№ 71 (778)
26 декабря 1938 г., понедельник
НАШ
Возьмем случай, довольно типичный.
Любитель литературы прочитал книжку мо-
лодого писателя-дебютанта. Вначале ему
было невтерпеж читать: какие топкие,
вязкие фразы! Будто идешь по заболочен-
вой местности и, прежде чем сделать шаг,
нужно с усилием выдирать ноги из земли.
Однако вскоре читатель приноровился,
а, достигнув конца пути, с удивлением по-
нял, что путь утомил, но не рассердил его.
Читатель даже признался себе в том, что
получил удовольствие, прыгая с кочки на
кочку. В самом деле: топкая, но какая
благодатная, много обещающая земля! Ес-
ли бы прорыть канавы и отвести воду, и
просушить землю, и вложить в нее куль-
турный труд человека, обработать ее, ка-
кими бы всходами она зазеленела, какими
бы цветами зацвела!
Читатель взялся за перо и написал свое
мнение о книжке дебютанта. Он написал,
что дебютант подает надежды, что книга
его полна искренности и увлечения, и был
совершенно прав. Он указывал дальше, что
молодой писатель покуда неловко сидит в
литературном седле, что язык книги зарос
сорными словами, что погоня за красивой
метафорой приводит к вычурности, что пи-
сателю нужно много и честно трудиться,
в этом читатель тоже был со всей несом-
ненностью прав.
Как же случилось, спрашивал читатель,
что книга вышла в свет в таком непри-
бранном виде? Книга, как будто, имеет
хорошие задатки. Значит, молодому писа-
телю не помогли?
Да, ему не помогли, заключал читатель,
ж в этом был тоже прав.
У нас охотно, часто с искренним увле-
чением, помогают начинающим, но сплошь
да рядом эта помощь ведет ие к обогаще-
нию советской литературы, а к сниже-
нию ее уровня, к поддержке и насажде-
нию того, что можно назвать снисходи-
тельной литературой.
Возникает эта помощь из самых добрых
побуждений. В руки зрелого писателя, ма-
стера, попадает повесть начинающего. По-
весть нельзя напечатать, она плохо на-
писана.
Хорошо, я должен помочь начинающему,
— говорит зрелый писатель,, садится за
рукопись и начинает ее делать. Он уби-
рает все, по его мнению, лишнее, заново
монтирует главы, трудится над языком,
то есть строит фразу так, хак сам ее по-
строил бы, окажись он на месте автора.
Писать повесть — это значит жить вместе
с героями, как с живыми людьми, любо-
ваться ими, любить их. Но творчески лю-
бить можно только собственных героев, и
здесь неизбежно совершается подмена: пи-
сатель сообщает героям чужой рукописи
те черты, какие он придал бы им, если
бы сам писал этих героев. Сцены явно
неудачные писатель пишет сам.
Вложен большой и самоотверженный
труд. Повесть напечатана, и ее хвалят.
Понятно, это все же неудачная, искусст-
венная повесть, но молодому автору делают
скидку на молодость (еще один никуда не
годный метод поощрения литературы).
Что же произошло? Произошло нечто
Ироде переливания крови. Операция удает-
ся при условии, если кровь донора родст-
венна крови пациента. Можно ли рассчи-
тывать на родственность творческой кро-
йи? Однако и в этом случае операция не
принесет ничего, кроме вреда для литера-
туры. Если организм здоров, он не нуж-
дается ни в чьей, даже родственной, кро-
ви — пусть развивается силою живой
жизни, ему нужны только благоприятные
условия для развития. Если организм
нуждается в чужой крови — грош ему
цена в литературе.
Практика работы с молодыми знает и
другие случаи. Работник издательского ап-
парата» наталкивается на рукопись, кото-
рая привлекает его внимание не своими
литературными достоинствами, но обилием
интересного житейского материала. Быва-
лый, но не умеющий писать человек сва-
лил в нее, как в копилку, все, что пере-
жил и что запомнил из пережитого: и фак-
ты своей биографии, и встречи с людьми,
и размышления о любимом деле, и свои
наблюдения (природная ценность которых
часто очень значительна), и мысли (часто
высказывающие пытливый и свежий ум).
Тогда издательский работник зовет писа-
теля, показывает ему рукопись и говорят,
примерно, так: «Прямо грешно изо всего
этого не сделать... ну, скажем, романа;
не возьмешься ли?».
Писатель берется или не берется. Если
он берется, то книга рождается. Люди ду-
мают, что сделали доброе дело, а, по су-
ществу, учинили бесчинство: роман, на-
писанный на чужом готовом материале,
Литература на казахском языке
в 1939 г.
Недавно состоялось открытое партий-
ное собрание советских писателей Казах-
стана с участием писателей-комсомольцев
и беспартийных. Собрание обсудило план
издания художественной литературы на
1939 год.
Намечено издать на казахском языке
следующие произведения из классиков ми-
ровой и русской литературы: Л. Толстой
—- «Воскресение» и «Хаджи-Мурат». До-
стоевский — «Преступление и наказа-
ние». Гончаров — «Обломов», Лермонтов
— «Избранные поэмы», Тургенев — «От-
цы и дети», Горький — «Детство» и
«В людях», Д. Лондон — «Мартин Иден»,
Отивенеон — «Остров сокровищ» и др.
Из произведений советских писателей
намечены к изданию на казахском языке:
А Толстой — «Петр Первый», М. Шо-
дохов — «Тихий Доп». Кроме того пред*
’НР’дТГЕТЯР'ИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯ'ЙТЕЪБ!
ИТЕРАТУРНАЯ
В СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ДОЛГ
всегда будет ремесленным романом, то есть
романом, стоящим за порогом литературы.
«Материал литератора, — справедливо го-
ворит Горький, — такой же человек, ка-
ков сам литератор, с такими же свойства-
ми, намерениями, желаниями, колебанием
вкуса и настроений». Происходит неосо-
знанный и как бы обоюдный плагиат: пи-
сатель «крадет» чужой материал, чтобы
смастерить вялую, нелюбовную книгу; ав-
тор «крадет» умение писателя распреде-
лить материал по главам, придать рукопи-
си подобие художественного произведения.
Кто от этого выигрывает? Писатель?
Нет, потому что результат «механической»
работы не может дать ему удовлетворения
Автор материала? Пет, потому что он так
и не «научился» писать романы. Чита-
тель? Нет, потому что книга получилась
<»хая.
Из-за неверно понятого долга перед ли-
тературой все трое (издательский работник,
автор материала и писатель) впали в гру-
бую ошибку. А выход напрашивался про-
стой: позвать добросовестного и знающего
редактора, с его помощью систематизиро-
вать материал, удалить оплошности слога,
и мы имели бы неиспорченный, интерес-
ный человеческий документ, записки ин-
тересного советского человека. И книга
эта. безо всякого беллетристического грима,
читалась бы с волнением и интересом, как
читаются воспоминания участников граж-
данской войны, как читаются записки лет-
чиков, актеров, ученых, стахановцев всех
областей труда.
Все эти соображения возникают сейчас,
когда комиссии союза писателей, создан-
ные в помощь молодым, приступают к сво-
ей работе. Мы воюем за высокое качество
литературы, за ее советский расцвет, за ее
славу, и подлинно това>рищеская, полезная
я результативная помощь молодым есть
долг писателей перед страной. Речь идет
о таках формах работы, которые безоши-
бочно и метко били бы в цель, о таких
формах, которые не давали бы осечки.
В истории литературы есть много при-
меров прекрасных творческих содружеств:
Флобер — Мопассан, Пушкин — Гоголь,
Чехов — Горький, Короленко — Чехов.
Но это была пора, когда литература дела-
лась единицами. Условия нашей жизни та-
ковы, что таланты у нас не «выбивают-
ся», а свободно выходят на дорогу, чтобы,
при любовном внимании общества, рас-
крыть себя во всю силу, всей своей си-
лой служить обществу. У нас очень об-
ширный творческий плацдарм, ибо мы —
социалистическое общество. Работа на та-
ком творческом плацдарме требует усилий
всего писательского коллектива, союза пи-
сателей в целом.
Самое беглое ознакомление с пометками
Горького на рукописях писателей показы-
вает, с какой глубокой бережностью^ Горь-
кий подходил к индивидуальным свойствам
языка каждого писателя. Не глушить ин-
дивидуальности, но помочь ей раскрыть-
ся в своем своеобразии — вот основная
черта Горького-редактора.
Эти заветы величайшего друга писате-
лей необходимо положить в основу нашей
работы с молодыми. Заочные консульта-
ции, личное общение с молодыми должны
прививать начинающим писателям убежде-
ние в том, что без деятельного участия в
жизни, без знаний, без уважения к лите-
ратуре, без личного совершенствования та-
лант — пустышка; что как бы тщательно
ни правил опытный писатель рукопись на-
чинающего, вз нее не получится художе-
ственного произведения, если сам начи-
нающий сложит руки и будет ждать, что
все сделают за него добрые дяди. Дело пи-
сателя и консультанта — вырастить но-
вый талант, помогая ему раскрыться, но
не ссужая ему в долг монетки из запасов
своей опытности.
Также думается, что в практику ра-
боты комиссий следует ввести и деловую
заботу о молодых. Представляется необхо-
димым, чтобы член комиссии, постоянно
работая с писателем, зная каждую его
строчку, помогал бы ему и в его первых
практических шагах, оберегая от тех пе-
чальных мытарств, через которые прошел,
скажем. Крымов, автор талантливой пове-
сти «Танкер Дербент».
Ставя эти, далеко не исчерпывающие
вопросы, мы просим писателей1—и начи-
нающих в том числе — широко выска-
заться по ним. Мы подошли ко времени,
когда истинная дружба опыта и молодости
является испытанным средством повыше-
ния веса и значения советской литерату-
ры. Советская же литература кровно заин-
тересована в том, чтобы у нас было все
меньше плохих, все больше хороших книг.
полагается издать обширную антологию
поэзии народов СООР.
Гослитиздат Казахстана предполагает
выпустить в массовом издании произведе-
ния народных акынов Казахстана о Ленине
и Сталине и второй том стихов и песен
Джамбула.
Из детской литературы намечено из-
дать: ^(аленькие испанцы» Е. Кононенко,
«Волшебные сказки» Перро, «Рассказы о
животных» Л. Толстого, стихи К. Чуков-
ского.
Новый план предусматривает также из-
дание большого количества сборников рас-
сказов и поэм казахских писателей и пи-
сателей братских республик.
Собрание вынесло решение обсудить
план Гослитиздата Казахстана на город-
ском собрании писателей совместно с пред-
ставкгвдмии советской «вдесжвдрст®.
ЭРНЕСТ ХЭМИНГУЭЙ
К германскому народу
все».
ЛИОН ФЕЙХТВАНГЕР
Эрнест Хэмпнгуэй обратился к герман-
скому народу по радиопередатчику Свобо-
ды со следующим воззванием:
«До сих пор я говорил по передатчикам,
установленным в. студиях больших радио-
компаний. Сегодня, как мне сказали, мою
речь прочтет человек, - у которого доста-
точно мужества, чтобы говорить своему
народу правду, одну только правду и ни-
чего. кроме правды. Я счастлив, что су-
ществует такая возможность и жму руку
этому незнакомому товарищу. Но в то же
время, откровенно говоря, меня печалит
твоя судьба, германский народ.
Как охотно бродил я по твоим горам,
беседовал с твоими крестьянами, востор-
гался их юмором! Как охотно ходил я по
северным кварталам Берлина, встречался
с рабочими, с интеллигентами, слушал их
сильную, остроумную речь! Как все стре-
мились тогда вперед! И неужели все это
кончилось? Неужели никто не имеет боль-
ше права говорить о том, что думает? Не-
ужели писатели покорились и предпочита-
ют ничего не писать, чем рисковать гово-
рить правду? Я не хочу этому верить и
все же знаю, что это так. Но я знаю так-
же, что это не будет продолжаться вечно.
Почему? Потому, что нельзя вечно ду-
рачить целый народ. Потому что всегда, в
прошлые века, у Германии было что ска-
зать миру, и мир и теперь ждет от нее
этого.
Весь мир смеялся, когда боксер-негр
побил «арийца» Шмелинга. Ни у кого
из нас ие вызывает смеха чье-либо по-
ражение в спортивных состязаниях; но
смеются, и вполне резонно смеются, ког-
да официальные власти страны заявляют,
что матч бокса является критерием хоро-
шей ил|ц дурной расы.
Прошло время, когда гоЕорели о превос-
ходстве одного народа над другими, и да-
же фашистам не удастся вдолбить людям
ПОГ
Весь мир ломает себе голову над тем,
каковы скрытые причины погромов, орга-
низованных теперь правительством Третьей
.империи.
Гадают и так и этак. Не был ли эффект
от разбойничьего нападения на Чехослова-
кию настолько кратковременным, что сроч-
но понадобился новый маневр для отвле-
чения народного недовольства от истинных
виновников всех бед? Не надеются ли фа-
шисты с помощью конфискации остатков
имущества евреев хотя бы временно вы-
путаться ив финансовых затруднений, ко-
торые в результате аннексии Австрии и
ограбления Чехословакии лишь увеличи-
лись? Эти доводы не кажутся мне убе-
дительными. Если бы фашистское прави-
тельство. организуя погромы, исходило из
политической или экономической целесооб-
разности, то погромов не было бы. Ибо
вред и убытки от погромов (это понятно
теперь даже фашистскому правительству)
не находятся ни в каком разумном соот-
ношении с ожидаемой выгодой.
Нет, за этими утонченными погромами
не скрываются никакие утонченные рас-
четы. Правильнее рассматривать их как
проявление безрассудства, страха и от-
чаяния-
Многие склонны приписывать руководи-
телям Третьей империи необычайную лов-
кость и политическую тонкость. Это
ошибка. Не тонко разработанные политиче-
ские планы, не политическая интуиция
обусловили успехи фашистов, а исключи-
тельно только слабость, нерешительность и
разобщенность их противников.
Погромы в Германии, которые мы те-
перь с ужасом наблюдаем, это всего лишь
проявление диких, темных инстинктов фа-
шистских владык, и! слепой мстительно-
ста и вандализма.
Рисунок
А. Каневского
Ha-днях в Париже была организована выставка «Свободное
германское искусство». Здесь были показаны картины пере-
довых германских художников, которые подвергались гоне-
ниям со стороны фашистских варваров.
ПОДГОТОВКА ЭКСПОНАТОВ ДЛЯ ПАРИЖСКОЙ ВЫСТАВКИ,
Цена 30 коп.
эту идею; пароды хотят быть равными и
жить рядом на равных правах. Они не
хотят уничтожать друг друга ради тира-
нов. Так думает е германский народ. Он
всегда будет думать так. И наступит день,
когда он поведет войну, единственную,
которую еще стоит вести, войну против
фашистской тирании, чуждой его стране.
И тогда мы все должны будем помочь ему.
Чтобы создать истинную Германию, Что-
бы обеспечить мир во всем мире.
И чтобы никто из моих германских
друзей не понял меня превратно, когда он
услышит эти слова, я хочу совершенно
ясно заявить следующее:
Этим летом я был свидетелем наступле-
ния испанской республиканской армии у
реки Эбро. Там я видел немцев, которые
летали на гейнкелях и юнкерсах; они по-
являлись в огромном количестве над мир-
ными деревнями, сбрасывали бомбы, пре-
вращали в развалины крестьянские дома,
сжигали урожай и затем, как можно ско-
рее. не принимая боя, улетали обратно к
своему Франко, едва только на горизонте
показывались республиканские летчики. А
внизу, вдоль берега Эбро, навстречу всем
опасностям шел батальон Тельмана лг дру-
гие немецкие батальоны.	*
Они рисковали всем, знали, что в пле-
ну им грозит смерть, но они выполнили
свое задание, пошли в наступление и по-
бедили. Они заботились о беженцах из
разрушенных деревень, кормили их, брали
к себе детей, они делали добро там, где
юнкерсы сеял® зло.
Это были истинные, достойные уваже-
ния немцы. Те немцы, которых мы любим.
Те немцы, которых миллионы в Германии,
в этом мы уверены. Я шлю привет этим
немцам и проклинаю тех, которые сидят в
юнкерсах, а также и тех, кто послал в
Испанию трусов бомбометателей. Вот и
РОМ
Представьте себе со всей ясностью под-
робности последних погромов. Народ Гер->
мании бедствует, лишен продуктов пи-
тания и товаров, и в это время бессмы-
сленно уничтожают материальные ценности
на десятки миллионов.
Правительство, сложа руки, одобритель-
но смотрит не только на то, как грабят
еврейские магазины, но и на то, как от-
крыто продают или обменивают похищен-
ные вещи. Разве в таком разрушении са-
мых элементарных общественных устоев
есть какая-то политика? Логика? Звер-
ски, утонченно мучают и истязают жен-
щин и детей, которых при всем желании
нельзя обвинить в связи с какой-либо
политической группой и из которых даже
пытками нельзя выжать денег; населению
приказывают не продавать молока для кор-
мящих матерей и для еврейских младен-
цев. Разве это политика?
Фашисты, несмотря на успехи, которые
выпали на их долю из-за слабости их
противников, несмотря на присоединение
Австрии и части Чехословакии, чувствуют
себя все менее уверенными. Они боятся
серьезной борьбы, боятся своего собствен-
ного народа. Безудержными насилиями над
несколькими сотнями тысяч беззащитных
еврейских жертв они хотят доказать себе
самим и народу свою мощь.
Было бы хорошо, если бы не только
одни фашисты, но и их противники, при-
верженцы разума, поняли бы и глубоко
почувствовали бы, что фашизм отнюдь
не непобедим. Ласковые уговоры — не
единственное средство усмирения душевно-
больных. Надо применить более действен-
ные методы — вырвать револьвер из рук
сумасшедших и надеть на них смиритель-
ные рубашки.
.	ц. .даямаа..	i " 
За пять дней
20 декабря т. И, Уткин знакомил бюро
президиума союза советских писателей со
своими новыми стихотворениями.
Поэт прочел более 20 небольших стихо-
творений, об’единенных им в циклы: «Мо-
сковские стихи», «Сибирские песни»,
«Эхо» и «Стихи о потерянной собаке».
Выступавшие в прениях С. Щипачев и
Ю. Либединский указали на незначитель-
ность тем большинства стихов. Эти стихи
быстро забываются.
—- Во многих из прочитанных стихотво-
рений, — замечает С. Щипачев, — нет
зерна мысли, т. е. того, что отличало сти-
хи Фета и Тютчева от стихов эпигонов.
— У нас установился неправильный
метод в обсуждении стихов, — возражал
А. Фадеев, — мы обязательно подходим
к поэтам с чужой меркой, упрекая их в
том, что, мол, пишут они не как Тютчев,
не как Байрон, не как Маяковский. Мы
же должны искать в произведении поэта
индивидуальные черты, его собственное,
новое отношение к миру, новые чувства.
Многое в стихах Уткина мешает наслаж-
даться ими. Небрежное отношение к слову,
или же неумение чувствовать слово, по-
рождает неточности в языке, режущие
слух неправильности в отдельных строках.
Есть слова и даже строки, обязательность
которых в стихотворении не ощущается,
они как бы шатаются. Некоторые из про-
читанных стихов могли быть написаны и
двадцать лет назад, скорее даже именно
тогда, например, стихи «О потерянной со-
баке». Нет в них колорита времени —
этого основного признака лирической поэ-
зий.
— Стихи Уткина, — заканчивает свое
выступление А. Фадеев, — мне нравятся,
но не все. Хороши «Кассир», «Завеща-
ние», «Ива» и «На берегу Волги».
— Короткие лирические стихи — это
очень трудный жанр. Как ни странно, ко-
роткие вещи Уткина кажутся подчас длин-
ными, их хочется еще сократить, — гово-
рит т. Катаев. — Уткин соединил требо-
вания двух жанров — эстрадного и ин-
тимного. Небрежности в языке поэта осо-
бенно заметны потому, что стихи его ко-
ротки. Это легко устранимые недостатки.
А. Караваева отметила лирическую на-
полненность . стихов поэта, их нежность
и иронию. Однако, замечает А. Караваева,
ирония заглушает нежность порой и в тех
случаях, когда это вовсе и не нужно. Во
многих стихотворениях нехватает тех
острых психологических деталей, которые
позволили бы сказать, что стихи написа-
ны в 30-х годах XX века.
— Стихи Уткина, — сказала В. Гера-
симова, — неравноценны. Мне не нравит-
ся та серия стихов, которая как бы отно-
сится к «коллегам мужчинам». Интонация
эта — невысокого плана. В этих стихах
есть и оттенки пошлости.
В прениях выступали также П. Пав-
ленко и Л. Соболев.
Следует отметить, что на читке новых
произведений Уткина почему-то присутст-
вовало очень мало поэтов. Это сказалось
на характере обсуждения.
На этом же заседании от имени союза
советских писателей Киргизии т. Маликов
внес предложение организовать декадники
литературы в отдельных республиках, с
тем, чтобы, выявив на них лучших ма-
стеров слова, устроить в Москве 5 декабря
1939 г., в день Конституции, общий де-
кадник писателей и поэтов всех братских
республик. Это предложение было принято,
но только без уточнения срока заключи-
тельного декадника.
По докладу В. Гольцева президиум ут-
вердил дополнительные мероприятия для
увековечения памяти В. Маяковского. Ре-
шено в срочном порядке приступить к пе-
реносу и восстановлению в прежнем виде
дома в Багдади, где жил Маяковский. В
комнатах этого дома будет устроен музей.
Кроме того, будет открыт в Кутаисском
музее уголок Маяковского. Президиум по-
становил ассигновать денежные средства
на осуществление этих мероприятий.
Было принято также предложение т. Су-
раева о создании комитета по празднова-
нию 80-летая со дня рождения поэта
Северной Осетии Коста Хетагурова.
В комитет вошли тт. Павленко (пред-
седатель), Твардовский, Уткин, Слетов,
Дроздов, Первомайский, Мосашвили, Ка-
зми, Самуйленок, Цаголов и Пораев.
В конце заседания Ю. Либединский до-
ложил о неправильном исключении из сою-
за писателей Южной Осетии драматурга т.
Кубатиева-Болаева. Анализ пьес драматур-
га показал тенденциозность и лживость ин-
криминируемых ему обвинений. Президиум,
отметив бездушное отношение к т. Куба-
тиеву-Болаеву со стороны союза совет-
ских писателей Южной Осетии, предложил
пересмотреть этот вопрос.
ОПЕРНЫЙ ТЕАТР
НА БАШКИРСКОМ ЯЗЫКЕ
Иа-днях в Уфе состоялось открытие
нового опорного театра на башкирском
языке. Это огромная победа башкирского
народа в области искусства; ведь до
Октябрьской социалистической революции
башкирский народ не имел не только
своего театра, но даже и письменности на
родном языке. Теперь в республике кроме
оперы работают Академический драмати-
ческий театр, много районных и несколь-
ко передвижных колхоэно-совхсаиых теат-
ров.	•
Открытию оперы предшествовала боль-
шая подготовительная работа. При Москов-
ской государственной консерватории была
создана специальная студия для талант-
ливой башкирской молодежи, которая
обучалась там оперному искусству. И мно-
гие учащиеся оправдали возлагавшиеся на
них надежды. 3. Илибаева, А. Хаббибулин,
М. Абудрахманова — талантливые артисты
новой оперы — окончили студию при Мос-
ковской коисерьаториЕ на «отлично».
День открытия оперы явился праздни-
ком для трудящихся Уфы. На сцене шла
переложенная на башкирский язык италь-
янская опера «Дочь мельника». Зал опер-
ного театра был переполнен. Зрители го-
рячо приветствовали первую постановку
башкирского оперного театра.
зигид. I
НА СОВЕЩАНИИ
ПО РЕПЕРТУАРУ ЭСТРАДЫ
Два дня длилось в Московском клубе
писателей совещание авторов, пишущих
для эстрады.
Первый день был занят докладами
И. Чекина (Москва) и В. Владимирова
(Ленинград). Второй день—прениями.
Тов. В. Владимиров рассказал о твор-
честве ленинградских авторов эстрады и
о работе эстрадной группы дражекции
ЛенССП. Ленинградская эстрадная группа
долгое время жила замкнуто, оторванно
от широкой писательской общественности.
Теперь в нее вовлекаются новые люди —
опытные писатели и поэты и способная
литературная молодежь. В настоящее вре-
мя в ленинградской эстрадной группе —
писатели М. Зощенко, А. Гитович, А. Про-
кофьев, д’Актиль, А. Флит, Д. Цензор и
другие.
И. Чекин, намеревавшимся сделать об-
зорный доклад на тему «Эстрада в
1938 году», задачи своей не выполнил,
как он и сам признал это в заключитель-
ном слове. Обзор творчества московских
авторов, сделанный т. Чекиным, был
основан на случайном подборе имен, а
характеристики, данные докладчиком, з®у-
чали не всегда достаточно убедительно.
В прениях участвовало около 15 чело-
век, но, несмотря на большое количество
выступавших, творческие вопросы, вол-
нующие писателей, работающих в обла-
сти эстрады, так и не обсуждались.
Были да этом совещании и деловые,
принципиальные высказывания, например,
о слабом развитии таких жанров,
как лубок, частушки, куплеты, о низ-
ком качестве произведений для эстрады, о
существующей до сих пор взаимной амни-
стии среди авторов. Но эти высказывания
потонули в общих расплывчатых разго-
ворах о «специфике» эстрадного творче-
ства, о пренебрежении к эстрадным ав-
торам со стороны критики и широкой пи-
сательской общественности.
Прав был тов. Фалковский (Главреперт-
ком), говоря, что прения ни в какой ме-
ре не отразили состояния современной со-
ветской эстрады. Она значительно богаче,
интереснее, тематически разнообразнее, чем
это можно было заключить из прений.
В том, что собрание эстрадных драма-
тургов прошло очень плохо, повинно бюро
драмсекции. Ни один из членов бюро не
принял участия ни в подготовке, ни в
проведении этого собрания.
«В Ы Б О Р»
Новая пьеса Ивана Кочерги
КИЕВ (наш норр.). На собрании секции
драматургов союза советских писателей
Украины Иван Кочерга читал свою новую
пьесу «Виб)р» («Выбор»). Действие пье-
сы происходит в наши дни, в кругу со-
ветской интеллигенции.
Обсуждение пьесы прошло очень ожив-
ленно. В обсуждении участвовали С. Го-
лованивский, В. Сосюра, В. Суходольский,
И. Талалаевский.
ВЕЧЕР ПЕСНИ
Товарищеский вечер поэтов и компози-
торов в Московском клубе писателей про»
шел с большим под’емом.
Металлисты, железнодорожники, текстиль-
щики, горнорабочие — каждый отряд тру-
дящихся хочет иметь свои песни. Народ
любит петь. Он хочет петь романсы, лю-
бовные, застольные, шуточные песни, пес-
ни на злобу дня. Хорошая песня должна
зазвучать и с эстрады.
— У нас много сделано, — говорит т.
Лебедев-Кумач, — в области массовых, по-
ходных, боевых песен. Значение этих пе-
сен огромно. Песня воодушевляет, веселит,
ободряет. С ней шли красноармейцы в
бой у озера Хасан, с песней они победи-
ли. Но нельзя ограничиться только масоо.
выми песнями, нужна еще песня интим-
ная. Культурное значение песни огром-
но, и здесь нужно указать на то, что к
созданию песни часто относятся поверхно-
стно и небрежно. Появилось немало песен
неудачных, в которых и поэты и компози-
торы обнаружили свою недостаточную ква-
лификацию. Это относится, в особенности,
к эстрадной песне. С этим мы все должны
бороться. Творческая, дружба поэтов и
композиторов — залог того, что мы пре-
одолеем все трудности и создадим песни,
достойные своего народа.
Композитор Г. Г. Крейтнер пред’явил
серьезный счет к поэтам и композиторам.
— Во многих стихах,—говорит Г. Крей-
тнер, — написанных по разному поводу,
встречаются общие фразы, общие деклара-
ции и нет поэтического образа. Словесная
палитра искусственно обедняется. Нет сю-
жета в песнях, а между тем сюжетные
песни, как, например, «Брат за брата»
В. Лебедева-Кумача или «Партизан Желез-
няк» М. Голодного получили наибольшую
популярность. Необходимо добиваться чет-
кости и лаконичности образа, внутренней
динамики, метрического многообразия.
В заключение т. Крейтнер высказал мне-
ние, что песня выиграла бы в своем каче-
стве, если бы раньше была написана му-
зыка, а затем уже к музыке — текст.
Закончился вечер музыкальной иллюст-
рацией песен лучших советских поэтов и
композиторов. Исполняли песни артисты
А. Алексеев, Е. Бендак, А. Окаемов,
Н. Рождественская и В. Хлыновская.
ШВЕДСКИЙ ХУДОЖНИК
АЛЬБИН АМЕЛИН В МОСКВЕ
Сейчас в Москве находится Альбин
Амелин, один из передовых художников
Швеции, автор картины «Цивилизация ге.
нерала Франко», приобретенной в прош-
лом году для советских музеев и экспо-
нируемой в Музее революции. В прош-
лом же году в Музее новой западной жи-
вописи состоялась выставка его работ.
А. Амелин приезжает в СССР вторич-
но. А. Амелин рассчитывает пробыть не-
которое время в СССР и ознакомиться о
московскими музеями и художественной
жизнью столицы.
19 декабря во Всесоюзном обществе
культурной связи с заграницей А. Аме-
лин встретился с рядом советских ху-
дожников и деятелей’ искусств. В беседе
приняли участие заслуженные деятели
искусств А. Герасимов, С. Герасимов,
П. Кончаловский, И. Павлов, Д. Штерн-
берг, П. Кузнецов, художники Г. Рижский,
В. Сварог, Н. Денисовский и другие,
а также известный испанский художник
Альберто Cagw.
Эжезипп Моро, в отличие от современ-
ных ему французских поэтов-романтиков,
не носил ни жилета а ля Робеспьер, ни
перчаток цвета королевской крови. У пего
не было денег для столь дорогой манифе-
стации своих революционных воззрений.
Но, в отличие от этих поэтов, он дважды
дрался на баррикадах Парижа. В первый
раз это случилось в дни июльской револю-
ции, когда поэт-наборщик Моро вместе с
другими рабочими и ремесленниками уча-
ствовал в захвате Лувра. Второй раз — $
днц воспетого Виктором Гюго левореспуб-
ликанского июньского восстания 1832
года; здесь Моро дрался бок о бок с ре-
спубликанскими героями Cloitre Saint Merri,
людьми, которые в то время (1830 —
1836) были, по определению Энгельса,
действительно представителями народных
масс.
Таким же сторонником народного вос-
стания остался Моро и в своей поэзии.
Поэт, умевший по-детски наивно разго-
варивать с облаками, мечтательно слушать
течение реки Вульзи. ненавидел всех вра-
гов народа страшной, непримиримой нена-
вистью. Его друзья — рабочие, ремеслен-
ники, «Ахиллы тайные безвестной Илиа-
ды», люди, «горящие гневом», беспрестан-
но поднимали знамя восстания. Но их
борьба терпела неудачу, и их продолжали
без конца обманывать «пламенные орато-
ры» июльской монархии, которые:
Простой сантим жалея братье нищей,
Накормят бедняка речей духовной
пищей,
И как торреадор, готовя пир клинку,
Бросает алый шарф свирепому быку,—
Трехцветный стяг взовьет с обманчивым
припевом,
Чтоб тигра ослепить — народ горящий
гневом.*
Этому народу, вечно страдающему,
нагло обманываемому, и посвятил свое
творчество Эжезипп Моро. Во имя его он
нападает на «скупую казну», от которой
«не вырвать даянья» для бедных; на ду-
ховенство — «волка в монашеской сута-
* Переводы стихов — В. Левита.
«
Эптон Синклер не раз разоблачал мо-
раль и философию буржуазного общества.
В одной из последних своих книг — «Бо-
городица» — он острю, язвительно и ве-
село высмеивает буржуазную религию.
О жизни матери Иисуса — бедной
Крестьянки из Галилеи — Синклер рас-
сказывает просто и реалистично. Все до-
стояние Марии — глинобитная хижина,
в которой семья ютится вместе с овцами
и козами. Муж Марии, плотник, давно
умер. Из девятерых ее детей с нею живут
только двое — старший и младший. Как
я отец, оба они плотники. Жить в Иудее
очень тяжело. Неимущие слои населения
стонут- под итом экономического и духов-
ного гнета римлян и своих, еврейских,
богачей и фарисеев.
Читатель знакомится с Марией в тот
момент, когда из дому уходит ее старший
сын Иисус. Несмотря на все ее мольбы,
Иисус оставляет ее и отправляется в до-
лину Иорданскую, где пророк Иоанн кре-
стит своих почитателей в водах Иордана.
Страна полна таких проповедников. Судь-
ба их ужасна. Мария с трепетом вспоми-
нает, как после смерти Ирода Великого но-
вый парь, Ирод Антипатр, приказал рас-
пять на крестах сотни пророков. Она бо-
ится, что ее сына постигнет такая же
участь. А он уже начал выступать, вок-
круг него собирается народ.
Мария тайком отправляется к гадалке и
йросит ее предсказать судьбу Иисуса. В
дыме волшебных курений Марии является
дух, который переносит ее в далекое бу-
дущее — в двадцатый век.
И вот Мария в каком-то странном, гро-
мадном городе, где дома высятся до само-
го неба. Ее увлекает за собой мощный
людской поток, несущийся к каким-то ка-
менным пропастям. Это — проходы, веду,
щие на грандиозный стадион. Нечто подоб-
ное есть в больших римских городах. —
Ага, — думает Мария, — гладиаторы.
Однако она ошиблась, здесь нечто сов-
сем иное. Две партии, одна в одеждах зо-
лотого цвета, другая в зеленых, перебра-
сывают друг другу ногами какую-то боль-
Upton Sinclair. <Our Laxly» PasadenS.
California, 1938.
Эжезипп Моро
Ю. ДАНИЛИН
не»; на божество («ты требуешь любви—
так пусть, не страждут братья»); на «бо-
гатых, чья жизнь — блистательный бан-
кет» и самодовольство которых он рад
смутить, заговорив о тени Бабефа; на всю
тупость и пошлость буржуазной действи-
тельности, где хозяином стал «лавочник с
тугой мошной и пузом», который «пред-
писывает путь политике и музам».
Единственный из всех революционных
пентод ЗО-х годов, Моро заявляет, что ре-
волюция XY1II века не сумела добить
«гидру^ аристократии». И он требует, чтоб
в новой, грядущей революции, во всеобщем
восстании бедняков, эта ошибка не повто-
рилась. Нет, пусть камня на камне не
останется от старого, проклятого смрадно-
го мира! И в своей знаменитой сатире
«Зима», с таким успехом исполнявшейся
впоследствии на концертах Парижской
Коммуны, он пророчествует о грядущей ги-
бели Парижа богачей:
Сотрется даже след великого Содома,
Соборы не спасут его от божья грома,
И ликованьями я встречу серный град,
Что вихри ниспошлют на зачумленный
_	град,
И молодость моя в минуты роковые
Близ лавы огненной согреется впер-
вые!
Моро везде и всюду пропагандирует ре-
волюцию:
...И я пойду, о братья,
Как новый трубадур, как нищий-савояр,
С мятежной лирою в толпу, на тротуар—
Греметь с треножников пред босоногой
рванью,
Жестокой правдою плебеев звать к вос-
станью!
Крупнейшим произведением политиче-
ской лирики Моро был его журнал «Дио-
ген» (1833), один из замечательнейших
памятников французского революционного
романтизма. Однако журнал Моро просу-
ществовал недолго: поэт вызвал к себе бе-
БОГОРОДИ
Г. АЛЕКСАНДЕР
шую круглую штуку. Мария не понимает
языка этих людей и никак не может со-
образить, какое все это имеет отношение
к судьбе ее сына.
Вее зрители очень пестро одеты, на них
самые разнообразные костюмы^ в том чис-
ле и греческие. Поэтому одежда древне-
еврейской крестьянки, ее запыленные сан-
далии не бросаются никому в глаза. Дру-
гое дело — ее язык. Один из одетых в
черное мужчин, сидящий вместе с ней в
первом раду, из вежливости предлагает
Марии прохладительные напитки. Она от-
вечает ему, благодарит на своем родном
языке, по-арамейски. Ее собеседник, свя-
щенник, потрясен: эта женщина говорит
по-арамейски! Он изучает древние языки,
арамейский — его специальность, и ему
отлично известно, что вот уже 2.000 лет
на этом языке не говорит ни один народ.
Настоящая загадка!
Откуда она? — Из Назарета Галилей-
ского. Она — бедная крестьянка, муж ее,
Иосиф, был плотником, старший сын,
Иисус, — добрый и мудрый человек, сей-
час ему 30 лет, он тоже плотник, — рас-
сказывает Мария. Священник не знает,
что и думать. Он пытается разузнать еще
кое-что: «Всегда ли вы жили с Иосифом?
Но посещал ли -вас, перед вашим браком,
ангел? Бог?» Мария возмущена: «Я —
порядочная женщина; наш бог такими ве-
щами не занимается, про языческих богов,
правда, рассказывают много таких исто-
рий».
Священник, отец О’Доннелл, начинает
беспокоиться. Рассказ Марии не совпадает
о учением святой церкви. Эта женщина
может стать опасной!
О’Доннелл спрашивает Марию, кто гар-
ствовал в Иудее, когда она покинула На-
зарет, спрашивает о деятельности ее сы-
на. Ответы Марии потрясают его. Ведь все
это было 1 900 лет назад! «Как же ты
сюда попала?» — «Силою волшебства»,—
отвечает Мария и рассказывает, как это
произошло.
Отец О’Доннелл вне себя. Возможно, что
шеную ненависть реакции. Его травили
клеветой, доносами, подвергли полицейско-
му наблюдению. В удушении «Диогена»
приняли участие сами министры июльской
монархии.
В последующие готы буржуазная реак-
ция разгромила революционное движение.
Моро попрежпему подвергался преследова-
нием полиции.
ZB 183-8 году Моро получил возмож-
ность издать книгу своих стихотворений и
новелл. Но издатель потребовал, чтобы из
книги была из’ята вся «политика», и Мо-
ро, скрепя сердце, должен был изуродовать
политическую лирику «Незабудки». А
затем издатель, без ведома автора, превра-
тил его книгу в... издание для детей.
За «Незабудку» Моро получил 100
франков гонорара и 80 несброптированных
экземпляров книги...
Таковы были условия литературного
труда французского революционного поэта
сто лет назад. Пример Эжезиппа Моро ти-
пичен для всех поэтов июльской револю-
ции. Посвящая свое творчество служению
народным интересам, онп жили впроголодь,
не имели возможности видеть в печати
свое имя и, помимо всех полицейских и
цензурных преследований, подвергались
еще «цензуре» издателя и книгопродавца.
Они умирали от голода, туберкулеза, не-
которые сходили с ума или кончали с со
бой. Тем трогательней их образы, тем ве-
личавей их мужество, тем героичпей зна-
чение их революционной поэзии.
В своих последних песнях Моро горько
оплакивал крушение своих надежд и тро-
гательно простился с неласковой жизнью.
«Не мог взлететь бескрылый сын земли!»
—* восклицает он в одном из стихотворе-
нии. Он умер 19 декабря 1838 года, все-
го 28 лет.
Судьба Эжезиппа Моро не может не тро-
гать, не вызывать уважения. Его поэзия,
вошедшая в сокровищницу мировой лите-
ратуры, поэзия, полная веры в народ и
посвященная преданной, бескорыстной,
жертвенной борьбе за него, будет особенно
дорога и с особенно братским чувством
принята людьми социалистической эпохи.
Ц А»
Мария — орудие какого-нибудь врага
церкви, который загипнотизировал ее и
внушил ей отвращение к догмам непо-
рочного зачатия, триединства божия и т. п.
Лучше всего — изолировать ее. отдать
под надзор нескольких надежных едино-
верцев.
Сгец О’Доннелл отвозит Марию в жен-
ский монастырь, где препоручает особен-
но бдительному надзору настоятельницы.
В присутствии епископа и одного профес-
сора древних языков О’Доннелл снова рас.
спрашивает Марию. Служители божии при-
ходят к выводу, что в эту крестьянку все-
лился злой дух. которого необходимо из-
гнать из нее.
, Изгнание злого духа поручается отцу
О’Доннеллу, имеющему уже некоторый
опыт в этой сложной и трудной процедуре.
Ему удается, в конце концов, справиться
со своей задачей, и Марин просыпается
там, откуда дух унес ее — в хижпяе
арабской гадалки. Она рассказывает га-
далке о том, что видела, о домах, доходя-
щих до неба, о повозках, движущихся без
лошадей, о том, как люди летают по воз-
духу. Но Мария совершенно не удовлетво-
рена результатами гадания. Марию ведь
интересовало будущее Иисуса, а дух вме-
сто этого показал ей какой-то странный
город, не имеющий ничего общего ни с
ней. ни с ее сыном!
Желая показать, что «Богородица» —
эта веселая сатира — не плод его досу-
жей фантазии, Синклер перечисляет в по-
слесловии все «источники», которыми он
пользовался. Изумленный читатель узнает,
что описание изгнания демона заимство-
вано не больше не меньше, как из бро-
шюры, опубликованной в 1935 г. с разре-
шения соответствующих властей. Эта бро-
шюра носит следующее многообещающее
название: «Прочь, сатана! Потрясающее
сообщение об одержимости дьяволом. Жен.
щина, проклятая своим отцом, была одер-
жима дьяволом с четырнадцати до сорока
лет. Дьявол являлся в виде Вельзевула,
Люцифера, Иуды, Иакова и Мины. Опуб-
ликовано достопочтенным Целестином Кап.
снером, аббатство св. Иоанна, Колледж-
вилл, Миниезота». — Что следует думать
обо всей этой истории, — замечает Син-
клер, — нужно спросить психиатра.
П'АРТИ ИНАЯ Ж113КБ
УРОКИ РАБОТЫ
ОДНОГО ПАРТКОМА
Год назад было разоблачено вражеское
руководство Детиздата. Партийная орга-
низация тогда проглядела матерых врагов.
Когда враги были разоблачены, есте-
ственно, встал вопрос о партийном коми-
тете и о его секретаре т. Солнцевой.
Новый секретарь парткома при разбо-
ре дела т. Солнцевой произнес длинную
речь. Тов. Кирпл.това обвиняла свою пред-
шественницу в том, что она не прис.ту-
шивалась к сигналам коммунистов, не ин-
тересовалась работой секторов, не умела
делать политические выводы из создавшей-
ся обстановки в издательстве. Кириллова
сделала тогда правильный вывод, что по-
теря политической бдительности секретарем
парткома «способствовала вредительской
деятельности врагов».
Казалось бы, что, осудив так сурово
и правильно ошибки т. Солнцевой, т. Ки-
риллова должна была избежать их в своей
собственной работе.
Как же могло случиться, что сейчас
партийная организация Детиздата вынуж-
дена пред’являть т. Кирилловой все те об-
винения, которые сама Кириллова в свое
время пред’являла т. Солнцевой?
*
После того как партийная организация
Детиздата была поставлена перед фактом
разоблачения органами НКВД вражеского
руководства Цыпина—Лебедева, в Дет-
издат пришел облеченный «чрезвычайными
полномочиями» ЦК ВЛКСМ Андреев.
Тогда же он первым делом обратился к
партийному комитету издательства с
просьбой «помочь» ему быстрейшим обра-
зом ликвидировать последствия вредитель-
ства...
Партийный комитет должен был точно
уяснить себе, что продолжает мешать ра-
ботать издательству, внимательно погля-
деть, кто мешает работать, отделить слу-
чайные ошибки от явно вредительских
актов, найти все крепко и хитро завя-
занные Цыпиным узлы вредительства, —
он обязан был возглавить ликвидацию по-
следствий вредительства.
Но партийный комитет не пошел по
этому пути. С первых же дней работы
Андреева партком стал плестись в хвосте
у директора. Партийный комитет работал
по указке Андреева, поверив Андрееву в
том. что вредительство существовало толь-
ко на определенных, ограниченных участ-
ках работы издательства.
— Вот где было вредительство, — ука-
зал Андреев.
— Вот где было вредительство, — по-
вторил партком. И партком не заметил,
что «с помощью» Андреева он стал смо-
треть по верхам, не уясняя себе, как ве-
лико зло, нанесенное издательству вра-
гами.
Решив, что в издательство пришел
«варяг», который сумеет навести поря-
док, партком успокоился. Андреев стал вне
критики.
В партийный комитет приходили люди
и говорили, что писатели обходят изда-
тельство, считая Андреева в лучшем слу-
чае бюрократом, ничего не понимающим в
детской литературе и не любящим ее.
Говорили, что Андреев привел в издатель-
ство своих людей, невежд и перестрахов-
щиков. Говорили, что Андреев долгое вре-
мя был подголоском врага народа Файн
берга.
Но партком был глух ко всем сигна-
лам, не умел делать из них политических
выводов.
На каждом собрании Андреев произно-
сил речи, в которых вначале он прокли-
нал врагов и вредителей, а заканчивал
обещанием «искоренить».
— Разве может такой человек быть
чужим? — думали наивные люди из парт-
организации Детиздата, и... Андреева с
его темной биографией оставляли в по-
кое.
Если бы партком прислушивался к го-
лосу рядовых работников, как этому нас
учит партия, он сумел бы во-время уста-
новить, что все трескучие речи Андреева
резко расходились с его повседневными
делами.
Несколько раз в партком обращалась
коммунистка—редактор дошкольной лите-
ратуры т. Белякова. Опа приходила сооб-
щить о возмутительном факте грубейших
искажений при печатании книги о
Сталине, о порче всего огромного стоты-
сячного тиража кнпги Ляпидевского. Она
прпходпла сигнализировать о вредитель-
ской системе работы в издательстве. По-
литику в издательстве делали не редак-
торы, а чиновники из производственного и
бумажного отделов.
Трудно думать, чтобы все члены пар-
тийного комитета были абсолютно глухи
к такого рода сигналам. Надо полагать,
что заявления т. Беляковой кое-кого встре-
вожили. Возможно, что партком поставил
бы даже этот вопрос на обсуждение. Но...
рядом оказался Андреев. Он возмущался
громче всех, он обещал всех виновных
выгнать с работы и немедленно отдать
под суд... Удовлетворенный такой бурной
реакцией директора, партком успокоился
и даже не догадался проверить, выполнил
ли Андреев все то, что обещал.
Система осталась неизмененной, партком
поднятого т. Белаховой вопроса не обсуж-
дал.
А сигналы продолжали поступать.
В порядке «оздоровления аппарата» Ан-
дреевым был снят с работы в издатель-
стве т. Панков. Спят издевательски, гру-
бо. Он пробовал жаловаться в партийный
комитет, упрашивал, умолял, семь меся-
пев ходил без работы и был восстановлен
только после вмешательства Центрального
комитета партии.	$
Старый инженер, технолог, т. Мирин-
гоф был выкинут из издательства еще
более возмутительным образом. Его по-
просили в кабинет директора. В присут-
ствии секретаря парткома т. Кирилловой
ему заявили:
— Вы хороший работник, крупный
специалист, но... подайте заявление об
уходе. Не беспокойтесь, мы дадим о вас
самый блестящий отзыв.
Атмосфера в издательстве продолжала
сгущаться.
Редакторов не знакомили с планами
всего издательства. Редактор одного отде-
ла не знал, над чем работает редактор
другого отдела; редакторы Московского от-
деления издательства не знали, что вый-
дет в Ленинграде, и... иногда дублирова-
ли работу. (Например, выяснилось, что
и в Москве и в Ленинграде одновременно
переводят и готовят к печати одну и ту
же книгу Дж. Лондона).
В издательстве никогда не проводи-
лись редакционные совещания, где бы
критиковалась готовая книга или руко-
пись, отредактированная тем или другим
редактором. Редактора окружали бюрокра-
тическими дрязгами, унижали его досто-
инство. Редактором командовал всякий,
кому не лень. Корректору, например,
больше нравилось слово «около», чем
«подле», и он требовал, чтоб редактор
выправил рукопись по его вкусу. Бухгал-
теру казалось, что ехать в командировку
в Армению достаточно на два дня, и он
отменял распоряжение редактора журнала
о посылке корреспондента на пять дней.
Работать в такой обстановке было тя-
жело.
Недавно партком Детиздата был вы-
нужден, наконец, поставить вопрос о
связи директора издательства с врагами.
И партком, который шаг за шагом катил-
ся в своей деятельности к политическому
банкротству, который с первых же дней
слепо и без оговорок поверил Андрееву,
вынес на этом заседании постыдное ре-
шение:
«Информацию Андреева принять к све-
дению»...
На другой день Андреев был снят с ра-
боты. Но и это не подсказало партийному
комитету необходимости серьезно разоб-
раться в делах Андреева. С ним расста-
лись по-приятельски, отпустили его с
партийным билетом.
$
И вот секретарь парткома т. Кирил-
лова делает доклад перед партийным со-
бранием Детиздата. Она растеряна, гово-
рит сбивчиво, путано.
— Как могли мы его разоблачить, ког-
да он так хорошо выступал, когда он
как будто не плохо работал, — и Ки-
риллова принялась перечислять мнимый
заслуги Андреева, забыв сказать о посту-
павших в партком бесчисленных сигна-
лах, способных заглушить самые громкие,
трескучие речи, имей.. партком уши,
чтобы слышать, и глаза, чтобы ви-
деть.
«Не благодушие нам нужно, а бдитель-
ность, настоящая большевистская револю-
ционная бдительность» — говорил
товарищ Сталин в своем докладе «О не-
достатках партийной работы и мерах лик-
видации троцкистских и иных двурушни-
ков».
Приди в издательство Цыпин М 2, —•
Кириллова и члены парткома даже на-
верное разоблачили бы его. Методы вре-
дительства Цыпина были организацией
поняты, поймать за руку такого врага
уже было не трудно.
Но сейчас в организацию пришел враг
в другом обличья, — этот маскировался
под большевика, под бдительного коммуни-
ста, — и партком растерялся. А ведь
именно о такого сорта врагах сказано в
решениях Январского Пленума ЦК ВКП(б).
«...многие наши парторганизации и их
руководители до сих пор не сумели раз-
глядеть и разоблачить искусно замаски-
рованного врага, старающегося криками о
бдительности замаскировать свою враж-
дебность и сохраниться в рядах партии»...
Но партийные документы плохо изуча-
лись в парторганизации Детиздата. При-
зывы товарища Сталина «покончить с не-
дооценкой партийно-политической работы и
сделать решительный поворот в сторону
всемерного усиления такой работы, в сто-
рону усиления политической бдительно-
сти» — не услышаны. Партийно-полити-
ческая работа здесь была поставлена
плохо, заботы о том, чтобы коммунисты
по-настоящему овладевали большевизмом,
у парткома не было.
Это и явилось основной причиной по-
литического провала парткома Детиздата.
Партком пришел на последнее свое пар-
тийное собрание неподготовленным, даже
не рбсудив предварительно доклада секре-
таря. Собрание вынуждено было осудйть
этот доклад как политически вредный,
снять Кириллову с работы секретаря парт-
кома и вывести из состава парткома.
Но только ли Кириллова, виновата? Ведь'
в составе парткома сидели люди, более
подготовленные и политически и культур-
но, нежели т. Кириллова. Сидели редак-
торы, много лет проработавшие в изда-
тельстве. Но члены парткома не толь-
ко не помогали тов. Кирилловой, —
они теперь сами заняли неправильную
позицию, стараясь уйти от ответственно*
сти.
Член парткома т. Пискунов и на пар-
тийном собрании и на общем собрании
сотрудников издательства старательно про-
таскивал вредную теорию о том, что вра-
ги в Детиздате не вредили в редакцион-
ной работе, что они вредили главным об-
разом в области строительства и финан-
сов (?!).
Большое возмущение собрания вызвала
длинная речь другого члена парткома —
т. Степановой.
Если верить т. Степановой, то во всех
творившихся в издательстве безобразиях
повинны не разоблаченные враги, не по-
литически близорукое партийное и проф-
союзное руководство издательства, а ви-
новаты рядовые сотрудники, которые,
якобы, все «чиновники», все трусливы и
политически близоруки, все «срывщики
трудовой дисциплины». Таким образом
Степанова оклеветала весь коллектив Дет-
издата, среди которого есть немало чест-
ных и добросовестных работников.
Вполне понятно, что эту постыдную
речь все время прерывали негодующие
реплики.
Спрашивается, кого и на что могут
мобилизовать эти политически вредные
выступления коммунистов, членов партко-
ма, руководящих работников издательства?!
Думается, что партийный комитет Дет-
издата в этом составе мобилизовать мас-
сы на борьбу с последствиями вредитель-
ства не способен.
И. КРОТОВА
ВАХИД ЗАХИД
МИРЗА
ФЕТХ-АЛИ
АХУНДОВ
К 125-ЛЕТИЮ
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
Великий борец за свободу народа, нау-
ку, цивилизацию и культуру, великий
азербайджанский революционный демократ,
мыслитель, литератор-реалист Мирза Фетх-
Али Ахундов родился в гор. Нуха. Отец
его, купец Мирза Мамед Таги, приехал в
Азербайджан по торговым делам и здесь,
женившись, поселился в Ну хе (Шеки). В
то время край этот находился под властью
Ирана. В' 1814 г., после смерти текин-
ского хана, отеп Ахундова с женой и ма-
леньким сыном Мирза Фетх-Али возвра-
щается в Иран. Но вскоре он отправляет
жену и маленького Мирза Фетх-Али обрат-
но на родину.
В Азербайджане известный мусульман-
ский ученый Ахунд Гаджи Али Аскер —
брат матери Мирзы Фетх-Али — взялся за
воспитание своего племянника. В 1826 г.
между Ираном и Россией началась война.
Она принесла неисчислимые бедствия стра-
не. Народное хозяйство разорялось. Люди
обрекались на нищету и голод.
В таких условиях протекало детство
Мирза Фетх-Али.
• • •
1837 год. Мирза Фетх-Али первый из
писателей Востока посвятил памяти траги-
Литературная газета
t ----------- №71
чески погибшего великого русского поэта
А. С. Пушкина поэму’ в духе лермонтов-
ского «На смерть поэта». Эта поэма сра-
зу приносит Ахундову известность. Поэ-
му переводят на русский язык. Особенной
популярностью и любовью пользуется он
среди декабристов, находившихся тогда в
Тифлисе. По всей вероятности, Мирза Фетх-
Али от живших в Тифлисе декабристов
(Марлинский и др.) было известно о дей-
ствительной причине убийства поэта. И в
своей поэме Ахундов с глубоким негодо-
ванием говорит о том, что поэта убили
черные тучи, подлые темные силы. В эти
годы писатель был уже хорошо знаком с
историей мировой литературы и прекрасно
знал русскую литературу (Ломоносов, Дер-
жавин. Карамзин, Пушкин). С исключи-
тельно большой любовью и симпатией от-
носился он к русской культуре, к рус-
ской революционной литературе.
Ахундов, подобно Вольтеру, считал, что
с помощью сатирических комедий, худо-
жественных произведений лучше всего ра-
зоблачать злоупотребления и деспотизм
правительственных чиновников и богачей,
вскрывать *все темные стороны быта. Но,
отмечает Ахундов, в этих произведениях
необходимо соблюдать принципы реализма,
они должны отвечать современным худо-
жественным вкусам. От мастеров искус-
ства. поэтов, литераторов писатель тре-
бует реалистического отображения жизни.
Но одного этого недостаточно. Он требует,
чтобы писатели, реалистически изображая
жизнь, в то же время не впадали и в
натурализм.
1851 — 1852 годы. Ахундов написал
пять пьес и одно большое прозаическое
произведение. Выступая в них в защиту
эстетики и этики, он беспощадно бичует
феодальных правителей, духовенство и всех
угнетателей народа, лишающих его свобо-
ды. Он разоблачает их варварское отноше-
ние к народу: вскрывает язвы феодально-
рабского строя, темные стороны жизни,
> упадок нравов. В этих произведениях он
выступает как большой реалист, демократ
и просветитель, призывающий народ к
свободе, науке и цивилизации. Работы
Ахундова переведены были на многие язы-
ки и, пользуясь исключительно большим
успехом, несколько раз переиздавались.
Своими драматическими произведениями
М. Ф. Ахундов завоевал исключительную
популярность. Критики стали называть
его «азербайджанским Мольером».
Мирза Фетх-Али почти во всех своих
произведениях, особенно в пьесах, ярко
описывает беспомощное, бесправное и иск-
лючительно жалкое положение женщин Во-
стока. До последней минуты своей жизни
Ахундов боролся против порабощения жен-
щины, пропагандировал необходимость рав-
ноправия ее с мужчинами, освобождения
от тяжести черного покрывала.
Не только в общественной жизни Мир-
за Фетх-Али проявляет себя как убежден-
ный революционер. Он является и первым
пионером — основоположником нового
алфавита, идеи замены арабского атфа-
вита латинским. Он совершенно справед-
ливо считал арабский алфавит тормозом
прогресса народа, его культуры и цивили-
зации. Вот что он говорит по этому по-
воду:
«Если спросите, зачем я вот уже 15
лет, не щадя себя, стараюсь изменить
арабский алфавит..., то я отвечаю, что
нельзя терпеть того, что они (арабские
буквы. — В. 3.) па наших глазах с’еда-
ют нас, наше счастье. Я пе могу усто-
ять перед такими фактами, что в то вре-
мя. как сегодня народы (европейские. —
В. 3.) ежеминутно развиваются... наши
исламские народы лишь благодаря неудоб-
ству средства чтения отстают везде от
них...»
Эта идея не осуществилась при жизни
Ахундова, наоборот, она создала вокруг
него группу яростных врагов. Но великий
писатель не падал духом. Он был уверен,
что правда победит. В 1860 г. Ахундов
писал:
«Алфавит мой лет через сто займет по-
четное место в восточной литературе, на
нем будут появляться новые сочинения...
Тогда цель моя будет достигнута, и я за-
ранее могу успокоиться, хотя и не дожи-
ву до той отрадной эпохи».
Все духовенство подняло шум против
нового алфавита. Оно клеветало на Ахун-
дова. обвиняло его в неверии, в измене
корану и исламу. Травля Ахундова уси-
ливалась.
Великая Октябрьская социалистическая
революция осуществила идею Ахундова и
провела ее в жизнь в нашей стране.
Мирза Фетх-Али был убежденным мате-
риалистом.
Он утверждал, что мир — материаль-
ное единое. Это единое состоит из сово-
купности самых мельчайших материаль-
ных частиц — атомов.
Мир находится в процессе развития, и
он бесконечно разнообразен, красочен.
«Вся вселенная, — читаем мы. •—
есть, одно существо, могущественное, со-
вершенное. всеоб’емлющее, проявляющееся
во множестве бесчисленного разнообразия,
без воли, под своими законами, т. е. под
своими условиями».
«Она (материальная наша вселенная.—
В. 3.) существует сама по себе, со своими
законами, т. е. она для своего существо-
вания не нуждается в другом, посторон-
нем, отдельном, разумном существе».
Мирза Фетх-Али — великий атеист. Он
разрушает основу религии, отвергает мне-
ние о том, что религия является источни-
ком истинной человеческой нравственно-
сти. Он указывает, что «одна наука и
воспитание только суть надежные средст-
ва к. искоренению разврата, порока, ко-
рыстолюбия, алчности, насилия, угнете-
ния, а не религия, рождающая невежест-
во и суеверия». «Нелепый страх адского
огня и нелепая надежда на райское на-
слаждение отнюдь не . могут служить при-
чинами к воздержанию от преступлений.
Признать же этот страх и эту надежду
причинами добродетельной жизни есть
также ошибочное мнение».
Значит, не религия, не страх перед бо-
гом, перед адом и не надежда на райские
наслаждения, а наука, воспитание, «бо-
язнь общественного мнения, чувство чести
и самолюбия, здравый рассудок и более
всего умственное развитие» — источни-
ки истинной морали и предостерегают лю-
дей от дурных поступков.
Фетх-Али призывает народ к борьбе
с религией, с фанатизмом, с духовен-
ством и деспотизмом.
Большого внимания заслуживает поло-
жение, которое выдвигает Ахундов, о пол-
ной противоположности между наукой и
религией. Он пишет, что «величайшая на-
ша ошибка ныне в том, что мы всегда
смешиваем два противоположных положе-
ния одно с другим и считаем их за одно
положение. Одно из них есть наука, а
другое — вера».
В своей другой статье в ответ на
статью Мирзы Юсуф Хана «Одно слово»
Ахундов указывает на несовместимость,
непримиримость догматов религии со сво-
бодой народа, освобождения его от угне-
тения, темноты и невежества.
Обращаясь к Мирзе Юсуф Хану, кото-
рый верил в возможность примирить ша-
риат с принципами свободы. Мирза Фетх-
Али пишет:
«Вами мыслится так, что как будто с
помощью установления шариата... можно
уничтожить угнетение!.. Нисколько...
Установить справедливость и уничтожить
угнетение возможно лишь указанным
мною выше путем, т. е. народ должен об-
ладать критическим умом и наукой.
После этого народ сам соответственно
положению, условиям времени составит за-
коны, напишет конституцию и осуществит
(ее) в жизни. Тогда народ станет владель-
цем нового мира, и Восток будет похож
на рай».
Бессмертные революционные произведе-
ния великого Мирзы будут жить вечно в
сердцах миллионов людей, его работы —
золотая страница в истории освободитель-
ной революционной мысли. Народ будет
вечно помнить его светлый образ.
Ахундову не удалось издать свои фи-
лософско-атеистические и материалистиче-
ские работы. 15 лет он хлопотал о том,
чтобы выпустить в свет свое основное
философское произведение «Письма»,
над которыми он работал в течение
1862—1864 гг., но при его жизни
«Письма» все-таки не были напечатаны.
Духовенство, фанатики и царские чи-
новники глубоко ненавидели Ахундова.
Жизнь его подвергалась постоянной опас-
ности. Трагична была вся его жизнь... Тра-
гична и смерть его. Тело этого великого
человека несколько дней лежало без погре-
бения. Духовенство под угрозой отлучения
запретило приближаться к нему, об’явив
его еретиком, гяуром. Наконец, родствен-
никам и друзьям Мирзы Фетх-Али удалось
найти нескольких хамбалов (грузчиков),
которые согласились похоронить этого ве-
ликого друга народа.
Враги народа, фашистские шпионы,
вредители долгие годы вели борьбу про-
тив его наследства. Они под различными
предлогами клеветали на него, об’являли
реакционером, мистиком и т. д. Они ио
давали возможности популяризировать его
творчество: издание его сочинений умыш-
ленно задерживалось.
Теперь мы издаем все сочинения Ахун-
дова. Во время празднования 50-летнего
юбилея со дня смерти, в 1928 г., вели-
кому азербайджанскому писателю в Баку
поставили памятник. В театрах Азербайд-
жана ставятся его бессмертные комедии.
Сейчас, после долгой подготовки, мй
празднуем 125-летний юбилей со дня рож-
дения этого замечательного .человека, 1
Ю. НЕЙМАН
«История одного
отряда »
Испорченная кнша (Александр
В повести Г. Фиша говорится о напря-
женных и трагических днях. i
. Семнадцатый и восемнадцатый годы в
Финляндии, Рабочая революция, раздавлен-
ная финской буржуазией, сотоплепная в
крови немцами, шведами, русской белог-
вардейщиной. революция, преданная Троц-
ким.
Вдохновленные примером русского на-
рода. трудящиеся Финляндии взяли власть
в свои руки в большей части страны.
Пламя рабочей революции охватило юж-
ную, промышленную часть Финляндии,
главные центры—Гельсингфорс, Выборг.
Революции предшествовала ноябрьская
всеобщая политическая забастовка, ликви-
дированная «Революционным комитетом», в
состав которого входили представители
партийного и профсоюзного руководства и
представители парламентской социал-демо-
кратической фракции, стремившиеся вер-
нуться на путь парламентской борьбы.
В начале января буржуазное прави-
тельство Свинхувуда-Свинотолового, ук-
репившееся на севере Финляндии, начало
наступление при поддержке немцев, шве-
дов и русского белого офицерства. В ап-
реле, после месяцев героической борьбы,
рабочая революция Финляндии была слом-
лена. Мужественные, но недостаточно во-
оруженные. не владеющие военной техни-
кой финские красногвардейские отряды не
смогли противостоять силам высадившегося
двадцатитысячного немецкого экспедицион-
ного корпуса.
В повести Фиша история финляндской
революции показана на примере истории
одного отряда.
Герои «Клятвы» — юноши, ощупью, на
тяжком опыте, постигающие теорию и
практику революционной борьбы, и де-
вушки. впервые держащие в руках вин-
товку. Отвага, вера в победу, ненависть
к предателям, вот материал книги. Как
обширен и богат этот материал, как по-
четна задача писателя, пытающегося
воскресить тех, кто «свое, земное, не-
дожил на земле, свое недолюбил»...
«История одного отряда» дает правиль-
ное представление о тех днях и местах, о
, причинах гибели финляндской революции,
• о колебаниях и откровенном предательстве
социал-демократов—проповедников	беск-
ровной борьбы, о настроениях рабочих,
жадно читающих слова товарища Сталина,
призывающего их к бою. В этом—несом-
ненная ценность повести.
Но читая эту книгу о замечательных
событиях и борцах за революцию, чита-
тель далеко не всегда захвачен расска-
зом. Очень часто он остается слушателем
истории «давно минувших дней», а не
свидетелем кипучих событий. Почти на
всем протяжении повести между читате-
лем и героями стоит какая-то тонкая, но
досадная преграда, мешающая непосред-
ственности восприятия.
Одна трагедийная сцена в повести сме-
няется другой. Все описано подробно, как
будто даже взволнованно. Но когда одну
из героинь повести — Марту — тяжело
ранят, читатель не перелистывает лихора-
дочно страниц книги: жива ли?
Между тем образ Марты нельзя назвать
фальшивым. Нет, общие очертания, кон-
туры его намечены правильно. Правильно
намечены характеры других персонажей:
Ивара, Ганнеса, Айно. Но все эти образы
не завершены. Они нуждаются еще в ка-
ком-то последнем усилии писателя, в ды-
хании, которое согрело бы их и сделало
живыми.
В кино или в театре незаконченное
автором завершил бы актер. Актер сооб-
щил бы характерные особенности Гаинесу.
Wep придал бы русскому матросу Тетере
индивидуальные особенности, которые бы
отличали его от десятка других веселых
и храбрых матросов наших спектаклей я
фильмов. Но ведь «Клятва»—книга, пред-
назначенная для чтения...
Мы не вправе назвать персонажей
«Клятвы» романтически условными, автор
все же время от времени прибегает к реа-
листическим подробностям.
И вместе с тем что-то стоит между чи-
тателем и героями «Клятвы». И, сдается
нам, это «что-то» происхождением своим
отчасти обязано оттенку кинематографии,
ности, который по временам возникает в
совести.
Сценарий принято писать «красиво». Но
сценарные «красивости»—дело внутрен-
нее, семейное, они для немногих, читаю-
щих сценарий. К зрителю эта ритмиче-
ская проза доходит, претворенная в музы-
ку, пейзаж, жест...
Иное дело в книге. Здесь «красивость»
у всех на виду, во всей своей претенциоз-
ности, с многочисленными «и» в начале
строки и «о» с воклицательными знака-
ми. Вместо того, чтобы настраивать чита-
теля на соответствующий лад. она рас-
холаживает. Особенно неуместна «краси-
вость» там. где действие само по себе до-
статочно напряженно.
Великое производит на нас особенно
сильное впечатление, когда оно просто.
Читателя зачастую отделяет от героев
«Клятвы» излишне торжественный тон по-
вествования. отсутствие простоты.
Один из эпизодов повести: ночью, во
время боя, горбун Симха читает красно-
гвардейцам стихи. Читатель знакомится
с этими стихами, читатель понимает, как
жадно и напряженно слушают стихи бой-
цы. Но автору, поводимому, это кажется
недостаточным. Он считает необходимым
торжественно продекламировать от себя:
«Так несколько раз ночью читал громко
Симха горячие стихи... У того, кто слу-
шал эти стихи, руки прилипали к вин-
товкам, холод становился мягче, на серд-
це—теплее, и ясно было, что перенести эту
ночь не так уж трудно...» и т. д. ит. д.
Все это — в литературном отношении —
не слишком свежо и, главное, совершен-
но излишне. Читатель взволнован и без
того, он был бы взволнован еще больше,
кабы не авторский «пафос».
Герой и героиня любят друг друга.
Их любовь замечательна. Читатель верит,
что она замечательна, но автор не доволь-
ствуется рассказанным. Одну из теплых
лирических сцеп он поясняет в скобках:
«В эти дни не могло быть между ними
неправды... никогда не жил он так откры-
то я полно и никогда он так не мучился
и не радовался, как в эти дай, ив кото-
рых каждый мог быть последним».
Торжественность подобных весьма мно-
гочисленных строк, не ставших стихами,
но переставших быть грозой, вместе с
претенциозными названиями глав («Сле-
зы Ивара», «Марта! Марта! Марта!», «Рус-
ская женщина в черном» и пр.) придают
повести колорит ложной романтики. Меж-
ду тем весь материал повеет® по-настоя-
щему романтичен и героичен.
Намерения автора понятны. Ему хоте-
лось превратить свою повесть в песню, в
поэму в прозе, не порывая вместе с тем
с реализмом, но в тех местах, где Генна-
дий Фиш декламирует, персонажи его, вме-
сто того чтобы стать героями эпоса, ка-
жутся фигурами, поставленными на хо-
дули.
А ведь стоит только автору заговорить
простым языком, — перегородка между
ним и читателем исчезает, и повесть
приобретает живой и непосредственный ин-
терес. Лучшие в книге страницы—днев-
ник ученого Ивара, дневник, который ве-
дется в тюрьме. Здесь возникает подлин-
ное человеческое волнение, живой голос,
голос настоящей прозы, которая не нуж-
дается в стиховом ритме и словах с про-
писных букв. И как радостно было бы
читателю, если бы продолжение повести,
вторая книга, которую обещает в своем
посткриптуме автор, была бы написана
энергичным языком такой прозы.
Это страшно — построить флот, гроз-
ные великолепные корабли, потребовав-
шие годы труда, усилий, расчетов, вопло-
тившие надежды целой страны, и часть
этого флота затопить в блокированном
портут, а с другою частью быть разгром-1
ленным при первой же встрече с против-
ником, ничем не оправдав своего недол-
гого существования, ничем не возместив
своей гибели.
Эта коллизия не может не быть траги-
чески-притягательною.
Ощущение трагедии тем сильнее, чем
больше узнаешь о героических подвигах
и усилиях моряков, солдат и отдельных
военачальников спасти флот, армию, честь
русского оружия.
События 1904—1905 годов глубоко за-
трагивали умы и души современников. Лю-
да, бывшие в те годы детьми, еще и те-
перь способны ощущать дух прошлого, и
это ощущение трагического едва ли не
сильнее чувств, пробуждаемых в нас про-
изведениями на эту тему.
Литература еще не перекрыла памят-
ливости души. И память и воображение
подсказывают большее, чем то, что гово-
рят нам в книгах их авторы.
Успех «Цусимы» Новикова-Прибоя
бесспорен, а его литературная заслуга со-
стоит в строгом отношении к материалу.
В этой строгости безусловно проявился ху-
дожественный такт автора, чувство меры,
почтительность перед материалом.
Книга Новикова-Прибоя — серьезная, до-
стойная книга, и, может быть, именно по-
тому после «Цусимы» с еще большей
жадностью разворачиваешь книгу, в кото-
рой снова мелькают названия броненосцев
тихоокеанских эскадр, имена участников
•войны и виновников расплаты.
С таким чувством раскрыта книга
С. Купера «День Марии». Но — увы —
уже после первых глав глаза скользят по
строчкам слишком быстро, вот ты уже го-
тов листать страницы, не дочитав их, а к
концу книги тебя интересует лишь одна
линия, намеченная и исполненная автором
с наибольшим успехом — история строи-
тельства Тихоокеанского флота и события
портартурской морской кампании.
Да, эта линия может быть названа ос-
новной. Но ее сравнительная удача едва
ли смягчает общую неудачу книги, изо-
билующей именами людей известных и
знаменитых, мало известных и совсем
неизвестных, разнообразием событий, фак-
тов. планов и намерений, но страдающей
отсутствием важного качества — чувства
меры и художественного чутья.
Неудача книги С. Купера об’ясняется
прежде всего тем, что автор выбрал слиш-
ком трудный жанр, жанр так называемых
больших полотен.
Автор знает классическое правило, что
в произведении с большим количеством
персонажей и сложными обстоятельства-
ми выгодно рассматривать события с
точки зрения их участников, судьбы ко-
торых в свою очередь помогают развитию
фабулы. Судьба и характер литературного
героя могут наполнить не одну страницу
исторической эпопеи, — добивайся совпа-
дения этих планов! Известны блестящие
образцы умелого пользования этим прие-
мом.
Этот прием привлекает и С. Купера, но
весьма слабая способность его к изобра-
жению человеческих характере® и стра-
стей, довольствование малым, поверхност-
ным, приводят к результатам, не совпа-
дающим с намерениями автора.
Среди героев Купера не найти ни од-
ного — ни среда именитых, ня среди
безыменных, — кто привлек бы внимание
своей художественной убедительностью, все
они схематичны, а иные из них — про-
сто пародийны. Временами кажется, что
читаешь историю приключений в духе
«Пещеры Лихтвейса», временами перед то-
бой страницы наивного романа из жизни
великосветского общества. Найти этому
подтверждение не трудно. Вот двое из мно-
гочисленных герое® Купера: адмирал Алек-
сеев, наместник на Дальнем Востоке, и
некто Курвеш, инженер, представитель су-
достроительной фирмы «Тритон». Что они
говорят, как думают и как действуют?
Во дворце у великого князя адмирал
Макаров делает доклад о ледокольных па-
роходах. Алексеев, узнав об этом, «по-
старался незаметно прошмыгнуть на по-
ловину княгини. Там было много друзей».
И вот Алексеев и его друзья посмеивают-
ся над изобретателем-адмиралом:
« — Кипучий мужчина, — иронически
бросил кто-то. — Его на всех хватает,
кроме, впрочем, жены.
Раздался одержанный смех. Франтова-
тый гвардеец спросил:
— А что, у Капочки новое увлечение?
— Не слыхали? Рожественский...
Разговор перешел в шопот...»
Встречается Алексеев с Курвешем, про-
ходимцем и авантюристом, приготовившим
для адмирала взятку.
«Адмирал встал. Курвеш поспешно вы-
хватил из бокового кармана сиреневый
квадратный конверт, и, преодолевая ро-
бость, протянул Алексееву:
— Проектов, ваше превосходительст-
во, — бормотал он, покрываясь испари-
ной. — Не откажите в любезности на до-
суге ознакомиться...
«Пропал, — подумал инженер, стоя с
протянутой рукой, — погубит. Разве мож-
но так прямо и грубо?.. Сколько ловил,
сколько старался...»
Адмирал неожиданно улыбнулся. Ему
надоело мучить этого человека, который
так вытягивал худую, длинную шею, что,
казалось — вот-вот голова оторвется.
— Вы ошиблись, почтеннейший, —
медленно произнес он, беря конверт- — Я
уже не начальник штаба. Но проект возь-
му, — добавил он, выдержав паузу.
Инженер помертвел...
— Ваше высокопревосходательство...
господин адмирал! — трепетно метнулся
он к Алексееву, но тот, заложив руку за
борт кителя, окатил его таким холодным
взглядом, что он с’ежился и умолк».
Нет надобности выступать в защиту
сановной «добродетели» адмирала, царского
дяди, но от защиты правдоподобности, ху-
дожественного такта отказаться нельзя.
От неглубокого знания жизни, от отсут-
ствия чувства меры получается лишь то,
что Алексеев не выражает ни себя, ни
свою среду, а становится лубочным зло-
деем, мошенником, нахалом и рвачом, ко-
торому, по лубку, таким быть и полагает-
ся. Этими же причинами об’ясняются и
многие другие ошибки автора, недостатки
книги. Чего, например, стоит экзотиче-
С. БОНДАРИН
В ноябре исполнилось’ пятилетие со
дня открытия Тбилисского музея ис-
кусств «Метехи». На снимке: Музей
искусств «Метехи».
(Фотохроника).
ска я сцепа, которая должна изобразить
нравы китайских монастырей и черты ха-
рактера другого персонажа книги, адми-
рала Витгефта. Добродушный, доверчивый
Витгефт во время карательной экспедиции
видит в храме молодую девушку, заклю-
ченную в клетку. «Девушка-аскет» будет
сипеть здесь, покуда усердные прихожане
не раскупят груды гвоздей, наполняющих
клетку. Витгефт готов купить сразу все
гвозди, он говорит об этом заключенной, и
вот девушка-китаянка, «пробравшись под-
земным ходом в храм, где за установ-
ленной явствами циновкой ее ждал жрец,
весело воскликнула:
— ВинА! Какой-то чудак покупает вое
мои гвозди...»
Втречая в книге подобные анекдотиче-
ские сцены — а их немало, запоздало
призываешь карандаш редактора: да, где
же ты, красный карандаш? Почему тебя
не видно там, где ты действительно ну-
жен? Вот отличный пример того, как важ-
ны редакторская строгость, вкус, понима-
ние возможностей автора, его направле-
ния, его силы и его слабости. Ясно про-
ступает направление, в котором должна
была бы итги редакторская работа. При-
держись его, этого направления, — и кни-
га, избавленная от поверхностных анекдо-
тических историй генеральского стяжатель-
ства и авантюризма, преднамеренности
добра и зла, вместе с большой строгостью
приобрела бы и большую убедительность,
Истории и судьбы, перепутанные в кни-
ге, не одушевленные настоящим знанием
жизни и характеров, производят впечатле-
ние рассказа с чужого голоса.
Нет, не легковерно и непритязательно
беллетризовать материал, а укреплять его
глубиной обработки, концентрацией, уст-
ремленностью к теме, в которой автор про-
являет себя с лучшей стороны, — это
должно было служить предметом заботы
автора и редактора. Без этого отдельные
факты и исторические анекдоты, привле-
ченные автором, тоже кажутся записан-
ными с чужого голоса, а иногда они про-
сто ошибочны. Неверно, например, изоб-
ражать дело так, что великий Мевделеев
был равнодушен к практическим результа-
там научной работы. Как раз по пово-
ду первых опытов проложения путей че-
рез Ледовитый океан Менделеев писал сле-
дующее: «У России так много берегов Ле-
довитого океана, что нашу страну спра-
ведливо считают лежащею на берегу этого
океана. Если бы хоть десятая доля того,
что потеряно при Цусиме, была затрачена
на достижение полюса, эскадра наша, ве-
роятно, пришла бы во Владивосток, ми-
нуя и Немецкое море и Цусиму, а, глав-
ное, — было бы много опытных моряков,
привыкших взрывать сопротивляющиеся
массы, плавать под водой, и вести бой
с природою и людьми силою осторожно-
смелой предусмотрительности».
Плохо поработали и над стилем книге.
Едва ли можно писать так: «Донцы,
вздыбив копей в галоп, помчались впе-
ред». Или: «Пощипывая медные усики, ин-
женер возбужденно спросил». Нехорошо
писать: «Ура! — теснились среди матро-
сов и офицеров». Неудобно бронебойные
снаряды называть ядрами.
Большое полотно не удалось, книга
не вышла. Вину за эту неудачу с авто-
ром должен разделить его редактор. И ес-
ли все же нельзя ве быть благодарным
С. Куперу за намерение написать книгу
по истории российского военного корабле-
строения, книгу, которая могла бы быть
интересной и поучительной, то редактор
испорченной книги едва ли может раз-
делить это чувство потенциальной
благодарности. Издание книги Купера в ее
настоящем виде пример того, когда ре-
дактора или издателя удовлетворяет лишь
самый общий предмет, не книга, а идея
книги, абстракция, которую у нас иногда
называют темой, и все вместе — и автор,
и редактор, и издатель — готовы принять
повод для настоящей работы ®а достигну-
тую цель, а в об’ективном существовании
вещей усматривают свою суб’ектнвную
заслугу.
Неверов
(1886—1923)
Александр Сергеевич Неверов (Скобелев)
был одам из тех писателей, которые с
первых же дней революции связали с ней
свою судьбу.
Он осиротел с двенадцати лет. До двад-
цати лет, попеременно, то учась, то кре-
стьянствуя, Неверов был тесно связан с
деревней. Связь эта осталась неизменной и
тогда, когда он кончил учиться и стал
сельским учителем.
Еще двенадпагилетним мальчиком он на-
чал писать стихи. В это же время с не-
сколькими школьными товарищами образо-
вал кружок, который назывался «Общест-
вом трезвых взглядов» и ставил своей
целью борьбу против пьянства и борьбу
за равноправие женщин.
Печататься Неверов начал в 1906 го-
ду.
Мысли о неустройстве, косности и
нищете дореволюционной деревни опреде-
лили направление его творчества в самом
его начале и полностью победили прежде
существовавшую у него склонность к поэ-
тизации земледельческого труда как тако-
вого. 0 той, первой поре своей жизни,
Неверов писал в своей автобиография:
«Три отделения церковной школы кон-
чил я лучшим учеником и решил сделать-
ся крестьянином-пахарем... Крестьянская
работа в поле казалась мне самой лучшей
на свете и я... быстро научился пахать
сохой, косить косой и плести лапти, я
жать серпом», '
С начала писательской деятельности он
не перестает в своих рассказах и очерках
бороться со всеми проявлениями дикости,
отсталости и бесправия, которые превра-
щали труд крестьянина в безрадостную,
ожесточенную борьбу из-за куска хлеба.
Революция буквально окрылила его.
«Да, революция для вашего брата —
клад. Время наше пришло! Дождались!
Пора и нам показать себя!»—вот слова,
которыми он определил свое отношение к
ней.
И начиная с этого времени, его писа-
тельская энергия удесятеряется и его твор-
ческие возможности вырастают безмерно.
Он печатается в десятках газет и журна-
лов, пишет пьесы для красноармейских
театров, романы, рассказы, стихи.
Новая, раскрепощенная деревня стано-
вится основной его темой. Его очерки
всегда оперативны, его рассказы и пьесы
всегда остры, всегда отвечают сегодняшним
потребностям читательской массы.
4 С выходом романа «Ташкент — город
хлебный» Неверов становится знамени-
тым писателем. И все большие требования
пред’являет к себе как к писателю, все
большие творческие замыслы встают перед
ним. Б одном из своих писем он пишет:
«Мы слышим только топот ног револю-
ции, но не знаем ее сердца. Вы понимаете
меня? Я не философствую — плохой я
философ, я тоже говорю « вами нутром.
Я — не коммунист. Часто брюзжу, как
обыватель слюни развожу, но когда са-
жусь писать о коммунистах, я понимаю их,
художник во мне побеждает обывателя».
...«Пошатайтесь по городу, по окраи-
нам, наслушайтесь, налейтесь, и потом
уже садитесь за большой рассказ. Скажи-
те как раз то, что вам хочется сказать.
Скажите свежим хорошим головом, и никто
у вас не будет обойден, ни старички, ни
девушки, ни ручейки, ни трубы завод-
ские. Всем найдется место в вашем серд-
це. И будет в рассказе радость и горе,
и слезы, и смех, и горечь, ибо будет
сама жизнь».
Неверов умер тридцато семи лет от
разрыва сердца. Многое осталось незавер-
шенным в его творчестве, многое не было
осуществлено. Но самое трагическое в его
гибели —- то, что он ве увидел новой
деревня, деревни радостного, коллективно-
го труда, за победу которого он боролся
всю свою жизнь.
М. ГЕОРГИЕВ
Б. МЕЙЛАХ
ЛИТЕРАТУРНАЯ
НАУКА
НА ПОД’ЕМЕ
Еще свежо воспоминание о тех време-
нах, когда «литературоведение» (тяжелое
слово, не отражающее сложного содержа-
ния науки о литературе!) служило пред-
метом непрестанных увеселений для рап-
повских молодчиков из журнала «На лите-
ратурном пост}’». Свойственное рапповским
заправилам дикое, хулиганское отношение
к интеллигенции ярко проявилось в их
«критике» людей, занимавшихся литера-
турной наукой. Исследования по истории и
теории литературы, текстологии, источни-
коведению — все это без разбора подвер-
галось обругиванию в рапповских журна-
лах Одобрение получали лишь «труды»
последовательных вульгарных социологов,
наиболее преуспевавших в своих стремле-
ниях очернить, дискредитировать в глазах
читателей великое наследие классиков.
Ликвидация РАПП явилась началом
под’ема литературной науки. На протяже-
нии следующих лет партия нанесла реши-
тельный удар по вульгарной социологии во
всех областях общественных наук, разоб-
лачила так называемую «школу» Покров-
ского, фальсифицировавшую исторические
факты. Указания руководителей партии по
вопросам истории ВКП(б) окончательно оп-
ределили пути развития всех обществен-
ных наук и, в частности .науки о лите-
ратуре.
Развитие литературной науки и ее со-
временное состояние не может быть поня-
то без учета развития советской науки
вообще. Еще недавно для некоторых пред-
ставителей различных отраслей науки —
общественных, естественных, техетчею-
ких — был характерен отрыв от практи-
ки, равнодушие к основным, важнейшим
для социалистической действительности
проблемам, уход в изучение мелких вопро-
сов При рассмотрении планов Академии
наук СССР на 1938 г. в Совнаркоме
СООР на эти недостатки было обращено
особое внимание. В настоящее время при-
няты решительные меры для перестройки
науки.
Большое внимание уделено партией и
правительством и росту литературной
науки. Свидетельством этого является соз-
дание Института мировой литературы Ака-
демии наук, а также организация в Ака-
демии наук специального отделения языка
и литературы, в состав которого в бли-
жайшее время войдут вновь избранные
пять академиков и 10 членов-корреспон-
дентов.
Рост литературной науки проявился
в работе Академии наук над историей рус.
ской и западных литератур (часть томов
этих изданий уже подготовлена), а также
над вузовским курсом, освещающим раз-
витие русской литературы от древней
письменности до наших дней. Все эти
факты, свидетельствующие об огромном
внимании нашего государства к литератур-
ной науке, до сих пор не заставили при-
задуматься многих литературоведов и кри-
тиков, входящих в союз писателей, и в
особенности тех из этих товарищей, кото-
рым вверены литературные журналы. Вме-
сто того, чтобы мобилизовать ученых-ли-
тературоведов на исследование важнейшей
проблематики, вместо того чтобы ставить
острейшие теоретические проблемы, орга-
низовать теоретический журнал — «Ли-
тературный критик» уделяет «литературо-
ведению» столько же внимания и места,
как и в предыдущие годы. На его стра-
ницах не проведено даже обсуждение зани-
мавших всех представителей литературной
науки вопросов построения схемы русской
и западных литератур.
Кстати, о самом термине «литературо-
ведение», совершенно непригодном в на-
стоящее время, когда научные дисциплины
строго классифицированы. В нашей статье
речь идет именно о литературной науке,
об’едицяющей целый ряд дисциплин —
теорию литературы, историю литературы,
текстологию, библиографию и пр. Уг ря-
да литераторов, сделавших своей специаль-
ностью критику «литературоведческих»
работ, все эти понятия безнадежно спу-
таны. Поэтому они нередко требуют от
ученого, профессионально занимавшегося
десятки лет текстологией, создания широ-
ких историко-литературных концепций.
Между тем требовать этого от профессио-
нального текстолога все равно, что тре-
бовать от инженера по жилищному строи-
тельству создания проекта метрополитена.
I Конечно, идеальным
ноте, сочетающего в себе историка лите-
ратуры, текстолога, библиографа, источни-
коведа. Однако трудно представить, что-
бы ученый, исследующий творчество
Л. Толстого, оторвался на 4 года на соста-
вление полной библиографии литературы о
Толстом. Благодарности достоин и труд
текстологов, кропотливо, буква за буквой,
проверивших для советских читателей про-
изведения классиков, освободивших их от
искажения царских цензоров к горе-редак-
торов. А труд этот не уважается еще до-
статочно в наших литературных журналах,
посвятивших специалистам этих дисцип-
лин литературной науки больше эпиграмм
и пародий, чем деловых рецензий.
Однако вернемся к нашей теме. Несом-
ненно, что и к работникам литературного
фронта относятся указанное в постановле-
нии ЦК ВКП(б): «... отставание работни-
ков теоретического фронта, проявляющееся
в их теоретической слабости, в их боязни
смело ставить актуальные теоретические
вопросы, в распространении начетничества
и буквоедства, в вульгаризации и опошле-
нии отдельных положений марксизма-ле-
нинизма, в отставании теоретической мыс-
ли, в недостатке творческого обобщения
громадного практического опыта, накоплен-
ного партией на всех участках социали-
стического строительства».
В чем проявляется теоретическая сла-
бость в области литературной науки?
Прежде всего — в совершенно недоста-
точной разработке наследия классиков
марксизма-ленинизма. У нас имеется, на-
пример, ряд статей, популяризирующих
высказывания Маркса, Энгельса, Ленина
об искусстве и культуре, но нет исследо-
вательских работ, использующих все на-
следие классиков марксизма-ленинизма для
решения проблем литературной теории.
Сотни и тысячи раз цитированы высказы-
вания Ленина о Толстом, но до сих пэр
эти высказывания не послужили основой
для развернутых монографий о Толстом.
Целый ряд блестящих указаний класси-
ков марксизма историки литературы ис-
пользуют только для цитат, вместо того,
чтобы на основе этих указаний, развивая
их, двигать вперед науку. Разумеется,
дальнейшая разработка вопросов марксист-
ско-ленинской теории может быть успеш-
ной только при сплоченной коллективной
работе. Именно потому постановление ЦК
БЕП (б) обязывает редакции теоретических
журналов развернуть на своих страницах
является топ уче- товарищескую дискуссию по вопросам тео-
рии. При этом части нашей литератур-
ной прессы придется отказаться от при-
вычных для некоторых литераторов мето-
дов шельмования и окриков по адресу ав-
тора, с точками зрения которых так на-
зываемые «ведущие» литературные кри-
тики несогласны. Наряду с усилением
бдительности ко всем антимарксистским,
антибольшевистским извращениям и по-
пыткам протащить вредные точки зрения
редакции журналов (и в особенности «Ли-’
тературного критика», где так не любят
мыслящих иначе, чем в аппарате редак-
ции) должны дать возможность свободного
обсуждения проблем марксистско-ленинской
литературной науки. Положение, при ко-
тором редакторы относятся к представлен-
ной работе по теории как школьные учи-
ли к классному «изложению», нетерпи-
мо.
Решающее слово в вопросах теории
принадлежит партии, а не заведующему
«теоретическим» отделом журнала, кото-
рый судит и рядит о работах всех ос-
тальных смертных так, словно вое приз-
ваны развивать только его, заведующего,
собственные точки зрения.
Другим признаком отставания литера-
турной теории является отрыв теории от
практики. До сих пор еще не ликвидиро-
вано абстрактное логизирование, настоль-
ко распространенное, что даже в програм-
мах Наркомпроса для вузов теория совер-
шенно изолирована от историко-литератур-
ных фактов. Не исследуются такие важ-
нейшие для истории литературы проблемы,
как народность, реализм, романтизм. До
сих пор в содержании этих понятий царит
невообразимая путаниц?.. Термин «народ-
ность» стал у некоторых литераторов чем-
то подобным ярлыку, который типограф-
ский сортировщик вкладывает в доброка-
чественные книги. Между тем понятие это,
как и многие другие, звучит неодинаково в
применении к писателям различных исто-
рических этапов, в различной социальной
обусловленности. Вообще нигде, вероятно,
нет такой неразберихи в терминологии,
как в науке о литературе. Нередко встре-
чаются здесь люда, путающие прогрессив-
ный декабристской окраски дворянский
либерализм 20-х гг. XIX в. с идеологией
тех либералов, отношение которых к са-
модержавию Щедрин гениально охаракте-
ризовал фразой: «Нет задачи, более до-
стойной истинного либерала, чем с дове-
рием ожидать дальнейших раз’яснений».
К сожалению, наши советские ученые
далеко не достаточно следуют примеру
классиков марксизма, уделивших в своих
трудах огромное внимание пересмотру ста-
рой научной терминологии и образованию
новых научных терминов. Даже некоторые
попытки М. Горького в этом направлении
(например, предложенные им понятия «пас-
сивного» и «активного» романтизма) не
подвергались обсуждению. Точности тер-
минологии Маркс, Энгельс, Левин прида-
вали исключительно важное значение. Это
было для них тесно связано с нетерпимо-
стью к общим фразам, к бессодержатель-
ным, оторванным от практики абстракци-
ям. История литературной науки показы-
вает, что наиболее значительные откры-
тия в решении спорных вопросов произо-
шли на основе синтеза теоретического раз-
маха и глубокого знания фактов. Интерес,
на с этой точки зрения история трактов-
ки пушкинской теории «чистого искус-
ства». Появление работы П. Е. Щеголева,
раскрывавшей на богатом материале враж-
дебные отношения Пушкина к Николаю I,
помогло Плеханову показать, что в стихе
творении «Чернь» Пушкин имел об’ектом
обличения не народ, а «светское обще-
ство». Дальнейшая разработка этого вопро-
са, уже в советское время, на основе ана-
лиза рукописей Пушкина и журнальной
полемики его времени, позволила устано-
вить совершенно точно, что теория «чи-
стого искусства» была Пушкину абсолют-
но чужда и что стихотворение «Чернь»
и др. являлись совершено конкретными
ответами поэта светской и журнальной
черни на соответствующие прямые «зака-
зы».
Другим фактом, показывающим важ-
ность соединения теоретического подхода
с широким знанием материала, является
трактовка литературных позиций одного
из лучших поэтов-декабристов — В. Кю-
хельбекера. На протяжении десятков лет
его любовь к славянизмам и библейским
образам рассматривалась как свидетельство
близости к «Беседе» реакционера Шишко-
ва. Приверженность Кюхельбекера и Гри-
боедова к библейской семантике и фразео-
логии находит свою аналогию в литерату-
ре и публицистике английской буржуаз-
ной революции, характеризуя которую
Маркс писал: «... Кромвель и английский
народ воспользовались для своей буржуаз-
ной революции языком, страстями и ил-
люзиями. заимствованными из ветхого за-
вета» (М. и Э., соч. т. VIII, стр- 324).
Надо ли доказывать отличие подобного от-
ношения к «старинному слогу» от реак-
ционно-монархического реставраторства
Шишкова!
Вульгаризаторский подход к исследова-
нию литературы, попытки освещать исто-
рические факты «с точки зрения сегод-
няшнего дня, а не с точки зрения тех ус-
ловий, в обстановке которых протекали
исторические события», справедливо осуж-
дены в постановлении ЦК партии о пропа-
ганде. Там же осуждаются и «антиистори-
ческие попытки приукрасить историю, вме.
сто правдивого ее изложения». Между тем
эти попытки стали прямо-таки правилом
для приверженцев «литературы круглых
дат». Невидимому, они полагают, что луч-
ше подгримировать писателя классика, чем
показать исторически и классово-обуслов-
ленные противоречия его мировоззрения и
творчества. Надо ли говорить, насколько
антинаучны и вредны подобные фальси-
фикации. насколько жалки эти попытки
«амнистировать» слабости и непоследова-
тельность некоторых величайших писате-
лей прошлого. Вспомним научную стро-
гость "Ленина, который в юбилейной статье
«Памяти Герцена» дал -блестящую, всесто-
роннюю характеристику всех сторон этого
писателя, отметив также и его слабости.
Наконец, огромного внимания заслуживает
разработка на конкретном материале худо-
жественного творчества вопросов художе-
ственной формы. Дальнейшее равнодушие
к этому участку литературной теории со-
вершенно нетерпимо и является одним из
существенных препятствий в росте совет-
ской лоературы, и в росте истории лите-
ратуры, грозящей превратиться в нечто
подобное истории общественной мысли.
Речь идет не только о «технике творче-
ства», так нудно и скучно освещаемой
последнее время в «Литературной учебе»,
а о глубокой исследовательской разработке
проблемы единства содержания и формы.
Но об этом в следующей статье.
Литературная газета
Судьба писателя
«Победи т е л и»
Молодой писатель приносит в издатель-
ство свою книгу. И первым человеком,
которому он вверяет свою судьбу, часто
является редактор- От того, насколько пра-
вильно, принципиально отнесется к своей
задаче редактор, очень часто зависит
дальнейший творческий рост молодого пи-
сателя. Отношения между молодым писате-
лем и редактором должны носить харак-
тер подлинного творческого содружества,
которое не должно прекращаться с вы-
ходом книги. Оно должно продолжаться и
после выхода книги, и во время последу-
ющей творческой работы молодого писате-
ля. Такое содружество, основанное на не-
примиримости к ошибкам и поощрении хо-
роших качеств, может только укреплять
наше общее дело развития советской ли-
тературы.
Если в свете этих положений изучить
работу с молодыми писателями в Ленин-
градском отделении издательства «Худо-
жественная литература», то мы столкнем-
ся с многими и многими возмутительными
фактами.
Наиболее показательна в этом отноше-
нии история выпуска книги Глеба Алехи-
на «Неуч».
Рукопись этой книги находилась в из-
дательстве довольно долго — около трех
лет. Отзывы о ней были разные — от
абсолютно отрицательных (отзыв писате-
ля Леонида Борисова) до положительных
(отзыв писателя Геннадия Гора). Нако-
нец, после долгих мытарств рукопись была
извлечена из архива кабинета начинающе-
го автора. За ее редактуру взялся писа-
тель Сергей Семенов. После длительной
его работы с автором рукопись в середине
этого года была сдана в набор. Читали
ее многие редакторы, писатели и, неви-
димому, признавали хорошей. Об этом
свидетельствует хотя бы то, что «Неуч»
печатался «молнией» к 20-летию ВЛКСМ.
«Неуч» напечатан также в журнале
«Звезда».
Руководство Гослитиздата (т. Лозовский)
вызывало Глеба Алехина в Москву. Там
Алехин выслушивал восторженные речи от
многих работников издательства по пово-
ду своего романа. Но вот роман Глеба
Алехина появляется на библиотечных пол-
ках, роман доходит до читателя. И один
за другим раздаются негодующие отзывы
о нем.
Газеты «Ленинградская правда» и «Сме-
на» печатают о нем резко отрицательные
статьи.
На двух обсуждениях книги в Доме
писателя им. Маяковского и в Ленинград-
ском библиотечном коллекторе выступают
литераторы, читатели и библиотекари. По-
головное большинство выступающих квали-
фицируют «Неуч» как разухабистое про-
изведение. Выступающие считают, что
книга написана в необыкновенно са-
модовольном и развязном тоне. Таким об-
разом отрицательные отзывы о романе но-
сят как бы единодушный характер. Но
это единодушие Только кажущееся.
Было бы вполне естественно, если бы
люди, которые в течение долгого време-
ни всячески расхваливали роман «Неуч»
и этим самым несомненно в значительной
степени дезориентировали молодого писа-
теля. высказали бы на этих обсуждениях
свое положительное мнение о романе.
Во время обсуждения «’Неуча» в Доме
писателя в полном составе присутствовал
основной штат редакционных работников
Гослитиздата.
Специально из Москвы на обсуждение
романа приехал ранее восхвалявший ро-
ман зав. сектором современной литературы
0. Резник.
Все эти товарищи сидели в зале и
слушали резкие критические мнения о ро-
мане. Но ни один из них не выступил
и не сказал ни одного внятного слова
о достоинствах романа. Когда т. 0. Резни-
ка, по настоянию аудитории, попросили
об’яснить причины его столь непонятного
молчания, он пробормотал несколько не-
вразумительных слов о том, что для за-
шиты романа понадобилось бы три часа,
и поспешил сойти с трибуны.
Не выступили по поводу романа g^ ре-
дакторы, читавшие и одобрявшие его в ру-
кописи: А. Кривошеева, Н. Маслин, А. Ко-
лесень и другие.
Но самым удивительным на этом обсу-
ждении было поведение редактора книги
Сергея Семенова, который, прослушав не-
сколько выступлений, удалился с обсужде-
ния.
Правда, надо оговориться. На следую-
*
В. БЕЛЯЕВ
*
щий день Сергей Семенов принес в союз
писателей текст своего несостоявшегося
выступления. К этому письменному высту-
плению приложено следующее об'ясненпе:
«Волнение и негодование вчера лишили
меня физической возможности выступить
на обсуждении «Неуча». Как член пар-
тии, как писатель и как редактор «Не-
уча», считаю необходимым довести до
писательской общественности свое мнение
и настаиваю на включении его в стено-
грамму. Сергей Семенов».
Вот каким путем попытался защитить
молодого писателя Глеба Алехина редак-
тор, проработавший с ним полтора года
и считающий выпуск «Неуча» своей
большой заслугой. Йо этому поводу он
прямо заявляет в своем письменном вы-
ступлении: «Благодаря моим усилиям она
(книга «Неуч». — В. Б.) появилась на
свет».
Такой способ «содружества» автора и
редактора просто-напросто вызывает не-
доумение. Когда читаешь, что известный
писатель — коммунист, член правления
союза писателей, был лишен физической
возможности выступить в своем писатель-
ском клубе в защиту молодого писателя,
это звучит просто смехотворно. Становит-
ся ясно, что все это скрывает за собой
малодушие редактора.
По стопам С. А. Семенова, попытавше-
гося ссылками на «волнение и негодова-
ние» оправдать свое малодушие, пошли
и другие.
Зав. сектором современной литературы
Ленгослитиздата тов. А. Кривошеева при-
сутствовала на обсуждении романа Але-
хина.
Кто, спрашивается, мешал ей высту-
пить если не по существу романа, то хо-
тя бы по поводу тона этого обсуждения'1
Кто мешал А. Кривошеевой, а равно и
другим редакторам Гослитиздата, ранее
хвалившим роман, выступить и сказать
свое мнение о достоинствах романа?
Еще совсем недавно — па обсужде-
нии романа в Ленинградском библиотеч-
ном коллекторе 8 декабря — Глеб Але-
хин заявил собравшимся: «Мой роман
«Неуч» прочитал Б. А. Лавренев. Сказал,
что очень умная книга. Ему понравился
образ секретаря парткома дяди Миши»,
Почему же писательская и читательская
общественность не слышит хотя бы этого
мнения крупного писателя и члена ред-
коллегии журнала «Звезда» В. А. Лав-
ренева?
Печальная история выпуска книги «Не-
уч» очень показательна. Она иллюстри-
рует явное неблагополучие в работе с
молодыми писателями. Если оно будет
продолжаться, то в положении Глеба Але-
хина, которого по вине беспринципных
редакторов попеременно окатывают то хо-
лодной, то горячей водой, может оказать-
ся любой начинающий писатель. Такие
случаи уже известны. Взять хотя бы ис-
торию романа Ф. Олесона «Возвраще-
ние».
Выходу романа «Возвращение» пред-
шествовала обильная реклама. Хвалебные
статьи о романе «Возвращение» печата-
ли и члены редколлегии журнала «Звез-
да», в котором роман печатался, и ре-
дактор отдельного издания этой книги. Но
стоило появиться первой отрицательной
статье о романе, как эти «злые гении»
молодого писателя оказались в стороне,
а молодой писатель, которому непомерно
вскружили голову, остался в полном оди-
ночестве. К тому же нельзя сказать, что-
бы Гослитиздат проявлял сейчас большое
внимание к Ф. Олесову. Работники изда-
тельства не очень ясно представляют се-
бе замысел его новой книги.
Ленинградское отделение издательства
«Художественная литература» издает три
журнала.
Не все редколлегии журналов относятся
с должным вниманием к воспитанию на-
чинающих писателей. Но наиболее беспе-
чен в этом отношении журнал «Звезда»,
далеко не случайно называемый «серым»
журналом.
В № 11 «Звезды» напечатана по-
весть А. Милявского «Враги». Тема по-
вести, отдельные сюжетные положения
очень напомипают содержание повести
В. Катаева «Я, сын трудового народа».
Тема обеднена, читать повесть скучно
и неинтересно, несмотря на то, что ав-
тор не лишен способностей и отдельные
места звучат у него самостоятельно.
Чтобы раздвинуть рамки событий и дать
исторический фон полнее, А. Милявский
в одной главе приводит беседу между гер-
манским послом на Украине в 1918 году
бароном Муммом и начальником штаба ар-
мии интервентов генералом Тренером, По-
явившись в одной главе, они затем исче-
зают. Но это было бы еще небольшой бе-
дой, если бы эти случайные в сюжете пер-
сонажи хоть сколько-нибудь запоминались,
а беседа их была изложена выразительно
и умно. Но что делает' молодой автор? Он
берет книжку «Крах германской оккупа-
ции на Украине», выписывает оттуда ци-
таты, подчас даже с соблюдением пункту-
ации, и переносит эти взятые из дипло-
матической телеграммы цитаты в диалог
собеседников. Естественно, что не всегда
ножницы и клей могут способствовать ху-
дожественной выразительности произведе-
ния. Так и в данном случае —беседа ин-
тервентов получилась в повести «Враги»
схематичной.
Редакция журнала «Звезда» была ли-
шена чувства элементарной требователь-
ности к молодому автору А. Милявскому,
опубликовав его сырую, недоработанную
повесть.
Члены редколлегии «Звезды» плохо ра-
ботали с автором, они не могли даже об’-
яснить ему, что есть разница между жи-
вой разговорной речью и языком дипло-
матических документов.
Сейчас появляются отрицательные от-
клики о повести «Враги». Их было бы
значительно меньше, а может быть и во-
все бы не было, если бы редакторы не
оказались либералами и как следует орга-
низовали работу с молодым писателем.
Кстати, показательно и здесь отношение
издательства, В «Литературной газете» за
15 декабря появилась статья С. Нагорно-
го о повести «Враги». Вывод этой статьи
неутешителен: «Было бы написано еще
пятьдесят страниц — все равно никого
нельзя было бы ни полюбить, ни запом-
нить в этой повести».
Взволновало ли появление этой статьи
кого-либо в издательстве? Говорят ли об
этой статье? Нет. И к статье и к судьбе
молодого писателя в издательстве относят-
ся равнодушно, с холодным безразличием,
так, словно повесть «Враги» опубликова-
на не в «Звезде», а в каком-либо бра-
зильском журнале.
А ведь речь идет о творческой судьбе
молодого писателя.
По плану 1939 года Ленгослитиздат
должен выпустить немало книг молодых
писателей. Будут изданы: книга Ку-
пера «Возвращение», сборник рассказов
Грина о Карелии, роман Емелина «Зе-
леная лампа», роман Петрова «В горах
Болгарии» (о боевой деятельности болгар-
ских партизан). Выйдет роман Хилкова
«Обнаженные корни» — о белой эмигра-
ции, роман инженера Рубинова «Дело о
Шунгите», книга Риччиоти о ледовом
походе Балтфлота, книжка стихов молодо-
го поэта-краснофлотца Лебедева и другие.
Темы новых произведений значитель-
ны и интересны. Но качество этих книг,
разумеется, во многом зависит от того,
насколько принципиально верно будет осу-
ществлено уже сейчас содружество автора
и редактора, насколько редакторы, изда-
тельство и союз советских писателей со
своей стороны чутко, добросовестно, по-
болыпевистски отнесутся к делу воспита-
ния молодых писателей.
Совершенно очевидно, что чрезмерное
и преждевременное захваливание молодых
писателей часто лишает их основного ка-
чества, без которого их дальнейший твор-
ческий рост становится невозможен. Этим
качеством является скромность и требова-
тельность к себе.
В одном из своих писем Густав Флобер
говорил, что «хорошие вещи создаются
терпением, долгой энергией». Эти слова
следует помнить каждому молодому писа-
телю. Пред ним одпа большая цель —•
упорный творческий труд, упорная работа
над завоеванием художественного мастер-
ства. Всякая шумиха, «лихорадка славы»
вредит молодому писателю, еще недоста-
точно проверившему свои силы. Печаль-
ная история романа «Неуч» должна стать
сигналом резкого неблагополучия на уча-
стке работы с молодыми авторами. Уроки
этой истории должны быть использованы
для повышения качества работы с моло-
дыми литераторами, для повышения об-
щего уровня советской литературы.
Часто мы хвалим поэта за искренность,
забывая, что отсутствие этого качества
просто ставит его за пределы искусства.
Может ли человек с поэтическим образом
мышления неискренне «любить», неискрен-
не «негодовать»? Является ли такой че-
ловек поэтом? Поэзии мало «искренно-
сти» или так называемой «теплоты». Мы
хотим, чтобы наша социалистическая по-
эзия была поэзией большого чувства.
Только в этом случае поэтическое произ-
ведение будет современным, а поэт —
нашим современником, за всех нас запе-
вающим песню.
Провозглашенное когда-то Маяковским—
«громада любовь, громада ненависть» —-
имеет все основания стать сейчас актуаль-
нейшим лозунгом советской поэзии, одним
из главных критериев для определения то-
го. насколько данное произведение совре-
менно.
Но те люди, которые делят поэзию на
политическую и неполитическую, а борь-
бу за совершенство формы рассматривают
как проявление формализма, склонны счи-
тать современными и политическими толь-
ко такие стихи, в которых речь идет о
событиях, происшедших непременно се-
годня. Этим людям стахи молодого по-
эта Дмитрия Кедрина, напечатанные в
сборнике «Победители», вышедшем к
20-летию комсомола *, могут дать повод
для обвинения поэта в «антикварности»
и прочих страшных грехах,
В поэме Д. Кедрина рассказано, как
иранский поэт Фирдуси умер, не до-
ждавшись награды от шаха за свои тру-
ды. а его состарившаяся дочь отослала
обратно награду — ее приданое, пришед-
шую слишком поздно. В другой поэме —
«Зодчие» Бедрин повествует о том, как
Иван Четвертый выколол глаза зодчим,
построившим прекрасную церковь, чтобы
они не создали другого храма, красивее
этого.
Волнующая тема об участии человека, в
данном случае художника — в том мире,
где люди делятся на рабов и тунеядцев,—
входит в нашу действительность как яр-
кая противоположность судьбе художника
в нашей страте, а в творческий мир по-
эта — как тема, осознанная им, прочув-
ствованная, современная, затрагивающая и
нас и его. Волнение поэта мы чувствуем,
забывая об огромном хронологическом рас-
стоянии, отделяющем нас от героев, о
ювелирной обработке стихов, о, может
быть, излишней «красивости» и «экзотич-
ности» материала.
Но нам кажется, что события, «писан-
ные Кедриным, и его герои ближе нам,
чем рождественский мальчик, воскрешен-
ный в стихах молодого поэта Ивана Бау-
кова, или «бесстрашный» герой-геолог, пу-
тешествующий по нескольким сотням
строк другого поэта — Льва Ошанина в
поисках кроеного камня и жаждущий
пайти его с таким же лихорадочным азар-
том, с каким золотоискатели где-нибудь
на Клондайке мечтают дорваться до золото-
носной жилы. Нам кажется, что именно
эти герои взяты авторами напрокат даже
но в антикварном магазине, а в лавке ли-
тературных штампов, наспех перешиты,
«осовременены» и втиснуты в новые,
пусть даже ловко зарифмованные и внеш-
не вполне гладкие стихи. Между тем,
Д. Кедрин в увлекательном историческом
рассказе нашел живые и современные но-
ты, передавая при этом исторический факт
во всем его своеобразии и неповторимости,
ве «подновляя» его, не модернизируя, не
приспособляя искусственно к точке зрения
сегодняшнего дня.
Значит, поэт должен заниматься толь-
ко рассмотрением ассаргадоновых надпи-
сей, благо они от нас более чем далеки,
и пробиваться к современной теме через
толпу средневековых рыцарей, бояр, царей
и прочих исторических персонажей? Или
по примеру поэта Сергея Остроного, на-
печатавшего в сборнике «Сказку о казаке
Лутоне, о злом сыче и о семи дочерях»—
спрятать своего как-будто бы реального
героя за ширму холодной и не вполне до-
брокачественной стилизации?
Так могут понять нас лишь те поэты,
которые больше других имеют основания
сердиться на литературную критику. Ра-
* «Победители». Сборник стихов мо-
лодых поэтов. Гослитиздат, Москва, 1938 г.
*
А. ЕВГЕНЬЕВ
*
зумеется. поэт, отвергающий вообще исто-
рическую тематику, считая ее «антиквар*
ной», сужает кругозор современного ему
человека, который обладает исключитель-
ным многообразием ощущений и восприя-
тий жизни, небывалой пмротой интересов.
Истинный поэт поет потому, что не петь
он не может. Он создает стихи потому, что
его реакция на событие, которое нас всех
сегодня волнует, не может быть выражена
в иной форме. Существо подлинной поэзии
заключается в том, что поэт, находясь в
кругу современных ему чувств, понятий,
отношений, в наиболее яркой художествен-
ной форме проявляет эту свою современ-
ность. Маяковский воспевал революцию по
ее горячим следам. Художник обходился
без той «дистанции», на которую любят
ссылаться многие поэты, умеющие «почув-
ствовать» в полной мере только ту эпоху,
которая отделена столетиями от наших
дней. Пушкин писал о современных ему
людях. Истинный поэт умеет видеть сов-
ременную ему жизнь, умеет смотреть не
только назад, но и вперед.
Обращаясь к истории, поэт остается
современником нашей эпохи. Он не модер-
низирует историю, но рассматривает исто-
рические факты во всеоружии современных
знаний и чувств, удовлетворяет тот гро-
мадный интерес к истории, который яв-
ляется отличительной чертой современного
человека. И в этом смысле он, бесспорно,
современен.
Но события сегодняшнего дня, требую-
щие активного вмешательства поэта, какой
неисчерпаемый источник вдохновения, ка-
кой изумительный человеческий материал
дают они поэту, желающему не только в
просвещении стать наравне со своим ве-
ком, но и стать автором стихов, по удач-
ному выражению Н. Асеева, — брошен-
ных далеко вперед, т. е. современных сти-
хов. Вот здесь-то особенпо уместно и осо-
бенно нужно говорить о поэзии большого
чувства, большой, современной и партий-
ной мысли.
Но чувство чувству — рознь. Вот КАК
иные передают свое чувство оптимизма в
песне о стране, «где стал могучим тот,
кто был ничем», т. е. о нашей стране:
И я живу! Работаю! И ем!
И песней оглашаю города
Мои! И молодость моя горда,
Как молодость! И громко хохоча,
Я за руки веду моих сынов...
Конечно, можно было бы ограничиться
выражением соболезнования тем городам,
которые «оглашает» своей песней поет
Павел Панченко, и тем читателям, к кото-
рым он обращается со словом «народы!»,
если бы читатель хоть на секунду мог
принять оглушающие выкрики Панченко
за настоящее выражение горячего чувства.
Но поэт глубоко убежден: чем истошнее оп
будет кричать, тем больше в его стихах
будет «пафоса», тем легче он добьется
успеха и признания в качестве вполне
«современного» поэта. Он, может быть,
искренне следует образцам, имеющимся, к
сожалению, у некоторых наших «взрос-
лых» поэтов, но. не обладая достаточной
ремесленной сноровкой, он до тодит пороки
своих образцов до карикатуры.
Поэт в этом случае уподобляется ож-
му гофманскому персонажу, который но
предсказанию феи, станет тем беднее, чем
больше золота будет проходить через его
руки. Его стихи — легкомысленная ра-
страта несметных богатств, заложенных в
теме.
Слово, как бы значительно и велико
не было, — в его устах становится мерт-
вым. В двух небольших стихотворениях
Василия Сидорова тоже все ва месте —
и рифмы и очень современные слова: по-
беды, дворцы, слава, летчики, тракторист-
ки, будущая мать, ненавистный враг,
бесстрашные бойцы... Но слова эти, за-
остренные аккуратными рифмами и раз-
деленные знаками препинания, отнюдь ве
становятся поэзией. Они так и остаются
словами.
Павел Железнов выступил с вырази-
тельным стихотворением «Памятный день».
В других же его стихах, помещенных в
сборнике, читатель найдет и прославление
молодости, и красное знамя, и «хлещу-
щие» пулеметы, и положенную долю опти-
мизма. Но чего же нехватает этим стихам
Железнова. Василия Сидорова и ДРУГИХ
молодых поэтов, с большой легкостью опе-
рирующих словами и рифмами? Своеобра-
зия поэтического голоса? Бесспорно. Их
рифмам нехватает естественности, словам
— смысла, а стихам — поэзии.
Рисуя образ героя (Николай Остров-
ский). хорошо известного читателю, Кон-
стантин Симонов находит тем не менее
сьои слова, свои образы, свое отношение к
замечательному писателю и большевику.
Поэма Симонова «Победитель» звучит по-
этому выразительно и сильно, раскрывая
перед читателем новые стороны жизни Ни-
колая Островского, увиденные поэтом. По-
эма могла стать похожей на стандартную
статью, — Симонов избежал этой опасно-
сти. Непритворная взволнованность его го-
лоса, большое чувство, которым напоена
поэма, сообщают ей черты и современного
и поэтического произведения.
Эти два определения мы не случайно
ставим рядом. Когда мы говорим о совре-
менности художественного произведения, то
это качество мы связываем с тем, насколь-
ко это произведение поэтично, является ли
автор его истинным, глубоко чувствующим
поэтом.
Отрывки из поэмы «Мать» Александра
Яшина — одно из наиболее интересных
произведений, помещенных в сборнике.
Яшин рисует чудовищный образ женщины,
движимой звериным инстинктом собствен-
ности и в безнадежном отчаянии цепляю-
щейся за горшки и чугуны — послед-
ний оплот ее кулацкого хозяйства.
Всю свою долгую безрадостную жизнь
героиня поэмы Яшина жила тем, что ей
подадут вз жалости люди. Она мыла чу-
жие полы, выхаживала чужих телок, мо-
лотила чужую рожь, доила чужих коров,
но себе не надоила ни одной крынки. При-
гретая в старости матерым кулаком, .она
сама становится кулачкой—смертельньрм
врагом колхозного крестьянства и соб-
ственного своего сына Василия. Слепая,
страшная злоба движет ею, когда она на-
травливает на крестьянских детей бешено-
го немого пса.
Мы не упрекаем Яшина за отсутствие
в его поэме оптимистического финала. Его
допишет читатель. Он сам почувствует на-
родное счастье, во имя которого Василий
жертвует своей сыновней любовью, сам
иайдет более существенные черты новой
жизни, чем тот одинокий трактор, в кото-
ром Яшин видит ее единственный символ.
Существо дела в том, что, умело строя
повествование, неплохо развивая сюжет и
оттеняя многие важные психологические
моменты, Яшин в своей поэме дает может
быть интересный, но прозаический рас-
сказ, оснащенный и рифмой и ритмом, но
лишенный внутренней музыки стиха, вы-
сокого звучания поэзии.
Этот порок поэмы Яшина, в какой-то
степени искупающийся многими ее поло-
жительными сторонами, в стихах других
поэтов, пишущих «легкие» и «бодрые»
стихи, принимает угрожающие размеры.
Большие, горячие и очень важные слова,
разделенные в таких стихах многоточиями
и обильными восклицательными знаками,
выступают лишь как ряды понятий, ни-
чего общего с поэзией не имеющие. На-
писанные о нашем времени, нашими сло-
вами, эти стихи тем не менее лишены
современных нам мыслей и чувств.
*
В сборнике «Победители» напечатаны
стихи тридцати трех молодых поэтов. Сти-
хи Константина Симонова, Сергея Смирно-
ва, Маргариты Алпгер, Сергея Михалкова,
Евгения Долматовского, Михаила Матусов-
ского и других поэтов, напечатанные в
сборнике, говорят о больших ВОЗМОЖНОСТЯХ,
которые открываются перед поэтической
молодежью, свидетельствуют о ее новых
творческих победах. Мы сочли необходи-
мым говорить больше о недостатках моло-
дых поэтов, чем об их достоинствах, по-
тому что даже наиболее талантливые
представители поэтического молодняка на-
ходятся лишь на подступе к своей большой
1-теме — теме нашего сегодняшнего дня.
«ГАЗЕТЧИК
МАЯКОВСКИЙ»
На вечере
в Центральном доме
журналиста
С большим содержательным докладом на
тему «Газетчик Маяковский» выступил
10 декабря в Центральном доме- журнали-
ста т. С. Трегуб.
— Мы газетчики!-— говаривал' часто
Маяковский, и эти слова его звучали как
вызов буржуазным эстетам, ревнителям
«чистого» искусства.
’ Маяковский всегда чувствовал себя ак-
тивным участником социалистического
строительства. Начиная от РОСТА, где он
нарисовал больше трех тысяч плакатов и
дал к вим стихотворные подписи, до
«Комсомольской правды», где Маяковский
участвовал во всех самых боевых поли-
тических кампаниях газеты, — лежит путь
великого поэта-агитатора, отдавшего «всю
свою звонкую силу» революционному про-
летариату и его партии.
Тов. Трегуб подробно характеризовал от-
ношение Маяковского к газете.
— Маяковский создавал и деклариро-
вал новые критерии искусства. Новые,
они не были, однако, чужеродны русской
литературе: они продолжали ее наиболее
прогрессивную, . демократическую тради-
цию, утвержденную эстетикой Чернышев-
ского, Добролюбова, гражданской поэзией
Некрасова. Поэтическая деятельность в
эпоху социалистической революции дол-
Литературная газета
4	---- № 71
жна отвечать активным задачам борьбы
за коммунизм, публицистическим, пропа-
гандистским требованиям этой борьбы,—
говорил докладчик.
Литературная и общественно-политиче-
ская деятельность Маяковского была не-
навистна и опасна для врагов социализма.
Не по вкусу были боевые газетные стихи
Маяковского также и тем мелким литера-
турным людишкам, чьи жалкие голоса
заглушал могучий голос поэта-трибуна.
В. Полонский писал, что Маяковский сни-
зил идеологический и художественный
уровень своего творчества и превратился
в «заурядного кропателя газетных стиш-
ков». Вражеской злобой были переполнены
статейки Горбова, Веронского, А. Лежне-
ва. Это была диверсия против большевист-
ской агитации художественным словом. И
именно так понимал это Маяковский. Он
яростно отстаивал свое право работать в
газете.—«Чистые» литераторы орут: газе-
та снижает стиль, газета повседневностью
оттягивает от углубленных тем,— писал
Маяковский.— Газетчик против углублен-
ных тем. Ерунда! Мелочность темы —это
мелкота собранных фактов».
Маяковский считал делом своей чести
говорить с миллионами через газету- Он
был очень строг и взыскателен к своим
стихам. Он предостерегал в «Послании к
пролетарским поэтам»:
Одного боюсь—
За вас и сам, —
чтоб не обмелели
наши души,
Чтоб мы
не возвели
в коммунистический сан
плоскость раешников
и ерунду частушек.
— Немало литературных карьеристов
пыталось, и все еще пытается, прикрыть-
ся знаменем политической поэзии,— ска-
зал т. Трегуб.
Но делая это, они все же не могут
уберечь себя от воинственных, изоблича-
ющих слов А. М. Горького: «Я не знаю,
что такое гражданский поэт и военный, я
знаю только хороших поэтов и плохих.
Нужно стремиться быть хорошим, серьез-
ным поэтом, а для сего необходимо вы-
кинуть вон из головы всю современную
бутафорию и театральщину... И чем ско-
рее это будет сделано, тем лучше для
того, кто это сделает».
Мы вправе сказать поэтическим дель-
цам, которые всякую попытку изобли-
чить убожество их поэтического мышления
и деревянного мастерства расценивают
как поход против политической поэзии;
тактики эта не нова.
В свое время подобным демагогиче-
ским упрекам подвергся Гейне за то, что
он посмел в «Атта Тролль» высмеять бес-
помощные, риторические стихи одного из
своих современников. Отвечая на эти на-
падки, Гейне писал:
«...Ты лжешь, Брут, ты лжешь, Кас-
сий, лжешь и ты, Азинус, когда утвер-
ждаете, что моя насмешка обрушивается
на те идеи, которые составляют драго-
ценнейшее достояние человечества и за
которые я сам боролся и страдал. Нет,
именно потому, что перед поэтом эти идеи
постоянно носятся, им неудержимо овладе-
вает жажда смеха, когда он видит, как
грубо, тупо и нелрпо могут быть пони-
маемы эти идеи ограниченными современ-
никами. В этих случаях он смеется как
бы над медвежьей шкурой, в которую они
временно наряжены. Есть зеркала, до та-
кой степени криво отшлифованные, что
даже Аполлон отражается в них карика-
турой и вызывает в зрителе смех. Но мы
смеемся только над карикатурой, а не над
богом».
Маяковский беспощадно разоблачал тех
литераторов, которые рядили свои посред-
ственные вирши в тогу политической поэ-
зии. Недоброжелателей у поэта было не-
мало.
Доходило до того, что перо Маяковского,
пламенное перо, воспевшее Октябрьскую
революцию и Ленина, они называли не
пером, а... шваброй. Так позволял себе
язвить криток Д. Тальников.
Г. Шентели, тот самый, которому Мая-
ковский посвятил стихотворение «Моя
речь на показательном процессе по слу-
чаю возможного скандала с лекциями про-
фессора Шентели», с легкой руки которого
«у нас стали относиться к поэтической
работе, как к легкому пустяку...», выпу-
стил в 1927 году книжонку «Маяковский
во весь рост». Здесь он договорился до та-
кого поистине «пророческого» утвержде-
ния: «Бедный идеями, обладающий сужен-
ным кругозором, ипохонггричный, неврасте-
нический, слабый мастер, — он (Маяков-
ский!) вне всяких сомнений стоит ниже
своей эпохи, и эпоха отвергается от не-
го».
— В журнале «На литературном посту»
(№ 20—21) за 1928 год можно обнару-
жить обработанный текст речи А. Жарова
на пленуме РАПП, — вспоминает т. Тре-
губ. — Незаслуженно забытая речь! «При-
скорбно. — говорил Жаров, — что «Ком-
сомольская правда», единственная из га-
зет, воспитывающих специально молодежь,
чрезмерно культивирует Маяковского... Ес-
ли даже Маяковский ушел от Лефа, от
крайне и явно реакционного, что в нем
есть, то Маяковский не ушел от самого
себя, от скрыто-реакционного, что он под-
носит нам под соусом сверхреволюциоп-
ной, сверхкоммунистической декламации»...
«Защитник» политической поэзии зая-
вил: «Ни Маяковский, ни прочие не были
для меня никогда выражением живого дви-
жения».
В той же речи Жаров, с присущей ему
скромностью, возвестил, что его «недостат-
ки, болезни, а также и достижения яв-
ляются также недостатками, болезнями и
достижениями всей нашей пролетарской
литературы».
Маяковскому предлагали «переучивать-
ся», чтоб стать вровень с такой литера-
турой!
Маяковского осмеливались обвинять в
«ячестве» и «эгоцентризме». Время пока-
зало, чем в действительности было суб'ек-
тивное «Я» Маяковского.
Я ж
с небес поэзии
бросаюсь в коммунизм,
потому что
нет мне
без него любви.
Поэзия была для Маяковского делом
жизни, оружием в борьбе. Она — его
мышление, и страсть, и воля, его стремле-
ние и надежда. Все его произведения
биографичны, связаны с его жизнью. Но
поэзией была для него отчизна, ее судь-
бы — торжество народного и, следователь-
но, его Маяковского, дела.
Литературные обыватели, травившие
Маяковского при жизни и оскорблявшие
его память после смерти, монотонно и
злобно твердят: «он писал стихи на за-
каз». При этом они ссылаются на эта
полемические и полные иронии строки
Маяковского:
И мне
агитпроп
в зубах навяз,
н мне бы
строчить
романсы на вас —
доходней оно
и прелестней.
Но я
себя
смирял,
становясь
на горло
собственной песне.
— Только злобно ненавидя Маяковского,
можно думать, что человек, бывший всю
жизнь «революционным агитпропом», мог
всерьез жаловаться на то, что составляло
содержание всей его жизни, и завидовать
«славе» романсопйспев,— сказал т. Тре-
губ. — Только такие люди не могли не
увидеть язвительной издевки Маяковского:’
доходней оно
и прелестней
— и забыть, с какой прекрасной гордо-
стью он говорил:
Мне
и рубля
не накопили строчки,
Краснодеревщики
не слали мебель на дом.
И кроме
свежевымытой сорочки,
скажу по совести,
мне ничего не надо.
«Почему я должен писать о любви Ма-
ни к Пете,— спрашивал он,— а не рас-
сматривать себя как часть того государ-
ственного органа, который строит жизнь?»
Он этого хотел. Он желал, чтобы ему
«заказывали» стихи. Он писал: «Я хочу,
чтоб в дебатах потел Госплан, мне давая
задания на год».
Партия рабочего класса, партия Ленина
—Сталина была для Маяковского самым
дорогим в жизни. Он писал:
Слова
у нас
до важного самого
в привычку входят,
ветшают, как платье.
Хочу
сиять заставить заново
величественнейшее слово —
ПАРТИЯ.
Вместе с партией, вместе с советским
народом Маяковский яростно ополчался
против врагов, неустанно напоминая, что
«очень много разных мерзавцев ходят по
нашей земле и вокруг».
В 1930 г. Маяковский говорил: «Дай-
те, товарищи, по рукам тем, кто будет
приравнивать газетную работу к халтур-
ной работе». В этом призыве были вы-
ражены и тревога за собратьев по перу
и высокое сознание своей ответственности
за тяжелую и почетную работу, которую
он взвалил на свои могучие плечи и вы-
полнял с гордостью и честью.
Таково вкратце содержание доклада
т. Трегуба. К сожалению, собравшаясм
в Доме журналиста аудитория не
была подготовлена к обсуждению вопро-
сов, поднятых т. Трегубом (выступил толь-
ко т. Бачелис, отчасти дополнивший до-
кладчика). Следовало бы поставить доклад
т. Трегуба в Московском клубе писателей.
ВИКТОР ГУСЕВ
Откровенный разговор
ГА. РОСКИН
Жанр и искусство
1
За последнее время обострились отно-
шения между людьми театра. Драматурги
обвиняют критиков в заушательстве, кри-
тики драматургов — в низкопробности,
отношения между театрами и драматурга-
ми явно оставляют желать лучшего. На-
метилось много «болевых» линий.
Причина этого явления, думается мне,
кроется в следующем. Резко, скачкообраз-
но повысилась требовательность зрителя к
искусству. Сталинская Конституция, не-
прерывно растущая активность, жизпедея-
♦ тельность народа, огромный интерес к
проблемам культуры — все это подгото-
вило и обусловило этот, повторяю, свое-
образный рост требований к искусству.
Многое, что нам казалось ценным и в
свое время было плодотворно в искусстве,
умерло или умирает. Многие величины
оказались мнимыми. И, наоборот, подлин-
ные произведения искусства, npoftia через
это горнило, выдержав и это испытание,
засверкали новым блеском, — мы обна-
ружили в них новые грани.
Очищение искусства и литературы от
всего вредоносного, вражеского способство-
вало плодотворному повышению требова-
тельности. Раньше перед некоторыми ли-
’тераторами шествовали махинаторы и по-
литиканы, прожекторами шумихи и груп-
повщины помогавшие слабосильному ли-
тературному светилу. Нынче эти «про-
жекторы» почти все убраны. Писатель
должен завоевывать внимание читателя и
зрителя без помощи «толкача», только
силою своего таланта. И многим, остав-
шимся «без прожектора», приходится пло-
хо. Они кричат, что их зачеркнули. На
самом деле, просто раньше было ошибоч-
но подчеркнуто их существование. Искус-
ство наше растет, в нем чувствуется све-
жий и резкий ветер.
Но этот процесс роста, развития и об-
новления не может пройти гладко и без-
болезненно. Он труден не только для
мнимых литераторов, — бог с ними, мы
не будем о них заботиться. Нет, по-на-
стоящему советские, честные и даровитые
писатели так же нелегко переносят этот
процесс. Вспомним печальный список не-
давних неудач и полуудач. Он поучителен
не только своей величиной. Присмотрим-
ся и к «участникам» списка. Это не
случайные люди в нашей литературе, это
ее органические работники. На их пути
были удачи, иногда блистательные. Ныне
они терпят поражение. В чем тут дело?
На каждом этапном повороте нашего
искусства некоторое количество его дея-
телей «вылетает из тележки». Многие да-
ровитые писатели не справляются с воз-
росшими требованиями, отстают, из бое-
вых частей литературы переходят в обоз,
затем и в обозе перестают действовать, и
многолетняя мгла молчания покрывает
иные квартиры в Лаврушинском и других
писательских домах. Всегда ли это «умол-
кание» писателя является естественным?
Ну, поработал человек в меру сил, ис-
черпал свои возможности и успокоился.
Нет, иногда, и не редко, ft прискорбию
нашему, мы, литературная среда, ускоряем
выход нашего товарища в тираж, равно-
душием и злорадством к неудаче собрата
парализуем его силы.
2.
Какова в этих новых, сложных усло-
виях роль критики?
Для всех нас, и для писателей, и для
критиков, обязательно одно положение:
каждый талант в нашей стране — боль-
шой или малый — есть достояние на-
рода, часть коллективного богатства и
х славы нашей родины. Наша страна бога-
та талантами, — нельзя на этом осно-
вании э^и таланты разбазаривать. Наобо-
рот, наша страна богата талантами имен-
* но потому, что каждый талант в ней бе-
регут и растят. Вот чем должна руковод-
ствоваться критика наша в своей работе.
Это не чей-либо домысел, это — суть
человеческих взаимоотношений в нашей
стране.
Многие драматурги потерпели в этом
году поражение или свели свои партии
вничью. Чем должна быть озабочена кри-
тика? Только одним: чтобы следующую
пьесу этот драматург написал лучше.
Ведь пьесы следующего года будут пи-
сать не критики, а драматурги, сегодняш-
ние кадры советской драматургии. Конеч-
но, придут новые люди, будут выброшены
лжелитераторы, но ведь задача заключает-
ся не в том, чтобы заменять одних дра-
матургов другими, а в том, чтобы всех
драматургов растить, воодушевлять. Когда
Л. М. Каганович пришел на транспорт,
он выгнал вредителей, пределыцико®, ло-
дырей, болтунов и сумел так поставить
дело, что основной коллектив железнодо-
рожников, прежде работавший плохо, стал
работать во много раз лучше. Вот суть
сталинского подхода к людям: в каждом
человеке развивать лучшее, что в нем
есть, растить его активность, его волю к
победе. Д некоторые наши критики, ору-
дуя дубинкой, норовят не воспитать, а
- истребить. А кадры литераторов создают-
ся не в день и не в год, и нельзя их
разбазаривать, государство не позволит.
Есть ли критик судья драматурга? Нет.
НА АКТИВЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА «СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ»
19 декабря состоялся актив издатель-
ства «Советский писатель», созванный в
связи с передачей дел новому руководству.
Акт комиссии союза советских писате-
лей о передаче дел рисует положение из-
дательства чрезвычайно тяжелым.
Важнейшая политическая задача, воз-
ложенная на издательство постановлением
ЦК ВКП(б),— рыдвигать и воспитывать
молодые кадры — не выполнена. Писа-
тельский актив вокруг издательства умень-
шается, и поступление рукописей из меся-
ца в месяц падает.
За девять месяцев текущего года годо-
вой тематический план издательства вы-
полнен всего на 35 проц. Неправильно
было бы, однако, думать, что издательст-
во, стесненное в бумажных ресурсах, по
крайней мере позаботилось реализовать
наиболее актуальную и важную часть сво-
его плана. Отнюдь нет.
Издание большой серии «Библиотеки
поэтов», являющееся частью литературно-
го завещания А. М. Горького, фактически
приостановлено в этом году.
Договорный портфель раздут и засорен.
В нем имеются договоры, срок которых
истек еще в 1932 или 1933 годах.
Явно неблагополучно и в отношении
организации полиграфической базы и в
отношении реализации бумажных фондов.
Легко понять, что при такой бесхозяй-
ственности финансовое положение изда-
тельства исключительно тяжелое и тре-
бует экстренных мер оздоровления.
После доклада члена комиссии т. Ло-
зовского, по настойчивому требованию со-
брания, выступил бывший директор изда-
тельства т. Я. Рудой. ,
Признав факты, изложенные в акте ко-
миссии, правильными, он, однако, стре-
мился опорочить работу комиссии на том
основании, что она, видите ли, обследова-
ла, но не проанализировала положение
издательства. Чудодейственный же этот
анализ должен был засвидетельствовать,
что виноват не он, Рудой, разложивший
работу издательства, а виновата дефицит-
ная бумага.
В обсуждении приняли участие работ-
ники издательства и писатели. За исклю-
чением тт. Розенталя и Златоцветова, от-
части защищавших бывшее руководство,
все остальные редакторы и работники из-
дательства отрицательно характеризовали
его роль.
Методы руководства Я. Рудого т. К. Ма-
лахов называет самыми плохими в исто-
рии издательства. Мнение редактора гру-
бо игнорировалось. В издательстве не было
нормальной обстановки для решения ли-
тературных вопросов, для установления
содружества автора с редактором.
— С точки зрения передового писателя
и читателя, — подчеркнул А. Фадеев, —
величайшим застарелым пороком издатель-
ства «Советский писатель» является по-
ток скучных, неинтересных книг. Тради-
ционная ставка этого издательства — на
второстепенные, но привычные имена. Но-
вого автора встречали в издательстве край-
не подозрительно.
Новый директор издательства т. Г. Яр-
цев указал^что исправление создавшегося
в издательстве тяжелого положения не-
возможно без конкретной помощи со сто-
роны союза писателей.
С. ИППОЛИТОВ
Судья драматурга — зритель, поколения
зрителей. Критика — наш соучастник,
он находится внутри драматургии и теа-
тра, а не вне их. Критика так же не-
обходима драматургу, как жизненный
опыт, как материал для пьесы, как актер
и режиссер. Критика — часть сложного
процесса, результат которого — спек-
такль. Стало тривиальностью хвалить
Гурвича и Юзовского, но я, охотно на
сей раз оставаясь тривиальным, хочу ска-
зать, что во всех их работах видна кров-
ная заинтересованность в судьбах театра
и драматурга, и весь творческий облик
этих критиков говорит, что они — актив-
ные участники нашего общего дела. Они
наши друзья, они пристально и друже-
любно (что., увы, не исключает беспощад-
ности) следят за нами, и когда они рез-
ко критикуют нас, это не может прервать
нашей дружбы.
Иные наши критики, наоборот, счита-
ют себя «судьями». Они холодно «засчи-
тывают результаты», подходят к автору
со стороны, стремлением похвалить или
выругать они подменяют свою основную
задачу: помочь драматургу следующую
свою работу написать более удачно, по-
мочь драматургу развить свое дарование.
Они, наоборот, высокомерно и пренебре-
жительно устанавливают пределы возмож-
ностей автора, у них нет веры в наши
силы, они ко всему настроены скептиче-
ски. Такого рода критики наиболее кате-
горичны и наименее авторитетны. Они наи-
более громогласны, и к ним наименее
всего прислушиваются. Они очень охотно
выступают от имени народа, и чаще все-
го с подлинным мнением народа расходят-
ся. Их критика причиняет писателю боль,
иногда тяжело ранит и оскорбляет его,
но их влияние на суть творчества нич-
тожно. К таким статьям относишься, как
к пулеметному огню: надо уберечься, не
дать себя серьезно повредить, а зат^м
продолжать свой путь. Наоборот, подлин-
но-критическая статья критика-друга про-
бивает броню самолюбия и тщеславия,
проникает в самое сердце и заставляет
многое передумать, переосмыслить.
Человек, потерпевший неудачу, часто
об’является в наших литературно-теат-
ральных кругах на «особом критическом
положении». Так и говорят в безличной
форме: Игрека ругают. Все равно — как
дождь идет. «Советское искусство» высо-
ко подняло технику этого ввода в «особое
критическое положение». Статьи положи-
тельные обычно подписаны там всем нам
известными именами критиков. Статьи
ругательные почти всегда подписаны псе-
вдонимами. Это создает дополнительную
значительность положения. Мол. это не
просто мнение критика, а вообще мнение.
Хвалит вас, предположим, Мацкин или
Варшавский, а ругает некто Коренев или
уж совсем зловеще обезличенный просто
Иванов.
А последователи этих «Ивановых», еще
сохранившиеся кое-где на театральной ре-
цензентской периферии, сводят крикли-
вую аргументацию своих столичных со-
братий к одному слову: запретить. Так
театральная критика иной раз пытается
администрировать, что плохо для литера-
туры и губительно для критики.
Между тем именно в момент неудачи
надо показать человеку, что ему обеспе-
чено пусть суровое, но дружеское внима-
ние, и «особое», не слишком приятное
ощущение неудачи не удесятерять «особы-
ми» методами критической расправы. Ра-
зумеется, если речь идет о настоящем ли-
тераторе, а не о приспособленце или хал-
турщике.
Отношения с критикой настолько ос-
ложнились, что на одном из собраний да-
же такой исполненный всяческого задора
литератор, как М. Левидов, вдруг запро-
сил у Критиков чуткости и внимания к
человеку. Это смешно. Мы ничего не
просим у критиков. Мы не обижены на
них. Стать «обиженным» для литератора
— значит потерять ориентировку, пере-
стать развиваться. Лагерь «обиженных»
литераторов — это лагерь плохих лите-
раторов. Мы не жалуемся и не просим.
Наоборот, той части критиков, которая на
наш взгляд неправильно понимает своп
задачи и о которой я писал выше, мы
говорим: ваше отношение к писателю
идет вразрез с линией партии по отно-
шению к интеллигенции. Как бы вы ни
кричали — зачеркнуть настоящего пи-
сателя вам не удастся. Включайтесь в
наше общее дело, сбросьте мантии «су-
дей», они не на вас шиты. Больше веры
друг в друга — тогда дела пойдут хо-
рошо.
3.
Теперь о взаимоотношениях драматур-
га и театра. Театр мечтает о хорошей
пьесе, это верно. Но если бы знали на-
ши режиссеры и актеры, с какой стра-
стью и силой мечтает драматург о своем
театре!
Среди нас почти нет стариков. Боль-
шинство советских драматургов, даже са-
мых известных, люди, творческое форми-
рование которых еще далеко не законче-
но. Станиславский как-то говорил, что
режиссер формируется в течение 10—15
лет. Надо полагать, что творческое ста-
новление драматурга требует не меньше-
го срока. Напрасно нас иногда смаху за-
числяют в мастера и так же смаху пере-
черкивают. И не так уж мы спокойны
и благодушны, как это кажется иным то-
варищам. Наш путь не легок. И как хо-
чется сейчас встретить на этом пути те-
атр и мастера, который протянул бы тебе
руку и, поверив в тебя, заключил бы с
тобой постоянный, живой творческий союз.
Часто; еще очень часто театр заклю-
чает с автором союз только на удачу. По
собственному опыту сей театр знает, что
творческий путь состоит, к сожалению,
не только из побед. Тем не менее после
неудачи пьесы теа.р часто теряет к ав-
тору всякий интерес. А иногда вежливо
подчеркивает, что единственным винов-
ником неудачи является именно автор. И
получается так, что вчера вы были чуть
ли не единственной надеждой театра, а
сегодня вы уже не надежда, и никто из
ваших недавних горячих друзей даже не
позвонит вам, не спросит, как вы твор-
чески живете, не нужно ли вам творче-
ски помочь.
Часто, еще очень часто, театр работа-
ет не с автором, а с пьесой, ищет не
драматурга, а пьесу. Приходится театру
плохо, нет у него современных пьес —
вам звонят, уговаривают, даже льстят.
Нашел театр пьесу, заштопана дыра в ре-
пертуаре — и вас забывают до следую-
щего обострения с репертуаром, до следу-
ющей репертуарной «дыры».
Часто, еще очень часто театр и его
работники, высказав свое мнение о пье-
се, потом, в зависимости от кон’юнктуры,
меняют его с завидной быстротой. Быв-
ший руководитель Куйбышевского театра,
приглашая меня на спектакль «Дружба»,
подробно описывал успех спектакля, теп-
лый прием пьесы зрителем. Он же затем
написал в куйбышевской газете, что зри-
тель холодно принял пьесу. В каком из
двух высказываний он прав, не знаю, но
в одном из них он безусловно соврал.
Руководительница Балашевского театра
прислала мне по поводу «Дружбы» пись-
мо, полное похвал, а затем, находясь в
Москве, на конференции, выступила в пе-
чати с заметкой, чуть ли не требовавшей
ударить автора по рукам. И даже масти-
тый К. П. Хохлов, постановщик «Друж-
бы» в Малом театре, тепло принявший
пьесу, неожиданно для автора и актеров
выступил в театре и отрекся от пьесы с
легкостью, поистине грациозной. Можно,
разумеется, в процессе работы разоча-
роваться в пьесе, охладеть к ней, но по-
добные скачки и повороты отнюдь ие рас-
полагают автора к союзу с театром, сою-
зу длительному, честному, творческому.
Часто, еще очень часто театры не де-
мократически относятся к именитым ав-
торам. Она чала шумят невероятно: мы
нашего любимого, нашего несравненного,
Имярек, привлекли в наш театр. Мы
взволнованы, наша мечта осуществилась
и т. д. Потом, когда оказывается, что
пьеса знаменитого автора по тем или
иным причинам не устраивает театр, —
об этом автору сказать прямо не реша-
ются, и отказ от пьесы сопровождается
таким количеством об’яснений в любви и
уверений в совершенном почтении, что
становится обидно слушать. Такая анти-
демократическая возня оскорбительна и
для театра и для самого автора.
Да, мы мечтаем встретить настоящего
художника, вдохновенного мастера и с
ним делить горе и радость, вместе итти
по нелегкому и прекрасному пути. Но та-
кой союз должен быть обоюдно честным,
свободным, искренним. Литература для нас
все, это наша жизнь, и жизнь свою мы
не хотим вручать мастеру, пусть прекрас-
ному, но холодному, равнодушному ко
всему, кроме себя.
Мы часто встречаемся с режиссерами,
но как не похожи наши встречи на ле-
гендарную встречу Станиславского с Не-
мировичем-Данченко. А ведь такие встре-
чи нужны не только для создания ново-
го театра. Такая встреча для меня —
символ всякого творческого союза. Правда,
иногда наши встречи с режиссерами про-
должаются еще дольше, чем восемнадца-
тичасовая беседа основателей МХАТ, но
они несколько менее содержательны и за-
полнены главным образом комплиментами
и отмежеваниями.
После этих горьких слов мне хочется
сказать об Алексее Попове, которого я
считаю подлинным и взыскательным дру-
гом советского драматурга. А. Д. Попов
горяч и резок в суждениях, но он искре-
нен и последователен. Со всей силой сво-
его большого таланта он стремится луч-
шее в авторе и его пьесе развить, уси-
лить. Он не любит общих слов, вникает
в самую ткань произведения, в то же
время не подавляя автора, не навязывая
ему свое решение. Я с благодарностью
и волнением вспоминаю о своей работе с
Алексеем Поповым.
Достижения нашего театра велики, си-
лы нашей драматургии не малы, вот
только работаем мы пока ниже наших
возможностей. Если мы уберем все нанос-
ное, что мешает нам работать, — мы пой-
дем вперед и своим искусством умножим
славу нашей родины.
Дружеский Шарж
А. Костомолоцкото.
«Антракт без антракта» в Театре эст-
рады и миниатюр.
Буфетчица — артистка Р. В. Зеленая.
  
БОЛЬШИЕ
ОЖИДАНИЯ
Открылся Московский театр эстрады и
миниатюр.
Чувство, которое ощутил зритель, посе-
тивший премьеру нового театра, нельзя
определить иначе как разочарование.
Программа разнообразна. Но это разно-
образие жанровое: маленькая трагедия,
куплеты, оперетта, фельетон, скэтч, попу-
лярные песенки, интермедия. К сожа.те-1
нию, это лишь видимость богатства, на I
самом деле программа бедна. Она бедна,
потому что сделана без достаточной худо-
жественной изобретательности. Она со-
ставлена из номеров посредственных по
преимуществу, и исполнение этих 'номе-
ров, почти без исключения, посредствен-
ное.
Даже странно: театр только что осно-
ван, он имеет лишь очень давних предше-
ственников, соперников у него нет и, сле-
довательно, он может использовать пре-
имущество свободного выбора репертуара,
а вот программа скучна, она плохо подоб-
рана!
Давно-давно в одном южном городе су-
ществовал маленький полулюбительсквй
театрик со странным названием «Крот»
(кажется, это надо было понимать как
«Коллектив работников острого театра»),
и руководитель его был начинающий ре-
жиссер Виктор Тппот, а наибольший успех
у публики почти всегда доставался артист-
ке с еще неопределившимся амплуа — Ри-
не Зеленой. В театре этом не всегда по-
нимали, что хорошо и что плохо. Напри-
мер, помнится, Рина Зеленая пела такие
частушки:
Я служу в театре «Крот»,
Дело — немудреное.
Никто замуж не берет.
Говорят — зеленая!
Но в «коллективе» было всегда инте-
ресно, в нем работали действительно
остроумные люди, зритель сочувствовал
этим начинающим актерам которых ино-
гда можно было увидеть в утренние часы
за расклейкой афиш о вечернем представ-
лении.
Теперь Виктор Типот руководит сто-
личным театром, у него большой опыт и
имя, а Рина Зеленая— одна из популяр-
нейших артисток эстрады — выступает
в этом театре не только как исполнитель-
ница, но и как режиссер.
Нужно ж разбирать программу по час-
тям? С уверенностью можно сказать, что
работники нового театра вместе с нами ис-
пытали разочарование в день открытия—
15 декабря. Первое свидание с публикой
не принесло радости театру, — если толь-
ко, как мы надеемся, у работников театра
живы чувство самокритики и способность
угадывать «реакцию» зрительного зала.
Маленькая трагедия Рамона Сендера «Тай-
на» звучала приглушенно — не только
потому, что произведения этого жанра
слишком «тяжелы» для театра такого
типа, но и потому, что «Тайна» требовала
лучших актерских сил.
В скотче «Ревнивый .вратарь» нет со-
держания, комического сюжета, нет ин-
триги, — есть только веселая имитация
прыжков голкипера, которую делает артист
Король. Но после третьего прыжка уже
не смешно, потому что, сколько бы актер
ни прыгал, он не смешит, если действие
остановилось.
Театрализованный фельетон Г. Рыклина
на современную тему «Сильна, как
смерть» кажется таким же случайным в
программе, как и старая оперетта Иоганна
Штрауса «Тонкая дипломатия».
Куплетист Набатов исполняет две пе-
сенки, из которых одна («Мое — твое»)
очень уж мало остроумна, но зато вторая,
посвященная событиям у озера Хасан,
проходит почти под непрерывный смех все-
го зрительного зала.
Лучший номер программы — это, по-
жалуй, интермедия «Антракт без антрак-
та». Он сделан задорно, действительно ве-
село, изобретательно, и особенно хороша в
нем Рина Зеленая, вызывающая чуть ли
не каждой произнесенной фразой друж-
ный смех публики.
Неизвестно, как будет развиваться
театр,дальше. Судя по нынешней его про-
грамме, он кажется нам каким-то слишком
вялым, недостаточно молодым, что ли. Не
случайно вспомнился «Крот» — это была
задорная, хотя и ошибающаяся, юность.
Театр типа «Эстрады и миниатюр» не
может не быть смелым, молодым, и толь-
ко тогда он будет веселым.
С. НАГОРНЫЙ
ТЕАТРАЛЬНЫЕ
ПОРТРЕТЫ
Издательство «Искусство» выпускает ти-
ражом в 5.000 экз. книгу П. Маркова «Те-
атральные портреты».
В книгу войдут театральные портреты
Ермоловой, Москвина, Качалова, Леонидо-
ва, Певцова, Щукина, Хмелева, Степана
Кузнецова, Южина, Орленева, Коонен, Бир-
ман и Ильинского.
Авторы некоторых рецензий на «Талан-
ты» искренне радуются тому, что Кон-
стантину Финну удалось написать коме-
дию, в которой мнимые философские про-
блемы уступили место простому человече-
скому теплу.
Мы готовы присоединиться к радости
этих рецензентов, ибо «Таланты» в самом
деле свидетельствуют о стремлении драма-
турга овладеть не только «засекреченны-
ми» и вместе с тем совсем не мудрыми
приемами комедийного ремесла, но и по-
дойти к сложным тайнам комедийного ис-
кусства.
Однако следы ложной значительности,
знакомые нам по прежним комедиям Фин-
на, в «Талантах» есть. И с них следует
начинать, потому что как раз мнимые
философские тезы у Финна привносит в
его комедию ремесленность.
«Только тот — актер, кто заставит се-
бе безгранично поверить» — утверждает
герой пьесы, актер Барматов, и Финн,
как бы авторизуя эту мысль, придает ей
характер одного из лейтмотивов «Талан-
тов».
И напрасно. Напрасно, во-первых, по-
тому, что актер Барматов ошибается и
заставляет ошибаться других персонажей;
во-вторых, потому, что ради этой невер-
ной мысли Финн забывает о комедии как
искусстве и вспоминает о комедии как об
узко понимаемом «жанре».
Почему неверен тезис Барматова—Фин-
на? Потому что искусство актера не в
том, чтобы заставить безгранично пове-
рить себе, а в том, чтобы заставить без-
гранично поверить в создаваемую им жиз-
ненную правду, поверить в отношение
актера к этой правде. Но Барматов и
Финн настаивают именно на, так сказать,
персональном доверии к самому актеру.
Барматов лицемерен и этим лицемерием
разыгрывает родителей Наташи — значит,
он истинный актер; Орлов выдает себя
сперва за старого поклонника Барматова,
потом за доктора — значит, он истинный
актер. Но в одном случае Финн путает
искусство актера с , искусством притвор-
ства (если только уместно здесь слово
искусство), а в другом случае — с ис-
кусством трансформатора, имеющим, ко-
нечно, очень мало общего с искусством
актера.
Сцена трансформации, являющаяся
кульминационным пунктом второго акта,
покрывается аплодисментами. Но это уже
успех не комедии, а успех трюка, встав-
ного номера, авторы которого слишком
расчетливо ожидают обязательной реак-
ции зрительного зала. Ложная философия
сомкнулась с эстрадой, веселый вымы-
сел — со скучной заботой об эффекте.
Недавно на одном собрании драматур-
гов критике было пред’явлепо обвинение
в том, что она плохо умеет отличать дра-
матургические жанры и анализирует
вообще «пьесы».
Может быть, это и верно. Но еще бо-
лее верно другое: слишком уж много на-
ши драматурги заботятся о правилах
жанра и слишком часто забывают о за-
конах искусства.
Право же, и Сухово-Кобылин, и Турге-
нев, и Чехов писали для театра, менее
всего заботясь о работе на «жанр», пре-
доставляя последнее Сарду или Скрибу.
Мало того, они работали против жанра,
заставляя критиков по поводу «Дела»,
«Месяга в деревне» и «Вишневого сада»
вести долгие и до сих пор не решенные
споры о комегии и драме, трагедии и
фарсе, о разнородных элементах лирики,
гротеска и сатиры.
Когда перечитываешь эти шедевры
русской драматургии, то каждый раз по-
ражаешься тому, с какой силой жизнен-
ное содержание пробивалось сквозь исто-
рически сложившиеся условности театра,
и как в этом ослаблении старой театраль-
ности оказывалась заключенной театраль-
ность новая, более глубокая, более гибкая
и более поэтическая.
Говоря о советских комедиях, спорить
о жанре почти не приходится. И это
очень жалко.
Именно поэтому в строгих и часто
таинственных указаниях наших драматур-
гов на жанр и его специфику нередко
КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ
Боязнь
Недавно в клубе писателей 9. Л. Мид-
длин прочел свою пьесу «Сервантес».
Это на первый взгляд скромное событие
могло бы стать большим днем нашей со-
ветской драматургии, если бы не «боязнь
выест ы», раз’едающая наши театры.
Пьеса очень хороша. Она мужественна.
Она говорит о вещах, будоражащих серд-
це, волнующих каждого, кто не по-
терял способности волноваться. Она совре-
менна в лучшем, чистом значении этого
слова. Она вызывает те мысли и чувства,
развитие которых насущно необходимо в
человеке нашего времени, те чувства, без
которых нельзя представить себе полно-
ценного человека социалистической’
эцохи.
Она современна так же, как современ-
ны для нас многие вещи, созданные и в
прошлом и о прошлом. Она современна
так же, как современно стремление к
правде и справедливости. Стыдно, конеч-
но, писать все эти азбучные истины, ко-
торые должны быть понятны мало-маль-
ски мыслящему человеку, но во сто крат
более стыдно то, что писать их приходит-
ся не впустую. Пьесу Миндлина иные
ТОВАРИЩ ДУКЕЛЬСКИЙ
НЕ ОТВЕЧАЕТ
В № 66 «Литературной газеты» ’ было
напечатано письмо группы ленинградских
писателей, в котором т. Дукельскому (Ко-
митет по делам кинематографии) был по-
ставлен ряд вопросов.
Тов. Дукельский (Комитет по делам
кинематографии) на эти вопросы не ответ
тил.
В № 69 «Литературной газеты», в пе-
редовой статье, молчание т. Дукельского
было расценено как пример неправильно-
го, пренебрежительного подхода к людям
искусства.
Но т. Дукельский и после этого про-
должает отмалчиваться.
слышится не что иное, как отстаиваний
права на консерватизм и ремесленность.
Все, что идет в новой пьесе Финна от
непосредственности наблюдений, от ис-
кренности и теплоты, все, что идет, ко-
роче говоря, от писателя Финна, — все
это и есть элементы настоящей комедии:
образы людей театра, родители Наташи,
их проттю|>ечивые и естественные в
своей противоречивости действия по от-
ношению к изгнанной и любимой ими до-
чери. То же, что идет от «комедио-
графа» Финна, достаточно хорошо знаю-
щего, как вызываются «реакции смеха»,
то, что {сак раз и причисляется к «спе-
цифике жанра» — острые словечки и
очень уж технически гладко выводимые
комедийные ситуации, — есть нечто весь-
ма подобное комедии, но все же этим
искусством комедии не являющимся.
Может *быть. где-то в журнале спек-
такля и отмечается «реакция» на то, как
Орлов в темноте целует вместо Наташи
ее мать, как спрятавшиеся за занавеской
родители толкают домработницу Борисов-
ну, как Орлов острит: «Я-то сердце имею,
а вот в вашей семье этого предмета не
замечается»... Может быть.
К счастью, пьеса Финна способна вы-
звать и улыбку — и, к несчастью, эти
улыбки в журнале не фиксируются.
Было бы совершенно неверно об’яснятй
злоупотребление Финна или Шкваркина
остротами, одним исканием успеха у зри-
теля — успеха прежде всего.
Нам кажется, дело в ином; в естествен-
ном стремлении автора напомнить о себе.
Автор хочет непосредственно говорить со
зрителем и, не умея напомнить о себе
тем сложным путем, который и есть путь
к высокой комедии, напоминает о себе
остротами, которые являются элементами
авторскими, хотя бы потому, что они —
искусственны.
Во взгляде на комедию, как жанра
условного, драматурги обвиняют критиков
и театр. Но часто, сами того не созна-
вая, именно драматурги очень крепко
придерживаются этих взглядов — удобных
при недостатке художественной смелости
и спасительных при недостатке поэтиче-
ского чувства. И то, что драматурги так
охотно прощают себе элементы искусствен-
ности в комедии — тому доказательство.
Одна очень любопытная черта: худож-
нику-оформителю в современной комедии
часто делать почти нечего. Ну да, конеч-
но, кабинет в учреждении, комната без
особых примет в коммунальной квартире
или новом доме... Писать здесь нечего,
живопись здесь не нужна, яркий цвет
луга или яркий цвет неба здесь неуме-
стен. Комедия лишена живописности, и
если ей часто не хватает едкости, то ей
нехватает и воздуха, света, пейзажа.
Персонажи комедий в погоне за «реак-
цией» иногда обращаются к зрительному
залу, но почти никогда не говорят о том,
что происходит вне спены. Не потому,
что действие сконцентрировано и у авто-
ра на веем каждое слово, а потому, Ш
за сценой — не реальность, жизнь,
страна, а только кулисы. Говорить же о
кулисах на сцене не принято.
Когда тот самый же театр, что ставит
«Таланты» Финна, обращается к «Госпо-
дину де Пурсоньяку», оказывается, что
художник нужен и совсем не потому толь-
ко, что эта пьеса «обстановочная», а по-
тому, что в подлинной комедии есть то,
без чего не может жить никакой жанр,—
есть поэзия, заключенная не в разбросан-
ных там и здесь блестках, а в широте
жизненного чувства, в откровенности и в
смелости, с которой драматург показывает
реальность, не заботясь о секретах жанра.
Скромные постановочные требования,
которые пред’являют авторы советской
комедии нашему театру, — плохой при-
знак. Это напоминает о том, что комедия
больше принадлежат театральному репер-
туару, чем драматургии. Ведь пьесы, вхо-
дящие только в репертуар, никаких но-
вых требований к театру не пред’являют.
Пьесы же, входящие в литературу, всегда
пред’являют театру новые требования.
И, двигая вперед литературу, они дви-
гают вперед и театр.
ВЫСОТЫ
театры даже не хотят читать, взглянув
только на одно ее заглавие: «Сервантес».
Чего боятся театры? Высоты и просто-
ты идей, заложенных в пьесе? Очевидно,
да. Гораздо «безопаснее» ставить пьесы,
«блещущие» подкрашенной обыденщиной
или посвященные идеализации фальши,
которую расторопные авторы подсовывают
нам под видом действительности. Гораздо
легче пользоваться бесспорными, но ней-
тральными и серенькими истинами, чем
говорить языком истин больших, волную-
щих, гневных, хотя бы и брошенных из
далеких времен лучшими умами человече-
ства, подхваченных нами, превращенных в
нашей стране в реальность.
Пьеса Миндлина, кроме других своих
хороших качеств, еще и очень поучитель-
на Хм многих и многих людей, занятых
тем, что принято пышно называть «твор-
ческой деятельностью». Временами она
звучит как укор. Временами как укор вос-
принимается самый образ Сервантеса, го-
тового на жертвы, во имя своей работы,
своего «Дон Кихота», чистоты своего пи-
сательского мастерства.
Боязнь высоты — неверный путь для
настоящего театрального искусства.
А между тем дело гораздо серьезнее,
чем это может показаться т. Дукельскому.
Пренебрежительное отношение, проявлен-
ное руководителем Комитета к передово-
му отряду советской интеллигенции —-
лучшим писателям Ленинграда, очевидно
переносится т. Дукельским и на совет-
скую прессу.
Мы вынуждены напомнить уважаемому
товарищу, что в нашей демократической
стране так. поступать не принято.
Литературная газета
№ 71	----- |
I»
• '«to
Литературный
календарь
1798 г.
Мицкевич и Пушкин
140 лет назад, 24 декабря 1798 г., родился
Великий польский поэт Адам Мицкевич.
Переводы Мицкевича на русский язык ста-
ли появляться с 1826 г., когда в Москве,
где жил польский поэт, высланный <во
•внутренние губернии России», были напе-
чатаны его «Крымские сонеты». Мицкевич
был радушно встречен московскими лите-
раторами. Тогда же Мицкевич познакомил-
ся с Пушкиным, недавно возвращенным из
ссылки. Гениальные поэты быстро про-
никлись друг к другу самой искренней
симпатией. «Мы часто видаемся,—писал в
1627 г. Мицкевич одному из своих дру-
зей.—Пушкин почти ровесник мне... В бе-
седе он очень остроумен и пылок, читал
много и хорошо знает современную лите-
ратуру; понятия его о поэзии чистые и
возвышенные». Присутствовавший на од-
ном из чтений Пушкиным «.Бориса Году-
нова» Мицкевич воскликнул: «Ты будешь
Шекспиром, если не воспрепятствует рок».
Пушкин, в свою очередь, был очарован
Мицкевичем и высоко ценил его дар
поэтической импровизации. На одной из
таких импровизаций Пушкин вскочил с
места и, ероша волосы, почти бегая по
вале, воскликнул: «‘Какой гений! Какой
священный огонь! Что я рядом с ним!»
«Несмотря на то, что по складу своих
характеров.—пишет биограф Мицкевича,—
поэты существенно разнились друг от
друга, между ними нашлись общие точки
соприкосновения, которые спаяли их чув-
ствами уважения и приязни... Оба поклон-
ники Байрона и творцы нового направле-
ния в своих литературах, оба — тоскую-
щие по идеалу свободы, они привязались
друг к другу, горячо ведя беседы между
собою».
В этих беседах, как вспоминает Пушкин
в стихотворении «Он между нами жил»,
они делились «мечтами и песнями». Миц-
кевич «говорил о временах грядущих, ког-
да народы, распри позабыв, в великую
семью соединятся».
Мицкевич в одном из своих стихотво-
рений вспоминает, как в ненастный пе-
тербургский вечер они с Пушкиным,
укрывшись от дождя одним плащом,
стояли у памятника Петра I и говорили
о царе-реформаторе. В 1827 г. Пушкин,—
пишет в своих воспоминаниях К. Поле-
вой.—«хотел в из’явление своей дружбы
к Мицкевичу» перевести всю его поэму
«Конрад Валленрод», но перевел только
начало, так как не сумел подчинить себя
тяжелой работе переводчика. Позднее (в
1833 г.) Пушкин перевел две баллады
Мицкевича («Воевода» и «Будрыс и его
сыновья»), В 1828 г. поднадзорный Пуш-
кин смело выступил с ходатайством перед
Третьим отделением о разрешении Мицке-
вичу выехать в Польшу. Повидимому, в
результате этого ходатайства Мицкевичу
было разрешено уехать за границу. Он
расстался с Пушкиным в Москве в 1829 г.
После подавления (в 1831 г.) польского
восстания, поднятого шляхтой и и© под-
держанного крестьянством, Мицкевич
впал в мистицизм. Свободолюбивый на-
ционализм его переродился в шовинизм.
Он выступил с проповедью реакционных
идей о мессиа нистическом назначении
польского народа. В третьей части поэмы
«Деды», в цикле стихотворений под на-
вванием «Петербург» Мицкевич бросил не-
справедливый упрек Пушкину в том, что
он перешел на сторону самодержавия. На
личные упреки Пушкин ответил Мицке-
вичу стихотворением «Он между нами
жил», а на высказывания его н© полити-
ческие темы—поэмой «Медный всадник».
Котла пуля Дантеса, оборвала жизнь в,-
ликого русского поэта, великий польский
поэт написал о нем замечательную статью,
подписав ее — «Один из друзей Пуш-
кина».
1868 г-
И- М. Снегирев
70 лет назад. 21 декабря 1868 г., умер
археолог и этнограф Иван Михайлович
Снегирев. В длинном перечне его науч-
ных работ видно© место занимает труд
«Русские в своих пословицах», изданный
в 4-х частях в 1831—1839 гг. Это первое
научное собрание русских пословиц, снаб-
женных комментариями, составлено из за-
писей самого Снегирева и других лиц, к
которым он обращался, а также из мате-
риалов, имеющихся в летописях, сказа-
ниях, поучениях и других памятниках
древней русской литературы.
Продолжателем Снегирева в деле соби-
рания русских народных пословиц явил-
ся В. И. Даль.
мм"“-ЗАКОНЫ СЦЕНЫ
Когда наконец стихли аплодисменты,
взволнованный и раскрасневшийся от удо-
вольствия автор сказал:
— Дорогие товарищи, я очень рад! Я
счастлив видеть веселыми ваши симпа-
тичные лица! Ваши аплодисменты обно-
вили мою душу, и теперь я вижу, что не
ошибся, предложив свою новую комедию
именно вам. Я готов слушать ваши за-
мечания, товарищи...
— Вот именно, не ошиблись! —
вдохновенно подтвердил заведующий лит-
частью, — вот именно, замечания! Раз-
решите, я первый поделюсь своими сооб-
ражениями.
— Поделитесь, — согласился дирек-
тор театра.—Слово имеет Игнатий Льво-
вич.
— То, что мы слышали здесь, — на-
чал завлит, — не нуждается в опенке.
Все мы смеялись, все мы аплодировали,
так что можно поздравить автора и ска-
зать ему спасибо. Вот именно, спа-
сибо!..
Дружные рукоплескания прервали ора-
тора. Автор встал, поклонился во все сто-
роны и от полноты чувств демонстратив-
но пожал себе руку.
— Но, — завлит многозначительно
поднял палец и сменил патетическую позу
на более удобную, — но, говорю я, пусть
спасибо скажет зритель. Мы же должны
подойти к делу профессионально, согласно
законам сцены. Вот именно, согласно за-
конам. Я сразу хочу выразить некоторые
опасения, сомнения и недоумения. Я хочу,
так сказать, предостеречь автора. Вот
именно, предостеречь! Возьмем для при-
мера завязку: героиня, молодая учи-
тельница, приехала в незнакомый город
Литературная газета
6	---- № 71
Кукрыниксы. Иллюстрация к «Мертвым душам» Н. Гоголя. Выставка детской
книги.
У новеллистов
Первым читал Б. Леонидов. В рассказе
его «Неприличн-ая телеграмма» товество-
валось о том, как бывший партизан, ныне
директор конесовхоза, преодолевает в себе
«партизанские навыки», так он находит
наконец свое место в жизни и как, за-
подозрен свою жену в измене, он близок
к тому, чтобы нарушить с таким трудом
достигнутое жизненное равновесие.
В финале рассказа подозрения героя
оказываются ложными, и на глазах уми-
ленного автора он заключает к об’ятия
верную жену. Названием своим рассказ
обязан телеграмме, которую герой намере-
вается в пылу гнева послать своей мате-
ри, чтобы сообщить ей о коварстве жены.
Нельзя сказать, чтобы прения, развер-
нувшиеся после чтения рассказа, отлича-
лись оживленностью. И уж во всяком
случае следует сказать, что разговоры о
нем велись далеко не на должной высоте.
По мнению выступившего в прениях
П. Нилина, уровень обсуждения рассказа
Б. Леонидова следовало назвать любитель-
ским. В сущности, уровень этот, как обыч-
но, был во многом определен уровнем про-
читанного произведения. Тем не менее
большинство выступавших сошлось на
том, чТо рассказ следует считать неудач-
ным, что почти водевильный его сюжет,
тусклая словесная ткань, обилие несмеш-
ных шуток и множество банальностей по-
мешали автору осуществить свой в самом
общем смысле небезынтересный замысел.
Об этом говорили В. Кожевников, Н. Моск-
вин, Л. Латин, Д, Ясиновский, А. Тарасов.
Исключение составлял Д. Крептюков,
пытавшийся защищать рассказ, упирая
на его «читабельность». Такая точка зре-
ния вызвала многочисленные протесты.
В качестве курьеза следует упомянуть
о выступлении т. Рыбакова, неизвестно
почему заинтересовавшегося генеалогией
героя рассказа и усомнившегося в том,
что этот пожилой уже человек мог так
сильно влюбиться в женщину.
Вслед за т. Леонидовым читался рассказ
Е. Босняцкого и С. Урниса, в самое пос-
леднее время образовавших творческое
содружество и печатающих, свои рассказы
под псевдонимом Тихон Булавин.
Их рассказ назывался «Семейный аль-
бом». В нем человек по фамилии Харлам-
на работу. Герой, молодой агроном, при-
шел встречать сестру, но не нашел ее
и случайно познакомился с героиней. От-
сюда разные кви-про-кво, тет-а-тет и
ку-де-фудр — то-есть любовь с первого
взгляда. Меня смущает эта ситуация. Вот
именно, смущает! Не кажется ли автору
сомнительным то, что герой оказался на
перроне? Оправдано ли это? Не лучше ли
сделать героя начальником станции, что-
бы его пребывание на вокзале было ес-
тественным? Вот именно, естественным!
Линия героини у меня также вызывает
некоторые опасения. Этот образ необхо-
димо утеплить, укрупнить и насытить. К
примеру так: пусть девушка будет помощ-
ником машиниста, и при встрече, не слу-
чайной, конечно, а предусмотренной гра-
фиком движения, между героями возни-
кнет коллизия. И пусть это будет нелю-
бовь, а, стажем, договор соревнования. Не
лучше ли будет это? И вообще не лучше
ли написать другую пьесу? Вот именно,
другую!-- Я кончил.
— Вы записали предложения Игнатия
Львовича? — спросил директор у автора.
— Записал,—бодро отозвался автор.—
Я отвечу в заключительном слове.
— Хорошо. Тогда выслушаем художе-
ственного руководителя театра, товарища
Софипкого.
Софипкий говорил уверенно и резко:
— Законы сцены — это законы сце-
ны! Игнорировать их мы никому не по-
зволим! Не выйдет, товарищи! За послед-
нее время техника наших постановок шаг-
нула вперед. Теперь мы имеем не только
костюмы, гримы, декорации, осветитель-
ную аппаратуру. Мы имеем теперь также
ружья, пулеметы, гаубицы, холостые ог-
неприпасы! Мы имеем порох, товарищи!
Сейчас центральной фигурой спектакля
является не актер, не режиссер, а пиро-
техник! Акт пьесы, в котором нет ни од-
пиев после двадцатиотетнего пребывания за
границей возвращается в Советский Союз.
Он приходит к жене и к сыну, который
вырос в его отсутствие, и с чувством сво-
ей вины перед ними готовится взять их
под свое покровительство. Но вскоре
выясняется, что они не нуждаются в его
поддержке, что они чужие ему. что мир,
в который он попал, далек от всех его
представлений и во всем, вплоть до мело-
чей, отличен от мира, в котором он жил
до сих пор. Случайно Харлампиеву по-
падается под руку альбом, в котором запе-
чатлены годы, прожитые без него женой
и сыном, и он понимает, так длинен путь,
отделяющий их—людей, самостоятельно и
в новых условиях построивших свою
жизнь,—от его пути—-человека, в сущ-
ности оставшегося таким же, каким он
был
Разговоры, возникшие по поводу этого
рассказа, несмотря на почти полное еди-
нодушие, с таким все признали, что рас-
сказ хорош, были гораздо более оживлен-
ными, чем разговоры о первом рассказе.
Н. Атаров правильно сформулировал
направление беседы: рассказ хорош, —
сказал он,—поэтому стоит говорить о его
недостатках.
Действительно, споры завязались вокруг
вопросов о том — удачны ли детали рас-
сказа, верен ли тон, в каком ведется по-
вествование, жизненны ли- отдельные си-
туации. *
Необходимо отметить одну особенность
этого собрания. Наряду с дельными, ин-
тересными и в полной мере профессио-
нальными суждениями на нем по време-
нам можно было услышать голоса людей
мало квалифицированных и мнения до тро-
гательности наивные. С другой стороны,
высказывались и суждения, если можно
так выразиться, псевдопрофессионалъные,
в которых в изобилии фигурировали вся-
ческие «комнкования», «отталкивания»
«драматургичности повествования» и пр.
Новеллисты не склонны прощать все
это людям, выступающим на их произ-
водственных совещаниях. И их сетования
и даже наСмешки, какими они сопровож-
дали каждое такое выступление, нельзя не
признать справедливыми.
А. Б.
ного выстрела, есть сценически противо-
законный акт. А здесь, па протяжении
трех актов, герой лишь один раз поль-
зуется оружием, да и то холодным, когда
чистит яблоко перочинным ножиком. Это
неприемлемо! Я коротко сформулирую свое
предложение так: действие переносится в
1918 год. Железнодорожный раз’езд. Ге-
роиня-партизанка прибывает на броне-
поезде и открывает ураганный огонь из
всех орудий. Дальнейшее должен дорабо-
тать автор. Все!
— Вы записали это ценное предложе-
ние? — спросил директор.
— Записал, — сказал автор. — Я
попытаюсь ответить в заключительном
слове, если смогу.
— Сможете! — успокоил директор. —
Здесь присутствует всеми нами уважае-
мый товарищ Хвоев. Я думаю, мы выслу-
шаем его указания, прежде чем примем
окончательное решение.
Товарищ Хвоев задумчиво почесал бровь,
зачем-то открыл толстый желтый порт-
фель, снова захлопнул его и медленно
заговорил.
— Мда... Так вот я безусловно не могу
сказать, чтобы того... И так далее. Даже
больше того, я категорически! И так
сказать в корне! Вот! Не согласен!
— С чем?.. — начал было автор, но
поперхнулся.
— Не согласен! — вдруг закричал
товарищ Хвоев и стукнул кулаком по
портфелю, — Вы знаете, что вы написа-
ли? Нет, вы не отдаете себе отчета! В
корне! У вас герой и героиня встреча-
ются?
— Встречаются, — согласился автор.
— Случайно?
Драматург не стал отрицать и этого.
— А что они делают? Они зна-ко-
мят-ся! Вот! До встречи герой знает клас-
совое лицо девушки, которую он, может
НА СОБРАНИЯХ ПИСАТЕЛЕН
По следам
наших материалов
ЛЕН!
ИГР АДА
У поэтов
Ленинградские поэты за время суще-
ствования союза советских писателей тре-
тий раз выбирают бюро секции. Нельзя не
заметить характерной черты этих выбор-
ных собраний. И отчеты бюро секции и
выступления поэтов очень похожи друг
на друга. В этом году, как и в прош-
лом, председатель бюро секции Н. Тихо-
нов говорил не о том, что сделано сек-
цией, а о том, что секция могла сделать.
II все были согласны: секция поэтов
могла, многое сделать.
В 1937—1938 гг. вышло немало книг
поэтов. Книги эти далеко не равны: есть
среди них хорошие, яркие, волнующие и
есть вычурные, скучные. Ни одна из
этих книг не была обсуждена..
За отчетное время ленинградские поэты
выпустили дна коллективных сборника,
«Родина» и «Молодость». Похвально, что
поэты этими сборниками отозвались на
события, волновавшие весь советский на-
род. Но правы были товарищи, отмечав-
шие художественную неполноценность
этих сборников.
Если бы секция требовательно обсудила
материал, собранный и для «Родины» и
для «Молодости», многое бы отпало. Но
этого сделано не было. У всех поэтов в
памяти единственное собрание секции, на
котором читали новые стихи поэты Ро-
ждественский, Лозин, Лихарев, Решетов.
Но это собрание началось с огромным
опозданием, и времени для разговоров
оставалось мало. Поэтические вечера в
клубе также проводились неразумно.
Огромные афиши не в состоянии были
вместить множество фамилий выступав-
ших поэтов. До поздней ночи поэты, один
за другим, читали свои произведения, но
слушатели не только из-за ограниченного
времени не могли выразить своих мне-
ний. Невозможно было и разобраться в
этом множестве стихов и фамилий. В чем
же дело? Почему бюро не проявляет
организующей воли?
Руководители бюро тт. Тихонов и Про-
кофьев откровенно признались, что из-за
своей перегрузки они в бюро поэтической
секции не работали. А другие члены бю-
ро ждали инициативы от руководителей.
В новое бюро секции избраны Н. Тихо-
нов, А. Прокофьев. В. Рождественский,
Б. Лихарев и П. Шубин.
Ап. РЕШЕТОВ
У ЛИТЕРАТУРОВЕДОВ
И КРИТИКОВ
В Ленинграде секция критиков и литера-
туроведов об’единяет главным образом
историков и теоретиков литературы, тек-
стологов и т. д. Преобладание литерату-
роведов наложило определенный отпе-
чаток на деятельность творческой секции.
Отчитываясь в работ© бюро, т. Бялик
должен был признать, что наиболее сла-
бым участком работы попрежнему остается
критика современной советской литерату-
ры: кадры критиков здесь очень, бедны,
многие товарищи давно уже не пишут о
новых книгах, а некоторые вообще не пи-
шут и только «числятся в критиках». С дру-
гой стороны, ленинградская печать не уде-
ДОРОГОЙ ПОДАРОК
ДЕТЯМ
ЕРЕВАН, (От наш. корр.). Госиздат Ар-
мении выпустил книгу Д. Фурманова
«Чапаев». Книга напечатана крупным
шрифтом, па хорошей бумаге и со вку-
сом оформлена. Выход ее следует всячес-
ки приветствовать.
Однако Госиздат Армении установил
стоимость книги в 10 рублей, что, разу-
меется, слишком дорого.
К сожалению, такая высокая расценка
книг не единичный случай в «коммерче-
ской» практик© Госиздата Армении.
«МИНИН
И ПОЖАРСКИЙ»
Киностудия Мосфильм приступает к ра-
боте над с’емками исторической картины
«Минин и Пожарский» по сценарию
В. Шкловского. Картину ставят режиссеры
М, Доллер и В. Пудовкин,
На территории Мосфильма идет подго-
товка к с’емка.м. Строится большой под-
московный монастырский двор и улица
Сретенка той эпохи. Подбираются истори-
ческие костюмы и старинное оружие. В
картине будут использованы русские ко-
стюмы XVII века, найденные глубоко под
землей при прокладке метро и хорошо со-
хранившиеся.
Картина «Минин и Пожарский» выйдет
на экра.н в 1939 г.
А. РАСКИН,
М. СЛОБОДСКОЙ
быть, встретит? Нет, не знает. А девушка,
в свою очередь, знакомясь с незнакомым
якобы молодым человеком, требует справ-
ку о места работы? Проявляет она закон-
ный интерес к его документам? Нет, не
делает она всего этого! А почему, разре-
шите узнать? Что это — близорукость ав-
тора или	кое-что похуже? Вот!
— Вы	записали?	— спросил	директор,
но автор	большими	глотками пил	нарзан
прямо из	горлышка	и молчал.
— Мы слышали здесь немало ценных
предложений, — сказал директор, — но
меня удивило то, что все забыли о спе-
цифике. Ведь наш театр обслуживает
главным образом пожарных. Соответствую-
щие субсидии получены. А драматурги
стоят в стороне. Вот и вы, уважаемый
автор, стоите в стороне. Почему вы не
выходите на линию огня? Вернее, на ли-
нию тушения огня? Я, правда, не специа-
лист-режиссер, я по специальности бранд-
майор, но все-таки я скажу: в пьесу на-
до ввести рядовых работников огня. Пусть,
скажем, он будет топорник, а она. ска-
жем, инспектор по огнетушителям. Чуд-
ная пара! А какие возможности оформле-
ния сцены — спереди каски, каски, ка-
ски, а сзади брандспойты, брандспойты,
брандспойты и пожарная лестница через
весь зал. В пьесе, правда, есть одна ре-
марка на нашу тему — там сказано:
«из трубы паровоза валит дым». Это хо-
рошо, но этого мало. Поймите, что нет
дыма без огня и пет огня без огнетуши-
теля! Я закругляюсь, товарищи. Заключая
наше обсуждение, я надеюсь, что автор,
которому теперь все понятно, учтет все
наши предложения и внесет все наши по-
правки.
Но автор не отвечал. Тихо всхлипывая,
он засовывал рукопись в кацман и лихо-
радочно заматывал кашне. Все было со-
гласно законам сцены.
ляет должного внимания отделам критики
и библиографии.
Несколько времени назад бюро сек-
ции созвало совещание представителей
редакций ленинградских газет. Представи-
тели редакций обещали более часто и си-
стематически писать о литературе, но
обещания так и не выполнили.
В обсуждении отчетного доклада приня-
ло участие всего только четыре человека!
Собрание ограничилось тем, что признало
работу старого бюро вполне удовлетвори-
тельной, но не наметило конкретной про-
граммы для дальнейшей успешной творче-
ской перестройки секции.
В новое бюро секции избраны: Б] Бя-
лик, проф. Г. Гуковский, проф. М. Аза-
довский, проф. В. Десницкий, проф. Н.
Пикса нов, А. Рыбасов (зав. отделом клас-
сики Ленгослитиздата) и С. Дрейден. НаДо
отметить, что новое бюро почти целиком
состоит из литературоведов, группа кри-
тиков в нем представлена очень слабо.
Б. Р.
У ДЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
На собрании секции детских писателей
Ленинграда с отчетным докладом высту-
пил Евгений Шварц.
В докладе, как и во всех выступлениях
детских писателей, во главу угла ставил-
ся вопрос о взаимоотношениях с Детизда-
том. Издательство детской литературы ра-
ботает плохо. Не случайно, что секции
приходилось всю свою деятельность на-
правлять главным образом на обсуждение
все новых и новых вариантов плана, на
«спасение» тех или иных хороших книг,
неожиданно и беспричинно отвергаемых
издательством, на урегулирование много-
численных и ненужных конфликтов изда-
тельства с писателями.
На отчетно-выборном собрании отмеча-
ли, что «Литературная газета» 15 декабря
дала правильную характеристику деятель-
ности Детиздата в Ленинграде.
Обсуждая доклад Евг. Шварца, писатели
говорили о том, что бюро добилось выхода
из печати ряда книг, почему-то исклю-
ченных из плана. Но эта сторона работы,
очень трудная и важная, довлела над
всем остальным.
Писатели Бармин, Болотовский, Трифо-
нов, В. Беляев, Гернет, Никитич указали
на то, что секция мало уделяла времени
творческой работе, они говорили о том,
что секция живет замкнутой жизнью, ва-
рится в собственном соку, что необходимо
наладить связь © другими творческими
секциями союза.
Детские писатели хотят наконец занять-
су обсуждением больших принципиальных
вопросов творческого порядка, заняться
технологией своего дела. За последнее
время мало выходит детских книг, и да-
же те немногие, которые выходят, далеко
не все получают критическую оценку. В
журналах и газетах почти не пишут о
детской литературе.
Собрание постановило считать работу
бюро удовлетворительной. В ново© бюро
секции избраны тт. Бармин, Вл. Беляев,
Гернет, Савельев и Никитич.
Н. НИКИТИЧ
Подготовка к проведению
50-летия со дня смерти
М. Е. Салтыкова-Щедрина
Государственное издательство художе-
ственной литературы закончит к маю 1939
года издание полного собрания сочинений
Щедрина в 20 томах, осуществляемое
впервые. Уже вышло из печати 16 томов,
остальные 4 печатаются. К юбилею намече-
но выпустить также избранны© произволе,
нйя Щедрина в 7 томах и серию дешевой
библиотеки в 15 книжках.
Государственный литературный музей
готовит большую выставку рукописей
Щедрина и иллюстраций к его произведе-
ниям
Издательство «Советский писатель» и
Детиздат готовят издание отдельных про-
изведений Щедрина и о нем.
КАЛЕНДАРЬ
КЛУБА ПИСАТЕЛЕЙ
Завтра академик Е. В. Тарле прочтет
доклад на тему «Проблема Центральной
Европы во внешней политике Франции и
раздел Чехословакии». Начало в 20 час.
30 мин.
Завтра же — очередные декадники но-
веллистов и драматургов.
28 декабря — вечер художественного
чтения. Участвуют — В. Яхонтов, Д. Ор-
лов и И'горь Ильинский. Декадник сек-
ции народного творчества, на котором
В. Н. Всеволодский-Гернросс сделает до-
клад на тему «Народная драма «Царь
Максимилиан».
29-го и 30-го — елки для детей писате-
лей.
31-го — встреча нового года.
Редакция «Литературной газеты» полу-
чила письмо т. Р. Рура., в котором автор
шк^л о затишье в литературной жизаи
Марийской реопуатики п об отсутствия
руководства, писательской органивацией.
В марийской писательской организация
долгое время орудовали процкистско-буха-
ринские выродки и буржуазные национа-
листы, превратившие литературный аль-
манах в свой рупор. Честных советских
литераторов враги народа натравливали
друг на друга, изгоняли «з издательств,
из редакций газет, всячески третировали
и оскорбляли.
После разоблачения врагов народа, про-
бравшихся к руководству писательской ор-
ганизацией. ликвидация последствий вре-
дительства проходила недопустимо мед-
ленно. В результате — уже 7 месяцев
альманах не имеет редактора. Около трех
лет прошло с момента сдачи в производ-
ство книги Н. Островского «Как закаля-
лась сталь», но книга до сих пор не из-
дана. По IVh—2 года не издаются стихи
молодых поэтов Чалая, Казакова и дру-
гих.
Письмо т. Рура было направлено редак-
цией в Марийский обком ВКЛ(б) на рас-
следование.
В своем ответе редакции отдел печати
Марийского обкома ВКЛ(б) сообщает, что
все указанные факты подтвердились. При-
няты меры к устранению недостатков, ука-
занных в письме.
В ноябре вышел первый номер альма-
наха, и в этом месяце будет выпущен
второй. В альманахе печатаются рассказы»
очерки, стихи преимущественно начинаю-
щих авторов; за последнее время прове-
дены собрания писателей, обсудивших рас-
сказы и пьесы марийских писателей. Обе-
спечен выпуск в свет книги Н. Остров-
ского «Как закалялась сталь» на марий-
ском языке.
Книжная
хроника
Ж В серии «Всемирная библиотека» пен
чатается новый роман Анны Зегерс «Спа-
сение» — о жизни и настроениях герман-
ских шахтеров. Книга выходит о преди-
словием Я. Металлова.
* Новый роман современного англий-
ского писателя А. Дж. Кронина — «Цита-
дель» — выпускает Ленгослитиздат. Основ-
ная тема романа — косность и продаж-
ность буржуазной науки. Н© русском язы-
ке это уже третья книга Кронина. Пер-
вые две — «Замок Броуди» ц «Звезды
смотрят вниз» — вышли в 1938 г.
* «Избранные произведения» Анри Бар.
бюса в одном томе выходят в скором вре-
мени в Гослитиздате. В однотомник во-
шли: «Огонь» (о предисловием М. Горь-
кого), «Ясность» и «Письма с фронта»,.
Вступительная статья написана И. Ани-
симовым.
* В издательстве Академии наук СССР
печатается историко-литературное иссле-
дование акад. А. С. Орлова — «Слово о
полку П'гореве». Основные главы книги:
Типы исторических повестей Киевской Ру-
си, Воинские повести летописи и «Слово
о полку Игореве». Популярность «Слова»
в русском средневековье. Открытие списка
«Слова» в XVIII веке и первые воспроиз-
ведения его текста. Половецкая опасность
XI—XII вй. Летописные рассказы Об Иго-
ревом походе на половцев в 1185 г. По-
этический план «Слова о полку Игореве».
Стилистический строй «Слова».
ИЗВЕЩЕНИЕ
30 декабря состоится инструктивное со-
вещание лекторов и библиотекарей, со-
зываемое Шевченковским комитетам сою-
за советских писателей и Центральным
лекционным бюро Моссовета. Совещание
состоится в 6 ч. вечера, в Доме союзор,
иод’езд 9, зал № 1.
Инструктивный доклад сделает проф.
Н. Ф. Бельчиков. Участвуют поэты—пере-
водчики Шевченко.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИИ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ
:	наркомпрос рсфср	I
! Центральные курсы заочного s
 обучения иностранным языкам. 
I «нн-яз»
j	прием на отделения
:	АНГЛИЙСКОГО И НЕМЕЦКОГО
•	языков.
! Справки ежедневно, кроме обшевыжед-
•	ных, с 10 ч. до 5 часов.
	Проспект высылается ва 50 топ. поч.
	товыми марками 20- и 10-копеечного
	достоинства.
	МОСКВА, Кузнещсий moot, 8.
• Ленинградское отделение: ЛЕНИНГРАД
 А пракоин пер.. 2.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель»,Москва, Б. Гнездниковский, 10.
i Унолномоч. Главлита В—44170
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.