ПВО'ЛЕТ/АЕИИ. ВСЕХ СТР.'АН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!.
ИТЕРАТУРНАЯ
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е, Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
№ 69 (776)
Благородный труд
Наша страна построила в основном со-
циалистическое общество. Осуществлен
Крянцип социализма: «от каждого по спо-
собностям —• каждому по труду».
. Высоко пенят партия, вся наша родина
благородный труд писателя. Хорошая кни-
га становится другом миллионов людей.
Весь советский народ по праву гордится
своей самой идейной, самой передовой ли-
тературой в мире. Социалистический прин-
цип труда создает особо благоприятные
условия для развития природных способ-
ностей человека, для вдохновенного и дер-
зновенного творчества. Нет и не может
быть об’ективных причин, которые мешали
бы труду писателя. И, казалось бы, что
ничто не может в нашей стране мешать
созидательной работе. Однако нужно ска-
зать прямо, что далеко еще не преодолено
головотяпство, бюрократически-чиновничье
отношение людей, равнодушных к интере-
сам государства, к судьбам искусства.
Еще не ликвидированы последствия вре-
дительства по отношению к литературе в
целом и по отношению к отдельным лите-
раторам. Долгие годы в литературных орга-
низациях культивировалось пренебрежение
и писательскому труду, неверие в творче-
ские силы писателя. ЦК ВКП(б) квалифи-
цировало «махаемкое» отношение к со-
ветской интеллигенции как дикое, хули-
ганское и опасное для советского госу-
дарства.
Иаше государство направляет в интере-
сах коммунистического общества все от-
расли хозяйства и культуры. Государствен-
ное руководство, планирование в области
жультуры означают защиту интересов на-
рода, защиту творческого труда. Но
вспомним, что делалось в наших изда-
тельствах. Разве там зачастую не из-
вращалась политика государства? Разве
там не проводилась антигосударственная
практика пренебрежительного, «махаев-
ского» отношения к труду писателя, к его
рукописи, к его многолетней работе?
Враги, пробравшиеся в свое время во
многие издательства, не мало навредили
делу литературы. Они насаждали унтер-
пришибеевскии стиль в работе издательств.
Они создавали вреднейшую легенду о пи-
сателе как лодыре и бездельнике. Изда-
тельства заполнялись людьми тупыми, не-
вежественными, людьми, равнодушными к
искусству. И эти люди при поддержке
врагов приобретали власть над самым дра-
гоценным для писателя — над его ру-
кописью. Нам скажут: враги уже ра-
зоблачены. Вреднее всего здесь была бы
самоуспокоенность. Совсем недавно вскры-
лось вредительство в издательстве «Моло-
дая гвардия» и Детиадате ЦК ВЛКСМ. По-
чему же после уроков процесса там мо-
гли орудовать враги? Очевидно, только по-
тому, что еще в ряде издательств не из-
менена насажденная врагами гнилая си-
стема работы, не ликвидирована антиболь-
шевистская обстановка.
Враги в своих подлых целях пытались
запретить вое творчески-оригинальное, все
драгоценное в искусстве. Это они запре-
щали «Одиночество» Вирта, это они не
пропускали в печать «Страну Мгравию»
Твардовского. Год лежала рукопись заме-
чательного романа Первенцева «Кочубей».
Очень много пережил Ю. Крымов, пока
была напечатана повесть «Танкер Дер-
бент». Многим казалось, что здесь только
перестраховка. Нет, это была вредитель-
ская работа, направленная к тому, чтобы
отпугнуть писателя от важнейших, от
острейших тем современности.
Надо научиться по-большевистски .отно-
ситься к труду писателя. Однако нередки
примеры неправильного, пренебрежитель-
ного подхода к творческой работе со сто-
роны некоторых товарищей, работающих
в области искусства.
В. Беляев на материале своей хорошей
повести «Старая крепость» написал
сценарий под тем же названием. Были
произведены с’емки и сделана картина.
Однако по неизвестным причинам Комитет
по делам кинематографии задерживает вы-
пуск на экран картины «Старая кре-
пость». По решению правления ленинград-
ского союза писателей еще 22 августа
было послано письмо председателю Коми-
тета по делам кинематографии т. Дукель-
С|ому с просьбой об’яснить, почему Коми-
тет задерживает картину «Старая кре-
пость». Тов. Дукельский на это письмо
не ответил, Тогда за подписями Николая
Тихонова, М. Зощенко. М, Слонимского,
В. Каверина, Б. Лавренева, Ю. Германа и
рада других крупных ленинградских пи-
сателей было напечатано письмо в редак-
цию «Литературной газеты», в котором
писатели вторично обращались в Комитет
по делам кинематографии. Но т. Дукелъ
ский даже не удосужился об’яснить при-
чины задержки ничем политически не
опороченной картины. Разве это не при-
мер неправильного отношения к работе
писателя?
Требовать от каждого писателя по его
ВЫСТАВКА КАРТИН Д. Н. И О, Л. КАРДОВСКИХ
12 декабря в центральном выставочном
зале Всекохудожйика (Кузнецкий мост, И)
открылась юбилейная выставка произведе-
ний заслуженного деятеля искусств проф.
Д. Н. Кардовского и 0. Л. Делла-Вос-Кар-
доиской. Выставка эта приурочена к
40-летию их художественной деятельности.
На выставке представлено около 200
работ Д. И. Кардовского и 150 работ 0. Л.
Делла-Вос-Кардовской. Среди работ Д. Н.
Кардовского: известная картина «И. В.
Сталин и члены Политбюро на маневрах
РККА», картина «Флот Петра I на Пе-
реяславском озере», рисунки к «Горю от
15 декабря 1938 г., четверг
способностям — это значит уметь раз-
вивать индивидуальное его дарование в
интересах социализма, значит уметь лю-
бовно растить талантливого человека. Каж-
дому — по труду — это значит давать
об’ективную, соответствующую интересам
народа, оценку раооты писателя.
Надо уметь отличать серую литературу
от неудач талантливого человека. Не ви-
деть различия между неудачей талантли-
вого мастера и серой, неглубокой, «иллю-
стративной» литературой — значит те-
рять общую литературную перспективу,
терять возможность конкретной, производ-
ственной постановки литературных вопро-
сов.
Отношению к советской литературе сле-
дует учиться у партии, у ее Центрального
Комитета и у воспитанного большевист-
ской партией великого Горького. Беспо-
щадно бичуя недостатки советской лите-
ратуры, Горький'вместе с тем подчеркивал
ее ценность, умел находить важное и но-
вое в произведениях советских писате-
лей. В 1930 г. Горький писал о лите-
ратурном десятилетии 1920—1930 гг.:
«Я не знаю в прошлом десятилетия, ко-
торое вызвало бы к жизни столько цен-
ных книг».
Указывая на неудачи больших масте-
ров нашей литературы, не делая при этом
никаких реверансов, мы должны вместе
с тем учитывать все творчество того или
иного писателя в целом.
Разве мало у нас писателей, талантли-
вых на всю жизнь и — для больших дел
(как писал Горький о Л. Леонове)? Сре-
ди них есть люди, сыгравшие роль осно-
воположников советской литературы.
И всех этих трудолюбивых, талантли-
вых людей прошлое обанкротившееся «ру-
ководство» союза писателей третировало,
как гимназистов приготовительного клас-
са! В этом сказывалось дикое, «махаев-
ское» отношение к литераторам.
Поворот к творчеству, к производствен-
ной работе писателя, который осуществля-
ет сейчас союз писателей, реально ставя
в центр внимания рукопись и писателя,
восстанавливая незаслуженно «уничтожен-
ные» репутации, должен быть расширен
и углублен. Необходимо перестроить в со-
ответствии с этим поворотом работу рес-
публиканских и всех местных писатель-
ских организаций, всей литературно-худо-
жественной периодической печати.
Прошлое руководство союза писате-
лей третировало и литераторов-художников,
и литераторов-критиков. Оно вообще «не
жаловало» советскую интеллигенцию! У
нас есть талантливые критики, по отноше-
нию к которым тоже существует инер-
ция третирования их работы.
Труд литератора — благородный труд.
Великий художник и революционер-демо-
крат Салтыков-Щедрин, умирая, /сыну сво-
ему завещал «паче всего» любадъ родаую
литературу.
Можем ли мы не любить литературу
страны социализма? Мы любим нашу пре-
красную жизнь, ее творческую радость,
ее героизм и ее труд, — и мы любим
вашу литературу, согретую дыханием этой
жизни. Труд того литератора, ко-
торый стремится к глубокому и
правдивому отражению нашей жизни в
своем произведении, есть благороднейший
труд. Ненавидя все то, что мешает росту
нашей литературы, правдиво и мужествен-
но указывая любому писателю, «невзирая
на лица», на все его слабости и недо-
статки, мы должны делать это так, чтобы
наша ненависть, как всегда и во всем,
была выражением нашей любви к тому
трудовому человеку, строителю социализ-
ма, для которого работают и наша лите-
ратура и наша критика. Критика должна
гораздо больше, глубже, ярче осуществлять
свею роль пропагандиста советской лите-
ратуры, всего того ценного, что есть в
произведениях советских писателей, дол-
жна способствовать под’ему идейной, тео-
ретической вооруженности художника.
Величайшей заботой о советской интел-
лигенции проникнуто постановление Цен-
трального Комитета партии большевиков о
постановке партийной пропаганды в свя-
зи с выпуском Краткого курса истории
В КП (б). Нам предстоит и увлекательная
работа по поднятию теоретической воору-
женности литератора, мы стоим перед ги-
гантским под’емом уровня идейной жизни
всей нашей интеллигенции. Это должно
привести и к новому под’ему идейного
уровня нашей литературы, самой передо-
вой литературы в мире.
Враги народа культивировали навыки
групповой озлобленности. Быстрейшая
ликвидация всех последствий вредитель-
ства — наша важнейшая задача.
Программой всей нашей работы являют-
ся незабываемые слова товарища Сталина:
«Людей надо заботливо и внимательно вы-
ращивать, как садовник выращивает облю-
бованное плодовое дерево».
ума» Грибоедова, «Войне и миру» Л. Н.
Толстого, «Ревизору» Гоголя. «Каштанке»
Чехова, иллюстрации к «Робинзону Кру-
зо», «Евгению Онегину» и «Пиковой да-
ме» Пушкина.
0. Л. Делла-Вос-Кардаская дала на
выставку портреты и пейзажи. Здесь:
портреты артистов В. Качалова, Ю. Юрье-
ва, В. Массалитеновой, писателя Л. Лео-
нова, картины «Маленькая женщина»,
«Прачка», «Ткачихи фабрики «Красная
Роза», «Последние минуты жизни Пушки-
на» и др we работы.
Выставка будет открыта около месяца.
Годовщина выборов
в Верховный Совет СССР
Встречи депутата В. И. Лебедева-Кумача с избирателями
12 декабря в клубе завода «Каучук»
700 рабочих — избирателей Фрунзенского
района встретились со своим депутатом
в Верховный Совет РСФСР, поэтом- орде-
ноносцем т. В. И. Лебедевым-Кумачом.
Тов. В. И. Лебедев-Кумач выступил пе-
ред избирателями с большой речью.
— Ровно год назад, — сказал он, —
мы все с чувством огромной радости под-
ходили к избирательным урнам, чтобы
голосовать за сталинский блок коммуни-
стов и беспартийных. Сегодня хочется
вспомнить те замечательные настроения,
которыми мы жили в дни предвыборной
кампании.
Поэт читает свое стихотворение «Наша
правда», написанное им к выборам в
Верховный Совет СССР.
Рассказывая о своей депутатской работе
по Фрунзенскому избирательному округу,
т. Лебедев-Кумач говорит о насущных
нуждах района: о постройке дорог, о не-
обходимости открыть в районе большой ки-
нотеатр, о доме пионеров. Далее депутат-
поэт говорит об интеллигенции и ее тесной
связи с народом.
— Товарищи избиратели, я пришел к
вам на митинг в форме железнодорожника.
Я горжусь тем, что я как почетный
железнодорожник могу носить эту форму,
которая является для меня как бы
символом связи интеллигенции с самыми
широкими массами трудящихся, связи ра-
ботников умственного и физического труда.
Партия вывела «в люди» наших лучших
людей. Каждый интеллигент должен слу-
жить народу всеми своими силами, должен
быть щедрым в передаче другим своего
культурного богатства и своих знаний.
Каждый интеллигент должен падтягавать
до своего культурного уровня отстающих,
не забывая в то же время итти вперед за
теми, кто является светочем культуры,
науки и искусства. В стихах великого
Группа
товарищей,
писателей (слева направо — внизу): М, Водопьянов, Т. Пл ивы, А. Ковал вн ков, М. Юфит, А. Раскин, М. Слобод-
(вверху): Е. Пермяк, С. Радзинский, И. Рахтанов, А. Чуркин, В. Лившиц, П. Шубин,
принятых в союз советских
свой, Г. Байдуков;
«Эпоха, в которую мы живем»
Датируется это 1927 годом — началом
кризиса. Катастрофа охватывала челове-
чество, передвигаясь с места на место,
как руки органиста по клавишам органа.
Слышны были самые различные мелодии—
мрачные, призывные сигналы труб, хрип
медных инструментов, и то здесь, то там
сквозь грохот пробивались тяжелые темпы
военного марша. Можно было различить
также фальшивьте тона флейт и стена-
ния струн, которые, увы, говорили прав-
ду; и пиччикатто. от которых разрыва-
лись сердца; и, иногда, даже грозные и
невероятные наплывы тишины.
Эта симфония слышна в пьесе Карела
Чапека. Мы узнаем в ней эти звуки, рыв-
ки, гнетущие мелодии. И все же в ней
явственно слышны мужественные, побе-
доносные голоса. Я заговорил об этой
пьесе не потому, что она переведена мной
для парижского театра; нет, я хочу ска-
зать, что перевел я ее потому, что она
показалась мне специально созданной для
мировых событий, для мирового театра.
Основная проблема пьесы та именно,
которую наша совесть сегодня ставит пе-
ред каждым из нас:
Зачем жить? И есть ли для человека
что-либо более важное, чем жизнь?
Эта тема «зачем жить?» удивительно
близка к теме «зачем умирать?» Должен
ли человек ставить свои убеждения, свои
идеалы выше инстинкта самосохранения?
И есть ли в мире какад-либо вещь, суще-
ство или идея, имеющие право захватить
нас целиком, без которых жизнь стано-
вится недостойной того, чтобы жить?
Карел Чапек со всей прямотой ставит
эти вопросы в своей пьесе «Мать». Что-
бы ее не. спутали с произведением Горь-
кого, я, по предложению режиссера Мар-
селя Эррана, назвал ее словами, взяты-
ми из предисловия автора. Получилось,
впрочем, как нельзя более подходящее
название — «Эпоха, в которую мы жи-
вем».
Цена 30 коп.
грузинского поэта Шота Руставели гово-
рится:
...Что ты спрятал, то пропало,
Что ты отдал, то твое...
В нашей Советской стране осуществляет-
ся огромная связь интеллигенции с на-
родом. Советская интеллигенция с радостью
отдает народу свои знания и свое искус-
ство. Эта связь интеллигенции с народом
должна все больше шириться и крепнуть.
Собрание послало приветствие товарищу
Сталину.
В этот же вечер т. В. И. Лебедев-
Кумач встретился со своими избирателями
— слушателями Военно-политической ака-
демии им. В. И. Ленина. Он рассказал им
о своей работе депутата:
— На предвыборном собрании в одной
военной школе избиратель командир
т. Першин дал мне такой наказ: «Посылая
вас в Верховный Совет РСФСР, мы прежде
всего вменяем вам, как депутату, в обя-
занность писать стихи и песни, помогаю-
щие нам жить и работать, помогающие
нам побеждать врага. Избирая вас депута-
том, мы тем самым, посылаем вас нашим
полпредом в литературу. Боритесь за лите-
ратуру, понятную широким массам, за ли-
тературу народную, боевую. Мы знаем,
ото и в литературе могут встретиться
«диверсанты» и «нарушители». В боях с
вражескими течениями в советской лите-
ратуре опирайтесь на нас, мы всегда ока-
жем вам поддержку». Я твердо запомнил
этот наказ и стараюсь следовать ему в
своей литературной и депутатской работе.
Затем В. И. Лебедев-Кумач рассказал о
многочисленных письмах, которые он по-
лучает со всех концов страны. Бойцы
всех родов оружия пишут т. Лебедеву-
Кумачу о своей работе.
Слушатели Военно-политической акаде-
мии им. В. И. Ленина тепло приветствова-
ли депутата-поэта.	А. КР.
ЛЮК ДЮРТЕН
Письмо из Франции
Действие происходит в совершенно вы-
мышленной стране, которой могла бы быть
любая из стран Запада.
Чапек показывает нам женщину-мать.
У нее пятеро сыновей—во всех смыслах
блестящих молодых людей. Ее муж, офи-
цер, убит 17 лет назад, во время коло-
ниальной экспедиции. В семье утвердился
культ памяти покойного. Его рабочий ка-
бинет стал чем-то вроде музея. Влияние
героического образа отца на детей беспо-
коит мать; она со страхом видит, как все-
поглощающее стремление к героизму ох-
ватывает каждого из них.
Первый из пяти, врач, добровольно дал
привить себе желтую лихорадку. Он ста-
новится жертвой науки. Затем погибает
второй сын, летчик, пытавшийся поста-
вить опасный рекорд; потом два близнеца
во время гражданской войны платят
жизнью за свои идеи. Итак, по мере того,
как жизнь движется вперед, вокруг мате-
ри увеличивается число призраков. И она,
наконец, восстает, протестует во имя спра-
ведливости, во имя обыденной жизни про-
тив всепожирающего долга.
В заключительной сцене, когда, глухая
ко всем мольбам, яростно отвергая все тре-
бования, мать сжимает единственного,
оставшегося у нее сына в об’ятиях и,
наконец, все-таки уступает зову родины и
отпускает сына на ее защиту. — пре-
дельное напряжение разом завершает смысл
пьесы и придает ей потрясающее величие.
Обсудим вплотную, вместе с Чапеком,
диалог между жизнью и героизмом. Пог-
лядим. Коснемся настоящей жизни. И ис-
следуем смерть героев. Не декоративную
смерть, но такую, какова она на деле.
За пять дней
ДЖАМБУЛ
ВЫЕХАЛ В АЛМА-АТУ
Вчера вечером народный певец Казах-
стана, орденоносец Джамбул Джабаев вы-
ехал из Москвы в Алма-Ату. Па Казан-
ском вокзале Джамбула провожали писа-
тели.
Во время пребывания в столице народ-
ный певец Казахстана осматривал Москву,
выезжал на Химкинский вокзал, посетил
мавзолей Ленина. Проведены большие ве-
чера встреч Джамбула с советской общест-
венностью Москвы. Эти вечера состоялись
в Колонном зале Дома союзов, в Государ-
ственном театральном институте, на авто-
заводе им. Сталина и в Центральном доме
Красной Армии им. Фрунзе.
Народный певец Казахстана Джамбул
перед от’ездом из Москвы в беседе с на-
шим сотрудником сказал:	>
«Москва произвела на меня неизглади-
мое впечатление. Здесь я видел сотни но-
вых зданий, воздвигнутых за годы совет-
ской власти.
Не имея возможности ответить на все
приветствия и поздравления, поступившие
на мое имя в связи с награждением меня
высшей наградой советского правительства
— орденом Ленина, я прошу через вашу
газету передать сердечную благодарность
всем товарищам и организациям, разделив-
шим мою радость и особенно трудящимся
столицы за оказанный мне теплый прием
и внимание».
К ЮБИЛЕЮ
«САСУНЦИ ДАВИД»
ЕРЕВАН. (Наш корр.). Десятого и один-
надцатого декабря состоялось второе засе-
дание правительственного юбилейного ко-
митета по празднованию тысячелетия на-
родного эпоса «Сасунци Давид». Заседание
заслушало окончательный текст эпоса в
размере десяти тысяч строк, составленный
бригадой, в которую входят профессор
Абов, профессор Абегян, научный сотруд-
ник Ганаланян. Сводный текст эпоса со-
ставлен бригадой по дошедшим до нас пя-
тидесяти вариантам. Юбилейный комитет
утвердил представленный окончательный
текст, отметив большую работу бригады.
Комитет утвердил также русское название
эпоса «Давид Сасунский», решив поручить
бригаде, составляющей армянский текст
эпоса, окончательно отредактировать рус-
ский перевод.
Прежде всего, почему был убит отец?
Ради чести знамени, ради дисциплины?
Безусловно. Но также и потому, что его,
полковник дал ему «идиотский приказ».
Врач, давший привить себе желтую ли-
хорадку, чтобы изучить ее действие, заяв-
ляет, что «в этом нет и малейшего ге-
роизма... Героизм, честь? Это ребячество.
Но крупица знания? Это. это стоит иг-
ры!» Неправда ли, вы узнаете здесь на-
стоящий героизм ученого?
Очень правдиво обрисованы Чапеком
два близнеца. Как только речь заходит
об их идеях, оба, не колеблясь, ставят на
карту свою жизнь.
Наконец, младший, поэт, существо чув-
ствительное, нервное. На его долю выпа-
ла высшая задача — защищать родину,
втянутую в неравную борьбу. И юноша,
который не может спокойно видеть ране-
ную лошадь, хочет защищать родную зем-
лю и убивать врагов...
Но что говорит мать? «Все вы посту-
паете наперекор друг другу. Один из вас
строит то. что другой будет разрушать.
А вы мне рассказываете, что это те глав-
ные задачи, которые вы должны выпол-
нить, даже если они вам будут стоить
жизни!»
«У всех вас есть другая цель, более
великая, чем любовь. Но я не знаю ни-
чего более великого...» Все великие вещи
мира строились на разбитых и растоптан-
ных сердцах матерей.
Те, кого она оплакивает, сохранили для
нее всю свою реальность. Она их видит,
они населяют пустой дом, она говорит с
ними, и они ее утешают. В призраках,
ОТКРЫТИЕ
КУРСОВ КОНФЕРЕНЦИИ
По приглашению союза советских шгсатей
лей в Москву приехали молодые писатели!
и поэты братских республик, на курсы-
конференцию,
И декабря в Московском клубе писате-
лей состоялось открытие конференции^
Л. Соболев ознакомил гостей с целью, ко-
торая поставлена перед курсами-конферек*
цией. В, Лавут изложил план работ, &
П. Павленко рассказал о форме встреч о
писателями, музыкантами, художниками,
артистами. — Это будут не лекции, —-
сказал он, — это будут встречи со стар-
шими мастерами, которые поделятся опы*
том со своими друзьями по творчеству.
От имени московских писателей участ-
ников конференции приветствовал А. Бе*
зыменский.
Закончился вечер концертом, в котором
приняли участие лауреаты международных
конкурсов Эмиль и Лиза Гилельс.
Собственно^ к работе конференция при-
ступила еще’ до ее официального откры-
тия. 10 декабря гости знакомились с Мос-
ковским планетарием, где им была пока-
зана пьеса «Джордано Бруно», 11-го они
осматривали Музей Ленина, 12-го с утра
архитектор т. Ротов знакомил молодых
писателей и поэтов с реконструкцией Мо-
сквы, с архитектурой ее и историческими
местами. Вечером проф. С. Чемоданов про-
вел беседу о музыке оперы «Борис Году-
нов», которая была потом прослушана в
театре им. Станиславского. После спектак-
ля режиссер Б. Вершилов, Вс. Мейерхольд
и артисты-исполнители в живой беседе
рассказали о работе над спектаклем и об
особенностях прослушанной оперы.
13-го утром в Третьяковской галлерее
заслуженный деятель искусств Игорь Гра-
барь знакомил гостей с живописью XVIII—
XX веков. Вечером после предварительной
беседы с проф. С. Чемодановым молодые
писатели прослушали в Большом театре
оперу «Борис Годунов».
В ближайшие дни состоятся интересные
встречи. В клубе писателей А. Толстой
проведет беседу на тему «Дневник писа-
теля»; на выставке Пушкина В. Вересаев
и М. Павловский покажут рукописи вели-
кого поэта и расскажут о том, как поэт
работал; в Музее изящных искусств проф.
В. Лазарев проведет беседу о классиче-
ской живописи и скульптуре. Предстоят
также встречи с Н. Асеевым, К. Чуков-
ским, Л. Квитко.
*
Московские писатели, желающие при-
нять участие в беседах, экскурсиях, вече-
рах, организуемых для курсов-конферен-
ции молодых писателей союзных респуб-
лик, должны обратиться к дежурному се<
кретарю клуба писателей.
которые нам показывает Чапек, пет ни-
чего ужасного или сверхестественного. Они
не внушают страха.
Отец шепчет: «Да. люди всегда уми-
рают ради чего-то». Если бы он был еще
жив и жил бы со своей женой и деть-
ми— «это было бы недурно». «А когда
я смотрю на вас. мои мальчики, я го-
ворю себе, что хоть один из вас сделал
что-то хорошее или великое.» Врач и лет-
чик. вспоминая о своих мучениях, в один
голос говорят: «Умереть надо за что-то
великое: за науку, за родину, за благо
человечества. Правда, когда это уж слу-
чилось. то не кажется особенно прият-
ным. В самой смерти нет большой кра-
соты».
А дедушка, мирно проживший всю свою
жизнь, утверждает, что в существовании,
подобном его, действительно было мало
толку.
Разразилась война. Агрессоры заняли
страну, угрожают столице. Весь народ
встает на защиту своей независимости.
Младший сын, последний живой член
семьи, хочет итти в армию. Это сильней
его. Он должен это сделать. Мать восстает
при мысли об этом новом ударе. Она хо-
чет сохранить сына любой ценой. Ярост-
но, пылко она его просит, умоляет, при-
казывает остаться.
Но вдруг мертвецы оказываются здесь
в комнате, такие, какими они их зна-
ла живыми. Они пришли, чтобы убедить
мать отпустить сына. И потрясенная мать
приносит свою жертву, она протягивает
сыну ружье.
Заключительный поступок матери в
пьесе — это акт веры в идею...
Друзья, сорвите пелену, застилающую
ваши глаза! Посмотрите на Европу и на
мир... Разве вы когда-либо видели такое
количество узких, замкнутых жизней? И,
на ряду с этим столько героических сер-
дец!
В. ЕРМИЛОВ
Верно ли, что у нас
«иллюстративная» литература?
О взглядах
«Литературного критика*
непосредст-
и ведутся в том
найти просто не-
мной. — В. Е.).
литература (если
не обогащает чи-
В Передовой статье последнего номера
^Литературного критика» содержится сле-
дующее положение:
«До сих пор ваша литература препму-
Шественао иллюстрировала марксистское
понимание действительности». Сейчас же,
«-...перед литературой в целом и перед
каждым писателем в отдельности» постав-
лена новая задача: «своим творчеством...
обогащать марксизм-ленинизм новыми зна-
ниям о нашей действительности».
Чтобы всем было понятно, что именно
подразумевает редакция под «иллюстратив-
ностью» литературы, т. Е. Усиевич в
своей статье, напечатанной в этом же но-
мере, расшифровывает это понятие. Иллю-
стративным является творчество писателей,
«не задающихся слишком глубокими проб-
лемами, ве слишком размышляющих о дей-
ствительности, а иллюстрирующих ту или
иную, по выражению Гегеля, «понятую и
йещеннудй» до них идею...» Но, если писа-
тель берегся не иллюстрировать своими
произведениями действительность, а мыс-
лить образами», — и т. д.
Итак, иллюстративная литература не
рыдвитает глубоких проблем, не обогащает
новыми художественными «знаниями о
действительности», не размышляет!, не мыс-
лит образами. No мнению редакции «Лите-
ратурного критика», преимущественно тат-
кой характер и г’осит советская литерату-
ра. С точки зрения «Литературного крити-
ка», советские питатели в их подавляющем
большинстве делают не то, что нужно.
Тов. Е. Усиевич в той же статье заяв-
ляет, что «поиски героя» у подавляющего
большинства наших писателей не только
оказываются неудачными по
веяному результату, ио
направлении, где героя
возможно» (подчеркнуто
Верно ли все это?
Верно лги, что наша
Не считать исключений)
татя новыми знаниями о действительно-
сти? Весь вопрос в том, что понимать под
теми знаниями, которые дает искусство.
Эти знания отличаются от теоретических,
научных знаний своей образной сущ-
ностью. Наука устанавливает общие зако-
ны жизни. Искусство показывает, как об-
щее проявляется в частном, в осооенпом,
отдельном, индивидуальном. Искусство вос-
производит всю неповторимость, все свое-
образие данной отдельной личности, дан-
ных своеобразных обстоятельств, со всей
их особой сложностью, со всем тем. что
«слепила» жизнь в этом отдельном случае,
в это время, в этом месте. Правдиво изо-
бражая действительность, точно и глубоко
воссоздавая все конкретные подробности
Изображаемого, искусство показывает дви-
жение, развитие, изменение действитель-
ности, с большей или меньшей силой по-
казывает в данной действительности эле-
менты будущего.
Хорошо ли оно это делает? Умеет ли
оно показывать в том конкретном и св -
образном, что оно изображает, движ н
к будущему, умеет ли изображать дей-
ствительность, — как говорил то .
А. Ждано® на писательском сеш, ““
«не схоластически, не мертво, но просто
как «об’октивную реальность», а... в ее
революционном развитии»?
Так следует ставить вопрос. Художник
дает новое знание о жизни всегда, когда
он правдиво, глубоко, ярко, талантливо и
не схоластически, не мертво изображает
действительность.
Передовая же «Литературного критика»
смешивает, отождествляет научное и ху-
дожественное знание. «Литературный кри-
тик» не ставит себе целью перевести вы-
двигаемое ям требование «самостоятельно-
сти» на конкретный язык искусства, о
применении к теории это требование озна-
чает — не бояться необходимости заме-
нить некоторые положения и выводы нау-
ки, ставшие уже устаревшими, новыми
положениями и выводами. То же самое
требование пред’являет «Литературный
критик» и искусству, завывая, что искус-
ство не формулирует научные положения
и выводы.
Требование самостоятельности в приме-
нении к советскому писателю означает
требование не насиловать действительность
в угоду той или иной схеме, а, владея
передовой наукой своего временя
марксизмом-ленинизмом, правдиво, мужест-
венно. без «прикрас», без страха перед
трудностями рисуя реальную жизнь,
уметь всегда найти главное в изображаемой
действительности, уметь изобразить дейст-
вительность не в состоянии «покоя», бес-
перспективной стабилизованности, а в ее
внутреннем движении; уметь так строить
самые образы своих произведений, чтобы
в них вставало наше завтра, чтобы звуча-
ла в них величественная мечта человече-
ства, осуществляющаяся в нашей стране,
—мечта о коммунизме. Своими, художест-
венными методами изучая действитель-
ность, художник может так глубоко прони-
кнуть в сущность ее развития, что в обра-
зах его произведений раскроется нечто,_ что
еше не обобщено наукой. Но это
формулированием теоретических
ний, — их будет формулировать
Марксистско-ленинская теория
всю практику рабочего класса
страны социализма, данные всех
науки и искусства и дает высший науч-
ный синтез в виде теоретических положе-
ний. Возлагать эту роль на искусство—
значит не понимать значения марксистско-
ленинской теории и вместе с тем не по-
нимать самой природы искусства. Передо-
вая «Лит. критика» забывает о понятии
социалистического реализма. Выдвинув это
понятие, партия и лично товяритп Сталин
и приблизили писателей к действительно-
сти, и дали перевод теоретических катего-
рий на конкретный язык искусства. «Лит.
критик» же ставит все вопросы так, как
будто этого перевода не существует, и по-
этому, в частности, пример, который при-
водит передовица, как нужно строить ^об-
разы героев литературных произведений в
соответствии с законом единства и борьбы
противоположностей. — является на деле
примером формально-механистического пе-
ренесения категорий материалистической
диалектики в область искусства.
не будет
положе-
наука.
обобщает
и всей
отраслей
Ликвидировать последствия
вредительства в Детиздате
<
Без овладения передовой наукой своего
времени — теорией марксизма-ленинизма
— писатель не сможет правдиво изобра-
жать действительность, уверенно находить
в ней элементы будущего, он не сможет
изобразить умственную жизнь своих ге-
роев, неизбежно будет «оглуплять» их,
будет все больше отставать от своего вре-
мени, не сможет делать художественных
i «открытий» новых элементов действитель-
ности. Писатель обязан быть в первых
рядах советской интеллигенции, в числе
тех, кто способствует новому мощному
под’ему уровня идейной жизни советской
интеллигенции, связанному с выходом
«Краткого курса» истории партии. То же
относится и к литературной критике, ко-
торая, повышая свой общий идейный уро-
вень, должна способствовать развитию
марксистско-ленинской теории в специ-
альной области искусства. А для этого
нужно понимать особую природу искус-
ства, его отличие от науки.
«Литературный критик» соглашается
признать «серьезным», «мыслящим» толь-
ко такое произведение, которое выдвигает
идею, совершенно неизвестную до него.
Но идея коллективизации была «понята и
решена» до «Поднятой целины» и «Брус-
ков», идея индустриализации была решена
до «Соти», до «Людей из захолустья»,
идея стахановского движения была понята
до повести «Танкер Дербент», идея орга-
нической связи личного и общего счастья
в борьбе за социализм была понята и ре-
шена до повести В. Катаева «Я, сын
трудового народа», и т. д. и т. п.
И все-таки эти произведения открывали
элементы нового в действительности, — в
частности, произведения на тему коллек-
тивизации, создававшиеся в самом ходе
этого исторического процесса, помогали
изучить и обобщить новые элементы дей-
ствительности. С точки же зрения «Лите-
ратурного критика», все эти произведе-
ния являются «иллюстративными», про-
сто повторяющими то, что давно известно
и без них...
Новизна, оригинальность художествен-
ного произведения сказывается и в том
эстетическом наслаждении, которое достав-
ляет нам, если пользоваться терминоло-
гией Гегеля и Белинского, «созерцание
идеи в ее чувственно-конкретной форме»,
в виде самой реальной жизни, изображен-
ной художником. Мы с чувством эстетиче-
ской радости узнаем знакомую нам из
науки идею в живых человеческих обра-
зах, в их отношениях, чувствуем доро-
гую нам, близкую идею, борьбе за кото-
рую мы отдаем нашу жизнь, во всех эле-
ментах художественного произведения: и в
пейзаже, и в метафоре, и в самом ходе сю-
жета; в романтике художника мы узнаем
нашу мечту, она предстает перед нами в
конкретных образах, мы. получаем возмож-
ность ощутить ее во всей жизненной ре-
альности., Вот все это и есть новизна ис-
кусства. то новое знание, которое оно нам
дает, — мы
кусства, как
самой жизни,
неповторимых
Эстетическую
нам многие из тех произведений советской
литературы, которые с точки зрения «Ли-
тературного критика» являются «иллюст-
ративными». И мы жалеем товарищей из
«Литературного критика», которым их схо-
ластическая позиция может помешать раз-
делять вместе со всеми читателями эту
радость.
Положение «Лит. критика» о том, что
наша литература носит преимущественно
иллюстративный характер, очень затруд-
няет борьбу с той действительно иллюст-
ративной литературой,, которая у нас су-
ществует. Сюда относятся пьесы, стихи,
рассказы, повести, которые не могут дать
эстетической радости, потому что в них
господствует схема, для иллюстрации ко-
торой автор искусственно «подтягивает»
все элементы своего произведения к логи-
ческому выводу. Здесь персонажи пред-
ставляют собой тезисы, здесь жизненная
конкретность, сложность обедняется, вы-
холащивается, здесь идея выступает
не в виде живых человеческих образов,
ие в виде самой реальной жизни, -— по-
этому и сама идея, поскольку она отры-
вается и от науки и от искусства, яв-
ляется в виде какого-то ублюдка. Вот по-
тому-то такие произведения должны вызы-
вать ярость, непримиримость.
«Лит. критик» же делает всех кошек
серыми, потому что если вся советская ли-
тература об’является преимущественно ил-
люстративной, то пропадает критерий для
отделения художественного от не художест-
венного, все заволакивается сплошным се-
рым туманом.
Странно, что в журнале, сделавшем
немало полезного, способствовавшем под-
нятию теоретического уровня советской
критики, за последнее время в некоторых
статьях начали звучать неверные ноты,
угрожающие отрывом от живой, кон-
кретной практики советской литературы.
Неужели же рационалистическая схемка,
с высоты которой некоторые товарищи из
«Литературного критика» начинают пре-
небрежительно поглядывать на советскую
литературу, и является их «вышкой»?
Тогда становится понятной и та озлоблен-
ность. с которой встречает сейчас «Лите-
ратурный критик» простое упоминание об
образе. Стоило, например, автору этих
строк сказать в «Заметках о критике»,
напечатанных в «Литературной газете»,
следующую простейшую вещь: «Умение
проникнуть в образную сущность произ-
ведений, не удовлетворяясь словами пер-
сонажей и автора, дает Гурвичу возмож-
ность показать читателю хорошие образны
критики», — как «Литературный кри-
тик.» в редакционном дневнике все того
же многострадального номера обрушил на
меня обвинения, леденящие кровь.
Рассвирепевший обвинитель кончил свой
«разнос» заявлением, что со мной ,
вообще не стоит разговаривать (что было
уже совсем нелогично: зачем же тогда за-
тевать весь разговор?), потому что «мы,
мол, его знаем»..,.
видим в произведениях ис-
теория, идея проявляется в
в тысячах разнообразных,
положений и обстоятельств,
радость этой новизны дают
Восемнадцать лет тому назад у нас в
стране на 1000 человек населения прихо-
дилось только 319 грамотных людей. А
ведь революция уже победила и речь уже
шла о воспитании народа, о переделке соз-
нания людей, которых надо было еще на-
учить читать я осмысливать прочитанное.
Ленин тогда писал, что на первом месте
должно стоять «...попечение государства
не об издательстве, а о том, чтобы было
кому читать, чтобы было большее число
способных читать, чтобы был больше по-
литический размах издательства в буду-
ющим большинством» — ведутся в невер- { щей России»,
ном направлении, то вся картина совет-
ской литературы предстанет в исключи-
тельно мрачном свете.
Не было в нашей критике более беспо-
щадного, более резкого обличения недо-..
статков советской литературы, чем в горь-
ковских статьях. Но писатели жадно слу-
шали каждое слово мастера, потому что
в его беспощадности они видели любовь
и уважение к их труду, потому что Горь-
кий умел находить в творчестве большин-
ства наших писателей и новые знания о
действительности, и ценные находки на
правильном, нужном социализму, пути.
Дух горьковского недовольства достигну-
тым не должен ни на минуту оставлять
нашу критику. Но он не должен вырож-
даться в огульное отрицание реальной ли-
тературы, в какое-то вечное и неясное
брюзжание, неопределенную скулящую тос-
ку о чем-то таком, чего и назвать кон-
кретно нельзя и, что на поверку, когда
дело доходит до формулировок, оказывает-
ся... рационалистической схемкой. Такое
«настроение» критики не дало бы ей воз-
можности замечать находки советской ли-
тературы, — например, в трудной обла-
сти сюжета, — трудной потому, что новая
историческая действительность выдвигает
задачу новой, нетрадиционной композиции,
новой сюжетной формы, которая вместила
бы движение человеческих масс, дала бы
возможность глубоко индивидуализировать
каждый отдельный персонаж и отлича-
лась бы динамичностью в развертывании
действия. («Война и мир», например,
не дает такой композиции, потому что
в этой эпопее народные массы не явля-
ются активно действующим суб’ектом ис-
тории).
Наша литература ищет новую сюжетную
форму в целом раде произведений, —
многое в найденном оказывается традици-
онным, но есть и элементы нового, свой-
ственного только литературе социализма.
Если исходить из того, что «подавляющее
большинство» писателей делает не то, что
нужно, то конкретный, производственный
разговор о советской литературе невозмо-
жен.
Нам кажется, что товарищи из «Лите-
ратурного критика» недостаточно отдают
себе отчет в исторической новизне нашей
литературы и в новизне тех историче-
ских задач, которые выдвигает действи-
тельность перед
этих задач наша
ла, многие даже ____________ ____________
Чтобы помочь ей в этом, критика должна
глубоко и, так сказать, постоянно любить
сегодняшнюю, реальную советскую лите-
ратуру, ненавидя все то, что мешает ей
побеждать, любить литературу, а не толь-
ко свою «мечту» или свою... схему.
И вот еще о чем следует подумать
товарищам из «Литературного критика»,—
о тенденции их журнала противопостав-
лять какого-нибудь одного из современ-
ных писателей — всем остальным, или,
во всяком случае, их подавляющему боль-
шинству.
Сейчас роль такого дежурного исклю-
чения из правила играет т. Андрей Пла-
тонов. Его «Литературный критик» вы-
деляет из всей массы «иллюстраторов» и
об’являет «мыслящим в образах». Снисхо-
дительность редакции, так любящей под-
черкивать необходимость «резкой» крити-
ки, изумительная по отношению к Андрею
Платонову, совершенно безграничная и
безудержная. Ложные, политически вред-
ные произведения этого писателя «Литера-
турный критик» «защищает» от т.
А. Гурвича устами т. Усиевич, в сла-
деньком тоне институтской воспитательни-
цы. Андрей Платонов, изволите видеть, до-
пускает иногда «неуместные шутки», как
трогательно выражается т. Е. Усиевич.
«Бывают у Платонова, — пишет она, —
моменты непозволительного легкомыслия,
тогда его произведения бьют в противо-
положном и явно ложном направлении».
Вот и... вер. что ответила т. Усиевич
критику А. Платонова — А. Гурвичу, по
поводу таких произведений Платонова, как
«Впрок», «Усомнившийся Макар», «Город
Градов». Как следует охарактеризовать
этот... литературно-критический анекдот?
Некоторые из рассказов Андрея Плато-
нова, особенно последний его рассказ
«Июльская гроза», дают основание на-
деяться на то, что вместе с подавляющим
большинством советских писателей этот
художник будет участвовать в поисках
героя нашего времени — в том верном
направлении, в котором ищет героя со-
ветская литература. По, полагаем, что сам
Андрей Платонов должен испытывать чув-
ство неловкости за то, что его противопо-
ставляют подавляющему большинству со-у
ветскпх писателей...	\
В статье т. Усиевич есть дельные и
глубокие соображения, например хорошие
мысли о Чарли Чаплине, о поверхно-
стном, пустом «оптимизме» и т. д. Очень
жаль, что ценность этих мыслей снижает-
ся неверной тенденцией...
Мы говорим именно о тенденции, а не
о какой-либо целостной неверной концеп-
ции «Литературного критика». Рационали-
стическая схемка, которая столь обнажен-
но выявилась сейчас у «Литературного
критика», противоречит иным положе-
ниям, выдвигавшимся и в передовых
статьях и в статьях той же т. Усиевич.
Но схемка, все-таки выдвинута, п было бы
неправильно не предостеречь от нее.
Товарищам из «Литературного критика»
следует понять, что речь идет о серьез-
ных вещах — о теоретической ясности и
грамотности, об оценке всей советской ли-
тературы, о позиции критики, об отноше-
нии к практической работе одного из важ-
ных отрядов советской интеллигенции — :
писателей страны победившего социализма. .
Все это — скучно, и не для того мы
вспомнили тут о «дневнике» «Литератур-
ного критика», чтобы с ним полемизиро-
вать. Существенно то обстоятельство, что
элементарное требование, обращенное к
критике: не отрывать слово от образа, —
привело товарищей в состояние озлобле-
ния...
Если считать, что поиски героя совет-
скими писателями — или их «подавля-
И
дорогих часов
литературой. Многие из
литература не разреоти-
не начала разрешать.
Мы живем 'сейчас в той самой «буду-
щей России», которой Ленин отдал свою
прекрасную жизнь. Живем в стране пого-
ловной грамотности, в стране освобожден-
ного разума, где основной закон—Сталин-
ская Конституция — говорит о близо-
сти поголовной интеллигентности народа.
Ибо ле только право на образование, но и
обязательность среднего образования —
стали добытым и завоеванным законом
страны.
Вопрос уже стоит не о количестве чи-
тателей, а о писателях и издателях, о по-
литическом размахе издательства, о каче-
стве издательской работы.
Чувство величайшей ответственности пе-
ред советским народом должно быть оди-
наково свойственно и писателю и издате-
лю. Побольше хороших книг, волнующих
и воспитывающих, книг-друзей, книг-учи-
телей. Их мало. Они зачитываются до дыр.
Нехватка хороших книг создает опасность,
о которой нельзя забывать. При таком ог-
ромном спросе на книгу (миллионные ти-
ражи расходятся в течение нескольких ча-
сов) будет прочтена и плохая книга,
будут потеряны миллионы
отдыха и учебы народа.
Наши издательства отбирают все луч-
шее, что есть в нашей и мировой литера-
туре, для советского народа. Это они дол-
; жпы выращивать новые талантливые ав-
торские кадры. Иначе не создать сотен и
тысяч ярких, правдивых, необходимых на-
роду книг. Горит ли долго и ярко, гаснет
ли пламя таланта, — как часто это зави-
сит от издателя!
Но хорошо ли работают наши издатель-
ства?
За последние годы в большой, так на-
зываемой «взрослой» литературе появилось
не мало новых писательских имен. Но в
одном из самых крупных литературных
цехов — в детской литературе имен не
прибавилось. Мастера не пошли в Детиз-
дат. Кое-кто из детских писателей даже
«перешел в старший возраст». А ведь
еще 3 года назад ЦК ВКП'(б) вплотную по-
ставил задачу перед работниками комсо-
мола и Детиздата: создать новые кадры
детских писателей, стереть условные гра-
ни между писателями «взрослыми» и «дет-
скими», позвать в детскую литературу ма-
стеров литературы.
С тех пор не мало было сказано вся-
ких красивых и пошлых фраз о «под’е-
ме», о «росте» и прочих победах Детизда-
та. Ядовитая атмосфера самоуспокоенности
и бахвальства буквально заполонила Дет-
пздат, притупила бдительность его людей,
закружила им головы.
Уже после того, как были разоблачены
враги парода в ЦК комсомола и самом
Детиздате, — все оставалось спокойным на
«Шипке» детской литературы.
Четыре дня шло партийное собрание в
Детиздате. Сидели па нем культурные
коммунисты, творческие работники — ре-
дакторы, люди делающие политику в дет-
ской литературе. Можно было ждать от
них глубокого анализа работы издатель-
ства, суровой самокритики.
Политически вредный, беспринципный
доклад секретаря парткома т. Кирилловой
по существу дезориентировал собрание.
В подавляющем своем большинстве пре-
ния по докладу свелись к замазыванию
ошибок в редакционной — главной работе
издательства. Об этих ошибках почти не
говорили. Зато о недостатках строитель-
ства, о финансах, о бюрократизме в бух-
галтерии люди говорили много и долго.
Гнилая теория отсутствия вредительства в
редакционной работе издательства пошла
в ход. И даже после партийного собрания
отдельные коммунисты говорили:
— Если бы было вредительство — мы
бы заметили.
Беспомощно, слепо люди ищут «кон-
кретных» следов вредительства — бума-
жек, приказов, где бы черным по бе-
лому было написано «угробить» детскую
литературу. Ищут и не находят.
План Детиздата на 1938 год — 366
названий. Выпушено на 13 декабря —
146. Это — провал.
За последние годы ни одного нового ав-
тора Детиздат не нашел, не воспитал, не
издал. Хамское отношение к писателю
культивировалось как метод редакционной
работы. Разговаривают с писателем в Дет-
издате примерно так:
— Брошюрку (?) мы вашу прочитали.
M-да! Сомнительна.
Речь шла о большой настоящей повести
писателя Шатилова.
Задерживалось издание необходимейших
книг, по которым ребята должны были
учиться «делать жизнь с кого?» Срывался
выпуск книг о Ленине, о Сталине, о
Молотове, о Фрунзе, о Ворошилове, о Щор-
се, о Чапаеве, о папанияпах. С грубей-
шими ошибками, нередко сплошным бра-
ком выпускались стотысячные тиражи от-
ветственнейших книг. На складах по 5—6
месяцев лежат не только матрицирован-
ные, но и отпечатанные издания. Выпуск
научно-популярной литературы сорван по
всем многочисленным редакциям Детизда-
та. Редакционный аппарат работал бук-
вально «в строгой изоляции». Ни один ре-
дактор не знал, какая из сделанных им
книг выйдет из печати и когда. Книга,
сданная редактором в производство, навсе-
издательств!
всякую воз-*
издательстве
гда уходила от его контроля. Там раопоря*
жалось бывшее «начальство» — Андрее!
и иже с ним.
В Советском Союзе учится 30 мил-
лионов ребят. Всюду в школах работают?
драматические кружки, ставят йЪесы,
посылая за ними в Москву к писателям
ходоков-переписчиков. А сборник лучших
пьес (А. Толстого и др.) сдан в архив.
Ни одной напечатанной строчки не Д8Л
Детиздат детскому театру.
Перспективные планы
строятся так, чтобы отрезать
можность проникновения в
свежему писательскому молодняку.
Редакция Современной литературы нВ
23 книг (план) выпустила в 1938 году—
5. Почему? Руководивший этой редакцией
т. Н. К. Никитин, пользовавшийся прямой
поддержкой врагов народа, упорно прово-
дил в жизнь следующую «теорию»:
— Детиздат должен печатать только
произведения, прошедшие через периодиче-
скую печать и получившие «хорошую
прессу».
Эта вредительская перестраховка лиши-
ла ребят многих талантливых книг. По
сегодняшний день она является одним из
методов редакционной работы Детиздата. А
ведь это — дикое, огульное недоверие в
писателю — цередовому представителю со-
ветской интеллигенции. Это политиче-
ское хулиганство.
Как можно после этого говорить о том,
что в редакционной работе Детиздата «все
обстоит благополучно»?
Одни и те же щупальцы протягивались
врагами народа и в Детиздат, и в «Моло-
дую гвардию», и в некоторые другие изда-
тельские секторы литературы.
Враг пытался изолировать писателя,
озлобить его. Это была попытка изолиро-
вать молодежь от влияния партии. Об этом
 надо помнить,
вредительства в
Щупальцы
осьминогов душили писательский актив, й
аппарат издательств просовывали своих
людей.
Эти щупальцы обрублены советской раз-
ведкой. Не все. Много еще надо поработать
писателям и издательской общественности,
чтобы следа грязных лап врага не оста-
лось на страницах наших книг, которые
будут самыми лучшими, самыми замеча-
тельными книгами в мире.
Одно из крупнейших издательств стра-
ны — Детиздат должно стать мощным
аккумулятором творческих литературных
сил страны.
Но для этого надо ликвидировать по-
следствия вредительства, создать подлин-
но творческую обстановку в издательстве.
ликвидируя последствия
наших издательствах,
троцкистско-бухаринских
Тупое равнодушие
к детской литературе
Как-то в ленинградском отделении из-
дательства детской литературы раздался
дребезжащий телефонный звонок. Звони-
ли из Москвы: директор! издательства
приказывал немедленно вычеркнуть из
плана 15 книг. Жирные красные линии
перечеркнули стихи, рассказы, сказки
С. Маршака, Е. Шварца, А. Гитовича,
В. Лифшица. А. Голубевой...
Все это были интересные и нужные
книги. В одной рассказывалось о советском
военно-морском флоте, во второй — о де-
тях в ноябре 1917 года, в третьей —
о героической борьбе испанского народа за
свою независимость... Многие ив этих
книг уже были готовы к печати, а не-
которые даже набраны и сверстаны!
Нелепое, дикое распоряжение вызвало
негодование писательской общественности.
И тогда в Лендетиздате снова раздался
дребезжащий телефонный звонок, чей-то
равнодушный голос передал новый приказ
директора: 12 книг, зачеркнутые несколь-
ко дней назад, в плане восстановить!
Впоследствии, когда по настоянию пи-
сателей Андреев приехал в Ленинград, вы-
яснилось, что «казня» и «милуя» книги,
он даже не считал нужным предваритель-
но их прочесть.
История с двумя директорскими теле-
фонными звонками, пожалуй, достаточно
ярко характеризует безобразное, хулиган-
ское отношение бывшего руководства из-
дательства к ленинградским писателям.
Искусственно создавая «издательские кон-
фликты», дергая и нервируя писателей,
враги пытались дезорганизовать работников
детской литературы, всячески мешая их
творческой работе.
Надо ли повторять, что Ленинград —
один из крупнейших литературных цент-
ров пашей страны, много сделавший и для
развития советской детской литературы. В
Ленинграде впервые вышли прекрасные
, книжки С. Маршака и К. Чуковского; в
нашем городе работает М. Ильин, книги
которого известны во воем мире; ленин-
градцами являются популярные детские
писатели Евг. Шварц, Л. Пантелеев,
Е. Чарушин, В. Бианки; молодые литера-
торы В. Вальде, Н. Григорьев, А. Голубе-
ва (автор книги «Мальчик из Уржума»)
п другие. Одна из любимых книг совет-
ских читателей — «Кюхля» Ю. Тыняно-
ва — писалась для детей; такие писа-
тели, как Михаил Зощенко, Николай Ти-
хонов, В. Каверин, Ю. Герман, с радостью
берутся за книги для маленьких и юных
читателей.
Но бывшее руководство Детиздата из
года в год все суживало круг авто-ров,
отталкивало писателей от почетной рабо-
ты над детской книгой.
Если в 1936 году ленинградское от-
деление Детского издательства выпустило
еще 91 книгу — 35.357 тыс. листов-
оттисков, то уже в 1937 году издано 58
книг, а листаж снижен до 18.450 тысяч
оттисков. Иными словами, если в 1936
году в производственной программе всего
издательства удельный вес ленинградского 
отделения все еще равнялся почти что
35 процентам, то в 1937 году, при тех ;
же бумажных фондах Детиздата, зааче-.
 ние ленинградского отделения в производ-
| ствепной жизни издательства снизили до
21 процента. Еще хуже обстоят дела в
. этом году...
В свое время в Ленинграде Куйбышев-
ский райком ВКП(б) указывал на недо-
пустимость того, что руководство издатель-
ства из года в год систематически сокра-
щает тематические планы Лендетиздата. Но
Андреев последовательно продолжал здесь
линию, начатую Цыпиным. При утвержде-
нии производственных планов Лендетизда-
та руководители Детиздата исходили не
из наличия в ленинградском редакцион-
ном портфеле тех или иных нужных ин-
тересных произведений, а только из бю-
рократической «процентной нормы», уста-
новленной для ленинградского отделения.
Характерно, что эти «руководители» ут-
верждали в своих планах «анонимные кни-
ги», т. е. книги, у которых не было еще
ни названия ни... автора; и в то же вре-!
мя предлагали ленинградскому отделению
вычеркивать из плана готовые книги. По
каким только причинам и поводам не сни-
мались законченные и принятые произве-
дения! Книга Ю. Германа «Часовые» (о
пограничниках) была вычеркнута, напри-
мер, потому, что ее... опутали с другой
книжкой! 0 трудом удалось отстоять «Ча-
совых». Но так и осталось неизвестным,
почему сняты из плана 1939 года сбор-
ник о Б. И. Ленине и книга о М. И. Ка-
линине!
Бессмысленным кромсанием уже утверж-
денных планов не исчерпываются «мето-
ды» издательской работы с писателями,
насаждавшиеся в Детиздате.
Известно, с каким интересом ожидали
писатели и читатели первую книжку
Мих. Зощенко, написанную для детей. Но,
увы, книга не понравилась директору
издательства. Вскоре ленинградские писа-
тели с удивлением читали приказ, кото-
рым директор издательства об’являл вы-
говор за выпуск книги Мих. Зощенко.
Результатом безразличия и равнодушия
к литературе, пренебрежительного, издева-
тельского отношения к писательскому тру-
ду является и то, что писатели чувствуют
себя чужими в Лендетиздате. Основные ра-
ботники детской литературы, писатели,
принимают слабое участие в работе изда-
тельства, издающего книги для детей! Мо-
жет быть, это и привело к тому печаль-
ному положению, что в Лендетиздате за
редакторскими столами сидят люди, не
всегда достаточно грамотные и не всегда
любящие литературу.
«Литературная газета» пишет об этом
не в первый раз: сошлемся на статью ,
А. Тимина «Плохо в ленинградском Дет-
издате», напечатанную еще 26 августа
1938 г. («ЛГ.» № 47). Когда номер га-
зеты был получен в Ленинграде, в Лен-
детиздате образовали особую комиссию по
расследованию фактов, приведенных в
статье т. Тимина. Хотя комиссия, судя
по ее выводам, выдвинула на первый план '
«опровергательскпе задачи», но все
о недостатках в работе издательства
вынуждена была сказать еще больше,
это сделал автор статьи.
«Редакция издательства, — читаем
же
опа
Ч! м
1Ы*
в выводах, — не представляют творче-
 ского коллектива, в котором могли бы
расти и воспитываться молодые кадры ре-
дакционных работников...»
«Слабая связь с союзом писателей при-
водит к отсутствию сколько-нибудь серьез-
ной творческой работы издательства с ав-
торами».
И т. д. и т. д.
К сожалению, товарищи, возглавляющие
Лендетивдат (директор т. Комолкин, глав-
ный редактор т. Чевычелов), недостаточно
энергично боровшиеся с развалом и дез-
организацией, которую вносило в работу
бывшее руководство Детиздата, очень ма-
ло сделали и для устранения серьезных
недостатков в работе ленинградского от-
деления, недостатков, о которых не раз
сигнализировала печать. В конце концов,
дело не в том, что издательство подтверж-
дает: да, редактор Милович задал «неве-
жественный вопрос» внучке Софьи Перов-
ской о здоровье ее бабушки... Может быть,
т. Милович и оговорился! Дело совершен-
но в другом: в издательстве и в писатель-
ских кругах данным давно знают, что
т. Милович не подготовлен еще к само-
стоятельной ответственной работе над дет-
ской книгой, и плохую услугу оказало
ему издательство, назначив его старшим
редактором дошкольной литературы. И все
же т. Милович продолжает оставаться в
этой должности.
Лендетиздат — единственное издатель-
ство в Ленинграде, в котором нет редак-
ционного совета, вовлекающего в изда-
тельскую работу авторитетных писателей.
Нет редсовета и в журнале «Костер». По-
прежнему в издательстве работают недо-
статочно квалифицированны® редакторские
кадры, а воспитание молодых редакторов
поставлено плохо.
i Обо всем этом мы читали еще в выво-
дах упоминавшейся уже нами комиссий.
Выводы эти написаны три месяца назад,
но что сделано практически для реализа-
ции начертанных на бумаге предложе-
ний?
Характерно, что к редакторской работе
почти не привлекаются опытные писате-
ли, хотя работа с мастерами много бы
дала редакторам Лендетиздата, среди ко-
торых имеются талантливые люди, желаю-
щие учиться.
Ленинградский писатель Лебедев напи-
сал книгу о М. В. Фрунзе. К книге при-
креплен уже... восьмой редактор! Каждый
редактор требует от писателя «нового» ва-
рианта, но никто не решается подписать
к печати книгу. Может ли быть автори-
тетной для писателя такая редакция?
Мы беседовали со многими детскими
писателями-ленинградцами. Сколько тем,
сколько замыслов у каждого из них?! Но
надо выкорчевать тупое, бюрократическое,
чуждое отношение, которое насаждалось’
врагами в издательстве детской литера-
туры и которое отделяет писателя от изда-
тельства, а книгу — от читателей —4
советских детей.
В. КРЕМНЕВ.
ЛЕНИНГРАД. (По телеграфу от наиь
коде.).
Литературная газета
---	№ 69
ИоДИР УТКИН
Д. ЭРЛИХ
Больше
. Так называемая консолидация поэтиче-
ских сил. как известно, началась с об-
суждения статьи критика Усиевич <0 по-
литической поэзии», опубликованной в
Журнале «Литературный критик».
Резкость тона и некоторые несправед-
йивости, допущенные критиком в статье,
только ускорили уже и до этого наметив-
шуюся тягу поэтов к совместной и друж-
кой работе. Установившийся же по молча-
ливому согласию поэтов самых различных
творческих окрасок «дружественный ней-
тралитет» был как бы первым этапом этой
консолидации, в дальнейшем развитии ко-
торой, видимо, предполагалось перейти на
рельсы самокритики.
Со времени опубликования статьи
Е. Усиевич прошло более года. В поэзии
за это время появилось немало новинок са-
мой различной художественной ценности-
Написаны: трагедии в стихах, стихотвор-
ные повести, несколько поэм, не говоря
Уже о многочисленных переводах. И тем
не менее по прошествии чуть ли не по-
лутора лет, вместо одинокого голоса «не-
справедливого» критика, мы слышим уже
.чуть ли не целый хор подобных голосов.
В «Правде» одна за другой появляются
Три статьи о поэзии: статья т. Трегуба,
статья Валентина Катаева и наконец ре-
дакционная статья.
В «Комсомольской правде» печатается
Статья поэта С. Кирсанова «О молодых
Еоэтах».
В «Литературной газете» появляются
(статьи тг. Лебедева-Кумача и Евгеньева.
Подозревать советскую прессу в какой-
то нелойяльности по отношению к совет-
ской же поэзии и на этот раз, как де-
лают некоторые поэты, неправильно с точ-
ки зрения интересов самой же поэзии. Го-
раздо правильнее будет разобраться, в ка-
кой степени справедливы обвинения печа-
ти и столь ли все благополучно в поэзии,
как это кажется некоторым товарищам
поэтам?
Главные упреки прессы, видимо, сво-
дятся к тому, что в основу нашей «кон-
солидации» положено и плохое творчество
некоторых поэтов, при оценке произведе-
ний которых мы не соблюли достаточ-
ной требовательности и в последнее вре-
мя, выдавая в этом случае, по меткому
выражению одного товарища, раскрашен-
ные деревянные яблоки за полноценные
плоды советской поэзии. Этим самым ста-
вятся под сомнение и самые принципы
консолидации. Отсюда и разговоры о вза-
имной амнистии, круговой поруке и тому
подобных, мало лестных для нас вещах!
Так ли это?
...Классическая формула консолидации
(советской поэзии у нас имеется. Она оста-
влена нам «лучшим, талантливейшим по-
ртом советской эпохи» Владимиром Маяков-
ским:
— чтоб больше поэтов
хороших
и разных!
*’ Как известно, эта замечательная фор-
мула дана В. Маяковским в его «Посла-
нии к пролетарским поэтам», уже в са-
мом заглавии которого поэт с несомнен-
ной очевидностью дает понять, Что речь
Mier не о судьбе двух-трех поэтов, а о
Судьбе всей советской поэзии как лите-
ратурного движения нашей эпохи. Тот же
факт, что поэт из многочисленных авто-
ров современной ему поэзии выбирает
имена трех поэтов, говорит о том, что
Маяковский не представлял себе советской
поэзии неким серым потоком более или
менее удачных произведений, а пред-
ставлял себе советскую поэзию как ряд
живых имен, отличных друг от друга «ли-
па не общим выраженьем» (Е- Баратын-
ский).
Отсюда не следует делать неверный вы-
вод, что литературное движение есть не-
кое движение звезд «первой величины».
Внутри литературы роль поэтов по своему
значению может быть самой различной,
как об этом говорят примеры истории
русской поэзии (Пушкин — Дельвиг,
Маяковский—Кирсанов), но это значит,
что когда говорят о слагаемых литератур-
ного движения, речь идет все-таки о звез-
дах, а не о рождественских светилах из
папье-маше.
Определяя слагаемые нашей консолида-
ции или оценивая отдельные произведения
наших товарищей, руководствовались ли
мы представлениями такого рода? Как это
показал с особой наглядностью хотя бы
пример обсуждения поэмы Александра Жа-
рову «Варя Одинцова» и дискуссия «О ПО-
Печатая в порядке обсуждения статью
т. Уткина, редакция открывает дискуссию
Зло вопросам поэзии.
поэтов хороших и разных!
мтсчыжЖ поеэтги», — Нет, не руковод-
ствовались. Здесь — ив определении сил
консолидации и в оценке поэмы А. Жа-
рова — скорее, как говорят юристы и
дипломаты, наблюдалось одностороннее
применение формулы В. Маяковского.
И, пожалуй, по принципу: если разно,
то и хорошо.
Понятно, что источником такого рас-
суждения формула Маяковского, при до-
бросовестном ее истолковании, не могла
служить. Первоисточник этих кривотолков
следует искать скорее в рассуждениях,
прямо скажем, не очень талантливых по-
этов, усиленно пропагандирующих послед-
нее время «концепцию» приблизительно
такого рода:
— Все мы не Пушкины и яе Маяков-
ские. И не будем ими. Все мы пишем
приблизительно одинаково и щйгблиэителъ-
но на одни темы. Ну, одни немножко
лучше, другие немножко хуже. В чем же
дело? Давайте, как, мол, сказал Маяков-
ский, «курицу славы в общий суп» и
пусть «нам общим памятником будет по-
строенный в боях социализм».
Памятник-то может быть н общий. А
вот поэзия должна быть отдельной.
Но, видимо, не рассчитывая на свои
собственные силы, некоторые литератур-
ные посредственности, не без оснований
для себя пытаются под видом общей ку-
рицы славы создать «общий котел совет-
ской поэзии». Нечто в роде общего котла
Всеросскомдрама! Отсюда и все их рас-
суждения насчет «приблизительности» и
общности тем и дарований.
Но если бы даже в советской поэзии и
наблюдались этакие ходячие темы, то это
только бы свидетельствовало о скудости
советской поэзии, которая ограничила свой
крут темами нескольких литературных
удач, в хвосте за которыми она беспомощ-
но плетется. И не больше.
Но, к счастью, это совсем не так.
Темы советского поэта столь же разно-
образны и многогранны, как окружающая
его жизнь. И эта многогранность поэзии и
придает ей ту силу мобилизационной го-
товности, в которой находится вся наша
родина.
И как нет картотеки современных тем,
так нет в литературе ии тем индивиду-
альных (Говорят — я темой ин-ди-ви-ду-
а-лен! — В. Маяковский), ни тем общих.
Всякая тема под пером настоящего поэта
становится художественным произведением,
нисколько не похожим на какое-либо дру-
гое произведение. Плохие же стихи эпи-
гонов, как правило, напоминают чьи-ни-
будь хорошие стихи, как всякая плохая
копия Мадонны напоминает подлинник Ра-
фаэля, или как иногда дурак сын напо-
минает умного отца.
«Двенадцать» Блока и «Хорошо» Мая-
ковского, «Дума про Опаяаса» Багрицкого,
«Семен Проскоков» Асеева,—все эти ве-
щи, так сказать, одной темы, яо что обще-
го между ними? Если даже не все они
одинаковы по силе своей выразительности,
то все они, несомненно — поэзия. И все
они будут жить. Потому что в них соблю-
ден единственный верный в поэзии прин-
цип — индивидуальной пошивки. Что же
касается бесконечных «дублей», наскоро
скроенных практиками «общего котла», то
они истлеют в пши времени, сколько их
ни перетряхивай в бурных аплодисментах
эстрады.
...Каким же образом все-таки могло по-
лучиться, что в поэтической среде наряду
с установками Владимира Маяковского ус-
пешно котируются установки вроде «обще-
го котла» советской поэзии?
Отвечая на этот вопрос, не следует за-
бывать, что генеалогия «общего котла»
несомненно своими ветвями восходит к те-
оретикам РАПП.
Политические авантюристы, хозяйничав-
шие в свое время в РАПП, могли притти
к руководству литературой, только устра-
нив от этой роли самих писателей. С этой
целью и были созданы знаменитые лите-
ратурно-политические «установки», в ки-
тайскую обувь которых не могла войти ни
одна нога нормального писателя. Была
создана обстановка, при которой талантли-
вый писатель должен был или самоустра-
ниться, или утратить свое творческое ли-
цо, или, наконец, вступить в открытую
борьбу с «бандой поэтических рвачей м
выжиг», как это и было с В. В. Маяков-
ским.
Но обойтись совсем без писателей, да-
же при цинической системе авербахов-
ского руководства, было невозможно. Кто-
то же должен был реализовать «творческие
установки» РАПП. Так возникает подвиж-
ная обойма «ведущих поэтов» РАПП, для
безопасности которых создается этакий ли-
тературный сеттльмент, обнесенный колю-
чей проволокой привилегированных зва-
ний. Как-то: «комсомольский поэт», «про-
летарский поэт», «поэт-партиец», «кре-
стьянский поэт» и т. п. Для того же, что-
бы спокойствию обитателей сеттльмента
уж окончательно ничто не угрожало, для
лиц, способных нарушить это спокойствие,
была создана другая терминология: «мел-
кобуржуазный поэт», «поэт-лефовец»,
«поэт-упадочник», «мещанский поэт».
Несомненно, существовали и те и дру-
гие, но, в интересах групповых, раппов-
ские заправилы нарочито перепутывали
адреса. Только таким образом в буржуаз-
ных поэтах в РАПП мог ходить В. Мая-
ковский, а в «крестьянских» — люди,
впоследствии разоблаченные как враги на-
рода.
Когда же этого оказывается недостаточ-
но, то рапповские заправилы вопросы ли-
тературного качества откровенно перево-
дили в плоскость количества. Об’яввли
массовый призыв ударников в литерату-
ру. Создали «напо'стовскую смену».
И сверху, уже над всем этим, уложили тя-
желую мраморную плиту «одемьяиива-
ния».
— Чтоб встать он из гроба не мот!
Такова история некоторых литературных
репутаций и литературных «установок».
Поэтому не следует очень удивляться
тому, что некоторые носители этих репу-
таций в период консолидации советской
поэзии, после ликвидации РАПП, оказав-
шись лицом к лицу с читателем и смер-
тельно напутанные этим обстоятельством,
попытались самозащищаться теориями вро-
де «демократическая поэзия», «политиче-
ский жанр» и т. п. благоглупостей, не-
выраженным синтезом которых является
«общий котел».
Само собою разумеется, что, говоря о
«политических поэтах», эти люди по су-
ществу ищут синонимов изжившим себя
званиям (комсомольский, пролетарский и
т. д.), приз ванным в свое время обозна-
чать отсутствующее качество в стихах
этих поэтов. Нетрудно догадаться, что ав-
торы теории политического жанра хотят
разделить всю советскую поэзию на два
основных «жанра»: политический и непо-
литический, то-есть — плохой и хоро*
ший, и что под «жанром политическим»
будет подразумеваться жанр «хороший», в
котором и будут работать эти... плохие
поэты.
Но если верны слова Вольтера о том,
что все жанры хороши, кроме скучного,
то они верны и Для советской поэзии,
поэзии идейной, то-есть политической.
Другое дело, если бы эти люди гово-
рили о возможной жанровости творческой
индивидуальности поэта- Если нет и не
может быть типично советских жанров, то
может быть жанр, типичный для творче-
ской индивидуальности советского поэта.
Ярким примером этого положения в совет-
ской поэзии является Лебедев-Кумач.
Поэтому для людей,, действительно за-
интересованных в принципиальной консо-
лидации поэтических сил, одним из основ-
ных условий консолидации должно было
бы явиться раскрепощение поэтических
жанров:
Но могут ли хотеть и хотят ли этого
так называемые «демократические поэ-
11 декабря в Клубе советских писателей (Москва) открылись курсы-конференция молодых писателей братских республик.
На снимке: писатели Аииа Караваем и Леонид Соболев среди молодых писате лей братских республик, (Фотохроника)
ты»? Приведенное нами дает основание
сомневаться в этом.
О какой «демократической поэзии» в
самом деле сейчас может итти разговор,
сейчас, после слов товарища Сталина о
том, что в СССР стираются грани между
трудом физическим и умственным?! Ведь
применительно к литературе это означает,
что хорошая книга в СССР с одинаковым
успехом читается и профессором и ста-
хановцем. Вот такая-то книга с совет-
ской точки зрения и есть единственно
демократическая, как демократично творче-
ство Пушкина, Некрасова, Гете, Шиллера
и т. д. Разумеется, подлинно советское
искусство все демократично, потому что
оно служит народу, а служить народу надо
хорошо.
Для кого же собираются писать свои
книги так называемые «демократические
поэты»? Или они полагают, что специ-
ально для них будут созданы этакие «де-
мократические» лепрозории читателей? Не
думаю, чтобы эти люди были столь наив-
ны. Скорее, думаю, делая вид, что они
заботятся о различных голосах советской
поэзии, эти люди на самом деле заботятся
о голосах для себя. Но это скорее похо-
же не на консолидацию, а на групповщи-
ну, оборотной стороной которой и являет-
ся «пэнклубизм». Если первые, группов-
щики, под видом заботы о разных голосах
на самом деле заботятся о себе, то вто-
рые, не желая изменить литературную об-
становку в интересах всей советской поэ-
зии, пытаются это сделать в интересах
группы избранных. Но и те и другие за-
бывают, что формула Владимира Маяков-
ского включает в себя не только требо-
вания «хороших» и «разных», но1 и тре-
бования больше. Поэтому единственно вер-
ной может быть признана та консолида-
ция, которая происходит в интересах всей
советской поэзии в целом и каждой твор-
ческой индивидуальности в отдельности.
Но для консолидации такого рода необ-
ходимы большая внутренняя творческая
честность и воля. В особенности эти ка-
чества необходимо было бы обнаружить
людям, много лет существовавшим в лите-
ратуре на дотации РАПП- Но, как пока-
зывает опыт последних лет, у них-то как
раз меньше всего и оказалось этих ка-
честв.
Не найдя в себе ни достаточных сил,
ни желания после ликвидации РАПП пе-
ресмотреть свою творческую практику, эти
люди обратили свои аилы на то,' чтобы
слабости свои сделать чуть ли не призна-
ками советской поэзии. Мутя воду, они
делают все зависящее от них, чтобы укло-
ниться от разговора по существу их твор-
чества. Иногда это им удается. Так это
было, не без вины и пишущего эти стро-
ки, в дискуссии о «политической поэзии».
Вопрос о качестве тогда был подменен во-
просом о «травле политических поэтов».
Как говорят: выплеснув из ванны вместе
с водой и ребенка, мы дали тогда воз-
можность людям, много лет плохо работа-
ющим в поэзии (Д. Алтаузен, А. Жаров,
А. Безыменский, А. Сурков), укрыться за
стеною консолидации. Но консолидация,
за которую прячутся плохо пишущие
поэты, — плохая консолидация.
Об этом-то резко, по справедливо и на-
поминает паи советская пресса. И не со-
гласиться е этим нельзя.
Сила
В пятый класс явился новичок. Не про-
стой какой-нибудь мальчик, а в военной
гимнастерке с голубыми петлицами. Зна-
ли его Геннадий Черемыш. Когда учитель-
ница Евдокия Власьевна спросила — не
родственник ли он тому самому Черемьгшу,
знаменитому летчику, мальчик, зарумя-
нившись, ответил: «Это мой брат».
Среди многих качественных показате-
лей художественного произведения—эсте-
тических и идеологических — есть один,
весьма существенный, о котором часто за-
бывают. Это—советская особенность твор-
ческого мышления, своеобразие художест-
венного зрения у автора, подмечающего
характерные черты. советских будней и
советских праздников.
Всенародная любовь, которой окружены
у нас герои,—важнейшая движущая пру-
жина в новом рассказе Л. Кассиля «Че-
ремыш, брат героя». Автору не приходит-
ся слишком распространяться, чтобы ут-
вердить в сознании читателя основную
мотивировку событий. Она существует и
вне книги, ею пропитана сама жизнь, об-
щественная атмосфера страны.
Летчик Климентий Черемыш предпри-
нимает новый неслыханный полет — наи-
скось через всю громадную страну, из Се-
вастополя на Чукотку. Осень. Ему пред-
стоит борьба с холодными ливнями на
юге, с заморозками и туманом в централь-
ной полосе, с морозами и метелями тай-
ги.
Газеты сообщают о ходе перелета. В
классе на большой карте лентой, приколо-
той булавками, обозначен смелый марш-
рут... Черемыш летит уже над тайгой.
И вдруг связь с ним прерывается, фла-
жок на карте застывает на месте.
Мы с вами знаем кое-что, читатель.
Мы внаем гораздо больше всех действую-
щих лип рассказа. По интонации неко-
торых авторских замечаний, по немно-
гим, но весьма многозначительным наме-
кам, мы догадываемся, что ученик 5-го
класса Геннадий Черемыш—хвастунишка,
выдумщик. По мере развития мы убеждаем-
ся в этом все больше и больше. Но даль-
нейшие события вовсе не теряют от это-
го своей остроты, наша заинтересован-
ность в судьбе Гешки Черемыша нисколь-
ко не слабеет. Мы читаем главу за главой
со все возрастающим интересом, потому
что не в обмане только дело, не в тро-
гательном хвастовстве, не в мальчишеской
спекуляции на случайном совпадении
имен, а в той великой любви и гордости,
которыми охвачен каждый советский чело-
век, от мала до велика, перед мужеством,
выносливостью, силой и знаниями лучших
сынов народа.
Разоблачение Гешки могло произойти и
раньше, от этого ничуть не изменилась
бы напряженная обстановка в классе в
тот день, когда знаменитый летчик про-
пал в бескрайних далях тайги.
«— Ты только, Геша, не волнуйся,
прежде всего, — говорила Аня.—Я вот
почему-то уверена...
— Конечно, мало ли что, —- начал
толстый Плинтус. — Может быть, знаешь
чего? Может, вдруг атмосфера не пропу-
скает там радио. А потом пропустит, и
мы узнаем.	i
— Атмосфера, атмосфера! — сказал
Гешка. — В голове у тебя, видно, атмос-
фера».
Неизвестность положения Климентия
Черемыша волнует нас без особых к тому
авторских стараний. Эти тревожные, эти
полные волнений часы, когда испытывают-
мечт ы
ся и жизнь человека, и успехи наше! оте-
чественной индустрия, и национальная
гордость, и победное чувство советского
превосходства перед капиталистическим ми-
ром, — эти часы переживаются глубо-
ко всем населением Союза. Достаточно поэ-
тому одной реплики, чтобы возник ответ-
ный горячий отклик. Учительница сооб-
щает, что все благополучно, летчик на
Камчатке.
«И все зааплодировали в классе, все
кричали «ура» и стали хлопать друг дру-
га по спинам, а Плинтус, надув свои ру-
мяные щеки, бил по ним. как по бараба-
ну».
Одна ив следующих глав названа «Тай-
на раскрывается». ’ В этой главе мы без
особого удивления находим подтверждение
своим догадкам: Геннадий Черемыш вовсе
не брат героя, а всего только однофами-
лец. С этой минуты основная мотивировка
исчерпана, и сюжет движет другая, па-
раллельная мотивировка, но столь же
сильная и жизненная. Наша любовь к ге-
рою — действенна. Герой Советского Сою-
за являет собой тот высочайший обра-
зец. по которому равняются советские лю-
ди.
Гешка — маленький хвастунишка. Но,
соврав из тщеславия ученикам и педа-
гогам, утолив ложью мелкое чувство, бн
взял на себя груз непременных, сопутст-
вуюших обязательств: быть братом героя
не Так просто, брат героя должен превос-
ходно учиться, чтобы с достоинством не-
сти свое имя.
Сила любви и сила мечты действуют
одновременно, и обе они порождены са-
мым духом советской жизни.
Приезд Климентия Черемыша в тот са-
мый городок, где учится Гешка, и страх
перед неминуемым разоблачением обезору-
живают мальчика. Мечта о том, что у не-
го есть знаменитый, всем народом чти-
мый брат, сию минуту с позором рас-
сеется. Гешка опустился, стал рассеян, пе-
рестал учиться и, наконец, бросил шко-
лу; томимый стыдом, он укрылся в сто-
рожке на рыбацкой пристани.
Но, разумеется, это не конец. В совет-
ских условиях закономерно иное разреше-
ние сюжета. Климентий Черемыш и Ген-
надий Черемыш — все же не чужие лю-
ди, перед нами большой и маленький граж-
дане одной и той же страны, в кото-
рой равнодушие почитается мерзейшим
преступлением. Герой и школьник встре-
чаются, мальчику нечего опасаться нас-
мешек в школе. Климентий Черемыш по-
братался с Гешкой, школьник вернулся
за парту. И вот какое письмо пришло
вскоре к мальчикам. одноклассникам ма-
ленького врунишки:
«...У нас почет идет не по роду, не пб
племени, а по делам. Будь ты кум или
брат чей угодно, а изволь сам себя про-
явить самостоятельно. Ну, а мечта, това-
рищи, штука в жизни весьма уважитель-
ная. Мечта человека в люди выводит. И
смеяться над ней нечего. Так что усло-
вимся, давайте, так. Поскольку уже вы
привыкли меня считать близким родичем
пятого класса «Б», то беру и в дальней-
шем братское шефство, что ли, над ва-
ми. И назначаю Геннадия — тезку по
фамилии — по этой части главным, раз
уж мы с ним побратались...»
Маленькая повесть о чудодейственной
силе любви и мечты отлично удалась;
Л. Кассилю. И не столько потому, что оя
блеснул здесь особенными формальными до-
стижениями. богатством и разносторон-
ностью словесного мастерства. Описывае-
мые автором события могут происходить
только в наши дни я только в нашей
стране. «Черемыш» отвечает требованиям
современности. Важнейшие, основные мо-
тивировки повести именно поэтому и обла-
дают увлекательной силой, что почерпну-
ты из самого воздуха, которым мы дышим
изо дня в день.
РАБОТЫ^ГмАРШШ
ЛЕНИНГРАД. (Наш иорр.). В Ленин-
граде выходит сборник избранных произ-
ведений (стихов, песен, сказок, загадок
для детей) С. Я. Маршака.
Приехавший для окончательной редак-
ции книги т. Маршак рассказал вашему
корреспонденту о своих новых работах:
— Сейчас я пишу книгу «Война трех
дворов». Эта повесть о юношах, вступа-
ющих в жизнь, является моим первым
большим прозаическим произведением. Од-
новременно я работаю над детской «Азбу-
кой» и «Книгой для малюток», в кото-
рую войдут мои стихи и песенки. Недав-
но в «Литературной газете» были напе-
чатаны мои новые переводы из Бернса.
Над этими переводами (как и над пере-
водами английских народных баллад) я
продолжаю работать сейчас.
С. НАГОРНЫЙ
Повесть
«Враг
»
Солдат, утомленный войною, тоскующий
по земле, по невесте, оставшейся дома,
возвращается с фронта в родную деревню.
И ждет его здесь не отдых, не мирный
труд на земле, не счастливая жизнь с
любимой женщиной, а война — снова
война, на этот раз революционная война
с помещиками, кулаками и германскими
аахватниками. Солдат идет в партизаны...
Так начинается повесть Валентина Ка-
таева «Я, сын трудового народа»...
По этой же схеме построена повесть
Александра Милявского «Враги», напеча-
танная в XI книге журнала «Звезда».
Никаких упреков. Зазорного ничего нет
В том, что одна повесть напоминает ка-
кими-то чертами другую. В конце концов,
если сюжет Катаева становится традици-
онным, то это лишь доказательство его
жизненности, ’ его исторической правдиво-
сти.
Но можно традицио'П1НЫЙ сюжет обога-
тить, можно его и обеднить.
Тарас Хоруженко, герой повести «Вра-
ги», возвращается в родную деревню в те
дни, когда крестьяне приходят к решению
экспроприировать помещичью землю.
К-онтррев'Олюциоивая Центральная рала
поддерживает помещиков против крестьян,
она заключает договор с германскими ин-
тервентами, отдает Украину на разграбле-
ние. Крестьяне, организуемые рабочими-
большевиками, оказывают немецким ма-
родерам вооруженное сопротивление. Окку-
панты жгут деревню, расстреливают украг-
ияских крестьян и рабочих, убивают жен-
щин и детей, грабят хлеб и скот. Ши-
рится освободительная война, и в то же
время в рядах захватчиков, в их собст-
венной армии идет процесс разложения—
революционизируется германский солдат.
Эти исторические события автор пробует
об’яснить в ряде несвязанных между со-
бою и прерывающих основной поток пове-
ствования картин.
Собственно говоря, это даже не карти-
ны, а диалоги; ими автор хочет заменить,
как формой более «живой», обыкновенные
исторические отступления. Прием слишком
«простой», примитивный — по каждой
надобности в повесть вводится новая «па-
ра» собеседников, они говорят между со-
бой. Назидательный, популяризаторский
смысл их разговора ничем не скрыть от
читателя (все ясно, наслаждение мыслить
читателю не дано), они иллюстрируют не-
сколькими выражениями тот или иной
известный тезис, а дальше исчезают из
книги навсегда, не оставив, конечно, о
себе никакого воспоминания. Обрисованные
лишь внешне, эти «вещающие» не могут
претендовать даже на роль эпизодических
фигур повести. Если это враги — чита-
тель не успевает их возненавидеть, если
друзья — не успевает полюбить. Так, что-
бы «об’яснить» предательскую роль Цен-
тральной рады, автор посвящает две стра-
ницы беседе между главарями украинской
контрреволюции. Такой разговор неправдо-
подобен — он слишком «эа казан». кажет-
ся, что люди разговаривают в первый и
в последний раз в жизни. Впрочем, это
закономерно — они появились в повести
только для этой беседы, они обязаны ска-
зать все!
Точно так же решается другая задача—
«об’яснить» программу германского импе-
риализма. Вписывается в повесть беседа
двух немецких офицеров. Достаточно не-
скольких лапидарных, точных, как тези-
сы, фраз, — и по замыслу автора задача
решена.
Это прием не беллетристический. Это и
не пропагандистский прием.
В повести может быть сколько угодно
эпизодических персонажей, никаких на
сей счет ограничений нет. По эти люди,
являющиеся читателю на короткий срок,
должны быть очерчены точно. Нужен точ-
ный портрет, яркая живописная характе-
ристика, впечатляющая читателя и остав-
ляющая след в его памяти. Чем может нас
восхитить и обрадовать возникший в по-
вести на несколько минут «предсе-
датель Совета Рабочих и Солдатских де-
путатов», человек без имени, без харак-
тера и даже без внешности (если не счи-
тать «смешливых глаз», помянутых авто-
ром четырежды на протяжении тридцати
строк)? А между тем он не случайно вве-
ден в повесть — мы догадываемся, что
автор стремился показать, как пролетариат
руководил крестьянской борьбой за землю.
Искусство оперирует только конкрет-
ным, только неповторимо индивидуальным.
Следовательно, все, что описывает худож-
ник. он описывает впервые. Он работает
памятью, прямым зрением, воображением,
помогающим ему восполнить недостаток
жизненного опыта, — во он не может
пользоваться теми неопределенными я рас-
плывчатыми общими представлениями, ко-
торые часто служат нам — в быту, но
не в искусстве! — вместо знаний кон-
кретных.
Вот пример. Тарас Хоруженко вспоми-
нает, как провожали его в солдаты. Жан-
ровая картина «Проводы новобранцев»
давно существует не только в литературе,
но и в живописи. Широко популярна кар-
тина передвижника Савицкого, есть и
другие на эту тепу. Спросите себя, как
провожала деревня рекрутов? Разве нет
в нашем сознании уже готового, но зато
неопределенного «среднего» представления
об этом? Конечно же есть, вот оно: толпа
у околицы, голосят бабы, плачет гармонь,
убивается невеста или мать. Иначе гово-
ря, мы знаем все о проводах новобранцев
вообще, но мы не узнаем ничего о том,
как уходил в солдаты Тарас Хоруженко.
В повести мы читаем: «Вспомнилось и
раннее утро. Слепящийся туман за рекой.
Толпа женщин на околице, проводы но-
вобранцев. Надрывно, на низких тонах,
плачет гармонь. Извечная тоска расстава-
ния в немудреных ее переборах. Трону-
лись кони, заклубилась пыль, заголосили
бабы...»
Нужно ли быть Тарасом Хоруженко,
чтобы так рисовать день своего расстава-
ния с домом? Гармонь. околица, пыль на
дороге суть приметы невыразительные.
Можно предположить, бел риска ошибить-
ся, что солдата-крестьянина провожали с
гармонью. Такое именно предположение
делает А. Милявский. это его безошибоч-
ный. очень простой, ио ничего общего
с искусством не имеющий прием.
А. Мидянский пишет: «Сердце защеми-
ло тоской по дому», «чувство острой оби-
ды сжало грудь Гале». Когда ночью, в
полной темноте, два человека ползут на
разведку, «...Тарновский, ползший впере-
ди, запутался ногой в ржавой проволоке».
Это написано без напряжения мысли и во-
ображения, без самоконтроля. Если темно,
то откуда известно, что проволока ржа-
вая?.. Когда, чтобы иллюстрировать не-
кий исторический этап, А. Милявский
вводит на страницы повести очередную
«пару» собеседников, генерала и диплома-
та, то можно уже заранее предположить,
что генерал будет «прямолинейным», а
дипломат — «тонким» в своих сужде-
ниях.
Подобно тому, как в театре масок все
персонажи являются зрителю в знакомых,
никогда не меняющихся костюмах, — ге-
рои повести «Враги» приходят на страни-
цы книги с «заранее данным» характе-
ром. Конь и ферзь, ладья и слон ходят по
шахматной доске всегда одинаково, и каж-
дый. взглянув на деревянную фигурку,
знает, как она будет ходить, и от этого
игра не становится скучной. Но в искус-
стве «заранее данные» ходы невозможны.
Тарас Хоруженко — фигура не изме-
няющаяся. Его ранят на фронте, он по-
падает под расстрел, спасается, но это
лишь внешние события, они ничего не
меняют в характере Хоруженко.
И так как люди Милявского внутренне
не изменяются, то^порой их поступки, ко-
торые могли бы быть естественны, кажут-
ся неправдоподобными, и их биография—
скачкообразной.
Галя — невеста Хоруженко — была
рядовой и неразвитой крестьянской де-
вушкой. Некоторое время она была прис-
лугой в городе у аптекаря. Как-то невзна-
чай узнал Хоруженко, что Галя пустила
под откос гайдамацкий эшелон. Как же мог
автор не сделать хотя бы того неболь-
шого усилия, которое нужно было, чтобы
рассказать и об’яснить — где, когда, при
каких обстоятельствах осуществился такой
огромный сдвиг в сознании Гали?
Много страниц в повести уделено описа-
нию жизни солдат в германской оккупа-
ционной армии. Эта часть книги сделана
так же иллюстративно и поверхностно,
так же «просто» и бездушие.	।
Вся повесть состоит как бы п трех
пластов, скрепленных почти что только
единством времени. Исторические отступ-
ления, иногда написанные в виде диало-
га, — это первый пласт; жизнь крестьян
Тариовщины, судьба Хоруженко и Гали—-
второй; события в германском кавалерий-
ском отряде — третий. Повесть ие окон-
чена. Описание германской оккупации на
Украине, широко начатое автором, обры-
вается. Хоруженко и Галя, потерявшие
друг друга на средине книга, так к не
встретились, хотя никаких непреодолимых
препятствий между ними не было. Каков
будет дальнейший путь многочисленных
персонажей повести — неизвестно, да,
впрочем, читатель этим не очень даже ин-
тересуется. Было б написано еще пятьдесят
страниц — все равно никого нельзя было
бы ни полюбить, ии запомнить в этой по-
вести.
Литературная газета
№ 69	....u Л'
БОРИС ПАСТЕРНАК
ДВА ОТРЫВКА ИЗ ГЛАВЫ РОМАНА
Валерий Брюсов
К 65-летию
Помню вечер, он как сейчас предо мною.
Это было на мелыгипе тестя. Днем я ездил
по его делам верхом в город.
Я выехал рано. Тоня с Шурой еще спа-
ли, когда я на цыпочках выбрался от них
на свет кончавшейся ночи. Кругом по коле-
но в траве и комарином плаче стояли бере-
зы, всматриваясь куда-то в одну точку, от-
куда близилась осень. Я шел в ту же сто-
рону.
Там за оврагом был двор с домом, где
мы жили раньше и откуда незадолго перед
тем перебрались в лесную сторожку, чтобы
освободить место для дачницы. Ее ожидали
со дня на день. Среди дел, предстоявших
мне в городе, должен я был повидать и ее.
На мне были новые, неразношенные са-
поги. Когда я нагнулся, чтобы пересунуть
пятку в правом по подбору, в высоте надо
мной прошумело что-то тяжелое. Я поднял
голову. Две белки пулями лупили друг за
дружкой сквозь листву. Там и сям ожива-
ли деревья, враскачку перебрасывая их с
верхушки на верхушку.
Хотя преследование это прерывалось ча-
стыми перелетами. по воздуху, но с такой
гладкостью, что оставляло впечатление ка-
кой-то беготни по ровному предрассветному
небу. А за оврагом гремел ведром, отпирал
ворота конюшни и седлал Сороку работник
Демид.
Последний раз я был в городе в середине
мюля. Прошло три недели, и за это время
произошли новые перемены к худшему.
По правде сказать, мне трудно было о них
судить. Свою безумную покупку Александр
Александрович совершил в самом начале
войны. В первый наш наезд из Москвы на
мельницу, как здесь по старой памяти зва-
ли его лесное приобретение, уральское лицо
Юрятина уже было заслонено беженцами,
австрийскими военнопленными и множе-
ством военных и штатских из обеих сто-
лиц. заброшенных сюда все усложнившими-
ся нуждами военного времени. Он сам уже
ничего не представлял собою и только отра-
жал. как в зеркале, изменения, происходив-
шие в стране и на фронте.
Волны эвакуации докатывались сюда и
раньше. Но когда с железнодорожного пе-
реезда за Скобяниками я увидел горы обо-
рудования из Прибалтики, сваленные вдоль
путей товарной станции под открытым не-
бом. мне подумалось, что пройдут годы,
прежде чем кто-нибудь вспомнит об этих
«Этнах». ревельских трубопрокатных и
«Перунах», я что не мы, а именно эти гру-
ды ржавчины будут когда-нибудь свиде-
тельствовать. чем все это кончится.
Несмотря на ранний час, присутствие у
воинского начальника было в полном раз-
гаре- На Дворе старший из толпы татар
и вотяков об’яспял, что деревня плетет
корзинки под сернокислотные бутыли для
Соединения Малояшвинских и Няжнева-
рынских, работающих на оборону. В таких
случаях крестьян по простым заявкам за-
водов оставляли на месте целыми волостя-
что
по-
тя-
ни
ми. Ошибкой этой партии было то,
они сами проявили жизнь и кому-то
казались. Их дело затеряли, и теперь,
готясь скучными поисками, гнали
фронт. Хотя в теплом помещении канцеля-
рии признавали их доводы, на дворе их
никто не слушал. Мои бумаги оказались
в исправности, и статья о килах и гры-
жах, по которой гулял Демид, также пока
еще не оспаривалась.
За угол от воинского, на Сенной, против
собора был заезжий двор, куда я и поста-
вил Сороку, стеснявшую меня в городе за
короткостью его расстояний. Был успен-
ский пост. Больше года не продавали ви-
на в казенных лавках. Но своей тишиной
и мрачностью двор выделялся и среди все-
общего потрезвенья. Под широкой его кры-
шей тайно промышляли кумыпгкою. Если
не считать хозяина, здесь было теперь
Я отправился к Истоминой.
Об этой женщине что-то рассказывали.
Она была родом из здешних мест, кажется,
из Перми, и с какой-то сложной и несча-
стной судьбой. Ее отец, адвокат с нерус-
ской фамилией Люверс, разорился при па-
дении каких-то акций и застрелился, когда
она была еше ребенком. Дети с матерью
переехали в Москву. Потом, по выходе за-
муж, дочь каким-то образом снова очути-
лась на родине. Ходившие о ней рассказы
относились к позднейшему времени и зай-
мут нас не скоро.
Хотя преподаватели учебных заведений
мобилизации не подлежали, ее муж, физик
и математик юрятинской гимназии Влади-
мир Васильевич Истомин, пошел на войну
добровольцем. Уже около двух лет о нем не
было ни слуху, ни духу. Его считали уби-
тым, и жена его то вдруг уверялась в сво-
ем неустановленном вдовстве, то в нем со-
мневалась.
Я взбежал к ней по черной лестнице но-
вого здания гимназии с несколько удлинен-
ными маршами очень тесного и ноте му ка-
еавшегося кривым лестничного колодца-
Зестнипа что-то напоминала.
Чувство той же знакомости охватило меня
на пороге учительской квартиры. Дверь в
нее была открыта. В передней стояло не-
сколько мест дорожной клади, дожидавшей-
ся обшивки. Из нее виднелся край темной
гостиной с пустым и сдвинутым с места
книжным шкапом и зеркалом, снятым с под-
зеркальника. В окнах, вероятно выходивших
иа север, горела зелень гимназического са-
да, освещенного сзади. Не по сезону пахло
нафталином.
На полу в гостиной хорошенькая девочка
лет шести укладывала и стягивала, мотком
грязной марли свое кукольное хозяйство. Я
кашлянул. Она подняла голову. 0з даль-
ней комнаты в гостиную выглянула Истоми-
на с охапкой пестрых платков, низ которых
она волочила по полу, а верх придерживала
подбородком. Она была вызывающе хороша,
почти до оскорбительности. Связанность
движений очень шла к ней и была, может
быть, рассчитана.
— Вот. някопеп, решилась, — сказала
она, не выпуская из рук охапки. •*— Долго
же я вас водила за ное. — Среди гостиной
стояла раскрытая дорожная корзина. Она
сбросила в нее платки, отряхнулась, огла-
дилась и подошла ко мне. Мы поздорова-
лись.
— Дача с обстановкой, — напомнил я
ей. — На что вам туда мебель? — Осно-
вательность ее сборов меня смутила.
Литературная газета
----	№ 691 ляясь туда, зал пересекал содержатель бу-
бабье царство. Лошадь приняла одна из его
спох.
Продаваться не надумали? — спросил
хозяин откуда-то сверху, высунувшись из
окна и подперши голову рукою. Я не сра-
зу сообразил, к чему относится его воп-
рос. — Нет, не собираемся, — ответил я.
Очевидно, слухи о наших лесных владе-
ниях дошли до города и стали притчей
во языцех.
Улица ослепила меня после дворовых
потемок. Очутившись на своих ногах по-
сле седла, я ощутил наступленье утра
как бы вторично. Поздней обычного тащи-
лись на рынок возы с капустой и мор-
ковью. Дальше Дворянской они не доез-
жали. Их уже останавливали на каждом
шагу, как какую-то невидаль, и раскупа-
ли дорогой. Стоя на телегах, бабы-огород-
ницы, как со всенародного возвышения,
клялись угодить каждому, но это не осте-
пеняло толпы, не по-провинциалыюму
шумной и сварливой, которая вокруг них
вырастала.
По крашеной под мрамор лестнице в го-
родскую контору Усть-крымженских заво-
дов я нагнал седобородого юрятинского
горожанина в сибирке с борами, прида-
вавшими его талии сзади что-то бабье. Он
медленно взбирался передо мной и, войдя
в контору, высморкался в красный пла-
ток, надел серебряные очки и принялся
разбирать объявленья, испещрявшие бли-
жайшую от входа левую стену. Кроме из-
давна ее покрывавших печатных реклам
и проспектов, одноцветных и в краску, на
пей белело несколько столбцов бумажек,
исписанных на машинке и от руки, кото-
рые и привлекали его внимание.
Здесь были публикации о покупке лесов
на корню и в срубе, об’явления о торгах
для сдачи подрядов на всякого рода пере-
возки, извещение рабочих и служащих о
единовременной прибавке на дороговизну в
размере трехмесячного заработка, вызовы
ратников ополчения второго разряда в стол
личного состава. Висело тут и постанов-
ление об отпуске рабочим и служащим
продовольственных товаров из заводских
лавок в твердой месячной норме по це-
нам, близким к довоенным.
— Муки ржаной сорок пять фунтов,
цена за пуд один рубль тридцать пять ко-
пеек; масла постного два фунта... — чи-
тал по складам юрятанский мещанин. Я
застал его потом перед одной из конторок
за справками, согласилось ли бы правле-
ние рассчитываться по об’явлеиным под-
рядам не кредитками, а карточными систе-
мами, —- как именно он сказал, — вы-
вешенного образца. Долго не могли взять
в толк, что ему надо, а когда поняли, то
сказали, что тут ему не лабаз. Я не слы-
шал, чем кончилось недоразуменье. Меня
отвлек Вяхрищев.
Он торчал в главном зале счетного от-
дела, разгороженного надвое решеткою со
стойками, и, заставляя сторониться моло-
дых людей в разве кающихся пиджаках,
кидавшихся с ворохами бумаг из дверей
кабинета правления, рассказывал всему
помещению анекдоты и давился горячим
чаем, который стакан за стаканом, ни од-
ного не допивая, брал с подноса у стря-
пухи, в несколько приемов разносившей
его по конторе.
Это был военный из Петербурга, в чи-
не капитана, бритый и саркастический,
состоявший приемщиком Главного . артил-
лерийского управления на заводах.
Заводы находились в двадцати пяти вер-
стах к югу от Юрятина, то есть в проти-
воположную от «ас сторону. Это было да-
лекое путешествие, и его приходилось со-
вершать на лошадях. Мы ездили иногда
туда в гости, когда за нами посылали,
однако это не имеет никакого отношения
к Вяхрищеву. Надо рассказать, чем под-
держивалось его постоянное остроумие.
— А ведь ж в самом деле! — заволно-
валась она. — Что ж теперь делать? К трем
сговорены подводы. Дуня, сколько у. вас
та-^ я* кухоаных? Ах, ведь я сама яэслала
ее в дворницкую. Катя, не мешайся тут,
ради Ьдт.
— двенадцать, — сказал я. — Надо
отказать лишним ломовикам, а одного оста-
вить. У вас еще много времени.
— Ах, да разве в этом дело!
Это было сказано почти с отчаянием. Я
не мог донять, в чему оно относится. Вдруг
я стал догадываться. Вероятно, ей отказы-
вают от казенной квартиры, и она надеет-
ся найти у нас постоянное пристанище.
Этим 0‘6’ясняется ее поздний переезд. Надо
предупредить ее, что зимы мы проводим в
Москве, а дом заколачиваем.
В это время с лестницы донесся гул голо-
сов. Вскоре им наполнилась и прихожая. В
дверях гостиной показалась девушка с не-
сколькими связками свежей рогожи, и двор-
ник о двумя ящиками, которые он со сту-
ком опустил на пол. Опасаясь новой прово-
лочки. я стал прощаться. — Так что же,
— сказал я, — в добрый час, Евгения
Викентьевна. До скорого свидания. Дороги
просохли, ехать сейчас — одно удоволь-
ствие.
Выйдя на улицу, я вспомнил, что с по-
стоялого мне не прямо домой, а еще в
контору за тючком, отложенным для Алек-
сандра Александровича. Однако до Сенной
я решил зайти пообедать на вокзал, буфет
которого славился дешевизной и добротно-
стью своей кухни. Дорогой мысли мои вер-
нулись к Истоминой.
До этого разговора я видел ее два или
три раза, и во всякую встречу меня пресле-
довало ощущение, будто я уже ее когда-то
видел. Долгое время я считал это ощуще-
ние обманчивым и не искал ему об’ясне-
ния. Сама Истомина ему способствовала.
Она должна была что-нибудь напоминать
каждому, потому что некоторой неопреде-
ленностью манер часто сама походила на
воспоминанье.
На вокзале было сущее столпотворение.
Я сразу понял, что уйду не солоно хлебав-
ши, Растекаясь рукавами от билетных касс,
толпа уже без промежутков заливала все
его залы. Публику в буфете составляли по
преимуществу военные. Половине нехватало
места за столами и они толпились вокруг
обедающих, прогуливались в проходах, ку-
рили, несмотря на развешенные запреще-
ния, и сидели на подоконниках. Из-за кон-
па главного стола вес порывался вскочить
какой-то военный. Товарищи его удержива-
ли. За общим шумом ничего не было слыш-
но. но, судя по движениям оправдывавше-
гося официанта, на него кричали. Паправ-
фета, толстяк, раздутый, как казалось, до
своих неестественных размеров посудными
гулами помещенья и близостью дебаркадера.
На дебаркадер было сунулся я, чтобы, ми-
нуя давку, пройти в город путями, но швей-
пар меня не пустил. Сквозь стекла выхода
бросалась в глаза его необычная пустова-
тость. Стоявшие на нем артельщики смот-
рели в сторону открытой, вглубь путей от-
несенной платформы, служившей продолже-
нием крытых перронов. Туда прошел на-
чальник станции с двумя жандармами. Го-
ворили, что прп отправке маршевой роты
там недавно произошел какой-то шум, рода
которого никто толком не знал.
Обо всем этом вспомнил я в конце об-
ратного пути, лесной дорогой через рыньвен-
скую казенную дачу, где Сорока, точно за-
разясь моей усталостью, сама, встряхивая
головой и поводя боками, пошла шагом.
В этом месте с лесом делалось то же
самое, что со мной и с лошадью. Мало-
езжая дорога пролегала сечею. Она порос-
ла травою. Казалось, ее проложил не че-
ловек, но сам лес, подавленный своей не-
об’ятностыо, расступился здесь по своей
воле, чтобы пораздумать на досуге. Про-
сека казалась его душою.
В ее конце мысом в жердяной изгоро-
ди вклинивался белый прямоугольник. Это
были ясырскне яровые. Немного дальше
показывалась бедная деревенька. Обрам-
лявший ее с горизонта лес смыкался
дальше новою стеною. Ясьтри с их овса-
ми оставались позади ничтожным остров-
ком. Вероятно, как и в соседнем Пяти-
братском, часть земли крестьяне арендо-
вали у уделов.
Я ехал шагом и, хлопая комаров на
руках у себя, на лбу и шее, думал о
своих, о жене и сыне, к которым воз-
вращался.
Я думал
что вот я
не узнать,
рогой, и будет казаться, будто я люблю
их недостаточно, будто так, как хотелось
бы им, я люблю что-то другое и отдален-
ное, что-то подобное одиночеству и ша-
ганью лошади, что-то подобное книге. Но
растолковать им, что это-то все и есть
они, не будет никаких сил, и их недо-
вольство будет меня мучить.
Поразительно, сколько было на их сто-
роне правды. Все это были знамения
времени. Их улавливало бесхитростное
чутье близких. Нечто более неведомое и
отдаленное, чем все эти пристрастия, уже
стояло за
о пих, ловя себя на мысли,
приеду, и опять никогда им
как я думал о них этою до-
лесом, и вихрем должно было
пронестись по человеческим судьбам.
веянье грядущих разлук
И они
и пе-
осени,
и за-
угадывали
ремен.
Что-то странное было в той
Будто перед тем, как выпить море
куситъ небом, природа вздумала переве-
сти дыханье, и его вдруг захватило. Не
так куковала кукушка, не так белел и
плющился спелый послеобеденный воздух,
не так рос и розовел Иван-чай. И не так
возвращался человек к себе в семью, до-
роже которой он ничего не знал.
Через некоторое время лес поредел. За
неглубоким логом, межевою его границей,
куда спускалась и откуда подымалась за-
тем дорога, показался пригорок с не-
сколькими строениями. Роща, в которой
стояла усадьба, заменяла ей ограду. Она
была до того запущена, что могла поза-
видовать зимним кордонам лесников, по-
падавшимся в разных концах соседнего
леса. Изо всех глупостей, совершенных
Александром Александровичем, это была,
может быть, самая непростительная. Ка-
кой-то школьный товарищ, занятый в
здешней промышленности, присмотрел для
него этот ведьмовский утолок. Алесандр
Александрович, не глядя, дал письменное
согласие на сделку, вместо приобретения
луговых земель где-нибудь в Средней Рос-
сии, где ему с большей пользой пригоди-
лись бы его животноводческие познания.
Во о пользе меньше всего думал этот об-
разованный и тогда еше молодой человек.
Он тоже посвящал свои мысли далекому
I отвлеченному. Недаром получил я вос-
питание в его доме наравне с Тонею, его
дочкой. Как бы то ни было, становилось
не до шуток. Сокровище это надо было
как можно скорее продать на дрова, бла-
го был на нях спрос. Фабрики перево-
дили с минерального топлива на древес-
ное, в городе больше всего говорили об
этом.
Показался флигель под малиновой кры-
шей. Сорока пошла вскачь. С горы я уви-
дел Тоню и Шуру, со смехом бежавших
ко мне со стороны оврага. Конюшня так
и стояла с утра настежь. Только ступил
я па землю, как лошадь, вырвав поводья,
ринулась в нее к корму и отдыху, слиш-
ком дразнившим ее глаз и обонянье. Шур-
ка запрыгал и стал хлопать в ладоши,
точно это было сделано нарочно для его
забавы.
— Пойдем ужинать, — сказала Тоня.
— Что это ты хромаешь?
— Никак на ногу не ступлю, отсидел.
Ничего, разомнусь — пройдет.
Из-за угла сарая вышел Демид и, скуч-
ливейше поклонившись, пошел расседлы-
вать и убирать Сороку.
— Да, там в ремнях за седлом папе
подношенье. Надо отвязать и отнести. Где
он, кстати?
— Папа уехал до вторника. Днем бы-
ли с заводов. Сегодня девятое, там какая-
то Марья именинница. А что это такое?
— Продовольственный паек. Если он на
Крымже, то тем лучше. Второй получит.
— Ты, кажется, сердишься?
— Суди сама, это начинает входить в
систему. Мы не бездельники, не юроды,
а папа твой так и попросту отличный че-
ловек. Между тем все детство я на хле-
бах у вас, папа — у своей родни, та —*
еще на чьих-то. и так далее, и так до
бесконечности. Мы могли бы жить, не
дармоедствуя. Сколько
подсчитать паши знания
— Пу и что же?
— В том-то и дело,
поздно. Это распространилось и стало все-
общим злом. В городе спят и видят, как
бы попасть в приписанники к какому-
нибудь горшку посытнее. Это возвраще-
ние посессионных времен, знаешь ли ты,
что это такое? Каждый, кого ни возь-
мешь, к чему-нибудь прикреплен и даже
не знает, из каких рук в чьи завещан и
передоверен. Источник самостоятельного
существования утрачен. Согласись, радо-
1 сти в этом мало.
я
раз предлагал
и способности...
что теперь уже
надоело!
действие
ушел на
я до сих
демоне ме-
занесенном
верховьях.
бы лучше, я портил им
подумалось, что было бы,
лучше, если бы, несмотря
браковки,
пороху. Я
я все же понго-
знал. что сожа-
добро бы я что-
— Ах, как все это старо и
Смотри, что ты делаешь. Это
твоих монологов.
Мальчик плакал.
После ужина и примирения я
кручу, обрывавшуюся в задней части ро-
щи над рекою. Странно, как
пор ничего не сказал об этом
ста, упоминаемом в песнях и
на карты любого масштаба.
Это была Рыньва в своих
Она выходила, с севера вся разом, как бы
в сознанья своего речного имени, и тут
же на выходе, в полуверсте вверх от на-
шего обрыва, задерживалась в нереши-
тельности, как бы проходя на-глаз места,
подлежавшие ее занятию. Каждое ее ко-
лебание разливалось излучиной. Ее созер-
цание создавало заводи. Самая широкая
была под нами. Ь'десь ее легко было при-
нять за лесное озеро. На том берегу был
другой уезд.
Я лег на траву. Я давно уже лежал,
в ней растянувшись, но, вместо того что-
бы смотреть на реку, шевелил без смыс-
ла носами тесных сапог, разглядывая их
с высоты подложенного локтя. Чтобы уви-
деть реку, глаза надо было чуть-чуть при-
поднять. Я все время собирался это сде-
лать и все откладывал.
Все шло не по-моему, но и не напе-
рекор мне и, следовательно, ни по-какому.
Пожеланиям моим нехватало настойчиво-
сти. Уступчивость моя была не с добра-
Страшно было подумать, от чего только
не был я готов отказаться. Без меня род-
ным было
жизнь.
Постепенно мною завладел круг мыслей,
привычных в те годы всем людям на све-
те, и разнообразившихся лишь их долею
и личным складом, да еще отличьями по-
ры, в которую они приходили; тревожных
в четырнадцатом году, еще более смутных
в пятнадцатом и совершенно беспросветных
в том шестнадцатом, осенью которого это
происходило.
Мне снова
может быть,
на повторные
хал -военного
лепьям этим грош цена,
нибудь для этого делал.
Но прежде я жалел об i
к жизни. Я жалел, что в
пробел, если в памятный
час я не разделю военных
их ровесников. Теперь я сожалел об этом
из отвращения. Мне было жалко, что
неучастие в войне сохраняет мне жизнь,
настолько уже на себя непохожую, что
с ней хотелось расстаться раньше, чем
она сама тебя покинет. А расстаться с
нею всего достойнее и с наибольшей поль-
зой можно было на фронте.
Тем временем наш берег покрылся
тенью. У противоположного вода лежала
куском треснувшего зеркала. Он повто-
рялся в ней со зловещей яркостью, в духе
этой недоброй приметы. Берег был низкий.
Отражения засасывало под травяную бров-
ку луга. Они стягивались и уменьша-
лись.
Скоро солнце зашло. Оно село за моей
спиной. Река запылилась, поросла ще-
тиной, засалилась. Вдруг ее бородавчатая
гладь задымилась в нескольких местах
сразу, точно ее подожгли сверху и снизу.
В Пятибратской чуть внятно, но с ви-
димой причиной за лаяли собаки. Их лай
подхватили на ближнем кордоне, громко,
ио без причины. Трава подо мной замет-
но отсырела. В ней лесными ягодами бре-
довой ясности зажглись первые звезды.
Скоро лай вдали возобновился, но ро-
ли в пространстве переменились. Теперь
с явным поводом лаяли ближние, а даль-
ние только подвывали. С лесной дороги
послышался стук колес. Донеслись неров-
ные звуки ровного ' дорожного разговора.
Разговаривающих подбрасывало в таран-
тасе. Поднявшись с мокрой травы, я по-
шел встречать нашу дачницу.
из любви
останется
отечества
этом
пей
для
: подвигов сво-
ОСТРОВСКИЙ В ТЕАТРЕ РУСТАВЕЛИ
«Без вины впнова-
Эло Андроникашвили)
крупнейшего из грузин-
протеста
людей,
Пьесы А. Н. Островского в прежнее
время ставились на грузинской сцене. Но
советский грузинский театр еще не ра-
бота.! над его произведениями. Мало того,
в репертуаре театра Руставели до сих пор
не было вообще ни одной русской класси-
ческой пьесы. Болыпой_ интерес поэтому
вызывает постановка
тые» (в переводе
на сцене этого
ских театров.
Театр Руставели в этой пьесе привле-
кло сильное и яркое чувство
против того социального порядка, который
создает «без вины виноватых»
который приносит лучшие человеческие
чувства в жертву алчности и своекоры-
стия. Именно это чувство протеста легло
в основу спектакля театра Руставели.
Стиль театра Руставели, пожалуй, пре-
жде всего в темпераментности, страстно-
сти. И театр верно понял важнейшее
свойство творчества Островского, подлин-
ный драматизм, настоящую романтическую
театральность, т. е. яркое выражение глу-
боких чувств. Нередко в постановках «Без
вины виноватые» подлинное волнение,
подлинное чувство заменялись сентимен-
тальностью, и пьеса превращалась в слез-
ливую драму, вызывавшую у зрителя пе
негодование, а сожаление. Этой сентимен-
тальности пет в спектакле театра Руста-
вели. Огромный темперамент театра, любя-
щего героическую романтику, создал спек-
такль страстный и гневный.
Уже оркестровая увертюра наполнена
драматизмом. Театр Руставели хорошо зна-
ет впечатляющую силу’ музыки, и поста-
новщик, народный артист Союза ССР
А. Васадзе, посредством музыки усилива-
ет воздействие на зрителя текста пьесы и
пгры актеров. Композитор И. Гокие.ти ши-
роко использовал элементы русских на-
родных напевов.
Театр бережно передает зрителю мысли,
образы и текст Островского. И при этом
несколькими сценическими штрихами по-
становщик дополняет авторский текст. Та-
ков Финал первого акта, где Муров рвет
свои письма, чтобы не оставить ника-
ких доказательств своих отношений с Лю-
бой Отрадиной. Таков финал третьего ак-
та, где Шмага доет задушевно-печальную
В
начала
литературы
занимает символизм,
этого литературного
своих соратников-символи-
ГО-
В
ухо-
истории русской
XX века видное место
Центральная фигура
течения — Валерий Брюсов.
Творческие «пути и перепутья», прой-
денные Брюсовым, необычайно сложны и
извилисты. Первые стихи его появились
в 1894 г. в сборнике «Русские символи-
сты». Но Валерий Брюсов недолго блу-
ждал в туманах декадентства, где мер-
цали «тени несозданных созданий». Он
упорно шел к реализму. Глава символиче-
ской школы, он-занимал в ней двойствен-
ную позицию. Рационализм, вера в побе-
ду разума и четкость мысли — основные
черты поэзии Брюсова, которыми он резко
отличался от
сто в.
В одном из стихотворений, написанных
после Октябрьской революции, Брюсов
ворит:
Я вырастал в глухое время,
Когда весь мир был глух и тих.
И людям жить казалось в бремя,
А слуху был ненужен стих.
Но смутно слышались мне в безднах
Невнятный гул, далекий гром,
И топоты копыт железных
И льдов тысячелетних взлом.
«глухие годы» реакции Брюсов блу-
ждал в туманах декадентства, славил бес-
плотную мечту, гордое одиночество,
дил в экзотику, «в века загадочно бы-
лые». Но, прислдтпиваясь к приближавше-
муся гулу революции, разрывая тесный
круг декадентского индивидуализма, он
жадно кидался в водоворот «жизни по-
вседневной». В его поэзию входит город,
появляются «гражданские мотивы». В
1903 г. он пишет, стихотворение «Кин-
жал», в котором есть такие строки:
Поэт всегда с людьми, когда- шумит
гроза,
И песня с бурей вечно сестры.
Брюсов пристально и с огромным сочув-
ствием следил за развитием революциоя-
ных событий 1905 года. Предчувствуя не-
избежную гибель старой, капиталистиче-
ской, культуры, он приветствует ее разру-
шителей, которые откроют человечеству
новые горизонты. Приветствуя революци-
онное действие, он с презрением относил-
ся к либеральной болтовне, к «полуме-
рам». Царский манифест 17 октября, об-
радовавший либералов, вызвал гневные
Письмо из Тбилиси
песню
мается
падает
тоже «без вины виновато-
«Без вины виноватые» —
событие еще и потому, что
«Не судите, не браните» и обни-
с Незнамовым,— на минуту от-
его гаерство и раскрывается облик
обездоленного,
го» человека.
Постановка
театральное
роль Кручининой играет народная артист-
ка Грузинской ССР Н. Чхеидзе, в течение
многих лет не выступавшая на сценах
крупных театров. Это — настоящий
праздник театра. Артистка сразу покоряет
зрителя человечностью, благородством сво-
ей игры. Вы видите на сцене глубоко не-
счастную женщину, но Чхеидзе не хо-
чет, чтобы вы жалели Кручинину, она
заставляет вас переживать вместе с ней
страдания героини. Чхеидзе захватывает
большой силой чувств, не допуская ни
малейшего преувеличения. Артистка сдер-
жанна в выражении этих чувств, и имен-
но поэтому вы так ощущаете, их остроту.
Именно потому, что вы видите всю силу
духа и силу воли женщины, прошедшей
через многпе испытания с гордо поднятой
головой, вы понимаете, как велика ее
скорбь и как труден ее путь. И вы ве-
рите, что эта Кручинина — не только
страдающая мать, но и действительно
большая артистка, которая на голову вы-
ше окружающих ее Коринкиных и Мило-
взоровых.
Н. Чхеидзе — огромный мастер. Изу-
мителен ее голос — гибкий, проникно-
венный и богатый оттенками. Нельзя за-
быть, как она произносит: «Сад арис
чеми говили?» («Где мой сын?»). В этих
словах — и горе матери, и требование
вернуть ей самое дорогое для нее суще-
ство, и гаев против обманувшего ее него-
дяя, и презрение к нему.
Со страстностью играет Незнамова на-
родный артист Грузинской ССР Г. Дави-
ташвили. В своем герое он обнаруживает
сильного и талантливого человека, чья
грубость и резкость — своеобразный про-
тест против навязанных ему жизнью стра-
даний.
со дня рождения
строки Брюсова, обращенные к «доволь*
ным»:
Довольство ваше -— радость стад!»
Нашедшего клочек травы.
Быть сытым — больше вам не на,Ж
Есть жвачка — и блаженны вы!..
На этих всех, довольных малым,
Вы, дети пламенного дня,
Восстаньте смерчем, смертным
шквалом.
Крушите жизнь — и с вей меня.
Луначарский верно отметил, что у Брю-
сова со спадом революционной волны «этй
яркая вспышка интереса к общественно-
сти угасла или. вернее, отодвинулась в
сторону, но она вновь вспыхнула, когда
поднялась новая, несравненно сильнейшая,
революционная волна». В грозе и буре
Октября семнадцатого года Брюсов, кото-
рый ненавидел «всей этой жизни строй,
позорно-мелочный, неправый, некраси-
вый», увидел воплощение давних мечта-
ний:
И вот свершилось. Рок принял грезы;
Вновь показал свою превратность:
Из круга жизни, из мира прозы
Мы брошены в невероятность.
Нам слышны громы: то — вековые
Устои рушатся в провалы.
Над снежной ширью былой России
Рассвет сияет небывалый.
В отличие от многих своих прежних сом'
ратников, Брюсов увидел в Октябрьской
социалистической революции исторический
рубеж, начало новой эры в мировой куль-
туре. Брюсов вступил в коммунисти-
ческую партию и принял участие в строи-
тельстве ново^ социалистической культу-
ры.
Было бы, конечно, наивностью думать*
что, так восприняв революцию, прослав-
ляя ее в своих стихах, Брюсов мгновен-
но переродился, стал революционным поэ-
том. Груз прошлого был для него слишком
тяжел, но он был готов «снова стать
учеником» и начал упорно работать над
перестройкой своего мировоззрения. В на*
броске предисловия к собранию своих со-
чинений Брюсов писал: «Я считаю, что
около 1917 г. закончился один, совершен-
но явный, период, как моей жизни, так
и моих литературных работ... Европейская
война и Октябрьская революция побудили
меня в самой основе, в самом корне пе-
ресмотреть свое мировоззрение. Переворот
1917 г. был глубочайшим переворотом и
для меня лично: по крайней мере, я сам
вижу себя совершенно иным до этой гра-
ни и после нее. Сколько могу судить, это
резким образом сказывается не только на
том, что я написал после 1917 г., но и
на том, как я
В одной из своих статей (1922' rj
Брюсов сурово 'отзывался о символизме,
отгородившемся
невшем в
поэзию символистов, — писал
я должен, по крайнему моему
отнестись отрицательно к их
сти за последние годы... Доля
выдвинутых мною против символистов, па-
дает и на меня... Позволю себе сказать,
что, действительно, признаю, поскольку
способен критически отнестись к себе, и
свои стихи 1912—1917 гг. считать не
свободными от общих недостатков симво-
лической лоэзии того периода. По, про-
должая столь же откровенно, думаю, что
некоторых, роковых для символизма, пу
тей мне удалось избежать и что мои сти-
хи следующего пятилетия выходят на
иную дорогу».
Избегнуть «роковых путей» Брюсову
помогла вера в творческие силы револю-
ции, которые должны создать новую ли-
тературу, новую поэзию. Порвав со ста-
рым миром, Брюсов выходил на «иную до-
рогу». но смерть остановила его шаги.
Е
1
I
1
К
3
1
1
g
писал».
ОТ живои жизни,
своих традициях.
4
I
4
J
<
I
]
з
окаме-
«Оценивая
Брюсов, —
разумению,
деятельно-
обв имений»
Народный артист Союза ССР А. ВасаДО
зе в этом спектакле показал замечатель-
ную многогранность своего мастерства.
Подумать только: после Яго он играет
теперь Шмагу! В «Без вины виноватые»
Васадзе выступает как блестящий коме-
дийный актер. Он по-настоящему овладел
стилем Островского. В противоположность’
Незнамову, Шмага сжился со своей уча-
стью отщепенца, опустился и стал пини-
ком. Оружие его пассивного протеста —*
шутовство. Шмага у Васадзе сдокоен И
хладнокровен — и вдруг, как острую бу-
лавку вонзает в собеседников издеватель-
скую реплику. Этими контрастами Васадзе
влл деет превос хотно.
Заслуженный артист Э. Апхаидзе оцени
тонко вскрывает ничтожество благородно-*
го по виду барина Дудукппа.
Коллектив участников
зал отличное мастерство
ры. Это относится и ко
исполнителей, в котором
ка Т. Бакрадзе с честью
нейшую задачу, очень
роль Кручининой, а заслуженный артист
Д. Мжавия создал по-своему интересный
образ Шмаги.
С большим вкусом написаны декораций
художницей С. Тевзадзе.
Постановка «Без вины виноватые» —*
крупное культурное событие всесоюзного'
значения. И ничем нельзя оправдать бо-
лее чем странное поведение крупнейшей
русской газеты Тбилиси — «Заря Во-*
стока», ни одним словом не обмолвившей-*
ся об этом
такле. Зато
труд театра
«Без вины
и публика,
ным дыханием, по-настоящему волнуется
за героев пьесы.
Театр Руставели великолепной поста-’
новкой Островского дал новое, яркое сви*
детельство подлинного культурного еди*
нения народов СССР и блестящего рас*
цвета грузинского театрального искусства,
А. ФЕВРАЛЬСКИЙ*
спектакля hokS-
ансамблевой иг-
второму составу
молодая артист-
выполнила труд*
хорошо сыграв
поистине замечательном спек-
зритель по-настоящему оценил
Руставели: на представлениях
виноватые» театр переполнен*
следя за .действием с затаен-*
новые
члены союза писателей
' ^МОСКВА
. 9 декабря состоялось заседание прези-
диума ОСП, посвященное приему новых
Членов союза.
Первой обсуждалась кандидатура Героя
Юоветс.кого Союза т. М. В. Водопьянова.
Его рекомендовал т. Вс. Вишневский,
давший развернутую оценку литературной
работе т. Водопьянова.
— Недавно я познакомился и новым
Произведением т. Водопьянова — с его
сценарием, — сказал т. Вишневский. —
Вта вещь задумана очень интересно. В ней
Водопьянов изображает воздушную экспе-
дицию некоего фашистского государства из
Европы в Америку через Северный полюс,
предпринятую с целью перекрыть советский
рекорд, а также из коммерческих сообра-
жений. После катастрофы участники по-
лета оказываются на льду, отрезанные от
всего мира. Водопьянов отлично рисует
психологию действующих лиц, расслоение
в лагере экспедиции и борьбу рядовых
участников экспедия.’ии с «сильными», ко-
торые хотят уничтожить «слабых» для
«собственного спасения. Уже по одному это-
му сценарию можно судить о литератур-
ном даровании Водопьянова. Широко из-
вестны пьеса «Мечта» и книги Водопья-
вова, пользующиеся заслуженным успехом
у читателей.
Тов. Водопьянов прочитал отрывок из
•своего сценария. Затем началось обсужде-
вие кандидатуры т. Водопьянова. Все вы-
ступавшие высказывались за прием т. Во-
допьянова в члены союза писателей.
Единогласным голосованием, под апло-
дисменты всех присутствующих, т. Во-
допьянов был принят в союз писателей.
Следующим вопросом был прием в чле-
Вы союза писателей Героя Советского Сою-
ва т. Г. Байдукова. Тт. Соболев, Шклов-
ский и Финк с большой теплотой ото-
звались о рассказах т. Байдукова.
— Когда были напечатаны рассказы
Байдукова, — сказал т. Шкловский, —
мы, писатели, звонили друг другу, спеши-
ли поделиться впечатлениями об этой за-
мечательной книге.	, . j
। Тов. В. Финк рассказал:
’ — Мне говорил Михаил Громов о Бай-
дукове: рот кто по-настоящему пишет об
авиации!
Тов. Байдуков был принят в союз писа-
телей единогласным голосованием, под ап-
лодисменты всех писателей, присутство-
вавших на заседании президиума.
Затем состоялся прием в союз писате-
лей Теодора Пливье, с речами о котором
выступили тт. Поганее Бехер и Константин
Федин.
— Мы все знаем Теодора Пливье, —
Сказал т. Федин. — Это крупный худож-
ник, широко популярный в Европе. Его
мастерство великолепно, общественное зна-
чение его творчества бесспорно, он —
Подлинный борец против фашизма.
Тов. Пливье единогласно был принят
В члены союза советских писателей. В сво-
ей речи Теодор Пливье сказал:
— Звание члена союза советских писа-
телей — это не только большая честь для
Меня, но и нечто такое, что увеличивает
мою ответственность за свою работу; мой
долг теперь — писать еще лучше, чтобы
каждое произведение было новым оружием
В борьбе против фашизма.
Следующей обсуждалась кандидатура т.
Е. Пермяка, выставленная драмсекцией.
Тов. Пермяк, автор нескольких пьес,
давно уже состоит кандидатом в союзе пи-
сателей. К сожалению, представителя сек-
ции драматургов тт. Блюм, Чичеров и
Леонидов, вместо творческой характери-
- стики т. Пермяка, вместо серьезного
разбора его произведений, представили
президиуму свои отзывы и рекомендации,
составленные из общих, ничего не знача-
щих фраз в канцелярском духе. Это выз-
вало резкие упреки со стороны писателей,
участвовавших в заседании. Возникло да-
же предложение отложить прием т. Пер-
мяка. Но после того как т. Пермяк про-
читал отрывок из	своей пьесы «Лес.
шумит», он был принят в члены союза
писателей. Несколько товарищей высказа-
ло справедливые пожелания о необходи-
мости лучшей организации приема.
Очень хорошев впечатление произвели
стихи, прочитанные т. А. Коваленковым,
Он прочитал четыре коротких лирических
стихотворения —- «Дождь», «Полдень»,
«Паровоз И. С.» и «Близкому». Творче-
ство поэта Коваленкова характеризовал т.
П. Антокольский.
— Коваленков — несомненно талантли-
вый поэт, — сказал т. Антокольский. —
Он — лирик. Природа почти неизменно
присутствует в его стихах, в первую оче-
редь, подмосковная природа, со всеми ее
цветами и птицами. Коваленков учился У
Багрицкого. Его лирика правдива.
Тов. Коваленков был также принят в
члены союза.
С таким же единодушным одобрением
было встречено предложение В. Герасимо-
вой принять в союз тт. А. Раскина и
М. Слободского. Одаренные писатели в по-
следнее время приобрели заслуженную
популярность своими пародиями и фелье-
тонами на литературные темы. Творчество
Раскина и Слободского характеризовали
тт. Л. Соболев и Е. Петров. Тов. Б. Ле-
вин высказал мнение, что Раскину и Сло-
бодскому следует в дальнейшем выйти за
пределы узкого крута литературных тем и
взяться за темы более широкие.
Единогласным голосованием тт. А. Рас-
кин и М. Слободской были приняты в со-
юз писателей?
Отзыв о литературной деятельности
С. Радзинского дал т. Каплер- 22 сцена-
рия, многие из которых были поставлены
(фильмы «Кафе Фанкони», «Бенефис кло-
уна Жоржа»; совместно с П. Павленко —
«На Дальнем Востоке» и много других),
а также переводы пьес, в числе которых
«Мольба о жизни», поставленная в сто-
личных театрах, — таков неполный пере-
чень литературных работ т. Радзинского.
Тов. Радзинский был принят в члены
союза писателей.
Интересные прения развернулись по по-
воду приема в члены союза т. М. Юфит.
Были прочитаны письменные отзывы о ее
творчестве тт. Фадеева, Леонова и Гусева.
— Юфит — одаренный человек, —
сказал В. Шкловский. Однако направление,
к которому она принадлежит, мне кажется
порочным. Я говорю о способе рассказы-
вать о жизни, не удивляясь, не волнуясь.
Это бытовизм. Все слишком просто в рас-
сказах Юфит, нет своего отношения к опи-
сываемому.	i
Тов. Левидов упрекал М. Юфит в «бес-
крылости».
— Исходя из правильного положения,
что всякий человек может быть героем,
Юфит доказывает фактически, что всякий
герой — обыкновенный, средний человек.
Ее рассказы как бы учат: для того, чтобы
быть хорошим советским человеком, нет
необходимости много думать, бороться, пре-
одолевать. Юфит упрощает действитель-
ность.
— Я вижу в рассказах Юфит прием
«притушенных интонаций», — сказал
т. Л. Соболев. — Простота ее рассказов—
это не та простота, которая волнует и за-
ставляет думать. Это путь к штампу, при-
ем, которым больших вещей не создашь,
большого не скажешь.
Указывая на серьезные недостатки ра-
боты М. Юфит, писатели все же выска-
зывались за прием ее в союз. Против это-
го высказался т. Н. Асеев, резко критико-
вавший рассказы М. Юфит.
— Пишет М. Юфит нарочито бесцвет-
но, — сказал Н. Асеев. — Юфит пред-
ставляет себе, -что якобы существует ка-
кой-то «простой читатель»,. которому «ни-
чего, никаких ухищрений не надо», и
этим оправдывает бледность своей формы.
Это неправда! Растет требовательность чи-
тателей нашей страны! Матильда Юфит
придерживается формы отсталой, приемов
беллетристов из «Русского богатства». Мы
ищем в новом писателе его отличия от
всего, созданного другими. Юфит должна
еще обнаружить свою творческую индиви-
дуальность. С приемом в союз надо по-
дождать.
Тов. Юфит была принята в союз писа-
телей.
Следующим приняли в ряды союза т.
И. Рахтанова. Его творчество было оха-
рактеризовано тт. В. Шкловским, Л. Кас-
силем, А. Барто, Р. Фраерманом и К. Фе-
диным. Все высказывавшиеся отзывались
с большим одобрением о работах Рахтано-
ва.
Президум постановил перевести т. Рах-
танова из кандидатов в члены союза со-
ветских писателей.
Прием в союз т. 3. Шумской был от-
ложен. Поэма «Перчатки», прочитанная
т. Шумской на заседании, очень плохо ре-
комендовала ее работу. Присутствующие
единодушно высказались против приема
т. Шумской в союз. Президиум принял
также решение обсудить в ближайшее
время вопрос об «эстрадном жанре»
поэзии.
По поводу приема в члены союза т.
Л. Ленча президиум вынес решение в не-
продолжительном времени вновь поставить
этот вопрос, прося т. М. Зощенко сде-
лать доклад о жанре юмористического рас-
сказа и о творчестве Леонида Ленча в ча-
стности,
'ЛЕНИНГРАД
ЛЕНИНГРАД. (По телефону от наш.
корр.). На заседании президиума ленин-
градского отделения союза советских пи-
сателей Александр Прокофьев предложил
принять в члены союза поэтов Владими-
ра Лифшица, Александра Чуркина и Пав-
ла Шубина.
— Песни Чуркина, — сказал т. Про-
кофьев, — написанные им для опер «Ти-
хий Дон» и «Поднятая целина», для Крас-
нознаменного ансамбля красноармейской
песни и пляски и др., — поет вся стра-
на. Мы с радостью наблюдаем также твор-
ческий рост и крепнущее мастерство мо-
лодых поэтов Лифшица и Шубина.
Высокую оценку песням и стихам всех
трех поэтов дал и председательствовавший
на собрании В. Каверин.
А. Чуркин, П. Шубин и В. Лифшиц
единогласно приняты в члены союза со-
ветских писателей. Поздравляя товарищей,
члены президиума подчеркнули, что вы-
сокое звание члена союза советских пи-
сателей требует дальнейшей упорной и
активной работы. По просьбе писателей
тт. Чуркин, Шубин и Лифшиц прочли но-
вые стихи, вызвавшие единодушное одоб-
рение присутствующих-
На том же заседании президиума об-
суждался вопрос о центральной творче-
ской группе, об’единяющей около 20 мо-
лодых ленинградских поэтов. Большая
часть членов центральной группы печа-
тается уже в толстых журналах, а не-
которые—тт. Шубин, Лифшиц, Чивили-
хин, краснофлотец Лебедев и др. — вы-
пустили или выпускают книги стихов.
Однако до сих пор этой талантливой груп-
пе молодежи руководство союза не уде-
ляло внимания. В обсуждении информа-
ции т. Шубина участвовали А. Прокофьев,
Б. Бялик, А. Гитович, В. Каверин. Неко-
торые писатели предложили, чтобы прези-
диум прежде всего познакомился на
одном из ближайших заседаний со сти-
хами наиболее одаренных членов группы.
Но это предложение почему-то было от-
вергнуто. Конкретную программу дальней-
ших творческих занятий группы прези-
диум поручил разработать бюро поэти-
ческой секции.
Значительная часть заседания была
уделена журналу «Резец». Сообщение о
журнале сделал член президиума союза
писателей Б. Бонк и редактор «Резца»
С. Горский.
Президиум констатировал, что новая
редакция начала успешно перестраивать
работу «Резца», долгое время остававше-
гося «серым журналом», печатавшим пос-
редственные стихи и рассказы. Эту пере-
стройку, по решению президиума, следует
продолжить с тем, чтобы превратить «Ре-
зец» в боевой орган союза писателей,
воспитывающий молодых авторов, отвечаю-
щий литературным интересам широкого
читателя.
«Тевье-мояочник» в Государственном
• еврейском театре.
Народный артист РСФСР С. М. Ми-
хоэлс в роли Тевье.
Рис. худ. А. Костомолоцкого.
КАК ИЗДАВАТЬ
АКАДЕМИЧЕСКОЕ СОБРАНИЕ
МАЯКОВСКОГО?
•Ha-днях в Гослитиздате на заседании
главной редакции В. Маяковского обсуж-
дался вопрос о том, как издавать первое
академическое собрание сочинений поэта.
С сообщением о предполагаемом поряд-
ке издания выступили тт. Асеев и Пер-
цов. По их мнению, академическое изда-
ние должно быть осуществлено главным
образом в хронологическом порядке, допу-
ская, однако, издание отдельных темати-
ческих томов.
В обсуждении этого вопроса приняли
участие тг. Февральский, Реформатская,
Дувакин, Дукор, Гриц, Катанян.
Совещание обсудило также Порядок
комментирования академического издания
Участники совещания предложили, кроме
вступительных статей к каждому тому,
дать обстоятельные статьи и комментарии
по отдельным произведениям поэта.
Академическое издание В. Маяковского
будет отличаться от предыдущих подбо-
ром всех разночтений текстов поэта. Ре-
дакции предстоит провести работу по со-
биранию различных вариантов текстов и
выяснению, какой из них следует взять
ва основу.
Вызывает удивление, что па совещание
не явились текстологи, а также писатели
и поэты, приглашенные редакцией Тгля
участия в редактировании и комментиро-
вании академического издания.
КОТ В МЕШКЕ,
или
КОГИЗОВСКАЯ ЛОТЕРЕЯ
Несколько лет тому назад на книжных
базарах Когиза в Ленинграде появились
удивительные книжные киоски-автоматы:
в одно отверстие опускался гривенник, из
другого вываливалась книжка...
Автомат был устроен, как говорится, по
последнему слову «книготорговой техни-
ки». За фанерными стенами киоска сидел
унылый дядя. Он собирал гривенники, сы-
павшиеся в дырочку, и выбрасывал одну
за другой брошюры, залежавшиеся на ко-
гизовских складах.
Совсем недавно в ленинградском мага-
зине подписных изданий Когиза мы вспо-
мнили несложный автомат о книжного ба-
зара.
Когиз проводил подписку на серию «Ис-
торических романов» Гослитиздата.
Подписчику предлагалось немедленно
внести стоимость годовой подписки — 75
рублей. Но какие именно романы соби-
рается выпустить издательство, что полу-
чит подписчик за свои деньги—это оста-
валось и остается «коммерческой тайной»
издательства и Когиза.
— Мы не получили. — рассказывают
работники “магазина,—даже сухого перечня
названий издающихся романов.
Подписчики и работники магазина по-
слали в главную контору подписных из-
даний Когиза жалобы, протесты.
Ответа нет.
А может быть, отвечать сейчас не к че-
му? Подписка давно уже закончена, день-
ги получены. Какое теперь дело дельцам
из Когиза до читателей, купивших «кота
в мешке!».
НА ТВОРЧЕСКОМ ВЕЧЕРЕ
В. ГЕРАСИМОВОЙ
Обсуждение повести «Хитрые глаза* .
В альманахе «Год XXI» напечатана по-
весть Валерии Герасимовой «Хитрые гла-
за». Это произведение обсуждалось на твор-
ческом вечере В. Герасимовой — в Мос-
ковском клубе писателей.
Писатели, критики и читателя говорили
о большом и своеобразном даровании
В. Герасимовой, об ее истинно писатель-
ском упорстве в разработке одной и той
же темы. Эта тема — острая и вместе с
тем сложная борьба против двурушниче-
ства и приспособленчества. Ей посвяшепы
и новеллы В. Герасимовой, составляющие
книгу «Панцырь и забрало».
А. Дерман считает В. Герасимову одним
из наиболее своеобразных советских ху-
дожников, обладающих своим стилем.
Тема повести — социальная мимикрия.
Цель автора — очистить атмосферу на-
шей общественной жизни от двурушни-
ков, приспособленцев, вредителей. Но то,
что писательница наперед разрешила для
себя все вопросы, которые она ставит в
повести, привело к нарочитому подбору
материала, к заранее определенным функ-
циям и действиям персонажей и сделало
произведение схематичным.
— В. Герасимова как писатель, — вы-
ключает свое выступление А. Дерман, —
выше и богаче своего последнего произве-
дения и ее творчество в целом интерес-
нее и ценнее повести «Хитрые глаза».
 С этим утверждением солидаризируется
я критик В. Перцов, который высоко оце-
нивает книгу В. Герасимовой «Панцырь
и забрало». Перцов говорит, что повесть
«Хитрые глаза» построена на эпизоде, ха-
рактерном для 1930 года.
Но это дела давно минувших дней —
конфликт Минусова и Хребтова не типи-
чен для современности. Поэтому сюжетный
конфликт кажется В. Перцову устаревшим.
М. Левидов говорит о проблеме жанра.
Смешение публицистической условности
образов с приемами реалистического пись-
ма неизменно приведет писателя к лже-
реализму. В повести «Хитрые глаза» пля-
катность образов доведена до карикатур-
ности, и от серьезной проблемы остался
лишь замысел, не разрешенный художе-
ственными средствами.
— В «Хитрых глазах» страстно и убе-
дительно показано нравственное уродство
чужаков, — говорит Ю. Крымов. — Ярко,
жизненно, правдиво написаны положитель-
ные персонажи повести и особенно —
коммунистка Агейчик, комсомолка Женя
Заботима. Однако, — говорит Ю. Кры-
мов, — образу коммунистки Агейчик, к
сожалению, нехватает активности. Пое-
тому-то автору потребовалась «потусторон-
няя сила», — случайная в произведении
фигура председателя собрания, которому и
поручается разрешить основной конфликт в
повести.
А. Макаренко говорит о том, что по-
весть глубоко взволновала его как чита-
теля. Автор настойчиво призывает к борь-
ба с подлыми врагами, — двурушниками,
приспособленцами, кон’юиктурщиками. —
Стоит ли придираться к отдельным пер-
сонажам, если та толпа, которую они пред-
ставляют в повести, достаточно гнусна и
отвратительна, чтобы вызвать искреннее
и глубокое негодование читателя.
Леониду Соболеву повесть В. Герасимо-
вой очень понравилась. Она кажется ему
глубоко современной и по остроте темы,
и по литературным приемам, и по описа-
нию нравов, к сожалению, еще не изжи-
тых я сегодня в писательской среде.
0 важности и новизне темы говорит
в своем выступлении и А. Адалис. Имен-
но новизной темы обгоняется некоторая
робость в разрешении ее. Но в целом,
по мнению А. Адалис, «Хитрые .глаза» —
мастерски написанное произведение, под-
нимающее проблемы, общие для самых
различных областей жизни.
В то же время, говорит Ж. 'Ада-
лис, автор повести допустил две серьез-
ные ошибки. Первая ошибка — в не-
оправданном существовании в повести
«человека, ведущего дневник». Вторая
ошибка заключается в бледном показе об-
раза большевика — председателя собрав
ния.	Ii
А. Караваева, настаивая на оценке п<н
вести, которую она дала в своей статье
в «Литературной газете)», еще раз подчер-
кивает, что образ коммунистки Агейчик
— самый сильный, цельный положитель-
ный образ в творчестве В. Герасимовой.
На вечере выступили также читателя
тт. Плоткин, Яблоков и заведующая фаб-
ричной библиотекой т. Успенская. '
— Если участь книги решает читан
те ль,—заявила тов. Успенская,—то по-
весть В. Герасимовой хороша и ее чи-
тают много, с интересом.	i
— Ярко и во всей неприглядности по-
казала В. Герасимова маскирующихся дву-
рушников, — говорит тов. Яблоков. 1
Ио мнению читателя тов. Плоткина, по-
весть написана неровно: тема двуруш-
ничества показана более выразительно и
просто, чем тема борьбы и победы тех,
кто является носителями положительной
идеи произведения.
Параллельно о обсуждением повести
В. Герасимовой на вечере был остро по-
ставлен вопрос о формах критики.
Возмущение огромного большинства вы-
ступавших вызвали оскорбляющие Гера-
симову сравнения в статье Е. Усиевич Й
«Лит. критике».
— Эта статья, — говорит А'. Каравае-
ва, — образец несправедливой и необ’ек-
тивной критики. Как можно сравнивать'
писателя, ставящего в своих книгах серь-
езные социальные вопросы, с безыдейными
буржуазными писательницами Лапо-Дани-
левской, Нагропкой, Чарской?
— Если критик позволяет себе подоб-
ное уничтожающее советского писателя
сравнение, — говорит 0. Войтинская, —
он обязан доказать его уместность. Пра-
во на суровую критику в интересах ис-
кусства отнюдь не означает права на ос-
корбление писателя. Неправильно, по мне-
нию 0. Войтинской, и то, что т. Федоров
в своей статье в «Литературном обоз-
рении» выступает от имени читателя, от-
ношение которого к повести В. Гераси-
мовой он предварительно не изучал.
Ф. Левин отстаивает право критика пря-
мо и жестко говорить писателю об его
k ошибках. Но надо решительно проте-
стовать против призыва «травить» писате-
ля эа неудачную книгу, как этого требо-
вал в пылу полемики Ф. Левин. i
Протестуя против того, что критика по-
вести В. Герасимовой обложена большим
количеством словесной ваты, Ф. Левин
призывает к более строгому отношению
в оценке произведения. При этом под
«производственно-методологическим» харак-
тором обсуждения Ф. Левин, как ни стран-
но, разумеет разбор только ошибок авто-
ра и недостатков произведений, но не по-
ложительных его сторон. Такой «принцип*
критики должен быть осужден.
Крайпе неприятно прозвучало на вечере!
выступление Ю. Либедипского. В стремле-
нии оградить повесть В. Герасимовой от
критики Е. Усиевич и Л. Федорова Ю. Ли-
бединский вместо того, чтобы полемизи-
ровать с ними по существу статей, счел
более уместным извлечь из-под спуда че-
тырехлетней давности журнал, в котором
напечатана ошибочная статья Ф. Леви-
на, не имеющая никакого отношения М
существу и предмету спора. Это было сде-
лано лишь для того, чтобы политически
дезавуировать выступление Ф. Левина.
Разумеется, нужно вспоминать о старых
ошибках, когда они обнаруживают после-
довательность литературных вкусов кри-
тика. Но тогда т. Либединскому прежде
всего следовало бы доказать, что отрица-
тельная оценка книги В. Герасимовой свя-
зана со статьей, написанной ?. Левиным
,4 года тому назад. Мы так подробно оста-
навливаемся на выступлении Либединско-
го потому, что считаем этот демагогиче-
ский выпад проявлением рапповских тра-
диций полемики.
В обсуждении участвовали также
тт. И. Бродский, В. Зовуля, А. Барто,
В. Ардов.
। Мих. ЛОСКУТОВ
Два
писателя

Две книги об одном и том же. Один ма-
териал, одна тема. Написаны по-разному.
Конечно, об одном и том же можно
Писать много раз. Ничего в этом зазорного
пет. Бывают книги—близкие родственни-
ки, бывают товарищи по духу, бывают
случайные соседи. Но две книги, родствен-
ные тематически, неизбежно вызывают у
Питателя размышления, противопоставления
Жли аналогии. Тут дело даже не в пред-
почтении, отдаваемом одной книге перед
другой. Может быть много хороших произ-
ведений на одну и ту же тему.
Но опасно повторять книги кначи-
тельные, те, о которых говорят, что они
«оставили след в литературе». Такое со-
седство рискованно даже для неплохих, по
формальным признакам, произведений: они
неизбежно тускнеют в таком соседстве,
показывая слабые свои стороны.
Две книги написаны об одной и той же
детской трудовой колонии, о тех же са-
мых героях и даже о том же заведующем.
Первая книга вышла года два назад и
ваписана самим заведующим. Вторую на-
печатал в этом году в качестве повести
профессиональный писатель в журнале
(«Красная новь».
Первую книгу написал Макаренко. Вто-
рую написал тоже Макаренко.
Однако дальше этого пункта совпадения
Не идут. И между двумя этими произве-
дениями имеется существенная разница»
Первая книга — «Педагогическая поэ-
|®а» написана в форме мемуаров, или, ска-
жем, отчета что-ли.
Вторая — «Флаги на башнях» —- ро-
ман, беллетристическое повествование в ка.
ронической манере.
Но писатель написал гораздо хуже, чем
педагог. Дело в’ том, что заведующий дет-
ской колонией им. М. Горького, А. С. Ма-
каренко, написав свою первую настоящую
душевную книгу, совершенно заслуженно
вышел в первые ряды советской литерату-
ры, оказавшись не только примечательным
' организатором, самостоятельным и своеоб-
разным педагогом, но я превосходным ху-
дожником.
0 «Педагогической поэме» писали го-
раздо меньше, чем она того заслуживает.
В спешке неотложных дел, хотя и отдав
«должное» этой книге, мало кто пытался
раскрыть огромное художественно-познава-
тельное и историческое значение «Педа-
гогической поэмы» и ее новизну,- пока-
зать источники вдохновения, которые пи-
тали это произведение.
Что касается второго А. Макаренко, то
он — писатель-профессионал.
Однако первого А» Макаренко следуем
поссорить со вторым, потому что в этом
заинтересован читатель.
Нужно перечитать вновь «Педагогиче-
скую поэму». 1920 год. В стужу, в го-
лод, в неустроенность жизни едет человек
организовывать колонию «правонаруши-
телей». Педагог в пенсне. В окрестных се-
лах гонят самогон. «Воспитанники» коло-
нии уходят по ночам в леса «на добычу».
Возле Ново-Миргорода наступает Врангель.
В этой обстановке новый заведущий начи-
нает свой путь — мужественный путь
большевика-воспитателя.
«Педагогическая поэма» — это замеча-
тельный документ эпохи. Ни Песталоцци,
ни Руссо не видали ребят, которые режут
друг друга ножами, играют в карты, пьют
самогон, а потом становятся передовыми
людьми и, главное, первыми организато-
рами и воспитателями таких же беспри-
зорных и «правонарушителей», какими
были они. Причем, это. — не привычная
дидактическая и умозрительная беллетри-
стика. а доподлинный человеческий мате-
риал.
Стало быть — документальная литера-
тура, скажут любители изящной словесно-
сти. И здесь придется находить для поэмы
этой какое-то место в литературном ряду.
Слов нет — в разряд специально педа-
гогической литературы определить ее не-
возможно. Там ее не примут. Еще доселе
за именем Макаренко тянутся возражения,
споры, утверждается «дискутабелъиостъ»
его педагогической системы. Источники
споров можно найти в его книге; «соцво-
совские» девы, становившиеся на пути ко-
лонии, нарисованы в его «поэме» с пре-
дельной силой художественного таланта.
Мы не знаем, доподлинны или вымышлены
имена Брегель, или «товарища Зои», но
здесь действительность настолько сомк-
нулась с художественной выразительно-
стью в едином точном фокусе, что вопрос
о литературной этике отпадает; эти люди
навсегда пригвождены к столбу.
Прежде чем судить о педагогических
свойствах книги, нужно еще раз заглянуть
в нее, перечесть в тех местах, где автор
описывает свой приход к «системе». Я по-
зволю себе привести цитаты из книги А. С.
Макаренко:
«Меня возмущали безобразно организо-
ванная педагогическая техника и мое тех-
ническое бессилие. Я с отвращением и
злостью думал о педагогической науке:
«Сколько тысяч лет она существует! Ка-
кие имена, какие блестящие мысли: Пе-
сталоцци, Руссо, Натори, Блонский! Сколь-
ко книг, сколько бумаги, сколько славы!
А в то же время пустое место, ничего нет,
с одним хулиганом нельзя управиться...»
«...И вдруг педагогическая почва с тре-
ском и грохотом провалилась подо мною.
Я очутился в пустом пространстве. Тяже-
лые счеты, лежавшие на моем столе, вдруг
полетели в голову Осадчего...»
Да, заведующий Макаренко в припадке
злобы швырнул в воспитанника тяжелым
предметом. Но когда однажды, в минуту
отчаяния и душевного смятения он убежал
в лес, все «колонисты» крались за ним,
чтобы помешать ему застрелиться... Эти
страницы нельзя читать без волнения: все
эти строки пришли от настоящего муже-
ства и настоящей правды.
Мы не знаем степени значения этой
книги в плоскости педагогической, но зато
совершенно ясна ее роль в плоскости ли-
тературной. Во-первых, это — один из
лучших, ярчайших документов эпохи ста-
новления советской культуры, эпохи перво-
образования социалистического гуманизма,
во-вторых, это — замечательное худо-
жественное произведение, потому, что фор-
ма его свободна, естественна и проста той
сложной простотой, которая присуща
истинной поэзии. Здесь заведующий и пе-
дагог Макаренко становится одним из
лучших писателей, и здесь же начинается
обвинение против второго Макаренко.
Робот не может заменить живого чело-
века, как и совсем «сделанное», но ли-
шенное души произведение не может за-
менить живой книги. Хотя роботы книги
могут быть совершенны по форме и иметь
некоторое хождение в качестве суррогатов.
Такова книга «Флаги на башнях». Она
повторяет «Педагогическую поэму», хотя
места и люди названы в ней другими име-
нами. Мы без труда узнаем в инженере
Воргунове инженера Горбунова, в Соломо-
не Давидовиче Блюм — Соломона Борисо-
вича Коган, в Ванде — Веру и даже в ма-
леньком Васе Гальченко —- Ваню Зай-
ченко.
Также и сам А. С. Макаренко стал А. С.
Захаровым -и сидит за столом заведующего
в том же пенснэ на носу; но это только
его материальная оболочка. Сам Макаренко
ходит в стороне, переменив педагогиче-
скую специальность на писательскую. В
отличие от первой книги, изложенной от
первого лица, «Флаги на башнях» напи-
саны со стороны, по всем правилам доб-
ропорядочной повести. В ней очень много
интересного, большое знание материала,
попрежнему хорош заведующий и некото-
рые ребята. Но все произведение насажено
на неправильный стержень, выдуманный
Макаренко — теоретиком литературы.
Некоторые его мысли по поводу детской
литературы очень хорошо об’ясняют ошиб-
ки его последней повести. Суть же выска-
зываний его сводится к тому, что для де-
тей нужны-де прямолинейные только ха-
рактеры и возможно большее количество
событий — «и никаких нюансов».
' Вся повесть производит впечатление
«сделанной для детей» по этому рецепту.
Теплый искусственный ветер продувает ее
со всех сторон. «Рождественские мальчи-
ки» перенесены в советское время, но в
отличив от дореволюционных мальчиков,
которых спасали добрые дяди и тети, они
вынуждены вести не всегда самостоятель-
ную, но утомительную работу по переков-
ке.
Все здесь просто: мальчики я девочки,
беспризорные и правонарушители, которые,
как чувствует читатель уже с самого на-
чала, должны где-то в конце книги по-
пасть в сферу счастья и добра.
Никакого «становления» характеров. Ни.
какой борьбы. Вместо нее возня и «собы-
тия».
Маленький чистильщик сапог, двое бес-
призорных* и девочка, прежде .чем попасть
в колонию, переживают ’Интересные я
очень «теплые» приключения. Но они по
внутреннему своему духу — вневременны
и невольно ассоциируются в «маленькими
оборвышами», «маленькими спнчечника-
ми», «маленькими сержантами» из старых
«задушевных» детских книг.
Возможно, что ® какой-то степени по-
добные книги тоже нужны. Но они всегда
стоят где-то в задних шеренгах литерату-
ры, двигаясь эа передовыми только вместе
с остальной массой.
Нужно отдать справедливость — мастер-
ство автора «сделало» книгу и держит ее
довольно продолжительное время в высокой
температуре напряженного читательского
интереса, создавая впечатление, что автор
«доказал» книгу. Но эта температура на-
гнетается чисто литературными калорифе-
рами. В чудесном саду-колонии, созданном
автором, щелкают искусственные соловьи.
Некоторое время читатель бродит по этому
сагу, плененный и растроганный красотой
пейзажа, чистотой атмосферы, благородст-
вом человеческих отношений; здесь роди-
мые пятна капитализма в сознании людей
растворяются почти автоматически, в чуд-
ной непреоборимой среде, созданной силой
человеческого коллектива. И в этом —
ценность, ибо: эта книга—творческое пе-
ревоплощение некоей авторской мечты, —-
вид литературного произведения, несомнен-
но имеющий право на существование.
Невольно возникает вопрос о месте и
значении «Флагов на башнях», если бы не
существовала «Педагогическая поэма». Эта
книга читалась бы, она читается и теперь.
Таких юнит можно написать энное коли-
чество, но они только увеличат ряд на
полке. «Педагогическая поэма» же при-
бавляет нечто к литературе. Она может
быть только одна. Настоящая книга, как
создание человеческого духа, неповторима,
как неповторим каждый конкретный, жи-
вой человек. В этом ее отличие от сде-
ланной на одном литературном умении.
«Поэма» изобилует публицистическими
отступлениями, замечательные диалоги и
чисто беллетристические периоды переме-
жаются записями, торопливыми дневнико-
выми воспоминаниями и т. п. Однако на-
пряженная внутренняя жизнь книги делает
форму ее неощутимой. В книге происходит
непрерывное движение во многих планах
И иацраыениях — публицистическом, бел-
летристическом, историческом. Однако
каждый участник ее, появляясь даже на
мит. делает свое необходимое для книги
органическое дело.
Во «Флагах» же движение происходит
лишь по одной простейшей линии: по ли-
нии прибавления количества событий к
количества героев. Эту линию можно обор-
вать в любом месте или продолжать даль-»
ше. Герои начинают утомлять читателя,
даже терять связь друг с другом, лица их
начинают расплываться^ Нужно сказать,
что к концу повести автор снизил я чисто
литературный уровень произведения. Ка-
чество событий, положений, мотивировок
становятся все более сомнительным по
мере увеличения их количества.
Они следуют друг эа другом, в конце
повести, превращаясь в какой-то галоп.
Все происходит в атмосфере удивитель-
ного благодушия. Чтобы как-то разрядить
ее. одному из ребят приходится играть
роль врага. В конце повести на подмогу
к нему приходит другой. Нецелая дози-
ровка при правильных и хороших намере-
ниях приводит к плачевному результату.
Тот Макаренко, который по-настоящему
описывал жизнь и борьбу, отошел здесь в
сторону.
Неудача Макаренко печальна для со-
ветской литературы. Кем-то уже сказано,
что повесть его — второй раз заварен-
ный и разбавленный чай. Это не совсем
точно: второй стакан — еще с двойной
порцией сахара. И суть здесь вовсе не
в том, что «биографическое» для писателя,
как принято говорить, гораздо легче, чем
вымышленное. Из всей богатейшей мемуар-
ной литературы от Бенвенуто Челлинк
через Герцена и до Горького человечество
получило не так много автобиографических
книг, которые можно положить на полку
художественной литературы. Некоторые
писатели сначала выступали мемуариста-
ми, потом становились беллетристами и
наоборот. Давать рецепты правильного ли-
тературного пути было бы недобросовест-
но, но нам бы хотелось, чтобы первый
Макаренко рассказал второму, как нужно
писать настоящие книги.
Литературная газета
№ 69	----1 Я
Литературный
календарь
1848 г.
Е. П. Гребенка
SO лет назад, 15 декабря 1848 г. умер
Евгений Павлович Гребенка (Гребинка),
один из выдающихся украинских писате-
лей. Его басни — «Приказюи», вышедшие
впервые в 1834 г., выдержали несколько
изданий. Написанные чистым украинским
языком, ярко рисующие горемычный быт
крестьян, «Приказки» представляют собой
крупное явление в истории украинской ли-
тературы. Ряд басен Гребенки перешел в
украинский фольклор.
В 1841 г. Гребенка падал альманах
*Ластовка» из сочинений Шевченко,
Квитки, Кулиша, Боровиковского и дру-
гих украинских писателей.
Гребенке принадлежит целый ряд про-
изведений, написанных на русском языке.
Из них наиболее значителен исторический
роман «Чайковский», о котором с боль-
шой похвалой отозвался Белинский. «Ста-
ринный быт Украины, — писал критик,
— прекрасно отразился в «Чайковскому;
сам автор одушевляется, говоря о деле,,
припоминая рассказы стариков и из них
восстановляя картины минувшей жиз-
ни... Он сам, наконец, возвышается до па-
фоса очевидца, сочувствуя своему предме-
ту, как бы разделяя казацкую удаль и
принимая горячо к сердцу страдания юж-
ной Руси от ее степных соседей — хищ-
ных татар. Некоторые характеры... очень
хорошо обрисованы автором, в других ли-
цах много исторической верности; интри-
га занимательна, хотя местами автор впа-
дает в мелодраму... Есть сцены эффект-
ные, а главное — весь роман рисует быт,
обычаи ж образ мыслей запорожцев».
Из стихотворений Гребенки, написанных
Па русском языке, некоторые вошли в
фольклор, стали песнями. Таковы, напри-
мер, популярные в свое время песни —
«Почтальон» («Скачет, форменно одет,
вестник радостей и бед»...), «На свете я
будто узник угрюмый», «Поехал далеко
казак на чужбину» и особенно «Молода
еще девица я была, наша армия в поход
куда-то шла». Эта песня получила широ-
кое распространение во время империали-
стической войны. Известный цыганский
романс «Очи жгучие, очи страстные»
принадлежит Гребенке.
1893 г.
К. К. Павлова
45 лет назад, 14 декабря 1893 г. умер-
ла поэтесса Каролина Карловна Павлова
(родилась она в 1807 г.). Расцвет ее поэ-
тической деятельности относится к 40—
50 гг. 0 стихах ее, печатавшихся в боль-
шинстве тогдашних периодических изда-
ний, восторженно отзывались Е. Баратын-
ский. А. Хомяков. Н. Языков, К. Аксаков,
'А. Толстой, И. Киреевский. Но широкого
успеха ее интимная лирика не имела, в
ее скоро забыли. Смерть Павловой прошла
почти незаметно. 0 творчестве забытой
писательницы напомнил, в десятилетие со
дня ее смерти, В. Брюсов, поместивший
статью о ней в журнале «Ежемесячные
сочинения». Исключительный мастер фор-
мы, Брюсов не мог не оценить высокого
мастерства Павловой, звучность и неожи-
данность ее смелых рифм, сложное постро-
ение строф, применение необычайных раз-
меров, своеобразие ее поэтического языка.
Для Павловой «звучных рифм игра» бы-
ла «нужней насущного хлеба». Она счи-
тала потерянными дни, когда «думы
счастья и печали, мелькая мимо, не бли-
стали златою ризою стихов».
В. Брюсов был редактором ее первого
Собрания сочинений, изданного в двух то-
мах в 1915 году.
Споры
о «Неуче»
Письмо
из 'Ленинграда
kww романа — Глеб Алехин.
Герой романа — Глеб Алехин.
Впрочем, роман построен не только па
автобиографическом материале, вымысел
автора занимает в нем значительное ме-
сто.
Книга называется «Неуч». Это первая
книга из задуманного автором цикла фи-
лософских романов, книга — первый де-
бют автора.
Глеб Алехин в романе «Неуч» пишет,
что роман «Неуч» написан очень удач-
но.
Ленинградские критики и читатели, ко-
торые выступали на обсуждении книги в
Доме писателя им. Маяковского, не согла-
шались с восторженными отзывами Гле-
ба Алехина о работе Глеба Алехина.
Обсуждение «Неуча» собрало многолюд-
ную аудиторию. Доклад о книге сделал
А. Рыбаков, справедливо отметивший, что
тема романа — большевистское воспита-
ние молодежи, овладение молодежью марк-
систско-ленинским учением — чрезвы-
чайно актуальная тема. Однако критери-
ем для художественного произведения слу-
жит не только актуальность тематики, но
и правдивость изображения, эстетические
достоинства книги и т. д.
Анализируя книгу Алехина, докладчик
утверждает, что «Неуч» неправильно ори-
ентирует молодежь в деле изучения ле-
нинизма, подменяя глубокое и серьезное
изучение поверхностным начетничеством.
Все богатство учения Ленина сведено к
абстрактному, подчас вульгарно и пошло
трактующемуся тезису о борьбе; наконец,
в книге, где автор пытается показать
большевистское воспитание молодежи, во-
все не видно руководящей роли партий-
яой организации: фигурирующий в рома-
Литературная газета
6	---- № 69
Репертуар
исполнителей
пословиц
Много десятилетий изучают фолькло-
ристы индивидуальный репертуар испол-
нителей былин, сказок, песен. Но ни ра-
зу до сих пор не ставили они перед со-
бой задачу исследовать индивидуальный
репертуар исполнителей такого жанра, как
пословица. Поэтому доклад проф. М. А.
Рыбниковой, сделанный на последнем де-
каднике секции народного творчества
ССП СССР о той работе, которую она ве-
дет над собиранием пословиц, представ-
ляет особенный интерес.
Проф. Рыбникова собрала около 20 ре-
пертуаров пословиц.
Огромную роль в подборе пословиц мт-
рает принадлежность сказителя к той
или другой социальной группе. Так. в ре-
пертуаре бывшей беднячки 90-летней Со-
рокиной преобладают антипоповские, ан-
типомещичьи пословицы, а также посло-
вицы о быте батрака, насыщенные ост-
рым социальным содержанием. Репертуар
пудожанской крестьянки Пашковой связан
с бытом, историей и географией края. В
репертуаре интеллигента, ученого библио-
тековеда Желоховпевой, оперирующей в
своей речи огромным количеством посло-
виц. наряду с чисто народными послови-
цами встречается множество литератур-
ных изречений и афоризмов. Большое ко-
личество народных пословиц восприни-
мается здесь через книгу и с книгой ас-
социируется.
Проф. Рыбникова указала также на
исключительную смысловую и звуковую
конденсированность пословиц, на их ла-
конизм и образность. Работа над исследо-
ванием малых жанров фольклора, по мы-
ели докладчицы, ведет к пониманию основ
и элементов поэтической мысли и речи.
В развернувшихся прениях подчерки-
вались исключительная важность работы,
предпринятой М. А. Рыбниковой, и новиз-
на выработанного ею метода.
НА ВЕЧЕРЕ Н. П. АСЛАНОВА
Недавно в клубе писателей Н. Асланов
читал Чехова. Собственно говоря, нельзя
назвать чтением эту игру талантливого
актера, который в течение часа путем
сложных и выразительных интонаций
раскрывает перед слушателем всю вну-
треннюю, обычно неулавливаемую при
простом чтении музыку Чехова.
Слушатель с неослабным вниманием
следит за тонким мастерством аслановско-
го исполнения, за умением раскрывать
внутренний замысел писателя, за чтением
«между строк», т. е. именно проникно-
вением во внутренний и сложный замы-
сел писателя.
Творческий вечер Асланова прошел с
большим успехом.
Л
КАЛЕНДАРЬ
КЛУБА ПИСАТЕЛЕЙ
Сегодня в клубе — доклад П. Ф. Юдина
«Материализм и эмпириокритицизм»
Ленина. Доклад состоится в большом зале
в 20 часов.
Завтра — декадник секции народного
творчества: состояние фольклора и фоль-
клористики в Башкирской и Татарской
АССР. Докладчики — тт. Усманов, Хан-
Замилев и Кашаф Гази.
Завтра же творческий вечер артисток
Наталии Бендер и Е. Л. Плансон. Всту-
пительное слово о мастерстве художест-
венного чтения сделает И. Андронников.
17-го — творческий декадник драма-
тургов, производственное совещание но-
веллистов, отчет и выборы бюро секции
еврейских писателей. Встреча композито-
ров и поэтов — переводчиков Шевченко.
После 11 часов — «вечер отдыха».
20-го — вечер, посвященный 65-летию
со дня рождения В. Я. Брюсова.
не секретарь парткома «дядя Миша» от-
нюдь не является представителем боль-
шевистской гвардии, каким пытается ре-
комендовать его Г. Алехин. Характерно,
что этот секретарь Парткома устраняется
от руководства учебой и развитием не-
уча, который разрешает задачу изучения
Ленина весьма просто. Он читает книгу
за книгой, поочередно — с первого тома
по тридцатый, придавая этой работе ка-
кой-то спортивный интерес.
На самом деле задача овладения вели-
ким учением классиков марксизма неиз-
меримо сложнее, чем это представляется
и автору и герою романа.
Надо сказать, что т. Рыбасов был в
несколько затруднительном положении.
Как докладчик, он резко критиковал
редакционный аппарат Лентослитиздата,
не справившийся с работой над первой
книгой начинающего автора.
Но ведь т. Рыбасов был главным ре-
дактором Ленгослитиздата и, следователь-
но, несет ответственность за работу с ав-
тором. Нет сомнения, что т. Рыбасов
должен был отметить все хорошее и ин-
тересное в книге Алехина. А. Рыбасову
нравится, например, язык книги, «живой
язык, уснащенный народными поговорка-
ми и пословицами», но сравнение «Неу-
ча» с... «Кола Брюньоном» Ромэн Ролла-
на вызвало громкие протесты аудитории,
гем более, что сам т. Рыбасов, наряду
е живыми и красочными страницами, на-
ряду с удачно введенными и придуман-
ными автором поговорками, отметил при-
меры псевдонародности и безвкусицы.
Прения открыл А. Дымишь Он резко
критикует ломан.
На протяжении всего романа Глеб Але-
хин прочитывает тридцать томов Ленина.
Но читает Ленина он плохо и невнима-
тельно. Дойдя, например, до 13-го тома
(«Материализм и эмпириокритицизм»), ге-
рой романа, как выясняется, не знает,
что такое идеализм и материализм. Эти
понятия ему кажутся новыми, хотя об
идеализме и материализме В. И. Ленин
пишет и в предыдущих томах, хотя бы
в 9-м томе, в статье «Еше о думском ми-
нистерстве». или в 7-м томе в статье
«Революционная демократическая диктату-
ра пролетариата и крестьянства». Такая
забывчивость героя неудивительна. Читая
Ленина, он не стремится познать всю ши-
роту и гениальность ленинского учения.
В начале книги, приступая к чтению
Выставка работ художника Д. Н. Кардовского (Всекохудожник. Москва).
Иллюстрация к пьеса «Горе от ума» Грибоедова.
Новые явления
в антифашистской литературе
  
8 декабря на совместном заседании ак-
тива редакции «Интернациональной лите-
ратуры» и бюро секции научных работни-
ков Гослитиздата состоялся доклад Т. А.
Рокотова о новых явлениях в антифашист-
ской литературе Европы и Америки.
На примере эволюции отдельных писа-
телей — Герберта Уэллса, Жюль Ромена,
Альфреда Керра. Томаса Манна, ирланд-
ского драматурга Шона О’Кеси, докладчик
показал, как писатели Запада неизбежно
приходят к сознанию необходимости ак-
тивного участия в общественно-политиче-
ской борьбе с фашизмом.'
Серьезный перелом произошел в творче-
стве крупнейшего американского писателя
Э. Хэмингуэя. Последние его произведе-
ния — фильм «Испанская земля» и пье-
са «Пятая колонна» — говорят о глубокой
убежденности писателя и идейной непрек-
лонности в его борьбе за республикан-
скую Испанию.
Союз немецких писателей, вынужденный
в 1933 году эмигрировать в Париж, стал
боевой антифашистской организацией. Осо.
бенно знаменательна позипия. занимаемая
сейчас Томасом Манном. Его письмо к рек-
тору Боннского университета получило ог-
ромное распространение и в самой Герма-
нии служит сильнейшим оружием в руках
борцов единого антифашистского фронта.
Бертольд Брехт в своих последних вы-
ступлениях призывает бороться в союзе
с коммунистами прети® фашизма. Во гла-
ве американского филиала союза немец-
ких писателей стал Оскар Мариа Граф.
Огромный интерес представляет гранди-
озное эпическое произведение об империа-
листической войне, написанное Арнольдом
Цвейгом, Писатель закончил недавно одну
из частей этой эпопеи — роман «Восше-
ствие на престол короля» из эпохи гер-
манской оккупации Украины. Герой рома-
на, молодой германский офицер, порывает
с прусской военщиной и переходит на
сторону социалистической революции.
Во Франции неоднократно происходили
совместные выступления писателей-комму-
Ленина, Глеб Алехин изобретает универ-
сальный «закон на всякий случай жиз-
ни». устанавливающий, что же разви-
вается в жизни «за счет борьбы». И в.
каждой статье, и в каждой речи Ленина
Алехин ищет лишь подтверждения этого
закона...
С . такой оценкой романа полностью со-
глашается т. Кричевский, один из чита-
телей. Тов. Кричевский дал острую
характеристику многим персонажам рома-
на. философия которых, по его мнению,
недалеко ушла от философии героев Ар-
цыбашева (Например, инженер Донат).
Почему этот роман, недоумевает т. Кри-
чевский, поспешили сразу же напеча* *-
тать в журнале «Звезда» и выпустить
отдельным изданием? Выступивший вслед
за т. Кричевским зам. отв. редактора
«Звезды» Н. Лесючевскпй заявил, что
«Неуч» был напечатан в его отсутствии
и что он лично считает этот .роман «ху-
дожественно несостоятельным». Читатель
т. Гордин, ссылаясь на свой опыт рабо-
ты среди молодежи, говорит об отрица-
тельном воспитательном значении «Неу-
ча». В этом романе, по мнению т. Горди-
на. проповедуются тенденции легкого, по-
верхностного образования, эта книга тол-
кает к поискам какого-то элекси-ра гени-
альности, который обеспечит «успех в
жизни».
В защиту книги Глеба Алехина высту-
пила т. Трифонова, заявившая, что вы-
ступавшие на обсуждениях критики мно-
гое преувеличивают. К сожалению, в ко-
роткой своей речи т. Трифоновой не уда-
лось достаточно подробно аргументировать
свои доводы. Недостаток романа т. Три-
фонова видит в том. что сюжетные хо-
ды, «литературные трюки», придуманные
автором, помешали ему разрешить слож-
ную, интересную и новую тему. Она под-
черкивает. что редакторы книги не по-
могли автору исправить недостатки ро-
мана. в котором имеется много свежести
и подлинной талантливости.
—• Алехин,—указал, заключая прения,
Б. Бялик, — считает свою книгу фило-
софским романом. Защищая «Неуча»,
т. Трифонова заявила было, что философ-
ских романов не бывает. Конечно же,
в литературе существует много отличных
философских романов и отменять их из-
за «Неуча» нет никакого смысла. Ошиб-
ка Алехина не в том, что он хотел напи-
сать философский роман, а в том, что он
нистов. левых и католиков. Однако ситу-
ация здесь чрезвычайно сложная, особен-
но после Мюнхена. В качестве апостолов
Мюнхена во Франции выступает Ален и
Жионо, прикрывающие свою предатель-
скую работу пацифизмом. Однако союз пи-
сателей для защиты культуры во главе с
Луи Арагоном все успешнее сплачивает
писателей в защиту демократии.
В английской литературе также заметно
укрепляется единый народный фронт. Гер-
берт Уэллс, еще недавно старавшийся
смягчить резолюцию Пражского конгресса
пен-клубов против преследования евреев
в Германии, подписал вместе с другими
английскими и французскими писателями
призыв к борьбе против фашистских аг-
рессоров и к союзу с СССР. Характерно,
что Ричард Олдингтон в своем ответе на
анкету редакции «Интернациональной ли-
тературы» заявил, что либо мир будет
следовать примеру СССР в его борьбе за
мир и демократию, либо погибнет.
В испанской антифашистской литерату-
ре наблюдается переход к более сложным
творческим формам. Тут следует отметить
новый роман Арконада «Река Тахо» — о
гражданской войне в Испании.
Подавляющее большинство писателей
мира дает сейчас определенный и
недвусмысленный ответ на вопрос, в свое
времд; поставленный А. М. Горьким: о кем
вы, мастера культуры? Они с теми, кто
борется за мир, за демократию, за про-
гресс.
С. ИППОЛИТОВ.
ЗАПРЕЩЕННЫЙ ФИЛЬМ ЧАПЕКА.
«Се суар» сообщает, что в Чехословакии
запрещена демонстрация фильма «Сила и
слава», заснятого в Лондоне по пьесе зна-
менитого чешского писателя Карела Ча-
пека. Германские фашисты нашли, что
фильм этот способен поколебать' их авто-
ритет в «дружественной» стране и кате-
горически предложили Чехословакии на-
ложить запрет на фильм.
/ .... . ...........................
не сумел его написать. Автор книги Глеб
Алехин — преподаватель диамата. Но
мне кажется, что философская идея «Не-
уча» вдет от определенной школы «диа-
мата», — вспомним времена, когда изу-
чали диалектику рыболовства! Это очень
плохая наука, ничего общего с лениниз-
мом не имеющая, и пропагандировать ее
в настоящее время, мягко говоря, излиш-
не. В книге есть удачные места, свиде-
тельствующие о том, что если бы с Але-
хиным по-настоящему работали, он мог
бы написать настоящую книгу.
Выступление Глеба Алехина, которым
закончилось обсуждение, состояло глав-
ным образом из полемических выпадов
против автора статьи в «Ленинградской
правде» и утверждения художественной
силы и политического значения собствен-
ного романа. Гораздо более прав был Глеб
Алехин, когда он говорил, что автор дол-
жен защищать себя не словами, а кни-
гой.
*
Собрание ждало и выступления писа-
телей — членов редколлегии «Звезды»,
напечатавших роман в журнале. Оно ожи-
дало. что выступят также представители
издательства, выпустившего книгу, и во
всяком случае услышат Сергея Семенова
— ответственного редактора книги. Но
члены редколлегии не пришли на обсуж-
дение. а Сергей Семенов с середины об-
суждения ушел. Приехавший из Москвы
представитель Гослитиздата т. Резник ин-
формировал собрание, что по поводу «Не-
уча» он написал большую статью, кото-
рая появится в следующем номере «Но-
вого мира», и повторять (?) эту статью
здесь, в Доме писателя, на обсуждении
романа Алехина, он. несмотря на прось-
бы присутствующих, не считает нужным.
Таким образом, по вине отмалчивав-
шихся писателей и редакторов обсужде-
ние романа «Неуч» приняло несколько
односторонний характер.
Следует продолжить дискуссию об этой
книге, вызывающей разноречивые откли-
ки литераторов и читателей. Президиум
ЛенССП. кажется нам. должен обратить
внимание и на очень серьезный вопрос,
поставленный при обсуждении «Неуча»,
— о неудовлетворительной работе редак-
торов издательства и журналов е начи-
нающими писателями.
Ю. ИСАКОВ
ОдиййЗдЦйтЫё	|
книги	1
Журналов	|
Одиннадцатая книга журнала «Знамя»
открывается повестью В. Курочкина
«Сложная история».
Большое место в книге эанкмают рас-
сказы Ал. Хамадана о китайской Красной
армии — эпизоды о героической борьбе
китайского народа против японских зах-
ватчиков. В книге помещены также рас-
сказы Е. Болтина «Мужество», Б. Лапина
«Буддийский монах», 3. Хацревина «Бе-
седуя с людьми...» ж стихотворение
С. Олендера «Галчевск».
В отделе публицистики—статья Д, Да-
нина «История и жизнь» — о «Кратком
курсе истории Всесоюзной коммунистиче-
ской партии (большевиков)» и статья
Ф. Чернышева «Японские уставы в дей-
ствии».
Статьи: Ал. Исбаха «Мировая война и
литература Запада» и Вл. Рудмаиа «Куль-
тура национально-освободительной борь-
бы» составляют содержание отдела «Ли-
тературная критика».
Журнал «Октябрь» начинает печатать в
одиннадцатой книге записки педагога
Т. Семушкина «Чукотка». Продолжает пе-
чататься роман Анны Зегерс «Освобож-
дение», который будет закончен в двенад-
цатой книге. В отделе поэзии — поэма
0. Колычева «Щорс».
В журнале напечатаны рассказы А. Пла-
тонова «Июльская гроза», С. Крушинско-
го «В разлив» и очерк В. Ильенкова «Во-
жак».
Среди публицистических материалов —
статья И. Ляхова «Японский империализм
и его политика захватов» и письмо ин-
женера Ч. В номере напечатаны также
статьи А. Лурье «Завтрашний день тех-
ники», Л. Мышковской — о Тургеневе,
И. Анисимова — «В Америке», К. Зелин-
ского «Мораль и характер», Ад. Волкова—
«Романсеро о гражданской войне», Д. Таль-
никова «Как работал Щепкин» и зару-
бежная хроника.
Из этой информации читатели-подписчи-
ки «Знамени» и «Октября» узнают хотя
бы о том, что могли они прочитать в но-
ябрьских книжках журнала, если бы по-
лучили их.
Гослитиздат сетовал На то, что у него
нет своей полиграфической базы и поэто-
му-де он не может отвечать за своевре-
менный выпуск периодики, печатающейся
в «чужих» типографиях. Теперь у Гослит-
издата есть хоть и небольшая, но собст-
венная типография, однако это не помог-
ло ему выпустить в срок одиннадцатые
номера «Октября» и «Знамени».
Разрушают
Исторические
памятники
ФОРТ-АЛЕКСАНДРОВСК. (Казахская
ССР). В городском саду Форт-Александ-
ровска (Мангистауский район, Гурьевской
области) находится землянка, в которой
жил великий украинский поэт Тарас Гри-
горьевич Шевченко, '’отбывавший в этом
краю семилетнюю ссылку.
При попустительстве председателя гор-
совета Ремизовой и зав. горкомхоза Оиеуо-
ва эта землянка сдана в аренду «странст-
вующему» фотографу. Этот арендатор вы-
кинул из землянки все вещи, принадле-
жавшие Т. Г. Шевченко, и замазал окна
глиной. Трудящиеся района и многочис-
ленные туристы и экскурсанты, прибываю-
щие сюда из многих областей Союза, же-
лающие осмотреть «домик Шевченко», да-
же близко к нему не допускаются, так
как... фотограф проявляет там пластинки.
В саду осталось четыре дерева (а их
было много), собственноручно посаженные
великим поэтом Тарасом Григорьевичем
Шевченко, но эти деревья не охраняются,
они стали местом привязи верблюдов.
(ТАСС).
ОТКРЫТА ПОДПИСКА
НА ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
«ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЕБА»
на mt год
Орган Союза Советских Писателе#
Основан А. М. Горьким в Шв г.
ЖУРНАЛ ОСВЕЩАЕТ вопросы исто-
рии литературы, литературоведения в
критики, ставит своей задачей окаеа-
ние помощи начинающим писателям в
их творческой работе.
В ЖУРНАЛЕ ПЕЧАТАЮТСЯ енмиъв,
посвященные литературному мастер-
ству. работе писателя над своими про-
изведениями. разбору произведений
молодых авторов.
ПОДПИСНАЯ ЦЕНА: I год—24 р.. в мссг-
12 руб., 8 мео. — в руб.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ: во всех
агентствах и отделениях Союзпечати, во
всех почтовых отделениях и письмо*
поспами,
МОСКВА, Изд-во «Советский писатель».
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»
ПРИ СОВНАРКОМЕ РСФСР
ОТКРЫТА ПОДПИСКА на 1939 год
ТТ А литературно-художественные и общественно-политические жур-
Ал. Л. налы Ленинградского отделения Союза советских писателей:
«Литературный
«3 B E 3 Д А»
Год издания 15-й
В 1939 году в журнале будут напечатаны
НОВЫЕ РОМАНЫ И ПОВЕСТИ:
В. Андреев —• Порхаев (роман). Н. Брыкин —-
Завоеватели (роман). Ю. Герман — Маруся
(повесть). Геннадий Гор. —- Новая повесть.
П. Евстафьев. — Шхуна (повесть о Гоголе).
Л. Канторович — Нова» повесть. Б. Лавренев
— «Александр Невский» (роман). Д. Лаврухин
— Хозяин (роман). — П. Лукиицкий — Но-
вая повесть, н. Никитин. — Повесть о Кокан.
де. Л. Рахманов — Новая пьеса. В. Рнчиотти
— Четыре рейса (роман). В. Саянов. — Небо
и земля (III часть, роман). А. Сафонов. —
1608 год (роман). М. Слонимский. — Крепость
(роман). Е. Соболевский. ~ День рождения
(повесть). А. Соколов-Мнкитов. — Цикл рас-
сказов о родине. Н. Тихонов. — Кавказская
повесть. К. Федин. — Новая повесть. Е. Фе-
доров. — Волочаевские дни (роман). Ольга
Форш. — Радищев (роман). Г. Холопов —
Медвежий лог (роман). Н. Чуковский — Но-
вый роман,
В журнале имеются отделы: Трибуна писате-
ля, Критика, Культура и быт. За рубежом.
Научное обозрение. История литературы. Ли-
тературный архив. Литературный дневник.'
Библиография. Литературная переписка. За-
метки читателя.
ПОДПИСНАЯ ЦЕНА:
на год — 42 р.. на в мес—21 р., на 8 м. —
, 10 р. 50 к.
Цена отдельного номера 8 р. 50 коп.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ: повсеместно «Союзпечатью», почтой, а также отделе-
ниями и магазинами КОГИЗ’а.
П и с ь м a
читателей
ПЕСНИ СОВЕТСКИХ
АЛЬПИНИСТОВ
Секция альпинизма на нашем завода w
каждым годом насчитывает все большее
число своих членов. Летом мы провод®!
свой отдых в горах, занимаемся трени-
ровкой к зимним походам, работаем над
повышением нашей альпинистской темами
ки, чтобы по призыву нашей любимой ро-
дины и товарища Сталина мы в любой мо-
мент могли стать на защиту наших горных
границ. Мы занимаемся альпинизмом во
время нашего отдыха, выезжаем в горы
во время отпуска, отдаем любимому заня-
тию все свои силы.
Как хорошо на привале затянуть весе-
лую песню, — сразу проходит усталость*
а цель похода кажется ближе. Мы поем
песни, хорошие песни о Красной Армии, о
летчиках, о парашютистах, о танкистах, о
моряках и водолазах, но у нас нет своей
песни, песни советских альпинистов. Нам
нужна песня, такая песня, которую мы
пели бы на привале во время похода, ве-
чером у костра в лагере и на вершинах
гор.
Мы просим союз советских писателей
выделить людей, которые могли бы, озна-
комясь с нашей работой, написать песню*
песню советского альпиниста. Песню, ко-
торую мы могли бы пронести через гроз-
ные горные потоки, суровые скалы, тума-
ны и коварные снега — к сияющим вер-
шинам нашей счастливой родины.
Рабочие завода «Каучук».
(16 подписей).
Хроника
— Режиссер Ю. Райзман приступил Я
постановке нового фильма «Поднятая це*
лина» по сценарию М. Шолохова и С. Ер-
молинского. На территории киностудий
«Мосфильм» скоро появятся улицы хуто-
ра «Гремячий Лог» — место действия
фильма. Художник В. Егоров, недавно вер-
нувшийся из поездки в донские казачьи
станицы, уже представил эскизы основ-
ных декораций. К работе над костюмами
привлечен художник С. Корольков, ил-
люстрировавший роман М. А. Шолохова
«Тихий Дон» в последнем издании Гос-
литиздата.
—12 декабря в лектории 1-то МГУ со-
стоялся творческий вечер Иосифа Утки-
на. Поэт прочитал на вечере цикл новы!
стихов «Московские стихи», в который во-
шли: стихи об Испании, лирика о любви,
стихи «Большой успех». «Завещание», «На
берегу Волги» и новые песни.
— Казахский филиал Академии науХ
СССР предпринял издание книги «Песни
народных акынов». В сборнике намечено
поместить песни свыше 30 народных
акынов Казахстана в переводах на рус-
ский язык.
— Редакция журнала «Знамя» в соста-
ве тт. В. Вишневского, С. Вашенцева,
А. Исбаха и А. Тарасенкова выехали в
Ленинград для встречи с ленинградскими
писателями. Цель поездки—закрепить свя-
зи с ленинградским активом писателей,
привлечь к сотрудничеству в журнале
«Знамя» молодых писателей, заострить
внимание ленинградских писателей на
вопросах оборонной литературы.
ИЗВЕЩЕНИЕ
17 декабря в 6 ч. вечера в Клубе пи-
сателей состоится совместное заседание
советских композиторов и поэтов, посвя-
щенное созданию музыкальных произведе-
ний на тексты Шевченко и на тексты
поэтов о Шевченко.
Вступительное слово — М. Рыльский.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:*
В. СТАВОКИЯ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
........ .---------------------
НАРКОМПРОО РСФСР
Центральны» курсы заочного
обучения иностранным языкам.
«ин-яз»
прием не отделеимм
АНГЛИЙСКОГО И НЕМЕЦКОГО
ЯЗЫКОВ.
Оправкя ежедневно, юрлмв общевыход-
ных, в 10 ч. до 5 ЧАСОВ.
Проспект высылается аа 50 коп. поч-
товыми марками 20- и 10-копеечного
достоинства.
МОСКВА, КуэпецниА moot, 3.
Ленинградское отделение: ЛЕНИНГРАД.
Апраксия neps 3.
современник»
Год издания 7-1
Журнал рассчитан на квалифи-
цированного рабочего читателя,
широкий круг советской интел-
лигенции, учащихся ВУЗ’ов
и т. д.
В 1939 году в журнале будут я»-
печатаны:
Ю. ТЫНЯНОВ — «Пушкин» (вто-
рая книга)
В. КАВЕРИН — «Два Мтш-
на» (роман)
М. ЗОЩЕНКО — Расскавы о
Шевченко, «Подвойная лодка
2-55» и В. ШИШКОВ — «Е. Пу.
гачен» (вторая часть)
Ю. ГЕРМАН — Новый роман
В» САЯНОВ —• «Московская по-
весть» — поэма.
А. ГИТОВИЧ — «Гарм» — поэма.
Г. МИРОШНИЧЕНКО — Повесть
о гражданской войне.
С. МАРВИЧ — «Три дня» ж
другие.
Кроме того в журнале будут по-
мещены рассказы, повести, очер-
ки, сценарии, стихи, статьи и
критические заметки. В журна-
ле имеется особый раздел (сати-
ра и юмористика).
ПОДПИСНАЯ ЦЕНА:
на год —86 р., на в м, —18 р.
иа 8 и. — 9 р.
Цена Отдельного номера 3 руб.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 28, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60 ИЗДАТЕЛЬ: иедательство «Советский пиеатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполномоч. Глав лит а В—44134
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80.