Скифия и фракийский мир - Мелюкова А.И.

Автор: Мелюкова А.И.

Теги: археология история народов древний и античный мир археологические исследования скифия фракийцы фракия

Год: 1979

Похожие

Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор

Краснокутский курган

Этногеография Скифии по античным источникам

Скифы

Текст

А.И.МЕЛЮКОВА

СКИФИЯ
и
ФРАКИЙСКИЙ
МИР

ИЗДАТЕЛЬСТВО <' НАУКА»
АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ

А.И.МЕЛЮКОВА

СКИФИЯ
и
ФРАКИЙСКИЙ

МИР

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

МОСКВА 1979
Исследование посвяхцено взаимоотношениям Скифии и Фракии*
На основе археологических и письменных источников дается
характеристика фракийских культур Карпато-Балканского
"района в предскифский период, фракийских элементов в пред*-
скифских культурах и лесостепи Северного Причерноморья,
памятников скифского времени в Дяестро-Дунайском между*
речье. Автор прослеживает элементы сходства скифской и
фракийской культур в обрядах и вещах, отмечает связи
скифов с фракийцами.

Ответственный редактор

М. Г. МОШКОВА

Анна Ивановна Мелюкова

СКИФИЯ И ФРАКИЙСКИЙ МИР

Утверждено к печати

Ордена Трудового Красного Знамени Институтом археологии АН СССР

Редактор издательства Г. Н. Улунян.

Художник М. В. Буткевич. Художественные редакторы И. Н. Власик, В. С. Егорова

Технический редактор Н. И. Плохова. Корректор К. П. Лосева

ИБ № 15228

Сдано в набор 11.05.79. Подписано к печати 24.07.79.

Т-11473. Формат 70Х90»/и Бумага типографская № 1

Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Усл. веч. л. 18,72.

Уч.-изд. л. 20,1. Тираж 3400 экз. Тип. зак. 1905. Цена 2 р. 20 к.

Издательство «Наука» 117864 ГСП-7, Москва, В-485, Профсоюзная ул., 90

2-я тип. издательства «Наука* 121099, Москва, Г-99, Шубине кий пер., 10

„ 10602—259

М 042(02)—79

154—79—0507000000

В течение всей своей многовековой истории скифы, а несколько ранее
киммерийцы на западе и северо-западе соседили с фракийцами. Послед-
ние зажимали огромную территорию от Вардар-Моравского бассейна на
западе до Прутско-Днестровского междуречья и западного берега Чер-
ного моря на востоке; от Трансильвании и Карпат на севере до Эгей-
ского моря и Малоазийского полуострова на юге. Эта широко распрост-
ранившаяся этническая общность состояла из трех больших групп; фри-
го-мизийской, южной и северной! каждая из которых объединяла
несколько десятков племен. Всего, по подсчетам В. Томашека, сделанным
на основании упоминаний античных письменных источников, известно
86 фракийских племен *. Ближайшими соседями скифов были племена
северной группы, жившие к северу от Гема (Балканских гор), среди
которых наиболее известны геты, даки, трибаллы, кробизы. К северной
же группе относятся и агафирсы, основные земли которых помещались
в Трансильвании, в долине р. Муроша. Из южных фракийцев наиболее
значительными были одрисы, создавшие уже в начале V в. до н. э.
крупное Одрисское царство на землях от Истра на севере до Эгейского
моря и Пропонтиды на юге. В его состав при трех первых царях —
Тересе, Ситалке и Севте I были включены многие северо-фракийские
племена, в том числе и геты.

Судя по античным письменным источникам, скифам чаще всего при-
ходилось иметь дело с гетами и одрисами, наиболее близкими к ним не
только территориально, но и по уровню развития. Процессы разложения
первобытно-общинных отношений и создания классов, приведшие к воз-
никновению раннего государства у одрисов (параллельно илй с неболь-
шим временным разрывом), происходили в скифском обществе, несмотря
на разную хозяйственную основу. Как известно, одрисы, как и осталь-
ные фракийские племена, были оседлыми земледельцами и скотоводами,
имевшими, правда, развитое коневодство. В Скифском царстве главенст-
вующую роль играли кочевники, оседлые же земледельческие племена
занимали подчинённое положение. Тем не менее социально-политиче-
ская структура Одрисского царства V в. до н. э., которая предложена
в последние годы рядом исследователей2, близко напоминает характери-

1 Тотаяскек Ж Б1е а11еп ТЬгакеп. вйгипдоЬепсЪге бег кехзегИсЬеп Акабепне
яепзсЪаЙеп. УУ1еп, 1893.

2 Златкоеская Т. Д, Возникновение государства у фракийцев. М., 1971 (см. и биб-
лиогр.).

стику, данную А. М. Хазановым Скифскому царству времен царя Атея* *.
Это не означает, однако, что у каждого из них не было своих особен-
ностей, но оба царства представляли собой раннеклассовые государствен-
ные образования, основанные на эксплуатации зависимого населения н
завоеваниях, приводивших к установлению даннических отношений.
Сближает скифов с одрнсами и гетами соседство с античными городами-
колониями на берегах Черного моря. Связи с греками у южных фракий-
цев установились еще в гомеровские времена, но регулярная торговля
с эллинами на выгодной для тех н других экономической основе возни-
кает лишь с конца VII в. до н. э. (после основания Истрии, а затем
и других колонии) и так же, как в Скифии, достигает расцвета в IV в.
до-й. э. Считается, что эллинизация фракийского населения, и особенно
жителей пропонтнйской зоны, была значительной уже в VI—V вв. до
и. э., а к IV в. до н. э. затронула не только верхушку, но и рядовое
население, как бы пронизав фракийскую культуру и искусство. Под
влиянием греков южные фракийцы уже в конце VI в. до н. э. освоили
гончарный крукТончарная продукция фракийских мастерских довольно
широко расходилась не только по Балкано-Дунайским областям, но до-
стигала Потисья, Прикарпатья н Южной Словакии. Славились фракийцы
своими рудниками и металлургическим производством, особенно добычей
серебра я изделиями из него. Развитыми были бронзолнтейное и железо-
делательное ремесла.

Сложные и разносторонние взаимоотношения между скифами и со-
седним фракийским населением не могли не отразиться на разных сто-
ронах жизни и культуры обоих народов. Несмотря на то что фрако-
скифские связи уже давно привлекали внимание ученых разных про-
филей — историков, археологов н лингвистов, в этой проблеме имеется
еще очень много нерешенных вопросов. Поэтому избранная тема продол-
жает быть весьма актуальной к в наши дни. Для исследования взято
рассмотрение связей только с соседним фракийским населением Днестро-
Прутского междуречья, Нижнего Дуная, в современной Добрудже, Се-
верной Болгарии и по обоим отрогам Балканских гор. Вопрос об агафир-
сах и взаимоотношениях их со скифами остался за пределами моего
внимания. Что касается Скифии, то в настоящей работе рассматривается
преимущественно собственно скифский мир степного Северного Причер-
номорья и в меньшей степени — население лесостепи со скифообразной
культурой.

Истории изучения взаимосвязей киммерийских и скифских племен с
фракийцами и отечественной науке посвящен специальный очерк4. В за-
рубежной научной литературе имеется немало работ, затрагивающих эту
тему. Однако большинство из них преследует одну цель — определить
роль киммерийцев и скифов в исторических судьбах фракийцев, в разви-
тии их культуры или в отдельных ее проявлениях. Вопросы же, связан-

’ Хазанов А. М, Социальная история скифов. М., 1975.

* Мелюкова А. И. Итоги и задачи изучения взаимосвязей киммерийских и скиф-
ских племен с фракийцами в советской науке.— В кн.: 81и<Иа ТЪгасюа, I. Фрако-
скифские культурные связи. София, 1975, с. 54—68. '
'с обратным, фракийским воздействием на население Северного При-
черноморья, почти не имеют места в трудах зарубежных исследователей,
в том числе румынских и болгарских, особенно важных для нас, так как
они касаются непосредственных соседей киммерийцев и скифов. Хотя
направление этих исследований расходится с основными задачами на-
стоящей работы, все же следует остановиться на некоторых йз них.

В изучении фрако-киммерийской проблемы главное внимание уделя-
ется вопросу о пребывании киммерийцев на фракийских землях, пои-
скам следов и последствий этого пребывания. Так, румынские археологи
считают бесспорным проникновение киммерийцев на территорию Румы-
нии вплоть до Трансильвании и объясняют этим возникновение первых
укрепленных поселений фракийцев в горных районах страны, распрост-
ранение так называемых фрако-киммерийских изделий из бронзы И даже
развитие металлургии железа* * 5 * * * *. Однако собственно киммерийских памят-
ников в Румынии пока не обнаружено. Констатируемые румынскими
археологами тесные связи местных племен эпохи поздней бронзы с насе-
лением позднесрубиой кулгХуры Северного Причерноморья рассматри-
ваются вне киммерийской проблемы ®.

В болгарской литературе до последнего времени в основном рассмат-
ривался вопрос о выделении/фрако-киммерийских вещей, под которыми
чаще всего понимались изделия, близкие к кобанским на Северном Кав-
казе’. Наиболее полная их сводка была сделана Ат. Милчевым®. Ис-
ходя из представлений Л. А. Ельницкого о киммерийской принадлежно-
сти северокавказских племен предскифского периода автор пытается
доказать, что на территории Болгарии бронзовые изделия, близкие к
кобанским, появились благодаря связям фракийцев с североиавказскими
киммерийцами. Изготавливались они местными фракийскими мастерами
поэтому Ат. Милчев предлагает считать их фрако-киммерийскими. По
ошибочному представлению автора, время бытования таких предметов
определяется в широких пределах — IX—IV вв. до н. э. Ив. Венедиков
справедливо отрицает прямую зависимость этих предметов от киммерий-
ских, но связывает их, а также сходные находки кобанских бронз на
Северном Кавказе с Малой Азией и Ираном®. Поскольку в настоящее
время принадлежность кобанской культуры в целом и кобанских бронз,
в частности историческим киммерийцам убедительно отвергнута совет-
скими исследователями, очевидно, следует считать ошибочным и пред-
ставление некоторых болгарских археологов о связи их с киммерийцами.

Вегс1и В. Ез1е §1 о са!е сипшепапа т ШГихшпеа те!а1иг^1еп НегиТш? — 8С1У,
1963,1.14, № 2, р. 395-402.

Погевси А. 8 иг 1ев ргоЫетез ди Ьгопге 1агЛЙ Сагра1о-БапиЫеп е! пога-оиев! Роп-

Кдие.— Бас!а, К 8., 1967, XI, р. 59—94; Мог1п1г 8. Ап^ке1евси И. О поиа сики-

гй а еросЙ ЬгопгиТш !п Вотата. СиНига де Нр Совк^ет.— 8С1У, 1970, I. 21, № 3,
р. 373-415.

Попов Р. Культура и живот на предисторическия човек в Болгария, II. Метална
впоха. София, 1930, с. 28, 29. .

Милчев Ат. Трако-киммерииски находки в Бъягарските земи,— МАИ, (София/,
1953, XIX, с. 359-373. п .

Венедиков В., Герасимов Т. Тракийското иэкуство. София, 1973, с. 27—31.

Кроме того, к действительно кобанским бронзам могут быть отнесены
лишь очень немногие из выделенных болгарскими учеными10 11.

Не получила отклика в румынской и болгарской литературе поста-
новка проблемы о киммеро-фракийских связях, предложенная Т. Д. Злат-
ковской ”. Т. Д. Златковская высказала предположение о том, что «ким-
мерийцы представляли собой один из компонентов фракийского этногене-
за, оставивший определённый след как в материальной культуре фра-
кийцев, так и в ух языке, в частности топонимике и ономастике» 12 13 14 15 *.
Не отрицая киммерийских походов в Трою через Балканский полуостров,
засвидетельствованных письменными источниками, и тесных контактов
киммерийцев с фракийцами-трерами, болгарские исследователи вместе с
тем не прослеживают какого-либо киммерийского воздействия на сложе-
ние фракийской культуры, в частности комплекса керамики, как это
делает Т. Д. Златковская. Выделяется лишь группа фракийских материа-
лов, которая соответствует времени пребывания фракийцев в Малой
Азии, в древней Трое ”. Болгарские археологи не разделяют и мнение
советских исследователей о принадлежности киммерийцам курганных по-
гребений VII в. до н. э., открытых на территории Болгарии у сел Енджа
и Белоградец ”, близких к тем, которые известны в Северном Причер-
номорье ”. Йесмотря на отличия их по обряду и набору вещей от одно-
временных типичных раннефракийских погребений1в, они рассматри-
ваются как местные, фракийские.

В целом же слабая разработка вопросов фрако-киммерийских взаимо-
отношений как в Болгарии, так и в Румынии, т. е. в зоне непосредст-
венного контакта двух больших этнических общностей, объясняется в
первую очередь тем, что в обеих странах до сих пор недостаточно -изу-
чены археологические памятники эпохи поздней бронзы и начала ранне-
го железного века. Это создает большие трудности для сопоставления
археологических материалов с разных территорий при постановке и
решении вопросов о связях.

Значительно определеннее высказывания румынских и болгарских
исследователей по поводу фрако-скифских отношений. В румынской ли-
тературе долгое время преобладала точка зрения В. Пырвана —
М. И. Ростовцева о мощной скифской экспансии в Карпато-Дунайский
район и на Балканский полуостров. По В. Пырвану, скифский период
в истории гетских племен был периодом упадка гетской культуры. Скн-

10 Козенкова В. И. Связи Северного Кавказа с Карпато-Дунайским миром.— В кн.:
Скифский мир. Киев, 1975, с. 64.

11 Златковская Т. Д. К вопросу об этногенезе фракийских племен.— СЭ, 1961, № 6,
с. 82—94.

12 Там же, с. 92.

13 Димитров Д- П, Троя VII Вг и балканските тракийски и мизийски племена.— Ар-
хеология БАН, 1968, № 4, с. 3 и сл.; Топсеаа С. 8иг Гогцрпе без Тйгасея.— 1п:
ТЬгас>а, III. 8ег61сае, 1974, р. 77—85.

14 Попов Р. Могилните гробове при Ендже.— ИАИ, 1939, VI, с. 130 и сл.; Тонче-
ва Г. Два надгробных монументальных памятника фракийским вождям.— 1п:
ТЬгаыа, I. 8ег61сае, 1972, с. 101 и сл.

15 Тереножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1977, с. 34, 35, 42, 43.

18 Тончева Г. О фракийцах нынешних Украины, Молдовы, Добруджи и Северо-Во-
сточной Болгарии в X—VI вв. до н. э.— В кн.: 81и&а ТЬгасха, I, с. 49 и сл.
фы-завоеватеди, по мнению ученого, прервали развитие местных племен
и издавна сложившиеся связи их с более высокими цивилизациями за-
пада и юго-запада. Составив господствующую верхушку над местным
населением, сами скифы ничего не создали н, будучи оторванными от
своих исконных земель, «растворились» в местной среде17. Первым
вступил в спор с известным румынским ученым И. Нестор, который при-
шел к выводу, что скифская экспансия не была разрушительной для
гето-дакийского мира, что процесс развития местных племен в связи с
походами скифов на запад не нарушился, а местная культура только
получила скифскую окраску18 * 20. Однако вплоть до середины 50-х годов
выступление И. Нестора было одиноким. Критика точки зрения
М. И. Ростовцева в советской науке и накопление новых материалов
о гето-дакийской культуре на терри гории Румынии привели к решитель-
ному пересмотру господствовавших в румынской науке представлений о
скифах-завоевателях. В опубликованной в 1960 г. «Историй Румынии»
проводится мысль И. Нестора, согласно которой вторжения скифов но-
сили лишь спорадический характер и не играли значительной роли в
истории местного населения. Следы пребывания скифов отмечались е
Трансильвании и Добрудже1В. Д. Берчу, вполне разделяя эту' точк>
зрения, предпринял попытку оценить роль скифского этнического в
культурного элемента в развитии гето-даков. Активную роль скифскогс
фактора исследователь признает только для Трансильвании, населенной
агафирсами В истро-понтийской зоне, включающей области Нижне-
го Дуная, южную часть Прутско-Сиретского междуречья и Добруджу
по мнению исследователя, более значительным, чем «скифский фактор»
было воздействие южных фракийцев и греческой цивилизации. Однакс
до конца 60-х годов Д. Берчу все же считал существенным вклад ски
фов в местную культуру гетов Добруджи с конца VI в. до н. э., объ
ясняя появление в ней ряда скифских культурных элементов связями
гетской аристократии со скифами степей Северного Причерноморья21 22
В настоящее время Д. Берчу придерживается несколько иной точки зре
ния. Он полагает, что большинство элементов в фрако-гетской культур!
Добруджи, которые он ранее объяснял скифским влиянием, не завися*
от скифов, а появились в результате общения гетов с персами — сначал;
во время скифского похода Дария Гистаспа, а затем в связи с боле<
чем сорокалетним пребыванием персов в Малой Азии по соседству <
Фракией2?. Так, он объясняет появление мечей-акинаков в Добрудже 1
Северной Болгарин, но особенно фракийского (по его терминологи»

17 Р&гъап V. Себса. О рго1о1з1опа а Ваиек ВисагезЬ, 1926.

18 Ме$1ог I. Вег 81апй йег Уогеезс]йсЬ1з1огзсЬип₽ 1п Вшпатмеп.—- ВЕСЕ, Вй. 22. Ви
Ип, 1933.

18 1б1опа Ноштхе!, уо1. 1. Висиге$И, 1960, р. 155—160.

20 Вегсш В. Ье депёзе йе 1а сМНзайоп Ьагёпе сЪез 1ез в&о-йасез.— Паиа, К 8
1957,1, р. 133 винт.'

21 Вегсш В. О йезсорепге 1гасо-зсШс2 йт ВоЬго^еа ы ргоЫета зсШсб 1а Випаге
йе 1оз.— 8С1У, 1959, I. 10, № 1, р. 7—46. Р1рр1<И В. М., Вегс1и В. Вт 1зЮг1а ВоЬг<
₽в1, уо1. I. Висигеф, 1965, р. 99, яипг.

22 Вегс1и В. Аг1а 1гасо-$еНсй. Висиге^В, 1970; Нет. СопШЬиНоп ё'ГМийе Йе Га.
1Ъгасо-йё1е. Висиге$Н, 1974, р. 183,184.
«гето-фракийский») звериного стиля. С кратковременными скнфскнмп
военными набегами-рейдами с целью грабежа Д. Берчу склонен связы-
вать находки на территории Добруджи двух бронзовых котлов, один из
которых (из Скорцару-Брэи-та), на трех ножках, скорее всего пе скиф-
ский. а принадлежит гуннской эпохе 2Я.

Прямые тесные контакты с Южной Фракией, а через нее с персами,
а также с греческими колониями Западного Причерноморья были, по мне-
нию исследователя, решающими стимулами в развитии готских племен
) Добруджи и юго-восточных районов Румынии, определившими переход
их к латенской культуре еще в А7 в. до и. э. Готы, или гето-даки, более
северных районов совершили этот переход позднее. Однако исследования
последних лет показывают, что и в северных районах связи с античным
миром Западного Причерноморья и с фракийцами юга начались уже с
:У в. до н. э., а в IV—III вв. до н. э. достигли значительного развития,
способствуя появлению гет о-дакийской культуры и в этом районе, очень
близкой к той, которая известна в Добрудже и Северо-Восточной Бол-
гарии 23 24. Сколько-нибудь заметная роль скифов в этом процессе развития
• культуры не наблюдается 25.

Точка зрения Д. Берчу на гето-фракийское искусство подверглась
справедливой и обоснованной критике со стороны П. Александреску,
.показавшего связи ряда мотивов звериного стиля со скифскими и убе-
дительно отрицавшего прямое персидское воздействие 26.

Скифское влияние как со стороны степи, так и из лесостепи Север-
ного Причерноморья прослеживается румынскими учеными в Субкар-
патской зоне Румынии в VI—IV вв. до и. э. Оно проявляется в распро-
странении -здесь оружия скифских типов и некоторых предметов звери-
ного стиля. С лесостепью непосредственно связываются отдельные-сосуды
Бырсештского могильника. Эти явления объясняются А. Вульпе и
С. Моринцем как результаты мирных и военных контактов местного на-
селения со скифами, особенно интенсивных здесь в VI—V вв. до я. э.

Немаловажное значение Ал. Вульпе придает и связям с населением
Трансильвании и Потисья, воспринявшим многие черты скифской
культуры 27 28.

В последнее время Ал. Вульпе предпринимает попытку связать ар-
хеологические материалы Карпато-Ду панского района с данными о рас-
селении здесь племен, известными из Геродота н некоторых других
письменных источников2”. Достаточно много места уделяется здесь во-

23 К скифским отнесен этот котел и в кп.: Федоров Г. Б., Полевой Л. Л. Ареоло-
гия Румынии. №.. 1973, с. 117, рис. 2.

24 Теойог 5. Ьа сопипепсешеп! бе 1а Тёпе баня 1е Иогб-ея! бе 1а Вошпаше.— 1п:
ТИгасча, 1П, р. 151—166.

25 №тюя (7. Ьа сиКиге &е1о-басе би Когб бе 1а ВоЬгоиб^а баня 1а Ьтттёге без бёсои-
тсгТез б’Еп1яа1а.— 1п: ТЪгаста, III, р. 291—304.

26 Л1ехапйгехси Р. Ип аг| <Ъгасо-дё1е? — Васта, К. 8., 1974, XVIII, р. 273, с1 8ШУ.

27 Моринц С. Новая гальштатская группа в Молдове.— Васта, № 8., 1957, I, с. 117—
133; Уи1ре А1. 1\'ссгоро1а йа1181аШапа бе 1а Еегтр!е. Висше^Н, 1967, р. 206—208.

28 Уи1ре Л1. е1 Поре вей Е. СопПтЬиИоп а 1а соппатяапсе бе бёЬШз бе 1а сикиге ^с!о-
баси;ие бапз 1а гопе 8иЬсаграНдие УПсеа — Аг^е§ (Ьа пёсгоро!е (шпикйге бе
Т1^хеп|).— Васта, № 8., 1972, XVI, р. 75—111; Уи1ре А1. АгсЬао1о^)8сЪе ГотзсЬйп^еп
просу об агафирсах. В ответ на выступление И. Ференца, согласно кото-
рому агафирсы должны были населять Южное Прикарпатье, Ал. Вульве
на археологических материалах, на мой взгляд, достаточно убедительно
доказывает принадлежность населения этого района к гетам. Вместе с;
тем он допускает возможность существования в конце VI в. до н.
объединения племен, возглавляемого агафнрсами, в которое могли вхо-
дить и жители Южного Прикарпатья.

Немало места в румынской литературе занимает освещение событий,'
связанных с Атеем и образованием Малой Скифии на территории Доб-
руджи. Работы базируются на письменных и отчасти нумизматических*
источниках, в трактовке которых румынские исследователи не единодуш-
ны. Спор ведется о личности Атея, глубине проникновения его войск
в Добруджу, длительности их пребывания там, территории, над которой
властвовал скифский царь. Большинство румынских историков расходит-
ся с советскими в оценке деятельности Атея, считая его царем неболь-
шого скифского племенного образования на берегах Дуная **.* Лишь
Вл. Илиеску близок к той трактовке, которой придерживаются многие
советские историки* 29 30. .« ., «

Существенное значение для изучения скифо-фракийских взаимоотно-
шений имеют исследования румынского лингвиста И. Руссу, посвящен-
ные уточнению принадлежности к фракийскому языку ряда имен и на-
званий в Скифии и на Боспоре31. Исследователь выделяет около ста
фракийских имен, почти каждое из которых по нескольку рйз повторя-
ется в боспорских надписях. К сожалению, отсутствие хронологических
определений не позволяет установить время появления и наиболее широ-
кого распространения фракийских имен в Северном Причерноморье.
В связи с этим неубедительным представляется общий вывод исследо-
вателя о большой древности фракийских элементов на Боспоре, сделан-
ный в подтверждение мнения М. И. Ростовцева.

В болгарской научной литературе с течением времени, так же как и
в румынской, происходили переоценки и пересмотры решений фраксъ
скифской проблематики, и прежде всего вопроса о скифском воздействии
на исторические процессы и культуру фракийцев. Б. Филов первым из
болгарских исследователей выступил с критикой взглядов М. И. Ростов-
цева и показал своеобразие фракийских курганов группы Дуваилий,
а также попытался объяснить сходство в инвентаре со скифскими одина-
ковыми хозяйственными условиями во Фракии и у скифов Южной Рое-

ний Ы^опесЪе Ве1гасЬ1ип$еп йЬег 7 Ые 5 111. 1ш Вопаи-КаграШагаит.*— МЛ,
1970, II, р. 115-212.

29 Расотеяси Р. Га сошра^пе йе РЫНрро еп 339.— Вас^а, К. 8., II, 1925, р. 22, е1 яи1у;
Мот1$11апо А. ВеПа врейпйопе $с№са ЕШрро, аПа ереШххопе ксШса сН Вапо,—
1п: АхЪепаеши, Рауза, 1933, XI, р. 336 е1 вшу; А1ехап<2ге8си Р. А1еая.-— 1п: Ас1ез
Ди ргепнег Соп&гея ш1егпа11опа1 Дез еШйез ВаПсашаиез е{ бид-ЕвЬ Еигорееппея,
II. 8ойа, 1969, р. 83.

30 Шезси VI. ТЪе ЗсуЬЫапз ш В1Ьгий|а апД 1Ье1г ВеЫюпа хуИЪ (Ье КаОге Рори!а-
1юд.— 1в: КеЫюпа ЬеЬуееп 1Ъе АШосЫЪопоид РориШюп апД 1Ье Мщга1огу Ро-
риШюпе. Висиге$И, 1975, р. 14, 15.

31 ЙИ55Н Г. Ь. Е1ешеп1е 1гасо-₽е11се 1п 8сШа §1 Возроги! Сдготепеп.— 8С1У, 1958»
ап. IX, И 1, р. 318—331.
сии и тем* что в той и другой стране была сильно развита торговля с
греками83. Накопление новых материалов* особенно раскопки могиль-
ников простых фракийцев иа северо-востоке Болгарии, а также ряда
богатых курганов, окончательно убедили в ошибочности взглядов
М, И. Ростовцева. Вместе с тем в конце 40-х годов Ат. Милчевым пред-
принимались попытки произвести сопоставление фракийской культуры
со скифской и объяснить сходные элементы в них существованием этни-
ческого и культурного родства скифов с фракийцами38. Однако для
сопоставлений привлекались преимущественно материалы лесостепной
полосы Сейрного.. Причерноморья, происходящие из памятников VII—
V вв. до я- Э1, как известно, не принадлежавших собственно скифам.
Кроме того, сопоставления носили слишком общий характер, прн котором
исчезли многие частности, свидетельствующие о существенных различиях
между этими культурами. Большим недостатком работы было также и
то, что автор, не пытаясь выяснить природу сходных явлений, присвоил
ряду предметов явно скифского облика из фракийских памятников на-
звание «скифо-фракийские», стараясь отразить в этом термине скифо-
фракийскую общность.

- В одной из своих последних статей А. Милчев, хотя и рассматривает
скифов и фракийцев как особые этнические группы, все же настаивает
на общности их материальной культуры, которая якобы «доказывается
античными источниками, археологическими, топонимическими и антро-
пологическими данными»32 33 34 35. Эта ссылка на данные разных источников
никак не раскрыта, материалы не приведены, а те краткие описания
«скифо-фракицских» орудий труда, оружия, конского убора и керамики,
которые содержатся, в статье, вызывают удивление. Они свидетельствуют
о слабом представлении автора о подлинных скифских и даже фракий-
ских вещах И неумении или нежелании определить специфику их в каж-
дой из групп.

Мысль о независимом от скифского параллельном развитии фракий-
ской культуры .проводится в работах Д. П. Димитрова85, но особенно
настоятельно она отстаивается И. Венедиковым в отношении фракий-
ского искусства38 Кроме того, в одной из недавно вышедших статей
он пытается проследить влияние фракийского искусства на скифское.
Эта мысль, безусловно, плодотворна, хотя тот пример, который привел
исследователь, не представляется мне обоснованным87.

32 Филов Б. Надгробнить могили при Дуванлий в Пловдиско. София, 1934, с. 233;
Он же. Памятници на тракийското изкуство.—- ИБАД, 1919, VI, с. 30 и сл.

33 Милчев Ат. Этнические и культурные связи между фракийцами и скифами в
VIII—IV вв. до н. э. Автореф. канд. дис. Л., 1949.

34_Милчев Ат. Фрако-скифские отношения и образование одрисской державы.—
1п; ТЪгасла, II, 1974, с, 58.

35 Димитров Д. П. Материалната культура и изкуството на траките през ранната
елинистическа эпоха.— В кн.: Археологически открития в България. София, 1957,
. с, 64 и сл.

ы.Д&енедиков И, Торевтиката в североизточна Тракия.— ИНМВ, 1968, т. IV (XIX),
1968, с. 8 и сл.; Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство.

3,} Венедиков И. Фракийский мотив в искусстве скифов.— В кн.: 81шКа ТЬгасйа,
I, с. 10.
Примечательным в работах болгарских археологов последних лет яв-
ляется стремление выявить своеобразные черты и элементы, отличаю-
щие произведения фракийских торевтов от сходных по сюжету и стилю
скифских и скифо-античных произведений из Северного Причерноморья.
Особенно плодотворными изысканиями в этом плане являются исследо-
вания Л. Огненовой-Марйновой33 * * * * 38 * 40 и И. Маразова38. Они позволяют
более строго и обоснованно выделять среди находок в богатых скифских
курганах Северного Причерноморья отдельные предметы, выполненные
фракийскими мастерами, а не считать чуть ли не все произведения то-
ревтики фракийскими, как это делает А. П. Манцевич. Кстати, гипотеза
А. П. Манцевнча не имеет широкого признания и у болгарских ученЫх.

Близкая нам тема о фрако-скйфских взаимоотношениях разрабаты-
вается и в трудах болгарских историков и лингвистов’ но она затраги-
вается в связи с постановкой различных частных вопросов' Хотя работы
болгарских историков, как правило, не расходятся ’с построениями, сде-
ланными на основании письменных источников советскими историками,
Они Интересны для нас тем, что содержат некоторые дополнительные
сведения. Так. например, Хр. Данов очень подробно разбирает скифский
поход Дария и его отношение к Фракии, касаясь вместе с тем вопроса
о последствиях похода, отразившихся на скифо-фракийских взаимоот-
ношениях *®.

Ал. Фол предлагает передатировагь, отодвинув к самому Концу VI—
началу V в. до н. э., договор со скифами при фракийском Царе Тересе
и скифском — Ариапифе41. Кроме того, оп приводит Весьма веские ар-
гументы для удревнения скифского похода через Фрайию :до’ Херсонеса
Фракийского, а также более детально разбирает его причины и послед-
ствия *2.

Итак, краткий обзор основной литературы, в которой исследователи
касаются проблемы фрако-скифских связей, показывает, что в работах
по скифской проблематике, с одной стороны, и фракийской — с другой,
решения ряда вопросов намечены только в общем плане. В статьях
предлагаются различные мнения, часто противоположные, плохо обеспе-
ченные материалом. В отношении оценки роли фракийцев в процессах,
происходивших в Северном Причерноморье, довлеют представления, вы-
сказанные в обобщающих работах, о древности фракийского населения

33 О%пепооа-Маг1пооа Ъ. Ьея шоШя йесоГаИГз йез аппигез еп ТЬгасе аи IV1» ау. п. е.—

1п: Ас1ез йи ргеимег Соп^тез 1п1егпа1юаа1 йез е1ийея ВаЙсАшдиея 8ий-Ез1 Енго-

рееппез, II. 8оНа, 1969, р. 396—418; Огненова-Маринова Л. Влияние техники вы-

полнения при оформлении стиля и мотивов в торевтике фракийцев и скифов.—

1п: ЗДий1а ТЪгаиа, I, с. 127.

38 Мар азов И. О датировке и происхождении полтавского рйтона с прбтомоЙ койя
из Эрмитажа.—Археология ВАН, 1973, кн. 4, с. 1—11; Он же. Керченский ритов

с протокой коня из Эрмитажа.— В кн.: 81ий!а ТЬгас1са, I, с. 214. । . ,

40 Данов Хр. М. Дрейна Тракия. Наследования върху историята на българските
земи, северна Добруджа, иаточна и егейска Тракия от края IX до края на III в
пр. н. е. София, 1969, с. 326—332.

41 Фол Ал. Политически история иа траките края на второто хйлядолетие до краг
на пети век преди вовата ера. София, 1972, с. 206.

48 Ро1 А1. ТЬгасо-БсуЙнса: Проблемы письменных источников о V в. до н.э.— В кн.
81ий1а ТЪгас'1а, I, с. 160.
на юге СССР или на юго-западе СССР. Фракийскими считаются пр край-
ней мере часть киммерийского населения и некоторые племена Скифии,
ассимилированные иранцами. Что касается значения фракийских эле-
ментов в киммерийской и скифской культурах, то оно бывает либо силь-
но преувеличенным (работы А. П. Манцевич), либо, наоборот, о нем не
.говорится совсем или говорится явно недостаточно. Слабо разработан-
ными. представляются вопросы, связанные с определением роли фракий-
ских элементов д культуре населения лесостепи, особенно в предскиф-
скии период. Нет единства мнений относительно оценки киммерийских
и скифских влияний на фракийскую культуру и ее создателей в различ-
ных, районам, огромного фракийского мира.

(Слабая разработка проблемы скифо-фракийских взаимоотношений в
значительной степени объясняется недостатком источников. В самом-деле,
накоплении материалов по интересующей нас проблеме идет медленно
как в нашей стране, так и в Румынии и Болгарии. Особенно большой
недостаток ощущается в археологических источниках киммерийского и
раннескщрско/го времени. Кроме того, мешает значительное отставание
дцубдикацийщ, недостаточное освещение в них всех добытых при раскоп-
ках. 'материалов. Это трудно преодолеть, особенно при работе над зару-
бежными публикациями. И все же, мне представляется, что в настоящее
время уже имеется Гот необходимый минимум источников, который дает
право на. занятия темой о фрако-скифских взаимоотношениях, хотя, ко-
нечно, далеко не все вопросы ее могут быть разработаны и освещены
достаточно полно.

Основные задачи работы сводятся к следующему: произвести деталь-
ные сопоставления элементов скифской и фракийской культур «с тем,
чтобы выявить роль фракийского вклада при формировании и в процессе
развития скифской культуры. Показать сходные черты в той и другой
культурах. Принимая во внимание отсутствие в нашей литературе более
илц менее подробного обзора фракийских памятников, прежде всего
гетских, соседних со Скифией районов, считаю необходимым дать их
характеристику. В общей характеристике нуждаются и памятники Дне-
стро-Дунайркого междуречья, территориально примыкающие к гетским,
или пограничные, с ними, еще мало известные в литературе. Это осо-
бенно важно для определения западной границы Скифии и выявления
особенностей культуры скифов в пограничном районе.

Поскольку в задачу работы входит вопрос о том, играют ли какую-
либо ройь фракийские элементы при формировании скифской культуры,
то приходится остановиться на предскифском периоде, включающей, по-
зднкнО бронзу и начало железного века как в степи, так и в лесостепи
Северною Причерноморья.

Второй стороной проблемы фрако-скифских взаимоотношений явля-
ется выяснение скифских элементов и определение их роли в культуре
фракийсКик племен, с которыми скифы соседили и сталкивались на
протяжении всей своей истории. Изучение этой стороны проблемы тоже
их®дат ® задачу данной работы, хогя и проводится главным образом—в
сравнительном плане с целью дать оценку скифского вклада у фракий-
цев по сравнению с фракийским у скифов.
Что касается источников, то исследование проводилось главным оО-
рааом иа основании опубликованных археологических материалов. Вме-
сте с тем использовались те данные, которые были собраны мною во
время командировок в конце 50 — начале 60-х годов в Румынию и Бол-
гарию. Кроме опубликованных сведений из памятников предскифского
времени Украины и Молдавии, учтены и неопубликованные материалы,
известные мне по отчетам в архивах ИА АН УССР в Киеве и ИИ АН
МССР в Кишиневе, а также по музейным коллекциям.

Свидетельства древних авторов специальному рассмотрению в работе
не подвергаются, но они, а также трактовка их, данная различными ис-
следователями, сопоставляются с археологическими материалами.
ШЖЖ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ФРАКИЙСКИХ КУЛЬТУР
КАРПАТО-БАЛКАНСКОГО РАЙОНА
В ПРЕДСКИФСКИЙ ПЕРИОД

Формирование фракийской этно-культурной общности большинство ис-
следователей относят к началу раннего железного века. Народы предше-
ствовавшего периода, в частности носители культуры Ноа и Кослоджени,
тесно связанные с племенами Северного Причерноморья, румынскими
учеными рассматриваются как вошедшие во фракийскую общность, но
еще не фракийцы. Резкая смена культур в XI—X вв. до н. э., которую
наблюдают исследователи в Карпато-Дунайском районе, является убе-
дительным аргументом в пользу такого вывода, свидетельствуя о появ-
лении здесь нового населения1. Именно это пришлое население и счита-
ется основным ядром северных фракийцев, ассимилировавших местные
племена.

В Прикарпатье и междуречье Днестр—Сирет выделяется две локаль-
ных группы памятников, которые исследователи связывают с наиболее
ранними представителями северной ветви фракийцев и называют куль-
турой фракийского галыптата (рис. 1). Одна из них — голиградская вы-
явлена на территории Прикарпатья, в Приднестровских районах Тер-
нопольской, Ивано-Франковской и большей части Черновицкой областей,
а также в районе Сучавы в Румынии2. В эту же группу в настоящее
время, по предположению Г. И. Смирновой, включаются сходные с го-
лиградскими памятниками Закарпатской области УССР и памятники куль-
туры Гава и Трансильвании, Северо-Восточной Венгрии и Юго-Восточной
Словакии. Поэтому всю группу Г. И. Смирнова предлагает называть
гавско-голиградской3. —

1 8иИтп1гвк1 Т. 1)1е Нпако-ЫттепвсЬе Регюйе т 8ййоз1ро1еп.— \УР2, XXV, 1938,
8. 129; Смирнова Г. И. Поселение Магала — памятник древнефракийской культу-
ры в Прикарпатье.— ДФСП (М.), 1969, с. 26—32 (см. и библиогр.); Ьаг1д А. СЬег
йен Чгяргипр ипй Й1е Епрмаск1ипр йег ГгиЬЪаПзиШейКскеп КиКигеп )п йег Мо!-
Оаи.— 1п: ТЬгасо-Пасгса. Висите^Й, 1976, 8. 91—94; Мог1п1я 8. Аи1оиг Йе Гогдопе
е! Йе Гёуо1и1юп йи НаПзГаП апсгеп еп Ноишате.— 1п: Ас1ев Йи УП-е Соп^гён 1п-
1егпаНопа1 Йе Быепсез РгеЫаЩпдиев е1 Рго1оЫз1ог1дие8. Рга^ие, 1970, р. 729—731.

2 Свешников I. К. Пам’ятки голйрадського типу на Заидному Под1лл1.— МДАПВ,
1964, вып. 5, с. 40—66; Смирнова Г. И. Поселение Магала...« 1^па( М. Пссоиуег1з
йи (Ъгасе Йапе 1е йёрагЪетеп! йе Бисеауа. Тп: Тйгасо-Вас1са. Висаге^Н, 1976, р. 99—
108.

3 Смирнова Г. И. Гавско-голиградский круг памятников Восточно-Карпатского бас-
сейна,— АСГЭ, 1976, 17, с. 18—32.
Вторая группа находится в лесостепных районах Молдавской ССР и
в Прутско-Сиретском междуречье в Румынии, известна в литературе как
памятники типа Кишинев—Лукашевка в Молдавской ССР и Корлатэнь —
в Румынии4. Хотя общий облик культуры, представленной этими груп-
пами памятников, сейчас определился уже достаточно отчетливо, многие
вопросы, связанные с их изучением, еще не решены. Прежде всего окон-
чательно не выявлен генезис культуры, особенно происхождение второй,
молдавской группы памятников, а значит, и ее носителей. Что касается
гавско-голиградской группы, то из существующих в настоящее время то-
чек зрения наиболее обоснованным мне представляется мнение К. Хо-
редта, которого придерживается Г. И. Смирнова, приводя дополнитель-
ные аргументы в его пользу5 * 7. Согласно этой гипотезе гавско-голиград-
ский комплекс сложился в землях Верхнего Потиссья, поскольку именно
там зарегистрированы наиболее ранние его памятники, относящиеся к
периоду галыптата Аь т. е. еще к ХП в. до н. э. В Прикарпатье смена
культуры ноа гавско-голиградской, видимо, происходила позднее, так как
здесь наиболее ранние элементы этой культуры датируются Г. И. Смир-
новой XI в. до я. э., а развитый комплекс ее относится к X—IX вв.
до н. э.® Памятники типа Кишинев—Лукашевка в Молдавской ССР и
Корлатэнь в Румынии появились тогда же или лишь немногим позднее
гавско-голиградских в Прикарпатье г. Однако, если для Прикарпатья ге-
нетические связи с Верхним Потиссьем достаточно очевидны, попытка
ряда исследователей8 9 10 объяснить происхождение группы Кишинев—Кор-
латэнь тем же движением населения культуры гава на юг и юго-восток
вызывает возражения. Этому выводу противоречит отсутствие сходства в
керамике обеих групп, особенно в формах л орнаментации столовой по-
суды. Одинаковыми оказываются лишь большие корчаги протовилланов-
ского типа, некоторые формы мисок, а также кухонные горшки, тогда
как формы и орнаменты, особенно типичные для гавско-голиградского
комплекса8, отсутствуют в молдавской группе, а те, которые характерны
для последней *®, не представлены в гавско-голиградской. В то же время

4 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени лесостепного Среднего Подне-
стровья.— МИА, 1958, № 64, с. 55 и сл.; Петреску-Дымбовица М. Конец бронзового
и начало раннежелезного века в Молдове в свете последних археологических рас-
копок.— Сас1а, К. 8., 1960, IV, с. 141; Он же. К вопросу о гальштатской культуре
в Молдове.— МИА ЮЗ СССР н РНР, 1960, с. 154 и сл.

5 Ногебс К. РгоЫеше вег щпЕегЬгопгегеИНсЬеп Кегапик т ТгагйзаЦуашею.—ААС,
1967, I. IX, {аве. I, 8. 24—26; Смирнова Г. И. Гавско-голиградскнй круг..., с. 31.

® Смирнова Г. И. Поселение Магала..., с. 27; Она же. Культурно-историческая стра-
тиграфия поселения Магала.— В кн.: Проблемы археологии, II. Л., 1978, с. 68—72.

7 Мелюкова А. И. О датировке и соотношении памятников начала железного века
в лесостепной Молдавии.— СА, 1972, № 1, с. 57 н сл.

8 РаиИк 7. К ргоЫетабке уускойпеко 81оуепзка у т!айае| йоЬе Ъгопхоув}.—1п:
2Ьогтк 81оуепзкеЬо нагойпеЬо тнзеа, I. ЬХП, 1968, а. 17—18, оЬг. 1, 2; ЗиНти-
вМ Т. РгеЫз1опс Вп8э1а. ВиЪЬп, 1970, р. 353, 354; Тончева Г. О фракийцах ны-
нешних Украины, Молдовы, Добруджи и Северо-Восточной Болгарии в XI—
VI вв. до и. э.— 1п: 81ий1а Тйгас1са, I. София, 1975, с. 49; ЬйДб А. СЬог йен Цтз-
ргивй-.., я. 94—96.

9 Смирнова Г. И. Гавско-голиградский круг..., рис. 2, б, 9, 13, 19; 3, б, 10, 11, 18,
28, 29.

10 Мелюкова А. 11 Культуры предскифского периода в лесостепной Молдавии.—
МИА, 1961, № 96, рис. 15,11—32.
Рис. 1. Карта основных памятников эпохи поздней бронзы — начала железного века
в Днестра-Дунайском междуречье и Карпато-Балканском районе

а •— памятники типа Пшеничево; б — памятники типа Бабадаг; в — памятники типа Инсула-
Банулуй; г — памятники типа Сахарна — Солончены в МССР и СтоЙканы-Козия в СРР; 0 — па-
мятники чернолесскоЙ культуры; е — памятники голиградской группы; ж — памятники типа
Корлатань в СРР и Кишинев в МССР; з — основная территория группы Сахарна — Солончены;
и — основная территория группы Пшеничево; к — условная граница между чернолесской и голи*
градской культурами

1 — Пшеничево; 2 — Асеновец; з — Голямо Делчево; 4 — Русе; 5 — Сливе поле; 6 — Бабадаг;
7 — Енисала; 8 — Гарван; 9—18 — между городами Хыршова и Сату-Ноу; 19 — Тангыру; 20 —
Инсула-Банулуй; 21 — Остров Корбулуй; 22— Островул маре; 23—Корбово; 24— Прахово;
25 — Пещера; 26 — Пещера Роникова; 27 — Жуто Брдо; 28 — Пещера Магура; 29 — Стойканы;

30 — Козин; 31 — Покреака; 32 — Брад; 33 — Холбока; 34 — Хорпаж; 35 — Просельница; 36 —
Лецканы; 37 — Раусены; 38 — Ришка; 39 — Стынчешты; 40 — Пихнешты; 41 — Додешты; 42 —
Западени; 43 — Тэкута; 44 — Яссы; 45 — Хольбока; 46 — Валя Лупулуй; 47 — Прэжешты; 48 —
Якобени; 49 — Баипени; 50 — Трушешты; 51 — Корлатэни; 52 — Грэничешты; 53 — Ботошани;
близость в погребальном обряде (трупосожжения с захоронением в ур-
нах или просто в неглубоких ямах), способах домостроительства, одина-
ковое направление связей, прослеживаемые по металлическим изделиям,
заставляют предполагать, что в происхождении населения и культуры
раннего галыптата Днестро-Сиретского междуречья участвовали племена,
родственные гавско-голиградским. К сожалению, пока не представляется
возможным достаточно уверенно связать кишиневско-корлатэньскую груп-
пу с какой-либо определенной культурой предшествующего ей периода.

Хотя территории гавско-голиградской и кишииевско-корлатэньской
групп культуры фракийского галыптата уже намечены, границы их тре-
буют уточнения. Достаточно ясно, что восточная граница гавско-голи-
градской группы проходила по р. Збруч, за которой в юго-восточном на-
правлении следовала область чернюлесской культуры (рис. 1). С севера
и северо-запада к ией вплотную примыкает территория высоцкой куль-
туры, раиняя ступень которой синхрониа ранней гавско-голиградской.
Южная граница неясна. По имеющимся в настоящее время данным мож-
но предполагать, что она проходила где-то в северных районах Молдав-
ской ССР между Днестром и Прутом. Наиболее северным пунктом, ко-
торый с уверенностью можно отнести к числу памятников кишиневского
типа, является поселение у с. Лопатиик Бричанского района **. Самый
южный памятник этой же группы находится у с. Дайку Котовского рай-
она на южной границе лесостепи в Попрутье |2. В Поднестровье и Цен-
тральной Молдавии памятники кишиневского типа также не выходят за
пределы лесостепи |3. Интересно заметить, что в Поднестровье на грани-
це степи и лесостепи на поселениях у сел Балабанешты и Загайканы
Криулянского района14 отмечено сочетание типичной степной белозер-
ской и фракийской керамики, что не свойственно памятникам других
районов Молдавии.

Иная картина наблюдается на территории Румынии, где поселения
раннего фракийского галыптата кишиневского типа как будто известны
не только в лесостепи, но и в степном районе Прутско-Сиретского меж-
дуречья 1В, на Нижнем Дунае16, в районе Галаца, в Добрудже ”, хотя

** Лапушнян В. Л., Никулицэ В. Т., Романовская М. А. Памятники раннего желез-
вого века.—В кн.: Археологическая карта МССР, вып. 4. Кишинев, 1974, с. 10,
рис. 1, пункт 3. X

12 Там же, с. 29, пункт 84.

13 Там же, с. 28, пункт 79, рис. 1.

14 Там же, с. 28, 29, пункты 81, 82, рнс. 1.

15 Петреску-Дымбовица М. К вопросу о гальштатской культуре..., с. 160, 161, рис. 1,
пункт 21; Вгайи-Са1а1 М. Сегсе1ап репе^йеНса Тп войн! Мо1йоуе1.— МСА, 1970,
уо1. IX, р. 511 51 игш.

1)га{’от1г I. Т. 8ара1игПе агкео1о^1се Йе 1а Сауай1пе§(д.— МСА, 1961, то1. VII,
р. 351.

17 Ви]ог Е. 8ара1игПе Йе заКаге йе 1а Миг1^ЫоЕ— МСА, 1957, \7о1. III, р. 253, р1. IV.

54 — Авдриешеви; 55 — Кукорани; 56 — Давку; 57 — Кишинев; 56 — Гидигич, 59 — Ниспо-
рены; 60 — Лозово; 61 —Грозешты; 62 — Балабанешты; 63 — Загайканы; 64 — Петруха; 65 —
Лукашевка; 66 — Валя Маре; 67—70 — Мындрешты; 71 — Словника; 72 — Дружнены; 73 —
Калинешты; 74 — Шептебаны; 75, 76 — Варатик; 77 — Брынзены; 76 — Лопатиик; 79 — Сло-
бодка Ширеуцы; 30 — Брынзены Старые
в двух последних районах преобладали памятники иного облика, полу-
чившие название «тип Бабадаг» *8.

Основываясь на материалах Магалы, Г. И. Смирнова наблюдает раз-
витие гавско-голиградского комплекса с XI до середины VII в. до и. э.,
относя к IX — первой половине VII в. большинство памятников ”.

В Молдавии и Румынии не наблюдается столь плавной эволюции
культуры раннего фракийского гальштата. Памятники кишиневского и
корлатэньского типа датируются в пределах XI—VIII вв. до н. э.18 19 20.
Около середины VIII в. до н. э. или несколько позднее их сменяют па-
мятники, которые относятся к культуре Басараби, распространенной во
второй половине VIII—VI вв. до и. э. на большей части Румынии,
в Северо-Восточной Югославии, в Северной Болгарии и части Венг-
рии21. В Молдавии они выделяются в особую локальную группу, назван-
ную шолданештской и отличающуюся от остальных некоторыми своеоб-
разными чертами в керамике22. Вопрос о происхождении культуры Ба-
сараби до сих пор ие решен. А. Вульпе предполагает местную основу
в культурах эпохи бронзы — Виттенберг и Гырла-Маре в Юго-Западной
Румынии23 24, Вл. Думитреску связывает ее появление с движением пле-
мен с запада, из Центральной Европы а*.

Изучение памятников шолданештского типа в Молдавии показало, что
здесь хорошо заметно наследование традиций культуры предшествующей
поры и вместе с тем в керамике наблюдается распространение новых,
привнесенных извне черт. Это позволило предполагать появление в
Диестро-Прутском междуречье новой волны фракийского населения, ви-
димо, родственного тем племенам, которым принадлежат памятники ки-

18 Монп1г 8. фнеХциез ргоЫётез сопсетпат 1а репойе апсюппе Ди На11з1аН аи Ваз-
ВапиЬе а 1а 1ит1ёге йен ГоиШея Де ВаЪаДа#.— Вата, И. 8., 1964, VIII, р. 101—132.

19 Смирнова Г. И. Поселение Магала..., с. 33, 34.

ао Мелюкова А. И. О датировке н соотношении памятников... Полная сводка и по-
дробная характеристика материалов из памятников Румынии и Болгарии, о ко-
торых пойдет речь ниже, дана в книге Б. Хензеля (Напве1 В. ВеИга^е гиг гедо-
па1еп ипД сЪгопо1о§1зсЬеп С1е1Дегип^ Дег а11егеп На11я1аЦ«еН ап Дег ип1егеп Во-
паи. Вопп, НаЬоЙ, 1976). К сожалению, мне она стала известна тогда, когда моя
работа уже была в наборе. В связи с этим данные, приведенные Б. Хейзел ем,
невозможно было учесть. Надеюсь сделать это в специальной статье. Отмечу
лишь, что вызывает сомнение отнесение автором начала культуры типа Корлэте-
ни в Румынии к периоду, когда на той же территории существовала культура
ноа. Ведь каннелированная керамика, характерная для поселений культуры типа
Корлатени, имеется лишь на тех памятниках культуры ноа, которые перекрыты
сверху слоями эпохи раннего гальштата. Она отсутствует там, где таких слоев
нет. Не содержат каннелированную посуду и погребения культуры ноа..

21 Уи1ре А1. Хиг шйНегеп НаНз1аНгей 1т Нитатев.— Ваша, И. Б., 1967, IX, 8. 119 И.;
БитНгезси VI. Ьа пёсгоро1е ШтиЫге би ргегтег а^е <1и 1ег Де ВазагаЫ.— Ваша,
Й. 8., 1968, XII, р. 177—260. Понятие «культура» применяется условно. Под ним
А. Вульпе понимает распространение новой моды украшения керамики.

22 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., с. 57 и сл.; Она же. Культуры
предскифского периода..., с. 35 и сл.; Лапушнян В. Л. Раскопки памятников
культуры фракийского гальштата в Молдавии.— АИМ в 1968—1969 гг. Кишинев,
1972, с. 88 и сл.; Он же. Исследование могильника у с. Селиште.— АИМ в 1970—
1971 гг. Кишинев, 1973, с. 100 н сл.

аз уи1ре Хиг пнШегеп НаНзиШеН...

24 ОитНгееси VI. Ьа песгоро1е 1ити1а1ге...
шиневского и корлатэньского типов. Важным моментом, выясненным в
последние годы, является то, что с памятниками пюлданештского типа
непосредственно связана по происхождению культура гетских племен
лесостепной Молдавии 2\

Несмотря на широкий ареал культуры Басараби количество отно-
сящихся к ней поселений и погребений, особенно таких, которые
подвергались исследованию, известно немного25 26. Небольшим чис-
лом они представлены пока и на территории нашей страны, в лесо-
степном Диестро-Прутском междуречье, там же, где находились пред-
шествующие им памятники Кишиневского типа27 28 * 30 *. Только одно по-
селение — ус. Орловка расположено на левобережье Нижнего Дунайм.
Это единственный памятник культуры Басараби, известный в степной
зоне Северо-Западного Причерноморья, где, так же как в более восточ-
ных районах, вплоть до VIII в. до и. э. были распространены поселения
белозерского типа ”, а в VIII—VII вв. до и. э. — курганные погребения
ранних кочевников’0.

Наиболее ярким отличительным признаком культуры Басараби яв-
ляется присутствие лощеных или заглаженных сосудов, где, кроме кан-
нелюр или вместо каннелюр нанесен орнамент, сделанный штампом, реже
резьбой и состоящий из спиралей-завитков, волнообразных линий, за-
тертый белой пастой”. Здесь уместно заметить, что на памятниках шол-
даиештского типа в Молдавии, а также как будто и в Добрудже 32 со-
суды с такой орнаментацией встречаются много реже, чем на других
территориях распространения памятников культуры Басараби.

Среди простой кухонной посуды, как и в обеих группах раннего фра-
кийского галыптата, в культуре Басараби были наиболее характерны гор-
шки без выделенной шейки, банковидной формы, имевшие ручки-упоры.
Довольно часто они бывают орнаментированы валиком с защипами, рас-
положенным в верхней трети сосуда. Мало варьируя, такие горшки
были в употреблении не только у северных дако-гетских племен, но и
у южных фракийцев в течение всего раннего железного века.

В комплексе керамики фракийского галыптата отсутствуют формы,
происхождение которых можно было бы связать с керамикой предшест-

25 Рафалович И. А. и др. Исследование могильников у с. Данчены.— АО 1975 г. (М.),
1976, с. 474; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л., Бейлекчи В. С., Дергачев В. А.—
Исследования Данченского могильника.—АО 1976 г. (М.), 1977, с. 458.

28 Уи[ре А1. Хиг гшШегеп НаИзиПхеЛ...; 1дет. АгсЪао1о|рзеЬе ЕогзсЪип^еп ипй Ыв-
ЬопвсИе Во1гасй1ив₽еп йЬег йав 7. Ыз 5. 111 1т Ооваи-Кагра1епгаихп.— МА, 1970,
И, аЬЬ. 1.

27 Лапушнян В. Л., Нику лица И. Т., Романовская М. А. Памятники..., рис. 1.

28 Головко И. Д. и др. Археологические исследования у с. Орловка Белградского р-на
Одесской обл.— КСОГАМ за 1963 г., 1965, с. 75, рис. 1.

м Черняков И. Т. Слой поздней бронзы Белградского поселения.— КСИА, 1966,
вып. 106, с. 99; Субботин Л. В. Археологическая разведка берегов реки Ташбу-
нар.— ЗОАО (Одесса), 1967, т. 2, (35), с. 235, рис. 1, 5; 2,2, 4—7, И.

30 Черняков И. Т. Киммерийские курганы близ устья Дуная.— В кн.: Скифы и
сарматы, Киев, 1977, с. 29 и сл.

81 Уи1ре А Хиг ппШегеп На11з1аШеЙ.„, аЪЬ. 1—3.

82 1пт1а М. Сегсе1ап1е агЬео1о^к Де !а Вавоуа — та!и1 Ноаи.— 1п: РопПса, 1972, 7,
р. 75-137.
вовавшей ей культуры ноа или с влиянием, шедшим из Северного
Причерноморья. Мнение Т. Д. Златковской83 о киммерийском вкла-
де в генезис фракийской посуды ие представляется убедительным,
поскольку ни один из типов срубных горшков, которые приводит автор,
не имеют прямых параллелей в фракийских памятниках. Находки от-
дельных фрагментов сосудов культуры ноа иа памятниках гавско-голи-
градского и кишиневско-корлатэньского типов составляют лишь механи-
ческую примесь к керамике ранней ступени фракийского галыптата84.

Нарушение тесных коитактов населения Карпато-Днестровского рай-
она с жителями степей Северного Причерноморья, столь прочных в эпо-
ху Ноа-Сабатиновки, особенно ярко обозначилось иа металлическом ин-
вентаре. Клады броизовых изделий эпохи раннего фракийского галыптата
не содержат вещей восточного происхождения, а состоят из изделий
трансильванских и центральноевропейских образцов85. Только на посе-
лениях кишиневско-корлатэньского типов найдены один бронзовый
нож — кинжальчик белозерского типа (Кишиневское поселение) 33 * 35 36 37 и не-
сколько трехдырчатых костяных псалиев с подпрямоугольно-овальными
отверстиями (поселения: Кишинев, Мындрешты, Костешты, Данчены,
Кавадинэшты) ет.

В поздних памятниках гавско-голиградской группы и культуры Баса-
раби, а также в кладах металлических изделий встречаются бронзовые
удила и псалии киммерийского типа или подражающие им38. А в мо-
гильнике VI в. до н. э. у с. Селиште в МССР найдены две пары желез-
ных удил раннескнфского образца39. Необходимо отметить, однако, что
распространение так называемых киммерийских и раннескифских метал-
лических изделий выходит далеко за границы территории культуры фра-
кийского галыптата40.

Наряду с памятниками, которые принято связывать с северными фра-
кийцами — предками дако-гетов, в Карпато-Днестровском районе извест-
ны памятники ииого облика. По местам первых открытий оии названы —

33 Златковская Т. Д. К вопросу об этногенезе фракийских племен.— СЭ, 1961, № 6,
с. 85, 86.

84 Смирнова Г. И. Поселение Магала..., с. 21; Она же. Гавско-голиградский круг...,
с. 4; Мелюкова А. И. Культуры предскифского периода..., с. 40, рис. 16, 20—24.

35 Свешников I. К. Пам’ятки голкрадського типу на Захщному Подйпп.—МДАПВ,
1964, вып. 5, с. 40—65; Смирнова Г. И. Поселение Магала..., с. 27 и сл.; Ре1гевси-
1ХтЬогЦа М. Ьез йёр61з 1агйИз йе Ьгопгез виг 1е 1еггЙ01ге Йе 1а Вошпаше.— 1п:
Ас1ез йи VII 1-е Соп#гез 1п1егпаНопа1 йез заепсёз ргеЫзЬопциез е1 рго4оЫз1опди-
ез. Ве1ягай, 1971, р. 181 е1 зшу.

36 Мелюкова А. И. Культуры предскифского периода..., с. 43, рис. 17, 1.

37 Там же, рис. 7, 3; Ога%от1г I. Т. 8араП1г11е агЬео1о₽гсе Йе 1а Сауай1пе$Н, р. 154,
Н&. 3, 1. Автор, видимо, ошибочно относит этот псалии к культуре ноа. В том же
зольнике, где он найден, есть галыптатский слой. Остальные псалии не изданы,
происходят из раскопок на территории Молдавской ССР В. Л. Лапушняна,
В. А. Дергачева. Хранятся в Археологическом музее ИИ АН Молдавской ССР.

38 Виви М. Б1е УегЪгейип# йег ВгопхеЬогЬе ш Тгапззйуашеп уош Епйе йег Вгопге-
гей Ыз ш й!е ппШеге На11з1а112ей.— Ваша, К. 8., 1963, VII, р. 177 е1 зшу.; 8и11т1г~
$1с1 Т. В1е (Ътако-кгттепзсЪе Репойе...; Свешников 1. К. Пам’ятки...; Мелюко-
ва А. И. Памятники скифского времени..., рис. 22, 7.

38 Лапушнян В. Л. Раскопки..., рис. 3, 8; Он же. Исследование..., рис. 6, 3.

40 Тереножкин А. И. Киммериицы. Киев, 1976, с. 150 (см. библиогр.).
ь лесостенной зоне Молдавской ССР —• памятниками типа Сахарна-Солои-
чеиы, а в Румынии — типа Стойканы-Козия “. Происхождение их,
видимо, было вызвано движением на север и восток носителей культур,
представленных памятниками типа Бабадаг41 42 в Добрудже и Инсула
Баиулуй на Нижнем Дунае в районе Железных Ворот, которые, по мне-
нию ряда исследователей, принадлежали южной группе фракийцев43.
К сожалению, обе ннжнедунайские группы памятников пока слабо изу-
чены, известны лишь по поселениям и поэтому выделяются преимуще-
ственно по керамике.

Группа Бабадаг получала наименование по городищу на берегу оз. Ба-
бадаг недалеко от Истрни — единственному пока памятнику этой груп-
пы, подвергавшемуся систематическим раскопкам. На городище с куль-
турным слоем около 2 м были открыты остатки полуземлянок и боль-
шое количество ям. Отмечается шесть строительных горизонтов и три
фазы в существовании поселения, которые показывают развитие одной
и той же культуры. Никаких датирующих вещей на памятнике не най-
дено. Но по сходству керамики из нижнего горизонта с керамикой, най-
денной в слое VII В2 древней Трои, основание поселения относится к на-
чалу XI в. до н. э. В верхнем слое и в одной из ям найдено незначи-
тельное количество фрагментов посуды культуры Басараби. Соответст-
венно с этим С. Мориц датирует нижний слой поселения XI в. до н. э..
средний — X—IX, а верхний — VIII—VII вв. до н. э.

В настоящее время к группе памятников типа Бабадаг, соответств} ю-
щих главным образом среднему слою, относится более 10 поселений, рас-
положенных в низовьях Дуная в пределах Добруджи (рис. 1) 44 *. Основ-
ной отличительный признак памятников группы Бабадаг состоит в ха-
рактере орнаментации лощеной посуды. Каннелированная керамика
преобладает лишь в верхнем слое Бабадага, тогда как для среднего слоя
характерна лощеная посуда, украшенная преимущественно штампами,
а для нижнего — керамика с глубоким прочерченным орнаментом
(рис. 2). Происхождение памятников типа Бабадаг С. Мориц связывает с
фракийцами Цеитральной Болгарии и вместе с тем отмечает галыптат-
ское влияние, идущее с запада, а также возможную местную основу в
памятниках поздней бронзы на Нижнем Дунае46. Изучение в последние
годы иа территории Болгарии памятников раннего гальштата типа
Пшеничево-Разкопаница подтверждает предположение С. Морица о
связи культуры Бабадаг, вернее керамики бабадагского типа из инжиего
и среднего слоев, с югом. Однако вопрос о датировке памятников типа

41 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., с. 76 и с л.; Она же. О дати-
ровке и соотношении памятников...; ЬаЫб А. ПЬег йен Пгкргип^..., 8. 97, 98.

42 Мопп1г 8. риеХдие? ргоЫётез.., р. 101 -132.

45 Мог1п1я 8. §1 Нотап Р. Ьтп пои |?гир ЬаПеХаШап Пшригш ш ешХ-уеяХиХ ВошашеХ-
ХпзиХа ВапиХиХ.— 8СХ V, 1969,I. 20, № 3, р. 393—423.

44 Мог1п1% 8. риеХдиев ргоЫётез..., 1; Вга%от1г I. Т. Безсерейй ЪаИзХаШепе т

тсХп1а сеХа|н теШеуаХе ЕтзаХа.— 8С1УА, 1974, I. 25, № 1, р. 131; Мог1п{г 8. §1 $ег-
Ъапезси В. СегсеХай агЪеоХогрсе Ха Нгг§оуа §Х нвргертпп.— 8С1УА, 1974, I. 25,
№ 1, р. 47—69.

49 Мог1п1г 8. (^иеХдиез ргоЫётез..., р. 130—132; Мог1п1% 8. §Х $егЫпевси В. СегсеХай
агЬеоХо^Хса..., р. 67.
Рис. 2. Образцы керамики типа Бабадаг (1—13)
Бабадаг и их отношении к памятникам на соседних территориях Румы-
нии остается пока слабо разработанным.

Группа поселений типа Инсула Банулуй в районе Железных Ворот
выявлена иа обоих берегах Дуная в Юго-Западиой Румынии, Северо-За-
падной Болгарии и Юго-Восточной Югославии46 47. Лощеная керамика
этой группы отличается богатством и разнообразием орнаментации, вы-
полненной различными штампами, иногда еще и резьбой (рис. 3). Неко-
торые элементы орнамента здесь сходны с бабадагскими, ио наиболее
типичный для керамики группы Бабадаг узор из кружков, соединенных
касательными, отсутствует на керамике из Иисула Банулуй. В свою оче-
редь. на сосудах с поселений группы Бабадаг очень редко встречается
узор, выполненный штампом в виде буквы 8, типичный для орнамента-
ции сосудов из Инсула Банулуй. Исследователи уверенно связывают
происхождение группы Инсула Банулуй с культурой Гырла-Маре-Жуто
Брдо поздней бронзы, распространенной на той же территории и счи-
тают эту группу синхронной среднему слою Бабадага (X—IX вв.
до и, э.). Находки посуды, украшенной каннелюрами, встреченные в мень-
шем количестве, чем сосуды с иными видами орнамента, объясняются
влиянием галыптатских культур северных областей Румынии. Причем,
поскольку каннелированная керамика находилась преимущественно иа
том участке, где были найдены два железных предмета — нож и топор
с крыльями, считается, что она характеризует лишь поздйюю фазу жиз-
ни на поселении. К сожалению, и железные предметы не могут способ-
ствовать уточнению хронологии памятников, поскольку дата нх может
определяться лишь в широких пределах X—VIII вв. до н. э. Замечу,
однако, что в Восточной Европе большинство находок железных топо-
ров с крыльями такого же типа, как в Инсула Банулуй, относится ко
времени не ранее VIII в. до н. э."

В тот же круг южнофракийских памятников, что и две упомянутые
группы на Нижнем Дунае, исследователи включают еще третью группу,
большинство памятников которой сосредоточено в Юго-Восточной Болга-
рии. В литературе она получила наименование по названию поселения
у с. Пшеничево46. Хронологическая привязка начального периода суще-
ствования памятников типа Пшеничево дана по сходству ряда форм и
мотивов орнамента фракийской керамики с посудой, найденной в слое
VII В2 Трои. Привязку ее к этому слою подтверждает находка вместе
с ней на поселении Асеновец рогового псалия с одним овальным отвер-
стием в центре и двумя круглыми по краям (рис. 4, 1). Последние сде-
ланы в Другом плане по отношению к первому48. Такие же псалии с
отверстиями в разных планах, найденные в Венгрии, датируются А. Мо-

46 Мопп118., Нотап Р. 11п пои ргир Ьа11а1аШап..., р. Н&. 1.

47 Тереножкин А. И. Предскифскнй период на Днепровском Правобережье. Киев,
1964, с. 148, рис. 107, 2 и сн. 222.

48 С Неога М. 1Чоиуе11е8 йоппёез еиг 1а сиИиге ТЬгасе Йе Героцие с!и НаП$1аи е1
Ви1дапе йи 8ий.— 1п: ТЪгас1а, I. Зегйисае, 1972, р. 79 е1 .<№,

40 Капсео М.' Ма1епаих йи з11е ргёЫагопдие Йе Га^е йи Ьгонге гёсеп1 е1 йи На11з1аи
. ажйеп ргёе й’Азепоуес, йёраН. йе 8Иуеп.— 1п; ТЪгас1а, 1974, III, р. 65 е1 айву,
16.
Рис. 3. Образцы керамики типа Инсу ла Банулуй (1—29)

жолич началом галыптата50 51. Необходимо заметить, однако, что керамика
типа Пшеничево не имеет данных для определения всего периода време-
ни ее существования. Относится ли она только к XII—XI вв. до н. э.
или имеет более широкий хронологический диапазон, сказать пока труд-
но. Весьма условно первый период галыптата, к которому принадлежит
группа Пшеничево, датируется в пределах конца XII — конца IX вв.
до н. э.91

Керамика из Пшеничево и сходных с ним поселений, кроме кухон-
ных горшков, содержит посуду столового назначения, сделанную из хо-
рошо отмученной глины с заглаженными или лощеными поверхностями,
орнаментированными разными штампами, резьбой и каннелюрами
(рис. 4). В посуде, орнаментированной штампами и резьбой, прослежи-
вается связь с местной керамикой средней и поздней бронзы. Вместе с
тем в орнаментальных мотивах и способах их исполнения имеется много
сходного с орнаментацией керамики из группы Бадабаг и Инсу л а Бану-

50 МоззоНсз А. Мог з еп Ъо18 Де сег! виг 1е Ъеггйхлге Ди Ваяв1п бек Сагра1Ъев.— А А
(ВиДарез!), 1953, 1. III, К 1—4, р. 87, Й&- 23, 24; р. 88, Й^- 25, 26.

51 Чичикова М. Проучвания на тракийската култура през старата железна епо-
ха.— Археология БАН, 1974, кн. 4, с. 19.
Рис. 3 (окончание).

луи. В частности, здесь представлены полосы из кружков, соединенных
касательными (рис. 4, 13, 18, 19, 20) 52 (орнамент, особенно типичный
для керамики из среднего слоя Бабадаг), и узоры, сделанные штампом в
виде буквы 8 (рис. 4, 7, 11, 17), характерные для орнаментации кера-
мики из Инсула Банулуй 53. Наряду с ними есть и другие виды узоров,
не встречающиеся в описанных выше группах 5Ь.

Сосуды, орнаментированные каннелюрами на поселении в Пшеничево,
стоят яа втором месте после керамики, орнаментированной штампами.
Однако на поселении Асеновец, расположенном в том же районе, что и
Пшеничево, как отмечает М. Канчев, преобладала керамика с каннелиро-
ванным узором, тогда как посуда, украшенная штампом и резьбой, за-
нимает второе место ®5. Объясняется ли это явление некоторой разницей
во времени поселений или какими-либо иными причинами, сказать пока
трудно. Такая же картина, как в Асеновце, наблюдается на поселении
Голямо Делчево в Северо-Восточной Болгарии, исследованном в верхнем

52 Сихкооа М. КоигеПез йоппеез..., 11,1, 5, 6; 12, 2—4.

63 1ЬмЕ, 9,

« 1ЫЙ., Н%. И, 3; 13, 14.

85 Кйисег Л/. Ма1ег‘ишх ди з11е..., р. 71.-
Рис. 4. Образцы керамики типа Пшеничево (1—23)
течении рек Луда и Голяма Камчия5в. X. Тодорова считает керамику из
этого поселения местным вариантом посуды типа Пшеничево. Интересна
находка на этом поселении глиняного штампа для нанесения псевдо-
шнурового орнамента ”, во всем сходного со штампами из Инсула Бану-
луй и с поселений типа Стойканы-Козия в Румынии и Сахарна-Солон-
чены в Молдавской ССР *8.

Если сосуды со штампованным узором в памятниках типа Пшеничево
считаются местными, то происхождение каннелированной керамики неко-
торые исследователи связывают с движением на юг северных фракий-
цев из Карпато-Дунайского района в начале галыптатской эпохи. Так,
Г. Тончева предполагает участие в формировании керамики северных
районов Болгарии племен культуры Гава-Голиграды, якобы продвинув-
шихся в XI в, до и. э. из района Карпат и Северо-Восточной Венгрии
сначала до Западной Украины и Молдавии, затем до дельты Дуная и в
районы Северо-Восточной Болгарии и Юго-Восточной Румынии5В * *. Это
очень ответственное предположение в статье Г. Тончевой остается не-
обоснованным, так как керамика, на которую она ссылается, имела ши-
рокое распространение в Центральной и Юго-Восточной Европе в перио-
ды На А и На В, а не составляла особенность только гавско-голиград-
ской культуры.

Помимо поселений, к местной фракийской культуре типа Пшеничево
исследователи относят несколько погребений в дольменах н скальных
гробницахм, территориально близких к селищам в Южной Болгарии.
Однако принадлежность этих погребений к той же группе археологиче-
ских памятников, что н селища типа Пшеничево, пока слабо документи-
рована 61.

У с. Маноле недалеко от Пловдива случайно было открыто трупосож-
жение в урне — сосуде протовиллановского типа, который по своим мор-
фологическим данным сближается с урнами, характерными для периода
На А2 Средней Европы и в том числе для ранней поры гавско-голиград-
ской культуры62. К этому же раннему времени М. Чичикова относит
трупоположение в кургане у с. Топчий Разградско, но сколько-нибудь
подробных сведений об этом неопубликованном памятнике не дает. Но
как бы ни были малы данные о погребальных памятниках в Южной Бол-
гарии, они позволяют предполагать, что здесь уже в эпоху раннего галь-

58 Тодорова X. Раннохалщатски селища по пере чисто на р. Камчия.— Археология
БАН, 1972, кн. 2, с. 17 и сл,

57 Там же, с. 21, рис. 9.

и Т,йзя1б А. Си ргтге 1а 1еЬп1ка де огпашеп1аге а сегаппса НаПМаШепе де Ир Ва-
Ьада^.— НА, 1969, 1, р. 319; Мопп1ъ 8., Нотап Р. Си пои §тир ЬаИа^аШап...,
с. 393—423; 7, 10.

зв Тончева Г. О фракийцах..., с. 48, 49.

во Чичикова М. Поучвания на тракийската култура през старата желязна епоха,
с. 19, 20.

61 Только возле одного из дольменов был найден фрагмент сосуда типа «букелке-
рамика», который относят к XIII—XI вв. до н, э. [Леев Д. Никои нови проучва-
ния яа долмените в Югоизточка Болгария.— Археология БАН, 1974, кн. 1» с. 29).

п Детев П. Праисторически селища н находки в Южна Болгария.— ГМПО, 1960,
III, обр. 8А.
штата, как и в более позднее время, существовал биритуализм в бе-
скурганных н курганных могильниках.

Как можно судить на основании сказанного, для характеристики трех
групп памятников (типа Бабадаг, Инсула Банулуй и Пшеничево), объ-
единяемых исследователями в восточнобалканский круг на основании
сходных элементов в орнаментации керамики, еще много недостает.
Но для нас существенно то обстоятельство, что в настоящее время как
будто наметился генезис керамики, украшенной разными штампами и
резьбой, характерной для всех трех групп. Вместе с тем нельзя не от-
метить, что отсутствие целых сосудов не позволяет получить достаточно
полное представление об нх формах. Это затрудняет сопоставления кера-
мики как внутри групп, так и за их пределами. Серьезной помехой в
этом является и отсутствие надежно датированных памятников, в кото-
рых была найдена интересующая нас керамика. Полученные в последние
годы материалы подвергают сомнению относительную хронологию памят-
ников типа Бабадаг, намеченную в свое время С. Морицем н принятую
многими румынскими и болгарскими археологами. На одном из поселений
в Добрудже в одном слое была найдена керамика, сходная с найденной
в среднем и верхнем слоях Бабадага, а также посуда, близкая к той, ко-
торая характерна для культуры Басараби®3 и памятников шолданешт-
ского типа в Молдавской ССР ®4. Совместные находки керамики бабадаг-
ского типа и культуры Басараби позволили исследователям предположить,
что в Добрудже группа Бабадага не была вытеснена культурой Басараби,
а продолжала существовать параллельно с ней, по крайней мере до кон-
ца VII в. до н. э.®5

Поселения типа Стойканы-Козия известны в Центральной и Южной
части Прутско-Сиретского междуречья, но раскопкам подвергались лишь
два из них, значащиеся в названии типа *®. Керамика этих поселений по
мотивам и способам исполнения орнамента имеет много сходного с посу-
дой восточнобалканского круга памятников, однако она не тождественна
ни одной из трех групп, составляющих этот круг. От орнаментации на
сосудах из среднего слоя Бабадаг, с которой ее чаще всего сравнивают
исследователи, она отличается большим разнообразием мотивов, присут-
ствием таких элементов, которые не свойственны керамике из Бабадага,
но есть в Инсуле Банулуй или Пшеничево (кружки с крестом внутри,
узор из оттисков штампа в виде буквы 8 и др.) (рис. 5). На сосудах
из Козин, как отмечает А. Ласло, отсутствует наиболее характерный для
бабадагской керамики орнамент из кружков, соединенных касательными,
однако он есть на посуде из Стойкан. Вместе с тем по сравнению с узо-

83 1пт1а М. Сегсе1агПе.„, р. 75—134.

84 Особенно показательны миски с широким, отогнутым наружу краем, украшен-
ным вертикальными каннелюрами (1г1т1а М. Сегсе1агПе..., 12, 3; 20, 6; 22, 4).

85 81т1оп (т. Ьез Сё1е8 йе 1а ВоЬгоид]а 8ер1еп1попа!е ди У1-е аи 1ег 81ес1е ау. п. ё.—
1п: ТЬгасо-1)ас1са. Висигеф, 1976, р. 143.

80 Ь&згЛй А. БЬег деп Сгйргипр..., аЬЬ. 1; Ре1гевси-ОгтЪ<пп{а М. Се1а(1па де!а 81о1са-
ш.— МСА, 1953, уо1. 1, 62; Кек1ог I. $ап|1еги! Уа1еа Л]1е1.— 8С1У, 1950, I. 1,

№ 1 р. 45, 5; Ьйзх1б А. О а§егаге ИаПакаШапа 1а Сог1а.— АМ, 1972, уо1. VII,

ЙЯ- 7—11.
Рис. 5. Образцы керамики типа Стойканы-Козия (1—17)

рами из Инсула Баиулуй орнаментация посуды с поселений типа Стой-
кан-Козия выглядит более бедной, поскольку в ней ведущее место при-
надлежит оттискам зубчатого штампа, тогда как в Инсула Банулуй та-
кой элемент присутствует на равных правах с оттисками другими
штампами. Более сложными в Инсула Банулуй выглядят многие ком-
бинации различных орнаментальных элементов.

Фрагментарность посуды, о которой идет речь, затрудняет сравнение
форм. Но некоторые наблюдения все же возможны. Так, А. Ласло отме-
чает, что характерные для комплекса бабадагского типа глубокие черпа-
ки с простой петельчатой ручкой (рис. 2, 1) отсутствуют как й в Инсула
Банулуй, так и на поселениях типа Стойканы-Козия67. Зато там и здесь

67 Ь&зИб А. БЬег йеп Бгзргип#..., 8.97.
есть черпаки со столбиком наверху ручки*4. Кроме того, среди бабадаг-
ской керамики как будто нет мисок с загнутым внутрь краем, украшен-
ных штампованным орнаментом. В Иисула Банулуй и молдавских па-
мятниках они обычны м.

В эту же группу, по всей вероятности, следует включать памятники
типа Сахарна-Солончены в Молдавской ССР, керамика из которых близ-
ка, хотя и не во всем аналогична найденной на памятниках типа Стойка-
ны-Козия. Этому препятствуют, однако, значительные расхождения в да-
тировках тех и других памятников. Румынские исследователи относят
поселения типа Стойканы-Козия к периоду На В! — Вг, т. е. к X—
IX вв. до н. э. При этом они основываются на датах, принятых для
восточнобалканского круга памятников и на находке на поселении у
с. Брад (район Бакэу) с керамикой типа Стойканы-Козия восточносреди-
земноморской фибулы с тремя утолщениями на дужке (рис. 5, 17) * 70.
Появление сахарнянско-солонченской группы памятников нельзя датиро-
вать временем ранее конца IX — начала VIII в. до в. э?1 Основной же
период ее существования падает на второй этап чернолесской культуры,
который раньше А. И. Тереножкин относил к VIII — первой половине
VII в. до н. э., а в настоящее время ограничивает VIII в. до н. э.72
Конечную дату памятников сахарнянско-солонченской группы мы опре-
деляли VI в. до н. э. Однако недавно Г. И. Смирнова достаточно убеди-
тельно доказала, что такие памятники нельзя датировать позднее начала
VII в. до н. э.73 Таким образом, общая дата памятников сахарнянско-
солонченской группы, по современным представлениям, должна быть
определена в пределах конца IX — начала VII в. до н. э. Расхождение
с датировкой румынских памятников получается в пределах около сто-
летия. Возможен ли столь значительный временной разрыв в существо-
вании тех и других при достаточно близком их расположении (см.
рис. 1)? Мне представляется, что есть некоторые основания для отрица-
тельного ответа на этот вопрос. Во-первых, как мы видели, керамика с
поселений типа Стойканы-Козия не вполне аналогична восточнобалкан-
ской, а лишь может быть поставлена в зависимость от нее по происхож-
дению. Значит, обязателен только хронологический стык, но не полное
совпадение во времени обоих комплексов. Находка восточносредиземно-
морской фибулы X—IX вв. до н. э. на поселении Брад в этом случае
может свидетельствовать только о начале проникновения на территорию
Прутско-Сиретского междуречья керамики восточнобалканского круга,
а не определять всего периода ее существования. Кроме того, как было

«8 Мог1п12 8., Нотап Р. 11п &гир Ъа11з1аШап..., 9,1, 4; Ь&зИб А. О а§егаге ЬаПзШ-
йапа..., й^- 7, 1, 2.

®в Мопп1г 5., Нотап Р. 1Тп ^гор ЪаПз1аН1ап..., Н&. 9, 3, 11\ 10, 5, 4, б, /4; НЛзг1б А.
О а^егаге ЙаПаЬаШапа..., й&. 10.

70 Уи1ре А. Тли пнШегеп НаИаиигеИ..., 8.119, аЬЬ. 8.

71 Мелюкова А. И. О датировке и соотношении памятников.,., с. 67—70.

72 Тереножкин А. И. Киммерийцы, с. 205.

73 Смирнова Г. И. О хронологическом соотношении памятников типа Сахарна-Со-
лончены и Жаботин (по материалам курганов у с. Мервинцы на Днестре).— СА,
1977, № 4, с. 101—105.
сказано выше, сама вооточнобалкаиская керамика типа Инсула Банулуй,
возможно, доживает до VIII в. до н. э., а типа Бабадаг — до конца
VII в. до н. э.

Во-вторых, предположение о более поздней дате поселений типа
Стойканы-Козия можно высказать на основании находки на поселении в
Козин глиняного предмета неизвестного назначения в виде четырехпалой
лапы74. Аналогичный глиняный предмет происходит с Григоревского
городища на Южном Буге, которое нельзя датировать ранее конца
VIII — начала VII в. до и. э.75 * 77 На этом городище найдена н керамика
со штампованным и резным узором, близкая к сахарнянско-солончен-
ской. Совпадение уникальных предметов, как мне представляется, не
менее, чем близость в керамике, исключает сколько-нибудь значительный
хронологический разрыв между молдавскими и румынскими памятниками.

Вместе с тем нельзя не отметить, что керамика солонченско-сахарняи-
ской группы при значительной близости к найденной в Румынии все-
таки имеет и некоторое своеобразие. В формах особенности проследить
трудно, а в орнаментации они сказываются прежде всего в том, что в
отличие от керамики Стойканы-Козии здесь довольно часто употребляют-
ся прочерченные и резные узоры ’®. На керамике из Стойканы-Козии
они также присутствуют, но, как отмечает А. Ласло, никогда не встре-
чаются отдельно, а всегда лишь в сочетании со штампованными ”.
Каннелированная орнаментация, известная в Козин также только в со-
четании со штампованной, а в Стойканах и отдельно, не была свойст-
венна сахариянско-солоиченской посуде. Находки фрагментов с такой
орнаментацией в молдавских памятниках не единичны78 *. Локальными
или небольшими хронологическими отличиями объясняются эти особен-
ности — пока сказать невозможно.

Культура, представленная поселениями типа Стойканы-Козия в Ру-
мынии и Сахарна-Солончены в Молдавской ССР, не получила достаточ-
ного развития ни в одном из двух указанных районов. Видимо, ее но-
сители частично были поглощены племенами культуры фракийского
галыптата (имеются в. виду культура Басараби в Румынии и ее шолда-
нештский вариант в Молдавской ССР), а частично, оттеснены на север и
северо-восток7>.

На территории Молдавской ССР памятники группы Сахарно-Солон-
чены тяготеют к среднему течению Днестра80 81. Сосредоточены они на
правобережье этой реки, известны, хотя и в небольшом количестве, на
левобережье. Наиболее южные памятники этого типа отмечены в нижнем
течении Реута8*. Северная граница пока неясна. По тем данным, кото-

74 ВйвгМ А. О а$егаге Ьа11з1аШаДа 1а Ссода, Щ». 4.

75 Артамонов В. И. Археологические исследования в Южной Подолии в 1952—
1953 гг,— КСИИМК, 1965, вып. 59, с. 103, рис. 40, 3.

7в Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 24, 1, 2, 4, 15 22 23 25
26\ 25,11,12,14,16,18- 26,1, 2; 29, 9—12. ' ’ ’

77 В4вя16 А. О а$егаге ЬаПзШНапа 1а Сож1а, р. 22.

78 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 24,16, 20.

18 Мелюкова А. И. О датировке и соотношении памятников...

80 Лапушнян В. Л., Никулицв И. Т., Романовская М. А. Памятники..., рис. 1. •

81 Там же, пункт 66.
рыми мы располагаем сегодня, ее можно наметить несколько южнее
г. Сороки. Вверх по Днестру, на левом его берегу (район г. Могилева-
Подольского) и на правом (у г. Атаки) отмечены памятники другого
облика, тяготеющие к чернолесско-жаботинским на правобережье лесо-
степной Украины. Видимо, ие распространились они сколько-нибудь да-
леко и на запад от Днестра. В настоящее время не известно ни одного
памятника группы Сахарна-Солончены к западу от Реута, т. е. в между-
речье Реут—Прут.

В отличие от других групп фракийского населения Карпато-Дунай-
ского района племена, которым принадлежат памятники группы Сахарна-
Солончены, испытывали довольно сильное восточное воздействие. В ке-
рамике оно лучше всего заметно в появлении на поселениях наряду с
фракийскими горшками отдельных экземпляров тюльпановидных сосудов
с валиком на плече, типичных для чернолесских племен Правобережной
Украины82. От восточных соседей к ним проникали трех дырчатые ко-
стяные псалин, наконечники стрел, бронзовые восьмеркообразные бляш-
ки83. Видимо, с чернолесской культурой следует ставить в связь упо-
требление кремневых серпов и каменных молотков 84 85 86. В то же время на
металлических изделиях заметны и традиционные для фракийского на-
селения связи с Центральной и Южной Европой (железные фибулы,
бронзовые браслеты, бронзовые и железные удила) 83.

В. А. Ильинская не принимает гипотезы, относительно южиофракий-
ского происхождения населения сахарнянско-солонченской группы и
склоняется к мысли о ее возникновении в связи с проникновением в
Подвестровье племен чернолесской культуры. «Это население закрепи-
лось на правобережье лесостепной Молдавии и, придя в контакт с на-
селением культуры Басараби н Бабадаг, стало активным проводником
днестро-дунайских влияний на племена южной части Среднеднепровско-
го Правобережья»,— пишет она в одной из своих последних работ8₽.
Не имея возможности обстоятельно ответить В. А. Ильинской, замечу,
что ее выводу противоречат многие данные, которыми сегодня распола-
гает наука, и в первую очередь отсутствие чернолесской основы в про-
исхождении сахарпянско-солонченской группы. В самом деле, погребаль-
ные памятники этой группы по обряду и погребальным сооружениям от-
личаются от чернолесских87. Из белогрудовско-чернолесской культуры
нельзя вывести и ведущие, основные формы и способы орнаментации са-
харнянско-солонченской простой кухонной и лощеной посуды. Орнамен-
тированная лощеная керамика с позднечернолесских городищ, близкая к

82 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..,, с. 79.

83 Там же, с. 84, рис. 27,1, 2, 4.

** Там же, рис. 27,13, 17.

85 Там же, с. 85, 87.

86 Ильинская В. А Раннескифские курганы бассейна р. Тясмнн. Киев, 1975, с. 177.

87 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., с. 84, 87; Розенфельдт Р. Я. Ал-
чедарские курганы.— ИМФ АН СССР (Кишинев), 1955, № 5 (25), с. 121 и сл.;
Смирнов Г. Д. Сахарняяский могильник II (Гура-Гульбока).— ИМФ АН СССР,
с. 117 и сл.; Никитин А. Л., Левин В. И. Раскопки погребений в каменных ящи-
ках у с. Алчедар в 1963 г.— КСИА, 1965, вып. 103, с. 75.
посуде сахарнянско-солонченской группы, не имеет местных корней.
Кроме того, важным аргументом против вывода В. А. Ильинской являет-
ся то обстоятельство, что наибольшее сходство с сахарнянско-солончен-
ской. орнаментированной керамикой имеет посуда не из чернолесских,
а из несколько более поздних раннежаботинских памятников, соответ-
ствующих по времени лишь заключительному периоду существования
сахарнянско-солонченской группы. Только на раннежаботинских поселе-
ниях и в курганах VII в. до н. э. имеются черпаки н миски с богатой
штампованной и резной орнаментацией, которые в сахарнянско-солоц-
ченской группе встречены на поселениях в сопровождении наконечников
стрел и роговых псалиев, характерных для позднего чернолесья8в.

Особое место среди культур раннего галыптата занимает могильник
у с. Стойканы па юге Прутско-Сиретского междуречья. Он грунтовый,
бескурганный, без каких-либо следов погребений на поверхности. Все
60 открытых в нем захоронений представляли собой скорченные трупо-
положения в неглубоких ямах, ориентированные на юг или с небольшим
отклонением на восток или запад. Погребенных сопровождала керамика,
мелкие бронзовые украшения, отдельные железные вещи, а также изде-
лия из камня и кости.

В публикации 1953 г. М. Петреску-Дымбовица считал могильник од-
новременным поселению и относил оба памятника к середине VII — сере-
дине VI вв. до н. э. При этом различия в керамике с поселения и из
могильника но принимались во внимание”. После того как наметилась
культурная принадлежность, иная хронология поселения в Стойкаиах,
М. Петреску-Дымбовица отказался от первоначального вывода. Могиль-
ник теперь представляется ему более поздним, чем поселение, хотя н
непосредственно следующим за ним по времени. Поскольку для поселе-
ния принимается дата X—IX вв. до н. э., то наиболее вероятной датой
могильника автор считает VIII в. до н. э.— время, частично соответст-
вующее первой ступени культуры Басараби, по А. Вулъпе80 * *. Керамика
из могильника отличается от найденной на поселении отсутствием сосу-
дов со штампованной и резной орнаментацией. Лощеные сосуды — при-
земистые круглотелые кубкич1, одноручные и двуручные черпаки ”,
миски с загнутым внутрь краем 83 или лишены орнамента, или украше-
ны каннелюрами, реже — сосковидными налепами или выпуклостями в
виде шишечек.

Погребальный обряд Стойканского могильника отличает этот памят-
ник от фракийских могильников и сближает с некрополями культуры
ноа эпохи бронзы®4. В культуре ноа можно найти и прототипы одно-

а8 Мелюкова А. И. О датировке и соотношении памятников...

ав Петреску-Дымбовица М. К вопросу о гальштатской культуре в Молдове, с. 161;
Реггехси-П1тЬооЦа М. Сшй11ги1 ЬаНзШИап де1а 81о1сап1.— МСА, 1953, 1, р. 157.

•® Ре1гевси-П1тЪоиЦа М. Ко! сегсеЪап агЬеоТодое 1а 81о!сап1.— 8С1УА, 1974, I. 25,
№ 1, р. 87, р1. 5-6.

•1 РеЪтевси-ТЯтЪооЦа М. СшнИги! Ьа1ЫаШап..., (1$. 10, 1а — I#, 13, 2—4.

1ЬШ.. «к. 10, 4а — 4е, 5; 13,1.

*’ 1Ы4., Н&. П, 1а — 1с.

Ре1ге8си-П1тлЪот1а М. $ап11еги! Уа1еа Лде! (8ара1игИв де 1а Тги§е§И).— 8С1У,
1952, ан. III, р. 75.

2 А- И. Мелюкова

33
' • Рис. 6. Образцы керамики типа Рймницеле (1—17)
ручных черпаков, тогда кап остальные формы и принципы орнамента-
ции керамики — гальпггатские. Вероятно, следует предполагать, что
Памятник принадлежал потомкам населения культуры ноа, сохранившим-
ся в окружении фракийских племен — носителей галыптатской культуры.

Возможно также, потомкам местных племен, лишь испытывавшим
галыптатское воздействие, принадлежало поселение у с, Тэмэоани близ
Галаца ”. В орнаментации лощеной керамики с этого поселения, кроме
каннелюр, присутствует глубокий прочерченный узор, очень близкий к
узорам иа керамике из «предбабадагских» комплексов типа Римницеле
на Нижнем Дунае (рис. 6). Эти комплексы исследователи относят к са-
мому концу бронзового века и связывают с развитием культуры Тей и
движением к югу культуры Монтеору". Кроме того, на поселении в
Тэмэоани имеется небольшое количество горшков, отличающихся по
своей форме от обычной фракийской посуды из сравнительно грубого
глиняного теста. Для этих горшков характерна невысокая шейка и хо-
рошо выраженное плечо, резко отделенное от шейки9’. Они близки к
сосудам из погребений и поселений белозерского этапа Северо-Западного
Причерноморья. Поселение у с. Тэмэоань является единственным в Кар-
пато-Дунайском районе, на котором найдены фрагменты подобных сосу-
дов. М. Петреску-Дымбовица. при издании результатов раскопок в Тэ-
мэоани датировал памятник VI в. до н. э. При этом он сравнивал его
с поселением и могильником в Стойканах, не обращая внимания на на-
ходку в одной из ям бронзового ножа семиградского типа н считая ке-
рамику более поздней, чем основной комплекс в Стойканах* 97 98. Сейчас,
когда изменилась хронология ряда памятников раннего железного века и
начал выясняться облик культур поздней бронзы на Нижнем Дунае,
очевидно, можно считать и поселение в Тэмэоани либо предшествующим,
либо одновременным поселению в Стойканах. Во всяком случае, бронзо-
вый нож не позволяет датировать его позднее VIII в. до и. э.

Кроме памятников, которые исследователи считают фракийскими или
принадлежащими местному населению, ассимилированному фракийцами,
и в Карпато-Днестровском и Балкано-Дунайском районах имеется не-
сколько погребений иного облика. Они могут быть связаны с проникно-
вением из степей Северного Причерноморья на запад и юго-запад во
фракийскую среду носителей позднесрубной культуры и их потомков.
Одни из них относятся еще к белозерскому этапу, другие — к VIII—
VII вв. до н. э. К сожалению, некоторые из них обнаружены в разру-
шенном состоянии, другие неполностью изданы. Так, два разрушенных
трупоположения с сосудами белозерского типа случайно открыты неда-

” Рс1гезсиЛ)1тЪоп1[а М. Сегсе1ап агЪео1о^1се ш а$егапа йе!а Татаоапь— 8С1У,
1953, ап. VI, № 3—4, р. 765 е1 вит

яв НаПиске ТУ. Ш пои азрес! сиИига! Йе 1а аНг^Ни! еросп Ьгопгикц 1а Бипагеа Йе
]О8.— 1п: РопИса, 1972, V, р. 63, 64.

97 Ре1гезси-В!тЪоь'1{а М. Сегсе1аг1 агйеоЬдое..., й<?. 7,1.

88 1Ый., йе- 8, 6а, 6Ь; р. 776. Б. Хейзе ль выделяет поселение Тэ мао а яге в особую груп-
пу, датируя ее XI—X вв. до в. э. (Напзе! В. ВеЙга#е..., 8.144—146).
леке от г. Васлуй99 и одно — у г. Галаца 10°, к белозерской же поре
относятся некоторые скорченные погребения — впускные в кургана^
ямной культуры, исследованные в Румынии у с. Валя Лупулуй101 и
Глэвэнештий •Вень102 * 104 * *, а также у сел Мадара108 и Долно Сахране в
Болгарии10*. К числу киммерийских А. И. Тереножкин справедливо от-
носит впускные погребения с оружием и конским убором VIII—VII вв.
до н. в. в курганах у сел Енджа и Белоградец10в, сходные с одновре-
менными им памятниками из степного Северного Причерноморья. Совре-
менное состояние источников» к сожалению, не позволяет определить,
насколько многочисленными были проникновения восточных срубно-
киммерийских племен в инородную для них фракийскую среду. Но, ве-
роятно, упомянутые памятники можно рассматривать как вещественные
следы, подтверждающие письменные свидетельства о неоднократных по-
ходах киммерийцев «на правую сторону Понта до Ионии» и их связях
с фракийским племенем — трерами10Б. Что касается влияний степной
киммерийской культуры на фракийцев, то, кроме уже упомянутых пред-
метов конского убора, получивших наименование фрако-киммерийских,
фракийцы усвоили еще лук и стрелы — типичное вооружение всадников.
Бронзовые наконечники стрел VIII—VII вв. до н. а. известны на неко-
торых поселениях культуры Басараби107 и по случайным находкам как
в Карпато-Дунайском районе, так и в Северо-Восточной Болгарии108.
Видимо, были знакомы фракийцам и употребляемые киммерийцами би-
металлические и железные мечи и кинжалы. Однако большинство пред-
метов этой категории на территории Европы найдено за пределами ин-
тересующих нас Карпато-Дунайского и Балкано-Дунайского районов109.

вв Апдготс А., Вет$и Е. §1 Вала Р. 8ара1ип!е за1Уаге Де 1а УазТш.— МСА, 1962,
уо1. VIII, р. 89 §1 штп., Н#. 4/1; 4/2.

100 Т)га^от1г 1, Оезсорепг! агЬеоХо^хсе ре ас1на1п1 1ег11ог1п а! Са1аЦи1ш Дт се!е таг
чесЫ 1пприг1 $1 рта 1а т1ете1егеа ога§и1ш.— 1н: НаппЫвз, уо1. 1. Са1а|1, 1967,
р. 182, «я- 2,11.

101 Зирра В. Культура погребений с охрой в Закарпатской области РНР.— МИА
ЮЗ СССР и РНР. Кишинев, 1960, с. 99—101, табл. III, 8.

т АсЪпнШеа заюбегЫш 1аз» — Во1о$ап1 — БогоЬо!, 1949.— 8С1У, 1950, ап. 1, р. 28.

108 Миков В. Последни могилни находки,— Мадара, I. София, 1934, с. 429 и сл,-
рис. 296, й. I.

104 Гегов Л. Могилни погребения при с. Долно Сахране Старозагорско.— ИАИ, 1965,.
XXVIII, с. 203 и сл.

109 Подробив о них см.: Тереножкин А. И. Киммерийцы, с. 34, 42. Болгарские архео-
логи считают оба погребения фракийскими, несмотря на отличия их от фракий-
- ских в погребальном обряде и инвентаре. См.: Чичикова М. Проучваиия..., с. 22,
23; Тончева Г. Два надгробных монументальных памятника фракийским вож-
дям.— 1п: Ткгасга, I. 8оНа, 1972, с. 101.

81гаЬ., 1, 3. 21; XI, 2, 5.

10’ Уи1ре В., Уи1ре Е. ес1. АсЪтШеа запНегйкн агЬео1о^хс Рохана— Тесис!, 1950.—
8С1У, 1951, аю. П, № 1, р, 213, 28,11.

101 Ре1гевси4)1тЬооЦа М. АгсЪао1о₽1зсЪе {огзсЪипдзгехзе 1п Вегхгк Соуиг1ш (ип1еге
МоМаи).—Пас1а, VII—VIII, 1937—1940, 8. 441, аЬЬ. 8, 1. Несколько наконечни-
ков стрел с ромбической головкой и длинной втулкой найдено в районе могиль-
ника у с. Басараби в Олтени. Они не изданы. Хранятся в Археологическом музее
АН РНР.

108 РодЬогзку V. 81гатЬегзка б^ка в Кт1гоуут ]Псет а о1ахка гогкзгеги, роуойи а

Да1оуат 1ёсЫо Дук V Еггоре.— АВ, I. XIX. РгаЪа, 1967, 2, з. 207—220.

ФРАКИЙСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ
В ПРЕДСКИФСКИХ КУЛЬТУРАХ
СТЕПИ И ЛЕСОСТЕПИ
СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

СТЕПНОЕ СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ

Белозерский этап

Одновременно или почти одновременно с распространением культур фра-
кийского галыптата в Карпато-Дунайском районе происходят изменения
в культурах степи и лесостепи Северного Причерноморья. В лесостепи
наблюдается переход от белогрудовской к чернолесской культуре, в степи
на смену сабатиновскому этапу развития позднесрубной культуры при-
ходит белозерский. Получила ли отражение в местных культурах смена
«гультур на западе, а если получила, то в чем она сказалась? Выде-
ляются ли элементы культур фракийского галыптата н какова их роль?
Для ответа на эти вопросы рассмотрим сначала степные, а затем лесо-
степные памятники Северного Причерноморья предскифского периода,
включая и позднейший его этап, т. е. VIII—VII вв. до н. э.

Исследователям памятников поздней бронзы в степях Северного При-
черноморья хорошо известен факт значительного сокращения числа по-
селений по сравнению с предшествующей сабатиновской эпохой. Видимо,
это было связано с началом перехода к кочевому скотоводству и изме-
нениями в экономике и социальном строе местных племен.

В топографии поселений, характере домостроительства не наблюдает-
ся каких-либо резких изменений по сравнению с предшествующим перио-
дом, хотя каменное домостроительство, распространенное на сабатинов-
ском этапе, менее характерно для поселений белозерского периода. Пре-
обладающим типом жилищ были землянки или полуземлянки. Более
заметные изменения происходят в погребальном обряде, хотя здесь тоже
как будто не имела места резкая смена обычаев. Как и раньше, продол-
жает господствовать обряд захоронения покойников в курганах более
древней поры в скорченном состоянии на правом или левом боку. Но-
вым явлением было распространение бескурганных могильников и южной
ориентировки взамен господствовавшей ранее восточной и северо-восточ-
ной, появление вытянутых трупоположений, в том числе и ориентирован-
ных головой на запад, а также широкое применение дерева и редкие
случаи захоронений в подбойных могилах. Что касается погребальной
обстановки, то по-прежнему большинство покойников сопровождала толь-
ко керамика и, реже, какие-либо мелкие украшения. Вместе с тем появ-
ляются большие курганы типа Широкого с обширными могилами, в ко-
торых находились и более богатые наборы погребального инвентаря.
Изменения наблюдаются и в том, что, если в сабатиновскую эпоху
в погребения ставили преимущественно кухонные горшки, на белозер-
ском этапе распространяется обычай помещать в могилы хорошую сто-
ловую или ритуальную посуду1 * 3 4. Большинство исследователей рассмат-
ривает новые черты, отличающие памятники белозерского этапа от са-
батиновских, как результат эволюции местной позднесрубной или
сабатиновской культуры. Сторонние влияния и заимствования допуска-
ются для некоторых форм керамики и отдельных металлических
вещей *.

Существует и другая точка зрения, по которой резкая смена культур
в Степном Причерноморье в начале белозерского этапа объясняется из-
менением культурного окружения населения северо-причерноморских
степей.

В настоящее время в связи с недостаточным количеством источников
н все еще слабой разработкой общих проблем археологии трудно решить,
какая из этих двух точек зрения соответствует истине. Это и не так
существенно для нашей темы, поскольку изменения фиксируются и теми
и другими исследователями и лишь по-разному оцениваются. Нам же
нужно выяснить, участвовали ли фракийские племена — носители куль-
тур фракийского гальштата — в этом процессе и какова их роль.

Можно ли говорить о фракийском влиянии на погребальный обряд
населения степного Северного Причерноморья белозерского этапа? Как
было сказано выше, для культуры племен фракийского гальштата Кар-
пато-Дунайского района были характерны бескурганные грунтовые мо-
гильники, содержавшие погребения с трупосожжениями *. У населения
степного Северного Причерноморья белозерской поры этот обряд не имел
места. Немногие трупосожжения эпохи бронзы, которые известны в ряде
курганов Северного Причерноморья и в грунтовом могильнике у с, Ком-
панийцы, относятся к более ранней, сабатиновской поре. В. В. Отро-
щенко убедительно показал их связь с поволжскими и приуральскими
трупосожжениями федоровского типа5 6, Появление на Нижнем Днепре

1 Лесков А. М. Предскифский период в степях Северного Причерноморья.— ПСА
(М-), 1971, с. 75 и сл.; Он же. Заключительный этап бронзового века на юге Ук-
раины. Автореф. докт. дис. М-, 1975; Шарафутдинова И. И. Племена степного
Поднепровья в эпоху поздней бронзы. Автореф. капд. дис. Киев, 1975; Черня-
ков И. Т, Племена Северо-Западного Причерноморья в позднем бронзовом веке.
Автореф. канд. дис. Киев, 1975.

8 Лесков А. М. Предскифский период..., с. 75—91; Он же. Заключительный этап.,.;
Шарафутдинова И. Н. Племена степного Поднестровья...

3 Отрощенко В. В. Новый курганный могильник белозерского времени.— В кн.:
Скифский мир. Киев, 1975, с. 204.

4 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени лесостепного Среднего Подне-
-стровья.—МИА, 1956, № 64, с. 64 и сл.; Лапушнян В. Л Раскопки памятников
культуры фракийского гальштата в Молдавии.— АИМ в 1968—1969 гг. Кишинев,
1972, с. 88 и сл.; Вегсш В. 8ара1игПе йе 1а УегЬЦа.— МСА, 1959, то!. V, р. 77, еЬ

' зшт; Свешмков I. К. Пам’ятки голирадського типу иа зах!дному Под!лл1.—
МДАПВ (Кн1в), 1964, вып. 5, с. 45.

6 Отрощенко В. В. Погребения с трупосонокением у племен срубной культуры
. Нижнего Приднепровья. В кн.: Энеолит и бронзовый век Украины. Киев, 1976,
с. 172.
белозерских грунтовых могильников типа Широкого, Федоровского, Ва-
сильевского и Первомайского А. М. Лесков объясняет лишь восточными
срубными параллелями4. Не отрицая этого заключения,' следует заме-
тить, что для племен срубной культуры бескурганные могильники не
были традиционными. В Карпато-Дунайском регионе этот обычай был
устойчивым для местного населения эпохи бронзы и носителей культур
фракийского галыптата. Вполне вероятно поэтому допускать возможность
и западного влияния, способствовавшего распространению в степях Се-
верного Причерноморья бескурганных могильников.

Может быть, с обрядом местных племен Карпато-Дунайского региона
следует связывать распространение на белозерском этапе южной ориен-
тировки погребенных. Так, в Стойканском могильнике южная ориенти-
ровка господствует почти безраздельно. Правда, этот памятник относится
к более позднему времени, чем белозерские погребения. Но погребальный
обряд в нем считается местной традицией, идущей от культуры ноа* 7 8.

В пользу высказанного предположения говорит и то обстоятельство,
что погребения белозерского этапа с южной ориентировкой были особен-
но характерны для районов к западу от Днепра, и прежде всего для
Днестро-Прутского междуречья ®.

Другие элементы обряда, появившиеся на белозерском этапе (вытя-
нутое трупоположение с западной ориентировкой, широкое применение
дерева, камышовых циновок, камки), не находят параллелей в западных
материалах.

Керамика. На всех известных нам в настоящее время поселениях бе-
лозерского этапа или таких, которые считаются переходными от саба-
тиновских и белозерских, господствуют горшки, генетически связанные
с более ранними, относящимися к срубной культуре9 10. Такое положение
свойственно для памятников не только восточной зоны степного Северно-
ю Причерноморья, но и для его западных районов. Показательным в этом
отношенни может считаться Тудоровское поселение на правобережье
Нижнего Днестра, при раскопках которого получен большой набор об-
ломков кухонной посуды *°. Аналогичную с тудоровской кухонную кера-
мику дают Белградское поселение на оз. Ялпух11 н у с. Жовтневое12.
На этих же памятниках имеются и банковидные сосуды, связанные по
происхождению с культурой ноа. Они бытовали и в сабатиновское время.

Вместе с тем на ряде белозерских поселений встречены отдельные
фрагменты кухонных горшков, сходных с горшками, характерными для

" Лесков А. М. Заключительный этап...

7 См. с. 33.

8 Дворниченко В. В. Предскифская степная культура VIII—VII вв. до н.э. Доклад
на секторе скифо-сарматской археологии АН СССР в апреле 1977 г.

в Лесков А. М. Кировское поселение.— В кн.: Древности Восточного Крыма. Киев,
1970, с. 16—23, 50—53; Он же. Заключительный этап..., с. 26—29.

10 Мелюкова А. В. Работы в Поднестровье в 1958 г.— КСИА, 1961, вып. 84, с. 118
и сл.

11 Черняков В. Т. Слой поздней бронзы Белградского поселения.— КСИА, 1966,
вып. 106, с. 103,104.

42 Мелюкова А. И. Отчет о работе Западноскифской экспедиции ИА АН СССР в
1960 г — Архив ИА АН СССР, Р-1, № 2409.
Рис. 7. Керамика с поселений Северного Причерноморья белозерского этапа (1—20)
1,8 — Змеевка; 2 — Нижний Рогачик; в, 4 — Жовтневое; 5, 6, 12, 14, 18 — Тудорово; 7 — Бол-
град; 9, 13, 13, 20 — Ушкалка; 16, 11, 18 — Бабино IV; 11 — курган у с. Рисового; 19 — Василь-
евка
Рис. 8. Керамика и еещи с поселения беяозерского этапа у с. Кошница (1-^11)

2—12 — тлйна; 5,6,8 — бронза; ч — кремень
культуры фракийского галыптата. Отличительным их признаком являет-
ся наличие ручек-упоров на тулове или сосковидных налепов. Несколько
фрагментов таких горшков встречено в верхнем слое Ушкалки (рис. 7,
13, 15) 13 * * 16, в Анатольевне на Южном Буге п, на поселении у с. Кошни-
ца па Днестре (рис. 8, 10, 11) на Белградском поселении (рис. 7, 7) *в
и поселении в Змеевке (рис. 7, 1) 17 18. На Тудоровском поселении имеется
сосуд, по общей форме близкий к обычным белозерским горшкам с
округлым туловом, но на его плечике есть четыре небольших упора
(рис. 7, 5). Из Жовтневого происходят отдельные фрагменты довольно
грубых по отделке поверхности сосудов с различными круглыми и оваль-
ными нзлепами (рис. 7, 3, 4). Горшок с едва намеченной шейкой н не-
большими ручками-упорами происходит с поселения у с. Нижний Рога-
чик (рис. 7, 2) ,8. Однако в целом фракийское воздействие па простую
кухонную керамику белозерского этапа было слабым и мало отразилось
на ее составе.

Вся керамика из хорошо отмученной глины, имевшая лощеную или
заглаженную поверхность, найденная в белозерских памятниках, не
имеет прототипов в срубной культуре. А. М. Лесков объясняет ее как
результат развития форм, бытовавших в степях Северного Причерно-
морья на сабетиновском этапе и воспринятых из культуры ноа, с одной
стороны, и как результат западного воздействия — с другой19 20. Однако
сколько-нибудь подробно он не разработал этот вопрос. А. И. Теренож-
кин “ и В. А. Ильинская21 рассматривают появление всех типов лоще-
ной посуды в белозерских памятниках исключительно через призму ле-
состепной лощеной посуды белогрудовской и чернолесской культур. Оба
решения не представляются мне достаточно убедительными и нуждаются
в пересмотре и дополнениях.

Прежде всего следует отмстить, что на поселениях и в погребениях,
даже в западных районах распространения белозерских памятников, нет
комплексов лощеной посуды, которые были бы тождественны одновремен-
ным белогрудовско-чернолесским или фракийским. Состав форм здесь
гораздо беднее, а количество находок лощеных сосудов на поселениях
обычно очень невелико. И все же показательным, видимо, можно счи-
тать тот факт, что в западных районах, например, на Тудоровском посе-

,3 Не изданы. Хранятся в ИА АН УССР.

74 Погреба во. Н. Н. Работы в Тилигуло-Березанском районе в 1958 г.— КСИА, 1961,
вып. 83, с. ИЗ.

” Раскопки Э. А. Рикмана 1969 г. Материал не издан. Краткие сведения см.: Дер-
гачев В. Л. Памятники эпохи бронзы.— В кв.-. Археологическая карта МССР,
вып. 3. Кишинев, 1973, с. 98, рис. 23, 3—17.

16 Черняков И. Т. Слой поздней бронзы..., рис. 43,17.

17 Бураков А. В. Поселения епохи бронзи бйш с. Змнвка.— АП, т. X. КиТв, 1961,
с. 37, табл. 1,12.

18 Березовецъ Д. Т., Березанська С. С. Поселения 1 могильник епохи бронзй бгля
Нижя!й Рогачик.— АП, 1961, т. X, с. 41, табл. II, 11-

’р Лесков А. М. Кировское поселение, с. 26, 53. 58.

20 Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 81.

21 Ильинская В. А. О священной чаше у скифов.— Тезисы докладов к научной кон-
ференции «Античные города Северного Причерноморья и варварский мир». Ле-
• нинград, 1973, с. 13—15.
Рис. 9. Керамика с поселения белозерского этапа у с. Кошница (1—12)
лении на Нижнем Днестре фрагментов лощеной керамики в несколько
раз больше, чем на поселениях Нижнего Приднепровья, таких, как
Бабино IV22 23 24 или Змеевкагз, где лощеная посуда представлена лишь
единичными фрагментами. Так, по подсчетам Д. Т. Бёрезовца и С. С. Бе-
резанской, лощеная керамика на поселении у с. Нижний Рогачик со-
ставляла не более 5% 2‘. На Тудоровском же поселении ее не менее
20% от общего числа найденных фрагментов. Что касается сосудов из
погребений, то каких-либо существенных различий между западными и
восточными районами проследить трудно, ибо как на Нижнем Днестре
или во всем Днестро-Дуиаиском междуречье, так и на Пижнем Днепре,
а также в стенном Крыму имеют место преимущественно лощеные или
заглаженные сосуды, но там же встречаются и кухонные горшки.

Поскольку полного тождества между лощеной керамикой из погребе-
ний и с поселений не наблюдается, придется рассмотреть отдельно каж-
дую из них с точки зрения западных параллелей. Что дает для этого
керамика с поселений? Прежде всего нужно отметить, что даже на по-
селениях Нижнего Подпсстровья, таких, как Тудорово, Кошница, Калфа
(рис. 8—10), а также Подунавья (Белградское поселение, Жовтневое,
Криничное, Озерное), территориально ближе всех расположенных к Бал-
капо- п Карпато-Дупайским культурам фракийского галыптата, значи-
тельного влияния последних в керамике не чувствуется. Но наблюдает-
ся связь с лощеной посудой местных культур эпохи бронзы Нижнего
Подунавья, представленных памятниками типа Римницелу в районе
Браилова (рис. 6) 25. Фрагменты сходных с ними сосудов, как уже гово
рилось, найдены и на поселении Тзмэоани в Прутско-Сирстском между-
речье 26. Есть опи и на одном из памятников кишиневского типа на юж-
ной окраине лесостепи в Молдавской ССР 27.

С нижнедунайской керамикой мы можем сопоставлять комплекс ло-
щеной посуды из поселений в Калфе (рис. 10, 1—3, 7, 12) и фрагменты
сосудов с поселения у с. Тудорово (рис. 14, 2, 5, 7). Близки к ним от-
дельные фрагменты посуды с поселений Голсркапы (рис. 11, 13, 15—17)
и Кошница (рис. 9, 4) на Нижнем Днестре. Во всех этих комплексах
имеются фрагменты приземистых кубков или черпаков с прочерченным
орнаментом, а иногда еще и с шишечками по наиболее широкой части
тулова. Особенно выразительна керамика этого вида на поселении в
Калфе и Голерканах.

С нижпедупайским культурным воздействием, очевидно, можно свя-
зывать паходку небольшой корчажки (склеена из обломков) на поселении
у с. Жовтневое в Белградском р-не Одесской обл. (рис. 12, 4), И. Т. Чер-

Х2' Ильинская В. А. Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино.— КСИА АН
УССР (Киев), 1955, вып. 5, с. 19 и сл.

23 В у раков А. В. Поселения епохи бронзи б) ля с. Змцвка, с. 26 и сл.

24 Березовец Д. Т., Березансъка С. С. Поселения 1 могильник..., с. 41.

25 Паг1иске Б. Пп поп азрес! сиИита! йе 1а вПг^Ии! еросп Ьгопги1и'1 1а Бипагеа йе
Лоз.— РопПсе, 1972. V, р. 59, е1 зшу.

2* См. с. 35.

27 Лапушнян В. Л., Никулицз И. Т., Романовская М. А. Памятники раннего желез-
ного века.— В кн.: Археологическая карта МССР, вып. 4. Кишинев. 1974, с. 20,
рис. 2, 3,
Рис. 10. Керамика с поселения белозерского этапа у с. Калфа (1—13)
Рис. 11. Керамика с поселений белозерского этапа Нижнего Поднестровъя
1—10 — Тудорово; 11—13, 15, 17, 18—Голерканы; 14, 16 — Балабанешты

4С,
к

Рис. 12. Керамика с поселений белозерского этапа
Л—9 — Тудороно; Л— ЯСовтневое; 5 — Залианичвое
няков отнес этот сосуд к числу чернолесскихг8. Однако следует заме-
тить, что похожие сосуды появились в чернолесской культуре лишь на
втором этапе ее развитияя9. Невозможность отнесения поселения у
с. Жовтневое к столь позднему времени определяется довольно вырази-
тельным, хотя и небольшим комплексом фрагментов типично белозер-
ской керамики, найденной нами при шурфовке на этом поселении2 * 30.

Ограничивается ли распространение керамики, которую можно со-
поставлять по характеру орнаментации с румынской нижнедунайской,
лишь Нижним Ноднестровьем? Видимо, нет, поскольку отдельные фраг-
менты лощеных черпаков или низких чашек с прочерченным узором най-
дены на поселении в Змеевке 31 32 и в Андрусовкег2. В Аядрусовке обна-
ружен еще и обломок, вероятно кубка, с узором из двух прочерченных
горизонтальных линий на нижней части шейки и свисающих вниз углов,
как бы вставленных один в другой33 34 35. Фрагмент лощеного кубка (?)
с прочерченным орнаментом и сосуда со сглаженными поверхностями с
таким же орнаментом обнаружены на поселении Бабино IVя4.

С влиянием культуры фракийского гальштата можно связывать на-
ходки па упомянутых поселениях Северо-Западного Причерноморья не-
большого количества фрагментов мисок с каннелюрами по краю
(рис. 9,9: 10, 8), черпаков, чаш или широкогорлых кубков с косыми и
вертикальными каннелюрами по тулову (рис. 10, 5, б; 11, 5, 11). На по-
селении Тудорово найдены обломки довольно крупных лощеных корчаг.
Одни из них с каннелюрами в месте перехода от шейки к плечнку
(рис. 12, 7), друпте со слабо заметными каннелюрами на горле
(рис. 12, 5), а третьи без орнамента, но с хорошо выраженным отогну-
тым наружу венчиком (рис. 12, 2). Из обломков, найденных на поселении
у оз. Ялиух (Заличничное IV), И. Т. Чернякову удалось склеить боль-
шую лощеную корчагу с орнаментом из узких каннелюр в виде трех
юризонтально расположенных волнистых линий на плечике
(рис. 12, 5) ЗЕ. Интересно отметить, что по форме эти лощеные сосуды,
особенно но наличию уступчика в месте перехода от узкого горла к раз-
дутому плечу, близки некоторым простым горшкам, характерным для
белозерского этана. С галынтатскими их сближает лощение и каннелю-
ры. Будучи редкилш находками на поселениях Северо-Западного Причер-
номорья, корчаги с каннелюрами не известны мне на белозерских посе-
лениях более восточных районов. Сосуды в виде приземистых кубков
или чаш и черпаков с косыми или вертикальными каннелюрами, ана-
логичные найденным на поселениях Нижнего Днестра, имеющие парал-

2В Черняков И. Т Некоторые археологические находки из Белградского района Одес-
ской обл.— МАСП (Одесса), 1962, вып. 4, с. 139.

26 Тереножкип А. И. Предскифский период..., рис. 45.

30 Мелюкова А. И. Отчет о работе Западно-Скифской экспедиции в 1960 г.— Архив
ИА АП СССР, Р-1, № 2409.

31 Бураков А. В. Поселения епохи бронзи..., с. 38, табл. II, 6.

32 Покровсъка Е. Ф., Петровсъка Е. О. Поселения епохи бронзи б!ля с. Велика Анд-
руС1вка.— Археолопя, 1961, т. Х1П. рис. 7, 4-

33 Там же, рис. 8,11.

34 Ильинская В. А. Поселенке времени поздней бронзи..., табл. I, 12» 23.'

35 Ие опубликована, хранится в ОГАМ. \ < ., •
лели в ранних памятниках культуры фракийского галыптата, редко, но-
вее же встречаются на белозерских поселениях к востоку от Днестра.
Несколько обломков таких кубков илн черпаков обнаружено на поселе-
ниях: Черевичное, на побережье Хаджибейского лимана3®, в верхнем
слое Ушкалки36 37 * 39, в землянке 2 на поселении Бабино IV 3®, в Змеевке:зэ.

К серии лощеной керамики фракийского происхождения могут быть
отнесены н редко встречаемые на белозерских поселениях миски с за-
гнутым внутрь краем без орнамента. Фрагменты таких мисок найдены в
Кошнице, Калфе (рис. 10, 5, 10), Голерканах, в верхнем слое Ушкалки
(рис. 7, 20) 40 41 и в Усатове под Одессой Из лесостепи такие мнеки
не могли распространиться в степные районы Северного Причерноморья,
так как там они стали известны лишь на второй ступени чернолесской
культуры, т. е. позднее, чем в степи. У фракийских племен они были
в употреблении начиная с периода раннего фракийского галыптата.

Среди керамики из погребений белозерского этапа преобладают круг-
лотелые кубки и кубковидные сосуды, отличающиеся от кубков лишь
большими размерами42. На поселениях такие сосуды представлены от-
дельными фрагментами (рис. 9, 7, 2).

При общих чертах сходства (довольно узкое горло и округлое туло-
во) почти каждый из кубков имеет какие-нибудь особенности, что очень
затрудняет их классификацию. Типология, созданная А. М. Лесковым на
фрагментарном материале Кировского поселения 43, не может быть при-
менена для целых сосудов. Отсутствие классификации затрудняет сопо-
ставление белозерских кубков с сосудами, найденными в других куль-
турах, выявление их особенностей и разрешение вопроса об их проис-
хождении. Поэтому я ограничиваюсь серией сосудов, которые, на мой
взгляд, не могли появиться без воздействия галыптатских образцов.
К ним в первую очередь должны быть отнесены кубки, орнаментирован-
ные каннелюрами. Ширина, глубина, количество и расположение канне-
люр на кубках очень сильно варьирует. Самый простой орнамент пред-
ставлен на трех кубках; на двух — из Шнрочанского могильника
(рис. 13, 7, 2) 44 45, на одном — из кургана XII у с. Балабаны
(рис. 13, 13) Они украшены неглубокими довольно узкими горизон-
тальными каннелюрами по плечику. Два кубка из Широчанского мо-

36 Синицын М. С. Матералп до археолопчно! карти узбережжя Хаджибейского ли-
мана Одеськог облает!.— МАСП, 1959, вып. II, с. 148, табл. XXVI, 69.

37 Телегин Д. Я. Питания вщносшй хронологи пам’яток шзньо! бронзи Нижнього-
Подншров’я.— Археолопя, 1961, т. XII, с. 10, И, рис. 5, 6.

36 Хранится в фондах ИА АН УССР.

39 Бураков А. В. Поселения епохи бронзи..., с. 38, табл. П, 7.

40 Телегин Д. Я. Питания вщносно! хронологи..., с. 11 (называет мисками жаров-
ни) .

41 Хранится в фондах ОГАМ.

42 Лесков А. АГ. Предскифский период,.., с. 82.

43 Лесков А. М. Кировское поселение, с. 25, 26, рис. 15,16.

44 Лесков А М. Заключительный этап бронзового века на юге Украины. Рукопись
докторской диссертации. М., 1975. Альбом, табл. 13, 5; Архив АН СССР, Р-2,.
№ 2204. Неизданные материалы любезно предоставлены мне А. М. Лесковым.

45 Раскопки Г. Ф. Чеботаренко 1972 г. Хранится в музее сектора археологии Инсти-
тута истории АН Молдавской ССР.
Рис, 13. Кубки из погребений белозерского этапа

1, 2, 4—12 — Широчанский могильник; 3 — курган 4, погребение 4 у с, Олонепгты;
13 — курган у с, Балабаны

гильника помимо горизонтальных каннелюр имеют еще двойную или
тройную полосу зигзагообразных каннелюр на тулове (рис. 13, 10, 12).
Тройная полоса из узких волнистых каннелюр имеется на тулове кубка
нз с. Дубово Сипельниковского р-на Днепропетровской обл. Такая же
полоса есть на тулове кубка из Широчанского могильника, но у него
имеются еще небольшие пшшечки, расположенные в промежутках между
углами (рис. 13, 8). Один небольшой кубок из Широчанского могильника-
украшен волнистой каннелюрой по верхней части тулова и двумя рядами:
мелких шишечек (рис. 13, 4).

Из трех погребений Широчанского могильника (рис. 13, 5, 7, 11\
и из погребения 4 в кургане 4 у с. Оленешты (рис. 13, 3) происходят
кубки с хорошо выраженными довольно широкими косыми каннелюрами,
занимающими большую часть тулова.

Кубки с глубоко прочерченными группами каннелюр на тулове про-
исходят нз курганов у хутора Степного46, из Широчанского могильника
(рис. 13, 6, 9) и из каменного ящика в кургане 19 и с. Вольная Украи-
на под Каховкой.

Хотя зависимость кубков с каннелюрами из белозерских погребений
Северного Причерноморья от раниегальштатских не вызывает сомнения,
указать, где именно находились их непосредственные прототипы, сейчас-
трудно. Основываясь на том, что по форме кубки с каннелюрами не от-
личались от неорнамснтированных сосудов этой категории, а также от
тех, которые имели узор в виде шишечек, мы можем думать, что форма
и орнаментация сосудов по происхождению по обязательно были взаимо-
связаны. Поскольку каннелюры были излюбленным мотивом орнамента-
ции па лощеной посуде культуры раннего фракийского гальштата, можно-
предполагать, что этот стиль орнаментации кубков был заимствован бе-
лозерскими гончарами оттуда. Вместе с тем нельзя не принять во вни-
мание тог факт, что круглотелые лощеные кубки с более или менее вы-
сокой шейкой, многие из которых орнаментированы по тулову вертикаль-
ными или косыми каннелюрами, были характерны для задунайской
культуры полей погребальных урн47. Считается, что наиболее ранние
из них появились еще в период В Д. Многие из сосудов этого типа,
относящихся к концу На А и На В, по общему виду достаточно близки
к найденным в Северном Причерноморье (сравни рис. 13 и 14, 5, 10—
18). Это обстоятельство, как мне представляется, заставляет сомневаться
в правильности вывода А. II. Терепожкина относительно связи по проис-
хождению ранночерполесских узкогорлых кубков, близких к найденным
в белозерских памятниках, с белогрудовскими. Последние, как известно,
отличаются гораздо более низкой и широкой шейкой (рис. 14, 7, 2) 48_
Волее вероятно, что появление так называемых цилнндрошейпых кубков
как в раннем чернолесье, так и в белозерских памятниках степи про-
исходило под галыптатскнм влиянием Запада. Отсутствие среди ранне-
чсрнолесской посуды кубков с каннелюрами как будто подтверждает это
предположение, поскольку говорит о независимом от лесостепи галь-
штатском воздействии на степную керамику.

Кубки, орнаментированные мелкими шишечками, продолговатыми и
фигурными налетами, а также иалепамп в виде очень небольших упоров

46 Отрощенко В. В. Новый курсэнный могильник..., рис. 5, /, 2.

47 Ра1ек Е. О1е НгпепНейег-КиИиг т ТгапзйапиЫеп. Видарез!, 1968, 8. 109 (бр У1К
1а1. VII, 43, 45; XVIII, 7—7; СХХХ1, 14.

48 Тереножкин А. И. Предскифский период..., рис. 51,3. 4, 9—11.
Рис. 14. Кубки из западноевропейских и украинских памятников

1, ? —Собковка; 3, 4 — Андрусовка; 5, в — Субботово; 7 — Кослоджени; в, 10—18 — Сагхедь;
9 — Московская гора; 19 — поселение 12 на Нижнем Дунае; 80, 22 — Бабадаг; 21 — погребе-
ние 16, могильник Чорва
Рис. 15. Кубки из погребений степного Северного Причерноморья:

1 — Васильевский могильник; 2, 3, 5—9, 11, 12 — Широчанский могильник: 4 — Первомаевсклй
могильник; 10 — ЛукьяноЕский курган

(рис. 15), одинаково часто встречающиеся как в степи, так и в ранне-
чсрполесских памятниках в лесостепи, также, видимо, находятся в зави-
симости от западных, во всяком случае по характеру орнаментации.
15 степном Северном Причерноморье кубки, орнаментированные шишеч-
ками, найдены в следующих памятниках: 10 экз.— в Широчанском мо-
шльвике (рис. 15, 1—3, 5—У, 11, 12), 1 —в Лукьяновском кургане
(рис. 75» 70) 4в, 1 — в Каланчакском кургане5С, 2 экз,— в кургане у
х. Степной81. Целый кубок с шишечками происходит и с поселения
Бабино IV “

Присутствие фрагментов небольших кубковидных лощеных сосудов с
орваментом в виде шишечек отмечается на Нижнем Дунае в памятни-
ках типа Римницеле (рис. 6, 77—14). Причем разнообразные рельефные
шишечки встречаются здесь чаще других видов орнамента49 * * 52 53 54 *. В памят-
никах этой же группы имели место и лощеные кубки с узким горлом и
с шаровидным туловом, достаточно близкие к белозерским, украшенные
прочерченным орнаментом (рис. 14, 19) 5*. Кубок с четырьмя шишечка-
ми на плечиках, аналогичный одному из кубков Широчанского могиль-
ника, происходит с поселения Кослоджени (рис. 14, 7) 53. Он был найден
вместе с фрагментами простой посуды типа ноа — сабатиновна и сосу-
дов, имеющих аналогии в памятниках позднего бронзового века Болга-
рии (типа Пловдив — Разкопанида). Датировка С. Мориица культуры
Бослоджени XIV—XIII вв. до и. э. представляется несколько занижен-
ной, но синхронность ее сабатнповскон и ноусской культурам достаточно
очевидна. А если это так. то круглотелые узкогорлые кубки появились
на территории Нижнего Дуная, в Юго-Восточной Румынии, раньше, чем
в степях Северного Причерноморья и в лесостепи.

Но общему профилю и наличию трех или четырех небольших налепов
в виде ручек-упоров на плечике крупные кубковидныс сосуды с плоским
дном из кургана у с. Траповка 56 (курган 4), Спасской оросительной си-
стемы в Снигиревском р-не Николаевской обл?7, из кургана 2, погребе-
ния 5 у с. Первомаевка (рис. 15, 4) 58 и из одного из погребений 1Ии-
рочапского могильника (рис. 15, 7), очень близки к галыптатским куб-
кам-урнам типа Гава 59.

В белозерских же погребениях известны кубки с простеньким гео-
метрическим узором, сделанным зубчатым штампом или прочерченным
острой палочкой (рис. 16, Д 5, 7—14).

49 Л1 тонне музею. Херсон, 1927, вып. 8, рис. 6.

30 Щепинсъкий А. А., Черепанова Е. Н. Северное Присивашье. с. 56, рис. 16, 3.

31 Отрощенко В. В. Новый курганный могильник, с. 200, рис. 5, 4.

52 Ильинская В. Л. Поселение времени поздней бронзы..., табл. I, 7.

53 ПаНиске И. Си поп азресГ сийига! бе 1а еросп Ьгопхийп 1а Бипагеа бе-

Лоб, р. 63, 6р. 2, 2, 3, 5.

54 Мопп1г 8. ЗегЬапехси В. Сегсе1ап 1а П1Г§оуа 81 Ттрга]ипт1.— 8С1УА, 1974, I. 25,.
м 1, 12, з.

38 Мог1п1г 3-, Апёк.е1евси IV. СиНига бе йр СО81орсВ1.— 8С1У, 1970, I. 21, М 3, р. 381,
Пр. 6, 1.

56 Ванчугов В. П., Загинайло А. Г., Тощее Г 11. Охранные раскопки кургана у с.
Траповка Одесской области.— В кн.: Археологические и археографические ис-
следования на территории Южной Украины. Киев — Одесса, 1976, с. 219, ряс. 3,
2.

37 Никитин В. И. Работы Николаевского краеведческого музея.— АО 1973 г. (М.),
1974, с. 317.

58 1лл1нсъка В. Л., Ковпаменко Г. Т., Петровсъка Е. О. Розкопки кургашв епохи:
бронзи поблизу с Первома|вка.— АП, т. IX, 1960, табл. II, ”.

59 1Ы6 А. СиИига Саха.— 8С1У, 1973, С 24, Б 4, Не. 2, 4, 7; 3, 4.
Рис. 16. Кубки из погребений степного Северного Причерноморья

1 — Первоиаевка; 2, 3, 11 — Компанийцы; 4 — Балабаны; 5, 6, 8, 9, 13, 14 Широчанский
могильник; 7 — Этулия; 10 — Любимовка; 12 — Федоровка

Почти каждому из них можно найти близкие параллели в керамике
из чернолесских памятников лесостепи60. В то же время нельзя не от-
метить, что аналогии некоторым из них, например кубкам из кургапа у
с. Балабаны (рис. 16, 4) и из могильника у с. Компанийны (рис. 16,

80 Ильинская В. А. Раннескифскпе курганы..., с. 126—130. Сравни рис. 14 и 13.
11), имеются лишь среди керамики второй ступени чернолесской куль-
туры, т. е. относятся к послебелозерскому времени61. Кубок с прочер-
ченными заштрихованными треугольниками вершинами вниз из Широ-
чанского могильника (рис. 16, 14) может быть сопоставлен не только с
раннсчернолесскими ®2 63 * *, но и с обломками кубка из Доробанцу на Ниж-
нем Дунае культуры Кослоджениез. Что касается кубков с орнаментом,
сделанным зубчатым штампом, из Шпрочанского могильника (рис. 16, 5.
8), из могильника у с. Компанейцы (рис. 16, 2) и из Балки Татарки у
с. Любимовка (рис. 16, 10), то, хотя довольно близкие к ним известны
в белогрудских и раннечернолесских памятниках лесостепной Украины е4,
нельзя считать местным происхождение керамики с таким орнаментом.
Скорее всего мода украшать лощеную столовую и культовую посуду
распространилась из районов, занятых культурой Бабадаг П ег.

Кубок из кургана у с. Этулия (рис. 16, 7) и один из кубков Широ-
чанского могильника (рис. 16, 9), украшенные прочерченным орнамен
том в виде елочки или вставленных друг в друга углов, не имеют ана-
логий в близких но времени памятниках. Кубок с острова Игрень, укра-
шенный на тулове тремя круглыми шишечками н тропными полукру-
жиями, прочерченными под ними, скорее всего связан по происхождению
с близкими к нему по форме и орнаменту сосудами Комаровской куль-
туры 66.

Все сказанное позволяет сделать следующий вывод: в настоящее
время пока невозможно окончательно решить, где в лесостепи или в сте-
пи Северного Причерноморья впервые появилась форма лощеных сосу-
дов, условно называемых цилипдрошейными кубками. Но, поскольку ло-
щеные кубки составляли одну из характерных особенностей белозерских
погребальных памятников, можно присоединиться к мнению А. М. Ле-
скова, что именно в степи, хотя и под внешним воздействием, вырабаты-
валась эта форма ритуальной посуды и отсюда стала известной лесостеп-
ным племенам чернолесской культуры. Исходные для них формы находи-
лись пли в раннегальштатских кубках Задунавья, или в местной, восхо-
дящей к эпохе бронзы керамике Нижнего Дуная. Менее вероятна их
связь с кубками белогрудовской культуры. Каннелированная орнамента-
ция кубков безусловно может быть связана только с галыптатским куль-
турным кругом. Рельефная (шишечки разного размера и формы) — ско-
рее всего восходит к культурам поздней бронзы Нижнего Дупая и Доб-
руджи, а штампованная — к культуре Бабадаг.

Черпаки. Все известные в белозерских памятниках черпаки — глубо-
кие, имеют кружковидную форму, сравнительно небольшую петельчатую
ручку, поднимающуюся над краем. Они происходят из следующих памят-
ников: Широчанского (рис. 17, 1—3), Федоровского (рис. 17, 4, 5, 9),
Компапийцевского могильников (рнс. 17, 6) и кургана у с. Этулия па

61 Тереножкин Л. И. Предскифский период.... с. 66, рис. 40. 4, 5.

82 Там же, рис. 33,I; 34, 1.

63 Мог1п1х Лп$ке1е8си ТУ. СнИнга йе Ир СоБ1одегп, Пр. 16, 7.

84 Ильинская В. Л. Раннескифские курганы..., рис. 13,1, 2, 6.

85 Болос подробно об этом см. на с. 21.

66 Зийезгтакои 7. КиИнга Котаго^вка.— АР, 1967, I. XII, г. 1, р. 60, 1аЫ. VI, 3.
Рис. 17. Черпаки из курганов степного Северного Причерноморья

1—3, 7,8 — Широчанский могильник, 4, 5, 9 — Федоровка; 6 — могильник Компанийцы;

10 — курган у с. Этулия

юге Молдавии (рис. 17, 10). Варьируя по деталям формы тулова и раз-
мерам, они действительно в большинство своем близки к белогрудовским
и некоторым чернолесскимВ7. Однако по происхождению белозсрские
черпаки не обязательно связывать с последними, как считают А. И. Те-
рспожкин и В. А. Ильинская. Дело в том, что сосуды, по форме очень
близкие к белогрудовским и бе л озерским, хорошо известны в культуре
поя. Целые экземпляры таких черпаков есть в большинстве могильников
этой культуры, таких, как Ст. Бедражи в Молдавской ССР бе, Трушеш-
ты67 68 69 и Голбока 70 в Румынии (рис. 18, 1—4). Таким образом, в белозер-

67 Тереножкин А. И. Предскифский период..., рис. 51,1, 2, 7, 8.

68 Смирнова Г. И. Могильник культуры ноа..., рис. 21, 4.

‘°9 Ре1гегси-П1тЪоа1}а М. Ьен рппс!рац гёзи11а18 дез 1оиП1ез де Тги§е§Н. 1п: Апа-
1е1е зШгфНсе а!е иидуегзйаШ Ай I. Сига дш 1аз1 (зоне йога), апи! 1957, I. III,
(азе. 1—2, И, 4.

70 Ре1ге8си ШтЪоо1[а М. фагфеги! Уа)еа Лдоь— 8С1У, 1952, ап. III, 1—2; 11,

М 6; 12, М 14.
Рис. 18. Черпаки из могильников культуры ноа, Бабадаг, памятников типа Пше-
ничево

I — Старые Бедрами; 2—4 — Трушсшты; 5 — Бабадаг; 6, 8 — Голямо Делчево; 7 — Козлодуй;
Э, н— Расова Малу л Рошу; 10—Нове (восточный сектор); 12— Пшеничево

ских памятниках кружковидные черпаки можно рассматривать как на-
следие предшествующей эпохи, воспринятое либо от непосредственных
предков белозерского населения, либо от потомков носителей культуры
ноа. Кроме того, надо иметь в виду, что кружковидные черпаки с небель-
той петельчатой ручкой, довольно близкие к некоторым из белозерских,
известны в памятниках эпохи бронзы и раннего галыптата на территории
Болгарии (рис. 18, 6, 8, 12) 7‘, а также в памятниках типа Бабадаг в Юго-
Восточной Румынии (рис. 18, 5). В частности, наиболее близкую анало-
гию черпаку с орнаментом из круглых небольших шишечек на тулове,
происходящему из Широчанского могильника, представляет черпак из
Пшеничево в Южной Болгарии (рис. 18, 12) ’2. В Болгарии же можно
найти наиболее точную параллель большому черпаку с высокой ручкой
из кургана в Этулии (рис. 17, 10), отличающемуся также и по форме Ту-
лона от всех остальных из белозерских памятников. Особенно близки к
нему черпаки из Голямо Делчево (рис. 18, 6, 8) * 72 73. Вполне возможно,
что черпак из кургана в Этулии является импортным из Северной Бол-
гарии.

Говоря о черпаках, необходимо отметить, что чрезвычайно широко
распространенные и очень характерные для фракийского галыптата чер-
паки с низкой полусферической чашечкой и высокой ручкой, обычно ук-
рашенные каннелюрами по краю ту лова п па ручке74 75 76 77, не применялись
ни стопными бслозерскпми племенами, пи лесостепными племенами ран-
ней ступени черполесской культуры.

Двуручная чаша из Широчанского могильника (рис. 17, 8) — един-
ственная для белозерского этапа — может быть расценена или как нас-
ледие предшествующей эпохи, ведущая свое происхождение из культуры
ноа 7Й, или как сосуд, связанный с южнофракийским влиянием. На тер-
ритории Болгарии двуручные чаши, достаточно близкие по профилю к
широчанской, хорошо известны в памятниках эпохи бронзы и раннего
галыптата7в.

Изделия из металла. Металлические изделия белозерского этапа весь-
ма существенно отличаются от предшествующих им сабатиновских. Ис-
следователи отмечают переориентацию связей. Если для сабатиповской
аюры большое значение в развитии местной металлургии имели Балка-
но-Карпатские и особенно Трансильванские центры производства,
в сложении белозерской металлообработки ведущую роль стали играть
восточные центры приуральской и волго-уральской ориентации ”. Боль-
шинство металлических изделий из степного Северного Причерноморья
белозерского этапа изготовлено в металлообрабатывающих мастерских

•’* Кънчев М. Праисторически и антични материалы в музея град Нова Загора.
Нова Загора, 1973, рис. 75; Гетов Л. Могилев погребения при с. Долею Сахране,
Старозагорско.— ИЛИ, 1965, XXVIII, рис. И, а-

72 &с1кооа М. НоимеПеа доппёев..., 3.

73 Тодорова X Раннохалщатски селища по поречието иа р. Камчия.— Археология
БАН, 1972, кн. 2, с. 19, обр. 9а, б.

’74 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 13, 1—3\ Димитров Д. П.,
Чичикова М., Димитрова А., Найденова В. Археологические раскопки в Восточ-
ном секторе Иове в 1965 г.— ИАИ, (София), 1967, XXX, рис. 32, с.

75 Ге^евси-БгтЬоиЦа М. $ап(1еги1 Уа1еа Ире}, Нц. 12, М. 14.

76 Чичикова М. Керамика от старата железна епоха в Тракия.— Археология БАН,
1968, кн. 4, обр. 1, 7; Георгиев Г., Ангелов В. Разкопкп па селищната могила до
Русе.— ИАИ (София), 1957, XXI, обр. 9, 5, с. 48.

77 Черных Е. В. Древняя металлообработка на юго-западе СССР. М., 1976, с. 187—
190.
Нижнего Приднепровья78 79 или Кардапшнского металлообрабатывающего
очага 78.

Импорных предметов немного; они происходят из южноевропейских
и центральноевропейских центров. Лишь некоторые кельты связываются
с Трансильванией и Северными Карпатами80. Скорее всего передатчи
ками импортных металлических изделий в степи Северного Причерно-
морья были фракийские племена Балкано-Дунайского и Карпато-Дунай-
ского районов, поскольку они употребляли такие же вещи. На поселениях
в Бабино IV81, в Змеевке 82 и Белозерке найдены бронзовые ножи, или
пилки (рис. 19, 9—13), которые имеют вид обоюдоострых пластин с
овальными концами. Такие пластинчатые ножи и пилки хорошо известны
в югославских, венгерских и трансильванских кладах периода На А —
На В83. Находки подобных предметов па кишиневском поселении
(3 экз.) 84, в Лукашевке и у с. Варатик в Молдавской ССР, а также в
кладе Бэлень в Румынии85 86 87 позволяют предполагать, что в степи Север-
ного Причерноморья они попали через носителей культуры раннего фра-
кийского галыптата. От них же они, видимо, были известны племенам
чернолесской культуры лесостепного Правобережья 88.

Из полы кургана у с. Павловка на берегу р. Кагыльник происходят
бронзовые чаша и кельт (рис. 19, 14, 15). Чаша принадлежит к одному
из типов бронзовой посуды среднеевропейскюго происхождения61. От-
дельные экземпляры таких чаш встречаются в трансильванских кладах
На В188. Кельт также не имеет аналогий в Северном Причерноморье.
Близкие к нему есть в памятниках раннего галыптата Румынии89 90 и
Болгарии 9С.

К импортным изделиям из белозерских памятников относятся и брон-
зовые смычковые фибулы из Лукьяновского кургана, Широчанского мо-
гильника и кургана 3 у х. Степного (рис. 19, 1—3). Аналогии им

78 Лесков А. М. О Северопричерноморском очаю металлообработки в эпоху поздней
бронзы.— В кн.: Памятники эпохи бронзы юга Европейской части СССР. Киев,
1967, с. 176.

79 Черных. Е. Н. Древняя металлообработка..., с. 185.

80 Там же.

81 Ильинская В. А. Поселение времени поздней бронзы у с. Бабино, табл. 1, 7.

82 Бураков А. В. Поселения епохи бропзи..., рис. 4, 6, 8, 9.

83 Гарашанип Д. Каталог метала. Београд, 1954, табл. IX, 1\ с. 21, 22; ПоЫе Е. НогЬ-
Гипбе 8ибов1епгораз. Ма1п1шгд— Баки, 1951, 1а1. 12, 24, 25\ 16, 41.

84 Мелюкова А. И. Культура предскифского периода в лесостепной Молдавии,
рис. 17, 5—7.

85 Г)гауот1г I. Бе берб(с бе 1’аде би Ьгопге 1агбИ Де Ва1сп1.— 1ЛВ, 1967, Г. 4, Кд. 18а,
17, 18.

86 Тереножкин А. И. Предскпфскпй период..., с. 151, рис. 102, 13.

87 ЗргосккоД. Хиг Папбе1з СсксЫсЫе бег деппашвсйеп Вгонгегей, чогде^сЫсЫПсйе
ГогясЬипдег. ВегПп, 1930.

88 ИеМог ]. Бег 81апб бег УогдезсЫскПогзсЪипд ш Воташеп.— ВВСК, 22, 1932,
8. 136—138, аЪЬ. 29, 3.

89 Ре&езсиЛНтЬооЦа М. Ба1е по! ге!а1‘|у 1а ДовсорепгЯе бе Ьгоп/тпт бт Мо1боуа.—
АМ, 1964, И- III, р. 259, Нд. 6, 3.

90 Николов Б Селища и некрополи от бронзовата епоха във Врачанско.— Архео-
логия БАН, 1964, година VI, кн. 2, с. 70, рис. 2, в.

Рис 19, Бронзовые изделия из памятников белозерского типа и золотой браслет
из Архангельского

I — Широчанский могильник; 2 — Лукьяновна; 3 — курган у хутора Степного; 4 — Ольвия;
5—Керчь; 6, в— погребение у с. Золотая балка; 9— Бабино IV; 10—12— Бе л озерка, 13—
Змеевка; 14, 15 — с. Павловка; 16 — с. Архангельское
А. М. Лесков находит на Переднем Востоке 9’, а В. В. Отрощенко отно-
сит к типу Пескьера ®2. Из Ольвии и Керчи происходят сицилийские
фибулы с сильно вогнутой спинкой (рис. 19, 4, 5} Э8.

Роль раннефракийских племен в передаче фибул на территорию Се-
верного Причерноморья установить трудно, но находки аналогичных фи-
бул на территории Болгарии, а также на поселении раннего фракийского
галыптата в Лукашевке указывают на фракийских передатчиков этих
предметов. Следует заметить, что на территории Болгарии смычковые
фибулы, которые принято датировать XI—X или X- VIII вв. до н. э.,
встречены в одних комплексах с фибулами VII—VI вв. до н. э.91 * 93 94

Трудно сказать что-либо определенное о происхождении колоколовид-
ных подвесок, или ворворок, хорошо известных по находкам в Лукьянов-
ском кургане, в двух курганах у х. Степной, в кургане у Збурьевки,
а также матриц с негативом для отливки таких предметов в Завадовском
кладе и у с. Ранжевое 95. Однако находки подобных колоколовидных под-
весок в кладах Уйора де Сус в Румынии96 и Ужонь в Венгрии97 пе-
риода На А указывают на взаимосвязи белозерских племен с западными
соседями независимо от того, где именно такие предметы появились
впервые.

К числу широко распространенных украшений, имевших место в том
числе и в раннегалыптатских кладах Карпато-Дунайского района, отно-
сятся браслеты из круглого или овального в сечении стержня с заходя-
щими или несомкнутыми концами. Такие браслеты найдены в погребении
2 кургана 5 у х. Степной98 99 100 и в разрушенном погребений у с. Ново-
Котовск в Нижнем Поднестровье ". Несомкнутые концы последних орна-
ментированы насечками, что особенно сближает их с карпато-дунайски-
мп периода На А — На В1<ю.

Позднейший предскифский период

Начало следующего за бел озерским периода истории населения северо-
причерноморских степей характеризуется переходом от оседлости к ко-
чевому образу жизни и от земледельческо-скотоводческого к скотоводче-
скому хозяйству.

91 Лесков А. М. Предскифский период..., с. 84, 85.

82 Отрощенко В. В. Новый курганный могильник..., с. 202, 203.

93 Фурмаисъка А. И. Ф1були з розкопок Ольвн.— Археолопя, 1953, т. VIII, с. 77,
табл. II, 4.

84 Николов Б. Тракийски паметници във Врачанско.— ПАИ. 1965, XXVIII, с. 171,
172, рис. 13; с. 164, рис. 2.

85 Отрощенко В. В. Новый курганный могильник..., с. 199, 203.

8В Натпре1 1. А Ьгопгеког Епйекех Ма^агЬопЬаи. ВийарееГ, 1886—1892, 1аЫ. СХХУ,
8—10.

97 Русу М. Докиммерийские детали конской сбруи в Трансильвании.— Пасха, Е. 8.,
1960, IV, рис. 3, 6.

98 Отрощенко В. В. Новый курганный могильник..., с. 201, рис. 6, 4.

99 Дергачев В. А. Бронзовые предметы XIII -VIII вв. до н. э. из Днестровско-Прут-
ского междуречья. Кишинев, 1975, с. 29, 64, 65, рис. 10, 24, 25.

100 Но1з1 р. НогПипйе..., 1аГ. 9, 20. 26.
Рис. 20. Керамика из раннекочевнических погребений Северного Причерноморья

I — петрово-Свистуново; 2 — Спасская оросительная система; 3 - Парканы, курган 97; 4 —
Рисовое, курган 5, погребение 9; 5 — Калиновна, курган 1, погребение 2; в — Костычево, кур-
ган 2, погребение 2; 7 — Суворове, курган 6, погребение 1; а— Суклея, курган 3

Генетическая связь культур белозерского и следующего за предскиф-
ски м периода прослеживается по погребальному обряду и керамике. Бли-
зость погребального обряда и керамики в ряде памятников такова, что
часто даже трудно определить, к какой из хронологических групп отно-
сится то или иное погребение. А. М. Лесковым и А. И. Тереножкиным
Рис. 21 Керамика из раинекочеенических погребений Северного Причерноморья

I — Аккермень, курган И, погребение 2; 2— Днепропрудный, курган 1, погребение 2; 3 —
Астанино, курган 7, погребение 11; 4— Волошское; 5—Любимовка, курган 56, погребение 3;
в — Львове, курган 14, погребение 2; 7 — Парканы, нурган 986; 3 — Суворове; 9 — Усть-Камен-
ка; 10— Кайры

ясно показано, что пи о каких сколько-нибудь значительных этнокуль-
турных компонентах, идущих со стороны фракийского мира в степные
области Северного Причерноморья, говорить ие приходится 101. В то же
время мы видели, что именно в предскифский период в VIII—VII вв.

101 Лесков А. М. Предскифский период..., с. 86 и сл.; Он псе. Заключительный этап
бронзового века на юге Украины, с. 62 и сл.; Те реножкин А. И. Киммерийцы.
до я. э. в Карпато-Дунайском районе и в ряде других областей Централь-
ной Европы получили распространение конское снаряжение и некоторые
веды оружия, сходные с южнорусскими, что указывает на контакты
киммерийцев с фракийцами. По всей вероятности не могли пройти бес-
следно эти контакты и для киммерийцев. Однако все то, что мы знаем
в настоящее время о культуре населения степного Северного Причерно-
морья в VIII—VII вв. до н. э., позволяет с уверенностью говорить, что
фракийское воздействие на киммерийскую культуру было слабо заметным.
Элементы фракийской культуры Карпато-Дунайского и Балкано-Дунай-
ского районов более отчетливо прослеживаются у чернолесских племен
лесостепной Украины102 103 104 * и иа Северном Кавказе 1СЗ, чем у степных ко-
чевников. Объяснить это явление трудно. Можно лишь предположит что
оно было вызвано существованием на Северном Кавказе и в лесостепи
каких-то производственных центров, в которых больше, чем в степи, при-
вивались заимствованные извне элементы, хотя передатчиками этих эле-
ментов скорее всего были кочевники степей. Среди немногого, что в степ-
ной предскифской культуре можно связывать с фракийским воздействием,
первое место принадлежит керамике. Одиако и здесь выделяется серия
сосудов, которые, будучи фракийскими по происхождению, стали извест-
ны в степи Северного Причерноморья еще вбелозерскую эпоху. Они или
ничем не отличаются от белозерских, либо представляют собой дальней-
шее их развитие, К керамике этого круга относится большинство сосу-
дов из Суворовских курганов<м. Небольшая лощеная корчажка с гори-
зонтальными каннелюрами (рис. 20, 7) по характеру и расположению
орнамента близка к корчажке, представленной фрагментом горла с
частью плечиков на белозерском поселении в Тудорове (рис. 12,1). В ряде
памятников белозерского этапа находят ближайшие аналогии цилиндро-
шейные круглотелые кубки с маленькими ручками-упорами на тулове10в.
Миска с широкими косыми каннелюрами по краю (рис. 21, 8) 106 107 яв-
ляется уникальной для погребальных памятников степного Северного
Причерноморья. Она может быть сопоставлена с мисками, известными по
фрагментам па белозерских памятниках Нижнего Днестра, таких, как
Кошница или Калфа (рис. 9, 9; 10, 5), о которых говорилось выше. Од-
нако такие же миски особенно широко распространены в памятниках
фракийского галыптата пюлданештского типа 1ОТ. Так что находку миски
с широкими косыми каннелюрами по краю в одном из Суворовских кур-
ганов можно рассматривать и как продолжение уже известных в бело-
зерской керамике, хотя и неместных традиций, н как явление, связанное
с новым влиянием культуры фракийского гальштата,

102 См. с. 72-75.

103 Коненкова В. И. Связи Северного Кавказа с Карпато-Дуиайским миром.— В кн.:
Скифский мир. Киев, 1975, с. 52 и сл.

104 Черняков И. Т. Киммерийские курганы близ устья Дуная.— В кн.: Скифы и сар-
маты. Киев, 1977, с. 29—36.

*08 Там же, рис. 1,20; 2, 3.

Там же, рис. 1, 9.

107 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 15, 7, 2; Лапушнян В. Л
Раскопки памятников..., рис. 4, 3.

3 А. И. Мелюкова

65
Как продолжение традиций белозерской поры можно рассматривать и
лощеный сосуд из кургана 11, погребения 9 у с. Аккермень с рельеф-
ными, косо расположенными иа плечиках небольшими валиками (рис. 21,
7) или кубок из кургана 14, погребения 2 у с. Львове (рис. 21, 6).
В отличие от них хорошо лощеный крупный кубок нз кургана 7 погре-
бения 11 у с. Астанино (рис. 21, 3) имеет наиболее близкие паралле-
ли в галыптатских комплексах, хотя точных аналогий ему найти и там
не удается106. Галыптатские традиции можно видеть иа кубке из Лю-
бимовки (рис. 21, 5) 10®. Он украшен широкими горизонтальными кан-
нелюрами на горле и резным узором по венчику и плечу. По такому
принципу украшались кубки культуры Басараби.

Кубки из кургана 1, погребения 2 в Днепрорудном (см. рис, 21, 2)
и из погребения у с. Волошское (рис. 21, 4) по характеру орнаментации
ближе всего к поздиечернолесским *10. Но и здесь полного тождества
между теми и другими нет.

Такой же неоднородный состав посуды из погребений VIII—VII вв.
до н. э. наблюдается среди других форм. Среди небольших корчажек с
раздутым корпусом лишь сосуды из кургана 4 Спасской оросительной си-
стемы (рис. 20, 2)1 из Петрово-Свистуново (рис. 20, 7) и из кургана 1
погребения 2 у с. Калиновка (рис. 20, 5), видимо, прямо заимствованы
из культур фракийского галыптата Карпато-Дунайского или Балкано-
Дунайского районов Галыптатские традиции ясно видны и на кор-
чаге из кургана 2 погребения 2 у с. Костычево (рис. 20, б) 108 109 110 * 112 *. Сосуд
иа кургана 3 у с. Суклея на Нижнем Днестре (рис. 20, 8) ближе всего
к корчажкам этого типа из памятников сахарнянско-солонченского круга
в лесостепной Молдавии1,э. С серией сахарнянско-солонченской лоще-
ной керамики следует связывать корчажку нз кургана 1 погребения 1
у с. Конгаз (рис. 22, 5) 114 115 116 и кубковидные сосуды с округлым туловом
из курганов у с. Великодолинекое (из кургана 1, погребения 5 и погре-
бения (11) (рис. 22, 7, 4) “5 и с. Каушаны11® (из кургана 1, погребения

108 Тончева Г. Новооткрито тракийско селище от раннохалщатската епоха край
Варна.— ИНМВ (Варна), 1972, т. VII (XXIII), с. 260 и сл., рис. 1, 2.

109 Тереножкин А. И. Киммерийцы, с. 54, рис. 23.

110 Тереножкин А. И. Предскифский период..., рис. 51, /5-

811 1/6*7,16 А. Сойота Сага, йд. 3, 4, 6- Свешников К. Пам’ятки голпградського типу на
захщному Подмял!, табл. 1, 10.

112 Раскопки Ивгульской экспедиции ИА АН УССР под руководством О. Г. Шапош-
никовой в 1976 г. Благодарю О. Г. Шапошникову за разрешение включить в ра-
боту неопубликованный материал.

118 Мелюкова А. И. Результаты раскопок на двух поселениях скифского времени
в Молдавии.— КСИИМК, 1954, вып. 56, с. 64, рис. 30,1.

114 Раскопки В. С. Бейликчп в 1972 г. Не изданы. Материал хранится в секторе ар-
хеологии АН МССР. Благодарю В. С. Бейликчи за разрешение опубликовать этот
сосуд.

115 Субботин Л. В., Черняков И. Т., Ядвичук В. И. Некоторые проблемы древней-
шей истории Северо-Западного Причерноморья.— МАСП, 1976, вьш. 8, с. 190,
рие. 4,1, 6.

116 Раскопки Г. Ф. Чеботаренко в 1968 г. Не изданы. Материал хранится в секторе
археологии АН МССР. Благодарю Г. Ф. Чеботаренко за разрешение опублико-
вать сосуд.
Рис. 22. Керамика из раннекочевнических погребений Северо-Западного Причерно-
морья

I — Великодолинское, курган 1. погребение II; г, 6— Сарата; З—Нангаз; 4— Великодолин-
ское, курган 1, погребение 5; 5 — Каушаны
2, рис, 22, 5), а также из кургана 97 у с. Парканы117 118 * 120 (рис. 21,
3) — все из западных районов степного Северного Причерноморья.

В небольшом числе погребений встречены сосуды, которые по своему
происхождению безусловно связаны с керамикой шолдапецтткого типа
или культуры Басараби. В кургаие 986 у с. Парканы при вытянутом
костяке с западной ориентировкой был найден двуручный сосуд с одной
отбитой ручкой, тождественный одному из сосудов из Шолданеттского
могильникаП8. Черпак, украшенный каннелюрами и выпуклостями на
тулове и каннелюрами на ручке, очень близкий к черпакам с каннелю-
рами из того же могильника и9, происходит из разрушенного погребе-
ния у с. Усть-Каменка на Нижнем Днепре 52°. Оригинален, хотя, видимо,
относится к тому же фракийскому кругу древностей, черпак из погребе-
ния в Кайрах121. Он отличается от остальных косым срезом венчика.
По шейке черпак украшен двумя глубокими, но узкими горизонтальными,
а по тулову косыми короткими, такими же глубокими каннелюрами.

Небольшой, богато украшеппый кувшин из кургана у с. Сарата рас-
копок Кнауэра в 1888—1889 гг. (рис. 23) 122 * 124 125 * принадлежит к числу со-
судов, типичных для культуры Басараби,23. Интересно, что, видимо,
в соседнем кургане (курган 3 на земле Фриденфельда у с. Сарата) были
найдены серолощеный кубок с резвым орнаментом и шишечками на ту-
лове и обломок черпака — оба солопченско-сахарнянского или позднечер-
полесского типа (рис. 22, 2, 6).

В пределах первой половины VII в. до я. э. принято датировать
впускные погребения в курганах эпохи бронзы, среди которых преоб-
ладают вытянутые с западной ориентировкой, сопровождавшиеся кубка-
ми, близкими к жаботинским VII—VI вв. до н. э. и не содержавшие
скифского оружия или других вещей *24. Именно к сосудам из этих по-
гребений можно с полной уверенностью отпести заключение В. А. Ильин-
ского о сходстве степной керамики с лесостепной1М. Среди них нет ни
одного такого, который можно было бы сопоставлять с кубками культуры
Басараби или с какими-либо другими сосудами фракийской культуры.
Интересно, что даже на западных окраинах степи, где в несколько более
раипих погребениях отмечены сосуды солонченско-сахарнянского типа,
встречены типично жаботипские кубки ,гб.

1,7 Мелюкова А. И. Скифские курганы Тираспольщины.— МИА. 1962, № 115. с. 117,
табл. I, 1.

118 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 16. 6.

118 Там же, рис. 16, 7; 21, 2, 5.

120 Махно Е. В. Розкоики пам'яток епохи бронзи та сарматського часу в с. Усть-Кам-’
янщ.— АП (Ктв), 1960, т. IX, с. 19, рис. 4, 3.

121 Тедегш Д. Я. Питания вщносн] хронологи..., с. 13, рис. 5, 6.

122 Хранится в ГКИМ, № 4551.

523 Угйре А. Хиг гшШегсп НаПзСаИгеН т Нитатеп (Ше ВаеагаЫ-КиИиг).— Пасаа,
И. 8., 1966, IX, Не- 1—3.

124 Дворниченко В. В. Предскифская степная культура VIII—VII вв. до н. э. До-
клад, прочитанный на секторе скифо-сарматской археологии ИА АН СССР в ап-
реле 1977 г.

125 Ильинская В. А. Раннескифские курганы..., с. 132—133, рис. 15.

128 Черняков И. Т. Новые находки эпохи бронзы и раннего железа на Одесчине.—
АИНУ в 1968 г. (Киев), 1971, вып. III, с. 138, рис. 3, 4.
[

Рис. 23. Сосуд из кургана у с. Сарата

В VIII- VII вв. до н. э. в степях Северного Причерноморья бытова-
ли и сосуды, связанные по происхождению с Северным Кавказом. Так,
наиболее близкие аналогии на Северном Кавказе исследователи находят
для лощеных узкогорлых корчаг из Высокой могилы 127. Сосуд из М. Ци-
мбалка хотя и не имеет прямых параллелей, но по форме и пропорциям
(зауженному высокому горлу), на мой взгляд, также ближе всего к сс-
всрокавказским128 129. Одновременно следует отметить, что лощеные кор-
чаги Северного Кавказа не имеют местных корней и по своему проис-
хождению, видимо, связаны, с гальштатом12а. Однако, отталкиваясь
от гальштатских форм, местные гончары создавали керамику с местными
особенностями, которые и позволяют отличать се от гальштатской или
сделанной по галыптатским образцам в Северном Причерноморье.

Что касается вещевого комплекса, то для предскифского времени в
степях Северного Причерноморья он очень невелик, по достаточно выра-
зителен.

А. А. Иессоном была установлена связь псалисв из курганов М. Цим-
балки и Камышевахи с фрако-киммерийскими псалпями Средней Евро-
пы, и в частности Карпато-Дунайских областей 13°. В последние годы
значительно увеличилось число подобных псалиев с тремя отверстиями
в виде трубочек и шляпками па концах за счет находок, сделанных на
Северном Кавказе, в Сержень-Юртовском могильнике131. Спектральный
анализ металла, из которого изготовлены сержень-юртовскис псалии, по-

127 Бидзиля В. И., Яковенко Э. В. Киммерийские погребения Высокой могилы.— СА,
1974, № 1, с. 158, рис. 5, 6.

128 Крупнов Е. И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, табл. XVI.

129 Там же, с. 343, 344; Козенкова В. И. Связи Северного Кавказа..., с. 62—64.

130 Иессеи А. А. К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Европейской
части СССР.— СА, 1953, т. XVIII, с. 105.

131 Козенкова В. И. Связи Северного Кавказа..., с. 58, 59.
зволяет говорить об их местном производстве ,зг. Анализов металла
степных псалиев пока не сделано, а поэтому ничего нельзя сказать о ме-
сте или местах их изготовления. Роговой псалии с тремя отверстиями,
выступающими в виде трубочек-муфт, найденный на Адамовском городи-
ще чернолессной культуры, А. И, Тереножкин справедливо считает под-
ражанием бронзовым183. Пара таких псалиев происходит из кургана
«Веселая долина» на Херсонщине 13*. А. И. Тереножкин подверг сомне-
нию вывод А. А. Иессена о западноевропейском происхождении формы
псалиев с тремя трубочками-муфтами* 133 134 * * 137 138. Думаю, однако, что широкая
территория находок псалиев этого типа в Средней Европе13в, гораздо
более ограниченное их число в степях Северного Причерноморья и мас-
совое производство на Северном Кавказе свидетельствуют в пользу выво-
да А. А. Иессена.

Не могу согласиться и с мнением А. И. Тереножкина относительно
независимого от сторонних влияний происхождения киммерийского ис-
кусства, ,и в частности украшений конского убора 137. Костяные бляхи
из Зольного кургана под Симферополем уникальны *зв. Однако по ха-
рактеру орнамента они ближе всего к излюбленным мотивам, издавна
свойственным западным соседям киммерийцев. В самом деле, концентри-
ческие круги, составляющие основу орнамента костяных блях, и бегущие
спирали на костяных цилиндрах из Зольного кургана постоянно встреча-
ются в орнаментации керамики культуры Басараби 13 140®. Видное место они
занимают на золотых вещах Михалковского клада “°, кладов Фокору 141 142
и Вылчи Трыниа. Происхождение этих видов орнамента в Карпато-
Ба л канском районе восходит к бронзовому веку, где в культурах Отома-
ни, Виттенберг и Монтеору, а также Жуто-Брдо-Гырла Маре они при-
менялись очень широко. Поэтому скорее всего можно думать, что ким-
мерийцы восприняли узоры из концентрических кружков и спиралей от
фракийцев, применив их при изготовлении местных изделий вроде тех,
что имеются в Зольном кургане. Стилистически близки друг к другу

’32 Там же, с. 59.

133 Тереножкин Л. И. Предскифский период..., рис. 68, 4, с. 102.

134 Тереножкин А. И. Киммерийцы, рис. 11, 1.

133 Там же, рис. 151.

186 СаИил 8. с1 Ногоа1к Т. 11п репр!е сачаИег ргёвсуЫндие еп Новой6- ВийарезЬ, 1939,
Пез1ог 3. 2и йен Р^етДе^езсЬмггЬгоггеп аиз 81Штей а МагсЬ.—\УР2, 1933, I. XX!,
И 2, аЬЬ. 2, 2; Р1Шоп1 К. Ш^евсЫсЫе йеа ОзЬеггекЫзсЪеп Ваишев. \У1еп, 1954,
аЬЬ. 348; Козенкова В. И. Связи Северного Кавказа..., с. 59. Автор не учла наход-
ки в Румынии на Нижнем Дунае и н Югославии. См.: Вегаи О. $1 Сот$а Е. 8а-
раШгЙе аг11ео1ор!се йе 1а Ва11а Уегйе §1 С0ДО511 (1949 §1 1950).— МСА, 1959, уо1. II,
р. 325, П&. 54, 56, /; Таз 1с №. ТЬе Вози! Сгоир оГ 1Ье ВааагаЫ СошрТех апй Ню
«Тйгасо-С1ттепап» Етйз т Вс^юп аюпр 1Ъе БапиЬе апй т 1Ъе Сев1га!

Ва!капк,- 1п: Ва1катса. Аппшйге йе Пп&СйиС йез ёШйез Ва1катдиез, II. Вео-
ргас], 1971, р. 23, 17.

137 Тереножкин А. И. Киммерийцы, с. 173 и сл,

338 Там же, с. 45, рис. 17, 3, 4, 6—10.

186 Уи1ре А1. Хиг тЙНегеп НаИзШ^хей..., аЬЬ. 10.

140 Найасгек К. 21о1е бкагЬу М1сЬа1о1№к1е. Кгакоуг, 1904,1аЫ. XI, XIII, 1.

141 ТаИ^геп А. Ьа РопНйе ргёзсуХЫдие.— Е8А (Не1з1пк1), 1926, II, 111, 9.

142 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 40.
круглая золотая литая бляха с напаянным из проволоки узором и цвет-
ной инкрустацией из погребения 2 Высоком могилы143 144 145 146 * 148 149 150 151 * и золотые нако-
нечник и обойма от ножен кинжала из киммерийского погребения у
с. Белоградец в Северной Болгарии Однако для обоснования ким-
мерийского их происхождения и производства пока нет оснований. Пред-
положение о фракийском их изготовлении может быть высказано только
на том основании, что техника золотого литья во фракийском мире пред-
ставлена находками в ряде кладов в районе Карпат эпохи бронзы п
начала железного века 14\ Отсутствие же аналогий упомянутым вещам
среди фракийских древностей не позволяет подтвердить фракийскую
гипотезу.

Более уверенно с фракийскими могут быть сопоставлены золотые
массивные спиральные подвески148 и витая проиизка из золотой про-
волоки 147, найденные в Суворовских курганах.

Украшения такого рода из бронзовой и золотой более или менее тол-
стой проволоки хорошо известны в кладах Карпато-Балканского района
эпохи бронзы и раннего гальштата 148. Спиралька из золотой проволоки,
сходная с суворовской по толщине проволоки и диаметру, но более ко-
роткая, есть и в Михалковском кладе

В кургане 3 близ с. Архангельское на Херсонщине найден золотой
браслет (рис. 19, 16} 15°. Он сделан из тонкой, неширокой пластины с
глубокими горизонтальными бороздками. Концы пластины заострены и
далеко заходят друг за друга. По характеру орнаментации этот браслет
близок к рифленым пластинчатым браслетам Карпато-Дунайского райо-
на. На территории Венгрии, например, такие браслеты появились в конце
XIII в., а самые поздние находки датируются IX—VIII вв. до н. э.
(могильник Чорва) *51. Сходные с ними бронзовые браслеты найдены в
курганах у с. Сахарпа в МССР1М.

Таким образом, из всего сказанного следует, что культура населения
степной полосы Северного Причерноморья предскифского периода не
была свободна от влияний со стороны фракийского мира Карпато-Бал-
канского района, хотя это влияние никогда не было значительным. Бо-
лее сильным оно было на белозерском этапе развития срубной культуры.
В VIII—VII вв. до н. э, оно менее заметно, но все же проявляется в
керамике, металлических изделиях и искусстве киммерийских племен
(рис. 24).

143 Те ре иожкип А. И. Киммерийцы, рис. 5, I; 92,1.

144 Там же, рис. 9, 2.

145 МогвоНск А. Вгопге ишЗ Со1й1ипйе йез КаграГепЬескепв. Вийарей!, 1973.

146 Черняков И. Т. Киммерийские курганы..., рис. 3, 7.

141 Там же, рис. 1,1.

148 Мо28оНс8 А. Вгопхс ипй СоШипйе..., 1а1. 10, 3, 4; 11, 20; 50, 8—11, 15, 18—21.

149 НаАасгек К. 21о(е якагЬу М<ска1ко^8к1’е, 1аЬ. XIII, 8.

150 ОАК за 1895 г., с. 26, рис. 40.

151 МогхоИск А. ВгопгеГипйе дез КаграЬепЬескепв. Вийарез!, 1968, 1а(. ХЬУП, 3, 4,
8. 79—80; Тго^тауег О. ВеНга^е гиг 8ра1Ьговгеге11 йез БшШсЬеп ТеП дег 1,п^а
пзсЬеп ТтеГеЬепе.— ААН (Видаров!), 1963, I. XV, Газе. 1—4, 8. 113, (а€ XXIX, 15,
16; ХХХШ, 4.

352 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени..., рис. 29, 6, 7.
Рис. 24. Карта памятников Северного Причерноморья предскифской эпохи, в кото-
рых встречена фракийская керамика

а — поселения беловерского этапа; б — курганы белозерского этапа; в — могильники Белозер-
ского этапа; г — поселение культуры Басараби; д — курганные погребения с керамикой нуль*
туры Басараби; е — курганные погребения с керамикой типа Сахарна-Солончены; ж — кур-
ганные погребения VIII—VII вв, до н. э. с галыптатоидной керамикой

1— Орловки; 2 —Жовтневое; 3, 4—Этулия; 5 — Суворове; в — Белград; 7 — Заличзничное,
8 — Манта; 2 — Кангаа; 10 — Комрат; 11, 12 — Сарата; 13 — Тудорово; 14 — Олонешты; 15 —
Волонтировка; 18—Каушалы; 17— Кабуска Веке; 18—Калфа; 19— Балабанешты; 20 —Пар-
каны; 21 — Суклея; 22 — Маяки; 23 — Ееликодолинское; 24 — Черевичное; 25 — Балабаны;
2в— Кошица; 27—Кременчуг (?); 28— Змеевка; 29— Анатольевна; 30 — Кривой Рог; 31—
Терновое; 32—Капры; 33— Васильевка; 34— Широкое; 35— Ушкалка; Зв — Нижний Рога-
чик. 37 — Первомаевка; 38 — Бабино IV; 39 — Белозерский лиман; 40 — М. Цимбалка; 41 —
Валки; 42 — Петрово-Свистуново; 43 — Федоровка; 44 — Аккермень; 45 — Астанино; 46 — Сим-
ферополь; 47— Любимовка; 48 ~ Львово; 49 — Новая Одесса, Калиновна; 50—Усть-Каменка;
51 — Компанийцы

ПРАВОБЕРЕЖНАЯ ЛЕСОСТЕПЬ.

ЧЕРНОЛЕССКАЯ КУЛЬТУРА

Керамика. А, И. Терепожкин впервые изучил и представил во всей пол-
ноте комплекс правобережной лесостепной керамики предскифской эпо-
хи, наметил ее генезис и связь с керамикой раннескифской поры133.
Ему удалось показать, как со временем, от белогрудовской ступени к
чернолесской и далее, к жаботинскому периоду раннескифской эпохи, 153

153 Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 47—82.
постоянно происходит усложнение керамического комплекса за счет по-
явления новых форм и типов сосудов, а также новых мотивов и приемов
ее орнаментации. Особенно заметно это на лощеной посуде, главным об-
разом столового назначения, и сосудах, предназначенных дли хранения
продуктов. Кухонные горшки меньше менялись, хотя и в них исследова-
тель отметил постепенную эволюцию и появление отдельных новых форм.

Говоря о генезисе как простой, кухонной, так и лощеной посуды,
А. И. Тереножкин обращал внимание преимущественно на местные кор-
ни. Лишь для нозднечернолесского времени он видел влияние днестро-
дунайского мира фракийского галыптата, связывая с ним прежде всего
появление сосудов виллановского типа. Однако «сила этого воздействия»
казалась исследователю ограниченной 154. О более заметном воздействии
фракийского мира на правобережную керамику раннескифской поры в
процессе ее становления говорила Е. Ф. Покровская, не давая общей оцен-
ки явления и не приводя конкретных сопоставлений и параллелей158.

Недавно к теме генезиса и развития правобережной лесостепной по-
суды и специально бассейна р. Тясмин вернулась В. А. Ильинская156.
Ей удалось очень убедительно и наглядно показать, что основные формы
и типы как простой, кухонной, так и лощеной носуды Правобережья
раннескифского времени восходят к керамике второй ступени чернолес-
ской культуры. Однако вопросам о том, из каких элементов складывался
комплекс керамики второй ступени чернолесской культуры и какую роль
в нем играли пришлые элементы, она уделяет мало внимания. Склоняясь
в основном к мыелк А. И. Тереножкина об ограниченном воздействии
фракийской керамики на среднеднепровскую в позднем чернолесье, она
все же считает, что влияния, идущие со стороны Карпато-Дунайского
бассейна и в первую очередь культуры Басараби и Бабадаг, привели к
появлению ряда новых орнаментальных элементов иа лощеной посуде,
способствуя процессу «орнаментального взрыва» в VII в. до н. э. Но
сколько-нибудь детальной разработке этот аспект не подвергается, в ре-
зультате чего степень фракийского вклада в развитии провобережной ке-
рамики в целом не получила нужной оценки.

А. И. Тереножкин, а затем и другие исследователи памятников бело
грудовско-черволесской культуры отметили, что уже в первый период
чернолесья в керамике правобережья появилось несколько новых форм
сосудов, неизвестных в бслогрудовских памятниках. Это лощеные узко-
горлые кубки с почти сферическим туловом, а также кубкообразные со-
суды и корчаги больших и малых размеров *57. На них иногда имеется
орнамент, сделанный зубчатым штампом, но чаще небольшие налепы —
шишечки. А. И. Тереножкин все эти формы рассматривает, как вырос-
шие на месте из предшествующих им белогрудовских198. Сомнения в * 186 * 188

154 Там же, с. 81.

165 Покровская Е. Ф. К вопросу о сложении культуры раннего железа в лесостепном
правобережном Поднепровье.— КСИА АН УССР, 1953, вып. 2, с. 36-37; Она же.
Предскифское поселение у с. Жаботин.— СА, 1973, № 4, с. 185, 188.

186 Ильинская В. Л. Раннескифские курганы..., с, 170 и сл. к

157 Тереножкин А. И. Предскифский период.., с. 58 и сл., рис. 32, 5, 6; -34; 35.. »

188 Там же, с. 79.
правильности такого решения вопроса о происхождении узкогорлых куб-
ков и кубкообразных сосудов были высказаны мною выше в связи с рас-
смотрением сходных с ними белозерских сосудов* * Что касается лощеных
корчаг с короткой шейкой и выпуклым, а иногда сильно раздутым кор-
пусом, сходящимся к маленькому неустойчивому дну, то связь нх с галь-
штатскими представляется мне еще более очевидной. Ведь лощеные кор-
чаги с небольшим, но стройным горлом и раздутым, иногда почти би-
коннческим туловом составляют один нз характерных признаков галь-
штатских культур Средней Европы, в том числе и культур фракийского
гальштата типа Гава—Голиграды. Очень близки к раннечернолесским
так называемые биконические амфоры из Нодькало и Талья в Трансиль-
вании ”®. На длечнке первой из них — четыре рельефных налепа, как
н на одном из сосудов близкой формы из землянки на Субботовском го-
родище 1ео.

Еще более существенные изменения наблюдаются в лощеной керами-
ке второй ступени чернолесской культуры. Здесь в отличие от известных
в белогрудовской культуре и в раннем чернолесье мисок с широким, отог-
нутым наружу краем получают распространение конические миски с
прямым или загнутым внутрь краем. В степи, как говорилось выше, та-
кие миски стали известны уже на белозерском этапе, хотя они и не наш-
ли там широкого применения. Связь этой формы мисок с галынтатскими
Карпато-Дунайского илн Балкано-Дунайского районов представляется до-
статочно очевидной, поскольку конические миски с прямым или загнутым
внутрь краем известны там уже на самой ранней ступени развития
тальштатских культур и восходят к местным прототипам эпохи бронзы.
Стремление А. И. Тереножкина161 связать эти миски с коническими
мискамн из северных памятников белогрудовской культуры, на мой
взгляд, недостаточно обоснованы. Дело в том, что миски из этих памят-
ников лишены лощения и сами скорее всего восходят к гальштатским
или лужицким. Появляются биконические корчаги типа Вилланова с вы-
соким горлом и туловом, украшенным каннелюрами. Становятся более
разнообразными формы черпаков, кубков и кубкообразных сосудов. Но
самым заметным отличием позднечернолесской лощеной керамики от бо-
лее ранней является широкое применение штампованной ориамеитации
почти на всех видах лощеной посуды. Применяется крупно- н мелкозуб-
чатый штамп, или чекан, штампы в виде концентрических кружочков и
буквы 8. Причем, как правило, узор состоит из оттисков разнородных
штампов, чаще всего из сочетания зубчатых и эсовидных, или кружоч-
ков. Полосы орнамента, горизонтальные или, реже, вертикальные, рас-
полагаются в верхней части сосуда. Характерным является отсутствие в
узоре спиральных завитков или других криволинейных фигур. Прямые н
косые линии, углы, зигзаги, треугольники — вот основные элементы ор-
намента для всех видов лощеной посуды с поз днечерно лесских городищ.

159 Ь&8&16 А. Сопз1Дега|й авирга сегаггпсп де Ир Сауа йт НаПа^аПи! Нтрппп, 6,
1—2.

|М Тереножкин А. И. Предскифский период..., рис. 35, 4.

*м Там же, с. 77.
Рис. 25. Чернолесская лощеная керамика с орнаментом (1 23)
Реже встречаются такие же виды орнамента, выполненные резьбой
или резьбой в сочетании со штампованной орнаментацией, а также в со-
четании с разными налепами в виде шишечек или коротких валиков
(рис. 25). Если сравнить основные элементы орнаментов, способ их ис-
полнения и сочетания в узоре, а также общую схему узоров на черно-
лесской лощеной посуде с орнаментацией балкано-дунайской лощеной
керамики, то можно видеть большое сходство между ними. В употреб-
лении тех и других изготовителей лощеной посуды были одинаковые
штампы, близкой была и система узора — расположение его более или
менее широкой полосой в верхней или по наиболее выпуклой части со-
суда. Сближает их отсутствие завитков, волют, узоров в виде мальтий-
ского креста, столь характерных для системы орнаментации лощеной
керамики культуры Басараби. Вместе с тем нужно отметить, что при
сходстве многих элементов орнаментация чернолесской керамики не тож-
дественна ни одной из описанных выше групп. Ближе всего она к узо-
рам на посуде из памятников типа Сахарна—Солончены в МССР, а так-
же из Стойкая, Козин п значительной части сосудов из Инсула Бану-
луй (рис. 3, 5). От найденной в Бабадаге II она отличается
большим разнообразием орнаментальных схем и почти полным отсутст-
вием очень широко применяемого в Бабадаге мотива — линии из кон-
центрических кружков, соединенных касательными из оттисков зубча-
того штампа, заключенной между двумя параллельными полосами таких
же оттисков1е2. Такой орнамент, столь обычный на керамике в ряде
памятников группы Бабадаг, а также Пшеничево, встречен лишь па
большой корчаге из погребения в кургане 52 у с. Гуляй-город чернолес-
ского времени (рнс. 26, 1) Г6Э. Типично бабадагским следует считать и
узор на одном фрагменте большого сосуда, найденном Т. Г. Мовшей на
позднечернолвеском поселении у с. ТКванец Каменец-Подольского района
Хмельницкой обл. (рис. 27, 1).

Намечается, хотя пока и недостаточно отчетливо, близость ряда форм
чернолесской и восточнобалканской орнаментированной лощеной посуды.
Там и здесь присутствуют крупные корчаги н корчажки меньших разме-
ров' (рис. 25, 13, 19, 21—23), миски с загнутым внутрь краем (рис. 25,
1, 2, 8), черпаки с глубокой чашечкой 8-видпого профиля и высокой
ручкой. На черпаках нз Козин и Инсула Банулуй мы видим такие же
«толбнки на ручках, как на черпаках, характерных для сахарвянско-со-
лонченской группы в Молдавии и чернолесско-жаботннскнх на правобе-
режной Украине (сравни рис. 3, 1, 3, 4; 26, 2—4), Одинаковыми или
•очень близкими по форме были и сравнительно небольшие приземистые
кубки с низким широким горлом и «реповидным» туловом (сравни рис. 4,
7 и 25, 4). Орнамент, сделанный зубчатым и другими штампами в соче-
тании с небольшими рельефными шишечками, делает эти сосуды еще
более похожими друг на друга. К числу сходных элементов нужно до-
бавить и ряд форм и типов так называемой общегальштатской керамики.

162 См. выше, с. 21, рис. 2.

163 Ильинская В. А- Раннескифские курганы..., табл. III, 16.
Рис. 26. Керамика чернолесской культуры

1 — курган 52 у с. Гуляй-город; 2—4 — из курганов у с. Тенетника; 5 — из кургана 1
у с. Мервинцы
Это — большие корчаги типа Вилланова с каннелированным орнаментом
на шейке и плечиках с ручками-упорами 1в‘, высокогорные сосуды с ок-
руглыми боками и сосковидными налепами, или шишечками, выдавлен-
ными изнутри,е5, миски с косыми каннелюрами, или выступами по
краю Перечисленные формы есть в сахарнянско-солонченских и чер-
нолесско-жаботинских памятниках на территории нашей страны и в
группе Бабадаг—Инсула Банулуй—Пшеничево в Балкано-Дунайском
районе, а также в гавско-голиградской группе 1В7. Однако в целом коли-
чество лощеной посуды, украшенной каннелированным орнаментом, срав-
нительно невелико, а отмечаемое исследователями балкано-дунайской
группы сочетание каннелированного орнамента со штампованным или
резным узором на одном сосуде на наших памятниках встречается чрез-
вычайно редко.

Отмеченные элементы сходства в характере узоров на лощеной посу-
де и в ряде форм свидетельствуют о том, что здесь должны были иметь
место заимствования. Поскольку ни для позднечсрнолссской, ни для са-
харнянско-солонченской лощеной керамики с описанным узором нет ме-
стных прототипов, можно считать ее заимствованной из Балкано-Дунай-
ского района. Более ранняя датировка ряда памятников этого района,
содержащих лощеную посуду, богато орнаментированную разными штам-
пами, не оставляет в этом сомнения. Сейчас, как мне представляется,
можно с достаточной уверенностью говорить о формировании всего ком-
плекса лощеной, орнаментированной штампами и, реже, резьбой керами-
ки позднего чернолесья под сильным влиянием посуды Балкано-Дунай-
ского междуречья. Может быть, первое проникновение орнаментального
мотива, сделанного зубчатым штампом в виде горизонтальной линии и
свисающих от нее вниз углов или зигзагов, произошло еще в эпоху бело-
грудовской культуры164 165 * * 168. Но тогда этот простой узор не получил широко-
го распространения и развития, как и в рапний период чернолесья. Мож-
но предполагать и независимое от балкано-дунайской керамики возникно-
вение простого геометрического узора, сделанного отпечатками зубчатого
штампа на белогрудовских и раннечернолесских сосудах- В этом случае
следует думать, что такой орнамент мог быть как бы стимулом для луч-
шего усваивания более сложных н разнообразных штампованных узоров
балкано-дунайского происхождения в позднечернолесское время.

Возможно, с влиянием этой же группы галыптатской керамики свя-
зано появление в чернолесской культуре второй ступени ряда общегаль-
штатских форм лощеных сосудов, и прежде всего мисок конической формы
с прямым или загнутым внутрь краем, пришедших па смену бытовавшим

164 Тереножкин А. 0. Предскифский период..., рис. 43.

165 Ильинская В. А. Раннескифские курганы..., рис. 16, Я

«в там же> рИС 10, 2, 7, 8; 20,14-

’®7 Смирнова Г. 0. Гавско-голиградский круг..., рис. 3, 8; 4, 4, 6; Мелюкова В. 0. Па-
мятники скифского времени»., рис, 31; Мопп1х. Б. Вотап Р. 11п пои ^гир...,
«в. и, Ю; 12, 3; 14,1, 19,1.

168 Березансъка С. С. Керамика Бйюгру/рвсько! культури.— Археолопя, 1964, т. XVI,
с. 55 и сл,; рис. 12; 13,11,13.
Рис. 27. Керамика с поселений чернолесской культуры

1 — Жванец; 9, 9,9,6 — Субботово; 4 — Московская горка; 7 — Калантаевское городище
ранее мискам белогрудовского типа с отогнутым наружу венчиком. Вы-
сказать такое предположение позволяет отсутствие среди позднечерпо-
лесских мисок, таких, которые характерны, например, только для гавско-
голиградского керамического комплекса или для памятников типа
Кишинев - Лукашевка, а также присутствие мисок со штампованным
узором, типичных только для балкано-дунайской группы фракийского
гальштата.

Труднее решить вопрос о происхождении больших корчаг вилланов-
ского типа, поскольку они одинаковы в разных группах галыптатской
культуры.

Из других сосудов, может быть, с балкапо-дунайскими формами сле-
дует связывать черпаки, имеющие выступ па перегибе ручки пли корот-
кий конический столбик (рис. 26, 2—4), появившиеся в позднем черно-
лесье и особенно развившиеся в VII в. до н. э.

В свете всего сказанного наиболее вероятной представляется следую-
щая схема формирования чернолесской лощеной керамики. Из балкано-
дунайского очага, т. е. из районов распространения культурных групп
Пшеничево—Бабадаг, Инсула Банулуй, через население сахарнянско-со-
лопченской группы в дпестро-днепровское лесостепное междуречье долж-
ны были попасть типичные для этого района формы лощеной керамики
с характерными для них системами орнаментации. Здесь они как бы на-
слоились на местные типы и получили свое дальнейшее развитие, при-
обретя черты, отличные от первоначальных. При этом оформление их
происходило при тесном контакте чернолесского населения с племенами
сахарнянско-солонченской группы Молдавии.

Как было сказано в предыдущей главе, около середины VIII в. до н. э.
в Карпато-Дунайском районе получает широкое распространение культу-
ра Басараби, наиболее поздпие памятники которой датируются VI в.
до и. э.

Существование этой культуры также не прошло бесследно для жи-
телей нравобережной украинской лесостепи. Однако если керамика из
памятников тнпа Бабадаг—Инсула Бапулуй—Сахарна—Солончены сыг-
рала большую роль при формировании комплекса лощеной посуды черно-
лесской культуры, то влияние басарабской керамики способствовало ее
дальнейшему развитию уже на следующем, жаботнпском этапе.

При наличии ряда одинаковых компонентов в узоре лощеной посуды
культур типа Бабадаг и Басараби последняя отличается широким распро-
странением сложных композиций, в которых часто присутствует криво-
линейный орнамент спирали, завитки, волнистые линии нз связанных
друг с другом эсовидных фигур. Много узоров делается очень тонкими и
мелкими штампами.

Значительно большее распространение получает резной орнамент. Ха-
рактерным является чередование густо заштрихованных фигур со сво-
бодными от штриховки промежутками н линиями, а также с плос-
костями, покрытыми более или менее широкими и глубокими кан-
нелюрами. Горизонтальные, вертикальные и косые каннелюры часто яв-
ляются единственным украшением не только сосудов типа Вилланова, но
и черпаков, кубков, мисок. Характерно и то, что в отличие от керамики
80
типа Бабадаг узором бывает покрыта значительная часть поверхности
сосудов. Широкое распространение получает белая инкрустация16®.

Хотя по времени первая фаза культуры Басараби, которая, по А. Пуль-
пе, относится к середине VIII — середине VII в.169 170, соответствует дате
второй ступени чернолесской культуры, на чернолесской керамике, а так-
же на одновременной с ней посуде сахарнянско-солонченекого комплекса
сколько-нибудь очевидного воздействия керамики типа Басараби пе за-
метно. Но на керамике жаботинского этапа оно прослеживается доволь-
но хорошо. Прежде всего нужно отметить, что на ряде поселений право-
бережной лесостепной Украины VII в. до н. э.~ в Среднем Приднепро-
вье, Южном Побужье и на Днестре — известны отдельные фрагменты со-
судов культуры Басараби, явно привезенных с территории распростра-
нения этой культуры. Три (фрагмента таких сосудов происходят с Гри-
горевского городища (рис. 28, 3, 5, 6), несколько фрагментов с городища
у с. Рудковцы (рис. 28, 4, 10), три фрагмента мисок с Жаботинского по-
селения (рис. 28, 7, 8, 9). Большой черпак, тождественный черпакам на
памятниках шолдансштского типа происходит с Немировского городища
(рис. 28, 12). Там же н на других памятниках были найдены обломки
кубков н черпаков, украшенных каннелюрами по тулову на манер шол-
данештских (рис. 28, 11). Из кургана у с. Турин происходит целый ку-
бок с орнаментом из вертикальных каннелюр на тулове и небольших ши-
шечек в месте перехода от шейки к тулову, относящийся к той же серии
находок171. Вместе с типичными для культуры Басараби сосудами на
правобережье Среднего Приднепровья можно видеть местные подражания
нм, выступающие то в формах, то в орнаментации. Они встречаются
почти на каждом памятнике VII и начала VI в. до п. э. Под влиянием
культуры Басараби в лесостепи появляется ряд форм лощеной посуды,
не свойственных для памятников предшествующего времени. К ним от-
носятся миски с широким, отогнутым наружу венчиком (кстати, чаще
всего и орнаментированные на манер басарабских). Образцом могут слу-
жить фрагменты мисок с поселепия у с. Жаботино (рис. 28, 1) 172, из
кургана у с. Глеваха 173 и некоторых других памятников. Из ареала той
же культуры, видимо, были заимствованы миски — вазы на высокой нож-
ке (рис. 28, 14), изредка встречающиеся в курганах правобережной лесо
степи, на что уже обратила внимание В. А. Ильинская174. Влиянием
керамики культуры Басараби следует объяснять появление на некоторых
сосудах узоров в виде волют, иногда сделанных при помощи резьбы
(рис. 28, 13), иногда рельефных. Интересны в этом отношении фрагменты
больших мисок с отогнутым наружу краем с Немировского городища,

169 Уи1ре Л. Хиг пмШегеп НаГЫаНгей..., 8. 107—117.

170 1ЬШ., 8. 117—124.

171 Ильинская В. А. Раннескифские курганы..., табл. XXXII, 4 (точно номер курга-
на не известен).

172 Покровская Е. Ф. Предскифское поселение у с. Жаботин, рис. 5, 16—19\ 8, 6-
9 Л.

173 ТереножкЫ О. 1. Курган бтля с Глеваха.— Археолопя, 1954, т. IX, с. 93, рис. 14.

174 Ильинская В. А. Раннескифские курганы..., с. 139.
Рис. 28. Керамика культуры Басараби ив памятников раннежаботинского типа

1, г, 7, 8, 2, 21, 13, 13 — Жаботинское поселение; з, 5, 6 — Григоровское городище; 4, 10 —
Рудковецкое городище; 22, 16 — Немировское городище; 14 — курган 406 у с. Журовка
украшенные криволинейным узором на манер басарабских, но в своеоб-
разной технике (рис. 28, 16). Может быть, под влиянием басарабских
узоров получило распространение на лощеных сосудах жаботинского
этапа чередование густо заштрихованных треугольников, ромбов, зигза-
гов со свободными от рисунков промежутками

Вместе с тем следует отметить, что основным в лощеном керамике
жаботинского периода было употребление форм и орнаментов, восходя-
щих к позднечернолесским, хотя и развившихся на основе фракийских.
Очевидно, что по сравнению с поздним чернолесьем в жаботинское
время фракийское влияние на лощеную керамику было менее заметным.

Слабо сказалось воздействие фракийской или вообще галыптатской
посуды на простую нелощеную керамику чернолесских и раннежаботин-
ских комплексов. Хорошо прослеженное А. И. Тереножкиным развитие
местных тюльпаповидных горшков определяло облик основных видов
бытовой посуды ’76. Однако для второй ступени чернолесской культуры
А. И. Тереножкин отмечает появление боченковидных сосудов с корот-
ким венчиком, которые не укладываются в привычные схемы чернолес-
ских сосудов Больше всего такие сосуды напоминают простые горш-
ки культур фракийского гальштата. Изображенный на рис. 36, 4 в кни-
ге А. И. Тереножкина горшок не имеет характерных для фракийских
ручек-упоров. Видимо, это и не позволило исследователю сравнить его
с фракийскими, но ведь и среди последних были горшки без ручек-
упоров ”8.

Изредка на чернолесских городишах встречались и отдельные фраг-
менты стенок типичных фракийских горшков с массивными илн, наобо-
рот, небольшими ручками-упорами. Находки таких фрагментов известны
в земляпке 2 и верхнем слое Субботовского городища (рис. 27, 2, 3, 5.
6), на Калантаевском (рис. 27, 7) н Чернолесском городищах175 176 177 17В 179 *.
Вполне возможно, что в VII—VI вв. до н. э. из так называемых боченко-
видных сосудов фракийского образца на Правобережье развиваются пря-
мостенные горшки без выделенной шейки, украшенные валиком или
двумя валиками, проколами иод венчиком и насечками по венчику. Ор-
наментация этих горшков в отличие от формы местная. Упоры и круг-
лые налепы, характерные для фракийских горшков, на них не встречают-
ся. Обломки таких горшков есть на Жаботннском поселении 1в0, в ранне-
скнфском слое городища у с. Крещатик 181 и др.

Таким образом, керамика является ярким показателем существова-
ния тесных связей местных племен правобережного лесостепного насе-

175 Там же, рис. 4; 16, 1—5

176 Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 60—63.

177 Там же, с. 62, рис. 36, 4.

178 Згпйгпоиа С. I. Сотр1ехе1е йе Пр Сауа-НоНЬгайу.— 8С1УА, 1974, I. 25, М 3. 2,

2; 5, 2.

179 Тереножк1н О. I. Розвщки 1 розкопки 1949 г. в твшчнш частит Тйровоградсь-
ко‘1 область— Археолопя, 1952, т. VII, табл. IV, 3, 5, 6.

,8Р Покровская Е. Ф. Предскифское поселение у с. Жаботин, рис. 5, 3, 5, 6.

181 Покровська Е. Ф., Петренко В. Г., Ковпаненко Г Т. Поселения VIII—VI ст. до
и. е. поблизу с. Хрещатик на Кашвщиш.— Археолопя. 1971, 2, с. 102. рис. 7, 6.
ления с носителями культур фракийского гальштата. Для раннего этапа
чернолесской культуры трудно выделить основное направление этих
связей, тогда как для второго этапа — это племена, которым принадлежат
памятники типа Сахарна — Солончены в Молдавии, продвинувшиеся на
Среднее Подпестровье пз районов Нижнего Иодунавья — Добруджи. На
жаботинском этапе — это население культуры Басараби, скорее всего ее
Шолданештского варианта.

Среди немногочисленных вещей, найденных в памятниках чернолес-
ской культуры, или случайных находок, относящихся ко времени быто-
вания этой культуры, в украинской лесостепи есть изделия, связанные по
происхождению со Средней и Южной Европой, но известные также и во
фракийских памятниках. Вполне возможно, что фракийцы были их пе-
редатчиками населению чернолесской культуры. К числу таких вещей
относятся бронзовые наконечники копий ссмиградского типа182, желез-
ные наконечники копий из с. Бутенкп *83, аналогичные найденным во
фракийских погребениях у с. Матеуцы в Молдавской ССР 184 185 и в Севе-
ро-Западной Болгарии *89, бронзовый меч с Бельского городища 186 187, пло-
ский тесловидный топор с Субботовского городища 167 и некоторые дру-
гие вещп. Однако для иллюстрации связей чернолесских племен с фра-
кийцами более важными представляются находки, имевшие непосредст-
венное отношение к карпато-дупайским древностям. К их числу следует
относить два целых и один фрагментированный браслеты из клада на
Субботовском городище *88. Они спиральные, согнуты из полуовальной
в разрезе проволоки, один — в два с половиной, а второй в три оборота.
Ближайшие аналогии им есть в кладах Венгрии и Румынии эпохи позд-
ней бронзы и раннего гальштата189 *. Импортом из Карпато-Дунайского
района справедливо считается крупная бронзовая бусина-пронизь с тремя
продольными лопастями в виде крылышек, найденная у с. Зарубштцы 1В0.
Пронизи, аналогичные ей по форме, но сделанные из золота, содержа-
лись в составе Михалковского клада 191.

Среди украшений, бытовавших в лесостепи Северного Причерноморья
в поздпечернолесское, время, особое место принадлежит бронзовым ли-
тым браслетам, украшенным концентрическими кругами и спиралями 192.

182 Тереножкин Д. И. Предскифский период..., с. 141. 142, рис. 95, 8; Петруиъ В. Ф.
До ноходження минеральной сировини пам’ятникйв III—I тысячолйття до и. о.
з басейну рйчки 1нгулець,— Археологи!, 1969, т. XXII, с. 76, рис. 3, справа.

183 Ковпаненко Г. Т. Погребение VIII—VII вв. до н. э. в бассейне р. Ворсклы.—
КСИА АН УССР (Киев), 1962, вып. 12, с. 67, рис. 2, 3, 4; 3; с. 70.

184 Лапушнян В. Л. Новые находки раннего железного века у села Матеуцы.— В Кн.:
Далекое прошлое Молдавии. Кишинев, 1969, с. 131, рис. 1, 7, 2.

185 Николов Б. Тракписки паметници във Врачанско.— ПАИ, 1965, XXVIII, с. 164,
рис. 3.

186 Ковпаненко Г. Т. Бронзовый меч Бельского городища.— СА, 1973, № 4, с. 248,
рис. 1.

187 Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 148, рис. 107, 2.

188 Там же, с. 158, рис. 105, 8\ 106, 6—8.

189 МогвоНсе А. ВгопгеГнпбе бек Кагра1епЬескеп8.

180 Тереножкин А. И. Предскифский период..., рис. 112, 4.

181 Надасгек К. К. 21оЬе екагЬу..., 1аЫ. XII, 1—2.

«г Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 160 и сл., рис. 107, 5, 4; 108—110.
Благодаря находкам обломков литейных форм для их отливки иа Суб-
ботовском городище Л. И. Тереножкину удалось доказать местное про-
изводство этих браслетов вопреки мнению Л. Тальгрена об их фракийском
происхождении1вз. Однако характер орнаментации браслетов вряд ли
является местным. Он явно зависит от излюбленных фракийских орна-
ментов и, видимо, был заимствован от фракийских образцов. Может быть,
оттуда же была взята и форма браслетов, поскольку в Карпато-Дунай-
ском районе широкие пластинчатые браслеты наряду с другими употреб-
лялись с эпохи бронзы. Правда, чаще всего они имели рифленую поверх-
ность 156. Среди фрако-киммерийских древностей Средней Европы нахо-
дят ближайшие аналогии литая бронзовая бляха с Субботовского горо-
дища 185.

По характеру геометрического узора к тому же кругу древностей ско-
рее всего принадлежат бронзовая бляшка из кургана 4 у с. Оситняжка 193 194 195 196 197 198 199 *,
а также костяные бляхи из Носачевского кургана187, Приведенная
Г. Т. Ковпаненко в качестве аналогии последним костяная бляха из
Кобанского могильника стоит пока особняком среди кобанских древно-
стей и не может объяснить происхождение таких блях. По-видимому,
здесь, как и в ряде других случаев, следует иметь в виду гальштатско-
кавказские связи.

Кроме керамики и вещей, о которых было сказано выше, необходимо
отметить еще некоторые совпадения в материальной и духовной культу-
ре, возможно, и не связанные с заимствованиями. Я имею в виду прежде
всего каркасио-глипобптное домостроительство, издавна распространен-
ное у южных фракийиев и хороню известное на поселениях фракийского
галыптата как в X—VIII, так и в VIII—VII вв. до и. э. в Прикарпатье
н на Среднем Днестре. В правобережной лесостепи такой характер стро-
ительства жилищ зафиксирован только с жаботипского периода. На Жа-
ботинском поселении исследованы остатки четырех наземных глинобит-
но-каркасиых домов и двух культовых сооружений такой же конструк-
ции 188. К последним относятся глинобитные жертвенники, один из
которых (хорошей сохранности) орнаментирован узором, состоящим из
концентрических кругов, меандра и бегущей спиралит. Е. Ф. Покров-
ская справедливо отмечает, что культовые сооружения с жертвенниками
у племен с земледельческим укладом хозяйства имеют древиее проис-
хождение. В Средиземноморье п у племен трипольской культуры они
известны уже в III -II тысячелетии до н. э. Древнее происхождение
имеет и орнамент жаботииского жертвенника 40°. В Карпато-Дунайском

193 Гам же. с. 160-166.

194 Л/озхеЯся А. В гонге ипй СоШЕипбе..., Ш. 49. 8, 9.

195 Тереножкин А. И. Предскифский период.... рис. 101. Р; 102. 8-

,ев Ильинская В. А. Раннескифские курганы.... табл. XXI, 4.

197 Ковпаненко Г. Т. Носач!веский курган VIII—VII ст. до н. е.— АрхеолоНя, 1966.
т. XX, рис. 2, 11—14.

198 Покровская Е. Ф. Предскифское поселение у с. Жаботин, с. 172—174.

199 Покровская Е. Ф. Жертвенник раннескифского времени у с. Жаботин. КСИА
(Киев), вып. 12, 1962, с. 73 и сл.

400 Там же, с. 81.
районе наиболее раниий жертвенник с ориаментацией из бегущей волны
и меаидра зарегистрирован в культуре Витенберг в Румынии, относя-
щейся ко второй половине II тысячелетия до и. э.201 К. Хоредт объяс-
няет его как результат проникновения южных, микенских влияний в об-
ласть Семиградья. В Южной Фракии жертвенники с геометрическим и
растительным узором зарегистрированы лишь для эллинистической эпо-
хи. Одиако М. Чичикова, специально занимавшаяся их изучением, приш-
ла к выводу, что оии «свидетельствуют о тесной связи с крито-микеиским
культом и являются пережитком доэллинской культуры Средиземноморья
II тысячелетия во Фракии в IV — начале III в. до н. э., а также далеким
отголоском ранних контактов Фракии с микенским миром» 202. Отражают
ли жертвенники Жаботинского поселения старые культовые традиции Вос-
точного Средиземноморья, как предполагает М. Чичикова и Е. Ф. Покров-
ская, или это результат культурных воздействий, шедших из Фракии вместе
с модой на богато орнаментированную штампом лощеиую керамику, пока
сказать трудно. Жаботинское поселение — не единственный памятник
лесостепи, где были известны глинобитные, орнаментированные жертвен-
ники. Остатки жертвенников, орнаментированных рельефным узором из
меаидра и заштрихованных треугольников, близких по времени к жабо-
тинским, открыты на Бельском городище 203, а также иа ряде городищ
правобережной лесостепи VI—IV вв. до и. э.

Некоторые общие черты в культуре чернолесских племен правобереж-
ной лесостепи и фракийцев можно наблюдать и в погребальном обряде.
Как установили Е. Ф. Покровская и А. И. Тереножкин, для чернолес-
ской поры характерно распространение погребений с сожжением в ур-
нах или просто в ямах без урны, но рядом с сосудом или сосудами. Те
и другие встречаются в курганах, но преимущественно в грунтовых мо-
гильниках 204. Помимо трупосожжений имели место и трупоположеиия,
но этот обряд как будто был менее распространенным. Небольшое коли-
чество известных в настоящее время погребений, которые можно с уве-
ренностью отнести к чериолесскому времени, не позволяет окончательно
установить все формы погребальных обычаев и их соотношения. То об-
стоятельство, что на территории правобережной лесостепи оба вида по-
гребальной обрядности — трупосожжения и трупоположеиия — встреча-
ются с эпохи бронзы, позволяет исследователям считать их местными.
Немаловажным, однако, мне представляется тот факт, что для предшест-
вующих чернолесской тшииецкой и белогрудовской культур, по наблюде-
ниям С- С. Березанской, сожжения известны только в северных и запад-
ных районах распространения этих культур, тогда как в южных — только

2С* Н()гв(11 К. 81еЬепЬпг§еп пп<1 Мукепа.— 1п: ЫоиуеПез ёЪийез (ГЫзТойе. II ВисагезЬ,
1960, р. 31—44.

202 Чичикова М. Жертвенники эллинистической эпохи в Фракии.— В кн.: 81п<Па
Тйгасюа, I. София, 1975, с. 190.

203 Шрамко Б. А. Исследования Бельского городища.— АИНУ в 1968 г. (Киев), 1971,
вып. III, с. 53, рис. 2,17.

204 Покровсъка Е. Ф. Кургани предск!фського часу в бессеш! р. Тясмин.— Археоло-
гия, 1953, т. VIII, с. 128 и сл.; Тереножкин А. И. Предскифский период..., с. 43—
48.
групоположения 205 206. Чернолесские же трупосожжения обнаружены глав-
ным обрцзом в южных районах лесостепи, там же, где располагаются
поселения с керамикой, украшенной иа манер восточиобалканской. В свя-
зи с этим можно предполагать, что и обряд трупосожжения у чериолес-
ских племен появился или распространился под фракийским воздейст-
вием.

Итак, все сказанное позволяет видеть, что в культуре правобережной
лесостепи в предскифский период фракийские элементы и черты сходст-
ва с фракийскими культурами были намного значительнее, чем это пред-
ставлялось А. И. Тереножкпну и В. А. Ильинской. Недостаток источни
ков не позволяет определить, были ли фракийские влияния связаны с
проникновением какой-либо части фракийского населения в местную
среду или они являлись лишь результатом тесных контактов. Если по-
явление сахариянско-солонченской группы в лесостепной Молдавии мож-
но объяснить только миграционной волной, докатившейся до Среднего
Поднестровья с Нижнего Подунавья, при этом памятники типа Стойка-
ны—Брад—Козин в Румынии, видимо, отмечают путь продвижения по
междуречью Прут—Сирет, то ставить в прямую зависимость от этого же
движения происхождение чернолесской культуры, как это представляется
А. Вульпе20Ъ, на мой взгляд, невозможно. Румынский исследователь не
учитывает местной основы, на которой формировалась чернолесская
культура. Вместе с тем близость, наблюдаемая в орнаментации черно
лесской и сахарияиской лощеной керамики, а через нее и с посудой
«бабадагского комплекса» позволяет предполагать существование не толь-
ко экономических и культурных связей, но и проникновение какой-то
части фракийского населения на Правобережье Среднего Приднепровья
на втором этапе развития чернолесской культуры. Скорее всего оно име
ло место лишь на западных окраинах территории племен чернолесской
культуры, так как именно там находятся могильники, наиболее близкие
к сахарнянско-солонче неким в Молдавии (у с. Лука Врублевецкая 207 и
Мервинцы 208).

Таким образом, анализ элементов, по происхождению связанных с
фракийским миром, в материальной культуре населения степных райо-
нов Северного Причерноморья, с одной стороны, и лесостепных — с дру-
гой, позволяет сделать следующие выводы.

1. Ни в степи, ни в лесостепи фракийские элементы ие были опре-
деляющими в общем облике материальной культуры или в отдельных
памятниках. Но там и здесь лип имели место в течение всего предскиф-
ского периода, начиная с эпохи поздней бронзы (X—VIII вв. до н. э.)
и кончая VIII—VII вв. до н. э. Очевидно, неправы те исследователи,
которые считают, что на белозерском этапе взаимоотношения степных

Березанская С. С. Средний период бронзового века в северной Украине. Киев,
1972, с. 71.

206 Уп1ре А. 7иг пиШегеп НаТЫаЫкей..., 8. 130.

207 Шовкопляс И. Г., Максимов С. В. Дослщження курганного могильника перед-
сюфського часу на Середньому Дтстрь— Археолопя, 1952, т. VII, с. 89—109.

'708 Смирнова Г. И. О хронологическом соотношении памятников типа Сахарна —
Солончены п Жаботин.— СА, 1977, № 4, с. 94—96.
племен Северного Причерноморья с обитателями Карпато-Балканского
района прекратились или не имели никакого значения. Конечно, в пред-
шествующий, сабатиновский период, они были более интенсивными и
глубокими, поскольку сложение ряда западных культур, таких, как ноа
и кослоджени, происходило в результате проникновения срубников в
Карпато-Дунайский район и тесного контакта между населением обеих
областей. В белозерский же период основу взаимоотношений, видимо, со-
ставляли экономические и культурные связи.

2. Более всего влияние ранних фракийцев как в степи, так и в лесо-
степи проявилось в сложении комплекса лощеной посуды — кубков, чер-
паков, корчаг и корчажек — и их орнаментации. Происходила ли пере-
дача гальштатских традиций от лесостепных племен к степным или на-
оборот, сейчас установить трудно. Однако важно, что формирование
комплекса лощеной посуды в целом и отдельных типов сосудов в степи
и лесостепи идет как бы параллельно. Нужно отметить только, что в па-
мятниках белозерского этапа, особенно в Днестро-Дунайском междуречье
в X—IX вв. до н. э., черты ранних культур фракийского галыптата и
местных культур поздней бронзы Карпато-Дунайского района выступают
более отчетливо, чем в лесостепи. В VIII—VII вв. до н. э. они более
заметны в лесостепной керамике и особенно в ее орнаментации, которая
восходит к фракийской, характерной прежде всего для Балкано-Дунайской
Фракии и группы Сахарна—Солончены в лесостепной Молдавии.

3. Распространение южной ориентировки в погребениях белозерского-
этапа и бескурганных могильников в степи, может быть, следует объяс-
нять за счет влияний одной из групп населения Карпато-Дунайского
района, вошедших во фракийский этнос, но связанных по происхождению
с культурой ноа. В лесостепи с фракийским влиянием, видимо, нужно
связывать распространение обряда трупосожжения с захоронением в ур-
нах, отмечаемое исследователями для чернолесской культуры. Там же,
в лесостепи, можно сопоставить с фракийскими глинобитные дома и
жертвенники Жаботинского поселения.

4. Среди металлических изделий предскифского времени господству-
ют местные типы вещей, изготовлявшиеся в мастерских Северного При-
черноморья, в основном на Нижнем Днепре. Однако встреченные в кла-
дах, иа поселениях и в погребениях белозерского этапа единичные на-
ходки предметов центрально- и южноевропейских образцов скорее всего
поступали через фракийских посредников, поскольку такие же изделия
имеются во фракийских памятниках (бронзовые ножи-пилки, фибулы и
некоторые другие вещи).

5. Фракийские элементы в культуре северопричериоморских степных
племен в предскифский период следует объяснять прежде всего эконо-
мическими и культурными контактами. Некоторую роль, видимо, играли и
походы киммерийцев вместе с фракийцами-трерами на юг Балканского
полуострова и западное побережье Малой Азии. Приток фракийского на-
селения в степи Северного Причерноморья если и имел место, то был
очень ограниченным. Предположение ряда исследователей о фракийской
принадлежности киммерийцев или части племен, входивших в киммерий-
ский племенной союз, не подтверждается в археологических источниках.
АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ

VI—III ВВ. ДО Н. Э.

В КАРПАТО-Б АЛ КАНСКОМ РАЙОНЕ
И ДНЕСТРО-ДУНАЙСКОМ
МЕЖДУРЕЧЬЕ

ПАМЯТНИКИ РУМЫНИИ

И СЕВЕРНОЙ БОЛГАРИИ VI—V ВВ. ДО Н. Э.

При характеристике археологических памятников интересующей нас
территории в скифский период основное внимание будет уделено мате-
риалам VI—V вв. до и. э. Объясняется это тем, что в научной литера-
туре пока ист обобщающих работ, посвященных этой теме, тогда как
памятники IV—III вв. до н. э. уже получили достаточно полное отраже-
ние в печати *.

В связи с гем, что в настоящее время еще плохо определяются гра-
ницы отдельных локальных групп фракийской культуры VI—V вв. до и. э.,
предлагаемые ниже характеристики будут даны согласно делению памят-
ников в румынской и болгарской литературе.

Хотя письменные источники вплоть до IV в. до н. э. не знают гетов
к северу от Дуная, а отводят им лишь земли между горами Гема и Ду-
наем, основным населением всего Балкано-Карпатского района VI—V вв.
до н. в. считаются гетские или близко родственные им племена. Именно
гетам, ло мнению многих ученых, принадлежит большинство памятников,
о которых пойдет речь ниже1 2.

В этом же разделе уместно дать характеристику археологических ма-
териалов скифского периода западных районов Скифии в пределах Днест-
ро-Дунайского междуречья, с тем чтобы показать, какое отражение полу-
чило соседство с фракийцами в контактной зоне.

На большей части территории Румынии и в лесостепи Молдавской
ССР вплоть до начала или середины VI в. до н. э. продолжала сущест-
вовать гальштатская культура Басараби. Поэтому следующий этап в
истории этих областей исследователи обычно начинают с 550 г. до и. э.,
связывая его с началом скифских походов и воздействий на запад. Для
VI—V вв. до и. э. выделяется несколько групп памятников, к сожалению,
представленных то одними могильниками, то только поселениями. Одна
из таких групп располагается в Южном Прикарпатье (рис. 29). В лите-

1 Никулицэ И. Т. Погребальный обряд гетов в IV—III вв. до н. э.— СА, 1973, № 2,
с. 27 и сл.; Он же. Геты IV—Ш вв. до н.э. в Днестровско-Карпатских землях.
Кишинев, 1977.

2 \'и1ре А. Агсйаокфзсйе ЕогвсЬип^еп ипй КзШпзсЬе Ве1гаск1ип§еп иЬег йаз 7 Ыз
5 ри 1ш Вопаи-Кагра1епгаииа.— МА. 1970, II, 8.165.
Рис. 29. Карта фракийских и скифских памятников VI—IV вв. до н. э. в Днестро~
Дунайском междуречье и Карпато-Балканском районе

I—V — на территории Румынии: I — группа Фериджеле, II — группа Вырсешты, III — группа
Балта-Вердв-Гогошу, IV — основные памятники Прутско-Сиретского междуречья; V — основ-
ные памятники Добруджи, VI — территория гетских поселений и городищ в лесостепной Мол-
давии; VII — памятники степной полосы Днестре-Дунайского междуречья; VIII — основные
памятники Болгарии

а — гетские поселения IV—III вв. до и. а.; б — скифское стойбище IV в. до н. э.; в — гетское
поселение V в. до н. э.; г —скифские поселения IV—III вв. до я. а.; 6 —гетские городища;
ратуре она получила название группы Бырсешты—Фериджеле по наиме-
нованию наиболее изученных могильников 3. При значительном сходстве
памятники типа Бырсешты по ряду черт отличаются от тех, которые об-
разуют «тип Фериджеле».

Могильник у с. Бырсешты состоял из более чем сорока невысоких
курганов \ насыпанных из земли, часто с большим содержанием желе-
зистой почвы красного цвета, откуда-то привезенной, или из местного
суглинка. Сверху земляные насыпи покрывались панцирем из камней
(валунов н гальки) местной породы. В курганах находились основные
п до пяти впускных погребений. Основные погребения совершались на
древнем горизонте, а впускные могли быть в насыпи или прорезали древ-
ний почвенный слой. Погребальный обряд — трупосожжеиия, совершен-
ные за пределами мест погребений. Кальцинированные кости обычно
были ссыпаны в кучку без урны и лишь некоторые находились в урнах.
Последние только впускные и, по мнению С. Морннца, были наиболее
поздними в могильнике.

3 Вулъпе Ал. Вопросы в связи с концом раннежелезного века.— Баста, К. 8., 1961,
IV, с. 181—199.

* Моринц С. Новая галыптагская группа в Молдове.— Батаа, К 8., 1957, I, с. 117—
132; Мопп1г 8. 8ара1игИе бе 1а ВйзевН.— Батаа, Гб 8., 1961, VI, р. 235; Мет. 8а-
ра1ип1е бе 1а В1гзе$11.— МСА, 1962, то1. VII, р. 206; еь зшу. Всего с 1955 до 1958 г.
было раскопано 28 курганов.

е — скифские городища IV в. до н. э.; эк — скифские курганные погребения VI и V вв. до и. в.;
а — скифские курганы IV—III вв. до н. в.; и — фракийские курганы VI и V вв. до н. э.; к —
фракийские курганы IV в. до к. э.; л — погребения с оружием скифского типа V в. до к. в.;
л — скифские грунтовые могильники; и — фракийские грунтовые могильники; о — случайные
находки скифских изделий; п — курганы, сходные с западноподольскими; р — одиночные фра-
кийские погребения VI в. до н. э.; с — одиночные фракийские погребения V в. до н. э.; т —
«лады фракийской торевтики; у — основная территория гетских поселений и городищ Молда-
вии; ф— условные границы групп

1 — Аджигиол; г — Телица; 3 — Муригиол; 4 — Нунташь; 5 — Тариверде; 6 — Енисала; 7 —
Сату-Ноу; 8 — Бейлик; 9 — Чернавода; 10 — Сибиоара; II — Ступин; 12 — Меджидия; 13 —
Гарван; 14— Пятра Фрикецей; 15—Махмудия; 16 — Фрумушица; 17— Барбогпи; 18— Бра-
яла; 19 — Зимничи; 20 — Александрия; 21 — Гурбанешты; 2г — Фериджеле; 23 — Тигвени;
24 — Куртеа де Арджешь; 25 — Плоешты; 26 — Бырсешты; 27 — Брвхэшешты; 28 — Чимбала;
2.9 — Реча; 30 — Слободаия; 31 — Воловат; 32 — Сату Маре; 33 — Балта Верде; 34 — Гогошу;
35 — Мынжештешты; 36 — Хушн; 37 — Дерека; 38 — СтынчештЫ; 39 — Мошна; 40 — Арсура;
41 —- Полна; 42 — Поенешты; 43 — Ваицени; 44 — Крайова; 45 — Ст. Куконешты; 46 — Огород-
ное; 47 — Новая Каменка, Каменка; 48—Червонный яр; 49 — Шевченково; 50— Арциз; 51 —
Борисовна; 52—Сарата; 53 — Островное; 54 — Белгород-Днестровекий; 55 — Каролиио-Бугаз;
56 — Николаевка, 57 — Ефимовна; 58 — Надлиманское; .59 — Маяки; 60 — Граденицы; 61 —
между селами Тудорово и Паленка; 62 — Семеновская оросительная система; 63 — Буторы;
64 — курганы Тирасполыцины; 65 — Анастасьевна; 66 — Калфа; 67 — Балабаны; 68 — Этулия;
69 — Ивмаил; 70 — Орловка; 71 — на берегу оз. Ялпух; 72 — Готешты; 73 — Кукоара; 74 —
Эеркешты, 75 — Заречное; 76 — Пивдеяное; 77 — Овидиололь; 78 — Пыржолтены; 79 — Хан-
ска; 80— Добрина; 81— Равна; 82—Крегулево; 83—Черна; 84—Кюлевча, Калугерида; 85—
Друмево; 86 — проф. Злотарсни; 87 — Браничево; 88 — Янково; 89 — Баново; 90 — Кьолмен;
91 — Юруклер; 92 — Дебнево; 93 — Севлиево; 94 — Торос Луковитско; 95 — Тетевен; 96 —
М. Крестница; 97 — Букьовцы; 98—Врац; 99 — Врачанско поле; 100 — Софрониево; 101 —
Александрово; 102 — Панагюриште; юз — Калояново; 104 — Казанлык; 105 — Делбоки; 106 —
Рововец; 107 — Бревово; 108 — Ориаово; 109 — Группа Дуванли; 110 — Мезек; II1 — Луковит;

112 — Радювене; 113 — Летница; 114 — Горно монастырище
Рис. 30. Образцы керамики из памятников типа Бырсешты — Фериджеле
1—10 — Бырсешты; 11—15 — Фериджеле
На расстоянии 1—1,5 м от кучки пережженных костей к югу распо-
лагалась группа сосудов, сопровождавшая погребенного. Чаще всего в
набор керамики входило четыре сосуда: большая и небольшая миски,
обе с отогнутым наружу краем; черпак с приподнятой над краем руч-
кой; большой сосуд колоколовидной формы. Иногда встречается пять или
шесть сосудов.

Другой инвентарь, а он найдеи не в каждом погребении, находился
вместе с остатками трулосожжеиий. В четырех из них встречены акина-
ки, в двух — топоры, в нескольких — бронзовые наконечники стрел скиф-
ского типа. В одном из погребений найдена бронзовая крестообразная
бляха, видимо, от колчана, украшенная в скифском зверином стиле.
Кроме того, найдены бронзовые круглые бляхи со штырем иа внутренней
поверхности, бронзовые фибулы и пастовые глазчатые бусы.

Инвентарь погребенных позволяет датировать большинство курганов
второй половиной VI — первой половиной V в. до н. э. Погребения в.
урнах отнесены С. Мориицем ко второй половине V в. до н. э.

Погребальный обряд, представленный в могильнике у с. Вырсешты,
как будто является новым для той территории, на которой он находится.
В предшествующем ему по времени могил ьнике у с. Стойканы, разобран
ном выше, нет трупосожжений и курганных насыпей.

Керамика (рис. 30, 1—10), за исключением мисок с отогнутым нару-
жу венчиком, может рассматриваться как следующий этап развития по-
суды, представленный в Стойканском могильнике. Происхождение мисок
с отогнутым наружу краем С. Моринц связывает с предскифской кера-
микой Среднего Приднепровья5 * 7. Однако белогрудовские миски, хотя и
имеют широкий отогнутый наружу край, существенно отличаются о г
бырсештских по общей форме. Так же далеки от последних черные,
хорошо лощеные миски Немировского городища, на которые ссылается
С. Моринц*. С керамикой лесостепного Правобережья Украины могут
быть связаны только фрагменты горшка, украшенного валиком и круг-
лыми отверстиями под венчиком (рис. 30, 7)

Помимо лепных сосудов, в одном из курганов (17) была найдена
гончарная миска, сделанная нз серой, хорошо отмученной глины
(рис. 30, 3).

Из немногочисленных предметов вооружения, найденных при раскоп-
ках могильника, только массивный железный двулезвийный топор8 9 не
может считаться скифским по происхождению. Четыре акинака, одно-
лезвийный топор и наконечники стрел типично скифские, не имеют ни-
каких отличий от найденных в Северном Причерноморье.

Крестовидная колчанная бляха из Бырсешт более всего напоминает
бляху с орлиными головами из Ольвииэ. Одпако в отличие от последней
у нее иет круглого центрального медальона. В ее центре изображен олень

5 Моринц С, Новая гальштатская группа..., с. 126.

* Там же.

7 Там же, рис. 2, 2.

8 Там же, рис. 4, 2.

9 Граков Б. Чи мала Олыпя торговальт зносйни з Поволжям I Приураллям в
архагчну та класичну епохи? — Археолог!я (Ки'йв), 1947, I, с. 23 и сл., рис. 4.
с повернутой назад головой, повторяющийся затем на длинном конце
бляхи три раза. По количеству находок, известных в настоящее время,
наибольшее число крестообразных бляшек так называемого ольвийского
типа происходит из областей, расположенных за пределами скифского
мира. В Трансильвании, Венгрии, Южной Чехии и Моравии были най-
дены экземпляры, представляющие собой копии «ольвийских», но и та-
кие, которые сделаны местными мастерами в подражание «ольвийским»
и существенно от ннх отличались10 *. Где именно была изготовлена быр-
сештская бляха, сказать сейчас невозможно.

К числу вещей, характерных для фракийцев, относятся фибулы, к со-
жалению, сохранившиеся неполностью и представленные лишь бронзовы-
ми дужками п.

Группа Фериджеле представлена несколькими могильниками и слу-
чайно обнаруженными погребениями в южном районе Прикарпатья в
области Арджешь. Наиболее изученными в настоящее время являются
могильники Фериджеле у с. Костешты—район Хорезу12 * и Тигвепи,3.

Могильник в Фериджеле состоял из 400 небольших холмиков, называ-
емых исследователями курганами, насыпанных нз камня и земли, и имев-
ших диаметр 0,7—6 м и высоту до 0,35 м, а также погребений, никак не
отмеченных иа поверхности. Ал. Вульпе раскопано 149 курганов-хол-
миков и 28 грунтовых захоронений. Под насыпями находились не только
основные, но и впускные погребения, которые никогда не нарушали цент-
ральной могилы. Все погребения представляли собой трупосожжения.
Ал. Вульпе выделяет несколько способов захоронений остатков сожжений,
из которых три были основными: 1) погребения на древней поверхности,
кальцинированные кости и инвентарь были собраны в кучку, рассыпаны
или положены в урну; 2) погребения в неглубоких ямах, размер которых
часто зависел от величины урны. Урны сверху накрывались крышкой,
а ямы — каменной плитой. Среди погребений этой категории встречается
несколько захоронений кальпинированных костей на дне ямы без урны;
3) погребения в малых урнах с крышками, помещенных в яму, засыпан-
ную землей.

В 1960 г. было обнаружено погребе пне, отличающееся от всех осталь-
ных. Оно представляло собой кострище — (остатки сожжения па месте),
покрытое сверху грудой камней. А. Вульпе склонен считать, что три
основных вида погребений несколько отличаются друг от друга по време-
ни. Первую из них он относит к середине VI — первой половине V в. до
н. э., вторую — к V в. до н. э., возможно, к его концу, а третью — к
IV в. до я. э.14

10 Хоредт К. Скифские находки в Комлоде.— Лаоа, X. 8., 1962, IV, с. 483 и сл.; кар-
та, рис. 2.

” Моринц С. Новая гальштатская группа..., рис. 5, 6; 6.

12 Вульпе А. Вопросы..., с. 181—199; Уи1ре Л1. Т<есгоро1а НаПвШНапа йе 1а ЕепдПе.
Висиге$Н, 1967.

*’ 1ги1ре А.. Рорелси Е. СогйгЯшбоп а 1а соппатззапсе йее йёЪше бе !а СпИпге рё(о
баацие бапя 1а гопе БиЬсаграИцие УЯсеа-Аг#е§ (1а пёсгороТе 1шпи1а1ге йе Тцрге-
111).— Пас1а, X. 8., 1972, XVI, р. 75; е! яиге.

14 В последнее время А. Вульпе пересмотрел хронологию могильника. Теперь он
выделяет пять комбинационных типов, или групп, могил по составу вещей и
Инвентарь погребений не всегда одинаков. Особенно богаты вещами
цетральные погребения первой группы (на материке). Большинство из
них принадлежало воинам с набором оружия, предметами конского убора
н керамикой. Впускные погребения, как правило, содержат только кера-
мику. Украшения встречаются редко, поэтому отделить женские погребе-
ния от мужских трудно.

Набор форм керамики, встреченный в разных погребениях с захороне-
нием на материке, постоянен, так же как в Бырсештах. Но количество
сосудов может быть различным — от 4—5 до 14. Обязательным ассорти-
ментом были: миски с загнутым внутрь краем, миска с отогнутым нару-
жу краем, большая чаша, небольшая чашечка, банковидный сосуд
(рве. 30, 11—75). Вся посуда лепная, сделана из грубой глины с при-
месью песка, щебня и слюды. Поверхности заглажены жидкой глиной.
Обжиг сосудов слабый. От керамики из Бырсештских курганов она отли-
чается большим разнообразием форм и орнаментов. В частности, здесь в-
широком употреблении были миски с загнутым внутрь краем, редкие в
Бырсештах, а среди черпаков имеются формы, вовсе не встречающиеся в
Бырсештском могильнике ’5. Большинство типов сосудов я ее орнамен-
тация каннелюрами связаны по происхождению с керамикой культуры
фракийского гальштата.

Из оружия наиболее обычным видом, встречающимся почти в каж-
дом погребепни воинов, являются двулезвийные секиры (рис. 31, 75)
такой же формы, как та, которая происходит из погребения в Бырсеш-
тах. Редкими находками были однолезвийные топоры. Единственным
экземпляром представлен топор-клевец. Довольно частой находкой были
и железные наконечпикв копий (рис. 31, 23—37), которые по пропорции
и орнаменту близки к иллирийским. К тому же кругу иллирийских
древностей относятся длинные (до 35 см) железные боевые ножи
(рис. 32, 77, 12).

Очень своеобразны наконечники стрел. Они сделаны из железного
листа, имеют треугольную форму и выемку в основании. Для прикреп-
ления наконечника к древку служила пара круглых отверстий. А. Вуль-
пе склонен думать, что по форме эти наконечники стрел связаны с крем-
невыми наконечниками эпохи ранней и средней бронзы. Он же указыва-
ет на находки бронзовых или медных наконечников такой же формы в
Швейцарии п в жилище культуры Бордей—Херэстреу1в.

Помимо оружия иллирийского или ил лиро-фракийского типа, в четы-
рех погребениях в Фериджеле найдены железные мечи-акннаки — подра-
жания скифским формам (рис. 33, 7—4).

деталям обряда. Первые две группы относятся к VII в. до н. э., третья — к кон-
цу VII, четвертая — к VI, а пятая к первой половине V в. до н. э. Могилы с аки-
наками датированы VI в. до н. э. (Уи1ре А1. Хиг СЪгопо1ое1е йег Геп^Пе-Пгирре.—
Оас1а, IV- 8., 1977, XXI, 8. 55—93). Эта периодизация точнее отражает смену комп-
лексов в течение 200-летнего использования могильника.

15 Уи1ре А1. Ь'есгоро1а НаТШаШапа..., р1. I, II; IV, V, VI. А. Вульпе объясняет про-
исхождение этих черпаков восточным влиянием, идущим со Среднего Придне-
провья уже и конце VII в. до н. э. (Уи1ре А1. Хиг СЬгопо1од1е..., 8. 89). С этим
трудно согласиться, так как по форме и орнаменту среднеднепровские черпаки
резко отличаются от найденных в Фернджсле и сами не имеют местных корней.

18 Вульпе А. Вопросы..., с. 188.
Рис. 31. Оружие из фракийских и скифских погребений

1, 2 — Башова могила; 3 —курган 453 у с. Макеевка; 4 -- курган 454 у с. Макеевка; 5 — кур-
ган 489 у с. Макеевка; 6 — курган 406 в урочище Горячеве; 7 — курган Опишлянка; 8— ю, V),
23—37 — Фериджеле; II — Николаевка, погребение 1; /2 — М. Офирня; 13, 14 — Панагюрпште;
15-‘18 — погребение в окрестностях Бухареста; 20, 21— Добрина; 22 — Надежда; 38 — Куртеа
де Арджешь; 39 — Кьелмен; 40 — Чертомлык; 41 — курган 3 у с. Аксютинцы
Украшения немногочисленны. Найдено несколько бронзовых двуспи-
ральнык фибул с треугольным приемником или приемником в виде бео-
тийского щита (рис. 34, 1, 2), которые так же, как отмеченные выше
формы оружия, считаются иллирийскими по происхождению *8. Не-
сколькими экземплярами представлены бронзовые браслеты, сделанные из
круглого в сечении прута с насечками на наружной поверхности с сомк-
нутыми, заходящими друг за друга или незамкнутыми концами ‘®.

К украшению пояса относит А. Вульпе бронзовые ажурные оковки,
сопоставляя их с принадлежностью иллирийских поясов * 18 19 20.

В трех погребениях найдены бронзовые височные кольца или серьги
с маленькой гвоздевидной шляпкой, совершенно такой же формы, как
найденные в «скифских» могильниках Потисья (рис. 34, 15, 14)21.

Погребения второго и третьего типов сопровождались только керами-
кой. Причем наборы посуды в них значительно беднее н однообразнее,
чем в погребениях первого типа. Но в погребениях третьего типа встре-
чена новая, не известная ранее форма мисок, для которых характерны
две ручки, вертикально поставленные. Эти миски, по мнению Л. Вульпе,
связываются по происхождению с мисками, сделанными на кругу, из юж-
нофракийских памятников Болгарии22.

Раскопки 12 курганов в Тигвени, содержавших 34 могилы с трупо-
сожжениями, подтвердили наблюдения Ал. Вульпе, сделанные при иссле-
довании в Фериджеле, и дали ряд новых элементов, важных для харак-
теристики погребальных сооружений и обряда у населения Южного При-
карпатья в скифский период23. По определению авторов, могильник в
Тигвени соответствует второй и третьей фазам Фериджеле, т. е. должен
датироваться V—IV вв. до н. э. Замечу, однако, что твердых оснований
для датировки как поздних погребений Фериджеле, так и могильника
Тигвени пока нет. Бесспорным можно считать, что они совершены после
основных погребений первой фазы в Фериджеле, но сколь велик хроно-
логический разрыв между ними, сказать трудно. Во всяком случае же-
лезный акинак нз могилы V в кургане 9 могильника Тигвени, единствен-
ный в этом памятнике, выполнен по образцу мечей н кинжалов, употреб-
лявшихся в Скифии не позднее V в. до н. э.24

Встреченные в ряде погребений предметы конского убора представле-
ны железными удилами с нсалиямн и несколькими бляшками. Опи су-
щественно отличаются от вещей, характерных для скифской культуры,
но типичны для Потисья н Южной Фракии17.

1Т Уи1ре Л1. Кесгоро1а НаИ&аШапа..., р1. XXI, XXII; ВоНуап Аг. 8гкйак а Ма^уаг
Л11'о1Дбп. Ма^уат петпгеИ тпихешп, 1955. 1аЫ. V, /7, 12.

18 Уи1ре А. Хссгоро1а НаПаШШапа..., р1. ХХШ.

19 ИмА, р]. XXV.

20 1Ы<1.. р1. XXIV.

21 1ЬШ., р1. XXVI, 2, 3.

22 Вульпе А. Вопросы..., с. 189, рис. 7, 1—2.

2Я Уи1пе А., Рорезси Е. ВопйтЪиНоп а 1а соппавззапсе...

24 Пжк, йе- 13, 2.

4 А. И. Мелюкова

97
Рис. 32. Однолезсиймые мечи и кинжалы

1— Софиевка; 2— урочище Круглик близ с. Федоровка; 3 — Балта-Верде; 4 — Софрониево;
5— Гогошу; 6 — Големата могила; 7—Николаевка, погребение 1; 8— Севтополь; 9—курган
487 близ Златополя; 10 — Куртена де Арджешь; I/, 12 — Фериджеле
К этой же группе памятников типа Бырсешты—Фериджеле иссле-

атели относят находки дгух комплексов керамики, видимо, из разру-
ипых погребений с сожжением в Северо-Заиадпой Добрудже — в Пят-
Фрэкэцей и Махмудии в районе г. Тулча 25. Говоря об этих находках,

25 Вульпе А. Вопросы...; В1т1оп С. Ьа сиИиге &ё1о-дасе йи Коп! де 1а ПиЬгоид]а
дапя 1а йшйёге дев дёсоиег1ея д’Ешяа1а.— ТЬгас!а, 1974, III, р. 294, 2а — 2д.
За, Ь.

4* 9Р
Рис. 33. Мечи-акимаки скифского типа

7 4 Фериджеле; 5 — Суручены; 6 — Муригиол; 7 — Молдавская ССР; 8 — урочище Галу-
щино; » — Куртеа де Арджешь; 10 — Поянешты; 11, 12 — Залечешты-Ботошаны; 13—15 —
Вырсешты; 16 — Комарка; 17 — Иаиешты, 18 — Варатек; 19 — Розница; 20 — Агатово; 21 —
Девене-Врачанско; 22 —Равна; 23 — Юруклер; 24 — между селами Тудорово и Па ланка; 25 —
Гэичены; 26 — Петриканы; 27 — Меджидия; 28 — Волковцы; 2В — Грищенцы; зо — Каневский
уепд
Рис. 33 (продолжение)

Г. Симион полагает даже, что они свидетельствуют о появлении в
Истро-Поптийской зоне элементов, пришлых с запада, и об образовании
в VI -V вв. до н. э. единой культурной зоны Балкано-Карпатского райо-
на26. По мнению этого исследователя, продвижение группы Бырсешты—

24 $1т1оп С. Ьа сиНиге ₽ё1о-йасе..., р. 295.
Рис. 33 (окончание)
Фериджеле к низовьям Дуная способствовало исчезновению группы Ба-
бадаг в Добрудже в конце VII в, до н. э.27

Материалы эти, на мой взгляд, еще слишком ограничены, чтобы де-
лать столь ответственный вывод. Хотя, с другой стороны, нельзя не при-
знать, что с памятниками типа Вырсешты—Фериджеле имеют ряд сход-
ных черт пе только названные погребения Добруджи, но и одновремен-
ные с ними могильники Добрина и Невпта в Северо-Восточной Болгарии.
Подробнее о них будет сказано ниже.

В северо-западной части Прутско-Сиретского междуречья известно не-
сколько небольших курганов VI—V вв. до н. э., которые справедливо
сопоставляются румынскими исследователями с памятниками Западной
Подолии28 29. От описанных они отличаются тем, что трупосожжения здесь
совершались па месте погребения, на специально устроенной четырех-
угольной площадке из земли и гравия. После кремации па остатки кост-
ра клали инвентарь, а сверху сооружали небольшую насыпь из земли
с гравием. Такие курганы известны пока только в двух местах Северо-
Восточной Румынии: у с. Воловат — один курган (7) в группе, содержав-
шей более ранние захоронения, и у с. Сату Маре. М. Игнат считает эти
курганы аристократическими. Однако довольно скудный инвентарь, най-
денный в них, как мне представляется, не подтверждает эту мысль.
В кургане у с. Воловат из металлических вещей найдены только укра-
шения — два бронзовых браслета, височное кольцо, вполне сходное с
находками в погребениях VI в. до н. э. в украинской лесостепи, и бляш-
ка в ‘форме спирали2е. Кроме металлических вещей, были еще глиня-
ные бусы, пряслица и четыре сосуда. Керамический комплекс интересен
тем, что содержал два сосуда, сделанных в подражание лужицким,
и миску с наколами под венчиком, безусловно, сходную с известными в па-
мятниках Правобережной лесостепной Украины VI—V вв. до н. а.30

В курганах, исследованных у с. Сату Маре еще в конце прошлого
столетия, были встречены наборы скифских бронзовых наконечников
стрел 31, железный наконечник копья и керамика.

Близость, наблюдаемая в погребальном обряде и инвентаре с запад-
ноподольскими курганами, позволяет предполагать, что описанные памят-
ники Румынии составляли одну группу с западпоподольскими.

На центральном молдавском плато, в междуречье Прута и Сирета,
пока не известно гетских погребений VI—V вв. до н. э., но к концу
VI в. до п. э. исследователи относят появление там первых гетских го-
родищ, укрепленных валами и рвами32. Однако ранние материалы из
этих памятников пока не опубликованы.

27 1Ь1йет; 51т1оп С. Бе СёТен Де 1а РоЬгоифа яер1еп1гюпа1е (VI-© — 1-ег б.).— 1п:
Тйгасо-Басгса. Висиге§11,1976, р. 144,145.

28 1^па1 М. Г)с'соц1тг1с'5 Ди НаНМаи 1Ьгасс Дапз 1е Дёраг1ешеп1 Де 8исеауа.— 1п:
ТЬгасс 1)ас1са, р. 105—107.

29 1Ь1Д., Пе. 3, 7, в.

30 1ЫД., Пд. 4,3.

31 1ЫД„ Йд. 3, 6, 7.

32 Потерей А. С. 1)пе1е сопяйкгайиш азирга се1а|Пог 1гасо-^е11се (НаПвЫНепе) Дт
пай. I 1. е. п. Де рв 1еп1опи1 МоШоуеь— 1п: Милеи! Де Моне а МоШоуей СегсаТа-
п 181опсе (йене поуа), II. 1а$1, 1971, р. 103—118.
23

Рис. 34. Металлические украшения из фракийских и скифских памятников

1, 3, 13, 14 — Фериджеле; 2 — Добрина; 4—5 — Пятра Фрикецей; 6, Т — Зимнича; 8 — Бырсеш-
ты; э — Тайманова могила; 10, 15 — ур. Холодный яр: к. 28; 11 — Енисала; 12 — Чммбала;

16 — Глинное, к. 276; 17 — Муригиол; 18 — Чобручи, к. 345; I» — Надлималское городище; 20 —
М. Брестница; 21 — Журовка, курган 416; 22 — Николаевка, погребение 42; 23 — Матеу цы;
24—группа БОФ, курган 13, погребение 2; 25—ур. Холодный Яр, курган 20; 26—Ханска;

27 — штамп из Адамклиси; 28 — Николаевка, курган 4; 29 — Гурбанешти
Особая группа памятников VI—V вв. до и. э., отличная от всех осталь-
ных по погребальному обряду и инвентарю, выделяется в Юго-Западной
О л тени и. К ней относятся погребения этого времени в курганном могил ь-
нике у с. Балта-Верде, курганный же могильник Гогошу и бескурган-
ные погребения в могильнике — ус. Басараби 33.

Для этой группы свойственно трупоположение, которое в V в. до-
вольно решительно сменяется трупосожжениями. В металлическом ин-
вентаре здесь преобладали вещи иллирийского происхождения. Особенно-
сти наблюдаются и в керамическом комплексе. Румынские исследователи
колеблются в определении этнической принадлежности людей, оставив-
ших памятники этой группы. Одни считают возможным относить их к
иллирийцам, другие — к фракийцам, испытавшим сильное иллирийское
воздействие34. Связями и близким территориальным расположением
именно с этой группой населения объясняет А. Вульпе иллирийские
элементы в инвентаре погребений, относящихся к группе Фериджеле.
В отличие от памятников группы Бырсешты—Фериджеле в погребениях
VI—V вв. до н. э. в Балта-Верде совершенно отсутствуют элементы скиф-
ской культуры, тогда как в погребениях VIII—VII вв. до п. э. в этом же
могильнике хорошо представлен конский убор так называемого фрако-
киммерийского типа.

Отдельные погребения и поселения VI—V вв. и второй половины
V вв. до н. э., которые румынские исследователи считают гето-фракий-
скими, но не принадлежавшими нн к одной из названных выше групп,
отмечены в разных районах Румынии35.

В курганном некрополе Истрии П. Александреску были изучены кур-
ганы, принадлежащие, видимо, гетскон аристократии36 37. Центральные
погребения в них представляли собой трупосожжения, совершенные на
месте погребения. Остатки костей и зола были сложены в кучу. Среди
них находилась греческая керамика. На периферии курганов располага-
лись захоронения человеческих и конских костей, которые автор склонен
рассматривать как своеобразные жертвоприношения, сопровождавшие
знатных покойников, погребенных в центре кургапа. В одном из курга-
нов (XIX), кроме греческой керамики VI в. до н. э., была найдена же-
лезная ручка зеркала (?) с грифоньей или орлиной головкой па конце,
выполненной в скифо-фракийском зверином стиле ”. Авторы справедли-
во сравнивают эту ручку с рукояткой меча из могнлы 120 могильника
Сентеш-Векергуз в Венгрии.

Присутствие местного населения в греческом городе Истрии фикси-
руется но находкам фрагментов лепной посуды фракийского облика уже

33 Вегс1и Б. $1 Союза Е. 8ара1ип1е агрро1о|дсе де 1а ВаПа Ус*где 51 Соеоки (1949 51
1950).—МСА, 1956, V©!. II, р. 251—490.

34 Вулъпе Р. Вопросы...; Уи1ре А. Тгас! §1 Пт 1а 8Йг$Пи1 рпте! еросл а йегийп т

ОИета.— 8С1У, 1962. XIII, К 2, р. 307—324; Ре1гезси-Б1тЪооЦа М. Е1етеп1е де

сагас!ег Жпс Тл МедпП ТЬгасмс...

37 Мея1ог ]. ВарогГ япшаг азирга сотрате! де зараГип де 1а Иттсеа.— 8С1У, 1950
I, IV 1, р. 93—102.

30 А1ехапдтезси Р. е€ Е]Ит1е V. ТотЬся 1Ъгасез д’еродие агсЪа^дие дапя 1а пссго-
ро!е д*Н1я1г1а.— Пасла, IV. 8., 1959, III, р. 143—161.

17 ТЫд., Пд. 10, р. 152.
в самых ранних слоях, соответствующих первому периоду существования
города — в конце VII—VI вв. до н. э.38 Но для раннего времени комп-
лекс такой посуды лучше всего представлен находками на поселении
Тариверде, находящемся в 18 км к западу от Истрии39. Архаический го-
ризонт этого поселения относится к середине VI в. до н. э. В нем обна-
ружены остатки жилищ двух типов — землянки и наземные традицион-
ные фракийские каркаспоглинобитные дома, большое количество различ-
ных ям хозяйственного назначения. Среди лепной посуды преобладали
обычные фракийские горшки40. Наряду с ними встречались и большие
биконические сосуды, также связанные по происхождению с формами
фракийского галыптата4*. Вместе с ними найдены фрагменты и целые,
не характерные для гето-фракийского мира, но имеющие прямые парал-
лели в скифской керамике VI—III вв. до и. э. (рис. 35) 42 43. Для архаи-
ческого времени обломки такой же скифской посуды встречены в неболь-
шом числе лишь в Истрии В других местах Румынии они не извест-
ны. Кроме керамики, в Тариверде п Истрии найдены скифские костяные
нсалии 44 и бронзовые наконечники стрел VI—V вв. до н. э.45 Из других
находок па поселении Тариверде нужно отметить бронзовую фибулу та-
кою же типа, как в памятниках группы Бырсешты—Фериджеле (рис. 34,
5). Здесь опа хорошо датирована греческой керамикой середины VI в.
до н. э.

Первой половиной V в. до н. э. датирует Б. Берчу четыре бескур-
ганных погребения у с. Чериавода в Добрудже46. Как и в группе Быр-
сешты- -Фериджеле, все погребения здесь совершались но обряду трупо-
сожжения на стороне. Кальцинированные кости и зола находились в
урнах, накрытых сверху миской или каменной плиткой. Урны ставились
в неглубокую яму и обкладывались по бокам неотесанными каменными
плитками. Погребальный инвентарь находился в сопровождавших погре-
бения сосудах или рядом с урной.

Наиболее богатым оказалось погребение 1, в котором, кроме урны,
накрытой миской, найдены горшок с положенными в него бронзовым зер-
калом с желеэпоп ручкой, оканчивающейся двумя волютами (рис. 36,
10) и железным ножом (рис. 36, 11). Д. Берчу считает зеркало привоз-
ным из Ольвии. Однако нельзя исключить возможность изготовления его

38 В1тигш 8. Еуспетеп!® би Роп1-Еихт бе 1а йп Ли У1е 51ёс!с ах. п. ё. гебёСея дапя
ГЫзилге сГНоз1г1а.— Васха, М. 8., 1964, VIII, р. 141 е1 вий.

59 Вегсш О. §1 Ргейа С. 8ара1игИе бе 1а Тапчегде.— МСА, 1961, хо1. VII, р. 273—280;
Рге&а С. Тапуегйе а§егаге Ьа$Ъ1па$а яаи «1ас1опе» Н1я1папа? — РопИса, 5, 1972.

Вегсш В. $1 РгеДа С. 8ара1ип1е.... 3, 4—8.

41 1Ь1д., 4.

42 СопйитасЫ Етп. со1аЬога!оп. $ап1'1еги1 агйео1о^1с Н1я1па.— МСА, 1957, хо]. IV,
р. 61, 1—2.

43 В1тиг1и 8. Еуёпсшеп1я...

“ Подробно о них см.: Мелюкова А. В. К вопросу о взаимосвязях скифского и фра-
кийского искусства.— В кн.: Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве на-
родов Евразии. М., 1976. с. 108, рис. 1,1, 2.

45 Вегсш В. $1 Рте (1а С. 8ара1ип1с..., 5,1.

1е Вегсш В. 1)еясорег1гНе ^еПсе де 1а Сегпахода (1954) §1 иве!е азреси де 1е нхеерп-
1п1ш (оггпагп сиКиге'1 !а1етю ре1о-дасе 1п Випагеа де Лоа.— МСА, 1957, то!. IV,
р. 232-315.
Рис. 35. Скифские горшки
с поселения Тариверде (1,2)

в прикарпатской мастерской по образцу ольвийских зеркал. Значитель-
ное количество бронзовых зеркал, известных в настоящее время в Тран-
сильвании и Венгрии, заставляет меня вслед за В. М. Скудновой
думать о существовании такого центра в Прикарпатье в VI—V вв.
до н. а.

В погребении 4 из металлических вещей найдена треугольная брон-
зовая подвеска с зубчиками на концах (рис. 36, 8), два бронзовых на-
вершия булавок в форме пропеллера (рис. 36, 2) и обломки железного
ножичка такой же формы, как и в погребении 1.

Урнами служили типично гетские сосуды разных типов — горшки
«мешковидной» формы (рис. 36, 7), баночные сосуды (рис. 36, б) и в
одном случае — кувшин (рис. 36, 5). Все миски-крышки принадлежат к
одному типу. Они имеют слетка загнутый внутрь венчик и полусфериче-
ское или коническое тулово (рис. 36, 7, 2).

Погребальный обряд и керамический комплекс из погребений в Чер-
иаводе особенно интересен в связи с тем, что ближайшие аналогии нм
находят в памятниках Добруджи и других районов гето-фракийского
мира IV в. до н. э. Это свидетельствует о том, что уже с начала
V в. до н. э. выработались те особенности материальной культуры гетов,
которые были типичны для IV в. до н. э. В первую очередь — погребаль-
ных! обряд и керамика.

Среди памятников VI—V вв. до н. э. особое место в румынской лите-
ратуре отводится поселению у г. Александрия на левом берегу р. Ведя
в южной Румынии47 48, которое отличается от остальных по комплексу
керамики. Обычная гето-фракийская лепная посуда — горшки, миски и
черпаки (рис. 37, 4~8, 9) — по количеству находок стоит здесь на вто-
ром месте после керамики, сделанной на гончарном круге, явно не гре-
ческого облика. Среди последней преобладают обломки сероглиняных

47 Скуднова В. М. Скифские зеркала из архаического некрополя Ольвии.— Тр. Гос.
Эрмитажа (Л.), 1962, т. VII, с. 5—27.

*в Ргейа С. 8ара1ип1е де 1а А1ехапйг1а.— МСА, 1959, уо1. VI, р. 251; 1Лет. 8ар51ип1е
йе 1а А1ехапйпа.— МСА, 1961, уо1. VII, р. 216; Мет. Мсау Азрес! о! Еаг1у ЬаЪепе
Еросй М1 Г)аоа йезеоуегей а! А1ехапйпа,— Пасха, Л. 8., 1959, III, р. 179.
Рис. 36. Керамика и вещи из погребений в Чернаводе (1—12)

мисок разной формы (рис. 37, 10, 13—20), наряду с которыми имеются
фрагменты высокогорлых сосудов, скорее всего кувшинов (рис. 37, 21).
Те и другие но отогнутому венчику часто бывают украшены волнистыми
прочерченными линиями или косыми насечками, а ло шейке — узким
рельефным валиком. Аналогичная керамика хорошо известна у южных
Рис. 37. Керамики и фибулы с поселения Александрия (1—24)

фракийцев Болгарии с VI в. до и. э., откуда она. очевидно, и стала
известна на левобережье Дуная. Основываясь на обилии находок гончар-
ной посулы, К. Преда предполагает ее местное производство, хотя и вос-
принятое у южных фракийских племен. Э. Кондураки, однако, высказал
вполне обоснованное возражение против вывода К. Преда. Он считает,
что гончарная керамика в Александрии не может быть местной, а явля-
ется привозной из Южной Фракии. О возникновении местного гончарного
производства можно говорить лишь паянная с III в. до н. э.ы В самом
деле, хотя находки серой гончарной посуды южнофракийского облика и
зарегистрированы в ряде гетских памятников Карпато-Дунайского района
уже для VI—V вв. до и. в. (например, в Бырсештском могильнике),
но даже в IV в. до н. а. такая посуда здесь не имела сколько-нибудь
широкого распространения. Вполне вероятным поэтому, мне представля-
ется предположение Э. Кондураки, чго поселение в Александрии отра-
жает свидетельства античных письменных источников,« которых гово-
рится о продвижении одрисов к северу от Гема вплоть до Дуная во время
образования Одрисского царства при царе Тересе или во время процвета-
ния этого царства в эпоху Спталка.

Закапчивая обзор археологических памятников VI—V вв. до н. э.
па территории Румынии, следует отметить еще несколько погребений и
случайных находок, имеющих аналогии средн древностей скифского
круга и существенно дополняющих упомянутые выше данные о связях
местного фракийского населения с носителями скифской культуры уже
в VI—V вв. до н. э. Так, в районе г. Васлуй случайно были открыты
два грунтовых погребения. Одно из них (у с. Мынжетешти) представляло
собой вытянутое (на спине) трупоположение головой на север. Его со-
провождали акинак и несколько наконечников стрел конца VI — начала
V в. до н. э.49 50 51 52 Второе погребение — также вытянутое трупоположение,
но головой на юг (в местности Канул Редиу) — сопровождал такой же
набор вооружения5*. Еще два подобных захоронения известны в окрест-
ностях г. Хуши62. Может быть, из разрушенного погребения или погре-
бений происходят два скифских железных акинака и наконечник копья,
найденные у г. Ботошапы53 54. У с. Чимбала в районе Бакэу обнаружено
трупоположение с довольно большим набором бронзовых украшений. По-
койник был погребен в вытянутом положении головой на северо-запад55.
В погребении найдены гривна (в публикации В. Капитану она названа
диадемой), два височных кольца с округлыми шляпками, аналогичные
хорошо известным на Украине, пропеллерообразяые навершия булавок,
бляшки и бусы65. Среди случайных находок в восточной части Румынии
значительное место принадлежит железным акннакам скифского типа
VI—V вв. до и. э. В настоящее время их известно более 2056. Пока-
зательно, что большинство находок приходится иа северные и отчасти

49 Соп&агаск1 Етп. Арагфа сегапнсн Еа1ёпе 1а Пипагеа бе 1оя.— 1963, I. 16,

К 1, р. 43—49.

по Раки!а V. §1 С1иса Я. Ко» бсясорспй зсШсе Тп |ийе1и1 УаяЬп.— 8С1У, 1972, I. 23,
И 2, р. 285—292, 3,1—4.

51 Ра1аЛа V. Пп тпогттпТ, всйлс 1а ВеЙ1И-Уая1ш.— 8С1УА, 1976, I. 27, р. 549—555,
ЙД- 1, 2.

52 Пий., р. 554.

83 Ва(а $ Ко! игте ясйЛсе Кп&а Во1о?аш.— 8С1У, 1965, I. 16. М 3, р. 575—578, 1,2.

54 СарИапи V. Пи топтп!, На1ЫаШап. йезсорегН 1а СйтЪа1а.— 1п: Сагрюа, 1968 I,
р. 69—72.

85 1Ый., Й&. 1.

86 Ра1айа V. $1 Стеа В. Хо) йеясорспг!..., 1: М1ка11евси-В1гПЬа V. ТЬе Акхпака!
оГ Мо!йау1а. А псуг Шйсоуегу.— 1п: ТЁгасо-Ваека. Висвге§15, 1976, р. 109—И6.
центральные районы Прутско-Сиретского междуречья. К тому же вре-
мени относятся и случайные находки бронзовой крестовидной бляхи
«ольвийского типа» у с. Армэшойа в р-не г. Васлуй57 58 59 60 * * *, а также брон-
зового литого котла келермесского типа у с. Якобеяи:'8.

А. Вульпе и В. Михайлеску-Бырлиба рассматривают все упомянутые
выше погребения Румынии как наиболее близкие к погребениям со скиф-
ским оружием в бассейне Муроша в Трансильвании, считая нх принад-
лежавшими агафирсам 5Э. В. Михайлеску-Бырлиба относит к той же груп-
пе древностей на Муроше и все случайные находки акинаков из Прут-
ско-Сиретского междуречьяЫ1. Действительно, по обряду (отсутствие
курганных насыпей над могилами, ориентировка), а также по некоторым
особенностям в ннвентаре упомянутые погребения близки к группе на
Муроше и отличаются от скифских погребении Северного Причерноморья.
Замечу, однако, что в трансильванских погребениях, как правило, нахо-
дится еще и керамика, которой нет в упомянутых погребениях Восточ-
ной Румынии. Эта черта сближает памятники с курганными погребения-
ми кочевников Северного Причерноморья. Но география находок акина-
ков как будто подтверждает их вероятную зависимость от трансильван-
ских. Об этом же говорит присутствие среди акипаков укороченных
кинжалов, хорошо известных на Муроше п в Потиссье и ие характерных
для скифов Украины•*. Крестовидная бронзовая бляха из Армэшойа,
так же как и упомянутая бляха из Бырсештского могильника, имеет
близкие параллели среди древностей, производившихся по скифским об-
разцам в Трансильвании и па Потиссье Ч

А. Вульпе видит в приведенных археологических материалах под-
тверждение письменных данных, и прежде всего Геродота, о расселении
агафирсов времен скифской войны с Дарием®3. С историческими собы-
тиями конца VI в. до н. э. он связывает п возникновение городищ в
Северо-Восточной Румынии. Интересные построения А. Вульпе, однако,
требуют проверки, поскольку археологических материалов для их обос-
нования пока явно недостаточно.

В стенной части Нижнего Подунавья, на юге Прутско-Сиретского
междуречья и в Добрудже пока не обнаружено нн одного скифского по-
гребения VI—V вв. до н. э. По к числу вещей скифских типов и кера-
мики из упомянутых гетских памятников следует добавить еще несколько
случайных находок VI—V вв. до н. э. Прежде всего — это два хорошо
известных каменных изваяния скифов-воинов: первое — из Сибиоарс на
берегу оз. Ташаул, второе — из Ступина,— которые, видимо, свидетель-
ствуют о том, что где-то в районах мест находок были погребения скиф-

57 А. Цеарге ипе!е игте зсйдсе 1п Мо1йога.— МСА, 1953, уо1. 1, р. 3—4, Пд. 1.

58 Ва{а 8. Саяапи! ясШа йе Ьгопг фп дес. VI—V й е. п. йе !а /асоЬет'-Бймгепь— АМ,
1966, го1. IV, р. 351, Йя- С

59 Уи1ре А. Агспаок^зсйе ЕоГБ(1пт§еп..., 8. 165—169; ЛИкайе^си-ВггНЬа V. ТЪе Акь
пака!...

60 МОгаИе^си-ВгтНЪа V. ТЪе Актакаь.., р. 114.

01 1ЫД., 1аЫ. 1, 7—8.

02 См. выше, с. 00.

108 Уи1ре А. АгсЪаокягчсЬс Гогдскапяев..., 5. 180—182.
ских военачальников конца VI—V вв. до и. э., возможно участников вой-
ны с Дарием64 65. Первое из этих двух изваяний П. Н. Шульц включает
в группу наиболее ранних антропоморфных скифских скульптур, пере-
дающих, по его мнению, героя — родоначальника и одновременно воена-
чальника е5. Второе — как будто более позднее, но, судя по форме аки-
пака, изображенного на фигуре, оно не должно быть позднее середины —
второй половины V в. до н. э.

Третье каменное изваяние из Добруджи (место находки его точно не
известно) по общей форме напоминает ступинское, но на нем не переда-
но оружие, поэтому о дате его сказать трудно66. Отсутствие сколько-ни-
будь ощутимых отличий этих каменных фигур воинов из Добруджи от
тех, которые теперь уже в большом количестве хорошо известны в скиф-
ском мире, не позволяют признать правильным мнение Д. Берчу о
фрако-скифской принадлежности изваянии67. Д. Берчу основывает свое
заключение на том, что на статуе из Сибиоары изображена двулезвийная
секира — оружие, не свойственное скифам, но широко применявшееся
фракийцами. Однако этот довод нельзя признать убедительным, так как
па каменных фигурах скифов-воинов из Скифин однолезвийные секиры с
длинным обухом в отличие от горитов и акинаков изображались схема-
тически и поэтому тоже были похожи на двулезвийные. Во всяком слу-
чае изображения секир на каменных изваяниях из Ждановского музея6’
и из с. Ольховник в Донецкой обл.69 близки к изображению па статуе
из Сибиоары. Отличия заметны лишь в мелких деталях.

А. Александреску. склоняясь к мнению Д. Берчу о скифо-фракийском
характере изваяний, полагает, что в основе как скифских каменных фи-
гур воинов, так и происходящих с территории Добруджи, лежали одни
и те же доскифские изображения70. Фракийцы, по ее мнению, заимст-
вовали наследие доскифской эпохи. Однако те каменные изваяния до-
скифского периода из Добруджи, которые имеет в виду автор, относятся
к древнеямной культуре и появились на этой территории в связи с дви-
жением ее носителей за Дунай. Проследить генетическую связь скифских
каменных скульптур из Северного Причерноморья н Добруджи с древне-
ямными не представляется возможным.

На правобережье Нижнего Дуная, в райопе Адамклиси был найден
металлический штамп, имеющим цилиндрическую форму, на одном кон-
це которого нанесено рельефное изображение головы хищной птипы

64 Сапагаске V. СопйсйегаЪп ааигра ине! зСа!ш 1пе(Ше сНп ВоЬго^еа.— 8С1У, 1953,
ап. IV, К 3—4, р. 720; А1ехапд,гевси А. Г)оиа ЫаПп (.гасо-асШсе (Ип ВоЬго^еа.—
8С1У, 1958. ап. IX, И 2, р. 291—300, Яс. 1—2.

65 Шулъц П. Н. Скифские изваяния Причерноморья.— В кп.: Античное общество.
М., 1967, с. 228. 229, рис. 3.

88 А1ехапЛгевси А. Иона йаЩ р. 295, Гщ. 4.

87 Берчу Д. Фрако-скифский меч-эмблема из Меджидии.— Пас1а, К. 8.. 1958, II,
с. 124.

68 Мелюкова А. Б. Каменная фигура скифа-воина.— КСИИМК, вып. ХЬУШ, 1952.
с. 125—128, рис. 39.

88 Тахтай О. К. Сшфська статуя з с. Ольховчик Донецкой области,— Археология,
1964, т. XVII, с. 205 и сл., рис. 1, 2.

70 А1ехап{1гевси А. Вона аЫин.... р. 300.
(рнс. 34, 27) 71. Оно выполнено в традициях искусства звериного сти-
ля скифов V в. до н. э. и не содержит никаких элементов, свойственных
фракийскому искусству. Видимо, прав автор, издавший этот предмет,
считая, что оп был привезен из Северного Причерноморья.

К иному кругу древностей относится вотивный бронзовый акинак
из Меджидии, о котором мне уже приходилось писать72. На мой взгляд,
он является одним из ранних произведений скифо-фракийского искусства
звериного стиля. Особенности в композиции и трактовке образов живот-
ных, а также в дополнительном орнаменте позволяют считать эту вещь
произведением фракийского художника, основывавшегося на скифских
образцах, но работавшего в своей художественной манере.

К числу типичных скифских древностей, имеющих, однако, широкую
дату в пределах VI—IV вв. до и. э., относятся литой бронзовый котел
из с. Кастелу в районе Меджидии73 74. У него по бортику две ручки в
виде стилизованных фигурок козлов, а по тулову рельефный орнамент —
загзагообразная линия, обрамленная снизу шнуровым узором. Ножка
обломана.

На территории Северной Болгарии памятников VI—V вв. до н. э.
пока известно так же немного, как и в Румынии. Однако там имеется
ряд погребений, которые исследователи датируют VII—VI вв. до н. а.,
т. е. несколько более ранним временем, чем румынские. Они пе состав-
ляют обособленных групп, а открыты или в виде одиночных курганов,
или в составе могильников, относящихся к V—IV вв. до н. э. Таковы
погребения в кургане 6 в могильнике у с. Малка Брестпица Тетевен-
ско”, в кургане 2 у с. Столат в местности Кантона Севлиевской
обл.75, в кургане 2 у с. Влашко село на Вратчанском поле76 77, в курга -
не IV у с. Япково7Т. Отдельные курганы ранней поры известны у
с. Дебнсво Троянско 78 *.

Все ранние кургапы имеют очень небольшие размеры. Редко они
превышают высоту в 1 м (чаще от 0.30 до 1 м) и имеют диаметр
8—20 м. Насыпи представляют собой холмики из камня и земли. В от-
дельных случаях в основании насыпи встречены небольшие кромлехи,
сделанные из необработанных камней местных пород (в кургане 2 у
с. Столат Севлиевско). Погребения совершались на древнем горизонте
или в неглубоких могильных ямах. Изредка в ранних курганах
Северной Болгарии встречаются каменные гробницы типа дольменов7Э.

71 СиИса V. О ипеаКа всйгса де огГаигахте 1а Випагеа де — 8С1У, 1967, I. 18,
И 4, р. 677—685,Пё. 3, 4.

72 Мелюкова А. Й. К вопросу о взаимосвязях скифского и фракийского искусства,
с. 107, 108, рис. 2, I и примеч. 7, 8.

73 Апсеяси А. Сагапп! $сх€1с де 1а Са81е1и.— 8С1У, 1965,1. 16, К 3, р. 565—569, Нд. 1—3.

74 Миков В. Могилни некрополи от Ловчанско и Тетевенско.— ИАИ, 1932, VI, с. 169
и сл.

75 Милчев Ат. Археологическо проучване в Севлиевско и Троянско.— ГСУФИФ
(София), т. Б, кн. I, 1957, с. 471.

78 Попов Р. Предисторически наследование въ Вратчанското поле.—ИАН. 1923—
1924, II, с. 120.

77 Дремсизова Цв. Надгробии могили при село Янково.— ИАИ, 1955, XIX. с. 76, 77.

78 Милчев Ат. Археологическо проучване..., с. 489.

78 Там же.
•Однако последние, как отмечает В. Миков, больше характерцы для
южных районов страны 8С. В курганах 2 у с. Влашно село, 6 у с. М. Брест-
ница и у с. Дебнево погребения совершены по обряду иигумации. По-
койники были положены иа спине, вытянуто, головой на северо-запад
или север. В кургане IV у с. Яцково находилось три погребения. Два из
них (женщины и ребенка 8—9 лет) представляли собой трупоположения
головой иа север; третье погребение — трупосожжение. Обгоревшие кости
были собраны в кучку и накрыты сверху миской. В остальных курга-
нах — трупосожжения на стороне. Только в кургане 2 у с. Столат трупо-
сожжение было совершено на месте погребения. Прах погребенных соби-
рался и просто ссыпался на место погребения.

Погребальный инвентарь довольно однообразен и, как правило, беден.
Чаще всего встречается керамика. Из металлических предметов обычны
бронзовые двуспиральные фибулы с треугольным приемником. Более бо-
гатыми металлом оказались курганы у с. Влашко село- Кроме двух фи-
бул, здесь были найдены: бронзовые крестообразные круглые и из трех
круглых щитков бляшки с ушком на обороте, «столбики» для перекрест-
ных ремней, возможно от конской узды, и бронзовый перстень* 81. Из
кургана у с. Дебнево82 происходят шесть бронзовых фибул, четыре мас-
сивных бронзовых браслета, ожерелье из бронзовых спиральных прони-
зок и бронзовые ажурные обоймы от поясного ремня, такие же, как най-
дены в Фериджеле. Не только эти обоймы, но и большинство металли-
ческих предметов из болгарских погребений относится к числу
иллирийских древностей, которые имеют место в памятниках типа Бал-
та — Верде — Гогошу и в ранней группе погребений в Фериджеле в Ру
мыли и. Между тем, как мы видели, румынские памятники датируются
второй половиной VI—V вв. до в. э., а болгарские — примерно на сто-
летие раньше. Скорее всего здесь имеет место недоразумение в связи с
неточной датировкой тех или других памятников. Бронзовые фибулы с
треугольным приемником, которые лежат в основе датировки болгарских
памятников, как показал А. Вульпе, живут долго, вплоть до IV в. до
н. э., но экземпляры, наиболее точно датированные по греческой кера-
мике, относятся к VI в. до н. э.83 Поэтому можно предполагать, что
болгарские памятники по времени близки к румынским. К VI в. до н. э.
относится и средиземноморская фибула из погребения в кургане IV у
с. Янково *4. VI в. до н. э. датируются частично разрушенные курганы
у сел Софрониево, Каменное поле, Бели Извор п Алтемнр Врзчанской
околии85 *. Все они дали трупосожжения, но в кургане у с. Софрониево
сожжение было совершено на мосте погребения, на площадке из речных
камней, тогда как в остальных, сожжения совершались на стороне. Вмс-

Миков В. Надгробните могил и в Г»ъл гария.— В кн.: Археологические открытия в
България. София, 1957, с. 225.

81 Попов Р. Праисторически наследования...

82 Милчев Ат. Археологическо проучване.... табл. XI—XII.

83 Уи1ре А. Кесгоро1а НаИБШПапа..., р. 68, 69, примеч. 43, 43,151—154.

84 Дремасизова Цв. Надгробии мстили..., с. 76 и примеч. 1.

85 Николов В. Тракийски паметницп във Врачанско.— ИЛИ, 1965, XXVIII, с. 166—

172.
сте с недогоревшими костями человека в кургане у с. Софрониево обна-
ружены кости коня, обломки сосуда, бронзовые удила, набор бронзовых
блях от узды, железные однолезвийные меч и два наконечника копии,
бронзовые фибула, наконечник пояса, браслет и фиала8в. Это погребе-
ние — одно из самых богатых инвентарем фракийских погребений VI в.
до н. э. Уникальной находкой в пем является бронзовый налобник, вы-
полненный в традициях фракийского искусства87.

Видимо, хронологически смыкаются с упомянутыми погребениями
Северной Болгарии или одновременны с ними три могильника — у сел
Добрина88 89, Кръгулево8Э и Равна (ранние погребения этого могильни-
ка) 90. Два первых могильника по сооружениям и обряду почти тож-
дественны друг другу и очень близки к погребениям ранней хронологи-
ческой группы в Фериджеле. В могильнике у с. Добрина исследовано
23 кургана, содержавших 47 погребений. У с. Кръгулево открыто 20 по-
гребений. Как и в Фериджеле, курганы у с. Добрина представляли со-
бой низкие небольшие холмики из камней высотой около 0,30 м, диамет-
ром около 6—7 м. Под камнями прямо на древней поверхности или в
неглубокой ямке находились погребения с трупосожжениями (от 1 до
4, чаще 2 или 3). Остатки сожжений, совершенных на стороне, собира-
лись в урпы, накрывавшиеся сверху мисками. Со всех сторон урны об-
кладывались камнями. Только в двух случаях остатки кремации были
положены без урны, но сверху покрыты мисками.

В могильнике в Кръгулево, кроме трупосожжений с захоронениями в
урнах, обложенных камнями, обнаружено два детских трупоположевия.
Дети были погребены в вытянутом положении головой на северо-восток.

Будучи близкими к могильнику в Фериджеле по обряду, болгарские
памятники отличаются по набору инвентаря. В могилах далеко не всегда
встречается посуда, сопровождавшая урны с прахом. Из металлических
вещей обычную находку составляли только железные ножи. В могиль
пике у с. Добрина самым богатым по набору вещей оказалось погребе-
ние 2 в кургане 12, в котором, кроме урны, покрытой миской, находились
еще три сосуда, железные топор, наконечник копья и удила с псалиями,
а также бронзовая фибула. Отдельные предметы вооружения встречены в
этом могильнике лишь в двух случаях, в кургане 1 (один бронзовый на-
конечник стрелы скифского типа VI в. до н. э.) и в кургане 16 (остат-
ки железного наконечника копья). В Кръгулево иа 20 раскопанных по
гребений приходится всего один железный наконечник копья из разру-
шенной могилы.

Из других предметов чаще всего находят бронзовые фибулы, такие
же, как и в описанных выше погребениях. Лишь в кургане 23 у с. Доб-

88 Там же, с. 166—169, обр. 4—8.

87 Венедиков И., Герасимов Т. Трайскито изкуство. София, 1973, рис. 15, 16.

88 Мирнее М. Тракийският могилен некропол при с. Добрина.— ИНМВ, 1965,
т. 1/ХУ1, с. 33 и сл.

89 Бобчсва Л. Тракийски некрополи при селата Кръгулево и Черна, Толбухински
окръг.— ИНМВ, 1975, т. XI (XXVI), с. 119 и сл.

90 Мирнее М. Раннотракийският могилен некропол при с. Равна.— ИАИ, 1962. XXV,
с. 97—162.
рина, стоявшем отдельно от остальных, найдено шесть фибул так назы-
ваемого фракийского типа, но этот курган, очевидно, более поздний, чем
те, которые входили в группу.

Из других украшений следует отметить бронзовые луновидные под-
вески, вырезанные из тонкого бронзового листа и украшенные пунсон-
ным орнаментом по краю. В одном из погребений в Кръгулево встречена
пара бронзовых гвоздевидных серег «скифского» типа VI в. до н. э.
(рис. 34, 12).

Керамика не дает такого разнообразия и обилия форм, что в Ферид-
желе, нет в ней и орнаментации, свойственной последней и ведущей свое
происхождение от орнаментальных мотивов на керамике культуры Баса-
раби. Вместе с тем биконические урны, горшки, миски и большинство
черпаков (рис. 38) находят прямые параллели в керамике группы Быр-
сешты—Фериджеле или имеют лишь незначительные отличия в деталях.
Преобладает лепная посуда. Так, в могильнике у с. Добрина из 73 со-
судов только семь круговых, причем три из них античных, в том числе
ойнохоя, относящаяся к группе фикелюра VI в. до н. э., может быть
первой его половины, по определению А. Александровну91 * *. Остальные
гончарные сосуды — сероглияяные черпаки фракийского типа.

Оба могильника исследователи датируют второй половиной VI— пер-
вой половиной V в. до н. э. Замечу, однако, что, кроме находки одной
фракийской фибулы в Кръгулево, ничто ие говорит о V в. до н. э.
Этот тип фибул стал распространяться с рубежа VI—V вв. до н. э.ч?
Поэтому можно думать, что скорее всего верхняя дата могильников не
выходила за пределы начала V в. до и. э. Интересно, что в обоих мо-
гильниках найдены железные наконечники копни с маленькими круглы-
ми дырочками в основании пера, которые принято относить лишь к
поздпекиммерийской поре, к VIII—VII вв. до н. э.9г

Могильник у с. Равна Варненской околии94, в котором было исследо-
вано 42 погребения под плохо сохранившимися, еле заметными насыпя-
ми, отличается ст описанных том, что половина погребений в нем находи-
лась в каменных ящиках — гробнипах. Вторая половина погребений со-
вершена так же. как и в могильниках Добрина и Кръгулево. Гробницы
имели прямоугольную, квадратную или трапециевидную форму. Они
были построены из поставленных на ребро, грубо отесанных известняко-
вых плит, перекрытых одной, двумя или тремя плитами, положенными
плашмя. Пол в большинстве гробниц глиняный и лишь в нескольких из
них покрыт каменными плитами. Один из гробниц сооружены на древ-
ней поверхности, другие — в неглубоких ямах. Все они, кроме одной,
ориентированы с запада на восток. Одна (7) — ориентирована с севера
на юг. Гробницы делятся на два типа. Первый тип представлен неболь-
шими каменными ящиками размером 0,36X0,80—0,6 м (5). В четырех из

91 А1ехап^геяси Р. Роиг ипе с11гопо1о^1е бе VI—I йёсТея.— 1п: ТЪгасоВасгса. Виси-
гекН, 1976, р. 117.

02 Златковская Т. Д., Шелов Д. Б. Фибулы Фракии VII—V вв. до и. э.— СА, 1971,
№ 4, с. 63 и сл., см. литературу.

95 Тереножкин В. И. Киммерийцы. Киев, 1976, с. 143.

94 Мирче в М. Раппотракийският могилен..., с. 97—162.
Рис. 38. Керамика VI—V вв. до н. э. из могильников Северо-Восточной Болгарии
1 — Равна; 2, 3, 6—3 — Крегулево; 4, 5, 9, 10 — Добрина

них находилось по одному погребенному, в одном —два. Второй тип —
ящиками сравнительно крупных размеров (0,6—0,7X1,4—1,8 м), состояв-
шие из погребальной камеры и преддверия у одной из коротких ее сто-
рон. Таких гробниц известно в некрополе 14. Как правило, в них нахо-
дилось по нескольку погребенных (от 1 до 5). Происхождение каменных
гробниц В. Миков связывает с дольменами эпохи бронзы и раннего
галыптата, распространенными преимущественно в южных районах
Болгарин 95.

Все погребения могильника у с. Равна представляли собой трупосож-
жения с захоронением праха в урнах. Сожжения совершались на спе-
циальной площадке круглой формы диаметром 5,7 м, окруженной камня-
ми и расположенной на восточной окраине могильника.

Независимо от формы погребального сооружения во всех курганах
урнами служили сосуды, сделанные от руки и принадлежавшие хорошо
известным по другим памятникам типам фракийской керамики. Сверху
они закрывались лепнымп или гончарными мисками, частью сосуда,
реже — каменной плиткой. Иногда каменная плитка была положена еще
и под дно сосуда. Вместе с прахом в урны попадали украшения и пред-
меты обихода, находившиеся при покойнике во время сожжения. Исклю-

85 Миков В. Произходъ на вадгробнитъ могили въ България.— ГНАМ (София),
1942, кн. VII, 1943, с. 17.
чение составляет железный кинжал из кургана 2. помещенный рядом с
урной, по-видимому, из-за значительных размеров.

Инвентарь довольно беден. Обычно урну с прахом сопровождало два-
три сосуда, поставленных один возле другого. Это — глубокие миски,
чаши, черпаки или кружки, тех же форм, что и в других одновременных
фракийских могильниках. Всего в погребениях у с. Равна найдено
139 сосудов, из них 76 лепных и 53 сделанных на гончарном круге.
Последние представлены только сероглиняной фракийской посудой- Ан-
тичная привозная керамика здесь отсутствует. Из вещей в Равненском
могильнике, как и в других сходных с ним памятниках, чаще всего
встречаются железные ножи. По форме лезвия некоторых из них похо-
жи на скифские. Тождественна скифским и костяная ручка ножа из
погребения 6, украшенная на поверхности циркульным орнаментом ®е. Из
оружия найдены лишь один акивак (в погребении 37; рис. 33, 22) ”,
одни наконечник копья плохой сохранности (в погребении 41) 9®, же-
лезный наконечник стрелы подражающий скифским конца VII—VI вв.
до н. з. (в погребении 23) вэ, и обломок железного топора, тип которого
не поддается определению 10°.

Немпогочисленны и украшения — это несколько глазчатых бусин,
морские раковины, железный персгень и ажурная круглая бляха, ана-
логичная бляхам из Фериджеле10’. Кроме того, найдеиы две бронзовые
фибулы (одна из них с треугольным приемником, вторая арбалетовидная,
так называемого чертовского типа) и глиняные пряслица.

М. Мирчев предлагает датировать могильник у с. Равна середи-
ной V — серединой или концом IV в. до н. э.1ог По более обоснованным
мне представляется определение В. Хенцеля, по которому могильник в
целом относится к VI—V вв. до н. э.* 97 98 99 100 101 102 103 Одной из наиболее ранних
в нем следует считать могилу 23, в которой был найден железный дву-
лопастный наконечник стрелы. По-видимому, близки к нему по времени
погребения, в которых нет керамики, сделанной на гончарном круге,
а также погребения с фибулами VI в. до н. э. Вещи, определенно относя-
щиеся к V—IV вв. до п. э., в могильнике отсутствуют.

Погребений скифского облика VI—V вв. до н. э., таких, как были
открыты в Прикарпатье, в Северной Болгарии нет. Но из с. Млада Гвар-
дия (бывш. Князеве Провадийско) под Варной происходит комплекс
(22 экз.) бронзовых наконечников стрел скифских типов конца VII—VI вв.
до н. э. Поскольку цельте комплексы стрел пока не встречены ни в од-

56 Мирче а М. Раннотракииският могилен..., табл. XXXIII, 3.

97 Там ясе, табл. XXX, 1.

98 Там же, табл. XXXIV, 1а.

99 Там же, табл. XXXIV, 2в.

100 Там же, табл. XXIV, /г.

101 Вулъпе А. Вопросы..., с. 128, рис. 5, 14—16.

102 Мирнее М. Раннетракийският могилен.,., с. 127.

,оя Напзе! В. Хиг СЬгопо1о^1е без VII Ын V |Ь. I. сЬг. 1Ш НшбегЫпб топ Обеязоз ап
бег кгезШсЪеп 8сй\уаг2гпеегкйз1е.— Р2,1974, Вб. 49, Ь. 2, 8. 212 Й. В пределах VI в.
до н. э. датирует большинство погребений П. Алексаидреску (А1ехапс1гез;са Р. Ъев
тпобёк»» дгеез бе 1а сёгатлцие (Ъгасе игагпёе.— Басла, X. 8., 1977, XXI, р. 134—135).
ном из рапнефракийских погребений, можно думать, что обладателем
его был выходец из Северного Причерноморья. Г. Тоичева предполагает,
что наконечники стрел были отлиты в мастерской античного г. Одесса
(Варна) ,04. Возможность такого предположения не может исключаться,
однако в Одессе пока ие найдено форм для отливки скифских наконеч-
ников стрел. Каменная форма для бронзовых двухлопастных стрел с
листовидной головкой обнаружена в районе г. Коларовграда104 105. Это
указывает па то, что литье скифских стрел могло производиться скиф-
скими или местными мастерами, а пе обязательно в античной мастер-
ской. Нельзя исключить также того, что набор стрел мог быть принесен
скифским воином из Северного Причерноморья.

Отдельные находки наконечников стрел раннескифских типов извест-
ны еще в ряде мест Северо-Восточной Болгарии106. Но насколько ши-
роко был распространен этот вид скифского вооружения у фракийцев в
VI—V вв. до н. э., сказать пока невозможно. Хорошее же знакомство
фракийцев с ранними скифскими стрелами сказалось в том, что, видимо,
еще в пределах VI в. до н э. фракийцы стали выпускать монеты, подра-
жавшие по форме рапиескифским двухлопастным наконечникам стрел.
Такие стрелки-монеты были известны также на Березами, в Ольвии, ее
округе и на побережье Днестровского лимана. Центром производства
фракийских монет-стрелок считается полуостров Дтия 107 108.

Из других находок на территории Северной Болгарии, имеющих от-
ношение к нашей теме, следует упомянуть бронзовую пластииу-матрицу
из Гарчиново — одно из ранних произведений скифо-фракийского искус-
ства ,<)8. Здесь еще явственнее, чем на вотивном акинаке из Меджидии,
видны черты, роднящие зооморфные изображения со скифскими произ-
ведениями звериного стиля VI в. до н. э., и вместе с тем особенности,
свойственные фракийскому искусству.

Подводя итог сказанному о памятниках VI—V вв. до н. э. в Карпато-
Дунайском и Балкано-Дунайском районах, следует подчеркнуть следую-
щее. При существовании локальных различий между погребальными
памятниками разных районов этой большой территории наблюдается ряд
черт, общих для фракийцев и отличающих их памятники от скифских
Северного Причерноморья. Для фракийцев были характерны преимущест-
венно очень небольшие надгробные сооружения в виде холмов-курганчи-
ков из камней и земли, иногда с каменными кругами-кромлехами в ос-
новании. Наряду с ними известны и могильники с погребениями без
внешних признаков на поверхности. Погребения совершались преимуще-
ственно по обряду трупосожжения на стороне, реже — иа месте ногребе-

104 Тончева Г. Тракийското влияние на Одесос.— ИВАД, 1956, т. X, с. 51, 52.

105 Не издана. Хранится в музее г. Коларовграда. Просмотрена мною в 1957 г.

,йв См., например: Марго с Л. Тракийски погребения при с. Баново Варненско.—
Археология БАН, 1961, кн. 3, с. 55, рис. 1, б; Николов Б. Тракийски паметници...,
с. 171, рис. 12, а.

Златковская Т. Д. Возникновение государства у фракийцев. М., 1971, с. 67, 68.

108 Подробнее об этой вещи и моем отношении к существующим точкам зрения о
стиле изображения см.: Мелюкова Л. И К вопросу о взаимосвязях скифского и
фракийского искусства, с. 108—НО.
ния. Остатки сожжений или собирались в урны, закрывающиеся миска-
ми-крышками, или хоронились под насыпями прямо на древней
поверхности, в других случаях — на дне неглубоких ям. Под холмиком-
курганчиком чаще находилось не одно, а несколько погребений. Обряд
трупоположепия тоже был известен фракийскому населению, по приме-
нялся редко.

Большинство могил отличалось бедностью инвентаря. Чаще всего по-
гребенных сопровождали один или несколько глиняных сосудов. Из ме-
таллических вещей обычную находку составляли только железные ножи.
Оружие п предметы конского убора крайне редки в памятниках Балкано-
Дунайского района. Несколько чаще они находились в могильниках груп-
пы Фериджеле в Южном Прикарпатье.

Среди друнгх видов инвентаря наиболее обычны бронзовые фибулы.
Распространение их в Карпато-Балканском районе сближает фракийское
население этого района с иллирийцами и одновременно отличает его от
скифов и их ближайших соседей.

Основные черты погребального обряда и керамика из фракийских по-
гребений VI—V вв. до н. я. связаны по происхождению с более ранними
памятниками культуры‘фраШуйского гальштата.

В Карпато-Дупайском районе выделяется несколько погребений VI—
начала V вв. до п. э., совершенных по обряду трупоположепия, сопровож
давшихся оружпем скифских типов, которые, возможно, принадлежат
выходцам из среды агафирсов на Муроше. По отдельным находкам связи
с населением Трансильвании наблюдаются и па территории к югу от
Нижнего Дуиая, в Добрудже. Вместе с тем здесь уже для VI—V вв.
до н. э. отчетливо заметны, хотя и немногочисленные, элементы культу-
ры собственно скифских племен Северного Причерноморья.

ПАМЯТНИКИ РУМЫНИИ

И СЕВЕРНОЙ БОЛГАРИИ КОНЦА V

НАЧАЛА Ш ВВ. ДО Н. Э.

Следующий период г. истории культуры фракийских племен датируется
концом V—III вв. до н. э. Верхней хронологической границей его счита-
ется бастарнское нашествие.

К концу V — началу IV вв. до н. э. локальные различия, наблюдаемые
в гето-фракийских памятниках более раннего времени, заметно стирают-
ся. Румынские исследователи считают, что к этому времени образуется
единая гето-дакийская культура, начала второй эпохи железа, которая
охватывает весь Карпато-Дунайский район от гор Гема до Хотина в
Словакии109. Этот в целом верный вывод не исключает, однако, неко-
торого своеобразия памятников и отдельных элементов материальной и
духовной культуры обитателей разных районов обширной территории.

109 81т1оп С. Ьез СёГе.ч Де 1а БоЬгоий]а..., р. 156, 157.
Хотя для конца V — первой половины III вв. до и. э. археологических
материалов в Румынии и Болгарии накоплено значительно больше, чем
для предыдущих периодов, все же имеет место неравномерность иссле-
дований различных районов. Более всего памятников этого времени сей-
час известно на территории Добруджи и Северо-Восточной Болгарии, но и
они представлены преимущественно могильникамиио. На территории
восточной Румынии, наоборот, открыто большое количество поселений
(правда, только немногие из них раскапывались) и лишь отдельные по-
гребения и могильникиш. Мало памятников IV—III вв. до н. э. обоих
видов изучалось на левобережье Нижнего Дуиая, на юге Мутении и
Олтепии.

Как было сказано выше, достаточно подробная характеристика гет-
ских памятников IV—III вв. до и. э. содержится в монографии
И. Т. Никулице 112 113 114 и его статьеиз. Материалов преимущественно этого
времени касается обобщающая статья М. Чичиковой, посвященная бол-
гарским памятникам ,16.

В погребальном обряде, керамике и инвентаре фракийских племен
всего Карпато-Балкапского района конца V — начала III вв. до н. э.
наблюдается прямая генетическая связь с предшествовавшими. Особенно
отчетливо эта связь выступает в тех местах, где представлены погре-
бальные памятники обоих хронологических групп — в Северо-Восточной
Болгарии и в Юго-Восточной Румынии. Вместе с тем опи достаточно
ясны и для наименее изученных областей обширного гето-фракийского
мира И5.

Традиционными для всей территории гето-фракийских племен и в
IV—III вв. до н. э. оставались погребения по обряду трупосожжения с
захоронениями в урнах и, реже, безурновые в грунтовых или курганных
могильниках. Причем наблюдаются те же варианты деталей погребально-
го обряда, что и в более ранних памятниках. Как и в VI—V вв. до н. э.,
в IV—III вв. до н. э., кроме трупосожжений, применялись и трупополо-
жения, но в мо1ильниках они всегда составляют очень небольшой про-
цент.

Так, в самом крупном могильнпке Добруджи, у с. Енисала, из
253 вскрытых там погребений только 10 были совершены по обряду тру-

1,0 [Ыйет; 81т1оп С. Ба си11иге &ё1о-йасе..., р. 291—304; Апсеяси А. Эхе Войепв^ап-
б^е Ьеуё1кегип& йег Вокгибзска ипб «Иге Ъемекип^еп ги беи СНескеп 1п Не1еп1-
аНасЪеп Броске.— 1н: 81ийп с1аз1се, III. Висагез!. 1961, 8. 67; С1с1коиа М.^ Кои-
VеI1ея ГоиШез е1 гескегскез бе пёсгоро1ез Ткгасез би У-е — II 1-е я. аV п. ёге еп
Ви1&апе.— 1п: Ас1ез би ргемтеге Селегее ^тегпаНопа! беа е1ийса ВаГкатдиеа
е1 зий-ез! Еигорсеппея, II. 8ойа, 1969, р. 365—373.

1,11 Яакапа М., Ре1ге$си-В1тЪоиЦа М., Яакапа Ет. А§егап й!п Мо1йоуэ. Ве 1а ра1ео-
МИс рта т аесо1и1 а! ХУШТса. Висите^, 1970, р. 46, 81 игт; Погеяси А. Ъ'пеТе
сопзМегаПиш..., р. 103 81 игт.

1,2 Никулицэ И. Т. Геты IV—III вв. до н. э...

113 Никулицэ И. Т. Погребальный обряд гетов в IV—III вв. до н. э.

114 С1с1коиа М. ЬГоигеПез 1оиШез е! гескегскс8...

“,5 Вияди^ап С. Иесгоро1а &еПса Йе ]а 81оког1а.— 1п: Сагрка, 1, Мигеи! Йе 1з1опе
Васаи, 1968, р. 77—94.
псшоложения И6. На 60 погребений, исследованных у с. Муригнол, при-
ходились лишь два трупоположения *17. Столь же редки трупоположения в
гетских могильниках Северной Болгарии116 * 118 *. Несколько более обычны они
в курганах гето-фракийской знати, которые в Добрудже и Северной Бол-
гарии появляются в конце V и начале IV в. до н. э.

Из всей серии известных в насгоящее время гетских погребальных
памятников резко отличаются погребения (около 100), открытые на гет-
с ком городище Пояна в Румынии (слой IV—I вв. до и. э.). Это скор-
ченные и, реже, вытянутые трупоположения в неглубоких могильных
ямах1,а. Большинство погребений — детские, без вещей, поэтому дати-
ровка их затруднена, но в одном из погребений взрослого человека было
найдено семь сосудов IV—III вв. до и. э., в другом (детском) нашли два
амулета из мелких морских раковин, настовые бусы и бронзовую фракий-
ского типа фибулу. Сказались ли в обряде, наблюдаемом здесь, древние
местные традиции или это связано с какими-то другими явлениями, ре-
шит!. сейчас невозможно.

По сравнению с предшествующей эпохой в памятниках конца .V —
начала III вв. до н. э. наблюдается большее разнообразие погребальных
сооружений. Однако в подавляющем числе случаев изменения связаны с
вариациями на основе существовавших ранее гробниц из камня120. Не
имеют местных корней лишь немногие из них. Так, в курганном мо-
гильнике у с. Браничево в Северной Болгарии, в самом большом и наи-
более богатом из курганов (10) одна из двух могил представляла собой
катакомбу121. Входная яма ее была округлой в плане, размером 0,6Х
Х0,55 м, глубиной 1,5 м. В западной стене ямы вырублена небольшая
камера с круглым сводом, имевшая площадь размером 1,2X2 м и высо-
ту 0,8 м. На дие катакомбы обнаружены кучка кальцинированных костей
и сопровождавший инвентарь, характерный для женских погребений. Ои
состоял из бронзового зеркала с ручкой, оканчивающейся волютами122,
бронзовой фибулы фракийского типа (рис. 34, 7), бронзовой и золотой
круглых блях с розеткой в центре и чернолакового блюдца. Обряд (тру-
посожжеиие) и инвентарь (фибула) говорят о 'фракийской принадлеж-
ности погребенной. Погребальное сооружение имеет близкие параллели
лишь среди скифских катакомбных могил IV—III вв. до н. э. Интересно,
что второе погребение в том же кургане было совершено в обычной
фракийской гробнице, сложенной пз речных камней на древней поверх-

116 Бипит С. Га снИиге к&о-йасе..., р. 297.

**’ Бужор Э. О гето-дакийской культуре в Муригиоле.— Васча, И, 1958, с. 125—141;
Ви]ог Е. 8ара1игЙе йе заКаге йе 1а МипдЫо1.— 8С1У, 1955, ап. VI, Ы 3—4, р. 571—
580; Ыет. 8ара1ип1е йе яа1хаге йе 1а Мигцфдо!.— МСА, 1957, III, р. 247; Ыет.
§агфеги1 агЬео!офс Миг^Но!.— МСА, 1959, V, р. 373—378.

1,8 СлсЛкоиа М. КоиуеПез ГошПез е1 гссЪсгсЪея..., р. 365 е1 бщу.

1,9 "Уи1ре В. фагфеги! Рслапа.— 8С1У, 1952, III, К 1—2, р. 194, 195; Ыет. Ьа слнН-
заНоп Йасе а 1а 1ипнеге йез 1ош11ез йе Ро1апа.— Вас! а, К. 8., 1957, I, р. 147.

120 Никулицэ И. Т. Погребальный обряд гетов IV—III вв. до н. э., с. 29—31.

121 Др ем сизоеа Цв. Могилният некропол при с. Браничево.— ИАИ, 1962, XXV, с. 177,
рис. 17.

122 Дремсизова Цв. Могилпият некропол..., с. 177, рис. 18, 1. Зеркало неправильно-
реконструировано.
пости. Ойо также представляло собой трупосожжение, остатки которого
вместе с золотой подвеской были сложены в греческую амфору. Погре-
бенного сопровождал разнообразный и богатый инвентарь, свидетель-
ствующий о том, что обладатель его принадлежал к числу богатых вои-
нов. Наступательное оружие представлено тремя железными наконечни-
ками копий. Из защитного вооружения были положены бронзовый шлем
халкидского типа и, вероятно, щит, от которого сохранились железные
пластины разной ширины (одни о г 2,3 до 2,5 см, другие от 0,8 до 1 см),
соединенные друг с другом железными скобами, так же как соединялись
пластины скифских щитов123. Вероятно, украшением щита была сереб-
ряная змейка. Бронзовая бляха с тремя сильно стилизованными голов-
ками коней (?), выполненная в скифо-фракийском зверином стиле, отли-
чается от обычных блях этого типа наличием в центре ее отверстия в
виде трубочки, через которое продевался, по-видимому, круглый ремень.
Цв. Дремсизова считает этот предмет украшением конского убора. Две
серебряных ворворки в виде усеченного конуса аналогичны находкам в
скифских курганах.

Местной лепной посуды в этом погребении нет, так же как в скиф-
ских богатых курганах. Вместо нее была положена античная глиняная
и металлическая посуда: серебряная чаша с греческой надписью на
венчике; бронзовая ситула; подставка из бронзы в виде круга с диамет-
ром 11,2 см; две амфоры: сероглиияный канфар, подражавший чернола-
ковым античным.

Две катакомбных могилы известны еще в одном могильнике, нахо-
дившемся рядом с городищем IV—! вв. до н. э. у (с. Зимниче на лево-
бережье Нижнего Дуная12\ Устройство их плохо описано, а планы и
разрезы не опубликованы. Поэтому, хотя зависимость их конструкции
от скифских катакомбных могил представляется бесспорной, привести
аналогии им из скифских памятников невозможно. Вполне вероятно, что
здесь имело место лишь подражание скифским катакомбным могилам,
обусловившее своеобразные черты их устройства. В частности, безуслов-
но, к местным элементам в конструкции одной из катакомб относится
каменная облицовка стен.

Обе катакомбные могилы в Зимниче дали погребения с трупосожже-
ниями, которые по набору инвентаря (античные амфоры, чериолаковые
и бронзовые сосуды, оружие и удила) относятся к числу наиболее бога-
тых в этом могильнике 125. Таким образом, и здесь, как и в Браничеве,
заимствование чуждых местной традиции форм погребальных сооруже-
ний было осуществлено для захоронения местной аристократии. Уникаль-
ными исследователи считают два сооружения, которые обычно трактуют-
ся как печи. Одно из них обнаружено в том же курганном могильнике
у с. Зимниче126. Остатки прямоугольного в плане сооружения из кам-

»2з Черненко Е. В. Скифский доспех. Киев, 1968, с. 106.

124 8ара1ип1е агЬеоХо^се бе 1а Зйптсеа.— 1п: 81ибп. Вех!я1а бе $1пп|а §1 ГЙояоЙе,
1949, II, 1, р. 124; Никулицэ И. Т. Геты IV—III вв. до н. э..., с. 69, 70.

125 А1ехап<1ге$си А. АпГопг бея 1ош11ея бе 21ттсеа.— 1п: ТЬгаа'а, III. 8егб1сае, 1974,
р. 58, Н&. 1, 2.

428 Не$1ог I. ВароН..., р. 96; Никулицэ И. Т. Геты IV—III вв. до н. э..., с. 75.
ней и глины со следами действия огня были открыты под курганной на-
сыпью в неглубокой яме. Среди них находился полуобожженный скелет
человека, лежавший вытянуто на спине черепом на юг; слева у черепа
найдено два железных наконечника копий. Над покойником было разби-
то 10 или 12 сосудов — амфор и местных лепных. Все находки подверг-
нуты действию огня. Второе сооружение со следами сильного действия
огня обнаружено в могильнике у с. Поянешты 127. Ойо сделано из гли-
няных вальков в круглой яме диаметром 2,3 м, глубиной 1,5 м. На дне
найдеи недокремированный скелет человека, вытянутый на спине, чере-
пом на юго-восток. Возле левого бедра лежал железный акинак и 14 брон-
зовых наконечников стрел скифского типа. Набор вооружения и отсутст-
вие других видов инвентаря отличают это погребение от гето-фракийских
и вместе с тем делают похожими на скифские воипские погребения.
Видимо, с обычаем, имевшим место у населения западно-подольской груп-
пы, в правобережной лесостепи и изредка в степном Северном Причер-
номорье 128, следует связывать сожжение погребальных конструкций
вместе с покойниками.

Что касается погребальной обстановки в рядовых фракийских могиль-
никах IV—III вв. до н. э., то она мало отличалась от той, которая была
отмечена для многих погребений VI—V вв. до н. э. Чаще всего покой-
ников сопровождала только керамики. Но во многих могилах здесь встре-
чена античная посуда и сероглиняная гончарная фракийская керамика.
Оружие обычно находят только в отдельных погребениях и всегда в ма-
лом количестве. Единичными находками представлены и предметы кон-
ского убора. Так, в могильниках у с. Муригиол иа 60 погребений прихо-
дится только два меча и лишь в нескольких могилах найдено по не-
скольку бронзовых паконечвиков стрел 129 *. В Северо-Восточной Болгарии,
в курганном некрополе V—IV вв. до н. э. у с. Проф. Злотарски из 10 рас-
копанных курганов только в одном найдена железная двулезвпйная се-
кира ,3°. Остальные погребения не дали никаких предметов вооружения.
Из 18 погребений IV—III вв. до н. э., исследованных в курганном не-
крополе у с. Друмево Коларовградско, только в одном найдено два же-
лезных наконечника копий131 132. Однако в этом могильнике в некоторых
урнах вместе с остатками кремации находились кости животных, а в
одном из погребений (кургап 1) вместе с кальцинированными костями
человека были найдены еще и железные удила *32. В упомянутом выше

127 8ара1игПс йе]а РсйепекН.— 1п: Ма(епа1с аг11ео1о^1сс ргтвв хзТопа хеейе а ВРВ,
1953, уо1. 1, р. 312, Нд. 97—99.

128 8иИт1г8к1 Т. 8су1оиг1е па хаейойшет РодоШ. Ьигслу, 1936, 8. 84; Ильинская В. А.
Раннескифские курганы бассейна р. Тясмин. Киев, 1977, с. 84; Петренко В. Г.
Правобережье Среднего Приднепровья в V—III вв. до н. э.— САИ, 1967, вып. Д1-
4, с. 17; Ольховский В. С. Погребальные обряды населения стопной Скифии (VII—
III вв. до н. э.). Автореф. капд. дис. М., 1978, с. 6, 7.

129 Бу жор Э. О гето-дакийской культуре..., с. 130.

180 Мирнее М. Тракийски могилен некропол при Проф. Злотарски.— ИВАД (Вар-
на), 1963, кн. XIV, с. 1 и сл.

181 Дремсизова-Нелчиноеа Це. Могилен некропол при с. Друмево, Коларовградско.—
Археология БАН, 1965, № 4, с. 54—65.

132 Там же, с. 54, 55.
могильнике IV—III вв. до н. э. у с, Браничево из 11 исследованных там
курганов, содержавших от двух до пяти погребений, набор оружия ока-
зался только в одном, описанном ранее богатом погребении. Из рядовых
захоронений происходят лишь два обломка клинков мелен или кинжалов.
В уриах вместе с человеческими костями обнаружены кости коровы, овцы,
козы и свиньи 133.

Не оказалось никаких предметов вооружения в ряде памятников, до-
следованных Цв. Дремсизовой в Коларовградском районе 13\ Не было ии
одного погребения с оружием и среди 17 погребений IV в. до н. э.,
исследованных у с. Черна ’35 136 137. Видимо, также редко оружие встречалось
в погребениях рядового фракийского населения северо-западных районов
Болгарии. Так, из 15 курганов конца V—IV вв. до н. э. (12 трупосож-
жений и три трупоположения), исследованных у сел Александрово, На-
дежда Ловчанско и Малка Брестница Тетевенско, оружие встречено лишь
в трех курганах. В кургане у с. Надежда находились наконечник копья
и боевой нож или кинжал ’86, в кургане 3 у с. Малка Брестница —
такой же нож или кинжал *87, а в кургане 5 оттуда же — наконечник
копья 138 *.

Редкие находки предметов вооружения в могильниках рядового фра-
кийского населения Карпато-Балканского района существенным образом
отличают фракийский погребальный обычай от скифского, особенно ко-
чевнического.

Со скифским обрядом имеет сходство почти обязательное положение
в могилы как мужчин, так и женщин железных ножей, поскольку в боль-
ших могильниках оии встречаются чуть ли не в каждом погребении. Но,
если в скифских погребениях нож, как правило, прилагался к мясной
пище, то в гето-фракийских далеко не всегда отмечается присутствие
остатков такой пищи.

Как и в ранних памятниках, во фракийских могильниках IV—III вв.
до н. э. довольно частую находку составляют бронзовые фибулы, среди
которых преобладают разнообразные варианты так называемого фракий-
ского типа (рис. 34, 6—8) ’89. Поскольку фибулы известны и в погребениях,
содержащих предметы вооружения, и в таких, где есть пряслица и мелкие
украшения, можно думать, что фибулы были принадлежностью как муж-
ского, так и женского костюма фракийцев.

Из других находок следует отметить бронзовые пропеллерообразпые
навершия булавок, также типичные для фракийских погребений не толь-
ко VI—V, но и IV в. до н. э.140 Однако если фибулы характерны для

183 Дремсизова Цв. Могилният некропол..., с. 175 и сл.

134 Дремсизова Цв. Тракийски погребения от Коларовградско.— ИНМК (Варна), 1963,
т. II, с. 1—25.

135 Бобчева Л. Тракийски некрополи..., с. 123—127.

136 Миков В. Могилни некрополи от Ловчанско и Тетевенско, с. 159 162, обр. 141а, в.

137 Там же, с. 165.

138 Там же, с. 167, обр. 146.

13й А1ехапйге8си А. Ь. А ргороз дез Гйлдез «Йпасез» де Знпшсеа.— Тв: ТЪгасо-Васр
са, р. 131—141.

140 51т1оп С. Ьев Сё1ев де 1а БоЬгопдр..., р. 153, й^. 7. 3; Шет. Ьа спИпге §ё1о-дасе...,
р. 303.
всего обширного фракийского мира, то пропеллерообразные навершия
известны лишь на территории Карпато-Дунайского района, включая
Добруджу. На болгарской территории таких предметов как будто ие
найдено.

Так же редко, как в скифских рядовых могильниках, в гето-фракий-
ских встречались бронзовые зеркала. Находки их известны в погребениях
в Енисале141 142 н в случайно открытом погребении с трупосожжением у
с. Нунташь в районе Истрии в Добрудже14г. Интересно заметить, что
в одном из погребений с трупоположением в Енисале зеркало лежало
на правой руке скелета143, как это нередко бывает в скифских кур-
ганах.

Довольно обычны в рядовых могильниках находки мелких украше-
ний — бус, бронзовых височных колец и браслетов. Среди последних есть
спиральные со змеиными головками на концах 144 * * 147 и сплошные с шишеч-
ками латенского типа “8. Нередки также глиняные пряслица, вероятно,
сопровождавшие женские погребения.

В могильнике у с. Енисала имеются вещи, не представленные в дру-
гих памятниках. Во-первых, глиняные зооморфные фигурки. Автор,
к сожалению, не описывает их подробно, а на таблице в обоих статьях
помещена фотография лишь одной фигурки быка, выполненной в реали-
стической манере14С. Подобные фигурки, будучи хорошо известными по
находкам на поселениях (как гето-фракийских, так и в лесостепной
*Скифии), ранее никогда ие были встречены в погребениях. Во-вторых,
уникальная вещь, никак ие объясненная н не описанная Г. Симионом,
а лишь представленная на фото в изданиях, к тому же без масштаба.
“Это предмет, видимо, бронзовый, напоминающий бляшки в форме скиф-
ского сложного лука со стрелой (рис. 34, 11) До последнего времени
такие бляшки были известны лишь на восточной периферии скифо-сар-
матского мира148 149 * и в Ольвииив. Бляшка из Енисала отличается от
них асимметричной формой дуги «лука», более округлыми очертаниями,
а также отсутствием изображения конца древка «стрелы». Если пра-
вильно наше сопоставление, то описанную бляшку нужно рассматривать
как еще одно свидетельство проникновения скифских форм в быт гето-
-фракийских племен Добруджи в IV в. до и. э.

Как в скифских, так и в гето-фракийских могильниках рядового на-
селения не было полного сходства между погребениями, по количеству
и набору вещей, а имелись относительно более или менее богатые. Эта

141 Бгтгоп С. Без Сё1ез Де 1а ВоЬгошЦа..., р. 151, Ня- 8, 3.

142 ВадиГевси А. КЫ гпагШгп агЬео1оя!се (Нп ероса еТешяНса 1а Кшйааь- 8С1У.

1962,. ХШ. Ы 2, р. 391.

148 81т1оп С. Без Сё1ез Де 1а 1ЭоЬгопД]а..., Ня- 4, 6.

144 1ЫД., йя- 7 (без номера).

148 1ЫД., Пя. 7 (без номера).

148 1ЫД., Йя- 8, 4.

147 1ЫД., Йя- 7 (без номера).

148 Дэелет М. А. Бронзовые бляшки в форме сложного лука из Хакассии.—КСИА,
1966, вып. 107, с. 70 и сл.; см. литературу.

149 Козцб Ю. И. Модель лука иа Ольвии.—В кн.: Скифские древности. Киев, 1973,

с. 270 и сл., рис. 1.
особенность, очевидно, отражает тот различный уровень благосостояния
людей, который был им свойствен при жизии. Отмеченные выше погре-
бения в курганах у сел Браничево и Зимииче, выделявшиеся по осо-
бенностям погребальных сооружений и инвентарю из остальных погре-
бений в могильниках, свидетельствуют о том, что в одних и тех же
местах вместе с рядовыми членами коллектива могли хоронить и людей
значительно более высокого достатка. К числу таких памятников, види-
мо, относится и неоднократно упомянутый выше могильник у с. Енисала,
состоявший к тому же из грунтовых и курганных захоронений. Но еще
более показательным является курган у с. Телица восточнее г. Тулча
в Добрудже 150. Курган имел высоту 2—2,5 м при диаметре 31—32 м
и был насыпан из земли. Под насыпью обнаружено семь погребений —
трупосожжеиий, совершенных на стороне. Главное погребение (6) на-
ходилось в гробнице, сложенной из необработанных известняковых плит,
имевшей подковообразную форму и размеры 4,1 X 2,6 X 1,7 м. Сверху
гробница накрыта массивными каменными блоками. В гробнице обнару-
жено две уриы, одна из которых накрыта миской, вторая — эллинисти-
ческим рыбным блюдом. Возле урны стояли три целых амфоры и часть
четвертом, два чернолаковых канфара и миска. В урпах лежали каль-
цинированные кости, бропзовыс украшения — колокольчики, браслеты,
пуговицы, височное кольцо, две пастовые бусины. В одной из урн, кроме
того, найдено железное долото (?).

Остальные погребения, в четырех из которых кальцинированные ко-
сти были в урнах, а в двух — без урп, совершены так же, как в боль-
шинстве рядовых могильников. По П. Алексаидреску, курган в Телице
является одним из самых поздних среди гето-фракийских памятников
рассматриваемого периода и может быть датирован скорее всего началом
III в. до и. э.151

В курганном могильнике у с. Зимниче, в том же кургане С?, в ко-
тором находилось погребение воина в «печи», отмечено богатое детское
погребение, совершенное по обряду трупосожжения. Кости были сложены
без урны на древней поверхности. Вместе с ними обнаружены золотые
и серебряные бусы, бронзовое зеркало, три серебряных фибулы. Кроме
того, в юго-восточном секторе кургана исследовано еще три впускных
трупосожжения в урнах в сопровождении только керамики 152 *.

Одпако все богатые погребения, находившиеся в одних могильниках
вместе с рядовыми, как по погребальным сооружениям, так и наборам
инвентаря, уступают курганам, видимо, высшей зиати, расположенным
отдельно от рядовых, иногда по нескольку в группах или на определен-
ной площади.

Наиболее ярким примером группового расположения таких курганов
могут служить курганы у с. Янково в Северо-Восточной Болгарии1Е3.

460 81тгоп С. §1 СапЛасишю Ск. I. Сегсе1ап1е агЬео1од!се Де 1а ТеЩа.— МСА, 1962,
уо1. VIII, р. 367—381.

,5< А1ехапдгезси Р. Роиг ипе сЬгопо1о§1а..., р. 123.

152 1\'вз1ог I. КарогК.., р. 96, 97.

159 Дремсизова Цв. Надгробии могили..., с. 61—83.
Могильник здесь состоял из четырех земляных курганов. Одни из них —
малых размеров (высота около 70 см) — был сооружен еще в VI в.
до в. э.154 155 156 Три кургана больших размеров (высота кургана I—4,6 м,
кургаиа II—15, 16 м; курган III разрушен, но также, очевидно, высокий).
Диаметр курганов 41—77,8 м. В курганах I и III находилось по одному
центральному погребению, в кургане II, кроме центральной гробницы,
было еще пять впускных погребений, сделанных в насыпи кургана.

Все центральные погребения помещены в гробницах, сложенных из
камней на уровне древней дневной поверхности. Гробницы имеют зна-
чительные размеры и довольно сложные по архитектуре. Во всех трех
имеются преддверие и два отделения. В гробницах курганов I и II одно
из помещений — прямоугольное в плане, а второе — круглое, по-видимо-
му с купольным сводом. Гробницы были разрушены, поэтому детали
их устройства выяснить не удалось.

Внутри гробница кургана I была выложена хорошо обработанными
на наружной поверхности каменными блоками. На одном из таких бло-
ков вырезана греческая буква «Л», на другом было рельефное украше-
ние в виде широкой полосы, по диагопали пересекающей этот блок. На
некоторых камнях отмечены следы штукатурки с росписью.

Цв. Дремсизова сравнивает погребальные сооружения из Курганов
I и II с купольными гробницами, известными в Центральной и Южной
Болгарии. Особенно близкими, по ее мнению, к ним являются гробницы
курганов у сел Мезек и Лозепград ’55. Гробница кургана III принадле-
жит к так называемому македонскому типу, который встречается глав-
ным образом на юге Фракии,вв. Для этих гробниц характерны пред-
дверие и прямоугольное помещение.

Впускные погребения в кургане II находились в каменных гробницах
простого устройства. Это — каменные ящики, сложенные из грубых ка-
менных плит и накрытые сверху такими ж'е камнями.

Разграбление погребений в гробницах не дало возможности проследить
погребальный обряд. Однако незначительные остатки захоронений позво-
лили Цв. Дремсизовой проследить трупоположения и трупосожжение в
гробницах курганов I и III, которые она трактует как погребения мужа
и жены. В гробнице кургана III найдены еще и остатки детского по-
гребения.

Все впускные погребения в кургане II были совершены посредством
трупосожжения. Остатки кальцинированных костей с украшениями, на-
детыми на покойников и сгоревшими вместе с ними, были сложены в
кучку в одной из сторон каменного ящика.

Отличительной особенностью центральных погребений являются со-
провождавшие их захоронения коней, находившиеся в преддверии гроб-
ницы. Пара конских скелетов (один за другим) была пайдена перед вхо-
дом в гробницу кургана I. В кургане II был погребен один конь.

154 См. с. 113, 114.

155 Дремсизова Цв. Надгробии могили..., с. 77-79.

156 Там же.
В кургаие III лежали два конских скелета: одни у правого выступа пред-
дверия, второй — у левого.

Кони были положены на левом боку с подогнутыми ногами, голова-
ми на восток. У коня в кургане II отсутствовал череп. Вместе с конски-
ми захоронениями в курганах I и II найдены железине удила и псалии.
В кургане II, кроме удил с псалиями, найдена еще бронзовая подпруж-
ная пряжка. В результате ограбления в гробницах сохранилось лишь не-
большое количество мелких предметов. В гробнице кургана I — скиф-
ский бронзовый трехгранный наконечник стрелы; в кургане 111 — остат-
ки железной пластинчатой брони такой же формы, как в большом
кургаие у с. Браничево. Остальные предметы из гробниц — мелкие укра-
шения и обломки греческих и местных сосудов.

В неограбленных впускных погребениях в кургаие III найден такой
же инвентарь, как и в обычных рядовых могильниках, описанных выше:
местная лепная и серая гончарная посуда, наряду с которой встреча-
ются греческие чернолаковые с пальметкой лекифы (погребения 1, 3,
4. 5); бронзовые фибулы фракийского типа; бусы. В погребениях 1 и 3
пйдепы, кроме того, бронзовые зеркала с обломанной железной ручкой.

Наиболее простой разновидностью купольных гробниц, открытых в
некрополе у с. Янково, вероятно, следует считать гробницы, обнаружен-
ные в курганах у с. Лиляче Вратчанско *57.

Одним из наиболее богатых памятников Северной Болгарии является
кургаи у с. Юруклер Тырговищенского района ’38. Высота его 8 м,
циаметр 40—50 м. Он был раскопан случайными людьми, поэтому долж-
ной фиксации ие сохранилось. Известно только, что гробница была обна-
ружена на уровне древней поверхности, в восточной части кургаиа.
Оиа сложена из хорошо обработанных плит п имела двускатное пере-
крытие также из каменных блоков. В верхней части блоки стен были
орнаментированы овами и крестами, нанесенными красной краской.
О погребении в гробнице никаких данных на сохранилось. Известен лишь
богатый и разнообразный инвентарь, который позволяет говорить о том,
что погребение принадлежало богатому воину. Из наступательного ору-
жия в гробнице найдены 11 бронзовых трехгранных наконечников
стрел скифского типа IV—III вв. до н. э.. железиый обломанный аки-
нак, два железпых наконечника копий плохой сохранности. Оборонитель-
ное вооружение состояло из бронзового греческого панциря и бронзового
шлема халки декою хина. Железные удила и псалии Ив. Белков считает
принадлежавшими боевому коню, погребенному вместе с воином. Однако
о конском погребении данных нет.

Кроме оружия, в гробнице найдены бронзовые сосуды — гидрия, две
ситулы, ситечко и чаша южнонталийского производства, а также грече-
ские — арибалл и обломок краснофигурного сосуда.

Незначительно уступает по богатству инвентарем погребение воина
у с. Аязляр Поповско, в котором найдены греческие бронзовые кираса
и щит, два наконечника копий и бронзовые сосуды 157 158 159.

157 Бучински Д. Могилен гроб при с. Лиляче.— ИЛИ, 1952, XVIII, с. 364, 365.

158 Белков Ив. Нови могилни находки.— ИЛИ, 1929. V, с. 37—50.

156 Белков Ив. Нови.... с. 50—53.
Комплекс серебряных вещей, по всей вероятности происходящий лз
разрушенного кургана, принадлежавшего богатому и знатному фракий-
скому воину, происходит из с. Букьовцы Оряховско 16°. Он состоит из
двух фиал, кружки, кубка, ручки от какого-то сосуда п блях, вероятно
от конского убора, оформленных в зверином стиле.

Несколько курганов Северной Болгарии отличаются от описанных и
дают дополнительные сведения о погребальных обрядах и погребальном
инвентаре местного населения.

У с. Торос Луковитской околии исследован довольно большой курган
диаметром 17 м (высота его ле указана) Погребение находилось в
примитивной каменной гробнице, со всех сторон и сверху обложенной
небольшими известняковыми плитками. В гробнице обнаружены остатки
скелета, ориентированного по длине гробницы с севера иа юг. На нем
и вокруг — остатки досок, видимо от гробовища. Справа у головы най-
ден железный наконечник копья, а на груди — бронзовая бляха в зве-
рином стиле. Из насыпи кургана происходит гопчарный сосуд.

У с. Долиа Росице Тырговишеиско в Северо-Западной Болгарии ис-
следованы два крупных кургана (высотой 4,2 и 6.6 м, диаметром каждый
около 35 м), насыпанных над несколькими малыми курганчиками160 * 162.
Необычен обряд погребения в одном из ннх. Трупосожжение здесь совер-
шалось на насыпи высотой 1,5—2 м. Остатки сожжения собраны в урну,
которой служила глубокая сероглпняпая гопчарная миска, туда же был
положен глиняный кувшинчик-чарка. Урна вместе с погребальным ин-
вентарем (бронзовой фибулой, двумя бусинами, лскпфом и ножом) была
помещена в большой пифос, тщательно обложенный камнями и закры-
тый каменной плиткой. Одновременно была погребена собака, костяк
которой обнаружен на расстоянии 3 м на северо-запад от пифоса. Ске-
лет собаки лежал на правом боку головой к пифосу. Недалеко от пифоса
находились разрозненные кости еще одной собаки. В насыпи обнаружены
обломки сосудов и кости животных, которые указывают на существование
тризны.

Аналогичное погребение в пифосе под курганной насыпью из земли
высотой в 5 м, диаметром 25 м исследовано недалеко от с. Мадара Ко-
ларовградского района1вя. Установлено, что погребенным здесь был
ребенок. Возможно, обряд погребения остатков сожжения в пифосе, срав-
нительно редко встречающийся у фракийцев, можно считать восприня-
тым от греков. Подобные погребения детей известны, например, в некро-
поле Аполлонии 1С6. Правда, здесь погребение в пнфосс совершено через
трупоположение.

160 Белков Ив., Данов Хр. М. Новооткрити старипи.— ИЛИ. 1939, XII, с. 435—440,
рис. 223- 228.

’61 Белков Ив. Могилва гробна находка при Торост,.— ИЛИ, 1939, XII, с. 415—418.

162 Овчаров Д. Могилни погребения при с. Д. Росмца, Търговищко.—Археология,
1961, година III, кн. 4, с. 61—67.

183 Попов Р. Могила № 1,—- В кн.: Мадара, т. I. София, 1934, с. 240—251.

’64 Бенедиков И. Разкопките в некрополе на Аполония врез 1946 г.— РП, 1948, т. II,
с. 10, 14, рис. 4.
В 1965 г. при строительных работах в центре г. Врац был открыт
один из самых богатых фракийских курганов — Могилянская могила 165.
В результате раскопок 1965—1966 гг. удалось выяснить, что в кургане
находилось три гробницы, каждой из которых соответствуют определен-
ные слои насыпи из глины и камней. Все три гробницы были построены
на поверхности, причем гробница I находилась на уровне древнего го-
ризонта, гробница II — па слое насыпи, сооруженной после захоронения
в гробнице I, и гробница III — за пределами этой насыпи.

И. Венедиков полагает, что все гробницы были построены из тол-
стых бревен и затем обложены камнями. Дерево не сохранилось, а о
его присутствии, по мнению исследователя, говорят находки больших
кованых гвоздей, которыми скреплялись бревна166 *. Б. Николов возра-
жает против этого, считая, что гробницы были сложены только из кам-
ней, а остатки дерева и гвозди, найденные при их раскопках, относятся
к массивному деревянному перекрытию ,6\ Краткие публикации резуль-
татов исследования кургапа не позволяют решить, кто же из исследо-
вателей верно восстанавливает погребальные конструкции. Гробницы
I и III оказались ограбленными. Гробница II полностью сохранилась. Как
пишет И. Венедиков, по планировке гробница I напоминала каменные
купольные гробницы типа обнаруженных в кургаие у с. Янково или в
Казанлыке. Гробницы II и III были прямоугольными в плане. Гробни-
ца II состояла из погребальной камеры, коридора и преддверия, в ко-
тором находилась повозка со скелетами двух копей. Поза скелетов коней
позволяет говорить о том, что кони, впряженные в повозку, были убиты
на месте погребения 16В 169.

Захоронения мужчины и женщины совершены посредством трупопо-
ложепия. Рядом с погребением мужчины находится скелет верхового
коня. На плечевой кости мужского скелета найдена фибула. Других
вещей с ним нс оказалось. Однако довольно полный и богатый набор
оружия найден поблизости от женского погребения. Здесь лежали кол-
чан с бронзовыми наконечниками стрел (100 экз.), вероятно скифских
типов, часть железной махайры в пожнах. два железных ножа, бронзо-
вый шлем и серебряные поножи. Среди камней курганной насыни со-
брано 18 наконечников копий.

На черепе женщины обнаружен золотой венок. На месте ушей —
великолепные золотые серьги1С9. На скелете — золотые бляшки от
покрывала, золотая фибула, ожерелье из стеклянных бус, бронзовое
зеркало. На небольшом расстоянии от этого погребения были найдены
две группы бронзовых и серебряпных сосудов, среди них имеются четыре
серебряных фиалы, па двух из которых надпись греческими буквами.

Венедиков И. Новооткрпто тракийсио могллно погребение във Враца.— Архео-
логия БАН. 1966. кн. I. с. 7 и сл.; Он лее. Сыфовпщето от Враца. София, 1975; Ни-
колов Б. Гробница Ш от Могилавската могила във Враца.— Археология БАН,
1967, кн. 1, с. 11 и с л

16С Венедиков И, Новооткрито тракийско..., с. 7.

,БТ Николов Б. Гробница III..., с. 12, 13.

168 Венедиков И. Новооткрыто тракпйско..., с. 8.

169 Там же, обр. 2.
которую И. Венедиков трактует как два имени — царя Нотиса I и ма-
стера Этбея 17°.

Богато украшенной оказалась сбруя верхового копя. Во рту коня
находились серебряные удила, ремни уздечки украшали 11 серебря-
ных бляшек, исполненных в зверином стиле, гладкие серебряные пуго-
вицы и подвески в виде женских головок.

Гробница III состояла из двух помещений, В одном из них обнару-
жен скелет коня. Во втором (северо-западная камера) — сохранились
остатки скелетов двух погребенных, потревоженных и разбросанных по
глиняному полу помещения. Вместе с одним из них найдены: десятки
бронзовых пластинок, которые Б. Николов считает оювками какого-то
деревянного сундука; бронзовые фибула фракийского типа и перстень;
золотые подвеска и фигурка птицы170 171. В различных местах гробницы
найдены разбитые сосуды — местные и греческие, В этой же камере
находились остатки колчана с 73 бронзовыми наконечниками стрел, об-
ломки двух железных ножей и различные мелкие глиняные поделки,
аналогичные тем, которые В. Миков связывает с магическими женскими
символами 172.

В южной части гробницы обнаружены серебряная и золотая круж-
ки-кувшины. На золотой — рельефное изображение двух фракийских
воинов на колесницах, впряженных в четверку коней173. Этот сосуд,
безусловно, является одним из лучших и интереснейших произведений
фракийского мастера, хотя и находившегося под влиянием античного
искусства. К числу лучших произведений фракийских мастеров могут
относиться также многие вещи, найденные в гробнице II и упомянутые
выше. Наибольший иптсрес из них представляют серебряные поножи 174
п украшения конской сбруи в зверином стиле 175.

Совершенно очевидно, что погребения в кургане Могилянская могила
были совершены последовательно, по разрыв между ними был невелик,
так как все вещи, поддающиеся хронологическому определению, по мне-
нию И. Венедикова, относятся к первой четверти — середине IV в. до
п. э.176 Гробницу III, наиболее позднюю в кургане, Б. Николов на
основании греческой чернолаковой керамики предлагает датировать
третьей четвертью IV в. до и. э.. хотя и признает, что произведения
фракийских торевтов из нее датируются несколько более ранним време-
нем 177. И. Венедиков считает этот курган усыпальницей одной из са-
мых богатых фракийских семей середины IV в. до н. э., может быть
царя трибаллов или вождя покоренного трибаллами племени мизов178.

170 Венедиков И. Съкровището от Враца, с. 10, обр. 2, 3.

,7' Николов Б. Гробница III..., с. 14—16, обр. 2, 3.

172 Миков В. Народна медицина у старите траки.— В кн.: Наследования в чест на
акад. Д. Дечсв. София, 1958, с. 657 и сл., обр. 5—11.

173 Николов Б. Гробница III..., обр. 5—10.

174 Венедиков И. Съкровището от Враца, обр. 28—32.

175 Там же, обр. 7—17.

178 Венедиков И. Съкровшцете от Враца, с. 6.

177 Николов Б. Гробница III..., с. 18.

178 Венедиков И. Съкровището от Враца, с. 7—8.
Вторым памятником Балкано-Дунайского района, выдающимся нс
только по богатству и интересным находкам, но п но погребальной
архитектуре, является курган в местности Аджигнол у г. Тулча в Доб-
рудже 17в. Погребение находилось под большим курганом в каменной
гробнице, в архитектуре которой прослеживается греческое или южно-
фракийское влияние. Гробница имела дромос. выложенный камнем. Сте-
ны погребальной камеры сложены из отесанных каменных блоков, на
одном из которых нанесены греческие буквы. Дромос и камеры были
перекрыты деревянными балками. В главной камере находилось погребе-
ние мужчниы-воина, в соседней камере меиывих размеров была погре-
бена женщина. Оба погребения представляют собой трупоположения, но
сведения об ориентировке и позах погребенных в публикациях отсут-
ствуют. В специальной камере, построенной пз необработанных камней
и перекрытой деревом, обнаружены скелеты трех лошадей. Кони (опре-
деленно два из них) были положены в богатых уборах. Во рту сохрани-
лись железные удила с псалиями, на черепах, груди и в районе седел —
остатки ремней, украшенных бронзовыми н серебряными бляхами, часть
из которых выполнена в зверином стиле.

Поблизости от скелета мужчины найдены: большое количество брон-
зовых трехграиных и трехлонастпых наконечников стрел скифского
типа; железный наконечник копья; серебряные с позолотой шлем; поно-
жи, украшенные в высоком рельефе антропоморфными и зооморфными
изображениями в таком же стиле, что и поножи из кургана Врац.

Здесь же находились: два кубка из серебра с изображением фанта-
стических животных; семь серебряных фиал, па одной пз которых на-
колом сделана такая же надпись, как и на фналах нз г. Врац; обломки
амфоры и греческой вазы краснофигурного стиля. Отдельно от вещей
обнаружены зола и угли — остатки жертвенного костра.

Возле скелета женщины были найдены золотые серьги и другие зо-
лотые украшения, сделанные с большим мастерством.

На основании обломков греческой краснофигурной леканы погребе-
ние в Аджигиоле румынскими учеными сначала датировалась концом
V — самым началом IV в. до н. э., или 400 г. до и. э.* 180 В настоя-
щее время оно уверенно относится к IV в. до п. э.. скорее всего к се-
редине этого столетия 181.

Основываясь на находках изделий в зверином стиле, Р. Вульпе в свое
время считал этот богатый курган принадлежащим скифскому вождю 182.
Однако характер погребального сооружения и весь комплекс погребаль-
ного инвентаря позволяют сближать этот памятник с богатыми кургана-
ми южных фракийцев группы Дуванли. В связи с этим Д. Берчу н

119 Р1рр1(11 В. М., Вегс1и В. В'ш Ы1па ПоЬгодеч, уо1. 1. СеВ $1 &гсс1 1а Внпапа йе .Ток.

Висигс§11, 1965, р. 117 §1 штт; Вегс1п В. СогПпЬиНоп а Гё1н(1е <1е Гаг1 ТКгасо ^е!е
Впсиге$1), 1974, р. 40—84; Мет. Аг1а 1гасо-^е11са. Висигс§11, 1969, р. 33 §1 игш.

180 Р1рр1(11 В. М., Вегели В. Вт йзВна ВоЬгодс!.

181 Вегсш В. СоМпЬиЫоп..., р. 84; А1ехапАгезси Р. Си рпттге 1а <!а1агеа тогтТпСиЬп
<1е 1а А^р&Ыо!.— 8С1У, 1971, I. 22, К 4, р. 660—662; Мет. Т1п аг1 <Ъгасо-^ё1е? — Па-
сха, К. 8., 1974, XVIII, р. 273.

182 Уи1ре В. Шзййге де 1а ПоЪгои<1}а..., р. 46, 47.
другие исследователи считают курган в Аджигиоле принадлежащим од-
ному из вождей одрисов или представителю одрисской аристократии 183.
Если это действительно так, то памятник хорошо иллюстрирует пись-
менные свидетельства о господстве одрисов над гетамм вплоть до Дуная
во время правления Севта I. Не исключено, однако, и то, что перед
пами захоронение местного гетского «царька».

К числу погребальных памятников, принадлежавших гето-фракийской
аристократии IV в. до н. э., относятся еще некоторые погребения, обна-
руженные в районах к северу от Дуная. Одно из них — у с. Фэкэу к
юго-западу от Бухареста. Здесь был собран инвентарь из могилы с сож-
жением, состоящий из обычной гетской керамики, аттического шлема,
четырех железных наконечников копий, железных подпружной пряжки
и удил 184 185 *. Недалеко от гетского некрополя в Зимниче доисследован боль-
шой, частично разрушенный курган ,8Ь. В юго-восточном секторе кургана
обнаружена могила, ориентированная юго-юго-запад — северо-северо-во-
сток, размером 3,8X2,28 м, слегка углубленная в материк, с остатками
перекрытия из дубовых плах. На глиняном полу ямы в центре обнаруже-
на роспись, представляющая собой квадрат, разделенный на четыре тре-
угольника, два из которых красного, а два белого цвета. Остатки скелета
молодого человека в перемешанном состоянии найдены в северо-запад-
ной части могилы. Вместе с ними лежали семь наконечников копий,
шесть бусин, а в восточной части — амфора и греческая бронзовая ойно-
хоя в обломках.

Следует остановиться еще на нескольких кладах и случайных наход-
ках в Балкано-Карпатском районе, важных для характеристики мате-
риальной культуры гетов.

В 1911 г. у с. Радювенс Ловчанско при разработке каменного карье-
ра было открыто 10 серебряных фиал с омфалом на дне, два серебря-
ных кубка, близких к кульобской вазе, но без орнамента и два сереб-
ряных конских иащечника в виде пары задних ног хищника кошачьей
породы ,чп.

В том же районе г. Левей у с. Александрии как будто бы в разру-
шенном кургане были найдены три серебряные фиалы и три бронзовых
сосуда 187. На одной из фиал, па верхней ее части, недалеко от венчика
наколом была сделана надпись греческими буквами. Б. Филов, ссылаясь
на Д. Дсчева и других лингвистов. считает, что эта надпись принад-
лежит владельцу чаши по имени Котис, тогда как второе слово означает
племенное название, неизвестное по другим источникам188. И. Веиеди-
ков полагает, что здесь, так же как на фиалах из Враца и Аджигиола,
первое имя означает имя царя Нотиса, тогда как второе — имя мастера,

183 Берчу Д. Фрако-скифский меч-эмблема..., с. 117; Ыопа Нотпйи'ец р. 226.

’1*4 СогШапНпш Л?.. Ееа!ш V. Могтш1 ^еНс Тп ргеа]ша Висиге^Шог.— 8С1У, 1968, I. 19,
X 2, р. 195—209.

185 МаЪеехси С. Ва&еф М. (1егсе1ап агкео1о^1Се §1 аара1иг1 йе как’аге 1а НпйпеТе.—
8С1У, 1968,1. 19, X 2, р. 283—291.

188 Филов Б. Памятници на тракийското изкуство.— ИБАД (София). 1919, VI с. 31—
:и.

187 Там же.

188 Там же, примеч. на с. 33.
сделавшего фиалу. В данном случае — это Энгист 18Э. Все четыре фиа-
лы исследователь считает заказанными Нотисом и подаренными им мест-
ным царькам.

В 1953 г. в окрестностях г. Луковит был случайно найден один из
самых богатых кладов серебряных вещей, известных на территории
Фракии 1В0.

В состав клада входило 13 серебряных сосудов разных форм: пять
фиал, близких к найденным в Радювене и Александрии, но с более бо-
гатой орнаментацией; три кувшинообразныс «кружки»; пять кубков со
сферическим туловом, один из которых украшен двумя рядами изобра-
жений женских бюстов в рельефе. Д. П. Димитров видит в сосудах из
Луковитского клада сочетание греческих и местных фракийских эле-
ментов.

Вторую группу вещей, найденную вместе с сосудами, составляют
предметы конского убора. Это трое железных удил с бронзовыми пса-
лиями; около 200 небольших серебряных пронизок различной длины,
представляющих собой украшения ремней, и мелких бляшек с рельеф-
ными изображениями львиных и человеческих голов, нашивавшихся на
ремни. Характер предметов этой группы ясно свидетельствует об их
фракийском происхождении.

Особый интерес представляют металлические украшения конских уз-
дечек. Д. П. Димитров выделяет три комплекса, каждый из которых
имеет свои особенности в сюжетах, стиле и технике исполнения. Один
из них выполнен в скифо-фракийском зверином стиле

Клад, найденный в окрестностях г. Луковит, является чрезвычайно
важной находкой, в которой как бы собраны воедино предметы, едини-
цами встречающиеся в разных памятниках Фракии. Он раскрывает боль-
шие возможности для разработки ряда проблем, связанных с историей
и культурой фракийцев, а также для выяснения вопросов о взаимодей-
ствии местного населения со скифами, с одной стороны, и греками —
с другой. Для этих же целей, особенно для изучения взаимосвязей скиф-
ского н фракийского искусства, не утратил значения и знаменитый,
давно известный клад (?) серебряных украшений конской сбруи, куп-
ленный в Крайове и, видимо, происходящий из какого-то богатого фра-
кийского кургана на юге Олтении 188 * * 191 192. Предполагаемое ранее X. Шмид-
том и М, И. Ростовцевым скифское происхождение предметов клада,
выполненных в зверином стиле, в настоящее время может быть отверг-

188 Венедиков И. Съкровището от Враца, с. 10, 11.

180 Клад до сих пор не обработан и полностью не издан болгарскими исследовате-

лями. Краткие сведения о нем приведены в статье: Димитров Д. II. Материалыа-
та култура и изкуство на храните ирез ранната елинистическа епоха IV—ПТ в.
пр. н. е.— В кн.: Археологически открытия в България. София, 1957, с. 64- 67,
рис. 1-8.

191 Там же, рис. 2.

192 8скт1<11 Н. 8ку1Ь1зсЬег РГегйе^сясЫггБсТппнск апз ешет 8ЙЬегйеро1 ипЪекаппТег
НегкипЙ.— Р2, 1927, XVIII, 8. 1—90; МаЛкта К. Хи йсгп зкуПизсЪет РГепк^с-
зсЫггзсЙтиск айв Сгаюуа.— РХ, 1928, XIX, Б. 152—185; Во81оо12ео М. I. 8ку11неп
ипй йег Возрогиз. ВегКн, 1931, 8. 49!—493; Вегели Л. СопТпЬиНоп..., р. 137—161.
нуто. Все входившие в него украшения имеют особенности, характерные
для фракийского искусства, хотя и отражают определенную зависимость
от скифских форм и мотивов звериного стиля. Близкие к ним изделия-
хорошо известны сейчас по находкам в ряде мест Ба л кано-Дунайского
района. Из всех, предложенных исследователями датировок клада наиболее
правильной мне представляется та, которую недавно обосновал Д. Бер-
чу,— около 300 г. до н. э.193 Она более всего соответствует нашим пред-
ставлениям о хронологии вещей скифского звериного стиля, особенно
близких к вещам крайовского клада.

Для выяснения особенностей фракийского искусства много дают два
сравнительно недавно найденных клада. Один из них происходит из
с. Летница в Северо-Западной Болгарии *04. В бронзовом сосуде лежа-
ли серебряные украшения: палобник, 19 сравнительно крупных блях и
серия мелких изделий. Сюжеты и стиль изображений на большинстве
крупных блях 105 не имеют никаких параллелей в произведениях скиф-
ского или скифо-античного искусства Северного Причерноморья, хотя,
по-видимому, и находятся в зависимости от античного искусства и ми-
фологии. Лишь некоторые бляхи украшены в скифо-фракийском звери-
ном стиле и близки к найденным в кургане у г. Врац 196. И. Венедиков
датирует вещи клада временем между 380 и 350 гг. до н. э., считая их
одновременными вещам из курганов Врац и Аджигиол. Зарытие же клада
>п относит к периоду похода Александра Македонского против трибал-
лов (335 г. до н. э.) ,87. Как и курган у г. Врац, клад в Летнице, по
мнению И. Вепедпкова, принадлежал царю или вождю трибаллов.

Второй клад найден в районе г. Яссы, у с. Баиценн на плато, где
не было следов ни погребения, ни поселения 198. Однако те и другие
известны недалеко от места находки клада. В частности, отмечаются ряд
поселений и хорошо укрепленное городище, которое трактуется М. Пет-
реску Дымбовица как резиденция местного гетского царька в IV—II вв.
до и. з. В зависимость от этого места исследователь ставит и клад у
с. Баипсии, состоявший из 70 крупных и более мелких только золотых
вещей, выполненных в стиле фракийского и скифо-фракийского искусства.
В его состав входили богато орнаментированный золотой шлем, близ-
кий к аджигольскому, гривна с оригинальными концами в виде конских
головок, различные бляхи, украшавшие не только одежду, но и конскую
узду и некоторые другие вещи. Как многие предметы из Аджигиоля,
так и те, что находились в составе клада в с. Баицени, особенно близки
по стилю изображений к находкам из Летницы, Враца, Коцофени т. е.
к тем, на которых особенно ясно прослеживаются черты, отличающие
€{)ракийское искусство от скифского. Пожалуй, в стиле и исполнении
изображений здесь еще более, чем на вещах из других находок, прояв- * 184 185 186 * 188

193 Вегеш Г). Соп1г1Ьи11оп..., р. 160, 161.

184 Венедиков И. Съкровището от Летница. Български художник. 1974.

185 Там же, обр. 4, 6—16, 18, 21, 23, 24.

186 Там же, обр. 20.

,в7 Там же, с. 18, 19.

188 Ре1ге$си-В1тЪогЦа М. е1 Г)1пи Маг1п. Ье 1гёйог йе Вт’ссгй (йёр. йе Тавзу).— Папа,
X. 8., 1975. XIX, р. 105 зшу.
ляется примитивизм и варварская манера в передаче сюжетов и моти-
вов греческого и иранского происхождения. Со скифскими могут быть
сопоставлены только квадратные свастикообразные бляхи типа красио-
кутских. Однако и в них много местных элементов, объединяющих их с
другими изделиями фракийских мастеров, работавших в скифо-фракий-
ском зверином стиле.

М. Петреску-Дымбовица датирует клад приблизительно 400 г. до
н. э., считая его несколько более ранним, чем вещи из Аджигиоля,
Брада, Крайовы и Летницы199. Одиако твердых оснований для такого
выделения у автора нет.

Из числа фракийских памятников IV в. до н. э. выпадает погребение
и отдельные находки, которые, видимо, можно связывать с присутствием
скифов на гето-фракийской территории. Так, среди погребений, извест-
ных на левом берегу Дуная, выделяется одно, открытое у с. Гурбаиешты
па берегу р. Мостиштя в 52 км к востоку от Бухареста. Здесь было ис-
следовано три земляных кургана, давших главным образом погребения
эпохи бронзы 20°.

В насыпи кургана 2 па глубине 0,90 м находилось впускное, сильно
разрушенное погребение, от которого сохранились лишь: пластина из
электра — обивка деревянного сосуда, на которой тиснением передана
сцена терзания оленя грифоном в скифском зверином стиле; шесть брон-
зовых скифских трехлопастных наконечников стрел IV—III вв. до н. э.;
кусок железной пластинчатой брони от панциря или щита; обломки
каких-то металлических предметов (рис. 34, 29). Поскольку обряд по-
гребения остался неизвестным, трудно решить, к го был похоронен в
этом кургане. Однако то обстоятельство, что погребение было впущено
в земляной курган и сопровождалось только скифскими вещами, позво-
ляет предполагать, что оно принадлежало не гету, а скифу-воину.

Других погребальных памятников IV в. до п. э.. которые можно был >
бы считать скифскими, ни в Карпато-Дунайском районе, ни к югу от
Дуная мне пе известно. Следует отметить такой факт, как значительное
сокращение по сравнению с VI— V вв. до н. э. находок скифских акина-
ков в Карпато-Дуиайской зоне н отсутствие здесь погребений, которые
можно было бы сопоставить с поздними погребен пями агафирсов на
Муроше или скифскими. Из немногих акииаков наиболее интересный
найден у с. Петриканы в районе г. Нямц. Оригинальное навершие аки-
нака оформлено в скифо-фракийском зверином стиле (рис. 33, 26) 201 202.
Одиако, судя по перекрестью, этот акинак вряд ли можно датировать
временем позднее второй половины — конца V в. до н. э. Из серии пред-
метов этого рода с территории восточной Румынии, опубликованных в
сводке В. Михайлеску-Бырлиба, только частично сохранившийся акинак
из Рэдени скорее всего относится к IV в. до и. э.20г, остальные —

’»’* 1Ьй., р. 123.

200 ВозеШ И. V. МотПЫе йтегатс йс 1а Свг1>апе§11.— МСА, 1961, VI, р. 795.

201 Виг<1и%ап С. Бевсорепгеа Де 1а РеЪпсаш $1 ге1а(н1е с! си сиИпга Лгасо-^еНса.—
8С1УА, 1975,1. 26, К 1, р. 69, ?! пгт.

202 МгкаИезси-ВггИЪа V. Актака! Ггот МоШауха.— 1п: ТЬгасо-Лас1са. ВисигеаН, 1975,
р. 112,11$. 2, 7.
Рис 39 Скифская и гетская керамика из Истрии и других поселений Добруджи
(1-20)'
более ранние. Следует заметить, что на фракийской территории, распо-
ложенной к северу от Дуная, ие только среди случайных находок, но и
в погребальных комплексах отсутствуют акинаки, особенно типичные для
скифов IV—III вв. до и. э. Оии известны лишь в районах к югу от
Дуная вплоть до Центральной Болгарии 203.

Накоиечиики стрел скифских типов IV—III вв. до и. э.— трехгран-
ные и трехлопастные — постоянно встречаются на поселениях и городи-
щах Карпато-Дунайского района, подвергавшихся раскопкам. Они есть
на городищах Пояна 204 205, Стыичешты-Ботошань 20я, на поселении Кэбеш-
ти 206 и ряде других в Прутско-Сиретском междуречье2С7, на городище
Зимниче на левобережье Нижнего Дуная 20*.

На территории Добруджи к IV в. до п. э. увеличилось количество
памятников, где, кроме господствующих форм гето-фракийской греческой
керамики, встречались обломки типичных скифских горшков (рис. 39).
Они известны не только в Истрии и ее ближайшей округе, ио и в не-
крополе IV—III вв. до н. э. у с. Николае Былческу, а также на посе-
лениях того же времени у сел Меджидия, Албешты, Арса, Мопшяны
и Аджижеа 208 209. К сожалению, в имеющихся в настоящее время публи-
кациях скифской керамике уделяется мало места, поэтому ничего нель-
зя сказать о ее количестве. Существенным представляется тот факт, что,
кроме Добруджи, скифская керамика нигде во фракийском мире ие пред-
ставлена. Видимо, это не случайно, а связано с пребыванием именно на
этой территории какого-то скифского населения. Относительно более ши-
рокое распространение в IV в. до н. э. скифской керамики в Добрудже
по сравнению с VI—V вв. до н. э. по всей вероятности, можно объяс-
нять или увеличением скифского населения, или возрастанием его роли
в жизни фракийцев на этой территории.

Скифскими походами иа запад в VI—IV вв. до п. э. многие иссле-
дователи объясняют возникновение в конце VI—V вв. до и. э. и посте-
пенное увеличение к IV в. до я. э. укрепленных поселений — городищ
на территории Прутско-Сиретского междуречья и в Нижнем Подунавьс.
К сожалению, городища, как и поселения, еще слабо изучены, поэтому
пока нельзя получить ответ на многие вопросы, связанные с проблемой
их появления, существования и исчезновения. На территории Прутско-
Сиретского междуречья, где в настоящее время зарегистрировано около
20 городищ, частично исследовано только пять. Как отмечает А. Фло-
реску, наблюдается концентрация их в естественно укрепленных зонах,

См. с. 196-198.

2С‘ Уи1ре В. $агЩегп1 Романа.— 8С1У, 4952,1. III, К 4—2, р. 213, 28.

205 Е1оге$си А. & Е1а{а 8. Сотркхи! бе се1ар 1гасо-§еИсе (вес. V—III ье.п.) бе 1а
811Псе§и-Во1о§аю1.— 1п: 81иб!а §1 Ма1епа1е 8исеауа, 1969, р. 9 51 игт.

206 Вияйивап С. О поха а^егаге ₽ебса 1п Ьагти! 7е1е1ти1ш.— 1п: Сагрюа I, 1962,
р. 96, 2, 7.

207 Реггезси-ОьтЪоуЦа М. Агскао1о^18сйе кгесйип^згеке »т Ве/лгк СоуиНи! (шПеге
Мо1баи).— Еас1а, 1937—1940, VII—VIII, р. 441, аЬЬ. 8, 4—8; Лпйготс А., Л’еат-
/и Е., Вапи Е. БараЫгПе де еаКаге бс 1а Уав1ш.— МСА, 1962. VIII, р. 91—92.

208 ]Уез1ог I. Варогр.., р. 94.

209 1г1т1а М. Бевсоревп по! рпушд рори!а(4а аиЮЙЮпа а 1)о6горс1 $1 к^аШгПе е> си
со1оп!е $гесе$С1 (нес. V—I ъе.в.).— Ропбса, 1973, 6, р. 60—68, р1. IV, 4; V. 3; VII,

но они отсутствуют на ровных местах в зоне холмистых понижений,
которые имеют место в Северо-Восточном и Юго-Восточном районах
Румынии 2,°.

Материалы конца VI — начала V в. до н. э. дока зафиксированы толь-
ко на одном из двух городищ в Стынчешты-Ботошань (городище I). Па
втором городище наиболее ранние материалы относятся к концу V в.
до н, э.2Н IV—III вв. до н. э. датируется появление всех остальных
городищ, известных нс только в Прутско-Сиретском междуречье, но и
па Нижнем Дунае. Так, на городище Зимниче ранние слои и укрепле-
ния датируются второй поЛовипой IV — первыми десятилетиями III в.
до п. э.212 213 * Единственное городище, известное на территории Добруджи
в устье Дуная у с. Бсштепе, считается одновременным кургану в Ад-
жигиоле и могильникам Мурпгиол — Енисала21®, т. е. приблизительно
того же времени, что и городище у с. Зимниче.

Конечно, необходимость защиты от скифов в период войны с Дарием,
и особенно во время военных действий Атея, могла способствовать воз-
никновению городищ. Однако, видимо, правы те исследователи, которые
считают, что оборопа от неприятелей была не единственной причиной,
вызвавшей к жизни укрепление поселений. А. Флореску справедливо
указывает, что в Карпатской зоне (в Трансильвании) городища появи-
лись еще в эпоху средней бронзы, в Добрудже — в начале гальштата
(Бабадаг), т. е, задолго до скифских вторжений. По конфигурации и ха-
рактеру укреплений городища скифского периода близки к этим ранним
(те и другие укреплены земляными валами и рвами). Именно в них
А. Флореску предлагает искать источник происхождения гетских горо-
дищ скифского времени. Городища использовались не только в период
нападений неприятеля. Они были постоянно обитаемы и служили цент-
рами, где сосредоточивались ремесленная и торговая деятельность отдель-
ных групп гото-фракийского населения. Разные размеры (от 1—15 до
20—25 га) и разная мощность укреплений видимо, отражали определен-
ное назначение городищ. Крупные городища, имевшие к тому же еще
и наиболее мощные укрепления, считаются экономическими, политиче-
скими, торговыми и религиозными центрами для окружавших их мест-
ных племен. Такими были городища у сел Стынчешты и Пояна Текуч,
а на левобережье Дуная — у с. Зимниче. Именно на них найдено боль-
шое количество греческой импортной керамики и сероглиняной гончар-
ной посуды южнофракийского происхождения, фибулы фракийского типа
п Другие вещи, свидетельствующие о широком размахе торговли. Помимо
1речсской керамики, о тесных связях с античными колониями Западного
Причерноморья говорят находки на городищах греческих монет, чеканен-
ных в Истрии и Каллатии. а также местных лепных сосудов, подра-
жающих греческим2П. Причем эти последние известны не только па
юге и юго-востоке Румынии, т. е. поблизости от греческих центров, во

4,0 Р1огеаси А. Ъпе1<? сопанктариш..., р. 103—118.

Ний., р. 105.

2,2 А1ехип<1гехси А Аи1опг йев ТошПев йе 21П1п1сеа, р. 56, 57.

213 $1т1оп (г. 1,еэ Сё1ея йс 1а ТЭоЬгошЦа-.., р. 156,157.

ТеосТог У. Ье соттепсепеп! йе 1а Тёпе йапя 1е погй-ев! йе 1а Воитагие.— 1п: ТЬга-
па, III, 1974, р. 152, 153.
и в Центральной и Северной областях2|5. В этой ситуации определить,
какую действительно роль играли скифские военные походы за Дунай в
появлении гетских городищ, сейчас ие представляется возможным.

Городища скифского периода наряду с открытыми поселениями из-
вестны и в Северной Болгарии, хотя и мало исследованы215 216. Большин-
ство из них относится к V-—IV вв. до н. э. По характеру укреплений
они отличаются от описанных, так как окружены каменными стенами
и имеют небольшие размеры. М. Чичикова полагает, что они были ие
только военно-стратегическими пунктами, но также экономическими и
политическими центрами217.

Заканчивая обзор археологических памятников скифского периода в
Карпато-Балканском районе, необходимо подчеркнуть, что на всей этой
большой территории известны лишь отдельные памятники и находки,
которые можно считать принадлежавшими скифам. Они резко отличают-
ся от фракийских. Вместе с тем контакты фракийцев со скифами просле-
живаются по археологическим материалам начиная с VI в. до и. э. и
становятся наиболее заметными в IV в. до н. э. Более всего они ска-
зались в распространении оружия скифских типов — лука со стрелами
и акинаков, щитов с пластинчатым набором. В конском уборе заимст-
вования хорошо видны в формах и стиле украшений уздечек коней
фракийской знати. Впрочем, элементы скифского звериного стиля про-
слеживаются и на других вещах фракийского производства начиная с
конца VI — начала V в. до и. э.

Подражания скифским формам улавливаются и в конструкциях не-
которых погребальных сооружений в курганах фракийской аристократии.
Однако влияния скифского мира не изменили своеобразным облик мате-
риальной культуры фракийцев. Более существенную роль в жизни фра-
кийских племен и развитии их’ культуры на всей рассматриваемой тер-
ритории играли связи с античными кол пнями Западного Причерноморья
и родственными племенами Южной Фракии. Их влияния были сильнее,
и заметнее, чем скифское.

ГЕТСКИЕ И СКИФСКИЕ ПАМЯТНИКИ
ЮГО-ЗАПАДА СССР VI—III ВВ. ДО Н. 3.

VI и V вв. до н. э. на территории лесостепи Днестро-Прутского между-
речья, где хорошо известны городища, поселения и могильники гетского
населения IV—III вв. до н. э., пока представлены единичными памят-
никами.

Исследование могильника у с. Селиштс, находки в пем железных
удил скифского типа и фнбул VII—VI вв. до п. э. показали, что куль-

215 ПлАет.

2,8 Чичикова М. Поселищното развитие в Тракия през I хилядолотвю пр. я. е. (по
археологически давни).— В кн.: Върви конгресс па болгарскою мсторическо
дружество, т. I. София, 1972, с. 327—333.

Там же, с. 331, 332.
тура Басараби (ее шолданештский вариант) в молдавской лесостепи»
так же как и на территории Румынии, определенно продолжала суще-
ствовать по крайней мере и в начале VI в. до н. э.2’8 Открытие мо-
гильника у с. Данчены конца VI — начала IV в. до н. а,218 219 и погребе-
ния начала V в. у с. Пыржолтены 220 позволяет наметить переходный
этап от культуры Басараби к собственно гетской IV в. до и. э. Обряд
трупосожжеиия, преобладающий в названных памятниках, а также най-
денная в них керамика ясно свидетельствуют об их генетической связи
с более ранними памятниками типа могильников у с. Селиште и Шол-
данешты. Вместе с тем находки в ряде погребений в Данченах скифских
бронзовых наконечников стрел конца VI — начала IV в. до н. э.,
а в Пыржолтенах ие только стрел, ио и акинака, наконечника копья и
предметов конского снаряжения и нескольких изделий, выполненных в
скифском зверином стиле, говорят о проникновении в местную фракий-
скую среду Днестро-Прутского междуречья в VI—V вв. до н. э. элемен-
тов скифской материальной культуры.

Отсутствие курганных насыпей иад погребениями и некоторые осо-
бенности могильных сооружений, а также особенности в керамике из
погребений VI—V вв. до н. э. на территории Молдавской ССР отличают
их от одновременных памятников Бырсешты—Фериджеле в Румынии и
сближают с более поздними бескургаппыми гетскими некрополями IV—
III вв. до н. э.22‘

Состояние археологических источников не дозволяет определить, как
широко на территории Днестровско-Прутского междуречья были распро-
странены гетские памятники в VI—V вв. до и. э. Что касается памятни-
ком гетов IV—III вв. до н. э., то в настоящее время они известны нам
не только в лесостенной, но и в степной части междуречья 222 223.

В процессе разведок, проводившихся ежегодно начиная с 1946 г. раз-
личными экспедициями и отдельными археологами на территории лесо-
степной Молдавии, открыты и зафиксированы 31 городище и большое
количество поселений IV—III вв. до н. э., расположенных в бассейне
Днестра, в том числе и на его левом берегу, а также по рекам Реуту
Ботне, Пруту 2=э.

В степных районах обнаружены только открытые поселения, горо-
дища отсутствуют. Концентрация памятников наблюдается в лесостепных

218 Лапушнян В. Л. Исследование могильника у с. Селиште.—АИМ, 1970—1971
(Кишинев), 1973, с. 101 и сл.; Рафалович И. А., Лапушнян В. Л. Работы Реутской
археологической экспедиции.— АИМ (1972) (Кишинев), 1974, с. 116 и сл., рис. 3,
2, 3.

2,9 Рафалович И. А., Лапушнян В. Л., Дунявина В. М. Исследование могильников у
с. Дакчепы.— АО 1975 г, (М.), 1976, с. 474.

220 Лапушнян В. Л., Попов С. И. Погребение V в. до н. э. из Молдавии.— АО 1972 г.
(М.), 1973, с. 409.

221 Никулицэ И. Т. Погребальный обряд гетов в IV—Ш вв. до н. э., с. 29 и сл.

222 Мелюкова А. И. В. вопросу о границе между скифами и гетами.— ДФСП (М.),
1969, с. 71-79.

223 Лапушнян В. Л., Никулицэ И. Т., Романовская М. А. Памятники раннего желез-
ного века.— В ки.: Археологическая карта Молдавской ССР, вып. 4. Кишинев,.
1974, с. 35 и сл., рис. 7.
районах и иа пограничье со степью (в Ханском микрорайоне). В степной
зоне поселения зарегистрированы преимущественно иа правобережье
Днестровского лимана и Нижнего Днестра (у сел Калфа, Гура-Быкулуй,
Олопешты, Тудорово. Палапка), а также в Каушанском р-не в 10—15 км
от Днестра “4. Отдельные пункты, отмеченные находками гетской кера-
мики, встречены но берегам пересыхающих степных речек (рис. 29). Из-
вестны поселения на левом берегу Прута и на левобережье Дуная в
районе г. Измаил. Гетскими мы склонны считать и некоторые поселения
на левобережье Нижнего Поднсстровья, в районе с. Граденицы на Ку-
чурганском лимане. Однако па левобережье Нижнего Поднсстровья в
количественном отношении преобладали скифские памятники 224 225 226 227 228.

Значительно хуже городищ и поселений иа территории нашей страны
известны гетскне могильники. Они исследовались только в Ханском ми-
крорайоне (два могильника). Несколько погребений было открыто слу-
чайно при земляных работах, в том числе и на правобережье Нижнего
Поднсстровья (одно или два погребения между селами Тудорово и По-
ланка) ,2е.

До сих пор неясна северная и северо-восточная граница размещения
гетских памятников IV—III вв. до н. э. Однако можно предполагать,
что за пределы северного и северо-восточного рубежей Молдавской ССР
они далеко не выходили, так как в районах, примыкающих с севера к
территории Молдавской ССР, распространены памятники западне- и во-
сточно-подольской локальной групп, существенным образом отличающие-
ся от гетских=2’.

Сравнение поселений и городищ, а также жилищ иа иих, как и по-
гребальных памятников Дпестровско-Прутского междуречья, с теми, ко-
торые известны па территории Румынии и Северо-Восточной Болгарии,
не позволяют выделять их в особую локальную группу. Можно сказать
лишь, что наибольшее сходство лесостепных памятников наблюдается с
памятниками междуречья Прута и Сирета, тогда как поселения Нижиего
Поднестровья ближе к тем, которые расположены па территории Добруд-
жи и Северо-Восточной Болгарии. Здесь гораздо сильнее, чем в лесо-
степных районах, чувствуется влияние античной цивилизации и связи с
южным фракийским миром.

Кроме того, своеобразие готским памятникам Нижнего Поднсстровья
придаст присутствие в керамическом комплексе (наряду с обычной гет-
ской посудой) типичных скифских горшков, хотя и в небольшом коли-
честве (не более 20—25%) 22е. В керамике лесостепи они встречаются

224 Мелюкова. А. И. К вопросу о границе..., с, 73 и сл.

225 Там же; Мелюкова А. И, Исследование гетских памятников в степном Поднест-
ровье.— КСИА. 1963, вып. 94, с. 70 и сл.

226 Никулицэ И. Т., Романовская М. А. Памятники раннего железного века.— В кн.;
Археологическая карта Молдавской ССР, вып. 4. Кишинев, 1974, с. 38; Серге-
ев Г. П Скифским кинжал из Олонештского района Молдавской ССР.—ЗОАО,
1960, т. I, с. 262 и сл.

227 Мелюкова А. И. Памятники скифского времени лесостепного Среднего Поднест-
ровья.— МИЛ, 1958, № 64, с. 31 и сл.

228 Мелюкова А. И. К вопросу о границе...; Сальников Л. Г. Итоги полевых иссле-
дований у с. Пивденное (1960—1962).—МАСП (Одесса), 1966, вып. 6, с. 176 и сл.
изредка и, преимущественно, в пограничном со степью районе. В целом
же скифское воздействие на гетскую культуру Днестровско-Прутского
междуречья в IV—III вв. до н. э. было столь же слабо заметным, как
н в других районах обитания готов.

Обратимся к скифским памятникам Днестро-Дунайского междуречья,
количество которых увеличивается с каждым полевым сезоном.

Прежде всего нужно отмстить, что в 1975 г. В. Л. Дергачевым в рас-
паханном кургане у с. Кукопешты на северо-западе Молдавской ССР
было обнаружено скифское погребение VI в. до н. э., совершенное в ка-
такомбной могиле первого типа, по Б. Н. Гракову229. Покойник лежал
вытянуто на правом боку, головой на запад с небольшим отклоне-
нием к северу. В могиле найдены коств ягненка, восемь наконечников
стрел, костяная колчанная застежка и два костяных столбика-застежки.
По характеру погребального сооружения и обряду это погребение может
быть поставлено в прямую связь только с наиболее ранними степными
скифскими погребальными памятниками типа кургана у с. Нижние
Серогозы 23°. Столь далекое местоположение типично скифского подкур-
ганного погребения является неожиданным и, очевидно, указывает на
пребывание скифского воина в глубоких районах готской земли.

Из старых материалов на гетской территории в пределах Молдавской
ССР к числу скифских мною было отнесено грунтовое погребение воина
у с. Суручены231. В настоящее время оказалось, что это погребение на-
ходится поблизости от раннегетского могильника, исследуемого у с. Дан-
чены 232 233. Возможно даже, что оно входило в состав этого могильника.
Если это действительно так, то здесь мы имеем редкий случай совмест-
ного нахождения в одном могильнике гетских и скифского погребений.
Но, даже если эти памятники не были связаны территориально, все же
показательно то, что, будучи одновременными и принадлежавшими лю-
дям разных этнических групп, они располагались поблизости друг от
друга. Сам факт появления здесь скифского воина но вызывает удив-
ления, поскольку оба памятника расположены на южной окраине лесо-
степи, т. е. рядом со степных! и просторами, по которым свободно про-
ходили скифы-кочевники.

Еще больше материалов получено за последние десять лет в степной
зоне Северо-Западного Причерноморья.

Сейчас достаточно определенно можно говорить о том, что на лево-
бережье Нижнего Днестра и Днестровского лимана во всяком случае
для IV—III вв. до н. э. имели место памятники как оседлых, так и ко-
чевых скифов2гз. Далее на запад нам известны только кочевнические
курганные погребения вплоть до Дуная.

22е Дергачев В. А. Раннескифское погребение на Среднем Пруте.— СА (в печати).

230 Браун Ф. Отчет о раскопках в Таврической губернии в 1898 г.— ИЛК. 1899.

вып. 19, с. 84, 85, рис. 6—9.

231 Сергеев Г. А. Погребение скифского воина.— В кн.: Труды Исторического крае-
ведческое музея Молдавской ССР 1960 г. Кишинев, 1961, с. 137 п сл.

232 Рафалович И. Л., Лапушнян В. Л.. Дунявина В. М Исследование могильников у
с. Данчены, с. 474.

233 Мелюкова А. И. Скифские курганы Тираспольщины.— МИА, 1962. Кг 115: Она
же. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка. М., 1975.
Не считая скифских курганов Тпрасполыцины, курганных могильников
у сел Буторы и Николаевка, на левобережье Нижнего Днепра, которые
мы связываем с кочевниками, в Днестро-Дупайском междуречье насчи-
тывается сейчас около 20 скифских погребений в основном IV—III вв.
до н. э., однако среди них имеются и более ранние памятники VI и
V вв. до н. э. (рис. 29). У с. Этулия на берегу оз. Кагул отмечены
остатки, видимо, сезонного стойбища кочевников IV—III вв. до н. э. Оно
выявлено при раскопках средневекового поселения но находкам в слое
фра< ментов типичных скифских горшков, из которых удалось склеить не-
сколько целых сосудов, а также отдельных фрагментов черполаковой
античной керамики и эллинистических амфор. Среди последних есть
клейменные гераклейские и фасосские второй половины IV в. до и. э.234
Фра] менты гетской посуды здесь нс найдены, несмотря на местополо-
жение памятника вблизи от гетских поселений на Нижнем Дунае и в
Припрутьс.

Наиболее ранним скифским погребением, относящемся, видимо, еще
к первой половине VI в. до н. э., является погребение в кургане 9 (по-
гребе пие 5) второго могильника у с. Огородное 235 *. Как и большинство
известных нам иа других территориях раннескифских погребений, оно
было впускным в курган эпохи бронзы. Не заметно и каких-либо отли-
чий в обряде. Покойник был положен на спине с вытянутыми руками
и ногами, толовой па запад. Его сопровождала мясная пища (найдены
кости овцы или козы), восемь бронзовых и четыре костяных наконеч-
ника стрел, бронзовая колчанная застежка и ворворка. Необычайной для
памятников такого рода находкой является лишь олений рог, который ис-
следователи считают мотыгой.

Никаких признаков гето-фракийскнх влияний не наблюдается п в по-
гребениях V в. до и. э., известных также па западных окраинах степ-
ного Днестро-Дунайского междуречья. Одно из них обнаружено в кур-
гане у с. Червовый яр Килийского района на побережье оз. Китай
Насыпь кургана оказалась полностью распаханной, но в основании ее
сохранилось кольцо из камней диаметром около 21 м и почти в центре
кольца — каменная наброска диаметром 4 м, окруженная с юга полу-
кольцом желтого выкида из могильной ямы. Под наброской — большая
округлая яма (3,9X4,5 м, глубина 4,5 м от древней поверхности), па
дно которой — овальная в плане могила, ориентированная запад—восток,
размером 2,5x0,75X0,6 м. Погребение ограблено в древности. В могиле
найдены лишь разрозненные кости человека и жеребенка, железные
крупные и более мелкие пластины от панциря (рис. 40. 6—11), футляр-
чик (?) из какого-то мягкого материала (рис. 40, 5), обломки серогли-
няного гончарного сосуда (рис. 40, 12) и чернолакового аттического ле-
кифа, сильно обуглившиеся фрагменты железных предметов. В 2,4 м к

234 Чеботаренко Г. Ф., Щербакова Т. А. Раскопки поселения у с. Этулия,—АИМ
(1973) (Кишинев). 1974, с. 140—142.

235 Субботин Л. В., Шмаглий Н. М. Курганы у села Огородное.— МАСП (Очесса),
1970, вып. 6, с. 151, 152, рис. 7, 2; 17,1—14.

238 Гудкова А. В. Скифское погребение с конем из Нижнего Подунавья. - АО 1969 г.
(М.), 1970, с. 240.
северо-западу от могилы обнаружено захоронение лошади в яме разме-
ром 2,08X1X0,6 м также под каменной наброской. Скелет лошади на
боку, головой на юго-восток. Возле передних ног была положена уздечка,
от которой сохранились железные удила в обломках, пара бронзовых
псалии (рис. 40, 5), часть пластинчатого налобника (рис. 40, 7), четыре
бляхи в виде когтя хищной птицы (рис. 40, 4), также с ушком на обо-
роте. Все бронзовые предметы—литые. Лекиф и конский убор коня по-
зволяет уверенно датировать погребение временем не позднее середины
V в. до н. э.237

Еше более богатым оказалось скифское погребение, открытое
И. Л. Алексеевой у г. Арциз 238. Опо было впускпым в насыпь кургана
эпохи бронзы и принадлежало подростку 12—15 лет. При пем найдены
полный комплект оружия, состоящий из более 100 бронзовых наконечни-
ков стрел, железного наконечника копья и подтока, акинака, бронзовых
и железных чешуек от панциря, бронзового аттического шлема, обрезан-
ного так же, как шлем из Солохи. Кроме оружия, найдены еще и другие
вещи: золотой предмет в виде большой ворворки с процарапанным изо-
бражением орла в скифском зверином стиле; золотые пластины с изо-
бражением орлиных голов — обивки деревянной чаши; золотое кольцо с
несомкнутыми концами. К этому погребению относилась конская моги-
ла, в которой, кроме полного скелета лошади, был найден еще одни кон-
ский череп. От уздечки сохранились бронзовые псалии, пара серебряных
нащечников, бронзовый налобник, разнообразные бляшки с ушком на
обороте — украшения уздечки и ворворка. Весь комплекс предметов по-
зволяет датировать памятник V в. до н. э., возможно второй его поло-
виной.

Будучи чрезвычайно близкими к скифским погребениям Нижнего
Приднепровья, отмеченные памятники являются одними из самых ран-
них погребений скифских воинов, сопровождавшихся захоронением вер-
хового копя в специально вырытой для пего могиле. Такой обряд полу-
чил широкое распространение в курганах скифской знатн только в IV в.
до и. э.

Еще одно погрсбепие скифского волна (V в. до н. э.) открыто
И. А. Алексеевой в кургане 2 у с. Шевченко в Кил писком районе 239.
Опо было нейтральным и единственным в небольшом кургане. Могиль-
ная яма ограблена в древности. В ее заполнении найдены только облом-
ки двух железных мечей, наконечник ковья и два бронзовых наконечника
стрел.

Как видно из изложенного, скифские воинские погребения VI и V вв.
до н. э. в стенном Северо-Западном Причерноморье, как и в других рай-
онах Причерноморских степей, не составляли компактных групп, были

237 Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в VII—V вв. до н. э.—
САИ, 1966, вып, Д1-27, с. 28, табл, XII, № 1; Петренко В. Г. Правобережье Сред-
него Приднепровья в V—III вв. до н. э.— САИ, 1967, вып. Д1—4, с. 37, 39, 92.

238 Алексеева И. Л. Раскопки курганов в междуречье Дуная — Днестра.— АО 1972 г.
(М.), 1973, с. 252.

239 Алексеева И. Л. Работы в Килпйском районе.— АО 1974 г. (М.), 1975, с. 246—
248.
Рис. 40. Предметы конского снаряжения

из кургана у с. Череоный Яр (1—12)
впускными в курганы эпохи оронзьг, реже — основными в специально на-
сыпанных над ними курганах, расположенных рядом с курганами эпохи
бронзы.

Погребальные сооружения и обряд также не имеют сколько-ни-
будь заметных отлпчпп от скифских в других районах собственно скиф-
скоп территории ?4°.

Но конструкции могильная яма с углублением ла дно, служившим
для погребения покойного, из кургана у с. Чсрвопый Яр весьма своеоб-
разна. Ни в скифских, ни во фракийских древностях такие ямы мне не
известны. Но, может быть, ее надо воспринимать как особый вариант
могил с заплечиками, которые достаточно хорошо представлены в Дне-
стро-Дунайском междуречье для IV Ш вв. до н. х

Такие могилы с заплечиками, на которые опирались деревянные пла-
хи перекрытия, были исследованы в курганах 1 у с. Шабалат в окрест-
ностях Белгорода-Днестровского241, 12 — в зоне строительства Семенов-
ской ороситель}гой системы па правобережье Днестровского лимана242
и у с. Балабаны Чадыр-Лунгского района 243.

Для IV—111 вв. до п. э. в Днсстро-Дулайском междуречье известны
не только отдельно стоящие скифские курганы, но и довольно большие
кургапные группы. Последние особенно хорошо представлены на лево-
бережье Ппжпего Днестра. Благодаря раскопкам ЗанадпоЧЗкифской эк-
спедиция 1972—1973 гг. у с. Буторы Григориопольскогн района граница
распространения скифских кочевнических могильников несколько под-
нялась вверх по Днестру244. На юге же опа опустилась вплоть до ни-
зовий Днестровского лимапа 24\ Следут отметить вместе с тем, что, по-
мимо отдельных групп, в тех же районах встречаются и отдельно стоя-
щие екпфекпе курганы IV III вв. до н. э., расположенные поблизости
от курганов эпохи бронзы.

К курганам бронзового века часто примыкают и групповые скифские
курганные могильники.

К западу от Днестра групповое расположение скифских курганов
IV—III вв. до н. зарегистрировано пока только у сел Борисовна246 247
гг Балабаны 2”, хотя одиночные кург аны этого времени и впускные мо-

=4Р Яценко II. В. Скифия VII—V вв. до н. э. М., 1959, с. 50 и сл.

45 Самоквасое Д. Я. Могилы русской земли. М., 1908, с. 131.

212 Субботин Л. В Отчет о работе Семеновской новостроечной археологической экс-
педиции в 1975 г.— Архив ИЛ АН УССР, ф. 1975/34.

243 Чеботаренко Г. Ф Скифские курганы у с. Балабаны.— АИМ в 1970—1971 гг.,
1973, с. ИЗ и сл.

244 Мелюкова А. II. Раскопки курганов у с. Буторы Григорпополыжого района.—
АИМ (1972 г.), 1974, с. 77—94; Она же. Работы Западно-Скифской экспедиции.—
АИМ (1973 г.), 1974. с. 53—77.

245 Мелюкова А. И. Отчет о раскопках Западно-Скпфской экспедиции в 1968 г,—
Архив ИА АТ1 СССР: Г-1, № 3830. Загинайло А. Г. Расковки курганов у с. Роксо-
ланы в 1973 г.— Архив ИА АН УССР. ф. 1973/60.

24е Шмаглий 11. М., Черняков И. Т. Курганы степной части междуречья Дуная и
Днестра.— МАСП (Одесса), 1970. вып. 6. с. 65 и сл.

247 Чеботаренко Г. Ф. Скифские курганы у с. Балабапы, с. 113.
гилы в курганы бронзового века известны сейчас вплоть до Дуная
(у сел Новокаменка 248 * 250 251 252, Каменка 24й, Огородное 25°).

На основании изучения материалов И. Я. и Л. В. Стсмпковских из
раскопок курганов иа Тирасполыцине было установлено, что в IV — на-
чале III вв. до п. э. на левобережье Нижнего Поднсстровья преобладали
простые могильные ямы, хотя были известны и катакомбные погребаль-
ные сооружения 2,1. Раскопки курганного могильника у с. Б уторы хо-
рошо подтверждают это положение и дают много новых важных мате-
риалов для характеристики скифских кочевнических погребений Нижне-
го Поднестроьья IV—III вв. до н. э. Девять исследованных там курга-
нов дали 19 скифских погребений, из которых только четыре совершены
в катакомбных могильных сооружениях, остальные — в простых ямах.
При этом все четыре катакомбные могилы были впускными в скифские
курганы, основные погребения совершены в ямах с перекрытиями из
толстых дубовых бревен или, реже, плах. Такие перекрытия в курганах
Тирасполыцины Стемпковскими нигде ие упомянуты.

Составляя особенность курганного могильника у с. Буторы, перекры-
тия из дубовых плах в Днестро-Дунайском междуречье известны мне еще
в курганах у с. Балабаны, по там они опирались на столбы по углам
могильных ям. 13 Буторах же столбы отсутствовали, зато бревна имели
значительную длину, превосходящую длину или ширину могилы. Поло-
женные вдоль пли поперек могилы, а иногда в два ряда, они образо-
вывали мощную крышу над погребенным, пе нуждающуюся в опорных
столбах. Иногда перекрытия имели вид шатра, судя по веерообразному
расположению бревен над основными погребениями в курганах 2 и 5,
Могильные ямы из курганов у с. Буторы от большинства известных
в Нижнем Поднестровье и Днестро-Дупайском междуречье, а также в
рядовых могильниках Нижнего Приднепровья, отличаются размерами (бо-
лее 3 м, до 4,2 м длиной, от 1,6 до 2,4 м шириной; 3—3,5 м глубиной)
и мощным выкидом незамкнутого кольца.

Катакомбные сооружения, обнаруженные в Буторах, принадлежат к
двум типам. Три могилы относятся к первому типу, по Б. II. Гракову,
(параллельное расположение ямы и камеры, широтное или с небольшим
отклонением), к самому обычному в рядовых скифских могильниках.
Четвертая катакомба (курган 8, могила 2а) — довольно своеобразна.
Вход в нее был сделай в короткой степе большой могильной ямы, со-
державшей останки двух погребенных; он располагался па 0,43 м выше
дна могилы и представлял собой короткий подземный коридор, ведущий
в небольшую камеру, ориентированную так же, как могильная яма,—
с юго-запада на северо-восток. В юго-юго-восточпой стене ее была вы-
рублена неглубокая ниша25й. На дне. в северо-восточном углу катаком-

248 Алексеева И. Л.. Черняков И. Т., Шмаглий П. М. Исследования в Нижнем По-
дунавье.— АО 1971 г. М„ 1972, с. 324, 325.

149 Шмаглий Н. М. и др. Курганы Нижнего Подунавья.— АО 1970 г. М.. 1971, с. 234.

250 Субботин .1. В. и др. Курганы у с. Огородное.— МАСИ, 1970, вып. 6, с. 139—141.

251 Мелюкова А. И. Скифские курганы Тирасполыцины, с. 114 и сл.

252 Подробнее о пей см.: Мелюкова А. И. Раскопки курганов у с. Буторы Григорио-
польского района, с. 86. рис. 5.
бы обнаружены сваленные в кучку кости молодого человека. Ограблен-
ной оказалась и могила, соединенная коридором с катакомбой. Однако
на дне ее сохранились бедренные кости одного из двух погребенных в
ней людей, позволяющие установить его юго-западиую ориентировку.

Входы в погребальные камеры закрывались деревянным заслоном
(кургаи 12, погребение 1; курган 10, погребение 3) или закладом из кам-
ней (курган 2, погребение 3).

Поскольку большинство могил, открытых в курганах у с. Буторы,
оказалось ограбленным, трудно восстановить полностью погребальный об-
ряд и все особенности его, свойственные для этой группы памятников.
С уверенностью можно говорить лишь о том, что здесь во всех могилах
были только трупоположения. Видимо, часть умерших хоронили в ско-
лоченных из досок гробах или на деревянных же носилках. Отмечается
два положения погребенных: 1) на спине с вытянутыми руками и нога-
ми (погребение 1 в кургане 12; 1 — в кургане 7); 2) на спине, но ноги
согнутые в коленях, лежали на левом боку (погребение 3 в кургане 2).
Скорее всего ноги были поставлены коленями вверх, а затем упали иа
левый бок. Левая рука вытянута вдоль тела, правая согнута, кисть ее
на животе. Ориентировка погребенных во всех случаях, где ее можно
было проследить, западная или с отклонением к югу или северу. Обыч-
но в могиле был похоронен только один человек и лишь в упомянутой
уже могиле 2 кургана 8 были обнаружены остатки двух погребенных.
Однако обращает на себя внимание тот факт, что только три из девяти
исследованных курганов содержали по одной могиле, во всех остальных
было от двух до четырех могил. В курганах Тпрасполыцины, исследован-
ных Стемпковскими, как правило, находилось только по одной, централь-
ной могиле. Видимо, курганы в группе у с. Буторы, содержавшие по
нескольку могил, использовались как кладбище близких родственников
или малых семей. В кургане 2 в центральной могиле был похоронен
мужчина, судя по находкам в пей предметов вооружения, а во впускной
катакомбе — женщина, сопровождавшаяся довольно обильным, чисто
женским инвентарем (пара золотых серег, восемь серебряных и один
свинцовый перстни, зеркало, пряслице, а также три гончарных сосуда,
железные нож и скрепка от деревянного блюда или подноса).

В кургане 12 центральное погребение принадлежало мужчине-воину,
а впускное, видимо, мальчику-подростку. К сожалению, курганы, где
было по четыре скифских погребения (курган 7 и 8), оказались так
сильно ограбленными, что о составе погребенных в них людей нельзя
сказать ничего определенного. Курганы, содержавшие одиночные погре-
бения (в курганах 5 и 6), также были ограблены, по отдельные наход-
ки в могилах бронзовых наконечников стрел позволяют думать, что они
были насыпаны над погребениями мужчин-воипов. А в насыпи одного
из них (курган 5) было найдено каменное изваяние, видимо, некогда
стоявшее на вершине кургана 253. Вероятно, каменная фигура отмечала
могилу, содержавшую погребение старшего или наиболее знатного чело-

253 Мелюкова А. И. Каменное изваяние из с. Буторы.— В кн.: Вопросы древней и сред-
невековой археологии Восточной Европы. М., 1978, с. 36—41.
века в том коллективе, которому принадлежал могильник у с. Буторы.
Интересно, однако, что ни по величине насыпи, ни по устройству и раз-
мерам погребального сооружения этот курган с каменной фигурой не
отличался от остальных в группе.

Необычные для могильников рядового населения Скифии большие
размеры могильных ям, мощные дубовые перекрытия над ними, доволь-
но обильный инвентарь в неограбленных могилах и наличие каменного
изваяния в одном из курганов позволили высказать предположение, что
группа скифских курганов у с. Буторы была кладбищем зажиточных или
достаточно знатных скифов-кочевников, основным районом обитания ко-
торых было Нижнее Поднестровье 254.

Не только в погребальных сооружениях, но и в обряде не наблюда-
ется каких-либо черт, свойственных соседним гето-фракийским племенам;
пет их и в инвентаре. Как известно, для фракийских погребений харак-
терно присутствие местной лепной керамики. В курганах у с. Буторы
два небольших, типично скифских лепных сосудика найдены лишь в по-
гребении 1 кургана 12, принадлежавшем подростку. В погребениях взрос-
лых людей, как мужских, так и женских, лепной керамики нет. Вся по-
суда в этом могильнике только гончарная, привозная, чернолаковая или
сероглиняная. Это роднит курганный могильник у с. Буторы с нижие-
днепровскими кочевническими курганами, где лепные горшки, так же
как и в Буторах, встречались лишь в детских или подростковых погре-
бениях. В могилы взрослых людей полагалось ставить античную, преиму-
щественно чернолаковую керамику 255 256. Сближает со скифскими, и преж-
де всего кочевническими, видимо, обязательное положение в мужских по-
гребениях наступательного и оборонительного вооружения.

Среди других вещей, найденных в Буторских кургапах, необычной
является истринская модная, обтянутая серебром монетка, использовав-
шаяся как подвеска25е. Находки монеток исключительно редки в скиф-
ских курганах257, во фракийских погребениях они вовсе не известны.
Видимо, эту монету, хотя и утратившую свое прямое назначение, можно
использовать как свидетельство связей кочевого населения Нижнего
Приднепровья с Истрией, скорее не прямых, а шедших через греческий
город Ииконий. в котором истринские монеты представлены довольно
многочисленными находками25В. Связи скорее всего с античными цент-

254 Мелюкова А. И. Работы Западно-Скифской экспедиции, с. 75.

255 Граков Б. И. Скифские погребения на Никопольском курганном поле.— МИА,
1962, № 115, с. 95—96.

256 Мелюкова А. И. Раскопки курганов у с. Буторы Григориопольского района, с. 89,
рис. 2, 15. Монетка ошибочно названа «бронзовым плоским кружком для подве-
шивания». Такой она была до ее расчистки в лаборатории ИА АН СССР.

257 Мне известны две ольвийские монеты-дельфинчики из кургана V в. до н. э. у
с. Ковалевка (Ковпаненко Г. Т. Работы 1Пвденнобузько1 експедици,— АДНУ,
1969, вып. IV, с. 52). Херсонесские монеты конца IV в. до н. э. найдены в курга-
не 2 могильника Панское I в Крыму {Щеглов А. И., Саверкина И И., Глазу-
нов В. В. Исследования близ Ярылгачской бухты в Северо-Западном Крыму.—
АО 1970 г., с. 251, 252).

258 Загииайло А. Г. Монетные находки на Роксоланском городище.— МАСП, 1966,
вып. 5, с. 104 и сл.
рами Западного Причерноморья подтверждаются присутствием в курга-
нах сероглиняной гончарной посуды, имеющей наиболее близкие парал-
лели среди керамики из античных и фракийских памятников Западного,
а не Северного Причерноморья.

В то же время золотые серьги или височные подвески с изображением
змеепоюй богини из женского погребения 3 в кургане 2 могут быть со-
поставлены только с находками из скифских курганов Северного Причер-
номорья, как и «безразмерные» перстни с щитками оттуда же. При этом
для серег наиболее вероятным представляется изготовление в мастерских
Пантпкаяея.

Вторая группа скифских кочевнических курганов частично исследо-
вана нами на высоком плато у с. Николаевка Овидпопольского райо-
на 2ая. Опа расположена на расстоянии менее 0,5 км от могильника, при-
надлежавшего оседлому скифскому населению, жившему на берегу Дне-
стровского лимана близ того же с. Николаевка.

В группе, состоящей более чем из 15 курганов, нами исследовано
пять. Насыпи их оказались очень сильно испорченными плантажной
вспашкой, а погребения ограблены. От курганов, описанных выше и из-
вестных на Тирасполыцине, они отличаются употреблением камня для
обкладки насыпей из чернозема, главным образом по основанию, а иног-
да и для сооружения ее вместе с черноземом. Три кургана дали по
одной центральной, а два — по две могилы (курганы 3 и 5). Из семи
исследованных могил четыре определенно представляли собой простые
ямы обычных для скифских рядовых могил размеров (от 1,8 до 2,45 м
длиной, от 1 до 2,35 м шириной, от 1,35 до 1,65 м глубиной). Каких-
либо следов перекрытий ям не обнаружено. По размерам и правильной,
почти квадратной форме выделялась могила 2 в кургане 3 (размеры со
2,6X2,35X1,65 м). Две могилы относятся к числу катакомбных соору-
жений первого типа (в кургане 4 и могила 1 в кургане 5).

Лучше других сохранилась катакомба в кургане 4. Овальная в пла-
не, небольшая по размерам входная яма была отделена от катакомбы
узкой, но довольно высокой ступенькой. (Катакомба располагалась
вдоль северной стены.) Судя по остаткам дубовых плах и камней в за-
полнении, входное отверстие было заложено плахами, а затем закладом
из крупных известняковых камней. По форме и размерам эта могила
аналогична многим катакомбным сооружениям из рядовых могильников
степного Северного Причерноморья 259 260.

Разрушение и ограбление могил не позволяют выяснить погребальный
обряд, ио в каждой из могил мы находили остатки только одиночных по-
гребений. Широтная или с небольшими отклонениями от нее ориенти-
ровка простых и катакомбных могил говорит о том, что покойники в них
могли быть положены головой па запад или восток. Вместе с человече-
скими костями во всех могилах находились кости животных. В одних

259 Мелюкова Л. И. Отчет о работе Западно-скифской экспедиции в 1968 г.; Она же.
Отчет о работе Западно-скифской экспедиции в 1969 г.— Архив ИЛ АН СССР,
Р-1, № 4279

280 Граков Б. Н. Погребальные сооружения и ритуал рядовых общинников степной
Скифии.— АСГЭ, вып. 6, 1964, с. 120 и сл.
могилах — это кости лошади, в других — коров, а в погребении 2 кур-
гана 3 — кости коровы и овцы.

Несмотря на страшное ограбление, во всех погребениях, кроме од-
ного (погребение 1 в кургане о), встречены остатки вооружения, которые
позволяют предполагать, что курганы были сооружены над могилами
воинов. Необычным для рядовых скифских могильников является то
обстоятельсгво, что в четырех из шести могил с оружием были найдены
части заветного вооружения: в кургане 1 — бронзовые чешуйки от поя-
са, в кургапе 2 — значительная часть расстеленного на дне могилы пан-
циря и чешуйки от пояса, в погребении 2 кургана 3 — более 500 желез-
ных панцирных чешуек. В кургане 4 — скипевшиеся куски железного
панцирного набора и при них золотая бляшка в зверином стиле. Остат-
ков защитного вооружения не было только в обоих погребениях кур-
гана 5. По находкам обломков протофассоской амфоры в заполнении цент-
ральной могилы кургана 3261 * можно заключить, что сооружение этого
кургана относится еще к V в. до н. э. Все остальные курганы датиру-
ются IV в. до н. э.

Уникальной является золотая бляшка из кургана 4 (рис. 34, 28). Она
сделана из двух тонких пластинок, вырезанных но контуру, наложенных
друг на друга и соединенных при помощи проковки краев. Соединитель-
ный шов по краю едва заметен. На верхней, лицевой пластине тиснением
выполнено изображение головки хищной птицы и, возможно, ее крыла.
Нижняя пластина гладкая. Небольшая петля, сделанная из золотой же
пластинки шириной 0,4 см, припаяна к нижней стороне бляхи. Хотя
изображение сделано в традициях скифского искусства IV вв. до и. э.,
аналогий ему я нс знаю.

Сравнительно частые находки в курганах у с. Николаевка защитного
вооружения позволяют предполагать, что здесь были погребены дружин-
ники, а не рядовые воины. Интересно, что, будучи расположены побли-
зости от могильника, относящегося к поселению у с. Николаевка, опи-
санные кургапы отличаются от погребений па могильнике отсутствием
могил с многократными захоронениями и безынвентарных погребений,
наличием защитного оружия. Видимо, отличительных черт было боль-
ше, по ограбление могил не позволяет их выявить. Следует еще указать
на некоторые особенности антропологического типа людей, погребенных
в курганах, отмеченные М. С- Великановой при сравнении с антрополо-
гическим материалом из грунтового могильника. Оказывается, у первых
ярче выступает сходство со степными скифами, тогда как антропологиче-
ский материал могильника указывает па примесь средиземноморского
типа 2*2.

Вместе с тем нужно отметить, что по особенностям погребальных со-
оружений (применение камня, форма могильных ям и их размеры) кур-
ганные погребения не имеют сколько-нибудь значительных отличий от
погребений оседлого населения на могильнике у с. Николаевка. Во вся-

2В1 Определение И. Б. Зеест.

2€2 Великанова М. С. Палеоантропология Прутско-Днестровского междуречья. М.

1975, с. 52 и сл.
ком случае по этому признаку они ближе к могильнику, чем к курганам
Тираснолыцины.

От курганного и грунтового могильников отличался один курган, рас-
положенный в стороне от описанных памятников, но также на землях
с. Николаевка263. Он может считаться одиночным, поскольку в непо-
средственной близости от него курганов нет.

Насыпь его, особенно полы, испорчена плантажной вспашкой. Отдель-
ные камни, встреченные по всему основанию насыпи, позволяют предпо-
лагать. что здесь могла иметь место обкладка камнями основания курга-
на. В насыпи, в ее северо-восточном секторе, обнаружена небольшая ду-
гообразная выкладка из сравнительно мелких известняковых камней,
одни из которых стояли на ребре, другие — лежали плашмя. Видимо,
это часть какого-то сооружения культового характера. Остатки двух по-
добных каменных выкладок были отмечены при раскопках зольника на
поселении у с. Николаевка 264 265. В распаханном слое, где невозможно от-
делить насыпь от древней почвы, в западной половине кургана, в разных
местах обнаружено большое количество фрагментов амфор (более 650),
видимо от имевшей здесь место тризны. В центре кургана находилась
катакомбная могила, окруженная со всех сторон пятнами выкида. По
форме могила отличалась от всех описанных выше катакомбных погре-
бальных сооружений, хотя опа и принадлежит к одному из типов, извест-
ных в Северном Причерноморье (тип П, по Б. Н. Гракову). По подсчетам
В. Ольховского, только среди изданных материалов в настоящее время име-
ется 44 таких катакомбы 205. Могила вырублена в плотном лессе, и поэтому
до наших дней хорошо сохранились все детали ее устройства. Еще в
древности она была полностью ограблена через входную яму. В связи с
этим камни заклада были отодвинуты к стене, противоположной входу в
камору.

В заполнении катакомбы были найдены только зуб человека и обло-
мок стенки амфоры. Несмотря на это, дата сооружения кургана — около
середины III в. до и. э.— определяется довольно точно по находкам ам-
форных ручек с клеймами (всего семь) в тризне 266. Вполне вероятно,
что этот курган является позднейшим из всех скифских памятников в
районе с. Николаевка.

Нз катакомбных погребальных сооружений, известных в настоящее
время на Нижнем Днестре, к тому же второму типу, по Б. Н. Гракову,
принадлежат могилы IV—III вв. до н. э. из кургана 345 у с. Чобручи
па Тирасполыципс267 * и погребения 5 в кургане 2 у с. Роксоланы2®8.

263 Мелюкова А И. Отчет о работах Западно-Скифской экспедиции в 1968 г.

264 Мелюкова А. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка,
с. 21.

265 Граков Б. Н. Погребальные сооружения..., с. 123, рис. 5; Ольховский В. С. Скиф-
ские катакомбы в Северном Причерноморье.—СА, 1977, № 4, с. 117 (тип II, ва-
риант 1).

гее цтепие и определение клейм произведено Ю. Г. Виноградовым. Пользуюсь слу-
чаем, чтобы выразить ему свою благодарность.

287 Мелюкова А. И. Скифские курганы Тирасполыцины, табл, 10, 3.

288 Загинайло А. Г. Раскопки курганов у с. Роксоланы в 1973 г., с. 61 и сл.
Они отличаются от большинства однотипных сооружением наличием не-
глубоких ниш в стене, противоположной входу.

На левобережье Нижнего Поднестровья недалеко от Николаевских
курганов известна еще одна катакомба первого типа. Она исследована
И. Л. Алексеевой в кургане эпохи бронзы у с. Ефимовна Овидиопольско-
го района 2в9. Каменное перекрытие входной ямы и особенно малая ши-
рина подбоя (всего 0,5 м) сближает эту могилу с теми, которые исследо-
ваны нами па могильнике оседлого населения у с. Николаевка. Погребен-
ный в могиле подросток был положен головой на восток. В ногах у него
находилась амфора, рядом с пей — лекиф. У левой руки — бронзовый на-
конечник стрелы и два железных ножа. Клеймо на гераклейской амфоре
позволяет датировать погребение началом IV в. до н. э.2’0

Скифские курганы и впускные погребения IV—III вв. до и. э. на тер-
ритории к западу от Нижнего Днестра известны на правобережье этой
реки и Днестровского лимана, в районах, примыкающих к готским посе-
лениям Нижнего Поднестровья. Это относится в первую очередь к кур-
ганам, исследованным Л. В. Субботиным в зоне строительства Семе-
новской оросительной системы на высоком плато северо-западного берега
Днестровского лимана в 2—3 км от берега 27‘. В 1975 г. здесь были рас-
кованы пять скифских курганов п три впускных скифских погребения
в курганах эпохи бронзы, видимо, преобладающих в группе из 23 насы-
пей, тянущихся цепочкой протяженностью в 7 км. Из девяти скифских
погребений три находились в катакомбных могилах первого типа и
шесть — в ямах.

Необычно выглядела только одна катакомбная могила (курган 15).
На материковом выквгде вокруг пее помещался заклад из обгоревших
бревен. Прокаленным оказался и материковый выкид под ним. Могилу
окружал каменный кромлех диаметром 20—21 м, шириной 2 м. Катакомб-
ная могила первого типа оказалась разрушенной и ограбленной. В ее
заполнении и двух грабительских подкопах найдены бронзовые чешуй-
ки от пояса и панциря, ножка амфоры типа Солоха II * 270 271 272. Сожженный
деревянный заклад, точнее перекрытие над катакомбой, пе имеет парал-
лелей среди скифских памятников стопного Северного Причерноморья,
а также среди фракийских древностей 273 *.

Как отмеченный курган, так и все остальные скифские курганы и
впускные скифские погребения, исследованные на правобережье Нижнего

869 Алексеева И. Л. Скифские погребения в курганах Одесской обл.— АИНУ в 1968 г.
(Киев), 1971, вып. III, с. 151,152.

270 Клеймо относится к первой группе, во И. Б. Брашинскому. См.: Брашинский И. Б.
Керамические клейма Ге раклей Понтийской.— ПЭ. 1965, V, с. 20—23.

271 Субботин Л- В., Охотников С. Б. Работы Семеновской экспедиции.— АО 1975 г.
(М.), 1976, с. 384—395; Субботин Л. В., Охотников С. Б., Лечитайло А. К. Рас-
копки курганов в Нижнем Поднестровье.— АО 1976 г. (М.), 1977, с. 374, 375.

272 Субботин Л. В Отчет о работе Семеновской новостроечной экспедиции 1975 г.—
Архив ИА АН УССР, ф. 1975/34.

273 Сожженные перекрытия или целые склепы изредка встречаются в разных рай-
онах степи над простыми могильными ямами в курганах VI в. до и. ». См.:

1лл1нсъка В. А. Кургани ыйфського часу Посульско-Донецкого люостепу.— Ар-
хеолопя, 1962. т- XIV, с. 67 и сл.
Подиестровья, оказались ограбленными. Однако почти в каждом из них
встречены какие-либо предметы скифской культуры, чаще всего наконеч-
ники стрел, обломки античных сосудов, главным образом амфор, какпе-
либо элементы фракийской культуры отсутствуют. Это особенно удиви-
тельно. потому что погребения находятся на расстоянии не более 25—
30 км от одновременных с ними гетских поселений у сел Тудорово, Пив-
денное п др.

Группа из четырех скифских курхаиов IV — III вв. до н. э. вместе с
шестью курганами эпохи бронзы исследована Г. Ф. Чеботаренко у с. Ба-
лабаны Чадыр-Лушского района -’74. В трех курганах из них было по
одному центральному погребению, в одном (VI) кроме центральной мо-
гилы 275 была еще и впускная. Все пять исследованных здесь могил
представляли собой ямы, часть из них имела уступы вдоль всех или
только длинных стенок, на которых опирались концы плах перекрытия.
В могильной яме в кургане V по углам отмечены ямки от столбов, оче-
видно, поддерживавших перекрытие.

Неразграбленной осталась только одна впускная могила в кургане
VI. в которой была погребена женщина 20—30 лет, но определению
Т. С. Кондукторской, скифского антропологического типа. Погребение
особенно интересно тем, что, помимо женского инвентаря — зеркала, гре-
ческого наборного веретена из кости, двух пряслиц, двух золотых серег,
в нем были найдены предметы вооружения — два наконечника копий с
подтоками и 150 бронзовых наконечников стрел. Это пока единственное
в Северо-Западном Причерноморье погребение женщины-воина. Положе-
ние погребенной на спине головой на запад с вытяпутыми руками и но-
гами и сопровождавший ее инвентарь имеют многочисленные аналогии
в скифских кургапах IV в. до н. э. Необычной является лишь гончарная
курильница на полой высокой ножке с небольшой крышкой, также сде-
ланной на гончарном круге (рис. 41, /) 276. Точных аналогий сосуду мне
неизвестно. Однако скорее всего он был изготовлен в од пой из фракий-
ских или античных мастерских Западного Причерноморья.

Одиночные курганы с простыми могильными ямами в центре и ос-
татками деревянных перекрытий были исследованы у сел Шабалат277
и Островное Арцизского района 278. Оба кургана, как и большинство
других, ограблены, но остатки инвентаря свидетельствуют о том, что в
них были погребены воины. В кургане у с. Шабалат найдены 10 брои-

214 Чеботаренко Г. Ф. Скифские курганы...

27Г' Г. Ф. Чеботаренко принял центральную могилу за яму с остатками жертвенно-
го приношения, поскольку человеческих костей в ней не оказалось, а у восточ-
ной стены находились разбитая амфора и остатки жертвенной пищи — кости ло-
шади (Чеботаренко Г. Ф. Скифские курганы..., с. 115). Однако расположение ямы
в центре кургана, ее форма и размеры (2X1,6X1,5 м), наличие остатков деревян-
ного перекрытия говорят о том, что перед нами сильно ограбленная могила.

276 Чеботаренко Г. Ф. Скифские курганы..., рис. 5. Рисунок, приведенный в статье,
недостаточно точен.

277 Самоквасое Д. Я. Могилы русской земли, с. 131, 132.

278 Алексеева И. Л. Раскопки курганов в междуречье Дуная — Днестра, с. 253. Ав-
тор неправильно датирует курган VI в. до н. э. Судя по наконечнику стрелы из
могилы, курган должен относиться к IV в. до н. э.
Рис. 41. Гончарные сосуды
из скифских курганов
Днестро-Дунайского меж
дуречья

I — Балабаны;
г — Шабалат

зовых наконечников стрел и обломки меча, в кургане у г. Арциз — же-
лезные чешуйки панциря и наконечник стрелы. Интересно, что в послед-
нем кургане под насыпью и выкидом из могилы на древней поверхности
оказалось два бронзовых котла на ножках.

Из кургана у с. Шабалат происходят еще обломки ножа с костяной
ручкой, глиняная миска с глиняной же «конусообразной покрышкой и
два кувшина пз красной глины изящной формы» 279. К сожалению, кера-
мика из курганов у с. Шабалат поступила в ГИМ депаспортированной,
без обозначения мест находки. С достаточной уверенностью к скифскому
погребению можно отнести лишь сероглипяную гончарную миску с ши-
роким, слегка отогпутым наружу венчиком и низким кольцевым под-
доном. I Га внутренней поверхности венчика — прочерченный орнамент,
волнистая линия (рис. 41, 2). Подобные миски представляют обычную
находку ь гето-фракийских некрополях Добруджи и особенно Северной
Болгарии280. Прочерченный орнамент из волнистых линий хорошо из-
вестен на гончарной фракийской керамике с V в. до н. э.281

Из десяти курганов, раскопанных у с. Борисовна, два (10 и 12)
скифские 282. Оба имели каменные круги в основании земляных насы-
пей. В кургане 10 было два погребепия в катакомбах первого типа, не-

279 Самоквасов Д. Я. Могилы русской земли, с. 30.

280 Дремсизова Цв. Тракийски погребения от Коларовградко.— В кн.: Известия на
народнпя музей Коларовградски. т. II. Варна, 1963, табл. III, 5; IV, 7; V, 2.

?.8! рГв(1а (’. 8ара1игйе Де )а А1ехапдпа, Од. 4, 2, 3, 7; СИДкоиа М. Вехе1орре1псп1 Де
1а ссгапмдпс 1Ьгасе а Гёродие сЛаземдие е! ЪеПётзЫдие.— 1п: Ас1а апНдиа РЫПр-
ророШапа. ЗДшНа агскаео1орса. 8егсНсае, МСМЬХШ, р 40, Н&. 4, 3.

282 ТПмаглий Я. М., Черняков И. Т. Курганы степной части междуречья Дуная и
Днестра, с. 65. 66.
ограбленным оказалось лишь одно (впускное погребение в кургане 10).
Покойник был положен вытянуто на спине, головой на восток. В обла-
сти таза — 67 бронзовых наконечников стрел, у левого виска найдено
свинцовое пряслице, а у правого бедра — остатки железного ножа. К со-
жалению, антропологических определений не было сделано и поэтому
трудно сказать, мужское это погребение или женское. Находка свинцо-
вого пряслица необычна для мужских захоронений. Вполне возможно,
что перед нами еще одно погребение женщины-воииа.

В кургане 12 было только одно, центральное погребение также в ка-
такомбе (подбое) первого типа. Могила ограблена. Из находок представ-
ляет интерес только обломок лепного скифского горшка.

Катакомба второго типа, видимо, довольно близкая к той, которая
была исследована нами у с. Николаевка, открыта в кургане 3 у с. Ого-
родное293. В ограбленной камере, вход в которую некогда был закрыт
деревянным заслоном, нашли только три мелкие золотые бляшки.

Ограбленные катакомбные могилы IV в. до н. э., относящиеся к пер-
вому типу, известны также в кургане 4 у с. Новокаменка в Нижнем Поду-
навье 284 и 3 у с. Жовтневое285. В первом из них найдены золотые
штампованные бляшки с изображением зайца, бронзовое зеркало, 50 на-
конечников стрел, лепные и чернолаковые сосуды.

Все описанные курганные погребения скифов-кочевников IV—III вв.
до н. э. в Днестро-Дунайском междуречье, как и более ранние, по по-
гребальным сооружениям, обряду и наборам инвентаря, сколько-нибудь
существенно по отличаются от тех, которые известны на Нижнем Днеп-
ре и в Днепро-Бугском междуречье. Несмотря на территориальную бли-
зость к гето-фракийским памятниками, они не имеют характерных для
них особенностей. Только присутствие в некоторых курганах сероглиня-
ной гончарной посуды, видимо, сделанной в фракийских или античных
мастерских Западного Причерноморья, может быть свидетельством связей
скифского населения с западными соседями. Но эта единственная чер-
та не выделяет памятники изучаемого района из числа скифских Ниж-
него Приднепровья, особенно потому, что в большинстве из них встреча-
ется также только привозная посуда. Происхождение же ее зависело от
направления торговых связей в том или ином районе, которые в зна-
чительной степени определялись местоположением к ближайшим торго-
вым и производственным центрам. В этом отношении скифские кочевни-
ческие памятники тте отличаются от тех. которые принадлежали осед-
лому населению. Па могильнике, относящемся к поселению у с. Никола-
евка, встречалась такая же сероглиняная посуда наряду с чернолаковой
аттической, что и в описанных курганах 28в. Очевидно, кочевники и зем- * 284 285 286

288 Субботин Л. В., Загинайло А. Г., Шмаглий Н М. Курганы у села Огородное,
с. 138—140. рис. 1.

284 Алексеева И. А., Черняков И. Т-, Шмаглий П. М. Исследования в Нижнем По-
дунавье, с. 324, 325.

285 Субботин Л. В. Отчет о работе Белградского отряда в 1968 г.— Архив ИА АН
УССР.

286 Мелюкова А. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка,
с. 35 и сл., рис. 13—17.
ледельцы изучаемого района приобретали ее в одних и тех же центрах,,
может быть Никонии — античном городе, имевшем первостепенное зна-
чение в жизпн окружающего его местного населения.

Преобладание простых могильных ям над катакомбными погребаль-
ными сооружениями в курганных группах, таких, как Буторская Нико-
лаевская, а также в целом в Днестре-Дунайском междуречье, является
локальным отличием, которое выделяет западные скифские кочевниче-
ские памятники IV—III вв. до н. э. из числа других и одновременно
объединяет их с могильниками оседлого населения того же района 287.
По эту черту гряд ли следует объяснять фракийским воздействием. По-
гребения в простых ямах, перекрытых деревом или камнями, преимуще-
ственно широтно ориентированные, хорошо известны в других районах
стенного Северною Причерноморья, являясь как бы продолжением тра-
диций предскифский и раннескифской эпох. Лишь в количественном от-
ношении они в IV —III вв. до н. э. уступали место катакомбным моги-
лам на Нижнем Днепре, чего не произошло в Днестро-Дунайском между-
речье. Здешнее население, очевидно, было более консервативным в своих
погребальных обычаях, хотя и знало строительство катакомбных могил,
правда преимущественно самых простых, имевших вид неглубоких под-
боев, вырубленных вдоль одной из длинных сторон входной ямы. Более
сложные и трудоемкие конструкции встречались гораздо реже и, возмож-
но, были позднейшими среди памятников IV—III вв. до н. э.

Еще в IV— III вв. до н. э. появились в Тпраснолыципе катакомбы с
двумя погребальными камерами (Парканы, курганы, 120, 122) довольно
большого размера, принадлежавшие, видимо, представителям местной
знати288 289. Обе катакомбы были ограблены, ио широтная ориентировка
камер отличала их от катакомбных погребальных сооружений конца
Ш—II вв. до н. э., ориентированных меридиопальпо. Последние извест-
ны только на Тирасполыцине. В друюх районах степного Северо-Запад-
ного Причерноморья столь поздних скифских курганов пока не обнару-
жено. Редкое явление представляют для этого времепи скифские погре-
бальные памятники и в остальных районах степи, за исключением
Крыма. Позднейшие скифские курганы Тираспольщины отличаются от
более раппнх памятников этого же района по ряду признаков28Э. Во-
первых, наблюдается преобладание катакомбных погребальных сооруже-
ний над простыми ямами. Во-вторых, как простые ямы, так и катакомбы
ориентированы ио длинной оси с севера на юг. В-третьих, в составе ин-
вентаря появились местные лепные сосуды и фибулы, не встречавшиеся
в памятниках IV—III вв. до н. э. Вместе с том значительное число мо-
гил, в которых были найдены наконечники стрел, правда, преимущест-
венно железные (в отличие от бронзовых, характерных для IV—III вв.
до н. э.), и отдельные предметы вооружения, свидетельствуют о продол-
жении старых традиций. Если появление нового типа катакомбных могил

287 Там же, с. 192 и сл.

288 Там же, табл. 9, 7; 10, 4.

289 Полные сведения об этих курганах см.: Мелюкова А. И. Скифские курганы Ти-
распольщины.
можно объяснить продвижением на левобережье Нижнего Подпсстровья
какой-то новой группы скифов с Нижнего Поднепровья, то изменения в
инвентаре, видимо, связаны с западным, фракийским влиянием. Это тем
более вероятно, что среди лепной керамики имеют место миски и кув-
шины, аналогичные фракийским 29°. Наряду с ними, однако, найдены
лепные светильники, подражающие античным, и курильницы с округлым
грушевидным туловом, представляющие собой особый днестровский ва-
риант сосудов этого типа, известный в Скифии с IV в. до н. э.290 291

Фибулы, как было показано выше, с ранних пор составляли одну из
характерных находок в фракийских погребениях. Для скифских погре-
бальных памятников и костюма фибулы не свойственны. Находки желез-
ных и бронзовых фибул в 11 погребениях Тираспольщипы III—II вв, до
н. э. резко выделяют этот памятник из числа других фракийских, сви-
детельствуя, очевидно, о существенных изменениях в скифском костю-
ме к концу III — началу II вв. до н. э. Произошло ли это под фракий-
ским или иным воздействием, сказать трудно, поскольку дне более пли
менее хорошо сохранившиеся фибулы принадлежат к числу ранних сред-
нелатенских II—1 вв. до н. э. или только II в. до н. э.292 Остальные
фибулы плохой сохранности, и о них судить невозможно. Кроме того,
говоря о фибулах, видимо, надо учитывать широкое распространение фи-
бул в Восточной Европе со II в. до н. э. в связи с сильным латенским
влиянием (например, в зарубипецкой культуре, у сарматов и т. д.).

Кето-фракийские элементы, заметные в погребальной лепной керами-
ке скифского населения Днестро-Дунайского междуречья только в III—
II вв. до н. э., в быту появились гораздо раньше, не позднее конца
VI в. до и. э. Это хорошо видно по материалам поселений н, может быть,
временных стойбищ кочевников VI—V вв. до н. э. Последние выявляются
по находкам фрагментов греческих амфор и лепной посуды на берегу
Днестра, в районах расположения Тираспольских курганов 29\ У с. Сло-
бодзея Тираспольского района Молдавской ССР и с. Граденицы Беляев-
ского района Одесской обл. вместе с обломками типичных скифских
горшков, украшенных по шейке валиком с защипами и фрагментами
хиосских пухлогорлых амфор конца VI — начала V в. до и. э., были най-
дены обломки гетских сосудов с ручками-упорами.

Считать эти местонахождения кратковременными стойбищами кочев-
ников позволяет отсутствие на них культурного слоя и лишь редкие на-
ходки на распаханной поверхности обломков керамики.

Еще выразительнее фракийская керамика представлена па античных
поселениях VI—V ив. до н. э. на левобережье Днестровского лимана294.

290 Мелюкова Л. И. Скифские куршны Тирасполыцивы, рис. 3, 1—«5; 4, 4.

291 Яковенко Е. В. Про куляст! курильниц» IV—! ст. до н. е.— Археолопя (Киш),
1971, № 2, с. 87 и сл.

292 Мелюкова А. 11 Скифские курганы Тирасполыцины, с. 151, 152; Амброз А. К
Фибулы юга Европейской части СССР.—САИ. 1966, вып. Д1-ЗО, с. 12—14, табл. I,
11.

ма Мелюкова А- И. Исследование гетских памятников в степном Поднес! ровьс.—
КСИА АН СССР, 1963, вып. 94. с. 70.

'29‘ Мелюкова А. И. Поселение Надлиманское 3 на берегу Днестровского лимана.—
МАСП, 1969, вып. 9 (в печати).
При наших раскопках 1962 и 1969 гг. на поселении у с. Надлиманское
был собран довольно значительный комплекс лепной керамики наряду с
преобладающей по количеству фрагментов греческой гончарной посудой.
Среди лепной керамики решительно преобладают скифские горшки (око-
ло 80%). Вместе с ними найдены фрагменты фракийских горшков с
ручками-упорами и один целый сосуд (склеен из фрагментов), а также
миска и поддон или ножка так называемой фруктовой вазы. Вероятно,
фракийская керамика есть и среди сероглиняной гончарной посуды —
мисок и кувшинов, но ее очень трудно выделить из простой античной,
тоже сероглиняной.

На втором, аналогичном Надлиманскому поселению конца VI—V вв.
до н. э., у с. Беляевка также есть фракийская лепная посуда наряду со
скифской, но процентное соотношение той и другой посуды на этом по-
селении мне неизвестно 285.

Присутствие гето-фракийской керамики отмечается и на античном
Роксоланском городище (Никопии), в том числе и в слоях VI—V вв.
до н. э.286

Судя по нашим подсчетам лепной керамики на скифском поселении
у с. Николаевка IV—III вв. до н. э., соотношение между скифской и
фракийской группами посуды было таким же, хотя здесь легшая керами-
ка во много раз преобладает над гончарной г87. Примерно такая же кар-
тина наблюдается и на скифском городище у с. Надлиманское 288.

Кроме лепной, в быту скифского оседлого населения в IV—III вв.
до н. э. употреблялась и гончарная фракийская керамика — сероглиня-
ные кувшины и миски, целые формы которых найдены на могильнике
у с. Николаевка288.

Заметим, однако, что если лепную керамику изготавливали на месте,
то гончарная посуда, несомненно, была привозной, как и античная амфор-
ная тара и чернолаковая керамика.

Другие элементы, свойственные гетской или вообще фракийской куль-
туре, не характерны и для оседлого скифского населения. Показательно,
например, что распространенное у фракийцев каркасно-глинобитное строи-
тельство домов не встречено ни на одном из памятников левобережья
Днестровского лимана. Гораздо сильнее ощущается античное влияние,
заметное даже в погребальном обряде (жертвенные столики под курга-
нами на Николаевском могильнике).

Из фракийских вещей известно лишь пропеллерообразное навершие 295 296 297 * 299

295 Охотников С. Б. Новый памятник эпохи греческой колонизации в Нижнем По-
днестровье.— МАСП, 1976, вып. 8, с. 201—204.

296 Кузьменко В. И., Синицын М. С. Некоторые наблюдения над лепной керамикой
из Роксоланского городища.— КСОГАМ за 1961 г., 1963, с. 79-87: рис. 2, 2, 3, 5;
2. /, 5; Они же. Роксоланское городище.- МАСП, 1966, вып. 6, с. 54, рис. 1.

297 Мелюкова А. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка,
с. 45.

296 Дзис-Райко Г. А. Раскопки Надлиманского городища в 1960 г.— КСОГУ и ОГАМ.
1961, с. 37—45.

299 Мелюкова Л. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка,
рис. 46, 5; 47, 2—5; 48, 4,6.

6 А. И. Мелюкова

161
булавки, найденное на Надлиманском городище 300 301. К числу, вероятно,
фракийских изделий или вещей, сделанных под фракийским воздействи-
ем, на мой взгляд, следует относить однолезвийный меч из погребения
1 и двулезвпйную секиру из погребения 43 на Николаевском могиль-
никеэс*.

Кроме того, имеется ряд вещей, скифскую или фракийскую принад-
лежность которых установить трудно. К ним принадлежат бронзовый
браслет с шишечками на концах 302 303, небольшие бронзовые колечки с
тремя группами шариковг03.

Затруднительно определить место изготовления золотых серег из по-
гребения 45 Николаевского могильника 304. Но предположительно мы
относим их к числу изделий античной или фракийской мастерской За-
падного Причерноморья 305.

Из всех фракийских элементов, которые мы попытались выделить в
скифских памятниках VI—II вв. до и. э., только лепная фракийская ке-
рамика может быть интерпретирована как свидетельство присутствия
какой-то части фракийского населения среди оседлых туземных групп
девобережного Нижн,его Поднестровья. Однако малочисленность такой
керамики на поселениях VI—V и IV—Ш вв. до и. э. при отсутствии
других признаков в материальной культуре, указывающих на фракийский
этнос, свидетельствует о незначительном проникновении фракийцев в
скифскую среду. В какой-то степени появлению гетов в конце VI в. до
н.-э. могла способствовать греческая колонизация берегов Днестровского
лимана, поскольку в настоящее время становится все более и более оче
видным, что на левобережье она шла с Западного Причерноморья, веро-
ятно из Истрии. В ней могло принять участие и местное окружение
Истрии, состоявшее из гетов. Видимо, не случайно гетская керамика
VI — -начала V в. до н. э. известна лучше всего из слоя этого времени
на античном Роксоланском городище и поселениях у сел Надлиманское
и Беляевка, на которых античные материалы являются преобладаю-
щими.

Возможно также, что какую-то роль в этом сыграли события, связан-
ные с войной Дария против скифов и, как следствие его, скифский поход
до Херсонеса Фракийского.

В IV в. до н. э., скорее всего ближе к его концу, на левобережье
Нижнего Псдпестровья проникает группа готского населения, по всей ве-
роятности с правобережья Днестра. Об этом можно судить по керамике
с поселения Граденицы III, основной слой которого, судя по обломкам
амфор, относится к IV—III вв. до н. э. Очевидно, поселение существо-
вало одновременно с Падлиманским юродишем. Николаевским и другими

300 Дзис-Райко Г. А. Археологические исследования городища у с. Надлиманское.—
МАСИ, 1966, вып. 5, с. 174, рис. 5.

301 Мелюкова А. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка,
рис. 56, I, 9.

302 Там же, рис. 5, 7, 8\ 58,12.

303 Там же, рис. 57, 4.

304 Там же, рис. 57,2.

305 Там же, с. 180.
поселениями иа Днестровском лимане, которые мы считаем скифскими.
Одиако лепная керамика на пем резко отлична от найденной на скиф-
ских памятниках. Приведу некоторые цифры: из 36 выразительных об-
ломков лепных сосудов, найденных на распаханной поверхности поселе-
ния, 31 относится к гетским сосудам — горшкам »г мискам, только три -
определенно скифским горшкам и два — крышкам от больших сосудов
скифского или готского типа. Из 15 выразительных, фрагментов, пайден-
пых на раскопе II, 12 относятся к гетским горшкам и мискам, один —
определенно к скифскому горшку и один — неопределенный. Из ям на
том же раскопе II происходит 16 фрагментов сосудов, поддающихся оп-
ределению: 14 из них от гетских горшков и мисок и только два — от
скифских. Из фрагментов был собран целый гетским сосуд (из ямы 8).

Несколько иная картина наблюдается на раскопе I, где из 13 опре-
деленных фрагментов семь принадлежат гетским и шесть скифским со-
судам.

На поселении Граденицы V, которое, судя по античной керамике,
возникло на рубеже IV—III вв. до н. э., но продолжало существовать
до П в. до н. э., из 29 фрагментов лепной посуды, поддающейся опре-
делению, 18 принадлежит гетским горшкам и мискам и 11 — скифским
горшкам.

Отличаясь по соотношению групп лепной керамики от других памят-
ников левобережья Нижнего Поднестровья, поселения у с, Граденицы близ-
ки по преобладанию гетской посуды пад скифской к тем, которые изве-
стны па правобережье Нижнего Поднестровья. Это — прежде всего посе-
ление у с. Пив дойное, на котором в течение нескольких лет проводил
раскопки А. Г. Сальников 30\ а также ряд памятников, известных нам
но подъемному материалуг07.

Вместе с тем необходимо отметить, что предполагаемое появление
па левобережье какой-то части гетского населения в IV—III вв. до н. э.,
как мы видели, не внесло существенных изменений в скифский этнос,
его быт и культуру. Какие-то перемены происходят во второй половине
III в. до н. э. в связи с прекращением жизни на многочисленых посе-
дениях на побережье Днестровского лимана. Возможно, не случайно, что
именно готское поселение (Граденицы V) существовало дольше осталь-
ных, вплоть до II в. до н. э., хотя по одному поселению трудно судить
о том, насколько прочно обосновались геты па левобережье Днестра.

306 Сальников А. Г. Итоги полевых исследований у с. Ппвденное (1960—1962 гг.).—
МАСП. 1966, вып. 6, с. 199 и сл.

307 Мелюкова А. И. К вопросу о границе между скифами и гетамя.—ДФСП (М.),
1969, с. 73—74.
ЭЛЕМЕНТЫ СХОДСТВА В СКИФСКОЙ
И ФРАКИЙСКОЙ КУЛЬТУРАХ

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ И ОБРЯД

Из предыдущей главы ясно, что по погребальным сооружениям и обряду
скифские и фракийские памятники в целом существенным образом от-
личались друг от друга. Совпадения и взаимовлияния едва намечаются
и очень незначительны даже в тех районах степного Причерноморья, ко-
торые непосредственно примыкали к фракийским землям. Примерно та-
кую же, но еще более выразительную картину можно наблюдать, если
обратиться к скифским погребальным памятникам более восточных рай-
онов степного Северного Причерноморья. В настоящее время благодаря
массовым раскопкам курганов в степном Побужье и па Нижнем Днепре,
а также в Восточном Крыму, стало известно огромное количество скиф-
ских погребений, преимущественно IV или IV—III вв. до и. э. Количест-
во более ранних памятников, VI и V вв. до н. э., хотя и увеличилось,
но все же по-прежнему везде, кроме Крыма, составляет небольшой про-
цент по сравнению с более поздними Несмотря на значительное увели-
чение материалов, существовавшее ранее представление о погребальных
сооружениях и обряде в степной Скифии в целом не изменилось 2.

Для раннего времени (VI—V вв. до н. э.) наблюдается преоблада-
ние захоронений в простых ямах, крытых деревом или камнем, часто
впускных в курганы эпохи бронзы. В VI в. появляются катакомбные по-
гребальные сооружения, которые в IV в. до п. э. становятся господствую

* К сожалению, публикация материалов сильно отстает от открытий археологов.
Опубликована только часть исследований. См. кн.: Скифские древности. Киев,
1974; Скифский мир. Киев, 1975; Скифы и сарматы, Киев, 1977; Курганы южной
Херсонщины. Киев, 1977; Курганы юга Днепропетровщины. Киев, 1977. Крат-
кая информация о раскопках содержится в АО, АИНУ и АДНУ. Лучше обстоит
дело с материалами из степных курганов Крыма, обработанными 3. В. Яковен-
ко {Яковенко 3. В. Рядовые скифские погребения в курганах Восточного Кры-
ма.— В кн.: Древности Восточного Крыма. Киев, 1970, с. 115 и сл.; Она же. Скь
фи сходного Криму в V—Ш вв. до н. э. Кшв, 1974).

« Граков Б В. Погребальные сооружения и обряд...; Ольховский В. С. Скифские
катакомбы в Северном Причерноморье.— СА, 1977, № 4, с. 108—128; Он же. Рап-
яескифские погребальные сооружения по Геродоту и археологическим данным.—
СА, 1978, № 4, с. 83—97; Бунатян Е. И. Погребальный обряд рядовых скифов
южной Херсонщины.— В кн.: Курганы южной Херсонгцины. Киев, 1977, с. 129'—
138.
1цими в большинство могильников рядовых скифов и аристократии в
стенных областях от Днепра до г. Бердянска. Наряду с ними продолжа-
ют употребляться простые ямы, но, как правило, в могильниках IV—
III вв. до н. э. их всегда гораздо меньше, чем катакомб.

Все эти сооружения не имеют ничего общего с могилами фракийцев.
Гробницы из камня, которые можно сопоставлять с фракийскими, сосре-
доточены только в Восточном Крыму, составляя одну из самых ярких
локальных особенностей Крымской группы скифских курганов8. В не-
большом количестве они известны в дельте Дона3 4, На Нижнем Днепре
только кургап Огуз дал интересную каменную усыпальницу внутри боль-
шой подкургапной ямы5 6. Кроме того, в последние годы на Правобере-
жье Нижнего Днепра у с. Желтокаменка Апостольского района® и в
Дпепро-Бугском междуречье на землях совхоза «Коминтерн» у с. Ново-
васильевка7 8 обнаружено еще три могилы с сооруженнями из камня.

Есть ли сходство между скифскими каменными погребальными со-
оружениями и теми, которые известны во Фракии?

Э. В. Яковенко выделяет средн каменных погребальных сооружений
Крыма ящики и склепыа. Те и другие появились одновременно, в V в.
до н. э., и представляют собой довольно примитивные конструкции, сло-
женные преимущественно нз необработанных известняковых плит и
камней.

Сопоставление крымских гробниц с фракийскими показывает сущест-
венное различие между ними. Каменных склепов, близких к крымским,
во Фракии нет. Ящики, как правило, меньше крымских и, пожалуй, еще
примитивнее их, построены на древней поверхности или в очень неглубо-
ких ямах из вертикально составленных плит разной величины. Часто
концы плит с одной стороны выступают, образуя преддверие-вход (мо-
гильники Равна, проф. Златарски, Друмево, Кюлевча, Браничево и
др.) 9. Ориентировка их различна, но в одних могильниках преобладает
север—юг (некрополь прн Друмево Коларовградско, в других запад—
восток (могильник у сел Равна и Кюлевча).

Курганные могильники с каменными ящиками, принадлежащие рядо-
вым фракийцам, известны в Северо-Восточной Болгарии с VI в. до н. э.,
хотя большинство могильников и отдельных погребений относится к кон-

3 Яковенко Э. В. Рядовые скифские погребения...; Троицкая Т. Н. К вопросу о ло-
кальных особенностях скифской культуры в Центральном Крыму и на Керчен-
ском полуострове.— В кн.: Известия Крымского отделения Географического об-
щества СССР, вып. 4, Симферополь, 1957; Ольховский В. С. Погребальные обряды
населения степной Скифии (VII—III вв. до н. э.). Автореф. канд. дис. М., 1978,
с. 6.

4 ОАК за 1913—1915 гг., с. 155, рис. 236.

8 ОАК за 1894 г., с. 78, рис. 110—113.

6 Мозо л веский Б. Н. Скифские курганы в окрестностях г. Орджоникидзе (раскоп-
ки 1972—1975 гг.).— В кн.: Скифы и Кавказ, Киев, 1979 (в печати).

7 Шапошникова О. Г., Фоменко В. Н., Балушкин А И., Гребенников Ю. С., Клю~
щенцов В. Н., Корпусова В. Н., Магомедов Б. Л., Некрасова Д. И., Нечитайло А. Л.,
Ребедайло Г. П., Рычков И. А. Отчет о работе Ингульской экспедиции за 1975.—
Архив ИА АН УССР, ф. 1975/3.

8 Яковенко Э. В. Рядовые скифские погребения..., с. 119.

е См. с. 116, 122—124.
цу V н IV в. до я. э. Происхождение ящиков болгарские исследователи
связывают с дольменами.

Что касается ящиков, в которых было погребено рядовое скифское на-
селение Восточного Крыма, то их происхождение пока недостаточно ясно.
Однако вряд ли можно думать, что в их появлении могли сыграть какую-
то роль погребальные сооружения фракийцев, поскольку ни в обряде, ни
даже в элементах культуры влияние фракийцев на крымских скифов не
прослеживается, а способы строительства ящиков различны.

От примитивных каменных гробниц рядового населения Крыма очень
существенно отличаются погребальные сооружения скифской аристокра-
тии в некрополях греческих городов Боспора или поблизости от них.
Я имею в. виду курганы: Куль-Оба, Патиниотти, Мирзы Кекуватского и
Змеиный на мысу Ак-Бурув, Баксинский, Три Брата, примыкающие к не-
крополю Пантикапея 10 11 12,— а также группу погребении в. некрополе Ним-
фея, выделенную Л. Ф. Силантьевой **.

Курганы местной знати, территориально связанные с некрополем Пан-
тикапея, содержали склепы из отесанных каменных блоков с уступчаты-
ми куполовидными покрытиями, пе отличающиеся от склепов боспорской
знати, выполненных в традициях боспорской погребальной архитектуры.
Временем расцвета строительства склепов с уступчатыми перекрытиями
считается IV в. до и. э. Есть мнение, что при возведении первых под-
курганных склепов с уступчатыми перекрытиями на Боспоре был исполь-
зован опыт строительства фракийских купольных гробниц|2. Последние
сооружали во Фракии в V—IV вв. до и. э. как курганные усыпальницы
местной фракийской знати13 14 15 *. Существуют и другие предположения на
этот счет. Так, 3. Минз поставил в связь с боспорскими склепами по-
гребальные сооружения лесостепной Скифии в виде грунтовой могилы с
деревянным перекрытием, имевшей дромос и. В. Д. Блаватский, отвергая
мнение исследователей о фракийском происхождении боспорских склепов,
считает, что склепы с квадратной или прямоугольной в плане погребаль-
ной камерой и уступчатым куполовидным покрытием восходят к шатро-
вым погребальным сооружениям Прикубанья ’5. К ним, в частности, по
миопию В. Д. Блаватского, относится склеп Куль-Обы, очень близкий по
очертанию внутреннего пространства камеры к склепам Тарасовских и
Мслек-Чесменекого курганов. Только форму ульевидного склепа Золотого
кургана В. Д. Блаватский связывает по происхождению с фракийскими
купольными гробницами, круглыми в плане 1в.

10 Цветаева Г. А. Курганный некрополь Пантикапея.— МИЛ, 1957, № 56; Кири-
лин Д. С. Трехбратние курганы в районе Тобечпкского озера.— ЛИКСП, 1968,
с. 178, 179.

11 Силантьева Л. Ф Некрополь Нимфея.— МИА, 1969, № 69, с. 51—76.

12 Гайдукевич В. Ф. Босиорское царство. М.— Л.. 1949, с. 263.

13 Миков В. Ироизходы на куполните гробницн в Тракия.— ИЛИ, 1955. XIX. с. 38
и сл.

14 Мтпв Е. ЗсуПнапв апй Сгеекз. СатЬпд^е, 1913, р. 194.

15 Клиентский В. Д. О происхождении боспорских склепов с уступчатыми перекры-
тиями.— СА, 1955, т. XXIV, с. 42.

‘в Там же, с. 48, 49.
Следует отметить, что склепы, открытые в курганах скифской и скифо-
меотской знати на европейской и азиатской сторонах Боспора, не имеют
каких-либо заметных отличий от боспорских и не содержат ярких особен-
ностей, характерных для склепов фракийской знати. Поэтому, если и мож-
но думать о фракийском воздействии на скифские гробницы, то не о пря-
мом, а переданном через Боспор. К тому же, очевидно, строителями скле-
пов для погребения скифской знати были те же мастера, которые сооружа
ли каменные гробницы для боспорских царей и их сподвижников.

В отрыве от боспорских не следует рассматривать и склеп конца
IV в. до н. э. в кургане Карагодеуашх, который А. П. Манцевич сравни-
вает с Казанлыкским склепом в Болгарии17 18 19. Это сравнение, па мой
взгляд, не выдерживает критики. Ведь Казанлыкский склеп — круглая в
плане гробница с купольным сводом в небольшим дромосом. По общей
планировке и приемам строительства он принадлежит к числу характер-
ных -для фракийской погребальной архитектуры 1е. Склеп Же Карагоде-
уашха состоит из трех прямоугольных камер, почти квадратных в плане,
две из которых соединены галереей *®. Характер покрытия его остался не-
выясненным, поскольку камни обвалились внутрь склепа; М. И. бостонцев
предполагает, Что перекрытие было плоским. Остатки росййсй, обнару-
женные на штукатурке при раскопках склепа, тоже не дают оснований
для сближения с росписью Казаплыкской гробницы 20. Зато в планировке
и архитектурном оформлении гробницы кургана Карагодеуашх много об-
щего с одновременными склепами Боспора. Отсутствие точных аналогий
ему неудивительно, поскольку почти каждый из каменных склепов, изве-
стных в настоящее время, имеет какие-то свои особенности. Особенность
карагодеуашского склепа — его трехкамерность и отсутствие дромоса.

Все склепы, содержавшие погребения боспорской, скифской и синдо-
меотской знати, так же как и фракийские, были сооружены на древней
поверхности и засыпаны камнями и землей, из которых воздвигалась
курганная насыпь, иногда грандиозных размеров.

Исключение составляет каменный склеп кургана Огуз, построенный пе
на поверхности, а внутри гигантской квадратной ямы (16,3X16,3) глуби-
ной 6,4 м, находившейся под центром курганной насыпи, достигавшей
20 м высоты и более 380 м в окружности. Склеп был сооружен из хоро-
шо отесанных крупных блоков, в плане квадратный (6,4 X 6,4 м), имел
уступчатый куполообразный свод и каменный пол. Стенки гробницы и ее
перекрытие крепились с помощью массивных железных скреп, залитых
свинцом. Пространство между стенками ямы и склепа было забито камня-
ми. С южной стороны к склепу вел подземный коридор длиной 34 м и ши
риной около 2 м. Общий характер каменного склепа и строительная тех-
ника близки к боснорским.

17 Манцевич Л. П. О пластинке из кургана Карагодеуашх (к толкованию сюже-
та).— АСГЭ, 1964, вып. 6, с. 135.

18 Венедиков И., Герасимов Т. Тракпйското изкуство. София. 1973, с 70, 71, рис. 50,
51.

19 Лаппо-Данилевский А., Мальмберг В. Курган Карагодеуашх.— МАР (СПб.), 1894,
№ 13, рис. 1.

20 Там же, с. 8, 9; АДЖ, с. 88, 89.
Применение железных скреп-болтов, например, отмечено на Боспоре в
склепах Васюринской горы 2‘. Строительство же склепа на дне глубокой
ямы, видимо, было продиктовано местной скифской традицией погребаль-
ной архитектуры. О том же свидетельствуют погребальные камеры-ниши
для слуг, вырытые в северной и западной стенках ямы. Эти ниши всецело
отвечают особенностям курганов степного Нижнего Приднепровья. Таким
образом, в погребальном сооружении Огуза как бы слились две тенденции
в строительстве погребальных сооружений: одна — боспорская, возможно,
восходящая к фракийским образцам, вторая — типично скифская.

В кургане Драна Кохта у с. Желтокаменка Апостольского района, от-
носящемся к числу наиболее крупных по размеру насыпи (высота его
9,5 м, диаметр 76 м,), каменное сооружение находилось в глубокой ката-
комбной могиле с дромосом (третий тип, по Б. Н. Гракову). В прямо-
угольной камере с тремя нишами стены и под были облицованы тесаны-
ми известняковыми плитами. Перед входом в камеру после завершения
похорон была сложена мощная стена. Б. И. Мозолевский полагает, что
камера могла иметь еще и деревянный сводгг. Не имея аналогий в скиф-
ских погребальных сооружениях, обкладка степ катакомбы каменными
плитами известна лишь в одном из фракийских курганов у с. Зимниче,
хотя там сама катакомбная могила была сделана по скифскому образцу 21 22 2Э 24.

Значительным своеобразием отличается каменная гробница на матери-
ке, открытая В. П. Шиловым в кургане 8 группы Пять братьев (па До-
пу) Она была сооружена из ломаного необработанного песчаника на
темной глине, смешанной с рубленой соломой. Для укрепления камней в
толщу стен вмазывались бревна. Гробница состояла из почти квадратной
в плане камеры и длинного дромоса, концы которого со стороны входа в
него были укреплены контрфорсами. Сверху склеп и дромос перекрыты
накатом из мощных бревен. Стены дромоса и камеры толщиной 1,25—
1,3 м панцирные. С наружной и внутренней сторон они выложены из бо-
лее крупных плит. Пространство между ними заполнялось более мелкими
камнями. Характер строительства и его техника, безусловно, местные,
свидетельствуют о высоком уровне строительного дела на этой террито-
рии. Однако монументальность склепа и особенно наличие дромоса, за-
ставляют предполагать внешнее воздействие. Видимо, прав В. П. Шилов,
говоря о боспорском влиянии25 26. Замечу лишь, что контрфорсы при входе
в дромос неоднократно встречены в гробницах фракийской знати, в том
числе и в таких, которые были построены из необработанного камнягг>.
Для боспоргкпх склепов IV в. до и. э. контрфорсы в начале дромоса как
будто не известны. Трудно сказать, имеем ли мы здесь случайное совнаде-

21 АДЖ, с. 32, 33.

22 Мозолевский Б. И. Скифские курганы.

23 См. с. 123.

24 Шилов В. П. Раскопки Елизаветовского могильника в 1959 г.— СА, 1961, № 1,
с. 153—155, рис. 3.

25 Шилов В. П. Раскопки Елизаветовского могильника в 1959 г., с. 167.

26 Венедиков И. Тракимска гробница при с. Ветрен.— ИАИ, 1954, XV, с. 194; Дрем-
сизова Цв, Надгробии могили при село Янково.— ИАИ, 1955, XIX, с. 73, 74,
рис. 18.
ние или результат какого-то фракийского воздействия. Решить это тем бо-
лее сложно, что другие черты строительства гробницы в кургане 8 груп-
пы Пять братьев не имеют ничего специфически фракийского, хотя и из-
вестны во фракийских памятниках, так же как и в боспорских (общий
план гробницы, применение дерева для перекрытия). Значительно больше
сходства с фракийскими имеют две каменные гробницы, исследованные
Ингульской экспедицией ИА АН УССР под руководством О. Г. Шапошни-
ковой на землях совхоза «Коминтерн».

В кургане 13 необычной была уже сама насыпь. Она (высота ее 0,8 м,
а диаметр 14 м) облицована известняковыми плитами, лежавшими плаш-
мя в два ряда27. Облицовка опиралась на кремлях из двух рядов стоя-
щих плит, которые, в свою очередь, с внешней стороны подпирались пли-
тами, лежавшими плашмя. В центре кургана сразу же под дерновым
слоем (видимо, на какой-то подсыпке) находился каменный ящик подчеты-
рехугольной формы из известняковых плит, поставленных па ребро. Дно
его тоже было выложено плитами. Внутри ящика - толстый слой золы с
кусочками обожженных костей (толщина его 0,75 м). Рядом — развал
скифского сосуда и большое количество фрагментов амфор. Здесь и конст-
рукция насыпи и конструкция самой гробницы, а также обряд сожжения
близки к фракийским. Отличает от них лишь толстый слой золы, по-
скольку во фракийских курганах обычно находят только очищенные от
золы кальцинированные кости.

Вторая каменная гробница обнаружена в кургане 50, в одном из двух
скифских погребений (1). Под центральной частью насыпи, окруженной
каменным кромлехом (высота насыпи 1,5 м, диаметр 25 м) находилась
двухкамерная гробница из необработанных известняковых плит, постав-
ленных вертикально и вкопанных в почву. По периметру все сооружение
было обложено наклонно стоявшими плитами до шести штук в ряд, при-
сыпанными утрамбованной землей. Гробница имела обвалившееся пере-
крытие из плит. Оба помещения ориентированы по длинной оси с запада
на восток. Размеры одного из них 2,8X1 — 1,3 X 1м; другого 3X1,2 —
1,5 X 1,1 м. Гробница ограблена, по в заполнении северного помещения по-
падались панцирные чешуйки, обломки амфор и чернолакового калика 28 ;
Отсутствие следов трупосожжений позволяет предполагать, что погребе-
ния в гробнице были совершены по обряду трупоположения.

Прямые аналогии всем конструктивным особенностям каменной гроб-
ницы среди фракийских памятников найти не удалось, но принцип уст-
ройства сходен с приемами, часто встречающимися у фракийцев.

К сходным чертам в строительстве погребальных сооружений у ски-
фов и фракийцев относится возведение курганных насыпей над могилами.'
В могильниках рядового населения насыпи всегда едва заметны или боль-
ше напоминают могильные холмики, чем курганы. При погребении фра-,
кийской знати возводились высокие курганные насыпи, хотя те из них,
которые известны в настоящее время у северных фракийцев — гетов и

27 Шапошникова О. Г., Фоменко В. Н. и др. Отчет о работе Ингульской экспедиции
аа 1975 г.

28 Там же, с. 184, табл. 82.
грибаллов, не были столь высоки, как скифские. Насыпи наиболее значи-
тельных размеров (до 10—12 м) имеются на территории южных фракий-
цев в таких могильниках, как Дуванлий или Мал-тепе при Мезек 2Й.

Общей чертой для многих скифских н фракийских надмогильных со-
оружений являются кромлехи на древней поверхности в основании курга-
на, тогда как каменные крепиды, достаточно обычные для скифских цар-
ских курганов, во Фракии отсутствуют.

Обычай насыпать курганы над умершими В. Миков считает не местным
по происхождению, а принесенным киммерийцами в XIV в. до н. э. с тер-
ритории Крыма и Кавказа. Вполне возможно, что племена Северного
Причерноморья и сыграли какую-то роль в возникновении у населения
северной части Балканского полуострова обычая насыпать курганы над
могилами умерших. Но следует иметь в виду, что с этим обычаем обитав-
шие к югу от Дуная племена познакомились задолго до киммерийцев,
в раппем периоде бронзового вока. Близ с. Царевброд (б. Енджа),
а также в некоторых других районах Северной Болгарии известны кур-
ганы, принадлежавшие населению древнеямной культуры, пришлому из
степей Северного Причерноморья* 30. Там же есть погребения срубной
культуры, близкие к хорошо известным в Северном Причерноморье. Не-
смотря па это проследить прямую преемственность от этих памятников
бронзового века к фракийским курганам трудно, так как между ними
имеется значительный хронологический разрыв.

В некоторых случаях при раскопках курганов фракийской знати в на-
сыпи отмечались следы тризн в виде скопления амфорных обломков, раз-
битых и целых сосудов для питья и так называемых жертвенных ям,
в которых паходили кости животных. Однако ни в одном из фракийских
курганов нет столь богатых приношений, как, например, в насыпи Чер-
томлыка, Краснокутского кургана и других царских скифских курганов.

Достаточно распространенными в курганах фракийской знати IV в. до
н. э. были конские захоронения. Один, два, реже три погребения коней
(три в курганах Аджигиол и у г. Врац), иногда в уздечках, но чаще без
пих, сопровождали знатных фракийцев-воинов в загробный мир. По в от-
личие от скифских царских курганов, где конские погребения обычно
встречаются в специально вырытых для них ямах, фракийские памятни-
ки не содержат конских могил. Погребения коней находятся в тех же
гробницах, что и погребения знатных фракийских воинов, располагаются
в преддверии или в дромосе, ведущем в основное погребальное помещение
гробницы31.

М. И. Ростовцев считал, что обычай погребения коня принесли во
Фракию скифы32 33. Б. Филов отмечал исключительную редкость его на
фракийской земле 3.3.

гс Миков В. Надгробните могилы в България.— В кн.*. Археологические открития
в България. София, 1956, с. 219—221.

30 Мерперт Н. Я. О связях Северного Причерноморья и Балкан в раннем бронзо-
вом веке.— КСИА, 1965, вып. 105, с. 14 и сл.

ля Дремсцзова Це. Надгробии могили при село Яиково, с. 65, обр. 8; с. 72, 73, обр. 8.

32 Воз1ои1геи> М. I. ЙсуЙпеп под дег Вопросов. ВегИп, 1931, 8. 535.

33 Филов Б. Нагробнитъ могили при Дуванлий в Нловдивско. София, 1934.
За последние 20 лет число фракийских курганов, с державших кон-
ские погребения, значительно увеличилось34. Пополнились данные и о
более ранних фракийских погребениях с предметами конского убора, как
бы символизирующими конские захоронения 3\ Основываясь на этом и
сопоставляя с ними данные о погребальных обычаях у других народов
того же времени, И. Венедиков пришел к заключению, что обычай погре-
бать вместе с господином его коня был широко распространен, в том чис-
ле он был знаком и грекам. Скифское воздействие в какой-либо форме
исключается. Пышность же похорон фракийской знати сопоставляется с
тем, что было характерно для восточногреческого мира 36 37.

Не возражая против мнения И. Венедикова по повещу широкого рас-
пространения у многих народов древности обычая погребать с господином
его копя или коней, следует заметить, что по деталям обряда конские по-
гребения в курганах фракийской знати существенно отличались от погре-
бений VII—VI вв. до н. э. па о, Кипр, с которыми их сравнивает И. Вене-
диков. Не были они аналогичны и скифским, как показано выше. Однако
вряд ли можно категорически исключать скифское воздействие на сход-
ный обряд у фракийцев, поскольку он получил распространение именно в
то время, когда фракийцы — геты — и одрисы — находились в особенно
тесном контакте со скифами. Думать же о фракийском влиянии па скиф-
ский обряд погребения воина в сопровождении его верхового коня или
коней нет никаких оснований. Для скифов этот обычай имеет свою ис-
торию.

Как известно, в ряде царских скифских курганов IV—III вв. до н. э.
обнаружены остатки погребальных четырехколесных повозок или ката-
фалков, находившиеся в намеренно разбитом состоянии в основании кур-
ганной пасыпи (Краснокутский курган) зт, в специально вырытой для
них яме (Ллсксандропольский курган) 38 39, во входной яме или коридоре,
ведущем в катакомбу (Мелитопольский курганае, Тайманова могила40,
Толстая могила у г. Орджоникидзе 41 42 и др.). Реже, и только на Северном
Кавказе, известны случаи, когда повозки не разбивались, а были постав-
лены целыми (в курганах 2 и 3 у ст. Елизавстовской4г). В кургане
Карагодеуашх остатки повозки были обнаружены у входа в первую из
трех камер погребального сооружения, в которой находилось женское за-
хоронение 43.

34 СИлкоса М. МопусПев ГоиШез с1 гсЬеТсЬез де пёсгорокв Тйгасез ди У-с — Ш-е
я. йу. п.е сп Ви^айе.— 1л: Ас1ез ди 1-гг Соп^ге.ч 1П1егнаПопа1 дев о1иде8 Ва(ка-
с( 8ид-Е$1 Еигоресгпея, Л. 8оПа, 1969, р. 368.

35 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 24. 25.

38 Там же, с. 25.

37 ДГС (СПб.), 1868. т. II, с. 50 и сл.

38 ДГС (СПб.), 1866, т. I, с. 21.

39 Тереножкин А. И. Скифский курган в Мелитополе.— КСИА АП УССР. 1955.
вып. 5, с. 29.

40 Б1дв'1ля В. I. Досл1дження ГаимановоГ Могили.— Археолопя, (Кшв). 1971, № 1,
с. 46.

41 Ма-юлевский Б. II. Курган Толстая могила близ г. Орджоникидзе на Украине.—
СА, 1972. № 3, с. 297.

42 ОАК за 1913 -1915 гг., с. 153.156.

43 Лаппо-Данилевский А., Мальмберг В. Курган Карагодеуашх, с. 8.
В царских скифских курганах степного Северного Причерноморья
остатки повозок лежали отдельно от конских захоронений. В Прикубанье
известны случаи, когда они были около скелетов лошадей, т. е. лошади по-
гребены запряженными в повозки. Особенно хорошо это было прослежено
Н. И. Веселовским в кургане 2 у ст. Елизаветинской, где в каждую из
двух повозок было запряжено по шестерке лошадей44. Скелеты двух или
трех лошадей (точное количество не определено) обнаружены вместе с
остатками повозки в кургане Карагодеуашх45.

Во Фракии остатки погребальных катафалков для IV в. до н. э. заре-
гистрированы только в кургане у г. Врац46 н в Мал-Тепе у г. Мезек47.
В первом из этих курганов они открыты под насыпью кургана вместе со
скелетами пары коней, убитых на месте перед сооружением насыпи. Во
втором — остатки повозки н кости лошадей найдены в дромосе в сильно
потревоженном состоянии из-за ограбления. Видимо, более широкое рас-
пространение обряд захоронения погребального катафалка при погребе-
нии знатных фракийцев приобретает лишь в римский период, поскольку
для этого времени на территории Фракии известно немало памятников,
свидетельствующих об этом 48.

Как и обычай погребения копя (или коней) с его владельцем, сопро-
вождавшего знатных или богатых покойников, так и захоронения погре-
бального катафалка имели место не только в Скифии и Фракии, ио были
знакомы многим народам древности. Они обнаружены в богатых галь-
штатских курганах Центральной и Западной Европы49. Остатки повозок
найдены и в так называемых скифских погребениях Потисья VI—V вв.
до н. э.— в Септеш-Векерцуг, Дьедьеш, Диошдьер и Мезеньек50 *. Есть
они и в савромато-сарматских памятниках Поволжья и Приуральям,
а также в алтайских курганах скифского времени52. Истоки обычая захо-
ронения повозок в скифских и фракийских курганах выявить пока не
удается.

Как во фракийских, так и в некоторых скифских богатых курганах
встречаются захоронения собак. По подсчетам В. С. Ольховского, скелеты
собак были найдены в семи курганах степной Скифии V—III вв. до н. э.53
Опи находились во входных ямах или в камере вместе с покойником. Су-
ществовала ли какая-либо зависимость в происхождепнн обряда во фра-
кийских и скифских курганах, сейчас установить невозможно.

44 ОАК за 1913—1915 гг., с. 153.

45 Лаппо Данилевский А., Мальмберг В. Курган Карагодеуашх, с. 8.

46 Венедиков И. Новооткрито тракийско могилно погребение във Враца, с. 8.

47 Филов Б. Куполните гробница при Мезек.— ИАИ, 1937, XI, с. 1 и сл.

48 Венедиков И. Тракийската колесница. София, 1960.

49 ]оЦг°У К. Ба аерийигез а сЬаг Ли ргепиег а§е Ли Гег еп Ггапсе. Рапз, 1958.

50 Р&гйисг М. Бе с1теКёге ЬаТЫаШеп Ле 8геп1ез-Уекегги§.— ААН, 1952, р. 157, 158,
НЯ- 4.

81 Смирнов К. Ф. Быковские курганы.— МИА, 1960, № 78, с. 220, 260 и с л. (в тек-
сте и примечаниях приведены почти все случаи находок остатков повозок в сав-
ромато-сарматских памятниках IV в. до н. э.— I в. н. э.).

Руденко С. И. Культура населения горного Алтая в скифское время. М.— Л.,
1953, с. 232 и сл. '

53 Ольховский В. С. Погребальные обряды..., с. 7.
Сравнение погребального обряда у фракийских племен и скифов стен-
ного Северного Причерноморья приводит к следующему: как и в запад-
ных районах Северного Причерноморья, о которых говорилось выше, так
и в более восточных его областях на Нижнем Днепре и в Днепро-Бугском
междуречье, а также в степном Крыму и в Приазовье не имел распро-
странения обряд трупосожжения, столь характерный для фракийцев. Тру-
посожжения были обнаружены лишь в шести гробницах степной Скифии
VII—V вв. до н. э.54 55 56 Считать их заимствованными из Фракии нельзя, так
как но деталям обряда они совпадают с сожжениями в курганах правобе-
режной лесостепной Украины. Скорее всего скифы-степняки переняли
этот обряд у своих лесостепных соседей или же в степных курганах с
трупосожжениями были погребены выходцы из лесостепи.

Сопоставление же фракийских трупоположепий, изредка встречаю-
щихся в могильниках рядового населения и довольно распространенных
в богатых курганах фракийской знати, позволяет отметить некоторые чер-
ты сходства. Как для скифов, так и для фракийцев было характерно по-
ложение покойников на спине. Руки и ноги вытянуты, но, как и в скиф
ских погребениях, во фракийских встречается и иное положение рук и
ног. Руки бывают согнуты в локтях, и кисти их положены па живот,
ноги слегка согнуты в коленях и находятся в «позе всадника 5\ Извест-
ны случаи западной ориентировки покойных, особенно характерной для
скифского мира 66. Однако сколько-нибудь заметной устойчивости в ориен-
тировке фракийских погребений не наблюдается, поскольку среди них из-
вестны и другие виды — восточная, северная, южная и т. д.

Большинство богатых курганов фракийской знати, не тронутых граби-
телями. дает одиночные погребения мужчин и женщин. Однако возможно,
что гробницы с дромосами типа Мал-Тепе из Мезека, как и многие моги-
лы в могильниках рядовых фракийцев, представляли собой семейные усы-
пальницы. И. Венедиков особо отмечает отсутствие совместных одновре-
менных погребений мужчины и женщины, т. е. таких, которые подтвер-
ждали бы свидетельство Геродота о насильственной смерти любимой
жены после смерти мужа и ее похоронах вместе с ним 57.

Не отмечено случаев захоронений слуг, сопровождавших в загробный
мир своего господина, как это имело место в скифских царских курганах.
Примером усыпальницы с последовательными захоронениями членов цар-
ской семьи может служить курган Могилянская могила в г. Врац, где три
богатые гробницы располагались одна над другой под одной курганной

54 Там же.

55 Чичикова М. Тракийска гробница от с. Калояново, Сливенскп окръг.- ИАИ,
1969, XXXI, с. 46, обр. 3.

56 Например, женские погребения в Мушовице и Араба джийской могилах (Филов Б.
Надгробните могили..., с. 83,106, 128, обр. 152).

57 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 24. Как погребение насиль-
ственно умерщвленной жены после смерти вождя рассматривает Цв. Дремсизо-
ва одно из пяти вторичных погребений в кургане 2 у с. Янко во. Однако это
предположение не имеет серьезных обоснований. (Дремсизова Це. Надгообни
могили при село Янково, с. 80).
насыпью 5е. Каждая из них содержала но нескольку (до трех) погребе-
ний. Однако из-за ограбления гробниц осталось невыясненным, были ли
погребения в каждой из них одновременными или здесь имело место по-
следовательное захоронение не только в разных, но и в одних и тех же
гробницах. И. Венедиков видит в мужском и женском погребениях, обна-
руженных в первой гробнице, два последовательных захоронения, из ко-
торых первым было мужское, а вторым — женское &9.

Сходный обычай подзахоронения в уже существовавшую могилу был
знаком как рядовому, так и аристократическому населению стенной Ски-
фии IV—III вв. до н. э. Но, как и во Фракии, здесь он не имел широко-
го распространения, а число подзахоронений всегда было ограниченным.

Сопоставление фракийских погребальных инвентарей со скифскими
позволяет видеть существенные различия в наборах, сопровождавших по-
гребения рядовых членов общества, и черты сходства в инвентарях бога-
тых скифских захоронений. В могилах рядовых фракийцев чаще всего
присутствует только керамика — лепная или сделанная на кругу, не толь-
ко местная, но и греческая. Оружие в погребениях VI—V вв. до н. з.,
особенно в могильниках IV—III вв. до н. э., встречается крайне редко,
а если имеет место, то бывает представлено лишь отдельными предметами
(один-два наконечника копий, реже меч или несколько наконечников
стрел).

В курганах рядовых скифских кочевников керамика имеется далеко
не всегда, но зато колчан со стрелами, а часто еще пара наконечников
копий, реже меч-акинак почти обязательны. Меньше оружия в погребе-
ниях оседлого земледельческого населения степного Северного Причерно-
морья, но процент вооруженных мужских захоронений в могильниках
оседлого населения все же гораздо выше, чем у фракийцев 60. Л осевшие
па землю кочевники Восточного Крыма в IV—III вв. до н. э. продолжали
хоронить мужчин-воинов с оружием 61.

В богатых фракийских погребениях вождей и военной аристократии
имеют место наступательное, защитное, а иногда еще и парадное воору-
жение. Однако, как заметил Б. Филов по поводу погребений в курганах
Южной Фракии у с. Дуваплий, ни в одном из них не было полного набо-
ра оружия. В могилы клали только единичные вещи этой категории, ко-
торые занимали лишь незначительное место среди большого количества
других предметов 62. В самом деле, в Байтовой могиле — одной из самых
богатых по набору вещей — были найдены 40 наконечников стрел, пара
железных наконечников копий и бронзовый греческий панцирьса.

В богатом кургане Големата мшила из предметов вооружения обна-
ружены шлем, махайра, два наконечника копий и, может быть, кожаный * 56

58 Николов Б. Гробница III от Могилянската могила във Враца.— Археология БАН,
1967, кн. 1, с. 12, 13.

56 Венедиков И. Сокровището от Враца. София, 1975, с. 7.

80 Показательными в этом отношении являлся Марицинский могильник под Оль-
вией (ЕЬег1 М. Аи^гаЬшщсп аиГ бет Си1е Магйгуп, Сох. СЬегвоп.— Р/ (ВегИн),
1913, Вб. V, Н. 1/2) и Николаевский на Днестровском лимане.

81 Яковенко Э. Б. Рядовые скифские погребения...

82 Филов Б. Надгробните могили..., с. 225, 226.

83 Там же, с. 72, 73.
панцирь или щит, от которого сохранились лишь золотые пластинки-
украшения е/‘. Этот набор — один из самых полных и значительных из
всех известных в Болгарии. Пц количеству предметов его превосходит
лишь комплекс из кургана Юруклер в Северо-Восточной Болгарии, в ко-
торый входили 11 наконечников стрел, два копья, акинак, панцирь и
шлем ®5. В курганах фракийской знати, исследованных в Северной Болга-
рии, таких, как Врац, Калояново и некоторых других, а также Аджигиол
в Добрудже, как мы видели, были найдены интересные предметы парад-
ного вооружения (кнемиды, оригинальные шлемы), но.и в них отсутству-
ют полные наборы оружия, которые можно было бы сравнить с комплек-
сами из царских скифских курганов.

Еще реже, чем оружие, в рядовых фракийских погребениях встреча-
ются принадлежности конского убора — железные удила с нсалиями в“,
тогда как украшения уздечек отсутствуют. В этом фракийские рядовые
погребения близки к рядовым же скифским IV—III вв. до н. э., где так-
же вещи, связанные с конем, представляют редкую находку.

В курганах фракийской знати принадлежности конского снаряжения
обнаружены как на скелетах лошадей (иапример, в конских погребениях
в Могилевской могиле у г. Врац или в Аджигиоле), так и среди другого
инвентаря (например, в Брезово, Панагюрище, Мезек и. др.) 64 65 66 67 *. Но в це-
лом фракийские памятники гораздо беднее скифских находками такого
рода

Другой инвентарь из курганов фракийской знати достаточно разнооб-
разен и, очевидно, отражает степень накопления богатств при жизни по-
койного, как и в скифских «парских» курганах.

Знатных покойников обычно сопровождают набор золотых украшений
и богатая утварь, среди которой большое место занимает дорогая сереб-
ряная и бронзовая посуда и высокохудожественная керамика античного
производства. При наличии специфических черт в наборах металлической
посуды в скифских и фракийских курганах бросается в глаза присутст-
вие ряда одинаковых форм и типов посуды средиземноморского проис-
хождения. Кроме того, поражает одинаковое расположение мелких сосу-
дов определенных форм внутри более крупных. Так, в боковом погребе-
нии Солохи рядом с тремя бронзовыми котлами стоял бронзовый лутсрий,
в котором находились ритон, деревянный с золотыми обивками сосуд и
медное ситечкое8.

64 Там же, с. 111—118.

65 Белков И. Нови могилни находки. -ИАИ, 1928—1929, V, с. 47.

66 Больше всего таких находок имеется в могильнике Фериджеле VI—V вв. до н. э.
(Уи1ре Л1. Хесгоро!а ЬаЦ&аШапа бе 1а Геп^Ие. Висиге§Й, 1967, р. 65—68). В близ-
ком к нему по времени могильнике у с. Добрина в Северо-Восточной Болгарии
удила с псалиями встречены лишь в одном кургане из 23 исследованных. (Мир-
нее М. Тракийският могилен некроиол при с. Добрина.— ИНМВ, 1965, т. I (XVII),
с. 45, табл. XII, 44). В могильнике IV в. до н. э. у с. Друмево удила с нсалиями
найдены лишь в одном из 18 раскопанных погребений (Дремсизова Цв. Моги-
лен некроиол при с. Друмево, Коларовградско, с. 54 и сл.).

87 Филов Б. Памятники на тракийското изкуство.— ИБАД. 1919, VI; Белков И.
Разкопкитъ около Мезек и тара Свиленградъ.— ИАИ, 1937, XI. с. 134—136.

88 ОАК за 1913—1915, с. 125.
В Кулье-Обе было два серебряных позолоченных лутерия, в каждом
из которых лежало по четыре серебряных сосуда: в первом — круглоте-
лый сосуд, чашка и два ритона, во втором — три круглотелых сосуда и
чашка с крышкойее. В Карагодеуашхе два серебряных ритона лежали на
дне большого блюда* 70. Небольшой серебряный сосуд находился в луте-
рии, обнаруженном в Александропольском кургане 71 72 73. В Таймановой мо-
гиле вместо лутерия был поставлен большой бронзовый поднос оригиналь-
ной формы, на котором лежали бронзовые сосудики: килик, жаровня,
ойнохои, ситечко ”.

Близкое явление наблюдается и в некоторых курганах Южной Фра-
кии. В Башевой могиле, например, где находилось погребение, совер-
шенное по обряду трупосожжения, одновременное боковому погребению
Солохи, обнаружен, бронзовый лутерий, в котором стояли серебряная фиа-
ла с гравированным позолоченным орнаментом (в ней находились остат-
ки сожжения), серебряный же килик также с гравированным и позоло-
ченным узором, серебряный позолоченный ритон и чаша ”.

Совпадают некоторые категории металлической посуды, входившие в
наборы утвари в скифских царских и фракийских курганах. Из числа
серебряных, а иногда золотых сосудов для фракийских богатых погребе-
ний V—IV вв. до н. э. наиболее обычными были фиалы с ом фалом на
дне. В скифских царских курганах фиалы не столь обязательны, как во
фракийских памятниках, но в некоторых из них имеется по нескольку
или по одной фиале, как и во Фракии. Так, в Чмыревой могиле было
найдено три фиалы ’4. В Солохе 75 и Куль-Обе 76 77 — по одной золотой, а в
Деевом кургане ”, в курганах Хомина могила 78 * * и у с. Владимировка —
по одной серебряной7В.

Далеко не обязательными, но все же достаточно обычными в наборах
утвари из курганов скифской и фракийской знати были античные сереб-
ряные килики, канфары, кружки и рмтоны.

Вместе с тем следует заметить, что среди фракийских наборов сосудов
из серебра имеются оригинальные стаканообразные, расширяющиеся к
устью кубки (из курганов Делбока, Аджигиол, а также в некоторых слу-
чайно обнаруженных комплексах) в0, аналогичных которым нет в сниф-

ДБК, с. XVIII.

70 Лаппо-Данилевский А., Мальмберг В. Курган Карагодеуашх, с. 10.

" ДГС (СПб.), 1866, с. 14.

72 Б1да1ля В. I. Дослхдження Гаймаиово! Могили, с. 48.

73 Филов Б. Надгробните могили..., с. 63—67, обр. 79—84.

74 Браун Ф. А. Отчет о расколках в Таврической губернии в 1898 г.— ИАК (СПб.),
1906, вып. 19, с. 96.

73 ОАК за 1913—1915 гг., с. 121.

76 ДБК, табл. XXX.

77 Спицын А. А. Серогозские курганы.— ИАК, 1906, вып. 19, с. 169, рис. 38.

’в Мозолевский Б. Н. Скифские погребения у с. Нагорное близ г. Орджоникидзе на
Днепропетровщине.— В кн.: Скифские древности. Киев, 1973. с. 234.

7В Чередниченко Н. Н., Болдин Я. И. Скифские курганы с. Владимировка.—В кн.:

Курганы юга Днепропетровщины. Киев, 1977, с. 132, 133.

во Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското нзкуство, с. 93—96, ил. 145—151.
сиих памятниках, а довольно часто встречающиеся в скифских царских
курганах серебряные круглотелые кубки очень редки во Фракии81.Се-
ребряные же сосуды с ручками-упорами, такие, как в Солохе или Тайма-
новой могиле ®2, во фракийских комплексах вовсе отсутствуют.

Среди бронзовой крупной посуды в скифских и фракийских погре-
бальных комплексах известны еще ситулы и гидрии. Однако, если в моги-
лах фракийской знати ситула была почти обязательной, в скифских цар-
ских курганах этот вид утвари встречается относительно редко. Так, по
данным, приведенным М. Чичиковой, на территории Болгарии найдено
около 30 бронзовых ситул, почти все в мужских погребениях конца
V—IV вв. до н. э.83 В Северном Причерноморье находки ситул зарегист-
рированы только в Чертомлыке84 * * и Таймановой могилей5, Карагодеуаш-
хе8в, Большой Близинце87 и некоторых других.

Достаточно обычными в курганах знатных фракийцев были и бронзо-
вые гидрии88 * * * * * *, представленные в памятниках Северного Причерноморья,
Крыма и Прикубанья88 единичными находками.

Вместе с тем очень типичные для погребальной обстановки в скиф
ских царских курганах бронзовые котлы совершенно отсутствуют в набо-
рах утвари из фракийских курганов. Они известны лишь по отдельным
случайным находкам в Днестро-Дунайском междуречье и Добрудже80.

Некоторое сходство, но и значительные различия наблюдаются при
сравнении керамических наборов из фракийских и скифских погребаль-
ных памятников. Как известно, всегда в погребениях скифской знати,
а также довольно часто в курганах рядовых скифов находят греческие
амфоры. В могилах скифской знати обычно бывает по нескольку амфор,
иногда более 10 (в боковом погребении Солохи — 12, в кургане 8 из груп-
пы Пять братьев у ст. Елизаветовской — 14, в Мелитопольском — 11,
в Чертомлыке — 25) ®*. В курганах знатных фракийцев амфоры с вином
ставились далеко не всегда, а если имели место, то число их не превы-
шало двух-трех. Например, в курганах группы Дуванлий амфора была
найдена лишь в Мушовице могиле88. Две амфоры находилнсь в кургане
Аджигиол83 и в двух богатых погребениях у Рахманлий81. Вместе с

81 См. с. 186.

82 Онайко Н. Л. Античный импорт в Приднепровье и Побужье.— СЛИ, 1970, вып.
Д1-27, табл. XXIX—XXX.

83 Чичикова М Тракийска гробница..., с. 68—7!.

84 Онайко Н. А. Античный импорт..., с. 21, табл. XVII, 408.

84 БЮз1ля В. I. Дослщжевня Гайманово! Могили, с. 48.

88 Лаппо-Данилевский А., Мальберг В. Курган Карагодеуашх, с. 45, рис. 13.

87 Толстой И., Кондаков В. Русские древности в памятниках искусства, т. I. СПб.,
1889, с. 90. рис. 124.

88 Филов Б. Надгробните могили..., с. 218—220.

8Й Башилов В. А. Бронзовая гидрин из кургана у с. Мастюгино.— СА, 1966, № 2,
с. 304 и сл.; Онайко Н- А. Античный импорт..., с. 18.

00 См. с. 113.

81 Брашинский И. Б. Новые материалы к датировке курганов скифской племенной
знати Северного Причерноморья.— В кн.: Ейепе IV. РгаЪа, 1965, с. 95.

82 Филов Б. Надгробните могили..., с. 82.

83 Вегсш Г). Соп1пЬи1юп..., р. 42.

84 Филов Б. Надгробните могили..., с. 163.
тем во фракийских памятниках, правда относящихся к V и началу IV в.
до н. э., имеет место греческая художественная керамика крупных
форм — амфоры, кратеры, гидрни с краспофигурной росписью В5, неизве-
стные в царских скифских курганах IV в. до н. э., но знакомые нам
по находкам в более ранних курганах синдо-меотской знати, а также
в курганах сильно эллинизированной скифской знати на Боспоре IV в.
до н. э.

У скифов и фракийцев, одинаково принятым, хотя и не обязательным
был обычай снабжать знатных покойников греческими сосудами для пи-
тья — чернолаковыми, а иногда и краснофигурными киликами, скифоса-
ми, канфарами. Там и здесь встречаются леканы и лекифы.

Заканчивая сопоставление наборов металлической и глиняной посуды
в инвентарях из погребений скифской и фракийской знати, следует под-
черкнуть, что для тех и других памятников не были свойственны ни стан-
дартность комплексов посуды, ни стандартность типов ее. Почти каждый
набор имеет свойственные только ему особенности в количественном и ка-
чественном отношении, хотя и наблюдаются некоторое предпочтение од-
ним категориям сосудов перед другими и применение одних и тех же
фюрм и типов в нескольких разных комплексах. Отсутствие стандартов,
видимо, может быть показателем того, что погребальные комплексы по-
суды в целом не несли специальную нагрузку, а были лишь свидетелями
благосостояния человека при его жизни. Однако это не исключает риту-
ального назначения некоторых сосудов, таких, например, как круглотслые
кубки в царских скифских курганах и, вероятно, ритопы как в скифских,
так и во фракийских памятниках5е.

Что касается расположения металлической и глиняной посуды в гроб-
ницах скифских и фракийских царей и знати, то сходство может наблю-
даться лишь с теми памятниками, которые находятся в Крыму и на Бос-
поре, т. е. с теми, где есть сходные с фракийскими гробницы из камня.
В тех и других посуда находилась в том же помещении, где и сам по-
койный или покойная, преимущественно у стен гробницы. В скифских
царских курганах Нижнего Приднепровья с катакомбными погребальны-
ми сооружениями для хозяйственной утвари часто сооружались особые
помещения — кладовые, хотя нередко сосуды ставились прямо в погре-
бальной камере.

Не менее, чем дорогая металлическая и глиняная посуда, для погребе-
ний скифской и фракийской знати характерны наборы личных украшений
из золота и серебра. Там и здесь они имели место как в женских, так и
в мужских погребениях. Обычными для тех и других памятников были зо-
лотые серьги или височные кольца-подвески, ожерелья из бус, перстни и
браслеты. Гривны, достаточно характерные для погребений знатных ски-
фов, во Фракии исключительно редки. Зато типичными только для погре-
бений фракийской знати VI—III вв. до н. э. Балкан©-Дунайского района
(далее на север они не встречаются) были золотые нагрудные пластины. 95 96

95 Там же, с. 228.

96 Ростовцев М. И. Представление о монархической власти в Скифии и на Боспо-
ре.— ИАК, 1918, вып. 49, с. 3 и сл.
Они известны как в мужских, так и в женских погребениях с труположе-
пием и трупосожжением в7. Иногда, как, например, в женском трупололо -
женин в Мушовпце могиле, золотой нагрудник был прикреплен к одежде
двумя золотыми фибулами с подвесками97 98 99 100.

В отличие от скифских царских курганов в курганах фракийской зна-
ти почти не встречаются золотые орнаментированные бляшки — украше-
ния парадной одежды или погребальных покрывал. Только в гробнице у
с. Калояново имеются 22 тонких штампованных золотых бляшки со схе-
матическими изображениями розетки. Они, видимо, были нашиты в два
ряда, образуя ленту шириной около 5 см и длиной 30 см, к которой был
прикреплен нагрудник9В. Золотые же пластинки найдены у плеч женско-
го скелета в кургане Могилянская могила у г. Врац. Очевидно, они были
пришиты к покрывалу или накидке, которую женщина носила при жиз-
ни ,0°.

В женских и мужских погребениях фракийской знати отсутствую!'
остатки пышных головных уборов, достаточно хорошо известные по на-
ходкам в погребениях скифской знати. Из некоторых могил знатных фра-
кийцев происходят лишь золотые венки — типично греческое головное
украшение 101 *.

Как и в скифских могилах, в погребениях фракийцев с трупоположе-
нием личные украшения обычно лежат там, где их носили при жизни,
т. с. они были надеты на покойного.

Еще одна категория погребального инвентаря имеет место как в скиф
ских, так и во фракийских погребениях, обычно женских, не будучи, од-
нако, ни там, ни здесь обязательной. Это — бронзовые зеркала.

Как известно, обычай класть в могилы зеркала в Северном Причерно-
морье был распространен с раннескифского времени (Келермесские кур-
ганы). Наиболее ранние находки зеркал во фракийских погребениях отно-
сятся ко второй половине VI в. до и. э. Однако в VI—V вв. до н. э. их
клали в могилы очень редко. Чаще они встречаются в богатых погребе-
ниях фракийцев V—IV вв. до н. э. в Добрудже, Северной и Центральной
Болгарии 1<12. Но и в это время находки зеркал гораздо менее обычны,
чем в скифских погребениях.

97 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство. с. 103—107.

98 Филов Б. Надгробните могили..., обр. 106—107.

99 Чичикова М. Тракийска гробница..., с. 59, 60, обр. 15.

100 Венедиков И. Новооткрито ткарийско..., с. 12.

101 Там же, обр. 1; Филов Б. Надгробните могили..., с. 165, обр. 180.

1,12 Филов Б. Надгробните могили..., с. 59; 90; 134; Венедиков И. Новооткрито тра-
кийско.... с. 12; Дремсизова Це. Надргобните могили при село Янково, с. 70,
обр. 13, 1.
МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Керамика и металлическая посуда

Отсутствие скифских поселений в степной зоне Днестро-Бугского между-
речья и незначительное число исследованных в этом районе погребальных
памятников не позволяют определить состав керамики, которой пользова-
лось скифское кочевое население, жившее в этих местах. Но если обрати-
ться к памятникам греко-варварской культуры, таким, как поселение в
Лузановке под Одессой 10!, или ряду других, известных на морском побе-
режье в самой Одессе, а также поблизости от нее только в результате
разведок 103 104, го собранная на них лепная керамика очевидно отражает ту,
которая употреблялась местным кочевым населением, жившим поблизо-
сти от этих греческих или сильно эллинизированных поселков.

Среди всех фрагментов лепной керамики из упомянутых памятников,
хранящихся в Одесском археологическом музее, нет ни одного, который
можно было бы с большой долей вероятности отнести к фракийской. Они
принадлежат типичным скифским горшкам IV—III вв. до н. э. разного
размера, без орнамента или орнаментированным пальцевыми вдавления-
ми. Типично скифскими являются и характер тоста (примесь шамота и
песка), отпечатки ткани на некоторых днищах, шероховатое заглажива-
ние поверхности. В небольшом количестве известны миски с заглажен-
ной поверхностью и слегка загнутым внутрь краем. Ио на иих нет ручек-
упоров или ушек, что типично для фракийских сосудов этой категории и
что отличает их от тех мисок, которые были распространены в лесостеп-
ных областях Приднепровья и Побужья.

Немногочисленные обломки лепных сосудов, также только скифского
облика, найдены М. С. Синицыным в ряде мест между устьями Днестра
и Ю. Буга105 * * * 109, а Г. Л. Скадовским на Белозерском городище IV—III вв.
до н. э. между низовьями р. Ингулец и Днепровским лиманом, как и в
примыкающих к нему курганах10е.

Более сложным составом лепной посуды отличаются некоторые посе-
ления Нижиего Побужья. Это пока единственный район в степном Север-
ном Причерноморье, где зафиксированы наиболее ранние оседлые поселе-
ния скифского периода, относящиеся ко второй половине VII — началу
VI в. до н. э., т. е. ко времени основания греческих колоний на Березани

103 Синицын М. С. Древнее поселение в Лузановке.—МАСИ (Одесса). 1957, вып. 1,
с. 67—78; Таганова В И. Сероглиняная иосуда на Пузановском поселении.—
МЛСП, вып. 1, с. 79—84.

104 Диамант Э И. Поселения античного времени па территории Одессы. - АО 1973 г.
(М.), 1974, с. 270; Он эле. Поселение и могильник V—III вв. до н.э. на месте При-

морского бульвара в Одессе.— МАСП, 1947, вып. 8, с. 204—212.

‘*04 Синицын М. С. Следы древних поселений скифо-сарматской эпохи менаду устья-

ми Днестра и Буга.— Науковх записки Одеського державного пединституту им.

Ушинського (Одеса), 1950, № 9, с. 51—68.

109 Скадовский Г. Л. Белозерское городище Херсонского уезда Белозерской волости
и соседние городища и курганы между низовьем р. Ингульца и началом Днепров-
ского лимана.— Тр. VIII АС (М.), 1897, т. III.
и в Ольвии, видимо, входивших в состав Ольвийской округи. По наблю-
дениям К. К. Марченко, занимавшегося исследованием лепной керамики
из Ольвии, Березани н поселений Нижнего Побужья, обломки фракий-
ской посуды, хотя и в небольшом количестве, есть не только в двух упо-
мянутых греческих городах, но и на таких поселениях, как Бейкушское,
Кабарга первой половины — середины VI в. до н. э., а единичные обломки
имеются и в Широкой балке,и. Интересно, что, появившись во второй
половине VII в. до н. э., фракийская керамика фиксируется в слоях не
позднее рубежа VI—V в. до н. э. В V и большей части IV в., т. е. в пе-
риод, к которому относятся возникновение и существование большинства
поселений Нижнего Побужья, фракийская посуда отсутствует как на этих
поселениях, так и в Ольвии 1СВ.

К. К. Марченко объясняет появление фракийской керамики на Бере-
зани, в Ольвии и ее округе пребыванием в составе туземного населения
выходцев из фракийского племенного мира. Возможность же для внедре-
ния фракийцев на территорию Нижнего Побужья он склонен объяснять
«ослаблением или даже уходом коренного местного населения после столк-
новения с воинственными кочевникамн-скифами, осваивавшими во вто-
рой половине VIII—VII в. до н. э. степные просторы Северного Причерно-
морья 1<м*. Вместе с тем он предполагает, что одной из причин этого
внедрения могло быть «стремление варваров к установлению торговых
контактов с колонистами» Не отрицая предположений К. К. Марчен-
ко, я вместе с тем не могу не отметить, что, по моим представлениям,
наиболее вероятно связывать это явление прежде всего с процессами,
сопровождавшими греческую колонизацию. Ведь не случайно фракийская
керамика, свидетельствующая скорее всего и о присутствии фракийцев,
имеет место в самих греческих центрах и лишь поблизости от них. В этой
связи следует отметить, что и во фракийском миро наиболее ранняя скиф-
ская посуда конца VII — начала VI в. до н. э. зарегистрирована тоже
только в Истрии и в ее ближайшей округе. Это особенно примечательно,
так как, но письменным источникам, проникновение скифов на север
Балканского п-ва относится лишь к самому концу VI в. до н. э. Очевид-
но, что и здесь, как в Ольвии и на Березани, появление скифского этно-
са было связано с возникновением греческого города. Видимо, греческие
города-колонии вскоре после своего появления, втягивали в свою среду и
сферу действий туземное население разной этнической принадлежности.
Безусловно, преобладали в его составе люди, принадлежавшие к племе-
нам, жившим поблизости от возникшего города (фракийцы в районе Ист-
рии, скнфы на Березани и в Ольвии), но в небольшом числе проникали и
иноплеменники, что и нашло свое выражение в составе лепной посуды.

Отсутствие фракийской керамики в слоях Ольвии в V и в большей ча-
сти IV в. до н. э. достаточно убедительно трактовано К. К. Марченко как

107 Марченко К. К. Фракийцы на территории Нижнего Побужья во второй полови-
не VII—I вв. до и. э.— ВДИ» 1974, № 2, с. 149—157, рис. 3 и 4; Он лее. Лепная ке-
рамика Ольвии и Березани.— ХКИААМ (М.), 1976, с. 155 и сл.

108 Марченко К. К. Фракийцы на территории..., с. 157.

100 Там же.

1,0 Там же.
результат конфронтации скифов с фракийцами, закрывшей пути проник-
новения фракийцев на восток, даже в греческий город

Незначительное количество фрагментов фракийских горшков среди
типичной скифской керамики отмечается для слоев Ольвии и Березанп
второй половины IV—III вв. до н. э.. причем на многочисленных поселе-
ниях Нижнего Побужья этого времени, окружавших Ольвию, такая кера-
мика пока не найдена иг. Этот факт, мне думается, является достаточно
ярким показателем того, что фракийские элементы могли попадать в гре-
ческие города Северного Причерноморья независимо от событий и процес-
сов, происходивших в местной среде, в результате прямых контактов гре-
ческих городов с фракийскими. Подтверждением этому может служить и
находка в Ольвии медной монеты Севта III из.

О местной лепной керамике Нижнего Приднепровья VI—V вв. до н. э.
мы не располагаем данными, поскольку в немногочисленных памятниках
этого времени керамика отсутствует. Зато имеется большой набор посуды
с Каменского городища и довольно многочисленных селищ, возникших в
IV в. до н. э. но обоим берегам Нижнего Днепра 114.

Кроме того, за последние десять лет при раскопках курганов преиму-
щественно рядовых скифов в зоне строительства Каховской оросительной
системы собралась довольно значительная коллекция лепных горшков из
погребений IV—III вв. до н. э.115

Исследования Б. Н. Гракова показали, что в болонюм наборе фрагмен-
тов и незначительном числе целых сосудов из раскопок Каменского горо-
дища представлены исключительно скифские горшки пяти типов, широко
распространенных в степи Северного Причерноморья от Дона до Дуная в
IV—III вв. до н. э. Только на одном фрагменте степки, по которому не-
возможно судить о форме сосуда, имеется орнамент, сходный с известным
на фракийских горшках — пальцевые ямки, прерванные двумя стоящими
рядом коническими налопами. Еще иа одном небольшом обломке степки
имеется рельефный узор в виде «галочки», также сходный с известным на
ряде фракийских сосудов п6. Видимо, эти элементы орнамента можно
считать заимствованными от фракийских керамических образцов, хотя
сейчас и невозможно сказать ничего определенного о путях проникнове-
ния фракийского орнамента к скифам Нижнего Приднепровья. Среди це-
лых или почти целых сосудов, найденных в скифских погребениях Ниж-
него Приднепровья, также отсутствуют сосуды фракийских типов, несмот-
ря на то что не все они сходны с найденными на Каменском городище.
Возможно, что фракийскими мотивами навеян орнамент в виде рядов не-
больших конических шишечек на одном из сосудов, близким к скифским
по форме **\ найденном в кургане Каховского района. Однако во всех

*” Марченко К. К. Фракийцы на территории..., с. 157.

1,2 Там же, с. 159.

1,3 Карышковский П. О. Монеты западнопонтийских династов, найденные в Север-
ном Причерноморье.- - СА, 1962, № 4, с. 49 и сл.

1,4 Граков Б. П. Каменское городище на Днепре.— МИЛ, 1954, № 36, с. 68—81.

1,5 Лесков Л А/. Каховская экспедиция.—ЛИНУ (Киев), 1971, вып. III, с. 5.

1,6 Граков Б. И. Каменское городище..., с. 77, табл. VI, 7.

117 Лесков А. М. Новые сокровища курганов Украины. Л., 1963, рис. 14.
сходных с ним по орнаменту сосудов и среди фракийских древностей мне
не известно.

Совершенно отсутствуют какие-либо признаки сходства с фракийской
лепной посудой в комплексе керамики из скифских и скифо-античных па-
мятников Восточного Крыма, а также в скифской и таврской посуде
Центрального и Предгорного Крыма.

Среди бронзовых и серебряных сосудов, найденных в царских скиф-
ских кургапах, с одной стороны, и погребениях фракийской знати —
с другой, имеется немало одинаковых или близких друг другу сосудов,
преимущественно античного производства, импортированных во Фракию
и Северное Причерноморье из Средиземноморья, из различных центров
античной культуры. Изучение импортных вещей не входит в задачу дан-
ной работы. Следует остановиться лишь на одной категории серебряных
сосудов, по форме не относящихся к числу местных,— фиалах. Как гово-
рилось выше, эта категория металлической утвари широко представлена
среди фракийских древностей и известна в скифских царских курганах
Нижнего Приднепровья и Крыма, а также Прикубанья. Там и здесь, кро-
ме серебряных, имеются и золотые фиалы (в Солохе и Куль-Обе, с одной
стороны, и Панапоришенском кладе — с другой).

А. П. Манцевич считает, что именно фиала была прочно связана со
скифским бытом. По ее мнению, золотые чаши из Солохи и Куль-Обы
свидетельствуют о принадлежности погребенных к царскому роду. Фиалы
же из менее ценных материалов были принадлежностью костюма рядово-
го скифа 118 * 120. Однако находки чаш типа фиалы в скифских курганах Се-
верного Причерноморья, как уже было отмечено выше, сравнительно не-
многочисленны. Несколько серебряных фиал происходят из курганов При-
кубанья (Семибратние курганы II и III, Нимфейские курганы, из курга-
на у Зубовского хутора, из Карагодеуашха) 11в.

Значительно чаще, чем металлические фиалы, в скифских курганах
встречаются остатки деревянных открытых чаш, от которых сохранились
тонкие золотые обивки 12С. Поэтому мне представляется, что деревянные
чаши, обшитые золотыми пластинками, а не металлические фиалы были в
более широком употреблении у скифов.

Говоря о форме золотой фиалы из Солохи, А. П. Манцевич прибегает
к сравнениям с фракийскими. По ее мнению, форма солохияской фиалы
аналогична форме серебряных фиал из Башевой могилы, из Букьовцы
Оряховско н из Тетевенско. «Все же в отношении формы наиболее близ-
кими аналогиями являются фиалы Северного Причерноморья (кроме Зу-
бовской) и фиала Башевой могилы...» — пихнет А. П. Манцевич *21. Дей-
ствительно, только эта последняя высокохудожественная фиала с гравиро-
ванным рисунком на дне по форме соответствует солохинской и вообще
большинству фиал из Северного Причерноморья. Особенностью их являет-

118 Манцевич А. П. Гребень и фиала из кургана Солоха.— СА, 1950, т. XIII, с. 225.

,,е Манцевич А. П. Гребень и фиала...

120 Манцевич А. П. Деревянные сосуды скифской эпохи.— АСГЭ, 1966, вып. 8, с. 23—
37.

‘12‘ Манцевич А. И. Гребень и фиала^.., с. 229.
ся отсутствие выделанной шейки. Они представляют собой довольно виз-
кие, широко открытые чаши, по-разному орнаментированные вокруг ом-
фала. По изяществу формы и характеру орнаментации такие серебряные
фиалы справедливо считаются изготовленными в греческих мастерских,
скорее всего Аттики *22. Золотые же фиалы из Солохи и Куль-Обы
А. П, Манцевич считает сделанными крупными мастерами-торевтами при
дворе фракийских династов, тогда как Н. А. Онайко склоняется к мысли
об нх боспорском изготовлении 122 123 124 125 126. Доводы, приведенные Н. А. Онайко,
мне представляются более убедительными, чем высказанные А. П. Манце-
вич, хотя аргументация Н. А. Онайко явно недостаточна, чтобы признать
ее решение окончательным. И. Венедиков доказал, что местом изготовле-
ния золотых сосудов, в том числе и фиал, составлявших панагюрищен-
ский клад, был малоазийский город Лампсак ,2Ь. Поскольку по форме, на-
сыщенности орнаментом и технике его нанесения (но не по содержанию)
солохинская и куль-обская фиалы могут идти в сравнение с панагюри-
щенской, то нельзя исключать возможность нх изготовления в одной из
малоазиатских мастерских, близких к мастерской, в которой были сдела-
ны сосуды панагюрищенского клада.

Серебряные фиалы, найденные во Фракни (граница их распростране-
ния не переходит Дунай), отличаются по форме тем, что имеют выделен-
ную шейку с отогнутым наружу краем. Тулово с выпуклыми плечиками
может быть разной высоты, а в центре дна имеется более или менее глу-
бокая ямка 12\ Фналу такой именно формы держит в руках центральный
персонаж в росписи Казанлыкской гробницы начала III в. до н. э.,2е
Немногие нз найденных во Фракии серебряных фиал имеют гладкие, не-
орнаментировавные стенки. Обычно на стенках располагается орнамент,
чаще всего из каннелюр, иногда — это цветы лотоса, розетки или другой
растительный узор. Исследователи считают этот тип фиал наиболее ха-
рактерным для персов эпохи Ахеменидов, поэтому часто фналы описан-
ной формы называют ахеменидскими, хотя появились они много раньше
на древнем Востоке и оттуда проникли в Грецию127. И. Венедиков и
Д. Берчу полагают, что фиалы, найденные во Фракии в памятниках
конца VI—III в. до н. э., наиболее близки к ахеменидским. Вместе с
тем И. Венедиков отмечает некоторые местные особенности в орнаменти-
ке, чаще всего это относится к украшению умбонов. Если в персидских
фиалах для этой цели применялись изображения животных, то на фра-
кийских — это растительцый орнамент (фиалы из Александрово н Верби-
цы). Варварским вкусом и примитивизмом отличается оформление фиал,
найденных в Букьовци128, а также у с. Владння Ловешко129 (рис. 42, 1).

122 Манцевич Д. П. Гребень и фиала, с. 236—237.

123 Онайко Н. А. Античный импорт..., с. 20.

124 Венедиков И. Панагюрищенско сокровище. София, 1961.

125 Венедиков В., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 135—143.

126 Живкова Л. Казанлыкская гробница. М., 1976, табл. I.

’-7 В1гоп% В. Е. Сгеек апй Нотап Со1й апй 811уег Р1а1е. Ьопйгез, 1966, р. 77.

’28 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 135—136.

’2® Димитрова А. Сребърно сокровище от с. Владиня Ловешко.— ИАИ, 1966, XXIX,
с. 123 и сл., обр. 15—16.
Рис. 42. Серебряные фиалы из фракийских и скифских памятников

1 — с Владиня Ловешко; 2 — Могплянска могила у г. Врац; 3 — Владимировка; 4 — Хомина
могила
На фиалах из Александрово, Аджигиола, Враца, Браничево имеются
надписи греческими буквами, выбитые пуансоном или прочерченные на
готовых изделиях. Надписи на первых трех фиалах трактуются И. Венс-
диковым как имя царя одрисской державы Нотиса, а отличающиеся друг
от друга вторые слова — как имена фракийских мастеров, делавших фиа-
лы по заказу Нотиса. Эти надписи И. Венедиков приводит как один из
аргументов в пользу того, что фиалы представляли собой произведения
местных мастеров из разных районов Фракии, воспринявших ахемепид-
скую форму чаши. Существует и иная трактовка второго слова в надписи
па фиале из Александрово и всей надписи на фиале из Браннчева.
Б. Георгиев трактует их как своего рода заклинания, в основе которых ле-
жит стремление оградить могилу от разграбления или сохранить за умер-
шим те вещн, которые принадлежали ему при жизни 13°. Решение вопро-
са о месте изготовления фиал, широко распространенных в быту фракий-
ской знати, не имеет принципиального значения для нашей темы. Важно,
что среди находок из скифских.курганов можно назвать только две. соот-
ветствующие этим сосудам. Я имею в виду фиалу из погребения в курга-
не Хомина могила (рис. 42, 4), названную Б. II. Мозолевским брезовским
типом *31, и фиалу из кургана 4 погребения 2 у с. Владимировка 13‘
(рис. 42, 5). Первая нз них по тулову украшена двумя рядами-довольно
узких каннелюр, разделенными горизонтальной полосой «елочки». Омфал
на дне был обведен поясом елочки, за которым следовал поясок спираль-
ного узора. По форме н характеру каннелюр эта фиала ближе всего к фн~
але (4) из кургана в Аджигиоле * 132 133. Однако на ней нет дополнительного
узора.

Фиала из Владимировки по форме очень близка к опнсаниой, но иа ее
тулове один ряд узких каннелюр, обрамленный сверху двумя горизон-
тальными углубленными линиями, а снизу — одной такой же линией. На
дне вокруг омфала — орнамент из завитков — лучен, расходящихся от кру-
га с насечками, обрамляющего омфал. Хотя точных аналогий для этой фиа-
лы привести не могу, характер орнамента на ней свойствен фракийскому
искусству. По стилю н некоторой небрежности исполнения к этой фиале
ближе всего серебряная фиала из клада * у г. Владин, Ловешко
(рнс. 42, 1) 134. Сходство этих двух фиал из Скифни с найденными во
Фракии говорит об изготовлении тех и других в одних и тех же мастер-
ских, которые работали прежде всего на фракийских заказчиков.

К числу форм металлической посуды, которые могут считаться «вар -
варскими», т. е. не имеющими аналогий среди античной металлической
утвари, принадлежат круглотелыо кубки. Все они, кроме знаменитого
электрового круглотелого сосуда с изображением скифов нз Куль-Обы,
сделаны из серебра. В курганах скифской знати, особенно отличающихся
богатством инвентаря, такие кубки являются наиболее частой находкой

180 Георгиев Вл. Тракийският език. София, 1967, с. 23—25, 59.

181 Мозоле.вский В. Н. Скифские погребения.... с. 234.

132 Чередниченко Н Н., Болдин Я. И Скифские курганы с. Владимировка, с. 133,
рис. 9.

133 Вегст Б. Соп1пЬи11оп..., р. 59, 19.

134 Димитрова А. Сребърно съкровище..., с. 130, 131, обр. 15—16.
по сравнению с остальными серебряными сосудами. Более того, в не-
которых памятниках найдено по нескольку экземпляров серебряных
кубков. Так, в кургане Куль-Оба их было четыре, в Солохе — три,
в Таймановой и Чмыревой могилах — по два. Чаще всего серебряные куб-
ки встречались в богатых курганах Нижнего Приднепровья. Но отдельные
находки их сделаны также в Крыму, на Тамани, на Нижнем Дону, в
Среднем Приднепровье, а также на Северном Кавказе *35. Всего в настоя-
щее время известно не менее 25 серебряных сосудов этой формы. Кроме
того, круглотелые кубки представлены на целон серии изображений из
Скифии: на бляшках нз Чертомлыка 135 136 и Куль-Обы *37, на треугольной
пластине из Карагодеуашха 138, на сосуде со скифами из Таймановой мо-
гилы 139 н др. Прп почти одинаковой для всех шаровидной форме тулова
сосуды отличаются по размерам, высоте горла и форме венчика, а также
по наличию или отсутствию поддона. Кроме того, одни из них гладкие,
неорнаментированные, другие имеют более или менее богатую орнамента-
цию на тулове. Даже двух во всем сходных сосудов в известной в настоя-
щее время серии нет. Можно выделить три основные формы: 1) сосуды с
очень короткой, слабо выделенной широкой шейкой; 2) сосуды с более
узкой и более высокой шейкой, расширяющейся к отогнутому наружу
краю; 3) сосуды с довольно высокой шейкой, завершающейся раструбооб-
разным, или, ио II. А. Онайко, лекнфообразным венчиком (рис. 43, 2).
Большинство сосудов принадлежит ко второму типу, сосуды первого типа
известны мне только из Карагодеуашха и из кургана у с. Пески, а треть-
его— из Куль-Обы (один — электровый сосуд со скифами), два — из Чмы-
ревой могилы (рис. 43, 5), и по одному из кургана на северной Херсон-
щине и из Толстой могилы. Кубки, объединенные нами в первый тнп,
не имеют поддона, дно их округлое или округло-уплощенное. Среди кубков
второго и третьего типов есть экземпляры без поддона, а также н такие,
которые имеют невысокий кольцевой поддон.

Еще М. И. Ростовцевым было высказано предположение о том, что по
своему происхождению .металлические кубки связаны с глиняными круг-
лотелыми сосудами с резным орнаментом архаической скифской эпп-

135 Большинство кубков описано Н. Л. Онайко в книге «Античный импорт в При-
днепровье и Побужьо в IV—II вв. до н. э.» (с. 36—38 (№ 438—443, 784—786 на
табл. XXXI). Отмечу лишь те находки, которые были сделаны после выхода в
свет этой книги: курган Тайманова могила (Б1дз1ля В. Г. Дослгдження..., с. 50,
рис. 5); курган Толстая могила (Мозолевский Б. В. Курган Толстая могила...,
с. 305, рис. 41); курган 4 группы Носакп близ с. Балки Васильевского района За-
порожской обл. (Бидзиля В. И. Отчет о работе Запорожской экспедиции за
1971 г.—Архив ИА АН УССР, ф. 1971/24); с. Пески Баштанского района Нико-
лаевской обл., к. 9, п. 1 ( Шапошникова О. Г., Бочкарев В. С. Отчет о работе Иг-
нульской экспедиции за 1972 г.—Архив ПА АН УССР, ф. 1972/3); северная
Херсонщина, мужское по1ребение (Кубышев А. И. Новейшие находки в курга-
нах Херсонщины.— Тезисы докладов конференции ИА АН СССР и ИА АН УССР,
ч. II, с. 24).

136 Артамонов .V. И. Антропоморфные божества в религии скифов.- - АСГЭ. 1961.
вып. 2, с. 59, рис. 2.

137 Онайко В, А. Античный импорт..., с. 34, рис. 5.

138 Манцевич А. П. О пластине из кургана Карагодеуашх,— АСГЭ, 1964, вып. 6, с. 130,
рис. 2.

135 Бкдзгля В. I. Дослщження..., рис. 5.
хи 14°. Позднее к этой точке зрения присоединились все исследователи^
касавшиеся металлических круглотелых кубков нз скифских курганов,
независимо от того, как решался вопрос о месте их изготовления ’4’.
Действительно, металлнчесие кубки из Северного Причерноморья, осо-
бенно те, которые мы назвали вторым типом, по форме чрезвычайно
близки к глиняным, появившимся в лесостепи и степи еще в предскиф-
скую эпоху “2. Однако у скифов-кочевников глиняные круглотелые куб-
ки едва дожили до конца VII в. до и. э. Несколько дольше, может быть
до конца VI в. до н. э., они употреблялись населением лесостепи. Лишь
единичные экземпляры глиняных кубков, значительно уступающих ран-
ним по качеству отделки поверхности и несколько иной формы, найдены
в некоторых скифских погребениях Крыма IV в. до н. э.140 141 142 143 144 Серебряные
кубки, о которых идет речь, появились около середины IV в. до н. э.164
и бытовали до начала — середины III в. до н. э. Следовательно, между
временем широкого распространения глиняных кубков, наиболее близких
к металлическим, и металлических сосудов этой же формы прошло около
200 лет. Столь большой хронологический разрыв не позволяет считать
окончательно решенным вопрос о зависимости металлических кубков от
местных глиняных. Однако других прототипов для них, которые были
бы к тому же и близки по времени, пет и на соседних территориях.
Нет нх и у фракийцев, где круглотелые глиняные кубки, которые возмож-
но сопоставлять с нашими, бытовали также лишь до середины VI в.
до и. э., а металлические, серебряные и бронзовые, т. е. те, которые по-
явились в V в. до н. э., довольно существенно отличаются от найденных
в Северном Причерноморье (рис. 43, 7, 4) 145. Близкие же к найденным
в скифских курганах серебряные кубки из Фракии датируются, как и
скифские, IV в. до н. э. (рис. 43, 5) *46. Те и другие металлические
кубки нз Фракии А. П. Манцевич ставит в один ряд со скифскими,
считая, что они были одинаково характерны для скифов и фракийцев
и, как многие другие предметы торевтики, найденные в скифских курга-
нах, изготовлялись фракийскими мастерами в богатых сырьем районах
Фракии147. Н. А. Онайко уже возразила А. П. Манцевич, отметив, что
кубки, найденные в скифских курганах, отличаются от фракийских и что
они были «выработаны в Северном Причерноморье под влиянием мест-
ных, а также греческих форм посуды» 147. Таким образом, Н. А. Онайко

140 Ростовцев М. И. Воронежский серебяный сосуд.— МАР (СПб.), 1914, № 34, с. 83.

141 Манцевич А. П. К вопросу о торевтике в скифскую эпоху.— ВДИ, 1945, № 2,
с. 217, 218; Онайко Н. А. Античный импорт..., с. 38.

142 См. с. 49 и сл. См. также: ДП (Киев), 191М>, т. III, табл. ХЫ1, 2\ м. Смела. 1887. т. I.
табл. XII, 2, 5; XV, 2; 1889, т. II, табл. VII, 17,18, 20, 25.

143 Троицкая Т. Н. Погребение у с. Белоглинка.— СА, 1957, т. XXVII, с. 230, рис. 5.

144 Наиболее ранними по существующей в настоящее время хронологии нужно счи
тать кубки из Рыжановского кургана и Солохи (Брашинский И. Б. Новые мате-
риалы к датировке курганов скифской племенной знати Северного Причерно-
морья, с. 97, 98). Остальные кубки датируются второй половиной IV и рубежом
IV—III вв. до н. э.

145 Манцевич А. П. О пластине из кургана Карагодеуашх, рис. 3, с. 5—7.

140 Там же, рис. 3, 4.

147 Манцевич А. П. К вопросу о торевтике...
Рис. 43. Серебряные, бронзовые и глиняные сосуды из фракийских и скифских
погребений

1 — Арабаджийская могила; г — Аязляр; 3— Дуванлий, курган 17; 4, 6 — Кукова могила;

5 — Радювене; 7 — Букрин; 8 — Бобрида, курган 33; $ — Чмырева могила; 1, 2, 5, 7, 9 — сереб-
ро; 4, 8 — бронза (8 — с позолотой); 3, 6 — глина
•склонна отрицать какую-либо взаимосвязь между фракийскими и скиф-
скими серебряными кубками.

Обе точки зрения мне представляются нуждающимися в коррективах.
Произведем более детальное сопоставление скифских металлических куб-
ков с фракийскими. Выше уже говорилось о том, что в погребальном ри-
туале фракийской аристократии чаще использовались серебряные фиалы,
а не кубки. В связи с этим количество найденных в фракийских погре-
бениях и в кладах, металлических кубков значительно уступает количест-
ву фиал.

Кубки, появившиеся около середины V в. до п. э. у южных фракий-
цев, имеют сферическое, несколько приплюснутое тулово и узкое, высокое
горло с раструбообразным венчиком. Одновременно с металлическими бы-
товали и глиняные сосуды такой же формы, сделанные па гончарном
кругу. Бронзовый и глиняный кубки происходят из Куковой могилы сере-
дины V в. до н. э. (рис. 43, 4, 6) 14Э, серебряный из Арабаджийской мо-
гилы (рис. 43, I) 15С, глиняный — из кургана 17 той же группы Дуван-
лий (рнс. 43, 5) |51. В Северной Болгарии известен только один бронзо-
вый кубок такого типа, найденный в погребении IV—III вв. до п. э.
у с. Аязлер Поповско 148 149 150 151 152. Форма узкогорлых, кубков с раструбообразным
венчиком н сферическим туловом является самобытной. Возможно, ка-
кую-то роль в ее появлении сыграли античные лекнфы, но считать ее це-
ликом подражающей форме античных лекнфов, как думает Н. А. Онайко,
по-моему, трудно. У кубков отсутствует ручка, обязательная у лекифов,
существенно отличаются пропорции.

Будучи местными, фракийскими по происхождению, узкогорлые кубки,
как глиняные, так и металлические, очевидно, производились в местных
мастерских, хотя орнамент в виде лепестков с двойным контуром на туло-
во бронзового кубка из Куковой могилы очень характерен для металличе-
ской посуды античных форм и производства, а также для круглотелых
кубков из Северного Причерноморья.

Металлические кубки, сходные с описанными, фракийскими, известны
по находкам на правобережье лесостепной Украины. В кургане 33 Бобрип
кого могильника в погребении конца V в. до н. э. был найден бронзо
вый позолоченный кубок (рис. 43, 8) 153 154, а нз с. Букрин происходит сереб-
ряный сосуд (рис. 43, 7) ,54_ Первый из них не только по форме, но и по
орнаментации тулова аналогичен кубку из Куковой могилы. Второй отли-
чается от известных по находкам в Болгарии наличием орнамента в виде?
ов по краю раструбообразного венчика и несколько более коротким гор-

148 Онайко И. А. Античный импорт..., с. 38.

149 Филов Б. Надгробните могили..., с. 54, рис. 65. Глиняный сосуд не опубликован,
хранится в Археологическом музее в г. Продиве.

150 Филов Б. Надгробните могили..., рис. 156.

151 Там же, с. 150, рис. 175.

152 Волков Ив. Нови могилни находки, рис. 75.

153 Петренко 13. Г. Правобережье Среднего Приднепровья в V—III вв. до н. э., с. 25,
рис. 15, 15.

154 Там же, рис. 15, 14.
лом. В. Г. Петренко и Н. А. Онайко вполне справедливо считают эти со-
суды импортом из Фракии ,55.

Вторая группа кубков из Болгарии представлена сравнительно неболь-
шими круглотелыми сосудами из серебра. Все они имеют довольно корот-
кую шейку, но отличаются друг от друга по форме венчика, высоте и ши-
рине шейки, оформлению дна. Находки таких сосудов, которые по общей
форме и пропорциям стоят, безусловно, ближе к северопричерпоморским,
чем описанные выше, сделаны только в северных районах Болгарии: пять
круглотелых кубков были в составе клада у с. Луковит ,5в, два — в кладе
из Радювене (рис. 43, 5) 167, по одному — в погребениях у сел Аязлер
Поповско 155 156 157 158 159 160 и Тетевенски Балкан 15е. Сосуды из Радювене и Тетевенски
Балкан имеют очень короткую шейку, завершающуюся раструбообразным
венчиком, похожим на венчик у описанных выше кубков с высоким гор-
лом. По краю венчика у сосудов нз Радювене две углубленные горизон-
тальные узкие полоски (высота одного сосуда из Радювене — 14,5 см,
второго— 6,5 см). Венчик сосуда из Тетевенски Балкан гладкий (высота
сосуда 14 см). Сферическое тулово сосудов опирается на низкий кольце-
вой поддон.

Сосуд из Аязлер Поповско отличается от этих двух' тем, что имеет
широкий, отогнутый наружу венчик. Орнамента на нем тоже нет.

Весьма своеобразны кубки из Луковитского клада. Так же как у со-
суда из Аязлер Поповско, у них довольно широкий, отогнутый наружу
венчик, но шейка гораздо более высокая и широкая; у двух сосудов рез-
ко отделена от плечика, у остальных переход от плечиков к горлу более
плавный. Дно округлое, без поддона. В центре дна двух сосудов имеется
округлое углубление, как на фиалах. Один нз пяти сосудов из Луковнт-
ского клада богато орнаментирован — на венчике его чеканный орнамент
в виде жемчужин, а на тулове рельефные изображения женских голов,
чередующихся с пальметками. По пропорциям этот сосуд занимает как
бы промежуточное положение между глубокой фиалой и кубком. Видимо,
поэтому И. Венедиков отнес его к числу фиал ,6°.

Как можно судить по описанию и приведенным рисункам, большин-
ство кубков из Фракии, которые ближе к северопричерноморским, чем
высокогорлые, тоже имеют особенности, не свойственные найденным на
нашей территории, позволяющие считать их, как н высокогорлые кубки,
вполне самостоятельными. Они не имеют прямых параллелей в скиф-
ских древностях. Вместе с тем два кубка из Радювене (рис. 43, 5) и
кубок из Тетевепски Балкан невозможно рассматривать в отрыве от

155 Там же, с. 25; Она же. Культура племен правобережного Среднего Приднеп-
ровья.— МИА, 1961, № 96, с. 88; Онайко Н. А. Античный импорт на территории
Ср. Приднепровья.— СА, 1962, № 1, с. 74.

156 Издан только один из них в кн.: Фракийское искусство и культура болгарских
земель. Каталог выставки. М., 1974, рис. 306. Остальные только упомянуты в ка-
талоге (№ 304, 305, 307, 308).

157 Филов Б. Памятшщи на тракийското изкуство, с. 34, рис, 31.

158 Белков И. Нови могилни находки, рис. 75.

159 Герасимов Т. Тракийско могилно погребение в Тетевенския Балкан.— ИАИ (Со-
фия), 1963, XXVI, с. 272, 273, рис. 2.

160 Фракийское искусство..., с. 147.
кубков куль-обского типа* характерным признаком которых является
наличие широкого воронкообразного, или лекифообразного, венчика.
Болгарские находки отличаются от наших кубков лишь более коротким
горлом. Очевидно, как те, так и другие кубки, имеющие специфический
воронковндвый венчик, могли появиться из одного источника под воз-
действием одних и тех же прототипов. Поскольку высокогорлые сосуды
с воронковидным венчиком производились во Фракии с середины V в.
до я. э., то появление такого же венчика у серебряных сосудов с более
короткой шейкой и шаровидным туловом в IV в. до и. э. скорее всего
впервые должно было произойти там же. Поэтому можно предполагать,
что мастера, изготовлявшие для скифской аристократии серебряные
круглотелые кубки с воронковидным венчиком, видимо, были знакомы с
фракийскими образцами и приспосабливали их к местной форме. В этой
связи особенно интересен один из кубков Чмыревой могилы (рис. 43, 2).
Воронковидный венчик его приклепан, как бы добавлен к шейке, имев-
шей такую же форму и пропорции, что и у сосудов местного облика без
такого венчика. Механическим добавлением к кубку местного, северопри-
черноморского облика выглядит воронковидный венчик и у электрового
сосуда из Куль-Обы.

У фракийских экземпляров венчнк такой же формы гораздо более
органично слит с шейкой. Благодаря этому и пропорции фракийских со-
судов более уровновешены, чем у сосудов куль-обского типа, где венчнк
явно «давит» на сосуд и утяжеляет его.

В отличие от большинства серебряных кубков, найденных в курганах
Северного Причерноморья, многие сосуды с шаровидным туловом из Бол-
гарии имеют кольцевой поддон. Этот же признак мы видим на всех куб-
ках с воронковидным венчиком из скифских курганов, а также на неко-
торых из тех, которые не имеют такого венчика. Возможно, что и здесь
сказалось влияние фракийских образцов, хотя, конечно, у тех и других
поддон мог появиться и независимо под воздействием античной керамики.

Итак, отсутствие прямых аналогий во Фракни для круглотелых куб-
ков из Северного Причерноморья не позволяет присоединиться к точке
зрения А. П. Манцевич, настаивающей на фрако-македонском изготовле-
нии всей серии сосудов, о которых шла речь. Очевидно, кубки из скиф-
ских курганов делались специально для скифов в других мастерских и
другими мастерами, нежели фракийские. Можно думать лишь о заимст-
вовании из Фракии отдельных элементов, добавленных и приспособлен-
ных к местной форме. Поскольку характер орнаментации кубков чисто
греческий, а исполнение большинства из них отличается высоким мастер-
ством, то вряд ли можно сомневаться в правильности предположения
М. И. Ростовцева, поддержанного многими исследователями, о том, что
кубки, как и большинство других произведений торевтики из скифских
курганов, делали греческие мастера в одном из городов Северного При-
черноморья, скорее всего в Пантикапее

Невозможно согласиться н с тем положением А- П. Манцевич, что
на куль-обском и воронежском сосудах со сферическим туловом, так же *

161 Ростовцев М. И. Воронежский серебряный сосуд, с. 83, 84.
как и на Чертомлыцкой амфоре, гребне и сосудах из Солохи со сценами
охоты и других произведениях подобного рода, изображены не реальные
скифы, а «варвары» вообще, и в первую очередь фракийцы162 *. Против
такого положения с достаточной определенностью свидетельствует тот
факт, что по этнографическим признакам изображения варваров на пред-
метах из Северного Причерноморья резко отличаются от тех, которые
известны на произведениях торевтики из Фракии. В самом деле, на ве-
щах превосходной работы из Северного Причерноморья и на более гру-
бых, сделанных разной техникой и имевших различное назначение, как
правило, встречаются одни и те же образы «варваров», выполненные в
стиле этнографического реализма. Почти всюду мы видим мужчин-воинов
с длинными волосами, закрывающими уши и прямыми прядями спадаю-
щими на плечи. Бороды не подстрижены. Исключения составляют лишь
немногие памятники (бляшки из Куль-Обы, где изображена пара стреля-
ющих из луков в разные стороны воинов, волосы которых связаны узлом
на затылке *ез; более короткие волосы, как бы подобранные внутрь
сзади,— у пешего воина на гребне из кургана Солоха ’64, у двух фигур
на Чертомлыцкой вазе 165, у одного из двух всадников на шейной гривне
из Куль-Обы166 * и некоторых других), однако и на них, несмотря на
некоторые особенности в прическе, везде пеизменно повторяется одна и
та же деталь — волосы непременно закрывают уши, бороды не подстри-
жены. К тем же результатам о неизменной повторяемости деталей на
изображениях можно прийти, если рассматривать костюм и обувь, пере-
данные на предметах из Северного Причерноморья.

Если же обратиться к изображениям варваров на предметах из Фра-
кии, то на бляхах из Летницы (рис. 44, 1, 2) 1в7, на шлеме (рис. 44, 3)
и кнемидах из Аджигиоля16В 169, золотом кувшинчике из Врацына
шлеме из Баицени170 представлены совершенно иные образы варваров,
передающие иные этнографические черты. Здесь мы видим сравнительно
короткие волосы, зачесанные за уши так, что шея оставлена открытой.
На изображениях бородатых мужчин бороды аккуратно подстрижены,
от ушей к подбородку идут узкие бакенбарды. Кроме бородатых, есть
изображения п безбородых мужчин. Существенно отличается от скифской
одежда и доспехи воинов. Все изображения довольно примитивны, без-
условно сделаны фракийскими мастерами, а локализация находок в се-
верных районах Болгарии и южных районах Румынии позволяет пред-

162 Манцевич А. П. К вопросу об изображениях варваров на предметах торевтики
из курганов Северного Причерноморья.— 81шНа ТЬгасхса. 8оПа, 1975, I. с. 112—
125.

183 Манцевич А. П. Горит из кургана Солоха, с. 117, рис. 16.

184 Манцевич А. П. Золотой гребень из кургана Солоха.

185 Мёппв Е. 8су1Ыапя апй Сгеекз, й§. 48, 49.

188 Там же, рпс. 97.

187 Венедиков И. Сокровещето от Летница.— Български художник, 1974, пл. 9, 10,
12, 13, 15, 18.

188 Вегсш В. СопЬпЬиИоп..., р. 50; й§. 7; р. 53, Йд. 8.

169 Николов Б. Гробница III от Могилянската могпла в-ьв Враце, обр. 78.

170 Ре1гевси~В1т1>оиЦа М. е1 Маггп Б. Ба 1гёзог Де Ваюеп! (Дер. ёе Зазбу).— Баста,
К 8., XIX. 1975. Пд. 3.
полагать, что перечисленные предметы принадлежат готам пли триоаллам.
По времени они вполне соответствуют находкам из царских скифских
курганов.

Вторая пегрсческая форма металлических сосудов представлена в Се-
верном Причерноморье меньшим числом экземпляров, чем круглотелые
кубки. Это — округлые вазы без выделенного пли едва намеченного гор-
ла. слегка сужаюшиеся к краю, имеющие ссгментовидные ручки, распо-
ложенные в верхней части тулова. Они происходят из Солохи, Чмыревой
могилы и Таймановой могилы 1се. По форме эти серебряные сосуды или
точно повторяют деревянные типа Мордвпповского * 167 (таков псорнамен-
тировампый сосуд из Солохи) 168 169, пли очень близки к ним. Н. А. Онайко
не права, отметив, что «солохинский сосуд представляет дальнейшее раз-
витие формы, выработанной еще в раннескифской лепттой керамике» ’69.
В действительности в последней нет пи одного образца, который можно

Онайко II. А Античный импорт..., с. 36, табл. XXIX, XXX.

167 Минцееич А. П. Деревянные сосуды скифской эпохи, рис. 1,1.

Онайко Н. Л. Античный импорт..., табл. XXX, 436.

169 Там же, с. 36.
было бы считать прототипом серебряных ваз. Видимо, они имели место
только в дереве, среди которых были и такие, которые имели золотые
накладки ”°.

Сколько-нибудь близкие параллели для сосудов описанной формы на
территории Фракии отсутствуют. Нет там и находок деревянной посуды.
Лишь в одном из курганов левобережья Нижнего Подунавья, у с. Гур-
банешты (Румыния), где, возможно, был похоронен не фракийский,
а скифский воин, найдена тонкая золотая пластина в зверином стиле —
оковка края деревянного сосуда 170 171. Эта единственная находка, как спра-
ведливо отметила уже Н. Л. Онайко. конечно, не может быть свидетель-
ством производства на севере Балканского полуострова деревянной посу-
ды с золотыми накладками. Их, безусловно, делали в Северном Причерно-
морье для нужд скифов мастера высокой и более низкой квалификации,
и скорее всего не в одном центре. Орнаментированные серебряные сосуды
с сегментовидными ручками, найденные в Солохе (сосуд со сценой охоты
всадника на льва), Чмыревой и Гаймановой могилах, стилистически
близки между собой и относятся к числу лучших произведений греческой
торевтики, сделанных по заказу знатных скифов.

Среди деревянной посуды, бывшей в ходу у скифов и их ближайших
соседей, имелись другие формы — чаши без ручек, ковши и чаши с одной
ручкой *72 173 174. Сколько-нибудь близкие параллели для них в дереве и других
материалах во фракийских древностях отсутствуют. Зато в нескольких
богатых погребениях фракийской знати, а также из случайных находок
центральной части Балканского полуострова и северных его районов про-
исходят серебряные кубки, аналогий которым нет в Северном Причерно-
морье т. Это — сосуды стаканообразной формы, почти цилиндрические,
лишь расширяющиеся к венчику или усеченно-биконические, также с
расширением к устью. В некрополе у сел Требениште, Охридско найдены
наиболее ранние кубкп этого типа, относящиеся ко второй половине
VI в. до н. э. Началом V в. до п. э. датируется кубок, найденпый в
Старо село Сливенско. К середине V в. до н. э. относятся кубки из по-
гребения у с. Делбоки. Оттуда же происходит и бронзовый сосуд такой
же формы. Другие находки — из с. Букьовцы, из кургана у с. Аджигиол
и из района у Железных ворот на Дунае — относятся к IV в. до н. э.
В их форме исследователи видят зависимость от передневосточных образ-
цов. В орнаментации большинства кубков чувствуется прямая связь с
греческим или греко-восточным искусством, хотя небрежное исполнение
узора па ряде кубков выдает руку местных мастеров (Делбоки). Д. Ди-
митров, рассматривая три кубка из Делбоки, считает один из них произ-
ведением греческого мастера, а два других — имитацией греческого ори-
гинала, сделанной фракийским мастером 176. Кубки из Аджигиола и Же-
лезных ворот орнаментированы в духе фракийского звериного стиля, от-

170 Манцевич Л. П. Деревянные сосуды..., с. 23. сл., рис. 1,1.

171 Там же. рис. 4. 31.

172 Манцевич А. П. Деревянные сосуды..., рис. 1, 2—5; 2; 3,1, 2, 3.

173 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 93 и сл., ил. 145—151.

174 Димитров Д. П. Тракийската гробна находка от с. Дълбоки, Старозагорско.—
РП (София), 1949, т. IV, с. 220, 221.
личающегося от скифского, хотя и имеющего с ним некоторые элементы
сходства. И. Венедиков считает бронзовую пластину матрицу из Гарчино-
во в Северной Болгарии предназначенной для штамповки основного фри-
за таких кубков 17й. Не возражая против назначения пластины, замечу,
что стилистически изображения на пластине-матрице существенно отли-
чаются от изображений на кубках и стоят гораздо ближе к произведе-
ниям скифского звериного стиля, чем эти последние.

ВООРУЖЕНИЕ И КОНСКОЕ СНАРЯЖЕНИЕ

Среди наступательного вооружения, найденного на территории Фракии,
как будто бы нет таких видов, которые можно было бы считать свойст-
венными только фракийцам, или же таких, которые, сложившись во Фра-
кии, получили распространение у соседних племен. Создается впечатле-
ние, что сами фракийцы не были изобретателями оружия, при помощи
которого они сражались со своими врагами.

Уже с киммерийского времени на севере Балканского полуострова,
а также в Карпато-Дунайском районе у фракийцев укоренились те же
типы наконечников стрел, что и в Северном Причерноморье 17в. Это зна-
чит, что и фракийский лук был одинаков со скифским. Изображение та-
кого двусоставного лука, по форме очень близкого к скифскому, можно
видеть на серебряном позолоченном поясе из Ловеч Старозагорско
(рис. 45), который исследователи датируют V—IV вв. до н. э.175 * 177 В пред-
скифскую же эпоху на территории Фракии, помимо «киммерийских», оче-
видно, были известны стрелы с наконечниками галыитатского типа. Фор-
ма для отливки таких наконечников найдена при разведывательных
раскопках селищного холма у с. Сливополе (Русенско) 178 179 180 181. Однако на-
ходки самих гальштатских стрел мне неизвестны. Оригинальные желез-
ные наконечники происходят из могильника у с. Фериджеле в Румы-
нии 17е, но нигде в других местах сходные с ними не найдены.

Наконечники стрел, встречающиеся в погребениях (кроме Феридже-
ле) и на поселениях, только скифских форм. При этом исключительно
редки находки двулопастных стрел VII—VI вв. до н. э. Наконечники
стрел V в. известны из погребений лишь Карпато-Днестровского райо-
на 18°, тогда как типы, характерные для IV—III вв. до н. э., лучше
всего представлены на поселениях и в погребениях всего Балкано-Дне-
стровского района|81.

175 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство. с. 94, 95.

’76 См. с. 139.

177 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийскато изкуство, ил. 250.

178 Ангелов Н. Новооткрити селшца по брега на Дунава между Русе и Тутракан.—
ИЛИ, 1952, XVIII. с. 372, обр. 377.

179 Уи1ре А. КесгороТа..., й'д. 21.

180 В погребениях у с. Пыржолтеви и Данчены в Молд. ССР; в курганах у с. Быр-
сешты в Румынской Молдове (см. с. 93—142).

181 См. выше, с. 139.
Рис. 45. Бронзовый пояс из Лоееч

Совершенно неизвестными остаются футляры, в которых фракийцы
носили лук и стрелы. Металлические обивки их, подобные найденным в
курганах Северного Причерноморья, во фракийских погребениях отсут-
ствуют. Видимо, колчаны и гориты у фракийцев не было принято укра-
шать золотыми или серебряными пластинами, как это было в обычае у
знатных скифов.

Среди мечей и кинжалов, употребляемых фракийцами в VI—III вв.
до н. э., известно несколько форм этого оружия, очевидно разного про-
исхождения. Одним из них были скифские акинаки. В литературе, осо-
бенно болгарской, существует мнение, что меч-акинак нужно считать не
скифским, а скифо-фракийским видом вооружения *82. Отрицая скифское
происхождение акинаков, найденных на фракийской территории, Д. Бер-
чу, например, предпринял попытку обосновать независимую от скифской,
непосредственно персидскую или ахеменидскую их основу188.

Как известно, акинак был основным видом колюще-рубящего меча,
распространенным в Северном Причерноморье с конца VII в. до н. э.,
т. е. с начального периода скифской истории, и существовавшим до
III в. до н. э. Хотя по происхождению он связан, возможно, с какими-то
переднеазиатскими прототипами, только у ираноязычных кочевников
евразийских степей акинак получил свое окончательное оформление. Пре-
имущественная роль в этом, безусловно, принадлежит скифам, по заказу
которых в VII—VI вв. до н. э. работали урартийские и другие передне-
восточные, а также местные мастера. 182 183

182 Милчев Ат. Скифо-фракийские отношения и образование одрисской державы.—
В кн.: ТЬгасха, И, 1974, р. 58.

183 Вегсш Б. СопТнЬийоп..., р. 29—32.
У соседних со скифами фракийских племен Карпато-Днестровского
района и далее на запад, вплоть до Потисья в Венгрии, этот вид оружия
скифских типов стал известен около середины VI в. На интересующей
пас территории фракийских племен больше всего находок акинаков сде-
лано в соседних со Скифией районах, в лесостепи Молдавской ССР и Ру
мынии (рис. 33, 1—5; 7; 9, 10—18) т. К югу от Нижнего Дуная,
на территории Румынской Добруджи наиболее ранним является бронзо-
вый вотивный акинак из Меджидии (рис. 33, 27), относящийся к V в.
до н. э.1й* Железные боевые акинаки, представленные лишь двумя на-
ходками в могильнике у с. Муригиол (рис. 33, 6), датируются IV—III вв.
до н. э.* 185 186 Г. Симион упоминает находки железных кинжалов в могиль-
нике Енисала, но формы их не рассматриваются 187.

На территории Болгарии найдено всего несколько акинаков, преиму-
щественно случайные находки (рис. 33, 19—21) 188. Исключение состав-
ляют лишь акинакп: один — из могильника у с. Равна, видимо V в. до н. э.
(рис. 33, 22) 189 *, второй — из кургана у с. Юруклер (рис. 33, 23)
IV в. до п. э. 180

В отличие от наконечников стрел, которые (фракийские мастера отли-
вали только по скифским оригиналам, большинство мечей-акинаков из
фракийских памятников не являются простыми копиями скифских образ-
цов. Однако их связь с найденными в Северном Причерноморье достаточ
но очевидна, тогда как прямая зависимость от древнеперсидских акина-
ков. на мой взгляд, исключается, поскольку фракийские экземпляры ли-
шены особенностей, свойственных последним 191.

Опираясь на скифские прототипы, фракийские мастера часто по-свое-
му оформляли перекрестия и навершия, а иногда изменяли и форму
клинка. Последнее особенно заметно на акинаке из готского погребения

484 6 акинаков известно с территории Молдавской ССР. Издано только 3 из них: Ла-
пушнян В. Л., Никулицэ И. Т., Романовская М. А. Памятники раннего железного
века.— В кн.: Археологическая карта, вып. 4. Кишинев, 1974, рис. 14, 1—3. Семь
акинаков из погребений группы Фериджеле: Уи1ре А. Йесгоро1а..., р. 58—61; Уи1-
ре А., Рорезси Е. Соп1пЬпНоп а 1а соппамвзапсе Дев дёЬи1з де 1а сиИпге ^ё!о-дас1-
дие дань 1а гопе БиЬсаграНдие У11сеа-Аг|*е§.— Баша, К. 8., 1972, XVI, бц. 13, 2.
Около 30 акинаков случайно найдено в восточной Румынии: М1ка11евси-В1гЬгЪа.
Ак1пака1 Ггот Мо1доха.— 1п: ТЬгасо-Раска. Внспге^Н, 1976, р. 109—116.

185 Вегсш В. СоШпЬпНоп..., р. 22—39, Пц. 1—4.

186 Бужор Е. Гето-дакийская культура в Муригиоле,—Пасла, 1958, II, с. 137,
рис. 8, 1.

187 Б1т1оп С. Бея СёЬев де 1а ПоЪнмкЦа яер1еп1попа1е ди У1~е ап 1-ег 81ёс1е ач п. ё.—
1п: ТИгасо Васк а, р. 151.

188 У с. Розница, Ловешко {Попов Р. Новооткрити памятници.— ИАИ, 1928/29, V,
с. 280, обр. 143); у с. Агатово, Габровско {Милчев Ат., Ковачев Н. Необнародова-
нп памятницп от Севлиевско.— Археология БАН, 1967, IX, кн. 2, с. 40, обр. 2);
у с. Девене, Врачанско {Николов Б. Тракийски памятници в*ьв Врачанско.— ИАИ,
1965, XXVIII, с. 171. обр. 11): с. Разград {Вегсиг В. Хене якуЬЫксЬе Рппде аия Вой
ташеп ипд Ви1^апеп.— Р7, 1963, Х1Л, 8. 190—194).

189 Мирнее М. Рапнотракийскпят могилен некропол при с. Равна.— ИАИ, 1962, XXV,
с. 118, табл. XXX, 1.

480 Белков Ив. Нови могилни находки, с. 48, обр. 67.

491 Более подробно см.: Мелюкова А. И. К вопросу о взаимоотношениях скифского
и фракийского искусства.— В кн.: Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве
народов Евразии. М., 1976, с. 107.
на Нижнем Днестре (рис. 33, 24). Оригинальны по стилю орнаментации
рукоятей и форме перекрестья акипаки из могильника VI—V вв. до н. э.
у с. Фериджеле (рис. 33, 1—4). Почти точную копию скифских представ-
ляют собой мечи с навергпиями в виде когтей хищной птицы из Агатово
(рис. 33, 20) или в виде грифоньих головок из Розницы (рис. 33, 21).
Вместе с тем на их рукояти имеется орнамент, который мы не знаем
на скифских акинаках. Очень своеобразно в зверином стиле фракийского
искусства орнаментировано брусковидное навершие акинака из с. Петри-
каны в Румынии (рис. 33, 26), относящегося, видимо, к концу V — началу
IV в. до н. э.192 193

Некоторые из акинаков, найденные на фракийской территории Кар-
пато-Днестровского района, не отличаясь от скифских VI—V вв. до н. э.
по форме рукояти с навершием и перекрестием, имеют непропорциональ-
но малые размеры клинка (рис. 33, 12, 17) 183. Эти экземпляры, безуслов-
но, тяготеют к тем коротким кинжалам, подражающим скифским акпна-
кам, которые довольно часто встречаются в Трансильвании я несколько
реже на Потисьс. К югу от Дуная такие кинжалы пока не найдены.
Оказали ли какое-либо обратное воздействие акинаки, сделанные во
Фракии, па скифские? На этот вопрос трудно дать определенный ответ,
поскольку из-за малого количества находок мечей скифского образца во
фракийских памятниках мы не можем определить, насколько различные
местные подражания скифским были типичны там. Среди скифских нахо-
док имеются отдельные экземпляры, явно выпадающие пз общей серии
мечей из Северного Причерноморья.

По форме навершия и орнаментации рукояти можно сблизить с фра-
кийскими обломанный меч — случайную находку у с. Волковцы (рис. 33,
28). Оригинальна по характеру орнаментации (спиралями и небольшими
кружочками) рукоять меча из Журовки (рис. 33, 29). Правда, на мечах
из Фракии такая орнаментация не представлена, но опа очень характерна
для (фракийского искусства в целом.

Более уверенно о фракийском воздействии можно говорить примени-
тельно к одно лезвийным мечам, появившимся в Скифии в середине —
второй половине IV в. до н. э. Еще с эпохи среднего гальштата в ходу
у фракийцев были однолезвийные кривые мечи с Т-образной рукоят-
кой — так называемые махайры иллирийского типа (рис. 32, 3, 4) 194.
Но в более широком употреблении вплоть до IV—III вв. до н. э. во всем
фракийском мире были менее искривленные боевые ножи с прямой ру-
коятью, являвшейся продолжением клинка (рис. 32, 5, 11, 12) *95. Они

192 ВиыНидап С. Оезсорспгеа де 1а Ре1псап1 ге1а|й!е е! си сиПига (гасо-^ебса.—
8С1УА, 4975, 26, К 1, р. 69, 1.

193 Ра1аЛе V. $1 Стеа IV. Ь5н де.чсорепН асШее Тп ,Тш1е1и1 УааЪй.— 8С1У, 1972, 1. 23,
X 2, р. 290, 2, 5; На1а 8. Мо1 игте всШсе 1Тп^а Во1о?апь— 8С1У, 1965, I. 16, № 3,

р. 575, 1, 2; 2, 2* МИгеа 1. Си актакез Левсорегй 1а КаиевН (сот. Рэппера,

1ид. Васаи).— 8С1У, 1971,I. 22, И 3, р. 490, Пд. 2.

194 Вегст В., Сот§а Е. 8ара1игПе де 1а ВаИа Усгде §1 Сороки.— МСА, 1956, II. р. 363,
Й& 93; Николов Б. Тракийски памятники..., рис. 4.

105 Уи1ре А. Хесгоро1а..., р. 61, р1. XVII, //; Вегст О., Сотза Е. 8ара1игПе.„, р. 412,
ЙЯ- 137, 3; Димитров Д. П. Севтополь — фракийский город близ с. Копринка Ка-
занлыкского района.— СА, 1957, № 1, с. 214, рис. 16.
не имели выделенного перекрестья, и очень редко рукоять, обычно дере-
вянная, завершалась каким-лпбо навершием. Именно с этими боевыми
ножами-кинжалами и махайрой так называемого иллирийского типа
можно сопоставлять одиолезвийные мечи и кинжалы из скифских памят-
ников IV—III вв. до п. э. Почти точную копию фракийского боевого ножа
представляет однолсзвийпый меч из погребения I Николаевского могиль-
ника на Днестровском лимане 19е. Видимо, близким к нему был однолез -
винный меч или кинжал, обломки которого найдены в погребении 2 кур-
гана 35 могильника Широкое II,97. Однолезвийный меч из Софиевки,
имеющий прямое перекрестье (навершие рукояти утеряно), ближе к ма-
хайре иллирийского типа, хотя и отличается меньшим изгибом рукояти
(рис. 32, /) Еще слабее изогнут меч из кургана в урочище Круглик
(рис. 32, 2) Остальные однолезвийные мечи из Скифии представляют
собой местную переработку фракийских ножей-кинжалов. Они прямые,
имеют перекрестье и навершие на рукояти 20°. Особенно показателен
меч из погребения в Николаевке, имеющий трапециевидное перекрестье,
как у двулезвийных мечей из Карагодеуашха или кургана мирзы Кеку-
ватского, но однолезвийный клинок* 197 * * 200 201. У остальных однолезвийных
мечей из Северного Причерноморья перекрестье представляет собой
как бы часть трапециевидного перекрестья двулезвийных мечей (рис.
32, .9).

Помимо акинаков и однолезвийных кинжалов, фракийцы, жившие к
югу от Дуная в V—IV вв. или только в IV в. до н. э., употребляли гре-
ческий двулезвийный меч - ксифос. Относительно хорошо сохранивший-
ся экземпляр такого меча найден в погребении знатного воина у с. Ка-
лояново 202.

Второй тип греческих мечей-махайра лучше всего представлен наход-
кой в Големата могиле при Дуванлий 203. Возможно, греческой махайре
принадлежат и обломки меча, найденные в Башевой могиле 204. В Се-
верном Причерноморье греческие мечи (пи ксифос, ни махайра) не имели
сколько-нибудь заметного распространения, даже в греческих городах.
Рукоять, скорее всего греческой махайры, в виде головы орлиного грифо-
на найдена только в одном из Семибратних курганов 205. Ксифос ни разу
не встречен в погребениях местного населения и лишь единичные наход-

19С Мелюкова А. И. Поселение и могильник скифского времени у с. Николаевка.
М., 4975, рис. 56, 9.

197 Черненко Е. В., Бунатяп Е. П. Курганная группа Широкое II.— В кн.: Курганы
южной Херсонщины. Киев, 1977, с. 54.

188 Мелюкова А. И. Вооружение скифов, табл. 19, 10.

189 Там же, табл. 19, 9.

200 Там же, табл. 19, 8, 11.

205 Дзис-Райко Г. А. О раскопках древнего могильника в с. Николаевка на Днест-
ровском лимане.— КСОГАМ, 1963, 1965, рис. 4, 4.

202 Чичикова М. Тракийска гробница..., с. 62, обр. 17.

203 Филов Б. Надгробните могили..., с. НО, обр. 140.

204 Там же, с. 73.

205 Черненко Е. В. Оружие из Семибратних курганов.— В кн.: Скифские древности.
Киев, 1974, с. 70, рис. 4.
ки таких мечей или подражаний им зарегистрированы в греческих некро-
полях Ольвии * 207 208 * и Пантикапея2С7.

Самой частой находкой из наступательного оружия во фракийских
могилах были наконечники копий. К сожалению, по кратким публика-
циям невозможно изучать этот вид вооружения и производить сколько-
нибудь детальные сопоставления его со скифскими. Но создается впечат-
ление, что основные типы фракийских копий по форме совпадали со
скифскими. Еще с предскифской зпохи у фракийцев появились наконеч-
ники копий с лавролистным пером, на всю длину которого от втулки про-
ходит высокое ребро (рис, 31, 13) 208, вполне аналогичные найденным в
Северном Причерноморье. Такие же копья встречаются и в памятниках
VI—IV вв. до и. в. (например, один из десяти наконечников копий в мо-
гиле Панагюршце299 или в погребении 6 в Фериджеле210, а также в
числе случайных находок211). Однако уже с конца VI в. до н. э. по
крайней мере в Карпато-Днестровском районе, а с V в. до н. э. и главным
образом в IV в. до н. э. к югу от Дуная у фракийцев преобладали на-
конечники с узколистовидным или ланцетовидным пером (рис. 22, 15—
18, 22—37) 212 213. По очертаниям пера они как будто близки к наконечни-
кам копий из скифских курганов IV—III вв. до н. э.218 Однако боль-
шинство известных мне по публикациям наконечников копий такого типа
из фракийских памятников имеют ребро посередине пера, переходящее
во втулку, как и у наконечников с лавролистным пером. В Скифии же
наконечники копий с узколистовидиым пером редко имеют ребро по сере-
дине пера, а если оно есть, то никогда не сливается с втулкой.

Поскольку в Скифии неизвестны местные прототипы узколистовидных
наконечников копий, можно предполагать, что они появились иа нашем
юге под влиянием фракийских образцов. Происхождение фракийских
узколистовидных копий исследователи справедливо связывают с иллирий-
ским галыптатом.

Говоря о наконечниках копий из фракийских памятников, следует еще
раз сказать об одном необычном явлении. В кургане 13 могильника Доб-
рина 214 * * и в разрушенном погребении у с. Кръгулево218 (оба памятника
в Северной Болгарии) найдено по одному железному наконечнику копий
с узким листовидным пером, в основании которого имеется по два ма-
леньких круглых отверстия (рис. 31, 21). Такие наконечники копий при-

200 Скуднова В. М. Погребения с оружием нз архаического некрополя Ольвии.—
ЗОАО, 1960, т. 1 (34), с. 61, рис. 1.

207 Сокольский Н. И. Боспорские мечи.— МИА, 1958, № 33, с. 156.

808 Попов Р. Могилните гробове при Ендже.— ИАИ, 1939, VI, обр. 94—95.

200 Филов Б. Памятници на тракийското изкуство, обр. 25,1.

210 Уи1ре А. Ьтесгоро1а..., р1. XX, 15.

811 Николов Б. Тракийски памятници, с. 191, обр. 35а: Табакова-Цанова Г. Нови на-
ходки в Плевенски музей.— Археология БАН, 1964, VI, кн. 4, с. 46, обр. 26.

218 Уи1ре А. ИесгороТа..., р1. XX, 1—11\ Филов Б. Памятници на тракийското.изкуст-
во..., обр. 25, 2, 4—10; Чичикова М. Тракийска гробница..., с. 65, 66.

213 Мелюкова А. И. Вооружение..., табл. XIV, 1—11 и с. 40.

214 Мирчев М. Тракийският могилен некроиол при с. Добрина, с. 44, табл. XIII, 47.

213 Бобчева Л. Тракийски некрополи при селата Кръгулево и Черна, Толбухйнски

окръг.- ИНМВ, 1975, т. XI (XXVI), с. 120, табл. IV, 10.
нято считать относящимися лишь к предскифскому времени21в. Однайо
находка железных удил с псалиями и глиняной чарки, сделанной на гон-
чарном кругу, в первом из двух названных памятников не позволяет да-
тировать наконечник копья оттуда временем ранее середины VI в.
до и. а.216 217 К VI—V вв. до н. э. относятся все погребения, исследованные
в могильнике у с. Кръгулево 218 * 220 *. Очевидно, на севере Балканского полу-
острова наконечники копий с маленькими круглыми отверстиями в осно-
вании пера, которые в других местах Европы бытовали не позднее
VIII—VII вв. до н. э., употреблялись значительно дольше. Это явление,
очевидно, нужно принимать во внимание при определении даты таких же
наконечников, особенно из случайных находок.

Одинаковыми со скифскими у фракийцев были подтоки, имевшие вид
цилиндрических или конических железных трубок, которые насаживались
на конец древка. Однако они встречены там лишь в нескольких погре-
бальных комплексах2|в, тогда как в курганах Скифии подтоки представ-
ляют собой достаточно обычную находку. В то же время довольно рас-
пространенные, главным образом у северных фракийцев, железные оков-
ки футляров для наконечников копий очень редко находят в погребаль-
ных памятниках Северного Причерноморья, а из известных мие только
простая оковка из железного листа, найденная в кургане 453 у с. Макеев-
ка 2го, близка к железным оковкам из Фериджеле22’.

Всего один раз на территории обитания фракийских племен, а именно
в кургане IV в. до н. э. у с. Кьолмен 222 были встречены наконечники
дротиков (6 экз.) (рис. 31, 39), которые по форме и размерам (их длина
около 15 см) не отличаются от наконечников дротиков с короткой втул-
кой, найденных в скифских курганах 223. Очевидно, метательные дротики
скифского типа не имели широкого распространения у фракийцев.

Также, видимо, не были в постоянном употреблении этих воинов и
одиолезвийные боевые секиры, которыми часто пользовалось, особенно
в VI—V вв., лесостепное население Северного Причерноморья и, реже,
степные скифы. Находки такого оружия зафиксированы только в памят-
никах типа могильников Берсешты—Фериджеле второй половины VI—
V вв. до н. э. 224 На территории к югу от Дуная они пока не известны.
Там, так же как и в более северных районах, встречаются, правда не
часто, двулезвийные железные топоры, которые считаются типичным
орудием и оружием фракийцев, связанным по происхождению с местны-

216 Ковпаненко Г. Т. Племена стфського часу на Ворсклк Кшв, 1967, с. 43; Тере-
ножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1976, с. 143.

2,7 Мирнее М. Тракийският могилен..., с. 51—53.

218 Бобчева Л. Тракийски некрополи..., с. 120.

а1В Чичикова М. Тракийски гробница^, с. 66.

220 Мелюкова А. И. Вооружение..., табл. 12,1.

•» 7в1ре А. Кесгоро1а..., р1. XIX, 2,10.

222 Дремсизова Цв. Тракийски могилни погребения край с. Кьолмен, Шуменски
окры.— ИАИ, 1970, XXII, с. 213, табл. II, 2.

,гз Мелюкова А. И. Вооружение..., табл. 14,12,14.

Мог1п1л 8. 8йр51игйе де 1а ВЕгае^И, р. 235, И#. 4; Уи1ре А. Кесгоро1а.... р1. XIX,
20—22.
ми бронзовыми прототипами (рис. 31, 19, 20) 22Э. Такие секпры были
знакомы и скифскому населению Северного Причерноморья, но упо-
треблялись крайне редко. Мне известны всего лишь две находки (рис. 31,
2/, 12): один топор происходит из кургана Малая Офирня VI в. до и. э.
па Киевщине 225 226, второй — из погребения 43 Николаевского могильника
IV в. до н. э. на Нижнем Днестре 227. Обе секиры из Северного Причер-
номорья не имеют прямых аналогий среди фракийских. Это позволяет
думать, что скифами была воспринята от фракпйцев только сама идея
двулезвийного топора, тогда как местное исполнение придало им свои
особенности. Так, у секиры из Малой Офирны лезвия имеют разную фор-
му (рис. 31, 12), а у секиры из Николаевки при таких же разных
лезвиях еще и проух находится не на середине, а ближе ко второму ее
концу, там, где он обычно бывает расположен у однолезвииного топора
(рис. 31, 11).

Защитное вооружение фракийцев представлено более внушительными
находками, чем наступательное. Как и в Северном Причерноморье,
во Фракии употребляли кожаные и металлические панпири, шлемы, по-
ножи. Конечно, пользовались фракийцы и щитами, хотя о последних мы
мало знаем. Большинство находок предметов защитного вооружения про-
исходит из памятников, расположенных к югу от Балканских гор. Редки
они в Балкапо-Дунайском районе и особенно к северу от Дуная.

Панцири. Как установила Л. Огненова, во Фракии в период от V до
начала III в. до н. э. употребляли панцири трех видов: металлические
колоколовидные кирасы (в течение V в. до н. э.); кирасы с подвижным
воротником-нагрудником (в конце V в. до н. э.); панцири, составленные
из кожи и железных частей (в IV и начале III в. до и. э.). За исклю-
чением панцирей с подвижным воротником-нагрудником, все остальные —
типично греческие. Панцири же с подвижным воротником-нагруднпком
употреблялись народами Восточного Средиземноморья 228 229.

Как известно, в скифском мире античные панцири нс получили сколь-
ко-нибудь заметного применения 22®. С VI в. до и. э. в Скифии господ-
ствовали кожаные панцири со сплошным металлическим набором. Брон-
зовая греческая кираса происходит лишь из кургана 5 у ст. Елизаветин-
ская на Кубани.

Также, видимо, не очень часто использовались комбинированные пан-
цири того типа, как в античном мире и Фракии. Отличительной особен-
ностью таких панцирей является то, что пластинчатый металлический на-
бор располагался па кожаной основе только над поясом и пе доходил до

225 Шорину С. Новая галынтатская группа в Молдове, с. 127—129, рис. 4, 2; Шир-
яев Ш. Тракийският могилен некропол при с. Добрина, табл. XIII, 48\ Ширяев Ш.
Тракийски могилен некропол при с. Проф. Златарски.— ИВАД, 1963, кн. XIV,
рис. 3.

228 Петровська Е. Ф. Курган VI в. до н. э. б!ля с. Мала Оф!рна на Киввщиш.—Ар-
хеолоия (Ки1в), 1968, т. XXI, с. 167. рис. 4,10

227 Мелюкова А. И. Поселение и могильник..., рис. 56,1

228 Огне нова Л. Ризници на траки от V—III вв. до и. э.— Археология БАН (София),
1959, год. I, кн. 1—2, с. 36.

229 Черненко Е. В. Скифский доспех. Киев, 1968, с. 50 и сл.
верхней части груди. Именно так на основании изображений в вазовой
живописи реконструирует Л. Огненова немногочисленные комбинирован-
ные панцири IV в. до н. известные на территории Фракии из курганов
Големата могила, Браничево, Янково и Розово 230. Из находок в Северном
Причерноморье Е. В. Черненко относит к подобным панцирям лишь те,
которые происходят из Талаевского кургапа231.

К кожаным панцирям восточносредиземноморского типа имевшим
сплошную металлическую пластину, расположенную в верхней части
груди, а иногда еще и металлический бортик, защищавший шею
такого типа, как на пластинах-иекторалях из Мезека и Вербицы в Бол-
гарии 232, в Северном Причерноморье принадлежит лишь бронзовая пла-
стина из кургана 493 у с. Ильинцы 233. По форме она близка к одно-
временным ей находкам из Фракии. Однако эти последние существенно
отличаются по материалу и характеру изготовления. В основе они желез-
ные, с наружной стороны имеют топкую накладную серебряную с позо-
лотой пластинку, богато орнаментированную. Очевидно, пекторали из
Мезека и Вербицы выполняли пе только защитную функцию, будучи на-
шитыми на грудь кожаных панцирей, но одновременно служили их
украшением. Лишь орнаментальную функцию могла исполнять золотая
пектораль из Толстой могилы, которую А. П. Манцевич по форме и сти-
лю орнаментального узора справедливо сравнивает с пекторалями из
Мезека и Вербицы 234. При настоящем уровне наших знаний и особенно
в связи с малочисленностью находок очень трудно решить вопрос о том,
играли ли какую-либо роль фракийские пекторали в появлении в Скифии
бронзовой нагрудной пластины, найденной в кургане у с. Ильинцы, слу-
жившей дополнением к панцирю, или золотой пекторали — украшения
из Толстой могилы. Ие исключено, что именно фракийцы познакомили
жителей Северного Причерноморья с панцирными нагрудниками, которые
появились во Фракии из Восточного Средиземноморья. Однако ни сход-
ство орнаментального узора (кстати, оно не такое уж полное) на пекто-
рали из Толстой могилы с орнаментом на пекторалях из Мезека и Вер-
бицы, ни фракийское изготовление последних, убедительно доказанное
Л. Огненовой, не могут быть определяющими при решении вопроса о
месте производства пекторали из Толстой могилы. Орнаментальный узор
в виде сложных спиралей, дополненных растительными мотивами, более
пышный на пекторали из Толстой могилы, объединяющий пекторали из
Скифии и Фракии, является чисто греческим. Но те особенности, которые
позволяют специалистам считать фракийские пекторали изготовленными

230 Огненова Л. Ризници..., с. 35, рис. 17. «Панцирные» пластины из Браничево и
Янково, как совершенно верно установила А. II. Манцевич, принадлежали не
панцирям, а щитам с металлическим набором {Манцевич А. П. О щитах скифской
эпохи.— СА, 1969, № 1, с. 27).

231 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 44.

232 Огненова Л. Ризници..., с. 32, 33, обр. 13 и 15.

233 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 16, рис. 3.

236 Манцевич А. П. К вопросу об изображениях варваров..., с. 121—123, рис. 9.
на месте, отсутствуют на пекторали из Толстой могилы * 238 *. В то же вре-
мя стилистическая близость изображений скифов на пекторали к изобра-
жениям па других шедеврах ювелирного искусства из скифских царских
курганов IV в. до н. э. свидетельствует об изготовлении всех их перво-
классными греческими торевтами, работавшими для скифов в одной или
близких мастерских. Говоря о пекторалях, нельзя ие коснуться еще од-
ного вида нагрудных украшений фракийцев — тонких золотых или, реже,
серебряных пластин разных размеров, чаще всего имеющих ромбовидную
с обрезанными углами или эллипсовидную форму236. Лишь иногда они
были полукруглыми с небольшой выемкой в середине верхнего края 237.
Тогда эти пластины по форме несколько похожи на пектораль н брон-
зовую пластину из Ильинецкого кургана. В настоящее время найдено
более 30 нагрудных золотых пластин, причем онн встречены не только
в богатых мужских погребениях с оружием, но и в богатых женских мо-
гилах конца VI — начала III в. до н. э. Это значит, что нагрудные пла-
стины, о которых идет речь, применялись не только знатными воинами
как украшения панциря, но и знатными женщинами. Есть мнение, что
они были своего рода инсигниями, служившими признаком знатности и
господствующего положения их владельца 238. Большинство нагрудников
происходит из Южной Болгарии. На север от Балканских гор найдено
только четыре нагрудных пластины в районе Шумена, Варны и Лове-
ча 236. К северу от Дуная они ни разу не встречены. Эти нагрудные пла-
стины не имеют аналогий в античном мире и могут считаться типичным
фракийским украшением. Отличаясь Друг от друга по форме и размерам,
они очень различны и по орнаментации, отражающей, пожалуй, все осо-
бенности фракийского искусства. Отсутствие на территории Северного
Причерноморья таких нагрудных пластин, изготовление которых местны-
ми фракийскими мастерами не вызывает сомнений, представляется чрез-
вычайно показательным. Это как нельзя лучше свидетельствует о том, что
типичные изделия фракийских мастерских не пользовались спросом у
скифов и их ближайших соседей в Северном Причерноморье.

Возвращаясь к панцирному доспеху, нужно отметить, что во Фракии,
помимо греческих образцов, видимо, были известны и скифские чешуй-
чатые панцири, во всяком случае в IV в. до и. э. Об этом свидетельст-
вуют прежде всего изображения па предметах фракийского искусства
IV в. до н. э. 240 Возможно, чешуйчатый панцирь скифского типа был
положен в могилу с трупосожжением IV в. до н. э. у с. Кьолмен Преслав-
ско. Как пишет* Т. Тотев, там было найдено большое количество панцир-

435 О%пепооа-Маг1поиа Ь. Ьез тойГз дёсогаШ» дез агшигез еп ТЪгасе аи IVе 81ёс1е
ас. в. ё.— Тп: Ас1ез ди 1-ег Соиргёз т1егпа1юпа1 Дез еШдез ВаИсатдиев е1 бид-ев!
Еигорееппев, II. 8ойа, 1966, р. 407—410.

436 Димитров Д. П. Тракийската гробна находка от. с. Дълбоки, с. 215, 216; Вене-
диков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 103, 104, ил. 213—225, 229.

487 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 215, 219.

238 Димитров Д. П. Тракийската гробна находка..., с. 235; Златковская Т. Д. Воз-
никновение государства у фракийцев, с. 160, 161.

289 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 103.

440 Там же, ил. 285, 287; Вегсш В. СоШпЬиНов..., р. 48, 6.
ных пластинок241. К сожалению, ни форма, ни размеры пластинок не
указаны. А. П. Манцевич, ссылаясь на сведения, полученные от Цв. Дрем-
сизовой, относит их к щитам, как и те, что были найдены в Браничево
и Янково 242. Если это действительно так, то приходится признать, что
на территории Фракии нам не известны вещественные следы применения
чешуйчатых панцирей скифского типа. Это достаточно показательный
факт, свидетельствующий о том, что Фракия не могла быть родиной че-
шуйчатых панцирей, как думает Л. П. Манцевич 24 3. Об этом же гово-
рит сравнительно большое количество находок во Фракии бронзовых ки-
рас греческого образца. Очевидно, с чешуйчатым панцирным доспехом
фракийцев познакомили скифы, по сколько-нибудь широкого распростра-
нения у них этот вид защитного вооружения не получил, как и панцири,
употреблявшиеся фракийцами, почти не были в ходу у скифов и сосед-
него с ними населения Северного Причерноморья.

Щиты. Из письменных источников известно, что фракийцы употребля-
ли тяжелые и легкие щиты 244. Видимо, те и другие были изготовлены
из дерева и кожи и поэтому в курганных находках не представлены.
Лишь один раз были встречены фрагменты бронзового круглого щита 245 246
Л. Огненова считает принадлежностью больших щитов беотийского типа
серебряные бляхи, найденные в комплексах вместе с оружием в Пана-
гюрище и у с. Розовен (Рахманлий) 24в. Представленные исследователь-
ницей реконструкции этих щитов кожаных на деревянной основе с на-
шитыми на них серебряными бляхами выглядят довольно убедительно и
эффектно. Однако нельзя исключать иного применения блях, а именно
их использования для украшения конских уздечек, как в свое время
предлагал М. И. Ростовцев 247. Продолговатые бляхи по форме и разме-
рам (длина одной из них 32,2 см, второй 22,2 см) соответствуют ряду
бронзовых пластинчатых наносников из Северного Причерноморья,
а восемь круглых блях — как раз то число, которое часто бывает на кон-
ской узде в местах соединения ремней уздечки. Особенно близкие соот-
ветствия фракийским дают уздечные наборы из кургана Хомина моги-
ла 248. Основываясь па этом, Е. В. Черненко и В. Ю. Мурзин доказывают
принадлежность к конскому снаряжению упомянутых вещей из Фра-

241 Тоте в Т. Камспна гракийска гробница при с. Кьолмен,— Археология БАН, 1965,
година VII, № 4, с. 9; Георгиев В. Толкуването на старинния тракийски надпис
от с. Кьолмен Прес, л а веко.— Археология БАН, година VII, № 4. с. 9; Дремсизова-
Нелчинова Цв. Тракийски могилни погребения край с. Кьолмен, Шуменски
оръг.— ИАИ, 1972, XXXII, с. 207—228. Именно в этой статье установлена пра-
вильная дата погребения.

242 Манцевич А. П. О щитах скифской эпохи, с. 27 и примеч. 47.

243 Там же, с. 29.

244 Кацаров И., Дечев Д. Извори на старата история и география на Трання и Ма-
кедония. София, 1949, с. 30, 43, 87, 267, 289, 336.

245 Белков Ив. Нови могилни находки, с. 52—53, обр. 79.

246 Огненова Л. Опит за реконструкция на два щита от Тракия.— ИАИ, 1952, XVIII.
с. 61—80.

247 Вов1ои12еЦ М. Тйе 8ос1а1 апй Есопоппс Нйз1огу о€ 1йе НеПегпзНс ЛУогШ. ОхГогй»
1941, то!. I, р. 131.

248 Мозолевский Б. И. Скифские погребения..., с. 218—220, рис. 30.
кии 24 9. Следуя за Л. Огненовой, А. П. Манцевич предлагает относить
к щитам большие бронзовые пластины из Прикубанья и из кургана
VI в. до н. э. под Никополем 25°. Однако они очень существенно отли-
чаются от фракийских по форме, размерам и способу крепления на осно-
ве. Видимо, прав Е. В. Черненко, считая их предназначенными для защи-
ты боевого коня 25 *.

Из письменных источников известно о широком употреблении фракий-
скими воинами легких щитов лунообразной формы. Такой щит-пельта
был в большом ходу и у греческой легко вооруженной пехоты-пельта-
стов. В Скифии также применялся легкий щит типа пельты, о чем мож-
но судить по изображениям на гребне из Солохи (в руке побежденного
воина) и на калафе из Большой Близницы249 250 251 252 *. От фракийцев или гре-
ков скифы переняли легкий щит типа пельты — сказать трудно.

Безусловно античными по происхождению были небольшие круглые
щиты со сплошным металлическим покрытием, обычно бронзовым, из-
вестные по находкам бронзовых пластин в курганах 9 и 10 у Елизаве-
товской и по изображениям2Ь3. Во Фракии к покрытиям такого щита
принадлежат обломки, опубликованные Ив. Белковым 254. Но отсутствие
остатков щитов со сплошным металлическим покрытием в богатых по-
гребениях Фракии заставило Л. Огненову предположить, что фракийцы
имели главным образом кожаные щиты без металлического покрытия.
К такому же выводу относительно скифов приходят и исследователи,
занимающиеся изучением скифского оружия. В отличие от фракийцев
скифы достаточно широко, особенно со второй половины V в. до н. э.,
пользовались щитами с панцирным покрытием нескольких видов 255. На-
ходки «панцирной» брони в некоторых курганах Фракии, о которых го-
ворилось выше, видимо, принадлежавшей щитам, а не панцирям, и от-
носящейся лишь к IV в. до н. э., не могут изменить вывода о северо-
причерноморском происхождении этого вида доспеха, установленного на
достаточно многочисленных фактах 256 257. Очевидно, фракийцы в IV в. до
и. э. восприняли этот вид защитного вооружения у скифов, как и че-
шуйчатые панцирные рубашки.

Не нашли применения у фракийцев кожаные портупейные пояса с
пластинчатым набором, очень характерные для скифов25Г. Остатков та-
ких поясов пет во фракийских погребениях, не представлены они и в
изобразительном искусстве фракийцев.

249 Мурзин В. Ю., Черненко Е. В. О средствах защиты боевого коня в раннескиф-
ское время.— В кн.: Скифия и Кавказ. Киев, 1979 (в печати).

250 Манцевич А. П. Бронзовые пластины из Прикубанья.— В кн.: Изследования в чеС1
ва академик Д. Дечев. София, 1958, с. 459 и сл.

251 Черненко Е. В. О времени и месте появления тяжелой конницы в степях Евра-
зии.— ПСА (М.), 1971, с. 37.

252 Манцевич А. П. 0 щитах скифской эпохи, рис. 1, 1, 2.

еьз Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 102, 103.

254 Белков Ив. Нови могилни находки, с. 52, 53, обр. 79.

255 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 103—110.

25в Черненко Е. В. Происхождение пластинчатого панцирного доспеха.— КСОГАМ
1963 г., 1965, с. 133.

257 Манцевич А. П. О скифских поясах.—С А. 1941. т. VII.
Пояс из серебряных позолоченных полос с изображением охотников
иа кабанов из с. Ловеч Старозагорско, который исследователи датируют
IV в. до н. э., представляет собой уникальную находку, не имеющую
аналогий ни во Фракии, ни за ее пределами 258 259 260.

Шлемы. Как скифская, так и фракийская знать широко пользова-
лась шлемами, преимущественно античного производства. Во Фракни
бронзовые шлемы, пожалуй, являются наиболее частой находкой из чис-
ла предметов защитного вооружения. По подсчетам И. Венедикова и
Т. Герасимова, на территории Фракии обнаружено более 40 бронзовых
шлемов, главным образом из районов к югу от Балкан25Э. В Северном
Причерноморье Е. В. Черненко насчитал 62 находки, но из них не более
15 происходит из степных, собственно скифских памятников2в0. В це-
лом шлемы относятся к числу предметов вооружения, редко встречаю
щихся в скифских курганах.

Во Фракии отсутствуют ранние бронзовые шлемы так называемого
кубанского типа, имевшие, видимо, северокавказское происхождение и
употреблявшиеся скифскими воинами лишь в VI в. до н. э.261

Античные шлемы использовались и фракийской и скифской знатью,
преимущественно в IV в. до н. э., хотя некоторые фракийские находки
исследователи относят к середине — второй половине V в. до н. э.262 263
В Скифии преобладают шлемы аттического типа, единицами представле-
ны халкидскпе, коринфские, а более значительным числом — так назы-
ваемые фракийские и эллинистические шлемы. Во Фракии примерно оди-
наковое распространение получили аттический и халкидский типы шле-
мов, реже встречаются фракийские, или, как их еще называют, фригий-
ские шлемы2са. Кроме того, в Скифии с середины V в. до н. э., как
известно, были в ходу бронзовые шлемы разных античных типов, под-
вергшиеся переделке и поэтому имевшие весьма своеобразный вид264.
А. П. Манцевич полагает, что ввиду большой ценности шлемов переделке
подвергались поврежденные экземпляры, у которых были утрачены па-
носник, нащечник, повреждена затылочная часть 265. Во Фракии подоб-
ных переделанных шлемов неизвестно, зато многие античные, найденные
там шлемы имели следы починки, иногда неоднократной 266. Из этого
можно заключить, что фракийцы стремились поврежденным шлемам вер-
нуть их прежний вид, что не было свойственно скифам.

Не получили применения в вооружении фракийских воинов и чешуй-
чатые шлемы, изобретенные скифами, но не так уж часто унотребляе-

258 Венедиков Ив., Герасимов Т. Тракийското изкуство. с. 112. ил. 248. 250.

259 Там ясе, с. 109.

260 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 74 и сл., рис. 39.

261 Там же, с. 76—81, рис. 40, /, 41—44.

262 ГЯтпооа У., 1иапоо В. АпНкс Ье1те.— 1п: ТЬгааа, III, 1974, я. 139—143.

263 Иванов Т. Предпазио въоръженпс иа тракиец от Асеновградско. - РП, 1948, 1,
с. 101 и сл.

264 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 89—93.

265 Манцевич Л. И. Ритоп Талаевского кургана, с. 156.

266 Васильев В. О шлемах из курганов Фракии. Доклад на объединенном заседании
секторов скифо-сарматской и античной археологии ИА АН СССР в апреле
1976 г.
мые ими. В свою очередь, своеобразные, видимо парадные, шлемы оп-
ределенно фракийского производства, такие, как найденные в Аджигиоле,
Коцофенешты, два из района Железных ворот, поступивших в Музей
Детройта2в7, а также находившийся в составе клада из Баипенп* 268 *
(все находки с территории Румынии), не имеют никаких аналогий в
Северном Причерноморье. Шлемы из Коцофенешт и Баицени золотые,
остальные — серебряные. По форме они напоминают островерхие шапки
с четырехугольным вырезом для лица, неподвижными нащечпнками и на-
затыльником, За пределегами гето-фракийского мира этот тип шлема не
имел никаких прототипов. Д. Берчу допускает возможность влияния на
их форму кожаных иранских башлыков. Да и в оформлении и орнамен-
тации шлемов ясно видна местная переработка стилистических приемов,
характерных для ахеменидского искусства. Поскольку в настоящее вре-
мя находки таких парадных шлемов известны только в районе обитания
гето-фракийских племен, Д. Берчу предлагает считать их типично гет-
скими, повторявшими форму боевых. Опи отличались от шлемов фра-
кийского типа, характерных для южных районов Фракии 2<;9.

Одинаково редко в скифских и фракийских погребениях встречаются
металлические поножи 27°. В курганах Северного Причерноморья и на
Северном Кавказе второй половины V и главным образом IV—III вв.
до н. э. найдены преимущественно греческие бронзовые поножи. Неко-
торые из них имеют следы переделки или укорочены из-за повреждения.
Кроме того, из некоторых скифских Курганов происходят металлические
наборные поножи, по известные среди фракийских древностей271.

Во Фракии, кроме нескольких пар типично греческих бронзовых по-
ножей, есть две пары оригинальных серебряных поножей фракийской
работы. Они происходят из курганов у г. Врац 272 и Аджигиоль 273, т. е.
с территории северных фракийцев. Эти положи, хотя и выполнены по
греческому образцу, богато орнаментированы в манере фракийского ис-
кусства в том же близком к ахеменидскому стилю, что и парадные шлемы.

Итак, сеноставления всех видов наступательного и защитного воору-
жения скифов и фракийцев позволяют прийти к следующему заключе-
нию: у фракийцев были в употреблении некоторые формы оружия, ти-
пичные для скифов и безусловно воспринятые у ппх. В Карпато- Ду пан-
ском районе они были распространены преимущественно в VI—V в. до н. э.,
а к югу от Дупая — в V—VI в. до н. э. Однако всегда скифское оружие
у фракийцев употреблялось наряду с оружием иного происхождения.

Фракийское же влияние на скифском вооружении сколько-нибудь за-
метно по ощущается, хотя некоторые следы его можно предположить

287 Вегс'ш В. Соп1г|ЪиИои..., р. 46—52, 85, 97.

268 РеТгевси-ВТтЬоиЦа М. с1От М. Ье 1гёеог Де Ва1ссги. Пр. I —2.

289 Вегсш В. СопШЬиНоп..., р. 117, 118.

270 Галанина Л. В. Греческие поножи Северного Причерноморья.— АСГЭ (М.—Л.),
1965, вып. 7, с. 5 и сл.: Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското пзкуство, с. НО.
111, ил. 231—234, 236.

271 Черненко Е. В. Скифский доспех, с. 118 и сл., рис. 62.

272 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 112. ил. 235.

273 Вегс1и В. Соп1пЬи1юп..., р. 52—55, Пр. 8, 9.
210
для формирования однолезвийных мечей, остролистных наконечников ко-
пий, некоторых щитов и панцирей, бытовавших в Северном Причер-
номорье в IV в. до н. э.

Конское снаряжение. Пожалуй, еще более заметными, чем в воору-
жении, были различия в конском снаряжении скифов и фракийцев, хотя
и здесь имели место сходные черты.

У скифов, как и у большинства других народов Евразийских степей
скифской эпохи, существовала единая система уздечного устройства. Об-
щим признаком ее были подвижное (разъемное) соединение удил с пса-
лиями и способ присоединения последних к ремням оголовья. Удила
были только двусоставными, отличаясь друг от друга лишь в VII—
VI вв. до н. э. по материалу и форме наружных колец. С конца VI в.
до н. э. в Скифии и соседних с ней областях Северного Причерноморья
установилась единая форма железных удил. Они состояли из двух же-
лезных стержней, круглых или прямоугольных в сечении, концы кото-
рых были загнуты в сравнительно небольшие петли. В это же время на
смену трехдырчатым и трехпетельчатым псалиям, которые привязыва-
лись к удилам через среднее отверстие, пришли двудырчатые псалии,
вставлявшиеся в наружные петли удил. Утолщения у отверстий удер-
живали псалии на месте, сами отверстия служили для скрепления пса-
лия с ременным оголовьем. Эта уздечная система существовала до конца
скифского периода. Единственным нововведением, появившимся в IV в.
до н. э., были железные обоймы с четырьмя обращенными внутрь ши-
нами, которые насаживались на стержни удил перед наружными петля-
ми и служили, очевидно, для облегчения управления горячими лошадь-
ми. Это так называемые строгие удила находят в кургапах главным об-
разом степного Северного Причерноморья. В лесостепи они очень редки
и совсем не встречаются у сарматов и других пародов Евразии, имевших
сходные со скифами удила и псалии.

Также только в IV в. до н. э. появились специальные металличе-
ские кольца и пряжки для поводьев, вставленные в наружные петли удил.

Двусоставные железные удила скифского типа употреблялись и фра-
кийскими племенами, но лишь па территории Днестро-Прутского между-
речья не найдено никаких других удил и псалмов, кроме скифских.
К югу от Дупая они представляли большую редкость. II Венедиков на-
зывает на территории Болгарии лишь две пары таких удил с двудырча-
тыми нсалиями, вставленными в наружные петли. Найдены в курганных
погребениях второй половины IV в. до н. э. у с. Янково (рис. 46, 13) 274.

На территории Карпато-Дунайского района уже около середины VI в.
до н. э. вырабатывается особый тип уздечного устройства, представляю-
щий собой различные варианты неразъемного и неподвижного соедине-

274 Венедиков И. Тракийската юзда,— ИАИ, 1957, XXI, с. 156, обр. 5.

Вис. 46. Удила и псалии из фракийских памятников

1 — Лиляче Врачанско; 2 — Сопот; 3 — окрестности Бухареста; 4 — Аджигиол; 5 — Краско-
кутский курган; 6—10 — Фериджеле; 11 — Панагюрище; 12 — Друмево; 13 — Янково; 14 —
Тырговище; 15 — Голям Извор; 16 — Добрина
ння удил с псалиями. Особенно большой набор таких удил происходит
из могильников VI—IV вв. до н. в. в Фериджеле и Тигвени2’5. Но такие
же удила, неподвижно соединенные с псалиями, хорошо известны в Тран-
сильвании, Ю. Словакии и главным образом на Потисьег7в. Удила здесь
также двусоставные, из круглого или квадратного в сечении стержня, по
форме очень близкие скифским. Псалии железные, тоже трехдырчатые и
трехпетельчатые, но у последних две крайние петли обращены к наруж-
ной стороне, а третья — к внутренней. Наружные петли удил продева-
лись в среднюю петлю или в среднее из трех отверстий псалий (рис. 46,
6, 8). В других случаях псалии накладывались на удила возле наруж-
ных петель и через среднее отверстие приклепывались к ним при помо-
щи заклепки (рис. 46, 9—10). Именно такие удила с прикрепленными
к ним псалиями очень характерны для Трансильвании, Потисья и Ю. Сло-
вакии второй половины VI—V в. до н. в. В Северном Причерноморье они
неизвестны, как и в Балкано-Дунайской Фракии. В 1975 г. в одном из
курганов начала VI в. до н. э. у с. Перебыковцы Хотинского района
Черновицкой обл. Г. И. Смирнова нашла одну пару таких удил с псалия-
ми275 * 277. Удила с трехпетельчатыми псалиями, у которых средняя петля
обращена внутрь и в нее продета петля удил, встречены в Северо-За-
падной Болгарии в районе г. Враца27В 279. Однако для конца V и IV вв.
до и. э. во Фракии были более характерны удила в виде цени из же-
лезных колец (рис. 46, 11, 12, 14, 15), которые, как считает И. Вене-
диков, имели малоавийское происхождение 27Э. Некоторые из них наглухо
соединены с железными псалиями (рис. 46, 15). Именно этот тип соеди-
нения был свойствен малоазийским уздечным устройствам. Во Фракии же
более широкое применение получил иной тип псалиев и соответственно
иной способ соединения с удилами. Одни из псалий, употреблявшихся
с удилами в виде цепи, по форме очень близки скифским 8-овидным
железным двудырчатым псалиям со шляпками па концах и восьмерко-
образным расширением стержня па месте отверстий. Как и в скифской
узде, эти псалии вкладывались в наружные кольца удил, и расширения у
отверстий способствовали тому, чтобы псалии не проскакивали через
кольца удил. Такие удила с псалиями найдены в Панагюриште (рис. 46,
11) и Враце280. В наружные же кольца удил вместе ю псалиями про-
девались железные пряжки для повода восьмеркообразной формы, отли-
чавшиеся от скифских.

Другой тип псалиев, употреблявшихся с удилами из колец, очень
близок к описанным выше трехпетельчатым псалиям, у которых одна из

275 Уи1ре А1. Месгоро1а..., р. 66—68, р]. XXI—XXII; Уи1ре А1., Роревси Е. СопЬпЪиНоп
а 1а соппатзаапсе Дев йёЬи1з йе 1а си11иге дё1о-йас1цие..., р. 86, 6^- 4, 2; 13, 5.

*’в Рйгйихс М. Ье сппеНёге Ьа1ЫаН1еп 8хеп1ез-Уекег2и₽.— ДАН, 4952, 1аГ. ХЬХУШ;
ГУТ, 5; ЬХ1, 2; ЬХУ; Ви$ек М. ТЪгакхзсЪез СхгаЬегТеШ йог НаПвЬаНгей ш СЬоЦп.
Вга11з1ауае, 1966,Ы. V, 17; IX, 11, 31; XXIV, 14.

2,7 Смирнова Г. И. Новое в изучении археологических памятников северо-западной
Скифии. В кп.: Культура Востока. Древность и раннее средневековье. Л., 1978,
с. 113, рис, 3.

278 Николов В. Тракийски памятници, с. 167, обр. 4 д.

279 Венедиков И. Тракийската юзда, с. 156—158, обр. 6а, 7—9.

280 Венедиков И. Съкровището от Враца, обр. 27.
детель находится с внутренней стороны и служит для закрепления в
ней кольца удил, а две другие, расположенные на наружной стороне,—
для соединения с ременным оголовьем (рис. 46, 12, 14). Такие псалии,
как и двудырчатые, слабо изогнуты, 8-овидной или С-образной формы.

Кроме того, в IV—III вв. до н. э. во Фракии имели место и типич-
ные греческие строгие удила 281. Они двусоставные, стержневидные, но
усложнены насадками на стержни колючих железных муфт и бронзовых
колец с острым краем. Псалии неподвижно закреплены на концах стерж-
ней-удил, имеют две петельки для скрепления с ременным оголовьем и
пряжки для поводьев. К числу таких строгих удил греческого типа
Д. Берчу относит и металлические остатки узды, найденные в двух кон-
ских погребениях в кургане у с. Аджигиол (рис. 46, 4) ~82. На стержни
удил здесь были надеты четыре зубчатых диска. Псалии 8-овидиой фор-
мы с отверстием в центре для неподвижного закрепления в них концов
удил имели две петельки для соединения псалии с ремнями оголовья.

К этому же типу уздечного устройства Д. Берчу причисляет и же-
лезные удила, найденные в гетском погребении IV в. до п. э., открытом
в районе Бухареста (рис. 46, 3) 283. Однако с этим трудно согласиться.
Двусоставные стержневидные удила с петлями на наружных концах при-
надлежат к скифскому типу и должны были иметь двудырчатые псалии,
вставленные в петли удил, и подвижно, а не жестко скрепленные с уди-
лами, как греческие. Сближает их со скифскими IV—III вв. до н. э. и
железная пластина с четырьмя шипами, насаженная у петли одного стерж-
ня удил. Только железное зубчатое колесико и бронзовый «ежик», на-
детые па тот же стержень, вероятно, следует сопоставлять с деталями,
характерными для греческих строгих удил. Еще яснее слияние типично
скифской формы с античными элементами проявляется на удилах с пса-
лиями, случайно найденными у Сопота в Румынии (рис. 46, 2) 284.
Здесь представлены двусоставные удила с двудырчатыми 8-овидпыми пса-
-лиями в наружных петлях. На стержни удил надеты железные цилинд-
ры, перемежающиеся с зубчатыми колесиками. К. Николаеску-Плопшор,
а вслед за ним и И. Венедиков датировали эту находку второй полови-
ной III—I в. до н. э. Первый отнес ее к кельтским древностям, а И. Ве-
нсдиков — к местному фракийскому типу развившемуся па основании и в
подражение греческим образцам. Для отнесения удил с псалиями из Со-
пота к кельтским древностям пет оснований, поскольку среди них по-
добные находки отсутствуют. Вполне сходных с сопотскими нет и среди
найденных во Фракии принадлежностей конского убора. Однако для Фра-
кии второй половины III — I в. до н. э. характерны более сложные уз-
дечные устройства, на стержни двусоставных удил которых нанизаны точ-
но такие же цилиндрические трубочки и зубчатые колесики 285.

281 Венедиков И. Тракийската юзда, с. 158, обр. 66.

282 Вегсиг В. Соп1пЬи6оп..., р, 67, 68, 6д. 27; р. 200, 201.

283 Соп$1апНп1и М. 51 Ьеаки V. Моппт! деИс ш ргеарпа Висиге^Шог.— 8СIV, 1968,
I. 19, К 2, р. 195—209, Нд. 7, 1; Вегсш В. СопЬпЫЛюп..., р. 201.

284 Н1со1аееси-Р1ор§ег С. ЛпИциНея сеШдиев.— Вас1а, 1940, XI, р. 29, 1аЫ. IV,
Венедиков И. Тракийската юзда, с. 163, обр. 13.

285 Венедиков И. Тракийската юзда, обр. 3, 24.
Прямую аналогию сопотским удилам составляют три пары удил из
Краснокутского кургана (рис. 46, 5). На двух экземплярах насадки на
стержни — цилиндрические трубочки и зубчатые колесики — были до-
вольно тонкими и легкими, на одной паре они более массивные. На
каждом звене удил надето по три трубочки, разделенных тремя зубча-
тыми колесиками, как и на сопотских удилах. От последних их отлича-
ют типичные лишь для скифских строгих удил IV—Ш вв. до п. э. четы-
рехугольные пластины с шипами по углам, надетые на стержни удил у
наружных колец, и треугольные пряжки для поводьев. В сопотских уди-
лах такие пряжки имеют вид круглых колец. Круглые кольца хорошо
известны и на многих скифских удилах V и IV вв. до н. э.

При краснокутских удилах, о которых идет речь, не было псалиев.
Очевидно, они лежали вместе с другими, отдельно от удил. 11 экз. и
ряд обломков принадлежат С-овидным псалиям того же типа, что и со-
потские. Отличают их лишь конические шишечки на концах. Сопотские
и краснокутские уздечные устройства безусловно относятся к одному
кругу изделий, выполненных или в одной мастерской, или в разных, но
близких мастерских, работавших под воздействием греческих образцов.

Краснокутские удила хорошо датируются второй половиной IV в. до
н. э. Видимо, к тому же времени принадлежат и удила из Сопота. Где
именно, во Фракии или в Скифии, впервые появились строгие удила с
элементами, воспринятыми у греков, сказать трудно. В пользу Фракии
говорят находки там типичных греческих удил и местных подражаний
им, которых нет в Северном Причерноморье. Вместе с тем наличие на
концах удил из Краснокутского кургана четырехугольных насадок с ши-
пами — элемента, типичного только для скифских удил п ни разу нс
встреченного на фракийских, не позволяет отрывать их от скифских
древностей, как и удила с такими же насадками из гетского погребения
под Бухарестом.

В кургане Большая Цимбалка при скелете коня 2 были найдены
необычные для IV—III вв. до н. э. бронзовые псалии. Они, 8-овидные,
по форме, близки ко многим железным нсалиям из других скифских
курганов. Отличает их оформление концов. Один конец заканчивается
львиной головкой с раскрытой пастью, второй — двойной шишечкой. П<>
стилистическим особенностям львиная головка близка к тем, которые
имеются на концах золотой гривны из Талаевского кургана 286 287, и дру-
гим произведениям античных торевтов, сделанных для скифов. Скорее
всего, что эти псалии, как и золотые украшения уздечки, которые при-
надлежали той же лошади, были сделаны греческим мастером. Вместе
с тем нельзя не отметить некоторую близость в оформлении их к пса-
лиям из Брезова в Болгарии (с серебряной оправой концов) 2®7.

О распределении ремней уздечки на голове лошадей можно судить
по изображениям на предметах торевтики из скифских п фракийских
курганов. На изображениях из скифских памятников представлены уз-

286 Артамонов М. И. Сокровища..., рис. 135, 1.

287 Филов Б. Памятници на тракийското изкуство, с. 9—10, обр. 5, 6.
дечки трех различных вариантов2В8 289 290. Обязательными были нащечные,
подбородный и наносный ремни. Налобный ремень, как и в уздечках
пазырыкского типа, не был обязательным. Он передан лишь на голове
стреноженного коня на фризе чертомлыкской амфоры и на золотой бляш-
ке из Куль-Обы.

На всех изображениях есть псалии (обычно 8-овидные) и круглые
бляшки в местах пересечения ремней. На изображении стреноженного
коня иа чертомлыкском фризе виден наносник. но форма его неясна.

Отличается от всех уздечка лошади, изображенная на горите из Со-
лохи 28в. Ее налобный ремень отодвинут на уши, а от него на лоб спу-
скаются два шнурка с бляхой в центре. Кроме того, необычным являет-
ся и подгубиый ремень, соединенный с наносным. В. А. Ильинская
считает эту уздечку аналогичной той, которая передана в росписи Ка-
занлыкской гробницы 2В0. Это не совсем верно, ибо на казанлыкской
росписи мы видим уздечку, у которой налобный и наносный ремни сое-
динены ремнем, проходящим посредине морды лошади сверху вниз, и на-
лобная бляха находится на соединении двух отростков налобного и сое
динительного ремней291. На солохнпской же уздечке бляха свободно ви-
сит, находясь на соединении отростков от налобного ремня.

Построение уздечки на лошадях в росписи Казанлыкской гробницы
оригинально, не имеют аналогий не только на изображениях из Скифии,
но и на других произведениях из Фракии. Среди последних можно ви-
деть такие, которые передают распределение ремней оголовья, тождест-
венное известным изображениям из Скифии. Лучше всего это можно про-
следить па четверке упряжных лошадей, изображенных па золотом кув-
шинчике из Врацы 292 *. Здесь представлены уздечки с пащечным и
наносным ремнями, без налобного и подбородного, как иа ряде изображе-
ний из Скифии. Несколько отличается лишь распределение блях на уз-
дечке. На изображениях из скифских курганов круглые бляхи отмечают
только соединение нащечного ремня с наносным и подбородным. На фра-
кийских уздечках такие же круглые бляхи переданы не только па сое-
динениях ремней, но и как украшение на наносном и затылочном ремнях.

Иное распределение ремней оголовья изображено на всех бляхах с
конями из Летнипы 2В3. Здесь отсутствует подбородный ремень, но зато
имеется два наносных, один из которых соединен с поводьями. На од-
ной из блях ясно просматривается соединение переднего наносного рем-
ня с подгубным 294. Эта система распределения ремней оголовья своеоб-
разна и не имеет аналогий в системах, известных нам в Евразии. К со-
жалению, изображения не позволяют определить, с какими именно удила-

288 Ильинская В. Л. Скифская узда IV в. до н. э,- В кн.: Скифские древности. Киев,
1973, с. 42 и сл.; цветная вклейка, рис. 9—11.

289 Там же, рис. 11.

290 Там же, с. 58.

291 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 87.

292 Там же, ил. 154- 156.

298 Венедиков И. Съкровището от Летница.— Български художник. (София), 1974.

294 Там же, рис. 12.
ми и нсалиями, найденными во Фракии, можно связывать различные
ременные оголовья.

Полные наборы уздечных украшений из Фракии могут быть сопо-
ставлены со скифскими. Они имеются лишь в погребениях лошадей в
самых богатых фракийских курганах, таких, как Могиляпская могила у
Враца в Северо-Западной Болгарии или Аджигиол в Румынии IV в. до н. э.
Кроме того, они представлены в кладах у сел Летница, Луковит, Баи-
цепи, Крайова, видимо, того же времени2". Так же как курганные на-
ходки, клады сосредоточены лишь в северных районах Фракии, примы-
кающих к Нижнему Дунаю. В южных районах Болгарии известные нам
по курганным находкам наборы конских украшений значительно беднее.
Возможно, это не случайно, а объясняется более сильным скифским воз-
действием па соседние со Скифией районы Фракии.

Хотя в конских погребениях из Фракии не прослежено расположение
найденных там украшений, сам характер находок позволяет предпола-
гать, что система распределения блях на фракийских уздечках, по край-
ней мере на некоторых из них, была близкой к скифской, именно к
той, которая в литературе получила определение как система украше-
ний уздечки чертомлыцкого типа. Для нее характерны напосник со
скульптурной головкой фантастического животного, пара нащечников, че-
тыре, шесть или восемь блях, находившихся па месте перекрещивания
ремней оголовья, а иногда еще и в местах соединения удил с псалия-
ми. Так, например, при верховом коне в Могилянской могиле у г. Врац
были найдены: один наносник, две нащечные бляхи, две пары зооморф-
ных блях и четыре свастикообразные бляхи 266 (т. о. еще восемь блях,
столько же, сколько часто можно встретить на уздечках верховых ло-
шадей с украшениями чертомлыцкого типа из царских скифских курга-
нов 287). В кладе золотых вещей из Баицени к конскому снаряжению
относятся: наносник, нащечник (второй, видимо, утерян), четыре свасти-
кообразные и две круглые бляхи 295 296 297 298.

Сложнее разобраться в украшениях уздечек из конской могилы в
кургане у Аджигиола, так как там были обнаружены скелеты трех ло-
шадей в сбруе, очевидно, по-разному украшенной серебряными бляхами.
К украшению уздечки чертомлыцкого типа можно отнести один из трех
налобников2", два нащечника 30°, пару свастикообразных блях301 и
круглые гладкие бляхи. О распределении других украшений, определен-
но относящихся к числу уздечных, судить невозможно.

Вместе с тем есть некоторые основания полагать, что не всегда ук-
рашения чертомлыцкого типа располагались на фракийских ременных
уздечках так же, как на скифских. Так, например, в комплексе нз Бре-

295 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 113—122.

296 Венедиков И. Съкровището от Враца, с. 14—22.

297 Ильинская В. А. Скифская узда.... с. 49, рис. 3, 3.

298 Ре1геяси-В1тЬоо1}а М. сЬ В1пи Л/. Бе 1гезог йс Вакет, р. 105 е1 ыну., Гщ. 7, 2, 6\
8; И, 7, 2; 12.

299 Вегыи I). СотИпЬиНоп..., Гщ- 13, 1, 2, 7.

300 1ЬШ., р- 75, Гщ. 30, 1, 2.

30* 1Ыа., Пе. 30, 5; 31, 1.
зова при одном наноснике имеется не одна, а две пары блях, которые,
по нашим представлениям, должны соответствовать нашечникам, и 12 раз-
ных, но парных блях, исполненных в зверином стиле 302. Совершенно
очевидно, что при таком большом количестве блях они должны были ина-
че, чем скифские, располагаться на узде, или часть из них не имела
отношения к уздечке с наносником.

Как известно, уздечки с украшениями чертомлыцкого типа распрост-
ранились в Скифии только в IV в. до н. э., сменив распространенные
до этого времени уздечки с множеством мелких бляшек. Одпако все эле-
менты этой системы украшения могут быть связаны с местными же,
скифскими прототипами, существовавшими в более ранний период. По-
этому вряд ли можно думать о фракийском влиянии на систему уздеч-
ных украшений этого типа в Скифии. Речь может идти лишь о влиянии
на оформление блях, входивших в эту систему 303. Трудно согласиться
с И. Венедиковым, который связывает происхождение всей системы ук-
рашений в уздечках из Фракии IV в. до н. э. с местными галыптатски-
ми прототипами, отрицая скифское воздействие 304. Сходство систем ук-
рашений на фракийских и скифских уздечках столь значительно, что
предполагать их происхождение из разных источников невозможно. Сле-
довательно, можно думать об одном источнике. Поскольку между галь-
штатскими, с одной стороны, фракийскими и скифскими наборами укра-
шений IV в. до н. э.— с другой, прямой связи не наблюдается, то,
очевидно, источник возникновения описанной системы украшений дол-
жен был находиться в Скифии, а не во Фракии. Приписываемое И. Ве-
недиковым исключительно сильное воздействие персов на оформление уз-
дечек не может быть доказано из-за отсутствия данных о системе украше-
нии конских уздечек у персов.

При скелете верховой лошади во Враце, кроме перечисленных укра-
шений, которые можно считать принадлежащими к чертомлыцкому типу,
были найдены еще следующие предметы: «...два диска, украшенных врез-
ными линиями с цилиндром в середине, который нанизывался на ре-
мень; более 250 серебряных трубочек-пронизок на ремень; около 100 се-
ребряных пуговок диаметром около 1 см с маленьким ушком иа обороте
и 206 серебряных головок с изображением человеческого лица» 305. И. Ве-
недиков ничего не говорит о том, где находились все эти украшения.
Основываясь на скифских параллелях, мы можем предполагать, что про-
низи покрывали ремни оголовья и, вероятно, повода, как это имело ме-
сто в некоторых скифских уздечках, правда V в. до н. э., как, например,
в уздечках 1 и 2 из кургана у с. Волковцы 306. Однако следует заме-
тить, что количество нронизок во Враце значительно превышает то, ко-

302 Филов Б. Памятиици на тракийското изкуство, с. 7—10, обр. 3, 4, табл. 1, 2. 3.

803 Мелюкова А. И. К вопросу о взаимосвязях скифского и фракийского искусства,
с. ПО и сл.

304 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, с. 120 и сл.

305 Венедиков И. Сокровище от Враца, с. 14.

303 Ильинская В. А. Скифы днепровского лесостепного левобережья. Киев, 1968,
с. 112 и сл., рис. 28, 29.
торос имело место в названном кургане. Невозможно определить, где
помещались серебряные головки с изображением человеческого лица, ви-
димо также пронизки, поскольку подобных в скифских памятниках нам
неизвестно. Что касается серебряных пуговок, или, как мы обычно их
называем, круглых бляшек с петлей на обороте, то они скорее всего были
связаны с седельным устройством или попоной. Такое предположение
можно высказать, основываясь иа находках в конской могиле у с. Аджи-
гиол. Как пишет Д. Берчу, на скелете лошади 1 в том месте, где
должно было находиться седло, лежали две крупных и множество мел-
ких бронзовых бляшек или пуговиц. На спинной части скелета лошади
2 найдены подобные же мелкие и четыре более крупные бронзовые
бляшки. На уровне нагрудного ремня, служившего для соединения седла
с подпругой, обнаружено много блях, украшавших этот ремень 307.

Об украшении бляхами седельпого устройства у фракийских верховых
лошадей свидетельствуют и изображения на шлеме из Аджигиоля (рис. 44,
3) 308 *. Здесь ясно видно расположение блях па нагрудном ремне и на
попоне, покрывающей круп и шею лошади. Нагрудный ремень, украшен-
ный круглыми бляхами, такими же, как на уздечке, изображен и на чет-
верке упряжных лошадей на золотом кувшинчике из Врацы30&. Укра-
шения нагрудного ремня, хотя и иного типа, переданы также на упряж-
ных лошадях в росписи Казанлыкской гробницы310.

Как известно, и в Скифии нагрудные ремни лошадей из наиболее
богатых скифских курганов IV в. до и. э. были орнаментированы брон-
зовыми, серебряными, иногда и золотыми украшениями. Однако опи обыч-
но имели иной характер, чем описанные фракийские. Это — ленты с тис-
неным орнаментом, нашитые на ремень, и подвесные украшения к ним
в виде крупных блях, лунниц, колокольчиков, как это было, например,
у второго коня из конской гробницы Мелитопольского кургана31 *. Но
чаще нагрудные ремни были украшены только подвесными лунницами,
колокольчиками и бляхами без металлических лент, как, например, в Тол-
стой могиле 312.

Что касается самих седел, а также способов седловкн коней в Ски-
фии и Фракии, то, если судить по изображениям, можно видеть следую-
щее: в седловке скифских и фракийских коней отсутствовал подхвост-
ный ремень. В изображениях оседланных коней на чертомлыцкой вазе,
в сцене охоты на львов на солохинском сосуде и на костяной пластине
из Куль-Обы ясно видны нагрудный и подпружный ремни 3‘3. На всех
бляхах из Летницы передан только нагрудный ремень314. На шлеме из
Аджигиола, так же как иа скифских, изображен не только нагрудный,

307 Вегсш В. СотпЬиПоп..., р. 45.

308 1ЫЙ., Пи- 6, 7.

308 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство. ил. 156.

310 Там же, ил. 87, 89.

311 Ильинская В. А. Скифская узда, с. 50, рис. 3, 4.

312 Мозолвеский Б. И. Курган Толстая могила..., с. 274.

313 Ильинская В. А. Скифская узда..., рис. 9.

314 Венедиков И. Сокровището от Летница, обр. 9, 10, 12, 13, 15, 18.
но и подпружный ремень315, а на поноже 1 оттуда же — один нагруд-
ный ремень3*6.

Об устройстве самого седла у скифов пока имеется мало сведений.
О фракийских седлах судить еще труднее. Считается, что скифские седла
были аналогичны седлам, хорошо известным но находкам в Пазырыкских
курганах317. Поскольку изображения седел на упомянутых выше произве-
дениях фракийской торевтики существенно не отличаются от скифских,
можно думать, что сами седла фракийских всадников были близки тем,
которыми пользовались кочевники евразийских степей в IV в. до н. э.
Это были седла подушечного тина с менее или более высокой лукой.
В скифскую эпоху такие седла имели очень широкое распространение.
К украшениям седел в скифском обиходе относятся золотые фигурные
и четырехугольные пластины, найденные в конских могилах царских
курганов, таких, как Чертомлык, Козел и некоторые другие. Эти пла-
стины набивались на переднюю и заднюю луку седла. Другие седельные
украшения в скифских памятниках неизвестны.

Археологически нигде не прослежено наличие попон па скифских ло-
шадях. Нет их и на изображениях из скифских памятников. Однако вос-
произведение попон на спинах лошадей, переданных па шлеме из Аджи-
гиола, позволяет предполагать, что с этой принадлежностью конского
снаряжения связаны некоторые находки из скифских памятников. В на-
сыпи Краснокутского кургана вместе с удилами, псалиями и другими
принадлежностями конского убора и остатками повозок было найдено
769 бронзовых нашивных блях круглых (644 экз.) и треугольных
(125 экз.) 818. Более двухсот круглых нашивных блях найдено в насыпи
Чертомлыка 318 * 320. Более 800 круглых блях с отверстиями для нашивания
происходит из насыпи Александропольского кургана 32°. Такими бляхами
вполне могли быть расшиты попоны лошадей, как это имело место на
иононах, изображенных на шлеме из Аджигиола (рис. 44, 5), хотя, ко-
нечно, нельзя исключать возможности их другого назначения. П. Е. За-
белин предполагал, например, что бляхи нз Краснокутского кургана на-
шивались на ткань, которой была покрыта повозка или шатер покойника,
погребенного в этом кургане. Но если принять наше предположение от-
носительно принадлежности блях к попонам и, таким образом, допускать
существование в скифском обиходе самих попон, невозможно установить,
находились ли они в какой-либо связи с фракийскими. Отмечу лишь,
что те круглые бляшки, которые были во множестве найдены во Враце
и Аджигиоле и считаются предназначенными для украшения седел или
попон, в отличие от скифских были пе нашивными, а с петелькой на
обороте. Это значит, что по принципу крепления на матерчатой или иной
основе предполагаемые украшения попон фракийских и скифских лоша-
дей отличались друг от друга.

315 Вегсш В. СопйтЬпйоп..., 6, 7.

3,6 1ЫА, 8а.

317 Грязнов М. П. Горноалтайские находки и скифы. М.— Л., 1952, с. 129, 130.

3,8 ДГС (СПб.), 1868, вып. II, гл. IV, с. 45 и сл.

3,9 Там же, с. 82 и рис. на этой же странице.

320 ДГС (СПб.), 1863, вып. I, табл. V, 7, 8.
Рис. 47. Подпружные пряжки
из Болгарии и Северного При-
черноморья

I — Могилянская могила у

г. Врац;

2 — Крайова;

з — Мезен;

4 — Оризово;

5 — 7 — Аджигиол;

Л’ — Янково;

9 — Столат Севлиевско;

10 — Панагюрище;

11 — Берестняти, курган 31;

12 , 13 — Тайманова могила;

14 — 17 — Волковцы;

18 — Огув;

19 — Аксютинцы, курган 5;

20 — Берестняги, курган 4;

21 — окрестности Бухареста

22 — Страшная могила

Для крепления седельной упряжки в скифском обиходе в IV—III вв,
до и. э. служили металлические пряжки или застежки. Находки таких
пряжек между ребер или на спине конских скелетов позволяют считать
их подпружными 321. Однако такие пряжки использовались и для скреп-
ления других ремней конской сбруи.

Пряжки, сходные со скифскими но принципу устройства, имеются и
во фракийских памятниках, хотя форма их бывает иной. Так, в конской
могиле в Аджигиоле рядом со скелетом лошади были найдены три за-
стежки полуовальной формы с тремя неподвижными выступами 322. Па
двух из них все выступы имеют вид круглых шишечек. По краим они
меньшего размера, а в центре — более крупные (рис. 47, 5, 6). У третьей
застежки центральный выступ представляет собой заостренный на конце
неподвижный язычок, тогда как два крайних — круглые шишечки
(рис. 47, 7). Полуовальные застежки-пряжки с тремя выступающими

321 Ильинская В. Л. Скифская узда..., с. 45 и сл.

322 Вегсш В. Соп1п‘Ьи11ов..., р. 68, Пд. 27, 6—8.
Рис. 47 (окончание)
шишечками найдены в Крайове323 324 * 326 327 328, Враце 324, Панагюрище 325 (рис. 47,
1, 2, 10). В Оризове пряжка с такими же круглыми шишечками имеет
форму широкого овала (рис. 47, 4) 326. У застежек из Яиково (рис. 47,
8) 32', Мезека (рис. 47, 3) 328 и Столат Севлиевско (рис. 47, 9) 329 330 331
центральный выступ в виде неподвижного крючка, а боковые — круглые
шишечки. Принадлежность всех этих пряжек к конскому убору опреде-
ляется тем, что они или находились в конских погребениях (Аджигиол,
Врац, Янково), или были найдены вместе с другими вещами конского
убора.

В погребении под Бухарестом вместе с железными удилами и пса-
лпями была найдепа железная же пряжка в виде обрезанного с одной
стороны овала, имеющая только один центральный выступ — шишечку
(рис. 47, 21) 33°. Именно такие подпружные пряжки с одной шишечкой
пли крючком, круглые, четырехугольные, полуовальные или близкие к
треугольным (с одним выступом-шишечкой, или крючком), чаще всего
встречаются в скифских курганах IV в. до л. э. (рис. 47; 17; 20,22) 33’.
Однако известны и такие пряжки, которые, как и большинство пряжек
из фракийских комплексов, имели три или два выступа по бокам и
крючок в центре (рис. 47, 11—16, 18, 19). Остальные пряжки с тремя
выступами из скифских курганов отличаются тем, что два из трех вы-
ступов па них состоят из трех соединенных вместе шариков (рис. 47.
12—14, 16, 18).

Как скифские, так и фракийские, пряжки могли иметь разные раз-
меры и делались из разных материалов, но чаще всего они литые, брон-
зовые. Крупными размерами отличаются пряжки из Столат Севлиевско
и Янково (9 и 9,5 см в длину и 4 см в ширину)- но большинство
пряжек не превышало 4—6 см в длину и ширину, а мелкие имели
диаметр около 3 см. Размеры пряжек определялись шириной ремня,
конец которого должен был пришиваться наглухо к пряжке, как это
видно на двух пряжках из кургана 1 у с. Волковцы. Боковые выступы
служили для дополнительной фиксации ремня. Свободный конец того же
или другого ремня протягивался через пряжку и кренился на одну цент-
ральную шишечку или неподвижный крючок пряжки.

Следует отметить, что если пряжки с одним неподвижным высту-
ном-пуговкой или крючком широко известны у кочевников Евразийских
степей, в том числе у савроматов, народов Алтая н Средней Азии332 *

323 Вегсш Б. СопШЬнНоп... р. 144, Нд. 63, 4.

324 Венедиков И. Сокровището от Враца, обр. 27.

321 Филов Б. Наметници на тракийското изкуство, с. 24а.

326 Цончев Д. Антична могилна гробница при Оризово.— ГНАМП (София), 1948,
кн. I, с. 23.

327 Дремсизова Цв. Надгробии могили при село Янково, с. 66, обр. 9, 1.

328 Белков Ив. Разкопкитъ около Мезек и тара Свиленградъ, с. 137, обр. 130.

328 Милчев Ат. Археологическо проучване в Севлиевско и Троянско, табл. IV, 2.

330 Сопз1ап11п1и М. $1 Беаки V. МоппГп! де Ис..., Нд. 7, 2.

331 Ильинская В. А. Скифская узда..., С. 61, 62, рис. 12,1, 2, 4, 5.

332 Мошкова М. Г. Раннесарматские бронзовые пряжки.— МИА, 1960, № 78, с. 365

и сл.; Смирнов К. Ф. Вооружение савроматов.— МИА, 1961, № 101, 196, с. 88 и сл.
то пряжки с тремя выступами употреблялись лишь скифами и фракий-
цами. В скифском обиходе они появились не ранее конца V в. до н. э. и
были особенно типичны для IV в. до н. а. Тем же временем датируются
пряжки из фракийского памятника. Из Скифии во Фракию или в обрат-
ном направлении передавался принцип оформления пряжек, употребляе-
мых при седловке лошадей — сказать трудно.

Повозки. Несмотря па то что в настоящее время известно уже не-
мало находок остатков скифских повозок в курганах IV или IV -III вв.
до н. э., ясно лишь, что большинство из иих принадлежит четырехко-
лесным телегам или катафалкам, на которых везли покойников к месту
погребения. Состояние источников таково, что с достаточной определен-
ностью можно судить только о колесах, тогда как об остальных деталях
повозок мы почти ничего не знаем. В Скифии в IV—III вв. до и. э.
имели место повозки двух основных типов: 1) повозки, колеса которых
были сделаны только из дерева; 2) повозки, колеса которых имели же-
лезные шины и железные же оковки ступиц. Так, остатки полностью
деревянных колес, представленные целыми или частично сохранившими-
ся ступицами с отверстиями для девяти спиц, впервые были найдены
А. И. Тереножкиным в кургане 13 у рудника Орджоникидзе 333. Деревян-
ными были и колеса повозок из кургана 43 группы Таймановой моги-
лы Э34, из входных ям 1и 2 боковой гробницы Толстой могилы 335, а так-
же входных ям Таймановой могилы336. Однако колеса из двух последних
курганов состояли из четырех дуг, на местах соединения которых нахо-
дились массивные железные пластины, наложенные с двух сторон обода
и соединенные железными стержнями-заклепками. Кроме того, все четы-
ре колеса из входной ямы катакомбы 2 Таймановой могилы имели же-
лезные оковки ступиц. Это — полосы шириной 4,5 см, которые с двух
сторон опоясывали ступицу, прикрепляясь к ней массивными гвоздями
с крупными шляпками. Такие же оковки ступиц и пластины, соединяв-
шие деревянные дуги, из которых составлялся целый обод колеса, най-
дены и в ряде памятников, где были обнаружены остатки колес с же-
лезными шинами. Последние известны в Краснокутском, Александроноль
ском и Мелитопольском курганах и в кургане «Казенная могила» на
Пнжисм Днепре, а также в курганах у стаииц Елизаветинская, Марьеи-
ская и кургане Карагодеуашх иа Северном Кавказе 337 * *. Железные шины
шириной от 2,2 до 3,5 см могли состоять из одной полосы, покрывав-
шей наружную сторону деревянного обода колеса, но могли составляться

393 Теро Ножкин А. Ильинская В. А., Черненко Е. В., Мозолевский Б. Н. Скифские
курганы Никополыцины.—В кн.: Скифские древности. Киев, 1973, с. 157 и сл..
рис. 40, 6.

834 БЮыля В. /., Мозолевский Б. М. Розкопки Гайманово! могили в 1969 род!.—
АДНУ (Ктв), 1972, вып. IV, с. 118.

зав Мозолевский Б. М. Курган Толстая могила..., с. 297.

336 Б1дз1ля В. Мозолевский Б. М. Розкопки Гайманово! могили в 1969 роц!, с. 120.

337 Подробно колеса с металлическими частями рассмотрены мною в работе «Крас-

нокутский курган». В ней не упомянута лишь находка из кургана «Казенная
могила». О ней краткие сведения см.: БиЭзиля В- И. Скифский курган «Казен-
ная могила».— В кн.: Новейшие открытия советских археологов.— Тезисы докла-

дов Конференции ИА АН УССР и ИА АН СССР, ч. II. Киев, 1975, с. 47.
из двух-четырех дуг. Те и другие набивались на деревянный обод коле-
са при помощи массивных гвоздей с большими ромбическими шляпка-
ми. Колеса повозок из Александропольского кургана и из кургана 2 у
ст. Елизаветинская имели нс только наружные, но и внутренние шины.
Восстанавливаемые в ряде случаев диаметры колес без шин и с шинами
были равны от 0,75—0,82 см до 1,2 м. Последний диаметр колес за-
регистрирован в Таймановой и Толстой могилах, как и число спиц у
этих колес, равное 12. Кроме железных шин и обивок ступиц, извест-
ны еще и железные наосьники, служившие для закрепления колеса па
оси, и колесные втулки — внутренние оковки ступицы колеса. Па Ка-
менном городище была найдена железная подоска яз8.

Четырехколесные повозки, колеса которых имели железные конструк-
ции, неизвестны у других кочевых народов Евразийских степей. Их нет
у савроматов, употреблявших в IV—II вв. до н. э. сплошь деревянные
повозки, похожие па повозку из Пятого Пазырыкского кургана 339.

Вместе с тем уже в VII—V вв. до н. э. повозки с железными шинами
па ободьях колес широко употреблялись населением галыптатскон куль-
туры на территории к северу от Альп, в том числе и в Чехии 34°. К VI —
началу V в. до и. э. относятся обломки железных шин, колесных втулок
и других железных частей в одном из погребений могильника Сен-
теш-Векерцуг, курганах Дъендьеш, Диошдьер и Мезепьек в Венгрии3’1 *.
М. Пардуц считает эти повозки скифскими. Но для этого нет ни-
каких оснований, поскольку все находки остатков повозок в Ски-
фии относятся ко времени не ранее IV в. до н. э. Кроме того, форма
колесной втулки из погребения 13 в Сентеш-Векерцуг ближе к галыптат-
ским, а пе к скифским. Совпадает с галынтатскими и диаметр оси этой
повозки, равной 5 см, а также диаметр колеса — около 0,73 см. Все это
свидетельствует о том, что венгерские повозки по своему происхождению
скорее всего связаны с западными галынтатскими, а не являются скиф-
скими влияниями или заимствованиями.

Повозка с большим количеством металлических деталей, в том число
с железными шинами на ободьях колес н втулками, составлявшими обя-
зательную деталь в конструкции колес, известны во Фракии, но почти
все они относятся к римскому времени34г. Для пас представляют боль-
шой интерес остатки повозки IV в. до н. э., найденные в кургане Мо-
гилянская могила у г. Врац 343. К сожалению, они описаны очень бегло,
а рисунки или фото их отсутствуют. Тем не менее упомянутые И. Вене-
диковым детали позволяют предполагать, что по конструкции колес эта
повозка была близка к скифским. На ступицах ее имелись железные
кольца, а деревянные ободья колес окованы железными шинами, состояв-

838 Граков Б. Н. Каменское городшце..., с. 135, табл. XIX, 10.

838 Смирнов К. Ф. Быковские курганы, с. 221: Кожин Л. М. О сарматских повозках.—
МИЛ, 1969, № 169, с. 92—95.

840 Биофак Г. Кшесгес! рой!Ьу па уогаей ге 81аг51 йоЬу ге!егпё. Ргайа, 1938.

341 РагДисх М. Ье сппеНёте йаПзЪаШеп йе Бгеп1е8-Уекегги& р- 157, 158, 4.

352 Венедиков И. Тракийската колесница, 1960.

843 Венедиков И. Новооткрито тракийско.,., с. 8.
шимм из нескольких дуг Р. Венедиков находит параллель таким коле
сам в повозке из Ннкомедии в Малой Азии 344.

Маловыразительные остатки повозки также с железными шинами
колес [происходят еще из одного фракийского кургана IV—III вв. до
и. э. Мал Тепе у г. Мезек ’*5 * *. Но о них ничего ие известно. Отсутствие
прототипов для скифских повозок с колесами, укрепленными железом,
среди евразийских древностей позволяет предполагать, что их появление
в Скифии связано с влиянием западных, скорее всего фракийских, об-
разцов.

В курганах 2 и 3 у Елизаветовской вместе с остатками повозок и
скелетами лошадей были найдены остатки дышла в виде шеста, обитого
на конце листовым железом84в. Остатки деревянного дышла и ярма об-
наружены и в Мелитопольском кургане84Т. В Могилянской могиле у
г. Врац во Фракии вместе со скелетами двух коней находились такие
же принадлежности конской упряжки348. Очевидно, в Скифии н Фракии
лошадей в повозку запрягали при помощи ярма и дышла. Однако такой
способ, безусловно восходящий к воловьей и бычьей упряжке, не был
свойствен только скифам и фракийцам, а оставался единственно употреб-
ляемым па всей территории Европы и Азии, вплоть до римского време-
ни. Он зафиксирован в изображении на сосуде галыптатской культуры
из Оденбурга 34\ а для I в. и. з. на рельефе из Шапледере в Месемб-
рин, где представлена четырехколесиая телега с парой впряжепных в
нее лошадей 350 351 *.

В скифских царских курганах IV—III вв. до н. а. с остатками по-
возок обычно находят бронзовые фигурные навершия, которые, видимо,
располагались по четырем углам, а иногда еще и обеим сторонам входа
в повозкузм. Такие или подобные им детали неизвестны среди фракий-
ских древностей и представляют собой только скифскую особенность
оформления погребального катафалка. С большой пышностью, но в дру-
гом духе фракийцы оформляли повозки в римскую эпоху *52.

ПРЕДМЕТЫ ТУАЛЕТА И УКРАШЕНИЯ

Группа материалов, которую можно связать с предметами туалета и
украшениями из погребений фракийцев, и в первую очередь из курга-
нов фракийской знати, довольно обширна. Во всяком случае число нахо-
док значительно преобладает над находками оружия или конского убора,
уступая, видимо, только керамике. Однако основное место, особенно среди

344 Там же, с. 10.

345 Филов Б. Куполнптъ гробнпцп при Мезек, с. 30.

З4с ОЛК за 1913—1915 гг.< с. 153 и сл.

317 Тереножкин А. И, Скифский курган в Мелитополе, С. 29.

Э4В Венедиков И. Повооткрпто тракийско..., с. 8.

349 1)»огак Р. Кшеггсс! роЬгЬу..., 62.

1Ьн1., 64.

351 1лл1нсъка В. А. Про сьтфсьш навершнпкн.— Археолойя, 1963, т. XV, с. 51 и сл.

3,2 Венедиков И. Тракпйската колесница.

8 А. И Мелюкова

225
украшений, принадлежит изделиям греческого образца античною или
местного производства. Как и в предшествующих главах работы, здесь
будет уделено внимание лишь местным предметам, найденным во фра-
кийских памятниках с одной стороны, и в скифских — с другой.

Простые булавки, которые часто встречаются в скифских памятниках,
особенно в лесостепи Северного Причерноморья, в погребениях фракий-
цев VI -III вв. до н. э. отсутствуют. К булавкам, правда, относят про-
пеллерообразные навершия, найденные в некоторых погребениях 353 *. Од-
нако ни разу не были встречены целые булавки с такими навершиямн,
поэтому и восстановить их форму невозможно,

Среди предметов туалета из памятников как северных, так и южных
фракийцев больше всего находок приходится на фибулы. Эти застежки,
очевидно, были почти единственным видом изделий, служившим для
скрепления определенных типов как мужской, так н женской одежды
фракийцев начиная с эпохи поздней бронзы и в течение всего антич-
ного периода.

Для скифского обихода фпбулы не были свойственны. И все же ред-
кие находки фибул известны как в степи, так и в лесостепи Северного
Причерноморья. Все они происходят из погребений IV или IV—III вв.
до н. э. Но только одну из них уверенно можно относить к числу фибул
так называемого фракийского типа, широко распространенных на тер-
ритории Фракии с рубежа VI—V вв. до п. э.351 Фибула этого типа
была найдена в женском погребении кургаиа 28 у с. Холодный Яр на
правобережье Среднего Приднепровья (рис. 34, 10) 355. Она сделана из
тонкого бронзового стержня. Спинка ее изогнута дугой: один конец вы-
тянут и, видимо, был загнут вверх, но обломлен, сохранилась только
часть приемника.

К фракийскому же типу относит В. И. Бидзиля бронзовую фибулу,
найденную в нише центрального погребения Таймановой могилы. Она
сделана из круглой в сечении проволоки диаметром 7 мм, имеет корот-
кий плоский приемник (рис. 37, 9) 356. По форме спинки и пружины
она действительно близка к фракийским, но отличается отсутствием от-
ростка на приемнике, который составляет самую характерную черту фн-
бул фракнйского типа 357. Это заставляет ставить под сомнение опреде-
ление В. И. Бидзили, хотя я не могу привести никаких других более
близких аналогий.

В кургане 468 у с. Турья 358 и 488 у с. Капптановка359 были най-
дены обломки фибул, по которым невозможно судить о целых формах

353 См. с. 108, рис. 36. .9.

3,4 Миков В. Тракийски тип фибулы.— ИБАИ, 1930—1931, т. VI, с. 171—181; Злат-
ковская Т. Д., Шелов Д. Б. Фпбулы Фракии VII—V вв. до н. э.— СА, 1971, № 4.
С. 64 и сл.

355 Покровська Е. Ф. Кургани IV ст. до н. е. б!ля Холодного Яру побл!зу М. Смши.—
Археолопя, 1957, X, с. 75, табл. II, 3.

356 Бидзиля В. И. Отчет о работе Северо-рогачикской экспедиции в 1969—1970 гг.—
Архив ИА АН УССР.

357 Златковская Т. Д., Шелов Д. Б. Фибулы Фракии VII—V вв. до н. э., рис. 5, 4—6.

358 Петренко В. Г. Правобережье Среднего Приднепровья в V—III вв. до и. э., с. 87.

359 Там же.
этих застежек. Одиако другие находки из памятников Северного Причер-
номорья свидетельствуют о том, что фибулы поступали к скифам не
только из Фракии. Так, с италийским типом «штсеИ'а» сравнивает
В. Г. Петренко частично сохранившуюся фибулу из кургана 32 у с. Боб-
рицазв0. К европейским фибулам среднелатенской схемы принадлежат
бронзовая фибула нз погребения 2 кургана 9 у с. Пески Баштанского
района Николаевской обл.эм, а также из Тираспольских курганов.
Бронзовая фнбула чертовского типа найдена на Пастерском городище 360 361 362 * 364 365 *.
Кельтской считает О. Г. Шапошникова фибулу, найденную в погребении
1 кургана 38 у с. Отрадное 368.

Кольца с шариками, В некоторых фракийских погребениях встречены
бронзовые литые кольца диаметром 1,5—3 см с тремя выступами в виде
трех горошин, расположенных по наружному краю кольца. Иногда два
или три кольца, сцепленных вместе, бывают отлиты в одной форме.
Э. Бужор отмечает, что парные бронзовые кольца такого типа составляют
частую находку в погребениях у с. Муригиоль (рис. 48, 7) 3®4. Тройные
кольпа имеются в могильнике Еннсала в Добрудже3®5. Одинарное коль-
цо с тремя выступами происходит из впускного женского погребения
1 кургана II у с. Янково Коларовградского (рис. 48, 5) зв6.

Находки одинарных и парных колец с тремя выступами (рис. 48,
2—4) в виде горошин известны также в ряде погребений Центральной
Болгарии 367. Такие же кольца встречены и в погребениях 92 и 102
некрополя Аполлонии, которые, по мнению Ив. Венедикова, принадле-
жали местному, фракийскому, а не греческому населению Э68.

В Муригиоле и Янково кольца были пайдены в погребениях с трупо-
сожжениями; в Аполлопии они найдены с трупоположениями. В погре-
бении 92 три одинарных кольца с тремя выступами находились между
ребрами и костями таза. В погребении 102 три пары колец лежало на
грудн вместе с двумя фибулами фракийского типа. Ив. Венедиков пред
полагает, что эти кольца служили застежками и были прикреплены к
одежде умерших.

Фракийские памятники, из которых происходят описанные предметы,
датируются второй половиной — концом V в. до н. э. (Брезово), но
главным образом IV—1П вв. до н. э. Аналогичные парные и одинарные
кольца из бронзы и, реже, нз серебра или белого сплава в IV—III вв.
до н. э. бытовали в Северном Причерноморье. Находки их известны

360 Там же, с. 29, табл. 20, 13.

361 Шапошникова О. Г., Бочкарев В. С. Отчет о работе Ингульской экспедиции за

382 Брайчевский М. Ю. Работы на Пастерском городище.— КСИИМК. 1951,
вып. XXXVI, с. 160.

383 Шапошникова О. Г. Отчет о работе Ингульской экспедиции за 1971 г.—Архив
ИА АН УССР, ф. 1971/28.

364 Бужор Э. О. Гето-дакийская культура в Муригиоле, с. 135, рис. 7,18.

365 $1т1оп С. Ьеа Схё1ез йе 1а РоЬгош]]а..., Гщ. 10, 3.

386 Дремсизова Цв. Надгробии могили при село Янково, с. 69, рис 12. 8.

367 Филов Б. Памятники на тракийското изкуство, с. 11, 30, рис. 8; 24, б, 28, г.

368 Венедиков И. Разкопкп в некрополи на Аполония през 1946 г.— РП (София),
1949, II, с. 22, 23, обр. 25.
Рис. 48. Бронзовые и серебряные кольца с выступами из фракийских и скифских
погребений

1 — Муригиол: 5 — Беднякове; з — Бреаопо; 4 — Панагюрище; Л — Янково; 6—8 — Аполлония;
у — Мастюгино, курган 5; 10 — Николаевка, погребение 9; 11 — Капитановна, курган 487, по-
гребение 2

главным образом в лесостепи, в мужских, женских и детских погребе-
ниях, ио изредка он»1 встречаются и в степных курганах. В некоторых
мужских ^погребениях, как, например, в кургане XII у с. Кирикова860
и кургане 487 у с. Капитоновна (рис. 48, 11) 37°. парные кольца с
тремя группами тройных выступов лежали возле рукоятей мечей. В по-
гребении 9 на могильнике у с. Николаевка на Днестровском лимане
(рис. 48, 10), принадлежавшем девочке-подростку, три соединенных вме-
сте кольца п два одинарных вместе с настовыми бусами н бронзовыми
нронизками входили в состав ожерелья и были найдены в области
шеи* 370 371.

В области шеи детского скелета были найдены сделанные из белого
сплава и парные колечки с тремя выступами в кургане у с. Мастю-
гипо372 373. Такое же положение парных колец зафиксировано Н. И. Ве-
селовским на скелете женщины из кургана у с. Марьевская 378. В от-
личие от остальных колец эти последние были сделаны из золота п
датируются более поздним временем — II—I вв. до и. э.

389 Мельник Е. Н. Раскопки курганов в Харьковской губ. в 1000—1901 гг.— Тр. XII
АС (М.), 1902, т. I, с. 714, 715, рис. 119.

370 Бобринский А. Л. Отчет о раскопках в Чигиринском уезде Киевской губ. в
1902 году.— ИАК, 1910, вып. 35, с. 71, рис. 11.

871 Мелюкова А. И. Поселение и могильник..., рис. 57, 4.

372 ИАК, 1911, вып. 43, с. 72.

373 ОАК за 1912 г., с. 56, рис. 72.
В последние годы одинарные и сдвоенные колечки с тремя высту-
пами из двух или трех шариков встречены в некоторых курганах IV в.
до н. э., исследованных па территории степной Украины. К сожалению,
все они происходят иа ограбленных курганов и поэтому первоначальное
положение их не установлено (курган 26 группы Широкое II 37\ кур
гаи 37 у с. Любимовка 374 375 * 377 378 379 380 и погребение 1 кургана 5 у с. Архангельская
слобода) а76.

По количеству находок фракийские памятники явно уступают курга-
нам Северного Причерноморья. Несмотря на это, мы не можем считать,
что кольца с тремя выступами по внешнему кругу, одинарные, двойные
или тройные, исполнявшие роль пряжек нли служившие украшениями,
стали известны фракийцам от скифов. Еще Б. Е. Деген обратил внима-
ние на то, что в слое VII Трои была найдена пара бронзовых колец
с шишечками, очень близких к известным во Фракии и в Северном
Причерноморье3”. Эта находка свидетельствует об употреблении таких
колец в Малой Азии еще в доэллинистическин период/

О существовании колец с двумя, тремя и четырьмя выступами, оди-
нарных или сдвоенных, некоторые из которых имели еще и боковую
петлю, употребляемых в качестве портупейных застежек или пряжек,
в VII—VI вв. до н. э. на юге Фракии свидетельствуют находки в некро-
поле у с. Требениште на Охридском оз.318 Из семи могил воинов с
оружием они были найдены в четырех.

Эти находки как будто указывают на то, что фракийцам Балкано-
Дунайского района кольца с тремя выступами из шишечек стали извест-
ны из более южных районов, куда онп проникли, вероятно, из Малой
Азии. Можно предполагать, что и в Северном Причерноморье эти пред
меты появились скорее всего с юга и, видимо, значительную роль в этом
сыграли фракийцы.

Как н в скифских царских курганах, так и в богатых фракийских
погребениях среди украшений преобладают золотые серьги или височ-
ные подвески греческих образцов. Некоторые из них, как, например,
серьги из женского погребения в Могиляиской могиле у г. Врац 37Я,
наряду с находками в скифских царских курганах относятся к числу
шедевров греческого ювелирного искусства. Помимо греческих, в кур-
ганах группы Дувапли н но случайным находкам выделяется серия зо-
лотых височных подвесок или серег, которые считаются выполненными
либо местными фракийскими ювелирами, либо в мастерских греческих
колоний Западного Причерноморья38С. По форме они подражают восточ-

374 Черненко В. В., Бунатян Е. П. Курганная 1 руина Широкое II, с. 47, рис. 9. 29.

378 Лесков А. М.. Черненко Е. В., Болтрик 10. В.. Болдин Я. И., Зарайская 11. П., Оч
рощенко В. В. Отчет о раскопках Каховской экспедиции 196В г.— Архив ИЛ АП
УССР.

378 'Гам же.

377 Деген Б. Е. О «загадочных предметах» из скифских погребений.— КСИИМК.
1940, вып. VII, с. 94; Оогр[еЫ Ш. Тго]а ипй Пюи, 1936, 1. 8. 496. аЪЬ. 411.

378 ЕИоее В. Б1е агсЬа1асЬе Кесгоро1е уоп ТгеЬетясЫе ат ЛсЪпда — Бее.— 1л: Ви1-
§апзсЪе Ь'а1юпа1ти5еит т Боба. Вег1т (Тлчргле), 1927, 8. 7.

379 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 196.

380 Там же, с. 100, ил. 179, 180, 187.
пым или греческим, нс обильно украшены зернью, сканью и филигранью,
что отличает их от первоначальных образцов. По И. Венедикову, они
датируются концом VI — первой половиной V в. до и. э. Однако по
современной хронологии аттической краснофигурной керамики, вместе
с которой были найдены эти височные подвески, они должны относиться
к концу первой половины или третьей четверти V в. до н. э.381 В скиф-
ских курганах такие серьги и височные кольца неизвестны. Лишь не-
сколько напоминает серьги из женского погребения в кургане Мушовица
могила пара золотых серег, найденных в погребении 49 Николаевского
могильника на Днестровском лимане 382. Это и послужило основанием
для предположения об их изготовлении в одной из фракийских или гре-
ческих мастерских Западного Причерноморья 383.

Из золотых серег или височных подвесок, найденных в Северном При-
черноморье, импортом из Фракии или сделанной по фракийскому образ-
цу можно считать височную подвеску из кургана 20 у Холодного яра IV в
до п. э. близ м. Смела (рис. 34, 25) 384 385 386. Е. Ф. Покровская привела находку
аналогичной серьги из Болгарии. Серьга такого же типа, отличающаяся
лишь по оформлению конца пирамидки, найдена И. Т. Никулицэ в одном
из погребений на могильнике Ханска Лутэрия в Молдавской ССР (рис. 34,
26)365. И. Т. Никулицэ обратил внимание на то, что совершенно такая
же серьга изображена в ухе человеческой личины на поноже 1 из кургана
в Аджигиоле.

Фракийскими, во всяком случае сделанными в одной из мастерских
Западного Причерноморья, скорее всего в Истрин, считает В. Г. Пет-
ренко серьги лировидной формы из серебряной проволоки, найденные в
кургане 28 у Холодного Яра, также IV в. до н. э. (рис. 34, 15) 388.
К аналогиям из Фракии, приведенным В. Г. Петренко, можно добавить
изображение таких серег на нагрудной золотой пластине из Войниците
Чирианско 387: из Севастополя происходит довольно много бронзовых серег
лировидной формы, близких к серьгам из Холодного Яра. М. Чичикова
устанавливает производство их в этом городе 388.

Фракийским воздействием объясняет В. Г. Петренко появление в
ряде курганов Нижнего Поднестровья IV—III вв. до н. э. бронзовых
височных подвесок в форме колец, с концами в виде конических шише-
чек (рис. 34, 16, 16) 389. Ближайшие аналогии им известны в кладе

381 А1ехап(1геяси Р. Роиг ипе сйгопойвде..., р. 119,123.

382 Мелюкова А. И. Поселение и могильник..., рис. 57, 2.

383 Там же, с. 180.

384 Покровом; а Е. Ф. Кургани IV ст. до н. э. 61 л я Холодного Яру поблизу м. Смыи.—
Археолопя. 1957, X, с. 67.

385 Никулицэ И. Т. Исследование гетского могильника Ханска-Лутэрия.— АИМ в
1968—1969 гг. Кишинев, 1972, с. 111, рис. 1.

386 Петренко В. Г. Правобережье Среднего Приднепровья в V—III вв. до н. э., с. 32,
рис. 20, 31.

387 Венедиков И., Герасимов Т. Тракийското изкуство, ил. 229.

зев Чичикова М. Печати с изображением на накити върху питоси от Севтополис.—
В кн.; Наследования в чест на акад. Д. Дечев. София, 1958, с. 476, 477, обр. 1—3.

389 Петренко В. Г. Украшения Скифии VII—III вв.— САИ, 1978, вып. Д4-5, с. 34—35,
табл. 22, 8—10.
у с. Матеуцы в лесостепной Молдавии, в районе распространении гет-
ских городищ и поселений IV—III вв. до н. э. Однако большинство па-
раллелей в датированных комплексах Румынии приходится на VI- V вв.
до и. э.380 381 * 383 * * * 387 * * 390

В Трансильвании, Венгрии, Южной Словакии были распространены
литые, спирально изогнутые подвески и серьги, один из концов которых
расклепан в виде небольшой шляпки, а второй утоньшен391. В. Г. Пет-
ренко отмечает воздействие этой формы на одни из типов (тип 3) литых
подвесок, известных в памятниках лесостепных областей Северного При-
черноморья в VI в. до н. э.392 Редко в гето-фракийских памятниках
встречаются бронзовые гвоздсвпдпые серьги, типичные для лесостепной
Скифии VI в. до н. э. Они есть лишь в одном из могильнике в Восточной
Румынии (рис. 34, 12) зэз, а также в одном из пшребепии в Северо-
Восточной Болгарии 394. Обе находки относится к варианту 4 типа 1,
по классификации В. Г. Петренко.

Среди браслетов, найденных в скифских курганах, с фракийскими
могут быть поставлены в связь те, которые изготовлены из круглого в
сеченин стержня и имеют конические шишечки на концах. С VI в. до
н. э. такие браслеты стали употребляться обитателями лесостепных
областей Украины, с V в. известны в Крыму, а в IV - III вв. до н. э. —
в Днестро-Дунанском районе (рис. 34, 21, 22) 395. М. Пардуц справедливо
считает, что эта форма браслетов ведет свое происхождение из Тран-
сильвании 398.

По-видимому, к фракийским прототипам восходят и браслеты со сти-
лизованными головками змеи на концах, известные в лесостепи с VI в.
до н. э., а в некоторых курганах Северного Причерноморья с IV в. до
н. э.397 В качестве ближайших параллелей можно привести браслеты из
того же клада у с. Матеуцы (рис. 34, 23) 398. Во фракийском мире
и у соседнего с иим населения Южной Словакии, Трансильвании и
Восточной Венгрии браслеты со змеиными головками на концах из-
вестны с VI в. до н. э. В. Г. Петренко отмечает, одиако, что фра
кийские браслеты не являются прямыми аналогиями скифским 399. Лишь
два браслета — журовский н офирнявский — достаточно близки к фра-
кийским 40°. Следует заметить еще, что в Скифии, кроме браслетов со

380 Там же, с. 35.

381 Рлгдисг М- Ье М те Неге ЬЯЫаИгсп йе Бгсик^-Уекеггиш— ДЛИ, 6 (1955), р. 19—
21, 1аЫ. I. 3; III, 19, 20.

892 Петренко В. Г. Украшения Скифии..., с. 26, табл. 16, 48—30.

383 СарИапи, V. Нп шоипт! ЪаПв^аШап йсксорен! 1а С1ГпЬа1а.— Сагр1са, 1968, I, р. 71,
Не- 1,2.

894 Бобчева ,4. Тракийски некрополи при селата Кръгглово и Черна. Толбухинскн
окръг.— ИНМВ, 1975, т. XI (XXVI), с. 123. табл. IV, 6.'

395 Петренко В. Г. Украшения Скиф ин..., с. 49, табл. 38.

зоб рйгйнсг М. Стгауен Ггот Гйе БсуОмапз а#е а1 Ах1апй.— ААН, (1965), 17, р. 204—206.

387 Петренко Б. Г. Украшения Скифии..., с. 52, табл. 39.

398 Нуделъман А. А., Рикман Э. А. Навершие и клад серебряных украшений скиф-

ского времени из Молдавии. — ИМФ АН СССР (Кишинев). 1956, № 4(31), с. 131,

рис. 1, 2,3.

зев Петренко Б. Г. Украшения Скифии..., с. 49.

4С0 Там же.
змеиными головками, встречаются такие, у которых на концах изобра-
жены иные зооморфные образы, чего нет во фракийских древностях.
Например, на серебряном спиральном браслете из кургана 13 группы
БОФ, сходном но общему виду с браслетом из Матеуц, концы оформлены
в виде львиных фигурок (рис. 34, 24) 40*.

Среди фракийских древностей можно найти прямые аналогии скиф-
ским браслетам нз толстой проволоки с обрубленными, раскованными
или утоньшенными концами (типы 4—6, по В. Г. Петренко) 401 402. Такие
браслеты, преимущественно бронзовые, чаще всего встречаются в рядо-
вых скифских и фракийских погребениях начиная с VI, но главным
образом в IV в. до н. э. 403 Однако простота их форм позволяет думать,
что там и здесь они могли возникнуть независимо друг от друга.

Существенным мне представляется то обстоятельство, что в богатых
фракийских погребениях V—IV вв. до в. э. нет золотых браслетов, до-
статочно обычных в царских скифских курганах — пластинчатых с же-
лобками, /таких. как в Солохе или Толстой могиле 404 405 406 407, а также худо-
жественно оформленных, пластинчатых403 и массивных, литых с фи-
гурками па концах 4С6. Этот факт лишний раз свидетельствует в пользу
мнения тех исследователей, которые вслед за М. И. Ростовцевым пола-
гают, что многие произведения торевтики из скифских курганов были
изготовлены в мастерских греческих городов Северного Причерноморья,
а по фрако-македонских центров, как думает А. П. Манцевич40Т.

Большого и специального исследования требует детальное сопостав-
ление скифского и фракийского искусств. В рамках настоящей работы
такое исследование невозможно. Вопросов же о взаимовлияниях в про-
изведениях звериного стиля у скифов и фракийцев мне уже приходилось
касаться 408 409. Поэтому отмечу лишь некоторые моменты, которые, на мой
взгляд, наиболее существенны.

Прежде всего следует подчеркнуть, что в целом фракийское искус-
ство не аналогично скифскому. Оно сложилось на иной основе и вобрало
в себя греческие, переднеазиатскпе и скифские элементы, сказавшиеся
в выборе мотивов, стилистических приемах передачи образов и сцен.
Доминирующее положение среди внешних влияний занимало греческое
воздействие, которое стало ощущаться с самого начала истории фракий-
цев и продолжалось в IV—III вв. до п. э., становясь со временем все
более и более органично слитым с местными традициями4<19. Значитель-

401 Тереножкин А. И., Ильинская В. А., Мозолевский В. II. Скифские курганы Нико-
полыцины.— В кн.: Скифские древности. Киев. 1973. с. 163, рис. 43, 11.

402 Петренко В. Г. Украшения Скифии..., с. 54.

403 Там же.

41,4 Артамонов М. И. Сокровища скифских курганов, рис. 82.

405 Там же. табл. 206. 236—238.

406 Там же, табл. 200 -202, 205, 279, 313.

407 О пайко Н. А. Античный импорт.... с. 7 и указанная литература.

41,8 Мелюкова А. И. К вопросу о взаимосвязях скифского и фракийского искусства,
с. 106—127.

409 $1о]кои А1. Оп 11ю Оп§1паШу о! Пиасяап АН.— 1п: ТЪгаыа, I. Зегйкае, 1972,
р. 299—302; Орненога-Магиюиа А. Ьез тоЫз йёсогаШз йез агтигез еп ТЬгасе ап
IV 51ёс1е ау. и. его.— 1п: Ас1ез да 1-ег Соп^гёз тпНтпаИопа! йез ёШйез Ва1каш-
щи’я е! зпй-ез! Еигороеппез. 8оПа, 1969, II, р. 397—418.
ними были влияния переднеазиатских, ахеменидских художественных
произведений. Они особенно заметны в искусстве фракийцев V—IV вв.
до н. э.410 В тесной связи с ними находилось и скифское воздействие,
сказавшееся в восприятии фракийцами звериного стиля для украшений
преимущественно конского убора и наверший некоторых акинаков, глав-
ным образом в IV в. до н. э. В IV до н. э. наблюдается проникновение
из Фракии в Скифию изделий фракийских ремесленников и особенно
влияние фракийского искусства на скпфское. заметное на оформлении
и технике изготовления серебряных и золотых украшений уздечек для
коней скифской знати.

И. Венедиков в одной из своих последних работ высказал мысль о
фракийском происхождении образа оленя с ветвистыми рогами, отростки
которых оформлены как птичьи или грифоньи головы. Этот образ известен
как в Скифии, так и во Фракии для конца VI- V вв. до н. э.4,1
Прототипом для него исследователь считает фигуру оленя из Севлиего,
выполненную в геометрическом стиле VIII—VI вв. до н. э. Однако с этим
положением трудно согласиться. Отростки рогов Севлиевского оленя име-
ют вид заостренных на концах завитков, которые лишь очень отдаленно
напоминают клювы птичьих головок 41г. Выполненный в манере, чуждой
ввериному стилю, олень из Севлиева столь резко отличен от тех образов,
с которыми их сравнивает И. Венедиков, а именно с изображениями,
представленными на матрице из Гарчиново, с одной стороны, и на золо-
тых обкладках из Ильичеве и Журовки — с другой, что усмотреть в них
какую-либо генетическую связь, на мой взгляд, невозможно. Вместо с
тем истоки образа, о котором идет речь, с большим па то основанием
могут быть выявлены в раннескифском искусстве звериного стиля, где
олень с ветвистыми рогами и характерной моделировкой туловища был
одним из самых популярных мотивов4и. Превращение же отростков
рогов в орлиные или грифоньи головки, как н усиление плеча нли других
частей тела изображением такой же головкн, а также передача мелких
деталей при помощи дополнительного орнамента — это черты, появившие-
ся в зверином стиле Северного Причерноморья с конца VI, ио главным
образом в начале V в. до п. э.4,4 Именно такие особенности можно
видеть на гарчиновской пластине-матрице, на ильичевских, журовских
и акмечетских золотых обивках и многих других произведениях V в. до
н. э. из Скифии. Поэтому-то и гарчиновскую матрицу нельзя рассмат-
ривать в отрыве от скифских произведений. Изображения, переданные

410 УепесИкои I. Ь’аП 111 г асе е1 Гаг1 асЬетстйе. Ас1ее йи 1-ег Сопш*ез пПегпаЫопа!...,
р. 381—396.

411 Венедиков И. Фракийский мотив в искусстве скифов.— В кн.: 8(исНа ТЬгаыса, I.
София, 1975, с. 103—111.

412 Там же, рис. 1. Наиболее четкое воспроизведение см.: Венедиков И., Гераси-
мов Т. Тракийското изкуство, мл. 9.

413 Членова Н. Л. Скифский олень.— МИД, 1962, № 115. с. 167, 168; Артамонов М. И.
Сокровища скифских курганов, табл. 21, 50, 62.

414 Вогоика С. ВсуъЫап АгС Ьопбоп, 1929, р. 42; Артамонов М. И. Скифо-спбпрское
искусство звериного стиля (основные этапы и направления).— МИД, 1971, № 177,
с. 29; Яценко И. В. Искусство скифских племен Северного Причерноморья.—
В кн.: История искусства народов СССР, т. I. М-, 1971, с. 121.
на ней, явно зависят от скифских, но фракийский мастер по-своему вы-
полнил отдельные детали и придал статичность сцене терзания, совер-
шенно не свойственную скифскому и скифо-античному искусству Север-
ного Причерноморья конца VI—V вв. до н. ©. Отступления от скифских
«норм» не менее заметны на произведениях фракийского искусства, по
времени ближе всего стоящих к гарчиновской пластине (вотивном аки-
наке из Меджидии, навершии нз с. Раскайцы), а также на украшениях
конских уздечек из курганов фракийской знатн IV в. до н. э.

Восприятие скифского звериного стиля фракийцами, вероятно, было
вызвано тем обстоятельством, что этот стиль отвечал вкусам фракийской
аристократии, которая, так же как скифская, была тесно связана с
военным бытом. Он применялся для орнаментации предметов, сходных
пли близких к скифским. Для изделий, нс имеющих параллелей в скиф-
ских древностях — парадных шлемов и поножей, личных украшений,
ритуальных кубков, звериный стиль не употреблялся. Там преобладали
иные стилистические приемы, связанные по происхождению с античным
к ахеменидским искусством. Однако показательно, что содержание мно-
гих образов и мотивов, выполненных в стиле, чуждом скифскому (жи-
вотные, обладающие экспрессией, силой и динамизмом, сцены борьбы),
вполне соответствовало содержанию скифского звериного стиля.

Близость уровня социального развития и идеологических представле-
ний, а также черты сходства, наблюдающиеся в религии 4‘5, очевидно,
были причинами того, что взаимовлияния сказались особенно сильно в
изобразительном искусстве скифов и фракийцев. 115

115 Гочева 3 Боги фракийцев и скифов по сведениям Геродота.— В кн.: Б1ий1а ТЪга-
оса, I. София, 1975, с. 142 и сл.
СОПОСТАВЛЕНИЕ ДАННЫХ
ПИСЬМЕННЫХ

И АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ
О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ СКИФСКИХ

И ФРАКИЙСКИХ ПЛЕМЕН

Из античной литературной традиции можно извлечь немало важных
данных о взаимодействиях и связях между скифскими и фракийскими
племенами. Однако эти данные неполны, часто противоречивы, что по-
влекло за собой разные, иногда прямо противоположные выводы истори-
ков древности. В этой ситуации большой интерес представляет сопостав-
ление результатов анализа археологических материалов с письменными
источниками.

Выделяется несколько наиболее важных, на мой взгляд, вопросов.
Один из них, а именно вопрос о границе между скифами и фракийцами,
весьма существенный для изучения проблемы скифо фракийских взаимо-
отношений, уже рассматривался мною в специальной статье *. Следует
отметить, что новые материалы не противоречат высказанным ранее
соображениям, хотя и они пока недостаточны для окончательного вывода.
Раскопки и разведки, которые производились в Днестро-Дунайском меж-
дуречье в течение последнего десятилетия, для VI—V вв. до н. э. дали
только скифские кочевнические погребения. Фракийских памятников
этого времени здесь пока нет, так же как нет скифских курганных по-
гребений западнее и южнее низовий Дуная. Памятники, известные в
бассейне нижнего течения рек Прута и Сирота, а также па правом и
левом берегах Нижнего Дуная (Фрумушица, Бырсешты, Барбоаса, Руш-
нешты, Чернавода, Александрия; рис. 29) принадлежат фракийскому
населению. В то же время находки фракийской керамики в раннем слое
Никония (Роксалянского городища), на поселениях конца VI—V вв. до
н. э. у сел Надлиманское и Беляевка на левобережье Днестровского ли-
мана в некоторых местах Нижнего Поднестровья, очевидно, могут слу-
жить показателем присутствия какого-то фракийского населения среди
скифов в Северо-Западном Причерноморье уже в VI—V вв. до н. э.

Какое-то фракийское население во второй половине VII—VI вв. до
н. э. было и среди варварского элемента первых эллинских центров в
Северном Причерноморье — в Ольвии и ее округе и на Березани. Одна-

1 Мелюкова А. И. К вопросу о границе между скифами и гетами.— В кн.: Древ-
ние фракийцы в Северном Причерноморье. М., 1969, с. 61—80.
ко, видимо, оно не имело непосредственного отношения к местным пле-
менам, жившим в степи, а каким-то образом было вовлечено в процесс
греческой колонизации и проникло сюда скорее всего прямо с Балкан-
ского п-ва.

Таким образом, археологические источники как будто подтверждают
ту трактовку данных Геродота о западной границе Скифии, по которой
она не должна была выходить за пределы р. Прут.

Отсутствие заметных различий между фракийскими памятниками
правобережья и левобережья Нижнего Дуная, видимо, можно исполь-
зовать как подтверждение точки зрения тех исследователей, которые до-
пускают возможность присутствия гетов на левом берегу Нижнего Дуная
уже в эпоху, известную Геродоту. Однако мысль В. Пырвана 2 о том, что
с бронзового века гето-фракийское население жило не только на обоих
берегах Нижнего Дуная, но и па землях вплоть до Днестра, не находит
подтверждения в археологических материалах степной части Днестре-
Дунайского междуречья. Она верна лишь для лесостепных районов Дне*
стро-Прутского междуречья. Памятники этол зоны в настоящее время
дают возможность прослеживать местную эволюцию гето-фракийской
культуры начиная с раннегалыптатской поры. Однако скифское погребе-
ние VI в. до н. э., открытое у с. Старые Куконешты, ясно свидетель-
ствует о проникновении скифов в среду фракийского населения лесо-
степной Молдавии. Но в целом это вряд ля существенно меняло мест-
ный этнический состав. Во всяком случае все те данные археологических
источников, которыми мы располагаем в настоящее время, нс позволяют
отодвигать северную границу расселения скифских племен в Северо-
Западном Причерноморье за пределы степной зоны.

Археологические материалы IV—III вв. до н. э., известные в степном
районе Днестро-Прутского междуречья, в отличие от более ранних неод-
нородны. Наряду с типично скифскими курганными погребениями, ко-
торые в настоящее время встречены уже во многих местах Северо-За-
падного Причерноморья вплоть до Прута и устьев Дуная, открыты
поселения и отдельные погребения с трупосожжением, принадлежность
которых фракийскому населению, скорее всего гетам, не вызывает сом-
нений (рис. 29). Создается впечатление, что гетские поселения были ос-
нованы только там, где в засушливых районах стопи Северо-Западного
Причерноморья имелись более или менее подходящие условия для осед-
лой жпзни, т. с. в местах, обеспеченных водой. Появление таких посе-
лений на правобережье Днестровского лимана и Нижнего Днестра, а так-
же в близких к ним районах, па границе степи и лесостепи, можно рас-
сматривать как подтверждение письменных данных о гетах на левобе-
режье Дуная и «гетской пустыне» вплоть до Днестра в IV—III вв. до
п. э. В то же время наличие на той же территории одновременных
скифских памятников свидетельствует о том, что гетское население не
чинило препятствий для пребывания рядом с ним скифских кочевий.
Вероятно, создалось какое-то относительное равновесие сил, при кото-
ром скифы, ослабленные поражением в войне Атея с Филиппом в 339 г.,

2 Рагсап Г. Сейса. О рго1о181опе а РаслеЁ Висиге§6, 1926, р. 729.
уже не могли быть хозяевами этих мест, а геты еще не были в состоя-
нии изгнать скифов. Проникновение гетов на левобережье Нижнего
Подиестровья в конце IV в. до н. э., о котором мы можем судить по
нескольким поселениям на берегах Кучурганского лимана, и то обстоя-
тельство, что жизнь на этих поселениях продолжалась не только в
IV—III, но и во II в. до н. э., скорее всего можно связать с усилени-
ем гетов на левобережье Дуная. Может быть, именно к этому времени
относится создание первого крупного объединения гетских племен, спо-
собного выставить на левом берегу Дуная значительные военные силы
для отражения натиска Александра Македонского. Сведения об этом
содержатся у Страбона3 и Арриана4. После смерти Александра геты
были объединены в единое царство во главе с Дромихетом. Однако очень
трудно сказать на основании имеющихся письменных данных, каковы
были границы этого царства и что оно представляло собой. Совершенно
очевидно лишь, что в него входила степная территория Днестро-Дунай-
ского междуречья, поскольку события, описанные Страбоном 5 (о столк-
новении Дромихета с Лисимахом в 293/292 г. до н. э.), должны были
происходить где-то в степном районе Северо-Западного Причерноморья6 7.
В это время, видимо, геты играли здесь уже более важную роль, чем
скифы. Во всяком случае в начале III в. до н. э. политическая власть
над этими землями была в руках гетов, тогда как в эпоху Атея здесь
явно господствовали скифы. Неясно, входили ли в гетское объединение
па левобережье Нижнего Подунавья те гетские племена, которые насе-
ляли лесостепные районы Днестро-Прутского и соседнего с ним Прутско-
Сиретского междуречий. В письменных источниках нет хоть сколько-
нибудь определенных упоминаний об этих районах. Археологические
данные вряд ли могут существенно помочь при решении этого вопроса.
И все же показательным является тот факт, что именно в Лесостепи
была сосредоточена основная масса гетского населения, что именно там
в конце VI в. до н. э. (но данным румынских исследователей) и в
IV в. (по данным советских археологов) возникают городища, бывшие
не только оборонительными пунктами, но экономическими и по^итиче-
скимп центрами. Т. Д. Златковская трактует это явление как факт, сви-
детельствующий о политической независимости или самостоятельности
лесостепных племен т.

По вполне допустимо и второе предположение. Не исключено, что
появление гетского населения в стопных областях Днестро-Дупайского
междуречья связано с продвижением к югу гетов пз лесостепных областей.
Если это так, то, возможно, центр объединенного Дромихетом союза
племен находился не в степной, а в лесостепной зоне расселения гетов,
а сам Дромихет был выходцем из населения лесостепной области. Мало-
численность гетских памятников на левобережье Нижнего Дуная и в

3 81гаЪо„ VII, 3, 8.

4 Агпапй АпаЬа818. I, 3. 1—2.

г’ 8/гаЬо., VII, III, 11

« Златковская Т. Д., Полевой Л. Л. Городища Прутско-Днестровского междуречья
IV—III вв. до н. э. и вопросы политической истории гетов.— ДФСП, с. 58—59.

7 Златковская Т. Д.. Полевой Л. Л. Городища..., с. 59, 60.
Гетской пустыне заставляет сомневаться в правильности построения
Т. Д. Златковской. Сравнительно небольшое гетское население степных
районов Днестре-Дунайского междуречья едва ли могло составлять та-
кую военную силу, которая способна была противостоять Лиснмаху.
Поэтому либо в царство Дромихета должны входить лесостенные племе-
на или какая-то их часть, либо в нем объединялись жители степи и
правобережных районов Нижнего Дуная. Сильное царство Дромихета,
расположенное лишь в степных районах Днестре-Дунайского между-
речья, археологическими фактами в настоящее время не подтверждается.

На левобережье Днестровского лимана п Нижнего Днестра оседлое
скифское население, основавшее многочисленные поселки около середи-
ны IV в. до п. э., продолжало жить на своих местах и после гибели
Атея вплоть до середины III в. до н. э. Кочевое же население на лево-
бережье Нижнего Поднестровья оставалось господствующим в этих местах
до конца II в. до н. э. Свидетельством тому — Тираспольские кургаиы с
находками латенских фибул 11—1 вв. до н. э. Весь археологический ма-
териал, которым мы располагаем с левобережья Нижнего Поднестровья,
достаточно определенно говорит о том, что проникновение гетского насе-
ления не носило массового характера и не изменило общую обстановку в
этом районе. Река Днестр оставалась пограничной между территориями
расселения готов, с одной стороны, и скифов — с другой, не толь-
ко в IV—III вв. до н. э., но и во П в. до н. э. По-видимому, лишь
в эпоху гетского царя Биребисты эта граница была окончательно нару-
шена м геты смогли продвинуться до Ольвии. Находки в Ольвии и на
Бс резани в слоях второй половины IV—III вв. до п. э. небольшого ко-
личества обломков фракийской керамики8 9 при полном отсутствии ее на
поселениях этого времени в Нижнем Побужье ие могут изменить общий
вывод о скифо-фракийской границе IV—III вв. до и. э. Проникновение
в античный город небольшого числа фракийцев вероятнее всего объяс-
нить либо как результат взаимодействия Ольвии с Истрией, где хорошо
зарегистрировано присутствие местного фракийского населения, либо
прямыми контактами Ольвии с одрисским дннастом Севтом III. Послед-
нее подтверждается находкой в Ольвии монеты с его именем ®.

0 СКИФАХ В ДОБРУДЖЕ

Первое письменное свидетельство о проникновении скифов на террито-
рию фракийцев к югу от Дуная относится ко времени похода скифов до
Херсонеса Фракийского10, предпринятого с целью разведать подготов-
ленность персов, а затем начать против них решительные действия. Хотя
это был ответ на военное вторжение Дария в Скифию, очевидно, одно-

8 Марченко К. К. Фракийцы на территории Нижнего Побужья во второй полови-
не VII—I вв. до н. э.— ВДИ, 1974. № 2, с. 157—159.

9 Карышковский П. О. Монеты западяононтпйских династов, найденные в Север-
ном Причерноморье.— СА, 1962, № 4, с. 49 и сл.

10 Пегой.* IV, 97.
временно имелось в виду отомстить фракийцам, прежде всего гетам, при-
нимавшим участие в войске персидского царя. Принято считать, что сви-
детельством тому является рассказ фракийского героя Реза в трагедии
Еврипида о нападении скифов на фракийские земли “. Большинство
исследователей датирует поход скифов, о котором идет речь, 90-ми года-
ми V в. до н. э. (496/95 гг. до н. э.) *2. Недавно Ал. Фол предложил
более раннюю его датировку — сразу же после изгнания Дария из Ски-
фии11 12 13 14 15. Я не вправе решать этот спор, да вряд ли это так уж необхо-
димо, ведь участие гетов в войске Дария, безусловно, должно было вы-
звать враждебное отношение к ним скифов уже во время войны их с
персами.

Т. В. Блаватская полагает, что, возвращаясь из далекого и в целом
безуспешного марша, скифы удержали северную часть Добруджи в сво-
их руках. Владения скифов, по ее мнению, простирались до Истрии, что
делало возможным установление дружественных отношений между ски-
фами и греками, жившими в этом городе. Следствием таких тесных свя-
зей скифов с греками из Истрии она считает женитьбу скифского царя
Ариапифа на истрианке, занявшей первое место среди жен этого царя1Ь.
Однако наиболее распространенной в научной литературе является точ-
ка зрения о появлении скифов в Добрудже н установлении их власти
над частью фракийских племен там лишь в середине IV в. до н. э. Для
более раннего времени предполагается существование только этно-куль-
турных связей16.

На основании археологических фактов, конечно, невозможно сказать,
владели ли скифы какой-то частью гетской территории в Добрудже уже
в начале V в. до н. э. Но археологические материалы определенно могут
быть свидетелями пребывания или, наоборот, отсутствия сколько-нибудь
значительного числа скифов на этой земле. До сих пор на территории к
югу от Дуная не найдено скифских могильников или отдельных скиф-
ских погребений VI—V вв. до н. э. Очевидно, этот факт нужно рассмат-
ривать как показатель того, что скифское вторжение на территорию к
югу от Дуная не было многолюдным и долговременным. Вместе с тем
присутствие пусть небольшого количества фрагментов скифской посуды
ио всех трех архаических слоях Истрии и на поселении VI в. до н. э.
у с. Тариверди нельзя рассматривать иначе, как свидетельство в пользу
проникновения скифов в Добруджу с самого начала существования Ист-
рии. С. Димитриу на основании исследования материалов архаической
Истрии, иа мой взгляд, убедительно показала, что установление этно-
культурных связей между Западным и Северным Причерноморьем отно-

11 Блаватская Т.В. Западнопонтийские города. М., 4952; Граков Б. Н. Каменское го-
родище на Днепре. МИА, 1954, № 36, с. 16.

12 Блаватская Т. В. Греки и скифы в Зап. Причерноморье.— В ДИ, 1948, № 1, с. 206.

13 Фол Ал. Проблемы письменных источников о V в. до н э.— 1п: 81ш11а ТЪгасюа, I.
София, 1975, с. 162.

14 Блаватская Т. В. Греки и скифы..., с. 207.

15 СопЛигасЫ Е. Хинд! аппёсз йе гесЬегсЬез агсЬёок^диез еп Вошпаше.—- Вас1а,

14. 8., 1965, VIII, р. 16 е1 аш; Каришковсъкий П. Й. Сгафи на Дунай—У1Ж, 1971
№ 9, с. 54—60.
сится к более раннему времени, чем период, засвидетельствованный в
письменных источниках “. Она не без оснований предполагает сущест-
вование скифского похода к югу от Истра, прймо связанного с отступ-
лением войска Дария.

Помимо керамики, о пребывании на территории Добруджи каких-то
военных отрядов во главе с военачальниками, видимо, погибшими здесь
во время сражения с персами или фракийцами и конце VI — начале
V в. до н. э., свидетельствуют и типично скифские каменные изваяния,
найденные в Добрудже.

Образование сильного Одрисского царства около 470 г. до н. э., в ко-
торое вошли и геты до Дуная, по всей вероятности прочно преградило
военное движение скифов за Дунай. Очевидно, большую часть времени в
V в. до н. э. фракийцы и скифы жили достаточно мирно, что, видимо,
не исключало отдельных столкновений, не получивших отражения в
письменных источниках. Б. Н. Граков полагает, что ставшие с V в.
до н. э. столь обычными в Аттике рабы — даки, геты, и трибаллы, связа-
ны с военными действиями скифов на западной границеп.

С ослаблением Одрисского царства, а еще более в связи с его распа-
дением в середине IV в. до н. э. скифская экспансия на фракийские
земли возобновилась. Способствовала этому внутриполитическая обста-
новка в Скифии. Процессы классообразовавия и сложения государствен-
ности должны были стимулировать стремление к захвату земель, распо-
ложенных возле прибрежных греческих городов, и к установлению пря-
мых контактов с рабовладельческими государствами Балканского
полуострова.

Свидетельства древних авторов — Помпея Трога в изложении Юниана
Юстина, Фроптина, Страбона, Лукина Самосатского и некоторых дру-
гих — достаточно определенно говорят о завоевательной политике скиф-
ского царя Атея и его столкновении с Филиппом Македонским на Севере
Балканского полуострова в IV в. до н. э. В общих трудах и специальных
статьях эти свидетельства рассматривались неоднократно **, что позво-
ляет мне не останавливаться на их изложении. Что касается трактовки
данных письменной традиции, то, как справедливо заметил Д. Б. Шелов,
у современных исследователей не вызывает разногласий только дата ги-
бели Атен-в-бсцо с войском Филиппа Македонского — это конец весны
или начало лета 339 г. до н. э. Все значительные и менее серьезные про-
блемы, которые связаны с западном экспансией Атея, решаются по-раз-
пому, а иногда исследователи приходят к прямо противоположным выво-
дам. Эго касается и вопросов, которые имеют прямое отношение к теме
данного раздела моей работы. Как далеко, когда Атей с войском проник
на территорию Балканского полуострова и сколь длительным было пре- * * 17 18

18 Б1тИг1и 8. ЕуёпететИз Ди Рои1-Еихт Де 1а Ни Ди \71-е д1ес1е йу. и. ё. ге11ё1ёя Дапя

Нпа101ге Д'ШяЕа.— Сайа, К. 8., VIII, 1964, р. 141 е! вшу.

17 Граков Б. Н. Скифы. М-, 1971, с. 29.

18 Шелов Д. Б. Царь Атей.— НИС (Киев), 19641, 2, с. 16—40; Он же. Скифо-македон-
ский конфликт в истории античного мира.— ПСА (М.), 1971, с. 54—63. В сносках
в этих статьях содержится подробная библиография.
бывание скифов иа фракийской земле? Можно ли со временем Атея свя-
зывать образование Малой Скифии на территории Добруджи, о котором
без определения времени говорит Страбон?

Большинство историков древнего мира, расходясь в оценке самого
царя Атея и его власти (одни считают Атея могущественным объедини-
телем и царем всей Скифии, другие — царьком, стоявшим над неболь-
шим племенным объединением, существовавшим в устье Дуная или даже
в Добрудже), сходятся в том, что при Атее в результате активной экс-
паисии за Дунай скифы прочно утвердились в Добрудже19 20 21 22. Некоторые
расхождения имеются лишь в определении времени этого утверждения.
Так, довольно долго было распространено мнение, что Атей попытался
вторгнуться в Добруджу лишь перед своим столкновением с Филиппом,
т. е. в 340 г. до н. э.2С Однако в настоящее время большинство иссле-
дователей придерживается точки зрения А. Момильяно, по которой Атей
утвердился в Добрудже значительно раньше, чем произошло столкнове-
ние с Филиппом. Так, Т. В. Блаватская датирует это событие между
357—340 гг. до я. э." Д. Б- Шелов, приводя дополнительные аргументы
к доводам своих предшественников, считает, что уже в середине IV в.
до н. э. Атей прочно обосновался на землях к югу от Дуная82. В. Или-
еску полагает, что Атей в первой половине IV в. до н. э. установил
контакты со многими греческими колониями Западного Понта, такими,
как Истрия, Бизона, Дноиисополь и Одес. Проникновение скифов в Доб-
РУДЖУ при Атее рисуется В. Илиеску как длительный процесс, связанный
с оседанием кочевников на землю во всей Понтийской зоне 23 24 25 26.

Пожалуй, еще более заметно отличаются представления исследовате-
лей о территории, занятой скифами или подвластной нм на Севере Бал-
канского полуострова. Довольно долго в трудах ученых была распростра-
нена точка зрения М. И. Ростовцева, согласно которой скифы захватили
значительную часть Фракии н подчинили своей власти многих фракий-
ских династов вплоть до Гема84. Т. В. Блаватская считает возможным
глубокое проникновение скифов во Фракцию, а совершаемые ими походы,
по ее мнению, могли доходить до Босфорского проливаав. Д. Б. Шелов,
убедительно показав ошибочность такого представления о скифских по-
ходах, полагает, что ко времени ссоры Атея с Филиппом Атей был при-
знанным владыкой, если не всей Добруджи, то какой-то части ее2в.

” МотцгПапо А. Це11а зреШзюпе всШса Й1 РШрро, аПа зреШгюпе зсйюа 61 Рано.—
АГИепаешп (Рау 1а), 1933, XI, р. 336 е1 яшу.; Блаватская Т. В. Греки и скифы...,
с. 207 и сл.; Она же. Западнопонтийские города..., с. 80 и с л.; Шелов Д. Б. Царь
Атей; Он же. Скифо-македонский конфликт...

20 Вов1ос1ъеЦ М. Тгашапй апй Сгеекз 1п 8о1Ь Вияз1а. Ох€огй, 1922, р. 86; Уи1ре В.
НляКпге апсдепце йо 1а ПоЬпмЦа. Вйсиге^б, 1938, р. 55 е1 яшу.

21 Блаватская Т. В. Западнопонтийские города..., с. 80.

22 Шелов Д. Б. Царь Атей, с. 27.

23 Шезси VI. ТЬе БсуНпапз т ВоЬпмЦа апй ГЬей Не1а(юп туйЬ 1Ъе КаНуе РориТаН-
оп.— 1п: Ве1аИоП8 ЬеЪугееп Й1е АикзсЫЪопз РориШюп аий 1Ъе М1₽та1огу Рори1а-
Нопя. Висиге?Ц 1975, р. 13—24.

24 Ростовцев М. И Эллинство и иранство на юге России. Пг., 1918, с. 34, 36.

25 Блаватская Т. В. Западнопонтийские города..., с. 84.

26 Шелов Д. Б. Скифо-македонский конфликт..., с. 57.
В. Илиеску отводит скифам на территории Добруджи земли от Том до
Дионисополя, считая этот район местом, где находилась основанная ре-
зиденция Атея, по крайней мере около конца его жизни, перед фаталь-
ным конфликтом с Филиппом Македонским 27.,

П. О. Карышковский довольно решительно отвергает мнение о том,
что скифы во времена Атея владели всей или даже большей частью
Добруджи. Разбирая эпизод о сопротивлении скифам истриан, упомяну-
тый Юстином, и сообщение Фронтина о том, что Атей победил трибаллов
только благодаря военной хитрости, он приходит к выводу, что военное
могущество и политические возможности Атея иа Дунае имели скром-
ный вид. Власть Атея представляется ему реальной только над террито-
рией у гирл Дуная. Именно эти земли, по П. О. Карышковскому, Атей
рассматривал как границу своей державы 28.

Большинство исследователей, изучавших интересующую иас тему,
не привлекали совсем археологический материал или пользовались им
довольно ограниченно. Только М. И. Ростовцев, говоря об экспансии ски-
фов до Гема, исходил главным образом из того факта, что и курганных
погребениях Болгарии встречаются изделия, выполненные в зверином
стиле, которые Он приписывал скифам. Сами же погребения он считал
либо скифскими,' либо принадлежавшими фракийским принцам, нахо-
дившимся в зависимости от скифов. Ошибочность такой трактовки архео-
логических памятников сейчас ни у кого не вызывает сомнении. Комп-
лексы, которые, по М. И. Ростовцеву, приписывались скифам, на самом
деле принадлежат фракийцам. Изделия, выполненные в зверином стиле,
найденные в Болгарии, в большинстве своем являются произведениями
фракийского искусства, хотя и заимствованного у скифов, но сильно
переработанного местными торевтами. Как было показано выше, иа тер-
ритории к югу от Дуная, в Добрудже, в Северо-Восточной и Северо-За-
падной Болгарии до сих пор не обнаружено ни одного погребального па-
мятника IV в. до н. э., который можно было бы хотя бы предположи-
тельно считать скифским. Не представляется возможным очертить и
какую-либо территорию, на которой были бы сосредоточены находки
скифских древностей времени Атея или прослеживалось бы более силь-
ное воздействие на материальную культуру фракийцев. Единственным по-
казателем, видимо, увеличения в IV в. до н. э. скифского элемента по
сравнению с концом VI — началом IV в. до н. э. является появление
большого числа памятников в Добрудже с находками фрагментов скиф-
ской керамики. Если для раннего времени такая керамика была зарегист-
рирована только в Истрии и в Тариверде, то для IV—III вв. до н. э.
она известна, кроме Истрии, еще в придунайской (из могильника у
с. Николае Балческу) и в центральной зонах Добруджи (Меджидия,
Албешти, Арса, Аджидеа).

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на тот факт, что скифские
горшки совершенно не встречены в таких фракийских рядовых могиль-

27 Шезси VI. ТЪе бсуШапв..., р. 20.

28 Каришковсъкий П. И. Ск1фи на Дуна!, с. 54—60.
никах IV—Ш вв. до и. э. в Добрудже, как Мургиол, Сату-Ноу, Енисала,
где раскопаны большие площади, вскрыто много погребении и найдено
значительное количество местной и греческой керамики. Нет ее и иа
левобережье Нижнего Думая — в Зимниче, где в курганах IV—III вв.
до н. э. и на городище найдена только фракийская и античная посуда. От-
сутствует скифская керамика и в могильниках IV— III вв. до н. э.
в Северной Болгарии. В то же время она хорошо известна на гет-
ских поселениях правобережья Нижнего Поднестровья, в районе, где
геты непосредственно соседили со скифами. Все сказанное, как мне пред-
ставляется, позволяет думать, что правы, видимо, те исследователи пись-
менных источников, которые не считают возможным говорить о значи-
тельной экспансии и глубоком проникновении скифов в земли к югу от
Дуная. Не противоречит ли такому заключению наблюдающееся на всей
территории Балкано-Дунайского района увеличение в IV в. до н. э_
скифского воздействия на фракийскую культуру? Ведь именно в IV в.
до н- Э- получают довольно широкое распространение украшения в зве-
рином стиле конской упряжи, к IV—III вв. до н. э. относится большинст-
во находок Предметов скифского вооружения, наблюдается некоторое
сходство в погребальной обстановке в могилах скифской и фракийской
знати. Однако мне представляется, что это явление не находилось в
прямой зависимости от скифского вторжения к югу от Дуная, а скорее
всего было ^следствием увеличения престижной роли скифов в глазах
фракийской знати, с одной стороны, и усилением контактов — с другой.
Последнему должно было способствовать близкое расположение царской
ставки.

Предполагая лишь ограниченное проникновение скифов на фракий-
ские земли, нельзя сказать ничего определенного о территории скифских
владений в Добрудже на основании известного в настоящее время архео-
логического материала. Замечу лишь, что чеканка монет Атея в Калла-
тии, независимо от того, как ее рассматривать (как существование каких-
то договорных отношений между скифским царем и Каллатией или как
подчинение Каллатии власти Атея), видимо, позволяет говорить о том,
что владения скифского царя не ограничивались только гирлами Дуная,
как думает П. О. Карышковский. Вместе с тем мне не представляется
убедительной мысль о том, что южная граница скифских владений дохо-
дила до восточных отрогов Балканских гор ”. Вескими аргументами в
пользу этого считается упоминание скифов в окрестностях греческих
городов (Томы, Каллатия, Дионисополь) в письменных источниках III в.
до н. э., а также чеканка монет скифских царей в тех же городах и в
Одесе в III—II вв. до и. э. Однако не может быть никакой уверенности
в том, что та же территория входила во владения Атея, поскольку нигде
в источниках нет и намека на существование какой-либо преемственно-
сти между царством Атея и Малой Скифией в Добрудже. Конечно, ско-
рее всего можно думать, что скифские царьки III—II вв. до н. э.,
известные по монетной чеканке, и какое-то скифское население этого

29 Шелов Д. Б. Царь Атей, с. 32.
времени в Добрудже представляют собой потомков скифов, вторгшихся
в Задунавье при Атее. Однако за срок почти в столетие, прошедший
после гибели этого царя, могли произойти очень серьезные изменения,
особенно в такой беспокойный период, каким отмечен III в. до н. э.
во всем Карпато-Балканском районе в связи с движением бастарнов и
кельтов.

СВЯЗИ СКИФОВ С ФРАКИЙЦАМИ

Иа основании эллинского варианта этногоничеекой легенды, переданной
Геродотом ®°, по которой Скиф, Агафирс и Гелон — родные братья, не-
редко делается вывод об этническом родстве скифов с агафнрсами, а че-
рез них с фракийцами вообще. Однако лингвистика и археология говорят
против этнического родства скифов с фракийцами. По данным археоло-
гии, происхождение материальной культуры и генетические связи ски-
фов и фракийцев были совершенно разными и не могли вытекать из
одного общего источника, как бы ни решался вопрос о генезисе той и
другой культур.

По данным сравнительного языкознания, скифский н фракийский
языки относились к разным языковым группам. Фракийский язык — со-
вершенно самостоятельный индоевропейский язык Фракии, как это хо-
рошо доказано Вл. Георгиевым8|, тогда как скифский относится к
североиранской языковой группе. Сконструированная Д. Дечевым схема,
по которой фракийский язык представлялся как скрещенный ирано-
этрусский, или иранизированный индоевропейский язык32, убедительно
отрицается В. И. Абаевым, в В науке имеется ряд признаков, по которым
безошибочно можно распознать принадлежность к иранской языковой
группе, и фракийский не обнаруживает ни одного из этих признаков»,—
пишет один из лучших специалистов в области иранских языков в ре-
цензии на книгу Д. Дечева33. С такой характеристикой вполне соглас-
ны В. П. Петров 34 и многие другие лингвисты.

В этой ситуации единственно правильной мне представляется мысль,
недавно высказанная А. М. Хазановым по поводу родства скифов, гело-
нов и агафирсов, о котором говорится в упомянутом варианте этногонн-
ческой легенды. А. М. Хазанов исходя из особенностей социальной орга-
низации скифов в основе которой, по его представлениям, лежали
родо-племенные связи, покоившиеся на фиктивных принципах генеало-
гического родства, считает, что в легенде имелось в виду не реальное,
а фиктивное родство между братьями. «Фиктивное родство служило осве-

30 Негой., IV, 8—10.

31 Георгиев Вл. Тракийскят език. София, 1957.

32 Денев Д. Характеристика на тракийския език. София, 1952.

33 Абаев В. И. (рец.) Дечев Д. Характеристика на тракийският език.— БДИ, 1954, Лэ 2,
с. 86.

34 Петров В. П. Ск’1фи. Мова I етнос. КиТв, 1968, с. 116.
щевием политических притязаний скифов на господство над геми этноса-
ми, которые никогда не входили в состав их царства» ".

Что можно навлечь из письменной традиции и лингвистики о мирных
связях между двумя разными, но соседившими друг с другом в течение
многих веков этническими группами? Очевидно, они постоянно перемежа-
лись с военными действиями в зависимости от складывавшихся внутрен-
них и внешних обстоятельств. Эти сведения касаются заключения дина-
стических браков между скифскими и фракийскими, а точнее, одрисски-
ми, царствующими семьями в V в. до н. э. Из Геродота известно, что
наиболее ранний союз такого рода был заключен еще при первом одрис-
ском царе Тересе I, который выдал свою дочь замуж за скифского царя
Ариапифа90. Это событие исследователи чаще всего относят к 80-м го-
дам V в. до н. э. и трактуют его как политический акт, совершенный
одрисским правителем для того, чтобы обезопасить себя от нападения
скифов ". Иную точку зрения о времени союза высказал А. Фол, кото-
рый датирует его самым концом VI или началом V в. до и. э.* 38 *

Таким же политическим актом со стороны скифов была уже упомя-
нутая женитьба Ариапифа на истрианке, по всей вероятности закрепив-
шая дружбу скифского царя с Истрией.

К середине V в. до н. э. относится известный исторический эпизод,
связанный со скифским царем Скилом, искавшим убежище у фракийско-
го царя Ситалка". Это событие чуть было не окончилось вторжением
скифов за Дунай, но вовремя было приостановлено Ситалком. Октамасад,
возглавивший скифское царство после свержения отступника Скила-бра-
та по отцу (мать Октамасада и была дочерью Тереса, а мать Скила —
истрианка), выступивший походом на фракийцев, был остановлен где-то
в районе Нижнего Дуная, и именно там был заключен договор с Ситал-
ком, предложившим мир за обмен братьями-изменниками. С пребыванием
Скила во Фракии связывается находка в Истрии золотого перстня, на
овальном щитке которого греческими буквами выгравировано имя этого
царя. По шрифту перстень датируется V в. до н. э.40

Других сведений о мирных контактах скифов и фракийцев в антич-
ной литературе не содержится, хотя в существовании таковых и в более
поздний период, насыщенный военными столкновениями, едва ли можно
сомневаться.

Античная литературная традиция донесла до нас некоторые интерес-
ные данные о сходных чертах в военном быту, обычаях, культуре и ре-
лигии, прослеживаемые и по археологическим источникам. Те сведения,
которые необходимо здесь привести, касаются отдельных фракийских
племен, но более всего гетов и одрисов, т. е. именно тех, с которыми
скифы находились и в близком соседстве и теснее всего соприкасались.

33 Хазанов А. М. Социальная история скифов, с. 127.

38 Негой., IV, 80.

87 Блаватская Т. В. Западнопонтийские города...

аа Фол Ал. Проблемы письменных источников..., с. 139.

” Негой., IV, 80.

40 Сапагаске V. Мопе1е1е ас Ц Пог Йш ВоЬго^еа.— 8С1У, 1950, ап. II, К» 1, р. 216, 217;

Блаватская Т. В. Западнопонтийские города.., с. 55.
Уже Геродоту геты были известны как воинственный и мужественный
народ, «самые храбрые и справедливые из фракийцев» 4‘. По Лукиану
Самосатскому, геты по воинственности превосходили скифов41 42 43. Самыми
воинственными из всех когда-либо живших народов считает гетов импе-
ратор Юлиан45 46. По Овидию, все окружавшие Томы местные племена,
в том числе геты, отличались чрезвычайной воинственностью44. Такое
представление о гетах в античных источниках очень сильно напоминает
все известное нам о скифах периода их походов в страны Передней
Азии. Очевидно, это объясняется одинаковым уровнем социального раз-
вития. Как скифы в VII—VI вв. до н. э., так и геты в V—III вв.
до н. э. находились на ступени военной демократии, когда война была
основным средством производства. Считается, что геты в отличие от
одрисов и скифов так и не достигли более высокой ступени социального
развития, даже в III—I вв. до н. э.4Г

Фукидид, описывая военный поход одрисского царя Ситалка против
македонского царя Пердикку в 429 г. до н. э., замечает: «... геты и про-
чие туземцы — соседи скифов и сходны с ними по вооружению; все они
конные стрелки...»40. В виде конных стрелков из луков представлял
себе гетов и Овидий. В одной из своих од он даже называет гетов «луко-
носными» 47. Замечание Фукидида часто трактуется как свидетельство в
пользу сходства скифского и гетского, а то и вообще фракийского воору-
жения и военного дела. Однако такое представление не подтверждается
археологическими данными. Мы видели, что геты и другие фракийские
племена действительно употребляли скифское оружие, но оно не было
единственным и наряду с ним использовались виды вооружения, не свой-
ственные скифам. Да и в письменных источниках это нашло отражение.
Так, тот же Фукидид говорит о днях — независимом фракийском племени
в Родопах, славившемся изготовлением кривых мечей, которыми были
вооружены все фракийцы48 *. Публий Папиний Стаций, римский писа-
тель I в. н. э., упоминает об употреблении кривого меча — махайры48
гетами. По археологическим данным, мы с уверенностью можем говорить
о распространении этого вида вооружения с VI в. до н. э. во всем
Карпато-Балканском районе. Кривые мечи известны пока только в Днест-
ро-Дунайском междуречье. Из замечания Ксенофонта следует, что фра-
кийцам были свойственны более всего метательные копья и легкие щиты,
тогда как скифам — луки50. Это вполне подтверждается и археологиче-
скими данными, поскольку наконечники копий в могилах фракийцев
встречаются чаще, чем наконечники стрел. У скифов же, как мы знаем,

41 ЯегоА, IV, 93.

42 Бис. Тсаготеп., 16.

43 ]иНап11тпрег. Пир или сатурналии. Р. 327 б.

44 Оо1&. ТпзПа ра881Ш, V, 7.

48 Златковская Т. Д. Племенной союз гетов I в. до и. э.— В ДИ, 1955, № 2, с. 78—87.

46 ТИис., II, 96.

47 Огик Тпв1а ранапп, IV, 10.

48 Ткис II 96

40 РиъГРар. 81а1. АсЬШе!», II, 130—134.

30 Хеп. Арошпает. 8окг., II, 1,10.
на первом месте среди погребального инвентаря всегда были наконечники
стрел. Трудно проверить слова Фукидида относительно того, что все геты
были конными стрелками. Мы видели, как редко встречаются предметы,
связанные с конем, в рядовых гетских и других фракийских могильни-
ках. Но почти такое же положение наблюдается и в погребениях скиф-
ских рядовых кочевников, которые, конечно, по образу жизни гораздо
теснее связаны с конем, чем геты — оседлые земледельцы и скотоводы.
Вероятно, в словах Фукидида содержится преувеличение численности
конных воинов, ибо, как известно, даже у скифов далеко не все были
всадниками. Ио роль конницы не только у гетов, но и у одрисов и,
вероятно, других фракийцев, видимо, была достаточно большой, а может
быть, даже и решающей в войске, и в этом смысле фракийцы, безуслов-
но, были близки к скифам. Еще в гомеровских поэмах эпитетом фракий-
цев служил термин «ыглолсЛоб», что означает одновременно и всадник и
человек, ухаживающий за конем**. Ксенофонт в трактате о коннице дает
высокую оценку одрисским лошадям5а. По Фукидиду, в 150-тысячном
войске Ситалка во время его похода против Македонии в 429 г. около
1/3 занимала конница, состоявшая в основном из одрисов, затем ге-
тов53 * *. При Севте III в 323 г. войско фракийцев состояло из 20 тыс. не-
хоты и 8 тыс. конницы56. Примерно такое же соотношение пешего и
конного войска было в войске скифов-союзников Сатира в битве при
Фате

Как и у скифов, в Одрисском царстве не было специально обученной,
регулярной армии. Вооруженные силы по мере надобности собирались
одрисским царем из ополчения всех подвластных племен. Кроме того,
по крайней мере с середины V в. до н. э., известны дружины царя и
знати56, Очевидно, дружинники составляли основу конного воинства,
во всяком случае таковыми были всадники, одетые в панцири, окружав-
шие Севта57. По всей вероятности именно дружинники из приближен-
ной к царю знати, сделавшие войну своим постоянным ремеслом, описа-
ны у Геродота как благородные фракийцы, пренебрегавшие трудом и
восхвалявшие войну58. Такая военная знать, как мы видели, прослежи-
вается и по богатым фракийским погребениям, в которых имеются метал-
лические доспехи и наступательное оружие. При решающем значении
конницы у скифов и фракийцев, видимо, близким было и боевое построе-
ние войска, при котором конница находилась перед пехотой и осуществ-
ляла внезапность нападения и стремительность удараъя. Вместе с тем,
принимая во внимание, что у скифов основной удар наносился в даль-

’« Нот.., II, ХШ; 4; XIV, 227.

» Хеп. АлаЬ, VIII, 6.

“ ТКис., II, 98.

34 81гаЪо., VII, 47.

31 Блаватский В. Д. Битва при Фате и греческая тактика IV в. до и. э.— ВДИ, 1946,
№ 1, с. 105 и сл.

*« Хеп. Апай, VII, II, 32, 33.

” Там же, VII, III, 40.

» Негой., II, 167.

*» Хеп., АпаЬ., VII, III, 35—39.
нем бою при помощи лука и стрел, а у фракийцев при помощи мета-,
тельных копий, можно предполагать, что фракийцы действовали преиму-
щественно в ближнем бою.

Некоторое сходство наблюдается в любимых занятиях скифской и
фракийской аристократии. Это касается охоты. Геродот, как известно,
описал эпизод азартной конной охоты скифов на зайцав0. Арриан кра-
сочно повествует об охоте гетов на оленя, совершаемой на лошадях
скифской породы ®*. Известно, что южные фракийцы охотились на круп-
ных хищных животных — леопардов, пантер, медведей, а в гомеровское
время — на львов и зубров. Гигантские рога последних вывозились в
Грецию®2. Любовь тех и других к охоте, видимо, и была причиной ча-
стых изображений охотничьих сцен на различных произведениях торев-
тики, происходящих из Скифии и Фракии.

Отдельные общие черты отмечаются по письменным источникам в ре-
лигии скифских и фракийских племен. Наиболее ярко это проявляется в
поколении тех и других богу войны — Аресу ®3, что, очевидно, связано
с одинаково большим значением войны в жизни скифского и фракийско-
го общества. 3. Гочева прослеживает элементы сходства в функциях и
значении других божеств у тех и других народов, известных по Геродо-
ту®4. Следует отметить, однако, что в целом религиозные представления
фракийцев были иными, чем у скифов.

У Геродота имеются сведения о погребальном обряде у богатых фра-
кийцев, подтверждаемые и существенно дополняемые археологией, по не-
которым признакам сходные со скифскими. Геродот пишет: «Богатых
фракиян хоронят следующим образом: в течение трех дней выставляют
труп покойника, предварительно оплакавши его, затем приносят ему в
жертву всякого рода животных и устраивают пиршество: наконец, покой-
ника хоронят или сжигая на огне, или предавая земле; затем насыпают
курган и устраивают всевозможные состязания, причем высшая награда
назначается для единоборцев, каждый раз смотря по роду состязания.
Таков способ погребения фракиян ®3. У фракийцев, «живущих выше
крестьян», Геродот отмечает обычай ритуального убийства любимой жены
над могилой умершего мужа и погребение ее вместе с ним®®. Сравнивая
эти данные с описанием у того же Геродота скифских похорон, прежде
всего хочется отметить, что погребения скифских царей отличались го-
раздо большей пышностью ®7. В этом отношении характер погребений
богатых фракийцев ближе к тому, который был свойствен «всем прочим
скифам» ®8. Одинаковыми являлись обычаи оплакивания, устройства
пиршества и насыпания курганов. Вместе с тем только у фракийцев

60 Негой., IV, 34.

61 23 2

яг Кагагоо Ст. ТЬгасо.— САН, VIII, р. 544.

68 Негой., IV, 62; V, 7.

Гочева 3. Боги фракийцев и скифов по сведениям Геродота.— 1п: 81ий1а ТЬгас!-
са, I. София, 1975, с. 142—152.

69 Негой., II, 8.

еа Негой., V, 5.

Негой., IV, 71, 72.

68 Негой., IV, 73.
отмечается обряд трупосожжения, а также устройство всевозможных со-
стязаний. У Геродота отсутствуют какие-либо данные о погребальном
реквизите, сопровождавшем богатых и рядовых фракийцев в загробный
мир. Но этот пробел восполняется по археологическому материалу, кото-
рый, как мы видели, позволяет выявить сходные и специфические осо-
бенности инвентарей, которые полагалось класть в могилы богатых и
рядовых членов фракийского общества, с одной стороны, и скифского —
с другой.

Таковы сведения письменной традиции о связях скифов с фракий-
цами и о некоторых сходных элементах в быту и культуре тех и дру-
1их в сопоставлении их с археологией.

Дополнением к этим сведениям могут служить еще и данные линг-
вистики, к которым часто обращаются историки. Известно, что среди
имен скифских царей, названных Геродотом, есть не только иранские,
но и такие, которые могут быть объяснены лишь с фракийского язы-
ка60. Но больше всего фракийских имен содержится среди негреческих
собственных имен, существовавших иа Боспоре. Там отмечается 3/4 всех
фрако-гетских антропонимов из Северного Причерноморья, при этом по-
явление их до недавних пор связывалось с династией Спартокидов якобы
фракийского происхождения, начавшейся в 438 г.’° Вместе с тем необ-
ходимо отметить, что количество фрако-гетских имен в Северном При-
черноморье, в том числе и на Боспоре, в настоящее время многим ис-
следователям представляется преувеличенным. Достаточно аргументиро-
ванно отрицается фракийское происхождение династии Спартокидов69 * 71 72,
устанавливается бесспорное преобладание эллинских имен боспорских
правителей в V и IV вв. до н. э.’а Присутствие же небольшого процента
фракийских имен объясняется не генетическими связями их носителей с
киммерийцами, как раньше, а принадлежностью переселенцам из грече-
ских городов Малой Азии73 * 75.

Что касается Северо-Западного Причерноморья, то те немногие дан-
ные из этого района, которыми наука располагает7*, принадлежит более
позднему времени, чем эпоха, которой мы занимаемся. Лишь в Ольвии
отмечено присутствие одного имени фракийского происхождения IV—
III вв. до н. э.76 *

Фракийские элементы, обнаруженные среди скифских имен, объясня-
ются В. И. Абаевым соседством и общением иранских племен с фракий-
скими 76.

69 Миллер В. Осетинские этюды, ч. III. М., 1887, с. 117—136; Абаев В. И. Осетинский
язык и фольклор, I. М.— Л., 1949, с. 147 и сл.

,в Вивви ]. Б. Е1ешеп1е Тгасо-^еМсе ш 8сШа §1 Возроги! Окптепап.— 8С1У, 1958,
ап. IX, К 2, р. 303-333.

71 Блаватская Т. В. Очерки политической истории Боспора в V -IV вв. до н.э. М.,
1959, с. 38; Болтунова А И. Проксенический декрет из Анапы и некоторые во-
просы истории Боспора.— ВДИ, 1964, <№ 3, с. 136 и сл.

72 Блаватский В. Д. Об именах Спартокидов.— ХКИААМ (М.), 1976, с. 57.

79 Блаватская Т. В. Очерки политической истории..., с. 27.

Вивви Б Б. Е1ешеп1е 1гасе-§е11се..., р. 332, 333.

75 Книпович Т. В. Население Ольвии VI—! вв. до н. э. по данным эмиграфическит

источников.— МИА, 1956, <№ 50, с. 125, 126.

те Абаев В. И. Осетинский язык..., с. 147 и сл.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Два соседних этнических массива, скифский и фракийский, близких друг
другу по общему уровню развития, представлены двумя разными культу-
рами, каждая из которых имела независимое от другой происхождение и
самостоятельное развитие. Здесь достаточно ярко выражен случай, когда
понятие «этнос» и «культура» совпадают. Постулируемое некоторыми
исследователями присутствие группы фракийцев в степной зоне Северного
Причерноморья в предскифский период и затем в скифское время не под-
тверждается на археологических материалах. Основное население запад-
ных районов степи, вплоть до низовий Дуная, по погребальному обряду
а материальной культуре в целом не отличалось от жителей более во-
сточных районов, особенно Днепро-Бугского междуречья. Так и здесь
наблюдается одинаковая последовательность смены комплексов как в
эпоху поздней бронзы, так и в скифское время. Вместе с тем в Днестро-
Дунайском междуречье больше, чем в Днепро-Бугском, ощущаются свя-
зи с фракийским миром, и это совершенно естественно, поскольку этот
район был пограничным с фракийскими землями, примыкавшими к нему
как с юго-запада, так и с северо-запада. Однако фракийский вклад и
здесь не имел решающего значения в сложении культуры местного на-
селения — западных групп киммерийцев, а затем скифов.

Несколько большую роль, видимо, сыграли фракийцы в развитии
племен лесостепного правобережья. Сложение чернолесской культуры
происходило под воздействием южных фракийцев — носителей культур-
ных традиций типа Бабадаг—Инсула Банулуй, представленных на Сред-
нем Поднестровье памятниками типа Сахарна—Солончены. На жиботин-
ском этапе ощущается некоторое влияние культуры Басараби, скорее
всего идущее от племен лесостепной Молдавии, которым принадлежат
памятники Шолданештской группы.

Признавая присутствие на Правобережье лесостепи фракийского эт-
нического элемента, без которого вряд ли могло произойти формирование
лощеной посуды чернолесской культуры, а, возможно, также обряда
трупосожжения с захоронением в урнах и каркасно-глинобитного спосо-
ба домостроительства, нельзя вместе с тем отрицать местной этнической
основы, ведущей свое происхождение от носителей Комаровской культу-
ры. Во всяком случае, принимая во внимание то обстоятельство, что
чернолесская культура и ее дальнейшее развитие не имеет точных па-
раллелей ни в одном из вариантов культур фракийского гальштата, сле-
дует поддержать мнение А. И. Тереножкина о нефракийской, возможно
славянской, принадлежности основной массы населения правобережной
лесостепи.

Если сравнивать по значению внешние связи стенного населения в
VIII—VII вв. до н. э., то можно отметить, что они с фракийским миром
стояли на первом месте только у племен Днестро-Дунайского междуречья,
к которым проникала посуда сахарнянско-солонченского и пюлданешт-
ского типов из лесостепной Молдавии. В Днепро-Днестровском районе на
первом месте, очевидно, были связи с носителями чернолесской культуры.
Вместе с тем и на Нижнем Днепре и Ингульце есть погребения с ти-
пично фракийской керамикой, а золотые вещи из Высокой могилы на
Нижнем Днепре и костяные украшения конского убора из Симферополь-
ского кургана в Крыму по стилистическим особенностям близки к фра-
кийским. Участвуя в создании так называемых фрако-киммерийских
древностей Центральной Европы, ранние кочевники степного Северного
Причерноморья восприняли и распространили вплоть до Северного Кав-
каза отдельные элементы фракийской культуры. Существенно заметить,
что если пребывание фракийцев никак не фиксируется по погребальным
памятникам Северного Причерноморья, то на Севере Балканского п-ва
с присутствием киммерийцев или ранних скифов в VII в. до н. э. можно
связать погребения в курганах у Енджи и Белоградца. В VIII—VII вв.
до н. э. во всем Карпато-Балканском районе распространяются бронзо-
вые наконечники стрел типа Малой Цимбалки и, видимо, небольшие слож-
ные луки, характерные для воинов-всадников, а также железные кинжа-
лы кабардино-пятигорского, или киммерийского, типа, существовавшие
наряду с галыптатскими мечами. Этим было положено начало восприя-
тия фракийцами оружия, типичного для кочевников. Находки раннескиф-
ских наконечников стрел, хотя и немногочисленные, на памятниках
VII—VI вв. в Румынии и Болгарии и формочки для отливки двулопаст-
ных наконечников стрел в районе Коларовграда ясно свидетельствуют о
непрерывности проникновения за Дуиай форм оружия, которыми бы-
ли вооружены степпяки-кочевники в предскифское и раннескифское
время.

От скифов уже в VI в. до н. э. фракийцами был воспринят типичный
скифский меч-акинак, а в IV в. до н. э. щиты и, возможно, панцири с
металлическим чешуйчатым покрытием. Однако, помимо скифских типов
оружия, у фракийцев всегда существовали виды и формы, не свойствен-
ные скифам. К сожалению, установить соотношение и выяснить преобла-
дание одних над другими невозможно.

Вопреки распространенному в настоящее время в болгарской и румын-
ской литературе мнению о независимом от скифского происхождении и
развитии искусства звериного стиля у фракийцев, я прихожу к иному
выводу: распространение предметов, украшенных в зверином стиле,
не могли произойти без участия скифских образцов. Последние появи-
лись в VI в. до н. э., но местные мастера сразу же, и особенно в
V—IV вв. до н. э., стали вносить свои изменения в схемы и стилизацию
образов, что привело к изготовлению произведений, отличавшихся от
скифских оригиналов. От скифов была воспринята й система уздечных
украшений в зверином стиле для верховных коней фракийской аристо-
кратии, получившая наиболее законченное оформление в IV в. до и. э.
Интересно, что она применялась фракийцами при уздечном устройстве,
резко отличавшемся от скифского.

Кроме явных заимствований из скифского комплекса, можно отме-
тить некоторые общие черты, которые по всей вероятности были обус-
ловлены близостью социального строя и некоторых религиозных пред-
ставлений у скифов и фракийцев, а также тесными связями тех и других
с античной цивилизацией. Это касается прежде всего особенностей куль-
туры скифской и фракийской аристократии, проявившихся более всего в
одинаковой пышности погребальной обстановки, снабжении богатых и
знатных покойников одинаковыми или близкими дорогими металличе-
скими сосудами н художественной керамикой античного производства,
а также золотыми украшениями и другими изделиями из драгоценных
металлов как греческого, так и местного происхождения. Во Фракии бо-
гатые аристократические погребения появились как будто несколько
раньше, чем в Скифии, в конце VI в. до н. э. Однако вряд ли можно
думать, что скифская знать усвоила такой способ захоронения от фра-
кийцев. Скорее всего он развился независимо, сопровождая процесс на-
копления богатств в руках скифской аристократии.

В IV в. до н. э. в богатых фракийских курганах появляются захоро-
нения верховых и упряжных лошадей, последние иногда вместе с по-
возкой. Возможно, что какую-то роль в этом сыграл распространенный
у скифов обряд, хотя полной уверенности в этом нет, поскольку такой
же обряд существовал у многих народов в древности на сходной ступени
общественного развития.

Таким образом, не меняя основ фракийской культуры, скифские эле-
менты как бы дополнили и обогатили ее. В целом скифский «вклад» в
материальную культуру фракийцев имел немалое значение. Однако его
нельзя объяснять этническим родством скифов и фракийцев или общно-
стью их культур, как представляется некоторым болгарским исследова-
телям. Это было скифское воздействие на соседний, но другой по своей
этнической принадлежности народ с особой культурой. Усвоению скиф-
ских элементов способствовало пребывание скифов на фракийских зем-
лях, засвидетельствованное письменными источниками с конца VI в.
до я. э. и подтверждаемое рядом археологических данных. Однако весь
рассмотренный нами археологический материал не позволяет принять
вывод некоторых историков древнего мира о значительной скифской экс-
пансии и широком распространении скифов на фракийских землях. Даже
при Атее в Добрудже не происходило предполагаемого вытеснения гетов
и сколько-нибудь большого по численности вторжения скифов. Поэтому,
мне представляется, что значительную, а может быть, и главную роль в
передаче некоторых черт скифской культуры играли мирные связи — эт-
нические, экономические и культурные, существовавшие прежде всего
между правящей верхушкой скифов и фракийцев, отмеченные и в пись-
менных источниках.

Что касается скифской культуры, то фракийское влияние в ней ощу-
щается в целом слабее, чем скифское во фракийской. Но оно имело место
во многих категориях скифского вещевого комплекса IV в. до н. э.,
252
в том числе в оружии, принадлежностях конского снаряжения, конструк-
ции повозок, но особенно сильно ощущалось в искусстве, главным обра-
зом на произведениях из серебра и золота, предназначенных для укра-
шения конских уздечек верховых коней скифской знати. Здесь имелись
отдельные изделия и целые комплексы украшений, явно вывезенные из
Фракии, но большинство выполнено на месте, хотя и под сильным влия-
нием фракийских. Местные особенности, характерные в это время для
скифо-античных произведений звериного стиля, выступают на них
достаточно отчетливо и не позволяют относить эти произведения к числу
фракийских.

Импортные фракийские вещи известны и средн других категорий ин-
вентаря из богатых степных скифских курганов, а также из лесостепи.
К ним относятся некоторые серебряные и бронзовые сосуды, фибулы, не-
которые височные кольца или подвески. Но количество таких явно фра-
кийских вещей в Скифии невелико. Произведения торевтики, в которых
имеются сочетания греческих элементов и мотивов с негреческими фор-
мами, которые, но мнению А. П. Манцевич, изготовлялись во фракийских
или фрако-македонских мастерских, не имеют прямых параллелей среди
найденных на фракийских землях. Показательным в этом отношении яв-
ляется то обстоятельство, что в скифских памятниках пока нет сосудов
и парадного защитного вооружения, выполненных в манере чисто фра-
кийского или фрако-персидского искусства, чуждой скифским или ски-
фо-античным произведениям. Не подтверждается и мысль А. П. Манце-
вич о том, что на шедеврах торевтики из царских курганов изображены
не скифы, а варвары вообще, и в первую очередь фракийцы. Сравнение
изображений людей на вещах из Скифии и Фракии достаточно ясно по-
казывает различия в общем облике тех и других, в особенности их костю-
мов, и в этнографическом типе в целом. Поэтому есть все основания
считать, что на произведениях из Фракии изображены фракийцы и сде-
ланы они для фракийцев, а на скифских переданы скифы и сделаны они
для скифов. Какие мастера делали высокохудожественные произведения
для скифов и в каких мастерских — пока решать невозможно. Следует от-
метить, однако, что фракийское воздействие коснулось и некоторых тра-
диционных для скифов форм, делавшихся в IV в. до н. э. первоклассны-
ми торевтами. Я имею в виду серебряные ритуальные сосуды с шаро-
видным туловом куль-обского типа. Воронковидное горло их можно
объяснить только из фракийских прототипов. Во всяком случае мастера,
изготовлявшие такие серебряные сосуды, должны были знать серебряные,
бронзовые или глиняные сосуды, появившиеся во Фракии в V в.
до н. э., для которых такое горло было характерным. Эта черта, а также
фракийские элементы на скифоантичных произведениях звериного стиля
из драгоценных металлов позволяют, как мне кажется, ставить вопрос о
присутствии в мастерских, где эти вещи изготовлялись, каких-то фра-
кийских торевтов и художников. Слияние античного, скифского и фра-
кийского, которое мы видим на многих произведениях из серебра и
золота из скифских курганов, скорее всего могло происходить на Боспо-
ре, где зарегистрировано больше всего фракийских имен среди известных
в Северном Причерноморье, где для эллинской и скифской знати строи-
лмсь каменные склепы, имевшие наиболее близкие параллели среди
фракийских.

Как и во Фракии, в Скифии заимствованные элементы выступают в
культуре и быту аристократии, что вполне естественно, так как в любом
обществе именно социальная верхушка более подвержена внешним воз-
действиям в силу того, что она неизменно вступает в контакты с верха-
ми других обществ. Социальные низы живут более замкнуто и поэтому
гораздо меньше испытывают внешние влияния. Это и получило отраже-
ние в скифском обществе, с одной стороны, н во фракийском — с дру-
гой. Оценивая значение скифского воздействия на фракийцев, а фракий-
ское — на скифов, нужно отметить, что ни то, ни другое не было
главным среди внешних факторов, действующих на культуру, искусство
и другие проявления жизни двух соседних обществ. На первом месте
там и здесь стояло влияние античной цивилизации, видимо, особенно
сильное и глубокое у фракийцев, игравшее также большую роль и в
жизни скифских племен.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АДЖ — Ростовцев М. И. Античная
декоративная живопись. СПб.
АДНУ —Археолопчш досл'хдження на

Украшг в 1969 г. Кшв

АИКСП — Античная история и культура
Средиземноморья и Причерно-
морья

АИМ — Археологические исследова-
ния в Молдавии. Кишинев

АННУ — Археологические исследова-
ния на Украине. Киев

АО —Археологические открытия
АП — Археолопчш пам’ятки УРСР.

Ки1в

АСГЭ — Археологический сборник
Государственного Эрмитажа

БАН —Болгарская академия наук
ГКИМ — Государственный Киевский
исторический музей

ГНАМ — Годишник иа народная музей.

София

ГНАМП —Годишник на народния му-
вей Пловдив

ГМПО — Годишник на музеите Плов-
дивски окры

ГСУФИФ— Годишник на Софииския
Университет. Философско-ис-
торический факультет

ДБК — Древности Босфора Кимме-
рийского. СПб., 1854

ДГС —Древности Геродотовой Ски-
фии

ДП —Ханенко В. И. и Б. Н. Древ-
ности Приднепровья

ДФСП —Древние фракийцы Северно-
го Причерноморья

ЗОАО — Записки Одесского археологи-
ческого общества

ИАИ — Известия иа археологически»
институт при БАН

ИАК — Известия археологической ко-
миссии. СПб.

ИБАД —Известия на Българското ап-
хеологическо дружество. Со-
фия

ИВАД —Известия на Варнеиското ар-
хеологическо дружество.
Варна

ИМФ —Известия Молдавского фили-
АН СССР ала АН СССР. Кишинев

ИИМВ —Известия на народния музей
в Варна. Варна

ИНМК —Известия на народния музеи
в Коларовград. Коларовгра д

КСИА — Краткие сообщения Инсти-
тута археологии АН СССР

КСИА —Краткие сообщения институ-
АН УССР та археологии АН УССР
КСИИМК— Краткие сообщения Институ-
та истории материальной
культуры

КСОГАМ — Краткие сообщения Одес-
ского Государственного ар-
хеологического музея
КСОГУ
и ОГАМ

МАР

МАСП .

МДАПВ .

МИД

МИА ЮЗ.
СССР и
РНР

НЗ

ОАК

ПСА

РП

СА
САИ

Смела

СЭ

У1Ж

ХКИААМ

АА

- Краткие сообщения Одесско-
го Государственного универ-
ситета и Одесского Государст-
венного археологического
музея

- Материалы по археология
России. СПб.

- Материалы ио археологии
Северного Причерноморья.
Одесса

- Материала 1 дослхдження з
археологи Прикарнаття » Во-
лин!

- Материалы и исследования
по археологии СССР

- Материалы и исследования
по археологии юго-запада
СССР и Румынской Народ-
ной Республики. Кишинев

- Нумизматика и эпиграфика

- Отчет археологической ко
миссии

- Проблемы скифской архео-
логии

- Розкопки н проучвания на
Народния археологически
музей в София

- Советская археология

-Свод археологических источ-
ников

-Бобринский А. А. Ктоганы и
случайные находки близ ме-
стечка Смелы

- Советская этнография

-Украшський юторичнвй жур-
нал

- Художественная культура и
археология античного мира.
М., 1976

- АгсЬао1ор18сЬе Аигех^ег

ААС
ААН

АМ

АР
АВ
ввек

Сагргса

Сааа

Паша,
К 8.

Е8А

ТАВ

МА

МСА

Р2
8С1У

8С1УА

ДУРЕ

ТЪтасо-
Расюа

— Ас1а АгсИаео1о#1са СэграНса

— АсЛа АгскаеоТо^рса Асайеппас
яыепПагит Ншдеапса. Вийа-
рея!

— АгТ1ео1о$1а МоТ^оуеЕ Асайе-
гта ВериЬКсп 8ос1аИз1е Во-
таша. ГШа1а ТазЕ Висиге§-
Н

— АгсЬео1од1а РоЫй

— АгсЬео1о#1ске гояЫейу. РгаЬа

— ВепсМе йег ВоппзсЬ — Сег-
татяскеп КотТзяюа

— Сагрка. Мигеи! Йе 1в1ог1е Ва-
саи. Васаи

— Пас»а. Веуие й’агсИбоТодге е1
й’ЫзТойе апслеппе. Висигс§Ы
— Пас1а. Веуие й’агсЬео1о{ре е1
й’Ыз1о1ге апсхеипе. МоитеВе
зёве. Висаге^Н

— Еигазха зерЪеЩвопаНз аиН-
ф18. Не1з1пк1

— ТиуепТапа АгсЪаеоТо^а Вои-
тагое. Висагез!

— Метопа апНдиВаНз. Ас1а
шизе! Ре1гойауепз1з

— МаТеваТе §1 сегсе1аг1 агЪеоТо-
дйзе. Асайепне! гериЪНс! ро-
ри1аге Вопвое

— РгаЫзЪовясЬе ХейзсЪпН

— 81ийн ?! сегсеЬап йе 1з1опе
уесЪе. Висиге§Н

— 81ийн §1 сегсе1ап Йе й1опе
уесЪе $1 агЬеоТо^се. Виснге§П

— \\г1‘епег РгаЫз1опзсЬе ХеНз-
сЪгИ1

— ТЪгасо-Пасгса. ВесиеП й’ё1п-
йез а Госазюп йи П-е Согщ-
гёз 1п1егпа1|опа1 йе ТЬгасоТо-
д!е. Висиге§11, 1976
СОДЕРЖАНИЕ

Общая характеристика фракийских культур
Карпато-Балканского района в предскифский
период.................................... 14

Фракийские элементы в предскифских культу-
рах степи и лесостепи Северного Причерноморья 37

Археологические памятники VI—III вв. до н. э.
в КарпатоБалканском районе и Днестро-Ду-
найском междуречье........................ 89

Элементы сходства в скифской и фракийской
культурах................................ 164

Сопоставление данных письменных и археоло-
гических источников о взаимодействиях скиф-
ских и фракийских племен................. 235

Заключение............................... 250

Список сокращении........................ 254
2 |>. 20 к.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»