'ФЕВРАЛЬ
20
ВОСКРЕСЕНЬЕ
1938 год
№ 10 (717)
Цена 30 коп.
Могучая,
непобедимая
Чудесные дни переживаем мы сейчас, товарищи!
Нашей родной Рабоче-Крестьянской Красной Армии, на-
шему Военно-Морскому Флоту 23 февраля исполняется двад-
цать лет, и мы все. весь народ — и те, кто воевал вче-
ра, и те, кто будет воевать завтра, — снова с волнующей
ясностью ощущаем, как близко, как кровно, как неразрывно
спаяны в одну братскую семью люди труда и люди оружия.
Мы любим нашу Красную Армию. Мы любим ее потому,
что она -— детище нашей партии и нашего народа. Мы лю-
бим ее потому, что любим родину, ее волю и славу.
Пусть сунется враг, и он узнает всю меру нашей любви
& родине, всю силу нашей дружбы с Красной Армией!
Эту армию создала великая партия большевиков. Несги-
баемая, не знающая поражений партия Ленина—Сталина
выковала из Красной Армии могучую и непобедимую силу.
Ленин и Сталин научили ее мастерству побед. И победа
навеки стала ее боевой традицией.
- Оиа создавалась, наша доблестная Красная Армия, в огне
гражданской войны. В жестоких боях с иноземными полчи-
щами и белогвардейскими бандами строились, формирова-
лись и закалялись железные красноармейские батальоны.
Под дьявольскя-ожесточенным огнем врага овладевали тех-
никой боя красные герои, — и падали перед ними ниц
неприступные крепости, беспомощными оказывались вражьи
танки; и проволочные заграждения, мины, валы и укрепле-
ния не смогли укрыть врагов нашей независимости от пол-
ного и сокрушительного разгрома.
В боях, слава о которых никогда не померкнет, на
Вьюжных просторах Сибири, в черных, грозовых водах Бал-
тики, в привольных степях Украины, на Черном море, на
Чонгарском мосту, у неприступного Перекопского вала, в да-
леком Приморье (славные имена, они звучат, как песня!)
вечной, неувядаемой славой покрылось наше оружие. Полу-
голодные, полураздетые, но вдохновленные большевистской
волей к победе, воодушевленные своими командирами и
военными комиссарами, полки красноармейцев и экипажи
краснофлотцев на-голову разгромили полчигца четырнадцати
государств-захватчиков и банды белогвардейских генералов
н навсегда вышвырнули их прочь с советской земли.
И надменные немецкие генералы, воскресившие печальные
Традиции «псов-рыцарей», и ясновельможные паны — цеп-
ные собаки, подстрекаемые своими хозяевами, и жадные до
чужого добра японские самураи, и все эти Деникины, Кол-
чаки, Врангели — все они оказались битыми, всех их смела
и вышвырнула в море не знающая поражений Красная
Армия рабочих и крестьян.
Потому что непобедим народ, защищающий свою родину
й свое счастье. Потому что слились в едином порыве, в еди-
ной священной ненависти к врагам народы нашей необ’ят-
ной родины и кровью своей освятили несокрушимый воен-
ный союз рабочих и крестьян всех национальностей. Потому
что несла Красная Армия на своих штыках освобождение
угнетенным народам от их вековых поработителей. Потому
что дело, которое кровью своей отстаивали красные герои,
было делом всего трудящегося человечества. Потому что —
и это главное — организатором побед Красной Армии была
коммунистическая партия, возглавляемая великими страте-
гами Пролетарской революции Владимиром Лениным и
Иосифом Сталиным.
На самые ответственные фронты, туда, где решалось быть
или не быть власти Советов, туда, где стояла на карте
судьба войны и революции, Ленин и партия неизменно на-
правляли Сталина.
Так было и в Царицыне, который Сталин превратил в
«Красный Верден». Так шло и на Восточном фронте, где
Сталин, преодолев бешеное сопротивление врагов и панике-
ров, создал перелом и победу. Так было и на Петроград-
ском фронте, где Сталин, «опрокинув морскую науку»,
организовал победоносное наступление с моря и с суши на
изменнические гарнизоны фортов «Красная Горка» и «Серая
лошадь». Так было и на Южном фронте, где Сталин, от-
вергнув предательский, вредительский план Троцкого, вы-
двинул и осуществил свой гениальный план разгрома дени-
кинских орд. Так было везде, на всех фронтах, всюду, где
революции угрожала опасность.
И имя Сталина, появившегося на фронте, уже означало
Победу. Оно вдохновляло бойцов и командиров, измучен-
ных — воодушевляло, оробевших — подбадривало, расте-
рявшихся — сплачивало, и всех вело на бой. С именами
Ленина и Сталина в сердцах шли на бой и на победу же-
лезные батальоны красных бойцов. И в первых рядах их
неизменно шли большевики.
Большевики. Они были в первых рядах атакующих крас-
ноармейских цепей. Они личным примером учили бойцов,
как нужно драться, как нужно умирать и как» следует по-
беждать. Военные комиссары, посланцы большевистской
партии, были боевыми политическими руководителями
Красной Армии. Они воспитывали в бойцах и командирах
революционный дух, мужество и дисциплину. Они разобла-
чали врагов, предателей, шпионов, вражеских лазутчиков,
пробравшихся в наши ряды, беспощадно боролись с пани-
керами, с трусами, с мелкими душонками, сдрейфовавшими
в грозный час.
С спокойной гордостью оглядываемся мы сейчас на слав-
ный, двадцатилетний путь нашей Красной Армии, нашего
Красного Флота. Советский народ может гордиться своей
армией: ее любят все, кто любит мир, ее боятся все, кто
хочет войны.
Она сильна, наша доблестная Красная Армия, и своей
замечательной боевой те!никой и своими замечательными
людьми. Она сильна высокой политической сознательностью
своих командиров, комиссаров и бойцов, их беспредельной
преданностью родине, великой партии Ленина—Сталина,
вождю народов товарищу Сталину. Она сильна искусством
своих бесстрашных летчиков, неутомимых пехотинцев, мет-
ких артиллеристов, умных танкистов, лихих конников, от-
важных моряков. Она сильна своей нерушимой дружбой с
советским народом. Она держит на железном замке рубежи
нашей родины. Она стойко стоит на страже мира во всем
мире.
Нет более высокого звания в нашей стране, чем звание
бойца за мир и счастье родины. Нет более почетной служ-
бы народу, чем служба и работа во имя укрепления на-
шей оборонной мощи.
Товарищи писатели! Будем же исполнять свой долг бой-
цов еще лучше, мужественнее и активнее, чем раньше.
А если стервятники, злобой полны, посмеют нарушить
границы страны, — грудью станем на защиту нашей горячо
любимой родины. И песней, и оружием, и метким словом,
и метким выстрелом, и мужественной книгой, и мужествен-
ной службой в рядах непобедимой Красной Армии, — со-
ветские писатели выполнят свой долг.
Приветствие Центрального Комитета ВКП(б)
и Совета Народных Комиссаров СССР
тов. Емельяну Ярославскому
В день Вашего шестидесятилетия Центральный
Комитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров
Союза ССР шлют Вам — старому большевику из
гвардии Ленина, преданному работнику нашей
партии, активному борцу за дело рабочего класса
и крестьянства — горячий привет.
Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Народ-
ных Комиссаров Союза ССР желают Вам многих
лет плодотворной работы на пользу партии и со-
циалистической родины.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б).
СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ
СОЮЗА ССР.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
Товарищи И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов
Рисунок художника П. Васильева.
ПАПАНИНУ, ШИРШОВУ,
КРЕНКЕЛЮ, ФЕДОРОВУ.
Поздравляем вас с успешным выполне
нием ответственного задания.
Вся наша страна гордится вашей герои
ческой работой.
Ждем вашего возвращения в Москву.
Братский привет!
И. СТАЛИН
В. МОЛОТОВ
К. ВОРОШИЛОВ
Л. КАГАНОВИЧ
М. КАЛИНИН
А. МИКОЯН
В. ЧУБАРЬ
А. АНДРЕЕВ
С. КОСИОР
А. ЖДАНОВ
Н. ЕЖОВ
Г. ПЕТРОВСКИЙ
Р. ЭЙХЕ
Н. ХРУЩЕВ
ОСТАЛЬЦЕВУ, БАРСУКОВУ, КОТЦОВУ
КОМАНДАМ «ТАЙМЫРА» И «МУРМАНА»
Примите нашу благодарность и благо-
дарность всего советского народа за бле-
стящее выполнение задачи по оказанию
помощи славной экспедиции Папанина.
Гордимся вашей отважной и самоотвер
женной работой.
Братский привет!
И. СТАЛИН
В. МОЛОТОВ
К. ВОРОШИЛОВ
Л. КАГАНОВИЧ
М. КАЛИНИН
А. МИКОЯН
В. ЧУБАРЬ
А. АНДРЕЕВ
С. КОСИОР
А. ЖДАНОВ
Н. ЕЖОВ
Г. ПЕТРОВСКИЙ
Р. ЭЙХЕ
Н. ХРУЩЕВ
Товарищам СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, ВОРОШИЛОВУ, КАГАНОВИЧУ Л. М.,
КАЛИНИНУ, МИКОЯНУ, ЧУБАРЮ, АНДРЕЕВУ, КОСИОРУ, ЖДАНОВУ, ЕЖОВУ,
ЛЕДОКОЛ «ЕРМАК» - ШМИДТУ
Безгранично счастливы рапортовать о
выполнении порученного нам задаиия. От
Северного полтора до 75° сев. широты мы
провели полностью все намеченные иссле-
дования и собрали ценный научный мате-
риал по изучению дрейфа льда, гидрологии
и метеорологии, сделали многочисленные
гравитационные и магнитные измерения,
выполнили биологические исследования.
С 1 февраля. ’ когда на 74° наше поле
разломилось' на части, мы продолжали все
ГЕРОИЧЕСКИЕ ПАПАНИНЦЫ
НА БОРТУ
«МУРМАНА» и «ТАЙМЫРА»
БОРТ «ТАЙМЫРА». 19 февраля. 18 ча-
сов 30 минут (Радио. Спецкорр. ТАСС).
Ровно в 13 часов 30 минут ледоколы подо-
шли к лагерю и остановились от него в
полутора километрах. Восемьдесят человек
с обоих кораблей пошли с флагами к лагерю.
Папанинцы встретили нас также с флагами
и с портретами товарища Сталина.
Под команду «Смирно!» руководитель
экспедиции Остальцев отдал папакинпам
рапорт:
— По распоряжению правительства ко-
рабли «Таймыр» и «Мурман» прибыли в
ваше распоряжение. Жду приказаний.
После короткого митинга и «ура» в честь
товарища Сталина и героев-папанинцев мы
немедленно приступили к свертыванию ла-
геря. Уже через полчаса от лагеря к «Тай-
мыру» потянулись вереницей люди, осто-
рожно неся на руках ценнейший груз —
имущество полярной станции «Северный
полюс».
В 17 часов 30 минут все имущество ла-
геря было доставлено на борт «Таймыра».
Тут же на льдине была организована жере-
бьевка — кому из папанпнцев на какой ко-
рабль садиться. Папанин и Кренкель вы-
тянули жребий па «Мурман». Федоров и
Ширшов — на «Таймыр».
В 16 часов Кренкель отстучал ключом
последнее радио — рапорт товарищу
Сталину и нашему правительству.
Оба корабля взяли обратный курс к род-
ным берегам, навстречу ледоколу «Ермаку».
Паланинпы сейчас принимают ванны.
Руководитель экспедиции
на «Таймыре» — ОСТАЛЬЦЕВ
возможные в этих условиях наблюдения.
Уверенно работали, ни минуты не беспокои-
лись за свою судьбу, знали, что наша могу-
чая родина, посылая своих сынов, никогда
их не оставит. Горячая забота и внимание
к нам Партии, Правительства, дорогого
товарища Сталина и всего советского народа
непрерывно поддерживали нас и обеспечили
успешное проведение всей работы. В этот
час мы покидаем льдину на координатах
70° 54' нордовой. 19° 48' вестовой и прой-
дя за 274 суток дрейфа свыше 2.500 кило-
метров. Наша радиостанция первая сообщи-
ла весть о завоевании Северного полюса,
обеспечивала надежную связь с родиной и
этой телеграммой заканчивает свою работу.
Красный флаг нашей страны продолжает
развеваться над ледяными просторами.
ПАПАНИН, КРЕНКЕЛЬ, ШИРШОВ,
ФЕДОРОВ.
«Сев. полюс». 15 час. 55 мин.
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР.
ЗАКРЫТИЕ СТАНЦИИ
«СЕВЕРНЫЙ
ПОЛЮС»
ПРИКАЗ
по Главному Управлению Северного
Морского Пути при СНК СССР
г. Москва от 19 февраля 1938 г.
21 мая 1937 г. в 22 часа была открыта
полярная научная станция на дрейфующей
льдине у Северного полюса с личным соста-
вом:
1.	Начальник станции т. Папанин И. Д.
2.	Радиотехник т. Кренкель 3. Т.
3.	Гидролог т. Ширшов П. П.
4.	Астроном-магнитолог т. Федоров Е. К.
Продрейфовав 2.500 километров, станция
«Северный полюс» достигла 70°54' север-
ной широты и 19°48' западной долготы, за-
кончив про-грамму научных работ. 19 февра-
ля с. г. личный состав, материалы наблюде-
ний и имущество дрейфующей станции
«Северней полюс» приняты на борт ледо-
кольных пароходов «Таймыр» и «Мурман».
Приветствую отважных зимовщиков тт.
Папанина, Кренкеля, Ширшова и Федорова
и поздравляю их с выполнением историче-
ского научного задания.
Приказываю с 19 февраля с. г. 16 часов
считать станцию «Северный полюс» закры-
той и исключить ее из списка полярных
станций Главсевморпути. Личный состав
станции полагать на. борту ледокольных
папоходов «Таймыр» и «Мурман».
Наблюдения в эфире за сигналами радио-
станции «УПОЛ» прекратить.
И. о. начальника Главсевморпути
при СНК СССР Г. УШАКОВ.
Папанинцам
Станпия «Северный полюс» закрыта!
Четверка папанпнцев на корабле?
Друзей и героев своих знаменитых
Мы гордо встречаем на твердой земле.
СЕРГЕЙ МИХАЛКОВ
ЛЕОНИД СОБОЛЕВ
ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ
СТАНЦИИ
«СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС»
В эти дни внимание всей советской стра-
ны, всего мира было приковано к неболь-
шому участку Гренландского моря. Здесь
отвага и самоотверженность советских лю-
дей побеждали в борьбе со стихией. С часу
на час ждали вчера в Москве сообщения о
снятии гепоев-папаиинцев со льдины.
Днем была получена следующая радиограм-
ма от капитана «Таймыра»:
«12 час. 30 м. Подошли к лагерю на
расстояние одного километра. Люди высла-
ны для переноса вешей на корабль.
БАРСУКОВ».
Позже капитан «Мурмана» сообщил:
«В 13 час. 20 мин. пришли к льдине
Папанина. Приступаем к с’емке людей.
«Таймыр» подходит ко мне».
«15 ч. 05 м. Выпустил партию в ла-
герь Папанина. В 13 ч. 30 м. партия при-
шла в лагерь. Ожидаю подхода «Таймыра»,
чтобы устроить торжественный митинг.
КОТЦОВ».
Вечером в Москву пришла долгожданная
весть с «Таймыра»:
«В 17 час. 30 мин. все имущество стан-
ции «Северный полюс» было погружено па
«Таймыр». По жеребьевке Папанин и
Коенкель — на «Мурмане». Федоров и
Ширшов — на «Таймыре». Все имущество
погружено на «Таймыр». В 19 час. выхо-
дим обратным ктомя. Повернули домой.
БАРСУКОВ».
Еще ранее, в 16 часов. Эрнст Кренкель
передал последнюю радиограмму со станции
«Северный Полюс»:
«Всем, всем, всем
Заканчиваю свою работу.
КРЕНКЕЛЬ».
А. НОВИКОВ-ПРИБОЙ
Родина
храбрых
Могучая наша родина, владения которой широко раскину-
лись на, материках Европы и Азии, готовится праздновать
замечательную годовщину Красной Армии и Флота. Великая
наша страна гордится армией и флотом, одетой и обутой, тех-
нически оснащенной и вооруженной на кровные народные
деньги братских народов Советского Союза.
Русский народ имеет богатую военную историю. Мне хочет-
ся сегодня вернуться к одной из тех страниц русской военной
истории, о которой постоянно с удовольствием вспоминают
некие наши соседи—самураи
Беспристрастные историки всего мира давно проанализи-
ровали причины Цусимского разгрома. Теперь уже каждому
известно, что в этом бою в далеких водах Тихого океана по-
терпел поражение отнюдь не русский народ, а гнусный цар-
ский режим с его бездарными адмиралами, технической отста-
лостью и неорганизованностью. Пусть самураи не кичатся сво-
ей победой над эскадрой, которая была вдвое слабее япон-
ской, — мы можем напомнить им некоторые эпизоды этого
морского сражения, где русские матросы и отдельные офице-
ры показали, к какому народу они имеют честь принадлежать.
28 июля 1904 года броненосец «Цесаревич», имея на борту
убитого адмирала Витгерта, поврежденный снарядом, закру-
жил на одном месте. Находившийся рядом с ним броненосец
«Ретвизан» под командой капитана 1 ранга Щенсновича, ви-
дя свою неминуемую гибель, один ринулся на японскую
эскадру, чтобы взять ее на таран. Нервы хвастающихся своей
храбростью японских адмиралов не выдержали — вся япон-
ская эскадра поспешно бежала от одного русского корабля.
Броненосец «Ушаков», имевший малый ход, отстал от эскад-
ры и в одиночестве шел на север. На него набросились два
’ японских крейсера «Ивате» и «Якумо». «Ивате» поднял сиг-
• нал: «Советую сдаться. Ваш флагман сдался». В ответ на это
«Ушаков» под командой Миклуха Маклая, вступив в бой е
превосходящими в пять раз силами японцев, открыл огонь
из всех орудий, пошел на дно, но не сдался.
На русский крейсер «Донской» бросились японские крейсера
«Отава», «Найтана», «Нанива», «Токачихон», «Акаси» и «Цу-
сима» под командованием адмирала Уриу. «Донской» отваж-
но принял удар. Вся его палуба была залита кровью. Коман-
дир Лебедев держал ручки штурвала, имея сквозную рану
в бедре с переломом кости и ранения всего тела осколками
снаряда. Рвалось железо, по судну полыхал огонь. Весь изби-
тый, с креном, с просачивающейся в трюмы водой и разворо-
ченными трубами, крейсер, героически отбиваясь от врага,
снял команду и потопил себя.
Японский вспомогательный крейсер «Садо Мару» и миноно-
сец «Сирануи» вступили в бой с миноносцем «Громкий». На
помощь к японцам поспешили еще два миноносца. На «Гром-
ком», имевшем 74 человека экипажа, было уже убито и тяже-
ло ранено 48 человек —5 офицеров и 43 матроса. Нанеся
серьезные повреждения двум японским судам, выпустив ми-
ны, расстреляв все патроны, избитый, окровавленный русский
миноносец открыл кингстоны, предпочитая смерть сдаче врагу.
Захваченный в плен в Порт-Артуре миноносец «Стерегу-
щий» японцы торжествующе поволокли на буксире. Два ма-
троса, наглухо запершись в трюме, открыли кингстоны. Вода,
хлынув, прежде всего утопила двух отважных сынов русско-
го народа — миноносец пошел ко дну.
Об этих эпизодах почему-то упорно умалчивает обширная
японская литература, посвященная хвастливым описаниям
мнимых подвигов самураев во время русско-японской войны.
В японской литературе мы не находим также ни слова и о
том, как сибирские красные партизаны кольями и дробовыми
ружьями выбивали из таежных деревень пресловутых храб-
рецов-самураев. Вооруженные до зубов, снаряженные по по-
следнему слову военной техники, «просвещенные спасители
материка Азии» поручили по зубам от дальневосточных
рабочих и крестьян и были вышвырнуты вон из страны.
Сейчас, когда «благородные» самураи обрушили огонь и же-
лезо на слабый в военном отношении Китай, китайский народ,
перелистав страницы военной истории народа храбрых — рус-
ского народа, перенимает опыт нашей гражданской войны. Чи-
тая сообщения о партизанском движении, все шире и шире
охватывающем города и деревни Китая, я как бы осязаю пет-
лю, которая все туже и туже затягивается на шее наглых за-
хватчиков чужой территории. Я предвижу, что эту участь
фашистских самураев Дальнего Востока разделят их друзья
по ремеслу из Испании, Италии и Германии, враги и души-
тели народов.
Великий вождь угнетенных всего мира товарищ Сталин в
своем выступлении перед избирателями с удивительной крат-
костью и глубиной охарактеризовал бессмертие народа.
Да, народ бессмертен!
Народ бессмертен, и нет ничего, что могло бы противостоять
его бессмертию. Нет силы, способной сломить мощь сплочен-
ного народа и его отвагу. И чем свободнее, счастливее народ—
тем несокрушимее его мощь, тем непревзойденнее его храб-
рость.
Сыны русского народа, когда их забривали в прошлом в сол-
даты, с проклятием уходили в армию и флот. С горем и уны-
нием, распевая «Последний нынешний денечек», провожала
русская деревня свою молодежь на царскую службу. Воспи-
тываемый на мордобое, забитый, темный русский солдат, во-
енный моряк и в японскую и в германскую войну под кнутом
и нагайкой шел воевать за чужие интересы царских генералов,
банкиров, фабрикантов. И в этой обстановке, на чужих, при-
надлежащих помещику, землях, на постылых морях, русский
солдат и военный моряк, честный русский офицер, умирая,
не ронял чести своего народа, показывая чудеса храбрости.
Как же будет теперь, в грядущих войнах, когда на сухо-
путные и морские рубежи великой самой свободной в мире со-
циалистической страны посягнет фашизм? Что случится, если
к счастливым колхозным полям народа, к заводам, построен-
ным на народные деньги, протянет свою руку капитал? Какой
прием встретят у нас иностранные захватчики, если они воз-
намерятся подвергнуть наших матерей, жен и сестер той же
участи, которая пала на долю иопанской и китайской жен-
щины на оккупированной фашизмом территории?
Нуждаются ли эти вопросы в ответе? Нужно ли говорить
о том, что представляют собой наша Красная Армия и Флот,
когда иностранные' специалисты многих, далеко не друже-
ственных нам держав, не скрывают своего удивления перед
ее мощью и техническим оснащением.
Да, у нас не поют «Последнего нынешнего денечка», Кол-
хозная деревня, отправляя цвет своей молодежи в армию, поет
песни о счастливой и зажиточной жизни. Старик Михеев едет
к маршалу Советского Союза Блюхеру на Дальний Восток и
просит, чтобы всех его четырех сыновей посадили на один
михеевский танк. И маршал Блюхер тотчас исполняет просьбу
Михеева. Ведь все танки Советского Союза принадлежат ми-
хеевым. Все танкисты состоят из михеевых и все равно куда
их пересаживать. Сам маршал Блюхер, тот самый, что вы-
швырнул самураев из Дальневосточной тайги, служит трудо-
вому мпхеевскому народу.
Да, в нашей армии и флоте нет темного забитого солдата
и военного моряка. На броненосце «Орел», где я отбывал служ-
бу, на 900 человек команды был один пишущий человек,—я.
На таком корабле, как «Октябрьская революция», среди гра-
мотной культурной команды в 1937 году я насчитал более’
200 пишущих в десятки стенгазет, не считая печатной много-
тиражки.
Советский боец, краснофлотец и командир — образец веж-
ливого культурного человека, выращенного и воспитанного на
благородных ленинско-сталинских принципах самого передо-
вого человечества.
Советская страна не жалеет средств для укрепления мощи
своей Красной Армии. Страна отдает ей лучших своих сынов,
начиная от первого маршала Советского Союза Ворошилова
и кончая танкистами братьями Михеевыми. За спиной мощ-
ной, несокрушимой Красной Армии стоит 170-миллионный
народ, готовый встать под ружье при первом сигнале тревоги,
народ, умеющий умирать, ноне сдаваться. Такой народ непс
бедим.

лж. -
Прорыв польского фронта войсками Первой Конной
Бежавшие из плена медленно выходили
на поляну, покидая тень шафранио-зеле-
иых и мокрых дубов. Ветер чуть шевелил
верхние ветви, которые отряхивали на
высокую траву и остатки костра большие
капли НОЧНОГО дождя, нижиие же ветви
все еще блестели, наполненные влагой.
Кони встряхивали головами, роняя тонкие
звуки металла. Всадники — от командарма
до красноармейца — напряженно слуша-
ли рассказы бежавших. Много они ветре
чали лохмотьев и горя, но эти тиковые
тряпки одежд, забрызганные кровью уби-
тых братьев, выпачканные белопольскими
сапогами, эти изможденные лица цвета
охры, эти впавшие глаза с белками, как
бы латунными, — все это кричало О стра-
даниях непередаваемых, наполняло сердца
Всадников мукой, способной, казалось, раз-
мозжить сознание.
Худой, высокий, с рыжими мокрыми во-
лосами, все еще отгоняя рукой пчелу, ко-
торая несколько минут тому назад про-
летела мимо его глаз, торопливо кричал,
как бы пустив рассказ свой вскачь:
— Отправляют нас поляки в тыл, то-
варищ командарм! Погрузили в теплушки!
Били-били, будто мы <— стадо, которое
дверей не понимает. Привесили замки! Ну,
1 говорим мы тогда между собой...
Он протянул вперед неумело забинто-
ванную грязной тряпкой руку, ио со-
оад его, широкоплечий, в лицом, покры-
тым заматарелыми складками горя, пере-
бил:
— Решаем мы: надо бежать, товари-
щи пленные.
И он вздохнул, обширными ноздрями
принимая в себя запах родных полей и
родного войска, окружавшего его.
— Бежать!
— Бежать решили, — подтвердил ры-
жий, и опять взмахнул рукой перед гла-
зом. —• Сорвали мы доски у вагона, у по-
ла, товарищи конники, и яа-ходу кинулись
между колесами. Навсегда, так навсегда
расставаться с Маланьей, а войну надо
продолжать.	*
И рыжий еще выше поднял свою пра-
вую руку. Многие при прыжке получили
ушибы, а ему покалечило пальцы. Пряя
тель его, тот, что с обширными ноздрями,
ампутировал пальцы осколком косы. Ры-
жий, закончив рассказ о бегстве, заявил
от имени всех, что они желают вступить
добровольцами в Первую конную.
— Коней нехватает, хлопцы, — оказал
растроганным басом Буденный. — При-
дется подождать, пока коней у поляков
ке отобьем. А твоя как фамилия, забинто-
ванный? Тебе в Лазарет.
Забинтованный, не веря,* что нет коней
для его стремления, кричал:
— А левую-то не отрезало. Левой буду
стрелять по белополякам, товарищ коман-
дарм! Фамилия моя Петр Снегирев.
К Петру Снегиреву под’езжает Вороши-
лов. Рыжий садится иа влажную и мяг-
кую землю. Лекпом перевязывает его ра-
ну. Рыжий, не обращая внимания на боль,
убеждает Ворошилова дать ему коня.
Ворошилов расспрашивает его о товарищах,
кто из них умеет говорить. Нужно им се-
годня же направиться в части, рассказать
о том, что происходит в тылу поляков и
почему необходимо Конармии быть там по-
скорее. Те, кто ие могут выступать пе-
ред толпой, пусть направятся в газету
«Красный кавалерист» и расскажут там,
что они видали, испытали, как во дворе
житомирской тюрьмы пленные красноар-
мейцы едят с голода траву.
Длинные, словно навощенные тени дубов
занимают поляну. Ординарцы скачут в ди-
визии, развозя приказ Реввоенсовета. При-
каз Буденного и Ворошилова помечен 80
мая. Первого июня, говорится категориче-
ски в приказе, Конармия должна захватить
у белополяков район от станции Казатин
до Бердичева. Через Казатин идет боль-
шая железная дорога из Киева, который
занят Третьей польской армией под коман-
дованием самого Пилсудского. Нужно от-
резать эту армию от ее тыла и снабже-
ния, разгромить ее. Прорыв открывают Че-
тырнадцатая дивизия под командованием
А. Пархоменко и Четвертая — пол коман-
дованием Оки Городовикова.
81 мая дождь не утихает. Всадники уже
получили патроны. Артиллеристы осмотре-
ли оружие. Говорят, что поляки ведут на-
ступление иа Шестую дивизию, кричат
«внват», и пехота их идет в атаку. Пози-
ции поляков прикрыты воротниками ко-
лючей проволоки, всюду стоят батареи —•
мышь не проскользнет необстрелянной!
Покручивая усы, за стенами колючей про-
волоки, за окопами и валом артиллерий
ского огня ездят гордые польские паны.
Среди них командующий ударной группой
генерал Савипкий. Среди них ездит я ге-
нерал Карницкий, тот самый, у которого
езде в империалистическую войну служил
рядовой Семен Буденный, тот самый гене-
рал Корницкий, который вел иа помощь
Корнилову полки свои на Петербург, кото-
рые разложил и разоружил рядовой тот же
Семен Бученный.
2
Аметистовая мгла раннего утра покры-
вала поля и перелески. Небо опять зама-
зано низкими дождливыми тучами, некуда
и заплатки наложить.
Польская пехота ползет в темноте.
Генерал Карницкий лесами ведет вперед
своих кавалеристов. Они приближаются к
дивизии Оки Городовикова. Сторожевые за-
ставы дивизии умирают грудь о грудь с
поляками.
Бледиожелтое, покрытое кочками, боло-
тистое длинное поле видят перед собой
начдив 4. Солнце вышло, как в намерз-
шем фонаре. При бледном свете его вид-
но, как по краю поля идет цепями бесчис-
ленная польская пехота. Чтобы задержать
пехоту, начдив 4 направляет туда своя
Вторую и Третью бригады. У него остает-
ся только одна бригада. Раненый всадник
скачет с заставы. Он сообщает, что кавале-
рия генерала Карннцкого близка. И точно
— в конце поля начдив 4 видит в бинокль
скачущих всадников Городовиков строит
бригаду и ждет атаки КарнипкОго Орди-
нарец скачет к Пархоменко.
. «Положение мое серьезное, — пишет Го-
родовиков. — Веди дивизию в мой рай-
он. Будем вместе громить!»
И вдруг начдив 4 видит с крайним изум-
лением, что дивизия»генерала Карницкого
все! своей массой повернула на запад, ту-
да, куда поскакали встречать приближаю-
щуюся польскую пехоту Вторая и Третья
бригады. Сердце у начдива 4 холодеет. Он
оглядывается. Дорога пустынна. В лужах
отражается высокая рожь. Пархоменко
нет. А генерала Карницкого ждет сейчас
большая слава, которой ему никогда бы
не получить, потому что сейчас он ударит
В тыл Второй и Третьей бригаде.
— Да что ж они, блинов об’елись! —
кричит начдив 4. —- Или- оии только что
родились, заботиться о жизни не нужно?
Что ж оии ие видят, как поляки им в тыл
рвутся?
Вс. Иванов ЖЗДОнчнл повесть о легендарном герое гражданской войны,
луганском рабочем, начдиве 14 тов. А. Пархоменко.
Пархоменко вступил в партию большевиков в 1904 г., воспитанный товари-
щем его по заводу слесарем К. Е, Ворошиловым. Ои проводит забастовки и бо-
рется с погромщиками. В 1905 г. он руководит восстанием крестьян. Затем
тюрьмы, солдатчина. В 1917 г. он принимает активнейшее участие в февраль-
ской революции в Москве. Он возвращается в Луганск и берет под свое коман-
дование все вооруженные силы, которые имела тогда большевистская оргаии*
зация Дуганска, организует красное казачество, создает отряды Красной Гвар-
дии и вместе с К. Ворошиловым едет на фронт бороться против немцев.
Затем он — участник знаменитой «ворошиловской колонны», похода через
белоказачий Дои к Царицыну, несколько раз переходит казачий фронт, при-
водит из Царицына тов. Артема, видится там с тов. Сталиным, участвует в обо-
роне Царицына, посылается в Москву со специальными поручениями Сталина
к Ленину, принимает участие в организации Первой конной, а затем он-—нач-
див 14.
Под командованием Пархоменко Четырнадцатая дивизия открывает прорыв
польского фронта Первой конной. На Врангелевском фронте Пархоменко вместе
со своей дивизией и 4-й дивизией Тимошенко выдерживает главный удар вран-
гелевской армии.
В начале 1921 г. А. Пархоменко гибнет героической смертью в борьбе с бан-
дами Махно. На траурном заседании Екатеринославского совета 16 'января
1921 г. К. Е. Ворошилов, говоря о подвигах тов. Пархоменко, сказал: «Жизнь
тов. Пархоменко — это прекрасная сказка, которая может случиться только
у представителей пролетарского класса».
Высокий вороной конь, рассекая лужи и
отбрасывая склонившуюся рожь, скачет
к Городовикову. Громадный плечистый
всадник, опоясанный желтыми ремнями,
держащими широкую саблю в серебряной
оправе, кричит:
— Чего у тебя здесь, Ока?
— Поляки, Пархоменко, — отвечает ему
Городовиков и показывает биноклем впе-
ред.
— Резать им дорогу и души, — гово-
рит Пархоменко. — Я поеду направо, а
ты качай, Ока, налево. Еще встретимся,
а вот поляки пускай на небе встречаются.
И он ведет свою Четырнадцатую
запад.
Кони идут рысью.
За перелеском слышны выстрелу.
Начинается опять дождь.
На огромном кочковатом лугу девять
полков польской дивизии разворачивались
по всем правилам сомкнутого строя. По-
зади поляков, километрах в трех, видны
были еще всадники. Это Вторая и Третья
бригады дивизии Городовикова.
— Разрешите атаку, — подскочил ко-
мандир Третьей бригады Румянов, бело-
усый, с большими золотистыми глазами
донской казак.
— Обожди, — сказал Пархоменко.
— Разрешите доложить, — продолжал,
весь дрожа от жажды боя, Румянов. — Раз-
решите доложить, что 4-я дивизия опередит
нас!..
— И пускай опережает, —• сказал Пархо-
менко, — а пока мои броневики не про-
шли через лесок и не встали сбоку полип-
ного счастья, мы не пойдем.
варищ Румянов, пойдет в
бригада, а не Третья, а вы
не разводите. На место!
Вторая бригада стояла
вздрагивая. Поляки скакали
— Хорошо стоит, — сказал Пархомен-
ко, — Как невеста на свадьбе. Вот каково-
то встретит.
Поляки атаковали бригаду стремительно.
Бригада опешила, опустила клинки —
и повернула коней.
— Третью! Румянова! — крикнул Пар-
хоменко.
Третья бригада рванулась с места.
Впереди, бок-о-бок, скакали Румянов и
Пархоменко.
— Ты куда впереди командира бригады
скачешь, — кричал исступленно Румянов.—
Ты не хотел меня посылать?
— Ты на меня после боя кричи, — спо-
койно, смеясь, отвечал ему Пархоменко. —
Ты после боя гордись, да и то не очень.
Когда Третья бригада проскакала уже
чуть ли не половину поля я когда за сот-
ню шагов можно было разглядеть широкие
фуражки польских всадников, нарядные
мундиры офицеров, тут только все поняли,
что Второй бригады как будто нет. Она рас-
сеялась.
— И отступают тоже хорошо, — сказал
хохоча во все горло Пархоменко. — Вот уж
я с ними-то после боя поговорю.
Он высоко поднял саблю и закричал мощ-
ным своим голосом, который покрыл топот
шестнадцати полков, «виват» и «ура» тысяч
глоток:
— Руби белополяков!
И он обернулся. От его голоса останови-
лась бегущая Вторая бригада. Командир
яростно бранидся. Бригада устремилась к
полю.
— Нет, плохо отступают, — сказал Пар-
хоменко и ударил саблей прямо в сере
дину фуражки нарядного и сытого поль-
ского офицера.
— Нет. совсем плохо отступают, — сказал
он, рубя наискось второго офицера, кото-
рый устремил на него длинный и тонкий
палаш.
Ои оглядел поле схватки.
Сбоку поляков уничтожали бронемашины.
С тыла их била Вторая бригада Шестой ди-
визии. С востока на них несся Городовиков.
Поляки кучками скакали на север. Изредка
они оборачивались, и видны были их блед-
ные испуганные лица. Некоторые бросали
оружие, кое-кто уже поднимал руки.
К вечеру вся долина реки Березанки бы-
ла очищена от поляков.
Пархоменко выстроил Вторую бригаду
прямо на лугу. Бойцы стояли между кочек.
Высокая болотная трава доходила почти до
плеч. Но Пархоменко она могла хватить
только до стремени. Густым, нисколько не-
уставшим голосом, сдвинув фуражйу на за-
тылок и обнажив потный и багровый лоб.
он кричал:
— Что же это, товарищи? Что же у нас,
штаны такие хорошие, что вы их решили с
заду показать полякам? Или домой торопи-
тесь? Думаете, поцелуи вас ждут? Дворовый
пес вас и тот не поцелует, не говоря уже
о ваших семьях!
Он взглянул на ближайшего бойца. Это
был молоденький, даже теперь после пере-
несенных усталостей и тревог, румяный и
нежный парень. Брови его были приподня-
ты, глаза широко раскрыты, и из глаз ли-
лись слезы Они текли по щекам и падали
в рот, который этот простой и нехитрый де-
ревенский парень не мог закрыть от стыдя
и горя. Пархоменко провел
лам. У многих были такие
и огорченные лица.
Пархоменко сказал тише:
— И это правильно, надо
сости Не нам думать, что то дело револю-
ции. которое мы с вами делаем, сделает за
нас кто-то другой. Раз нас послала партия
и советское правительство спасать родину,
то больше всего, товарищи, мы должны сты
литься трусости Все забудут — голод, хо
лод, иужду. страдания, но трусости никогда
не забудут, потому что только благодаря ей
могут овладеть нами буржуи. Только благо-
даря ей завладеет нами этот обоз истории
— буржуй, который везет нам уничтожение
и гробы! Счастье с тем, кто на коне.
Он указал на молоденького рыдающего
бойца и сказал:
— С тобой!
на
И вообще, то-
атаку Вторая
партизанщину
впереди, чуть
прямо на иве.
глазами по ря-
же страдающие
стыдиться тру-
Ночью, почти на рассвете, Ворошилов и
Буденный созвали совещание начдивов, во-
енкомдивов и политработников.
В просторной и светлой хате было тихо.
Командиры стояли возле белой как-то осо-
бенно ярко блестевшей печи. Тимошенко
чертил что-то на печи, видимо, показывая,
как шла его дивизия. Ворошилов курил у
окна. Лидо у него было взволнованное и
сердитое. Буденный раскрыл окно, облоко-
тился иа подоконник, посмотрел, не сидит
ли кто у окна, и повернул утомленное и
тоже недовольное лицо к Ворошилову:
'	— Начнем?
— Начнем, — ответил Ворошилов и бро-
сил папироску за окно.
Мучительное размышление, которым были
охвачены все присутствующие в этой про-
сторной и светлой хате, охватило и Пархо-
менко, как только он вошел. Командиры из-
бегали взгляда Буденного, и вот почему тол-
пились они у печи, не подходя к столу, по-
крытому белой скатертью с красными вы-
шивками по краям. Лампа «молния», постав-
ленная на крынку, освещала стол и карту,
которая свисала до полу.
Ворошилов подошел к столу и положил
пальцы на край карты. Буденный сидел на
табуретке, положив саблю на колени. За
спиной его видно было лицо Городовико-
ва с узкими калмыцкими глазами и прон-
зительно-черными усами.
— Докладывают начдивы ж военкомди-
вы, — сказал Ворошилов, огласив порядок
дня.
Начдивы, несколько торопясь, сообщили о
потерях дивизий, о стойкости пехоты бело-
поляков, даже и в рукопашном бою деру-
щейся довольно сильно, о том, что пехота
их употребляет много ручных бомб, ч^о у
них большие и мощные бронемашины, что
окопы сильно укреплены...
Ворошилов слушал спокойно, не убирая
пальцев с карты. Взгляд его по-прежнему
был недовольный и сухой. Пархоменко знал,
почему недоволен и Ворошилов и почему
недоволен командарм. И он знал, что и на
него, несмотря иа то, что он действовал се-
годня лучше всех, все же обрушится недо-
вольство Реввоенсовета. И, зная все это,
разглядывая присутствующих на собрании,
он все же ощущал, что радость, которую
он чувствовал сегодня и особенно остро во-
зле хаты, когда засвистела отпущенная
ординарцем птичка, радость эта не покида-
ла его, а, как медленно заполнявшийся
пруд, поднималась все выше и сильнее.
Пархоменко ждал, когда Ворошилов даст
ему слово, и ему приятно бьцо это ожида-
ние. Тимошенко говорил о том, что «так-
тику ведения боев с противником нужно рез-
ко изменить: от степной войны Дона — Ку-
бани надо переходить к такой войне, где
учитывается мощь артиллерии поляков, где
пехота не боится кавалерии и где противник
боится пехоты...». Буденный сверкнул на
него глазами. «Спешить хочешь дивизию?»
—- говорил этот взгляд. Тимошенко тоже
сверкнул на него взглядом. «И спешу, если
понадобится», — отвечал его взгляд.
Пархоменко слушал все это, смотрел, и
голове его все время вертелась фраза: «И не
так еще будем побеждать». Эта фраза ни-
сколько не мешала ему ни думать, ни слу-
шать, скорее всего, она напоминала тот мо-
тив, который высвистывала недавно птичка,
освобожденная ординарцем. Фраза эта при-
давала какое-то радостное звучание всем его
мыслям. А мысли у него были действитель-
но хорошие и радостные. Он думал — как
это замечательно и великолепно, что сей-
час в украинской хате над картой будущей
победы рассуждают руководители единст-
венной з мире Конной армии: слесарь Воро-
шилов; крестьянин Буденный, бывший ун-
терофицер; калмык-пастух Городовиков;
крестьянин-пахарь Щаденко, Тимошенко, да
н сам он, Пархоменко, тоже не в лицее учил-
ся! Скажи им всем какая-нибудь цыганка
три года тому назад, что они поведут Кон-
ную армию против армий, обученных и во-
оруженных французами, да и не только по-
ведут, но и будут теснить, — но и непре-
менно совершат прорыв, как приказал
товарищ Сталин! — и погонят поляков с Ук-
раины, — то редкий бы из них ие улыбнул-
ся недоверчиво и не рассмеялся бы: «Этак-
то, бабушка, и мы умеем ворожить».
— Слово имеет начдив Четырнадцать, то-
варищ Пархоменко, — сказал Ворошилов.
— Дивизия, товарищи, впервые только
сегодня пошла в бой, — начал свое сооб-
щение Пархоменко. — Впервые против ча-
стей Четырнадцатой кавалерийской дейст-
вовала только польская кавалерия, и с
удовлетворением отмечаю, что нам удалось
смешать ее.
Буденный тылом ладони провел по усам.
Тогда Пархоменко пальцем толкнул свой
ус кверху н продолжал:
— Противник отступал перед дивизией
без боя, но отступление это далось же зря.
Стойкость падала, приходилось ее подни-
мать, но дивизия быстро нашла свою стой-
кость, в особенности наша Третья бригада...
И в памяти его мелькнула картина: мок-
рый болотистый луг, скачущие галопом
всадники. Изредка всадники оборачивают
свои лида, — и какие это испуганные жал-
кие лица!
Буденный прервал его:
— Так-то так, товарищ Пархоменко, а ты
вот об’ясни, почему противника мы теснили,
а прорыва все же не создали? Или, может
быть, нам действительно, — и он сверкнул
глазами в сторрну Тимошенко, — переме-
нить сегодня же тактику? Или, быть мо-
жет. части не получили приказа от 30 мая?
— Не буду ссылаться на непрестанные
дожди и грязь, мешающие атаке, — сказал
Пархоменко, прямо глядя в глаза командар-
ма. — Скажу, что приказ командарма о взя-
тии Казатина к 1 июня ие выполнен...
— Обожди, — сказал Буденный, подходя
к столу. — Разница борьбы, товарищи, на
деникинском фронте и иа польском есть.
Но нечего сваливать все на разницу. Сегод-
няшний отпор, полученный нами от по-
ляков. об’ясняется излишней горячностью
бойцов и комиссаров и отсутствием боль-
шой и крепкой организованности. Гарцовать,
действительно, гарцовали, кидаться в раз-
ные стороны — кидались. А сделать самое
главное — нащупать слабое место против-
ника — не смогли! Четырнадцатая Дивизия
действительно погнала поляков. Но поче-
му? Потому, что генерал Карницкий во вре-
мя боя получил приказание итти в другую,
сторону, к Ново-Хвастову. Разгром этой
группы случайный, товарищ Пархоменко
Правда, разгром группы генерала Карииц-
кого снимает угрозу нашему флангу и ты-
лу, но этого мало, Александр Яковлевич.
Он с силой положил большую и крепкую
ладонь на карту и повторил:
— Мало.
Ворошилов говорил коротко, сухо, недо-
вольно:
— Отпор
данным. А
потому, что
обратили серьезного, очень серьезного вни-
мания на противника. Обращать же серьез-
ное внимание на противника, — значит об-
ращать это внимание на себя!..
Разгорелся спор. Тимошенко настаивал на
том, что комсостав должен немедленно и
усиленно учить кавалерию действовать в
пешем порядке. Ему возражали и Пархо-
менко и Городовиков, говоря, что спешен-
ной кавалерией надо пользоваться только
для демонстрации. Собрание разгорячилось.
Говорили по-двое, по-трое. Один громко кри-
чал, что мало подрывного имущества, дру-
гой — что не следует бояться оголенности
фланга...
— Это ясно, — сказал вдруг громко Бу-
денный, и все замолчали. — Это ясно, что
польская армия дисциплинирована, что офи-
церы имею! опыт империалистической вой-
ны, что есть у них и бомбометы, и мино-
меты, и траншейные орудия, и связь у них
— телефонная — доходит вплоть до за-
став, есть у них все, чего у нас нет. Это
ясно! И дерется он планомерно и постепен-
но, и закрепляет окопами и проволокой за-
нятые районы, и между собой он связан,
и о фронта его нашей конницей взять труд-
но, он даже короткие обходы способен вы-
держать. Очень трудно, это ясно! А все же
товарищ Сталин приказал нам вселить в
белополяков панику, и панику эту в не-
го надо вселить. Были героические схват-
ки, верно! Но по тылу мы белополяка не
били. Потерь у него в два-три раза больше
наших. Но надо ему в сотни раз больше
потерь! А для этого надо вести крепкую пе-
рестрелку н перед фронтом н по флангам,
чтобы польские части растянулись в ни-
точку, не собирались по группам, а тут уж
мы найдем слабое место, ударим и заставим
пехоту встать во весь рост.
Буденный поднялся и прошелся по ха-
те, крепко стуча каблуками.
— Безобразие, если польская пехота, ви-
дя нашу конницу, все же лежит и стреляет.
Это значит, что она не боится нашей кон-
ницы!
Он остановился перед Пархоменко:
— Надо заставить пехоту подняться? И
тут уже, товарищ Пархоменко, гнать —
так гнать вплоть до тылу, потому что паника
с тыла распространяется во много раз бы-
стрее, чем с фронта. А мы его прорвем, будь-
те покойны, прорвем и будем бить и вправо
и влево, по всему польскому тылу.
Он сжал кулаки, вздохнул, набрав в грудь
много воздуха. В хате было совсем тихо.
«Молния» слегка чадила, чертя сажей по
верху лампового пузыря. Секретарь протя-
нул было руку, чтобы убавить фитиль, как
поднялся Ворошилов, и секретарь опять
ухватился за короткий, обостренный с двух
сторон карандаш.
— Я полагаю, что нам не следует отказы-
ваться от преимуществ действия кавалерии.
Эти преимущества доказаны, и не полякам
их опровергать, как бы они ни обвивались
колючей проволокой, ни загораживались
броневиками и орудиями. Поэтому спеши-
вание мы будем применять. Но применять,
как вспомогательное средство...
Дальше он развивал мысли о спешивании,
о значении огневого боя, о тачанках, о кон-
ной артиллерии, об учете и запасе оружия
и, заканчивая речь, сказал, пристально гля-
дя в глаза начдивам и комдивам:
— Наша боевая опытность, наша обязан-
ность перед партией заставляют нас не-
медленно внушить товарищам бойцам, что
организованного противника надо бить не
массой, а организацией, что шапками ни-
кого не закидаешь, и что храбрость бойцов
нашей Конной армии, наводившей ужас на
деникинскую пехоту и конницу, будет на-
водить в десять раз больше ужаса на поля-
ков, если эта храбрость спаяется организа-
цией, и каждый боец, даже в отдельности
действующий, будет понимать, что бить
противника надо с той стороны, откуда он
слабей, и бой заключается не в том, чтобы
увидеть и броситься .в атаку, а в том, чтобы
увидевши противника, заставить его пока-
зать нам, подвести под наш удар свою слабо
защищенную часть фронта. Так нас учат
биться и побеждать Ленин и Сталин. И так
же мы должны учить других товарищей.
Приказ о прорыве должен быть выполнен,
несмотря ни на дожди, ни
ние противника! Заседание
на сопротивле-
окончено.
поляков кажется нам неожи-
неожидаяиым он нам кажется
мы слишком самоуверенны, не
Дожди продолжались. По
лым дорогам обозы с трудом подвозили к
полкам снаряды, консервы, овес. Лопалась
сбруя, ломались ободья и оси, и тогда крас-
ноармейцы на себе вытаскивали телеги из
грязи. Командиры торопили обозы скорей
подвозить снаряды, пока поляки из-за дож-
дя не могут произвести воздушной разведки.
3 июня Буденный издал новый приказ,
в котором требовал от Конармии немедлен-
но и обязательно захватить район Казатин—
Бердичев. Ударная группа из трех дивизий
обязывалась сосредоточиться иа узком фрон-
те в десять километров между местечком
Самгородок и деревней Снежное. Впереди
этой группы приказано было встать Четыр-
надцатой дивизии товарища Пархоменко.
И Четырнадцатая дивизия и другие ди-
визии в дождь и слякоть шли в леса на
предназначенные позиции к местечку Сам-
городок, расположенному в 50 километрах от
Бердичева, на слийнин речек Десны и Де-
сеики. И в Четырнадцатой и в других диви-
зиях были непрерывно митинги и ученья
во все свободное время, которое оставалось
от переходов. На еду и сон тратили в день
не более четырех или пяти часов. Коман-
диры и комиссары почти совбем не спали
Они охрипли от непрестанных речей, в ко-
торых об’ясняли бойцам решения совеща-
ния при Реввоенсовете. Митинги происхо-
дили и под открытым небом, поливаемые
теплым и обильным дождем, и в сараях,
пустых от сена, которое сожрала война,
в школах, одно собрание происходило лаже
в церкви, полусожженной поляками. Вы-
ступали и красноармейцы, и крестьяне ок-
рестных сел. Рассказывали и о Доне, и о
Царицыне, и о борьбе с Деникиным, а
больше всего рассказывали о том, как ве-
дут себя белополяки и чего они хотят.
Ячейки в эскадронах подписывали клятвы о
том, что не отойдут от Самгородка, пока не
прорвут польского фронта, пока не завоюют
мира для Советской России. Обозники тре-
бовали коней и вооружения, чтобы птти
на передовые позиции. То особое чувство
степенной решимости и острого желания
найти слабое место у противника, которое
охватило собрание Реввоенсовета после ре-
чи Ворошилова и Буденного, перекинулось
теперь в армию.
Третьего июня Пархоменко возле колодца
остановил высокий и худой красноармеец.
Впрочем, красноармейского иа нем была од-
вязким осклиз-
на фуражка, да и та разорванная натрое,
а остальное одеяние на нем было польско-
французское.
— Товарищ начдив, — сказал он, — куда
посоветуешь привести добровольцев на сво-
их конях?
Пархоменко узнал его. Это был тот ры-
жий красноармеец, бежавший из плена, ко-
торого командарм встретил на поляне воз-
ле дубов.
— Откуда ж у тебя лошади, Снегирев?—
спросил Пархоменко.
— А был митинг в деревне. Мужики об-
судили, посочувствовали. Тут я выступил,
меня по болезни назначили белье прини-
мать. — Он показал забинтованную руку. —
Ну, белья немного, затруднений для меня
нету. Я обижен, конечно, выступаю и гово-
рю: сочувствуете, мол, а коней нам где
взять? Очень я осенил мужиков! Даже за-
плакали. И вывели из болот спрятанных ко-
ней: «Гоните, говорит, Польшу». Приходится
гнать.
И он повел Пархоменко
показывать свой
разглядеть пере-
Но даже если б
передвижениях,
Дожди мешали полякам
движения Первой конной,
поляки и знали об этих
они вряд ли бы задумались над их смыслом.
Дело в том, что поляки считали, что со-
противление, которое они до сих пор ока-
зывали Первой конной, значительно осла-
било и почти привело в негодность армию
Буденного. Мало того, подвезя пехотные
и кавалерийские резервы, польское коман-
дование на другой день после выхода при-
каза Буденного о наступлении, т. е. 4 июня,
решило само через два дня на рассвете
нанести сокрушительное поражение Пер-
вой конной, с тем, чтобы ослабить угрозу
Киеву. И того же 4 июня Реввоенсовет Пер-
вой конной издал длинный приказ по ар-
мии, который подводил итоги совещания
1 июня, и, чтобы не быть застигнутым врас-
плох, рассказывал об организации и тактике
польской армии, рассказывал, или, вернее,
повторял о приемах борьбы с этой польской
армией и требовал улучшения собственной
организации.
Приказ этот выделял самое главное и в
том, что говорили начдивы и воеикомдивы,
и в том, что говорили Ворошилов и Буден-
ный, и приказ этот отвечал многим хорошим
и боевым мыслям Пархоменко. Едва он ус-
пел отдать приказ этот для размножения,
как получил новый: Буденный, решив, что
ненастная погода и расползшиеся дороги да-
ют полякам уверенность, что красные
осмелятся пойти на них, приказывал:
рассвете 5 июня перейти в решительное и
безповоротное наступление.
В полночь 4-го все двадцать ординарцев
Пархоменко поскакали по бригадам и пол-
кам, к начальнику автоброневого отряда,
к командиру артиллерийского дивизиона,
развозя приказ начдива о том, что Четыр-
надцатая дивизия в 7 часов утра 5 июня
пойдет боевым авангардом Первой конной
армии. Как н во всех приказах, так и в
этом, говорилось о положении противника,
о соседях справа — дивизия Котовского, а
слева — Четвертая дивизия Конармии Горо-
довикова, говорилось подробно, по каким
дорогам и куда итти, где выставить сторо-
жевое охранение, и только по тому требо-
ванию, которое пред’являлось к разведке,
а именно — не только узнавать силы про-
тивника, но и уничтожать всю его техниче-
скую часть, делать нападения, создавать
панику, взрывать огнеприпасы, — по этому
требованию можно было почувствовать, что
предстоит опасное и большое дело. И об
этой-то опасности н важности дела энергич-
но говорилось в конце приказа:
«Пусть каждый командир и каждый бо-
ец проникнется сознанием, что малейшие
упущения или несвоевременное выполнение
возложенных на них задач грозят ослож-
нениями не только для дивизии, но и для
всей армии пролетариата!».
не
на
сом полз возле Пархоменко, крича во всю
мощь:
— Я тебя под Царицыным не добил, ПОД
Ростовом ты из-под меня выскочил, здеоь-
то я тебя кончу!
Пархоменко приподнялся, осмотрел 82-1
полк и сказал:
— Ничего, хорошо идут. А бнть не сюдЯ
надо!
К полудню туман совсем поредел.
Буденный, среди своих ординарцев,
связных и разведчиков, снялся с команд-
ных высот Он скакал туда, откуда меньше
всего слышалось выстрелов. В приземистом
лесочке он разглядел польские эскадроны.
Буденный выхватил шашку. Буланый
бек его рванулся.
— Языка надо ловить! — крикнул
депный.
Маленький отряд его устремился за
Польский кавалерист иа отличном сером ко-
не в отличном мундире, — «знающий кава-
лерист», — подумав Буденный, скакал от
него. Эскадроны рассеивались по полю. Ор-
динарец из кубанцев остановил коня, про-
тер глаза, забитые мокрой землей, прице-
лился. Но в кавалериста он не попал. Упал
конь. Поляк освободил ногу из под па-
дающего коня, поставил ее' на седло, — и
раз за разом выстрелил в Буденного.
Сабля командарма поднялась над его го-
ловой.
— Плохо стреляешь, — сказал Буденный,
— проси жизни.
— Прошу. — сказал поляк, поднимая ру-
ки.
— Зачем здесь эскадроны стояли?
— Прикрываем, пане, поле, стык между
кавалерией генерала Савицкого и седьмой
бригадой пехоты.
— Спасибо, что поляка ие убил, — сказал
Буденный ординарцу. — И за это тебе в
награду почетное поручение. Скачи к Пар-
хоменко, пусть в этот стык бьет. Здесь на-
ше счастье!
Пархоменко перешел уже к Второй брига-
де, Она медленно продвигалась, ведя пуле-
метный и ружейный бой. Издалека видны
были заборы Самгородка, телеграфные стол-
бы, крылья мельницы, с которой поляки
обстреливали бригаду из пулеметов.
— Хорошо идем, — сказал Пархоменко.
— а только не здесь нам надо бить.
И он сел на коня, чтобы ехать к Третьей
бригаде.	’
Через поле гречихи, прямо наискось к не-
му, скакали всадники. Ои остановился. Он
узнал рыжего и высокого Снегирева. Забин-
тованную руку он держал на одном уровне
со здоровой. Богатая польская сабля укра-
шала здоровую его руку. Соседний с ним
всадник держал поперек седла польского
офицера, и странно было смотреть на этого
пожилого человека, одетого в аккуратный
костюм и трепетно державшегося за луку
крестьянского седла.
— Товарищ начдив, — крикнул Снегирев,
— прикрытие ихнее Буденный снял. Тама-
ка слабое место, которое мы видим согласно
высказанных пожеланий на митинге.
И очень деловито он сказал поляку:
— А ты слезай?
Ординарец Буденного подскакал, когда
уже Третья бригада, ведомая Пархоменко,
ворвалась в трещину между польскими ча-
стями. Пять броневиков сопровождали ее.
Приближались укрепления Самгородка. Из
окопов выскакивали поляки. «Здесь’», —
сказал сам себе Пархоменко. Командиры
приказывали спешивание. Броневики нес-
лись к укреплениям. Цепи наступали, бро-
сая гранаты и рубя шашками проволоку.
Пархоменко оглядел бригаду.
— И эти ничего, хорошо идут, — сказал
он.
Он перепрыгнул через яму, обвитую про-
волокой. Оттуда доносились стоны. Его об-
гоняло <ура». «Здорово идем», —• подумал
он и оттолкнул бойца, который бежал впе-
реди него. Боец яростно закричал что-то, но
что именно, за треском стрельбы нельзя бы-
ло разобрать. Пархоменко успел хлопнуть
его по плечу.
Он бежал в передовой цепи. Окопы оста-
лись позади.
— Коней! — крикнул он. — Коней сюда!
И вдруг цепи остановились среди изруб-
ленного польского батальона.
Каз-
Бу
ним.
Направо из-за лесочка скакала польская
конница. Эта резервная бригада генерала
Савицкого, узнав, что буденновцы штурму-
ют уже укрепления Самгородка, спешила иа
помощь своей пехоте.
А издали, окруженные конвоем, скакали
к Самгородку для проверки штурма Буден-
ный и Ворошилов. Буденный поднял би-
нокль и опустил:
— Без того вижу, поляки, —- сказал он.т-
Плохо, может быть, дело у наших. В бою
и в погоне они порасстрбились, а тут та-
кая собака сбоку выскакивает.
— Что ж, поможем Четырнадцатой! —
сказал Ворошилов.
Рядом, проселком, шел эскадрон 82-го пол-
ка. Артиллерийский дивизион вето сопро-
вождал его, нето менял позицию.
— Какой эскадрон? —- крикнул Будеи-
ный
— Четвертый.
— Что вы думаете делать? — спросил
Ворошилов.
— Думаю атаковать противника, товарищ
Ворошилов, — ответил командир дивизиона,
указывая на скачущих поляков.
— Я этого и жду! — сказал Будеииый.
— Мы атакуем вместе с вами, — сказал
Ворошилов.
Вскинув шашки, эскадрон, конвой, Воро-
шилов, Буденный, прямо через неуничто-
женные еще польские опорные пункты, ми-
мо передового огня пулеметов, направились'
на бригаду генерала Савицкого.
Глядя на всадников, командир артилле-
рийского дивизиона с большим четырех-
угольным и грузным, как чемодан, лицом,
медленно сказал:
— Не бывать такому, чтобы рубили поля-
ки Ворошилова да Буденного. — И он от-
крыл беглый огонь прямо в упор приближа-
ющейся бригаде Савицкдго.
И от этого неожиданного огня, и от не-
ожиданной атаки конников, и от появив-
шихся внезапно броневиков, посланных
Пархоменко, бригада генерала Савицкого
повернула спину. Увидав бегущей свою
гордую и красивую конницу, увидав стре-
мительное сверкание возле себя сабель Че-
тырнадцатой дивизии, прямо, как черве
улицу, увидав лица этих твердых, овеянных
победным ревом всадников с их звенящими,
пожирающими жизнь саблями, увидав Пер-
вую конную, — польская пехота поднялась.
— Подняли! — сказал Будениый: — Те-
перь только гони!
Вечер уже увидел Четырнадцатую диви-
зию проскакавшей двадцать пять километ-
ров в прорыве польского фронта. И напра-
во от нее лежали убитые польские паны,
и налево от нее лежали мертвые господа
польской земли. Дороги заполнялись плен-
ными. На перекрестки свозили пулеметы,
орудия, снаряды. В 8 часов вечера б июня
Пархоменко выпустил приказ о том, ЧТО
задание Сталина выполнено: прорыв север-
5
Рассвет был дымчато-смуглый, хотя яс-
ные золотисто-желтые лучи все же успева-
ли пробиваться среди тучи.
— Будет
вспрыгивая
— Ну и
подтвердил
рошо ли натянута подпруга.
Буденный и Ворошилов крупной рысью
направились к командным высотам, что бы-
ли возле артиллерийских позиций Четвертой
дивизии.
К тому времени, когда они поднялись иа
высоты, зелеиовато-шафраиовый густой ту-
ман заполнял леса и высокую рожь.
Как-то наши хлопцы ползут? — сказал
Буденный, вглядываясь в туман и прислу-
шиваясь к хлюпающим и чавкающим зву-
кам, которые шли из этой высокой шафра-
ново-зеленоватой пелены.
Пархоменко шел по полю вместе с бой-
цами 82-го полка. Еще вчера их обучали
хитрости спешенного боя среди колючей
проволоки и пулеметов, а сейчас они уже
быстро приближались к окопам по ржи, ие
склоняясь, почти во весь рост, молча, иног-
да перебрасываясь легкими фразами, как бы
уговаривающими туман: «еще бы на полча-
са!» — «И того бы мне хватило!». Бойцы
были в большинстве своем из донбасских
рабочих, и шутки, которые они говорили,
были понятны всему полку: «Это тебе поч-
ти что шахта!» — «Ползи как в забое, вот
и подползешь к окопам!» Рабочие шли поч-
ти плечо к плечу. Рты их были полуоткры-
ты, брови опущены. Уходящий туман от-
крывал угловатость истомленных' лиц. Не-
которые уже подняли приклады, чтобы сра-
зу ударить врага. Некоторые наклонили
ружья, готовясь проткнуть противника. У
некоторых, наиболее ловких, были в ру-
ках топоры, чтобы рубить проволоку. Не-
которые шли с ломами.
Доносились шипящие голоса поляков.
Пархоменко поднял руку и медлеиио отпу-
стил ее. Бойцы наклонились. Но шаги сде-
лались от этого еще быстрее и легче. Это
длилось недолго. Отчетливо видны были про.
водочные заграждения. Тонкий, и, видимо,
молодой офицер вскочил на бруствер н
крикнул:
—• Русские! Братья-славяне, куда вы?
— На тебя, падаль! — ответил рабочий
тот, который держал ружье прикладом
вверх. Он быстро перебросил винтовку к
плечу и выстрелил Офицер упал. — Банди
ты тебе братья, а не мы!
И тотчас же ударили польские пулеметы
Бойцы ползли, бросая гранаты и крича [шеи. Первая конная идет теперь*по
«ура». Пожилой рабочий с топором за поя- поляков!
небо, — сказал Буденный,
на койя.
осыпется панская гордостьк —
Ворошилов, пробуя рукой, хо-
СЛАВА ПАПАНИНЦАМ - ОТВАЖНЫМ
СЫНАМ
ВЕЛИКОЙ РОДИНЫ!
ГОРДИМСЯ ВАМИ,
ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ!
С гордостью и гдутомпм ватаеиием адо-
Жли гов-етсктге писатели за тютряи’атопг-ей
Гфоитчаддой деятельностью Вашего кодаж-
тива. Ваши подвиги, Ваши беспримерные
мужество и отвага вызывают восхищение
и восторг всего советского народа, трудя-
щихся и передовой интеллигенции всего
мира.
Оотаетокие писатели гордятся Вама, до-
рогие товарищи, верными сынами совет-
ского натюта, питомцами сталинской эпохи.
Да здравствуют герои советской страны,
неустрашимые завоеватели Арктики!
Да здравствует ВКП(б)! Да здравствует
великий и родной товарищ Сталин!
ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ.
ИМЕНА ГЕРОЕВ
ПОВТОРЯЕТ ВЕСЬ МИР
Сноза имена советских героев повторяет
весь мир. Четыре депутата Верховного Сове-
та — Иван Дмитриевич Папанин, Эрнст
Теодорович Кренкель, Петр Петрович Шир-
шов, Евгений Константинович Федоров —
закончили небывалый путь научных иссле-
дований, проплыв на осколках льдины от
некогда таинственного Северного полюса до
скал Гренландии, где природа дала совет-
ским героям последний страшный бой. где
они вышли победителями.
Бесстрашные команды и летчики «Тай
мыра», «Мурмана» и «Мурманца» устреми-
лись скзозь льды и ураганы на помощь
отважным ученым, В снежном урагане со-
ветские соколы, кружась над ломающимися
льдами, отыскали лагерь. Суда громили
льды, и сегодня радостная весть облетела
мир.
Приветствуем беспримерную выдержку
бесстрашных героев! Они еще и еще раз
указывают человечеству, что путь комму-
низма — путь научной доблести и славы
С нетерпением ждем встречи с вами на
родине, дорогие товарищи!
АЛЕКСЕЙ ТОЛСТОЙ
Ленинград, 19 февраля.
ПРЕКЛОНЯЕМСЯ
ПЕРЕД ГЕРОИЗМОМ
СЛАВНОЙ ЧЕТВЕРКИ
Закончилась славная эпопея героиче-
ской четверки папанинцев. То, что сдела-
ли они, есть высшее достижение челове-
ческой выносливости и отваги. И этого
они достигли потому, что они сыны нашей
великой родины, потому, что в своей
чрезвычайно трудной и напряженной ра-
боте они все время чувствовали мораль-
ную поддержку всей нашей великой стра-
ны. Партия, Правительство и лично
товарищ Сталин внимательно следили за
их работой.
Каждое утро, читая газеты и просматри-
вая последние новости из дрейфующего
лагеря, мы восхищались выдержкой и му-
жеством папанинцев. Ни снежные бури,
ни туманы, ни далодная полярная ночь
не могли сломить воли советских исследо-
вателей. И даже тогда, когда страшный
шторм разрушил их льдину, они не поте-
ряли бодрости и уверенности, ибо знали,
что за ними стоит вся страна, стоит
Сталин.
Мы преклоняемся перед героизмом слав-
ной четверки папанинцев и почтем за
счастье пожать им руки и пожелать таких
же успехов в дальнейшей работе во славу
нашей великой родины. Пример папанин-
цев воодушевляет всех нас на подвиги и
показывает всему миру, на что способен
гражданин Советского Союза.
Герои Советского Союза —
М. ГРОМОВ,
А. ЮМАШЕВ,
С. ДАНИЛИН.
Писатели с блуждающей льдины
Как известно, на славный квартет, соста-
влявший маленькое население советского
полюса, были возложены обязанности и
функции, выполняемые в обычной жизни
на Большой Земле многими десятками лю-
дей. Четверо вмещали в себе знания мете-
орологов, радистов, врачей, синоптиков,
биологов, ледоведов, столяров, кулинаров.
Каждый работал за четверых и четверо ра-
ботали за всех.
Кроме того, им оказалось необходимым
стать литераторами, корреспондентами, пи-
сателями. Большая Земля забрасывала
льдину беспрерывными литературными за-
казами. Заказы были срочные; совершенно
неотложные. И четверо стали писать.
Они писали лишь о самом главном. От
этого корреспонденции их так полновесны.
Надо было экономить электроэнергию.
Рация Кренкеля и без того была загружена.
Поэтому надо было писать коротко и точно,
и в литературе, рожденной на блуждающей
льдине Северного полюса, чувствуется это
взыскательное и бережное отношение к
слову.
Четверо и на льдине все время оставались
такими, какими они были дома, — совет-
скими людьми, советскими до мозга костей,
советскими по своей привычке всюду чув-
ствовать крепчайшую связь с родиной. По-
этому образы, сравнения, метафоры, кото-
рыми пользовались авторы, обращены к
Большой Земле, к родине, к Москве. Они
как бы приближают экзотический — волей-
неволей — полярный материал к обычному
советскому обиходу, «приземляют» явления
и вещи, которые под пером любого зару-
бежного журналиста зазвучали бы с не-
скромностью и дешевым лязгом сенсации.
Просто, убежденно и целомудренно писа-
ли люди станции «Северный полюс» о своей
жизни, о своих думах и работах. Все это
создало своеобразный полярный литератур-
ный стиль, освеженный изумительной но-
визной материала, сдобренный хорошим,
мужественным юмором, восхитительной и
деловой шуткой — доброй шуткой по гор-
ло занятых и влюбленных в свое дело лю-
дей, веселых работяг и немногословных ге-
роев.
В то же время корреспонденции Северно-
го полюса никогда не были сухими реля-
циями, бесстрастными отчетами. Это всегда
был по-настоящему художественный, без-
укоризненный репортаж, включающий в се-
бе превосходно сделанные фельетоны, ма-
ленькие, живые очерки.
Писатели Северного полюса проявляют
при этом очень хороший вкус, умение по-
своему видеть и чувствовать обстановку и
создать у читателей нужные настроения, а
о знации материала — тут уже говорить не
приходится.
Как превосходно, например, описывает
Эрнст Кренкель ночь на полюсе (корреспон-
денция от 27 сентября):
ЛЕВ КАССИЛЬ
«Выхожу делать очередные научные на-
блюдения. При ясном небе особенно чув-
ствителен мороз. Радует спокойный свет
луны, мерцающие звезды. Горизонт закрыт
морозной «мглой. Ветра нет — значит ночное
дежурство будет спокойным, и из мешка
Папанина не будет раздаваться вопрос:
«как ветер?»...
...Каждый час осматриваю лагерь, угады-
ваю в темноте знакомые торосы. Толстым
канатом повисла антенна, покрытая шубой
неимоверно толстого инея. Скулит во сне
наш пес «Веселый»: очевидно видит страш-
ный сон. Кругом звенящая тишина. Изред-
ка треснет где-то лед. Как будто бы все
замерзло!
Но эфир грохочет музыкой на все вкусы
и наверняка вертушка, опущенная в воду,
в пять утра опять покажет значительный
дрейф нашей льдины на юг, несмотря на
безветрие»...
Здесь великолепно передано ощущение
замерзшего края света, кажущейся непод-
вижности, под которой скрываются непре-
станные движения, и это описание Крен-
кель заканчивает внезапно мастерским
юмористическим приемом:
«В пол-шестого слушаю бодрый марш из
Москвы. Ужасаюсь словам руководителя ут-
ренней гимнастики: «откройте форточку,
наденьте трусики».
Писатели Северного полюса умело ис-
пользуют в своих очерках разительные кон-
трасты, созданные внедрением горячей че-
ловеческой жизни в мертвое пространство
Арктики, — переуплотненность и теснота
палатки и безграничность полярного про-
странства, окружающего ее:
«Среди необ’ятных просторов Арктики на-
ша «жилплощадь», однако, ограничивается
тремя ‘ квадратными метрами. Это все, что
осталось после размещения вещей»...
Эта простая и очень деловая фраза скром-
но открывает нам глубину подвига людей,
проводящих долгие месяцы в крохотном,
Тесно сплоченном коллективе среди вымо-
раживающей все живое бесконечной Аркти-
ки.
И жар распаленного примуса здесь, в
окружении тысячекилометровой стужи, ста-
новясь жизненно необходимым, приобретает
особую значительность и торжественность.
Ширшов пишет об этом так:
«Из кухни слышится грозный рев паяль-
ной лампы. Это вернувшийся с утреннего
обхода Папанин чинит примусную горелку,
а за спиной у него неистово завывают два
других примуса. Из кастрюли несется ап-
петитный запах. Иван Дмитриевич уже ва-
рит обед. В эту минуту начальник зимовки
напоминает скорее нечистую силу. Черный
от копоти, с блестящими белками глаз,
весь залитый светом шипящего пламени,
он произносит тоном заклинателя:
— Звери! Истинные звери!.. Ревите, ро-
димые, пуще прежнего, радуйте мою ду-
шу!..».
Здесь все очень хорошо. Вы сразу видите
новизну и необычность «полярной кухни»
и всего ледового уклада...
С настоящим волнением читаешь чудесно
написанную Ширшовым корреспонденцию
«Полярная ночь», переданную им 12 декаб-
ря прошлого года:
«...Ночью пурга разыгрывается еще силь-
нее. Просыпаясь, я слышу неистовую песню
ветра. Он то уносится на мгновение прочь,
то снова обрушивается на брезентовые сте-
ны палатки. Сухо и настойчиво шелестят
миллионы снежинок. На крыше жалобно
скрипит ветряк, и иагло стучится в дверь
палатки провод антенны. Частой металличе-
ской дрожью звенит какая-то цепочка. Вре-
мя от времени ухо ловит гулкие удары и
скрипы льда. На трещине торосит. Я выгля-
дываю из мешка. Над изголовьем постели
Федорова мирно вьется струйка пара от ды-
хания. Женя спит крепко, и его ие разбу-
дит никакая пурга! Зато Иван Дмитриевич
явно бодрствует. Он поминутно ворочается
с боку на бок, кряхтит и шумно вздыхает.
Окосив глаза, я вижу спину Эрнста Кренке-
ля. Он склонился над столом своей рации и
в самозабвении путешествует по эфиру.
— Теодорыч, — чуть слышно шепчет ему
Папанин, боясь разбудить меня и Федорова.
Кренкель не сразу слышит этот осторож-
ный шопот и, ласково улыбаясь, шепчет в
ответ:
— Чего не спишь, Иван Дмитриевич?
— Не спится... Все думаю. Завтра выбо-
ры. Ты только попытайся осознать... 100
проц, населения нашей зимовки выдвинуто
кандидатами в депутаты Верховного Совета.
И долго еще слышится приглушенный
шопот этого разговора о великой чести,
выпавшей на долю нас четверых. Потихонь-
ку смотрю на часы. Стрелки показывают
шесть. Это шесть часов 12 декабря. Выбо-
ры начались!!.»
Наряду с деловым, точным и ирониче-
ским описанием прозы полярных будней
вы найдете у Ширшова фразу, которая
мгновенно освещает героический и величе-
ственный смысл пребывания на кочующей
льдине:
«В торжественной тишине ледяного до-
мика Женя ворожит над своими приборами,
определяя таинственные элементы земного
магнетизма».
А Эрнст Кренкель дает вам почувство-
вать беспримерное величие подвига через
очень простые, знакомые вещи:
«В ногах Ширшова на веревочке висит
потрепанный портфельчик. Смотришь на
него с уважением. Здесь хранятся тайны
Северного полюса. Это — осуществление
мечты человечества. Для нас это полгода
напряженной жизни, многие часы тяжелой
физической работы. Лучше потерять голову,
чем этот старенький портфель!».
И скромный, затрепанный портфельчик
становится в ваших глазах легендарно-мо-
гущественным, как переметная сумочка
Микулы Селяниновича, в которой таилась
тяга земная.
Люди полярной станции пишут очень ве-
село. Все их корреспонденции проникнуты
прекрасным юмором. Этот юмор — юмор
новизны, но и Кренкель, и Ширшов поль-
зуются им мастерски. Очень смешно опи-
сан, например, метод, которым Ширшов
приучил себя быстро вставать:
«Подвесил над головой плитку шоколада.
Тот, кто будит его, одновременно пускает
секундомер. Если через пять минут ноги
Ширшова не коснутся пола, шоколад ме-
няет владельца».
Или вот, например, правила одевания,
отлично подчеркивающие своеобразие по-
лярного жилья:
«Садясь в мешок, не ударься головой об
острый угол стола. Надевая фуфайку, не
опрокинь пепельницу и пузырьки Ширшо-
ва. Встав во весь рост, берегись острой гай-
ки на потолке. Надевая брюки, правой но-
гой не опрокинь лампу, а левой не выбей
из рук Ширшова его «письменный стол»...
Четверо остроумных, отважных советских
людей!.. Даже в самые тяжелые, почти тра-
гические минуты, природная веселость не
оставляет их.
Добрая, товарищеская усмешка, шутка
позволили им приблизить свою льдину к
далекой Москве, и веревку, протянутую на
колышках от станции к трещине (чтобы не
заблудиться), они назвали «троллейбусной
линией».
«Наше пребывание на полюсе лишило пи-
сателей одной замечательной и терпеливой
темы, — пишет Эрнст Кренкель. — Бед-
ный полюс, как много ты вытерпел!..»
“Ну, что ж. Мы не в претензии на папа-
нинцев. Может быть нас и лишили одной
питательной, но ныне уже целиком разобла-
ченной темы, но зато литература наша при-
обретет великолепную и волнующую,
остроумную, героическую книгу, которую
напишут писатели, воспитанные советским
полюсом.
Иностранные газеты сообщают, что давно
уже выживший из ума итальянский писа-
тель Габриэль д'Аннунцио заявил на-
днях, что он решил умереть на полюсе,
приобретя этим бессмертие. Такова дежур-
ная абракадабра этого маститого фашист-
ского сумасброда.
Четверо, прожившие более девяти меся-
цев на Северном полюсе, не думали о бес-
смертии, но не боялись смерти. Величай-
ший подвит вдохновил их, сделал интерес-
нейшими писателями, и каждое слово, на-
писанное ими и посланное в эфир со льди-
ны, будет перечитываться миллионами лю-
дей из года в год, из века в век, из поколе-
ния в поколение.
МЕЧТА
ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
ОСУЩЕСТВИЛАСЬ
Слово «полюс» было загадкой. Никтб в!
знал, что находится на полюсе, каков он,
есть ли там жизнь, какие происходят там
процессы. Многие ученые, исследователи,
путешественники пытались проникнуть в
тайну Северного полюса. История борьбы
человечества за овладение полюсом полна
страниц глубочайшего драматизма.
Однако это не могло остановить пытли-
вый человеческий ум. Находились все но-
вые и новые смельчаки, которые устремля-
лись к этой заветной точке земного шара.
Они шли на кораблях, на подводных лод-
ках, на собаках и оленях, на воздушных ша*
рах, дирижаблях и самолетах.
Наша страна дала много отважных людей,
пытавшихся раскрыть многовековую тайну
полюса, но весь строй царской России обре-
кал их смелые попытки на неудачу. Они
гибли во льдах, забытые и заброшенные.
После Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции в Арктику пришел новый
хозяин — свободный советский народ и на-
чал планомерно осваивать и обживать су-
ровый край.
Штурм Северного полюса был для н®8
естественным продолжением работ совет-
ских ученых и советских полярников. Наша
экспедиция не ставила перед собой каких-
либо спортивных целей, которыми руковод-
ствовались очень многие экспедиции прош-
лого. Наша задача заключалась в стремле-
нии как можно подробнее ответить на всю
совокупность вопросов, возникающих при
слове «полюс». Для этой цели мы остави-
ли на дрейфующем льду в районе Северного
полюса научную зимовку — товарищей Па-
панина, Ширшова, Кренкеля и Федорова.
Впервые движение льда было использова-
но как средство передвижения для плано-
вой научной работы, охватывающей огром-
ный. совершенно неисследованный район
центральной части Полярного бассейна. Пре-
бывание на льду требовало от отважной
четверки большой смелости, силы воли, го-
товности к борьбе с непредвиденными
трудностями. Выбирая для этой работы
товарищей Папанина, Ширшова, Кренкеля
и Федорова, страна была уверена, что эти
люди с честью оправдают оказанное им до-
верие и с гордостью пронесут наш советский
красный флаг.
За время дрейфа папаниицы собрали ко-
лоссальный по своему об’ему и значений
разнообразный научный материал. Ими со-
браны уникальные экземпляры животных
микроорганизмов, свидетельствующих О
существовании жизни на полюсе, проведе-
ны многочисленные научные исследования.
Наблюдения станции иа дрейфующей
льдине основательно дополнили накоплен-
ный ранее научный материал и позволят
разрешить важнейшие научные проблемы,
связанные с освоением Северного морского
пути. Папанинцы раскрыли сложную карти-
ну процессов погоды, развития циклониче-
ской деятельности, что играет огромную
роль в осуществлении трансарктического
воздушного пути между СССР и США. Точ-
ная картина магнитных склонений, кото-
рую можно будет создать на основании на-
учных материалов, собранных папаниица-
ми, облегчит и упростит технику пилотиро-
вания на трансарктической трассе. Изуче-
ние магнитных бурь позволит дать ответ на
такой решающий вопрос, как организация
радиомаяка между СССР и США.
Трудно перечислить весь тот огромный
комплекс научных данных, которыми обо-
гатила науку наша отважная четверка. Не-
сомненно одно, что их работа является цен-
ным вкладом в самые разнообразные отрас-
ли науки и человеческих знаний. Мечта че-
ловечества — раскрыть тайны полюса И
Центрального полярного бассейна — осу-
ществлена отважной четверкой советских
ученых.
Их работа является образцом для поляр-
ников всего мира, а их личные качества!
смелость, мужество, выносливость, безгра-
ничная преданность делу науки и гордое
сознание советского человека, выполняюще-
го волю своей социалистической родины,
являются отличительными чертами нового
человека, созданного сталинской эпохой.
Слава папанинцам, слава отважным!
Герой Советского Союза
М. В. ВОДОПЬЯНОВ
Е. А. ЩАДЕНКО
ЗАМ. НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР. АРМЕЙСКИЙ КОМИССАР 2-ГО РАНГА
Дни героической борьбы
С какой исключительной силой и убе-
дительностью в эти дни, накануне 20-ле-
тия Красной Армии, звучат мудрые слова,
сказанные товарищем Сталиным в докладе
иа Чрезвычайном VIII С’езде Советов:
«Приятно и радостно знать, за что
бились наши люди и как они добились
всемирно-исторической победы. Приятно
и радостно знать, что кровь, обильно
пролитая нашими людьми, не прошла
даром, что она дала свои результаты».
Товарищу Сталину принадлежит огром-
нейшая заслуга в деле организации и ру-
ководства борьбой Красной Армии в пе-
риод гражданской войны. Ои вместе со
своим ближайшим боевым соратником —
Климентием Ефремовичем Ворошиловым
руководил борьбой Красной Армии, выко-
вывая ее победы на самых ответственных
н опасных участках фропта.
В период гражданской войны на мою
долю выпала величайшая честь — под
непосредственным руководством товарищей
Сталина и Ворошилова работать и повы-
шать свою большевистскую и военную
квалификацию. На мою долю выпала ве-
личайшая честь видеть и наблюдать в
боевой обстановке на фронте талантливей-
шую, многогранную и многостороннюю ра-
боту товарищей Сталина и Ворошилова,
учиться у них ленинскому стилю в ра-
боте.
И вот об этих героических днях и бое-
вых эпизодах, связанных с именами
Сталина и Ворошилова, я хочу расска-
зать.
НА ШТУРМ
ЗИМНЕГО ДВОРЦА
Двадцать лет тому назад, работая пред-
седателем партийного комитета большеви-
ков в Донецком округе, я был избран де-
легатом Второго всесоюзного с’езда сове-
тов.
В ночь с 24 на 25 мы принимали уча-
стие не только в работах с’езда, но и в
штурме Зимнего дворца. Счастливейшие
из людей, мы были горды тем, что би-
лись под непосредственным руководством
Вождей коммунизма Ленина и Сталина за
победу пролетарской революции в нашей
стране.
Мы знали, что заядлый монархист Ге-
нерал Каледин на Дону об’явил поход на
советскую Москву. Преисполненные реши-
мости биться и умереть за торжество
Октябрьской революции, мы двинулись на
Дон в Донецкий и Шахтинский округа,
делегатами которых приезжали в Москву.
По дороге, на ст. Глубокой нас аресто-
вали офицеры 44-го казачьего полка и
под конвоем двух сотен доставили в Ка-
менск. Враги народа, генералы Богаев-
ский и Усачев, хотели растерзать нас ру-
ками верных монархии псов, но рабочие
и бедняцкое население вместе с солда-
тами 276-го запасного полка н местной ка-
зачьей командой вырвали нас, своих из-
бранников, из кровавых лап палачей.
Возглавляя попрежнему Донецкий окр-
партком, я все свое внимание сосредото-
чил на организации вооруженной Крас-
ной гвардии. Упорные бон за советскую
власть, разгром полковника Чернецова
под Глубокой дали нам возможность бы-
стро двинуться вперед и вместе с каза-
ками 10-го Гундоровского и 27-го Метя-
кинского полков, 31-й сотни, шахтерами
Ал.-Грушевки и металлистами Сулина
вскоре занять Новочеркасск.
Видя свою неизбежную гибель, заядлый
враг рабочих и крестьян генерал Каледин
застрелился, палач русского народа Кор-
нилов бежал на Кубань, генералы Попов
и Мамонтов — в Сальские степи.
Я не буду останавливаться на отдель-
ных этапах героической борьбы, которую
мы, большевики, вели против белых ге-
нералов и контрреволюционных казачьих
банд. Хочу прямо перейти к героической
эпопее, известной в истории гражданской
войны как оборона Царицына, этого
«Красного Вердена» Октябрьской револю-
ции.
В БОЯХ С ГЕРМАНСКИМИ
ОККУПАНТАМИ
Оборона Царицына, организованная и
осуществленная величайшим стратегом
пролетарской революции великим Сталиным
и его ближайшим соратником, талантли-
вейшим пролетарским полководцем — лу-
ганским слесарем товарищем Ворошиловым.
— вошла в историю героической борьбы на-
шей доблестной Рабоче-Крестьянской Крас-
ной Армии как одна из самых славных
ее страниц.
Мы знаем, что Царицын на Волге, ны-
нешний Сталинград, явился собиратель-
ным фокусом, куда, начиная с весны
1918 года, тянулись революционные силы
со всех сторон юга России. В июне 1918
года к Царицыну прибыло огромное ко-
личество допбассовских шахтеров, метал-
листов, революционных украинских кре-
стьян, иногородних рабочих и крестьян
Допа во главе с товарищем Ворошило-
вым. Пролетарская сила революционных
бойцов стала твердым, гранитным основа-
нием, на котором был построен несокру-
шимый красный Царицынский фронт. По-
вседневное руководство обороной Царицы-
на взял в свои железные, твердые руки
товарищ Сталин.
Положение нашей страны было в то
время очень тяжелым. Подлый предатель
Пула Троцкий, провозгласивший свой из-
меннический, контрреволюционный лозунг
«ни войны, ни мира», и Бухарин об’еди-
нились с эсерами и украинской буржуаз-
но-националистической контрреволюцией
для борьбы против партии, против Ленина
и Сталина.
Своей подлой изменой Троцкий и Буха-
рин нанесли огромный вред стране. Немец-
кие империалисты двинули трехсотпятиде-
сятитысячную армию для захвата и грабежа
хлебородной, богатой углем и железом
Украины.
Слабая еще тогда, не имевшая крепко
организованной вооруженной силы, совет-
ская Украина, располагая не более, чем
тридцатью пятью тысячами вооруженных
добровольцев, естественно пе могла ока-
зать сколько-нибудь упорного сопротивле-
ния оккупационной германской армии.
Отряды изменника Муравьева и слабая,
полуанархистская армия Антонова-Овсеен-
ко уступали без существенных боев го-
рода, станции и села Украины. Было
больно смотреть, как грязные сапоги не-
мецких солдат топчут родную землю, по-
пирают свободу, право на жизнь и труд
великого украинского народа, выжимают
из него пот и кровь.
Руднично-заводские отряды Красной
гвардии, сколоченные в пролетарском Дон-
бассе, во главе со своими большевистски-
ми руководителями — Климентием Ефре-
мовичем Ворошиловым и Артемом Сер-
геевым, — стали быстро сплачивать свои
ряды и организовывать красный фронт
борьбы против внешней и внутренней
контрреволюции. Уже под Харьковом, у
Основы, германское «свиное рыло» полу-
чило сокрушительный удар от луганчан,
которыми командовал товарищ Вороши-
лов. Немцы бросали пушки, аэропланы,
пулеметы, грузовики и, пуская в ход «ди-
пломатические» увертки, стали «доказы-
вать», что Донбасс, мол, входит в состав
Украины, и поэтому, по договору с бур-
жуазно-помещичьей Радой Петлюры—Вин-
ниченко, должен быть очищен от Красной
Армии и большевиков.
Местные отряды Красной гвардии, со-
стоявшие из рабочих рудников и заводов
Донбасса, группируясь вокруг луганчан,
дают возможность К. Е. Ворошилову бы-
стро создать Пятую Украинскую армию
Бои у станции Дебальцево, под Луган-
ском, у станции Радаково окончательно
убеждают немецких генералов в силе крас-
ных частей, в необходимости перехода от
эшелонной к полевой тактике, к упорным
боям.
Первого мая германские войска отре
зают путь движения к Воронежу, разру-
шая железнодорожное полотно между
станциями Миллерово—Чертково. Единст-
венным путем движения на юго-восток
остается путь через Каменскую—Лихая—
Царицын.
БОРЬБА
С КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫМ
КАЗАЧЕСТВОМ
Фронтовое середняцкое казачество, под-
биваемое монархическими атаманами и
«домовитым» старичьем, после нейтрали-
тета и колебаний первого периода стало
переходить на сторону контрреволюцион-
ного офицерства.
Наш кровавый спор с гундоровцами,
белокалитвеицами и прочим антисоветски
настроенным кулацким казачеством по во-
просу о том, какой быть па Дону вла-
сти — атаманской или советской, — раз-
горался все больше и больше с явным
перевесом в пользу советской власти.
К Луганску, а затем и к Каменску под-
ходили немцы. Гундоровские белогвар-
дейцы, пресмыкаясь перед немецкими ге-
нералами, договорились о совместных дей-
ствиях и о том, что оккупанты будут по-
могать контрреволюционным казачьим от-
рядам снарядами, патронами, взамен хле-
ба, скота, яиц и масла.
Немецкие оккупанты нас вытеснили из
Гундоровской, и мы стояли под Камен-
ском. Германцы и гундоровские казаки,
под командой Гусельщикова, вели против
нас бешеные атаки.
Беспомощное донское советское прави-
тельство Подтелкова, погрязшее с головой
в эсеро-бухаринской дискуссии «драться
или вести переговоры с немцами», не мо-
гло оказать нам никакой помощи.
И вот в этот-то напряженный и крайне
тяжелый момент к нам подошли — со
стороны Миллерово — части Пятой и
Третьей армии под командой Климентия
Ефремовича Ворошилова. Товарищ Вороши-
лов выделяет луганчан под командой
Пархоменко и харьковчан под командой
Николая Руднева, приказывая отбросить
немцев и ’занять Гундоровку. Мы в точ-
ности выполнили ворошиловский приказ:
Гундоровка снова в наших руках.
К вечеру 4 мая главные силы красных
сосредоточились у взорванного под стан-
цией Белая Калитва железнодорожного
моста через р. Донец. Только товарищ
Ворошилов с небольшим отрядом луган-
чан продолжал защищать ст. Лихую, про-
пуская эшелон за эшелоном на царицын-
скую ветку.
Вечером по отрядам быстро распростра-
нилась ложная весть о гибели К. Е.
Ворошилова на ст. Лихой. Это вызвало
уныние и панику во всех частях. По-
иски до утра не дали никаких резуль-
татов. Штабы также не знали, где нахо-
дится командарм.
Не ложась спать целую ночь и пройдя
пешком около 30 километров, командарм
появился к 9 часам утра, в сопровожде-
нии луганчан, и энергично стал наводить
порядок среди штабов и войск.
С 11 часов шестого мая вновь закипел
бой и работа по восстановлению железно-
дорожного моста.
Пытаясь хвастливыми реляциями под-
нять дух «всевеликого войска Донского»,
белые, после того как они вновь заняли
Гундоровскую и станицы Глубокую и Ка-
менскую, писали:
«21 апреля (4 мая) на ст. Каменскую
было сделано наступление с двух сто-
рон. Со стороны Гундоровской насту-
пали лихие казаки, со стороны ст. Глу-
бокой — немецкие части германской пе-
хоты. Ст. Каменская к утру св. пасхи
была взята.
Казаки ст. Екатериновской, Усть-Бе-
локалитвенской, Калитвенской, Камен-
ской и Гундоровской начали преследо-
вание. Противник, бежавший на Усть-
Белокалитвенскую станицу, насчитывает
до 10 тысяч; здесь же были: Подтел-
ков со штабом, известный фон-Сиверс *
и, наконец, каторжанин портной Ща-
денко — всесильный негласный министр
Доиа.
К этому времени с другой стороны
подошли германцы, и начался бой. Боль-
шевики были разбиты на-голову. Снова
бегство в двух направлениях — фон-
Сиверс бросился на ст. Тацинскую, про-
рываясь к Царицыну, Подтелков и Ща-
денко со штабом бросились в слободу
Скасырскую, где с помощью денег ку-
пили доверчивые мужицкие сердца,
подняли восстание против казаков и от-
били огнем орудий наше наступление».
Не добившись от переговоров ничего,
кроме унижения перед оккупантами,
остатки правительства Подтелкова с сотней
каменских красных казаков местной коман-
ды вынуждены были включиться в общий
поток великого отхода на новые, более
сильные царицынские позиции.
Но у беспартийного казака Федора Под-
телкова и у его советника, эсера, прапор-
щика Кривошлыкова была своя особая
цель, особая затея, особая дорога — и
они пошли по ней.
И стоило им отойти от железной дороги,
стоило отойти в сторону от Ворошилова,
от его большевистского пути, как они
были окружены восставшими казаками
Милютинской и других станиц. Сотня ре-
волюционных казаков была спровоциро-
вана на переговоры, и это их погубило.
Все они погибли так же, как и их коман-
* Никакого фон-Сиверса здесь не было.
Белые приняли т. Ворошилова яа Сиверса.
Окончание см. 4 ст».
4
йТитературная газета №10 (717;
м
Сергей МИХАЛКОВ, Леонид СОБОЛЕВ
КОНСТАНТИН ПАУСТОВСКИЙ
Наш
Красный Флот
о в о д ы р ь
КРЕЙСЕР
Этот крейсер был в дозоре.
Он бродил далеко в море.
Ночь протаг он без огней.
Чтобы скрытым быть верней.
Он вернулся ва рассвете.
Мы уввдели сигнал;
«Я эскадру в море встретил.
Корабли енот узнал».
Значит, враг не смея нарушить
Голубого рубежа.
Мы wkoS'ho спим -на суш® —
В море наши сторожа.
СИГНАЛЬЩИКИ
Подошел линкор к линкору.
Разговор повел линкор-
Я не слышал разговора,
Я увидел разговор.
Далеко видны на рее
Разноцветные слова:
«Шлите доктора скорее.
Наша кошка чуть жива!».
А другой линкор в ответ:
«Это шутка, или нет?»
— «Это шутка, это шутка!
Передайте всем привет!»
Подходил линкор к линкору,
Разговоры вел линкор.
Я не нанял рааговора,
Я прииумал разговор.
ПОДВОДНЫЙ ФЛОТ
Мы самщ никого не тронем.
Но если враг войну начнет.
Безмолвно стаиет в обороне
Подводный флот,
Подводаый флот.
Спокойно море голубое
И враг опфоности не ждет.
А под водей, готовый к бою. —
Подводный флот,
Подводный флот.
И йрьтв шмнеба за/крывает —
Чужой линкор на дао вдет.
Со дна, на солнце, выплывает
Подводный флот.
Подводный флот.
И мы годаимся модакамич
Которых вырастил народ.
Он создан нашими руками —
Подводный Флот.
Подводный Флот.
КОРМОВОЙ ФЛАГ
На Черном море,
На Белом море.
На море Балтийском,
На море Камлдайскюм.
На самом далеком
Охотском море.
На пограничных прозрачных озерах,
На октиоких соленых просторах —
На всякой воде у советской зеши
Военную службу несут корабли.
Овежные просторы.
Синяя вода,
Красный серп и молот.
Красная звезда, —
И знает не только советский моряк
Непобедимого флота флаг:
Знает и друг.
Знает и враг
Красного Флота
Флат.
КУРСАНТ
~7-----------
Есть у меня приятель,
И скоро будет год,
Как служит он во Флоте.
На йЬрабле живет.
Он часто пишет письма,
Рассказывает нам.
Как ходит он с друзьям®
На шлюпках по волнам.
И как под парусами
Они ва рейд летят,
Как ленты с якорьками
От ветра шелестят.
Курсанты научиижь
И пдавать и нырять.
Их учат командиры
Без промаха стрелять.
Он будет лейтенантом —
Отважным моряком.
Я очень рад, ребята.
Что близко с ним знаком.
поход
Прощай, родной приморский город!
Светите ярче, маяки!
Нескоро с нашего линкора
Сойдут на берег моряки,
Идет эскадра на ученье.
Курс кораблей на запад взят.
Внизу, в машинном отделенья
Турбины верные гудят.
Все наш® море нам знакомо —
Мы в нем хозяева везде,
И как другой на суше — дома,
Мы дома — в море на воде.
НА СТРАЖЕ
*---------------
Крепки боевые засовы
У наших советских дверей.
Мы встретить фашистов готовы
Огнем боевых кораблей.
ТОРПЕДНЫЙ КАТЕР
Пыль соленая кружится —
Защищай стеклом глаза! —
Мы летим быстрее птицы.
Мы — военнаш гроза.
Не вернемся без победы.
Нам победа дорога.
Краснофлотские торпеды —
Это гибель для врага.
И если нам доагтея придется —
В чужие просторы войдя.
Мы вапоми'и'м тогда, краснофлотцы.
Слова дорогого вождя:
...«Приятно бороться с врагами в рядах
таких бойцов. С такими товарищами можно
победить весь мир эксплоататоров и угне-
тателей»... И. СТАЛИН.
Крейсер «Червона Украина»
25 июля 1929 г.
  
Фото-этюд Халипа.
Обширное Полесье качалось под поплав-
ками машины. Леса уже желтели, роняли
листву, над просеками висело белое солнце.
«Товарищ командарм, — написал летчик
на, записке, — разрешите сесть на ближай-
шем озере — мотор капризничает. Озер,
кстати, много».
Командарм читал. Он нехотя оторвался
от книги, прочел записку, написал на ней:
«Совсем некстати, но делать нечего», и вер-
нул записку летчику. Летчик взглянул на
нее и повел самолет на снижение.
Командарм снова раскрыл книгу, но по-
плавки ударили о воду, она как бы взор-
валась, превратилась в шумную пену, и са-
молет помчался, разбрызгивая озеро, к ле-
систому берегу.
Командарм взглянул за окно. Летчик ру-
лил к избе на берегу. Солнце сверкало над
вершинами старого леса. Ветер нес над во-
дой бледную паутину.
Глухо загремел маленький якорь. Ко-
мандарм открыл дверцу кабины и прислу-
шался. Давно забытая тишина простира-
лась над лесами. Не было слышно даже
пересвистывания птиц. Такая тишина бы-
вает только безветренной ночью, когда хруст
сухой травинки застает вас врасплох и за-
ставляет сердце биться глухо и торопливо.
— Где мы сели? — спросил командарм.
— Это Полесье, — ответил летчик. — В
ста километрах отсюда город Чернобыль.
— Ну, хорошо. Чините скорее мотор.
Опаздывать было нельзя. Командарм ле-
тел на юг, к морю, где его ждал громадный
флот, готовый выйти в осеннее учебное пла-
вание.
От единственной избы на берегу отчалил
старый челн. Человек на нем греб стоя.
Челн подошел к самолету, и человек крик-
нул с челна командарму:
— А я смотрю — який журавель приле-
тел до нас с неба. Що воно думаю, и ака в
том причина. Должно, поломались, зем-
лячки?
— Ничего не поломались, — ответил лет-
чик.
— Ну-ну, — добродушно согласился лес-
ной человек. — Нехай будет по-вашему. А
вы, часом, не с Москвы?
— Из Москвы, — ответил командарм.
— Ну седайте в челн, будете гостем, хоть
хата моя и не дуже богатая. Я — полесов-
щик здешний.
Командарм сел в валкий, полный воды
челн.
Летчик остался чинить машину.
На берегу командарм оглянулся на леса,
вдохнул запах вянущих трав и улыбнулся:
— Хорошо тут у вас. Охота, должно быть,
богатая?
— А в Москве, мабудь’, лучше, — сказал
лесник.
— Ну, что ж, поменяемся, — пошутил
командарм. — Лети в Москву, а я за тебя
останусь.
— Чистый смех! — сказал лесной чело-
век. — Тут я знаю, где какая птица перо
загубила. За самую, за райскую жизнь, я
этого леса не кину.
Командарм прошел в избу. На стене бы-
ли приклеены портреты, вырезанные из
старых газет. Среди них рядом с портретом
Шевченко командарм увидел себя, — он
был изображен молодым, улыбающимся.
Командарм снял фуражку, провел ладонью
по седым волосам и сел на лавку. Лесник
полез в подпол за молоком и сыром.
Из темного угла послышалось заунывное
жужжание. Командарм оглянулся, — на
полу сидел старик с белыми слепыми гла-
зами. Блестящая от старости, отполирован-
ная сотнями нищих рук украинская лира
лежала у него на коленях. Старик медленно
поворачивал костяную ручку, деревянный
треснувший валик вертелся, терся о стру-
ны, и *опи глухо жужжали.
— Ты здешний, отец? — спросил коман-
дарм.
— Не, я из-за Припяти. Иду на Черно-
быль, на Киев, як силы хватит — дойду до
самого моря.
Вошел лесник. Он поставил на стол кув-
шин с молоком, положил краюху черного
хлеба и рассказал, что убогий этот старик
пришел из-за Припяти. Его привел мальчик
из соседнего колхоза и тотчас ушел. Теперь
Полностью печатается в № 2 журна-
ла «Знамя».
надо бы проводить старика до Чернобыля,
да все некогда. Идет старик без поводыря.
Где теперь взять поводырей, когда все дев-
чата и хлопцы бегают в школу. Так и про-
бирается один к морю, а зачем — неизвест-
но, говорит — к дочери.
— Ты бы мне спел, отец, — попросил
командарм, разламывая черный хлеб и ма-
кая его в кружку с молоком.
— Спасибо на ласковом слове, — ответил
старик. — Теперь народ пошел торопли-
вый, не слухает старые песни.
Старик помолчал.
— Спою я тебе думку, что сложили про
меня, про старого Колдобу, сирые слепцы,
покалеченные люди, — сказал спокойно
старик, и командарм невольно вздрогнул. —
Слухай тихонько.
Старик снял шапку и долго, молча, жуж-
жал на лире.
— Як бурьян на шляхах вянет да пылит-
ся, — сказал он печально, — так и сердце
сохнет от людской обиды. Як вода на речке
льется, уплывает, — так и слезы льются,
их никто не чует.
Лира стихла. В наступившей тишине ста-
рик сказал просто и громко.-
Ой, жила на свете сирота-небога,
Тай пришлась сиротке трудная дорога.
Мать ее не мыла, волос не чесала,
Корку хлеба с салом, борща не давала,—
Бо в могиле маты третий год лежала.
Лира снова зажужжала громко н томи-
тельно.
Тай коров пасла та сирота у пана,
Ночевала бидна посередь бурьяна.
Грозы по над степью ходят чередою,
Молнии полышут над сухой травою.
Слапеп рассказал, как гроза разогнала
стадо в степи, как потеряла девочка луч-
шую корову и как хозяин выгнал ее ночью
со двора и не дал даже куска хлеба.
И пошла сиротка, слезы утирае,
Мать свою с могилы даром выкликав.
Доля человечья слезами полита,
Доля человечья тоскою повита,
Доля человечья богом позабыта.
Старик прижал струны и снова загово-
рил:
Так бежит сиротка, а куда не знав.
Тай на шляхе ночью казака встречав
И тому казаку все оповидае.
Взяв казак сиротку и довел до хаты,
Где господовала его стара маты,
И сказав казаче матери: «Гориына,
Я знайшов иа шляхе небогу-дивчину.
Будь же ей, старуха, як родная маты,
Я ж пиду до пана два слова казаты».
Лира зажужжала торопливо, и старик за-
пел грозным голосом:
То не грозы в небе ходят да играют —
То господски хаты огнем полыхают!
Ще не вмерла правда та- холопска сила,
Ще не заростае панская могила!
Гей, вставайте, люды, со степей та гаев,
Гей, вставайте, люды, кто щастья
не мае!
Шуми, Украина, повстаньем та свистом,
Бренчи, Украина, блискавым
монистом, —
Бо идут холопы ратуваты волю,
Отбывать! землю, будоваты долю!
Лира еще долго гудела и затихала. Ко-
мандарм слушал, отодвинув хлеб.
— Очи я себе спалил на том на панском
пожаре, — сказал старик, надевая шапку. —
За год до войны я ослеп. Один голос остал-
ся для меня на свете.
— А где ж та девочка? — спросил коман-
дарм.
— Двадцать годов я ее не бачив, — отве-
тил старик. — Як наскочили на наше село
гайдамаки, — она и ушла через болота с
красными частями. Так и сгинула, зару-
билась в городах посередь многолюдства.
Немае у мене иншего ридного сердца, —
она одна осталась. Шукав я ее сколько го-
дов, исходил всю землю. Месяц назад вер-
нулся в свое село, прибиг до мене предсе-
датель колхоза и каже: «Дочка твоя знай-
шлась. Приезжав, каже, на побывку Остап—
вин служит во флоте. Вин ее бачив, она
про тебя пытала, а вин, дурный, сказав,
иго ты ушел из села загубывея, мабудь,
вже помер. Она дуже плакала. Я, каже,
адрес ее у Остапа спысав. Ось вин!»
Старик вытащил из-за пазухи измятую
бумажку и протянул ее вперед в дрожащей
р'уке,-
Командарм прочел адрес при свете керо-
синовой лампочки. Стекло у лампы было
покрыто мохнатой пылью’, — должно быт?
ее с зимы не зажигали.
— Далеко тебе итти, отец, — сказал
командарм. — До самого моря. Далеко я
долго итти.
— Одного боюся — не дойду, — ответил
старик. — Годы мои великие, силы преж-
ней нету.
Вошел летчик и доложил, что работы
осталось часа на два и на рассвете можно
будет лететь.
— Значит, мы не опоздаем? — спросил
командарм.
— Мы прилетим как раз во-время.
Ночью командарм не спал. Он вышел из
избы. Как только он переступил порог, гу-
стая ночь окружила его шелестом и холо-
дом. Где-то в лесных чащах печально крик-
нула птица. Осины на берегу торопливо за-
шуршали листьями и стихли.
Командарм посмотрел на восток; среди
черных ветвей сверкал зеленый холодный
Сириус, — приближался рассвет.
Командарм вернулся в избу. Все спали.
— Отец, — негромко позвал командарм.
Слепец зашевелился в своем углу. Коман-
дарм зажег спичку. Старик сидел на полу,
прислонившись к стене.
— Отец, — повторил командарм, — соби-
райся. Мы возьмем тебя, доставим до моря.
Старик молчал в темноте.
— Бери лиру, завяжи сумку с хлебом.
Через час полетим.
Старик молчал. Командарм снова зажег
спичку.
Старик сидел все так же, и из его откры-
тых глаз текли редкие слезы.
— Чую, — тихо сказал он. — Чую, серд-
це мое.
Через час машина с торжественным роко-
том, разогнав по озеру темную волну, шла
в небо, разворачиваясь к югу, где низко
среди просек и пустошей дотлевал пепель-
ным огнем Юпитер.
Перед отлетом летчик оглянулся на сугеп-
ца, сидевшего в кабине. Лицо старика
сморщилось от слез. Он стыдился их, вы-
тирал глаза колючим рукавом свитки и бор-
мотал:
— От, старый 1дуреиь, яка приключилась’
история.
— Разрешите доложить, — сказал летчик
командарму. — Триста километров лишних.
Мы опоздаем ко флоту.
—- А вы не опаздывайте, — ответил,
усмехнувшись, командарм.
Через четыре часа самолет, окруженный
дрожащим серебряным воздухом, сел в зе-
леных бурунах, в солнце и громе моторов
около желтых рыбачьих лачуг, красных
скал, около берегов, залитых мерным при-
боем.
Казалось, что приморский городок ещё
спит, — так пустынно было на его камен-
ных улицах, когда командарм осторожно
вел за руку, как поводырь, дряхлого лирни-
ка в старой колючей свитке.
Только милиционер на берегу около при-
стани узнал командарма по портретам, хо-
тел поднять руку к козырьку, но растерял-
ся, — только дернул рукой и спрятался от
смущения за кузов вытащенной на берег
рыбачьей барки.
— Ну, вот, — здесь! — сказал командарм
и остановился около маленького дома. Тон-
кие сети висели на ограде. Черный кот си-
дел на перевернутой шлюпке и лениво жму-
рился на командарма.
— Я тебе, отец, открою калитку, — ска-
зал командарм, — а там уж ты сам добе-
решься. Я тороплюсь.
— Я дойду, я дойду, сердце мое, — ра-
стерянно ответил старик.
Командарм открыл калитку, ввел в нее
старика и быстро отошел за угол. Он заме-
тил сквозь заросли дикого винограда моло-
дую женщину, сбежавшую со ступенек тер-
расы, услышал радостный крик, смешан-
ный со слезами, торопливо вынул папиросу,
на ходу закурил и, прыгая с камня на ка-
мень по крутым спускам, сворачивая в бо-
ковые запутанные переулки, быстро пошел
к морю, где его ждал самолет.
В сумерки под крылом самолета откры-
лись глубокие бухты. Во мгле, в перебегаю-
щих огнях, в шуме флагов и блеске сиг-
нальных фонарей, в плеске волн и гомоне
чаек покачивался на якорях и тяжело ды-
мил южный флот, дожидавшийся командар-
ма, чтобы выйти в осеннее учебное плава-
ние.
Командарм опоздал на два часа.
Дни героической
Начало см. 3 стр.
дир, которого белые повесили вместе с
его советником.
Мы избрали другой путь.
Мы шли в ворошиловской колонне, мы
действовали по-ворошиловски и под его
командой. Нашему донецкому отряду да-
на, помимо всех прочих задач, дополни-
тельная задача: отвлечь внимание против-
ника и направить его от железнодорож-
ного полотна на революционно-настроен-
ные крестьянские села Донецкого округа
и постараться увеличить число бойцов на-
шего отряда за счет добровольцев из кре-
стьян.
Эта задача отвлечения в сторону на се-
вер от железнодорожного полотна глав-
ных сил генерала Фицхалаурова вглубь
Донецкого округа, по реке Быстрой, бле-
стяще удалась.
Продержавшись около месяца, мы к пя-
титысячному отряду прибавили еще
столько же добровольцев из крестьян,
организовав из них Второй Донецкий
полк, две батареи, три эскадрона кавале-
рии и огромные обозы, которых потом
хватило на всю дивизию, я двинулись на
соединение с тов. Ворошиловым.
Окрепшая двадцатитысячная украин-
окая армия . под командой тов. Вороши-
лова наносила, по свидетельству самого
генерала Краснова, тяжелые удары
Й>етьему армейскому корпусу генерала
амонтова.
Немецкие оккупанты не могли продви-
нуться дальше юго-восточной железной до-
роги Лиски—Ростов и еще дальше на юг
ОТ Ростова; не смогли продвинуться, так
как застряли перед батайскими позиция-
ми, где сидели в окопах украинские рабо-
чие и донская иногородняя беднота. Не-
долго пришлось терпеть трудящимся про-
клятое иго немецких империалистов. В
упорной борьбе мы успешно ликвидирова-
ли немецкую оккупацию и всех предателей,
которые притащили на шею украинскому
народу немецкое ярмо тройной эксплоата
ции. Германские оккупанты были вышвыр-
нуты из пределов Украины.
К Царицыну мы прибыли после упор-
нейших боев, которые вели с белоказака-
ми в течение трех месяцев, не сбившись
с правильного ворошиловского пути, не
поддаваясь на коварную провокацию пере-
говоров с заклятыми врагами.
В Царицыне был Сталин. Мы видели и
усвоили немало уроков личного боевого
примера, самоотверженности, бесстрашия
и большевистской организованности от тов.
Ворошилова. Теперь мы начали усваивать
простые, ясные и вместе с тем искусные
и мудрые действия товарища Сталина.
Все, что лучшего дала Украина и ино-
городний бедняцко-казацкий Дон, было
собрано здесь, под Царицыном, и органи-
зовано в сильную, могучую Красную Ар-
мию, в ленинско-сталинскую школу ком-
мунизма.
Сюда, под Царицын, в эту боевую боль-
шевистскую школу коммунизма, в школу
сталинской стратегической мудрости и во-
рошиловской боевой закалки,•стали сте-
каться малые и большие отряды рабочих
и крестьян из Донбасса, осевшие было на
Кубани у Батайска, и с других фронтов.
Из Черкасского округа пришла бригада
Колпакова, из Сальского округа пришли
буденновцы, нз Ставрополя — в-я Кавди-
визия Апанасенко, из Крыма — Тимо-
шенко с конным полком, ближе придви-
нулись котельниковцы и бригада Кругля-
кова
В самый короткий срок товарищ Сталин
из чрезвычайного уполномоченного по про-
довольствию становится фактическим ру-
ководителем всех красных сил царицын-
ского фронта.
Я, будучи комиссаром царицынского
фронта, работал под руководством това-
рищей Сталина и Ворошилова, наблюдал
огромные организаторские способности
товарища Сталина, его кипучую, поистине
нечеловеческую энергию, его ум, ясность,
предвидение, умение быстро оценить об-
становку. делать вывод, принимать реше-
ние.
Через несколько дней приехал из Ца-
рицына Климентий Ефремович и об’явил
приказ за подписью товарища Сталина, в
котором все части сводились в единую
группу под командованием товарища
Ворошилова.
борьбы
ГЕРОИЧЕСКАЯ ОБОРОНА
ЦАРИЦЫНА
Генерал Краснов все, что мог, бросил
под Царицын и требовал от командования
Чирского фронта взять Царицын во что
бы то ни стало к открытию войскового ка-
зачьего круга — 15 августа 1918 года.
4 августа 1918 года в своем докладе
Ленину товарищ Сталин писал:
«Положение на Юге не из легких. Во-
енный Совет получил совершенно рас-
строенное наследство, расстроенное от-
части инертностью бывшего Военрука, от-
части заговором привлеченных Военру-
ком лиц в разные отделы Военного
Округа. Пришлось начинать все сызно-
ва, наладили дело снабжения, постави-
ли Оперативный Отдел, связались со все-
ми участками фронта, отменили старые,
я бы сказал, преступные приказы, и
только после этого повели наступление
на Калач и на Юго-вост, сторону (Тихо-
рецкая). Наступление повели в надежде,
что северные участки Миронов, Кик-
видзе, Поворпнский участок обеспече-
ны от разгрома. Между тем. оказалось,
что эти участки наиболее слабы и пе-
обеспечсны. Вам известно отступление
Миронова и других на северо-восток,
захват казаками всей железнодорожной
линии от Лисок до Алексикова, пере-
броска отдельных партизанских ка-
зачьих групп в сторону Волги, попытка
последних прервать сообщение по Волге
между Камышином и Царицыном»,
Обстановка на фронтах становилась С
каждым днем все напряженнее и опас-
нее, — товарищ Сталин принимает герои-
ческие меры для спасения Царицына.
КАК БЫЛА ОРГАНИЗОВАНА
ПОБЕДА
Того же 11 августа был отдан приказ
№ 14 по войскам Северо-Кавказского
округа за подписью товарищей Сталина
и Ворошилова, который начинался так:
«Завоеваниям Октябрьской революции
грозит смертельная опасность. Чехо-сло-
ваки на востоке, англо-французы па се-
вере и на побережья Каспия, крас-
новско-германские банды на юге угро-
жают низложить советскую власть, от-
нять землю у крестьян, раздавить сво-
бодный пролетариат и посадить на спи-
ну трудящихся буржуазию, помещиков,
коннозаводчиков и генералов.
Царицын окружается. Царицын может
пасть.
Южная армия окажется тогда отрезан-
ной, сна может лишиться боевых при-
пасов и ее могут разбить и раздавить
по частям...».
Ввиду этого предписывалось Шевкопля-
сову организованно отойти на линию Ко-
тельникове—Курмоярска; Колпакову со
своей группой до 5 тысяч бойцов дви-
гаться к станции Иловля. Вторую группу
в составе 3 тысяч человек предписывает-
ся тому же Шевкоплясову погрузить в ва-
гоны и направить в Царицын в распоря-
жение Военного Совета. Котельниковцам,
под командой Штейгера, предписывалось
подвинуться к северу и соединиться с жу-
товским боеучастком.
Боевые задачи были даны и другим
частям.
Этот приказ был выполнен всеми, кро-
ме Шевкоплясова и Думенко, которые от-
казались помогать Царицыну.
С ранней зари и до поздней ночи ра-
зыгрывались картины переменных успе-
хов, которые все больше внушали уверен-
ность красным в непобедимости, в непри-
ступности их позиций, и белым — в не-
преодолимости препятствий к овладению
Царицыном.
Товарищ Сталин, раз’езжая по фронту
вместе с Ворошиловым, требовал от бой-
цов и командиров во что бы то ни стало
отстоять Царицын.
15 августа температура боя поднялась
на небывалую высоту, казаки ворвались
было на рассвете в ст. Воропоново, нФ
броне поездной колонной тов. Алябьева
были выбиты.
Осажденный Царицын выдержал на-
тиск озверелых монархических банд, обе-
зумевших от крови и водки казаков бро-
сали десятками тысяч в бешеные атаки
на Царицын и его красный фронт. В ре-
зультате отчаяннейших, почти двухлет-
них боев сам генерал Краснов должен был
признать, что две трети его «всевеликого
Войска Донского» погибло под Царицы-
ном.
Товарищ Ворошилов образно и ярко ха-
рактеризует выдающуюся роль товарища
Сталина в организации и руководстве
обороной Царицына.
Он пишет:
«Это были дни величайшего напря-
жения. Нужно было видеть товарища
Сталина в это время. Как всегда, спо-
койный, углубленный в свои мысли, он
буквально целыми сутками не спал, рас-
пределяя свою интенсивнейшую рабо-
ту между боевыми позициями и штабом
армии.
Положение на фронте становилось поч-
ти катастрофическим. Красновские части
под командованием Фицхалаурова, Ма-
монтова и других хорошо продуманным
маневром теснили наши измотанные, нес-
шие огромные потери войска. Фронт про-
тивника, построенный подковой, упирав-
шийся своими флангами в Волгу, с каж-
дым днем сжимался все больше и больше
У нас не было путей отхода. Но Сталин о
них и не заботился. Он был проникнут
одним сознанием, одной единственной
мыслью — победить, разбить врага во
что бы то ни стало. И эта несокруши-
мая воля Сталина передавалась всем
его ближайшим соратникам, и, не взи-
рая на почти безвыходное положение,
никто не сомневался в победе.
И мы победили. Разгромленный враг
был отброшен далеко к Дону».
С тех пор много утекло воды. За
годы строительства советской власти наша
Родина, руководимая гениальнейшим вож-
дем народов великим Сталиным, преврати-
лась в могучую, несокрушимую крепость
мировой пролетарской революции.
За эти годы наша Рабоче-Крестьянская
Красная Армия, руководимая железным
большевиком, лучшим соратником велико-
го Сталина, первым маршалом Советского
Союза товарищем Ворошиловым — стала
мощной и непобедимой. Она оснащена пе-
редовой техникой, которая в руках вы-
соко-сознательных бойцов и командиров
является грозной для врагов силой.
Подлые фашистские наемники, мерзкие
шпионы, иуды-предатели гамарники, Туха-
чевские, якиры, уборевичи и прочая сво-
лочь хотели распродать нашу Родину.
Железная рука пролетарской диктатуры
раздавила эту вонючую ядовитую гадину.
Советский народ будет до конца выкор-
чевывать фашистских гадов из всех их
подлых нор, куда они залезли.
Охраняя мирный труд народов Советско-
го Союза, стоя на защите мира, Красная
Армия и Военно-Морской Флот помнят о
грозной опасности военного нападения на
нашу Родину.
Фашистские разбойники уже ведут войну
в Испании и Китае, терзая великий испан-
ский и китайский народы, борющиеся за
свою свободу и независимость. Фашистские
агрессоры учиняют наглые провокации на
наших границах, совершают подлые пират-
ские налеты на наши корабли, засылают к
нам шпионов и диверсантов. Лихорадочно
вооружая свои армии, сколачивая антисо-
ветские блоки, фашистские хищники грозят
нам войной.
«Все это заставляет нас принимать се-
рьезные меры укрепления обороны страны.
Мы эти меры настойчиво проводим, мы
укрепляем Красную Армию, укрепляем обо-
ронную промышленность и хотим, чтобы
каждый наш завод и каждый наш колхоз
были крепостью нашего хозяйства, культу-
ры и государственной обороны». (Молотов).
Красная Армия и Военно-Морской Флот
готовы встретить любого врага.
Если поджигатели войны осмелятся на-
пасть на Советский Союз, Красная Армия
и Флот под водительством Наркома Оборо-
ны маршала Советского Союза тов. Вороши-
лова обрушат на врага всю силу своей тех-
ники, всю мощь своей организации, вей
сплоченность своих железных батальонов и
уничтожат врага на его территория.
«Наша Армия,—говорил вождь и руково-
дитель Красной Армии, маршал Советского
Союза тов. Ворошилов, — существует не дд1
нападения, но только до момента нападений
врага на нашу Родину. Она будет самой
нападающей из всех когда-либо нападаю-
щих армий, если враг ее понудит к этому».
JjHTe^aTjj^^araseT^^MTlT)
Искусство-Красной Армии и Флоту
Оборонная
драматургия
*
Б. РОМАШОВ
*
К двадцатилетию
Красной Армии со-
ветская драматургия
приходит со значи-
тельным репертуаром,
отражающим вели-
кую историю гражданской войны и армей-
скую жизнь мирного времени. Но надо пря-
мо сказать—материал великого прошлого, и
особенно современной Красной Армии, толь-
ко начинает претворяться в драматических
произведениях с достойной глубиной н вы-
разительностью. Величественные картины
героического прошлого требуют для своего
воплощения монументальных форм драма-
тургической живописи. Образы историче-
ских деятелей революционной борьбы Могут
быть правдиво изображены в драме толь-
ко художником, способным создавать круп-
ные характеры, умеющим воссоздавать
героику народного движения.
В таких произведениях, как «Чапаев» и
«Мы из Кронштадта», кино стало на путь
осуществления этих больших задач. Раз-
двигая рамки сценического действия, захва-
тывая огромные пространства, кино при-
ковывает внимание зрителя к широко раз-
вертываемым событиям и обрисовывает
глубокие душевные переживания героев.
Эти произведения приближают к нам исто-
рическую перспективу — голоса героев зву-
чат близко. Мы точно видим этих людей в
наши дни, их подвиги перекликаются е
славными делами новых героев-летчиков,
полярников, стратонавтов, пограничников,
совершаемыми в благородном порыве ради
счастья и славы своей родины.
Оборонная драматургия только начинает
овладевать приемами монументального ма-
стерства. В таких пьесах, как «Гибель эскад-
ры», «Оптимистическая трагедия>, «Броне-
поезд», «Любовь Яровая», «Интервенция»,
нащупаны пути широкого освещения исто-
рических событий. Но образы героев еще не
обладают глубиной подлинных характеров.
Рисуя их сочными и яркими приемами,
драматурги, однако, допускают еще в этих
портретах слишком много индивидуально
ограниченного, не подымаясь до обобщения
подлинно типичного.
Разумеет^, эта задача настолько гран-
диозна, что нельзя требовать от талантли-
вого мастера цолного ее разрешения в
его первой смелой попытке. Но драматур-
гия должна научиться создавать такие об-
разы! Соприкосновение искусства с былин-
ным эпосом, с его приемами монументали-
зации и типизации образа в значительной
мере обогатит ее технику и мастерство.
Этим же приемам нужно учиться у боль-
ших мастеров мировой драматургии.
Образы великих революционеров-больше-
виков, командиров Красной Армии, чьи
имена уже стали легендарными, должны
предстать в исторической драме во всем
богатстве их личной одаренности, со всей
целеустремленностью их характеров.
Литературная критика очень мало инте-
ресуется вопросами драматургического ма-
стерства и оставляет без внимания значи-
тельные явления оборонной драматургии.
В условиях возрастающей угрозы со
стороны фашистских государств мысль со-
ветского художника все энергичнее обра-
щается к оборонной проблематике. Число
оборонных писателей растет с каждым го-
дом, и самый характер оборонной драма-
тургии становится все разнообразнее и
шире.
Кроме фильма
Е. Дзигана и Вс. Ви-
шневского «Мы из
Кронштадта», романа-
фильма Вс. Вишнев-
ского «Мы, русский
народ» и ярко написанной трагедии из
эпохи гражданской войны «Земля» Н. Вир-
та, за последние годы написаны пьесы:
«Я, сын трудового народа» В. Катаева, «Ко-
чубей» А. Первенцева и ряд пьес, непосрец-
ственио отражающих сегодняшний день
Красной Армии. Назовем, например, такие
пьесы, как «Дружба» В. Гусева, «Погра-
ничники» В. Билль-Белоцерковского, «На-
ши дни» С. Вашенцева, «Дорога на юг»
И. Прута, «Бойцы» Ромашова,
Оборонная тематика становится не толь-
ко чрезвычайно разнообразной, но и веду-
щей в советской драматургии. Различна
художественная манера письма, различен
и самый жанр оборонных пьес. Одни из них
затрагивают вопросы военной жизни, уче-
бы, быта, другие — обращаются в глубь
истории, третьи разрабатывают оборонную
тематику в формах психологической драмы,
выдвигая проблемы советского патриотиз-
ма и мобилизационной готовности населе-
ния Советского Союза.
Наиболее трудным является изображение
современной Красной Армии, ее полных ге-
роизма будней, ее замечательных людей.
Современная Красная Армия, при присталь-
ном, внимательном изучении ее, раскрывает
необычайно богатый и свежий материал
для творчества драматургов. Важно понять,
какой прекрасной школой новой армейской
интеллигенции является Красная Армия,
воспитывающая в человеке мужество, стой-
кость. Множество подлинно героических
подвигов совершено ее людьми. Эти подви-
ги — прекрасные драматургические сюже-
ты. а люди, их совершившие, — прообразы
для создания новых сценических характе-
ров.
У нас мало пьес о современной Красной
Армии, а мы должны создать о ней произ-
ведения самых разнообразных жанров, на-
чиная от драмы н комедии с ярко очерчен-
ными характерами до романтических пьес
и веселых одноактных пьес бытового ха-
рактера.
Мы часто забываем о великой роли жиз-
неутверждающего смеха. Мы слишком от-
ходим от быта нашего времени, забывая,
что в этом быту бьется пульс новой, со-
циалистической жизни. Не надо думать, что
форма армейской пьесы заставляет огра-
ничиться рамками чисто военных проблем.
Интересы Красной Армии исключительно
широки, люди ее тесно связаны со всем
народом.
Как бы мы ни показывали людей Красной
Армии, в быту ли, на строительстве, на
защите границ, — мы столкнемся с ин-
тересами и проблемами, которые волнуют
всю страну. Нужно только проникнуть в
глубину новых человеческих отношений,
которые создаются в армейской среде, нуж-
но уметь подмечать черты новых человече-
ских характеров, и пред нами во всем мно-
гообразии предстанет герой, тот мужествен-
ный, простой армейский человек, к кото-
рому так применимы слова Софокла: «Он не
покинет своего поста во время сражения—
доблестный и справедливый боевой това-
рищ».
Композитор Тихон Хренников заканчи-
вает работу над оперой «В бурю» по рома-
ну Николая Вирта «Одиночество» (автор
либретто А. Файко).
— Опера «В бурю», — сообщил нашему
сотруднику т. Хренников,—значительно от-
личается от романа «Одиночество» и от
пьесы «Земля». В опере впервые показы-
вается образ В. И. Ленина.
Иван
Кочубей
«Кочубей» А. Первенцева и Н. Охлопкова в Камерном театре
Впервые наш театр дает образ молодого
человека — народного героя, полководца.
А. А. Первенцев и Н. П. Охлопков не отсту-
пили от исторической правды: комбриг Иван
Кочубей был молодой человек. Но я, как
зритель, этого могу и не знать. На зрителя
действует прежде всего образ. Если зритель
во время течения спектакля станет спра-
вляться с историей и раздумывать, почему
это дано так, а не иначе, то «пиши-пропа-
ло>, спектакль не удался. В этом спектакле,
с первой сцены, где появляется Иван Кочу-
бей, зритель верит, что это должно быть
так, а не иначе, и образ молодого человека-
героя и полководца впервые на нашей сце-
не получает славное боевое крещение.
А что за комиссар у Ивана Кочубея? Он
так же молод, как его беспартийный ком-
бриг, и состоит в партии «с этого года». Но
оба они, вопреки своей политической юно-
сти и наивности, умеют вести людей. И
когда старики называют Кочубея батькой,
это не вызывает никакого сомнения и не
нуждается в оправданиях, как не нуж-
дается в оправданиях и то, что батька без
своего «политичного» комиссара мог бы на-
делать таких вещей, которых делать не сле-
дует.
Главное и самое значимое в спектакле—
в этой стороне дела, ибо бесконечно важно,
что Кочубей и его комиссар Журба — мо-
лодые люди. Они подымаются из легендар-
ного прошлого и становятся в ряд с совре-
менниками, героями Советского Союза. Они
как бы предвещают нашим молодым лю-
дям славное легендарное будущее. Они со-
временны, жизненны, необходимы.
П. М. Аржанов создал образ Ивана Кочу-
бея, не повинуясь ни одному из театраль-
ных штампов героического ассортимента.
Он плачет. Что за чорт? Разве герои такого
рода плачут на сцене? Следишь за ним и
видишь, что он не хочет играть героя, и это
покоряет, как покоряет в действительной
жизни чистая скромность. Но тут есть своя
опасность уйти в такую обычайность, сле-
дом за которой идет ее неминуемая спутни-
ца — скука. Талантливость тем и отличает-
ся от посредственности, что самое обычай-
ное она делает необычайным. Посмотрите,
как Аржанов владеет буркой — это очень
важно на сцене уметь владеть специаль-
ными вещами, — как он ходит, как он дер-
жится с казаками. Конечно, это превосход-
ный воин, которому не нужно показывать
своего превосходства. Автор с глубокой лю-
бовью написал своего Кочубея, а исполни-
тель и постановщик как бы соревнуются в
своем отношении к этому образу с автором.
И когда люди работают по-настоящему,
искренно, это обязательно дойдет до зрите-
ля. Мы любим Кочубея Ваню (как он сам
себя называет) за то, что он дан театром
с настоящим чувством, искренно и талант-
ливо.
Что говорить, политические комиссары
нашей драматургии не удаются. Всегда они
делают что-то очень важное и обязательное,
но всегда они по явному заданию автора
невыносимо рассудительны, значит рито-
ричны, и если совершают действительно вы-
сокие поступки, то как-то не так, как все
прочие люди, а с какой-то книжностью, да-
же умирают литературно.
Артист П. Аржанов в роли Кочубея.
В этой пьесе есть сцена, когда молодой
человек, политический комиссар бригады,
встречается со своим отцом. Встретились
отец и сын и разговаривают в кубанской
хате за столом. Это замечательная сцена.
Здесь может быть впервые драматургия и
театр показывают образ большевистского
военного комиссара не по форме, а по су-
ществу. А существо сложнее формы, и не-
большая эта сцепа оказывается очень слож-
ной, умной и театральной. Оказывается да-
лее, что политком действует не «около» Ко-
чубея, а заодно с ним. Люди они разные и
' жизненные вопросы разрешают по-разному,
но от этого возникает не противопоставле-
ние их друг другу, а дополнение. Комис-
сар отнюдь и не «идеален», т. е. все чело-
веческое ему не чуждо, но он политичнее
Кочубея, грамотнее, он большевик, лучше
понимает политическую обстановку. Так он
получился необходимым действующим ли-
цом спектакля и благодаря актеру И. Н.
Александрову — лицом обаятельным, запо-
минающимся и опять-таки созданным
искренно, с чувством любви к образу.
Кстати, И. Н. Александров, очевидно по
заданию постановщика, говорит свой текст,
не прибегая к украинизмам, и это никак
не смущает. Увы, смущает и портит спек-
такль желание театра говорить в самом деле,
как говорят кубанские казаки-черномор-
цы. Для людей, не знающих украинского
языка (черноморцы вышли из Запорожья),
часто звучит со сцены что-то не очень по-
нятное. А тому, кто знает казачью речь,
делается неловко. Между тем Лев Толстой
в своих «Казаках» дал классический при-
мер, как следует обращаться с языком в та-
ких случаях. Автор, а за ним и театр могли
бы сохранить колорит, краску, особенность
языка, ве прибегая к имитации.
Образ Ленина в опере
В Москве опера «В бурю» пойдет в Госу-
дарственном музыкальном театре им. Не-
мировича-Данченко. В театре уже идут му-
зыкальные и сценические репетиции опе-
ры, которыми руководит народный артист
СССР В. И. Немирович-Данченко. Дири-
жер оперы проф. Г. Столяров, режиссеры
П. Злагоров и П. Марков. Художник Б. Вол-
ков сдал театру макеты всех 6 картин
Пьеса
о Ленине
А. Н. Толстой
о своих новых произведениях
ЛЕНИНГРАД, 19 февраля. (По телефо-
ну от наш. корр.). А. Н. Толстой присту-
пает к работе над пьесой о Владимире
Ильиче Ленине. В беседе с корреспонден-
том «Литературной газеты» писатель по-
делился подробностями задуманного им
произведения.
— Действие пьесы происходит осенью
191В г., во время так называемого дохода
14 капиталистических держав на молодую'
I Республику Советов.
Железное кольцо интервентов было ра-
зорвано в ноябре 1919 г. под Касторкой.
Здесь был нанесен сокрушительный удар
Деникину, прорван фронт. С операции под
Касторной началось общее поражение
контрреволюционных армий...
В моей пьесе я хочу показать, как ве-
ликие идеи Владимира Ильича Ленина
воплотились в гениальном плане разгрома
интервентов, выработанном товарищем
Сталиным, и как был осуществлен этот
план полководцами Рабоче-Крестьянской
Красной Армии—Ворошиловым и Буден-
ным.
Ленин и Сталин, Ворошилов и Буден-
ный—главные действующие лица в заду-
манной мной пьесе,
Стремясь к показу развития характеров,
я ограничиваю число действующих лиц в
пьесе. Но помимо исторических фигур, в
пьесе будут действовать и вымышленные
лица,—в образах этих людей я хочу обоб-
щить мысли и Настроения народных масс
героической эпохи гражданской войны к
СССР.
Финалом пьесы будет замечательный, не
описанный еще в литературе, эпизод под
Кастор ной. Редакция «Истории граждан-
ской войны в СССР», а также непосред-
ственные участники операций под Кастор,
ной предоставили мне очень интересный
материал, часть которого никогда еще не
публиковалась.
Работать над пьесой я начинаю в бли-
жайшие дни.
Последней моей работой был сценарий
второй серии фильма «Петр I».
В киносценарии, как во всяком драма-
тургическом произведении, развитие дей-
ствия, линия поведения действующих лиц
должны совпадать с развитием эмоций
зрителей. Если такого контакта нет, если
чувства и идеи, которые хочет выразить
драматург, не совпадают с чувствами и
идеями, воспринимаемыми зрителем,—сце-
нарий или пьеса не являются настоящи-
ми произведениями искусства.
Просмотрев с этой точки зрения закон-
ченный несколько времени тому назад
сценарий второй серии «Петра I», я при-
шел к заключеиию, что он требует неко-
торых поправок. Сейчас этот сценарий за-
ново написан, заменен ряд эпизодов, до-
писаны новые сцепы, например путеше-
ствие Петра в Германию. В новой редак-
ции об’яснено поведение Алексея по воз-
вращении его в Россию, раскрываются
причины, которые привели к известному
судебному процессу против Алексея,—эти
эпизоды в фильме дополнят пьесу и ро-
ман «Петр I».
Сценарий второй серии фильма «Петр Т»
передан в окончательной редакции киносту-
дии Ленфильм.
Опера
«Чапаев»
Молодой московский композитор Б. А'.
Мокроусов-Мзрсинин работает над оперой,
посвященной легендарному герою граждан-
ской войны Василию Ивановичу Чапаеву.
Среди действующих лиц—великий про-
летарский полководец М. В. Фрунзе. В опе-
ру введен также ряд новых персонажей,
не фигурирующих ни в романе Д. Фурма-
нова, ни в сценарии фильма «Чапаев», —
старая казачка, мать чапаевца Саньки й
колчаковский ординарец Потапов; один из
предателей—комбриг Вихрь и его любовни-
ца, дочь уральского кулака, Катенька, и др.
Несколько картин оперы композитором
уже закончено.
Почему бы хоть основным исполнителям
не пожить на Кубани? Наши театральные
директоры умеют тратить деньги на целые
версты шелка и бархата для иных «бле-
стящих постановок», но подобного рода
дела, в тысячу раз более важные, чем шелк
и бархат, в их умственный и денежный
бюджеты не входят.
«Кочубей» — это инсценировка одноимен-
ного романа, которую делал вместе с авто-
ром постановщик спектакля. Ничего нет ра-
достного в этих наших бесчисленных инсце-
нировках В сущности это драматургиче-
ский суррогат, который, между прочим, ра-
стет и множится. Получился спектакль со
всеми особенностями такого рода драматур-
гии. Он вдруг загорается и держит в огром-
ном напряжении зрительный зал, вдруг од-
ной сценой подымается до больших драма-
тических картин, то вдруг замирает, оста-
навливается и к финалу перестает быть
пьесой, превратившись в простую инсцени-
ровку прозаического повествования.
А какие прекрасные сцены проходили до
этого! Вы увидите сцену у цистерны, с ее
сверкающей комедийностью, которую бле-
стяще разыгрывают все исполнители во гла-
ве с главными в этой сцене персонажами
двух казаков (артисты С. С. Князев и В. А.
Дорофеев). Вы увидите сцену «покаяния»
эсера перед народом. В этой сцене театр
становится политической трибуной и пока-
зывает, как можно и нужно владеть поли-
тическим оружием искусства. За одну эту
сцену можно многое простить авторам спек-
такля, сумевшим об’яснить сегодняшнее
прошлым, но лучше бы все-таки иметь фи-
нал, соответствующий подобным сценам. И
это тем более досадно, что в этом спектакле
мы видим большое мастерство коллектива
и постановщика. Если образы так называе-
мых «отрицательных» персонажей тракто-
ваны несколько спорно (Черная) или очень
уж навязчиво (Батук), то вся масса, иду-
щая с героями спектакля Кочубеем н Жур-
бой, дает полноценный ансамбль. Володька
(артистка В. Д. Янукова), ад’ютант Кочу-
бея (арт. Л. Ю. Белогорцев), отец комиссара
старый Журба (арт. В. И. Гнедочкин) —
все это большие самостоятельные работы,
верные и радостные.
У нас говорили так’
— Найти Охлопкову сцену, и он переста-
нет фокусничать.
Отчасти это верно, ибо Охлопков созда-
вал массовые представления на «пятачке».
Теперь он получил сцену и сохранил свой
театр. Камерный театр ему дал сценическую
площадку и свет, все остальное, т. е. суще-
ство дела, осталось, как оно сложилось, и
росло, и совершенствовалось. Из «слияния»,
конечно, ничего не выщло. Камерный театр
существует сам по себе, а Н. П. Охлопков
со своим коллективом сам по себе. Может
быть мы получим в дальнейшем интерес-
ный прецедент соревнования двух трупп
в одном театре? Пока в Камерном театре
дан спектакль большого оборонного звуча-
ния по теме и реалистический по форме.
Н. П. Охлопков из своего режиссерского
опыта взял лучшее, правдивое, чистое и
воплотил его в образы и сцены с темпера-
ментом. глубокой любовью и сверкающим
талантом.
А сколь значителен этот спектакль —
мы сказали в самом начале.
НИКОЛАЙ ПОГОДИН
оперы. Сейчас он работает над эскизами ко-
стюмов.
Премьера оперы «В бурю» состоится
осенью 1938 г.
В Ленинграде опера «В бурю» будет
показана в постановке театра Оперы и ба-
лета им. Кирова. Дирижер народный ар-
тист республики А. Пазовский, художник
И. Рабинович.
Памятник
Перекопу
«На севере Перекопского перешейка крым-
ские ханы каторжным трудом пленен-
ной запорожской вольницы воздвигли
гигантское сооружение — Турецкий вал,
а перед ним широчайший канал — ров,
флангами упирающийся в Черное море и
Сиваш» (Блюхер).
Здесь в 1920 г., при содействии ино-
странных военных инженеров, белые ре-
шили устроить нечто вроде Вердена. Две
линии сооружений перед Турецким валом,
сам вал и четыре линии за ним; тяжелая
крепостная артиллерия, масса легких бата-
рей, минометы, бомбометатели, сотни бе-
тонных пулеметных гиезд; колючая пута-
ница заградительной проволоки, ямы, рвы,
минированные участки; людской состав —
гвардейцы и Дроздовские офицерские ча-
сти.
Но Вердена из этого не получилось. Пе-
рекоп был взят, Врангель сброшен в мо-
ре.
Прошло много лет. Недавно на дне со-
леного Сиваша нашли труп человека. Он
был в обмотках, в одежде полукрестьян-
ской-полувоенной. На нем были стеганые,
казенной выдачи штаны и сермяжная
домашняя свитка. Документ, найденный
в кармане гимнастерки, удостоверял, что
пред’явитель сего — красноармеец 15-й
стрелковой дивизии по фамилии Ива-
нов. В подсумке и в карманах лежали
патроны для трехлинейной винтовки. Он
был убит в ноябре двадцатого года, ког-
да шел вброд через Сиваш. Вода доходи-
ла до пояса. Винтовку он держйл, должно
быть, над головой. Дул ветер с моря, ле-
дяная вода наступала. Он шел среди ты-
сячи других. На крутом берегу стоял
Фруизе. Бойцы, входя в воду, приветство-
вали Фрунзе взмахом руки или фуражки.
Бой горел на Литовском полуострове блед-
ными огнями в тумане. Иванов шел,
широко расставляя ноги, чтобы не упасть,
поскользнувшись на гнилом грунте. Он
был уже близок к берегу, когда его срази-
ла пуля...
Но другие дошли, и участь боя была ре-
шена. Штурмуемые с фронта — на Турец-
ком валу, белые увидели в тылу у себя
пехоту, конницу и артиллерию красных.
Они бросают туда, к Караджанаю, броневи-
ки, кавалерию, части резерва. Фрунзе пе-
редает по прямому проводу Блюхеру:
— Сиваш заливает водой. Наши части
на Литовском полуострове могут быть от-
резаны. Атаковать и захватить вал во что
бы то нн стало!
— Приступаю к исполнению? — отвечает
Блюхер, комдив 51.
И вот вы стоите где-то возле северо-
восточного угла старой турецкой крепости.
Над вами небо, обагренное заревом пожа-
ров и пламенем уходящего солнца. Спра-
ва, с севера, окутанные дымом построй-
ки города Перекопа. Вечер 8 ноября. Ту-
рецкий вал, изрезанный траншеями, изры-
тый воронками, одетый в проволоку, куд-
рявый от дыма и пыли. От Перекопа вол-
нами идут воинские массы. Здесь, на ва-
лу, уже дерутся лицом к лицу. Стреляют
в упор. Берут на штык. Отбиваются при-
кладом. Хватают врага за горло. Тысячи
людей, перемешавшихся в тылу боя. Вот
командир в кожаной куртке, подпоясан-
ный широким ремнем. Рядом с ним толь-
ко что ранен в грудь молодой боец, свет-
логоловый юноша с открытой шеей. Вы
видите, кто стрелял в него. Наган еще
дымится. Вот он — откинул левую руку,
седоусый офицер в бешмете, матерой волк,
дроздовец, бравый старый убийца. Коман-
дир поддерживает одной рукой раненого
бойца, в другой руке у него револьвер, он
целится, сейчас он нажмет гашетку, в гро-
ме и гуле сражения потонет еще один вы-
стрел. Вы знаете — убийца падет, нака-
занный пулей.
Еще дерутся на валу. За ням, в бли-
жайшем тылу, уже родилась, уже истош-
но вопит паника. Мчатся какие-то повоз-
ки. Отбывают в автомобиле офицеры в
иностранных мундирах — доЯкно быть,
специалисты по фортификации. Какой-то
солдат в погонах направил штык в спину
своего начальника.
Но сводногвардейское пополнение ко-
лонной бегом направляется на гребень’
вала. А все-таки ясно: им не удержать
своего Вердена! Далеко в тылу белых, на
самом горизонте, по освещенной послед-
ними лучами желтой полоске Сиваша тя-
нется цепочка войск — последние подраз-
деления 15-й дивизии. Литовский полу-
остров уже наш, у параджаная — бой.
И не останавливается бурный людской
поток, заливающий укрепления с фронта,
Это волнами идут части 51-й дивизии.
Идут горняки и заводские с Урала — ос-
нователи дивизии, вятские и сибирские
крестьяне, пролетарии из Москвы и Петро-
града, татары и чуваши, набранные в
Казани, донецкие шахтеры.
Фрагмент панорамы «Штурм Перекопа».
«Отец и сын», работа художника В. Ефанова.
Идет Огневая бригада с большими звез-
дами на шлемах, в длинных шинелях с
темными воротниками и красными «раз-
говорами» на груди.
Идет в серых папахах 151-я бригада, в
сибирских ушанках с длинными концами
—152-я. разношерстно одетая, кто во что
горазд, — 153-я.
Надвигается тучей на низкорослых и
злых мохнатых сибирских лошадях 51-й
кавалерийский полк. Он выставил вперед
пики и скачет, не разбирая дорог.
Мчатся звездоносцы 9-го кавполка. Он
без пик. Розовым пламенем облито лету-
чее серебро клинков.
Черным фонтаном подымают землю фу-
гасы. Дрожат стволы пулеметов. Из тума-
на, далеко, вырывается орудийный блеск.
На самой верхушке вала, один — между
небом и землей, на мгновенье застыл че-
ловек со штыком, направленным вниз...
Вы видите — это победа. Настоящая
победа, взятая в бою, завоеванная страш-
ным напряжением сил, сокрушительной
волей и революционной энергией.
В этом смысл, в этом значение «Пано-
рамы» для нас, для наших детей, для
всех, кто будет смотреть ее. На полотне—
мгновенье. Время не остановилось тогда,
на Турецком валу. В з часа ночи 9 ноя-
бря Блюхер рапортовал Фрунзе:
— Перекоп взят. Наступаем на Армян-
ский базар.
Прошло 17 лет. Время идет, страстное
время наших побед. Но то мгновенье ос-
талось — в памяти и на полотне. И ясно:
чтобы победить врага, нужно его ненави-
деть, как ненавидели его бойцы Переко-
па. Нужно, чтобы был план, как тот, ко-
торым руководствовался Фрунзе. Нужно,
чтобы Сталин создал Каховский плац-
дарм и партия дала бойцам лозунг: «Не
допустить зимней кампании, уничтожить
Врангеля!».
На полотне изображено чудо. Всякий
подвиг чудесен. Человек совершает нечто,
превышающее человеческие силы. Краски
рассказывают. Семь подрывников взяли
каждый по пуду пироксилина. С этим
запасом они ползли по мерзлой, кочкова-
той, колючей земле. Рядом падали сна-
ряды. Свистели пули. Одной пули было
достаточно, чтобы человек со своим страш-
ным запасом разлетелся в пыль. Они пол-
зли долго, и минуты должны были им
казаться длинными, как жизнь. Они подо-
брались к валу и положили пироксилин
под проволочные заграждения. Он взор-
вался. В заграждениях сделался прорыв.
Но пятеро из семи были при этом ране-
ны.
В другом месте люди пошли прямо на
проволоку. Первым — комиссар полка Бе-
лобородов. Он сбросил с плеч шинель, ки-
нул ее на проволоку, пополз. Он успел
крикнуть: «Вперед, товарищи!»—и умолк,
пронзенный пулей. В 51-й дивизии было
три тысячи пятьсот коммунистов.
На круглой площадке, в центре панора-
мы, можно простоять час, день. Вы забы-
ваете, что это только макет. Люди на пе-
реднем плане, которые должны быть в
натуральный рост, сейчас в пять раз
меньше. Лица едва намечены. Между тем,
это будут портреты. Мы увидим тех, кто
бился, кто погиб средн проволочной пута-
ницы Перекопского вала.
Это будет грандиозное сооружение. Тема
Перекопа — огромна, ее оказалось невоз-
можным вместить даже в такое емкое про-
изведение, как панорама. Пришлось де-
лать еще четыре диорамы.
Сиваш. 15-я дивизия идет водой на
Литовский полуостров. Фрунзе сам руко-
водит операцией. Только что он прика-
зал строить дамбу, чтобы преградить до-
ступ воды из моря. Ветер с юга, черно-
морская волна наступает. Войска идут. .
Чонгар. Белые, отступая, сожгли дере-
вянный мост. Он тлеет еще. Бойцы пере-
правляются на крымскую сторону. Кто-то
тащит доску, крестьянин на волах везет
к берегу бревна, несколько красноармей-
цев отплывают в лодке. Оттуда, с белой
стороны, прилетел снаряд. Вода взлетела,
есть убитые. Видно: ничто, ни водная
преграда, ни вражеский огонь, не остано-
вит этих людей. Все устремлено вперед.
Юшунь — последнее сопротивление бе-
лых, отсюда они уже бегут без задержки
до самого моря, в Константинополь, к чор-
ту на рога. Маяковский об этом писал
так:
плыли
завтрашние галлиполийцы,
плыли
вчерашние русские...
Гибель Врангеля началась еще раньше
Перекопа, в Таврии, когда Конная армия
погнала его кавалерию, разгромив ее у
села Отрада. И вот — великолепное зре-
лище конной атаки. Лавою несутся бу-
денновцы. Возле мельницы, на возвыше-
нии, столкнулись противники. Неостанови-
мо могучее движение красной конницы.
Боем командуют Ворошилов и Буденный.
Здесь легендарный Пархоменко. Яростный,
решающий бой. Победить, победить во что
бы то ни стало! И победа взята с бою, она
завоевана — вы видите это на полотне —
смелостью и кровью сынов родины.
«Панорама» — значит, все вижу. Кар-
тина ограничена с четырех сторон рамой.
Панорама пишется на цилиндрическом по-
лотне, ее нижний край переходит в нату-
ру. Емкость такой живописи необыкновен-
на. Выразительность — сверхспльиая. Ка-
мерный сюжетец не нуждается в панора-
ме. Это искусство большой темы. Тема пе-
рекопской панорамы и четырех окружа-
ющих ее диорам — победа. Красная Ар-
мия рабочих и крестьян возьмет любую
крепость, как взяла Перекоп. В этом вы-
сокий смысл работы художников.
*
Макет панорамы «Штурм Перекопа» пи-
сали: Г. К. Савицкий. В. П. Ефанов, Н. П.
Христенко. «Чонгар» делали Г. Н. Горелов
и А. Е. Куликов. Диораму «Бой у Юшунь-
ских позиций н бегство белых» исполнили
А. В. Моравов и А. А. Пржецславский.
«Переход через Сиваш» — Б. В. Иогансон
и В. В. Крайнев. Диорама «Конная армия
в тылу у белых» принадлежит кисти
П. П. Соколова-Скаля и М. М. Соловьева.
0. НОВИКОВ

НАТАН РЫБАК
В степях Таврии
За Каховкой распростерлись необозримым
ковром плодородные степи. Осенней желтиз-
ной окрасило сухую, овеянную морскими
ветрами траву. Птичий крик замирал в сте-
пи. дивный, неведомо к кому обращенный
крик.
Посреди необозримой степи, как остров,
вырос роскошный парк. Удивляли могу-
чие, необыкновенного вида деревья. Степ-
ная земля стала им родной матерью. Пои-
ла, пестовала и вырастила, как сыновей.
В запущенных вольерах бегали звери раз-
ных мастей. Настежь раскрыты ворота в
степь, но зубры, бизоны, малайские быки,
кони Пржевальского, мулы четырнадцати
пород не покидали привычных мест. Куда
пойдешь? В чужую степь под осенний
дождь и предательский, незнакомый ве-
тер?
Величественная Аскания-Нова, как земля
обетованная, а вокруг нее степь, степь, од-
нообразное серое пространство. Травой по-
варостали дорожки, дожди посмывали
пыль. То тут, то там черными точками на
сером степном ковре вырисовывались но-
ры неугомонных кротов. Ночью, когда оди-
нокий месяц выходит из-за туч, видит он
своим единственным застывшим глазом,
как выползает из травяных зарослей бар-
сук и, притаившись, подстерегает крота
Где-то далеко-далеко, вдали от этой перво-
бытной тиши, разбросаны человечьи доро-
ги. Никому не придет в голову заглянуть
в степь.
В полночь начинает дрожать степная
земля. То ли отзвук донских боев, то ли
кованое конское копыто пришлось по груди
земли?
По сбитой дождями траве, подскакивая
на выбоинах, ехал автомобиль, а за ним
галопом мчалось несколько десятков
всадников. Осеннее солнце выглянуло из-
за туч, засмеялось ласковым лучом и ис-
чезло. Внезапно что-то похожее на вы-
стрел разорвало тишину. Автомобиль оста-
новился. Лопнула камера. Из машины вы-
шел мужчина в долгополой кавалерийской
шинели, в серой смушковой шапке, сби-
той набекрень.
Пока двое шоферов хлопотали возле ав-
томобиля, всадники спешились. Мужчина
и не заметил, как очутился в кругу муже-
ственных, загорелых бойцов. На открытых
смелых лицах легла печать несокрушимой
воли и настойчивости. Многие из них про-
шли с ним рядом немало боевых путей,
вместе с ним познали радость победы.
Мужчина в серой кавалерийской шинели
с серой шапкой в руке, командующий во-
оруженными силами Южного фронта Ми-
хаил Фрунзе, не сдерживая своей радости,
сказал боевым товарищам:
— Славно тут5 бойцы!
И впервые за много месяцев услышала
степь полноголосый, бодрый человеческий
смех.
Михаил Фрунзе посмотрел вокруг и ши-
роко развел руками:
— Какой простор! Необозримость! Побе-
дим Врангеля, освободим Крым — заки-
пит жизнь в этой степи.
Командир задумался. Молчали бойцы.
Тишина натянула свой невидимый парус
над степным морем. Взгляды скрестились
на черной ^очке, постепенно выраставшей
на горизонте. Точка все увеличивалась.
Через некоторое время она превратилась в
всад пика Бойцы тревожно переглянулись.
Кто его знает, на какие выдумки способ-
на эта степь? Очень скоро разглядели
всадника. Босой, в порванной рубашке,
седобородый, он припал к неоседланной
лошади. Увлеченный своей ездой, он
слишком поздно заметил людей. Он наме-
ревался об’ехать подозрительную группу,
но два врадника поскакали ему напере-
рез, многозначительно сняв карабины.
Странный кавалерист покорился и, за-
медлив шаг, поехал просто в сторону опас-
ности. Его осадили с горячего породистого
коня и, одуревшего от страха и быстрой
езды, подвели к Фрунзе. Раскрасневши-
мися глазами из-под заросших седых бровей
всматривался дед в незнакомые лица. Вне-
запно тени испуга исчезли со сморщенно-
го лица. Хватаясь дрожащими пальцами
за грубую шинель конника, дед забормотал
неразборчиво и путанно, силясь высказать
все сразу.
Фрунзе усмехнулся.
— Куда скачешь, дедушка?
— Вы красные! Красные, — наконец
выговорил дед, показывая пальцем на пя-
тиконечные звезды, горевшие на шапках.
Казалось, от радости, которая так неожи-
данно нахлынула на него, дед не расслы-
шал вопроса. Никто не нарушил радости
старика. Только ласково смотрели на него
и перебрасывались между собой незначи-
тельными фразами, которые рождает тепло
и приятная неожиданность, осенняя степь
и солнце. Среди незнакомых вооруженных
людей дед почувствовал себя в родном
кругу. И после первых выкриков неудер-
жимой радости бойцы узнали о стариков-
ском горе. Моргая больными веками, пере-
бирая пальцами, дед рассказал:
— Сторож из Аскании. Вчера ночью
пришли махновцы, перебили кто его знает
сколько скота... Так вот, я подался в Ка-
ховку. Говорят, там у красных главный
начальник Фрунзе, значит к нему мне и
надо. Пусть поможет, какую-нибудь охра-
ну даст. А то раскрадут разбойники такое
добро.
Дед не мог угомониться. Он размахивал
руками, кричал, волновался:
— Такое добро, сколько пользы от него
будет!
Командир подошел к деду, ласково по-
ложил на плечо руку.
— Я, дедушка, и есть Фрунзе. Охрану
тебе пришлем. Такое добро надо беречь.
Теперь оно, дедушка, паше: мое и твое, а
не Фальцфейна.
Дед почувствовал странную тяжесть в
руках. Стоял остолбенело. Зачарованно смо-
трел на Фрунзе. Неужели это тот самый
начальник красных, слава о котором изда-
лека пришла к ним в Асканию? Как же
это так? Впервые за шестьдесят лет с де-
дом говорили ласково и просто, как с рав-
ным. На веках старика росинками забле-
стели слезы, и дед смахпул их желтым,
большим кулаком.
— Ветер терпкий, как полынь, глаза
ест... — растерянно сказал дед. И, подтя-
гивая шнурок на латанных штанах, рас-
троганно добавил:
— Зовут меня Омелько, и жизнь у ме-
ня, товарищи, бедняцкая.
По знаку командира подвели деду его
коня, и дед увидел на коне новенькое
седло. Он осторожно притронулся рукою к
блестящей коже и удивленно глянул на
Фрунзе.
— Так будет удобней, а то тяжело без
седла, — сказал, усмехаясь, командарм.
Попрощался с ним и пошел к машине.
Дед не мог оторвать глаз от командар-
ма. Низом шумел ветер. Закрутил куреву
над травами и кинул горсть пыли деду в
бороду.
Машина затарахтела и двинулась впе-
ред, окруженная со всех сторон всадни-
ками.
Напрасно конь искал поживы, наклонив
голову к земле. Дед Омелько рванул пово-
да и ударил коня рукою. В ушах свистел
ветер. Возвращался Омелько в Асканию-
Нову...
*
Через два дня из степи от Каховки в
Асканию прибыла сотня красных. Кутаясь
в свитку, стоял на дороге Омелько, встречая
долгожданных гостей. Гости, утомленные
и продрогшие от проливного дождя, при-
везли с собою бодрость. Они рассказали,
что генералу. Врангелю пришел конец. И
дед Омелько, как и все. стоял и слушал
радостную весть и не знал, да и не мог
знать, что в дороге командарм трижды
вспоминал его и рассказывал о нем своим
друзьям накануне большого боя. Дед по-
стоял и пошел к вольерам. Перешел доро-
гу и исчез между высокими деревьями.
Над степями Таврии, над целиною, про-
плывало множество туч, лились однообраз-
ные дожди. Ветры залетали в степь, ши-
рококрылые, соленые на вкус, с далекого
моря. Они веяли с юга, оттуда, где билась
с белыми, добывая победу, славная армия
маршала революции Михаила Фрунзе.
С украинского перевел
Лев ПРИЦКЕР
А. Н. Толстой беседует с отличниками боевой и политической подготовки Н-ской
части (слева направо): 1-й ряд — А. Н. Толстой, лейтенант т. Семенов, младший
командир т. Темкин, красноармеец т. Цыплаков, младший командир т. Мамонов;
2-й ряд: младший командир т. Буханов, курсант т. Егоров, красноармеец т. Но-
ровенков, курсант т. Берес и младший командир т. Гончаров. (Союзфото).
Новые издания
ХАБАРОВСК.
Дальневосточное государственное изда-
тельство выпускает к двадцатилетию
Красной Армии и Военно-Морского Флота
ряд интересных книг.
Большим тиражом выпускается сборник
о героической борьбе с интервентами и бе-
логвардейцами за Советский Дальний Во-
сток. Для этого сборника маршал Совет-
ского Союза тов. Блюхер написал статью
о волочаевских боях, герой спасских по-
бед комдив тов. Покус написал воспоми-
нания о боях за Спасск. Писатель А. Фа
деев и Ольга Лазо дачи воспоминания о
легендарном полководце-дальневосточнике
Сергее Лазо.
В сборнике много документов из исто-
рии борьбы с японцами.
Вышла из печати книга документов о
провокационных выступлениях японских
интервентов в апреле 1920 года. Большая
часть этих документов публикуется впер-
вые.
Массовым тиражом выпущена книга, по-
священная боевому пути командующего
ОКДВА маршала В. К. Блюхера.
АЛМА-АТА.
Народный певец Казахстана, орденоно-
сец Джамбул закончил новую песню, по-
священную Красной Армии.
Многие акыны уже прислали республи-
канскому Дому народного творчества свои
песни, посвященные юбилею. Так С. Жап-
габулов прислал песню «Сыновья народа»,
А. Жаксараев — песню «Кзыл-аскеры».
Акын С. Керимбеков готовит поэму о
Красной Армии.
Казахский литературный журнал «Ада-
биеты Казах» посвящает славному двадца-
тилетию специальный номер.
Журнал «Литературный Казахстан» так-
же посвящает великой дате специальный
номер.
СМОЛЕНСК.
Отделение союза писателей выпускает
литературно-художественный альманах, це-
ликом посвященный героическому прош-
лому и настоящему Красной Армии и Во-
енно-Морского Флота.
ЕРЕВАН.
Союз советских писателей Армении в оз-
наменование 20-й годовщины Красной Ар-
мии и Военно-Морского Флота издает сбор-
ник оборонных произведений советских пи-
сателей Армении.
Литературные
вечера
Сегодня союз советских писателей уст-
раивает два больших литературных вече-
ра.
В Политехническом музее под председа-
тельством А. Новикова-Прибой состоится
вечер на тему «Оборонная литература за
20 лет». С чтением отрывков из своих про-
изведений выступят А. Фадеев, Л. Собо-
лев, И. Эренбург, Л. Рубинштейн, В. Шклов-
ский, М. Светлов, В. Курочкин, Б. Рома-
шов, А. Сурков, С. Вашенцев, В. Гусев и
Вс. Вишневский.
В Доме советского писателя группком
и секция драматургов устраивают вечер,
посвященный 20-летию Красной Армии и
Военно-Морского Флота.
С докладом выступит комбриг Ф. К.
Кузьмин. Драматурги Н. Адуев, А. Арго,
Я. Галицкий, Вс. Иванов, Б. Левин,
М. Пустыиин прочтут свои произведения.
Юбилей
С. Д. Разумовского
Третьего дня литературная обществен-
ность Москвы чествовала в Доме советского
писателя старейшего советского драматурга
С. Д. Разумовского, праздновавшего 50 лет
своей литературно-общественной деятель-
ности.
С. Д. Разумовский — автор 23 пьес, боль-
шая часть которых была написана и поста-
влена еще до революции. Три его пьесы
были запрещены царской цензурой. Пьеса
«Светлый путь», с большим успехом шед-
шая во многих театрах России, в том чи-
сле и в Малом театре с участием М. Н. Ер-
моловой и А. А. Яблочкиной, принесла ее
автору большую известность.
Последние годы С. Д. Разумовский был
занят большой исследовательской работой
о Толстом и пьесой о Пушкине, которую он
недавно закончил.
К. Тренев, открывший вечер, горячо при-
ветствовал юбиляра от союза советских пи-
сателей. А. А. Яблочкина, читавшая отры-
вок из пьесы «Светлый путь», поздравила
С. Д. Разумовского от имени старейших ра-
ботников Малого театра.
Мих. МАТУСОВСКИЙ, Конст. СИМОНОВ
Рассказ командира
бронепоезда
— Насколько я помню, первой жертвой
у нас пал товарищ Латун. Мы тогда при-
крывали эвакуацию Луганска и бились е
немцем на открытых путях, глядя ему пря-
мо в лицо. И вот, в тот первый наш паро-
воз, где был Ворошилов, ударил немецкий
снаряд. Раздались крики: «Ворошилова
убило!», но на самом деле убило товарища
Латуна, и еще пулеметчику оторвало кисть
руки. Кровью товарища Латуна забрызгало
лицо Климу Ворошилову. Наполовину ог-
лохший от взрыва, он показался из броне-
вика, держась за поручни и, не вытирая с
лица кровь, сказал, что товарищ Латун —
это первая жертва, над которой мы должны
принести свои клятвы бороться до конца
с ненавистной буржуазией.
Мы похоронили товарища Латуна в
сквере у станции Грузской с музыкой и ре-
чами. Я почему-то очень хорошо запомнил
эту смерть товарища Латуна, наверное,
потому, что это была первая смерть, а по-
том они пошли так часто, что шапки свои
не всегда успевали мы снять перед павшим
товарищем. Вообще в то время мы были
еще очень молоды по части военного искус-
ства. Находилось среди нас много маши-
нистов, еще больше ребят с Гартманского
паровозостроительного, и мы, очень любя
свои паровозы, плохо представляли, как
это можно воевать без железной дороги.
И первое время мы воевали, не отходя от
железнодорожного полотна. Когда же мы
спешивались с наших поездов, сражаясь
в чистом поле, то у нас происходили неко-
торые курьезы. Однажды под немецким ог-
нем я говорю своему взводу: «Ложись, ре-
бята!», но они мне иа это отвечают «А
как же мы в лужу ляжем, у нас костюмы
запачкаются?»
Но, преодолевая эти случаи, мы все бо-
лее входим в курс дела, привыкая к тому,
что очень свободно можем в любую минуту
умереть. Мы даже как-то перестали волно-
ваться, когда кто-нибудь из нас умирал.
Иначе и не могло быть. Но однажды мы
очень разволновались из-за нелепой гибе-
ли, которую устроили для невинных людей
немцы.
В те дни немцы напирали на нас. Все вре-
мя в бинокль было видно, как маячат их-
ние цепи, которые рвутся через наш фронт
и которые мы стараемся не допустить всеми
силами. Потом на время эти цепи отступа-
ют. Весь горизонт остается чистым. Мы на
своем славном бронепоезде «Коля Старцев»
подаемся вперед и вдруг видим, что прямо
по полю на нас идет сомкнутая колонна
немцев. Федя Степаненко лихорадочными
руками делает наводку своему трехдюймо-
вому орудию и с криком «Даешь!» бьет
по немецкой колонне,—перелет. Тогда Фе-
дя Степаненко, еще более торопясь, делает
другую наводку так, что снаряд ложится в
самую середину колонны. Федя поспешно
старается выстрелить в третий раз, но я,
пристально глядя в свой бинокль, вижу,
что над колонной как будто мечется белый
флаг. Я дергаю за руку Федю Степаненко,
но он, торопясь, не замечает моего движе-
Писатели на линкоре «Марат»
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Все эти дни
ленинградских писателей можно было
встретить во многих военных частях. С
путевками Дома писателя им. Маяковско-
го приезжали они к танкистам, летчикам,
артиллеристам. Несколько бригад писате-
лей посетило и военные корабли Красно-
знаменного Балтийского флота.
На борту «Марата» писателей встречает
командный состав корабля. Увлекательна
долгая беседа в уютной кают-компании.
Командиры расспрашивают писателей о
литературной работе. Вячеслав Шишков
вспоминает свои странствования по Сиби-
ри, давшие материал для «Угрюм-реки».
На нижней, «коммунальной», палубе
писателей ожидают сотни краснофлотцев.
Краткую вступительную речь произ-
носит драматург Евг. Шварц. От имени
ния, и стреляет третий раз снова в том яЯ
направлении.
Я оттаскиваю его за шиворот от орудия я
через бинокль уже ясно вижу над колон-
ной что-то вроде белого флага. Мы даем
полный ход вперед нашей машине, не до-
жидаясь остановки, соскакиваем с оружи-
ем в руках и бежим наперерез немецкой
колонне.
И что же мы видим? Мы видим, как идут
триста наших русских безоружных солдат
с румынского фронта, которые, наверное,
спешат скорей к себе по домам и меньше
всего думают о том, чтобы мы, ихние бра-
тья, били по ним из трехдюймового ору-
дия. Мы видим страшную картину, как ле-
жат среди этих солдат десять человек, пе-
рераненных нашими выстрелами, мы ви-
дим, как двое инвалидов, идущих с ними,
держат, вздев на свои костыли, чтоб было
повыше, бедные солдатские, давно не сти-
ранные ничьими заботливыми руками ру-
бахи, которые им заменяют белый флаг.
понимаю дьявольскую злобу немецких
гадин, которые нарочно пустили колонну
через свой фронт прямо на нас, считая,
что мы не разберем и будем стрелять по
этим солдатам. Я все понимаю! Будучи не
в силах глядеть на эту картину, я повора-
чиваюсь и, скрипя зубами, бегу обратно
на свой бронепоезд. Меня одолевает гнев на
моего наводчика, на Федю Степаненко, ко-
торый, хотя и невиноватый, но все-таки
стрелял из трехдюймовки по своим кров-
ным братьям. Федя Степаненко, сознавший
свою ошибку, лежит на полу броневика и,
не в состоянии притти в себя от страшно-
го горя, царапает ногтями железный пол
и ни за что не хочет встать, потому что ему
стыдно показать кому-нибудь свое лицо.
У меня в ту минуту проходит всякий
гнев против Феди, остается только жажда
рассчитаться с немцами. Я поднимаю Федю
с пола, говоря ему: «Сопляк, ты же тай
хорошо умеешь стрелять из своей трех-
дюймовки, становись к ней!» Отдав приказ
итти полным ходом, я веду бронепоезд пря-
мо на немцев, перед которыми, взяв под’ем,
оказываюсь совершенно для них неожи-
данно. Мы яростно бьем прямой наводкой
по немецким цепям, не обращая внимания
на то, что смерть в лице трех немецких
батарей витает вокруг нас. Мы бьем до тех
пор, пока немецкие цепи не ложатся мерт-
выми посреди поля. После этого я приказы-
ваю дать задний ход, и мы выходим на
тыловой станции из своей машины. Мы
выходим в числе пятидесяти четырех чело-
век, а надо сказать, что было нас семьде-
сят. Но я вспоминаю, как лежали на полё
мертвые немецкие цепи, и гляжу на своих
поредевших ребят и на свой попорченный
поезд, которому нужна большая починка.
А родные наши перераненные товарищи,
возвращавшиеся с румынского фронта, сто-
ят в моих глазах до сих пор, и не дай бог,
попасть в мои руки какому-нибудь немец-
кому господину офицеру,—мне даже труд-
но передать, что я с ним сделаю.
писателей он поздравляет маратовцев G
20-летием Красной Армии и Военно-Мор-
ского Флота и представляет поэтов и про-
заиков, прибывших на борт «Марата».
Стихи о Кронштадте, о легендарных
советских летчиках, о мощи нашей роди-
ны, о великом Сталине читают Юрий
Инге, Александр Решетов, Л. Попова.
Веселый смех краснофлотцев вызывает
шуточный рассказ Вячеслава Шишкова.
Тепло встречают маратовцы Н. Григорьева
и драматурга И. Зельцера, которого крон-
штадтские старюжилы помнят еще красно-
флотцем-машинистом на «Профинтерне»,
а потом — политработником на «Марате».
Вечером в кронштадтском Доме Красной
Армии и Флота стихи и рассказы ленин-
градских писателей слушают командиры
и краснофлотцы других кораблей.
Музей красноармейской славы
В этих залах пахнет порохом и кровью.
Кажется, что стволы орудий еще горячи.
По углам, словно часовые, расставлены
боевые знамена красноармейских полков,
простреленные^ и пропахшие пороховым
дымом. Кумач покойно струится вокруг
древка, но все время думаешь, что эти
грозные для врага легендарные стяги на-
ходятся здесь, в музее, временно.
Это славные, боевые знамена... Каждое
из них — нерассказанная поэма, неспетая
песня. Любое из них: вот это—знамя бо-
гунцев, или это—железного коммунистичес-
кого полка — чудесная повесть о добле-
сти и славе. Пусть говорят знамена,
пусть расскажут славную историю своих
полков, пусть расскажут о рядовых геро-
ях, дравшихся, умиравших и побеждав-
ших под своим полковым знаменем! Дру-
зья писатели, эта тема ждет ваших перьев.
*
Целый мир чувств обуревает вас, когда
вы бродите по залам музея: и волнение,
и гордость, и радость, и высокий патри
стизм, и ненависть к врагам, и скорбь
о павших героях, и даже зависть, если
вам не посчастливилось воевать. И толь-
ко одного чувства нет. — равнодушия.
В этом необычайном музее нет скучаю-
щего зрителя, безучастно и лениво погля-
дывающего иа стены.
Это — музей, но пахнет в нем не пле-
сенью, не архивной пылью, а порохом и
кровью.
Это — история, но делатели ее, творцы
и солдаты, бродят среди посетителей, рас-
сматривают документы, трогают релик-
вии, говорят: «Да, так это и было. Да,
так».
Это —> экспонаты, только экспонаты,
сдержанные документы, пожелтевшие фо-
тографии, схемы, модели, тени вещей, пе-
сочные макеты Перекопов, но подлинные
поля сражений, героические Перекопы
гражданской войны встают за ними, и вы
видите и снежную Волочаевскую сопку,
и желтые воды Сиваша, и сибирские, та-
ежные. партизанские тропы, и украин-
ские степи... И вот уж лихие будениовцы
мчатся на горячих скакунах, несут побе-
ду на своих блистающих шашках.
Это — музей вечной, неувядаемой кра-
сноармейской славы. И каждый экспонат
здесь — красноречивый и честный свиде-
тель её.
Боевые трофеи Красной Армии. Бело-
гвардейские знамена, отбитые в бою и по-
верженные в прах перед непобедимыми
знаменами большевиков. Партийный би-
лет >6 1045706 коммуниста Чеботаря, про-
битый белокитайской пулей Комсомоль-
ский билет № 98766 Герасима Аникина,
залитый кровью героя. Кпивяц тпапгка Ча-
йаева —- гроза врагов. Чапаевцы, едино-
Бор. ГОРБАТОВ
душно голосующие: мы первые войдем в
Самару! Ремень Фрунзе со следами пуль.
Газеты, отпечатанные на оберточной бума-
ге. Сухие строки боевых приказов, теле-
грамм, сводок. Даже даты, ставшие песня
ми, даже географические точки на карте,
ставшие легендарными, — все поет славу
непобедимому красноармейскому оружию.
*
Но прежде о родословной нашего ору-
жия.
Вот оно лежит перед нами, оружие боль-
шевистского подполья. Кинжалы, переко-
кованные из инструмента, пики — про-
изводства маленьких потаенных кузниц,
самодельные гранаты, простая бутылка,
превращенная в бомбу Наивное и герои-
ческое оружие. Мы смотрим на него с
почтением. Почет оружию баррикад! Оно
— предтеча нашего оружия.
И самодельная граната рабочего-дружин.
ника, и берданка красногвардейца, и ду-
бинка сибирского партизана, и трехлиней-
ная винтовка красноармейца честно послу-
жили одному общему делу: торжеству со-
циализма, торжеству учения Ленина —
Сталина.
Все становится оружием в руках наро-
да, защищающего свою свободу и свое
счастье. Мы долго разглядывали в музее
пушку сибирских партизан — изумитель-
ное создание таежного гения. Эта пушка
сработана из... дерева, ее ствол из., водо-
проводной трубы. Деревенский кузнец
Андреев смастерил пушку, партизаны по-
ставили ее на сани и пошли воевать про-
тив колчаковских банд, вооруженных до
зубов иностранной техникой. И побелили.
Хороша ль. плоха ль была эта самодельная
пушка-пищаль, а опа честно делала свое
дело — вымела прочь с родной земли Кол-
чака.
Мы бродили по налам музея вдвоем с
молодым артиллерийским лейтенантом.
Вместе рассматривали оружие граждан-
ской войны: старую полевую пушку образ-
ца 1902 гола, бывшую иа вооружении
Красной Армии, .тихую пулеметную тачан-
ку Первой конной, мины типа «Рылка»,
фотографию бронепоезда брянцев из.. то-
варных вагонов, модель волжского паро-
ходика «Ваня-коммунист» (этот Ваня,
оснащенный пушками, наволил грозу на
бп.побянлитов, рыскавших по Волге)..
Лейтенант сказал, улыбаясь.
— Экарте пяло выставить здесь, пялом,
орудие моей батареи. О, теперь мы будем
бить врага по всем правилам науки и тех-
ники. Боевой большевистский дух у нас
прежний, зато калибры орудий новые.
И враг отведает эти калибры!
Ж
А врагов у молодой Республики Сове-
тов было много. Они наседали со всех сто-
рон. С севера и с юга. С запада и с во-
стока. С северо-запада и с юго-востока. Со
всех румбов и направлений.
Вот карта Маленький, красный остро-
вок совсем теряется в огромном враждеб-
ном океане. Сердце революции в огненном
кольпе. На карту страшно смотреть. Со
всех сторон тянутся кровавые лапы, под-
бираются к сердцу, чтоб сравить его, уни-
чтожить, растоптать.
В Архангельск входят англичане... Де-
сант японских моряков во Владивостоке.
Японские моряки маркируют по улицам.
Моряки с ног до головы во всем белом.
Эти одеяния стали потом саваном для
многих из них.
В Одессе — немцы. Художник Василь-
ев острым карандашом очевидца запечат-
левает минутное торжество интервентов:
немцы по-хозяйски располагаются на ули-
цах чужого города. Жгут костры. Превра-
щают город в конюшню. Вот верхом на
коне едет немецкий драгун. Усы. Каска.
И сапоги, подкованные железом, сапоги
«завоевателя». На следующих фотогра-
фиях и рисунках мы уже увидим их
пятки.
В Омске — осанистый генерал Жанен,
в роскошной меховой шубе (сибирские мо.
розы, страна варваров и медведей, а
генерал — неженка) покровительственно
фотографируется рядом с тощим, невзрач-
ным Колчаком. Оба, и хозяин и приказ-
чик, мечтают о Москве: «Наполеоны без
пяти минут» они уже видят себя на По
клонной горе и внизу — град Московский.
А пока, в ожидании триумфов, в отча-
янии, что триумфов пет, «зявеватели» па-
лят селения, сжигают пленных в паровоз-
ных топках, убивают, режут, насилуют,
вешают, пытают...
Кровавые следы интервенции, — их
никогда не сотрет из памяти своей наш
народ. Нам не забыть колчаковского гене-
рал-палача Сосновского. лично вешавше-
го крестьян и фотографировавшегося у ви-
селицы на память благодарному потом-
ству. 0. благодарное потомство не забудет
тебя и твоих хозяев, собака!
И вечно будет звать к возмездию, к
священной ненависти, к беспощадной
борьбе со всеми захватчиками, империа-
листами. врагами народа — выставленная
в музее Красной Армии перчатка из че-
ловеческой - кожи (синеватые ногти на
ней), содранная палачами с руки пленного
краснорамейиа за то, что он был верен 1
революции и народу и отказался предать
их врагу.
Нет, не забыть!
*
Пожелтевшие плакаты... Огромные, чер-
ные буквы набухли тревогой...
— «Товарищи, к оружию!»
— «Социалистическое отечество в опас-
ности!»
Небольшой листок, подписанный
Лениным и Дзержинским: «Берегитесь
шпионов! Смерть шпионам!—так начинает-
ся. обращение.—У белых есть широкая ор-
ганизация шпионажа, предательства, взры-
ва мостов, устройства восстаний в тылу,
убийства коммунистов и выдающихся чле-
нов рабочих организаций... Все должно
быть на посту!» Тогдашняя «пятая колон-
на» вела подрыную работу излюбленными
методами предателей: шпионажем, терро-
ром и вредительством.
В эту минуту смертельной опасности
во главе революции стояли люди, кото-
рым чужда паника, какое бы то ни было
подобие паники, — Ленин и Сталин.
Рядом с тревожной картой, которую по-
сетители музея называют «в огненном коль-
це», висит и другая карта. От нее веет
холодным железным спокойствием, непо-
колебимой уверенностью в победе. Сталь-
ные нити пересекают ее всю сверху до-
низу. Нити тянутся из центра, из Моск-
вы, во всех направлениях, — это дирек-
тивы, телеграммы, указания Ленина.
Ленин лично руководит обороной страны.
И на самые ответственные фронты, ту-
да, где решаются судьбы войны и рево-
люцтйг, Ленин и . партия направляют
товарища Сталина.
Многочисленные материалы музея Крас-
ной Армии прекрасно иллюстрируют роль
товарища Сталина как величайшего стра-
тега революционной войны, как организа-
тора и вдохновителя побед Красной Ар-
мий над нашими врагами.
1918 год. Сталин — в Царицыне. Он за-
стает здесь хаос и развал. Всюду пролез-
ли враги, предатели, саботажники. Контр-
революция подняла голову. Линия фронта
сломана.
Товарищ Сталин железной рукой начи-
нает наводить порядок.
Предатель Троцкий, обеспокоенный ста-
линской чисткой штабов от вредителей,
столь любезных сердцу матерого Иудушки,
телеграфно протестует против мероприя-
тий товарища Сталина.
«Не принимать во внимание» — кла-
дет краткую резолюцию Сталин на теле-
грамме Троцкого.
Беспощадно сокрушая сопротивление
врагов, предателей, паникеров, товарищ
Сталин превращает Царицын в «Красный
Верден», о который сломали зубы белогвар-
дейцы.
А Сталин уже на новом фронте — на
Восточном фронте. Ленин телеграфирует
Сталину, Дзержинскому: «Получил и про-
чел шифровавшую депешу. Очень прошу
вас обоих лично руководить исполнением
намеченных мер на месте, ибо иначе нет
гарантии успеха».
И товарищ Сталин лично руководит ук-
реплением Восточного фронта. Он расфор-
мировывает ненадежные части. Формиру-
ет крепкие, преданные, налаживает снаб-
жение, чистит «конюшни военного ведом-
ства», вселяет в бойцов, командиров, ко-
миссаров веру в победу. И победа прихо-
дит. Противник приостановлен. Красная
Армия переходит в наступление. Взят
Уральск... Товарищ Сталин уже на новом,
ответственнейшем фронте...
Юденич стоит у ворот Петрограда. Гар-
низоны фортов «Красная горка» и «Се-
рая лошадь» предательски изменили роди-
не, перешли на сторону врага. Угроза ви-
сит над городом Ленина.
Сталин приехал в Петроград- В три не-
дели создает он перелом, ликвидирует рас-
терянность, беспощадно уничтожает из-
менников. И победа приходит.
Сталин докладывает Ленину: «Морские
специалисты уверяют, что взятие «Крас-
ной горки» с моря опрокидывает всю
морскую науку. Мне остается .тишь опла-
кивать так называемую науку».
Осень 1919 года Решающий этап граж-
данской войны. Решающий фронт — Юж-
ный фронт. Во главе Южного фронта ста-
новится товарищ Сталин.
И здесь во всю ширь развертывается
стратегический гений Сталина. Сталин ка-
тегорически отвергает вредительский план
Троцкого (нанесение главного удава белым
по линии Царицын — Новороссийск через
донские степи) и выдвигает свой, гени-
альный. подлинно сталинский план сокру-
шительного улара через Харьков — Донбасс
на Ростов.
В музее, - у схемы, изображающей этот
план, всегда толпятся люди: военные и
невоенные. Они учатся у Сталина искус-
ству побеждать.
Специальные залы музея отведены бое-
вым вождям Красной Армии тт. Вороши-
лову и Фрунзе. Специальный зал посвя-
щен товарищу Кирову, его работе в Крас-
ной Армии.
Партия послала на фронт лучших сво-
их сынов. Прошедший суровую школу
большевистского подполья, никогда не
бывший дотоле военным, луганский сле-
сарь Клим Ворошилов стал полководцем
Красной Армии Он учился военному ис-
кусству пол огнем неприятеля; поля сра-
жений были его академией. Вместе с
товарищем Сталиным он руководит оборо-
ной Царицына. Вместе со Сталиным он
на Южном фронте. Первая Конная армия,
возглавляемая Ворошиловым и Буденным,
одержала блестящие победы над врагами
и покрыла свои знамена вечной, неувя-
даемой славой.
...Вот лежат под стеклом в музее знаме-
на белогвардейских полков — жалкие зна-
мена разбитых полчищ. Двуглавый орел,
старательно вышитый бисером и мишу-
рой. «Доблестному 25 Тобольскому стрел-
ковому полку от благодарных чердниских
граждан, монастыря и уезда». Подкачал
«доблестный» Тобольский полк! Вот знамя
полка Иисуса с золотым крестом и над-
писью «Сим победиши!» Нет, и сим не
победили! Вот жовтоблакитное (желто-
голубое) знамя петлюровцев и надпись на
нем «С нами бог!» И бог не помог!
А генералы, все эти незадачливые Маль-
бруки? Язвительная кисть Кукрыяикров
приковала их к стенам музея. Вот истин-
но николаевский генерал, толстопузый и
красноносый, тупорылый Деникин, вот
мрачный Колчак, вот с’еживпгийся, испу-
ганный Врангель (и черная бурка, как
туча, развевается за ним), вот всепьяней-
ший Махно... История, которую вершит
победоносный народ нашей родины, сбро-
сила их в навозную кучу и вбила осино-
вый кол в их грязную могилу.
*
Сие да послужит уроком тем, кто меч-
тает о землях на Востоке, кто собирается
в новый поход против Союза Советских Со-
циалистических Республик! И если все
еще мало «наглядных пособий», — то вот
и еще одно: две простых фотографии. Од-
на — пожелтевшая от времени. 1918 год.
Москва. Красная площадь. Вдали — узор-
чатый Василий Блаженный. Торговые ря-
ды (ныне ГУМ). Парад частей Всеобуча.
Нестройные, пестро одетые ряды. Вот мо-/
лодой паренек в черной косоворотке. Сле-
сарь с Бромлея? Его косоворотка рас-
пахнута, картуз на затылке, сапог нет, —
но лицо его исполнено энтузиазма. Босой,
раздетый, плохо обученный, он вдет на
фронт и будет драться с честью.
И вторая фотография. Та же Красная
площадь Тот же узорчатый Василий Бла-
женный. И Торговые ряды. Но только не
1418, а Ю37 год. Ноябрь. Парад на Крас-
ной площади. Идут части Московской Про-
летарской дивизии. Стальные ряды. Не-
сокрушимая сила. Отлично выученная. От-
лично оснащенная, непобедимая армия.
Но как и в 1918 году — лица молодых
бойцов исполнены энтузиазма.
Пусть сунется враг И он в полной ме-
ре узнает нашу силу, когда «по дорогам
знакомым, за любимым наркомом мы ко-
ней боевых поведем!».
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ;
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ. В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное соединение, Москва, Страстной буп.. 11, теп. 4-68-18 и 5-51-69. РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний пер., д. 26, теп. 69-61.
Унолиомоч, Глввлита В—29647.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.