
Теснейший контакт поддерживал Рухимович с Серго Орджоникидзе. Неугомонный «командарм тя182


желой промышленности» часто звонил в Новосибирск; звонил наркому и Рухимович. Телефонные разговоры, бывало, длились долго. Надо ли говорить, как необходимы были эти живые беседы, в ходе которых оперативно решались многочисленные вопросы, выдвинутые жизнью.
Дважды — на Всесибирской конференции работников шахт-новостроек и Всесоюзной топливной конференции— докладывал Рухимович план строительства Большого Кузбасса. И дважды на этих представительных конференциях план подвергался глубокому, всестороннему обсуждению. В целом план был одобрен.
Забота о строительстве шахт-гигантов неразрывно сочеталась с реконструкцией действующих шахт. Именно это дало возможность тресту за два с половиной года утроить добычу топлива.
При закладке новых шахт прежде всего заботились о подъездных путях. А раньше часто бывало так: шахты уже дают уголь на-гора, а вывезти его нельзя: железная дорога еще строится. Прежние полукустарные ремонтные мастерские в Анжеро-Судженске, Кемерово подверглись коренной реконструкции и превратились в хорошо оснащенные заводы.
Моисею Львовичу далеко не во всем удалось осуществить задуманный план. Менее всего повезло разделам, посвященным жилищному строительству, налаживанию быта. И это нетрудно понять. Ведь новые шахтерские города и поселки возводились на пустом месте, притом вдали от культурных центров. Не хватало ресурсов для сооружения удобных, современных домов, а о хорошей мебели можно было только мечтать...
Да, на рубеже второй пятилетки нелегким был быт шахтера Кузбасса. Но горняки мирились с житейскими невзгодами. Они видели, как шаг за шагом улучшались условия жизни, верили, что вскоре жить станет легче. Жилой фонд в Кузбассе в 1930—1935 годах вырос более чем в 5 раз. А в 1934 году в Осинниках, Прокопьевске, Киселевске уже началась застройка новых кварталов благоустроенных домов по единому плану.
183


Стиль — деловой, Хорошему настроению способство- спокойныи, вала здоровая обстановка, создан- партииныи ная на производстве, возникшая здесь атмосфера доверия и уважения.
Управляющий Кузбассуглем быстро познакомился с комсоставом — не только высшим, но и средним, вплоть до начальников участков. И не просто познакомился — узнал. Всех вновь прибывших в бассейн командиров производства он обязательно принимал лично. Беседа велась неторопливо, не формально. Рухимович подробно рассказывал о положении на той шахте, где предстояло работать его собеседнику. А заканчивалась беседа всегда одинаково:
— Пожалуйста, звоните, пишите. Не стесняйтесь. Рад буду получить от вас письмо, в котором вы поделитесь первыми впечатлениями,— ведь свежему глазу всегда лучше видно...
И люди звонили, писали — и всегда получали ответ.
Рухимович часто выезжал на предприятия. Предшественники Моисея Львовича тоже нередко бывали на шахтах, но их посещения напоминали кавалерийский налет. За час-другой промчится такой гость по шахте, а потом сформулирует «выводы» и отбудет восвояси, влепив несколько выговоров. Рухимович тоже порой не скупился на суровую критику, но критиковал всегда аргументированно и вполне конкретно; был убежденным противником разносов, а к взысканиям прибегал крайне редко.
Многие руководители шахт не могли работать без ругани. Такова, дескать, «специфика» производства... М. Л. Рухимович с первых же дней работы в Кузбассе настойчиво внедрял другой стиль.
По всему бассейну шла недобрая слава о руководителе одной крупной шахты, как об отчаянном сквернослове. По малейшему поводу, даже по адресу старых заслуженных рабочих и инженеров, даже в присутствии женщин, отпускал он самую отвратительную брань. Но ему все прощалось: шахта выполняла план.
Выехав на шахту, Моисей Львович пробыл там полторы недели, тщательно ознакомился с организацией производства и труда. И пришел к выводу, что управляющий шахтой действительно неплохой организатор. Однако можно было добиться значительно больших 184


успехов, если бы не нервирующая атмосфера брани и разносов.
Перед отъездом Рухимович побеседовал с управляющим шахтой:
— Фрол Петрович! А правда ли, что вы ругаетесь последними словами? При этом не щадите седины главного механика и других стариков? Верно ли, что вы не стесняетесь поносить матерными словами командный состав шахты?
Фрол Петрович (улыбаясь). Да, признаюсь, бывает. Что делать? Уж очень они выводят меня из себя, не могу иногда сдержаться.
Рухимович. Я вам говорил о серьезных недостатках в работе шахты, которые бросаются в глаза. Вам было неприятно это слышать?
Фрол Петрович. Что и говорить, очень неприятно!
Рухимович. А вы молчали. И не ругались.
Фрол Петрович (смущенно). Да как же тут будешь ругаться?
Рухимович. Хотелось бы выругаться, да нельзя?
Фрол Петрович. Вот именно!
Рухимович. Значит, имея дело с начальством, вы считаете нужным держать себя в руках и производите впечатление культурного человека, а когда остаетесь с глазу на глаз с подчиненными, от вас зависящими, считаете себя вправе распоясаться... Так, что ли?..
Фрол Петрович молчит.
Рухимович (гневно). Это не только некультурно, это отвратительно, это недостойно большевика: по- одному вести себя с начальством, по-другому— с това-. рищами, делающими наше общее дело, но имеющими несчастье попасть к вам в подчинение. (Пауза.) Вам, вероятно, будет неприятно получить за. сквернословие строгий выговор? С опубликованием в приказе по тресту?
Фрол Петрович. Стыдно будет...
Рухимович. Ладно, поступлю по-другому. Сегодня вечером ко мне придет специальный корреспондент газеты «За индустриализацию», я ему все расскажу... А он пускай уж делает как знает.
Фрол Петрович. Моисей Львович! Не надо...
185


Даю вам слово: с этого дня забуду все ругательные слова... Дайте срок, докажу делом.
Рухимович (после паузы). Пускай будет так, но если вы не выполните обещание, тогда пеняйте на себя.
Фрол Петрович сдержал слово и действительно перестал ругаться. Добавлю, что неведомыми путями содержание этой беседы очень быстро облетело весь бассейн. О воспитательном воздействии ее нетрудно догадаться...
Глубокий интерес к человеку, забота о нем, борьба со всем, что принижает достоинство работника, —это- то и создавалообстановку для творчества, для смелого новаторства, для того, чтобы люди трудились с душой, с огоньком. Так оно и стало в Кузнецком угольном бассейне. Не сразу, разумеется, не без срывов и неудач, но стало.
За три года пребывания М. Л. Рухимовича во главе Кузбассугля заново выросли Киселевский и Араличев- ский угольные районы, шахты которых теперь давали 1,7 миллиона тонн угля в год. Утроил добычу угля Прокопьевский район. По добыче угля разрыв между Кузбассом и его старшим братом — Донбассом сократился почти вдвое.
О больших успехах угольщиков Кузбасса говорил Орджоникидзе на XVII съезде партии (1934 год):
— Для того, чтобы посмотреть образцы хорошей работы, хорошей механизации, для этого нашим угольщикам надо ехать не в Германию и Америку, а съездить в Кузбасс и посмотреть, как дело там поставлено.
Производительность труда горняков Кузбасса увеличилась в 1934 году по сравнению с 1930 годом на 50 процентов. Для наглядности укажу, что в Донбассе за то же время производительность труда возросла лишь на 19 процентов.
Партия и правительство высоко оценили деятельность М. Л. Рухимовича в Кузбассе. В июле 1935 года большая группа горняков этого бассейна была награждена орденами и медалями за большие успехи по развертыванию угольной промышленности. В списке награжденных и Моисей Львович Рухимович, удостоенный ордена Ленина.
186


Кузбасс стал известен всей стране, но его управляющего ждала уже другая работа. Постановлением президиума ЦИК СССР от 10 июня 1934 года он был назначен заместителем народного комиссара тяжелой промышленности СССР по топливу (угольной, нефтяной, торфяной, сланцевой промышленности).
И вот начался новый этап в жизни
Во главе Рухимовича: он во главе всей топ-
ТОПЛИВНОИ О
промышленности ливнои промышленности СССР, руководит отраслью народного хозяйства, которая неизменно составляла предмет особых забот партии и всей страны.
К работе в наркомате Рухимович приступил, имея хорошо продуманную программу действий; его наметки получили полное одобрение ЦК партии, Серго Орджоникидзе.
Но прежде, чем приступить к реализации своего плана, Рухимович отправляется в угольные и нефтяные районы страны, чтобы еще раз на месте проверить свои выводы.
Вернувшись в Москву, Моисей Львович энергично берется за дело. И начинает его с борьбы за концентрацию работ, это относится как к строящимся, так и к действующим предприятиям.
Концентрация работ, доказывает он, позволяет резко сократить затраты труда на внутришахтную транспортировку угля, на проходку штреков, прокладку путей в них, на всякие вспомогательные работы. Так в угольной промышленности. Но точно так же и в нефтяной, торфяной и на добыче сланцев.
Резко ставится вопрос о концентрации капитальных работ: вправе ли мы мириться с распылением вложений?! Нет и нет. Ведь такое распыление приводит к омертвлению, к замораживанию средств и ресурсов.
Он разрабатывает основы технической политики на ближайшие годы. На старых шахтах Донбасса мощность системы вентиляции и подъемных механизмов позволяла давать до 51 миллиона тонн угля в год, а по состоянию горных работ — только 39 миллионов тонн. М. Л. Рухимович производит перегруппировку капитальных вложений. В первую очередь они направляются на оснащение горных работ передовой техни187


кой. Перед конструкторами была поставлена задача облегчить наиболее трудоемкие процессы проходки горных выработок.
Нередко бывали случаи, когда рабочих, подготавливавших новые штреки и забои, посылали на участки, не выполняющие план добычи угля. А потом оказывалось, что забойщики вынуждены простаивать: фронт работ для них не подготовлен. Рухимович категорически запретил подобные переброски. Подготовительными работами занимались теперь постоянные кадры.
Была упорядочена и организация планово-предупредительного ремонта. Заработную плату участкового монтера, как и всего персонала, занятого на ремонтных работах, поставили в прямую зависимость от качества ремонта оборудования, от срока его службы.
В годы первой пятилетки в угольной промышленности наркомат занимался главным образом Донбассом. И вполне закономерно: он давал в 1932 году около 70 процентов всего угля в стране. Выполняя решения XVII съезда партии, наркомат уделяет большое внимание развитию восточных угольных районов — Кузбасса, Караганды и Урала. Соответственно распределяются капитальные вложения.
Моисей Львович добивается перевода части квалифицированных кадров из Донбасса в новые угольные бассейны. Следит, чтобы их использовали по назначению, создали им необходимые производственные и бытовые условия. И если что не так, сейчас же принимает действенные меры, лично проверяя их выполнение. Так было, например, когда 30 горных мастеров, переведенные в подмосковную шахту № 15, не встретили должного приема.
Рухимович проявлял особую заботу о бытовых условиях горняков, в первую очередь о жилищном и культурно-бытовом строительстве. В далеком Карагандинском угольном бассейне развернулась работа по строительству нового благоустроенного города. Здесь выросли пятиэтажные жилые дома, красивые здания театра, двух больших кинотеатров. Появились парки и бульвары.
М. Л. Рухимович стремился выкроить максимум средств для жилищного строительства: только обеспечив горняков жилищем, можно было закрепить 188


кадры и тем самым освоить новую технику, овладеть проектной мощностью предприятий.
В этом смысле характерна беседа М. Л. Рухимо- вича в июле 1935 года с управляющим одной крупной новой шахтой в Донбассе.
Рухимович. Когда думаете освоить проектную мощность шахты?
Управляющий. По плану в 1937 году.
Рухимович. Нельзя ли раньше? Может быть, горные работы задерживают?
Управляющий. Если бы было жилье, можно было бы достичь проектную мощность в 1936 году.
Рухимович. А ставили вы этот вопрос?
Управляющий. Нет, не ставил.
Рухимович. Сколько отпущено денег на жилищное строительство для вашей шахты?
Управляющий. Не знаю. Строим не мы, а трест!
После оперативного вмешательства заместителя наркома шахте были увеличены ассигнования на жилищное строительство. И шахта ускорила темпы освоения. Опыт этой шахты стал широко известен во всех бассейнах.
Руководитель обязан иметь свою продуманную точку зрения на перспективы своего предприятия, он обязан аргументированно отстаивать свою позицию и в дискуссии с трестом, с главком.
Во время поездки на шахты Подмосковья Рухимович выяснил, что руководящие деятели треста и шахт считают нереальным задание добыть в бассейне в 1935 году 8 миллионов тонн угля. По их наметкам и подсчетам, подмосковные шахтеры дадут в этом году не больше 7 миллионов тонн топлива. Разговоры об этом велись, а вот открыто заявить никто не решился.
— Почему же,— спросил Моисей Львович без околичностей с трибуны собрания партийно-хозяйственного актива бассейна,— вы шепчетесь в кулуарах о нереальности плана и не наберетесь мужества сказать об этом с трибуны совещания?! Ведь если наркомат разработал, на ваш взгляд, явно нереальный план, эту ошибку надо вовремя поправить. И сделать это должны именно вы, доказав просчеты наркомата. А между тем об этом никто даже не заикнулся...
189


Каждый хозяйственник, каждый деятель промышленности обязан быть прежде всего революционером, борцом.
В нефтяной промышленности основной упор делался на бурение, ускорение его темпов. Но Рухимович считал, что это нельзя превращать в самоцель. Задача — дать нефть. Значит, надо осуществить и весь комплекс мероприятий, необходимых для получения горючего.
Действительно, нефтяники справедливо гордились тем, что в 1934 году они достигли американских скоростей бурения (700—800 и даже 1000 метров в месяц). Но недооценив ряд вспомогательных работ, нефтяники, при рекордных скоростях бурения, ввели в эксплуатацию только 1183 скважины вместо предусмотренных планом 1695. Таким образом, замечательные победы в боях за большие скорости бурения конечного результата не дали. Или, вернее, дали далеко не полный результат.
Моисей Львович настойчиво добивался расширения опытного бурения на Урале, в Башкирии, Поволжье. С санкции Орджоникидзе он выкраивает на это необходимые средства. Результаты были неплохие. В 1934—1936 годах найдено Краснокамское месторождение, близ Перми, в 1937 году — Туймазинское (Башкирская АССР) и ряд других.
Большую помощь Наркомтяжпром, и в первую очередь Рухимович, оказывал в освоении новой передовой технологии, новых методов производства в нефтеперерабатывающей . промышленности (в производстве бензина, высококачественных авиационных масел и многих других). Как всегда, М. Л,- Рухимович выступал за технический прогресс, за использование всех новейших достижений мировой науки и техники.
Да, надо брать все лучшее из практики зарубежной промышленности. Но внедряя его в жизнь, надо учитывать местные условия. Когда в 1936 году из США вернулась делегация наших нефтяников, работники Главнефти сразу подготовили проект приказа. В нем перечислялись технические новшества в американской нефтяной промышленности и предлагалось немедленно приступить к их освоению.
190


Моисей Львович этот приказ не подписал. Одним приказом здесь не обойтись, сказал он. Нефтяная промышленность — сложная, многогранная отрасль. Нужно знать конкретные, местные условия (геологические, климатические, близость к промышленным центрам, уровень технического оснащения). Главк и местные работники должны совместно глубоко продумать и разработать дифференцированный план применения опыта нефтяников США. Такой план был составлен и утвержден.
В технике нельзя шагать по проторенным тропам, надо искать и находить новые пути, доказывал Рухимович. Конечно, нам предстоит еще очень много и очень упорно работать, чтобы хорошо овладеть той техникой, которая уже имеется на шахтах и промыслах. Но одновременно необходимо создавать новую технологию, новые механизмы. Надо механизировать все процессы, пока еще осуществляемые вручную.
Он не ограничивает поле своей деятельности лишь рамками топливной промышленности — непосредственно предприятиями, добывающими топливо. Будущее угольной, нефтяной индустрии куется не только на шахтах, не только на промыслах, но и — в немалой мере — на машиностроительных заводах, в конструкторских бюро, в лабораториях научно-исследовательских институтов.
И Рухимович не жалеет сил и времени, чтобы продвинуть работы новаторов, довести их до шахт, промыслов, нефтеперерабатывающих заводов. Он часто бывает в научно-исследовательских институтах, конструкторских бюро. При его энергичной помощи, а в ряде случаев по его инициативе создаются проектные и научно-исследовательские институты, разрабатывающие проблемы топливной промышленности.
И еще одну линию настойчиво проводил Моисей Львович — линию всемерного сближения добытчиков «черного золота» — угля, «жидкого золота» — нефти с машиностроителями.
В топливной промышленности к тому времени еще не было покончено с антимеханизаторскими тенденциями. Все дело в том, говорил Рухимович, что механизированное производство требует высокой технической культуры и культуры организации труда, тща-
191


тельного продумывания и подготовки технологического процесса. А при работе лопатой да обушком знай только нагоняй побольше людей.
Да, командный состав шахт нуждается в помощи, совете высококвалифицированного специалиста, работающего в рудоуправлении, в тресте. Опытному человеку свежим глазом легче увидеть недостатки, которые уже примелькались местным работникам. Но в действительности помощь шахтам очень часто ограничивалась формальным, поверхностным знакомством с их работой. Бесчисленные комиссии составляли акты, писали доклады, в которых повторялись, по сути дела, одни и те же цифры, факты, без практических предложений.
Так техническое руководство, инженерная помощь подменялись голым администрированием. А это давало обратный эффект.
В июне 1935 года в газете «За индустриализацию» была опубликована статья М. Л. Рухимовича. В ней есть колоритная сценка, рисующая, как своеобразно некоторые управляющие угольными трестами Донбасса понимают свои задачи.
Шахты не выполняют плана... Надо проявить оперативность. Управляющий трестом мчится в рудоуправление, объединяющее несколько шахт. Хватая сводку, выпаливает стандартные вопросы:
— Почему не выполняешь план?.. Когда начнешь давать уголек?..
И, даже не дослушав ответ, спешит к машине.
Примчавшись на шахту, начальство вламывается в кабинет управляющего и обрушивает на того поток упреков, а иногда и ругательств.
— Почему не даешь добычи? Когда будешь выполнять план? До каких пор будешь позорить трест? — выстреливает он залпом вопросы и... мчится на следующую шахту.
Этот горе-руководитель не замечает, что его крики, брань, угрозы уже не действуют, что к ним привыкли, что их воспринимают как неизбежное зло, на которое можно не реагировать.
Рухимович сурово порицал руководителей, которые щедро сыпали направо и налево административные взыскания.
192


— Не будет толку там,— говорил он,— где над командирами производства висит дамоклов меч наказаний. Наоборот, пусть каждый честный работник знает, что, если даже его постигнет неудача, он найдет защиту. Человек должен быть уверен, что тыл у него надежный, тогда он сможет смело творить, дерзать.
Моисей Львович собственным примером старался показать, как надо руководить, как надо помогать работникам. Обнаружив недостатки, он не кричал, не ругался, не грозил, а добросовестно пытался разобраться, в чем же их корни. Исходил при этом из основной предпосылки, в которую глубоко верил: подавляющее большинство рабочих, инженеров, хозяйственников — добросовестные работники, они жаждут трудиться возможно лучше... Если же это не всегда удается, значит, не хватает знаний, опыта, способностей. Следовательно, необходима помощь.
Помощь, поддержка нужны всем новым, смелым начинаниям.
В первые же недели после знаменитого рекорда Алексея Стаханова М. Л Рухимович спешит в Донбасс. И прежде всего он направляется на шахту «Цент- ральная-Ирмино», на которой Стаханов установил свой рекорд. Рухимович вдумчиво знакомится со всеми отраслями сложного шахтного хозяйства. Да, приходит он к выводу, стахановское движение уже принесло богатые плоды, среднесуточная добыча выросла примерно на 30 процентов. Но следует ли из этого, что все резервы исчерпаны?
Вот, к примеру, откаточные пути и штреки запущены, работа внутришахтного транспорта не организована четко. Все это тормозит вывоз добытого угля, следовательно, и его добычу. А можно ли мириться с тем, что значительная часть рабочих вовсе не принимает участия в стахановском движении?
И в приказе, написанном тут же, на шахте, заместитель наркома наметил конкретную программу работ по устранению недостатков, зафиксировав точные сроки выполнения каждой из них.
В дальнейшем Рухимович неутомимо работает над проблемой развертывания стахановского движения в топливной промышленности.
13
А. Ф. Хавин
193


Прежде всего он предостерегает всех работников от зазнайства, от самолюбования. Выступая в августе 1936 года на Всесоюзном совещании нефтяников, М. Л. Рухимович требует: «Не зазнаваться! Учиться, учиться и снова учиться...» Да, успехи нефтяников велики, но заместитель наркома делает ударение на нерешенных задачах: у нефтяников слабо организован обмен опытом, коллективы отдельных предприятий работают изолированно, замкнуто, не знакомясь с достижениями других коллективов. Это препятствует техническому прогрессу, развитию стахановского движения.
За 1934—1936 годы техническая революция по всему фронту топливной промышленности продвинулась далеко вперед. Так, например, в 1936 году из каждых 5 тонн выданного угля 4 добывались механизмами. Под землей электровоз начал заменять лошадь. В нефтяной промышленности наиболее прогрессивные методы бурения почти полностью вытеснили устаревшие, скорость бурения выросла во второй пятилетке более чем вчетверо.
Техническая революция принесла плоды. Один лишь прирост добычи угля за три года (1934—1936) превысил все количество минерального топлива, выданного в 1930 году.
В этих замечательных свершениях доля заслуг и М. Л. Рухимовича.
Международная обстановка услож- Нарком^ нялась, в воздухе все больше пахло промышленности порохом. Фашизм в Германии, в
Италии в открытую готовился к войне за мировое господство.
И Коммунистическая партия выдвигает в качестве первейшей и самой безотлагательной задачи укрепление оборонной мощи Родины, ее вооруженных сил.
В декабре 1936 года был создан Наркомат оборонной промышленности СССР. Ему передавался ряд предприятий, институтов, лабораторий, конструкторских бюро и т. п.— большое хозяйство, которое следовало без промедления организовать, пустить в ход, добиваясь наиболее полной и наиболее быстрой отдачи. Его следовало также всемерно развивать на уровне высших достижений мировой военной техники. И за194


ниматься всем этим предстояло М. Л. Рухимовичу, назначенному 9 декабря 1936 года наркомом оборонной промышленности СССР.
Формируя аппарат народного комиссариата, его управлений и отделов, нарком параллельно и оперативно решает важнейшие проблемы производства, строительства. Нужно было по возможности быстрее вводить в строй новые заводы, цехи, агрегаты, новые мощности.
Именно в оборонной промышленности, где новизна, моральная молодость конструкции, техническая смелость в соревновании с зарубежными моделями решали успех, особо важны темпы технического прогресса, инженерное творчество, свободное экспериментирование. Нарком добивался перестройки всей технологии, создания современного оружия. Он требовал выжимать из техники все, что можно, вытащить из-под спуда все средства, при помощи которых можно ускорить выпуск вооружения новейших конструкций, наращивание производства. Никогда еще Рухимович не работал столь напряженно, как в тот последний год своей деятельности.
23 февраля 1937 года, в день Красной Армии, «Правда» опубликовала большую статью Рухимовича. Нарком оборонной промышленности говорил в ней о быстром развитии мировой техники, в особенности военной. Фашисты, подчеркивал он, готовятся к тотальной молниеносной войне с Советским Союзом. Наша обязанность — сделать все выводы из гангстерской стратегии, провозглашенной Гитлером.
Руководитель оборонной промышленности СССР развернул обширный конкретный план работ по форсированию оборонной индустрии, по оснащению Красной Армии новейшей техникой.
Исходя из анализа новейших тенденций в военной науке того времени, Рухимович подчеркивал в статье, что особое внимание следует уделять развитию авиационной и танковой промышленности.
Еще глубже и плодотворнее должна работать инженерная мысль в научно-исследовательских институтах, в лабораториях, конструкторских бюро.
Не зазнаваться, а впитывать и немедленно ставить на службу обороне страны Советов все новейшие 195


достижения мировой техники — вот задача. И в то же время творить, создавать свою технику социализма, день и ночь работать над совершенствованием технологии, над широким внедрением в оборонную промышленность принципов массового производства.
Так до самого конца своей жизни Рухимович остался страстным борцом за технический прогресс.
Рухимович был не только крупным организатором, деятелем ленинского типа, но и талантливым инженером. Эти качества гармонически сочетались в нем. Именно инженерная подготовка в сочетании с творческим овладением ленинским наследием и большевистской закалкой позволила ему непримиримо бороться за внедрение новдй техники во всех отраслях промышленности, которыми он руководил.
Всю жизнь Моисей Львович не переставал учиться. Долгие годы он изучал все, что касалось топливной промышленности. Когда его назначили наркомом оборонной промышленности, изучал ее специфику не только практически, на предприятиях, но и теоретически, с помощью преподавателей Военно-инженерной академии. Как бы ни бывал он занят, часы, дважды в неделю отведенные на учебу, считались святыми, неприкосновенными.
Считая необходимым следить за последними достижениями мировой техники, он еще в 30-х годах изучил английский язык и все годы продолжал совершенствовать свои знания.
Рухимович был из той категории людей, которые целиком и самозабвенно предаются избранному ими делу. Если выпадал свободный вечер, он проводил его дома, за книгой. Внимательно следил за технической и экономической литературой, не только советской, но и зарубежной.
Чтение было его страстью, а знания, почерпнутые из книг, из опыта, из жизни, он претворял в дело.


БОЛЬШЕВИК, ОРГАНИЗАТОР, ИНЖЕНЕР, УЧЕНЫЙ
Ближе к массам, ближе к жизни! Больше доверия друг другу, больше взаимного понимания, больше согласованности в работе!
А. П. Серебровский
Шел 1920 год. Республика Советов одолела своих врагов. Но «война не кончена.— говорил В. И. Ленин в апреле 1920 года,— она продолжается на бескровном фронте» I Владимир Ильич имел в виду фронт борьбы с хозяйственной разрухой.
Особенно тяжелым было положение с топливом. Но просвет уже показался: именно в апреле трудящиеся Азербайджана с братской помощью Красной Армии изгнали интервентов, свергли буржуазно-помещичье правительство мусдватистов. Советская Россия могла рассчитывать на бакинскую нефть. Ее надо было получить как можно скорее.
Баку не стал еще красным, когда Ленин на заседании СТО рассматривал вопрос об ускорении вывоза нефти. В тот же день, 16 апреля, Владимир Ильич вызвал А. П. Серебровского, сообщил ему о новом назначении — председателем Бакинского нефтяного комитета. Ленин объяснил Александру Павловичу, что при выдвижении его кандидатуры на этот пост учитывалось и его знание местных условий: ведь еще до революции Серебровский вел в Баку большевистскую работу.
Серебровскому были предоставлены чрезвычайные полномочия. Мандат подписал Ленин.
Первейшей и важнейшей задачей Серебровского, подчеркнул Ленин, являлась отгрузка горючего в про-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 40, стр. 321. 197


мышленные центры страны. Для этого надо было всемерно использовать навигацию на Волге.
В Баку Серебровский вошел вместе
С Ленина°М с пеРвыми частями Красной Армии, енина Грустное зрелище являл собой город, да и весь нефтяной край в те дни. Бездействующие промыслы, заброшенные скважины, разрушенные строения. Голод, разруха, война прогнали из города около 90 процентов рабочих-нефтяников.
Серебровский начал с организации государственного нефтяного объединения — Азнефтекома (позднее переименованного в Азнефть), районных промысловых управлений и контор бурения.
Аппарат объединения еще только формировался, а Серебровский уже со всей энергией взялся за самое главное в те дни — за вывоз нефти. Ее было много в Баку, даже слишком много. К началу 1920 года тут скопилось 4,5 миллиона тонн нефти. Не хватало нефтехранилищ, и кое-кто всерьез поговаривал, что часть горючего придется откачать в море... Баку, фигурально выражаясь, полузатоплен нефтью, а тем временем в Советской России из-за топливного голода замирали железные дороги, останавливались заводы.
Большевики Азербайджана, поднятые ленинским посланцем Серебровским, концентрируют все силы, все ресурсы, чтобы грузить и отправлять на север горючее.
Закипела работа в депо и вагонных мастерских, в порту, на нефтехранилищах. Круглые сутки ремонтировались железнодорожный подвижной состав и нефтеналивные суда. Из скудных запасов хлеба, махорки, обуви Серебровский создал фонд для премирования бригад, отличившихся на ремонте и погрузке.
Сутками не уходит Серебровский с пунктов погрузки. Он беседует с рабочими, мастерами, находит нужные слова, чтобы приободрить людей, объяснить, сколь важно, для революции творимое ими дело.
Бакинские рабочие — азербайджанцы и русские, армяне и иранцы, полуголодные, разутые, самоотверженно трудились, не уходили с причалов, как бы ни злился ветер, дувший с Каспия...
Ни один пароход, ни один железнодорожный состав, груженные нефтью, не покидали Баку, прежде чем их не осмотрит лично Серебровский. И шли на
198


север нефтяные маршруты. Нефть — «черная кровь» — оживляла топки паровозов, котлы электростанций, фабрик и заводов. *
К декабрю 1920 года из Баку было вывезено 160 миллионов пудов нефти и нефтепродуктов. Самые смелые ожидания были превзойдены: плановое задание превышено было на целую треть. Поздней осенью 1920 года, после завершения навигации, Серебровский приехал в Москву. Ленин принял Серебровского, выслушал его доклад и выразил свое удовлетворение тем, что план вывоза нефти перевыполнен. Ленин подробно расспрашивал Александра Павловича о положении в Баку, в особенности о том, как рабочие снабжаются продовольствием и одеждой.
В докладе на VIII Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин смог отметить улучшение положения с нефтью. Он говорил о громадном энтузиазме рабочих Азербайджанской республики, об умелых руководителях и подытожил, что «дело с нефтью идет хорошо»
Несмотря на это, вопрос о ходе отгрузки и перевозки бакинской нефти постоянно и неотступно находился в поле зрения председателя Совнаркома и СТО. Так, в декабре 1920 года СТО принял постановление об ускорении перевозки горючего по железной дороге.
Но Владимир Ильич, как обычно, не ограничивается вынесением решения — он контролирует выполнение. Об этом, в частности, свидетельствует ленинское поручение секретарю: «Хлеб для Баку... X алатову напомнить: архиважно»1 2. Тогда же он запрашивает у наркома путей сообщения подробные сведения о состоянии и работе парка цистерн3.
В. И. Ленин, беседуя с Серебровским, объяснял ему смысл концессионной политики Советского правительства. Владимир Ильич указывал, что необходимо использовать войну, которую ведут между собой нефтяные монополии «Шелл» и «Стандарт ойл». И Серебровский предложил, использовав эту войну концернов, самим советским организациям торговать нефтью на мировом рынке. Владимира Ильича заинтересовали соображения Серебровского, и, хотя работники Внешторга 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 151.
2 В. И. Ленин Поли. собр. соч., т. 52, стр. 121.
3 См. там же, стр. 117.
199


считали проект нереальным, Ленин поддержал бакинцев в их стремлении получить самостоятельный выход на внешний рынок.
2 апреля 1921 года датировано большое письмо Ленина Серебровскому. В письме наказ: «...надо изо всех сил налечь на быстрейший обмен нефти и керосина за границей на оборудование». И далее Ленин писал: «Мы отсюда вам не поможем, мы сами бедны. Вы должны нам помочь, покупая из-за границы все нужное в обмен на нефть и ее продукты» Г
В апреле 1921 года по указанию В. И. Ленина Неф- текому была предоставлена известная самостоятельность по продаже нефтепродуктов на рынках Персии, Туркестана, Европы и по закупке на вырученные средства оборудования, продовольствия, одежды.
В один из майских дней 1921 года груженное нефтью судно «Джорджия» («Грузия») приближалось к берегам Турции. Это был первый корабль под вымпелом РСФСР, проходивший через Босфор. Серебров- ский лично сопровождал первую партию нефтепродуктов: 3140 пудов первоклассного машинного масла и 10 тысяч пудов бензина и керосина.
В ту пору Европа залечивала тяжелые раны, нанесенные экономике первой мировой войной. Повсюду ощущалась острая нужда в топливе, особенно в нефти. Пользуясь конъюнктурой, нефтяные монополии вовсю взвинчивали цены. Неожиданное появление на мировом рынке партии советской нефти спутало все карты. Приход «Джорджии», вслед за которой ожидались другие советские нефтеналивные суда, взбудоражил мировой рынок.
Французская и итальянская фирмы поспешили закупить советскую нефть — и ту, которую привезла «Джорджия», и ту, которая была еще в пути. Фирмы платили вперед, хотя печать монополий изливала потоки ругани по поводу «большевистского нефтяного корсарства».
Молва о посланце Ленина, о большевистском комиссаре, «владеющем» всей бакинской нефтью, облетела Стамбул. Коммерсанты, имевшие с ним дело, с
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 52, стр. 123—124.
200


изумлением рассказывали, что этот большевик свободно говорит по-английски, что он отлично разбирается и в вопросах добычи, и в вопросах торговли нефтью, что он знаком и с мировым рынком, и с мировой прессой...
«Большевистский нефтяной магнат» стал на некоторое время героем падкой на сенсацию буржуазной прессы. В этой связи уместно здесь процитировать несколько строк из корреспонденции побывавшей в те годы в Баку американской журналистки Стронг. «Только один раз, — писала она,— сидела я за столом с нефтяным королем, который жил в двух задних комнатах на черной лестнице и жена которого изнемогала от тяжелых условий жизни. Это было в Баку — великой советской нефтяной земле; нефтяной «король-бедняк» был коммунист Серебровский».
Серебровский в Турции не терял времени. На средства, вырученные от продажи нефти, приобрел оборудование, одежду и обувь, продовольствие. При этом он отбирал только самое необходимое. И, чего греха таить, отчаянно торговался.
Перед отъездом он заключил договор со стамбульским «Торгово-промышленным финансовым обществом для России» (сокращенно: Сосифросс). Эта компания взяла на себя посредничество по продаже бакинской нефти и по закупке всего необходимого для Нефте- кома.
Договор, заключенный Серебровским, вызвал критические замечания Ленина. «Договор странный. Где гарантии, что Сосифросс не надует?»1,— писал В. И. Ленин 5 июня 1921 года.
Александр Павлович чрезвычайно болезненно перенес известие о недовольстве Ленина.
— Ильич мне не доверяет,— сокрушался Серебровский. И советовался с Серго Орджоникидзе, тогдашним председателем Кавказского бюро ЦК партии, не следует ли ему уйти, «подать в отставку», не будет ли так лучше для дела...
Не прошло, однако, и двух недель, как Серго показал ему новую телеграмму Ильича. «Серебровский не должен обижаться на тон моей телеграммы: я был
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 52, стр. 253.
14 А. Ф. Хавин 201


обеспокоен судьбой Баку. Серебровского считаю ценнейшим работником... Покажите эту телеграмму Серебровскому» !.
Молча читал и перечитывал Александр Павлович этот ленинский документ.
В 1920-м и в первой половине
На промыслы 1д21 Года главные заботы Нефте- ВО3^ХТСЯ кома заключались в отгрузке горючего на север, в организации сбыта нефти за границу, в собирании рабочих кадров.
К лету 1921 года эти задачи с помощью партийной организации Азербайджана были в основном решены. Город нефти располагал двухмесячным запасом хлеба, рабочий паек составлял по фунту в день. Удалось накопить небольшой запас рыбы и мяса... В Баку стали возвращаться рабочие-нефтяники.
С первых же дней бакинцы развернули подготовку к возрождению промыслов.
Предприятия испытывали подлинный голод в запасных частях и технических материалах. Оборудование, особенно буровое, вышло из строя.
По распоряжению Серебровского проводится инвентаризация запасов, хранящихся на складах, принадлежавших бывшим нефтепромышленникам. Таких складов в Баку много, и, оказывается, там осталось немало ценных ресурсов. Их немедленно распределили по предприятиям. Начались ремонтные работы. На первых порах они идут туго: не хватает кровельного железа, проволоки, цемента. Отсутствие электрических ламп вынуждает отказаться от ночных смен.
Но вот из центра приходят первые партии оборудования, ремней, канатов, железа. Кое-что, мы знаем, доставлено из-за рубежа. И все же голод в технике не утолен. Лишь постепенно, по мере возрождения-промышленности РСФСР и расширения внешней торговли техническое снабжение нефтяной индустрии улучшается.
А пока Серебровский настойчиво проводит продуманную им систему распределения материальных ресурсов. Понимая, что, раздавая всем сестрам по серь1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 52, стр. 279.
202


гам, толку не добьешься, он строго осуществляет комплексное снабжение на ограниченном участке производственного фронта. Силы, средства сосредоточиваются на немногих промыслах, но они дают нефть. Кроме того, укрепляются тылы: энергетические установки, ремонтные мастерские, механический завод.
За годы разрухи резко упала производственная и трудовая дисциплина. Прогулы стали обычным явлением. Серебровский, стараясь исправить положение, опирался на ленинскую установку, данную им в острой полемике с Троцким. Речь шла об ударности, о передовиках труда. «Ударность есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто»,— говорил В. И. Ленин 30 декабря 1920 года. Развивая свою мысль, он доказывал: «И рабочие — материалисты; если говоришь ударность, тогда дай и хлеба, и одежды, и мяса» !.
Серебровский, тесно сотрудничая с партийной и профсоюзной организациями, последовательно претворял в жизнь ленинские указания. Вводится премирование за перевыполнение норм, за своевременный выход на работу, «ударные пайки» для рабочих бурения и «бронированные пайки» для промысловых рабочих. Помимо того, широко практикуется премирование натурой — продуктами и одеждой.
Летом 1921 года было укреплено партийное руководство Азербайджана. Съезд коммунистов республики избрал секретарем ЦК КП (б) Азербайджана Сергея Мироновича Кирова. Талантливый трибун и организатор, замечательный партийный вожак, Киров знал нефтяную промышленность, обладал опытом партийно-политической работы среди кавказцев, составлявших большинство на бакинских промыслах.
Бакинской нефти, ее проблемам и перспективам отдавал много сил, умения и опыта секретарь Заккрай- кома партии Серго Орджоникидзе.
И уже с осени 1921 года нефтяники Баку под руководством партии переходят в наступление по всему фронту.
В ходе борьбы за большую нефть Серебровский сблизился с Кировым и Орджоникидзе. Это сближение 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 42, стр. 212
203


постепенно перешло в дружбу, прошедшую все испытания и пронесенную сквозь всю жизнь. Дружбу с этими замечательными людьми Серебровский считал одним из самых счастливых даров судьбы.
В годы владычества мусаватистов бурение новых скважин было, по существу, прекращено. Бездействовало и около 4 тысяч ранее пробуренных скважин. А когда скважины бездействуют, в наступление переходят... грунтовые воды.
А. П. Серебровский вместе со специалистами, прибывшими из Москвы, обследует промысел за промыслом. В процессе обследования все ярче вырисовывается угроза обводнения недр, а это означает гибель всех их богатств.
В феврале 1921 года Серебровский направил Ленину доклад, в котором характеризовал трагическое положение, создавшееся в Баку.
Тотчас же изучив этот документ, В. И. Ленин бьет тревогу: «Обводнение грозит катастрофой» Ч
ЦК РКП (б) шлет в Баку специальную комиссию. Она разрабатывает генеральный план восстановления и технической реконструкции нефтяной промышленности. Ведущее звено этого плана — концентрация сил и средств в первую очередь на бурении.
В июле 1921 года СТО утвердил план восстановительных работ в Баку. Но еще до этого, в самом начале 1921 года, Азнефти предложено было возобновить бурение, не считаясь с тем, что это потребует затрат, которые тогда казались непосильными.
Вот тогда-то проявились замечательные организаторские качества Серебровского. Помноженные на строгий технический расчет, на незаурядные инженерные способности и сметку, эти человеческие свойства Александра Павловича дали весомые результаты. Ресурсы и силы сосредоточиваются на водоносных горизонтах Раманино-Сабунчинской и Биби-Эйбатской площадей. Одни из бездействующих скважин вводятся в строй, другие подвергаются лечению — откачке воды. Не дрогнув, Серебровский подписывает смертный приговор изрядному количеству скважин, в которых бу1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 42, стр. 335.
204


шует подземное море. А ведь их бурение в свое время далось нелегко. Как же обидно губить их! Но трезвые, технически обоснованные расчеты показывают: невозможно одновременно лечить все скважины; если же сохранять пока очаги обводнения, неизбежно погубишь соседние скважины. И Серебровский без колебаний идет на решительные меры.
...Ровно в девять утра Серебровский за своим рабочим столом в Азнефти. Но до того он уже несколько часов разъезжал по промыслам. В промазученной, подбитой ветром шинели, в шапке-кубанке.и стоптанных сапогах, он неожиданно появлялся на промысле, быстрой походкой обходил территорию; остановится то тут, то там, перекинется словом-другим с рабочими, инженерами. Бывало, иногда сгоряча нашумит, но люди на него не обижались: Серебровский быстро вспылит, быстро и отходит, а тогда извиняется.
— Как-то,— вспоминал ветеран нефтяной промышленности М. Попов,— в Сураханах была объявлена «неделя аврала». Серебровский дневал и ночевал на промыслах. Вместе со всеми устанавливал моторы, налаживал компрессоры. Был объявлен конкурс на лучшую сборку насоса. Победителю обещан был костюм. Когда подводили итоги, выявилось несколько кандидатов на премию. Но по единодушному мнению первейшим из первых являлся Серебровский. «Костюм по праву твой!» — сказали ему рабочие. Засмеявшись, он ответил: «Я не в счет...»
Сперва медленно и неохотно, а потом все быстрее отступала вода. Уже в 1922 году миновала угроза гибели нефтяных пластов. Но борьбу с этим опасным врагом надо было продолжать.
Вместе с замечательным советским ученым И. М. Губкиным и другим крупнейшим геологом, Д. В. Голубятниковым, Серебровский разработал широкий план геологоразведочных работ (план этот включал как уже эксплуатируемые месторождения, так и примыкавшие к ним районы).
Серебровский часто посещал разведки, стремился получше их оснастить, помочь разведчикам недр.
Известен такой эпизод. Один из первооткрывателей новых месторождений — Б. М. Чудинов пожаловался как-то, что слишком много времени приходится тра205


тить на всевозможные отчеты и бумаги... Выслушав жалобу, Серебровский достал из ящика стола посеребренный топорик и протянул его Чудинову:
— Этот топорик мне подарили уральские рабочие. Л теперь я отдаю его вам: рубите бюрократизм, рубите все препоны, встающие на вашем пути!..
Эпизод этот, конечно, шутливый. Но типичный для Серебровского. Он органически не выносил бюрократизма и боролся с ним непримиримо. По-ленински.
Результаты разведочных работ не заставили себя ждать. Открыты были новые нефтеносные районы: в Пута, в бухте имени Ильича, забил нефтяной фонтан в Кара-Чхуре. В старых районах были найдены новые нефтеносные площади (составившие свыше 27 процентов прежних площадей).
Эти открытия позволяли не только форсировать добычу на действующих промыслах, но и развернуть строительство новых.
Неуклонно, из квартала в квартал, из года в год росла добыча нефти. В 1923/24 году бакинцы добыли 4,1 миллиона тонн горючего, это составляло почти 60 процентов довоенной добычи. Бакинская нефть снова играла немалую роль в топливном балансе страны, вытесняла не только дрова, но и уголь. И рабочий состав промыслов стабилизировался; теперь в Баку было уже больше рабочих, чем в 1913 году. Однако производительность их труда достигала едва лишь 56 процентов довоенной.
Вот почему партийная организация и руководство Азнефти взялись за подъем качественных показателей.
Путь же к этому был единственный:
Азнефть коренным образом реконструиро- н вать производство. Руководя разработкой плана реконструкции, Серебровский широко и вместе с тем критически использует иностранный опыт. Бакинцы вооружаются новейшей зарубежной литературой, справочниками, каталогами. Первым советником Серебровского становится Иван Михайлович Губкин, сравнительно недавно побывавший в США. Губкин владел обширным материалом не только по нефтяной геологии, но и по промышленной эксплуатации американских месторождений, по переработке жидкого топлива, его хранению, транспортировке.
206


...Всему миру известен ныне остров, усилиями бакинских нефтяников возникший возле Баку. Здесь в открытом море ведется и из года в год круто идет вверх добыча горючего. Начало этому делу положено Серебровским 45 лет назад.
Старый инженер А. Потоцкий рассказывал мне, как еще до революции теоретически пришел он к выводу, что под дном морским в Биби-Эйбатской бухте таится богатое месторождение нефти. Потоцкий пытался заинтересовать своим открытием крупнейшие нефтяные фирмы царской России. Тщетно. Неудачи доконали Потоцкого, он заболел и ослеп.
Но вот пришла революция, а потом началась повсюду в стране, в том числе и в Баку, великая созидательная работа.
Когда старик Потоцкий изложил свои идеи Сереб- ровскому, тот сразу оценил и их новизну, и их обоснованность. Мало того. Первооткрывателя, хотя он был слепой, поставили во главе нового дела.
Начали засыпать бухту, получившую наименование «бухта имени Ильича». Шли недели, месяцы. Долоты проникали уже на 300 аршин в глубь земли, но, увы, признаков нефти не было. Нашлись маловеры: зря, дескать, бурим... А Серебровский, почти ежедневно наезжавший в бухту, был удивительно спокоен: «Будет нефть, друзья, только бурите быстрее!»
И вот настал день, когда из скважины ударил мощный фонтан нефти, за ней хлынул газ. Первый в СССР морской промысел вступил в строй.
В бакинском нефтяном районе интенсивно наращивалась энергетическая база, Так как в основе всего плана технической реконструкции лежала идея ленинской электрификации, замены по всему фронту паровой энергии электрической. Ранее на Апшероне действовало множество мелких паровых двигателей, в большинстве своем давно устаревших. К началу 1926 года всех их заменили электромоторы.
Испокон веку черными называли районы, где сосредоточены нефтеперерабатывающие предприятия. И действительно, клубы густого черного дыма всегда стояли над заводами, закрывая небо, съедая растительность, оседая на легких... Теперь эти мрачные тучи рассеялись, засияло голубое небо.
207


Этому способствовало еще одно обстоятельство. В бакинских недрах много попутного газа. Десятилетиями газ этот бесполезно растрачивался, уходил в воздух. В 1924, 1925 годах его стали собирать и по трубам доставлять в топки котлов электростанций, использовать для отопления жилых домов. Раньше в Баку из каждых добываемых 5 тонн нефти 1 тонну расходовали на так называемые собственные нужды. Теперь промышленность и город полностью обеспечивались газом. Из промысловых районов и жилых кварталов исчезли дым и копоть.
Одновременно в Баку создавалась своя машиностроительная и ремонтная база. Огромное хозяйство Азнефти не может целиком зависеть от оборудования, завезенного за тысячи километров, доказывал Серебровский. И в Баку вырастает нефтяное машиностроение — заводы имени Шмидта, Кирова, Дзержинского, «Бакинский рабочий». Постепенно налаживается производство промыслового оборудования и инструментов, начинают выпускать на месте даже часть сложнейшей аппаратуры для нефтеперерабатывающих предприятий.
Стоит привести несколько цифр. Еще в 1924 году 54 процента оборудования, вновь установленного в Баку, приходилось на долю импортного. Число механизмов, получаемых промыслами и нефтеперерабатывающими заводами, росло с каждым годом. А удельный вес импортного оборудования падал. В 1927 году на его долю пришлось лишь 27 процентов, а вся остальная потребность удовлетворялась отечественным производством; при этом значительную роль играла продукция машиностроительных предприятий Азнефти.
В ходе коренной реконструкции промыслов устарелое ударное бурение вытеснялось более совершенным— вращательным (роторным).
Серебровский, его заместитель М. В. Баринов, начальник Центрального управления промыслового хозяйства Ф. Рустамбеков требовали, чтобы командиры производства сами учились и рабочих обучали новому методу.
Как-то Серебровский приехал на промысел, где впервые скважину бурили ротором. Дело не ладилось.
208


Александр Павлович достал из скважины долота и бурильные трубы, наладил их и сам начал бурить. Показал, как надо делать. И от командиров производства требовал, чтобы учили показом.
В 1922 году инженер М. А. Капелюшников предложил новый способ глубинного бурения — турбинный и создал турбобур, позволяющий проникать дальше в глубь недр, притом с большой скоростью. Турбобур не сразу получил путевку в жизнь: некоторые специалисты восприняли его весьма скептически. Но Серебров- ского и на этот раз не подвело присущее ему обостренное чувство нового. Александр Павлович широко открыл дорогу этому принципиально новому методу и лично следил за внедрением тур-бобура.
Но новое нелегко прокладывало себе дорогу. Это видно хотя бы на примере внедрения глубинных насосов взамен дедовского способа добычи нефти тартанием, когда нефтяник орудует желонкой — ведром, привязанным к канату. Старый нефтяник И. Рзаев вспоминал, как смутили его и его товарищей неизвестно откуда поползшие слухи, будто «большевистская качалка» — насос — оставит без работы их, тарталь- щиков... Серебровский приехал на промысел, собрал рабочих и очень доходчиво, убедительно доказал, что нефтепромышленность быстро растет, что работы хватит всем, да к тому же куда более интересной и несравненно более легкой, чем ручное тартание.
Нашлись противники новых методов и среди специалистов. Эти «теоретики» утверждали, что и вращательное бурение, и добыча глубокими насосами неприменимы в якобы особых геологических условиях Азербайджана. Серебровский разбивал трусливых теоретиков непосредственно на промысле, у буровой, на опыте коллективов, уже освоивших новшество, показывал всю необоснованность рассуждений маловеров и консерваторов. Как подсчитать, сколько сил, энергии и воли потратил Александр Павлович на эту борьбу!
И всегда он опирался на поддержку Кирова.
Партийная организация Азербайджана, руководимая Кировым, провела на промыслах серьезную поли- тико-массовую работу, разъясняя смысл и значение технической реконструкции. Потребовалось затратить немало сил, чтобы рассеять атмосферу недоверия и 209


даже враждебности, сложившихся одно время вокруг новых методов работы.
Росла добыча нефти, и все острее становилось положение с ее переработкой. Серебровский, добившись ассигнований на сооружение новых заводов, превращающих сырую нефть в машинные масла, бензин, керосин, горячо берется за это дело. На первый план выходит проблема форсирования производства светлых продуктов — бензина, керосина. Они нужны были республике Советов: на поля выходили тракторы, развертывалось строительство автомобилей и самолетов. Словом, нужен бензин. И одновременно с организацией трубчатых установок впервые в нашей стране налаживается крекинг (глубокая переработка нефти), позволяющий увеличить выход бензина и керосина. Крекинг, как наиболее прогрессивный и экономический метод переработки, становится любимым детищем Серебровского.
Предоставим слово цифрам. В 1927 году в Баку было произведено бензина в 15 раз больше, чем в 1913 году. Бакинская нефть играла все возрастающую роль в советском экспорте. В 1921 году удалось экспортировать 6,9 тысячи тонн бакинской нефти. То была малая, но победа. Теперь цифры экспорта нефти стали семизначными — почти 2 миллиона тонн! Если до революции нефтепромышленники отправляли за границу главным образом малоценную сырую нефть, то теперь вывозились ценные нефтепродукты.
Развитие нефтяного экспорта заставило форсировать разработку проектов нефтепровода Баку — Батуми и завода в Батуми. Подготовительные работы, позволившие в последующие годы быстрыми темпами возводить эти крупнейшие по тому времени сооружения, относятся к 1924—1925 годам. То есть к тем годам, когда Азнефтью руководил Серебровский.
‘ Секретарь редакции «Правды» Марден енина рия Ильинична Ульянова, вызвав
однажды молодого журналиста Николая Погодина, сказала ему:
— Вам надо поехать в Баку, к Серебровскому. Мне сказали в ЦК, что он сделал чудеса, а мы с вами ничего об этом не знаем...
И вот начинающий спецкор «Правды» попал 210


«в молчаливый мир новых нефтяных промыслов, где без людей медленно покачиваются коромысла глубоких насосов». Журналист был разочарован: на первый взгляд все показалось столь простым и обыденным, что и писать-то вроде не о чем. Погодин погрузился в чтение литературы по истории нефтяной промышленности. И со страниц книг, со столбцов газет и журналов перед ним встали бакинские нефтяные промыслы такими, какими они были всего пять лет назад.
— И тогда,— вспоминал в 1962 году маститый драматург Николай Федорович Погодин,— я снова поехал по тем же промыслам, но теперь на все смотрел иными глазами и с восхищением, понимая, какую революцию здесь совершил инженер коммунист Серебровский: задолго до наших знаменитых пятилеток и, главное, без шума он с бакинцами, среди которых было уже много специалистов-азербайджанцев, вывел Азнефть на мировое по значению место.
...Велики были трудности на первом этапе восстановления. И все же Серебровский смело (и, как всегда, обдуманно) объявил войну одной из самых тяжких социальных бед, унаследованных от капиталистического прошлого,— жилищному кризису.
В начале 1922 года он обратился к правительству со специальным письмом, в котором утверждал, что «от удовлетворительного разрешения жилищного вопроса зависит вся будущая работа по нефтяной промышленности Баку». Советское правительство отпустило полмиллиона рублей на постройку жилых домов в Баку. В тех условиях сумма была крупной. Достаточно сказать, что Баку в ту пору был одним из немногих городов, где осуществлялось планомерное строительство жилищ.
Руководитель Азнефти вникал во все детали нового строительства. Он требовал, чтобы архитекторы проектировали дома скромные, но удобные, чтобы в дома эти обязательно проводили электричество и газ. Еще одно условие — всемерное использование местных строительных материалов.
И с 1924 года стали один за другим входить в строй новые десятиквартирные дома. При каждом из них был разбит сад. Хорошо. Но мысль Серебровского на этом не задерживается. Со свойственным ему разма211


хом он замышляет сооружение группы рабочих поселков в непосредственной близости от промыслов имени Воровского, Романчинского, Бинагадинского, Сурахан- ского, имени Разина. Проекты предусматривали строительство домиков, рассчитанных на одну семью (с застекленными террасами и ванными комнатами). Не забыли проектанты и озеленения. В центре каждого поселка намечалось построить рабочий клуб, пожарное депо, поликлинику, аптеку, детский сад, баню.
1 мая 1925 года состоялась торжественная закладка будущего поселка имени Степана Разина. Честь уложить первый кирпич в фундамент первого дома была предоставлена Александру Павловичу.
Все это, повторяю, происходило в 1924, 1925 годах, когда в других районах страны жилищное строительство делало лишь первые робкие шаги. Именно размах, с которым (по тем временам) велось дело, и комфорт новых домов, столь непохожих на убогие казармы и бараки, где при Манташевых и Нобелях ютились нефтяники, производили огромное впечатление, зримо агитировали за Советскую власть.
...Через три года, в 1928 году, мне пришлось побывать в Баку. Посетил многие промыслы, заводы. Росли записи в журналистском блокноте. Немало увидел интересного, но самое глубокое впечатление произвели на меня новые поселки. Вот одна из страничек старой записной книжки:
«Рабочие поселки — подлинные городки-сады. При каждом домике разбивают садик, цветник, огород. Помимо того, в каждом поселке один-два, а то и три парка общего пользования. По всему поселку тянется сеть радиомачт и антенн. В каждом поселке стадион...»
Теперь этим никого не удивишь. А четыре десятка лет назад это выглядело чудом.
В 1928 году Серебровского уже не было в Баку. Но проекты, разработанные при его участии, претворялись в жизнь.
Не был упущен и внутригородской транспорт. В 1923 году, за 10 месяцев, были проложены трамвайные линии, связавшие центр с районами промыслов. В июле 1926 года открылось движение на электрифицированной дороге Баку — Сабунчи, протяжением 20 километров. То была первая ласточка электрифи- 212


нации транспорта, в этом отношении Баку на много лет опередил другие районы страны. Неизмеримо улучшилось медико-санитарное обслуживание нефтяников: уже в 1923 году общее количество больничных коек в Баку выросло вчетверо по сравнению с 1913 годом...
Серебровский, удивительно организованный и целеустремленный, ухитрялся все успевать, во все вникать. Й как бы ни была тяжела обстановка, он оставался бодрым. В самую трудную минуту отпустит веселую шутку, лукаво усмехнется, и это действовало лучше всяких речей, воодушевляло, поднимало на труд и на подвиг. Достаточно сказать, что трижды самый страшный враг нефтепромыслов — пожары грозили уничтожить плоды всей восстановительной работы.
Но бакинцы преодолевали все трудности и все опасности.
Александр Павлович сумел укомплектовать свой штаб — управление Азнефти достойными, энергичными и знающими людьми. Из ближайших его помощников назовем М. В. Баринова, Н. Н. Соколова, Ф. Б. Ру- стамбекова, Н. Н. Опарина.
Особенно много сил отдал он воспитанию местных национальных кадров. Во главе центрального промыслового управления был поставлен Ф. Б. Рустамбеков. Любопытная деталь: в 1925 году на республиканском съезде профсоюза отчетный доклад о деятельности Азнефти за пять лет на азербайджанском языке сделал Рустамбеков, а лишь вслед за ним, на русском языке, докладывал Серебровский. Можно назвать немало инженеров, техников, высококвалифицированных рабочих — азербайджанцев, выпестованных Серебровским и завоевавших всесоюзную известность.
В марте 1931 года президиум ЦИК СССР наградил орденами и медалями большую группу нефтяников Азербайджана. Они удостоились высокой награды в связи с выполнением Азнефтью пятилетки в два с половиной года.
В списке награжденных орденами Ленина значатся имена С. М. Кирова и А. П. Серебровского.
Огромная творческая воспитательная, массово-политическая работа, проведенная под руководством партии этими талантливыми ленинскими учениками в 1921—1926 годах, техническая революция, совершен213


ная с их помощью на нефтепромыслах,— все это и подготовило условия для завершения первой пятилетки в два с половиной года. Киров и Серебровский подняли нефтяников Баку, повели к победам. Именно об этом свидетельствовали высокие награды, которыми оба были справедливо удостоены.
Итак, в 1926 году закончился бакин-
В генеральном ский период деятельности Серебров- индустриализации ского. Он в Москве, в генеральном штабе индустриализации страны— в ВСНХ СССР. На заместителя председателя ВСНХ Серебровского возложено руководство нефтяным синдикатом.
Александр Павлович изучает мировой нефтяной рынок и разрабатывает стратегию продвижения советской нефти за границу. До того мы прибегали к посредничеству концернов «Шелл» и «Стандарт ойл», были от них в зависимости. Серебровский добивается не только организации торгового аппарата нефтесин- диката за рубежом, но и создания сети собственных нефтехранилищ. Теперь, минуя чье-либо посредничество, можно продавать горючее непосредственно местным потребителям. Это было чрезвычайно важно для нашей внешнеторговой политики.
Деятельностью нефтесиндиката отнюдь не ограничивалась роль Серебровского в ВСНХ. Он участвует в руководстве всей промышленностью. В ту пору в аппарате ВСНХ не было органа, специально занимавшегося вопросами строительства. Им ведали главки, каждый в пределах своей отрасли. Для координации было организовано Особое совещание по строительству под председательством Серебровского. Особое совещание и его председатель много сил отдали налаживанию связей между строителями и проектантами, между строителями и промышленностью строительных материалов, которая была тогда отсталой, полукустарной. Серебровский выдвигает задачу: коренным образом ее реконструировать.
Возглавил Серебровский также и Особое совещание по машиностроению. Главная цель этого органа — координировать деятельность отраслей машиностроения, осуществлять передовую техническую политику. Занявшись машиностроением, Александр Павлович 214


изучает не только отечественную литературу, но и труды по зарубежному машиностроению. Он выпускает книгу «Металлопромышленность главных стран Европы», в которой обобщает большой фактический материал и делает интересные практические выводы.
По поручению президиума ВСНХ Серебровский изучает положение местной и кустарной промышленности в стране и в мае 1927 года выступает с докладом на объединенном заседании Совнаркома и СТО СССР. Речь шла о необходимости развязать инициативу мест, организовать для них техническую помощь, кооперировать местные производства с крупной промышленностью. Правительство одобрило деловые предложения докладчика.
Привыкший в Баку постоянно бывать на предприятиях, общаться с производственниками, Александр Павлович, работая в «генеральном штабе» — в ВСНХ,— остался верен своим правилам.
Мне запомнилось объединенное производственное совещание двух кооперированных подмосковных текстильных фабрик — «Красные текстильщики» и имени Звонкова, в котором активное участие принимал Серебровский. Перед тем он за два дня обошел все цехи, досконально вникая в тонкости производства: изучил организацию труда, тщательно проанализировал балансы. Словом, явился на совещание во всеоружии. Внимательно выслушал выступления, задавал вопросы и речь свою построил весьма конкретно, со знанием специфики данного производства говорил об ускорении технологического цикла, об увязке отдельных процессов в едином плане, об организации технического контроля. И все это с позиций общегосударственных, общенародных.
...Когда редакция «Торгово-промышленной газеты» готовила новогодний номер—1 января 1927 года, решено было дать в нем интервью с руководящими деятелями промышленности, их пожелания на новый год.
И вот я в кабинете Серебровского, в доме на площади Ногина. Приготовился записывать, в руках блокнот и карандаш. Но Александр Павлович что-то медлит, молча расхаживая по кабинету. Пауза затягивается. Наконец он прерывает молчание:
215


— Знаете, мне хочется говорить о вещах совсем не праздничных, о том, что мешает нам двигаться быстрее. Только подойдет ли это для вашего парадного номера?
И он говорит о том, что в промышленности еще бытуют давно отжившие методы мелочной опеки над предприятиями. Это влечет за собой вторую беду — частую реорганизацию. К тому же центральный аппарат ВСНХ отгорожен бумажной стеной отчетов и циркуляров от предприятий, от живого дела. Поэтому его пожелание центральному аппарату в новом году — подойти ближе к предприятию. И еще одно пожелание: преодолеть все ведомственные трения, помнить, что все мы делаем одно и то же великое дело — строим социалистическое хозяйство. Будем же больше доверять друг другу!
Когда я записал эти строчки, Александр Павлович прибавил:
— Отложите карандаш, скажу вам не для печати. Мы бы в Баку ничего не успели сделать, если бы по каждой мелочи приходилось обращаться в центр. Владимир Ильич поставил перед нами большие задачи, но и наделил всеми полномочиями, доверял нам. А уж наше дело было найти пути к решению этих задач. И мы их находили.
Советской стране, наметившей и претворявшей в жизнь великую строительную программу, нужны были большие средства. Требовались они и на закупку оборудования, металла, каучука, на оплату иностранной технической помощи. Партия, готовя наступление по всему фронту, ставит перед ВСНХ задачу: вовсю развернуть добычу золота.
Россия издавна богата золотом. Но богатеи золотопромышленники и старатели эксплуатировали в основном не мощные коренные месторождения, а россыпные. То, что лежало на поверхности. И если в середине прошлого века Россия давала третью часть мировой добычи благородного металла, прочно держа первое место на земном шаре, то в 1913 году доля России составляла уже лишь 10 процентов мировой добычи золота. Это было прямым следствием отсталой техники и хищнических методов золотодобычи.
Стране нужно золото
216


Значительная часть нашей золотой промышленности сосредоточена, как известно, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Ну, а там «похозяйничали» и белогвардейцы, и интервенты. Не удивительно, что в 1920 году добыча золота в РСФСР сократилась по сравнению с 1913 годом в 30 раз!
С первых же лет мирного строительства Советское правительство стремилось восстановить золотопромышленность, сосредоточив ресурсы в первую очередь в важнейших районах — Уральском и Ленском. Одновременно усиленно велись поиски новых месторождений, и в 1923 году было открыто Алданское месторождение. Однако добыча золота все еще носила кустарный характер, техника была самой примитивной.
Только техническая революция, подобная той, какую удалось осуществить в нефтяной промышленности, могла привести к крутому подъему добычи золота.
К этому выводу пришел Центральный Комитет партии. И закономерным было решение: во главе золотой # промышленности поставить Серебровского.
Александру Павловичу предстояло решить задачу несравненно более трудную, чем реконструкция нефтяной промышленности.
Действительно, нефтяное хозяйство Азербайджана, хотя и обширно, и сложно, все же сосредоточено на относительно небольшой площади. А золотые месторождения разбросаны на необъятных территориях, простершихся от Урала и до Тихого океана. Баку связано со всей страной морскими путями и густой сетью железных дорог. Золотые прииски, как правило, отстояли от железных дорог и водных путей на сотни и сотни километров. Солнечный, густо заселенный Азербайджан никак не сравнишь с Сибирью, Дальним Востоком, даже Уралом. Суровый климат, трудный быт, редкое население. Золотые рудники и прииски, затерянные в дремучей тайге, на бескрайних просторах тундры, нуждались в привозном хлебе, картофеле, овощах... Доставлять все это приходилось в короткий навигационный период. Не изжита была цинга, большие страдания приносил гнус... Но едва ли не самым крепким орешком оказались пережитки капитализма в сознании людей: слепая погоня за «фартом» вместо 217


научно организованной разведки, неприкрытое хищничество вместо заботы о культурной эксплуатации недр.
Как и 100 лет назад, судьбы добычи решали кирка и лопата. Малограмотный старатель, не освоивший азов горной науки, был центральной фигурой среди «золотичников». Хищения носили массовый характер. Места были оторваны от объединения Союззолото, только на бумаге являвшегося центром золотопромышленности. Фактически же Союззолото с грехом пополам выполняло лишь снабженческие функции. К тому же объединение имело нескольких хозяев, подчиняясь ВСНХ СССР, Наркомату финансов и даже Госплану. Из этих инстанций исходили многочисленные директивы, нередко противоречившие одна другой...
...Не один вечер провели В. В. Куйбышев и А. П. Серебровский у большой карты северо-востока страны. Обсуждали, как, какими методами приступить к форсированному развертыванию золотой промышленности. .Они хорошо представляли себе условия, в которых придется строить большую золотую индустрию.
Главный вывод, к которому они пришли: коренную реконструкцию золотой промышленности нельзя вести в отрыве от освоения районов, в которых она расположена. Строить новые рудники и прииски, развивать старые надо одновременно с прокладкой дорог, с налаживанием связи, с организацией подсобных хозяйству развертыванием сети больниц, амбулаторий, школ. И все это придется делать самим работникам промышленности, не очень-то рассчитывая на другие наркоматы.
Внимательно знакомился А. П. Серебровский с материалами, вчитывался в отчетные данные, много и по душам беседовал с крупнейшими специалистами, с работниками, знавшими местные условия.
А как в США организована добыча золота? Какие там применяются механизмы? Как поставлено обогащение, разведка недр? Эти вопросы Серебровский в упор ставил специалистам. Увы! Работники нашей золотой индустрии не всегда это знали.
Президиум ВСНХ решил командировать А. П. Серебровского в США за опытом. (Это вторая американская командировка Александра Павловича. Первая — 218


в 1925 году — была посвящена изучению нефтяных районов США.)
В конце 1927 года Александр Павлович вновь пересек океан. Он изучал в США и постановку геологоразведочного дела, и технологию добычи, и обогащение, и экономику производства. Он беседовал с бизнесменами, государственными деятелями, инженерами, экономистами, рабочими, бухгалтерами...
Повсюду Серебровский наблюдал похожую картину. Все более сходила на нет добыча россыпного золота; таяла армия золотоискателей, тех,' кто на свой страх и риск намывал золото. Теперь судьбы золотопромышленности решались на крупных рудниках, построенных у коренных месторождений. И оснащены эти рудники были мощными машинами, которые стремились забраться возможно глубже в недра.
Возвращался на родину Александр Павлович с большим запасом впечатлений и наблюдений. Зарубежный опыт следовало применить у нас. Впоследствии эта поездка Серебровского получила отражение в книге, посвященной золотопромышленности США. Этот солидный труд, выдержавший три издания, стал весьма полезным руководством для целого поколения работников золотой индустрии в СССР.
Но книга книгой, а сейчас, не мешкая, следовало приниматься за практические дела.
В докладах Центральному Комите-
План Ту партии, правительству и прези-
наступления диуму вснх ссср Серебров^ий>
подведя итоги своей поездки, развернул программу предстоящих работ. Пора оснастить советскую золотопромышленность передовой техникой, превратить примитивный кустарный промысел в мощную отрасль индустрии. Нечего надеяться на случайные открытия россыпных месторождений, на «везение» золотоискателей; пришло время развернуть геологические изыскания, используя для них последние достижения науки. Строительство золотопромышленных предприятий необходимо сочетать с освоением отдаленных районов: создавать благоустроенные поселки, прокладывать автотрассы, налаживать судоходство, осваивать сельское хозяйство...
В докладах Серебровского были поставлены все 219


точки над «и». Чтобы реализовать предложенную программу, потребуются немалые средства. Да, без больших капиталовложений, без значительных закупок оборудования за границей не обойтись. Но затраты быстро и с лихвой себя окупят.
ЦК партии, Совнарком и президиум ВСНХ СССР утвердили предложения Серебровского.
В начале 1928 года Серебровский выехал в командировку— на Восток. И командировка растянулась на целый год. Сперва Хабаровск. Затем он объехал районы Дальнего Востока, Сибири и Урала.
Приезжал он на предприятия с бригадой специалистов — геологов, технологов, механиков, экономистов, бухгалтеров. Участники бригады, изучив дело во всех деталях, намечали план действий по каждому району: где и что строить, где вести разведку, где начинать промышленную разработку месторождений и т. д.
Нередко вместе с геологической партией Александр Павлович забирался в глубь тайги, в горы, бурил разведочные шурфы, подсчитывал примерные запасы металла в месторождении... Участвовал в закладке временных сооружений, в установке копров, постройке первых домов будущего поселка. Он отлично ездил верхом, метко стрелял, был отважным пловцом. Как- то поразил своих товарищей по поездке, да и местных жителей, переплыв туда и обратно Лену в самом широком месте — у села Витим. В бурю и грозу, в метель и буран, в тайге, на реке — Серебровский никогда не терялся. Это очень импонировало сибирякам; в их глазах руководитель Союззолота был как бы прирожденным пионером, первооткрывателем.
Уже потом, в Москве, через несколько лет, Серебровский любил вспоминать, сколько новых предприятий в самых далеких, совсем еще глухих местах удалось ему заложить, сколько пришлось пережить приключений.
Вернувшись в Москву, Серебровский внес ряд конкретных предложений, которые были приняты правительством.
Значительные средства отпускались на капитальное строительство, в частности была ассигнована валюта для закупки оборудования, принята программа строительства специализированных машиностроитель220


ных заводов, намечены меры, коренным образом улучшавшие условия труда и быта старателей.
В отдаленных, необжитых районах особенно чувствовалась нехватка кадров. Управляющему рудником или прииском, помимо всего прочего, приходилось распоряжаться такими жизненно важными вещами, как жилой фонд, снабжение рабочих, даже школами и здравпунктами. Вот почему подбору руководящих кадров надо было уделить исключительное внимание. Серебровский постепенно лично познакомился с сотнями работников разных рангов: от управляющих трестами до бригадиров приисков. Изучал людей не по отчетам и анкетам, а наблюдая их в деле, встречаясь в самых различных условиях: у драги, на собрании, в семейной обстановке. Изучал, выделял наиболее способных, перспективных.
Остро стоял вопрос о квалификации кадров. На большинстве приисков вовсе не было инженеров. Значит, надо их готовить. Создается горный институт в Иркутске, горные факультеты во втузах Свердловска и Ленинграда. В Московской горной академии организовали специальную кафедру. В 1928—1929 годах сотни работников золотой промышленности — командиры-практики, рабочие были направлены во втузы. К началу второй пятилетки эти опытные люди, получив теоретическую подготовку, вернулись на свои предприятия инженерами.
Форсированными темпами создавало Главзолото собственное машиностроение. Был построен большой завод в Иркутске, заводы в Кыштыме, Новосибирске, Красноярске, организованы ремонтные предприятия на крупнейших рудниках.
Правда, в 1928 году (и в последующие годы) наша золотая промышленность еще находилась в зависимости от иностранного машиностроения. Но уже к середине второй пятилетки она располагала крепкой машиностроительной базой и, что особенно важно, своими конструкторскими кадрами, тесно связанными с приисками и рудниками.
...Так, в 1928 году развернулось у нас строительство большой золотой индустрии.
Партийные организации Урала, Казахстана, Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, их 221


руководители И. Д. Кабаков. Л. И. Мирзоян, Р. И. Эйхе, М. И. Разумов отлично понимали особое значение золотой промышленности в условиях индустриализации страны. А. П. Серебровскому едва ли удалось бы добиться решающих сдвигов, если бы он в своей работе не держал тесной связи с местными партийными организациями, не опирался на них.
С помощью партийных организаций постепенно сложился большой и дружный актив деятелей золотой промышленности. Имена Перышкина, Бертина, Васильева, Нифонтова, Серегина, Борисова, Мисюрина, Кузнецова, Емельянова, Селиховкина, десятков других хозяйственников и инженеров по праву вписаны в золотую книгу золотой промышленности. Несколько позднее ЦК партии направил на золото Опарина, Мильчакова, Чухриту и других товарищей, также много сделавших для развития этой отрасли индустрии.
Развернутое наступление социализма велось по всему фронту. Осуществляя ленинский план построения социализма в СССР, партия неуклонно вела борьбу за индустриализацию страны. В золотой промышленности строительство и техническая реконструкция опережали аналогичные процессы в других отраслях тяжелой индустрии. Это естественно. По плану, разработанному Коммунистической партией, ускоренное развитие добычи золота должно было стать одним из важнейших источников финансирования индустриализации страны. Так оно и было.
Зимой 1929/30 года Серебровский вновь собрался в дорогу. По санному пути добрался до Алдана. На этот раз наряду с вопросами организации производства и труда он много внимания уделил материально- техническому и продовольственному снабжению. Побывал на складах, в магазинах недавно созданного Золотопродснаба, в затонах, где ремонтировались суда; проверил работу первых рудничных радиостанций.
Далеко не все шло так гладко, как бы того хотелось! Золотопромышленные районы все еще большую часть года были оторваны от промышленных и культурных центров. Особенно бросались в глаза остатки прошлого — рецидивы хищничества недр, погони 222


за «фартом». Александр Павлович то и дело натыкался на пороки в организации снабжения, на негодную работу столовых, в ряде мест орудовали жулики...
И тут же, на прииске, или в конторке дорожного участка строящегося автомобильного тракта, начальник Главзолота, посоветовавшись с местными работниками, принимал серьезные решения. Тут же оформлялись приказы по главку.
Серебровский, разумеется, не ограничивался констатацией фактов или изданием приказов. Чтобы выправить положение, принимались оперативные меры: вносились необходимые поправки в систему эксплуатации недр, увеличивались ассигнования на строительство в том или ином районе, с ближних баз и предприятий подтягивались ресурсы, явно скомпрометировавших себя снабженцев выгоняли.
Да, велики были трудности, немало обнаружено ошибок, огрехов. И все же — это было очевидно — дело дружно шло на лад.
Такой общий вывод и сформулировал Серебровский в докладе ЦК ВКП(б), Совнаркому и ВСНХ, сделанном весной 1930 года, после возвращения в Москву.
Надо было двигаться вперед. Первоочередной задачей золотой промышленности стало освоение вновь создаваемой технической базы: вопросы организации внутрирудничного планирования, налаживания хозрасчета, калькуляции, борьбы за снижение себестоимости металла, увязки роста производительности труда и заработной платы.
И в этом направлении полезно было изучить американский опыт. Вот почему президиум ВСНХ вновь командировал Серебровского в США. Почти полгода пробыл Серебровский в Америке.
Было лето 1930 года. Небывалой остроты кризис до основания потряс американскую экономику. И посланца советской золотой промышленности встретили в Штатах с особым интересом. От него ждали заказов на оборудование, заключения договоров на оказание технической помощи. Видные инженеры предлагали красной России свои услуги: многим угрожала безработица.
Немало времени Александр Павлович посвятил
223


ознакомлению с машиностроительными заводами, обслуживающими золотую промышленность. Закупил образцы оборудования новейших типов, приобрел богатейший арсенал калибров, шаблонов.
Пребывание в США оборвалось неожиданно: Серебровский заболел и в сопровождении врача выехал на родину.
Но болеть было некогда. И, еще лежа в постели, Александр Павлович вызывал к себе инженеров и хозяйственников, делился своими заграничными впечатлениями, своими планами. Едва оправившись, Серебровский докладывает наркому тяжелой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе о результатах поездки и выдвигает программу действий.
Особое значение имело предложение наладить производство новой техники для золотых рудников на крупнейших отечественных заводах. Нам это теперь было уже по плечу.
1931, 1932 и 1933 годы прошли под
Большие знаком энергичной и упорной ра- перемены боты по перевооружению и подъему советской золотой индустрии. И уже к концу этого периода страна ощутила плоды проделанного.
В строй вступали все новые предприятия. На седом Урале — родине советской золотой промышленности — геологи открыли крупные месторождения рудного и россыпного золота. В Казахстане выросла группа больших рудников, обогатительные фабрики. В далекой Хакассии давали благородный металл новые крупные рудники — «Коммунар», «Андреевский», «Ивановский». Изменилось лицо приисков Лены и Алдана.
Большие перемены произошли и в старательской добыче. Старателей стало больше, но, главное, их артели отличались от прежних. Труд старателей облег* чился, появились простейшие, однако эффективные механизмы. Улучшился быт, повысился культурный уровень участников артелей.
Не следует думать, что в рядах старателей были теперь только новые, молодые люди. Нет, немало оставалось старых кержаков, вдоль и поперек исходивших таежные тропы. Но и эти старожилы тайги в массе своей потянулись к советской нови. А хищни224


кам, авантюристам и искателям легкой жизни ходу не стало. На приисках появились инженеры. Работу по «интуиции» заменила обдуманная организация труда.
Одна из заслуг Серебровского в том и заключалась, что он обеспечил изменение производственной обстановки и быта старателей. А это повлекло за собой крутой рост старательской добычи.
27 января 1934 года, выступая на XVII съезде партии, Серебровский подвел первые итоги технической революции в золотопромышленности.
Нет резона перечислять здесь показатели, приведенные А. П. Серебровским в своем выступлении. Повторю его выводы: «Лицо золотой промышленности изменилось. Это не старая кустарная промышленность, а советская промышленность, которая работает с современными и новейшими машинами».
И еще: «В великолепном здании растущего социализма мы занимаем маленькое место, небольшой уголок. Но золото — это валюта, оно в руках партии и рабочего класса является немаловажным фактором для быстрого осуществления нашего колоссального строительства».
А раз это так, то Серебровский заверил съезд, что работники золотой промышленности будут «драться за перевыполнение плана».
Стоит отметить еще одну особенность речи Серебровского. О себе он, разумеется, не сказал ни слова, зато назвал десятки имен инженеров, хозяйственных и партийных работников, сумевших в самых тяжелых, подчас неимоверно тяжелых условиях организовать дело.
После XVII съезда партии правительство приняло новую широкую программу работ по дальнейшему развитию золотой промышленности.
А. П. Серебровский по-прежнему большую часть года проводил в разъездах — по рудникам и приискам. Теперь в его распоряжении был большой четырехосный вагон, реконструированный и приспособленный для штабной работы. На местах этот вагон именовали таежным штабом.
Часть вагона была отведена для секретариата. В одном из «отсеков» размещалась мощная радиоустановка, с помощью которой можно было связаться с 225


предприятиями и даже самыми далекими приисками и разведками. Часть вагона была отведена под «гостиницу». В пунктах, которые Серебровский проезжал, не делая длительной остановки, в вагон садились руководители предприятий из прилегающего района. Бывало, им, чтобы попасть к железной дороге, приходилось в мороз и пургу делать на машине, на лошадях или оленях сотни километров. В вагоне Серебровского они могли обогреться, отдохнуть, поесть, собраться с мыслями.
Поезд мчался. А в вагоне слушались и обсуждались доклады, принимались решения. Но вот станция— работники предприятий покидают вагон, получив необходимую зарядку, решив назревшие вопросы. А на их месте уже новые «постояльцы»...
Бывало и по-другому. Вагон Серебровского неделями отстаивался в каком-нибудь тупике какой-нибудь дальней станции. А тем временем его владелец всевозможными способами: на автомашине, верхом, на катере, на тряской бричке — пробирался к предприятию, на многие сотни километров отстоящему от железной дороги.
По приказам, изданным Серебровским на местах, можно изучать географию индустрии золота. Брединская автобаза, Джетыгара, станция Макинка, Новосибирск, Иркутск, Дарасун, Свободный, Чита, Шахтом- ское приисковое управление — таковы только некоторые пункты, названиями которых помечены приказы и распоряжения по Главзолоту всего лишь за полтора месяца — между 24 октября и 9 декабря 1934 года.
Обнаруженные мной в Центральном государственном архиве народного хозяйства ряд документов, невелики по объему. Некоторые черновики набросаны карандашом на клочках бумаги. Но на них лежит отпечаток темперамента автора, его стремления немедленно повернуть события в нужное русло, на месте исправить ошибки...
После того как на шахте «Центральная-Ирмино» Алексей Стаханов поставил свой первый рекорд, Александр Павлович, оценив значение нового движения, с большим увлечением работал над его развертыванием. И вот «таежный штаб» уже снова в пути. Много месяцев продолжалась эта поездка. Урал, Казахстан, рай226


оны Сибири, Якутию вновь исколесил этот неугомонный человек. Всюду он собирает слеты стахановцев, вслушивается в их рассказы о резервах, наблюдает в работе, беседует с глазу на глаз... И, как обычно, здесь же, на прииске, на руднике, издавался приказ, в котором формулировались первые действенные выводы из опыта стахановского движения. А 7 октября 1935 года в Якутии Серебровский подписал приказ, которым наметил пути и формы дальнейшего развития стахановского движения во всей золотопромышленности.
Еще одна подробность. Приехав на предприятие и понаблюдав за работой лучших стахановцев, он приглашал их с собой:
— Собирайтесь, друзья, поедем со мной, пусть на других рудниках увидят, как вы трудитесь...— На Да- расун, например, он приехал со знаменитыми алданскими забойщиками Симоном Васильевым и Семеном Черновым.
Присущая Серебровскому энергия, его воодушевление передавались окружающим, зажигали самых инертных и вялых. Он не обращал внимания на усталость, которая, увы, накапливалась. И на руднике в Джетыгаре (Казахстан) Александр Павлович заболел. Но вернуться в столицу решил, лишь закончив намеченную ранее программу поездки. В Москву его привезли уже в очень тяжелом состоянии. Серебровскому пришлось долго лечиться.
Болезнь помешала ему принять участие во Всесоюзной конференции работников золото-платиновой промышленности, созванной в феврале 1936 года по его же инициативе.
Всесоюзная конференция работников золото-платиновой промышленности подвела некоторые итоги проделанной работы. В 1935 году в СССР было добыто золота вчетверо больше, чем в 1930 году. По размерам добычи золота Советская страна заняла в 1934 году второе место в мире, уступая лишь Южной Африке...
Бурный рост советской золотой промышленности оказал серьезное влияние на платежный баланс страны, на торговые взаимоотношения с капиталистическими государствами. В немалой мере именно бла227


годаря успехам золотой индустрии Советский Союз смог в годы второй пятилетки резко сократить экспорт продуктов народного потребления, тем самым улучшив снабжение населения.
В 1935 году золотая промышленность завершила годовой план к 26 ноября.
В декабре 1936 года по приказу наркома тяжелой промышленности начальником Главзолота был назначен один из ближайших сотрудников Серебровского — Г. И. Перышкин. А на Александра Павловича, как на заместителя наркома, возлагалось руководство цветной металлургией, обработкой цветных металлов, золото-платиновой, алюминиевой, магниевой промышленностью, производством редких металлов.
На этом посту Серебровский не изменил привычному стилю работы: как можно больше времени проводить на предприятиях и стройках, оперативно решая вопросы, поставленные жизнью.
* *
*
В конце 1934 года советская общественность тепло отметила пятидесятилетие со дня рождения Серебровского. К своему юбилею Александр Павлович пришел не только как один из видных деятелей промышленности, но и как ученый. Его перу принадлежат труды по самым различным отраслям техники. (В каталоге Всесоюзной библиотеки имени В. И. Ленина я насчитал 23 карточки с названиями печатных трудов А. П. Серебровского.)
Всю жизнь Серебровский был занят большой и неотложной оперативной работой. Партийной, хозяйственной, организационной. И все же находил время для серьезной научной работы. Талант? Несомненно талант, помноженный на колоссальную энергию и работоспособность. И органическая потребность делиться своим опытом, наблюдениями, мыслями, выводами.
Те же стимулы побуждали Александра Павловича вести активную педагогическую деятельность. Ряд лет он читал лекции в Баку на кафедре нефти Азербайджанского политехнического института, избравшего его своим профессором. После переезда в Москву он был приглашен в Горную академию, где заведовал 228


кафедрой бурения. Его лекции привлекали большую аудиторию. Говорил он хорошо, курс читал увлеченно. Но главное, основываясь на последних теоретических достижениях мировой науки, лекции профессора Се- ребровского в то же время давали слушателям интереснейший материал о практическом опыте советской нефтяной промышленности. Некоторые теоретические положения были им сформулированы самостоятельно на базе накопленного опыта. Его доклад на Международном конгрессе ученых в Тульи (США), его лекции о советской нефти, прочитанные в Лондоне в 1925 году, имели большой успех.
Интересы Александра Павловича не ограничивались рамками техники и науки. Он был человеком разносторонним. Скажу хотя бы о том, что собранная им библиотека насчитывала 18 тысяч томов на различных языках. В ней, конечно, преобладала техническая литература, в основном русская и английская,— книги по нефти, золоту, машиностроению. Но на стеллажах разместились и тысячи томов по политической экономии, философии, истории, художественная литература.
Таким был Александр Павлович Серебровский. Организатор, инженер, ученый, большевик.


ПОСЛЕСЛОВИЕ
Огромный опыт, накопленный первыми руководителями народного хозяйства, стиль и методы руководства, выкованные ими в беспрестанных творческих исканиях, не потеряли актуальности и в наши дни, когда советская промышленность делает новые шаги вперед, решая огромные задачи, поставленные перед пей XXIII съездом КПСС.
'V В тезисах Центрального Комитета КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» указывается: «Индустриализация имела громадное социально-политическое значение. Она упрочила общественную собственность в решающей области экономики, обеспечила вытеснение капиталистических элементов в городе, победу социалистического уклада в промышленности, рост рабочего класса, способствовала укреплению его руководящей роли в обществе, упрочению экономической и оборонной мощи СССР».^
В этих замечательных успехах немалая доля заслуг маршалов индустрии, верных учеников Ленина, волей партии стоявших у руля управления промышленностью в славные, но и трудные годы борьбы за социалистическую индустриализацию страны.
Давно завершена индустриализация нашей страны, ио вдохновенный труд героев этой книги живет в заводах-гигантах, в новых промышленных районах, в новых производствах, созданных под их руководством. Новое поколение работников промышленности, пришедшее в годы третьей пятилетки, восприняло славные традиции своих отцов и старших братьев. В свою очередь они, как эстафету, передают эти традиции самому молодому поколению технической интеллигенции и рабочего класса, тем, кто в наши дни встает к агрегатам, станкам, поточным линиям, возглавляет участки, цехи, предприятия.


СОДЕРЖАНИЕ
От автора 3
КУРС — НА ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЮ! 6
Первые шаги индустриализации 11
Металл — вот основа 16
В боях за режим экономии 24
К высшей производительности труда! 29
Научиться торговать! 33
Вера в людей 36
У колыбели газеты 39
Искания, раздумья 42
Жизнь — горение 45
НЕ ДАНО НАМ ИСТОРИЕЙ ТИШЕ ИДТИ! 47
Стиль руководства 48
«Детские болезни» промышленного строительства 53
Подход партийный, политический 56
На подступах к составлению пятилетки 59
За большевистские темпы 61
Пятилетка претворяется в жизнь 66
К смелому техническому творчеству! 71
Революционная смелость плюс марксистский реализм 76
Друг, сотрудник, руководитель газеты промышленности 79
Письмо, написанное ночью 82
НА РЕШАЮЩЕМ ЭТАПЕ 86
Во главе великого строительства 88
Стратегия освоения новой техники 94
Главный металлург страны 100
За технический прогресс, за рентабельность производства! 105
Помнить о человеке! 112
Рекорд на шахте «Центральная-Ирмино» 115
Кадры новые и старые 119
Стиль наркома 122
Нарком и газета промышленности 128
231


ВИДНЫЙ ДЕЯТЕЛЬ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ 134
Подъем металлургии — задача номер один 135
Началась стройка большой металлоиндустрии 141
Рождается первая пятилетка 144
Разговор в редакции 149
Строить быстрее, дешевле! 150
Полномочный посол советской промышленности 154
На плановом фронте 157
Нарком тяжелой промышленности 161
Государственный деятель, ученый, человек 164
ЗА УСКОРЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС 168
На подступах к пятилетке 171
Строительство Большого Кузбасса 178
Стиль — деловой, спокойный, партийный 184
Во главе топливной промышленности 187
Нарком оборонной промышленности 194
БОЛЬШЕВИК, ОРГАНИЗАТОР, ИНЖЕНЕР, УЧЕНЫЙ 197
С мандатом Ленина 198
На промыслы возвращается жизнь 202
Азнефть выходит вперед 206
Орден Ленина 210
В генеральном штабе индустриализации 214
Стране нужно золото 216
План наступления 219
Большие перемены 224
Послесловие 230
Хавин Абрам Фишелевич
У РУЛЯ ИНДУСТРИИ. (Докум. очерки!. М., Политиздат, 1968.
232 с. ЗЗС1 + ЗКП 1(092)
Редактор И. Башкирова Художник М. Эльцуфен Художественный редактор Г. Семиреченко Технический редактор А. Данилина Сдано в набор 6 июля 1967 г. Подписано в печать 8 декабря 1967 г. Формат 84 X 1О8’/з2. Физ. печ. л. 71/<. Условн. печ. л. 12,18. Учетноизд. л. 11,67. Тираж 60 тыс. экз. А12054. Заказ Хе 592. Бумага №2. Цена 43 коп.
Политиздат, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Типография «Красный пролетарий». Москва, Краснопролетарская, 16.


43 ноп