Литературный авангард русского Парижа: История. Хронология. Антология. Документы - Ливак Л., Устинов А.

Автор: Ливак Л. Устинов А.

Теги: литературная критика и литературоведение художественная литература история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран история литературы авангардное искусство русская эмиграция авангардные писатели

ISBN: 978-5-94282-695-6

Год: 2014

Похожие

La face Interieure

Литературный факт №9 - 2018

Лики времени: Сборник статей

Империя N. Набоков и наследники. Сборник статей

Текст

русского
ПАРИЖА
ИСТОРИЯ
ХРОНИКА
АНТОЛОГИЯ
ДОКУМЕНТЫ

Леонид Ливак
Андрей Устинов

история

ЛЕОНИД ЛИВАК

история

АНДРЕЙ УСТИНОВ

1
9
2
0
1
9
2
6

МОСКВА ОГИ
2014

ЛЕОНИД ЛИВАК

история

АНДРЕЙ УСТИНОВ

1
9
2
0
1
9
2
6

МОСКВА ОГИ
2014

УДК 82.09-1

Содержание

ББК 84-5+83.3(2 Рос=Рус)6
Л55

Издано при финансовой поддержке
Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» (2012—2018)

Ливак Л., Устинов А.
Л55 Литературный авангард русского Парижа: История. Хронология.
Антология. Документы / Леонид Ливак, Андрей Устинов. — М.: ОГИ,
2014. — 992 с., ил.

ISBN 978-5-94282-695-6

Представленные в книге работы многолетних исследователей парижского
авангарда проливают свет на историю русских литературных объединений, тесно
связанных с французскими поэтическими и художественными течениями тех лет,
и восстанавливают подробную хронологию культурных событий.
Стихи, манифесты и другие документы наиболее ярких участников литературного процесса впервые публикуются с такой полнотой и сопровождаются редкими
иллюстративными материалами.
УДК 82.09-1
ББК 84-5+83.3(2 Рос=Рус)6

ISBN 978-5-94282-695-6

От авторов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .8

ИСТОРИЯ
Леонид Ливак
«Героические времена молодой зарубежной поэзии».
Литературный авангард русского Парижа (1920—1926) . . . . . . . 11

ХРОНИКА
Леонид Ливак, Андрей Устинов
Хронология событий. 1920—1926 . . . . . . . . . . . . . . . . . . 145
1920 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
1921 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155
1922 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 173
1923 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 200
1924 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 217
1925 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 225
1926 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 233
Содержание 5

УДК 82.09-1

Содержание

ББК 84-5+83.3(2 Рос=Рус)6
Л55

ISBN 978-5-94282-695-6

От авторов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .8

АНТОЛОГИЯ

ДОКУМЕНТЫ

Валентин Парнах
Самум . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 241
Набережная . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 267
Словодвиг . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 283
Карабкается акробат . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 329
Дадаистская поэзия. Переводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 356
Сергей Шаршун
Перевоз Дада . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 365
Белое навождение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 409
Марк Талов
Любовь и голод . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 411
Двойное бытие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 447
Георгий Евангулов
Белый духан . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 474
Золотой пепел . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 498
Александр Гингер
Свора верных . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 513
Преданность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 527
Стихотворения середины 1920-х годов . . . . . . . . . . . . . . . . 566
Довид Кнут
Моих тысячелетий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 570
Стихотворения из сборника «Недра» . . . . . . . . . . . . . . . . . 586
Борис Божнев
Борьба за несуществованье . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 588
Фонтан . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 620
Стихотворения из невышедшего сборника «Дружба» . . . . . . . . 626
Стихотворения, не вошедшие в сборники . . . . . . . . . . . . . . 628
Борис Поплавский
Стихотворения 1920-х годов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 630
Илья Зданевич
лидантЮ фАрам . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 671
Владимир Свешников (Кемецкий)
Каменные цветы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 731

Содержание 6

Сергей Шаршун
Письма к Тристану Тцара.
Публикация, перевод и примечания Л. Ливака . . . . . . . . . . 751
Дадаизм . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 777
Илья Зданевич
Новые школы в русской поэзии. Перевод и примечания Л. Ливака . . 793
Реймон Коня
Лаборатория поэзии: Университет сорок первого градуса.
Перевод и примечания Л. Ливака . . . . . . . . . . . . . . . . . 811
Андре Жермен
Илья Зданевич и русский сюрдадаизм.
Перевод и примечания Л. Ливака . . . . . . . . . . . . . . . . . 816
Жорж Рибмон-Дессень
Предисловие к французскому переводу «лидантЮ фАрам».
Перевод и примечания Л. Ливака . . . . . . . . . . . . . . . . . 827
Парижанин
Дадаисты избивают дадаизм. Перевод и примечания Л. Ливака . . . 833
Евгений Зноско-Боровский
Парижские поэты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 838
Сергей Ромов
От дада к сюрреализму . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 851
Удар. № 1—4 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 887

АНТОЛОГИЯ

ДОКУМЕНТЫ

Содержание 6

От авторов 8

Исто

рия

история

Авторы выражают искреннюю благодарность друзьям и коллегам за
ценную помощь и любезное разрешение опубликовать ряд документов
и материалов на разных этапах данного проекта — Рене Герра, Ричарду Дэвису, Андрею Корлякову, Олегу Коростелеву, Элен Менегальдо,
Анник Морар, Андрею Савину , Габриэлю Суперфину, Лазарю Флейшману, Владимиру Хазану.
Мы не менее признательны администрации и сотрудникам следующих научно-исследовательских библиотек и архивов за их благородный труд: Bibliothèque littéraire Jacques Doucet; Bibliothèque nationale de France; Bibliothèque de documentation internationale contemporaine; Library and Archives of Hoover Institution on War, Revolution,
& Peace; Department of Special Collections at Cecil H. Green Library
(Stanford University); University of Toronto Libraries; Bancroft Library at
the University of California (Berkeley); Beinecke Rare Book and Manuscript Library (Yale University); Bakhmeteff Archive of Russian and East
European History and Culture (Columbia University); Amherst Center for
Russian Culture (Amherst College); University of Illinois Libraries (Urbana-Champaign); New York Public Library; Lilly Library at Indiana University; Leeds Russian Archive (Leeds University); Stedelijk Museum (Amsterdam); Staatsbibliothek zu Berlin Preußischer Kulturbesitz.
Особая признательность главному редактору «Объединенного гумани
тарного издательства»Максиму Амелину за его энтузиазм и поддержку проекта, самоотверженное терпение при работе с авторами и высокий профессионализм.
Никакая благодарность не искупит времени и внимания, украденного авторами у своих родных на исследовательскую работу. И всё,
что остается, — это только сказать Ане, Жуже, Люше, Алике, Марку
и Пете: спасибо вам.

От авторов 8

Исто

рия

история

Леонид Ливак

«Героические
времена молодой
зарубежной поэзии»

Настоящая работа представляет собой исправленную и существенно дополненную версию статьи, опубликованной в альманахе «Диаспора. Новые
материалы». (2005. Т. VII. С. 131—207). Мы пользуемся случаем, чтобы выразить признательность Олегу Коростелеву за помощь при подготовке статьи к публикации в «Диаспоре».

Исследователю русской эмигрантской литературы межвоенного пери
ода грешно жаловаться на академическое невнимание к своему предмету. Интерес к нему особенно возрос в 1990-е, когда к трудам западных
ученых — Глеба Струве, Роберта Джонстона, Семена Карлинского, Марка Раева, Николая Полторацкого, Лазаря Флейшмана — прибавилась разнокачественная постсоветская продукция, подкупающая своим энтузиазмом, а порой и лишний раз подчеркивающая ценность и актуальность вышеупомянутых классиков. До последнего времени, однако, и западные
специалисты, и их российские коллеги практически игнорировали начальный период русскоязычной литературной жизни во Франции. Причиной тому, как нам кажется, являются общепринятые методологические
принципы разделения русских писателей на «советских» и «эмигрантских» и сложившаяся периодизация истории эмигрантской словесности.
Принято считать, что местом рождения «русской литературы в изгнании» является Берлин, тогда как Париж — столица русской эмигрантской литературы — превратился в литературно-культурный центр
диаспоры лишь к 1925 г.001 Изменение статуса Берлина сопровождалось
возвращением ряда будущих «советских» писателей в Россию и одновременным массовым переездом будущих «эмигрантских» авторов во
Францию. Данная географическая эволюция русского литературного
поля интерпретируется как начало словесности собственно «эмигрант001

См., например: Johnston R. «New Mecca, New Babylon»: Paris and the Russian
Exiles, 1920—1945. Montréal: McGill-Queen’s University Press, 1988. P. 5, 21;
Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж: YMCA-Press, 1984. С. 19.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 11

история

Литературный авангард
русского Парижа
(1920—1926)

Леонид Ливак

«Героические
времена молодой
зарубежной поэзии»

история

Литературный авангард
русского Парижа
(1920—1926)

002

003

Больдт Ф., Сегал Д., Флейшман Л. Проблемы изучения литературы русской
эмиграции первой трети XX века: тезисы // Slavica Hierosolymitana. 1978.
Vol. 3. С. 83—84. Мы заимствуем понятие «эстетика противопоставления»
из «Лекций по структуральной поэтике» Ю. М. Лотмана, см.: Ю. М. Лотман
и тартуско-московская семиотическая школа / Сост. А. Д. Кошелев. М.: Гнозис, 1994. С. 226.
Даже в обширной монографии Глеба Струве представители старшего поколения писателей получили по отдельной главе в первой части работы (см.:
Струве Г. Русская литература в изгнании. С. 80—157 (Часть I: Становление
зарубежной литературы. 1920—1924 гг.), а с младшими парижанами ученый разделался на трех страницах (Там же. С. 161—163).
Леонид Ливак 12

ко-литературного контекста невозможно понять и оценить, к примеру,
радикальную перемену в поэтике Бориса Поплавского, когда в конце
1920-х гг. автор пошел на компромисс, сделав сознательное усилие,
чтобы из «резкого футуриста» превратиться в «эмигрантского поэта»
и «царевича русского Монпарнаса»; да и вся последующая двойственность поэтики Поплавского теряет смысл, если не принять во внимание его ранний эстетический опыт004. То же можно сказать о Сергее
Шаршуне, ставшем в 1930-е автором романов — «человеческих документов», которые, подобно текстам Поплавского, многим обязаны поэтике французского сюрреализма; а также о Довиде Кнуте, начальный
период творчества которого изучен гораздо хуже005; и о многих других авторах, которые останутся для нас «закрытой книгой», пока мы не
избавимся от устаревших методологических предпосылок. Политическая ситуация, приведшая к взаимоопределяющему и взаимозависимому противостоянию двух русских литературных подсистем, принадлежит истории, и подходить к изучению эмигрантской словесности,
основываясь на критерии политических убеждений объектов исследования, на данном этапе представляется непродуктивным.
До последнего времени культурная жизнь русского Парижа первой
половины 1920-х гг., и особенно его многочисленной «молодой поросли», оставалась практически неописанной в научной литературе, что,
в свою очередь, создавало неверное впечатление, что эта жизнь, если
она вообще существовала, исследовательского внимания не заслуживает. Работы, проливающие свет на интересующий нас период, и сегодня
наперечет. Еще совсем недавно историк эмигрантской культуры тщетно искал бы сведения о раннем парижском этапе в научной литературе.
Исключение составляли лишь хронология Мишель Бейссак, дававшая
краткую информацию о некоторых событиях и лицах, а также работы
Режиса Гейро об Илье Зданевиче, Лазаря Флейшмана о Борисе Божневе
и Елены Менегальдо о Борисе Поплавском, содержавшие ценные дан004

005

Подробнее об эстетической эволюции Поплавского и о значении русской и французской авангардистской поэтики в его творчестве и судьбе
см.: Livak L. How It Was Done in Paris: Russian Émigré Literature and French
Modernism. Madison: The University of Wisconsin Press, 2003 (Ch. 2: The
Surrealist Adventure of Boris Poplavskii).
Так, в тщательном исследовании Владимира Хазана самым уязвимым местом является описание первых творческих шагов поэта. См.: Хазан В. Довид Кнут: Судьба и творчество. Lyon: Université Jean-Moulin, 2000. С. 14—
15, 140.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 13

история

ской», сложившейся во Франции как идеологическая, философская
и художественная альтернатива советскому искусству и культуре, т. е.
по принципам эстетики противопоставления002. При этом литературная
жизнь Парижа до 1925 г. имплицитно маркируется как «второстепенная», а львиная доля исследовательского внимания уделяется Берлину.
И если громким парижским литературным именам — Ивану Бунину, Зинаиде Гиппиус, Дмитрию Мережковскому и проч. — хоть что-то перепало, к молодым изгнанникам исследователи оказались равнодушны003.
Здесь мы подходим к следующей причине фактического исчезновения русского Парижа первой половины 1920-х гг. из поля зрения
ученых, а именно к «презумпции виновности» молодых русских парижан (поэтов, писателей, художников), чьей среде в это время были
чужды антисоветские настроения и чьими учителями выступали различные авангардистские течения «левого» толка. «Левые», а зачастую
и просоветские симпатии молодых парижан гарантировали их исключение из круга проблем эмигрантских штудий, сформировавшегося после Второй мировой войны. Под пытливый же взор советского литературоведения они, по понятным соображениям идеологического порядка, тоже не попали.
Таким образом, сложилась парадоксальная ситуация: имена Бориса Божнева, Александра Гингера, Довида Кнута, Бориса Поплавского, Сергея Шаршуна и других младших парижан часто встречаются на
страницах изданий, посвященных эмигрантской литературной жизни; о каждом из них написаны энциклопедические статьи, а о некоторых — монографии. Однако авторы статей и монографий, как правило,
обходят молчанием начальный период литературного пути этих эмигрантских поэтов, ссылаясь на отсутствие информации о важнейшем
для их эстетического развития периоде. А ведь вне подобного истори-

002

003

005

история

006

007

008

См.: Beyssac M. La vie culturelle de l’émigration russe en France. Chronique
(1920—1930). Paris: Presses Universitaires de France, 1971; Gayraud R. Promenade autour de «Ledentu le Phare» // Iliazd. Ledentu le Phare. Paris: Allia, 1995.
P. 81—156; Gayraud R. Iliazd. L’Avant-garde russe racontée aux dadas // Pleine
Marge. 2001. № 33 (juin). P. 98—120; Гейро Р. «Твоя дружба ко мне — одно
из самых ценных явлений моей жизни» // Поплавский Б. Покушение с негодными средствами / Ред. Р. Гейро. М.: Гилея; Дюссельдорф: Голубой всадник,
1997 (далее — Гейро Р. «Твоя дружба…»). С. 9—25; Менегальдо Е. Борис Поплавский — от футуризма к сюрреализму // Поплавский Б. Автоматические
стихи. М.: Согласие, 1999. С. 5—30; Menegaldo H. Boris Poplavski. Rencontres
à Montparnasse (1922—1935) // Pleine Marge. 2001. № 33 (juin). P. 122—
143; Божнев Б. Собрание стихотворений в двух томах / Ред. Л. Флейшман.
Berkeley: Berkeley Slavic Specialties, 1987; 1989.
Гейро Р. К типологии поэзии первой русской эмиграции // Revue des études
slaves. 1998. Vol. 70. № 1. Р. 187—199; Livak L. Histoire de la littérature russe
en exil: la «période héroïque» de la jeune littérature russe à Paris // Revue des
études slaves. 2001. Vol. 73. № 1. Р. 133—150; Ливак Л. «Героические времена молодой зарубежной поэзии». Литературный авангард русского Парижа (1920—1926) // Диаспора. Новые материалы. 2005. Т. VII. С. 131—242;
Menegaldo H. La jeune génération des avant-gardistes russes à Paris // Slavica occitania. 2000. Vol. 10. P. 249—260; Morard A. De l’émigré au déraciné.
La «jeune génération» des écrivains russes entre identité et esthétique (Paris, 1920—1940). Lausanne: L’Age d’Homme, 2010.
L’Émigration russe. Chronique de la vie scientifique, culturelle et sociale.
1920—1940. France: 4 vols. / Sous la direction de L. Mnoukhine. Paris:
YMCA-Press, 1995—1997 (далее — Chronique). Ни та, ни другая хроника не
может претендовать на полноту и совершенную точность: они скорее доЛеонид Ливак 14

Основываясь на вышеупомянутых исследованиях, мы пришли к заключению, являющемуся основным тезисом данной работы, а именно: парижский период первой половины 1920-х годов был не менее
важен для развития русской эмигрантской словесности, чем хронологически параллельный ему берлинский этап, поскольку в парижском
литературно-культурном контексте художественно сложились многие
центральные фигуры младшего поколения изгнанников, определившего к началу 1930-х лицо эмигрантской словесности вообще. Мы также
считаем, что полное понимание сложной эволюции эмигрантской литературы и целого ряда ее представителей невозможно без более углубленного изучения раннего парижского периода, который один из его
ветеранов, Довид Кнут, назвал «героическими временами молодой зарубежной поэзии», а другой, — Илья Зданевич, — ее «легендарным
временем»009. Серьезное исследовательское внимание к «героическим временам» литературной жизни русского Парижа способно внести, наконец, существенные поправки в общепринятый взгляд на литературный процесс 1920-х гг., согласно которому зарубежная русская
словесность отгораживалась от радикального художественного эксперимента советской метрополии стеной эстетического консерватизма.
История, как это зачастую бывает, оказывается при ближайшем рассмотрении намного сложней и противоречивей наших попыток описать ее путем теоретических построений и литературоведческих выкладок.

***
Попав в Париж в 1920 г., Давид Миронович Фиксман (псевд. Довид
Кнут; 1900—1955) уже в 1927 г. описывал в ностальгических тонах литературную юность своего поколения:
В конце 1920 г. — в начале 1921 г. среди парижских эмигрантов, еще
прочно сидевших — в ожидании немедленного возвращения в Россию — на нераспакованных чемоданах, впервые появились весьма
скромно одетые, но с мрачной гордостью глядевшие молодые люди,

009

полняют и уточняют друг друга. В примечаниях к нашей работе мы постарались исправить некоторые неточности в хронологии группы Мнухина.
Кнут Д. Русский Монпарнасс // Последние новости. 1927. 1 декабря. № 2444.
С. 3; Зданевич И. Борис Поплавский // Синтаксиc. 1986. № 16. С. 165.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 15

история

ные об этом периоде, но уделявшие основное внимание индивидуальным художественным судьбам поэтов006. В последние годы ситуация начала меняться к лучшему. Придя, путем изучения отдельных авторов,
к осознанию важности раннего парижского периода в истории русской
эмигрантской словесности, Гейро и Менегальдо опубликовали статьи,
где содержатся первые попытки систематизации сведений о литературной жизни младшего поколения парижских изгнанников в начале
1920-х. К этим статьям вскоре прибавились наши работы, а совсем недавно вышла содержательная диссертация Анник Морар, первая часть
которой посвящена поэтам-авангардистам русского Парижа007. Кроме
того, хронология Бейссак была значительно расширена, но не обесценена, коллективным трудом группы под руководством Льва Мнухина008.

история

006

007

008

009

история

В «герметическом одиночестве» молодые изгнанники жили недолго.
Ветераны русской артистической колонии в Париже — Сергей Иванович Шаршун (1888—1975), Сергей Матвеевич Ромов (1883—1939)
и Валентин Яковлевич Парнах (1891—1951) — энергично занялись организацией и эстетическим образованием новоприбывших. До 1924 г.
литературная жизнь молодых парижан имела три характерные особенности: 1) отсутствие антисоветских настроений в среде организаторов и участников артистических группировок, 2) ярко выраженная
в этой же среде популярность советского авангарда в литературе (футуризм) и изобразительном искусстве (конструктивизм) и 3) близкие
связи с французским дадаистическим движением, что было обусловлено участием в нем Шаршуна, Парнаха и Ромова, чьи попытки приобщить молодых изгнанников к эстетике Дада были поддержаны ветераном русского футуризма Ильей Михайловичем Зданевичем (Ильязд;
1894—1975), прибывшим в Париж в ноябре 1921 г. [Ил. 1].
По существу, отсчет «героических времен молодой зарубежной поэзии» следует вести не с зарождения организованного литературного движения в среде молодых изгнанников в первой половине 1921 г.,
а с первых попыток русских парижан приобщиться к движению Дада
в 1920 г. Значение французской литературной жизни в судьбе молодых русских поэтов-парижан трудно преувеличить. История зарождения, расцвета и упадка «левого» искусства в их среде — та самая
сложная «подпольная» борьба, те «большие потрясения и перемены»,
о которых пишет Кнут, — находится в прямой зависимости от тех же
фаз развития французского дадаизма. А потому экскурс в предысторию русского авангарда в Париже необходим для полного понимания
его последующей судьбы.
010

Кнут Д. Русский Монпарнасc. С. 3.
Леонид Ливак 16

***
По примеру многих соотечественников, Сергей Шаршун в 1912 г.
приехал в Париж, чтобы пройти
курс в одной из академий художеств (он выбрал «Палитру» / «La
Palette»), окунуться в атмосферу передового искусства, а также избежать призыва в армию.
С началом войны Шаршун пере
ехал в Барселону, а в 1916 г. познакомился с будущей легендой
французского дадаизма писателем Артюром Краваном (Arthur
Cravan; 1887—1919), племянником Оскара Уайльда. Краван
преподал Шаршуну первые уроки антиэстетизма, уже гремев- Ил. 1. Илья Зданевич
шего в Цюрихе под именем Дада. (Париж, начало 1920-х гг.)
Там же Шаршун сошелся с поэтом
и критиком Максимильеном Готье (Maximilien Gauthier; 1893—1977),
готовившим к изданию, вместе с художником Франсисом Пикабиа
(Francis Picabia; 1879—1953), журнал дадаистического толка «391»011.
Февральская революция 1917 г. вдохновила Шаршуна записаться
в Русский экспедиционный корпус, из которого он был демобилизован в 1919 г., к моменту переезда Пикабиа из Цюриха в Париж, где
молодые поэты Андре Бретон (André Breton; 1896—1966), Луи Арагон
(Louis Aragon; 1897—1982) и Филипп Супо (Philippe Soupault; 1897—
1990) в марте 1919 г. организовали рупор послевоенного авангарда —
журнал под провокационным названием «Littérature» («Литература»),
который в ноябре того же года заявил о себе писательской анкетой
«Зачем вы пишете?», отрицавшей литературу как таковую.
011

См.: Шаршун С. Мое участие во французском дадаистическом движении //
Воздушные пути. 1967. № 5. С. 168; см. также каталог: Charchoune. Paris:
Centre national d’art contemporain. 1971. Р. 64—65. В письме к Алексею Ремизову (18 июня 1956 г.) Шаршун так датирует свою эмиграцию: «Покинул
Россию в мае 1912 (и не возвращался)». Hoover Institution on War, Revolution
and Peace (далее — Hoover). Gleb Struve Collection. Box 62. Folder 10.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 17

история

собиравшиеся с видом заговорщиков в наиболее грязных и живописных кафе Латинского Квартала. <...> В этой литературной капле эмигрантского моря произошел ряд видимых только в микроскоп любопытных процессов. И только после многих этапов сложной «подпольной» борьбы, чьих-то «побед», чьих-то «поражений», после больших
потрясений и перемен начало постепенно выкристаллизовываться то,
что называется парижской молодой литературой. <...> То были героические времена молодой зарубежной поэзии. Зарубежная литература
тогда еще часто называлась беженской, поэты жили в герметическом
одиночестве010.

Кнут Д. Русский Монпарнасc. С. 3.
Леонид Ливак 16

история

Милостивый государь,
Я давно с интересом слежу за Вашей деятельностью в литературе и живописи. Я желал бы с Вами познакомиться и показать Вам свои
работы.
Примите уверения в моем совершенном почтении.
С. Шаршун
10 Impasse du Maine
P. S. Я свободен в 2 часа пополудни и в 9 вечера.

С.
012

013
014
015

Ш.015

Таким образом, не располагая данными о том, присутствовал ли Шаршун на первых двух спектаклях, мы можем утверждать, что он попытался войти в группу Дада в марте 1920 г., но, согласно Мишелю Сануйе, Пикабиа ответил вежливым отказом016. Получив заряд дадаистского энтузиазма, Шаршун адресовал Пикабиа менее элегантное
письмо от 26 мая, приложив к нему свои рисунки:
Глава школы,
Плевать я хотел, нравится Вам или не нравится наличие поклонников и последователей. Я один из них. В обмен на эти безделицы пришлите мне несколько номеров <журнала> Вашей школы. Я также литературю пословицей017.
С. Шаршун
10 impasse du Maine
30.5.<19>20018

Сведения о том, что произошло дальше, противоречивы. Шаршун вспоминал, что познакомился с Пикабиа случайно, в книжном магазине
Якова Евгеньевича Поволоцкого (1881—1945), где готовилась дадаистская выставка: узнав имя собеседника, Пикабиа уведомил Шаршуна,
что один из его рисунков напечатан в журнале «391», и пригласил его
в свой салон019. Существовавшая с 1910 г. в Париже издательская фирма русского эмигранта-социалиста «Я. Поволоцкий и Ко» публиковала книги и журналы на русском и французском языках (в задачи издательства входило «духовное сближение России и Франции» и про-

016
017

О прибытии Тцара в Париж, его роли в группе «Литература», а также о спектаклях дадаистов зимой — весной 1920 г. см.: Sanouillet M. Dada à Paris. Paris: Jean-Jacques Pauvert, 1965. Р. 140—169; Hugnet G. Dada à Paris (I) //
Cahiers d’art. 1934. № 1—4. Р. 112—113.
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 168; Charchoune. Р. 65.
Шаршун С. Мое участие... С. 168.
Bibliothèque littéraire Jacques Doucet (Paris) (далее — BLJD). Dossier
Picabia. 7. 164. 5/13A. I. 1 Pièce 189. Здесь и далее французские тексты даЛеонид Ливак 18

018

019

ются в нашем переводе. Письмо частично опубликовано: Sanouillet M. Dada
à Paris. Р. 189.
См.: Ibid.
В оригинале: «Je littérature proverbe aussi». Каламбур из названий авангардистских журналов «Littérature» и «Proverbe». Последний выходил
с февраля 1920 г. под редакцией П. Элюара.
BLJD. Dossier Picabia. 2/13A. I. 1 Pièce 193. Впервые опубл.: Sanouillet M.
Dada à Paris. Р. 189.
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 169. Абстрактная графика Шаршуна «Пикабиа кует металлический взрыв своей мысли» была опубликована в ноябрьском выпуске журнала «391» (1920. № 14 (novembre). Р. 6) непосредственно над портретом Пикабиа. См.: Sanouillet M. 391: revue publiée de
1917 à 1924 par Francis Picabia. Paris: Le Terrain Vague, 1960. Р. 94.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 19

история

Прибывший из Цюриха 17 января 1920 г. «крестный отец» дада
изма Тристан Тцара (Tristan Tzara; 1896—1963) вдохновил группу «Литературы» на программу публичных скандалов. 23 января, 5 февраля
и 27 марта 1920 г. дадаисты под предводительством Тцара устроили
в Париже свои первые спектакли: помесь литературных, музыкальных
и танцевальных номеров с выносом на сцену картин и чтением манифестов012. Страсть дадаистов к логическим парадоксам, антиэстетизм
и использование табуированных тем немедленно привлекли внимание парижской аудитории. 26 мая состоялся кульминационный спектакль первого «сезона Дада», называвшийся «Фестиваль Дада» (Salle
Gaveau; 45, rue La Boёtie). Этот спектакль, на котором в качестве зрителей присутствовали сливки литературного Парижа, был первым
дадаистским действом, воочию увиденным Шаршуном. Русский художник был потрясен и решил во что бы то ни стало присоединиться к группе Тцара013. Дошедшая до нас информация о том, как именно Шаршун приступил к исполнению своего намерения, противоречива. По воспоминаниям самого Шаршуна, художник впервые попытался
связаться с Ф. Пикабиа, которого считал главой дадаистов, после спектакля в Salle Gaveau, т. е. в конце мая 1920 г.014, однако в архиве Пикабиа хранится письмо Шаршуна, написанное около 20 марта (точная
дата неизвестна), т. е. после второго спектакля дадаистов:

история

С.
012

013
014
015

Ш.015

016
017

018

019

история

020
021

022

023

Русская книга во Франции // Новая русская книга. 1922. № 2. С. 25—26.
См. рекламную страницу, составленную Тристаном Тцара в журнале «391»
(1920. № 14 (novembre). Р. 4); переизд.: Sanouillet M. 391: revue publiée de
1917 à 1924... Р. 92.
См.: Chronique. Vol. 1. P. 9; Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 228, 230; Шаршун С. Мое участие... С. 169.
См.: Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 189. В версии Сануйе тоже имеются недочеты: автор утверждает, что, познакомившись с Пикабиа при посредничестве Тцара, Шаршун получил от Пикабиа помощь в организации персональной выставки в мае 1920 г. в книжном магазине Андре Форни. Однако из вышеприведенного письма Шаршуна от 30 мая ясно, что к открытию
выставки он еще не был знаком с Пикабиа. То же ошибочное утверждеЛеонид Ливак 20

Ил. 3. Книжный магазин
Якова Поволоцкого

Дада», можно объяснить второе и более «дадаистское» по тону обращение Шаршуна к Пикабиа.
При отсутствии дополнительной информации остается лишь угадывать последовательность событий. Так, нам представляется, что Тцара мог заинтересоваться работами Шаршуна на его персональной выставке, проходившей в мае 1920 г. в книжном магазине Андре Форни
(Librairie André Forny; 46, rue Dauphine), и, познакомившись с ним, пообещал русскому художнику протекцию в салоне Пикабиа. Однако к тому времени «сезон Дада» подошел к концу: дадаисты, как все порядочные парижские буржуа, уезжали на лето из города, и деятельность
группы возобновилась лишь в октябре, когда началась подготовка выставки Пикабиа в галерее при магазине Поволоцкого — первое яркое
воспоминание Шаршуна о своем участии в движении Дада. Именно
с осени 1920 г., как нам кажется, Шаршун и стал завсегдатаем салона
Пикабиа и связанных с ним собраний дадаистов в кафе «Серта», расположенном в Оперном пассаже (Café Certà; passage de l’Opéra), который воспел Луи Арагон в романе «Парижский крестьянин» («Le Paysan
de Paris», 1926).
Настойчивость Шаршуна окупилась сторицей. Воскресный артистический салон Пикабиа в доме Жермен Эверлинг (Germaine Everling)
был одним из центров литературно-художественной жизни Парижа.
В этом доме (14, rue Émile-Augier) нашел временное пристанище Тцара, превратив апартаменты Эверлинг в Мекку для авангардистов из
всех уголков Европы024. Именно здесь Шаршун, ходивший на приемы

024

ние находим в статье: Герра Р. Профиль Шаршуна // Новый журнал. 1976.
№ 122. С. 144.
См.: Sanouillet M. Francis Picabia et «391». Vol. 2. Paris: Éric Losfeld, 1966.
P. 101.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 21

история

паганда «передового искусства»
двух стран020) и действительно распространяла дадаистские
тексты и картины021 [Ил. 2—3].
Шаршун подрабатывал рассыльным у Поволоцкого и не мог не
знать о связях издательства с дадаистами. Выставочный зал при
магазине Поволоцкого (Galerie
de la Cible; 13, rue Bonaparte) открылся в мае 1920 г., а выставка
дадаистскoго искусства готовилась с конца октября и 9 декабря
открылась шумным спектаклем,
на котором в качестве зрителя
присутствовал Шаршун (вполне
возможно, что там были и другие молодые русские поэты и художники, находившиеся в то вреИл. 2. Яков Поволоцкий. Фотография из
мя в Париже)022. Таким образом,
досье парижской префектуры полиции
Шаршун вошел в салон Пикабиа
(без даты)
не раньше конца октября 1920 г.
Однако, по мнению историка дадаизма М. Сануйе, Шаршун познакомился в магазине Поволоцкого не
с Пикабиа, а с Тцара, и не осенью, а весной 1920 г.; Тцара же посоветовал Шаршуну обратиться с повторным запросом к Пикабиа023. Именно этой встречей, а не только присутствием Шаршуна на «Фестивале

020
021

022

023

Ил. 3. Книжный магазин
Якова Поволоцкого

024

история

«Soleil Russe» и его же автографы на двух языках обрамляют слева и снизу «Третий
глаз познания»

026

в форме Русского экспедиционного корпуса, перекрашенной в черный
цвет, познакомился с Бретоном, Арагоном, Супо, Полем Элюаром (Paul
Éluard; 1895—1952) и другими дадаистами, собиравшимися по четвергам в кафе «Серта»025. Приглашение на «четверги» не заставило дол025

См.: Шаршун С. Мое участие... С. 169.
Леонид Ливак 22

027
028

См.: Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 178—180.
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 170.
См.: Entrop M. Vive l’esprit mécanique! La revue dadaïste Mécano (1922—
1923) // Levie S. Reviews, Zeitschriften, Revues. Amsterdam; Atlanta: Rodopi,
1994. Р. 148. Sanouillet M. 391: revue publiée de 1917 à 1924... Р. 94. Schmalenbach W. Kurt Shwitters. New York: Harry N. Abrams, 1967. Р. 52. Steneberg E.
Russische Kunst. Berlin 1919—1932. Berlin: Gebr. Mann Verlag, 1969. P. 27.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 23

история

Ил. 4. Групповое полотно «Какодилатный глаз» (1920). Надпись Сергея Шаршуна

го ждать и значило не что иное, как допуск Шаршуна «ко двору» Тцара, получаемый лишь избранными счастливчиками, чье участие в группе зависело от впечатления, которое они производили на аудиенции
в «Серта»026. Из того обстоятельства, что Шаршун стал завсегдатаем
четверговых собраний, мы заключаем, что он пришелся ко двору.
Салон Пикабиа оставил след в истории искусства не только как литературно-художественный форум, но и как место коллективного творчества, результатом которого явилось полотно «Какодилатный глаз»
(«L’Oeil cacodylate» — по названию глазных медикаментов Пикабиа),
выставленное в 1921 г. в кафе-ресторане «Бык на крыше» («Boeuf sur le
toit»). Картина создавалась следующим образом: по совету Жана Кокто
(Jean Cocteau; 1889—1963) Пикабиа установил в гостиной Жермен
Эверлинг чистый холст, на котором сверху красовалось название будущего полотна, а в правой нижней четверти был изображен глаз, представлявший собой «Третий глаз познания». Вокруг глаза гости должны
были расписываться, таким образом доводя до абсурда «буржуазное»
отношение к искусству как рыночному товару, чья стоимость определяется именем автора. Непосредственно под глазом мы находим автограф
Шаршуна и надпись «Русское солнце» («Soleil Russe») [Ил. 4], воспевшую, по замыслу художника, восход всемирной пролетарской революции, которой он в то время восхищался027. Это центральное расположение автографа Шаршуна, который немедленно бросается в глаза среди десятков других надписей, словно бы предсказывает роль русского
авангарда в распаде дадаистского движения два года спустя.
В 1921 г. Шаршун становится завсегдатаем дадаистских журналов: в последующие четыре года его рисунки появились в нескольких номерах «391», «Merz», «Mécano», «Dada»028. Его также приобщают к писанию многочисленных дадаистских манифестов, которые зачитывались на спектаклях группы. В архиве Тцара сохранился один
из таких манифестов (без даты), выполненный Шаршуном по-русски
и по-французски. Приводим русский текст с сохранением авторского
правописания и пунктуации:

«Soleil Russe» и его же автографы на двух языках обрамляют слева и снизу «Третий
глаз познания»

026

См.: Шаршун С. Мое участие... С. 169.
Леонид Ливак 22

027
028

история

Ил. 4. Групповое полотно «Какодилатный глаз» (1920). Надпись Сергея Шаршуна

Манифест Некрасивчик

ны Государства Свободы в Писсуарах, обратятся к вам с пламенной речью
за присоединение нашего дорогого Пасси к французскому королевству.
Друзья, стоит лишь увидеть жалкое состояние несчастного Кокто,
тянущего свое вздувшееся до гигантских размеров яйцо через Пасси
к ближайшему писсуару, чтобы нам всем вместе встать на колени перед Королем-Писсуаром.
Все вы не раз присутствовали при трогательной сцене сошествия
с небес туч птиц, которые согласно приказу Господа пьют его мочу дабы поскорее облегчить его бремя.
Подпись: дадаистский депутат в парламенте
Серж Шаршун
13.I.<19>21031

Приглашаем вас принять участие в похоронах Кубизма, чьи останки будут выставлены в церкви Св. Мишени032 (13, rue Bonaparte).
Будучи совсем еще маленьким, он упал с мольберта.
С тех пор он влачит жалкое существование туберкулезника.
Падаль лишь слегка отдает маслом.
Кажется она намерена превратиться в святые мощи.
Зал не отапливается.
Карнавальный костюм обязателен.
С радостью победителя
С. Шаршун
Гробовщик
N. B. Похоронную службу будут править:
С. Шаршун — раввин
Тристан Тцара — муэдзин
Ж. де Ссень033 — почтенный кюре
Негритянский православный хор Кокто034

Еще два документа, вышедшие из-под пера Шаршуна в начальный период его участия в группе Дада, сохранились в бумагах Пикабиа. Оба
написаны по-французски:

история

Для частного собрания
Дадаистская Партия
Воззвание нашего дорогого представителя в Парламенте,
Сергея Шаршуна
Друзья,
Его Величество король Франции здесь!
По пути в Рим, чтобы лично руководить похищением своего трона-писсуара памятника Эммануилу II.
Друзья, пришел час!
Вам известно, что мы готовы к приему Короля. Примем же участие
в выступлении, задуманном Кокто и Пикабиа на следующее воскресенье.
Эти два близких нам друга, подвергшиеся тяжким испытаниям со сторо-

031
032

033
029
030

Шаршун действительно родился в г. Бугуруслане.
BLJD. Dossier Tzara. C. 847.

034

Леонид Ливак 24

<11—12 января 1921>

BLJD. Dossier Picabia. 4/13A. I. 1 Рièce 149.
В оригинале: «l’église de la Ste Cible». Имеется в виду Galerie de la Cible —
выставочный зал при книжном магазине Поволоцкого.
В оригинале: «Gr. de Ssaigne». Имеется в виду дадаист Georges Ribemont-Dessaignes (1884—1974).
Ibid. Pièce 268.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 25

история

Мать научила 113 превращений Больше считать неумела Слышала за
Ригой Владивостоком Туркестаном есть люди. Считаю пишу узнал подо
мной другой стороны стоит такой же человек Родился Бугуруслане029
умру Уитмунтмане сея семя с авиона на землю. Гвинейский Идол смешать Венерой Милосской Римский Папа Ротшильдом Стрельчатый глаз
инкрустировать испанский чернослив. Белоснежного англичанина всадить отвисло-брюхую австралиянку.
Искусство нажравшись разрешилось триумфально пролетарием.
Любуется машинами синеграфическими превращениями. Математические исчисления народное развлеченье.
Стальные лапы очки нужнее собаки разгоняющей деревенских
злых духов. Велосипед создал св. инженер. Воинские поезда привезли твоим мощам миллионы русских азиатов африканцев. Россия убила
кротость Заразилась точностью Глаза преврати хронометр. Мозги сноси аптекарю. Рука застучит Нога догонит.

Сергей Шаршун030

Манифест Некрасивчик

история

031
032

033
029
030

Шаршун действительно родился в г. Бугуруслане.
BLJD. Dossier Tzara. C. 847.

034

Леонид Ливак 24

<11—12 января 1921>

история

Сергей Шаршун030

Ил. 5. Обложка книги Сергея Шаршуна «Foule immobile» («Неподвижная толпа»).

Ил. 6. Сергей Шаршун. «Утюг». Рисунок из книги «Foule immobile»

Нет сомнения, что оба текста были написаны по заказу и предназначались для тщательно распланированной атаки группы Дада на всевозможные «конкурирующие фирмы», в особенности на кубизм и футуризм (что не помешало Шаршуну активно участвовать с лета 1921 г.
в работе русских объединений, вдохновляемых одновременно русским футуризмом и французским Дада035). В первом документе име035

Русские футуристы отвергли Маринетти еще в 1914 г. как «пассеиста»,
чьи теория и практика искусства отстали от творчества «будетлян» (см.:
Richard L. Futuristes russes contre Marinetti // Europe. 1975. avril. Vol. 53.
№ 552 (numéro spécial: Les Futurismes 2). Р. 28—30; Fauchereau S. Du Futurisme russe // ibid. Р. 54—55). Презрение к итальянской версии футуризма мы находим и в докладах, прочитанных дадаистам ветераном фу
туризма И. Зданевичем, который, подобно Шаршуну, стремился привить
русский футуризм в Париже. См. его доклад «Новые школы в русской по
эзии» (27 ноября 1921 г.) в наст. изд.

ется в виду приезд в Париж «отца футуризма» Филиппо-Томазо Маринетти, на чьем публичном выступлении 15 января 1921 г. в помещении
Théâtre de l’Oeuvre дадаисты устроили скандал.
Второй документ был частью антикубистской кампании дадаистов, начавшейся после 12 января с распространения памфлета «Дада вздымает всё» («Dada soulève tout»). Собрание в галерее Поволоцкого, o котором пишет Шаршун, судя по доступной нам информации, не состоялось. В том же 1921 г. Шаршун опубликовал свое
первое литературное произведение, дадаистскую поэму «Неподвижная толпа» («Foule immobile»), написанную по-французски и отредактированную Ф. Супо. К поэме прилагалось шесть рисунков автора,
один из которых — «Утюг» («Fer à repasser») [Ил. 5—6], по мнению
самого Шаршуна, подсказал Андре Жиду название авангардистского
журнала, основанного героями романа «Фальшивомонетчики» («Les
Faux-Monnayeurs», 1925). Поэма до такой степени отвечала духу Дада, что Т. Тцара переиздал ее без ведома автора и стал использовать

Леонид Ливак 26

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 27

история

Оформление автора

Ил. 5. Обложка книги Сергея Шаршуна «Foule immobile» («Неподвижная толпа»).

Ил. 6. Сергей Шаршун. «Утюг». Рисунок из книги «Foule immobile»

Леонид Ливак 26

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 27

история

Оформление автора

Константина Терешковича (без даты)
036

история

037

038

См.: Шаршун С. Мое участие... С. 173.
Год приезда Ромова в Париж неизвестен. Он прибыл во Францию задолго
до 1917 г. (предположительно в 1905 или 1906) и установил связи с французскими авангардистами благодаря работе в печатной мастерской «Содружество» (l’imprimerie Union), выпустившей сборник «Калиграммы» Гийома
Аполлинера. В той же мастерской печатались книги издательства «Франко-русская печать» — между прочим, и сборники стихов молодых русских
поэтов-авангардистов.
Парнах приехал в Париж до революции, в 1915 г. (Парнах В. Пансион Мобер / Вступ. ст., публ. и коммент. П. Нерлера // Диаспора. Новые материалы. 2005. Т. VII. С. 7—91; его же письмо от 2 июня 1922 г.: Джаз-банд и «левый театр». Письма В. Я. Парнаха Вс. Э. Мейерхольду (1922—1930) / Публ.,
вступ. ст. и коммент. О. Н. Купцовой // Мнемозина. Документы и факты из
истории отечественного театра ХХ века. Вып. 4 / Ред. В. В. Иванов. М.: Инд
рик, 2009. С. 824. См. также: Бахрах А. «Египетская марка» и ее герой // По
памяти, по записям. Париж: La Presse Libre, 1980. С. 168). Мы не располагаем
данными об обстоятельствах сближения Парнаха с группой дадаистов. Скорее всего, он присутствовал на открытии выставки Ф. Пикабиа в магазине
Поволоцкого 9 декабря 1920 г.: учитывая страстный интерес Парнаха к парижскому новшеству — джазовой музыке, он не мог пропустить спектакль,
на котором «Жан Кокто “прививал” парижанам джаз-банд» (Шаршун С.
Мое участие... С. 169).
Леонид Ливак 28

Ил. 8. Сотрудники парижской типографии «Содружество» (Union), в которой работал
Сергей Ромов (сидит в первом ряду слева)

(Max Ernst; 1891—1976) в помещении книжного магазина «У неподражаемого» («Au Sans Pareil») и играл видную роль в дадаистских спектаклях, сопровождавших выставку с 3 мая по 3 июня [Ил. 9—10]. Вот как
описал одно из этих выступлений французский журналист-очевидец:
На этот раз, с присущим им дурным вкусом, дадаисты прибегли к иному средству, а именно — к пугалу <...> Без галстуков, но в белых перчатках, дадаисты ходили туда-сюда, Андре Бретон с хрустом грыз
спички, Ж. Рибмон-Дессень постоянно выкрикивал: «Дождь льет на
череп», Арагон мяукал, Ф. Супо играл в прятки с Тцара, а в это же время Бенжамен Перэ и Шаршун то и дело пожимали друг другу руки.039

13 мая Шаршун и Ромов играли в «Процессе Барреса» — фарсе, в котором дадаисты инсценировали суд над буржуазной литературой, представленной популярным французским романистом и публицистом, теоретиком политического и культурного консерватизма Морисом Бар039

Цит. по: Hugnet G. Dada à Paris (I). Р. 113. Бенжамен Перэ (Benjamin Péret;
1899—1959) — поэт, критик, будущий член парижской группы сюрреалистов.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 29

история

Ил. 7. Портрет Сергея Ромова работы

имя Шаршуна под различными
прокламациями, также без ведома последнего036.
Еще два ветерана русского Парижа — журналист, критик и редактор Сергей Ромов037 [Ил. 7—8]
и танцор, хореограф, поэт и переводчик Валентин Парнах038 — присоединились к Шаршуну во время второго «сезона Дада», проходившего в Париже с 14 апреля по
30 июня 1921 г. Вместе с А. Бретоном, Ф. Супо, Т. Тцара и Жаком Риго (Jacques Rigaut; 1898—1929)
Шаршун подготовил экспозицию
недавно прибывшего в Париж немецкого художника Макса Эрнста

Константина Терешковича (без даты)
036

история

037

038

история

Ил. 7. Портрет Сергея Ромова работы

Ил. 10. Группа участников второго парижского «Сезона Дада» (1921).
Слева направо стоят: Поль Шадурн, Тристан Цара, Филипп Супо, Сергей Шаршун;
сидят: Поль Элюар, Жак Риго, мадам Супо, Жорж Рибмон-Дессень

явшемся 10 июня, отличился В. Парнах, исполнивший, лежа на столе,
танец «Чудесная дичь» («La Volaille miraculeuse»)043. Шумный и скандальный успех «сезона Дада» 1921 г. совпал с первыми значительными событиями в культурной жизни «детей» русского Парижа и не мог
не повлиять на ее тон и содержание, поскольку основными организаторами молодых изгнанников были Шаршун, Ромов и Парнах.

***
Все лето 1921 г. молодые русские парижане собирались под эгидой
общества «левого» искусства «Гатарапак»044. Точную дату создания
«Гатарапака», чьи первые собрания, по мнению очевидца Анатолия
Юлиуса, состоялись весной 1921 г.045, пока установить не удалось.
043

040

041

042

См.: Littérature. 1921. № 20 (août). Р. 7—9. См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара от 8 мая 1921 г. в наст. изд.
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 172. Три дня спустя в том же зале прошло
собрание на тему «De profundis» с выступлениями Л. Шестова, И. Фондаминского, Д. Мережковского (см.: Chronique. Vol. 1. P. 36).
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 171—172. См. также его письмо к Т. Тцара
от 20 мая 1921 г. в наст. изд.
Леонид Ливак 30

044

045

См. об этом: Hugnet G. L’esprit Dada dans la peinture (fin) // Cahiers d’art.
1936. № 8—10. Р. 267; Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 262; Шаршун С. Мое участие... С. 172—173.
См., например: Поплавский Б. Неизданное: Дневники, статьи, стихи, письма / Сост. и коммент. А. Богословского и Е. Менегальдо. М.: Христианское
издательство, 1996. С. 132—133.
Юлиус А. Русский литературный Париж 20-х годов // Современник (Торонто). 1966. № 13. С. 85—86. Однако из некоторых деталей ясно, что Юлиус-ме«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 31

история

ресом (Auguste-Maurice Barrès;
1862—1923). Шаршуну выпала
роль вызывать свидетелей обвинения, одним из которых был Ромов040. «Процесс Барреса» проходил в Залe научных обществ
(Salle Sociétés Savantes; 8, rue
Danton). Этот зал часто снимался и для вполне благопристойных
собраний русских эмигрантов, куда Шаршуна посылала фирма Поволоцкого для продажи книг. Велико же было удивление швейцаров Sociétés Savantes, узнавших
Шаршуна среди дадаистов, или,
как они выражались, — среди
«этих господ»041.
С 6 по 30 июня, в рамках «сезона Дада», художники из окружения Ф. Пикабиа и Т. Тцара устроили в галерее Монтэнь
(Galerie Montaigne; 13, avenue
Ил. 9. Выставка Макса Эрнста (1921).
Montaigne) «Салон Дада», в коСлева направо: Бенжамен Перэ, Сергей
тором были представлены их раШаршун, Филипп Супо (с велосипедом),
боты, послужившие фоном и деЖак Риго (вниз головой), Андре Бретон
корацией для ряда спектаклей
[Ил. 11—12]. Шаршун, чья надпись по-русски «Я здесь» красовалась на карнизе среди автографов
участников, выставил «Сальпенжитную Деву Марию»: «маленькую, деревянную, футуристическую скульптуру “Танец”, повесив на нее и вокруг нее — воротнички и галстухи»042. На главном и самом скандальном из спектаклей, «Вечеринкe Дада» («Soirée Dada») [Ил. 13], состо-

040

041

042

044

045

история

Ил. 11. Афиша парижского «Салона Дада» (6—30 июня 1921 г.)

Ил. 12. Пригласительный билет в «Салон Дада»

Этимология названия также неясна: скорее всего, слово «Гатарапак»
было придумано по модели «Дада», т. е. с педагогической целью —
поразить аудиторию отсутствием немедленно очевидного смысла,
муарист смешал «Гатарапак» с более поздней группой — «Палатой поэтов»,
образованной лишь в августе 1921 г. Талов датирует первые собрания «Гатарапака» еще неопределенней, «первой половиной 1921» (см.: Талов М. Воспоминания. Стихи. Переводы / Сост. и коммент. М. Таловой, Т. Таловой,
А. Чулковой; предисл. Р. Герра. М.: МИК; Париж: Альбатрос, 2005. С. 60).

что, в свою очередь, вело к множеству интерпретаций и активному участию аудитории в освоении эстетики движения. Одна из этих
интерпретаций принадлежит Марку Талову, утверждавшему в своих мемуарах, что название «“Гатарапака” составлено было из имен
основателей (Гингер А., Талов, Парнах)». По мнению другого мемуариста, Д. Кнута, название группы было акронимом из «имен пятерых ее основателей». Кнут, однако, не уточнил, кого именно он имел
в виду, хотя присутствие в акрониме буквы — к — не может не подсказать читателю лестного для Кнута статуса отца-основателя «Гата

Леонид Ливак 32

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 33

история

Ил. 11. Афиша парижского «Салона Дада» (6—30 июня 1921 г.)

Ил. 12. Пригласительный билет в «Салон Дада»

Леонид Ливак 32

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 33

история

046

047

048

См.: Талов М. Воспоминания. С. 60; Кнут Д. Опыт «Гатарапака» (1953) // Кнут Д.
Собр. соч.: В 2 т. / Сост. и коммент. В. Хазана. Jerusalem: The Hebrew University,
1997. Т. 1. С. 262. Названное Кнутом число основателей наводит на мысль, что,
подобно Юлиусу, он перепутал (все-таки прошло 22 года) «Гатарапак» с «Палатой поэтов», чей костяк действительно составила пятерка изгнанников (см.:
Шаршун С. Мое участие... С. 173). Нам также представляется крайне сомнительным мнение Р. Гейро, что «Гатарапак» был основан Владимиром Познером летом
1921 г., тем более что автор не приводит доказательств в пользу своей теории,
см.: Гейро Р. К типологии поэзии первой русской эмиграции. С. 189. Имя Познера впервые встречается среди участников «Гатарапака» 22 января 1922 г. (см.:
Beyssac M. La vie culturelle... Р. 22; Chronique. Vol. 1. P. 60).
Цит. по: Хазан В. Вокруг Александра Гингера и Довида Кнута (Три архивные
заметки о русской парижской поэзии) // Vademecum. K 65-летию Лазаря
Флейшмана / Ред. и сост. А. Устинов. М.: Водолей, 2010. С. 542—543. В. Хазан склонен принимать на веру воспоминания К. Терешковича. Однако, при
полном отсутствии иных, прямых или косвенных, свидетельств в ее пользу,
версия Терешковича представляется нам не более авторитетной, чем все
существующие на сегодняшний день попытки расшифровки «Гатарапака».
См.: Crespelle J.-P. La vie quotidienne à Montparnasse à la Grande Époque, 1905—
1930. Paris: Hachette, 1976, Р. 126; Menegaldo H. La jeune génération... Р. 253—
254. «Парнас», находившийся между «Селектом» (99, boulevard du Montparnasse) и «Ротондой» (Café La Rotonde), был «съеден» последней (см. об этом:
Crespelle J.-P. La vie quotidienne à Montparnasse… Р. 126), в июне 1924 г. заЛеонид Ливак 34

история

рапака»046. Не более убедительна и версия Константина Терешковича,
который в своих мемуарах борется с Таловым и Кнутом за право авангардного первородства путем перетягивания того же одеяла на себя:
«В <19>21 году мы создали литературно-художественный кружок, который назвали Гатарапак: первые буквы наших фамилий <—> Гингер,
Терешкович, Раскин (наш меценат), Поплавский и Карский (художник, поэт)»047.
Из фрагментарных данных становится ясно, что организованные
собрания «Гатарапака» начались в мае — начале июня 1921 г., по горячим следам группового успеха русских художников на «Выставке
47-ми», организованной Сергеем Ромовым в кафе «Парнас» (Café Le
Parnasse; 103, boulevard du Montparnasse) и открывшейся 8 апреля
1921 г. [Ил. 14]. Это была первая в истории Парижа попытка устроить выставку картин в кафе; моду на такие выставки в Париже 1920-х
годов можно поэтому по праву считать «русской»048. В конце апреля
открылась выставка грузинских художников (Galerie La Licorne; 110,

Ил. 13. Программа «Вечера Дада» (10 июня 1921 г.)

rue La Boёtie), среди которых были будущие члены «Гатарапака» —
Ладо Гудиашвили и Давид Какабадзе049. 4 мая в кафе «Сиреневый
хутор» (Café La Closerie des Lilas; 171, boulevard du Montparnasse)
состоялось первое собрание Союза русских художников в Париже,

049

нявшей дом № 103—105 на этом бульваре (см.: L’École de Paris 1904—1929,
la part de l’Autre. Paris: Éditions des musées de la Ville de Paris, 2000. Р. 375).
См.: Chronique. Vol. 1. P. 34.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 35

история

046

047

048

история

Ил. 13. Программа «Вечера Дада» (10 июня 1921 г.)

049

и что «Гатарапак» собирался еженедельно (с поправкой на возможный
пропуск нескольких вечеров, так как осенью 1921 г. печатные сведения
о группе крайне отрывочны), — можно предположить, что собрание «Гатарапака» 23 июня было не первым, а продолжало традицию, восходящую, судя по всему, к маю или, самое позднее, к началу июня 1921 г.053
Среди известных нам пионеров «Гатарапака» были литераторы, художники и скульпторы (некоторые совмещали ряд занятий): Виктор
Барт, Лазарь Воловик, Ладо Гудиашвили, Александр Гингер, Давид Какабадзе, Сергей Карский, Довид Кнут (в то время известный как Давид
Фиксман), Валентин Парнах, Борис Поплавский, Сергей Ромов, Константин Терешкович, Хаим Сутин, Адольф Федер, Александр Френкель, Осип
Цадкин, Яков Цвибак (будущий Андрей Седых), Сергей Шаршун и Анатолий Юлиус054. Установка «Гатарапака» на смешение искусств была неслучайной. То же делали и французские дадаисты, преподнося удивленной аудитории спектакли-гибриды на материале литературы, театра, музыки, скульптуры, живописи, графики и танца. Так, критик и журналист
Ромов работает «не по профилю», организуя выставку русских художников и скульпторов; Поплавский и Шаршун разрываются между литературой и живописью; а Парнах гордится совмещением литературы, танца
и джазовой музыки в своей творческой деятельности055.
053

история

изображен художник Наум (Самюэль, Сэм, Хаим) Грановский

члены которого и составили костяк художественного контингента
«Гатарапака».
Резкая активизация публичной деятельности художников — выходцев из Российской империи, совпавшая с открытием «сезона Дада»
1921 г. (участие Ромова в организации «Выставки 47-ми» знаменательно), является именно тем временным указателем, которого нам недостает в определении нижней хронологической границы «Гатарапака». Принимая во внимание, что Борис Юлианович Поплавский (1903—1935),
прибывший в Париж 26 мая 1921 г., 23 июня делает запись о посещении «Гатарапака», куда он был введен более опытными художниками050;
что вечер «Гатарапака» 4 декабря 1921 г. был объявлен «двадцать третьим очередным»051 (a вечер 22 января 1922 г. «28-м очередным»052)
050
051
052

См.: Поплавский Б. Дневник 1921 года // Поплавский Б. Неизданное... С. 132.
См.: Beyssac M. La vie culturelle... Р. 18.
Ibid. Р. 22. Следующий вечер, 1 февраля, был объявлен «29-м очередным»;
см.: Chronique. Vol. 1. P. 61.
Леонид Ливак 36

054

055

Утверждение Кнута о том, что собрания «Гатарапака» начались в конце
1920 — начале 1921 г. (Кнут Д. Русский Монпарнасc. С. 3; Он же. Опыт «Гатарапака». С. 262—263), ничем не подтверждается. Вполне возможно, что
Кнут проецировал более поздние организованные вечера под эгидой общества «Гатарапак» на первые неформальные собрания молодых поэтов.
Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 85—86; Поплавский Б. Дневник
1921 года. С. 132—134. По некоторым данным, Кнут был избран вице-председателем «Гатарапака» (см.: Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский
Берлин, 1921—1923. Париж: YMCA, 1983 (далее — Русский Берлин. С. 315).
В чем заключались его обязанности, нам неизвестно, но из дневника Поплавского видно, что Кнут был частым гостем у монпарнасских художников, с которыми ходил в «Гатарапак». Нам представляется, что «чин» Кнута был не более
значим для «Гатарапака», чем назначение Шаршуна «представителем в Парламенте» от группы Дада (см. выше) или приглашение «с правом совещательного голоса, на правах гостей, в думу марсиан», сделанное Велимиром Хлебниковым Герберту Уэллсу и Ф. Т. Маринетти (см.: Труба марсиан // Хлебников В. Творения. М.: Советский писатель, 1987. С. 604).
Вот как он об этом говорил по возвращении в Россию: «Я сам показал образцы новой поэзии и нового танца, как я их мыслю <...> Я построил систему
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 37

история

Ил. 14. Афиша «Выставки 47-ми» русских художников. Автор неизвестен. На плакате

история

изображен художник Наум (Самюэль, Сэм, Хаим) Грановский

054

055

история

Ил. 14. Афиша «Выставки 47-ми» русских художников. Автор неизвестен. На плакате

056
057

нового мимического искусства, образцы которого думаю в ближайшем будущем продемонстрировать в Москве. В поэзии я дал образцы новых постро
ений, как в смысле версификации, так и в смысле взаимоотношения с мимическим искусством <...> В них я старался зафиксировать те чувства, которые
открылись мне благодаря новым гармониям. Я узнал их еще в 1914 году, когда в Европе, как и сейчас еще в России, не был еще известен особый оркестр
негро-американского происхождения — джаз-банд (оркестр-переполох).
Подобная поэзия приходит к преодолению всякого рода страданий и к созданию нового веселья. Она стремится найти новые застегнутые формы композиции и соединить в русском языке элементы языков восточных и романских. Париж мне дал строгое чувство композиции и остроты рисунка. Я посвятил целый ряд стихотворений новым оркестрам, точному запечатлению
изобретенных мной движений» (см.: Н. К. Художественная жизнь Парижа.
Беседа с В. Парнахом // Эрмитаж. 1922. № 15. С. 13).
См.: Кнут Д. Опыт «Гатарапака». С. 262—263.
См.: Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 87.
Леонид Ливак 38

гардистов. Это кафе находилось
в двух шагах от академий и мастерских, где учились и работали художники-завсегдатаи «Гатарапака». Все они концентрировались в прилегающих к бульвару
Монпарнас улочках между Люксембургским садом и привокзальной площадью. Здесь же,
в монпарнасских кафе, круглосуточно кипела жизнь интернацио- Ил. 16. Ночной клуб «Жокей»,
нальной богемы, удаленная от «Ля сменивший «Хамелеон» на углу
Боле», куда с Монпарнаса было не бульвара Монпарнас и улицы Первого
менее получаса ходьбы. С закры- Похода (1923)
тием в 1922 г. на ремонт легендарного кафе «Ротонда», одним из первых превратившегося в дорогой «американский бар-ресторан и дансинг», русская богема еще плотнее сомкнула ряды вокруг «Хамелеона»058. Однако собрания членов «Гатарапака»
продолжались и в «Ля Боле», где, задолго до закрытия «Хамелеона»,
И. Зданевич читал лекции авангардистам059.
Существовала и иная причина предпочтения «Хамелеона». Это кафе было излюбленным местом поэта Александра Мерсеро (Alexandre
Mercereau; 1884—1945), основавшего вместе с романистами Жоржем
Дюамелем (Georges Duhamel; 1884—1966) и Жюлем Ромэном (Jules
Romains; 1885—1972) литературно-артистическую группу «Кретейское
аббатство» («L’Abbaye de Créteil»), которая попыталась воскресить традицию литературных кабаре по модели закрывшегося во время войны «Черного кота» («Le Chat noir»). По замыслу Мерсеро, «Хамелеон» и должен
был стать наследником этого легендарного кабаре060. Так, с начала ле058

059

060

См.: Седых А. Далекие, близкие. 2-е изд. Нью-Йорк: Rausen Bros., 1962.
С. 259—260.
Зданевич, однако, предпочитал «Хамелеон»: «Ильязда можно было увидеть
в Ротонде то с Шаршуном, то с Ларионовым, то с Сергеем Фотинским, то
с Ладо Гудиашвили <...> но лишь в “Хамелеоне” <...> к рассвету, грузинского дадаиста можно было застать наверняка. Именно здесь он предпочитал
проводить заседания Университета 41°» (Scheler L. Iliazd. Du Mont Caucase
au Montparnasse // Europe. 1975. Vol. 53. № 552 (avril) (Numéro spécial: Les
Futurismes 2). Р. 174). См. также «Хронологию событий» в наст. изд.
Crespelle J.-P. La vie quotidienne à Montparnasse... Р. 57.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 39

история

По воспоминаниям Кнута, первые собрания «Гатарапака» проходили в подвальном помещении
кафе «Ля Боле» (Café La Bolée),
расположенном в нескольких метрах от площади Сен-Мишель (25,
rue de l’Hirondelle); однако в связи с быстрым расширением круга
Ил. 15. Кафе «Хамелеон» (до 1923 г.)
участников в подвале стало тесно,
и через несколько месяцев «Гатарапак» переехал в кафе «Хамелеон» (Café Caméléon), расположенное на
углу бульвара Монпарнас (146, boulevard du Montparnasse) и улицы Первого Похода (rue Campagne Première)056. По другим сведениям, парижская траектория «Гатарапака» была прямо противоположной: из скромного помещения дешевого кафе «Хамелеон», не приспособленного для
выставок и многолюдных литературных вечеров, молодые изгнанники
перебрались в подвал «Ля Боле» лишь после того, как «Хамелеон» закрылся на ремонт057, превратившись затем, в 1923 г., в популярный ночной клуб и «американский бар» «Жокей» («Le Jockey»), воспетый во
французской литературе 1920-х гг. [Ил. 15—16].
Противоречивые воспоминания не представляются нам взаимоисключающими. Из хронологий Бейссак и группы Мнухина ясно, что с лета 1921 г. «Хамелеон» стал излюбленным местом собраний русских аван-

056
057

059

060

история

Помнят ли в широкой массе? —
Был когда-то, например,

На бульваре Монпарнасе,
На углу Campagne Première,
Кабачок (исчезнул он)
С вывеской «Хамелеон».
В этом кабачке впервые,
Старые храня заветы,
Собирались молодые
Эмигрантские поэты. <...>
Ах, для тех, кто не забыл
Нашей молодости пыл,
Кто и сам тогда был молод
(Кафе-крем, стихи и голод!)
Многое напомнит он,
Кабачок Хамелеон! <...>064

Потолок штаб-квартиры «Гатарапака»
был расписан в стиле «модернистской
эротики» Ладо (Владимиром Давидовичем) Гудиашвили (Di Lado; 1896—
1980), который в том же стиле офор- Ил. 18. Рекламный листок журнала
мил обложку книги стихов певца «Ха- «Удар»
мелеона» [Ил. 17].
Парнах, Ромов и Шаршун безусловно держали русских коллег в курсе событий французского авангарда065. Да и сами новоприбывшие не
могли не заинтересоваться проходящим под боком «сезоном Дада».
Так, впечатления Кнута от танца Парнаха «Чудесная дичь» были, скорее всего, почерпнуты непосредственно на описанном выше «Вечере Дада», состоявшемся 10 июня 1921 г.066 Ромов, издававший малоти064

065
061

062
063

См.: Au Caméléon // Montparnasse. 1921. № 1. 1 juillet. P. 1; Au Caméléon //
Montparnasse. 1921. № 3. 1 septembre. Р. 7; Charles G. A Montparnasse: Au Caméléon // Montparnasse. 1921. № 6. 1 décembre. Р. 7. Среди французских завсегдатаев кабаре были поэты и художники: Marcel Sauvage, Géo Charles,
Paul Husson, André Baillon, Marcel Say, Jean Loinais, Mars Villers, R. Dessambre, Joséphin Milbauer, Marcel Hiver.
См.: Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 85.
Талов М. Воспоминания. С. 60.
Леонид Ливак 40

066

Евангулов Г. Необыкновенные приключения Павла Павловича Пупкова
в СССР и в эмиграции. Париж, 1946. С. 77—78. Курсив автора.
См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара от 30 марта 1921 г. в наст. изд.
«Парнах был необычайно горд тем, что совместил танец и поэзию <...>
Помню еще “лежачий танец” Парнаха. Не знаю, понимал ли это сам поэт-танцор, но его танцы, которые он исполнял облаченным в смокинг, самым причудливым образом, в декадентской форме, выражали кризис нашей урбанистической цивилизации и, возможно, даже крах агонизирующего общества. Есть у Парнаха стихотворение, посвященное этому танцу,
который так и называется — “Лежачий танец”. Вот его начало: “Свой дух
подъяв, остервенев, / Я грохнусь среди танца о пол. / Я стройно ребра«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 41

история

та 1921 г., франкоязычное литературно-художественное кабаре «Хамелеон», среди участников
которого были В. Парнах, М. Талов и С. Ромов, стало открывать
свои двери каждую пятницу061.
Подобного знания парижского богемного быта можно было
ожидать лишь от ветеранов русской колонии. Действительно,
«Хамелеон» был выбран именно
Парнахом, пользовавшимся среди новоприбывших непререкаемым авторитетом по вопросам
литературного быта и умевшим
к тому же разговаривать с чужИл. 17. Обложка работы Ладо Гудиашвили
дыми передовому искусству
для книги стихов Георгия Евангулова
владельцами кафе062. Косвен«Белый духан»
ное подтверждение подобной
мотивации выбора «Хамелеона»
штаб-квартирой русских авангардистов мы находим в мемуарах Талова: «В августе 1921 года по примеру французских собратьев (курсив мой. — Л. Л.) мы создали литературно-художественное кабаре»063. Неудивительно поэтому, что поэт-кавказец Георгий Серге
евич Евангулов (1894—1967), чье имя начинает встречаться среди
посетителей «Хамелеона» в августе 1921 г., воспел именно это кафе как духовную родину молодых поэтов-изгнанников, а не «Парнас» или «Ля Боле»:

Помнят ли в широкой массе? —
Был когда-то, например,

065
061

062
063

066

история

трианты Александр Самсонович Гингер (1897—1965) и Г. Евангулов070.
Хотя собрания группы были открыты для всех желающих, «Палата», по

ми затопал”» (Кнут Д. Первые встречи, или Три русско-еврейских поэта //
Кнут Д. Собр. соч. Т. 1. С. 269).
«Удар» выходил с февраля 1922 по август 1923 г. Всего вышло 4 номера.
Е. Менегальдо считает, что деньги на издание журнала собирались на благотворительных балах художников-монпарнасцев (Menegaldo H. La jeune
génération... P. 254).
См.: Рибмон-Дессень Ж. Умер ли Дада? // Удар. 1922. № 2 (март). С. 5—9.
Талов подписывал свои произведения «Марк-Мария-Людовик Талов». Уроженец Одессы, он бежал из России осенью 1913 г., чтобы уклониться от
воинской повинности. В Париж он прибыл в ноябре того же года (см.: Та-

лов М. Воспоминания. С. 10—18). Современники знали о нем чрезвычайно
мало. Кнут сообщает: «О прошлом Т<ал>ова я знал только то, что он обитает в Париже со времен Первой мировой войны, что когда-то его увлек католицизм и он стал католиком (отсюда несколько имен). Был даже период,
когда Т<ал>ов уходил в монастырь. <...> Впоследствии мне стало известно от Бальмонта, что <Талов> происходил из одесской еврейской семьи»
(Кнут Д. Первые встречи, или Три русско-еврейских поэта. С. 268). Прибавим к этому сведения из воспоминаний Эренбурга: «В Париж приехал из
Одессы молодой поэт Марк Талов, говорил, что ему пришлось оставить родину, что у него там невеста <...> Мы посмеивались, когда он повторял нам,
что невеста ждет его возвращения. (Он вернулся в Одессу десять лет спустя
(в 1922 г. — Л. Л.), и невеста действительно его ждала.) Талову очень хотелось прочитать свои стихи Бальмонту; я его взял с собой, но он от смущения
сбился и вместо стула сел на горячую железную печку» (Эренбург И. Люди,
годы, жизнь. Кн. 1 // Эренбург И. Собр. соч.: В 9 т. М.: Художественная литература, 1966. Т. 8. С. 95—96). Впоследствии Эренбург не раз спасал Талова от профессиональной и голодной смерти (см.: Талов М. Воспоминания.
С. 73—83); а эпизод с печкой в семье Бальмонта запомнили надолго: в Москве 1950-х, стоя в очереди за апельсинами, Талов познакомился с актрисой Камерного театра Алисой Коонен, которая отвела его к дочери поэта:
«При первой же встрече Нина Константиновна <Бруни-Бальмонт> воскликнула: “Так вы и есть тот самый Талов, который сел у нас в доме на горячую
печку?! Я помню, как мы с кузиной гасили вас полотенцами. Мы с мамой часто смеялись, вспоминая этот случай”» (Там же. С. 206).
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 173; Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 84—85; Разные новости: Палата поэтов // Последние новости.
1921. № 399. 5 августа. С. 3. Впрочем, Евангулов утверждал, что именно
ему принадлежала инициатива создания группы (см.: Евангулов Г. Необыкновенные приключения Павла Павловича Пупкова... С. 77), однако стоит
усомниться в объективности поэта-мемуариста, принимая во внимание, что
Евангулов прибыл во Францию в конце 1920 — начале 1921 г. (как следует из того, что в 1920 г. он еще успел опубликовать две книги на родине —
сборник стихов «Второе сердце» в Тифлисе, и повесть «Ноев ковчег» во
Владикавказе), а значит, был совершенным новичком в парижской литературной среде, чья политика диктовалась более опытными и влиятельными
ветеранами русской артистической колонии, трое из которых вошли в «Палату» (Парнах, Талов, Шаршун).

Леонид Ливак 42

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 43

история

***
Сам факт того, что мы можем с известной точностью указать время создания и личность основателей «Палаты», свидетельствует о завершении
к августу 1921 г. (первый вечер «Палаты» состоялся 7 августа) «доисторического», по слову В. Яновского, этапа молодой эмигрантской поэзии.
К августу на русском Монпарнасе сложилась определенная литературная иерархия с отчетливой организационной структурой. На вершине
стоял вдохновитель и «председатель “Палаты поэтов”» — Валентин Парнах, окруженный ядром из четырех монпарнасских «авторитетов». Кроме С. Шаршуна, это были: обитавший в Париже с 1913 г. Марк Владимирович Талов (1892—1969)069 [Ил. 19—20], а также недавние экспа-

067

068
069

070

история

ражный и нерегулярный журнал «Удар»067 [Ил. 18], объявлял здесь последние новости из теории и практики парижского авангарда068, а также
печатал в русскоязычном «Ударе» французских писателей и критиков —
Жоржa Рибмон-Дессеня (Georges Ribemont-Dessaignes; 1884—1974),
Андре Сальмона (André Salmon; 1881—1969), Мориса Рэйналя (Maurice
Raynal; 1884—1954), Вальдемара-Жоржа (Waldemar-George, наст. имя
Jerzy Waldemar Jarocinski; 1893—1970), которых сам же и переводил.
Наиболее важными, однако, были личные связи русских и французских
авангардистов, выражавшиеся, как будет показано ниже, в «визитах»
парижских дадаистов на вечера, организованные молодыми изгнанниками. «Сезон Дада» стимулировал художественную активность осевших
на Монпарнасе русских поэтов, чьи ряды продолжали расти. К августу
1921 г. количество молодых поэтов, до того численно уступавших художникам, уже оправдывало создание чисто литературной ассоциации, которая и не замедлила появиться на свет под названием «Палаты поэтов».

Леонид Ливак 42

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 43

история

067

068
069

070

история

071
072

Запись от 28 сентября 1921 г. — Поплавский Б. Дневник 1921 года. С. 134.
Вот как Шаршун описывал свое положение в строгой иерархии дадаистов. На приеме в салоне Пикабиа хозяин «однажды посетовал, что не нашел компаньона, чтобы перебежать испанскую границу во время войны.
“Я бы от этого не отказался, mon vieux!” — выпалил я. Воцарилось неловкое молчание, которое Пикабиа прервал коротким благосклонным возгласом». В другой раз, на «Вечере Дада», «четыре-пять участников, руководимых <T.> Френкелем, прошли гуськом между публикой и торжественно получили от автора (T. Тцара. — Л. Л.) — по спичке. Я счел нужным принять
в этом участие и пристроился к ним в затылок, но мне было сказано шепотом, чтобы я их покинул, и я прошел за сцену». Наконец, на собраниях
дадаистов в кафе «Серта» Шаршун присутствовал «в качестве безгласного
наблюдателя-очевидца. Завсегдатаи почти что не знали звука моего голоса», — сообщает поэт, регулярно заполнявший своим голосом кафе «Хамелеон» (Шаршун С. Мое участие... С. 169—171).
Леонид Ливак 44

кружка “Гатарапак” <...> неск<олько> раз — в “Палате поэтов”»073. Независимо от того,
приукрасил ли юный поэт свою
биографию, мы можем заключить,
что желание Кнута слыть «читающим в “Палате поэтов”» свидетельствует о известной доле литературного престижа «Палаты» перед «Гатарапаком»; выступление
в последнем, видимо, не являлось безусловным гарантом «признанности», о чем свидетельствует и объявление в эмигрантской
прессе о собрании «Гатарапака»
6 ноября 1921 г., где «кроме членов кружка, выступили известные
поэты и артисты»074.
Дошедшие до нас сведения
о еженедельных, поначалу вос- Ил. 20. Портрет Марка Талова работы
кресных, а с сентября — четвер- Амедео Модильяни (кафе «Ротонда»,
говых, — собраниях «Палаты» декабрь 1919 г.)
в кафе «Хамелеон» не оставляют
сомнений, что на этих вечерах блистали в основном поэты — создатели этого сообщества, время от времени приглашавшие лекторов «со
стороны», но полностью узурпировавшие поэтическую часть собраний
и нередко посвящавшие целые вечера поэзии того или другого из отцов-основателей. Менее опытные поэты безусловно присутствовали,
но выступать со своими стихами им практически не приходилось: Борис Борисович Божнев (1898—1969), Владимир Соломонович Познер
(1905—1992), Б. Поплавский, Д. Кнут, А. Юлиус читали бок о бок с поэтами из «Палаты», но лишь на собраниях «Гатарапака», проходивших
по субботам в том же «Хамелеоне»075.
Следуя примеру «Гатарапака», «Палата поэтов» делала упор на творческое и идеологическое слияние русского и французского авангарда,
но, в отличие от «Гатарапака», рассматривала культуртрегерскую попу073
074
075

Русский Берлин. С. 315.
Beyssac M. La vie culturelle... Р. 16; Chronique. Vol. 1. P. 49.
См. «Хронологию событий» в наст. изд.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 45

история

примеру группы Т. Тцара, делила присутствующих на «своих»
и «приходящих». Б. Поплавский,
часто выступавший в «Гатарапаке» и друживший с Гингером, записывает в дневнике: «Обедал,
пошел к <В.> Барту, говорил о “Гатарапаке” и что я хочу попасть
в “Палату поэтов” (в которую так
и не попал). Барт недоволен»071.
Эта запись напоминает перипетии
дадаиста-дебютанта Шаршуна, не
сразу попавшего в салон Ф. Пикабиа и даже после приема игравшего в группе Тцара четко отведенную ему роль072. То же можно
сказать и о положении Д. Кнута,
который был вполне «дома» в «Гатарапаке», но чье имя не значитИл. 19. Портрет Марка Талова работы
ся среди выступавших в «Палате».
Амедео Модильяни (ноябрь 1919 г.)
В автобиографическом очерке, отправленном в берлинскую «Новую
русскую книгу», Кнут написал о себе следующее: «С 1920 г. живет в Париже, читает свои стихи на вечерах лит<ературно>-худ<ожественного>

071
072

история

ческом журнале079, а Л. Арагон закатит скандал на квартире критика
Андрея Яковлевича Левинсона (1887—1933) за отрицательный отзыв
о В. Маяковском080. Однако осенью 1921 г. А. Левинсон благополучно читал доклады в «Палате поэтов», куда захаживал Арагон с друзьями-дадаистами, а сама «Палата» старалась «объединить авторов различных направлений»081 и приобщить эмигрантскую публику к лите-

Парнах В. Палата поэтов в Париже // Новая русская книга. 1922. № 2. С. 33.
Echo: La Chambre des Poètes russes // Montparnasse. 1921. № 4. 1 octobre. Р. 7.
Chuzeville J. Lettres russes. Un cercle de poètes russes à Paris // Mercure de
France. 1921. Vol. CL. № 558. 15 septembre. Р. 821.

См. письмо Б. Поплавского к В. Сосинскому (август 1925 г.), опубл.: Поплавский Б. Неизданное... С. 246. Однако тот же «резкий футурист» Поплавский
отмечает в раннем парижском дневнике (12 июня 1921 г.) свое восхищение
вполне традиционным романом А. Толстого «Хождение по мукам», печатающимся в «Современных записках» (Поплавский Б. Собр. соч.: В 3 т. Т. 3:
Статьи. Дневники. Письма / Сост., коммент., подгот. текста А. Н. Богословского, Е. Менегальдо. М.: Книжница; Русский путь; Согласие, 2009. С. 184);
а осенью 1922 г., рекламируя в Берлине литературную жизнь молодых парижан как эстетическую альтернативу консерватизму «отцов»-эмигрантов, Поплавский парадоксально увлекается «точностью, ясностью и простотой» и «поражает» В. Шкловского заявлением о том, что «больше всего из современных поэтов любит В. Ходасевича» (Андреев В. Возвращение
в жизнь / Андреев В. История одного путешествия. Повести. М.: Советский
писатель, 1974. С. 304).
О конфликте Левинсона с французскими авангардистами см.: Друг Маяковского // Последние новости. 1930. № 3361. 5 июня. С. 4; Un insulteur de Majakowsky reçoit une visite désagréable // Surréalisme au service de la révolution. 1930. № 1. Р. 21—22; Autour de Maiakovsky // Nouvelles littéraires,
artistiques et scientifiques (далее — NLAS). 1930. № 400. 14 juin. Р. 6; Адамович Г. Литературная неделя // Иллюстрированная Россия. 1930. № 30.
19 июля. С. 22; Adamovitch G. et al. Autour de Maiakovsky // NLAS. 1930.
№ 404. 12 juillet. Р. 6; Вейдле В. О тех, кого уже нет // Новый журнал. 1993.
Кн. 192—193. С. 397; Levinson A. La Poésie chez les Soviets: le suicide de
Mayakovsky // NLAS. 1930. № 398. 31 mai. Р. 6; Фельзен Ю. На одном странном рауте в Париже // Сегодня (Рига). 1930. № 274. 4 октября. С. 2.
См.: Парнах В. Палата поэтов в Париже. С. 33. Кнут вспоминал: «“Палата поэтов” гостеприимно распахнула двери перед широкой публикой. Идеологическая программа “Палаты” заключалась в отсутствии всякой программы: это был винегрет из всяких “измов”. Карамазовское “все дозволено”
господствовало здесь, открывая пути тесному соседству эпигонов Блока
и конструктивистов, нарочито косноязычных адептов “надинтеллектуализма” и, скажем, поэзии, славящей онанизм» (Кнут Д. Опыт «Гатарапака».
С. 263). Так, эмигрантский рецензент евангуловского «Белого духана» от-

Леонид Ливак 46

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 47

079

080

история

Несколько молодых русских поэтов, живущих в Париже, открыли, подобно своим французским коллегам, серию вечеров в «Хамелеоне» —
маленьком кабаре на бульваре Монпарнасс, которое они преобразили
в зал для выставок изобразительного искусства и чтения стихов. Незадачливые организаторы не выдвинули определенной программы, в результате чего нас попотчевали не только хорошими стихами, но и посредственными докладами.078

Несколько лет спустя имен М. Струве и В. Ходасевича будет достаточно, чтобы отбить у Б. Поплавского охоту участвовать в новом поэти-

076
077
078

081

история

ляризацию «передового» искусства среди русскоязычных обывателей
как часть своей программы. Большинство вечеров «Палаты» осенью
1921 г. проходили «на началах общения с публикой»076, что практически
означало следующее: в начале программы свой или приглашенный лектор читал доклад о современном искусстве; затем поэты-основатели, к которым изредка присоединялся Михаил Александрович Струве
(1890—1948), выступали со своими стихами. Общение с публикой имело и вполне прагматичную сторону, позволяя полунищим поэтам подзаработать. Так, на одном из ранних собраний «Палаты» поэтические рукописи Г. Евангулова были пущены с молотка и продавались довольно бойко (французский обозреватель даже привел этот аукцион как пример,
достойный подражания077). За исключением докладов Парнаха и Шаршуна, темы и личности докладчиков выходили за пределы авангардного искусства, что объяснялось не только установкой «Палаты» на привлечение широкой публики, но и временнóй размытостью границ между
«передовым» и «классическим» искусством, «авангардистами» и «традиционалистами». Та же неопределенность царила в это время в среде
французских дадаистов, спаянных духом отрицания довоенной эстетики и морали, а не общностью художественных и политических воззрений: Ж. Кокто и Ф. Пикабиа, вскоре ставшие в оппозицию Дада, были до
первой половины 1921 г. в центре внимания на спектаклях и экспозициях группы Тцара. В отзыве французского критика, следившего за культурной жизнью русских авангардистов, читаем:

Леонид Ливак 46

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 47

079

080

история

076
077
078

081

история

На столике во весь рост стоял жизнерадостный Евангулов и выкрикивал стихи на манер Маяковского. Когда в подвал спускалась дама в мехах, он прерывал строфу и говорил очень почтительно: «Сюда, графиня, сюда, пожалуйста!»082

история

Собрания «Палаты» действительно привлекали разношерстную публику; а члены группы даже серьезно заявили о себе в печати: издательство «Франко-русская печать», созданное летом 1921 г. старым одесским знакомым Талова О. Г. Зелюком (которого лично знал и Б. Поплавский по константинопольскому периоду изгнания), взяло на себя
публикацию их сочинений под рубрикой «Палаты поэтов»083. И все же

082

083

мечал: «Совсем непонятными для духа книги кажутся стихи “под Ахматову”
<...> Если Георгию Евангулову и суждено обрести свой поэтический облик,
он найдет его не в тихой, молитвенной лирике Ахматовой, а в “Белом духане”, под бой большого турецкого барабана и протяжное пение зурны» (см.:
Арданов А. «Белый духан», книга стихов, Г. Евангулов, Париж, 1921 // Последние новости. 1921. № 491. 22 ноября. С. 4).
Яновский В. Поля Елисейские. Нью-Йорк: Серебряный век, 1983. С. 237.
Под «дамой в мехах» здесь безусловно подразумевается знакомая с Евангуловым по Тифлису кн. А. Меликова, публиковавшая свои стихи под псевдонимом Замтари / Zamtary.
Приведем их список: Гингер А. Свора верных: стихи. Париж: Палата поэтов,
1922; Евангулов Г. Белый духан: Стихи. Париж: Палата поэтов, 1921; Парнах В. Карабкается акробат. Париж: Франко-русская печать, 1922 (ил. П. Пикассо, Н. Гончаровoй и Di Lado <Ладо Гудиашвили>); Талов М. Двойное бытие: Стихи. Париж: Франко-русская печать, 1922; Шаршун С. Foule immobile.
Paris, 1921 (ил. автора; переизд.: Charchoune S. Peintures de 1913 à 1965.
Cahiers de L’Abbaye Sainte-Croix, 1980). Из воспоминаний Талова следует, что
в том же издательстве намечался выпуск журнала «Палаты поэтов», но проЛеонид Ливак 48

эмигрантская аудитория оказалась равнодушной, а зачастую и враждебной «передовому» искусству, о чем Парнах писал Всеволоду Мейерхольду (2 июня 1922 г.), жалуясь на то, что сам он «немало страдал
от парижско-российской эмигрантщины, как человек, сочувствующий
Революции, и модернист»084. Поэтический сборник Парнаха «Карабкается акробат» (1922) даже подвергся цензуре со стороны издателя Зелюка, вырезавшего из книги две страницы «ввиду того, что один
из сотрудников “Общего дела” (парижская газета под ред. В. Л. Бурцева. — Л. Л.) выразил свое возмущение, обвиняя автора в порнографии. Два уничтоженных фаллических стихотворения посвящены
вопросам ритма фаллического начала <...> В принадлежащих автору экземплярах страница была восстановлена»085. По мнению Георгия Адамовича, смешивая «парижские эксцентрические утонченности
с увлечением дубоватым отечественным футуризмом», поэты-авангардисты раздражали эмигрантскую аудиторию «механическим» приятием московских и парижских эстетико-идеологических догм «с расчетом кого-то удивлять, кого-то <...> “эпатировать”»086. Даже падкий

084

085

086

ект не осуществился: «В августе 1921 года ко мне обратился директор нового
издательства “Франко-русская печать” О. Г. Зелюк. Мы были знакомы еще по
работе в газете “Одесский листок”. Зелюк предложил мне подобрать сотрудников и редактировать новый литературно-художественный журнал. Я дал
свое согласие при условии, что журнал будет выходить под эгидой “Палаты
поэтов”. Я тотчас же списался с К. Д. Бальмонтом, с Жаном Кассу, И. Эренбургом, переговорил с Парнахом о полученном предложении. <...> Прислали материалы Жан Кассу, Дюамель, Макс Жакоб, откликнулись художники...
Однако из затеи с журналом ничего не вышло. Зелюк неожиданно решил передать его редактирование А. А. Койранскому. С этим “Палата поэтов” согласиться не могла, опасаясь, что под редакцией Койранского, крайние политические взгляды которого были известны, журнал примет неприемлемую для
нас политическую окраску» (см.: Талов М. Воспоминания. С. 60—61).
Джаз-банд и «левый театр». Письма В. Я. Парнаха Вс. Э. Мейерхольду
(1922—1930). Публ. и коммент. О. Н. Купцовой // Мнемозина. Документы и факты из истории отечественного театра ХХ века. Вып. 4 / Ред.-сост.
В. В. Иванов. М.: Индрик, 2009. С. 824.
Русский Берлин. С. 313; см. подробнее: Устинов А. Борис Божнев до «Борьбы за несуществованье» // Vademecum: К 65-летию Лазаря Флейшмана.
Сост. и ред. А. Устинов. М.: Водолей, 2010. С. 287.
Адамович Г. Парижские впечатления // Последние новости. 1934. № 4767.
12 апреля. С. 2.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 49

история

ратурному авангарду, что вело к комическим ситуациям, поскольку
«Палата» несла «революционное искусство» людям, на своей шкуре
испытавшим прелести военного коммунизма, а потому настроенным
консервативно. Подобную наивность легко объяснить оторванностью
Талова, Парнаха и Шаршуна, поселившихся во Франции еще до революции, от культурно-идеологического контекста большевистского переворота и гражданской войны. Василий Семенович Яновский (1906—
1989), очевидец «тех, доисторических вечеров», где «гремели звезды
раннего периода», вспоминал:

история

082

083

084

085

086

история

на авангардизм юный А. Юлиус был поражен оторванностью членов
«Палаты» от действительности: «Я помню, как нам, совсем недавно покинувшим Россию и пережившим гражданскую войну, — стихи и темы В. Парнаха показались “чрезвычайно европейскими и западническими” и необычайно далекими от волновавших нас тем»087.
Провал поэтического вечера Шаршуна, состоявшегося в «Палате поэтов» 21 декабря 1921 г., в полной мере иллюстрирует эстетическую
и идеологическую бездну, отделявшую членов «Палаты» от эмигрантской аудитории.
Вечер Шаршуна назывался «Дада лир кан», что в переводе самого автора значило «лиризм, чириканье на дадаистический лад»088.
Для этого вечера Шаршун опубликовал брошюру «Дадаизм» и пригласил французских коллег из группы Т. Тцара выступить в «Палате по
этов» [Ил. 21]. Но ни «Графические танцы» Парнаха, ни музыкальные
композиции Ж. Рибмон-Дессеня в исполнении родственницы Ф. Пикабиа Маргариты Бюфе (Margueritte Buffet; она исполняла эти композиции и на скандальном спектакле Дада 27 марта 1920 г.), ни чтение произведений Л. Арагона, А. Бретона, П. Элюара, Ж. Риго, Ф. Супо и самого виновника торжества не вызвали у зрителей ничего, кроме
«выражения протеста — слабым мычанием»089. 4 января 1922 г. Элюар
сообщал в письме Тцара: «Вам, должно быть, уже рассказывали о вечере Шаршуна. У русских самого свинского вида в глазах не было ничего, кроме скуки»090. Тем не менее вечер закончился обычным для дадаистов веселым скандалом и потасовкой. Б. Поплавский, присутствовавший в «Хамелеоне» в качестве зрителя, записал в дневнике, что
французские дадаисты «оскорбили публику»091. Наиболее подробное
описание произошедшего принадлежит присутствовавшему на вечере в компании французов американскому дадаисту Мэтью Джозефсону (Matthew Josephson; 1899—1978):
Ил. 21. Программа вечера Сергея Шаршуна «Дада лир кан», состоявшегося в «Палате

Это была одна из «дадаистских экскурсий» в разные уголки Парижа.
Встреча, на которой я присутствовал в январе 1922 года092, проходила
087
088
089
090
091
092

поэтов» 21 декабря 1921 г.

Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 86.
См.: Шаршун С. Мое участие... С. 173.
Там же. С. 174.
Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 303.
Menegaldo H. La jeune génération... Р. 256.
Джозефсон ошибся в датировке; по тексту видно, что имеется в виду вечер
21 декабря 1921 г.

в ресторане перед специально собравшейся аудиторией из приблизительно сотни русских эмигрантов, среди которых были адмиралы, графы и князья с дамами. Мы должны были приобщить их к благодати дадаистского евангелия. Эти знатные русские были зачастую вынуждены
перебиваться шоферской или официантской работой, что тем не менее
не убавляло их консерватизма. Мы, дадаисты, уселись отдельно за столиками на подиуме и вели себя как вульгарные клоуны. Вместо речи
Филипп Супо прочитал вслух ресторанное меню как какое-то заклина-

Леонид Ливак 50

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 51

история

поэтов» 21 декабря 1921 г.

Леонид Ливак 50

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 51

Провал вечера «Дада лир кан» окончательно раскрыл глаза Шаршуну
и его коллегам по «Палате поэтов» на давно очевидный факт, а именно, что русская беженская масса чужда «левому» искусству. Поэтому
Парнах не слишком кривил душой, объявив по возвращении в советскую Россию, что «Палата» была организована «молодыми русскими
поэтами, порвавшими с эмиграцией»094. Подобное открытие привело
авангардистов к самоизоляции от культурной жизни парижской эмиграции и к переориентации на русский Берлин, где в 1921—1922 гг.
проживали многие представители «левого» искусства, а также на
франкоязычную аудиторию, тем более что французская критика достаточно благосклонно отнеслась к попыткам русских авангардистов
писать по-французски и издавать переводы своих произведений095.
093

094
095

Josephson M. Life Among the Surrealists. New York: Holt, Rinehart & Winston,
1962. Р. 132.
Н. К. Художественная жизнь Парижа. Беседа с В. Парнахом. С. 13.
См.: Morard A. De l’émigré au déraciné. P. 37—38. К примеру, поэмa М. Талова «Любовь и голод» («Amour et faim»), переведеннaя автором при помощи
Жана Шюзвиля, была опубликована в двух журналах (Monde nouveau. 1920.
Vol. II. № 2 (février). P. 1155—1157; 1921. Vol. III. № 6 (juin). P. 786—789;
Montparnasse. 1921. № 2. 1 août. P. 3) и получила нехарактерное для
авангардистской, и к тому же переводной, публикации количество отзывов (L’Ère nouvelle. 1920. № 89. 24 mars; L’Événement. 1920. 31 mars; Les
Hommes du jour. 1921. 13 août), продолжавшихся даже после отъезда по
эта из Франции (Husson P. Marc Marie Ludovic Taloff // Montparnasse. 1922.
№ 15. 1 septembre. P. 7). Сам Талов позже утверждал, что с 1918 г. он нашел в Париже отзывчивую французскую аудиторию и перед ним открылись
Леонид Ливак 52

Литературный рецензент одного из самых авторитетных (и консервативных!) парижских журналов «Mercure de France», являвшийся также
активным переводчиком поэтов из «Палаты», так описывал очередное
заседание группы:
Валентин Парнах прочитал отрывки из умной и оригинальной композиции об Эйфелевой башне и джаз-банде. Марк Людовик Талов — некоторые из своих трогательных автобиографических стихотворений,
а Евангулов — вещь в кавказских тонах. Следует также запомнить имена гг. Шаршуна и Гингера.096

Характерно, что русский эмигрант-рецензент (Владимир Львович Биншток; 1868—1933), писавший в том же журнале, резко негативно отзывался о тех же стихах, которые хвалил рецензент-француз097. Таким

096

097

двери двуязычной критической и художественной деятельности (Талов М.
Воспоминания. С. 49—52). Парнах тоже ищет франкоязычную аудиторию.
В 1920 г. выходит его поэтический сборник на двух языках «Словодвиг / Mot
dynamo» (см. рец.: Lefebvre R. Les Livres // Populaire. 1920. № 705. 31 mars.
P. 2), а годом позже стихотворение «Le Quai de Naples» в авторизованном
переводе Жана Шюзвиля (Montparnasse. 1921. № 4. 1 octobre. P. 4). У Шаршуна в том же 1921 г. выходит отдельной книгой дадаистская поэма «Foule
immobile». Ромов печатается в журналах французских авангардистов, где
его переводы из А. Блока и М. Горького соседствуют с произведениями
Г. Аполлинера, Л. Арагона, М. Жакоба и Р. Радигэ. См.: Blok А. Les Scythes /
Тr. Serge Romoff // Action. 1920. № 5 (octobre). Р. 47—48; Gorki М. L’Omniprésent, nouvelle inédite // Action. 1920. № 5 (octobre). P. 49—57. Подробнее о критической рецепции русских поэтов-авангардистов во французской печати см.: Морар А. Валентин Парнах, Марк Талов и Сергей Шаршун.
«Парижские старожилы» между Францией и Россией (1920—1923 гг.) //
От Бунина до Пастернака. Русская литература в зарубежном восприятии /
Ред. Т. В. Марченко. М.: Русский путь, 2011. С. 159—174.
Chuzeville J. Lettres russes. Un cercle de poètes russes à Paris. Р. 821. См. также другие статьи этого автора: Lettres russes. Les Poètes Russes // Mercure
de France. 1921. Vol. CXLVII. № 548. 15 avril. Р. 525—526; Lettres russes.
Valentin Parnak: L’Acrobate grimpe. Evangoulov: Le Cabaret blanc. Marc-Marie-Ludovic Talov: Existence double // Mercure de France. 1922. Vol. CLVI.
№ 576. 15 juin. Р. 811—812.
Bienstock J.-W. Lettres russes. M. Talov. Lubov i Golod (L’amour et la faim),
poèmes // Mercure de France. 1920. Vol. CXLIV. № 538. 15 novembre. Р. 270.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 53

история

ние, то и дело останавливаясь, чтобы, между прочим, оскорбить знатную аудиторию. В то же время он продолжал подчеркнуто неряшливо
поглощать свой ужин, переворачивая тарелку и бросая кусочки еды
в русских аристократов. Арагон, в свою очередь, поводя носом, обзывал гостей трусами и идиотами, восклицая: «А не пошли бы вы туда,
откуда прибыли?» Как раз в тот момент, когда зрители начали возмущаться, меня убедили взобраться на стол и прочитать трактат о соци
ализме по-немецки. Русские изгнанники принялись улюлюкать и свистеть в мой адрес, швырять хлебные шарики и куски сельдерея, один
из которых попал мне в глаз. Я разозлился и, сбрасывая пальто, стал
вызывать обидчиков на кулачный бой. Но тут вмешался владелец ресторана с официантами и объявил собрание закрытым.093

094
095

096

097

история

***

торами молодых поэтов-изгнанников, начали выражать категоричное неприятие эстетических, культурных и политических ценностей
эмигрантской массы. В журнале
«Удар», первый номер которого
вышел в феврале 1922 года101, Ромов ополчился на русскоязычную
прессу с ее «болотными эмигрантами» и «газетными щелкунами»
(и, в частности, на будущего «возвращенца» кн. Д. Святополка-Мирского) за то, что она противопоставила передовой советской культуре «“демократическую культуру”,
творимую из прекрасного далека
парижскими кадетами из “Послед- Ил. 23. Обложка работы Н. Грановского
них новостей” при благосклонном для книги И. Зданевича «лидантЮ
участии жвачных социалистов эсэ- фАрам» (1923)
ровского толка!»102. Тем же квазисоветским жаргоном Парнах, в середине 1922 г. вернувшийся в Россию,
описывал противостояние отцов и детей парижской эмиграции. Характеризуя массу беженцев как «сплошной живой труп», состоящий из «крупной буржуазии и крупных чиновников», поэт уделил особое внимание парижским литераторам. Даже делая поправку на хамский тон советской
прессы и на нарочитую резкость критических высказываний футуристов
и дадаистов, некорректность Парнаха с головой выдает разочарование
авангардиста, не нашедшего аудитории в русском Париже, а также и зависть к более удачливым соперникам:

К началу 1922 г. ориентация русских авангардистов на широкую публику
стала достоянием истории. Парижские ветераны, выступившие организа098

099
100

Французские тексты докладов Зданевича, прочитанных 27 ноября 1921 г.
и 28 ноября 1922 г., опубл.: Gayraud R. Iliazd. L’avant-garde russe racontée
aux dadas. Р. 103—120. Текст манифеста «Университета 41°» (Париж,
1922) см.: Гейро Р. Новые материалы из парижского архива И. Зданевича // Терентьевский сборник. <Вып. 1> / Ред. С. Кудрявцев. М.: Гилея, 1996.
С. 296—298.
Iliazd. Ledentu le Phare. Paris: 41°, 1923. Р. 4.
Iliazd. En approchant Éluard // Carnets de l’Iliazd Club. 1990. № 1. Р. 42.
Леонид Ливак 54

Мрачные эсеры, литераторы и крупные капиталисты составляли единый фронт в салоне у г-жи Ц<етлиной>, вышедшей из созвездия чайных
плантаций и брильянтов. В антрактах между пламенными контрбольшевистскими речами бывших революционеров посетители этого салона
развлекались эротическими стишками г-жи Тэффи, псевдопророчества101

102

См.: Русские периодические издания за пределами советской России // Новая русская книга. 1922. № 2. С. 49.
Ромов С. О Гробе и Вечности и газетном щелкуне // Удар. 1922. № 2 (март).
С. 10—11.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 55

история

образом, когда в ноябре 1921 г.
в Париж прибыл И. Зданевич, несовместимость эмигрантской «широкой публики» с эстетико-идео
логической платформой «Палаты»
была уже настолько очевидна,
что Зданевич ограничил свою
ауди
торию кругом французских
Ил. 22. Пригласительный билет
дадаистов и членами «Гатарав парижский «Университет
пака» и «Палаты», для которых
сорок первого градуса»
он читал лекции о заумной по
эзии под эгидой им же созданного «Университета 41°»098 [Ил. 22]. Побывав на этих лекциях, Ж. Рибмон-Дессень писал в предисловии к французскому переводу заумной
драмы Зданевича «лидантЮ фАрам» [Ил. 23], что «пафос разрушения
общепринятых идей и любых условностей, уничтожение всего наиболее нам дорогого объединяет “Университет 41°” с Дада»099. Нетрудно представить, какую реакцию вызывал подобный пафос разрушения
у большинства русских беженцев, сидевших, по замечанию Д. Кнута,
на нераспакованных чемоданах в ожидании падения большевистского
режима — необходимого условия для возрождения «всего наиболее им
дорогого». Именно поэтому лекции Зданевича, подводя общую теоретическую базу под дадаизм, футуризм и программу «Палаты поэтов» и «Гатарапака», «вовсе не предназначались для русской белой эмиграции»,
общения с которой поэт «всеми силами старался избегать»100.

***

099
100

102

история

Того же мнения придерживался и Шаршун, не желавший разбираться в политических и эстетических оттенках эмигрантской культурной
среды и описавший ее как «белую гвардию России»104.
Решающим фактором в распределении литературных сил русского Парижа были все же не идеологические убеждения писателей, а их
возраст. «Дети» выброшенных волнами насилия и материальных лишений «отцов» не разделяли антибольшевистских взглядов последних.
Но, описывая ситуацию конца 1921 — начала 1922 г., Зданевич передергивает карты, когда говорит о «стремлении этой молодежи выйти
из беженства» и о «решимости детей порвать с родителями, отмежеваться от их убеждений и поступков»105, при этом замалчивая тот очевидный факт, что беженская молодежь противостояла старикам из духа противоречия, присущего любому новому поколению. Молодые поэты самоопределялись, отрицая ценности «отцов». Нет сомнения, что
если бы в парижской эмиграции задавали тон убежденные коммунисты, то «дети» эмиграции были бы не менее убежденными демократами; а если бы русский футуризм и конструктивизм, на который равнялись молодые изгнанники, были связаны не с коммунизмом, а со столь
же радикальной идеологией фашизма, то поэты-изгнанники были бы
ярыми фашистами, — отсюда легкость, с которой большинство молодых поэтов через несколько лет забросили крайне «левую» идеологию. Да и сам Зданевич был отнюдь не без ума от советской культурной политики, о чем свидетельствует не только то, что он не пытался
вернуться в СССР, но и оценка положения советского искусства, данная им в письме к Ф. Пикабиа:
103

104
105

22-I-<19>22
43, rue de Seine
Уважаемый господин Пикабиа,
Я очень сожалею, что Вы отсутствовали на моей лекции, хотя я вовремя отослал Вам приглашение.
До сего дня я не имел возможности познакомиться с человеком,
которого мы с коллегами по «41°» считаем самым страстным и ценным
борцом за современное искусство.
Я приехал из страны, где истинная жизнь искусства упрятана от посторонних взглядов под спудом политических событий. От имени этого
искусства говорят люди необразованные и ничтожные, оказавшиеся на
первом плане лишь благодаря политической конъюнктуре.
Но в то же время этот занавес скрывает грандиозный по своей оригинальности процесс чисто художественного творчества, и я прибыл сюда для того, чтобы сообщить о нем во всех подробностях. Я буду Вам
безмерно признателен, если Вы укажете мне, где и когда я смогу с Вами встретиться, чтобы передать Вам книги, которые я привез из России, а также поговорить с Вами и, таким образом, обменяться мнениями.

С уважением,

Илья Зданевич106.

Из письма Зданевича видно, что бойкот «белой эмиграции» и желание остаться в узком кругу французских и русских авангардистов имели под собой основания не столько идеологического, сколько эстетического порядка. Выбирая между советской бюрократической машиной и эмигрантским эстетическим консерватизмом, Зданевич, подобно
большинству авангардистов, склоняется в сторону первой, так как дух
авангарда в искусстве представляется ему сродни радикальному духу социальной революции, питающему «истинную жизнь искусства»
в России. Что же касается степени серьезности идеологической пози-

Парнах В. Эмиграция в Париже и Берлине: Впечатления путешественника //
Известия. 1922. № 296 (173). 29 декабря. С. 2.
См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара от 6 марта 1923 г. в наст. изд.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 166.

BLJD. Dossier Picabia. 164 8/13A. I. 1 pièce 204. Практически в тех же выражениях Зданевич объяснил свое решение эмигрировать в интервью газете
«Комедия»: «Я покинул Россию, потому что там стало невозможно заниматься чистым искусством, а весь остальной мир не знал о наших трудах, так как
мы жили в изоляции. Мне кажется, что именно в Париже быстро возникнет
интерес к той звучной и заумной поэзии, которая в вас бессознательно живет!» (Cogniat R. Un laboratoire de poésie. L’Université du Degrée 41 // Comœdia. 1921. № 3276. 4 décembre. P. 4). Ср. с мнением Шаршуна о состоянии искусства в России в его письмах к Т. Тцара (№ 5—6 в наст. изд.).

Леонид Ливак 56

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 57

106

история

ми губернатора от литературы И. Бунина, апокалиптическими открытиями <Д.> Мережковского, дамскими статейками З. Гиппиуc. <...> Небытие, кошмар, хаос — так ощущала Советскую Россию эмигрантская гниль
<...>. Но среди молодежи скоро появились сторонники революции такой, какая она есть. Конечно, в гнетущей атмосфере кликушества и давления, когда никто не смел заикнуться положительно о революционной
власти, положение прозревающих единиц было несказанно трудным —
это ведь была зеленая, неискушенная молодежь. Молодежь наконец стала отмежевываться от «старших» эмигрантов.103

104
105

С уважением,

Илья Зданевич106.

Леонид Ливак 56

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 57

106

история

Для художников вопрос решался сравнительно просто, в силу самой
природы их искусства: они стали парижскими художниками, вошли
в парижскую школу, стяжали себе успех и славу. Драматическим было
107
108
109

См.: Menegaldo H. La jeune génération... Р. 252.
Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 621.
Одним из ранних примеров подобного отношения к умеренным течениям
в искусстве русской диаспоры является доклад «Позор русского искусства
(Русские в “Осеннем салоне”)», прочитанный К. Терешковичем 4 декабря
1921 г. в «Гатарапаке», где художник обрушился на ветеранов «Мира искусства», которые представили свои работы в «Осеннем салоне», открывшемся 31 октября 1921 г. Доклад опубликован: Удар. 1922. № 1 (февраль).
Леонид Ливак 58

положение пишущих! Беженская печать была неприемлема, равно <как и> беженские
литературные круги. Прежде
вопроса, где же печататься,
возник вопрос о среде110.

Иными словами, перед поэтами-авангардистами русского Парижа встал выбор — самоизоляция или уход во франкоязычную литературную деятельность.
Однако в начале 1922 г. вопрос
о литературной среде еще решался сравнительно просто: начался исход русских авангарди- Ил. 25. Портрет Константина Терешковича
стов из Парижа в Берлин. К лету работы Бориса Поплавского (без даты)
паломничество в Берлин приобрело черты литературной моды, став атрибутом поведенческого кода
русского парижского авангардиста, и шло с такой интенсивностью,
что французский обозреватель вынужден был заметить в июне:
Молодые русские поэты, которые всю прошедшую зиму проводили интересные собрания в кафе «Хамелеон», мало-помалу рассеялись, предварительно оставив нам свидетельство своей литературной деятельности в виде поэтических сборников111.

Первым в Берлин уехал Парнах, намереваясь продолжить оттуда путь
в советскую Россию, где, по распространенному в «Палате поэтов»
мнению, находился мировой центр всего передового в искусстве и быту. Вот как он сам описывал свое решение уехать из Парижа:
110
111

Зданевич И. Борис Поплавский. С. 167.
Chuzeville J. Lettres russes. Valentin Parnak... Р. 811. По знаменательному
совпадению, литературно-художественное кабаре французских авангардистов, чьи собрания проходили в «Хамелеоне» по пятницам, также закрыло свои двери весной 1922 г., в знак протеста против решения хозяина кафе разнообразить программу музыкальными антрепризами для привлечения более широких слоев парижской публики. См.: A Montparnasse:
le Caméléon des poètes a vécu // Montparnasse. 1922. № 8. 1 février. Р. 7.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 59

история

ции парижских коллег Зданевича,
то о ней свидетельствуют, к примеру, развлечения восемнадцатилетнего Б. Поплавского и девятнадцатилетнего К. Терешковича [Ил.
24—25]. Как следует из дневника Поплавского, после собрания
в «Гатарапаке» 15 января 1922 г.,
на котором Д. Какабадзе прочел
доклад о конструктивизме, друзья
играют в снежки на улице Ренн
(rue de Rennes), а затем на соседней авеню Мэн (avenue du Maine)
лепят из снега бюст Карла Маркса107. Более взрослый С. Шаршун
также не отличался политической
зрелостью, объявив свои листовки «Перевоз Дада», выходившие
с июня 1922 г., «официальным
органом Третьего с половиной
Ил. 24. Автопортрет Бориса Поплавского
Интернационала»108.
(без даты)
Каким бы активным ни было
участие членов «Палаты поэтов»
и «Гатарапака» в деятельности французского авангарда, растущая
и враждебная самоизоляция от эмигрантской публики и культурной
жизни русского Парижа лишала русскоязычных поэтов аудитории109.
Художникам в этом отношении было легче:

история

И все-таки меня неудержимо тянуло туда, в РСФСР. Да, вопреки всему, я тосковал по этой стране. Теперь небытием казалась мне жизнь
в Париже. По иронии судьбы, именно теперь мне представилась возможность «войти во французскую жизнь», добиться «положения». Я от
этого отказался112.

P. S. В марте я собираюсь отправиться в места более отдаленные, как
только улажу формальности115. Передавайте привет Ман Рею116 и Шаршуну. Ваш В. Парнах117

В начале мая 1922 г. другой столп «Палаты поэтов», Талов [Ил. 26],
уехал в Берлин, где в первый же день по прибытии встретился с Парнахом; у обоих поэтов была одна цель — продолжить путешествие в Россию118. Во второй половине мая за ними последовал Шаршун119, с тем
115

12-II-1922
Дорогой Тцара,
Журнал «Вещь», имеющий целью информировать Россию о всех
событиях современной европейской жизни, поручил мне просить

история

112

113

114

Парнах В. Пансион Мобер. С. 80. В одном из первых московских интервью
Парнах так объяснял свою репатриацию: «Я очень рад возвращению в Россию <...> это страна таких возможностей, каких нет нигде в остальной Европе» (см.: Н. К. Художественная жизнь Парижа. Беседа с В. Парнахом.
С. 13).
В письме к Мейерхольду (2.VI.1922) Парнах сообщает, что переехал в Берлин в январе (Купцова О. Джаз-банд и «левый театр». С. 824); однако
уехать из Парижа он мог не раньше середины января: название вечера «Палаты поэтов», состоявшегося 5 января 1922 г., — «“Новогодняя трепанация” акробата» — не оставляет сомнений, что на этом вечере Парнах представил свою новую книгу стихов «Карабкается акробат». О том, что в феврале 1922 г. Парнах находился в Берлине, сообщалось в статье: Судьба
и работы русских писателей, ученых и журналистов за 1918—1922 гг. //
Новая русская книга. 1922. № 2 (февраль). С. 39. Сведения о литературной
жизни молодых парижских поэтов Парнах дал в неподписанной заметке:
Палата поэтов в Париже // Там же. С. 33.
Парнах В. Джаз-банд // Вещь. 1922. № 1—2 (март—апрель). С. 25.
Леонид Ливак 60

116

117

118

119

На самом деле Парнах прибыл в Россию лишь летом 1922 г. См. в наст изд.
его письмо к Алексею Ремизову, впервые опубл. П. Нерлером (Парнах В.
Пансион Мобер. С. 11—12).
Ман Рей (наст. имя Emmanuel Rudnitsky; 1890—1976) — американский художник и фотограф, один из основателей нью-йоркской группы Дада, переехавший в Париж 14 июля 1921 г.
Письмо на редакционном бланке с названием журнала: «Objet. Вещь.
Gegenstand. Международное обозрение современного искусства». —
BLJD. Dossier Tzara. C. 2908—2909.
Талов М. Воспоминания. С. 62—64. На вернисаже «Выставки тринадцати»
(12 июля 1922 г., кафе «Хамелеон») Парнах и Талов не числятся среди читавших свои стихи (см.: Beyssac M. La vie culturelle... Р. 22; Chronique. Vol. 1.
P. 76), но их произведения представлены в программе, т. е. были зачитаны
«сопалатниками» (см.: Русская литература и научная жизнь за рубежом //
Новая русская книга. 1922. № 9 (сентябрь). С. 32). По воспоминаниям Талова,
они с Парнахом выехали из Берлина в конце июля и прибыли в Москву 7 августа 1922 г. (Там же. С. 65). Письма Шаршуна к Тцара служат косвенным подтверждением этой хронологии: из них следует, что поэты отправились в Россию в середине лета (см. в наст. изд. письма от 10 и 27 августа 1922 г.).
М. Изюмская считает, что Шаршун приехал в Берлин по приглашению И. Пуни (Изюмская М. Берлин, Дада и Россия. Йоханнес Баадер — Президент
Земного шара // Терентьевский сборник. № 2. М.: Гилея, 1998. С. 230). Нам
неизвестно, на чем основано это утверждение.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 61

история

В январе 1922 г. Парнах переехал в Берлин и, в ожидании советской визы (напомним, что Германия была первой европейской страной, установившей дипломатические отношения с советским режимом), пропагандировал в берлинской русскоязычной прессе «Палату поэтов»113.
Парнах не порывал сношений с французскими авангардистами. В феврале он попытался привлечь Тристана Тцара к сотрудничеству в берлинском журнале «Вещь», выходившем под редакцией И. Эренбурга
и Л. Лисицкого. В этом журнале Парнах опубликовал статью о джазе
на материале общения с французскими авангардистами и, в особенности, с Ж. Кокто, который приобщал парижскую публику к джазу на
первых спектаклях Дада зимой 1920-го114. Парнах писал:

у Вас корреспонденции со всесторонним описанием дадаистского
движения в Европе.
Журнал будет выходить на русском, французском и немецком
языках.
Редакция приветствует Ваc.
От имени редакции журнала «Вещь»

Валентин Парнах

история

112

113

114

116

117

118

119

история

Валентин Парнах

Господа,
Уведомляю вас о своем
желании участвовать в работе Международного конгресса по определению духа современности. Я прибыл в Париж с намерением донести до
французской и международной публики самые последние
открытия, изобретения и произведения русской поэзии,
неизвестные в Европе, но делающие современную Россию
страной самой передовой поэзии. Я собираюсь прочитать
два доклада: один, в эстетиИл. 26. Портрет Марка Талова работы
ческой секции, под названиА.-П. Гальена (1921)
ем «О новом», где речь пойдет о работе наших школ
последних двенадцати лет над созданием новой эстетики и нового искусства. Второй доклад, под названием «Сорок первый градус» (я его
прочитаю в литературной секции), будет посвящен принципам и произведениям 41°, а также его влиянию на русскую литературную жизнь.
Будьте добры ответить запросом, если вам понадобятся подробности. Меня лично знает член вашего комитета г. Фернан Леже.
Господа, примите уверения в совершенном почтении.126

история

***
В феврале 1922 г. в движении Дада произошли значительные изменения, сказавшиеся на судьбе русского парижского авангарда годом позже. Тайная борьба за власть между Т. Тцара и А. Бретоном
стала явной. Сотрудники журнала «Литература» увлеклись теорией
и практикой бессознательного творчества — «автоматическим письмом» и «гипнотическими снами», — результатами которого были всё
новые сборники стихов и прозы Арагона, Бретона, Супо и Элюара,
претившие духу отрицания искусства, который проповедовал Тцара,
порицавший «художественные» занятия коллег125. Желая сбросить
Тцара с трона парижского авангарда, Бретон попытался организовать
в начале 1922 г. «Международный конгресс по определению директив и по защите духа современности». Поначалу инициатива Бретона пришлась русским авангардистам по душе. 18 января 1922 г. Зданевич послал в организационный комитет конгресса следующее заявление:
120
121

122
123
124
125

См. в наст. изд. письма Шаршуна к Т. Тцара (№ 4—15).
Е. Менегальдо говорит о времени их отъезда неопределенно: «весна 1922»
(см.: Menegaldo H. Boris Poplavski. Rencontres à Montparnasse... P. 124).
Учитывая, что Б. Поплавский регулярно читал свои стихи в «Гатарапаке»
и что после собрания 15 марта его имя исчезает из списков участников, мы
полагаем, что поэт покинул Париж в конце марта или в апреле.
Талов М. Воспоминания. С. 65.
См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара от 6 марта 1923 г. в наст. изд.
Iliazd. En approchant Éluard. P. 42.
См.: Josephson M. Life among the Surrealists. P. 148; Sanouillet M. Francis Picabia et «391». P. 153; Soupault Ph. Mémoires de l’oubli, 1914—1923. Paris:
Lachenal & Ritter, 1981. P. 152—154.
Леонид Ливак 62

Однако отказ Тцара участвовать в инициативе Бретона внес окончательный раскол в группу Дада. С 13 февраля кафе «Closerie des Lilas»,
бывшее местом собраний Союза русских художников в Париже, превратилось в штаб последователей Тцара, выступивших против организации конгресса. 18 февраля парижская пресса опубликовала их «Резолюцию», согласно которой фракция Бретона изгонялась из дадаистского рая. Среди прочих, резолюцию подписали Шаршун, Зданевич,
Ромов и Талов127. Русские авангардисты поставили на Тцара и про
126

127

Письмо хранится в Отделе рукописей парижской Национальной Библиотеки. Цит. по: Gayraud R. Seize lettres. Correspondance Trisan Tzara — Iliazd //
Carnets de l’Iliazd Club. 1992. № 2. Р. 68.
См.: Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 335.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 63

история

же намерением получить советскую визу120; а месяцем раньше в Берлин отправились друзья Поплавский и Терешкович121. Там же вскоре
оказался и Евангулов122.
В начале декабря 1922 г. в Берлин на несколько дней приехал Зданевич123, чтобы присутствовать на выступлении В. Маяковского и разрекламировать в Доме искусств новую ассоциацию парижских поэтов
«Через», задуманную им вместе с Ромовым осенью 1922 г. как альтернативу захиревшей «Палате поэтов»124.

история

122
123
124
125

127

история

128
129

130
131

Sanoillet M. Dada á París. Р. 329—339.
См.: Якобсон Р. Письма с Запада: Дада // Якобсон Р. Работы по поэтике. М.:
Прогресс, 1987. С. 443. Ср. уподобление Дада русскому футуризму в разговоре Шаршуна с Эль Лисицким (см. письмо С. Шаршуна к Т. Тцарa от 6 марта 1923 г. в наст. изд.).
См.: Изюмская М. Берлин, Дада и Россия. С. 230.
См.: Chronique. Vol. 1. P. 69, 71. Дадаистская тональность, конечно, не случайна. Зданевич поддерживает профессиональные отношения с Тристаном Тцара и ищет советов крестного отца дадаизма. Об этом свидетельствует, к примеру, его настойчивая просьба о встрече в письме от 9 февраля
1922 г. (см.: Gayraud R. Seize lettres... Р. 67).
Леонид Ливак 64

«Гатарапак», почти совсем пропавший из поля зрения русскоязычной
прессы осенью 1921 г., снова с завидной регулярностью упоминается, собираясь раз в неделю в «Хамелеоне»132. Исчезновение «Палаты»
объясняется, видимо, не только отъездом двух основателей группы, но
и общим разочарованием в ее культуртрегерской программе, поскольку сам modus operandi «Палаты» — общение с широкой публикой —
оказался несостоятельным.
С мая 1922 г., в контексте отъезда берлинских «паломников», в монолите русского авангарда в Париже намечаются первые трещины. Судя по всему, отсутствие самых авторитетных и просоветски настроенных членов «Палаты» и «Гатарапака» стимулировало в среде молодых
поэтов «сложную “подпольную” борьбу»133, приведшую к событиям
и компромиссам, до того неслыханным. Так, 15 мая Союз русских литераторов и журналистов в Париже, объединявший «литературных генералов», чьи имена были преданы анафеме в вышеприведенной заметке Парнаха, пригласил молодых поэтов выступить на своем очередном
собрании в фешенебельном ресторане «Прокоп»134. Нам неизвестно,
кто именно ходил читать перед И. Буниным и Д. Мережковским, но
вполне возможно, что хронически полуголодных авангардистов там
даже накормили. Следующим «подозрительным» событием стало участие «профессора К. В. Мочульского» в выставке тринадцати поэтов
и художников из «Гатарапака». 12 июля на вернисаже в «Хамелеоне»
бывший приват-доцент филологии Петроградского университета Константин Васильевич Мочульский (1892—1948), не имевший отношения к авангардистским кругам и сотрудничавший в тех эмигрантских
изданиях, которые Ромов поносил в «Ударе», сделал доклад о «парижской группе русских поэтов», после чего сам Ромов произнес слово
о «парижской группе русских художников»135. Инициатива приглашения Мочульского принадлежала, конечно, не Ромову, а организаторам
выставки — Д. Кнуту и Б. Божневу136.
А в это время в Берлине парижские коллеги Кнута и Божнева проходили школу крайней «левизны» в искусстве, как русском, так и западноевропейском. Вот как о своей поездке в Берлин вспоминал участник «Гатарапака» Л. Гудиашвили:
132
133
134
135
136

См. «Хронологию событий» в наст. изд.
Кнут Д. Русский Монпарнасc. С. 3.
См.: Chronique. Vol. 1. P. 71.
Ibid. P. 76; Русская литература и научная жизнь за рубежом. С. 32.
См.: Русский Берлин. С. 315.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 65

история

играли, потому что годом позже группа Бретона смела Дада с парижской литературной карты. Остается лишь гадать, почему русские поддержали Тцара, а не Бретона. Следует принять во внимание личные
связи русских поэтов с Тцара, который, в отличие от Бретона, был таким же восточноевропейским изгнанником и «гостем» в Париже. Так,
в пылу печатных сражений февраля 1922 г. Бретон назвал Тцара «самозванцем из Цюриха», намекнув на его еврейское происхождение,
чем, естественно, оттолкнул от себя изгнанников, среди которых было много евреев и которые увидели в Бретоне худшее из существ —
французского буржуа128. Другая причина единодушной поддержки
группы Тцара кроется, возможно, в близости дадаизма к духу и эстетике русского футуризма, справедливо подмеченной Романом Якобсоном129. Как бы то ни было, раскол группы Тцара прибавил ветра в паруса русских авангардистов, уезжающих в Берлин в поисках более
благоприятной среды.
С отъездом Парнаха и Талова центр литературной активности переместился из «Палаты поэтов» в «Гатарапак» и в «Университет 41°»,
подконтрольный Зданевичу и собирающийся через пятницу, то в «Хамелеоне», то в «Ля Боле». Центр общения французских и русских
авангардистов также переместился из «Палаты поэтов» в «Университет 41°»: летом 1922 г. Тцара просил Зданевича написать для журнала «Dadaglobe» статью о группе «41°»130. По своим тону и тематике собрания «Университета» напоминали дадаистские выступления времен
«сезонов Дада». Чего стоили, к примеру, темы докладов, прочитанных Зданевичем 28 апреля и 19 мая: «Поэзия после бани» и «Несколько слов о том, что выгоднее — брать серебро напрокат или покупать
его в рассрочку»131. Что же касается «Палаты поэтов», то упоминания
о ней исчезают из периодической печати после 5 января 1922 г., зато

128
129

130
131

история

Кроме Парнаха и Талова, Шаршун и Поплавский обнаружили в Берлине целую плеяду столпов «левого» искусства. Борис Пастернак и Виктор Шкловский обнадежили юного Поплавского в его литературных
упражнениях в тот момент, когда он разочаровался в своем даре живописца138. Поэт также присутствовал на выступлениях Маяковского, которого он изобразил в карандашном наброске [Ил. 27], и познакомился с Андреем Белым139, выступавшим тогда в роли публичного защитника заумной поэзии русских футуристов140, что не могло
не импонировать приезжим парижанам. Шаршун, не ограничившись
общением с Белым, Пастернаком, Маяковским, Ремизовым и русской
творческой средой вообще141, с головой окунулся в жизнь немецко137

138

139
140

141

Гудиашвили Л. Книга воспоминаний. В Париже // Литературная Грузия.
1979. № 9. С. 151—152.
См.: Письма Б. Ю. Поплавского Ю. П. Иваску // Гнозис (Нью-Йорк). 1979.
№ 5—6. С. 207.
См.: Menegaldo H. Boris Poplavski. Rencontres à Montparnasse... Р. 123—124.
Постников С. Андрей Белый, писатель и человек / Публ. Я. В. Леонтьева // Андрей Белый. Публикации. Исследования / Ред. А. Г. Бойчук. М.:
ИМЛИ-РАН, 2002. С. 221; см. также письмо С. Постникова от 12 мая 1942 г.
к Р. В. Иванову-Разумнику (Встреча с эмиграцией. Из переписки Иванова-Разумника 1942—1946 годов / Ред. О. Раевская-Хьюз. М.; Париж: Русский путь — YMCA Press, 2001. С. 217).
См.: Шаршун С. Из листовок // Новый журнал. 1986. Кн. 163. С. 135;
Charchoune. Р. 67.
Леонид Ливак 66

го авангарда142. В отличие от Поплавского, он был настроен скорее учить, чем учиться. Однако
ни тот, ни другой не забыл, что
является представителем русских парижских авангардистов,
и, подобно Парнаху, оба приложили усилия к пропаганде эстетических предпосылок «Палаты
поэтов» и «Гатарапака» в Берлине. Начинающий поэт Вадим Леонидович Андреев (1902—1976)
так запомнил Поплавского:
Здесь же, в кафе на Ноллендорфплац, познакомился я с Бо
рисом Поплавским, ненадолИл. 27. Портрет Владимира Маяковского
го приезжавшим из Парижа
работы Бориса Поплавского (1922)
в Берлин. <...> От Поплавского я впервые услышал имена
А. Гингера, Б. Божнева, Ильязда (Илья Зданевич), о том, что в Париже, кроме Бунина, Мережковского и Гиппиус, есть «молодые» не только в своих литературных стремлениях, но и политически расходящиеся со «стариками»143 [Ил. 28].

Шаршун пошел дальше. В июне 1922 г. он выпустил первый номер листовки «Перевоз Дада», содержавшей смесь из стихов, манифестов
и афоризмов144. Свои листовки и брошюры Шаршун распространял
142
143
144

См. его письма (№ 4—15) к Т. Тцара в наст. изд.
Андреев В. Возвращение в жизнь. С. 304.
№ 1—3 были созданы Шаршуном в Берлине, остальные в Париже. Шаршун
продолжал выпускать свои листовки и после Второй мировой войны. К сохранившимся довоенным выпускам относятся следующие:
№ 1. Июнь 1922: «Перевоз Дада».
№ 2. 19 ноября 1922: «Слепой мозг».
№ 3. Не позже августа 1923: «Свет громовый» (рукопись).
№ 4. Апрель 1924: «Накинув плащ».
№ 5. Август 1924: «Контраданс».
№ 6. Декабрь 1924: «Из подлобья».
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 67

история

Помню, в тот период мне довелось поехать в Германию на несколько
недель. К моему великому удивлению, я увидел там то же, что и в Париже. Когда же я спросил, почему страна с великой самобытной культурой подверглась такому влиянию французов, мне ответили, что это
дань моде, полноценной и прекрасной. А традициям немецкого искусства она повредить не может <...> Каждый художник, молодой ли, старый ли, старался идти в ногу с новыми веяниями. Естественно, в этом
водовороте многие имена вообще исчезали. После каждой значительной выставки устраивались диспуты, на которых выступали строгие
критики... Ставились и горячо обсуждались актуальные проблемы живописи и скульптуры... Отчетливо запомнились диспуты о кубизме
и футуризме. В них, наряду с французскими деятелями искусства, зачастую принимали участие и иностранцы. Это были очень деловые,
острые и чрезвычайно интересные беседы.137

138

139
140

141

история

Ил. 28. По часовой стрелке стоят: Наум Рейзини, Александр Гингер, Илья Зданевич;
сидят: Борис Поплавский и (предположительно) Сергей Ромов. Париж, 1920-е гг.

история

собственноручно в Доме Искусств и на всевозможных русских литературных собраниях. Один из очевидцев вспоминал:
Летом 1923-го года мне случилось прийти на лекцию Андрея Белого.
Вестибюль перед входом в зал, где должна была состояться лекция,
был пуст <...> Кто-то вошел в вестибюль, и я обратился к вошедшему с вопросом, но и он не понимал, в чем дело. Только на следующий день выяснилось, что лекция отменена и извещение об этом, которого мы не заметили, было помещено в газете. Мы вышли на улицу и остановились, чего-то ожидая. Мой новый знакомый, ничего не
№ 7. 22 августа 1925: «Как захочется» (в соавторстве с М. Струве).
№ 8. 1926(?): «Сергунька (Рукопись, отпечатанная на языке меньшинств: по выстукивальной системе)».
№ 9. 19 июня 1928: «В плену у Турандоты».
№ 10. 19 мая 1929: «Русский Хай-Кай» (в соавторстве с А. Гингером).
№ 11. Июнь 1933: «Трое» (в соавторстве с А. Гингером и Б. Поплавским). Опубл.: Числа. 1933. № 9. С. 209—213.
№ 12. Июнь 1934: «Орфеи» (в соавторстве с А. Гингером). Опубл.: Числа. 1934. № 10. С. 270—272.
Леонид Ливак 68

И жанр журнала-листовки и его содержание — смесь афоризмов, стихов и манифестов, провозглашающих презрение к искусству, — были новшеством лишь в Берлине, а парижская публика к этому жанру привыкла еще до войны. С апреля 1912 по апрель 1915 г. будущая
легенда французских дадаистов поэт Артюр Краван публично выражал свое презрение к искусству, печатая на оберточной бумаге из мясной лавки журнал-листовку «Сейчас» («Maintenant»), которую сам же
и распространял на литературных собраниях и выставках художников, развозя свою антилитературную продукцию по Парижу в тележке
зеленщика146. Как уже упоминалось, Шаршун познакомился с Краваном в 1916 г. в Барселоне, за два года до таинственного исчезновения
Кравана, которое послужило последним штрихом в его «жизнетворчестве». Журнал-листовка Кравана и был основным источником вдохновения «Перевоза Дада» Шаршуна, расширившего издательский эксперимент Кравана за счет графического расположения текста на странице, характерного для парижских дадаистских журналов. Кроме того,
Шаршун занялся переводом дадаистских произведений для задуманной им русскоязычной «Антологии дадаизма», выдержки из которой
он прочитал на вечере в берлинском Доме Искусств 2 марта 1923 г.
Для того же вечера Шаршун издал свою брошюру «Дадаизм», написанную еще в Париже. Судя по письмам Шаршуна, пропаганда дадаиз145

146

Андреенко М. Журнал Шаршуна // Русский альманах / Ред. Р. Герра, З. Шаховская, Е. Терновский. Париж, 1981. С. 387.
См.: Breton A. Lettre du 3 novembre, 1932 // Cravan A. Oeuvres. Paris: Ivrea,
1992. Р. 216; Borràs M.L. Cravan: une stratégie du scandale. Paris: Jean Michel Place, 1996. Р. 73—120; Conover R., Hale T., Lenti P. 4 Dada Suicides: Selected Texts of Arthur Cravan, Jacques Rigaut, Julien Torma & Jacques Vaché.
London: Atlas Press, 1995. Р. 23.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 69

история

говоря, вынул из бокового кармана и протянул мне сложенный вдвое
небольшой листок бумаги. — «Что это?» — «Это моя листовка, мой
журнал» — ответил Шаршун. При свете уличного фонаря, или у освещенной витрины магазина, я развернул листок и прочел одну фразу.
Фраза заключала очень резкий отзыв, выпад против сербского языка. Сербский язык был охарактеризован одним неприемлемым для
печати словом. Я стал читать дальше, но о сербском языке все было
высказано, говорилось о чем-то другом. — «Вы жили в Сербии, вы
знаете сербский язык?» — «Вовсе нет». Странный человек, — подумал я.145

история

146

история

147

история

148

См. письма (№ 13—14) Шаршуна к Т. Тцара в наст. изд.
Народный комиссар просвещения А. Луначарский отправил 17 марта
1923 г. запрос на имя чиновника редакционной коллегии Госиздата Н. Мещерякова: «Не будете ли Вы так любезны дать мне разъяснение об одном
деле, касающемся поэта Парнаха, который пришел ко мне с рекомендательным письмом от одного из выдающихся французских коммунистов и жаловался мне, что, добровольно вернувшись в Россию, он попал в безвыходное положение непонятным для него отношением Госиздата. По словам
В. Я. Парнаха, месяца четыре тому назад он сдал свой довольно большой
сборник стихов под названием “Саранча”. Этот сборник стихов, как он говорит, пользовался в литературных кругах русского Парижа большим чисто художественным успехом. Госиздат поручил известному поэту Асееву
дать отзыв об этом сборнике, причем отзыв был более чем удовлетворительный. Госиздат фактически принял сборник к изданию, а потом по неизвестной Парнаху причине отказался...» Из ответа Мещерякова мы узнаем,
что рукопись Парнаха читали A. Воронский, А. Аросев и Н. Асеев. Аросев
считал, что «появление такой вещи в Госиздате было бы весьма неподходящим. Книга не может быть признана годной к печати»; Асеев заключил свой
отзыв следующими словами: «В смысле широкого распространения книги
среди читателей ей грозит полная отчужденность и холодность. А ведь Гос
издату приходится работать на коммерческих началах» (Фединский Ю. Неизвестные материалы Луначарского // Вопросы литературы. 1973. № 6.
С. 190—191). См. также отзыв самого поэта о культурной и идеологической
атмосфере, встретившей его в советской России: «В Москве я уже задыхался от тирании предшественников РАППа, от злобного православия старой
загнивающей интеллигенции, от расцветшего с новой силой общественного антисемитизма. Особенно ненавидели меня так называемые “крестьянские поэты” — погромщики, которые считались тогда революционными писателями и состояли даже редакторами. Моих стихов не печатали. Я был
опять обречен на молчание. Не раз мне казалось: это чудовищный сон»
(Парнах В. Пансион Мобер. С. 81).
Леонид Ливак 70

стинкту»149, Шаршун вернулся в Париж в конце лета 1923 г.150 Ради
приличия, друзьям-авангардистам Шаршун сообщал, что вернулся
лишь временно, в ожидании советской визы151. Однако визу он теперь стремился получить лишь на словах152.

***
За время отсутствия Шаршуна парижская литературная конъюнктура
радикально изменилась. Осенью 1922 г., после традиционного мертвого сезона (июль — сентябрь), массового отъезда «берлинских паломников» и, как мы предполагаем, первых серьезных идеологических разногласий в среде оставшихся в Париже молодых русских
поэтов, публичная активность последних сошла на нет. Во всяком случае, она никак не отразилась в русскоязычной прессе. Ни «Гатарапак», ни увядшая еще весной «Палата поэтов» не подавали признаков
жизни. Очередной «сезон» русского авангарда открылся лишь с приездом 18 ноября в Париж В. Маяковского. 24 ноября Зданевич и Ромов организовали банкет в его честь (Restaurant La Patte d’oie; 96,
boulevard de Port-Royal), на который пригласили русских и французских авангардистов153. На банкете было объявлено о создании группы
149
150

151
152

153

Шаршун С. Мое участие... С. 174.
Мы полагаем, это случилось не раньше второй половины августа: № 3 «Перевоза Дада» вышел в августе 1923 г. в Берлине. Сам Шаршун пишет, что
прожил в Берлине 14 месяцев (см.: Шаршун С. Мое участие... С. 174).
См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара (№ 16, без даты) в наст. изд.
11 сентября 1967 г. Шаршун писал Эберхарду Штенебергу: «Раньше я думал
вернуться в Россию, но после пребывания в Берлине в 1922—1923 году подобное желание исчезло» (цит. по: Кагарлицкая С. Сергей Шаршун в архиве и запаснике // Русское искусство. 2005. № 3 (http://www.russiskusstvo.
ru/journal/3—2005/a712/).
В ряде изданий дата банкета названа неверно — 31 мая 1923 г. См.:
Chronique. Vol. 1. P. 102; Менегальдо Е. Борис Поплавский — от футуризма к сюрреализму. С. 13. Хронология поездки Маяковского, включая интересующий нас вечер, приводится в работе: Катанян В. Маяковский. Литературная хроника. М.: Советский писатель, 1945. С. 102—103. Фотографии,
сделанные на этом банкете, хранятся в архиве Л. Гудиашвили (см.: Гудиа
швили Л. Книга воспоминаний... С. 149). Дополнительные подробности
о банкете, и, в частности, наличие в списке приглашенных имен Б. Божне«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 71

история

ма среди эмигрантов в Берлине встретила не больше сочувствия, чем
в Париже147.
Рассказы беженцев, продолжавших прибывать в Берлин из советской России, значительно расхолодили Шаршуна в его планах
последовать примеру Парнаха с Таловым и вернуться на «родину авангарда». Парнах, возможно, сообщил Шаршуну, что в Москве дела с аудиторией и литературной средой обстоят ничуть не
лучше, а пожалуй даже и хуже, чем в Париже148. «Повинуясь ин-

147

история

148

151
152

153

история

154
155

156
157
158

ва, Б. Поплавского, Т. Тцара и С. Шаршуна, см. в статье: Терехина В. Гончарова, Ларионов, Маяковский: Париж, 1922 год // Н. Гончарова, М. Ларионов. Исследования и публикации. М.: Наука, 2001. С. 223—225 (исследовательница, однако, приняла список приглашенных на чествования за
свидетельство их фактического присутствия на банкете — некоторых из
упомянутых в списке персонажей, среди прочих и Шаршуна, в Париже в то
время не было).
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 41—42.
Bradbury M., McFarlane J. The Name and Nature of Modernism // Bradbury M.
McFarlane J., eds. Modernism, 1890—1930. New York: Penguin, 1976.
P. 37—38.
Ромов С. Ударная хроника // Удар. 1923. № 4 (август). С. 24.
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 41—42.
См.: Катанян В. Маяковский... С. 104.
Леонид Ливак 72

и упрека»159. В новую группу вошли все поэты из «Гатарапака», прекратившего свое сущестование, а также осколки «Палаты поэтов» —
Евангулов, Гингер и, годом позже, Шаршун.
Зданевич считал «Через» «литературной секцией при Союзе русских художников» и, говоря о поэтах группы, писал: «Среди художников мы провели безвыходно пять лет (т. е. до конца 1927 г. —
Л. Л.), писали для художников, читали для художников, увлекались
живописью больше, чем поэзией, ходили на выставки, не в библиотеки»160. Подобный уклон в изобразительное искусство не случаен и объясняется не только характерным для парижского авангарда
смешением жанров и способов выражения, но и идеологией Союза,
ставшего именно той благоприятной русскоязычной средой, в которой просоветские симпатии поэтов-авангардистов воспринимались
как должное. Союз русских художников, с самого своего создания
поставлявший в «Гатарапак» основную массу живописцев и графиков — завсегдатаев «Хамелеона», мог придерживаться бескомпромиссно «левых» идеологических позиций161, поскольку не нуждался ни в поддержке парижской русскоязычной прессы, ни во внимании эмигрантской аудитории. Не случайно поэтому первое публичное
выступление группы «Через» — «Неделя Kамерного театра» (март
1923 г.) — оказалось «на перекрестке» литературы, музыки, живописи и театра и было приурочено к парижским гастролям московского Камерного театра А. Таирова, в чьем названии члены группы безусловно видели дополнительный эпитет — «советский». По той же
причине тесных связей с Союзом русских художников (секретарем
которого Зданевич стал в 1922 г., а председателем — в 1925 г.) по
этические вечера авангардистов все чаще переносились из «Хамелеона» в соседнее кафе «Closerie des Lilas» — место регулярных собра159
160
161

См. письмо С. Шаршуна к Т. Тцара от 12 сентября 1922 г. в наст. изд.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 167.
Так, в 1926 г. на общем собрании Союза русских художников в Париже было составлено следующее заявление: «После признания СССР Францией общее собрание Союза от 15 января приняло резолюцию о своей лояльности в отношении СССР. В период организации отдела СССР на Международной выставке — члены Союза оказали деятельное содействие. В настоящее
время ими сделаны заявления о возвращении в подданство СССР, и Союз
стремится стать артистическим центром советской колонии Парижа» (Гейро Р. Из архива Ильи Зданевича: Переписка с братом // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 5. Париж, 1988. С. 152—153).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 73

история

«Через»154, перед которой стояла задача объединить русских поэтов
и художников (в первую очередь, блудных сынов «Гатарапака» и «Палаты поэтов») под знаменем авангардистского интернационала. В исполнительный комитет «Через» вошли Зданевич, Ромов и художник
Виктор Сергеевич Барт (1887—1954) — сотрудник ромовского журнала «Удар» и близкий друг Зданевича.
Выбранное не без претензии на литературную наследственность
имя группы «Через» (так назывался кружок немецких модернистов «Durch», которому критический словарь обязан радикальным
в 1880-х термином «die Moderne» — современность155) отражало
ее программу, заключавшуюся, по словам Ромова, в «установлении
тесного общения с молодыми французскими поэтами и художниками», а также в «установлении связи с русскими художниками и по
этами (в советской России. — Л. Л.) для ознакомления с ними французских деятелей искусства»156. Через географические, культурные
и языковые барьеры группа должна была донести до французов достижения русского авангарда в Париже и Москве, а также ознакомить советских авангардистов с парижским передовым искусством.
Маяковский пообещал создать в России группу, филиалом которой
«Через» стал бы в Париже157. Поэт сдержал слово: в январе 1923 г.
он обратился в Агитотдел ЦК ВКП(б) за разрешением издавать журнал «Леф»158, рупор одноименного объединения. Рупором парижан,
как и следовало ожидать, стал журнал Ромова «Удар». Получив сведения о планах Зданевича еще в сентябре 1922 г., Шаршун сообщал Тцара, что инициатива Зданевича была дадаистской «без страха

154
155

156
157
158

история

Изоляция и враждебность группы «Через» по отношению к основным проявлениям литературно-культурной жизни русскоязычной диа
споры были программными и в своей непримиримости перехлестывали через край. Посетив Берлин в декабре 1922 г., Зданевич разнес
берлинскую русскую колонию в докладе «Берлин и его халтура», прочитанном Союзу русских художников в Париже 10 января 1923 г. Отныне истинно передовое русское искусство, по мнению Зданевича и его
соратников, могло создаваться либо в узком кругу парижских изгнанников-авангардистов, либо в Москве165. Дух идеологического экстремизма, царящий в «Через», коробил даже советских соратников Зданевича. Об этом писал из Москвы его брат Кирилл:
Сейчас не надо силу своей энергии употреблять на критику: пассеистов,
лефовцев, пролетпоэтов, имажинистов и пр. Наоборот, скорее контакт
нужен с ними для общего дела. Необходимо изменить анархическую тактику разноса всех и всего и изолированности вследствие этого. Конечно, это не относится к белогвардейцам-эмигрантам: Бунин и пр.166

Данный совет не принимал, однако, во внимание, что дух непримиримости членов «Через» и их «анархическая тактика разноса всех и всего» постоянно подпитывались теми же качествами группы Дада. Связи
русских авангардистов с группой Тцара отнюдь не ослабели после фиаско вечера Шаршуна. Как раз наоборот: тенденция к самоизоляции от
эмигрантской культурной среды подчеркивала важность связей с франкоязычным авангардом (отсюда и стремление «Через» к упрочению этих
связей). С зимы 1922 г. Зданевич и Ромов состоят в переписке с Тцара,
который консультирует их по вопросам тактики и стратегии парижской
литературной жизни167.
165

162

163
164

Поплавский Б. Аполлон Безобразов // Поплавский Б. Домой с небес: Романы. СПб.: Логос; Дюссельдорф: Голубой всадник, 1993. С. 22—25.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 166.
Дебют Кнута в эмигрантской периодике состоялся 4 октября 1925 г. в газете «Дни» лишь после того, как он прочно вошел в Союз молодых поэтов
и писателей, представлявший собой идеологическую альтернативу группе
«Через». За год до того в № 4 московского альманаха «Недра» появились
два его стихотворения по соседству с «Железным потоком» А. Серафимовича. Стихотворения В. Кемецкого, Гингера и Божнева были опубликованы
в № 3 «Недр» за 1924 г.
Леонид Ливак 74

166
167

Холодный прием вечера Дада, организованного Шаршуном в марте 1923 г.
в берлинском Доме Искусств (см. его письма № 13—14 к Т. Тцара в наст.
изд.), лишний раз подтвердил это убеждение; ср. также жалобы Шаршуна,
что в Берлине не осталось дадаистов (Там же. Письмо № 9).
Письмо от 13 октября 1924 г.; цит. по: Гейро Р. Из архива Ильи Зданевича. С. 137.
См. сохранившиеся письма Зданевича и Ромова к Тцара от 9 февраля 1922 г., 5, 10 и 22 мая 1923 г., 25 мая 1925 г. — BLJD. Dossier Tzara.
C. 4258—4261, 3479. Отношения между Зданевичем и Тцара были настолько близкими, что Зданевич водил дадаиста к «русскому профессору» на
медицинскую консультацию (см. письмо Шаршуна к Тцара от 12 июня
1922 г. в наст. изд.).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 75

история

ний Союза. После закрытия «Хамелеона» собрания «Через» нередко
проходили в находящемся в трех кварталах от него Café de Port-Royal
(22, avenue de l’Observatoire).
«Отцы»-эмигранты рассматривались авангардистами-изгнанниками через призму вульгарных категорий «классовой борьбы». Так,
фиксируя «героические времена» молодой эмигрантской литературы в романе «Аполлон Безобразов», Б. Поплавский описывал массу
эмигрантских филистеров с точки зрения своего поколения, «недавно приехавшего и только что расставшегося с семьей», для которого «прошлого не было, которое презирало будущее и всегда стояло
лицом к <...> настоящему»; а поэтому, «волоча ноги, ушло от родных», не понимая, «что, собственно, произошло в метафизическом
плане, оттого что у миллиона человек отняли несколько венских диванов сомнительного стиля и картин нидерландской школы малоизвестных авторов, несомненно поддельных, а также перин и пирогов, от которых неудержимо клонит к тяжелому послеобеденному сну, похожему
на смерть, от которого человек восстает совершенно опозоренный?162.
Зданевич приводит эту цитату в своем некрологе Поплавского как доказательство «неэмигрантской» природы всего творчества поэта163.
Делая поправку на идеологическую предвзятость Зданевича, подчеркнем еще раз, что многие поэты, известные сегодня как эмигрантские
(Божнев, Гингер, Кнут, Поплавский, Шаршун, Юлиус), стали таковыми лишь в результате длительного процесса переоценки ценностей,
начавшегося около 1924 г., а в начальный период своего творчества
занимали нейтральную позицию, то есть, по крайней мере, не были
настроены враждебно к проявлениям советской культурной жизни.
Поэтому Гингер, Божнев и Кнут, не уезжая в Россию, нашли возможным публиковаться в советской печати вплоть до 1924 г., пока эта печать не закрыла перед ними свои двери164.

162

163
164

166
167

история

168

169
170

171

Поплавский вернулся в Париж не позже начала 1923 г. В ноябре 1922 г.
он еще находился в Берлине, где в это время проходила Русская художественная выставка, о которой он написал критическую статью (см.:
Поплавский Б. Берлинская выставка 1922 года / Публ. Е. Менегальдо,
Ж.-К. Маркадэ // Диаспора. Новые материалы. 2005. Т. VII. С. 553—
570), но зимой 1923 г. Поплавский уже выступал со своими стихами
в «Closerie des Lilas», где его видел В. Мамченко, приглашенный на вечер Ромовым (судя по месту встречи и личности организатора, речь идет
об одном из первых вечеров группы «Через»). См. письмо В. Мамченко
Н. Смирнову от 15 декабря 1966 г., опубл.: Поплавский Б. Неизданное...
С. 83. Поплавский также принял участие в вечере Б. Божнева, организованном «Через» в апреле 1923 г. (см.: Юлиус А. Русский литературный
Париж... С. 89).
См. указ. письмо В. Мамченко: Поплавский Б. Неизданное... С. 84.
См.: Седых А. Далекие, близкие. С. 250; Татищев Н. О Поплавском // Борис
Поплавский в оценках и воспоминаниях современников / Ред. Л. Аллен,
О. Гриз. СПб.: Логос; Дюссельдорф: Голубой всадник, 1993. С. 92.
См.: Livak L. How It Was Done in Paris. Р. 80—85.
Леонид Ливак 76

ми172. Теми же качествами
хвастался дадаист Жак Барон
(Jacques Baron; 1905—1986), названный Арагоном в «Парижском
крестьянине» «поэтом, более известным как боксер» и получивший
в кругах дадаистов прозвище «барон-боксер» (baron le boxeur)173.
В 1925 г. боксирующий поэтавангардист стал «литературным Ил. 29. Борис Поплавский (Париж,
фактом» в пародийном романе начало 1920-х гг.)
Филиппа Супо «Целься!». Высмеивая дадаистов и сюрреалистов, Супо произвел на свет идеального авангардиста Жульена, предпочитающего бокс и тяжелую атлетику174 (еще
одна разрекламированная страсть Поплавского175) искусству вообще
и поэзии в частности. Что касается темных очков, то эту моду среди
дадаистов ввел Бретон, не только носивший такие очки на спектаклях
и литературных вечерах, время от времени заменяя их моноклем (который также постоянно носил Тцара), но и описавший их в дадаистском
трактате:
Мы желаем, чтобы нас не только встречали, но и провожали по
одежке. Кругом рассказывают, что я ношу очки. Вы не поверите моему объяснению. Мои очки — дань примеру из учебника по грамматике: «Носы предназначены для ношения очков, поэтому я ношу очки»176.

Оптические приборы были характерной внешней чертой парижских
авангардистов. Арагон, Супо, Тцара, Элюар и Перэ регулярно вставляли в глаз монокли или надевали темные очки. Шаршун начал носить
монокль после того, как Пикабиа ввел его в свой салон. Один из столпов «Палаты поэтов», Талов, «больше всего поразил» юного Довида
Кнута именно тем, что «в правый глаз этого одетого почти в лохмотья
172
173
174
175

176

Cravan A. Œuvres. Paris: Ivréa, 1992. Р. 87—91.
Aragon L. Le Paysan de Paris. Paris: Gallimard, 1996. Р. 24.
Soupault Ph. En Joue! Paris: Lachenal & Ritter, 1984. Р. 19, 23—24, 202, 204.
См.: Яновский В. Поля Елисейские. С. 25; Татищев Н. Поэт в изгнании // Новый журнал. 1947. № 15. С. 201.
Breton A. Les Pas perdus. Paris: Gallimard, 1924. Р. 76.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 77

история

Как уже упоминалось, в феврале 1922 г. Зданевич, Ромов и Шаршун открыто поддерживают главу дадаистов в разразившемся конфликте с А. Бретоном. В результате они превращаются в «особ, приближенных к престолу», заменяя на этом посту отлученного Бретона и его сотрудников из журнала «Littérature». Неожиданное близкое схождение
с французскими дадаистами способствовало радикализации мышления,
творчества, поведения и даже внешнего вида русских авангардистов.
Ни у кого внешние признаки парижского авангарда не выразились так
ярко, как у вернувшегося из Берлина к началу 1923 г. Б. Поплавского168
(следует признать, однако, что многочисленные воспоминания о Поплавском, оставленные под впечатлением его более позднего взлета на
«русский Монпарнас» и трагической смерти, безусловно преувеличивают удельный вес юного поэта в среде авангардистов). Подобно каждому
уважающему себя французскому дадаисту, Поплавский «скандалил на
литературных балах», носил тельняшку и «задирал “буржуев”»169; а также заявлял о том, что «наслаждается равнодушием к литературе», предпочитая слыть боксером170 [Ил. 29], и носил без видимой надобности
темные очки171. Бокс был стандартным маркером антиэстетизма, культивировавшегося в среде Тцара. Пример был подан еще Краваном, описaвшим в своем журнале-листовке подвиги «Артюра Кравана, поэта и боксера», занимавшегося писанием стихов лишь в перерывах между поединка-

история

168

169
170

171

176

история

крытыми испариной усталости, в изнеможении ложившимися на бумагу, с широкими и грязными, налитыми
кровью руками, отдавленными гирями, с широкой скуластой небритой мордой, ищущей, кому бы показать кузькину мать <...> С моноклем,
с бахромою на штанах, с пороком сердца и с порочным
сердцем идет, лукаво радуясь, луна оставлена Лафоргом ей в наследство... Душа 1925 года. <...> Ночью
в кафе среди табачной гари, сквозь ледяное окно монокля блестящее, зловещее
ошаление остроумия, выдумки, баснословные рассказы... Ниспровержение всего, утверждение чего попало, великолепное презрение
к последовательности, и стихи изо всех карманов...180
[Ил. 30—31].

Илья Зданевич
Три пальца — кукиш и три пальца — крест.
И кукишем ты крестишь футуристов,
Через монокль читая манифест,
За кафедрой насмешлив и неистов...
Б. Божнев

история

Милый Илья Михайлович
Перебирая старые свои стихи etc., нашел свой-Ваш портрет — четверостишие. Так как этот портрет: Ваш-мой, посылаю его: Вам. Он напомнит Вам времена, когда мы все были молоды, и особенно были молоды — Вы.
Б. Божнев
14.I.<19>37 Clamart178

Те же внешние атрибуты авангардистской среды припомнил и Поплавский, введя в роман «Домой с небес» (1935) цитату из своего стихо
творения «С моноклем с бахромою на штанах» (1925?)179:
Как это было давно, как будто совсем другие люди, молодые люди в различных демисезонах, и все они — Я, худые, широкоплечие,
с красной распухшей от жары рожей, с тонкими белыми руками, по177
178

179

Кнут Д. Первые встречи, или Три русско-еврейских поэта. С. 267.
Hoover. Boris Bozhnev Papers. Box 2; опубл.: Божнев Б. Собрание стихотворений. Т. 2. С. 209, 289.
Подобно большинству стихотворений раннего периода, этот текст не был
опубликован при жизни поэта, а появился позже, в изуродованном виде,
в благонамеренной редакции Н. Татищева и с им же выдуманным названием «Другая планета» (см.: Поплавский Б. Дирижабль неизвестного направления. Париж, 1965). Оригинальный вариант см.: Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 71—73.
Леонид Ливак 78

Этот ностальгический пассаж
написан в начале 1930-х годов,
а зимой 1923-го творческая деятельность и публичная активность русских авангардистов,
а также их связи с французскими коллегами превзошли по своей интенсивности первый пик активности молодой русской по
эзии в Париже, пришедшийся на
осень 1921 г.
180

Ил. 30. Борис Поплавский. Портрет
неизвестного с моноклем

история

человека был вставлен золотой монокль»177. Желая приобщить французских дадаистов к достижениям русского футуризма, Зданевич перенял местные моды, о чем свидетельствует стихотворное описание
его выступления в «Университете 41°», оставленное нам Б. Божневым.
Впоследствии поэт отправил Зданевичу письмо такого содержания:

Ил. 31. Борис Поплавский. Портрет
неизвестного с моноклем

Поплавский Б. Домой с небеc. С. 265.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 79

история

179

Ил. 30. Борис Поплавский. Портрет
неизвестного с моноклем

история

Ил. 31. Борис Поплавский. Портрет
неизвестного с моноклем

Поплавский Б. Домой с небеc. С. 265.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 79

***
Официальное объявление об организации группы «Через» было сделано лишь в марте 1923 г., но по
этические вечера и лекции группы,
зачастую в сотрудничестве с Со
юзом русских художников в Париже, устраивались с января. Не Ил. 32. Вход в помещение зала Бюлье
ограничиваясь литературной деятельностью, группа помогла Союзу организовать целый ряд мероприятий:
от выставки картин (2—15 февраля; Galerie La Licorne) и «Заумного бала-маскарада» («Bal TRAvesti TRAnsmental»; 23 февраля) до «Недели Камерного театра» (первая половина марта) с докладами и выставкой картин.
Особого внимания заслуживают благотворительные балы181, в организации которых группа «Через» играла важную роль ввиду своей
близости одновременно к Союзу русских художников и к французским
авангардистам. 30 января 1923 г. Зданевич сообщал Пикабиа о «Заумном бале-маскараде»:

Ни сама идея организации балов-маскарадов с целью сбора средств
для нуждающихся художников, ни выбор зала не были новшеством
181

182

история

Милостивый государь,
23 февраля 1923 г. Союз русских художников организует бал в зале Бюлье.
От имени Организационного комитета я прошу Вашего содействия
в устройстве вечера. Не будете ли Вы так добры предоставить в распоряжение комитета Ваши стихотворные произведения с целью их публикации в программе и использования при декорации зала.
Будьте любезны прийти в кафе «Closerie des Lilas» (171, bd
Montparnasse) в среду 31 января в 4 часа, откуда мы отправимся в Бюлье, чтобы распланировать помещение.
С уважением,

Илья Зданевич182

Ил. 33. Афиша «Ночного бала-маскарада»

Одно из наиболее содержательных описаний этих балов принадлежит очевидцу: Scheler L. Iliazd. Du Mont Caucase au Montparnasse. Р. 178—180.
BLJD. Dossier Picabia. 9/13A. I. 1 pièce 108; см. также письмо Зданевича к Тцара от 30 января 1923 г. на ту же тему; опубл.: Gayraud R. Seize lettres... Р. 70.

на Монпарнасе. Балы монпарнасских художников достигли пика еще
в предвоенные годы. Что же до зала Бюлье, то он был традиционным
местом для подобных мероприятий: отсюда его второе название —
«Бал Бюлье» («Bal Bullier»). Основанный Франсуа Бюлье (François

Леонид Ливак 80

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 81

182

история

Илья Зданевич182

Ил. 33. Афиша «Ночного бала-маскарада»

Леонид Ливак 80

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 81

Bullier; 1796—1869) в 1847 г. в самом конце бульвара Монпарнас (31,
avenue de l’Observatoire), в саду, расположенном за кафе «Closerie des
Lilas», зал Бюлье был поначалу открытой танцевальной площадкой.
В 1870 г. на его месте был возведен зал в ампирном стиле [Ил. 32],
остававшийся без изменений до конца 1920-х годов183.
Первым благотворительным балом, организованным Союзом русских художников в Париже под предводительством Зданевича, был
«Ночной бал-маскарад» 30 июня 1922 г. В его оргкомитет вошли среди прочих Серж Фера и Пабло Пикассо184 [Ил. 33]. В устройстве сле183
184

история

Ил. 34—36. Программа «Заумного бала»

Ил. 37. Афиша «Заумного бала»

L’École de Paris 1904—1929, la part de l’Autre. Р. 372.
О «полном успехе» этого бала сообщалось месяцем позже в рупоре французских авангардистов. См.: Echos: Fête de nuit à Montparnasse // Montparnasse. 1922. № 14. 1 août. P. 7.

дующего, «Заумного бала-маскарада» 23 февраля 1923 г., сбор от которого пошел «в пользу недостаточных членов Общества русских художников» (т. е. членов Союза и группы «Через»), приняли участие
Н. Гончарова, Л. Фужита, П. Кремень, М. Ларионов, П. Пикассо и многие другие парижские художники. В программе этого бала доминировали номера с откровенно дадаистскими названиями: «четырехглавый
зародыш», «выборы бородатых женщин в королев ночи», «трансатлантическая компания карманных воров» и пр. [Ил. 34—37].

Леонид Ливак 82

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 83

история

Ил. 34—36. Программа «Заумного бала»

Ил. 37. Афиша «Заумного бала»

Леонид Ливак 82

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 83

185
186

Ил. 40—41. Программа «Олимпийского бала»
Леонид Ливак 84

Цит. по: Menegaldo H. La jeune génération... Р. 259.
Зданевич использовал случай познакомить Tцара с советскими конструктивистами: «Дорогой Тцара, мне бы очень хотелось представить тебе моих
друзей Мельникова и Родченко, которые организовали советский павильон
на <выставке> Декоративных Искусств и желают показать тебе свои работы. Поэтому я буду тебе очень обязан, если ты сможешь прийти завтра, во
вторник 26 мая, в 4 часа в павильон Лоре <Lorrets>. Дружески твой, Илья
Зданевич» (письмо от 25 мая 1925 г. — BLJD. Dossier Tzara. C. 4258—4261).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 85

история

Ил. 38—39. Афиша и программа работы Натальи Гончаровой для «Банального бала»

Успех первых ночных балов
вдохновил организаторов: было
решено превратить их в регулярное мероприятие. 14 марта 1924 г.
в том же зале Бюлье состоялся
«Банальный бал» («Bal Banal»),
в котором приняли участие около 150 художников и «сочувствующих» [Ил. 38—39]. В концертном отделении была представлена живая картина Зданевича
«Триумф кубизма», долженствовавшая, подобно выступлениям группы Тцара зимой 1921 г.,
развенчать это модернистское
течение во имя универсального антиэстетизма. В программе
«Банального бала» было заяв- Ил. 42. Программа «Бала Большой
лено: «Долой оригинальность! Медведицы»
Мы присутствуем при возрождении прекрасного искусства пожарников, которому угрожает надутый
и безвкусный модернизм»185. В организации следующего, «Олимпийского бала» («Bal Olympique», 11 июля 1924 г.; La Taverne de l’Olympia,
28, boulevard des Capucines) [Ил. 40—41], принял участие Т. Тцара,
выступивший в концертной части со своим «Спектаклем на лестнице». Годом позже, 8 мая 1925 г., в зале Бюлье прошел «Бал Большой
Медведицы» («Bal de la Grande Ourse») [Ил. 42], объединивший сливки русского и французского авангарда. Он был дан в честь открывшейся в Париже Международной выставки декоративного искусства,
в которой участвовали советские конструктивисты и Маяковский186.
19 декабря 1925 г. Союз русских художников в Париже организовал

185
186

Ил. 40—41. Программа «Олимпийского бала»
Леонид Ливак 84

история

Ил. 38—39. Афиша и программа работы Натальи Гончаровой для «Банального бала»

Терешковича для Большого концерта
и ночного бала в пользу советских
студентов во Франции
187

Одной из таких попыток был «Бал Жюля Верна» («Bal Jules Verne»), который преобразованный Союз русских художников намеревался устроить
в зале Бюлье 12 апреля 1929 г. Французский текст программы приписывается Поплавскому (см.: Гейро Р. «Твоя дружба…» С. 20—25). Попытка
закончилaсь финансовым провалом. Зданевич сообщал Тцара: «К сожалению, на балу было запустение, и мы истратили больше, чем заработали, так
что Вы понимаете... все надежды разбиты. Я не смогу приехать в Лаванду.
Мне нечем даже заплатить за гостиницу. Дела обстоят плохо, плохо. Целую
Ваc. Ильязд» (BLJD. Dossier Tzara. C. 4262—4264. Мы не разделяем мнения
Р. Гейро, что это недатированное письмо было написано по поводу «Олимпийского бала», состоявшегося 11 июля 1924 г., а не 17 июля, как указано
в: Gayraud R. Seize lettres... Р. 72).
Леонид Ливак 86

история

Ил. 43. Афиша работы Константина

большой концерт и ночной бал
в пользу советских студентов во Франции (Salle Hoche; 9,
avenue Hoche) [Ил. 43]. Последним успешным балом, вышедшим «из-под крыла» уже агонизирующей группы «Через» и Союза, был «Бал двух Диан» («Deux
Dianes»), состоявшийся 9 февраля 1926 г. [Ил. 44]. Попытки организовать подобные балы
во второй половине 1920-х закончились неудачей — отчасти
в связи с полным упадком авангарда во Франции и в СССР187.
Однако весной 1923 г. русские
авангардисты были полны надежд
на блестящее будущее «передового» искусства. 29 апреля, при активном содействии группы Дада,
«Через» организовала вечер Бориса Божнева (Galerie La Licorne)
[Ил. 45]. Кроме самого виновника
торжества, Антонен Арто (Antonin
Artaud; 1896—1948), Супо, Тцара
и Рибмон-Дессень выступали на
этом вечере бок о бок с Гингером,
Ил. 44. Афиша «Бала двух Диан»

Евангуловым и Поплавским. На фоне картин Барта, Терешковича, Цадкина, Фера и Сюрважа Ромов прочитал доклад «О группе “Через”», а Зданевич представил «петрушку в одном действии» под названием «асËл напракАт»188 [Ил. 46—47].
188

О вечере Божнева см.: Юлиус А. Русский литературный Париж... С. 89;
Iliazd. En approchant Éluard. Р. 44. В ряде изданий дата вечера указана неверно — 29 апреля 1924 г. См., например: Chronique. Vol. 2. P. 134. Отсюда,
по-видимому, ошибка перекочевала в монографию: Хазан В. Довид Кнут:
Судьба и творчество. С. 170. Та же дата указана неверно (29 апреля 1922 г.)
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 87

Терешковича для Большого концерта
и ночного бала в пользу советских
студентов во Франции
187

история

Ил. 43. Афиша работы Константина

189
190

191

192

в хронологии «Борис Поплавский в литературной и общественной жизни
русской эмиграции в Париже» (Поплавский Б. Неизданное... С. 476).
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 44.
Ibid. Р. 44 См. также: Gayraud R. Promenade autour de «Ledentu le Phare».
Р. 151.
См.: Littérature. Nouvelle série. 1923. № 9. Р. 24. См. презрительный отзыв
об Арагоне в письме С. Шаршуна к Т. Тцара (6 марта 1923 г.) в наст. изд.
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 43—44. Среди прочего, антагонистов
Тцара могла разозлить и заметка А. Жермэна о лекции Зданевича, состоявшейся 28 ноября 1922 г. под эгидой «Университета 41°», на которой присутствовали Тцара и Супо (Элюар и на этот раз отсутствовал, хотя его имя значилось в афише, см.: Gayraud R. Iliazd. L’Avant-garde russe racontée aux dadas.
Р. 97, 101). Как раз в тот момент, когда группа Бретона примеряла новое
платье под названием «сюрреализм», заметка Жермэна, которую помог составить сам Зданевич, называлась «Илья Зданевич и русский сюрдадаизм».
Леонид Ливак 88

Ил. 46. Лазарь Воловик. Эскиз

Ил. 47. Виктор Барт. Эскиз костюма

костюма куклы жениха к постановке

танцовщицы к постановке пьесы

пьесы И. Зданевича «асËл напракАт».

И. Зданевича «Остраф пАсхи».

Из программы вечера Бориса Божнева

(29 апреля 1923 г.)

ники взялись за организацию выступлений французских дадаистов,
намеченных на лето 1923 г., никто в их среде не предполагал, что дадаизм доживает последние дни и что его летняя агония возымеет самые плачевные последствия для русских авангардистов, невольно
оказавшихся в эпицентре взрыва, который сопровождал смену французских литературных циклов — от дадаизма к сюрреализму.
Еще в марте 1922 г., сразу после раскола Дада, Тристан Тцара опуб
ликовал памфлет «Бородатое сердце» («Le Coeur à barbe»)193, направленный против последователей Бретона. Отлученный еретик отве-

193

Остается лишь гадать, идет ли здесь речь о невинном совпадении или о прямом вызове Бретону. См.: Germain A. Ilia Zdanévitch et le Surdadaïsme russe //
Créer. 1923. № 39. 13 juillet. P. 323—324; см. публикацию в наст. изд.
Шаршун увез экземпляр памфлета «Бородатое сердце» в Берлин и рекламировал его среди знакомых (см. его письмо к Т. Тцара от 12 июня 1922 г.
в наст. изд.).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 89

история

Не менее деятельное участие
французские дадаисты приняли
в организации благотворительного бала-маскарада Союза русских
художников, состоявшегося месяцем раньше. К этому времени
группа «Через», Союз и Дада настолько сблизились, что Союз даже выплачивал Тцара денежное
пособие189. Вдохновленная успехом вечера Божнева и «Заумного бала-маскарада», группа «Через», в благодарность за помощь
французских дадаистов, решила
поддержать новую инициативу
Тцара190. О том, что эта помощь
Ил. 45. Афиша работы Виктора Барта для
автоматически делала «Через»
вечера Бориса Божнева. Афиша вклеена
врагом группы Бретона, свидев записную книжку Бориса Поплавского
тельствует публичное заявление
Арагона, печатно отрицавшего
участие в «Банальном бале», несмотря на то, что его имя красовалось
на афише191; сюда же следует отнести и неявку Элюара, обещавшего быть на вечере Божнева (поэт ограничился отправкой стихотворе
ния)192. Судя по энтузиазму, с которым Зданевич, Ромов и их сорат-

189
190

191

192

Ил. 46. Лазарь Воловик. Эскиз

Ил. 47. Виктор Барт. Эскиз костюма

костюма куклы жениха к постановке

танцовщицы к постановке пьесы

пьесы И. Зданевича «асËл напракАт».

И. Зданевича «Остраф пАсхи».

Из программы вечера Бориса Божнева

(29 апреля 1923 г.)

193

история

тил памфлетом не менее полемического содержания «Бросайте всё!»
(«Lâchez tout!»), в котором дадаизму был вынесен смертный приговор во имя новорожденной теории, вскоре названной сюрреализмом.
Ревнивая вражда двух течений продолжалась с малой интенсивностью
и сопровождалась постоянными перебежками из одного лагеря в другой до лета 1923 г., разрешившись, наконец, шумной конфронтацией
и кулачным боем на вечере Тцара «Бородатое сердце», организованном группой «Через» 6 июля. Скандальная кульминация и мордобой
на вечере были не совсем неожиданными, вопреки мемуарным утверждениям Зданевича. Стоит лишь упомянуть название вечера — «Бородатое сердце», и русские литераторы, бывшие в курсе соперничества
Тцара и Бретона, предстают не в виде невинных жертв страстей, раздиравших парижский авангард, а, напротив, как группа, сознательно
поддержавшая Тцара в его очередном публичном выступлении против
сподвижников Бретона. Сам Зданевич позже напишет:

Зданевич здесь явно умаляет степень осведомленности «Через» ко
времени организации вечера «Бородатое сердце». К примеру, в тех же
воспоминаниях он говорит, что, «будучи в курсе приближающейся бури, виновник торжеств (Т. Тцара. — Л. Л.) отказался пригласить на вечер Элюара и Бретона»195. Поэтому мы позволим себе выразить сомнение в верности интерпретации Р. Гейро, полагающего, что спектакль
был задуман группой «Через» как инициатива объединения различных представителей «передового» искусства, примирения антагонистов и образования единого фронта «левого» искусства в Париже196.
Искушенные в политике парижского авангарда, вожаки «Через» не
могли не знать о взрывоопасном потенциале названия вечера, а также
о невозможности собрать под одной крышей, с одной стороны, антагонистов из групп Бретона и Тцара, а с другой — неприсоединившихся, вроде Ж. Кокто, презираемого в обоих лагерях. Нам представляет194
195
196

Iliazd. En approchant Éluard. Р. 45.
Ibid. Р. 45—46.
См.: Gayraud R. Promenade autour de «Ledentu le Phare». Р. 153.
Леонид Ливак 90

история

В это время, после раскола, внесенного «Парижским конгрессом», всех
деталей которого мы не знали, группа Дада была уже разделена на
двое, но я думал, что группа «Через» представляла собой нейтральную
полосу. Последовавший взрыв, приведший к упадку «Через», показал,
до какой степени мы заблуждались194.

Ил. 48. Афиша акции «Бородатое сердце»

ся, что русские авангардисты искали публичного скандала, как его искали и французские дадаисты времен «сезонов Дада» 1921—1922 гг.,
полагаясь на свои силы и считая конфронтацию, из которой Тцара вышел бы победителем, благотворной для популяризации идеалов этого
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 91

Iliazd. En approchant Éluard. Р. 45.
Ibid. Р. 45—46.
См.: Gayraud R. Promenade autour de «Ledentu le Phare». Р. 153.
Леонид Ливак 90

история

Ил. 48. Афиша акции «Бородатое сердце»

197

198

199

история

движения. Именно такая победа и могла вдохнуть новую жизнь в Дада, убедив последователей Бретона вернуться в спасительное лоно
дадаизма.
Акция «Бородатое сердце», под общей дирекцией Ромова, была задумана как серия спектаклей в Театре Мишель (Théâtre Michel; 40, rue des
Mathurins). В центре программы фигурировала пьеса Тцара в трех актах
«Газодвижимое сердце» («Le Coeur à gaz»)197, исполнявшаяся дадаистами
Ж. Бароном, Рене Кревелем и др. в костюмах, созданных В. Бартом, С. Делоне и И. Зданевичем. В спектакль, который состоялся 6 июля 1923 г., были включены музыкальные композиции Игоря Стравинского, Эрика Сати,
Жоржа Орика, и Дариуса Мильо; экспериментальные фильмы Ганса Рихтера и Ман Рея; а также чтение Зданевичем, Рибмон-Дессенем, Супо, Кокто
и Тцара своих стихотворных произведений [Ил. 48—51].
Первая часть программы была испорчена скандалом, устроенным
в зрительном зале и на сцене Бретоном и его сообщниками, которых
полиции пришлось вывести из театра. Во втором акте все поначалу
шло благополучно, если не считать реакции «непросвещенной» пуб
лики, высмеявшей заумные стихи Зданевича. Но как только занавес
поднялся над представлением пьесы Тцара «Газодвижимое сердце»,
сторонники Бретона опять полезли на сцену и стали избивать актеров, ответивших взаимностью; рукопашный бой дадаистов и сюрреалистов, с ломанием кресел, декораций и конечностей, быстро перекинулся в партер; зал театра Мишель был разгромлен, а второй спектакль «Бородатого сердца», назначенный на 7 июля, — отменен198.
Зданевич считал, что общее мнение зрителей и участников побоища
склонилось в пользу победы сюрреалистов: «Битва “Газодвижимого
сердца”» положила конец многим вещам. Она символизировала конец движения Дада и группы “Через”»199. Однако пессимизм ЗданеРусский вариант названия предложен Шаршуном, переведшим пьесу
и снабдившим ее своими рисунками (см. его письма к Тцара (№ 4, 11, 14,
15) в наст. изд.).
Подробное, хотя и необязательно объективное описание вечера «Бородатого сердца» дано в работах: Aragon L. Projet d’histoire littéraire
contemporaine. Paris: Mercure de France, 1994. Р. 121—137; Hugnet G. L’Esprit
Dada dans la peinture. Р. 270—271; Hugnet G. L’Aventure Dada (1916—1922).
Paris: Seghers, 1971. Р. 118—120; Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 380—387;
Sheler L. Iliazd. Du Mont Caucase au Montparnasse. Р. 175—176. См. также заметку очевидца: Парижанин. Дадаисты избивают дадаизм, — в наст. изд.
Iliazd. En approchant Éluard. Р. 46.

вича, во всяком случае по отношению к будущности «Через», не разделялся членами группы, продолжавшими регулярно встречаться до
конца марта 1924 г.200 Да и главный организатор вечера Сергей Ро-

Леонид Ливак 92

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 93

Ил. 49. Афиша акции «Бородатое сердце»

200

Нам представляется, что к негативным оценкам жизни авангарда до 1925 г.,
на которые Зданевич не скупился в воспоминаниях (отчасти по складу своего характера, а отчасти и анахронично проецируя упадок авангарда конца

197

198

199

история

Леонид Ливак 92

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 93

Ил. 49. Афиша акции «Бородатое сердце»

200

история

Ил. 50. Программа спектаклей «Бородатое сердце»

мов расхвалил спектакль как «гвоздь сезона <...> привлекший самую
изысканную публику генеральных репетиций и модных вечеров», лишь
бегло обмолвившись, что «к сожалению, вечер был сорван нескольки1920-х годов на более ранний период), следует относиться с известной долей скептицизма. К примеру, утверждение Зданевича, что в Париже он не
нашел отзыва среди дадаистов, разочаровался и отошел от французского
авангарда, отдав себя целиком работе русских объединений, далеко от действительности (см.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 35—40). Мы находим отклик этого утверждения в работе: Menegaldo H. La jeune génération... Р. 255.
Леонид Ливак 94

Ил. 51. Программа спектаклей «Бородатое сердце»
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 95

история

Ил. 50. Программа спектаклей «Бородатое сердце»

Ил. 51. Программа спектаклей «Бородатое сердце»
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 95

история

201
202

203

204

205
206

Ромов С. Ударная хроника // Удар. 1923. № 4 (август). С. 24—25.
См.: Sanouillet M. Francis Picabia et «391». P. 153; Sanouillet M. Dada à Paris.
P. 381.
Зданевич состоял в переписке с Тцара в 1930-е гг. и после войны. В архиве Тцара сохранились письма Зданевича от 31 декабря 1930 г. (BLJD. Dossier Tzara.
C. 4261), 17 мая 1937 г. и недатированные письма того же периода (C. 4262—
4265), а также письмо от 15 декабря 1955 г. (C. 4266). См., кроме того, послевоенную переписку Зданевича с Рибмон-Дессенем — BLJD. Ms. 24.280—281).
Поплавский водил к Тцара приезжающих из Берлина молодых русских поэтов.
См.: Сосинский В. Конурка // Вопросы литературы. 1991. № 6 (июнь). С. 176.
См.: Гудиашвили Л. Книга воспоминаний... С. 137; Iliazd. En approchant
Éluard. Р. 48; Waldberg P. L’Hydre d’eau douce // Charchoune: archives de l’art
contemporain 18. Paris: Centre national d’art contemporain, 1971. Р. 6.
Iliazd. Ledentu le Phare. Р. 154—155.
См.: Hugnet G. L’Aventure Dada (1916—1922). Р. 119; Sanouillet M. Dada à Paris. Р. 384—386; Gayraud R. Promenade autour de «Ledentu le Phare». Р. 152;
Леонид Ливак 96

То же можно сказать о Б. Перэ, участвовавшем в разгроме декораций «Газодвижимого сердца» вместе с Бретоном: некоторое время
спустя он будет помогать Зданевичу в устройстве «Бала двух Диан».
В среде парижской богемы отношения разрывались так же легко, как
и устанавливались, а потому не стоит преувеличивать значения распада Дада для группы «Через». Для русских изгнанников главным последствием агонии Дада была потеря систематического интеллектуального и творческого общения с французскими авангардистами и их
аудиторией, частично компенсировавшего их изоляцию в русском Париже. Контакты с французами перешли на уровень личного общения
и касались теперь отдельных членов группы — Зданевича, Шаршуна,
Ромова, Поплавского (его стихотворения середины 1920-х проникнуты поэтикой сюрреализма и несут на себе отчетливые следы эксперимента с «автоматическим письмом»)207.

***
Потеря связей с французской средой совпала с другим ударом, нанесенным группе «Через» изменениями в литературной жизни русского
Парижа. К концу 1923 г. миграция российских изгнанников из Берлина
начала качественно изменять парижский литературный ландшафт: прибывающие литераторы были уже не «беженцами», а «эмигрантами», сознательно выбравшими безвременное изгнание как альтернативу совет-

207

Iliazd. En approchant Éluard. Р. 45—50. Письмо Зданевича к Тцара, датированное февралем 1936 г., вносит дополнительные подробности в историю
их отношений с Элюаром. Приводя «из ряда вон выходящий поединок» Тцара с Элюаром на вечере «Бородатого сердца» как доказательство нейтральности (своей и группы «Через») в конфликте дадаистов и сюрреалистов,
Зданевич писал об Элюаре: «Мы были с ним близкими друзьями и продолжали дружить даже после этого вечера. Позволю себе, между прочим, напомнить Вам, что когда Вы попытались вырвать у меня из рук трость (чтобы
ударить Элюара, который своей тростью избивал актеров. — Л. Л.), я воспротивился со словами: “Нет, только не моей тростью”. Таким образом, и я,
и “Через” заняли позицию “невмешательства” по отношению к Вам с Элюаром». Цит. по: Cahiers d’art. <1937>. № 1—3; см. переизд.: Gayraud R. Seize
lettres... Р. 75—76.
Livak L. How It Was Done in Paris. Р. 47—64. Менегальдо Е. Борис Поплавский — от футуризма к сюрреализму. С. 17—24.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 97

история

ми поэтами, которые, взобравшись на сцену, стали рвать декорации
и устроили форменный разгром. В зале произошла свалка, и спектакль
не удалось закончить»201.
Зданевич недолго горевал о развале Дада и даже подал в суд на
Тцара в возмещение ущерба, понесенного группой «Через», юридически ответственной за состояние зала в Театре Мишель (владельцы
театра не сдали бы зала самому Тцара из-за скандальной репутации
дадаистов, — в этом-то и заключалось одно из преимуществ устройства спектакля русской группой)202. В скором времени Зданевич, Ромов и другие «черезовцы», не порывая отношений с Тцара203, стали
посещать собрания группы Бретона, отнюдь не потерявшей интереса
к русским поэтам и художникам204. В августе 1923 г., во вступлении
к своей только что вышедшей по-французски заумной драме «лидантЮ
фАрам», Зданевич сообщил читателям, что поэма завершает десять лет
экспериментов и что ее создатель вступает в новую полосу творчества,
так как «современное искусство умерло»205. Несмотря на то, что Элюар
взобрался на сцену Театра Мишель с целью срыва спектакля; что именно на Элюара подал в суд Тцара, пытаясь возместить ущерб владельцам
театра (и став в глазах авангардистов «доносчиком»); что, используя
«Бородатое сердце» как повод для разрыва отношений, Элюар взял назад обещание написать предисловие к «лидантЮ фАрам», — несмотря
на все это, именно Элюар стал вскоре одним из самых близких Зданевичу людей из группы Бретона206.

история

201
202

203

204

205
206

207

история

208

209

210

Ассоциацией имени Гумилева с эстетикой парижского Цеха поэтов, скорее всего, объясняется выпад против Гумилева в стихотворении Поплавского «На белые перчатки мелких дней» (датировано январем 1926 г. и посвящено Зданевичу). Противопоставляя поэтику своего круга «традиционной» поэтике, Поплавский пишет: «Зане она замена гумилеху / Обуза
оседлавшая гувузу / Что чаркает на желтом телеграфе / Ебелит и плюет луне в глаза» (Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 87). Увлечение Гумилевым в кругу молодых «перебежчиков» из группы «Через»
подтверждается и в письме Ю. Терапиано к Ю. Иваску: «После юношеского
увлечения им (Гумилевым. — Л. Л.) здесь в Париже в <19>25—<19>26 гг.,
к нему охладели “Парижане” — и даже “цеховцы”. Но, несмотря на многие
“но”, Гумилев все-таки внес новую ноту в нашу поэзию» (Письмо от 14 октяб
ря 1968 г. — Amherst Center for Russian Culture. Amherst College (далее —
Amherst). Iurii Ivask Papers. Ser. 1. Correspondence. Box 6. Folder 41).
См.: Адамович Г. Парижские впечатления // Последние новости. 1934.
№ 4767/ 12 апреля. С. 2; Адамович Г. Поэзия в эмиграции // Опыты. 1955.
№ 4. С. 50; Андреев В. Возвращение в жизнь. С. 329—330.
Cм. «Хронологию событий» в наст. изд.
Леонид Ливак 98

ру, в котором не было места ни просоветским симпатиям, ни эстетической «левизне», с этими симпатиями ассоциировавшейся. 16 февраля
1924 г. в зале Географического общества состоялось обсуждение темы
«Миссия русской эмиграции», в котором приняли участие И. Бунин,
И. Шмелев, Д. Мережковский и др.211 Годом раньше подобное мероприятие было бы в группе «Через» проигнорировано или высмеяно, но
к началу 1924 г. вожаки авангардистов уже не могли просто отмахнуться от культурной жизни «отцов»-эмигрантов, мостом к которой теперь
выступал Цех поэтов. Зимой и весной 1924 г., в ответ на угрозу «справа», группа «Через» развила бешеную активность: кроме завидных по
регулярности открытых вечеров, выставок и лекций были устроены не
один, а два благотворительных бала-маскарада. Зданевич и Ромов попытались расширить круг участников, пригласив в качестве докладчика Алексея Ремизова и даже предложив всем желающим из аудитории
выступить в прениях212 — жест, неслыханный с осени 1921 г.
Однако время работало против группы «Через». Начиная с 1924 г.,
лишенные выхода во французскую среду, поэты-изгнанники постепенно теряли иллюзии и по поводу советской России как флагмана
авангардизма. Молодые поэты из «Через» натолкнулись на сопротивление советской прессы: единственным журналом, предоставившим
свои страницы Божневу, Гингеру, Кнуту и Свешникову, были московские «Недра», напечатавшие несколько стихотворений в № 3 и 4 за
1924 г., — этим вылазка изгнанников в советскую печать и закончилась. Средствами для создания собственного издательства группа
«Через» не располагала. Даже нерегулярный «Удар» перестал выходить в 1923 г. (организация двух благотворительных балов в 1924 г.
была, возможно, отчаянной попыткой собрать деньги для печатного органа). Встав перед выбором между глухим подпольем и уходом
в эмигрантскую литературу с ее растущей русскоязычной аудиторией и прессой, молодые поэты начали «менять вехи». Знаменательно,
что упоминания о собраниях «Через» в эмигрантской прессе резко
обрываются в конце марта 1924 г., одновременно с возобновлением
регулярных собраний Цеха поэтов213. С лета 1924 г. группа «Через»
полностью сливается с Союзом русских художников в Париже, председателем которого в начале 1925 г. стал Зданевич. Весной — летом
1924 г. поэты «Через» и художники Союза еще успели произвести на
211
212
213

См.: Chronique. Vol. 1. P. 124.
Cм. «Хронологию событий» в наст. изд.
Там же.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 99

история

скому режиму. В то же время новоприбывшие были далеки от эстетического консерватизма парижских «отцов». Так, с ноября 1923 г. в Париже
начинаются собрания Цеха поэтов под руководством Георгия Адамовича, Георгия Иванова и Николая Оцупа. Это объединение немедленно ставит своей целью борьбу за души молодых поэтов, прибившихся к группе «Через» за неимением другой среды в эстетически консервативном
русскоязычном Париже. Само название «Цех поэтов» указывало на царившие в нем антисоветские настроения, поскольку создатель первого
Цеха, Николай Гумилев, был признан мучеником антибольшевистского
сопротивления208. Не скрывая своей оппозиции «левому» искусству209,
Цех поэтов принялся собирать молодых изгнанников на заседания, лекции, чтения и обсуждения стихов в кафе «Ля Боле».
«Левые» попытались сопротивляться. С декабря 1923 г. традиционно элитарные собрания группы «Через» становятся открытыми, и на
них приглашаются все поэты, «не примыкающие к группе “Через”,
но желающие выступить», — явная попытка конкурировать с Цехом
поэтов, на чьи вечера «приглашались все поэты, желающие принять
участие в работе Цеха», и в особенности «все находящиеся в Париже молодые русские поэты»210. Одновременно с работой Цеха стала
оформляться культурная мифология эмигрантской «миссии», придавшей новое значение творчеству в изгнании как осмысленному выбо-

история

208

209

210

история

Постепенно картина «русского Парижа» стала для нас проясняться
<...> Затем были «левые», одним из центров которых был Эренбург,
окруженный всевозможными бездомными фигурами, талантливыми
и растерянными, среди которых был Борис Поплавский, поэт Валентин Парнах214 <...> и будущие модные художники: Терешкович, Челищев, Ланской, и поэт Борис Божнев, один из замечательных поэтов моего поколения <...> Все были слегка недокормлены, не вполне знали,
что будут делать завтра, как и где жить, больше сидели в кафе за чашкой кофе, многие недоучились, иные воевали (на чьей стороне — неизвестно) и теперь наверстывали кто что мог в послевоенной пестроте
парижских литературных и художественных течений215.

история

Вероятно, именно весной — летом 1924 г. в среде русских авангардистов произошел перелом, приведший к распаду группы «Через», собрания которой не возобновились с открытием осеннего сезона. Даже
пребывание в Париже Маяковского, приехавшего 2 ноября216, не оживило деятельности группы. «Героические времена» молодой русской
поэзии в Париже подходили к концу. К осени 1924 г. центр литературной жизни молодых изгнанников переместился в Цех поэтов.

***
Осень 1924 г. была отмечена двумя важными событиями. В октябре группа бывших дадаистов под предводительством Андре Бретона приобре214

215
216

Мемуаристка допускает анахронизм: Парнах вернулся в Париж в октябре 1925 г., предварительно проведя около месяца в берлинской тюрьме Моабит за нарушение визового режима (он просрочил транзитную визу), о чем и писал Мейерхольду 19 октября (Джаз-банд и «левый театр».
С. 825). Е. Арензон таким образом ошибочно датирует отъезд Парнаха
из Москвы «началом 1925 года» (Арензон Е. «Изобретатель строф и танцев...» // Парнах В. Жирафовидный истукан. 50 стихотворений. Переводы.
Очерки, статьи, заметки / Сост., вступ. ст., коммент. Е. Арензона. М.: Пятая
страна; Гилея, 2000. С. 8).
Берберова Н. Курсив мой: Автобиография. М.: Согласие, 1996. С. 256—257.
См.: Катанян В. Маяковский... С. 131.
Леонид Ливак 100

ла официальный статус и эстетическую догму, выпустив серию манифестов нового движения — сюрреализма. Несколькими неделями позже в Париже был организован Союз молодых поэтов и писателей; его
собрания стали проходить в «Русском клубе», помещавшемся в большом зале Общества методистов, недалеко от бульвара Монпарнас (79,
rue Denfert-Rochereau). Первым председателем Союза был Юрий Константинович Терапиано (1892—1980), секретарем — А. Юлиуc. Точная дата организации Союза неизвестна: по одним воспоминаниям —
конец 1924 г., по другим — начало 1925 г.217 Судя по всему, официальная регистрация Союза произошла уже в 1925 г., но инициатива
организации новой группы молодых литераторов, зародившаяся на собраниях Цеха поэтов218, относится к поздней осени 1924 г. Хотя первый зафиксированный в печати вечер состоялся 21 февраля 1925 г.219,
группа приобрела официальное имя лишь 6 июня, — до того она упоминалась в печати как «Клуб молодых литераторов» и «Клуб молодых
поэтов».
Весной 1925 г. новообразованная ассоциация испытала свой первый кризис: 21 мая состоялось общее собрание, на котором была создана группа «для реконструкции клуба»220. Нам неизвестны подробности этого раннего кризиса, однако позволим себе предположить, что
он был вызван идеологической неоформленностью Союза, в котором
на первых порах принимали участие и крайне «левые», и «поправевшие» ветераны группы «Через». Последние, вкусив запретного плода
эмигрантской словесности в Цехе поэтов, видели смысл образования
Союза в оппозиции эстетико-идеологическим традициям «Гатарапака»,
«Палаты поэтов» и «Через». Один из «поправевших» молодых поэтов,
Терапиано, так описывал мотивацию и первые шаги Союза:
Вывезенное из России: влияние Маяковского, Есенина, Пастернака,
знакомство с новейшими французскими течениями (дадаизм, сюрреализм <...>) — вот начало. В смутном стремлении определить свое лицо
поэты первого периода искали себя по преимуществу в «формальной
новизне». Реакция на «формизм» началась приблизительно в 1925 го217

218
219
220

См.: Юлиус А. Русский литературный Париж. С. 90; Терапиано Ю. Литературная жизнь русского Парижа / Сост. Р. Герра и А. Глезер; послесл. Р. Герра.
Париж; Нью-Йорк: Альбатрос; Третья волна, 1987. С. 168, 222, 227.
Там же. С. 168.
См.: Chronique. Vol. 1. P. 171.
Cм. «Хронологию событий» в наст. изд.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 101

история

приехавшую в апреле Нину Берберову впечатление единого «левого»
фронта русского Парижа:

история

215
216

218
219
220

история

приехавшую в апреле Нину Берберову впечатление единого «левого»
фронта русского Парижа:

Приведем еще один фрагмент из воспоминаний Терапиано:

история

Александр Гингер, Борис Божнев, Марк-Мария Талов и совсем еще юный
Борис Поплавский <...> были активными участниками «Гатарапака». Там
же несколько раз выступал и Довид Кнут, но, когда возник «Союз молодых поэтов и писателей», Гингер, Поплавский и Кнут вместе с Ант<онином> Ладинским, Виктором Мамченко, Вадимом Андреевым и другими
примкнули к «Союзу». 1925 год и последующие годы были эпохой пересмотра и переоценки всего наследия прошлого <...> В эти годы наметилось влечение многих тогдашних молодых поэтов к романтизму и неоклассицизму и началось «поправение» — в смысле отрицательного отношения к футуризму и модному в то время в Париже французскому
«левому» течению — сюрреализму. А. Гингер, так же как и Б. Поплавский и В. Мамченко, остался все-таки на «левых» позициях.222

Данный список поэтов, «оставшихся на “левых” позициях», но все же
посещавших собрания Союза, далеко не полон: сюда же следует отнести В. Андреева, Б. Божнева, В. Познера, В. Сосинского, пусть не всегда писавших авангардно, но горячо отстаивавших принципы «передовой» эстетики, олицетворяемые для них творчеством Марины Цветаевой и Бориса Пастернака. Судя по всему, на ранней стадии работы
Союза участие в вечерах новой группы не рассматривалось как автоматическая сдача «левых» позиций223. Посещение Союза не исключало
участия в работе «Через» или общения с группой Бретона.

К примеру, разочарованный в «советском эксперименте» Шаршун
продолжал издавать свой журнал-листовку «Перевоз Дада», ходить на
встречи сюрреалистов и экспериментировать с их методом «автоматического письма»; однако он же одним из первых вступил в Союз молодых поэтов и писателей224. «Поправение» Шаршуна было скорее политическим, чем литературным: ему претила партийная дисциплина группы Бретона, особенно с осени 1925 г., когда сюрреалисты встали на
позиции французской компартии — этот тактический ход оттолкнул
от группы многих ветеранов дадаизма225. В августе 1925 г. Шаршун,
больше не предпринимавший попыток вернуться в Россию, обратился
к членам группы «Через» со следующим посланием: «Божнев, Свечников, Туган-Барановский, Поплавский, Зданевич и пр., а когда срать ходите — тоже разрешения в Наркомпросе спрашиваете? Вдогонку, мой
плевок справа — попутчики!»226. В литературном отношении Шаршун
оставался неисправимым авангардистом: он распространял «Перевоз Дада» среди членов Союза227 и заработал своими высказываниями
в салоне З. Гиппиус (куда его ввел Г. Адамович, активно занявшийся
реабилитацией извлеченных из группы «Через» поэтов228) репутацию
«нового Элюара и русского сюрреалиста или подреалиста»229.
Ничуть не лучше дело обстояло с Гингером, выпустившим в 1925 г.
второй сборник стихов «Преданность», который по уровню экспериментаторства не уступал его первой книге «Свора верных» (1922), из-

224
221

222
223

Терапиано Ю. Встречи. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953. С. 150—151.
Терапиано было от чего «праветь»: еще в Константинополе, в ожидании
французской визы, молодой поэт сошелся с Игорем Терентьевым, ближайшим соратником И. Зданевича по тифлисской группе футуристов-заумников «41°». В письме к Зданевичу (8 августа 1922 г.), Терентьев даже рекомендует Терапиано как «директора константинопольского отделения 41°»
(см.: Терентьев И. Собр. соч. / Ред. М. Марцадури, Т. Никольская. Bologna:
S. Francesco, 1988. С. 396).
Терапиано Ю. Литературная жизнь русского Парижа. С. 227—228.
Так, ранние собрания Союза посещал и Илья Эренбург, чьи просоветские
настроения не были ни для кого секретом. 31 марта 1925 года Эренбург
писал в Ленинград Николаю Тихонову: «Здесь существуют молодые (русЛеонид Ливак 102

225

226

227
228

229

ские) поэты. Я им давал читать (в кружке) Ваши стихи. Они ошалели от
восторгов. Есть среди них изрядно способные» (Эренбург И. Дай оглянуться... Письма. Т. 1. 1908—1930 / Изд. подгот. Б. Я. Фрезинский. М.:
Аграф, 2004. С. 416).
Там же. С. 304.
См.: Nadeau M. Histoire de surréalisme, suivie de Documents surréalistes. Paris: Éditions du Seuil, 1964. Р. 88—91; Шаршун С. Мое участие... С. 174.
«Перевоз Дада». № 7. «Как захочется» (в соавторстве с М. Струве). Послание дошло по назначению: как сообщает Е. Менегальдо, «эта вырезка из “Перевоза” бережно хранилась в “пресс-буке” Б. Поплавского» (см.: Менегальдо Е. Монпарнаса русского Орфей // Поплавский Б. Собр. соч.: В 3 т. / Сост.,
вступ. ст., коммент. Е. Менегальдо. Т. 1. М.: Русский путь, 2009. С. 33).
См.: Терапиано Ю. Литературная жизнь русского Парижа. С. 305.
Шаршун недаром утверждал, что он «обязан Г. Адамовичу — своей литературной карьерой», имея в виду свою карьеру писателя-эмигранта (Шаршун С. Из листовок. С. 137).
Одоевцева И. На берегах Сены. Париж: La Presse Libre, 1983. С. 171—172.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 103

история

ду. Вопрос о соотношении формы и содержания повлек за собой переоценку ценностей.221

Приведем еще один фрагмент из воспоминаний Терапиано:

история

224
221

222
223

225

226

227
228

229

история

ду. Вопрос о соотношении формы и содержания повлек за собой переоценку ценностей.221

полемики середины 1920-х годов показывает, что новомодный «нео
классицизм», царящий в Союзе молодых поэтов, лишен консервативного пафоса эстетического и тематического возврата в прошлое;
здесь речь идет скорее о переосмыслении самих понятий «авангардности» и «обозности» в современном искусстве. Чрезвычайно важна
и характерна поэтому терминология, употреблявшаяся «правым» крылом Союза для описания центрального для молодых парижан процесса преодоления эстетики и философии русского футуризма. По словам того же Терапиано:
Ограничиться областью рассмотрения формального «как» и предоставить в остальном полную свободу — закрыть глаза, не хотеть
«что», объявить его просто вне поля зрения. Тогда круг ответственности сузит
ся до минимума профессиональной грамотности <...>
Или не перенести ли центр тяжести на один из вторичных признаков: звуковое очарование, игру равнозвучащих слов; не отдать ли себя в распоряжение стихии — дикой музыке Хаоса, необузданной пляске образов, с такой трагической пустотой вскрывшихся в творчестве
Пастернака и его последователей. Все это — от нигилизма до эстетизма — окольные пути, благодаря которым поэзия наших дней оказалась в тупике. Уже теперь наблюдается отталкивание от вещности,
формализма. Конструктивистские «Лефы» стали анахронизмом <...>
Поэты стремятся говорить яснее и проще. Еще не всеми замеченная,
начинается новая литературная революция. Контр-революция, если
хотите, так как по отношению к тому, что еще до сих пор обывательски принято считать революционным, она будет беспощадна (курсив мой. — Л. Л.)233.

история

В «Союзе» в то время шла острая борьба между последователями Пастернака, считавшими, что «теперь нельзя писать иначе», и «неоклассиками» (к которым примыкал и я), стремившимися вернуться к «ясности и простоте». Знакомство с Ходасевичем оказалось чрезвычайно
полезным для многих тогдашних поэтов. Группа «неоклассиков» приобрела в его лице сильного союзника.232

В контексте оформляющегося противостояния советской и эмигрантской литератур неоклассическое стремление к ясности и простоте
бросало одновременно и эстетический и идеологический вызов «левому» литературно-художественному авангарду, чья экспериментальная поэтика, по замыслу ее теоретиков, не только радикально обновляла искусство, но и революционизировала общественную жизнь,
что в данном контексте означало недвусмысленное принятие «советского эксперимента». Было бы грубой ошибкой, однако, рассматривать антифутуристическую реакцию среди молодых парижских поэтов как проявление пресловутого эмигрантского художественного
консерватизма. Внимательное прочтение литературно-критической
230

231
232

Сирин В. <Рец. на:> Дмитрий Кобяков. «Горечь» («Птицелов». Париж.
1927). «Керамика» (Там же. 1925) // Руль. 1927. № 1959. 11 мая. С. 4.
См. «Хронологию событий» в наст. изд.
Терапиано Ю. Литературная жизнь русского Парижа. С. 224.
Леонид Ливак 104

Из вышеприведенной цитаты отнюдь не следует, что поэты-«неоклассики» нового призыва считали себя консерваторами в литературе. Скорее наоборот. Речь здесь идет о срывании с культуры русского футуризма погон «передового» искусства. Именно футуристская традиция
представляется Терапиано и его единомышленникам по Союзу «обывательской» и «анахроничной», а значит подлежащей «беспощадному» истреблению (отметим авангардистский пафос непримиримости
в словах «неоклассика»). Что же касается их собственной «контр-революции», то она шагает в ногу с последними достижениями европейского модернизма и с авангардом западной литературы, включая даже
233

Терапиано Ю. Окольные пути // Новый дом. 1927. № 3. С. 34—35.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 105

история

данной под маркой «Палаты поэтов». Отнюдь не отличались неоклассицизмом и переоценкой авангардистских ценностей и сборники других членов Союза — Бориса Божнева («Борьба за несуществованье»,
1925), Довида Кнута («Моих тысячелетий», 1925) и Дмитрия Кобякова («Керамика», 1925). Стихи последнего, к примеру, Владимир Набоков выбрал для сведения счетов с советским авангардом: рассуждая
о писаниях Кобякова, Набоков половину рецензии посвятил не автору, а его учителю — Пастернаку, чья поэтическая несостоятельность,
по мнению рецензента, сводила на нет и ценность стихов парижского поэта230.
Тематический обзор первых собраний Союза молодых поэтов и писателей свидетельствует о борьбе «неоклассического» и «футуро-дадаистского» течений среди участников. К примеру, доклады о А. Фете и Е. Баратынском перемежаются с таким выступлением явно авангардно-«манифестного» толка, как «слово» В. Сосинского «За — и без
против (O новой поэзии)»231. Первый председатель Союза вспоминал:

история

231
232

Терапиано Ю. Окольные пути // Новый дом. 1927. № 3. С. 34—35.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 105

история

не только «право убежища», но также и соучастие в общей работе культурных народов, возобновление связи, оборванной годами войны и революции. В этом смысле, в силу сложившихся обстоятельств, эмиграция
призвана в первую очередь к созидательной работе. Вопросы духа волнуют сейчас европейское образованное общество не менее, чем наc. Западное искусство уже ощущает веяние надвигающегося нового отношения
к человеку и к миру; психологизм <М.> Пруста, Ж. Ромена и <Р.> Радигэ,
попытки сюрреалистов изойти из механики сновидений — все это предвестники будущего применения формулы «познай самого себя». Искусство — не тихий островок и не арьергард жизни. Истинное всегда пребывает в передовых рядах; и в апокалипсические времена, когда борьба Материи и Духа достигла наивысшего напряжения, те, кому есть что
сказать, — вне действия пребывать не могут (курсив мой. — Л. Л.)234.

история

234

Терапиано Ю. Журнал и читатель // Новый корабль. 1927. № 1. С. 26. Интересно отметить временнóе совпадение антифутуристической реакции среди
молодых поэтов в эмиграции и в России. И те и другие рассматривают футуризм и конструктивизм как отживший и мертвый груз, мешающий развитию
русского искусства. См. манифест, открывающий альманах «Чет и нечет», который объединил Ф. Вермеля, Л. и Б. Горнунгов, С. Спасского, А. Чичерина,
Г. Винокура и А. Ромма: «...мы не можем не сказать нескольких слов о своеобразном положении того литературного поколения, к которому мы принадлежим. Поколение это формировалось в атмосфере, созданной футуризмом.
Разрушительные тенденции этого течения были по существу тенденциями антикультурными. Самое понятие поэзии было извращено. Замуровав будущее,
футуризм поставил неодолимую преграду между настоящим и прошлым.
Замкнулись источники мировой поэзии. Темные стихии слова прорвались наружу и вышли из берегов. Пробивая себе дорогу к настоящему искусству, мы
вынуждены были выбирать между культурой и тем, что ей в некотором смысле противополагается. В борьбе за то, что в других условиях стояло бы перед нами как данное, мы прошли жестокую школу. Наше отталкивание от футуризма не есть простое преодоление отжившего течения. Мы полностью отметаем футуризм как традицию. Наследие прошлого живо для наc. Но мы не
стилизаторы и не реставраторы. Вырвавшись из душного футуристического
плена, мы с особенной силой ощущаем чистый воздух культуры прошлого. Но
оно не может заменить нам настоящее и отвлечь нас от устремлений в будущее» (Чет и нечет. Альманах поэзии и критики. М. 1925. С. 5).
Леонид Ливак 106

Да и сам вдохновитель этой поэтической «контрреволюции» В. Ходасевич вовсе не рассматривал свою эстетическую теорию и практику
в качестве «обозной». Всячески понося наследие футуризма, Ходасевич противопоставлял ему нарождающийся эмигрантский «неоклассицизм» как новое и многообещающее слово в истории русской литературы. В письме к М. Фроману (декабрь 1925 г.) он писал о современном состоянии поэзии:
Мне думается, что полоса эстетического (и, разумеется, глубже: духовного) распада, начавшаяся около 1911—1912 гг., должна сравнительно
скоро закончиться. Если б не разные внешние «омолаживающие» обстоятельства, она бы уже, вероятно, и кончилась. Но обстоятельства
эти еще существуют, и микробы разложения живут <...> Болезнь поразила не весь организм, и <...> существуют в нем здоровые клетки, тем
более ценные, что молодые и, следственно, способные бороться. Вот
им опять-таки хочется послать мой «футуристический привет»: я часто думаю, что будущее принадлежит «моему», и в этом смысле зову
себя футуристом.235

Эстетическая конфронтация «левых» и «поправевших» на собраниях
Союза молодых поэтов и писателей быстро привела к идеологической
поляризации и, по мере увеличения числа «неоклассиков» за счет беженцев из Берлина и новообращенных парижан, — к выпадению самых непримиримых «левых» авангардистов из сферы активности Союза. Так, ни Зданевич, ни Ромов не поддержали новой группы. После
31 мая 1925 г. имя Поплавского исчезает из отчетов работы Союза. Из
воспоминаний Зданевича ясно, что именно в это время Поплавский
становится центральной фигурой в литературной секции при Союзе
русских художников в Париже236.
Однако оставшиеся в Союзе «левые» не собирались сдаваться без
боя, временами буквально, чего и следовало ожидать от поэтов, прошедших школу парижского «футуро-дадаизма». Таким боем, к примеру, было публичное столкновение В. Андреева и В. Сосинского с редакторами официального органа Союза, журнала «Новый дом», первый
номер которого содержал враждебные отзывы о журнале «Версты»,
чей просоветский дух и «лево»-авангардные симпатии отражали резкое идеологическое «полевение» его редактора — критика и истори235
236

Ходасевич В. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. М: Согласие, 1997. С. 496.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 167.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 107

история

аспекты идеологически скомпрометированного сюрреализма. «Наша
связь с Европой», — писал Терапиано в органе Союза, —

история

234

история

В Париже состоялся первый в этом сезоне после летнего затишья вечер Общества молодых писателей и поэтов <...> Во время перерыва после доклада сын покойного Леонида Андреева Вад<им> Л<еонидович>
Андреев предложил присутствующим немедленно — хотя бы и явочным порядком — обсудить вопрос о журнале «Новый Дом», так как
редакция этого журнала состоит из членов «нашего общества», журнал считается близким к «нашему обществу», но «мы должны заявить,
что с “Новым Домом” не имеем ничего общего». При этом г. Андреев
особенно выражал негодование против напечатанной в «Новом Доме»
критической статьи Злобина. После перерыва поэт Сосинский потребовал слова, — видимо, собираясь говорить по поводу журнала. Председатель поэт А. Ладинский в этом отказал. А после буйных и настойчивых требований дать слово г-ну Сосинскому закрыл собрание. В конце
концов г. Сосинский все-таки произнес короткую нервную речь от себя и от имени единомышленников. Он заявил, что в «Новом Доме» под
видом критики допущены лютые выпады и оскорбления:
— Мы клеймим редакцию этого журнала, считаем позором ее поведение... Пусть эти слова редакция «Нового Дома» примет как публичную пощечину <...>
Чтоб заставить публику разойтись, кто-то распорядился закрыть
электричество239.

валo официальное разбирательство в парижской прокуратуре, совсем
как после битвы «Бородатого сердца», закончившейся судебными исками главных бойцов; и вызов на дуэль, предотвращенную усилиями
В. Ходасевича240. Из всего этого нетрудно понять, что «левые» не могли чувствовать себя «дома» ни в Союзе молодых поэтов и писателей,
ни в его печатном органе журнале «Новый дом».
Союз русских художников в Париже и его литературная секция
(группа «Через») противопоставили себя Союзу молодых поэтов и писателей эстетически и идеологически. В мае — июне 1925 г. Союз русских художников бросил вызов эмигрантскому общественному мнению, открыто поддержав советских конструктивистов, приехавших
в Париж на выставку декоративного искусства: в устройстве советского павильона, под художественным руководством А. Родченко,
участвовал В. Маяковский; рекламные плакаты с его текстами были
отмечены серебряной медалью241. Советская делегация, в свою очередь, пригласила членов Союза выставить свои работы в павильоне —
этот жест солидарности Зданевич позже расценивал как «кульминационный пункт советского поэтического либерализма»242. Более того,
240

241

Дело дошло до уличной потасовки между Ю. Терапиано и В. Сосинским, посчитавшим себя оскорбленным неуважением, выказанным
«Новым домом» личности и творчеству М. Цветаевой; засим последо237

238

239

Злобин В. «Версты» // Новый дом. 1926. № 1. С. 35—37. Фохт В. «Воля России» // Ibid. С. 38—40. См. также Ходасевич В. О «Верстах» // Современные
записки. 1926. № 29. С. 433—441.
Так этот конфликт фигурирует в письме З. Гиппиус к Н. Берберовой и В. Ходасевичу от 12 ноября 1926 г. Три дня спустя Гиппиус охарактеризовала
вышеприведенный газетный отчет как «перфидную заметку <...> о скандале большевицких “молодцов”» (в письме от 15 ноября 1926 г.): Гиппиус З.
Письма к Берберовой и Ходасевичу / Ред. Э. Ф. Шейхолеслами. Ann Arbor:
Ardis, 1978. С. 13, 74.
В. Н. Среди молодых поэтов // Дни. 1926. № 1156. 11 ноября. С. 1.
Леонид Ливак 108

242

См.: Рассказывает Владимир Сосинский. История одного кольца, или Несостоявшаяся дуэль / Публ. Л. Мнухина // Русская мысль. 1990. № 3855.
23 ноября. С. 12—13.
См.: Катанян В. Маяковский... С. 134, 141. О эмигрантской оценке достижений советских авангардистов в Париже красноречиво свидетельствует
письмо И. И. Фондаминского чете Буниных от 22 июня 1925 г.: «Был на выставке (вечером). Каюсь — не утерпел: пошел посмотреть советский павильон снаружи. В глубине души таил надежду, что будет хорошо — думал,
что Россия сильнее большевиков. Увы, откровенная мерзость. Или Россия — дура, или большевики слопали Россию» («Если хотите меня печатать, терпите»: И. А. Бунин / Публ. О. Коростелева, М. Шрубы // «Современные записки» (Париж, 1920—1940). Из архива редакции. Т. 2 / Ред.
О. Коростелев, М. Шруба. М.: НЛО, 2012. С. 720.
Письмо Ильи Зданевича Владимиру Маркову от 7 декабря 1968 г., где,
в частности, говорится: «Мои книги и другие издания 41о были приняты
и выставлены в Париже на международной выставке 1925 года в Советском отделе, среди других, советских изданий» (В. Ф. Марков. Письма «Последних из могикан» русского футуризма / Публ. Ж. Шерона // Ежегодник
рукописного отдела Пушкинского дома на 1994 год. СПб.: Академический
проект, 1998. С. 308). В другом письме Маркову (6 октября 1966 г.) Зданевич сообщал: «В 1925 году 41о был выставлен на международной выстав«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 109

история

ка литературы кн. Д. Святополк-Мирского237. Вот как описывает «скандал молодых большевизанов»238 на вечере Союза репортер эмигрантской газеты:

241

238

239

242

история

15 января 1926 г. Союз принял резолюцию о своей «лояльности в отношении СССР» и стремлении «стать артистическим центром советской
колонии Парижа»243. Судя по всему, уход из «Через» большой группы
поэтов заставил Зданевича переосмыслить саму концепцию «Через»
как литературной секции Союза русских художников. Этим объясняется попытка создания новой литературной ассоциации — «Канарейка»,
которая, по сообщению Р. Гейро, была основана в конце 1925 г., но
просуществовала немногим больше месяца244. Недатированное письмо Б. Поплавского к В. Сосинскому, написанное, как мы предполагаем,
в августе 1925 г., свидетельствует о политической мотивации, стоявшей за самоизоляцией «левых» авангардистов от эмигрантской культурной жизни, а также о разложении группы «Через», которая еще пытается сопротивляться (однако из инициативы Ромова, упоминаемой
в письме, так ничего и не вышло):

243
244

ке декоративных искусств в Париже, в советской секции “L’Art du vivre”.
На стене, которая была мне отведена, были выставлены 12 страниц и обложка “Ледантю фарам”» (Там же. С. 309).
Гейро Р. Из архива Ильи Зданевича... С. 152—153.
См.: Гейро Р. «Твоя дружба…» С. 10. Точное время и обстоятельства создания, а также формат «Канарейки» остаются невыясненными. К примеру, книга стихов А. Гингера «Преданность», вышедшая не позже июня
1925 г. в Париже, т. е. за полгода до указанного Р. Гейро времени, помечена маркой издательства «Канарейка». Позволим себе предположить, что
речь идет не о новой ассоциации, а о подготовке книги докладов Ильязда
для издательства «Канарейка», поддерживавшегося В. Бартом и С. Ромовым. Малоправдоподобным представляется, что Ильязд читал бы два доклада под эгидой одного объединения в один день в двух разных помещениях (Там же. С. 10), тем более что отнесенный к деятельности ассоциации
«Канарейка» доклад «Соль Есенина» — согласно газетной хронике — был
представлен в зале Географического общества на собрании Союза русских
художников в Париже (см. «Хронологию событий» в наст. изд.).
Леонид Ливак 110

Как следует из письма, Поплавский и его окружение расценивали участие бывших соратников по «Гатарапаку», «Палате поэтов» и «Через»
в эмигрантской литературной жизни как отход от эстетических ценностей «левого» искусства, неотделимых от «левых» политических
убеждений. Из тех же соображений Поплавский интерпретирует обращение Союза молодых поэтов и писателей («Клуб поэтов») к Ходасевичу как идеологически враждебный жест247. Да и сам Ходасевич смешивал искусство и политику, когда речь шла о «левых» течениях в рус245

246

247

Два года спустя Поплавский будет печататься рядом с М. Струве в альманахе
Б. Божнева «Стихотворение: Поэзия и поэтическая критика» (Париж, 1928),
который, видимо, и задумывался поначалу как «Стихотворный вестник».
Поплавский Б. Неизданное. С. 246—247. Первый номер «Благонамеренного» датирован «январь — февраль 1926».
Ходасевич писал Б. Зайцеву 3 сентября 1925 г.: «“Клуб молодых поэтов”
уговорил меня редактировать ихние сборники, стихотворные. На днях
я должен получить материал первого выпуска. Боюсь, что дело этим и кончится, потому что после моей “редакции” может ничего не остаться, кроме обложки. Я, впрочем, их честно предупредил о своей лютости». —
Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture
(Columbia University). Boris Zaitsev Coll. Box 1. Folder: Khodasevich V. F.
1924—1927.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 111

история

Дорогой Бруно!
Пишу Вам нарочито деловым тоном, хотя знаю заранее, что из этого ничего не выйдет. И так-то здесь не было «никакого шевеления
в строю» в смысле печати <...> Ромов согласился печатать на (свои
оболы) <так!> литературно-художественную хронику «Через», куда он
пригласил для фактического редактирования: меня по стихам, Зданевича по литературе, Свешникова по статейной части, еще там будет

такой молодой коммунистик Дряхлов по технической отрасли. Сейчас
первый номер почти составлен, но мы ждем Зданевича, чтобы приступить, «они» прибудут в начале сентября. <...> Капустный листок под
назв<анием> «Стихотворный (он же “Смехотворный”) вестник» и редакция Божнева, Браславского и Мих<аила> Струве. Участие Струве говорит о политическом оттенке этого издания (поэтому <ни> моих стихов там, ни Свешникова, ни вообще Зданевича там не будет)245. Что до
сотрудников «Череза» — «вольному воля». <...> Журнал клуба поэтов
<...> Все это под подозрительным, но деятельным руководством некоего Сидерского, большого афериста «entre nous». Редактором (там)
пригласили Ходасевича. Вообще, все это история густо-правая, хотя
они собираются печатно опровергать свое заявление, что у них большевиков нет. <...> 5-го в Брюсселе выходит журнал «Благонамеренный» под редакцией кн. Шаховского (это тот, кто сонеты писал). Шура Гингер мне прислал письмо, дабы я туда отправил свои сочинения,
не указав, как и полагается идиоту, какого политического настроения
«тама» держатся246.

243
244

246

247

история

Велико было мое удивление, когда <...> в 1925 году встретился я с поэтической молодежью русского Парижа. <...> От поэтического Парижа повеяло на меня захолустьем именно потому, что футуристические
влияния здесь еще почитались свежими. <...> Здесь были еще так наивны, что не догадывались о несовместимости футуризма с эмиграцией. <...> Как уничтожение большевизма есть необходимая предпосылка
к восстановлению России, так и дальнейшее развитие русской поэзии
немыслимо без преодоления футуризма. <...> Русская поэзия существует в СССР подпольно, а потому во всех отношениях деформированно. В силу этого, продолжение русской поэзии в значительной мере ло-

жится на плечи молодежи эмигрантской, — конечно, той ее части, которая не поражена большевизмом ни политическим, ни литературным.
<...> Именно она, молодежь, связанная с исконной русской литературной традицией, в данную минуту представляет собой авангард, а не
арьергард поэзии. Тактическим выводом из этого положения будет резкое отмежевание от людей, отравленных трупным ядом футуризма.250

Того же мнения придерживался и Г. Адамович, объяснявший период
«левых» увлечений в среде молодых парижских поэтов тем, что в начале 1920-х годов «факт эмиграции еще не ощущался, как тяжесть,
как долг, как ответственность»251. Можно без преувеличения утверждать, что во второй половине этого десятилетия резкое отрицание
«левого» искусства — как русского, так и французского — стало общим местом эмигрантского литературно-критического дискурса, практически без различия возраста и литературного прошлого авторов252.
К 1926 г., при полной неспособности поэтов из группы «Через» найти средства к изданию своих произведений, изоляция русского «левого» искусства в Париже от эмигрантской литературной жизни приняла формы герметичного подполья, которое Зданевич назвал «поэтическим затворничеством»253.

250
251

история

248

249

Ходасевич В. О формализме и формалистах // Возрождение. 1927. № 646.
10 марта. С. 2—3.
См. оценку первого номера журнала «Новый дом» в письме В. Злобина
к Н. Берберовой от 18 августа 1926 г.: «У нас, слава Богу, ничего не происходит, никаких событий. По воскресеньям приезжает Адамович, которого З. Н. <Гиппиус> старается “развивать”, но пока что дело идет довольно
туго, и я боюсь, что он так на всю жизнь и останется “зародышем крутолобым”. В пятницу я поеду к нему в Ниццу, но без миссионерских целей, просто погулять <...> Одно происшествие, впрочем, случилось, и не особенно приятное: я познакомился с Галиной Кузнецовой. Недавно, в кафе, на
ткнулся на довольно многочисленную и довольно подвыпившую компанию
во главе с Буниным. Среди окружавшего Бунина “двора” была и Галина. Она
меня сразу же запрезирала. Я же держал себя скромно и слушал, как ругают “Новый Дом”, что меня весьма утешило: значит попали в точку и на журнал будет спрос». — Hoover. Boris Nikolaevsky Collection. Box 402. Ser. 233:
N. N. Berberova. Folder 49: Zlobin.
Леонид Ливак 112

252

253

Ходасевич В. Летучие листы // Возрождение. 1930. № 1864. 10 июля. С. 3—4.
Адамович Г. Парижские впечатления. С. 2.
См.: Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1925. № 109. 2 марта. С. 2;
Сизиф [Адамович Г.]. Отклики: Ленин, Троцкий и сюрреалисты // Там же.
1925. № 147. 23 ноября. С. 4; Адамович Г. Литературные беседы // Там же.
1927. № 4. С. 188—194; Веринг А. О «новом гуманизме» в живописи // Новая газета. 1931. № 2. 15 марта. С. 14; Вейдле В. О французской литературе // Современные записки. 1929. № 39. С. 491—502; Вейдле В. Живопись
сюрреалистов // Звено. 1927. № 224. 15 марта. С. 6—7; Костров М. Луи Арагон // Возрождение. 1927. № 905. 24 ноября. С. 3; Яблоновский А. Сверх-реалисты и сверх-скандалисты // Возрождение. 1926. № 352. 20 мая. С. 2.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 167. Именно этот бескомпромиссный отказ от сотрудничества в эмигрантских изданиях при отсутствии иных способов публикации и имел в виду Поплавский, сообщая Ю. Иваску 19 ноября
1930 г.: «Долгое время был резким футуристом и нигде не печатался» (Письма Б. Ю. Поплавского Ю. П. Иваску. С. 207). О том же вспоминал и Зданевич,
ведя отсчет своему подполью с 1926 г.: «Таким образом, десять лет будут выброшены из моей литературной жизни» (Iliazd. En approchant Éluard. Р. 48).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 113

история

ской литературе. Подобно организаторам парижских собраний Цеха
поэтов, Ходасевич, переехав в Париж, повел правильную осаду остатков группы «Через». Характеризуя теорию и практику футуризма как
литературный и мировоззренческий большевизм248, критик в первую
очередь отказал ранним русским парижским авангардистам в статусе
«передового» течения, перекодировав само понятие «авангарда». Это
был разумный тактический ход, если учесть, что Ходасевич апеллировал к тем участникам Союза, для которых понятие «авангарда», как мы
видели выше в высказываниях Терапиано, отнюдь не утратило своего престижа и которые продолжали рассматривать старшее поколение
писателей-эмигрантов как эстетически чуждый им лагерь249.
Ходасевич, в частности, писал:

250
251

история

248

249

252

253

история

«Отмычек» для дверей Сов<ременных> Зап<исок> искать не надо. Мы
жаждем молодых поэтов. Потому, прошу тебя, все стихотворения,
к<о>т<о>р<ые> ты одобришь, присылать мне, и присылай как можешь
больше. Попроси у поэтов, к<о>т<о>рые тебе кажутся небездарными,
их стихи, отбери, что найдешь достойным напечатания, и присылай.
Сделай это обязательно и поскорей. Обещаю тебе успех. Очень прошу
тебя этим заняться и с нетерпением жду первой присылки.254

Рассматривая левый уклон молодых парижских поэтов как «детскую
болезнь», из которой нужно вырасти255, эмигрантские литераторы,

история

254

255

Amherst. Zinaida Gippius Papers. Ser. 1: Incoming Correspondence. Box 1.
Folder 78. 29 марта 1926 г. Фондаминский сообщал Гиппиус: «Мы уже взяли два стихотворения Ладинского. Теперь мы хотели бы получить хорошие
стихи Довида Кнута. Кажется, и ты выделила этих двух авторов. Остальные
парижане, кажется, слабы. Окончательное решение остается за редакцией
(мы решаем “скопом”), но, поверь, с твоим мнением редакция достаточно
посчитается. <...> Если, помимо Кнута, считаешь и еще кого-нибудь талантливым, бери. Но при сомнении воздержись — на Ладинского и Кнута мы
уже решились» (Ibid. F. 77). 27 августа последовало еще одно сообщение:
«Номер готовится интересный. Пускаем два рассказа “молодых”; стихотворения тоже “молодых”» (Ibid. F. 78). Из бывших левых первыми были опубликованы в «Современных записках» Г. Евангулов (рассказ «Смерть Джона Хоппуса») и Д. Кнут (стихотворение «Тишина»): Современные записки.
1926. № 29. С. 174—188, 202—203.
Адамович так описывал литературную траекторию Шаршуна: «У Шаршуна
в прошлом декадентство, футуризм, дадаизм <...> Он ничего не забыл, ничему не изменил из своих первоначальных видений. Но вместе с тем он стал
Леонид Ливак 114

принявшие на себя роль наставников молодого поколения, безусловно, понимали ключевую роль, которую имел для изголодавшегося по
аудитории «молодняка» доступ в печать. Ничто так не убеждало молодых поэтов «поправеть», как обретение возможности публиковать
свои произведения в широко распространявшихся «Современных записках», «Днях» или «Звене»256. Особенно благоволила к «молодым»
пражская «Воля России», чье положение на левом фланге эмигрантского идеологического спектра логически вело к превращению этого
журнала (его литературную политику диктовал Марк Слоним, в то время защищавший советских писателей от нападок эмигрантских критиков) в своеобразные ворота в эмигрантскую словесность, через которые прошли многие «поправевшие» авангардисты перед тем, как
попасть в парижские издания. Из зарубежных литературных редакторов «левее» Слонима к этому времени был только Д. Святополк-Мирский, который принципиально отказывался печатать молодых парижан
в «Верстах», выдерживая официальную линию советской критики,
провозгласившей эмигрантскую литературу умирающей за неимением
молодой смены257.

256

257

взрослым человеком» (Адамович Г. Об одной рукописи // Последние новости. 1929. № 3011. 20 июня. С. 3).
По воспоминаниям Ю. Терапиано: «Кажется, в 1926 г. у Цетлиных был
обед, с “приглашенными” “старшими” и “молодыми” писателями, тогда еще
по-настоящему молодыми. Гиппиус и Ходасевич начали уговаривать Вишняка печатать “молодых”, хотя они и “без политики” и “не собираются разгромить злых большевиков в звонких хореях и ямбах”. На сторону Вишняка
стали его коллеги по редакции — Фондаминский, еще кто-то (не помню)...
Тогда Гиппиус: “Ну вот, видите, Вишняк сам будет писать стихи — хорошие, с направлением”, — и пристала к Вишняку так, что он побожился:
“буду печатать молодых” — только в покое оставьте!» Из письма к В. Маркову от 3 октября 1955 г. («...В памяти эта эпоха запечатлелась навсегда»:
Письма Ю. К. Терапиано к В. Ф. Маркову (1953—1966) / Публ. О. А. Коростелева и Ж. Шерона // Минувшее: Исторический альманах. Т. 24. СПб.:
Atheneum — Феникс, 1998. С. 278)
Сотрудник «Верст» Ремизов указывал Святополку-Мирскому на необходимость открыть страницы журнала «левым» парижанам, но последний отговаривался соображениями эстетического порядка (7 июня 1926 г.; «...С Вами беда — не перевести». Письма Д. П. Святополка-Мирского к А. М. Ремизову. 1922—1929 / Публ. Р. Хьюза // Диаспора. Новые материалы. 2003.
Т. V. С. 381). В общении с идеологическими единомышленниками Свято«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 115

история

В то же время влиятельные фигуры русского литературного Парижа предпринимали усилия к интеграции перебежчиков из группы
«Через» в эмигрантскую литературную среду. И Адамович, и Ходасевич ратовали за публикацию молодых поэтов и прозаиков в эмигрантских периодических изданиях (парижская газета «Дни» открыла им
свои страницы с середины 1925 г.). З. Гиппиус, в салоне которой молодые поэты (часто попадавшие туда с помощью Адамовича) вступали
на путь эмигрантской словесности, неустанно «лоббировала» их в редакции «Современных записок», отнюдь не оставшейся равнодушной
к необходимости борьбы за души молодого литературного поколения.
1 марта 1926 г. И. Фондаминский сообщал Гиппиус:

история

254

255

256

257

история

***

история

Ситуация «поэтического затворничества» самых непримиримых русских парижан-авангардистов могла продолжаться довольно долго
(приведенное выше письмо «подпольщика» Поплавского не выказывает признаков отчаяния, напротив — в нем надежда на прорыв к ауди
тории посредством независимой «левой» печати), если бы не coup de
grâce, нанесенный Союзу русских художников в Париже и его литературной секции культурной политикой советского режима. В 1925 г.
официальное признание СССР французским правительством и установление дипломатических отношений между двумя странами позволили парижским авангардистам надеяться, что они смогут обрести

258

полк-Мирский был более откровенен: «Что же касается существа дела,
я согласен с Вами и не считаю нужным поощрять эмигрантскую молодежь
<...> Ведь вся наша позиция как раз, что эмигрантская молодежь импотентна, не так ли?» (19 февраля 1927 г.; The Letters of D. S. Mirsky to P. P. Suvchinksii, 1922—1931 / Ed. G. S. Smith. Birmingham Slavonic Monographs 26.
Birmingham: University of Birmingham, 1995. P. 75).
Редакторами журнала были Н. Берберова, Д. Кнут, Ю. Терапиано, В. Фохт.
О том, что направление журнала было категорически идеологическим, свидетельствует, например, характерный отзыв В. Злобина в письме к Берберовой: «Дорогая Нина Николаевна, известие о “Новом доме” было встречено в нашем доме (не новом, но вечно молодом) с большим сочувствием.
На этих днях я как раз говорил Мережковским о необходимости будущей
зимою издавать листок хотя бы на гектографе, где бы можно было отводить душу и, не стесняясь, высказываться о Святополках (т. е. о Д. Святополк-Мирском. — Л. Л.) и пр<очей> дряни, с таким упоением разлагающейся у всех на глазах. И вот, сегодня — Ваше письмо с известием о журнале.
Конечно, я с удовольствием буду в нем участвовать и благодарю сердечно за приглашение. Мережковские тоже будут участвовать» (26 июля
1926 г. — Hoover. Boris Nikolaevsky Coll. Box 402. Ser. 233. Folder 49).
Леонид Ливак 116

аудиторию в России. 4 декабря 1924 г. в Париж прибыл первый посол СССР во Франции Л. Красин, а 14 декабря на торжественном поднятии флага на здании полпредства СССР в Париже присутствовал сам
Маяковский259, будто подтверждая статус советской России как родины авангарда. Поначалу все так и шло. Зданевич, при содействии при
ехавших из России друзей, получил место переводчика в советском
посольстве; Союз русских художников в Париже активно содействовал организации советского павильона на выставке декоративного искусства в мае 1925 г.; его члены одобрили в январе 1926 г. резолюцию о принятии советского гражданства260. Однако в том же 1926 г.
парижские авангардисты, по словам Зданевича, узнали, что в России
«футуризм запрещен» (а самого Зданевича выставили за двери советского посольства, без сомнения, за неблагонадежность)261. Растущий эстетический консерватизм советского режима добил агонизирующий парижский «левый» авангард, отняв у него последнюю надежду.
«Оказалось, что оторванные от действительности, отягощенные нашим
эстетическим багажом идеологии поэзии как “покушения с негодными средствами”, мы только воображали себя попутчиками, на деле же
ими вовсе, оказывается, не были», — сетовал Зданевич262. Д. Святополк-Мирский, вскоре застраховавшийся от клейма наивного попутничества билетом британской компартии, был менее мягок в выражениях, когда отзывался о «левых» парижских поэтах, которых отказывался
печатать в своем журнале, несмотря на то, что они публично выступили в защиту «Верст» против нападок в эмигрантской прессе. «Если они
дерутся за нас, — цинично писал Мирский 19 февраля 1927 г., — это
иx частное дело — услужливый дурак опаснее врага»263.
Еще более удручающим было то обстоятельство, что известия об
упадке «передового» искусства в СССР поступали в Париж от бывших
участников «Гатарапака», «Палаты поэтов» и группы «Через», отправившихся в Россию в поисках благоприятной творческой среды. Так,
еще в октябре 1925 г., в Париж вернулся В. Парнах, который наверняка рассказал бывшим соратникам о своем пребывании в Москве, где
он нашел еще меньше сочувствия, чем во французской столице, и где
его иллюзии о России как родине авангарда были разбиты при столк
259
260
261
262
263

См.: Катанян В. Маяковский... С. 132—133.
См.: Гейро Р. Из архива Ильи Зданевича. С. 152—153.
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 48.
Зданевич И. Борис Поплавский. С. 168.
The Letters of D. S. Mirsky to P. P. Suvchinksii. P. 75.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 117

история

Осенью 1926 г. Союз молодых поэтов и писателей получил наконец и собственный печатный орган — журнал «Новый дом», первый
номер которого вышел 15 октября. Журнал громко и открыто определил позицию редакторов и стоящих за ними членов Союза как идеологически антисоветскую и эстетически несовместимую с «левым» искусством258.

***

история

258

история

вич заказал Парнаху французский перевод своего романа «Восхищение», но перевод, если он вообще был выполнен, так и не увидел све-

29-III-<19>26
29, rue Cler Paris 7e

BLJD. Dossier Tzara. C. 836—838. Дополнительные подробности о его профессиональной деятельности в Париже см.: Купцова О. Джаз-банд и «левый театр». С. 826—833.
Наши расчеты основаны на истории сотрудничества Парнаха в парижской
франкоязычной печати. А. Бахрах, видимо, спутав его с Ромовым, пишет,
что Парнах окончательно застрял в СССР в 1928 г. («Египетская марка» и ее
герой. С. 169). Однако в 1928—1930 гг. Парнах регулярно печатается в журналах «Le Monde», «Palestine» (позже — «Nouvelle revue juive») и «La Revue
musicale». Его имя исчезает со страниц этих журналов лишь к лету 1931 г. Судя по всему, вышедшая в Париже книга Парнаха об истории танца была подготовлена им и сдана в печать незадолго до отъезда, см.: Parnac V. Histoire
de la danse. Paris: Les Éditions Rieder, 1932. См. рецензии: Barjac C. A travers
tout l’imprimé // La grande revue. 1932. Vol. 138. № 6 (juin). P. 695; Divoire F.
La Danse // Revue de France. 1932. Vol. V. № 19. 1 octobre. P. 559.
Парнах В. Пансион Мобер. С. 84.
В 1926 г. стихотворение Парнаха было включено в подборку стихов молодых парижских поэтов (см.: Воля России. 1926. № 6—7. С. 47). В 1928 г.,
в альманахе молодых поэтов, выходившем под редакцией Б. Божнева, была помещена статья Парнаха «Некоторые возможности стихосложения»

(Стихотворение: Поэзия и поэтическая критика. 1928. № 2. С. 29—31).
С 1926 по 1931 гг. его статьи о танце, театре, поэзии и еврейской истории
регулярно появлялись во французских газетах и журналах:
«Europe»: Les Poètes russes d'aujourd'hui — 1926. № 40. 15 avril. P. 493—
507; Habima et le Théâtre hébraïque — 1926. № 46. 15 octobre. P. 230—235;
«La Revue musicale»: La Danse en U.R.S.S. — 1927. Vol. IV. № 10. 1 septembre. P. 169—171; Josephine Baker. Argentina, Notation de danses — 1928.
Vol. II. № 5. 1 mars. P. 129—132, 153—154; Ballets russes au Théâtre des
Champs-Élysées — 1928. Vol. IV. № 9. 1 juillet. P. 289—290; Théâtre et musique — 1928. Vol. IV. № 10. 1 août. P. 362—370; Ballets Espagnoles — 1928.
Vol. IV. № 11. 1 octobre. P. 475—476; Danses de l’Argentina — 1929. Vol. III. № 7
(mai—juin). 1929. P. 71—72; Modeste Mousorgsky — 1929. Vol. IV. № 11. 1 décembre. P. 97—119; L’Opérette et l’Inquisition — 1930. № 105 (juin). P. 502—
508; Notes sur les danses espagnoles — 1931. № 115 (mai). P. 456—462;
«Cahiers d’art»: Danses — 1927. № 6 (juin); Spectacle musical — 1928. № 10
(octobre); Danse — 1930. № 11 (novembre); Music-hall — 1930. № 12 (décembre);
«La nouvelle revue française»: Sur la jeune poésie russe — 1928. № 176. 1 (mai);
«Les nouvelles littéraires, artistiques et scientifiques»: Un Agrippa
d’Aubigné juif. David Abenatar Melo. 1928. № 309. 15 septembre. P. 8;
«Monde»: Danses — 1928. № 4; Music-hall — 1928. № 25; Aux Ballets
russes — 1929. № 55. 22 juin. P. 6; La Danse et la Révolution — 1930. № 112;
«Palestine-Nouvelle revue juive»: Le Lyrisme juif, sous les baillons de l’Inquisition. David Abenar Mélo — 1928. Vol. II. № 9 (juin). P. 185—186; Poèmes judéo-français du Moyen-Age — 1928. Vol. II, № 10 (juillet). P. 237—238; Edmond
Fleg: Moïse — 1929. Vol. III. № 1 (janvier). P. 42—43; Musicographie juive —
1929. Vol. III. № 2 (février). P. 78—80; Les forçats innocents. Les Juifs poètes
espagnoles et portugais — 1930. № 7—8 (septembre—octobre). P. 55—66;
«L’Univers israélite»: Le Savant et l’Inquisition: Jehoudah Arbarbanel —
1930. № 41. 11 juillet. P. 433—434; Le Poète et l’Inquisition. Antonio José da
Silva (1705—1739) — 1930. № 3. 3 octobre. P. 85—86; Deux supplices — 1931.
№ 34. 8 mai. P. 178—179; Tolède — 1931. № 51. 4 septembre. P. 717—718;
«L’Appui français»: La Danse chez les juifs — 1930. Décembre;
«L’Amour de l’Art»: Ballets anciens, ballets modernes — 1931. № 11 (septembre). P. 457—460;
«Menorah»: Spectacle musical chez les Juifs, Théâtre juif, Théâtre japonais et Film sonore — 1931. № 175—176 (novembre—décembre). P. 29—31.

Леонид Ливак 118

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 119

Дорогой Тцара,
Я заходил к Вам. Я хотел бы знать, поговорили ли Вы обо мне
с г. Рольфом де Мари <Rolf de Maré>. Я буду Вам очень обязан, если
вы напомните ему устроить мне пробу. Я Вам позвоню.

Дружески Ваш Вал. Парнах264.

Усилия Парнаха не увенчались успехом, и ему пришлось вернуться в СССР во второй половине 1931 г.265 Свое окончательное возвращение в Москву он, конечно, объяснял не профессиональной неудачей во Франции, а «жестокостью мира денег», в котором поэт «еще
больше чувствовал себя пролетарием» и потому «никак не мог забыть
СССР»266. Но за время своего пребывания в Париже он успел послать
целый ряд статей, корреспонденций и переводов во французские журналы и даже промелькнул в эмигрантской печати267. В 1928 г. Здане264

история

265

266
267

история

новении с советской бюрократической машиной. В бумагах Т. Тцара
сохранилось письмо, из которого следует, что Парнах пытался устроиться на работу и остаться во Франции:

29-III-<19>26
29, rue Cler Paris 7e

Леонид Ливак 118

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 119

Дружески Ваш Вал. Парнах264.

история

265

266
267

история

268

история

269

270

271

272

Парнах подрабатывал переводами на французский, см.: Fedin C. Transvaal,
suivi de Les Moujiks. Paris: Montaigne, 1927; Glébov I. Moussorgsky, Musicien-Dramaturge // La revue musicale. 1928. Vol. II. № 6. 1 avril. P. 216—243;
Pouchkine A. Poèmes révolutionnaires. Odes. Épigrammes et satires. Épitres.
Paris: Les Revues, 1929. 3 février; Poèmes portugais du temps de l’inquisition // Europe. 1930. № 94. 15 octobre. P. 190—195.
«Первая встреча с Ильей Эренбургом после моего возвращения, — пишет Талов, — случилась на Тверской улице в 1928 году. Узнав меня издали, он бросился ко мне, обнял, улыбается удивленно: “Вы разве живы?!” “Как видите”.
И он рассказал, что в Париже пошли слухи, будто меня большевики расстреляли. В некоторых изданиях даже некрологи были напечатаны. “Когда только поеду в Париж, огорошу их известием, что вы живы!” — не переставал
удивляться Илья Григорьевич» (см.: Талов М. Воспоминания. С. 73). Во всей
этой истории замечательно именно то, что полуофициальный советский пропагандист в Париже, которым Эренбург к этому времени стал, вполне разделял мнение своих эмигрантских оппонентов об участи, ждавшей поэта, возвратившегося из-за границы на предполагаемую родину авангарда.
О нем см.: Страхова Э. Стихи Владимира Кемецкого // Наше наследие.
1988. № 2. С. 100; Поплавский Б. Дадафония. М.: Гилея, 1999. С. 108.
Стихотворение Кемецкого «Зеленый стол... Сутулых спин бугры…», напечатанное в московском альманахе «Недра» (1924. № 3. С. 130), было посвящено Д. Кнуту.
Посредничество Кнута представляется тем более вероятным, что поэт
практически дословно использовал фразу из письма Кемецкого о том, что
Леонид Ливак 120

Вот что писал на эту тему Юрий Терапиано Нине Берберовой:
На днях получено из России письмо от одного поэта, целая статья
на 18 страницах. Этот человек 1½ года назад вернулся из эмиграции
в Россию, движимый «осоргино-талинскими настроениями». Побывал
в Петербурге, в Москве и в других городах, как сам пишет, исколесил
всю Россию. Письмо — вопль. Материальные условия теперь гораздо
лучше условий эмиграционных, в духовном же отношении — пустыня.
Слова: «идеализм», «личность», «романтизм», «мистицизм» — ругательства. Поэзия — социальный заказ, атмосфера кружков и групп невыносимая. Ненапечатанное, так же как и печатаемое — плохо, уныло
и бездарно, а главное, только окунувшись в эту атмосферу можно понять, почему оттуда поэзии выйти не может. Молодежь настолько дика, что самые обычные для нас вопросы и сомнения кажутся там как
с луны упавшими.
«1½ года я молчал, присматривался, не хотел спешить выносить
суждение, проверял свое впечатление. Сейчас, вполне убедившись,
говорю вам: не Москва, не Ленинград, а Париж — центр русской литературы. Перестаньте ссориться между собой, ни в коем случае не
возвращайтесь в Россию, отговаривайте всех, кто хочет это сделать:
здесь духовно даже не кладбище, хуже»... (Цитата со слов читавшего письмо.)
Письмо это произвело большое впечатление на местных большевизанствующих поэтов, которые совершенно растеряны.
Я хочу узнать имя автора (предполагаю — Свечников <так!>), напечатать, конечно, без подписи, это письмо в одном из №№ «Н<ового>
К<орабля>» — как отклик из России на речи подобные Талину, Слониму, Свят<ополку->Мирскому — если удастся получить это письмо.273

Разочарование в «левой» идеологии, которая оказалась не такой авангардистской по отношению к искусству, как ее себе представляли поэты
из группы «Через», совпало с провозглашением официальной ориента-

273

«не Москва, не Ленинград, а Париж — центр русской литературы» в своем выступлении на заседании общества «Зеленая лампа»: «В заключение,
позвольте мне выразить уверенность, что близко время, когда всем будет
ясно, что столица русской литературы не Москва, а Париж» (см: «Зеленая
лампа». Беседа 3 // Новый корабль. 1927. № 2. С. 42).
Письмо от 9 сентября 1927 г. — Hoover. Boris Nikolaevsky Collection. Box 402.
Ser. 233. Folder 34.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 121

история

та268. В это же время по Парижу распространились слухи о том, что
наглухо умолкший по возвращении в Россию М. Талов арестован и расстрелян269.
Другим вестником грозы, собравшейся над советским авангардом
и его парижскими попутчиками, был, по всей видимости, поэт Владимир Кемецкий (Свешников; 1902—1938) — член группы «Через», друг
Поплавского, участник вечера Божнева в галерее «Единорог», «мистический марксист» и один из создателей комсомольской организации
в среде молодых эмигрантов. Вопреки желанию семьи, он вернулся
в СССР в 1926 г.270 Кемецкий был близок к Д. Кнуту271 и, наверное, сообщал ему свои впечатления после репатриации. Бывший завсегдатай
«Гатарапака» и группы «Через», Кнут мог использовать содержание
этих писем в идеологической борьбе с «большевизанствующими» литераторами и, по всей видимости, анонимно пересказывал письма Кемецкого коллегам из Союза молодых поэтов и писателей272.

268

история

269

270

271

272

273

история

274

история

275

ратуру на эмигрантскую и советскую. 1925 годом датирован одноименный сонет Поплавского, посвященный Зданевичу276. 14 января 1926 г.
Зданевич прочитал доклад о поэзии Поплавского, озаглавленный «Покушение Поплавского с негодными средствами»277. Сонет Поплавского вполне передает фрустрацию авангардиста-«подпольщика», задыхающегося в современной литературной атмосфере, которая оставляет
ему лишь «пять ямбов» в память о былой творческой свободе. Приведем последние строфы сонета:
Так наша жизнь, на потешенье века,
Могуществом превыше человека,
Погружена в узилище судьбы.

Уже после Второй мировой войны Шаршун признавался в письмах к Бретону: «Я чрезвычайно восхищаюсь сюрреализмом (из-за его отношения к вещи... и его замечательных достижений)». — Письмо от 2 октября 1954 г. —
BLJD. Dossier Breton. C. 463); «Я теперь понимаю, что живопись без темы
(предмета) и даже без человеческой фигурации — неизбежно декоративна. <...> Итак, да здравствует сюрреализм и Андре Бретон, его основатель!» (Письмо без даты. — Ibid. C. 1764).
См.: Iliazd. En approchant Éluard. Р. 48; Шаршун С. Мое участие... С. 174. Того же нельзя сказать о С. Ромове, который в 1925 г. оставляет сугубо художественную печать (L’Art vivant, Comœdia) и становится сотрудником коммунистической и просоветской прессы (Clarté, l’Humanité, Le Monde), что,
скорее всего, объясняется его желанием посредничать между официальными представителями СССР во Франции и парижской культурной элитой,
то есть занять ту самую «должность», которая затем будет поручена Илье
Эренбургу (в 1925 г. Эренбург открыто завидовал способности Ромова совмещать «огромные связи» во французской среде с работой на «советские
круги (начальство Ромова)» под эгидой организации по поощрению франко-советских связей Amitiés franco-russes; см. письмо Эренбурга Владимиру
Лидину от 23 мая 1925 г.: Эренбург И. Дай оглянуться... . С. 432). См. публикации Ромова этого периода: L’ Art russe après la révolution // L’ Art vivant.
1925. Vol. 1. № 1. 1 janvier. P. 8—10; La mise en scène en France et à l’étranger. M. Serge Romoff nous signale l’effort russe / Léopold-Lacour // Comœdia. 1925. № 4656. 20 septembre. P. 1; Arosseff A. Le reçu / Tr. Serge Romoff //
Clarté. 1925. № 78. P. 351—356; A propos d’une enquête sur le rapprochement
intellectuel franco-russe // Clarté. 1926. № 3. P. 96; Les maîtres d’hier. Eugène
Delacroix et le romantisme pictural // Humanité. 1928. № 10634. 23 janvier.
P. 4; Un congrès international d’écrivains à Kharkov // Monde. 1930. № 126.
1 novembre. P. 3.

В последнем стихе намеренно нарушен правильный порядок слов. Это отклонение от синтаксической нормы контрастирует со строгой формой сонета (два катрена, два терцета), с его патентованно традиционным размером (пятистопный ямб), ритмическим рисунком, в котором почти нет
пропусков ударений на сильных местах, правильной рифмовкой и регулярным чередованием мужских и женских окончаний. В смысловом отношении подобный стилистический контраст отсылает читателя к образу
мечущегося по клетке дикого зверя и метафоризирует «тюремное заключение» авангардистской поэтики лирического героя сонета, который пытается писать стихи в «смирительной рубашке» классического и четко регулируемого в формальном отношении жанра. Упоминание «века», подчиняющего себе человеческую волю и потешающегося над ней, мотивирует
созданное в сонете ощущение поэтической несвободы внешними (историческими) обстоятельствами жизни творца. В 1926 г. Поплавский написал еще одно стихотворение под тем же названием — «Покушение с негодными средствами», также наполненное образами насильственного заключения творческой личности, пишущей стихи в подполье для таких же
заживо похороненных поэтов. В последней строфе читаем:

Леонид Ливак 122

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 123

Лишь пять шагов оставлено для бега,
Пять ямбов, слов мучительная нега,
Не забывал свободу зверь дабы.278

276
277
278

Опубл.: Поплавский Б. Флаги: Стихи. Париж: Числа, 1931.
См.: Гейро Р. «Твоя дружба…» С. 10; текст доклада утрачен.
Поплавский Б. Собр. соч.: В 3 т. Berkeley: Berkeley Slavic Specialties, 1980.
Т. 1. С. 11.

история

ции группы Бретона на французскую компартию и ее советских вдохновителей, что окончательно оттолкнуло многих русских авангардистов от
участия в совместной работе (хотя сама поэтика сюрреализма их вдохновляла еще долгие годы)274. Зданевич порвал отношения с Бретоном,
когда «римский папа» сюрреализма запретил ему критиковать советскую
бюрократическую машину, а Шаршун отошел от бывших друзей после того, как «Бретон наградил всех сподвижников — красными билетами»275.
Выражение Зданевича «покушение с негодными средствами» очень
удачно определяет состояние русского литературного авангарда, пытавшегося бороться за существование в полном вакууме по обе стороны эстетико-идеологической баррикады, разделившей русскую лите-

274

история

275

Леонид Ливак 122

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 123

Лишь пять шагов оставлено для бега,
Пять ямбов, слов мучительная нега,
Не забывал свободу зверь дабы.278

276
277
278

история

Поплавский был одним из последних молодых поэтов, покинувших ряды «левого» русского искусства в Париже, он едва ли не дольше всех
остальных боролся с превратностями судьбы в авангардистском подполье.
В 1925—1926 гг. Зданевич пытался опубликовать сборник стихов Поплавского «Граммофон на Северном полюсе», но у него ничего не вышло
из-за нехватки средств280. В 1927 г. Ромов, у которого, по сообщению
Зданевича, оставались средства после закрытия «Удара», взял на себя
инициативу издания книги Поплавского, на этот раз под заглавием «Дирижабль неизвестного направления». Книга была уже набрана и сверстана, но Ромов уехал в Россию, и набор рассыпали из-за неуплаты281.
4 февраля 1928 г. Поплавский писал Зданевичу:

история

Стихов не пишу совсем. Из-за Ромова (морально), хотя это и не важно,
то есть как не важно, очень важно, но хочется говорить, что не важ
но, потому что тошнотворно. А еще потому, что пишу прозу282.

После неудачных попыток издать свои произведения при помощи коллег из группы «Через» Поплавский пошел на компромисс, опубликовав в феврале 1928 г. несколько стихотворений в самом «левом» из
эмигрантских литературных журналов — пражской «Воле России»283.
Как и в случае с Шаршуном, реабилитацией Поплавского в эмигрантских кругах занялся Адамович, введший его в салон Гиппиус284.
279

280
281

282
283
284

Поплавский Б. Собр. соч.: В 3 т. Berkeley: Berkeley Slavic Specialties, 1980.
Т. 1. С. 91.
См.: Гейро Р. «Твоя дружба…» С. 15—16.
См.: Зданевич И. Борис Поплавский. С. 168. 14 ноября 1928 г. Поплавский
сообщил Зданевичу «печальную новость: набор книги уже год как разобран, ибо Ромов ни гроша туда <в типографию> не заплатил» (Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 107).
Там же. С. 104.
См.: Воля России. 1928. № 2. С. 29—33.
Адамович писал Гиппиус 19 апреля 1928 г.: «Был ли у Вас Поплавский, и как
он Вам понравился?» (Amherst. Zinaida Gippius Papers. Ser. 1: Incoming
Леонид Ливак 124

С 1928 года имя Поплавского опять появляется в списках сотрудников Союза молодых поэтов и писателей, он бывает на всевозможных
эмигрантских литературно-философских собраниях и вечерах («Зеленая лампа», «Кочевье», «Франко-русская студия»). Ассимиляция
Поплавского в эмигрантской культурной среде прошла так успешно,
что многие современники забыли (или предпочитали не вспоминать), что Поплавский не всегда был «царевичем русского Монпарнаса» и властителем дум молодых эмигрантов285. Однако сам поэт и его
учитель Зданевич (стихотворение «На белые перчатки мелких дней»
открывается посвящением «Илье Зданевичу от его ученика Б. Поплавского. Январь 1926») считали этот выход в эмигрантскую среду позорным компромиссом286.
16 марта 1928 г. Поплавский объяснял Зданевичу свою работу над
романом «Аполлон Безобразов» как «попытку оправдать нашу жизнь,
роскошную и тайную»; герой романа «игнорирует свою эпоху и свою
жизнь, между прочим, как нечто неприличное, хотя бы это неприличное и уничтожило его»287. Под «нашей жизнью» здесь имеется в виду канувшая в небытие жизнь русского парижского авангарда, те самые «героические времена молодой зарубежной поэзии», о которых

285

286

287

Correspondence. Box 1. Folder 11; опубл.: Письма Г. В. Адамовича к З. Н. Гиппиус: 1925—1931 / Публ. Н. А. Богомолова // Диаспора. Новые материалы.
2002. Т. III. С. 503), на что Гиппиус отвечала 21 апреля: «Поплавского у нас
не было. Ждет вашей интродукции. Стихов его не читала» (The Beinecke
Rare Book and Manuscript Library (Yale University) (далее — Beinecke).
Georgii Adamovich Papers. Box 1. Folder 8).
См.: Варшавский В. Монпарнасские разговоры // Русская мысль. 1977.
№ 3148. 21 апреля. С. 13; Райс Э. О Борисе Поплавском // Дальние берега.
М.: Республика, 1994. С. 98—99; Татищев Н. Синяя тетрадь. С. 290—293;
Терапиано Ю. Встречи. С. 113.
См.: Зданевич И. Борис Поплавский. С. 168; см. также недатированное
письмо Поплавского к Зданевичу (кон. 1926 — нач. 1927 г.); опубл.: Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 94. Наконец, 28 февраля 1930 г. Поплавский записывает в дневнике: «Мои стихи в “Числах” вызывают во мне одно отвращение. “Мореллы” — лучше, и сюрреалистические
стихи, они — безукоризненны. Конечно, никто их понять не может» (цит.
по: Вишневский А. Перехваченные письма. М.: ОГИ, 2001. С. 196). «На белые перчатки мелких дней», с посвящением Зданевичу, впервые опубл.: Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 86—88.
Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 106.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 125

история

Мы в гробах одиночных и точных
Где бесцельно воркует дыханье
Мы в рубашках смирительных ночью
Перестукиваемся стихами279.

история

280
281

282
283
284

285

286

287

история

географические определения
поэтических школ, пожалуй,
самые правильные <...> Молодые русские поэты в Париже <...> что-то их объединяет, и при некотором навыке
сразу, по двум-трем строчкам
отличаешь стихи парижской
«молодежи» от лирики московского «молодняка». Прежде всего чувствуются разные учителя <...> наиболее
характерной чертой здешней
поэтической молодежи является подражание В. Ходасевичу.291
Ил. 52. Сергей Ромов,

Таким образом, выход Поплав- фотография 1927—1928 гг.
ского в эмигрантскую литературу
(«на большую дорогу человеков» с «хрустальной дорожки на горе»292)
в начале 1928 г. является страничкой из эпилога русского парижского авангарда начального периода — эпилога, в котором можно говорить об отдельных лицах и событиях, но не о жизни «левого» искусства вообще.
история

история

за год до этого писал Д. Кнут. На эпоху, постепенно задушившую эту
жизнь, Поплавский жаловался в том же сонете «Покушение с негодными средствами». Именно ко времени полного распада группы «Через» и относится замысел романа, который Поплавский, судя по всему, начал писать в 1927 г.288 Используя как модель повествовательные методы и символическую систему сюрреализма и, в частности,
вышедший отдельной книгой в 1926 г. роман Л. Арагона «Парижский
крестьянин»289, Поплавский мифологизировал и поэтизировал жизнь
«храброго народца», которую он «с позором покинул»290. Однако сам
факт того, что в 1927 г. ветераны «Гатарапака» и группы «Через» испытывают потребность мемуарно зафиксировать, пусть и по-разному,
определенный период своей творческой деятельности, свидетельствует о царящем в среде повзрослевших эмигрантских «детей» ощущении смен литературных циклов и новой эстетической атмосферы. Это
ощущение позволяет им делить свою жизнь в искусстве на «прошлую»
и «настоящую»: первый период концептуализируется как «героический» (Кнут) или «легендарный» (Зданевич), отсюда склонность к мифопоэтике в романе Поплавского, а второй — как современный. Хотя
фактически организованное существование «левого» русского литературного авангарда в Париже можно считать завершенным в 1926 г.,
именно 1927 год является временем подведения итогов и осмысления
повзрослевшими поэтами-эмигрантами своего прошлого. То же ощущение смены литературных циклов, сопровождающейся возникновением четких границ эстетического противостояния русских литературных подсистем (советской и эмигрантской), сквозит в оценке «молодой» поэзии, данной Адамовичем в самом начале того же года:

***
Мне недавно пришлось в первый раз слышать выражение: «парижская школа русской поэзии». Улыбку сдержать трудно. Но улыбаться
в сущности нечему. Это верно, парижская школа существует, и если
она по составу своему не целиком совпадает с Парижем, то все-таки
288
289

290

См. выше письмо к Зданевичу от 4 февраля 1928 г.
Поплавский считал этот роман моделью «нового западного романа» (см.:
Поплавский Б. Среди сомнений и очевидностей // Утверждения (Париж).
1932. № 3. С. 96). О месте и функции поэтики французского сюрреализма в романе «Аполлон Безобразов» см.: Livak L. How It Was Done in Paris.
Р. 73—79.
Из недатированного письма Поплавского к Зданевичу (Поплавский Б. Покушение с негодными средствами. С. 94).
Леонид Ливак 126

Ромов отправился в СССР в первой половине 1928 г. и нашел там лишь
бюрократическую стену и подозрительность [Ил. 52—53]. Подобно
Парнаху, он наивно пытался выкроить себе место в советской лите291

292

Адамович Г. Литературные беседы // Звено. 1927. № 208. 23 января. С. 1;
сентенция Адамовича «парижская школа существует» — возможно, позаимствована у художественного критика Андре Варно: “L’École de Paris
existe”, — из предисловия к его известной книге «Колыбели молодой живописи: Монмартр, Монпарнас» (Warnod André. Les Berceaux de la jeune
peinture: Montmartre, Montparnasse (Paris: Albin Michel, 1925. P. 5).
Из письма к Зданевичу: Поплавский Б. Покушение с негодными средствами.
С. 94.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 127

история

290

292

Кроме того, не могли бы Вы прислать мне № 4 (за этот год) журнала
«Documents»295, в котором напечатаны многие чрезвычайно меня интересующие статьи, включая, между прочим, и Ваши.
Помимо регулярного сотрудничества во многих органах печати я веду «Бюллетень интернациональной литературы», в котором
с удовольствием упомянул бы Ваш журнал и любые книги, выходящие из-под пера Ваших друзей и коллег по «Documents» и которые
Вы найдете полезным мне прислать. И в первую очередь, естественно, вашу книгу, выпущенную в <издательстве> N<ouvelle> R<evue>
F<rançaise>296.
Поскольку издательство регулярно присылает мне журнал («la nou
velle revue française». — Л. Л.) и книги, Вам стоит лишь написать записку в N<ouvelle> R<evue> F<rançaise>, и книгу мне оттуда вышлют.
Держите меня, пожалуйста, в курсе Ваших новостей. Всем сердцем преданный Вам,

Серж Ромов
Bolchaya Polyanka, 37, kv. 12
Moscou — U.R.S.S.297

Ил. 53. Портрет Сергея Ромова работы
Александра Альтмана (без даты)

Дорогой Деснос,
Я пишу Вам издалека и не думаю, что Вас это очень удивит...
Со времени моего отъезда из Парижа произошло немало событий.
До меня дошло лишь слабое эхо последнего раскола, постигшего группу сюрреалистов, и в котором, по-моему, Вы были инициатором лагеря оппозиции.
После приезда в Москву я опубликовал довольно исчерпывающую статью о движении вообще, «От дадаизма к сюрреализму» (журнал «Интернациональная литература» № 3 1929 Москва), которая имела здесь некоторый успех. Поэтому мне очень интересно будет узнать,
как же обстоят дела на сегодняшний день. Будьте любезны прислать
мне свой манифест (кажется, таковой был издан)294.

история

293

294

Так, в июльском номере ведущего парижского литературного еженедельника за 1928 г. появилась следующая анонимная заметка: «Мы рады уведомить
читателей, что наш сотрудник Серж Ромов отправляется в Россию в качестве
обозревателя интеллектуальной жизни в СССР. Трудно найти более подходящего кандидата для подобной задачи, чем г. Ромов, чья деятельность так разнообразна. Критик искусства и литературы, редактор журнала Удар, основатель La Forge, Серж Ромов, среди прочего, активно содействовал возникновению Парижской Школы <живописи>, как своими статьями в журнале l’Art
Vivant и многочисленных газетах, так и личным участием. Господин Ромов будет присылать нам регулярные корреспонденции о молодых русских писателях, а также о литературной и художественной жизни Республики Советов.
Мы желаем нашему сотруднику всяческих успехов в его начинаниях» (Une
enquête en Russie // NLAS. 1928. № 299. 7 juillet. P. 8). Как показали наши разыскания, планы Ромова на регулярное сотрудничество в качестве московского корреспондента парижской печати не осуществились.
Имеется в виду брошюра Ж. Барона, Р. Десноса, М. Лейриса, Ж. Превера
и других под названием «Труп» («Un Cadavre», 1930), которой «отлученЛеонид Ливак 128

Судя по всему, отправляясь в СССР, Ромов надеялся, что ему позволят
беспрепятственно вернуться в Париж. Однако в выездной визе ему было отказано, и Ромов больше не вернулся во Францию, оказавшись отрезанным от семьи, которую он оставил в Париже. 31 декабря 1930 г.
Зданевич обратился к Тристану Тцара со следующей просьбой:
Дорогой друг,
Позвольте напомнить Вам имя Сержа Ромова, уехавшего в Москву
три года назад.
По причинам, от него не зависящим, возвращение в Париж оказалось для него невозможным, и его семья осталась здесь практически
без средств к существованию.

295

296
297

ные» Бретоном сюрреалисты ответили на «Второй манифест сюрреализма»
(Breton A. Second manifeste du surréalisme. Paris: Kra, 1929), обвиняя его автора в измене идеалам авангарда ради коммунистического доктринерства.
Подробнее об этом см.: Nadeau M. Histoire du surréalisme. Р. 134—136.
Журнал авангардистов, бывших в оппозиции Бретону, выходил с апреля
1929 по 1934 г. под редакцией Жоржа Батая (Georges Bataille).
Имеется в виду: Desnos R. Corps et Biens. Paris: Gallimard, 1930.
BLJD. Dossier Desnos. C. 1960.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 129

история

ратурной среде как корреспондент парижских авангардистов
и пропагандист западного искусства293. Так, 19 июня 1930 г.
Ромов писал поэту-сюрреалисту

Роберу Десносу (Robert Desnos;
1900—1945), исключенному Бретоном из группы за идеологические разногласия:

Серж Ромов
Bolchaya Polyanka, 37, kv. 12
Moscou — U.R.S.S.297

Ил. 53. Портрет Сергея Ромова работы
Александра Альтмана (без даты)

история

293

294

295

296
297

история

Роберу Десносу (Robert Desnos;
1900—1945), исключенному Бретоном из группы за идеологические разногласия:

щи бывших авангардистов-парижан, до которых доходили минимальные сведения о Ромове в 1930-е гг., читаем:
Кончина Сержа Ромова больно поразит всех, кто не забыл видной роли, сыгранной этим критиком искусства в послевоенной жизни «Парижской школы <живописи>». Целый ряд молодых русских и французских художников многим ему обязаны. Он также был среди первых сотрудников <еженедельника> «Nouvelles littéraires» и <журнала> «l’Art
vivant». Лет десять назад он отправился в Россию, где и остался. Там
он публиковал работы по искусству, в частности книгу о Эль Греко,
и переводы французских писателей: именно он познакомил русского
читателя с <романом Л.-Ф. Селина> «Путешествие на край ночи». В последние пять лет он работал в редакции журнала «30 дней». Он скончался 12 февраля, в возрасте 56 лет300.

Судьбы Парнаха и Талова сложились лишь немногим лучше. По сведениям Е. Арензона, «окончательно осев в Москве и став семейным человеком, Валентин Парнах отошел от джаза, от танцев, перестал писать
собственные стихи и превратился в профессионального переводчика
Иностранной коллегии Союза писателей»301. Вот как отозвался Александр Бахрах о положении поэта в СССР:

О дальнейшей судьбе Ромова известно немного: помимо «Вестника
интернациональной литературы» он печатался в журнале «30 дней»
и в «Литературной газете». Согласно Р. Гейро, Ромов был арестован
и умер в 1939 г., вскоре после освобождения. По другим сведениям,
Ромов был арестован в 1936 г., повторно арестован в 1939 г. и расстрелян299. В анонимной заметке, наверняка составленной при помо298

299

BLJD. Dossier Tzara. C. 4258—4261. Решение помочь семье Ромова было
принято работниками типографии «Содружество» (Union), в которой Ромов
долгое время работал и с которой также активно сотрудничал в качестве
редактора и издателя (здесь, среди прочего, набирался журнал «Удар»).
Упоминаемый в письме Дмитрий Снегарев (Snégaroff; 1885—1959) — один
из основателей и управляющих типографией.
Гейро Р. Из архива Ильи Зданевича... С. 152. О первом пребывании Ромова
в тюрьме см. свидетельство очевидца: Мелентьев М. Мой час и мое время.
СПб.: Ювента, 2001. С. 150—151. В воспоминаниях приемного сына Ромова
читаем: «В 1936 году он был арестован, два с половиной года его допрашивали и пытали на Лубянке, в конце 1938 года его, превратившегося в тень
бывшего Serge Romoff, выпустили, затем снова забрали и в 1939 расстреляЛеонид Ливак 130

Во время Второй мировой войны он (В. Парнах. — Л. Л.) был еще жив.
Последнее, что я о нем читал, — упоминание в воспоминаниях драматурга Александра Гладкова <...>, который встречал Парнаха в 41 году
в Чистополе, куда была эвакуирована большая группа московских литераторов. «В прошлом танцор и музыкант, — писал Гладков, — Парнах, похожий в своей видавшей виды заграничной шляпе на большого
попугая, за пару мисок пустых щей следил в столовке Литфонда за тем,
чтобы входящие плотно закрывали двери, сидел в ней с утра до часа,

300

301

ли» (Ромов А. Романтика и конспирация времен Большого террора // Слово / Word (Нью-Йорк). 2005. № 47.).
Serge Romoff // NLAS. 1939. № 855. 4 mars. P. 3. См. также: Gauthier M. Adieu
à Serge Romoff // Beaux-Arts. 1939. № 328. 14 avril. P. 3. Нам неизвестно место Ромова в истории русской публикации «Путешествия на край ночи» (М.: Художественная литература, 1934). Здесь, вероятно, имеются в виду его критические выступления, поскольку переводчицей романа Селина
значится Эльза Триоле.
Арензон Е. «Изобретатель строф и танцев...» С. 10.
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 131

история

Его шестнадцатилетний сын тяжело заболел, и медицинское обследование выявило у него туберкулез.
Группа друзей Ромова, тепло помнящих о его деятельности в Париже, решила помочь семье и отправила мальчика в Швейцарию, следуя совету врача.
Однако, кроме оплаты проезда, нужны деньги на лечение в санатории, и, поскольку нам не удалось собрать необходимой месячной суммы, я позволяю себе, дорогой друг, обратиться к Вам с просьбой не отказать нам в помощи.
Вы свободны выбрать наиболее удобную для Вас форму, т. е. выслать всю сумму или, что предпочтительнее, взять обязательство
выплачивать определенную месячную сумму (мы решили платить
100 франков в месяц).
Будьте любезны адресовать вклады казначею: г. Дмитрию Снегареву, Imprimerie de l’Union, 13 rue Méchain — 13ème.
Простите меня, дорогой друг, за беспокойство, но я твердо рассчитываю на вашу помощь нуждающейся семье.
С наилучшими дружескими пожеланиями.
С наилучшими воспоминаниями,

И. Зданевич298.

299

300

301

история

И. Зданевич298.

Талов испытал горькое разочарование в своих профессиональных надеждах и планах немедленно по возвращении в Россию в 1922 году. Побывав в родной Одессе и женившись на заждавшейся его невесте, поэт переехал в Москву, где, не имея возможности публиковать свои стихи (и быстро сообразив, что даже предлагать их вниманию редакторов
становится опасно), Талов стал зарабатывать на жизнь редакторской
поденщиной в газетах и журналах, к литературе и искусству отношения
не имевших. В отличие от Парнаха, осторожный Талов не предпринимал попыток вернуться в Париж, предпочитая писать в стол, а с начала
1930-х нашел поэтическую отдушину в труде переводчика. Свои переводы из Стефана Малларме Талов читал Осипу Мандельштаму, с которым свел его Парнах еще в бытность их жителями Дома Герцена. В Союз
писателей Талова, из-за идеологически и географически подмоченного прошлого, не принимали до 1943 г., что, в первые годы войны, лишило его последних средств к существованию и обрекло на нужду, которая была намного суровее воспетого им в стихах полуголодного быта
парижской богемы. Если не считать переводов, первое после возвращения в Россию стихотворение Талов смог опубликовать лишь в 1964 г.303
Зданевич, благоразумно оставшийся в Париже и не одобривший
компромисса своего «ученика» Поплавского, полностью отошел от русскоязычной культурной жизни к началу 1930-х гг., когда деятельность
Союза русских художников сошла на нет (даже очередной бал-маска302

303

Бахрах А. «Египетская марка» и ее герой. С. 169—170. К этому прибавим,
в виде эпилога, справку Е. Арензона: «Книга “Трагические поэмы и сонеты.
Мемуары Агриппы д’Обинье” в переводе В. Парнаха вышла в 1949 году, в разгар “борьбы с космополитизмом”. Без какого-либо согласования с переводчиком Гослитиздат заменил его эмоциональное вступление и комментаторские заметки на беспроблемно-проходную статью профессора-зарубежника
Р. М. Самарина. Как всегда долго ожидаемый гонорар за большую работу едва ли мог компенсировать столь чувствительно нанесенный Парнаху моральный ущерб. Он умер в начале 1951 года и был похоронен Союзом писателей по
низшей категории, согласно существовавшей в этом литературном ведомстве
табели о рангах» (Арензон Е. «Изобретатель строф и танцев...» С. 18—19).
Талов М. Воспоминания. С. 65—83.
Леонид Ливак 132

история

когда столовка закрывалась, с застывшим лицом, с поднятым воротником, ни с кем не разговаривая». Он был подлинно из тех, кого, по слову Мандельштама, — «недолюбливают дети и кто не нравится женщинам». «Бедный Йорик»!302

Ил. 54. Программа последнего благотворительного бала, организованного Союзом
русских художников под руководством Ильи Зданевича («Бал Жюль Верн», 12 апреля
1929 г.). На лицевой стороне рисунок работы Джорджио де Кирико
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 133

303

история

Прения первоначально велись в спокойном тоне. Неожиданным было
выступление молодого поэта Познера. Познера принято считать чем-то
вроде «комнатного большевика». <...> По виду Познер — добродушный и розовый (так и хочется написать «Вова» Познер), и никак от него не ожидаешь «страшных слов». Но на этот раз он решил страшные
слова произнести. Познер обрушился на бедного Фохта. Фохт будто бы
304

305

Ил. 55. Оборотная сторона программы «Бала Жюль Верн». Текст Бориса Поплавского
Леонид Ливак 134

Подробнее об истории создания и деятельности Франко-русской студии,
см.: Livak L. Introduction // Le Studio franco-russe, 1929—1931. Textes ré
unis et présentés par Leonid Livak. Sous la rédaction de Gervaise Tassis. Toronto: Toronto Slavic Library, 2005. P. 7—43.
См. стенограмму седьмого собрания Франко-русской студии: Le Roman depuis 1918. Textes suivis de débats // Cahiers de la Quinzaine. 1930. Sér. 20.
Cahier 8. 5 mai. Р. 31—59; переизд.: Le Studio franco-russe. P. 218—250 (см.
выступления Познера и Ильязда: P. 232—233, 243—244).
«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 135

история

рад, организованный 12 апреля 1929 г., — «Бал Жюль Верна» — закончился финансовым фиаско) [Ил. 54—55]. Его последний публичный контакт с эмигрантскими писателями состоялся 29 апреля 1930 г.
на собрании Франко-русской студии, куда Зданевича могли привлечь
не только тема очередного собеседования — современный французский и русский роман, — но и изобилие громких имен среди фран
цузских литераторов, регулярно участвовавших в работе студии304.
После доклада бывшего соредактора «Нового дома» и организатора студии Всеволода Борисовича Фохта (1895—1941) о русском эмигрантском романе, оппонентом выступил бывший член группы «Через»
В. Познер, ставший убежденным коммунистом. Как и следовало ожидать, Познер повел официальную линию советской критики, утверждая, что существует лишь одна русская литература — советская. Вслед
за Познером попросил слова Зданевич и от лица «молодых поэтов»
(интересно, кого он имел в виду весной 1930 г.?!) разнес доклад Фохта, а вместе с ним и эмигрантскую литературу, в таких выражениях,
что в зале начался беспорядок и нераскаявшегося авангардиста лишили слова305. Об отношении к Зданевичу в эмигрантских литературных
кругах можно судить по отчету работы Франко-русской студии, данному прозаиком-модернистом круга Адамовича Юрием Фельзеном (Николай Бернгардович Фрейденштейн; 1894—1943). Судя по интонации
Фельзена, которая перекликается с вышеприведенным отзывом Бахраха о Парнахе, к 1930 г. «левые» авангардисты не вызывали у эмигрантских литераторов ничего, кроме улыбки снисхождения и жалости:

305

Ил. 55. Оборотная сторона программы «Бала Жюль Верн». Текст Бориса Поплавского
Леонид Ливак 134

история

Не имея возможности издаваться в СССР, будучи пугалом для издателей эмигрантских, Зданевич ушел во франкоязычную литературу и издательское дело. Его первый роман «Парижачьи» (1923) так и остался неопубликованным при жизни автора; второй — «Восхищение»
(1927) — был отвергнут советскими издательствами, опубликован
в Париже за счет автора в 1930 г. и проигнорирован как советской,
так и эмигрантской критикой. Исключение составили член британской
компартии кн. Д. Святополк-Мирский, поместивший, по пути в СССР,
заметку о романе Зданевича в журнале «La nouvelle revue française»,
и верный Зданевичу Б. Поплавский, опубликовавший в «Числах» неубедительную апологию Зданевича, его романа и его творчества вообще307. В 1968 г. Шаршун писал Эберхарду Штенебергу о Зданевиче: «В Париже живет совершенно один, и, мне кажется (я недавно повстречал его на улице), он утратил интерес к своему литературному
прошлому. Творческое начало в нем было “забито”»308.
306

307

308

Рассуждая в «Числах» о состоянии эмигрантской словесности на
1932 г., Шаршун воспел свободу творчества, обретенную русскими
писателями в изгнании, и поставил в один ряд, как пример расцвета эмигрантской литературы, имена Берберовой, Набокова, Фельзена, Одоевцевой, Варшавского, Газданова, Поплавского и Сосинского, несмотря на то, что двое последних серьезно грешили в юности
«большевизанством» (к этому списку «надежды России» автор отнес
и себя). «Мне хочется упомянуть, — прибавил Шаршун, — о двух
из “не наших не ваших” — Зданевиче, авторе романа “Восхищение”
и поэте В. Парнаке <так!>»309. По существу Шаршун был прав, ставя Зданевича и Парнаха вне эстетико-идеологической конфронтации
русских литературных подсистем: отрицая литературу «белогвардейцев», ни Зданевич, ни Парнах не стали представителями советской
словесности, чья тюремная атмосфера была для них так же одиозна, как «клетка» эмигрантской литературы для пошедшего на компромисс Поплавского.
Однако грехи молодости бывших «левых», вошедших к концу 1920-х годов в общий поток культурной жизни русского зарубежья, забывались нескоро, особенно в литературно-критических
кругах «отцов-эмигрантов». Да и сами бывшие авангардисты, а теперь «младшие эмигрантские писатели», не чувствовали себя вполне дома в литературной атмосфере русского Парижа после развала «левого» искусства. Евангулов остро переживал потерю статуса
корифея, которым он пользовался в «Палате поэтов» и группе «Через». Поэт был принят в эмигрантских кругах, печатался, правда, не
без труда, в «Современных записках», где к нему относились с высокомерным снисхождением310. Иногда устраивал свои литератур-

Фельзен Ю. Парижские встречи русских и французских писателей // Сегодня (Рига). 1930. № 252. 12 сентября. С. 3.
См.: Mirsky D.S. Voskhichtchénié (Ravissement), par Iliazd (Paris, 1930) //
La nouvelle revue française. 1931. № 119. 1 décembre. Р. 962—963; Поплавский Б. Ильязд: Восхищение // Числа. 1930. № 2—3. С. 258—259.
Письмо без даты (предположительно апрель — май 1968 г.); цит. по: Кагарлицкая С. Сергей Шаршун в архиве и запаснике.

Шаршун С. Магический реализм // Числа. 1932. № 6. С. 230.
В письме от 10 марта 1927 г. В. Руднев сообщал своему соредактору М. Вишняку: «Заходил в Земгор этот, как его?, автор “Джона Хоппуса”, у нас напечатанного. Дела его таковы: сегодня выкинули с квартиры за неплатеж.
Будет просить у Объединения Земгорского карточку на ночлег. Он нам занес какой-то рассказ. Не знаю, подойдет ли он, — и скорее склонен заранее думать, что не подойдет. (Речь идет о рассказе “Четыре дня”, все
же напечатанном в № 37 “Современных записок” за 1928 г. — Л. Л.) Но
думаю: небольшой аванс какой-либо (150—200 фр.) нам, журналу, этому
(как его имя, — не могу никак припомнить?) все же дать надо, нельзя не
дать <...> “Гантимуров”? “Гамбаров”? “Гапошкин”???». А во втором письме,
отправленном в тот же день, добавлял: «“Евангулов” того типа фамилия!!

Леонид Ливак 136

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 137

309
310

история

сообщил заведомо ложные сведения. На самом деле, в эмиграции нет
писателей. «Старики» доживают свой век и потеряли талант вдалеке
от родины. Молодежи просто не существует. Да и нельзя быть писателем в изгнании. Аплодируют яростно — правда, лишь очень немногие.
«Комнатный большевизм» постепенно вышел из моды, а Познер непростительно старомоден. Его поддерживает Илья Зданевич, маленький,
смуглый, черный, на коротких ногах. Он — образец литературного неудачника. Пишет без конца под странным псевдонимом «Ильязд», его
никто не печатает и никто не принимает всерьез. Тем не менее он выступает «от имени молодых русских писателей». Его утверждения еще
более резки, нежели слова Познера. По его мнению, весь мир должен
учиться у советской литературы, а эмигрантские писатели — по меньшей мере самозванцы. Тут уже не выдерживают «соотечественники»
и с места по-французски награждают оратора весьма нелестными прозвищами. <...> Любопытно и поучительно, что ни один француз не поддержал Познера и Зданевича306.

307

308

Леонид Ливак 136

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 137

309
310

история

311

312

313

314

315

тельного писателя, перед которым были закрыты двери большинства эмигрантских журналов316. Недаром М. Осоргин отмечал «по316

Этим маргинальным положением объясняется чувство благодарности, которое Шаршун испытал, узнав о намерении Г. Струве включить его творчество в «Русскую литературу в изгнании» (Нью-Йорк: Изд. им. Чехова,
1956). На запрос Струве, сделанный через А. Ремизова, Шаршун отвечал
следующим образом (Письмо Ремизову от 18 июня 1956 г.; Hoover. Gleb
Struve Collection. Box 62. Folder 10):

А не Гапошкин». См. «Современные записки» (Париж, 1920—1940). Из архива редакции / Ред. О. Коростелев, М. Шруба. Т. 1. М.: НЛО, 2001. С. 373).
В ту же антологию не попал и В. Познер из-за своего членства во французской компартии и «большевизанства», что, по мнению Адамовича, автоматически исключало его из рядов эмигрантских писателей (см.: Струве Г. К истории зарубежной литературы. Как составлялась антология
«Якорь» // Новый журнал. 1972. № 107. С. 234; см. также: Устинов А. «Надежды симвóл»: Антология «Якорь» как итог поэзии русской эмиграции //
From the Other Shore. 2003. № 3. С. 1—54).
Письмо от 21 октября 1935 г. — Beinecke. Nina Berberova Papers. Ser.VIII:
Vladislav Khodasevich Papers. Box 57. Folder 1285). Подробнее о письме
и реакции Ходасевича см.: Ливак Л. Критическое хозяйство Владислава Ходасевича // Диаспора: Новые материалы. Т. IV. СПб.; Париж, 2002. С. 414—
418.
О литературной судьбе Б. Божнева см.: Устинов А., Поливанов К. На грани:
Борис Божнев в 1930-е годы // From the Other Shore. 2002. № 2. С. 21—47.
См.: Яновский В. Поля Елисейские. С. 237; Поплавский Б. Самое значительное произведение русской литературы последнего пятилетия // Новая газета. 1931. № 3. С. 1; Он же. Вокруг «Чисел» // Числа. 1934. № 10. С. 204—209;
Фельзен Ю. Самое значительное произведение русской литературы последнего пятилетия // Новая газета. 1931. № 3. С. 2.
См.: Литературная хроника. Вечера «Кочевья» // Воля России. 1929. № 2.
С. 168.

Дорогой Алексей Михайлович,
покинув Вас вчера, я, кажется, тотчас спохватился, что в разговоре
о книге Г. Струве я не сказал об одном из главных ее достоинств, это —
самое ее название «Русская литература в изгнании». Т. е. (он подтверждает это в тексте): что мы, работающие здесь за границей и являемся подлинными, живыми продолжателями русск<ой> л<итературы>,
что главное ее русло идет теперь вне России. (...Вопреки утверждениям всех Слонимов и Газдановых). (Кажется это сказано во всеуслышание — впервые). Этот его тезис — наполнил меня радостью. Он —
высоко поднятое знамя его книги. Пользуюсь случаем (т. к. Вы увидите
Г. П. Струве) сообщить о себе — биографические и библиографические
данные. Я родился в гор. Бугуруслане, Самарской губ. — 4 августа ст.
ст. 1889 г. Из нашей семьи я — первый родился в России. Мой отец словак (т. е. — я родился советско-венгерским подданным), купец, католик. Мать — русская (ее дедушка, по материнской линии — был ссыльный поляк, католик), тоже купчиха. Я — не кончил среднего учебного
заведения. Художник. Покинул Россию в мае 1912 (и не возвращался).
Библиография:
«Foule immobile» — франц<узская> дадаистическая поэма 16 стр.
с моими рисунками. Париж — 1921.
«Дадаизм» — компилятивное исследов<ание> о дадаизме. Берлин
1922 или <19>23 г. (16 стр.)
«Перевоз Дада», мой журнальчик-листовка (от 6 до 1 стр.), начатый печатаньем в Берлине в 1922 г., перенесенный в Париж. 13 №№.
14 № уже наз<ывается> Памятник № 1 (1949 г.) И 1 № по-фр<анцузски> «Miroir du ciel», приложенный к каталогу моей выставки картин,
Париж 1949 г. (Все вышеприведенные брошюрки — изданы типографским способом).
«Путь правый», роман 1934 г. Париж.
«Долгoликов», переименованный в «Поздравление» 1934 г. Париж.

Леонид Ливак 138

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 139

история

ные вечера и тем не менее не попал в антологию эмигрантской по
эзии «Якорь» (Париж, 1935), составленную Г. Адамовичем и М. Кантором311. В письме к Ходасевичу, написанном по поводу трагической
смерти Поплавского, Евангулов жаловался, что он загнан в «литературное подполье» и что ему «воздуха мало» в эмигрантской литературной жизни312. Со второй половины 1920-х гг. Борис Божнев
и Александр Гингер также периодически выпадали из эмигрантской
литературной жизни, и эти периоды молчания являются ярким свидетельством дискомфорта, который оба поэта испытывали в единственной открытой им литературной среде313. В начале 1930-х гг.
проза Шаршуна, подобно прозе Поплавского, многим обязанная методу «автоматического письма» и романам французских сюрреалистов, пользовалась успехом в узком кругу сотрудников «Чисел» и их
поклонников314. Но самого факта, что публичное чтение этой прозы
вызывало «оживленные споры о сюрреализме в искусстве»315, было достаточно, чтобы за Шаршуном утвердилось реноме подозри-

история

311

312

313

314

315

Леонид Ливак 138

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 139

история

PS. Глебу Петровичу Струве — шлю свою благодарность за то, что он
счел нужным уделить мне место в своей книге.

И тем не менее, подводя итог двадцати годам русской литературы в изгнании, критик и историк литературы Альфред Бем поместил
имена бывших «левых» авангардистов — Кнута, Поплавского, Шаршуна — в список создателей наиболее значительных произведений
эмигрантской словесности. Более того, Бем отказал большинству «отцов-эмигрантов» в статусе «эмигрантского писателя», потому что их
творчество в изгнании «нельзя рассматривать отдельно от всей их прошлой литературной деятельности»; главная роль в «кристаллизации
литературы эмиграции как чего-то обособленного и отличного от литературы советской», по мнению Бема, «принадлежала молодому поколению писателей, сложившемуся уже в самой эмиграции»320. К этому (на наш взгляд — справедливому) выводу следует прибавить, что
Бем, по вполне понятным для своего времени причинам идеологического и культурно-мифологического порядка, обошел молчанием важный аспект «кристаллизации» эмигрантско-советского культурного
противостояния.
А именно, критик умолчал о том, что младшее поколение изгнанников, на чьи плечи, как нам представляется, лег к концу 1920-х гг.
основной груз создания русской эмигрантской литературы (неидентичной более широкому понятию зарубежной литературы, куда относятся экспатрианты всех поколений и идеологических оттенков — от
И. Эренбурга и В. Познера до И. Бунина и Ю. Фельзена), в своей значительной части пришло к самоопределяющему осознанию обособленности от литературного процесса в советской России путем длительной
переоценки первоначальных и выработки «антисоветских» эстетических и мировоззренческих ценностей. Ничего подобного не наблюдается в творческой судьбе «отцов-эмигрантов»: за редкими исключениями (к примеру, М. Слоним), им не пришлось пересматривать свои
эстетико-идеологические позиции в межвоенный период — позиции,

Осоргин М. Книга Чисел // Последние новости. 1930. № 3284. 20 марта.
С. 3.
Были опубликованы две из них: № 11: «Трое» (Числа. 1933. № 9. С. 209—
213); № 12: «Орфеи» (Там же. 1934. № 10. С. 270—272).
См.: Струве Г. К истории русской зарубежной литературы. О парижском
журнале «Встречи» с приложением переписки двух редакторов // Новый
журнал. 1973. № 110. С. 229, 235—236. Ср. с дневниковой записью Б. Поплавского (февраль 1934 г.), где, рассуждая о просоветских симпатиях своей любимой Натальи Столяровой, бывший «резкий футурист» противопоставляет им собственную позицию не присоединившегося ни к одному из

политических течений в эмиграции: «…и так больно понимаю, почему ей
нравится “ССР” и тяжкая лапа всеми принятого отказа от свободы <…> Каменею от презрения и благодарю своих отцов, что они столько дали мне дикости, одиночества, каинизма, в грязную избу не лезу погреться, обещая
приноровиться, приспособиться. Один в поле не воин. А я и Шаршун всю
жизнь одни в поле. Только рабский народ, ничего не знающий о Люцифере, мог создать такую пословицу» (Вишневский А. Перехваченные письма.
С. 367—368).
Бем А. Письма о литературе. Русская литература в эмиграции // Меч (Варшава). 1939. № 4 (241). 22 января. С. 5.

история

«Небоколокол» поэзия в прозе, Париж 1938.
«Заячье сердце» лирическая повесть 1937 Париж.
«Пóдать» лирическое повествование 1938 Париж.
«Победитель», пьеса в 10 картинах 1950 Париж.
«Яно грустнейший», первая книга эпопеи «Веленую» 1952 Париж.
Все дактилографированы, кроме «Победителя», отпечатанного в типографии.
Есть одна книга — неизданная, и множество — начатых.
Крепко жму Вашу руку. Желаю доброго здоровья.
С. Шаршун

317

318

319

Леонид Ливак 140

320

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 141

история

хвальную решимость» «Чисел», печатавших выдержки из романов
Шаршуна «Путь правый» и «Долголиков» и, таким образом, «показавших творческий опыт автора, которому не может быть доступа
в “Современные записки”»317. В 1930-е гг. «Числа» были едва ли не
единственным журналом, отважившимся печатать обширные отрывки из прозы Поплавского и Шаршуна и даже листовки «Перевоз Дада»318, выполненные Шаршуном в соавторстве с Гингером и Поплавским, что, конечно, не убавило неприязни к бывшим авангардистам.
Так, планируя очередной номер журнала «Встречи», М. Кантор писал Адамовичу: «Со стихами Поплавского я бы повременил, по невесомым соображениям общепсихологического порядка»; а Д. Философов, рецензируя «Встречи» в варшавской «Молве» от 6 января
1934 г., похвалил редакцию журнала за то, что она «хотела показать,
что поощряет молодежь (Газданов и Довид Кнут), но, с другой стороны — осторожна: никаких Шаршунов и Поплавских»319.

PS. Глебу Петровичу Струве — шлю свою благодарность за то, что он
счел нужным уделить мне место в своей книге.

история

317

318

319

Леонид Ливак 140

320

«Героические времена молодой зарубежной поэзии» 141

история

сложившиeся в основном еще до ухода из России. Бем не распространялся о первоначальных ценностях эмигрантских «детей», потому что
эти ценности включали симпатии к советскому режиму и увлечение
эстетической теорией и практикой, исторически ассоциировавшейся
с этим режимом. Однако лишь переболев «левизной», поэты Божнев,
Гингер, Евангулов, Кнут, Поплавский, Шаршун, Юлиус и др. стали важной частью литературного процесса, который принято называть русской эмигрантской словесностью. Данная особенность их творческого
пути дает возможность современному исследователю описать семантические и стилистические принципы «эмигрантской поэтики» методом сравнительного анализа ранних и поздних призведений этих писателей, методом, неприменимым к творчеству большинства старших
писателей-изгнанников, чьи идеологические и эстетические предпосылки не претерпели подобной радикальной эволюции в 1920-е гг.
Таким образом, игнорирование «героических времен» молодой зарубежной поэзии в Париже, как темы, не относящейся к изучению
русской эмигрантской литературы, представляется нам неоправданным, в первую очередь методологически. Кроме того, включение данного периода в общее поле эмигрантских исследований откроет путь
к изучению целого ряда до сих пор игнорировавшихся проблем, непосредственно относящихся к эмигрантскому литературному процессу. К примеру, повлиял ли (и если повлиял, то как) вход значительного числа бывших «левых» в общий поток эмигрантской словесности
на эстетико-идеологическую эволюцию последней и на литературное
творчество «отцов»? Или еще: до какой степени эмигрантский литературный модернизм (флагманом которого стали «Числа», а носителем — младшее поколение изгнанников, среди которых было столько ветеранов «левого» искусства), вобрал в себя и творчески опосредствовал опыт «левой» эстетики, как русской, так и французской,
в процессе выработки системы ценностей, которая резко противопоставила эмигрантскую литературу 1930-х догме соцреализма, удушившей последние проявления художественного модернизма в советской
России? Поиск ответов на эти вопросы не входит в рамки настоящей
работы. Однако он мог бы радикально изменить общепринятые взгляды как на эмигрантскую литературу межвоенного периода, так и на ее
отдельных представителей.

н
о
р

а
к
и

история

н
о
р

а
к
и

Леонид Ливак, Андрей Устинов

Данная работа является исправленной и существенно дополненной редакцией «Хронологии событий. 1920—1926», опубликованной в приложении
к: Ливак Л. «Героические времена молодой зарубежной поэзии». Литературный авангард русского Парижа (1920—1926) // Диаспора. Новые материалы. 2005. Т. VII. С. 225—242.

Настоящая хронология событий русского литературного авангарда
в Париже ставит целью проследить культурную деятельность молодых
поэтов и сотрудничавших с ними художников как в групповых, так и в
индивидуальных проявлениях. Используя в качестве основы известные хроники М. Бейссак и группы Мнухина, — не уделявших специального внимания молодым парижским поэтам, а потому опиравшихся
лишь на доступные источники из эмигрантской прессы, заведомо необъективной или попросту невнимательной к представителям авангарда и начинающим литераторам, — мы преследовали задачу дополнить
существующую хронологию новыми материалами.
К таким дополнениям относятся не только все виды деятельности
русских авангардистов (формальные собрания и неформальные встречи; поэтические сборники, журналы и листовки; выставки; публичные
выступления), но и те события русскоязычной жизни Парижа и Берлина, а также культурной жизни Парижа вообще, которые помогают
контекстуализировать литературно-художественный и идеологический быт молодых изгнанников.
Так, основание журнала «Современные записки»; первые шаги
в культурной мифологии русской эмиграции («миссия») на собраниях «отцов»-писателей; работа оппонентов «левой» эстетики и борцов за души молодых литераторов (Цех поэтов, Союз молодых поэтов
и писателей); визиты советских авангардистов; прямое сотрудничество с дадаистами и сюрреалистами — все это составляет необходимый контекст, которого не хватает для более полного восприятия
истории авангарда русского Парижа и его «сложной “подпольной”
борьбы», приведшей, по замечанию Д. Кнута, к «большим потрясеХронология событий. 1920 —1926 145

Хроника

Хронология событий.
1920—1926

Леонид Ливак, Андрей Устинов

Хроника

Хронология событий.
1920—1926

Хроника

001

Кнут Д. Русский Монпарнасс. С. 3.

1920

Январь. Выходит отпечатанная в самом конце 1919 г. в типографии
«Polyglote» поэтическая книга В. Парнаха «Самум / Samoum» (3 рисунка Наталии Гончаровой; Париж, 1919. — 45 с.).
Начало января. Владимир (Ладо) Гудиашвили (1896—1980) и Давид
Какабадзе (1889—1952) прибывают в Париж и входят в артистическую среду — как русскую (М. Ларионов и Н. Гончарова), так
и французскую. Из подробных писем Гудиашвили к Кириллу Зданевичу (1892—1969) тифлисская группа «41°» «узнала о дадаистском движении»002.
10 января. Издательское предприятие «У Неподражаемого» («Au Sans
Pareil» — название принадлежит Л. Арагону), возглавляемое со
2 мая 1919 г. художником Рене Ильсумом (René Hilsum; 1895—1990),
открывает возле площади Этуаль (37, avenue Kléber) магазин-галерею, который становится центром книжной деятельности дадаистов.
17 января. Т. Тцара приезжает из Цюриха в Париж и временно останавливается в апартаментах Жермэн Эверлинг (Germaine Everling;
1887—1971?), по адресу: 14 rue Émile-Augier, где с марта 1919 г.
живет Ф. Пикабиа.
002

Никольская Т. Л. Ладо Гудиашвили и русский футуризм // Русский авангард в кругу европейской культуры. М.: Радикс, 1994. С. 162; см. также
Парнис А. «...Ни один Париж не видал такого скандала». Элементы прото-дада в русском футуризме // Русский авангард в кругу европейской культуры.
Международная конференция. Тезисы и материалы. Ред. Н. П. Гринцер. М.:
РАН, 1993. С. 112 (далее — Парнис А.): «Зданевич узнал о дадаизме <...> лишь
летом 1920 г. в Батуме — из письма из Парижа художника Л. Гудиашвили».
Хронология событий. 1920 147

Хроника

ниям и переменам»001. То есть к постепенному «поправению» (термин
Ю. Терапиано) и канонической нормализации молодой русской литературы в эмиграции, а в конечном итоге — и ко входу поколения «детей» в общий поток эмигрантской словесности.
Кроме того, мы ставили целью уточнить и исправить информацию,
приведенную в вышеупомянутых хронологиях, стремясь привлечь широкий круг материалов, не имеющих отношения к эмигрантской периодике, а именно: мемуарные свидетельства, французскую печать первой половины 1920-х годов, исследования по истории французского
авангарда, доступные архивные документы, а также материалы частных собраний (афиши, рекламные объявления, пригласительные билеты и прочие эфемерные издания и листовки), позволяющие более точно датировать отдельные культурные события или добавить дополнительные штрихи к портретам их организаторов и участников.
В «Хронологии» указывается место проведения собраний, выставок и спектаклей, и, по возможности, оригинальный — т. е. соответствующий году или же непосредственно дате — адрес, который приводится при первом упоминании зала, кафе или галереи. За исключением материалов, которые не цитируются в предшествующей статье
Л. Ливака, библиографические сноски на использованные источники
даются в сокращенном виде.

Хроника

001

Кнут Д. Русский Монпарнасс. С. 3.

1920

Хроника

5 февраля. Второй спектакль группы Дада «Движение Дада»
(«Mouvement Dada») во время Салона независимых (Salon des
Indépendants au Grand Palais des Champs-Elysées; avenue d’Antin).
7 февраля. Та же программа представлена на вечере, устроенном
Лео Польдесом (Léo Poldès)004 в бывшей часовне Путо («Club de
Faubourg»), где. А. Бретон зачитывает «Манифест Дада 1918 года»
Т. Тцара.
19 февраля. Третий спектакль группы Дада (Université Populaire; 157,
rue Faubourg Saint-Antoine).
Март. Впервые из Барселоны в Париж приезжает Хуан Миро (Joan Miró
i Ferrà; 1893—1983) с целью увидеть Дада в действии. Познакомившись при посредничестве Ф. Пикабиа с Т. Тцара, Миро остается в Париже до конца мая и вместе с бывшим жителем Барселоны
С. Шаршуном помогает в подготовке «Фестиваля Дада» (см. 26 мая
1920 г.).
003

004

Талов М. Воспоминания. Стихи. Переводы / Сост. и коммент. М. Таловой, Т. Таловой, А. Чулковой; предисл. Р. Герра. М.: МИК; Париж: Альбатрос, 2005.
См. подробнее: Goublet J. Léo Poldès, le Faubourg. Aurillac: Editions du
Centre, 1965. P. 26.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 148

Около 20 марта. С. Шаршун обращается к Ф. Пикабиа с просьбой
о встрече и получает отказ.
27 марта. Четвертый спектакль группы Дада «Представление ДАДА»
(«Manifestation DADA») в зале «Берлиоз» (Théâtre de la Maison de
l’Œuvre (Salle Berlioz); 55, rue de Clichy), где Ф. Пикабиа публично озвучивает свой «Каннибальский манифест Дада» («Manifeste
cannibale dada»).
29 марта. В Париж прибывают И. и В. Бунины и селятся у М. и М. Цет
линых005.
Не ранее марта. В Париж через Константинополь приезжает М. Струве006.
Апрель. Я. Поволоцкий открывает в книжном магазине при своем издательстве (J. Povolozky et Cie) выставочный зал «Мишень» (Galerie de la
Cible; 13, rue Bonaparte) и рекламирует Дада. Ф. Пикабиа становится
регулярным посетителем. Одновременно под маркой «Мишень» издательство начинает выпускать книги по искусству. Oднако за самой галереей это название не задержится: после выставки Пикабиа в декабре она будет называться галереей Поволоцкого (Galerie Povolozky).
Здесь С. Шаршун знакомится сначала с Т. Тцара, а после — с Пикабиа.
16—30 апреля. Дада-выставка «Франсис Пикабиа» (Francis Picabia.
Exposition dada; Librairie du Sans Pareil), на которой, среди прочего, представлено 10 эскизов к постановке «Первого небесного приключения Месье Антипирина» Т. Тцара, состоявшейся на четвертом
вечере Дада (27 марта). В рамках выставки 25 апреля происходит
дебют журнала «Каннибал», редактируемого Пикабиа «при участии
всех дадаистов мира».
17 апреля. М. Цетлин, И. Бунин и А. Толстой встречаются с кн. Г. Львовым на предмет открытия русского издательства в Париже007.
Из этого предприятия ничего не вышло, поскольку Цетлин отказался сотрудничать с Толстым из идеологических соображений.
005

006

007

П<анов> С. Письмо И. А. Бунина И. В. Гессену // Новое литературное обозрение. 1993. № 4. С. 161.
В феврале Струве еще живет в Баку — к этому времени относится записанное им в альбом В. Судейкиной стихотворение «От приторной луны не
знаю, где укрыться...» (Bowlt J. The Salon Album of Vera Sudeikin-Stravinsky.
Princeton: Princeton University Press, 1995. Entry 131a).
Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы, под ред. Милицы Грин. В 3 т. Т. II. Frankfurt am
Main: Посев, 1981. С. 9.
Хронология событий. 1920 149

Хроника

21 января. Т. Тцара проводит первую встречу, посвященную обсуждению деятельности Дада в Париже, в Café Certà — баскском кафе,
открытом Жильбером Жоассаром в Passage de l’Opéra — этот крытый пассаж, ликвидированный в 1929 г., описан в романе Л. Арагона «Парижский крестьянин» (1926).
23 января. Первое коллективное выступление дадаистов и сочувствующих на «Пятнице [журнала] Литература» («Vendredi de
Littérature». Palais des Fêtes; 199, rue Saint-Martin). Представление
организовано Т. Тцара, Андре Сальмоном (André Salmon; 1881—
1969) и Р. Ильсумом.
24 января. Умирает Амедео Модильяни: «Это известие принес в тот
же день в “Ротонду” Кислинг. Похороны были внушительные. Я не
ожидал, что придет столько народа. Мы шли из “Ротонды”. Помню,
что был Макс Жакоб, Франсис Карко, Виктор Розенблюм, Кислинг,
Липшиц, Леметр...»003.
Конец января. Выходит первый номер дадаистского журнала «Пословица» («Proverbe»), жанр которого определен редактором П. Элюаром как «ежемесячный листок для оправдания слов».

Хроника

004

006

007

Хроника

26 мая. «Фестиваль Дада» (Salle Gaveau; 45, rue La Boёtie) — наиболее
значимое из дадаистских выступлений, состоявшее из 19 отдельных
номеров, в подготовке которого приняли участие Х. Миро и С. Шаршун. «Фестиваль» воспринят критиками как итог всего движения010.
28 мая — 10 июня. Дада-выставка «Жорж Рибмон-Дессень» (Georges
Ribemont-Dessaignes. Exposition dada; Librairie du Sans Pareil).
С. Шаршун посещает открытие выставки вместе с художником Яковом Шапиро (Jacques Chapiro; 1887—1972).
30 мая.
—— Сославшись на Т. Тцара, Шаршун повторно пишет Ф. Пикабиа
и посылает ему несколько рисунков.
—— В издательстве «У Неподражаемого» (Éditions du Sans Pareil)
выходит сборник автоматического письма А. Бретона и Ф. Супо «Магнитные поля» («Les Champs magnétiques»), считающийся первой книгой еще не провозглашенного сюрреализма. Значение этой книги было отмечено в восторженном отзыве Андре Мальро (André Malraux; 1901—1976): «Эта книга определяет
точку отсчета: именно ее будут цитировать критики в 1970-м году, если им придется ответить на вопрос о состоянии духа художников 1920-го»011. «Магнитные поля» послужат источником
вдохновения для Б. Поплавского в период создания им «автоматических стихов».
008
009

010

011

Устами Буниных. С. 10.
Blok A. Les Douze. Traduit du russe par Serge Romoff. Avec sept illustrations
d’après les dessins de Michel Larionow. Paris: Édition d’Art La Cible, 1920. —
44 p. — Tirage à 510 exemplaires numérotés; un des 500 sur vergé d’Arches.
Kemp R. Dada se meurt, Dada est mort // La Liberté. 1920. 27 maï. P. 5; ср.:
Patin J. Un festival Dada // Le Figaro. 1920. № 147. 27 maï. P. 1.
Action. 1920. № 5 (octobre). P. 69.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 150

Июнь. В Париж из Константинополя прибывает К. Терешкович и селится у С. Ромова. Вскоре он записывается в художественную академию Гран-Шомьер (Grande-Chaumière).
30 июня. Жоашен Гаске (Joachim Gasquet; 1873—1921) приглашает
М. Талова на вторники «Друзей искусства» (99, boulevard Raspail)012.
Берлин
30 июня (или 1 июля) — 25 августа. Первая международная ярмарка Дада («Die Erste Internationale Dada-Messe») в галерее
Отто Бурхарда в Тиргартене (Lützow Ufer. 13). Выставка-продажа организована наиболее активными представителями движения в Берлине: Георгом «Маршалом» Гроссом, Раулем «Дадасофом» Хаусманном и Джоном «Дада-монтажником» Хартфилдом.
Конец июня. Издательство Я. Поволоцкого выпускает «Двенадцать»
и «Скифы» А. Блока под одной обложкой с иллюстрациями М. Ларионова и Н. Гончаровой: к 6 рисункам Ларионова из апрельского издания «Двенадцати» добавлено еще 6 его гравюр и 2 гравюры Гончаровой013; тогда же «Скифы» переводятся на французский
язык А. Рубакиным и вместе с переводом «Двенадцати» С. Ромова
должны составить такое же «сдвоенное» издание на французском
языке, которое не будет осуществлено.
Июль. Активный участник бакинского Цеха поэтов М. Струве014 и при
ехавший из Константинополя015 С. Кречетов организуют первую итерацию Цеха поэтов в Париже. Вероятно, Цех поэтов просуществовал до переезда Кречетова на жительство в Берлин весной 1922 г.
012
013

014

015

Талов М. Воспоминания. С. 212.
Blok Alexandre. Les douze. Les Scythes. Paris: Editions d’Art, La Cible, 1920. — Illustrée hors texte de six reproductions de dessins et six bois gravés de Michel LARIONOV, et de deux bois gravés de Nathalie GONTCHAROVA. — Tirage à 250 exemplaires numérotés; un des 185 sur vergé d’Arches, monogrammé par l’éditeur.
В собрании А. Савина сохранилась книга Т. Вечорки «Соблазн афиш» (Баку,
1919 <на обл.: Тифлис, 1920>) с дарственной надписью: «Царапке-акме
исту и милому человеку Михаилу Александровичу Струве, Татьяна Вечорка,
1919, ноябрь, Баку».
Шевеленко И. Материалы о русской эмиграции 1920—1930-х гг. в собрании
баронессы М. Д. Врангель (Архив Гуверовского Института в Стэнфорде) /
Stanford Slavic Studies. Vol. 9. Stanford: Berkeley Slavic Specialties, 2005. P. 118.
Хронология событий. 1920 151

Хроника

18 апреля. На обеде у Толстых Бунины встречаются с М. Ларионовым.
В. Бунина записывает: «Самую простую вещь он объясняет так запутанно, что трудно понять»008.
27 апреля. Вышел первый номер ежедневной газеты «Последние новости» под редакцией М. Гольдштейна. Первоначальный адрес редакции: 51, rue de Turbigo.
Конец апреля. Первой в серии художественных изданий «Мишени»
Я. Поволоцкий выпускает поэму А. Блока «Двенадцать» в переводе
С. Ромова с иллюстрациями М. Ларионова009.

010

011

014

015

Хроника

Август. Дон Аминадо планирует «использовать Цех Поэтов»016 в издании журнала «Зеленая палочка».
Октябрь.
—— С. Шаршун начинает посещать воскресенья у Ф. Пикабиа — неформальный салон Ж. Эверлинг.
—— Выходит одно из главных и самое представительное из всех
(160 стр.) дадаистских изданий — «Дада Альманах» под редакцией Рихарда Хюльзенбека, где между прочим напечатаны «Цюрихская хроника» Т. Тцара и «Манифест Дада 1918 года».
5 октября — 12 декабря. Открытие тринадцатого Осеннего салона
с участием художников российского происхождения М. Василь
евой, А. Федера. О. Цадкина, Н. Грановского, Л. Инденбаума и др.
Парижский дебют Л. Гудиашвили.
28 октября. Бунины посещают прибывших в Париж З. Гиппиус и Д. Мережковского.

раб. Антонио Симонта; рис. в тексте: О. ван Рэйс, А.-М. ван Рэйс,
Ортис де Заратэ; Париж: Орфей. — 96 с. — 200 экз.).
14 ноября. В своей заметке «У принца поэтов»017 литературный обозреватель газеты «Комедия» Астэ д’Эспарбэ называет Ханну Орлову
и М. Талова среди участников «Вторников в Клозри де Лила», основанных Полем Фором и Жаном Мореасом.
Берлин
16 ноября. Вышел в свет первый номер газеты «Руль». Отв. ред.
И. Гессен, при ближайшем участии В. Д. Набокова и А. Каминки.
29 ноября. Поступил в продажу первый номер журнала «Современные записки» при ближайшем участии Н. Авксентьева, И. Бунакова-Фондаминского, М. Вишняка, А. Гуковского и В. Руднева. Адрес
редакции: 9-bis, rue Vineuse.
Декабрь. Рисунок С. Шаршуна напечатан в № 14 дадаистского журнала «391» на одной странице (р. 6) с портретом Ф. Пикабиа и посвященным ему рисунком Т. Тцара.
9 декабря. Представление французских дадаистов на вернисаже выставки Ф. Пикабиа (Galerie de la Cible / Galerie Povolozky; 13, rue
Bonaparte), организованное Мари де ля Ир (Marie de la Hire (Marie
Weyrich); 1878—1925). В качестве зрителей присутствуют С. Шаршун и, возможно, В. Парнах. Ф. Пикабиа поручает развлекательную
программу Ж. Кокто и его джаз-банду.
10—25 декабря. Выставка Ф. Пикабиа (Galerie Povolozky). Одновременно здесь же устроена выставка-распродажа дадаистских изданий, рекламу для которой выполняет Т. Тцара (реклама напечатана в № 14 журнала «391» (p. 4) под заголовком «Ночь смелых
неудач»). 12 и 19 декабря Тцара выступает в галерее с чтением
своих текстов.

Ноябрь. Регулярные собрания дадаистов в кафе «Серта».
Начало ноября. М. Талов выпускает свою вторую поэтическую книгу
«Любовь и голод: Книга лирики» (Обл. О. Цадкина; портрет автора
016

Янгиров Р. Из истории русской зарубежной печати и книгоиздательства
1920-х годов (По новым материалам) // Диаспора: Новые материалы. Т. 6.
СПб.: Athenaeum—Феникс, 2004. С. 534.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 152

Берлин
14 декабря. Первое общее собрание Союза русских журналистов
и литераторов в Германии (Kooperative «Russkaja Kolonija»;
Berliner Straße 46).
017

d’Esparbès A. Chez le Prince des Poètes // Comœdia. 1920. № 2890. 14 novembre. P. 2.
Хронология событий. 1920 153

Хроника

10 июля. Заседание, посвященное организации Союза русских литераторов и журналистов в Париже (5, place du Palais Bourbon). Избрано временное правление в составе: А. Толстой, И. Бунин, М. Гольдштейн, С. Поляков-Литовцев и др.
Середина июля. Организационное собрание русских поэтов, где присутствовали Н. Тэффи, Н. Крандиевская, И. Бунин, Н. Минский,
С. Кречетов, М. Струве, А. Шайкевич. Организован Цех поэтов,
председатель — И. Бунин. Как сообщили «Последние новости»
(№ 70, 17 июля. С. 3), «“Цех поэтов” ставит своей задачей объ
единение русских поэтов, находящихся во Франции, и предполагает устройство публичных выступлений. Кроме того, предположено
издание журнала и периодически будут устраиваться чтения новых
произведений с профессиональной оценкой их».
20 июля. Первое заседание Союза русских литераторов и журналистов в Париже (5, place du Palais Bourbon).

Хроника

d’Esparbès A. Chez le Prince des Poètes // Comœdia. 1920. № 2890. 14 novembre. P. 2.
Хронология событий. 1920 153

Хроника

16 декабря. Лекция Д. Мережковского «Большевизм, Европа и Россия» (Salle des Sociétés Savantes; 8, rue Danton).
18 декабря. Интимный вечер у Е. Рябушинской. С чтением стихов
выступают К. Бальмонт и будущая участница «Палаты поэтов»
кн. А. Меликова (Замтари). Среди присутствующих: Б. Григорьев,
С. Сорин, С. Судейкин и др.
21 декабря. Специальное представление балета «Парад» в его классическом варианте Русских балетов С. Дягилева на вечере в честь
П. Пикассо: либретто Ж. Кокто, музыка Э. Сати, хореография
Л. Мясина, занавес, декорации и костюмы П. Пикассо (Théâtre des
Champs-Elysées; 15, аvenue Montaigne). На представлении присутствуют Н. Гончарова, М. Ларионов, В. Парнах.
В этом году. Вышли в свет книга стихов Валентина Парнаха «Словодвиг / Mot dinamo: Стихи» (8 илл. Н. С. Гончаровой; обл. и 7 ил.
М. Ф. Ларионова; Париж: La Cible, 1920. — 25 с.; 15 л. ил. —
150 экз.) и выполненное в той же эстетике издание: Александр Рубакин. «Город: Стихи / La Cité» (Обл., ил. и виньетки по рис. Н. Гончаровой <42 ориг. литографии>; Париж, 1920. — 54 с. — 325 экз.).

1921

Январь.
—— С. Шаршун участвует в создании полотна «Какодилатный глаз»
в салоне Ф. Пикабиа.
—— В январском выпуске ежемесячника «Литературная жизнь» («La
vie des lettres») помещен портрет М. Талова работы АнтуанаПьера Гальена (Antoine-Pierre Gallien; 1896—1963).
Начало января. А. Койранский становится секретарем редакции журнала «Современные записки»018.

12 января. В преддверии выступления в Париже Ф. Т. Маринетти
(Filippo Tommaso Marinetti; 1876—1944) выходит в свет листовка
«Дада вздымает все» («Dada soulève tout») со следующим заявлением: «Футурист мертв. Причина? Дада» («Le futuriste est mort. De
quoi? — De DADA»).
12—29 января. Выставка анонимных произведений («Exposition de
l’oeuvre anonyme». Galerie Devambez; 43, boulevard Malesherbes)
с участием русских и грузинских художников.
018

019

8 января В. Бунина записывает: «<Дон Аминадо> зашел и рассказал несколько анекдотов. Саша Койранский говорит, что он разваливает фронт
у эсеров, он секретарь в “Современных записках”» (Устами Буниных. С. 21).
Руль. 1920. № 26. 16 декабря. С. 3.
Хронология событий. 1921 155

Хроника

Берлин
7 января. «Литературно-художественный кружок “Лира”». Первый
вечер в новом помещении (Potsdamerstr. 45)019.

1921

019

Хроника

Берлин
7 января. «Литературно-художественный кружок “Лира”». Первый
вечер в новом помещении (Potsdamerstr. 45)019.

Берлин
30 января — 25 февраля. Галерея «Der Sturm» (Potsdamerstr.
134a / Am Potsdamer Platz). Открытие 94-й выставки — работы Ивана Пуни: «Iwan Puni / Petrograd: Gemälde, Aquarelle,
Zeichnungen»021. Первая послевоенная выставка русского искусства в Берлине открыта до последней недели февраля022.
Февраль. Выступление дадаистов в Салоне независимых, открытом
с 23 января по 28 февраля (Grand Palais). С. Шаршун выставляется
независимо от Дада с двумя картинами: «Живое пламя» («Flamme
vibrante») и «Орнаментальный кубизм» («Cubisme ornemental»).

Хроника

Берлин
14 февраля. Галерея «Der Sturm». Выступление «Новое искусство
в Советской России» прибывшего из Москвы К. Уманского, редактора газеты «Искусство», автора недавно изданной в Германии монографии: Konstantin Umanskij. Neue Kunst in Russland
1914—1919. Vorwort von Dr. Leopold Zahn. Potsdam: Gustav
Kiepenheuer Verlag / München: Hans Goltz Verlag, 1920.
27 февраля. Галерея «Der Sturm». Открытие 95-й выставки — работы Александра Архипенко: «Alexander Archipenko»023.

020

021

022
023

Подробное описание конфликта см.: S<ouday> P<aul>. Le Tactilisme // Le
Temps. 1921. 17 janvier. P. 4; Tactilism Greeted by Dadaist Hoots // New York
Times. 1921. 17 January. P. 15; Dadaists and Futurists // New York Times.
1921. 18 January. P. 10. См. также: Marinetti F. T. Le Tactilisme // Comœdia.
№ 2953. 16 janvier. P. 2—3.
Der Sturm. № 1. Januar 1921. S. 25 (в этом же выпуске журнала на обложке
и на с. 3 и 8 напечатаны три рисунка Пуни).
Голос России. 1920. № 594. 25 февраля. С. 8.
Der Sturm. № 2. Februar 1921. S. 46 (в этом же выпуске журнала <с. 39, 44>
напечатаны два рисунка И. Пуни). Четыре рисунка А. Архипенко напечатаны на обложке и на с. 49, 57, 61 мартовского номера.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 156

1 марта. Открытие выставки художественных фотографических портретов Петра Шумова (Pierre Choumoff; 1872—1936) в галерее Поволоцкого (Galerie Povolozky). Шумов последовательно фотографирует неординарных представителей литературного Парижа начала
1920-х годов.
25 марта. Союз русских литераторов и журналистов в Париже (Salle
des Sociétés Savantes). Лекция С. Яблоновского «Русские писатели
и русская революция» (Н. Минский, Д. Мережковский, В. Брюсов,
А. Блок, К. Бальмонт и др.).
Апрель. Выставка Альберта Глеза (Albert Gleizes; 1881—1953)
и А.-П. Гальена (Galerie Povolozky). Гальен выставляет цикл линогравюр «Portraits», где среди прочих представлены портреты
А. Архипенко, Л. Сюрважа, М. Талова и О. Цадкина.
8 апреля. Открытие «Выставки 47-ми» (Café Le Parnasse; 103, boulevard
du Montparnasse) — первая из выставок «нового поколения» художников, «рожденных в 1900-е», организованная С. Ромовым и Огюстом
Клержэ (Auguste Clergé; 1891—1963). Из художников русского происхождения на выставке представлены Н. Грановский, И. Лебедев,
С. Ромов, Х. Сутин, А. Федер, Е. Ширяев и др. На пригласительном
билете — шаржированный портрет Наума «Ковбоя» Грановского.
14 апреля. Открытие «Большого Сезона Дада 1921 года» групповой
экскурсией дадаистов на кладбище при церкви St. Julien-le-Pauvre
в 3 часа дня. В программе сезона объявлены (но не состоялись)
экскурсии по Дада-местам Парижа: Лувр, холм Бют-Шомон, вокзал Сен-Лазар и пр.
15 апреля.
—— Открытие выставки грузинских художников Л. Гудиашвили,
Д. Какабадзе, Шалвы Кикодзе (1894—1921) в галерее «Единорог» (Galerie La Licorne. Tableaux modernes; 110, rue La Boёtie).
Выставка должна была проходить с 15 по 28 апреля, но была
продлена до начала мая.
—— В журнале «Mercure de France» напечатана обзорная статья Жана Шюзвиля (Jean Chuzeville; 1886—1961) «Русские поэты»,
в которой немного сказано о К. Бальмонте и Амари (М. Цетлине), но в основном статья посвящена книгам В. Парнаха «Самум» и «Словодвиг» и поэзии М. Талова024.
024

Chuzeville J. Lettres russes: Les poètes russes // Mercure de France. 1921.
№ 548. 15 Аvril. P. 522—526.
Хронология событий. 1921 157

Хроника

15 января. Дадаисты устраивают скандал на докладе Ф. Т. Маринетти «Тактилизм» (Théâtre de l’Œuvre), открыто выступив против футуризма020.
Конец января. Выходит дадаистская поэма С. Шаршуна «Неподвижная
толпа» / «Foule immobile».

Хроника

020

021

022
023

Chuzeville J. Lettres russes: Les poètes russes // Mercure de France. 1921.
№ 548. 15 Аvril. P. 522—526.
Хронология событий. 1921 157

Хроника

Май. Первая персональная выставка С. Шаршуна (Librairie André Forny;
46, rue Dauphine).
2 мая — 3 июня. Открытие в магазине издательства «Au Sans Pareil»
дада-выставки «Макс Эрнст» («Exposition Dada Max Ernst»). На вернисаже А. Бретон, Ж. Рибмон-Дессень, Ф. Супо, Б. Перэ, Т. Тцара,
Л. Арагон, Ж. Риго и С. Шаршун устраивают серию действ: «Кенгуру», «Высокая частота», «Раздача сюрпризов», «Интимное / сезон
Дада»025. Сам Эрнст не смог присутствовать на выставке, не получив вовремя визу. Шаршун в разных качествах принимает участие
в дадаистских спектаклях, сопровождающих выставку на протяжении всего месяца.
4 мая. Организационное собрание Союза русских художников в Париже (Café La Closerie des Lilas; 171, boulevard du Montparnasse), который в прессе упоминается как «Общество русских художников».
8 мая. В Париж приезжает И. Эренбург и на протяжении двух недель
встречается с А. Толстым, О. Цадкиным, М. Таловым и др. 26 мая он
будет выслан за пределы Франции.
10 мая. И. Эренбург приглашает к себе Буниных и М. Алданова. Позже
туда приходит К. Бальмонт, который пикируется с Эренбургом, защищающим большевиков026.
11 мая. Ф. Пикабиа публично отказывается от Дада на страницах газеты «Комедия»027, а позже предлагает расширенный вариант своей
заметки под названием «Франсис Пикабиа и Дада»028.
13 мая. С. Шаршун и С. Ромов играют в дадаистском фарсе «Обвинение и судебный процесс над г-ном Морисом Барресом в исполнении ДАДА» (Salle des Sociétés Savantes)029.
025

026
027
028
029

См. D’Esparbès A. Un vernissage mouvementé // Comœdia. 1921. № 3430.
7 mai. P. 2.
Устами Буниных. С. 38.
M. Picabia se sépare des Dadas // Comœdia. 1921. № 3434. 11 mai. P. 1.
L’Esprit nouveau. 1921. № 9 (juin). P. 1059—1060.
По замыслу Тцара роли присяжных должны были играть зрители; желающим предлагалось записаться заранее в магазине «Au Sans Pareil» — среди
статистов были русские эмигранты. Участие Ромова оговаривалось специально, и его имя фигурирует в программе. Шаршун занял место отсутствоЛеонид Ливак, Андрей Устинов 158

16 мая. Публичное собеседование на тему «De profundis» (Salle des
Sociétés Savantes). Доклад Л. Шестова. В прениях приняли участие
Н. Чайковский, Б. Шлецер, Н. Минский, И. Бунаков-Фондаминский,
Д. Мережковский и др.
20 мая. Б. Поплавский покидает Константинополь030. По пути в Марсель, на борту парохода, он знакомится с издателем О. Зелюком.
25 мая. Союз русских художников в Париже (Café La Closerie des Lilas).
Второе организационное собрание под председательством С. Судьбинина.
26 мая. Б. Поплавский прибывает в Париж.
Конец мая — начало июня. Первые собрания группы «Гатарапак» (Café
La Bolée, Café La Closerie des Lilas, Café Caméléon, Café Parnasse).
3 июня.
— Вернисаж «Сотня с Парнаса» («Les cent du Parnasse») — вторая выставка, организованная О. Клержэ и С. Ромовым (Café Parnasse).
Среди участников М. Ларионов, В. Барт, Е. Ширяев, Л. Гудиашвили,
Н. Грановский, С. Фотинский, В. Издебский, Л. Инденбаум, П. Кремень, Н. Гончарова, И. Лебедев, А. Федер и др. К открытию выставки Ромов выпустил каталог «Les Cent du Parnasse exposent leurs
oeuvres au café» (Paris: Les Cent, 1921. — 38 с.).
5 июня. В. Парнах дарит М. Талову книгу «Самум» с инскриптом: «Милому Талову, / соединившему Villon’a и Charlot031 / дружески автор / Я о Вас напишу статью / Paris. 5 — VI — 21».
6—30 июня. Открытие «Салона Дада» («Salon dada. Exposition internationale») в импровизированной галерее «Монтэнь» при Театре
Елисейских полей (Galerie Montaigne; Théâtre des Champs-Élysées).

030

031

вавшего Жоржа Пьоша. Фактически полный текст был напечатан в последнем номере «Литературы», в том числе и метаописательный фрагмент,
специально введенный Тцара в представление: «Вопрос: Помимо Мориса Барреса Вы можете назвать еще других больших мерзавцев? Ответ: Да:
Андрэ Бретон, Т<еодор> Фрэнкель, Пьер Деваль, Жорж Рибмон-Дессень,
Луи Арагон, Филипп Супо, Жак Риго, Пьер Дриё ля Рошель, Бенжамен Перэ,
Серж Шаршун» (Littérature. 1921. № 20. P. 12).
Все цитаты из дневников Б. Поплавского приводятся по изданию: Поплавский Б. Собр. соч.: В 3 т. Т. 3: Статьи. Дневники. Письма / Сост., коммент.,
подгот. текста А. Н. Богословского, Е. Менегальдо. М.: Книжница; Русский
путь; Согласие, 2009. С. 180 и далее.
Т. е. Чарли Чаплина.
Хронология событий. 1921 159

Хроника

23 апреля. Лекция К. Бальмонта «Три года при большевиках (лично
пережитое)» (Salle Gaveau) на французском языке со вступительным словом Рене Гиля (René Ghil; 1862—1925).

026
027
028
029

030

031

Хроника

Берлин
11 июня. Общество художников (Schillerstr. 102). Группа русских
художников в Берлине приглашает коллег на обсуждение, посвященное учреждению Общества художников.
14 июня.
—— Б. Поплавский знакомится в Академии художеств с К. Терешковичем и А. Френкелем.
—— В салоне Цетлиных вечер К. Бальмонта и С. Прокофьева.
16 июня. Первое упоминание «Гатарапака» в дневнике Б. Поплавского, который вместе с К. Терешковичем посещает подвал «Ля Боле»:
«Пошли с Костей в столовую. <...> С ним в кафе (печали). Оттуда
в таверну на St. Michel, где основали клуб. Оттуда пошел ночевать
к Гингеру. По дороге говорили о теософии».
17 июня. Шумовой концерт («Concert bruitiste»), организованный
Ф. Т. Маринетти, Луиджи Руссоло (Luigi Russolo; 1883—1947)
и другими футуристами (Théâtre des Champs-Elysées). Дадаисты со032

Телеграмма была послана 1 июня Жану Кротти (Jean-Joseph Crotti; 1878—
1958); в оригинале: “PODE BAL — DUCHAMP”. В заметках И. Зданевича, содержащих его планы по организации благотворительных балов (см. далее),
сохранился листок, где он варьирует этот bon mot Дюшана: «Bal Podebal /
Bal Peux des Balles» (Частное собрание).
Леонид Ливак, Андрей Устинов 160

бираются совершить «вторжение», но Маринетти принимает необходимые меры, чтобы не допустить их на концерт.
18 июня.
—— В рамках «Салона Дада» представлен «Большой пополуденный
спектакль Дада» (Galerie Montaigne).
—— Б. Поплавский встречается с Л. Воловиком (Lazar Volovick;
1902—1977) и записывает в дневнике: «Провожал Воловика
спать. Там я читал. Было хорошо. Оттуда в ночное кафе. Бедный Талов. Домой».
20 июня — 10 июля. Выставка русских художников участников общества «Мир искусства» (Galerie La Boёtie; 64-bis, rue de la Boёtie).
К открытию А. Коганом издан каталог033.
20 июня. Бунины посещают выставку «Мира искусства». В. Бунина передает отзыв о выставке П. Пикассо: «Хорошо, талантливо, но чувствуется во всем нарочитость страшная. Пикассо указал на этот же недостаток Цетлину. — “Слишком много русского. Вот, например, эта
красная краска, может быть, вам, русским много говорит, а мне она
ничего не говорит”. <...> На выставке был весь наш бо-монд»034.
22 июня. Вечер «Гатарапака» (Café La Bolée) в описании Б. Поплавского: «“Гатарапак”. Я читал доклад... Потом были прения. Футуристические танцы. Шел обратно с Карским. Говорили о Терешковиче. О его магнетизме».
23 июня. Б. Поплавский посещает «Ля Боле» с С. Карским (Serge
Karsky; 1902—1950), в его описаниях этот бар-подвал — синек
доха «Гатарапака»: «С Карским в “Гатарапак”. Очень интересно говорили».
26 июня. Вечер «Гатарапака» (Café La Bolée). Б. Поплавский замечает
в дневнике: «Чудный вечер. Был “Гатарапак”. Читал реферат. Была
Цимбалист. Провожал Карского, Гингера и Терешковича».
30 июня. Закрытие выставки «Салон Дада» и всего «сезона Дада
1921 года» (Galerie Montaigne).
Июль.
—— Образование издательства «Франко-русская печать» (216, boulevard Raspail). Поощряя молодых авангардистов, директор-рас033

034

Exposition des artistes russes à Paris en 1921 organisée par les membres et exposants de la Société Mir isskousstva (Monde-artiste) à la Galerie La Boétie.
Paris: Édition L’Art russe, A. Kogan, 1921.
Устами Буниных. С. 42.
Хронология событий. 1921 161

Хроника

С. Шаршун выставляет «Сальпенжитную Деву Марию» («NotreDame-de-Salpingite») и пишет на карнизе по-русски: «Я здесь».
Главным событием салона становится отказ М. Дюшана выставить
свои работы. В телеграмме он так оповещает организаторов о своем решении: «ФИГ ВАМ — ДЮШАН»032.
9 июня. Б. Поплавский посещает Академию художеств: «Сел рисовать
обнаженную натуру. Первый раз в жизни. Неприятно».
10 июня. С. Шаршун и В. Парнах участвуют в представлении «Вечер
Дада», устроенном в рамках «Салона Дада». Парнах исполняет лежачий танец «Чудесная дичь» («La volaille miraculeuse»), а также
играет роль танцора в постановке пьесы Т. Тцара «Газодвижимое
сердце» («Lе cœur à gaz, pièce de théâtre»); другие роли исполнили: Ф. Супо (Ухо), Ж. Рибмон-Дессень (Рот), Т. Фрэнкель (Нос),
Л. Арагон (Глаз), Б. Перэ (Шея), Т. Тцара (Бровь). На спектакле присутствуют К. Терешкович, Б. Божнев и, скорее всего, будущие поэты «Гатарапака». Костюмы сделаны по проектам С. Делоне-Терк.

Хроника

034

Хроника

035
036

РГАЛИ. Ф. 2954. Оп. 1. Ед. хр. 613. Л. 40.
Interim. Au Caméléon // Montparnasse. 1921. № 3. 1 septembre. P. 7.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 162

Талов читал на этом вечере стихотворение А. Блока «Скифы»037.
Дневник Б. Поплавского: «...вечером “Хамелеон”, потом французский вечер для России».
31 июля. Вечер «Гатарапака» (Café La Bolée). Дневник Б. Поплавского: «В “Гатарапак”. Я отказался читать экспромт, молчал, и тотчас
же заметно уважение всех...»
1 августа. Вечер «Гатарапака» (Café La Bolée). Дневник Б. Поплавского: «К Френкелю, он лепил Иова, чудная работа, потом сломал,
пошли в “Гатарапак”, рисовал легко и хорошо, язвил и забыл себя.
Говорил хамские вещи о бытии, читал очень плохо “Королеву цирка”. У входа поссорился с <Л.> Волов<иком>. Шел и плакал, решил
извиниться».
3 августа. Проводы К. Терешковича в Брюссель (Café La Rotonde; 103,
boulevard du Montparnasse).
5 августа. В газете «Последние новости» (№ 399. С. 4) впервые объявлена «Палата поэтов».
7 августа. Инаугурация и первый вечер «Палаты поэтов» (Café La Ro
tonde). Выступают А. Гингер, Г. Евангулов, В. Парнах, М. Талов,
С. Шаршун. В устройстве вечера участвуют Л. Гудиашвили, С. Судейкин, С. Вермель, А. Левинсон, Е. Зноско-Боровский и др.
8 августа. Дневник Б. Поплавского: «Рисовал портрет Блока гуашью под
Врубеля, напортил <...> В “Палату”, показал Талову. Повесить нельзя. Рисовал с Добринским на длинной его бумаге Парнаха и Евангулова, шли обратно вместе, споря об искусстве. Смотрели танцы,
мы с Терешковичем домой». По воспоминаниям, в «Хамелеоне» были
вывешены портреты «отцов-основателей» «Палаты поэтов».
13 августа. Ж. Шюзвиль помещает отчет об открытии «Палаты поэтов»
в газете «Les hommes du jour» (№ 134. P. 2).
14 августа. «Палата поэтов»: «Второй вечер русской поэзии» (Café
Caméléon). Выступают А. Гингер, Г. Евангулов, М. Талов, В. Парнах, С. Шаршун.
20 августа. Вечер «Гатарапака», представленный в прессе как «субботник» литературно-художественного кружка молодежи (Café
Caméléon). Вечер посвящен памяти А. Блока. На вечере присутствуют: И. Василевский (Не-Буква), А. Ветлугин (В. Рындзюн),
А. Койранский и др.
037

H<usson> P<aul>. Silhouette montparnassienne: Marc Marie Ludovic Taloff //
Montparnasse. 1922. № 15. 1 septembre. P. 7.
Хронология событий. 1921 163

Хроника

порядитель О. Зелюк возьмет на себя издание книг под маркой
«Палаты поэтов». 6 августа Б. Поплавский прокомментирует
свою встречу с Зелюком: «Он издаст мою книгу».
—— Интенсивное общение молодых эмигрантских литераторов и художников. 3 июля Б. Поплавский вместе с Я. Цвибаком навещает А. Гингера. 7 июля Б. Поплавский встречается с С. Карским
и Д. Кнутом: «Пил с Карским брудершафт, на улице с Фиксманом говорил хорошо».
14 июля. В. Парнах пишет Михаилу Гнесину (1883—1957) о принятом им
решении вернуться в Россию: «Хочу наконец после 6 лет отсутствия
попасть к вам. <...> Тяжко приходится с деньгами. Но ездил осенью
в Испанию и весной в Италию, где, как и здесь, выступал с моими танцами. Из Рима с советским курьером написал Блоку и Брюсову»035.
17 июля. Вечер «Гатарапака» с участием Н. Гончаровой и М. Ларионова. Б. Поплавский записывает в дневнике: «В “Гатарапак”. Читал
“Шар Солнца”... рисовал, отвечал на вопросы Ларионова. Познакомились. Долго и хорошо говорили».
19 июля. Б. Поплавский рисует в кафе «Ротонда» Д. Кнута («рисовал
Фиксмана»), там же показывает свои стихи А. Гингеру («Пришел
Гингер, показал стихи, раскритиковал. Я немного рассердился»),
там же встречается с К. Терешковичем и С. Карским.
20 июля. А. Гингер навещает Б. Поплавского, который в этот же день
встречается с Л. Воловиком, Я. Цвибаком и М. Таловым («Талов
к Д. — сухой разговор. <...> Надо Талову достать 10 фр.»).
24 июля. Вечер «Гатарапака» (Café La Bolée). Б. Поплавский записывает в дневнике: «С Евреем в “Гатарапак”, говорил плохо». Имеется
в виду А. Френкель (Isaac Alexander Frenel; 1899—1981).
25 июля. Русские поэты участвуют в очередном «понедельнике»
французских литераторов (Café Caméléon; 146, boulevard du Montparnasse). Дневник Б. Поплавского: «В “Хамелеоне” очень много
народу читало, меня забыли, в конце читал я».
29 июля. Редактор модернистского ежемесячника «Montparnasse»
Марсель Сэ (Marcel Say; 1886—1975) и М. Талов организуют франкоязычный вечер, посвященный русской литературе (Café Caméléon).
В отчете говорится: «Талов пылко продекламировал чрезвычайно
благородную и вдохновляющую поэму недавно умершего русского
поэта Александра Блока»036. Как вспоминал год спустя П. Юссон,

035
036

РГАЛИ. Ф. 2954. Оп. 1. Ед. хр. 613. Л. 40.
Interim. Au Caméléon // Montparnasse. 1921. № 3. 1 septembre. P. 7.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 162

H<usson> P<aul>. Silhouette montparnassienne: Marc Marie Ludovic Taloff //
Montparnasse. 1922. № 15. 1 septembre. P. 7.
Хронология событий. 1921 163

Хроника

Берлин
28 августа. В газете «Руль» (№ 237. С. 5) опубликована мистификация Leo Ly (Леонард Король-Пурашевич; 1876‒1944) «“Двенадцать”. (Собственный комментарий А. А. Блока)»; вырезка из газеты сохранена Б. Поплавским.
30 августа. Первый вечер поэтов, организованный Я. Блохом в издательстве «Петрополис».

Хроника

Конец августа. О. Зелюк предлагает М. Талову «подобрать сотрудников и редактировать новый литературно-художественный журнал
<...> под эгидой “Палаты поэтов”». Помимо соратников по «Палате» Талов приглашает к сотрудничеству К. Бальмонта, И. Эренбурга и др. 3 сентября Эренбург пересылает Талову стихотворения
М. Цветаевой, В. Ильиной, Б. Пастернака, Р. Ивнева, С. Буданцева
и свои — «по 2 каждого, всего 12», заметив, что если журнал «аполитичен абсолютно, то Вы можете поставить среди сотрудников поэтов, стихи которых я Вам посылаю, и меня»038. Издание журнала
«Палаты поэтов» не осуществилось.
Сентябрь. Из-за вздорожания франка начинается массовый отток
эмиграции из Парижа: «Русский Париж умирает. Русская жизнь
в Париже окончательно не удалась»039. За год — с осени 1921 по
осень 1922 — русская колония в Париже сократилась на 40 процентов040.
038
039

040

Талов М. Воспоминания. С. 61.
Ветлугин А. Агония русского Парижа // Руль. 1921. № 269. 5 октября.
С. 2—3.
См. <Без автора.> Тяга из Парижа // Время <Берлин>. 1921. № 177.
21 ноября. С. 3.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 164

1 сентября.
—— Четвертый вечер «Палаты поэтов» (Café Caméléon). Вступительное слово В. Парнаха «О новых формах поэзии». Г. Евангулов
читает свои «Поэмы в прозе». С новыми стихами выступили:
А. Гингер, В. Парнах, М. Талов, С. Шаршун.
—— Собрание Русского литературно-артистического кружка в Париже (77, rue Pigalle). Интимная беседа.
8 сентября. Пятый вечер «Палаты поэтов» (Café Caméléon)041.
15 сентября.
—— «Палата поэтов»: «шестой вечер поэзии» (Café Caméléon). Слово
М. Струве о творчестве Н. Гумилева. С новыми стихами выступили:
А. Гингер, Г. Евангулов, В. Парнах, М. Струве, М. Талов, С. Шаршун.
—— Очередная заметка Ж. Шюзвиля о «Палате поэтов» в рубрике
«Русская литература» журнала «Mercure de France»042.
Берлин
15 сентября. В Берлин прибывают А. Ремизов и С. Ремизова-Довгелло043.
22 сентября. «Палата поэтов»: «седьмой вечер поэзии» (Café Caméléon). Доклад П. Вейсбрема «Голосовая инструментовка стиха».
С новыми стихами выступили: А. Гингер, Г. Евангулов, В. Парнах,
М. Струве, М. Талов, С. Шаршун.
Берлин
25 сентября. В газете «Руль» (№ 261) поминальная статья П. Струве «In memoriam: Блок — Гумилев».
28 сентября. Вечер «Гатарапака» (Café Caméléon). Б. Поплавский приходит к В. Барту с просьбой о рекомендации в «Палату поэтов»:
«...говорил о “Гатар<апаке>” и что я хочу попасть в “Палату поэтов”
(в которую так и не попал). Барт недоволен».
041

042

043

Вечер в прессе не зафиксирован. То, что очередная, пятая по счету встреча состоялась, следует из описания вечера 15 сентября как «шестого вечера поэзии». С начала сентября «Палата поэтов» перенесла свои собрания
с воскресений на четверги.
Chuzeville J. Un cercle de poètes russes à Paris // Mercure de France. 1921. Vol.
CL. № 558. 15 septembre. P. 821.
Руль. 1921. № 252. 15 сентября. С. 3.
Хронология событий. 1921 165

Хроника

21 августа. Третий вечер «Палаты поэтов», посвященный А. Блоку
(Café Caméléon). С докладами и воспоминаниями выступают: А. Левинсон, Е. Зноско-Боровский и В. Парнах. Стихи читают Г. Евангулов и М. Талов.
27 августа. Вечер «Гатарапака»: Очередной «субботник» литературно-художественного кружка молодежи (Café Caméléon). Доклад
В. Барта «Русские художники в Париже (Существует ли русская живопись?)». В прениях участвуют Н. Гончарова, М. Ларионов, С. Судейкин, П. Владимиров и др.

Хроника

040

042

043

Хроника

13 октября. «Палата поэтов»: «девятый вечер поэзии»045 (Café Caméléon).
Доклад режиссера театра-студии Н. Бутковской (Надежда Будковская-Кибальчич; 1874—1952) «Музыка слова и искусство чтения».
20 октября. «Палата поэтов»: «десятый вечер поэзии» (Café
Caméléon). Участвуют: А. Гингер, Г. Евангулов, В. Парнах, М. Талов, С. Шаршун.
22 октября. Большой концерт в пользу Союза русских литераторов
и журналистов (Salle Gaveau). Клод Фаррер (Claude Farrère; 1876—
1957) читает неизданное предисловие к своему роману «Человек,
который убил» («L’Homme qui a tué»). В качестве конферансье выступает А. Койранский.
27 октября. «Палата поэтов»: очередной <одиннадцатый> вечер по
эзии (Café Caméléon). В программе: неизданные стихи из советской России (А. Ахматова, Н. Гумилев, Р. Ивнев, Б. Пастернак,
М. Цветаева, И. Эренбург и др.). В. Парнах читает «Рецепт для
публики», М. Струве — отрывки из повестей в стихах «Усадьба»
и «Петербург»; новые стихи А. Гингера, Г. Евангулова, В. Парнаха, М. Талова, С. Шаршуна.
Ноябрь.
—— В. Свешников (Кемецкий) прибывает в Париж.
—— Г. Издебская (1893—1955) публикует статью «Русская поэзия
большевистских дней» (Esprit Nouveau. 1921. № 11/12. P. 1231—
1237), где она определила три направления развития русской по
эзии: как пример первого направления она привела имена И. Эренбурга и А. Ахматовой, второго — А. Блока и В. Маяковского, третьего — В. Казина, М. Герасимова, С. Есенина и В. Шершеневича046.
044

045

046

См.: «В честь приезда в Париж американского кинокомика Чарли Чаплина был устроен особый вечер» (Парнах В. Палата поэтов в Париже // Новая
русская книга. 1922. № 2. С. 33).
В первую неделю октября собрание «Палаты поэтов» не состоялось. По сообщению Парнаха, вечера Палаты «устраивались еженедельно или каждые
две недели» (Там же. С. 33).
См. письмо И. Эренбурга к Г. Издебской от 25 ноября 1921 г. (Эренбург И.
Дай оглянуться... С. 114).
Леонид Ливак, Андрей Устинов 166

1 ноября — 20 декабря. Ф. Пикабиа представляет на открытии
Осеннего салона манифест «Весельчак» («Funny Guy») и вы
ставляет еще не законченный
«Какодилатный глаз».
2 ноября. Открытие отдельной секции Осеннего салона, где представлена «Группа русских ху- Билет на вечер Валентина Парнаха
дожников, действительных чле- в «Палате поэтов»
нов и участников общества
“Мир искусства”». Выставлены работы Н. Гончаровой, М. Ларионова, Х. Орловой, С. Судейкина и др. Комитет выставки: Б. Григорьев,
А. Койранский, А. Мильман (казначей), Н. Ремизов, С. Сорин, М. Струве (делегат от группы), С. Судейкин, А. Шервашидзе (председатель),
В. Шухаев, А. Яковлев (секретарь). Судейкин, Яковлев, Григорьев
и А. Бенуа избраны членами Осеннего салона.
5 ноября. В салоне Цетлиных литературный вечер И. Бунина047.
6 ноября. Литературно-художественный кружок «Гатарапак» (Café
Caméléon). Торжественное открытие выставки, организованной
кружком. В концертном отделении, «кроме членов кружка, выступили известные поэты и артисты». Выставка была устроена С. Карским и К. Терешковичем по аналогии с выставками, организованными С. Ромовым и О. Клержэ в кафе «Парнас».
Берлин
6 ноября. Выходит первый номер литературно-художественного
и общественного ежемесячника «Сполохи» под ред. А. Дроздова. Этот «надпартийный» журнал будет печатать молодых
литераторов и представлять художников-авангардистов048.
9 ноября. «Палата поэтов» <двенадцатый вечер> (Café Caméléon).
Вечер Валентина Парнаха: 1. Стихи Валентина Парнаха. 2. Пере047

048

«Народу было много. Ян имел большой успех. Все слушали с вниманием.
Даже М. С. <Цетлина> осталась довольна, она, видимо, не ожидала такого
успеха. <...> Было всего 200 человек, часть была безбилетных» (Устами Буниных. С. 68).
См. письмо И. Эренбурга к М. Цветаевой от 20 июня 1922 г. (Эренбург И. Дай
оглянуться... С. 179).
Хронология событий. 1921 167

Хроника

29 сентября. «Палата поэтов»: «восьмой вечер поэзии, посвященный
Charlot <Чарли Чаплину>» (Café Caméléon). Участвуют: А. Гингер,
Г. Евангулов, В. Парнах, М. Струве, М. Талов, С. Шаршун044.

Хроника

045

046

048

Хроника

049

050

051

052

Псевдоним режиссера Павла Карловича Вейсбрема (1899—1963), вернувшегося в Россию к осени 1922 г. (см. о нем: Флейшман Л., Хьюз Р., РаевскаяХьюз О. Русский Берлин 1921—1923. По материалам архива Б. И. Николаевского в Гуверовском институте. Paris: YMCA-Press, 1983. С. 314).
См.: XXX. A Montparnasse: La Chambre des Poètes russes // Montparnasse.
1921. № 6. 1 décembre. Р. 7. «Вечер В. Парнаха» // Последние новости.
1921. № 486. 16 ноября. С. 3.
Ж. Рибмон-Дессень запомнил первое впечатление от знакомства со Зданевичем: «...симпатичный, динамичный, обладающий великим русским
очарованием, весь дышащий новизной <...> он сохранял тот энтузиазм,
который растерял Дада» (Ribemont-Dessaignes G. Déjà jadis ou Du mouvement Dada à l’espace abstrait. Paris: Julliard, 1958. P. 152).
См.: XXX. A Montparnasse: La Chambre des Poètes russes. Р. 7.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 168

17 ноября. Выход второй поэтической книги Г. Евангулова «Белый духан»
(Обл. Di Lado <Л. Гудиашвили>. Париж: Палата поэтов, 1921. — 45 с.).
Берлин
18 ноября. В Берлин прибывает Андрей Белый и останавливается
в Пансионе Альбер (Pension d’Albert; Passauerstr. 3)053.
21 ноября. Организационное собрание Дома Искусств (Café Landgraf; Kurfürstenstr. 75). Учредители: А. Белый, К. Богуславская,
З. Венгерова, С. Каплун-Сумский, Н. Минский, Н. Милиоти,
И. Пуни, С. Пистрак, А. Ремизов, С. Ремизова, И. Соколов-Микитов, А. Толстой, проф. А. Ященко. Председатель совета —
Н. Минский.
27 ноября. «Университет 41°» в салоне М. Олениной д’Альгейм в Пасси (Atelier de Mme Olenine d’Alheim; 10, rue Faustain-Hélie): лекция
И. Зданевича «Новыe школы в русской поэзии» («Nouvelles écoles dans
la poésie russe»). На вечере присутствуют французские авангардисты,
а также Н. Гончарова, М. Ларионов, В. Парнах.
Берлин
29 ноября. Первое общее собрание Дома Искусств под председательством Н. Минского; товарищ председателя — А. Ремизов
(Café Landgraf).
Декабрь.
—— Третья выставка художников в кафе «Парнас», организованная
С. Ромовым и О. Клержэ. Работы М. Васильевой, И. Лебедева,
С. Ромова, А. Федера, Л. Гудиашвили, С. Фотинского и др.
—— Выставка русских художников и скульпторов (Café Caméléon).
Участвуют Л. Воловик, В. Барт, К. Терешкович, В. Андрусов,
Л. Инденбаум054.
—— А. Гингер надписывает М. Талову свою книгу «Свора верных»:
«Марку-Людовику Талову, / которого я люблю и уважаю / АГ /
Дек<абрь> <19>21».
1 декабря. «Палата поэтов» <четырнадцатый вечер> (Café Caméléon).
«Вечер Марка-Людовика Талова, автора “Любви и голода”». От053

054

См.: Белый А. Одна из обителей царства теней. Л.: Государственное издательство, 1924. С. 28.
См.: Les peintres russes au Caméléon // Montparnasse. 1921. № 6. 1 décembre. Р. 7.
Хронология событий. 1921 169

Хроника

движной театр на столах Павла Куклимати049: «Театр ужасов» — синкретическая драма-буфф по стихотворениям
Парнаха (пантомима Куклимати, танцы и стихи Парнаха). В ролях: Парнах, Г. Евангулов, Д. Фиксман (Кнут),
Билет на вечер Георгия Евангулова
К. Терешкович. 3. Испанская
в «Палате поэтов»
танцовщица Siria. 4. Танцы
Парнаха «под американскую
музыку» <т. е. джаз>. На вечере выставлены портреты Парнаха работы С. Судейкина и П. Пикассо (последний специально сделан для
новой книги стихов Парнаха), а также барельеф головы поэта работы Елены Грингоф (Hélènа Grünhoff). С. Шаршун прочитал свои
стихотворения, созданные под влиянием творчества Парнаха050.
Около 12 ноября. Илья Зданевич прибывает в Париж051.
16 ноября. «Палата поэтов» <тринадцатый вечер> (Café Caméléon).
Торжественный выпуск книги Георгия Евангулова «Белый духан».
Участвуют: А. Гингер, г-жа Замтари <А. Меликова>, В. Парнах,
М. Талов, М. Струве, С. Шаршун; Евангулов — стихи из новой книги. «Национальные кавказские танцы» в исполнении «кавказского танцора». Свои новые стихи прочитали Шаршун, Талов и Гингер. Выступали также пианистка Mme Lioubimoff и «русская певица» Mlle Goloub052.

Хроника

049

050

051

052

054

Хроника

Берлин
3 декабря. Первая «Суббота» литературной секции Дома Искусств (Café Landgraf). С чтением своих произведений выступили А. Ремизов, А. Белый, И. Эренбург; поэты Э. Кальма и Татида (Т. Цемах) прочли стихи. Н. Минский выступил
с рецензией на последние стихотворные сборники М. Кузмина и Н. Гумилева.
4 декабря.
—— «Гатарапак», «литературно-художественный кружок молодежи»: «двадцать третье очередное собрание» («помещение
“Выставки русских художников” общества “Гатарапак”», т. е.
Café Caméléon). Доклад К. Терешковича «Позор русского искусства (Русские в “Осеннем салоне”)»055. Оппонентами выступили В. Барт, И. Зданевич, М. Ларионов, С. Ромов и др.
—— В газете «Комедия» Р. Коня публикует статью «Университет 41°.
Лаборатория поэзии».

055

Берлин
8 декабря. Союз русских студентов. Литературно-художественный
«четверг». И. Эренбург читает свои стихи и «Портреты современных русских писателей».
10 декабря. Дом Искусств (Café Landgraf). Новые произведения читают А. Толстой, А. Ремизов, Н. Минский.
11 декабря. «Гатарапак» <двадцать четвертое очередное собрание>
(Café Caméléon).
14 декабря. «Палата поэтов» (Café Caméléon). Очередной <пятнадцатый>
вечер поэзии. М. Струве читает поэму Н. Гумилева «<Поэма начала. Кн.
первая:> Дракон». Участвуют: г-жа Замтари <А. Меликова>, А. Гингер, Г. Евангулов, В. Парнах, М. Талов, С. Шаршун.
Берлин
14 декабря. А. Белый читает лекцию «Культура в современной России» под эгидой Дома Искусств (Café Landgraf).
15 декабря. Открытие выставки Б. Григорьева (Galerie Povolozky) под
председательством Поля Леона (Paul L. Léon; 1893—1942).
Берлин
17 декабря. Общее собрание Дома Искусств, посвященное выборам председателей отделений музыки, театра и литературы.
18 декабря. YMCA (Café Abbazia; Am Knie). Доклад А. Белого «Проб
лемы культуры».

Осенний салон открылся 31 октября; один из залов был выделен русскому
отделу, где были представлены художники группы «Мир искусства». Текст
выступления Терешковича напечатан в журнале «Удар».

18 декабря. «Гатарапак» <двадцать пятое очередное собрание> (Café
Caméléon).
21 декабря. «Палата поэтов» <шестнадцатый вечер> (Café Caméléon).
Вечер Сергея Шаршуна «Дада лир кан»: 1. Доклад Шаршуна «дада
изм»; 2. Музыка-дада (Ж. Рибмон-Дессень) в исполнении пианистки
Маргерит Бюффе; 3. Новые произведения читают поэты-дадаисты:
Л. Арагон, А. Бретон, П. Элюар, Т. Фрэнкель, Рибмон-Дессень, Ж. Риго, Ф. Супо; 4. Шаршун читает новые произведения; 5. В. Парнах исполняет «Слово о молчании» Шаршуна; 6. Aмериканский дадаист
Ман Рей; 7. Шаршун делает сообщение «Actualités artistiques / Новости искусства»: Исповедь-отповедь Иста, Шухаев-Як<овлев>, меццо-сопрано Зданевич; 8. Парнах: новые танцы («Графические танцы»); 9. Члены «Палаты» читают новые произведения.

Леонид Ливак, Андрей Устинов 170

Хронология событий. 1921 171

Хроника

рывки из его поэмы «Под бритвой». 1) Новые танцы на музыку
Эрика Сати. Кавказские танцы;
2) Новые стихотворения поэтессы Замтари и поэтов: А. Гингера, Г. Евангулова, В. Парнаха,
М. Струве, М. Л. Талова и С. Шаршуна; 3) Средневековые песБилет на вечер Марка Талова
ни, фламандские и французские.
в «Палате поэтов»
Русские и цыганские романсы.
Русская музыка. M-mes Софья Голубь, Жданова, Maquaire, Кодреано и др. Евангулов «рассказал
всем, как он совершил свою “Весеннюю прогулку”».
3—31 декабря. Дада-выставка «Мaн Рэй» («Man Ray. Exposition
dada») в книжном магазине «Librairie Six» (5, avenue Lowendal).
Представлено 35 работ, в том числе знаменитый «Подарок»
(«Cadeau»).

Хроника

055

Леонид Ливак, Андрей Устинов 170

Хронология событий. 1921 171

Хроника

24 декабря. Открытие Выставки произведений избранных художников
(“Exposition d’œuvres d’artistes choisis”) с участием Н. Гончаровой
и М. Ларионова (Café La Rotonde).

1922

Берлин
24 декабря. Рождественская елка в Доме Искусств. А. Белый читает «Первое свидание». С чтениями выступили Н. Минский (рождественские стихи), А. Ремизов (новые сказки) и др.
29 декабря. На праздничном литературно-художественном «четверге» в Союзе российских студентов в Германии А. Белый читает «Христос Воскрес» (Grolmanstr. 22).
30 декабря. Дом Искусств (Café Landgraf). Лекция И. Эренбурга
«Новое искусство».
Январь. Т. Тцара и Ж. Рибмон-Дессень зачислены В. Хлебниковым
в общество Председателей Земного Шара. К этому времени относится его запись: «В первую голову призвать к испол<нению>
Пред<седателей> Зем<ного> Ша<ра> пов<инности> след<ующих>
лиц: Тристана Цара, Стефа<на> Цвейга, Рене Шике<ле>, о чем пере<дать> чер<ез> Якобсона»056.
Берлин
4 января. Зал «Logenhaus» (Kleiststr. 10). Первое заседание Вольной философской ассоциации. Доклад А. Белого «Культура духа». Прения.
5 января. «Палата поэтов»: «семнадцатый вечер» (Café Caméléon)057
под названием «Новогодняя трепанация акробата»058.
8 января. «Гатарапак» <двадцать шестое собрание> (Café Caméléon).
Берлин
9 января. Союз русских студентов в Германии (Barbarossastr. 8).
Лекция Г. Струве «Современная русская поэзия».
056

057
058

Ранние статьи Р. О. Якобсона о живописи. Вступ. зам., подгот. текста и коммент. А. Е. Парниса // Якобсон Р. Работы по поэтике: Переводы. / Сост.
и общ. ред. М. Л. Гаспарова. М.: Прогресс, 1987. С. 435.
Последнее упоминание вечеров «Палаты поэтов» в печати.
О значении образа акробата в искусстве Монпарнаса см.: Acrobate mime
parfait, l'artiste en figure libre. Paris: Paris-Musées, 1997.
Хронология событий. 1922 173

Хроника

31 декабря. Оперная певица и светский персонаж Марта Шеналь
(Marthe Chenal; 1881—1947) устраивает у себя «Какодилатное
празднование Нового года» / «Réveillon cacodylate» в сопровождении джаз-банда (94, rue de Courcelles). В следующем году
Ф. Пикабиа использует пригласительный билет на вечер в коллаже «Соломенная шляпка?» («Chapeau de paille?») с надписью поперек картины: «М... тому, кто на это смотрит» / «M... pour celui qui
le regarde»,— где буква «М» может значить «merci» (спасибо) или
«merde» (дерьмо). Этот прием Зданевич заимствует у Пикабиа для
своего доклада «La maison sur la mer...» (см. 16 апреля 1922 г.),
название которого прочитывается либо как «Дом на море», либо
«Дом на дерьме», на что и указывает его русский вариант: «Дом
на г. ».

1922

057
058

Хроника

Февраль.
—— Вышел первый номер художественно-литературной хроники «Удар» под редакцией С. Ромова; адрес редакции: 144,
boulevard de la Gare062.
—— М. Талов посылает А. Ремизову в Берлин свою книгу «Любовь
и голод» и делится планами переезда в Россию с остановкой
в Берлине.
—— Последнее выступление Дада в Салоне независимых.
—— И. Зданевич планирует открытие «Университета 41°» вслед
своему обещанию в докладе «Новые школы в русской поэзии»:
«Через месяц открою университет 41° в Париже, в котором буду
читать лекции и вести подробнейшие курсы». 8 февраля И. Терентьев пишет Зданевичу: «Речь на открытие Университета не
послал, п<отому> что лень было писать»063.

Берлин
20 января. Вечер Дома Искусств (Café Landgraf). Обсуждение журналов, полученных из Петрограда.

ции, и модернист. В январе с. г. выехал в Берлин с тем, чтобы отсюда наконец выехать в Россию (Москву). 28-го января с. г. консульство Р.С.Ф.С.Р.
послало в Москву заполненные мною опросные листы для получения визы
на право въезда в Россию» (Джаз-банд и «левый театр». С. 824).
См. отзыв в дебютном выпуске журнала «Вещь»: «В Париже вышел первый номер художественно-литературной хроники “Удар” под редакцией
Сергея Ромова. В списке сотрудников — друзья и единомышленники “Вещи”. Мы приветствуем “Удар” — орган группы русских художников, живших в Париже до революции и тщательно отгораживающих себя от “кликушества и хлестаковщины” русской эмиграции <…> Но одна статья идет
в разрез с общим направлением журнала <...> Это ламентации г. Барта по
поводу отсутствия в России живописи. Очевидно, автор совершенно не
знает работ современных русских мастеров. Судить о них с вышки парижской “Ротонды” довольно трудно. Самое большое, что можно заметить,
это Ларионова, который здесь же по соседству шумит. Отсюда вывод —
Татлины, Малевичи и пр. — ерунда. Единственное ценное “Larionoff”.
Друзья из “Удара”! Ударяя, надо знать по чему. Если вы хотите бить искусство России, незачем ругать Мережковских. Если вы хотите бить врагов “левого” искусства, ищите их ближе от себя» («Удар» // Вещь. 1922.
№ 1—2 (март—апрель). С. 5)
Терентьев И. Собрание сочинений / Сост., подгот. текста, вступ. статьи и коммент. М. Марцадури и Т. Никольской. Eurasiatica: Quaderni del Dipartimento
di Studi Eurasiatici. Università degli Studi di Venezia. 7. Bologna: S. Francesco,
1988. С. 395.

22 января. «Гатарапак»: «двадцать восьмое очередное собрание»
(Café Caméléon). Вечер поэтов. Участвуют: Б. Божнев, А. Гингер,
В. Познер, Б. Поплавский, М. Струве, М. Талов, С. Шаршун.

062

Хроника

Берлин
27 января. Вечер Дома Искусств (Café Landgraf).
28 января — 28 февраля. 33-я экспозиция Салона независимых
с участием В. Барта, М. Ларионова, Н. Гончаровой, К. Терешковича и др. (Grand Palais).
Конец января. В. Парнах едет в Берлин, чтобы оттуда вернуться
в Россию061.
059

060
061

«A mon maitre / et le plus grand / lectteur <sic!> de l’art / F. T. Marinetti /
hommage / Elie Zdanévitch / Paris / 18—I—22».
Устами Буниных. С. 74.
2 июня В. Парнах писал В. Мейерхольду: «До января 1922 года прожил
в Париже, в 1921 году был председателем “Палаты поэтов” в Париже, выпустил 4 книги стихов, выдумал ряд новых танцев, немало страдал от парижско-российской эмигрантщины, как человек, сочувствующий РеволюЛеонид Ливак, Андрей Устинов 174

063

Хронология событий. 1922 175

Хроника

12 января. «Палата поэтов». Очередной <восемнадцатый> вечер (Café
Caméléon). Новые стихи.
14 января. И. Зданевич выполняет шаль-накидку для платья В. Судейкиной в жанре «стихотворения для носки» («poeme-portière»),
правая половина которого представляет заумное стихотворение на
французском, а левая — на русском языке. Стихотворение подписано «Илья Эганебюри».
15 января. «Гатарапак» <двадцать седьмое собрание> (Café Caméléon).
Доклад Д. Какабадзе «Конструктивные картины».
18 января. И. Зданевич надписывает в подарок «своему учителю»
Ф. Т. Маринетти экз. № 59 издания драмы «Янко крУль албАнскай»059.
20 января. В салоне Цетлиных совместный вечер Д. Мережковского
и З. Гиппиус. «Девять десятых, взявших билеты, не пришли. Чуть не
все бесплатные, да и то почти все женщины, еврейки»060.

Берлин
20 января. Вечер Дома Искусств (Café Landgraf). Обсуждение журналов, полученных из Петрограда.

062

Хроника

060
061

063

Хронология событий. 1922 175

Хроника

064
065

066

Устами Буниных. С. 80.
Впервые: L’avangardia a Tiflis. Studi, ricerche, cronache, testimonianze, documenti a cura di Luigi Magarotto, Marzio Marzaduri, Giovanna Pagani Cesa. Quaderni del Seminario di Iranistica, Uralo-Altaistica e Caucasologia dell'Università
degli Studi di Venezia. 13. Venezia, 1982. P. 184; письмо цитируется в нашем
переводе. Ср. также пер. Р. Гейро: Зданевич И. Философия футуриста. Романы
и заумные драмы / Ред. Р. Гейро, С. Кудрявцев. М.: Гилея, 2008. С. 792—793.
Попов В., Фрезинский Б. Илья Эренбург: Хроника жизни и творчества.
Том I: 1891—1923. СПб.: Лина, 1993. С. 237—238.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 176

согласно которому он выступает редактором-составителем антологии новых поэтов; среди получателей — С. Шаршун. Антология издана не была. В это время «Сирена» готовит первое издание Джеймса Джойса на французском языке («Портрет художника в юности») в переводе русской эмигрантки Людмилы Савицкой,
посещавшей поэтические вечера в «Хамелеоне» и переводившей
также К. Бальмонта (см. 22 января 1923 г.).
15 февраля. «Гатарапак»: «тридцатый <на самом деле — тридцать
первый> вечер» (Café Caméléon). Чтение новых стихов, полученных из советской России; выступают все поэты «Гатарапака».
Берлин
17 февраля. Собрание в Доме Искусств при участии Б. Пильняка
и А. Кусикова, приехавших 11 февраля из России.
18 февраля. Парижская пресса публикует резолюцию французских авангардистов против фракции А. Бретона. Под резолюцией стоят подписи С. Шаршуна, И. Зданевича, С. Ромова и М. Талова. Происходит формальный распад группы Дада на дадаистов и будущих сюрреалистов.
22 февраля.
—— «Гатарапак»: «31-й очередной вечер» <вернее: тридцать второй> (Café Caméléon). Доклады на французском языке: о кубизме (Вальдемар-Жорж) и о пуризме (Винсенте Уидобро). После докладов — прения.
—— «Университет 41°» (Café Caméléon). Доклад И. Зданевича «Le
degré 41 sinapisé / Горчичник из 41-го градуса».
Берлин
22 февраля. И. Эренбург пишет Ж. Липшицу в Париж: «Пожалуйста, пропагандируйте нашу “Вещь” — чтоб ей слали снимки
и статьи»067.
24 февраля. Вышла книга стихов М. Талова «Двойное бытие» (Париж:
Франко-русская печать. — 64 с. — 505 экз.).
Март.
—— Вышел № 2 «Удара»; в списке сотрудников: М. Жакоб, Ж. Рибмон-Дессень, Блэз Сандрар, Т. Тцара, К. Терешкович, И. Эренбург.
067

Эренбург И. Дай оглянуться... С. 140.
Хронология событий. 1922 177

Хроника

—— Продолжается отток русской эмиграции из Парижа в Берлин.
14 февраля И. Бунин записывает в дневнике: «Все едут в Берлин, падают духом, сдаются, разлагаются. Большевики этого
ждали...»064
1 февраля. «Гатарапак»: «двадцать девятый очередной вечер» (Café
Caméléon). М. Струве читает поэму Н. Гумилева «Дитя Аллаха». Выступают все поэты «Гатарапака».
8 февраля. Литературно-художественный кружок «Гатарапак» (Café
Caméléon). Очередное <тридцатое> собрание кружка.
9 февраля. И. Зданевич в письме к своему константинопольскому приятелю Али Бею дает оценку культурной ситуации в Париже: «Я начинаю понемножку привыкать к этому городу. Я проникаю в его художественную жизнь и испытываю, увы, разочарование. Я нашел здесь то, что я вовсе не рассчитывал найти:
художественная среда, которая так сильно влекла меня, оказалась блеклой и немощной; модернизм в искусстве, за который
я боролся всю свою жизнь, переродился, превратившись в новый академизм, в сухое и раздробленное искусство. Здесь нет ни
свежих людей, ни новых идей. Все заходит в тупик, откуда я не
вижу выхода»065.
11 февраля. Ж. Липшиц получает письмо с анкетой журнала «Вещь»,
в конце которой редакторы Эль Лисицкий и И. Эренбург обращаются с призывом: «Обратитесь ко всем известным художникам
и скульпторам (интересным) с просьбой прислать материал — репродукции, статьи, сообщения и пр.»066.
13 февраля. Первое собрание французских авангардистов против организации А. Бретоном «Парижского конгресса» (Café La Closerie
des Lilas).
14 февраля. Т. Тцара распространяет среди своих единомышленников циркуляр издательства «Сирена» («Les Éditions de la Sirène»),

064
065

066

Эренбург И. Дай оглянуться... С. 140.
Хронология событий. 1922 177

Хроника

068

069

Берлин
23 марта. И. Эренбург пишет Э. Голлербаху: «“Вещь” очень рада будет Вашему сотрудничеству. К сожалению, присланные статьи
нам не подошли. О фарфоре для нас чересчур “музейно”. О поэтах — Вы нападаете на Москву в резкой форме, а ведь мы все
же, употребляя дурацкую российскую терминологию, обретаемся в “левом” фланге искусства»070.
24 марта. «Пятница» литературной секции Дома Искусств озна
менована переездом в новое помещение (Café Flora Diele; Motzstr. 65). С поздравлениями выступает Н. Минский; также выступают А. Белый, А. Толстой, И. Эренбург.
26 марта. Выход первого номера газеты «Накануне».
Вторая половина марта. Выставка Х. Орловой (Galerie Povolozky).
29 марта. «Гатарапак»: «36-ой очередной вечер» (Café Caméléon).
Публичная беседа «О живописи» под председательством В. Барта.
Берлин
31 марта. Дом Искусств (Nollendorf-Kasino; Kleiststr. 41). Вечер памяти В. Д. Набокова. Выступают Н. Минский, Б. Шацкий, А. Толстой, А. Белый, Г. Кирдецов. На вечере происходит ссора А. Белого с А. Толстым по поводу «сменовеховства»071.
Конец марта — апрель. Б. Поплавский и К. Терешкович уезжают в Берлин.

См. берлинский отклик на обстоятельства раскола группы дадаистов:
«В марте месяце в Париже состоится “Международный конгресс для выработки директив и защиты современного духа” <...> Мы сожалеем, что местом конгресса назначен Париж. Вне зависимости от добрых намерений
комитета, гнездо европейской общественной и духовной реакции мало
подходит для подобных заданий. В частности, на конгресс безусловно не
смогут приехать представители нового искусства России, страны небесполезной, когда речь идет о защите “esprit moderne”» («Международный конгресс» // Вещь. 1922. № 1—2 (март—апрель). С. 5).
Это объявление было вклеено в «Чукоккалу»: Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского. Сост., подг. текста и примеч. Е. Чуковской. М.:
Премьера, 1999. С. 121; переписано П. Лукницким после просмотра «Чукоккалы» (с неверным прочтением «Гатарипак»): Лукницкий П. Н. Acumiana:
Встречи с Анной Ахматовой. Т. I. 1924—1925 гг. Paris: YMCA-Press, 1991.
С. 251—252.

Апрель. В первом (и единственном) номере «прозрачного журнала»
дадаистов «Бородатое сердце» («Le Coeur à barbe») в разделе «Новости» напечатано объявление о продаже книги С. Шаршуна «Неподвижная толпа» (посл. стр. обложки).
5 апреля. «Гатарапак»: «тридцать седьмой очередной вечер» (Café
Caméléon). «Искусство и литература»: беседа и обсуждения.

Леонид Ливак, Андрей Устинов 178

Хронология событий. 1922 179

Берлин
7 апреля. Дом Искусств (Nollendorf-Kasino). Н. Минский начинает
разговор о театре. С докладами выступают А. Толстой («Основы
театра»), А. Белый («Тщательно обдуманный экспромт об эвритмии»), З. Венгерова (о Бернарде Шоу).
070
071

ОР РНБ. Ф. 207. Ед. хр. 99. Л. 1; ср.: Эренбург И. Дай оглянуться... С. 145—146.
См.: Накануне. 1922. № 7. 2 апреля. С. 5.

Хроника

—— Первая открытая конфронтация Дада с группой Бретона: Тцара и Бретон обмениваются памфлетами «Бородатое сердце»
и «Бросайте всё!»068.
1 марта. «Гатарапак»: «тридцать третий очередной вечер» (Café
Caméléon). Доклад П. Вейсбрема «Два искусства (Война чтецов
и поэтов)». Стихи читают: Б. Божнев, А. Гингер, В. Познер, Б. Поплавский, М. Струве, С. Шаршун.
4 марта. Вечер стихов и музыки (Atelier de Mme Olenine d’Alheim). Участвуют: М. Оленина д’Альгейм, А. Александрович; поэты Б. Божнев,
А. Гингер, В. Познер, М. Струве.
8 марта.
—— «Гатарапак»: «тридцать четвертое очередное собрание» (Café
Caméléon). В. Познер и М. Струве читают стихи из книги А. Ахматовой «Anno Domini»069.
—— Русский народный университет (5, place du Palais Bourbon).
Лекция проф. К. Мочульского «Лирика Александра Блока».
11 марта. Общество русских артистов (77, rue Pigalle). Вечер Бориса
Пильняка. Чтение рассказов писателя В. Белоусовым и А. Мурским.
Вступительное слово В. Познера.
15 марта. «Гатарапак»: «тридцать пятый очередной вечер» (Café
Caméléon). Б. Божнев читает пушкинскую «Гавриилиаду». Стихи
читают: Божнев, А. Гингер, В. Познер, Б. Поплавский, М. Струве,
С. Шаршун.

Хроника

068

069

Леонид Ливак, Андрей Устинов 178

Хронология событий. 1922 179

ОР РНБ. Ф. 207. Ед. хр. 99. Л. 1; ср.: Эренбург И. Дай оглянуться... С. 145—146.
См.: Накануне. 1922. № 7. 2 апреля. С. 5.

Хроника

Берлин
15 апреля. Создание нового объединения русских литераторов и художников в Берлине «Веретено»: председатель совета А. Дроздов, товарищ председателя С. Горный073. Две недели
спустя в литературной хронике было сообщено: «Объединение
“Веретено”, пытавшееся в противоположность “Дому Искусств”
создать спайку писателей на определенной политической платформе, ныне распалось, успев произвести лишь выборы со
вета»074.

19 апреля. Вечер, посвященный А. Ахматовой (Atelier de Mme Olenine
d’Alheim). Доклад Е. Зноско-Боровского о творчестве Анны Ахматовой, «стихотворения которой, выбранные из всех ее книг, начиная с первой — “Вечер” и до последней — “Anno Domini 1921”,
вышедшей в Петербурге в 1922 г., скажет артистка М. В. Баг
рова»076.
22 апреля. Русский народный университет (5, place du Palais Bourbon).
Лекция К. Мочульского «Николай Гумилев и его творчество».
23 апреля.
—— Вечер Георгия Евангулова (Café Caméléon). «Артистическое чтение» новой пьесы в стихах «Оганес, продавец ковров» в исполнении автора и З. Титовой. Участвуют: М. Лаванши-Жданова,
Н. Черепнин, А. Розенталь, В. Байдаров, Айседора Дункан.
—— Доклады Б. Шлецера «Русский спор о культуре» и Л. Шестова
«Странствование по душам» на вечере в салоне г-жи Олениной
(Atelier de Mme Olenine d’Alheim)077.
27 апреля. Союз русских художников в Париже (Salle Rotonde; 105,
boulevard du Montparnasse). Концерт в пользу кассы взаимопомощи.
28 апреля. «Университет 41°» (Café Caméléon). «Проповедь» И. Зданевича «Поэзия после бани» («La poésie après le bain»). В газете «Последние новости» (№ 624. С. 3) помещен анонс: «41° Модный пророк Илья Зданевич проповедует каждую вторую и четвертую пятницу в кафэ “Caméléon” 146, Bd. Montparnasse. СЕГОДНЯ
“поэзия после бани”. 12-го мая о самом себе: Илиазда».
Берлин
28 апреля. В Доме Искусств диспут, посвященный журналу «Вещь»
(Café Leon). Журнал представили редакторы И. Эренбург и Эль
Лисицкий. В качестве основы прений послужила прочитанная

16 апреля. «Всеучбище (Университет) 41°» (Café Caméléon). Доклад
И. Зданевича «La maison sur la mer(de): les intellectuels et l’Empire /
Дом на г.ѣ: Интеллигенция и империя»075.
072

073
074

075

См. письма И. Эренбурга к Г. Издебской от 7 и 15 апреля 1922 г. (Эренбург И. Дай оглянуться... С. 150—151).
Накануне. 1922. № 21. 21 апреля. С. 4.
Накануне. Литературное приложение к № 29. 1922. 30 апреля. С. 12; см.
также: Новая русская книга. 1922. № 5. С. 27.
Текст доклада не опубликован. Судя по обнародованным отрывкам, тема
издевки Зданевича — русская поэзия и судьба России: «Россия — <...>
необъятная куча. Отсюда “Умом Россию не обнять <sic!> Аршином общим
не измерить У ней особенная стать”. От прославления к прослаблению, от
Леонид Ливак, Андрей Устинов 180

076
077

прослабления к славянству <...> остаются “...своды древние Софии... Пади
пред ним, о царь России, и встань как всеславянский царь”. Константинополь не “пал” ли также? И не должен ли быть воздвигнут крест на Софии?»
(Зданевич И. Философия футуриста. С. 781—782).
Последние новости. 1922. № 616. 19 апреля. С. 3.
И. Бунин записал свои впечатления: «Вечер Шлецера и Шестова. Шлецер, осыпая похвалами Гершензона и В. Иванова, излагал содержание
книжечки “Из двух углов”<“Переписка из двух углов”>» (Устами Буниных. С. 85).
Хронология событий. 1922 181

Хроника

8 апреля. Выходит сдвоенный № 1—2 журнала «Вещь»072.
14 апреля. Газета «Последние
новости» (№ 613; с. 4) печатает анонс об открытии
«Всеучбища 41° / русский
разряд»: «Почему Генуя?
О смерти Розы и Жозе- Билет на доклад И. Зданевича
фы, о нашей интеллиген- «Дом на г.е»
ции, о сексуальном аспекте большевизма, об уличенном Тютчеве, о КАК и ПРОЧЕМ будет
говорить в воскресенье 16 апреля 1922 года Илья Зданевич на
открытии всеучбища 41-го градуса в докладе дом на г.ѣ. в помещении “CAMÉLÉON”, 146, Bd. Montparnasse. Начало в 21.00 час.
Хамелеон. За вход 5 франк<ов>».

Хроника

073
074

075

076
077

Хроника

А. Шрейдером рецензия на этот номер. В прениях выступили
А. Белый, В. Парнах, Н. Минский и др.078
30 апреля. В № 29 газеты «Накануне» выходит первый выпуск «Литературного приложения» с памфлетом А. Кусикова против «Вещи», где, в частности, говорится, что редакторы журнала «ни
за что не хотят быть футуристами, ругают их и сердятся, когда
им приписывают футуру эту самую. А прочтешь манифест и весь
журнал, так такая вонь, такое зловоние, ну будто бы “сам” Маринетти разлагается. До изнеможения стараясь выявить себя
по-“теперешнему” — они никакими силами не могут высвободить себя из-под влияния италианского папаши»079.
Май. С. Шаршун и М. Талов уезжают в Берлин.

078
079
080

081
082

Афиша доклада И. Зданевича «Илиазда»

5 мая. В Доме Искусств И. Эренбург читает новеллу «Испорченная
фильма» из «Шести повестей о легком конце».

См. отчет: Накануне. 1922. № 29. 30 апреля. С. 5.
Накануне. 1922. № 29. 30 апреля. Литературное приложение. С. 5.
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 153—154. Среди прочих нападок на парижских авангардистов «Вещь» содержала следующий выпад: «Правда,
и у вас еще встречаются явления дадаистической кори (Крученых, Зданевич, Терентьев и некоторые другие). Но они остаются одинокими случаями, далекими от эпидемии» (Salot J. Русская поэзия // Вещь. 1922.
№ 1—2 (март—апрель). С. 8—9). Зданевич ответит «Вещи» докладом
«Берлин и его халтура» (см. 10 января 1923).
Der Sturm. № 5. Mai 1922. S. 82.
Родченко А. Статьи. Воспоминания. Автобиографические записки. Письма.
М.: Советский художник, 1982. С. 117.

8 мая. Первый «понедельник» Союза русских литераторов и журналистов в Париже в фешенебельном ресторане «Прокоп» (Restaurant
Procope; 13, rue de l’Ancienne Comédie).
10 мая. Русская академическая группа. Правление Народного университета (5, place du Palais Bourbon). Лекция К. Мочульского «Творчество Анны Ахматовой».

Леонид Ливак, Андрей Устинов 182

Хронология событий. 1922 183

Берлин
10 мая. М. Талов прибывает в Берлин, где его встречает В. Парнах.

Хроника

Берлин
Май. В издательстве «Геликон» выходит первый выпуск литературного ежемесячника «Эпопея» под редакцией А. Белого.
3 мая. И. Эренбург справляется у Г. Издебской: «Напишите, как
Вам “Вещь” понравилась. В здешней русской прессе из-за нее
целый скандал. Как ее встретили русский Пасси и русский
Montparnasse? № 1—2 мы сделали академическим. 15/5 выходит 3 №. Там уже много боевого. На все фронты. <...> Как бал
в Rotônde — жду подробного описания»080.
4 или 5 мая. В галерее общества «Штурм» (Der Sturm) открывается выставка коллажей Курта Швиттерса и гуашей Л. Козинцевой-Эренбург081: «Рядом с немецким экспрессионизмом мои вещи имели тихий, чистоплотный вид»082.

078
079
080

081
082

Афиша доклада И. Зданевича «Илиазда»

5 мая. В Доме Искусств И. Эренбург читает новеллу «Испорченная
фильма» из «Шести повестей о легком конце».

Леонид Ливак, Андрей Устинов 182

Хронология событий. 1922 183

Берлин
10 мая. М. Талов прибывает в Берлин, где его встречает В. Парнах.

Хроника

11 мая. В Берлин прилетают С. Есенин и Айседора Дункан, которые
посещают редакцию «Накануне». Есенин передал свои стихотворения для публикации в газете083.

Берлин
19 мая. В Доме Искусств с чтением стихов выступают А. Кусиков
и М. Цветаева.

12 мая. «Университет 41°» (Chez Hubert; 25, rue de l’Hirondelle). Вечер И. Зданевича: «Илиазда элога Ильи Зданевича прозванного АНГЕЛОМ о самом себе, бездарном хаме, трусе, предателе, идиоте,
подлеце и царьгрязной бляхе» (“L’éloge d’Ilia Zdanevitch, nommé
l’ange”).

20 мая. А. Левинсон выступает в Сорбонне (10, place du Panthéon)
с публичной лекцией «Современная русская литература: Война —
Революция — Изгнание», в которой выделяет творчество «русских изгнанников» в отдельную категорию «эмигрантской литературы»087.
21 мая. Вечер, посвященный М. Кузмину (Café Caméléon). В программе: доклад Е. Зноско-Боровского «Творчество М. А. Кузмина»; стихи поэта из книг «Сети», «Эхо», «Нездешние вечера», «Вторник Мэри» в исполнении М. Багровой.
22 мая. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: третий
«понедельник» (Restaurant Procope). Чтение стихов и музыкальная
программа.
26 мая — 9 июня. Персональная выставки Л. Гудиашвили (Galerie
La Licorne). Представлено 49 рисунков и акварелей, предисловие к каталогу написано известным критиком Морисом Рейналем
(Maurice Raynal; 1884—1954).
29 мая. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: четвертый «понедельник» (Restaurant Procope).

14 мая. В газете «Последние новости» (№ 637. С. 3) объявлена предварительная подписка на готовящуюся в издательстве С. Ромова
«Двенадцать» книгу «Дружба»: стихи Бориса Божнева и Александра Гингера, десять рисунков Константина Терешковича. Издание
не состоялось.
15 мая. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: второй
«понедельник» (Restaurant Procope). На вечер были приглашены
молодые поэты084.

Хроника

Берлин
15 мая. В Берлин приезжает М. Цветаева085. 16 мая А. Белый встречается с М. Цветаевой в кафе Prager Diele (угол Prager Platz
и Trautenaustraße), а несколько дней спустя публикует рецензию «Поэтесса-певица»086.

Берлин
30 мая. Чрезвычайное общее собрание Союза русских журналистов
и литераторов в Германии. На повестке вопрос об исключении
из членов Союза всех сотрудников «Накануне».

См.: Накануне. 1922. № 38. 12 мая. С. 6. Письмо И. Эренбурга к Г. Издебской
от 15 мая 1922 г. (Эренбург И. Дай оглянуться... С. 160—161).
«Зал был переполнен. Выступали молодые поэты, исполнялись куплеты на злобы
дня; был интересный концерт» (Последние новости. 1922. № 641. 19 мая. С. 3).
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 161.
Голос России. 1922. № 971. 21 мая. С. 7—8.

Эта вступительная лекция курса Левинсона в Сорбонне под общим названием «Русская литература наших дней» («La Littérature russe de nos
jours») тогда же издана отдельной брошюрой: Levinson A. La Littérature
russe actuelle: Guerre — Révolution — Exil. Paris: J. Povolozky & Cie, 1922.
А. Бахрах в рецензии упрекал А. Левинсона в том, что автор проводит
«вопрос о самой возможности деления неделимой литературы на находящуюся в России и в эмиграции» (Новая русская книга. 1923. № 2.
С. 20—21). Заметим, что культурное существование «русского Берлина» зависело именно от неделимости русской культуры и взаимодействия
с современной Россией — в этом заключалось главное отличие Берлина от других центров эмиграции, и прежде всего — Парижа (см.: Русский
Берлин. С. 2—3).

Леонид Ливак, Андрей Устинов 184

Хронология событий. 1922 185

087

19 мая. «Университет 41°» (Café Caméléon). Доклады: В. Барт «Членам моей профессии»; И. Зданевич «Несколько слов о том, что выгоднее — брать серебро напрокат или покупать его в рассрочку»
(«L’argent et l’argenterie»). Общие прения.
083

084

085
086

Хроника

Берлин
12 мая. В Доме Искусств А. Толстой читает воспоминания о Н. Гумилеве; С. Есенин выступает с чтением стихотворений.

Берлин
19 мая. В Доме Искусств с чтением стихов выступают А. Кусиков
и М. Цветаева.

Хроника

Леонид Ливак, Андрей Устинов 184

Хронология событий. 1922 185

087

084

085
086

Хроника

Июнь. Журнал «Удар» устраивает чествование И. Зданевича (Café
Caméléon).

9 июня. А. Белый, А. Ремизов, А. Толстой и др. подписывают воззвание о помощи голодающим в России091.

Берлин
—— Выходит первый номер листовки-журнала С. Шаршуна «Перевоз Дада».
—— М. Талов готовит издание переводов С. Маллармэ и работает
над статьей о Ренэ Гиле.
1 июня.
—— Вышел в свет № 3 журнала «Вещь»088.
—— Литературный вечер газеты «Накануне» (Blüthnersaal; Lützowstr. 76). Первый «Московский вечер». Доклад А. Толстого «О трех каторжниках (Есенин, Кусиков, Ветлугин)»;
С. Есенин читает поэмы «Пугачев» и «Страна негодяев»;
А. Кусиков читает «Привет эмиграции» и «То, чего нет в Коране»; А. Ветлугин выступает с чтением из романа «Голые
люди» и рассказа «Сентиментальный убийца».

10 июня. Продолжение курса А. Левинсона в Сорбонне: лекция «Маяковский и его окружение» («Maïakovski et son cercle»).

Хроника

Берлин
3 июня. И. Эренбург обращается к В. Маяковскому с просьбой поддержать «Вещь», ссылаясь на ориентацию журнала: «О “Вещи” — она издается только для России (эмиграция не в счет).
<...> Без срочной присылки серьезной партии материала из России (стихи, статьи, хроника и пр.) мы прикончимся <...> и без
возможности распростр<анения> в России “Вещь” прикончится,
хотя денежно она здесь обеспечена на 6 №№. А я думаю, что
она, окрепнув и связавшись с Россией, т. е. выровняв линию,
сможет быть полезной»089.
4 июня. М. Талов пишет друзьям: «Как это ни странно, в Париж меня еще тянет, но я не поддамся искушению ни за что. Останусь
здесь и, если тронусь с места, то только для России»090.

12 июня. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: очередной «понедельник» (Restaurant Procope). Среди участников, читающих свои произведения — З. Гиппиус (новые стихо
творения).
15 июня. Жан Шюзвиль публикует рецензию на поэтические книги
участников «Палаты поэтов»: «Карабкается акробат» В. Парнаха, «Белый Духан» Г. Евангулова и «Двойное бытие» М. Талова (Chuzeville J.
Lettres russes. Valentin Parnak: L’Acrobate grimpe. Evangoulov: Le
Cabaret blanc. Marc-Marie-Ludovic Talov: Existence double // Mercure
de France. 1922. Vol. CLVI. № 576. 15 juin. Р. 811—812).
Берлин
16 июня. С. Шаршун сообщает А. Крученых, что Т. Тцара обратился к И. Зданевичу с просьбой написать для журнала «Dadaglobe»
статью о группе «41°»093.
19 июня. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: очередной «понедельник» (Restaurant Procope).
26 июня. Союз русских литераторов и журналистов в Париже: последний «понедельник» сезона (Restaurant Procope).
091
092

088

089
090

См. письма И. Эренбурга к Д. Штеренбергу от 29 и 31 мая 1922 г. (Лазарев М. П. Давид Штеренберг. М.: Галактика, 1992. С. 167—168).
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 167.
Талов М. Воспоминания. С. 222.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 186

093

Голос России. 1922. № 985. 9 июня. С. 3.
Талов М. Воспоминания. С. 223.
Харджиев Н. Судьба Крученых // Svantevit: Dansk Tidsskrift for Slavistik.
1975. Arg. 1. № 1. То же: Харджиев Н. Статьи об авангарде: В 2 т. Т. 1. М.: RA,
1987. С. 306. Ср.: Russen in Berlin 1918—1933: Eine kulturelle Begegnung /
Hrsg. von Fritz Mierau. Weinheim; Berlin: Quadriga-Verlag, 1988. S. 463.
Хронология событий. 1922 187

Хроника

3 июня. Продолжение курса А. Левинсона в Сорбонне: лекция «Гумилев и его окружение» («Goumilev et son cercle»).

Берлин
11 июня. М. Талов и С. Шаршун навещают А. Ремизова и встречаются там с А. Белым. Талов передает ему свои стихи для альманаха «Эпопея». Несмотря на увещевания Ремизова092, публикация не состоится, поскольку к тому времени Белый уже отошел
от активной работы в альманахе.

Июнь. Журнал «Удар» устраивает чествование И. Зданевича (Café
Caméléon).

9 июня. А. Белый, А. Ремизов, А. Толстой и др. подписывают воззвание о помощи голодающим в России091.

10 июня. Продолжение курса А. Левинсона в Сорбонне: лекция «Маяковский и его окружение» («Maïakovski et son cercle»).

Хроника

088

089
090

093

Хроника

3 июня. Продолжение курса А. Левинсона в Сорбонне: лекция «Гумилев и его окружение» («Goumilev et son cercle»).

27 июня. Спектакль-гала Русского балета С. Дягилева в пользу Союза
русских литераторов и журналистов с участием Тамары Карсавиной
(Théâtre Mogador; 25, rue Mogador).
28 июня. Умер Велимир Хлебников (1885—1922).
29 июня. В салоне Цетлиных завтрак-чествование Тамары Карсавиной,
на котором присутствуют, среди прочих, М. Ларионов, Н. Гончарова и Бунины094.
30 июня. Союз русских художников. Благотворительный ночной
бал-маскарад «Fête de nuit» / «Ночной праздник» (Salle Bullier;
31, avenue de l’Observatoire). В оргкомитет вошли С. Ромов, С. Фера, П. Пикассо и И. Зданевич. Афиша подготовлена И. Зданевичем
и иллюстрирована Андре Лотом (André Lhote; 1885—1962).

ются стихи В. Парнаха и М. Талова. 5. Представлены работы В. Барта, Л. Воловика, П. Кременя и К. Терешковича.
Берлин
17 июля. Объединение российских студентов в Германии (Restaurant
Akademische Bierhalle; Schillerstr. 25). Литературный вечер
с участием А. Кусикова.
Конец июля — начало августа. В. Парнах и М. Талов уезжают из
Берлина в Россию.
1 августа. Газета «Руль» сообщает, что приехавший в Берлин Д. Штеренберг планирует выставку русских художников всех направлений.
16 августа. Накануне своего отъезда в Берлин Б. Пастернак пишет
В. Брюсову о книге В. Парнаха «Карабкается акробат»: «Ко мне
зашел брат Софьи Парнок — Валентин Парнах. — На моей совести большой грех: его книжка, надписанная Вам, пролежала у меня несколько месяцев. Последнее время, по выходе “Сестры Моей
Жизни”, я положил Парнахову книжку с Вашим экземпляром “Сестры” рядом. Парнаху я его книги, Вам предназначенной, не отдал, уверив, что отнесу вместе со своей. <...> Кончилось тем, что
я обе книжки увез с собой в Петроград. Теперь с пути (я еду за границу) посылаю их Вам по почте»098.
Конец августа. Б. Пастернак прибывает в Берлин099.

Берлин
30 июня. В Берлин приезжают В. Ходасевич и Н. Берберова095.
Конец июня. В. В. Набоков переезжает из Кембриджа в Берлин.

12 июля. «Гатарапак» (Café Caméléon). Вернисаж «Выставки 13-ти»
художников и поэтов, организованной Д. Кнутом и Б. Божневым:
1. Слово профессора К. Мочульского о парижской группе русских
поэтов; 2. Слово С. Ромова о парижской группе русских художников; 3. Новые произведения читают: Б. Божнев, А. Гингер, Г. Евангулов, В. Познер, Д. Фиксман (Довид Кнут), А. Юлиус; 4. Исполня094
095

096

097

Устами Буниных. С. 88.
13 октября 1922 г. Н. Петровская пишет О. Реневич-Синьорелли: «Из России приехали, кажется, все, кто уцелел: А. Белый, Зайцев, Ремизов, Айхенвальд, Ходасевич, проф. Бердяев с женой etc., etc. И Москва, и Петербург»
(Жизнь и смерть Нины Петровской. Публ. Э. Гарэтто // Минувшее: Исторический альманах. Т. 8. Paris: Atheneum, 1989. С. 93).
Берберова Н. Курсив мой: Автобиография. С. 188; Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал / Вступ. ст., подгот. текста, указатели О. Р. Демидовой.
М.: Эллис Лак, 2000, 2002. С. 25.
Там же. С. 25.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 188

1 сентября. В № 15 журнала «Монпарнас», в колонке создателя и главного редактора журнала Поля Юссона (Paul Husson; 1883—1928)
«Монпарнасский силуэт» представлен М. Талов100.
Берлин
Сентябрь. В Берлин приезжает В. Познер101.
098

099

100

101

Пастернак Б. Полное собрание сочинений с приложениями: В 11 т. Т. 7:
Письма 1905—1926 / Сост., коммент. Е. В. Пастернак и М. А. Рашковской.
М.: Слово / Slovo, 2005. С. 396—397.
См. письма И. Эренбурга к Е. Полонской (13 сентября, 10 октября)
и М. Шкапской (5 октября). Эренбург И. Дай оглянуться... С. 202, 205, 207.
H<usson> P<aul>. Silhouette montparnassienne: Marc Marie Ludovic Taloff.
P. 7; Талов М. Воспоминания. С. 222.
Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 31. См. также письмо И. Эренбурга к Е. Полонской от 10 октября (Эренбург И. Дай оглянуться... С. 208).
Хронология событий. 1922 189

Хроника

4 июля. В. Ходасевич встречается в кафе с приехавшим в Берлин
В. Шкловским096.
6 июля. В. Ходасевич вписывает в «Камер-фурьерский журнал»
фамилии С. Кречетова и В. Парнаха097, но назначенная с ними
встреча не состоялась.

096

097

099

100

101

Хроника

Берлин
1 октября. В Доме Искусств собрание, посвященное 30-летию литературной деятельности М. Горького: доклад Н. Минского, речь
А. Белого, выступления А. Толстого, В. Ходасевича и др. (Café
Leon)105. На вечере предположительно побывал Б. Пастернак106.
Сам Горький отсутствовал по болезни.
2 октября. Книжный магазин «Заря» (Marburgerstr. 18). Открытие
выставки работ К. Терешковича.
6 октября. Очередной вечер в Доме Искусств (Café Leon). И. Эренбург читает «Тринадцать трубок», В. Познер — стихи.
11 октября. В. Маяковский прибывает в Берлин107.
13 октября. Общее собрание Дома Искусств: отчет и выборы президиума (Café Leon). Председателем избран Андрей Белый, тов.
председателя — В. Шкловский, казначеем — Е. Феррари, секретарем — А. Бахрах. Г. Иванов и Н. Оцуп произносят «Слово о Цехе поэтов» и читают стихи; А. Ремизов выступает с чтением рассказа.
15 октября. Открытие «Выставки изобразительного искусства
РСФСР» (Galeria van Diеmen. Unter den Linden 21). Среди участников — П. Филонов, И. Пуни, К. Малевич, В. Кандинский и др.
представители «левого» искусства.
20 октября — 15 ноября. В. Маяковский четырежды выступает
с докладами и чтением стихов. На выступлениях присутствуют
Б. Поплавский, К. Терешкович и С. Шаршун. 19 октября И. Эренбург пишет Н. Бухарину: «Здесь теперь Маяковский и, следовательно, идёт будёж, но уже веселого порядка»108.
20 октября. Первое чтение В. Маяковского под эгидой Дома Искусств: доклад, «150 миллионов» и стихи (Café Leon)109. Прения
о месте футуризма в русской литературе. На чтении присутствует И. Северянин.

Октябрь.
—— Последнее выступление Дада в Осеннем салоне.
—— По просьбе поклонника литературного авангарда и коллекционера
Жака Дусе (Jacques Doucet; 1853—1929) Л. Арагон начинает работу над «Проектом истории современной литературы», где он дает
нелицеприятную характеристику И. Зданевичу, принявшему сторону Т. Тцара во время конфликта с фракцией А. Бретона: «Тцара сошелся с неким Зданевичем, в котором я вижу воплощение русской
глупости, возможно, в ее худшем выражении, и который изобрел
заумный язык, достойный дурацких изобретений П. А.-Биро»104.
105
102
103

104

Руль. 1922. № 538. 6 сентября. С. 4; Der Sturm. № 9. September 1922. S. 142.
См. также его статью «Литераторы и литература в Петербурге» (Голос России. 1922. № 978. 31 мая. С. 2—3); ср. в отчете о вечере: Голос России.
1922. № 1063. 20 сентября. С. 3.
Aragon <L.>. Projet d’histoire littéraire contemporaine / Édition établie par
Marc Dachy. Paris: Gallimard; Digraphe, 1994. P. 122—123. Пьер Альбер-Биро
Леонид Ливак, Андрей Устинов 190

106

107

108
109

(Pierre Albert-Birot; 1876—1967) — французский поэт и драматург, в 1916—
1919 гг. редактор авангардного журнала «SIC (Sons Idées Couleurs)».
Накануне. 1922. № 149. 3 октября. С. 5.
Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. München: Wilhelm Fink
Verlag, 1981. С. 20.
Судьба и работы русских писателей, ученых и журналистов за 1918—
1922 г. // Новая русская книга. 1922. № 9. С. 36.
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 209.
Там же. С. 210.
Хронология событий. 1922 191

Хроника

1 сентября. Литературный вечер (Café Landgraf); присутствуют
В. Шкловский, Б. Пастернак, М. Гофман, В. Ходасевич, Н. Берберова.
6 сентября. Открытие выставки работ Е. Грингоф и С. Шаршуна
(Galerie Der Sturm)102.
8 сентября. Литературный вечер (Café Landgraf); присутствуют
Б. Пастернак, А. Вишняк, Н. Минский, Н. Оцуп.
11 сентября. Ресторан «Медведь» (Bayreutherstr. 11). В. Ходасевич
встречается с А. Белым, Н. Гончаровой и М. Ларионовым.
15 сентября. Открытие зимнего сезона Дома Искусств (Café Leon;
Nollendorfplatz). Доклад В. Шкловского «Литературная жизнь Петрограда»103; с чтением стихов выступают В. Ходасевич и Н. Оцуп.
18 сентября. Заседание у З. Гржебина, посвященное подготовке юбилейного чествования М. Горького. Присутствуют З. Гржебин, В. Ходасевич, З. Венгерова, А. Родэ, З. Гринберг, А. Пинкевич, А. Белый, Н. Оцуп.
22 сентября. В Доме Искусств Б. Пастернак выступает с чтением
стихов (Café Leon). А. Толстой читает отрывки из романа «Аэлита». Присутствуют А. Белый, Н. Минский, В. Ходасевич.
25 сентября. Второе заседание у З. Гржебина, посвященное подготовке юбилейного чествования М. Горького. Присутствуют З. Грже
бин, В. Ходасевич, З. Венгерова, Б. Пастернак, Н. Оцуп, А. Белый.

104

106

107

108
109

Хроника

Берлин
2 ноября. На перевыборах Дома Искусств председателем избран
А. Белый, товарищем председателя В. Шкловский, казначеем
Е. Феррари, секретарем А. Бахрах.
3 ноября. В Доме Искусств И. Пуни читает доклад «Современная русская живопись и русская выставка в Берлине» (Café Leon). В прениях должны были выступить А. Архипенко, Эль Лисицкий, Н. Альт
ман, Н. Габо, Д. Штеренберг, В. Ходасевич, Е. Феррари. Вечер был
прерван из-за инцидента между В. Маяковским и А. Белым114.
4 ноября. Первая встреча членов «Клуба писателей» (Café Landgraf).
Присутствуют А. Белый, М. Осоргин, П. Муратов, В. Зензинов,
В. Лурье, А. Бахрах, А. Чаянов, И. Матусевич, В. Ходасевич.
7 ноября.
—— Выступление Маяковского в полпредстве РСФСР (Unter den
Linden 7) на вечере, посвященном 5-й годовщине революции. Вместе с ним читают стихи А. Кусиков и И. Северянин.
А. Толстой читает отрывки из «Аэлиты»115.
—— Дом Искусств. Чрезвычайное общее собрание по вопросу об
исключении И. Василевского и А. Толстого в связи с помещением 29 октября в «Накануне» статьи Василевского «неприличного содержания по адресу поэта И. Эренбурга» («Тартарен из Тараскона»). Из членов ДИ выходят А. Белый, А. Ремизов, В. Ходасевич, В. Шкловский, Н. Берберова, В. Лурье,
С. Постников, А. Бахрах, С. Каплун-Сумский.
8 ноября. Основание литературного кружка «Братство круглого стола». Первое заседание проходит на квартире Г. Струве. Помимо
хозяина дома «Братство» составили Л. Чацкий, В. Сирин, В. Амфитеатров-Кадашев, С. Горный, И. Лукаш, С. Кречетов, В. Татаринов, Н. Яковлев, В. Корвин-Пиотровский. Вскоре к ним присоединится Е. Кумминг (Комнин).
10 ноября.
—— В Доме Искусств доклад П. Богатырева «Народное искусство»
(Café Leon). В заключение Богатырев читает свои стихи116.

Хроника

Ноябрь. Организация профессионального Союза русских художников
во Франции. (8-bis, rue François Cuibert). Секретарь — В. Издебский.
Берлин
1 ноября.
—— В. Маяковский заключает договор с «Накануне» об издании
книги «Избранный Маяковский» (вышла в феврале 1923 г.:
Обл. Иоэль. — 260 с. — 5000 экз.).
—— Литературный вечер А. Белого (Café Landgraf)113.
3 ноября. И. Зданевич исполняет каллиграфическую заумную композицию «Она» («Elle»), посвященную С. Делоне-Терк.
110

111
112
113

Шкловский В. Гамбургский счет: Статьи — Воспоминания — Эссе (1914—
1933) / Сост. А. Ю. Галушкина и А. П. Чудакова. Предисл. А. П. Чудакова. Коммент. и подгот. текста А. Ю. Галушкина. М.: Советский писатель, 1990. С. 503.
Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 34.
Новая русская книга. 1922. № 10. С. 26.
Там же. С. 34.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 192

114

115

116

См. отчеты: Накануне. 1922. № 179. 7 ноября. С. 4; Дни. 1922. № 11. 10 ноября. С. 8; Новая русская книга. 1922. № 10. С. 25—26.
Катанян В. Маяковский: Хроника жизни и деятельности. Изд. 5-е, доп. /
Отв. ред. А. Е. Парнис. М.: Советский писатель, 1985. С. 235.
Накануне. 1922. № 183. 11 ноября. С. 5.
Хронология событий. 1922 193

Хроника

20-е числа октября. В Берлин из Праги приезжает Р. Якобсон110.
22 октября. Первый вечер содружества «Веретено»: выступают
А. Дроздов, Г. Алексеев, И. Лукаш, Г. Струве, В. Сирин, В. Корвин-Пиотровский, В. Амфитеатров-Кадашев.
27 октября. На собрании Дома Искусств в прениях по докладу
В. Шкловского «Литература и кинематограф» выступает В. Маяковский (Café Leon).
29 октября.
—— Выходит первый номер газеты «Дни» под редакцией А. Милашевского.
—— Заседание правления Дома Искусств у В. Ходасевича
с Н. Берберовой (Viktoria-Luise Platz 9). Присутствуют А. Белый, З. Венгерова, В. Шкловский, И. Эренбург, А. Бахрах,
Е. Феррари111.
Конец октября. Создание нового литературного общества «Клуб
писателей». «Инициативная группа»: Б. Зайцев, П. Муратов,
Ю. Айхенвальд, М. Осоргин, Н. Бердяев, С. Франк, А. Белый,
А. Ремизов, Е. Кускова, В. Ходасевич и др. «О-во предполагает
устройство интимных заседаний»112.

Хроника

111
112
113

114

115

116

Хроника

17 ноября. Доклад В. Шкловского «О новой русской прозе» в Доме
Искусств (Café Leon).
18 ноября.
—— Смерть Марселя Пруста.
—— Получив визу с помощью С. Дягилева121, В. Маяковский едет
в Париж. За семь дней, проведенных в Париже, он посетил,
в частности, мастерские Р. и С. Делоне, Н. Гончаровой и М. Ларионова, побывал на похоронах М. Пруста и познакомился
с Ж. Кокто, которого описал в памфлете «Семидневный смотр
французской живописи». Там же упоминается среда русских художников-парижан, которые «с подлинным энтузиазмом относятся к Р.С.Ф.С.Р»122. Имеется в виду будущая группа «Через».

13 ноября. Петроградское землячество (Restaurant Conti; 72, rue Lauriston): первый вечер. В вечере приняли участие З. Гиппиус (стихи
о Петрограде), Д. Мережковский (слово о Петрограде), А. Куприн
(«Улей»), К. Бальмонт («Камнеград»)120.

Хроника

Берлин
14 ноября. Общее собрание Дома Искусств для довыборов правления в связи с уходом председателя А. Белого и пяти членов
правления (Café Leon). Председателем избран Н. Минский, тов.
председателя — В. Шкловский, членами правления А. Толстой,
Р. Гуль, А. Ященко, А. Вишняк, К. Богуславская; секретарем —
Т. Цемах, казначеем — З. Венгерова.
15 ноября.
—— Учреждена «Русская религиозно-философская академия в Берлине». 1 декабря начинают вести занятия Н. Бердяев, С. Франк,
И. Ильин, Ю. Айхенвальд, Ф. Степун, Б. Вышеславцев.
—— Вечер В. Маяковского в Объединении российских студентов в Германии (Schubert-Saal; Bülowstr. 104). Маяковский
читал начало поэмы «150 миллионов» и стихи, а также выступил с докладом «Позиции Р.С.Ф.С.Р.», где в том числе
высказался против русской зарубежной литературы.
117
118
119
120

Берберова Н. Курсив мой. С. 188.
Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 35.
Руль. 1922. № 596. 12 ноября. С. 3.
Устами Буниных. С. 98.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 194

Берлин
19 ноября.
—— В Берлине выходит «Перевоз Дада» № 2 под названием «Слепой мозг».
—— В Берлин через Штеттин прибывают высланные из Петрограда Л. Карсавин, Н. Лосский, И. Лапшин, Д. Селиванов, А. Боголепов, А. Каган, Б. Бруцкус, Н. Волковысский, А. Петрищев,
Б. Одинцов, Б. Харитон, А. Изгоев и др.
20 ноября. Г. Евангулов пересылает М. Талову свою книгу «Белый духан» с инскриптом: «Марку-Людовику Талову, / певцу двух стихий — Любви и Голода / с пожеланием, чтобы Любовь / пожрала
Голод / Преданный / Автор / 20 ноября 1922 / Париж».
24 ноября.
—— Банкет в честь В. Маяковского (Restaurant La patte d’oie),
устроенный Союзом русских художников и редакцией журнала
«Удар». «Приветственное слово от имени художников и артистов русского балета, а также и присутствовавшего на банкете Сергея Дягилева, произнесла Наталия Гончарова, от имени
поэтов — Илья Зданевич, от имени французских литераторов

121
122

Катанян В. Маяковский. С. 235; Эренбург И. Дай оглянуться... С. 217.
Маяковский В. Полное собрание сочинений: В 13 т. Т. 4. / Подгот. текста
и примеч. В. А. Арутчевой и З. С. Паперного; Ред. А. Февральский. М.:
ГИХЛ, 1957. С. 250.
Хронология событий. 1922 195

Хроника

—— Литературный вечер (Café Landgraf). Среди выступающих
Н. Берберова117.
11 ноября. Вторая встреча членов «Клуба писателей» (Café Landgraf). Присутствуют Б. Зайцев, М. Осоргин, С. Франк, А. Белый, А. Ященко, П. Муратов, Н. Бердяев. В. Лидин, В. Ходасевич и др.118
12 ноября. Литературный вечер содружества «Веретено» (Café
Leon). Свои произведения читают В. Лидин, В. Корвин-Пиотровский, О. Савич, Г. Алексеев.
С. Горный, В. Сирин, Г. Струве, И. Лукаш, В. Амфитеатров-Кадашев, В. Татаринов и Л. Чацкий (Страховский) заявляют о том,
что покидают содружество в связи с приемом И. Василевского
и А. Толстого в члены «Веретена»119.

Хроника

121
122

Хроника

7 декабря.
—— И. Зданевич приезжает в Берлин и останавливается у В. Шкловского (Kaiserallee 207)128.
—— В издательстве З. Гржебина выходит книга стихотворений
В. Ходасевича «Тяжелая лира» (63 с. — 5000 экз.).
8 декабря.
—— В Доме Искусств проходит «Вечер заумной русской поэзии»,
где И. Зданевич выступает с чтением своей драмы «Янко крУль
албАнскай» (Café Leon). С докладами выступают: В. Шкловский — «Пушкин и Зданевич» и П. Богатырев — «Островский
и Зданевич». На вечере присутствует С. Шаршун.
—— Вечер Объединения российских студентов в Германии в честь
открытия библиотеки (Restaurant Kasino; Wilmersdorferstr.
106). Выступают А. Кусиков (с чтением «Берлинских стихов» и поэмы «Песочные часы»), И. Северянин и А. Толстой.

и художников — Вальдемар Жорж» («Удар». 1923. № 4)123.
На банкете И. Зданевич и С. Ромов объявляют о своем решении
основать группу «Через». Маяковский обещает создать в Москве союзную группу — будущий ЛЕФ.
—— Открытие выставки П. Кременя (Galerie La Licorne).
25 ноября. В. Маяковский выезжает в Берлин.

28 ноября. В «Университете 41°» (Atelier de Mme Olénine d’Alheim) доклад И. Зданевича о русском футуризме (на французском языке)125.

Хроника

Берлин
Декабрь. В Берлин приезжает Н. Ангарский (Клестов; 1873—
1943)126, редактор московских сборников «Недра», который
остается здесь до октября 1923127, периодически навещая Москву. В «Недрах» будут напечатаны стихотворения Б. Божнева,
Д. Кнута, А. Гингера и В. Свешникова (Кемецкого).
1 декабря. В Доме Искусств доклад главного режиссера Московского Камерного театра А. Таирова «О задачах нового русского
театра» (Café Leon). В прениях выступает В. Шкловский.
123

124
125

126

127

См. также письмо М. Ларионова В. Маяковскому (Катанян В. Маяковский.
С. 236).
Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 36.
В своей проповеди Зданевич, в частности, сопоставил проявления русского футуризма с эскападами дадаизма (Парнис А. С. 112).
См. письмо И. Эренбурга В. Лидину от 29 ноября 1922 г. (Эренбург И. Дай
оглянуться... С. 225, 230).
См. Чудакова М. Жизнеописание Михаила Булгакова. М.: Книга, 1988. С. 209.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 196

13 декабря. Петроградское землячество (Restaurant Conti): вторая
встреча петроградцев с друзьями. На вечере выступил прибывший
из Берлина Г. Иванов с чтением стихов и виолончелист Ю. Бильстин.
Первое публичное чтение Иванова в Париже.
Берлин
13 декабря. В. Маяковский уезжает в Москву.
15 декабря. В Доме Искусств чтение И. Эренбурга (Café Leon).
16 декабря. А. Левинсон возобновляет чтение курса «Современная
русская литература» в Сорбонне лекцией «Клюев, Есенин».
Берлин
16 декабря.
—— В Объединении российских студентов в Германии И. Эренбург читает доклад о конструктивном искусстве.
—— Очередное собрание Клуба писателей (Café Leon). А. Белый
читает неизданные главы из романа «Преступление Николая Летаева».
20 декабря. Русский студенческий союз (Restaurant Schloßbräu;
Barbarossastr. 8). Лекция С. Ольденбурга «Русская литература
и революция».
128

Шкловский В. Гамбургский счет. С. 504.
Хронология событий. 1922 197

Хроника

Берлин
25 ноября.
—— Доклад О. Брика «О пролетарской культуре в России» в Объединении российских студентов в Германии.
—— Очередное собрание Клуба писателей (Café Landgraf). Присутствуют В. Ходасевич, А. Белый, Б. Зайцев, П. Муратов,
Н. Бердяев, А. Ремизов, С. Ремизова-Довгелло, В. Лурье,
С. Юшкевич, И. Эренбург124.
26 ноября. В литературном приложении к «Накануне» опубликовано письмо в редакцию президиума содружества «Веретено»
о выходе из объединения 8 участников.

Хроника

124
125

126

127

Шкловский В. Гамбургский счет. С. 504.
Хронология событий. 1922 197

Хроника

22 декабря. Пятница Дома Искусств (Café Leon). А. Толстой читает
отрывки из «Аэлиты».

писью, затем, разочаровавшись, стал писать стихи и уехал в Берлин
на время, где Пастернак и Шкловский меня обнадежили»130.

17 декабря. М. Ларионов, Н. Гончарова, И. и В. Бунины и К. Бальмонт
участвуют в вечере-встрече с актерами МХТ, сначала в театре, а после — у Цетлиных129.
23 декабря. Комитет Союза русских художников (Café Caméléon). Вечер, посвященный театру. Доклад Н. Евреинова «Театр для себя
и для других». В прениях участвуют Н. Бутковская, Н. Гончарова,
М. Ларионов, А. Левинсон, Е. Зноско-Боровский, С. Рафалович, кн.
А. Шервашидзе.

В этом году.
—— Вышли книги стихов:
—— Александр Гингер «Свора верных» (Париж: Палата поэтов. —
37 с.)
—— Валентин Парнах «Карабкается акробат» (Портрет автора работы
П. Пикассо. Париж: Франко-русская печать. — 64 с. — 515 экз.)
—— Замтари (Кн. А. Меликова). «Стихотворения» (Берлин: Тип.
“Presse”. — 64 с.)
—— М. Талов готовит антологию французской поэзии, вероятно,
эпохи раннего модернизма. 25 марта Ренэ Гиль сообщает ему:
«Ноты и часть поэмы для Вашей антологии готовы»131. Антология издана не была.

Берлин
23 декабря.
—— Клуб писателей (Café Leon). Закрытое заседание. Выступление П. Муратова.
—— Обьединение российских студентов в Германии (Restaurant
Kasino). Вечер с А. Толстым.

130

131

28 декабря. Союз русских писателей и журналистов. Годичное собрание под председательством П. Гронского.
29 декабря. В. Парнах печатает в московских «Известиях» (№ 296.
С. 2) статью «Эмиграция в Париже и Берлине. Записки путешественника», где заявляет, что эмиграция «оказалась вне культуры,
отечественной и латинской».

Поплавский Б. Неизданное: Дневники, статьи, стихи, письма / Сост. и коммент.
А. Богословского и Е. Менегальдо. М.: Христианское издательство, 1996. С. 242.
Талов М. Воспоминания. С. 208.

Хроника

Берлин
29 декабря. Пятница Дома Искусств (Café Leon). Проф. С. Чахотин
представляет «психологический этюд» под заглавием «Заживо
погребенный»; с чтением стихов выступает Е. Феррари.
30 декабря. Клуб писателей (Café Leon). И. Эренбург читает отрывки из романа «Жизнь и гибель Николая Курбова».
31 декабря. Новогодний вечер в Доме Искусств с литературными
чтениями и танцами (Café Leon).
Декабрь 1922 — январь 1923. Б. Поплавский и К. Терешкович возвращаются в Париж. В ретроспективном письме Ю. Иваску (19 ноября
1930 г.) Поплавский признавался: «Приехав в Париж, занялся живо129

Устами Буниных. С. 102—103.

Робер Антраль. В «Хамелеоне» (Журнал «Монпарнас». 1922. № 9. 1 марта)
Леонид Ливак, Андрей Устинов 198

22 декабря. Пятница Дома Искусств (Café Leon). А. Толстой читает
отрывки из «Аэлиты».

130

131

Хроника

Устами Буниных. С. 102—103.

Робер Антраль. В «Хамелеоне» (Журнал «Монпарнас». 1922. № 9. 1 марта)
Леонид Ливак, Андрей Устинов 198

кет» от М. Волошина, содержавший, среди прочего, цикл «Усобица» и выписанную на имя Ященко доверенность на издание
книг Волошина «на русском и иностранном языках» и публикацию его стихотворений «в периодических изданиях» «за границею Р.С.Ф.С.Р.»135. Цикл «Усобица» и пересланный Волошиным
«Список ученых и литераторов, находящихся в Крыму и нуждающихся в помощи» были напечатаны во втором номере «Новой
русской книги», вышедшем в свет в конце марта136.

1923

132
133
134

Шкловский В. Гамбургский счет. С. 150.
См. свод рецензий: Шкловский В. Гамбургский счет. С. 505.
Русский Берлин. С. 79. Гуль Р. «Я унес Россию». Апология эмиграции. Т. 1.
Россия в Германии. Нью-Йорк: Мост, 1984. С. 95—100.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 200

Берлин
7 января. В газете «Дни» (№ 57) объявлено об издании альманаха
«Струги» под редакцией В. Корвин-Пиотровского, в котором
принимают участие Ю. Айхенвальд, В. Лурье, Б. Пастернак,
А. Ремизов, И. Эренбург, М. Цветаева, В. Ходасевич и др.138
9 января. Российский студенческий союз (Restaurant Schloßbrau).
Лекция Г. Струве «Сегодняшний день в русской поэзии»139.
10 января. Союз русских художников (Café La Closerie des Lilas). Доклад И. Зданевича «Берлин и его халтура»140.
Берлин
11—27 января. Выставка работ Марка Шагала (Galerie Lutz; Unter
den Linden 21).
135
136
137

138
139

140

Русский Берлин. С. 76.
Новая русская книга. 1923. № 2. С. 45—48.
Динерштейн Е. К истории образования «Левого фронта искусства» // De
Visu. 1993. № 11 (12). С. 7.
См. также: Эренбург И. Дай оглянуться... С. 246, 253.
Дни. 1923. № 58. 9 января; № 61. 12 января; Новая русская книга. 1923.
№ 1. С. 38.
См. отклик: Новая русская книга. 1923. № 1. С. 40.
Хронология событий. 1923 201

Хроника

Берлин
Январь.
—— В. Шкловский пишет письмо-статью «Илья Зданевич», предположительно для включения в издание «лидантЮ фАрам»132.
—— В издательстве «Геликон» выходит 4-я книга стихов Б. Пастернака «Темы и варьяции».
—— Выходят теоретические книги В. Шкловского: «Ход коня. Сборник статей» (М.—Берлин: Геликон, 1923. — 206 с.) и «Литература и кинематограф» (Берлин: Русское универсальное издательство, 1923. — 59 с.).
—— По инициативе А. Вишняка его издательство «Геликон» печатает книгу В. Шкловского «Сентиментальное путешествие», выход которой стал значительным культурным событием русского Берлина133.
—— В 1-й книге литературно-художественных сборников «Недра»
(М.: Новая Москва, 1923), издающихся под редакцией Н. Ангарского, напечатаны произведения русских зарубежных писателей: рассказ И. Шмелева «Это было: Рассказ странного человека» и «Тараканий брод: Две главы из романа “Жизнь и гибель Николая Курбова“» И. Эренбурга.
—— В Берлин прибывает С. Левандовская, по всей видимости, сотрудница Наркоминдела134, и передает А. Ященко «большой па-

4 января. В. Маяковский пишет заявление в Агитотдел ЦК РКП, в котором определяет «План издания журнала Левого фронта искусства “ЛЕФ”». Среди французских участников «Иностранного отдела» ЛЕФа названы «<Фернан> Леже, Тристан Тзара (из группы
Удар)». Заведующий Агитпропом А. Бубнов переправил заявление
Маяковского в подотдел печати Т. Вардину с резолюцией: «Думаю, что журнал надо безусловно поддержать. А. Б.»137

1923

132
133
134

138
139

140

Хроника

13 января. Лекция А. Левинсона о русской эмигрантской литературе
в продолжение его курса в Сорбонне.

Берлин
29 января.
—— Открытие выставки работ И. Пуни, В. Бобермана, Ф. Гозиасона, Л. Зака, К. Терешковича в книжном магазине «Заря»
(Marburgerstr. 18)145.
—— Клуб писателей (Café Leon). «Вечер поэтов». Свои стихи читают М. Шкапская, И. Эренбург, С. Рафалович, И. Одоевцева,
Г. Иванов, Н. Оцуп, В. Лурье146.
Конец января. «Новая русская книга» печатает автобиографическую
справку К. Терешковича: «Константин Терешкович (KaiserineAugusta Allee 93), художник, работает в журн. “Удар” в Париже,
“Маковец” в Москве, в “Кино-искусство” <sic!> в Берлине. В выходящем выпуске “Чарли Чаплин” помещена его статья “О новом в постановках Чаплина”. В скором времени выпускает книгу
“О современном кинематографе”147.

Берлин
15 января. Клуб писателей (Café Leon). Закрытое собрание: свои
произведения читает Б. Пастернак141.
19 января. «Пятница» в Доме Искусств (Café Leon). «Вечер был посвящен Б. Л. Пастернаку, который читал свою прозу и стихи»142.
22 января. Парижский литературный клуб (Café Caméléon). Вечер в честь К. Бальмонта, устраиваемый Александром Мерсеро (Alexandre Mercereau; 1884—1945). Участвуют: председатель
Р. Гиль, Л. Савицкая, Андре Фонтена. Произведения Бальмонта читают артисты театра французской драмы Le Vieux Colombier, артист
Андре Бик и сам автор. Выступление А. Левинсона с характеристикой творчества художника-гравера И. Лебедева, выставка которого
откроется в том же помещении и посвящается Бальмонту.

Хроника

24 января. Лекция И. Бунина в Сорбонне на тему: «Граф Алексей Константинович Толстой (Старая и современная поэзия)».
Берлин
25 января. «Вечер молодых поэтов» в Доме Искусств (Café Leon).
Читают А. Присманова, Е. Феррари, Е. Париба, Г. Венус143.

2—15 февраля. Выставка русских художников, организованная редакцией журнала «Удар» (Galerie La Licorne). Участвуют В. Барт, Л. Воловик, К. Зданевич, гр. А. Ланской, Х. Сутин, К. Терешкович, И. Пайлес и др. После ее закрытия часть произведений поступила на благотворительный аукцион в пользу журнала.
5 февраля. Вышел № 1 «еженедельной литературно-политической газеты» «Звено» под редакцией М. Винавера и П. Милюкова; адрес
редакции: 22, rue d’Anjou.

29 января. Петроградское землячество (Restaurant Conti): третья встреча петроградцев и их друзей. С чтением выступает И. Бунин144.
141
142

143
144

Дни. 1923. № 63. 14 января. С. 3.
Новая русская книга. 1923. № 1. С. 36; см. анонс: Накануне. 1923. № 238.
19 января. С. 6.
Накануне. 1923. № 244. 26 января. С. 3.
В. Бунина записывает в дневнике: «Петерб<ургское> землячество — мертворожденное дитя <...> Говорят, что в Берлине жизнь русская, только нет
Че-ки» (Устами Буниных. С. 108).
Леонид Ливак, Андрей Устинов 202

Берлин
9 февраля. «Пятница» Дома Искусств (Café Leon). Доклад С. Рафаловича «О футуризме» с последующим чтением стихов.
145
146
147
148

149

Накануне. 1923. № 247. 30 января. С. 5.
Новая русская книга. 1923. № 1. С. 37.
Судьба и работы русских писателей, ученых и журналистов // Там же. С. 46.
См. письмо И. Эренбурга В. Лидину от 8 февраля 1923 г. (Эренбург И. Дай
оглянуться... С. 254).
Накануне. 1923. № 251. 3 февраля. С. 2.
Хронология событий. 1923 203

Хроника

Берлин
22 января. Клуб писателей (Café Leon). Доклад В. Шкловского «Дяди и племянники». Среди присутствующих А. Ремизов
и приехавший на доклад В. Ходасевич.

Февраль. В издательстве «Манфред» выходит первый выпуск альманаха «Струги»148.
2 февраля. Дом Искусств (Café Leon). С чтением выступают
М. Шкапская и Г. Алексеев149.

13 января. Лекция А. Левинсона о русской эмигрантской литературе
в продолжение его курса в Сорбонне.

Хроника

143
144

149

Хроника

10 февраля — 11 марта. На 34-й экспозиции Салона независимых выставлены работы большинства участников Союза русских художников в Париже (Grand Palais).
13 февраля. Бал-маскарад Союза русских писателей и журналистов
в Париже в здании мэрии 6-го округа.
15 февраля. Издана заумная драма Зданевича «лидантЮ фАрам»
(в октябре вышел ее французский перевод «Ledentu le Phare»).
17 февраля. Г. Евангулов читает свою новую комедию-буфф «Человек
без галстука, или Дважды повешенный» для «так называемого эксцентрического театра» (Café Caméléon). Свои стихи читают А. Гингер, В. Познер и др.
23 февраля.“Grand Bal des artistes TRAvesti/TRAnsmental” / «Большой
заумный бал-маскарад» (Salle Bullier). Организован в пользу недостаточных членов Союза русских художников. В устройстве приняли участие: Э. Бурдель, Р. Делоне, С. Делоне-Терк, Н. Гончарова, Л. Фужита, В. Издебский, П. Кремень, М. Ларионов, Х. Орлова,
Ж. Пашин, П. Пикассо, М. Равель, О. Цадкин, И. Зданевич и др.
Концертное отделение и аукцион организованы скульптором О. Мещаниновым. В программе: «четырехглавый зародыш»; «выборы бородатых женщин в королев ночи»; «Трансатлантическая компания
карманных воров» Р. Делоне.
Берлин
23 февраля. Дом Искусств (Café Leon). И. Эренбург читает отрывки
из романа «Трест Д. Е.», М. Шкапская — стихи.

Хроника

24 февраля. Лекция А. Левинсона в Сорбонне на тему «Мастера прозы — Сологуб, Ремизов, Замятин и другие».
Берлин
26 февраля. Клуб писателей (Café Leon). Доклад проф. А. Ященко «Кризис интеллигенции и новая идеология». «В возражениях
участвовали А. Белый, Б. Зайцев, Ф. Степун и др.»150.
27 февраля. С. Шаршун присутствует на балу в галерее «Der Sturm»
вместе с М. Шкапской, В. Шкловским, Эль Лисицким, И. Эренбургом151.
150
151

Новая русская книга. 1923. № 1. С. 40.
Фотография «Sturm бала» сохранилась в альбоме Шкапской (РГАЛИ.
Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 141. Л. 26).
Леонид Ливак, Андрей Устинов 204

Рекламное объявление о выходе книги И. Зданевича «лидантЮ фАрам» (1923)
Хронология событий. 1923 205

Хроника

Рекламное объявление о выходе книги И. Зданевича «лидантЮ фАрам» (1923)
Хронология событий. 1923 205

28 февраля. Вечер «Цеха поэтов» (Café Leon). Доклад о современной русской поэзии Г. Адамовича; выступление Н. Оцупа. В диспуте выступают В. Шкловский, И. Эренбург и др. Свои стихи читают Г. Адамович, Г. Иванов, И. Одоевцева, Н. Оцуп152.

—— Объединение российских студентов в Германии. Концерт-бал
по случаю первой годовщины (Flugverbandhaus; Schöneberger
Ufer 40). Хозяйка вечера М. Андреева читает стихи. А. Толстой читает отрывки из трагедии «Смерть Дантона». С чтением стихов выступают А. Кусиков и С. Есенин. Концертная программа.
14 марта. Клуб писателей (Café Leon). Доклад А. Белого «О трагедии сознания».
16 марта. Дом Искусств (Café Leon). Читает И. Эренбург.
21 марта. Б. Пастернак уезжает из Берлина и возвращается в Москву в конце марта.

Март. Официальное образование группы «Через». Члены исполнительного комитета: И. Зданевич, В. Барт, С. Ромов. Группа организует
«Неделю камерного театра».
1 марта. Обед, устроенный Обществом друзей французской словесности
(«Les Amis des Lettres Françaises») в честь Союза русских писателей
и журналистов в Париже (Hôtel Claridge; 37, rue François 1er).

3 марта. Союз русских писателей и журналистов в Париже. Чествование
труппы Московского Камерного театра (Hôtel Lutetia; 23, rue de Sèvres).

Хроника

Берлин
5 марта. В. Шкловский ставит эту дату под «Предисловием автора»
к только что законченной книге «Zoo. Письма не о любви, или
Третья Элоиза» (Берлин: Геликон, 1923. — 110 с.)154.
7 марта. Клуб писателей (Café Leon). Доклад Ф. Степуна «Стихия актерской души»; ему оппонируют А. Белый и Б. Пастернак.
9 марта. Дом Искусств (Café Leon). Вечер в пользу находящихся в Крыму нуждающихся писателей. Выступают В. Шкловский и И. Эренбург. Продажа книг с автографами писателей.
11 марта.
—— В Союзе русских студентов «в годовщину февральской революции <...> состоялся доклад А. Белого “Революция духа”»155.
152

153
154

155

23 марта.
—— «Через» устраивает показ макетов декораций и костюмов московского Камерного театра в галерее Поля Гийома (59, rue
La Boёtie).
—— В рамках «Недели Камерного театра» группа «Через» организует заседание для обмена мнениями с деятелями этого те
атра о положении современного искусства в России и во Франции (Café La Closerie des Lilas). Доклады В. Соколова, В. Барта
и И. Зданевича (о «Заумном театре»).
Берлин
23 марта.
—— Литературный вечер «Российского национального студенческого союза» на тему «Россия». Вечер «Братства круглого стола» (Barbarossastr. 8). Участвуют: В. АмфитеатровКадашев, С. Горный, С. Кречетов, И. Лукаш, В. Сирин,
Г. Струве156.
—— Дом Искусств. А. Каменский читает новую пьесу «Черная месса». Среди присутствующих С. Есенин и А. Кусиков.

Объявление: Накануне. 1923. № 270. 25 февраля. С. 5. Отчеты о вечере: Накануне. 1923. № 281. 10 марта. С. 4; Русская научная и литературная жизнь
за рубежом // Новая русская книга. 1923. № 2. С. 41.
Накануне. 1923. № 276. 4 марта. С. 5.
См. письмо И. Эренбурга Е. Полонской от 28 марта 1923 г. (Эренбург И. Дай
оглянуться... С. 266).
Новая русская книга. 1923. № 3/4. С. 45; анонсы доклада см.: Руль. 1923.
№ 693. 10 марта; Дни. 1923. № 110. 10 марта.

24 марта.
— Группа «Через» (Café Caméléon). Беседы о театре. Беседа на тему «Русские поэты Москвы и Парижа».
— Открытие клуба Союза русских писателей и журналистов в Париже по адресу: 18, rue Jacob.

Леонид Ливак, Андрей Устинов 206

Хронология событий. 1923 207

156

Руль. 1923. № 702. 21 марта. С. 6.

Хроника

Берлин
2 марта. Вечер дадаизма, организованный С. Шаршуном в берлинском Доме Искусств153.

Хроника

153
154

155

Леонид Ливак, Андрей Устинов 206

Хронология событий. 1923 207

156

Руль. 1923. № 702. 21 марта. С. 6.

Хроника

Берлин
2 марта. Вечер дадаизма, организованный С. Шаршуном в берлинском Доме Искусств153.

26 марта. Группа «Через» (Café Caméléon). Беседы о театре. Беседы В. Глубоковского «Художественная жизнь Москвы» и К. Эггерта «Русский театр за 1919—1922 годы».
Берлин
28 марта. Клуб писателей (Café Leon). В прениях по докладу Н. Бердяева «Проблема любви у Достоевского» выступают В. Шкловский, Ф. Степун, М. Алданов.
29 марта. Объединение российских студентов в Германии
(Klindworth-Scharwenka-Saal; Lützowstr. 76). Вечер А. Есенина и А. Кусикова.
30 марта. Дом Искусств (Café Leon). Первое заседание литературного кружка «Академия прозы». А. Толстой читает новую
повесть «Рукопись, найденная в мусоре под кроватью». В обсуждении выступили Ф. Степун, Е. Лундберг, Н. Крандиевская,
Н. Петровская, Р. Гуль, Г. Алексеев, Ю. Ключников и др.

Хроника

Апрель. Галерея “Heiman und Nierendorf” (Lützowstr. 32). Выставка рисунков К. Терешковича.
4 апреля.
—— Литературно-музыкальный вечер «Русского национального союза» на тему «Россия» (Schubert-Saal). Участвуют: В. Амфитеатров-Кадашев, И. Лукаш, С. Горный, С. Кречетов, Г. Струве,
В. Сирин; в концертной части: Н. Плевицкая, П. Козьмовская,
З. Ефимовская157.
—— Клуб писателей (Café Leon). В. Ходасевич читал свои новые
стихи. «В последовавшем обмене мнений приняли участие Андрей Белый и В. Б. Шкловский»158.
6 апреля. Дом Искусств (Café Leon). Г. Венус читает рассказ «Вши».
14 апреля. 87-й вечер группы «Art et Action» в помещении клуба
группы (66, rue Lepic), посвященный современной русской по157
158

Руль. 1923. № 715. 7 апреля. С. 3.
Новая русская книга. 1923. № 5/6. С. 43.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 208

эзии (А. Блок, С. Есенин, В. Маяковский). В программе: А. Левинсон дает характеристику поэтов и читает их произведения на
французском языке в собственном переводе; режиссер театра
«Одеон» И. Сидерский читает свой перевод поэмы А. Блока «Двенадцать».
16 апреля. Лекция Е. Семенова «Русская литература за последние
50 лет» (Café Caméléon). Артисты французских театров читают отрывки из произведений русских писателей во французских переводах.
17 апреля. В салоне Цетлиных литературный вечер И. Бунина.
Берлин
17 апреля. Издательство «Академия» (Motzstr. 76). Организационное собрание русских художников в Германии. В инициативную
группу вошли А. Архипенко, А. Арнштам, В. Белкин, К. Богуслав
ская, И. Пуни, Е. Грюнберг и др.
18 апреля. Клуб писателей (Café Leon). В. Шкловский читает «Zoo,
или письма не о любви».
20 апреля. Дом Искусств (Café Leon). Диспут на тему «О внешности
книги». Участвовали В. Шкловский, И. Эренбург, Эль Лисицкий,
С. Каплун-Сумский, Н. Альтман, И. Пуни и др.
29 апреля. Группа «Через» (Galerie La Licorne). Вечер Бориса Божнева
(Soirée du poète Boris Bojnieff). В программе: 1. Профессор К. Мочульский «Слово о Борисе Божневе»; 2. Французские поэты: С. Арно,
П. Дермэ, П. Элюар159, В. Уидобро, П. Реверди, Ж. Рибмон-Дессень,
Ф. Супо, Т. Тцара; 3. Б. Божнев; 4. Квартет «Капелла»; 5. С. Ромов:
сообщение «О группе “Через”»; 6. Русские поэты: А. Гингер, Г. Евангулов, В. Познер, Б. Поплавский, М. Струве, А. Юлиус, В. Кемецкий,
И. Рискин, А. Скрябина; 7. Картины, декорации, костюмы художников: В. Барта, Л. Воловика, Н. Грановского, И. Добринского, С. Делоне-Терк, С. Карского, Д. Какабадзе, А. Ланского, К. Терешковича,
В. Рохлиной, Л. Мандель, А. Френкеля, О. Цадкина, Н. Ясюнинской,
С. Фера, Р. Делоне, Ж. Паскена, Л. Сюрважа. 8. И. Зданевич представил «Осел напрокат», «петрушку в одном действии». Также Лизица Кодреано исполнила танец по мотивам драмы Зданевича «Остраф
пАсхи». Афиша работы В. Барта. Неизданные стихотворения С. Арно были прочитаны Антоненом Арто. П. Бертaн читал стихи М. Жа159

Был указан среди прочих, но на вечере не присутствовал.
Хронология событий. 1923 209

Хроника

Берлин
24 марта. Открытие Выставки работ К. Богуславской, С. Шаршуна
и Е. Лиснер (Elena Liessner-Blomberg; 1897—1978) в книжном
магазине «Заря» (Marburgerstr. 18).

Хроника

Руль. 1923. № 715. 7 апреля. С. 3.
Новая русская книга. 1923. № 5/6. С. 43.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 208

Был указан среди прочих, но на вечере не присутствовал.
Хронология событий. 1923 209

Хроника

Берлин
2 мая. Клуб писателей (Café Leon). А. Ремизов читает отрывки из
«Розановых писем» и пятимерную интермедию «Цво-фир-зон».
4 мая. Дом Искусств (Café Leon). Е. Феррари читает свои сказки.
Итальянский поэт Руджеро Вазари (Ruggero Vasari; 1898—1968)
читает свои стихи и «Свободные слова» («Parole in libertà»)
Ф. Т. Маринетти.

Хроника

4 мая. Бал А. А. А. А. («четырёх А» / Bal de L’ A. A. A. A.) в саду
«Бюлье» (Les Jardins des Bullier), в организации которого принимают участие С. Ромов, Н. Гончарова, И. Лебедев и др. русские художники160.
5—19 мая. Выставка Мане-Каца (Galerie Percier; 38, rue La Boёtie),
организованная при содействии Вальдемара Жоржа (WaldemarGeorge, наст. имя Jerzy Waldemar Jarocinski; 1893—1970).
Берлин
11 мая. Дом Искусств (Café Leon). Диспут на тему «О рецензии».
Вступительное слово В. Ирецкого. В прениях участвуют В. Шкловский, П. Богатырев, И. Эренбург, А. Шрейдер, Б. Харитон и др.
Середина мая. Выходит № 1 научно-литературного журнала «Беседа»161. Инициатором издания выступил В. Шкловский. Журнал
издавался с июня 1923 по март 1925 г. (7 номеров). Редакционная коллегия: М. Горький, В. Ходасевич, А. Белый, Ф. Браун,
Б. Адлер162.
160
161
162

16 мая. Клуб писателей (Café Leon). И. Эренбург читает свой роман «Трест Д. Е.».
18 мая. Дом Искусств (Café Leon). С. Шаршун читает свои рассказы, А. Присманова и С. Либерман — стихи.
19 мая. Открытие «Вокзальной выставки» Художественных ассоциаций Берлина (Lehrter Bahnhof). В выставке участвуют Эль Лисицкий, Л. Козинцева, С. Шаршун, К. Терешкович и В. Константиновский.
8 июня. Вечер А. Кусикова «Слово не о политике» (Salle de la Société de
Géographie; 184, boulevard Saint-Germain). Программа: «1. Кофейный
период русской литературы. 2. Разгром пролетарского искусства. 3.
Дома печати, литературные особняки, дворцы искусств. 4. Общее русло и мое течение. 5. Чем все это кончится. Новые стихи из книг “В никуда”, “Аль Барак”, “Когда вишня в цвету”, “Песочные часы” и неизданные поэмы».
10 или 11 июня. Группа «Через» (Café Caméléon). Банкет в честь поэта Александра Кусикова. Приветственную речь произнес К. Бальмонт, от имени французских литераторов выступил Леон-Поль Фарг
(Léon-Paul Fargue; 1876—1947).
Берлин
Конец июня. «Книгоиздательство писателей в Берлине» выпускает составленную главным редактором «Новой русской книги»
А. Ященко книгу М. Волошина «Стихи о терроре».
Начало июля. Генеральная репетиция новой постановки пьесы Т. Тцара «Газодвижимое сердце» («Cœur à gaz») в мастерской С. и Р. Делоне (Boulevard Malesherbes).
Берлин
2 июля. К. Терешкович встречается с В. Ходасевичем и приехавшим
из Петрограда Н. Никитиным.
3 июля. А. Бахрах знакомит А. Присманову с В. Ходасевичем.

См. объявление: Montparnasse. 1923. № 23. 1 Mai. P. 7.
Дата, проставленная на № 1 «Беседы»: «Июнь, 1923 г.».
См.: Каменецкий Б. <Айхенвальд Ю.> Литературные заметки // Руль. 1922.
№ 755. 27 мая. С. 6; Шкловский В. Гамбургский счет. С. 211; Эренбург И. Дай
оглянуться... С. 280. Начиная с № 2 (август 1923), «Беседа» была запрещена к распространению в России. См.: Вайнберг И. Жизнь и гибель берлинского журнала Горького «Беседа» // Новое литературное обозрение. 1996.
№ 21. С. 361—376; Власть и художественная интеллигенция. Документы
ЦК РКП(б)-ВКП(б), ВЧК-ОГПУ-НКВД о культурной политике. 1917—1953 /
Сост. А. Артизов, О. Наумов. M.: Демократия, 2002. С. 46, 737.

6 июля. Группа «Через». Вечер «Бородатого сердца» (Théâtre Michel;
40, rue des Mathurins); администратор С. Ромов. В программе: 1. И. Стравинский и Э. Сати: композиции в исполнении Марсель Мейер (Marcelle Meyer; 1897—1957) и Жоржа Орика (Georges
Auric; 1899—1983); 2. Ж. Рибмон-Дессень: «Сморкайтесь» (речь);

Леонид Ливак, Андрей Устинов 210

Хронология событий. 1923 211

Хроника

коба. В «галерее поэтов» были выставлены портреты А. Бретона,
Ж. Кокто, В. Маяковского, Ф. Супо, Т. Тцара и И. Зданевича работы
Р. Делоне, А. Ланского и К. Терешковича.

Хроника

Леонид Ливак, Андрей Устинов 210

Хронология событий. 1923 211

Хроника

Берлин
Середина июля. С. Шаршун выпускает «Перевоз Дада» № 3 под названием «Свет громовый».
Вторая половина июля. С. Шаршун возвращается в Париж.
22 июля. Группа «Через» (Café La Closerie des Lilas). Вечер-чтение
Б. Божнева, А. Гингера, В. Свешникова. С. Шаршун, получивший
тираж своей книги «Дадаизм (Компиляция)» надписывает экземп
ляр: «Дорогому Б. Божневу / в память первого совместного / выступления в Палате Поэтов / 22 7 23»163.

емое иллюстрацией С. Шаршуна за подписью: “Serge Charnoune
(Moscou 1923) <sic!>” (Manomètre. 1923. № 4 (août). P. 60).
1 августа. В. Бунина записывает свои впечатления от письма В. Зайцевой: «В Берлине тяжело, накануне революции. Многие русские
собираются назад в Россию. Зайцевы не хотят»164.
Берлин
15 августа. Как сообщает газета «Дни» (№ 238), в Берлине по типу московских литературных кафе организуется «Кафе молодых
поэтов».
23 августа. И. Эренбург пишет Е. Полонской о ситуации в Берлине: «В настоящий момент (т. е. в августе этого года) ничего
издать в Берлине нельзя. Кризис и прочие умные слова. Издатели у меня пробуют деньги занять! Что дальше будет, неизвестно»165.
25 августа. И. Зданевич надписывает Р. и С. Делоне свою драму «Янко
крУль албАнскай». Днем позже он преподносит им в подарок «лидантЮ фАрам».
Сентябрь. И. Зданевич начинает писать роман «Парижачьи».
Берлин
21 сентября. В. Шкловский возвращается в Россию166.
27 сентября. Книжный магазин «Заря» (Marburgerstr. 18). Открытие выставки картин К. Терешковича, Г. Шильтяна и З. Файтельберг.
Октябрь. Выходит французский перевод «лидантЮ фАрам» — «Leden
tu le Phare», с предисловием Ж. Рибмон-Дессеня.

Берлин
28 июля. Отъезд А. Толстого в Россию.

Берлин
20 октября. Закрытие Клуба писателей ввиду отъезда из Берлина большинства его членов-основателей. Обещано, что деятельность объединения возобновится в Париже.
23 октября. А. Белый уезжает из Берлина.

Август.
—— Вышел № 4 (последний) «Удара».
—— В лионском журнале «Манометр» напечатано стихотворение П. де Массо «Un souffle d’ambre sur tes cils», сопровожда
164
163

Yale University Library 1992/389. The Jederman Collection, Gift of Patti and
Frank Koloday.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 212

165
166

Устами Буниных. С. 115.
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 304.
Шкловский В. Гамбургский счет. С. 507.
Хронология событий. 1923 213

Хроника

3. Марсель Эрран (Marcel Herrand; 1897—1953) и П. Бертан читают
стихотворения Ж. Кокто, Ф. Супо, Т. Тцара, Г. Аполлинера, П. Реверди и Ж. Барона; 4. Танцевальные номера: «Шимми» Дариуса Мильо
(Darius Milhaud; 1892—1974), «Фокстрот» Ж. Орика, Лизица Кодреанo (Lizica Codreanu; 1901—1993). Костюмы С. Делоне; 5. Ганс Рихтер: абстрактный фильм; Ч. Шеелер (Charles Sheeler; 1883—1965)
и П. Стрэнд (Paul Strand; 1890—1976): фильм «Дымы Нью-Йорка»
(«Manhatta»); Ман Рей: фильм «Возвращение разума» («Le retour à la
raison»); 6. Ильязд: заумные стихотворения; 7. Пьеса Т. Тцара в трех актах «Газодвижимое сердце». Мизансцена И. Сидерского, костюмы С. Делоне, В. Барта и И. Зданевича; декорации Н. Грановского; заумное стихотворение Ильязда танцует Лизица Кодреано. Во второй постановке «Газодвижимого сердца» (первая постановка — 10 июня 1921 г.)
участвуют поэты Жак Барон (Jacques Baron; 1905—1986) и Рене Кревель (René Crevel; 1900—1935); роли исполняют актеры театра «Одеон» Жаклин Шамон (Рот) и Сен-Жан (Ухо), а также Марсель Эрран
(Бровь) и Пьер де Массо (Нос). Спектакль сорван запланированным
вмешательством А. Бретона, Л. Арагона, П. Элюара и Б. Перэ.

Хроника

Берлин
28 июля. Отъезд А. Толстого в Россию.

Yale University Library 1992/389. The Jederman Collection, Gift of Patti and
Frank Koloday.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 212

165
166

Хроника

Берлин
3 ноября. Союз русских журналистов и литераторов (Café Leon).
Н. Берберова и В. Ходасевич читают свои стихи.
4 ноября. В. Ходасевич и Н. Берберова уезжают из Берлина в Прагу.
9 ноября. Открытие зимнего сезона литературно-художественных
вечеров «Монпарнасской богемы» под руководством А. Мерсеро
(Café Caméléon. 241, boulevard Raspail)167. Вечер, посвященный
Г. Гребенщикову. Лекцию на французском языке читает Л. Савицкая168. Артисты театра «Одеон» исполняют стихи и рассказы Гребенщикова в переводе. Почетным председателем избран К. Бальмонт.

Хроника

Берлин
Середина ноября. Ремизовы оставляют Берлин. В письме к В. Лидину от 20 ноября 1923 г. И. Эренбург замечает: «Здесь плохо.
Писатели разъехались кто куда. Сераф<има> Павл<овна Ремизова-Довгелло> с дрожью влезла в вагон и покатилась в город —
Париж»169.
18 ноября. Музыкально-вокальный вечер композитора Ю. Мельмейстера (Galerie Barbazanges; 109, rue Fabourg Saint-Honoré). В программе романсы, написанные на стихи В. Маяковского, С. Есенина,
А. Блока и М. Кузмина.
167

168

169

Во второй половине 1923 г. кафе «Хамелеон» переместилось на противоположный конец rue Campagne Première и обосновалось по новому адресу: 241,
boulevard Raspail. А. Мерсеро был приглашен в качестве режиссера вечерних мероприятий в кафе, и именно ему принадлежит идея литературно-художественных вечеров под титулом «Bohème Montparnassе» — по названию
располагавшегося здесь прежде самого первого монпарнасского кабаре.
Людмила Ивановна Савицкая (1881—1957), переводчица К. Бальмонта
и Дж. Джойса; см. о ней: Livak L. «A Thankless Occupation»: James Joyce and
His Translator Ludmila Savitzky // Joyce Studies Annual. 2013. P. 33—61.
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 320.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 214

20 ноября. Клуб Союза русских писателей и журналистов (42, rue
Notre-Dame-des-Victoires). Доклад В. Кузьмина-Караваева «Литературные организации в Петербурге (по личным воспоминаниям)», представляющий исторический опыт консолидации литературных сил и опосредованно стимулирующий подобную активность в Париже, в частности, укрепление Цеха поэтов.
21 ноября. И. Зданевич надписывает «Остраф пАсхи» в подарок
Ф. Т. Маринетти: «A F. T. Marinetti / hommage / Ilia Zdanevitch /
21/XI/23 / Paris».
26 ноября. И. Зданевич посылает Ф. Т. Маринетти экземпляр № 6 своей драмы «лидантЮ фАрам»: «A Marinetti / hommage / d’un elève /
Ilia Zdanevitch / 26/XI/23 Paris / Iliazd ‘Ledentu le Phare’».
29 ноября. Цех поэтов (Café La Closerie des Lilas). Собрание проживающих в Париже русских поэтов для чтения и обсуждения произведений присутствующих.
6 декабря. Цех поэтов (Café La Bolée). Очередное собрание. Приглашаются все поэты, желающие принять участие в работе Цеха.
12 декабря. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Открытое собрание,
председатель С. Ромов. Участвуют: поэты Б. Божнев, А. Гингер,
Г. Евангулов, И. Зданевич, В. Кемецкий, В. Познер, Б. Поплавский,
И. Рискин, С. Шаршун, А. Юлиус; художники: В. Барт, Л. Воловик, Н. Грановский, С. Карский, П. Кремень, Коган, гр. А. Ланской,
И. Пуни, К. Терешкович, А. Френкель, О. Цадкин.
13 декабря. Цех поэтов (Café La Bolée). С чтением стихов выступают
Г. Адамович, Г. Иванов, Н. Оцуп, М. Струве.
19 декабря. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Очередное собрание
под председательством С. Ромова. Доклад И. Пуни «Пикассо». После доклада — обмен мнениями. Участвуют: В. Барт, И. Зданевич,
Н. Грановский, К. Терешкович, Б. Божнев и др.
20 декабря. Цех поэтов (Café La Closerie des Lilas). Рождественские
чтения.
21 декабря. Литературный вечер И. Бунина (Hôtel Majestic. 30, rue
La Pérouse). Писатель прочел сказку «О дураке Емеле» и три рассказа. «Желание услышать новые произведения писателя в его собственном чтении собрало представителей всех кругов русской колонии. Большой зал отеля был переполнен»170.

170

М. Л. Вечер И. А. Бунина // Последние новости. 1923. № 1128. 27 декабря. С. 2.
Хронология событий. 1923 215

Хроника

1 ноября. Цех поэтов (Salle des Sociétés Savantes). Участвуют: Г. Адамович, Г. Иванов, И. Одоевцева, Н. Оцуп, В. Познер.
1 ноября — 16 декабря. В Осеннем салоне (Grand Palais) участвуют
члены Союза русских художников в Париже.

Хроника

168

169

170

М. Л. Вечер И. А. Бунина // Последние новости. 1923. № 1128. 27 декабря. С. 2.
Хронология событий. 1923 215

Хроника

В том же году.
—— И. Зданевич закончил заумный роман «Парижачьи», не нашедший издателя.
—— В издательстве «Au sans pareil» выходит поэма «Двенадцать»
А. Блока в «дефинитивном» переводе И. Сидерского с иллюстрациями Ю. Анненкова171.
—— Выходит последний (№ 4) выпуск берлинского альманаха «Эпопея», открывающийся стихотворением В. Познера «Вся жизнь
господина Иванова».
—— Выходит портфолио Баухауса (№ 4), посвященное русской
и итальянской графике («Neueeuropäische Graphik. Vierte
Mappe. Italienische und russische Künstler»), включающее среди прочего работы М. Ларионова, Н. Гончаровой, А. Явленского, М. Шагала и др.
—— В 1923 или 1924 г. Д. Кнут собирает рукописную книгу стихо
творений «Веселый динамит».
171

Blok A. Les douze / Traduction définitive de Y. Sidersky, dessins de J. Annenkoff. Paris: Au Sans Pareil, 1923.

1924

Январь. В Москве выходит 3-я книга сборников «Недра» со стихотворениями В. Кемецкого («Люблю я ресторанчик угловой...», «Посвящается Давиду Кнуту <Зеленый стол... Сутулых спин бугры>», «У кассы стук и звяканье монет...»), А. Гингера («Ветер») и Б. Божнева
(«Себе я часто руку жму...», «Я не люблю оранжереи...», «В толпе
я смерть толкнул неосторожно...»). Там же публикуются стихотворения бывших «Островитян» С. Колбасьева и Н. Тихонова.

5 января. На квартире у доктора И. Манухина начинаются регулярные
заседания по подготовке большого собрания «Миссия русской эмиграции», которое состоится 16 февраля 1924 г.172
11 января. Открытие выставки книг издательства З. Гржебина в Париже (6, rue Godot de Mauroy).
16 января. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Открытое собрание
под председательством С. Ромова. Участвуют: 1. Поэты Б. Божнев,
А. Гингер, Г. Евангулов, И. Зданевич, В. Кемецкий, В. Познер, Б. Поплавский, И. Рискин, С. Шаршун, А. Юлиус; 2. Поэты, не примыкающие к группе «Через», но желающие выступить; 3. Xудожники
В. Барт, Л. Воловик, Н. Грановский, С. Карский, П. Кремень, Коган,
гр. А. Ланской, И. Пуни, К. Терешкович, А. Френкель, О. Цадкин.
172

Устами Буниных. С. 121.
Хронология событий. 1924 217

Хроника

Берлин
Январь. В издательстве «Накануне» выходит сборник В. Маяковского «Вещи этого года: До 1 августа 1923» (111 с. — 7000 экз.).

Blok A. Les douze / Traduction définitive de Y. Sidersky, dessins de J. Annenkoff. Paris: Au Sans Pareil, 1923.

1924

Устами Буниных. С. 121.
Хронология событий. 1924 217

Хроника

Г. Евангулов, В. Кемецкий, В. Познер, Б. Поплавский, И. Рискин,
С. Шаршун.
24 февраля. И. Зданевича в больнице навещают Т. Тцара, Р. Делоне,
С. Шаршун и С. Ромов.

Хроника

Берлин
30 января. Собрание всех живущих в Берлине русских художников
(Café Landgraf).
31 января. Выступление группы «4+1» (Guttmann-Saal). С чтением своих произведений выступают В. Андреев, Г. Венус, С. Либерман, А. Присманова. Вступительное слово Б. Сосинского173.
1 февраля.
—— Учредительное собрание членов Союза деятелей грузинского
искусства (Café La Closerie des Lilas). Утверждение устава. Избрано правление в составе: поэт Н. Мицишвили (председатель),
художники Л. Гудиашвили и Д. Какабадзе; почетным членом избран Г. Робакидзе.
—— Проходит слух, что в Париж собирается М. Горький174.
6 февраля. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Председатель С. Ромов. Доклад В. Барта «О современном состоянии живописи». В прениях участвуют: И. Пуни, Н. Грановский, К. Терешкович, Б. Божнев,
С. Ромов и желающие из публики. В программе было заявлено также участие И. Зданевича, который отсутствовал на вечере, будучи в больнице.
16 февраля. Собрание на тему «Миссия русской эмиграции» (Salle de
Géographie). Выступили с докладами: И. Бунин («Миссия русской
эмиграции»); А. Карташев («Смысл непримиримости»); И. Шмелев («Душа родины»); о. Г. Спасский («Вокруг Креста»); Д. Мережковский («Слова немых»); И. Манухин («Русский Дом»); И. Савич
(«Вестники возрождения»); Н. Кульман («Культурная роль эмиграции»). 27 февраля В. Бунина записывает: «Последствия вечера
<...> Впечатление огромное, все очень взволновались»175.
20 февраля. Группа «Через»: «седьмое открытое собрание» (Café de
Port-Royal). Доклад С. Ромова «Guillaume Apollinaire / Гийом Аполлинер». Выступают поэты: Б. Божнев, А. Браславский, А. Гингер,
173

174
175

Накануне. 1924. № 26 (543). 1 февраля. С. 4; Накануне. 1924. № 28 (545).
3 февраля. С. 5.
Устами Буниных. С. 122.
Там же. С. 123.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 218

Берлин
29 февраля. Вечер Берлинского отделения Всероссийского со
юза работников печати (Café Leon). С чтением стихов выступили участники литературной группы «4+1» С. Либерман, В. Андреев и Л. Гордон.
Начало марта (до 11-го). В Москве выходит 4-я книга сборников
«Недра», где напечатаны два стихотворения Д. Кнута («В поле»
и «Джок») рядом с «Дьяволиадой» М. Булгакова и «Железным потоком» А. Серафимовича176.
3 марта. В газете французской компартии «Юманите» («L'Humanité»)
напечатана рецензия на «Ledentu le Phare».
4 марта. Бал Союза русских писателей и журналистов в Париже (Salle
Jean-Goujon; 8, rue Jean Goujon). В артистическом отделении
В. Янова прочла отрывок из И. Тургенева, И. Мозжухин декламировал стихи А. Пушкина, К. Бальмонта, С. Надсона и И. Северянина.
5 марта. Группа «Через»: «собрание художников группы» (Café de
Port-Royal). Доклад художественного критика М. Рейналя на тему:
«L’art doit-il réjouir ou assommer?» («Должно ли искусство развлекать или обескураживать?»). Открытие выставки рисунков. Участвуют художники: В. Барт, И. Пуни, К. Терешкович, П. Кремень,
гр. А. Ланской, Н. Грановский.
12 марта. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Открытое собрание.
А. Ремизов читает отрывок из книги «Кукха». Выступают поэты:
Б. Божнев, А. Браславский, А. Гингер, Г. Евангулов, И. Зданевич,
В. Кемецкий, В. Познер, Б. Поплавский, М. Струве, С. Шаршун.
14 марта. «Bal banal» / «Банальный бал» (Salle Bullier). Организован
Союзом русских художников. В устройстве бала принимают участие около 150 художников. Концертное отделение: живая картина И. Зданевича «Триумф кубизма» (декорации Н. Грановского, костюмы В. Барта); выступление Н. Икара <Барабанова> и др.
Пригласительные билеты — с литографией Н. Гончаровой «Танцовщицы» (1923).
176

См.: Чудакова М. Жизнеописание Михаила Булгакова. С. 208, 218.
Хронология событий. 1924 219

Хроника

31 января — 25 февраля. Находясь в больнице Hôpital Saint-Louis,
И. Зданевич руководит организацией «Банального бала», назначенного на 14 марта.

Хроника

174
175

См.: Чудакова М. Жизнеописание Михаила Булгакова. С. 208, 218.
Хронология событий. 1924 219

Хроника

Берлин
15 марта. Русская художественная школа в Берлине (Küstrinerstr. 4).
Начало литературно-художественных вечеров. Вступительное
слово поэта Л. Гордона. Стихи читают Гордон, Г. Венус, В. Андреев, А. Присманова, С. Либерман, В. Пиотровский. Выставка работ Н. Зарецкого.

в поэзии, Леф в прозе, Леф в рекламе, Леф в театре»; чтение новых стихотворений «Смерть — не сметь», «Перелет
Москва — Кенигсберг».
—— Союз русских сценических деятелей в Германии (Café Leon).
В. Сирин читает «Петербургские сонеты» и драму «Полюс»,
И. Коноплин читает очерки «Белопарусник».

26 марта. Группа «Через» (Café de Port-Royal). Открытое собрание177.
Доклад Н. Габо о конструктивизме. В прениях приняли участие
В. Барт, И. Зданевич, С. Ромов, К. Терешкович, Н. Грановский.

1 мая. Объединение русских студентов в Германии. Вечер, посвященный 1 мая (Meistersaal; Köthenerstr. 38). Доклад проф.
Ю. Бессонова. И. Эренбург читает отрывок из романа «Любовь
Жанны Ней», В. Маяковский — новые стихи.
3 мая. «Кружок художников» в ателье А. Гумича и Н. Зарецкого. Доклад Н. Петровской о символизме и символистах; доклад Л. Гордона «Символисты и мы». М. Шнейдер исполняет «Двенадцать»
А. Блока; В. Андреев и Н. Зарецкий читают стихи Блока, К. Бальмонта и В. Брюсова. Рудольф Вальтер читает свой перевод «Поэта» А. Пушкина и отрывки из перевода романа «Огненный ангел» Брюсова.
9 мая. В Гамбурге умирает Л. Лунц. Некролог напечатан в «Руле»
11 мая (№ 1044).

Хроника

Апрель. С. Шаршун выпускает № 4 «Перевоза Дада» под названием
«Накинув плащ».
4 апреля.
— Пьер де Массо публикует рецензию на «Ledentu le Phare» в «ParisJournal».
— Вечер А. Ремизова (Hôtel Lutetia; 23, rue de Sèvres). Писатель читает новые произведения: китайский рассказ, сказки, монолог из
«Трагедии об Иуде, принце искариотском».
5 апреля. Второе собрание на тему: «Миссия русской эмиграции»
(Salle de Géographie). Выступают И. Бунин, А. Карташев, Н. Кульман, Д. Мережковский, Н. Соловьев, И. Шмелев.
7 апреля. Цех поэтов (Café La Bolée). Открытое собрание. Приглашаются все находящиеся в Париже молодые русские поэты.
Берлин
26 апреля. «Кружок художников» в ателье А. Гумича и Н. Зарецкого (Neue Winterfeldstr. 31). Литературно-музыкальный вечер
с участием актрисы Мари Шнейдер. На вечере читают стихи Татида (Т. Цемах) и В. Кемецкий.
29 апреля.
—— Берлинское отделение Всероссийского союза работников печати (Preußisches Herrenhaus; Leipzigerstr. 3). Вечер
В. Маяковского. Доклад «Расцвет Лефа. Что такое Леф? Леф
177

Последнее упоминание группы «Через» в печати.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 220

10 мая. Литературно-музыкальный вечер с участием «известных литераторов»: М. Осоргина, Б. Зайцева, В. Ходасевича (Salle du Grand
Orient; 16, rue Cadet).
11 мая. В книжном магазине Я. Поволоцкого открыта библиотека русских и французских книг.
Берлин
15 мая. «Кружок художников» в ателье А. Гумича и Н. Зарецкого.
Л. Гордон читает свои переводы из Франсуа Вийона и современных французских поэтов. А. Каменский читает драму «Священный зверь».
16 мая. Открытое заседание Цеха поэтов (Café La Bolée). Доклад
Г. Адамовича «Жизнь стихотворения».
Июнь. Журнал «La Revue Européenne» начинает печатать отрывки из
романа Л. Арагона «Парижский крестьянин».
2—14 июня. Совместная выставка В. Барта, А. Ланского и К. Терешковича (Galerie T. Carmine; 51, rue de Seine).
Хронология событий. 1924 221

Хроника

Берлин
31 марта. Литературный клуб (Café Leon). В. Сирин читает новую
пьесу в стихах «Трагедия г. Морна».

Хроника

Последнее упоминание группы «Через» в печати.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 220

Хроника

Берлин
31 марта. Литературный клуб (Café Leon). В. Сирин читает новую
пьесу в стихах «Трагедия г. Морна».

Июль. В издательстве Жана Будри (Jean Budry; 3, rue du Cherche-Midi)
выходит книга Т. Тцара «7 манифестов Дада». Книга отпечатана тиражом 300 экз. с портретом автора и рисунками Ф. Пикабиа.
11 июля. «Bal Olympique — Vrai Bal Sportif costumé» / «Олимпийский
бал» (Taverne de l’Olympia; 28, boulevard des Capucines). Организован Союзом русских художников. В оформлении зала участвуют М. Ларионов, М. Васильева, В. Барт, П. Челищев, Н. Грановский
и др. В программе: Т. Тцара «Spectacle sur l’échelle» («Представление на лестнице»).
28 июля. В. Андреев переезжает из Берлина в Париж и через Б. Поплавского знакомится с Б. Божневым, А. Гингером, С. Луцким и др.
Август. Вышел № 5 «Перевоза Дада» под названием «Контраданс».

Хроника

Не позже 17 сентября. И. Эренбург и Л. Козинцева прибывают в Париж178. 1 сентября он пишет в Москву: «Я надеюсь проехать сейчас
в Париж и там остаться. <...> Там действительно забавно. В Берлине же сейчас страшная мертвечина»179.
Октябрь. А. Бретон издает «Манифест сюрреализма» («Manifeste du
surréalisme»); Л. Арагон издает еще один манифест сюрреализма:
«Волна снов» («Une vague de rêves»).
16 октября. Франция признает СССР.
21 октября. Цех поэтов (Café La Bolée). Открытое собрание, посвященное памяти Валерия Брюсова.
1 ноября. Лекция Б. Гуревича «Современная русская поэзия» (Café
Voltaire; 1, place de l’Odeon).
1 ноября — 14 декабря. В Осеннем салоне участвуют члены Союза
русских художников в Париже (Grand Palais).
178
179

Эренбург И. Дай оглянуться... С. 359.
Письмо В. Лидину (Там же. С. 358). Месяц спустя он пишет Лидину о русском
Париже: «Здесь хорошо (т. е. город чудесный). Русские неизменно мастодонствуют. <...> Ремизов пишет для французов в славянском стиле. Французы считают, что Гребенщиков заместитель — зам. — Льва Толстого» (С. 364).
Леонид Ливак, Андрей Устинов 222

2 ноября — 20 декабря. В. Маяковский находится в Париже.
19 ноября. Открытие «Клуба писателей» (Brasserie Steinbach. 43,
boulevard Saint-Michel). Б. Зайцев прочел отрывок из романа «Золотой узор». Объединение создано по аналогии с берлинским «Клубом писателей», куда входили перебравшиеся в Париж В. Ходасевич, А. Ремизов, А. Бахрах и др.
Декабрь. Вышел № 6 «Перевоза Дада» под названием «Из подлобья».
1 декабря. Вышел первый номер журнала «Сюрреалистическая революция» («La Révolution surréaliste») под редакцией Пьера Навиля (Pierre Naville; 1903—1993) и Бенжамена Перэ (Benjamin
Peret; 1899—1959). В качестве издателя указано «Центральное
бюро сюрреалистических исследований» (Le Bureau Central de
Recherches Surréalistes), зарегистрированное по адресу Перэ (15,
rue de Grenelle).
5 декабря. И. Терентьев посылает И. Зданевичу письмо, а в приложении — трагедию «Jордано Бруно», с попыткой установить обмен
рукописями для издания в Ленинграде и в Париже180.
10 декабря. Н. Бахтин читает публичную лекцию «Кризис поэзии»
(Brasserie Steinbach).
14 декабря. Торжественное открытие полпредства СССР в Париже, на
котором присутствует В. Маяковский.
17 декабря. Открытие выставки картин и рисунков М. Шагала за
1908—1924 гг. (Galerie Barbazanges).
21 декабря. Цех поэтов (Café La Bolée). Рождественские чтения.
27 декабря. Русский народный университет (5, place du Palais Bourbon). Лекция М. Гофмана «Александр Блок».
В том же году.
—— Вышла первая книга стихов В. Андреева «Свинцовый час» (Берлин: «4+1». — 48 с.).
—— В издательстве «Au sans pareil» вышла по-французски книга
А. Кусикова «Песочные часы: поэма трех ночей» в переводе
И. Сидерского с иллюстрациями В. Барта (Alexandre Koussikoff.
Le sablier: poème en trois nuits / traduction de Y. Sidersky, dessins
de V. Barthe)181.
180
181

Терентьев И. Собрание сочинений. С. 404.
В мини-рецензии на книгу Ж. Шюзевиль, отметил, что, хотя этот «элегантный том украшен прекрасными рисунками В. Барта», Кусиков «не наделен
Хронология событий. 1924 223

Хроника

10 июня. Цех поэтов (Café La Bolée). Открытое собрание.
20 июня — 5 июля. Выставка «Русские конструктивисты: Габо и Певз
нер» (Galerie Percier). Н. Габо и А. Певзнер присутствуют на открытии.

Хроника

—— В обзоре русской художественной литературы за рубежом, написанном для первого фундаментального библиографического издания «Русская зарубежная книга», М. Слоним фактически отказывает молодой эмигрантской поэзии в существовании,
выделив, в виде исключения, стихи М. Талова и В. Сирина182.

182

достаточно сильной индивидуальностью. Бледнoe изображение, вялый темп
и дата 5-й год Республики Советов — вот и все, что примечательно в этой поэме» (Chuzeville J. Lettres russes // Mercure de France. 1925. № 639. 1 Février.
P. 840). См. также: Nivat G. Trois correspondants d’Aleksandr Kusikov // Cahiers
du monde russe et soviétique. 1974. Vol. 15. № 1—2. P. 206—207.
Русская зарубежная книга. Части I и II. / Труды Комитета русской книги.
Вып. I. Прага: Изд. Комитета русской книги и изд-ва «Пламя», 1924. С. 203.

1925

Начало года. В Париже организован и официально зарегистрирован
по адресу 79, rue Denfert-Rochereau183 «Клуб молодых литераторов» (вариант названия: «Клуб молодых поэтов»), позже пере
именованный в «Союз молодых поэтов и писателей». Председатель
Ю. Терапиано, секретарь А. Юлиус184.

Февраль. Выход книги стихов Б. Божнева «Борьба за несуществованье».
183
184

185
186

Далее везде этот адрес по умолчанию.
Согласно не всегда надежным воспоминаниям Терапиано, клуб был создан
«по инициативе В. Мамченко, писателя <А.> Юлиуса и моей, при поддержке
<А.> Ладинского, Вадима Андреева и Б. Сосинского, собирался на Denfert
Rochereau у методистов» (Письмо Юрия Терапиано Юрию Софиеву / Публ.
З. Поляк // Toronto Slavic Quarterly. 2010. Vol. 34. P. 310).
Эренбург И. Дай оглянуться... С. 393.
Там же. С. 416; в коммент. Б. Фрезинского ошибочно указано, что «имеется
в виду созданная в 1922 г. в Париже “Палата поэтов”», к тому времени уже
два года как прекратившая существование.
Хронология событий. 1925 225

Хроника

23 января. Литературно-музыкальный вечер А. Ремизова (Hôtel Lutetia).
29 января. Начало курса лекций М. Гофмана «История русской по
эзии» в Сорбонне (10, place du Panthéon).
30 января. И. Эренбург сообщает Н. Тихонову о своих контактах с Союзом молодых поэтов и писателей185. 31 марта он снова пишет Тихонову о парижском Союзе: «Здесь существуют молодые (русские)
поэты. Я им давал читать (в кружке) Ваши стихи. Они ошалели от
восторгов. Есть среди них изрядно способные»186.

182

1925

Февраль. Выход книги стихов Б. Божнева «Борьба за несуществованье».
183
184

185
186

Хроника

4 марта. Очередное собрание Цехa поэтов, посвященное 125-летию со
дня рождения Е. А. Баратынского (Café La Bolée). Чтение стихов.
7 марта. Союз молодых поэтов и писателей. Торжественное публичное собрание, посвященное 125-летию со дня рождения Е. А. Баратынского. С докладами выступают М. Гофман «Баратынский —
предтеча русского символизма», К. Бальмонт «Высокий викинг»,
Г. Мейер «Примиренные ясновидцы», Ю. Терапиано «Баратынский
и смерть». Исполняются романсы М. Глинки на слова Баратынского.
7—21 марта. 33 русских художника. Выставка живописи и скульп
туры (Café de la Rotonde; 101-103, boulevard du Montparnasse).
187
188

Le Petit Parisien. 1925. № 17 (505). 1 février. P. 1.
В прессе фигурирует как «Клуб молодых литераторов».
Леонид Ливак, Андрей Устинов 226

Участвуют: М. Адлен, М. Андреенко, Г. Апостоли, М. Банд, В. Барт,
А. Берлин, М. Блюм, Л. Воловик, Н. Глущенко, Н. Гончарова, Н. Грановский, Б. Григорьев, С. Карский, Л. Козинцева, М. Ларионов,
И. Лебедев, Е. Лурье, Елизавета Маковская, Маревна-Воробьева,
Я. Мессенблюм (Мессенблюмас), А. Минчин, А. Певзнер, Р. Пикельный, И. Пуни, В. Родионов, М. Стерлинг, К. Терешкович, С. Фотинский, А. Френкель, П. Хентова, Жак Цитринович, С. Шаршун,
Н. Ясюнинская.
14 марта. Союз молодых поэтов и писателей. «Очередное публичное собрание Клуба молодых литераторов». Доклад В. Сосинского «За — и без против (о новой поэзии)». После доклада — обмен мнениями.
21 марта. Союз молодых поэтов и писателей. Авторы читают свои произведения. В музыкальном отделении принимают участие Е. Файн
и П. Лопухин.
21 марта — 3 мая. 36-я экспозиция Салона независимых с участием
русских художников и скульпторов.
25 марта. Общество русских художников (Salle d’Horticulture; 84, rue
de Grenelle). Костюмированный бал «Праздник Ярилы» с участием
г-жи Мистингет, братьев Фрателлини, режиссера А. Санина, певицы
З. Юрьевской, А. Скаржинского, Жоржа Мильтона, Г. Лапшина и др.
В программе: выборы королевы Монпарнаса, призы за лучшие костюмы, лотерея и др.
28 марта. Союз молодых поэтов и писателей. Чествование К. Бальмонта в связи с 35-летием литературной деятельности. Выступили
И. Шмелев189, Н. Тэффи, проф. М. Гофман, Г. Алексинский, С. Поляков-Литовцев (от имени Союза русских писателей и журналистов
в Париже) и др. После концерта Бальмонт прочел несколько ранних своих произведений.
Апрель. Выходит книга А. Гингера «Преданность» (Обл. В. Барта. —
Париж: Канарейка. — 94 с.).
4 апреля. Союз молодых поэтов и писателей. «Очередное публичное
собрание Клуба молодых поэтов». Сообщение Ю. Терапиано о книге Д. Мережковского «Рождение богов».
189

В письмах к Ю. Софиеву Терапиано дважды повторил, что Шмелев не стал
выступать в клубе: «Отказался читать Шмелев»; «Принципиально отказался
вступать в какой бы то ни было контакт с “молодыми” Ив<ан> Шмелев…»
(Toronto Slavic Quarterly. 2010. Vol. 34. P. 311).
Хронология событий. 1925 227

Хроника

1 февраля. «Грандиозный шахматный сеанс одновременной игры вслепую» в редакции газеты «Le Petit Parisien» (16-18-20-22, rue d’Enghien).
А. Алехин установил мировой рекорд, выиграв у 22 участников
из 28187. При огромной популярности шахмат в творческой эмигрантской среде можно предположить присутствие (если не участие) русских художников и поэтов на этом сеансе.
2 февраля. Открытие выставки молодых русских художников: В. Барта, гр. А. Ланского, И. Пуни, П. Челищева, К. Терешковича, М. Шагала (Galerie Marie Henry; 35 & 37, rue de Seine).
4 февраля. Открытое собрание Цехa поэтов (Café La Bolée). Чтение
стихов.
18 февраля. Очередное собрание Цехa поэтов (Café La Bolée). Чтение стихов.
18 февраля — 21 марта. Выставка О. Цадкина (Galerie BarbazangesHodebert; 109, rue Faubourg St.-Honoré). Представлено более пятидесяти работ.
21 февраля.
—— А. Ремизов читает свои произведения в Обществе русских студентов (19, rue Tournefort).
—— Союз молодых поэтов и писателей188. Доклад М. Гофмана «Три
сосны русской поэзии». После доклада — обмен мнениями
и чтение авторами своих стихов.
28 февраля. Союз молодых поэтов и писателей. «Второе публичное
собрание Клуба молодых литераторов». Доклад К. Бальмонта «Слово о поэзии Фета». Обмен мнениями, чтение авторами своих произведений. Музыкальное отделение.

Хроника

Ницца
24 апреля. Лекция Г. Адамовича «Русская литература последних
лет» (Salle Belle).

Хроника

28 апреля. Открытие Международной выставки декоративного искусства. Советскую делегацию возглавляет президент Государственной академии xудожественных наук П. Коган, с которым встречается верхушка группы «Через»190.
4 мая. В газете «Звено» (№ 118. С. 4) напечатана рецензия К. Мочульского на сборник А. Гингера «Преданность».
8 мая. «Bal de la Grande Ourse» / «Бал Большой Медведицы» (Salle
Bullier). Организован Союзом русских художников в честь Парижской международной выставки декоративного искусства, в которой приняли участие советские конструктивисты. Афиша работы
Огюста Эрбена (August Herbin; 1882—1960) при участии М. Ларионова. В оформлении зала участвуют: М. Шагал, Н. Гончарова,
П. Кремень, Д. Какабадзе, Х. Сутин, О. Цадкин, Ж. Брак, А. Дэрен,
Л. Фужита, Ман Рей.
9 мая. Союз молодых поэтов и писателей. Очередное собрание. В. Унковский читает отрывки из своего романа «Андрей Клинский».
21 мая. Союз молодых поэтов и писателей. Общее собрание; создана
группа для реконструкции клуба в составе М. Струве, Д. Кобякова,
г-жи Е. Майер. В члены правления избраны Д. Монашев и А. Юлиус.
23 мая. Союз молодых поэтов и писателей. «Закрытый вечер Клуба молодых литераторов для членов и их гостей».
190

Во время выставки И. Зданевич встречается с историком архитектуры Давидом Аркиным (1899—1957) и дарит ему «лидантЮ фАрам» с надписью:
«товарищу и другу / Аркину / на выставке в Париже / 8/6/25 / Ильязд».
Леонид Ливак, Андрей Устинов 228

24 мая. «Первая вечеринка» Союзa русских художников (Salle Malakoff;
56-bis, avenue de Malakoff).
28 мая — 20 июня. В. Маяковский приезжает на открытие советского павильона Международной выставки декоративного искусства.
мя пребывания в Париже он, в частности, встречается
Во вре
с Ф. Маринетти, согласно воспоминаниям Э. Триоле, в ресторане
Вуазен (Restaurant Voisin; 261, rue Saint-Honoré). По словам Маяковского, они не нашли темы для разговора и «из вежливости перекинулись несколькими фразами на французском языке»191.
Маяковский выступил с чтением в Клубе сотрудников советских
учреждений Парижа и напечатал несколько стихотворений в посольском «Парижском вестнике». Консервативная «Русская газета» откликнулась на приезд Маяковского уничижительной статьей
А. Куприна «Сикофанты» (№ 339. 31 мая. С. 2). Остальные газеты
обошли пребывание Маяковского в Париже молчанием.
31 мая. Союз молодых поэтов и писателей. «Очередной литературный
вечер Клуба молодых литераторов». В первом отделении Б. Зайцев читает очерк «Побежденный» (об А. Блоке). Свои новые вещи
читает Н. Тэффи. Во втором отделении поэты В. Андреев, Н. Беля
ева, Д. Кобяков, Д. Кнут, Ю. Терапиано и Б. Поплавский192 читают свои стихи.
Июнь. Выходит первая книга стихов Д. Кнута «Моих тысячелетий», изданная Д. Кобяковым в «Птицелове». Рецензии на сборник появятся только в начале 1926 г.
3 июня. Выходит № 1 ежедневной газеты «Возрождение» под редакцией П. Струве; адрес редакции: 27, rue Tronchet.
4 июня. Открытие советского павильона на Парижской международной выставке декоративного искусства. Союз русских художников
принял активное участие в его организации. В павильоне экспонировались рекламные плакаты с текстами В. Маяковского, за которые он получил серебряную медаль выставки. «Выставка — скучнейшее и никчемнейшее место, — пишет он Л. Брик 2 июня. —
Безвкусица, которую даже нельзя себе представить».
6 июня. Союз молодых поэтов и писателей: «Второй литературный вечер». В программе: доклад Г. Адамовича «Обман в поэзии». Во вто191

192

Эпштейн Ш. Владимир Маяковский (К его приезду в Америку) // Новый
мир (Нью-Йорк). 1925. 14 августа. С. 3.
Последнее упоминание Б. Поплавского в связи с работой Союза.
Хронология событий. 1925 229

Хроника

6 апреля. Литературный вечер, посвященный памяти Н. Гумилева
(Salle des Sociétés Savantes). Участвуют: Г. Адамович, Г. Иванов,
И. Одоевцева и М. Струве.
11 апреля. Союз молодых поэтов и писателей. «Очередное публичное собрание Клуба молодых литераторов». Диспут о поэзии
А. Блока.
24 апреля. Союз молодых поэтов и писателей. «Танцевальный вечер
Клуба молодых литераторов с участием лучших артистических сил»
в б. здании мэрии 16-го округа (55, rue de la Pompe).

Ницца
24 апреля. Лекция Г. Адамовича «Русская литература последних
лет» (Salle Belle).

Хроника

192

Хроника

Берлин
15 июня. Выход последнего номера газеты «Накануне».
20 июня. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер Д. Кнута. В программе: 1. Слово Ю. Терапиано о поэзии Кнута; 2. «Хоровое чтение стихов Довида Кнута»; 3. «Героический марш» (опыт голосовой инструментовки) в постановке И. Сидерского; 4. Кнут прочтет
новые стихи; 5. Свои стихи читают: В. Андреев, Н. Жемчужникова,
В. Дряхлов, Д. Кобяков, А. Ладинский, В. Мамченко и др.
21 июня. Общее собрание Союза возвращения на Родину (Salle des
Sociétés Savantes).
27 июня. Очередной <пятый> литературный вечер Союза молодых поэтов и писателей. Читает В. Ходасевич.
30 июня. Вечер А. Кусикова (Salle de la Société de Géographie). Участвуют поэт П. Маркиш и художник Г. Якулов.

Хроника

4 июля. Союз молодых поэтов и писателей. Последний <шестой>
в этом сезоне литературный вечер. Л. Шестов читает лекцию «Творчество из ничего (Антон Чехов)». Во втором отделении принимают участие: В. Андреев, Д. Кобяков, И. Кнорринг, Д. Кнут и А. Ладинский.
22 августа. Вышел № 7 «Перевоза Дада» под названием «Как захочется» (в соавторстве с М. Струве). В листовке содержится вызов политической «левизне» группы «Через». Б. Поплавский отмечает этот
вызов у себя в дневнике, а в августовском письме к В. Сосинскому
намекает на растущий идеологический кризис в рядах группы «Через» и отказывается участвовать в новых издательских инициативах из-за сотрудничества «густо-правых» М. Струве и В. Ходасевича.
27 сентября — 2 октября. Конфликт И. Эренбурга и В. Ходасевича
в печати, где роман Эренбурга «Рвач» обвинялся в оскорблении памяти Н. Гумилева.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 230

4 октября. Газета «Дни» под редакцией А. Керенского начинает печатать
произведения участников «левых» литературных групп: в этом номере
(№ 818. С. 2) опубликована первая глава из поэмы Д. Кнута «Ковчег».
10 октября. Союз молодых поэтов и писателей: первое публичное собрание сезона. 1. Вступительное слово председателя Союза Ю. Терапиано; 2. И. Сидерский: переводы русских поэтов на французский язык; 3. Свои стихи читают: И. Кнорринг, Д. Кнут, М. Струве,
Ю. Терапиано, С. Луцкий, Д. Монашев.
15 октября. Выходит № 1 «двухнедельника независимых» под заглавием «Напролом». Редактор В. Ховин (1891—1944) — бывший
эгофутурист, поклонник В. Розанова, критик, в прошлом издатель
журнала «Книжный угол». Адрес редакции: 46, rue Gay-Lussac.
17—31 октября. Совместная выставка живописи и рисунков В. Бобермана, Ф. Гозиасона, К. Терешковича, Л. Зака (Galerie Percier).
24 октября. Союз молодых поэтов и писателей. В первом отделении
В. Сосинский читает свою новую повесть «Ита Вита». Во втором отделении читают свои стихи: В. Андреев, А. Гингер, Н. Жемчужникова, А. Ладинский, В. Мамченко и Д. Резников.
28 октября. Союз русских художников в Париже (22, avenue de
l’Observatoire). Доклад Г. Якулова «Двадцать лет русской живописи. 1905—1925».
Конец октября. В. Парнах возвращается в Париж.
Ноябрь. Л. Гудиашвили уезжает в Тбилиси.
6 — 13 ноября. В. Маяковский находится в Париже. В день его чтения
в полпредстве СССР на «официальном приеме по случаю 8-й годовщины Октябрьской революции» И. Бунин публикует памфлет «Российская человечина»193.
7 ноября. Вечер Союза молодых поэтов и писателей. Читают стихи: И. Кнорринг, Д. Кнут, С. Луцкий, Д. Монашев, Д. Резников, Ю. Терапиано.
14 ноября. Вышла книга стихов Георгия Евангулова «Золотой пепел»
(Париж: Изд. Д. Грединова, 1925. — 37 с.)
15 ноября. Вечер Георгия Евангулова (Elan Spirituel): 1. Евангулов
читает стихи из новой книги «Золотой пепел»; 2. Концертное отделение с участием: М. Гонич, А. Плотникова и др. 3. Стихи читают: А. Гингер, Б. Божнев, Д. Кнут, М. Струве; 4. И. Сидерский читает свой перевод на французский язык первого акта пьесы Евангулова «Человек без галстука».
193

Возрождение. № 158. 7 ноября. С. 2—3.
Хронология событий. 1925 231

Хроника

ром отделении читают поэты: М. Струве, И. Кнорринг, А. Ладинский, В. Мамченко, С. Луцкий.
9 июня. Маяковский читает свои стихи в парижском полпредстве СССР.
13 июня. Союз молодых поэтов и писателей. Очередной <третий> вечер. С. Юшкевич читает свою новую пьесу «Все в масках, кроме одной». Во втором отделении члены Союза читают свои стихи.

Хроника

Возрождение. № 158. 7 ноября. С. 2—3.
Хронология событий. 1925 231

Хроника

В этом году.
—— Выходит книга стихов Д. Кобякова «Керамика: Тринадцать вещей двадцать четвертого года» (Обл., фронтиспис и заставка
Л. Шульца. — Париж: Птицелов. — 16 с. — 500 экз.).
—— Появление ассоциации «Канарейка» при участии И. Зданевича,
В. Барта и, возможно, С. Ромова на базе одноименного издательства, выпустившего книгу А. Гингера «Преданность».
—— Констан Зарьян (Constant Zarian; 1885—1969) выпускает, предположительно в ноябре, первый номер журнала «Вавилонская
башня» («La tour de Babel») с переведенными на французский
язык стихами А. Кусикова, М. Талова и С. Шаршуна. Несмотря
на монпарнасское местоположение редакции (90, boulevard
Montparnasse) и присутствие известных имен: Рабиндранат Тагор, М. Шагал, П. Пикассо, Р. Делоне, — этот номер «Вавилонской башни» остался единственным.

1926

Январь. Д. Кобяков выпускает сборник «Вешняк: Ритмический цикл»
(Париж. — 31 с. — 450 экз.) в своем издательстве «Птицелов».
7 января. Ассоциация «Канарейка» (Café La Closerie des Lilas). Доклад
И. Зданевича «Покушение Поплавского с негодными средствами».
12 января. Первый литературный вечер «Звена» посвящен докладу
Г. Адамовича о Н. Некрасове. В объявлении определена цель вечеров: «Редакция “Звена” устраивает каждый месяц литературные вечера, имеющие характер не столько единоличных выступлений, сколько общей беседы. На вечерах присутствуют, кроме сотрудников “Звена”, М. А. Алданов, Н. Н. Берберова, И. А. Бунин,
М. В. Вишняк, кн. С. М. Волконский, З. Н. Гиппиус, А. Ф. Даманская, И. П. Демидов, Б. К. Зайцев, В. А. Маклаков, Д. С. Мережковский, М. А. Осоргин, Н. А. Оцуп, В. Ф. Ходасевич, Ю. Л. Сазонова,
Н. А. Тэффи, Л. И. Шестов и др.».
14 января. Союз русских художников в Париже (Salle de Géographie).
Доклад И. Зданевича «Сон Есенина». Тезисы: «Безвременно погибший и его портреты. Поэзия деревни и поэзия о деревне. Два образа и два подобия. Имажинизм — спасательный круг. Коровы мифологии и волчья защита. О самом себе в самом деле. Сон Есенина». Чтение стихов. Прения.
15 января. На общем собрании Союза русских художников в Париже
(Café La Closerie des Lilas) принята резолюция о «лояльности в отношении СССР <...> Союз стремится стать артистическим центром
советской колонии Парижа».
16 января. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер стихов Вадима
Андреева. Во втором отделении свои стихи прочли поэты: Г. Кузнецова, А. Ладинский, С. Луцкий, Д. Монашев.
Хронология событий. 1926 233

Хроника

5 декабря. Вечер Союза молодых поэтов и писателей. В первом отделении Б. Зайцев читает рассказ «Алексей, Божий человек». Во втором отделении читают стихи А. Гингер, И. Кнорринг, А. Ладинский,
В. Мамченко, Д. Монашев.
11 декабря. Открытие выставки русских и французских художников
(Galerie Joseph Billiett; 24, rue de la Ville-l’Evêque). Среди участников В. Барт, А. Федер, Л. Гудиашвили.
19 декабря.
—— Союз молодых поэтов и писателей. В первом отделении А. Ладинский читает «Стихи о Москве», «Аргонавты» и «Декабрьские
стихи». Во втором отделении выступают: А. Гингер, Д. Кнут,
И. Кнорринг, С. Луцкий и Ю. Терапиано.
—— Союз русских художников в Париже (Salle Hoche; 9, avenue
Hoche). Большой художественный концерт и ночной бал в пользу советских студентов, обучающихся во Франции (афиша работы К. Терешковича).
25 декабря. «Парижский вестник» публикует статью Л. Вольгина
(Ю. Анненкова?) «Русские художники в Париже», которая вызывает
коллективное письмо-протест, подписанное А. Берлиным, А. Гингером, И. Рискиным, Л. Воловиком, И. Добринским, Х. Сутиным и др.

1926

Хроника

Начало февраля. В Брюсселе выходит № 1 (январь—февраль) журнала «Благонамеренный» под редакцией кн. Д. Шаховского, под
руководством Г. Соколова; адрес редакции: 527, Avenue Louise,
Bruxelles. Журнал публикует Г. Адамовича, Г. Иванова, И. Одоевцеву, В. Ходасевича, М. Цветаеву рядом с бывшими участниками группы «Через» А. Гингером, Д. Кнутом и В. Сосинским. Остатки группы
«Через» бойкотируют журнал по идеологическим соображениям.
Упоминая «Благонамеренный» в письме к Сосинскому, Б. Поплавский указывал на необходимость знать, «какого политического настроения “тамa” держатся».
6 февраля. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер Марины Цветаевой. Чтение цикла стихотворений, посвященных Добровольческой
армии, Дону и Галлиполи. Во втором и третьем отделениях Цветаева прочла стихи разных лет, «частью напечатанные, частью неизвестные». В вечере принимала участие певица Н. Кунелли.
9 февраля.
—— Союз русских художников в Париже (Salle des Sociétés
Savantes). Доклад И. Эренбурга «С Монмартрского холма
и с Воробьевых гор (об искусстве, о родстве русских художников с французскими, о натурализме, о классицизме и прочем)». После доклада — обмен мнениями. Председательствует Ю. Анненков.
—— «Bal des deux Dianes» / «Бал двух Диан» (Salle Bullier). Организован Союзом русских художников в Париже. Поэты-сюрреалисты Р. Деснос и Б. Перэ оказывают помощь И. Зданевичу
в организации очередного бала-маскарада. В оформлении зала
194

Парижский вестник. 1926. № 219. 24 января. С. 5.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 234

принимают участие В. Барт, Д. Какабадзе, Б. Поплавский, К. Терешкович.
16 февраля. Открытие коллективной выставки живописи и рисунков
(Galerie des Quatre-Chemins). Среди прочих представлены работы
К. Терешковича и О. Цадкина.
27 февраля. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер памяти Сергея Есенина: 1. Вступительное слово поэта Ю. Терапиано; 2. Стихи Есенина читает режиссер московских театров Н. Тихомиров («от
юношеских стихов до “Москвы кабацкой”, “Персидских мотивов”
и последнее, написанное в день смерти»); 3. Второе отделение открывает М. Осоргин; 4. Свои стихи, посвященные памяти Есенина,
читают И. Кнорринг, А. Ладинский, С. Луцкий и Д. Монашев.
Март. И. Зданевич увольняется из посольства СССР «из-за анафемы,
которой был подвергнут футуризм в Москве»195.
1 марта. Выходит № 6 «Сюрреалистической революции», где, в частности, сделано издевательское примечание к «Обозрению прессы»:
«Русские интеллектуалы (в Париже), те самые трусы, которых не
оказалось среди “355 250 интеллектуалов, расстрелянных Советами” (согласно Анри Беро), горячо приветствуют <Бенито Муссолини>» (P. 7).
9 марта. Открытое собрание Цеха поэтов (Café la Bolée). Чтение и обсуждение стихов.
16 марта. Открытое собрание Цеха поэтов (Café la Bolée). Чтение и обсуждение стихов.
18 марта. Редакция «Звена». Беседа, посвященная оценке и выяснению значения литературного движения последних 30—35 лет,
обыкновенно называемого «символизмом», «модернизмом», «декадентством» и пр. Докладчик Н. Бахтин. В прениях приняли участие Г. Адамович, И. Бунин, З. Гиппиус, Д. Мережковский, К. Мочульский и В. Ходасевич196.

195

196

Ильязд. Письма Моргану Филипсу Прайсу / Предисл. и примеч. Р. Гейро. М.:
Гилея, 2005. С. 8.
См. подробный отчет: Звено. 1926. № 166. 4 апреля. С. 3—4. Лекции в редакции «Звена» не вызывали особенного интереса. Так, В. Бунина записывает 23 февраля 1928 г.: «...мы пошли с М. Ос. <Цетлиным> на лекцию Адамовича, которая не состоялась, ввиду того, что пришло 4 человека вместе
с лектором» (Устами Буниных. С. 174).
Хронология событий. 1926 235

Хроника

24 января. В просоветской газете «Парижский вестник» под инициалом М. напечатана рецензия на «Преданность» А. Гингера, где его
книга рассматривается на фоне «“иррациональной” поэзии последних лет», т. е. поэтики зауми, Дада и сюрреализма194.
26 января. Открытое собрание Цеха поэтов (Café la Bolée). Чтение
и обсуждение стихов.
27 января. Ассоциация «Канарейка» (Café La Closerie des Lilas). Доклад И. Зданевича «Поэт и общество».
30 января. Союз молодых поэтов и писателей. В первом отделении
стихи читает Н. Оцуп. Во втором отделении читают поэты: И. Кнорринг, Д. Кнут, С. Луцкий, В. Мамченко, И. Сидерский.

Парижский вестник. 1926. № 219. 24 января. С. 5.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 234

195

196

Хроника

5 апреля. Вечер журнала «Версты» (79, rue Denfert-Rochereau). Доклад Д. Святополка-Мирского «Культура смерти в русской предреволюционной литературе». Приглашения принять участие в диспуте разосланы М. Алданову, Г. Адамовичу, К. Бальмонту, И. Бунину,
З. Гиппиус, Б. Зайцеву, К. Мочульскому, Д. Мережковскому, Ф. Степуну, П. Сувчинскому, А. Туринцеву, В. Ходасевичу, М. Цветаевой,
С. Эфрону, В. Ховину.
17 апреля. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер-концерт. В литературном отделении участвуют Д. Кнут, И. Кнорринг, А. Ладинский,
С. Луцкий, Д. Монашев и М. Цветаева. В концертном отделении —
А. Черепнин (рояль) и квартет Н. Кедрова.
8 мая. Вечер Союза молодых поэтов и писателей. В первом отделении
Н. Берберова читает свой рассказ и стихи. Во втором отделении читают поэты Д. Кнут, Г. Кузнецова, С. Луцкий и Ю. Терапиано. И. Сидерский выступает с новыми переводами.
22 мая. Вечер Союза молодых поэтов и писателей. В первом отделении
читает стихотворения Г. Иванов. Во втором отделении читают Н. Борисова, А. Гингер, А. Ладинский, Д. Монашев и А. Присманова.
29 мая. С. Прокофьев делает запись о посещении В. Мейерхольдом
репетиции у С. Дягилева: «Через минут пятнадцать мы все тронулись на репетицию: он <Мейерхольд>, его жена, какой-то человечек, скорее неприятный, из большевиков, служивший ему переводчиком, и я»197, — переводчиком у Мейерхольда тогда выступал В. Парнах.
197

Прокофьев С. Дневник 1919—1933. <Часть 2>. Париж: sprkfv, 2002. С. 408.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 236

Июнь. Вышел № 1 журнала «Версты» под редакцией кн. Д. Святополка-Мирского, П. Сувчинского, С. Эфрона, при ближайшем участии
А. Ремизова, М. Цветаевой и Л. Шестова.
15 июня. В № 7 «Сюрреалистической революции» напечатан «Протест» Л. Арагона и А. Бретона (P. 31), объявляющий участие Х. Миро и М. Эрнста в антрепризе С. Дягилева «профанацией идеи сюрреализма».
19 июня. Союз молодых поэтов и писателей. Вечер Юрия Терапиано
по случаю выхода в свет его книги «Лучший звук». Свои стихи читают А. Гингер, Д. Кнут, А. Ладинский, С. Луцкий и А. Присманова.
И. Сидерский читает свои новые переводы.
3 июля. Союз молодых поэтов и писателей: последний вечер сезона. В первом отделении доклад Ю. Терапиано: «Два начала в современной русской поэзии». Во втором отделении читают стихи
И. Кнорринг, Г. Кузнецова, А. Ладинский, Д. Монашев и В. Фохт.
10 октября. Общее собрание Союза молодых поэтов и писателей.
Председатель Союза Ю. Терапиано и члены правления И. Сидерский и Д. Монашев сложили свои полномочия. В новое правление
избраны: А. Ладинский, С. Луцкий, Е. Майер.
15 октября. Вышел № 1 журнала «Новый дом» — первого литературного периодического издания младшего поколения эмигрантских писателей. Редакторы: Н. Берберова, Д. Кнут, Ю. Терапиано,
В. Фохт.
17 октября. Общее собрание Союза молодых поэтов и писателей (Café
La Bolée).
30 октября — 13 ноября. Выставка акварелей и рисунков Л. Зака
(Galerie d’Art contemporain; 135, boulevard Raspail). На вернисаже
присутствуют К. Терешкович и С. Карский.
6 ноября. Союз молодых поэтов и писателей. Литературный вечер.
В первом отделении Л. Шестов читает «Лебединые песни (о произведениях Гейне и Ибсена)». Во втором отделении выступают А. Гингер, А. Ладинский, С. Луцкий, Д. Монашев.
Собрание сорвано скандалом, устроенным представителями «левого» крыла Союза В. Андреевым и В. Сосинским в ответ на враждебные отзывы о журнале «Версты» (и, в частности, о ведущих сотрудниках «Верст» — М. Цветаевой и А. Ремизове) в дебютном номере
журнала «Новый дом».
Хронология событий. 1926 237

Хроника

20 марта — 2 мая. 37-я экспозиция Салона независимых с участием
русских художников.
27 марта. Вечер Союза молодых поэтов и писателей. И. Шмелев читает свой рассказ. Поэты И. Кнорринг, А. Ладинский, С. Луцкий,
Д. Монашев и В. Мамченко читают свои стихи. Ю. Терапиано читает цикл «Египет».
31 марта. Вышел № 1 сатирического журнала «Ухват» под редакцией
Д. Кобякова и А. Шема, «внепартийного и никем не субсидируемого»; адрес редакции: 158, rue Nationale. Шем (Александр Шеметов; 1898—1981) редактировал только первый номер. В № 5 «Ухва
та» напечатал свое стихотворение в прозе «Белое навождение»
С. Шаршун.

Хроника

Прокофьев С. Дневник 1919—1933. <Часть 2>. Париж: sprkfv, 2002. С. 408.
Леонид Ливак, Андрей Устинов 236

Хроника

1 декабря. В № 8 журнала «Сюрреалистическая революция» напечатан очередной программный текст А. Бретона «Самооборона», призывающий к сближению социалистической и сюрреалистической
революций и отражающий его большевистские симпатии. Памфлет
Бретона заканчивается эмоциональным всплеском: «Броненосец
Потемкин. Да здравствуют Советы!».
4 декабря. Союз молодых поэтов и писателей. Литературный вечер.
Б. Зайцев читает свой рассказ «Авдотья-смерть». Выступают поэты:
И. Кнорринг, В. Мамченко, А. Присманова и И. Сидерский.

Антология

Конец года.
—— Б. Божнев заканчивает составление второй книги стихотворений «Фонтан», которая выйдет в свет во второй половине 1927 г.
—— Д. Кобяков отправляет в печать книгу стихов «Горечь: Книга
3-я» (Париж: Птицелов, 1927. — 15 с.), тираж которой выйдет
в свет в начале 1927 г.
В этом году.
—— Попытка И. Зданевича издать сборник стихов Б. Поплавского
«Граммофон на северном полюсе» заканчивается неудачей.
—— Выходит отдельной книгой роман Л. Арагона «Парижский крестьянин», послуживший моделью для будущего романа Б. Поплавского «Аполлон Безобразов». Сам Поплавский, следуя примеру Зданевича, из идеологических соображений бойкотирует
литературную жизнь бывших членов группы «Через», ставших
«молодыми эмигрантскими» писателями.
—— И. Зданевич начинает роман «Восхищение», законченный весной 1927 г. и впервые прочитанный фрагментами на вечере
у художника Г. Шильтяна 27 июня 1927 г. Роман будет издан самим Зданевичем в марте 1930 г.
—— «Воля России» печатает стихи одиннадцати молодых эмигрантских поэтов-парижан. «Современные записки», уступая давлению имевших влияние в редакции З. Гиппиус и В. Ходасевича,
начинают печатать молодых поэтов из числа бывших «левых»:
первыми опубликованы рассказ Г. Евангулова «Смерть Джона
Хоппуса» и стихотворение Д. Кнута «Тишина».

Ант

оло

гия

Антология

Ант

оло

гия

Валентин Парнах

Самум001
ХОЛОД
Желанный холод гулких плит,
Зал, где шаги бьют, как удары,
Все тело дико веселит.
Руки раскинуты и яры.

Антология

Вот где не помнить, не дрожать!
Лишь быть с камнями жадно слитым
И сердце бережно прижать
К спасительно холодным плитам!

Антология

И мнится: путь непоправим,
И эта боль неудержима.
И тело ждет — крестом живым
Упасть, простершись недвижимо.
1912

001

[240]

Печатается по изд.: Парнах В. Самум. 3 рисунка Наталии Гончаровой. Париж, 1919.
Самум 241

Валентин Парнах

Антология

001

[240]

Печатается по изд.: Парнах В. Самум. 3 рисунка Наталии Гончаровой. Париж, 1919.
Самум 241

РЕСТОРАНЫ
О. Мандельштаму

Играют в этот век двадцатый
Все рестораны, как один.
Единой музыки раскаты
Ласкают европейский сплин!

Гремят в столице и в деревне
Кафе, таверны и харчевни.
Как будто лопнул струнный клок,
Треск резкий и смычков наскок!
Вот взрывы несуразных нот
И грубых труб водоворот.
Как барабанит ветер мелкий,
Как хлещут медные тарелки!

И дикой музыки поклонники,
Под оглушительным дождем,
Мы стука струн, потуг гармоники,
Как заколдованные, ждем!..
Взволнованные вихрем общим,
Мы мечемся и глухо ропщем.
Восстаний дух-свободолюб
Страстней любви и ярых губ!..
Опять с веленьями монаршими
Придут бессмысленные беды.
Как встарь, стремительными маршами
В полях прославятся победы...

Антология

И если душу успокоит
Мне запах розы, стих, роман, —
Все язвы, все смятенье вскроет
Многоязычный ресторан!
1914

Валентин Парнах 242

Самум 243

РЕСТОРАНЫ
О. Мандельштаму

Играют в этот век двадцатый
Все рестораны, как один.
Единой музыки раскаты
Ласкают европейский сплин!

Антология

И если душу успокоит
Мне запах розы, стих, роман, —
Все язвы, все смятенье вскроет
Многоязычный ресторан!
1914

Валентин Парнах 242

Самум 243

«На ивы киноры повесим,
О нет, мы врагам не поем!»

Ό ФOINIKΩN
ПАЛЬМАМ ПАЛЕСТИНЫ

Но мне нет ни сна, ни расплаты,
Лишь пытка и траурный бред,
И подвиг, и жребий проклятый —
Я пел для врагов! Славы нет!

Торжественный и безупречный стан
И пальмовые, вечные вершины
Напомнили красавиц новых стран,
Высоко дышащие плечи, спины.
И присужденная мне роком страсть
Царила и цвела в далеких пальмах.
О перед ней мне будет дивно пасть,
Томясь вздыманьем плеч в зеленых тальмах!

Баальбек
1914—1915

II
ДОРОГА У АНТИЛИВАНА

Как древний рай был этот небосклон.
Прах роз пылал в дыму закатной лавы.
Глухая меланхолия и трон
Высокой безнадежности и славы.

Иссушенные скалы Сирии —
Как меланхолии закал.
С самим собою в перемирии,
Я лишь движения искал!

И там, где тихо проходил феллах,
Где, мнилось, все вдали благоухало,
Покачивались мерно на стволах
Тяжелые густые опахала.

Вот в шляпе вихрь звенит соломой!
Я в ветер ринулся один.
Вот со смятеньем незнакомый,
Победно скачет бедуин.

1915—1916

Верблюжьих кож змея тугая,
На голове лежит агаль.
И я, тугой, свой труд слагая,
Я движусь! Мне судьбы не жаль!..

ПСАЛМ
Антология

В веках, под звездой небосклона,
Нас сушит событий сирокко,
И будто у рек Вавилона,
Я брошен, предатель зарока!

Под ивой, у водного лона,
Арабы дышали широко.
Как будто у рек Вавилона,
Сидел я, во власти зарока.

Антология

За Храмом Солнца, где в безлюдии
Копытный перебой звенел,
Я, музык и веков орудие,
Пред новой казнью дико пел!

«У рек Вавилонских...» всех песен
Страшнее великий псалом:

1914
Валентин Парнах 244

Самум 245

«На ивы киноры повесим,
О нет, мы врагам не поем!»

Ό ФOINIKΩN
ПАЛЬМАМ ПАЛЕСТИНЫ

Баальбек
1914—1915

II
ДОРОГА У АНТИЛИВАНА

Иссушенные скалы Сирии —
Как меланхолии закал.
С самим собою в перемирии,
Я лишь движения искал!

Вот в шляпе вихрь звенит соломой!
Я в ветер ринулся один.
Вот со смятеньем незнакомый,
Победно скачет бедуин.

1915—1916

Верблюжьих кож змея тугая,
На голове лежит агаль.
И я, тугой, свой труд слагая,
Я движусь! Мне судьбы не жаль!..

ПСАЛМ
Антология

В веках, под звездой небосклона,
Нас сушит событий сирокко,
И будто у рек Вавилона,
Я брошен, предатель зарока!

Под ивой, у водного лона,
Арабы дышали широко.
Как будто у рек Вавилона,
Сидел я, во власти зарока.

Антология

За Храмом Солнца, где в безлюдии
Копытный перебой звенел,
Я, музык и веков орудие,
Пред новой казнью дико пел!

«У рек Вавилонских...» всех песен
Страшнее великий псалом:

1914
Валентин Парнах 244

Самум 245

В ночную музыку себя заманивать
И радостно ловить гортанный говор!

МИРОВОЙ КАФеШАНТАН
Прославлен музыкой всех стран
В лихом веселии притонов,
В изнеможеньи труб и стонов,
Рок, низведенный в балаган!
Провинция! В кафешантане
Поет актриса в легкой ткани.
Вот барабанов гулкий взрыв
И занавеса быстрый взвив,
И голос, — чорт, вином согретый, —
Выпаливает враз куплеты...
И за-городом петь и гикать
Привыкли томные цыганы,
Как бы стремясь беду накликать
И насылая ураганы.

О с бубенцами, цитрами, цимбалами
Как мечутся и цокают цыганы,
Ббах! с гулами унывными, удалыми
Грохочут в Петербурге барабаны!
Как прерывают стоном в нос и систрами
Свои напевы женщины Дамаска,
Обрушивают вихрь зурнами быстрыми,
И бьется живота тугая пляска!
Протяжный клик, волшебное раздолие!
Дрожи, запястье! развевайтесь, шали!
Цыганок и арабов меланхолия,
О, Саломея, мы тобой дышали!

И оглашают южный мрак
Оркестры прóклятого пира,
Когда сияет порт и сад.
И средь восторженных клоак,
В ночи Стамбула и Каира,
Непоправимое забыть я рад!

1914—1915

***

Так в «Мариэттах» непристойных,
В налетах Танго и Фурлан,
В напевах легких и разбойных
Вдруг слышен рок и ураган!

Пророк Захария, гл. XI

Открой ворота, Ливан!
Пусть кедры пожрет огонь.
Рыдай, кипарис — Славы нет!
Рыдайте, Вассанские дебри!

1914—1915

Антология

Через века, цвета все те же знойные
И томный круг — блистательные зубы,
Вздыманья рук все те же беспокойные,
Профиль царей, рот яростный и грубый.

Ты слышишь: пастух вопит.
Цвет диких кочевий погиб.
Вот рыкает лев, юный лев!
Конец красоте Иордана!

***
Восточной песней душу одурманивать,
В тот миг не помнить ничего другого,

Баальбек
Валентин Парнах 246

1914

Самум 247

В ночную музыку себя заманивать
И радостно ловить гортанный говор!

1914—1915

***

Пророк Захария, гл. XI

Открой ворота, Ливан!
Пусть кедры пожрет огонь.
Рыдай, кипарис — Славы нет!
Рыдайте, Вассанские дебри!

1914—1915

Антология

Ты слышишь: пастух вопит.
Цвет диких кочевий погиб.
Вот рыкает лев, юный лев!
Конец красоте Иордана!

***
Восточной песней душу одурманивать,
В тот миг не помнить ничего другого,

Баальбек
Валентин Парнах 246

1914

Самум 247

ТАГАНРОГ
Мой сон — закаты, гавань Таганрога,
Дух корабельных смол,
Холмы, маяк, веселая дорога
И одинокий мол.
О пароходы греков и фелуки,
И старых бухт приют,
Где враз сирены портовой разлуки,
Как вопли строф, поют?
Часы среди друзей, прогулки в лодке,
Сады, прохладный дом —
Лишь отдых неожиданный, короткий
В безумии моем.
1914

Вс. МЕЙЕРХОЛЬДУ
Кафе, театры, цирки, трубы
Мне были хуже пытки яростной,
И взлет смычков блаженно-грубый
Меня пьянил, как ветер парусный!

Антология

Рок! твой губительный приказ
Был «невозможно» и «на место».
Но я собой был каждый раз,
Как слушал ужасы оркестра!
О, пусть ход действия поруган,
Пусть тягостно веков наследие, —
Присуждено мне по заслугам
Великолепие Трагедии.
Я с детства, трубы, слышал весть
Всех пыток, роковую славу,

Валентин Парнах 248

Самум 249

Антология

Валентин Парнах 248

Самум 249

И на седле неся наездницу,
Врывается в ограду лошадь,
И через скамьи, через лестницу,
Как мяч, перелетает ноша.

***

—

Ах, поднимая плечи статные,
Танцует с шалями креолка,
Являя радости развратные
И стройность ног под сенью шелка.

Аравитянки иль индуски
О смуглые цвета,
Лица родимый очерк узкий
И дикие уста!

— Трапеция ждет. Зов трубы!
Канат скрипуч, упруг, непрочен.
Лошадь! взвейся на дыбы!
Довольно клоунских пощечин!

Легчайших кружев плеск, белея,
К ее руке приник.
Ей нежно открывает шею
Кастильский воротник.

—

Все тело выгибать и скрючивать
Змеей, пружиною, веревкой,
И бешеный полет разучивать
Под жесточайшей дрессировкой.

Вот ночью черной и веселой,
На вековом молу
Она стоит перед гондолой,
Чтоб долго плыть во мглу.

—

Так, вам, невольники проклятые,
Уроды, хамы и тираны,
Готовить жалкою расплатою
Смертельных, ярых строф тараны!

Венеция и бред Востока,
И музык древний час
Исторгли жадно и жестоко
Мой стон по Вас!

Поэзия, как пытка, ждет.
Стих начинен, пьян и отточен.
Марши! бейте бурный лет!
Довольно рока и пощечин!

1913—1917

Презревший вас, смиренье, плач,
Под казнью, днями и ночами,
Я, окруженный палачами, —
И сам себе палач.

1915
Перед оркестром

Антология

Hyde Park, London

ЦИРК
В. Н. Клепининой

Антология

И все готовый перенесть,
Я силы получил по праву.

Пьяней от пыток и задач,
Пой, оглушай себя, как бич,
Ринь сонмы инфернальных стоп!

Прищелкивает гулкий бич.
Мелькает клоунский салоп.
Директор! пусть хрипит твой клич:
Allez! poussez! ввух! гоп!
Валентин Парнах 250

Самум 251

И на седле неся наездницу,
Врывается в ограду лошадь,
И через скамьи, через лестницу,
Как мяч, перелетает ноша.

***

—

Аравитянки иль индуски
О смуглые цвета,
Лица родимый очерк узкий
И дикие уста!

Легчайших кружев плеск, белея,
К ее руке приник.
Ей нежно открывает шею
Кастильский воротник.

—

Вот ночью черной и веселой,
На вековом молу
Она стоит перед гондолой,
Чтоб долго плыть во мглу.

—

Венеция и бред Востока,
И музык древний час
Исторгли жадно и жестоко
Мой стон по Вас!

Поэзия, как пытка, ждет.
Стих начинен, пьян и отточен.
Марши! бейте бурный лет!
Довольно рока и пощечин!

1913—1917

Презревший вас, смиренье, плач,
Под казнью, днями и ночами,
Я, окруженный палачами, —
И сам себе палач.

1915
Перед оркестром

Антология

Hyde Park, London

ЦИРК
В. Н. Клепининой

Антология

И все готовый перенесть,
Я силы получил по праву.

Пьяней от пыток и задач,
Пой, оглушай себя, как бич,
Ринь сонмы инфернальных стоп!

Самум 251

Носитель страсти и палач!
О нет, себя мне не постичь!..

РАССКАЗ ПОДВЕРГНУТОГО ГИПНОЗУ
Не выхвачу я, собственный палач,
Проклятых дум, как острия заноз.
Меня лечить берется старый врач.
И я хочу, чтоб победил гипноз!

Allez, poussez, ввух, гоп!
1915

Мои усилья знать племен и лет пути,
Презрение к бесстыдству государств,
Алканье славного — смогу ль свести
К леченью мозга и его мытарств?

ДИФИРАМБ
Музыка разверзлась величаво,
Полная, как целостный орган.
Лава,
Катись! Океан, Океан!

Я в медный шар вперяю мертвый взгляд.
Деревянеют веки тяжких глаз.
Я стыну, я не обернусь назад.
И вот над ухом раздается бас!

Смычки вступили в новый строй.
Восторг безумного наскока —
И стон. И явлен, как герой,
Оркестр Трагического Рока.

Жду. По глазам проводит мне рукой
И говорит торжественный поляк.
Слова внушения «апломб», «спокой»
Меня смешат и сотрясают мрак.

И дикий сонм неслыханных гармоний
Бил страстию невероятных нот,
Являя мне средь казней, беззаконий,
Дух Музыки, единственный оплот.

Ах, больше я не слушаю его.
Глухую речь ирония казнит.
Вот Слову, Форме снова торжество.
Внушение — забавно! Врач забыт!
1914

Кинжал не вырван из ножон.
Страсть далека, волненье ложно.
Мой подвиг, ты несовершен.
Великолепье невозможно!

ДЕТСТВО В БАЛАКЛАВЕ
Антология

Антология

Ты отвечал напрасному прибою,
Гром напряженный в бешеной трубе.
О музыка, я заглушу тобою
Смертельное презрение к себе!

М. Ларионову

Туда приехал я в ночи, в июле.
Пять лет я помнил бухт уклон.
Морские ветры между гор не дули,
Когда я вышел на балкон.

Музыка разверзлась величаво,
Полная, как целостный орган.
Слава
Тебе, Океан, Океан!
1916
Валентин Парнах 252

Самум 253

Носитель страсти и палач!
О нет, себя мне не постичь!..

Allez, poussez, ввух, гоп!
1915

ДИФИРАМБ
Музыка разверзлась величаво,
Полная, как целостный орган.
Лава,
Катись! Океан, Океан!

Кинжал не вырван из ножон.
Страсть далека, волненье ложно.
Мой подвиг, ты несовершен.
Великолепье невозможно!

ДЕТСТВО В БАЛАКЛАВЕ
Антология

Антология

М. Ларионову

Музыка разверзлась величаво,
Полная, как целостный орган.
Слава
Тебе, Океан, Океан!
1916
Валентин Парнах 252

Самум 253

Слепящий фосфор волн и берег плоский,
Кометы в небе молодом,
И длинный свет молочный с миноноски
Вливался в этот белый дом.
Соленый дух живил острей, чем росы,
Чем аромат магнольных чаш,
И радостно на пристани матросы
Трубили мой любимый марш!

М. Ларионову

Разбег вдоль моря, стройный мол,
О лет и плеск, и пальм победный ствол!
Пред вечером открылась дверь балкона.
Соль напитала пирный ток прохлад.
Обманчивый, на миг блаженный лад
Лелеял здесь береговое лоно.
Морские камни были горячи.
И лошади, пьянея, буйно ржали,
И шарфы развевались и дрожали.
И бешеные щелкали бичи !
Плавно катились нежные коляски...
Краб, оранжад, кокосовый орех
Цвели в возке, желтевшем пышно. Пляски
Готовил заводной рояль. И смех —
На крейсере, на бале — дальней донны
Венчал тот вечер странный и лимонный !

1913

***
Мой гроб ночной, моя бессонница!
Меня потряс цимбал удар.
И грянула за ставней конница
Громокипящий марш фанфар!
Загубленный удел мой, бренный
Путем химер шел в вечный бой.
Пытал строй музыки военной
Алканьем славы неземной.

1918

Труб пасти глухо обличали,
И поднимались к небесам
Тысячелетние печали.
И погребенный где-то там

***

Лежал распластанный, отравленный,
Сухая мумия во льне,
И безнадежно замуравленный
В этой стене!

Валы морей, валы органа, вал
Огромного и стройного хорала
Гармониями стон свой покрывал,
Но новая волна их пожирала.

1915—1918

И море, заключенное в орган,
Непримиримо напрягая гулы,
Уничтожало, с яростью акулы,
Свой собственный великий ураган.

Placidumque pelagus propria tempestas agit
Senecа Tragicus

Валентин Парнах 254

Антология

НЕАПОЛИТАНСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ

Самум 255

М. Ларионову

1913

1918

Труб пасти глухо обличали,
И поднимались к небесам
Тысячелетние печали.
И погребенный где-то там

***

Лежал распластанный, отравленный,
Сухая мумия во льне,
И безнадежно замуравленный
В этой стене!

1915—1918

Placidumque pelagus propria tempestas agit
Senecа Tragicus

Валентин Парнах 254

Антология

НЕАПОЛИТАНСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ

Самум 255

И строй оркестра, воплощаясь в тело
Стихоносителя, глухо губя,
Являл безумие его удела:
Живой противник самого себя!
1917

ПАРАДОКСАЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Однообразие и душ, и тел!
Сцепленья и соблазны, и движенья.
Пусть победитель ты, как захотел,
Взял все, что в нас язвит воображенье, —
Ах, те же радости из рода в род,
Все той же властью дорожат здесь люди.
Сжимают стан, целуют шеи, груди
И обнажают дерзостно живот.
Ночь страстная — того, кто бы погиб,
Спасает от терзающего бреда.
Объятия, какой-нибудь изгиб,
Еще одно бесстыдство — и победа.
И каждому придет черед дрожать
И страсть преследовать во сне, в рассказе.
Но все тебя лишь будут продолжать,
Одно из вековых однообразий!

Антология

1915

ПОТЕРЯННАЯ МУЗЫКА
Где музыка блаженств и похорон,
Победы глас, служений строй священный,
Томленье лун и ужас тайн вселенной,
Где ваш напев, Египет, Вавилон?

Валентин Парнах 256

Самум 257

Антология

1915

Валентин Парнах 256

Самум 257

Трагедии высокой гордый стон
Исторг движенье строф. Где хоров ноты,
Потрясшие Афинский небосклон?
Чтó можем мы почуять? Повороты,
Узор гармоний, многосложный ход,
Победу творческой, святой заботы.
И слышу я за тканью слов размеренной
Сопровождение погибших нот,
Дыханье музыки давно потерянной.

1913 Палермо
1917

МАЗУРСКИЕ БОЛОТА

Где ваш оплот, разлеты строф, гимн ярый?
Умолкли спутники широких од,
Лады и доли, флейты и кифары.
Стих рыцарей! где лютни перебор?
Где мавританский строй, гортанный, чарый,
Щемящий, как Абенсерага взор?
Но невозвратной музыки узор,
Но тайна неизведанных гармоний,
За жизнию, как память благовоний,
Живет земной судьбе наперекор!

В однообразии жестоком сел
Метался полк, насилуя и грабя.
И в дебри непомерные забрел.
И дрогнули, разверзлись эти хляби...
О как внезапно первый шаг увяз!
Рванулись. — Глубже! — Вновь. — И нет опоры!
Себя губили сами. Каждый час
И каждый шаг им были приговоры.
Есть ужас: вдруг почуять глубину!

ПАЛЕРМО
Сицилианцы в бархатных костюмах,
Сицилианки в мусульманских шалях,
Монахи-греки в тенях риз угрюмых,
Корабль на парусах в закатных далях!
Сменяясь, все молились здесь в мечети,
Арабы и отцы-иеремиты,
В горячем воздухе, в надменном свете
Боролись племена и были слиты.

Валентин Парнах 258

Антология

Что ж! посланные роковым приказом
Монарха-идиота на войну,
Вы предавались ядрам и заразам!
А ныне отходили вы ко сну
Так медленно в тяжелые болота.
И нагло-равнодушная зевота
Вас пожирала. Струнно мошкара
Над вами пела. С музыкою рота
Прошла вдали. И снова вечера.
Здесь забывались отпуски и даты...
И бешено барахтались солдаты.
С немолчным воплем руки простирал
Их сонм. Но дико стыл простор косматый.
И стонов необузданный хорал
Он заглушал и медленно карал!
И если простодушный шел на зов,
На многодневный гул в лесах единый, —
Спасать товарищей он был готов.
Цеплявшихся тянул он из трясины.

1918

Антология

Да, я родной Тирренским славным водам
И фиолетовым палящим скалам,
Владыкам пальм, арабам-мореходам
И этим старцам гордым и усталым!

Самум 259

1913 Палермо
1917

МАЗУРСКИЕ БОЛОТА

Валентин Парнах 258

Антология

1918

Антология

Самум 259

У Лиссабона прянет Океан,
Кавказ и Индию покроют чумы.
И яро разверзается вулкан —

Но сам? Уже скользит его нога.
Он оттолкнет ударом сапога...
Так отбиваться в этот час звериный
От бреда, прокаженного, врага.
И каждое движенье было промах!
Спасаемый вернее погибал.
И бился тяжело невольный бал,
Собранье несуразных насекомых!

И бьется хрип подземного безумия,
Восторг и клокотание Везувия!

1918

Пальм меланхолия, полет напевный
Птиц и ночей!.. Один удар бича —
И сменится вся нега страстью гневной,

ПАЛЬМА И ПАВЛИНЫ
(к византийско-арабской мозаике дворца Zisa, близ Палермо)

И мир замрет, свой дух едва влача.
Так бей, Хамсин пятидесятидневный.
И пожирай Египет, саранча!

Павлины распустили веера.
Из рыжей тьмы мерцали два павлина,
Лиловороссыпи, медь, вечера.
Пальмы меж них вознесся ствол. Вершина

Но есть могучее и дивней пир, —
Поэзия, твой беспощадный ад,
В котором я лелею детство лир,
Улыбку уст, восторженный закат!

Открылась им. Зеленая звезда,
Цвел семилистник матово-усталый.
Мерцания бряцали, как цимбалы,
Но, Тахозэр, ты не сошла сюда!

1918

ИОВ

Так, Юга всепобедные бичи —
Ужаснее бурь Севера и льда.
В избытке полдня, в огненной ночи,
Вы равны славе Солнца навсегда.
Смерчи морей, сирокко и самумы,
О музыка крушения, орган
Величия, гул непостижной думы!

Антология

Во все дни свои мучит себя
Нечестивый. Звук ужасов —
В ушах его. Среди мира
Идет на него губитель.
Он спастись не надеется. Видит
Перед собою во мраке меч!

СМЕРЧИ И САМУМЫ

Антология

Я был спокоен, но Он
Потряс меня, жег меня, взял меня
Целью себе. Рассекает.
Валентин Парнах 260

Самум 261

У Лиссабона прянет Океан,
Кавказ и Индию покроют чумы.
И яро разверзается вулкан —

И бьется хрип подземного безумия,
Восторг и клокотание Везувия!

1918

Пальм меланхолия, полет напевный
Птиц и ночей!.. Один удар бича —
И сменится вся нега страстью гневной,

ПАЛЬМА И ПАВЛИНЫ
(к византийско-арабской мозаике дворца Zisa, близ Палермо)

И мир замрет, свой дух едва влача.
Так бей, Хамсин пятидесятидневный.
И пожирай Египет, саранча!

1918

ИОВ

Антология

СМЕРЧИ И САМУМЫ

Антология

Я был спокоен, но Он
Потряс меня, жег меня, взял меня
Целью себе. Рассекает.
Валентин Парнах 260

Самум 261

Желчь мою пролил, пролом
Пробил во мне, бежит,
Бежит на меня Ратоборец.

И в теле, полном вожделенья
И пирной легкости пантер,
Душа под медленным давленьем
Невероятных атмосфер!

1915—1918

III

О если б ты, человек,
Мог иметь состязание с Богом,
Как сын человеческий с ближним своим!

ВНЕЗАПНЫЙ ТАНЕЦ
A Madeleine Winstel

Преисподняя — дом мой. Во тьме
Ложе мое постелю я. Гробу
Скажу : Ты отец мой, мой гроб!

Ярость гнева Его одождит
На тебя болезни. Все мрачное
Скрыто внутри тебя. Огнь,
Нераздуваем никем, пожирает твой разум!
1918

Темница радостных стихий,
Мое движенье! я ликую.
Я, как факир — змею лихую,
Взял нежно билиардный кий.
И мерой вкрадчивой, тугою
Шаг Танго начал вить узлом.
Вращаю плавною дугою
Кий и — пленительный излом —
Под ногу провожу. Морские
Качанья, шага перебор!
Преображен заклятьем кия,
Я вдруг нашел тройной узор.
Ночным веселиям подмостки
Открылись — билиардный зал.
Беспечный, невесомый, хлесткий,
Я перед смертию плясал!

Алкать движений не устану,
Мим прирожденный, лад и пляс.
Волшебному кафешантану
Я предаюсь. Меня потряс
Причудливый One Step! Я пряну!
Веселия нежданный час!
Как стройно пальцами я щелкаю.
Щелк нот меня заколебал.
Я изогнусь иглою колкою.
Я сам — оркестр и дрожь цимбал.

ESTRANHO PRIMOR

Антология

ВЕСЕЛЫЙ МИМ

К «ИСПАНКАМ» НАТАЛИИ ГОНЧАРОВОЙ

Н. С. Гончаровой

Смуглый твой лик в оправе тьмы и зноя.
Бровь буквой «нун» легла над сонью ока.

Валентин Парнах 262

Самум 263

Желчь мою пролил, пролом
Пробил во мне, бежит,
Бежит на меня Ратоборец.

И в теле, полном вожделенья
И пирной легкости пантер,
Душа под медленным давленьем
Невероятных атмосфер!

1915—1918

III

О если б ты, человек,
Мог иметь состязание с Богом,
Как сын человеческий с ближним своим!

ВНЕЗАПНЫЙ ТАНЕЦ
A Madeleine Winstel

Преисподняя — дом мой. Во тьме
Ложе мое постелю я. Гробу
Скажу : Ты отец мой, мой гроб!

ESTRANHO PRIMOR

Антология

ВЕСЕЛЫЙ МИМ

К «ИСПАНКАМ» НАТАЛИИ ГОНЧАРОВОЙ

Н. С. Гончаровой

Смуглый твой лик в оправе тьмы и зноя.
Бровь буквой «нун» легла над сонью ока.

Валентин Парнах 262

Самум 263

Но я торжествовал заранее
Близ вас, оркестры, казнь моя!

Лады вступления застыли, ноя.
И музыка спит горько и глубоко.
Бич цирковой, хлестаний лет тугой,
Мелькания и скрежеты навах —
Замкнул твой стан и укротил твой строй.
И роза страстно стиснута в зубах.
Исторгнута арабскими бряцаньями,
Чернь кружева, ты вышла из пучин.
Заколка в волосах цветет мерцаньями.
Атласов блеск — слепящий апельсин.

1918

АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ

Точеная, как пирная гондола,
Ты шею матовую опускала,
Ты шаль гвоздикой острой заколола,
Ты стройно распустила опахало.

Избыток горечи вверг меня в сон.
(На Средиземном море порт военный
Стыл. Разум жгло похмелье похорон.)

Двадцатый век и европейский бал
Явил тебя в восторге тьмы и таяньи
Парчи и шарфа. Важный плеск цимбал
И трепет арф обворожал отчаянье.
И вырванный из ада стихофор,
Как ввергнутый в гармонию и сон,
В нее вперяет безнадежный взор.
Весь разум, все лицо — единый стон.
Ах, если я позор, Ваше обличье,
О странная, блистательная Донья,
Да будет мне бесспорное величье
И музыка, и мрак, и благовонье!

Днем родина приснилась мне геенной:
В темницу прежнюю я заточен.
Средь виселиц вновь и навек я пленный.
И равны Африке и зною жал
Мразы России и чамра вселенной!
Как будто кровь грузно течет из жил.
И вечна скорбь, которой я бежал.
И, малодушный, я не обнажил
С проклятием секера мой кинжал!
Но вечер, вздох, — и пробужденье. Лоно
Спасенья! Было странно: вновь я жил.

Антология

Изнемогая, страстно стыну.
И музыкантам-палачам,
Смычкам, томительным бичам,
Всему оркестру-исполину
Знак роковой начать я дам!

Я вышел из дому, как из притона
Пыток. Дыхание мне сон обжег.
Веки в огне загробного циклона.

1918

ЗНАК МУЗЫКАНТАМ

Но тем нежней строй пальмовых дорог.
Но тем блаженней странность небосклона.
Поклонник пальм, близ вас дышать я мог!

Бесстрастно я вошел в собрание,
Ночной самум и боль тая,
Валентин Парнах 264

Самум 265

Но я торжествовал заранее
Близ вас, оркестры, казнь моя!

1918

АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ

Избыток горечи вверг меня в сон.
(На Средиземном море порт военный
Стыл. Разум жгло похмелье похорон.)

Антология

Я вышел из дому, как из притона
Пыток. Дыхание мне сон обжег.
Веки в огне загробного циклона.

1918

ЗНАК МУЗЫКАНТАМ

Бесстрастно я вошел в собрание,
Ночной самум и боль тая,
Валентин Парнах 264

Самум 265

Набережная

ПАЛЕРМО
Наталии Гончаровой

Под сводами огромного собора,
В темнице драгоценного органа,
Хор голосов протяжно пел хвалы.
И бури полнозвучного напора
Приподнимали гулкие валы.
И разверзались недра океана.

И море им открылось после кары,
И величаво стыли корабли...
Но горько преданный одной химере,
Я нес себе безжалостный закон.
И было здесь отчаянье потери
Прав на гармонию. Тюремный сон!

Антология

Пять суток огневых вихрь от Сахар
Вторгался, опалял песчаной сушью
И оглушал, и предавал удушью,
Внезапным холодом сменяя жар!
Колючих скал и кактусов громада,
Блистательных Семитов падший трон,
Суровый, крайний Юг!.. Но ты, отрада,
Провеяла! Благоухал лимон.
И ехали в колясках, полулежа,
Из улиц к морю, медленно, в закат,
Графини истомленные, тревожа
Бред меланхолии. Восточный лад,
Глаз сарацинский! Древние загары
На пире смугло-матовом цвели.

Благоуханий и крушений слава,
Великолепья древняя основа,
Павлины мозаик и пальм сады!
Я весь был ярость грозного устава,
Я дал обет молчанья и вражды.
И жгло, душило, как сирокко, Слово!
1918
Валентин Парнах 266

Набережная 267

Набережная

ПАЛЕРМО
Наталии Гончаровой

Антология

Набережная 267

Антология

Валентин Парнах 268

Набережная 269

Антология

Валентин Парнах 268

Набережная 269

Антология

Валентин Парнах 270

Набережная 271

Антология

Валентин Парнах 270

Набережная 271

Антология

Валентин Парнах 272

Набережная 273

Антология

Валентин Парнах 272

Набережная 273

Антология

Валентин Парнах 274

Набережная 275

Антология

Валентин Парнах 274

Набережная 275

Антология

Валентин Парнах 276

Набережная 277

Антология

Валентин Парнах 276

Набережная 277

Антология

Валентин Парнах 278

Набережная 279

Антология

Валентин Парнах 278

Набережная 279

Антология

Валентин Парнах 280

Набережная 281

Антология

Валентин Парнах 280

Набережная 281

Антология

Словодвиг

Валентин Парнах 282

Антология

Словодвиг

Валентин Парнах 282

Антология

Валентин Парнах 284

Словодвиг 285

Антология

Валентин Парнах 284

Словодвиг 285

Антология

Валентин Парнах 286

Словодвиг 287

Антология

Валентин Парнах 286

Словодвиг 287

Антология

Валентин Парнах 288

Словодвиг 289

Антология

Валентин Парнах 288

Словодвиг 289

Антология

Валентин Парнах 290

Словодвиг 291

Антология

Валентин Парнах 290

Словодвиг 291

Антология

Валентин Парнах 292

Словодвиг 293

Антология

Валентин Парнах 292

Словодвиг 293

Антология

Валентин Парнах 294

Словодвиг 295

Антология

Валентин Парнах 294

Словодвиг 295

Антология

Валентин Парнах 296

Словодвиг 297

Антология

Валентин Парнах 296

Словодвиг 297

Антология

Валентин Парнах 298

Словодвиг 299

Антология

Валентин Парнах 298

Словодвиг 299

Антология

Валентин Парнах 300

Словодвиг 301

Антология

Валентин Парнах 300

Словодвиг 301

Антология

Валентин Парнах 302

Словодвиг 303

Антология

Валентин Парнах 302

Словодвиг 303

Антология

Валентин Парнах 304

Словодвиг 305

Антология

Валентин Парнах 304

Словодвиг 305

Антология

Валентин Парнах 306

Словодвиг 307

Антология

Валентин Парнах 306

Словодвиг 307

Антология

Валентин Парнах 308

Словодвиг 309

Антология

Валентин Парнах 308

Словодвиг 309

Антология

Валентин Парнах 310

Словодвиг 311

Антология

Валентин Парнах 310

Словодвиг 311

Антология

Валентин Парнах 312

Словодвиг 313

Антология

Валентин Парнах 312

Словодвиг 313

Антология

Валентин Парнах 314

Словодвиг 315

Антология

Валентин Парнах 314

Словодвиг 315

Антология

Валентин Парнах 316

Словодвиг 317

Антология

Валентин Парнах 316

Словодвиг 317

Антология

Валентин Парнах 318

Словодвиг 319

Антология

Валентин Парнах 318

Словодвиг 319

Антология

Валентин Парнах 320

Словодвиг 321

Антология

Валентин Парнах 320

Словодвиг 321

Антология

Валентин Парнах 322

Словодвиг 323

Антология

Валентин Парнах 322

Словодвиг 323

Антология

Валентин Парнах 324

Словодвиг 325

Антология

Валентин Парнах 324

Словодвиг 325

Антология

Валентин Парнах 326

Словодвиг 327

Антология

Валентин Парнах 326

Словодвиг 327

Карабкается акробат001

Антология

На месте начал я чечотки счет
Под залп вступления фокс-трота.
Египетского поворота
Я принял лад. Цезуромет,
Нога перед ногой, каблук
Перед носком, ход высек дробный.
Носком вычерчиваю лук!
Южный, веселый и загробный.
Синкопствую! Спрут быстрых рук
В воздух! и шею под ярмо.
Встреча ногтей на подбородке.
И маской вдруг лицо само.
На миг тиски под дрожь чечотки!
Мое фабричное клеймо —
Пальцем изогнутым с разбегу
От уха к уху полосну
И ноготь заострил омегу,
Мелькнув за носа вышину.
Карает бритвой сутенер
Любовниц — показать Марселю
Этот убийственный узор.
Закупорка! Упорно целю,
Пронзая, бью в ладонь под челюсть.
Отталкиванья рычага,
Стержней порывистых цезура,
2 брыка — правая нога.
Падающей башней шатаюсь хмуро.
Чувств отрицательный бином,
От омерзения до страха,
Прошел сквозь зрителей — карахо! —
Ошеломляющим вином.
Шарахаться.
1919—1920. Париж
001

Валентин Парнах 328

Печатается по изданию: Парнах В. Карабкается акробат. Портрет автора
работы Пабло Пикассо. Париж: Франко-Русская Печать, 1922.
Карабкается акробат 329

Антология

Изобретение

Карабкается акробат001

Антология

Валентин Парнах 328

Антология

Изобретение

***
Черные жилы бьются на висках и на лбу.
Как у преступника руки назад.
Непроизвольно глаз мечет зеленый сноп.
Исковеркал губу.
Клок ржавых волос — запекшийся яд.
Скрывай! Материя стоп.
Словно заслышал пророков трубу,
Удар первый,
Фокс-трот, свое торжество,
Подрагивающий дервиш!
Пневматический живот.
Марабу —
Движений табун.
1919. Париж

Пабло Пикассо. Портрет В. Парнаха, выполненный для книги «Карабкается акробат»

Свой дух подъяв, остервенев,
Я грохнусь среди танца о пол.
Я стройно ребрами затопал.
И — сконцентрированный гнев —
Запнусь. Внезапных пневм нажимы.
Забиться. Навзничь и плашмя.
Оркестр и кость нерасторжимы.
Я вскидываюсь! И стремя
Форм нерешенные задачи,
Являю новизну фигур.
Рванусь. Полтела. Систр. Лежачий,
Взрывая ноты побегу.

***
Электрофикация всех предприятий!
Угольный голод терзает дыханье всех стран.
Рабочие хрипят о заработной плате.
Среди угроз,
Среди заманчивых программ
Партий, туберкулез,
Разнообразясь холодом потопов,
Разъедает, свистя, углекопов.
Пляс голодных клоак
Государства, под вопль его!
Изыскивают новое топливо.
Аммониак —
Будущий двигатель. Бешеные трубли.
Опровергается закон Ньютона! Мрак
И холод молодых республик!

Разряд. Движенье я исторг.
О полнота! Ладонь болит.
Бьет угол из груди. Восторг
Острей зачатий и молитв!
1920. Севилья

1920. Париж
Валентин Парнах 330

Карабкается акробат 331

Антология

Лежачий танец

Пабло Пикассо. Портрет В. Парнаха, выполненный для книги «Карабкается акробат»

1920. Париж
Валентин Парнах 330

Карабкается акробат 331

Антология

Лежачий танец

***

Ныне настал этот день, когда величайшая слава
Нам явиться должна, будем ли жить иль умрем!
Грохотом радуя слух, труба та-ра-тан-та-ра выла
Где разделяют валы Ливию и Европу
Не случайно, что ты плаваешь с сердцем печальным
Вот Брундузий лежит, опоясанный радостным портом
Африка содрогнулась вдруг устрашающим гулом
Парус широкий летит, правя округлой кормою
Молоты грузно звенят, скрежещет медь наковален.

Антология

***
В ухо мое заскакивает мотор!
И врезалась отчаянная гонка.
Причудливейший барабан,
Жаждет ударов перепонка.
Jazz-band’a раздор,
Возгласы мусульман.
Жонглируют тяжестью плит.
Мой слух, как ненасытный фал,
Томится и плодотворит!
Шлак и вал!
Выскакивал.
Пневматические слова!
Угрожаю обвалом.
Срываю со слуха башлык.
Гортанный гик.
О звуковом небывалом!
Единственный в мире язык.
Валентин Парнах 332

Как башня Эйфеля, ноги расставив,
Актриса ускоряла хрип,
Цвета Аравии
Смуглели в Casino de Paris.
Кувыркнулся ловкий
Куплет насмешек над женской трухой.
И беспощадно бил джаз-банд лихой,
Частый, как забастовки.
1920

***
М. М. Гингер

Дрожь банджо, саксофонов банды,
Корчи. Карамба! Дребезжа,
Цимбалят жадные джаз-банды!
Фоножар,
Взвары язвительней известки.
Переменный электрический ток.
Озноб. Отскакиванья хлестки.
Негр захватил и поволок
Неведомых молекул бучи,
Нахлобучил
На саксофон свой котелок.
Он превосходно исковеркал
Неслыханный чуб фейерверка.
Освобождение от иг!
Причудливый, веселый негр
Изверг вдруг судороги игр,
Подрагиванья новых нег!
Все врозь!
Минута — музыка вся настежь.
Внезапно лопание шин.

Антология

Из Энния
(С латинского)

Карабкается акробат 333

***

Антология

***
М. М. Гингер

Антология

Из Энния
(С латинского)

Карабкается акробат 333

Грохнулись о земь части
Звенящих плоскостей машин.
И вдруг — насквозь
Автомобильный рожок,
Вытянутый стальной язык Вой.
Узкий укус. Среди храпа
Я с размозженной головой.
Жести ожог.
Захлопнулся клапан.

Неистово взнеслись автомобили.
Железо грубый шквал загреб,
Кувыркаются колокольни. Шпилем
Врезались вдруг в асфальтный гроб.

1919. Париж

Чернота колонны Вандома!
Громады ударный дым.
Бесшумный мотор дугою вдоль дома,
Скользнув, проматовел. Как весть беды,
Здесь вас резнул бы вызов Совнаркома.
Механики чугунные труды,
Выходят фраки. Африку неси
В Улицу Мира и в разъезд такси.

1920

***

***
Еще звенела броненосным валом
В веселии открытий голова.
Подобная джаз-бандам и кимвалам,
Неслыханными были все слова.

1920

И в острое движенье тело
Преображалось и радело.
***

Левит, XXVI, 19

Георгию Евангулову

«Небо ваше сделаю, как железо,
Землю Вашу сделаю, как медь!»
Метрополитэн глубины прорезал,
Аэропланным танцем молньи меть!
Железно-медная музыка
Неметь!

Петлею мертвой дым и желчи груз
Внезапно в девятнадцатом году
Над острием Кавказа! Искр лохмач!
Как раскроенный, пышущий арбуз —
Снег на закате. Колкий зной во льду.
Укус
Лавы впился в снега. Огромный мяч
Брызнул, пожирая Эльбрус,
Ияй! яман урус!
Мазут! циклонами забили
В Чикаго тьмы. На небоскреб

Огромный, опрокинутый бурав,
Эйфелева башня скрежещет узко.
Закупорка железных вен и лав.
Все — лишь броня, все — плоскость и зазубрины.
И 2 тарелки бухают в упор.
Но если мы заключены, загублены,
Какое нам веселье — приговор.
Валентин Парнах 334

Карабкается акробат 335

Антология

***

1919. Париж

1920

***

1920

И в острое движенье тело
Преображалось и радело.
***

Левит, XXVI, 19

Георгию Евангулову

Карабкается акробат 335

Антология

***

Из. Внутрь. Царапал. Кран. Взыграв.
Стоп. Радио. Блок. Болт. Шарло.
Беспроволочный телеграф.
Анемометр. Сверлить. Прожгло!

Рэг-тайм винтов и Пятикнижие!
Изыщем наслажденья, мраки рыжие.
Угроза Библии! я сердцем не обрезан.
Я говорю не словом, бью, как медь,
Обрушиваюсь, лязгаю железом,
Готовый веселиться и чуметь.

Мужской, как Библия! Разящий. Метеора
Пролет сквозь ошалелый слух.
Вот тело хрупкое пророка и танцора,
Вместившее огромный дух!

1919

1920. Париж

Эйфелева башня
Павлу Вейсбрему

Прогресс гидравлический в ночи медно-бетонной
800 тонн,
16 рычагов орудуют колонной
И ребр уклон.
Срещенья, срежеты и скреб
Тормозов, стержней, скреп, стропил.
Скрип прутьев, скоб, решеток, ребр,
Шмыг, резь и грыз когтей и пил.

Против напора неуклюжего
Режь профилем колюче-рыжим!
Железо-кружево!
Кружи
Изобретателей мозг над Парижем.

Антология

Опора и весы, визжат 4 пресса,
Движенья выверенных мер.
Груз разрешается в давлении отвеса
3½ атмосфер.

Стан элегантной худобы!
Бить наконечником удалым.
Стоять отточенным шандалом,
Железный хобот на дыбы!

Таблицы «Иероглифы танцев» следуют в книге непосредственно за стихотворением
«Эйфелева башня». В конце книги дается следующее примечание: «Иероглифы
танцев (работы автора) — условные обозначения движений, которым посвящены
стихотворения “Изобретение”, “Лежачий танец”, “A Lola Linares Castro”, и др.»
Валентин Парнах 336

Карабкается акробат 337

1919

1920. Париж

Эйфелева башня
Павлу Вейсбрему

Против напора неуклюжего
Режь профилем колюче-рыжим!
Железо-кружево!
Кружи
Изобретателей мозг над Парижем.

Антология

Опора и весы, визжат 4 пресса,
Движенья выверенных мер.
Груз разрешается в давлении отвеса
3½ атмосфер.

Стан элегантной худобы!
Бить наконечником удалым.
Стоять отточенным шандалом,
Железный хобот на дыбы!

Карабкается акробат 337

Без просыпу лгать ежедневно привык.
Вот ты, глазков беготня!
Нелепо срезанный затылок.
Еще тупей — фасад. И весь — мешок опилок.

***
Любить калган и хахалчу,
Работать над радиосводкой.
Закинув голову, я хохочу!
И вечно-легкою походкой
В дырявых брюках, в беззаботное!
Черногвардейские отбросы
Всем, всем — прекраснейшее рвотное.
Смердит в Париже хам курносый.
Но я хочу найти Шарло
В кинопрограмме. Обе ставки
На толстяка Cиy, средь давки
Бильярдных академий. Повезло!

1921

Бокс на о. Кубе
Шарахнулась Амапа Кубы,
Лассо взметнувший вдруг ковбой!
Матч бокса возвестили трубы,
Меж негром и испанцем бой.
Кофейный дух садов созрелых
Жестоко волновал тела,
Страсть тяжкой ненависти Белых
Заране Джемса обрекла.
Следили ход борьбы кулачной,
Удар, отпор, наскок и хрип
И требовали, ждали мрачно,
Чтоб негр упал, чтоб негр погиб!
Анда! Он пошатнулся, прянул
И сшиблен. Вот зубов оскал.
И тотчас марш беспечный грянул!
И белый скот рукоплескал.
О негр! толпы враждебной узник,
Наперекор твоей судьбе,
Я, твой единственный союзник,
Один рукоплескал тебе!

1920

***
1

Мне кредиторами поставил рок
Всех вас, кисляи, хамы и уроды!
Чтож, вот стихом набитый кошелек.
Готов платить. — Проклятые расходы!

Антология

Груз шепелявой дребедени!
Однообразный хам!
Среди курносых обалдений
Бирюлек ложь и гам.

1918

Курносая харя.
Болтается шепелявый язык.
Перевалилось, шаря.
Туфлю Walk-Over надела медвежья ступня.
Валентин Парнах 338

Антология

Высланные
(1914—1917)
Вповалку и по накладной!
Евреи в вони скотского вагона,

Карабкается акробат 339

1921

1920

***
1

Антология

Груз шепелявой дребедени!
Однообразный хам!
Среди курносых обалдений
Бирюлек ложь и гам.

1918

Антология

Высланные
(1914—1917)
Вповалку и по накладной!
Евреи в вони скотского вагона,

Карабкается акробат 339

В этих сумбурных делах
Редкостна выдача ссуд
Сло`ва.

После резни очередной.
Вот где цвести вам, пальмы Соломона!
Тупеет взгляд и память похорон.
Блокада поездов острожных.
«Не выходите на перрон
При остановке неблагонадежных!»

Старик. Навсегда замурован.
Остался только древний взгляд,
Аптекарская стойка, мази
И стклянки «яд»
В наследственной напасти и заразе,
Молчание, твоих однообразий!

Чередованье рвот
Родильного-молитвенного дома.
Среди болот
Ковчег с начинкой мяса для погрома.

Ждем
Сло`ва на стене тюрьмы
Гвоздем!
«Нам надо говорить, но мы глухонемые!»

1919

1920

***
А. К. Вейсбрему

Стремглав по лестнице веревочной!
Карабкается акробат.
Взвивается безостановочно
Мой дикий ход, моя алчба.

Давид Абенатар Мэло
(С испанского XVII в.)

Причины правят слишком сложно.
Долой смятение души!
Движение! все разреши,
Остановиться невозможно!

Пусть занесут в пункт протокола,
Что я открою сам
Гораздо больше, чем хотели.
Так пусть начнут допрос о деле.
Чего потребуют — все дам.

1915—1920

Антология

Пб — Париж

***

Но только спущен я на землю,
Как с новым сердцем зов к Тебе подъемлю!

Сергею Шаршуну

Черножелчье. Шарлах.
Лопнул в глазу кровеносный сосуд.

Сбежались мастера.
Надеются, что рыбы —
Валентин Парнах 340

Карабкается акробат 341

Антология

Когда под пыткой лютой
Меня держали связанным, без сил,
Чтоб верность во мне мука поборола, —
Хладея с каждою минутой,
Подвешенный, я попросил
Дать, наконец, коснуться пола.

В этих сумбурных делах
Редкостна выдача ссуд
Сло`ва.

Чередованье рвот
Родильного-молитвенного дома.
Среди болот
Ковчег с начинкой мяса для погрома.

Ждем
Сло`ва на стене тюрьмы
Гвоздем!
«Нам надо говорить, но мы глухонемые!»

1919

1920

***
А. К. Вейсбрему

Стремглав по лестнице веревочной!
Карабкается акробат.
Взвивается безостановочно
Мой дикий ход, моя алчба.

Давид Абенатар Мэло
(С испанского XVII в.)

Причины правят слишком сложно.
Долой смятение души!
Движение! все разреши,
Остановиться невозможно!

1915—1920

Антология

Пб — Париж

***

Но только спущен я на землю,
Как с новым сердцем зов к Тебе подъемлю!

Сергею Шаршуну

Черножелчье. Шарлах.
Лопнул в глазу кровеносный сосуд.

Сбежались мастера.
Надеются, что рыбы —
Валентин Парнах 340

Карабкается акробат 341

Антология

Ночной сквозняк, ущельная прореха,
Обрыв. Кавказ. Кастилия la Вьеха!
Костлявый и сухой, как матадор,

Уже добыча их улова.
Развязан узел дыбы,
Мне говорить — пора.
Но я молчу. В ответ на все — ни слова!

В однообразии своей громады
Зиял и дул скалистый коридор.
Вагон на Юг. Снега прорвут преграды.

И задыхаясь, снова
Они кричат мне «Что ж?
Скажи!» и ринулись гурьбою,
Но укреплен Тобою,
Я безбоязненно ответил: «Ложь!»

Кастилец тонкий замотал сукно
Через плечо до носа. Ждем. Мы рады
Провидеть Андалузию. В окно

И снова я веревкой скручен,
Подобно воску на огне, замучен!

Бьет гвардии гражданской треуголка.
— «Веселый иностранец!» Пью вино.
И пальцев мне не удержать от щелка!

Из этих мраков подземелья
Меня со славою Ты спас,
Преобразив мне душу, дар Твой правый.
Мое отчаянье в веселье
Ты обратил, о мой Господь, потряс
Меня величием Твоей управы!

1920. Севилья

***

1920. Sevilla

Моей сестре Елизавете

Антология

Свирепствовали снежные заносы.
В Московии заглохли поезда.
На станции хамел жандарм курносый.

Взыграл испанской альборады пир.
О смех! зеленое невыразимо реет
От потаенных и глубоких гирл.
Зафрахтовать! На Таганрогский рейд!

Беспамятство и градусов вражда!
Закупорка башлычного бурана,
Зевающий балда и холода.

1920. Париж

Но на стене вагона-ресторана
Лимонные плакаты гор и вилл,
Качанья пальм и яхт Сан-Себастьяна.

***

Один ваш Юг веселием живил!

Город полон разной разности.
Предаюсь блаженной праздности.
Валентин Парнах 342

Карабкается акробат 343

Антология

Спасательная станция. Яхт-клуб.
Вдоль моря ехали извозчики от мола.
Завод изверг шлак и далекий клуб,
А в городском саду, под управленьем Молла,

***

Ночной сквозняк, ущельная прореха,
Обрыв. Кавказ. Кастилия la Вьеха!
Костлявый и сухой, как матадор,

Уже добыча их улова.
Развязан узел дыбы,
Мне говорить — пора.
Но я молчу. В ответ на все — ни слова!

В однообразии своей громады
Зиял и дул скалистый коридор.
Вагон на Юг. Снега прорвут преграды.

Кастилец тонкий замотал сукно
Через плечо до носа. Ждем. Мы рады
Провидеть Андалузию. В окно

И снова я веревкой скручен,
Подобно воску на огне, замучен!

Бьет гвардии гражданской треуголка.
— «Веселый иностранец!» Пью вино.
И пальцев мне не удержать от щелка!

1920. Севилья

***

1920. Sevilla

Моей сестре Елизавете

Антология

Свирепствовали снежные заносы.
В Московии заглохли поезда.
На станции хамел жандарм курносый.

Беспамятство и градусов вражда!
Закупорка башлычного бурана,
Зевающий балда и холода.

1920. Париж

Но на стене вагона-ресторана
Лимонные плакаты гор и вилл,
Качанья пальм и яхт Сан-Себастьяна.

***

Один ваш Юг веселием живил!

Город полон разной разности.
Предаюсь блаженной праздности.
Валентин Парнах 342

Карабкается акробат 343

Антология

***

Все — как новое. Романы,
Смех, свиданья и обманы.
Вновь везет меня извозчик
В порт и за-город, и в рощи.
Спутники недели всей
Федор, Яков и Евсей.
В сад, на музыку захочется.
У ворот сидит цветочница.
«Вот возьмите! Здесь три чайных»
И прибавила «отчаянных»
Запах розы я лелею.
Радостно вхожу в аллею.
Стройность ног, шеи девичьи.
Возглас «Испанского каприччьо»...

— «Cи-в-харно мо-рф-жено!
Сам лучш!»

1914. Таганрог

Лишь возгласы татарина «хал-хал»!
Вот в Петербурге весь Восток убогий,
О мразь! Так просияй, день. В Таганроге
Черный кофе благоухал.

Абхазия, Карабах.
Кинто не закрывает рта.
«Пах, пах, пах!
Красота!
Сэ шик!
Орижиналь!
Балик, осетровый балик!
Звчэм у вас таких халодные желанья»?
***

1921. Рим

***

В кисейном платье вырез смуглой шеи.
Дышала смуглая халва.
Порт! перед вечером я отплывал
В акации и шарфы, и аллеи.

Влюбленные смеялись. Чесуча!
Под окнами акации и тополи.
Подруги детства пели, хохоча.
Все на Петровской. В скэтинг-ринке топали
И загорелых седоков помча,
Плеск лошади Дубины-лихача!
1920. Севилья

***
Шарманкой одурь потревожена,
Прорезал ставни знойный луч.
Валентин Парнах 344

Акростих
С. Малаховской

Соленый ветер и лимонный зной,
Морскою радостью звенит яхт-клуб.
Аравитянка с вечной новизной
Ликует полнотой испанских губ.
Алчба! Париж и Африка. Черно.
Хлестнет на солнце. Парусом вдали
Оранжевое бьется полотно
В окне открытом Rue de Rivoli.
Стоит отточенная. Бьет прилив.
Колено подгибая, возлегла.

Антология

Прохлада и лимон цирюлен.
Под вечер вышли на прогулку жители.
Веселый мастер в белом кителе
Стоял у входа. Таганрог в июле.

Карабкается акробат 345

— «Cи-в-харно мо-рф-жено!
Сам лучш!»

1914. Таганрог

1921. Рим

***

***
Шарманкой одурь потревожена,
Прорезал ставни знойный луч.
Валентин Парнах 344

Акростих
С. Малаховской

Антология

Карабкается акробат 345

Острейшей тонкости иероглиф
Испытанная вывела игла.

Акростих
Н. Г. Высоцкой

***
Малайцы гребли под удары там-тама,
Ай-я, ий-я,
На смуглой груди в лад бряцаньям Сиама
Зеленый узор чертили острия.
Молотьба. Дерганья пил.
Убрать паруса. Ковка.
Чередованье молотов. Вступил.
Слово ворвалось. Татуировка.
Молиться. Рубка, охота, стирка.
Действо рабочего цирка.

Саббатеянцы
(Отрывок)
Неистовая Африка цимбал,
Ждем. Саббатай! борьба и Каббала.
Зык литаний и формул выгибал
Сплетенные в радениях тела.

***
Пневматика молекул-цен.
Карабкался. Скрывался. Прядал.
Движений мировых размен
Был в неизбежности разряда.
Галопы и удушье свор,
И молния в таблицах кризиса!
Пред изверженьем тяжко близился
Цены и семени напор.
Брешь в соответствиях молекул.
Колеблется шаг, спрос и сбыт.
Провал и глад открылся веку,
Ключ к уравнениям забыт.
Выскакивали номера.
Срыв оргий. Отдавалось. Дергал.
Клавиш прерывистых игра
В балетах мирового торга!

Гогочут хари-гайдамаки
На гульбищах гнилой Хмельничины.
Резня. В украинской клоаке
Зрачки и души увеличены.
Открыл веселье вам глава оргий!
Из агоний
Гортанных судорог слова вторглись
В восторги литаний!
Антология

Антология

Восторг ноги гнал в танец колесо!
Ы свирепело жесткое в гортани.
Смуглел Цейлон. Но нежность Пикассо
Очерчена. Теперь в тончайшем стане
Царит гармония и мер устав,
Как безупречной набережной лоно.
Оправдано мучение салона.
И села, ожерельем заиграв!

Пляс ликования и псалм,
И мечется собранье, траур чалм!
«Смените, наконец, ваш пост пиром!
Внезапный танец будет вам манной,
Достойными веселия вы признаны!
Да управляет новый пляс миром.

Валентин Парнах 346

Карабкается акробат 347

Острейшей тонкости иероглиф
Испытанная вывела игла.

Акростих
Н. Г. Высоцкой

Антология

Валентин Парнах 346

Карабкается акробат 347

Кому сказать — не все-ль равно?
Есть голод слова.
Нас давит груз тюремного засова...
И взгляд упал на грязное окно.

Преобразите в радость гимн тризны.
Израилю — царь Саббатай жданный».
Париж
Севилья

Движенья отправной удар,
Нет сил молчать! Бьет алчным клапаном.
Он разражается внезапным
Рассказом. Тупо из-под нар
Слепой вытаскивает сверток,
Что-то столярное. На чорта
Хранит он это, как столяр?

***
С трудом завязываю галстух
Плацкартою экспресс на Тарб.
Купите же зубную пасту,
Чтоб вывалить домашний скарб.

— «Цвета погибли! если бы мне дали
Чужой, хотя-б один зрачок, —
Опять открылись бы всем людям дали,
Порт радостный я б видеть мог!»

Бросаюсь на мои обои.
Легко выдергиваю пуп
Настроя банджо и гобои
Коллекциями метких луп.

Танцовщица! бедр очерк тонкий,
Глаза причудливой девчонки.

Александру Гингеру

Антология

Он изнасиловал и арестован.
Но, прирожденный мим,
Разыгрывал балду немого,
В искусстве длительно молчать — неутомим.
О сумасшедший дом! в одну из камер
Его швырнули, наконец.
Помешанный и подлинный слепец
С ним рядом безнадежно замер.

— «Взломаем, убегу»! (порыв ноги)
«Дай инструмент»! — «Глвз»! — «После... помоги»
Метнулись несуразные враги.
Бред задыхающейся клячи,
Слепец, поставленный в тупик.
Неудержимо ввергнут зрячий
В торговлю и дуэт заик.
— «Дай мне твой глаз»! — «Отстань, стамески...»
— «Сначала глаз»! — «Дай долото»!
Угрозой режет голос резкий,
Другой, как выкрик цифр лото.

В однообразии. Подвал. На дно.
До гроба
Томит людей фал и утроба.
Еще другое суждено:
Ценою всех благополучий
Исторгнуть слова взрыв хрипучий.

Свою немую роль кляня,
Среди хрипенья гнусной драки
Он вырвался к дверям во мраке...
И усложнялась беготня.

Валентин Парнах 348

Карабкается акробат 349

Антология

«Театр ужасов»

Преобразите в радость гимн тризны.
Израилю — царь Саббатай жданный».
Париж
Севилья

Бросаюсь на мои обои.
Легко выдергиваю пуп
Настроя банджо и гобои
Коллекциями метких луп.

Танцовщица! бедр очерк тонкий,
Глаза причудливой девчонки.

Александру Гингеру

Антология

Свою немую роль кляня,
Среди хрипенья гнусной драки
Он вырвался к дверям во мраке...
И усложнялась беготня.

Валентин Парнах 348

Карабкается акробат 349

Антология

«Театр ужасов»

По дереву пластинок бьют
Два молоточка. Плеск зашлепал.
Упругим манекеном стукается.
Внезапно в пасть тромбонов луковица
Вонзилась — зычная заклепа.
Противозвучий мастера!
В лад музык, ерзанья и дерги.
Пружинный зад и плеч игра
В разгаре негритянских оргий.
И в плечи голову ввинтив,
Прерывно выкинул обратно
При содроганиях гадюк.
Споткнулся сидя. Острый взвив,
Изогнутою кистью крюк
Прицел ударного пневманта.

Цепляясь за губу. Дрожал.
О только б не пришел смотритель.
Запрятать вопль. Заноза жал.
Молчание в своем зените.
В гортань! И вдруг не удержал
(Когда забившегося под скамью
Поймав, слепец между колен зажал,
Нащупал глаз. Прицелы. К острию!
Занес над ним стамеску, как кинжал)
— Спасите!
***
Себя походкою бодря,
Я вдруг морской! Веселье движу
Навстречу черному Парижу,
Соль ветра у меня в ноздрях.
Скала! Грянь, Гибралтар! Фрегат!
И палуба. Иду, ударный,
Одною легкостью богат,
Преображенный, благодарный!
Jazz-band II

Мы были джаза лишены
О гроб! Неистовством дохнули
После кошмарной тишины
Вдруг сотрясенные кастрюли.
Причуды звуковых систем!
Не стержне вздрагивали гонги
Хрипучки взвинчивались, гонки
Неукрощаемы ничем.
Железа колкие репейники
Взвыл колокольцами хомут.
Рванулись жесткие ошейники.

Антология

Ладо Гудиашвили

Рисунок работы Di Lado (Ладо Гудиашвили) к стихотворению «Jazz-band II»
Валентин Парнах 350

Карабкается акробат 351

Антология

Ладо Гудиашвили

Рисунок работы Di Lado (Ладо Гудиашвили) к стихотворению «Jazz-band II»
Валентин Парнах 350

Карабкается акробат 351

РЕЦЕПТ ДЛЯ ПУБЛИКИ

Ввергаться в ноты и в удары
И дать давно желанный знак!
Сквозь обмиранья и кошмары
Тебя почуять, новизна,

Не превзойдите в тупости местных критиков и шашлык по-карски с баском.
Не клеймите современный танец, по примеру римского папы и мамаши Тэффи. Умейте, наконец, ответить, кто такой
Charlot.
Изучайте пневматику молекул-цен, нот и слов, и др. до меня
несуществовавшие науки.
Не ходите, переставляя по-медвежьи кривые ступни или вытягивая из земли правую ногу, как если бы на ней смердел
пятипудовый украинский сапог. Не держите голову на-бок
и палец во рту на богатырских диспутах о путях сообщения и живописи.
Не размахивайте белым носовым платком, когда можно вы
сморкаться в белый флаг.
Трансваальских бур жуя.
Никаких аллаверд, никаких аллавердов.
Навсегда позабудьте о м-ве государственного конозаводства.
Поближе разглядите парижское и американское кинозаводство.
Чертите иероглифы и насылайте коридорный сквозняк пустынь.
Цынготствуйте и танготствуйте.
Необходимо научиться чихать не только по причине насморка,
но и под влиянием коньяка и взбитых сливок, до 50 раз —
конкурс чихачей.
Во время выдергивайте винты, соразмеряя гальванические высоты.
Буддийствуйте под балдахином удавов, образующих изголовье.
Быть сухим и пепельно-рыжим, как Толедо.
Научитесь рыже улыбаться.
Преображайтесь в железо-кружево.
Вашим домашним разливайте суп губкой в тарелки и обратно
в супник, впитывая и выжимая. Курите, закинув левую руку с папиросой через голову направо вторая дверь.
Пора вам, наконец, научиться синкопствовать, царапаться и
шарахаться, пока я не стал метать мертвые петли, цезуры
и дротики.

И весь с оркестром, за оградой,
Дрожащий, тонкий мальчик рад
Продирижировать, как надо,
Как я пятнадцать лет назад.
Дрезден

Фильма
В заду звенит кустарник стрел.
Подскакивает Фатти. Выстрел!
В руках по браунингу. Залп быстрый,
Скандал восторженно пестрел,
Верхом нахально в бар вступил
Пикрат, вдыхая джин и пепел.
В ведро влил Фатти виски, Пил
Конь и замедлив темп one-step’ил,

Антология

Взвился цилиндр. Под потолком
Плясал под выстрелами щелком.
Ковбои! Вторгся исполком,
Бутылки прыгали по полкам.
Толстяк льет губкою бульон,
В тарелки и обратно в супник.
Все в бешенстве. Но он влюблен,
Своей учительши заступник.

Валентин Парнах 352

Карабкается акробат 353

Антология

***

РЕЦЕПТ ДЛЯ ПУБЛИКИ

Ввергаться в ноты и в удары
И дать давно желанный знак!
Сквозь обмиранья и кошмары
Тебя почуять, новизна,

Антология

Валентин Парнах 352

Карабкается акробат 353

Антология

***

Пересекались остриями циркули.
Зазубрины и хромота.

A Lola Linares Castro
Изогнутую ногу утвердив,
За ней другую медленно вытягивать.
Рукою помогая, вдруг подрагивать. —
Я строю острием иероглиф.
Плечом споткнувшись, с негой гуттаперчевою
Попеременно 2 дуги вычерчиваю.

***

Мужского семени забил потоп.
Земли не видно. Ритм глухой объял.
Однообразие нещадных стоп.
Неутомимо. Натиск и обвал.
Хлынь! Судороги ускорений. Фал
Орудует воинствующий, жалящий,
Плодотворя и требуя влагалища.

Вольт каблука. Подъем ноги
Закручивает плотный бинт.
Привел в движенье трудный винт.
Прыжок. Метнулись ножницы тугие.
И на бок вывернув ступню,
Под управленьем локтя, жестко
Прокатываюсь — танк. Загвоздка.
Прямою линией дразню.
Лелея вывихов гармонию,
Обрушивая стоп Чечню,
Торреадорствую ладонью!

1920

***

002

Кишели фалусами города.
Воздвигнув литургийные хвалы, —
Змей, хоботов или людей орда, —
Сплетясь, метались дикие фалы.
Церквей, мечетей, пагод купола
Стояли фалами. Нас волновал
Жрец фалургии. Африка прожгла,
И встала Эйфелева башня — фал!
Лик-хобот заплясал, как легкий слон.
Цилиндры шмыгнули. Врата запрут.
Все щупальцы вбирая в свой циклон,
Клубился и плясал единый спрут!

Прицел заноз! и в радостном усильи
Вонзаю в воздух пальцы-бандерильи.
Счет на три. Голени загиб.
Я повожу спиною вкрадчивою.
И криво отступил, оттачиваю
Против быка дугу и шип.
Соотношенья вымеряя тяжко,
Подбрасывалась рыжая костяшка.
Удар зигзагов. Саранча.
Сквозь ритм я буйно стал. 3 взвива.
7 рук из каждого плеча
Я выбросил нетерпеливо.
Взмахнул ногами клокоча,
Ликует разрушеньем Сива.
Всей власти полноту вдыхало
Вдоль ребр замедленное опахало.
Подошвы четким pizzicato чиркали.
С перемещением винта

Антология

002

1921

002

Валентин Парнах 354

Стихотворения, исключенные из сборника по цензурным соображениям
(С. 25—26). Тексты любезно предоставлены нам Мариной Акимовой и печатаются по полному экземпляру книги из собрания Демьяна Бедного (ГЛМ,
Москва).
Карабкается акробат 355

Пересекались остриями циркули.
Зазубрины и хромота.

***

1920

***

002

Антология

002

1921

002

Валентин Парнах 354

Дадаистская поэзия003
Переводы

Хвост чорта — велосипед
Укус экваториальный в лиловую скалу
Терзает ночь интимный запах колыбелей аммиак.
Цветок, фонарь, кукла, слушай: поднимающаяся ртуть
Обозначает мельницу, подвешенную к водопроводам на крюк.
Позавчера — не керамика хризантем, что поворачивает

голову в холод.
Час пробил у тебя во рту,
Еще один разбитый ангел упал, подобно испражненью
коршуна.
Простер над вялою пустыней поцелуй.
Лохмотья ушей изгрызанных — проказа, медь.

Франсис Пикабиа
***

Пигмалион ласк, лестница, черный ход.
Золото, милостыня счастья, Пикадилли.
Слепые Парижане,
Дважды два — шестьдесят девять.
Попойка, сандвичи Арменонвилля.
Красится, отряхая пыль, скука,
Как прекрасен барак жемчугов.
Инстинкт идиотских глаз —
Это весь мир
диванов Тициана.
Клемансо обожает свое изображение.
Корсет скелет ощупывает.

Второе небесное приключение
господина Антипирина
Отрывок
господин поглощение

Тристан Тзара

***

Антология

Дада — девственный микроб;
Дада — против дороговизны жизни;
Дада —
Анонимное общество для эксплуатации идей.
У Дада 391 поза и различные цвета в зависимости

от пола президента.
Дада перевоплощается — утверждает, — говорит тут же

противоположное, — неважно! — кричит, — удит рыбу.
Дада — хамелеон быстрой и корыстной перемены.
Дада — против будущего. Дада — умер. Дада — идиот.
Да здравствует Дада! Дада — не литературная школа: воет.
003

Печатается по изданию: Современный Запад. Журнал литературы, науки
и искусства. Кн. 3. Москва. 1925. С. 136—141.
Валентин Парнах 356

Колокола и блюда из соломы, коры,
расширяют питомцев зубчатого пеликана,
несмотря на волненье кровемера, полисмэна, вулкана
предрасположенный к чахотке,
металлургический,
и караульная собака,
сгущенный ребенок, на скамеечке комнатный горшок.
Ты лучше в качестве рукоятки,
и тем лучше зуб с точки зрения личности ресторана,
опьяняется покушеньем змеевик, есть шляпа,
ты, аспирин, понимаешь то, что там, которого,
женился не знаю на ком,
магнита, кинжал, 37,
в простонародной речи тридцатисемин, по прозвищу Артур.
госпожа перерыв
Перья и пилы,
истребитель насекомых, радиатор.
Дадаистская поэзия. Переводы 357

Антология

Дадаистская поэзия003
Переводы

Франсис Пикабиа
***

Второе небесное приключение
господина Антипирина
Отрывок
господин поглощение

Тристан Тзара

***

Антология

от пола президента.
Дада перевоплощается — утверждает, — говорит тут же

Антология

господин сатурн

господин антипирин

Истребители насекомых горьки,
вспомни, например, визит министру,
пять негритянок в одном авто.

Я вывоз.

бескорыстный мозг

Есть ли у вас лягушки в туфлях?

О да, отцы и накладные
все-таки — честь.

ухо

господин сатурн

Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б.

Я себя уже.

Селина Арно

ухо

Он себя уже.

Поднимаясь на холм,
Колеса, сломанные, с горьким зрачком,
Насвистывали гимн детей из хора.
Глаза попугаев — бильярдные шары, шарлатанство.
Вы — ни бог, ни мантилья,
Ни зонтик, ни будильник,
Вы — амфитрион Амфиона без лиры.
Его величество «Сир» любуется собой без лир.
Игра в котлы рожает подсолнечник.
Мои глаза рожают сломанное колесо,
Что я послала Сиру Аббату Мерлину.
Чтоб наказать себя пойду зарезаться в подвал.
Это вина умиравшего фонаря.

бескорыстный мозг
Свисток, росток, раздутый лимонадом без любви,
будильник, в сгущенном молоке,
встречает рыбу желтой женщины, спасибо, вдыхает
цвет фонаря опий,
уши скрипки,
час куска, глаза ветра,
у него усы.

Антология

госпожа перерыв
Отлично, у моего глаза тоже усы.
господин поглощение
Выходит через резиновый насос,
мерит, или благоухает,
или зажигает, так как я всегда возможен.

Валентин Парнах 358

Мои три греха Дада

Чертовская удача —
Пить виски из лилии.
Умнейшая дискуссия о моей измене самой себе.
Потом спать, спать, пока милостыня,
Упавшая из глаз, скользнет в мои жилы.
Но то, что я попугаю дала —
Ведь не для вас.
Дружба не пишется стенографически.

Дадаистская поэзия. Переводы 359

Антология

господин поглощение

господин сатурн

господин антипирин

Истребители насекомых горьки,
вспомни, например, визит министру,
пять негритянок в одном авто.

Я вывоз.

бескорыстный мозг

Есть ли у вас лягушки в туфлях?

О да, отцы и накладные
все-таки — честь.

ухо

господин сатурн

Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б. Б.

Я себя уже.

Селина Арно

ухо

Он себя уже.

Антология

Валентин Парнах 358

Мои три греха Дада

Дадаистская поэзия. Переводы 359

Антология

господин поглощение

Веньямин Пэрэ

Руках повисла юная морская корова, — аня, аня: великий день,
Никто не знает сзади, каков он спереди.
Вы видели господина, что вылезает, смеясь,
из почтовых ящиков?
Умба, Умба, вы видели мокриц, сложивших руки?
Уже три дня идет процессия, и все еще душа не порхает.
Да, да, доктор, это день, когда ваша бабушка пошла к индейцам.
О—О—О
Старая колокольня — старый месяц, паутинный месяц,

мушиный месяц!
Держу руку на животе, —
Вуалевый месяц, большой, красный, широкий месяц!
Вверх по реке, опираясь о горы, вытягиваясь к звездам,
Охотятся юные псы и кричат.
Это великий день.

Мемуары Веньямина Пэрэ

Медведь ел канапе.
Съев канапе, медведь изрыгнул груди.
Из грудей вышла корова,
Корова изошла кошками,
Кошки сделали лестницу,
Корова взошла по лестнице,
Кошки взошли по лестнице.
Вверху лестница сломалась,
Лестница стала толстым почтальоном,
Корова упала в уголовный суд,
Кошки сыграли песенку о Мадлон,
А остальное составило газету для беременных барышень.

Макс Эрнст

Лисбета

Побеги, каликококотки, — вздорные собачки орошают

клетчатку телефона.
Поутру с гелио-антро-троном,
Кокликокогорты, охрипший хор хороших семей.
Померанцевые щеки цветущих щипцов.
Протуберанцы и шрапнели в глазу у ближнего.
Посетите мою выставку, —
Лепечет Лисбета.

Антология

Ари
Рихард Гюльзенбек

Из «Верховного какаду»

391

Со дна встают и лают юные псы,
Подобно коровам кричат они лакированной пастью.
Взгляните на тайных советников со впалым брюхом,
Медную лохань привесили себе на зад, на их
Валентин Парнах 360

Проглоченные мальчики трубят в волшебный рог.
Ангелы в золотой обуви опорожняют мешки красных камней,

в каждый глаз, в каждый член.
Дадаистская поэзия. Переводы 361

Антология

И это сломанное колесо
Вечно меня мучило.
Чтоб починить его,
Я взяла в свидетели Сира Аббата Мерлина.
Лестницу в качестве картины.
Стакан, как микроскоп.
И мои глаза, как прекрасную речь.
Наконец, так как все кончено,
Мы пойдем разрушить здание,
построенное на одном колесе и на одном гвозде.
В подвал умнейших дискуссий,
Моей голгофы в виски.

Веньямин Пэрэ

Мемуары Веньямина Пэрэ

Макс Эрнст

Лисбета

Побеги, каликококотки, — вздорные собачки орошают

Антология

Ари
Рихард Гюльзенбек

Из «Верховного какаду»

391

Проглоченные мальчики трубят в волшебный рог.
Ангелы в золотой обуви опорожняют мешки красных камней,

в каждый глаз, в каждый член.
Дадаистская поэзия. Переводы 361

Антология

Чудовищ соли и цветов.
Пауки охотятся на принцев,
Принцы всовывают охотящихся львов в цветы,
Пауки охотятся на прядильщиц.
Львы — чудовища,
Пауки — из соли.
Принцы — цветы.

На водных кафедрах шутники размахивали флажками,
как показывает фигура 5,
Авантюристы с фальшивой бородой на жемчужных подковах,
Надутыми кожами кита освежали эстраду
Великий — призрак лев, гарун-аль-рашид, — произносите:

гарунг-аль-ради, — трижды зевнул и показал свои
От куренья почерневшие зубы.
Гремучие змеи, продающиеся в мелочных лавках,
вышли из своих катушек, сжали свой урожай
и замкнули его камни.
Из каймы смерти вышли глаза молодых созвездий.
После хлестания солнца по щекам плясали подковы осла по

горлышкам бутылок.
Кровь и смерть хлопьями падали с кожаных башен.
Сколько скелетов вертело колеса ворот.
Когда водопад трижды прокукурекал, его обои побледнели.
Из глубины вышли шкафы и расправили якоря.

Антология

Уже образуются мачты, картины звезд.
Сестры показывают следы воздушных замков, денежных коек,
найденные куски паровых коров, оседланных
Зайцев, свеже обитых львов.
На пылающих спицах катятся птицы по небу.
Звезды, чихая, выбрасывают через свои восковые носы

снопы вееров,
Пьяны и человек, и мышь, и плавают на мягких пальцах.
Горящие лавы бушуют над дрожащей березой.
У кого есть хвост, тот привешивает к нему фонарь.
Всю ночь стоят на голове, верхом на драконе танцуют.
Карабкание на шесты и борьба
Наполняют ночь криком вау — вау.

Насос облаков
У комнаты прядильщиц охотятся львы.
На пауков и принцев,

Петр Галаджев. Валентин Парнах (1923)
Валентин Парнах 362

Дадаистская поэзия. Переводы 363

Антология

Насос облаков
У комнаты прядильщиц охотятся львы.
На пауков и принцев,

Петр Галаджев. Валентин Парнах (1923)
Валентин Парнах 362

Дадаистская поэзия. Переводы 363

Сергей Шаршун

Антология

Перевоз дада. № 1

Рисунок С. Шаршуна в № 14 (декабрь 1920 г.) дадаистского журнала «391» (с. 5)
сергей шаршун 364

Перевоз дада. № 1 365

Сергей Шаршун

Антология

Перевоз дада. № 1

Рисунок С. Шаршуна в № 14 (декабрь 1920 г.) дадаистского журнала «391» (с. 5)
сергей шаршун 364

Перевоз дада. № 1 365

Антология

Сергей Шаршун 366

Перевоз дада. № 1 367

Антология

Сергей Шаршун 366

Перевоз дада. № 1 367

Антология

Сергей Шаршун 368

Перевоз дада. № 2 369

Антология

Сергей Шаршун 368

Перевоз дада. № 2 369

Антология

Сергей Шаршун 370

Перевоз дада. № 2 371

Антология

Сергей Шаршун 370

Перевоз дада. № 2 371

Антология

Сергей Шаршун 372

Перевоз дада. № 2 373

Антология

Сергей Шаршун 372

Перевоз дада. № 2 373

Антология

Сергей Шаршун 374

Перевоз дада. № 4 375

Антология

Сергей Шаршун 374

Перевоз дада. № 4 375

Антология

Сергей Шаршун 376

Перевоз дада. № 4 377

Антология

Сергей Шаршун 376

Перевоз дада. № 4 377

Антология

Сергей Шаршун 378

Перевоз дада. № 5 379

Антология

Сергей Шаршун 378

Перевоз дада. № 5 379

Антология

Сергей Шаршун 380

Перевоз дада. № 5 381

Антология

Сергей Шаршун 380

Перевоз дада. № 5 381

Антология

Сергей Шаршун 382

Перевоз дада. № 6 383

Антология

Сергей Шаршун 382

Перевоз дада. № 6 383

Антология

Сергей Шаршун 384

Перевоз дада. № 6 385

Антология

Сергей Шаршун 384

Перевоз дада. № 6 385

Антология

Сергей Шаршун 386

Перевоз дада. № 7 387

Антология

Сергей Шаршун 386

Перевоз дада. № 7 387

Антология

Сергей Шаршун 388

Перевоз дада. № 9 389

Антология

Сергей Шаршун 388

Перевоз дада. № 9 389

Антология

Сергей Шаршун 390

Перевоз дада. № 10 391

Антология

Сергей Шаршун 390

Перевоз дада. № 10 391

Антология

Сергей Шаршун 392

Перевоз дада. № 11 393

Антология

Сергей Шаршун 392

Перевоз дада. № 11 393

Антология

Сергей Шаршун 394

Перевоз дада. № 11 395

Антология

Сергей Шаршун 394

Перевоз дада. № 11 395

Антология

Сергей Шаршун 396

Перевоз дада. № 12 397

Антология

Сергей Шаршун 396

Перевоз дада. № 12 397

Антология

Сергей Шаршун 398

Перевоз дада. № 12 399

Антология

Сергей Шаршун 398

Перевоз дада. № 12 399

Антология

Сергей Шаршун 400

Перевоз дада. № 12 401

Антология

Сергей Шаршун 400

Перевоз дада. № 12 401

Антология

Сергей Шаршун 402

Перевоз дада. № 12 403

Антология

Сергей Шаршун 402

Перевоз дада. № 12 403

Антология

Сергей Шаршун 404

Перевоз дада. № 12 405

Антология

Сергей Шаршун 404

Перевоз дада. № 12 405

Антология

Сергей Шаршун 406

Перевоз дада. № 12 407

Антология

Сергей Шаршун 406

Перевоз дада. № 12 407

Антология

Сергей Шаршун 408

Белое навождение 409

Антология

Сергей Шаршун 408

Белое навождение 409

Марк Талов

Любовь и голод
Книга лирики
A Monsieur Félix-James Lebon
Je dédie ce livre avec ma gratitude profonde

I
Imo Pectore
Autrefois, quand j’étais captif dans vos filets,
j’étais si soumis au monde qu’on ne me poussait pas
du coude sans m’irriter.
Rusbrock l’Admirable

I. ИЗ ГЛУБИНЫ

(Посвящ<ается> Mlle Лиони)

Антология

Я, менестрель России, Марк-МарияЛюдовик Талов, ныне собираюсь
Поведать людям о моей любви
И о великой ненависти в жизни.
Надеюсь, незатейливая повесть
Найти сумеет свой простой язык,
Язык простой и каждому понятный.
Я буду правду говорить. Раскрою
марк талов 410

Любовь и голод 411

Марк Талов

Любовь и голод
Книга лирики
A Monsieur Félix-James Lebon
Je dédie ce livre avec ma gratitude profonde

I
Imo Pectore
Autrefois, quand j’étais captif dans vos filets,
j’étais si soumis au monde qu’on ne me poussait pas
du coude sans m’irriter.
Rusbrock l’Admirable

I. ИЗ ГЛУБИНЫ

(Посвящ<ается> Mlle Лиони)

Антология

Любовь и голод 411

— Войди мне в душу,
Ты, праздный судия моих поступков,
Ты, мой убийца!.. Пред тобою вылью
Все чувства, словно в исповеди высшей,
Пред смертию моей. Ты их поймешь,
Читатель мой, мучитель и палач мой,
Да, ты поймешь их, ибо эти чувства,
Что зеркало: в нем верно отразится
Вся жизнь твоя, все помыслы твои.
Напрасно ты замыслишь отвернуться
И наложить повязку на глаза,
Затем что мысли, образы и чувства,
Изложенные мною в этих песнях,
Они — твои, а от себя уйти ли?

Как убегать не станешь ты от тени,
Она пойдет все за тобою следом
И для того, чтобы ее не стало,
Ты должен был бы сам навек исчезнуть!
И я хотел бы убежать подальше
От самого себя, но даже в поле
Пред небом чистым, что душа ребенка,
Ношу я сердце темное, что бездна.

Антология

Все тайные углы души, поскольку
Я сам увижу их.

Там жаворонок первый, первый цветик
Бросает мне в глаза укор тяжелый
И спрашивает, что я сделал с жизнью,
Что сделал я со светлою душою,
Марк Талов 412

Любовь и голод 413

Антология

Все тайные углы души, поскольку
Я сам увижу их.

Любовь и голод 413

Что Бог мне подарил, да только слушать,
Все это слушать стыдно мне и больно.
О, Господи!.. Что сделал я с собою,
Ты Сам увидел с Высоты Своей,
Но я клянусь Твоею Высотою,
Моею слепотой, моим паденьем:
Я не хотел так жить. Помимо воли
Свою я душу осудил навеки.
Житейской грязью я ее наполнил,
Забил ее камнями, в бездну бросил
И плавает она в морях Греха,
Желая выплыть на простор широкий.
И трепеща помятыми крылами,
Вся в жалобах там плачет потихоньку...
— Помилуй мя, Господи!..

II. КАЖДЫЙ ДЕНЬ

(Пьеру Ван-Дэр-Меру дэ Вальхерен)

Проигрался я в рулетку,
Как последний чорт,
И выпил за здоровье свое.
Не помню, сколько выпил.
Знаю, что выпил.
Откуда ни возмись — предо мною кто-то стал.
Кто-то сказал мне:
— Ты — пьяница!..
А другой:
— Ты — нищий!..
Зачем я почувствовал
Правду в их словах?..
Зачем меня хлестнула
Правда их, как бич?
Не совсем я также понял,
Что им дело до меня.
Выпил я — не они.
Нищий я — не они.
Зачем же полезли они?
И я заплакал, как слабая, нервная женщина,
Брошенная в грязном переулке.

Антология

Жизнь моя сложилась грустно.
Все безразлично мне днем.
Была-б тоска, красивая тоска,
Но нет ее, а только—скука,
Безнадежная паутина скуки.
Ничто мою душу не трогает,
Как-бы ее и не было.
Сердце мое так покойно,
Как будто оно никогда не стучало.
Покой и тишина.
Когда же приходит томительный вечер,
На улицах фонарщики зажигают огни.
Марк Талов 414

Любовь и голод 415

II. КАЖДЫЙ ДЕНЬ

(Пьеру Ван-Дэр-Меру дэ Вальхерен)

Антология

Любовь и голод 415

Смерть была подаяньем
За любовь и за ласки.

И вновь ухожу я в знакомый кабак,
Где лица — те же маски,
Где ложны движенья и смех.
Задыхаюсь от дыма сигар
И от винных паров.
Сижу так весь вечер напролет
И дышу я с трудом,
И тяну я стакан за стаканом.
Все примет медвежье нутро.

Антология

Тогда приходит тоска,
Застилает глаза,
Озираясь пугливо по всем сторонам,
Словно тихая девушка,
Выросшая из седых туманов.
Принимает образ невесты,
Где-то оставленной мною,
Но где, не могу я припомнить.
И щемит она душу,
Не отпускает меня ни за что.
Так длится тоска без конца.
В поздний час запирают кабак.
Невозможно домой.
Есть место ночного веселья.
Так всю ночь до утра,
Каждый день...
И утро, отягощенное облаком серым,
Налегает над городом,
Измученным Любовью и Голодом.

До мозга костей, пьяный вдребезги,
В кармане ищу пистолет...
Зачем ты болтаешь бесцельно,
Пьяный и глупый язык поэта?
Не менее жизни твои слова пусты.
Ты знаешь, что нет пистолета
И ищешь зачем-то в кармане.
Никогда не приложишь его
К вискам, разгоряченным винами.
Не приложишь его никогда
К левому виску, где струйками,
Как молоточек, стучит беспрестанно
Возбужденная кровь.
Она молоточком стучит:
— Никогда. Никогда.
— Смерть страшна.
— Ты же — трус!..

Среди мусора,
В предутренней мгле
Спотыкаюсь о труп бедной женщины,
Убитой голодным любовником.
С лицом, от страсти перекошенным,
С руками накрест сжатыми
На белой груди, где кровь запеклась.
В стороне — окровавленный нож.

О, Господи, Сладчайший Иисусе Христе!..
Когда же, когда же это кончится?
Когда же кончится базар бесстыдный,
Торговля на вынось
Болтливой и грешной душою?..
Придет ли когда-нибудь,
Придет ли покой
С его деревнями, с его полями,

Марк Талов 416

Антология

Светлеет.
Зашел я далеко.
В ушах визг трамваев,
Рожки омнибусов
И пронзительные сирены автомобилей
Вдоль гладких, парижских шоссэ.
Свет дневной бьет в глаза
И так больно от света глазам,
И так больно забитой душе.

Любовь и голод 417

Смерть была подаяньем
За любовь и за ласки.

Антология

Марк Талов 416

Антология

Любовь и голод 417

С его широким, лазоревым небом,
Где птичьи голоса поют и славят мир?..

Нет имени моим глумленьям,
Не находящим и стыда.
Да лягут на меня паденья
Всей тяжестию, в час суда!..

Но темные круги под глазами,
Наведенные рукою алчной Страсти —
Ты разве еще не увидел их, Господи?..
Но Ты в них прекрасно читаешь
Ночные главы уродства и безумия,
Страницы, полные тоски и пьянства...

Сего ради во един день
приидут язвы ей, смерть и
плач и глад: и огнем сожжена
будет: яко крепок Господь
Бог судяй ей.
Апокалипсис Св. Иоанна Богослова
Гл. 18, 8

О, Господи, Сладчайший Иисусе Христе!..
Когда же, когда же все кончится?!..
III

Страх пред Твоим судом последним—
О, Боже мой! — меня постиг,
Когда там, за столом соседним,
Я образ Твой провидел вмиг.

…И он придет, тот день Суда великий.
Людские души станут в длинный ряд
И примут вновь заплаканные лики,
Как мученики, посланные в Ад.

Вошел мне в душу господином
Неодолимый, робкий страх
И я в отчаянии длинном
С глаз слепоту мою отрях.

И заколеблются они, что свечи,
Когда их воск растаял, наконец.
Единно-слитный голос человечий
Восподобится жалобам овец.

Антология

О Господи!.. Твое Распятье
Топлю в парах зеленых вин
И в полном нечисти объятьи
Нуждой убитых Магдалин.

Раскаяние будет жечь их чёла,
Но черные грехи их тел земных
Толпою блудною, толпою голой
Чрез впадины очей ворвутся в них.

Я распял, Милосердный Боже,
Все воскресения Твои
На роковом и страстном ложе
Продажной, покупной любви.

Антология

ГОЛОСА ГРЕШНИКОВ

— О, Господи! Помилуй мя!.. Прости мя,
О, Милосердный Боже, если я
Забыл Твое Незыблемое Имя,
Когда справляла праздник свой земля!..

И чтоб не видеть беззаконий,
И чтобы утолить разврат,
Я становлюсь спиной к иконе,
Чьи очи кротостью гвоздят.
Марк Талов 418

Любовь и голод 419

С его широким, лазоревым небом,
Где птичьи голоса поют и славят мир?..

Нет имени моим глумленьям,
Не находящим и стыда.
Да лягут на меня паденья
Всей тяжестию, в час суда!..

О, Господи, Сладчайший Иисусе Христе!..
Когда же, когда же все кончится?!..
III

Вошел мне в душу господином
Неодолимый, робкий страх
И я в отчаянии длинном
С глаз слепоту мою отрях.

Антология

О Господи!.. Твое Распятье
Топлю в парах зеленых вин
И в полном нечисти объятьи
Нуждой убитых Магдалин.

Я распял, Милосердный Боже,
Все воскресения Твои
На роковом и страстном ложе
Продажной, покупной любви.

Антология

ГОЛОСА ГРЕШНИКОВ

Любовь и голод 419

— Ты, чей родник Добра неиссякаем,
О, Господи, я глух и слеп там был.
Дай только постоять пред Светлым Раем,
Чтоб слушать пенье Серафимских крыл...

II
Двойное Бытие

— О, Боже мой!.. Твою я вечность продал
За поцелуй Диавола, за миг,
За шорох платья и за темный подол,
А ныне Правды меч меня постиг!..

Посвящ<ается> Эрне Сигизмундовне Ловенгардт
О, вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги!
О, как ты бьешся на пороге
Как бы двойного бытия!
Ф. И. Тютчев

— Когда я утолял крик ярый тела
В объятьях душных женщины моей,
Когда рукой, в страстях отяжелелой,
Я грудь ее обвил, как хитрый Змей, —
Смерть зачала Душа от буйной плоти
И Смерть приял от рук моих Христос.
Ты, Кровью ран и Ветхостью лохмотий
Сияющий!.. Я также крест Твой нес!..
И Сердце Прободенное сияло,
И мне хотелось плакать... Сквозь глаза
Ослепшие мои не протекала,
Не протекала ни одна слеза...

I
Антология

Антология

Теперь мне все равно. Пусть будет так.
Как прежде, жизнь течет рекой соблазна.
Равняю ныне я с травою праздной
Степей пустынных одинокий злак.
Все предо мной пройдет однообразно.
Как в поезде толпа ночных гуляк,
Во мне смесились образ, звук и знак
Болезненно, бесцельно и бессвязно.
Марк Талов 420

Любовь и голод 421

II
Двойное Бытие

I
Антология

Антология

Любовь и голод 421

Ты почивал со скорбью онемелой
И чувствовать ты перестал давно.

Покуда не сорвешься с рельс, шуми,
Гуди, мой поезд, обгоняй пространства
С неизменимым ритмом постоянства.

Слипаются опухшие глаза,
Но — пережиток сна — одна слеза
Разоблачает жизнь, а с ней — печали.

Лишь изредка, как слабый свет из тьмы,
Пред памятью встает неумолимо
Злак одинокий, ветром уносимый!..
II

Бывает так, что, пробудясь от сна,
Еще принадлежу иной стихии.
Еще томят меня миры ночные
И предо мною Вечность вся ясна.

Но утром, с первым криком петуха,
Встаю я лихорадочно с постели
И сердце вновь вкушает горечь зелий,
Вкушает день встающего Греха.

И странно вижу я пути мирские,
По коим ходит медленно Она,
Такой кристальной четкости полна,
Как могут быть миражи золотые.

Проходят за неделями недели.
Так год пройдет и будет жизнь глуха.
И вспомнят ли хотя бы два стиха,
Что некогда в моей душе звенели?..

То — не миражи. Радугою краткой,
В ресницах преломясь, горит светло
Луч огневой, луч утренний, луч сладкий.

Никто не назовет меня своим...
Даст Бог, святых кадильниц синий дым
Взовьется к небу над могилой ранней.

Тогда глаза открыть мне тяжело,
Но прорезает веки мне украдкой
То солнечно-текучее стекло!..

Антология

И, может быть, всесветлый серафим
Перенесет в страну родных свиданий
Заблудшего на долгом поле брани!..

III

Тяжелое, расслабленное тело
Не может встать и — чудится — оно
К ночному ложу так пригвождено,
Как будто Смерть его уж одолела.

Антология

И снова опалит тебя гроза,
Бродящая в той изомлевшей дали,
Откуда звезды душу провожали!

Что ж, дай мне руку, состраданья дочь.
Спой песню. Сказку расскажи, как детям.
Я долго был один с молчаньем этим,
Дохнувшим на меня в седую ночь.

Так, ночью выпив крепкое вино,
Веселию не ведая предела,

Марк Талов 422

Любовь и голод 423

Ты почивал со скорбью онемелой
И чувствовать ты перестал давно.

Покуда не сорвешься с рельс, шуми,
Гуди, мой поезд, обгоняй пространства
С неизменимым ритмом постоянства.

Слипаются опухшие глаза,
Но — пережиток сна — одна слеза
Разоблачает жизнь, а с ней — печали.

Лишь изредка, как слабый свет из тьмы,
Пред памятью встает неумолимо
Злак одинокий, ветром уносимый!..
II

То — не миражи. Радугою краткой,
В ресницах преломясь, горит светло
Луч огневой, луч утренний, луч сладкий.

Никто не назовет меня своим...
Даст Бог, святых кадильниц синий дым
Взовьется к небу над могилой ранней.

Тогда глаза открыть мне тяжело,
Но прорезает веки мне украдкой
То солнечно-текучее стекло!..

Антология

И, может быть, всесветлый серафим
Перенесет в страну родных свиданий
Заблудшего на долгом поле брани!..

III

Антология

И снова опалит тебя гроза,
Бродящая в той изомлевшей дали,
Откуда звезды душу провожали!

Так, ночью выпив крепкое вино,
Веселию не ведая предела,

Марк Талов 422

Любовь и голод 423

Следит над ними Скуки зоркий маг;
В озёра их пустив станицы уток.

Смотри в глаза. Мы смерти не заметим.
Вдвоем, ведь, легче будет превозмочь
Тот ужас, что гоню напрасно прочь:
Веселым страхом мы ему ответим.

Когда-то, вспоминаю, был я чуток.
Молился. Плакал. Ждал небесных благ.
Страдал за тех, кто болен, нищ и наг,
За гнусное уродство проституток.

Рассеем грусть. Развеем сумрак в прах.
Мы победим его свечою кроткой.
Беседой теплой победим мы страх.

Когда-то, в лихорадочной погоне
За истиной, исчерпал я до дна
Мой кладезь, полный песен и вина.

И я забуду о вчерашних снах,
Тревоживших своею явью четкой:
Давно я ночи не провел короткой!..
VI

— О, Господи!.. Зачем познал я рано
Твой темный мир, который так нелеп?..
Зачем меня загнал Ты в душный склеп,
Где истина ходячая туманна?

Кричит однообразным криком галка
И ветер заливается с утра.
Просиживает Скука вечера,
Как пес, у ног моих свиваясь жалко.

— Скажи, зачем я прежде не ослеп,
Чем видеть царство лести и обмана?
Смотри, в моей груди зияет рана.
На перекрестках всех ищу Твой хлеб.

Зима, напялив шаль, сидит за прялкой.
Все зубы потеряла — так стара
Мне развести камин давно пора,
Чтоб яркий огонек зацвел фиалкой;

Антология

Но помыслы о хлебе и работе
Порабощают вольный, гордый дух
Смиренной, одряхлевшей, хилой плоти.

Чтоб потянуло дымом золотистым,
Чтоб я забыл, что грусть поет во мне,
Что не с кем слова молвить в тишине.

Не слышит Он. Он стал к молитвам глух.
Что, плоть, тебе?.. Ты обратишься в пух.
Не стоишь даже ты своих лохмотий!..

VIII

Антология

Все прошлое теперь, как на ладони.
Что слезы пред безмолвием агоний?
Людская скорбь!.. Прости, мне скорбь смешна!..

Снег окна ослепил. С унылым свистом
Метель летит по улицам. — Во сне
Тебя увижу я на поле мглистом!..

VII

Часы, стуча, ткут паутину суток.
Как зыбок и медлителен их шаг!..

Марк Талов 424

Любовь и голод 425

Следит над ними Скуки зоркий маг;
В озёра их пустив станицы уток.

Рассеем грусть. Развеем сумрак в прах.
Мы победим его свечою кроткой.
Беседой теплой победим мы страх.

Когда-то, в лихорадочной погоне
За истиной, исчерпал я до дна
Мой кладезь, полный песен и вина.

И я забуду о вчерашних снах,
Тревоживших своею явью четкой:
Давно я ночи не провел короткой!..
VI

Антология

Но помыслы о хлебе и работе
Порабощают вольный, гордый дух
Смиренной, одряхлевшей, хилой плоти.

Чтоб потянуло дымом золотистым,
Чтоб я забыл, что грусть поет во мне,
Что не с кем слова молвить в тишине.

Не слышит Он. Он стал к молитвам глух.
Что, плоть, тебе?.. Ты обратишься в пух.
Не стоишь даже ты своих лохмотий!..

VIII

Антология

Снег окна ослепил. С унылым свистом
Метель летит по улицам. — Во сне
Тебя увижу я на поле мглистом!..

VII

Часы, стуча, ткут паутину суток.
Как зыбок и медлителен их шаг!..

Марк Талов 424

Любовь и голод 425

Забуду ль я те яркие снега,
Те песни разгулявшейся метели?
Со мною ты была. Мы глухо пели
И ныла в сердце старая тоска.

И дни текут, как скучное «меню»:
Печаль и пот седьмой с заботой мелкой.
Жизнь иногда мне кажется безделкой
Иль мухою, что со стола гоню.

В те вечера колокола гудели.
Нежна, легка была твоя рука
И ласка непритворная легка.
Легко текли безумные недели.

Я рад, что не стоит на месте стрелка,
Но приближает к роковому дню,
Когда я злобу вдруг похороню
И совесть связь порвет с торговой сделкой.

Тебя любил я. Был ли я любим?
Дай Бог побольше этих редких зим!
Хотя бы я подумал иногда,

И будет ли мне жаль, когда закат
Придет всеразрешающей минутой
И перервет надежд последний ряд?

Что даже не останется следа
От темного, ночного переулка,
В котором шаг твой отдавался гулко!

Друзья, что значит смерть сия? Как будто
Жизнь не страшна была своею смутой,
Что так нам жаль покинуть каземат!..

XII

Ни памяти, ни вспоминаний тайных —
Им места нет в душе. Пустая тень
Не всколыхнет тоскующую лень
Размеров музыкальных и случайных.

И кажется подчас, что в этот миг
На всех взглянуть захочется мне просто
И миг продлить, чтоб сосчитал я до` ста,
Чтоб просмотрел я полку милых книг;

Встречать не стану с шапкой набекрень
Красавиц томных не степях бескрайных.
Все время провожу я в пошлых чайных,
Чтоб ночь убить и многошумный день.

Чтоб резко понял я, что до погоста
Еще так долго; чтобы я постиг,
Сколь дороги мне Вагнер или Григ,
Шекспир, Великий Дантэ, Ариосто;

Когда умру? И где, и как умру?..
Легко забуду страстную игру,
В которой чаял золотые горы.

Чтобы меж ближних я узнал врагов
И поманил перстом их к изголовью,
Затем что отойти хочу с любовью;

А все ж, пред смертью, где-то, ввечеру,
Когда опустят перед всеми шторы,
Я захочу увидеть чьи-то взоры!..

Чтоб у одра я слышал чей-то зов,
Вздох старика, смех детский, горесть вдовью,
Плач Девушки, склонившейся без слов...
Марк Талов 426

Антология

Любовь и голод 427

Тебя любил я. Был ли я любим?
Дай Бог побольше этих редких зим!
Хотя бы я подумал иногда,

И будет ли мне жаль, когда закат
Придет всеразрешающей минутой
И перервет надежд последний ряд?

Что даже не останется следа
От темного, ночного переулка,
В котором шаг твой отдавался гулко!

XII

Когда умру? И где, и как умру?..
Легко забуду страстную игру,
В которой чаял золотые горы.

Чтобы меж ближних я узнал врагов
И поманил перстом их к изголовью,
Затем что отойти хочу с любовью;

А все ж, пред смертью, где-то, ввечеру,
Когда опустят перед всеми шторы,
Я захочу увидеть чьи-то взоры!..

Антология

Любовь и голод 427

III
Весенняя прогулка

XIII

Плач Девушки, о коей лишь намедни,
Мечтал я в тесной конуре моей!..
Как с соловьем пугливый соловей,
С ней совещаться буду в миг последний.

Иллайяли!.. Иллайяли!..
Кнут Гамсун

Все буду кротче говорить, нежней.
Открою ей, что всех Любовь победней,
Что с раннею — чуть брезжит свет — обедней
Дух приобщится к Вечности своей.
И миру возвестят колокола,
Что кто-то умер тихим и покорным,
Как если б он забылся в мраке черном;
И что пред тем, как вежды замела
Слепая, умиряющая мгла,
Он с ангелом беседовал нагорным!..

XIV

И над рекой ползущий в сумрак звон
В душе дремавшей вызвал отклик странный.
..........................
..........................

По ком свершает тризну звон печальный?
Зачем так жаждет отдыха земля?
Пурпурный вечер сходит на поля,
Хоругви распустя в лазури дальной...

ВЕСЕННЯЯ ПРОГУЛКА

Антология

Сентябрь согнал с деревьев летний сон,
Пролив на полог листьев отблеск рдяный
И облаков погнал он караваны
В далекий край, сквозь синий небосклон.

Посвящ<ается> Mme Jeanne Bouvier

Днем я плыл на пароходе
По грязной Сене. Волны тихо пели.
Не берегу старики и юнцы,
В бархатных штанах,
Закидывали в воду удочки.

...........................
...........................
Марк Талов 428

Любовь и голод 429

III
Весенняя прогулка

XIII

Иллайяли!.. Иллайяли!..
Кнут Гамсун

XIV

И над рекой ползущий в сумрак звон
В душе дремавшей вызвал отклик странный.
..........................
..........................

ВЕСЕННЯЯ ПРОГУЛКА

Антология

Посвящ<ается> Mme Jeanne Bouvier

...........................
...........................
Марк Талов 428

Любовь и голод 429

Но несколько раз
Он пытался их, впрочем, задеть.

Недалеко от них неизвестная женщина
В платьи синем, как небо,
Улыбаясь, кому-то кричала:
— O-lа-lа!.. Que vous êtes beau!..

Проехал я
Мимо Лувра. Что думать о нем?
Много греческих ваз
С тонкими рисунками, изображающими
Охоту на зверей. Там хорошо
И тихо.

Старики же и юноши,
Не обращая вниманья,
Закидывали удочки, как прежде,
И ждали улова.

Подъезжаю к Полям Елисейским,
К мосту Александра Третьего.
По обоим сторонам моста
Два крылатых пегаса в бронзе
Вздыбились и кусают удила.
А дальше — Эйфелева башня.
Здесь с парохода я слез
И давай бродить по парку,
Мечтая о том, что будет со мною
Через десять каких-нибудь лет.

Я плыл по мутно-сизой Сене.
Волны тихо пели,
Навевая на-душу покой лазурный.
Вдруг захотелось мне счастья,
Захотелось улыбки той женщины,
Платье которой развевалось по ветру,
Вырисовывая очертанья ее тела,
Полные всякого соблазна.
Захотелось наивного смеха и мне.
Захотелось пожатья ее теплой руки,
Простертой в свежем, весеннем воздухе—
Одного, но долгого ее пожатья,
От коего могло бы вздрогнуть сердце
И сильно забиться
После спячки ленивой, зимней спячки.

— Ну, конечно, я больше не Талов.
Я — француз. Мое имя: Рондэль.
И вот я, Monsieur Rondel,
Пишу французские сонеты.
(Я уж известный поэт
И у меня моя школа.)
— Меня на обед приглашают
Поль Клодэль, Франсис Жам и Поль Фор.
Мои стихи печатаются
В «Меркурии Франции»
И дамы, красивые дамы,
Подобные розам,
Издали указывают на меня:
— Tiens, regarde-donc!.. Le voici
Ce poète Rondel dont j’ai parlé
Hier encore...

После январского холода,
Солнце
Расточало с безумством лучи,
Но, как раньше, мне холодно было.
(Сердце — ты, сердце!.. — замерзло...)
Пароход короткой мачтой
Никак не мог достать мостов,
Полукруглых, железных мостов,
Марк Талов 430

Антология

Но не было счастья.
Улыбки она посылала другому,
А мне не смеялась совсем.
Ни простого пожатья руки.

Любовь и голод 431

Но несколько раз
Он пытался их, впрочем, задеть.

Недалеко от них неизвестная женщина
В платьи синем, как небо,
Улыбаясь, кому-то кричала:
— O-lа-lа!.. Que vous êtes beau!..

Старики же и юноши,
Не обращая вниманья,
Закидывали удочки, как прежде,
И ждали улова.

Антология

Но не было счастья.
Улыбки она посылала другому,
А мне не смеялась совсем.
Ни простого пожатья руки.

Любовь и голод 431

Взобраться б на нее,
Да нет у меня ни гроша.
Последнюю мелочь истратил я
На весеннюю прогулку, а денег
На обед я не предвижу в близости.
Что делать? Нет денег, так нет.
И это бывает.
Обедать не так уж и важно.
Только б не было будней,
Тяжелых и серых будней!..

— Когда я в театре,
На меня смотрят,
Наводят бинокли и смотрят,
А я, с цилиндром, в перчатках,
В безукоризненно-модном костюме
И с белой гвоздикой в петлице
Хожу, никого не замечая,
И еле отвечаю на поклоны...

***
Последние деньги я истратил на фиалки,
Лишив себя обеда.
Руками дрожащими ей протянул их, —
Зачем?.. Они были брошены ею в ветер...

На этом месте
Мечты мои прерваны были.
В полнейшем забытьи я шел
По мостовой какой-то улицы презренной
И чуть не попал я под воз,
Нагруженный углем.
Я очнулся тогда лишь,
Когда возчик хлестнул меня больно
Кнутом по глазам.
Когда же его я хотел разругать,
Он был уж далеко...
Но что больше всего поразило меня,
Это то, что не мог я понять,
Как мог я попасть
На грязную улицу.
Я думал, что я еще в парке.
И я крайне рассердился
На самого себя.

IV
Любовь и голод
...Die leiten das Getriebe
durch Hunger und durch Liebe.
Schiller
Nécessité fait gens méprendre
Et faim saillir le loup du bois.
Franҫois Villon. Grand Testament

Не мило ли было мечтать?
Очень мило, да будет ли это
И когда?..
Совершенно очнувшись от грез золотых,
Мне все еще ясно мерещится башня,
Подобная скелету допотопного чудовища.

Антология

— Я еще молод. Я бодро гляжу.
Кому посвящаю поэмы, тот счастлив,
И тонкие девушки голубой крови
Подходят с улыбкой ко мне,
Протянув грациозно альбомы...

I
Les autres mendient tous nus,
Et pain ne voient qu’aux fenestres...
Franҫois Villon

Я знал любовь и голод волчий —
Две силы, движущие мир —
Марк Талов 432

Любовь и голод 433

IV
Любовь и голод
...Die leiten das Getriebe
durch Hunger und durch Liebe.
Schiller
Nécessité fait gens méprendre
Et faim saillir le loup du bois.
Franҫois Villon. Grand Testament

Антология

I
Les autres mendient tous nus,
Et pain ne voient qu’aux fenestres...
Franҫois Villon

Я знал любовь и голод волчий —
Две силы, движущие мир —
Марк Талов 432

Любовь и голод 433

И горький яд разлитой желчи
Так часто нарушал мой мир.

Не уставала площадь охать
И темный Грех трубил в свой рог.
Мигала красным глазом похоть
На перекрестках всех дорог.

Сжималось судорожно сердце
При виде женщин и хлебов:
Одни — у экипажной дверцы,
Другие — в окнах на засов.

Муж озверелый сек там плетью
Жену упавшую без сил:
Их рок опутал крепкой сетью
И золотом заворожил.

И жизнь казалась страшной сменой
Лиц, искаженных нищетой.
И серых улиц дух растленный
Вдруг издавал звериный вой!..

Так, все вкушали те же яства
И кто-то плакал невзначай:
— Заблудшая, слепая паства,
В страстях обретшая свой рай!..

III

Посвящ<ается> Виктору Розэнблюму

С утра, как дикий зверь выходит на добычу,
Я в город ухожу. Так, целый день
С собой ношу я злобу, боль и лень
И незнакомых женщин кличу.

Антология

Они кружатся в небе,
А я преследую свою мечту.
Как мне хотелось бы вдруг крикнуть в пустоту
Об одиночестве, о женщинах, о хлебе!..

Марк Талов 434

Любовь и голод 435

Антология

Мое лицо бледнее мертвых лиц.
В нем говорит пережитый мной голод.
Ботинки пропускают дождь и холод,
Меж тем как я гляжу рассеянно на птиц.

И горький яд разлитой желчи
Так часто нарушал мой мир.

Сжималось судорожно сердце
При виде женщин и хлебов:
Одни — у экипажной дверцы,
Другие — в окнах на засов.

Муж озверелый сек там плетью
Жену упавшую без сил:
Их рок опутал крепкой сетью
И золотом заворожил.

III

Посвящ<ается> Виктору Розэнблюму

Антология

Марк Талов 434

Любовь и голод 435

Антология

Но голод!.. Там, в отверстьи круглом,
Где пламя развевало жар,
Хлеб, золотом покрытый смуглым,
Вверх изливал душистый пар!..

IV
Моей дорогой матери

Когда я брел голодным волком
И уходил в ночную синь,
Пленяясь шелестящим шелком
И станом уличных богинь, —

С большой дырой в штанах, сгорая
От мук и жгучего стыда,
Во сны болезненно впадая,
Я часто обмирал тогда!..

Среди изящных экипажей,
Согнувшись низко, я мечтал
О собственном дворце со стражей,
С бездонной глубиной зеркал.

О женщинах, одна нежнее
Другой, с овалом бледных лиц,
С изгибом лебединым шеи,
С плечами узкими цариц!..

Барону Гелиону де Бервику

Стыдяся нищеты лохмотий,
С лицом, усталым от труда,
С голодным криком хилой плоти
Я шел неведомо куда.

Не те, что с улиц приходили
С животной радостью в глазах,
А те, в чьих станах — гордость лилий,
Те, что рождаются в мечтах.

И женщин видел я в аллее
С шелками зыбкими одежд.
На свежей их груди — камеи.
Улыбка — в томном блеске вежд.

Мечты!.. За первым поворотом,
Где оживленней крик и бег,
Где жизнь верна своим заботам,
Мечты растаяли, как снег.

Кто глух, тот не услышит зова
Их острых, ненасытных глаз,
Когда в густой тени алькова
Они сверкают, как алмаз.

Осенний холод жег мне тело,
И дождь накрапывал слегка,
И я не знал, чего хотела
От сердца серая тоска.

Кто слеп, тот не увидит губ их,
Так призывающих в свои плен,
Рубцов от истязаний грубых,
Голубизны извивных вен.

Когда внезапно хлебом пахло,
Мой жадный взор летел в подвал.
Вдыхая запах грудью чахлой,
Я дикий голод ощущал.

Антология

О, если бы вы их раздели,
Как сумрак ни был бы глубок,
В приятно пахнущем их теле
Нашли б вы не один подтек!..

Марк Талов 436

Любовь и голод 437

IV
Моей дорогой матери

Когда я брел голодным волком
И уходил в ночную синь,
Пленяясь шелестящим шелком
И станом уличных богинь, —

С большой дырой в штанах, сгорая
От мук и жгучего стыда,
Во сны болезненно впадая,
Я часто обмирал тогда!..

О женщинах, одна нежнее
Другой, с овалом бледных лиц,
С изгибом лебединым шеи,
С плечами узкими цариц!..

Барону Гелиону де Бервику

Стыдяся нищеты лохмотий,
С лицом, усталым от труда,
С голодным криком хилой плоти
Я шел неведомо куда.

И женщин видел я в аллее
С шелками зыбкими одежд.
На свежей их груди — камеи.
Улыбка — в томном блеске вежд.

Кто глух, тот не услышит зова
Их острых, ненасытных глаз,
Когда в густой тени алькова
Они сверкают, как алмаз.

Осенний холод жег мне тело,
И дождь накрапывал слегка,
И я не знал, чего хотела
От сердца серая тоска.

Когда внезапно хлебом пахло,
Мой жадный взор летел в подвал.
Вдыхая запах грудью чахлой,
Я дикий голод ощущал.

Антология

О, если бы вы их раздели,
Как сумрак ни был бы глубок,
В приятно пахнущем их теле
Нашли б вы не один подтек!..

Марк Талов 436

Любовь и голод 437

К мольбам и взорам вражьим
Неумолим и глух.

Любовь их голода жесточе,
Нежна и заодно груба,
Но стережет их среди ночи
Неотразимая Судьба.

Как птичка в крепкой клетке,
Она в моих руках.
Цепляется за ветки
И падает в кустах.

О вы, изгадившие в гари,
Свою божественную плоть!..
О, если б вспомнили вы, твари,
Что есть на небесах Господь!..
VI

Брожу я ночью темной
С голодною тоской.
За девушкою скромной
Влекусь я в час глухой.

В бараний рог я согнут.
Бегу, кричу, как волк.
Сердца людей не дрогнут.
Весь город приумолк.

Пленяясь ею, кроткой,
Весь загораюсь я.
Тревожною походкой
Да — по следам ея.

Зачем ты скалишь зубы?..
Чего ты ждешь от всех?..
Ты смех услышишь грубый,
Услышишь только смех.

Но в узком переулке,
Где мгла густа, полна,
Пугаю шагом гулким,
Чтоб вздрогнула она.

Антология

VII

Они проходят. Каждый
Придет в свой затхлый гроб,
Где есть вино для жажды
И — чем наполнить зоб.

Настиг — и с нею рядом.
От страсти изнемог.
Обмериваю взглядом
Ее я с плеч до ног.

Зальет он сытой вонью
Скрипучую кровать
И станет он спросонья
Жену свою ласкать.

И обнажая зубы,
В которых алчет страсть,
Густого дыма клубы
Ей в рот пускаю всласть.

Антология

Теперь она покорна,
Но изредка еще
Под натиском упорным
Трепещет горячо...

Помилуй мя, доколе,
Святый, Бессмертный Царь,
Дашь размножаться голи,
Сию потерпишь тварь?..

Стою впотьмах на страже.
Перехватило дух.
Марк Талов 438

Любовь и голод 439

К мольбам и взорам вражьим
Неумолим и глух.

Любовь их голода жесточе,
Нежна и заодно груба,
Но стережет их среди ночи
Неотразимая Судьба.

Как птичка в крепкой клетке,
Она в моих руках.
Цепляется за ветки
И падает в кустах.

Брожу я ночью темной
С голодною тоской.
За девушкою скромной
Влекусь я в час глухой.

В бараний рог я согнут.
Бегу, кричу, как волк.
Сердца людей не дрогнут.
Весь город приумолк.

Пленяясь ею, кроткой,
Весь загораюсь я.
Тревожною походкой
Да — по следам ея.

Зачем ты скалишь зубы?..
Чего ты ждешь от всех?..
Ты смех услышишь грубый,
Услышишь только смех.

Но в узком переулке,
Где мгла густа, полна,
Пугаю шагом гулким,
Чтоб вздрогнула она.

Антология

VII

Они проходят. Каждый
Придет в свой затхлый гроб,
Где есть вино для жажды
И — чем наполнить зоб.

Настиг — и с нею рядом.
От страсти изнемог.
Обмериваю взглядом
Ее я с плеч до ног.

Зальет он сытой вонью
Скрипучую кровать
И станет он спросонья
Жену свою ласкать.

И обнажая зубы,
В которых алчет страсть,
Густого дыма клубы
Ей в рот пускаю всласть.

Антология

Теперь она покорна,
Но изредка еще
Под натиском упорным
Трепещет горячо...

Помилуй мя, доколе,
Святый, Бессмертный Царь,
Дашь размножаться голи,
Сию потерпишь тварь?..

Стою впотьмах на страже.
Перехватило дух.
Марк Талов 438

Любовь и голод 439

Зачем душе беспутной
Судил Ты в тьме ночей
Догадываться смутно
О Доблести Твоей?!..

Мои друзья — ночь, тишина и трубка,
Когда в кармане нахожу табак,
И терпкий запах допитого кубка,
Когда он не вполне еще иссяк.

VIII

А с ними серенький клочок бумаги
И крайне неудобный карандаш —
Довольно мне, чтобы под хмелем влаги
Воспеть любовь и тонкий профиль Ваш.

Поужинал я, слава Богу,
И веселее стало мне.
Едва набрел я на дорогу
В полувечерней тишине.
Слегка насвистываю Баха.
Так сладки фуги на устах!..
Что до того, что, взят из праха,
Я снова возвращуся в прах?..
— Мне, люди, радостно. Так редко
Я радость знал, живя в тоске.
Теперь мне кланяется ветка
И ветер треплет по щеке.

Дай перелить мне кровь мою
В твои синеющие жилы.
Свое дыхание пролью
В твои слабеющие силы.

Антология

Чуть раздувает ноздри Страсть
И алым покрывает щеки.
Мне даже злая пытка всласть,
Мне даже всласть мороз жестокий!..

О, как ты раскрываешь вдруг
Свой вещий смысл и все значенье,
Ты, Смерти ледяной испуг,
Ты, ты, о, хмель кровосмешенья!..
Марк Талов 440

Любовь и голод 441

Зачем душе беспутной
Судил Ты в тьме ночей
Догадываться смутно
О Доблести Твоей?!..

VIII

Дай перелить мне кровь мою
В твои синеющие жилы.
Свое дыхание пролью
В твои слабеющие силы.

Антология

Любовь и голод 441

Поняв, что не могу я жить иначе,
Что теплоту сулит мне пара глаз,
Вы мне простите, если ангел падший
Придет ко мне в ночи на быстрый час.

Уйти от всех и даже от себя,
За то, что был я в городе принижен,
Да пенью внять холодного ручья
Бегущего вдоль узких, курных хижин.

Ах, искренно я верю в те минуты,
Что скорбию моей прониклась тварь,
И хорошо забыться мне от смуты
И спать на грязном цементе, как царь!

Да чуять луг, как чует зверь его,
Без усложненных мук и без рассудка,
Да видеть в дальней тверди торжество
Бесцельных туч и звезд, дрожащих чутко.
И так уснуть, что если б ангел вдруг
Меня овеял крыльями невольно,
Чтоб я их не почувствовал вокруг,
Чтоб продолжал я умирать безбольно!..

XI. ОЩУЩЕНИЯ

Владимиру Полисадову

Весенняя земля покрылась ярким шелком
Густой травы, дышащей целый день.
Так сладко в онеменьи долгом
Лежать и чуять лень.

XIII

Н. Минскому

Я отдых и покой даю усталым рлбрам.
Разносит ветер дух пчелиных сот.
В приливе радостном и добром
Моя душа растет.

То давняя была мечта:
Сжечь песни, разорвать картины,
Чтоб видеть лучшие цвета,
Чтоб слушать голос соловьиный.

Так длится пьяный сон, как обморок столетний.
Над головой поет все время дрозд.
И чувства будут безответней
До первых в небе звезд!..

Пойти с котомкой на плечах,
Как пилигрим средневековый,
И радостно лобзать тот прах,
Где свет мне воссияет новый.

Антология

XII

Посвящ<ается> Графине Марии-Терезии де Монтэйнар
с глубоким уважением

Мгновеньями хотел бы я уйти
Далеко, где и жизни нет намека.
Так я устал от шаткого пути
И от слепых преследований рока.

Построить там из камыша
Обитель, крытую соломой,
Чтоб разлилась моя душа
Какой-то песней невесомой!..

Антология

XIV

Бывают летом вечера,
Когда расплавлен зноем воздух.
Марк Талов 442

Любовь и голод 443

XI. ОЩУЩЕНИЯ

Владимиру Полисадову

XIII

Н. Минскому

Антология

XII

Посвящ<ается> Графине Марии-Терезии де Монтэйнар
с глубоким уважением

Построить там из камыша
Обитель, крытую соломой,
Чтоб разлилась моя душа
Какой-то песней невесомой!..

Антология

XIV

Бывают летом вечера,
Когда расплавлен зноем воздух.
Марк Талов 442

Любовь и голод 443

И снова приходить к Вам иногда,
Чтоб видеть Вас, и вновь с надеждой мнимой
Пойти к мостам и слушать, как вода
Поет века, поет неутомимо!..

И даль закатного костра
Покоя ищет в робких звездах.
Отяжелелая спина,
Освободясь от лапы душной,
Вечерним отдыхом пьяна,
Как бы становится воздушной.

Мне тяжело глядеть в глаза Вам прямо.
Уста для Вас молитвы сберегли,
Как если б я в дыму кадильном храма
Стоял пред Девою, я, черный Грех земли.

И сладко лежа на траве,
Лишь отдышаться хочет тело,
Когда в глубокой синеве
Трубит грозу Архангел Белый!..

Я в Вас люблю весь пыл средневековья
И Ваше тело — мой духовный хлеб.
От Вас сошли с рожденною во мне любовью
Лучи и от сиянья их я весь ослеп.

Когда от Вас ушел я, ночь была
Такая свежая, что не хотелось
Пойти домой. Мне стала ночь мила,
Хотя немного сердце разболелось.

Смотрите, радость есть в моих несмелых взорах
Рад, что могу стоять пред Вами, чуть дыша,
Что слышу я от Вас идущий шорох,
Что плачет и поет моя расцветшая душа.

Так, часто я люблю один бродить
Во мгле безвестных улиц, выйти к Сене,
Пройти мосты, чтоб только позабыть,
Что со дня на день жизнь моя бесценней.

Но есть тоска под радостью такою.
Тоскую я по Вашему недостижимому лучу
Смертельной, неуемною тоскою
Но, захлебнувшися от слез, молчу.

Антология

Что буду ночью делать? Где мой дом?
Не отдохну я дома, ибо — верьте! —
Я раньше передумаю о всем:
О старой грусти, может быть, о смерти.

И мне ль?.. Я, плывший темными путями
В морях Греха... На Вашем берегу,
Как гад, могу лишь ползать перед Вами
И славить Вас... Мой Боже!.. Это все, что я могу.

Поймите, разве кто-нибудь из нас
Смел заглянуть вперед?.. Кто видел книги,
В которых возвещен наш смертный час
И сочтены последнейшие миги?..

XVII

Хотел бы я придти к Вам вечерком,
Тихонько руку Вам пожать, так нежно,
Чтоб не было Вам больно, а потом
Сесть подле Вас и слушать Вас прилежно,

Нет, несмотря на пошлость серых дней
Мне страшно умереть! Нет, с новой жаждой,
Хотя бы жизнь и стала тяжелей,
Все ж чувствовать ее в былинке каждой.
Марк Талов 444

Любовь и голод 445

Антология

XVI

И сладко лежа на траве,
Лишь отдышаться хочет тело,
Когда в глубокой синеве
Трубит грозу Архангел Белый!..

Антология

XVII

Любовь и голод 445

Антология

XVI

Покуда не расскажете Вы мне
Все, чем тревожна жизнь...

И это Вам душа слагала гимны,
Создав какой-то небывалый сон?..

Но в это время
Вечерний ветерок порхнет в окне
И унесет с собой далеко бремя,
Что нам копили черные года.

И каждый раз, когда Вы подымали
Свои ресницы, я не смел дышать.
И Вам хотел открыть я все печали,
Но ничего язык не мог сказать.

Меланхолично взглянете в окно Вы.
Свободнее вздохнете Вы, когда
С улыбкою Вас встретит месяц новый.

Так лучше. В неизвестности блаженной,
Все время буду думать я о Вас,
Гадать на картах, верить неизменно,
Что это был мой наилучший час!..

В тот миг Вы будете почти мечтой.
Вы утончитесь так, что Ваше тело
Вдруг Духом станет, запоет душой,
Как если б неземная скрипка пела!..

Двойное бытие004
О, вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги!
О, как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия!..
Ф. И. Тютчев

XVIII

Я Вам читал стихи. Чем было позже,
Тем глубже плакал и мечтал мой стих.
Полузакрыв глаза и полулежа,
Вникали Вы в значенье слов живых.

Посвящаю эту книгу дорогой Эрне Ловенгардт,
духовной спутнице моей

Кто знает, может-быть, в тот час интимный
Я был так безнадежно в Вас влюблен

Года бессильны пред тобою,
Пред славным образом твоим...

Антология

М.-Л. Т.

I
Вы, чуткие и верные слова!..
Где вас найти, когда в наплыве мысли,
Как бы свинцом забита голова?..
004

Марк Талов 446

Печатается по изданию: Талов М. Двойное бытие. Париж: Франко-Русская
Печать, 1922.
Двойное бытие 447

Покуда не расскажете Вы мне
Все, чем тревожна жизнь...

И это Вам душа слагала гимны,
Создав какой-то небывалый сон?..

Но в это время
Вечерний ветерок порхнет в окне
И унесет с собой далеко бремя,
Что нам копили черные года.

Меланхолично взглянете в окно Вы.
Свободнее вздохнете Вы, когда
С улыбкою Вас встретит месяц новый.

XVIII

Посвящаю эту книгу дорогой Эрне Ловенгардт,
духовной спутнице моей

Кто знает, может-быть, в тот час интимный
Я был так безнадежно в Вас влюблен

Года бессильны пред тобою,
Пред славным образом твоим...

Антология

М.-Л. Т.

I
Вы, чуткие и верные слова!..
Где вас найти, когда в наплыве мысли,
Как бы свинцом забита голова?..
004

Марк Талов 446

Печатается по изданию: Талов М. Двойное бытие. Париж: Франко-Русская
Печать, 1922.
Двойное бытие 447

Измерь свой путь и каждый шаг свой числи.
Все ниже долу клонится трава
И облака над головой повисли.

И ритмом крови и мерцаньем взора,
Хотя бы несколько коротких дней.
Пока понятна воля Дирижера...

Так краток путь!.. Так легок каждый шаг,
Что быстро отсчитаешь ты ступени.
До жалости ты будешь нищ и наг

II
Опустошенная тоскою,
Моя душа, что кладбище надежд.
Мне жадно хочется порою
Не размыкать моих закрытых вежд.

В час ужаса, в тот вещий час прозрений,
Когда Смерть развернет победно стяг
С гнилой улыбкой, полной искушений...

О, если б вечный сон смежил их,
Чтоб не видать пустынного пути.
Где столько лет еще унылых
Мне безнадежно суждено идти.

На лезвии безжалостной косы
Предчувствие сверкнет еще жесточе.
Навеки остановятся часы
Времен. Не заведет их больше Зодчий.
Остынут в равновесии весы,
Как полутень на грани дня и ночи.

Ты, заблудившаяся в долах,
Приди ко мне, ночная тишина,
И этот ужас дней тяжелых
Ты погаси дыханьем ровным сна!..

Но перед тем, как ты смежишь глаза,
Вдруг заострится все твое сознанье
И ты увидишь Смерть. Твоя слеза

III

В немом бессильи острого прощанья
Уж не смягчить ее. Она — гроза,
От коей пресекается дыханье.

Голод, клеветы двуострый нож,
Грусть, и жажда ласки небывалой,
И друзей испуганная ложь,
И врагов бессмысленное жало, —
Вот и жизни прожитая нить,
Мною подведенный счет издавна,
Чтобы в миг последний предъявить
Злой Судьбе, и властной, и бесправной...

Встает, чтоб захлестнуть твой час веселый,
И разорвет твой парус бурный шквал.
О, замолчи!.. Смотри туда, на долы —

Антология

И ты забудешь то, чего не знал,
Затем что был в беспамятстве тяжелом.
Не вспоминай о прошлом. Новый вал

Знаю: мне ответом будет смех,
Этот смех, столь нам знакомый, жесткий.
Верю, сердце: ты оценишь всех,
Топчущихся на одном подмостке!..

И каждый шаг считай!.. Ступай нежней.
Ходи чуть слышно. Мрак наступит скоро.
Дыши с любовью. Все запечатлей

Марк Талов 448

Двойное бытие 449

Измерь свой путь и каждый шаг свой числи.
Все ниже долу клонится трава
И облака над головой повисли.

И ритмом крови и мерцаньем взора,
Хотя бы несколько коротких дней.
Пока понятна воля Дирижера...

Так краток путь!.. Так легок каждый шаг,
Что быстро отсчитаешь ты ступени.
До жалости ты будешь нищ и наг

Но перед тем, как ты смежишь глаза,
Вдруг заострится все твое сознанье
И ты увидишь Смерть. Твоя слеза

III

В немом бессильи острого прощанья
Уж не смягчить ее. Она — гроза,
От коей пресекается дыханье.

Антология

И ты забудешь то, чего не знал,
Затем что был в беспамятстве тяжелом.
Не вспоминай о прошлом. Новый вал

И каждый шаг считай!.. Ступай нежней.
Ходи чуть слышно. Мрак наступит скоро.
Дыши с любовью. Все запечатлей

Марк Талов 448

Двойное бытие 449

Будь правдива пред собою, Совесть.
Будь чиста, как в горнем мире — снег.
Тишины твоей святую повесть
Разгадает новый человек.

IV. ЖИЗНИ
Ты утром ворвалася резко
В мое открытое окно,
Страшней, чудовищней гротеска
Свое мне показала дно.

И поняв неодолимость плена,
Дух твой, пресмыкавшийся в пыли,
Он согнет перед тобой колена,
Этот новый человек земли!..

Свет обнажил ночные тени,
Гул площадной смутил мой сон
И солнцем ярким и весенним
Я был внезапно уличен.
Что ж!.. Я вошел в базар проклятый,
Тебе продавшись, словно раб,
Но был я тайный соглядатай
В тисках твоих звериных лап.

VI
Рожденный матерью, я брошен был в костер
Чувств человеческих и вот, горю я вечно.
И стал я отзвуком любови быстротечной,
И голос нежности мне был знаком с тех пор.

И я вещал упорным взглядом
Твою погибель, древний страх
Пред Смертию, — противным гадом,
Тебя влекущим в черный прах.

За ласку каждую — мой благодарный взор,
Мой смех младенческий, мой стих ясно-беспечный.
На муки чуждые пылаю мукой встречной
И видеть все могли, как я прощал позор.

И знала ты, всходя из пепла,
Что только Город оглушишь
И что от гула не ослепла
Святая над собором тишь!..

Но если чья-нибудь насмешка иль вражда
В кичливой глупости мою отравит нежность,
Растают в сердце вмиг любовь и безмятежность.

Антология

День подобен дню, как звенья цепи,
Неразрывно связанной кольцом.
Кто загнал меня в сей круг нелепый,
Мне назначил быть его звеном?..

Антология

Как туча в летний день, мой гнев растет тогда.
Еще я глух и нем, но вот, как дань награды,
Шипит мой черный смех, не знающий пощады!

V. Omnis homo mendax

VII
Все повторяется. Всему — своя чреда.
С весною новою опять цвету любовью,
Но в испытании запечатлею кровью
Мои крылатые и темные года.

Потеряв свой лик первоначальный,
Я носил в себе личину лжи.
В час последний жизни, в миг прощальный
С вещей силой душу обнажи.

Марк Талов 450

Двойное бытие 451

IV. ЖИЗНИ
Ты утром ворвалася резко
В мое открытое окно,
Страшней, чудовищней гротеска
Свое мне показала дно.

И знала ты, всходя из пепла,
Что только Город оглушишь
И что от гула не ослепла
Святая над собором тишь!..

Антология

V. Omnis homo mendax

Марк Талов 450

Двойное бытие 451

Что Рай обещанный отдать Ты не забудешь
Тем, кто в юдоли сей сразил для Духа плоть.

Воображению и хилому здоровью
Вредна о вечности поющая вода:
Из плена вырвавшись, она поет всегда,
Завороженная невспаханною новью.

— Господь, услышь меня, молю, услышь меня!..
И я отдам Тебе пылающую душу
И клятвы в верности своей я не нарушу:
Твой верный подданный, обет исполню я.

Теки меж дальних нив и уноси мой след,
И передай векам прощальный мой привет,
Мои на мелочи растраченные жала.
Иль старость подойдет шагами злой тоски
И снегом опушит поблекшие виски,
Где столько дум прошло, где столько кровь стучала?..

— Жизнь так изменчива. Что, Боже, чувства? Пыль!
Что станется со мной, кто духом страждет ныне?
Свершив однажды круг в безжалостной пустыне,
Умру и надо мной зашелестит ковыль...

VIII
В стальной цепи земных предначертаний
Мы встретились с тобой, как два звена.
Приниженный, но гордый, я до дна
Изведал чашу пламенных страданий.

«Вот, шлю Я ангела. Гляди, Мой сын, окрест.
Тебя услышал Я и говорю с тобою.
Терпи от голода. Пусть страждет дух от зною.
Ты — сын возлюбленный. Неси смиренно крест!..»

Когда, когда прошла моя весна?
Я ей не отдал надлежащей дани.
Теперь, когда стою у страшной грани,
Предчувствием зимы душа больна.

X
В дни голода и тягостных лишений,
Когда так быстро верить устаешь
И отовсюду отвечает ложь
На голос высочайших откровений, —

Так. Мы умрем внезапно... Смертный час,
Как строгий херувим, прервет навеки
Жестокой жизни длившийся рассказ.
Зачем же я скорбел о человеке?..
Зачем же разбудил меня твой глас?..
Иль чтобы Смерть мои смежила веки?!..

Холодный ужас и ночные тени
В душе голодной вызывали дрожь.
Мне было два спасенья: острый нож
Иль детских жалоб горестные пени.

IX
— Господь, услышь меня! Услышь меня, Господь!..
Я верю, что Ты сущ, и был, и вечно будешь,

Марк Талов 452

Антология

— Я все отдам Тебе. Я отрекусь от Зла.
Забуду ненависть, и мщение, и ярость,
Чтоб встретить в чистоте серебряную старость
И чтоб любовию моя душа цвела.

Смиренье побеждало. Как ребенок,
Не чувствуя насмешек грубый яд,
В неведеньи и принял жизни ад.

Двойное бытие 453

Что Рай обещанный отдать Ты не забудешь
Тем, кто в юдоли сей сразил для Духа плоть.

IX
— Господь, услышь меня! Услышь меня, Господь!..
Я верю, что Ты сущ, и был, и вечно будешь,

Марк Талов 452

Антология

Смиренье побеждало. Как ребенок,
Не чувствуя насмешек грубый яд,
В неведеньи и принял жизни ад.

Двойное бытие 453

Бессильный плач мой был и глух и тонок.
Зато, когда я мир сумел постичь,
Уже рука вздымала хлесткий бич!..

То чья-то власть была. Не я, не я, —
Невидимая накипь бытия
Моим безумством так руководила.

Но глас иной, что пенье соловья,
Мгновеньями глушил страстей горнило:
То — Совесть. Совесть отдыха просила!..

Восстать из тьмы в какой-то смутный год
Таинственная власть мне предрешила
И чья-то чудодейственная сила
Переродила в кровь бесцветность вод.

XIII
Так полон неги воздух светозарный,
Так много сердцу звезды говорят,
Что в памяти воспоминаний ряд
Прошел стезею лунной и янтарной.

Мне стал понятен звездный хоровод
И вверили мне память и мерила
До дня, когда холодная могила
Затмит цвета, сознание убьет...

Антология

Кем хочешь быть? Святым?.. или Злодеем?..
Будь чистым голубем и хитрым змеем,
Чтобы взыграл цветами твой Восток!..

Что, сердце, что тебя волнует снова?
Зачем тебя снедает грусть-тоска?
Прислушайся: так полночь глубока
И тишиною мир ночной окован.

XII

Желанная не долетит та весть,
Не принесет ни радости, ни горя.
Деревья дремлют, с ветрами не спорят.
Усни и ты. Забудь печаль и месть.

В одну из чаш бесстрастнейших весов
Я положил всех зол моих начало,
Сорвал со своего лица забрало,
Обезоружил сердца темный ров.

Антология

Какой-то смутный шорох слышу я.
Какой-то образ проплывает мимо
И вот уже тоской неуловимой
Опять душа ужалена моя.

За этот краткий, вычисленный срок
Мы на весах сознанья взвесить смеем
Смиренье, Гордость, Святость иль Порок.

XIV

О, что за чувство скрытно клокотало
Во глубине моих преступных снов!
Был жгуч и низок мести сильный зов;
В пыланьи гневном сердце одичало.

Есть миг, когда так ясно и светло
Свой рок я постигаю в сей юдоли,
Когда являюсь я, как символ воли,
И властен я творить Добро иль Зло.

Марк Талов 454

Двойное бытие 455

Бессильный плач мой был и глух и тонок.
Зато, когда я мир сумел постичь,
Уже рука вздымала хлесткий бич!..

То чья-то власть была. Не я, не я, —
Невидимая накипь бытия
Моим безумством так руководила.

Но глас иной, что пенье соловья,
Мгновеньями глушил страстей горнило:
То — Совесть. Совесть отдыха просила!..

Антология

XII

Антология

За этот краткий, вычисленный срок
Мы на весах сознанья взвесить смеем
Смиренье, Гордость, Святость иль Порок.

XIV

Марк Талов 454

Двойное бытие 455

Где прошлое с бесплотностью фантома
Нездешнюю приносит сердцу страсть.

Тогда мой дух — граненое стекло:
Он отразит и радости и боли,
Но ничему он непричастен боле,
Чтоб сердце волноваться не могло.

Курю табак. Легко, тепло от рома.
Я вижу жизни прожитую часть,
Но чувствую, как, разверзая пасть,
Все поглощают Время да Истома.

Тогда меня влечет крылатый Гений
Во мглу сокрытых, несочтенных лет,
Где так легко, где светом дышат тени.
И в этот миг чудесных отражений
Я все приемлю: тень и зыбкий свет,
Неуловимый звук, незримый цвет.

Охватит Безнадежность душу форм,
Их обратив в бессмысленную груду.
Кристальный ум противоречит чуду,
Хоть привкус смерти дал мне хлороформ.

Но день придет и обострится боль.
Которую рассеял алкоголь!..

XVII
Когда на землю сумрак сходит свыше
И покрывает сонные цветы,
Кругом так тихо, что услышишь ты
Под окнами полет летучей мыши.

И прячется пугливый вечер в нише,
И крылья вырастают у Мечты,
Чтоб унести нас в царство красоты,
Где сердца боль все тише, тише, тише...
О, что тогда страдания мои?
Я умертвлю их в зыбком забытьи,
Лелеющем меня волной наркоза.

Тогда глаза открыть мне тяжело,
Но вежды прорезает мне украдкой
То солнечно-текучее стекло!..

Антология

То — не миражи. Радугою краткой,
В ресницах преломясь, горит светло
Луч огневой, луч утренний, луч сладкий.

С плеч даже легче скинуть ношу лет
И умереть, лишь только меркнет свет...
Ах, если бы не огненная роза!..

XVI
Так, надо мной магическую власть
Предмет малейший проявляет дома,

Марк Талов 456

Двойное бытие 457

Где прошлое с бесплотностью фантома
Нездешнюю приносит сердцу страсть.

Но день придет и обострится боль.
Которую рассеял алкоголь!..

Тогда глаза открыть мне тяжело,
Но вежды прорезает мне украдкой
То солнечно-текучее стекло!..

Антология

То — не миражи. Радугою краткой,
В ресницах преломясь, горит светло
Луч огневой, луч утренний, луч сладкий.

С плеч даже легче скинуть ношу лет
И умереть, лишь только меркнет свет...
Ах, если бы не огненная роза!..

XVI
Так, надо мной магическую власть
Предмет малейший проявляет дома,

Марк Талов 456

Двойное бытие 457

Теперь мне все равно. Пусть будет так.
Как прежде, жизнь течет рекой соблазна.
Равняю ныне я с травою праздной
Степей пустынных запоздалый злак.

Все предо мной пройдет однообразно.
Как в поезде толпа ночных гуляк,
Во мне смесились образ, звук и знак
Болезненно, бесцельно и бессвязно.

Проходят за неделями недели,
Пройдут года, а будет жизнь глуха.
И вспомнят ли хотя бы два стиха,
Что некогда в моей душе звенели?

Покуда не сорвешься с рельс, шуми,
Гуди, мой поезд, обгоняй пространства
С неизменимым ритмом постоянства.

Никто не назовет меня своим.
Даст Бог, святых кадильниц синий дым
Взовьется к небу над могилой ранней!

Лишь изредка, как слабый свет из тьмы.
Перед памятью встает неумолимо
Злак одинокий, ветром уносимый!..

А может быть, всесветлый серафим
Перенесет в страну родных свиданий
Заблудшего на долгом поле брани!..

XIX

XXI

Тяжелое, расслабленное тело
Не может встать и, чудится, оно
К ночному ложу так пригвождено,
Как будто Смерть его так одолела.

Дождь бъет по стеклам с раннего утра
И с раннего утра на сердце смутно.
Тебя, мой ангел, кличу поминутно.
Мне помощь оказать пришла пора.

Так, ночью выпив крепкое вино,
Веселию не ведая предела,
Ты почивал со скорбью онемелой
И чувствовать ты перестал давно.

О юности, промчавшейся беспутно,
О том, что завтра будет, как вчера,
О том, что песня, словно мир, стара,
Заплакать бы в гостиной неуютной.

Слипаются опухшие глаза,
Но — пережиток сна — одна слеза
Еще кричит о жизни и печали.

Заплакать бы!.. Нет больше жарких слез,
Чтоб выплакать ужасные потери
И труп гнилой мертворожденных грез.

И снова опалит тебя гроза,
Бродящая в той изомлевшей дали,
Откуда звезды душу провожали.

Несчастья не кончаются. У двери
Клубится новым горем сумрак серый...
О, если б дождь его с собой унес!..
Марк Талов 458

Антология

XVIII

Двойное бытие 459

Покуда не сорвешься с рельс, шуми,
Гуди, мой поезд, обгоняй пространства
С неизменимым ритмом постоянства.

Никто не назовет меня своим.
Даст Бог, святых кадильниц синий дым
Взовьется к небу над могилой ранней!

Лишь изредка, как слабый свет из тьмы.
Перед памятью встает неумолимо
Злак одинокий, ветром уносимый!..

А может быть, всесветлый серафим
Перенесет в страну родных свиданий
Заблудшего на долгом поле брани!..

XIX

XXI

Слипаются опухшие глаза,
Но — пережиток сна — одна слеза
Еще кричит о жизни и печали.

Заплакать бы!.. Нет больше жарких слез,
Чтоб выплакать ужасные потери
И труп гнилой мертворожденных грез.

И снова опалит тебя гроза,
Бродящая в той изомлевшей дали,
Откуда звезды душу провожали.

Антология

XVIII

Двойное бытие 459

XXIV

Что ж, дай мне руку, Состраданья дочь.
Спой песню. Сказку расскажи, как детям.
Я слишком долго был с молчаньем этим,
Дохнувшим на меня в седую ночь.

Ни памяти, ни вспоминаний тайных, —
Им места нет в душе!.. Пустая тень
Не всколыхнет тоскующую лень
Размеров музыкальных и случайных.

Смотри в глаза. Мы смерти не заметим.
Вдвоем мне будет легче превозмочь
Тот ужас, что гоню напрасно прочь:
Веселым смехом мы ему ответим.

Рассеем грусть. Развеем сумрак в прах.
Мы победим его свечою кроткой.
Мы победим беседой теплой страх.

Когда умру? И где, и как умру?
Легко забуду страстную игру,
В которой чаял золотые горы.

И я забуду о вчерашних снах,
Тревоживших своею явью четкой.
Давно я ночи не провел короткой!..

А все ж, пред смертью, где-то, ввечеру,
Когда опустят перед всеми шторы.
Я захочу увидеть чьи-то взоры!..

XXIII

XXV. СОН

О, дай на память мне живой букет
В день именин моих, в миг сладкой встречи!
Поверь, он выразит полнее речи
Сочувствие твое и твой привет.

Я шел в глубокой и густой ночи,
Я шел тропинкой скользкою и синей
И на кладбище, там, внизу, в долине,
Я видел гроб и желтых три свечи.

Клянусь, я вспомню все. Я вспомню плечи,
Грудь смуглую твою, чрез много лет,
Когда вновь перечту я сей сонет,
Всем сердцем отдохнув от жаркой сечи.

Над ним, подобно скорбной Магдалине,
Одна рыдала ива и лучи,
Пока в воротах звякали ключи,
Струились все молитвенней, невинней.

Тогда, седой, согбенный под крестом
Земных невзгод, перелистаю том
Моих стихов, сотря с него слой пыли.

И различая смутные черты,
В той иве я тебя узнал, родная!..
Ты надо мной склонялася, рыдая,
И «Requiem æternum» пела ты.

И жимолостью вдруг запахнет в нем,
И слезы брызнут о минувшей были,
Пронесшейся во взлете снежных крылий!..

Антология

XXII

Мне приходили странные мечты,
Что встретимся еще с тобой у Рая...
Марк Талов 460

Двойное бытие 461

XXIV

Рассеем грусть. Развеем сумрак в прах.
Мы победим его свечою кроткой.
Мы победим беседой теплой страх.

Когда умру? И где, и как умру?
Легко забуду страстную игру,
В которой чаял золотые горы.

И я забуду о вчерашних снах,
Тревоживших своею явью четкой.
Давно я ночи не провел короткой!..

А все ж, пред смертью, где-то, ввечеру,
Когда опустят перед всеми шторы.
Я захочу увидеть чьи-то взоры!..

XXIII

XXV. СОН

Тогда, седой, согбенный под крестом
Земных невзгод, перелистаю том
Моих стихов, сотря с него слой пыли.

И различая смутные черты,
В той иве я тебя узнал, родная!..
Ты надо мной склонялася, рыдая,
И «Requiem æternum» пела ты.

И жимолостью вдруг запахнет в нем,
И слезы брызнут о минувшей были,
Пронесшейся во взлете снежных крылий!..

Антология

XXII

Мне приходили странные мечты,
Что встретимся еще с тобой у Рая...
Марк Талов 460

Двойное бытие 461

XXVIII

И кажется подчас, что в этот миг
Вдруг захочу взглянуть на всех я просто
И миг продлить, чтоб сосчитал я до ста,
Чтоб просмотрел я полку милых книг;

Чтоб ясно понял я, что до погоста
Еще далеко; чтобы я постиг,
Как дороги мне Вагнер или Григ,
Шекспир, родной Виллон, иль Ариосто;

Чтоб потянуло дымом золотистым,
Чтоб я забыл, что грусть поет во мне,
Что не с кем слова молвить в тишине.

Чтобы меж ближних я узнал врагов,
Их поманил рукою к изголовью,
Затем что отойти хочу с любовью;

Снег окна ослепил. С протяжным свистом
Метель летит по улицам. — Во сне
Опять приснишься ты на поле мглистом!

Чтоб у одра я слышал чей-то зов,
И детский смех, и вздох и горесть вдовью,
Плач Девушки, но слабый плач без слов!..

XXVII

XXIX

А дни текут и то же все «меню»:
Печаль да пот седьмой с заботой мелкой.
Жизнь — колесо, и я верчусь в нем белкой,
И скуку ежечасно я гоню.

Плач Девушки!.. О ней еще намедни,
Мечтал я в тесной конуре моей.
Как с соловьем пугливый соловей,
С ней совещаться буду в миг последний.

Но, к счастью, Время не стоит и стрелка
Нас приближает к роковому дню.
В тот страшный день я злобу схороню
И совесть разорвет со всякой сделкой.

С ней буду кротче, говорить нежней,
Скажу, что Смерти все ж Любовь победней,
Хоть с раннею — чуть брезжит свет — обедней
Дух приобщится к Вечности своей.

И будет ли мне жаль, когда закат
Придет всеразрешающей минутой,
Чтоб перервать надежд последний ряд?

Пусть миру возвестят колокола,
Что кто-то умер тихим и покорным,
Как если б он забылся в мраке черном,

Меж тем душа, наполненная смутой,
Еще кончать не хочет с жизнью лютой...
Еще ей жаль оставить каземат!..

И что пред тем, как вежды замела
Слепая, умиряющая мгла,
Он с ангелом беседовал нагорным!..
Марк Талов 462

Двойное бытие 463

Антология

XXVI

XXVIII

Чтоб потянуло дымом золотистым,
Чтоб я забыл, что грусть поет во мне,
Что не с кем слова молвить в тишине.

Чтобы меж ближних я узнал врагов,
Их поманил рукою к изголовью,
Затем что отойти хочу с любовью;

Снег окна ослепил. С протяжным свистом
Метель летит по улицам. — Во сне
Опять приснишься ты на поле мглистом!

XXVII

XXIX

И будет ли мне жаль, когда закат
Придет всеразрешающей минутой,
Чтоб перервать надежд последний ряд?

Пусть миру возвестят колокола,
Что кто-то умер тихим и покорным,
Как если б он забылся в мраке черном,

Меж тем душа, наполненная смутой,
Еще кончать не хочет с жизнью лютой...
Еще ей жаль оставить каземат!..

И что пред тем, как вежды замела
Слепая, умиряющая мгла,
Он с ангелом беседовал нагорным!..
Марк Талов 462

Двойное бытие 463

Антология

XXVI

Пурпурный вечер сходит на поля,
Хоругви распустя в лазури дальной...

XXX
Ангел поднял крылом белоснежным
Изъязвленное сердце мое.
Пел он голосом тонким и нежным,
Людям пел про мое бытие.

XXXII
И протянулась тишина по долам,
И мрак вечерний на поля налег,
И спутались извилины дорог
В каком-то замешательстве тяжелом.

Это сердце, за то, что любило
Всех, страдающих в мире земном,
Кровью нежность свою искупило,
Изнывая под тяжким крестом.

Трудней мне дышется. Я изнемог,
Не опьянясь забвением веселым.
Я разбросал по городам и селам
Все, чем я жил, и я любил, как мог.

«Боже Праведный!.. Ты, Всемогущий!..
«Ныне просьба моя, о, внемли!
«О, позволь отдохнуть в райской куще
«Заблужденной пылинке земли!..»

Простите мне, друзья, и вы, подруги:
Вы, золота усерднейшие слуги,
Ушли, когда остался я без сил.

О, мой ангел! Ты пел над пустыней
И покуда ты ласково пел,
Сумрак, сон навевающий синий,
Уносил меня в звездный предел.

Когда-то я сидел в их тесном круге.
— Там молодость свою ты погубил.
— Там, там ты жизнь свою похоронил!..

Окрепленные свежей росою,
Розой язвы мои зацвели
И, предавшись иному покою,
Отходил я легко от земли...

XXXIII
Сегодня я хочу остаться дома.
Я стану говорить с самим собой.
Меня услышит только Домовой.
Вся жизнь моя теперь ему знакома.

Сентябрь согнал с деревьев летний сон,
Пролив на полог листьев отблеск рдяный,
И облаков погнал он караваны

Не замечая молний в час ночной,
Не слыша огнедышащего грома,
Я вникну в суть душевного излома
При тишине, пред ласковой свечой.

В далекий край, сквозь синий небосклон.
И над рекой ползущий в сумрак звон
В душе дремавшей вызвал отзвук странный.

Антология

XXXI

Еще сильнее я замкнусь, чем прежде.
Запру я двери крепко на замок
И ключ — в карман, чтоб отдых был глубок.

По ком свершает тризну звон печальный?
Зачем так жаждет отдыха земля?
Марк Талов 464

Двойное бытие 465

Пурпурный вечер сходит на поля,
Хоругви распустя в лазури дальной...

Простите мне, друзья, и вы, подруги:
Вы, золота усерднейшие слуги,
Ушли, когда остался я без сил.

Когда-то я сидел в их тесном круге.
— Там молодость свою ты погубил.
— Там, там ты жизнь свою похоронил!..

Окрепленные свежей росою,
Розой язвы мои зацвели
И, предавшись иному покою,
Отходил я легко от земли...

Сентябрь согнал с деревьев летний сон,
Пролив на полог листьев отблеск рдяный,
И облаков погнал он караваны

Антология

XXXI

Еще сильнее я замкнусь, чем прежде.
Запру я двери крепко на замок
И ключ — в карман, чтоб отдых был глубок.

По ком свершает тризну звон печальный?
Зачем так жаждет отдыха земля?
Марк Талов 464

Двойное бытие 465

Не слышит Он. Он стал к молитвам глух.
Что, плоть, тебе?.. Ты обратишься в пух.
Не стоишь даже ты своих лохмотий!..

XXXIV

XXXVI

Часы, стуча, ткут паутину суток.
Как зыбок и медлителен их шаг!..
Следит за ними Скуки зоркий Маг,
В их озеро загнав станицы уток.

В телеге жизни пятым колесом
Мне быть назначено Судьбою вещей
И это понял я острей и резче,
Чем понял бы в планетах астроном.

Раз навсегда покончить с гнусным злом...
Легко ли!.. Раб я самой малой вещи.
Вот почему в душе так много трещин.
К бездонной пропасти ведет излом.

Когда-то, в лихорадочной погоне
За истиной, исчерпал я до дна
Мой кладезь, полный песен и вина.

Я понимаю. Я — покорный мяч
В безжалостных и злых руках Владыки.
Ему — забава смех мой или плач.

И вижу прошлое, как на ладони.
Что слезы пред безмолвием агоний?
Людская скорбь?.. Прости, мне скорбь смешна!

Его не тронут бешеные крики,
Всей многоглавой массы ропот дикий, —
Всему — Судья и Роковой Палач!..

XXXV

XXXVII

— О, Господи!.. Зачем познал я рано
Твой темный мир, который так нелеп?..
Зачем меня загнал Ты в душный склеп,
Где истина ходячая туманна?..

Все метят в гении. Герои — все:
Кто — лестию своей, кто — сердцем черствым,
Иной — злодейством, натиском, проворством,
В украденной одежде и красе.

— Скажи, зачем я прежде не ослеп,
Чем видеть царство лести и обмана?
Смотри, в моей душе зияет рана.
На перекрестках всех ищу Твой хлеб.

А я богат терпеньем и покорством.
Я между всеми — белка в колесе.
Нагой, босой, хожу я по росе,
Дороги зла перехожу с упорством.

Но помыслы о хлебе и работе
Порабощают вольный, гордый дух
Смиренной, одряхлевшей, хилой плоти.

И сердцу очень больно. Столько боли
Терпеть должна пробитая ладонь,
Меж тем как пожирает грудь огонь.
Марк Талов 466

Двойное бытие 467

Антология

На картах погадаю я в надежде,
Что вольной смерти оттяну я срок,
И лягу спать так, как пришел, — в одежде!..

Не слышит Он. Он стал к молитвам глух.
Что, плоть, тебе?.. Ты обратишься в пух.
Не стоишь даже ты своих лохмотий!..

XXXIV

XXXVI

Когда-то, в лихорадочной погоне
За истиной, исчерпал я до дна
Мой кладезь, полный песен и вина.

Я понимаю. Я — покорный мяч
В безжалостных и злых руках Владыки.
Ему — забава смех мой или плач.

И вижу прошлое, как на ладони.
Что слезы пред безмолвием агоний?
Людская скорбь?.. Прости, мне скорбь смешна!

Его не тронут бешеные крики,
Всей многоглавой массы ропот дикий, —
Всему — Судья и Роковой Палач!..

XXXV

XXXVII

Но помыслы о хлебе и работе
Порабощают вольный, гордый дух
Смиренной, одряхлевшей, хилой плоти.

Двойное бытие 467

Антология

На картах погадаю я в надежде,
Что вольной смерти оттяну я срок,
И лягу спать так, как пришел, — в одежде!..

Но верю я под пыткою неволи:
Придет Блед-Конь, тот ненаглядный Конь!..
Так говорят страницы эпистолий...

Хотел я всех любить, но видит Бог,
Мне на любовь ответил кто как мог:
Тот — ненавистью. Этот — приговором.

XXXVIII

Жестокосердые!.. Предсмертный вздох,
Вам шлю его с проклятьем и укором:
Да будет вашим смерть моя позором!..

За рюмкой посидим. Куда пойдем?
Направо ли пойдешь — на страшном троне
Сидит там Голод... Он в своей погоне
Смертельным поразит тебя копьем.

XL
Бродя по вечерам, когда туман
И мелкий дождь окутывают стекла,
В аллее пожелтевшей и поблеклой
Люблю встречать девичий, тонкий стан.

В твоей душе он роется, что крот.
Сам — наглый, он спокойно не уснет,
Если в саду не сыщет вредных трав он.

Так вздрагивает под дождем платан.
На мне одежда серая промокла.
Однако же над книгою Софокла
От собственных я отдыхаю ран.

Неопытность твою он проведет
Так ловко, что, пожалуй, будто прав он,
Хоть сам он заслужил петлю да саван!..

Мне почему-то кажется, что та,
Высокая, с Распятием на шее,
Забыться хочет, как и я, в аллее.

XXXIX

Ее волнует, может быть, мечта
О тихой жизни, жизни без креста
Тяжелого... Она любит камеи...

Убийственная, мрачная тоска
Идет, как чаша, полная полыни.
Я в горести не помню и пустыни,
По коей шел на призрак огонька.

XLI
Сергею Коханскому

Отец!.. Подумай о заблудшем сыне!..
Два слова напиши издалека...
Свинцом затмили небо облака
И сердце в камень обратилось ныне.

Антология

Пойдешь налево — Зритель посторонний
Безгрешный дух твой наградит клеймом.
Он ломится в твой чистый, светлый дом,
Твердит с душонкой подлой о законе!..

Опять на сердце сходят вечера,
Те розовые вечера безволий
Когда я приходил к Вам, милый Нолли.
Я, глупый мальчик... Чудная пора!..

Марк Талов 468

Двойное бытие 469

Но верю я под пыткою неволи:
Придет Блед-Конь, тот ненаглядный Конь!..
Так говорят страницы эпистолий...

Хотел я всех любить, но видит Бог,
Мне на любовь ответил кто как мог:
Тот — ненавистью. Этот — приговором.

XXXVIII

Жестокосердые!.. Предсмертный вздох,
Вам шлю его с проклятьем и укором:
Да будет вашим смерть моя позором!..

В твоей душе он роется, что крот.
Сам — наглый, он спокойно не уснет,
Если в саду не сыщет вредных трав он.

Неопытность твою он проведет
Так ловко, что, пожалуй, будто прав он,
Хоть сам он заслужил петлю да саван!..

Мне почему-то кажется, что та,
Высокая, с Распятием на шее,
Забыться хочет, как и я, в аллее.

XXXIX

Ее волнует, может быть, мечта
О тихой жизни, жизни без креста
Тяжелого... Она любит камеи...

XLI
Сергею Коханскому

Антология

Марк Талов 468

Двойное бытие 469

И ход даю своим привычным думам
Об ужасах земного бытия.

Опять цвета и звуки меланхолий,
Меж тем как старая печаль остра
Опять с огнем закатного костра
Умершие давно, воскресли боли.

И что ни день, в бездействии угрюмом
Припоминаю милые края,
Где добрые осталися друзья
Над винами, над чаем, над изюмом...

Все ожило. Как было, так и есть.
Дай Бог осенним розам вновь расцвесть,
Тем розам, (сколько лет им?) что увяли.

Зимой, бывало, сколько тонких нег
Мне доставлял ритмичный по льду бег!
Кончался день. Бывало, в вечер зимний

Пусть в пиршестве цветов воскреснут дали,
Под коими я рос, — когда?.. Бог весть!.. —
Где ноты плакали о Парсифале...

Приду к тебе... На шубе тает снег,
А ты: «Что делал ты?.. Скорей скажи мне!..»
Что может быть милее и интимней!..

XLII
С тех пор, как целовал тебя я, Эрна,
В последний раз, (ты помнишь вечер тот?)
Все вижу я отточенный твой рот
И сердце — милая! — тебе все верно.

XLIV
Забуду ль я те яркие снега,
Те песни разгулявшейся метели?
Со мной ты рядом шла. Мы глухо пели
И ныла в сердце старая тоска.

Оно, томясь, боготворит свой гнет,
Ибо люблю тебя, люблю безмерно.
Мой стих поет, а ты меня, наверно,
Давно забыла... Так мой стих поет!..

В те вечера колокола гудели.
Нежна, легка была твоя рука
И ласка непритворная — легка.
Легко текли безумные недели.
Тебя любил я. Был ли я любим?
Дай Бог побольше этих редких зим!
Хотя бы я подумал иногда,

Скажи, как поживает наша «Норка»?..
А ты?.. Ты на меня смотрела зорко:
«Смотри, в Париже береги себя!..»

Антология

Ах, если мне бывает слишком горько, —
Все просто! — потому что нет тебя.
Ты знаешь, горько одному, любя.

Что даже не останется следа
От темного, глухого переулка,
В котором шаг твой отдавался гулко!..

XLIII
Прошло три года. Все в Париже я.
Сижу в кафе и опьяняюсь... шумом,

Марк Талов 470

Двойное бытие 471

И ход даю своим привычным думам
Об ужасах земного бытия.

Все ожило. Как было, так и есть.
Дай Бог осенним розам вновь расцвесть,
Тем розам, (сколько лет им?) что увяли.

Зимой, бывало, сколько тонких нег
Мне доставлял ритмичный по льду бег!
Кончался день. Бывало, в вечер зимний

Приду к тебе... На шубе тает снег,
А ты: «Что делал ты?.. Скорей скажи мне!..»
Что может быть милее и интимней!..

Скажи, как поживает наша «Норка»?..
А ты?.. Ты на меня смотрела зорко:
«Смотри, в Париже береги себя!..»

Антология

Ах, если мне бывает слишком горько, —
Все просто! — потому что нет тебя.
Ты знаешь, горько одному, любя.

Что даже не останется следа
От темного, глухого переулка,
В котором шаг твой отдавался гулко!..

XLIII
Прошло три года. Все в Париже я.
Сижу в кафе и опьяняюсь... шумом,

Марк Талов 470

Двойное бытие 471

В восторге творчества я взял тогда резец
И, тайной властвуя, в бездушность серых линий
Я пролил музыку и сон вдохнул я синий
В провалы глаз твоих, затем что я — Творец!..

XLV
Увижу ль вас, снега тех луговин,
Где молодость и счастье мне сияли,
Где я любил лазоревые дали,
Где я не знал, что буду жить один?
Был тесен круг друзей. Мы ночь встречали
Веселой чарой искрометных вин
И не было для горьких слез причин,
Как и особой не было печали.
Под крыльями родной семьи я рос,
Родимой, доброй матерью любимый.
По чуждым сторонам судьбой гонимый,
О ней я память разве что унес...
Я не забуду радость первых грез
И острые, сверкающие зимы!..
XLVI. КАМЕНЬ

Наемные рабы из душных городов
С глазами, кровию налитыми от злобы,
Покинули свои зловонные трущобы,
Безумно ринулись на мой холодный зов.

Антология

Осколок некогда разрушенной планеты,
Рукой незримою низвергнут с высоты,
Обезображенный, упал на землю ты,
О, твердый матерьял, сном скульптора согретый!..

И задыхаяся от тяжести и боли,
Ругаяся, они тебя перенесли
В мой город царственный, где вечера цвели
Огнями тонкими певучих меланхолий.

Марк Талов 472

Антология

Марк Талов 472

Георгий Евангулов

И пели, и смеялись громко,
Впивали жизни сок до дна,
А я иною жизнью скомкан
Пьянею от глотка вина.

В те дни еще не знали танго,
Но что тогда был за разгул!
Баяном слыл царя Вахтанга
Мой дальний прадед Евангул.
Он воспевал цариц ресницы,
Про бедность пел он богачам,
И бледнолицые царицы
О нем вздыхали по ночам.

Белый духан005
ДЕТСТВО
Отрывки из поэмы
ГЛАВА I

А я родился слишком поздно —
Кипит вино в моей крови:
В годины катастроф и козней
Как встарь звучат слова любви.

Теперь я понял, я в неволе.
Насильно к штатскому привык.
Сжимает горло мне до боли
Тугой крахмальный воротник.

И прадеда разгульный дар
В моих стихах расставил сети —
И в галстухе, без шаровар
Гляжу назад, во мглу столетий.

И прадедов былые чары
Из тьмы веков воскресли вдруг,
Когда носили шаровары
И шелковый архалук.

И вижу, будто бы во сне,
Как юноша лихой и ловкий
На неоседланном коне
Я тренируюсь в джигитовке.

Антология

Без шапок важно щеголяли
И бедные, и богачи,
И грудь и шею подставляли
Под солнечные лучи.
005

III

Антология

Ружье кремневое в руке,
И по утоптанной тропинке
Среди ущелий налегке,
Скачу и изгибаюсь гибко.

Печатается по изданию: Евангулов Г. Белый духан. Париж: Палата поэтов,
1921.
Георгий Евангулов 474

Белый духан 475

Георгий Евангулов

И пели, и смеялись громко,
Впивали жизни сок до дна,
А я иною жизнью скомкан
Пьянею от глотка вина.

Белый духан005
ДЕТСТВО
Отрывки из поэмы
ГЛАВА I

Теперь я понял, я в неволе.
Насильно к штатскому привык.
Сжимает горло мне до боли
Тугой крахмальный воротник.

И прадедов былые чары
Из тьмы веков воскресли вдруг,
Когда носили шаровары
И шелковый архалук.

И вижу, будто бы во сне,
Как юноша лихой и ловкий
На неоседланном коне
Я тренируюсь в джигитовке.

Антология

Без шапок важно щеголяли
И бедные, и богачи,
И грудь и шею подставляли
Под солнечные лучи.
005

III

Антология

Ружье кремневое в руке,
И по утоптанной тропинке
Среди ущелий налегке,
Скачу и изгибаюсь гибко.

Печатается по изданию: Евангулов Г. Белый духан. Париж: Палата поэтов,
1921.
Георгий Евангулов 474

Белый духан 475

И кличу клич гортанный, бранный,
Мечты о битвах в голове,
А там, на шелковой траве
Пасутся жирные бараны.

Вся жизнь моя — одно виденье,
Один огромный, светлый день.
И каждый час, и каждый звук
3апечатлен в моем мозгу.

А вечером под сень чинары
Толпу сзовет глухой набат,
И под удары сазандария
Идет кавказская борьба.

Я помню первый день рожденья,
Из тьмы немой освобожденье,
Как от безвестности вериг,
И первый свет, и первый крик.

А девушки — стыдливо горды —
Под шаль скрывают смуглость рук.
Как яблоки их груди тверды —
Вот выпрыгнут из блузок вдруг...

Я помню первый звук мой «ма!»
Он, повторенный, вышел: ма-ма!
Я ничего не понимал,
Но повторял слова упрямо.

Все помню я через столетья
И прошлому гляжу в лицо...
О, родина моих отцов,
Далекая моя Кахетия.

Когда ж мне минул год один
И я ступил ногами на пол,
Мне был представлен господин,
Который назывался: папа.

Твое мне имя душу греет
И вспоминать тебя я рад,
В твоих садах зеленых зреет
Пахучий, черный виноград.

И началось мое знакомство...
Собаки, кошки, пенье птиц,
И повар наш, и просто гостьи,
И веер маминых ресниц,
И много милых, милых лиц.

Ай, от Тифлиса путь не длинный
В любимые сады мои!
Чрез Алазанскую долину
Река, как чешуя змеи,
Антология

Весь мир огромный и чудесный
В моем мозгу был отражен,
И южным солнцем обожженному
Быть одному мне было тесно —
И первою моей невестой,
Которой первой отдал душу,
Была дочь повара Маргуша.

Скользит, катится до Телава,
Там дедов призрачная слава
Хранима на стенах церквей,
Там, в колыбели юных дней
Сложилась первая октава...

Георгий Евангулов 476

Антология

Белый духан 477