Автор: Соловьев С.М.   Чулков Г.И.   Блок А.А.   Скалдин А.Д.   Княжнин В.Н.  

Теги: русская литература   письма   культура россии   эпистолярный жанр  

Год: 1925

Похожие

Переписка (1903-1919)

Александр Блок в воспоминаниях современников. Том 2

Александр Блок в воспоминаниях современников. Том 1

«Я лучшей доли не искал...». Судьба Александра Блока в письмах, дневниках, воспоминаниях

Текст 
                    
.

■


Ijlw
ПИСЬМА

АЛЕКСАНДРА

БЛОКА

ЛЕНИНГРАД

„КОЛОС"
1925.


\


**

\'Ч

"

к


ПИСЬМА

АЛЕКСАНДРА
со

вступительными

чаниями

кова,

А.

С.

М.

БЛОКА

статьями

Соловьева,

Д. Скалдина

и

и

Г.

примеИ.

Чул-

В. Н. Княжнина.

тв
ЛЕНИНГРАД
«КОЛОС»
1925


Настоящее

издание

отпечатано

в

Типо-

графии Первой Ленинградской Артели
Печатников
(Моховая,
40). Ленинградский Гублит № 5718,
Тираж 3000 экз.
—

9

20105

3442

печ. лист.

.


ОТ

ИЗДАТЕЛЬСТВА.

Мы публикуем письма Александра Блока к четырем близким ему лицам— С. М. Соловьеву, Г. И Чулкову, А. Д. Скалдину
и В.
Н. Княжнину. Александр
Блок, автор «Двенадцати», приветствовавший Октябрьскую революцию, о чем, между прочим, непререкаемо
свидетельствуют отрывки из его дневника, опубликованные во втором нумере журнала «Звезда»,
не может
не привлечь к себе
внимания
широких
кругов читателей; он интересен не только как поэт, но и как
человек.

Разные люди разными путями приходили к правде
революции. Путь
Александра Блока своеобразен, и
нередко признания поэта в его письмах вовсе не со
звучны тем идеям, которые провозглашены деятелями
Октябрьской революции, но мы смотрим на эти письма,
как на историко 2 литературные документы, и, конечно,
оставляем
их
неприкосновенными, ничего в них не
изменяя.
Вступительные статьи и примечания корреспондентов поэта дополняют картину того времени.
Это одна из страниц истории.


ПИСЬМА
К

М. С.

и

С. М. СОЛОВЬЕВЫМ


Воспоминания

об Александре

Блоке.

I.

восемь,

и я еду
вдвоем с отцом от станКолокольчик
весело
звенит, кругом
крутые овраги, горы
с зелеными
квадратиками
молодой ржи. Проехали темный еловый лес, и как-то
неожиданно на пригорке появилось небольшое
Шахматово;
несколько
домов,
деревни
рядом не видно.
Наконец осуществилась мечта моего детства; я увижу
моего
троюродного
брата Сашу Блока, о котором мне
так много
рассказывали, и который представлялся мне
каким-то
прекрасным мифом.
Мы
входим
в дом.
Появляются
две незнакомые
мне тети
тетя Аля и тетя Маня Бекетовы
ласково
увлекают меня за собой,
и спрашивают
у прислуги,
где Саша. Кухарка
отвечает:
«ушли за грибами,, не
скоро придут». Я первый раз в чужом месте, и мне
как-то не по себе... Но
Сашура возвращается скорее,
чем его ждали.
Высокий, светлый гимназист, какой-то
вялый и флегматичный, говорит в нос. Но мне сразу
становится интересно.
Он издавал журнал «Вестник»,

Мне

ции

лет

Подсолнечная.

—

—

—


при участии своих двоюродных братьев Кублицких. Тогда
уж меня поразила
и
пленила в
нем любовь
к технике
литературного дела и особенная аккуратность.
Тетради журнала имели образцовый вид, на страницах
были
приклеены иллюстрации,
вырезанные из
«Нивы» и других журналов. Он подарил мне несколько
таких картинок. Когда я дал
ему в «Вестник»
рассказ, он прислал мне коробку
шоколадных сардин,
написав, что это— в подарок, а не в виде гонорара,

который будет

выслан

после.

Желая поговорить со мною на интересующую меня
тему, он завел речь о богослужении. Предложил отслужить вместе утреннюю литургию в саду и достал
откуда-то подобие ораря. Утром
жители
Шахматова
были
неожиданно
разбужены
довольно
странными
возгласами,

доносившимися

из

сада.

из которого вылетел лебедь новой русской
Шахматово
было основано дедом Блока по
матери, ботаником А. Н. Бекетовым. Помню его стариком. Некрасивый, но удивительно
изящный, в серой крылатке, «старик, как лунь седой», мягкий, благородный, во всем печать французской культуры:

Гнездо,

поэзии

—

—

Сладко
Старый,
В молодости,
видел

Ю

как

пламенный

но

потом

Горация

в

с

обедом
Париж.

за

убежденный

классицизм, возмущался

поэтов,
водит

вспомнить

гордостью

стихах».

натуралист, ненаразвратностью древних
говорил:
«Саша пере-


Жена его, Елизавета Григорьевна, урожденная Карелина, приходилась мне двоюродной
бабушкой. Это
был сплошной блеск острот. Больная, прикованная к
креслу, она не теряла прежней доброты
и
остроумия. Неустанно работала; переводила с английского
Теккерея, Брет- Гарта и др. Относилась с отвращением
ко
всякой
метафизике и мистицизму. Терпеть не
могла немцев, особенно
Гете, и говорила, что он написал 2-ю часть «Фауста»
для того, чтобы никто ничего не понял. Единственным приличным немцем считала
Шиллера. В отношении церкви была настоящий
и называла церковную утварь «бутафорскими
принадлежностями». И так неожиданно в этой обстановке прозвучали
стихи молодого
поэта:

Вольтер

Входите

Во внутренних покоях
тайна здесь лежит.
книг на древних аналоях

все.

Завета нет,

Старинных

Смущает

хоть

оцепеневший

вас

вид.

них жива святая тайна бога,
древностям истленья нет.
Вы, гордые, что создали так много,

Здесь

И

в

этим

Внушитель

ваш

и

зодчий— здешний

свет.

Напрасно вы исторгнули безбожно
Крикливые хуленья на творца.
Вы все, рабы свободы невозможной,
Смутитесь здесь пред тайной без конца.
11].

на

В августе
границах

нем—

молодой

1898

г.

нашего

я

встречал Блока
Показался

Дедова.

человек,

изящно

одетый,

в

перелеске,
тарантас. В
с

венчиком

11


кудрей, с розой в петлице и тросточкой.
барышня. Он только что кончил гимназию и
веселился.
Театр, флирт и стихи... Уже его поэтическое
призвание вполне обнаружилось.
Во всем подражал Фету, идей еще не было, но пел. Писал стереозолотистых

Рядом

—

типные

стихи

уже

но

«Из

плыл»,

В

месяц

Гамлета

и

В

подымалось

в

меня

неясный сумрак
над

его
его

ночи

лугом».

Шекспировлужайках
сада

декламацией

Декламировал

монологов.

монологи

встал

увлекался

он

жестикулируя.

камина

Офелию,

воспевал

околдовали

совсем

потухавшего

время

розах,

и

чарующее

и

как

«Полный

и

то

ских

мощное

Помню,

напевах.
стихи:

соловьях

о

что-то

Отелло,

на

громко

театральном

крича,

отчаянно

отношении

был

он

петербургским патриотом: презирал Ермолову и обожал
Савину и Далматова. Мы играли с ним сцену из
«Орлеанской Девы»: он был граф Дюнуа, я— король Карл.
Несколько лет потом мы не видались.
Когда встретились,

я

заметил

нем

в

большую

Стал

перемену.

метафизика
аурасра 8^ѵ»,ата,
эротические мотивы
смолкли.
Перешел
с юридического
факультета на филологический,
серьезно принялся за Владимира Соловьева, за «Чтения
о богочеловечестве»:
«Заперся в храме и молится»,
говорила о нем мать.
Начинался период «Прекрасной
Дамы». На первой странице толстой тетради его стисерьезен

и

задумчив,

в стихах

появилась

—

—

;

1

хов
в

его

виде

крупным,

каменным

почерком

было

написано

эпиграфа:
Он имел одно виденье,
Непостижное уму.

Собирался
творных
12

писать

иконах

кандидатское

божьей

матери.

сочинение

Потом охладел

чудо-

о

к

этой


теме,
ского,

время

одно

думал

наконец подал

и

Болотова.
5 ноября 1902

заняться

письмами

кандидатское

Жуков-

сочинение

о

За-

писках

намерении

собрать

г.

Блок

для

моему отцу о
шуточные
стихи

писал

печати

своем

Вла-

Соловьева.
«Этим делом
я бы
лично
себе принес духовное
очарование
и, может
быть, одоление той, которая
димира

более
чем
когда-либо,
вознеслась
кощунственно.
Перед ее лицом
и зябну,
потому что не знаю ее, а другая посещает редко
и мимолетно».
Здесь уже намечена двойственность
стихов о Прекрасной
Даме. Рядом
с
«ангелом-хранителем»
Беатриче
возносится
другая, которую он тогда называл «Астартой». Рядом
с «Тремя свиданиями»
Владимира Соловьева возникают
соблазны «Воскресших богов»
и
гностических
концейций Мережковского. Часто лик Беатриче в душе
поэта подменяется ликом Астарты, и у него является
роковое предчувствие:

тревожит

меня

горделиво
я еще дрожу

и

-

«О,

паду
и горестно
и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность
Но страшно мне; изменишь облик
как

Г ѵ»

—

близко.
ты.

IV.
В 1900 г. умер Владимир Соловьев. Именно в это
время некоторым молодым людям открылась его мистика и его поэзия
поэзия Софии. Андрей Белый написал свою вторую «Симфонию», всю овеянную мистикой Соловьева, с грезами
Мусатова о «Жене, облеченной в солнце», со старцем Иоанном,
с весенним
—

13


монастырем. 23 декабря 1902 г. Блок
отцу:
«Мне особенно важно, что мои стихи будут помещены в Московском сборнике,
оттого
что
ваша
Москва чистая, белая, древняя, и я это чувствую с
каждым
новым
петербургским вывертом Мережковских и после
каждого
номера холодного и рыхлого
«Мира искусства». Наконец, последний его номер ясно
и цинично обнаружил, как церемонно расшаркиваются
наши Дягилев, Бенуа и проч., и как с другой стороны,
с вашей, действительно страшно
и до содрогания «цветет сердце» Андрея
Белого. Странно, что я никогда
не встретился
и
не
обмолвился
ни одним словом с
этим до такой степени
близким и милым мне человеком. По Москве бродил этой осенью и
никогда не
забуду Новодевичьего монастыря вечером. Ко всему
еще за прудами вились галки и был
«гул железного
пути», а на могиле
неугасимая лампада и лилии, и
проходили черные монахини. Все было так хорошо,
что нельзя и незачем было писать стихи, которые я
тщетно пытался написать тут же».
В этот период у Блока несомненно было нечто от
подлинной мистики Соловьева, стихи его были полны
лазури, света и белизны лилий. Иногда они окрашиваются нежными красками прерафаэлитов:

Новодевичьим

писал

моему

—

—

Все, дышавшее ложью,
Отшатнулось дрожа.
Предо мной— к бездорожью
Золотая

межа.

Заповеданных лилий
Прохожу я леса.
Полны

Надо
14

ангельских

мной

небеса.

крылий


Иногда
мгла

мерцают

них

в

Прекрасной

Там жду я
В мерцаньи

Иногда

в

них

лампады

таинственная

и

храма:

готического

красных

Дамы

лампад.

Нестеровское,

старо-русское,

что-то

раскольничье:
Кто
Что

Или

поджигал на заре терема,
воздвигала царевна Сама?

Каждый

конек

Красное

пламя

несколько

позднее:

Крыльцо
Вхожу

—

На

Ее,

паперть.
гроза.
узорная скатерть,
в углу
образа.
словно

стихает

и

столе—

Притаились
Блока

этого

различение

света

В поэзии
женное

узорной резьбе
бросает к тебе.

на

периода
тьмы

и

есть
и

ясно

воля

выра-

стать на

сторону света: «Все дышавшее ложью, отшатнулось,
дрожа». Есть и смирение перед тайной церкви. Змеиному знанию, гносису царицы противопоставляется

голубиная

невинность

Поклонись,

царевны:
царица,

царевне,

Царевне золотокудрой:
От твоей глубинности древней
Голубиной кротости
мудрой.
Ты сильна, царица, глубинностью,
В твоей книге раззолочены страницы.
А невеста

Т вой

одной

числа

невинностью

замолит,

царица.
16


И наконец,

в

душе

поэта

происходит окончатель-

ный, спасительный кризис:
Конец
всеведущей
гордыне:
Прошедший
сумрак
разлюбя,
Навеки
Во всем

В

преданный

святыне;
послушаюсь тебя-

годы Блок сознавал себя «недвижным страхранящим в «пределе Иоанна» «огонь лампад».
рядом со светлым обликом «Девы, Зари, Купины»
эти

жем»,

Но
и

«Ангела-хранителя»
тревоживший.

вставал

и

другой

лик,

сильно

его

«Ты
«Ты
Я и

свята, но я тебе не верю»...
гадаешь, меня не зови,
сам уж давно
ворожу».

Иногда он стоит у порога
Мадонны:

храма,

как

истинный

паладин

пройдешь, холодный камень тронешь,
страшной
святостью
веков,
И, может быть, цветок весны уронишь,
Здесь в этой мгле, у строгих образов.

Ты

здесь

Одетый

Растут невнятно розовые тени,
Высок и внятен колокольный зов.
Ложится мгла на ветхие ступени,
Я озарен,
я жду
твоих
шагов.
Но

иногда:

Люблю

„

высокие

соборы,

Душой

смиряясь, посещать...
Боюсь души моей. двуликой
И осторожно хороню
Свой образ дьявольский
В сию- священную броню.

16

и

дики

й


В своей

Ищу

молитое

суеверной

защиты у Христа,
из-под маски

Но
лицемерной
Смеются лживые уста.
И тихо, с измененным ликом,
В мерцаньи

бужу

я

В сердцах
'

свечей,
Двуликом
людей.

мертвенном
память

о

молящихся

Здесь уже звучат

ноты

«Маски», «Арлекина»,

будущего

Блока,

'

поэта

«Незнакомки».
V.

V

,

В марте

письмо.

Оно

1903 г.
звучало
Вот

они

получил

я

как

Блока

от

вариант

его

к

радостное

стихам:

белые звуки

—

Девственно-горних
Девушки бледные
Белые

Блок

писал:

«Тебе одному
тайной я решаюсь
моей

жизни.

Дмитриевна
не

В

Я

женюсь.

следующем

«Радостно
Но

немногих

сообщить

Менделеева.

шафером,

ном»

из

и

самую
моей

Имя

Срок

под

непременной

важную

еще

не

вещь

в

Любовь
определен, и

невесты

—

года».

менее

него

сказки

селений...
руки,
забвений...

письме,

где

Блок писал:
упрекать друг

он

просил

друга

в

меня

быть

у

«несвоевремен-

(как полагают!) «прерафаэллтстве» (как говорят!).

дело

в

том,

что

Суровый Дант

не презирал сонета,
В нем жар любви Петрарка изливал,
Его игру дюбил творец Макбета

17


и

другое

многое

падающий

с

все

весенних

о

том

же...

яблонь,

Тихий белый цвет,
о себе весть».

дает

Лето этого года Блок тихо проводил в Наугейме,
матерью, лечившеюся
от
болезни
сердца. Там написано
прелестное
стихотворение
«Скрипка стонет

с

горой».

под

Свадьба была

назначена
на
17 августа. Я писал,
некоторым
обстоятельствам
не
могу быть.
Блок прислал
мне
огорченное
и ласковое
письмо.
В
последние дни дела сложились
так, что я поехал.
Вечером 15 августа я неожиданно вошел в гостиную Шахматовского дома, где Блок сидел с матерью
и другими
родными. На папьце его уже блестело золотое кольцо.
На другой
день мы вдвоем с ним почто

по

соседнее

ехали

в

жила

невеста

нас

на

имение

Боблово, где
Дмитриевна встретила

Менделеевых

Блока. Любовь
крыльце и показалась

мне

олицетворением

стихов:

Месяц и звезды в косах.
Выходи, мой царевич приветный.
Ее кузины
убирали балкон зеленью. В крепко
строенном доме Дмитрия
Ивановича
Менделеева мы
обедали. Я сидел недалеко от великого химика, и мне
как-то
странно
было
видеть в натуре
лицо,
столь
известное по картинкам в журналах.
Рядом со мною
сел шафер невесты,
молодой
польский
граф Развадовский-, которого Блок называл «Петербургским мистиком». Мы сразу
с ним сошлись.
Оба мы были настроены крайне ортодоксально и враждебно к новому
религиозному движению, которое возглавлялось тогда
Розановым и Мережковским. Граф был вегетарьянец.
Д. И. Менделеев начал критиковать вегетарьянство.
18


иронически говорил он.
«Ну,
живое?» Затем он начал смеяться
над метафизикой.
Он плохо видел, и сын читал ему
вслух историю древней
философии. Д. И. в первый
раз узнал
системы
Пифагора и Платона, и все это
ему казалось порядочными глупостями. Развадовский
отмалчивался,
иногда
возраіжал тихо
и сдержанно.
«Главное
смирение»,
говорил
он
мне
вполголоса.
«Надо не выделяться, быть незаметным, сливаться с

«Нельзя
рожь,

а

есть

живое!»

разве

—

—

не

—

окружающей

средой».

Уже стемнело,

когда подали

лошадей.

Блок,

низко

руку
своей невесте, и мы
отъехали.
Еще раз, в эту знаменательную для него
ночь, ехал
он через
тот лес, через
который привык
проезжать верхом,
глухою
ночью.
Ведь его роман
начался очень давно, в лето после окончания им гимпоклонившись,

поцеловал

назии.

На другой
день я приехал
с розовым
букетом к
невесте, чтобы везти ее в церковь. «Я готова»,
сказала
Любовь Дмитриевна
и
поднялась
с
места.
Я
ждал у дверей. Начался обряд благословения. Старик
Менделеев быстро крестил дочь дряхлой, дрожащей
рукой и только повторял: «Христос с тобой! Христос с тобой!»
Наш поезд двинулся.
Священник церкви села Тараканова был по выражению
Блока
«не
иерей, а поп», и у него бывали
постоянные неприятности с Шахматовскими господами.
Это был старичок резкий и порывистый.
«Извольте
креститься»,
покрикивал
он
на
Блока, растерянно
бравшего в пальцы золотой венец, вместо того, чтобы
приложиться к нему губами. Но после венчания Блок
сказал мне, что
все
было превосходно, и священник
—

—

2*

19


особенно

хорош.

майонезами,

свадебным

За

столом,

уставленным

графом
Маленький,
упорный и

был

опять

я

рядом

Развадов

с

забуду.
беленький,
худой
и неврастеничный,
но
сильный в
своей слабости.
Скоро мы уже пили на ты. Он говорил мне, что
климат
Петербурга ему вреден, и что
он
едет в' южные
страны.
Речь зашла
о Польше,
о
католичестве
и пресвятой
деве. Граф готовился
к пострижению в монахи. Осенью того же года Блок, со
своей загадочной
манерой выражаться, писал Белому
о Развадовском;
«Теперь один из нас, «верных испанской звезде»,
Никогда

ским.

быть

его

не

уже

может,

идет

дороге

по

к

Кракову

в

черной

рясе».

Обед

подвигался

«работающего

концу.

к

Пили

«за

науку»,

пили

духовной ниве»,
т.
е. за
приходского
дьякона.
Молодые должны были уезжать в
Петербург с ближайшим поездом. Любовь Дмитриевна
за

скоро

а

коляска.

сером дорожном

изящном

Мы

другу

долго

руки.
где

местных

около

с

уже

не

в

Отъехала

графом

я

вернулся

в

пруда

бродили

гуси

вечеру

Шахматово,

но

костюме.

говорили

еще

К

ный

подарок

комнаты,

своей

из

показалась

белом,
друг

на

жали

и

опустевшее
—

свадеб-

крестьян.

VI.
Осенью
ную

нялось,
ние

1903

переписку.
«белая

строгие,

20

было

я

продолжал
его

лилия»

к идеям

до

с

настроение

его

мистические

демоническим,
далеко

г.

Но

поэзии

ноты

он

оживлен-

заметно

отцветала.

ме-

Преж-

чем-то

жутко-

охладевал.

Но еще

сменялись

Соловьева

полного

Блоком
уже

расхождения

наших

путей.


В ноябре 1903 г. он мне писал:
«Все перемены жизни, и мои лично,
и твои, и
наши, и те, и другие,
и
еще, и еще... все обвили
меня белой
пеленой, обязали к чему-то. Все, что
было, отрезало пути к отступлению в детство жизни.
И это прекрасно, и к лучшему.
Прежде, когда-то
мне удавалось
прожить твою строфу:

Тревога

жизни
отзвучала
И замирает далеко.
Змеиной страсти злое жало
В душе уснуло глубоко.

Теперь

я почти
поручусь, что это когда-то стоярядом
навсегда
остановилось
в
воспоминании
только, и я бессилен понять такую близкую минуту.
Тем более это издали
поется
мне
каждый день теперь. И рядом
с этим,
например,
Врубель, который
меня
затягивает и пугает
реально,
особенно
когда
вспомнить, что с ним теперь».
Этой осенью нас обоих совершенно раздавила новая книга Брюсова
«Urbi et orbi».
«Я едва выкарабкиваюсь из под тяжести
его стихов»,
писал
Блок о
Брюсове. «Скоро сам напишу стихи, которые все
окажутся дубликатом
Брюсова». «На языке до сих
пор Брюсов. Он не змеею сердце жалит, а как пчела
его сосет». «Брюсов
мучает
меня
приблизительно с
твоего отъезда, ибо тогда я
стал читать его книгу».
Здесь Блок говорит о моем приезде к нему в ноябре
1903 г.. когда я останавливался
у него в казармах
Гренадерского полка. Тогда уже он показался мне
не таким, каким я ожидал его встретить после
августа. Прощаясь с ним в Шахматове, я усиленно
советовал ему заняться
чтением
«Истории
теократии».

щее

21


Но

этого

вместо

солнце»

уже

стихах

ведущей
лий».

гордыне»,

Вместо

него

на

ничего

похожего

В

как

новых

«конец

на

крылья»

«ангельские

этого

«Будем

столе

Бальмонта.

любовь»

было

не

у

нашел

«Только

и

«леса

и

его

всели-

появилось;

В роще хохочет под круглым горбом
Кто-то косматый, кривой и рогатый.

Но
идее

нашей дружбе, нашему единению
Владимира Соловьева еще суждено

расцвести
приехал

ко

1903

рождестве

на

мне

в

г.,

когда

мистической

в

было

Блок

пышно
с

женой

Москву.
VII.

в начале
Спиридоновки,
недалеко
Вознесения, можно видеть белый двухъэтажный
дом,
принадлежавший
братьям Марконет.
Когда-то в уютной квартире первого
этажа
собиралось большое
и веселое
общество у моего дяди А. Ф.
ІѴІарконета.
Теперь хозяина уже не было в живых,

И

теперь

еще

Большого

от

вдова

Марья.
Блоку

В

За

—

Блок

в

для

приехал

только

места

ко

у

мне

обоих.

находилась

старая

меня,

и

предложил

я

поспел

встреча

имевшего

Они

не

к

Прямо

с

утреннему

Блока

такие

ле-

в

кухарка

Марконет.

первая

знакомства,
них

временно

квартире

произошла

начало

следствия

и

жила

неимением

Здесь

чаю.

больна

квартире

остановиться

вокзала

лым

была

его

чебнице.

с

Бе-

важные

по-

видались

раньше,

было
их знакомить.
«Здравствуйте, БоНиколаевич», твердо сказал Блок^, пожимая руку
Белому. Сели. Блок закурил и начал внешний разговор о Петербургском
Университете,- о поэте Леониде

но

излишне

рис

22


который

Семенове,
В

тот

сиживали
и

в

всех

ночи.

Москве

был

простота

и

вечер

про-

и

Успех Блока
большой.
Мол-

изящество

Любови

сразу

написал

Бальмонт

очаровали.

стихотворение,

восторженное

каждый

Марконет

квартире
в

скромность,

Дмитриевны
ей

кон-

«в

Спиридоновку,

на

почти

глубокой

до

Дмитриевны

Любови

переехал

пустой

Блоком

с

чаливость,

митингах

на

недель

нескольких

собирались

мы

Блок

день

же

течение

в

и

ораторствует

духе».

сервативном

которое

начина-

лось;

Я сидел с тобою рядом,
Ты была вся в белом.

Ее

тициановская

выигрывала
шло

и

derne.

Она
Блок

Днем
могил

бегал

из

собор

ясной

эти

через
лись

Мы,

и

по

день.

Маковки

Блок

говорил;

дикий

и

розы,

я

style

всякого

в
—

mo-

хозяй-

сардинками,

за

борщ.
соборам, мы
Мы бродили между
морозный, голубой

великолепный

Кремлевским

собора

белый, полукруги
бирюзы с золотом. Мы
Визжал

также

ей

внимательной

лавочку

разливала

был

иконы.

жинки.

отсутствие
милой

угловую

в

дарил

еще

более

всего

была

она

Белый

в
Новодевичий монастырь.
Новодевичьего монастыря в

январьский
Весь

ней

в

очень

Блоков

водил

я

ездили

была

красота

одеваться:

хороша

но

Дмитриевна

Любовь

древне-русская
изящно

ярко-красном.

в

Поражало

лилии.

кой.

белое,

ней

к

черном,

и

умения

от

ветер

«особенно

горели
икон

долго

января,
хороши

жар.

как

под

куполом

смотрели
крутя
эти

на
сне-

иконы

(высокие, обнаженные дерева колыхаперед храмом). Наступала морозная, рдяная заря.
иззябшие,
возвращались
в город,
на
Спиридодерево»

23


новку.

Вечером

нет

Белым

с

интимное

—

вывоз

или

в

собрание в доме Маркосвет
петербургских го-

стей.
Во

дворе

нокий

истории

тель

Марконет, во флигеле, жил одиВладимир Федорович Марконет, учиотставке, на пенсии.
Русское добро-

дома

старичок

душие

в

сочеталось

француза.

Он

нем

в

сразу

веселостью

с

перед

раскланивался

кавалерства

и галантностью

Блоков,

поклонником

стал

не

без

Дми-

Любовью

триевной
и
каждый
день
забегал
к
нам
со двора,
чтобы бросить несколько шуток. Блок вспоминал его
потом
в письме:
«Бывало, пройдет за окном Владимир
Федорович
в высокой
шапке».
Любовь
Дмитриевна собиралась
вышить
ему
подушку, но так и
не собралась...

Казалось,

нам

Блоком

с

долгий путь втроем,
А в действительности

это

была

Белым

открывается

прочный

триумвират.

и

заключался

вспышка

перед, концом...

VIII.
В

январе

Блок

двух

волами

нравилось:

вернулся

Петербург

москвичом.

и

и

непримиримых

Белый,

и

Петербург

в

Москва

стали

начал.

Брюсов,

и

Все

завзятым

для
в

него

Москве

Рачинский,

а

сим-

ему

Петер-

бург
продолжал
олицетворяться
«астартическими»
Мережковским и Гиппиус.
Но если раньше он писал
о Москве
«белая, древняя», то теперь из Петербурга
она
представлялась
ему
«розовой».
Вообще
белые
краски
чтобы
в

исчезали

диком

шения
24

в

с

его

палитры,

заменялись

розовыми,

черно-фиолетовых сплавах,
Врубелевском колорите. Вскоре после возвраПетербург Блок написал длинное стихотво-

скоро

погаснуть

в


рение, где изображалась борьба Петербурга сМосквой,
антихриста
Петра с патроном
Московской
Руси

Победоносцем,

Георгием

св.

«светлого

Блок

мужа»

недоволен

остался

ходил

его

кончающаяся

искусственным

«Девы

победой

вечеров».
этим
стихотворением,
наи, наивным.
Вот некоторые

явлением

и

алых

строфы:
Вдруг

летит с отвагой ратной
бранном шлеме головаЯсный, кроткий, златолатный,
—

В

Кем

возвысилась

Москва.

Ангел, мученик, посланец
Поднял звонкую трубу.
Слышу коней тяжкий танец!
Вижу смертную борьбу!
Светлый муж ударил деда!
Белый
черного коня!
—

Пусть последняя победа
Довершится без меня.
бегу
Жаром
Бейся,

воздух вольный,
битвы упоен.

Я

на

колокол

раздольный!

Разглашай веселый

звон!

Чуждый спорам, верный
Девы алых вечеров,
Я
В

опять
тень

взорам

иду дозором

узорных теремов.

Не мелькнет ли луч в светлице?
Не зажгутся ль терема?
Не сойдет ли от божницы
Лучезарная сама?

По
за
мне

приезде

границы

от

целиком.

в Петербург
Блок нашел письмо изграфа Развадовского, которое выписал
Граф между прочим писал:

26


не

«L'homme

propose,

пришлось

увидеться.

нул Петербург
люблю, и мне

и

холода,

эгоизма.

вероятно

его

много

dispose.
Случилось

К сожалению,

Dieu

А

Слишком
искал

все

я

что

нам

поки-

я

Петербурга

навсегда.

жаль.

не

мне,

в

нем

в

не

я

много

сердца...

людях

Запад мне гораздо более
по
душе,
чем
Восток...
Через месяц едем в Рим. Что делает «Новый путь»,
что
Мережковский, что Розанов и их последователи?
Расширяется ли власть тьмы?»

Брюсов,
произвел
был

Напев

комым».

творении

он

«Конь

хореев

блед»

«Утром, когда
«Жду я смерти близ
«Подражанием»,
разумея
Блока

назвал

к

Вообще

Брюсову,

ную

как

Когда

поэзии.

темах,

в

характеристику

Брюсова,

приемов
«Я
сова,
щая

совершенно
даже

его

Буду

книга!

не

Блок,

сам

«Приходи
и

путем,

Блок
в

подошел

своей

ритмах

небольшую

сравнительприемов

и

отвечал:

могу

не

теперешнего.

старались

денницы»

поэтических

мне

он

так

ему

написал

я

зна-

в стихо-

заметен

период

этот

в

новые

путем

люди

шевелиться».

знакомым».

свои

читал

«Приходи

старые

и

Москве,
Брюсов

в

впечатление.

таланта,

своего

блед»

«Конь

познакомился

потрясающее

него

зените

в

стихи

Блок

которым

с

на

надеяться

А

что

ждать

с

вырасти

будет

Брюбуду-

до

его

восхищением

и

на-

важное

для

деждою».

И

/

в

том

«Чувствую,

меня,

и

Москве.
нельзя

Во

тут

что

именно

после

новое

наступает
наших

случае

всяком

осторожно)

наступает
26

письме:

же

так:
в

во

что-то

мистических

могу
мне

встреч

формулировать
что-то

положительном

обрывается

смысле,

при

в

(дои

чем


для

меня

Я

желательно,
как
неразрывную
связь

это

чувствую

только
от

как

с

пошлости

вожит

больше

Брюсов,

к

прежде.

Мережковским

прошлым и в смысле отучения
и
пр. Теперь меня
пугает и трев котором
я вижу однако
неизмеримо

чем в Мережковских.
Вспоминаю, что
Брюсова (т. е. его стихотворные при-

света,

апокалиптизм

ближения

никогда
с

Откровению)

не освещены

исключительно

багрянцем или исключительно рациональной белизной, как у Мережковских. Что он смятеннее их

(истинный
выражении

безумец),
лица,

что у него
есть
неуловимом, что он

детское

быть
без сомнения носит в себе возможности
многого, которых Мережковский совсем не носит, ибо большего уже
не скажет!
Притом, мне кажется теперь, что Брюсов
всех крупнее
и Мережковского.
Ах, да! Отношение
Брюсова к Вл. Соловьеву
положительное, а М.
вполне
отрицательное.
Как-то М. сказал: «Начитав

положительно

в

добр. Наконец,

что

может

он

—

—

—

лись

Соловьева,

что-ж

—

умный

могу
припомнить много
говорящих в его пользу.
Но
я

с

ним

человек

словечек
он

(!?!). Вообще,

Дм.

важен

и

Серг.,

не

считаться

надо».

IX.
Весной

Шахматово,

1904

г.

Блоки

«главное

рано,

для

в

апреле, переехали

ландышей»,

как

в

писал

Блок Белому. Я держал экзамен зрелости и между
трудными для меня экзаменами по математике успевал приезжать в Шахматово,
хотя
от станции
Подсолнечная
приходилось
ехать
на
лошадях
около
20 верст. Блок и Любовь Дмитриевна жили вдвоем
27


флигеле,

во

сдано

никого

родных

из

было.

не

Имение было

Мартину, которого я называл
Фаустовой кухни ведьмы.

аренду латышу

в

«морским

котом»

Деревья
птицы,

еще

когда

я

из

едва

распускались,

первый

в

раз

и

свистали

подъехал

к

редкие

Шахматов-

флигелю. Блок был одет в русскую рубашку,
помолодевший, я назвал его «греческим мальчиком»
Перед закатом солнца мы ходили в лес за фиалками.
Любовь Дмитриевна, несмотря на свое цветущее здоскому

ровье,

уставала,

скоро

фиалки

вала

садилась

пень

на

заверты-

и

мохом.

На перекрестке, где даль поставила,
В печальном весельи встречаю весну.
На земле еще жесткой
Пробивается первая травка
И в кружеве березки—

Далеко глубоко

—

Лиловые скаты оврага.
Она взманила
Земля пустынная!

В
я

одну

из

нечаянно

сел

этих

Клина. Уже вечерело,

не

когда я

Холодело,

что

Нанял

а

на

мне

поездок

в

Клину

Это

было

и стал

было

до

нани-

порядочно

легкое пальто.

очень

же делать?
Не возвращаться же в Москву!
лошадей и поехал. Опять пошли горы, обрывы,

овраги...

Заря тускло
строфы;

краснела.

У

меня

подымались

Отзовись, отзовись! Из-за тучи
Запоздалой зари огоньком.

сверкни

О свидании нашем как в прежние дни,
Не скажу, не скажу ни при ком...

28

Шахматово

останавливавшийся

слез в

лошадей до Шахматова.

мать

далеко.

Но

весенних

поезд,

в

в

голове


Иль опять, не блеснувши, уйдешь за туман,
И во мраке измучаюсь я?
Иль последний обет— только новый обман.
Золотая царица моя?

Я проезжал
в

прошлом

были
я

обще
У

с

была

дочка

Где

Я

приду

в

начале

лета,

молвлю:

Кет,

поэта

Примите ландышей
станет

И

не

и

блаженным

раем:

Катя

в

меня.

путешествие

раздался

ж

Блоку.

окошко

-впустил

бедственное

мое

комнаты

букет.

примет, ты
в это время за сараем
смотри на нас, латыш.

постучался
оделся

жизнь

мой

стадо

латыша.

От декадентского

И

моей

отрада,

там

скликает

дочка

И, покрасневши,

Букет
Будь

одной

душа,

моя

заре

ней

к

блаженство,

летит
на

после

и

стихами;

там

Младая

Я

Когда

парках.

в

«Серега надо на большой кнут».
Катя, невзрачная и белоглазая, и

Блоков

Там,
Туда

ладили,

очень

не

заявил:

развлекал

голос,

где

Блока. Уже везде

трещали

огни, соловьи

ним

он

него

свадьбе

на

Шахматова, конечно, там уже давно спали.
Мартин встретил меня грозным окриком. Во-

мы

выходки

Боблова,

Менделеевых,

имения

пировал

погашены

достиг

Латыш

я

мимо

году

Я
от

Он

узнал

Клина.

сострадательный

мой

рассказывать

начал

другой

Из

голос

Любови

Дмитриевны:
«Несчастный!»
чаем.

Блок

Она

проводил

тоже
меня

оделась
на

и

место

напоила

меня

ночлега,
29

в


большой
Блок

с

Заря

дом.

какую-то

ствовал

уже

занималась,

смотрел

радостью

тревогу,

кричал

-

эту

зарю:

на

которая

ночь

петух.
он

чув-

с

рас-

утихала

светом.

Любовью

балконе большого Шахматематику.
Блок с
прошли
гулять
в
лес.
На

Любови

надет

Немного

поспав,
дома

матовского

зии,

были

когда

Когда

Дмитриевна

Этой

писал

особенно

тебя

от

его

Год

начало

станции.

кончаются

светлые

октября

21-го

понемногу
другого

«Медея»
же

Письма
1904

его
он

г.

сильного

далеко

с

уступают

изнурения

же

пища

et

блед».

И

чудовищных
их

сразу

Но

что

«через
в

рот

et

полохо-

«Орфей»

orbi».

Почти
должно

так

(а

сил

силу»).
не

то

Urbi

как

залечиваются,

«Urbi

«Конь

затраты

тратил

пор,

пополам.

кажется,

из

прошло,

что

тех

раны

искренно

выше

после

иногда

ведь

раздирать

склеиваются,

Мне

вопрос,

этот

выкарабкивается

еле

раз

как

всех

Брюсову?

значение

удивит

Но

стихов.

немного

всегда

Брюсов

..

такое

который

минул
нас

вины

быть

до

Блоком.

несколько

меня,

чешь

так

меня

и

гимна-

к Офелии.
Москву, Блок

проводили

с

кото-

в

им

стихи
в

придаешь

ты

что

тяжести

прошло.

и

первые

возвращаться

холоднее.

«Почему

orbi

окончания

мне:

знаю,

под

берет,

черный

год

в

дружбы

моей

становились

за

собственно

весной

воспоминания

на

написаны

было

надо

мне

Любовь

Я

сел

Дмитриевной
Дмитриевне был
Блок играл Гамлета,

ром

и

я

принялся

и

ведь

После

полезет.

Конечно, при М. Д, «Орфей» разросся перед тобой,
но.,, прислушайся
к
его
«субстанции»: много перебоев, словом то, что кажется «внешним
нутром»,
30


на

«авось»;

«Медее»,
Так

нибудь
тоне

резко

однако,

Вместо

В

ванное.

том

«Конечно,

же

в

мрачное

какие-

за

пафоса

бодрого

в

разочаро-

и

говорит;

он

всех

споров

наших

продолжает

мне

настроение

его

что-то

письме

после

Тоже

себя.

самого

прежнего

зазвучало

писем

у

выше».

изменилось

полгода.

ском,

перенятого

много

которая,

Мережков-

о

близко

быть

необходимо

и

«Соловьевское
заветное»,
«Теократический принцип».
чувствовать
его
теперь
так
исключительно

Чтобы

(хотя

сильно

односторонне),

и

нет

пока

нем,

вероятно,

Кроме

огня.

того,

никогда

Христос».
То, что недавно
нас
Блоку «односторонним».
В
он

1905

январе

бург.

Отношение

писал,

Дм. Серг.
ной

белизны

(часто)—

к

Зин.

нет.

уже

звал

меня

Мережковским

нечего

—

меня
в

специально

есть

связывало,

«совсем

говорить

что

у

почувствую

не

я

усиленно

он

его

они

что
и

г.

прежде,

как

того,

казалось

в

Петер-

изменилось,

другие,

чем

когда-то.

ничего

кроме

прозрач-

Никол,

тоже

бела,

иногда

1905 г. была
моя
последняя
юношеская
поездка в Шахматово.
Пути наши с Блоком круто разошлись. Переписка
оборвалась. Скоро она сменилась ожесточенной журнальной полемикой.
совсем».

Я

не

поехал.

А

летом

X.

На

Даме»
юности,

последней
Блок
с

странице

простился

«Царевной

со

о
Прекрасной
подругой» своей

«Стихов
«светлой

Златокудрой».

Она

умерла.
31


Вот он— ряд гробовых ступеней.
И меж нас—никого. Мы вдвоем.
Спи ты, нежная спутница дней,
Залитых небывалым лучом.
Я отпраздновал

светлую

смерть,

Прикоснувшись к руке восковой.
Остальное
бездонная твердь
Схоронила во мгле голубой.
—

другая, перед лицом которой он «дрогнул и зяб»
1902 г., окончательно «вознеслась горделиво и
кощунственно». Вместо «Хранительницы
Девы», «ЦаИ,

еще

та

в

ревны

Золотокудрой»,
«Незнакомка»,

Беатриче,

—

музой

его

стано-

«Снежная маска», «Цыганка».
Вместо
«придела
Иоанна»
появился
«Балаганчик»,
На второй
книге
«Нечаянная
радость»
природа
Шахматова отразилась еще больше, чем на «Стихах
вится

Даме», но совсем с другой стороны.
«вершин
зубчатых леса», от которых «светила брачная
заря»,
вместо
«белой церкви над рекой», появились «влажные стебли золотистых купальниц», болота
«с зачумленным
сном воды, ржавчиной волны», болотные чертенятки, попик болотный.
о

Прекрасной

Вместо

Валерий

Брюсов

свойственной
ему
точностью
своей книге Блок от мира
переходит
к тварному.
Друзья того
Блока, который сознавал себя «стражем в приделе
Иоанна», не могли примириться с этой переменой.
Андрей Белый и я в печати заявили, что Блок изменил своему прошлому.
Но наши голоса были одиноки.
Именно с появления
«Нечаянной
радости» Блок был
восторженно
принят
публикой
и
прессой. Блок
поэт «Золотокудрой
царевны»
был
дорог немногим.
Блок «Незнакомки» стал любимцем толпы.

определил, что
божественного

во

со

второй

—


Мы

разошлись

рики,

отрицал

борьбы,
той

красками

ными

—

г.

Блока

гибель.

Я

к

стоял

на

поэзии

образами,

разорванными

звуки

с

отсутствием

с

друг

нападали

светлые

и

всегда

достижения

на

Затем
полемика
затихла.
«На
поле
Куликовом», где

мощные

ли-

нравственной

поэта

высшие

«сплавами»,

ожесточенно

1910

для

взгляде

во

свободу

красота,
по слову
Влад.
«ощутительная
форма добра
мы
и
в вопросах
поэтической
классицизму.
Блок был типич-

Разошлись
с

всего

стихийную

что

только

стремился

я

и

что

моральны,
есть

романтиком,

ным

Мы

проклятие

зрения,

истины».

школы:

прежде

отстаивал

возможность

пел

точке

необходимо
Соловьева,
и

Блоком

с

Блок

поэзию.

на

друга

1907

от

Появились
я

прежнего

мут-

логики.

радостно

до

стихи

узнал

«Прекрас-

певца

Дамы».

ной

И

с

туманом

Прямо
Ты

сошла

в

Непрядвой спящей,

над

меня

на

одежде,

Не спугнув

Серебром
На

Освежила
На

волны

свет

блеснула другу

стальном

мече.

пыльную кольчугу
моем

плече.

утро тучей
орда,
щите твой лик
Светел навсегда.

И когда

струящей,

коня.

на

черной

Двинулась
Был

В
лоне»
з

то

же

Блок

в

время
сам

в

одной

высказал

из

нерукотворный

своих

статей

отрицательное

в

«Апол-

отношение

33


к

поэзии

к

себе

и «Незнакомки»
Соловьева:

«Балаганчика»

стихи

Влад.

и

применил

Святыню муз шумящим балаганом
Он заменил, -и обманул глупцов.

Осенью
1910
г.
я
письмо, с предложением
Он радостно
отозвался.
сал

Блоку приветливое
ликвидировать
наш раздор.
23 ноября 1910 г, он пи-

написал

мне:

письмо очень радостно мне. Да, надо и буговорить... Я был бы рад видеть тебя скорее».
Но прежней дружбе не суждено было воскреснуть.
Мы продолжали смотреть в разные стороны. Встречи
наши были ласковы, дружелюбны,
но внешни. Вместо
первоначальной любви, последовавшей вражды, наступила благосклонная
отчужденность.

«Твое

дем

XI.

Его

В апреле 1911 г.
не
было дома.

вникал

в

стиль

его

я

Я

навестил
сел

комнаты.

Блока

подождать

Все

было

в
в

Петербурге.
кабинете и
просто,

очень

Никакого style modeme, ничего
Небольшой шкап с книгами, на первом
месте
многотомная
История России Соловьева.
Пришел Блок. Из передней я услыхал его обрадованный голос: «АхІ пришел!»
Очень
он
был нежен. Вся семья— Любовь Дмитриевна, мать Блока Александра
Андреевна и вотчим
его, полковник Франц Феликсович Кублицкий,
встретили
меня как воскресшего
из мертвых.
Не могу не
помянуть добрым словом
ныне уже покойного
Кублицкого. Худой, поджарый, высокий, с черными усами
аккуратно

и

чисто.

изысканного.
—

—

.

34


кроткими черными глазами, мягкий, деликатный и
же время убежденный
военный, бравый, смелый,
обожаемый
солдатами.
В 1915 г. он командовал на
юя^н(5 т галицийском фронте и вернулся в Петербург в
шине'ли, забрызганной кровью. При этом он всегда
болел туберкулозом легких и кашлял.
Мы условились с Блоком, что я приеду летом в
Шахматово. Не веселый это был приезд. Блок жил с
матерью в большом доме. Любовь Дмитриевна
была
где-то далеко на гастролях. Незадолго перед тем Блок
получил наследство отютца, профессора Блока, умершего в Варшаве,
и
перестроил
большой
Шахматовский дом. Появились новые, комфортабельные верхние
комнаты, и здесь все было чисто, аккуратно, деловито. Блок сам любил
работать топором: он был очень
и

в

то

силен.

«Хорошо, что ты приехал»,— встретила меня Александра Андреевна.
-«Саша страшно скучает. Сегодня
мы говорили:
хоть бы страховой
агент приехал!»
В заново отделанном
доме
нависала
тоска. Чувствовался
конец старой жизни,
ничего от прежнего
уюта. Блок предавался Онегинскому сплину, говорил,
что Пушкина всю жизнь «рвало от скуки», что Пушкин ему особенно
близок своей мрачной хандрой.
—

«Зачем,
Я

не

как

лежу

в

тульский заседатель,
параличе!»

На столе у Блока
лежали
корректурные
листы
4-го сборника стихов, он давал мне их на утренние
прогулки. Здесь были «итальянские стихи», написанные Блоком
во время
поездки в Италию,
год назад,
летом.
з*

35


Путешествие
Уже

значение.

Анжелико,
на фреске

ожили

золото,

и

большое
много

лазурь

и

от

Беато

вишневый», как
Риккарди, и
Боттичелли.
И действительно, в
напевы
стихов
о Прекрасной

конь,

влажности
нем

в

было

стихах

цвет

как

Гоццоли

Беноццо

от

Умбрии
Даме.

«белый

и

Блока

для

имело

ранних

его

прерафаэлитов:

итальянских

что-то

Италии

по
в

во

дворце

С детских лет
видения и грезы,
Умбрии ласкающая мгла.
На оградах вспыхивают розы,
Тонкие поют колокола.
—

Особенно

Данте

«тень

В

жизни».

профилем

Равенну,

он

орлиным»

ему

пела

«Успение»

стихотворении

прелесть

всю

почувствовал

тонко
с

о

где

«новой

воспроизвел

он

треченто;

А выше по крутым оврагам
Поет ручей, цветет миндаль,
И над открытым саркофагом
Могильный ангел смотрит вдаль!

Здесь

вновь

дыхание

Миндаль
И

Но

в

об
Если-б

зал

не

было

За
поездке
3(5

некоторых

поразили

приятно

цветет

влажным

этом
я

не

бы

Блоку,

в

он

написано
мы

Италию.

стихов

«Гаврилиады».

мрачно

ответил;

«Незнакомку»
и «Куликово
говорили

Был

как

в

дне долины,
дышит степь.

итальянских

мотивы

написал

обедом

на

зноем

из

цветов,

миндальных

Экклесиасту:

подражании

юношеском

о

и

меня

Когда
«Так

не-

я скаи

надо.

«Балаганчик»,

поле».

моей

предстоящей

серый, сырой день, белый ту-


окутывал

ман

Блок.

—

болота.

«Поезжай

там

обыкновенно

«Погода

Умбрию»,

в

вот

—

сказал

здесь

как

те-

перь».
На

стене

указывал
дали,

фон

на

говорил:

и

сквозь

Мы

висела

мне

«Все
Но

лицо».

ее

больше

фотография
Леонардо,
—

видал

не

просвечивает

это

прежнюю

чувством,
Мы
Раз

но

моей

в

увез

он

тогда

вместе

торый

был

тиру на
темную

себе

квартиру

Блока

чай

ее

Было

то

Было

в

же

в

пелось

и

большим

с

ко

после

до-

моего

Он

жил

Кублицким,

ко-

квар-

прекрасную

похожую

первые

мне.

Петербурге.

в

годы

всецело

бедную

на

Гренадерского

тогда

застилает

полка,
его

и

где

брачной
вой-

поглощены

отравленный

кровавых

пар

полей.

Карпатах,
дальней...

темных

Богемии

Последний раз
братом в октябре

мне

письмо

Обществе.

отчимом

не

ста-

напоминавшее

фронтом.

Галицийским
—

вспомнив

раз

занимал

так

были

мы

и
и

казарм

юность

Оба

Грусть

То

отвечал

последнее

пить

матерью

с

генералом

С Галицийских

■

Он

его

несколько

Офицерской,

протекала
и

к

меня

очень

произошел

жизни

Религиозно-философском

в

ной

еще

виделись

клада

жизни^

переписку.
было

клеился.

его.

когда

это

не

Шахматова

из

радостный для меня перелом, я,
написал
Блоку интимное письмо,

нашу

скалистые

разговор

весьма

рое,

Блок

Лизы.

эти

на

она,

общем

Я уехал

шутили.

скоро, и больше
Летом 1912 г.,

это
в

ІѴІоны

и

мне,

я

уезжал

виделись

1915

года.

мы

Он

с

во

Львов...

моим
жил

троюродным
вдвоем

с

Лю37


Дмитриевной,

бовью

которая играла на сцене в театре
Очень он был грустен.
Говорил, что совсем
не пишет
стихов, и что, может быть, ему, как
Фету, суждено
петь
только
в
юности
и
старости.

Яворской.

Когда
то

отказался

я

взволновался

ужасно!

это

говорили,
очень

ты

поняли

Грибоедовым,
Развивал

туре»,
товил

где

в

друг

мысль

даже:

мы

не

главных»

увлечен

мнению,

его

издание

была

уничтожена

го-

Григорьева,

Аполлона

доставалось

Бе-

Он

интеллигенции.

стихов

порядком

дороже

мне

«он

современной

предисловии

в

«не

страшно

был

как-

«Это ужасно,

«главном»

вопросах

Блок

вдруг

он

Пушкина».
«Пушкинско-Грибоедовской
куль-

о

печати

О

ешь».

друга.

по

отцом

к

котлеты,

проговорил;

некоторых

говорил

которая,

линским,

не

ничего

то

за

третьей

от

испуганно

и

«неистовому

Виссариону».
Больше

Отнаробе

встречались.

В

Балашова,

где

мы

телеграмма

чена

от

не

городка

Белого

месяцев

Блока

друга

жизни
возник

литься

подробным

с

мною,

мне

воспоминаниями

моими

преждевременно

память

и

была

угасшего

в

последних

Образ

молодого

захотелось

теми,

с

г.

полу-

получил

я

описанием

детства.

моего

передо

жил,

Вскоре

Блока.

смерти

о

письмо

1921

августе
я

кому

поде-

дорога

поэта.

XII.
Поэт

Пяст,

рассказывает^
однажды
писал

в

сказал

один

статье

что

своей

первый

') Об Александре
38

«О

один

в

«первом
из

томе»

последних

Блока»
годов

«Знаешь что?— я наОстальное все
пустяки».

матери;
том.

Блоке.

'),

Блок

—

Петербург. 1921.


И

около

того

второй

о

которым

«Этот

том».

Пяст.
Во втором

томе

ангелы

в

является,

и
—

и

кольчугах

—

к

добавляет

от

«Стихов

лилии

плесенью

и

чертенятками,

«Золотокудрая

«Хранительница-Дева»,

арлекинами;

Царевна»

рыцари

и

том

ржавчиной

сменились

нравится

всего

лазурь

золото,

Прекрасной Даме»

болот,

именно

«Терпеть

говорил:

он

больше

популярным»,

наиболее

сожалению,

себя

времени

же

людей,

могу

не

1
Незнакомкой
со
страусовыми
перьями,
Снежной маской. Земля отрекается
от
неба во втором периоде творчества Блока, она хочет жить своей
жизнью, влюбляется в свою самость и тварность. Но,
отрешенная от духовного света, от небесного золота
и лазури,
она
коченеет
и леденеет,
наступает «снежная
ночь».
Яд земного сладострастия оказался трупным
ядом.
За
«снежной
ночью»
«ночные
часы».
Больше нет зеленых, влажных тонов «Нечаянной радости,
синевы
«Снежной
ночи».
Колорит
поэзии
Блока
черно-лиловый,
его
окружают
образы Ада.
«Там сумерки лиловые легли».
«Знакомый ад глядит в пустые
очи».
«Где спутник
мой?
О где ты,
Беатриче?» Но небесная Беатриче, «благодать и вера»,
—

—

—

не

спуститься

может

жит

утро».

«седое

книгу

последнюю

горькое

Блока,

озлобление
здесь

«Подруга
Иоанна»,

светлая»,
та

склонил

своего

Брез-

Тяжело
читать
эту
Гейневская
ирония и сухое,

которой
может

служил

перед

рыцаря?

Но

творчества.

он

ли

Некрасова

песен»

родники

«Золотокудрая»,

возлюбленного,

верного

и

разума.

утро!

«Последних

самые

знамена,

лишен

поэт

естественного

Какое

отравили

то

ад,

в

Вергилия—

проводника

которой

Она

Нет,

в

он

забыть
ее

та

«приделе
когдасвоего

небесная

лю-

39


бовь неизменна,

ее

путь степной, наш
В твоей тоске,
даже мглы
ночной

Наш
И

Я

Прежний

рыцарь

В

стрел.

та же

нем

она

слышит

бедей

над

страницах

—

воскресает

в

Блоке,

дикий ветер Донской

напев

степи

и

его

свист

самая, которая являлась
ему в «темроняла «цветок весны у строгих обрасходит к нему в «одежде, свет струящей»,
«вещим
сердцем» ее голос
в криках ле-

храме»

зов»,
он

И

в тоске
безбрежной,
Русь!
и
зарубежной

путь
о

боюсь.

не

крепнет.
ном

про-

и, до лиловых

зов -достигает

Ада.

пастей

и

Доном»
Недаром на
первой книги он сказал:

«темным

своей

Я знаю,

не

вспомнишь

..

ты,

светлая,

последних

зла,

Которое билось во мне,
Когда подходила ты, стройно-бела,
Как лебедь, к моей глубине.

Для многих лик Музы Блока всегда один. Это
«Прекрасная Дама», «Незнакомка», «Снежная маска».

—

Но

недаром

1902 г. Блок говорит о двух
и стремится
к
одолению той,
которая «его тревожит, вознеслась горделиво и кощунственно, тогда как другая посещает редко и мимолетно».
Да, небесные откровения редки и мимолетны, тогда как «откровения
преисподней» ') всегда
к нашим
услугам.
И пусть образ
«ХранительницыДевы» совсем
померкнет
в
последующей
поэзии
женственных

еще. в

образах

!) Выражение
40

Боратынского.


Он

Блока.

смертный
В

знал,

сам

образ

этот

что

встанет

его

в

час.

рассвета холодно и странно,
В час рассвета
'ночь мутна.
Дева Света! Где ты, донна Анна?
Анна! Анна!
Тишина.
Только в грозном утреннем тумане
Бьют часы в последний раз;
Донна Анна в смертный час твой встанет,
Анна встанет в смертный час.
час

—

—

Этот

ный,

как

образ

неумолимого
любимые

шаги

судьи

черты

Командора.

надеяться,

Иоанна»,
струящей»
и

«приделе
свет
плече

в

грозном

поэта

грозлице

улавливает

Беатриче.

И даже мглы, ночной
Я не боюсь.

Будем

Но

сердце

вещее

совести,

судом

карающим

встает

чугунные

утомленного

зарубежной,

которой

та,

что

теперь

и

сошла

«освежила

пыльную

служил

поэт

нему

к

«в

в

одежде,

кольчугу»

на

рыцаря.

XIII.
Всем

известно,

«Рыцарь бедный»
кощунственные

есть

что

в

стихотворении

зачеркнутые

автором

Пушкина
шутливо-

строки:
Он де богу не молился.
Он не ведал и поста,
Он за матерью Христа

Неустанно

волочился.

41


Эти

строки

бесенком

девственное

сейчас
уму»,

подымал

«не

и

Блока

есть

но

поэт

недаром

поля»

ную

кольчугу,

имя

Марии.

него

и

эта

«бедного

Тема

«Идиот»,

стоевского
из

с

взял

он

дал

непостижное

стальной

лица

кое-что

действительно

дьявола»,

дни

решетки».

первого

и от

и от

некоторых

и

«адвокату

«Хранительницы-Девы»
ощущал

на

своем

непроницаемая
рыцаря»

эпиграф

к

проходит

своей

«Кули-

и

плече

желез-

кольчуга—

особенно

романе

драме

В

второго

итальянских

матерьяла

много

бедного

истинного

виденье,

«имел

Автор «Незнакомки»

рыцаря.
стихов

же

во

ему «Гаврилиаду».
Вестроки,
маравшие
его
этот
«второй рыцарь» и

плеча

из-за

который,

того,

поэзии

эти

Но

создание.

выглядывает

рыцаря,

тем

который

продиктовал

зачеркнул

поэт

Пушкину

нашептаны

нечиновных»,

самых

безумств

молодых

ликий

кова

были

«из

в

святое

романе

близком

До-

Блоку:

«Незнакомка».

Достоевский был любимым писателем Блока.
Тема русской женской души, души, одержимой бесами,
Магдалины
близка
Блоку в последний
период
его
творчества.
«Магдалина!
Магдалина!»
Эта
женская
Вообще

—

душа,

загрязненная,

стремилась
жертвы

к

охваченная

просветлению

в

хаотическими

лице

чрезмерной

полупроститутки

силами,

проститутки

русской жалостливости,
в
Настасьи Филипповны, которая

Сони,
лице
ждет

избавления от
«бедного рыцаря» Мышкина и
погибает под ножом зверя
Рогожина, в лице другой
полупроститутки, Грушеньки, которую влечет к «серафическому» Алеше Карамазову. Об этой-то женской
своего

душе

говорит

Блок:

Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу.
І2


в его позии «инфернальницей»,
Грушеньку Димитрий Карамазов, иногда
кроткой, слабой и жертвенной, как Соня Мармеладова.

Иногда

как

она является

называет

Под

насыпью
во рву некошенном
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,

Красивая

и

молодая.

Не подходите к ней
Вам все равно, а ей

с
—

Любовью,

иль

Она

все

грязью
раздавлена—

вопросами,
довольно.
колесами

больно.

XIV.

Несомненна
связь
первого
периода
творчества
с поэзией Владимира Соловьева.
Но здесь есть
существенное различие в отношении к теме. У обоих
поэтов
воспевается
«вечно женственное»
начало. Das
Ewig-weibliche. Но у Соловьева это «царица», которая
«вся в лазури»,
«пронизана лазурью золотистой»,
у
которой «семигранный венец» и сад роз и лилий. Это
София Соломона и Беме, «сладость сверхсущего бога
и светлое тело
Вечности». Этой Софии близок образ
Блока

—

«Хранительницы
юношеских

Девы

явно

-

Девы»,

стихов
сквозят

Блока.

«Царевны
Но у

земные

София, сколько «Мадонна»
«Царевна-лебедь» русских

Блока

черты,

Золотокудрой»
в образе
этой
это

не

столько

мастеров или
сказок.
Мистическое
постижение Влад. Соловьева
заменяется
здесь художественной
фантазией и иногда стилизацией. Есть у
Соловьева и другой аспект женственности. Он говорит
о «душе
мира, тоскующей о едином боге»,
о душе
космоса, начале, способном к восприятию, как добра.
итальянских

43


так

Это

зла.

и

бимой

начало

открывается

ему

в

душе

лю-

женщины:

О,

как
в тебе
лазури чистой много
И темных, темных туч!
Как ярко над тобой сияет отблеск бога,
Как
злой
огонь
в
тебе
томителен

По

отношению

рыцарем

является

этой

к
и

душе

сам

поэт

и

жгуч!

неизменно

охранителем:

Не страшися: любви моей щит
Не падет перед темной судьбой.
Меж
небесной
грозой
и
тобойОн, как встарь,
неподвижно
стоит.

наоборот:

погружение

стихийными

силами

в темное
начало,
женственной
души,
души
мира, души
народа,
души России.
Владимир
Соловьев стоял на точке зрения аскетического подвига
и мистического
познания,
Блок
на
точке
зрения
лирически-хаотической свободы. Трагедия Блока была
в том,
что он коснулся темы,
собственно выходящей
за пределы
только
поэзии.
Занятия подобной
темой

У

Блока

опьянение

—

требуют

строгой

уклада.

Блок

не

циями, отдавался
страже» к оргиям
отчаяние

его

духовной

гигиены

управлял
их вихрю,

своими

снежных

последних

и

аскетического

лирическими эмопереходя
от «стояния
на
ночей. Отсюда —мрачное

стихов.

Блока будут пристально изучаться не только поэтами... В них
мы имеем целую гностическую систему, воплощенную в музыкальных образах. И как в
сочинениях гностиков, в поэзии Блока все до крайности
сумбурно. Она воскрешает перед нами забытую гностическую старину: иногда его тема прямо соприкасается с
романом Досифея и Елены, передаваемом в произведении
Т ри

Д'1

,

тома


второго века,
ческая

века,

«Климентинах».

в

преломляется

тема

связуется

судьбой

с

Поэзия
место
он

Блока

Он

в

новой

достигает

поэта

читателям

применял

годы

ходил,
ских

эмоций.

м»,

что

сам

лить

чистое

мутных

он

он

незадолго

первый

золото

сплавов,
нетленном

«Новой

венце

всего

до

доста-

лучшие

свои

лириче-

своей

смерти

нравится

второй
А

сошлись.

попытку

1921

суждено

золотом

С.

Надовражное.

сиять

Данта

Жизни».

г,

тем

отде-

черно-лиловых,

Сергей Соловьев.
Декабрь

вос-

и

«терпеть

от

с

в

том»,

которому

рядом

творче-

его

вихрям

мою

на

поэзии

его

золото,

то

к

по-

попытка

боролся

взгляды

посетует

не

Тют-

многим
моя

Блок

предался

наши

вещах

воспоминания

один

если

первое

может,

критерий,

этот

позднее

очевидно

то

теперь

певца

И

мною

людей, которым больше

могу

его

себе

написал

«я

более

в

к

только

и

говорил:
т о

показывают,

ясно

быть

неприятной
критерий

покажется

обнародованные

Но

точно

И,

«нравственный»

приложить
ству.

Фета.

не

своих

разряда:

первого

поэтов

с

лет.

справедливую
если

В лучших

поэзии.

немногих

Лермонтова,

чева,

не

русской

последних

первых,

из

20-го

переплетается

теперь

себе

одно

гности-

сознании

и

жизнью

нашла

занял

древняя

эта

России

общественно-политической
оценку.

И

русском

в

—


!.

Милый'

дядя

Миша.

Спасибо вам большое за четвертый том. Я хочу
Вам обратиться со специальной просьбой. Помните
ли Вы, что. когда я был у Вас в Дедове в последний
раз, Вы предложили нам с Сережей собрать юмористические стихи Владимира Соловьева.
Теперь, когда
моя любовь
к нему возросла еще больше, я хочу сдек

лать

это

цельно,

здесь

может

в

Петербурге,

быть даже

и

насколько

возможно

долгий промежуток вреи
глубокой религиозной

в

мени, но с полной верой
серьезностью. Так вот, напишите мне, прежде всего,
считаете ли Вы это своевременным и уместным,
потом, не занят ли уже этим делом кто-нибудь здесь
в Петербурге.
Мне кажется, что теперь мне это будет возможнее, чем прежде, потому что мои литературные знакомства очень быстро увеличиваются. Хорошо бы было, если бы Сережа (а может быть и Б. Н.
Бугаев) занялись этим параллельно в Москве. Не найдете ли Вы нужным также дать мне для этого какойнибудь «патент» или «удостоверение», или тут ник:


чего
такого не может понадобиться?
Я имею в виду,
например, Саломона, Величко, Ник. Энгельгардта, Оболенского,
Лукьянова и его семью, и вообще таких,
более
или
менее
«важных»
людей, которые меня в
глаза
не видели.
Может быть Вы можете написать
мне
приблизительно
список
тех лиц
(я думаю, довольно
пространный), к которым я могу за этим
обратиться. Я бы хотел не пренебрегать также и серьезными стихами,
и вообще разыскать все, что возможно
в отношении
к
стихам.
Что Вы обо всем этом думаете? Если
Вам нет времени теперь писать, поручите Сереже.
Этим делом
я бы лично
себе принес
духовное
очарование
и, может быть, одоление той,
которая
тревожит
меня
больше
чем
когда-нибудь,
вознеслась
горделиво
и кощунственно.
Перед ее лицом я еще дрожу и зябну, потому
что
не
знаю
ее,
а Другая
посещает редко и мимолетно.
Говорить об
этом, впрочем,
трудно,
а писать еще
труднее. Всех
Вас я еще больше люблю и чту. По уговору посылаю
Вам пять стихотворений.

Ваш
5

любящий

Ал.

Блок.

ноября 1902. СПБ.

[Далее

следуют

стихи

«Вхожу

я

в

темные

храмы»

и

др.]

И.
СПБ. 1902. 23 декабря.

Милый

Сейчас
ношениях

дядя

получил

целебное,

Миша.

Ваше милое, ласковое, во всех отписьмо, а вчера
пятый том Вла—

47


дарить.

Соловьева. За все &то не знаю, как Вас благоМы уже испугались одно время, что никто из

Вас

писал

димира
не

Сережи.

ключили,

что

и

приятно,

последнего

после

здоровьи

у

Из
Вас

пока

Вас

что

письма

Вашего

и

еще

ждать

в

о

посылки

благополучно.

все

можно

Оли

тети

письма

не-

за-

Хорошо
Ваше

январе.

Брюсове, которого я в Петербурге не видел, обрадовало
нас с мамой
очень
сильно.
Еще раз
благодарю Вас за все это. Мне лично тут еще, кроме
всего
другого, особенно
важно, что мои стихи будут
помещены
в
Московском
сборнике— оттого, что
Ваша Москва чистая, белая, древняя, и я это
чувствую с каждым новым петербургским- вывертом Мережизвестие

о

ковских

и

мер

ясно

другой

цинично

и

Странно,
вился-

ким

милым

и

осенью,
стыря
и

что

Дягилевы, Бенуа и проч., а как
Вашей, действительно
страшно
«цветет
сердце»
Андрея
Белого.

мне

«гул

лампадка

было
так
писать, стихи,

и

лилии,

еще

за
а

прудом
на

проходили

и

хорошо,

что

которые

я

не

Новодевичьего

пути»,

,

и

обмол-

близ-

степени

Москве бродил

По

забуду

не

такой

до

человеком.

железного

Все

встретился

не
с этим

Ко всему

вечером.

был

мая

словом

никогда

и

но-

рас-

с

никогда

я

одним

ни

рых-

и

наши

стороны,

содрогания

до

холодного

Наконец, последний его
обнаружил, как церемонно

искусства».

шаркиваются
с

номера

каждого

после

«Мира

лого

нельзя

тщетно

вились

могиле—

черные
и

этой
монагалки

неугаси-

монахини.

незачем

пытался

было

написать

тут-же.

Когда

я

послал

сообразил,
просов о собирании

час

же

вьева.

48

Но

Вы

мне

Вам
что

мое

шуточных
даже

предыдущее

написал

и

на

много

стихов
них

письмо,

ненужных

сейво-

Владимира Соло-

ответили.

Если Вам


будет нужна
для

что

вольствие,

как

уже

(а

в

отношении
самых

выразилась,

однажды

ких

величайшая

это

собирания

ношении

надо

впоследствии помощь,

меня

дальше.

идти

также

и

злюсь,

что

многих

пожалуйста знайте,

честь

и

огромное

удо-

Вам, так и в отМ-те Мережковская

помощи

стихов.

Соловьев устарел и «нам»
больше она говорила тадругих!) вещей, тем больше я

Чем

иногда даже уж до такой степени
чувствую избыток злобы
и
начинаю
напоминать себе о ее несомненных талантах... В довершение всего на сцену выступает г-н Добролюбов,
который «выздоровел»! Наше место свято.
Ни одной из четырех книг, о которых Вы мне написали, я не прочитал, но прочту, Гамсуна давно уже
имел в виду, читал рецензию Льдова, слушал похвалы
и невиннейшую
брань. Читал Владимира Соловьева,
древнюю философию, Аристофана, историю реформации, Тютчева, Фета и мн. др., все это зараз, часто
урывками, как угорелый
бегаю по городу,
часто радуюсь, никогда не скучаю, имею бесчисленные планы^
половины
которых
уж верно
не
выполню.
Стихов
пишу мало, потому Вам теперь не посылаю. Спасибо
Вам, крепко обнимаю Вас, целую и хочу видеть.
на

нее

злюсь,

и

что

Ваш

Ал.

Блок.

ІІІ.
Мой

милый

и

дорогой Сережа,

Сколько времени прошло, как мы с тобой писали
другу,
и
сколько
истекло сроков.
И, я думаю,
столько
открылось
чудесного
и
исполнились
такие

друг

4

.49


времен, что нет уже надобности
заполнять
речью. У нас уже наступают
многогранные дни,
и нет нужды
упоминать
о многодумных
свершеньях
писаний и о том,
что
«закат
не без
привета и не
без смысла эта тень». Здесь глубоко испытываются
храмовые законы Молчаливой Воли, в которых «тяжзаветы
их

кий млат, дробя стекло, кует булат». Прислушиваясь
себе к дробящим звукам, чувствуешь
железные
звуки и эхо в «горних» и готовых для Встречи рудниках сердца. Тебе, одному
из немногих
и под непременной тайной, я решаюсь сообщить самую важную вещь в моей жизни... Я женюсь. Имя моей невесты
Любовь Дмитриевна Менделеева. Срок еще не
в

—

определен

—

и

не

менее

года.

Пожалуйста, не сообщай этого никому, даже Борису Николаевичу, не говоря уже о родственниках.
Твое
и

письмо

вполне

к

маме

произвело

благоприятное

на

нас

впечатление.

очень сильное

Надеюсь

много

раз в жизни видеть тебя и приветствую тебя радостно.
Если в это лето ты приедешь в Шахматово,
все мы
будем счастливы тебя видеть. Вот пока все, что сообщаю тебе. Пожалуйста, если не будет настроения
или времени, не трудись
отвечать
сразу.

Любящий тебя

Крепко тебя
20

60

марта

целую

1903.

СПБ.

и

неизменно

обнимаю.

Ал.

Блок.


IV.
1903. СПБ.

Христос воскрес,
таких

давно

чтобы

ты

что

Моя.

шафером. Что

был

составляет

это

друг! Получил

милый

получал.

не

касается

твое письмо,

хочет,
ясно,
и, более

давно

невеста

меня,

то

величайшее желание

мое

боялся, что тебе не удастся почему-нибудь
приехать. Придаю этому особенно большое значение,
того,

я

да и ты, вероятно, знаешь, что тут замешано

будет

этим

деюсь

во

сказано

многих

причинам,

понятным

по

жающего

временем
Тебе
лет.

Тут

вать

и

друга

в

отношениях

круговорота

будем

мы

желаю

от

ничего

в

будущем,

несколько

свидетелями

нельзя

лично

сам же

отстаю

(может быть,

всей души

и сколько

На тебя

связано.

и

к

многого

и

но

важного.

четырех
почувство«упрекнем» друг

«исполнения»

сказать,

(как говорят!),

окру-

лучшему). Со

но можно

понять
сердцем. Радостно
«несвоевременном» (как полагают!)

элитстве»

от

на-

пока,

дело

в

том,

«прерафачто:

Суровый Дант

не презирал сонета,
любви Петрарка изливал,
Его игру любил творец Макбета...

В

нем

жар

мн. др.,— все о том же. «Все та же дума», как выразился Бор. Ник. в одном письме (ко мне). Тихий
белый цвет, падающий с весенних яблонь, дает о себе
и

весть.

Сообщаю тебе для
Мережковский,

ческое;

Невскую
валился

лавру
там

в

сведения

(кажется,
дотоле

нечто

полуюмористи-

в
АлександроДуховную Академию) про-

отправившись
в

неведомый

люк,

довольно

глубі


бокий, разбил

стекло

пиус говорит,

и

Духовной Академии. Впрочем,
об

расшибся. Зин. Гиппрофессоров
(Мережк.) ходит и рас-

порядочно

что это символизм

и

он

упрекает

всем с жаром. В погрустен
(впрочем, это и
прежде бывало), что я не вижу, «откуда» он и «куда»?
Весьма сомнительно, есть ли здесь и доля оргиазма.
По этому поводу -у меня есть одно соображение: не
слишком ли ясна была бы его разгадка— и, мож. б.,
не черезчур
ли
глубока? Его значение исчерпается
скорее,
именно
в тот
момент, когда многие из нас
ясно увидят,
что
пора
«заглядеться»
на
другое.
Иное дело
явное
нецеломудрие
в его стиле
(пожалуй, даже, в стиле души). Ибо нельзя так вопить о
том, на чем
непременно
понижается голос.
Есть ли
в нем любовь,
я опять затрудняюсь решать:
он часто
«мил».
Вообще, он так сложен пока, что в будущем
окажется прост.
Вот Розанов, м. б., проще, но в будущем осложнится. Признаюсь тебе, что редкий тасказывает

следнее

происшествии

этом

время

он

так

тих

и

—

—

лант

отвратительнее

его.

Твой

Ал.

Блок.

V.
9 августа

Милый, дорогой
Я получил
встретилось

твое
с

ним

в

53

помнят

твои

мой

Шахматове.

Сережа.

третьего дня. Мое, конечно,
по закону соприкосновения
Однако и я, и мама без сомнеслова и им придали
их цену.

письмо

противоположностей.
ния

друг

1903.

пути,


Очень

огорчившись,

сильно

одновременно
ность с тобой

особенную
всю

на

чество—одиночество
элемента

жизнь— и

по

причине

крайнем

столь

в

я

почувствовал
и неразрывозлобленное
одинолично

тайную близость
малого

для

меня

мистического

дне

17 авгу-

Скажу тебе откровенно: когда отказался быть
Андрей Белый, я не почувствовал такого огорчения,
как теперь.
Потому .что его лицо еще в тени для

ста.

самой неподдельной
яркости дня,
окружающее тебя ночное сновидение,
насквозь
пронизанное
жемчугами.
Таким образом,
помни твердо,
что я тебя люблю
и
постоянно
вспо-

меня,

твое

несмотря

минаю,

же— в

на

также

Надеюсь,

чала

в

«оным

мама.

скоро

однако, увиТот год, в
последний раз встретились с тобой снаДедове, а потом в Шахматове, был для меня
часом»
в решительном
смысле, но вместе не-

уже
котором мы

димся

и

что

мы

совсем

иначе,

увидимся,

чем

когда-то.

робким и юношеским.
Впрочем, «незапамятно» только внешне, ибо

запамятно

старческих

и

юношеских

«нет

снов».

Однако, раннее утро прошло. Близится день, глаза
расширились,
внутри поет то же и то же Aaijiovtov.
И я имею
потребность, давнишнюю и коренную
вымолчаться.
Едва ли будет когда либо дано

—

—

до

настоящей

и

всеми

засвидетельствованной

ночи

—

смотрю и упорно хочу
(не по
смотреть
сбоку, в чем
помогают
мне мои
стихи, вечный «вымысел», над которым, не съуживая круга, можно «облиться слезами».
Я не во всеоружии.
Но и я осужден
рассматривать «голубоватую
мглу»,
не
дерзая бросать перчаток, как Андрей
Белый. Но я ничего не забуду
мне

И
высшей

высказаться.

своей,

а

по

я

воле)

63


ни

и

когда

о

он,

чем

соблазнюсь, и хотел бы... чтобы,
ты, будете ранены неприятелем

не

а позже

и

—

чай!.. Условие одно: чтобы
я ждал вас «в своей библиотеке»
менее двадцати лет.
Что касается кухарки, то можно будет ей «закрыть
лицо» в случае надобности.
Будь здоров и крепок, ибо все мы знаем, что
«щит не двинется
с
разрушенной стены». Если придет вдохновение, напиши
в
Петербург и изложи некоторые планы. Больше всего понравилось мне стихотворение
«с
полками
тьмы».
Интересность
же
всех стихотворений
лежит, конечно, в их нерассказанном
зерне. Я пишу очень мало и очень скверно,
потому
посылаю
тебе только одно, и то весеннее
стихотворение.
Твой, любящий тебя всем сердцем Ал. Блок.
оба

пришли

ко

мне

пить

Я умер. Я пал от раны.
И друзья накрыли щитом.
Может быть, пройдут караваны,
И вожатый растопчет конем.

Так
И

Но

лежу

три

взываю
тело

к

дня

без

хранит от
уголь

истленья

Красноватый
На

четвертый

движенья^

Задуши!

песку:

души.

день

восстану,

я

Подниму раскаленный
Растравлю

песком

И

отшельнице

Из
Из

приду
груди,
плаща

Негодуя,

к

сожженной
в

пыли

вырвется

Безначальной,
64

мою

и

в

щит,
рану,
в

скит.

песками,
крови,

пламя

Четвертой

Любви.


VI.
Спб. 8

Милый

окт.

1903.

Сережа,

мой

Сегодня получил твое второе письмо. Получил,
вернувшись из университета и особенно ощущая в эту
минуту отчужденность
от
людей и злость на толстого
и бородатого
студента, ежедневно спрашивающего у меня: 1) что такое декадентство? 2) оправдываю
ли я его существование
наряду с другими обществен-

факторами
Много, долго

ными

—

и

т.

д.

и то же.
По этой придругих тебе известных,
из которых
не последнюю
роль играет врожденное и
раздуваемое влечение к тебе) был особенно доволен
и сменил
злость на безмятежное
чаепитие. Впрочем,
за спиной еще торчат смягчения зубных и гортанных,
которые
увы! будут «сниться на яву» еще два года.
Все это, однако, не удручает, а, надеюсь, в скором
времени поможет возобновить стихи, редко удающиеся
теперь.
Ты знаешь, я послал в «Гриф» 15 стихотворений.
Андрей Белый написал мне о предложении Соколова
(кстати, я не отвечаю Андрею Белому и отвечаю Соколову не потому, что ценю славу больше чем его,
а просто
потому что я «прирожденный скот»; на днях,
однако, собираюсь исправлять свою репутацию перед
ним и отвечать
на
длинное
письмо и великолепную
«Старушку»). Знаешь ли ты, что «Симфонию» нельзя
достать, она вся разошлась,
по крайней мере в Пе-

чине

все

одно

(пропуская бездну

всех

и

—

тербурге.
65


Вчитываюсь
маю,

что

совсем

«ично»

«Словно

как-то

не

в

думне

чрез-

сначала

—

лебедь
А

так.

раллельно

нет

«Ликуй, Исайя»

верху.

«Грех бессилен»

обняла»...
звучат
вообще

(«восхищенья

сказки

чего

Иногда

«топографично» и «симметрично» и
и
вдруг
обрадуешься, когда начи-

и

нается

понимаю,

не

и

заключениям.

по

понравилось.

логично

вообще

стихи

разным

к

скользят

они

не

мерно

оно

твои

в

Прихожу

них?

в

им,

как

сущности

не

будто

кончается

но

вторые

опять

Пушкинские

нем

в

снесла»),

не

и

Но

точно

не

па-

варианты.

их

И

Положительно

нравится.

1) Долго, долго по балкону— отсюда и
2) Тревога жизни отзвучала— до 4-й строфы
(из переписанных осенью тобой в красную тетрадь).

нравится

мне:

конца.

до

Остальное

нравится

остальное.

Может

ние

стихи.

вой

думы

вместе

в

отношении

меня

с тем

мы

не

за

а

«только

ласко-

которых

о

напротив,

благодарность,

в

дрожь»

разумеется,

это,

стихов,

все

односторон-

напрасная

Впрочем,

кругу

Твои переводы,

пишем.

вызывают

и

когда

сердца

верху.

по

стихи,

за

вообще люблю

только

тому

к

не

но
я

люблю,

особенно

Я

волненье,

и

торые

все,

быть,

том

ко-

и

поражают

числе

и

«Vita

пиоѵа».

(Сонет)
мне
(8 строка). Не хочется

последней

В

«вдруг»
снова

и

снова

«общепонятное»:

ное»

и

гает

лестницу
некто

пами

с

женой

няни.

убийцы,
56

Вместо
о

к
и

Обо

комнате.
мы

констатирую

лишь

всем

этом
на

того

котором

двери.

я

лежит

только

также

намеки.

слышал,

за

шка-

Недавно

могилу

студента
видел

взбе-

другой

в

искали

могилу

Но

«общеизвест-

все

существуют

кладбище,

только

«ином».

прячется

И

разума»

нашли...

об

как

почтальон

верхней
«Критика

были

нравится

не

писать

его

ее

само-

порт-


(снятый

рет

самоубийства)

день

в

Это не трудно «распечатать».
О Развадовском
нет
слухов.

Странное

переписке.

в

Л.

(а

«медведь

Начинаются

знакомливаемся.

Ты

мысли.
и

же

новые

тобой:

того,

раз-

и

пока

«Подать

сюда

бывают

убеляешь

письмами

своими

прекрасно,

кроме

а,

знакомыми

скверно,

сердце

мамы

постоянно

черные
косвенно

чем, впрочем, я ужасно
бы говорить и даже думать. Обнимаю тебя
Вот тебе стихи, боюсь послать уже извест-

Но

ее.

все

хотел

не
и

У

вы

концерте

в

Мы

понемногу

формулированному

принципу,

по

мистика!»

одна

в

никуда.

почти

она

наступил»).

учебные заведения,
Театров мало, а со

ходим

вместе

что

голову.

в

Сейчас

ухо

на

предполагал,

Я

стихи.

распечатываю.

не

я

приходит

приветствует.

тебя

мне

его

читал

и

Но

целую.

о

тебе.

ные

Твой

Ал.

Блок.

VII.
Милый

Написал

Грифов
когда
гаева

и

и

я

теперь

обещал

смотря

на

Часть
он,

что

остается

кратко.

что

и

письмо

в

отчаяньи

его

уже

—

поводу

по

лежала

столе,

в

Передал письмо от Бусмушенный было Мережв Грифе. Впрочем,
письмо

Соколов.

сам

известие,

Бугаева

этого

тебе

Скорпионов.

пришел

ковскими,
от

было

Сережа.

напишет

Он

говорит

подробнее.

Соколову стихи
Скорпионов.

и

о

сложности

Во

участие

всяком
в

всего

случае,

Грифе,

не-

67


Завтра

поеду

к
нескольким
студентам-дебыл ужасно любезен, показался
мне простым,
но очень по-редакторски
ловким.
Вообще, сейчас, после его ухода, чувствую себя взвинченно, но не слишком тонко. Все было и будет, кажется, довольно
громко, голосисто и разговористо.
Это ничего и к лучшему. Знаешь, мы с Любой думаем
приехать в январе в Москву. Остановиться надо будет
у родственников ее
Менделеевых, которых ты видел

кадентам.

с

ним

Соколов

—

осенью.

Но
и

это

очень

Андр. Белого)—
рождестве?

от всех вас, кажется
(тебя
Грифа. Ты приедешь, надеюсь,
у Мережковских.
Он был мил

близко
и

от

Был я
Она необычно суха. Я только и делаю, что
падаю в ее глазах!
Прежде всего женился, а теперь
еще участвую в Грифе. Даже не приглашает!.. Видел
и Перцова, который,
кажется, молчаливо сидит, погружаясь в корректуры и пр. Тихо и мило спорит с
секретарем Нов. Пути, который хохочет животом.
Но ничего не добьешься и от него. После всех этих
посещений я пришел в неподражаемо отвратительное
настроение, из которого меня вывела Анна Ивановна
Менделеева, вернувшаяся из заграницы и рассказавшая, как там омерзительно. Часто подобные рассказы
заставляют
ликовать.
Окончательно развеселил Соколов.
Он прочел свое стихотворение, которое мне
понравилось.
Ты написал последнее письмо довольно мрачно.
Совершенно понимаю чувство после смерти дяди Всеволода
Сергеевича. И я чувствовал его последнесть
из старшего мужского поколения и какую-то тяжесть
сквозь октябрьско-ноябрьскую
любовь к декадентству,
сквозь пыль университета, дум, комбинаций и постона
и

мягок.

58


ронней говорильни. А ново-временский некролог по
коробил. Знаешь ли ты где и что тетя Аня? Я еще
не последовал твоему совету и не прочел
«Теократии».
Читал осенью «Духовные основы жизни», потом опять
оставил.
Теократию, впрочем, я читал прошлой зимой, но недостаточно углубленно. Намереваюсь писать сочинение
«Сказания об иконах богородицы»

—

боюсь наглупить в нем
норму. Даст ли Оленина

превысить университетскую
концерт у нас? Возобновил
частое
стихописание.
Тебе посылал
тогда
стихи,
какие
приходило
в
голову, б. ч. старье. Прилагаю
последнее— 7 ноября. Люблю
тебя попрежнему, жду
тебя сравнительно скоро,
все мы тебя приветствуем.
Будь здоров, мы все тебя очень хотим увидеть.
и

Ал,

Твой

10

Продолжаешь

ли

ты

не

Блок.

ноября 1903. Спб.

ходить

в

гимназию?

Что

пишешь?

Пришли, пожалуйста, стихов,
обще, распеваются внутри.
P.S. Люба
«очень

просит

особо

много

передать

их

читаю

тебе,

что

во-

она

кланяется».

[Далее

следуют

стихи:

«Крыльцо

ее

—

словно

паперть»].

59


VIII.

[Без даты].

друг!

Милый
Напиши
вероятно

Пути,

то

уже

я

сочинение,
помни,

и

всех

нас

не видал

студентов.

некот."

вероятно,

о

тебя

есть

посылаю

никого

из

тебе

Нового

из

Собираюсь
писать
письмах Жуковского.

сведения,

все

что

у

какие

напутали

все

Я еще

известное.

универс,
для

а

кроме

Пиши

пожалуйста,

мне

стихов,

моих

какие

даешь,

ты

драгоценны.

Твой

[Далее следует 15 стихотворений
Даме»].

из

Ал.

«Стихов

Блок.
о

Прекрасной

IX.
Спб. 1 дек. 1903.

Сережа.

Милый

Вчера

вечером

нервов.

Был

сначала

что-то

немецких

Она

«Двойника»,
и

вало

60

и

я

пела

«Два

плясок

Люба

ского.

на

Любой

с

была
маму.

Со

потрясающее

устал,

так

между

смерти,
совсем

но

что

с

К

была

делалось

изнутри,

а после

трудом

слушал

счастью

«Детская»

потрясена,

были

порядочно

мной

«Лесного

прочим

гренадера».

Мы

истратили

Олениной.

ужасно

песен

русские.
песен

мы

концерт

втроем,

также
и

царя»,
не

было

Мусоргдейство-

видели

тетю


Сену,
не

которая

делается,

когда

писать
на

чает
я

зумеется,
рится.

приблизительно
сказать

ему

потому,

только

откровенно

какую-нибудь

Продолжаю.
долго,

Начал

потому

цензий,

что

письмо,

Вижусь

декабря.

противоположность

До

холодом.

действий,
(у меня),
чания.

будут

а

что

видишь

—

от

это

я

на

в

Настроение

языке

виде

до

ре-

о

его

которых,

в

молчанием
этого

и

каче-

будущих

самое

лучшее
без

даже

мол-

Москву, если
Брюсове, которые

Батюшкова о
письме,
кажутся

ином

10

нему

к

залог

приехать

в

штук

от

непременно

Слова

тебе

Сообщу
Брюсова очень

письма

подвижное,

передал

—

поэтами,

что

себя

вне

отвечаю

сроку.

деятельное,

очень

деньги.

мне

дела

много

кажется,

разговоров.

не

Не

московским,
веет
пор
не могу
оценить

мне

Хотим

важными,
Как

сих

иногда

ночью,

писать

здешними

со

горловых

потух».

заснул.

моего

ра-

гово-

Пушкинского

чтении

Я получил

поводу

по

хо-

время для

вследствие

определенному

фактов.

несколько

книге.

и

очень

некоторые—к

лестное

тебе

Бросил

et orbf.

Urbi

ибо тогда

плохо

6

ты

не

говоря

последнее

в

Приблизительно как при
«Ариона» или «Ненастный день

ства,

она

пакость,

обратное

что

его
стихи
вслух
затруднительно,

Читать

крайне

тебе

ей

ты

что-то

что

отъезда,

с твоего

книгу. Мне

его

спазм.

от

что

кажется,

Мне

поет.

она

читать

теперь

меня

маме,

С Олениной

долго.

меня

стал

чется

говорила

Манасеиными.

с

Возвраідаясь домой, я собирался нао ней
в «Весы»,
но вместо
того
вышла
рецен«Urbi et orbi»
в
«Новый Путь».
Брюсов му-

проживет
зия

грустью

с

Была

пишешь.

вставил

сих

пор

в

настолько

мне
их

в

рецензию.

Брюсов.

«Он
61

не


сердце

змеею

Фамилия

жалит,

но,

приклеена

твоя

пчела,

как

стихам.

к

сосет.

его

О

твоих

.

.

»

стихах

напишу тебе как-нибудь
отдельно, когда упьюсь «Королевной». По моему в ней нет подражания Белому.
Спешу тебя уверить, что ты мне никогда
не
пред«скромным

ставлялся

тебе

ли

Можно
с

быть
ли

писать:

обмерзлой

«U.

et

О.»

тружеником»,

относительно

им

«Мальчик

веревкой».
Не

это

такой

пришлось

не

экзаменов?

и

горку

на

Ведь

потерплю

но

задач

уж

уже

ввез

написано

узурпации

—

сани
в

относи-

Брюсова и отомщу тебе кинжалом
в
свой
Впрочем, надо полагать, что скоро сам напишу
стихи,
которые все окажутся дубликатом
Брюсова,
Пока скажу тебе, что по моему кроме классической
«Королевны» лучше всего «Мы шли в последней темноте», «Дымка прозрачного
пара»
и струнный
голос.
Кончаю письмо,
сейчас выйду не без
приятности
на
улицу, где иллюминация. Люба в симфоническом концерте, где поминают Берлиоза.

тельно

—

час.

Твой

Ал.

Блок.

X.
Милый
К тебе

и

Сережа.

стихам

твоим

я

чувствую

глубокую

неж-

необыкновенно точно представляет, как
ты
читаешь
«Королевну». Настолько близко, что мне
стало
«чуть-чуть страшно», как говорится в Писании
(«Симфония» 1-я героическая). В эту минуту я вдруг
опять
вспомнил
все
прошлогоднее
с
новой
силой.
Очень и слишком часто
приходит
в голову
эти
дни,
что
было бы теперь, как было бы, если бы все остаЛюба

ность.

лось

62

по

старому.


«Долго,

долго

балкону

по

Я хожу в вечерней мгле.
Ночь ползет по небосклону
И спускается к земле».

Все

перемены

наши,

жизни,

другие,

и

пути

отрезало

лично,

мои

и

еще,

и

пеленой, обязали

белой

меня

было,
И

те,

и

еще!.,

и

в

детство

прекрасно,
и к лучшему.
Прежде
удавалось прожить твою строфу:

что

жизни.

когда

это

мне

и

обвили

Все,

чему-то.

к

отступлению

к

твои,

и

все

-то

Тревога

жизни
отзвучала
И замирает далеко.
Змеиной страсти злое жало
В душе уснуло глубоко.

Теперь
только,

и

мне

нишь,

что

Еще
твоего

ним

одна

отдельного

в

стоя-

воспоминании

близкую

минуту.

каждый день теперь.

Врубель, который меня
особенно, когда вспом-

например,
реально,

теперь.

разгадка

твоих

Они

не

стихов;

Кроме того,

«настроения».

голоса.

современным

это

пугает

и

с

поется

когда-то,

это

такую

понять

издали

этим,

с

затягивает

что

остановилось

бессилен

я

рядом

поручусь,

почти

навсегда

более,

Тем
И

я

рядом,

щее

гибки

декадентским

или,

они
часто

требуют
требуют

выражаясь

языком,

не

чисто

изысканны.

самое
в стихах
Владимира Соловьева: они требуют любви, а не любовь
их. Когда
им отдашь
любовь, они заполнят годы жизни и ответят во сто раз
больше,
чем в них
сказано.
Может быть,
заполнят
и целую
жизнь.
Твои стихи (хотя далеко не все) тоже необходимо
полюбить через кого-нибудь: иногда

Тоже

—

—

через твой голос, через однозвучность

и

скандированье.
63


а

перехваченный

говорит

Также

во

—

качался

«Дымка

там

прошедшего
еще

в

три

—

темноте»

пара»

портит

(даже perfectum

тихой

тебе

словами.

«Золотой

и

любимые

самые

времени
я

«Королевна»

сказано

чем

прозрачного

что

собственный

или

Тогда

ужасно

кое-что,

положил

больше,
последней

в

Эти

колос».

мнением,
и

шли

мысль

дороге.

-по

раз

сто

«Мы

последних.

и

собственную

через

иногда

образ,

чередование
и

мной

из

под

со-

еще

настоящего

imperfectum),

—

особенно— «Брат

говорил,

ласке».

«Королевну» (я для краткости)
я
читал
на днях
Семенову (автору драмы и стихов в «Новом Пути»)
и Смирнову
(постоянному сотруднику «Н. П.», оба
студенты и поэты).
Они отнеслись равнодушно.
По

—

этому

поводу

мне

приходит

голову

в

нечто

о

прера-

фаэлитстве (ибо ты к нему в последнее время, кажется,
близишься, в противоположность мне, удаляющемуся);
«Королевну» я нахожу в больш. степ, прерафаэлитской,
к

лицу

Оно не может быть забыто теперь,
нашему
времени.
Лицо искажено

приходит

постоянное

щины,

но

резчур

просто

добности
просто
теперь

до

они

сказано

у

опять

меня,

усложнять,

потому

угнетения.

Потому

именно

труднее

разглаживать

желание

непременно

всего

но

что

соберутся.
я

это

не

но

оно

не

судорогой,
его

мор-

Это

че-

чувствую

на-

действительно

особенно ясно, что
рассказать другому свой
же

(это отчасти
говорит
Гиппиус в
предисловии
к «Собранию
стихов»).
Чтобы
его
поняли, нужно
чтобы
любили, а так как все заняты
своим
делом,
то
своевременнее
(более ли в е ч н о
не
знаю) действовать
кинжалом,
как
Брюсов, как
Врубель.
Скоро для поэзии наступят средние века. Поэты

самый

светлый

—

G4

сон

—


будут

прекрасны и горды,
вернутся
к
самому обаятельному источнику чистой поэзии, снижут нити из
всех жемчугов
морского дна, и города и ожерелья
девушек
каждой страны, Мне кажется возможным
такое возрождение
стиха,
что
все старые жанры от
народного
до
придворного,
от
фабричной песни до
серенады
воскреснут. Но при этом повторится и кочевая жизнь с оружием
в руках
и под
руками, стилеты под бархатными
плащиками, целая жизнь пажа
или
трубадура или крестового рыцаря или дуэньи,
или
«дамы сердца» всех в целости и полной индивидуальности— на всю жизнь.
Это, как реакция
на
место
богословия с одной стороны,
вздыхающей
усталости
с другой. Сологуб
и сквозь усталость увидал звезду Маир, реку Лигой,
землю
Ойле. Что же
мы-то, желающие
жизни? Я лично
хочу,
сойдя
с
астрологической
баиіни, выйти потом из розового
куста и спуститься в ров непременно в лунную, голубую траву, пока не появился в зеркале кто-нибудь
сквозь простыню.
Трудно будет с моими «восковыми
чертами», но, тем не менее, попробую.
А пока я болен (простудился)
и сижу дома.
У мамы
головные
боли, у дяди Франца
флюс. О Любе не говорю,
чтобы не сглазить. Пожалуйста, напиши о себе.
У меня к тебе одна нескромная просьба.
Скамей
пожалуйста, живет ли у тебя кто-нибудь? Дело в том,
что у меня тайное
желание
ночевать у тебя,
когда
мы
будем в Москве. Люба должна остановиться у
—

—

—

—

—

своих

родственников,

менее

мне

и

бы

очень

которые

очень

самому

хотелось

быть в отношении к ним
чтобы осталось больше

сти,

Москву. Предупреждаю

тебя,

не

милы, но
не

слишком

времени

на

1)

ты

что;

тем

стеснять
в

не
их

зависимо-

мистическую
прежде всего
66


совершенно
обдуманно и искренно сообмне, помешаю
я тебе
или
нет; 2)
что
мы не
наверное поедем в Москву; 3) что, если поедем, рассчитаем так, чтобы, проведя дней десять, быть в Москве в день 16
января,
притом
лучше,
чтобы этот
должен
щить

день

одним

оказался

Москве; 4)

из

последних

дней

пребывания

могу
остановиться у
родственников,
которые
даже
приглашают
обращаюсь к тебе скорее по собственному
Напиши, мой милый, целую тебя и
крепко. Все мы тебя любим.
в

что

я

Твой Ал.
Вот

два

Пришли
20

ком»

последних
мне

твои

Любиных
меня,
и
капризу.
обнимаю

Блок.

стихотворения.
последние

стихи.

декабря 1903. Петербург.

[Далее следуют стихи «Мне гадалка с морщинистым
и «Плачет
ребенок. Под лунным серпом...»].

ли-

XI.

[На золотой бумаге].
Милый
Сережа, поздравляю тебя. Твое письмо
произвело на меня сразу довольно
тяжелое
впечатление. Если удастся, мне хотелось
бы с тобой' поговорить о разном.
Утешаюсь тем, что мои
стихи
с
арлекинами

ОС)

и

т.

п.

обыкновенно

пишутся

мной

по


случаю

время

нее
и

рожденья

Потому,

ков.

даже

я

ближайших

именин

и

это

чувствую

часто

К тому

знакомо.

мне

какую-то

«развлечься».

желание

У

нас

Присутствовали: мама,
Если
поедем
в Москву,
то,

подарками.

Франц.
7

января.
28/хіі. 1903.

послед-

в

угнетенность
была
елка
с
Маня

тетя

Ал.

дядя

и

вероятно,

Твой

Пб.

родственниже

около

Блок.

XII.

29/і 1904. Спб.

1)
бой

По

дороге

мистическая;

бывания

в

Николаевскому

к

поняли,

ясно

почему
прикует

она

мы

с

Лю-

тебя

к

одру

на

на

столе

Мережковских...
Петербург, я нашел

время

пре-

Москве

2) Приехав в
графа, которое

от

вокзалу

скарлатина— болезнь

твоя

передаю

тебе

Autriche

«адрес:

письмо

Вот

целиком.

оно;

Dalmatic

Raguza
poste

Многоуважаемый
«L'homme

propose,

пришлось

не

нул

Петербург

люблю
лода,

слишком

сердца.

дях

минания.

5!

и

его

и мне

1904.

A...

dispose.
Случилось

К

сожалению

так,

что

я

вероятно

навсегда,

Петербурга

не

Слишком

в

много

Однако
Мы

A...

dieu

увидеться.

23/i

restante.

жаль.

А

эгоизма.

сохранились

познакомились

с

я
и

Вами

нем

все

искал

очень

не

я

много

приятные

нам

поки-

в

холю-

воспо-

недавно.
67


тем

не

наю

теперь

менее

майские

светлые

чтобы
себе я

нас
имею

ничего

мне

гораздо

повезли

на

ходимся

в

месяц

едем

хаю,

О

Вас;

было

мое

теперь

вот

я

пишу
с

отношения

сообщить,

почти

более

по

довольно

разве

душе,
плохо,

чем
так

в

Вам,

Вами. О
только,
Восток.
меня

что

Теперь с матерью и сестрой мы наРагузе.
Какой прелестный
уголок! Через
в
Рим. Здесь я ничего
не делаю,,
отдычасами

греюсь

больше

нечего

нетерпением

меня

прогулки

юг.

себе

личайшим

И

вспоми-

я

и

разговоры

порывались

не

целыми

даюсь.

вечера.

у

Здоровье

удовольствием

длинные

не

Запад

что

величайшим

с

наши

живо

буду

интересует

солнце

на

то

делается

что

с

известий

ожидать

все,

наслаж-

и

За

рассказать.

в

веот

Пбге,

направлении.
Итак, что делает
Мережковские, что Розанов и их
последователи?
Расширяется ли власть тьмы?
Скажите, пожалуйста, Сережа Соловьев в Пбге ли?
Он, кажется, намеревался приехать. Кланяйтесь ему

особенно

«Новый

в

меня,

от

известном

путь»,

о

что

нем

сохранил

я

Пишите, пожалуйста,
и

особенно,

что

ли,

что

в

это

наилучшие

обо

всем,

Вы

более

обнаруживается

Пбге

все

воспоминания.

интересует,

меня

знаете!

меня

некоторое

Правда

тяготение

Западу мистическое? Это крайне меня интересует.
Прощайте, дорогой Ал. Ал., как здоровье Любови
Дмитриевны? Дай бог счастья, ей и Вам, от души жек

лаю

Вам

этого.

Переписал
это

жет

нас
и

тебе

Александре

желает

тебе

А.

Развадовский».

буквально.

Еще

переносить

Степановне

не

и

Варе.

помо-

Кланяйся

Люба

Ал.

от

кланяется

поправиться.

Твой
ея

Да

отвечал.

скарлатину.

Блок.


Xlll.

Сережа.

Милый

Несмотря
пор

сих

ответа.
имею

выбрать

двух

писем,

твоих

настоящей

я

минуты

до
для

мог

Все

что-то
неспокойно.
Между тем я
тебе многое.
всего, приехав из Москвы, мы с Любой

было

сообщить

Прежде

.

совершенно
наш

получение

на

не

был

пришли

при

в

резком

отчаяние

от

Петербурга.

безнадежном

Въезд

ветре
без снега,
по мостовой
взад и впекак будто забыл
число и
—

что порошинки
неслись
без толку, и весь город
направление своих улиц.
Через несколько дней впечатление
было еще пострашнее.
Мы встретились в
конке с чортом,
и, что всего ужаснее,
не
лицом к
лицу. В погоду,
подобную вышеописанной, сидела в
конке против нас «симфоническая»
(А. Белый) фигура
так

ред

■

—

(или
нет), повидимому на подложенном
(какой кладут больным от геморроя и т. п.) в
бесформенной шубе, с лицом, закрытым белой вуалью,
женщины

—

круге

которой

под

впадины.

вместо

Она говорила
с
несчастной

и носа виднелись
черные
вульгарно сипловатым дамским
и
преждевременно
состарив-

глаз

баском
шейся (!) женщиной-поводильщицей.
Повидимому. последняя от рождения раба. Всего ужаснее, что
мы
с
Любой
до
сих
пор не знаем, клевета ли это на
больную старушку (впрочем, исполинского роста), или
правдивый рассказ о «нем». Но «он» был близко, ибо
в

тот

же

чательных

день
для

Еще через

мы
нас

узнали
улиц.

не

несколько

дней

одной
стали

из

самых

приходить

приме«пе-

69


тербургские
неточным

нять,

в

строгим

(и

самого

что

Путь»

я

не

замечательного
от
с

Медного

ним

целый
знал,

впервые
от

—

вечер

что

хихикал

ему предпри-

этом

Зинаиды

всю

вполне

и

зиму,

любезное,

—

пред-

безраздельно
вечер

тот

году приглашение

крайне

—

Евгения)

в а н о в а

Мережковским. В

и

в

И

Всадника

весне! Он

к

Розановым

пылает

лучил

Другой

виду важности своего положения и говорил
и уклончиво дипломатическим тоном. Третьего

«коряжило»
ставь^

Один

мистики».

голосом.

с

по-

«Новый

ъ

подписью

«душевно ваша». После долгих разговоров, в которых
Люба была против «Нов. Пути», я внезапно решился
и написал сдержанно и вежливо, что я не приду,, потому что «пока молчу и пишу стихи», а потому не
имею права молча
присутствовать на собрании, с
которым несогласен. Опускал письмо сам, ночью, причем

(и единственный раз)

внезапно

на

лестнице

по-

тухло все электричество, и было страшно итти с напряженными нервами. Но я принял это за диавольское препятствие и прошел до ящика ощупью.
Все это описываю тебе так подробно, потому что
чувствую, что тут наступает что-то важное для меня,
и именно после наших мистических встреч в Москве.
Во всяком случае могу формулировать
(до нельзя

осторожно)

так:

пает новое

в

во

желательно,
неразрывную связь
это

прошлым
и

пр.

ром

я

и в

Теперь
вижу

мне

что-то

положительном
как

с

меня

никогда прежде. Я

Мережковскими

смысле

однако

обрывается

и

насту-

смысле, причем для

отученияот

меня

чувствую

только

как

с

пошлости

пугает и тревожит Брюсов, в
неизмеримо больше света,

коточем

в

Мережковских. Вспоминаю, что апокалиптизм Брюсова (т. е. его стихотворные приближения
к
откро70


вёнию)

освещены

не

он

смятеннее

их

,

багрянцем,

исключительно

рациональной белизной,

исключит,

или

у М-ских. Что
безумец), что у
лица, в неулови-

как

(истинный

выражениях
быть положительно
добр.
Наконец, что он без сомнения носит в себе возможности
многого, которых М-ский совсем не
носит, ибо большего уже не скажет. Притом, мне
кажется теперь, что Брюсов всех крупнее
и Мережковского.
Ах, да! Отношение Брюсова к Вл. Соловьеву
положительное,
а
М-ского
вполне
отрицательное.
Как-то М-ский сказал: «Начитались
Соловьева, что же у м н ы й человек» (!?!). Вообще
я могу припомнить много словечек Дм. Сергеича,
не
говорящих в его пользу. Но он важен и считаться с
него

есть

мом.

Что

детское

в

может

он

—

—

—

—

ним

надо.

На днях
скверно. Я
знаю, что

Прежде

приезжал
думаю,

всего

альманах?

Я

он

он

С. А.
что

совсем

добрый

Вышло

глупо
Но

человек.

и
я

ничего

не

понимает.

спросил;

как

нам

развязно

замямлил

Соколов.

он

(ибо

мое

убеждение

нравится
сходится

твоим— относительно
печки, за исключением Бугаева, напрасно тебе не нравится «Световая сказка»).
Он уже слегка обиделся. Из долгих и бесплодных
разговоров
в продолжение
двух дней и скитаний по
совершенно ненужным местам, выяснилось, что мы
совсем разных
мнений. К тому же я раскис, и Люба
не была в духе
поддерживать
расклеивавшийся разс

говор.
Наконец перед отъездом (за обедом у нас)
добрый Сергей Алексеевич разбух от грусти и всем
живо напомнил Крабба.
Стало совсем отвратительно,
примешалась жалость к нему. Он уехал грустный и
обиженный на вокзал. Через несколько минут я со71


рвался
в

места

.с

поскакал

и

проводил

номер,

прощенья,

его

Приехал

ним.

вокзале,

к

нему

просил

каялся,

Вообще,

растрогался.

слегка

он

за

на

конец

ока-

удачнее.
Но в конце концов у меня чувства
следующие: 1) Гриф выпустил два альманаха,
Бальмонта и Уайльда.
Все издано более или менее скверно.

зался

2) Редактор
лал

бы

все

ничего

реальной

какой

сборник

хорошие

очень

видят,

что

7)

Мало

и

большой

—

хорошего

Гриф».

и

В

будет

грустить

О,

позволь

рения

о

ходны,

мне

Бальмонт!

скотина

понимает

уже

читал

смешного

(Александру,
смешное). Мы
вполне

скуки.

А.

подделки

картинных
в

Грифе.

—

какие-то

отругаться
он

Все

подделка

дурного

к
от

«Гриф» и «не
фабрикуются в
выставках
(вся
это

заставляет

последствия.

алфавиту!

по

не

ничего.

отношению

дурные

печатает!

—

Твои

Какая

стихотво-

«М-ому отдыха нет»)— превосСеменову, который совсем не
(о!) и послал в Сибирь Гиппиусу
и

их

который
же

разбора

без

на

Что

(кстати

нем
я

—

и...

по

различает

не

время

предвидеть

и

искусства

ругать

дозах

печатать

издавать

не

положительная

публика,

Художеств)

Акад.

—

лучше

против

последнее

неописуемых

от

Гриф

грех

хочется

не

Самое
ужасное:
Грифы...
и
искренно
не понимают
и

гораздо

(публике):

людям

четов

6)

люди

им

того

ужасно

мне

и

Грифе.

в

лучше.
под

почвы

историю,

ную

3) Скорпион сде4) Гриф не имеет ниногами.
5) Я попал в гряз-

понимает.

не

гораздо

это

все

очень
в

бездарен. А.
Койранский

хорошо

восторге.

Ремизов
еще

понимает

Сергей Кренеудобочитаем

—

менее

нужен

чем

Б. Койранский.,.
Вяч.
Иванов
красиво
врет о кипарисах,
а
в
остальном
бездарен.
О
Миропольском
не

следует
72

говорить.

Дурнов...

Курсинский...

Пояр-


Ков

пуговица

—

Бальмонтовых

от

Кон-

панталон!

безвкусица последнего сорта. Смородский (!)
лучше других! Эллис (извини пожалуйста)
никогда
поэтом
не был
и не будет,
Бодлэра совсем не по-

дратьев

—

нимает
(мама
французски).

тианскую

нигде

ибо

Твои

вым)

ждать
'

поступил
сем

от

этой
и

ным

Брюсо-

с

применимы

не

того,

к

совершенно

я

до
Брюсова, даже тепебудущая книга! Буду

третьих

из

рук;

университет.

он

Я

Риме

в

имею

не

и

пи-

него

Твоя вера в
бой и все, что
в

но

надеждой.

и
—

(срвн.

стихах

Кроме

его

графе
Краковский
о

в

—

—

тонки,

вырасти

будет

восхищением

с

«Тор» соАлександр
Блок
стихотворений
сквер-

моих

теперешним.
что

Сведения

по
кан-

в

изумителен.

половину

очень

надеяться

А

альманаха
читать

умещается.

о

кажется

решнего.

—

из

надо

подслеповатых.

стихам

могу

не

Белый

А.
не

замечания

мне

моим

Батюшкова

поместил

старых,

ных,

стихотв.

мне

Н.

минуту.

вершенно

свинья,

читала

П.

.

более

еще

.

касается

наших

будущей жизни,

и

тайного

полным

случай,

.

несмотря

на

сближает
с тобой

кажется

Шахматове
весной, когда будем
летом, когда не одни
и т. д.

первый

на

тебя

ждем

мы

там

то-

привлекатель-

мне

отказ,

с

отношений

Поэтому

смысла.

твой

меня

одни,

в

также

а

—

Пишу
.ные,
и

стихи

которые

кажутся

него

том»,

но

тельных

Брюсова

однако

в

все

формах

тоже.

мне

ругай

тоже,

диссонансов.

совершенно

часто

нравятся

Не

сильнее.

мне

во

длинные,

что

крика,
В

Сверх

за
в

того,

прежних

неприличие,

прежнем

безумий

этом

неприлич-

больше

и

часто

отношении
мне

сквозь

«расплывчаведь

кажется,

мучии

у

что

73


у

Брюсова

в

светае'т,

окошке

сравнительно

с

прежним.

Письмо

начинает

Потому,

«Весах».

походить

на

краткие

заметки

в

кончаю.

Пожалуйста кланяйся от нас с Любой, мамой, дяКраббом и тетей Маней: 1) себе; 2) Зязе;
3) Варе; 4) Григорию Алексеевичу; 5) Борису Николаевичу; 6) Татьяне
Анатольевне.
Когда же выйдет
«Золото в лазури»? Мы с Любой очень хотим читать,
я буду читать всем достойным
по ночам, когда «чернь»
ложится
спать,
а
«белизна»
заставляет
пробалтываться
самых
оргиастических
молчальников.
Целую
тебя
крепко и обнимаю, мой
милый
друг
и кузен,
пиши
мне пожалуйста
без особенно
скверных слов,
чтобы
Люба могла читать беспрепятственно.
дей Францем,

Твой
8 марта

Александр

Блок.

1904. Спб.

[Далее следуют стихи «Подражание»
«Жду я смерти
близ денницы» с примечанием: «Скандировать на голос Валерия Брюсова «Приходи путем знакомым». Затем приписка;]
—

Покажи, пожалуйста,
которых
не

в

он

силах

Напиши,

не

знает.

больше

Борису Николаевичу
Я

пошлю

переписывать,

пожалуйста,

твое

ему
хотя

мнение

и

74

мне

непременно

твоих

стихи,

о

обещал

эти

ему.

прилагаемых

стихах.

Пришли

те

следующие,

стихов!


XIV.

21/X-04. Пб.
друг!

Милый

Почему
Я

знаю,

бенно

придаешь

ты

который

меня,

от

Год

минул

начало

другого.

ужасен

(«острую бородку»),
наконец,

потом,

новатый

а

господин

уже

—

А

когда

В

частности

пуговицы

и

хочешь

очертание.

его

заметишь

говорить:

orbi»

et

половинки

тогда,

лишь

а

появится

еще

все

из-под

залечиваются,

потом

начнешь

Но

—

осо-

прошло».

то

«Urbi

как

пополам.

вечно,

очертании

в

пор,

раны
не

«разрыве туч»

в

прошло,

«что

тех

склеиваются,

раз

след.

с

вопрос,

этот

выкарабкивается

еле

раздирать

всех

«Маг»

внезапно

раз

как

нас

понемногу

удивит

Но ведь,

тяжести его стихов.

Брюсову?

значение

такое

тебя несколько

что

сюртука,

а

чер-

этот

что

стоит?

там

Конечно, это жестокий цинизм. Но мне и не хотелось бы, чтобы было иначе. Если бы было вечно так,
то мы

бы представляли

щихся

с

упрямым,

себя

вечно

и

заться

только

упала

бы

задорным

петухом,

собственных

в

стойко

сражаю-

разозлен-

постоянно

и

Вследствие привычки,

быком.

ным

из

круторогим

наших

бык
и

бы

стал

наша

ка-

стойкость

глазах,

бы

стала

«декадентской».
Мне
выше—

же

пища

«Urbi et

«Конь блед».

затраты
тил

кажется,

искренно

далеко уступают

И

чудовищных
их

сразу

Конечно,

«через
в

рот

при М.

«Орфей»

так должно

сил

силу»).
не

что

orbi». Почти

(а

ведь

После

и

«Медея»

также,

немного

быть всегда

Брюсов
сильного

—

иногда

после

тра-

изнурения

полезет.

Д. «Орфей» разросся перед тобой,
76


прислушайся

но...

боев,

«авось»;

к

то,

словом

«субстанции»;

его

что

пишется

перенятого
у
однако, выше.

много

нутром»,

себя.

самого

пере-

много

«внешним

Тоже

Медее, которая,
На-днях я закончил большое университетское
нение,

которое

интересное.
очень

лишало

Стихов

затрудняюсь

нибудь

меня

почти

пишу,

продолжительного

вижу

не

наук

из

сочи-

декадентами

с

сколько

никакого

выхода

в

читать

возможности

не

говорить,

на
—

конца

до

сезона.

Конечно,
ском,

после

всех

«Соловьевское

чувствовать

сильно

(хотя

нет

вероятно
Но

никогда,

иногда

подходит

Недавно
торым

того,

читал

первый). Очень досадовал,
очень

прислать

Только

В

конце

мне
мама

концов

хороши
писать

что

он— из

получила

ждем

последние

длинно.

его,

не

что

тебя
Б.

стихи

Скоро

Н.?

пришлю

разумно;

уж

одну

Приветствуем

я

имею

ряду

вон.

адрес

от бабушки.
ноябре.
Как

сюда

в

Я

совсем

тебе,
в

—

разучился

наконец,

собра-

ультра-декадентменя утаил благо-

все.

Твой

76

А.

похерил.

тебя

нем,

Ивановым, коБернард
«Beato», прошу

сочинений, боюсь, что
ской обложке, которую Соколов от
своих

ние

меня

напевает.

и
и

твой

все

в

Христос.

(особенно

понравились

очень

они

почувствую

специально

Е.

стихи

у

прежде,

как
не

близко

опять

принцип».

исключительно

так

есть

что

твои

необходимо

и

«Теократический
теперь

его

Мережков

о

близко

односторонне),
Кроме того, я

и

огня.

пока

быть

заветное»,

Чтобы

споров

наших

продолжает

мне

Александр

Блок.


XV.

[Январь 1905 г.].
Милый
Спасибо
И я

Борю.
сался

в

за

Сережа!

все

слова

политики

и

не

«воздержавшихся»,
Не знаю, что из всего

число

шинству.

«Красный
спросить,

смех»

когда

Андреева
всех

слова.

понимаю,

не

н а

но...
этого

Люблю

тебя

сходке

подпи-

покорных

боль-

выйдет. Читая

пойти к нему
перережут.
Близился

захотел

нас

и

и

к

сумасшествию,
но
утром на следующий день (читал
ночью) пил чай. Иногда «бормочу» и о политике, но
все меньше. Осенью
был либералом более. Но, когда
заговорили о «реформах»,
почувствовал, что деятельного участия
в них не приму.
Впрочем, консерваторов тоже почти не могу выносить. Пишу иногда стихи,
ббльшая часть их есть у Бори. О Брюсове ничего не
понимаю, кроме того, что он
гениальный поэт Александрийского периода русской литературы. Верю совершенно тому, что говорите
о нем вы с Борей, но несколько
сержусь
за
никуда
негодный
последний
номер
«Весов» (1905,
№ 1). Начинаю
чувствовать
преданность и благодарность товариществу «Знание».
Люба сказала, что она похожа
на Печорина,
который охладевал немедленно, как только рядом с ним
проявляли вспыхиванье, тревогу и беспокойство. Люба
кланяется
тебе.
Доверенность Булгакову
(Федор
Ильич. Улица Гоголя, 9) необходима «оффициальная»,
присылай ее поскорей мне. Твой очень любящий тебя
—

Ал.

Блок.
77


XVI.
Милый

друг!

•

Все складывается так, что тебя очень не хватает.
Несколько дней мы с Борисом Николаевичем собирались писать тебе, наконец, выяснилось, что надо послать
телеграмму.
Деньги найдутся, и ты после нам
отдашь, только приезжай. Относительно
места остановки мы придумали,
что у тети Мани есть удобная,
совсем отдельная комната,
которая стоит без жильцов только
случайно. Тетя Маня теперь живет от
нас на расстоянии пяти минут ходьбы.
Ты приезжай
прямо к нам в казармы,
отсюда уж устроим тебя у
тети
Мани. Таким образом ; внешние препятствия
устраняются,
найти
только
деньги
доехать.
Если
поедешь
в
III классе (это удобно,
мы
в
прошлом
году с Любой
ездили
и
в Москву
и обратно
так),
то
это
будет стоить 6 рублей (неспальный), а со
скидкой для учащихся, которую можно взять в Университете
5 рублей, а спальный
6. Для II класса
скидки не дают, и он стоит,
кажется, рублей 9 (не.

—

—

спальный).
С Б. Ник. видимся

почти

ежедневно.

Он

живет

у

Мережковских, которые совсем другие, чем когда-то.
Дм. Серг. и говорить нечего
ничего
кроме прозрачной
белизны
нет.
Зин. Никол, тоже бела, иногда
(часто) совсем. Все происходящее ежедневно описы—

—

вать

долго,

важно.

никогда.

3

части),
78

исторически и мистически
был таким, может быть—
уже читал 4-ю симфонию (первые
уже несколько раз принимался за

настолько

Давно Петербург
Б. Ник.
а

потом

это

не


Lapan.

изложение

рической

вещей,

других

самой

ние

ты

прав,

Бор.

письма

в

еще

не

с

вещей

в

место

понимает,

руб.

Мы

но

предвели-

Дункан
Любой

с

Бор.

восторге.

положительном

и

твои

Относительно

10

в

за

себе

изложе-

—

состоялось,

Спасибо

мне.

и

«эмпи-

начинается

не

времени.

маме

взял

что

Никол,

мама

все

скором

в

как

так

гегельянства,

которых

системы

полагается

колепные

Но,

психологии»,

и

Никол,

«что
в Дункан— один,
но строго
и
до тонпроведенный
«цвет»
Lapan.
Все чрезвычайно
хотим
тебя видеть. Если 11-й конц. Дункан не скоро,
приезжай теперь, если на-днях— после. Думаю, что
Бор. Никол, останется дольше, он решил в виду важности
событий (между пр. в русской церкви и государстве) плюнуть на Университет пока. Наш универ-

говорит,
кости

ситет

ное,

тоже

если

кову

закрыт

на

неопред,

завтра,

выедешь

пойду

непременно

скоро;

Самое

время.

получив

ведь

но

прият-

Булга-

К

письмо.
это

обес-

не

боимся, что
ты влюбишься
в Дункан. Это соблазн,
который должно
преодолеть
необходимо— она
требует совершенного
бескорыстия. Особенно опасно, пожалуй, то, что ты
будешь смотреть вблизи, издали
сначалалучше.
Приезжай непременно во всяком случае. Точно обънемедленных

печит

доходов.

Мы

Любой

с

—

—

яснить
как
тов.

важность

вообще
Итак,

скверно,

твоего

невозможно

приезжай

потому,

что

присутствия,

конечно,

объяснять

важнейших

прямо
только

в

казармы.
что

«Союз», где возбуждается съизнова
к
Врубелю и другим.
Целую крепко. Все
Приезжай, ждем все.
Твой

Ал.

пунк-

Пишу

вернулись

ставки

23

нельзя,
так

с

вы-

нежность

целуют.

Блок.

яке,

79


XVII,

февр.

26

Сережа!

Милый

Передал
принял,
твоей

Булгакову твои переводы; сам он меня не
управляющий журналом, спро-

студент,

передал

его,

сив

я

но

записки

мне,

на

простой
приблизительно такого

достаточно

что

мое

имя

«доверяю получить А. А.

содержания:

Блоку...

и

т. д.

—

следует подпись». Никакого нотариуса следовательно
не нужно.
Непременно присылай мне ее скорей,
потому что Булгаков
скоро известит меня о дне и
часе,
в который
я могу получить
деньги,
и пропустить нельзя, так как он очень занят.

Присылай

немедленно.

Забываю сообщить тебе приятное: Развадовский
монастыре,
в каком
неизвестно, и с каких
пор
монах
тоже неизвестно!
Начинаю совсем не вы—

в

он

—

—

отталкивающее

и

шая

часть

«Весов»

кан

меня

как-то

Любе

Подпись

экземпляры),

Пиши.

80

же.

(?)

Твоя

нам

городе

в

напоминает

по

словам

трудно
мне
VI
прислал.

не

почти

заметка

целую.

Боль-

не

знаю

о

Дун-

о

телесности

вроде

нечто

ней.
му-

«стат-

Владимира Соловьева.
(т, е., если у тебя есть
том

Соловьева,

Вл.

«Пойти»

невыносимо.

и

Крепко

производит

впечатление.

сосредоточиться нельзя.
которых я не могу оценивать

почти

вести,

то

пришли

все остальное

Жить

—

твоя

советника»,
Кстати, если тебе

ского

куда

омерзительное

испугала,
и еще
понравилось, особенно о

очень

зыки.

«Гриф»

Альманах

декадентов.

носить

„

„

Твои

Каждый
по

ты

не-

день

—

достоинству.

.

Ал.

Блок.


ХѴІ1І,

Сережа!

Милый

Пишу

тебе

давно

в

мы

лепно.

дило
ные

на

в Москву
Шахматове,

ждем

В Москве говорят
улицах.
Если не

Цветы»,

нам

очень

приезжай' к нам,
тебя.
Здесь великочто-то
ужасное происхо-

наудачу,

забудешь,

«Север-

захвати

видеть

хочется

Отчего

их.

ассирийские? Поздравляю тебя с открытием стихотворной компании в печати. Очень хочу знать,

они

стихи

какие

хочу
и

помещено,

сколько

и

слышать

все

новые

стихи

и,

а

также

если

есть,

очень
также

арии.

Твой
19

мая

1905.

Ал.

Блок.

Шахматове.

XIX.

9,

кв.

231хі
27.

1910.

Спб.,

Милый

Петерб.

сторона,

Малая

Монетная,

Сережа!

очень радостно мне. Да, надо и будем
Тетя Соня
всегда добрая вестница. Думаю,
что
мы могли
бы встретиться и в Москве.
Сообщи, когда ты приедешь в Петербург.
Мы,
может быть, рано уедем
в Шахматове,
но не в конце

Твое
говорить.

б

письмо

—

81


зимы,

а

зависят
жении.

ствую

в

от

начале

весны.

здоровья

Я был
тебя.

бы

Шахматовские

мамы,

рад

которое

видеть

Твой

82

тебя

в

же

свидания

трудном

скорее.

Александр

поло-

Привет-

Блок.


ПРИМЕЧАНИЯ.

!.

,

Дядя Миша
Михаил Сергеевич Соловьев (1862—1903),
родной брат философа и редактор его сочинений, относившийся к Владимиру Сергеевичу «не только
с большой любовью, но и с почтением»; отец адресата. О нем подробнее
см.: «С.
М. Лукьянов. О
Вл. С. Соловьеве в его молодые
годы» («Журн. Мин. Нар. Проев.» 1915, стр.
18—19, 21—25);
А. Белый. Воспоминания об А. А. Блоке («Зап. Мечтателей»
1922, 6); письма Вл. С. Соловьева к брату см.: Вл. Соловьев.
Письма. Из-во «Время». Петербург. 1924, стр. 84—136.
Дедово
имение
Коваленских в Звенигородском уезде
Моск. губ. На Ольге Мих. .Коваленской был женат Мих. Серг.
—

—•

Соловьев.
Саломон

Александр
Петрович;
Величко
Василий
(1860— 1903); Энгельгард
Николай Александрович; кн. Оболенский
либо Александр,
либо Алексей
Дмитриевич (?); Лукьянов
Сергей Михайлович, доктор медицины. Саломон, Оболенские, Лукьянов— занимали важные
Львович,

—

—

поэт

—

—

—

административные посты.
О близости А. А. Блока к семье Соловьевых и
стве
их (С.
М. Соловьев
троюродный брат А. А.)
книге
В. Н. Княжнина: А. А.
Блок
(изд. «Колос»
стр. 40 слл.).
—

о

родсм.

в

1922,
83


II.

Тетя Оля
Ольга Мих. Соловьева (рожд. Коваленская,
t 16/і 1903), мать адресата и двоюродная сестра матери А. А.
Блока, художница и переводчица. О ней см. Лукьянов, ор.
cit., стр. 23
24. Ее характеристику
см.
также
в
поэме
А. Белого. «Первое Свидание» («Алконост». Птрб. 1922).
М С. и О. М- Соловьевы были первыми, кто обратил
—

—

внимание

на

Блока

стихи

Московский

Сборник

стороны.

со
—

«

Северные Цветы» (М. 1903,

изд.

«Скорпион»); на стр. 93—99 напечатаны были 10 стихотворений Блока, под общим заголовком «Стихи о Прекрасной Даме».
Новодевичий в Москве, действительно, производит своеобразное впечатление. Главное же, там, рядом с отцом, историком С. М. Соловьевым, был похоронен («неугасимая лампадка и лилии») и его сын, Владимир Сергеевич. Этому же
кладбищу посвящено несколько строк А. Белым, «близким и
милым» в ту
пору Блоку, во 2-й «Симфонии» (драматической), написанной

в

1901

г.

Добролюбов
Александр Михайлович, поэт, ушедший
«в народ», опростившийся.
О нем см. большую статью В. В,
Гиппиуса в «Русск. Литературе XX в.» (изд. «Мир», вып. V ).
Ему посвящено написанное А. А. в 1903 г. стихотворение:
—

Из городского тумана.
Посохом землю чертя...

Льдов

—

Константин

Розенблюм,

Николаевич

поэт.

III.

Борис Николаевич

—

Бугаев (А. Белый).
VI.

«Гриф—
Алексеевич
четов,

поэт.

московское

Издателем был Сергей
Сергей Кре-

издательство.

Соколов; литературный
О

нем

см.

письма

ѴП

псевдоним
и

—

ХІП.

«Симфония» —«Северная Симфония» А. Белого (1-я, героическая), изд. «Скорпион». Цензурная дата книжки; 4 июля
1904

г.

Развацовский—
Л.
84

—

Любовь

см.

примечание

Дмитриевна,

жена

к

письму
А. А.

XII.

,


VII.

«Скорпионы»

«Гриф»

находились
между
собою
в
большой вражде. Об этом есть интересная запись в дневнике
М. И. Пантюхова
(см. книжку; «М. И. Пантюхов, автор повести «Тишина и Старик». Киев, 1911, стр. 16—17):
«В ноябре 1903 года Белый на улице окликнул меня и
между прочим сказал:
«Вы слышали.' Брюсов рассылает какие то
циркуляры о том, что кто участвует
в «Грифе», не
может участвовать
в «Сев. Цветах»...
«В «Скорпионе» был Брюсов, Белый, Балтрушайтис, Поляков и я... Белый подошел к Брюсову
и сказал:
«В. Я., верните мне пожалуйста мой рассказ, который я отдал
в «Скор-

Я

пион».

это

время

и

обещал Соколову».

его

Брюсов

—

взволновался.
штанина

Почему

одной

на

то

ноге

и

задралась
у него в
был немного ко-

он

мичен.

Но

—

слово!

и

мне

вы

тоже

слово!

дали

Вы

нарушаете

ваше

д.

т.

Брюсов говорил ему довольно резко. Он говорил, что Белый портит дело, что «Гриф» бесполезен и проч. Но Белый
был непоколебим: «Я дал слово Соколову».
Брюсов был очень возмущен и задравшаяся штанина
придавала ему петушиный вид.
Если вы не участвуете
в «С. Ц.», то не можете
уча—

ствовать

и

Что

—

в

же

«Весах»,—
делать!—

сказал

он.

ответил

Перцов
Петр Петрович, в
«Новый Путь»; автор интересной
—

Белый и ушел».
ту пору редактор
журнала
книжки «Ранний Блок» (изд.

«Костры».'

М. 1922).
Менделеева— Анна Иван., вторая жена Д.И.Менделеева.
Соловьев
Всеволод Сергеевич (р. 1849), автор известных исторических
повестей и романов, скончался 20 октября
1903 г. Самый старший из мужского поколения Соловьевых,
он умер
последним, после Владимира (f 1900) и Михаила
—

(f 1903) Сергеевичей.
«Теократия» и «Духовные
Соловьева.
Оленина

основы

жизни»

—

книги

В. С.

Оленина д'Альгейм,
Мария Алексеевна,
пепропагандировавшая
русскую музыку и, в
частности, Мусоргского во Франции. См.
ее брошюру «Заветы М. П. Мусоргского. Перевод
с франц.
В. И. Гречанино-

вица,

с

1896

—

г.

86


X.

письмо

А.

ред. журн. «Музыка
и
жизнь».
М. 1910). Ср.
М. А. Олениной д'Альгейм посвящено написанное
ноябре 1903 г. стихотворение:

(изд.

вой»
А.

в

Темная, бледно-зеленая
Детская комнатка.
VIII.
Свою
«иконах»

работу А. А. Блок написал не об
«письмах
Жуковского», а о «Записках Бо-

кандидатскую
не

и

о

лотова».

X.

Врубель
в

мае

1902 г.,

после

«Демоном»,

боты

над

томы

сумасшествия.

Семенов

Александрович
колоссальной, в

Михаил

—

появились

(1856—1910).
течение

у художника

Леонид Дмитриевич.

Весною,

двух лет,

первые

ра-

симп-

Студентом

Спб. универреволюции 1905 г. За
агитацию среди
в Курской
губ. был арестован; за
попытку бежать
жестоко
избит. Его письмо об этом к А. Н.
Руманову— было напечатано последним в журнальчике «Беседа» (1906 г., сент.),
издававшемся И. Ясинским. Автобиографический рассказ «Проклятие», напечатанный в № 3 журн.
«Трудовой Путь» (1907, март, стр. 2 27),является как бы повторением письма к Руманову. У Семенова была невеста
Софья Мих. Добролюбова— сестра поэта А. М. Добролюбова.
Она тоже была арестована
и
умерла в тюрьме. После всех
этих историй Л. Д. Семенов совершенно
оторвался, подобно
Добролюбову, от «цивилизованного» общества и ушел в народ. Он ходил всегда в армяке, в личных сапогах.
В Предисловии к «Собранию стихов» (изд. «Скорпион»,
М. 1904) 3. И. Гиппиус говорит о крайнем индивидуализме,
об уходе «в тесную субъективность»
поэтов того времени.
Дядя Франц
Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух,
вотчим А. А. Блока.
16 января
день смерти О. М. и М. С. Соловьевых.
—

Потом
крестьян

ситета—академист.

—

участник

—

—

—

■—

—

XI.
Тетя

«Александр
86

Маня
Блок»

—

Мария Андреевна Бекетова,
(«Алконост», Берлин, 1922).

автор

книги


XII'.

Граф Развадовский
ситета, физико-мат. фак.
весты)

свадьбе

—

Александр, студент Спб. универОн был шафером (со стороны не-

Блока. «Свадьба

была для него собыПосле свадьбы он уехал
в Польшу и поступил в монастырь»,— так рассказывает
М. А.
Бекетова в своей книге об А. А. (стр. 83). Ср. также: А. Белый. Воспоминания об А. А. Блоке («Зап. Мечтателей» 1922, 6)
и письма XIII
и XVII.
тием,

на

повлиявшим

на

всю

его

эта

жизнь.

XIII.

.

Евгений Павлович, большой друг А. А. По поводу «Медного Всадника»
Е. П. Иванов напечатал
статью
(вероятно, результат бесед и размышлений 1904 г.).
«Всадник. Нечто о городе Петербурге» в «Петербургском
альманахе»,
«Белыя ночи» (из. Т-ва Вольная типография,
Спб. 1907, стр. 73
91). Крайне интересные воспоминания
этого человека
о Блоке,
к сожалению,
известны
лишь тем,
кто слышал их из уст автора
в 1922 г. в Вольной Философской Ассоциации.
Перечисленные здесь поэты и беллетрист А. М. РемиИванов

—

—

—

—

альманаха
«Гриф».
Краббом
А. А. называет
С. А. Соколова,
издателя
«Грифа».
Григорий Алексеевич
вероятно, Г. А. Рачинский.

зов—участники

—

—

XIV
М.
Блок.

Д.

Мария

Дмитриевна

Менделеева,

сестра

Л.

Д.

XV.

Булгаков, Федор Ильич,
странной Литературы», где
своих
письмо

переводов

XVII)

с

мать

и

Булгакова

был редактором «Вестника Иномного
в свое
время
печатали
тетка
А. А. Деньги получить (ср.
было весьма затруднительно.

XVI.

Симфония

—

4-я

вышла

пион», М.) и тогда же была
«Речь» 1908, <№ 92, от 18/іѵ

в
1908 г., (изд. «Скоробругана 3. П. Гиппиус в газ.
(заметка без подписи).

только

87


Lapan

и

Pampan

—

философы будущего,

выдуманные шутки

ради. См. по этому поводу в «Воспоминаниях об А. А. Блоке»
А. Белого («Зап. мечтателей» 1912, 6) и в книге М. А. Бекетовой «Александр Блок» (Берлин, 1922).

XVIII.

«Северные
шой альманах

Ассирийские»
так
(изд. «Скорпион» 1905 г.).
цветы

—

назывался

боль-

XIX.

Тетя Соня—

Софья Андреевна Куб'лицкая-Пиоттух

Бекетова).
В. К.

НН

(рожд-


ПИСЬМА
К

Г.

И.

ЧУЛКОВУ


Александр

Блок

и

его

время.

I.
Имя Александра
Анны Николаевны

Блока

я

впервые услышал

из

уст

Шмидт, особы примечательной и
загадочной, чья судьба, как известно, была связана с
судьбою Владимира Соловьева. Встретился я с Анною
Николаевною Шмидт вот при каких обстоятельствах.
В 1903 году
я жил
поневоле
в
Нижнем-Новгороде.
Меня вернули
из Якутской
области, но в столицах
жить
не
разрешили, и я без паспорта, под гласным
надзором полиции, жил в чужом городе, не зная, что
с собою
делать.
Я в это время
писал с увлечением
стихи.
Стихи были несовершенные, по форме,
даже
странно
перечитывать,
а между
тем
в
них
была
некая лирическая
правда,
насколько
лирика может
быть правдивою, И вот однажды ровно в полночь ко
мне
явилась
незнакомая
старушка и объявила, что
намерена прочесть мне сейчас -же, в эту ночь, свою
рукопись
«Третий Завет». Она тут же вытащила из
большого сака, вышитого бисером,
несколько
тетрадей, и, между прочим, только что вышедшую тогда
—

—

—

91


«Кремнистый Путь». Эта
А. Н. Шмидт, чьи
сочинения
вместе
с письмами
к
ней Владимира Соловьева были опубликованы
в 1916
году, т.е. спустя
мою

первую книжку стихов
старушка была та

странная

десять

1905

лет

после

ее

самая

смерти

(она

умерла

7

марта

года).

Николаевна раскрыла мою книжку и укана три
мои
стихотворения
«О, медиума
странный взор»... «Я молюсь тебе, как солнцу, как
сиянью дня»... и, наконец, мое стихотворное
переложение «Песни Песней».
Это мне дает право требовать от вас внимательного
отношения
к моему
«Третьему Завету»,
сказала
она тихо
и торжественно.
В самом деле, хотя я никогда лично не знал Владимира Соловьева и заочно не имел с ним связи, если
только
не считать
косвенного
к нему касания
через
его брата
Михаила Сергеевича Соловьева (у 16 января
1903 г.), который был моим учителем в шестой классической гимназии и всегда относился ко мне благосклонно, все таки в душе моей бессознательно преАнна

зала

мне

—

—

—

обладала

тогда

тема

тема,

с

ными

противоречиями.

ее

«софианства»,

ослепительным

Это

светом

Соловьевская
с

и

сказалось

ее

мучитель-

и в моих

стихах.

Николаевна Шмидт тотчас
же
почувствовала
во мне «своего
человека», и немудрено, что мы заговорили
об
Александре Блоке, об этом духовном
наследнике
Соловьева, успевшем тогда
напечатать
цикл стихов в «Северных
Цветах» и «Новом Пути».
Моя
книжка
вышла в 1903
году
и помечена
на
обложке
1904
годом.
Спустя год вышла книжка
Александра Блока «Стихи о Прекрасной Даме». Книжка
датирована 1905 годом. Обе книжки
моя и Блока
Анна

—

92

—


в
Москве,
а
цензурою
были, пропущены
в
Нижнем-Новгороде:
в
то
время
там
цензором
был
Е. К. Метнер, брат композитора, впоследствии сотрудник «Золотого
Руна» и «Мусагета».
К счастью или
к несчастию,
моя тогдашняя
лирика обратила на себя
внимание
3. Н. Гиппиус, и, по ее инициативе, Поли-

вышли

Сергеевна Соловьева

ксена

обо

статью

получив

(ныне

В

мился

1904
Блоком.

А.

При первых
кинуться

нас,

Я,

Блок

звался

сано

—

же

Блоком

И

этот

пере-

«софианство»

страх

Соловьева»,

пре-

нами

внутреннему

выражение

примечательным

познако-

мы, кажется,

между

ставило

и

Мереж-

к
я

успели

хотя

словами:

этому

однако-

доме

опыту,

перед соблазном
моей

в

статье

которую

на

Но

письмом.

ото-

об

этом

после.

раннем

самом

встречается

15

с

в

пошел

их

друга,

впоследствии

Владимира

«Поэзия

Блока

его,

себе

письме

оно

причастный

страшился
нашел

но

в

моих

друг

«символическими»

сближало

граду.

всего

году

встречах

дичились

несколько

мою

жительство

на

Пути»
судьбу:
Петербурге

«Новом

в

определила

прежде

я

же

том

А.

с

напечатала

статья

разрешение

Ленинграде),

ковским.

В

Эта

мне.

1904

июня

Шахматове.
приезжала

Из
к

сохранившемся
имя
г.

—

письма

Блоку

в

Н.

А.
В

это

видно,

деревню

у

Шмидт.

в

мае

напи-

Блок

был

Н.

Шмидт

месяце.

Встреча

время
что

письме

меня

Письмо

А.

в

провиденциальна,
как
встреча
ее с Владимиром
Соловьевым.
Она
явилась
как
бы
живым
предостережением
всем,
кто
шел
Соловьевскими путями.
Мы все повторяли
Гетевское— «Das
Ewig-Weibliche
ziet
uns
hinan»...
Однако,
вокруг
ее

с

поэтом

так

же

«вечно-женственного»

возникали

такие

марева,

что

93


кружились

^

только

не

статочно

сильные.

«бездною

внизу».

София,

щенная
к

Владимиру

Соловьеву

но

и

головы

оказывалось

Шмидт,
что

странною

с этою

и

головы,

«высшее»

Старушка
безумия,

искренностью

всею

слабые

И

незадолго

поверившая

именно
вестью

она

до-

порою
со.

вопло-

явившаяся

до его смерти

—

это

одинокому мистику, дерзнувшему на
свой страх и риск утверждать новый догмат? Я имел
случай теперь
в
1922 году
изучить
некоторые завозмездие

не

ли

—

—

Владимира Соловьева, до сих
пор неопубликованные. Эти автографы
особого рода

автографы

гадочные

—

поэта-философа,

записи

сделанные

им

автоматически

транса. Это состояние
(как бы медиумическое) было свойственно Соловьеву по временам.
Темою Соловьевских
записей
является
все
она же
«София», подлинная или мнимая— это другой вопрос.
Во всяком
случае
характер
записей таков, что не
приходится
сомневаться
в
«демоничности»
переживаний, сопутствовавших духовному опыту поклонника
в

состоянии

Девы Радумсных

Ворот.

Сам Блок верил,
-■J ему

был

благодатной
переизданной

стихов,
сделал
■

кову
часть

«Май

эту эпоху, т. е. до 1905 года,
светлый мир,
исполненный
благоухания. На первой книге
«Мусагетом» в 1911 году, Блок

что

особый
красоты и

ведом

в

—

«Георгию Ивановичу Чулпросьбою узнать и эту, лучшую
моей души». Подпись; «Александр Блок».— Дата:
мне

с

такую

любовью,

1911.

надпись:

с

СПБ.»

И

думают,
что
в стихах,
выразил
свое
заветное
и
светлое. И я так думал, не переоценивая того внутреннего опыта,
который понудил Блока славить таинственную возлюбленную. Теперь— признаюсь
у меня
возникают
большие
сомнения
об
источнике
этих
о

Прекрасной

Даме

все

так

поэт

—

91


очарований.
и

раньше,

есть

такая

«явного

Эти
но

сомнения

лишь

в

—

кажется

последние

«тайная прелесть»,

—

годы

бывали

я

во

мне

убедился,

что

которая ужаснее иногда

безобразия».

В еущности,

если

вчитаться

внимательно

вую книгу Блока, нетрудно в ней найти
которые впоследствии нашли себе более

все

пер-

в

мотивы,

полное

,

вы-

в «Нечаянной
Радости» и «Снежной Ночи».
Балаганчик
был уже весь в предчувствиях, и нужен
был только срок для его воплощения. Еиде в 1902 году
Блок чувствовал, что в его Прекрасной
Даме
«великий
свет
и
злая
тьма»...
Об этом у него было
точно
сказано в стихотворении
«Я тварь дрожащая.

ражение

—

—

Лучами»...
Не знаешь Ты, какие цели
Таишь в глубинах Роз Твоих,
Какие Ангелы слетели,
Кто у преддверия затих...
В Тебе таятся в ожиданьи
Великий свет и злая тьма
—

Разгадка всякого познанья
И бред великого ума.

Вот это смешение света и тьмы характернейшая
черта всякого декадента. И в этом смысле Блок всегда
был декадентом. Но первое впечатление от него, как
личности, было светлое. Блок был красив. Портрет
К. А. Сомова
прекрасный сам по себе, как умное
истолкование
важного
(я бы сказал «могильного») в
Блоке, не передает вовсе иного существенного
живого ритма
его лица.
Блок любил сравнивать свои
таинственные
переживания
со
звуками скрипок. В
Блоке, в его лице, было что-то певучее, гармоническое и стройное.
В нем воистину пела какая-то вол—

—

05

''


шебная

Кажется, у Блока было
Бекетовым, но немецкое

скрипка.

сходство

дедом

с

отца

ждение

германское
ставить

сказалось

Его

Шиллера

обществе

в

чертах

в

красоте.

его

в

Было

поэта.

Гете

что-то

себе

было

можно

и

внешнее

происхо-

или, быть

пред-

может,

Особенно пленительны были жесты Блока,
заметные, сдержанные,
строгие,
ритмичные.
Он

Новалиса.
едва

был

вежлив,

Он

всегда

лоне,

кружке

в

обществе
ких

—

Поэту

В

Но

демона

После

этом.
и

в

Редакция

перном

переулке,

Блок

жил

в

нашего

я

казармах

было

что-то

не-

я

познакомился

суеты,

ревниво

иных,

«не

видел,

какую

96

с
те

мы

в

казались

хранящими
роль

был

друг

Са-

редакции,
полка,

своего

а
на

отчима,

ошибаюсь,
Л. Д. Блок
(рожд.
не

первый год их
беглецами

тишину

терема

своего

Я тогда

Блок

по-

в

какими-то

людей.

сыграет

тогда

квартире

поэта,

(это

дни

бывать

стали

Гренадерского

л.-гв.

Блоком

с

Мережковских

помещалась

жил

женою

сказочных»

Воз-

очарован

доме

Большой Невки, в квартире
Ф^Кублицкого-Пиоттух. Здесь, если

Менделеевой). В
пружества) они

демон

или

был

набережной
Ф.

Сомова.

знакомства

в

Пути»,

журнала
и

та-

тьма...

тогда,

встреч

«Нового

у друга.

злая

и

все

и

двух-трех

редакции

в

как

Блока,

Таинственной

в

в

глазах

ангел

и

са-

шантане

в

—

свет

начале

Я,

увидел.

не

как

ровен.

всеми

светском

в

поразило

и

сопутствовал

демоне,
поэта, были
Великий

я

в

быть,

этом

любленной

Но

красивых,

должно

будто

•—

где-нибудь

или

будто

со

и

собою

актрис.

как

и

как

смерти.

поэтов

это,

вот

всегда

и

самим

эстрадных

светлых

живое

рыцарь,

как

оставался

в

моей

еще

не

жизни.

суот
от

пред-

Лю-


Дмитриевна,

бовь
ствии,

что

она

тогда,

меня

на

как

лестный

слишком

впослед-

мне

Александрович

«литератора»,

на

устах.

их

в

говорила

поэта,

жена

Александр

и

смотрели
термин

—

Сблизился

не

-

Блоком

с

я

позднее, приблизительно через год, за пределами «литературы». Тогда он представился
мне в ином
свете
и
он
перестал
смотреть
«ближайшего сотрудника»

общий

язык,

«эзотеризм»
о

нем

Это

было

настроение

кому

понятен.

нашей

время, когда

А

была

вот

жизни

Дальнем

на

страны,

наше

-

Впрочем,

должно.

псика-

Востоке

ре-

Тревожное

великодержавия.

нашего

внутри

как

на

нашли

тогдашний

Этот

ли

как

Мы

внятный.

расскажешь,

обстановка

судьба

шалась

едва

не

Пути».

«Нового

всех

теперь

равно

все

хологическая
кая.

для

не

деловито,

меня

на

поражение,

военное

убийство 15 июля министра
Внутренних Дел В. К.
фон-Плеве,
сентиментальное
министерство
кн.
Святополк-Мирского
и, наконец,
именной «высочайший
указ

предначертаниях

о

сударственного

Умер
сумерки
исчезли

И

лигенция

не

денты

были

готовы

в

и

одной

искренностью
пришли

к

будущего

декаденты.

мленной,
7

канун

правительствоТи

Н. К. Михайловский
наивной

год,

1904

9-го
умер Н.

полиции,

предвидел

явились

это

закономерно:

пережившей

приш ло

на

с

лиоеральная
событиям.
Почти

наша

не

последних

почему
—

это

себя культуры,

думал

плод
а

мену

интелникто

■

прошлого.

понимал

Западе

—

обшественности

из своих

на

де-

деятельности

недоумевал,

Там,

го-

либе-

эпоха

января...
К. Михайловский

А. П. Чехов,
русской
провинциальной
безвозвратно.
Страшное

скучного.
не

—

провокаторской

банкетов,

ральных

партамента

усовершенствованию

к

порядка»

у

статей
нас

■

с '!

по-

он— дека-

старой,

уто-

у нас, мы, ведь,

97


ѵ

Н. К. Минашей
полуобразованной интеллигенции. Тысячелетней русской
истории
как
будто не существовало. Допетровская
Русь была безвестна; никто не любопытствовал, кто
и как
создал
памятники
нашего
старинного зодчества; никто не подозревал,
что уже в
пятнадцатом
веке на Руси были художники, которые являются счастливыми соперниками итальянцев эпохи Возрождения.
А императорская Россия привлекала внимание интеллигентов только в той мере,
в какой за эти
двести
лет развивалось
у нас бунтарское и революционное
( движение.
Константин Леонтьев,
полагавший,
что
огромная тысячелетняя культура
России нашла себе
еще

'

только

хайловского

;

завершение,
; сомнению,
между тем

чрезвычайно

и

что

вовсе

не

ее

Эта

мысль

для

типична

дальнейшая

был

понятен

жизнь

подлежит

большинству. А
фактом своего су-

пришли
декаденты
и
засвидетельствовали,
что
мы
вовсе
не
новички в истории. Таких декадентов не выдумаешь.
Это были подлинные
поэты
и они
пришли, как вестники великого культурного
кризиса. Марксисты были
тогда терпимее и культурнее народников. На страницах
«Русского Богатства» нельзя себе представить
Федора Сологуба или 3. Н. Гиппиус, а марксистский
журнал «Жизнь»
печатал
года
за
два до
«Нового
Пути» новых поэтов, путавших воображение интеллигентов.
И марксисты,
и
декаденты
сошлись
тогда
на невинном желании «эпатировать буржуа».
Позднее,
в
эпоху
«мистического
анархизма»,
я
помню
одну
квартиру в районе Загородного проспекта, где собирались
большевики, ныне здравствующие, из коих
многие
занимают
сейчас передовые
посты
в нашей
республике. Здесь бывал и я, а у меня была тогда
ществования

і

жить?..

начинаем

?8


репутация

декадента

тогда

дывал

из

декадентов,
ибо я
революцию»,

«перманентную

проповестараясь

ѵ

оправдать оную «мистически». Это «дела давно минувших дней»
хотя
в
сущности это было так недавно!
теперь, однако, все это кажется
«преданьем
старины глубокой».,.
Декадентство «переплеснулось»
за пределы литературы. Один из видных теперь политических деятелей (он же эстет), когда у него умер ребенок, счел для себя возможным и утешительнымм читать вместе с женою у гроба младенца
«Литургию Красоты»
К. Д. Бальмонта, который, вероятно, никогда не
рассчитывал на соперничество с псалмопевцем Давидом,
Одним словом, мы встретились с Блоком в те дни,
когда торжествовала
не «органическая», а
«критическая» культура,
когда были утрачены связи с корен-'
—

—

—

Поверхностная оппозиционность^
средней интеллигенции не могла
удовлетворить ни будущих наших «коммунистов», ни
тех, кому навязали прозвище «декадентов». Двадцать
ным
и

и

«почвенным».

вольнодумство

тому назад уже повеяло духом революции. Сонцарство Александра 111-го, несмотря на декорацию
пасифизма, всем опостылело. Если бы на его смену
пришел какой нибудь
новый великий Петр, может
быть монархия нашла бы еще в себе силы и волю к
жизни, но на престоле сидел несчастный слепец и
упрямец, типичный «последний монарх». Он был самый
подходящий царь для эпохи «ликвидации дворянского
землевладения».
И вовсе не случайно именно Александр Блок, поэт-декадент, написал «по неизданным
документам»
трезвую
и
беспристрастную
книжку

лет

ное

«Последние

дни

императорской

Но кризис культуры
Ставился вопрос вообще
7*

власти».

за пределы
России.
переоценке «ценностей».

вышел
о

99

J


Александр Блок
По

крови на
верть немец,

Западом.

явился

рубеже XIX и XX
русский и на одну

на

чувствовал

поэт

Первая

к нам

четверти

три

реально

«Возмездия»

свою

в. в.
чет-

связь

с

материал
для понимания мыслей Блока о так называемой европейской цивилизации XIX века. В основу этой цивилизации была положена, как известно, и дея прогресса
Поэтому уместно вспомнить, что в предисловии к
«Возмездию» наш лирик откровенно признается, что
концепция
его
поэмы
«возникла
под давлением всё
растущей в нем ненависти к различным теориям про
гресса». Предисловие было написано в июле 1919 года,
а первая глава начата
в 1911
году.
глава

дает

.

і

Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век!
Тобою в мрак ночной, беззвездный
Беспечный брошен человек.
В ночь умозрительных понятий.

Материалистских

малых

дел.

жалоб и проклятий.
Бескровных дум и слабых тел.
С тобой пришли чуме на смену
Нейрастения, скука, сплин.
Век расшибанья лбов о стену
Бессильных

Экономических доктрин.

Конгрессов, банков, федераций,
Застольных спичей, красных слов.
Век акций, рент и облигаций,
И малодейственных умов,
И дарований половинных

(Так справедливей

—

пополам!),

Век не салонов, а гостиных,.
Не Рекамье,— а просто дам...
Век буржуазного богатства
(Растущего незримо зла!)
Под знаком равенства и братства
Здесь зрели темные дела...
100


Эта внутренняя характеристика XIX века вполне
созвучна
характеристике «внешней» того же века,
которая всегда на устах наших марксистов.
Двадцатый век... Еще бездомней,
Еще страшнее жизни мгла
(Еще чернее и огромней
Тень Люциферова крыла)...

И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь,
И страсть, и ненависть к отчизне...
И черная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены.
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,

Невиданные
«Неслыханные

мятежи...

перемены»

всемирной
войны)
(октябрьская революция)

после

(напр.

Европы

карта

и

«невиданные

не

заставили

мятежи»

себя

долго

события. Лирика, как
меняет свой цвет, когда
еще простым
глазом
не увидишь
в пробирке
совершившуюся химическую
реакцию. В воздухе носился
сладостный и смертоносный запах,
как будто
запах
горького миндаля —так чудилось поэту. Эпитет «предсмертный» стал привычным и внутренно необходимым.
В какой среде жил в, это время Блок? 1904-й год
был весь под знаком Мережковского— Гиппиус. Дом
Мурузи на Литейном проспекте был своего рода пси-

Поэты предугадывали
лакмусовая бумажка, тотчас
ждать.

куда тянулись философствуюлирические философы.
«Дом Мурузи» играл ту же роль, какую впоследствии играла
«Башня» Вяч. Ив. Иванова.
лирики

!'
^

магнитом,

хологическим

щие

.г

и

101

4


Новейшее

времени искало и нахоушедшим поколением.
Каждый из нас, встретив Мережковского в Летнем
Саду на утренней ежедневной прогулке, думал, глядя
на его маленькую
фигурку, узенькие плечи и неровную походку,
что
этот человек связан
какими
то
незримыми нитями с Владимиром Соловьевым, значит,
и
с Достоевским
и
далее с Гоголем и
Пушкиным.
Пусть Соловьев относился к Мережковскому недружелюбно, но у них, однако, была общая тема, казавшаяся нам пророческой
и гениальной.
Блок так это
чувствовал.
Правда, он то и дело «уходил» от Мережковских, но потом опять неизбежно
к ним тянулся. Впрочем, тогда все «символисты» и «декаденты»
изнемогали
в любви-вражде. Все, как символисты, хотели соединиться,
и все, как декаденты, бежали друг
от друга,
страшась будто бы соблазна, требуя друг
от друга
«во-имя», этим знанием «Имени»,
однако,

I

дило

в

поколение

Мережковском

того

связь

с

—

1

не

обладая.

В доме Мережковских был особого
рода дух
я
бы сказал, сектантский, хотя они, конечно, всегда это
отрицали и, вероятно, отрицают и теперь. Но такова
судьба всех религиозных
мечтателей, утративших
связь с духовной
метрополией. Иногда казалось, что
Мережковский «рубит с плеча», но когда он, бывало,
уличит какую нибудь модную литературную «особу»
в тупеньком
мещанстве и крикнет, растягивая своеобразно гласные, «ведь, это пошла-а-асть!», невольно
хотелось
пожать
ему руку. Как бы ни относиться
к Мережковскому, но отрицать едва ли возможно ценность его книг о Достоевском и Толстом
и особенно
о Гоголе.
А в то время эти книги были приняты символистами, и в том числе Блоком, как события.
—

,

I

102


Мережковский
зать,

талантлив;

не

большим

с

про

сказал

как

тема-то

К историческому
огромные

кричал,
и

какой-то

что,

смысл,

ска-

«пусть

я

были

предъявлены

визгливо

должна

она

«натуры
история

же

тянется

за-

нескладно,

и

правах

о

ведь,

если

—

Мережковский

векселя.

даже

бы

мог

В. Розанов
гениальна!»

искренностью,

том,

о

основанием

В.

христианству

пожалуй,

завопил,

культуры»,

иметь

моя

неоплаченные

совершенною

с

но

себя

Гол-

после

гофы две тысячи лет. Холодный, но честный пафос
Мережковского
и
тонкая,
остроумная
диалектика
3. Н. Гиппиус гипнотически действовали на некоторых
тогда

ный

молодых,

еще

людей,

коих

из

ныне

а

уже

вполне

покинули

некоторые

сложившихся

даже

брен-

наш

мир.

Кружок
стоянно,

Мережковских,

где

людей

двух

состоял

из

бывал

Блок

и

поколений

—

по-

старшее

представлено
В. В. Розановым, Н. М, Минским,
П. С. Соловьевой,
и
др.,
младшее— А.
В. Карташовым, В. В. Успенским, Д. В. Философовым, А. А. Смирновым, Е. П. Ивановым, Д. Н. Фридбергом,
Леонидом
Семеновым, В. А. Пестовским (Пястом) и мн. др. Не

было

все

в

равной

все

были

в

них

Полулежа
своих

и

салонного
и

глубина,

в

сетях

на

и

диване

мягком

нет

друзей

в

маня

Несмотря
этих беседах

ничего

Мережковских

Зинаиды
но

и

покуривая

почти

изящно

Гиппиус
философическими и

папироску,

парадоксами,

и

влиянием

Сергеевича,

«влюблены».

намеками.

стиля,

под

Дмитрия

немного

юных

логическими

гадками

находились

душистую

тоненькую
вала

мере

Гиппиус

Николаевны

3.

Н.

воображение

их
на

была

ускользал

за-

соблазнительность

удивительного,
—

чаропсихо-

из

значительность
что
этих

Блок

был

сетей
103

и

f


попадал.

вновь в них
к
,

Блоку?

Пути»

за

В

Как

последнем,

1904

же Мережковские относились
декабрьском, нумере «Нового

появилась

г.

статья

о

поэта,

книге

Она, кажется, выражает
довольно точно отношение
к Блоку обитателей
дома
Мурузи. «Автор стихов о Прекрасной Даме сказано
было в статье
еще слишком туманен, он
безверен:
подписанная

буквою

«х».

—

—

самая

мистическая

точно

определенна;

неопределенность
его
но
там, где в стихах

недостаего

есть

уклон к чистой
эстетике
и
чистой
мистике
стихи
не художественны,
неудачны,
от них
веет
смертью.
Страшно, что те именно мертвее, в которых автор
самостоятельнее.
Вся
первая
часть,
посвященная
сплошь
Прекрасной Даме, гораздо лучше остальных
частей. А в ней чувствуется
несомненное
если
не
подражание
Вл. Соловьеву, не его влияние
то
все
же тень Вл. Соловьева.
Стихи без Дамы
часто слабый, легкий бред, точно прозрачный кошмар, даже
не страшный
и не очень
неприятный, а просто едва
существующий; та непонятность, которую и не хо—

—

—

—

—

—

чется

понимать»...

Несправедливо было бы понять этот отзыв, как
простое брюжжание «отцов» на «детей». В нем была
действительно честная требовательность,
справедлижелание
подчинить
туманную
неопределенность
какому-то высшему смыслу.
И все же Мережковские
«влюбились» в Блока и каждый раз страдали от его
вое

і;

«измен».

В

Мережковских

салоне

«церковь

и

«религия

и

культура»,

общественность».

ном смысле стала

занимать

позднее,

них

104

когда

у

беседы

«язычество

Тема

велись
и

политики

Мережковских

завязались

на

темы

христианство»,
в

точ-

значительно

противоестественные


Социалистами-революционерами.

С

отношения

Тогда

Мережковские до этого еще не дошли.
Центром внимания в доме Мережковских нередко
был В. В. Розанов^
впоследствии
ими
изгнанный из

религиозно-философского
общества
за
политические
убеждения и юдофобство.
А в то
время
Мережковский, провозгласивший
Розанова
гением,
увивался
вокруг

него,

помню,

восхищался

вечер,

тот

в

Розанова,

Мережковских
зил

Мережковского
Розанов,
тряся

скорби

все

—

«кто

и

в

этот

же

В

ответ

Значит,

Я

От него,
дух

вопрос

на

Христос?»,

был

слюну,

пуская

и

догадайтесь!

печали.

парадоксом.

его

первый раз увидел у
лукавый мистик пора- |

вашему

по

коленкою

Сами

«Что-ж!

кал:

я

откровенностью.

своею

меня

каждым

когда

просюсю-

ведь,

пошли

тьмы...»

поэты,
окружавшие
3.
Н. Гиппиус,
как
королеву, говорили тихо, многозначительно,
все
чаяли
новых
откровений
и
верили,
что
наступила
эпоха «Третьего Завета».
Блок среди них был «свой»
Юные

пажи

«чужой»,

и

зано

В.

в

его

(Андрей Белый),

воспоминаниях

Тернавцев,

А.

влиявший

весьма

Впрочем,
Был

тогда

в

это

от

так

Тут

я

и

как

расска-

же

бывал
однако,

писатель,

не

Мережковские
—

же,

хорошо

Блоке.

о

еще

своего

время

—

о чем

Мережковских.

мировоззрение

на

впоследствии

отреклись

как

ускользающий

вечно

Бугаев»

«Боря

него

отреклись,

ближайшего

друга

Розанова.

говорю

1904

от

про

год

—

.

еще

который посещал нередко А. А. Блок. Это—
дом Феодора
Кузьмича Тетерникова
(Федора Сологуба). Феодор Кузьмич жил на Васильевском Острове
один

в

дом,

доме

городского

рактера.

училища,

Собрания
Преобладали

инспектора.

у
не

где

он

Сологуба
чаяния

служил

были
нового

в

качестве

иного

ха-

откровения,!
105

1


а

преимуществу.
обстановкою

iio

поэзия

полуказенною
уже

приимною

длинный

за

душно
А

вкусными

соленьями

угощенья

после

зяина,

где

стихи,

по

выслушивая

иронией.

ные

Все

нейшей

училища

таится

должны

были

тивный

другая

общины»,

«тайные

редакцию
три

лишь

поэты

за

по-про-

тороны
имали,

по-

чародей

великий

что

инспектора

маскою

за
го-

утончен-

Этот

Декадентские

напором

свой

внешних

замкнутый

Мережковские

первые

Однако, новые люди,
Пути», прожили

После

месяца.

свое

Пути»

«Нового

эпоха.

1905

существование.

возникли

год

редакционного

«Вопросы

ознаменовался

«кельи»

событий,
конспира-

возжаждали

приглашенные

«Нового

прекратил

нал

под

утратить

характер.

«общественности».
і в

внешней

чаще

сдобрен-

существу,

с

хосвои

читали

замечания,

его

но
и

кабинет

в

покорно
по

и

ра-

настойками.

поэзии.

близилась

Но

было

бытом

условным

родского

иногда

чопорно,

винциальному
этим

переходили

почтительно
а

сажали

угощали

какими-то

мэтра

с

госте-

Гостей

яствами,

и

поэты

требованию

формальные,

всего

и

уставленный

Кузьмич

тихою,

девушкою.

молодою

не

стол,

холодноватою

с

Феодор

Кузьминичною,

Ольгою

сестрою

своею

В доме
жил

мирно

всего

кризиса

жур-

На

развалинах

Жизни».
для

меня

сближе-

Блоком, но в этот же год у меня с ним был
спор о Влад. Соловьеве.
Поводом
была
моя
статья
«Поэзия
Владимира Соловьева».
Печатные
возражения на
эту
статью
С. М. Соловьева
и
С. Н. Булгакова
имели свои
основания.
Возражения Блока были
другого порядка. Ему в сущности
не было
надобности
с

нием

спорить
рил

и,

106

со
как

мною
мне

в

этом

казалось

пункте,

тогда,

но

он

ломился

все-таки
в

спо-

открытую


дверь. Блок спорил не
Он боялся тех выводов,
из

тех

Драма

же

мною,

со
на

представлений

которые
о

а
я

с

самим

собою.

решался, исходя

Соловьеве,

как

и

он.

отношений с Блоком заключалась в том,
что я всегда
старался
обострить темы, нас волновавшие, поставить
точку над «и», а ~бн~1трёдТі6чйтал
уклоняться от выводов и обобщений. Это с его стороны не было
просто
робостью. Он был насквозь
лиричен, а из лирики нет исхода. Блок был в заколдованном кругу.
А я спешил
пройти все этапы тогдашних мыслей и переживаний, интуитивно чувствуя,
что лучше
все
это романтическое
зелье
выпить до
дна
и, может
быть, впредь уж не искать жадно
опасной
чаши.
Блок медлил ее испить, боясь похмелья. Как поэт, пожалуй, он был прав. Если в самом
деле «слова поэта суть уже его дела». Блок исполнил
свой подвиг до конца. Таково, должно быть, было его
предназначение. Но и я не сожалею о том, что поторопился тогда броситься навстречу опасности. Лично
и биографически
я был за это
жестоко
наказан, но
за то я преодолел
в конце
концов и последний соблазн, так называемый «мистический анархизм», снамоих

чала
принятый Блоком, а потом им отвергнутый
увы!— только на словах. Жизненно, реально, он так и
остался
«мистиком анархистом» до конца своих дней,
в чем
я
убедился из беседы с ним в Москве неза-

—

долго

до

его

кончины.

Историческую

декорацию 1905
года
легко
себе
мы, участники тогдашней трагедии,
переживали события с такою острою напряженностью,
какую едва ли можно
сейчас выразить точными и
убедительными словами. Возможно ли передать, например, ночь
с
8-го на 9-е января
в
помещении

представить,

но

107


редакции

«Сына Отечества»?

писатели

сошлись

события.

надвигающиеся

теперь

толпились

В

всей

комнате,
и

Здесь

друг

на

том,

что

правящей
бюрократии,
друга.
Как
будто никто не
изо

правитель-

с

Там,

ссылались

все

был

солдаты,

шли

безоружных

расстрел

вится

казарм

всех

начи-

приезжали.

и

оградою

за

себя

все,

Мережковским.

кончая

уезжали

за

люди

сознавая

были

переговоры

велись

ночи

петербургские

все

ответственность

противоположные

порукою.

депутаты

Наши

ством.

Самые

Горького

Максима

от

течение

Тогда

чувствуя

одной

в

круговою

связанными
ная

здесь,

рабочих.

повинен
и

Вот

эти

в

гото-

что

залпы

несчастных,
«поверивших
в
царя»,
были
вещим знаком—особливо
для поэтов.
И когда
в
ту страшную
ночь
там,
в
редакции
«Сына
Отечества»
Мякотин
предложил
немедленно
трупы

и

захватить

порядком
началась

рлок
не
1

могу

которое

газет

революцию,

принял

ее

не

всего

напомнить

почему-то

не

но

чаяниях,
из

как?
а

в

что

вспоминают:

часто

мяли

белые

вот

в

—

Е.

цветы.

столовых

и

принял

гостиных,

Над грудой рюмок, дам, старух.
Над скукой их обедов чинных
Свет электрический потух.

ее

разрушительк

буржуазии.

стихотворения

Они давно меня томили;
В разгаре девственной мечты
Они скучали, и не жили,
И
И

Он

ее

ненависти

одного

СЫТЫ

108

явочным

почувствовали,

все

мы

революция.

стихии,— прежде

не

выпуска

для

цензуры,

положительных

в

ной

Я

типографии
без

поэта,


К чему-то
вносят, ставят свечи,
На лицах желтые круги.
Шипят пергаментные речи,
С трудом шевелятся мозги.
Так негодует все, что сыто.
Тоскует сытость важных чрев:
Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен
Теперь им

их

противный
скудный

выпал

хлев.

жребий;

Их дом стоит неосвещен,
И жгут им слух— мольбы о хлебе
И красный сме_х чужих знамен.
Пусть доживут свой век привычно
Нам жаль их сытость разрушать.
Лишь чистым детям неприлично
Их старой скуке подражать.

--

В ту эпоху, однако,
я
был
ближе к революции;
Блок. Правда, я никогда не был в партии, дорожа
вольностью лирика и скитальца,
но
связь моя с революцией была реальна еще со студенческой скамьи,
а Бпок в университете
так был равнодушен
к общественности, что по рассеянности
как-то даже
скомпрометировал себя в глазах товарищей во время студенческого
движения.
Мне кажется, что именно на
мою долю
выпало «научить»
Блока «слушать музыку
революции».
Правда, впоследствии мы стали различать разные
мотивы в этой
музыке и иногда
расхочем

дились

их

в

Впрочем,

ночи
вов».

наше

отношение

удовлетворить

могло
наши

оценках.

скитальчества

долгие

и

В

этих

«статистика»,

тикой»,

а

с

Блоком

революции

к

трезвых

политиков.
в

белые

не

Я

всегда
помню

петербургские

беседы где-нибудь на скамейке «Остробеседах преобладали не «экономика»,
не

совсем

то, что
другие

называется
понятия

и

«реальной
категории,

поливыхо-

109


дящие

пределы

за

ности».

лица

иные

голоса,

иные

масками,

казались

«действитель-

называемой

так

Чудились

пела

сама

маревом

за

а

стихия,
внешней

иное,
таинственное лицо.
Вот в
у меня в душе та, по слову Вячеслава
Иванова, одегетика, которую я назвал «мистическим
анархизмом».
Мои тогдашние
манифесты и
брошюры (опубликованные лосле закрытия «Вопросов
мерещилось

жизни

дни

эти

слагалась

Жизни»)

вызвали,

публикации

были

самонадеянны,
правда,

рая

чально

если

незрелы,

весьма

но

никем

Блок

известно,
всеобщую брань и
деле,
все
эти
тогдашние
мои

как

В самом

насмешки.

все

же

до

меня

в

бунтовать,

так

не

эту

почувствовал

неосторожны

заключалась

них

Первона-

высказанная.

е., что «уж
конца», не оста-

правду,

бунтовать

до

и

некото-

т.

пути, но потом
под
влиянием
всеобщей травли
смутился
и отступил.
Это
случилось спустя два года после первых наших ночных' бесед о «перманентной
революции».
Все эти метаморфозы
наших отношений
в связи
с темою
мистического
анархизма
читатель найдет в
письмах
Блока ко мне, публикуемых в этой книге.
В это же время
произошло
мое
духовное сблинавливаясь

на

половине

—

—

жение

с

Вячеславом

знаменитых
■

на

/

ных

Таврической улице)
людей, начиная

Ивановым,
на

«башне»

объединял
с

Блока

и

который

(он

на

жил

самых
кончая

в

то

своих

время

разнообразмногими

из

всему миру
известных
«большевиков».
Его
концепция
«неприятия
мира»
встретилась
с
моим
«мистическим
анархизмом»,
и
мы
в 1906
году под
этим названием
выпустили одну книгу в издательстве
«Факелы». Три сборника «Факелов» стали излюбленною мишенью
для обстрела
критиков всех сортов и

теперь

г

«средах»

ПО


Яростнее

качеств.

те,

кому,

совсем

да

и

в

ином,

о

впоследствии

чем

едва

говорить
ли

«Факелов»

запутанная

сложная

строфичности»

овладело

сейчас

невозможно,

понадобится.

идей, параллельно

Помимо
весьма

против

восстали

бы, менее всего надлежало против
Тут уж было дело не в идеях, а

восставать.

них

всего

казалось

с

теорией, шла
Чувство

жизнь.

поэтами

с

поистине

тогда
«ката-

изуми-

непреоборимою
силою.
Александр
Блок
во- истину
был тогда
персонификацией катастрофы, И в то время, как я и Вячеслав" Иванов,
которому
я чрезвычайно
обязан, не потеряли еще
тельною,

ничем

уверенности,
цанием, но

что

жизнь

определяется

не

только

отри-

утверждением, у Блока в душе не было
ничего, кроме все более и более растущего огромного
«нет».
Он уже тогда ничему не говорил «да», ничего
не утверждал,
кроме слепой стихии, ей одной отдаваясь и ничему
не
веря.
Необыкновенно
точный
и
и

аккуратный, безупречный в своих манерах и жизни,
гордо-вежливый,
загадочно-красивый, он был для
людей, близко его знавших, самым растревоженным,
измученным и в сущности
уже безумным человеком.
Блок уже тогда сжег свои корабли.
—

Великое

отрицание
Блок оправдал
своими
страданиями.
Размножившиеся
тогда
декаденты в большинстве
случаев из-за
моды «эпатировали
буржуа», и с их легкой руки до наших
дней возникающие «школы» продолжают свое легкомысленное занятие, даже не догадываясь, какою ценою
купили
себе право на это отрицание старшие декасвое

подлинными

денты.

Itl

]


11.
Мои
То

лось'

что

блуждая

ночуя

и

вымолвить

слово

На

Эти

казались

—

это

Блока

отречение
—

спор

Вот

1908
и

наш

случались

народ»,

известно,

потому

вместе

его

году

тре-

произошло

в

«Религиозно-

в
в

«Литературном
теперь

«Алконост»

всем

издал

отдельной

Блока

статьями

три.

второй

«Интеллигенция

доклада

этого

1919

в

было

анархизма»;

Блока
потом

а

тем,

народе.

и

сначала

им

тех

заветными.

Соловьеве;

столкновение

другими

с

о

доклада

что

около

самыми

«мистического

прочитанного

выражение.

отношениях

Блока

философском Обществе»,
Обществе». Содержание

какого-то

себе

именно

об интеллигенции

поводу

по

говорит

что

достигали

из нас

наших

последнее

это

году

от

нам

было

трудно

тому,

внешнее

каждому
в

к

суток,
то

причины.

даже

письмо

ним

друга,

на

разногласия

наши

«взрывов»

Первый
тий

были

отталкивания

Таких

Петербурга),

находили

и

которые

окрестностях
друг

случи-

трое

с

прислушаться

и

то

неровны.

(однажды

часто

расставались

смотреть

собеседник.
Иногда
предела

в

были

всегда

очень

ним

не

мы

хотелось

не

с

Блоком

с

отношения

виделись

мы

книжкой.

Доклад
пророческим
ной

Блока
духом.

остротою

надвигавшейся
ство
и

не

ИЗ

в

самом

Он

был

близко

что

деле

характер

сейсмографом,
землетрясение. Чувсам

всегда было присуще

предчувствия

своим

необычай-

с

стихийный

предчувствовал

катастрофичности
эти

примечателен

весьма

Поэт

революции.

свидетельствующим,
j

был

вызвали

мое

и

мне,—

возражение


Блоку.

Мне

был

неприятен

удушающий

носимый
всего

этого

устно

и

возражал
я бы

печатно

докладе

тот

невыот

же

Блоку.
возражал ему, но от
возражения я и теперь
думаю, что, приписывая

иначе

тогдашнего

моего

его

которым веяло
косноязычия.
Я тогда

мистического

Теперь, конечно,
сущности

в

пессимизм,

не отказываюсь. Я и теперь
нашей интеллигенции
такие
свойства, как «индивидуализм,
эстетизм и отчаяние».
Блок глубоко ошибался. Я не отрекусь от моих тогдашних
слов: «Неужели не ясно, что все три темы, влюбившие в себя
поэта,
индивидуализм,
эстетика
и
отчаяние
все
эти темы являются предметом
ненависти
нашего интеллигента? Неужели Блок не понимает, что влюблен—

ность

в

неужели
по

—

эти

не

темы

есть

очевидно,

отношению

крайнее декадентство?
что

декадентство

интеллигенции?

к

И

полярно

Интеллигенция,

со

утверждавшая идею общественности и народолюбия,
со времени
Писарева провозгласившая
парадоксальное
разрушение
эстетики
и,
наконец, в лице своих
революционеров
объявившая
войну апатии и косному отчаянию
что общего имеет
времени

Белинского

—

орхидейным интеллигентом,
который расцветает в декадентской оранжерее! Образ
двойника заслонил Блоку образ интеллигенции, и пеэта

интеллигенция

с

тем

смерти на лице этого двойника Блок принял за
печальный знак гибели всего нашего общества»...
Иные пессимисты, пожалуй, готовы
будут признать пророчества
Блока исполнившимися с буквальной точностью,
но я и теперь
не склонен
к такой
мрачности. Я и теперь готов подписаться под тогдашними моими
строками: «Поэт был несправедлив к нашей интеллигенции: он слишком умалил
ее добродечать

113


и,

тели
е

с

другой

й, предположив,

пени

культуры,

нашей

жизни,

раскрывшейся

она

слишком

стоит на

польстил

той высокой сту-

откуда видны последние противоречия
и

где

у

слабых кружится

голова

над

бездной...»

Глеба Успенского есть очерк «Овца без стада».
очерке фигурирует «Балашовский барин», который непрестанно печалуется о народе и вечно к
нему стремится, но из его хождения в народ ничего
не
выходит.
«Мешает мне мое в высшей степени
ложное положение,
положение
барина...— признается
он;
заметьте, что я говорю— мешает положение н е
интеллигентного человека,
а
просто барина»...
Я боюсь,
что
Блок попал в это «ложное
положение», как выражается герой Глеба Успенского.
И это вовсе не значит, что у Блока нет связи с народом, с Россией. Охотно верю,
что
такая
связь
имеется, но не там она, где думает Блок. Любовь к
народу и родной стране вовсе не требует тех самообличений, которыми так увлекся поэт, и того хождения в народ, которым
занялся
«балашовский барин»...
Блок был задет моими возражениями, и во
втором своем докладе «Стихия и культура», прочитанном в том же 1 908 году в Религиозно-философском
Обществе, говорил, между прочим: «Георгий Чулков
заявил
печатно, что вся моя тема в сущности совсем не об
интеллигенции, а о декадентах».., Блок
настаивал
на
том, что «во всех нас заложено чувство
болезни, тревоги, катастрофы, разрыва»... Это
было сказано 30-го января 1908 года. Я напечатал
тогда статью «Лицом к лицу». Там я писал: «Мы все
предчувствуем катастрофу. Но эти предчувствия не
должны, однако, угашать в нас разума. И если наш
У

В

этом

—

I

стороны,
что

114


внутренний опыт подобен динамиту или той бомбе, о
которой живописно рассказал Блок, то все же нет
надобности бросать эту бомбу так, зря, как была она
брошена или
что
еще хуже
забыта по рассеянности
на столике CafS de Paris. Блок, однажды, заявил, что
—

—

он

ничего

мом.

Это

хическим

общего

не

имеет

За то
мистицизмом,
верно.

он
с

с

мистическим

имеет
тем

нечто

анархиз-

общее

подозрительным

с

анар-

мисти-

цизмом, который лишен знания и определяется лишь
настроением и лирикой»...
Так мы с Блоком
пугались друг друга, чувствуя,
что с одною
катастрофой в душе не проживешь. Меня
удивлял
и
раздражал
тогда
обличительный
тон выступлений Блока. Я не видел и сейчас не вижу, «во
имя»
чего
собственно поэт восставал против интеллигенции.
Его
цитата
из
«Переписки с друзьями»
была для меня не убедительна, ибо у Блока еще менее
было прав на учительство, чем у Гоголя.
Наша
общая беда была в том, что никакого «имени» не
было в то время ни у него, ни у меня. А у Блока
даже до последних
его дней.
Я тогда
еще бормотал
нескладно, что я «ночной ученик», что я «Никодим».
Блок даже этого не мог сказать.
Но, несмотря на все наши размолвки, я любил
Блока. Я понимал до конца ведь тот волшебный мир,
в котором
жила и пела его душа.
А поэт ценил во
мне
то, что
со мною
можно
было говорить не по
интеллигентски, что я с полуслова понимаю его символический язык.
Но
ский

надо
признаться,
мистицизм, в котором

что
я

тот

дурной

упрекал

анархиче-

Блока,

был

и

свойствен, если не идейно, то «житейски», биографически. Это уж была болезнь эпохи. И первым
мне

115


проявлением была ирония. Александром Блоком в
1908 году была написана статья с таким же названием
«Ирония». «Самые живые, самые чуткие дети
нашего века
писал он
поражены болезнью,
незнакомой телесным и духовным врачам. Эта болезньсродни душевным недугам и может быть названа иронией. Ее проявления
приступы изнурительного смеха,
который начинается с дьявольски-издевательской, провокаторской улыбки, кончается— буйством и кощунее

—

—

—

-

—

ством».

мы, современные поэты,
у очага
страшВсе мы пропитаны
провокаторской иронией Гейне. Тою безмерною влюбленностью, которая
для
нас
самих
искажает лики наших икон,
чернит
сияние ризы наших святынь»... «Кто знает то состояние, о котором говорит одинокий Гейне; Я не могу
понять,
где
оканчивается
ирония, и начинается
небо.
Ведь, это— крик о спасении»..,
Эта жуткая ирония, которая всегда присутствует
в романтической
поэзии, была культивируема
всеіѵги
нами в ту петербургско-декадентскую
эпоху. Эта ирония казалась
необходимой, как соль к трапезе. Без
нее нельзя
было написать стихотворения,
прочесть
доклад,
поговорить
за
ужином
с
приятелем. Даже
влюбляться без иронии казалось многим чем-то вульгарным и неприличным. Это была эпоха петербургского альманаха
«Белые Ночи», иронического пролога
«И

ной

к

все

—

заразы.

«Трагедии Смерти» Федора Сологуба,

родия

на

Блока,—

это

была

эпоха

где

есть

бесконечных

пака-

ламбуров и мистических двусмысленностей. Каламбуры
любил Блок, но иногда он защищался от них шутками

и

эпиграммами. Я помню,

каламбур Блок
116

ответил

как

эпиграммой:

однажды

на

мой


Чулков и я стрелой амура
Истыканы со всех концов,
Но сладким ядом каламбура
Не проведет меня Чулков.
К сожалению,

употребляли

с делом».

дилось
не

жалели

нередко

была эпоха,

это

словами

и

при

этом

когда

мы

«слово

все

не

зло-

расхо-

Многие из нас «для красного словца»
Это были дни и ночи, когда мы

заветного.

искали

Однажды,

истины

на дне

стакана.

рассказ «Одна ночь», а
Блок только что написал стихи «Белая ночь» (а в
это время Андрей Белый яростно бранил в «Весах» и
меня, и Блока), Александр Александрович сочинил
шутливое четверостишие:
когда

я

писал

Чулков «Одною Ночью»

занят,
Я «Белой ночью» занялся,
Ведь, ругань Белого не ранит
Того, кто все равно спился...
—

старинных учебниках истории всегда можно
найти главу «Распущенность нравов накануне
революции». В этой исторической обстановке Александр Блок писал свой «Балаганчик», «Незнакомку»
и позднее «Снежную
Маску». В апреле 1912 года на
третьей книге своих стихов, переизданной «Мусагетом», Блок сделал мне надпись; «Милому Георгию
Ивановичу Чулкову на память о пережитом вместе».
Так это и было: самое страшное и опасное, что в те
дни соблазняло души, во-истину нам пришлось
переВ

было

жить

вместе

с

ним.

Однажды Блок, беседуя со
томик
Боратынского. И вдруг

«Хотите,

я

отмечу

мои

любимые

мною,

перелистывал

неожиданно
стихи

сказал:

Боратынского».
117


И

отмечать

стал

он

писывая

на

них

их

бумажными

названия

стихов

закладками, надпрекрасным,

своим

почерком. Закладки эти почти истлели, и я
сохранить этот список любимых Блоком стихов.
эти три стихотворения:
«Когда взойдет денница,
золотая».
«В дни безграничных увлечений»,.. «Наслаждайтесь: все проходит,,,» Этот выбор чрезвычайно
характерен для Блока
смешение
живой радости
и
тоски в первой пьесе, «жар
восторгов
несогласных»,
свойственных «превратному
гению»,
и
присутствие,
однако, в душе поэта «прекрасных соразмерностей»
во второй,
и, наконец, заключительные
строки последнего стихотворения, где Боратынский утверждает,
что
«и веселью, и печали на изменчивой земле
боги
праведные дали одинакие криле»; все это во-истину
«Блоковское». Быть может, задумавшись
над
этими
стихами, Блек впервые замыслил ту тему, какая впоследствии стала лейтмотивом
его
«Розы
и
Креста:
точным

хочу
Вот

.

—

—

.

Сердцу закон непреложный
Радость-Страданье одно,,.
Радость, о, Радость-Страданье,
—

Боль

Впрочем,

неизведанных ран...

большой
осторожностью
говоОн всегда исходил не от
замысла, а от
образа-символа.
Поэт
«мысли-,
вещами», уподобляясь иному, безмерно более высокому
источнику бытия, которому приписано это свойство
мудрецами. Так и Блок, даже впадая в парадоксальные
крайности, всегда стремился освободиться от
«смысла». Он сам придумал иронический термин «священный идиотизм». Однажды он во-истину злоупорить

118

о

надо

«замыслах»

с

Блока,


трейил

эі-ою
двусмысленною
вечер он объявил,

прекрасный

добродетелью.

у него
произведения.

В

один

душе возникла тема драматического
На вопрос;
«какая же это тема?», Блок ответил очень серьезно;
«Аист на крыше и заря».
На шутливое
замечание,
что это, пожалуй,
маловато
для трагедии. Блок стал
уверять, что ничего другого у него нет в душе, но
что «заря
и
аист»
вполне
достаточны
для
пьесы.
что

в

Однако, из этого «аиста» ничего не вышло.
Верлэновские nuances не исключали в Блоке
к

Только

точности.

порядка,

чем

Блоковская

точность

точность

внешних

Правда, Блок не достигал
лизма»
Эдгара По, однако,

и

была

трезвых

«математического
в

его

поэзии,

любви
иного

душ.
симво-

особенно

в

эпоху
«Ночных
Часов»
стали
преобладать ямбы
кристаллы прозрачной ясности и строгой чеканки.
Но Блок никогда не был способен
к
прочным
и
твердо
очерченным
идейным настроениям. «Геометризм», свойственный в значительной
мере Вл. Соловьеву, был совершенно чужд Блоку. Поэт любил не
самого
Соловьева, а миф о нем, а если и любил его
самого, то в некоторых его стихах и в его письмах
и даже в его каламбурах
и
шутливой пьесе «Белая
Лилия». Едва ли Блок удосужился
когда-либо про^
честь до конца «Оправдание
добра». Блок не хотел
и теократии: ему надобен
был мятеж. Но чем мятежнее и мучительнее
была
внутренняя
жизнь
Блока,
тем
настойчивее
старался
он
устроить
свой дом
уютно и благообразно.
У Блока было две жизни
бытовая, домашняя, тихая, и другая- безбытная, уличная, хмельная. В доме у Блока был порядок, размерен-

—

—

—

ность

и

внешнее

подлинного

и

благополучие. Правда, благополучия
не было, но он дорожил
его
ви-

здесь

ну


Под

димостыо.

В

уже

водит

педантизма

—

в

1912

своей

итоги

и

незнакомец
хаос.
анапестах стихотворения

прекрасных

написанных

корректности

маскою

страшный

таился

Блок

году,

судьбы.

жизненной

Музе»,

«К

еще

сам

Кто

раз

под-

была

его

Муза?
Зла, добра ли?— Ты вся— не отсюда.
Мудрено про тебя говорят;
Для иных ты и Муза, и чудо.
Для меня ты мученье и ад.
—

Недавно
Это

—

одна

смысл

поэт

мечтал

нашей

жизни.

утверждение

тельное

конца

иронии

свойственны

и

найти,
Но,

Блока

наконец,
а

оправдание
не

сердцу

отрада
В попираньи заветных святынь,
И безумная сердцу услада
Эта горькая страсть, как полынь.

поэта.

—

.

1924.

Георгий

и

положи-

И была роковая

Июль

ма-

Бер-

переоценка

его

хмельному

из

жертве

быть,

должно

Крест»,

и

выйти

В

отрицания.

бытия,

были

«Розу

его

попыток

немногих

круга

гического

трама

перечитал

я
из

Чумков.

до


1.

Многоуважаемый

Георгий Иванович. Спасибо. Вам
судьбе моих стихов и рецензий. Еще
не видал июньской
книжки «Нового
Пути», не знаю,
что
сделали цензура и Петр Петрович і ).
А. Н. Шмидт 2 ) приезжала в начале мая и говорила,
что
Вы около Подсолнечной и м. б. приедете. Ждал
Вас, пожалуйста, если будет по пути, приезжайте,
я
буду очень рад: сельцо Шахматово 3 ) от станции
за

извещение

17

верст.

о

-

Искренно уважающий Вас. Ал. Блок,
15

июня

1904. Шахматове,

Моск. губ.

II.

Многоуважаемый Георгий Иванович.
^ о Бальмонте и Гофмане.

рецензии
их

слишком

их

в

не

затруднит,

браны;

■

пришлите
мне, пожалуйста,
сокращу сколько нужно. Если Вас

длинными,

наборе
тогда

Посылаю Вам
Если найдете

и

я

я

сообщите мне,
зайду и принесу

когда

Вам

они

все

будут
книги.

121

на-


Rachilde (перевод которой оказывается нестерпимым) я несколько задержу и, если можно, отложу до
апрельской книги «Вопросов Жизни».

Преданный Вам Александр Блок.
P.S, Хотел бы под рецензиями сохранить подпись:
Волк.

III.

Многоуважаемый Георгий Иванович. О Вашем переМетерлинка 5 ): мне нравится I, IV, X, потом
VIII; вообще мне кажется, в переводе много своего,
не Метерлинковского.
Например, в V: у Метерлинка
воде

—

тревожно

бежит

размерно

рассказываете

свет

по

комнатам

об

этом,

и
и

умирает,
не

а

вы

под первым

впечатлением.
В IV
опять
у Вас своя певучесть,
особенно в оканчивающих строку «есть», «нет»; их
добрая пугливость все таки не совсем приближает к
Метерлинку. М-к торопливо карабкается по лесенке
своих размеров, оттого ему скоро удается рассыпаться
почти бесследной ракетой. А Вы замедляете его торопливость и стихотворствуете. У М-ка почти нет сти
хотворчества. От этого разнствует М-вская и Ваша
певучесть, по национальному. Я бы сказал, что стихи
М-ка перпендикулярны
Вашей передаче,
как
французский темперамент перпендикулярен русскому.
Ярчайший пример не слитости, а прекрасной
перпендикулярности
«жизнью громко восхищались»
«ont заіиё la vie». У Вас объятие «клейким листочкам», у М-ка испаряющийся поклон. Мне кажется,
М-к по-русски должен
непременно отяжелеть.
По
—

—

122.

—


моему,

«Пришли

звучат

золотые,

—

след. строки: «Она имела
кому она их отдала» (VII),

принести»
«Вы должны

вести

нам

решились»

Часто

не

совсем

короны

три

(VIII),

нарушают
грузы,

песни

слова

(V),

«Удалиться

теперь

«те»

и

«там»

не

(IX),

идти»
—

допол-

существом стиха.
Кроме того мне кажется, в припевах ІѴІетерлинк
нашел узелки, в которых
стягивается мелодия. У Вас
припевы стремятся
иногда
стать
стихом, и, вследствие грузности, теряют свое внутреннее место (напр.,
«Мне страшно, о дитя»). Больше всего (из припевов)
мне
нравится
«Золотые
прочь повязки», нельзя:
1) три светлых ангела молилось; 2) корабль собрался уезжать
(смесь мокрого и сухого).
нительные

не

сливающиеся

с

—

Извините
Вы просили.
корректуру
принесу сам.

не сердитесь,
что пишу больше,
чем
Посылаю Вам Брюсовского
Верхарна,
Вашу и мою и рец. о Рашильде. Книги
Жму руку.
и

Искренно Ваш Ал. Блок.
1905.

15 марта

Спб.

IV.

Дорогой Георгий

Иванович. Можно мне написать
заметку» об изданиях «Содружества»,
еще не написана Вами? При этом мне хотеупомянуть
только
вскользь
Маковского 6 )

«литературную
если

она

бы

лось

(не

хочется

бенно

на

начинать

Л.

Семенове

брани)

с
7

)

и

и

Дымове

остановиться
8

), (то

и

осо-

другое
123


Семенов прислал мне). О Габриловиче "j, может быть,
лучше написать совсем отдельно и в заметке совсем
не упоминать
о нем. Впрочем,
может быть,
Вы найдете
более
удобным
написать
отдельные
рецензии
обо всех. Если можно, сообщите мне об этом.
Когда выходит апрельская книжка «В. Ж?» Е. П.
Иванов 10 ) написал мне о возмутительных
событиях
,

в

редакции ч), беспокоюсь
Пока еще мало писал

—

о

Вас.

только

заметку

12

)

пере-

о

Апулея и Овидия (вместе). Брожу, роюсь в земле
и чиню
заборы. А больше все таки брожу, У нас
тишина и мир пока, а губерния, говорят, в усиленной
охране, но этого нет.., По крайней мере, все удививоде

свежее

тельно

событий,

и

зеленого

и

и

трудно

душистое.
Ужасно далеки от всех
представить себе что нибудь, кроме

синего.

Читали ли Вы Дымова? Мне нравится многое, особенно
«Весна». Но иногда, вместо того, чтобы про—

в свое,
он скользит
по поверхности
чужих
слов, и тогда приходится пропускать страницы.
Мы с Любой 13 ) очень кланяемся Надежде
Григорьевне 14 ). Жму руку.

никать

Любящий
И.

ж.

д. Ст.

Подсолнечная,

с.

Вас

Блок.

Ал.

Шахматово.

19/ѵ 1903.

V.

гию

Дорогой Георгий Иванович. Посылаю
Красоты» 15 ). Видел в «Нов. Врем.»,

книги

124

Котляревского

о

Лермонтове

Вам

(2-е

что

«Литур
вышли

издание)

и


«Из жизни идей»). Если можно,
рецензии, хотя боюсь, что кто
ниоудь уже пишет о них. Л. Семенова я не буду
называть гением, но его стихи
мне нравятся, как и
Вам. Посылаю Вам еще рецензии о Бальмонте, Апулее

Зелинского (11-й
пришлите

и

мне

том

их

для

Овидии.

Любящий

Вас

Ал. Блок.

Некоторую «чумсдость» стихов Семенова понимаю.
Хочу долго спорить с Вами о статье Вашей («Поэзия
Вл. Соловьева») 16 ), имею возразить что-то по существу,

но

чательно.
остается

что,

пока

еще

не выяснилось

для

меня окон-

Но уже все есть
ноги, руки, туловище,
одному лицу вспыхнуть.
—

VI.

Дорогой

Георгий Иванович. Большое спасибо за
книгу Котляревского 17 ).
Мне хотелось
воспользоваться
Вашим предложением и возразить на
Вашу статью о Соловьеве в «частной переписке».
Но у меня не оказалось под рукой не только прозы,
но и стихов
Соловьева.
Вероятно, возражение пришлет
Вам С. Соловьев is).
Просматривая Булгаковское возражение 19 ), мне' не захотелось
и читать его,
что-то
совсем, совсем не о том...
Я хотел спорить с Вами о тех пунктах Вашей
статьи, где говорится о трагическом разладе, аскетическом
мировоззрении, и черной
победе смерти. В
противовес
этому, я думаю поставить: 1) совершенную отдельность
и таинственность,
которой повиты

оттиски

и

126


последние

три

гоДа

3)

2)

Соловьева;

жизни

лицо живого

какой-то страшной
для
всех тишине, знание в форме скорее чутья или нюха
(все эти три пункта, конечно, нераздельны).
К последним трем годам относится
и наибольшая
интенсивность С-ва, как поэта,
и апофеоз того смеха

Соловьева

и

(дарящего,
всех

а

не

Соловьевых

знание

о

разлагающего),
по

премуществу

тил, «заключил»
сделал
собственным хохотом до
—

необходимейших

который
вобрал

законным

икоты;

этот

точно

себя,

от

вопло

захлебывание
смех

—

один

«соловьевства»

элементов

Соловьева;

это

он
в

из
20

),

Соловьева совершенно неуязвимым от тех нападков Розанова, которые звучат
похоронно
«хорошо бы де
Соловьеву иметь ребенка», «Соловьев де вялый, пасмурный, нежизненный», словом
Соловьев «во сне
в

частности

Вл.

и

этот

смех

делает

—

—

мочалку

жует»

(конечно,

это

я

-формулирую

Роза-

нова).
Последние годы Соловьев

в моем предположении и
прекрасно
двоиться,
но
совершенно не было запаха «трагического разлада» и
«черной смерти». Скорее, по моему, это пахло деятельным
весельем наконец
освобождающегося
духа,
потому
что
цитированное
Вами о «днях печали»,
«гробнице бесплодной любви» и подобное в стих.
Соловьева, насквозь перегорало в Купине Несказанности, о которой теперь часто (или всегда!) говорит
А. Белый. Соловьев
постиг
тогда,
в период
своих
главных
познаний и главных несказанных
веселий,
ту тайну
игры с тоскою смертной,
которую
мне
сейчас кажется, тщетно взваливает на свои плечики
Мережковский.,. Он так хохотал, играючи, что могло
(и может) казаться, что львенок рычит или филин

впечатлении

126

начинал

-


(о филине как то выкрикнул Соловьев в больобществе, помните это есть у глупейшаго Велички). А ведь филин вовсе и вовсе не тоскует, когда
рыдает
шом

кричит, !ч думаю— ему весело.
Знание наполнило Соловьева

(ведь
значение, говорите
Вы)
всего
Несказанным, и

достью

и

весельем

его
и
не

стихи
этот
от

неизъяснимой слаимели роковое
Рок исполнил его

убыли,

а

от

прибыли

умирал (и
на меня упала капелька в том числе).
Помню я это
лицо, виденное однажды в жизни на панихиде у родственницы. Длинное тело у притолки, так что целое
мгновение я употребил
на поднимание глаз,
пока не
пролилась

стукнулся

его

богатейшая

глазами

о

его

чаша,

глаза.

когда

он

Вероятно,

на

лице

выразилась душа,
потому
что Соловьев
тоже
взглянул долгим сине-серым взором.
Никогда не забуду—тогда и воздух был такой. Потом за катафалмоем

Соловьева
и
видел старенький
несуразной шубе и стальную гриву.
Перелетал легкий снежок (это было в феврале 1900 г.,
в июле он умер), а он шел без шапки и один господин рядом со мной сказал:
«Экая орясина!» Я чуть
не убил его. Соловьев исчез, как появился, незаметно,
на вокзале,
куда привезли гроб, его уже не было 21 ).
Мне хочется написать Вам именно так, без теорий,
аоблик во мнеживущийи просить Вас не показывать письма. Конечно, это не возражение,
но это
самое спорит во мне с Вами, тем более, что я знаю
ком

я

желтый

шел

позади

мех

на

которым стихи Соловьева (даже без исклюпредставляются обмокнутыми в чернила (смерть,
смерть и смерть...). Но сквозь все это проросла лилейная по сладости, дубовая по устройству,
жизненная
сила, сочность Соловьева, которой Розанов при жизни

угол,

под

чений)

127


не сломил,
а после смерти
подпачкал. Эту силу
принесло
Соловьеву то Начало, которым я дерзнул
восхититься
Вечно
Женственное, но говорить о
Нем
значит потерять
Его: София, Мария, влюбленность
все догматы, все невидимые рясы, грязные
и
заплеванные, поповские сапоги и водка.
От Соловьева поднимался такой вихрь, что я не
хочу согласиться с его пониманием в смысле черного
разлада, аскетизма и смерти. Аскетизма ведь не было
и ф а к т и ч е с к и, и не им вызывался тот хаос, о котором Вы говорите, и хквозь который
вечно процветал
подлинный, живой стебель. Вступление к стихам
загадка, многое мне здесь разрешается, когда вспоминаю о
хохоте
Соловьева. Вступление
искренно
несомненно,
но
и
хохот
искренен.
И когда
хохот
заглушён,
губы серьезно сдвинуты, а борода разложена по сюртуку,
как на фотографии
Здобнова, еще
неизвестно, что услышим,
что откроется.
Еще многому
надлежит явиться,
о
чем провещал
маститый
философ, заглушив в себе смех и на миг отвернувшись от игр
ребенка. Еще в Соловьеве и именно в
нем может открыться и Земля,
и Орфей,
и пляски, и
песни,... а не в Розанове, который тогда был именно
противовесом Соловьева, не ведая лика Орфеева. Он
Орфея не знает и поныне, и в этом пункте огромный, пышный Розанов весь в тени одного Соловьевского сюртука.
Дорогой Георгий Иванович. Мы с Любой ужасно
жалеем, что не можем пригласить Надежду Григорьевну
и Вас к нам.
Дело в том, что мы живем не одни^а
с родственниками,
часть которых,
как мы убедились
по приезду
А. Белого и С. Соловьева, страшно тяготится близкими
нам разговорами
и страдает
от них
его

—

—

—

—

—

128


физически. Я думаю, что это скоро прее.
мы
будем жить в более согласном
обществе, и может быть, на будущее лето Вы с
Надеждой Григорьевной посетите нас. Теперь как-то
чуть

ли

не

кратится,

совсем

т.

говорить,

нельзя

обострены,

так

понятий:

пени

Но

висты».

здесь

рознь

Кланяемся

Вам

—

между

отношения

и

люди

что

как-то

партиями
до

оскалились

«мистики»,

а

там

—

глубже понятий.
и Надежде Григорьевне

сте-

«позити-

Жму Вашу

руку.

Любящий

Вас

Блок.

Ал.
ч

23

июня

1905

г.

Никол,

ж.

д. Ст.

Подсолнечная,

с.

Шах-

матово.

Прилагаю

еще

три

рецензии.

VI!.

Дорогой Георгий Иванович.
творения,

но

больше

все-таки

среди
тать

этих

одно

книжку.

кажется,
что

Вот еше

«Осенняя

других

нибудь

воля»

подходит.

найдете? Вы

А

стихо-

«Огней»

может

хотели

Может

22

)

быть

напеча-

(отдельное) в октябрьскую
быть подойдут «Пляски осенние?»

стихотворение

Ваш
4

четыре
для

октября 19.05

г.

Ал.

Блок.

Спб.

129


VIII.
1905.

16 дек.

Дорогой
Идея

Георгий

театра,

неосуществимой.
того,

ществится,
нужен

и

такого,

Теперь

хочу,

что

не

быть

может

я

Григорьевне

23

),

думаю,

сегодня.

показалась

осуществить

который
пока,

осу-

конечно,

прекрасным.

Любящий

Надежде

Вам

к

надо,

не мог

сам

театр

но

иду

как

бы

я

готов;

внещний,

более

Не^

Иванович.

совсем

от

нас

Вас

Ал.

Блок.

поклон.

IX.

Георгий Иванович. Очень извиняюсь перед
и
К, А. Сюннербергом 24 ), получил телеграмму
6 часов и никак не могу приехать. Непременно

Дорогой
Вами
около

зайду

к

Вам

скорости,

в

на

праздниках.
Ваш

23 дек.

Ал.

Блок.

1905.

X.

Дорогой Георгий
Иванович.
Ужасно
извиняюсь
Вами, но до зарезу нужны деньги, и потому
пользуюсь
Ващим
предложением
в
прошлый
раз:
беру у Вас «Митинг» 2б ) и попробую
отдать
его
в
«Журнал для всех». Иначе не выпутаться
никак, не
перед

получил

того,

что

рассчитывал.

.

Ваш
7

130

янв.

1906.

.

Ал.

Блок.


X!.

Дорогой
грузинского
дила

меня

Георгий Иванович.

Я отказался
было от
вечера, но пришла Старосельская и убеучаствовать.
Просила уговорить Вас вся-

Волошин, и еще будет
Куприна не будет, а Тану
запретят.
Собинов
и
Гофман отказались.
Все это
становится менее страшным. Согласитесь, пожалуйста.
Поклонитесь
от
меня
пожалуйста
Надежде
Грически.

Согласился

читать

Городецкий. Право, читайте.

горьевне.

Любящий
P.S. Мы

с

Вяч.

Ив. едем

в

Вас

пятницу

Ал.
в

Блок.

б'/з

ч.

веч.

XII.

Дорогой
написать

Вы
Как

пишете.

только

Очень

Иванович. Надеюсь,
что успею
может быть даже раньше, чем
Вчера много придумалось и написалось.
кончу, дам Вам знать.

Георгий

балаган

26

кланяюсь

),

Надежде

Григорьевне

и

Всеволоду

Эмильевичу.
Ваш
21

9*

января

любящий Ал. Блок.

1906.

131


X1IJ.

Дорогой
только

Георгий

Иванович. «Балаганчик»
кончен,
Сейчас еще займусь им.

отделан.

совсем

не

Надеялся вчера видеть Вас у Сологуба,
чтобы
сообщить. Во многом сомневаюсь,
Когда можно будет
прочитать
его? Я буду свободен на этой
неделе
по
вечерам—
м.

б.

днем

—

вторник

во

субботу.

в

свободен

я

все

(завтра

среду

и

удобно,

Если

дни,

Григорьевне и Всеволоду
передайте мой привет.

кроме

Любящий
23,

янв.

быть

Вас

27

можно

и

Надежде

вторника.

Эмильевичу

завтра)

и после

может

) пожалуйста,

Ал.

Блок.

1906.

XIV.

Дорогой
Вряд

туру.

экзамены.
словах

—

Георгий
ли

мне

Если

у

будет

ли

«Митинг».
Если можно,
менно

—

деньщик

Вас
в

Спасибо

Иванович.

удастся

скоро

будет

«Факелах»

передайте
новый

и

к

время

—

зайти

напишите

«Осенняя
сейчас

коррек-

за

Вам

воля»

два

глупый, боюсь,

28

слова
что

12

132

марта

1906.

Ал.

Блок.

все

двух

)

или

пись-

не к

принесет.
Ваш

—

в

Вам


XV.

Дорогой Георгий Иванович. Спасибо за «Факелы».
Поздравляю Вас. Крепко жму Вашу руку. Мне ужасно
все, что я мог рассмотреть
отупение.
Читать
почти
еще

нравится

сквозь

ное

ничего

экзаменне

мог.

Люба больна, уже несколько дней жар, а я должен
упорно заниматься трудными и неинтересными вещами.
Спасибо еще раз.
4 апреля

Ваш

1906.

Ал.

Блок.

XVI.

Дорогой

Георгий

Иванович.
Вчера мы с Евг. П.
вечером к Вам, но вдруг повернули и
острова, а потом в Озерки 29 )
пьянствовать. Увидели красную зарю.
Так мне и не удастся
побывать у Вас, потому
что завтра
уезжаем (как всегда Никол, ж. д. ст. Подсолнечная, сельцо Шахматово). Извините, что сегодня не зайду,
много хлопот
и укладки.
Желаю Вам
всего
лучшего
и
надеюсь, что Вы к нам заедете в
июле
или
августе. Будет
хорошо,
тихо, красиво и
неродственно. Редактируете ли Вы «Освободительное
движение» 30 )?
Экзамен мой кончился неожиданно
для меня
по
первому разряду (сам изумляюсь, как
Ивановым
уехали на

шли

—

—

случилось).
Пожалуйста,
кланяйтесь
от
нас
Надежде
Григорьевне, Просите ее приехать к нам в Шахматово
вместе с
Вами. Уверяю Вас, что можно жить уедиэто

ненно

и

10

тихо.
мая

1906.

СПБ.

Ваш

Ал.

Блок.

133


XVII.

Георгий

Милый

люблю,

также,

меня

лаганчике

вой

32

)

31

люблю

Вас

меня

поняли

как

).

Вчера

Я

том,

в

что

преступили

Вы

нежно

очень

Вас

Только

также.

понимайте
написали
о Ба-

Минцло-

заветы

Пожалуйста, знайте, что я
настоящему.
Крепко целую Вас.

неправда.

вышла

и

Иванович.

Вы любите

и

очень

по

Ал.

Ваш

Блок.

ХѴ11І.
7 июля

Дорогой Георгий Иванович.

1906.

С. Шахматове.

За книгу

33

)

с

надписью

большое спасибо. Все лето думаю о многом, связанном с этой
книгой. Прочел, и еще буду возвращаться,
Ваши

краткие

Многое

но

«социализм,

Это

Самое

время

—

и

где

правда

Этот

вывод

Liioxn

императора

не

связан

134

до

сердце.

—

пока;

(а

другой

за

—

летят— неизвестно.

Вы

жестоко

пишете

теперь

перестал
в

таких

это

так

сказать:

—

быть

мечтой».

словах

редко

в
в

наше

лите-

из них: весь табор снимается
бродить после долгой остановки.
был табор, вьется воронье. Это
социализма
в
современной
фазе.

Вывод

уходит

местом,

жестокая

куда

жестокое

правда

п олная

места

А над

жалит

что

вообще).

ратуре

в

и

счастью,

по

—

главное,

стрелы— одна

как

откуда

прямо

попадает

справедливо.

и

с

статьи,

пролетая,

ранят,

не

—

связан

с

предыдущим,

Александра 111

такой

степени,

что

с

и писателя

люди

событием

Лейкина;

богомольные


сочтут

его

наказанием

правы:

дут

включая

копили,

сюда

письма

за

и, по своему, бувдруг все отдать,
кусок гвоздя, кото-

грехи,

копили,

—

невесты

и

и

кресту Христа. Это— социализм и «мистический анархизм»
оба об этом говорят,
и оба
не «учение», также как «мистика»
и «анархия» каждая
отдельно: потому что они говорят о поступках, а на поступки решаются, не учась. Может
быть, теперь особенно надо, решаясь на поступки,
многое забыть
и многому разучиться.
Почти все, что Вы пишете, принимаю отдельно, а

приколачивали

рым

ко

—

.

не

в

целом.

Целое (мист. анархизм)

кажется

мне

не-

выдерживающим критики, срвн. с частностями
его;
его, как бы еще нет, а то, что будет, может родиться
в другой
области. По моему, «имени» Вы не угадали,
да и можно ли еіце угадать,
когда здание шатается?
И то ли ещё будет? Все
мучительно и под вопросом.
Получил извещение о том, что «Факелы» соединяются
с «Адской
Почтой» 34 ), и, еще раньше. Ваш
отчет
о
«Факелах»
(спасибо!). Пусть остается мой
пай в книгоиздательстве. Совсем не знаю об «Адской
Почте», послал туда стихи и просил ответить, но получил только 3 №№ «Адской
Почты» и потом
ни
слуху, ни духу.

—

—

—

«Скорпион» объявил,
и

пора

было

это

сказать.

что

В

символизм

связи

с этим

закончен—

манифестом,

который стал моим убеждением, я теперь теряю или
приобретаю надежды. Пока, больше теряю так и живу.
Еще раз спасибо. Всего, о чем думаешь, не написать. Крепко жму Вашу руку,
дорогой Георгий Иванович.
Надежде Григорьевне и Вам от нас поклон.
—

Любящий Вас Ал, Блок.
135


XIX.

Дорогой Георгий

Иванович.

стихотворения

леньких

рительного сборника.
и

Нечаянную

в

—

Они

Радость

Разыскал
Вам

посылаю

не

нигде

не

четыре

были

напечатаны

войдут.

Любящий Вас Ал.
22

октября

ма-

благотво-

для

Блок.

1906.

XX.

Дорогой Георгий Иванович,
и

забыл

лите ли
в

попросить

у

Вас

то,

Вчера

Вы мне цитировать стих,

статье,

позволите,

которую

я

пишу?

пришлите его,

оно

чем

о

с

театре

гагарой

Очень

Не

на

я

так

позво-

шесте Зй

бы нужно.

)

Если

коротенькое.
Ваш

11

в

думал.

Ал.

Блок.

ноября.

XXI.

Дорогой Георгий Иванович, пожалуйста, принесите
рукопись
«Девушка розовой калитки» зс ) 29-го
на «Беатрису».
На репетицию не пойду. Кузмин у
Сологуба говорил, что не пустят. Надежде Григорьевне

мне

очень

кланяюсь.

Любяший

20/хі.

136

06.

Вас

Ал.

Блок.


ххп.

Георгий

Дорогой
мне

перевести

ном

магазине

принесли

Вы

Вам
10

не

дней,

мне

так

завтра

их

что

Верх,

«Villes

нашел

благодарен.

-очень

«Шиповник»

Иванович.
стихотв.

мал.

я

Мне
не

на

заказал

городе.

о

tentaculaires».
репетицию,

задержу,

в од-

Если бы
я

был

перевод

сдать

надо

Ни

уже

выписывать

а

бы

через

поздно.

Любящий

Ал.

Вас

Блок.

8/хіі, 1906.

ХХ1ІІ.

Дорогой
предисловия

Не

сочинить.

лось
я

Георгий
), как

записал

Иванович,
ни

37

на

старался.

расположить

Не
ли

стихов

материал

уда-

не

так,

как

листке?
Ваш

30/

придумать

мог

Даже

Ал.

Блок.

іѵ.

Просмотрел

«Всадника»,

По

моему,

хорошо.

XXIV.

Милый
не

иду,

Когда

Георгий

потому

Иванович.

что

кончу— приду.

завален

«Белые

Я Вам

не

пишу

золоторунными
ночи»

хочу

и

к

Вам

делами.

дать

Рябу137


шинскому 38 )
корректуры,

—

—

отчаянное

присылайте,

безденежье. Если еще будут
а вообще, приходите.

Любящий
15

Блок.

Вас Ал.

мая.

Сегодня

иду

в

«Драму

жизни».

XXV.

Дорогой

Георгий Иванович. Приходите лучше сейПожалуйста. Мож. быть, придут Т. Н. Гиппиус з"), Евг. Иванов, Ге 40 ) и Гофман 41 ) и Ал. Андр 42 ).
В «Аполло» 43 ) не хочется, да и не могу. Голова болит. Придете?
час

к

нам.

Любящий
11 /іѵ.

Вас Ал.

Блок.

07.

XXVI.

Дорогой

Георгий

Иванович.

дома, потому
я
не
мог
Вот она.
Пожалуйста,

Надежде

Вам

Вчера

«Сн.

передайте другой

было
М.» 44 ).

не

экземпляр

Григорьевне.
Ваш

11/іѵ. 07.

138

меня

прислать

А.

Блок.

"


XXVII.

Дорогой
«Горя
жалуйста,
сеанс 45 ).

да

Георгий
ума»

от
к

А

вот

сегодня

нам

С удовольствием

бы,

Байрон. Приходите,

по-

Иванович.

нет.

часа

в

2

Ваш

23/іѵ.

Ал. Блок.

07.

«Тайгу»

За
руку.

Сомовский

на

46

)

и

за

крепко

надпись

жму

Вашу

XXVIII.

Дорогой
не

Георгий Иванович.
Извините, что

дозвонился.

Сейчас

был у Вас

задержал

так

и

долго

газеты.

Ваш

Ал. Блок.

1/х. 07.

XXIX.

Спасибо, Георгий Иванович,
и

за

посвяідение

поэмы,

за

которую

книгу,
люблю

за
47

надпись

).
А. Б.

3/хі. 07.

139


XXX.

Дорогой Георгий Иванович. Пожалуйста, направьте
Николая Соколова к кому нибудь, кто бы
мог дополнить
ему' необходимую сумму (теперь уж
небольшую— 7 рублей) для выезда в Баку. Впрочем,

товарища

он

Вам

сам

расскажет.

Любящий

Вас Ал.

Блок.

XXXI.
6 июля.

Георгий Иванович.

Милый
держаться

надул

третьего

Можно

зуб

завета:

ветхого

-дня,

вчера: у нас
Озеркам, прождав

меня

Вы

нынче

ли

должны

не

новый

так

твердо

зуб.

за

завет.

Вас установленные
Ваш

Если я Вас
были надувать
А я бродил по

три

часа.

А.

Блок.

XXXII.

Дорогой
Я

Георгий

Иванович.

Что

же

это

означает?

трехрублевке,

но благодарю. Сейчас пойду есть— страшно голоден. Если Вы
не придете в ^ 12-го
(половина двенадцатого) в Са(ё
de Paris (буду ждать Вас там)
уйду домой.

ничего

не понял

в

письме

о

—

Ваш
В Caf6'

140

буду

/

с і і

12 до

Уа

12!

А.

Блок.


XXX111.

Дорогой

Георгий

Иванович.
Сеюдня в 9 часов
с Вами по одному
крайне
важному делу. Может быть, Вы знаете, о чем идет
речь. Г-жа N находится на краю гибели; если Вы не
протянете ей руку помощи, все будет кончено между
нам

необходимо

видеться

нами.

С

истинные

Пятигорск

18

).

4

уважением

ноября

Александр

Блок.

1900 года.

XXXIV.

Дорогой Георгий Иванович. Вернулись Вы
ляндии? Я вернулся вчера. Спасибо за деньги.

Фин«Весы»
не
удивили
меня.
Думаю в конце следующей своей
статьи
в
Зол.
Руне (о лирике) сделать маленький
P.-Scr. о том, что напрасно критики «Весов» касаются
личностей и посвящают летучие «манифесты» темам,
которые требуют, по важности своей, серьезных статей 49 ). Где Вяч. Иванович?
Городецкого я видел. Я
все больше
имею против мистич. анархизма.
Ваш Ал.

из

Блок.

23/ѵі.

XXXV.

Дорогой
а

когда

Георгий Иванович.

приеду,

—

совсем

не

Письмо Ваше получил,
Вот в чем дело.

знаю.

141


«Весы»
за

меня

считают

Семенов,

анархистом»

«мистическим

France»

«Mercure de

50

).

Я

читал,

не

как

там

из
пи-

об этом Андрей Белый,
сейчас очень сложные отношения.
Я думаю так: к мистическому анархизму по существу
я совсем не имею
никакого
отношения.
Он подчеркивает во мне не то, что составляет
сущность моей
души:
подчеркивает мою
зыблемость, неверность. Я же
шет

с

которым

у

но меня известил

нас

Неподвижность

не

И

снизойду,

с

высоты

не

нарушу

Храня незыблемую
В

Это
к

первое. Второе
это то,
анархизму никогда, как
лирически.

себя

обходимость
в

что

—

его

считаю

душу
аду.

неслыханном

—

мист.

нимал

моем

теории,

По всему

мистическим

отказаться

от

него

печатно,

редакцию, например, «Весов». Пока

меня

все

будут

не относился

я

а восприэтому не только не
анархистом, но сознаю не-

к

упрекать

в

том,

к

письме

в

этого не сделаю,

чему

я

не

при-

частен.

О Вас

я

соскучился.

Думаю,

что

все

таки

скоро

приеду.

Пожалуйста,

поклонитесь

от

меня

Надежде Гри-

горьевне.
Ваш
17 августа.

Если

Андреева.

Ш

Ал. Блок.

С. Шахматово.

знаете,

напишите

мне,

пожалуйста,

адрес


XXXVI.
26

Дорогой

Георгий

1907-

августа

С. Шахматове..

Иванович.

Я и отказываюсь реанархизма»,
потому что хочу
сохранить «душу незыблемой». Точно также откажусь
от
«мист.
реализма»,
«соборн. индивидуализма»
и
т. п.
если меня туда потянут.
Я прежде всего
сам
по
себе и хочу быть все проще. Если Вы будете
возражать Семенову,
это хорошо,
потому что
что
может значить:
«I'anarch. myst. n'est pas une ёсоіе,
mais un courant de la nouvelle роёзіе russe»? Что ёсоіе,
что
courant
все
единственно, и это доказывается
шительно

от

«мист.

—

—

—

—

даже

немедленно

приводимой

схемой,

в

которой

все—

В частности, поэты самые замечательные,
по моему,
и такие,
к которым
я был
всегда близок
и не имею
причин не быть близким,
разбросаны по
разным рубрикам.
Это
Бальмонт, Брюсов, Гиппиус,
Андрей Белый. Из них Брюсова я считал, считаю
и буду
считать
своим
ближайшим
учителем
после
Вл. Соловьева. Вот почему мне необходимо опровергнуть
Семенова печатно. Второе
я сделаю это в
«Весах», потому что глубоко уважаю «Весы» (хотя
во многом
несогласен с ними)
и чувствую
себя связанным с ними так же прочно,
как с «Новым
Путем».
«Весы» и были, и есть событие для меня, а, по моему,
и вообще
событие, и самый цельный и боевой теперь
журнал. Если бы я пренебрегал «Весами», т. е. лицами, с
которыми я связан или лучшими литературн. традициями
(как Брюсов), или Роком (как А. Белый), то это было
бы «душа клеточка, а отца
в рыло».
А я не хочу так.
В программе
«Весов»
будет отстаиваться символизм и будет сказано,
при каких условиях только
оспоримо.

—

—

—

—

—

—

—

ИЗ


(против
в

преодолеть.

можно

его

№ 8

—

последний

с

анарх.). Если «нечистое»
статейках Г., то неужели Вы думаете,
мист.

полемикой
быть

может

что

и

в ста-

Б.? Вот какое я послал письмо в «Весы»; М. Г.
г. редактор. Прошу
Вас поместить в Вашем уважаемом
журнале нижеследующее: в № (таком-то) «Мегсиге de
France»
этого
года
г.
Семенов приводит
какую-то
тенденциозную
схему,
в
которой
соврем,
русские
поэты
рассажены в клетки «декад.», «неохристианск,
мистики» и «мист. анархизма».
Не говоря о том, что
автор схемы выказал ярую ненависть к поэтам, разделив
близких и соединив далеких, о том, что вся
схема, по моему мнению, совершенно произвольна, и
о том,
что к поэтам
причислены
Философов и Бердяев,
я считаю
своим долгом
заявить:
высоко ценя
творчество Вяч. Иванова и Сергея Городецкого, с которыми я попал в одну клетку, я никогда не имел и
не имею
ничего
общего с «мистич. анархизмом»,
о
чем свидетельствуют
мои стихи
и проза 51 ).
Примите
и проч.
Александр Блок. 26 авг. 1907». Имени Вашего
в «письме»
этом
не упоминаю,
как дидите.
Подчеркнуть мою несолидарность с мист. анархизмом в такой
тьях

—

—

решительной
придавал

забыт,
этого
ные
и

форме

считаю

своим

значения

бы его
раздувания его (Весами),
причины у них, которые
если

несовсем

Спасибо

согласен

Приеду

свидании.
за

адрес

на

с

ними.

днях

и

то на это

есть

реаль-

уважать, хотя
Об этом поговорим при
буду искать квартиру.
я

могу

Андреева.
Любящий

144

мистическим

Мист. анархизму
я
никогда
не
и он был бы,
по моему
мнению,
не раздули
теперь. Что касается

теперь.

долгом

Вас А,

Блок.


XXXVII.

сентября.

4

Георгий

Дорогой
только

приехали,

мы
в

41,

чему

Вы

пока

—

Вы

на

Я

меня

к

бог

весть

и

откуда

и

как-то

но

письмо

в

узнали

«лично»

И
ред.

совсем

не

Сердитесь
«Весов»?
(Я

ли

факт

и

—

Григорьевне,

что
53

),

Вам

с

Вам

Вы

не

которые

его).

переврали
к

А

я

нежностью,

отрицательно.

Ваш

Надежде

я

боюсь,

Мыслям»

отношусь

анархизму

Вам

к

но

«Своб.

по

иду.

не

поговорим.

Шахматова,

судите

мистическому

к

приду

мое
из

попрежнему
а

Галерной,

на

днях,

на

потому

критику.

пишу
Вам

за

переслал

получили

конуре

отчаянной

нашли

Вам

к

чувствую,

прежние,

изменился.

его

которую

мне

Приехать-то

Конечно,
соглашайтесь
на приглашение
«Руна» 52 ). Помедлите
ответом?
Отношения
мои
к Руну
себя

господи,

какой-то

в

Собираюсь

35.

кв.

скверно

сидим

но

письмо

Шахматова.

из

квартиры,

ожидании

Ваше

Иванович.

переслали

что

пожалуйста,

Ал.

Блок.

поклонитесь

от

меня.

XXXVIII.

Дорогой Георгий Иванович, билета нет, единственный, какой был, я приобрел (на «Даму с Камелиями»
14-го) 51 ). Но ведь у Вас, кажется, есть? Я очень хочу
идти.

Любящий
10 января

10

Вас

Ал.

Блок.

[1908].

145


XXXIX.

Дорогой Георгий Иванович. Извините, что вчера,
припадке
умоисступления,
вызванного
нетрезвым
состоянием, я; 1) самовольно похитил тот ладан, на
который Вы дышали, и сделал на нем несоответствующую надпись,
а также— все Ваши имена,
отчества,
фамилии и сметы приходов, расходов и обоев. 2) самовольно
уснул в 12 часов и не явился в срок, назначенный мною в ресторацию.
Несмотря на то, что
все это пахнет
уголовщиной, я надеюсь, что Вы не
доведете дело до камеры Мирового Судьи. Примите
и прочее.
Александр Блок.
в

—

—

—

(Литератор Петербургской Группы).
27

майя

1908 года.

Упомянутые

предметы

прилагаю

при

сем.

XL.
Милый
писать

все

Георгий
равно

всего.

(в «Руно»).
Думаю,

и

пишу

с

Мережковским.

статьи

Иванович,
Я

приезжайте,

так

не

на-

разговариваю
Долго и хорошо объяснялся
что здесь все таки лучше,
тут

много

в Москве.
Ваше письмо очень почувствовал; т. е., Вас понимаю и люблю.
А я теперь не хочу
Что касается
Белого, то, думаю, что ему в серьез взбрело в голову,
что он должен
помириться с Вами 5б ). Но, вероятно,
не надолго.
Ах, какой запутавшийся человек.
До скорого свиданья, не застревайте в Москве.

чем

10

146

октября.

Ваш

А. Блок.


XLI.
14 июня 1908. Шахматове.

Георгий

Милый
лучил

Ваше

я

тянет

надо

высидеть.

в

утонул

дом

жется,

Здесь

цветущей

в

допишу

таки

прочту

сили—плохое,

сирени,

приеду,

не

мой

я,

и

написал

ка-

много

приличное,

одно

и

которое

посылаю

не

Я

по-

Меня

жарко,

и

зовет,

даль

А то,

сам.

потому

«Архивариуса»

сыро

Судьбы.

Песню

Вам

его

1 июля

пышно,

стихотворений

отвратительных
лучше

раньше

но

очень

почтой

обрадовался.

ему

очень

и

Петербург,

уже

С прошлой

Иванович.

письмо

Вы

но

про-

тоже.

)

спасибо,
я его
еще раньше
прочел, здесь получается
«Речь». Мне очень нравится,
а Марья
Андреевна 57 ) говорит, что его сжатость доказывает
настоящее
мастерство.
«Слова» я так и не
За

56

—

получаю,

Штйльман

жалко,

Романтическому
умею,

так

Дора.
и

Я

лосы—с

что

наша

Жаль,
вают

—

Вот

ная,

писем

А^ведь

хотя

Здесь
лежу
10*

терпимые

свинья—

риться.

на

я

Вы

штанов

что

и

59

том,

Но

)

ответить

—

что

—

поволокой

с

как

так

то

не

будто я
я
Ксения,

во-

и

заранее

я

пере-

кажется

приобрели. Советую; бырублей с полтиною.

не

6 до 8

от
ео

).

редакцию,

Андрей

умная
не

новостей

берегу

—

Петроний

в

нарекания.

новые

в

глаза

поверит,

не

•

уверять,

прервется.

вполне

больше

этому

он

его

синие

отливом.

синеватым

убежден,
писка

убедить

большие

меня

надул.

продолжает

он

бы

хотел

у

что

как

)

58

корреспонденту

не

реки,

Белый

у него

согласен

Но ведь
это

с

бывает.
солнце

не

стоит

повлечет

больше

статья

обо

писать

собою

за

едет

не
мне

и

ми-

занят-

ней.
Полная

тишина.

жжет,

дождь

Иногда

обливает.
147


Относительно

спиртных

«записавшись»,

срок,

чтобы

не

но

нарушить

будто

чувствую,

напитков

выдерживаю

только

я

положенный

обета.

«Корабль» д'Аннунцио.
Целую Вас крепко и люблю. Пожалуйста, поцелуйте
от меня руку
Надежды Григорьевны.
Очень советую Вам прочесть

Александр

Ваш

Блок.

XLI!.

Простите,

Дорогой Георгий Иванович.
по

Весь день

почте.

письмо

Попов
сейчас

не

)?

G1

же

застало

Л.

Д.

G2

)

—

укладка

Были

нас.

уезжает

хлопотать

и

Вы

ли

переезжать

в

в

Бранда,

завтра

а

в

отвечаю

Вчера Ваше
Вене

в

завтра,

только

Ваш

Сегодня иду

что

суматоха.

и

и

что

и

начну

я

казарму.
Ал. Блок.

Драму Жизни

63

).

XLIII.
18

сент.

Дорогой Георгий Иванович, ну, вот, скоро мы и
Около 1-го октября мы уезжаем. Земляной
диван вырос, нарублено много деревьев, земля изрыта
увидимся.
и

т.

д.

Леса

уезжать,

все

в

да и нет

золоте

—

особенной

хорошо

и

надобности,

не

хочется

но так

уж

—

пора.

У Станиславского— Метерлинк,
не

пишет мне о

148

Песне

Судьбы

64

)

потому

он

решительного

все

еще

ответа.


в Москве?
Хорошо ли, что Вы послали
Рябушинскому? 05 ). Не было ли ему от
тяжело? Зин. Гиппиус написала мне очень ми-

Зачем

Вы

телеграмму
этого

письмо,

лое

Приглашает

хотя
в

в

пространным

очень

нем

есть

«Образование»

неискреннее.

что-то

«Утро».

и

Я

отвечаю

платформы,
числе) еб ) и

своей

изложением

прошлое
(и за Вас в том
Интересно, какой последует ответ.
Продолжают
ли Весы
заниматься
своей дрянью?
Если попробуют меня оседлать,
я уйду,
ибо
ничем,
кроме прекрасных
воспоминаний, не связан.
Очень много и хорошо
думаю.
Получил поразительную корреспонденцию
из Олонецкой
губернии от
Клюева. Хочу прочесть Вам.
Перечитываю Толстого и Тургенева.
Изумляюсь.
Написал о Толстом в Руно и в сборник,
издаваемый
в Петербурге
мал.
заметки.
Приветствуйте от меня Надежду Григорьевну. Скоро
ли вернетесь в Петербург?
Напишите мне, если успеете.
Желаю Вам уберечься
от
холеры.
Как хорошо
не
упреками

за

вопросами.

—

водки.

пить

Я

Я

Вас

исполнен

люблю.

новых

Александр

Блок.

планов.

XLV.

Дорогой Георгий Иванович.
на
Сестрорецкий вокзал

ехав

сейчас

были

потому
27-е

я

тут

имею

—

ночь

—

мы

бы

Пьянствую
на

покатались.

потребность

сообщить

один,

Если

лихаче.

Но

об
Ал.

Вас

при-

бы

Вы

нет.

этом

И

Вам.

Блок.

149


XLVI.

Апрель 1909.

Георгий

Милый
Вам

темной

полосы,

Теперь,

опустошения.
надеюсь,

скоро

но

него

Вы

Наконец
месяц

много,

такой

я

убийственного
уедем,

и мы

разладились

мы

люди.

опостылели

скучно

—

полегчало,

Оба

собираюсь

то

переживал

не

кажется,

Италию.

в

уж

так

не

свинства;

А
И

—

И страшно

одинаково.

один,

Иванович.

Никогда
еще
как в последний

написать.

чтобы

Пил

почти

мрачно

я

край-

до

допиться

пил.

продолжаете

один

жить

людей?

видеть

и не

хорошо?
Напишите

вернемся
сдаем

—

Авось,
Ну,

мне

туда

—

это

через

2

Из

заграницы

вяло

плохо,

и

пройдет.
милый. Надежде

мы

Квартиру

теперь.

3

—

и

мало.

летом-

Вас,

целую

Осенью

клон.

Шахматове.
Пишется

тщетно.

пока

все

в

месяца

увидимся

—

неправда

Григорьевне

по-

ли?
Ваш

Ал.

Блок.

XLVII.

Георгий

Милый

Петербурге?
так

в

Новом

пишите
меня

Слове.
мне

без

Я

очень

уже

Неужели
теперь

всякой

или

160

мая

1910.

Вы

все

деревне,

и

пилю

более.

Я

еще
к

в

Вам

деревья.

Поклонитесь

Наот

Григорьевне.
Любящий

9

в

причины.
Питаю к Вам
понравилась Феклуша и7 )

оживаю

слова,

два

Надежде

хорошо

Мне

чувства.

нежные

Иванович.

как

пришел

не

и

А

Н.

ж.

д.

ст.

Вас

Подсолнечная,

Ал.
с.

Блок.
Шахматово.


ПРИМЕЧАНИЯ.
I

>) Журнал «Новый Путь» издавался в Петербурге в 1903
1904 гг. Первоначально издателем и официальным редактором журнала был Петр Петрович
Перцов, который в июле
1904 года вышел из редакции. Его заменил Д. В. Философов.
В журнале с самого его основания
принимали ближайшее
участие Д. С. Мережковский
и 3. Н. Гиппиус, а с июля месяца 1904 года в состав редакции вошел Г. И. Чулков. В июньской книжке «Нового Пути» было напечатано 9 стихотворений Блока: «Целый год не дрожало окно»...; «Погружался я в
море клевера»...; «У забытых могил пробивалась трава»...; «И
снова подхожу к окну»...; «Ты у камина, склонив седины»...; «Потемнели, поблекли залы»,..; «Я, изнуренный и премудрый»...; «Мы
встречались с тобой на закате»...; «Я вырезал посох из дуба»...
В этой же книжке журнала были напечатаны две рецензии Блока— одна на книгу Бальмонта «Горные вершины», другая на книгу Вяч.
Иванова «Прозрачность».
Воспоминания
П. П. Перцова о Блоке в его книжке «Ранний Блок». М. 1922.
2 ) А. Н. Шмидт (30 июля 1851—7 марта 1905) -визионерка,
автор религиозно-философского и мистического трактата, опубликованного спустя одиннадцать лет после ее кончины в
книге «Из рукописей Анны Николаевны
Шмидт». М. 1916. В
этой же книге напечатаны письма к ней Владимира Соловьева
с которым А. Н. Шмидт считала себя связанной особыми
и

161


духовными узами. Г. И. Чулков встречался с А. Н. Шмидт в
1903 году, в Нижнем Новгороде, и тогда же она познакомила
его со своим трактатом
«Третий Завет» и с дневником, который напечатан был в 1916 году с некоторыми купюрами.
В июньской книжке «Нового Пути», в отделе «Из частной
переписки», была помещена статья А. Н. Шмидт «О будущем».
По настоянию
Д. С. Мережковского и 3. Н. Гиппиус, эта
статья
была напечатана в сокращенной редакции. В книге
она опубликована по рукописи. В журнале статья
появилась
за подписью: «А. Тимшевский».— А. Н. Шмидт после кончины
Владимира Соловьева настойчиво искала встречи с лицами,
имевшими отношение к покойному философу.
А. А. Блок ее
интересовал,
как
поэт, чья
излюбленная тема «Прекрасная
Дама» совпадала отчасти с мотивами поэзии Влад. Соловьева.
3)
Шахматове, Клинского уезда, Московской губернии—

Бекетовых, приобретенное дедом поэта в семидесятых
Здесь проводил летние месяцы поэт и в детстве, и в
юности, и в зрелом возрасте.
Подсолнечная
ст. Николаевской ж. д. Ср. М. А. Бекетова.
«Александр Блок». Воспоминания. СПБ. 1922. Стр. 37 и В. Н. Княжнин. А. А. Блок. СПБ.
1922. Стр. 17.
имение

годах.

—

—

П.
4 ) Журнал
«Вопросы Жизни»
Оффициальным редактором журнала

в
1905 году.
был Н. О. Лосский, издателем— Д. Е. Жуковский. Этот журнал возник по инициативе Г. И. Чулкова после того,
как
журнал «Новый Путь»,
куда в конце 1904 года вошли С. Н. Булгаков и Н. А. Бердяев, прекратил свое существование из-за разногласий, возникших между
Д. С. Мережковским и Г. И. Чулковым. «Вопросы Жизни» был тогда единственный толстый петербургский журнал, который оказал
широкое гостеприимство символистам,
в
то
время
еще
не
признанным критиками и
широкими кругами читателей. На страницах «Вопросов Жизни»
печатались
замечательнейшие
произведения эпохи
роман
«Мелкий Бес» Федора Сологуба, трактат Вячеслава Иванова
«Религия Диониса», стихи Александра Блока и др. Рецензии,
о которых
упоминает в письме
Блок, были напечатаны в
мартовской книжке «Вопросов Жизни» о книгах Бальмонта—

издавался

—

—

162


«Собрание

стихов» I и II т. т. Изд. «Скорпион» 1904—1905 г.г.,
Виктора Гофмана «Книга Вступлений». Лирика 1902
1904 г.г., о романе Рашильд «Подпочвенные воды» (Le Dessous).
Кроме этих рецензий, в той же книге журнала были напечатаны
рецензии Блока на сборник «Знания» за 1904 год
(пятая книга) о рассказе Леонида Андреева. Эта последняя
рецензия появилась за подписью Александр Блок, прочие—
о книге

—

—

Ал.

Бл.

ill.
в переводе
Георгия Чулкова появи«Новый Путь» (1904 г., июль). Здесь
было напечатано пятнадцать пьес. В апреле 1905 года двенадцать
из этих
песен, в несколько измененной редакции,
были напечатаны в отдельном издании с рисунками Шарля
Дудлэ. Об этом издании были рецензии в журнале «Весы».
В VII кн. за 1905 г. обстоятельный
отзыв дал В. Я. Брюсов;
более благоприятный и сочувственный отзыв Вячеслава Иванова появился в VIII кн.
того же
журнала за тот же год.
А. А. Блок в своем письме имеет в виду именно это издание.
В 1910 году снова были напечатаны «Двенадцать песен» в
6

) Песни Метерлинка
впервые

лись

собр.

соч.

в

журнале

Георгия Чулкова (IV

т.,

изд.

«Шиповник»).

IV.

) С. К. Маковский,

поэт
и
теоретик искусства,
был
руководителем изд-ва «Содружество». Впоследствии
он редактировал
журнал «Аполлон».
7 ) Леонид Семенов
поэт.
О его «Собрании стихотворений» (СПБ. 1905) рецензия Блока была помещена в августовской книжке «Вопросов Жизни»- Леонид Семенов в то время
был одним из посетителей салона 3. И, Гиппиус. Впоследствии
он
был близок с социалистами-революционерами,
увлекался
позднее толстовством.
В декабре 1917 г. Л. Д. Семенов, по
какому-то недоразумению, был убит крестьянами.
8 ) Осип
Дымов— автор многочисленных рассказов и драматических
произведений, опубликовавший тогда первую
в

главным

—

153


книгу «Солнцеворот» в изд. «Содружество».
Об этой
рецензия Георгия Чулкова в «Вопросах Жизни» (1905 г.,
июнь, № 6).
а ) Леон.
Евг. Габрилович (Галич), прив.-доц. философии
спб. университета,
физик и публицист, р. 14 сентября 1878.
Блок имеет в виду его брошюру «Новейшие русские метафизики» («Идеализм П. Струве»).
^ Евг. Павл. Иванов— один из близких Блоку людей.
Евг. Павл. Иванов
помещал
иногда небольшие заметки и
свою

книге

статьи

в

ства».

Ему

Пути»,

«і

«Вопросах

принадлежит любопытная

печатанная

в

петербургском

Жизни», «Мире Искусстатья
«Всадник», на-

альманахе

«Белые

Ночи»

в

1907 году.

) «Возмутительные

события в редакции», о которых в
упоминает Блок -полицейский налет, сделанный
во время заседания
сотрудников и гостей журнала «Вопросы
Жизни». В этот вечер проф. Ф. Ф. Зелинский читал доклад
«Прекрасная Елена». Пристав не хотел верить, что ученый
философ делает доклад на такую «легкомысленную» тему.
Он полагал, что это «не спроста», что за этим скрывается
что-нибудь «революционное».
12 ) Заметки
Блока о переводе В. А. Е. «Амур и Психея»
Апулея и о переводе А. И. Манна «Наука любви» Овидия были
напечатаны
в «Вопросах Жизни» (1905, июнь, № 6).
13 ) «Люба» —Любовь Дмитриевна
Блок— жена поэта, дочь
Д. И. Менделеева.
") «Надежда Григорьевна»
Н. Г. Чулкова,
жена Г. И.
Чулкова. Она имела некоторое отношение к литературе, напечатав
ряд переводов А. Франса, Верхарна, Вилье-де-ЛильАдана и др. (Почти все переводы опубликованы под псевдонимом Н. Г. Петровой, Н. Г. Степановой и др.).
11

своем

письме

—

V.
на
книгу Бальмонта
«Литургия краиюльской книжке «Вопросов Жизни».
1С ) Статья
Георгия Чулкова «Поэзия Владимира Соловьева»
была напечатана в апреле
мае
1905 года в журнале
«Вопросы Жизни». Автор статьи получил по поводу нее ряд
15

) Рецензия Блока

соты»

появилась

в

—

164


гШсем, между прочим от Б. Н. Бугаева (Андрея Белого), от
А. В. Карташева, С- М. Соловьева и др. Этой статье посвящено письмо Блока от 23 июня 1905 г. Письмо С. М. Соловьева было помещено в отделе
«Частной переписки» в августе
1905 г. в журнале «Вопросы Жизни». Этой же статье посвящена статья С. Н. Булгакова в том же журнале (.В. Ж. 1905,
июнь, № 6)— «Без плана»: «Несколько
замечаний по поводу
статьи Георгия Чулкова о поэзии Вл. Соловьева,— Совместимо
ли христианство
с любовью к
жизни?
Связь аскетизма и
трагизма.
Позитивная и трагическая теория прогресса.
Снова об аскетизме.— Афродита Простонародная и Афродита
—

—

—

Небесная».

VI
17

) Книга Н. А. Котляревского

«Лермонтов».

Возражения С.

М. Соловьева в В. Ж. 1905. Ѵ1ІІ.
10 ) О
возражении
С. Н. Булгакова
см.
примечание к
V письму. Своеобразная оценка Блоком статьи С. Н, Булгакова
«что-то
совсем, совсем не о том»...— объясняется
романтическим высокомерием, какое было свойственно
поэтам
той эпохи. На самом деле, несмотря
на отсутствие
в этой
статье
символизма, в ней все таки ставится и отчасти разрешается
существенный вопрос об аскетизме и трагедии с
христианской точки зрения. Блок понимал только один языкязык символизма. А если он иногда высказывал
суждения о
произведениях, написанных на ином «языке», это его понимание всегда надо принимать весьма
условно. Автор статьи
«Поэзия Владимира Соловьева» в настоящее время не согласен с тогдашними
своими
заявлениями.
А тогда он писал:
«Соловьев последователен, когда говорит с обычной для него
определенностью:
Всю жизнь, с которою так тягостно считаться.
Какой-то сказкою считаю я теперь...
Здесь необходимо отметить, что взгляд Соловьева на
жизнь, как на «сказку»,
коренным образом отличается от
того понимания мира, которое хотя и характеризуется
чувством трагического надлома этой жизни, однако, вовсе не
исключает святости
жизненной основы. 'Для такого миросозерцания жизнь раскрывается
в
своей мистической глу18

)

—

156


бине,

не

только

пряженного
как процесс

как

процесс

трагического

освобождения,

со-

мировым и индивидуальным страданием, но и
непрерывного тайнодействия, непрерывного счастливого общения с истинно-реальною
первоосновою.
Если
Соловьев-философ не отвергает всего мира, то Соловьевпоэт не может скрыть своего презрения к этому миру, к этой
жизни, с которою так тягостно считаться. Для нас драгоценна эта откровенность поэта. Она дает нам возможность
заметить
то, что ускользает
от нас в его метафизических
построениях.
Я
говорю
о
непримиримости
психологии
исторического
христианства с любовью к жизни».
И далее: «Поэзия смерти празднует свою черную победу в
стихах Соловьева.
Мы не хотим отрицать, что в трагическом
миросозерцании монаха-поэта есть
истинное
величие.
Мы
желали только отметить,
что душевное настроение,
которое
преобладало у Соловьева, несовместимо с любовью и
творчеством
здесь,
на
земле.
Между сияющей ледяной вершиной и цветущей долиной разверзается пропасть.
Перебросить через эту пропасть мост не сумел Соловьев,
как не сумело это сделать
все
историческое христианство.
Всю свою жизнь, во всех своих философских и богословских трудах, Соловьев стремился
именно к совмещению
мира и Христа, к примирению религии Христа
с
религией
Земли,— и если ему удавалось иногда внешним образом примирить эти начала, в минуты поэтического творчества он
не мог быть не откровенным, и тотчас
же наступал
разлад,
и хаос
праздновал свою страшную победу». «Вопросы Жизни»
1905. V. Стр. 111
113. Эта статья вошла в брошюру «О мистическом
анархизме» с заглавием «О софианстве»
и впоследствии
перепечатана
в Собр. соч.
Георгия Чулкова, изд.
«Шиповник», V т., стр. 111
117. Цитированные места и
дали повод Блоку написать Г. И. Чулкову; «Я хотел спорить
с Вами о тех пунктах Вашей статьи,
где говорится о трагическом
разладе, аскетическом мировоззрении и черной победе
смерти...»
so) о странном смехе Соловьева см. статью Блока «Рыцарь-монах»
в
сборн. «О Влад. Соловьеве», изд. «Путь»
М. 1911. Стр. 99: «Он научился забывать время; он только
усмирял его, набрасывая на косматую шерсть чудовища легкую серебристую
фату смеха; вот почему этот смех был
иногда и страшен, и странен».
с

—

—

156


смехе Соловьева есть
и в воспоминаниях В. Н. Княж«А. А. Блок». Спб. 1922. Стр. 45.
21 ) О встрече
с Соловьевым в этой же статье
Блок пишет: «Одно воспоминание для меня неизгладимо. Лет 12 на-

О

нина:

бесцветный петербургский день я провожал гроб умерПередо мною шел большого роста худой человек в старенькой шубе с непокрытой головой. Перепархивал редкий

зад

в

шей.

снег,

но

все

было

одноцветно

и

белесовато,

Петербурге, а снег можно было
фоне идущей впереди фигуры; на буром

только

лежали

в

как

видеть

бывает

только

воротнике

на

шубы

длинные серостальные пряди волос. Фигура казалась
того она была жутко непохожа на окружающее.
со мною
генерал сказал соседке;— «Знаете,
кто эта

силуэтом, до

Рядом

дубина? Владимир Соловьев».

Действительно,

шествие

этого

кучки обыкновенных людей,
трусивших за колесницей»... Стр. 96. Ср. также статью Блока
«Владимир Соловьев и наши дни>. «Записки мечтателей».
1921, 2-3.
человека

казалось

диким среди

VII.

) Декабрьская

книжка «Вопросов Жизни» была последжурнала. Г. И. Чулков объединил часть
«Вопросов Жизни» вокруг сборника «Факелы».
Первоначально, предполагалось, что этот сборник будет называться
«Огни». В первой книжке «Факелов» было напечатано
стихотворение
«Осенняя воля», о котором упоминает
поэт. В последних
трех номерах «Вопросов Жизни» стихов
22

ней книжкой
сотрудников

Блока

не

этого

появлялось.

VIII.

Щ Идея театра, о которой пишет Блок, возникла в кружке
сотрудников сборника «Факелы». Было два плана; один план
создание театра
по
программе Вяч. Иванова
«разрушение
рампы», театр-культ,
торжество
хорового начала;
другой
план, менее радикальный, «более внешний», по программе,
которую потом отчасти осуществил
Мейерхольд в реформи-

—

157


рованнрм театре

В. Ф.

Коммисаржевской. Надежда
«Факелов»

театра

самостоятельного

ние

не

на

созда-

оправдалась.

IX.
24

) К. А. Сюннерберг, известный

донимом «Константин

стихотворец,

ства»,

в литературе
под псевавтор
книги «Цель
творчекритик .искусства.

Эрберг»,

теоретик

и

X;

) Стих. «Митинг» было первоначально передано БлоЧулкову в числе других стихотворений, предназначендля сборника «Факелы».
Там оно не было напечатано.

2S

ком
ных

XII.
2|!

) В

журнале

«Культура

театра»

имеется

сообщение

Чулкова

«К истории Балаганчика». Автор заметки пишет, между прочим: «У Блока есть небольшое стихотворение,
написанное в июле 1905 года— Балаганчик
(«Вот открыт балаганчик»)... В конце 1905 года я предложил Александру
Александровичу разработать в драматическую сцену тему
этого стихотворения.
Я просил у него эту вещь для альмаГ. И.

«Факелы», который я в то время подготовлял к печати.
Блок согласился». И далее; «Историко-литературный и сравнительно-психологический
анализ
стихотворения
и
пьесы
под тем же названием «Балаганчик»- без труда устанавливает
связь этих двух
произведений. Характерно для Блока
то, что не прямая идейная схема, а существенный образ-символ предопределял для него всегда подготовлявшееся
поэтическое творение. Так и здесь: паяц, перегнувшийся за рампу
с криком— «Помогите!
Истекаю я клюквенным соком»...— послужил темою для создания театрального
«Балаганчика»...
Если же от внешнего перейти к внутреннему и попробовать
наха

158


восстановить

психологию

торую

зависимость

никли

тогда

в

поэта

Блока,
от

придется

признать

неко-

переживаний, которые возобществе или, по крайней мере,

тех

петербургском

кругах. Это была эпоха переоценки ценэпоха, когда поэт рискнул заподозрить многие святыни, когда какой то странный хмель
кружил головы тем,
кто полусознательно
вошел в круг предчувствий, связанных
с первым революционным взрывом 1905—1906 г.г. Были даже
попытки идеологически обосновать
этот романтический опыт.
Одной из таких попыток, на мой теперешний взгляд, попыток неудачных, была моя книга— «О мистическом анархизме»
в

известных

его

ностей,

—

вступительной
театра», 1921, №
со

статьей Вячеслава Иванова.
7
8, стр. 21—22.

См.

«Культура

—

ХШ.
27 ) Всеволод
Эмильевич Мейерхольд в это время гостил
у Г. И. Чулкова, ожидая своей судьбы. Как раз в этом сезоне Г. И. Чулков напечатал
ряд статей о новом театре по
поводу спектаклей В. Ф. Коммиссаржевской. Эти статьи,
между прочим, были— по ее собственному признанию— одною
из причин, понудивших актрису
пригласить В. Э. Мейерхольда в свой театр
в
качестве
режиссера.
Новый театр
Коммиссаржевской-Мейерхольда определился, однако, не в том
плане и не по той программе, о которых
мечтал
Г. И. Чулков.
Отсюда последовало взаимное разочарование Чулкова
и Мейерхольда.
Только в постановке
«Балаганчика» Мейерхольд достиг полной и совершенной художественной
удачи.

XIV
28 ) Стих.
«Осенняя воля» («Выхожу я в путь, открытый
взорам»...) было напечатано в первой книге «Факелов». Спб.
1906. Стр. 31-32.

159


XVI.

Озерки— излюбленная Блоком дачная местность под
Петербургом; Здесь Блок любил романтически «пропадать»,
ища забвения в вине. Здесь— декорация стихотворения «Незнакомка».
Пристрастие Блока к «Озеркам» продолжалось
довольно долго. В письме к В. А. Пясту от 3 июля 1911 г.
есть

характерное

очень

для

Блока

признание

одном

в

из

ро-

увлечений, связанных с Озерками: «Вчера
я взял билет в Парголово
и поехал
на семичасовом
поезде.
Вдруг увидал афишу в Озерках: цыганский концерт. Почувствовав, что— судьба, и что ехать за Вами и тащить Вас на
концерт уже поздно,— я остался в Озерках. И действительно;
мантических

его

что, совершенно
разодрали сердце; а
под проливным дождем та
цыганка, в
которой собственно и было все дело, дала мне поцеловать
руку— смуглую с длинными пальцами— всю в броне из колючих колец. Потом я шатался
по улице,
приплелся мокрый в
Аквариум, куда они поехали петь., посмотрел в глаза цыганке

они

и

бог

пели

ночью

в

знает

Петербурге

поплелся

домой». Вл.

Стр. 95.
30 ) «Освободительное
предлагал Г. И. Чулкову

Пяст.

Воспоминания

о

Блоке.

Спб.

1923.

переговоры

движение»— журнал, чей издатель
на себя
редактирование,
но
были прерваны по инициативе Г. И. Чулкова.
взять

XVII.
была прочитана Г. И. ЧулкоМейерхольда, актерам театра
В. Ф. Коммиссаржевской. Впоследствии эта статья, в иной
редакции, была напечатана в журнале «Перевал», 1907, № 4,
февраль.
32 ) Анна Рудольфовна Минцлова, особа весьма
известная
в теософских
кругах. Блок и Чулков встречались с ней в
доме Вяч. Ив. Иванова, с которым у А. Р. Минцловой была
одно время серьезная духовная связь. Впоследствии она вышла
из
теософского общества, не считая путь его пра31 )

вым,

Статья

по

вильным.

1G0

о
Балаганчике
предложению В. Э.


XV11I.

Книга,

о
которой упоминает Блок, была издана
«Факелы». Ее полный титул: Георгий Чулков. «О мистическом
анархизме»— со вступительной статьей Вячеслава
Иванова «О неприятии мира». Спб. 1906. Содержание; «На
путях свободы»; «Достоевский
и
революция»; «О софианстве»; «Об утверждении
личности». В своей
вступительной
статье
Вячеслав Иванов писал, между прочим; «Идея неприятия мира— идея мистико-анархическая,
поскольку раскрытие ее необходимо вводит нас в круг мистических переживаний личности и, противопоставляя
необходимости
последнюю свободу человека,
постулирует
соборность, как последнюю свободу человечества,
исключающую в сфере общественных отношений всякое
п р и н у жді н и е. С другой стороны,, мистический анархизм до конца
утверждает свою подлинную сущность только в этом споре
против мира данного во имя мира долженствующего
быть,— так что идея неприятия является ближайшим определением мистического анархизма. Термин мистический анархизм, впервые, насколько мне известно, употребленный Георз:!

)

изд-вом

гием

Чулковым,

с

целью

в

одной обобщающей формуле

оха-

рактеризовать тяготения некоторой группы писателей, преимущественно
художников слова-символа,— несомненно термин меткий и выразительный,
и потому позволительно
принять его,
не
взирая на недоумения, вызванные необычным
соединением слов анархия и мистика, с одной стороны, некоторое формально-логическое
его несовершенство— с
другой.
Недоумения, о которых мы говорим, сводятся к утверждению
оксиморности термина, как будто анархия и мистика— понятия взаимно друг друга исключающие. На самом деле, однако,
можно было бы разве лишь исторически пытаться
доказать,
что мистики вовсе
не были анархистами,
ни особенно
анархисты мистиками. Нам кажется,
что история мистики столь
же мало может считаться
закончившейся, как история анархии. Последнее
наименование не
составляет,
например, монополии бакунинского
или
кропоткинского толка.
Всякое
новое
течение
требует своей терминологии, всякая новая
терминология составляет неологизм. Истинные анархисты не
могут бояться,
что
их идея, в
смысле конечного идеала их
чаяний, будет ограничена в своей полноте тем или иным со161


мистикой. Мы думаем, напротив, что такой союз
ее
оправдывает
и
утверждает
до конца». «О
мистическом
анархизме». Стр. 16—17. Впервые термин мистический анархизм стал появляться на страницах
«Вопросов
Жизни» 1905 года. Под этим названием, например, в
июльской книжке журнала быпа напечатана статья
Георгия
Чулкова,
которая
служила
отчасти
ответом
на
статью
С. Н. Булгакова «Без плана», появившуюся в том же журнале в июньском номере.
34 ) Соединение «Факелов»
с
«Адскою почтою» (сатирическим
журналом) было кратковременно и ограничивалось
внешней издательско-деловой частью. Никакого внутреннего
соединения не было и не могло быть.
четанием

с

единственно

XX.
35 ) Блок
просит разрешения у Чулкова цитировать его
стихотворение «Гагара», потому что оно еще не было тогда
напечатано.
Оно появилось в книге Георгия Чулкова «Весною
на Север».
Спб. 1908. Стр. 83— с заглавием «Гагара»
с гагарой» ..) ^Впоследствии
оно
вошло в четсобр. соч. Чулкова, изд. «Шиповник» с иным заглавием— «Песня».
Стихотворение это было целиком процитировано Блоком в его статье в «Золотом Руне».

(«Стоит
вертый

шест

том

XXI.
36 ) Статья
Блока «Девушка розовой
ный царь» была напечатана в «Золотом

калитки

Руне»,

и муравьи1907 г., № 2.

XX11I.

) Предисловие, о котором говорит Блок, предназначасборника «Белые ночи», где был напечатан цикл
стихотворений поэта. Титул сборника: «Белые Ночи». Петер37

лось

для

1G2


бургский альманах. Спб. 1907. В сборнике приняли участие:
Вяч. Иванов, Александр Блок, Серг. Ауслендер, Георгий Чулков, Евг.
Иванов, Николай Ге, М. Кузмин, С. Рафалович,
Юрий Верховский, П. Потемкин, Вл. Пяст, Евг. Лундберг,
Л. Д. Зиновьева-Аннибал, Ал. Кондратьев,
Б. Дике, К. Эрберг, Макс Волошин, О. Беляевская, Федор Сологубу Сергей
Городецкий. Автором статьи «Всадник», о которой сообщает
Блок, что она написана хорошо, был Евг. Павл. Иванов.
XXIV.
38 ) Н. П.
Стих. «Белые

напечатано

Рябушинский был издателем «Золотого Руна»,
Ночи», по настоянию Георгия Чулкова, было

не

в

«Зол.

Руне»,

а

в

альманахе

«Белые

Ночи».

XXV.
30

) Татьяна Николаевна Гиппиус, сестра Зинаиды НикоГиппиус, художница. У нее был альбом рисунков,

лаевны

которых
чертенята».

сюжет

напоминал

тему

стихов

Блока

«Болотные

*0 )
Николай Петрович Ге, внук известного художника
Ник. Ник. Ге, ровесник Блока, сотрудник «Мира Искусства»,
участвовал, между прочим, в альманахе
«Белые Ночи» (его
статья
«Белая ночь и мудрость»).
41 ) Модест
Людвигович Гофман, начинавший тогда писа'тель, автор брошюры «Соборный индивидуализм», впоследствии известный историк литературы, пушкинист.
42 ) Александра
Андреевна Блок, рожденная Бекетова, во
втором замужестве
Кублицкая-Пиоттух, известная перевод-

чица,

мать

поэта

(1860—1923).

) «Аполло»
петербургский
Чулков встречались за бутылкой
' 13

—

кафе-шантан,

где

Блок

и

вина.

XXVI.
и ) «Сн. М.»— «Снежная
Маска», книга стихов поэта,
«Оры». Спб. 1907. Оба экземпляра были с авторскими

11

изд.
над-

163


писями.

Эти книги,

в

погибли на второй год
Чулкова, оставленаня им в ЦарСеле), в квартире одного професдругих,

числе

революции; библиотека Г.
ском Селе (ныне Детском
сора, была разграблена.

И.

XXVII
■

45

iS

) К. А. Сомов писал в это время поэта.
) «Тайга», лирическая драма Г. И. Чулкова, была

«Оры». Спб.

изд-м

издана

1907.

XXIX
47

о которой упоминает^ Блок, лирический
Чулкова «Весною на Север». Поэма того же

) Книга,

Г. И.

ник

Книга была издана изд-вом «Факелы»

ния.

(на титульном

помета—

листе

1908

в

сборназва-

конце 1907 года

г.).

XXXIII.
48

) Все

ная—по
и

письмо—

словам

шутливая мистификация,
предназначендля «будущих историков литературы

Блока

биографов». Дата

—

вымышлена.

Письмо

относится

к

1907

г.

XXXIV.
49

.

) Блок имеет в виду одну из многочисленных полемистатей, направленных против Г. И. Чулкова, печа-

ческих

тогда из номера в номер журнала
«Весы». Поводом для запальчивой полемики была книга «О мистическом
анархизме». Недовольный личными выпадами и тоном статей,
Блок, однако, спешит в этом письме отречься от «мистического анархизма».
тавшихся

164


XXXV.

^ В «Mercure

de France» появилась тогда по поводу
анархизма статья Е. Семенова, где, между прочим, было сказано: <J'ai eu Госсазіоп de mentionner parmi
les nouveaux courants de la
litt^rature
russe,
Panarchisme
mystique, et de citer un de ses protagonistes, Georges Tchoulkoff, directeur des Flambeaux (Fakely). Comme nous allons le
voir tout de suite, Fanarchisme mystique n'est pas une ecole,
mais un courant de la nouvelle po^sie russe, comme I'appellent beaucoup de jeunes qui se parent d'un titre generique ou
plutot general de symbolistes et qu'on peut diviser en trois
branches: decadents, romantiques neochretiens et anarchistes

мистического

mystiques...»
Автор статьи, классифицируя
Блока
имена
кого...

к

группе

писателей и поэтов, отнес
мистиков-анархистов,
где были помещены

Иванова, Георгия Чулкова, Сергея ГородецБелый Блоку, и об этом
Чулкову. В конце статьи в том же номере

Вячеслава
Об этом

сообщил Андрей

Блок пишет
«Mercure de France» Е. Семенов напечатал' интервью с Г. И.
Чулковым. В этом интервью довольно точно и подробно
были изложены
основные
мысли
книги
«О мистическом
анархизме». Между прочим, в этом интервью было сказано:
«Le schema de 1'anarchisme mystique est celui-ci: la personnalite s'affirme par la volenti. Le relevant dans le monde
empirique, la personnalite humaine se heurte к I'antinomie de
la liberte et de la necessite. Vaincre la necessitS n'est possible
que par I'amour, dont la nature est defmie, non pas par la
morale, mais par la religion...» и т. д. Для большей ясности
Г. И. Чулков оговаривался,
что «мистический анархизм» не
есть
литературная
школа,
которая
претендует
на
новые
художественные приемы, что дело идет не об искусстве,
а
о новом мироотношении. Эти осторожные оговорки не спасли
положения.
Несколько недавних товарищей и сотрудников
Г. И. Чулкова
по
редакции
«Вопросов Жизни», «Нового
Пути» и «Весов» продолжали запальчиво обвинять автора
книги «О мистическом анархизме» в претензии основать
без
достаточных оснований новую литературную школу. 23 сентября (6 октября) 1907 года Г. И. Чулков был вынужден поместить

редакцию,

на

столбцах
следующего

газеты

«Товарищ»

содержания;

«М.

(№ 379)
Г.

письмо

Редактор!
165

в

По-


цри посредстве
вашей уважаемой
газеты
сделать
следующее
заявление.
В июльском
номере
«Mercure
de
France» появились «Lettres russes», где говорится о «мистическом анархизме». Эти «Lettres» послужили темою для ряда
статей и заметок в различных периодических изданиях. Я
очень ценю внимательное
отношение уважаемого
журнала к
«Факелам», но считаю нужным возразить на ту часть статьи,
где автор -_Е. П. Семенов
характеризует современную группировку представителей молодой литературы.
Я думаю, что
в этой группировке есть
одна принципиальная ошибка,
которая
дала повод к недоразумениям.
Именно, остается невыясненным
вопрос, что служит критерием этой группировки;
методы
художественно
поэтических
приемов
или
известное
мировоззрение. Благодаря
этому смешению двух
принципов, можно
истолковать
«мистический
анархизм»,
как некоторое литературное
течение, претендующее на значение литературной
школы. Между тем это
неверно. И сам
Е. П. Семенов приводит мои точные слова: «L'anarchisme
mystique n'est pas une ёсоіе litteraire, qui pretende decouvrir
de nouvelles mSthodes dans 1'art». Георгий Чулков». В том же
номере «Товарища» вслед за этим письмом было напечатано
следующее письмо в редакцию Вячеслава Иванова-. «М. Г.
г. Редактор!
Прошу Вас дать место в вашей уважаемой
газете
нижеследующему заявлению.
Сообщение г. Е. Семенова, со слов моего товарища Г.- И. Чулкова,
о «мистическом
анархизме» в журнале «Mercure de France» (16 июля
сего года) отнюдь не соответствует
моему пониманию «мистическаго анархизма», приемлемого мною лишь в том смысле,
какой придал я ему в статьях, посвященных мною этому
предмету.
Вместе с тем неправильное освещение придано в
означенных сообщениях моим личным воззрениям и задачам
руководимого мною изд-ва «Оры». Этот вынужденный прозвольте

—

-

тест

ничего

не

изменяет

в

моих

и

16в

общественно-философским

общих

симпатиях

к

лично-

Г. И. Чулкова.
Прошу издания, интересующиеся как мистико-анархическими
«Факелами», так и чисто литературным начинанием изд-ва
«Оры», перепечатать это заявление. Вячеслав Иванов».
«Факелы» вышли в трех книгах. Из них вторая
была
посвящена теоретическим
статьям.
Содержание ее было таково:
Георгий Чулков. Об утверждении личности; И. Давыдов. Индивидуалистический анархизм; А. Мейер. Бакунин и
сти

исканиям


Маркс; Лев Шестов. Похвала глупости; А. Ветров.
и

анархизма; С. Городецкий.
Чулков. Тайна любви; Вячеслав

настоящее

Георгий
дерзающей.

Прошлое

На светлом пути;
Иванов.
О любви

XXXVI.

-

51 ) После
напечатания
письма Блока в «Весах»,
23 сентября (6 октября) 1907 года (значит, одновременно с опубликованием писем
Георгия Чулкова и Вячеслава Иванова) появилась
в газетѣ «Товарищ» статья
Д. В. Философова «Дела

В этой статье
автор
писал,
между прочим;
«Г-н Семенов (Не свой), постоянный сотрудник французского
литературного журнала «Mercure de France», свой последний
отчет о русской
литературе посвятил «Мистическому анархизму»- Предварительно
он
сделал
безнадежную попытку
разобраться в новейших течениях и разбил русских писателей на отдельные группы, причем Валерия Брюсова
зачислил в парнасцы,
а Александра
Блока
в мистические
анархисты. Пчелы
декадентского улья загудели. Брюсов заявил,
что он не парнасец— а Блок, что он не имеет ничего общего
с мистическим анархизмом, о чем свидетельствуют
его стихи
и проза
(«Весы», № 8)...» И далее: «В. Брюсов протестует,
он н е парнасец.
Однако, Вячеслав Иванов, в своей публичной лекции, читанной прошлой весной на В. Ж. Курсах,
причисляет его и Бальмонта к парнасцам. В чем же вина
г. Семенова? Уж если Вячеслав Иванов, этот эрудит, Третьяяковский
нашего
декадентства,
ошибается,
так
кто
же,
наконец,
что нибудь
понимает!
Еще неуместнее
протест
г-на Блока»...
«Я присутствовал, можно сказать,
при самом
зарождении
этого течения,
и
отлично
знаю,
что
именно
Вячеслав
Иванов
и
Блок были совершенно солидарны с
Г. Чулковым. В свое время предполагалось даже
устроить
при содействии
тогдашнего режиссера театра г-жи Коммиссаржевской, В. Э. Мейерхольда, маленькую мистико анархическую сцену, для которой и был написан знаменитый «Балаганчик»
Блока. Вяч. Иванов же написал предисловие к
брошюре Георгия Чулкова. Пока мистический анархизм оставался
экзотическим
цветком, выросшим в парниках декадентской кружковщины
ни
Вяч. Иванов, ни. А. Блок от
домашние».

—

167


не отказывались,
а
самодовольно
радовались
своей
выдумке. Но когда критика начала свой поход против этой
новинки, Вяч. Иванов и Блок сейчас же от своего излюбленного детища отказались,
предоставив Г. И. Чулкова на съедение обозлившихся товарищей»... «А. Блок удостоверяет,
ссылаясь
на свои стихи
и прозу,
что он не мистический анархист»... «Но мне эти стихи и прозу изучать
пришлось, и по
совести
утверждаю, что г. Блок именно мистический
анархист»... («Товарищ» 1907, № 379).
Андрей Белый (Б. Н. Бугаев) полагает, что А. А. Блок за пять лет до основания
«Факелов» не чужд был «мистического анархизма». В своих
воспоминаниях о поэте он пишет, между прочим: «Тут А. А.
Блок опять-таки выступает
с огромным максимумом,
с тем
мистическим
анархизмом и реализмом,
который зачастую в
его умственно-моральных
исканиях преувеличивается
до желания
воплотить
символ
в самую
косность
материи
(впоследствии
оба мы натолкнулись на грубую кору вещества.
А. А. Блок прямо-таки не удержался, больше того, разбился,
что
и
вызвало
обратную иллюзионистическую форму его
поэзии, начиная с «Балаганчика»
и «Нечаянной
Радости»).
См. «Записки Мечтателей».
Алконост. 1922, № 6, стр. 20.
Далее Андрей Белый пишет: «Он (Блок) был как бы сам по
себе идеологией, действующей потенциально и вызывающей
вокруг себя динамизм. Он не писал идеологических трактатов, но идеологи притягивались к нему: сначала мы, москвичи,
потом Вяч. Иванов, Г. И. Чулков, потом иные...»
На почве внутренней связи Блока с «мистическим анархизмом» произошел разрыв
поэта
с некоторыми
из друзей.
В 1906 году— пишет Андрей Белый— я опять не раз был в

него

Петербурге,—

в феврале— марте и апреле
мае, где причина нарасхождения опять выявилась во всей своей непримиримости, что повело нас к бурному обмену объяснений (в августе и сентябре
1906 года в Москве и Петербурге),
после
чего я уехал за границу,
не
понимая
многого в А. А.— Мы
и литературно
оказались
во
враждебных лагерях,— он, как
мне
казалось,
в
лагере мистического анархизма,
который
был для меня линией профанации символического течения».
Ibid. Стр. 114 и 115.

шего

168

—


XXXVII.

) В 1908 году из редакции журнала «Золотое Руно»
В. Я. Брюсов с группою сотрудников. Тогда заведующий редакцией Генрих Эдмундович Тастевен, по соглашению
с
издателем,
обратился к Г. И. Чулкову с предложением
62

вышел

составить

вновь

непосредственного
Чулков отказался,
изъявил

согласие

редакцию и пригласить сотрудников. От
редактирования
«Золотого Руна» Г. й.
по
нежеланию
переезжать в Москву, но
на
руководство
журналом, оставаясь
в

Петербурге.
Руно» за последние
(1908—1909 гг.) радикально

«Золотое
вания

два

года

существосравнительно

своего

изменилось

первым периодом издаиия.
63 ) «Свободные
Мысли»— понедельничная газета, посвященная, главным образом, злободневным сплетням, театраль-

с

ным

и

литературным.

XXXVIII.
54

) Блок

имеет

в

виду гастроли

Элеоноры Дузе.

XL.
66

)

Б. Н.

Бугаев

пальчивостью

Чулкова

в

(Андрей

нападавший

своих

статьях,

на

Белый)
Блока,

с

неожиданно

необыкновенной

Вяч. Иванова
стал

искать

Чулковьш. Примирение, однако, тогда
стоялось.
Впоследствии, издавая в 1911 году книгу
бески», Б. Н. Бугаев писал в предисловии: «Именно
рения

того,

с

что

волизма

Г. И.

известный
закончен,

я

период развития так
и считаю
интересным

не

со-

«Арав

называемого
поместить

за-

Г. И.
прими-

и

силу
симнеко-

заметки, с полемическим пылом которых я в настоящее
уже не согласен (сюда полемика с Вяч. Ивановым, Блоком, с мистическим
анархизмом), все это хотя и недавнее
прошлое, но все же— прошлое; и, как прошлое, оно представляет
архив для будущего историка. Я смотрю на свой «Дневник» именно, как на архив, и потому убедительно прошу неторые

время

169


некогда полемизировал, не
мои я помещаю в той резкой форме, в какой они некогда были написаны. Недавний
период развития
молодого русского искусства интересен и
характерен со всеми своими угловатостями.
И я не считаю
нужным закруглять и выравнивать те из своих полемических
заметок, с тоном которых в настоящее время я так несогласен». «Арабески».
М. 1911. Стр. И— III.

которых авторов,
обижаться на то,

которыми

с

иные

что

я

статьи

XLI.

) «Архивариус»— рассказ Георгия Чулкова. Впоследствии
в первый том собр. соч. изд. «Шиповник».
57 ) Мария Андреевна
Бекетова, тетка А. А. Блока, напи6S

вошел

савшая

воспоминания

о

поэте,

небезызвестная

переводчица.

) Григорий Николаевич Штильман, юрист и публицист,
писал внутреннее
обозрение в «Вопросах Жизни», впослед58

состоял

ствии
59

редакторов газеты «Слово».
корреспондентом»
Блок
называет,
молодых поэтов, который расточал А. А.
признания в весьма странной форме, по-

одним

из

) «Романтическим

кажется,

Блоку

одного

свои

из

нежные,

на мистификацию.
''о) Петроний псевдоним

хожей

—

одного

из

ближайших сотруд-

«Весов».

ников

XL1I.
С1 ) «Вена»— известный петербургский
ресторан, где пребывала обычно литературная богема.— Попов, кажется, владелец книжного магазина на углу Невского,
близ Аничкова
моста, издатель, с которым, вероятно,
предстояла деловая
встреча Г. И. Чулкова в ресторане «Вена».
62 ) Л. Д.— Любовь Дмитриевна Блок, жена
поэта.
03

) Гастроли Московского Художественного Театра.

170


XLIII.
м ) Блок предложил
для постановки Московскому Художественному Театру свою лирическую драму «Песня Судьбы».
Постановка, как известно, не состоялась.
65 ) Н. П. Рябушинский
издатель «Золотого Руна».
еіі ) 3. Н. Гиппиус, по иным мотивам, чем
Андрей Белый,
принимала, однако, также
деятельное участие
в резкой полемике против «Мистического анархизма». Она подписывала
обычно свои статьи псевдонимом «Антон Крайний». Свои нападки 3. Н. Гиппиус сосредоточила главным образом на лич—

ности

Георгия Чулкова. Повидимому,

ее

отношение к

Чулкову

свидетельствует
по крайней мере ее статья
«Мятущаяся душа» по поводу романа
Георгия Чулкова «Сатана». См. № 26 Литературного
приложения к газете «День», № 178, 1914 г. 3-го августа.
впоследствии

несколько изменилось.

XLV

Об

этом

■

б') «Феклуша»— рассказ Георгия Чулкова. Впоследствии
вошел в третий том собр. соч. изд. «Шиповник».

рассказ

Г.

Ч.

171


■■■

i

^

■' .■•

■

-3

"

/

-

v

-

■■

: -'

;r

#

^

■

■

-

:

vV
ЙЕ:

"

■

'

■

-

■

й» ; Й

if-

:!

:

•■

-

-

-

3»;;
'«-'i

'

;


ПИСЬМА
к

Д.

СКАЛДИН


О

письмах

А. А. Блока

ко

мне.

Александре Александровиче Блоке последнее
воспоминаний писали много, но я случайно их
не читал и, следовательно,
свободен (почти) от посторонних влияний в том, что могу сообщить.
И
это лучше,
легче и яснее,
быть может, выступят в
в моей
передаче некоторые его черты, собственно
мне открывавшиеся.
С моими определениями многие,
даже близко знавшие Александра Александровича, наверное не согласятся и уж те, которым я это говорил и которые на многое возражали
во всяком случае. Но то, что я рассказываю
все же верно: прежде
чем начать
говорить, я тщательно проверил записи
моей памяти.
Об

время

—

—

—

Встретился
мою

философского
ковских
же

Александром Александровичем зихристианской секции РелигиозноОбщества, познакомился через Мережя

1909— Юг.г.
и

затем

Мережковских

с

в

неоднократно
по

виделся

с

субботам (кажется)

ним

за

у

тех

чайным

В то время там бывали почти каждую субботу: Д. В. Кузьмин-Караваев, старообрядческий епископ
Михаил, Пимен Карпов, А. В. Карташов,
столом.

176


С.

Каблуков,

П.

ксандрович;

чайно,

сейчас

я

Шестова

Льва

Время

еще,

ход,

чай

узнав

хотя

я

со
—

город

лишь

(Бестужева).

—

разговора

из-за

—

мною

и

со

оказались

мы

улицу,

слу-

назову

Пусть Зинаида Ниопределенной
манерой и
выйдя на улицу ночью

с

остроумничала

случилось однажды
Вместо Литейного

—

Але-

или

горячее.

заблудиться

было

реже

помню

Гиппиуса

В.

внутренно

разливала

определенно

и

бывавших

немногих

Вл.

Александр

часто

очень

и

уже
и

было

колаевна

можно

я

остальных,

из

сразу

не

отлично,

знал

на

сумели

—

как

это

Шестовым.

Львом

Преображенской
найти обратный

наизусть.

Мережковские и другие, стоявшие у кормила Религиозно-философского
Общества,
переживали
тогда
моду на «людей
от
земли»,
из
«народной
толщи»;
тяготение
к таким
людям
было и у Александра Александровича.

■К числу
меня.
и

заявляли,

близость

к

ответствию
не

меня

за

целое

(мне

ния

было

в

они
и

шутку

мной

понуждали
опираться

немножко

утверждений;

но

что

так

было

держаться
я не святремя. Молодость
и

лет)

утверждал,

математика,

жизни

все-же

20

«земле»;

дивились

меня
на

в

эту
несо-

Мережковский

сначала

представлен

я

он

принял

Александру

был именно, как
«человек
от
некоторыми странностями.
неправильность первоначального представле-

хотя

повредила

176

манере

в

Со

и

знают».

первыми

с

внешности

Александровичу
земли»,
Позже

литературе

в

«землю
по

и

Мережковских относили ПиЕсенина, Николая Клюева и

Мережковским

с

даже

и

они

вкусам

неопытность

спорах

трое

одно

в

у

Сергея

что

иначе— по

зывался

людей

этих

Карпова,
Первые

мена

и

ими

с

мне

в

глазах

Александра

Алексаидро-


.вича; примешался к тому же один случай, заставивший Александра
Александровича подозревать меня в
большой хитрости (говорить о нем не стоит
не хо—

чется

задевать

чести

одного

человека

и

бередить

собственные
старые
раны); еще позже он перевел
меня
в
разряд
«усовершенствованных
Победоносцевых», т. е. вкусивших от плодов западной культуры и
понявших, что это тоже пища, а не мишень для византийско-славянофильской практики в стрельбе, но
не изменившихся в своей
«инерциальной» сущности,
опасных и неприятных
тем, что у них все взвешено
и размерено.
Как видно из печатаемых
ниже
писем, переписка
между Александром Александровичем и мною возникла
по поводу
моего
доклада
«Идея нации», предложенного мною для
прочтения в Религиозно-философском
Обществе. О докладе мне приходится говорить по—

тому,

что

Александр Александрович

в

письмах

отме-

свой особенный интерес к нему (он действительно прочитал доклад три раза).
Но говорить мне
о нем легко:
перечитав
этот
доклад
теперь, через
пятнадцать лет после написания, я не испытываю по
отношению
к нему авторского
чувства: вижу в нем
на
девять
десятых
чуждое мне, теперешнему, и в
содержании и в манере изложения.
Для Блока вопрос об отношениях между «народом»
и «интеллигенцией» стоял, как известно,
очень остро.
Он прошел у него через доклад «Россия и интеллигенция», прочитанный публично дважды (в Религиознофилософском и Литературном
Обществах),
через
«Возмездие», через ряд лирических стихотворений и
через «Двенадцать». Поэтому он естественно должен
был заинтересоваться такими местами в докладе дручает

12

177


гого

человека,

ном

(«рабочем») царе», о том, почему в
богатыри окаменевают, о причинах

ские

как

о

смыслах

о муравьи-,
былине киевнеудачности

«сказания

1905 года и о многом
другом
из того-же
круга мыслей и вопросов.
Не мешает отметить некоторые места из доклада
особенно
интересовавшие
Александра
Александровича
таким способом
мы войдем
в круг
его интересов и разговоров
того
времени.
Сначала темы чисто интеллигентские
символическая школа,
нескептическое
мировоззрение,
органиреволюции

—

—

—

эпоха,

ческая

О

судьбах

ским

методом.

и

т.

п.

символической школы созвучали
ему
следующие слова: «... правда наших систем обратная,
символическая, в том, что в последнем счете они, как
и самый
мир, неразумны,
алогичны..»
И здесь было
не
только созвучие в представлениях, но и однородность с его, Блока, исследовательоднородно было блоковскому:
обязанность
художника
показывать, а
доказывать...
язык
свой я назову методом иллю-

Разве

не

«Прямая

не

—

страций...»
Это:
«...

почти

все

философские

системы

своим

главным

вернейшим

оружием
считают
логику— непомернотяжкий посох,
и,
опираясь
на
этот
посох,
хотят
пройти мир, как переходят поле. Они. забывают, что
здоровому человеку для ходьбы прежде всего даются
и

ноги...»

Такие утверждения с обоих сторон вели к длинным
разговорам
именно
об «органических
мировоззрениях
и эпохах».
Тема была широка, она захватывала
]78


Александровича,

Александра

одного

не

например,

но,

общем они были людьми
одного круга мыслей
собирались втроем (с Андреем
Белым) издавать «Дневник трех писателей,». Но жизнь
распоряжается
по своему
вместо
«Дневника» печатались
«Труды и Дни», постепенно отходившие в беси

Вячеслава

В

Иванова.

—

—

просветную
К
сия

эстетику

и

вопросы»,

притекали

демократы

«Логос».

неокантианский

другие

(NB

—

ственность

мысли

бы

социал-

вступили

оттенком

государствен-

к

разговорах

в

Бисмарка

положения:

немецкие

Маркса

идеи

подразумевалась

хотя

и
и

националистическим

с

приращения

путь

ности

в

рано ревизионисты

«... слишком

на

и

Александра Александровича «Росинтеллигенция»
и статьи
«Вопросы, вопросы и
доклада

теме

государ-

английских

или

поли-

тиков).
«...

ское;

эллинское,

если

видели

бы

бы
и

России

тии

«...

«...

Мужик...

-[-

мужик

славян-

христианами

мы

—

Роль Визан-

христианство...
вавилонские

...

—

интеллигенты,

—

может

занимающиеся

в

богоискательством...»

время

настоящее

хри-

явились

навязана...»

русские

все

—

германское,

сделались

монголы
монгольское

была

раса

романское,

Столпотворители

быть...

тулуп

победила

христианстве

в

стианства

вместо
=

знака:

мир...)

—

ставит

(NB

—

он

-]- (нагольный

реалист

эко-

и

номист)».
О
между
«...

щина,
в

надвигающейся
нами

народные

если

12'

искания

пугачевщина

смысле

второй

революции

говорилось

так:

—

все

Смутного
это

реально-законного,

возможна

русския

Времени,

искания
а

не

революция,

разинов-

настоящего

(NB

случайного)...
то

она

И

должна

179


быть

имя

во

исканий

тех-же

(NB

внешне

и

—

та-

кая-же).
«...

России

чужды

одинаково

оффициальное

и

пра-

(NB интеллигенция и либебуржуазия вкупе), что стремится захватить

вительство

тот

и

класс

ральная
государственную власть в свои руки...»
«... Возможно-ли
примирение
народа с интеллигенцией? Вряд-ли. Слишком долго они шли в разные
стороны и уже не видят друг друга...»
Но все эти
«интеллигентские»
темы переходили
вдруг в безудержную народную лирику
резкую, как
звук скрипки (ведь скрипка, поэтически,
была для
Блока огромного значения образом):
—

Тут летела павсі
Через сини моря,
Уронила пава
С крыла перышко.
Ей не жалко крыла
Жалко перышка,
Мне не жаль мать-отца,
Жалко молодца...
—

И отсюда шли разговоры (на Малой Монетной) о
реальном
существовании
«Прекрасной
Дамы», как
существа живущего между другими,
хотя
и не принимающего

обыкновенного

облик мог переходить
Маски» и в эту
Паву,
Она переставала быть

Переходили
об

цах,

их

был

виден

уже

писал;

вся

силе

потом
в

не

к

облика;
бурю «Снежной

человеческого
в

зимнюю

жалеющую

литературной
разговору

русской

горизонте,
«Если дать

на

Нижегородская
180

и

но
им

губерния

—■

крыла.

своего

строкой.

о хлыстах

и

скоп-

(Распутин еще /не
нижегородский губернатор
жизни

свободу,

то

запляшет».

через

месяц

Тогда,

до ре-


волюции,

было

это

реально; теперь,
разрядилась

конечно,

хлыстовства

опасность

нет;

безобидных

в

«танцульках»),
О хлыстах Александр Александрович говорил много.
Он (с другими) ездил к хлыстам за Московскую заставу. Хлысты держались
весьма
независимо, но им
все же льстило,
что
писатели ими интересуются. Уважение к писательству
уже входило в массы.
Александра Александровича влекла тамошняя «богородица». Она была замечательная женщина, готовая
перевоплотиться в поэтический образ,
так был си'

—

лен

лиризм.

ее

Слова
ксандра

«Христос Воскресе» (письмо V)
Александровича не могли значить

Але-

для

он

много:

был
христианином,
но и утверждал,
что сама идея мессианизма,
как ее
дает
христианство, ему совершенно чужда, непонятна (другое
рене

только

не

—

В
Блок

известном

но

Блока

было,

его

и

что

он

время

во

о

к

он

что

думаю,

я

Ю. Анненкову
особенный,
не

письме

говорит,

раньше,
для

«материнства»),

идея

лигиозная

особенный
написания

Христе

такой
потому,

как

что

«Двенадцати»

было

раньше.
Он вышел одинаково
христиан, и для противников
христианства. Зто
очень
важно, т. к. у Блока он
только один раз серьезно
и появлялся.
Письма начинаются так: первое «дорогой», со второго по пятое
«многоуважаемый»; потом опять «доне

как

не

неубедительным

и

для

—

рогой».

Это
опасениями,
изгладились.

не
о

случайно.

которых
Но после

я

Отдаление
говорил

появился

связывалось

Потом

выше,

(уже

на

Победоносцев».
В 1918 году у О. И. Бутомо-Названовой

с

они

Пряжке)

«усовершенствованный

Александр
181


Александрович

говорил

что

при

насколько

событий
уловит

будет

поймет

он

этом

в

мне

по

одной

поводу

изображении русских
описание

русского

достоинства

описании

книги,

предвоенных

мирного
и

быта,

недостатки,

это дело
своим
делом,
настолько-же
литературные произведения событий и вещей, в русскую жизнь не укладывающихся, а приходящих как бы извне— он понимать не будет. Равным
образом не поймет и мистики, как изобразительного
средства. Разговор
этот
связывался
с нашими предшествующими
разговорами
в тех
уединениях, о которых Александр Александрович говорил в последнем
считать

введение

письме

в

ко

мне.

Выходит,

будто в моих воспоминаниях больше
фактов. Но многое из моих отношений
Александру Александровичу осталось именно только

намеков,
к

как

чем

намеками.

Мои
них

печатаемыми

этим

будто недружественны. Но в
пределов
материала
связанного
с
на следующих
страницах письмами. За
материалом для меня стоит другой образ

воспоминания

держался

я

узким

Александра
мый.

Но

заны

с

Александровича

слова

иными

и

дела

лицами,

его

о

очаровывающий

и любипредставлении свякоторых
пока не
следует
—

в

этом

говорить.
А.

182

Скамдин.


10

марта

*).

[1910]

Дорогой
Алексей
Я получил

на

Слова»,

где

дельник

(14-го),

мне

Дмитриевич.

пятницу повестку

необходимо
опять

быть

около

«Общ. Реви. Худож.

!).

Хотите

—

в

поне-

вечера?

девяти

Ваш

Ал.

Блок.

11.

Многоуважаемый
Алексей

Я

Дмитриевич.

Может быть занесете доклад
бы очень хотел его узнать 2 ).

субботу,

можно

просто

занести

и

в

субботу

Если
не
оставить,

вечером?
можете

дадут.

Уважающий Вас Ал. Блок.
1 1

марта

1910.

Галерная,
*) Даты

в

прямых

скобках

поставлены

41,

мною.

кв.

А.

в

пере-

мне

3.

С.

183


III.

Многоуважаемый
Алексей

Доклад Ваш

Дмитриевич.

уже дважды и еще перечту.
важным, близко и дорого 3 ).
Практических
политических
выводов
не вижу,
может быть
потому,
что сам я
очень чужд политики.
Впрочем, по моему, и вы говорите не о политике
вовсе; вся практическая часть носит характер утопии
(что для меня вовсе не отрицательно звучит). Я хотел
принести Вам доклад в секцию і ), но опять в секцию
не попал.
Может быть Вы зайдете ко мне
поговорить как-нибудь после воскресенья?
Искренно уважающий Вас

Многое

в нем

я

мне

прочел

кажется

Александр
24

марта

Галерная,

Блок.

1910.
41.

IV.

Многоуважаемый
Алексей

Дмитриевич.

Спасибо Вам и за посвящение, и за присланные
стихи, в которых мне многое нравится. Не требуйте
от меня критики, сопровождаемой
оценками и видами
на будущее,
в этом
я сейчас просто
не судья.
Я долго
не отвечал
Вам, потому что был в хлопотах.
Хотите, чтобы я прислал Вам доклад? Или,
может быть, зайдете
также, как тогда, около 5-ти,
—

184


6-ти часов: больше вероятности застать
Мы скоро уедем в деревню;
никогда еще
меня город
больше, чем этой весной.

не

тяготил

Ал.

Блок.

17 апреля

[1910].

Ваш
12 апреля

дома.

меня

1910.

V.

Многоуважаемый
Алексей

Христос

Дмитриевич.

Воскресе

5

)!

Я перед

Вами виноват,
что не предупредил
Вас
Вы приходили,
но я сам
не знал,
что
должен
уйти. Все время вообще хлопоты и скоро
отъезд. Я теперь рассеян, все равно мне не по себе, не
умею и мыслей собрать для разговора.
До свиданья,
до
осени.
Если, соберетесь
написать
мне.
вот
мой
адрес.
Никол, ж. дор., ст. Подсолнечная,
с. Шахматово. Желаю Вам всего самого
лучшего.

тогда,

когда

Ваш Ал.

Блок.

VI.
17

Никол,

д.,

ж.
с.

ст.

октября 1910.
Подсолнечная,

Шахматово.

Дорогой
Алексей
Не
в

отвечаю

другом

круге

я

потому,

Вам

идей

Дмитриевич.

и

что

переживаний,

нахожусь
чем те,

совсем
о

кото-

186


рых говорит
потому,

гое

и

кого

от

ни

скорее

—

свою

Ваше
что

письмо/
в

ждал.

не

статью

Сам

себя

подробно

слишком

дорогое G ). Дорокоторого я
я или
мало,
или
Не ясно сознавал
которая
только
в

для меня

заключено

нем

знаю.

(о символизме),

«да»,

—

прозвучала для меня неожиданно важно.
Мог бы прибавить много «но», «если» и т, д., но
не стоит,
будущее покажет; пока только благодарю
Вас искренно за очень нужную поддержку.
А «Пан» мне больше нравится, чем «Памяти Врубеля» 7 ). Не знаю, когда и где буду, скорее
все-таки
вернусь
в
Петербург.
Нас уже заметает снег, мы
среди лесов и деревень скоро шесть месяцев. Очень
хорошо.
Не попадалась-ли
Вам статья Мережковского
из
«Русского Слова», где он, кажется, пробирает меня
за «символизм»?
Если она у Вас есть случайно, пришлите,
пожалуйста 8 j, я Вам возвращу в целости;
старался письменно добыть у Зинаиды Николаевны 0 ),
печати

—

безрезультатно.

но

Ваш Ал.

Блок.

VII.

Дорогой
Алексей

На-днях
нам

не

я

удастся

уезжаю

Дмитриевич.
из

встретиться

Петербурга на
до будущего
Ваш Ал.

,20/хіі 1910.
186

праздники;
года.

Блок.


VIII.

Дорогой
теперь

Алексей
видеть.

никого

Дмитриевич, я болен и не могу
Когда поправлюсь, напишу Вам.
Ваш

26

Ал.

Блок.

[1911].

янв.

IX.
9

марта

1911-

Дорогой
Дмитриевич.

Алексей

Я

Можно
вернусь

просить

домой

Вас

около

придти

в

пятницу

Ал.

Блок.

ноября

[1912].

Ваш
М.

Монетная,

9,

кв.

вечером?

9 часов.

21

■

X.
13

Дорогой
Алексей
Хотите
часов
и

М.

в

П.

8?
Ге

придти

У меня
10

ко

Дмитриевич.
мне

будут,

завтра
вероятно,

(14-го)
Евг.

вечером,

П.

Иванов

).
Ваш

Ал.

Блок.

187


Xi.

15/xi

1912

Дорогой
Алексей

Дмитриевич.

получил письмо из «Мусагета». Через невыпускают «Труды и Дни»
тройной и последний в этом году № 11 ). Белый уже не только не в
Базеле, но переезжает из Штуттгарта в Мюнхен.

Сейчас

делю

—

Ваш

-

Ал.

Блок,

XII.
1

ноября 1913.

Дорогой
Алексей

Дмитриевич.

Не отвечал Вам сразу, потому что всю эту неделю
свободен. Хотите придти
в
понедельник
(4-го)
вечером? Будет еще кое-кто, но это не помешает
нам уединиться
и поговорить
12 ).
Жму Вашу руку.
не

Ваш

188

Ал.

Блок.


ПРИМЕЧАНИЯ.

I.

^ Общество Ревнителей Художественного
Александровича
тогда
интересовало

ксандра

Слова
—

Але-

позже

.

он

апреля
1910
г.,
Вячеслав
Иванов и
Александр Блок на заседании Общества читали свои доклады «Заветы
символизма»
и
«О современном состоянии
русского символизма», весьма памятные в истории русской
символической школы.
отошел

от

8

него.

II.
2

) Речь идет

чавшемся

для

о

моем

прочтения

«Идея нации», предназнаС.-Петербургском Религиозно-

докладе
в

философском Обществе, но не прочитанном, так как Совет
Общества, ознакомившись с докладом, нашел его для Общества опасным
(опасались, что Общество в своей либеральной части возмутится
и будет
вправе считать,
что Совет
нарочно проводит такие доклады, почти с провокационной
целью). О самом докладе и об отношении к нему А. А., см.
подробнее во вступительной статье.
189


111.
3
4

) О
) В

же докладе
христианскую

том

(см. примечание 2).
секцию
Религиозно-философского

Общества.

V.
5 ) Об
отношении
А.
вступительной статье.

А.

Блока

к

христианству

см.

во

VI.
0

)

Я

ного

писал

им

в

поводу доклада

по

Обществе

Ревнителей

А. А. Блока, прочитанХудожественного Слова

(см. выше).
7

Оба

) Замечания

на

стихотворения,

мои

стихотворения,

собственно,

посланные

А.

А-чу.

памятью
Врубеля, а Врубель привлекал внимание А. А. Блока долго
и сильно (это общеизвестно).
Между нами разговоры о Врубеле были неоднократно
позднее один очень
важный для
нас (я его считаю таковым не без основания)
о «Раковине»
М. А. Врубеля (на посмертной выставке художника),
о
карандашном рисунке, не об акварели.
8 j Просьба
не случайно ко мне обращенная. Я в то время
переживал
одно из чудачеств;
подписывался
почти
на все
русские журналы и на многие газеты. А. А-чу было известно,
что у меня эту статью
легко
было найти. Она, кажется, и
была мною ему послана.
9)
У 3. Н. Гиппиус. Об отношениях А. А. Блока к Мережковскому,
3. Гиппиус и Д. Философову подробнее говорится во вступительной статье. Но из этих трех лиц, Ал-др
Ал-дрович с Зинаидой Николаевной чувствовал себя всего
свободнее и потому обратился к ней. Их роднило и общее
поэтическое дело,
а
с Д.
С. нельзя было говорить
о
подобных «пустяках»: он тогда ходил все время в таком виде,
будто за час до истерики; Философов же, насколько помню,
представлялся
Ал-дру Ал-дровичу чем-то вроде «воплощения
любезности за чайным столом».
связывались

с

—

—

ѵ

—

190


X.
iu ) Оии, действительно,
Пряжке).

и

были

в

тот

вечер

у А.

А.

(на

XI.

") Опять о моей статье «Затемненный лик», взятой
А. Белым для журнала «Труды и Дни» весной 1912 г., и случайно завезенной им за границу.
Не помню, почему через
Ал-дра Ал-дровича приходилось узнавать о судьбе этой
статьи, но это было так. (Статья появилась в книжке «Трудов и Дней» на 1913 г.).

XII.
12 ) Это последнее
письмо Ал-дра Ал-дровича ко мне,
но
еще виделся с ним и после, хотя у нас уже не было поводов для переписки
Отдалили меня от него особые события
моей личной жизни, потом война и события революции, но

я

мнение

Ал-дра

ствованном

К.
Н.

и

была

1918 г.
важный

в

мне,

как

об

Последняя

«усовершеннаша

встреча

Бутомо-Названовой в январе или феврале
Петербурге на Б. Пушкарской. Тогда велся опять
разговор. О «Победоносцеве» см. во вступительной

О.

у

Ал-дровича обо
П. Победоносцеве».

статье.

А.

С.

191


ПИСЬМА
К

Н.

КНЯЖНИНУ


Вместо предисловия

к

письмам,

Никаких
слишком

воспоминаний я дать не могу.
Все еще
и люди
живы, и события близки, и я
Мудрено заниматься воспоминаниями о том,

живо:

сам

жив.

что

началось

лось

совсем

полным

каких

недавно.

голосом,

и

нибудь

15

Еще труднее

называть

все

лет

назад

говорить
вещи

и

кончи-

обо

всем

своими

име-

нами.

Не стал бы печатать и писем, тем более, что не
вижу в них ничего, представляющего «широкий общественный интерес». Познакомились мы с Александром
Александровичем
как-то
сразу, и как то сразу все,
что, при других обстоятельствах, нашло бы свое выражение в письмах, в данном случае стало находить
его в личной
беседе. Телефон 6-12-00, которого не
найдете ни в одной из старых желтых телефонных
книжек, действовал
быстрее и был удобнее почты,
для
того,
чтобы
уславливаться
о
rendez-vous.
Все
душевное
и
задушевное,
неповторимое
и невоспроизводимое—осталось
в этих
беседах вдвоем, никогда
не

записанных.
13*

196


Рассказывать, о чем мы говорили, сейчас не стану.
Письма
другое дело. Это
acta. Держать
их
под
спудом
неразумно.
Быть
может,
пригодятся
«для
науки». Быть может, для будущего большого собрания писем. Для полноты духовного облика Александра
Александровича Блока— несомненно.
«Quidquid in Agricola amavimus, quidquid mirati
sumus, manet mansurumque est in animis hominum, in
aeternitate temporum, in fama rerum» (Tacitus. Agricola).
—

—

B. K.

196


I.

Дорогой
Владимир Николаевич.

пожалуйста, если знаете; 1) Сколько
Парамоновской «Историч. Библиотеки»
(сверх 11 -ти)? 2) Как Выдумаете, за сколько рублей
можно
купить «Былое» 1907 г. (хотя бы 10 №№,
без «Нашей Страны»)? и 3) Сколько вышло «Минувших Годов»?— Буду
очень Вам благодарен.
Напишите мне,

№№

вышло

—

Ваш
31

марта

Ал.

Блок.

[1912 г.].

И.
9

хі

1912

Дорогой
Владимир Николаевич.
Я
меня

все

думаю о том,
тревожат

сильно

что

мы

Ваши

вчера говорили с Вами,
из
которых со-

слова,

197


целый

Вам,

ответ

1

1

«букет»,

и хочется
«отругнуться» в
успел сделать вчера.
Если не запутываться в оттенках, затемняющих
дело и, в сущности, второстепенных, то придется назвать Ваше теперешнее
состояние
полным
скептицизмом, что-ли. Вам кажется, что жизнь остановилась,
литературная жизнь, в частности, беспросветна, людей
нет, все более или менее трусливы,
или подлы,
или
сыты, или корыстны, все быстро пропитывается хамством и самодовольством.
Прежде всего: мне самому
такое состояние глубоко
знакомо, я не раз в жизни
месяцами думал так; но— возненавидел
это в себе и
определил для себя вкратце это состояние
словом

ставился

чего

я

не

—

«эгоизм».

Если все таково, то ведь и я таков-же, в самом
деле,
это в лучшем
случае. А в худшем— я— «сторонний наблюдатель», какой то вольнопрактикующий сатирик и белоручка;
состояние— в
полном
смысле
обывательское.
В том, что Вы вчера говорили,
мне
почуялись такие обывательские нотки; ничего меня не
удивляет, все мне не нравится: высокомерие, презре—

—

ние,

брезгливость.

У Р.
«куриная душа»
(кажется, так). Что, это
значит?
Мы
с
Вами вчера
оба
соглашались,
что
Р. написал много произведений
разного качества, из
которых нам с Вами нравится многое, хотя бы и разное.
Этих произведений,
как никак,— десять томов.
Неужели, когда доходит до дела (хотя бы до советованья с Т.), у человека, написавшего то, что
написал
Р., окажется в итоге, в последнем выводе просто на
просто
«куриная душа»? Т. е.: «знай свой шесток»,
сиди, пиши рассказики, которые нам иногда нравятся,
и не смей соваться в «дела»?
Так что ли?
—

—

—

198


«Мережковский

на

рел.-фил.

говорили с богом».
ему, просто пошлость. И

мы-де

Извините

собр.
меня,

бахвалится-^это,

сказать можно

на это

по

мо-

только

«Да, Мережковский, который прожил долгую
мучительную жизнь и написал то, что написал, говорил
с
богом».
Мережковский более одинок, чем
кто бы то ни было,
и по сей день, и все мы знаем,
что он нес и вынес на своих
плечах.
И, право, мне,
непонимающему до конца Мережковского, легче ему
руки целовать за то, что он
царь над Адриановыми, чем подозревать
его
в
каком
то
самовосхвалении, совершенно ему ненужном и его не касающемся.
Вас смущает то, что после заседания «враги» ходят под ручку и говорят друг другу любезности.
Это
буквально было с мужичком, который пришел в суд
искать справедливости,
и вдруг
там прокурор
с адвокатом ходят
по
корридору,
обнявшись. Что и говорить—кому же это нравится? Вы думаете, Мережковскому нравится? А почему Вас смущает именно здесь
эта «условность»
нашей интеллигентской жизни, которая, как всем известно, полна лжей и условностей?
А не смущает, например,
то, что какой-нибудь стуодно:

—

—

дентишка
и

глазами

из

...

выносит

.

или

из

вместе

....

с

с

такой

бараньим
же

носом

дрянью,

как

громогласную
резолюцию
на сходке;
а в жизни
он что? В жизни он просто себе
какуюнибудь такую же, как он,
,
«по
Арцыбашеву», или без оного.
Вот на эти Ваши тайные «интеллигентские»
симпатии я и намекал вчера;
и это для меня
«интеллигентство»
в
отрицательном
смысле, потому что в этой закваске кроется тенденция
всегда
оправдывать бездарное
и
среднее
в
ущерб
талантливому и крупному.
он,

—

—

199


Я

сгущаю краски, потому что и Вы их
особенно тем, что за многими Вашими обви-

нарочно

сгущали

—

слышится голос «личной обиды».
Милый Владимир Николаевич, знаю я, что это
больно и тяжело, но, право, от этого необходимо
отмахиваться, потому что этого может накопиться
много
(и накапливается у каждого), и это засоряет
душу, и леса за деревьями не видать. Ей богу, и я
не раз не был принимаем у дверей, мне подавали полруки, а человеку, стоящему рядом, всю руку, и т. д.,
и т. д., и еще много хуже. Ну, и надо умаляться.
Это страшное самолюбие во всех нас сидит, и все это
дурная интеллигентская закваска. Вовсе это не гордость, а все
мелочи, мелочи. А гордость в том, чтобы,
отмахиваясь от дряни, вечно наползающей, делать то,
на что способен, или к чему призван.
Все главное, что я хотел сказать, я сказал Вам,
хоть и коряво,
а приводить другие примеры— только
затемнять смысл того, что хочу сказать. Если резко
многое, то верьте, что это
любя, сказано. Еще хочу
Вам сказать, что я нападаю не только на Вас, но и
на себя, ибо во мне есть «шестидесятническая» кровь
и «интеллигентская» кровь,
и озлобление, и
мало ли
еще что. Только все это в нас
какие то осколки и
половинки, и не этими половинками мы сможем что
нибудь для чего нибудь сделать, принести чему нибудь
пользу,— а только цельным, тем, что у каждого— свое,
нениями

—

—

—

—

—

а

будет

когда

нибудь-

—

общее.
Ваш

200

Ал. Блок,


ill.
27

[1913 г.]

и

Дорогой
Владимир Николаевич.
Хотите

придти

завтра

вечером

(четверг)?

Пяст

придет.

Жму Вашу

руку

и

жду.
Ал.

Блок.

IV.

Дорогой
Владимир Николаевич.
Я

простудился

чтение

пьесы

и

совсем

придется

потерял

Ваш
3 марта.

голос,

так

что

отложить.

Ал.

Блок.

[1913 г.]
V.
30

in

1913.

Дорогой
Владимир Николаевич.
Вы получите
ства,
не

повестку

на

заседание

нового

обще-

Недоброво, в четверг, 4-го, еще
Я буду там читать пьесу, приходите,

устраиваемого

знаю,

где.

пожалуйста.
Ваш

Ал.

Блок.
201


VI.
30 апреля

1913.

Дорогой

Владимир
По

моему,

Для

Вам

Думаю,

зовут.

меня

Николаевич.
надо

что

вопрос

идти

Б. А.
был

и

этот

«Современник»,

в

Садовской
осложнен

не

тем,

раз

обидится.
что

меня

Садовской, а не сам Ляцкий, потому я,
с уходом
Садовского, и себя считаю ушедшим. Разобраться же в точности «инцидента» (между Садовским
и
Ляцким), кажется, невозможно; повидимому, все
дело сводилось, главным образом,
к разным
«косвенпригласил туда

ным»

приемам, практикуемым,

Вы знаете, многими
полновластен,
Вы еще испытаете эти приемы на себе
всегда приходится
надеяться на лучшее, и
коем
случае
не
хочу
Вам
накаркивать

Погодите,

редакторами.
по прежнему,

Впрочем,
я

ни

в

всяких

я

не

Ляцкий

бед.

Я чувствую
этов

как

если

мне

иду.

себя

довольно

первый раз

в

Может

очень

быть,

В обществе попонравилось, потому
судить по первому

кисло.
не

нельзя

впечатлению.

А. П. Иванов, действительно,
исключительный, как вся семья

только,
в

что

живут

них—опора.
Ну, до свидания,

на

свете

совершенно
Ивановых.
Оттого

человек

такие

люди,

легче;

будьте здоровы, жму Вашу руку.
Ваш Ал.

202

жить

Блок.


VII.
3

Дорогой Владимир Николаевич,
ниями
не

о

Савицкого

стихах

одного,

понимаю

—

что

1913.

XI

Вашими

с

замеча-

совершенно

я

Вы

согласен;

«авторским

назвали

экзотизмом»?
Вы
рение

пропустили

еще несколько

(«рвалась»).

слишком

много

Вообще же,

внимания.

но,

чистая,

Все,

рифм

плохих

что

душа

что

нибудь вроде 17-ти; говорит о своих
надежды.
Лучше бы писал, да и

должно

годах

утрате

показывая

никому,

Спасибо
об

А.

Вам

думайте,

слова

о

«Розе

все

его

ругают,

я

вечно

отсутствую

собирался звонить
кова, но не знаю, удобно ли это.
До свидания, жму Вашу руку.

еще

звонить.

Кресте»,

и

встретил сочувствующего,
что

и

Я

к

об

писал,— не

кроме своей матери, если есть

Впрочем,

Белом.

одного человека

Не

за

—

немного,

ей

лет

уда-

сказать,

можно

быть,

что

и

обратили

моему,

по

я

она.

но

не

только

кроме себя.
и

попробуйте

Вам через

Анич-

Блок.

Ал.

VIII.
26 іѵ

1914.

Дорогой
Владимир Николаевич,

Приходите, пожалуйста, вечером
будет Соловьев, может быть,
Приготовлю несколько книг.

нам,

в

понедельник

еще

Ваш

Ал.

кто

к

нибудь.

Блок.
203


IX.
28

viu

1914.

Дорогой

Владимир

Николаевич.

Некрасову
письмо

с

давно
уже
послано
обстоятельное
предложением
воспоминаний
Григорьева.

Ответа нет.
Я надеюсь
с

на

Вашу

библиографию,

а

сам

—

ни

места.

А.

Б.

X.
30 ѵпі

1914.

Дорогой
Владимир Николаевич.
Сейчас получил ответ от Некрасова; он пишет:
принимаю предложение выпустить Воспоминания Ап. Григорьева под ред. В. Княжнина». Оказывается, он об этих воспоминаниях уже думал. «Софию»
приходится прекратить, но на то, что книжные дела
скоро опять пойдут, Некрасов надеется и предлагает
нам
с Вами приниматься теперь же за работу.
Обещает
с
печатаньем
не
задерживать.
Спрашивает о
гонораре.
Хотите зайти на этих- днях обедать?
Кухарка
есть. Лучше бы позвонить предварительно по телефону.
Тогда бы мы обо всем сговорились, и я ответил бы
Некрасову. Хорошо бы завтра же, или после завтра.
«охотно

Ваш
204

Ал.

Блок.


XI.

Письмо сейчас получил, извиняюсь,
не

взглянув

приписку

на

Княжнина»),

Ничего

не

читал,

кроме

распечатал,

что

(«Для

конверте

на

В.

Н.

обращения.
А. Б.

19

сент.

[1914 г.]

XII.

Дорогой
Владимир Николаевич.

Мейерхольд
посылайте
пишу, дела

просит

ему,

а

много.

поскорее

хотите

—

мне.

До свидания,

стихи.

Хотите,—

Больше

ничего

не

пока.

Ваш

Ал.

Блок.

14 января 1915.

XIII.
1915.

28 ѵі

Дорогой
Владимир Николаевич.
Уезжаю наконец

в

деревню.

—

Вот все отпечатанные

Григорьева. В тексте стихов не хватает
стихотворения Беранже и отрывка из Мюссе.
Будьте здоровы, жму Вашу руку.

листы

Ал.

только

Блок.
205


XIV.

Дорогой Владимир Николаевич, Спасибо Вам за
Ваше; отвечаю не сразу, потому что потесчет времени,
все
рою землю и рублю
деревья;

письмо

рял

мускулы пригодятся.
Вас с рождением дочери. Мне было бы
страшно, еслибы у меня были дети. Теперь особенно,
после того,
как я узнал
(из Вашего письма), что сын
Пяста умер: он
мой крестник. Пускай уж мной
кончается хоть одна из блоковских линий
хорошего
для

войны

Поздравляю

—

—

в

мало.

них

Некрасова пишу (сейчас), чтобы
Любови Дмитриевны статью (отпечатано: 21/2 диета) и 34-ый лист, когда будет
готов
(я только недавно отослал верстку). Из этого Вы
можете видеть,
что
книга
не
так
скоро выйдет. Я
еще списка опечаток
не составил.
Статья
вначале
(XL страниц), а примечания, приложения и указатель
В

издательство

выслали

на

имя

—

пошли

с

34

листа.

Если Пяст переселился на новую квартиру, скажите
адрес Любови Дмитриевне, она мне напишет. Хочу
ему написать, а в адресе сомневаюсь.
Мама просит Вас поздравить
и
очень Вам кланяется; а Франц Феликсович получил дивизию
и
теперь—на другом фронте, севернее.
Сентябрь, верно, проживем здесь. Всего Вам лучшего, будьте здоровы. Елизавете Ильинишне— поклон
и поздравление.
Ваш Ал. Блок.
с.

Шахматово.
6

206

іх

1915.


XV.

[вторая

Владимир
прислать
рение.
в

корректуру

размечу

іипографию,
Книгу верну

страницы

и

—

Жму

скоро.

1916 г.].

Вас

дополнительное

и

рукописи

а

февраля

Мейерхольд

Николаевич,

мне

Я

половина

просит

стихотво-

корректуру

пошлю

Мейерхольду.
руку.

А.

Б.

XVI.
21

Дорогой

Владимир

марта

1916

г.

Николаевич!

Мейерхольд просит, исправив, отослать прямо в
типографию Лаврова (Улица Гоголя,
9). Исправьте
сам
свое, я боюсь,
что
не все разберу,
и отошлите,
пожалуйста, все (вместе с моим).
—

Ал.

Ваш

P.S. Мне

будет
со

«Рус. Мысли»

в

напечатана

сначала

сказали,

прежде
У

них

есть

Ваша

статья

что

мая,

Леонтьева

письма

А-дра Павл.

Говорила

ли

Григорьева.

стихами

напечатать

едва

Блок.

зато

но

—

вся,

обязательства
и

еще

что-то.

Т.

ХѴІІ.
23

Владимир

Дорогой
Вы
к

Вам

теперь
не

Мурашова;

в

ѵі

1916

г.

Николаевич.

бываете
редко,
сегодня
Я сейчас получил письмо от
что
Вы у Владимирова не были;

академии

дозвониться.
он

пишет,

207


между тем, «набор предстоит 5
июля,
и
теперь
поступить на завод труднее, т. к. списки заготовлены».
Вероятно, предприняли что нибудь другое?
Жму Вашу руку.
Ал. Блок.

XVIII.
25

ѵі

1916

Дорогой Владимир Николаевич.
Сейчас звонил Мурашов,
Мих. Павлович. Владимиров забыл адрес и, кажется, не совсем уверен,
которая из Ваших...
Поэтому поручено мне передать Вам, что Вам надо
в
понедельник,
в 7 час.
вечера прийти в больничную кассу
Забалканский проспект, 126, кв. 92,
и обратиться к председателю
Чудину, сказав, что
—

—

от

Владимирова.
Ваш

Ал. Блок.

XIX.

Владимир Николаевич, приходите завтра
во

дворец,

совершенно

приносите

с

собой

все,

что

в

2

часа

есть,

это

необходимо.
Ал. Блок.

5

хі

[1917 г.]
XX.

Владимир Николаевич!
На

1)
208

случай, если Вас не застану, пишу: есть два дела.
А-ей Ив. искал Вас потому, что в типографии


Вас

так

2) Как
чтобы

Григорьева.

корректура

ждет

обложка,

же

писать

что

можно

Кажется,

с Вашими стихами?
предисловие.

Я

жду

ѵіп

1918

и

рукописей,

Ал.

Ваш
26

есть

печатать.

Блок.

г.

XXI.
20 апреля

Дорогой

Владимир

1920.

Николаевич.

Не думал
я, что Вы живы, и не раз вспоминал
Вас зимой, считал, что Вас уже нет на этом свете.
Поручение исполнил давно, не отвечал, потому что
хотел
сразу
ответить
на оба
вопроса. О статье Вы

—

знаете
я

от

достал

6000)

Алянского,

(Горький

что

дал

она

"10000,

Деньги
Искусств»

«печатается».
а

«Дом

просил
Пяста передать их Е. И., что он и
Мапо этого, но ведь все равно
все мало.
Мы здесь живем втроем (с мамой) в маленькой
квартире (Офиц. 57, кв. 23) (из нашей нас выгнали).
Франц Феликсович скончался в январе. Вот самые заметные
результаты нынешней зимы. Книг для Вас у
Алянского
не возьму
места
нет вовсе, своих хочу
продать
много.
До свиданья, верно еще нам приведется увидеться.
и

сделал.

—

—

Ваш

14

Ал.

Блок.

200


ПРИМЕЧАНИЯ.

Перевод цитаты
«Все, что мы любили
да
о

Тацита
Агриколе,

из

во

в

все,

вступительной

сохранится в душах человеческих,
подвигах» (Тацит. Агрикола).

чему
на

заметке:

удивлялись
веки веков, в

в

нем,

славе

I.

Эти издания требовались для «Возмездия». Чтение соотдолжно было ввести в эпоху и настроения
1878—1881 г.г., о чем, как известно теперь, идет речь в I главе
поэмы. В этом,
1912, году Блок скупил и перечитал очень
много книг по истории
революционного движения в России.
Но «Возмездие» было начато
раньше. Еще 19 апреля
1911 г. (сужу об этом по случайной заметке в моей записной
книжке этого года)
Блок читал мне и- В. А. Пясту, ночью, в
своей квартире
на М. Монетной
два отрывка из будущего
«Возмездия», то, что вошло потом во II и III главы. Запомнились тогда строки: «Калоши сыщика блестят»
и
ветственных^книг

«То Пан

Бряцает
210

Мороз
шпорою

на

злом

коне

кровавой»...


II.

Разговор начался на Офицерской, 57. Часов в 10 вечера
собрался домой, а Блок пошел проводить. Шли мы пешком
и добрались,
наконец,
до Васильевского
Острова, где у Румянцовского
сквера на набережной и расстались.
На другой

я

вдруг— письмо. Я никак не ожидал этого.
нашей беседы передана А. А. правильно лишь приблизительно. Так или не так я думал тогда и говорил— дело
второстепенное.
Опыт по части, по крайней мере, «интеллигентских»
симпатий был у меня после 1905 г. большой.
Полагаю, больше, чем у Блока. Гораздо хуже было то, что подобного сорта разговоры и настроения
могли
угнетающе
действовать на волю и отравлять душу Блока, независимо
от всех
попыток
«отмахнуться».
Я то хоть
еще
справлял
тогда
свою
так
называемую
«вторую
молодость».
А он и
этого
уже предъявить не мог. Ведь были уже «Ночные часы»,
было раскаленное лето 1912 г. с «лесными пожарами», была
смерть
художника
Сапунова в Терриоках и многое, многое
другое.
день

Суть

III.

Год определяется календарем
а

также

почтовым

Пяст

—

штемпелем

Владимир

на

Алексеевич,

•

(27 февраля— среда— 1913 г.),
конверте.
поэт.

IV.

Год

определяется
только

оттиск

с

записочки

Пьеса

почтовым

штемпелем

на

конверте.

В

обращение и подпись- чернилами. Остальное
помощью
копировальной бумаги. Очевидно, такие

письме

—

были

посланы
—

«Роза

и

нескольким

Крест».

О ней

лицам сразу.
речь и в следующем

же

письме.

V.
В подлиннике ошибочно поставлено:
деліется почтовым
штемпелем
конверта
4 апреля приходится на 1913 г.
14*

«1912».
тем,

и

Дата опречто

четверг

211


общество— «Общество
Владимировичем Недоброво
побережьи в Сочи от туберкулеза).
Новое

поэтов»,
устроенное Никоff 1919 г. на Кавказском
Так как об этом Обществе
известно
очень
мало,
то я полагаю
не лишним
привести по
сохранившимся
(к сожалению, не целиком) у меня повесткам
темы
читанных
там докладов.
1913 год. 4/іѵ— Драма А. А. Блока «Роза и Крест».
Доклад Н. В. Недоброво
«О связи некоторых явлений русского
стихотворного ритма с дыханием». 10/іѵ
Доклад А. Д. Скалдина «О содружестве муз». 20/іѵ— Доклад Р. Р. фон Вальтера
лаем

—

«О
чете

Стефане Георге» [напечатан на
Училища св. Анны», Спб. 1912,

нем.

яз.

в

«Годовом

55—74,
Пяста. 27/іѵ— Доклад

тиском].

стр.

и

отд.

отот-

«Поэма в нонах» В.
Н. В. Недоброво «О связи некоторых явлений русского стихотворного
ритма
с
дыханием».
Чтение
стихотворений.
Одновременно
при этой
повестке
было
приложено
следующее
извещение:
«М. Г. Совет Общества Поэтов уведомляет Вас, что в начале
—

заседании Общества Леонидом, Викторовичем
Рудницпрочтен доклад
«Красота Петербурга и поэзия»,
после
которого предполагается чтение стихотворений,
относящихся до красоты Петербурга.
Если Вам угодно
принять
участие в этом
чтении и у Вас есть
соответствующие
еще
ненапечатанные Ваши стихотворения,
то благоволите до 1 мая
доставить их на рассмотрение
редакционного
комитета
Общества, на имя Председателя
Комитета Н. В. Недоброво (Спб.,
Кавалергардская, № 20).— При этом Совет Общества предуведомляет,
что
стихи
о
Петербурге на тему «месту сему
быть «пусту» едва ли соответствовали бы духу предполагаемого
заседания».
7/ ѵ
Доклад Л. Ц. Рудницкого «Красота
Петербурга и поэзия». Чтение стихотворений, касающихся
Петербурга, lfi /ѵ— Доклад Д. Д. Бизюкина: «Один из забытых
поэтов— В. С. Филимонов (1785 --1858)». Чтение стихотворений.
1/хі— Сообщение Н. В. Недоброво о книге князя С. М. Волконского «Выразительный
чеховек». Доклад А. А. Кондратьева
«Молодость поэта Щербины». 17/xt Сообщение В. В. Ковалевского
о поэме
Б. В. фон Анрепа «Foreword to the book of
Апгер». Обсуждение насущных для настоящего времени вопросов, связанных с теорией и техникой
романа.
27/хі— Доклад В. Р. Ховина «Распад русского декаданса и дни великого
смятения».
Доклад Д. А. Крючкова «Что такое русский эгофутуризм». З/хи Доклад М. Л. Моравской «О частушке».
Чтение стихов. 11/хіі— Доклад В. А. Пяста о Тирсо де-Молина
мая,
ким

в

будет

—

—

—

—

212


комедии «Осужденный за маловерие».
20/хіі СообщеВ. Ковалевского
о поэме
Б. В. фон Анрепа «Foreword
to the book of Апгер». Доклад А. А. Вира о трех «сомнительных»
стихотворениях Пушкина («Современник», 1862, № 1). Доклад
Б. В. Томашевского
о последней
поэме
Малларме.
1914 год. 19/і.— Повесть Г. В. Иванова «Приключение
на
пути
в
Бомбей».
Чтение
стихотворений
Ю. Верховского.
23/'і— Доклад Вячеслава Иванова об Алкее и Сафо с чтением
переводов сохранившихся
от
них стихотворений
и отрывков
[вышло в издании М. и С. Сабашниковых «Алкей .и Сафо».
М. 191*4.].
Чтение стихотворений Вячеслава Иванова.
7/ііі.
Доклад А. А. Вира; Вопрос о четырех «сомнительных» стихотворениях
Пушкина. Чтение стихотворений. 21/іи. Доклад
Б. А. Садовского: Кончина А. А. Фета (по неизданным источникам). Доклад А. А. Смирнова: Две Ирландские саги (перевод
и

его

ние

—

В.

—

—

подлинника)
30/ін.— О. Э. Мандельштамм:
Несколько слов
гражданской поэзии. И. С. [?] Садовский; «Дух Мира» цикл
стихотворений. 22/іѵ.— Доклад Г. Е. Лисенкова об акмеизме.
ЗО/іѵ.— Доклад Г. И. Иванова о газелле. Доклад В. А. Пяста
о «Златолире»
и «Шестом
января». 7/ѵ.
Поэма «Фарфоровая
стрела» и цикл стихотворений
«Золото смерти» Рюрика Ивнева. Доклад Татианы Шёнфельд о «Манон Леско»
и ее авторе.
21/ѵ.- Беседа о Тютчеве,
с

о

—

VI.

Журнал «Современник» начал выходить в 1911 г. Редактором его в 1913 г. был Е. А. Лйцкий, пригласивший в состав
редакции,
по части
стихов,
Б А. Садовского и даже издавший его книгу стихотворений
«Пятьдесят лебедей» (Изд-во
«Огни», Спб. 1913). Но не надолго. По дружбе с А. А. и Б. А.
я не считал
возможным
начать
сотрудничество в журнале,
из которого
им пришлось
уйти и потому спрашивал у Блока
совета.
Впрочем, при Ляцком и у меня ничего не «выгорело»
с сотрудничеством.
Об Обществе поэтов см. письмо V.
213


VII.

Драма

А. А.— «Роза и Крест» была напечатана в сбор,
«Сирин» (I, Спб., 1913, стр. 149 239). Впоследствии А. А.
мне рассказывал,
как он работал
над этой пьесой. Каждый
акт он чита." М. И. Терещенке
(министру финансов при Временном Правительстве,
в 1917 г.) и переделывал
до тех пор,
нике

—

оба

оставались, наконец, довольны.
же был начат тогда роман А. Белого
бург». Роман мне не нравился.
Аничков
Евгений Васильевич, профессор.

пока

В

не

«Сирине»

«Петер-

—

VIII.
Соловьев

Владимир Николаевич. В
Института Истории Искуств

—

преподаватель
режиссер; тогда

—

начинающий драматург,

настоящее

время

Отделу театра,
«мейерхольдовец».
по

IX.

сентября

25

1914 г. исполнилось 50 лет со дня смерти
критика Апол. Ал. Григорьева (1822—1864). Блок получил от
издателя
К. Ф. Некрасова
заказ
редактировать
собрание
стихотворений Григорьева. Я же, задумав издать материалы
для биографии Григорьева,
искал издателя
и просил Блока
—

мне

в

этом

деле
А.

помочь.

А. просидел в библиотеке Академии Наук,
образом, в журнальном отделений, занимаясь розысками и перепиской стихов Григорьева из старых журналов.
Это было, не взирая на войну, чудесное время. Где то по

Всю

осень

главным

горизонту

ходили темносиние тучи,
где то гремели залпы
тут в старой, пыльной, но уютной библиотеке было
так спокойно работать
над одним и тем же автором. Мы все
время держали друг друга в курсе своих дел, обмениваясь
материалами (в частности «библиографией») и впечатлениями.
Стихи Аполлона Григорьева А. А. очень ценил и с удовольствием
неоднократно показывал мне редкое издание
единственную книжку Григорьева
его
«Стихотворения»
1846 г. (Спб. Тип. Карла Крайя), доставшуюся ему в наслед
ство,
кажется,
еще от бабушки
Елисаветы
Григорьевны.
Многие из них он знал наизусть. И особенно любил «К Ла-

.орудий,

а

—

—

—

винии»:

214


Для себя
И
И
Не

не

мы

ждем

не

просим покоя

ничего

от

судьбы,

небесному

к

пошлем

своду мы двое
бесполезной мольбы.

X.

«София»— художественный журнал; его издавал в 1913—
г.г. К. Ф. Некрасов.
«Мои литературные и нравственные
скитальчества»
Ап. А. Григорьева вышли в издании К. Ф. Некрасова (М. 1915) с послесловием Павла Сухотина. Мои «Материалы
для
биографии А. А. Григорьева» были изданы
Пушкинским Домом при Росс. Академии Наук (Птрг. 1917).
1914

XI.

Записочка
письму К. Ф.

(карандашом) была
Некрасова ко мне.

приложена

к

деловому

XII.
В. Э. Мейерхольд издавал тогда театральный
журнал
«Любовь к трем апельсинам». Блок был редактором по части
стихов. Всё сотрудничали gratis. Ругали нас на каждом шагу,
каждую книжку, но на собраниях у запевалы Мейерхольда

было

весело

работалось

и

легко.

XIII.
В деревню

—

в

с.

Шахматово
XIV.

Пяста
Виктор, 4 лет, он умер
На днях нашел я дома жестяную руку заводной игрушки
негра, танцовавщего свой незатейливый танец,
мой когда то подарок этому Вите, возвращенный обратно
его бабушкой, покойной Еленой Петровной, так как игрушка
болезненно напоминала ей любимого внука. Елена Петровна,
мать
В. А. Пяста, очень любила А. А. Блока.
Сын

от

Влад. Алексеевича

—

менингита.

—

215


Любовь
Статья

Дмитриевна

—

жена

поэта.

вступительная
статья
к
изданию Некрасова
«Стихотворения Аполлона Григорьева» (М., 1916); она носит
название; «Судьба Аполлона Григорьева». На моем экземпляре
этой книги А. А. сделал
следующую надпись: «Владимиру
Княжнину в год страдный и памятный. На память о том, как
мы вместе
учились любить А. А. Григорьева, «нашего современника». Александр
Блок. Рождество 1915 года».
Франц Феликсович— Кублицкий-Пиоттух, вотчим А. А.,
—

генерал-майор.
XV.
На почтовой открытке.

Дата

на

штемпеле

очень

нераз-

борчива.
XVI.

При
моего

приложена
была еще
корректура
одного
стихотворения, не пропущенного военной цензурой.
письме

XVII.

Академия—Академия Наук, где я служил тогда в Архиве
Конференции. Блок пытался пристроить меня к «работе на
оборону».
XVIII.
Из этого,

к

моему тогдашнему удовольствию,

ничего

не

вышло.

XIX.
Записка

относится

к

тому

времени, когда А. А. усиленно

работал в Чрезвычайной Следственной Комиссии Временного Правительства,
где был одним из редакторов стенографических отчетов. Письмо было отправлено не по почте.
Дата в подлиннике перепутана; там стоит: 5/іх.
XX.
Письмо это занес сам А. А. Это была ранняя осень, очень
ясная. Тишина стояла на улицах необычайная
впечатление
кладбища утром. Душевный гнет был неумолимо тягостен.
Блок пришел часу в 10-м утра. Он был в сером пальто и
высоких сапогах. Передав
письмо, он тотчас же спустился
этажем
ниже, к Алексею
Ивановичу Имнайшвили (изд-во
—

2 10


«Земля»),
4

томиков

который купил
стихотворений

ризовать
Блока
лишний документ,

в

его

в

1918

право
на издание
чтобы охарактеотношениях
и
сохранить
для биографии А. А.-, при-

мае

Блока.

Для

деловых

г.

того,

небесполезный
вожу полностью
текст
договора,
заключенного
с издательством
«Земля». Весь текст писан рукою покойной Александры
Андреевны, матери А. А., по старой орфографии, и только набранное разрядкой и подпись— рукою самого Блока.

Домашний

договор.

Петербург. Июня 14 (1) 1918 года. Сего числа мы, нижеподписавшиеся, А. А. Блок с одной стороны и А. И. Имнайшвили
с другой,
заключили
между собой договор в нижеследующем:
1) Я, Блок, уступаю Имнайшвили право
изданія под фирмой
книгоиздательства
«Земля»
трех
книг

моих

«Стихоі ворений»

и

одной

книги

«Театра»

в

четырех
тысяч
экземпляров
каждого
тома
и
двести
сорок
экз.
на
веленевой бумаге.
Если
окажется
возможным
выпустить
более
означенного
количества,
то
я, Блок,
получаю деньги за
лишнее
число
экземпляров по тому
же
рассчету, какой
указан
в
п.
2.
2) За вышеуказанное
право
издания
Имнайшвили обязуется уплатить Блоку по одному рублю
с экземпляра,
т. е. шестнадцать
тысяч
рублей, из которых
шесть
тысяч
рублей
уплачивается
14 июня
1918 года, а остальные
десять
тысяч
рублей
по
две
тысячи
рублей ежемесячно, г. е. 14 июня, 14 августа,
14 сентября, 14 октября и 14 ноября
1918
года (по новому стилю). 3). По отпечатании издания
я. Блок,
имею
право
получить
безвозмездно
пятьдесят
экземпляров
каждой книги.
4) Выбор бумаги, шрифта и обложки
дс.іаю я, Блок.
5) Я, Блок, имею получить
по
два одинаковых
оттиска
книг, как в гранках, так и в сверстанном виде,
вместе
с рукописью,
причем один из оттисков
обязуюсь
возвратить
в
типографию
без
задержки,
оставляя
другой оттиск и рукопись у себя. 6) Я, Блок,
обязуюсь
сдать
тексты
для
печати
без
замедления.
7) Печатанье всех книг должно быть окончено в двухмесячный срок, если этому не помешают исключительколичестве

—

—

217


ные обстоятельства.
&) Если я, Блок, после распродажи
упомянутого издания, пожелаю переиздать
свои
сочинения, то с предложением
издания
должен
я
обратиться
прежде остальных к Имнайшвили, и только,
если
условия
его
окажутся
для
меня
неподходящими,
я,
Блок,
имею
право
передать
издание
другому лицу.
В п. 1
вставлено:
«и
двести
сорок
экземпляров
на
веленевой
бумаге. В п. 7 исправлено:
«д в у хмесяч н ы й»;
сему
верить.

Александр
Алексей
А.

красный

Имнайшвили

И.
и

Александрович

познакомил

холодноватый

майский

с

Блок.

Имнайш;

Иванович

Блоком

вечер

на

я.

ли.

Помню

Пряжке,

пре-

Блока,

вытаскивающего
из
письменного
стола
расписанные
отдельных
белых листочках
бумаги, как на паспарту,
хотворения и говорящего, увесисто, как всегда:

Вот, первый том
Быстро кончившийся
—

почти

весь

на
сти-

готов.

обоюдному удовольствию деловой
чаепитие
в столовой,
где, кроме стола,
к

разговор
и
потом
дивана,
буфета и двух
трех небольших
картин,
ничего
больше нет.
Кажется, 26 августа мы были втроем в Государственной
типографии— Блок выбирал как будто шрифты для обложки.
Ведь каждая обложка —титул
набиралась в две краски.
Обратив внимание на любое из изданий «Мусагета», «Земли»,
«Алконоста», можно видеть, что слово «Стихотворения» напечатаны:
для 1 тома— красной
краской, для II тома— зеленой, для III
синей, цвёта мрачных осенних облаков или
свинцовых волн
Невы; цвета символизировали
настроения
-

—

.

—

каждой

книги.

«Земля»
швили

выпустила

взлетел

подобно-же

подобно

ракете,

(самое окончание
на происхождение),

I

только

ракете
рассыпался

в
в

и

II

А. И. Имнай1916—1919 гг. и,
Родом крестьянин-

томы.

памятные

прах...

фамилии— «швили», сын
указывает
он
в
ранней молодостиѵ работал на
чайных
плантациях
на
Кавказе, на тяжелой
«огненной»
заводской работе, бился на разных службах по приезде в
северную столицу и заработал
в
конце
концов туберкулезного
свойства открытые раны на груди. Непосредственный до
грузин

218

;

—

■


он
бывал и чрезвычайно нежен и необытерпел несправедливостей, но и за собой их не
замечал.
Был гостеприимен и сам любил ходить в гости. Но
иногда, зазвав к себе
гостей, безбожнейшим манером заваливался на тахту и скоро уже храпел,
предоставляя гостям
разделываться как знают.
Блок, повидимому, относился к А. И. с большой симпатией. Сложному до болезненности Блоку нравился этот простой человек, весь находившийся под властью своих инстинктов.
Еще летом 1924 г. мы вспоминали с ним о Блоке, и
А. И. Имнайшвили отзывался о покойном с сердечной любовью.

первобытности,
чайно груб, не

XXI.

Это письмо было прислано в Москву, где я тогда служил, и является последним в моей переписке с Блоком. Увиделись мы очень скоро. В мае А. А. приехал в Москву, и в
день взрыва на Ходынском
поле
читал
в Политехническом
музее свои стихи. Потом, 14 мая, был второй вечер на Поварской
в
особняке Сологубов (Дворец Искусств),
где Блок
читал «Возмездие». Жил он во время
своего
пребывания в
Москве— на Арбате, в квартире П. С. Когана, в двух шагах
от Смоленского рынка.
В. К.

219


Указатель

имен.

Агрикола— 196, 210.
Александра Степанова— 68.
Александр 111-й, император— 99, 134,
Алексеев (Станиславский),
Алкей— 212, 213.

Константин

Сергеевич-

148.

Алянский, Самуил Миронович— 209.
Андреев, Леонид Николаевич— 77, 142, 144.
Анжелико, Фра Беато— 35.
Аничков, Евгений Васильевич— 214.
Анненков, Юрий Павлович
181.
Анреп, фон, Борис Васильевич— 212, 213.
Аня, тетя— 59.
Апулей— 124, 125.
—

Аристофан— 49.
Арцыбашев, Михаил Петрович— 199.
Ауслендер, Сергей Абрамович 163.
Байрон— 139.
Бакунин, "Михаил Александрович— 166.
Балтрушайтис, Юргис Казимирович— 85.
Бальмонт, Константин Дмитриевич
22, 72, 73,99, 121, 125,
143, 151—152, 154, 167.
—

—

Батюшков,

П. Н.— 61, 73.

Бекетова,
Александра
Андреевна, см. А. А. КублицкаяПиоттух.
Бекетова, Елисавета Григорьевна— 11, 214.
Бекетова,
Мария Андреевна
9, 67, 74, 78, 86
88, 147,
152, 170.
Бекетова, Софья Андреевна, см. С. А. Кублицкая-Пиоттух.
Бекетов, Андрей Николаевич— 10, 94.
—

—

Бекетовы— 152.

Белинский, Виссарион Григорьевич
Белый, Андрей, см. Б. Н. Бугаев.
220

—

38.


Беляевская, Ольга— 163.
Беме, Яков, мистик— 43.
Беноццо Гоццоли 36.
Бенуа, Александр Николаевич —14, 48.
Беранже, поэт 205.
Бердяев, Николай Александрович— 144, 152.
Берлиоз 62.
Бизюкин, Д. Д.— 212.
Бисмарк— 179.
Блок, Александра Андреевна, см. А. А. Кублицкая-Пиоттух.
Блок, Александр Александрович— 5, 9—45, 47, 49—50, 52, 54,
57, 59, 60—64, 66—68, 74, 77, 79-81, 83-88, 91-97,
99-125,129-142, 144-146, 148-165, 167-171, 175-177,
180-191, 193-199, 203-219.
Блок, Александр Львович 35, 94.
Блок, Любовь Дмитриевна— 17 20, 23, 27—30, 35, 38, 50, 51,
55, 58—60, 62, 65, 66, 68-71, 74, 77-80, 84, 94-97,
124, 133, 148, 154, 170, 206, 216.
Богораз (Тан), Владимир Германович 131.
Бодлэр, Шарль 73.
Болотов, Андрей Тимофеевич —13, 86.
Боратынский, Евгений Абрамович— 40, 117, 118.
Борисов-Мусатов, Виктор Елпидифорович— 13.
—

—

—

—

—

—

—

Боттичелли

—

36.

Брет-Гарт, Френсис— 11.
Брюсов, Валерий Яковлевич —21, 24, 26, 27, 30, 48, 61, (£..
64, 70, 71, 73—75 77, 85, Щ 143, 153, 167, 169.
Бугаев (Андрей Белый), Борис Николаевич
13, 20, 22
24,
27, 32, 38, 46, 48, 50, 51. 53, 55. 57, 58, 62, 69, 71, 73, 74.
76—79, 83-85, 87, 88, 105, 117, 126, 128, 142-143, 146,
147, 155, 168, 169, 171, 179, 188, 191, 203, 214.
Булгаков, Сергей Николаевич— 106, 125, 152, 155, 162.
Булгаков, Феодор Ильич— 77, 79, 80, 87.
Бутомо-Названова, Ольга Н.— 181, 191.
,

"

—

—

В. А. Е.— 154.

Вальтер, фон, Рейнгольд Рейнгольдович— 212.
Варя 68, 74.
Величко, Василий Львович— 47, 83.
Верлэн, Поль— 119.
Верхарн, Эмиль— 123, 154.
Верховский, Юрий Никандрович— 153, 213.
Ветров, А. (псевдоним)- 167.
—

221


Вилье-де-Лиль-Адан— 1 54.
Винчи, Леонардо— 37.
Вир, А. А. 213.
Владимиров, Константин Константинович 207, -208.
Волконский, кн. Сергей Михайлович— 212.
Волк (псевдоним) -122.
Волошин, Максимилиан Александрович— 131, 163.
Врубель, Михаил Александрович
21, 24, 63, 64, 79, 86,
186, 190.
Габрилович (Галич), Леонид Евгеньевич 124, 154.
Галич, Леонид, см. Л. Е. Габрилович.
Г амсун. Кнут
49.
Ге, Николай Петрович— 138, 163, 187.
Гейне, Гейнрих— 39, 116.
Георге, Стефан— 212.
Гете— 11, 95, 96.
Гиппиус, Александр Васильевич —72.
Гиппиус, Владимир Васильевич— 84, 176.
Гиппиус, Зинаида Николаевна, см. 3. Н. Мережковская.
Гиппиус, Татьяна Николаевна— 138, 163.
Гоголь, Николай Васильевич— 102, 115Гораций 10.
Городецкий, Сергей Митрофанович
131, 141, 144, 163,
да

—

—

—

—

—

—

—

165, 167.
Горький, Максим,

А. М. Пешков.

см.

Софман, Виктор 121, 153.
Гофман, Модест Людвигович— 138, 163.
—

Гофман,

пианист

—

131.

Гречанинова, Вера Ивановна— 85.
Грибоедов, Александр Сергеевич— 38.
Григорьев, Аполлон Александрович

—

38,

214—216.

Давид, псалмопевец -99.
Давыдов, Иосиф Александрович-— 166.
Далматов, Василий Пантелеймонович— 12.
Данте— 14, 36.
Дике, Борис— 163.

Добролюбова, Софья

Михайловна— 86.

Добролюбов, Александр Михайлович 49, 84.
Достоевский, Федор Михайлович— 42, 102.
Дудлэ, Шарль— 153.
—

Дункан, Изадора—
222

78— 80.

204,

205,

209,


Дурнов, Модест,

поэт-художник— 72.

Дымов (Перельман), Осип -124, 153.
Дягилев, Сергей Павлович— 14, 48.
Е., В. А.— 154.
Елизавета Ильинишна— 206, 209.
Ермолова, Мария Николаевна— 12.
Есенин, Сергей Алексеевич— 176.
Жуковский, Василий Андреевич— 13, 60, 86.
Жуковский, Дмитрий Евгеньевич— 152.
Здобнов, фотограф— 128.

Зелинский, Фаддей Францевич— 125, 154.
Зиновьева-Аннибал, Лидия Дмитриевна— 163.
Зязя— 74.

Иванов, Александр Павлович— 76, 202.
Иванов, Вячеслав Иванович— 72, 101, 110, 111, 131, 141, 144,
151-153, 157, 159—161, 163, 165-169, 179, 189, 213.
Иванов, Георгий Владимирович— 213.
Иванов, Евгений Павлович 70, 76, 87, 103, 124, 133,138, 154,
—

163, 187.
Ивановы— 202.

Ивнев, Рюрик— 213.
Иисус Христос 105, 135, 156, 181.
Имнайшвили, Алексей (Эраст) Иванович— 208, 216—219.
Каблуков, Сергей Платонович— 176.
—

Карелина, Елисавета Григорьевна, см. Е. Г. Бекетова.
Карпов, Пимен— 175, 176.
Карташов, Александр Васильевич— 103, 155, 175.
Клюев, Николай Алексеевич
149, 176.
Княжнин, Владимир Николаевич
83, 152, 157, 193,
209, 215, 216, 221.
Кобылинский (Эллис), Л. Л. 73.
Ковалевский, В. В. 212.
Коваленская, Ольга Михайловна, см. О. М. Соловьева.
—

—

196

—

—

Коваленские— 83.
Коган, Петр Семенович

—

221.

Койранский, Александр— 72.
Койранский, В.— 72.
Коммиссаржевская, Вера Федоровна— 158— 160, 167.
Кондратьев, Александр Алексеевич— 73, 163, 212.
Котляревский, Нестор Александрович— 124— 125, 155.
Край, Карл, типограф— 214.
Крайний, Антон, псевдоним 3. Н. Гиппиус— 171.
223

—


Кречетов, Сергей, см. С. А. Соколов.
Крючков, Дмитрий Александрович— 212.
Кублицкая-Пиоттух, Александра Андреевна 9, 18, 34, 35, 37,
50, 55, 61, 65, 67, 73, 74, 76, 84, 87, 138, 163, 217.
Кублицкая-Пиоттух, Софья Андреевна— 81 , 88.
Кублицкий-Пиоттух, Франц Феликсович--34, 35, 37, 65, 67,
74, 86. 96, 206, 209, 216.
Кублицкие-Пиоттух, братья-'-Ю.
Кузмин, Михаил Алексеевич— 136, 163.
Кузьмин-Караваев, Дмитрий Владимирович— 1 75.
Куприн, Александр Иванович— 131.
Курсинский, М. 72.
Лавров., Александр Николаевич, владелец типографии— 207.
Лейкин, Николай Александрович— 134.
—

—

Леонтьев, Константин Николаевич —98.
Лермонтов, Михаил Юрьевич— 45, 124.
Леско, Манон— 213.
Лисенков, Григорий Евгеньевич--213.
Лосский, Николай Онуфриевич— 152.

Лукьянов, Сергей Михайлович— 47, 83, 84.
Лукьяновы, семья С. М. Лукьянова— 47.
Лундберг, Евгений— 163.
Льдов, Константин Николаевич, см. К. Н. Розенблюм.
Ляцкий, Евгений Александрович -202, 213.
Маковский, Сергей Константинович— 123, 153.
Малларме, Стефан 213.
—

Манасеины— 61.
Мандельштам, Осип Эмильевич— 213.
Манн, А. И.— 154.
Марконет, братья— 22— 24.
Марконет, А. Ф.— 22.
Марконет, Владимир Федорович— 24.
Маркс, Карл— 167, 179.
Мартин, арендатор— 28, 29.
Марья, кухарка— 22.
Мейерхольд, Всеволод Эмильевич 131,

132, 157,
167, 205, 207, 215.
Мейер, Александр Александрович— 166.
Менделеева, Анна Ивановна— 58, 85.
Менделеева, Любовь Дмитриевна, см. Л. Д. Блок,
Менделеева, Мария Дмитриевна— 75, 87.
Менделеев, Дмитрий Иванович 18, 19, 154.
—

—

224

159, 160,


Менделеевы

—

29, 58.

Мережковская (Зинаида Гиппиус), Зинаида Николаевна— 24,
31, 49, 52, 57, 58, 64, 67, 68, 70, 71, 78, 86, 88, 93, 96, 98,
101—106, 143, 149, 151-153, 171, 175—176, 186, 190.
Мережковский, Дмитрий Сергеевич
13, 14, 18, 24, 26, 27,
31, 51, 52, 57, 58, 67, 68, 70-72, 76, 78, 93, 96, 101-106,
108, 126, 146, 151, 152, 175, 176, 186, 190, 198, 199.
Метерлинк 122, 123, 148.
Метнер, Эмилий Карлович 93.
Метнер, Николай Карлович 93.
Минский (Виленкин), Николай Максимович —103.
Минцлова, Анна Рудольфовна 134, 160.
Миропольский, А. А.— 72.
Михаил, старообрядческий епископ— 175.
Михайловский, Николай Константинович 97, 98.
Моравская, Мария Людвиговна— 212.
Мурашов, Михаил Павлович 207, 208.
Мурузи, домовладелец 101, 104.
Мусатов, см. Борисов-Мусатов.
Мусоргский, Модест Петрович 60, 85.
Мюссе, Альфред 205.
Мякотин, Венедикт Александрович— 108.
Недоброво, Николай Владимирович— 201, 212.
Некрасов, Константин Федорович 204, 206, 215.
Некрасов, Николай Алексеевич
39.
—

—

—

—

—

—

—

—

—

-

—

Нестеров,
Никодим

Не

свой

Е. П. Семенов.
Михаил Васильевич
115.

Новалис

96.

—

см.

—

—

—

15.

Оболенский, кн. Александр (Алексей?) Дмитриевич
Овидий— 124, 125, 154.
Оленина д'Альгейм, Мария Алексеевна
59—61, 86.
Орфей 128..

—

47, 83.

—

—

Пантюхов, Михаил Иванович— 55.

Парамонов, Н. Е.— 197.
Перцов, Петр Петрович— 58, 85, 121, 151.
Пестовская, Елена Петровна— 215.
Пестовский, Виктор (Витя)— 206, 215.
Пестовский
(Пяст), Владимир Алексеевич
163,- 201, 206, 209-213, 215.
Петрарка
17.
Петрова, Н. Г., см. Н. Г, Чулкова.

—

38, 39, 103, 160,

—

15

226


Петроний, псевдоним— 147, 170.
Петр Великий 25, 99.
Пешков (Максим Горький), Алексей
Пифагор— 19.
—

Платон

—

Максимович- 108, 209.

19.

^

Плеве, фон, Вячеслав Константинович— 97.
По, Эдгар— 119.
Победоносцев, Константин Петрович— 177, 181, 191.
Поляков, Сергей Александрович
85.
Попов,— 148, 170.
Потемкин, Петр Петрович- 163.
Поярков, Николай 72.
Пушкин, Александр Сергеевич
35, 38, 41, 61, 102, 213.
Пяст, см. В. А. Пестовский.
Развадовский, граф Александр— 18— 20, 25, 57, 67, 68, 73, 80,
84, 87.
Распутин, Григорий Ефимович— 180.
Рафалович, Сергей— 163.
Рачинский, Григорий Алексеевич— 24, 74, 87.
Рашильд, франц. романистка 122, 123, 153.
—

—

—

—

Рекамье— 100.
Ремизов, Алексей

Риккарди— 36.
Розанов, Василий

Михайлович

—

Васильевич

72, 87, 198.

—

18, 26, 52, 68,

70, 103, 105,

127, 128.
Розенблюм

(Константин

Льдов), Константин

Николаевич—

49, 84.
Рудницкий, Леонид Викторович— 212.
Руманов, Аркадий Вениаминович— 86.
Рябушинский, Николай Павлович— 137, 138, 149,163, 171.
Сабашниковы, М. и С., издатели— 213.
Савина, Мария Гавриловна— 12.

Савицкий, поэт— 203.
Садовской, Борис Александрович— 202, 213.
Саломон, Александр Петрович— 47, 83.
Сапунов, Николай Николаевич 211.
Сафо —213.
Святополк-Мирский, кн. Петр Дмитриевич— 97.
Семенов, Е. П. (псевдоним)— 142— 144, 165—167.
Семенов, Леонид Дмитриевич
23, 64, 72, 86, 103, 123
125, 153.
Скалдин, Алексей Дмитриевич— 5, 173, 182-188, 191, 212.
—

—

226

—


Смирнов, Александр Александрович— 103, 213.
Смирнов— 64.
Смородский, поэт 73.
Собинов, Леонид Витальевич —131
Соколов, Николай— 140.
Соколов (Сергей Кречетов), Сергей
Алексеевич— 55, 57, 58,
71, 72, 74, 76, 84, 85, 87.
Соловьева, Ольга Михайловна— 48, 83, 84, 86.
Соловьева, Поликсена Сергеевна— 65, 93, 103.
Соловьев, Владимир Николаевич— 203, 214.
Соловьев, Владимир Сергеевич— 12— 14, 22, 27, 31, 33, 34,
43, 44, 48, 49, 63, 71, 76, 80, 83-85, 91-94, 102,104,
106, 107, 112, 119, 125, 128, 143, 151-152, 154—157.
Соловьев, Всеволод Сергеевич— 58, 85.
Соловьев, Михаил Сергеевну— 7, 46—49, 83—86, 92'
Соловьев, Сергей Михайлович, историк— 34, 84, 106, 128, 155.
Соловьев, Сергей Михайлович, поэт— 5, 7, 45, 46-81,83.
Сологуб, Федор, см. Ф. К. Тетерников.
—

.

Соломон— 43.

Сомов, Константин Андреевич
95, 96, 139, 164.
Станиславский, К. С., см. К. С. Алексеев.
Старосельская— 131.
Степанова, Н. Г., см. Н. Г. Чулкова.
Струве, Петр Бернгардович— 154.
Сухотин, Павел— 215.
Сюннерберг
(Эрберг),
Константин
Александрович
158, 163.
Тан, см. В. Г. Богораз.
Тастевен, Генрих Эдмундович— 169.
Татаринова, Александра Павловна
207.
—

—

130,

—

Татьяна

Анатольевна
196, 210.

Тацит
Теккерей—
—

—

74.

11.

Терещенко, Михаил Иванович
198, 214.
Тернавцев, Валентин Александрович— 105.
Тетерникова, Ольга Кузьминишна— 106.
Тетерников
(Федор Сологуб), Федор Кузьмич
106, 116, 132, 136, 152, 163.
Тимшевский, А. (А. Н. Шмидт)— 152.
Тирсо-де-Молина
212.
Толстой, граф Лев Николаевич
102, 149.
Томашевский, Борис Викторович
213.
—

—

65,

98,

105,

—

—

—

15'

227


Тредьяковский, Василий Кириллович 167.
Тургенев, Иван Сергеевич 149.
Тютчев, Федор Иванович— 45, 49, 213.
Уайльд, Оскар 72.
Успенский, Василий Васильевич 103.
—

—

—

—

Успенский, Глеб Иванович— 114.
Фет, Афанасий Афанасьевич— 12, 45, 49, 213.
Филимонов, Владимир Сергеевич -212.
Философов; Дмитрий Владимирович— 103, 144, 151, 167,190.
Франс, Анатоль 154.
Фридберг, Д. Н.— 103.
Ховин, Виктор Романович— 212.
Чехов, Антон Павлович— 97.
Чудин, Семен Дмитрич— 208.
Чулкова, Надежда Григорьевна— 124, 128—133, 135, 136,
142, 145, 148-150, 154.
Чулков, Георгий Иванович— 5, 89, 94, 114, 117, 120—171.
Шекспир— 12, 17.
Шенфельд, Татьяна 213.
Шестов, Лев— 167, 176.
Шиллер 11, 96.
Шмидт, Анна Николаевна 91— 94, 121, 151, 152.
Штильман, Григорий Николаевич— 147, 170.
Щербина, Николай Федорович 212.
Эллис, см. Л. Л. Кобылинский.
Энгельгардт, Николай Александрович— 47, 83.
Эрберг, К., см. К. А. Сюннерберг.
Ясинский, Иероним Иеронимович— 86.
—

'

—

—

-

—

228

138,


СОДЕРЖАНИЕ,

От

Письма

5

издательства
к

М.

С.

и

С.

Сергей Соловьев.

М. Соловьевым.
Воспоминания

об

Александре

Блоке

9

Письма

46

Примечания

83

Письма

к

Г.

И. Чулкову.

Георгий Чулков. Александр

Блок

и

его

время

.

.

91

Письма

121

Примечания

151

Письма
A.

к

А. Д.

Скалдину.

Скалдин. О

письмах

А.

А.

Блока

ко

мне

.

.

.

175

Письма

183

Примечания

189

Письма

к

В.

Н. Княжнину.

B. К. Вместо

предисловия

к

письмам

195

Письма

197

Примечания

210

Указатель

имен

220


КНИГОИЗДАТЕЛЬСКОЕ Т-ВО

КООПЕРАТИВНОЕ

„КОЛО С".
Ленинград. Проспект Володарского, 21.
Москва. Улица Герцена, 22.

КНИГИ ОБ А. А. БЛОКЕ:
Княжнин, В. Н. А. А. Блок (распродано).
Иванов-Разумник, Р. В. Вершины (А.
А. Белый). Ц. 2 р.

Блок

и

КНИГИ ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ:

Андреев, Л. Письма (к Г.
Бродский, Н. Л., Гусев,
Русская устная

Ц.

Чулкову). Ц. 50

Н. А.,

словесность.

Ц. 2

ный семинарий.

Виноградов,
Горнфельд,

И.

и

Историко-литератур-

Боевые

отклики

на

к.

мирные

темы.

р. 20 к.

2

Игнатов,
Лавров,

И. И. И. С. Тургенев. Ц. 35
П.
Л.
р. 50 к.

Этюды

о

СахновсЕий,
Ц. 60

В.

Г.

к.

западной

Ц. 1
Райнов, Т. И. А. А. Потебня. Ц. 70 к.
Розанов, И. Н. Н. А. Некрасов. Ц. 90
Крепостной

литературе.

к.

усадебный

театр.

к.

Сухотина,
Ц. 1

Н. П.

р.

В. В. А. А. Шахматов. ІД. 25
А. Г.

к.

Сидоров,

Т.

Л.

Друзья

и

гости

Ясной

Поляны.

Р.

Энгельгардт,
Эфрос, И. Е.

Б. М. А. Н. Веселовский.
А. Н.

Островский. Ц. 35

Ц. 1 р.
к.


ПЕЧАТАЮТСЯ

И

ПОСТУПЯТ

СЛЕДУЮЩИЕ

Бродский,

Н.

Л.

100

за

Герцка,

Сборник

В.

революционной

Л,
по-

лет.

Заброшенный

Т.

КНИГИ:

Львов-Рогачевский,

п

«Красный Декабрь».
эзии

ПРОДАЖУ

В

в

будущее.

Социальный

роман.

Здобнов, Н. В. Основы краевой библиографии.
Клеаіенц, Д. А. Из прошлого.
Джэк Лондон. Глаза Азии. Посмертный роман.
Львов-Рогачевский, В. Л., и Мандельштам, Р. С.
Рабоче-крестьянские писатели. Библиографическое
пособие.

Макдональд,
нейшая

В. Десять

тысяч

лет

тому назад.

Древ-

повесть.

Михаэдис, С.
Наумов, С. А.

Небесный корабль.

Труд

и

Социальный

роман,

Библиографи-

профдвижение.

ческий указатель.

Попов, Ж. И. Минувшее
сумерек

к

и

пережитое.

От Чеховских

революции.

Русанов, Н. С. Воспоминания.
Селиванов, В. Ж. Декабристы. Систематический
затель

литературы.

Тихомиров,

Л. А. Г. В. Плеханов

и

его

друзья.

ука-


zJs


Цена 1 p. 80

к.

Кооперативное Книгоиздательское

Товарищество

«КОЛОС»
Ленинград,

Володарского,
Телефон 5-66-23.
пр.

21,

кв.

14.


2010513442