ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ФЕВРАЛЬ
20
ПОНЕДЕЛЬНИК
1939 год
№ 10 (789)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Армия советского
народа

Советский парод готовится к большому
я радостному празднику — XXI годовщине
Рабоче-Крестьянской Красной Армии и
Военно-Морского Флота. Три дня отделяют
нас от этой торжественной и знаменатель-
ной даты.
По прекрасной революционной традиции,
праздник Красной Армии и Военно-Морско-
го Флота становится и в этом году все-
народным торжеством.
В нашей стране Красная Армия окру-
жена сталинской заботой и вниманием
Советский народ, правительство, партия
Ленина—Сталина лелеет и любят свою
армию. Армия и парод в стране победив-
шего социализма связаны неразрывными
кровными узами. Армия и народ — единое
целое, а нет у Красной Армии других
интересов, кроме зашиты трудящихся,
кроме интересов народа и социалистиче-
ского государства.
Могущество и непобедимость Красной
Армии заключаются в том. что она есть
армия освобожденных рабочих и крестьян,
армия Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции, армия диктатуры проле-
тариата. Источник силы нашей армии в
том. что она имеет крепчайший в мире
тыл, что за армией стоит весь 170-милли-
онный народ. Известно, что самые боль-
шие и самые вооруженные армии разва-
ливались без крепкого тыла. Так. напри-
мер, случилось, если обратиться к исто-
рии, с армией Наполеона.
Могущество и непобедимость Красной
Армии заключаются в том, что она являет-
ся армией братства между народами нашей
страны, защитницей свободы и независи-
мости народов СССР.
Могущество и непобедимость Красной
Армии заключаются в том, что она вос-
питывается с первого дня своего рождения
/духе интернационализма и любви к тру-
дящимся всех стран.
Советский народ создал армию нового
типа, самую передовую в мире, армию-
освободительпипу, носительницу передовых
идей. Сила такой армии несокрушима.
Интервенты испытали на своей собствен-
ной шкуре в годы гражданской войны си-
лу и крепость Красной Армии. Тогда ар-
мии было очень тяжело без оружия, без
обмундирования, без своих обученных ко-
мандных кадров. Большевистская партия
подняла рабочих и крестьян на отечествен-
ную воину против иностранных захватчи-
ков, и народ разгромил интервентов.
Теперь же, за годы сталинских пятиле-
ток. страна наша стала могучей индустри-
альной державой и одета в стальную бро-
ню обороны. Красная Армия и Флот снаб-
жены первоклассным вооружением. Осуще-
ствление двух сталинских пятилеток поз-
волило в изобилии оснастить армию и
флот прекрасными самолетами, могучими
судами, отличной артиллерией, быстроход-
ными танками, высококачественной воен-
ЕОЙ техникой.
В третьей сталинской пятилетке наша
армия вместе со всей страной станет еще
более могучей, непобедимой и грозной для
всех любителей чужих земель.
Социализм воспитал новое качество в
нашем народе — массовый героизм, со-
циалистический патриотизм, моральное
превосходство над врагами.
0 если фашистские варвары посмеют
навязать нам войну, весь мир будет сви-
детелем того сокрушительного разгрома и
уничтожения, которому подвергнет армия
советского народа зарвавшихся агрессоров.
Еще свежи в памяти события в районе
озера Хасан, здесь особенно наглядно про-
демонстрировал советский народ сокруши-
тельную силу оружия и героизма своих
воинов-богатырей.
К своей славной XXI годовщине бойпы
и командиры Красной Армии и Военно-
Морского Флота готовятся с огромным
лод'емом и энтузиазмом. В этот день,
23 февраля 1939 года, все, кто находится
в рядах Красной Армии и Флота, кто с
оружием в руках выполняет почетную и
священную обязанность советского гражда-
нина, будут присягать на верность
Родине, примут торжественную воинскую
присягу. Слова ее волнуют каждого, в ком
бьется горячее сердце советского патрио-
та, и будут мысленно произнесены всем
вашим советским народом.
Воины Рабоче-Крестьянской Красной Ар-
ВРУЧЕНИЕ ОРДЕНОВ И МЕДАЛЕЙ СОЮЗА ССР
17 февраля Председатель Президиума
Верховного Совета СССР тов. М. 0. Кали-
нин в присутствии ряда членов Прези-
диума вручил ордена и медали награж-
денным.
Грамоты на звание Героя Советского
Союза и ордена Ленина получили
младший политрук тов. С. Н. Бамбуров и
старший лейтенант тов. И. Р. Лазарей.
Ордена и медали получает группа бой-
цов, командиров и политработников Крас-
ной Армии, награжденных за образцовое
выполнение боевых заданий, за доблесть
и мужество, проявленные при обороне
района озера Хасан. Среди них — крас-
ноармейцы т.т. Остапченко, Габов, Исаев,
Ларченко, батальонный комиссар т. Туля-
ков, лейтенанты т.т. Губанов. Егоров, Ку-
кушкин. Рабинович, младшие командиры
т.т. Заика. Корбаков, Овечкин, капитан
т. Трапезников и другие товарищи.
Награды вручаются затем бойпам.
командирам и политработникам, награж-
денным за образцовое выполнение специ-
альных заданий Правительства по укреп-
лению оборонной моши Советского Союза
и за выдающиеся успехи в боевой, поли-
тической и технической подготовке соеди-
нений, частей и подразделений Районе-
мии. вся армия торжественно поклянутся
в этот день Родине «защищать ее муже-
ственно, умело, с достоинством и честью,
не щадя своей крови и самой жизни для
достижения полной победы над врагами».
—- Не щадя своей крови и самой жиз-
ни!..
Легендарные полководцы Чапаев, Шорс,
Пархоменко, комиссар-хасановец Пожар-
ский, красноармеец-пограничник Баранов,
тысячи верных сынов родины отдали свою
кровь каплю за каплей, отдали жизнь за
счастье народа и родины, во имя комму-
низма I
В полководцах, командирах и бойцах
армии страны социализма воплощены са-
мые лучшие черты героя нашего времени.
Красная Армия — школа гражданства
и мужества, гуманизма и интеллигентно-
сти, школа доподлинного коммунистическо-
го воспитания.
Сколько замечательных людей, каких
прекрасных героев воспитала и воспиты-
вает наша армия! Жизнь и быт Красной
Армии, жизнь, учеба и подвиги ее лю-
дей — неисчерпаемый источник тем для
писателей. Сила нашей армии — в ее
патриотизме. Это отличает и нашу лите-
ратуру, самую передовую, самую револю-
ционную в мире.
Труд писателя в стране социализма ра-
достен и высоко ценим. Сбылось то вре-
мя, когда «перо приравняли к штыку».
Разве не знаменателен тот факт, что в
Кремле высшую революционную награду—
ордена Союза ССР вручали поэтам и тан-
кистам, драматургам и летчикам, прозаи-
кам и героям Хасана.
Советская художественная литература за
последние годы обогатилась такими произ-
ведениями, как «Хлеб» Алексея Толстого,
«Я, сын трудового народа» Валентина Ка-
таева, «Па Востоке» П. Павленко,
«Кочубей» А. Первенпева, «Патриоты» С-
Дикове кого. Но таких книг пока еще мало.
К сожалению, советская литература еще
в большом долгу перед Красной Армией
и Военно-Морским Флотом. У нас нет и не
создано пока интересных книг о героиче-
ских людях Военно-Морского Флота, очень
мало написано о будущей войне, о новом
поколении героев Красной Армии, образ
которых стал бы идеалом для нашей со-
ветской молодежи.
А сколько гордых и смелых, несгибае-
мых и мужественных сынов народа, сы-
нов рабочего класса было и есть в числе
талантливых полководцев армии и флота.
Рабочий класс создал своих полководцев.
Глубоко поучительна жизнь великих
стратегов революции Ленина и Сталина,
ее талантливых полководцев Фрунзе и
Ворошилова. Жизнь большевика-воина Пар-
хоменко, отдавшего жизнь за дело социа-
лизма, — образен принципиальности в
борьбе, мужественности и высоких мораль-
ных идеалов. Таковы черты героя нашего
времени.
Мир вступил во вторую империалисти-
ческую войну. Фашизм грозит миру, гро-
зит культуре. Нужно помнить слова
товарища Сталина о капиталистическом
окружении и держать нашу литературу в
состоянии мобилизационной готовности.
Народ пред’являет к литературе высокие
требования. Она должна быть глубоко пат-
риотичной, воспитывать мужество, бесстра-
шие, звать на подвиг.
Союз писателей, его журналы, в пер-
вую очередь «Знамя», должны помочь вос-
питанию коммунистической сознательности,
пропагандировать социалистиче1ский патри-
отизм.
Красная Армия и Военно-Морской Флот
встречают свою XXI годовщину в радост-
ные. торжественные дни подготовки к
XVIII с’езду ВКП(б), намечающему про-
грамму завершения строительства бесклас-
сового социалистического общества и по-
степенного перехода от социализма к ком-
мунизму. Никогда еще наш народ и наша
Красная Армия не были так едины, так
сплочены вокруг партии Ленина—Сталина,
как сейчас.
И грозным предостережением всем вра-
гам коммунизма прозвучит на весь мир
присяга на верность Родине. Эту присягу
спокойно и уверенно произнесет любими-
ца народа —, Красная Армия в день
своей славной годовщины.
Крестьянской Красной Армии, а также
группы пограничников.
Получают ордена награжденные за пе-
ревыполнение плана производства по
Дальстрою работники Дальстроя.
Вслед за тем ордена получает группа
писателей и поэтов, награжденных за вы-
дающиеся успехи и достижения в разви-
тии советской художественной литерату-
ры. Среди них т.т. Бажап. Вирта. Дадиа-
ни, Погодин, Тихонов. Тычина, Фадеев и
другие.
От группы награжденных грузинских
писателей с взволнованной речью высту-
пил тов. Ш. Н. Дадиани, а украинский
поэт Павло Тычина прочитал свои стихи.
Орден Ленина получают представители
Московской киностудии «Мосфильм», на-
гражденной за выпуск выдающихся по
своим идейно-художественным и техниче-
ским качествам кинофильм.
Ордена получают особо отличившиеся
работники кинематографии т.т. Алексан-
дров. Орлова, Абрикосов, Васильев, Ме-
жинский. Рошаль, Тиссэ. Чиаурели и
другие.
Тов. М. П. Калинин сердечно поздра-
вил всех награжденных и пожелал им
дальнейших успехов в их работе.
(ТАСС).
КРАСНУЮ АРМИЮ ОРГАНИЗОВАЛА, ВОСПИТАЛА, СДЕЛАЛА
НЕПОБЕДИМОЙ НАША ВЕЛИКАЯ ПАРТИЯ ЛЕНИНА-СТАЛИНА.,
Плакат работы художников А. Дружкова и Н. Грановского, выпущенный Госвоен издатом к XXI годовщине РККА и
Военно-Морского Флота.
В
Красная Армия
радостная самая,
Самая
могучая,
Самая
певучая,
Пешая.
конная —
волей
непреклонная,
армия воздушная
родине
послушная;
Она впилась глазами в светлый глобус
И ясно видела, как в синеватой мгле
Идет Павло, чтоб встать на пост и в
оба
Глядеть, припаз к сырой, к родной
земле.
Ему знакомы очертанья сопок.
Кустарником поросшая гряда.
И слышит он: за склоном невысоким
Чуть плещется озерная вода.
Звенит комар, и запах гниловатый
Приморский ветер издали принес.
Ложатся пальцы на кольцо гранаты.
К плёчу приклад винтовочный
прирос,
А там, за озером, в ободранном
Хамоко,
В чужом селе, в краях чужой земли,
Там замирает чей-то крик высокий.
От дома к дому ходят патрули.
Все слышит ухо, подмечает око,
И сердце отмечает неспроста
Какой-то странный говор у Хамоко
И робкий трепет дальнего куста.
Пускай попробуют. Одиннадцать
отважных
На Заозерной сопке залегли.
В Хамоко шум. И по тропинкам
влажным,
Покрикивая, ходят патрули...
Г орда — еще он молод,
Лишь двадцать лет начтете.
Идет один на барса,
Бьет сокола в полете.
Онагра он ловчее,
И крепче волчьих ноги,
Веселым глазом взглянет, —
Исчезнут все тревоги.
На вороном коне он
Похож на Тариэла,
Послушай — с тем хевсуром
Какое вышло дело
Не подв!.ди, чонгури,
Твой стан из тута сделан,
Тебя Горда любил ведь,
Под звон твой песни пел он
Когда в красноармейцы
Ушел тропою горной,
Мать провожала сына
В платке хевсурском черном.
С ней дева гибче лани,
Сноха то молодая,
Мать, чуть бледна, сказала.
Не плача, не рыдая:
— Сынок, со мной ты вырос.
Ко мне вернешься снова.
Ты будь народу верен.
Врагов рази сурово.
Пусть от тебя предатель
Слезой кровавой плачет.
Идешь по доброй воле,
Пусть будет путь удачен
За счастье трудовое
Умри — но не робея.
НИКОЛАЙ АСЕЕВ
ЛАД
армия
подводная —
кровная,
народная!
Красная Армия
Яростная
сам с”,
размеренна
в движении,
проверена
в сражении;
В бою —
ШАГ
непобедимая,
Врагом
неуследимая.
Быстрая,
смелая,
на все дела
умелая,
Армия
Ленина,
Лениным
взлелеяна,
Армия Сталина,
Сталиным —
М. БАЖАН
ОДИННАДЦАТЬ ОТВАЖНЫХ
ОТРЫВОК ИЗ ПОЭМЫ «МАТЬ»
Дальневосточный вечер наступает
В шелках багровых, с золотой каймой.
Последний луч торжественно сверкает.
Пронзив тайгу, овеянную тьмой.
Еше мелькают отсветы в тумане
На меднотелых толпах кедрача,
И лишь вершины их еще в сиянья
Чуть багровеют острием меча.
Вот с океана, точно ход потопа.
Густого мрака волны поплыли.
Дрожат созвездья ярко над окопом.
Одиннадцать отважных залегли.
Безбрежна ночь приморская в июле,
Но всю ее сумеет пронизать
Упрямый взгляд застывших в карауле,
Их пристальные юные глаза.
Куст зашумел. Фазан крылом
захлопал.
И выкрик «Стой»! И тишина вокруг.
Сверкнув, рванулся выстрел из окопа,
И грозно эхо загремело вдруг.
И запылали пламенем высоты,
И сопки сталью злой обожжены.
Шли самураев оголтелых роты.
Все жарче бой. Одиннадцать —
сильны!
Дрались упрямо. Не щадили жизни.
Не умолкал горячий пулемет.
И рвался клич: «За славную отчизну!
За партию, за Сталина — вперед!»
Убит Павло Маленко в схватке этой,
Погиб герой на дальних рубежах.
С. ШАНШИАШВИЛИ
(Баллада для пения под чонгури)
Мать старая, Салия,
Так говорю тебе я!
Горда — красноармеец,
Горде порассказали,
Как золота владыки
Весь мир к рукам прибрали
Какие козни строят,
Как мучат люд рабочий,
Как над народным горем
Смеются между прочим
Как на спине народной
Владыки эти пляшут!
Горда воскликнул в гневе:
— Вина ведь это наша!
— Пойдем, им выбьем зубы
Ударим силой силу,
Чтоб эта вражья нечисть
Пощады запросила!
Горда уж лучший снайпер
И равных нет при этом,
Героя дело, братья,
Достойно быть воспетым
Растет страна Советов,
Идет всех сил в разливе.
Врагов же злоба душит,
На то они враги ведь
Подкупленные банды
Крадутся с бомбой в лапе
Пришла Горде работа.
На то ведь он и снайпер
Горда, в горах рожденный,
Привык к скалам отвесным
Себе засаду выбрал
Над кручей самой тесной.
В дупле хитро засел он.
Своей стрельбой сверхметкой
Два дня держал он кручу,
Бил вражью он разведку
И вражеского строя
Начальников крушил он.
Бил пулей бронебойной
По броневым машинам
Никак уйти не могут
От пули неминучей,
Закрыл он путь бандитам,
А путь один — над кручей.
Горда, еше немного
Наляг на оборону,
Уже идет подмога —
Бойцы Краснознаменной
Два дня Г орда боролся,
Сражался он, как надо,
На третий день бандиты
Нашли его засаду.
Их пушки как киркою.
Переломали скалы,
Гремя, изрыли склоны,
Разбили выступ малый.
Деревья, землю, камни
Дробить уж перестало —
Уже Горды не слышно,
Уже Горды не стало.
Быть может, говорил он:
— Пускай умру — родная
Живет страна Советов,
Я сын ее! Горда я!
Пусть матери напишут,
Мой будет в радость подвиг!
У
наставлена.
Сильна своим
оружием,
Горда своим
содружием.
Пускай
над миром властвует
ее пунцовый флаг,
Да ширится,
да здравствует
ее широкий шаг!
Весть о Хасане пронеслась по свету
Всему отродью вражьему на страх.
Она неслась от края и до края,
Была, как утро, радостна она:
Не склонится пред наглым самураем
Советского Приморья сторона!
Не склонится в отчаянья глубоком
И мать героя, павшего в бою.
Павло увенчан славою высокой,
И сын второй лелеет мать свою.
Склоняется к ее усталой груди
Михайла — младший из ее сынов.
«Живи, как он. Когда же нужно будет,
Умри, как брат твой, в пламени боев».
И мать встает — тверда,
несокрушима, —
Чтоб сына в дальний путь
благословить
Словами светлыми, хорошими,
простыми,
Которых никогда, нигде не позабыть.
В ннх — гордость матери за
преданного сына.
Что в слове «мать» слил нераздельно
С ней
Названье родины —• прекрасной и
единой,
Священнейшей из всех на свете
матерей.
Перевел с украинского
Л. СЕРПИЛИН
Ждет старая Салия,
К ней сын во сне приходит...
Не едет, все не едет,
Запаздывает что-то,
— Сын мой, Г орда, да где ж
ты?
Стал темен день заботой.
Ты если пал героем, —
Врагов я не потешу.
Носить не буду траур,
Я гордостью утешусь!
Г орду петь будем, братья.
Строками золотыми,
В полках краснознаменных
Его хвалимо имя
О нем стоит в приказе,
В столбцах газет, как пламя:
— Героя прах не найден,
Героя подвиг с нами.
Висит он в штабе, в раме.
Тот снайпер беззаветный,
Украсил орден Ленина
Грудь снайпера посмертно.
Салии старой сердце
Полно горячей крови:
Ее Горда пред родиной
Исполнил долг сыновий!
Друзья! Горду — хевсура
Я знал на самом деле.
Пою Горды я память —
Сандро Шанше-кахели.
Перевел с грузинского
1934 Н. ТИХОНОВ
^2*
ПИСАТЕЛИ
БРАТСКИХ РЕСПУБЛИК
В МОСКВЕ
В течение прошедшей пятидневки в Мо-
скву продолжали с'езжаться писатели
братских республик и автономных обла-
стей, награжденные Верховным Советом
СССР орденами.
14 февраля прибыли в Москву писате-
ли Азербайджана. Адыгеи и Башкирии.
Из Азербайджана — поэт Самед Вургуи
и поэтесса Мирвари Дильбази: вместе с
ними приехал Мамед АраФ.
Из Адыгеи приехал ашуг Цуг Теучеж.
Вместе с ним прибыли писатели Т. Еера-
шев и Д. Костанов.
Из Башкирии прибыли народный певеп
и сказитель Фаррах Давлетшин, поэт и
драматург Баязит Бикбаев. Поэты-ордено-
носцы вместе с другими поэтами р скази-
телями Башкирии закончили поэму «Орде-
ноносная Башкирия», которую они подго-
товили к празднованию 20-летия освобо-
ждения Башкирии в марте этого года.
15 февраля прибыли писатели Арме-
нии. Осетии. Кабардино-Балкарии. Казах-
стана. Украины, Татарии. Узбекистана,
Таджикистана- и Чувашии.
Из писателей Армении, награжденных
орденами Указом Верховного Совета
СССР, в Москве сейчас находятся: Д. Де-
мирчян, Г. Сарьян. М. А рази. Г. Борян,
0. Шираз и Н. Зарьян. По болезни не
приехал из Армении С. Зорян. М. Арази,
председатель Шевченковского комитета в
Армении, и Г. Сарьян, переводчик произ-
ведений Шевченко на армянский язык,
приглашены участвовать в пленуме Шев-
ченковского комитета.
0з Осетии приехали прозаик и драма-
тург Арсен Копоев и поэт-драматург Гритп
Плиев.
Из Кабардино-Балкарии прибыли народ-
ный певеп Идрис Кожаров и народный
поэт Кильчук Сижажев.
Из. Казахстана приехали писатель:
Таир Жароков. Аскар Токмагамбетов. Альд-
жапао Абишев. Саядильм Керембеков.
Из Татарии прибыл поэт Ш. Маннур и
драматург Тази Гиззат. Писатели-ордено-
носцы Татарии вчера выступали в мо-
сковском Татарском рабочем клубе.
Из Узбекистана приехали поэты Амилб-
джап Аббасов, Гафур Гулям, Султан Джу-
ра, Сабир Абдуллаев и прозаик Абдулла
Кахар.
Из Таджикистана прибыли поэты Де-
хоти и Мухамеджан Рахими и драматург
Турсуп-Заде.
И\ Чувашии прибыл поэт Н. Шелеби.
Из Карелии приехали сказители Ф. Ко-
шников. М. Коргуев и П. Рябинин-Андреев.
16 февраля приехал из Чечено-Ингу-
шетии писатель Балкан Анзоров.
Из Киева прибыли поэты и писатели
М. Бажан. А. Головко, Д. Гофпттейк,
П. Панч. М. Рыльский и П. Тычина. Из
Харькова приехал писатель Ю. Яновский.
Из Туркмении прибыли поэты Салих
Ата. Дурды Клыч. Кемаль Ишапов и Пом-
ма Нурбердиев.
Из Коми приехал писатель М. Лебедев.
ВЕЧЕР ГРУЗИНСКОЙ ПОЭЗИИ
Завтра в Московском клубе писателей
состоится большой вечер грузинской поэ-
зии.
После вступительного слова В. В. ГолЬ-
цева с чтением своих стихов выступят
поэты И. Абашидзе. Г. Леонидзе, Е'ло
Мосашвили Алио Маптяшвили. С. Чико-
вани и С. Шаншиатпвили.
Переводы произведений грузинские поэ-
тов прочтут П. Антокольский, В Держа-
вин, Е. Долматовский, К. Линекеров, В.
Пастернак и Н. Тихонов. Председатель.
I ствует Н. Асеев.
К. МАШАШВИЛИ
ВСЕВОЛОД ВИШНЕВСКИЙ
ИОСИФ. УТКИН
МИНИАТЮРЫ
ЦЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА
Ты — человек. Так помни Родину,
Бори невзгоды — рад будь просто
И росту
Как рад
(НА ВОЕННОМ ПУТИ РЕВОЛЮЦИИ
Тема Красной Армии — это не только i тут же, на месте, неме-
21 год существования наших вооруженных дленно,
друга в жизни пройденной,
ты собственному росту.
ГЕРОЙ
Коль ты
Так происков врага не проморгай,
Не избегай с врагом смертельной
схватки,
Смертельной пули в схватке избегай!
стреляешь, рубишь гладко.
ПИСЬМО
Кончил письмо тебе — ставлю точку.
Соколу дум моих я вручаю,
Я напрягаю в пространство очи:
Как ты прочтешь его? как
повстречаешь?
СТАЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК
Жизнь — как бой и боя отблески,
В сталь одетый на года он —
Может он сломаться в подвиге. —
Не согнется никогда он!
Перевел с грузинского
Н. ТИХОНОВ.
Р. ФРАЕРМАН
БОЕВОЙ
эпизод
Чаше всего я вспоминаю вот что.
Бой шел в маленьком городе, где на-
кануне выпало много снега. Тротуары уже
были очищены, а дорога лежала высоко—
вровень с плечами и выше. Ночью по ней
прошли обозы и выбили снег посредине
глубоко.
На одном тротуаре лежали японцы, на
противоположном — мы. И город горел
во многих местах. А улица была так
узка, что можно было омотреть в глаза
врагу. Но японцы редко выглядывали над
дорогой. Однако толстые швы на их ме-
ховых шлемах мы различали хорошо. По
этим швам стреляли.
Самым страшным оружием казались нам
тогда пулеметы, потому что их у нас не
было. У японцев же их было четыре, по
одному на каждый взвод. Они прорубили
для них бойиипы в снегу. Потом у них
были гранаты с соломенным хвостом, гра-
неные. как алмазы на перстнях. От япон-
ских гранат снег делался зеленым и оран-
жевым. Но. падая в снег, они взрывались
не сразу. Может
слишком близко,
взрыв был долог,
обратно к врагу,
падали мертвыми
У нас тоже были гранаты — обыкно-
венные с кольцами и самодельные, сделан-
ные из водопроводных труб. Капсули от
них партизаны носили в карманах.
Итак, у них были пулеметы, а у нас
их не было. Спет закрывал нам груди. И
пули попадали в голову и в горло, и уби-
тые падали на плечи живым.
Вдруг на дорогу выполз партизан. Его
звали Куличек, он был рыбак с Амура, а
фамилии его никто не знал. Каким
он сделал это под
и с нашей стороны!?
Но он выполз и лег посередине
на дно в том самом месте, где копыта вы-
били ее глубоко.
Партизаны бросали ему гранаты. Он за-
ряжал их, доставая капсули как будто изо
рта, откуда-то из-за щеки. Потом, лежа на
боку, бросал гранаты к японцам. И пуле-
меты переставали стрелять — один, дру-
гой. И японцы страшно кричали. А он все
боком ползал по дороге. И смерть его ви-
села над ним очень низко, на высоте про-
тянутой руки — не выше.
Йо меня тогда поразило не это. не
смерть, свистевшая ему в уши. в лицо.
В канмане его полушубка я увидел бу-
тылку молока. Она торчала наружу. Сквозь
бумажную пробку молоко по капле сочи-
лось на дорогу, а если сочиться начинало
сильней, он пальцем заталкивал пробку по-
глубже. Иногда он под носил руку к бутыл-
ке. чтобы просто узнать, не проливается
ли оно все же на землю.
Он берег молоко и надеялся выпить
после боя.
быть, потому, что было
может быть, расчет на
Их успевали перебросить
А. если не успевали, то
тотчас же.
таким огнем и
чудом
с их
дороги
его
СЕРГЕЙ АЛЫМОВ
СТАЛИНСКОЕ ЗНАМЯ
Вспомним дай былые.
Грозы боевые —
С неба не сходило зарево огней.
По-над синим Доном,
По степям зеленым,
В седлах отдыхая, гнал® мы коней.
Из родной станицы
Шли мы на Царицын,
С Волги уходили, в Крым , и на Кавказ.
Мы врагов крошили.
Вел нас Ворошилов.
Сгалипс.кал мудрость вырастила нас.
Сталинское знамя
Реет над бойцами,
Защитим родное кровью я клинком.
Сталинское знамя
Крепкими руками
Держит вместе с нами сталинский
нарком.
С запада, с востока
Будем бвлть жестоко —
Самурай полезет или польский пан.
Мы урок, недавно.
Здкатплп славный, —
Не забыть японцам озера Хасан.
Ни в моря, ии в горы
Не пролезут воры,
Где найдем проклятых — крышка
будет мм!
Сталинское знамя
Крепкими руками
Держит вместе с нами Ворошилов Клим.
Литературная газета
---------- Ха 10
- .	: дленно, неизбежность
СИЛ, Мы должны брать эту тему в ши- победы народа. В пер-
роком, глубоко интернациональном и
историческом ее значении.
Остановимся в данном очерке на том,
как постепенно складывались военно-ре-
I волюционные черты последнего века, чер-
ты эпохи, во время которой во главе че-
ловечества встал промышленный пролета-
риат. «Коммунистический манифест», в
котором были очерчены новые задачи и
новые пути человечества, был написан
Марксом и Энгельсом в Брюсселе в ян-
варе 1848 года и был издан в Лондоне в
конце февраля того же года, т. е. 91
тому назад. Значит, в 1948 году мы
дем праздновать столетие манифеста.
Жизнь наша разворачивается таким
разом, что, возможно, мы сумеем к
летию со дня появления этого необыкно-
веннейшего документа подойти вплотную
к созданию коммунистического общества.
Во всей борьбе за осуществление но-
вых принципов, намеченных первыми ком-
мунистами, красной нитью идет линия
военная. Как она идет? Задумывались ли
мы над живой историей своего советского
военного пути, над биографией, над жи-
выми делами своих революционных отцов
и дедов?
Пора, давно пора обстоятельнее, при-
лежнее заняться этой историей, для того,
чтобы военная наша теория, военная на-
ша доктрина приобрела для миллионов
людей живой характер; чтобы за трудны-
ми обобщениями и формулами каждый
мог увидеть простую и доблестную чело-
веческую жизнь...
Мы, каждый из нас, в толпе, на демон-
страциях и просто на улице в потоке
пешеходов десятки раз видели барельеф:
Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин — вожди
мирового пролетариата Но задавались ли
мы вопросом о том, как в жизни каждо-
го из этих вождей складывалась его во-
енная судьба, как эти четыре члена ком-
мунистической партии, как эти четыре
великих коммуниста лично относились к
военному делу?.. Задались ли мы во-
просом о том, благодаря чему вождям
пролетариата удалось одержать решающие
военные победы над многоопытными вое-
начальниками и
формаций?
годовщину вос-
ГОД
бу-
об-
сто-
полководцами старых
Маркс родился в
ду он должен был
скую военную службу. В феврале 1838" г.
он получает медицинское свидетельство,
удостоверяющее, что по состоянию здо-
ровья военнообязанный, уроженец города
Трира Карл Маркс должен быть освобо-
жден от военной службы. (У Маркса бы-
ло обнаружено расширение сердца). Ка-
залось бы, на этом военная биография
Маркса и останавливается... Но это не
так.
Молодой Маркс с необыкновенным при-
лежанием изучает историю Французской
революции, ее войн, историю Франции,
работает над Бабефом, сам собирается
писать историю Конвента. В этот период
— в начале сороковых годов — Маркс
основательно штудирует проблематику во-
оруженной борьбы.
Подходят революционные годы в Евро-
пе. Весной 1848 года Маркс принимает
активное участие в подготовке вооружен-
ного восстания в Брюсселе и Кельне.
Маркс — в первых рядах людей, которые
готовы с оружием в руках выступить
против капитализма.
Политическая и военная работа Маркса
настолько широка, настолько опасна для
властей, что он сразу вызывает против
себя гонения. Королевский приказ пове-
левает Марксу покинуть Бельгию в 24 ча-
са. В квартиру Маркса врывается поли-
ция и арестовывает его. 18 часов он на-
ходится под стражей. Арестована даже
его жена Оба они подвергаются чрезвы-
чайно грубому обращению полиции. Вы-
сланный Маркс, приехав в Париж, высту-
пает с речью, о призывом к вооружен-
ному восстанию.
Революция 1848 года раскатывается по
всей Европе бурными волнами: париж-
ское июньское восстание, штурм военных
складов в Берлине, отклики в Вене. Вол-
на катится и дальше. Она останавливает-
ся где-то у границ Польши и России —
там царит еще Николай I. Там не при-
шло еще время организованных пролетар-
ских выступлений.
Когда вспыхивает восстание в Вене,
Маркс публикует в газете приветственное
обращение и :
добровольцам.
Маркса новые
непоколебимую
за вооруженное
революцию.
Так в первых
ских пробах создается у Маркса первый
военно-революционный опыт, намечаются
пути вооруженной борьбы. Реакция тогда
восторжествовала над народным движе-
нием, Маркс был привлечен к суду за
подстрекательство к восстанию. На Марк-
са нападает прусская военщина: к нему
врываются прусские солдафоны, угрожая
насилиями.
Высказывания Маркса в эту пору, как
впрочем и всегда, полны напряжения и
страсти. Вот как пишет он, —- презирая
власть, цензуру, буржуазную травлю:
По существует «народ, который в Па-
риже, на Рейне, в Силезии, в Австрии
ждет, скрежеща зубами от ярости, момен-
та восстания...»
Какую надо было иметь неистребимую
волю и веру, чтобы в дни, когда кру-
гом свирепствовал всеобщий реакционный
террор, когда все восстания — и в Па-
риже, и в Берлине, и на Рейне, и в Ав-
стрии—были задавлены, — провозглашать
1818 году. В 1838 ГО-
призываться на прус-
на этом военная биография
воззвание с призывом к
Юстиция обрушивает на
кары, но он продолжает
коммунистическую линию
! восстание, за социальную
революционных пролетар-
Миллионы сражавшихся в мировой вой-
не верили в то, что ценой своей крови
купили высшее благо — вечный мир.
Как сладок был сон и как тягостно про-
буждение! Разве этот провозглашенный в
1918 году в капиталистических странах
«вечный мир», а по существу, — про-
должение войны другими средствами, —
не явился страшным разочарованием для
обманутых народов? Этот мир принес им
лишь непрерывную свистопляску голода,
инфляции, кризисов, безработицы, фашист-
ского террора. Так это и есть «вечный
мир»? Так это ради него принесены в
жертву миллионы жизней? Этот вожделен-
ный «вечный мир» с течением времени
превратился в нечто вроде «тотального
мира» — весьма удобный плацдарм для
подготовляемой фашистскими странами то-
тальной войны. В 1938 году, в двадца-
тую годовщину этой своеобразной мирной
эры капитализма, французский писатель
Бернапос заявил, что в наше время, даже
давая ребенку ломоть хлеба, с ужасом ду-
маешь, не запечены ли в нем фабрикан-
тами бактериологической войны бациллы
детского паралича?...
На пути, пройденном народами Европы
за двадцать лет, с того дня, когда верши-
тели ее судеб в зеркальном вале Версаль
екого дворца установили и торжественно
скрепили первый империалистский пе-
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
— Ну-ка, двери отвори:
Кто стоит там у двери?
— Это нищий, Аннушка.
те народ Парижа идет к провозглашению
Коммуны.
Громы Парижской Коммуны совпадают
с первыми шагами Ленина...
Вы были в Музее Ленина, вы помните
витрины п шкафы, полные книг, которые
читал Ленин — мальчик и юноша. Вот
, под стеклом лежат книги, которые вводи-
ли юношу в огромный, кипящий, воюю-
। щнй человеческий мир: «История цивили-
зации в Англии» Бокля, «История фран-
’ цузской революции» Минье, «Начала по-
литической экономии» Дж. Ст. Милля,
«Происхождение человека» Дарвина (в пе.
реводе Сеченова), сочинения Лассаля, речи
Цицерона... А вот старый, пожелтевший
«Капитал»—русское издание 1872 г... Вот,
сидя над этой книгой, юноша Лепин по-
тянулся навстречу к Марксу... Вот под
стеклами лежат издания «Коммунистиче-
ского манифеста», «Анти-Дюринг», «Нище-
та философии»... И мысль ваша уносит-
ся к закономерностям мировой истории, к
закономерностям человеческих встреч, от-
ношений, взаимовлияний.
Ленин уже оставил позади пору своего
юношеского формирования. Ленин уже в
Петербурге. С неистощимой энергией рабо-
тает он среди питерского пролетариата. В
1895 г. Ленин впервые едет на Запад.
Что происходит во время этой поездки?
Он приезжает в Париж и знакомится там
с зятем Карла Маркса — Полем Лафаргом,
участником вооруженной борьбы за Ком-
муну. Перед Лениным развертывается жи-
вая история борьбы Французских рабочих,
борьбы коммунаров. Улицы, перекрестки,
сады, камни Парижа рассказывали Ленину
живой опыт социальной вооружен-
ной борьбы. Вот кладбище Пер Лашез,
где версальцы расстреляли обороняв-
шихся коммунаров... Последняя рукопаш.
ная битва завязалась здесь у могилы
Бальзака. Версальцы схватили последних
уцелевших: их было 147 человек. Их рас-
стреливали сразу по десять человек вме-
сте. Они брались крепко за руки и кри-
чали в лицо версальцам: «Vive la Commu-
ne!» и падали сраженными.
Ленин был на кладбище, видел Стену
Коммунаров, которая всегда украшена
красными цветами Год за годом неведо-
мые люди: дети, женщины, старики при-
ходят сюда и украшают эту стену крас-
ными цветами.
Когда Ленин вернулся из первой загра-
ничной поездки в Россию, он был аре-
стован, сидел в тюрьме и затем был со-
слан в Сибирь. В Сибири он годами рабо-
тал над вопросом о путях борьбы. На ру-
беже XIX и XX веков у Ленина вызрел
гениальный план борьбы политической,
экономической и вооруженной. Опираясь
на весь предшествовавший опыт борьбы
русского народа и опыт борьбы на Запа-
де, Ленин дал идею единого центра, еди-
ной партии и единой партийной газеты и
идею военных агентов партии... Ленинская
мысль о военных агентах партии является
первым наброском будущей Красной Ар-
мии. Свою гениальную работу «Что де-
лать?» Ленин кончает словами о всена-
родном вооруженном восстании.
Так военно-революционный под’ем пе-
реваливает из XIX века в XX. Как идет
дальше этот под’ем? В России начи-
нает вырастать сеть кружков и организа-
ций партии. В конце ноября 1901 г. в
Батуме
Сталин. В январе и феврале 1902 г. в
Батуме работают уже И революционных
рабочих
шильда, Монташева и др. В январе 1902 г.
товарищ Сталин организует первую в Ба-
туме крупную забастовку рабочих, кото-
рая заканчивается победой. В феврале он
организует две крупных забастовки, кото-
рые также
марта 1902 г. батумский пролетариат вы-
ступает на улицу,
вооруженное столкновение.
цию стреляют войска. Батумские события
явились предвестниками нового под’ема
революционной волны в России.
Гремит 1905 год. В Женеву, где Ленин
в эмиграции, приходит весть о январском
расстреле. Большевики собираются в сво-
ей столовке и поют «Вы жертвою пали»...
Ленин стоит без шапки и тоже поет. Во-
оруженная борьба народа близится.
Ленин углубляется в военную работу.
Он целые дни проводит в Женевской биб-
лиотеке, он изучает десятки и сотни во-
енных книг. Перед ним снова разверты-
вается военный опыт XIX века. Ленин
редактирует книгу коммунара Клюзере, об
опыте уличной борьбы, и весь этот опыт
Ленин передает дальше... Прочтите ленин-
ские статьи 1905 и 1906 гг., те места, где
он говорит об уличных
ядрах демонстрантов, о методах уличной
борьбы, о методах разложения войск про-
тивника.
В ноябре 1905 года Ленин вернулся в
Россию. R декабре в Таммерфорсе состоя-
лась партийная конференция. Она шла с
исключительным под’емом. Россия начи-
нала вооруженную революционную борьбу.
На этой конференции впервые встрети-
лись Ленин и Сталин... В перерывах меж-
ду заседаниями делегаты конференции
учились стрелять...
Большевики делали новый шаг к соз-
данию революционной вооруженной орга-
низации... Имени ее тогда ‘еще не знали.
Имя ее — Красная Армия.
ской прессой настолько
высоко, что Маркс по-
лучает приглашение со-
трудничать в «Новой
Американской Энцикло-
педии» и писать для нее военно-истори-
ческие статьи. Маркс вместе с Энгельсом
дают на это согласие. В плане текущих
работ Маркс освещает англо-китайскую
войну и восстание, в Индии. Летом 1857
года Маркс изучает историю военного
дела в античной древности, делает ряд
выписок и помогает Энгельсу писать ста-
тью «Армия» для «Новой Американской
Энциклопедии». Сам Маркс для Энцикло-
педии пишет ряд биографических статей,
о различных полководцах: Барклае-де-Тол-
лц, Бертье, Бернадотте, Бепнигсене и др-
Работа эта чередуется с серией — 12 ста-
тей — об индийском восстании 1857 года
Работа для «Американской Энциклопе-
дии» вызывает у Маркса желание ос-
ветить ряд военных проблем с широкой
историко-материалистической точки зре-
ния. Об этом он пишет Энгельсу и углуб-
ляется в Британском музее в материалы,
характеризующие античную военную орга-
низацию и отдельные технические военные
детали современности. Маркс подготавли-
вал, например, материал к слову «пи-
стон», т. е. к термину, весьма узко техни-
ческому.
В эту же пору Маркс вместе с Энгель-
сом пишет для «Трибуны» статью, которая
освещает одну из страниц борьбы на Кав-
казе (о Черкесии). Интерес к России у
Маркса повышался из года в год. В той
же «Трибуне» Маркс в конце 1858 года
дает статьи о предстоящей отмене кре-
постного права в Росони.
Авантюры Наполеона III, итальянская
война вызывают серию новых статей Марк-
са. За ними немедленно следует серия статей
о новой аигло-китайской войне. Маркс про-
должает занятия античной военной исто-
рией Читает «Гражданские войны Рима»
Аппйана, «Историю . Пелопонесской
войны» Фукидида. От этих занятий
он переходит к изучению вспыхнувшей в
Америке гражданской войны. Освещает в
статьях отношение к ней английской пе-
чати и помогает некоторым добровольцам
ехать в Америку для борьбы' на стороне
северян...
Статьи Маркса о гражданской войне в
Америке печатались и в «Трибуне» и в
венской газете «Presse». Следует сказать,
что весь описываемый период лондонской
эмиграции Маркс интенсивно занимался
вопросами политической экономии, готовя
«Капитал».
Параллельно освещению американской
гражданской войны Маркс пишет серию
статей о войне, вспыхнувшей в Мексике.
В переписке с Энгельсом Маркс предска-
зывает победу северян, несмотря на их
временные поражения. Исход войны под-
твердил правильность
В 1863 году Маркс уделял очень много
внимания проблемам
польским восстанием.
гельсу Маркс осветил также возникшую
тогда шлезвиг-голыптинскую войну.
У Маркса устанавливаются все более
прочные и все более широкие связи с
международными революционными круга-
ми. связи
плений в Венгрии,
и т.
С 1865
интересоваться прусской армией. Он дает
Энгельсу ряд указаний по данному вопро-
су... В этом интересе сказывается гений
Маркса — он предчувствует грядущие со-
бытия, агрессивные выступления Пруссии
на различных европейских театрах п собы-
тия, которые вспыхнут в связи с этой аг-
рессией. Последовавшие австро-прусская
и затем франко-прусская войны показали
всю глубину исторического провидения
Маркса.
Франко-прусская война подготовила но-
вые революционные взрывы в Европе. Чем
исключительно интересен этот период с
точки зрения общей истории и биографии
Маркса? В эту пору Маркс приступает к
изучению русского языка. Он читает кни-
гу Флеровского «Положение рабочего клас-
са в России», читает книгу Герцена
«Былое и думы», 22 марта 1S7O го-
да Маркс принимют предложение русской
секции международного товарищества ра-
бочих быть ее представителем в Генераль-
ном совете. В своем письме русским това-
рищам Маркс пишет о том. что Россия
«тоже начинает участвовать в общем дви-
жении» XIX века. В эту же пору Маркс
ведет энергичную борьбу против подрыв-
ной анархистской работы Бакунина. Тогда
же Маркс подготовляет издание «Манифе-
ста коммунистической партии» на русском
языке.
Когда все эти события развертывались
па Западе, что происходит в это время
в России? На Волге, в коренных русских
землях, па берегу великой русской реки,
в городе Симбирске, в семье инспектора
народных училищ Ильи Ульянова рож-
дается Ленин.
Россия ответила европейским народам,
ответила Марксу на их надежды, на их
ожидания.
Летом и осенью 1870 года Маркс обсуж-
дает вместе с русскими представителями
вопрос о русском переводе «Капитала».
Вспыхивает франко-прусская война.
Маркс пишет воззвание «О войне», подчер-
кивая международную солидарность про-
летариата и да.вая директивы относитель-
но позиций рабочих Франции и Герма-
нии. События идут в таком направлении,
что в Париже после поражения и бесслав-
ной капитуляции армии Наполеона III у
Седана провозглашается республика.. Даль-
ОЧЕРК ПЕРВЫЙ
вую же
станин Маркс и Энгельс
выступали с приветственным
адресу участников баррикадных боев.
На Маркса рушатся новые удары
Он испытывает крайне материальные бед-
ствия. В мае 1849 года Маркса и Энгель-
са вновь арестовывают за участие в но-
вом восстании. Едва вырвавшись на сво-
боду, Энгельс в
дата принимает
ходе.
Под влиянием
ваний и нужды
грировать в Англию, в Лондон.
В эмиграции он нуждался так, как ма-
ло кто нуждался. Но под ударами судьбы
Маркс не капитулировал. Как дальше
развертывалась его военная линия? После
разгрома революционных восстаний он не-
медленно садится за работу и делает ана-
лиз уроков восстания. Он пишет о том,
что поражения 1848 и 49
учили, помогли, закалили
партию.
Отлив движения не обескураживает
Маркса и Энгельса. В циркулярном обра-
щении ко всем организациям коммуни-
стов они освещают уроки недавних боев
и дают директивы, план новых военных
действий во имя пролетарской коммуни-
стической победы...
Два десятка лет приходится ждать, тер-
петь, работать, прежде чем в 1871 году
Парижская Коммуна не подтвердит, что
движение перешло на новую, более высо-
кую ступень. Эти два десятка лет отданы
титаническому денному и нощному труду.
Рядом с
ческих
Маркс и
военно-теоретических
шет «Крестьянскую
Маркс продумывает историю венгерской
революционной войны 1848 — 49 гг., шту-
дирует ряд работ о завоевании Мексики
и Перу, наталкивает Энгельса на новые
работы о Германии, занимается проблема-
тикой грядущей войны (работа Техова,
вышедшая в Лондоне в 1865 г.). Пишет
брошюру «18-е брюмера Луи Бонапарта».
В эту пору Маркс — постоянный або-
нент библиотеки Британского музея. Ин-
тересы Маркса необычайно широки. Он
пишет о миланском восстании, о новых
событиях в Китае и в Европе, об окку-
пации Россией дунайских княжеотв, о
движении в Ирландии, о войне в Тур-
ции и о восстании в Греции. Как раз в
эту пору, в связи с восточной проблемой,
Маркс начиняет внимательно изучать ма-
териалы о России.
Крымская война вызывает у Маркса
целую серию статей для «Нью-Йоркской
трибуны». Маркс пишет о бомбардировке
Одессы, о перспективах Крымской кампа-
нии. В эту же пору, в 1854 году, в связи
с испанской революцией Маркс изучает
историю Испании и дает цикл военно-
политических статей — «Революционная
Испания».
Маркса
временами
ности, но
возвращается к работе и продолжает свои
занятия. Военные интересы Маркса рас-
ширяются: за один лишь январь 1855 го-
да он пишет шесть статей о Севастополь,
ской эпопее и четыре статьи об англий-
ском военном управлении. Последние
статьи вызваны тем, что английская ар-
мия и флот показали в войне весьма
низкие свои качества, особенно в области
снабжения. В феврале Маркс дает новую
серию статей о Крымской войне. Усилен-
ная работа над военно-исторической и
военно-экономической тематикой вызывает
у Маркса воспаление слизистой оболочки
гла-з. Ему трудно читать, его мучит ка-
шель... Дети также больны. Врач реко-
мендует покинуть нездоровый квартал Со-
хо. Ио у Маркса нет для этого средств.
Он продолжает работу публициста — пи-
шет попрежиему о Крымской войне, о
французском способе ведения войны... Ра-
боты Маркса привлекают внимание ком-
петентных лиц. Он получает предложение
написать для «Putnam’s Review» статьи
о всех европейских армиях. Эти статьи
пишет Энгельс; Маркс собирает для него
материалы и дает свои советы, консуль-
тации и указания.
Об интенсивности работы Маркса в этот
период свидетельствуют следующие циф-
ры; Маркс писал в месяц до 18 коррес-
понденций. Он не ограничивался освеще-
нием хода Крымской кампании — он дал
несколько статей:
борта, о русской
шениях Германии
Среди всех своих
ских работ, среди
бытовых бедствий, Маркс ни на минуту
не отрывался от общеевропейского рабоче-
го движения. Он давал советы рейнским
рабочим, предостерегал их от изолирован-
ного местного восстания, подчеркивая вме-
сте с тем, что если Париж подаст сиг-
нал, тогда нужно рискнуть при всяких
обстоятельствах.
Работа над поенными материалами выз-
вала у Маркса новый интерес к военной
истории. Маркс заинтересовался эпохой
Петра I, историей Северной войны, пы-
таясь выяснить взаимоотношения России
и Англии.
Маркс в эту пору внимательно изучает
историю и культуру славянства. В " 1857
году Маркс изучает русскую историю и
составляет таблицу с обзором историче-
ских событий в России с X по XVII век.
Военно-публицистические статьи Маркса
расцениваются европейской и американ-
словом по
качестве добровольца-сол-
участие в баденском по-
ожесточенных преследо-
Марксу приходится эми-
гг. многому на-
революционную
и
циклами теоретико-экономи-
социально-политических работ
Энгельс
осуществляют серию
работ. Энгельс пи-
войну в Германии».
продолжают мучить болезни,
он лишается работоспособ-
огромным усилием воли он
о бомбардировке Свеа-
стратегии н об отно-
и Австрии к войне,
научных и журналист-
всех своих тяжелейших
д.
союз
прогноза Маркса.
Польши в связи с
В письмах к Эн-
с участниками военных высту-
Италии, Ирландии
года Маркс начинает особенно
ИОГАННЕС БЕХЕР
редел мира, остались подобно вехам об-
ломки разбитых иллюзий и клочки бума-
ги — изорванные, некогда священные до-
говоры. Места о вечном мире погребена
под развалинами Шанхая, сожжена в пы-
лающей Гернике, расстреляна тяжелыми
снарядами в Мадриде, искромсана вместе с
женщинами и детьми, убитыми в Абисси-
нии, Китае, Испании. Эту мечту' растоп-
тали своими тяжелыми сапогами солдаты,
вторгшиеся в страну древней культуры —
Австрию; эту мечту продала и предала
вместе с Чехо-Словакией западная демокра-
тия; эта места похоронена под грудой
протоколов Комитета по «невмешатель-
ству».
В эти черные дни у человечества оста-
лась лишь одна не обманувшая их надеж-
да, лишь один несокрушимый оплот ми-
ра — Советский Союз.
То, сто лишь Великая Социалистиче-
ская Октябрьская революция создала
единственную незыблемую основу для под-
линного прочного мира, стало общеприз-
нанной истиной.
Это сознание спасает порабощенных фа-
шизмом от отчаяния, опо вселяет в сегод-
аяшних побежденных гордую уверенность
в том, что они будут победителями завтра.
Страшное, небывалое в истории явление:
Советский Союз стал духовной родиной
угнетенных и обездоленных во всех кон-
цах света, даже в странах, лежащих за
далекими морями и землями, за много ты-
сяч километров от СССР. Каждый успех
Советской страны заставляет радостно
биться сердца во всем мире, ибо в этой
стране стала былью для ста семидесяти
миллионов людей заветная места челове-
чества. Не менее ново для мировой исто-
рии и другое: еще никогда ни в одной
стране не было армии, которая привлека-
ла бы к себе горячие симпатии других
пародов; к солдатам других наций всегда
относились с опасением, в лучшем слу-
чае — с равнодушием, но чаще всего —
с ненавистью или страхом. Иностранный
солдат был всегда воплощением грозной
опасности, потенциальным врагом. Но кто
хоть раз в жизни наблюдал, как рабочие
за пределами Советского союза смотрят в
кино или в иллюстрированных журналах
картины жизни Красной Армии, тот никог-
да не забудет благоговейного
горячего участия, гордости и восхищения,
которые написаны на их лицах. Все, что
вн им алия,
создает ряд кружков
товарищ
кружков на предприятиях Рот-
заканчиваются победой. 9
Происходит крупное
В демопстра-
демонстрациях, о
касается этой армии, не может быть чуж-
до или безразлично трудящимся других
стран. Ибо они чувствуют, что только эта
армия стоит па страже подлинного мира.
«Славные» традиции буржуазных ар-
мий живут в сознании масс отнюдь не в
виде легенды из школьных учебников, ко-
торая служит капиталистам для одурмани-
вания своих жертв. Народ никогда не за-
будет, что он оплатил эти «традиции» сле-
зами и кровью, не добыв ни счастья, ни
довольства, ни свободы. Но традиции Кра-
сной Армии — как героическая песнь,
родная и близкая не только своему, но и
другим народам, льется через все Грани-
ны, поддерживает мужество угнетенных,
закаляет их волю к борьбе. Это традиция
армии, начало которой положили полуоде-
тые, плохо вооруженные партизаны; тра-
диция армии, выкристаллизовавшейся в
образах таких народных героев, как Чапа-
ев, армии, которая представляет собой
твердое, как сталь; оружие мира, выкован-
ное самим народом.
В этой армии, а также в создавших и
выпестовавших ее народе и партии вопло-
щены благороднейшие идеи, лучшие меч-
ты человечества. Понятия: труд и честь,
преданность и слава подучили новый, бо-
лее глубокий смысл. Армия, построенная
из такого замечательного материала, —
несокрушимый оплот мира во всем мире..
— Дай краюху старику.
Да ступай-ка на реку:
Кто там стонет,
Будто тонет?
— Это лебедь, Аннушка.
— Так поди-ка за плетень:
Почему такая тень?
— Это ружья, Аннушка.
— Ну так выйди за ворота;
Расспроси, какая рота,
Кто? Какого, мол, полка?
Не хотят ли молока?...
Не пойду я, Аннушка!
Это белые идут.
Это красного ведут.
Это муж твой, Аннушка...
СЕМЕН СКЛЯРЕНКО
ВИНТОВКА
И ПЕРО
февраля 1919 г., за несколько часой
5
до вступления в Киев богунцев и таращан-
це®. Николай Щорс дал приказ разыскать
в Кисзе кинооператора, и когда с неимо-
верными трудностями мы его наконец на-
шли, имел с ним обстоятельный разговор.
Богунцы, таращанцы, яювгородсеверцы
вхожти в освобожденный от петлюровцев
Киев. Когда полкц дошл® до здания стадий
киевской думы, Щорс приподнялся в стре-
менах и внимательно посмотрел на крышу.
На липе его заиграла веселая усмешка.'
Щорс увидел, что па крыше стоит и усерд-
но крутит ручку аппарата неустрашимый
кинооператор. А вскоре богу®цы, тарашан-
цы и все трудящиеся Киева смотрели в
кинотеатрах очерковый фильм о вступле-
нии Красной Армии в город над Днепром.
Этот случай весьма показателен. Он го-
ворит о том, что в годы революции, в ря-
женые годы, когда гремели орудия, когда;
смерть буквально витала над головами
бойцов, Николай Щорс думал о том, чтобы
люд® будущего, грядущие поколения мог-
ли увидеть отражение прошлых лет.
Николай Щорс, разыскивающий на поле
боя кинооператора, Василий Чапаев, часа-
ми беседующий с писателем Дмитрием
Фурмановым, Боженко, тайком изучающий
грамоту, чтобы самому написать о том, что
его волновало, — все они стремились к
тому, чтобы героические дай прошлого
были запечатлены в искусстве.
В тот же февральский день 1919 ?«
Николай Щорс подписал еще ода® приказ?
«Архив, имеющий историческую це®н
пость. находится под нашей охраной. Слу-
жащее архива должны продолжать свою
работу и охранять архив от порчи и уни4
чтожения. Ни один документ не может
быть выдан из архива без разрешения
комиссара по охране культурных учреж-
дений и организаций...»
Германские оккупанты уничтожали Й
Киеве произведения искусства. Поляки
взорвали на Днепре замечательный мост
работы инженера Шарля де Виньйоля,
сожгли здания нескольких киевских гим-
назий.
Части Красной Армии спасли Украину
от вандалов. Части Красной Армии побед-*
но шли утверждать власть рабочих и кре-
стьян. В их могучей поступи слышна бы-
ла забота о грядущих поколениях, забота!
о культуре, в громе канонад мы
голос легендарных полководцев,
умели смотреть далеко вперед.
Как же внимательны к своей
должны быть мы, писатели, которым: даны
право и радость создавать произведения о
нашей героической Красной Армии, о
прошлых днях революции, о ее великих
людях!
Огромные задачи стоят перед писателя-»
ми цветущей Украины. Мы должны рас-
сказать о незабываемых и героических
днях гражданской войны.
Советские писатели Украины много рян
бота ют над темой о сланном прошлом своей
родины, В своем двухтомном романе
«Днепр» писатель Натан Рыбак показы-
вает, как в грозные 1918—1919 гг. на
берегах Днепра шла героическая борьба,
как здесь завоевывалась победа. Об этом
же рассказывает в романе «Гроза» писа-
тель А-натолъ Шиян. О восемнадцатилет-
тгей молодежи, которая подчас с болью, с
неимоверными лишениями, но упорно
искала и падала путь в будущее, расска-
зывает Юрий Смолпч в романе «Восемнад-
цатилетние». Повесть о полководце Пар-
хоменко написал писатель-ордеяюяосец
Петро Панч. О бесстрашном витязе Украи-
ны Котовском написал повесть Михаил
Тардов. Я закончил работу над романом о
легендарном начдиве Николае Щорсе. Проза-
ики и поэты, сценаристы и драматур-
ги Украины в своем творчестве обращают-
ся к истокам революции, создают
деюпя о неповторимых годах,
украинского народа, о борьбе
Арми® в это время...
Но мы никогда не забываем
угрозе, мы видим, как на горизонте со-
бираются грозовые тучи. Поэтому мы по-
казываем не только прошлое пашей Крас-
ной Армии. Мы знаем ее могущество се-
годня. Каждый из нас тесно связан с на-
шей родной армией. Союз писателей Украи-
ны подготовил к печати сборник прозы й
поэзии «Родина», посвященный Красной
Армии. Писатели Украины упорно ра-
ботают над новыми произведениям®, посвя-
щенными Красной Армии. Молодой писа-
тель Бейлинов выпустил недавно роман
«Кома®лиры» — о командирах и красно-
армейцах Дальневосточной Армии. Роман
о будущей войне готовит писатель Яков
Качура.
Писатели Советской Украины славят
не только героическое прошлое Красной
Армии. Опп знают, что сегодняшняя армия
страны социализма непобедима, что эт4
армия — наш многомиллионный народ,
этот народ — рабочие ® колхозники, писа-
тели и ученые, мужчины и женщины по
первому зову партии и гениального вождя
Сталина готовы встать под боевые зна-
мена и будут уничтожать врага па его жО
земле.
слышим
которые
работе
о
о
прюизве-
героях
Красной
ВО ЮТОЙ
Есть минуты в жизни красноармейца,
Вростые и величавые, которых никогда не
•абудепть...
Помню, как вручали нам оружие.
Мы стояли на плацу у полковой пгко-
Мы. выстроившись в карре, и ждали.
На ближних холмах лежали ласковые
блики ноябрьского солнца. Дальние горы—
чужие горы — уже синели от снега.
Мы стояли и ждали. Наши шинели то-
порщились, от ник еще пахло цейхгаузом;
ваши сапоги были еще новыми, они не
топтали горных дорог. Мы были безоруж-
ные новобранцы, парии, еще не привык-
шие к строю, еще не воины.
И вот из склада принесли винтовки.
Обильно смазанные, они жирно блестели
на солнце и лоснились; по стеблю затво-
ра текло золотое ружейное масло...
Командир роты сказал:
— Товарищи, вам вручается революци-
бвное оружие. Клянитесь
Честью, не изменить ему,
И мы горячо ответили:
j — Клянемся!
Но прежде чем дать
командир роты привычным
вскинул ее и посмотрел на свет. В ка-
вале ствола плавали серебристые змейки...
— Хорошую винтовку получаете, Гор-
батов. — сказал комроты.
А я трепетно сжал цевье потной рукой
я подумал: теперь комроты будет часто
поверять мою винтовку. Из нее нельзя
плохо стрелять. Эта винтовка не может
быть грязной. Не помню, что пробормотал
я в ответ... А винтовку свою помню —
помню золотистую кожу деревянного ло-
жа, маленькую заусеницу на штыке, в ко-
торой повинны и я и торы, твердо помню
иомер.
Мы стояли в строю, бережно прижав
свое оружие. Синели на юте чужие го-
ры... Теперь мы глядели на них с новым
чувством. Мы были вооруженными бойца-
ми. Мы стали воинами Рабоче-Крестьян-
ской...
Помню присягу.
Мы шли на площадь по солнечным ули-
цам пограничного многоплеменного городка
и жители этого города — грузины, армя-
не, тюрки, курды — восторженно привет-
ствовали нас, молодых, здоровых, ладных
парней — москвичей, вятичей, армавирцев,
кубанцев, степных ребят, попавших в го-
ры.
На горячей от зноя площади мы дава-
ли присягу. Блестели штыки... Эхо греме-
ло в развалинах старой крепости, в
ущелье, в горах... Горы повторяли нашу
клятву.
Этого никогда не забудешь. Двадцати-
даухлетние парни, мы давали Родине клят-
ву верности не только на время службы
в армии, — то была клятва на всю
жизнь.
Потом, встречаясь с ребятами в шумной
житейской сутолоке, на перекрестках
улиц, в вагоне сибирского экспресса или
в палатке на учебном сборе, мы узнавали
друг друга, парни одного полка, товарищи
по присяге.
— Ты призыва девятьсот тридцатого
года? Служил в Горном кавказском? Чу-
десный полк, не правда ли. товарищ...
Чудесное вре-
Б. ГОРБАТОВ
ты-
за матерей и отцов-
отвечает полк.
клятвой идет в бой.
мне винтовку,
движением
владеть им с
не опозорить.
Они повторят слова
Да. Чудесный полк.
дней — 23
по армии, те,
будут прини-
Но вот через несколько
февраля — мои товарищи
которые сейчас в строю,
мать новую, особую присягу. Каждый за
себя. Старые и молодые.
Будет присягать родине мой старый
полковник, тот, что вел нас через горы;
он ныне комбриг и орденоносец. Будут
присягать мои товарищи по строю, с ко-
торыми, бывало, делили табак на перекур-
ках, — они ныне старшие лейтенанты и
капитаны. Немного обидно, что в этот
день я не буду с вами, товарищи. Коман-
дир запаса, я буду скромно ждать своего
срока. Она не остынет от ожидания, моя
клятва верности...
Но я хотел бы быть с вами в этот
день, товарищи, у подножья гор, на гра-
нице.
Этот день...
Во всех гарнизонах необ’ятной нашей
родины, на дальних заставах, на снежных
аэродромах, на плацах военных училищ
ППЛПгоШ.
встанут в торжественный строй сотни
сяч вооруженных сынов народа.
В Минске и Владивостоке, на Балтике
и на Мурмане, на далеком Сахалине и в
горах Кавказа сотни тысяч бойцов, коман-
диров и комиссаров скрепят свою клятву
личной подписью, чтобы затем, если на-
до, скрепить кровью. Каждый за себя даст
клятву, все вместе — за армию и за
народ.
Этот день...
Старый богунец, соратник Щорса, при-
нимая присягу, вспомнит «революционную
клятву богунцев», которую он давал не-
когда, в огне гражданской войны, перед
боем. Текст этой клятвы составил Николай
Щорс.
«Я совершенно добровольно вступаю в
ряды 1-го Украинского повстанческого
полка и обещаюсь, не щадя своей жиз-
ни, бороться против капиталистов и по-
мещиков за освобождение Украины», —
торжественно произносили богунцы у сто-
ла, осененного красным знаменем.
И Щорс внимательно выслушивал, как
произносится клятва.
— Жизни не пожалеешь за революцию?
— спрайивал он каждого.
— Нет. не пожалею,—отвечали богун-
цы. Шахтеры. Металлисты. Беднота.
И не жалели.
Вместе с старым богунпем будут при-
сягать родине молодые бойцы — наслед-
ники неувядаемой славы красноармейского
оружия.
Станут рядом четыре брата Душкиных.
Старший из них уже показал себя в бо-
ях с японцами. Младшие завидуют ему
и ждут своего срока.
Один за другим подойдут принимать
присягу братья Михеевы — экипаж пат-
риотов. Боец Котельников, вставший на
место убитого брата, даст клятву верности
и мужества.
Подойдет принимать присягу старый,
седоусый командир Игнат Терентьев.
Он помнит еще царскую присягу, ту,
о которой у Брокгауза и Ефрона сказано:
«Присяга — клятва именем божиим, про-
износимая в установленной законом фор-
ме, пред св. крестом и Евангелием, с под-
нятием правой руки кверху...»
Клятва именем божиим производилась
под флагами и штандартами воинской ча-
сти, в полевой артиллерии — перед фрон-
том орудий, в крепостной артиллерии —
на валганге главной крепостной ограды и
так далее, и так далее... Торжественно и
угрожающе.
Нарушившего присягу ожидали царев
суд и божья кара.
Все было организовано так, чтоб «се-
рая порция» ощущала трепет... Трепет,
страх — больше ничего не требова-
лось.
Но на клятву именем божиим солдаты
отвечали старой солдатской пословицей:
«Нуженая (вынужденная) присяга —
не наш грех. Нуженого и бог прощает».
«Стужа, да нужа, да царская служ-
ба», — горько говаривали солдаты.
«Недовернешься — бьют, и перевер-
нешься — бьют». «В рекрутчину — что
в могилу».
Терентьев помнит горькие солдатские
частушки:
Ни из чести, ни из платы
Не пойдет мужик в солдаты,
Пальцы рубит, зубы рвет —
В службу царскую нейдет.
Только в Октябре 1917 года «мужик»
добровольно взял ружье в руки.
«Не из платы», не во имя божье, про-
тив царя, бога и капиталистов, против ми-
ра насилия и угнетения, против интервен-
тов-завоевателей. набежавших на нашу
землю из четырнадцати государств, под-
нялись и взялись за оружие рабочие и
крестьяне.
Не нуженую, а добровольную, от горя-
чего сердца, клятву произносили они на
верность родине и революции.
Ее текст рождался стихийно, подсказан-
ный революционными чувствами бойца.
Старый командир вспомнит присягу пол-
ка имени Степана Разина.
Село Сухоречка под Бузулуком. Пло-
щадь. Деревенский майдан. Из-за леса
слышен дальний гром артиллерийской ка-
нонады.
Командир полка Михайлов снимает фу-
ражку н говорит бойцам и народу:
— Товарищи, поклянемся перед граж-
данами села Сухоречки и всей Республи-
ки — разбить Колчака. Не дадим вратам,
подлецам топтать налгу землю. Постоим
за родные поля и фабрики с заводами, за
 жен своих и детей,
стариков...
— Клянемся! —
И с этой великой
Ныне снова принимает присягу старый
воин. Отчего же волнуется он? Отчего ж,
как и у молодых, горят его глаза гордо-
стью и счастьем? Отчего?
Я не спрошу его об этом — разве сам
я не буду так же взволнованно повторять
слова присяги, когда придет мой черед?
...На сопках будут принимать присягу
герои Хасана.
священной клятвы красноармейца, которую
они уже сдержали в боях у легендарных
сопок.
— Я клянусь,—скажет краснознаменец,
младший комвзвода Балашев, — добро-
совестно изучать военное дело...
И разве не добросовестно изучали ха-
сановцы военное дело: пулеметы без про-
маха косили японские цепи, самолеты без
устали бомбили японские колонны, танки
безотказно преодолевали непреодолимые
подступы, штык в руках пехотинца был
грозным и верным оружием.
— Я клянусь, — скажет Балашев, —
защищать родину мужественно, умело, с
достоинством и честью, не щадя своей
крови и самой жизни для достижения
полной победы над врагами...
Ето скажет, что в боях у Заозерной на-
ши, бойцы не держали клятвы?
Нет, не щадил своей жизни лейтенант
Глотов. Сраженный японской пулей, он
продолжал кричать бойцам:
— Вперед, на Заозерную! — и умер
с этими словами.
— ...До последнего дыхания быть пре-
данным своему Народу, своей Советской
Родине и Рабоче-Крестьянскому Правитель-
ству...
Лейтенант Глотов сумел и свое послед-
нее дыхание отдать народу.
...И вместе с героями Хасана в этот же
день будет принимать присягу молодой
московский парень, шахтер метрополитена
Николай Степанов, комсомолец, никогда не
бывавший в бою.
Ему не посчастливилось попасть на гра-
ницу. Он не дрался за сопку. Не задер-
живал диверсантов в пограничных кустах.
Не ходил через горы походом.
Но довелись ему быть на границе, раз-
ве не дрался бы он, как Левченко, как
Глотов, как комиссар Пожарский?
Вот готовится он к присяге, немного
волнуется... Хорошее, настоящее волнение...
Этому парню можно верить.
— Если же по злому умыслу, — чи-
тает он текст присяги и голос его чуть
дрожит, — я нарушу эту мою торжествен-
ную присягу, то пусть меня постигнет
суровая кара советского закона, всеобщая
ненависть и презрение трудящихся...
— Если я нарушу... — шепчет он про
себя, — пусть плюнет мне тогда в бес-
стыжие глаза мой старый отец, пусть от-
вернутся от меня и не подадут руки ре-
бята с метро, пусть пройдет мимо меня и
не глянет девушка Галя с седьмой шах-
ты... Если я нарушу...
...23 февраля 1939 года.
Он навсегда останется памятным, этот
день, в который Армия присягала Родине,
партии и народу.
И вслед за бойцами каждый из вас —
воином какого бы рода оружия он ни был:
пехотинец, танкист или военный коррес-
пондент, — повторит:
«Я всегда готов по приказу Рабоче-
Крестьянского Правительства выступить на
защиту моей Родины — Союза Советских
Социалистических Республик, и. как воин
Рабоче-Крестьянской Красной Армии, я
клянусь защищать ее мужественно, умело,
с достоинством и честью, не щадя своей
крови и самой жизни для достижения пол-
ной победы над врагами».


Рисунок
художника П. Соколова-Скаля.
ШАЛВА ДАДИАНИ
НИКОЛАЙ ПАНОВ
АЛЕКСАНДР ДОВЖЕНКО
РОДИНА
Обездоленные народные массы до ре-
волюции были лишены родины, хотя на
протяжении веков во имя родины пролива-
лись океаны народной крови. Кровь наро-
да обильно лилась во имя родины в древ-
вем Вавилоне, в садах Семирамиды, на бе-
регах Евфрата и Нила, на Средиземномор-
ском побережье, и этот кровавый след
тянулся через всю среднюю и новую исто-
рию человечества. Реки Грузии — Кура и
Риоя — не раз окрашивались «во имя
родины» кровью нашего народа.
Великое чувство родины, оскорбленное
к задавленное в народных массах при ка-
питализме, вспыхнуло и разгорелось ярким
пламенем в сердцах советского народа,
освобожденного от ярма эксплоатации.
Неизгладимое, волнующее впечатление
произвели на меня собрания в грузинских
колхозах, посвященные народному певцу
Украины Тарасу Шевченко. Колхозная мо-
лодежь не только знает прекрасные стихи
Шевченко, но она искренне любит его и
горда тем, что приобщилась не только к
своей родной грузинской литературе, но -и
к литературе и культуре всего великого
многонационального Советского Союза.
Недавно я провел три месяца в одном из
полков нашей доблестной, непобедимой
Красной Армии, живя все это время сд-
вой жизнью с его бойцами.
Мы, литераторы, несколько виноваты
перед нашей Красной Армией. Пожалуй,
до сих пор из всех видов искусства толь-
ко кино наиболее ярко отразило рожденное
сталинской эпохой новое чувство родины
советских народов. Проблему эту ставит
перед собой и наша грузинская художе-
ственная литература в целом ряде новых
произведений — «Лело» Чеишвили,
«Кровь» Лео Киачели, «Имеретия» Лордки-
панидзе, «Лицом к лицу» Кутатели и др.
Высокая награда, которой правительство
СССР удостоило лучших наших писателей,
воспринята всей грузинской литературой,
как обязательство ответить новыми мону-
ментальными произведениями. Мы не сом-
неваемся, что в них во весь голос зазву-
дат великая тема любви к Родине,
БАЛЛАДА О ТРЕХ
ТАНКИСТАХ
Сквозь линию обороны бетонной,
Сквозь пламя летя,
Как снаряд многотонный,
Давя блиндажи, пулеметные гнезда,
Как давит подошва гнилые грибы.
Через фонтаны огня и металла,
Форсируя серые дымные скалы,
Ворвался на сопку
Наш танк краснозвездный
И, парализованный, встал на дыбы.
В броне раскаленной *двух смежных
коробок,
Среди рычагов
Три танкиста — бок о бок,
Безусые, белозубые парни.
Стрелок и водитель и лейтенант.
Они увидали сраженье впервые,
Впервые свинцовые ливни кривые
Над ними гремят.
Все черней, все угарней
Над ними встает дымовая стена.
Бледнело в кабине лицо лейтенанта,
Но мысли работали четко и ясно:
— Не медлить... Разрывами танк опоя-
сан...
Быть может, в моторе ничтожный
затор...
Сейчас же, сейчас устранить его надо!
Водитель, стрелок — два товарища
рядом.
Кто выйдет из танка под огненным
градом,
Чтобы снаружи проверить мотор?
Нахмурены брови н холодны руки:
— Товарищи, не подпускайте японцев.
Да здравствуют Сталин и Родина
наша!
...Он стиснул гранату и пистолет.
Блеснули в квадратном откинутом
люке
Туманное небо, багровое солнце...
— Ты будешь машиной командовать,
Саша!
Прощайте, ребята, живите сто лет!
Смертельной прохладой подуло из
люка.
Ои взял инструмент и, под выстрелы,
вылез.
Мгновенья как будто остановились...
Далекие, хриплые крики: банзай!
Вот бьют по врагу пулеметы из
танка...
Рука онемела—пустяшная ранка...
Ну что же—кусайся, стальная гадюка,
Лишь в сердце мне жало свое не
вонзай!
Моторные части в глазах заблистали...
Но камни поплыли, как зыбкие кочки...
Вот рвется граната... Вот тявкает тон-
кие...
Он стискивал зубы, стонал, напевал.
Он видел—ему улыбается Сталин!
И вот—перевязана рана мотора.
И вот—от земли и от света оторван
Он падает... Ранен? Убит наповал?
Он крикнуть команде успел:
«Заводите!
Газуйте... Меня подберут санитары!»
Он медленно паДал, цепляясь за бивнн
У жесткой, горячей, шершавой брони.
Но песни о дружбе поются недаром!—
И . вышел из нижнего люка водитель,
И прыгнул стрелок в пулеметные
ливни,
И подняли командира они.
Он обнял друзей за широкие
Пытался помочь им, старался
плечи,
быть
легче,
И выпрямился—окровавлен, изранен.
И в башню, шатаясь, шагнул командир.
Он шлем свой
Склонясь под
поправил движеньем
всегдашним,
щитом бронированной
башни,
грозные грани,
Вращая орудия
И триплексы призматических дыр...
И снова, форсируя серые скалы,
Сквозь линию обороны бетонной,
Давя блиндажи, пулеметные гнезда,
Откуда бежит обезумевший враг,
Через фонтаны огня и металла
Наверх пробивается танк многотонный,
Чтоб, споря с ветрами Японского моря,
Опять заалел с высоты
Краснозвездный
Бойцами над сопкой воздвигнутый
флаг.
Красноармейскую волю—измерьте!
Красноармейскую дружбу—измерьте!
Шагая за грани и боли и смерти,
Боец большевистский непобедим.
Он всюду победно сражается, зная,
Что счастьем страна расцветает ро-I
дная, I
Которой нм пяди врагу не дадим! 1
ко-
ча-
ни-
Снежные черниговские равнины были
особенно нарядцы в прекрасное морозное
утро, когда Богунский полк мчался по
ним прямо к самому Чернигову, старей-
шему городу Украины.
Кружились села справа И слева. По-
крытые инеем сельские сады и рощи
искрились на солнце, как в цвету.
Иней выровнял масть на богунских
нях. Они мчались бодрой рысью, все
лые, и только клубы белого пара над
ми говорили о долгом пути.
Обоз был большой. Ето хвост уходил
далеко-далеко в снежную сирень, а впе-
реди мчались всадники.
И еще две большие группы всадников
мчались на параллельных курсах. Конная
разведка летела крупным галопом. На
снежных буграх стояли темными статуя-
ми конные связисты,
И где-то совсем впереди уходили чу-
жие всадники, припадая к седлам.
Щорс любил верховую езду и хороших
коней.
Его радовали и быстрая езда, и мо-
розное утро, и какой-то особый бодрый
ритм, ощущавшийся в каждом скрипе и
в каждом дыхании товарищей.
— Предупреждаю еще раз, — весело и
немного по-мальчишески говорил Щорс
командирам, — в Чернигове
лы громадные.
у врата си-
Щорс стоял у дороги, и
проносились вперед, вправо
гунцы.
— Поздравляю с Черниговом! Бойцы,
героической смерти*не бойтесь! Не бой-
тесь героической смерти, хлопцы!
— Ура! — кричали богунцы, проносясь
мимо дорогого командира. У коней дыми-
лись ноздри. И хлопцы тоже дымились,
казалось, не от мороза, а от сильного
внутреннего накала. В руках у них бли-
стали сабли.
Зазвонили сто пятьдесят черниговских
колоколов. Стаи перепуганных ворон кру-
жились над золотыми крестами, а по глав-
ной улице шла синежупанная дивизия,
огромная и уверенная. По случаю именин
архиерея генерал вывел синеясунанников
на солнышко. Играл оркестр.
Пятнадцать всадников летели навстречу
дивизии. И, остановившись неожиданно,
буквально скатившись с лошадей, удари-
ли по дивизии из пятнадцати ручных пу-
леметов, и этого никто не мог вынести,
так как нервы дивизии были расстрое-
ны в одно мгновенье.
— Пане отамане, див!з!я в мишку! До-
звольте кинути резервн! полки! — кричал
растерянный полковник генералу Терешке-
вичу.
— Дозволяю! — заревел Терешкеотч. —
Полковник Кучеренко! Кинути броиема-
ппни в огонь!
— Панцерники, вперед! — закричал
Кучеренко, подбежав к машинам.
— Вперед! — гремел Кучеренко, видя,
что броневики не движутся.
— Панцерники, вогонь! — Кучеренко
посинел от крика и бросился навстречу
броневикам.
— Огонь! — закричал пулеметчик из од-
ного броневика, и вдруг все четыре бро-
невика ударили по своему резервному
полку.
На улицу ворвалась ботунская кавале-
рия и врезалась прямо в синежупанни-
ков.
— Ложись, ложись, ложись! — кричал
Щорс группе богунцев, выскочивших на
пустую улицу. Пулеметчики упали.
— Пожарники, поливай! — крикнул
Щорс, и все десять «люйсов» шарахнули
по гетманцам, напиравшим густой волной
из-за угла.
— Стойте, стойте! Остановитесь!—крик-
нул генерал Терешкевич и, оторвавшись
от отряда, бросился навстречу ботуяской
роте.
— В чем дело? — крикнул Иванов.
— Панове, що ви робите? — и генерал
осадил коня.
— Панове! Ми ж
за Украшу: ! ви
гетьманщ. Панове,
хочемо об’еднатися
ти б!лЫПОВИк!в.
— Так ми ж бмыновиви, — зареготали
богунцы.
— Не может быть? — побледнел гене-
рал. — Ви ж далеко?
— Ну, как сказать, — ответил Иванов.
Вдруг вблизи затрещал пулемет. Гет-
манский оркестр, перебегавший тут же до-
рогу, мгновенно припал к мостовой. Дро-
жали трубы.
— Отставить,
метчику.
— Оркестр, встать, — крикнул он ор-
кестру. Оркестр поднялся.
— «Интернационал», сукины сыны! Впе-
ред’
Оркестр грянул «Интернационал».
— Ай-ай-ай! — сказал Иванов
лу. Генерал упал убитый.
— Всем, всем, всем! — кричал
ный Щорс, ворвавшись с группой коман-
диров на телеграф.
— Последний оплот гетманщины —
Чернигов взят Богунским полком,
пус генерала Терешкевича разбит и
тожен! Отдельные части, одиако,
вались на Киев, потеряв на мосту
убитых... Гетманцы бьются вяло,
пленных.
Мимо него
и влево, бо-
разом з вами б’емося
петлюр!вщ, i ми —
ми р!дш, р!дни! Ми
з вами i битися про-
сказал Иванов пуле-
генера-
ярост-
Кор-
унич-
прор-
сотни
Много
— Слухайте! Гей вл, Панове" гетьман-
ц!! — вскричал Щорс кучке гетманских
парламентеров, стоя на заваленном трупа-
Отрывок из сценария.
ми мосту. — Год! б!гати! Мена осточерте-
ло за вами гнатнея! Давайте або битися,
або расходьтеся по домах к чертотнй ма-
тер!!
— Та сшльки ж вас там е, злодияки?—
кричали гетманцы.
— Окмьки е?
— Еге!
— Зараз покажу! Давай, — и Щорс
махнул рукой.
Шестьсот богунцев бросились в Десну и
быстро побежали по льду. Гетманские
пулеметы, расположенные на высоком бе-
регу за буграми, не могли обстреливать
наступающих.
Двадцать километров гнались богунцы
за бегущими гетманцами. Устали страшно.
Артиллерия обогнала пехоту и первая
ворвалась в село. На полном карьере вы-
летела богунская батарея на сельскую
площадь и, быстро установив орудия, на-
чала крыть врагов почти в упор.
Пехотные цепи выскочили из-за плет-
ней на улицу и заняли дворы. Конная
разведка неслась вдоль улицы с криком
и рубила убегавших врагов, увязших под
плетнями в снежных сугробах.
Некоторым удалось перелезть в огороды,
и они бежали из села вдогонку отсту-
пающим главным своим силам.
— Кавалерия! Кавалерия! — кричал
командир пулеметного звена Несвяченый.—
Пулемет!
Пулеметчики быстро подкатили пулемет
и приготовились встретить кавалерию.
— Огонь! — кричал Несвяченый. Ло-
шади мчались прямо на пулеметчика.
Некоторые хлопцы уже прыгали в огоро-
ды, уступая место лошадям. Пулеметчик
с пулеметом собрался уже тоже посторо-
ниться.
— Почему не стреляешь? — потрясая
наганом, кричал Несвяченый.
— Так це ж вес!лля... — ответил пуле-
метчик.
— Ох, и народ же, бисово! души.
Четыре парокоики с колокольчиками на
дугах, с рушниками, привязанными к
оглоблям саней, переполненных народом,
искали себе выхода, летя мимо пулемета
На площадь.
— Ой, кон!, кот — ведмеЩ, — пе-
ли бабы.
Чи над!етесь на силу?
Чи довезете княгиню?
Наша княгиня неважка.
Восьмеро коней ледве йдуть,
Калинов! мосточки в землю гнуть...
— Год! вам воювати! — кричала весе-
лая молодица. — Повбиваетесь — дивча-
та зачахнуть.
— Не зачахнуть! Готуйте подушки! —
кричали богунцы.
— Трубка семь ноль! — увлекался
командир батареи Петро Чиж.
— Ст!й, не стрБтяй! Дай проТхати он
до riel хата! — кричал дружка. Обоз
стал. Невеста сошла с саней:
— Просили батько й мата, I я про-
шу. i весь pin наш просить, не чурай-
тесь одтадати наше веЫлля, — и невеста
трижды поклонилась командиру батареи.
— Придем обязательно... Огонь... — ве-
село закричал Петро. Шарахнула батарея.
Свадьба рванулась, как проклятая,
помчалась чорт знает куда.
— Ура-а! — бросилась кавалерия
атаку на другую улицу.
и
в
почтен-
А кому
сидели
и даже
печке и
Щоб наш! падк!вки бряжчали!
Щоб наш! вороги мовчали...
Жених и невеста, и дружкй, и
ные соседи сидели эа столом,
нехватало места за столом, те
на лавках, на скрыне, на полу
на запечке. А дети сидели на
смотрели через комин. Словом, народу бы-
ло много. Мать подносила гостям горилку.
Жадные до горилки гости отказывались
пс доброму украинскому обычаю, а мать
ласково упрашивала, — а как же ина-
че, — и пела с Ткачихой:
— Ой п’яна, я п’яна.
На пороз! впала.
Ой, одчини, друже,
Бо йду п’яна дуже...
Вдруг в хату влетел вихрь — втанцова-
ли прямо с улицы через сени восьмеро
богунцев.
Это был не тот гопак, что теперь тан-
цуют на разных эстрадах и танцульках.
Испортили гопак неудачные учителя тан-
цев почти во всей нашей доброй Совет-
ской стране. Слов нет, прыгают высоко
и сейчас и навприсядки бросаются не-
плохо, — как говорится, сердца крепкие,
и ударить есть чем. А вот когда богун-
цы стукнули гопака прямо с боя, да
когда начали откалывать самые неожидан-
ные колена, с мокрыми еще шашками,
да бряжчать шпорами так, что на столах
сама горилка захлюпала, да когда с ги-
ком и саблей один налетел на семерых,
отбивая все семь сабель, и когда и див-
чата этого не выдержали, — тогда даже
Павло Ткач, первый скептик и невера на
селе, сказал соседу:
— От тепер i я бачу, що Петлюр!
кшець.
— Поздровляемо молодих и весь чесний
народ. Одиак дозвольте спитати, а за
яку таку власть ви п’ете на цьому ве-
с!лл!? Одв!чай, молодий! — обратился по-
сле танца к жениху комбатареи богунец
Чиж.
— Ми люди центральн!, — ответил за
молодого дружко Ткач. Нас казав той, хто
эавоюе, того и будемо.
— Так, — ответил богунец. — Пони-
маю. — А може ви куркул!?
— Hi, — закричало вес!лля. — Як! ж
ми куркул!, коли у нас гайдамаки п!в
села спалили.
засмеялись богунцы.
хоч побили. Хоч йодан
бачила. Або на в!йну
у вас нейтральний. Бий-
— Може це якась нахальна свадьба?
Може ти силою взяв цю бщну крисиву
д!вчнну, — раасердився Чиж, гляда на
жениха. — Може ти П це любиш зов-
с]'м? Га? За що воюемо, я тебе питаю? За
що кров проливаемо? За любов? За ува-
жеше? Товарищ!, порвалась связь вре-
мен, как сказал поэт. Жениться надо по
любви, а не крутити д!вчат попом, чи
приданим... Товарищ!! Поверте мне!
I тогда жизнь будет прекрасна, от 1й же
ти богу правда! — и богунец ударил се-
бя в грудь.
— Ой, правда, синку,—заголосила вдруг
подпившая Ткачиха. — Вишла я замуж
за своего сукиного сина, — и баба удари-
ла в плечо своего Ткача, — занапастила
я свое життя, висохла вся, i мозок м!й ви-
сох у робот!, у лайц!, у темряв!. I все я
думала... як же краще на свт жити...
Ось так, як в!н говорить... А, прокля-
тий... — и Ткачиха еще раз толкнула
своего повелителя. — Хлопщ, розстр!ляй-
те його.
— Поздно, —
— Так, може
раз. И я щоб
взяли.
— Так в!н же
тесь вдома.
Вот какие высокие разговоры пришлось
услышать невесте, прекрасной дивчине
Насте, уже повенчанной и привезенной к
своему чубатому на веки вечные вместе
со скрыней, наполненной вышитыми руш-
никами и полотном.
— Вот она, наша правда, — сказал
Щорс, войдя в хату с тремя командира-
ми. — Вышли в поход, сколько нас бы-
ло? Сколько боев выдержали. А, смотри-
те, сколько у нас? В десять раз больше!
А сколько еще будет друзей впереди...
Доброго здоровья...
— Пусти! — обратилась Настя к свое-
му жениху и встала из-за стола.
— В!зьми мене з собою i? будь моТм
мужом. Я полюбила тебе зразу, як т!льки
побачила коло орудия. Я буду битися ра-
зом з тобою до смерп. Як тебе звуть?
— Петро, — ответил Чиж.
— Петро... от.
И Настя, как была в лентах и цветах,
так и поцеловала артиллериста.
— Это нахальство! — закричал жених.
— Геть, нейтральный. Не ж!нка я тобБ
Ти... н!який. Не холодний и не горячий.
I шов би хочь до Петлюри, стерво.
Богунцы засмеялись. Засмеялся и Щорс.
Растерявшийся Чиж стоял перед Щор-
сом с невестой на шее.
— Бери, хлопче! Бой-д!вчина! Узнаю
кров!
— Берггь 1 нал, закричал здоровый па-
рубок с большим чубом и цветами.
‘— А ви хто? — опросил Щорс.
— Бояре, — ответил парень, показы-
вая на пятерку таких же парней.
— Хорошо. Но помните, биться, так
биться до победы. Жалованья не платам,
мяса нет, хлеба по полфунта. А за
грабеж и водку — расстрел, — сказал
Щорс.
Боярф перепугались. Один из них тут
же поспешно выпил рюмку водки, считая
ее, повидимому, последней в своей не-
обыкновенной жизни.
— Ви пльки скалить, батьку Щорс,—«
обратился к Щорбу один из бояр.
— Який я тоб! батько? Що за батькб.
3 ким ти говоришь?.. Командир полку
товарищ Щорс!
— Пробачте...
— Стоять смирно! В чем дело?
— По морд! 1х, сукиных син!в, — по-
советовала Щорсу Ткачиха. — Ач, по-
ви’Тдались.
Бояре застыли.
— Ото м!й круглопикий зм!й ctoItS. 
Так ти його бий прямо моею рукою, —•
розсердилась Ткачиха.
— Ви, товарищу командир, розкаяйть
нам ясно, i -год! мн для вас зробимо все,
т!льки матер! не слухайте, — сказал мо-
лодой змей Ткаченко.
— Не для мене, а для революцП. Сто-
ять вольно! Помните, ребята. Фронт боль-
шой. И каждый день неожиданности. Быть
настороже. Опасности подстерегают пов-
сюду. Каждый городишко, что мы будем
брать, готов превратиться в осажденную
крепость, каждый дом — в засаду, ка-
ждый чердак — в пулеметное гнездо. Это
и есть лицо гражданской войны. Поняли?
— Поняли!
— Но все равно мы Петлюру и панов
уничтожим Мы этого хотим. Понятно?
— Понятно.
— И мы это сделаем. Понятно?
— Понятно.
— Это говорю вам я, товарищ Щорс,
мне сказал Ленин, великий наш учи-
тель. Понятно?
— Понятно, батьку.
— Товарищ командир,—поправил коман-
дир. — Поэтому не бойтесь смерти. Ва-
ши героические имена никогда не забу-
дутся человечеством. Понятно?
— Так.
— Но если вы когда-нибудь обидите
бедного, украдете, ограбите,
если вы будете пьяницами,
дезертирами, — я уничтожу
дателей. Понятно?
— Понятно.
— Изменников и негодяев.
— Понятно.
— Все. Проститесь хорошо
Мы выступаем через час.
А
изнасилуете,
трусами или
вас, как пре*
Понятао?
с батьками.
Литературная газета
№ Ю -----------
АЛЕКСЕЙ СУРКОВ
Дело было зимой
Раскинулось море широко»
И волны бушуют вдали.
Товарищ, мы едем далеко,
Подальше от нашей земли.
Матросская песня.
Мерно постукивают колеса на стыках
рельс. Декабрьская вьюга шуршит по кры-
ше и стейкам теплушки. Будто чьи-то
шершавые руки обшаривают мерзлое же-
лезо и дерево. В остывающей «буржуйке»
дотлевают угли. Вот они подернутся серой
коркой пепла, и меня придавит черная,
сажевая темнота. Нас двое. Один моло-
денький, почти мальчик. Плохо греет ста-
рая, не по росту большая шинель. Беше-
но, со звоном бьется о ребра сердце. Дру-
гой — совсем взрослый и совсем спокой-
ный. Он лежит в углу на рогоже. Послед-
ний сон смежил его ресницы. Не шевель-
нет бровью, не приоткроет век. Не при-
встанет. Не заговорит.
Так-то, товарищ Скворцов!.. А позавчера
еще мы собирались встречать Новый год
в Ревеле... Не вышло! В Питере встретим
новый год. Постелет тебе родной город
добрую постель на виду у всего мира, на
широком Марсовом поле.
мерно стучат колеса. Все толще и тол-
ще слой пепла. Едва различимо бледное, с
синевой, лицо покойника... Чтобы отогнать
жуть, я начинаю петь. Голос хриплый, не
пенье, а вой какой-то... Еще жутче от это-
го чужого голоса... Тогда я начинаю
вспоминать.
Вместе обмундирование получали в ка-
ком-то складе на Забалканском. Вместе в
эшелоне мобилизованных питерских ком-
мунистов ехали в Ямбург... Ехали медлен-
но. Ехать было скучно. Пел Скворцов ста-
рые матросские песни. Рассказывал. Как
на флот* взяли. Как на «Олеге» в Гавр
ходили. Как избил в Гавре до полусмер-
ти мичмана-сдракона». Как дезертировал.
Все моря исколесил. Чуть ли не во всех
портах Европы спину ломал под грузом
на шатких пароходных трапах. А в сем-
надцатом выплеснул его большой водово-
рот через аять границ в Питер. Мешки
в порту таскал. С меньшевиками на со-
браниях грызся. Юнкеров в Октябре разо-
ружал. А когда партия сказала — на
фронт надо! — встал грузчик Скворцов и
сказал: «Пиши меня первого!».
В отряде сразу пришелся ко двору буй-
ной, разноплеменной матросне. Спокойст-
вием, мужеством своим, простым и не-
громким. взял он за сердце простых по-
детски шумливых людей.
' Мерно стучат колеса...
Весь день шел бой под деревней Иррам-
ле. К вечеру белые откатились на запад.
Кухни задымили легким дымком. Люди
собрались обедать. А к нам вестовой из
штаба.
— Скворцов и Сурков К командиру
отряда... на носках!
Командир развернул двухверстку. Ткнул
пальцем в какую-то точку:
— Скворцов! Возьмешь душ двадцать.
Разведаешь мызу Лооп. Понюхай, сколько
там их. А, уходя, попугай, чтобы аж всю
ночь не легли спать. Да тебя учить не
надо... Идите.
Тринадцать темных фигур скользнули к
околице и утонули в темноте. В разведке
каждый скрип по сердцу ножом режет,
каждый куст человеком кажется. Лес по-
зади остался. Темный парк из мути про-
ступил. Цепочкой вытянулись.
Ш-ш-ш. Стой...
В снег легли. Курки с предохранителей
сняли. Гранаты у поясов ощупали... А
впереди будто завозился кто-то. И опять
тихо. И шопот Девяткина из темноты:
— Давай, братва, помалу. Часового успо-
коили.
Поваленный забор. Парк. Плотина. Мель-
ница водяная. С лотка вода стекает. Уло-
жил Скворцов одиннадцать бойцов цепью
по насыпи. Щопотом распорядился:
— Замещает меня Девяткин. До возвра-
щения лежать смирно. Шум пойдет —
стреляй. Наседать будут — нас не ждать,
подаваться к своим. Гранаты зря не
изводить... Пошли, Сурков.
Шли медленно, выверяли каждое дви-
женье. Миновали какую-то службу. Двух-
этажный дом за службой, все окна тем-
ные, только посредине во впадине — свет.
Переползли цветник, занесенный сне-
гом. Ползком по цоколю — к впадине.
Совсем медленно. Совсем бесшумно. Во
впадине большое, многостворное венециан-
ское окно. Прижались к углу в тени
друг к другу. Прислушались. За углом
совсем близко человек ходит. Покашлива-
ет. Подошвами по мерзлому снегу скрипит,
стекла окна заметены морозным узором.
Только по бокам узенькие, чистые полос-
ки. Хоронясь в простенке, Скворцов при-
льнул глазом к стеклу. Закоченевшими
пальцами отстегнул от пояса гранату
Граната тяжелая, немецкая, с длинной
метательной рукояткой. Тронул меня за
плечо, потянул вверх. Я взглянул в ком-
нату. Большая дворянская столовая. По
стенам высокие панели темного дерева.
Оленьи и лосевые рога над Ракелями. В
глубине камин. Широкий стол посредине.
За столом офицеры--— человек семь
восемь. Кители расстегнуты. Портупеи
с револьверами на чайном столике кучей
свалены. Него поздний обед, нето ранний
ужин. И так они близко, что не по себе
делается. Скворцов меня плечом оттеснил
и гранату зайес на широкий взмах...
Размахнулся и застыл... Часовой за углом
подошвами по снегу скрипит. Глухие голо,
са сквозь стекла просачиваются. А Сквор-
цов медлит. Долго, не хорошо медлит. Я
его за полу бекеши. Свободной рукой он
мне плечо стиснул «молчн-мол»... Мол-
чу... А время идет, чтоб ему пропасть! И
часовой как будто совсем над ухом каш-
ляет. Еще шире размахнулся Скворцов.
Жду -т- вот сейчас зазвенят разбитые стек-
ла и эяакомый. тупой гул взрыва и крик...
А он все не кидает... Уж не рехнулся
ли парень? В чем дело? И тут задре-
безжало битое осыпающееся стекло. И
хриплый, совсем не как у людей,многого-
лосый вопль в комнате. И нет взрыва...
Не разорвалась, проклятая!
Скворцов вырывает у меня жестяную
«бутылку», бросает, в окно. И не дожида-
ясь разрыва, на оторопелый крик часово-
го:
— Сейса... курат... *.
бьет из карабина не целясь. Выстрел то-
нет в грохоте разорвавшейся гранаты. На-
угад отскакиваем по диагонали за огром-
ное дерево, стоящее перед боковым крыль-
цом. Распахивается дверь и в освещен-
ном квадрате, как на белом экране, силу,
эт человека. Скворцов бьет с руки. Фигу-
ра пошатывается и падает лицом вперед.
За ней вырастает вторая. Бьем оба почти
в одно время...
Что, как происходило дальше, не сохра-
нилось в памяти. Помню, что стреляли
и справа и слева. Помню, что стройным
залпом рванули наши от плотины. Помню,
как Скворцов крикнул:
— А ну, уноси ноги!..
Бежали, спотыкаясь н отстреливаясь
наугад... Кажется, по нас стреляли свои.
Кажется, Скворцов орал Девяткину:
— Окосел, чорт, по своим лупишь!..
Отошли за отраду парка. Рассыпались
по полю длинной цепочкой и, имитируя
роту, били подряд пачками, пока ие опро-
стали подсумки и патронташи...
Когда улеглось возбуждение, я Тихо
спросил Скворцова:
— Что ты сразу гранату не бросил?
Он ответил мне спокойно и ласково:
— Только я было приловчился, а там
дверь открылась. Девчонка вошла, горнич-
ная... Жаль мне ее стало, —- к чему свое-
го человека губить. Жду. А она, как на-
зло, крутится около стола, не уходит. Все
нервы по ниточке вымотала... Потом,
было, подалась в дверь, да какой-то чорт
опять позвал, опять жди... Это, брат,
хуже, чем на пулемет в рост итти...
И замолчал...
— Слушай, Скворцов, а если бы из-за
нее, из-за паузы твоей, вся братва в рас-
ход пошла...
— Ты это к чему? Мне в гимназии
учиться не привелось. Рыцарство тут не
при чем. Тут все проще. Своего человека,
если он под смерть встал, тогда губи, ког-
да неминучая пришла... А так, знаешь...
убить — легче всего...
И замолчал. И зашагал крупнев.
А на третий день догнала всесветного
странника белая пуля. Лег он середи шос-
се. Хотели труп взять — не дал белый.
Пулеметной сеткой прикрыл. Вечером де-
ревню заняли. Скворцова нашли. Лежал
он на шоссе, распластав руки, как бы си-
лясь приподняться. Обшарили беляки кар.
маны нашего командира. Партийный би-
лет нашли. Поглумиться хотели. Прикле-
или его к пробитому лбу густой матрос-
ской кровью. Примерз он крепко накреп-
ко. в теплой избе оттаивали...
Мерно стучат колеса на стыках. Остыла
зола в буржуйке. Свертываю наощупь
цыгарку. Спичку зажег. Скворцов в углу
на рогоже лежит. Будто спит, намаявшись
в большом переходе. Спичка погасла. Ци-
гарка докурилась.
От занесенной снегами приморской
эстонской деревушки до Марсова поля
проводил я друга. Был с ним, с мертвым,
один на один. Плакать хотелось и не пла-
кал. Разве можно человеку с карабином
нюнить?
А сегодня начал вспоминать, записы-
вать и разревелся.
Тогда мне было девятнадцать.
Сегодня мне тридцать девять.
Очевидно, люди с возрастом делаются
сентиментальными.
1 Стой.., .чорт.»
ВИКТОР ВИННИКОВ
И. ГОРЕЛИК
В МУЗЕЕ
(ВСТУПЛЕНИЕ К ПОЭМЕ)
«Первый удар»
Когда-нибудь придет в музей мой
правнук,
И перед ним, как древний экспонат,
Предстанет груда ружей неисправных,
Кривых штыков, заржавленных гранат,
Осколки бомб, разорванные танки
И хоботы подбитых батарей —
Обугленные, тусклые останки
Оружия отцов и матерей.
Не слышавший обстрела даже в тире,
Видавший только в книгах пулемет,
Как к тигру, правнук подойдет к
мортире
И, как змею, холодный штык возьмет.
Тогда, блеснув очками золотыми,
Полуслепой старик-экскурсовод
Словами, зазвучавшими латынью,
Простые наши вещи назовет:
— Ружьё,
— Патрон,
— Приклад,
— Война,
— Сраженье,
— Шинель,
— Подсумок,
— Армия,
— Окоп...
И развернет старик вооруженье,
С которым деды брали Перекоп;
Погладит с благодарностью снаряды,
Годами пролежавшие в пыли,
Которые дорогу к Сталинграду
От белого Царицына вели;
Положит на ладонь истлевший порох
И превращенный в пепел динамит,
Чьи взрывы на кровавых косогорах
Врага не пропускали на Мадрид.
На Всесоюзной выставке «Ленин и Сталин в народном изобразительном искус,
стве». «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов на Царицынском фронте». Картина
Урбановича, рабочего 27 лет.
Перед глазами правнуков счастливых
Раскроется в доспехах боевых
Не смерть, хранимая навек в архивах,
А зарожденье счастья для живых.
Среди вещей, покрытых вечной славой,
В инвентаре науки боевой,
Вдруг промелькнет кусок железа —
ржавый,
Беспомощно изогнутый, кривой.
Перед горой зенитной батареи,
Перед буграми стали и свинца
Обломком он покажется скорее,
Чем боевым оружием бойца.
Но с ним под грохот смертной кано-
нады,
Не в каменный, не в допотопный век,
На пулеметы, бомбы и гранаты
Бесстрашно в бой бросался человек.
С ним шел народ по трупам самых
ближних —
И матери, и сына, и отца,
Безжалостно бросая, как булыжник,
Как бомбу, на врага свои сердца.
С ним шел народ, как песня боевая,
Как громыхающий в горах обвал,
С ним шел народ, шрапнелью разби-
ваем,
С железной пикой шел и побеждал.
Так на гранит поток воды стремится,
Он рушится, но падает гранит...
Я все сказал. Переверни страницу,
Пусть прошлое само заговорит.
А мы, читатель, встретимся с тобою
Не за стихами, в комнатной тиши,
Мы встретимся, готовясь вместе к бою,
С оружием спустившись в блиндажи.
Клерк одного из лондонских банков
Р. Шерриф написал после войны пьесу,
которая обошла почти все театры Европы
и Америки, — «Конец пути». Мы не ста-
нем излагать ее содержание, оно немно-
гим отличается от содержания других по-
слевоенных романов и повестей. Смертель-
ная усталость, желание навсегда укрыть-
ся на каком-нибудь мифическом лучезар-
ном острове 9а — слышится в каждой
реплике героев Шеррифа. Есть в этой
пьесе один замечательный диалог, его
стоит привести. В землянке на передовой
линии беседуют два офицера.
ОСБОРН: Я сожалею, что мне не уда-
лось попасть в театр, когда я был в от-
пуску.
СТЭНХОП: Так вы ни разу и не были?
ОСБОРН: Нет. я все свое время про-
водил в саду. А вечером я курил, чи-
тал... в то время как моя жена вязала
и немножко играла на рояле. Мы делали
вид, что никакой войны нет... до тех пор,
пока мои два мальчугана не втянули
меня в сражение на полу с оловянными
солдатиками.
Выдуманный Олдинттоном остров. Эа,
где вдали от мирской суеты поселились
Тони и Ката, и чудесный сад Осборна,
где можно притворяться, будто на свете
ничего нет кроме ароматных сигар и кла-
виш рояля, — вещи одного порядка. Тони.
Ката, Стэнхоп и Осборн стаж старше на
двадцать лет, мальчуганы, игравшие в
оловянных солдатиков, уже учатся в уни-
верситетах, а умолкнувший было грохот
снарядов снова слышен у самой француз-
ской границы, в горах Абиссинии, в го-
родах и деревнях Китая.
Есть, конечно, и сейчас люди, которые
делают вид, будто никакой войны нет. Но
это лицемерие злостное. Война идет, в ее
орбиту втянуты миллионы людей.
Будущая война, которая захватит даже
тихие острова 9а, уже сейчас волнует умы
писателей. На Западе появилась многочис-
ленная литература, пытающаяся нарисо-
вать первые часы новой, страшной бойни.
Литература эта создается не только про-
фессионалами-писателями, яо и профессио-
налами-военными. Известно, какое значе-
ние придают «психологической» мобилиза-
ции чиновники из генеральных штабов. Но
эта литература, во многих случаях, ставит
себе целью запугать обывателя, устрашить
его, чтобы под шумок заниматься сгово-
ром с врагами, как это случилось во вре-
мя чехословацкого конфликта или проис-
ходит сейчас с Испанией.
Такая литература о будущей войне рас-
сказывает о фавтастическш лучах, уби-
вающих все живое, о неведомых самоле-
тах и прочих плодах изобретательной фан-
тазии писателей. И если в политике «фю-
реров» решающую роль играет «блеф», в
значительной мере блефом пропитаны и
фантастические рассказы о фантастиче-
ском оружии будущей войны.
Запугать «среднего человека» во мно-
гом уже удалось. Известно, какую па-
нику вызвала в Америке радиоинсцениров-
ка уэллсовской повести.
Об’ективиая, честная литература о бу-
дущей войне может появиться только в
нашей стране. К сожалению, на эту тему
у нас написано чрезвычайно мало. По-
этому каждое новое произведение о пред-
стоящих боях встречается с интересом.
С интересом мы прочитали и новую по-
весть Ник. Шпанова,’ напечатанную в ян-
варской книге «Знамени».
Восемнадцатое августа. Ясный летний
день. На аэродром спешат колонны жизне-
радостных людей. День авиации стал все-
народным праздником. Командир Гроза де-
монстрирует высотный полет. И вдруг, в
этот праздничный гул врываются слова
диктора:
«Всем, всем, всем! Сегодня, 18 августа,
в семнадцать часов крупные соединения
фашистов перелетели через советскую гра-
ницу...»
Так начинается произведение «Первый
удар» — повесть об одном воздушном
рейле в глубь фашистской территории.
Автор как бы бесстрастно излагает со-
бытия. Он переносится с самолета коман-
дира эскадры Дорохова в штаб генерала
Бурхарда, он отрывается от приемника со-
ветского радиста, чтобы попасть в ставку
фашиста Шверера. Он заглядывает на
электростанцию, где рабочие, swraofflS ХВ*
хание, ждут своих спасителей, к в НОЛИ
скую деревню, где крестьяне помогаю?
участникам советского десанта... Таком
способ описания дает возможность
Н. Шпанову показать войну в разных ев
проявлениях. Читатель с интересом OS-
дит за всеми событиями. Отдельные этя-
зоды прочитываются с большим увлече-
нием. Такова, например, сцена, когда
нокий. подбитый самолет Сафара кружит
над макетом деревни. Разгадав хитрое»’
противника, Сафар посылает бомбы в бе-
тонные укрепления, а затем и сам в них
врезывается. Таков эпизод с генералом
Шверером, мечущимся на своем броневмм
и попадающим в плен к Олесе.
Чтение этой книги вызывает м яеюн
торые общие для литературы о будущей
войне вопросы.
В изображении будущей войны не нуж-
но ничего приукрашивать, не нужно прен
уменьшать силы противника.
Советская эскадра в повести Н. Шшн
нова проникает к жизненным центре!
врага, не встречая почти никакого сопро-
тивления. Разумеется, автор рисует и бом«
тяжелые для обеих сторон, но па протя-
жении 12 часов героям повести несколько
раз приходится удивляться пассивност»
своих противников. Тем более удивляется
читатель.
Чувство правдивости требует от худож-
ника показывать врага таким, каков ОЯ
есть. Мы знаем врага — он труслив. НО
нагл, коварен и хитер. В повести Шпа-
нова все немецкие генералы похожи ДРУГ
на друга, как близнецы. И одинаково не-
умны. Единственная хитрость, на какую
оии оказались способны, это макет лож-
ной деревни. Но то этого додумывались
и раньше. Когда «Большая Берта» обстре-
ливала столицу Франции и перепуганные
генералы ждали с минуты на минуту по-
явления цеппелинов, французы строчЛ®
недалеко от Парижа второй фанерный Па-
риж. Коварство и выдумка с тех пор воз-
росли.
Советская литература о будущей войне
должна быть серьезной и мужественной.
Ее главная задача состоит в том, чтобы
показать, какие условия обеспечат победу
советскому народу. Эти условия опреде-
ляются преимуществами социалистического
строя перед капиталистическим. Их много.
И морально-политическое единство всего
народа. И наличие испытанной руководя-
щей силы — партии большевиков. И
плановость социалистического хозяйства,
дающая возможность разумно использовать
ресурсы страны. И новые моральные
устои советского человека. Художник дол-
жен проникнуть в существо этих решаю-
щих преимуществ, он должен показать IX
в динамике, в столкновении.
В предстоящей схватке двух миров всем
историческим развитием человечества со-
циализму обеспечена победа. Но мы знаем,
что в завоевании победы будут действовать
не какие-нибудь фатальные силы, тго
победа никогда не приходит сама, что ее
нужно организовать. Н. Шпанов пытается
показать эти преимущества, но делает ОТО
робко, а подчас примитивно. Намеченная в
повести линия — десант парашютистов на
вражескую территорию — очерчена крайне
слабо. Парашютисты — советские люди,
мужественные, отважные. Вдали от своей
родины они сталкиваются с людьми яз
вражеского стана один на один. Здесь’
могут развернуться большие драматические
коллизии. В повести их нет. Парашюти-
сты высадились, они появляются в одном
эпизоде, чтобы тут же и исчезнуть.
То. что Шпанов ограничил себя местом
и временем, пошло во вред его замыслу.
Ведь авиация вообще, а советская в осо-
бенности, сильна своей взаимосвязью С
остальными родами оружия. В «Первом
ударе» она действует почти изолированно.
Перед,, автором стояла очень трудная
задача. Н. Шпанов сумел интересно пока-
зать действия больших авиационных сое-
динений, технику боевых операций. Нам
трудно определить, верно ли все это по-
казано с точки зрения научной я техни-
ческой. По звучит это в повести вполне
убедительно. «Первый удар» прочтется с
интересом, а многие недочеты будут про-
шены автору, попытавшемуся нарисовать
грядущую войну.
ВИКТОР ШКЛОВСКИЙ
О русском
оружии
I
Татары двинулись от границ Китая к
землям Европы. Они шли вперед, уничто-
жая народы и царства.
В те годы узнали люди об уйгур-
цах, о персах, о железных воротах у Ка-
спийского моря в городе, который и сей-
час зовут Дербент. Много стран уничто-
жило татарское нашествие навсегда.
Нигде сражения не были так жестоки,
»ак в России.
Люди бились в лесах, на реках, на сте-
нах городов, на улицах, в домах.
Татарская орда легла на нашей земле,
остановленная так, как останавливается
метель, раздробленная лесом и обращенная
им в сугробы,
В те годы приходилось решать новго-
родцам с князем Александром Ярославле-
вичем Невским вопрос о том, кто хуже—
немцы или татары.
Русские дрались с татарами, в тыл на-
падали шведы и псы-рыцари.
Они стремились отрезать русских от мо-
ря, занять истоки Невы, поставить кре-
пости на берегу Финского залива.
Ледовое побоище показало не только
храбрость русских, но и их военное ис-
кусство.
Чудское и Псковское озера соединены
водным перешейком. В перешейке стоят
скалы, Вороньи Камни.
Дело было весной. Лед на озерах раз-
рыхлел, а у камней стоял крепко.
Александр знал, что немцы должны
Перейти воду от Вороньих Камней.
Он пустил сомкнутый строй немцев
Литературная газета
4	----- № 10
мимо себя, ударив в тыл, и перебил ры-
царей, отрезав нм отступление.
В этом была видна воля военачальника.
В битве на Куликовом поле крестьян-
ская пехота остановила татар и итальян-
цев, пришедших вместе с татарами из
прибрежных торговых городов. Наша кон-
ница довершила победу.
Это был опять бой маневренный.
II
Татары не отошли от границ России,
они кружились около нее, как хищные
птицы. Надо было останавливать вторже-
ния.
Народ наступал на врага, запахивая
степь, выдвигая вперед селенья по бере-
гам рек.
Народ заслонил себя от татар крепостя-
ми и засеками.
Засечная черта легла по югу России.
Это сооружение по своим размерам мо-
жет быть сравнено только с великой Ки-
тайской стеной и отличается от нее тем,
что оно на самом деле сохранило страну.
Русский народ заслонялся от врагов ре-
ками, лесами, крепостями.
Каждый раз, когда война была нацио-
нальной, когда поднимался народ, созда-
валась новая тактика и стратегия. Воз вре-
мя крестьянских войн начала XVII века
казаки, борясь под Кромами, применили
сани, бронированные мороженым сеном, и
захватили посад. Когда стелы города сго-
рели, казаки и крестьяне устроили окопы
и из этих окопов разбили царское войско.
Войско Ивана Болотникова, осажденное
под Москвой в селе Коломенском, не мог-
ло окопаться, так как дело было зимнее
и земля замерзла. Тогда были выложены
сенные стены, политы водою, и в этих
укреплениях войско дралось до тех пор,
пока его не погубила измена.
Бояре привели в нашу страну во вре-
мя крестьянских войн пемпев-няемников
и панские отряды.
Борясь с панами, говядарь Минин соз-
дал новую армию. Он создал армию на
жаловании. Насытил войско огнестрель-
ным оружием.
Начал кормить людей Из котлов, не от-
пуская их по деревням.
Князь Дмитрий Михайлович Пожарский
повел на поляков и немцев армию, про
которую папы говорили, что полки ее со-
стоят из холопов, шпыней и блинников.
Блинниками дразнили московских жите-
лей, а шпыни—это веселые люди, ско-
морохи.
Дмитрий Михайлович любил скоморохов.
В его отрядах было много умельцев рус-
ского народного искусства.
В это время скоморохи были преследуе-
мы церковью. Они уходили в войска,
превращаемые часто в песенников. Сол-
датская песня перенимала опыт скоморо-
шьего искусства.
III
Бои, происходившие в Москве, показы-
вают нам лицо тогдашней русской армии
и уровень русского военного искусства.
Поляками командовал гетман Хатке-
вич, сражавшийся под предводительством
герцога Альбы в Нидерландах, знавший
победы над шведами и турками.
Поляки с вспомогательными венгерски-
ми отрядами перешли Москва-реку у Во-
робьевых гор около Новодевичьего мона-
стыря.
Русские остановили их огненным боем
в развалинах города.
Ночью перетянули поляки силы к Дон-
скому монастырю.
Они наступали по Ордынке и Полянке
через сожженное Замоскворечье.
Полки Пожарского стали поперек полу-
острова, образуемого Москва-рекой, имея
в тылу ляхов в Кремле с сильной артил-
лерией.
Казаки стояли за рекой у Яузы и пер-
вую половину боя держались нейтрально.
Хаткевичу удалось достичь Москва-реки
в том месте, где сейчас Москворецкий
мост.
Польское войско уже начало строить мо-
сты из остатков обгорелых домов,
Дмитрий Михайлович Пожарский был
русским воином старой школы. Народ
выдвинул его в дни восстания против
ляхов в 1611 году.
Тогда русские дрались, не имея оружия,
и отражали польскую кавалерию, двигая
против нее тяжелые столы и бросая камни.
Пожарский стоять умел крепко, стоять
даже тогда, когда под ногами горела мо-
стовая.
Сейчас битва казалась проигранной.
Князь готовился к смерти.
— Димитрий Михайлович, — сказал Ми-
нин,—дай я инако промыслю.
Слово «промысел» на тогдашнем языке
обозначал план, рассуждение.
У русских осталось триста человек око-
ло Крымского брода.
Остались там они от вчерашнего боя.
Миныч поехал туда, перешел реку, уда-
рил па две дольские роты.
Во время атаки упал под копыта коня
Минина племянник его Нефед и был ра-
стоптан: атаку нельзя было остановить.
Триста человек вышли в тыл одинна-
дцатитысячной армии поляков и атакова-
ли ее.
Расчет Минина состоял в том, что
польская кавалерия не могла истребить
русской пехоты. Часть людей осталась,
как остаются сейчас на поле битвы груп-
пы бойцов при танковой атаке и артил-
лерийском обстреле.
В ямах, в зарослях крапивы лежали от-
ряды, подавленные, но не уничтоженные.
Минин повел их на новый бой.
В это время казаки перешли Москва-
реку и тоже ударили на поляков.
Минин обратил польский прорыв в об-
хват неприятеля. Это очень трудный и
смелый стратегический маневр.
История русского военного дела и тут
нам показывает, что военное умение на-
рода неожиданно и победоносно.
IV
Но не забудем и об умении защищать.
Один немец на ученой латыни записал
историю защиты города Орешка, ныне
Шлиссельбурга. Город осаждали шведы. В
середине укрепления, построенного нов-
городцами, было место, откуда можно
стрелять во все стороны.
Орешек стоит среди Невы па маленьком
острове. Его осаждали очень долго. На-
конец предложили гарнизону сдаться, обе-
щав отпустить всех со знаменами и че-
стью. Тогда открылись ворота города, и
вышли двое. Один из них трубил, другой
нес знамена.
За ними никто не запер ворот и никто
не показался.
Двое сели в лодку, поехали к берегу.
— Где остальные?—спросили их.
— Остальные мертвы,—-ответили двое,—
мы защищали город вдвоем.
Случай этот записан ученым немцем
Олеарием.
В боях с пруссаками позднее русские
противопоставляли немецкой дисциплине,
немецкому строю, в котором солдат боль-
ше боялся палки капрала, чем неприятель-
ского снаряда., чувство товарищества.
Мемуарист Болотов рассказывает о том,
как была разбита армия Фридриха рус-
ским полком, прибежавшим через лесные
заросли в бой на помощь землякам.
VI
Силы русского солдата, талант русского
военачальника были неверно направлены
во времена Суворова.
Но Суворов не говорил «пуля дура,
штык молодец». В своей «Науке побеж-
дать» Суворов учил стрелять целясь, и
уговаривал солдата практиковаться в сво-
бодное время в этом искусстве.
Бесконечная выносливость русского сол-
дата сказалась в войне 1812 года, когда
две величайшие в мире армии были про-
тивопоставлены друг другу.
В тот год петербургское ополчение обу-
чалось военному делу, по собственному
желанию, почти круглые сутки, пользуясь
светлыми северными ночами. Оно встрети-
лось под Половцем с баварцами и разби-
ло их.
Так сопротивлялась обученной армии
Наполеона армия новобранцев, с не всегда
опытными офицерами.
И в это время появлялись военные изо-
бретения. как всегда это бывает в эпоху
национального под’ема. Священник Охтен-
ского порохового завода в письме к воен-
ному министру Аракчееву предложил при-
менять против французов ОБ. Он умолял
только никому не рассказывать об этом,
если это есть предложение не дельное, что-
бы его не засмеяли. Это предложение бы-
ло обнародовано как комическое только в
80-х годах.
VII
Крымская кампания, показавшая неготов-
ность царской России к бою и ее военную
отсталость, Крымская кампания, которая
была для России невыдержанным экза-
меном на военную готовность, в то же
время ознаменовалась военным изобрете-
нием крупнейшего характера.
Русские генералы были разбиты, пото-
му что русское оружие стреляло на триста
шагов, а французское и английское — на
тысячу.
Но Севастополь сопротивлялся И ИСТО-
ЩИЛ силы союзников.
Солдаты окопались, протянули перед
окопами веревки (проволочных загражде-
ний еще не было), и временные укрепле-
ния Севастополя оказались непреодолимы-
ми! Об этом в изумлении писал когда-то
Достоевский. В то время предполагалось,
что зашита всегда слабее нападения.
Укрепления Севастополя были созданы
пехотинцами и матросами.
Мы вели, имея одноколейную железную
дорогу, войну с японцами, губя прекрас-
ные свои полки. Японская война ничему
не научила русских генералов.
Даже опыт артиллерии, обогащенный
войной, не был использован в германской
кампании.
Можно, мне кажется, сказать, что артил-
лерия с XV века является национальным
оружием русских. Русская, французски,
английская армии, предводительствуемые
упорными, непонимающими смысл проис-
ходящего. генералами, защищая родину от
немцев, неожиданно создали окопы. Они
окопали кайзеровскую Германию со всех
сторон, как окапывают зараженное место.
Но у армии не было народного командо-
вания.
Империалистическая война, тихие рус-
ские окопы, молчаливые наши голодные
пушки еще свежи в памяти.
Можно и сейчас удивляться, как упор-
но сопротивлялась наша обманутая и про-
данная армия.
Революция войну изменила.
Оказалось, что солдат устал не от вой-
ны, а негодует от того, что он хочет сра-
жаться не за то и не так.
Во время империалистической войны
русский солдат молча умирал в окопе.
Во время войны гражданской он сражал-
ся ман&вренно, показавши миру новый,
изумительный способ сражаться.
Мы читали много книг про гражданскую
войну, но в этих книгах не всегда помята
стратегия войны.
Война разбита на капли, как будто сра-
жались не армии, а отдельные люди.
Может быть, в книге Вс. Иванова «Пар-
хоменко» автору удается показать новое В
военном деле — стратегию народа.
Еще никто не описал бои под Хасаном.
Генеральную репетицию будущей войны.
Долгая русская военная история, МНОГО-
сотлетний военный опыт получил свое не-
ожиданное завершение.
Армия стахановцев, армия думающих
солдат, показала новую тактику и страте-
гию.
Мы увидали смелость спокойную, неуге-
сающую, разгорающуюся тогда, когда нуж-
но, бесконечную изобретательность, беско-
нечный военный оптимизм.
Каждый боец «промышлял» б победе,
переосмысливая, сообразно с общим пла-
ном, свое личное дело, свое учяотил я
победе советского оружия.
ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ
КНИГЕ «ВЕПХИС-ТКАОСАИИ»
О характере грузинской поэзии
Я целую листы твои,
Пью их взорами жадными,
Ты не книга — дрожание
Тонких пен водопадное.
Ты не книга — ты знамя нам,
Сад с росой золотою,
Или неизносимое
Ты крыло стиховое.
Ты не книга — ты утро нам,
Свет народного пламени,
В корнях сердца положена,
В самом сердце чеканена.
На каком великановом
Создавалось столе ты,
Чтобы сердцу грузинскому
Так сиять на столетья?
Как читают, поют тебя,
Упоенье льют в уши нам.
Ведь тобой жизнь народная
Смерти чары разрушила.
Ты одна в ночь светила нам.
Вековую, отчаянную,
Все сокровища отняли,
Ты же — непохищаема.
Ты скрывалась от гибели
Не во мраке нетающем,
В крыльях орлиих прядая,
В пепле хижин блистаючи.
Тебя жгли — пламенела ты.
И в огне не сгоравшая
И тебя не развеяли
Вихри, лесом игравшие.
На мечах написала ты
Знаки чести упорные:
«Лучше пасть, но со славою,
Чем влачить дни позорные»
Книга. Шла пред народом ты,
В рог бессмертья трубящая.
Руставели писал тебя —
Песни, славой звенящие.
С ним писал блеск зари тебя,
Гул обвала, как замертво,
Нес орел перо лучшее,
Тигр-соратник — пергаменты.
Ты писал ресницами
Женщин, дланью героя,
Всем народам воинственным
Боевою порою.
Твое сердце, как молодость,
СИМОН ЧИКОВАНИ
МАСТЕРА - ПЕРЕПИСЧИКИ
ВЕПХИС-ТКАОСАНИ»
«
На ветхом списке кВепхис-ткаосаних
Финифть и тушь и пурпур не померкли:
Вот вся земля в полуденном сиянья,
Вот опрокинут тополь в водном
зеркале...
Как будто только что монашек истовый
Воскликнул: Кшш!.. И пташка
заметалась.
Потом он долго книгу перелистывал,
Но гостья в ней пернатая осталась.
Ее художник на листе привесил.
Ей перышки вздувает ветерок.
А рядом — все родное поднебесье
Плывет, плывет, синея между строк
Не сгинет пташка под охраной
львиной
У башен руставельских шаири.
Не сгинет, семь столетий с половиной,
Вскормленная родимой яркой ширью.
Зеленый мир попрежнему теснится
Пред витязем, сидящим у реки.
И тигры обступили ту страницу
И лапами касаются строки.
И вспомнил витязь о «Висрамиани*,
О повести, похожей на печаль' его.
Лицо любимой видит он в тумане,
В воде, и в чаще — розовое зарево.
А там — второй, в пустыне одичалой
Со звездами родными говорит.
И только слово песни прозвучало,
Небесный свод сочувствием горит.
Так переписчик и художник рядом
Усердствуют в товарищеском рвеньи,
И дивным облекается нарядом
Страница в миг ее возникновенья.
Художник — тоже витязь, полный
доблестным
Восторгом и влюбленьем беззаветным, —
Как бы в ночи разбужен ранним
проблеском
Иль пеньем петуха передрассветным.
Не целовал он древа крестной муки,
Не кланялся языческим божкам.
Сжимали кисть его сухие руки,
И покорялись формы тем рукам.
Как Тариэля Автандил бывало,
Художника вел переписчик грамотный.
И дружба их народу отдавала
Все, чем богата в были незапамятной.
Сквозили в ней Иран и Византия
Дымками благовоний, пестрой пряжей.
Синела даль, синели льды седые.
Синели пропасти родимых кряжей.
Был слышен переклик дозоров
башенных
Из Тмогви, Вардзии, Бостан-калаки
И дальний конский топот — в
ошарашенных
Разбуженных расселинах, во мраке.
И бодрствуя в каморке полунощной,
Трудясь над дивным вымыслом поэта,
Для Грузии своей, грядущей, молодой
Сокровище они хранили это.
И свечи жгли... А между тем под
спудом
Горело пламя слова — ярче свеч,
Чтобы своим простым и вольным
чудом
Врагов народа беспощадно жечь.
Перевел с грузинского
П. АНТОКОЛЬСКИЙ.
ИЛО МОСАШВИЛИ
КОЛХИДСКОЕ УТРО
Тишайшим утром солнце льется тонко.
Крик коростелей режет тишину.
Подходит море к саду — как ребенка
Несет в его об’ятия волну
Под колыбельное пучины пенье
Ребенок спит, садов золотизна,
Качает море песню, как виденье,
А солнце — просто женщина в волнах.
Кто море привязал здесь без обиды,
Где берега Рионского порог?
И небеса над радостной Колхидой
Передник полный сбросили даров.
И от утра впервые молодея
Палеостом и сумрачный затих,
И в сад вошла, развесила Медея
М. ЗОЩЕНКО
ТАРАС
ШЕВ ЧЕНКО
3. ПОИСКИ ИСКУССТВА
С раннего детства Шевченко имел
страсть к рисованию. Всюду, где придется,
он чертил углем всякие завитушки и ка-
ракульки. На обрывках бумаги он рисовал
коров и лошадей. Ножницами он вырезал
из бумаги цветы, силуэты людей и жи-
вотных и наклеивал на окна своего дома.
Все это доставляло ему удивительную ра-
дость.
Впоследствии, в одном из своих стихо-
творений, написанном в ссылке, Шевченко
вспоминает, какое необычайное чувство он
испытывал от своего рисования:
Давно все это было. В школе
Учитель бш у нас дьячок;
Стяну, бывало, пятачок
Я у него (едва не голым
Ходил— ниш до того). Куплю
Листок бумаги и сошью
Себе я книжечку. Крестами,
Орнаментами и цветами
Кругом листочки обведу;
Переписав Сковороду *)
йлилТри парне с одари»,
Один в бурьяне, в тишине,
Чтоб не видали, не слыхали,
Пою и плачу от печали.
Такое волнение, радость и слезы Шев-
ченко не раз испытывал от своего искус-
ства. Это было творческое волнение, ра-
дость художника. И вместе с тем страх,
что за это могут его наказать, могут ему
не позволить, потому что это было заня-
тие для барчуков, а не для оборванного
деревенского мальчишки.
Первые две главы напечатаны в преды-
дущем, № 9 «Литературной газеты».
*) Сковорода ---- -еттепя-иилкий фИЛОСОф
XYIII столетия.
Никогда не состарится,
Песня, утром пропетая,
Семь веков уже славится.
Пробудила ты родину,
В двери всем постучала ты,
С теми — пела на пиршествах,
Раны тем врачевала ты.
Полюбившему витязю
Озаряла лишения,
Меч вручала испытанный,
Бросив войско в сражения.
Для любви — вся любовная,
И для братства — вся братская,
Ты стальными нас делала
В годы бедствия адские.
К твоей мудрости тянутся,
Как сердцам не стремиться тут?
Разошлась по вселенной ты,
Словно солнце, частицами.
Рады гостю сладчайшему,
Города и селения.
Песня, в сердце пропетая,
Покорила вселенную.
Так промчись, златокрылая,
Все края мира радуя.
Ты — приданое матери,
Мечь и щит моих прадедов.
Хороша и желанна ты
До краев переполнена,
Когда в руки беря тебя,
Вождь читает взволнованно.
Книга древняя, лучшая,
Вся светясь упоенностью,
Ты была его азбукой,
Его первой влюбленностью.
Ты — святой лечак матери,
Колыбелью прославленный,
Он за пазухой нес тебя
В своей юности пламенной.
II не раз любовался он
Строк могучею стражею,
В его сердце ты вписана,
Как разгром стана каджева.
Развернет тебя, радуясь.
Слов поток хлынет заново,
И осветит лицо его
Блеск стиха лучезарного!
Перевел с грузинского
Н. ТИХОНОВ
Среди ветвей червонность кос своих.
И дерево породы незнакомой
Его искал и не нашел Арго.
Мегрельский парень вырастил у дома.
Повесив солнце в листьях у него.
Под ним стою — меня ребенок просит,
Зовет к холмам оранжевых плодов,
Медеины распущенные косы
Блестят в листв'е бесчисленных садов.
Земля тиха, Рион застыл на месте.
Как легкий голубь — утро так легко,
Рука вождя с рассветом этим вместе
Колхиды дверь раскрыла широко!
Перевел с грузинского
Н. ТИХОНОВ.
Не менее радостное волнение Шевченко
испытывал, когда слушал слепцов-кобза-
рей. Их песни и музыка не раз вызывали
у Шевченко слезы. И он не раз ходил
вслед за слепцами из деревни в деревню.
Это было удивительно — смотреть, ког-
да на село приходил слепец-кобзарь. Он
усаживался у ворот какой-нибудь хаты
и пел народные думы, песни и сказания,
аккомпанируя на бандуре или на «рыле»
(лире), или на старинной семнадцати-
струнной кобзе ®). На свои пальцы сле-
пец надевал железные наперстки с дере-
вянными косточками, и от этого струны
звучали оглушительно и вместе с тем жа-
лобно.
Такие слепцы-бандуристы, кобзари и
«рылюпгки» нередко проходили по украин-
ским деревням.
Но их искусство для мальчика казалось
слишком уж непонятным и сложным. Ри-
совать было более доступно его вообра-
жению.
Но ой не знал и не понимал, как этому
искусству надо учиться и что для этого
надо сделать.
Иной раз в гости к дьячку Богорскому
приходили попить и повеселиться дьячки
из соседних сел Среди них были дьячки-
маляры, иконописцы и рисовальщики.
И Шевченко, которому шел тогда три-
надцатый год, решил уйти от Богорского
и поступить на работу к какому-нибудь
из этих дьячков, с тем, чтобы тот научил
его малярному мастерству.
И вот весной 1826 года Тарас собрал
свое барахлишко, захватил у дьячка книж-
ку с картинками и сбежал от пего.
В своих автобиографических заметках
Шевченко писал, что перед тем. как уйти
от своего дьячка, он жестоко отомстил
ему. Он нашел своего дьячка в саду бес-
чувственно пьяным, связал его ноги и
руки и, задрав рясу, «всыпал ему вели-
кую дозу березовой каши».
Расправившись со своим наставником
и благодетелем, Тарас ушел и несколько
дней скрывался в чужом саду. Сестры
*) Четыре струны и тринадцать под-
струнков.
Год назад весь Советский Союз торже-
ственно отпраздновал 750-летие со дня
написания поэмы «Витязь в тигровой шку-
ре» величайшего поэтического гения Гру-
зии Шота Руставели. Руставелевские тор-
жества превратились в общесоюзный празд-
ник советской культуры. Однако до сих
пор мы еще очень мало знаем богатейшую
грузинскую поэзию, имеющую многовеко-
вые исторические корни.
Различные стороны жизни грузинского
народа, его размышления, его лучшие на-
циональные свойства отражены в стихах
и в песнях, в лирике и в эпосе.
Необходимо отметить прежде всего геро-
ический характер грузинской поэзии и
то большое патриотическое чувство, кото-
рое пронизывает ее. Начиная с древнего
народного сказания о кавказском Прометее
— Амиране, поэзия Грузии полна возвы-
шенных образов непоколебимого мужества
и благородной доблести.
На протяжении веков патриотизм мощно
звучит в лучших поэтических произведе-
ниях Грузии. Еще предшественник Руста-
вели одописец XII века Иоанн Шавтели в
торжественной оде «Абдул Мессия» с боль-
шой любовью и законной гордостью гово-
рит о своей отчизне, о ее высокой куль-
туре, богатстве и военном могуществе.
Как настоящий патриот выступает и Ча-
хрухадзе, превозносящий в оде «Тамариа-
ни» ум, красоту и благородство царипы
Тамары Великой. В XVII веке Иосиф Тби-
лели воспел гениального политического де-
ятеля Георгия Саакадзе, упорно боровшего-
ся против феодалов. Вся поэма проникнута
пламенным патриотизмом. Это — прекрас-
ный восторженный гимн героическим за-
щитникам родины.
Среди грузинских поэтов XVIII века осо-
бенно выделяется гениальный Давид Гура-
мишвили. Он видел неисчислимые страда-
ния любимой родины, утрата вшей былую
государственную мощь. Он мучился, наблю-
дая междуусобицы и происки иноземных
врагов — иранцев и османов. Как и царю
Вахтангу VI, Давиду Гурамишвили приш-
лось жить и умереть на чужбине. Но до
конца своих дней он продолжал страстно
тосковать по родной земле. Его мужествен-
ные и скорбные стихи, до сих пор люби-
мые народом, дают нам образное представ-
ление о Грузии тех дней.
Совершенно иным, чем у романтиков,
горестно и бездейственно тосковавших о
былом величии Грузии, был патриотизм ве-
ликого поэта-гражданина Ильи Чавча-
вэдзе, вставшего в центре всей грузинской
культуры второй половины XIX века. Вос-
приняв передовые идеи русских революци-
онных демократов •— шестидесятников,
Илья Чавчавадзе мужественно ополчился
против консервативного дворянства, против
Григория Орбелпани и других «отцов». Он
принес с собой в поэзию новые представ-
ления о благе родины. Как настоящий гу-
манист, он понимал, что борьба против
русского самодержавия, за национальное
возрождение родины не может быть оторва-
на от борьбы против социальной неспра-
ведливости, против всего лживого мира уг-
нетения и эксплоатапи.и человека челове-
ков. Трудно переоценить последнее стихо-
творение Ильи Чавчавадзе «Базалетское
озеро». В нем выражены и тоска по сво-
боде и интерес к великому прошлому Гру-
зии и непоколебимая уверенность в том,
что прекрасный грузинский народ добьется
освобождения и снова будет жить счаст-
ливой жизнью.
Вслед за Ильей Чавчавадзе в грузинскую
литературу пришло немало больших поэ-
тов, решивших посвятить себя служению
родине. Таков был любимый народом Ака-
кий Церетели. Прочтите его лирические
стихи, поэмы, сатиры, песни о труде —
в них вы услышите мощный призыв к
национальному единству, к об'единению
всех творческих сил грузинского народа.
На том же рубеже XIX и XX веков вы-
сится исполинская фигура Важа Пшавела.
Он был так проникнут духом самой под-
линной народности и самого глубокого па-
триотизма, что его творчество немыслимо
отделить от народной поэзии. Мы с бла-
годарностью вспоминаем о нем. Мы чтим
память всех великих грузинских поэтов,
ибо ОНИ наши;
Лучшие грузинские поэты всегда черпа-
приносили ему еду и сообщали о всех
новостях. Тарас ожидал, что дьячок под-
нимет тревогу и постарается его найти,
чтобы прежестоко наказать. Ню этого не
случилось. Вероятно, Богорскому совестно
было признаться, что его высекли, и по-
этому он не поднял никакого дела.
И тогда Тарас бежал в село Лысинки,
где, как он знал, проживал дьякон —
малярный мастер.
Тарас явился к нему и попросил веять
его в ученики.
Дьякон-маляр охотно согласился. Как
раз в то время у него не было домашнего
работника. И это предложение его устраи-
вяло»
Однако надежды Тараса не оправдались.
Дьякон был простой маляр. Он красил
крыши, полы и изгороди. Но и в это свое
мастерство он не посвятил Тараса.. Напро-
тив, он тотчас приспособил мальчика к
домашним работам. И пи о какой учебе
помину не было.
Новый хозяин заставлял Тараса таскать
воду, ходить за коровой и исполнять вся-
кие мелкие поручения по хозяйству.
И эта работа показалась Тарасу еще
более трудной, чем у кирилловского дьяч-
ка, так как новый хозяин жил на высо-
кой горе, и носить воду из реки Тикач
было нелегко.
Кроме домашних работ Тарас растирал
краску-медянку на железном листе. Пос-
леднее дело было уже более близко к
искусству, но все же это не доставило
мальчику никакой радости.
К тому же новый дьякон из Лысянки
оказался такой же рукосуй, как и Богор-
ский. Он чуть что — рвал за уши и обе-
щал в дальнейшем нещадно пороть за
каждое упущение.
Тарас пробыл у него несколько дней и,
так сказать, не попрощавшись, ушел от
своего неприветливого хозяина.
Тарас сначала ушел в город Стеблов,
где он надеялся найти более выдающегося
мастера.
Там он не сумел устроиться, ню там
ему сказали. что в селе Тарасовка прожи-
вает дьяков живописец, в некотором род?
знаменитый художник, работы которого—
В. ГОЛЬЦЕВ
ли в народе свои высокие представления о
верности и чести. Поэзия Грузии отража-
ет незыблемые моральные понятия народа.
Она исполнена глубокого и подлинного гу-
манизма. великой любви ко всем честным
и правдивым людям. Но одновременно в
своих стихах и песнях грузинский народ
учит нас беспощадно относиться к лжеиам,
угнетателям, предателям, изменникам. «Не
избегнет лжеп позора!» —- говорится в
народных стихах. «Вероломному и злому
сердце пусть пронзит клинок!» — вос-
клицает Шота Руставели. Эти великие тра-
диции сильны в грузинской советской поэ-
зии.
За годы, отделяющие XVII с’езд великой
партии Ленина — Сталина от приближаю-
щегося XVIII с’езда, грузинская литерату-
ра особенно выросла художественно и окре-
пла идейно. Эти годы характеризуются пре-
жде всего окончательным об’единением всех
творческих сил вокруг партии. Грузинские
поэты сильны своей связью с народными
массами. Эта связь глубоко органична, она
стала насущной творческой необходимо-
стью.
В старом грузинском фольклоре нередко
звучали мрачные мотивы. Многие народ-
ные песни были полны трагизма. Но даже
и в них отображается сознание народа,
привыкшего не только мужественно пере-
носить испытания, но и преодолевать все
препятствия. Основа миропонимания гру-
зинского народа — самый глубокий опти-
мизм. неиссякаемая жизнерадостность,
непоколебимая уверенность в своих творче-
ских силах. Грузинская поэзия свидетель-
ствует об исключительной одаренности на-
рода, о его полнокровии, здоровья и ясно-
сти творческого взгляда. Мир прекрасен в
его многообразии — говорит нам грузин-
ский народ в своих стихах и песнях. Пре-
красен неподиеволь'ный труд, прекрасна
борьба за правду и справедливость, пре-
красен богатый мир природы. Человек, на-
ходящийся в непосредственном общении с
природой, воспевает то, что раскрывается
его восхищенным взорам. Все это свое,
родное, неповторимое...
Однако, как бы ни были сильны в Гру-
зии великие поэтические традиции, все же
в новой грузинской поэзии обнаруживает-
ся совсем иное, чем прежде, отношение к
природе. Советский человек не меньше, чем
его предки, любит родную землю, но он
стремится активно бороться со слепыми,
стихийными силами природы. В старых
грузинских стихах и песнях видна вековая
незащищенность людей Как бы ни был
человек могуч и отважен, он мог затерять-
ся среди дикой природы, погибнуть в лю-
бое мгновение. Поэты социалистической
Грузии в запоминающихся образах пока-
зывают нам человека, проявляющего свое
могущество над природой. Мир не стал
проще и уже. В нем еще больше находок,
превращений и чудес, но освобожденный
человек — его хозяин. Тема победоносной
борьбы человека с природой отчётливо зву-
АЛИО МАШАШВИЛИ
В Е
Весна идет всей майской светлостью,
Над нивами, садами, селами,
Она идет с грузинской щедростью.
Весна в стране моей веселая.
И рощи все зазеленевшие
Цветочной пылью запорошены,
И реки, молоком вскипевшие.
В теснинах берег бьют заброшенный.
Сияют скалы, как расшитые
Лучами-нитями червонными, —
Шумят внизу леса самшитовы,
Оленьим выводком над склонами.
Весенней жизни полны зовами
Сады над розами склоняются.
В лазури неба бирюзовые
Страны улыбки отражаются.
«Аника-Воин» и «Великомученик Нико-
лай» красуются в сельском храме.
Не без трепета явился к нему Тарас.
Дьякон-живописец в принципе согласил-
ся принять Тараса з ученики. Однако он
сказал ему-
— Каждый начнет учиться живописи—
это что и будет. Живописи может учиться
только тот, у кого имеется божественная
одаренность. А если у тебя этого нету, то
я тебя в ученики не возьму, хотя бы ты
мне обещал золотые горы.
И дьякон велел Тарасу показать левую
руку. Внимательно осмотрев его левую
ладонь, дьякон сказал:
— Согласно науке хиромантии, дарова-
ние к живописи отмечается на левой руке
жирной чертой, идущей от безыменного
пальца вдоль всей ладони. У тебя же этой
черты вовсе нету, и по твоей руке я могу
судить, что у тебя полностью отсутствует
дарование к живописи, к сапожному делу'
и даже к бондарству. И даже я удивляюсь,
что ты осмелился ко мне притти. Я не
намерен с тобой больше беседовать. Иди
себе с богом и больше сюда не приходи.
Слова дьякона-хиро мантии а ошеломили
Тараса. Огорченный, он ушел от предска-
зателя 3).
Он вернулся в родное село, в родной
дом к своей мачехе. Он сказал мачехе,
что решил сделаться пастухом, что вот
работа, которая ему нравится.
И Тарас нанялся в пастухи и дю осени
пас коров и овей.
Но он не был способным пастухом. Он
часто задумывался, мечтал и невнима-
тельно относился к стаду; которое разбре-
далось по сторонам. Коровы и овцы неред-
ко пропадали. И крестьяне были недоволь-
ным своим пастушком.
*) Этот, казалось бы, анекдотический
случай из жизни Тараса Шевченко бы-г
чрезвычайно характерен для того времени.
Хиромантия с давних пор считалась весь-
ма серьезной наукой. Достаточно сказать,
что во многих странах (например, в Гер-
мании) вплоть до XIX столетня в упп
верситетах читались лекции по хироман-
тии.
СНА
С гор ветерок идет долинами.
Свирель журчит лугов всех соками.
Труда полянами и длинными
Полями радости высокими.
И ласточка стрелой вонзается,
Играя, в землю. Новоселами
В саду деревья совещаются.
Весна идет! Весна веселая!
Светилу слава, чьи теплейшие
Лучи, согрев поля и сени.
Изгнали все зимовье злейшее,
Народу зори дав весенние.
Перевел с грузинского
Н. ТИХОНОВ
Брат Тараса, Никита, советовал ему
заняться земледелием. Но эта работа мень-
ше всего прельщала Тараса.
И тогда он снова бросил отцовский дом.
Он поступил в батраки к священнику
Григорию Кашицу.
Это был толстый и до некоторой степе-
ни добродушный поп. Он не бил Тараса
и даже позволял ему читать книги. Но
Тарас все же недолго оставался У него.
Горячее желание быть маляром или жи-
вописцем не остыло в нем. Предсказание
дьякона-хиромантика казалось теперь не
таким страшным. Снова Тарас решил
испробовать свое счастье.
Он ушел в село Хлебновское, где, как
он разузнал, имелись выдающиеся масте-
ра-живописцы.
Один из хлебновских маляров взял Та-
раса в ученики. Но он взял его на пробу.
Он хотел проверить его способности, но
не таким дурацки способом, как это сде-
лал дьякон-хиромантик.
Хлебновский маляр оказался дельным и
понимающим человеком. Он давал Тарасу
задания, заставлял его чертить и рисо-
вать с натуры. И, проверив его способ-
ности. сказал:
— Я дал тебе срисовать купол церкви
и ты это сделал так, как сделал бы я.
Из этого я могу заключить, что ты будешь
славный маляр, и у тебя есть исключи-
тельное дарование. Оставайся у меня, если
хочешь.
Вероятно, это была первая, наиболее
сильная радость в жизни Тараса. Слезы
хлынули у него из глаз, и он поцеловал
руку маляра.
Маляр сказал:
— Но если ты сын крепостного отца,
то принеси мне записку от твоего барина.
принять тебя в ученики, поскольку закон
п? позволяет мне держать у себя крепаков.
Тарас сказал, что он сделает это и при-
несет от помещика записку.
Взволнованный и обрадованный Тарас
вернулся в Кирилловку.
чит у многих грузинских советских ПОЭ-
ТОВ. В их стихах с реалистической правди-
востью отражено, как меняется лило земли
по воле великой партии Ленина—Сталина
и всего советского народа. Вот она Грузия
— уже не ниша я и угнетенная, а богатая,
счастливая, свободная страна. Па социа-
листической основе в ней созданы новые
человеческие отношения. Героизм является
уже не уделом отдельных личностей, а
движением народных масс.
Обо всем этом слагают прекрасные оп-
тимистические стихи деятели социалисти-
ческого общества — колхозники и рабо-
чие. лучшие поэты орденоносной Грузии:
Алпо Машашвили, Ило Мосашвили. Си-
мон Чиковани. Георгий Леонидзе, Сандро
Шаншиаптвили, Ираклий Абашидзе, Галак-
тион Табидзе, Валериан Гаприндашвили.
Карло Каладзе и другие. Они помнят об
ужасах самодержавия и мировой империа-
листической войны, они не забыли мрач-
ных лет меньшевистской диктатуры. Они
благоговейно чтут память великого твовпа
Октябрьской революции—Ленина. Они вос-
певают того, кто вместе с Лениным обес-
печил победу социализма, кто создал сча-
стливую жизнь для народов и за кем идет
все передовое человечество. Многие грузин-
ские стихи и песни о товарище Оталиие
радуют нас превосходным лирическим па-
фосом, большой человеческой теплотой и
сердечностью.
Творчески живое и непосредственное
ощущение интернациональных связей ха-
рактерно для наших грузинских поэтов.
Они создали немало боевых стихотворений,
направленных против чудовищного варвар-
ства и человеконенавистнического мракобе-
сия фашистов. Они отражают героическую
борьбу испанского народа за свободу, му-
жественное сопротивление Китая японским
захватчикам. Назовем хотя бы стихотворе-
ние «Рикша» Алио Машашвили, «Идет До-
лорес» Ило Мосашвили и «Испанским бой-
цам» Ираклия Абашидзе.
Тема советского патриотизма мощно зву-
чит на родине гениев и героев, на родине
Сталина и Руставели. Патриотическое чув-
ство стало еще прекраснее, глубже и шире.
Оно проявляется в поэзии' Грузии как без-
заветная преданность, любовь к родной
стране, ко всему великому Советскому Со-
юзу, ко всем братским народам. В дале-
ком березовом лесу или на берегу За-
падной Двины Ило Мосашвили вспомина-
ет родную Грузию. Но и в Советской Бело-
руссии. которую он воспевает, все навсег-
да стало для него родным и близким. Бело-
русские стихи Мосашвили полны грузин-
ского национального своеобразия, но они
гармонически сочетаются со стихами Янки
Купалы, Якуба Коласа, Пятруся Бровки.
Точно также стихи Георгия Леонидов «По-
этам советского Азербайджана» стоят в од-
ном ряду со стихами Самеда Вургуна и
других азербайджанских поэтов. Сандро
Эули, обращаясь с братским приветом к
писателям Армении, вспоминает великого
Ованеса Туманяна, его мудрые «слова о
дружбе и любви». В стихах молодых по-
этов Григория Абашидзе и Георгия Качя-
хидзе звучит замечательная тема незыбле-
мой сталинской дружбы народов. Налило
самое подлинное творческое взаимодей-
ствие писателей СССР.
ТВОРЧЕСКИЕ
ПЛАНЫ
ИРАКЛИЙ АБАШИДЗЕ
«Смерть Цулукидзе» — так называет-
ся новая поэма, над которой я сейчас
работаю.
В 1905 году тело умершего т. Цулу-
кидзе переносили из Кутаиси в Хони.
25 тысяч человек шло за гробом. Это
траурное шествие вылилось в демон-
страцию, которая была первой большой
демонстрацией в Западной Грузии. Яр-
кую речь во время демонстрации про-
изнес товарищ Сталин Этот момент я
хочу запечатлеть в своей поэме.
Буду писать также балладу о Метех-
ской крепости и никл стихов о родине.
ШАЛВА ДАДИА.НИ
Я заканчиваю роман «Урдуми» и ра-
ботаю над монографией о замечатель-
ном революционере, сподвижнике
Сталина — Лало Кецховели. Биография
Кецховели необыкновенно героична и
красочна. Она возбуждает большой соб-
лазн на1П'исать ее в виде романа. Тем не
менее я избрал строгие рамки научной
монографии, Намерен приступить К ра-
боте над пьесой на тему о любви к ро-
дине и собираю материал для нового
романа из жизни современной Грузии.
ЛЕО КИАЧЕЛИ
Мой новый роман из современной
жизни, который я только что закончил,
называется <Гвади Бигва». Это — имя
его героя.
Содержание романа скоро станет из-
вестно русскому читателю — ои проч-
тет его в альманахе «Дружба народов».
Отдельной книгой «Гвади Бигва» вый-
дет в переводе Е Д. Гогоберидзе в Гос-
литиздате.
Начинаю работать над рассказами
исторического характера из эпохи борь-
бы Грузии за свое освобождение.
СЕРГО КЛДИАШВИЛИ
Я пишу антифашистскую пьесу-сати-
ру, Одновременно я работаю над прозой.
Представьте себе, что однажды я поки-
даю свой кабинет и начинаю бродить
по Грузии, чтобы ближе узнать жизнь.
По дороге я встречаю путника, интере-
сующегося стариной. Он разыскивает
древние памятники, старинные рукопи-
си, седые легенды. Мы вместе бродим,
различные по своему характеру и по
цели своего путешествия. Мы проходим
города, деревни, мы встречаемся и зна-
комимся с людьми. И всюду, с чем бы
мы только ни соприкасались, был запе-
чатлен дух народа — ив старине и в
современности Меняются люди и собы-
тия, а народ вечен.
Такова тема той вещи (повесть или
роман — еще не знаю), над которой я
работаю уже второй год.
Пишу также новеллы.
ДЕМНА ШЕНГЕЛАЯ
Я только что закончил роман
«Участь», в котором описывается жизнь
ремесленников Грузии в 90-х годах
прошлого столетия . Сейчас собираюсь
писать роман о современной грузинской
интеллигенции, хочу показать ее жизнь
в городе и деревне, настроение совет-
ской интеллигенции, семейный быт, от-
ношение к женщине и т. д.
Пишу сценарий о грузинских я азер-
байджанских нефтяниках. Сценарий поч-
ти готов. В марте сдаю его Комитету по
делам кинематографии.
Перевожу Лермонтова- Работаю над
его произведением «Герой нашего вре-
мени». Уже перевел «Тамань», начал
переводить «Бэлу». Стихи Лермонтова
на грузинском языке прекрасно звучат,
и меня очень увлекает эта работа»
САНДРО ШАНШИАШВИЛИ
Заканчиваю героическую пьесу в 5
актах «Георгий Саакадзе». Это пьеса о
борьбе за освобождение Грузии от пер-
сидского и тюркского ига. Действие
происходит в конце XVI и начале XVII
века. На эту же тему думаю написать
киносценарий Недавно закончил пьесу
«Поладаури» — о колхозной жизни.
Она уже идет в Тбилиси. Перевод этой
пьесы по просьбе Всесоюзного комите-
та по делам искусств переслан в Моск-
ву.
ГРУЗИНСКИЕ ПИСАТЕЛИ
В РЕДАКЦИИ
«ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЫ»
Приехавшие в Москву грузинские пи-
сатели тт. Шалва Дадиани, Лео Киачели,
Г. Леонидзе. Ило Мосашвили, Симон Чи-
ковани, Демпа Шенгелая. Ираклий Аба-
шидзе. Серго Кллиашвили, Алио Машаш-
вили, Сандро Шаншиашвили посетили
15 февраля редакцию «Литературной
газеты».
Приветствуя гостей, т. Лебедев-Кумач
и т. Войтинская поздравили их с высо-
кой наградой — орденами СССР.
Современная советская литература Гру-
зии так же, как и богатое литературное
наследие грузинского народа, еще в очень
малой степени известны в РСФСР. О по-
пуляризации грузинской литературы, ев
продвижении к русскому читателю говори,
ли Шалва Дадиани, Симон Чиковани, Дем-
на Шенгелая, Георгий Леонидзе и при-
сутствовавшие на встрече А. Антоновская,
В Гольцев и Л. Леонов.
— У нас одни дела и мысли,—говорит
Ш. Дадиани, — в Москве мы чувствуем
себя в родной семье, где можем решать
наши общие проблемы.
— Замечательные мастера русского сти-
ха, тт Тихонов, Антокольский, Пастернак
и другие,—говорит т. Чиковани,—много
сделали для грузинской поэзии. Но гру-
зинскую прозу и драматургию русские чи-
татели и зрители почти не знают. К рабо-
те над переводами романов, повестей и
пьес нужно привлечь мастеров русской
литературы.
Эту мысль горячо поддержал т. Шен-
гелая.
Тт. В. Гольцев и Г. Леонидзе поставили
вопрос о создании в Москве Дома куль-
туры Грузии по типу успешно работающе-
го здесь Дома армянской культуры.
II пусть в этой записке будет сказано,
что он дозволяет тебе заниматься маляр-
ным делом. В противном случае я не могу >
, однотомнике
Избранные произведения
Павло Тычины
КИЕВ. (От наш. корр.). В Государствен-
ном литературном издательстве Украины
вышел сборник избранных произведений
(«Вибран! твори») известного украинского
поэта академика П. Г. Тычины. В этом
представлены лучшие стихи
поэта и его переводы.
Литературная газета
№ ю	——	а

E. АДЕЛЬГЕЙМ
Тарас Шевченко
и Эдуард Багрицкий
Лучи кремлевских звезд
освещают нам дальнейший путь
i Когда обращаешься к большим, прогрес-
сивным художникам разных эпох, разных
народов, разных тем в разных форм, очень
часто в их творчестве находишь много
общего, неожиданно близкого,
Багрицкий — поэт с траджгиями боль-
шой литературы. Оставаясь совершенно
самобытным мастером, он испытывал на
себе плодотворные влияния очень многих
писателей, и среди них одно из первых
мест принадлежат Шевченко.
Родиной Багрицкого была Украина, он
вырос в ее южном городе, совсем недалеко
от тех мест, откуда запорожцы, воспетые
Шевченко, спускали перед отважными по-
ходами свои чайки и байдарки.
За советскую Украину, за ее молодость
и счастье сам поэт ожесточенно дрался с
врагами — винтовкой, агитплакатом, сти-
хом. Об Украине, о ее лучших сынах, о
командире Котовском, о ее природе он пи-
сал с трогательной нежностью, с каким-
то особенным поэтическим целомудрием.
Тополей седая стая.
Воздух тополиный...
Украина, мать родная,
Песня — Украина!..
Любовь к Украине, к ее народу, к на-
родному творчеству — вот что заставило
Багрицкого обратиться к ее великому
кобзарю. Друзья Багрицкого рассказывают,
что он знал наизусть громадное количест-
во стихов — старых поэтов, современников,
русских, иностранных. Он внимательно
изучал литературу, обладал великолепной
памятью и в то же время был очень раз-
борчив в своих творческих симпатиях,—
даже у крупнейших мастеров слова ои
брал только то, что наиболее полно со-
ответствовало его поэтической индиви-
дуальности, задачам советской поэзии.
Отношение к любимым писателям у не-
го было совершенно особенное — он учил-
ся у них, посвящал им стихи, его волно-
вало не только их творчество, но и их
человеческая судьба. Вот, например, чи-
таешь его стихи о Пушкине, и кажется,
что писались они о близком друге, только
вчера павшем от вражеской пули, —
столько в них гнева, страсти живого чув-
ства, боли, желания отомстить. Багрицко-
му веришь, когда он говорит, что, сра-
жаясь со старым миром, он мстил ему так-
же за гибель любимого поэта:
И мне ль, обученному так, как надо
Стихи писать, из трехлинейки бить.
Убийцам этим не найти награду.
За кровь пролитую не отомстить?
Я мстил за Пушкина пол Перекопом,
Я Пушкина через Урал пронес,
Я с Пушкиным сражался по окопам.
Покрытый вшами, голоден и бос.
Революционное содержание поэзии Шев-
ченко, его ненависть к угнетателям наро-
да, самобытный поэтический дар. мужест-
во большого человека и большого худож-
ника — вот что привлекало Багрицкого
в великом украинском поэте. Радиокомпо-
зиция. посвященная Шевченко, свидетель-
ствует, что Багрицкий хорошо знал жизнь
поэта, сумел глубоко вникнуть в его мыс-
ли. переживания и лирически раскрыть
состояние его души. О созвучии творчест-
ва Шевченко нашему советскому времени
он говорит очень просто и очень трога-
тельно:
Вот он. сгорбившийся от невзгоды,
Сидит на скамейке, в саду, а вишни
Сыплют цветы на него—и тихо
Зори встают над ковыльной степью.
Сядем вокруг него — пусть расскажет
Все свои мытарств» и печали...
Нам ли его не понять, ребята,
СЁСАР М. АРКОНАДА
Река Тахо
«Река Тахо»—последний, еще не ие*
данный роман Сесара М. Арконада,
присланный автором в СССР в ру-
кописи. Тема романа—жизнь испан-
ских горных пастухов, соадавших
отряд для боровы о мятежниками.
Вооруженные лишь охотничьими
ружьями, эти истинные сыны герои-
ческого испанского народа вступили
в неравный бой с регулярными частя-
ми марроканцев и иностранного леги-
она, оснащенными передовой военной
техникой. Мы печатаем отрывок из
романа Арконада.
С револьвером у пояса, с охотничьей
винтовкой за плечом Чапарехо и Грегорио
отправились в горы. С тех пор как они
из мирных горных пастухов превратились
в бойцов народной милиции, они подру-
жились и часто подолгу беседовали. Но
теперь их больше не занимают разгово-
ры о шкурах и баранах.
— Я знаю одну вершину, — сказал
Чапарехо, — откуда видно далеко крутом.
Привычным шагом горных жителей они
поднялись на вершину, на две тысячи
метров возвышающуюся над полями Испа-
нии. Вверху сверкало безоблачное лазур-
ное небо, еше незнакомое с вражескими
самолетами, а внизу, сколько глаз хвата-
ло, простиралась земля под палящим июль-
ским солнцем. Но глаза не могут видеть
всего, что чувствует солнпе.
Испания, Испания, наша дорогая роди-
на! Какими мирными выглядят твои поля
с этой вершины. Но сердце знает, как
много дорог стало непроходимыми, как
много городов превращено в развалины,
как много человеческих жизней захлеб-
нулось В крови.
Да, это Испания, наша дорогая Испа-
ния. разрезанная на две части, как сруб-
ленное топором дерево. Мы — народ, &>р-
Литературная газета
б ---------- № ю
Пам ли, строителям,новой жизни.
Слух свой ему не открыть, как другу...
Багрицкий не только хорошо знал твор-
чество Шевченко, но и испытывал на себе
его непосредственное влияние. «Думу про
Опанаса», которой не случайно предпослан
эпиграф из «Гайдамаков», справедливо
называют шевченковской поэмой Багриц-
кого. Здесь, понятно, ие может быть и
речи о каком бы то ни было подражании.
Проникнувшись духом произведений Шев-
ченко. Багрицкий полностью сохранил
свою поэтическую индивидуальность и са-
мостоятельность. Что же сближало двух
поэтов? Любовь к родине— большая му-
жественная тема, ее исторические тради-
ции и ее разрешение. В «Гайдамаках»
Шевченко показал героическую борьбу ук-
раинского народа с польской шляхтой: в
«Думе про Опанаса» и в одноименном либ-
ретто Багрицкий рисует героическую борь-
бу большевиков, освобождающих Украину
от разбоев махновских банд.
Шевченко совершенно органически знал
народное слово. Он постоянно обращался
к фольклорным мотивам, образам, излюб-
ленным эпитетам, выражениям, ритмиче-
ским ходам и т. д. -—все это помогало
ему точно, предельно ярко выразить свои
переживания и то, что чувствовал, к че-
му стремился народ. Шевченко — это
был сам народ, продолжавший свое
поэтическое творчество. Но отношение
Шевченко к фольклору никогда не
оставалось пассивным. Не подражание,
не вышивание по знакомой канве, не
стилизация, во строгое подчинение исполь-
зуемых мотивов, образов, ходов крепким и
совершенно самостоятельным замыслам —
вот непреложный закон его творчества.
Именно эту замечательную особенность
творческого метода своего великого учите-
ля Багрицкий освоил очень хорошо.
Небольшой пример. Природа в «Думе
про Опанаса», как и в фольклорных про-
изведениях, — не равнодушная природа.
Она принимает непосредственное участие
в доле и борьбе людей. Когда Опанас вы-
водит на расстрел Когана, ветер, степь,
звери, камень, трава—все кричит Опана-
су: «Палач! Палач!». В гневный крик
природы вложено большое содержание: Ук-
раина, родина отреклась от предателя и
прокляла его. Это место поэмы очень яр-
ко свидетельствует о том, что Багрицкий
вслед за Шевченко обращался к фольк-
лорной традиции не для стилизации, не
для внешних эффектов, но потому, что
этого требовал замысел произведения.
Шевченковское слово—всегда видимое
пластическое слово. В искусство поэта он
вносил навыки живописца и гравера. В
«Думе нроОпанаса» Багрицкий стремится
достигнуть такой же точности в рисунке.
Он делает его предельно простым, лако-
ничным, освобождает его от всего лишнего,
оставляет только самые необходимые и са-
мые выразительные линии.
Родственны Шевченко, традициям
украинской народной поэзии и другие, не
менее важные особенности поэмы — ее
музыкальность, ритмическая выразитель-
ность, стих, манера обрисовки действую-
щих лиц, постоянное лирическое вмеша-
тельство автора в судьбу героев и т. д.
и т. п.
Здесь во всем — и в крупном и в Де-
талях — мы слышим дружескую переклпч-
ку поэтов двух эпох, двух народов.
Украинская литература гордится тем,
что одно из наиболее блестящих — по те-
ме, содержанию, идейному размаху —
произведений русской советской поэзии
написано под благородным влиянием вели-
кого Шевченко.
ни этого дерева, и мы дадим новые по-
беги; они — упавшие ветки: завтра они
засохнут и сгниют под дождем.
— Видишь там реку? — показал Гре-
горио товарищу: — Это Тахо. Вот здесь
она наша, а там дальше — они.
Да, это Тахо, наша родная река, вос-
петая гениальными поэтами.
Тахо, река Тахо!
Медом и розмарином диких холмов Аль-
карии насыщены твои воды. Спускаясь
к Ла Манче, ты вьешься каймой беско-
нечных лугов, но, испугавшись южного
солнца, заливающего виноградники и пше-
ничные поля, ты изгибаешься и зеленой
ящерицей скользишь среди садов Аранху-
эса; потом, успокоенная, сталью светлых
вод омываешь величественный холм То-
ледо.
В Ла Вега, среди усадеб Тирео, ты по-
ешь романсы нашей классической поэзии.
Встречаешь на своем пути замки и ви-
ноградники Карпио и Монтеарагона. В зе-
леной равнине рощ и огородов Талаверы
ты льешься широким потоком мимо чу-
десной горы Гредос, разделяющей обе Ка-
стилии. У подножья известковых скал ты
поворачиваешь назад, к Калера; пройдя
через Пуэнте дель Арсобиспо, скрываешь-
ся в дубовых лесах Эстремадуры и нако-
нец исчезаешь в Португалии.
Тахо, река Тахо!
Поднимаясь вверх по твоим водам, пре-
датели пытаются проникнуть в сердпе
Испании. Ты верна нам, свято храня ста-
рые заветы, но для них. грязных подон-
ков болота, нет ничего заветного, и они
идут, чтобы осквернять твои воды, огра-
бить тебя и, превратив твое русло в
смертоносный кинжал, вонзить его в серд-
це Испании, нашей любимой родины. Ес-
ли бы это было в наших силах, верные
воды Тахо, вы грозной, несокрушимой сте-
ной поднялись бы на пути захватчиков.
Назад! — крикнули бы вы им. Кто вы,
пришельцы, заливающие кровью наши
дороги, вешающие на деревьях голодных
бедняков, насилующие женщин, убиваю-
щие детей, как ягнят, и расстреливают:!0
испанский народ?! Кто вы? При вашем
приближении дети покидают родителей, и
семьи разбегаются, как в прежние време-
на бежали от чумы, оставляя дома и род-
ные села. Кто вы, наводящие ужас нз
старух и внушающие такой страх, что
даже мирные жители глухих горных де
13 февраля в Москву прибыли пбэты, писатели и народные акыны Киргизской
ССР. На снимке (слева направо): host орденоносец Киргизии Алыкул Осмоиов,
поэт орденоносец Юсуп Турусбеков, на родный акын Киргизии орденоносец Ма-
лый Акиев, народный акын Киргизии, депутат Верховного Совета Киргизской
ССР — орденоносец Алымкул Усенбаев.
(Фотохроника ТАСС).
-------------  | | ------------
НА ВЕЧЕРЕ КИРГИЗСКОГО ИСКУССТВА
Один из посетивших Москву армянских
поэтов сказал, что великий Советский Со-
юз представляется ему вечно-зеленой, веч-
но-растущей рощей могучих дубов. Мы,
поэты, только листья на этих деревьях.
Но войди в лес. прислушайся к звону и
шуму листвы! Вечно шумит песня зеле-
ного леса, песня народа. ,
Леонид Соболев, открывавший вечер
киргизского искусства в Московском клубе
писателей, вспомнил об этом поэтическом
сравнении.
С поэтами киргизского народа литера-
турная Москва встретилась 17 февраля.
Приветственной песнью Москве, начали
вечер народные акыны Киргизии — ор-
деноносцы Калъгк Акиев и Алымкул Усен-
баев.
Строку за строкой, по очереди слагали
они эту песню. И так ее спели:
...От синих долин небосвода — привет.
От верного сердца народа — привет!
От горных озер, льющих солнечный
свет,
От вод Иссык-куля. Сон-куля —
привет,
От ветра, поющего песню в траве.
Привет сердцу родины — нашей
Москве!
Бурными аплодисментами, стоя, привет-
ствовал народных акынов зал.
Рассказывают, что утром, когда только
еще начинался день, пришел в этот зал
человек с гордым, словно изрубленным
морщинами, липом. Широкий серебряный
пояс плотно обхватывал его халат, и от-
того человек казался стройнее и моложе.
Ноги его, обутые в мягкие сапоги, ступа-
ли неслышно. Осторожно он присел на кра-
ешек круглого табурета в углу, там, где
черной глыбой застыл рояль, поднял крыш-
ку инструмента и тронул пальцем клавиш.
Родился и умер звук, пришедший наклонил
голову и долго сидел, прислушиваясь к
тишине.
Вошли люди.
— Мы ищем тебя, Калык. — сказали
они, — Пора в Кремль. Что ты делал
здесь?
— Я пел песню, — ответил им до это-
го молчавший человек.
И они уехали.
Вечером эта песня вошла в литературу.
Свои стихи — «В Боннском ущельи»
ПИСАТЕЛИ-К ГОДОВЩИНЕ РККА И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
В связи с двадцать первой годовщиной
РККА оборонная комиссия ССП СССР, ре-
дакция журнала «Знамя» и Московский
клуб писателей устраивают 3 марта в По-
литехническом музее под председатель-
ством А. С. Новикова-Прибоя традицион-
ный литературный вечер.
Вступительное слово об оборонной лите-
ратуре скажет Вс. Вишневский.
ревень, обезумев, обращаются в бегство,
чтобы спастись от вашей власти?! Скажи-
те, кто вы?
Тахо, река Тахо!
Почему лазурная гладь твоих вод не
может подняться грозной стеной и прегра-
дить им путь?
— Кто вы?—опрашивает Тахо пришель-
цев,—Испанцы? Видно, мало болит у вас
сердце за Испанию, если вы терзаете ее
тело невыносимыми страданиями. Видно,
нет у вас любви к Испании, если вы мо-
жете разрушать ее, ибо никто еще не ви-
дел любви бесплодной, как солончак, или
подобно циклону опустошающей родную
землю. Ведь настоящая любовь созидает,
а не разрушает. Вы много говорите об
Испании, но как мало вы ее чувствуете!
Чтобы чувствовать ее, надо жить с ней
единой жизнью, от зари до заката, как
живет народ. Вы же, как воронье, ищете
падали, лишь бы утолить свой голод.
«Вставай, Испания!» — кричите вы.
Но могут ли встать мертвецы? Может ли
разрушенный город продолжать свою преж-
нюю жизнь? Могут ли старинные дворцы,
уничтоженные итальянскими или немец-
кими самолетами, состоящими на службе
у вас или у них, снова стать дворцами7
Могут ли книги сожженных библиотек воз-
родиться из пепла? Может ли прекрасная
картина Веласкеза, Греко или Гойя, сго-
рев, снова стать картиной великого ма-
стера? Могут ли вернуться к жизни ты-
сячи и тысячи людей, сраженных смер-
тью? «Вставай, Испания!» — Нет, она не
встанет, ибо смерть всегда была только
смертью, а развалины — только развали-
нами. Конечно, на пепелище сожженной
библиотеки вы можете воздвигнуть новые
стены и построить тюрьму. На опустошен-
ной площади города вы можете установить
виселицу. Па обломках старинного лвор-
па эпохи Возрождения вы можете зало-
жить новый фундамент для постройки ка-
зармы. Ваши маляры могут измазать крас-
ками полотна и вставить их в рамы, со-
хранившиеся от картин Веласкеза, Греко
и Гойя, подобно тому, как хрустальную
люстру, можно завесить грязной половой
тряпкой. Вы можете сделать все это, но
вы бессильны поднять Испанию, оживить
мертвых, восстановить разрушенное, вдох-
нуть жизнь в погребенные тела убитых,
и никто не в состоянии этого сделать, ибо
развалинами несчастная Испания платит
дань за ужасы войны.
— читал поэт-орденоносец Юсуп Турус-
беков. Перевода Л. Пеньковский.
Поэт Абдрасу Токтамутпев прочитал от-
рывок из поэмы. Поэт Н. Сидоренко чи-
тал перевод. Стихи забол евшего поэта-ор-
деноносца Алыкула Семенова читал А. Тар-
ковский.
Темиркул Уметалиев прочел стихотворе-
ние «Мавзолей» — перевод сделал В. Вин-
ников.
Овацией было встречено выступление
крупнейшего дунганского поэта и писате-
ля Ясыра Шпвазы. Его стихи — отрывок
из поэмы «Ян Лзи Дзяв», «Бомбовоз»,
«Китайский рисунок» — произвели ог-
ромное впечатление на слушателей.
Стихотворение «Товарищ Сталин» чита-
ли автор Толен Шамшиев и переводчик
С. Линкин.
Кубанычбек Маликов прочел стихотво-
рение «Звезды», перевод сделал В. Винни-
ков.
Л. Пеньковский коротко рассказал о ве-
личайшем произведении народного эпоса
Киргизии — о «Манасе».
Первые стихи «Манаса» относятся к
XII—XIII столетиям. Наиболее полная
запись была произведена у певпа Саген-
бая Оразбаева. Так называемый сагенбаев-
ский вариант «Манаса» записывался че-
тыре года, но так и не был окончен.
Второй полный вариант «Манаса» запи-
сывается сейчас у народного певпа Кир-
гизии Саякбая Каралаева. Таланту и ог-
ромной памяти этого человека многим обя-
зана советская и мировай литература.
Поет «Манас» С. Каралаев изумитель-
но. Это не только поэтический дар. но и
крупное актерское мастерство.
Отрывки из «Манаса», пропетые С. Ка-
ралаевым, были потом заслушаны в пере-
водах С. Липкина, Л. Пеньковского и
М. Тарловского.
Народный акын-орденоносеп Алымкул
Усенбаев спел свою песню «Кзыл Аскер».
Его собрат — Калык Акиев прекрасно
исполнил песню-пародию на состязание
певцов.
Подлинным виртуозом-музыкантом пока-
зал себя Комузчи Атай Огонбаев.
Отрывки из киргизских опер В. Власова,
А. Малдыбаева и В. Фере — «Алтын
Кыз» и «Аджал Ордуна» исполняли ар-
тисты В. Хлыновская и Л. Хачатуров.
Б. ЕМЕЛЬЯНОВ.
С чтением стихов, рассказов и отрыв-
ков из своих произведений выступят пи-
сатели и поэты: М. Алигер, П. Антоколь-
ский. С. Вашенцев, Н. Вирта, Вс. Виш-
невский. Б. Горбатов, Б. Долматовский,
А. Исбах, С. Кирсанов, В. Луговской.
А. Новиков-Прибой, Л. Рубинштейн, К. Си-
монов, Л. Соболев, Г. Фиш, В. Шкловский
и Н. Шпаков.
Тахо„ река Тахо!
— Кто вы? — снова спрашивает вас
Тахо. — Я вижу мавров, а вот уже пять
веков, как я их не видала. Я вижу ле-
гионы авантюристов, вышедших из тюрем,
вижу батальоны голодных пришельцев из
Португалии. Каждый день над моими во-
дами проносятся итальянские самолеты с
итальянскими пилотами и итальянскими
бомбами. Мои берега усеяны бесчисленным
множеством пушек и танков, посланных аз
Германии. Я предчувствую, что вскоре
итальянские полчища протянут свои хищ-
ные лапы к нашей земле.
Я знаю, кто вы. Вы — захватчики,
несущие нам гибель и разрушение. Вы—
наемники, убивающие Испанию. Вы все—
чужеземцы, пришедшие завладеть народ-
ными богатствами Испании, уничтожить
наш язык, обычаи и тысячелетнюю куль-
туру. Назад, назад, захватчики и преда-
тели! Пусть батальоны голодающих идут
в свою страну и разделят между собой со-
кровища, награбленные богачами. Пусть
рабы вернутся к себе и об’явят войну ти-
ранам — единственную справедливую
войну. Пусть авантюристы отправятся в
свои страны и попытаются трудом вернуть
потерянную совесть париев. А вы, обма-
нутые мавры, начинающие уже понимать
обман, восстаньте против своих вербовщи-
ков и, снова переплыв пролив, поверните
ружья против тех, кто обманул вас, по-
обещав вам золотые горы.
Тахо, река Тахо!
— Не хочу быть вашей рекой, — гово-
рят священные воды, — рекой крови и
предательства, рекой чужестранцев. Я
хочу мирно струиться по верным испан-
ским землям, я хочу понимать, о чем го-
ворят, и знать, для кого работают на
моих берегах- Я хочу быть рекой кресть-
ян. собирающих оливки с деревьев и об-
рабатывающих виноградники, рекой пасту-
хов, которые гонят стада к моим водам; я
хочу принадлежать тем, кто собирает жо-
луди в лесах, кто работает на мельницах
и огородах. Я хочу быть рекой тех, кто
трудится, а не тех, кто только охотится
и отдыхает. Я хочу быть рекой народа,
всегда быть с народом и делить с ним
с.’дьбу, как делила до сих пор.
Освободите меня, захватчики! Вы завла-
дели моими истоками, и все мое тело не-
выносимо страдает и восстает против это-
го раздела. Я не желаю, чтобы мои воды
окрашивались кровью ваших преступле-
Белорусская литература, в числе дру-
гих братских литератур Советского Союза
удостоилась высокой оценки своего народа.
И в наших сердцам живет и всегда будет
жить чувство самой глубокой благодар-
ности великому Сталину за отцовскую за-
боту о нас.
Высокая награда партии и правитель-
ства обязывает нас ко многому. Сегодня
мы приехали в Минск — столицу нашей
пограничной орденоносной Белоруссии.
Первая наша мысль — работать так, что-
бы наше слово стояло рядом со стальпым
штыком пограничника, чтобы оно верно
служило своему героическому народу,
великому делу Ленина—Сталина.
Никогда не забудутся дни, которые мы
провели в Москве. Рабочие, интеллигенция,
бойцы и командиры Красной Армии встре-
чали нас искренне и горячо. Мы читали
свои стихи на белорусском языке. Но на-
ши произведения полностью доходили до
русских слушателей. Сталинская дружба
народов сделала поэзию одного народа по-
В ПРЕЗИДИУМЕ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ
На последнем заседании президиума
союза советских писателей были заслу-
шаны три информационных доклада: из-
дательства «Международная книга», Ли-
тературного агентства, Иностранной ко-
миссии союза писателей.
Из докладов и прений выяснилось, что
дело издания и переводов советской лите-
ратуры на иностранные языки поставлено
плохо. В огромном, насчитывающем до 800
человек, аппарате «Международной книги»
только два человека занимаются совет-
ской художественной литературой. И они
— т. Уманский (Литагентство) и т. Гранс-
берг (издательство «Международная кни-
га») — работали до сих пор в отрыве от
писательской общественности.
Доклад т. Гиттермана показал полную
беспомощность «Международной книги» в
вопросах издания художественной лите-
ратуры и явную неподготовленность док-
ладчика. Путаясь и запинаясь, т. Гиттер-
ман докладывал президиуму союза об
издании книг несуществующих советских
писателей, перевирал фамилии авторов и
названия произведений.
Сообщение т. Уманского о работе Ли-
тературного агентства также не удовле-
творило присутствующих.
Тов. Асеев совершенно правильно от-
метил, что при существующем положении
вещей иностранный читатель не может
создать себе правильного представления о
советской литературе.
— Нам важнее, — сказал т. Асеев, —
чтобы за границей знали богатство на-
ших жанров и стилей. — наших талант-
ливых писателей, а не отдельные, пусть
крупные и удачные, произведения.
Это предложение т. Асеева целиком
поддержала т. Герасимова.
ПОХОРОНЫ 3. САМУЙЛЕНКА
МИНСК. (От нашего коро.). 14 февраля
состоялись похороны писателя-орденоносца
Эдуарда Самуйленка. Весь день 13 и 14
февраля трудящиеся Минска беспрерывным
потоком двигались у гроба Самуйленка.
В 3 часа 45 минут председатель Сов-
наркома БССР т. Киселе®, Янка Купала,
Якуб Колас, Змитрок Бядуля, Потрусь
Бровка и Петро Глебка поднимают гроб с
телом писателя Самуйленка, и под звуки
траурного марша устанавливают его на
машину.
Траурная процессия медленно движется
к военному кладбищу. На кладбище со-
стоялся митинг. С прощальным словом от
имени ЦК КШб)Б, Совнаркома БССР и
Президиума Верховного Совета выступил
секретарь Минского обкома КП(б)Б т. Мат-
веев. от писателей выступили Янка Ку-
пала и Петро Глебка, от работников ис-
кусств — заслуженный артист республи-
ки Л. Рахленко.
В 5 час. 45 минут прах Эдуарда Са-
муйленка предается земле.
ний. Не желаю, чтобы зеркало моих вод
отражало лица чужеземцев. Я не желаю,
чтобы завоеватели, наводнившие Испанию,
поднимались вверх по моему течению —
разрушать мою родину. Я не желаю ви-
деть снова на моих берегах крестьян, по-
рабощенных касиками и питающихся тра-
вами, батраков, изнуренных непосильной
работой, голодных, оборванных детей, под-
бирающих жолуди. Я не желаю снова ви-
деть озверелых жандармов, избивающих
народ, богатых бездельников, проводящих
свою жизнь на лошади. Я не хочу, чтобы
по дорогам тюрьмы вновь потянулись ве
реницы непокорных, осмелившихся нару-
шить покой власть имущих.
Тахо, река Тахо!
Я хочу свободы Испании. Я хочу сча-
стья Испании.
Солнце зашло. Поднялся свежий ветер.
По откосам гор спускались тени. На вер-
шине молча стояли два человека, окру-
женные испанской землей, с открытыми
на нее глазами и сердцами.
Ветер усиливался. Он стонал и звал.
Не ласковый и смеющийся, но резкий и
воющий ветер, словно крик, рвущийся из
сдавленного горла. Не далекое и нежное
дыхание гор, но бушующий вихрь, кото-
рый завывает и стонет, свистит в ушах,
сбивает с ног и рвет на человеке одежду.
— Если бы ветер умел говорить, —
сказал грустно Грегорио, — сколько бы
он мог нам рассказать.
— Мы должны отомстить за все их
преступления, Грегорио! — с гневом вос-
кликнул Чапарехо, ударив прикладом
охотничьего ружья о камень. — Хочешь,
дадим клятву, вот здесь, сейчас дадим
клятву. ЧТО мы отомстим?
— Да, — сказал Грегорио, протягивая
ему руку, — ты молодец, Чапарехо. С то-
бой можно пойти куда угодно без страха.
Горный ветер с жалобной мольбой про-
шумел над их протянутыми руками, со-
единенными в крепком пожатии.
— Клянусь именем моей матери, —
сказал Чапарехо, — не отступать до тех
пор, пока в Испании не останется ни од-
ного фашиста.
Грегорио, взволнованный, обнял его.
— А я ^клянусь всегда и всюду следо-
вать за тобой!
Уже совсем стемнело, когда они спу-
стились вниз.
Перевел с испанского
И. ЛЕЙТНЕР
нятной для всех других народов. Она на-
полнила паши произведения одними мысля-
ми и чувствами, об’едияила все националь-
ности. И вот —— мы в Минске, а лучи
красных звезд Кремля у нас перед глазами,
они показывают нам дальнейший путь.
В свете рубиновых кремлевских звезд
мы видим, как на трибуну XVIII с’еэда
коммунистической партии подымается
товарищ Сталин. Его слова прогремят на
весь мир и откроют трудовому человече-
ству новые пути. Хочется этот великий
день встретить произведениями, достойны-
ми высокого звания советского писателя.
И мы приложим все наши силы, отдадим
все наши споЛбности на служение вели-
кому советскому народу, на служение ве-
ликому делу Ленина—Сталина.
Писатели-орденоносцы:
Народный поэт БССР ЯКУБ КОЛАС.
Народный поэт БССР ЯНКА КУПАЛА.
ПЕТРУСЬ БРОВКА.
ЗМИТРОК БЯДУЛЯ.
ПЕТРО ГЛЕБКА.
Тт. Лозовский и Рокотов указывают,
что, лишенный связи с писательской об-
щественностью и крупнейшими издатель-
ствами Союза, аппарат «Международной
книги* не мог не заниматься крохобор-
чеством.
Президиум союза признал, что изданий
художественной литературы «Междуна-
родной книгой» было неудовлетворитель-
ным и по об’ему и по характеру. йио-
странной комиссии союза, персонально тт.
Фадееву и Лозовскому, поручено поста-
вить перед соответствующими организа-
циями вопрос об изменении об’ема и
характера этого издания. Для помощи
«Международной книге» и Литературному
агентству необходимо создать при них ре-
дакционные советы писателей.
Доклад т. Аплетина о работе иностран-
ных комиссий союза свелся, по сущест-
ву, к общей характеристике Междуна-
родной ассоциации писателей в защиту
культуры. Из доклада явствовало, чтО
настоящей писательской иностранной ко-
миссии в союзе писателей не было. Ра-
ботал только аппарат — т. Аплетин и
пять референтов при нем, выполняя вто-
ростепенную техническую работу.
Тов. Фадеев указал, что новому бюро
иностранных комиссий союза, которое
создано президиумом в составе 26 чело-
век, надо будет решительно перестроить
работу.
В бюро иностранных комиссий союза
писателей вошли: тт. Асеев, Аплетин, Бе-
хер, Баратов, Вишневский, Гергель, Гриб,
Джерманетто, Катаев, Кельни, Корнейчук,
Лебедев-Кумач. Лифшиц, Лозовский, Луп-
пол, Лыньков, Павленко, Рокотов, Тол-
стой, Стасова, Машашвили, Фадеев, Фе-
дин, Эми Сяо, Эренбург, Шолохов.
НОВЫЕ СТИХИ И. УТКИНА
На декаднике поэтов
И. Уткин давно не печатал новых Сти-
хов. На последнем декаднике поэтов он
прочел двадцать три небольших стихотво-
рения из напкеанных им за последние
полтора года.
Острый и горячий разговор поэтов за-
тянулся до глубокой н-очи. Стихи о гра*
жданской войне — «Народная песня»,
«Свеча», «Ночь темна» и другие — по-
нравились всем.
— Именно эти мужественные стихи, 8
не узкосуб’ективная лирика Уткина ос-
танутся в советской поэзии, — утверждал
А.‘ Сурков.
М. Алигер считает, что Уткин достиг в
стихах «Народная песня» и «Свеча» пре-
красной простоты и выразительности.
С. Кирсанов подчеркивает, что в сти-
хах «У костра» и «Свеча» видна большая
и успешная работа автора над словом.
П. Антокольскому стихи о гражданской
войне также понравились больше других
вещей.
Спор возник главным образом вокруг
лирических стихов — «Ветер», «От доб-
рого слова», «Стихи о потерянной соба-
ке».
А. Сурков, Н. Сидоренко и П. Семы-
кин считают, что эти стихи не имеют
права на жизнь.
— Это стихи вычурные, изломанные,
— заявил П. Семынин, — они как будто
бы написаны вне времени и простран-
ства.
Б. Ковынев находит, что в лирических
стихах Й. Ужина видна поза, к тому же
поза самоунижения.
С. Кирсанов отстаивает право поэта
выражать в стихах то душевное состоя-
ние, те эмоции, которыми он полон, да-
же в том случае, если эти эмоции не
должны служить примером для подра-
жания. Поэзия, говорит он, не правило
хорошего поведения для читателя.
Резко критикует лирику Уткина и Осо-
бенно «Стихи о потерянной собаке» и
«Ветер» А. Сурков. В них, по его мне-
нию, видно последовательное и упорное
желание поэта оставаться в позе отще-
пенца, культивировать и в своих стихах
чувство одиночества и бездомности.
— И. Уткину действительно дорог В
этих стихах, — говорит П. Антокольский,
— мир, наполненный ощущениями безза-
щитности и пассивной грусти. Его лирика
сужена «констатацией себя в простран-
стве», вот почему остается впечатление
нарочитости и кокетства, вот почему так
резко ощущается разрыв между лириче-
скими его стихами, оторванными от эпо-
хи, в которую он живет, и стихами q
гражда<»лй войне.
— Мне кажется, — заключил П. 'Ан-
токольский, — что эти стихи — эскизы,
подступы к большой поэме, которую Ут-
кин должен теперь начать писать.
В мелкости чувств упрекает поэта в
своем скучном выступлении Н. Сидоренко.
Н. Панов выразил удивление, как это
в одной и той же папке уживаются такие
полярные вещи, как «Народная песня» и
«Стихи о потерянной собаке».
Большинство высказывавшихся подчер-
кивали серьезную работу поэта над сло-
вом и стихом.
, И. Уткин благодарил поэтов за инте-
ресные, откровенные высказывания, но
критики его лирических стихов, судя пр
заключительному слову, не принял.
Е. ПЕЛЬСОН
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполномоченный Главлита Б—1725.
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80.