т
V-
V.	—_____________
I I Г I
а
Античный мир и варвары
Lна юге России и Украины
Ольвия
Боспор

Институт археологии НАН Украины
Институт археологии РАН
АНТИЧНЫЙ МИР И ВАРВАРЫ
НА ЮГЕ РОССИИ И УКРАИНЫ.
ОЛЬВИЯ. СКИФИЯ. БОСПОР
Москва— Киев— Запорожье
2007
УДК 821.161.2-3
ББК 84(4=Укр)6-4
А 72
Печатается по решению Ученого совета Института археологии РАН
(протокол №7 от 30 мая 2007 г.) и Ученого совета Института археологии НАН Украины
(протокол № 6 от 5 июня 2007 г.)
Главные редакторы:	Масленников А.А., д.и.н. (Россия), Гаврилюк Н.А., д.и.н. (Украина)
Редколлегия:	Крыжицкий С.Д., член-корреспондент НАН Украины; Кошеленко Г.А., член-корреспондент РАН; Моця А.П., член-корреспондент НАН Украины; Мунчаев Р.М., член-корреспондент РАН; Ивакин Г.Ю., д.и.н. (Украина); Сапрыкин С.Ю., д.и.н. (Россия); Терпиловский Р.В., д.и.н. (Украина).
Рецензенты:	Кошеленко Г.А., член-корреспондент РАН; Кузнецов В.Д., д.и.н. (Россия).
А 72 Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор. -
Запорожье: Дикое Поле, 2007. - 404 с.
ISBN 978-966-2994-13-1
Сборник является итогом выполнения совместного украинско-российского проекта «Анти-
чный мир и варвары. Ольвия. Скифия. Боспор (опыт сравнительной характеристики) (4-05/05-
01-91114а/Ук). В 13 статьях представлены результаты изучения наиболее актуальных проблем
истории и археологии Ольвии (1 часть), Скифии (2 часть) и Боспора (3 часть). Исследуются гре-
ко-варварские отношения, этапы эллинизации Скифии, государственный строй Боспора, история
Крымского Приазовья. В научный оборот вводятся коллекции из музеев Украины и России.
Для археологов, историков, всех тех, кто интересуется историей Украины и России.
УДК 821.161.2-3
ББК 84(4=Укр)6-4
© Авторы, 2007
ISBN 978-966-2994-13-1	© Дикое Поле, оформление, 2007
СОДЕРЖАНИЕ
Ольвия
В.В. Крапивина. Об эллинизации Северного Причерноморья..............5
С.Д. Крыжицкий. Одвух тенденциях в исследовании проблем
греко-варварского взаимодействия в Нижнем Побужье VI-Vвв. до н.э...18
В.В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории
участка «Т» на о. Березань (по материалам раскопок 2005-2006 гг.)..26
О.Е. Буравчук. Арибаллические лекифы из собрания
Одесского археологического музея...................................36
Скифия
В.П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии
в V—III вв. до н.э.................................................61
Н.А. Гаврилюк. Отклик на публикацию В.П. Яйленко
«Очерки этнической и политической истории Скифии в V-III вв. до н.э.» . 119
М.М. Дараган. Пространственно-временной анализ погребального
обряда Днепровской Правобережной Лесостепи’ в начале
раннего железного века............................................124
М.А. Остапенко. Бескурганные могильники степных скифов............143
Боспор
А.А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
(опыт региональной истории).......................................181
А.А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании
к территориальной державе.........................................219
В.П. Толстиков. Акрополь Пантикапея - столицы Боспора Киммерийского.
Итоги изучения за 60 лет..........................................244
Н.А. Гаврилюк, О.Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея..............258
Г.А. Ломтадзе. Некоторые проблемы изучения античной керамической тары . . 343
Н.И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г. . . 351

ОЛЬВИЯ И ЕЕ РОЛЬ В ЭЛЛИНИЗАЦИИ
НАСЕЛЕНИЯ ПОБУЖЬЯ И ПОДНЕПРОВЬЯ
В.В. Крапивина
Институт археологии НАН Украины
Первое греческое поселение в районе Нижне-
го Побужья было основано выходцами из Милета
(Иония), на о. Березань (в районе современного г.
Очакова Николаевской области) - во второй поло-
вине VII в. до н. э. (рис. 1). Большинство исследо-
вателей считает, что именно поселение на острове
(в то время полуострове) Березань под названием
Борисфен имеет в виду Евсевий, сообщая о его ос-
новании в 647-646 гг. до н. э. [Euseb. Chron. can.
I Helm. В. 1984. P. 95b; Болтенко, 1930, c. 36;
Виноградов, 1989, c. 33]. Клавдий Птолемей дает
другой вариант этого названия - Борисфенида
[Ptol. Georg. Ill, 10, 8]. Геродот писал об «эмпо-
рии борисфенитов» [Herod. IV. 17; Виноградов,
1989, с. 28].
Рис. 1. Остров Березань. Общий вид с вертолета.
Фото А. Кремко
Вопросам особенностей греческой колони-
зации Нижнего Побужья посвящена обширная
литература. В ней рассматриваются причины ко-
лонизации, ее характер, в частности, - была ли
она торговой или аграрной, организованной или
стихийной, было ли поселение на о. Березань эм-
порием и т.д. [см. подробнее: Лапин, 1966, с. 60-
147; Виноградов, 1983, с. 367, 374, 378-394; 1989,
с. 33-80; Буйских А., 2005, с. 146-165]. Однако
эта проблема не является предметом данного ис-
следования. Цель моей работы состоит в попытке
проследить основные этапы воздействия древне-
греческой культуры из региона Нижнего Побужья
на ближайшее негреческое население степи и ле-
состепи.
В свете моего исследования важно то, что
именно от Березанского поселения, являвшегося,
по мнению большинства исследователей, госу-
дарством-полисом, началось освоение Нижнебуг-
ского региона [Лапин, 1966, с. 147; Виноградов,
1983, с. 386-389; 1989, с. 60-65]. Оно происходило
постепенно. В начале VI в. до н. э. на берегу Ягор-
лыцкого залива возникает ремесленный поселок
[Островерхов, 1979, с. 115 сл.], скорее всего, се-
зонный [Марченко, 1980, с. 135]. В первой поло-
вине VI в. появляются поселения на левом берегу
Березанского лимана, составившие сельскую ок-
ругу - хору Борисфена1. Затем поселения распро-
страняются на правый берег Буго-Днепровского
лимана до Ольвии включительно. Во второй поло-
1С этим заключением согласны не все исследователи, но мне оно кажется вполне убедительным. Все же трудно
представить, что Борисфен - только эмпорий, «с безусловным доминированием торговли и ремесленного произ-
водства, зависимым сначала от материкового полиса - Милета, а после основания Ольвии - от нее» [Буйских А.,
2005, с. 164]. Первопоселенцы нуждались в продовольствии и вряд ли поставки зерна шли из Милета. Скот они
привезли с собой, семена злаковых тоже, в том числе голозерные пшеницы, которых до их появления в регионе
не было [Пашкевич, 2004, с. 136-137]. Кроме того, находки серпов на о. Березань случаются чаще, чем в Ольвии
или на окружающих поселениях (в частности, две такие находки были сделаны и в 2006 г.). Более убедительно
мнение В.В. Лапина, считавшего, что поселение от момента основания имело производящий, аграрно-ремесленный
профиль [Лапин, 1966, с. 122 сл.]. При этом, по моему мнению, производство осуществлялось прежде всего для
себя, для своих внутренних потребностей, что абсолютно не исключает и даже предполагает обширную торговую
деятельность, прежде всего, посредническую, особенно на раннем этапе.
5
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
вине VI в. до н. э. заселяются оба берега Бугского
лимана выше Ольвии до современного г. Николае-
ва. Последняя четверть VI - первая четверть V вв.
до н. э. являются временем стабилизации жизни
поселений [Крыжицкий, Отрешко, 1986, с. 10-12;
Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989,
с. 22].
Таким образом, именно Борисфен на первом
этапе своего существования являлся единствен-
ным греческим центром в Северном Причерно-
морье. Таганрогское поселение появляется не-
сколько позднее - в третьей четверти VII в. до н.
э. [Kopylov, 1999, р. 1]. На о. Березань находки
восточногреческой расписной керамики середины
- третьей четверти VII в. до н. э. в целом немного-
численны [Ильина, 2000, с. 201 сл.]. Ее количес-
тво резко возрастает с конца третьей четверти VII
в. до н. э., хотя наиболее ранние раскрытые стро-
ительные остатки датируются концом VII - нача-
лом VI в. до н. э. [Копейкина, 1979, с. 106-107;
Соловьев, 1994, с. 87]. Возможно, это объясняется
тем, что значительная часть поселения разрушена
водами моря и лимана, и даже полуостров стал
островом, а наиболее ранние слои зафиксированы
именно в его прибрежной части. Как известно,
Таганрогское поселение вообще было полностью
разрушено морем, и практически только керами-
ческие находки позволяют сделать вывод о его
существовании [Копылов, 1994, с. 5]. Сохранив-
шаяся территория Березанского поселения в на-
стоящее время составляет не более 12 га. Судя по
разведочным шурфам, в том числе и подводным,
максимальная его площадь могла достигать 15-20
га [Крыжицкий, Русяева, Крапивина, Лейпунс-
кая, Скржинская, Анохин, 1999, с. 41].
До последней четверти VI в. до н. э. поселе-
ние было застроено в основном землянками и
полуземлянками [Лапин 1966, с. 96-102; 1968,
150-155; Solovyov, 1999, р. 64]2. Однако, богатые
коллекции дорогой привозной расписной посуды,
найденной на о. Березань, контрастируют с видом
ее построек и косвенно могут свидетельствовать
в пользу относительно высокой степени зажиточ-
ности населения, очевидно, вследствие достаточ-
но активной торговой деятельности [Крыжицкий,
Русяева, Крапивина, Лейпунская, Скржинская,
Анохин 1999, 42] (рис. 2, 3).
Спустя приблизительно 70 лет после основа * э.
ния Борисфена, не позднее второй четверти VI в.
до н. э., возникает поселение на месте будущей
Ольвии на высоком правом берегу Бугского лима-
на, неподалеку от его соединения с Днепровским
(соврем, с. Парутино Очаковского р-на, Никола-
евской обл.). Возможно, процесс заселения начал-
ся даже ранее, в 590 г. до н. э., так как именно
Рис. 2. Борисфен. Керамика второй половины VII-
первой половины VI вв. до н.э. Фото предоставлено
В.Зубарем
Рис. 3. Борисфен. Кубок первой половины VI в.
до н.э. с о. Хиос
2 Л.В. Копейкина относила застройку Борисфена наземными жилыми домами ко второй половине VI в. до н.
э. [Копейкина, 1981].
6
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
этим временем датируются наиболее ранние об-
разцы ионийской керамики, найденной в Ольвии
[Ильина, 2004, с. 81]. Не исключено, однако, что
первопоселенцы могли привезти с собой какое-
то количество керамики, хранившейся в семьях
на протяжении длительного времени. Заселение
началось с южной части Верхнего города, где в
настоящее время открыты землянки и полузем-
лянки этого времени и зафиксированы наиболее
ранние металлообрабатывающие мастерские [Кра-
пивина, Буйских, 1997, с. 123; Крапивина, 2002,
с. 140-151; Буйских, 2005а, с. 183-186]. Ольвия,
честве одного из его поселений существует по III
в.н. э. включительно.
Местное оседлое население в VII - VI вв. до н.
э. в регионе Северо-Западного Причерноморья от-
сутствовало, количество кочевников было невели-
ко, т.к. основные центры скотоводов в это время
находились в Предкавказье и лесостепных районах
Причерноморья, таким образом, выведение гречес-
ких апойкий было мирным и беспрепятственным
[Греки и варвары.., 2005, с. 32-33, 48-49] Следует
отметить в это время расцвет оседлой жизни в ле-
состепной зоне [Ильинская, Тереножкин, 1983, с.
скорее всего, изначально
планировалась в качес-
тве будущего центра по-
лиса3, о чем, в частности,
свидетельствует наличие
теменоса уже со второй
четверти VI в. до н. э., т.е.
он возникает практически
сразу с началом освоения
этой территории [Русяева,
1986, с. 52]. Однако Оль-
вия, как городской центр
нового государства, фор-
мируется постепенно - с
середины VI в. до н. э.
- по мнению Ю.Г. Виног-
радова [Виноградов, 1989,
с. 64], в первой четверти
V в. до н. э. - по мнению
С.Д. Крыжицкого [Кры-
жицкий, 1985, с. 67]. При
этом Ольвийский полис со
всеми необходимыми госу-
дарственными структура-
ми формируется в конце
третьей четверти VI в. до
н. э., когда уже почти весь
Нижнебугский регион был
заселен греческими пере-
селенцами в результате
стихийной колонизации
[Крыжицкий, Отрешко,
1986, с. 12] (рис. 4). С ор-
ганизацией Ольвийского
государства Борисфен вли-
вается в его состав и в ка- 3
Рис. 4. Карта архаических поселений Нижнего Побужья.
I - современные населенные пункты;
II -древнегреческие поселения (по С.Д. Крыжицкому и др., 1989)
3 По этому вопросу нет однозначного мнения среди исследователей, подробнее - см. [Буйских А. 2005].
7
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
227 сл.; Мурзш, 1986, с. 5-6]. Взаимоотношения
колонистов с населением степи и лесостепи были
мирными. Они сводились к небольшим по объему
торговым контактам, скорее всего, посредническо-
го характера. Тем не менее, это были первые про-
никновения предметов греческой культуры в быт
племен лесостепи и степи.
В третьей четверти VII в. до н. э. на несколь-
ких крупных поселениях лесостепи, расположен-
ных на реках Буг (Немировское), Днепр (Трах-
темировское) и Ворскла (Вельское) появляется
родосско-ионийская керамика ориентализирую-
щего стиля. Однако количество импортной посуды
этого времени невелико. К тому же импорт столь
раннего периода представлен в основном столовы-
ми сосудами, амфоры встречается намного реже.
Античная керамика VII - VI вв. до н. э. наиболее
выразительно представлена на Немировском горо-
дище, что свидетельствует об интенсивных связях
населения лесостепного Побужья с античными
центрами региона [Вахтина, 2000, с. 209]. Я.В.
Доманский отводил этому памятнику особую, пос-
редническую роль в распространении античной
керамики среди местного населения [Доманский,
1970, с. 52-53]. Здесь встречаются фрагменты ке-
рамики позднегеометрического времени, родосс-
ко-ионийских сосудов конца третьей - последней
четверти VII в. до н. э. [Онайко, 1966, с. 15, табл.
3, 11; Вахтина, 1998, с. 127-133, табл. 2, 1,3; 3, 4].
С так называемым культовым комплексом Трах-
темировского городища связана находка ионийс-
кого килика с изображением утки (bird-bowl). М.
Кершнер датировал его второй четвертью VII в.
до н. э. [Греки и варвары.., 2005, с. 315]. Во рву
городища была найдена ойнохоя первой четверти
VI в. до н. э. [Фиалко, Болтрик, 2001, с. 134-136].
На Бельском городище ранняя античная керами-
ка обнаружена пока только на Западном укрепле-
нии [Шрамко Б., 1987, с. 125, 179, приложение
II; Задников, 2004, с. 26-30]. В одном из зольни-
ков были найдены обломки родосско-ионийских
ойнохой ориентализирующего стиля, относящих-
ся к MWG-I, т.е. к 640-630 гг. до н. э. [Шрамко
И., 2004, с. 104].
В степи в это время насчитывается всего 12
погребальных памятников с вещами греческого
происхождения [Вахтина, 1989, с. 75]. На всей
территории степной части Северного Причерномо-
рья концом VII - VI вв. до н. э. датируется около
20 скифских памятников, равномерно располо-
женных на огромной территории степей Северного
Причерноморья [Мурзин, 1984, с. 99; 1986, с. 3].
В первой половине VI в. до н. э. торговые отно-
шения населения лесостепи с греческими колония-
ми становятся более прочными, а поставки столовой
посуды и амфор более интенсивными. На Немиров-
ском городище основная масса столовой греческой
керамики датируется последней четвертью VII -
началом VI вв. до н. э., к середине VI в. до н. э. ее
количество резко уменьшается. В то же время воз-
растает количество фрагментов восточногреческих
амфор, что свидетельствует о начале ввоза вина из
причерноморских центров [Вахтина, 2000, с. 216].
Ко второй половине VI - началу V вв. до н.
э. античные амфоры становятся обычными наход-
ками не только на крупных городищах, но и на
небольших укрепленных поселениях и селищах
Днепровского Левобережья. Они поступали из
Хиоса, Клазомен, Лесбоса, Фасоса, Самоса, Абдер.
Со второй половины VI в. до н. э. хиосское вино,
по находкам с Бельского городища, выходит по
объемам продаж на первое место. Не дают более
ранней датировки и вещественные материалы гре-
ческого импорта, встреченные в курганных мо-
гильниках Бельского городища [Задников, 2003,
с. 94; 2004, с. 26-30]. К первой половине VI в. до
н. э. можно отнести лишь античное блюдо из кур-
гана 1 могильника Скоробор [Шрамко Б., 1994,
с. 102-103]. Хотовское городище, самое северное
из городищ лесостепи в скифское время, дает пре-
имущественно амфорный материал и датируется в
пределах первой - третьей четвертей VI в. до н. э.
[Дараган, 2005, с. 256-260].
Основные торговые пути греков были связаны
с крупными водными магистралями: с Днепром и
Бугом [Островерхое, 1981, с. 85], а также сухопут-
ными дорогами, проходящими по водоразделам
[Шилик, 1975, с. 87-90; Болтрик, 1990, с. 30-45].
Итак, первый этап контактов греческих коло-
нистов и варварского населения лесостепи (прежде
всего) и степи приводит к проникновению гречес-
ких товаров в среду местного населения, результа-
том чего явилось их внедрение в быт этого насе-
ления, т.е. наступает определенное привыкание к
ним. Во второй половине VII - первой половине VI
вв. до н. э. торговые обмены осуществлялись пре-
имущественно Борисфеном, хотя нельзя исклю-
чить и возможность участия в них античных цен-
тров Западного Причерноморья [Вахтина, 2004,
с. 206]. При этом Борисфен мог торговать и то-
8
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
Рис. 5. Ольвия. Общий вид с вертолета. Фото А.Кремко
варами собственного ремесленного производства.
В последние годы на о. Березань были раскрыты
медеплавильные мастерские конца VII - первой
половины VI вв. до н. э., объем производства ме-
талла в которых значительно превышал потреб-
ности жителей Борисфена [Доманский, Марченко,
2004, с. 23-28]. Во второй половине VI в. до н.
э. в торговых контактах принимает участие уже
и Ольвия. Например, зеркала ольвийского про-
изводства, наряду с частью привозных, играли
существенную роль в торговом обмене греков со
скифами [Скржинская, 1984, с. 123]. Кроме того,
в последние годы в Ольвии также открыты ме-
таллообрабатывающие мастерские второй-третьей
четверти VI в. до н. э. [Крапивина, Буйских, 2001,
с. 26-27; Крапивина, 2002, с. 144-148; Буйских,
2005, с. 183-186].
Следующий этап в развитии отношений меж-
ду греками и варварами в регионе уже полностью
связан с Ольвией.
Ольвия (рис. 5), которая являлась одним из
четырех наиболее крупных античных государств
Северного Причерноморья, сыграла огромную
роль в истории региона. Она просуществовала
около тысячи лет - до 70-х годов IV в.н. э. На
протяжении всей своей истории Ольвия была
тесно связана с античным миром (рис. 6). Око-
ло середины V в. до н. э. ее, возможно, посетил
Геродот, а в конце I в.н. э. - Дион Хрисостом.
Многие античные авторы упоминают Ольвию
в своих описаниях Северного Причерноморья.
Она непродолжительное время входила в Афин-
ский морской союз, подвергалась осаде войск
Александра Македонского во главе с его полко-
водцем Зопирионом, входила в состав Понтийс-
кого царства Митридата VI Евпатора, позднее - в
провинцию Римской империи. Кроме того, Оль-
вия оказывала большое культурное влияние на
окружающий варварский мир - скифов, сарма-
тов, затем племена Черняховской культуры.
9
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 6. Амфоры различных античных центров,
Ольвия, музей. Фото А. Кремко
В период расцвета территория города состав-
ляла около 55 га (20-25 га затоплены водами
лимана), а его некрополя - около 500 га, а по
берегам Бугского, Днепровского, Березанского
лиманов расположились полторы сотни сельских
поселений, составлявших сельскую округу города.
По Геродоту, ближайшими соседями Ольвии
были племена кал липидов или эл лино-скифов.
Севернее размещались земледельческие племе-
на алазонов и скифов-пахарей. Еще далее жили
невры [Herod., IV, 17]. За Борисфеном вначале
располагается Гилея (скорее всего, заплавные
леса в низовьях Днепра), севернее скифы-земледе-
льцы4. Вероятно, речь идет о племенах лесостепи,
поскольку земледелие в степи по археологичес-
ким данным еще отсутствовало [Гаврилюк, 1999,
с. 294].
Основными контрагентами Ольвии в V в. до н.
э. по-прежнему оставались степные и лесостепные
племена. Однако отношения с ними складывались
по-разному. Объем античного импорта в лесостеп-
ной зоне значительно увеличивается, особенно в
первой половине V в.н. э. [Онайко, 1966; Ковпа-
ненко, Бессонова, Скорый, 1989]. В поселениях
и могильниках находят разнообразные греческие
изделия: это амфоры, чернолаковую посуду, укра-
шения, предметы вооружения. Определенный спад
ввоза предметов античного происхождения, как и
для степной зоны, отмечается во второй половине
V в. до н. э. [Онайко, 1966, с. 52].
Памятники степи представлены по-прежнему
погребениями, в которых встречаются античные
украшения из драгоценных металлов и бронзы,
металлическая утварь, оружие и воинское снаря-
жение, амфоры, чернолаковая посуда. На юге Ук-
раины открыто более 30 курганов первой полови-
ны V в. до н. э., и в трети из них были обнаружены
античные вещи. Кроме того, не менее 70 курганов
датируется V в. до н. э. в целом, но многие из них
относятся исследователями с определенной долей
вероятности к первой половине - середине V в. до
н. э. Большинство курганов сконцентрировано в
Нижнем Поднепровье и Степном Крыму [Ковпа-
ненко, Бунятян, Гаврилюк, 1978; Мурзин, 1984,
с. 46-47].
При этом следует констатировать, что степь,
несмотря на близость к античным городам, в час-
тности, к Ольвии, была в V в. до н. э. меньше
насыщена греческими изделиями, чем территория
лесостепи, где происходит заметное увеличение
объема греческих товаров [Крыжицкий, Русяева,
Крапивина, Лейпунская, Скржинская, Анохин,
1999, с. 145-146]. Вероятно, это объясняется не
только тем, что памятники степи представлены,
главным образом, находками из погребений, а
также и тем, что проникновение античных това-
ров в лесостепь началось еще с середины VII в.
до н. э. и привычка к ним уже стала устойчивой.
Отмечу, что часть простой (в основном серогли-
няной) керамики конца VI - IV вв. до н. э., най-
денной в погребениях лесостепи, была определена
как ионийская [Онайко, 1966, табл. VII, с. 57, 60,
63]. Однако аналогии этим сосудам есть в Ольвии
и на поселениях ее хоры и относятся они в основ-
ном к местному ольвийскому производству [Кра-
швша, 2007, с. 98-107], т.е. в конце VI - V вв.
до н. э. в лесостепь Ольвия поставляла не только
транзитные товары, но и предметы собственного
производства.
Одновременно происходит проникновение гре-
ческих обычаев даже в кочевое скифское общество,
отношения с которым у Ольвии складываются не
очень легко. Отражением этого процесса может
служить легенда о Скиле, рассказанная Геродо-
том. Согласно этой легенде, скифский царь Скил,
сын истриянки и царя Ариапейта, имел в Ольвии
роскошный дворец, окруженный беломраморны-
ми фигурами сфинксов и грифонов (рис. 7). Он
4 Попытки разместить все эти племена на современной географической карте предпринимались неоднократно,
с большей или меньшей долей вероятности. Но это тема специального исследования.
10
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
Рис. 7. Ольвия. Мраморная статуя сфинкса,
которая могла украшать дворец Скила.
Одесский археологический музей
часто приезжал в город и жил там по греческим
обычаям. Отряд сопровождавших его скифов он
оставлял за городскими стенами. Однажды ски-
фы увидели со стен города, что Скил участвует
в вакхической процессии. Это привело их, осуж-
давших эллинские обычаи, в негодование, и они
рассказали об этом своему племени. В результате
скифы восстали против своего царя, и ему при-
шлось бежать во Фракию. Но и это его не спас-
ло - царь Октамасад, брат Скила, велел отрубить
ему голову за измену родовым обычаям [Herod.,
IV, 79]. Столь непримиримое отношение скифов к
следованию греческим обычаям является, на мой
взгляд, также косвенным свидетельством проник-
новения последних в их жизнь.
V в. до н. э. в истории Ольвийского государс-
тва являлся временем, когда в полисе происходили
важнейшие изменения практически во всех сферах
жизни. Наиболее важными из них был переход в
городе к массовому наземному строительству жи-
лых домов и ликвидация большой хоры с последу-
ющим ее постепенным восстановлением. Помимо
этих изменений, установленных археологически,
& истории Ольвии предполагается наличие еще
одного события, достоверность которого не столь
очевидна и нуждается в серьезной аргументации.
Это проблема скифского «протектората» над Оль-
вией. Существует несколько точек зрения на эту
проблему, хотя насильственное подчинение Оль-
вии скифам большинством исследователей исклю-
чается. Археологические факты свидетельствуют
скорее о том, что вторая-третья четверти V в. до
н. э. в жизни Ольвии являлись временем мирного
самостоятельного развития полиса и становлени-
ем Ольвии как города [Kryzhitskiy, 2005, р. 125-
130].
В IV в. до н. э. четко выделяются три основ-
ных региона, куда поступали античные товары
- южные области по Бугу и Днепру, лесостепное
правобережье и лесостепное левобережье Днепра
[Онайко, 1970, с. 69-74, рис. 14 - 18]. Предметы
греческой культуры стали неотъемлемой частью
быта племен лесостепи и степи. Античный импорт
особенно интенсивен в бассейнах Днепра и Южно-
го Буга [Онайко, 1970, с. 69]. Например, если в V
в. до н. э. поступления чернолаковой керамики в
степную Скифию единичны, то в первой половине
IV в. до н. э. сосуды уже привозятся небольшими
партиями, а с середины IV в. до н. э. их основны-
ми получателями становятся скифы днепровского
степного правобережья [Гаврилюк, 2006, с. 170]. С
ольвийской обменной деятельностью обычно свя-
зываются территории южных степей Херсонской,
Николаевской, Одесской, Запорожской, Днепро-
петровской областей и лесостепного правобережья
Днепра [Крыжицкий, Русяева, Крапивина, Лей-
пунская, Скржинская, Анохин, 1999, с. 148-149].
В это время в Нижнем Поднепровье появля-
ются первые памятники скифской оседлости, на
которых фиксируются находки греческих амфор.
Именно через них осуществлялись торговые связи
между греками и кочевыми скифами. Особо важ-
ную роль в этой торговле начали играть скифские
степные городища (прежде всего Каменское и Ка-
пуловское), которые располагались в местах пере-
правы перед днепровскими порогами [Гаврилюк,
2001, с. 43].
Ольвия вывозила в степь и лесостепь преиму-
щественно те изделия, которые она получала из
Греции. Возможно, только часть металлических
изделий, главным образом, бронзовых, можно счи-
тать ольвийской продукцией. Золотые же изделия,
найденные в богатых погребениях, появлялись
у скифов в основном через Боспор [Крыжицкий,
Русяева, Крапивина, Лейпунская, Скржинская,
Анохин, 1999, с. 148-149].
Итак, второй этап эллинизации характеризу-
ется для населения лесостепи, которое по-прежне-
му опосредствованно контактирует с греческим
11
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
миром, расширением торговых контактов, при-
выканием к античным товарам. Для населения
степи, находящегося в более тесном и прямом
контакте с античными центрами Северного При-
черноморья, этот этап характеризуется не только
привыканием к античным товарам, но и опреде-
ленным проникновением греческой культуры и
обычаев в кочевую среду, чему скйфы пытаются
противодействовать.
На рубеже IV - III вв. до н. э. с исторической
сцены исчезает могущественное этнополитическое
объединение скифских и нескифских племен степ-
ной и лесостепной зон Северного Причерноморья.
Судя по археологическим источникам, на всех
скифских поселениях и городищах выше Днеп-
ровских порогов жизнь прекращается. Сущест-
вует несколько версий причин коллапса варвар-
ской части Северного Причерноморья. Вероятно,
ведущей причиной явился эколого-экономический
кризис на фоне климатических изменений [Гаври-
люк, 1999, с. 306-315].
В силу тех же климатических изменений, а
также в результате экономического и военно-по-
литического кризиса, около середины III в. до н.
э, прекращается жизнь на большей части сель-
ских поселений хоры Ольвии. До середины II в.
до н. э. продолжают существовать только немно-
численн е поселения на левом берегу Бугского
имана. Поселения второй половины II в. до н.
э. в нижнебугском регионе пока не обнаружены
[Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989,
с. 100-101].
Именно в это время возникает группа архе-
ологических памятников, которые традицион-
но определяются как позднескифские городища
Нижнего Днепра и обычно связываются с «Малой
Скифией» на Нижнем Днепре, т.е. интерпретиру-
ются как варварские памятники. На основании
обобщения новых и ранее известных материалов,
они рассматриваются мной и Н.А. Гаврилюк как
результат и одновременно очаг распространения
греческого влияния на население степной зоны Се-
верного Причерноморья в начале 1 тыс. н. э. Это
памятники эллинизации скифского населения в
процессе длительного сосуществования двух куль-
тур и создания своеобразного локального варианта
культуры с превалированием греческой, в одной из
контактных зон. Поэтому мы, ввиду фактической
полиэтничности их населения, указанную группу
археологических памятников называем не позднес-
кифскими, а постскифскими городищами Ниж-
него Днепра [Гаврилюк, Крапивина, 2005, с. 66].
Археологически фиксируемое возрождение
оседлости в степи в конце III - первой половине II
вв. до н. э. происходит в местах переправ и торго-
вых контактов с греками - на месте Анновского,
Гавриловского городищ и Золотобалковского по-
селения, расположенных на правом берегу Днепра
[Гаврилюк, 1999, с. 344].
Дион Хрисостом писал о неоднократных ра-
зорениях Ольвии варварами, предшествовавших
гетскому разгрому [Ог., XXXVI]. В ольвийском
декрете в честь Никерата, сына Папия конца II в.
до н. э. упоминаются постоянно устремляющиеся
на город враги, в результате чего часть жителей
переправляется в Гилею [IOSPE, I2, 34].
В это же время появилась необходимость в ук-
реплении поселений, существовавших на правом
берегу Днепра. Об этом свидетельствуют следы
разрушений и слой пожара на месте предместий
Анновского и Гавриловского городищ, в культур-
ных слоях которых были найдены железные на-
конечники сарматских стрел. По-видимому, они
были сожжены в ходе нападения сарматов [Гаври-
люк, 1999, с. 344].
В начале II в. до н. э. по берегам Днепра воз-
никает ряд городищ-крепостей. Кроме упомяну-
тых выше, на правом берегу Днепра появляется
Рис. 8. Карта нижнеднепровских памятников II в.
до н.э.- II в.н.э. (по Н.А.Гаврилюк).  — городища;
▲ - поселения
1 - Анновское, 2 - Гавриловское, 3 - Горностаевка, 4
- Кайры, 5 - Консуловское-Республикенец, 6 - Козацкое-
Николаевка, 7 - Красный Маяк-Бизюков монастырь, 8 -
Львово, 9 - Любимовка, 10 - Понятовка, 11 - Саблуковка,
12 - Старошведское-Змиевка, 13 - Тягинка, 14 - Великая
Лепетиха, 15 - Великая Знаменка, 16 - Золотая Балка
12
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
Саблуковское, Консуловское, Красномаяцкое [Би-
зюково], Старошведское, Козацкое, Тягинское,
Понятовское городища. На левом берегу Днепра
их меньше - Знаменское, Великолепетихское, Ка-
ирское, Горностаевское и Любимовское (рис. 8).
Они локализуются на труднодоступных мысах и
имеют мощные оборонительные сооружения. При
возведении укреплений на левом пологом берегу
Днепра строители выбрали возвышенные извест-
няковые выходы. Городищами заняты основные
мысы левого берега.
Крепости строятся по единому плану, за ко-
роткое время и, по-видимому, одновременно. При
этом разделение на акрополь и предместье, укреп-
ление акрополя каменными стенами по гребню
вала, техника сооружения каменных стен позво-
ляют говорить о том, что городища строились по
правилам античной фортификационной техники.
По Днепру, в основном по его правому берегу,
строится особо укрепленная линия обороны, на-
правленная на защиту переправ и торгового пути.
Если считать Ольвию заинтересованной в ее соору-
жении, то основная военная опасность угрожала
городу и его периферии из степей Днепровского
Левобережья. Анализ бытового материала ниж-
неднепровских городищ свидетельствует скорее
об античном способе ведения хозяйства. Находки
украшений, предметов культа, искусства также
свидетельствуют о присутствии среди жителей го-
родищ какого-то количества носителей античной
культуры. Время их возникновения практически
совпадает с прекращением жизни на хоре Ольвии
во второй половине III - середине II вв. до н. э.
Таким образом, какая-то часть населения Ольвий-
ской хоры уже тогда могла участвовать в создании
этих городищ, чему способствовали постоянные
контакты Ольвийского государства и скифов с ру-
бежа V - IV вв. до н. э. [Гаврилюк, Крапивина,
2005, с. 65-66].
В середине I в. до н. э. ослабленная длитель-
ным кризисом Ольвия была разгромлена войска-
ми гето-даков во главе с Буребистой. Оставшиеся
в живых жители покидают город и жизнь здесь
прекращается на несколько десятилетий. Ольви-
ополиты, вероятно, были вынуждены укрыться в
других античных центрах или в среде дружествен-
ных варваров. Такой средой для них, скорее всего,
стало эллинизированное население нижнеднепровс-
ких городищ [Вязьмитина, 1972, с. 183; Wasowicz,
1975, р. 109-117; Крапивина, 1993, с. 141]. Веро-
ятно, именно приток населения из Ольвии привел
к усилению их эллинизации на рубеже эр. Вместе
с мощными каменными оборонительными соору-
жениями на акрополях строятся каменные дома
[Вязьмитина, 1972, с. 183; Гаврилюк, Абикулова,
1991, I, с. 15, II, с. 30].
Ярким свидетельством изменений в быту
обитателей степного населения является утварь
городищ и могильников Нижнего Поднепровья,
прежде всего, наиболее многочисленная - кера-
мика (рис. 9, 10). Сравнивая в целом гончарную
керамику Ольвии и нижнеднепровских городищ,
следует подчеркнуть, что практически всему ма-
териалу последних есть аналогии в Ольвии. Од-
нако, керамический комплекс Ольвии гораздо
богаче. Керамический комплекс городищ Ольвий-
ской периферии менее разнообразен, однако, он
более представителен, чем на нижнеднепровских
городищах. Отметим также полное отсутствие на
последних светильников, столь обычных для ан-
тичных памятников, ничтожно малое количество
гончарной кухонной посуды [Гаврилюк, Крапиви-
на, 1999, с. 308].
Рис. 9. Краснолаковая керамика из Золотой Балки
(Музей археологии НАН Украины)
Рис. 10. Терракотовая статуэтка и дно краснолако-
вого сосуда с портретным изображением из Золотой
Балки (Музей археологии НАН Украины)
13
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Изучение антропологических материалов
Ольвийского некрополя и сравнение их с антро-
пологическими коллекциями нижнеднепровских
могильников позволяют с уверенностью говорить
о присутствии в составе населения нижнеднеп-
ровских городищ выходцев из Ольвии [Назарова,
1994, с. 91].
В конце I в. до н. э. возрождается жизнь в Оль-
вии. Жители возвращаются на старые места, чему
способствовало, прежде всего, изменение военно-
политической обстановки в регионе. Союз гето-да-
ков под руководством Буребисты распался вскоре
после его смерти в 44 г. до н. э., затем римляне
предпринимают попытки усмирения гетов и они
перестают быть опасными для своих восточных со-
седей. В то же время нижнеднепровские городища
оказываются под ударом продвигающихся на запад
сарматских племен. Отток населения происходит в
южном направлении, восстанавливается Ольвия и
поселения вокруг нее. Заново формируется граж-
данская община города и его округи, права граж-
данства в ней получают все, кто принимал участие
в восстановлении Ольвии, в том числе и эллинизи-
рованная часть варварского, первоначально скифс-
кого населения. Оно, по-видимому, и дало большое
количество ираноязычных имен среди должнос-
тных лиц в надписях города [Кратвша, 1994, с.
123-129]. Вероятно, именно этот процесс нашел от-
ражение в сообщении Диона Хрисостома о том, что
в восстановленные города, в том числе и в Ольвию,
нахлынула масса варваров [Ог., XXXVI]. Сами же
жители Ольвии как с греческими, так и с ирански-
ми или смешанными именами ощущали себя элли-
нами, относясь безразлично к пестрой смеси имен.
Они говорили по-гречески, отправляли должности
архонтов, стратегов, агораномов и жрецов, покло-
нялись греческим богам [Латышев, 1887, с. 173-
174]. Происходит не варваризация греков, а скорее
эллинизация варваров [Кратвша, 1994, с. 123-129].
Изучение сарматских памятников нижнебугс-
кого региона показывает, что с середины I в.н. э.
они располагаются вокруг Ольвийского государс-
тва [Симоненко, Лобай, 1991, с. 86-87], а в послед-
ней четверти I в.н. э. Ольвия находится в сильном
сарматском окружении [Симоненко, 1999, с. 116].
Вероятно, в определенной мере сармат сдержива-
ла система ольвийских городищ, существовавшая
в это время по Днепро-Бугскому лиману и держав-
шая под контролем границы государства [Буйских
С., 1991, с. 110-115]. Сыграла свою роль и линия
обороны из правобережных нижнеднепровских го-
родищ.
Тем не менее, в середине II в.н. э. Ольвия
и городища ее округи подвергаются нападению
«тавро-скифов». Следы разрушения прослежива-
ются на всех приольвийских укреплениях. Оль-
виополиты обратились за помощью к римлянам
и получили ее. Войска, присланные Антонином
Пием (138-161), потеснили «тавро-скифов», выну-
дили их заключить выгодный для Ольвии мир и
дать заложников [SHA, Ant. Pius, 9. 9]. В Ольвии
размещается римский гарнизон.
Стабилизация военно-политической обстанов-
ки способствовала развитию экономики Ольвий-
ского государства во второй половине II - первой
трети III вв. н. э. Восстанавливаются городища
сельскохозяйственной округи, развиваются сель-
ское хозяйство, ремесла, торговля. Практически
по всей территории города развернулось строи-
тельство, в южной части Верхнего города возво-
дятся оборонительные стены цитадели с казармой
римских легионеров, преторием, арсеналом [Кра-
пивина, 1993, с. 148-152].
Городища же Нижнего Поднепровья со второй
половины II в.н. э. переживают период упадка.
В конце II в.н. э. происходит затухание жизни
на большинстве из них. Исключением являются
крупные городища, расположенные на правом бе-
регу Днепра - Красный Маяк, и на левом берегу
- Любимовка и Великолепетихское. Скорее всего,
вследствие военно-политической нестабильности
происходит отток населения с территории Ниж-
него Поднепровья в Нижнее Побужье [Гаврилюк,
Крапивина, 2005, с. 71].
Полное прекращение жизни на нижнеднеп-
ровских городищах происходит в результате втор-
жения готов и союзных им племен, вероятно, в
третьей четверти III в.н. э., практически одновре-
менно с Ольвией и городищами ее периферии.
Итак, выделяются три основных этапа воз-
действия Борисфена и Ольвии на варварское ок-
ружение. Первый этап - VII - VI вв. до н. э.
- заселение региона Нижнего Побужья греками,
проникновение греческих товаров в лесостепь,
меньше - в степь. Второй этап - V - IV вв. до н.
э. - возрастание потребности населения лесосте-
пи в греческих товарах, воздействие на окружа-
ющее скифское население степи, проникновение
в среду последних элементов греческой культу-
ры, определенные этнические смешения, нача-
14
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
ло эллинизации Нижнего Поднепровья (Геродот
упоминает эллино-скифов, в Ольвии появляются
варварские имена). Третий этап - II в. до н. э.
- II в.н. э. - постепенная эллинизация населе-
ния Нижнего Поднепровья вследствие появления
здесь определенных групп греческого населения,
создание локального варианта греческой культу-
ры в регионе Нижнего Побужья - Поднепровья.
Отмечу, что население лесостепи эллинизации
так и не подверглось, т.к. греческое население
там отсутствовало.
На протяжении тысячелетней истории Ольвия
сыграла значительную роль в ускорении развития
местных племен, античные традиции оказали вли-
яние практически на все стороны их жизни. Одно-
временно она впитывала в себя и некоторые черты
местной культуры, создав собственный вариант
греческой культуры.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Болтенко, 1930. Болтенко М.Ф.До питания про назву та виникнення найдавншил юншсько! осел1
над Бористеном // BicHUK Одеськог комлей краезнавства. 1930. - № 5-6.
Болтрик, 1990. Болтрик Ю.В. Сухопутные коммуникации Скифии // СА. - № 4.
Буйских, 1991. Буйских С. Б. Фортификация Ольвийского государства (первые века нашей эры).
Киев.
Буйских А., 2005. Буйских АВ. Некоторые полемические заметки по поводу становления и раз-
вития Борисфена и Ольвии в VI в. до н. э. // БДИ,- № 2.
Буйских А., 2005а. Буйских АВ. Новая землянка VI в. до н. э. в Ольвии: новый взгляд на старые
проблемы II Боспорский феномен: Проблема соотношения письменных и археологических источников.
Материалы международной научной конференции - Санкт-Петербург.
Вахтина 1989. Вахтина М.Ю. Греческие поселения Северного Причерноморья и кочевники VII-VI
вв. до н. э. (к проблеме первых контактов)//Кочевники евразийских степей и античный мир. - Но-
вочеркасск.
Вахтина, 1998. Вахтина М.Ю. Основные категории греческой импортной керамики из раскопок
Немировского городища // МАИЭТ. - Вып. VI,
Вахтина, 2000. Вахтина М.Ю. Греческая столовая керамика VI в. до н. э. из раскопок Немировс-
кого городища в Побужье // SY22ITI А. Памяти Ю.В. Андреева. - Санкт-Петербург.
Вахтина, 2004. Вахтина М.Ю. О начале распространения южно-ионийского керамического импор-
та в варварском мире СеверногоПричерноморья // Боспорский феномен: проблемы хронологии и дати-
ровки памятников. Материалы международной конференции - СПб.
Виноградов, 1983. Виноградов Ю.Г. Полис в Северном Причерноморье // Античная Греция. - Т. I.
- Москва.
Виноградов, 1989. Виноградов ЮТ, Политическая история Ольвийского полиса VII I вв. до н. э.
Историко-эпиграфическое исследование. - Москва.
Вязьмитина, 1972. Вязьмитина МИ. Золотобалковский могильник. - Киев.
Гаврилюк, 1999. Гаврилюк НА История экономики Степной Скифии VI - III вв. до н. э. - Киев.
Гаврилюк, 2001. Гаврилюк НА Территориальная организация ольвийско-варварской торговли в
раннем железном веке // Ольв1Я та античний ceim. Матер1али наукових читань,присвячених 75-р1ч-
чю утворення 1сторико-археолог1чного запов1дника «Ольв1я» НАН Украши.- Kuie.
Гаврилюк, 2006. Гаврилюк НА. Чернолаковые килики и канфары из степных скифских погребе-
ний // Археологические вести. - 2006. - № 13.
Гаврилюк, Абикулова, 1991. Гаврилюк НА., Абикулова М.И. Позднескифские памятники Нижне-
го Поднепровья. Части I, II. - Киев.
Гаврилюк, Крапивина, 1999. Гаврилюк НА.,Крапивина В.В. Кухонная и столовая керамика позд-
нескифских городищ Нижнего Поднепровья // 100 лет Черняховской культуры. - Киев.
Гаврилюк, Крапивина, 2005. Гаврилюк НА,Крапивина В.В. Нижнеднепровские городища (к про-
блеме возникновения и развития) // Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и
15
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
средневековья. Периоды дестабилизаций,катастроф. Материалы VI Боспорских чтений. - Керчь.
Греки и варвары..., 2005. Греки и варвары Северного Причерноморья в скифскую эпоху. Под ред.
К.К.Марченко. - Санкт-Петербург.
Дараган, 2005. Дараган М.Н. Античная керамика из Хотовского городища скифской эпохи//Бос-
порский феномен: Проблема соотношения письменных и археологических источников. Материалы
международной научной конференции - Санкт-Петербург.
Доманский, 1970. Доманский Я.В. Заметки о характере торговых связей греков с туземным ми-
ром Северного Причерноморья // АСГЭ.. - Вып. 12.
Доманский, Марченко, 2004. Доманский Я.В.,Марченко К.К. Базовая функция раннего Борисфена
// Borysthenika-2004. Материалы международной научной конференции к 100-летию начала исследо-
ваний острова Березань Э.Р. фон Штерном. - Николаев.
Задников, 2003. Задников СА. Античные амфоры начала VI в до н. э. из раскопок зольника 28
Западного укрепления Бельского городища //Археологгчний Jlimonuc ШвобережноИ Украши.-2/2002-
1/2003. - Полтава.
Задников, 2004. Задников С А. Античный тарный импорт раннескифского времени//Актуальн1
проблеми в1тчизняно1 та всесв1тнь61 icmopii. - XapKie, - Bun. 7.
Ильина, 2000. Ильина ЮЛ. О новых находках восточногреческой керамики на острове Березань
// SYSSITIA. Памяти ЮЛАндреева. - Санкт-Петербург.
Ильина, 2004. Ильина Ю.И. Ранняя керамика из Ольвии // Боспорский феномен: проблемы хроно-
логии и датировки памятников. Материалы международной конференции - СПб.
Ильинская, Тереножкин, 1983. Ильинская ВА., Тереножкин АЛ. Скифия VII-IV вв. до н. э. -
Киев.
Ковпаненко, Бунятян, Гаврилюк, 1978. Ковпаненко Г.Т.,Бунятян Е.П., Гаврилюк НА. Скифские
курганы у с. Ковалевка Николаевской области // Курганы на Южном Буге. - Киев.
Ковпаненко, Бессонова, Скорый, 1989. Ковпаненко Г.Т., Бессонова С.С., Скорый С А. Памятники
скифской эпохи Днепровского лесостепного правобережья. - Киев.
Копейкина, 1979. Копейкина Л.В. Особенности развития Березанского поселения в связи с ходом
колонизационного процесса // Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерномо-
рья. Цхалтубо,1977. - Тбилиси.
Копейкина, 1981. Копейкина Л.В. Особенности развития поселения на о. Березани в архаический
период (по результатам раскопок на северо-западном участке) // СА. - 1981. - I.
Копылов, 1994. Копылов В.П. Таганрогское поселение. - Ростов-на-Дону.
Крапивина, 1993. Крапивина В.В. Ольвия. Материальная культура I-IV вв. н. э. - Киев.
Кратвша, 1994. Kpanieina В.В. Про етн1чний склад населения Ольви в neptui столиптя новой ери
//Археология. - 1994. - № 2.
Крапивина, 2002. Крапивина В.В. Краткие итоги работ на участке Р-25 в Ольвии в 2000-2001
годах // Археолог1чн1 в1дкриття в Украиа у 2000-2001 рр. - Kuie.
Кратвша, 2007. KpanieiHa В.В. С1роглиняна керамиса Ольви VI-V ст. до н. е. // Археология - 2007 -1.
Крапивина, Буйских А., 1997. Крапивина В.В.,Буйских АЛ. Предварительные итоги исследова-
ния юго-восточной части Верхнего города Ольвии (1982-1996)//Никоний и античный мир Северного
Причерноморья.- Одесса.
Крапивина, Буйских А., 2001. Крапивина В.В., Буйских АЛ. Новые находки восточногреческой
керамики из Ольвии // Боспорский феномен: колонизация региона,формирование полисов,образование
государства. Материалы международной конференции. - Часть П. - СПб.
Крыжицкий, 1985. Крыжицкий СД. Ольвия. Историографическое исследование архитектурно-
строительных комплексов. - Киев.
Крыжицкий, Отрешко, 1986. Крыжицкий СД.,Отрешко В.М. К проблеме формирования Ольвийс-
кого полиса // Ольвия и ее округа. - Киев.
Крыжицкий, Буйских С., Бураков, Отрешко, 1989. Крыжицкий СД., Буйских С.Б., Бураков А.В.,
Отрешко В.М. Сельская округа Ольвии. - Киев.
16
В. В. Крапивина. Ольвия и ее роль в эллинизации населения Побужья и Поднепровья
Крыжицкий, Русяева, Крапивина, Лейпунская, Скржинская, Анохин, 1999. Крыжицкий СД.,Руся-
ева АС.,Крапивина В.В.,Лейпунская НА.,Скржинская MJLAhoxuh В А Ольвия. Античное государство
в Северном Причерноморье. - Киев.
Лапин, 1966. Лапин В.В. Греческая колонизация Северного Причерноморья (критический очерк
отечественной теории колонизации). - Киев.
Лапин, 1968. Лапин В.В. Исследование древнегреческого поселения на о. Березань // АИУ,1967.
- 1968. - II.
Латышев, 1887. Латышев В.В. Исследования об истории и государственном строе города Ольвии.
- Санкт-Петербург.
Марченко, 1980. Марченко К.К. Модель греческой колонизации Нижнего Побужья // ВДИ. -1980. - № 1.
Мурзин, 1984. Мурзин В.Ю. Скифская архаика Северного Причерноморья. - Киев.
Мурзш, 1986. Мурз1н В.Ю. Про утворення Швн1чнопричорноморськоё Ск1фи // Археология. - № 55.
Назарова, 1994. Назарова Т. О. До антрополог1чноё характеристики населения Ольви та Березанл
/ /Археология. -№ 3.
Онайко, 1966. Онайко НА Античный импорт в Приднепровье и Побужье в VII-V вв. до н. э. //
САИ. -Вып.Д 1-27.
Онайко, 1970. Онайко НА. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в IV-II вв. до н. э. //
САИ.- Вып.Д 1-27.
Островерхое, 1979. Островерхое А.С. К вопросу о сырьевой базе античного ремесленного производс-
тва в районе Днепровского и Бугского лиманов (по материалам Ягорлыцкого поселения)//ВДИ. -№ 3.
Островерхое, 1981. Островерхое А.С. Обробка кольорових метал1в на античних поселениях //
Археология. -Вип. 36.
Пашкевич, 2004. Пашкевич Г.О. Про склад рослин,вирдщуваних на початку грецькоё колошзаци
П1вн1чного Причорномор’я // Borysthenika-2004. Материалы международной научной конференции к
100-летию начала исследований острова Березань Э.Р. фон Штерном. - Николаев.
Русяева, 1986. Русяева АС. Милет - Дидимы - Борисфен - Ольвия. Проблемы колонизации Ниж-
него Побужья // ВДИ. - № 2.
Симоненко, 1999. Симоненко О.В. Сарматське поховання з тамгами на територи ОльвшськоТ
держави //Археология. -№ 1.
Симоненко, Лобай, 1991. Симоненко А.В.,Лобай Б.И. Сарматы Северо-Западного Причерноморья в
1 в. н. э. - Киев.
Скржинская, 1984. Скржинская М.В. Зеркала архаического периода из Ольвии и Березани // Ан-
тичная культура Северного Причерноморья. - Киев.
Соловьев, 1994. Соловьев СЛ. Новые аспекты истории и археологии античной Березани //ПАВ. - 8.
Фиалко, Болтрик, 2001. Фиалко Е.Е.,Болтрик Ю.В. Архаическая расписная ойнохоя из раскопок
Трахтемировского городища // Ольв1я та античний ceim. Матер1али наукових читань,присвячених
75-р1ччю утворення 1сторико-археолог1чного заповедника «Ольвея» НАН Украёни.- Киёв.
Шилик, 1975. Шилик К.К. К палеогеографии Ольвии//Ольвия. - Киев.
Шрамко Б., 1987. Шрамко БА Вельское городище скифской эпохи (город Гелон).-Киев.
Шрамко Б., 1994. Шрамко БА. Новые раскопки курганов в могильнике Скоробор // Древности
1994.- Харьков.
Шрамко И., 2004. Шрамко И.Б. О начальном периоде существования Бельского городища // Bid
KiMMepii до Сармати. 60 poKie веддёлу ск1фо-сарматськоё археологи. - Киёв.
Kopylov, 1999. Kopylov V.P. The place of the Taganrog Settlement within the System of the Early
Greek Colonies in the Region to the North of the Black Sea // Ancient Civilizations from Scythia to Siberia.
- Leiden. - 6, 1-2.
Kryzhitskiy, 2005. Kryzhitskiy S.D. Olbia and the Scythians in the Fifth Century BC. The Scythian
‘Protectorate9 // Scythians and Greeks. - Exeter.
Solovyov, 1999. Solovyov S.L. Ancient Berezan // Colloqua Pontica. - 4. - Leiden.
Wasowicz, 1975. Wasowicz A Olbia Pontique et son territorie. - Paris,Besanson.
О двух ТЕНДЕНЦИЯХ В ИССЛЕДОВАНИИ ПРОБЛЕМ
ГРЕКО-ВАРВАРСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
В НИЖНЕМ ПОБУЖЬЕ VI - V вв. до н. э.
С.Д. Крыжицкий
Институт археологии НАН Украины
Тема греко-варварских отношений в Ниж-
нем Побужье раннего времени всегда привлекала
внимание исследователей. Особенно этот интерес
усилился с выходом в 1966 г. монографии В.В.
Лапина [Лапин, 1966] и еще больше возрос в пос-
ледние два десятилетия. Этому в значительной
степени способствовала активизация раскопок
как самих Березани и Ольвии, так и их сельских
округ. Появилось значительное количество работ,
посвященных самым различным аспектам исто-
рии и культуры, в том числе проблемам характе-
ра протекания и причин греческой колонизации
района, особенностей формирования Ольвийского
государства, его развития на начальных этапах,
этнической характеристики населения, реконс-
трукции облика города и сельских поселений, ма-
териальной и духовной культуры жителей, взаи-
моотношений с варварскими племенами.
Однако, не смотря на это (или благодаря это-
му), некоей общепринятой концепции касательно
комплекса проблем, связанных с греко-варвар-
скими отношениями за более, чем столетние ис-
следования Ольвии, так и не было выработано.
Особенно расходились и расходятся мнения отно-
сительно этнической характеристики населения
сельской округи Ольвии (подробнее см.: [Буйсь-
ких С., 2004]) и роли и характера контактов Оль-
вии и варваров.
К сожалению, письменные источники не дают
на этот счет убедительных однозначных ответов.
В связи с этим для решения подобных вопросов
начинают все больше привлекаться косвенные
- археологические источники. Это нередко приво-
дит к тому, что в результате то или иное решение
конкретной проблемы приобретает произвольный
характер, поскольку в исторических условиях ан-
тичной эпохи и, в частности, тесного греко-вар-
варского сосуществования, методы интерпретации
конкретного артефакта, или группы артефактов,
используемые для более ранних стадий развития
общества, для античной эпохи мало пригодны.
Интерпретация фактов полученных в условиях
античного поселения, как правило, не может быть
однозначной.
Так, например, в настоящее время являет-
ся общепризнанным, что полуземляночное (или
земляночное) строительство велось не только у
варваров, но и у греков на начальных этапах су-
ществования античных городов Северного При-
черноморья, являясь закономерным начальным
этапом развития домостроительства. Отсюда сам
по себе факт наличия полуземлянки не позволяет
определить, кому она могла принадлежать - вар-
вару или греческому переселенцу. То же касается
лепной посуды, наличие которой не может одно-
значно свидетельствовать о ее принадлежности
(особенно, если речь идет о материалах из запол-
нения помещений, а не in situ), и погребально-
го обряда (подробнее см.: [Крыжицкий, 2006]). В
итоге в случае отсутствия комплексности (места,
времени и соответствующих этнических призна-
ков, а это-то как раз и отсутствует в отношении
Нижнего Побужья) решение вопроса интерпрета-
ции этих фактов целиком зависит от авторской
концепции.
С другой стороны усложнились сугубо анали-
тические построения, базирующиеся не на пря-
мых фактах, а в основном на результатах гипоте-
тических конструкций.
Сложившаяся ситуация привела к тому, что
в публикациях, посвященных греко-варварской
тематике, связанной с Ольвией, сформировалось
две основных тенденции или, по выражению К. К.
Марченко, *два противоположных лагеря» [Мар-
ченко, 1999, с. 344]. Одна из них характеризуется
преувеличением роли и значения варваров в жиз-
18
С. Д. Крыжицкий. О двух тенденциях в исследовании проблем
греко-варварского взаимодействия в Нижнем Побужье VI — V вв. до н. э.
ни Ольвийского государства. Ее придерживают-
ся в основном санкт-петербургские специалисты.
Другая тенденция отличается более умеренной
оценкой роли варваров. Ей следуют киевские ис-
следователи. Различия между этими тенденциями
наиболее полно отражены в недавно вышедшей
в Санкт-Петербурге коллективной монографии
«Греки и варвары Северного Причерноморья в
скифскую эпоху» [2005]. Здесь уже само название
подчеркивает позицию авторов, отошедших даже
от такого нейтрального определения, как «скифо-
античная эпоха», а роль варваров в жизни Ольвии
традиционно значительно преувеличена.
Противостояние между представителями двух
тенденций проходит практически по всем наибо-
лее важным проблемам истории VI - первой поло-
вины V вв. до н. э. Это вопросы о роли и значении
варваров и их взаимодействии с ранней Ольвией,
проблемы скифского протектората над Ольви-
ей, определения формы греческой колонизации
- стихийной и организованной, определения кри-
териев присутствия варваров в населении города
и поселений сельской округи и др. Не собираясь
полемизировать с К. К. Марченко - автором III
главы, посвященной Нижнему Побужью, по всем
затронутым им вопросам, тем более, что и сам
автор неоднократно упоминает о гипотетичности
своих выводов, отмечу главное - то, что в основе
расхождений между исследователями лежит раз-
личный подход к оценке значения тех или иных
фактов и возможности их использования для ре-
конструкции исторических процессов.
Вопросы возникают начиная с основной пробле-
мы - попытки представить скифов VI - первой поло-
вины V вв. до н. э., как достаточно серьезную силу,
способную диктовать свои условия античным горо-
дам Северного Причерноморья. Делается это сторон-
никами скифского приоритета на основании крайне
скудных единичных разрозненных и в абсолют-
ном большинстве непрямых фактических данных.
Между тем, материальных следов пребыва-
ния в регионе в рассматриваемое время сколь-
ко-нибудь значительного количества варваров
до сих пор не обнаружено. Хотя, учитывая вы-
сокую степень изученности степных территорий,
это должно было бы найти отражение в более или
менее значительном количестве погребальных па-
мятников. Так, по относительно недавней сводке
скифских погребений VII - V вв. до н. э. их ко-
личество составляет всего около сотни на громад-
ной территории степного коридора - от Дуная до
Северского Донца. Причем, к VII - VI вв. до н. э.
относится всего около двух десятков погребений,
распределенных на этой территории относительно
равномерно [Мурзин, 1984, с. 46]. Положение не-
сколько меняется, начиная только с конца VI и в
V вв. до н. э. В это время численность известных
погребений составляет восемь десятков, 70% кото-
рых располагалось в Нижнем Поднепровье и Степ-
ном Крыму [Мурзин, 1984, с. 47]. Но опять же это
количество приходится на сотню с лишним лет, и
датируется широко - V в. до н э. Отсюда говорить
о скифах, как о реальной силе, представляющей
угрозу для Ольвии или планирующей пути ее эко-
номической эксплуатации, в VI - первой половине
V в. до н. э. вряд ли оправдано.
Нет до сих пор убедительных свидетельств,
позволяющих считать, что такой скифский центр
мог размещаться в Добрудже. Как отмечает А. И.
Мелюкова «... на территории к югу от Дуная не
найдено скифских могильников или отдельных
скифских погребений VI - V вв. до н. э.» [Мелю-
кова, 1979, с. 239]. По сводке С.И. Андрух в этом
месте зафиксировано всего два скифских погребе-
ния VI - V вв. до н. э., а общее количесто подобных
захоронений во всем Днестро-Дунайском между-
речье, включая и Добруджу, достигает 9 [Андрух,
1991, сс. 23, 28, рис. 1]. Позднее тот же автор,
анализируя существующую базу данных отмеча-
ет, что о реальном присутствии степных скифов
за Дунаем можно говорить только относительно
полутора десятков лет во время их похода во Фра-
кию в первой четверти V в. до н. э. [Андрух, 1995,
сс. 88, 93]. Вряд ли могут изменить ситуацию в
решении поставленного вопроса о возможности су-
ществования в Добрудже мощного скифского цен-
тра и результаты раскопок последнего времени в
Чилик-Дере, поскольку здесь, во-первых, просле-
живаются не только скифские, но и фракийские
признаки, а во-вторых, скифские особенности ав-
тор раскопок Г.Симион соотносит не с кочевника-
ми, а с выходцами из лесостепи [Андрух, 2000, с.
68]. Но, даже если бы такой центр и существовал
бы в действительности, то возникает вопрос - ка-
кой смысл было бы скифам осуществлять отсюда
далекие походы в Ольвию с переправой через Ду-
най, игнорируя расположенные рядом античные
города Истрию и Томы. Непонятно также и ни
на чем основанное предположение о том, что во
второй половине VII в. до н. э. черноморское по-
19
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
бережье должно было находиться «... под самым
действенным контролем со стороны обитателей
лесостепной зоны»1 [Греки и варвары..., 2005, с.
51]. Спрашивается, в какой форме и кем имен-
но мог осуществляться этот контроль на рассто-
янии около трехсот километров от ближайших
лесостепных городищ?! А главное - зачем он мог
бы понадобиться жителям этих городищ, в эконо-
мике которых роль торговли в VII - VI вв. до н.
э. занимала достаточно скромное место. Очевид-
но, преувеличение роли скифов в жизни Ольвии в
раннее время так же, как и предполагаемое боль-
шое количество варваров в Ольвии, ее округе и на
Березани, так же, как и пресловутый «контроль»
являются во многом следствием гиперболизации
значения имеющихся в распоряжении исследова-
телей фактов.
Ряд и других построений К. К. Марченко ба-
зируется на недостаточно критическом и, кроме
того, часто непоследовательном подходе к интер-
претационным возможностям артефактов. Так,
например, однозначно воспринимая лепную ке-
рамику и земляночные структуры, как непре-
менные свидетельства присутствия на поселении
варваров [Греки и варвары..., 2005, с. 87 и сл.], и
исходя из несхожести артефактов, в частности, на
Березанском поселении конца VII - третьей чет-
верти VI вв. до н. э., с «...внешними атрибутами
греческого города» [Греки и варвары..., 2005, с.
54], автор населяет раннюю Березань варварами,
отмечая далее, что ему «...удалось доказать факт
присутствия значительного числа разноэтничных
туземцев в составе сельского населения основных
районов колонизации Северо-Западного Причер-
номорья» [Греки и варвары..., 2005, с.91]. С этим,
однако, вряд ли можно согласиться.
Начнем с последнего. Автору удалось не «до-
казать», а лишь поставить вопрос о возможности
присутствия разноэтничных туземцев на Бере-
занском поселении. Попытку С.Л. Соловьева, на
которую опирается К.К. Марченко, интерпрети-
ровать полуземлянки Березанского поселения в
качестве варварских жилищ [Соловьев, 1994, с.
87 и сл.; Solovyov, 1999, Р. 43,111,112] вряд ли
можно признать удачной. С этой целью С.Л. Со-
ловьев, оперируя материалом из заполнения полу-
землянок, попытался выявить зависимость между
разными формами жилищ и группами лепной по-
суды, связываемой им с различными племенами.
Он, однако, не учел двух существенных моментов.
Во-первых, того, что для выяснения подобных за-
висимостей можно использовать только те мате-
риалы, которые найдены in situ, а не в засыпи
помещений. Во-вторых, четкой связи формы по-
луземлянок от той или иной группы варварских
племен рассматриваемого времени пока не уста-
новлено. В то же время находки в березанских по-
луземлянках терракот, граффити, не говоря уже
о многочисленной античной керамике, по мнению
С.Л. Соловьева не являются достаточным свиде-
тельством греческого этноса жителей поселения.
Противоположное мнение в свое время обосновал
еще В.В.Лапин [1966, с. 96 и сл.]. Подробный
критический анализ подходов С. Л. Соловьева к
этнической атрибуции населения ранней Березани
дан, в частности, в статье С.Б. Буйских [2004].
Т.е. здесь речь идет не о твердо установленном
факте, а лишь о возможной шаткой гипотезе и до-
стоверность каких-либо дальнейших построений
на ее основе весьма проблематична.
Ни о чем не говорит в плане этнической ха-
рактеристики населения и несхожесть березан-
ских артефактов с «внешними атрибутами гре-
ческого города». Наличие подобной земляночной
жилой застройки на ранних этапах жизни городов
Северного Причерноморья известно практически
повсеместно. Не говоря об Ольвии [Крижицький,
Русяева, 1978; Крыжицкий, 1985, с. 57-63] и ее
1 Основанием для этого заключения послужила следующая логическая цепочка, предположительность каждого
звена которой оговаривается самим автором: внедрение номадов в социально-экономическую структуру земледе-
льческо-скотоводческих лесостепных племен - в результате захват политического контроля - наивысший расцвет
хозяйственной и культурной деятельности в лесостепи [Греки и варвары..., 2005, с. 50-51] и, исходя из этого, ци-
тированный нами отрывок. Подчеркнем, что из всей этой цепочки реальным является только подъем лесостепных
племен. Остальное - предположения. Но, даже если их и принять, то какое это имеет отношение к установлению
контроля над побережьем? Обещая далее интерпретировать в заявленном аспекте археологические реалии Нижнего
Побужья [Греки и варвары..., 2005, с.52], автор в целом забывает об этом и прямых доказательств существования
♦действенного контроля» не приводит. Да и не мог бы привести в силу их отсутствия. Что же касается притока
аборигенов в Нижнее Побужье, хотя и это тоже не является признаком наличия ♦ контроля», то тут К.К. Марченко
стоит на позициях некритической оценки интерпретационных возможностей лепной посуды и земляночных жи-
лищ. О слабости подобной позиции мы писали ранее [Крыжицкий, 2006].
20
С. Д. Крыжицкий. О двух тенденциях в исследовании проблем
греко-варварского взаимодействия в Нижнем Побужье VI —V вв. до н. э.
округе [Крыжицкий и др., 1989, с. 41 и ел.], зем-
лянки открыты в Никонии, Керкинитиде, Хер-
сонесе, Пантикапее и в других городах Боспора
[Секерская, 1989, с. 49-54; Кутайсов, 1990, с. 63;
Золотарьов, 1990; 1998; Толстиков, 1992, с. 59-
61; Виноградов Ю.А., 1995, с. 157-158; Бутягин,
1999].
Сказанное показывает крайнюю шаткость са-
мого вывода о варварском этносе населения ран-
ней Березани. Соответственно этим ставятся под
удар исторические построения, базирующиеся на
данном предположении.
Достаточно выразительным примером непос-
ледовательности в интерпретации фактов является
то, что, практически отказывая грекам в изготов-
лении ими собственной лепной посуды [Марченко,
1988, с.110,118 и сл.], автор, тем не менее, счита-
ет, что большое количество античной кружальной
керамики «...не может быть расценено как при-
знак непременного физического присутствия са-
мих эллинов...» [Греки и варвары..., с. 87,90] (?!).
Возникает вопрос - почему именно? Если греки
сами не производили лепной посуды и использо-
вали только кружальную, то, в связи с чем, ее
наличие не может указывать на присутствие в
составе населения эллинов? Тем более, учитывая
большое количество импортной часто высокохудо-
жественной керамики, находимой в культурных
слоях Березанского поселения, что говорит о ее
использовании на месте, а не для продажи.
Следует также отметить, что, обвиняя своих
противников в небрежении конкретными матери-
алами и преобладанием в их доказательной базе
чисто логических построений, сам К. К. Марченко
грешит именно этим. Предлагаемые им конструк-
ции, когда на основании многоуровневых допуще-
ний и гипотез строится окончательное заключение,
- это, по выражению В. В. Лапина, действитель-
но «...всего лишь область чистых гипотез, никак
пока не подкрепленных конкретными данными»
[Лапин, 1966, с. 142].
Между тем, если попытаться рассмотреть
проблему интерпретации артефактов непредубеж-
денно и конкретно, а не исходя главным образом
из общих рассуждений, состоящих в абсолютном
большинстве из гипотетических предположений,
иногда вообще не имеющими под собой какого-
либо обоснования2, напрашиваются иные более
осторожные выводы. Это касается не только эт-
нической характеристики населения, но и гипо-
тезы о так называемом «скифском протекторате»
над Ольвией и связанных с этим вопросов подхода
к оценке имеющихся фактов, о чем я уже писал
ранее [Крижицький, 2001; изд. на русском: Кры-
жицкий, 2002;]. Автор проигнорировал эту рабо-
ту, а. также статью С.Б. Буйских, посвященную
данной проблематике [Буйських С., 2004], по-ви -
димому, в связи с тем, что они противоречат его
концепции. По сути, эти статьи явились во мно-
гом ответом на методику аргументации соответс-
твующих тем раздела К. К. Марченко, т.е. отве-
том, предвосхитившим вопрос.
В связи со сказанным необходимо еще раз под-
черкнуть важность учета многозначности возмож-
ной интерпретации археологических материалов.
В частности, помимо сказанного нами в пос-
ледней публикации относительно многовекторнос-
ти интерпретации лепной посуды [Крыжицкий,
2006], представляется важным отметить также
следующее обстоятельство. Дело в том, что лепная
керамика, находимая на том или ином поселении
Нижнего Побужья, обычно представлена посудой,
типы которой исследователи связывают не с од-
ним каким-то объединением племен, а с различ-
ными. Так, например, лепная посуда, найденная
на позднеархаическом поселении Большая Черно-
морка 2, относится к пяти (!) различным группам,
характерным для различных этносов. Это кимме-
рийская группа - 30%, Лесостепная Правобереж-
ная - 29%, кизил-кобинская - 3%, фракийская
(Карпато-Дунайского бассейна) - 30% и, наконец,
керамика, происхождение которой может быть
связано, как со скифскими кочевниками, так и
с греческими колонистами [Гаврилюк, Отрешко,
1982, с. 87,88]. Подчеркнем, что аналогичные осо-
бенности характерны не только для Черноморки.
Так, для Березани и Ольвии К.К. Марченко выде-
ляет фактически четыре группы лепной посуды.
Три из них типичны соответственно для фракий-
цев Карпато-Дунайского бассейна, лесостепных
2 Так, например, полемизируя с авторами «Сельской округи Ольвии» [Крыжицкий, Буйских, Бураков, От-
решко, 1989] по поводу определения возможного количества населения в сельской округе Ольвии К. К. Марченко
не приводит каких-либо конкретных расчетов, основанных на фактических данных, а просто без всякой аргумен-
тации утверждает, что переселенцев было «...несколько сотен или в лучшем случае 1-2 тысячи» [Греки и варва-
ры..., 2005, с. 96]. И это при том, что количество известных архаических поселений достигает 107 (подробнее см.:
[Крижицький, 2001, прим. 34]).
21
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
племен Среднего Поднепровья и степных пле-
мен - прямых потомков жителей эпохи поздней
бронзы [Марченко, 1988, с. 132]. Еще одна груп-
па - кизил-кобинская в силу отсутствия «грубой
кухонной посуды», по мнению автора, не может
связываться с присутствием носителей этого этно-
са на Березани [Марченко, 1988, с. 120]. Четыре
группы лепной керамики на Березани (степных и
лесостепных скифских племен, гето-фракийских
и «слабопрофилированные сосуды с валиковой ор-
наментацией») выделяет и С. Л. Соловьев [1994,
рис. 3].
Отсюда возникает вопрос. Если лепную посу-
ду связывать с этносом ее владельцев, то остается
предположить, что на небольшом сельском посе-
лении, таком, как, например, Большая Черномор-
ка 2 (площадь которого по подъемному материалу
составляла не более трех га [Крыжицкий, Буйс-
ких, Отрешко, 1990, с. 15,16], присутствовали
выходцы из всех этих племен. Нам, в отличие
от К.К.Марченко, который видит побудительный
мотив для переселения, в частности, в Борисфен,
целых групп фракийцев и жителей лесостепи в
стремлении «...туземцев к установлению непос-
редственных экономических контактов с гречес-
кими торговцами» [Греки и варвары..., 2005, с.
65,66], подобная ситуация представляется мало-
вероятной. Если о такой цели еще могла бы идти
речь относительно жителей Лесостепи Поднепро-
вья и Побужья (хотя и это весьма сомнительно
- что там делать целой «группе»?), то зачем это
нужно было бы фракийцам, рядом с которыми
уже существовала Истрия?
Еще один важный момент. Как отмечается ис-
следователями, примерно от рубежа VI - V вв. до
н. э. исчезает посуда, связываемая с лесостепны-
ми племенами, и начинает абсолютно преобладать
лепная керамика, типичная для степных скифов
[Марченко, 1988. с. 121 и сл.; Крыжицкий, Бу-
раков, Буйских, Отрешко, 1989, с. 91]. Если не
мыслить наличие на античном поселении лепной
керамики без существования там же представите-
лей племен, производящих подобную посуду, то
возникает вопрос: чем можно объяснить прекра-
щение уже существовавшей на поселении тради-
ции лесостепных скифов - их изгнанием из посе-
лений и заменой новыми производителями?
Все это дает основания считать, что, появле-
ние лепной керамики, характерной для варваров,
на античном поселении отнюдь не обязательно
всегда связывать с их физическим присутствием.
При отсутствии культурного слоя, образованного
в результате жизнедеятельности варваров, нали-
чие лепной посуды варварского облика логичнее
объяснять чем-то иным. Возможно, результатом
стилевых подражаний, как это известно по скифс-
ким имитациям форм античной гончарной посуды
[Гаврилюк, 1984], или торговым обменом. Такие
же неоднозначные в отношении этнической интер-
претации сведения дает и погребальный обряд, о
чем я уже также писал [2006]. Здесь только мож-
но добавить, что как отмечали Т.М. Кузнецова и
О.Н. Усачева в своей работе, посвященной иссле-
дованию проблемы «греческого» и «скифского»
в Северном Причерноморье на примере фрагмен-
тированного зеркала из кургана, расположенного
неподалеку от Херсона: «...гипотеза об их (зеркал
«скифского» или «ольвийского» типа (С.К.) скиф-
ском происхождении лишается своего последнего
наиболее веского аргумента..,» [Кузнецова, Усаче-
ва, 1995, с. 130].
Все сказанное касается населения не только
Ольвии и Березани, но и сельской округи Ольвии.
Многолетние исследования сельских поселений
позволили придти к выводу о том, что основные
составляющие не только материальной, но и,
главное, духовной культуры жителей поселений
в позднеархаическое время характерны в основ-
ном для греческого этноса [Крыжицкий, Буйских,
Бураков, Отрешко, 1989, с. 84 и сл.; Буйських,
2004].
Естественно, среди поселений Нижнего По-
бужья могли быть и, судя по поселениям Старая
Богдановка 2 и Куцуруб 1 [Марченко, Доманский,
1999], были поселения, которые могли иметь от-
личия от основной массы населенных пунктов в
общей планировке, в характере домостроительс-
тва, в назначении отдельных необычных объектов.
Но вопрос состоит в том, насколько обосновано по-
явление этих особенностей можно связывать с эт-
ническими процессами, а не производственными,
культовыми или социальными. Ведь обоим наибо-
лее необычным объектам, раскопанным в Старой
Богдановке 2 ([Golovaceva, Marcenko, Rogov, 1999,
Fig. 1-2,3] - комплексы № 14 и 23), убедительных
аналогий так и не найдено ни у варварских пле-
мен, ни у эллинов.
Вместе с тем наличие различий в номенклатуре
сооружений между поселениями может служить
косвенным доводом в поддержку нашей гипотезы
22
С.Д.Крыжицкий. О двух тенденциях в исследовании проблем
греко-варварского взаимодействия в Нижнем Побужье VI—V вв. до н. э.
о возможности существовании в Нижнем Побужье
на ранней стадии, помимо организованной формы
колонизации, и стихийной [Крижицький, 1989, с.
41 и сл.; Крижицький, Буйських, 1988, с. 6,7].
Как и в случае с «протекторатом», автор не рас-
смотрел нашу аргументацию в пользу возможнос-
ти существования наряду с организованной коло-
низацией и ее «стихийной» формы, традиционно
проигнорировав нашу статью, посвященную этой
теме специально [Крижицький, 1989] и ограни-
чившись только отчетной публикацией о резуль-
татах проделанной работы [Крижицький, Буйсь-
ких, 1988]. Возражения К. К. Марченко против
возможности существования наряду с организо-
ванной и стихийной линии колонизации исходят
в основном из известного постулата «этого не мо-
жет быть потому, что этого не может быть никог-
да». Здесь и сознательное преувеличение импера-
тивности нашей гипотезы, ее распространении на
Северное Причерноморье в целом [Греки и варва-
ры..., 2005, с. 78]3. В то время, как в моей статье
четко сказано, что о существовании «стихийной
линии» речь может идти пока только об Ольвии, в
отношении же Херсонеса данные для такого пред-
положения отсутствуют [Крижицький, 1989, с.
48]. Здесь и некоторые искажения авторской по-
зиции, поскольку я, например, отнюдь не ставлю
знак равенства между городом и государством (бо-
лее того - подчеркиваю это специально), речь же
идет о том, что, если уже появляются признаки
города, то это вполне определенно свидетельствует
в пользу наличия каких-то организующих струк-
тур [Крижицький, 1989, с. 47; ср.: Греки и варва-
ры..., 2005, с. 80].
Прилагая большие усилия с целью дезаву-
ировать «стихийную линию» К.К. Марченко не
замечает бросающегося в глаза обстоятельства
- бессистемности заселения сельской округи Оль-
вии в третьей четверти VI - первой четверти V вв.
до н. э. Причем, как в самом расселении в пре-
делах Нижнего Побужья, так и в границах отде-
льных поселений. И то, и другое дает основания
предполагать, что этот процесс в рассматривае-
мое время не планировался ольвиополитами за-
ранее. Другое дело включение вновь прибывших
колонистов в систему ольвийского государства.
Но это уже не та колонизация. В связи с этим от-
метим, что, если выведение полисных структур,
судя по литературным моделям, имело регламен-
тацию [Яйленко, 1982], то, например, основание
эмпориев соблюдения определенной процедуры
не требовало [А. Буйских, 2005, с. 157; Wilson,
1997, Р. 205]. Почему то же самое нельзя пред-
положить в отношении мелких земледельческих
коллективов?
В заключение, возвращаясь к теме статьи, от-
мечу, что принципиальным различием между дву-
мя, названными в начале, тенденциями являются
не конкретные исторические построения, а мето-
дика подходов к их конструированию. Представ-
ляется целесообразным предлагать гипотетичес-
кие построения по возможности не выше второго
уровня и то это в том случае, если вероятность
события первого уровня выше альтернативы. Так,
например, можно предложить гипотезу о возмож-
ности существования наряду с организованной и
стихийной линии колонизации, но до ее дополни-
тельных подтверждений не имеет смысла выдви-
гать какие-либо гипотезы следующего уровня в
силу малой вероятности осуществления предпола-
гаемого конечного события.
Злоупотребление построением многоуровне-
вых гипотез, в которых степень достоверности
промежуточных выводов на каждом последующем
уровне уменьшается в лучшем случае в геометри-
ческой прогрессии, в конечном итоге ведет к со-
зданию малореальной картины. Причем при этом
на более высоком уровне ранее гипотетичные вы-
воды представляются часто уже как факт, хотя
и в сопровождении многочисленных «возможно»,
«может быть», «если это так» и т.д. А это в свою
очередь ведет к созданию успокоительной картины
гармоничного красивого исторического развития
региона, но картина эта обладает весьма невысо-
кой степенью достоверности. Подчеркну, что речь
идет отнюдь не об отрицании гипотез в принципе,
в том числе и сложных, а лишь о необходимости
более трезвого учета их вероятностного характе-
ра и акцентирования внимания именно на «белых
пятнах».
3 В монографии дано почти факсимильное повторение более ранней статьи К.К. Марченко. Ср.: [Марченко,
1994, с. 92-98] и [Греки и варвары..., 2005, с. 74-83].
23
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Андрух, 1991 .Андрух С J. До питания про перебуванняск!ф!в у П1вн1чно-3ах1дному ПричорноморТ/ /
Архелог!я. 1
Андрух, 1995. Андрух С.И. Нижнедунайская Скифия в VI - начале I в. до н.э. (Этно-политичес-
кий аспект) Запорожье.
Аднрух, 2000. Андрух С.И. «....Смешанные с фракийцами скифы» (Apol. Rhod. IV. 320)/1 ВДИ. 3
Буйских А., 2005. Буйских А В. Некоторые полемические заметки по поводу становления и раз-
вития Борисфена и Ольвии в VI в. до н. э.//ВДИ. 2.
Буйських С., 2004. Буйських С. Етнокулыпурн! штрихи до картини елл1нсько'1 колонлзацй Над-
чорноморщини//Украл на в Центрально-Сх1дн1й Ceponi (з найдавнйиих час1в до к1нця XVIII cm.). Kuie.
Bun. 4.
Бутягин, 1999. Бутягин А. М. Особенности домостроительства архаического Боспора // Боспорс-
кий феномен: Греческая культура на периферии античного мира. Материалы международной научной
конференции. Санкт-Петербург.
Виноградов, 1995. Виноградов Ю. А. Некоторые дискуссионные проблемы греческой колонизации
Боспора Киммерийского // ВДИ. 3.
Гаврилюк, 1984. Гаврилюк Н. А. Ск!фськ! !мипаци форм античного гончарного посуду // Археоло-
г1я. 48.
Гаврилюк, Отрешко, 1982. Гаврилюк Н. А.,Отрешко В. М. Лепная керамика архаического посе-ле-
ния Большая Черноморка II // Древности Степной Скифии. Киев.
Греки и варвары..., 2005. Греки и варвары Северного Причерноморья в скифскую эпоху. Санкт-
Петербург.
Золотарьов, 1990. Золотарьов М. I. Про початковий етап буд1вництва в античному Херсонес! / /
Археолог!я. 3.
Золотарев, 1998. Золотарев М. И. Ранние этапы градостроительства в Херсонесе Таврическом//
Херсонесский сборник. Севастополь. IX.
Крижицький, 1989. Крижицький СД.З!стори колон!заци Нижнього Побужжя // Археология. 3.
Крижицький, 2001. Крижицький СД. Ольв!я I ск!фи у V ст. до н.е. До питания про скирський про-
текторат/ /Археология. 2.
Крыжицкий, 2002. Крыжицкий С. Д. Ольвия и скифы eV в. до н. э. К вопросу о скифском «протек-
торате» // Археологические вести. - Санкт-Петербург. 9.
Крыжицкий, 1985. Крыжицкий С. Д. Ольвия. Историографическое исследование архитектурно-
строительных комплексов. Киев.
Крыжицкий, 2006. Крыжицкий С. Д. О критериях присутствия варваров в составе населения
ранней Ольвии // Северное Причерноморье в эпоху античности и средневековья. Москва.
Крижицький, Буйських, 1988. Крижицький С. Д.,Буйських С. Б. Структура архаичного поселения
Нижнього Побужжя//Археология. 63.
Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989. Крыжицкий С. Д.,Буйских С. Б.,Бураков А В.,От-
решко В. М. Сельская округа Ольвии. Киев.
Крыжицкий, Буйских, Отрешко, 1990. Крыжицкий С. Д.,Буйских С. Б.,Отрешко В. М. Античные
поселения Нижнего Побужья (Археологическая карта). Киев.
Крижицький, Русяева, 1978. Крижицький С. Д. Русяева А С. Найдавн!ш! житла Ольви // Архео-
логия. 28.
Кузнецова, Усачева, 1995. Кузнецова Т. Н.,Усачева О. Н. Греческое и скифское в Северном Причер-
номорье//Боспорский сборник. Москва. 6.
Кутайсов, 1990. Кутайсов В. А Античный город Керкинитида. Киев.
Лапин, 1966. Лапин В. В. Греческая колонизация Северного Причерноморья (критический очерк
отечественных теорий колонизации). Киев.
Марченко, 1988. Марченко К. К. Варвары в составе населения Березани и Ольвии во второй поло-
вине VII - первой половине I в. до н. э. (по материалам лепной керамики). Ленинград.
24
С. А,. Крыжицкий. О двух тенденциях в исследовании проблем
греко-варварского взаимодействия в Нижнем Побужье VI —V вв. до н. э.
Марченко, 1999. Марченко К. К. Основные аспекты и результаты изучения греко-варварских
контактов и взаимодействий в Северном Причерноморье скифской эпохи//Stratum plus. Скифский
квадрат. 3.
Марченко, Доманский, 1999. Марченко К. К.,Доманский Я. В. Два поселения Нижнего Побужья
архаического времени (Опыт сравнительной характеристики материальной культуры памятников)
// Stratum plus. Скифский квадрат. 3.
Мелюкова, 1979. Мелюкова А И. Скифия и фракийский мир. Москва.
Мурзин, 1984. Мурзин В. Ю. Скифская архаика Северного Причерноморья. Киев.
Секерская, 1989. Секерская Н. М. Античный Никоний и его округа в VIIV вв. до н. э. Киев.
Соловьев, 1994. Соловьев С. Л. Новые аспекты истории и археологии античной Березани//Петер-
бургский археологический вестник. 8.
Толстиков, 1992. Толстиков В. П. Пантикапей - столица Боспора // Очерки археологии и исто-
рии Боспора. Москва.
Golovaceva, Marcenko, Rogov, 1999. Golovaceva N. V.,Marcenko K. K.,Rogov E. Ja. Les constructions
insolites trouvees dans la zone Septentrionale de la chora d'Olbia : regie ou hasard? // Religions du Pont
- Euxin. Paris.
Solovyov, 1999. Solovyov SE. Ancient Berezan. The Architecture,History and Culture of the First Greek
Colony in the Northern Black Sea (Colloquia Pontica 4). - Leiden; Boston; Cologne.
Wilson, 1997. Wilson J.-P. The Nature of Greek Overseas Settlements in the Archaic Period. Emporion
orApoikia? // The Development of the Polis in Archaic Greece. L.-NY.
25
ПОЛУЗЕМЛЯНКИ АРХАИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ
НА ТЕРРИТОРИИ УЧАСТКА «Т» НА О. БЕРЕЗАНЬ
(ПО МАТЕРИАЛАМ РАСКОПОК 2005 - 2006 гг.)
В. В. Крутилов
Институт археологии НАН Украины
Раскоп «Т» (Теменос) расположен в районе за-
падной границы античного поселения на о. Бере-
зань в кв. В IV (по топографическому плану Д.Б.
Беленького 1990 г.). Он был заложен В.В. Наза-
ровым в 1996 г. на месте шурфа С.Н. Мазарати
1984 г. В настоящее время раскрыто более 700 м2
площади, на которой расположены остатки храмо-
вого комплекса последней четверти VI - начала V
вв. до н. э., полуземлянки и хозяйственные ямы
конца второй - третьей четверти VI в. до н. э.
Одним из основных результатов археологичес-
ких исследований полевых сезонов 2005 - 2006 гг.
на участке «Т» (общая площадь прирезок 180 м2)
стало раскрытие пяти заглубленных в землю жи-
лищ (полуземлянок), относящихся к двум строи-
тельным периодам архаического поселения на о.
Березань - первому (конец второй - третья чет-
верть VI в. до н. э.) и последнему (первая четверть
V в. до н. э.) (рис. 1).
Рис. 1. Полуземлянки №№ 3, 4. План, разрез
Данная работа посвящена введению в научный
оборот комплексов этих полуземлянок.
Следует отметить, что из всех типов архаичес-
ких полуземлянок - четырехугольных, круглых
и овальных [Мазарати, Отрешко, 1987, с. 8 - 17]
на территории участка обнаружены только
два последних [Назаров, Кузьмищев, 2005, с. 178
- 180; Назаров, 2006, с. 152 - 153]. Четырехуголь-
ные углубленные в землю жилища были сосредо-
точены, в основном, в северо-западной (раскопки
Горбуновой К.С., Копейкиной JI.B.) и в северо-вос-
точной (раскопки Лапина В.В., Доманского Я.В.,
Марченко К.К., Чистова Д.Е.) частях античного
поселения на о. Березань.
Полуземлянки № 3 и 4 (рис. 1, 15) раскрыты
в кв. 168, 169 з при зачистке материкового слоя к
югу от прирезки 2005 г.
Полуземлянка № 3 (западная) имеет овальную
в плане форму размерами 2,90 (с-ю) х 2,25 (з-в) м.
Она вырыта в материке, глубина - 0,60 м. Стен-
ки полуземлянки под небольшим уклоном плавно
переходят в плоское, ровное дно, размерами: 2, 50
(с-ю) х 1,30 (з-в) м.
Полуземлянка № 4 (восточная) также вырыта
в материке. Форма - округлая в плане, размера-
ми: 2,60 (с-ю) х 2,25 (з-в) м, глубина - 0,90 м.
Полуземлянка № 4 прорезает полуземлянку № 3.
Стенки - прямые, плавно переходят в ровное дно,
размерами: 2,40 (с-ю) х 2,00 (з-в) м. По центру дна
раскрыта ямка от центрального столба перекры-
тия полуземлянки, диаметром 0,25 м.
Следует отметить, что стенка западной полу-
землянки № 3 плавно переходит небольшой сту-
пенькой, высотой 0,35 м, в дно восточной № 4.
Это, а также идентичный грунт заполнения и ма-
териал, позволяют предположить сосуществование
обеих на определенном этапе. Возможно, полузем-
лянка № 3 служила лежанкой полуземлянке № 4,
если предполагать жилой вариант данных пост-
26
В. В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань
Рис. 2. Материал из заполнения полуземлянок №№ 3, 4
27
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
роек. Вероятно также хозяйственное назначение
этих помещений, однако грань между жилым и
хозяйственным характером полуземлянок доволь-
но размыта. Жилая постройка предполагает нали-
чие очага, но вполне вероятно, что для обогрева
помещения могли использоваться и переносные
жаровни [Мазарати, Отрешко, 1987, с. 15].
Грунт заполнения объектов темный желтогли-
нистый, плотный, со светлыми желтоглинистыми
включениями, угольками.
Материал из заполнения полуземлянок (рис.
2) в целом немногочисленный. Амфорная тара
(82% от общего количества керамического ма-
териала) представлена фрагментами милетских,
клазоменских, хиосских пухлогорлых, лесбос-
ских красноглиняных архаического типа, про-
тофасосской амфор. Слабо представлена простая
столовая (2,3%) и кухонная посуда (0,9%), боль-
ший процент (3,9%) занимают фрагменты лепных
мисок и горшков. Среди архаической расписной
посуды выявлены обломки североионийской и
южноионийской посуды первой половины VI в.
до н. э. (8,9%). Металлические изделия представ-
лены бронзовой подвеской (АБ-2005/376), свин-
цовыми пряслицами (АБ-2005/377, 378), свинцо-
вым грузилом для сетей (АБ-2005/379).
Аналогичные вышеописанным полуземлян-
кам жилища были раскрыты, кроме Березани,
на архаических поселениях Большая Черномор-
ка 2 [Крыжицкий, Буйских, Отрешко, 1990, с.15
- 16], Куцуруб 1 [Марченко, Доманский, 1986, с.
48], Чертоватое 7 [Буйских, 1985, с. 263].
Полуземлянка № 5 (рис. 3, 4, 15) раскрыта в
кв. 108, 109 ниже перекопа новейшего времени.
Она выявлена сегментом, размерами: длина 6,30
(з-в) м, ширина 2,40 (с-ю) м, уходит в северный
борт раскопа.
Грунт заполнения - плотный темный желтог-
линистый, со светлыми желто гл инистыми вклю-
чениями, угольками.
Глубина -1,50-1,90 м от уровня современной
дневной поверхности по северному борту раскопа,
0,65 м от уровня полевки. С глубины 0,50 м от
уровня полевки по южному борту полуземлянки
она вырыта в материке. Стенки полуземлянки
плавно закругляются к ровному материковому
дну, покрытому золой и угольками.
На расстоянии 1,00 м от северного борта рас-
копа и 0,55 м от южной стенки полуземлянки на
Рис. 3. Сегмент полуземлянки № 5. Вид с С-В
Рис. 4. Сегмент полуземлянки № 5. План, разрез
дне раскрыт in, situ фрагмент стационарной жа-
ровни. Она представляет собой сырцовый под с
двумя сохранившимися бортиками, поставленный
на глинистом растворе на орфостатно стоящие об-
ломки известняковых плит и базальтовые булыж-
ники. Высота жаровни - 0,35x0,45 м. Размеры
жаровни: 0,56x0,80x0,50x0,62 м. Толщина стенок
пода - 0,07x0,13 м, высота - 0,06x0,19 м. Толщи-
на пода - до 0,07 м.
В юго-западной стенке полуземлянки раскры-
та полукруглая ниша длиной 0,77 м, глубиной
0,20 м.
В восточной части, на расстоянии 0,80 м от
южной стенки полуземлянки и 0,75 м от северно-
го борта раскопа на уровне пола выявлена круг-
лая в плане и округлая в сечении ямка диаметром
0,50 м, глубиной 0,08 м, в центре которой нахо-
дится еще одна ямка диаметром 0,12 м, глубиной
0,04 м. Данный объект является, скорее всего,
подставкой под какой-либо сосуд (корчагу, амфо-
ру (?)•
28
В. В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории участка <*Т» на о. Березань
№406
№443
№444
№410
№393
Рис. 5. Материал из заполнения сегмента полуземлянки № 5
29
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 7. Сегмент полуземлянки № 9. Вид с В
Рис. 9. Полуземлянка № 10. Вид с В
Западная часть сегмента полуземлянки № 5
прорезана более поздней ямой № 6 конца VI в. до
н. э. (рис. 3, 4, 15).
Вышеописанная полуземлянка является ярким
примером жилого помещения с довольно большой
площадью, стационарной жаровней и подставкой
под сосуды. Аналогичная постройка (однако, бо-
лее меньшего диаметра - 3,5 м) была выявлена в
северо-западной части острова в 1965 г. К.С. Гор-
буновой [Горбунова, № 1965/29].
Материал из заполнения полуземлянки № 5
(рис. 5, 6 цв. вставка) датируется концом второй
- третьей четвертью VI в.до н. э. Это фрагменты
лесбосских сероглиняных, красноглиняных ам-
фор, протофасосских, милетской, клазоменских,
хиосских пухлогорлых амфор (80,4% от общего
количества найденной керамики); большое коли-
чество североионийской посуды, амфор в стиле
Fikellur (вторая половина VI в до н. э.) и Late Wild
Goat (первая половина VI в. до н. э.) (6,8%). Чер-
нолаковая керамика представлена фрагментами
аттических киликов (3,4%). В простой столовой
керамике преобладают обломки красноглиняных
и серолощеных мисок и кувшинов (4,8%). Леп-
ная посуда составляет 2,1% от общего количества
найденной керамики и представлена, в основном,
фрагментами горшков и банок. Из индивидуаль-
ных находок отметим фрагмент алабастрового
сосуда (АБ-2005/464), одиннадцать дельфинчи-
ков (АБ-2005/465-475), свинцовое пряслице (АБ-
2005/476).
Полуземлянка № 9 (рис. 7, 15) раскрыта сег-
ментом в кв. 150 ю-з, 170 с-з на глубине 0,70 м от
уровня современной дневной поверхности по вос-
точному борту раскопа, уходит в восточный борт
раскопа. Форма - округлая в плане. Размеры сег-
мента - 1,90 (с-ю) х 0,90 (з-в) м.
Глубина полуземлянки - 0,85 м. С глубины
0,25 м вырыта в полевке, с 0,47 м - в материке.
Грунт заполнения - темный желтоглинистый,
с золистыми, оранжевоглинистыми включениями,
угольками, ракушкой.
Стенки полуземлянки прямые, плавно перехо-
дят в ровное материковое дно, раскрытыми разме-
рами 0,94 (с-ю) х 0,70 (з-в) м.
Полуземлянка № 9 так же, как и полуземлян-
ки №№ 3 и 4, могла являться как жилым, так и
хозяйственным помещением.
Материал из заполнения сегмента полуземлян-
ки № 9 (рис. 8 цв. вставка) немногочисленный,
датируется серединой - третьей четвертью VI в. до
н. э. Он представлен фрагментами милетских, лес-
босских красноглиняных амфор (92,3% от общего
количества керамики), небольшим количеством
обломков лепных мисок, банок и горшков (2%).
Восточногреческая керамика представлена фраг-
ментами североионийских чаш и киликов, столо-
вых амфор в стиле Fikellur и LWG, мисок в стиле
LWG (3,5%). Здесь найдено также два бронзовых
дельфина (АБ-2006/681, 682), свинцовая подвеска
в виде голубя (АБ-2006/683), костяная накладка
(АБ-2006/684).
К позднеархаическому времени (первая чет-
верть V в. до н. э.) существования поселения на
о. Березань относится полуземлянка № 10 (рис.
9, 10, 15), раскрытая в 2006 г. в кв. 129 ю-з, 130
30
В. В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань
ю-в, 149 с-в, 150 с-з. Она расположена в северо-
восточном углу теменоса (последняя четверть VI
- начало V вв. до н. э.) и прорезает его северную
ограду (кладка № 7), а также одновременную ей
сырцовую стену помещения, связанного с желе-
зоделательным производством [Крутилов, 2005,
с.182].
Полуземлянка выявлена на глубине 0,98 -
1,00 м от уровня современной дневной поверхнос-
ти по восточному борту раскопа. Форма - круглая
в плане, диаметром 3,75 м, глубина - 0,57 - 0,72
м. Стенки полуземлянки прямые, слегка сужают-
ся к ровному материковому дну, диаметром 3,50
м. С глубины 0,30 - 0,40 м от верха стенки выры-
ты в материке.
В южной части дна полуземлянки раскрыта
материковая ступенька подковообразной в плане
формы, шириной 0,30 - 0,70 м, высотой 0,15 м. По
дну жилища на расстоянии 0,05 - 0,15 м от бортов
выявлены четыре круглые ямки от деревянных
столбовых конструкций, поддерживающих кры-
шу. Три из них расположены на вышеописанной
ступеньке, одна - в северной части полуземлянки.
Диаметр ямок - 0,15 - 0,22 м, глубина - 0,12
- 0,22м.
Грунт заполнения полуземлянки № 10 плот-
ный желтоглинистый, со светлыми желтоглинис-
тыми включениями, угольками, большим коли-
чеством керамики, обломков известняковых плит,
крупного и среднего известнякового бута.
Материал из заполнения жилища - многочис-
ленный, датируется довольно широко серединой
VI - первой четвертью V вв. до н. э. (рис. 11-14).
Амфоры (87% от общего количества керамики)
представлены фрагментами хиосских пухлогор-
лых и прямогорлых, лесбосских красноглиняных,
клазоменских, протофасосских, фасосских кони-
ческо-биконического типа [Монахов, 2003] амфор.
В простой столовой керамике (5,6%) преобладают
фрагменты сероглиняных и серолощеных кувши-
нов и мисок (4,1%). Обломки кухонных кастрюль,
кувшинов и горшков составляют 2,55% от общего
количества найденной керамики. Еще меньший
процент лепной посуды - 1,1%. Восточногречес-
кая керамика (середина - вторая половина VI вв.
до н. э.) (2,4%) представлена фрагментами севе-
роионийских чаш с точечными розеттами, поло-
сатых киликов, ионийских полосатых кувшинов,
клазоменских амфор с чешуйчатым орнаментом,
кувшинов в стиле LWG, столовых амфор в стиле
Рис. 10. Разрезы по полуземлянке №10
Fikellur, коринфских котилл. Отметим также не-
большое количество (1,3%) фрагментов аттичес-
кой чернолаковой, чернофигурной и краснофигур-
ной (конец VI в. до н. э.) керамики. В заполнении
полуземлянки было найдено также 29 бронзовых
дельфинчиков, 8 монет-стрелок, фрагмент стенки
финикийского стеклянного сосуда, бронзовая бу-
лавка.
Находки подобных полуземлянок на поздне-
архаическом поселении Березани единичны [Со-
ловьев, 1995, с. 121-132], хотя они уже довольно
распространены на территории хоры Ольвии (на-
пример, строительные комплексы №№ 3 и 6 посе-
ления Лупарево 2 [Виноградов, Марченко, 1986,
с.60-63]). На Борисфене они сосуществуют с на-
земными многокамерными каменными жилища-
ми, раскрытыми в северо-западной и северо-вос-
точной частях поселения. Отметим, что каменные
постройки первой четверти V в. до н. э. в районе
участка ♦Т» пока не выявлены; полуземлянка №
10 дает нам terminus ante quern для прекращения
существования теменоса (последняя четверть VI
- начало V вв. до н. э.), т.е. данная территория
была, скорее всего, в это время окраиной Березан-
ского поселения. Сокращение масштабов городи-
ща являлось результатом экономического и поли-
тического роста нового Ольвийского полиса.
Что касается этнической принадлежности оби-
тателей заглубленных в землю жилищ, в том чис-
ле и на Березани, то в последнее время этот вопрос
часто дискутируется в литературе. На наш взгляд,
мнение ученых по поводу варварского или ♦тузем-
ного» происхождения полуземлянок и землянок
[Соловьев, 1995, с. 130-131; Соловьев, 2000, с.
295; Соловьев, 2005, с. 17] несостоятельно. Мы
31
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 11. Материал из заполнения полуземлянки № 10
32
В. В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань
Рис. 12. Материал из заполнения полуземлянки № 10
33
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 15. План раскопа «Т» 2005-2006
гг. с полуземлянками №№ 3, 4, 5, 9
и 10
склоняемся к точке зрения исследо-
вателей, доказывающих эллинскую
принадлежность данных жилищ на
территории Березанского поселения и
ольвийской хоры [Буйских А.В., 2005,
с.37-41; Буйских С.Б., 2004, с. 43-47].
Кроме того, данный факт подтвержда-
ет и заполнение полуземлянок, в ко-
тором лепная керамика («варварский
элемент») занимает в нашем случае не
более 4%.
Таким образом, раскрытые в ре-
зультате археологических работ 2005-
2006 гг. полуземлянки дают важную
информацию о жилищных комплек-
сах колонистов Березанского эмпория
двух строительных этапов существова-
ния поселения - архаического (конец
второй - третья четверть VI в. до н. э.)
и позднеархаического (первая четверть
V в. до н. э.) времени.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Буйских А.В., 2004. Буйских А.В. О керамических комплексах VI в. до н. э. из Ольвии. // Бос-
пор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Этнические процессы.
- Керчь.
Буйских А.В., 2005. Буйских А.В. Некоторые полемические заметки по поводу становления и
развития Борисфена и Ольвии в VI в. до н. э. // ВДИ - Вып. 2.
Буйских С.Б., 1985. Буйских С.Б. Работы в сельской округе Ольвии // АО 1983 г. - Москва.
Буйских С.Б., 2004. Буйских С.Б. Об особенностях земляночного строительства Нижнего По-
бужья в колонизационный период // Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и
средневековья. Этнические процессы. - Керчь.
Виноградов, Марченко, 1986. Виноградов ЮЛ.,Марченко К.К. Античное поселение Лупарево 2 //
Ольвия и ее округа. - Киев.
Горбунова, 1965. Горбунова К.С. Отчет о полевых работах на о. Березань в 1965 г.//НА ИА НАНУ.
- 1965/29.
Крутилов, 2005. Крутилов В.В. Основные итоги раскопок на о. Березань (участок «Т» ) в 2005 г.
//Боспорский феномен. Материалы международной научн. конф. - СПб.
Крыжицкий, Буйских, Отрешко, 1990. Крыжицкий С Д„ Буйских С.Б.,Отрешко В.М. Античные
поселения Нижнего Побужья (археологическая карта). - Киев.
Мазарати, Отрешко, 1987. Мазарати С.Н.,Отрешко В.М. Полуземлянки и землянки.// Культура
населения Ольвии и ее округи в архаическое время. - Киев.
Марченко, Доманский, 1986. Марченко К.К., Доманский Я.В. Античное поселение Куцуруб 1 //
АСГЭ. - Вып. 27.
Монахов, 2003. Монахов С.Ю. Греческие амфоры в Причерноморье. - Москва,Саратов.
34
В. В. Крутилов. Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань
Назаров, 2006. Назаров В.В. Культовая жизнь Березани // Материалы Березанской (Нижнебугс-
кой) античной археологической экспедиции. - СПб - Т.1.
Назаров, Кузьмищев, 2005. Назаров В.В.,Кузьмищев А.Г. К проблеме интерпретации позднеархаи-
ческой полуземлянки на о. Березань // Боспорский феномен. Материалы международной научн. конф.
-СПб.
Соловьев, 1995. Соловьев СЛ. Новые данные о типологии жилищ Березанского поселения в класси-
ческую эпоху II Российская археология. - № 1.
Соловьев, 2000. Соловьев СЛ. Архаическая Березань (историко-археологический очерк) //Археоло-
гические вести. - СПб. - № 7.
Соловьев, 2005. Соловьев СЛ. Начало античной эпохи в Северном Причерноморье // Борисфен-Бе-
резань. Начало античной эпохи в Северном Причерноморье. К 120-летию археологических раскопок на
о. Березань. - СПб.
35
КРАСНОФИГУРНЫЕ АРИБАЛЛИЧЕСКИЕ ЛЕКИФЫ
ИЗ СОБРАНИЯ ОДЕССКОГО АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО МУЗЕЯ
О.Е. Буравчук
Одесский археологический музей НАН Украины
В Одесском археологическом музее НАН Ук-
раины хранится большая коллекция аттических
арибаллических лекифов. Краснофигурные ари-
баллические лекифы довольно широко распро-
страненная форма античных ваз. Они не велики
по размеру. Высота их колеблется от 0,05 м до
0,17 м. Тулово на низкой кольцевидной ножке,
часто профилированной, плечи пологие, горло уз-
кое, завершающееся раструбом. Соотношение час-
тей вазы гармонично. Ширина и высота соотно-
сятся примерно 1:1,8. Глина хорошо отмученная,
различных оттенков от светло-желтого до красно-
коричневатого. Лак, покрывающий вазы в основ-
ном хорошего качества, черный, блестящий.
Арибаллическими лекифами в античное вре-
мя пользовались повсеместно. Их находят при
раскопках крупнейших античных центров, как в
Греции, так и на окраинах античного мира, в час-
тности, в Северном Причерноморье. Основное их
применение - хранение оливкового и душистого
масел. Небольшие, недорогие и изящные сосуды
пользовались большим спросом. Об этом говорят
широкие ареалы распространения и частота их
находок как на городищах, так и на некрополях,
где они составляют часть погребального инвента-
ря. Интересно отметить и тот факт, что именно
на некрополях встречаются экземпляры, у кото-
рых между горлом и туловом отсутствует отвер-
стие. Таким образом, для того, чтобы наполнить
сосуд хватало нескольких капель масла, которые
сосредотачивались в узком горле и раструбе и со-
здавали иллюзию наполненного сосуда. Однако,
в большинстве своем, в арибаллических лекифах
хранили масло не только для погребальных цере-
моний. Вероятно, они имели довольно широкое
применение в быту. Дело в том, что строение гор-
ла и широкого раструба с толстыми губами пред-
полагает медленное, капля за каплей, вытекание
масла из него. Так что можно предположить, что
арибаллические лекифы были хорошими дозато-
рами; масло из них не могло выплеснуться. По-
этому их использовали и палестриды, натираю-
щие перед соревнованиями свои тела маслом, и
женщины, во время массажа. Это подтвержда-
ется жизнерадостными мотивами росписи боль-
шинства известных нам арибаллических лекифов
- наряжающиеся красавицы, юноши в палестре,
и сюжетами изображений на других сосудах, где
лекифы можно увидеть привязанными к поясу
или же висящими на стене.
Арибаллические лекифы изготавливались, ве-
роятно, в нескольких аттических мастерских, о
чем говорит разнообразие глиняного теста, разный
состав лака, и, конечно же, большое разнообразие
форм сосуда, при кажущейся их однотипности.
Мотивы и манера росписи некоторых арибал-
лических лекифов говорит о том, что они вышли
из-под кисти известных мастеров-вазописцев или
же из их мастерских. Возможно, роспись арибал-
лических лекифов была одним из этапов обучения
молодых вазописцев искусству росписи сосудов.
Или же являлась своеобразными «черновиками»
мастеров, где они апробировали технику или сю-
жет.
К сожалению, до сих пор нет специального
исследования посвященного арибаллическим ле-
кифам, как одного из самых распространенных
типов античных ваз, поэтому изученная нами кол-
лекция арибаллических лекифов из фондов ОАМ
не может дать исчерпывающего ответа на все неяс-
ные вопросы, касающиеся ваз этого типа.
В данную работу и каталог вошли лишь ари-
баллические лекифы из так называемой «старой»
коллекции, формировавшейся в основном в конце
XIX - начале XX веков. Многое мы можем только
предполагать в связи с тем, что все эти вазы не
были найдены при проведении научных раскопок,
а являются случайными находками, дарами членов
Одесского археологического общества, покупками
у частных лиц, когда место находки указывалось
произвольно. Арибаллические лекифы из фондов
ОАМ уже привлекали внимание исследователей,
36
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
но работа затронула лишь несколько сосудов из
этой коллекции [Буравчук Н., 1984, с. 88-96].
Но несмотря на неполную научную ценность
коллекции, можно продатировать и проанализи-
ровать лекифы, изучая типы росписи и прослежи-
вая изменение морфологии этих ваз по аналогиям.
Вопрос о точном времени существования ан-
тичных ваз этого типа пока остается открытым.
В.Д. Блаватский в своей монографии «История
античной расписной керамики» дает описание
арибаллических лекифов и датирует их весьма
схематично V - III вв. до н.э [Блаватский, 1947, с.
51-57; 1953]. Другие исследователи в своих рабо-
тах пытаются уточнить время их существования.
Так, Ю.И. Козуб считает, что уже в начале V в.
до н. э. арибаллические лекифы получают распро-
странение даже на окраинах античного мира, в
частности в Ольвии. Правда время их массового
ввоза в Северное Причерноморье она все-таки от-
носит к IV в. до н. э. [Козуб, 1974, с. 95-99].
Вопросом о времени существования арибалли-
ческих лекифов занимались также зарубежные
ученые. Так, Г.М. Рихтер и М.И. Мильне счита-
ют, что они появились в самом начале IV в. до
н. э. и их употребляли до конца века [Richter,
Milne, 1935], тем самым ограничивают время
существования арибаллических лекифов одним
веком. Д. Робинсон датирует их начиная со вто-
рой четверти IV в. до н. э., однако не исключает
и тот факт, что были и более ранние экземпля-
ры, относящиеся к первой четверти IV в. до н. э.
[Robinson, 1933]. Т. Иванов считает, что их можно
датировать начиная с 450 г. до н. э. до начала III
в. до н. э. Он также указывает, на более ранние
экземпляры, относящиеся к третьей четверти V в.
до н. э. [Иванов, 1963, с. 86, 89] - т.е. встречаю-
щиеся одновременно с аттической чернофигурной
керамикой. В Корпусах Античных Ваз нами были
встречены и более широкие границы существова-
ния ваз этого типа - начиная с середины V в. до
н. э. до начала III в. н. э. Некоторых мастеров
выделил Дж.Бизли.
Такие расхождения в вопросе о датировках
происходят, вероятно, потому, что арибалличес-
кие лекифы, появившись в материковой Греции,
не сразу поступили на международный рынок,
а некоторое время завоевывали себе «право на
жизнь» у себя на родине.
В данной работе не ставится цель уточнить вре-
мя существования арибаллических лекифов, как
типа античных ваз - все наши датировки даны по
аналогиям с известными образцами, принимая во
внимание и изменение морфологии самого сосуда,
а также манеру и сюжеты росписей, характерных
для того или иного периода.
Итак, среди арибаллических лекифов, храня-
щихся в ОАМ было определено 10 типов разня-
щихся между собой по форме тулова, венчика и
росписи.
Тип сосуда выделяется прежде всего по фор-
ме как датирующем элементе. Даже если сделать
скидку на то, что арибаллические лекифы выпус-
кались не в одном центре, и их форма, возможно,
зависела от вкусов и умения мастера их изготов-
лявшего, а также от потребителя, то все равно
нельзя допустить того, что на протяжении почти
двухсотлетнего периода существования форма со-
суда не менялась. Т.е. можно выделить группы
относящиеся только к одному периоду.
Остановимся на более конкретной характерис-
тике типов арибаллических лекифов.
Так, например, ко второй половине V в. до н. э.
можно отнести выделенные нами 4 типа (I-IV).
Арибаллические лекифы I типа (рис. 1, 1; 2,
1,2) представлены двумя сосудами (Каталог, № 1,
2). У них тулово с широкими, крутыми плечами.
Ножка широкая, кольцевидная, профилирован-
ная. Венчик массивный, в форме эхинос, слегка
вогнутый изнутри. Губы шире стенок, слегка ско-
шены внутрь. Горло цилиндрическое, узкое, ко-
роткое. Венчик, горло и тулово отделяются друг
от друга рельефными переходами. Лекифы этого
типа отличают прежде всего размеры. Высота их
доходит до 0,17 м.
На лицевой стороне всех сосудов этого типа на-
ходится сюжетная краснофигурная роспись.
Арибаллические лекифы II типа (рис. 1, 2; 2,
4 -,7) (Каталог, № 3-7). Арибаллические лекифы
этого типа имеют короткий венчик в форме усе-
ченного конуса со слегка утолщенными губами.
Горло узкое, очень короткое, цилиндрическое. Ту-
лово низкое, сплюснутое. Соотношение ширины
тулова и его высоты, примерно как 2:1. Наиболее
широкая часть тулова в его средней части. Ножка
низкая кольцевидная. Венчик, горло и тулово от-
деляются друг от друга рельефными переходами.
Датируются второй половиной (третьей четвер-
тью) V в. до н. э.
Отличительной чертой арибаллических леки-
фов III типа (рис. 3, 1-6) (Каталог, № 8 - 13),
37
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
1	3
10
Рис. 1 Основные формы арибаллических лекифов
Рис. 2. Арибаллические лекифы типа I, II
как и предыдущего, является бросающееся в гла-
за преобладание ширины тулова над его высо-
той и очень покатые плечи, что придает тулову
полусферическую форму. Горло очень короткое,
цилиндрическое с венчиком, напоминающим ча-
шечку цветка, слегка вогнутым изнутри. Губы не
намного шире стенок. Ножка низкая и широкая,
кольцевидная. Датируются первой четвертью V в.
до н. э. - первой четвертью IV в. до н. э.
Арибаллические лекифы IV типа (рис. 4) отли-
чаются прежде всего размерами. Высота их дохо-
дит до 0,16 м. Тулово вытянуто вверх, яйцевидной
формы. Горло узкое, короткое, цилиндрическое,
рельефно отделяется от тулова. Из имеющихся в
нашем собрании двух экземпляров этого типа, ни
один не имеет венчика. Ножка низкая кольцевид-
ная, широкая, профилированная.
Датируются концом V в. до н.э - серединой IV
в. до н. э.
Характерным элементом для сосудов всех этих
типов является присутствие на лицевой стороне
тулова очень тщательно выписанной краснофи-
гурной сюжетной росписи или линии простого
меандра, что является в данном случае основным
датирующим элементом. Поэтому, именно мотив
росписи, а также техника его исполнения может
более точно указать на время и место производс-
тва той или иной вазы.
Сюжетные росписи на арибаллических леки-
фах V в. до н. э. очень просты по содержанию - на
38
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Рис. 3. Арибаллические лекифы типа III
лицевой стороне тулова изображаются одна, реже
две фигуры; встречаются изображения мужских и
женских головок в профиль. В конце V в. до н. э.
встречаются большие арибаллические лекифы, ко-
торые, по-видимому, имели декоративный харак-
тер. От прочих их отличает увеличенный размер,
усложненный сюжетной роспись, где присутству-
ет одна -, чаще две фигуры. В коллекции ОАМ та-
ких сосудов 4, которые относятся к I и IV типам.
Рубежом V и IV в. до н. э. датируются лекифы
V и VI типов. Они широко представлены в нашей
коллекции.
У арибаллических лекифов V типа (рис. 5, 1,2)
(Каталог, № 16, 17) узкое горло, короткое, цилин-
дрическое, рельефно отделяется от тулова. Тулово
Рис. 4. Арибаллические лекифы типа IV
овальной формы с крутыми плечами. Ножка низ-
кая, широкая, кольцевидная. Датируются такие
сосуды второй половиной V в. до н. э.
Форма арибаллических лекифов VI типа (рис.
5, 3,4; 6, 1-5; 7, 2-4) (Каталог, № 18 - 29) отли-
чается гармоничностью сочетания отдельных час-
тей сосуда. Венчик имеет вид усеченного конуса с
плоскими, слегка скошенными губами. Горло уз-
кое, цилиндрическое. Тулово яйцевидное. Ножка
низкая, широкая, кольцевидная. Венчик, горло и
тулово отделяются друг от друга рельефными пе-
реходами. Датируются такие лекифы рубежом V
- IV в.в. до н. э.
На рубеже V и IV в. до н. э., когда арибалли-
ческие лекифы становятся одной из распространен-
39
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 5. Арибаллические лекифы типа IV-VI
Рис. 7. Арибаллические лекифы типа VI
Рис. 6. Арибаллические лекифы типа VI
ных форм ваз, на лицевой стороне тулова помимо
изображений женских и мужских головок, появ-
ляются изображения животных и птиц (чаще всего
это пантера, олень, лебедь или мифическое сущест-
во-сфинкс), а так же изображения пальметт.
Лекифы VII и VIII типов относятся к первой
половине IV в. до н. э.
Арибаллические лекифы VII типа (рис. 8, 1
- 8; 9, 1,2,4; 10, 1-6 ) (Каталог, № 30-43) отлича-
ются широким, почти шаровидным туловом. Гор-
ло высокое цилиндрическое и очень узкое. Венчик
также высокий, слегка изогнут снаружи, в фор-
ме напоминающей чашечку цветка. Губы широ-
кие, слегка скошены книзу. Следует отметить,
что венчик у арибаллических лекифов этого типа
варьируется. Ручка маленькая, плоская. Ножка
кольцевидная, широкая, низкая. Венчик, горло
и тулово отделяются друг от друга рельефными
переходами.
Арибаллические лекифы VIII типа (рис. 9, 4;
11, 1-8; 12, Г4) (Каталог, № 44-54) по форме на-
поминают тип V. У них тулово овальной формы,
40
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Рис. 8. Арибаллические лекифы типа VII
Рис. 9. Арибаллические лекифы типа VII
но с раздутыми плечами. Венчик имеет вид усе-
ченного конуса с плоскими губами. Горло корот-
кое, цилиндрическое. Ножка кольцевидная, низ-
кая, широкая. Венчик, горло и тулово отделяются
друг от друга рельефными переходами. Датируют-
ся лекифы восьмого типа первой половиной IV в.
до н. э.
У арибаллических лекифов этих типов преоб-
ладает изображение пальметты, хотя продолжают
встречаться сюжетные росписи.
Во второй половине IV в. до н. э. и в самом
начале III в.до н. э. преобладали лекифы IX и X
типов.
Арибаллические лекифы IX типа (рис. 13, 1
6; 9,4) (Каталог, № 55-60) имеют широкое, почти
шаровидное, но с крутыми плечами тулово. Вен-
чик имеет форму усеченного конуса, слегка вогнут
изнутри. Губы ненамного шире стенок. Горло вы-
сокое цилиндрическое. Ножка низкая и широкая,
кольцевидная. Венчик, горло и тулово отделяются
друг от друга рельефными переходами. Датируют-
ся такие лекифы первой половиной IV в. до н. э.
Арибаллические лекифы X типа (рис. 9, 1-3;
14 - 18) (Каталог, № 61-90) имеют тулово не-
Рис. 10. Арибаллические лекифы типа VIII
41
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 11. Арибаллические лекифы типа VIII	Рис. 13. Арибаллические лекифы типа X
Рис. 12. Арибаллические лекифы типа IX
сколько удлиненной формы с покатыми плечами.
Венчик высокий и широкий, слегка изогнут. Губы
широкие, иногда чуть скошены книзу. Горло уд-
линенное, цилиндрическое плавно соединяется с
венчиком и туловом. Ножка низкая, широкая,
кольцевидная. Датируются такие сосуды второй
половиной IV в. до н. э.
Во второй половине IV в. до н. э. и в самом
начале III в. до н. э. арибаллические лекифы рас-
писывают лишь пальметтами различных типов.
Следует отметить, что общий упадок вазовой жи-
вописи не мог не сказаться и на предметах широко-
го потребления, какими являлись арибаллические
лекифы этого периода. Пальметта изображается
очень небрежно, стилизовано.
Пальметта, как наиболее часто встречающая-
ся роспись на арибаллических лекифах, не была
однотипной. Из всех имеющихся в ОАМ изоб-
ражений пальметт было выделено 4 варианта,
которые встречаются на протяжении всего IV в.
до н. э. Чаще всего встречается пальметта, ок-
руженная линией в резерве, прерывающейся на
вершине центральным листком пальметты. При-
чем, количество листьев пальметт в расчет не
принимается, а относится за счет индивидуаль-
ных вкусов мастера - вариант «А». Аналогиями
пальметтам этого варианта является орнамента-
ция на сосудах их разных коллекций [Иванов
1948,с. 36. обр. 35; Иванов 1963; Вучкови - Тодо-
рови ,1961, с. 349, сл. № 1- 4, обр. 47; Robinson,
1950. № 96, 97, 110, 111, 114, 115, 116, 120,
121, 126,131, 132, 137, 139, 140, 141, 142, 151;
Robinson, 1950, № 413, 418, 424, 426, 430, 432,
433, 435, 436, 439, 441, 443, 446, 447, 448, 452,
455-460; Robinson, Greek vases at Toronto. No.
482, 483, 479; Rhodos Clara, II, 1932, p. 124,
fig. 6, left, p. 131, fig. 12 right; III, 1929, P.
157, fig. 150; pl.62, fig. 154; CVA, Cambridge,
pl. 28, No. 4; CVA, Poland, II, p. 85, No.8; CVA,
Poland, III, pl.lll, No.21; CVA, Vienna I, pl. 45,
No. 11-13; CVA, Brawnshweig, pl. 28, No.8; С V
A, Beutschland, II, Miinchen I, pl. 8 No. 4., pl. 31,
No. 11 -12; CVA, Deutschland IV, Brownschweig
I, pl. 28, No. 8; С V A, Deutschland XXIX, Gotha
42
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Рис. 14. Арибаллические лекифы типа X
II, pl. 71, No. 3; Козуб, 1974, рис. 47, № 1-2;
Калошина, 1959, № 69, рис. 23].
Вариант «Б» характеризуется продолженной ре-
зервной линией окаймляющей пальметту с фестона-
ми над верхним листом. Такие пальметты встреча-
ются на лекифах, хранящихся в различных музеях
мира [Robinson, 1950, No. 127, 128; Robinson, 1950,
No. 409; Robinson, Greek vases at Toronto, No. 482;
CVA, Oxford, I, pl. XL, No.ll; CVA, Poland, Ш, pl,
99, No. 18; CVA, Compiegne, pl. 26, No. 22, pl. 26,
No. 24; CVA, USA Michigan I, pl. XV, No. 4; CVA,
Petrie, Memphis I, pli. 46, Ho. 6 ].
Встречается и такой тип пальметты, когда ре-
зервная линия, окаймляющая пальметту не пре-
рывается в верхней своей части - это вариант
«В». Такая орнаментация также имеет множество
аналогий [Robinson, 1950, No. 142, 144, U6; CVA,
California I, pi. LI, No. 2; Robinson B. - Excavation
at Oliathas. v. V» Oxford, No.408, 410, 412, 4414,
416-418, 420, 437, 440, 442, 453, 454, 461,462;
CVA, Poland, III, pl. 99. No. 17, 20; pl. 106, No. 23;
Рис. 15. Арибаллические лекифы типа X
pl. Ill, No.22, pl. 124, No. 2; CVA, Copenhaque, IV,
pl. 168, No. 7; Clara Rhodos, II, 1932, pl.124, fig.
6, rigth, p. 148, fig. left; Robinson D. - Greek vases
at Toronto, no. 481; CVA, Oxford I, pi. 40, Ho. 11;
CVA, Cambridge I,pl. 28, No. 4; CVA, Roumania, I,
1965, pl. 35, No. 5; CVA, Deutsehland, Karlsruhe I,
pl. 33, No. 15; С V A, Reading I, pl. 28, No. 5]
Встречаются пальметты, окруженные волнис-
той резервной линией (иногда прерывистой), ко-
торые мы относим к типу «Г», также имеющему
аналогии в памятниках метрополии [Robinson,
1950 No. 108, 109, 112, 113, 136, 139, 147, 148;
Schefold, 1934. fig. 35, pl. 14, No. 184, pl. 28, No.
155; Langlotz, 1932, pl. 208, No. 597].
Итак, арибаллические лекифы, являющиеся од-
ной из распространенных типов античных распис-
ных ваз, являются предметами довольно широкого
применения и характеризуются прежде всего боль-
43
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 16. Арибаллические лекифы типа X
Рис. 17. Арибаллические лекифы типа X
шим разнообразием форм тулова и венчика, а так
же имеющие разнообразную сюжетную роспись.
КАТАЛОГ
Рис. 18. Основные типы пальметт
ТИП I
1.	Арибаллический лекиф инв. № 22472 (рис.
2, 1)
Предположительно найден в Ольвии, дар
А.Л.Бертье-Делагарда. Высота 0,17 м, диаметр ос-
нования 0,07 м. Глина коричневая. Лак черный,
блестящий. Сосуд склеен из большого количества
фрагментов. Часть тулова отсутствует.
На горлышке язычки разделенные вертикаль-
ными линиями в цвете глины. На тулове - две
женские фигуры между которыми находится пле-
теная корзина, по краю которой нанесена белой
краской волнистая линия, передающая содержи-
мое корзины (пряжа?). Правая фигура - женщи-
на одетая в пеплос, переброшенный через плечо
и закрывший правую руку. В левой, слегка под-
нятой, полусогнутой руке она держит полотенце
(?), переданное четырьмя большими точками бе-
лой краской идущими вниз от ладони и ограни-
ченные сбоку тонкой линией. Прорисовка деталей
не очень тщательная: прическа - греческий узел,
перехваченный широкой лентой с точками белой
краски, отделена от фона тонкой линией в резерве.
В ушах круглые серьги. Линия лба и носа прямая,
губы плотно сжаты, глаз передан двумя несходя-
щимися линиями, зрачок - черточка.
Вторая женская фигура влево, описана быть не
может из-за отсутствия части тулова сосуда на ко-
тором была нанесена роспись. Хорошо видна лишь
часть прически - греческий узел, отделенный от
фона линией в резерве и выставленная вперед,
слегка согнутая в колене нога. Женщина в руках
44
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
держит (предает?) предмет такой же как и у пра-
вой фигуры, также нанесенный большими точками
белой краски и ограниченный сбоку тонкой белой
линией. Снизу роспись ограничена орнаментом ов.
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
2.	Арибаллический лекиф, инв. № 22466 (рис.
2, 2).
Предположительно найден в Ольвии. Дар
А.Л.Бертъе-Делагарда. Высота 0,164 м, диаметр
основания 0,08 м. Глина светло-коричневая с
оранжевым оттенком. Лак черный, блестящий с
красно-бурыми пятнами. Осыпи лака и потертости
по всему тулову. Венчик с частью горла склеен.
На горлышке язычки разделенные вертикаль-
ными линиями в цвете глины. На тулове - сидя-
щая на скале женщина вправо, держащая на вытя-
нутых руках ожерелье. Позади нее висит полотенце
(?). Женщина одета в хитон и пеплос, драпирован-
ные мелкими складками. Волосы высоко подняты
и перехвачены двумя лентами, из-под которых на
лоб и щеки выбиваются кудри. Прическа отделена
от фона тонкой линией в резерве. Красивые черты
лица подчеркиваются прямой линией лба и носа,
длинной, тонкой, слегка изогнутой бровью, двумя
сходящимися линиями век и большой точкой, пе-
редающей зрачок. Снизу роспись ограничена лини-
ей простого меандра.
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
ТИПИ
3.	Арибаллический лекиф инв. № 23888 (рис.
1,3/
Время и место находки неизвестно. Высота
0,035 м, диаметр основания 0,04 м. Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, блестящий. Отбито
горло и ручка. На тулове большая царапина. На
донышке соли.
На тулове голова юноши в петасе вправо. Пе-
ред лицом стилизованный цветок. Из-под петаса,
на затылке выбиваются завитки волос. Тщательно
выписано лицо юноши: линия лба и носа прямая,
рот слегка приоткрыт. Глаз изображен в профиль
в виде двух сходящихся линий век. Зрачок - боль-
шая точка у верхнего века. Бровь прямая. Снизу
роспись ограничена линией в цвете глины.
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
Аналогии: [Силантьева, 1959, с.ЗЗ; Talcott,
1935, р. 509, pl. 24, п.58].
4.	Арибаллическим лекиф инв. № 22486 (рис.
2, 4).
Предположительно, найден в Ольвии. Куплен
у Эдлиса в 1908 г.
Высота 0,05 м, диаметр основания 0,035 м.
Глина светло-коричневая с розовым оттенком.
Лак черный, блестящий,
На тулове - голова Гермеса (?) влево в крыла-
том головном уборе, из-под которого на затылке
выбиваются завитки волос. Детали росписи пере-
даны тонкой рельефной линией. Глаз широкий,
овальной формы. Зрачок в виде точки. Над глазом
тонкая бровь параллельная линии верхнего века.
Снизу роспись ограничена линией в цвете глин.
Датировка : третья четверть V в. до н. э.
Аналогии: [Козуб, 1962, с. 126-127, табл.
Ш/2; Козуб, 1974, с. 98, мал. 46/7; Г.Э. инв. №
П.1907.24; Langlotz, 1932, р. И 6].
5.	Арибаллический лекиф инв. № 20704 (рис.
2, 5).
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,082 м, диаметр основания 0,054 м. Глина свет-
ло-коричневая с желтым оттенком. Лак черный с
бурыми пятнами. Покрыт современным желтым
лаком. На тулове под плечами широкая полоса в
цвете глины, на которой нанесен разбавленным
лаком орнамент в виде наклонных параллельных
черточек
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
6.	Арибаллический лекиф инв. № 23886 (рис.
2, 6)
Место и время цаходки ^неизвестно. Поступил
из университета в 1924 г. Высота 0,065 м, диаметр
основания 0,048 м. Глина светло-коричневая с ро-
зовым оттенком. Лак черный, блестящий с буры-
ми пятнами. Склеен из нескольких фрагментов,
часть тулова отсутствует.
На тулове, на уровне плеч полоса в цвете гли-
ны, по центру которой проходит линия нанесен-
ная разбавленным черным лаком.
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
7.	Арибаллический лекиф инв. № 23881 (рис.
2, 7)
Место и время находки неизвестно. Поступил
из университета в 1924 г. Высота 0,065 м, диа-
метр основания 0,045 м. Глина светло-коричневая
45
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
с оранжевым оттенком. Лак черный с металличес-
ким блеском. Значительные сколы и осыпи лака
по всему тулову. Роспись повреждена. Сюжет оп-
ределить не представляется возможным.
Датировка: вторая половина V в. до н. э.
ТИП III
8.	Арибаллический лекиф инв. № 23042 (рис.
3,7;
Происхождение и время поступления неиз-
вестен. Высота 0,055 м, диаметр основания 0,05
м. Глина светло-коричневая с розовым оттенком.
Лак черный, блестящий с бурыми пятнами. По
всему тулову мелкие сколы и осыпи лака.
На тулове маленькая фигурка обнаженного
мальчика влево. Руки вытянуты вперед на уровне
плеч. Правая рука снизу, ладонью вверх, левая
- ладонью вниз. Левая нога полусогнута в коле-
не, правая - прямая выставлена вперед. На ми-
ниатюрной головке тщательно проработаны: глаз,
нос, рот, волосы.
Датировка: конец V в. до н. э. - начало II в.
до н. э.
9.	Арибаллический лекиф инв. № 22492 (рис.
3, 2).
Предположительно найден в Ольвии. Куплен у
Яниберга в 1899 г.
Высота 0,085 м, диаметр основания 0,06 м.
Глина оранжевая. Лак черный, блестящий. Отби-
та часть венчика. Горло склеено.
На тулове женская головка в сакосе вправо.
Из-под сакоса выбивается на виске прядь-завиток
в виде большой черной точки. Детали росписи пе-
реданы тонкой рельефной линией. Лоб и нос со-
ставляют единую прямую. Рот слегка приоткрыт.
Глаз изображен в профиль в виде двух несходя-
щихся линий век. Зрачок - большая точка. Бровь
прямая. Снизу роспись ограничивает линия в цве-
те глины.
Датировка: вторая половина /третья четверть
V в. до н. э.
Аналогии: [Г.Э. инв. № П.1907.24; Г.Э. инв. №
П.1851.52; Г.Э. инв. № П.1861.26; Г.Э. инв. №
П.1862.74; Robinson, 1933, р.147, р116, №.251].
10.	Арибаллический лекиф инв. № 20718 (рис.
3, 3)
Предположительно найден в Пантикапее. Вре-
мя поступления неизвестно. Высота 0,045 м, диа-
метр основания 0,045 м, Глина светло-коричневая
с желтым оттенком Лак черный, блестящий. От-
бито горло и ручка. Небольшие сколы по всему
тулову.
На тулове лежащий олененок вправо. Мордочка
повернута в фас. Глаза переданы в виде обведенных
окружностью точек. Линия изогнутых бровей пере-
ходит в длинный нос. Уши торчат в разные сторо-
ны, внутри них большие черные точки. На голове и
спине ряд точек, нанесенных разбавленным лаком.
Детали прорисованы тонкой рельефной линией и
разбавленным лаком. Снизу роспись ограничена
длинной линией в цвете глины.
Датировка: конец V - начало IV в. до н. э.
11.	Арибаллический лекиф инв. № 20725 (рис.
3,4/
Предположительно найден в Пантикапее. Вре-
мя поступления неизвестно. Поступил из город-
ского музея. Высота 0,08 м, диаметр основания
0,048 м. Глина светло-коричневая с оранжевым
оттенком. Лак с металлическим блеском и жел-
то-бурыми пятнами. Горло и венчик догипсованы.
По всему тулову значительные осыпи лака.
По центру тулова проходит широкая полоса в
цвете глины, на которой разбавленным лаком нане-
сен стилизованный под простой меандр орнамент.
Датировка: конец V - начало IV в. до н. э.
Аналогии: [CVA, 1951, taf 33/7].
12.	Арибаллический лекиф инв. № 20660 (рис.
3, 5)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,07 м, диаметр основания 0,05 м. Глина светло-
коричневая с оранжевым оттенком. Лак черный,
блестящий. Часть горла и венчик догипсованы.
Покрыт желтым современным лаком.
По центру тулова проходит широкая полоса в
цвете глины, на которой разбавленным лаком нане-
сен стилизованный под простой меандр орнамент.
Датировка: конец V - начало IV в. до н. э.
Аналогии: полностью аналогичен предыдуще-
му инв № 20725.
13.	Арибаллический лекиф инв. б/№ (рис. 3,6/
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Глина
светло-коричневая. Лак черный тусклый. Венчик
приклеен к горлу.
46
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
На тулове пальметта в виде листа аканфа.
Датировка: конец V - первая половина IV вв.
до н. э.
ТИП IV
14.	Арибаллический лекиф инв. № 24985 (рис.
4, 2).
Предположительно найден в Пантикапее. Вре-
мя и источник поступления неизвестны. Высота
0,16 м, диаметр основания 0,072 м. Глина светло-
коричневая с фиолетовым оттенком. Лак черный,
блестящий. Венчик отсутствует. По всему тулову
и ручке осыпи лака.
На коротком горлышке язычок в цвете гли-
ны, разделенные вертикальными чернолаковыми
линиями. На тулове две женские фигуры лицом
друг к другу, держащие в руках ларец и алабастр.
Между фигурами стилизованный цветок в виде
завитка. Женщины одеты в хитоны и пеплосы, за-
крывающие одну руку. Прорисовка складок одеж-
ды довольно схематична. Волосы затянуты назад
и перехвачены лентой. На лбу и щеках локоны. В
ушах круглые серьги. У обеих фигур хорошо про-
работаны черты лиц - линия лба и носа прямая,
рот слегка приоткрыт, брови изогнуты. Глаз пере-
дан в профиль тонкой рельефной линией. Зрачок
- вертикальная черточка. Снизу роспись ограни-
чена линией в цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
15.	Арибаллический лекиф ннв. № 22470 (рис.
4, 3.5)
Предположительно найден в Ольвии. Дар
А.Л.Бертье-Делагарда.
Высота 0,155 м, диаметр основания 0,075 м.
Глина светло-коричневая с желтым оттенком. Лак
черный, тусклый. Склеен из нескольких фрагмен-
тов. Венчик отсутствует.
На тулове две мужские фигуры лицом друг к
другу. Левая фигура - мужчина в профиль впра-
во. Он одет в гиматий, переброшенный через пра-
вое плечо на спину и закрывающий правую руку,
согнутую в локте так, что видна лишь ладонь,
повернутая к зрителю тыльной стороной. Низ ги-
матия украшен орнаментом, переданным парал-
лельными линиями, нанесенными разбавленным
лаком. Из-под одежд видны обе ступни в профиль.
Волосы волнистые короткие. От фона отделены
тонкой резервной линией. Линия лба и носа пря-
мая. Губы плотно сжаты. Бровь тонкая короткая.
Глаз передан двумя сходящимися прямыми. Зра-
чок - точка у верхнего века.
Правая фигура - мужчина влево. Голова в про-
филь, торс в 3/4. Одет в гиматий, низ которого
украшен орнаментом; из-под одежд четко видны
обе ступни ног. Правая в профиль, левая - в фас.
Гиматий плотно облегает: фигуру, так, что правая
нога от бедра выделена тонкой рельефной линией.
В правой, согнутой руке мужчина держит тирс.
Черты его лица проработаны довольно тщательно.
Линия лба и носа прямая. Губы плотно сжаты.
Бровь длинная, тонкая. Глаз передан двумя не-
сходящимися линиями век разной длины. Меж-
ду ними зрачок в виде точки. Волосы короткие,
волнистые перехвачены лентой, украшенной точ-
ками. Снизу роспись ограничена линией в цвете
глины.
Датировка: конец V в. до н. э.
ТИП V
16.	Арибаллический лекиф инв. № 23968 (рис.
5, 1)
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота 0,13 м, диаметр основания 0,065 м.
Глина светло-коричневая с желтым оттенком. Лак
черный, блестящий, в некоторых местах с красно-
ватым отливом. На тулове трещины. Отбит вен-
чик.
На тулове - идущая вправо женщина с лар-
цом на вытянутых вперед руках. Ларец украшен
линией простого меандра с большими точками.
Хитон женщины украшен по низу и длинному от-
вороту орнаментом и перехвачен в талии поясом.
Из-под хитона видны ступни ног в профиль, в дви-
жении. Стремительное движение вперед передано
также летящими в противоположном направле-
нии складками одежды. Тщательно проработаны
детали маленькой головки. Прическа - греческий
узел, отделена от фона линией в резерве. На лбу
и щеках кудри. Линия лба и носа прямая. Рот
слегка приоткрыт. Глаз изображен в профиль в
виде сходящихся линия век. Зрачок - точка. Над
глазом тонкая полукруглая бровь. Весь рисунок
выполнен тонкой рельефной линией. Снизу рос-
пись ограничена длинной линией в цвете глины.
Датировка: третья четверть V в. до н. э.
Аналогии: [CVA, 1956, taf 41/3].
17.	Арибаллический лекиф инв. №23973 (рис.
5, 2)
Происхождение и время поступления не из-
вестны. Высота 0,13 м, диаметр основания 0,058
47
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
м. Глина светло-коричневая с желтым оттенком.
Лак черный, блестящий с красными пятнами.
Горло и ручка догипсованы. По всему тулову мел-
кие сколы.
На тулове - бегущая женщина вправо. Голова
повернута назад (влево) в профиль. Плечи и туло-
вище в фас. Женщина одета в подпоясанный хи-
тон с рукавами до локтя. Хитон украшен по низу
и длинному отвороту орнаментом. Из-под хитона
видны ступни ног в профиль. Женщина опирает-
ся на левую ногу, правая далеко отведена назад,
подчеркивая стремительное движение. Этой же
задаче подчинены и летящие в противоположном
направлении движению складки одежды. Руки ее
разведены в разные стороны на уровне плеч, ла-
донями кверху. Прорисовку лица проследить не
удается из-за, скола. Видна лишь прическа, отде-
ленная от фона линией в резерве. Снизу роспись
ограничена линией в цвете глины.
Датировка: конец V в. до н. э.
Аналогии: [CVA, 1965, t. 34/3].
ТИП VI
18.	Арибаллический лекиф инв. № 22702 (рис.
5, 3)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,09 м, диаметр основания 0,054 м. Глина свет-
ло-коричневая с розовым оттенком. Лак черный,
блестящий. Сосуд склеен из нескольких фрагмен-
тов. Венчик отсутствует.
На тулове - женская фигура в профиль вправо.
Женщина одета в хитон, складки которого переда-
ны довольно схематично, тонкими параллельными
линиями. Руки на уровне плеч вытянуты вперед и
повернуты ладонями друг к другу - правая вниз,
левая - вверх. На правой руке браслет. Между ла-
донями трудно определимый предмет (венок). Де-
тально прорисована маленькая головка. Прическа
- греческий узел, отделена от фона линией в ре-
зерве. Лоб и нос прямой. Рот слегка приоткрыт.
Глаз передан двумя сходящимися линиями век,
между которыми черточка - зрачок. Над глазом
длинная, слегка изогнутая бровь. Перед женщи-
ной стилизованный цветок в виде завитка. Снизу
роспись ограничена орнаментом ов.
Датировка: конец V в. до н. э.
19.	Арибаллический лекиф инв. № 23809 (рис.
5, 4).
Время и место находки неизвестно. Высота
0,105 м, диаметр основания 0,053 м, Глина свет-
ло-коричневая с оранжевым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий. Приклеена ручка. На тулове не-
значительные осыпи лака.
На тулове большая сложная пальметта.
Датировка: конец V в. до н. э.
Аналогии: [Козуб, 1974; CVA,1951, taf. 27/14;
CVA, 1965, t. 35/4].
20.	Арибаллический лекиф инв. № 22050 (рис.
6, 1)
Предположительно найден в Пантикапее, дар
Михайловского в 1904 г. Высота 0,1 м, диаметр
основания - 0,05 м. Глина светло-коричневая.
Лак черный, блестящий. На горле и венчике зна-
чительные осыпи лака.
На тулове лежащий перед алтарем (стелой?)
сфинкс вправо. Опирается на правую согнутую
лапу, левая поднята. Короткий хвост изогнут.
Крылья высоко подняты над головой вместе. Де-
тали росписи - точки и черточки, передающие
мех и перья, переданы тонкими рельефными ли-
ниями. Тщательно выписана изящная головка с
прической - греческий узел, отделена от фона ли-
нией в цвете глины. Линия лба и носа прямая.
Рот слегка приоткрыт. Глаз изображен в виде
двух сходящихся линий век - верхняя прямая,
нижняя - короткая вогнутая. Между ними зрачок
- точка. Тонкая бровь изогнута в виде скобки. В
ухе маленькая серьга в виде кольца.
Снизу роспись ограничена линией в цвете гли-
ны.
Датировка: начало IV в до н. э.
Аналогии: [Гос. Эрмитаж, инв, № П. 1873.
141; инв. № П. 1876.89; инв. № П. 1885.3; CVA,
Deutschland XXII, Stuttgart I, taf 30/6,7; CVA,
Kopenhagen NM4, taf., 168/1; CVA, Rodos II, III,
lc, taf. 8/6; CVA, Deutschland IY,Braunsweig I, taf
42/12,13; Robinson, 1950, pl. 116, n. 247, 248; Be-
azley, ARY, 1368, 25]
21.	Арибаллический лекиф инв. № 20716 (рис.
6, 2)
Предположительно найден в Пантикапее. Вре-
мя поступления и источник неизвестны. Высота
0,062 м, диаметр основания 0,005 м. Глина свет-
ло-коричневая с оранжевым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий. Отбито горло и ручка.
На тулове лежащая пантера в профиль впра-
48
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
во. Опирается на правую лапу, левая приподнята.
Маленький хвост с кисточкой на конце изогнут.
Детали росписи переданы тонкой рельефной ли-
нией (складки и мышцы) и разбавленным лаком
(мех - спаренные точки по всему туловищу). Го-
лова повернута четко в профиль. Маленькие ушки
торчат кверху. Пасть открыта, что подчеркива-
ется большой точкой в пасти и изогнутой лини-
ей верхней челюсти. Свирепое выражение глаза
передано резко изогнутой линией короткой брови
и зрачка в виде большой точки между округлой
линией век.
Снизу роспись ограничена двумя (длинной и
короткой) параллельными линиями в цвете гли-
ны.
Датировка: начало до IV н. э.
Аналогии: [CVA, Great Britain, IX, Oxford II,
pl. 63/6]
22.	Арибаллический лекиф инв. № 22489 (рис.
6, 3)
Предположительно найден в Ольвии. Куплен
у Яниберга в 1899 г. Глина светло-коричневая с
желтым оттенком. Лак черный, тусклый. Склеен
из нескольких фрагментов. Не хватает части ту-
лова и донышка. Венчик отбит. По всему тулову
осыпи лака.
Под ручкой граффити: «АПЕТОКРАТ(Е?)ЕО»
На тулове сидящая пантера вправо в профиль.
Голова повернута в фас, высоко поднята вверх и
слегка наклонена вправо. Опирается на переднюю
правую лапу, левая поднята и чуть согнута. Длин-
ный хвост с маленькой кисточкой на конце изог-
нут. Детали росписи переданы тонкой рельефной
линией (складки и мышцы) и разбавленным лаком
(шерсть - спаренные точки по всему туловищу).
Глаза пантеры миндалевидные с точкой-зрачком в
центре соединяются непрерывной линией с длин-
ным носом.
Снизу роспись ограничена широкой и короткой
линией в цвете глины.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [Вучкович-Тодорович, 1961, с. 248,
обр. 41; Olinthas, vol V., t. 117/234,257; Olinthas,
vol. XIII, 101/95; CVA, Deutschland XXIX, Gotha
II, taf. 64/3; CVA, Deutschland I, Bonn I, p. 27,
taf. 25/9].
23.	Арибаллический лекиф инв. № 22049 (рис.
6, 4).
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,086 м, диаметр основания 0,044 м. Глина свет-
ло-коричневая с розовым оттенком. Лак черный,
блестящий, с металлическим блеском. Склеен из
нескольких фрагментов. По всему тулову незначи-
тельные осыпи лака.
На тулове лежащий олененок в профиль вправо.
Опирается на поджатую под себя левую ногу. Пра-
вая согнута в колене под прямым углом. Детали
росписи переданы разбавленным лаком - складки
на туловище, шерсть в виде точек разбросанных
по всему туловищу животного. На маленькой го-
ловке глаз в виде кружочка с черточкой зрачком
в центре. Уши длинные.
Снизу роспись ограничена широкой линией в
цвете глины.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: Г.Э. № П.1904.72
24.	Арибаллический лекиф инв. № 22469 (рис.
6, 5) .
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота 0,105 м, диаметр основания - 0,049
м. Глина светло-коричневая с желтым оттенком.
Лак черный, блестящий. Склеен из нескольких
фрагментов. На тулове трещины. Осыпи лака на
тулове и венчике незначительны.
На тулове бегущий олененок влево. Передние
ноги подняты как для скачка - правая выше, ле-
вая ниже. Задние ноги вместе. Головка с двумя
длинными ушками в профиль. Глаз передан точ-
кой в овале, рельефной линией. Остальные детали
росписи - мышцы, шерсть - нанесены разбавлен-
ным лаком. Снизу роспись ограничена резервной
линией.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [Г.Э.№ П.1839. 41; Г.Э. № П.1862.73;
Г.Э. № П.1875.59]
25.	Арибаллический лекиф инв. № 23218 (рис.
5, 1)
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота 0,132 м. диаметр основания 0.064 м.
Глина светло-коричневая с оранжевым оттенком.
Лак черный, блестящий. Склеен из нескольких
фрагментов. Недостающие части тулова догипсо-
ваны. На тулове осыпи лака, потертости.
На тулове погрудное изображение юноши впра-
во. Через его правое плечо переброшен гиматий,
49
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
складки которого переданы тонкой рельефной ли-
нией. Перед лицом полумесяц в цвете глины. Го-
лова выписана очень тщательно: короткие кудри
отделены от фона тонкой линией в цвете глины.
Линия лба и носа прямая, рот слегка приоткрыт.
Бровь тонкая, слегка изогнута. Глаз передан двумя
сходящимися линиями век, между которыми зра-
чок - перпендикулярная черточка.
Датировка: начало IV в. до н. э.
26.	Арибаллический лекиф инв. № 20701 (рис.
7, 2).
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,085 м, диаметр основания 0,059 м. Глина свет-
ло-коричневая с розовым оттенком. Лак черный
с буро-фиолетовыми пятнами. Ручка и горло от-
биты.
На тулове летящий над алтарем и приносящий
жертву Эрот. Из его вытянутых вперед рук пада-
ют на алтарь трудноопределимые предметы в виде
овала и двух шариков на ладонях в цвете глины.
Детали росписи - мышцы тела, элементы крыльев
и орнамент на алтаре переданы довольно схема-
тично тонкими рельефными линиями и разбав-
ленным лаком. Однако, маленькая головка Эрота
выписана тщательно - короткие волосы, локона-
ми обрамляющие лицо и шею отделены от фона
тонкой резервной линией. Лоб и нос прямой. Глаз
передан двумя сходящимися линиями век, между
которыми черточка-зрачок. Над глазом длинная
прямая бровь, рот плотно сжат.
Снизу роспись ограничена линией в цвете глины.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [CVA, Great Brinain, III, Oxford I, t.
20/5].
27.	Арибаллический лекиф инв. № 20717 (рис.
7, 3)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0.05 м, диаметр основания 0,035 м, Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, блестящий. Ручка и
горло отбиты.
На тулове пальметта типа «Г»
Датировка: вторая четверть IV в. до н. э.
28.	Арибаллический лекиф инв. № 24814 (рис.
7, 4)
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота 0,075 м, диаметр основания 0,05 м.
Глина светло-коричневая с оранжевым оттенком.
Лак черный, блестящий. Ручка и горло отбиты.
На тулове женская голова вправо. Прическа - гре-
ческий узел, отделенный от фона тонкой линией
в цвете глины. На виске и щеке - локоны. Линия
лба и носа прямая. Рот открыт. Массивный подбо-
родок. Глаз передан двумя сходящимися линиями
век. Верхнее веко - прямая, нижнее полукруг,
между ними черточка-зрачок. Перед лицом сти-
лизованный цветок в виде завитка.
Снизу роспись ограничена линией в цвете гли-
ны.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [Онайко, 1970, с. 112, т. V, №
661. (хранится в КИМ, инв. № Б674, коллекция
Н.Тарновского); Онайко, 1962, №1, с. 69]
29.	Арибаллический лекиф инв. № 23213 (рис.
7, 5)
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота 0,07 м, диаметр основания 0,05 м.
Глина светло-коричневая с желтым оттенком. Лак
тусклый с красноватым отливом. Горло, ручка и
часть тулова с росписью отсутствуют.
На тулове отсутствует фрагмент с частью рос-
писи, поэтому дать подробное описание не пред-
ставляется возможным. Можно определить, что это
женская фигура в полный рост с разведенными в
разные стороны руками на уровне плеч. Туловище
в фас, голова в профиль вправо. Прическа - гре-
ческий узел, отделена от фона линией в резерве.
По сохранившимся деталям росписи можно судить
о том, что она была нанесена тонкой рельефной
линией и разбавленным лаком. Снизу роспись ог-
раничена линией в цвете глины.
Датировка: начало IV в. до н. э.
ТИП VII
30.	Арибаллический лекиф инв. № 22056 (рис.
8, 1).
Предположительно найден в Пантикапее. Куп-
лен у Запорожского в 1906 г. Высота 0,112 м, диа-
метр основания 0,45 м. Глина светло-коричневая
с оранжевым оттенком. Лак черный, блестящий.
Склеен из большого количества фрагментов, в т.ч.
приклеено горло и венчик. Ручка догипсована. На
тулове сколы.
На тулове сидящая на стуле женщина в профиль
влево. На вытянутых руках держит трудноопреде-
50
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
лимый предмет (из-за сколов на месте росписи).
По всей видимости, это ларец. Женщина одета в
хитон, складки которого переданы разбавленным
лаком, как и остальные детали росписи. Прическа
греческий узел, отделена от фона тонкой линей
в резерве. В волосах диадема с зубцами, нанесе-
на красной краской. Линия лба и носа прямая.
Глаз передан при помощи двух наклонных черто-
чек - брови и зрачка. Из-за большого количества
мелких сколов на месте росписи дать более точное
описание не представляется возможным.
Датировка: начало IV в. до н. э.
31.	Арибаллический лекиф инв. № 20717 (рис.
8, 2)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,095 м, диаметр основания 0,048 м. Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, блестящий. Сколы
по всему тулову.
На тулове роспись плохой сохранности. Женс-
кая крылатая (?) фигура вправо с поднятыми до
уровня плеч руками. Из-за большого количества
сколов на месте росписи дать более точное описа-
ние не представляется возможным.
Датировка: начало IV в. до н. э.
32.	Арибаллический лекиф инв. № 24869 (рис.
8, 3)
Происхождение и время поступления неизвес-
тны. Высота - 0,1 м, диаметр основания - 0,05 м.
Глина светло-коричневая с желтым оттенком. Лак
черный, тусклый с бурыми пятнами. Сосуд склеен
из большого количества фрагментов.
На тулове сидящий сфинкс в профиль вправо
перед алтарем (стелой?). Опирается прямыми пе-
редними лапами. Тщательно выписана маленькая
головка: волосы подняты вверх и перехвачены
тонкой повязкой-лентой. Линия лба и носа - пря-
мая. Рот плотно сжат, что придает лицу свирепое
выражение. Глаз передан в виде двух сходящих-
ся линий век, между ним черточка-зрачок. Бровь
- полукруг. Остальные детали росписи - мышцы
тела, перья и пух на крыльях переданы разбав-
ленным лаком. Снизу роспись ограничивает тон-
кая линия в цвете глины.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [Olinthas, vol V, р. 146, pl.
116/247].
33.	Арибаллический лекиф инв. Xs 22474 (рис.
8,4/.
Предположительно найден в Ольвии в 1906 г.
Источник поступления не известен. Высота 0,105
м, диаметр основания 0,05 м. Глина светло-корич-
невая с оранжевым оттенком. Лак бурый с метал-
лическим блеском. Сосуд реставрирован - часть
тулова догипсована. Сколы, осыпи лака, потертос-
ти по всему сосуду.
На тулове женская фигура в профиль вправо.
Женина одета в подпоясанный по линии талии хи-
тон. У нее в руках неопределимый предмет. Дать
более точное описание росписи не представляется
возможным из-за сильного повреждения росписи.
Датировка: начало IV в. до н. э.
34.	Арибаллический лекиф инв. Xs 22477 (рис.
8, 5; 9, 2)
Предположительно найден в Ольвии в 1902 г.
Источник поступления неизвестен. Высота 0,097
м, диаметр основания 0,044 м. Глина светло-ко-
ричневая. Лак черный, блестящий. Сколы и осы-
пи лака по всему тулову.
На тулове пальметта типа «Б».
Датировка: вторая четверть IV в. до н. э.
35.	Арибаллический лекиф инв. Xs 23874 (рис.
8, 6; 9, 4)
Время и место находки неизвестны. Высо-
та 0,06 м, диаметр основания - 0,045 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий. Горло и ручка отбиты. На тулове
пальметта «Г».
Датировка: вторая четверть IV в. до н. э.
36.	Арибаллический лекиф инв. Б/№ (рис. 8,
7; 9, 4).
Время и место находки неизвестны
Высота 0,085 м, диаметр основания 0,045 м,
На тулове пальметта <Г».
Датировка: вторая четверть IV в. до н. э.
37.	Арибаллический лекиф инв. Xs 21153 (рис.
8, 8)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,08 м, диаметр основания 0,045 м. Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, блестящий с бурыми
пятнами. По центру тулова широкая полоса в цве-
51
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
те глины на которой разбавленным лаком нанесен
стилизованный под простой меандр орнамент.
Датировка: начало IV в. до н. э.
Аналогии: [CVA, Deutschland VII, Karlsruhe I,
Miinchen, 1951, taf.33/7].
38.	Арибаллический лекиф инв. № 21975 (рис.
9, 1).
Предположительно найден в Пантикапее, Пос-
тупил из городского музея. Высота 0,1 м, диаметр
основания 0,044 м. Глина светло-коричневая. Лак
черный, блестящий с металлическим блеском и
бурыми пятнами. Сосуд склеен из большого коли-
чества фрагментов.
На тулове лежащая в профиль вправо пантера.
Голова повернута в фас. Левая лапа слегка при-
поднята. Детали росписи переданы рельефными
линиями и разбавленным лаком. Маленькая голо-
ва с торчащими ушами отделена от туловища тон-
кой рельефной линией. Глаза в виде кружочков с
точкой-зрачком в центре. Над глазами изогнутая
линия надбровных дуг переходит в линию носа.
По всему туловищу разбросаны точки «по две»
разбавленным лаком. Снизу роспись ограничена
линией в цвете глины
Датировка: начало IV в. до н. э.
39.	Арибаллический лекиф инв № 22474 (рис.
9, 2; I).
Найден в Ольвии в 1906 г. Дар археологичес-
кой комиссии. Высота 0,1 м, диаметр основания
0,05 и. Глина светло-коричневая с оранжевым от-
тенком. Лак черный, блестящий с металлическим
блеском. Отбита ручка и часть горла. На тулове
пальметта типа «А».
Датировка: начало IV в. до н. э.
40.	Арибаллический лекиф инв. № 22473 (рис.
9, 3; 18, 1).
Найден в Ольвии в 1905 г. Высота 0,128 м,
диаметр основания - 0,05 м. Глина светло-корич-
невая с оранжевым оттенком. Лак черный, блес-
тящий. Отбита часть горла и венчика.
На тулове пальметта типа «А».
Датировка: начало IV в. до н. э.
41.	Арибаллический лекиф инв. № 23212 (рис.
9, 4),
Источник и время поступления неизвестны. Вы-
сота 0,088 м, диаметр основания 0,048 м. Глина
светло-коричневая. Лак черный, блестящий. Отбит
венчик. Тулово на уровне плеч опоясывает широкая
полоса в цвете глины на которой разбавленным ла-
ком нанесены две параллельные линии.
Датировка: начало IV в. до н. э.
42.	Арибаллический лекиф инв. № 23871 (рис. 9,5/
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,112 м, диаметр основания 0,055 м. Гли-
на светло-коричневая. Лак черный, блестящий с
бурыми пятнами. Ручка отбита. На уровне плеч
тулово опоясывает широкая полоса в цвете глины,
по которой разбавленным лаком нанесен геомет-
рический орнамент, стилизованный под простой
меандр.
Датировка: начало IV в. до н. э.
43.	Арибаллический лекиф инв. № 22475 (рис.
9, 6).
Предположительно найден в Ольвии. Куплен у
Гнульмана в 1899 г. Высота 0,11 м, диаметр осно-
вания - 0,05 м. Глина светло-коричневая с оран-
жевым оттенком. Лак черный, блестящий с буры-
ми пятнами. Венчик (от арибаллического лекифа
другого типа) приклеен.
Тулово опоясывает широкая полоса в цвете
глины, по которой разбавленным лаком нанесен
геометрический орнамент стилизованный под
простой меандр.
Датировка: начало IV в. до н. э.
ТИП VIII
44.	Арибаллический лекиф инв. № 23887 (рис.
10, 1)
Происхождение и время поступления неиз-
вестны. Высота 0.05 м, диаметр основания 0,035
м. Глина светло-коричневая. Лак черный, блес-
тящий. Горло и ручка отбиты. По всему тулову
большое количество мелких сколов. На тулове
женская голова в профиль влево. Тщательно вы-
писаны черты миловидного лица: прямая линия
лба и носа, со слегка выпуклым лбом. Глаз очер-
чен двумя сходящимися линиями век между ко-
торыми вертикальная черточка-зрачок. Длинная
прямая бровь параллельна верхнему веку. Изящ-
ная прическа отделена от фона тонкой линией в
резерве. Волосы перехвачены широкой лентой,
на которой разбавленным лаком нанесены редкие
точки. Перед лицом женщины завиток - стилизо-
ванный цветок. Снизу роспись ограничена линией
в цвете глины.
52
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
45.	Арибаллический лекиф инв. № 23876 (рис.
Ю, 2)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,078 м, Диаметр основания - 0,04 м. Гли-
на светло-коричневая с оранжевым оттенком. Лак
черный, блестящий с металлическим блеском. Со- 1
суд склеен из нескольких фрагментов. Часть туло-
ва догипсована.
На тулове женская голова вправо в крылатом
головном уборе из-под которого выбиваются локо-
ны и падают в беспорядке на лицо и шею. Линия
лба и носа прямая. Нос острый. Маленький рот
приоткрыт. Очень массивный подбородок. Перед
лицом стилизованный цветок в виде завитка. Сни-
зу роспись ограничена линией в цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
Аналогии: [Шкорпил, 1910, с. 22, рис. 8] Г.Э.
инв.№ 101-а, П.1873.150; Г.Э. инв. № П.1905.65;
[CVA, Great Britain, III, Oxford, I, pl. 40/8].
46.	Арибаллический лекиф инв. № 23880 (рис.
10,3/
Происхождение и время поступления неизвест-
ны. Высота 0,08 м, диаметр основания - 0,035 м.
Глина светло-коричневая. Лак черный, блестя-
щий. Сколы и осыпи лака по всему тулову.
На тулове женская голова вправо в крылатом
головном уборе из-под которого выбиваются локо-
ны и падают в беспорядке на лицо ж шею. Ли-
ния лба и носа прямая. Глаз передан в виде двух
не сходящихся линий век в виде скобок, между
ними зрачок - черточка. Маленький рот слегка
приоткрыт. Снизу роспись ограничена линией в
цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
47.	Арибаллический лекиф инв. № 22487 (рис.
10,5/
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,078 м, диаметр основания 0,038 м. Глина свет-
ло-коричневая с желтым оттенком. Лак черный,
тусклый. На венчике, горле и тулове осыпи лака.
На тулове взлетающий лебедь вправо, перед
ним стилизованный цветок в виде завитка. Длин-
ная шея изогнута, крылья распрямлены и под-
няты кверху. Детали росписи: глаз, пух и перья
переданы разбавленным лаком. Снизу роспись ог-
раничена двумя параллельными линиями в цвете
глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
Аналогии: Г.Э. инв. № П.1873.140; Г.Э. инв.
№ П.1873. 60; Г.Э. инв. № П.1905.66; Г.Э. инв.
№ П.1906. 4; Г.Э. инв. № П.1907.50 [Калошина,
1959, рис. 19; Онайко, 1970, с. 112, № 663, табл.
V; CVA, Danemark,Capengageue, III, pl. 168/3:
CVA, Deutschland, I, Bonn, I, Mbnchen, 1938, taf.
25/6; Olinthas, vol. V, pl. 117 no. 258; Olinthas,
vol. XIII, pl.141/92; Langlotz, 1932, pl.209, №.
588, 589].
48.	Арибаллический лекиф инв. № 20727 (рис.
Ю, 6)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0.078 м, диаметр основания - 0,045 м.
Глина светло-коричневая. Лак черный, блестя-
щий с бурыми пятнами.
На тулове взлетающий лебедь вправо. Перед
ним стилизованный цветок в виде завитка. Шея
изогнута, голова слегка наклонена книзу. Крылья
распрямлены и подняты кверху. Детали росписи:
глаз, перья и пух переданы разбавленным лаком.
Снизу роспись ограничена двумя короткими ли-
ниями ё цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
Аналогичен предыдущему.
49.	Арибаллический лекиф инв. № 23879 (рис.
Ю, 7)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,07 м, диаметр основания 0,03 м. Гли-
на светло-коричневая с оранжевым оттенком. Лак
черный, блестящий с металлическим блеском.
На тулове женская голова в профиль вправо.
На голове шапочка, украшенная двумя чернола-
ковыми линиями. Из-под нее выбиваются локоны
черных волос переданных разбавленным лаком.
Волосы обрамляют лицо и ниспадают на шею.
Лицо выписано схематически. Прямая линия лба
и носа, массивный подбородок, рот плотно сжат.
Глаз передан двумя линиями век - верхнее веко
- прямая, нижнее - полукруг. Между ними зра-
чок-черточка, перед лицом стилизованный цветок
в виде завитка. Снизу роспись ограничивает ли-
ния в цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
50.	Арибаллический лекиф инв. № 23884 (рис.
Ю, 8)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,055 м, диаметр основания 0,035 м. Гли-
на светло-коричневая со светло-фиолетовым оттен-
53
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ком. Лак черный, блестящий с бурыми пятнами.
Ручка и горло отбиты.
На тулове женская головка в профиль влево.
На голове сакос, украшенный точками и сдвоен-
ными чернолаковыми линиями попеременно. Из-
под сакоса выбиваются кудри на лбу и висках, на
шею спускается длинный локон. Линия лба и носа
прямая. Нос длинный, заостренный. Рот слегка
приоткрыт. Глаз передай двумя сходящимися ли-
ниями век, между которыми находится черточ-
ка-зрачок. Над глазом длинная, загнутая книзу
с внешней стороны, бровь. Перед лицом стилизо-
ванный цветок в виде завитка. Снизу роспись ог-
раничена линией в цвете глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
Аналогии: [CVA, Suissee I, Genere I, pl. 22,
No.9]
51.	Арибаллический лекиф инв. № 23885 (рис.
И, 1Л
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,075 м, диаметр основания ~ 0,042 м. Гли-
на светло-коричневая. Лак черный, блестящий с
красно-бурыми пятнами. На горле и венчике осы-
пи лака. На тулове женская головка в профиль
вправо. На голове сакос, украшенный точками и
рельефными чернолаковыми линиями. Из-под са-
коса выбиваются кудри, небрежно разбросанные
по щекам и шее. Волосы переданы разбавленным
лаком. Линия лба и носа прямая, однако, нос
очень длинный и острый. Рот слегка приоткрыт.
Глаз передан довольно схематически в виде полу-
круглой линии век и наклонной черточки-зрачка.
Над глазом длинная широкая бровь. Перед лицом
неопределенной формы фигуры в цвете глины.
Аналогии: [CVA. Great Britain, XII, Reading, I,
pl, 28/3].
52.	Арибаллический лекиф инв. № 24813 (рис. 11,2)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,06 м, диаметр основания 0,035 м. Глина
светло-коричневая. Лак черный, тусклый с жел-
то-бурыми пятнами. Склеен из нескольких фраг-
ментов. Венчик и ручка отбита.
На тулове женская головка в профиль влево.
На голове сакос, украшенный рельефными чер-
нолаковыми линиями «по две». Из-под сакоса
выбивается на щеке большой локон, переданный
разбавленным лаком, в виде большой точки с вол-
нистыми краями. Под локоном видна маленькая
круглая серьга. Линия лба и носа прямая. Рот
лишь слегка приоткрыт. Глаз передан двумя схо-
дящимися линиями век разной длины, между ко-
торыми находится черточка-зрачок. Перед лицом
большая точка в цвете глины. Снизу роспись ог-
раничена двумя параллельными чернолаковыми
линиями по фону цвета глины.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
53.	Арибаллический лекиф инв. № 20705 (рис.
11, 3; 18, 4)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,075 м, диаметр основания 0,038 м. Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, блестящий. По всему
тулову осыпи лака.
На тулове пальметта типа «Г».
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
54.	Арибаллический лекиф инв. № 23898 (рис.
11, 4)
. Источник и время поступления неизвестны. Вы-
сота 0,07 м, диаметр основания 0,033 м. Глина свет-
ло-коричневая с желтым оттенком. Лак черный,
блестящий с желто-бурыми пятнами. По всему со-
суду большое количество сколов. Тулово опоясывает
неширокая полоса в цвете глины на которой видны
следы геометрического орнамента.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
ТИП IX
55.	Арибаллический лекиф инв. № 22483 (рис.
12, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,075 м, диаметр основания 0,034 м. Гли-
на светло-коричневая с оранжевым оттенком. Лак
черный, блестящий с подтеками и красно-бурыми
пятнами. На уровне плеч тулово опоясывает ши-
рокая полоса в цвете глины на которой нанесены
две тонкие чернолаковые параллельные линии.
Датировка: начало IV в. до н. э.
56.	Арибаллический лекиф инв. № 23890 (рис.
12, 2)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,07 м, диаметр основания 0,032 м, Гли-
на светло-коричневая с желтым оттенком. Лак
черный, блестящий. На венчике и горле соли. На
уровне плеч тулово опоясывает широкая полоса в
цвете глины.
54
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Датировка: начало IV в. до н. э.
57.	Арибаллический лекиф инв. № 23965 (рис.
12, 3; 18, 4)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,066 м, диаметр основания - 0,031 м.
Глина светло-коричневая с оранжевым оттенком.
Лак черный, блестящий с красноватым отливом
и металлическим блеском. На тулове пальметта
типа «Г».
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
58.	Арибаллический лекиф инв. № 23896 (рис. 12, 4)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота - 0,055 м, диаметр основания - 0,032 м.
Глина светло-коричневая с розовым оттенком.
Лак черный, блестящий с бурыми пятнами. Вен-
чик склеен. На уровне плеч тулово опоясывает
широкая полоса в цвете глины, по центру которой
проведена тонкая линия разбавленным черным
лаком.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
59.	Арибаллический лекиф инв. № 20938 (рис.
12, 5)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,045 м, диаметр основания 0,038 м. Глина свет-
ло-коричневая со светло-оранжевым оттенком.
Лак черный, тусклый. Горло и ручка отбиты. На
тулове пальметта типа «Г*.
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
60.	Арибаллический лекиф инв. № 23901 (рис.
12, 6; 18, 4)
Время и место находки неизвестно. Высота
0,045 м, диаметр основания - 0,03 м. Глина свет-
ло-коричневая с розовым оттенком. Лак черный,
тусклый с красными пятнами. Горло и ручка от-
биты. На тулове пальметта типа «Г».
Датировка: первая половина IV в. до н. э.
типх
61.	Арибаллический лекиф инв. № 23895 (рис.
13, 2; 18,3)
Место и время находки неизвестно. Высота
0,06 м, диаметр основания 0,033 м. Глина свет-
ло-коричневая с желтым оттенком. Лак черный,
тусклый, на горлышке с красноватым отливом.
Отбит венчик и часть горла. На тулове пальметта
типа «В*.
Датировка: конец IV в. до н. э.
62.	Арибаллический лекиф инв. № 23899 (рис.
13, 1; 18, 3)
Место и время находки неизвестно. Высота
0,07 м, диаметр основания 0,027 м. Глина свет-
ло-коричневая. Лак черный, тусклый. На тулове
значительные осыпи лака. На тулове пальметта
типа «В».
Датировка: конец IV в. до н. э.
63.	Арибаллический лекиф инв. № 20719 (рис.
13, 3; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. Пос-
тупил в 1937 г. Высота 0,06 м, диаметр основания
0,032 м. Глина светло-коричневая. Лак черный,
блестящий. Отбит венчик. На тулове пальметта
типа «А».
Датировка: конец IV в. до н. э.
64.	Арибаллический лекиф инв. № 23210 (рис.
13, 4)
Место и время находки неизвестно. Поступил
из университета в 1924 г. Высота 0,033 м, диаметр
основания 0,028 н. Глина светло-коричневая. Лак
черный, блестящий. Горло и ручка отбиты. Туло-
во опоясывают две полосы в цвете глины.
Датировка: третья четверть IV в. до н. э.
65.	Арибаллический лекиф инв. № 23889 (рис.
14, 1; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,075 м, диаметр основания 0,038 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий. Отбит венчик и часть горла. На
тулове осыпи лака. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
66.	Арибаллический лекиф инв. № 23803 (рис.
14, 2; 18, 3)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,098 м, диаметр основания 0,035 м. Гли-
на светло-коричневая с розовым оттенком. Лак
черный с металлическим блеском. Склеен из не-
скольких фрагментов. Отсутствует венчик и часть
тулова. На тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
67.	Арибаллический лекиф инв. № 20937 (рис.
14, 3; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. Источ-
55
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ник и время поступления неизвестны. Высота 0,06
м, диаметр основания 0,033 м. Глина светло-корич-
невая с оранжевым оттенком. Лак тусклый с метал-
лическим блеском. Отбит венчик с частью горла.
На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
68.	Арибаллический лекиф инв. № 23870 (рис.
14, 4; 18, 3)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,95 м, диаметр основания 0,4 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чер-
ный, тусклый. Склеен из нескольких фрагментов.
Не хватает венчика с частью горла и фрагмента
тулова. На тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
69.	Арибаллический лекиф инв. № 23894 (рис.
14, 5; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,065 м, диаметр основания 0,03 м. Глина
светло-коричневая с розовом оттенком. Лак чер-
ный, тусклый с красными пятнами. Сбита часть
поверхности тулова и подставки. На тулове паль-
метта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
70.	Арибаллический лекиф инв. № 20731 (рис.
14, 6; 18, 2)
Предположительно найден в Пантикапее. Вре-
мя поступления неизвестно. Высота 0,07 м, диа-
метр основания 0,036 м. Глина светло-коричневая
с розовым оттенком. Лак черный, тусклый. Отбит
венчик. На тулове пальметта типа «Б*.
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
71.	Арибаллический лекиф инв. № 23900 (рис.
14, 7; 18, 1).
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,06 м, диаметр основания 0,025 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий. На тулове пальметта типа «А»
Датировка: конец IV в. до н. э.
72.	Арибаллический лекиф инв. № 23907 (рис.
14, 8; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны. Вы-
сота 0,045 м, диаметр основания 0,025 м. Глина
светло-коричневая. Лак черный, тусклый с красны-
ми пятнами. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: конец IV в. до н. э.
73.	Арибаллический лекиф инв. № 23872 (рис.
15, 1; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,09 м, диаметр основания 0,035 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чёр-
ный, блестящий с красными и зеленоватыми пят-
нами. На тулове пальметта типа ♦А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
74.	Арибаллический лекиф инв. № 22057 (рис.
15, 2; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Предположительно найден в Пантикапее. Высота
0,105 м, диаметр основания 0,04 м. Глина свет-
ло-коричневая с розовым оттенком. Лак черный с
красными пятнами. На тулове пальметта типа «А»
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
75.	Арибаллический лекиф инв. № 22047 (рис.
15, 3; 18, 1)
• Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,095 м, диаметр основания 0,037 м. Глина свет-
ло-коричневая с желтым оттенком. Лак черный,
тусклый с красно-бурыми пятнами по всему туло-
ву. Склеен из большого количества фрагментов.
Отсутствует часть тулова. На тулове пальметта
типа «А».
Датировка: середина IV в до н. э.
76.	Арибаллический лекиф инв. № 20713 (рис.
15, 4; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. Пос-
тупил из городского музея. Высота 0,1 м, диаметр
основания 0,04 м. Глина светло-коричневая. Лак
черный, тусклый. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
77.	Арибаллический лекиф инв. № 20703 (рис.
15, 5; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. Пос-
тупил из городского музея. Высота 0,095 м, диа-
метр основания 0,035 м. Глина светло-коричневая.
Лак черный, тусклый, почти полностью осыпан.
Горло склеено. На венчике сколы. На тулове паль-
метта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в до н. э.
78.	Арибаллический лекиф инв. № 22478 (рис.
15, 6; 18, 3)
56
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Предположительно найден в Ольвии. Источник
и время поступления неизвестны. Высота 0,098 м,
диаметр основания 0,045 м. Глина светло-корич-
невая с желтым оттенком. Лак черный, блестя-
щий. Горло и ручка приклеены. На тулове паль-
метта типа ♦В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
79.	Арибаллический лекиф инв.№ 20711 (рис.
15, 7; 18, 3)
Предположительно найден в Пантикапее. Ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,11 м, диаметр основания 0,05 м. Глина светло-
коричневая. Лак черный, блестящий с металли-
ческим блеском и красными пятнами. Венчик и
часть тулова догипсованы. На тулове пальметта
типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
80.	Арибаллический лекиф инв. № 23211 (рис.
15, 8; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,115 м, диаметр основания 0,045 м. Гли-
на светло-коричневая с розовым оттенком. Лак
черный, блестящий. По всему тулову осыпи лака.
На тулове пальметта типа «А*.
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
81.	Арибаллический лекиф инв. № 22481 (рис.
16, 1; 18, 3)
Предположительно найден в Ольвии. Источник
и время поступления неизвестны. Высота 0,082 м,
диаметр основания 0,033 м. Глина коричневая. Лак
черный, блестящий. На тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
82.	Арибаллический лекиф инв. № 23877 (рис.
16, 2; 18, 3)
Время и место находки неизвестны. Высота
0,075 м, диаметр основания 0,036 м. Глина светло-
коричневая с оранжевым оттенком. Лак черный,
блестящий. Горло склеено. Ручка отсутствует. На
тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
83.	Арибаллический лекиф инв. № 23897 (рис.
16, 3; 18, 3)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,055 м, диаметр основания 0,025 м. Гли-
на светло-коричневая со светло-оранжевым оттен-
ком. Лак тусклый. Сосуд склеен из двух частей.
На тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
84.	Арибаллический лекиф инв. № 20936 (рис.
16, 4; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. ис-
точник и время поступления неизвестны. Высота
0,08 м, диаметр основания 0,028 м. Глина светло-
коричневая с оранжевым оттенком, лак черный,
блестящий с металлическим блеском. На горле и
венчике осыпи лака. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
85.	Арибаллический лекиф инв. № 23357 (рис.
16, 5; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,07 м, диаметр основания 0,026 м. Глина
светло-коричневая с розовым оттенком. Лак чер-
ный, блестящий с красными пятнами. На тулове
пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
86.	Арибаллический лекиф инв. № 2248. (рис.
16, 6: 18, 3)
Предположительно найден в Ольвии. Источник
и время поступления неизвестны. Высота 0,073 м,
диаметр основания 0,03 м. Глина светло-корич-
невая. Лак черный, блестящий. На венчике не-
значительные сколы. На тулове осыпи лака. На
тулове пальметта типа «В».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
87.	Арибаллический лекиф инв. № 20726 (рис.
16, 7: 18, 1).
Предположительно найден в Пантикапее. Пос-
тупил из городского музея. Высота 0,08 м, диаметр
основания 0,035 м. Глина светло-коричневая. Лак
черный, блестящий. По всему сосуду значитель-
ные осыпи лака. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
88.	Арибаллический лекиф инв. № 20722 (рис.
17, 2; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее. Пос-
тупил из городского музея. Высота 0,09 м, диаметр
основания 0,037 м. Глина светло-коричневая. Лак
черный, тусклый. По всему сосуду значительные
осыпи лака. На тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
57
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
89.	Арибаллический лекиф инв. № 23356 (рис.
17, 2; 18, 1)
Время и место находки неизвестно. Высота
0,08 м, диаметр основания 0,035 м. Глина светло-
коричневая с оранжевым оттенком. Лак черный,
блестящий. По всему сосуду сколы. На тулове
пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
90.	Арибаллический лекиф инв. № 20720 (рис.
17, 3; 18, 1)
Предположительно найден в Пантикапее.
Поступил из городского музея. Высота 0,085 м,
диаметр основания 0,035 м. Глина светло-корич-
невая. Лак черный, блестящий. По всему сосуду
значительные осыпи лака. Ручка отсутствует. На
тулове пальметта типа «А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
91.	Арибаллический лекиф инв. № 23873 (рис.
17, 4; 18, 1)
Источник и время поступления неизвестны.
Высота 0,085 м, диаметр основания 0,035 м.
Глина коричневая с красноватым оттенком. Лак
черный, тусклый с желтыми пятнами. На тулове
значительные сколы. На тулове пальметта типа
♦А».
Датировка: вторая половина IV в. до н. э.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Блаватский, 1947. Блаватский ВД О технике росписи арибаллических лекифов // КС ИИМК.
Блаватский, 1953. Блаватский ВД, История античной расписной керамики, Москва,
Буравчук Н. 1984. Буравчук НЛ. Краснофигурные арибаллические лекифы из собрания ОАМ, //Но-
вые археологические исследования на Одесчине, Киев,
Вучкович-Тодорович, 1961. Вучковин-Тодоровин Д, Антична Демир-Kanja, Старинар, XII.
Иванов, 1963. Иванов Т. Антична керамиката от некропола на Аполлония, - Аполлония: Розко-
пките на Аполлония през 1947-1949 гг.София.
Калошина, 1958. Капошина С.И. Некрополь в районе поселка им. Войкова. //МИА.,№ 69.
Козуб, 1962. Козуб Ю.1. Лек^фи ольвшського некрополя V IV ст. до н.е. - Археология.
Козуб, 1974. Козуб Ю.1. Некрополь Ольви V-IV ст. до н.е. Kuie.
Онайко, 1962. Онайко НА. Античный импорт на территории Среднего Приднепровья /IV-П в.в. до
н. э.//СА,1962,№1.
Онайко, 1962. Онайко НА. Античный импорт на территории Среднего Приднепровья /IV-П в.в. до
н. э.//СА,1962,№1.
Онайко, 1970. Онайко НА. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в IV-П в.в. до н. э. // САИ,
вып. Д1-27.
Шкорпил, 1910. Шкорпил В. В. Отчет о раскопках в г. Керчи и на Таманском полуострове в
1907 г.//ИАК,вып, 35 СПб.
Clara Rhodos, II.
CVA, USA Michigan I,.
CVA, California I, pi. LI, No. 2
CVA, Deutschland XI, Schloss fasanerie, I, Munchen, 1956
CVA, Poland, III.
Langlotz, 1932. Langlotz E. Griechische Vasen in Wurzburg. Munchen.
Richter, Milne, 1935. Richter GM.,Milne M.I.Shapes and names of Athenian vases.-New-York.
Robinson, Robinson DM. Greek vases at Toronto.
Robinson, 1933. Robinson DM. Excavations at Olyinthas:Mosaiks,vases and lamps of Olynthus found
in 1928 and 1931.Ox ford.
Robinson, 1950. Robinson D. - Excavation at Olinthas. Vases found in 1954-1938. Oxfordtv.XIII
Robinson, 1950. Robinson D. M. Excavation at Olinfhas. v. V,Oxford.
58
О. Е. Буравчук. Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея
Schefold, 1934. Schefold К. Untersuchungen zu den Kertchen Vasen,Berlin-Leipzig.
CVA, Deutschland, II, Munchen I.
CVA, Cambridge I.
CVA, Compiegne,
CVA, Deutschland XXIX, Gotha II.
CVA, Deutschland IV, Brownschweig I.
CVA, Vienna I.
CVA, Deutschland VII, Karlsruhe I, Munchen,1951
CVA, Danemark,Capengageue, III.
CVA, Deutschland XXII, Stuttgart I.
CVA, Deutschland, I, Bonn, I, Munchen,1938
CVA, Great Britain, III, Oxford I.
CVA, Great Britain, IX, Oxford II.
CVA, Kopenhagen NM4.
CVA, Petrie, Memphis I.
CVA, Poland, II.
CVA, Rodos II, III.
CVA, Romanic I, Bucarest I, 1965.
CVA, Suissee I, Genere I.
CVA, Great Britain, XII, Reading, I.
СТА, Copenhaque, IV.
59
КИФИЯЭ
ОЧЕРКИ ЭТНИЧЕСКОМ И ПОЛИТИЧЕСКОМ ИСТОРИИ
СКИФИИ В V - III вв. до н. э.
В.П. Яйленко
Московский гос. университет им. М. В. Ломоносова
введение *
Работа включает следующие очерки: 1. Этни-
ческая карта Скифии в IV-III вв., миграции ага-
фирсов и будинов. 2. Царские скифы Атея, их пе-
редвижение в Добруджу. 3. Хронология миграций,
их экономические и политические последствия. 4.
Александр Македонский и Северное Причерномо-
рье. 5. Поход Зопириона и Александровы алтари в
Скифии. 6. Северное Причерноморье и диадохи. 7.
Эпилог: акмэ и крах Скифии. 8. Приложения.
Эллинизм как историческая категория харак-
теризует новое качественное состояние греческого
и варварского обществ античного мира, начиная с
IV в. до н. э.* 1 В частности он был результатом вза-
имной конвергенции обоих обществ в экономичес-
кой, социальной, культурной и политической сфе-
рах. Собственно Греция располагала небольшими
материальными и людскими ресурсами, что рано
определило освоение греками различных областей
Средиземноморья и Причерноморья. При этом не-
изменное демографическое превосходство варварс-
кого мира над греческим на периферии античного
общества постоянно воздействовало на предметное
и качественное содержание конвергенции в сто-
рону усиления роли туземного компонента. Важ-
ным фактором было возникновение варварских
и греко-варварских государств (в Причерноморье
- Понтийского, Вифинского, Колхидского царств,
государств царских скифов, агафирсов, синдов и
пр.). Характерной чертой эллинистической эпо-
хи стала политическая активизация варварского
окружения греческого мира, возрастание роли
туземных народов во всех сферах жизнедеятель-
ности периферийного античного общества. Это, а
также выход в IV и последующих веках на арену
политической истории Балкан и Причерноморья
новых протагонистов - Македонии, фракийских
и иллирийских царств и племенных объедине-
ний кельтов, гетов, различных скифских народов
- значительно усложнило расстановку сил: вместо
простой оппозиции архаического и классического
времени греки - варвары возникли более сложные
по составу и содержанию политические системы.
Со второй четверти IV в. на Балканах и в Причер-
номорье катализатором нового модуса отношений
на уровне этногосударственных объединений ста-
ла Македония. Можно сказать, что эллинизм как
эпоха политической и военной истории античного
мира с новой системой взаимосвязей начался с ее
вступления на арену межрегиональных отноше-
ний. Греческий юг и фрако - гето - иллирийс-
ко - скифский север были поначалу основными
направлениями македонской экспансии. Именно
в борьбе с иллирийцами пал в 359 г. македонс-
кий царь Пердикка, которого сменил на престоле
регент Филипп II, ставший царем по воле маке-
донского войска. На Дунае Филиппу противосто-
яли крупные племенные объединения трибаллов,
мисийцев, гетов и скифов (подробней см. [Фол,
1975, гл. 1]). Отношения скифов с македонскими
царями - важная, но мало изученная страница
истории Северного Причерноморья, которой мы
уделим далее особое внимание.
В Северном Причерноморье греко-скифские
отношения всегда играли важнейшую роль в по-
литической жизни, они во многом определяли сте-
пень экономического развития обеих сторон. На
протяжении VI-V вв. до н. э. тут сложился опреде-
ленный модус отношений между скифским миром
‘Статья подана в авторской редакции.
1 Краткий вариант очерков 1-3 [Яйленко, 2006]. Далее все даты, исключая особо оговоренные - до новой эры.
Цитаты из античных источников даются в переводах автора или по латышевскому корпусу Scythica et Caucasica
(SC, 1 - греческие авторы, SC, 2 - латинские). В переводах подразумеваемые по смыслу слова даны курсивом или
заключены в скобки. Географические понятия Скифия и Северное Причерноморье у нас равнозначны, обозначая
вкупе прибрежную, степную и лесостепную зоны региона.
61
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
и греческими государствами. Господствующая
сила племенного мира Северного Причерноморья
- царские скифы - были закрытым обществом: по
словам Геродота (IV, 76), «скифы весьма избегают
пользоваться чужими обычаями, или чем-нибудь
иным, в особенности греческими» (что речь идет
именно о царских скифах, показывает принадлеж-
ность к ним Анахарсиса и Скила, гибелью которых
вследствие эллинофильства Геродот иллюстриру-
ет свой тезис). Это подтверждается инвентарем
скифских погребений VI-V вв. до н. э. степной
зоны, в которой господствовали царские скифы:
стандартными были вещи переднеазиатского, за-
кавказского и иранского происхождения, тогда
как греческие изделия единичны (Литой, Мельгу-
новский, Токмаковский, Золотой и пр. курганы).
С другой стороны, народы лесостепной Скифии,
располагавшие производственными излишками
для торгового обмена (например, скифы-пахари,
которым принадлежит киевская группа археоло-
гических памятников, «сеют хлеб не для собствен-
ного пропитания, но на продажу», - Herod., IV,
17), были заинтересованы в торговле с греческими
центрами. Судя по концентрации греческого им-
порта VI-V вв. в лесостепной Скифии у водных ар-
терий по Бугу и Днепру, эта торговля осуществля-
лась по рекам, в обход степного барьера - царских
скифов. Незначительный объем греческих вещей
в киевской и волынской группах археологичес-
ких памятников все же указывает на мощь этого
барьера, так что в целом модус политических и
экономических греко-скифских отношений опре-
делялся враждебностью царских скифов, более
бытовой, нежели политической. Вскоре ситуация
существенным образом меняется: на IV-III века
приходится расцвет греко-скифского торгового об-
мена и нам предстоит выяснить причину этой пе-
ремены. Важной функцией производства в круп-
ных греческих городах Северного Причерноморья
становится удовлетворение скифского спроса.
Ввиду первостепенной роли скифских народов
в различных сферах жизни эллинистического Се-
верного Причерноморья рассмотрим прежде всего
основные моменты этнической и политической ис-
тории Скифии. Эта тема трактуется в литературе
главным образом с археологической точки зрения,
мы же сосредоточим внимание на данных пись-
менных источников, которые изучались неравно-
мерно: если для V в. широко привлекались данные
Геродота, «скифскому логосу» которого посвящена
огромная литература, то работы по Скифии IV-III
вв. основаны преимущественно на археологичес-
ких данных - видимо, ослепленные скифским зо-
лотом, исследователи уделяли недостаточное вни-
мание постгеродотовской письменной традиции о
Скифии. Вторая наша основная тема - Северное
Причерноморье и Александр Великий.
1.	Этническая карта Скифии в IV-III вв., миг-
рации агафирсов и будинов
Развивавшиеся в VI-V вв. отдельные этничес-
кие области Скифии вступили в IV в. в конечную
фазу своего существования, завершившуюся во
Ш-П вв. Описанное Геродотом по состоянию на
430-е годы размещение народов Скифии частью
сохранялось и в IV в., частью изменилось, как по-
казывает сравнение с данными Эфора.2 Согласно
2 Наиболее поздние даты «скифского логоса» Галикарнасца относятся к 430-м гг. (фракийский царь Ситалк,
выдавший бежавшего к нему брата скифского царя, правил примерно с 440 по 424 г. (см, литературу вопроса
[Алексеев, 2003, с. 222 сл, ]). Интересующие нас фрагменты четвертой книги «Всеобщей истории» Эфора «Европа»
сохранены писателем П-1 в. Псевдо-Скимном (стт. 841-852, 874-885 = SC, 1, р. 89-90): «Эфор говорит, что первыми
по Истру живут карпиды, потом пахари, далее невры вплоть до необитаемой вследствие холодов страны, а к восто-
ку за Борисфеном так называемую Гилею населяют скифы, за ними к северу георгои, потом опять простирается на
далекое пространство пустынная местность, за нею живет скифское племя андрофагов, а за ними опять пустыня.
По ту сторону Пантикапа живет племя лимнеев и многие другие племена, не имеющие собственных названий, а
именуемые вообще номадами: они весьма благочестивы, ни один из них никогда не нанесет обиды живому сущес-
тву. Они возят с собою кибитки, как говорит Эфор, и питаются молоком и скифским доением кобылиц; живут они
так, что считают имущество и весь семейный сторой общим. И мудрец Анахарсис, по словам Эфора, происходил
из самых благочестивых номадов. Некоторые из них пришли в Азию и поселились там*, их-то и называют саками.
Самыми славными из них он (Эфор) называет племя савроматов, гелонов и третье, именуемое агафирсами... [ст. 874
сл, ] На Танаисе, который служит границей Азии, разделяя материк на две части, первыми живут сарматы, зани-
мая пространство в 2000 стадий. За ними, по словам Деметрия, следует меотское племя, именуемое язаматами, а по
Эфору, оно называется племенем савроматов». Этот же по существу текст Эфора сохранен и безымянным автором
«Перипла Черного моря», составленного в V в. н. э. (Ps. Arr,, Per. 75 = SC, 1, p. 281-282). Он тоже ссылается на
Эфора, и почти полная идентичность текста обоих эпитоматоров показывает, что они привели выписку из его тру-
да. Поскольку «История» Эфора заканчивалась на событиях 340 г., его описание Скифии, несколько отличающееся
от геродотовского, рисует ее этническое состояние в середине IV в.
62
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Рис. 1. Народы и реки Скифии по Геродоту. Цифрами обозначены археологические культуры (по карте из
«Археологи Укра1нсько’1 РСР», т. 2). 1 - молдавская группа скифской культуры, 2 - западноподольская, 3 - вос-
точноподольская, 4 - поздневысоцкая, 5 - волынская, 6 - милоградская, 7 - киевская, 8 - посульская, 9 - поворсклин-
ская, 10 - северско-донецкая, 11 - Юхновская, 12 - воронежские курганы, 13 - среднедонская культура
Эфору (FGH 70 F 158), первыми у Истра живут
карпиды, затем пахари вблизи невров, обитающих
до земли, пустынной вследствие холодов. По пере-
ходе на восток через Борисфен в Гилее живут ски-
фы, над ними к северу обитают георгои, еще далее
к северу следует обширная пустыня, за которой
живут андрофаги (рис. 1). По переходе через реку
Пантикап обретаются лимнеи и множество дру-
гих безымянных племен, прозываемых номадами;
часть их, саки, поселилась в Азии. Славнейшие
из номадов - племена савроматов, гелонов и ага-
фирсов.
Сопоставление информации Эфора и Геродо-
та дает следующую картину (рис. 2).3 На левобе-
3 Единственно приемлемую методику интерпретации данных Геродота по этногеографии Скифии выработал Б.
А. Рыбаков [1979] - он впервые провел системное сопоставление археологических культур скифского времени с
данными Геродота о размещении скифских народов. На основе этой методики и при учете полученных Б. А. Рыба-
ковым твердых результатов нами была предложена скорректированная идентификация археологических культур и
народов Геродотовой Скифии [Яйленко, 1983, с. 54 сл. и карта на с. 57 = рис. 1 здесь], с которой и сопоставляются из-
вестия Эфора (с поправкой Б. Н. Мозолевского о течении реки Молочной [Тереножкин, Мозолевский, 1988, с. 201]).
Пользуюсь случаем сказать доброе слово о Борисе Александровиче Рыбакове, выдающемся ученом, недавно скон-
чавшемся. До сих пор стоит перед глазами его блестящая по полету мысли лекция 1 сентября 1961 г. о Киевской Руси,
с которой долгие годы начиналась учеба первокурсников исторического факультета МГУ. Для характеристики его как
большого ученого приведу историю опубликования своей статьи «К вопросу об идентификации...», которая по существу
была критической рецензией на его книгу о Геродотовой Скифии. Руководство журнала ВДИ отказалось печатать ее,
даже не вынося на редколлегию, с разъяснением, что не хочет ссориться с директором Института археологии. Затем я
обратился к главному редактору «Советской этнографии» Кириллу Васильевичу Чистову, который взялся напечатать ее,
но при согласии на это Б. А. Рыбакова. Таким образом, в руках Бориса Александровича оказалась судьба статьи, которая
в значительной мере корректировала выводы его монографии. Тем не менее, как большой ученый и человек с большой
буквы он дал согласие на опубликование. Кириллу Васильевичу желаю доброго здоровья, а нижеследующую работу пос-
вящаю светлой памяти Бориса Александровича.
63
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
*ис. 2. Народы Скифии по Эфору и Аноному его круга
ежье нижнего Дуная фигурируют неизвестные
еродоту карпиды. Локализация Эфором пахарей
близи невров, а невров у пустыни соответству-
т данным Геродота (IV, 17).4 В системе Эфора
арпиды явно заняли место алазонов, которых
еродот помещал перед пахарями и которым при-
адлежат западно- и восточноподольская группы
кифских археологических памятников [Яйленко,
983, с. 60-61]. Последние отличаются известной
ременной дифференциацией: курганы и поселе-
ия западного Подолья относятся к VI-V векам,
в восточном Подолье одни курганы и городища
тносятся к VII-Vbb. до н. э., другие к IV-III вв.
о н. э. [Пиписька, Тереножкш, 1971, с. 94-100].
Отсюда можно сделать вывод о некоторой смене
а рубеже V-IV вв. до н. э. населения местных
анних центров другим населением того же скиф-
кого круга. Память об алазонах настолько вывет-
илась в послегеродотовское время, что Страбон
(XII, 3, 21) считал известия об алазонах, как и
каллипидах, «наболтанными» Геллаником, Геро-
дотом и Евдоксом.
Описание народов левобережного Поднепровья
у Эфора в основном повторяет данные Геродота,
но с примечательными отличиями. Живущие на
левобережье нижнего Днепра к северу от Гилеи
георгои Эфора - те же георгои Геродота; это, как
выяснил В. И. Абаев, не земледельцы, но иранс-
кие скотоводы - *Gauvarga «Почитающие скот».5
У Геродота (IV, 18) георгои именуются также ски-
фами-борисфенитами, обитающими над Гилеей.
Ввиду ориентации Эфора в описании населения
днепровского Левобережья на данные Геродота
эфоровы безымянные «скифы, населяющие к вос-
току по переходе через Борисфен так называемую
Гилею», равнозначны скифам-борисфенитам Геро-
дота. Последний отмечает, что георгои живут к
северу от Гилеи, откуда можно сделать вывод, что
4 Пахарям принадлежит киевская группа памятников, неврам - волынская; около середины VI в. часть невров
ереселилась в бассейн Ворсклы [Яйленко, 1983, с. 61-63. Тереножкин, Мозолевский, 1988, с. 224 сл. ]
5 [Абаев, 1981, с. 74-76]. Таким образом, греки адаптировали скифское название племени к своему созвучному слову
земледельцы».
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
они не жили в Гилее (в другом месте Галикарна-
сец указывает, что георгои обитают между Борис -
феном и Пантикапом, который течет через Гилею,
- IV, 18, 54). Во времена Геродота Гилея входила
в территорию Ольвийского полиса: здесь Анахар-
сис справил по греческому ритуалу празднество в
честь Кибелы и был за это убит братом, владыкой
царских скифов (lb., IV, 76).6 Однако, по Эфору, в
Гилее обитают скифы; следовательно, в промежут-
ке между геродотовской и эфоровой традициями,
т. е. между 430-ми и 340-ми годами, Гилея была
отнята у ольвиополитов скифами. (Опустевшая
с начала V в., хора Ольвии с начала IV в. стала
возрождаться и в ней появляются скифские па-
мятники). Во времена Геродота (IV, 76) в Гилею
беспрепятственно приходили царские скифы, оби-
тали около нее и скифы-борисфениты (они же ге-
оргои-гауварга). После Галикарнасца борисфени-
тами называют не конкретное скифское племя, а
приднепровское население вообще (Menander apud
Schol. in Dion Per., v. 311. Propertii Eleg. II, 7, 17.
Honorii Cosmogr. A 38). Скорее всего Гилею захва-
тили соседние георгои-борисфениты.
Сообщение Эфора об обширной пустыне к се-
веру от георгоев и живущих за нею андрофагах
повторяет геродотовскую информацию, с той раз-
ницей, что Геродот отмечал нескифскую прина-
длежность андрофагов (IV, 18), а Эфор отнес их к
скифским народам.
Дальнейшие сведения Эфора лишь частично
могут быть согласованы с данными «отца исто-
рии». Лимнеи («озеряне») Эфора, обитающие по
переходе через Пантикап (река Конка), видимо,
могут соответствовать «свободным скифам» Геро-
дота (IV, 110), которые размещались вдоль север-
ного побережья Меотийского озера от Кремн до
Танаиса, т. е. примерно от Бердянска до низовь-
ев Дона. Номады Эфора, обитающие к востоку от
Пантикапа, соответственны номадам Геродота (IV,
19), кочевавшим к северу от «свободных скифов»
между Пантикапом и Танаисом, т. е. между верх-
ним течением Конки и низовьями Северского Дон-
ца [Яйленко, 1983, с. 59]. Однако Эфор дает более
полные сведения о номадах - в его представлении
к их числу принадлежат саки, поселившиеся в
Азии, а славнейшими из номадов были саврома-
ты, гелоны и агафирсы. Савроматы размещаются
там же, где и у Геродота - в Азии, за Танаисом;
видимо, и гелоны, которые, согласно Галикарнас-
цу, жили в земле будинов, в картине Эфора не
изменили своего места обитания (гелонам и буди-
нам принадлежат посульская и северско-донецкая
группы скифских памятников [1b., с. 63]). Что
же касается агафирсов, то, если придерживаться
буквы текста, они как составная часть номадов
расположены на восток от Пантикапа. Это проти-
воречит указаниям Геродота на трансильванско-
южнокарпатскую локализацию агафирсов (IV, 48:
в их стране течет река Мареш; 100, 125: они сосе-
ди невров, т. е. волынцев). Нет оснований предпо-
лагать, что, говоря о трех славнейших народах из
числа номадов, Эфор уже отвлекся от конкретных
геродотовских номадов, обитавших к востоку от
Пантикапа, и повел речь о скифах-кочевниках в
целом, поскольку перечисление народов ведется
им строго с запада на восток. К тому же мы распо-
лагаем еще одной основательной традицией, кото-
рая размещает агафирсов к востоку от Борисфена
и к северу от Меотиды. Развивающая геродотовс-
кие и эфоровские представления об этногеографии
Скифии, она представлена несколькими фрагмен-
тами какого-то сочинения, сохраненными Плини-
ем и Мелой. Рассмотрим эти фрагменты.
Плиний (IV, 88): «От Тафр вглубь материка
обитают авхеты, у которых начинается Гипанис,
невры, у которых начинается Борисфен, гелоны,
фиссагеты, будины, баси лиды и темноволосые ага-
фирсы. Над этими - номады, затем антропофаги,
от Бука же над Меотидой живут савроматы и иссе-
доны». Здесь в геродотовско-эфоровскую в целом
картину размещения народов для их локализа-
ции впервые вводятся в качестве географическо-
го репера Тафры (Перекоп) и Бук (Сиваш).7Бук
служит географическим репером и в другом
фрагменте, уточняющем локализацию агафир-
сов (Mela, II, 2): «Её (Меотиды) изгиб рассекает
река Бук, обходят агафирсы и савроматы, назы-
ваемые гамаксобиями, ибо вместо домов они поль-
6 О Гилее как сакральной зоне ольвиополитов см, [Русяева, 1994], особенно так называемое «письмо жреца»
рубежа V-IV в. [Dubois, 1996, № 24].
7 Такая детализованность географического описания Скифии не позволяет разделить мнение М. В. Скржинской [1977,
с. 49 сл, ] о том, что данный пассаж восходит к догеродотовской традиции. Датировка пассажа определяется послегеро-
дотовской и более близкой Эфору последовательностью расселения племен, подобно рекам (Гипанис, Борисфен), перечис-
ляемых с запада на восток.
65
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
зуются телегами».8 Сюда же примыкают пассажи
Plin., N. h. IV, 84 и Mela, II, 4, аналогичные по
содержанию и потому выписаные из одного и того
же источника.9 Судя по содержанию приведенных
фрагментов, наш анонимный источник вобрал в
себя геродотовскую традицию о составе народов
Скифии и новые представления об их локализа-
ции, впервые представленные у Гиппократа и
Эфора, а также неизвестные этим предшественни-
кам детали этногеографии Скифии. В приведен-
ных фрагментах к эфоровской традиции относят-
ся общая схема локализации скифских народов,
размещение агафирсов и савроматов к востоку от
Пантикапа, а также характеристика нравов опи-
санного народа.10 Однако данные фрагменты не
принадлежат Эфору, поскольку упоминают неиз-
вестных ему басил вдов, вводят отсутствующие у
него географические реперы; вместо расплывча-
той эфоровской локализации агафирсов Аноним
точно размещает их у северного побережья Мео-
тиды. На наш взгляд, басилиды появились на ле-
вобережье Нижнего Поднепровья сразу после 339
г. (см. § 3), что, наряду с зависимостью от Эфора,
дает основание видеть в авторе данного сочинения
его младшего современника (в дальнейшем будем
именовать его Анонимом эфоровского круга).11
Выселение агафирсов, точнее их части, из
очерченного Геродотом ареала может быть увя-
8 Здесь изгиб Меотиды, рассекаемый рекой Бук - Сиваш с впадавшей в него в древности рекой Молочной-
Буком, см. : PUn.t N. h. IV, 84, Ptol., Geogr. Ill, 5, 3-4. Во фрагменте Плиния Бук и Меотида служат реперами
для локализации савроматов и исседонов, вместо последних во фрагменте Мелы фигурируют агафирсы. Здесь нет
противоречия, так как исседоны - обитатели Задонья, тогда как агафирсы и сарматы пребывают у северного побе-
режья Меотиды.
9 Mela, II, 4: «Затем море подходит к берегу и до расстояния 5000 шагов от Меотиды, постоянно следуя за удаляю-
щимися берегами, придает вид почти острова местности, занятой сатархами и тавриками. Местность между Болотом и
заливом называется Тафры, а залив Каркинитским. При нем лежит город Каркина, омываемый двумя реками Герром и
Гипакаром, которые вливаются одним устьем, но вытекают из разных источников и в разных местах - Герр течет между
басилидами и номадами, а Гипакар по земле номадов». PZin.,-IV, 84: «Море выдвигается большим заливом так, что от
Меотиды отстоит всего на 5000 шагов, и омывает обширные пространства и земли многих народов. Этот залив называ-
ется Каркинитским. Здесь же река Пакирис, города Навар и Каркина. Само озеро Бук скалистым хребтом отделяется
от Корета, залива Меотийского озера. Оно принимает реки Бук, Герр и Гипанис, текущие с разных сторон; именно Герр
отделяет басилидов от номадов, а Гипанис течет через земли номадов... » (SC, 2, р. 120, 173). Басилиды упоминаются
также в пассаже Mela, II, 11, в рассказе о нравах народов Скифии. На общность всех упомянутых фрагментов Мелы
(II, 2, 4, 11) и Плиния (IV, 84, 88) указывает то, что только здесь царские скифы называются басилидами, именно здесь
впервые введены в качестве географических реперов Скифии Бук и Тафры (реку и озеро Бук упоминают помимо Мелы и
Плиния лишь позднейшие авторы - Птолемей, Маркиан и Валерий Флакк, Тафры - Стефан Византийский, племя тафри-
ев упоминают историк времени митридатовых войн Каллистрат и Страбон). Основные средства перевязки фрагментов (IV
- Плиний, II - Мела): IV, 88 и II, 2, также IV, 84 и II, 4 - общность содержания, обе группы перевязаны упоминанием
басилидов, Бука и Тафр; пассаж II, 11, как сказано, примыкает к обеим группам по упоминанию басилидов.
10 Обрисовав этногеографию Скифии, Мела дает характеристику нравов ее народностей (II, 9-15), в чем, безусловно,
следует Эфору, «Европа» которого завершалась именно таким образом - перечислив народы Скифии от карпиан до анд-
рофагов, Эфор обрисовывает идеализированные нравы кочевников (текст дан выше, в прим. 2). Это пересказывает своими
словами и Страбон (VII, 3, 9), добавляя новые детали: «Эфор, в IV книге своей «Истории» под заглавием «Европа» описав
Европу вплоть до Скифии, говорит под конец, что образ жизни савроматов и прочих скифов не одинаков, потому что
одни настолько жестоки, что пожирают людей, другие же, напротив, воздерживаются даже от употребления в пищу всех
прочих животных. По словам Эфора, другие писатели рассказывают только об их дикости, так как знают, что страшное
и удивительное внушает страх; однако, говорит он, следовало бы также передавать и противоположные факты и брать их
за образец для подражания; и сам он поэтому будет говорить только о тех, которые следуют справедливейшим обычаям;
ведь среди скифов-кочевников есть какие-то племена, которые питаются кумысом и превосходят всех справедливостью»
(пер. Г. А. Стратановского). Приведенные свидетельства о наличии в труде Эфора описания нравов различных скифских
народов позволяют думать, что соответствующий раздел сочинения Анонима (у Мелы, II, 9-15) в определенной мере так-
же заимствован у Эфора, за исключением неизвестных последнему сатархов, асиаков и басилидов.
11 На наш взгляд, этот Аноним - Тимонакт, о котором схолиаст к «Аргонавтике» Аполлония Родосского (ad IV, 321-
322) сообщает: «55 народов Скифии описал Тимонакт в первой книге сочинения «О скифах»». Далее схолиаст приводит
выписку из этого сочинения: «У Синдской равнины Истр разделяется на рукава и одним впадает в Адриатику, а другим
в Черное море». Эта схолия сделана к упомянутым Аполлонием синдам в перечне прочих народов Нижнего Подунавья
- сигиннов, гравкенов и помеси фракийцев и скифов. Издатель «Аргонавтики» Э. Ливря вслед за Парчем допускает, что
Аполлоний Родосский перечислил народы Нижнего Подунавья по Тимонакту [Livrea, 1973, р. 106 f. ]. Полукровки от
смешения фракийцев и скифов могли образоваться после прихода скифов Атея в Добруджу в первой половине IV в. (см. §
2), что и объясняет появление тут синдов и перенесенного из Синдики названия Лаврийская равнина, также упоминаемо-
го в «Аргонавтике» (подробней [Яйленко, 2004, с. 440 сл.]). Тимонакт писатель IV-III в., ему принадлежат также сочине-
ния «Скифика» и «Сикелика», фрагменты - FGH 842 (Т. Ill С. Bd. 2. Leiden. 1958. S. 928-929) = SC, 1, p. 888). Фрагмент
о Лаврийской равнине в Синдике (= Schol. ad Apoll., Arg. IV, 321) Ф. Якоби ошибочно отнес к Гелланику (FGH 4, F 69),
в действительности он принадлежит Тимонакту [Яйленко, 2004, с. 440, прим. 4; с. 441, прим. 4]. Знание Тимонактом
подробностей географической номенклатуры Скифии (Лаврийская равнина в Синдике) соответствует введению новых
названий в Скифии нашим Анонимом. Не исключено отождествление нашего Анонима и с Теопомпом (377 - после 320),
который пристально интересовался варварскими народами. Ему, автору «Истории Филиппа», известны Гермонасса и
народ аханы близ Скифии, а также напиток скифов гиппака (SC, 1, р. 371), что выдает в нем знатока скифских релий.
66
В. П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
зано с археологическими данными. По мнению
некоторых ученых, им принадлежит группа позд-
негалыптаттских памятников VI-V вв. Бырсешты-
Фериджиле в Трансильвании, Молдавии, южном
и восточном Прикарпатье, также на Подолии; в
основном эти памятники существовали с 550 по
450 гг. до н. э.; по хронологии А. Вульпе, к завер-
шающему этапу относятся три субфазы - вторая
половина V в. до н. э., конец столетия и время ок.
400 г.12 Ввиду сказанного в прим. 12 об агафирсах
как скифах, полагаем, что агафирсам принадле-
жат те памятники круга Бырсешты-Фериджиле,
которые содержат скифские элементы, но ввиду
связи их с этой гетской культурой можно принять,
что конец ее на рубеже V-IV вв. датирует уход час-
ти агафирсов из региона. Новое место их обитания
указывают Эфор и наш Аноним - у Перекопа, рек
Молочной и Конки (истоки обеих рек находятся
рядом) и северного побережья Азовского моря.
Еще две важные особенности эфорова описания
Скифии сравнительно с геродотовским - отсутс-
твие будинов и царских скифов. Это обстоятельс-
тво могло быть обусловлено как действительным
их отсутствием в труде Эфора, так и тем, что
Псевдо-Скимн опустил их по каким-то соображе-
ниям в своей парафразе его труда. Однако в таком
случае придется признать, что Псевдо-Скимн и бе-
зымянный автор «Перилла Евксинского Понта» в
согласии друг с другом почему-то проигнорировал
их, что указывает на неприемлемость такого пред-
положения. Решение вопроса дает анализ иных
источников, которые показывают, что будины и
царские скифы действительно выселились из Ски-
фии, и их уход был важным для исторических су-
деб региона обстоятельством. Это заставляет нас
исследовать весь относящийся сюда материал (§
3), здесь же рассмотрим свидетельства источников,
подтверждающие выселение будинов из Посулья и
верховьев Северского Донца в нижнее Подунавье.
Миграция будинов, вероятно, была следствием на-
тиска сармат, начавших переселение на правый
берег Танаиса не позднее первой трети IV в.
Письменные и археологические данные по-
казывают, что передвижение сармат в Скифию
прошло три этапа - в IV в. они перешли на
правобережье нижнего Дона, в III в. приняли
участие в разгроме Великой Скифии и достигли
Днепра, во II в. прохоровцы инициировали захват
сарматами всей территории Скифии.13 Рассмотрим
вкратце относящиеся к данному вопросу письмен-
ные источники. По указаниям Геродота, земля
савроматов расположена к востоку от реки Танаис,
которая разделяла их и царских скифов; саврома-
ты обитали в степях к северу от устья Танаиса на
15 дней пути; Меотида - граница царских ски-
фов и савроматов (IV, 21, 57). Меотида как гра-
12 [Vulpe, 1967, р. 205 sg.; 1970, р. 169. Mihailescu-Borliba, 1976, р. 116]. Согласно А. Вульпе, агафирсы по
происхождению иранцы, поначалу обитавшие в Северном Причерноморье, но вытесненные скифами на запад: в
культуре Бырсешты-Фериджиле основные элементы культуры скифские, как и на Подолии, в Молдавии, в бассей-
не Мареша; культуре Бырсешты-Фериджиле очень близки памятники Подолии и куштановицкой культуры Закар-
патья. В румынской литературе исчезновение археологических памятников агафирсов объясняется ассимиляцией
их гетами ко времени Геродота и окончательно - к рубежу V-IV вв. [Vulpe, 1967, р. 208], а в трансильванском
Семиградье на Мареше, согласно В. Васильеву, ок. 450 г. [Vasiliev, 1980, р. 174]. Отождествление агафирсов с
культурой Бырсешты-Фериджиле не может считаться окончательно установленным, есть и другие атрибуции - с
южнокарпатскими памятниками, подольскими и даже киевскими, агафирсов считают фракийцами, скифами, по-
томками киммерийцев и пр. [Detschew, S. 4. Артамонов, 1974, с. 128 сл. Гиндин, 1981, с. 154-155. Народы нашей
страны, с. 347. Никулицэ, 1987, с. 22 сл. ]. Мы полагаемся на свидетельство Геродота (IV, 10) о том, что, по рас-
сказам понтийских греков, агафирсы родственны царским скифам и гелонам - все трое происходят от Геракла и
местной ехидно-девы. Греки вряд ли могли счесть родственными совершенно различные по образу жизни туземные
народы, поэтому агафирсов следует считать такими же кочевниками, какими были царские скифы; соответствую-
щим должен быть и их погребальный обряд - трупоположение. Таким образом, агафирсам принадлежат многочис-
ленные могильники VI-V вв. в ареале культуры Бырсешты-Фериджиле [Vasiliev, 1980, р. 134 f. ]. Свидетельства
Эфора и Анонима его круга указывают, что историческая судьба агафирсов Трансильвании, южных Карпат и Мол-
давии была сложной - часть их инкорпорировалась в местное гетское население, другая часть ушла на рубеже V-IV
вв. в Северное Причерноморье. Что не все агафирсы ушли, в частности, показывает прозвище Агафирс у рабов и
вольноотпущенников трансильванского происхождения, начиная со времени Августа [Колосовская, 1982, с. 48-49].
Вероятно, часть их некогда перешла во Фракию: согласно Стефану Византийскому (s. v. ’AyaOupooi), «агафирсы
- народ, обитающий ближе к Гему» (= Стара Планина в Болгарии). Забыв, что агафирсы кочевники, В. Томашек и
К. Брандис в попытке оставить их в Трансильвании напрасно предполагали, что Гемом назывались также Восточ-
ные Карпаты [Tomaschek, 1894, S. 90. Brandis, 1901, Sp. 2111]. См. и прим. 18 о перекочевках гелонов.
13 Обзор литературы и источников [Мошкова, 1989, с. 154 сл., 162 сл. Максименко, 1998, с. 74 сл. ]. Особо
значительны работы [Смирнов, 1971, с. 191 сл. Мачинский, 1971, с. 30 сл. ]. См. также [Виноградов, 1997, 104
сл.] с крайне проблематичным чтением Харцатау на эстампаже надписи IOSPE I2 343 - на фото видны лишь про-
читанные В. В. Латышевым буквы [ - -]ца тар, трех первых букв нет. О следующих этапах проникновения сармат
в Скифию см. далее § 7.
67
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ница скифов и сармат, Европы и Азии, известна
и Гиппократу, однако савроматы, по его словам,
♦обитают около озера Меотиды... в Европе».14 В
согласии с Гиппократом часть сармат размещает в
Европе и Псевдо-Скилак, также отмечающий, что
«народ сирматы и река Танаис разделяют Азию
и Европу».15 Приведенные известия означают, что
между 410-370 гг. часть сармат, прозываемая сир-
матами, перешла Танаис и обосновалась на пра-
вобережье нижнего Дона.16 Это была начальная
стадия передвижения сармат сюда, дальнейшему
их продвижению вглубь Скифии, видимо, воспре-
пятствовали агафирсы, что следует из сообщения
Анонима эфоровского круга об обитании у Меоти-
ды агафирсов и савроматов. К северу от сирмат, по
Северскому Донцу, жили будины, сюда же доходи-
ли владения царских скифов (Herod., IV, 20), так
что выселение последних и будинов может быть
связано с начальным передвижением сирмат. Рас-
смотрим данные о миграции будинов.
Согласно Геродоту (IV, 21, 108, 109), коче-
вые будины и проживавшие в их стране оседлые
эллино-скифы гелоны занимали лесистые земли
к северу от савроматов; как сказано, археологи-
чески стране будинов соответствует территория
распространения посульской и северскодонец-
кой групп памятников. В эфоровском описании
Скифии будины отсутствуют, но есть гелоны.
Памятуя указание Геродота (IV, 109) о том, что
греки называют будинов гелонами (хотя, по его
мнению, это неправильно), отсутствие у Эфо-
ра будинов при наличии гелонов можно объяс-
нить взаимозаменяемостью имен этих народов,
тем более, что Аноним его круга упоминает и
будинов и гелонов. Однако умолчание Эфора о
будинах находит объяснение в сообщении Арис-
тотеля (fr. 321/3 = Ael., De nat. anim. XVI, 33 =
SC, 1, p. 605) о том, что будины обитают в мес-
тности около Куриска (irepi top KoupioKov, cod.
Екар(окор): комментаторы справедливо отмечали,
что это кастель Куриска (Секуриска) в Нижней
Мезии.17 Также позднейшие авторы локализуют
здесь будинов и гелонов. Согласно Вергилию,
Ъ'елоны перекочевывают на Родопы и в гетские
14 De flatibus, 20, 24 = SC, 1, р. 57, 59. Исследователи по-разному решали вопрос о принадлежности этого трак-
тата Гиппократу - одни положительно, другие отрицательно, причем критики руководствовались более вкусами,
нежели фактами, так что существенных аргументов против авторства Гиппократа не было выдвинуто. Для датиров-
ки нашего сочинения существенно, что его воздействие сказалось на платоновском диалоге «Тимей», написанном
в 360-350 гг. [Карпов, 1936, с. 68 сл., 261].
15 Ps.-Scyl., Per. 68 = SC, 1, р. 85 (даем перевод без учета излишней конъектуры Нибура). От сирмат Псевдо-Скилак
(Per. 70) отличает савроматов, обитающих в Азии за Танаисом (см. об этом [Смирнов, 1971, с. 37 сл. ]). Дата составления
«Перипла» Псевдо-Скилака, предлагавшаяся различными исследователями, колеблется в пределах двух первых третей
IV в., но вскрытая А. Перетти связь его сочинения с «Историей Филиппа» Теопомпа предполагает датировку последней
третью столетия [Peretti, 1963, с. 75]. М. И. Ростовцев [1925, с. 25] полагал на основании выписки Страбона из IV книги
Эфора, упоминающей сармат (см. у нас выше, прим. 10), что Эфор, возможно, размещал сармат в Европе, однако дета-
лизованные сравнительно с пересказом Страбона выписки Псевдо-Скимна (w. 874-877) и безымянного автора «Перипла
Евксинского Понта» (§ 45) из труда Эфора - «По реке Танаис, которая служит границей Азии, надвое разделяя материк,
первыми живут сарматы» - не дают определенных оснований для размещения их в Европе (Ф. Якоби отнес это известие
к «Периплу» автора рубежа Ш-П вв. Деметрия Каллатийского - FGH 85 F 1, что спорно).
16 Д. А. Мачинский [1971, с. 38-39] отнес передвижение сирмат ко времени ок. 410 г. в соответствии с бытующей в
литературе нижней датировкой гиппократова трактата «О воздухе». Это самая ранняя, но также возможная дата пере-
движения; 370 г. - дата смерти Гиппократа. Сле., однако, критику ранней даты вторжения сармат [Полин, 1992, с. 87].
Как выяснил Б. А. Рыбаков [1979, с. 27-28, 43, 50-54], под Танаисом Геродота подразумевался Северский Донец плюс
нижнее течение Дона. Если это так, полагает В. Е. Максименко [1983, с. 127], памятники междуречья Дона и Северского
Донца можно связать с сирматами (памятники дельты Дона он атрибутировал сарматско-меотскому племени язаматов).
Однако отметим, что, поскольку Эфор (у Псевдо-Скимна, ст. 870) принял утверждение Геродота (IV, 57) о том, что Танаис
берет начало в каком-то озере, можно определенно полагать, что он понимал под Танаисом то же, что и Галикарнасец;
тем более Гиппократ придерживался геродотовского понимания течения этой реки (по-видимому соответствие течения
Танаиса Дону впервые было установлено Эратосфеном, ср. Strabo, II, 4, 5-6). Следовательно, сирматы обосновались на
правобережье нижнего Дона. Поскольку в V в. между сарматами и скифами были союзные отношения, В. Е. Максименко
[1998, с. 79] полагает, что их проникновение на скифскую территорию в IV-Ш вв. имело мирный характер. Об интегра-
ции сармат и скифов в донском углу Меотиды писал С. И. Лукьяшко [1992, с. 62 сл. ]. Напротив, М. Г. Мошкова [1989,
с. 154] полагает, что продвижение сармат на скифскую территорию с рубежа V-IV вв. не было мирным.
17 ВДИ. 1948. № 2. С. 225, прим. 6 (Л. А. Ельницкий). Куриску (Коир(ока) упоминает Феофилакт Симокатта (VII,
2, 19. ДЛИ, 6, 7), форму Securisca дают Itin. Ant. 221 и Прокопий (De aed. IV, 7, 4: Еекоирюка, cod. A SeKovpioKav). Этот
кастель расположен на правом берегу Дуная между Эскусом и Новами.
68
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
пустыни.18 По Евстафию (comm, ad Dion., Per.
310 = SC, 1, p. 196), гелоны и агафирсы живут
к северу от Истра. Соответственно и у Птолемея
будины и гелоны локализованы рядом с карпиа-
нами, обитавшими в низовьях Днестра.19 Автор
IV в. н. э. Вибий Секвестр упоминает «гелонов
во Фракии, татуирующих часть тела» (SC, 2, р.
390). Таким образом, данные источников I в. до
н. э. и последующего времени поддерживают за-
свидетельствованную аристотелевским фрагмен-
том локализацию будинов и гелонов в нижнем
Подунавье. Поскольку нет определенной дати-
ровки данного фрагмента Аристотеля, следует
заключить, что миграция будинов и гелонов в
Подунавье имела место до 322 г. (дата его смер-
ти). Датировка может быть удревнена до 340 г.
по отсутствию будинов в сочинении Эфора, упо-
минающего только гелонов в Скифии.
Упоминание Эфором гелонов в Скифии, а Ано-
нимом его круга и будинов и гелонов предполага-
ет, что переселение затронуло только часть насе-
ления, и это соответствует данным материальной
культуры. Археологически депопуляция страны
будинов не прослеживается - скифские городища
и селища Северского Донца существуют с VI по
III в. до н. э. Но в посульской группе скифских
памятников отмечается существенное снижение
численности погребений IV-III вв.20 Это означает,
что из страны будинов эмигрировала только часть
населения, другая его часть осталась на прежнем
месте.21 Посульский некрополь имеет ярко выра-
женный дружинный характер - это захоронения
воинов с оружием [Ильинская, 1968, с. 187. Иль-
инская, Тереножкин, 1983, с. 316]. Следовательно,
на Дунай переселилась воинская дружина, высший
слой гелоно-будинов, что находит подтверждение
в сообщении Вергилия о «татуированных гелонах»
- во Фракии татуировка была признаком знатнос-
ти (Herod., V, 6), и гелоно-будины, стало быть, пе-
ренял и. местный обычай.22
Итак, до середины IV в. часть будинов и гело-
нов откочевала из посульского ареала в Нижнее
Подунавье. Имея в виду их союзные отношения с
царскими скифами (они одни с савроматами под-
держали их в войне с Дарием, - Herod., IV, 119),
можно предполагать, что их передвижение прохо-
дило одновременно с миграцией царских скифов
в то же нижнее Подунавье, о чем и поведем далее
речь.23
2.	Царские скифы Атея, их передвижение в
Добруджу
Отсутствие царских скифов в эфоровом опи-
сании Скифии находит разъяснение в сведениях
Страбона о царе Атее и северочерноморских ски-
фах, свидетельствующих о передвижении их в
нижнее Подунавье. Все, что известно о царстве
Атея, связано с нижнедунайской Малой Скифией
- свидетельства античных авторов и монеты, за
18 Georg. Ill, 461-463 = SC, 2, р. 15: «отважные гелоны... перекочевывают на Родопу и в гетские пустыни и
пьют молоко, сгущенное с конской кровью». Это меридиональная перекочевка с летником на нижнем Дунае и
зимником у Родоп.
19 Geogr. II, 5, 10 (здесь имя гелонов контаминировано с известным германским этнонимом гевионов). Обитание кар-
пиан (карпидов) у нижнего Дуная засвидетельствовал уже Эфор (еле. выше).
20 По данным В. А. Ильинской [1968, с. 181], из 120 имеющих раскопочную документацию курганов Посулья
80 относятся к VI в., 31 - к V в. и только 9 - к IV/III вв.
21 Поясним это примером приазовских булгар: под давлением хазар часть их откочевала из восточного Приазо-
вья в северное, часть ушла на Дунай, прочие остались на месте (Theophani Chron. sub anno 679).
22 Georg. II, 115: picti Geloni. Также Claudiani in Ruph. I, 313 = SC, 2, p. 378: «и гелон, с удовольствием тату-
ирующий свое тело железом». Геродот не отмечает употребления будинами татуировки. Скифы в целом не татуи-
ровались, за исключением агафирсов (Mela, II, 10. Solinus, XV, 3 и др. авторы), поскольку они пользовались фра-
кийскими обычаями (Herod., IV, 104). Согласно Плинию (N. h. XXII, 2), татуировались даки и сарматы (поскольку
татуировка - фрако-дакийский обычай, подразумеваются поздние сарматы нижнедунайского круга, а не геродотов-
ские савроматы). По мысли В. Е. Максименко [1998, с. 71 сл. ], геродотовские савроматы и гиппократовы сирматы
- местный нижнедонской народ, тогда как сарматы II в., сокрушившие Скифию - пришлые прохоровцы.
23 По словам Геродота (IV, 108): «Будины значительный и многочисленный народ, весь очень светлый (или голу-
боглазый - уХаикбу) и рыжий (iruppov)». Согласно Гиппократу (De flat. 28 = SC, 1, р. 62), весь скифский народ рыжий
(irvppov). На этом основании будины причислялись к финно-уграм, славянам, балтам или германцам; их считали также
иранцами ввиду принадлежности их материальной культуры к скифскому кругу [Народы нашей страны, 1982, с. 354].
Принадлежащая будинам материальная культура посульской и северскодонецкой групп памятников - пришлая в VI в.,
генетически не связанная с местной позднебронзовой бондарихинской культурой [1ллшська, Тереножюн, 1971, с. 114,
119; 1983, с. 366]. Иначе говоря, будины - пришельцы, и на приход их с востока может указывать размещение Юлием
Гонорием, использовавшим ранние источники, их сродственников гелонов среди народов, обитающих у Восточного океа-
на - массагетов и пр. (Cosmogr. А 13, ср. А 38 = SC, 2, р. 441: перечисление племен, близкое геродотовскому). Культура
савроматов принадлежит к обширному ареалу родственных сарматских культур от Дона до западного Казахстана, от
южного Приуралья до северного Каспия.
69
Античный мир и варва
исключением ценного известия Страбона (VII, 3,
18): ’Атак бока тыу тгАаатшу
dp£ai тыу таитг] Pappdpwv «Атей, кажется,
властвовал над большинством здешних варва-
ров». Из этого свидетельства ряд исследователей
делал вывод о некоем могущественном, рабовла-
дельческом по характеру, скифском государстве
Атея, границы которого простирались от Танаи-
са до Добруджи.24 Это вызвало возражения дру-
гих специалистов, прежде всего Д. П. Каллисто-
ва [1968, с. 202-219; 1969, с. 125-126], который
вслед за зарубежными историками (Г. Глотц, А.
Момильяно, ряд румынских ученых) счел Атея
всего лишь вождем отдельного скифского племе-
ни, перешедшего из Северного Причерноморья в
Добруджу. Критика Каллистова зиждется на двух
основных аргументах: во-первых, в сообщении об
Атее Страбон употребил оговорку бока, которая
присутствует у него в основном при рассказах о
мифологических событиях, либо сомнительных,
но никогда при изложении исторических сведе-
ний; во-вторых, сочтя «царя истриан», с которым
Атей вел малоудачную войну, тираном города Ис-
трии, Каллистов заключил, что силы Атея были
незначительны. Д. Б. Шелов [1965, 1971] не со-
гласился с этими доводами, но противопоставил
им лишь известие Страбона. П. Александреску,
адресуясь зарубежным исследователям, отметил,
что свидетельство Страбона о масштабах власти
Атея нельзя игнорировать, однако тоже склонил-
ся к мнению об Атее как племенном вожде: его
потеснил царь истриан, а Филипп разбил в одном
лишь сражении [Alexandrescu, 1967, р. 90 f. ]. Как
видно, суть проблемы заключается в определении
границ власти Атея и, на наш взгляд, содержание
упоминающего его параграфа страбоновского тру-
да позволяет это осуществить.
Д. П. Каллистов дал подробный анализ контек-
ста 3 главы VII книги «Географии», содержащей в
§ 18 известие об Атее, и установил характер источ-
ников Страбона [1968, с. 205-211]. Напомним, что
с § 14 по 17 следует сухой перечень рек, городов от
Истра до Борисфена и племен до Каспия, взятый
из какого-то перипла; этот текст содержит лишь
две короткие справки исторического характера - в
§ 14 о пленении Лисимаха царем гетов, в § 17 о
войне полководца Митридата Ёвпатора Диофанта
с таврическими скифами Палака и роксоланами
Тасия; здесь изложение перипла прерывается и
24 [Соломоник, 1952, с. 109. Граков, 1954, с. 20. Ше
>i на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
следующий § 18 посвящен описанию холодного
климата местностей между Борисфеном и устьем
Меотиды, в подтверждение чего приводится еще
одна историческая справка - другой полководец
Митридата Неоптолем одержал победу над скифа-
ми на льду Боспора. По упоминанию лопнувшей
от холода гидрии (в другом месте Страбон пере-
дает этот случай со ссылкой на Эратосфена - П,
1, 16) М. И. Ростовцев заключил, что источником
для § 18 труда Страбона послужили сведения Эра-
тосфена, против чего возразил Каллистов, указав,
что у того не могли содержаться сведения о пол-
ководцах Митридата, поскольку александрийс-
кий географ умер в 195 г. Вторая историческая
справка, завершающая § 18, - фраза об Атее, по
мнению Каллистова [1968, с. 207] - «совершен-
но не связанная с общим его контекстом»; с § 19
продолжается изложение перипла от Борисфена
до Каркинитского залива. Он заключил, что Стра-
бон использовал для справки об Атее труд автора,
органически связанного с традицией о Филиппе
и Александре Македонском. Отдавая должное его
хорошему анализу контекста, считаем неточным
ряд источниковедческих заключений, что предпо-
лагает коррекцию его выводов об источниках § 18.
Этот параграф тематически продолжает пре-
дыдущий § 17, в котором говорится о варварс-
ком населении территории между Петром и Та-
наисом; рассказав об образе жизни кочевников,
в § 18 Страбон повел речь о холодном климате
страны, в особенности самых северных областей
- междуречья Борисфена и Танаиса. Географ от-
мечает, что особо холодным климатом отличается
приморская территории между нижним Днепром
и устьем Меотиды, т. е. Керченским проливом. В
подтверждение суровости тамошнего климата он
приводит ряд фактов, в том числе случай с лоп-
нувшей от замерзшей воды гидрией в Пантикапее.
Рассуждениям о климате очерченной территории
посвящены три четверти параграфа, далее следу-
ют 4 короткие фразы - первые 3 с вводными сло-
вами «говорят», «сообщается», последняя, об Атее
- «кажется». Основной текст параграфа - о кли-
мате - не имеет подобных оговорок и представ-
ляет собой выписку из «Географии» Эратосфена.
Каллистов напрасно отрицал это, поскольку Стра-
бон в другом месте (II, 1, 16) указал, что известие
о пантикапейской гидрии он заимствовал из труда
Эратосфена (это fr. Ill А 13 Berger; климатичес-
>в-Коведяев, 1985, с. 146].
70
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
ким поясам посвящена вторая или третья книга
«Географии» Эратосфена). Но последние 4 фразы §
18, сопровождаемые безличными отсылками «го-
ворят» и пр., мы полагаем, заимствованы из иных
источников. Две фразы носят естественнонаучный
характер - о закапывании лозы зимой на Боспоре
и о так называемых ложных солнцах, другие две
исторический - о победе полководца Митридата
Евпатора Неоптолема над скифами и об Атее. Со-
общения о закапывании лозы и победе Неоптоле-
ма Страбон уже приводил ранее (II, 1, 16) и там
они тоже стоят рядом, откуда следует, что это
блок фактов, почерпнутых из одного сочинения
какого-то историка митридатовых войн. Это сочи-
нение Страбон использовал и в § 17 - известие о
победе другого митридатова полководца Диофан-
та над таврическими скифами и их союзниками
роксоланами, обитавшими между Танаисом и Бо-
рисфеном. Отсюда можно заключить, что в иско-
мом труде о митридатовых войнах содержались
сведения о народах Тавриды, Боспора и Днепро-
Донского междуречья, их обычаях и природных
условиях страны, что играет свою роль в военном
деле и потому обычно присутствует в сочинениях
о войнах. Поскольку сообщение об Атее следует
непосредственно за выпиской из искомого труда,
оно происходит из того же источника, и краткость
известия о царе обусловлена краткостью преды-
дущих выписок оттуда. В главе 4 Страбон вновь
упоминает скифских царей Палака и Скилура в
связи с их войной против полководцев Митрида-
та и называет свой источник - Посидония (VII,
4, 3). Страбон широко пользовался его трудами, в
том числе «Историей», которая служила одним из
главных источников также историкам митридато-
вых войн, в частности Аппиану.25 Это сочинение
Посидония отличалось вниманием к региональной
истории, включало различные этнографические
и географические экскурсы, в том числе относя-
щиеся к Скифии. В частности, Страбон упоминает
данные Посидония о расстоянии от Меотиды до
Каспия, приводит и его догадку о походах кимв-
ров вплоть до Меотиды, поскольку де Боспор Ким-
мерийский назывался Кимврским (VII, 2, 2. XI,
1, 5). В числе известий «Истории» Посидония об
интересующем нас регионе упомянем и сообщение
политического свойства - о подчинении народов
Меотиды и Понта Митридату, явно параллель-
ное сообщению о подчинении их же Атею (apud
Athen., V, 50, 213d). Сообщение Посидония об
Атее скорее всего восходит к «Истории Филиппа»
Теопомпа, которая непременно содержала рассказ
о войне Филиппа с Атеем.
Таким образом, в § 17 и 18, посвященных опи-
санию народов и природных условий территории
между Борисфеном и Танаисом, в особенности
Тавриды и Боспора, Страбон, закончив в начале
§17 изложение перипла, обратился к выпискам
из Эфора (см. § 9: Эфор описал Скифию и обычаи
тамошних народов, - текст см. в прим. 10), Эра-
тосфена (булыпая часть § 18 - о климате) и Поси-
дония (часть § 17 и конец § 18). Страбонова мане-
ра краткого изложения тут известий Посидония,
предваряя их вводными словами, указывает, что
он скорее всего цитировал их по памяти - манера,
уже отмеченная в литературе [Грацианская, 1976,
с. 15; 1988, с. 136]. Страбон имел обыкновение
упоминать в рассказах о варварских народах их
выдающихся правителей - так, в этой же главе
3, говоря о гетах, он дал краткие справки об их
наиболее известных вождях Беребисте и Дромихе-
те (§ 11 и 14). Точно так же, перейдя к скифам,
обитавшим между Борисфеном и Танаисом, Гео-
граф не преминул упомянуть их выдающихся ца-
рей Палака, Скилура, Тасия в § 17, а в § 18 Атея:
Атеас боксе тшу ttXclotwv dp£ai тшу таитт) (Варвар
шу «Атей, кажется, властвовал над большинством
здешних варваров».
Таким образом, сообщение Страбона об Атее
заимствовано им из труда Посидония, который в
свою очередь воспользовался скорее всего извести-
ем Теопомпа. Это означает, что известие об Атее
относится ко времени, не позднее 320 г. (смерть
Теопомпа). Установив источник, его время и ха-
рактер контекста сообщения об Атее, можно пе-
рейти к основному вопросу - о пределах Атеева
царства, о чем сложились две точки зрения. Со-
гласно Д. Б. Шелову и В. И. Павленкову, Атей
был владыкой всех царских скифов, по мнению
большинства исследователей, он правил лишь
Северо-Западом Причерноморья (см. литературу
вопроса [Алексеев, 2003, с. 239]). На наш взгляд,
контекст § 18 устраняет это «двоеверие», посколь-
ку дает точные указания - это территория между
нижним Днепром и Керченским проливом. Весь
параграф целиком посвящен этому региону и
25 Об использовании Страбоном трудов Посидония см. [Грацианская, 1988, с. 81 сл. ] Об «Истории» Посидония
как источнике по митридатовым войнам см., к примеру: [Савостьянова, 1946, с. 234 сл. ].
71
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Страбон в первых же словах параграфа очертил
его пределы/'Аттааа 5’f)	еатс цехР
l тыу em 0аХаттт) tottcdv, тор BopvaOcvovc к
al тои атоцатос Tfjc MaiamSo*; «Вся эта холодная
страна расположена (еотс) в пределах до (цехрО
приморских местностей (тыу ётт! 0аХаттт) топал/),
местностей между (тыу цета^и)26 Борисфеном и ус-
тьем Меотиды». Заканчивается же параграф ин-
тересующими нас словами ’Атёас 8б 8окб1 тыу
ттХб'ютыу dp£at тыу таитт) Раррарыу «Атей, кажется,
властвовал над большинством здешних варваров».
В промежутке между приведенными началом и
концом параграфа называются конкретизирующие
очерченную территорию географические объекты
- устье Борисфена, Каркинитский залив, Тафры
(Перекоп), территория Большого Херсонеса, устье
Меотиды и пр., которые безусловно показывают,
что под таитт) заключительной фразы параграфа,
подразумевается территория от нижнего Днепра
до Керченского пролива («устье Меотиды»), т. е.
Атей властвовал над большей частью варваров
этого ареала. Но ведь именно эта территория, со-
гласно анализу данных Геродота, была исконной
землей царских скифов [Рыбаков, 1979, с. 114-
115. Яйленко, 1983, с. 59-60] (см. также рис. 1).
Согласно другому сообщению Страбона (VII, 4, 5),
она называлась Малой Скифией. Таким образом,
Атей был владыкой царских скифов и именно в
этом заключен смысл известия Страбона (< Поси-
дония < Теопомпа) о его господстве над большей
частью тамошних варваров, т. е. степного населе-
ния от левобережья нижнего Днепра до Приазовья
включительно, плюс степной Крым.
Между рубежом V/IV - серединой IV вв. до н.
э. царские скифы во главе с Атеем покинули свой
исконный домен и перешли в Добруджу, область
между нижним течением Дуная и морским побе-
режьем. Об этом переселении сообщает Страбон,
видимо, заимствовавший рассказ из того же ис-
точника, откуда он взял сообщение об Атее (VII,
4, 5): «И называется вся эта область (т. е. степной
Крым - В. Я.), а также почти вся местность за пе-
решейком до Борисфена Малой Скифией. Вследс-
твие того, что множество людей переправлялось
за Тирас и Истр и заселяло тамошнюю землю,
также и небольшая часть той области прозвалась
Малой Скифией. Бе уступили фракийцы, подчи-
няясь силе и по причине дурных свойств той зем-
ли, болотистой по преимуществу». Судя по этому
сообщению, переселению скифов Атея в Добруд-
жу предшествовали эпизодические перемещения
туда отдельных групп скифского населения, чему
соответствуют спорадические находки скифских
вещей VI-V вв. в степном Днестро-Дунайском
междуречье и Добрудже.27 Распространение Атеем
власти на Добруджу обычно относят ко времени
после распада Одрисского царства по смерти Коти-
са в 357 г. [Блаватская, 1953, с. 80. Андрух, 1995.
С. 74] (литературу о времени появления скифов
Атея в Добрудже и пределах их расселения тут
см. [Мелюкова, 1979, с. 240 сл. ]).
Территория Добруджи, очевидно, была частью
агафирсского ареала (тут известны памятники
атрибутируемой агафирсам культуры Бырсешты-
Фериджиле, речь о чем шла выше), что ставит
вопрос об отношениях между агафирсами и царс-
кими скифами. В эпоху персидского нашествия на
Скифию их отношения были недружественными.
Агафирсы, как и большинство скифских народов,
отказали царским скифам в поддержке и для пре-
дупреждения вторжения скифов в свою страну вы-
ставили на границе войско (Herod., IV, 119, 125).
Около середины V в. царь агафирсов Спаргапиф
коварно умертвил владыку царских скифов Ариа-
пифа (lb., IV, 78). Смежность владений агафирсов
и царских скифов приводила к пограничным кон-
фликтам.28 Известны периодические вторжения
скифов на периферию страны агафирсов (в конце
VI или начале V в. скифское войско прошло по
Добрудже на Фракийский Херсонес, - lb., IV, 40
26 Поскольку тут идет очевидное перечисление разных местностей - приморье, Борисфен, устье Меотиды, ста-
вим запятую после топчпр «местностей». Следующее tgjv подразумевает это tottojv.
27 [Мелюкова, 1979, с. 111-113, 118-119. Андрух, 1995, с. 48]. Бульшая часть скифских погребений и вещей найдена
в междуречье Прута и Серета [Мелюкова, 1979, с. 103], что в принципе отражает эпизодическую экспансию скифов в
среднеевропейский регион (о находках скифских вещей там см. [Смирнов, 1966, с. 110-111]). Скифские памятники IV в.
сосредоточены в междуречье Днестра и Дуная и могут принадлежать скифам Атея [Vasiliev, 1980, р. 174. Андрух, 1991,
с. 20 сл. ]
28 [Vulpe, 1991, S. 183]. Найденные в последнее время два десятка монет с именем Скила, правившего царскими ски-
фами ок. 430-х гг., очерчивают ареал его области в Северо-Западном Причерноморье - именно нижнее Поднестровье (к
примеру [Анохин, 1989, с. 77]). Это часть так называемой Древней Скифии, простиравшейся от Истра до Керкинитиды
(Herod., IV, 99), см. о ней [Марченко, Вахтина, 1997, с. 179 сл. ]
72
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
[Народы нашей страны, 1982, с. 389]; ок. 440-430
гг. здесь сошлись одрисское и скифское войска, -
Herod., IV, 80), которые также не способствовали
мирным взаимоотношениям сторон. Враждебный
характер скифо-агафирсских отношений [Нику-
лицэ, 1987, с. 23 сл. ] наряду с давлением сармат,
видимо, были причиной выселения царских ски-
фов из своего северочерноморского домена и все-
ления туда агафирсов. Вероятно, с этими обстоя-
тельствами связан и уход будинской дружины в
нижнее Подунавье, куда ушли и царские скифы.
Имея в виду враждебность агафирсов царским
скифам и союзнические отношения с последними
будинов (lb., IV, 119, 120), можно предположить,
что уход будинов и царских скифов и вселение
агафирсов в земле последних были результатом
военного столкновения противоборствовавших
сторон, закончившегося победой агафирсов. Мо-
жет быть, это сражение подразумевалось Арриа-
ном в рассказе о настолько чувствительном пора-
жении, нанесенном фракийцами скифам, что те
оставили оседлый образ жизни и стали кочевни-
ками.29
Миграции трех народов происходили одно-
временно или порознь в период с рубежа V-IV в.
по первую треть IV в. до н. э., они могли быть
этиологически связаны или нет (§ 3), тут опреде-
лим время перехода царских скифов в Добруджу,
для чего следует выяснить, как долго они пребы-
вали там. Атей погиб в 339 г. в возрасте свыше
90 лет (Luc., Macrob. 10). Продолжительность его
правления могла достигать 70 лет, и поскольку
лишь он известен нам в качестве царя добрудж-
ских скифов, предшественников там у него могло
и не быть. На это и на уход царских скифов из
Северного Причерноморья в Добруджу указывает
хронологическое распределение царских курганов
в Северном Причерноморье - после сооружения в
самом конце V в.до н. э. кургана Солоха и не позд-
нее 370-х годов Бердянского кургана на протяже-
нии примерно 30-40 лет монументальные курганы
более не возводились; следующие царские курганы
- Чертом лык, Толстая, Чмырева, Тайманова мо-
гилы и др. - сооружались уже после гибели Атея
в 339 г.30 Это означает, что после смерти владыки
царских скифов в конце V в. (возможно, им был
Октамасад - последний известный нам царь V в.)
престол занял Атей. Это подтверждается и списком
владык- царских скифов. Последний известный по
письменным источникам их царь до Атея - Окта-
масад, время правления которого не выходит за
пределы рубежа V-IV вв. и который, стало быть,
погребен, как считают, в Солохе. Другие владыки
царских скифов упоминаются письменными ис-
29 Fr. 54 Roos = SC, 1, р. 201, cf. Arr., Ind. fr. 7, 2. Евстафий (ad Dion,, Per. 549 = SC, 1, p. 198) отмечает, что
это случилось «с ближними к ним (меотам) скифами». Как раз Меотида была границей владений царских скифов,
на ее северном побережье располагался их пограничный город Кремны (Herod., IV, 20). Сами царские скифы всегда
были кочевниками, но в их земле были города, что могло породить позднейшее представление об их оседлости. С
указанным сообщением Арриана перекликается рассказ фракийского царя Реса (Eurip. aut Ps. -Eurip., Rhesos, v.
426 sq.) о том, что живущие в смежной (пограничной - dyxLT^PM-Q)V) с ним земле скифы начали войну и он, прибыв
(аф1к6цт]р) к побережью Черного моря, двинул (тторОцеисгшр - возможен перевод и «переправив» через реку или море)
фракийское войско, разбил скифов, взял в заложники детей и наложил ежегодную дань, после чего отплыл на
кораблях к устью Фракийского Боспора [SC, I, р. 346-347. Извори, 1981, с. 121]. Уже в древности оспаривалась
принадлежность Еврипиду трагеди «Рес», о чем говорится в «Предисловии» к ней, сохранившемся в двух сборни-
ках его пьес: «Некоторые полагают, что это ошибочно приписываемая Еврипиду пьеса, ибо она больше выказывает
стиль Софокла. Но в списках пьес Еврипида она значится подлинной и еврипидовскому стилю соответствует вы-
сокая приподнятость»; далее говорится, что, согласно Дикеарху, у пьесы два пролога, но один из них, утверждает
автор «Предисловия», вовсе не соответствует еврипидовскому стилю и сочинен каким-нибудь актером [Извори,
1981, с. 122]. В современной филологии вопрос об авторстве пьесы остается нерешенным - одни настаивают на
принадлежности ее Еврипиду, другие Софоклу, третьи какому-то второстепенному автору IV в. [1b., с. 120]. По-
лагаем, рассказ Реса о победе фракийцев над скифами свидетельствует о принадлежности трагедии автору IV в.,
ибо нет исторических известий о подобном событии VI-V в. - ему соответствует лишь отнесенное нами к началу IV
в.появление агафирсов в Приднепровье, засвидетельствованное Эфором и нашим Анонимом IV в. Далее (§ 3) мы
покажем, что в третьей черверти IV в. часть атеевских царских скифов вернется в свой приднепровский домен,
что должно было вызвать столкновение с утвердившимися здесь ранее агафирсами, так что это второй возможный
исторический подтекст известия «Реса». На историчность известия «Реса» о победе фракийцев над скифами ука-
зывает сообщение Арриана об этом же.
30 [Алексеев, 2003, с. 228, 230, 259 сл. ]: к центральному погребению Солохи ок. 390-380 гг. добавлено вторичное,
ок. 375 г. сооружен большой Бердянский курган. [Полш, Ковальов, Чередниченко, 2000, с. 94 сл. ]: Бердянский курган
датируется концом первой четверти - началом второй четверти, но возможно и удревнение до первой четверти IV в. [Че-
редниченко, Мурзин, 1996, с. 69 сл. ]: дата Бердянского кургана - рубеж V/IV или начало IV в.
73
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
точниками уже применительно ко времени после
гибели Атея (так называемые Анонимные цари 1,
2, 3 и Агар [Алексеев, 2003, с. 224 сл. ]). Из этих
данных следует, что переход царских скифов Атея
в Добруджу мог состояться на рубеже V-IV вв.до
н. э., либо, если считать Бердянский курган захо-
ронением предсшественника Атея на троне царс-
ких скифов, после 370-х годов.
На продолжительность пребывания Атея в
Добрудже, не менее трети столетия, указывает
ряд обстоятельств. Он чеканил тут серебряную
монету от своего имени, хотя и редкую, но двух
серий [Анохин, 1973 (с лит.). Рогальский, 1974].
Для выпуска своей монеты в скифском царстве
Добруджи должны были накопиться необходи-
мые экономические предпосылки (к примеру, вы-
пуск монеты синдами был обусловлен развитием
у них товарного земледелия, на что указывает со-
ответствующий символ - колос пшеницы). Атей
вел морские торговые операции, т. е. принимал
участие в транзитной торговле с Эгеидой, разуме-
ется, через приморские греческие города Добруд-
жи, о чем свидетельствует его предостережение,
направленное хозяевам Геллеспонта византий-
цам: «Царь скифов Атей народу византийцев:
не вредите моим доходам, если не (хотите), чтобы
мои кобылицы испили вашей воды».31 Это поз-
воляет думать, что скифы глубоко внедрились в
экономическую жизнь зависимых от них поли-
сов Истрии, Том, Каллатиса, Одесса, имея также
свою долю в их торговых сношениях с Эгеидой.32
В качестве параллели сошлемся на прошедших
аналогичный путь развития и примерно за такой
же период времени кельтов, которые ок. 280 г. за-
хватили часть западной Фракии и внедрились в ее
экономическую жизнь: их последний царь Кавар
(умер в 220 г.) был склонен оказывать покрови-
тельство купцам, намеревавшимся плыть в Понт,
а также чеканил монету от своего имени (Polyb.,
VHI, 22).
Судя по монетной эмиссии, Атей наиболее
тесно связан с Каллатисом. Ранний тип его монет
содержит изображение головы Геракла, конного
лучника и легенду’Ата(ас. По предположению В.
А. Анохина, эта серия выпускалась в Гераклее
Понтийской, ибо ориентирована на гераклейский
тип с головой Геракла, выпускавшийся при герак-
лейском тиране Сатире (352 - 347 гг. до н. э.).
Поскольку другая серия чеканилась в Каллатисе,
полагаем более вероятным выпуск тут и первой се-
рии. Обратим внимание, что на синдских монетах
последней четверти V в. помещалась близкая эм-
блематика: голова Геракла, на оборотной стороне
голова лошади.33 Сходство «варварской» эмблема-
тики не случайно: и меоты и царские скифы про-
кламировали своего родоначальника, а также ос-
новное свое богатство кобылицу; всадник с луком
на монетах Атея подчеркивает идею мощи царских
скифов.34 Не исключено, что и хронологически мо-
неты синдов и Атея близки.
Вторая серия монет Атея содержит изображе-
ние головы Артемиды, снова всадника с луком, а
также легенды’Атаса и КаХ, т. е. монеты выпуще-
ны в Каллатисе. Ее эмблематика направлена на
эпифанию скифского божества Артимпасы-Арте-
миды (она источник власти у царских скифов) и
31 Писатель эллинистического времени Аристокрит (apud Clem. Alex., Strom. V, 5, 31 = SC, 1, p. 598) доба-
вил, что этим царь иносказательно предупредил византийцев о предполагаемой войне. Содержание письма Атея
вполне определенно состоит в предостережении византийцам не чинить препятствий кораблям с его товаром. См.
также [Шелов, 1965, с. 26]. Странным образом этот ясный контекст вызвал недопонимание ученых, видимо, не
допускавших мысли о том, что скиф Атей мог включиться в межполисную торговлю. В. П. Невская [1953, с. 112-
113] неправильно заключила из данного эпизода, что царь хотел наложить дань на Византий. В. Илиеску заявил,
что под доходами в сношениях варваров и греков может пониматься только дань; поскольку Византий никому не
платил дани, он предложил эмендацию BlCcovltgov вместо BuCclvtlwv, предполагающую, что жители прибрежного фра-
кийского городка Бизония платили скифам дань [Iliescu, 1971, р. 172 f. ]. Дж. Гриффит справедливо усомнился в
этом, но предложил такую же ничем не обоснованную отсебятину - угрозу Атея византийцам следует понимать в
таком смысле: не вредите моим доходам, поддерживая Истрию, которая отказывается платить мне дань [Hammond,
Griffith, 1979, р. 560 f. ].
32 Если у Атея были силы для угрозы отдаленному Византию, он тем более мог довлеть над ближайшими греческими
городами. Истрия и Одесс соседили со скифами; Деметрий Каллатийский упоминает «скифов, живущих вокруг Том»
(apud Ps.-Scymnum, w. 765-766). В Каллатисе Атей выпускал свою монету.
33 [Зограф, 1951, с. 168. Анохин, 1986, с. 14-15. Абрамзон, Горлов, 1998 (с новой литературой). Тохтасьев, 2001]. О
возможных связях Гераклеи, Атея и Фанагории, на монетном дворе которой скорее всего чеканились синдские деньги,
см. [Сапрыкин, 1986, с. 82 сл. ]
34 На подчеркивание Атеем культа Геракла обратил внимание Б. Н. Граков [1950, с. 10,15]. Геракл считался родоначаль-
ником агафирсов, гелонов и царских скифов по ольвийской версии скифской этногонической легенды (Herod., IV, 9-10).
74
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
вновь мощи скифов (всадник с луком). Очевидно,
что символы обоих монетных типов, с одной сто-
роны, содержит эпифанию основных божеств цар-
ских скифов, а с другой, прокламируют их воен-
ную мощь. Действительно, скифы неоднократно
демонстрировали ее местному фракийскому насе-
лению. Фрагмент сочинения Клеарха из Сол, уче-
ника Аристотеля, повествующий о насилиях ски-
фов над фракийцами, может подразумевать только
скифов Атея.35 Скифы отрезали фракийцам носы,
а скифянки татуировали тела фракийских жен-
щин, своих служанок, насмехаясь тем самым над
ними (у фракийцев татуировка полагалась знати).
Еще одно свидетельство долговременного пребыва-
ния скифов Атея в Добрудже - упоминание полу-
кровок, рождавшихся от смешанных браков (или
соитий) скифов, греков и фракийцев.36
Приведенные косвенные данные о долговре-
менности пребывания скифов Атея в нижнем
Подунавье указывают на появление их здесь не
менее, чем за 3-4 десятилетия до 339 г., време-
ни разгрома их Филиппом Македонским, т. е. не
позднее 380-370 гг. Ряд иных аргументов позво-
ляет предположительно отодвинуть время перехо-
да царских скифов в Добруджу к рубежу V-IV вв.
(см. § 3).
Атей включился в сложную политическую
жизнь Балкан. Он заключил союз с Филиппом II,
поскольку у него и Македонии были общие враги
- фракийцы и трибаллы, но не было общей гра-
ницы как почвы для конфликта. Когда Филипп
воевал с трибаллами (точная дата неизвестна),
Атей ударил на них с тыла, из Малой Скифии,
и с помощью хитрости одержал победу.37 Приме-
чательно, что, совершив поход на Одесс, располо-
женный у границы Малой Скифии, Филипп не по-
шел далее, а вернулся домой.38 Это обстоятельство
может быть обязано скифо-македонскому союзу.
Вместе с тем успехи Филиппа на севере привели
в конечном счете к столкновению с Атеем в 339
г. Когда Филипп осаждал в 340-339 г. Византий,
Атей вел войну с истрианами.39 Теснимый ими
(premeretur), Атей обратился к давнему союзни-
ку за помощью, обязуясь «сделать его в будущем
наследником скифского царства» (in successionem
sua regni Scythiae adoptaturus).40 Царь истриан,
однако, умер и помощь прибывшего македонско-
го отряда не понадобилась. Атей отпустил его без
уплаты, отказавшись и от обязательства передать
свое царство в наследство Филиппу в связи с тем,
что сын его остался невредимым (incolumi filio -
по-видимому, он был захвачен истрианами). Сна-
чала Филипп высказал свои претензии письменно
и через послов, получив же отказ,41 снял беспер-
спективную осаду Византия и выступил в 339 г.
на скифов. Битва закончилась его победой: Атей
погиб, в плен взято 20 тысяч женщин и детей, за-
хвачено столько же лошадей. Но на обратном пути
трибаллы отбили добычу, Филипп ранен, так что
скифский поход не доставил македонцам особой
прибыли, тем более, что был разгромлен недавний
союзник.
35 Это следует из упоминания фракийцев, живущих к западу и северу от скифов: именно у добруджских скифов
не могло быть фракийских соседей с востока, т. е. со стороны моря. Текст фрагмента: Clearchus apud Athen. XII,
27 = SC, 1, p. 627.
36 Dem. Call, apud Ps. Scymnum, v. 751: упоминаются ойкеты, греки-полукровки, в местности, пограничной между
фракийским племенем кробизов и скифами. Аполлоний Родосский упоминает «смешанных с фракийцами скифов» (Arg.
IV, 320 = SC, 1, р. 423) [Андрух, 2000, с. 63 сл. ].
37 Frontini Strat. IV, 4, 20. Polyaeni VII, 44, 1 = SC, 1, p. 566; 2, p. 230. О других трактовках эпизода с трибаллами
см. [Фол, 1975, с. 17 сл. ]
38 Dio Chrys. apud lord., Get. 65 (рассказ Диона расцвечен фантазией эпитоматора). Подробней см. [Блаватская, 1953,
с. 85-86]. По предположению Н. Хэммонда и Дж. Гриффита, обнаруженное в Вергине женское погребение со скифским
оружием может принадлежать дочери гетского царя или, скорее, Атея, выданной замуж за Филиппа [Hammond, Griffith,
1988, р. 7].
39 Рассказ об этом содержится у Помпея Трога (apud lust., IX, 1,3 = SC, 2, р. 59-60); в прологе IX книги «Истории
Филиппа» Трога сообщается о войне Филиппа с Атеем (Trogus, Hist., р. 81 Seel = SC, 2, р. 51-52). Истрианы рассказа
Трога / Юстина - либо жители города Истрии, либо гетское или трибалльское население нижнего Подунавья [Фол, 1975,
с. 19. Каллистов, 1968, с. 216-217. Iliescu, 1987, S. 208 f. ] П. Александреску датировал обращение Атея за помощью к
Филиппу 342 г. [Alexandrescu, 1967, р. 90], Дж. Гриффит 340 г. [Hammond, Griffith, 1979, р. 562].
40 Прошу читателя обратить особое внимание на обязательство Атея сделать Филиппа своим наследником, поскольку
далее мы увидим, что оно играло важнейшую роль в мероприятиях и замыслах Александра Македонского относительно
Северного Причерноморья.
41 К рассказу Трога / Юстина о посольстве македонян и письме Атея к Филиппу относятся также данные Плутарха
(Mor. 174е = SC, 1, р. 496).
75
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Дальнейшая судьба скифов определялась этим
поражением. Часть скифов осталась в Добрудже,
но их господствующее положение тут было по-
дорвано.42 Другая часть скифов перешла на ниж-
недунайское Левобережье, где их пребывание еще
в начале новой эры засвидетельствовал Страбон.43
Поскольку в Гетике известны монеты Ш-П в. с той
же эмблематикой, что и на монетах Атея (голова
Геракла и всадник), можно заключить, что после
разгрома 339 г. часть царских скифов обреталась в
междуречье Дуная и Днестра по меньшей мере до
начала новой эры (их-то и упомянул Страбон) и что
уровень их экономического развития был по-пре-
жнему высок, требуя собственной монеты, а зна-
чит и элементов оседлости. В IV-III вв. в степной
зоне Днестро-Дунайского междуречья появляется
значительное количество скифских памятников
[Мелюкова, 1979, с. 148 сл.;1995, с. 28 сл. Анд-
рух, 1991, с. 32]. Плинию (N. h. IV, 82) известны
тут oppida Кремниск и Эполий.44 Название перво-
го повторяет название приазовского города Крем-
ны, лежавшего на границе домена царских скифов
(Herod., IV, 120).45 Третья часть царских скифов
вернулась в свой родовой домен на нижнее Под-
непровье, на что указывает упоминание басилидов
Анонимом эфоровского круга, что мы рассмотрим
в следующем очерке.
3.	Хронология миграций, их экономические и
политические последствия
Для получения цельной картины сведем вое-
дино приведенные в § 1 и 2 данные письменных
и археологических источников о передвижениях
агафирсов, будинов и царских скифов. Переход
агафирсов из Трансильвании и Прикарпатья в
Северное Причерноморье и противоположная по
направлению миграция будинов, согласно пись-
менным источникам, укладывается в промежуток
между геродотовской и эфоровской традициями,
т. е. между 430-340-ми годами. Прекращение за-
хоронений в связанной с агафирсами культуре
Бырсешты-Фериджиле уточняет их миграцию ру-
бежом V-IV в. Резкое сокращение погребений IV
в. в посульской группе памятников сравнительно
с VI-V вв. указывает на уход будинской дружины
около рубежа V-IV вв. Обе миграции могли прохо-
дить синхронно. Появление царских скифов Атея
в Добрудже, судя по косвенным обстоятельствам
(врастание в местную экономику, выпуск собствен-
ной монеты, образование смешанных групп скифо-
фракийского и скифо-греческого населения), имело
место не менее чем за 3-4 десятилетия до разгрома
339 г., т. е. не позднее 380-370 гг.; ничто не пре-
пятствует удревнению на 20-30 лет этого перехода
царских скифов из Поднепровья в Добруджу до того
же рубежа V-IV вв. (Атей мог править 70 лет). Не
исключено выселение их одновременно со старыми
союзниками будинами. В любом случае ввиду оп-
ределенно враждебных отношений царских скифов
и агафирсов в V в. вселение последних в Северное
Причерноморье не могло не вызвать противодейс-
твие первых, тем более, что агафирсы заняли часть
территории царских скифов (см. ниже).
42 [Шелов, 1967, с. 222]. По мнению А. И. Мелюковой [1995, с. 28 сл. ], в последней трети IV в. скифо-фракий-
ские связи оживились ввиду македонской угрозы. О скифах в Добрудже Ш в. см. [Андрух, 1990, с. 10 сл.; 1995,
с. 80 сл. ]. В войне Лисимаха с Каллатисом 313 г. союзниками каллатийцев были скифы, в которых видят остатки
Атеевой орды [Артамонов, 1974, с. 138].
43 VII, 3,	17: цёО’ oik ol * 1 dfvyec Xapparai как ок fJaaiXeioi Xeyofievoi как Oirypot ктХ. «за которыми
(тирагетпами) расположены языги-сарматы и так называемые царские скифы и угры... » Что под выражением
ok PaaiXfioi XeydpevoL подразумеваются скифы, видно по «Страбоновой хрестоматии» (SC, 1, р. 166): е!та Тирауетац d
таЧаСиуес; SappaTai как ok PaaiXaoi Xeyofievoi SKvOai «затем тирагеты, затем языги-сарматы и так называемые царские
скифы». Археологические памятники позднего IV-III вв. в степном Дунайско-Днестровском междуречье связываются с
потомками скифов Атея [Андрух, 1991, с. 32].
44 Кремниск упоминается в «Географии» Артемидора Эфесского (apud Ps. -Arr., Per. 89 = SC, 1, p. 286), т. e. он су-
ществовал не позднее II в. до н. э.
45 КртциЯакос - уменьшительная форма к Крццрок «Кручи». Стоит напомнить, что киевский князь Святослав,
пожелав осесть на нижнем Дунае, основал тут городок Киевец, т. е. перенес название бывшей столицы на новую,
но в уменьшительной форме, поскольку новый город был меньше первопрестольного Киева. Столица Золотой орды
в низовьях Волги называлась Сарай, а город на реке Урал, где переправлялись следовавшие в Среднюю Азию и
Монголию купцы, именовался Сарайчиком. Название второго города скифов в Буджаке Aepolium (греч. AkiroXiov),
видимо, первоначально имело тот же смысл и форму *А1тгос «Круча» (или Актгос «Высокий»), но со временем адап-
тировалось к слову aliroXiov «стадо», «пастбище» (мелкого рогатого скота) и получило форму AkiroXiov. Впрочем,
городище и сразу могло получить название по наименованию местности с пастбищем. В любом случае названия
обоих городов греческие, т. е. это были первоначально греческие эмпории у скифов. О местоположении Кремниска
см. [Агбунов, 1981, с. 138 сл. ]
76
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Есть и другие указания на изменение этничес-
кой карты Скифии в конце V-первой трети IV вв.
Это происшедшая на рубеже V-IV вв. смена насе-
ления в западно- и восточноподольской группах
скифских памятников; между 410-370-ми гг. часть
сармат перешла из Задонья на правый берег Тана-
иса (см. § 1). В конце V в. сооружается царский
курган Солоха, в первой трети IV в. Бердянский
курган, после чего в течение 30-40 лет царские
курганы не возводятся. Все эти передвижения про-
изошли на громадной степной территории от Доб-
руджи до нижнего Дона. Вся степная и частично
лесостепная Скифия оказались ареной этнических
передвижений. Катализатором этой волны мигра-
ций скорее всего стал переход нижнедонских сир-
мат на правый берег Танаиса, который поглотил
владения гелоно-будинов и царских скифов на дон-
ском правобережье, что, вероятно, и стало толчком
последовавших во всей степной и частично лесо-
степной (Посулье, Подолия) Скифии миграций.
Не исключены, конечно, и иные причины.46 Очень
вероятно, что все эти передвижения произошли в
конце V - первой трети IV вв. Хорошим индика-
тором завершения этого краткосрочного миграци-
онного процесса служит возрождение с начала IV
в. ольвийской хоры, почти столетие до того оста-
вавшейся в запустении. Сельские поселения ольви-
ополитов и оседлого туземного населения нижне-
го Побужья на протяжении IV в. покрыли густой
сетью берега Днепро-Бугского, Березанского и Ти-
лигульского лиманов, на севере достигнув района
современного Николаева [Крыжицкий, Буйских,
Бураков, Отрешко, 1989, с. 99]. Этот феномен сам
по себе служит показателем изменения этнополи-
тической ситуации в степи - именно исчезновения
враждебного кочевого окружения, т. е. царских
скифов.
С уходом царских скифов и будинов степное
пространство между нижним Днепром и Азовским
морем заняли, как сказано (§ 1), агафирсы, что
сыграло важную роль в экономической и поли-
тической жизни Северного Причерноморья. Если
прежние хозяева степи царские скифы, как отме-
чалось выше, в силу замкнутого характера своего
общества воздерживались от чужеземных обыча-
ев и активного экономического взаимодействия с
греческими центрами Северного Причерноморья и
даже служили барьером на пути торгового обме-
на лесостепной Скифии с греками, то обычаи ага-
фирсов были иные. По отзыву Геродота (IV, 104),
агафирсы «в высшей степени склонны к роскоши
и златолюбивы». Отношение же царских скифов
к роскоши и золоту вполне поясняется ремаркой
Помпея Трога (apud lust., IX, 2, 15), что после
поражения, нанесенного скифам Атея, победители
не нашли у них золота и серебра (данные Трога
об этом восходят к «Истории Филиппа» Теопом-
па, т. е. не позже 320-х годов). Склонность ага-
фирсов к роскоши вполне разъясняет, почему в
степной Скифии IV в. произошли существенные
изменения в составе и характере инвентаря погре-
бений, а также их типологии. Погребения второй
половины IV в. в степи наполнены изделиями из
золота и предметами роскоши, составляя контраст
с умеренными в этом отношении погребениями
VI-V вв.47 Постепенно снова появляются царские
46 Так, если принять мнение А. Вульпе о том, что агафирсы, по происхождению северочерноморские иранцы,
были вытеснены другими скифами из Северного Причерноморья (см. прим. 12), можно думать, что они предпри-
няли возвращение на свои исконные земли. Можно также предположить, что переход скифов Атея в Добруджу
обусловлен ослаблением одрисского царства в результате походов Филиппа 353, 351, 346 гг. [Блаватская, 1953, с.
80] и (или) стремлением внедриться в более богатую область [Шелов, 1965, с. 28]. Все это вероятно, однако пока не
имеет хорошей опоры в источниках.
47 Опубликованные в тезисном виде наши соображения об упомянутых миграциях [Яйленко, 1989, с. 180-181]
вызвали сомнения А. Ю. Алексеева [2003, с. 82-83]: 1) нет свидетельств появления в степной Скифии фракийс-
кой культуры (подразумевается переселение агафирсов), «достаточно массовый фракийский импорт, входящий в
состав вполне скифских по облику памятников, становится заметным лишь с 30-х г. IV в. до н. э. »; 2) активный
военный выход царских (?) скифов из Северного Причерноморья в Добруджу до времени Атея, т. е. середины IV
в., неизвестен и пребывали они там около двух десятилетий; 3) на основании тех же письменных источников А.
А. Моруженко [1989, с. 27] отнесла миграции гелонов, будинов и меланхленов на столетие позже - к концу IV-III
вв. Разъясним эти обстоятельства. Замечание об отсутствии хорошо выраженных следов фракийской культуры в
Северном Причерноморье первой половины IV в. вполне справедливо, но само явление может быть объяснено ря-
дом обстоятельств. Во-первых, появление в регионе нового этноса не сразу и не обязательно сказывается в местной
материальной культуре отличающимися по характеру вещами и обрядами; к примеру, появление царских скифов
в Добрудже не привело к существенному изменению местной материальной культуры, но сказалось на увеличении
предметов скифского вооружения в ней и в скифских элементах погребального обряда [Мелюкова, 1979, с. 242
сл.]. Во-вторых, как сказано, в Поднепровье выселились не все агафирсы - надо думать, как и в случае с будина-
ми, это была военная верхушка, дружина, а дружинное вооружение, по общему правилу, универсально; если даже
фракийское оружие скифское или скифского типа [1b., с. 196 сл. ], то у агафирсов как иранцев оно не отличалось
77
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
погребения. Ок. 400-375/70 гг. к центральному
погребению Солохи добавлено вторичное, со зна-
менитым золотым гребнем, в первой или второй
четверти века сооружены большой Бердянский
курган и Двугорбая могила. Эти памятники мо-
гут быть связаны с агафирсами, если принять,
что царские скифы уже перешли в Добруджу. Оп-
ределенно с агафирсами связаны сооруженные в
350-340 гг. Толстая, Чмырева, Тайманова могилы,
курган Цимбалка (о датах см. прим. 30). В ремес-
ленные мастерские Фракии, Боспора, Ольвии и их
метрополии Ионии пошло сырьевое золото Алтая
и Фракии, возвращавшееся в степь в виде роскош-
ных изделий торевтики, ювелирной бижутерии,
оружейного дела.48
Открытость агафирсов придала интенсивный
импульс экономическим связям также скифской
лесостепи с греческими центрами Северного При-
черноморья, которые и в предшествующую эпоху
были готовы к широкому торговому обмену, сдер-
живавшемуся царскими скифами. Значительный
скифский спрос стал стимулом развития ремес-
ленного производства в греческих центрах Север-
ного Причерноморья. Не случайно их наиболь-
ший экономический подъем приходится именно
на IV-III вв., когда функционировал обширный
скифский рынок. Их связи со Скифией значитель-
но усилились сравнительно с VI-V вв. Это было
время наибольшего торгового обмена между гре-
ческим и скифским мирами как по валу, так и по
номенклатуре изделий и статей торговли [Онай-
ко, 1970]. Увеличился не только объем торговли,
но и ее ареал. Так, если в VI-V вв. античный им-
порт зафиксирован округленно на ста скифских
поселениях, некрополях, в кладах, то в IV-П вв.
примерно на двухстах. Основные статьи греческо-
го импорта в Скифии - амфорная тара с вином,
столовая посуда, бронзовое защитное вооружение,
гориты и ножны мечей с золотой обкладкой, посу-
да из золота, электра, серебра, бронзы, различные
украшения и ювелирные изделия, резная кость,
деревянные саркофаги с декорацией из золотых
и костяных пластин и пр. Основной поток анти-
чного импорта шел в степное Поднепровье, где в
курганах знати найдены ценнейшие вещи.
В степной зоне Северного Причерноморья
количество скифских курганов существенно уве-
личивается сравнительно с V в. Это явление
удовлетворительно не объяснено; теперь ввиду
вышеизложенного об агафирсах можно говорить
о вселении дополнительного населения.49 Одно-
временно появляется новый обряд захоронения,
что тоже объясняется переменой населения. Если
в предшествующее время скифские ямные пог-
ребения преимущественно впускались в насыпи
курганов бронзового века, а собственно скифские
курганы редки, то в IV в. образуются собственно
скифские курганные группы. Рядовые могилы в
от скифского и по переходе их в Поднепровье. Отмеченное Геродотом «златолюбие» агафирсов, как и у скифов, от-
носится исключительно к аристократии (как солнечный символ золото - признак власти), поэтому пролившиеся в
погребения степной Скифии IV в. золотые реки как раз и свидетельствуют, что тут появилась златолюбивая знать,
сиречь агафирсская дружина. В-третьих, агафирсы вовсе не обязаны привнести в Поднепровье фракийскую мате-
риальную культуру, так как в пределах территории Бырсешты-Фериджиле, полагаем, с ними связаны скифские по
характеру памятники (см. прим. 12); отдельные вещи фракийского происхождения первой половины IV в. все же
выделяются и в степной Скифии [Манцевич, 1957, с. 167 сл.; 1969, с. 118] (сл. ниже и прим. 49). О времени по-
явления скифов Атея в Добрудже и длительности их пребывания там имеются различные точки зрения, по нашей
аргументации, они оставались там не менее трети столетия, может быть, даже пол-столетия. Наконец, по поводу
ссылки на автореферат А. А. Моруженко отметим, что у нее лишь в одной фразе сказано о миграции гелонов,
будинов и меланхленов в конце IV-III вв. и это никак не обосновано. Выше мы показали, что, согласно fr. 321/3
Аристотеля, будины локализуются у Куриска в Нижней Мезии, стало быть, появились там не позднее 322 г. (год
смерти Аристотеля), лучше сказать, судя по отсутствию их в перечне скифских народов у Эфора, не позднее 340
г. Может быть, в конце IV-III в. будины и гелоны еще раз мигрировали из Посулья, но для обоснования этого по
письменным данным необходим филологический анализ привлекаемых источников.
48 Мнение М. И. Ростовцева о боспорском происхождении скифских золотых и серебряных изделий поддерживается
поныне (к примеру, [Яковенко, 1985, с. 341 сл. ]). Вместе с тем наш вывод о миграции агафирсов из фрако-гето-дакийс-
кого ареала в Северное Причерноморье поддерживает точку зрения А. П. Манцевич ([1957, 1969, 1975, 1976] и др. ее ра-
боты) о фракийском и македонском происхождении части золотых и серебряных изделий из курганов скифской знати.
49 Интересно в связи с этим наблюдение А. П. Манцевич [1976, с. 94] о сходстве чубатых безбородых юношей на чер-
томлыцкой вазе с изображением молодого сатира на серебряном ритоне из Рахманлий в Болгарии, головы босого челове-
ка на той же вазе и головы всадника-победителя на гребне с портретом Севта III (325-313) на его монетах. Она провидчес-
ки для нашей темы завершила статью (с. 98): «Нет ничего необычного в том, что в курганах Северного Причерноморья,
представляющих усыпальницы династов из племен коневодов, найдена масса разнообразных предметов македонско-фра-
кийского происхождения. Не исключено, что их владельцами были представители этих северо-балканских племен».
78
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
основном катакомбные с насыпью высотой до 1,5
м, диаметром до 25 м. По инвентарю такие захоро-
нения принадлежат простым и зажиточным ски-
фам (здесь и далее мы подразумеваем под зажи-
точными скифами также агафирсов). В курганах
всех разрядов мужские захоронения - с оружием,
женские с украшениями, те и другие с напутствен-
ной мясной пищей и ножом. Изделия роскоши
присутствуют во множестве захоронений, в том
числе золото. Это контрастирует с погребениями
VI-V вв., предметы роскоши в которых содержа-
лись преимущественно в царских захоронениях. В
IV в. к высокому стандарту жизни в той или иной
мере причастны разные слои скифского общества.
Еще одна характерная черта скифских погребений
и поселений - обилие греческой амфорной тары.
Судя по ее количеству, скифы упивались импорт-
ным вином. Это вошедшее в греческие поговорки
скифское пьянство действительно было повсемес-
тным. Можно вполне серьезно думать, что греки
споили скифское общество, быстро деградировав-
шее к Ш-П вв. Поскольку пословицы о скифском
пьянстве бытовали у греков уже в VI в., понятна
та воздержанность от контактов с греческой ци-
вилизацией, которую проявляли царские скифы
в V в.
Общая скифская характеристика материаль-
ной культуры памятников степной зоны IV-III вв.
позволяет думать, что ее демографическое насы-
щение, а также появление нового погребального
обряда во многом связано с внутрискифскими
миграциями рубежа V-IV вв., которые стимули-
ровали общую перегруппировку скифского насе-
ления. Одновременно отмечается перемещение
степных по обряду захоронений в лесостепь, как и
обратный процесс - сдвиг лесостепных элементов
в степь [Ильинская, 1966, с. 165 сл. ].
Мы вкратце обозрели общее состояние Скифии
и ее экономических связей с греческими центрами
Северного Причерноморья в IV-III вв. Это доста-
точно длительный период, он претерпел различ-
ные фазы развития, к характеристике которых мы
перейдем далее. Не следует полагать, что расцвет
Скифии этой эпохи обязан исключительно вселе-
нию агафирсов в Поднепровье. Далее мы увидим,
что процесс ее развития был достаточно сложным,
по-видимому, господствующие этнические группы
сменялись. Однако начало эпохе расцвета, на наш
взгляд, все же было положено вселением агафир-
сов в срединную часть Скифии, их открытостью
и склонностью к роскоши. Они подавали пример
окрестным народам своим стандартом жизни, за-
давали тон в тяге к материальным достижениям
греческой цивилизации.
Агафирсы господствовали в степи, видимо, око-
ло полувека. В середине-третьей четверти IV в. был
новый период дестабилизации. Он фиксируется
на греческих центрах Западного и Северного При-
черноморья от Истрии до Боспора, подвергшихся
разрушению или обстроившихся оборонительными
сооружениями. Это хорошо прослежено на памят-
никах Крыма - в середине IV в. в Керкинитиде
возведена новая фортификационная система, около
этого времени обустроены стенами городище Чай-
ка, Калос Лимен, а поселение Панское I в запад-
ном Крыму погибло в пожаре.50 Так как наиболее
вероятная причина гибели Панского I - нападение
скифов,51 можно предположить, что те же самые
нижнеднепровские скифы могли угрожать тогда
же и Ольвии, которая примерно в это же время
50 См. подробней [Виноградов, Щеглов, 1990, с. 322. Кутайсов, 1990, с. 51, 153 сл. ] Правда, по заключению
В. А. Кутайсова, фортификационные особенности указывают, что оборонительные стены предназначались против
греческой осадной техники, вследствие чего он связал укрепление обороны Керкинитиды с угрозой со стороны
Херсонеса, но это, во-первых, спорно [Павленков, 1995, с. 127, с лит. ], во-вторых, не означает, что эти стены не
предназначались одновременно и для защиты от скифской угрозы. Напротив, бездоказательны домыслы Ю. Г. Ви-
ноградова и А. Н. Щеглова [1990, с. 313 сл., 322 сл., 326] о том, что в первой половине IV в. поселение Панское
I было ольвийским фортом, который погиб в середине столетия в результате войны Херсонеса с Ольвией. Против
связи Панского I с ольвиополитами элементарным образом свидетельствет отсутствие подобных фортов на ольвий-
ской хоре (нелишне напомнить, что сама Ольвия в середине века имела лишь сырцовые стены, хотя располагала
камнем, тогда как форт представляет собой искусное сооружение из камня). Ионийские же элементы вроде имени
Аб<1)кратг|с на сосуде с могильника Панское I уместно связывать с ионийскими поселенцами из Херсонеса (гераклей-
цы основали его совместно с делосцами), или из близлежащей Керкинитиды, но отнюдь не из отдаленной Ольвии.
Что до граффито на стенке сосуда с Панского I, в котором Ю. Г. Виноградов усмотрел «выписку» из проксении,
данной ольвиополитами двум афинянам (НО, № 5), то, во-первых, она сама по себе не связана с присутствием
ольвиополитов здесь, во-вторых, прочитана им с большими натяжками для уподобления начальным строкам прок-
сении № 5, в-третьих, на наш взгляд, если строго придерживаться подлинного текста, это частное письмо с рядом
цифровых выкладок [Яйленко, 2001, с. 3 сл., ср. 2001а, с. 199 сл. ]
51 Именно такой точки зрения с полным основанием придерживался ранее А. Н. Щеглов [1978, с. 119 сл. ]
79
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
обстроилась оборонительными стенами. Вскрытая
в районе Западных ворот Ольвии сырцовая оборо-
нительная стена датируется «по наиболее поздним
материалам первой половиной - серединой IV в. до
н. э.» (чернолаковая керамика, фасосские и герак-
лейские клейма I и II групп, по И. Б. Брашинс-
кому). Комплекс сырцовых стен погиб в пожаре,
который «возник не ранее второй половины IV в.
до н. э. и не позднее третьей четверти - последней
трети IV в. до н. э.»52. Не очень ясную датировку
возведения стен и пожарища мы можем уточнить
косвенными показаниями ольвийской эпиграфики.
Проведенная нами и еще не опубликованная рабо-
та по хронологии ольвийских проксений начала IV
- первой четверти III вв. показала, что на первую
половину и середину IV в. приходится 9 актов, на
период 345-325 гг. всего 1, на остальное время тоже
9. Налицо провал в экономических связях Ольвии
в третьей четверти столетия. На нестабильную об-
становку вокруг Ольвии указывает также ее дого-
вор о союзе и взаимопомощи с гераклейским тира-
ном Сатиром (352-345 гг.) [Яйленко, 1999, с. 123
сл.; 2000, с. 188 сл.]. Около середины ГУ в. также
Тира обзавелась оборонительными сооружениями,
подверглась разрушениям Истрия [Карышковский,
Клейман, 1985, с. 46]. Что эти мероприятия были
вызваны реальной угрозой, свидетельствует гибель
тогда же в пожаре форта Панское I. Оборонитель-
ные сооружения возведены на хоре европейского
Боспора [Масленников, 1988, с. 185 сл.]. Большая
или меньшая синхронность упомянутых событий
и мероприятий, которые затронули все Северо-
Западное Причерноморье и, видимо, европейский
Боспор, позволяет связать их воедино в качестве
звеньев одного исторического периода середины
- третьей четверти IV в., причем сама протяжен-
ность региона указывает на скифскую угрозу как
единственно возможный фактор принятия защит-
ных мер местными греческими центрами.
Эта угроза не могла исходить от агафирсов, на
протяжении нескольких предшествующих десяти-
летий проводивших политику активных связей с
греческими городами. Это были иные скифы, по-
теснившие агафирсов и остальных экономически
связанных с греками скифов настолько, что смог-
ли дестабилизировать обстановку во всем Северном
Причерноморье (мы ограничились примерами из
Северо-Западного Причерноморья, но в действи-
тельности дестабилизацией был затронут и Боспор:
отметим лишь то, что незадолго до 328 г. он вел
войну со скифами, - Ps.-Dem., XXXIV, 8). Долго
искать этого «возмутителя спокойствия» не при-
ходится, он уже встречался нам в описании скиф-
ских народов у Анонима эфоровского круга - на
наш взгляд, это басилиды (см. § 1 - сохраненный
Плинием фрагмент). Аноним упоминает басил вдов
между будинами и агафирсами, что само по себе
возвращает нас к событиям полувековой давности
(рубежа V-IV или начала IV в.), так как басилиды -
потомки царских скифов, на что указывает гептиль-
ный суффикс -i8ai в их этнониме (Basilidae Пли-
ния и Мелы - это латинская транскрипция формы
BaaiXiSai их греческих источников). При этом суф-
фикс -iSai может означать не только потомков, но
применяться также для наименования выселенцев
какой-либо этнической группы. Например, Диони-
сий Периэгет называет амазонок, выселившихся из
своей страны на Термодонте, амазонидами (Per. 655
sq. = SC, 1, р. 183, с комментарием Евстафия ad 1.
*с. = SC, 1, р. 199). Данное значение вполне под-
ходит к этнониму басилидов, поскольку мы пом-
ним, что царские скифы откочевали в Добруджу,
где были разбиты Филиппом в 339 г., после чего
одна их группа перешла на левобережье нижнего
Дуная. Размещение Анонимом басилидов - потом-
ков царских скифов - к востоку от Борисфена оз-
начает возвращение их в прежний ареал обитания.
Что они просто вернулись домой, явствует из пони-
мания басилидов нашим Анонимом (у Мелы, П, 4),
который в парафразе из показаний Геродота (IV,
19-20) о Герросе как границе номадов и царских
скифов вместо геродотовских PaaiXfyoi SidiOai упот-
ребил как равнозначную форму Basilidae (далее он
говорит об их царских нравах = Mela, П, 11). Мате-
риальным подтверждением возвращения царских
скифов в нижнее Поднепровье служит упоминание
их в Протогеновском декрете из Ольвии (IOSPE, I2
32) под их иранским прозванием Zdioi (к среднеи-
ранскому х-^ьауа «царский»).
Когда же басилиды возвратились в нижнее
Поднепровье? Контекст сообщения Анонима - раз-
мещение их среди будинов, агафирсов и номадов
- хорошо соответствует времени после разгрома
339 г. Поскольку мы не располагаем точной дати-
ровкой сочинения Анонима (после Эфора и до ис-
пользовавших его Мелы и Плиния), необходимы и
52 [Крыжицкий, Лейпунская, 1988, с. 17 сл, ] Исследователи связали этот пожар с так называемой осадой Зо-
пириона, которой, на наш взгляд, вовсе не было, см, § 5.
80
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
другие аргументы в пользу 330-х годов. Упомина-
ние саев Протогеновским декретом предполагает,
что их возвращение имело место не позднее конца
III - начала II в., к которому относятся описан-
ные в нем события.53 В III в., однако, этническая
номенклатура Нижнего Поднепровья была совсем
иной, нежели та, в контекст которой поместил
басилидов Аноним - в том же Протогеновском де-
крете фигурируют не геродотовы и эфоровы нома-
ды, борисфениты, «свободные» скифы и прочие,
а савдараты, скиры, галаты, фисаматы и другие
народы, появившиеся тут в III в., после коллапса
Скифии ок. 275 г. (см. § 7). Следовательно, наш
Аноним со своими эфоровскими и постэфоровс-
кими чертами (см. § 1) дал описание скифской
этногеографии по состоянию на период после Эфо-
ра (ок. 340 г.) и до коллапса ок. 275 г. Однако
последняя четверть IV и первая четверть III вв.
характеризовалась стабильным состоянием Ски-
фии, достигшей тогда наивысшего материально-
го подъема (см. § 7), что свидетельствует против
возможности вторжения басилидов в этот период.
Напротив, такие показания налицо для третьей
четверти IV в., времени всеобщей дестабилиза-
ции Северного Причерноморья. Наконец, самое
существенное указание на время возвращения ба-
силидов дает поход Зопириона в Скифию в 331
г., которому мы посвятим два следующих очерка
и который, по нашему мнению, был направлен
именно против царских скифов.54
Таким образом, сумма обстоятельств указы-
вает, что возвращение басилидов в нижнее Под-
непровье произошло после разгрома 339 г. и до
Зопирионова похода 331 г. Они вклинились в свой
исконный ареал на днепровском Левобережье
между номадами и будинами, однако их земли
на нижнеднепровском Левобережье, у Меотиды,
были заняты агафирсами, о чем свидетельствует
Аноним эфоровского круга - изгиб Меотиды об-
ходят река Бук (Молочная) и агафирсы (см. в § 1
сохраненный Мел ой фрагмент). На соседство ба-
силидов и агафирсов указывает фрагмент того же
Анонима, сохраненный Плинием: «... будины, ба-
силиды и темноволосые агафирсы». Это соседство
означает, что вернувшиеся басилиды были сильны
лишь настолько, чтобы отвоевать часть своей ис-
конной территории, но вытеснить с нее агафирсов
они не смогли. Неизбежным следствием возвра-
щения царских скифов и их соседства с агафир-
сами должна быть война. Из этих обстоятельств
можно, по-видимому, заключить, что после раз-
грома 339 г. основные уцелевшие силы царских
скифов вернулись в свой нижнеднепровский до-
мен, на части которого они закрепились в войне
с занявшими его примерно полустолетием ранее
агафирсами. Эти военные действия затронули всю
степную Скифию и угрожали греческим городам
настолько, что Боспор даже вел войну с какой-то
частью скифов (см. прим. 78). Поскольку же вся
последняя треть или четверть IV в. была перио-
53 Обычно декрет относят ко второй половине III в., по нашему мнению, его выработка имела место в 180-170-х
гг., а описанные в нем события происходили с конца III в. [Яйленко, 1985, с. 164 сл. ] П. О. Карышковский [1973,
с. 88 сл. ] усмотрел в саях царских сарматов, что невозможно, поскольку саи Протогеновского декрета располага-
лись на нижнеднепровском Правобережье (см. прим. 112), куда сарматы проникли не ранее второй половины II в.
(о чем см. [Полин, 1992, с. 98]), тогда как декрет описывает события конца III - первой четверти II в.
54 С такой датировкой согласуется атрибуция курганов Чертомлык и Огуз. В Чертомлыке, датируемом по ма-
териалу третьей четвертью IV в., найден серебряный кубок с надписью ААТАА, в которой усматривают имя Атея
и которая позволяет считать курган его могилой [Болтрик, Фиалко, 1995, с. 3 сл. Ср. Алексеев, 2003, с. 268].
Курган Огуз по материалу близок Чертомлыку, Ю. В. Болтрик и О. Е. Фиалко связали его с возможным захороне-
нием сына Атея (ср. [Алексеев, 2003, с. 269]). На наш взгляд, соответствие надписи ААТАА имени’ Ата1а?» ’ Атёа?
возможным при имеющейся этимология имени - иран. *hatya- (авест. haiGya-, др. перс. haOya-) «истинный, прав-
дивый» [Vasmer, 1923, S. 13. Абаев, 1979, с. 291]. Начальное ha- отражено закономерно, если принять первое А
формы ААТАА за числовой дифферент перед именем владельца, что бывает во владельческих граффити (примеры:
a' A’lctxl(vcl) «1 (или одна), Эсхи(на)» на донце тарелки IV в. до н. э. из Херсонеса [ГАХ, с. 23, № 189; т. I, 189.
Яйленко, 1987, с. 238, № 189]; дифферент 2 и монограмма имени на серебряном блюде из гробницы боспорского
царя Рескупорида: ’Аут 0' «Ант, 2» [ОАК. 1877, с. 96]). Обе греческие формы имени’Атола?»’Атёа? соответствуют
греко-иранской фонетической транскрипции, согласно которой исход имени -уа- должен передаваться через греч.
и, е или т| [Zgusta, 1955, S. 227], поскольку с V в. в аттическом языке дифтонг at вследствие сужения передавался
через е [Mayser, Schmoll, 1970, S. 85. Threatte, 1980, p. 295 f. ]. Двойное а исхода имени ATAA объясняется тем,
что в греческом еще с VI в. дифтонг at утрачивал йотацию перед гласным (например, в аттическом’ AOqvaa из AOqvala
[Thumb, Scherer, 1959, S. 291. Buck, 1968, p. 32]). Следовательно, из формы’Ата1а(?) вследствие утраты йотации
перед гласной закономерно получилась форма’Атаа чертомлыцкого граффито. Как и положено владельческим
граффити, имя поставлено в gen. posessivus: ААТАА = а' ’Атаа «1 (или одна), Атея». Итак, Чертомлык - вероятная
могила Атея.
81
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
дом стабильного развития Скифии в целом (см. §
7), можно заключить, что к началу 320-х годов
военные действия сошли на нет и противоборство-
вавшие стороны нашли взаимоприемлемый модус
сосуществования.
В период этого периода дестабилизации и поз-
днее поразительно постоянный интерес проявлял
к Скифии Александр Великий.
4.	Александр Македонский и Северное При-
черноморье
Когда в 336 г. Александр встал во главе Ма-
кедонии, его первым военным предприятием был
поход во Фракию на трибаллов и в Иллирию в
следующем году.55 Причиной похода Арриан счел
желание Александра обезопасить свой тыл от ил-
лирийцев и трибаллов перед Восточным походом.
Однако поход на трибаллов не мог иметь такой
мотивации, так как они обитали тогда далеко от
Македонии. Определив место обитания трибаллов,
мы сможем уточнить и цель похода Александра
против них. Из не очень ясных показаний Геродо-
та и Фукидида следует, что в V в. трибаллы рас-
полагались на среднем Дунае - примерно к северу
от Софии, вследствии чего ряд исследователей вел
сюда маршрут Александра. Однако упоминание
Птолемеем острова Певки, на котором укрылась
часть трибаллов во главе с царем Сирмом и кото-
рый Александр не сумел взять, склоняло других
исследователей к мнению о пребывании трибаллов
в это время на нижнем Дунае, по соседству с Ма-
лой Скифией.56 О присутствии трибаллов на Ниж-
нем Дунае прямо свидетельствует Страбон (VII, 3,
8): обрушившись на трибаллов, Александр уви-
дел, что их земля простирается до Истра и острова
Певки; последний, как сказано, определенно лока-
лизуется Географом в дельте реки. Об этом свиде-
тельствуют и войны трибаллов с Атеем (Front. II,
4. Polyaeni VII, 44, 1) и Филиппом - победив Атея
в Добрудже, македонец утратил добычу в сраже-
нии с трибаллами. Переход трибаллов со средне-
го Дуная на нижний, возможно, подразумевается
в сообщении Страбона (VII, 3, 13) о вытеснении
трибаллов из своей земли соседними народами.
Во всяком случае затем Географ так локализует
трибаллов (VII, 5, 12): по Истру обитают малые
скордиски, мисийцы, трибаллы, затем следуют
болота Малой Скифии, что не оставляет сомнений
в соседстве трибаллов и скифов (по упоминанию
могущества скордисков картина датируется II в.
до н. э.). Отметим, наконец, известие Птолемея о
движении Александра на трибаллов из Амфиполя,
имея слева Несс, Орбел и ♦ город Филиппа» - это
маршрут похода на нижний, а не средний Дунай.
Согласно Фукидиду (II, 97), от лежащих вблизи
Амфиполя Абдер есть два пути посуху - на ниж-
ний и средний Дунай, а также по морю на нижний,
преодолеваемый за 4 суток. Уместно вспомнить в
связи с этим указание Птолемея, что на помощь
Александру для захвата Певки пришли корабли
из Византия (видимо, специально вызванные им),
что само по себе увязывается с дельтой Дуная, а
не средним его течением, так как подразумевает
морские суда, не приспособленные к плаванию по
реке с таким мощным течением, как Дунай.57
Уяснив область расселения трибаллов - по
соседству с Малой Скифией (Добруджей) - мы
можем теперь заключить, что походом на три-
баллов Александр повторил поход Филиппа в
Добруджу, и если он счел первоочередным по
восшествии на престол поход сюда, это озна-
чает, что он придавал большое значение акции
своего отца. Причина первого военного похода
Александра за несколько сот километров именно
сюда никак не может быть связана с соображе-
ниями безопасности тыла Македонии и потому
естественно думать, что эта акция была продол-
жением военной кампании Филиппа, случив-
шейся 4 годами ранее и окончившейся пораже-
55 Сведения о походе содержат разные источники, наиболее подробен рассказ Арриана (Ап. I, 1-4), который
назвал здесь своим источником сочинение Птолемея (FGH 138 F 1; его упоминает и Страбон в сообщении о походе,
параллельном рассказу Арриана (Strabo, VII, 3, 8 = FGH 138 F 2), весьма достоверного писателя.
56 О локализации трибаллов см. [Фол, 1975, с. 9 сл. Gerov, 1981, S. 485 f. ] Добавим авторов и других работ: позицию
первой группы исследователей вполне представляет Дж. Гриффит, без оснований полагающий, что Певкой назывался
отнюдь не один остров на Дунае [Hammond, Griffith, 1988, р. 36]; такой взгляд пытался обосновать и Т. Спиридонов,
отождествивший Певку с островком Беленой на среднем Дунае, неизвестным в древности [Spiridonov, 1977, р. 225 sq. ].
Подобного рода решение вопроса о Певке противоречит показаниям Страбона, который излагает сведения Птолемея о по-
пытке Александра взять Певку и в то же время ясно локализует остров в дельте Истра (VII, 3, 8 и 15). Наконец, Птолемей
упоминает Певку как один из островов на Истре (у Арриана, I, 2, 2), что приложимо только к дельте реки.
57 Для плавания по Дунаю строились специальные суда. Так, по указу императора Феодосия 412 г. н. э. (Cod. Theod.,
7, 17, 1) для дунайских провинций ремонтировались старые и строились новые naves indicatoriae (навигационные суда)
и agrarienses (для перевозки сельскохозпродукции) [Кулаковский, 2003, с. 225].
82
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
нием от трибаллов.58 Причиной же выступления
Филиппа, как мы помним (§ 2), было нарушение
Атеем договора об оплате услуг присланного ему
отряда и о наследовании скифского царства. Ви-
димо, разбив Атея, Филипп на правах его на-
следника присоединил Малую Скифию к своим
владениям, но поражение от трибаллов свело на
нет успех в Добрудже, покинутую к тому же ос-
новной частью царских скифов. Александр как
наследник Филиппа решил отомстить трибал-
лам за поражение и восстановить свои права на
скифское наследство. Это, на наш взгляд, было
причиной труднообъяснимого чем-либо иным
похода Александра к Малой Скифии.
Нижнедунайская кампания в целом была ус-
пешна. Разбив трибаллов на правом берегу Дуная,
Александр переправился на левый берег, где взял
город гетов. Местные племена запросили мира, в
том числе царь трибаллов Сирм. Александр за-
ключил мир со всеми племенами (в числе прочих
прибыли к нему и кельты) и удалился в Иллирию
(об этом повествуют новонайденные папирусные
фрагменты какого-то исторического сочинения).
Как был решен вопрос о скифском наследстве,
источники умалчивают и это, очевидно, означа-
ет, что он не был решен - как мы видели, часть
царских скифов откочевала в степное междуречье
Дуная и Днестра, другие продвинулись еще даль-
ше на днепровское Левобережье. Поскольку сам
Александр вскоре отправился в Восточный поход
домогаться персидского наследства, решить по-
бочный вопрос о скифском наследстве он, на наш
взгляд, задумал посредством похода части своих
сил во главе с Зопирионом вглубь Скифии.
Зопирион был наместником Александра во
Фракии и на Понте.59 Время его похода на скифов
и гибели войска определяется в источниках по-раз-
ному. Согласно Помпею Трогу (apud lust., XII, 1,
4), после убийства Дария, последовавшего в июне-
июле 330 г., Александр получил письмо Антипат-
ра с известиями о событиях осени 331 г. - смерти
Агиса и Александра Эпирского, а также гибели Зо-
пирионова войска; Квинт Курций упомянул о ка-
тастрофе Зопириона среди событий начала 324 г.60
Помпей Трог в XII книге, посвященной описанию
событий от бактрийской кампании Александра до
его смерти, т. е. 329-323 гг., также сообщал о гибе-
ли Зопирионова войска. В сохранившемся прологе
XII книги (fr. 90 Seel) отмечается, что за рассказом
об Александре следовало отступление, в котором
сообщалось о деяниях его наместника в Греции Ан-
типатра, о гибели спартанского царя Архидама и
Александра Эпирского с войском в Италии, также
«к этому прибавлено повествование о происхожде-
нии италиков, апулов, луканов, самнитов, сабинян
и о том, как погиб на море Зопирион с войском*.
Как видно, рассказ о Зопирионе помещен в труде
Трога не в ряду хронологически последователь-
ных событий последних 7 лет жизни Александра
Македонского, а в конце экскурса, сделанного в
связи с гибелью Александра Эпирского в Италии
и состоявшего из рассказа о гибели там же в 338
г. спартанского царя Архидама; добавлен рассказ
об италийских народах, с которыми состояли в
сношениях цари, и в качестве параллели гибели
полководца с войском упоминалась Зопирионова
катастрофа. Таким образом, завершавший этот эк-
скурс рассказ о Зопирионе соотнесен Трогом с со-
бытием 331 г. - смертью Александра Эпирского (со
смертью Архидама в 338 г. он никак не мог быть
синхронизирован). Эту соотнесенность и отразил в
своей эпитоме труда Трога Юстин, хотя, по-види-
мому, у Трога эпизод с Зопирионом не был четко
датирован.61
58 Согласно Орозию (III, 13, 4 = SC, 2, р. 399), в войне Филиппа с Атеем принимал участие и Александр, но
Плутарх (Alex. 9, 1) сообщает, что он был оставлен отцом в Македонии полновластным владыкой.
59 Должность Зопириона во Фракии обозначена в источниках по-разному: Curt., X, 1, 43 - Thraciae praepositus.
lust., II, 3, 4, XXXVII, 3, 1 - dux Alexandri, XII, 1,4 и 2, 16 - praefectus ipsius (Alexandri), praefectus Ponti. Oros.,
Ill, 18, 1 - praefectus, 4 - praefectus Ponti. Занимавший ту же должность Мемнон был отратт|удс 0рдкт|с (Diod.,
XVII, 62, 5). Все это обозначения должности наместника Фракии, в которую входили и западнопонтийские гречес-
кие города.
60 Это породило разноречивые мнения исследователей, принимавших одну или другую дату, либо комбинировавших
их различным образом, см. литературу [Виноградов, Карышковский, 1983, с. 22-24. Jordanov, 1996, р. 146 f. ].
61 Поскольку рассказ о Зопирионе помещался в конце экскурса, а не в последовательном изложении событий Алек-
сандрова похода, Курций, видимо, не уловивший хронологической связки между гибелью Зопириона и Александра
Эпирского, отнес гибель первого к концу жизни Александра, повествование о которой составляло содержание XII книги
Трога. Курций широко пользовался данными этой книги «Истории» Трога - из 12 её фрагментов (№ 91-102 по изданию
О. Зэля), сохраненных разными писателями (это устанавливается по параллельности их рассказа эпитоме Юстина), 11
представлены у Курция.
83
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Данные пролога XII книги «Истории Филиппа*
Трога о времени гибели Зопириона подтверждаются
сведениями о последовательности правления маке-
донских наместников во Фракии. Первым извест-
ным нам наместником был Александр Линкестиец,
сын Аеропа, назначенный на должность, по словам
Арриана (An. I, 25, 2), через некоторое время после
убийства Филиппа, к чему были причастны его бра-
тья (удаление Александром Македонским Линкес-
тийца во Фракию, вероятно, имело политический
смысл). Затем храбрый и решительный военачаль-
ник, Линкестиец был взят из Фракии Александром
в азиатский поход и вскоре назначен командиром
фессалийской конницы. Сообщение Трога о том,
что Зопирион «был оставлен Александром в долж-
ности наместника Понта» (apud lust., XII, 2, 16: ab
Alexandra Magno relictus), показывает, что отзыв
Линкестийца и назначение Зопириона Александ-
ром перед выступлением в 334 г. в Восточный по-
ход следовали друг за другом.62 Иначе говоря, вряд
ли кто-либо еще исполнял должность фракийского
наместника между одним и другим. Следовательно,
Зопирион занял должность в 334 г. Далее, в 330 г.
должность наместника Фракии занимал Мемнон
(Diod., XVII, 62, 5), появление которого резонно
связывать с гибелью Зопириона в 331 г. Мемнон
правил до 327 г.63 Изложенное показывает, что в
335-334 гг. наместником Фракии был Александр
Линкестиец, в 334-331 гг. Зопирион, в 330 (или с
конца 331) - 327 гг. Мемнон.
Таким образом, данные пролога XII книги
«Истории» Трога и Юстинова эпитома этой кни-
ги, поддержанные последовательностью правле-
ния наместников Фракии, свидетельствуют, что
гибель Зопириона и его войска датируется 331 г.
При этом очевидно, что Зопирион выступил в по-
ход в конце весны или начале лета, т. е. в соот-
ветствии с обыкновением, как диктуют погодные
условия Северного Причерноморья; поскольку же
войско, согласно источникам, погибло вследствие
бури и на море, следует заключить, что катастро-
фа произошла осенью (см. прим. 92).
Сообщение Трога о походе Зопириона в сокра-
щении Юстина (XII, 2, 16) свелось к следующему:
«оставленный Александром Македонским в долж-
ности наместника Понта Зопирион, счевший, что
он будет бездеятельным, если ничего не предпри-
мет, собрал 30-тысячное войско и начал войну со
скифами, но погиб со всем войском, понеся нака-
зание за необдуманно начатую войну с неповин-
ным народом».64 В этом пассаже ярко проявлены
и резонерство Трога и типичное для эллинистичес-
кой литературы представление о чистоте варваров.
Поэтому в историографии обсуждались в связи с
данным рассказом причины и цели похода, кото-
рые интерпретировались по-разному. Одни вос-
приняли объяснение Трога, считая, что Зопирион
предпринял его на свой страх и риск, другие виде-
ли в нем акцию по охранению северных пределов
македонской державы. Первым усмотрел в этом
походе глобально стратегические цели Ю. Белох,
который ввел его в контекст широких замыслов
Александра установить связь между Бактрией
и Македонией через Северное Причерноморье и
Фракию. Д. Пиппиди датировал поход Зопириона
329 г. и отмечал дипломатические контакты пре-
бывавшего в это время в Средней Азии Алексан-
дра с хорезмийским царем Фарасманом, что было
необходимо Македонцу для обеспечения пути из
Бактрии в Понт.65
62 В. В. Латышев [1887, с. 63], датируя назначение Зопириона 334 г., усматривал в этом назначении связь с
гетским походом Александра.
63 В этом году он доставил Александру в Индию из Фракии 5000 всадников и вооружение, захватив по пути также
пополнение из 7000 пехотинцев, набранных казначеем Александра Гарпалом, - Curt., IX, 3, 21.
64 Гибель Зопириона с 30-тысячным войском упоминалась Трогом еще несколько раз (apud lust., II, 3, 4. XII, 1, 4.
XXXVII, 3, 1. Curt., X, 1, 43). Орозий (Hist. Ill, 18, 1 и 4) дал парафразу эпитомы Юстина. Все эти сообщения, как ска-
зано, восходят к Трогу, который в свою очередь использовал данные одного из историков Александра. Цифру 30 тысяч
солдат Трог (fr. 35с Seel) дал в контексте о непобедимости скифов - даже Кир с 200 тысячами воинов нашел у них смерть,
да и Филиппа они обратили в бегство. Источник цифры 30 тыс. воинов и соответственно степень ее достоверности нам
неизвестен, так что ни подтвердить, ни опровергнуть ее нельзя, но нет сомнения, что войско Зопириона было многочис-
ленно, так как именно это обстоятельство послужило причиной неоднократного упоминания источников о его гибели. С.
А. Жебелев [1953, с. 44] счел преувеличением известие о 30 тысячах воинов Зопириона, однако, как справедливо заме-
чено [Виноградов, Карышковский, 1983, с. 24, прим. 120], ничем не смог обосновать свой скепсис. Напротив, у Юстина
(значит, у Трога) цифра 30 тысяч фигурирует дважды и в разных местах (XII, 2, 16. XXXVII, 3, 2), что свидетельствует
о присутствии ее и в источнике Трога.
65 [Beloch, 1925, S. 44-45. Pippidi, 1971, р. 77]. Ю. Г. Виноградов и П. О. Карышковский [1983, с. 33-34] полагали,
что по первоначальному замыслу Александра Зопирион должен был выступить навстречу ему для соединения в Скифии.
Критику гипотез Ю. Белоха, Д. Пиппиди и др. о таком стратегическом значении похода Зопириона см. [Фол, 1975, с.
53. Iliescu, 1979, S. 101 f. ]
84
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
На наш взгляд, цель похода Зопириона мо-
жет быть определена на основании ряда факторов
- пристального внимания пребывавшего в Цент-
ральной Азии Александра к Северному Причер-
номорью, большой численности отправленного в
Скифию войска Зопириона, похода самого Алек-
сандра в Добруджу и нерешенности вытекающего
из договора Филиппа и Атея вопроса о скифском
наследстве. Об интересе Александра к Северно-
му Причерноморью мы узнаем, начиная с позд-
ней осени 331 г., когда к нему прибыло первое
из череды скифских посольств. В рассказ о при-
родных условиях Персиды Арриан (Ind. 40, 2-5)
включил фрагмент перипла адмирала Александра
Неарха (FGH 133 F 1), упоминающий это посоль-
ство: земля за Персидой «далее к северу холод-
ная и облачная, и таким образом примыкающая к
стране скифов, что какие-то послы с Евксинского
Понта проделали очень небольшой путь, чтобы пе-
реговорить с идущим по Персиде Александром и
изумиться ему и указать кратчайший путь».66 Об-
ращает на себя внимание, во-первых, время при-
бытия посольства, во-вторых, место его отправле-
ния. Одержав победу при Гавгамеле 30 сентября
331 г., Александр прошел в Перейду глубокой
осенью; поскольку Зопирионово войско погибло
осенью, очевидна временная связь обоих событий,
т. е. посольство прибыло сразу после гибели Зопи-
риона. Согласно Неарху, послы явились с Евксинс-
кого Понта; в 329 г. Александр направил ответное
посольство к скифам super Bosporon (см. ниже); на-
лицо соответствие Боспора и Евксина. Связь между
временем и местом обоих событий - гибелью Зо-
пирионова, т. е. Александрова, войска и прибыти-
ем к нему посольства скифов - указывает и на их
причинную связь: посольство прибыло вследствие
постигшей Александра катастрофы в Скифии. От-
сюда заключаем, что «кратчайший путь», указан-
ный ему послами с Евксина, был путем не по Пер-
сиде (македонцев вел тут проводник-ликиец: Plut.,
Alex. 37), а путем в Скифию, на тамошних врагов
Александра, как мы полагаем, на царских скифов.
Заинтересованность других (не царских) скифов в
союзе с Александром явствует из череды следую-
щих их посольств.
В 331 г. он не мог сразу направиться в Ски-
фию, так как предстоял завершающий этап раз-
грома Дария, однако, как показывают дальнейшие
события, он лишь отложил этот вопрос до завоева-
ния непокоренных еще среднеазиатских областей
персидской империи. Именно после завоевания
Бактрии и Согда в 329 г. в ставку Александра на
Сыр-Дарье где-то между Канкой и Ходжентом яви-
лось второе известное нам посольство «европейских
скифов». В обратный путь со скифскими послами
в европейскую Скифию, в ее часть, расположенную
«над Боспором», отправился один из «друзей» Ма-
кедонца Берда со свитой, который, по словам Арис-
тобула, «под предлогом заключения дружеского
союза» должен был «ознакомиться с природными
условиями скифской земли, количеством населе-
ния, с обычаями скифов и их боевым вооружени-
ем».67 Разведывательный характер миссии Берды
- установление маршрута в Скифию, численности
и вооружения скифов, природных условий стра-
ны - определенно свидетельствует о замышляв-
шемся Александром походе в Скифию, для чего
ему и понадобился обмен посольствами. При этом
поход замышлялся уже в 330 г.: будучи в Гирка-
нии, Александр планировал вторжение в области
66 В начале фрагмента Неарха имеется небольшая лакуна, которую А. Кастильони восполнил словами кси оитш
tl EkuOgjv Tfj х^РП npooex^0» что издатель Арриана А. Рос квалифицировал как дополнение, ♦ наилучшим образом
соответствующее смыслу фразы» (Flavii Arriani Quae extant omnia. Edidit A. G. Roos..., adiecit G. Wirth. Lipsiae.
1968. Vol. 2, p. 67).
67 Apud Arr., An. IV, 1, 2. Curt., VII, 6, 12. Эти сообщения Арриана и Курция параллельны и потому заимсто-
ваны из одного источника. Арриан черпал сведения о походе Александра на Танаис-Сыр (прием скифских послов
и отправление Берды - эпизод рассказа об этом походе), как обычно, из сочинений Птолемея и Аристобула (ср.
An. III, 30, 7. IV, 3, 5). Курций в рассказе о походе на Танаис пользовался данными Аристобула, что явствует из
полного совпадения его слов inde processit ad Tanaim amnem (VII, 5, 36) c evOev eiri tov Tdvaiv iroTa^ov npofiei у
Арриана (An. Ill, 30, 7), ссылающегося тут на Аристобула. Это указывает, что общим источником рассказа Ар-
риана и Курция о сношениях Александра в Согде с посольствами европейских скифов и о посольстве Берды был
Аристобул (его фрагменты - FGH 139). Сведения Аристобула считаются точными [Pearson, 1960, р. 186]. А. Ю.
Алексеев [1996, с. 101, прим. 12] на основании полугодового отсутствия Берды предположил, что его посольство
отправилось к отдаленным скифским царям, обитавшим рядом с Фракией. Этим, однако, игнорируется указание
на отправку Берды super Bosporon, да и длительность путешествия не обязательно свидетельствует об отдаленности
конечного пункта: к примеру, Марко Поло, его отца и дядю неоднократно задерживали во время путешествий раз-
ные причины - дружеское расположение правителей, войны, погода и пр. [Книга Марко Поло, 1955, с. 45 сл. ]
85
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
севернее Согда, за Танаис-Сыр Дарью (Strabo, XI,
11, 6). Это, собственно, и был планировавшийся
в 329 г. поход в европейскую Скифию, поскольку
из-за ошибочного отождествления Танаиса-Сыра с
Танаисом-Доном в греческой географической мыс-
ли (Танаис считался границей Азии и Европы)
Боспор Киммерийский мыслился расположенным
поблизости от Согда. (Страбон вполне разъяснил,
что именно вследствие этой путаницы огромный
регион между Танаисом-Доном и Каспием не был
завоеван македонцами во время Восточного похода
Александра, - XI, 7, 4). Целью согдийского похо-
да Александра был выход к Яксарту-Сыру: именно
поэтому, перейдя Оке (Аму Дарью), он уже от го-
родка бранхидов в области Наутака (где-то между
Оксом и Зерафшаном) двинулся на Танаис (Арис-
тобул у Курция, VII, 5, 36), где задумал основать
город в качестве базы для дальнейших завоеваний
за Согдом (Curt., VII, 6, 13: «он уже выбрал место
на берегу Танаиса для основания города, оплот про-
тив уже покоренных местностей и тех, которых он
намеревался достигнуть»).
Поскольку Зопирион ходил походом на северо-
черноморских скифов, мы вправе заключить, что
планировавшийся Александром поход на них же
мыслился реваншем за поражение Зопирионова,
т. е. Александрова войска, в том смысле, что царь
планировал лично достигнуть того, в чем не преус-
пел его фракийский наместник. Этой стратегичес-
кой целью всей скифской кампании Зопириона и
последующих планов Александра, на наш взгляд,
было решение вопроса о наследовании власти над
царскими скифами, легитимно полученной Фи-
липпом по договору с Атеем, но не реализованной
им вследствие поражения от трибаллов. Попросту
говоря, для Александра это был юридически обос-
нованный повод к дипломатическому и военному
вторжению в Скифию с целью присоединения ее
к своей империи, тем более, что Македонец уже
стал персидским царем, наследником Ахемени-
дов, на одного из которых, Дария Старшего, те
же царские скифы подняли оружие, не подчинив-
шись его власти.
Помимо того факта, что Филипп действитель-
но претендовал на власть над царскими скифами,
поставив это условием помощи Атею, и что после
гибели Атея он стал de jure властителем царских
скифов, в пользу нашей гипотезы о стремлении
Александра реализовать эту власть de facto приве-
дем следующие данные. Как мы видели, царские
скифы после 339 г. частью остались в Добрудже,
частью осели в Дунайско-Днестровском междуре-
чье, частью вернулись в нижнее Поднепровье. Но
именно в эти области и пошел походом Зопири-
он - он напал на борисфенитов (Macr., Sat. I, 2,
33) и направился «к гетам», но погиб в буре на
море (Trogus apud Curt., X, 1, 44) у буджакского
побережья.68 Таким образом, военная кампания
Зопириона действительно была обращена против
царских скифов, удалившихся из Добруджи и тем
самым из-под власти Филиппа и Александра в Ге-
тику и на Борисфен. Поход Александра в Добруд-
жу и на нижнедунайское Левобережье спустя 4
года после кампании отца, затем Зопириона спус-
тя еще 4 года в области, занятые теми же царски-
ми скифами, - все три похода, совершенные на
протяжении 8-9 лет, выявляют упорное стремле-
ние Филиппа и Александра добиться победы над
царскими скифами, стремление, вполне объясни-
мое лишь претензией Филиппа на царскую власть
над ними.
Понятно, что набор Зопирионом 30-тысячно-
го войска не мог быть осуществлен без санкции
Александра, который отправился в Восточный
поход с немного большим войском.69 Ввиду этого
нет оснований вместе с Трогом усматривать в раз-
вязывании скифской кампании личные амбиции
Зопириона - все изложенное свидетельствует, что
поход на царских скифов в Северное Причерномо-
рье был задуман Александром для осуществления
своего формального права на верховную власть
над ними. Это обычный для великого Македонца
образ действий - обозначив формальным поводом
для Восточного похода месть персам за полутора-
вековой давности поругание греческих святынь,
он не стремился к уничтожению Дария, но хотел
силой оружия принудить его к легитимной пере-
даче себе царской власти над его империей. Вы-
явление такой стратегической цели похода Зопи-
риона позволяет заключить, что те «европейские
скифы», которые прислали в 329 г. посольство
к Александру в ставку на Сыре и к которым он
88 Об эпизоде с гетами см. [Яйленко, 1990, с. 259].
69 По данным Аристобула, у Александра было 30000 пехоты и 3000 всадников, недалека и цифра Птолемея, на-
считавшего 5000 конных воинов; учитель Александра Анаксимен насчитывал 5500 всадников и 43000 пехотинцев
(PZuL, Mor. 327d-e). См. также [Дройзен, 2003, с. 123. Шахермайр, 1986, с. 86].
86
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
отправил с разведывательными целями ответное
посольство Берды, были противниками баси лидов.
Судя по географическому указанию Курция (VII,
6, 12. VIII, 1,7: посольство отправлено к европей-
ским скифам «над Боспором» - super Bosporon),
эти скифы обретались в Крыму или у северного
побережья Меотиды. Какие скифы владели в 329
г. степным Крымом неизвестно, зато мы знаем со
слов Анонима эфоровского круга, что именно в это
время над Меотидой обитали сарматы и агафирсы
(выше, § 1-2), а на основании ряда данных заклю-
чили, что последние находились в состоянии вой-
ны с вернувшимися в нижнеднепровское Левобе-
режье басилидами (§3).
На наш взгляд, эти данные и предоставляют
ключ к разгадке того странного обстоятельства,
что какие-то «европейские скифы» прислали по-
сольство за тысячи километров в ставку Алексан-
дра на Сыре, а ранее и в Перейду: у македонцев и
агафирсов был общий противник - баси лиды. При
появлении Зопириона в Скифии агафирсы были
его естественными союзниками, а после его неуда-
чи они сразу же обратились напрямую к Алексан-
дру (первое посольство к нему в Перейду) и под-
держивали далее сношения с ним, прислав второе
известное нам посольство примерно через полто-
ра года. Предложенную идентификацию врагов и
союзников Александра в Скифии подтверждают
сведения Арриана и Курция о прибытии скифс-
ких послов (как сказано, сообщения обоих авторов
восходят к Аристобулу, см. прим. 67).70 Об этом
же говорится в рассказе неизвестного автора об
абиях, приведенном комментаторами «Илиады».71
Как видно, Арриан говорит о двух посольствах -
от азиатских абиев и европейских скифов, Курций
- только о посольстве абиев; оба согласны в том,
что Берда вернулся из поездки к европейским ски-
фам (Arr., An. IV, 15, Curt., VIII, 1, 7; 9-10). Одни
древние авторы считают, что абии - нарицатель-
ное имя кочевых скифов (редко сарматов), другие
- Александр Полигистор, Дидим, Арриан, Кур-
ций, Птолемей - употребляют это имя в качестве
этнонима, при этом приводятся связанные с ним
географические названия - река’ A|3iav6c и второе
название Гилеи A(3ticq (St. Byz., s. w.’ APlol, ' YXaLa),
которое локализует абиев на левобережье нижне-
го Днепра. Если учесть, что Гилея граничила с
доменом царских скифов, которые при необходи-
мости беспрепятственно приходили туда (Herod.,
IV, 76-78), а происходящий из абиев Анахарсис
принадлежал к верхушке царских скифов - он
брат царя Иданфирса, который умертвил его как
раз в Гилее (lb., IV, 76), можно заключить, что
абии - одно из литературных прозваний царс-
ких скифов. Стало быть, их посольство явилось
к Александру на Сыр Дарью, однако из того об-
стоятельства, что ему не удалось подчинить себе
скифов (см. ниже), следует, что верна версия Ар-
риана и автора фрагмента об абиях (у схолиас-
тов Гомера) - они не подчинились македонцам
(следовательно, сообщивший об одном посольстве
Курций ошибочно приписал абиям изъявление
покорности Александру - это сделали послы «ев-
ропейских» скифов). Царские скифы не чужда-
лись дипломатии - они вступали в переговоры с
Дарием и царями других скифских народов (1b.,
IV, 118, 127 etc.), отправили они послов и к Алек-
сандру. Затевая переговоры с варварами, Македо-
нец заключал с ними договор о союзе (с гетами,
трибаллами, кельтами, хорасмиями и др.), и в ис-
точниках это обычно трактуется как изъявление
их покорности ему, но говоря о абиях, и Арриан
и неизвестный автор рассказа о них подчеркивают
их независимость.
Напротив, «европейские» скифы изъявили по-
корность Александру. Берда передал им распоря-
70 Ar г., An. IV, 1, 1-2: «Спустя несколько дней к Александру являются послы от скифов, именуемых абиями
(назвав справедливейшими людьми, Гомер воспел их в своей поэме; они проживают в Азии независимо, в осо-
бенности по причине своей бедности и справедливости), а также (ка() от скифов из Европы - от крупнейшего в
Европе народа. С ними (toutolc) Александр отправляет «друзей» под предлогом заключения союза... ». Curt,, VII,
6, 11: «Затем прибывают послы скифов-абиев, свободных со времен гибели Кира, теперь намеревавшихся перейти
в подчинение. Считается, что они самые справедливые среди варваров... » (далее говорится об отправке Берды с
друзьями к «европейским» скифам, что поясняет неопределенное toutolc Арриана). Версией Курция пользовался
автор «Дорожника Александра», также писавший о подчинении скифов-абиев македонскому царю; и второе и тре-
тье посольства скифов он приписал абиям (Itiner. Alex., 81, 95 = SC, 2, р. 312-313).
71 Scholia vetera, Scholia, Eust. comm, ad II. XIII, 6 (= SC, 1, p. 302-303, 309-310): они кочевые скифы, из их
среды вышел Анахарсис, некоторые называют их сарматами; «когда все скифы покорились Александру, одни абии,
говорят, не подчинились ему, и только увидев величие его души, вступили с ним в сношения (б1пкт|рикбиааа0а1 аит
6v)»; ученейший Евстафий добавляет: согласно Арриану, абии живут в Азии, другие писатели утверждают, что это
европейский народ, как же на самом деле обстоит вопрос, решить нелегко».
87
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
жение Македонца «не переходить область реки Та-
наис без его приказа» и их царь принял это (Curt.,
VII, 1, 12. Агг., An. IV, 15, 2). Для «европейских»
скифов переход Танаиса - это переход на левобе-
режье Дона, т. е. движение в землю сармат. Види-
мо, сарматы были дружественны Александру (см.
§ 5 - воздвижение его алтаря в их земле), поэтому
он удержал «европейских» скифов от столкнове-
ния с ними. Понять это распоряжение Александра
можно и иначе - в контексте его плана похода с
Сыра в Скифию: союзные «европейские» скифы
должны были начать движение ему навстречу тог-
да, когда он известит их о своем наступлении на
враждебных саков. Поскольку заяксартские саки
выказали враждебность, Александр высказался на
военном совете за перенос войны на их террито-
рию, причем изложение Курция (VII, 7, 10 sq.)
ясно свидетельствует, что переход Танаиса-Сыра
считался переходом из Азии в Европу, т. е. ко-
нечная цель похода - соединение азиатских и ев-
ропейских владений македонцев. Все это явству-
ет из речи Александра: «между нами течет одна
река, перейдя которую мы продвинемся с оружи-
ем в Европу. И подлежит ли вообще оценке, что
мы, покорив Азию, воздвигнем победные трофеи
как бы на другом материке и враз одной победой
соединим то, что разделено природой на громад-
ном пространстве». Таким образом, Александр хо-
тел сам разбить саков и войти в Европу, почему
и предписал союзным «европейским» скифам не
переходить Танаис. Однако второе скифское по-
сольство могло разъяснить царю географическое
заблуждение: Танаис-Сыр и Танаис-Дон разные
реки. Поэтому для предварительного сбора развед-
данных о путях и природе земли противника был
послан Берда.
Царь «европейских» скифов принял передан-
ные им предложения Александра, о чем сообщил
через новых послов, сопровождавших Берду в
обратный путь (третье их посольство). Берда вер-
нулся примерно через полгода, зимой 329/8 г.,
и Александр принял его и послов в Маракан-
де (Самарканде).72 Ему сообщили, что скифский
царь, приславший предшествующее посольство,
умер и царем стал его брат. «Целью посольства
было сообщить, что скифы согласны сделать все
то, что предлагал им Александр». Македонцу
преподнесли дары скифского царя, считавши-
еся у скифов наиболее ценными. Для закрепле-
ния дружбы и договора о союзе царь предлагал
Александру свою дочь в жены, буде он пожелает;
если же не сочтет равным брак со скифской ца-
ревной, то царь скифов предлагает в жены при-
ближенным Александра дочерей своих сатрапов и
знатнейших людей скифской земли. Он выразил
готовность и лично прибыть, чтобы выслушать от
самого Александра, что он ему сообщит. Алек-
сандр дружески общался со скифскими послами
и отвечал им в соответствии с тогдашними обсто-
ятельствами, дипломатично уклонившись от бра-
ков со скифянками. Дело в том, что доставленные
Бердой сведения показали бесперспективность не-
медленного похода в европейскую Скифию - она
оказалась удаленной и бедной страной.
О переменах в ближайших планах Александра
отказе от немедленного похода в европейскую
Скифию - свидетельствует и эпизод с хорезмийс-
ким царем Фарасманом, который прибыл к нему
в Мараканду с полуторатысячной конницей в то
же время (ev тоито), sc. тф хрорФ - Агг., An. IV,
15, 4), что и Берда со скифскими послами. Почти
одновременное их прибытие (Берда явился чуть
раньше) показывает, что путь из Согда в Север-
ное Причерноморье лежал через Хорезм (об этом
свидетельствуют и средневековые итинерарии) и
что Александр планировал привлечь хорезмийс-
кого владыку к походу на припонтийскую Ски-
фию. Фарасман сообщил Македонцу, что его вла-
дения граничат с колхами и амазонками и ежели
Александр захочет, ударив на колхов и амазонок
(пограничных с Албанией, см. прим. 75), подчи-
нить обитающие рядом с ними народы у Понта,
то он, Фарасман, готов сам быть проводником и
заготовить необходимый для войска провиант.
Александр похвалил Фарасмана и заключил с ним
договор о дружбе и союзе, сказав, что сейчас ему,
Александру, неподходящий момент для похода к
Понту - он озабочен предстоящими индийскими
72 Излагаемые ниже сообщения о возвращении Берды и последовавших решениях Александра в основной своей
части вновь параллельны у Арриана (An. IV, 15) и Курция (VIII, 1, 7; 9-1), следовательно, вновь восходят к Арис-
тобулу (см. прим. 67). Ф. Якоби не включил в число фрагментов Аристобула рассказ о посольстве Берды, однако
задачи посольства - сбор сведений о стране предполагаемого противника - вполне соответствует роли Аристобула
в штабе Александра: одной из его функций был сбор сведений о дорогах и природных условиях (ср. Arr., An. III,
28, 5; 30, 7. VI, 22, 4-8. VII, 20), см. [Pearson, 1960, р. 150 /. ]
88
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
делами, но, овладев всей Азией, вернется в Гре-
цию, «откуда через Геллеспонт и Пропонтиду со
всей морской и сухопутной силой пройдет внутрь
Понта» (Агг., An. IV, 15, 4-6). Так план вторже-
ния в Северное Причерноморье был временно от-
ложен до завершения индийской кампании.
Таким образом, во все свое пребывание в Цен-
тральной Азии Александр выказывал пристальное
внимание к Северному Причерноморью, причем в
источниках оно проявляется со времени получе-
ния известия о гибели Зопирионова войска.
По завершении Восточного похода, уже в Ва-
вилоне, Александр вновь вернулся к скифским
делам. В числе послов различных варварских
народов, прибывших в 324 г. к нему в Вавилон,
вновь были посланцы «европейских» скифов (1b.,
VII, 15, 4). Царь обдумывал в это время планы
новых кампаний - то ли через Сирию, Карфаген и
Нумидию перейти Гибралтар и, пройдя Испанию,
Италию и Эпир, вернуться домой, то ли высту-
пить к Евксинскому морю, к скифам и Меотиде.73
Что этот регион Понта по-прежнему интересовал
Александра и именно в связи с походом на ски-
фов, показывает его распоряжение об отправке из
Гиркании морской экспедиции во главе с Герак-
лидом по Каспию, которая была призвана устано-
вить акваторию этого моря - соединяется ли оно
с Понтом Евксинским или с Восточным океаном,
простирающимся до Индии (Агг., An. VII, 16, 1-
2). Поскольку все планы Александра относитель-
но Северного Причерноморья, как мы видели,
связаны с замыслом похода на скифов, данное ме-
роприятие было не просто сбором географической
информации, а призвано выяснить возможность
морской экспедиции в Скифию через Каспий. На-
помним в связи с этим, что по получении известия
о гибели Зопирионова войска именно в Гиркании
у него проявился план личного похода в Скифию,
вероятно, возникший ранее в Персиде (см. выше).
Поскольку, как сказано, позднее он планировал
вторжение в Скифию через Евксин, распоряжение
об экспедиции Гераклида было поиском оптималь-
ного маршрута в европейскую Скифию.
Планы личного похода в Скифию не чета упо-
мянутому замыслу похода через Северную Аф-
рику, Испанию и Италию, о котором мы узна-
ем лишь в конце жизни Александра, ибо планы
скифского похода не оставляли его с первого и до
последнего годов правления. Планы похода в Ски-
фию замышлялись и осуществлялись по-разному:
сначала это был личный бросок в сторону Малой
Скифии, на трибаллов, затем последовало вторже-
ние его полководца Зопириона в земли царских
скифов, после неудачи которого снова появился
замысел личного похода туда. Все это - свидетель-
ство важности скифского вопроса для Александра.
Через дипломатические связи он заключил дого-
вор о дружбе и союзе с некими «европейскими»
скифами, в которых мы усмотрели агафирсов. До-
говор о союзе предполагает наличие общего врага
- отсюда обдумывавшиеся в Вавилоне замыслы
Александра о походе в Скифию на так и непоко-
ренного противника. И у «европейских» скифов,
союзников Македонца, планы в отношении обще-
го противника не диктовались временными такти-
ческими соображениями - несмотря на смену ца-
рей их политика осталась прежней. Скорее всего
в 324 г. послы именно этого союзного скифского
народа, полагаем, агафирсов, вновь предстали пе-
ред Александром в Вавилоне.
Александр совершил величайший подвиг, по-
корив половину ойкумены, положив к своим но-
гам Балканы, грандиозную Персидскую империю
и часть Индии. Но в Скифии он не преуспел, не-
смотря на такие серьезнейшие мероприятия, как
отправка войска Зопириона, личный выход к Сыр
Дарье для предполагавшегося вторжения в евро-
пейскую Скифию, дипломатические контакты с
частью скифов и Фарасманом, с которыми были
заключены договоры о союзе. Противник в Скифии
остался непобежденным, поэтому Помпей Трог с
полным основанием утверждал, что покорить ски-
фов удалось только Митридату Евпатору (fr. 35
Seel). Удивлением первой победой над скифами про-
никнут и херсонесский декрет в честь полководца
Митридата Диофанта: «поневоле приняв битву, он
обратил в бегство скифов, считавшихся непобеди-
мыми, свершив тем самым то, что первым трофей
победы над ними поставил Митридат Евпатор»
(IOSPE, I2 352. 8-9). И это были царские скифы.
В заключение этого очерка отметим, что рас-
поряжение Александра об отправке экспедиции
73 Curt., X, 1, 17-18. Arr., An. V, 27, 7. VII, 1, 1-3. Ср. планы Цезаря покорить парфян, пройти через Кавказ
и Понт в.Скифию, оттуда на германцев и через землю кельтов вернуться в Италию (Plut., Caes. 58, 6-7). Цезарь в
этом отношении явно следовал великому Македонцу, как и ряд позднейших полководцев - от Антиоха III и неко-
торых римских императоров до Наполеона Бонапарта.
89
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Гераклида для определения северных границ
Каспия ставит вопрос о маршруте посольства
Берды. Напомним, что он отправился вместе со
скифскими послами из ставки на среднем Сыре,
располагавшейся где-то между Канкой и Ходжен-
том, к «европейским» скифам, которые обрета-
лись «над Боспором». Вернулся Берда примерно
через полгода вместе со скифскими послами в
ставку Александра в Самарканде, причем поч-
ти одновременно с ним прибыл и хорезмийский
царь Фарасман. Из планировавшегося поначалу
участия Фарасмана в походе на припонтийскую
Скифию следует, что путь туда лежал через Хо-
резм. Таким образом, нам известны начальный и
конечный пункты маршрута Берды, а также два
промежуточных - Боспор по дороге в Скифию и
Хорезм на обратном пути. Ввиду отсутствия при-
меров путешествий античного времени с Сыра в
Скифию или обратно, обратимся к путям первых
западноевропейских путешественников средневе-
ковья в Центральную Азию, которые поначалу
прибывали в Северное Причерноморье. Они дви-
гались через низовья Дона и Волги, пересекали
реку Яик (Урал), степи, полупустыни и пусты-
ни, достигая среднего течения Сыра или оставляя
его по правую руку, - так шел в 1245 г. Плано
Карпини на пути в Монголию (и вернулся тем же
путем), Рубрук, отправившийся в 1249 г. из Су-
дака в Крыму. Старшие братья Поло в 1261 г. со
средней Волги двинулись через Яик и плато Ус-
тюрт на Хорезм, далее через Бухару и Самарканд
вышли к среднему Сыру.74 Если Берда двигался
этим северным путем, то вполне уяснил бы, что
Каспий не соединяется ни с Евксином, ни с Вос-
точным океаном и Александру не понадобилась
экспедиция Гераклида. При этом следует иметь в
виду совершенно иные сравнительно с современ-
ными очертания побережья Каспийского моря во
времена Берды (см. рис. 3 и прим. 95): ввиду зна-
чительно большего уровня вод оно занимало всю
Прикаспийскую низменность, так что отстояло к
северу по низовью Волги на 240 км и на 200 км
по реке Урал, а на северо-восток примерно на 100
км (до Кульсары у Эмбы и Бейнеу). Поэтому Бер-
де пришлось бы описать большую дугу на север,
чтобы попасть в местности «над Боспором».
Участие Фарасмана в скифских планах Алек-
сандра показывает, что путь дипломатических
сношений со скифами проходил через его владе-
ния, которые, по словам хорезмийского царя, гра-
ничили с кол хами и амазонками (см. выше).75 Мы
не знаем, простирались ли владения Хорезма до
кавказской Албании, но реально можно вести речь
о его контроле над отрезком Шелкового пути, про-
ходившем через Хорезм по Аму Дарье до Каспия,
далее через море и Албанию по Куре и Риони до
Фасиса на Евксине (см. § 6).76 * * * * * * 83 Это позволяет пред-
положить, что Берда прошел по налаженному от-
74 [Книга Марко Поло, 1955, с. 13 сл. ] (вступительная статья И. П. Магидовича).
75 Утверждение Фарасмана о смежности его владений с колхами и амазонками труднообъяснимо. Обычно упо-
мянутых им амазонок отождествляли с женщинами нижнедонских «женоуправляемых» сармат (со времен Эфора
амазонок размещали также на Танаисе-Доне: FGH 70 F 160 = Ps. -Arr., Per. 72 = SC, 1, p. 281), и сообщение Фарас-
мана о его закаспийских владениях понимали в том смысле, что политически Хорезм был связан с юго-востоком
Европы [Бартольд, 1965, с. 28. Толстов, 1948, с. 108 сл. ]. Против такой интерпретации высказался В. В. Тарн
[Tarn, 1985, р. 479], но его ссылка на известие Страбона (XI, 5, 8) о господстве аорсов на каспийском побережье
неправомочна, поскольку относится к I в. до н. э., когда аорсы выступили на историческую арену. На наш взгляд,
возможно следующее решение вопроса. Очевидно, что Арриан и Курций изложили известия Аристобула о визите
Фарасмана по-разному - первый сделал подробную выписку, второй ограничился кратким пересказом. Курций
опустил утверждение Фарасмана о смежности его владений с колхами и амазонками, но привел отсутствующие
у Арриана слова царя о союзных отношениях с соседними массагетами и дахами (Curt., VIII, 1, 8: Massagetis et
Dahis regionum confinio adiunctus). Между тем массагеты обитали не только на восточном побережье Каспия, но и
в Албании: в 65 г. Помпей на пути к Каспию прошел «земли албанцев и массагетов» (Атт. Marc., XXIII, 5, 16);
при Гавгамеле в одном войске с мидянами, кадусиями и албанцами были сакасены (Arr., An. III, 8, 4) - осевшие
к югу от нижней Куры и в Армении саки, сродственники массагетов. Возможно, что это перешедшее из восточно-
го Каспия сако-массагетское население Албании состояло в союзе со своими восточными сродственниками, что и
дало основание Фарасману говорить о смежности его владений с колхами и амазонками (об амазонках на границе
с Албанией писал спутник Помпея Феофан Митиленский, - apud Strab., XI, 5, 1).
83 Рассказ Аристобула об этом отрезке Шелкового (и индийского) пути сохранил Страбон (XI, 7, 3): «Аристо-
бул даже объявляет Оке самой большой из виденных им в Азии рек, кроме индийских. По его словам, эта река
судоходна (и он и Эратосфен заимствовали это известие у Патрокла) и много индийских товаров привозят вниз по
ее течению в Гирканское море; оттуда их переправляют в Албанию и через реку Кир (Куру) и следующие затем
местности доставляют в Евксинский Понт» (пер. Г. А. Стратановского). Что по Каспию путь был водным, а не
сухим по южному побережью, кишевшему разбойниками, свидетельствует и Баррон (у Плиния, VI, 52), пользо-
вавшийся информацией побывавшего в Албании Помпея: «Баррон прибавляет также, что во время похода Помпея
было исследовано, что из Индии можно в 7 дней прийти в Бактрию к реке Бактр, впадающей в Оке, и с этой реки
достигнуть по Каспийскому морю Кира (per Caspium in Cyrum subvectos), и что индийские товары не более как в
5 дней могут быть доставлены сухим путем к Фасису на Понт» (SC, 2, р. 185).
90
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
резку Шелкового (индийского) пути через Хорезм,
Каспий и Албанию. Достичь Боспора из Албании
можно по двум маршрутам - сначала до Фасиса,
откуда посуху или водой шли на Боспор, либо
через Дербентские ворота по Северному Кавказу
(Herod., I, 104: путь от Фасиса до Меотиды. Strabo,
XI, 5, 8: караванный путь доставки индийских и
вавилонских товаров соответственно через Мидию
и Армению к аорсам на Танаис вдоль Каспийского
побережья). Скорее скифские послы вели Берду из
Албании на Боспор через Дербентские ворота севе-
рокавказским путем, который скифы освоили уже
в VII в. в набегах на Мидию.77 Упоминание Бер-
дой Боспора как промежуточного пункта своего
путешествия, безусловно, свидетельствует о дру-
жественных отношениях Перисада I с Македонией
и теми скифами, послы которых были с Берд ой.
Если учесть, что около этого времени, согласно
Псевдо-Демосфену (XXXIV, 8), Боспор воевал со
скифами, следует заключить, что у Александра,
союзных ему скифов и Боспора был общий враг.78
5.	Поход Зопириона и Александровы алтари
в Скифии
Мы располагаем интригующими известиями
об алтарях Александра в двух областях Скифии.
Согласно Аммиану Марцеллину (XXII, 8, 40), в
Гилее, на днепровском Левобережье, стоят алтари
Августа и Александра Великого, Птолемей (Geogr.
Ill, 5, 12) и Орозий (I, 2, 5) упоминают алтари
Александра на Танаисе-Дону. Историчность этих
сообщений не подлежит сомнению - Александр
действительно в соответствии с обычаем ставил
победные алтари богам. Так, он поставил алтарь
на Танаисе-Сыре, обратив в бегство тамошних са-
ков (Plin., N.h. VI, 49). По завершении индийской
кампании он воздвиг на реке Гифас 12 алтарей «в
качестве знака благодарности богам, приведшим 77 78
его к стольким победам, и в качестве памятника
своим деяниям» (Агг., An. V, 29, 1-2). Эти алтари
представляли собой башнеобразные сооружения.
«Когда алтари были сооружены ему, Александр
в соответствии с обычаем совершил жертвоприно-
шение на них и устроил состязания - гимничес-
кое и конное» (ГЬ.). Ставили алтари и полководцы
- военачальник Селевка и Антиоха I Демодамант,
перейдя Танаис-Сыр, воздвиг посвященный Апол-
лону Дидимейскому алтарь (Plin., N. h. VI, 49).
Полководцы сооружали алтари, как и трофеи, от
имени своих царей, которым принадлежали их
победы (тот же алтарь Демодаманта на Сыре, см.
прим. 94; ср. также IOSPE II 352. 9: полководец
Митридата Евпатора Диофант ставит трофей от
имени царя).
Обратимся сначала к вопросу о локализации
донских алтарей. Птолемей помещает их «у пово-
рота реки Танаис» (1. с.). Упоминание поворота ис-
ключает предположение В. Томашека [Tomaschek,
1896, Sp. 339] об ошибочном смешении Птолеме-
ем Танаиса-Дона и Танаиса-Сыра, на котором, как
сказано, Александр поставил алтарь, поскольку и
Птолемею и другим авторам хорошо известен «по-
ворот» именно Танаиса-Дона (Strabo, II, 4, 6 etc.).
Таким образом, алтари Александра располагались
на Дону и нам предстоит лишь локализовать упо-
мянутый поворот. Нет оснований считать, что в
данном пассаже «Географии» (III, 5, 12) Птолемей
пользовался источником, который придерживался
геродотовского понимания течения Танаиса - Се-
верский Донец плюс нижнее течение Дона [Рыба-
ков, 1979, с. 50-54]. У Птолемея иное понимание
течения Танаиса - как современного Дона, что
явствует из его сообщения о «поворотах» Танаиса
и Ра (Geogr. V, 8, 13), т. е. о месте наибольшего
сближения течений Дона и Волги в районе Калача
77 Herod., I, 104; IV, 19: они двигались в Мидию, имея Кавказские горы «по правую руку», т. е. через Дербент-
ские ворота. По следам скифов устремлялись к Дербенту их потомки аланы (в 134-135 г. н. э. : Dio Cass., LXIX, 15,
1). В литературе признается возможность продвижения скифов и по черноморскому побережью, и по каспийскому
[Народы нашей страны, 1982, с. 218-220]. От устья Окса по морю Берда мог доплыть прямо до Дербентских ворот,
ср. известие Геродота (I, 203) о том, что плавание по самой широкой части Каспия занимает 8 дней (имеется в виду
каботажное плавание вдоль побережья). Ср. также свидетельства арабских географов IX-X в. Истахри о торговом
пути по морю от Табаристана в Мазандеране до Дербента, длящемся неделю [Бартольд, 1965, с. 24, прим. 11] и Ибн
Хордадбеха о пути по морю из Гургана, области на юго-востоке Каспия, к Итилю в дельте Волги, занимающем при
попутном ветре 8 дней [Ибн Хордадбех, 1986, с. 109]. Маршрут через Дербентские ворота единственно возможный,
если Фарасман имел в виду нижнедонских амазонок.
78 Эта война получает и археологическое подтверждение [Масленников, 1999, с. 183 сл. ] По нашему мнению, род
Спартокидов происходил из царских скифов [Яйленко, 1995, с. 240 сл., 253], однако выгоды от интенсивных экономи-
ческих связей с агафирсами вынудили его помогать им, а не своим сродственникам. Геродот утверждал, что взаимная
вражда в среде царских скифов обычна.
91
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
и Волгограда.79 Таким образом, алтари Алексан-
дра размещались в районе указанной излучины
Дона.80 В IV в. здесь обитали сарматы. В Скифии
были два сподвижника Александра - Берда и Зо-
пирион. Первый был послом, а не полководцем,
и прибыл не к сарматам, а к «европейским ски-
фам», обретающимся «над Боспором». Остается
Зопирион, и ниже мы обоснуем предположение,
что во время скифского похода он достиг Дона, где
и поставил алтари Александра. Теперь обратимся
к алтарю Александра в Гил ее.
Аммиан Марцеллин (ХХП, 8, 40) сообщает,
что «в его (Борисфена) лесистых пределах лежит
город Борисфен, Кефалонес и алтари, посвящен-
ные Александру Великому и Цезарю Августу». По
упоминанию «лесистых пределов» реки Борисфен
и городу Борисфену, т. е. Ольвии, алтари локали-
зуются в Гилее (выше берега нижнего Днепра без-
лесны, - Herod., IV, 19). Гилея была священной
зоной Ольвии (см. также прим. 6): здесь ольвийс-
кая легенда размещала пещеру, в которой Геракл
сошелся с полуженщиной-полузмеей, родившей
родоначальников важнейших скифских народов
Агафирса, Гелона и Скифа (царского). В Гилее
Анахарсис справил празднество в честь Матери бо-
гов (Herod., IV, 9, 76). У Гилеи начинался Ахил-
лов бег - еще одна священная зона ольвиополитов.
Рядом на Кинбурнской косе располагалась роща
Гекаты (Strabo, VII, 3, 19. Ptol., Geogr. Ill, 5, 2.
Ps.-Arr., Per. 84), в которой стоял алтарь Ахил-
ла, воздвигнутый в IV в. (IOSPE, I2 327). Сообще-
ние Марцеллина об алтаре Августа в ольвийской
сакральной зоне вполне исторично, ибо в Ольвии
был внедрен его культ - в частности, ему посвя-
щена стоя (1b., 181). По аналогии можно думать,
что и алтарь (или алтари) Александра тоже был
воздвигнут за какие-то благодеяния царя городу.
Поскольку нам известно о походе его полководца
Зопириона в Скифию, исследователи логично увя-
зывали с ним воздвижение алтарей Александра
[Diehl, 1937, Sp. 2422. Ельницкий, 1961, с. 106].
Упоминание Марцеллином рядом алтарей
Александра и Августа означает, что по меньшей
мере еще в I в. до н. э. или I в. н. э. алтари стояли
в Гилее. Столь долгое существование алтаря Алек-
сандра, возобновленного вместе с самим городом
на рубеже новой эры после гетского разгрома пер-
вой половины I в., само по себе свидетельствует
о важности благодеяний македонского царя, на-
столько значительных, что еще спустя три сто-
летия ольвиополиты считали необходимым под-
держивать культ благодетеля. Какого рода было
благодеяние, возможно, позволяет догадываться
группа надписей раннеэллинистического време-
ни, связанных с сооружением оборонительных
стен и посвященных Зевсу Элевтерию и Сотеру.81
В строительных надписях посвящение отдельных
частей фортификационной системы божеству до
П в. до н. э. редко (есть лишь один пример [Maier,
1959, № 78] - посвящение городской башни мало-
79 А. П. Медведев [1989, с. 152 ] на основании наложения птолемеевых координат алтарей на современную кар-
ту заключил, что наиболее вероятна идентификация «поворота Танаиса» с местом наибольшего сближения течений
Дона и Волги (см. также [Медведев, 1993, с. 127 сл. ]). Ранее эту же задачу решал географ А. А. Тудоровский [1980,
с. 462 сл. ], рассматривая вопрос об историческом понимании течения реки Дон, за который ряд авторов нового
времени принимал нижнее течение Дона плюс Северский Донец. По его заключению, из физиографического облика
устья Донца в месте его соединения с Доном и сведениий средневековых авторов явствует, что исторически назва-
ние Дон относилось не к Донцу, а современному Дону. Недавно к этой проблеме вернулся В. Е. Максименко [2004,
с. 37-38]: если принять за Танаис весь Дон, то придется признать археологическую культуру между Северским
Донцом и Доном скифской, а поскольку она в полном смысле таковой не является, под Танаисом следует понимать
Северский Донец плюс нижнее течение Дона. Ему возразил С. И. Лукьяшко, сделавший упор на хронологии вопро-
са: у Геродота Танаис таков, как его определил Б. А. Рыбаков, у Страбона ясности в этом вопросе нет, а вот Танаис
Птолемея определенно идентифицируется с Доном [Гуляев, Яблонский, Лукьяшко, 2006, с. 177]; археологические
же аргументы В. Е. Максименко он не преодолел. На наш взгляд, однозначного ответа на проблему Танаиса - Дона
нет. Поскольку, как сказано, специалисты даже нового времени принимали за Дон нижнее течение соименной реки
плюс Северский Донец, такое понимание - реальность, восходящая к Геродоту. Такой же исторической реальнос-
тью является идентификация Танаиса с современным пониманием Дона и она восходит к географической мысли
начала н. э. Следовательно, вопрос об идентификации Танаиса решается не в целом, а в каждом конкретном случае
- у Страбона, Птолемея и др.
80 Орозий (I, 2, 5) правильно локализует алтари Александра у Танаиса-Дона, но его указание на область робасков оши-
бочно: согласно Птолемею (Geogr. VI, 14, 9), этот народ обитал в Центральной Азии у Имая (Гималаев). Следовательно,
указанием на робасков Орозий действительно смешал алтари на Танаисе-Сыре с алтарями на Танаисе-Доне.
81 [Яйленко, 1990, с. 262 сл. ]: 8 надписей, связанных с возведением оборонительных сооружений города; самая ран-
няя относится к середине IV в., остальные к последней четверти IV - первой четверти Ш вв.
92
В. П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
азийского города Канителиса Зевсу Ольбию, Ш-П
вв. до н. э.). Не исключено поэтому, что под Зев-
сом Освободителем указанных ольвийских пос-
вящений подразумевается Александр Великий,
который провозгласил себя сыном Зевса-Амона
(например, Антиоха I почитали под именами Со-
тер и Аполлон Сотер [Бикерман, 1985, с. 227]).
Ранее вопреки opinio communis мы пришли к вы-
воду, что полководец Александра Зопирион вовсе
не осаждал Ольвию, но, напротив, действовал в
ее интересах [Яйленко, 1990, с. 249 сл. ]. Рас-
смотрим теперь дополнительно вопрос о походе
Зопириона.
Скифский поход Зопириона упоминает ряд ав-
торов, но их сообщения однотипны - они повест-
вуют о гибели его войска. Из событий собственно
похода упоминается лишь нападение на борисфе-
нитов: «При нападении Зопириона борисфениты,
освободив рабов и наделив гражданскими права-
ми чужеземцев, а также пересмотрев долговые
списки, сумели выстоять против врага».82 Так как
ольвиополиты порой именуются в источниках бо-
рисфенитами (Herod., IV, 53, 78 etc.), сообщение
Макробия традиционно связывали с Ольвией. Мы,
однако, обратили внимание на ряд обстоятельств,
которые противоречат отождествлению Ольвии
и борисфенитов Макробия. Отсылая читателя за
подробностями к своей работе [Яйленко, 1990, с.
249 сл. ], кратко суммируем ее доводы.
1.	Сомнительно отражение 30-тысячной ар-
мии Зопириона таким небольшим городом, как
Ольвия. К примеру, многим более сильные Визан-
тий и Перинф едва выдержали осаду 30-тысячного
же войска Филиппа только с помощью военных
отрядов, флотов, оружия, денег и продовольствия
Афин, Персии, Хиоса, Родоса, Коса (Diod., XVI,
74 sq.). Борисфениты же, по Макробию, обош-
лись лишь мобилизацией внутренних ресурсов,
которые, заметим, были незначительны - всего
300-400 граждан. Кроме того, Зопирион распола-
гал флотом, а прилегающая к лиману часть оль-
вийского городища не имела в то время сплошной
оборонительной стены, что свело бы на нет шансы
города в борьбе с противником.
2.	30-тысячное войско Зопириона, буде оно
осаждало Ольвию, не могло не оставить пожарищ
и разрушений на городище и в хоре. Приводивши-
еся раскопщиками Ольвии, убежденными в осаде
ее Зопирионом, примеры разрушения зданий на
поверку оказываются связанными с коренной пе-
репланировкой и перестройкой города в последней
четверти IV - первой четверти III вв., когда го-
род достиг своего наибольшего благополучия. Осо-
бенно показательно в этом отношении отсутствие
слоев с пожарищами. Лишь на Западных воротах
имеются следы пожара, но он ввиду широкой да-
тировки сопутствующего материала может быть
обязан не одному Зопириону.
3.	Усмотренная П. О. Карышковским и Ю. Г. Ви-
ноградовым связь между словами Макробия factis
tabulis novis «пересмотрев долговые списки» и
восстановленным ими в Каллиниковом декрете из
Ольвии выражением [атгокотщр twv XP€]^V того же
значения безосновательна, поскольку их допол-
нение текста представляет собой грамматический
ляпсус: кассация долгов в греческом языке выра-
жается фразеологизмом, т. е. выражением с твер-
до фиксированным порядком слов - xpf wv атюкотп]
(ни в коем случае не атгокотщ тал/ хР^шг).
4.	При враждебных отношениях македонян и
ольвиополитов сооруженный Зопирионом в Гилее
алтарь Александра был бы разрушен ввиду неуда-
чи похода. Однако этот алтарь (алтари) стоял еще
более трех столетий спустя на своем месте.
5.	Упоминающие Зопириона источники гово-
рят о его походе на скифов, а не на греков.83 Так-
же Макробий говорит не о греках и не об Ольвии,
а о борисфенитах.
82 Macr., Sat. I, 2, 33: Borysthenitae, oppugnante Zopyrione, servis liberates dataque civitate peregrinis, et factis
tabulis novis, hostem sustinere potuerunt. По вероятной мысли Д. Ашери, это сообщение восходит к историкам
похода Александра [Asheri, 1969, р. 36]. Глагол oppugnare в заметке Макробия может иметь два значения: «на-
падать» на противника, страну и «осаждать, штурмовать, брать приступом» - о городе, укреплении. В работе
«Ольвия и Боспор в эллинистическую эпоху» [Яйленко, 1990, с. 250, прим. 4] мы отметили оба эти значения,
но подсознательно восприняли всеобщее мнение, что речь идет об осаде города. Теперь корректируем свою точку
зрения: поскольку Макробий говорит не о городе, а просто о борисфенитах, в контексте нашей трактовки события
предпочтительней первое значение глагола - нападение на скифов-борисфенитов, т. е. кочевников, и потому необя-
зательно подразумевать осаду города борисфенитов.
83 Trogus apud lust., II, 3, 4. XII, 1, 4; 2, 16. XXXVII, 3, 1. Orosii Hist. Ill, 18, 4. У Орозия - парафраза эпитомы
Юстина, Курций и Юстин пересказывают Трога (о зависимости Курция от Трога см. прим. 61). Курций (X, 1, 44) гово-
рит о походе на гетов, но из единодушного указания прочих античных историков о походе на скифов следует, что он по
известию о гибели Зопириона в стране гетов счел и весь поход войной с ними.
93
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Ввиду этих обстоятельств и поскольку в ис-
точниках, начиная с Геродота, скифы - обитатели
нижнего Поднепровья именуются борисфенитами
(IV, 18 etc., они же георгои-гауварга, см. § 1), мы
заключили, что поход Зопириона был направлен
против скифов Нижнего Поднепровья. Социально-
политические реалии скифского общества, а также
этнографические материалы о кочевых обществах,
особенно полуоседлых, какими были днепровские
борисфениты, дали нам основание полагать, что у
последних могли иметь место освобождение рабов,
кассация долгов, включение в сообщество иноп-
леменников, так что и с этой стороны сообщение
Макробия вполне применимо к скифам.84
В том же 1990 г., когда была опубликована
наша работа с изложенными соображениями, Ю.
Г. Виноградов опубликовал граффито с поселения
Козырка под Ольвией, в котором упоминался не-
кий Зопирион и в котором издатель опознал ма-
кедонского полководца.85 К сожалению, издатель
по существу уклонился от анализа палеографии
надписи, сосредоточив внимание лишь на вопросе
об употреблении в Ольвии лупарной сигмы, пред-
ставленной в данном памятнике. Между тем ха-
рактер письма и формы букв надписи определенно
указывают на III в., следовательно упоминаемый
ею Зопирион не может быть полководцем Алек-
сандра, погибшим в 331 г. (см. подробней [Яйлен-
ко, 2000, с. 185 сл. ]). Почему в Ольвии появилось
имя Зопирион, отнюдь не частое в IV в. в анти-
чной ономастике в целом, позволяет понять наш
вывод о том, что поход Зопириона был направлен
против скифов, а не против Ольвии - сохраняя
благодарную память о македонском полководце,
ольвиополиты употребляли его имя в мемориаль-
ных целях.86
Вывод И. Тулумакоса о том, что и на Боспоре
люди получали имена в честь выдающихся спод-
вижников Александра Великого, свидетельствует
о дружественных отношениях также боспорян и
македонцев. Мы уже упоминали, что незадолго до
328 г. Перисад I вел войну со скифами (Ps. -Dem.,
XXXIV, 8), как раз около времени похода Зопи-
риона, и пришли к выводу, что проезд Берды и
скифских послов осенью 329 г. через Боспор ука-
зывает на дружественные и даже союзные онтно-
шения Боспора с ними и что у них были общие
враги. Имея в виду эти обстоятельства, можно
заключить, что дружественная позиция Ольвии и
Боспора в отношении Македонии, война Периса-
да со скифами, союзные отношения Александра
с другими скифами, наконец, поход Зопириона
против царских скифов - звенья одной цепи, вой-
ны части скифов, греческих государств Северно-
го Причерноморья и Македонии против царских
скифов. Мы видели, что возвращение последних
в Поднепровье дестабилизировало не только ага-
фирсов, но все Северное Причерноморье - и скиф-
ский мир и греческие государства. Это была война
за сохранение той взаимновыгодной системы отно-
шений, которая сложилась в регионе в отсутствие
царских скифов на протяжении первой половины
IV в. и которая положила тут начало расцвету
греческого и скифского миров. Александр вме-
шался в эту войну, преследуя собственную цель
- включение Скифии в свою державу посредством
подчинения царских скифов, ключевой туземной
силы региона, к которым у него были легитимные
претензии династического характера, и поход Зо-
пириона был направлен на реализацию оружием
этих претензий.
Уяснив цели и общую ситуацию вокруг похо-
да Зопириона, реконструируем по возможности
основные вехи его военной кампании. Посколь-
ку он располагал флотом (см. ниже), скорее всего
войско прибыло из Фракии по морю - это самый
короткий и удобный способ перемещения из За-
падного Причерноморья в Северное (к примеру,
именно по морю доставлены римские войска из
Нижней Мезии на азиатский Боспор во время
мятежа Митридата, сына Аспурга, - Тас., Ann.
XII, 7). Первым пунктом в связи с походом Зо-
пириона фигурирует Гилея (тут поставлен алтарь
Александра); так как пристани в Гилее нам неиз-
вестны, возможно, флот прибыл в Ольвию, откуда
высадившееся войско прошло в Гилею, на левый
берег Днепровского лимана. Выше мы отметили,
что эта сакральная зона ольвиополитов, согласно
Эфору, занята скифами (§ 1). Ольвиополиты мог-
ли быть заинтересованы в освобождении Гилеи от
84 О критике изложенных положений Н. А. Гаврилюк и Е. В. Черненко см. Приложение.
85 [Виноградов, Головачева, 1990]. Немецкий перевод и Nachtra ge [Vinogradov, 1997, S. 323 f. ]
86 И. Тулумакос указал на обычай давать имена в честь знаменитых деятелей, просматриваемый в антропоними-
ке Боспора, Херсонеса и Ольвии; в Ольвии это имена Анаксимен, Анаксимандр, Геродот, на Боспоре в числе про-
чих известны имена приближенных Александра Македонского - Роксана, Селевк, Пердикка, Филота, до времени
Александра тут неизвестные [Touloumakos, 1996, S. 258].
94
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
захватчиков, так что и одного этого обстоятельс-
тва достаточно для заключения ими союза с Зопи-
рионом. С другой стороны, известие о его войне с
борисфенитами подразумевает скифское приднеп-
ровское население (повторим, что после Геродота
борисфенитами называют не конкретное скифское
племя, а туземное приднепровское население вооб-
ще, - Menander ар. Schol. in Dionysii Per., v. 311.
Propertii Eleg. II, 7, 17. Honor., Cosmogr. A 38).
Эти обстоятельства ставят точку в вопросе о на-
правлении похода македонского полководца - он
был предпринят против скифов, о чем и сообщают
наши источники; мы полагаем, конкретно против
царских скифов.
Судя по сооружению в Гилее алтаря Александ-
ра, она была очищена от скифов. Одно это обстоя-
тельство делало скифов-борисфенитов союзниками
соседних царских скифов. Вряд ли стоит думать,
что 30-тысячное македонское войско ограничилось
операциями против борисфенитов и, не сумев раз-
бить их, убралось восвояси. Земли борисфенитов
и царских скифов были обширны, простираясь от
нижнего Днепра до Азовского моря и Танаиса, а
на север - более чем на 300 км вдоль Днепра.87 У
них было достаточно пространства для примене-
ния уже опробованной в войне с Дарием тактики
широкого маневра - изматывающего заманивания
противника вглубь пустынной страны, при этом
наводя на земли враждебных себе скифов, и не
давать генерального сражения.88 На применение
такой тактики может указывать воздвижение
Александровых алтарей в излучине нижнего Дона
- следовательно, царские скифы привели их на
край Скифии (и в войне с персами царские скифы
вкупе с сарматами заманивали врага до Танаиса,
- Herod., IV, 120). Сам факт воздвижения алта-
рей здесь, в земле сармат, должен быть трактован
так же, как и алтари Гилеи - поскольку память
об алтарях сохранялась долго (видимо и сами ал-
тари), сарматы в этой войне были дружественны
Зопириону. Вероятно, совместно они нанесли тут
поражение царским скифам, в ознаменование ко-
торого воздвигли алтари. На наш взгляд, достиже-
ние Зопирионом нижнего Дона находит косвенное
подтверждение в легендарной традиции позднеан-
тичного времени о походе Александра в Скифию.
Рассказ об этом содержится в принадлежащей
Юлию Валерию латинской версии Псевдо-Каллис-
феновой «Жизни и деяниях Александра» и так
называемом «Дорожнике Александра». Хотя сю-
жет рассказа неисторичен - Александр в Скифии
не был, его спровоцировал переход полководца в
войне с трибаллами через Дунай, т. е. его появ-
ление в Малой Скифии было понято позднейшей
традицией как военная кампания в Скифии. И всё
остальное представляет собой рецепции подлин-
ных событий. Даже сама локализация действия в
Скифии обусловлена обстоятельствами реального
свойства - упомянутыми выше инициативами и
планами македонского царя относительно этой
страны, а также военной кампанией там его пол-
ководца, деяния которого по закону жанра исто-
рико-художественной биографии приписаны поз-
днейшей традицией Александру. Мы упоминали
его планы пройти в Евксин к скифам и Меотиде
(§ 4). В рассказе Валерия и «Дорожнике» присутс-
твуют те же Евксин, Меотида и народы Северо-За-
падного Причерноморья.
В латинской версии «Жизни Александра»,
составленной неким Юлием Валерием в конце III
или начале IV в. н. э. (Jul. VaL, Vita Al. I, 48-49
= SC, 1, p. 901, n. 1 = ВДИ. 1949. № 3, 268), сооб-
щается: опустошив Боттиею, Олинф и Халкидику,
Александр «направил путь к Евксину и подчинил
себе все города его побережья. Совершив затем по
установленному обычаю жертвоприношение Кон-
ному Нептуну, он двинулся к Меотийскому озеру,
довольно суровому и малодоступному вследствие
холода». В греческом тексте «Жизни Александ-
ра» говорится лишь о том, что царь от Халкидики
«пришел к Евксинскому Понту и подчинил себе
все ближайшие города» (Vita Al. I, 44 = SC, 1,
p. 901), поэтому сообщение о принесении жертвы
Посейдону и дальнейшем продвижении до Меоти-
ды взято Валерием из других источников. Один из
них - какой-то перелагатель сочинения Птолемея:
в рассказе египетского царя о походе Александра
на трибаллов, переданном Аррианом (An. I, 4, 5),
говорится о жертвоприношении царя Зевсу Спа-
сителю, Гераклу и Истру за победу над гетами
(упоминание не этих богов, а Конного Посейдона
указывает, что Валерий пользовался не сочине-
нием Птолемея, а каким-то посредником). Таким
образом, в версии Валерия отражены реальные со-
бытия похода Александра к дельте Дуная - под-
чинение тамошних городов и народов (см. выше,
87 Herod., IV, 18, 20. Ср. [Народы нашей страны, 1982, с. 240 сл. ]
88 Herod., IV, 120-131. [Черненко, 1987, с. 82].
95
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
§ 4), а также совершение жертвоприношения. По-
своему исторично и упоминание Конного Нептуна
- Александр неоднократно устраивал жертвопри-
ношения с конными ристаниями (см. выше об ус-
тройстве на реке Гифас по окончании индийской
кампании алтарей и жертвоприношений с конны-
ми состязаниями), которые, естественно, учреж-
дались во имя Конного Посейдона.89 Сообщение
о походе на Меотиду заимствовано Валерием или
его источником из рассказов о планировавшемся
Александром походе к Евксину и Меотиде (о кото-
ром см. выше, § 4). Таким образом, в повествова-
нии Валерия соединены события гетского похода
Александра и его планы похода на Евксин, Мео-
тиду и скифов.
Близкую картину дает и составленный около
340 г. н. э. в связи с походом императора Констан-
ция «Дорожник Александра»: повторив известные
нам из сочинения Арриана (= Птолемея) данные
о движении Александра на трибаллов через Гем,
Филиппополь и гору Орбел к устью Дуная (An. I,
1, 5 sq.), автор «Дорожника» продолжает тему Ва-
лерия: «затем имея море по правую руку, воюя по
Евксину, перейдя Меотиду, уже на обратном пути
(Александр) напал на гетов, победил их в сраже-
нии, в тот же день вернувшись к своим».90 Сооб-
щение о походе на Меотиду заимствовано не у Ва-
лерия (рассказы обоих источников не идентичны),
а из рассказов о планировавшемся Александром
походе к Евксину и Меотиде. Следовательно, и в
«Дорожнике» реальное событие гетского похода
Александра контаминировано с его планом похода
на скифов через Евксин и Меотиду. Однако пора-
жение гетов автор «Дорожника» помещает после
нашествия на Меотиду, что противоречит дейс-
твительности. Поскольку прямое измышление
событий не свойственно ни Валерию, ни автору
«Дорожника», такой маршрут Александра может
быть объяснен тем, что оба автора или их источ-
ники следовали повествованию о походе Зопири-
она, который действительно двигался сначала из
Западного Причерноморья на восток до Борисфена
и Танаиса-Дона (сооружение там алтарей), затем
в обратном направлении. Повествование «Дорож-
ника» о продвижении Александра от Меотиды к
гетам буквально повторяет действительное движе-
ние Зопириона на гетов из Северного Причерно-
морья, рассказом о котором мы завершим данный
очерк. Пока же отметим, что сообщения Валерия и
автора «Дорожника», видимо, содержат рецепции
повествования о походе Зопириона, восходящего к
некоему историку Александра. Что такое повест-
вование действительно существовало, показывают
сообщения Трога и Макробия о разных событиях
этого похода. По Д. Ашери, рассказ о походе Зо-
пириона содержался в сочинении Клитарха или
Онесикрита [Asheri, 1969, р. 36].
Итак, изложенное позволяет наметить ос-
новные вехи похода Зопириона. Прибыв в Ги-
лею, он очищает ее от скифов, водружает тут
алтарь Александра, затем движется к Меотиде,
проходя землю враждебных царских скифов и
дружественных агафирсов (такое расположение
басилидов и агафирсов дал Аноним, см? § 1). В
земле сармат у излучины Дона он наносит пора-
жение (или ряд поражений) противнику, вновь
ознаменовав это воздвижением Александровых
алтарей, и преследуя его, движется в обратном
направлении, подобно Дарию. Как персидская
армия была измотана дальним и длительным
продвижением ввиду умелой тактики царских
скифов (Herod., IV, 130-131), так и войско Зопи-
риона подошло к Борисфену ослабленным. Здесь
полководец не сумел разбить местное скифское
население - борисфенитов; возможно, к этому
эпизоду или какому-либо следующему относится
сообщение Трога о поражении, нанесенном вой-
ску Зопириона скифами (у Юстина, XII, 2, 16).
Однако это не было решительным поражением
- войско сохранилось, поскольку полководец
пошел далее на гетов: он отвел войско к морю
и посадил его на корабли, что следует из про-
лога к XII книге «Истории» Трога: «Зопирион
погиб с войском на море» (Hist. Phil., fr. 90 Seel:
96 Жертвоприношение Зевсу, Гераклу и Истру на Дунае могло быть учреждено Александром также во исполнение
обета отца, Филиппа, который намеревался воздвигнуть тут же, при устье Дуная, статую Геракла (IizsL, IX, 1, 10).
97 Itinerarium Alexandri, XVI: «...ad Istri ostia, eximque cum mari dextro per Euxinum militans Maeoti transmissa
iam remeans Getas (conj. Letr., cod. A Gothas) irruisset, eos quoque superat bello die eadem regressus ad suas» (SC, 2,
p. 311; даем текст по изданию X. Хаусмана [Itinerarium Alexandri, 1970, р. 11-12]). Далее говорится о покорении
Александром даков, мезов, иллирийцев, и о походе на Фивы. Поход к Истру и на Меотиду - первый из походов
царя в «Дорожнике». Понятно, что в сочинении IV в., заполненного готскими войнами, готы заместили гетов пер-
воисточника. По справедливому разъяснению В. П. Будановой [1990, с. 124], речь идет о покорении Александром
народов от Меотиды до Балкан.
96
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Zopyrion in ponto cum exercitu periit).91 Катаст-
рофа произошла у гетского (Буджакского) побе-
режья, что следует из сообщения Курция Руфа:
♦Во время похода к гетам наместник Фракии Зо-
пирион был погублен со всем войском внезапно
разразившейся бурей и грозой».92 Вероятно, Зо-
пирион намеревался высадиться на буджакском
побережье (здесь находились прибрежные города
Кремниск и Эполий, Страбон упоминает тут га-
вань - VII, 3, 15): не преуспев в войне с приднеп-
ровскими басилидами, он, видимо, намеревался
покорить тех Атеевых скифов, которые кочевали
между низовьями Днестра и Дуная (см. § 2). Они
вкупе с остатками добруджских скифов подра-
зумеваются в сообщении Плутарха о том, что в
начале Восточного похода Александра ♦илли-
рийцы склонялись к возмущению, а часть ски-
фов угрожала замышлявшим недоброе соседям»
(Мог. 327с). Напомним в связи с этим, что после
похода Александра к дельте Дуная и заключе-
ния мира с тамошними народами (выше, § 4)
нижнедунайское левобережье мыслилось анкла-
вом Македонского царства (см. также ниже, § 7,
о Лисимахе). Указанные обстоятельства вполне
поясняют причины, которые привели Зопириона
к Буджакскому побережью.
Несмотря на конечную неудачу, поход Зопи-
риона имел большое значение для исторических
судеб Северного Причерноморья. Судя по войне
с Перисадом полтора-два года спустя, поначалу
после ухода македонцев басилиды еще продолжа-
ли военные акции против врагов. Однако скоро,
по истечении считанных лет, народы Скифии и
греческие государства Северного Причерноморья
вступают в полосу наивысшего расцвета (см. § 7).
Это означает, что басилиды более не располагали
возможностями для дальнейшей дестабилизации
региона - борьба с 30-тысячным войском Зопири-
она измотала и их. Это ускорило мир в регионе,
подведший Скифию к расцвету, и в этом заключа-
ется важнейшее значение похода Зопириона для
Северного Причерноморья в целом.
6.	Северное Причерноморье и диадохи
Характерная черта наследников Александра -
стремление продолжить его деяния и осуществить
некоторые его планы. Скудные известия показы-
вают, что Северное Причерноморье также занима-
ло определенное место в их действиях и замыслах.
После раздела в 323 г. империи Александра Ли-
симаху досталась вместе с Фракией головная боль
в виде ее северо-западных соседей-варваров. Судя
по словам Диодора (XVHI, 3, 2): »В Европе Ли-
симаху дана Фракия и пограничные земли наро-
дов, (обитавших) у моря», это были геты и скифы
Добруджи и Буджака, приморские соседи Фра-
кии. Удивительным образом и Лисимах вслед за
Филиппом и Александром совершил поход сюда,
в чем следует усматривать стремление решить ту
задачу, которую не осилил Зопирион. Как макси-
мум, этой задачей, вероятно, было установление
македонской власти над гетами и басилидами, как
минимум, ликвидация исходившей от них угрозы
северо-восточным пределам македонского царства,
о которой применительно ко времени Александра
свидетельствовало вышеприведенное сообщение
Плутарха (Мог. 327с).93 Если Зопирион, направ-
лявшийся на гетов и скифов Буджака, погиб на
море, то пришедший сюда по суше Лисимах был
пленен гетами, царь которых Дромихет в конеч-
ном счете отпустил неудачливого завоевателя
(Strabo, VII, 3, 8; 14).
Большой интерес к Северному Причерномо-
рью проявили Селевк с Антиохом, явно стремив-
шиеся продолжить деяния и планы Александра
в этом направлении. Как мы видели, Александр
намеревался перейти на северную сторону Сыра и
покорить тамошних кочевников, ошибочно при-
нимая их за скифов Северного Причерноморья.
Он даже произвел вылазку сюда, нанес поражение
сакам и воздвиг алтарь в ознаменование победы,
однако по получении информации от Берды о ре-
альной этногеографической ситуации отказался
от мысли о скифском походе. Этот замысел Алек-
сандра реализовал Селевк, направив за Сыр-Да-
рью войско во главе с Демодамантом. Там полко-
водец воздвиг и алтарь, посвященный Аполлону
Дидимейскому. Точная дата похода неизвестна;
без обоснований бытует мнение (В. Тарн и др.),
что он совершен во время соправления Селевка
и Антиоха, т. е. между 294-281 гг.; Р. Хеннинг,
91 Оба сообщения Трога заимствованы из повествования о походе Зопириона.
92 Curt., X, 1, 44. Это сообщение также заимствовано Курцием из XII книги «Истории» Трога (см. прим. 61). Буря
такой силы более характерна для осеннего времени, с чем согласуется получение Александром известия о гибели Зопи-
риона после битвы при Гавгамеле в ноябре или декабре 331 г., как мы предположили, в Персиде при встрече скифского
посольства (см. выше, § 4).
93 См. об этой кампании Лисимаха [Фол, 1975, с. 54 сл. ]
97
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Ж. Андрэ, Ж. Филиоза датировали экспедицию
299 г., после победы Селевка, Лисимаха и Кас-
сандра при Ипсе; согласно А. Рэму, которого
поддержал Л. Робер, Демодамант предпринял
поход ок. 306 г. На наш взгляд, поход совершен
во время единоличного правления Селевка, ско-
рее всего между 308-301 гг.94 Демодамант проник
вглубь азиатской Скифии, о чем свидетельствует
сохраненный Плинием отрывок из его сочинения,
содержащий сведения о множестве населяющих
ее народов, в том числе заяксартских. Собранные
Демодамантом обширные сведения о народона-
селении страны, ее природных условиях и даже
истории показывают, что Селевк поставил перед
ним ту же задачу, которую Александр ставил пе-
ред Бердой (см. § 4). Такая преемственность, на
наш взгляд, может указывать, что Селевк наме-
ревался реализовать походом Демодаманта замы-
сел Александра о походе на европейскую Скифию
с востока, от Сыра (о военных действиях свиде-
тельствует воздвижение алтаря). Это само по себе
предполагает движение Демодаманта из Алексан-
дрии Крайней, находившейся на среднем течении
Сыра где-то между Канкой и Ходжентом (город
располагался у переправы через реку), на запад
или северо-запад и может быть подтверждено ря-
дом обстоятельств. В его перечне скифских наро-
дов булыпая часть неизвестна по месту обитания,
тогда как известные составляют прикаспийское
население (саки, массагеты, дахи, пестики) и
даже нижнедонское (напей, упоминаемые Плини-
ем рядом с обитателями дельты Дона танаитами,
- N. h. VI, 22). Отсутствуют крупнейшие озера,
расположенные к северу и северо-востоку от Сыра
- Балхаш, Иссык-Куль. Упоминаются местные,
неизвестные другим авторам названия рек - Си-
лис (по словам Демодаманта, скифское наимено-
вание Сыра), Каспасум, Мандрагеум. Название
реки Каспасум очевидным образом связано с име-
нем Каспийского моря. В. Томашек справедливо
усмотрел эту реку и в названной поэтом рубежа
IV-III вв. Симмием Родосским реке Кампас, упо-
мянутой в связи с массагетами (Apoll., fr. 1 = SC,
1, р. 391). Река Мандрогей имеет соответствие в
названии реки Мандр, за которой Плиний (N. h.
VI, 48) размещал хорасмиев, т. е. она локализу-
ется где-то в районе Арала. Упоминание Демо-
дамантом двух неведомых рек, одна из которых
связана с Каспием, другая с Аралом, безусловно,
относится к неизвестной другим античным гео-
графам северо-восточной части Каспия (остальные
реки этого моря известны им), где действительно
текут две большие реки - Эмба и Яик (Птолемей
знает последнюю под именем Дайх = Яик, а Волгу
под ее гуннским именем Ра). Все это дает осно-
вание предполагать, что Демодамант двигался в
сторону Арала, оставляя к югу Сыр. Как далеко
он продвинулся, неизвестно, однако упоминание
им нижнедонских напеев выявляет его интерес
вплоть до крайней западной границы азиатской
Скифии.
На интерес Селевка к нижнему Дону и север-
ному Каспию указывает и иная его акция, кото-
рая реализовала другое намерение Александра,
опять-таки связанное с походом на европейскую
Скифию с востока и призванное разузнать точную
гидрографию северного Каспия. То, что Алек-
сандр поручил разведать Гераклиду и что не было
выполнено ввиду смерти царя (см. § 4), совершил
губернатор южнокаспийской области при Селевке
и Антиохе Патрокл, составивший записки о сво-
ем плавании. Вероятно, его сочинение называ-
лось «Периплом Каспийского моря», поскольку
сохранившиеся фрагменты, о части которых речь
пойдет ниже, по содержанию характерны имен-
но для периплов - указываются общие размеры
моря, его конфигурация, различные приморские
пункты, расстояния между ними, впадающие
в Каспий реки, их судоходность, торговые пути
и прочее (FGH 712). Отправление Селевком экс-
педиций Демодаманта и Патрокла подтверждает
наш вывод о том, что Берда не шел с Сыра на Бос-
94 [Rehm, 1913, S. 262. Tarn, 1985, р. 83. Robert, 1984, р. 467 (с дальнейшей литературой). Хеннинг, 1961, с.
235]. Объясним нашу датировку. Утвердившись в Вавилоне в 312 г., Селевк с 308 г. приступил к завоеваниям в
Центральной Азии, дойдя до Индии (см., к примеру, [Бенгтсон, 1982, с. 72 сл. [). По словам Аппиана, Селевк в
числе прочих центральноазиатских земель владел Бактрией и Согдианой, причем частью этих земель он овладел
до битвы при Ипсе (301 г.), частью после. Селевк получил прорицание в Дидимском святилище Аполлона о том,
что он будет владеть землями в Азии (Appiani Syr. 55-56); поскольку поставленный Демодамантом алтарь посвящен
именно Аполлону Дидимейскому, налицо связь между Селевком и воздвижением алтаря - он сооружен от имени
Селевка, что указывает на время похода Демодаманта до соправления царей, между 308-295 гг., скорее до битвы
при Ипсе. Фрагменты сочинения Демодаманта, вероятно, называвшегося «Скифика» - FGH 428 = Plin., N. h. VI,
49-51 in. Solinus, 49, 3. Mart. Cap.,VI, 692 и dp.
98
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
пор через степи у северного Каспия, ибо, пройди
он этим маршрутом, всякие пересуды о связи это-
го моря с Восточным океаном потеряли бы смысл
(это заблуждение - locus communis античной гео-
графии и даже средневековой арабской мысли,
за исключением Геродота, Патрокла, Птолемея).
Сведения Патрокла - точная информация очевид-
ца; Плутарх охарактеризовал его как «мужа, ка-
жущегося благоразумным» (Demetr. 47), Страбон
как чрезвычайно достоверного географа (II, 1, 2).
Что это плавание имело прямое отношение к
Северному Причерноморью, показывает любопыт-
ное сообщение императора Клавдия (Hist., fr. 6
= Plin., N. h. VI, 31 = SC, 2, p. 115, 182): «от
Киммерийского Боспора до Каспийского моря 150
ООО шагов и это (расстояние) хотел прокопать (ка-
налом) Селевк Никатор около времени, когда был
убит Птолемеем Керавном». Намерение Селевка
соединить каналом Каспий с Меотидой и Евкси-
ном находится в прямой связи с отправленной им
экспедицией Патрокла. Следовательно, Клавдий
заимствовал свое сообщение прямо или опосре-
дованно из сочинения Патрокла, в котором изла-
гались полученные им в результате плавания по
Каспию данные по гидрографии моря, его реках,
судоходстве и торговых путях. Характерная черта
этого сочинения - обилие цифр: Патрокл скрупу-
лезно промерял в стадиях все проплытые им мес-
тности и акватории, привязывая их к крупным
физиографическим объектам (apud Strab., II, 1,
17. XI, 6, 1). Принадлежность сохраненного Клав-
дием фрагмента сочинению Патрокла датирует его
экспедицию концом жизни Селевка, т. е. време-
нем перед 281 г. Во времена Селевка северо-запад-
ное побережье Каспия было на 60-180 км ближе к
Меотиде, нежели сейчас, так как уровень Каспия
был выше на 40/50 м.95 В то время расстояние
от Киммерийского Боспора до ближайшей точки
Каспия (устье реки Кумы и Кизлярский залив) со-
ставляло примерно 700 км, что намного больше
указанных Клавдием 150 000 шагов (222 км).96 Из
приведенных Плинием (N. h. II, 173. VI, 31) рас-
стояний между Каспием и Понтом этому может
соответствовать цифра 375 000 шагов (555 км),
тогда как цифра Корнелия Непота (1b.) - 250 000
шагов (370 км) - средняя между нею и цифрой
Клавдия. Также Посидоний (у Страбона, XI, 1, 5)
дал цифру, близкую к цифре Непота, установив
длину перешейка между Понтом и Каспием ЕГ1500
стадий (333 км).97
Соотнесем эти цифры с географической ре-
альностью IV-III вв. Расстояния 222, 333 и 370
км слишком малы для перешейка между Чер-
ным морем и Каспием, но вполне приложи-
мы для промежутка между Азовским морем и
ближайшей к нему внешней кромкой Прикас-
пийской низменности, т. е. северо-западным
побережьем Каспия того времени. Есть даже
свидетельство того, что под расстоянием меж-
ду Каспием и Боспором у Плиния подразу-
мевается расстояние от Каспия до Меотиды и
конкретно нижнего Дона - имеем в виду упо-
минание Псевдо-Аристотелем «очень узкого
перешейка» между Каспием и Понтом с указа-
нием, что этот перешеек находится у реки Тана-
ис.98 В цифры 222, 333 и 370 км укладывается
102 Об уровне моря во времена Патрокла см. [Муравьев, 1988, с. 235 сл. и табл, на с. 246]. Такой уровень Каспия
означает, что в указанное время вся современная Прикаспийская низменность была под водой и каспийское побе-
режье покрывало тогда у Кизлярского залива 60-90 км теперешней суши, в районе Чограйского водохранилища
ок. 150 км, по дельте Волги ок. 240 км, по низовью р. Яик ок. 200 км, по низовью Эмбы и в направлении Бейнеу
до 100 км.
103 От Керченского пролива до Кизлярского залива по прямой ок. 790 км. У Кизлярского залива ширина Каспийской
низменности 60-90 км, следовательно, во времена Патрокла наименьшее расстояние от Боспора Киммерийского до Кас-
пия составляло ок. 700 км.
104 Цифру 375 000 Плиний дал с безличной отсылкой, но ранее он (IV, 77) назвал авторов, промеры которых в об-
ласти Понта использовал - Баррон, Артемидор, Агриппа, Муциан; далее (VI, 38), говоря о перешейке между Каспием и
Меотидой, Плиний сослался на Баррона, которому, следовательно, и принадлежит цифра 375 000 шагов. Баррон же в
указанном пассаже VI, 38 упомянул серповидный характер расширения устья Каспийского моря, что справедливо сопос-
тавляется с серповидным очертанием прикаспийских Мидийских гор у Патрокла (apud Strab., XI, 7, 1; см. комментарий
Л. А. Ельницкого [БДИ, 1949, № 2, с. 302, прим. 3]), т. е. эту цифру Баррон заимствовал у Патрокла. С. Н. Муравьев
[1988, с. 241] соотнес расстояние в 375 000 шагов с промежутком между Понтом и Каспием в Закавказье, но при этом
ему пришлось признать недостоверными промеры Непота и Посидония, которые в действительности вполне реальны.
98 Ps. -Arist., De mundo, Ш = SC, 1, p. 375. Это сочинение неизвестного автора написано около времени Посидония
[Christ, 1890, S. 408]. Меотида нередко мыслилась частью Понта. Содержание фрагмента Псевдо-Аристотеля близко сви-
детельству императора Клавдия и потому, полагаем, также восходит в конечном счете к сочинению Патрокла.
99
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
расстояние по широте от восточного обрыва воз-
вышенности Ергени (она ограничивает тут При-
каспийскую низменность) до нижнего Дона и по
долготе от Волго-Донского канала на севере и
Сальско-Манычской гряды на юге." Расстояние
555 км между Понтом и Каспием может соот-
ветствовать Кумо-Манычской впадине, близкой
по длине. Эта впадина в антропогене соединяла
Черное море и Каспий, сейчас соединяет Куба-
но-Приазовскую и Прикаспийскую низменности
и представляет собой систему рек, озер и водо-
хранилищ. Восточную ее часть составляет река
Кума, впадающая в Каспий, западная часть
- река Маныч - втекает в низовье Дона. Упоми-
нание Курцием писателей, по мнению которых
в Каспийское море текут воды Меотиды, свиде-
тельствует, что в античное время Кумо-Манычс-
кая впадина соединяла по крайней мере в павод-
ковые периоды Азовское и Каспийское моря.99 100
Об этом свидетельствует и спутник Александра
Македонского Клитарх - перешеек между Пон-
том и Каспием заливается обоими морями (у
Страбона, XI, 1, 5). Материальным подтвержде-
нием этих указаний на существенный водный
режим между северо-западным Каспием и Мео-
тидой/Нижним Доном служит распределение
сарматских памятников V-III вв. - они огибают
очертания нынешней Прикаспийской низмен-
ности и переходят на нижний Дон и угол Азов-
ского моря, не заходя на юг, т. е. на Приазовс-
кую низменность (рис. 3). Лишь к рубежу новой
эры появляется группа сарматских памятников
на верхнем Маныче.
Сказанное позволяет думать, что Селевк на-
меревался прорыть канал между Каспием и Ким-
мерийским Боспором (Меотидой) то ли по Кумо-
Манычскому водному пути, то ли по междуречью
низовий Волги и Дона.
Мы видели, что часть промеров принадлежит
Патроклу. По мнению Р. Хеннинга, В. Тарна и
др., он посетил только южную половину Каспий-
ского моря.101 На наш взгляд, ему была извест-
на и северная часть Каспия, побережье которой,
как сказано, проходило тогда примерно на 240 км
севернее нынешнего и представляло собой мелко-
водный залив: «На севере море заливает обширное
побережье и разливается на большом, пространс-
тве, и нагреваясь в значительной части, становит-
ся стоячим. А при ином расположении небосво-
да принимает в себя прилив, такой по силе, что
вновь разливается и возвращает поверхности зем-
ли обычный вид» (Патрокл у Курция, VI, 4, 19; о
принадлежности текста Патроклу см. прим. 100).
Курций выписал частности, более общее изложе-
ние сведений Патрокла о северной части Каспия
дал Эратосфен: Каспий - это южный залив оке-
ана, поначалу узкий, расположенный почти на
краю обитаемого мира; для вступающего в Каспий
по правую руку расположены между морем и Та-
наисом (Доном) смежные с европейскими скифы и
сарматы, по левую руку - восточные скифы (apud
Strab., XI, 6, 1 sq. Страбон же отмечает заимство-
вание Эратосфеном сведений Патроклова перипла,
- II, 1, 5. XI, 7, 3). Как видно, Каспий описан тут
Патроклом так, как он открывается для вплываю-
щего в него с Волги. Та же отправная точка при-
сутствует и в описании Каспийского моря у Мелы
(III, 38 = SC, 2, р. 124), которое поэтому также
заимствовано у Патрокла: «Каспийское море сна-
чала врывается внутрь земель узким и длинным
заливом, как бы в виде реки, а затем, влившись
прямым руслом, разделяется на три залива: про-
99 Длина Волго-Донского канала 101 км. В средние века для перехода с Волги на Дон и обратно в этом месте
междуречья использовались небольшие их притоки Сарна, Червленая, Карповка и волок между ними (так в XIII
в. генуэзцы перевели часть своих судов из Черного моря в Каспий для торговли в Гил я не, см. [Книга Марко Поло,
1955, с. 58, 252], что составляло путь, существенно больший длины Волго-Донского канала. См. о картографии
местности [Супрун, 1992, с. 19 сл. ] Первую попытку прокопать канал тут предпринял в конце XVII в. Петр I.
100 Curt., VI, 4, 18: это море «одни называют Каспийским, другие Гирканским, есть и такие, кто считает, что Меотийс-
кое озеро впадает в него». См. также [Ельницкий, 1961, с. 126]. Приведенная цитата входит в описание Каспия у Курция
(VI, 4, 16-19), в котором вновь встречается сравнение прилегающих отрогов гор с серпом месяца, т. е. в конечном счете
и его описание моря восходит к Патроклу (см. прим. 97).
101 [Tarn, 1901, р. 13 f. Хеннинг, 1961, с. 246 сл. ] По мнению В. Тарна, Патрокл совершил два плавания из
юго-западного угла Каспийского моря - первое вдоль западного побережья на север, но не далее земли ал банов, и
второе в сторону Аральского моря, которого не достиг и потому располагал только слухами об устьях Яксарта и
Окса. Патрокл считал Арал частью Каспия. Считаем выводы Тарна недостаточно аргументироваными. Так, ограни-
чение плавание на север основано на том, что последний известный Патроклу народ на западном побережье Каспия
- ал баны. Но ведь севернее Дербента (в древности назывался «Албанскими воротами»), лучше сказать Махачкалы,
и не было оседлого населения - тут разливалось мало пригодное к плаванию мелководье на месте Прикаспийской
низменности (еле. прим. 95), а к западу от нее простиралась безлюдная пустыня, современная Ногайская степь.
100
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Рис. 3. Распределение сарматских памятников V-III вв. до н. э. (Степи европейской части СССР в скифо-
сарматское время. М. 1989, с. 170).
тив самого устья - Гирканский, влево - Скифс-
кий, направо тот, к которому в узком смысле
прилагается название всего моря - Каспийский»
(далее следует его описание). Скифский залив тут
- Сарыкамышская и Айбукирская котловины,
бывшие тогда частью Каспия, Гирканский залив
- часть Каспия к югу от Апшеронского полуостро-
ва и Красноводского плато. Поскольку устье Кас-
пия лежит «напротив Гирканского залива», это не
Кумекая впадина, а Волжская.102
102 О посещении Патроклом северных пределов Каспия свидетельствуют также его данные о площади моря.
Согласно его указанию, Черное и Каспийское моря примерно равны по площади (у Страбона, XI, 7, 1). Это соот-
ветствует действительности III в. - нынешняя площадь первого 420 000 кв. км, второго 371 000 (данные Большой
советской энциклопедии), но была значительней вследствие более высокого уровня вод Каспия. Правильность этого
соотношения показывает, что у Патрокла было достоверное представление о площади Каспия, которого он не мог
бы иметь без точного знания его длины (сейчас ок. 1100 км, в III в. ок. 1340) и ширины (сейчас ок. 350 км по
прямой между устьем Куры и Красноводским заливом, а на юге, по иранскому побережью - ок. 550 км). Что до
ширины, то она во времена Патрокла была значительно больше, достигая через Узбой Сарыкамышской и Айбукир-
ской котловин. Вопрос о ширине Каспия тесно связан с вопросом о впадении в него Окса - там, где заканчивался
Оке, начиналось море. Ясный Геродоту и позднейшим авторам вплоть до арабских и тюркских писателей по XVIII
в. включительно, вопрос был затемнен наукой нового времени ввиду впадения реки Аму в Арал и геологических
изысканий, показавших отсутствие речного ила в Узбое. Теперь известно, что в разные исторические эпохи уро-
вень воды в Каспии менялся, соответственно менялись его береговая линия и местоположение устий Аму и Сыра.
Вследствие более высокого уровня воды Каспия в эллинистическое время Узбой и прилегающие котловины были
тогда проливом моря. Между Узбоем и Аралом были огромные промежуточные водоемы Сарыкамыш и Айбугир,
образованные частью морской водой, частью аму- и сырдарьинской водой. Следовательно, Патрокл вел счет ширине
моря до этих котловин. Подробное освещение вопроса о впадении Окса в Каспий см. [Бартольд, 1965, с. 15 сл. ]
101
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 3. Распределение сарматских памятников V-III вв. до н. э. (Степи европейской части СССР в скифо-
сарматское время. М. 1989, с. 170).
Сохраненные Плинием промеры расстояний
между Каспием и Понтом (точнее, Меотидой) до
Танаиса указывают, что Патрокл был призван вы-
яснить, в частности, как соотносятся между со-
бой Каспий и Понт/Меотида. Но, как мы помним,
именно эту задачу Александр ставил перед Герак-
лидом, следовательно, Селевк и Патрокл действи-
тельно реализовали замысел Александра. Однако
цели у Александра и Селевка в этом случае были
разные: если интерес первого связан с уточнением
маршрута планировавшейся военной кампании,
то второго побуждали торговые интересы, на что
указывают намерение прорыть канал между Кас-
пием и Киммерийским Боспором, а также проме-
ры Патроклом различных расстояний, необходи-
мых купцам. Отсюда вырисовывается конечная
цель экспедиции Патрокла - определение прямого
торгового маршрута по морю, отрезка Шелкового
пути (включая индийский) из прикаспийских вла-
дений Селевка на Боспор и, вероятно, далее. Судя
по промерам расстояний между Каспием и Понтом
через Меотиду и Танаис, а также по приведенным
описаниям «входа» в Каспий, Патрокл не только
достиг северных берегов Каспия, но проплыл по
Волге, возможно, до места ее сближения с Доном.
Ведь только по получении подробной информа-
ции, требовавшей непосредственного знакомства с
местностью, Селевк мог составить проект соеди-
нения рек каналом. Патрокл вслед за Аристобу-
лом писал о торговом пути из Индии в Бактрию
и далее по Оксу в Каспий (см. прим. 76) и очень
вероятно, что как губернатор прикаспийских об-
ластей колоссальной империи Селевка и Антиоха
мог лично пройти центрально-азиатскую часть
индийского торгового пути, начиная с территории
Афганистана, либо даже весь путь.
Таким образом, Селевк намеревался устано-
вить сообщение с Боспором по водным артериям
- Аму-Дарье, Каспию, нижней Волге, откуда по
каналу суда попадали бы к городу Танаису, толь-
ко что основанному в устье Дона (по Д. Б. Шело-
ву, в первой четверти III в.) и далее в Скифию и к
Керченскому проливу. Поскольку этот путь брал
начало в центрально-азиатском регионе, которым
102
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
владел его сын и соправитель Антиох, а в при-
каспийских областях губернаторствовал Патрокл,
они также имели прямое отношение к этому гло-
бальному торговому проекту. Сообщения Страбо-
на и Плиния (см. прим. 76) о том, что Патрокл
проплыл от Индии до Окса (добавим, с волоками),
вопреки скепсису В. Тарна, вполне реальны и не
исключено, что этим путешествием Патрокл пред-
варил свое плавание по Каспию с целью ознако-
миться с центрально-азиатской частью великой
торговой артерии. Может быть, в этом предпри-
ятии принял участие Антиох, на что явно наме-
кает сообщение Плиния (N. h. VI, 58) о плавании
Патрокла из Индии в Каспий вместе с царями и
ди ад о хами. Однако грандиозный замысел был ос-
тавлен в связи с гибелью Селевка и в дальнейшем
вплоть до римского времени продолжал функци-
онировать традиционный путь, описанный Арис-
тобулом и Патроклом - с Окса на Куру и далее (о
нем писал Варрон со слов Помпея, см. прим. 76).
Остается выяснить, что привлекало Селев-
ка на Боспоре настолько, что он собирался даже
прокопать канал для связи с ним. Конечно, кас-
пийско-боспорский путь мог предназначаться для
дублирования маршрута восточных товаров в
Эгеиду и Грецию в случае обрыва малоазийско-
го пути ввиду напряженных отношений Селевка
с Лисимахом, разрешившихся лишь в 281 г. его
победой при Курупедионе. Однако и сам Боспор
и другие города Северного Причерноморья нахо-
дились в 280-х годах на подъеме своей экономи-
ки, в том числе торговых связей, и вполне мог-
ли быть реципиентами индийских, китайских и
центральноазиатских товаров - тканей, пряностей
и прочих раритетов. Надо вспомнить и о скифс-
ком золоте - Скифия располагала значительными
экономическими ресурсами и потому могла стать
обширнейшим рынком сбыта восточных товаров.
Некоторые исследователи полагают, что северный
отрезок Шелкового пути доходил до Северного
Причерноморья - через низовья Волги до Ольвии
[Leve que, 1969, р. 263-264]. Видимо, и без се-
левкидского «Волго-Донского» канала восточные
товары попадали в греческие центры Северного
Причерноморья, на что косвенно могут указывать
нумизматические данные.103 Могли они поступать
и в Скифию; в частности, перевалочным пунктом
поступления восточных товаров в Скифию в IV
- начале III вв. могло быть крупное Елизаветовс-
кое поселение на нижнем Дону, через которое шел
интенсивный греческий экспорт в скифский хин-
терланд, главным образом с Боспора. Поскольку
упомянутые восточные товары не оставляют архе-
ологических следов, их присутствие может ощу-
щаться лишь по косвенным показаниям. К при-
меру, найденные на нижней Волге медные монеты
отдаленной Ольвии последней трети IV-III вв. мо-
гут свидетельствовать о каком-то интересе ольвий-
ских купцов к данной территории.104 Поскольку
обычные товары кочевников они могли получать
от ближних скифов, не исключено, что тут они
могли приобретать восточный товар (разумеет-
ся, не за упомянутые медные монеты). Если к не
очень богатым славянам VIII-IX вв. был проложен
торговый путь из Бактрии через Оке, Каспий, ха-
зарскую столицу Итиль в дельте Волги и нижний
Дон,105 то к богатым скифам восточные товары тем
более должны были поступать.
В заключение вкратце обратимся к последне-
му периоду истории Скифии.
7.	Эпилог: акмэ и крах Скифии
После бурных событий 330-х годов Скифия
опять вступает в период расцвета, снова полу-
вековой, приходящийся на последнюю треть IV
- первую четверть III вв. Подъем во всех областях
жизнедеятельности характерен и для греческого
общества и для скифского, он хорошо документи-
рован археологически. Важнейший признак рас-
цвета греческих центров - урбанистическая пе-
рестройка: города обустраиваются на основаниях
эллинистической архитектуры и градостроитель-
ства, расширяются территориально и демографи-
чески. Перестраиваются общественные центры
- на агорах и теменосах укрупняются или возво-
дятся заново стой, храмы, святилища, пританеи и
другие публичные сооружения. Возникают новые
жилые кварталы, состоятельное население обзаво-
дится крупными городскими усадьбами. Сооружа-
103 Есть предположение, что часть найденных в Грузии боспорских и ольвийских монет поступила сюда по кав-
казскому отрезку торгового пути из Черноморья в Индию [Дундуа Г. Ф., Дундуа Т. Г., 1985, с. 26].
104 [Шелов, 1970, с. 179]. Возможно еще одно указание на продвижение ольвийских купцов в восточную Скифию
- предполагается, что на Северский Донец товары могли поступать не только с Боспора, но и из Ольвии [Брашинский,
1980, с. 104-105].
105 [Ибн Хордадбех, 1986, с. 124]. Напомним и освоение генуэзцами этого пути в XIII в. - см. прим. 99. Материально
восточные товары, к сожалению, не дают остатков для археологического подтверждения.
103
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ются заново или перестраиваются фортификацион-
ные объекты. Все это прослеживается в крупных
боспорских городах - Пантикапее, Фанагории,
Мирмекии, но более всего изучено в Ольвии. Ос-
нова благосостояния Боспора, Ольвии, Херсонеса
- производство и сбыт зерновых в Эгеиду и Малую
Азию.106 Важнейшую роль играли торговые связи
со Скифией, которая в изобилии предлагала гре-
кам рабов, скот, кожи, природные драгметаллы
и пр. Скифия была настолько выгодным рынком
сбыта, что Херсонес Таврический, торговавший в
V-IV вв. с греческими городами Средиземноморья
и Понта, переориентировался в конце IV в. на нее
[Золотарев, 1996, с. 79 сл. ] Именно к последней
трети IV - первой трети III вв. относятся богатей-
шие скифские курганы - Толстая могила, Чер-
томлык, Куль-Оба, Краснокутский, Александро-
польский, Питиниотти, Геремесов курганы, Огуз,
Хомина могила и др.107
Всё это хорошо описанные в литературе фак-
ты, характеризующие период наивысшего рас-
цвета Скифии. Так же хорошо известно теперь и
то, что период акмэ закончился около рубежа 2-3
четвертей III в., когда нагрянула мощная волна
дестабилизации, ввергшая в агонию старую рах
Scythica. Наступила эпоха войн, миграций, но-
вые народы потеснили или даже изгнали тради-
ционные этнические общности региона. Греческие
центры вступили в длительную полосу упадка,
характеризующуюся экономическим, политичес-
ким, социальным и культурным кризисом. Со
второй четверти III в. Северное Причерноморье,
как и Западное, вступило в новую историческую
эпоху, составляющую предмет специальных ис-
следований (литература и проблематика [Ю. А.
Виноградов, 1999, с. 56 сл. ]). Применительно к
началу этой эпохи дискуссионными остаются воп-
росы хронологии и этиологии, т. е. выяснение вре-
мени начала кризиса и его причин.108 В целом в
литературе сложилось мнение, что он начался во
второй четверти столетия вследствие нашествия
на Скифию извне (предлагались также экономи-
ческие и климатические причины). На основании
археологического материала предлагались и узкие
датировки - начало века, середина, 240-е годы,
сейчас преобладает дата 270-280-е гг. По поводу
последней заметим, что еще в 282-281 гг. Селевк
намеревался прорыть канал для открытия водной
торговой артерии из Каспия на Боспор и далее, но
такой замысел мог сложиться только при нали-
чии стабильного и емкого рынка сбыта восточных
товаров. Следовательно, ранее 280 г. дестабилиза-
ция не могла наступить, это terminus post quem.
Сложнее определить начало дестабилизации.
В какой-то мере можно сделать это, выяснив её
♦ зачинщиков* - те народы, которые вторглись в
Скифию. Тут обычно указывают сармат, реже га-
латов. В одном из недавних обзоров причин кри-
зиса в Скифии экономическая и климатическая
гипотезы вовсе сброшены со счета, относительно
сарматской и галатской гипотез справедливо ука-
зано на редкость сарматских и кельтских вещей;
в конечном счете автор пришел к выводу, что
галатская концепция все же представляется бо-
лее основательной [Бруяко, 1999, с. 76 сл. ]. Мы
полагаем, что решение таких вопросов средства-
ми одной археологии методически недостаточно,
должны быть использованы все доступные пока-
зания. В частности, развитая С. В. Полиным тео-
рия изменения климата Скифии вскрыла важную
составляющую комплекса причин, обусловивший
кризис в регионе, ибо история средневекового ко-
чевого мира Центральной Азии и Дальнего Вос-
тока дает примеры мощной действенности этого
фактора. Единичность сарматских памятников III
и даже II вв. в глубинной Скифии не дает осно-
вания отрицать важную роль сармат в развитии
кризисного процесса в целом. Редкость археологи-
ческих памятников обусловлена самой природой
кочевых рейдов, и набеги сармат на соседнее на-
селение востока Украины вполне могли побудить
его к передвижению на запад, дестабилизируя тем
самым обстановку в регионе.
В III в. сарматы не достигали заднепровских
областей, тем не менее хора городов Северо-Запад-
ного Причерноморья подверглась опустошитель-
ным разрушениям. Это заставляет нас разделять
причины дестабилизации Скифии - в Побужье и
Поднестровье действовали одни силы, в Днепровс-
ко-Донском междуречье иные. Восток ольвийской
хоры страдал от вызванного сарматскими набега-
ми переселения днепровского левобережного насе-
106 [Кузнецов, 2000, с. 107 сл. ]. О товарном производстве зерновых в Ольвии [Яйленко, 1998, с. 117].
107 [Брашинский, 1965, с. 109. Мозолевский, 1979, с. 229. Алексеев, 2003, с. 267 сл. ]
108 Об историографии и проблематике см. [Щеглов, 1985, с. 190 сл. Смирнов, 1984, passim. Масленников, 1988, с. 196
сл.; 1999, с. 184 сл. Полин, 1992, passim. Виноградов, Марченко, Рогов, 1997, с. 93 сл. Бруяко, 1999. Ю. А. Виноградов,
1999, с. 56 сл. Кутайсов, 2003, с. 73 сл. ]
104
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
ления на Правобережье, где оно искало поживы в
тамошних богатых центрах. Что до остальной час-
ти, то известны и западные «находники» - в пер-
вую очередь кельты [Яйленко, 1990, с. 274-275].
Примерно с 280 г. кельты утвердились во Фракии,
где образовали царство со столицей в Тиле, а их
отрасль скордиски осели в Паннонии; возможно,
еще одна кельтская группа обосновалась на Пру-
те, где известно скопление латенских памятников
III в.109 Напомним, что уже в 335 г. к Александ-
ру в район дельты Дуная явились послы кельтов
(см. § 4). Появление кельтов в указанном анклаве
Северо-Западного Причерноморья позволяет за-
ключить, что они могли проникать в Днепровс-
ко-Дунайское междуречье с рубежа IV-III вв., а
полная дестабилизация началась позднее ввиду их
набегов, которые поначалу достигали нижнего По-
бужья, затем, в пределах того же III в., даже киев-
ского Поднепровья.110 Дата возникновения кельт-
ского царства в Тиле - 280 г., видимо, приемлема
для датировки начала дестабилизации кельтами
Северо-Западного Причерноморья 270-ми годами.
Для кочевников балканского Северо-Запада Днепр
был естественной границей набегов, трудной для
пересечения (например, он был границей набегов
булгар эпохи Первого болгарского царства, что за-
свидетельствовано упоминанием Днепра в булгар-
ских надписях VIII-IX вв. как самого восточного
географического объекта).
В восточной половине Скифии, согласно рас-
пространенному мнению, зачинщиками дестаби-
лизации выступили сарматы, совершавшие в пер-
вой половине столетия рейды вплоть до Днепра,
но редко переходившие его. Напомним, однако,
что перешедшие в конце V или начале IV в. на
правобережье нижнего Дона сарматы более столе-
тия спокойно жили в восточной Скифии. Стало
быть, нужно искать ту силу, которая вынудила
сармат изменить характер отношений со скифами
региона. В этом плане обращает на себя внима-
ние отсутствие памятников III в. у сармат южного
Урала, что резонно связывать с переходом их в
низовья Волги и Дона в первой половине III в.,
где они не могли не потеснить на запад тамошних
сармат; впрочем, есть мнение, что тогда переселе-
ние южноуральцев еще не достигла такой степе-
ни, чтобы теснить сармат низовий Волги и Дона
[Зуев, 2001, с. 171 сл. ] (с литературой и контро-
версиями); [Гуцалов, 2003, с. 184 сл. ]. Причину
же передвижения южноуральцев на запад и пос-
ледующего натиска нижнедонских и окрестных
сармат на скифов, видимо, надо искать в Цент-
ральной Азии, где в IV-III вв. начинает бурлить
грандиозный гуннский котел. Для кочевников с
их тысячекилометровыми сезонными перекочев-
ками расстояние от монгольского Алтая, родины
гуннов, до Южного Урала не проблематично. В 375
г. н. э. потомки тех же гуннов явились в Скифию,
где основательно перекроили этнополитическую
ситуацию. Для нас важно временное соответствие
миграционных процессов в Центральной Азии и
в восточной Скифии. Применительно к III в. до
н. э. речь не идет о появлении гуннов в Скифии
(они пришли сюда в конце I или начале II в. н.
э., о чем свидетельствует их присутствие на карте
Скифии Птолемея и что находит подтверждение в
именнике танаисских надписей [Яйленко, 2002, с.
303 сл. ]), речь идет о давлении гуннов на восточ-
ных соседей, которое эхом докатилось до сармат
Волго-Донского междуречья и трагически сказа-
лось на судьбах европейской Скифии. К сожале-
нию, события этого времени в великом степном
коридоре между Монголией и Поволжьем не ос-
вещены письменными источниками, а археология
этой территории, устанавливая факт миграций, не
располагает надежными хронологическими и эт-
ническими критериями для выявления перемен
в первой половине III в.111 Но в качестве аналога
можно указать хорошо известную по письменным
китайским источникам цепь миграций в Цент-
ральной Азии в 177 г., когда гунны (сюнну) по-
теснили больших юечжей, которые в свою очередь
109 [Wielowiejski, 1970, S. 139 si. ]. Тила скорее всего находилась в северо-восточной Болгарии [Лазаров, 1996,
с. 122].
110 [Мачинский, 1973, с. 55 сл. Максимов, 1999, с. 143 сл. ] Сл., однако, разумную критику кельтской гипотезы [По-
лин, 1992, с. 25 сл. ]. А. А. Масленников [1999, с. 185] указал, что на Керченском полуострове в III в. появляются пере-
селенцы из Северо-Западного Причерноморья. Понятно, что их переселение - результат давления кельтов, а не сармат.
111 В IV-III в. до н. э. в южноуральском прохоровском ареале появились кочевые юечжи, достигавшие на западе
Нижнего Подонья - возможно, они вошли в союз с аорсами; из Южного Приуралья юечжи передвинулись в Восточный
Црикаспий и на левобережный Хорезм; пришли они по Великому степному коридору из Ганьсу в северном Китае или
из Восточного Туркестана [Мошкова, 1974; 1989, с. 175. Вайнберг, 1999, с. 248]. А. Д. Таиров [2006, с. 74] отнес этот
миграционный процесс к V в.
105
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
нанесли поражение сйесцам (сакам) и поселились
в их земле (в Казахстане), саки же ушли в Север-
ную Индию; затем юечжей разбили усуни, кото-
рые поселились в их стране, сами же юечжи ок.
140 г. завоевали Бактрию [Кюнер, 1961, с.72 сл.
Зуев, 1974, с. 198 сл. ]. По общему мнению, эти
юечжи иранцы. Возможно, ареной предыстории
юечжей в конце IV - первой половине III в. было
Южное Приуралье, и их рейды оттуда в сторону
Нижнего Подонья побудили тамошних сармат к
движению на запад.
Начавшаяся в 270-х гг. волна набегов в евро-
пейскую Скифию и с запада и с востока повлекла
за собой миграции и войны с участием скифских и
нескифских народов. В результате на протяжении
нескольких последующих десятилетий этничес-
кая карта Скифии коренным образом изменилась.
На это указывают данные Протогеновского декре-
та об этнической ситуации в нижнем Поднепровье
и Побужье в конце III - первой четверти II вв.,
где обретаются уже не борисфениты, георгои, но-
мады, агафирсы Геродота, Эфора и Анонима его
круга, а кельтские галаты, германские скиры,
иранские савдараты, полугреки-полускифы мик-
сэллины, фракийского или скифского происхож-
дения каллипиды, некие фисаматы; лишь царские
скифы под своим иранским именем саи, как оди-
нокий останец, пребывают на прежнем историчес-
ком месте.112 Этническая история Скифии с 270-х
гг. до превращения ее в I в. до н. э. в Сарматию
- тема специальных работ, мы же ограничимся
в заключение упоминанием судьбы сыгравших
столь значительную роль в исследованную нами
эпоху агафирсов и царских скифов.
Источники скупо свидетельствуют о них,
что показательно само по себе, отражая незна-
чительность их участия в событиях после III в.
Днепровские агафирсы вновь появляются лишь
в известиях авторов первой половины II в. н. э.
- Птолемея, Дионисия Периэгета, а также у поз-
днейших писателей, из которых наиболее инте-
ресен Юлий Солин. Согласно Птолемею (Geogr.
Ill, 5, 10), агафирсы размещаются между мелан-
хленами и аорсами; меланхлены обитали между
верховьями Днепра и Дона, аорсы - между низо-
вьями Дона и Волги, к востоку от Меотиды, что
не дает оснований для более точной сравнительно
с раннеэллинистическим временем локализации
агафирсов. Упоминание аорсов, которые вышли
на историческую арену в I в. до н. э. (Strabo, XI,
2, 1), датирует известие Птолемея этим столети-
ем. Возможно, к этому же времени относится со-
общение писателя III в. н. э. Юлия Солина (XV,
1-3), который основывался главным образом на
трудах Плиния Старшего: в земле невров берет
начало Борисфен, ближайшие их соседи гелоны,
с которыми граничат агафирсы. Отсюда следует,
что агафирсы переместились из угла между ниж-
ним Днепром и Меотидой в срединную Скифию
и что они находились тут, возможно, уже в I в.
н. э. или еще ранее.113 На это указывают также
известия Дионисия Периэгета, «Землеописание»
которого составлено в 124 г. н. э. Перечисляя на-
роды Скифии, Дионисий как поэт отдает предпоч-
тение эпическим эквивалентам их наименований
(агавы, меланхлены, гиппемолги, гиппоподы),
но включает и реальные этнонимы невров и ага-
фирсов; из рек Скифии он упоминает Борисфен,
112 Согласно декрету (IOSPE I2 32, А, стк. 84), саи приходили к ольвийскому пограничью elc тд irepav - на
противоположный относительно Ольвии левый берег Бугского лимана, т. е. с востока, от нижнего Днепра. К. Ф.
Смирнов [1976, с. 405-406] увидел в саях царских сармат, напомнив среди прочего, что языгов называет царскими
сарматами Страбон (VII, 3, 17), а Аппиан (Mithr. 69) упоминает царских языгов (добавим, царские сарматы извес-
тны Птолемею, - Geogr. V, 8, 16). У Страбона, однако, речь идет о царских скифах, см. прим. 43), по Птолемею,
«царские сарматы» обитают на севере Сарматии, между тем в Протогеновском декрете и у Страбона «царские язы-
ги» помещены ровно там же, где обитали царские скифы, и это обстоятельство дало основание Л. А. Ельницкому
[ВДИ. 1947. 4, с. 200, прим. 7; 1948. 2, с. 247, прим. 4] думать, что у Страбона и Птолемея их имя перенесено на
сармат. Археологические свидетельства о сарматах в Нижнем Поднепровье в конце III - начале II в. до н. э. слиш-
ком скудны (Смирнов упомянул 4 погребения), чтобы видеть в угрожавших Ольвии саях сармат. Во II в. до н. э. в
Ольвии чеканит монеты вождь царских скифов Скилур и это свидетельство обитания вблизи нее царских скифов.
В целом на Украине известно ок. 40 раннесарматских погребений, массовый сарматский материал появляется с
конца П-I вв. до н. э. и позднее [Мошкова, 1989, с. 177].
пз Также Атт. Marc., XXXI, 2, 14, ср. XXII, 8, 31. Упоминание невров и Борисфена свидетельствует, что речь идет
не о нижнедунайских талонах и агафирсах. У Геродота (IV, 100, 125) агафирсы - соседи невров, но талоны находятся
в восточной, а не западной, половине Скифии. Эфор упоминает рядом талонов и агафирсов (см. выше, § 1: из числа
живущих к востоку от Пантикапа номадов саки выселились в Азию, а славнейшими из номадов называют племена сав-
роматов, талонов и агафирсов), но здесь народы перечислены не по признаку соседства, а по признаку славы. У нашего
Анонима между будинами и агафирсами помещены басилиды. У Солина впервые выстраивается ряд соседних народов:
невры и Борисфен - талоны - агафирсы.
106
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Пантикап и Алдеск (Ардиск).114 В таком контек-
сте Алдеск - не современный Арджеш, текущий
южнее Бухареста левый приток Дуная, известный
античным авторам под именем Алдеска, а совре-
менная Альта (она же Иртыца) - приток Трубежа,
левого притока среднего Днепра.115 Таким обра-
зом, в промежутке между 270-ми гг. до н. э. и
I в. н. э. агафирсы перемещаются от Меотиды к
северу, на лесостепное днепровское Левобережье,
в район Трубежа.
Видимо, впоследствии приднепровские ага-
фирсы мигрировали в северном направлении
- Маркины из Геракл ей Понтийской, автор ♦ Объ-
езда Внешнего моря» (рубеж IV-V вв.), называ-
ет агафирсов в числе северных народов. Упомя-
нув впадающие в Вендский залив (юго-восточная
часть Балтийского моря, т. е. бывшая советская
Прибалтика) реки Вистулу (Висла), Хрон, Рудон,
Турунт (Преглус, Неман, Виндава?), географ про-
должает: «За рекою Турунтом следует река Хесин
и ее устье. За рекою Хесином находится неизвес-
тный Гиперборейский океан, прилежащий к Ги-
перборейской неизвестной земле. По реке Хесину
живут агафурсы, народ Европейской Сарматии»
(Perieg. II, 39 = SC 1, р. 250; Хесин отождест-
вляется с Западной Двиной). Известия Маркиана
отражают традицию, представленную у Птолемея
и Дионисия Периэгета. Дионисий (Per. 302-320 =
SC, 1, р. 181-182) сначала перечисляет живущих
выше Истра-Дуная при Евксине и Меотиде гетов,
бастарнов, даков, аланов, затем упоминает оби-
тающих выше них агавов, мел анх л ено в, гиппе-
молгов, невров, гиппоподов, гелонов и агафирсов.
Затем Периэгет переходит к соответствующим ре-
кам - здесь вливается в Евксинское море Борис-
фен, там же «воды Алдеска и Пантикапа шумят
в двух местах в Рипейских горах; при устьях их,
неподалеку от Ледовитого моря, водится янтарь...
и вблизи холодных агафирсов можно увидеть и
блестящие алмазы». Дионисий явно выпустил пе-
речисление северных рек в своем источнике, так
как упоминание устий рек близ Ледовитого океа-
на, янтаря и «холодных агафирсов» соответству-
ет описанию Маркиана. Следовательно, описания
Дионисия (ст. 316-319 об устьях рек, Ледовитом
океане, янтаре, агафирсах и алмазах) и Маркиана
восходят к одному источнику, составленному не
позднее периэгесы Дионисия (124 г. н. э.). В пол-
ном виде их первоисточник представлен у Авиена
(ст. 450-460 = SC, 2, р. 357) и Присциана (ст. 291-
312 = SC, 2, р. 437-438). Таким образом, в источ-
никах II в. н. э. наряду с представлением о разме-
щении агафирсов в лесостепной полосе Украины,
существовала традиция об их северном ареале, от-
ражающая миграцию этого народа вглубь Восточ-
ной Европы в прибалтийском направлении после
II в. н. э. Скорее всего это произошло в III-IV вв.
в связи с установлением готского и затем гуннс-
114 Dion., Per. 308 sq. = SC, 1, p. 181-182. Avieni w. 450 sq. = SC, 2, p. 357 (поэма Авиена, поэта IV в. н. э.,
представляет собой вольную переработку сочинения Дионисия Периэгета). Prise., Per. 288 sq. = SC, 2, p. 437-438
(то же, конец V - началоУ! в. н. э.).
115 Дионисий дает форму ’АХ8г|сгкск;, Авиен и Присциан - Ardiscus. Лишь в качестве шутки воспринимается иден-
тификация Рудбеком реки Алдеск с рекой Нева (его позицию излагает [Mikkola, 1906, S. 7]). Древнерусская форма
Альта восходит к основе формы *АХ5т]акос, вариант Иртыца происходит от формы Ardiscus. О. Н. Трубачев указал
на привнесенность названия Альта в Приднепровье из Дакии. Структура гидронима *АХбг|-окос показывает основу
Aid- / Ard- (плюс суффикс -sc-), представленную в чистом виде в названиях рек Alutus (Олт в Румынии), Altus,
Alto в Македонии, Иллирии, Altina, Altinum в Паннонии, Нижней Мезии, Венето, сюда и древнерусская Альта, а
также балтийские гидронимы - литовск. Altis, Ardija etc. [Detschew, 1957, S. 13. Трубачев, 1968, с. 167. Russu,
1969, p. 169. Дуриданов, 1976, с. 29-30. Vanagas, 1981, p. 41, 46]. Добавим сюда Ardiscus Авиена и Присциана
(=’АХбг|ако<; Дионисия) и приазовский гидроним Паи.-арбе? (Ptol., Geogr. V, 8, 2). Основной ареал распространения
гидронимической основы alt- / ard- приходится на Иллирию и Дакию, откуда он, полагаем, иррадиировал в разных
направлениях - в Венето, Фракию, Вифинию, Скифию вместе с передвижением иллирийского и дакийского насе-
ления. Мнению об индоевропейском ее характере, предполагающему независимое возникновение образованных от
нее названий, препятствует очевидный северобалканский характер их распространеия (в балтийском и славянском
это наследие недавней еще балто-славянско-дакийской общности). Особое значение имеют кельтские соответствия
[Tanase, 1963, р. 195 f. Krahe, 1964, S. 17-18], которые ставят вопрос о присутствии кельтов в северобалканском
ареале галыптаттской культуры (напомним, что эта культура на территории Чехии, Австрии, Германии, Швей-
царии, Франции связана с кельтским этносом). Дело в том, что применительно к агафирсам имеется традиция,
указывающая на их кельтское происхождение: St. Byz., s. v. Tpauool • itoXl? KeX-rofc eOvovs ofc о^ЕХАт^е?’ AyaOvp
aous dvopd^ovoL «Трансы - племя народа кельтов, которых греки называют агафирсами». Геродот ((V, 3) и Ливий
(XXXVIII, 41) называют травсов фракийцами (литература об этнической принадлежности агафирсов указана в
прим. 12). Не исключена связь между появлением с III в. до н. э. кельтских вещей в среднем Приднепровье и пе-
ремещением сюда агафирсов, однако это отдельный вопрос.
107
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
кого господства в Северном Причерноморье.116 О
передвижении скифского населения на север, по
меньшей мере до Верхнего Поднепровья и бас-
сейна Оки (это южный ареал балтийского этноса
[Топоров, 1972, 1982. Топоров, Трубачев, 1962];
еще ниже проходила южная граница ареала фин-
но-угров [Яйленко, 2002, с. 315]) свидетельствует
сохранение этнонима скиф в лексике балтийских
и финноугорских народов: лит. szauti «стрелять»,
фин., лив. skytta, эст. kytta, саам, kyt «стрелок»
[Bayer, 1728]. Стало быть, миграция агафирсов
была частью общего движения скифов в этом на-
правлении.
Царские скифы, как сказано, упоминаются в
Протогеновском декрете при описании событий
конца III - первой четверти II вв. до н. э. Во П-I вв.
их территория ограничивается Крымом, и како-то
прилегающей частью Нижнего Поднепровья, так
как во II в. в сфере их влияния остается Ольвия,
где чеканит свою монету царь Скилур, который
состоял в дружественных отношениях с одним из
последних боспорских Перисадов. На рубеже II-I
вв. ряд поражений им наносят полководцы Мит-
ридата Евпатора (см. о позднескифском царстве
[Зайцев, 1999, с. 127 сл. Пуздровский, 1999, с.
97 сл. ]). Далее они надолго исчезают из поля зре-
ния имеющихся в нашем распоряжении письмен-
ных источников,117 однако археологические дан-
ные указывают на существование их крымского
царства до готского нашествия в 240-х гг. н. э.
Неожиданно они вновь всплывают в V в. н. э. : в
римско-гуннском договоре 433 г. гунны Аттилы
именуются «царскими скифами» (ар. Prise. Pan.,
1 = SC, 1, р. 811), при том, что Приск обычно
именует эту алтайскую орду гуннами. Поскольку
гунны пребывали в Северном Причерноморье с
1в. н. э., можно предположить, что господствую-
щий слой гуннов включил в свой состав царских
скифов и воспринял их наименование, а в IV в.
н. э. эти причерноморские гунны вошли в состав
пришедших из Монголии гуннов Руи и Аттилы.118
Подобные случаи известны центральноазиатскому
кочевому миру. Так, в Ш-П вв. до н. э. древние
тюрки включили в свою орду иранцев-асов, кото-
рые в дальнейшем составили правящий у тюрков
род Ашина [Яйленко, 1995а, с. 59 сл. ]. Помимо
прочего и этим обстоятельством мы склонны объ-
яснить наличие иранских имен у высшей гуннской
знати.119 Таким образом, имя царских скифов
отозвалось эхом у европейских гуннов и это мож-
но считать последней страницей их бурной много-
вековой истории.
8.	Приложения.
I.	Зопирион не осаждал Ольвию (ответ кри-
тикам ).
Фронтальную критику изложенных на с. 35-36
наших положений предприняли Н. А. Гаврилюк и
Е. В. Черненко [1991, с. 65 сл. ], рассмотрим ее.
Один из наших аргументов выстроен следующим
образом: согласно Макробию, поход направлен
против борисфенитов; поскольку источники име-
нуют борисфенитами и ольвиополитов и скифов
Нйжнего Поднепровья, этот поход мог быть на-
правлен против тех и других; однако остальные
авторы согласно указывают, что Зопирион ходил
на скифов (по Курцию, на гетов; никто не говорит
об ольвиополитах), следовательно, поход направ-
лен против скифов-борисфенитов. Как обходятся
критики с этим прочным по логике аргументом?
Они указывают, что Курций свидетельствует о
походе на гетов и потому остается в силе тради-
ционное представление об осаде Зопирионом Оль-
вии. Критики не заметили противоречия в своей
аргументации - если Зопирион осаждал Ольвию,
то не ходил на гетов, так как Ольвия лежит дале-
ко от гетской земли. Следовательно, они должны
принять либо одно, либо другое, но все это излиш-
не, ибо и без того понятно, что геты появились у
Курция лишь потому, что войско Зопириона по-
гибло на обратном пути в Гетской пустыне. Столь
116 Передвижение насельников украинской степи и лесостепи на север в связи с появлением сильного народа
или кочевой орды фиксируется и археологическими и письменными источниками. В качестве примера укажем, что
по захоронениям прослеживается передвижение части степного скифского населения IV-III вв. в лесостепь [Ильин-
ская, 1966, с. 165 сл. ]; часть разгромленных гуннами остготов, обитавших в Нижнем Поднепровье, переместилась
в Киевское Поднепровье [Яйленко, 1989а, с. 99-101; 1990а, с. 115-118].
117 Упоминание басилидов Мелой (II, 4 и 11) не относится к его времени (середина I в. н. э.), так как он заимствовал
свои сведения о Скифии у Анонима эфоровского круга (см. прим. 9).
118 Причерноморские гунны в основе своей тюрки [Яйленко, 2002, с. 308 сл. ], а об ассимиляции прочими тюрками
восточных скифов свидетельствует сохранение их имени - Ибн Хордадбех [1986, с. 66] упоминает азкиш в числе тюрк-
ских народов южной Сибири и Казахстана.
119 См. о них [Maenchen-Helfen, 1957, р. 281 f. Дёрфер, 1986, с. 96, 100, 106, 108. Schmitt, 1985; 1991. Huyse,
1998, S. 176 f. ].
108
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
же мало обоснована критика Н. А. Гаврилюк и
Е. В. Черненко в прочих вопросах исторического
плана. Они сомневаются в приложимости к скиф-
скому обществу таких мероприятий, как отпуск
рабов на волю, пересмотр долговых обязательств
и перевод чужаков в полноправное состояние, но
их сомнения носят риторический характер, раз-
бор наших аргументов не дан, хотя мы уделили
этим вопросам достаточное внимание - к каждому
мероприятию привели соответствующие скифские
реалии и этнографические параллели из других
кочевых обществ, близких по уровню развития
скифам [Яйленко, 1990, с. 254-257] (добавь [Гран-
товский, 1980, с. 133, 137-139] о полноправных и
неполноправных у скифов). Конечно, сравнитель-
ные материалы показывают лишь возможность
проведения мероприятий по освобождению рабов
в форс-мажорных обстоятельствах и пр., но ведь и
критики оперируют предположениями (соратника-
ми ольвиополитов «могли быть союзные скифы»,
«акция Зопириона ... могла стать одной из при-
чин» усиления городской фортификации и пр.).
В дополнение к сказанному в работе 1990 г. обра-
щу внимание критиков на неполное соответствие
греческой терминологии скифским социальным
реалиям, обусловленную разным уровнем разви-
тия обоих обществ. К примеру, давно отмечено,
что нельзя понимать буквально сообщение Геро-
дота (IV, 20) о том, что царские скифы считают
остальных скифов своими рабами - в действитель-
ности под словом 8ouXoi подразумеваются разные
формы зависимости [Тереножкин, 1966, с. 41. На-
роды нашей страны, 1982, с. 242]. Так и в случае
с упомянутыми Макробием мероприятиями: его
источник, один из историков Александра, обрисо-
вал мероприятия борисфенитов терминами, упот-
ребительными в его время (из 40 известных нам
случаев кассации долгов, отпуска рабов на волю и
пр. в форс-мажорных обстоятельствах 25 относят-
ся к эллинистической эпохе [Asheri, 1969]), но мы
должны иметь в виду относительность этой терми-
нологии - применительно к скифскому обществу
ее нельзя понимать буквально.
Оставим историю, обратимся к археологии.
Суждения критиков, специалистов по скифской
археологии, основательны лишь в этой области.
Вероятно, справедливы их замечания, что Зна-
менское городище, вопреки Б. Н. Гракову, не
может быть «акрополем» Каменского городища,
что Лепетихинское и Любимовское городища, по
новым данным, возникли не ранее II в. Не уве-
рен, что упреки критиков по части скифских по-
селений должны быть адресованы мне, так как,
не будучи специалистом по скифской археологии,
я заимствовал этот материал из работ Гракова и
♦Археологи Укра!нсько! РСР», на что сделаны со-
ответствующие ссылки (не было оснований ориен-
тироваться не на них, а на тезисные публикации
Н. А. Гаврилюк конца 1980-х гг.). Суть же дела не
в этом - новые материалы нисколько не опровер-
гли существа моего утверждения о направленнос-
ти похода Зопириона против нижнеднепровских
скифов, так как сами критики не отрицают, что
в регионе были крупные укрепленные скифские
городища IV в. - наряду с Каменским это располо-
женная неподалеку от него Первомаевка 2 площа-
дью 1,7 га, с укрепленной частью и предградьем, а
также Глубокая пристань на Днепровском лимане
пл. 10 га и фортификационными сооружениями
[Былкова, 1991, с. 71; 1995, с. 111 сл. ]. В це-
лом в Нижнем Поднепровье известно более сотни
скифских поселений IV в. [Гаврилюк, Кравченко,
1995, с. 95], так что у Зопириона было тут до-
статочно объектов для нападения. Обратим также
внимание, что в применении к кочевникам глагол
oppugnare сообщения Макробия может означать
просто «нападение на противника», так что речь
об осаде города вовсе не обязательна - это могли
быть и военные операции в поле (см. прим. 82).
♦С военно-политической и стратегической
стороны поход Зопириона, направленный против
Каменского городища, был бы совершенно бес-
смысленной затеей», - стратегически мыслят кри-
тики. Однако напомню им, что Дарий захватил и
затем сжег крепость будинов (Herod. IV, 123) и
что скифы именно во избежание разорения сво-
их поселений и плодородных кочевий вели персов
по пустынному северному Приазовью (Herod. IV,
120, 123). Следовательно, у скифов были причины
защищать свои городища от врагов, о чем и сви-
детельствует фортификация некоторых из них. В
отличие от Дария Зопирион был вполне осведом-
лен о расположении скифских городов (кстати,
кто, как не ольвиополиты первейшие кандидаты
на роль осведомителей?), если в источнике Макро-
бия действительно подразумевалась осада «города
борисфенитов». По словам Н. А. Гаврилюк и Е.
В. Черненко, Каменскому городищу не повезло,
ибо я в угоду своей концепции заселил его ски-
фами - борисфенитами. Городищу действитель-
на
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
но не повезло, так как критики не удосужились
справиться у Геродота, где обитали эти скифы.
На 10-11 дней плавания вверх по реке, - гово-
рит Галикарнасец (IV, 18, 53), что при дневной
норме ок. 24-36 км [Народы нашей страны, 1982,
с. 236-237] составляет 240-370 км и, стало быть,
в любом случае Каменское городище находится
именно в ареале скифов - борисфенитов. Следуя
старой марксистской традиции, - иронизируют
критики, я разделил население Каменского горо-
дища на знать и трудовой люд. Об этом писал Гра-
ков, считавший Знаменскую его часть акрополем,
Кучугуровскую часть ремесленной. По новым дан-
ным, пишут критики, Знаменская часть сущест-
вовала со II в., а Кучугуры в конце V-IV в. и были
конгломератом нескольких разновременных суб-
поселков, огражденных земляным валом длиной в
3 км, высотой 2,2 м; каждое поселение небольшое
и существовало 70-75 лет, одновременно бытовало
2-3 поселения, находки рисуют довольно ровную
социальную структуру; по курганам социальная
разница видна, а по памятникам оседлости не про-
слеживается. Не берусь судить, насколько точна
эта характеристика, но сомневаюсь, чтобы 2-3 ре-
месленных поселка были ограждены трехкиломет-
ровым валом. Кроме того, вал отграничивает одну
часть городища от другой - чем не акрополь по-
скифски и ремесленный посад? А укрепления на
Первомаевке и Глубокой пристани тоже отделяют
одних ремесленников от других? Напомню в связи
с этим, что расположение Каменки, крупнейшего
скифского городища региона, в эпицентре сосре-
доточения богатейших скифских курганов отнюдь
не случайность, а свидетельство непосредственной
его связи с захороненной в них знатью. Вряд ли
критики могут исключить, что на огражденной
валом территории время от времени располага-
лись юрты знати; поскольку все их достояние дви-
жимо, дорогие вещи не оставались в земле акропо-
ля, а перемещались вместе с владельцами (после
смерти - в его могилу). К примеру, периферию
современного Улан-Батора, выстроенного из кам-
ня, составляют анклавы из юрт, обитатели кото-
рых отнюдь не только бедняки - нередко рядом с
юртой стоит автомобиль.
Найденную в Чертомлыцком кургане, распо-
ложенном неподалеку от Каменского городища,
чернолаковую чашечку с граффито-инициалом
владельца я интерпретировал как дар одного из
греческих купцов-резидентов Каменского городи-
110
ща (граффито владельческое !) скифскому влады-
ке или кому-то из его окружения. Столь простая
«чашечка как дар нелепа», - комментируют Н.
А. Гаврилюк и Е. В. Черненко, и напрасно: в бо-
гатейшем инвентаре кургана представлены толь-
ко два греческих столовых керамических сосу-
да - эта чашечка и канфар [Алексеев, Мурзин,
Ролле, 1991, с. 217]. В таких условиях обычная
чернолаковая чашка представляет собой раритет
и потому вполне достойный подарок. И последнее.
По мнению критиков, конфликт Атея и Филип-
па не оказал «заметного влияния на судьбы Ве-
ликой Скифии», а поход Зопириона был его «да-
леким отголоском». Надеюсь, вышеизложенный
§ 5 содержит достаточно аргументов в пользу про-
тивоположного вывода - поход Зопириона был
прямым следствием схватки Атея и Филиппа, и
Александр отправил Зопириона для силового при-
соединения скифов и их земли к своей империи.
Я благодарен Н. А. Гаврилюк и Е. В. Черненко
за критический анализ моей работы - он уточнил
несколько частностей, но в целом их критика не
смогла дезавуировать основные мои положения.
II.	Алтари Александра в районе Северского
Донца?
В 1517 и 1526 гг. Русь посетил немецкий дип-
ломат и путешественник Зигмунд Герберштейн,
издавший в 1549 г. «Записки о московитских де-
лах» - ценный источник по географии, экономике,
быту нашей страны. Говоря о реке Танаис - Дон,
он сообщил любопытные для нашего сюжета об
алтарях Александра сведения [Herberstein, р. 71]:
«Что касается алтарей Александра и Цезаря, о су-
ществовании которых в этих местностях упомина-
ют очень многие писатели, то я не мог узнать ни-
чего наверняка о них, ни об их развалинах, как от
туземцев, так и от других, кто весьма часто ездил
по этим местам. Также и воины, которых государь
[Василий III - В. Я. ] по обыкновению ежегодно
держит там на карауле с целью разведок и удер-
жания татарских набегов, на мой вопрос об этих
алтарях отвечали, что они никогда не видали и не
слыхали ничего подобного. Однако они не отрица-
ли, что видели около устьев Малого Танаиса, в 4
днях пути от Азова, возле места Великий перевоз у
Святых гор, какие-то мраморные и каменные ста-
туи и изображения (statuas imaginesque quasdam
marmoreas et lapideas). Малый Танаис начинается
в Северском княжестве, отчего и называется Дон-
цом Северским, и на расстоянии 3 дней пути выше
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Азова впадает в Танаис». Здесь устья Малого Тана-
иса, 4 дня пути от Азова и Святые горы - прибли-
зительные географические указания на места на-
ходок.120 Упомянутые Герберштейном мраморные
статуи и рельефы не относятся к средневековью,
поскольку в регионе Северского Донца и Нижнего
Дона этого времени скульптурные произведения из
мрамора отсутствуют,121 так что виденные стрель-
цами скульптуры изготовлены из привозного мра-
мора. Мраморная скульптура в регионе представ-
лена только позднеантичными рельефами города
Танаиса (близ совр. Азова), поэтому упомянутые
Герберштейном статуи и рельефы могут относить-
ся только к античной эпохе. Античные поселения
в бассейне Северского Донца неизвестны, но есть
два возможных кандидата - город гелонов (Herod.
IV, 198) и алтари Александра.122 Алтари Алексан-
дра, по Птолемею, находятся «у поворота реки Та-
наис» и выше мы заключили, что это ближайшая
к Волге излучина Дона в районе Калача. У Птоле-
мея Танаис соответствует современному Дону, но
вполне возможно, что сведения об алтарях Алек-
сандра Птолемей взял из такого источника, кото-
рый придерживался представления о Танаисе как
Северском Донце плюс нижнее течение Дона (см.
прим. 79), и это позволило бы локализовать алта-
ри на Северском Донце. Течение Северского Донца
извилисто, у него много «поворотов» (в частности,
в районе Св. гор, примерно от Райгородка, шед-
ший до того в широтном направлении, он круто
поворачивает на север). В принципе вопрос о мра-
морных статуях у Герберштейна можно отделить
от каменных статуй и предположить, что первые
найдены в устье Танаиса - Дона, т. е. происходят
из античного города Танаиса, а вторые - из райо-
на Северского Донца. Что спорадические находки
каменных статуй в Донбассе имеют место, свиде-
тельствует голова из Донецкого музея (рис. 5).123
Если же придерживаться текста Герберштейна, то
и мраморные статуи стрельцы находили в районе
Северского Донца. Поскольку алтари Александра
действительно существовали примерно близ Калача
на Дону или в районе Северского Донца, указания
Герберштейна сохраняют силу, так что решение
вопроса об остатках античного времени в указанном
ареале, видимо, решат будущие археологические
находки. Основание ожидать их дает обнаружение
мраморного посвящения I в. н. э. «Богу высочай-
шему, внемлющему, за спасение от великих опас-
ностей» КБН 1316 на месте Ростова на Дону.124
120 Святые горы известны с XVI в., в XVII в. тут возник монастырь, ныне это историко-архитектурный и ланд-
шафтный заповедник на Северском Донце близ г. Славяногорска (Святогорск) Донецкой обл.
121 В частности, Св. горы - большой известняковый выход на правом берегу реки, местных залежей мрамора нет. В
местных музеях представлены т. н. половецкие бабы из камня и кунстштюки вроде столетней давности фигуры человека
в натуральную величину из Артемовских соляных копей в музее г. Донецка.
122 Хотя Геродот говорит о деревянных статуях в Гелоне, там, как в городе эллино-скифов, вполне могла быть и
мраморная скульптура. О его местоположении Геродот сообщает только то, что он находится в стране гелонов, архе-
ологически это ареал северско-донецкой и посульской скифских культур [Рыбаков, с. 164. Яйленко, 1983, с. 63] (о
предлагавшихся локализациях его см. [Народы нашей страны, с. 355-357]). Если правильно отождествление Гелона с
Бельским городищем, идентификация его с местами обнаруженной стрельцами скульптуры отпадает, так как оно лежит
существенно западнее реперов Герберштейна.
123 Случайная находка ок. 1960 г. близ г. Горняк Марьинского района Донецкой обл., в пескокарьере на р. Вольчьей
(инв. № 358). Вероятно, сделана из местного песчаника (я находил его на местности), выс. 36, шир. 20, глубина по низу
от затылка до бороды спереди 26 см. Выезжавший тогда на место обнаружения памятника сотрудник музея Т. А. Шапо-
валов любезно сообщил мне, что сопровождающих археологических вещей он не нашел (голова явно свалилась в карьер
с борта примерно 20-метровой высоты). Происхождение головы остается загадочным; не исключена принадлежность ее
местному населению эллинистическо-римского времени, ср. эллинистическую герму с Делоса [Marcadfi, 1969, р. 153, pl.
XIII, inv. А 1866], начальную пластинку из скифского кургана близ Сахновки и другие скифские памятники [Мозолевсь-
кий, 1979, с. 89, рис. 70; 1983, с. 40, 87], изделие П-I в. до н. э. из Гланума на юге Франции [CRAI, 1968, № 1-3, р. 104],
головы на стенке котла кельтской работы из Гундеструпа в Дании [Hachmann, 1978, Abb. 19].
124 Предположения о его происхождении из Танаиса или Пантикапея считаем необоснованными, плита поставлена на
месте спасения подобно мраморной плите с посвящением «Богу Асклепию спасителю и благодетелю», поставленному во
II в. н. э. Стратодемом на Темир-горе (КБН 957).
111
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абаев, 1979. Абаев В. И. Скифо-сарматские наречия // Основы иранского языкознания. Древнеи-
ранские языки, Москва
Абаев, 1981. Абаев В, И, Геродотовские Scythai-georgoi // Вопросы языкознания. 2.
Абрамзон, Горлов, 1998. Абрамзон М. Г„Горлов Ю. В, Два «синдских» диобола,найденные в Фана-
гории II РА. 3.
Агбунов, 1981. Агбунов М. В. Материалы по античной географии Северо-Западного Причерноморья //
ВДИ. 1.
Алексеев, 1996. Алексеев А Ю. «Скифские цари» V-IV вв. до н. э. // ВДИ. 3.
Алексеев, 2003. Алексеев А Ю. Хронография Европейской Скифии VIIIV вв. до н. э. Спб.
Алексеев, Мурзин, Ролле, 1991. Алексеев А Ю.,Мурзин В. Ю.,Ролле Р. Чертомлык. Киев
Андрух, 1990. Андрух С. И. Становление Малой Скифии в Добрудже и ее отношения с окружаю-
щим миром II Древнее Причерноморье. Одесса.
Андрух, 1991. Андрух С. I. До питания про перебування ск1ф1в у Швн1чн&3ах1дному Причорномор'Ч //
Археология. 1.
Андрух, 1995. Андрух С. И. Нижнедунайская Скифия в VI - начале I в. до н. э. Запорожье.
Андрух, 2000. Андрух С. И. «... Смешанные с фракийцами скифы» // ВДИ. 3.
Анохин, 1973. Анохин В. А. Монеты Атея // Скифские древности. Киев.
Анохин, 1986. Анохин В. А. Монетное дело Боспора. Киев
Анохин, 1989. Анохин В. А. Монеты античных городов Северо-Западного Причерноморья. Киев
Артамонов, 1974. Артамонов М. И. Киммерийцы и скифы. Ленинград
Бартольд, 1965. Бартольд В. В. Сочинения. Москва. Т. 3.
Бенгтсон, 1982. Бенгтсон Г. Правители эпохи эллинизма. Москва
Бикерман, 1985. Бикерман Э. Государство Селевкидов. Москва
Блаватская, 1953. Блаватская Т. В. Западнопонтийские города в VII I вв. до н. э. Москва
Болтрик, Фиалко, 1995. Болтрик Ю. В.,Фиалко О. Е. Могили скифських цар1в другой половини IV
ст. до н. э. II Археология. 2.
Брашинский, 1965. Брашинский И. Б. Новые материалы к датировке курганов скифской племени-
ной знати Северного Причерноморья // Eirene. Т. 4.
Брашинский, 1980. Брашинский И. Б. Греческий керамический импорт на Нижнем Дону. Ленинград
Бруяко, 1999. Бруяко И. В. О событиях III в. до н. э. в Северо-Западном Причерноморье // ВДИ. 3.
Буданова, 1990. Буданова В. П. Готы в эпоху Великого переселения народов. Москва
Былкова, 1991. Былкова В. П. Нижнее Поднепровье в IV-II вв. до н. э. // Проблемы археологии
Северного Причерноморья. Херсон.
Былкова, 1995. Былкова В. П. Греки и варвары в Нижнем Поднепровье в конце V- первой трети
III в. до н. э. Ц ВДИ. 4.
Вайнберг, 1999. Вайнберг Б. И. Этногеография Турана в древности. VII в. до н. э. - VIII в. н. э.
Москва
Виноградов, 1999. Виноградов Ю. А Северное Причерноморье после падения Великой Скифии //
Hyperboreus. 1999. V,l.
Виноградов, Марченко, Рогов, 1997. Виноградов Ю. А.,Марченко К. К.,Рогов Е. Я. Сарматы и ги-
бель «Великой Скифии» // ВДИ. 3.
Виноградов, 1997. Виноградов Ю. Г. Херсонесский декрет о «несении Диониса» IOSPE II 343 и
вторжение сарматов в Скифию // ВДИ. 3.
Виноградов, Головачева, 1990. Виноградов Ю. Г.,Головачева Н. В. Новый источник о походе Зопи-
риона II Нумизматические исследования по истории Юго-Восточной Европы. Кишинев.
Виноградов, Карышковский, 1983. Виноградов Ю. Г.,Карышковский П. О. Каллиник,сын Евксена
И ВДИ. 1.
Виноградов, Щеглов, 1990. Виноградов Ю. Г.,Щеглов А. Н. Образование территориального херсо-
несского государства // Эллинизм: экономика,политика,культура. М.
112
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Гаврилюк, Кравченко, 1995. Гаврилюк Н. О.,Кравченко С. М. Початок ойдлостл у степових ск1ф1в
II Археология. 3.
Гаврилюк, Черненко, 1991. Гаврилюк Н. А., Черненко Е. В. «Скифский поход» Зопириона // Про-
блемы археологии Северного Причерноморья. Херсон.
Гиндин, 1981. Гиндин Л. А Древнейшая ономастика Восточных Балкан. София.
Гуляев, Яблонский, Лукьяшко, 2006. Гуляев В. И.,Яблонский Л. Т.,Лукьяшко С. И. [Отчет о II
междунар. конф. «Скифы и сарматы в VIII-III вв. до н. э. »]// РА. 1
Граков, 1950. Граков Б. Н. Скифский Геракл // КСИИМК. 34.
Граков, 1954. Граков Б. Н. Каменское городище на Днепре. М.
Грантовский, 1980. Грантовский Э. А Проблемы изучения общественного строя скифов // ВДИ. 4.
Грацианская, 1976. Грацианская Л. И. Место политической истории Боспора в «Географии»
Страбона // ДГТ 1975. М.
Грацианская, 1988. Грацианская Л. И. «География» Страбона. Проблемы источниковедения //
ДГТ 1986. Москва.
Гуцалов, 2003. Гуцалов С. Ю. Кочевники Южного Урала в конце VIII вв. до н. э. // Степная циви-
лизация Восточной Евразии. Астана. 1.
Дёрфер, 1986. Дёрфер Г. О языке гуннов // Зарубежная тюркология. Москва. Вып. 1.
Дройзен, 2003. Дройзен И. Г. История эллинизма. Москва. Т. 1.
Дундуа Г. Ф., Дундуа Т. Г., 1985. Дундуа Г. Ф.Дундуа Т. Г. Экономические связи Ольвии с Грузией
по нумизматическим материалам // Проблемы исследования Ольвии. Парутино.
Дуриданов, 1976. Дуриданов И. Езикът на траките. София.
Ельницкий, 1961. Елъницкий Л. А Знания древних о северных странах. Москва
Жебелев, 1953. Жебелев С. А. Северное Причерноморье. Москва-Ленинград.
Зайцев, 1999. Зайцев Ю. П. Скилур и его царство // ВДИ. 2.
Зограф, 1951. Зограф А Н. Античные монеты. Москва-Ленинград.
Золотарев, 1996. Золотарев М. И. Торговые коммуникации между Херсонесом и Скифией в конце
IV - первой трети III в. до н. э. // Археология. 2.
Зуев, 1974. Зуев Ю.А Юечжи и кушаны в свете китайских источников // Центральная Азия в
кушанскую эпоху. Москва Т. 1.
Зуев, 2001. Зуев В. Ю. К разработке хронологии сарматских древностей II I вв. до н. э. // БФ.
2001. Ч. 2.
Ибн Хордадбех, 1986. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Баку.
Извори, 1981. Извори за историята на тракия и тракте. София, 1981. Т. 1.
Ильинская, 1966. Ильинская В. А. Скифские курганы у г. Борисполя // СА. 3.
Ильинская, 1968. Ильинская В. А. Скифы Днепровского лесостепного левобережья. Киев
Ильинская, Тереножкин, 1983. Ильинская В. А.,Тереножкин А. И. Скифия VII-III вв. до н. э. Киев
Тллшська, Тереножкш, 1971. 1ллшсъка В. А.,Тереножк1н О. I. Ск1фський nepiod // Археолог1я Ук-
paiHCbKoi РСР. Kuie. Т. 2.
Каллистов, 1968. Каллистов Д. П. Рабство в Северном Причерноморье в V-III вв. до н. э. // Рабс-
тво на периферии античного мира. Ленинград.
Каллистов, 1969. Каллистов Д. П. Свидетельство Страбона о скифском царе Атее // ВДИ. 1.
Карпов, 1936. Карпов В. П. Гиппократ и Гиппократов сборник // Гиппократ. Избранные книги.
Москва
Карышковский, 1973. Карышковский П. О. Царские сарматы у Страбона // 1ноземна ф1лолог1я.
Льв1в. Вип. 32.
Карышковский, Клейман, 1985. Карышковский П. О.,Клейман И. Б. Древний город Тира. Киев
Книга Марко Поло, 1955. Книга Марко Поло. Москва
Колосовская, 1982. Колосовская Ю. К. Агафирсы и их место в истории племен юго-восточной Ев-
ропы II ВДИ. 4.
Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989. Крыжицкий С. Д.,Буйских С. Б.,Бураков А В.,От-
113
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
решко В. М. Сельская округа Ольвии, Киев
Крыжицкий, Лейпунская, 1988. Крыжицкий С, Д„ Лейпу некая Н. А. Комплекс Западных ворот
Ольвии //Античные древности Северного Причерноморья. Киев.
Кузнецов, 2000. Кузнецов В. Д. Афины и Боспор: хлебная торговля // РА. 1.
Куликовский, 2003. Кулаковский Ю. А. История Византии. Спб. Т. 1.
Кутайсов, 1990. Кутайсов В. А. Античный город Керкинитида. Киев.
Кутайсов, 2003. Кутайсов В. А. Керкинитида и Херсонес в IV-II вв. до н. э. // ВДИ. 2.
Кюнер, 1961. Кюнер Н. В. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и
Дальнего Востока. Москва.
Лазаров, 1996. Лазаров Л. О кельтском государстве с центром в Тиле при Каваре // ВДИ. 1.
Латышев, 1887. Латышев В. В. Исследование об истории и государственном строе Ольвии. Спб.
Максименко, 1983. Максименко В. Е. Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. Ростов но Дону
Максименко, 1998. Максименко В. Е. Сарматы на Дону. Азов.
Максименко, 2004. Максименко В. Е. Река Танаис в античной традиции // Скифы и сарматы в
VIII-III вв. до н. э. Труды II международной конференции. Азов.
Максимов, 1999. Максимов Е. В. Про перебування келытв в Укра1Ан1 // Етнокулътурн1 процеси
в Швденно-Сх^днш Eeponi в I тисячолиптл н. е. Ки'1в,Льв1в.
Манцевич, 1957. Манцевич А. П. Ритон Талаевского кургана // История и археология древнего
Крыма. Киев.
Манцевич, 1969. Манцевич А. П. Парадный меч из кургана Солоха // Древние фракийцы в Север-
ном Причерноморье. Москва.
Манцевич, 1975. Манцевич А. П. Изображения «скифов» на предметах торевтики // Archeologia
(Warszawa). Т. 26.
Манцевич, 1976. Манцевич А. П. Чертомлыкская ваза и пектораль из Толстой могилы //
Pulpudeva. Sofia. Т. 1.
Марченко, Вахтина, 1997. Марченко К. К., Вахтина М. Ю. «Древняя Скифия» и Северо-Западное
Причерноморье // Hyperboreus. II1,1.
Масленников, 1988. Масленников А. А. Эллинистическая хора на краю Ойкумены. Москва
Масленников, 1999. Масленников А. А. Греки и варвары на «границах» Боспора // ДГТ. 1996/7.
Москва.
Мачинский, 1971. Мачинский Д. А. О времени первого активного выступления сарматов в Под-
непровье по свидетельствам античных письменных источников // АСГЭ. 13.
Мачинский, 1973. Мачинский Д. А. Кельты на землях к востоку от Карпат // АСГЭ. 15
Медведев, 1989. Медведев А. П. К вопросу об идентификации реки Танаис по данным Птолемея
// Историческая география Черноземного центра России. Воронеж.
Медведев, 1993. Медведев А. П. Река Танаис в системе историко-археологических реалий скифско-
го времени // Античная цивилизация и варварский мир. Новочеркасск. Ч. 2.
Мелюкова, 1979. Мелюкова А. И. Скифия и фракийский мир. Москва.
Мелюкова, 1995. Мелюкова А. И. Новые данные о скифо-фракийских отношениях в IV-III вв. до
н. э. Ц РА. 1.
Мозолевський, 1979. Мозолевський Б. М. Товста могила. Kuie
Мозолевський, 1983. Мозолевський Б. М. Ск1фсъкий степ. Khib.
Моруженко,1989. Моруженко А. А. История населения лесостепного междуречья Днепра и Дона в
скифское время. АДД. Kuie
Мошкова, 1974. Мошкова М. Г. Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры. Москва.
Мошкова, 1989. Мошкова М. Г. Краткий очерк истории савромато-сарматских племен // Степи
европейской части СССР в скифо-сарматское время. Москва.
Муравьев, 1988. Муравьев С. Н. Пять античных свидетельств в пользу «Птолемеевой» транс-
грессии Каспия // ДГТ 1986. Москва.
Народы нашей страны, 1982. Народы нашей страны в «Истории» Геродота. Москва
114
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Невская, 1953. Невская В. П. Византий в классическую и эллинистическую эпохи. Москва
Никулицэ, 1987. Никулицэ И. Т. Северные фракийцы в VII вв. до н. э. Кишинев.
Онайко, 1970. Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в IV-П вв. до н. э. Москва
Павленков, 1995. Павленков В. И. Стеностроительство Керкинитиды и Херсонеса Таврического //
Античные полисы и местное население Причерноморья. Севастополь.
Полин, 1992. Полин С. В. От Скифии к Сарматии. Киев
Полш, Ковальов, Чередниченко, 2000. Пол1н С. В.,Ковальов М. В., Чередниченко М. М. Про дату-
вання Бердянського кургану // Археологгя. 1.
Пуздровский, 1999. Пуздровский А. Е. Очерк этносоциальной истории Крымской Скифии во II в.
до н. э. - III в. н. э. II ВДИ. 4.
Рогальский, 1974. Рогальский А. К вопросу о монетах скифского царя Атея // Нумизматика и
сфрагистика. 5.
Ростовцев, 1925. Ростовцев М. И. Скифия и Боспор. Пг.
Русяева, 1994. Русяева А. С. Ольвия и Гилея // Древнее Причерноморье. Одесса.
Рыбаков, 1979. Рыбаков Б. А. Геродотова Скифия. Москва.
Савостьянова, 1946. Савостьянова О. И. Введение [к переводу сочинений Аппиана] // ВДИ. 4.
Сапрыкин, 1986. Сапрыкин С. Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. Москва
Скржинская, 1977. Скржинская М. В. Северное Причерноморье в описании Плиния Старшего.
Киев.
Смирнов, 1966. Смирнов А. П. Скифы. Москва
Смирнов, 1971. Смирнов К. Ф. О начале проникновения сарматов в Скифию // Проблемы скифской
археологии. Москва.
Смирнов, 1976. Смирнов К. Ф. Декрет в честь Протогена и раннее поселение сарматов под Ольви-
ей II XIV междунар. конф, античников соц. стран. ТД. Ереван.
Смирнов, 1984. Смирнов К. Ф. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии.
Москва.
Соломоник, 1952. Соломоник Э. И. О скифском государстве и его взаимоотношениях с греческими
городами Северного Причерноморья // Археология и история Боспора. Симферополь
Супрун, 1992. Супрун В. И. Топонимия Волжско-Донской переволоки на картах XII-XVI веков //
Ономастика Поволжья. Москва. Ч. 2.
Таиров, 2006. Таиров А. Д. Этнокультурные процессы в степях Южного Урала во второй половине
V-IV вв. до н. э. Ц РА. 1.
Тереножкин, 1966. Тереножкин А. И. Об общественном строе скифов // СА. 2.
Тереножкин, Мозолевский, 1988. Тереножкин А. И.,Мозолевский Б. Н. Мелитопольский курган.
Киев.
Толстов, 1948. Толстов С. П. По следам древнехорезмийской цивилизации. Москва-Ленинград
Топоров, 1972. Топоров В. Н. «ВаШса» Подмосковья // Балто-славянский сборник. Москва. 1972.
Топоров, 1982. Топоров В. Н. Древняя Москва в балтийской перспективе // Балто-славянские
исследования. 1981. Москва.
Топоров, Трубачев, 1962. Топоров В. Н.,Трубачев О. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верх-
него Поднепровья. Москва
Тохтасьев, 2001. Тохтасьев С. Р. Еще раз о синдских монетах и синдском царстве // БФ. 1.4.1.
Трубачев, 1968. Трубачев О. Н. Названия рек правобережной Украины. Москва
Тудоровский, 1980. Тудоровский А. А. Дон и Донец в историческом прошлом // Известия Всесоюз-
ного географического общества. Т. 112. Вып. 5.
Фол, 1975. Фол А. Тракия и Балканите през ранноелинистическата епоха. София.
Хеннинг, 1961. Хеннинг Р. Неведомые земли. Москва Т. 1.
Чередниченко, Мурзш, 1996. Чередниченко М. М.,Мурз1н В. Ю. Основы резулътати досл1дження
Бердянського кургану // Археолог1я. 1.
Черненко, 1987. Черненко Е. В. Скифо-персидская война. Киев.
115
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Шахермайр, 1986. Шахермайр Ф. Александр Македонский. Москва.
Шелов, 1965. Шелов Д. Б. Царь Атей // Нумизматика и сфрагистика. Киев. Вып. 2.
Шелов, 1967. Шелов Д. Б. Западное и Северное Причерноморье в античную эпоху // Античное
общество. Москва.
Шелов, 1970. Шелов Д. Б. Танаис и нижний Дон в III - I вв. до н. э. Москва.
Шелов, 1971. Шелов Д. Б. Скифо-македонский конфликт в истории античного мира // Проблемы
скифской археологии. Москва.
Шелов-Коведяев, 1985. Шелов-Коведяев Ф. В. Боспор в VIIV вв. до н. э. // ДГТ 1984. Москва.
Щеглов, 1978. Щеглов А. Н. Северо-Западный Крым в античную эпоху. Ленинград
Щеглов, 1985. Щеглов А. Н. О греко-варварских взаимодействиях на периферии античного мира // ПЭЭ.
Яйленко, 1983. Яйленко В. П. К вопросу об идентификации рек и народов геродотовой Скифии //
Советская этнография. 1.
Яйленко, 1985. Яйленко В. П. Материалы к «Корпусу лапидарных надписей Ольвии» // Эпигра-
фические памятники древней Малой Азии,античного Северного и Западного Причерноморья как исто-
рический и лингвистический источник. Москва.
Яйленко, 1987. Яйленко В. П. К публикации свода херсонесских граффити // Исследования по
эпиграфике и языкам древней Анатолии,Кипра и античного Северного Причерноморья. Москва.
Яйленко, 1989. Яйленко В. П. Изменение политической структуры Скифии на рубеже V-IV вв.
Миграции агафирсов,царских скифов и будинов // Проблемы скифо-сарматской археологии Северного
Причерноморья. Труды конф. Запорожье. Вып. 1.
Яйленко, 1989а. Яйленко В. П. Тервинги и гревтунги в Восточной Европе // XI Всесоюзная конф,
по изучению истории,экономики,литературы и языка скандинавских стран и Финляндии. Москва 1.
Яйленко, 1990. Яйленко В. П. Ольвия и Боспор в эллинистическую эпоху // Эллинизм: Экономика.
Политика. Культура. Москва
Яйленко, 1990а. Яйленко В. П. Готы в этногенезе славян Киевского Поднепровья // VI Междунар.
конгресс славянской археологии. Т. Д. советской делегации. Москва.
Яйленко, 1995. Яйленко В. П. Женщины,Афродита и жрица Спартокидов в новых боспорских
надписях II Женщина в древнем мире. Москва.
Яйленко, 1995а. Яйленко В. П. Правящий тюркский род ашина: истоки и продолжение // Элита
и этнос средневековья. Москва.
Яйленко, 1998. Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии // Человек и общество в античном
мире. Москва.
Яйленко, 1999. Яйленко В. П. Призрак боспорского Сатира в Ольвии и тени олъвиополитов да
митридатовых солдат в Западном Крыму. Комментарий к эпиграфическим видениям // VI чтения
памяти проф. В. Д. Блаватского. Москва
Яйленко, 2000. Яйленко В. П. Дискуссионные вопросы истории и эпиграфики античного Северного
Причерноморья // РА. 3.
Яйленко, 2001. Яйленко В. П. Тени олъвиополитов и херсонесских олигархов в Западной Тавриде
II ПИФК. 11.
Яйленко, 2001а. Яйленко В. П. Ольвийская ателия Иетроклу и проксения афинянам: НО,1,5 //
Из истории античного общества. Н. Новгород. Вып. 7.
Яйленко, 2002. Яйленко В. П. Гунно-булгары II-V вв. н. э. на Боспоре по данным эпиграфики и
антропонимики // ДБ. 5.
Яйленко, 2004. Яйленко В. П. Вотив Левкона I из Лабриса // ДБ. 7.
Яйленко, 2006. Яйленко В. П. Очерки этнической истории Скифии в IV в. до н. э. //Античная
цивилизация и варвары. Москва
Яковенко, 1985. Яковенко Э. В. К проблеме происхождения предметов торевтики из раннеэлли-
нистических курганов Скифии и Боспора // ПЭЭ.
116
В. П. Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Alexandrescu, 1967. Alexandrescu Р. Ataias // Studii clasice. 1967. T. 9.
Asheri, 1969. Asheri D. Leggi greche sul problema det debiti // Studi classici e orientali. Pisa. Vol. 18.
Bayer, 1728. Bayer Th. S. De origine et priscis sedibus Scytharum // Commentarii Academiae Scienciarum
imperialis Petropolitanae. 1726. Petropoli.
Beloch, 1925. Beloch J. Griechische Geschichte. B.; Lpz. Bd. 4.
Brandis, 1901. Brandis C. Danuvius // RE. Bd. 4.
Buck, 1968. Buck C. D. The Greek Dialects. Chicago.
Christ, 1890. Christ Geschichte d£r griechischen Litteratur. МилпсЬеп.
Detschew, 1957. Detschew D. Die thrakischen Sprachreste. Wien.
Diehl, 1937. Diehl E. Olbia // RE. Bd. 17.
Dubois, 1996. Dubois L. Inscriptions grecques dialectales d'Olbia du Pont. Сепелое.
Gerov, 1981. Gerov B. Zum Problem der Wohnsitze der Triballer // Klio. Hft. 2.
Hachmann, 1978. Hachmann R. Die Germanen. Munchen.
Hammond, Griffith, 1979, 1988. Hammond N. G. L.,Griffith G. Th. A History of Macedonia. Oxf. Vol. 2,3.
Herberstein S. Rerum Moscovitarum commentarii. Antverpen. 1557.
Huyse, 1998. Huyse Ph. Gab es seine Lautentwicklung л-л im «Skytho-Sarmatischen»? // Hyperboreus. IV.
Iliescu, 1971. Iliescu V. Le probleme des rapports Scytho-Byzantins du TV sUcle av. N. JI. //Histiria. T. 20.
Iliescu, 1979. Iliescu V. Bemerkungen zum pontisch-orientalischen Plan Alexanders des Grossen // Про-
блемы античной истории и культуры. Ереван. Т. 1.
Iliescu, 1987. Iliescu V. «Histrianorum rex»? Zu lust. 9,2,2 // Zu Alexander der Grosse. Festschrift G.
Wirth. Amsterdam. Bd. 1.
Itinerarium Alexandri, 1970. Itinerarium Alexandri,bearb. von H. -J. Hausmann. Кол1п.
Jordanov, 1996. Jordanov K. Zopyrion en Thrace et en Scythie // The Thracian World at the Crossroads
of Civilisations. Bucharest.
Krahe, 1964. Krahe H. T-Erweiterungen der Basis al- / el- in Fluss (und Ort)namen // Beitrdge zur
Namenforschung. Bd. 15.
Leve que, 1969. Ьеоелдие P. Le monde hel^nistique. P.
Livrea, 1973. Livrea E. Apollonii Rhodii Argonauticon liber quartus. Firenze.
Maier, 1959. Maier F. Griechische Mauerbauinschriften. Heidelberg. Bd. 1.
Maenchen-Helfen, 1957. Maenchen-Helfen O. J. Germanic and Hunnic Names of Iranian Origin //
Oriens. Vol. X,2.
Marcadii, 1969. Marcadh Au musue de Dhlos. P.
Mayser, Schmoll, 1970. Mayser E.^chmoll H. Grammatik der griechischen Papyri aus des Ptolemderzeit.
B. Bd. 1.
Mihailescu-Borliba, 1976. Mihailescu-Borliba V. The Akinakai of Moldavia. A New Discovery // Thraco-
Dacica. ВисигелИ.
Mikkola, 1906. Mikkola J. J. Ladoga, Laatokka // Journal de la Socihth finno-ougrienne. T. 23.
Pearson, 1960. Pearson L. The Lost Historians of Alexander the Great. L.
Peretti, 1963. Peretti A. Teopompo e Pseudo-Scilace // Studi classici e orientali. Vol. 13.
Pippidi, 1971. Pippidi D. M. I greci nel basso Danubio. Milano.
Rehm, 1913. Rehm A. Die Inschriften von Milet. B. Bd. 1.
Robert, 1984. Robert L. Documents d'Asie Mineure // BCH. T. 108 (1).
Russu, 1969. Russu I. Illirii. Bucuresti.
Schmitt, 1985. Schmitt R. Iranica protobulgarica // Валканско езикознаниею T. 28.
Schmitt, 1991. Schmitt R. Iranica protobulgarica suppleta // Natalicia J. Schru,pfer oblata. Munchen.
Spiridonov, 1977. Spiridonov T. La marche dAlexandre le Grand en Thrace antique et les tribus entre
Stara Planina et le Danube // Thracia. Serdicae. T. 4.
Tanase, 1963. Tanase E. Roumain ОИ,ОНел,Occitan Olt,Oultet // Revue int. d'onomastique. T. XV,3.
Tam, 1901. Tarn W. W. Patrocles and the Охо-Caspian Trade route // JHS. Vol. 21.
Tam, 1985. Tarn W. W. The Greeks in Bactria and India. Chicago.
117
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Threatte, 1980. Threatte L. The Grammar of Attic Inscriptions. B.,NY. 1980. T. 1.
Thumb, Scherer, 1959. Thumb A.,Scherer A. Handbuch der griechischen Dialekte. Heid. Bd. 2.
Tomaschek, 1894. Tomaschek W. Die alten Thraker // Sitzungsberichte der Oesterrreichischen Akademle
der Wiss. Wien. Bd. 131.
Tomaschek, 1896. Tomaschek W. Arae Alexandri // RE. Bd. 2.
Touloumakos, 1996. Touloumakos J. Historische Personennamen und Geschichtsbewusstsein in den
griechischen Stabdten des Bosporanischen Reiches // Hellas und der griechische Osten. Saarbrubcken.
Vanagas, 1981. Vanagas A. Lietuvib hidronimb etimologinis bodinas. Vilnius.
Vasiliev, 1980. Vasiliev V. Scitii agatirsi pe teritoriul Romabniei. Cluj.
Vasmer, 1923. Vasmer M. Die Iranier in Sbdrussland. Lpz.
Vinogradov, 1997. Vinogradov Ju. G. Pontische Studien. Mainz.
Vulpe, 1967. Vulpe A. Necropola Halstattiana de la Ferigile. Bucurebti.
Vulpe, 1970. Vulpe A. Archaeologischen Forschungen und historische Betrachtungen иьЬег das 7 bis 5
Jh. im Donau-Karpatenraum // Memoria antiquitatis. Acta Musei Petrodavensis. T. 2.
Vulpe, 1991. Vulpe A. Die Westgrenze Skythiens bei Herodot // Thracia Pontica. Sofia. T. 4.
Wielowiejski, 1970. Wielowiejski J. Kontakty Noricum i Pannonii z ludami polnocznymi. Wrocbav.
118
В. П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Отклик на публикацию В.П. Яйленко
«Очерки этнической и политической истории Скифии
в V — III вв. до н.э.»
Очерк1 - весьма устаревшая в научной литера-
туре, беллетризированная и, как следствие, чаще
всего неглубокая по содержанию, нередко развле-
кательная публикация, рассчитанная на существо-
вание определенного круга благодарных и невзыс-
кательных читателей, не имеющих возможности
(и желания) систематического исследования пред-
мета. Это позволяет многократно воспроизводить
в печати под разными названиями один и тот же
материал, использовать массу разноречивых све-
дений, не затрудняясь их критическим анализом,
добротным изучением, своевременным обновлени-
ем и пополнением. Чаще очерк больше, чем ком-
пиляция или простой литобзор, обычно предшес-
твующий началу любого изучения новой темы. В
то же время очерк заведомо менее значим, чем са-
мостоятельное законченное исследование пробле-
мы. Другими словами, уже не простое собрание
сведений, но еще и не законченное исследование,
характеризующееся необходимыми степенями но-
визны, актуальности, авторского вклада.
Сказанное не в малой степени касается публи-
куемой в нашем сборнике работы В.П. Яйленко.
Даже более того: увы, публикация уважаемого ав-
тора лишь подтверждает вышесказанное. Однако,
читатель знает, что Валерий Петрович является
знатоком эпиграфических источников, немалая
часть которых им самим в свое время была введена
в научный оборот. Валерий Петрович блистатель-
но показал, что «малая эпиграфика» предостав-
ляет великое множество сведений о культурной,
этнической, социальной, политической, наконец,
- экономической истории древнего мира вообще
и Северного Причерноморья в частности. Однако
уникального специалиста потянуло в, скажем так,
чуждую, порой - враждебную, область - скифо-
логию. А скифологом невозможно быть, не буду-
чи археологом. Причем, - полевым археологом.
Это правило не имеет исключений. Или, точнее,
все исключения лишь подтверждают это правило.
В скифологии без полевой археологии почти вся
письменная продукция - очерки.
Сомнения в научной продуктивности очер-
ков В.П. Яйленко возникают едва ли не с само-
го начала. В них нет ни постановки задачи, ни
обоснования необходимости нового исследования,
например, этнической карты, ни даже обстоя-
тельного обзора. Чем подходы, новые (и есть ли
они?) гипотезы В.П. Яйленко отличаются от та-
ковых Б.А. Рыбакова, А.И. Тереножкина, В.А.
Ильинской, Б.А. Шрамка? И самое главное, со-
гласуется ли этногеография Скифии по В.П. Яй-
ленко с данными А.И. Доватура, Д.П. Каллисто-
ва, И.А. Шишовой в известной их книге (1982)?
А также с комментариями как к классическим
переводам Геродота (Ф.Г. Мищенко), так и новым
(Г.А.Стратановского), в том числе внероссийским,
например, первым в Украине переводом «Исто-
рии...») А.О. Билецкого. Чем В.П. Яйленко-1983
(«К вопросу об идентификации...») отличается от
В.П.Яйленко-2007 (данные «Очерки...»)?
Порой, кажется, что «Очерки...» написаны
не ранее 80-х годов прошлого столетия, а сейчас
просто републикуются. Да и библиография оста-
новилась на уровне литературы 80-х годов.
О какой этнической и тем более политической
истории может идти речь, если нет их соподчи-
нения с социальной историей Скифии (Хазанов,
1975) или историей экономики Скифии (Гаври-
люк, 1999)? Ведь для того чтобы уважаемый ав-
тор смог понять нашу точку зрения, ему придется
ознакомиться с указанными книгами. И, если что
не так в них, высказать своевременно критичес-
кие замечания.
В библиографии В.П. Яйленко практически
отсутствует украинский пласт исследований про-
блематики. Так, имеется ссылка на единственную
работу А.С. Русяевой 1994 г. Хотя А.С. Русяевой
1 Дефиниция очерка из «Справочника журналиста» (авторы Н.Г. Богданов, Б.А. Вяземский, Лениздат, 1971, 3
изд., с. 283: - По своим особенностям он [очерк, ред.] близок к малым формам художественной литературы - рас-
сказу или короткой повести и отличатся от них тем, что конкретен, построен на фактическом материале, а не на
вымысле. Очеркист дает оценку событиям и фактам, исследует вопрос в нужном ему плане.
119
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
чуть не ежегодно издаются монографии, чуть ли
не ежегодно выходят «ольвийские монографии», в
которых излагаются не только, а часто не столько
результаты архелогических исследований, но и их
обобщения, в том числе по предмету исследова-
ния В.П. Яйленко. Сначала это казалось приме-
ром олимпийского (высокомерного) спокойствия
по отношению к смертным, но сейчас появилась
уверенность, что уважаемый автор из более чем
уважаемого заведения (МГУ им. М.В. Ломоносо-
ва) элементарно не знаком с этими работами и не
дает себе труда их отслеживать. Скифологические
и смежные исследования в Украине не прекра-
щались ни на минуту с 80-х годов. О чем свиде-
тельствует огромная масса изданных материалов,
однако, они не нашли отражения в библиографии
рассматриваемой публикации В.П. Яйленко, да-
тируемой 2007 г. Образовалась лакуна в почти
30 лет в условиях информационного взрыва. В
сборниках, монографиях непрерывно выходящих
в Украине освещается масса вопросов этнической
и политической истории Скифии. Также в библи-
ографии В.П. Яйленко практически отсутствуют
пласт современных зарубежных исследований
скифской проблемы. Самая поздняя ссылка на ...
Vinogradov, 1997.
Что «Очерки...» не отличается новыми подхо-
дами, становится ясно уже с первой их страницы.
Но особенно четко это следует из попытки гальва-
низировать идею похода Зопириона в «города» бо-
рисфенитов на Нижнем Днепре. В свое время мной
совместно с Евгением Васильевичем Черненко был
опубликован анализ правдоподобия трактовки
В.П. Яйленко целей и обстоятельств похода Зопи-
риона вглубь Скифии [Гаврилюк Н.А., Черненко
Е.В. «Скифский поход» Зопириона // Проблемы
археологии Северного Причерноморья. Херсон,
1991. - С. 65-69]. В частности, в нашей статье на
основании археологических данных оспаривалась
идентификация В.П. Яйленко Каменского горо-
дища как города борисфенитов, когда-либо осаж-
давшегося Зопирионом и выдержавшего (согласно
одному из двух более чем скудных письменных
источников) эту осаду. Подвергалась сомнению
идея замены Ольвии как города-мишени похода
Зопириона какой-либо другой городской реалией
Северного Причерноморья 331 г. до н.э. Ограни-
ченность письменных источников, во-первых, не
дает для этого никаких оснований. Во-вторых, эта
же скудость служит богатейшей почвой для самых
фантастических построений. В заключение своей
статьи 1991 г. мы написали, что в попытке иден-
тификации В.П. Яйленко Каменского городища
как города борисфенитов (Ibid., с.68):
- нельзя не видеть примера, как в угоду умоз-
рительной схеме опускаются одни факты, искажа-
ются другие, измышляются недостающие звенья.
Традиционная точка зрения, что целью похода
была Ольвия, осталась не только не отвергнутой,
но более того - укрепилась и получила еще одно
подтверждение в ходе проведенного анализа.
Поскольку ответа на нашу критику не после-
довало, а какой-либо дискуссии по высказанной
нами точке зрения не зарегистрировано, то каза-
лось, что результаты нашего анализа были убеди-
тельным, а позиция В.П. Яйленко согласившегося
с ними по умолчанию, вполне адекватна ситуации.
Мы даже предполагали, что Валерий Петрович,
хотя и не вслух, но все же признал археологичес-
кие реалии, недопустимость произвольного мани-
пулирования немногими письменными, к тому же
противоречивыми, источниками.
Однако, подобно свету далекой звезды, реак-
ция В.П. Яйленко вдруг проявилась через 16-17
лет. Почему и чего В.П. Яйленко так долго (уже
одного из авторов нет с нами) выжидал - неясно.
Может - сенсационного появления мемуаров как
осажденных, так и осаждающих с целью их пос-
ледующего сличения, чтобы установить истину.
Может, появления археологических данных о ве-
личественном борисфенитском городе на Великом
Лугу и его масштабных раскопках, в ходе которых
был бы найден горит с антропонимом «Зопирион»
или хоть какой-нибудь македонский раритет. Од-
нако не дождался. Не дождавшись - отписался.
Ничего нового в новой отписке В.П. Яйленко
нет. Даже курган Чертомлык В.П. Яйленко поче-
му-то упорно по-прежнему размещает на левом бе-
регу. Валерий Петрович, месторасположение кур-
гана Чертомлык, как до Вашей статьи 1990 г., так
и сейчас, неизменно: правый берег р. Днепр, при-
мерно, в 30-35 км к северо-западу от г. Никополя.
Близко или далеко это от Каменского городища?
Вы говорите - близко, я - далеко. Более того, в
цикле хорошо опубликованных своих работах я
даже смею утверждать, что район Чертомлыка
относится к иному палеоэколого-экономическому
району, чем левый берег с ядром в Каменском го-
родище. Впрочем, как я не готова с Вами обсуж-
дать правильность использования букв «омикрон»
120
В.П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
и «омега» в разных ситуациях, так и Вы, надо
полагать, не способны без подготовки ответить на
вопрос о характере (дружественных или антаго-
нистических?) отношений между собой скифского
населения по обоим берегам Днепра. А от этого
ответа, имеющего социально-политический под-
текст, между прочим, зависит «метатопографичес-
кая» оценка: 30-35 км + огромная водная преграда
- это большое или малое расстояние до Каменско-
го городища? Из сказанного вытекает откровенная
спекулятивность интерпретации Вами чернолако-
вой чашечки с граффити-инициалом владельца
«как дара одного из греческих купцов-резидентов
Каменского городища (граффити владельческое!)
скифскому владыке или кому-то из его окруже-
ния». Как удалось уважаемому эпиграфисту про-
следить приключения сосуда по одной лишь проца-
рапанной букве «А»? Авторы публикации кургана
Чертомлык со ссылкой на работу Э.Я. Соломоник
утверждают что, «это может быть начальная бук-
ва имени владельца сосуда, божества или слова
посвящения» (Алексеев, Мурзин, Ролле, 1991, с.
82). Это заключение В.П. Яйленко проигнориро-
вал, хоть книгу А.Ю. Алексеева, В.Ю.Мурзина и
Р.Ролле и читал - она есть в списке литературе.
В Чертомлыцком кургане много чего не найдено
или найдено в ограниченном количестве. По па-
радоксальной логике В.П. Яйленко, чем меньше
найдено вещей, тем они дороже! А если вещи в
данном кургане совсем не найдены? Значит, они
бесценны? А между тем чашечки-солонки - доста-
точно распространенный инвентарь средних по бо-
гатству скифских погребений. Поэтому повторим-
ся (заметим, что В.П. Яйленко неточно цитирует
наш текст, скорее излагает его, чем цитирует. Так,
в частности в нашей статье нет закавыченных как
цитата слов «чашечка как дар нелепа»). Нами было
сказано: «подобный убогий дар великому влады-
ке Скифии, погребенному в крупнейшем кургане
Степи, представляется совершенно нелепым» (с.
68). Особенно нелепым на фоне других вещей, ин-
терпретируемых как дары. Например, парадном
ахеменидском мече (по версии Д.А. Мачинского
(Алексеев, Мурзин, Ролле, 1991, с. 141). Сколь-
ких владельцев поменяла чашечка доподлинно не
известно. Кто нанес граффити - первый, проме-
жуточные или последний владелец чашечки, тоже
неизвестно. Трофей ли чашечка, дар ли, или же
она приобретена в результате добросовестной или
не очень трудовой деятельности погребенного? На
основании имеющихся данных этого заключить
невозможно. Предположение В.П. Яйленко о даре
именно купца (почему-то купца-резидента; а что,
не резиденты не могут дарить или откупаться?)
- это откровенный спам.
Что касается конфликта Атея и Филиппа, то
по-прежнему отсутствует сколько-нибудь внятная
аргументация значимости его влияния на судьбы
так называемой Великой Скифии. Похожую исто-
рическую судьбу разделил поход Зопириона.
Свой ответ 17-летней выдержки В.П Яйленко
разделил на две части - историческую и археоло-
гическую. В.П Яйленко признал, что наши сужде-
ния, «как специалистов по скифской археологии,
основательны лишь в этой (археологической, НГ)
области». И, мол, не его вина, что он использовал
устаревшие данные. Напомним, в чем заключались
наши суждения. Воевать Каменское городище -
это абсурд, это явно не тот город борисфенитов (и
даже вообще не город), на который стоило тратить
потенциал македонской державы. Особенно, в тот
год, когда все ее военно-экономические ресурсы
должны быть мобилизованы на войну с Персией.
Признав в «Очерках ...» ничтожность Каменско-
го городища как военно-экономического объекта,
наш стратег, однако, все еще пытается отыскать
в Нижнем Поднепровье последней трети IV в. до
н.э. что-нибудь привлекательное для 30-тысячной
армии Зопириона. В.П. Яйленко указывает на два
крупных укрепленных скифских городища IV в.
- Первомаевку 2 площадью 1,7 га, с укрепленной
частью и «предградьем» и с линией «иррегулярно
уложенных камней над западной балкой, не ис-
ключена их связь с оборонительными конструк-
циями», а также Глубокую Пристань на Днеп-
ровском лимане (10 га и с фортификационными
сооружениями) [Былкова, 1991, с. 71, 73; 1995, с.
111 с л.]. Крупные для кочевого сообщества (чуть
ранее вообще их не имевших), грекам они пред-
ставлялись ничтожными. Первомаевка 2 - орди-
нарное скифское городище, способное огородить
разве что от нападения соседнего рода. При этом
Первомаевка 2 многократно беднее Каменского го-
родища, а его занятие (без всякой осады!) отнюдь
не проблема для любого греческого военного отря-
да (тем более армии). И смысла ради Первомаевки
2 устраивать военный поход еще меньше, чем про-
тив Каменского городища. Напомним, бессмыс-
ленность стратегического похода против Каменс-
кого городища уже, кажется, доходит до самого
121
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
В.П. Яйленко. Что касается Глубокой Пристани
на Днепровском лимане, то (не вдаваясь в оценку
ее более чем сомнительной по сравнению с относи-
тельно близко расположенной Ольвией привлека-
тельности как объекта нападения), ею легко мог
овладеть десант со стороны лимана. Т.е. в этом
случае ни о каком походе, кроме как морском,
не надо и вести речь. Еще менее вероятны, как
объекты осады, в целрм сотня с лишним скифс-
ких поселений известных в Нижнем Поднепровье
IV в. до н.э. Пользуясь нашими исследованиями,
нашими количественными данными, В.П. Яйлен-
ко, явно не представляет абсолютной бедности,
эфемерности явлений скифской оседлости, того
факта, что здесь не сосредотачиваются ресурсы и
богатства, а только обеспечивается экономическая
основа первичной оседлости. В.П. Яйленко также
прибегает к последнему, как нередко бывает в его
работах, доводу. Этот довод - грамматический. Им
наш оппонент пользуется всякий раз, когда все
его остальные аргументы признаны ничтожными.
Грамматический довод заключается в том, что «в
применении к кочевникам глагол oppugnare сооб-
щения Макробия может означать просто «нападе-
ние на противника», так что речь об осаде города
вовсе не обязательна - это могли быть и военные
операции в поле». Этим самым, В.П. Яйленко са-
мостоятельно дезавуирует вообще всю свою, мягко
говоря, парадоксальную статью 1990 г. о направ-
ленности похода Зопириона против города борис-
фенитов, идентифицируемых им как нижнеднеп-
ровские скифы.
Однако, оставим археологию и обратимся к
истории. В истории В.П. Яйленко явно осознает
- и не скрывает этого - свое превосходство над
археологами. Из-за нашего недоумения, зачем же
из удаленной на тысячи километров Македонии
гнать войска в район одной из пяти переправ че-
рез Нижний Днепр, а также хороших - но не бо-
лее того, пастбищ - он нам отказывает не сколь-
ко в способности, сколько только в возможности,
стратегически мыслить. Признаюсь, по военной
специальности я, действительно, всего лишь мед-
сестра обороны, да и то гражданской. Подозреваю,
однако, что В.П. Яйленко тоже не сделал военной
карьеры. Т.е стратегически мыслить мы вправе с
В.П. Яйленко на равных. И задаю вопрос, где же
тот город борисфенитов, из-за которого была по-
гублена огромная по всем временам армия? Под
давлением фактов, В.П. Яйленко признает, что в
Нижнем Поднепровье во времена Зопириона таких
городов нет (учтем наш комментарий про Перво-
маевку 2 и Глубокую Пристань). Если же Зопири-
он осуществлял карательную или иную акцию по
типу кампании Дария I, то это же совсем другой
предмет для разговора. Исходная посылка В.П.
Яйленко: город борисфенитов - это Каменское го-
родище. Нет города борисфенитов на территории
современной Каменки Днепровской - нет пробле-
мы, нет предмета для дальнейших разговоров,
нет статьи. Дискуссия закончена. Все остальное к
предмету дискуссии не имеет отношения, даже с
отсылкой на высокую грамматику.
Причина, по которой не предприняли кри-
тики «гипотезы» В.П. Яйленко другие скифоло-
ги или антиковеды, по-моему, предельно проста:
экстравагантность гипотезы настолько очевидна
и неинтересна, что на нее можно совсем не обра-
щать внимания. Ну, кто будет опровергать идею
о депортации в район Каменского городища ски-
фов-тюрков во времена сарматов, высказанную в
начале 90-х годов с точки зрения пантюркизма?
Мало ли, что еще можно высказать, скажем, в
идеологическом угаре. Мы отреагировали на гипо-
тезу В.П. Яйленко по долгу, так сказать, службы.
Евгений Васильевич Черненко ответил как иссле-
дователь военного дела скифов; я - как исследова-
тель с многолетним стажем Каменского городища
и других нижнеднепровских городищ, чтобы сооб-
щить, что Каменское городище - провальный кан-
дидат на объект атаки Зопириона. Таким образом,
в нашей работе 1991 г. геополитические штудии
В.П. Яйленко получили экспертную оценку. А
критика была вовсе не «фронтальная», а по сути.
Пренебрежение В.П. Яйленко археологией непро-
стительно. Промучившись 16 лет в поисках ответа
на нашу оценку, В.П. Яйленко, в качестве этого
ответа, предлагает старый, чуть перетасованный
текст.
«Прочный по логике» аргумент В.П. Яйленко
на самом деле является не прочным, а порочным по
логике аргументом. Поскольку эти «логические»
построения не только формальны, но и исходят из
ложных, неоднозначных посылок, и в итоге, мяг-
ко говоря - не достоверны. Что значит «однако
остальные авторы согласно (выделено мною, НГ)
указывают, что Зопирион ходил на скифов»? Это
какие такие «остальные авторы согласно», указы-
вают на скифов? Кроме «резонера» (словами В.П.
Яйленко, 2007, с. 89) Помпея Трога, кто же еще?
122
В. П.Яйленко. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н. э.
Если таковых нет, то пора уже говорить о лукавс-
тве. И кто же адресат такого лукавства? Неужели
благодарные и доверчивые читатели? Кого же еще
В.П. Яйленко может путать или пугать фразеоло-
гизмами, выражающими «кассацию долгов в гре-
ческом языке» (с. 93)?
Наша коррекция нескольких основополагаю-
щих положений статей В.П. Яйленко, в условиях
сохранения прежних дефицита и недосказаннос-
ти, вторичности, неоднозначности письменных
источников, недоказуемости единственности ис-
ходных посылок и вытекающих последствий пол-
ностью обескровливают основную концепцию
рассматриваемых статьи 1990 г. и «Очерков ...»
В.П. Яйленко. И представляет ее, если не полно-
стью ошибочной, то в лучшем случае маловероят-
ной, нежизнеспособной. Стоит только удивляться
тому, что Валерий Петрович свой редкостный дар
эпиграфиста порой тратит на запутывание иссле-
дуемых вопросов, а не на их прояснение.
НА. Гаврилюк
123
ПОГРЕБАЛЬНЫЕ КОНСТРУКЦИИ
НАЧАЛА РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
ДНЕПРОВСКОЙ ПРАВОБЕРЕЖНОЙ ЛЕСОСТЕПИ
Типология и пространственный анализ средствами ГИС-технологий
М.Н. Дараган
Институт археологии НАН Украины
Изучение процесса культурного развития в
Днепровской правобережной лесостепи в начале
раннего железного века, разработка периодизации
и хронологии, решение вопросов этнокультурно-
го характера в значительной мере проводились на
основе изучения погребального обряда. Фундамен-
тальные работы по археологии данного региона
предскифского и раннескифского времени выпол-
нены, прежде всего, по материалам погребальных
памятников [Ильинская, 1975; Ковпаненко, 1981;
Ильинская, Тереножкин, 1983; Ковпаненко, Бес-
сонова, Скорый, 1998; Скорый, 1999; 2003]. Пер-
вичным объектом классификации в рамках изу-
чения комплекса погребальной обрядности всегда
были погребальные конструкции. Собственно, для
скифской эпохи тип погребального сооружения
выступает в качестве основного этнокультурного
индикатора [Скорий, 1987. С. 38].
Тем не менее, несмотря на постоянное при-
стальное внимание исследователей к данной про-
блеме, созданные схемы типологии погребальных
сооружений ни в одном случае не дали упорядо-
ченной картины, отражающей динамику этно-
культурного развития в регионе (Приложение
1). Как отмечала В.А. Ильинская, «значительное
разнообразие погребальной обрядности жаботинс-
кого и старшежуровского этапов не способствует
выделению сколько-нибудь устойчивых блоков ....
Разнообразие в устройстве погребений настолько
велико, что практически не удается составить ка-
кие-то четко определенные типы, унифицировать
путем картографирования, составления таблиц»
[Ильинская, 1975, с. 79-93].
Причины подобной нечеткости результатов
при анализе погребальных сооружений предскиф-
ского и раннескифского времени Днепровской
правобережной лесостепи были обусловлены тре-
мя главными факторами. Во-первых, погребения
рассматривались в достаточно широком хроноло-
гическом диапазоне раннескифских памятников
VII-VI вв. до н.э. И, несмотря на стремление раз-
делить их на более ранние и поздние, картина в
целом всегда оставалась весьма хаотичной. В тех
же случаях, когда анализировались памятники
сравнительно узкого хронологического диапазона,
как, например, погребения, связываемые с исто-
рическими киммерийцами, они рассматривались
изолированно от остального массива памятников
этой территории того же периода [Скорый, 1999].
Во-вторых, абсолютно отсутствовало картографи-
рование распространения отдельно взятых типов
погребений, не говоря уже о картографировании
типов погребений в рамках отдельных хроноло-
гических диапазонов. Между тем, именно карты
являются наиболее показательным методом тер-
риториально-пространственного анализа. В-треть-
их, отсутствовали статистические данные по соот-
ношению погребений различных типов в рамках
разных хронологических горизонтов.
После появления дробных схем раннескифс-
кой хронологии [KossaK, 1987, s. 24-86; Медвед-
ская, 1992, с. 88-107; Полин, 1998, с. 50-63] и
периодизации эталонного для этого времени Жа-
ботинского поселения [Daragan, 2004, s. 55-146]
стало возможным массив памятников, который
ранее рассматривался в рамках одного-двух пе-
риодов, разделить на четыре последовательных
хронологических горизонта в пределах VIII-VII
вв. до н.э. Становление и развитие современных
технологий, в первую очередь географических
информационных систем, позволяет визуализиро-
вать распространение погребений и осуществлять
их пространственный и статистический анализ по
многим факторам.
Цель настоящей работы - рассмотрение про-
блемы пространственно-временного развития пог-
124
М. М.Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
Рис. 1. Погребения VIII-VII вв. до н.э. в Днепровской Правобережной Лесостепи
ребальной обрядности Днепровской правобереж-
ной лесостепи в начале раннего железного века с
помощью геоинформационных систем (ГИС).
Обращение к ГИС очевидно и закономерно,
поскольку одна из основных констант археологии
заключается в том, что все объекты археологии
привязаны к пространственным данным. Архео-
логия практически во всех областях, начиная от
организации полевых работ, проведения разведок,
исследования отдельно взятых памятников, пос-
троения стратиграфических разрезов, оперирует
пространственными категориями. И, как следс-
твие, все археологические данные являются ни чем
иным, как пространственным распределением раз-
личных явлений и объектов в пространстве и вре-
мени. И в конечном итоге любая археологическая
процедура сводится к пространственному анализу
привлекаемых объектов или отдельных артефак-
тов. Но пространственные данные - это не только
географическая привязка объекта, но и привязка
его к вертикальной плоскости - стратиграфии,
культурному горизонту, этапу и т.д. [Овчинников,
2005]. Учет пространственно-временных характе-
ристик тех или иных объектов позволяет значи-
тельно уточнить их структуру и организацию и,
соответственно, получить репрезентативную ин-
формацию о них. И основные закономерности в
организации той или иной совокупности объектов
можно объяснить только с учетом их пространс-
твенно-временных характеристик. Пространство и
время выступают, с одной стороны, как условия
существования явлений, а с другой - как форма
их существования, и являются факторами возник-
новения новых явлений и качеств [Лычак, Бобра,
Лемента, 2006, с. 100-101].
Особенность и привлекательность именно ГИС
для отображения пространственно-временной ин-
формации состоит в том, что они позволяют ор-
125
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ганизовать обработку и представление пространс-
твенной информации как в виде традиционных
наборов чисел и текстов, так и в форме электрон-
ных карт территорий. При этом все блоки инфор-
мации содержат и атрибутивную (описательную)
информацию, такую как наименование, количест-
венные характеристики и т.д., и пространственную
информацию, характеризующую местоположение
объекта. ГИС содержит пространственные данные
об объектах в виде их цифровых представлений,
объединенных в набор слоев, в результате чего
образуется информационная модель предметной
области - территории, а также набор операций,
определяющих функциональные возможности
ГИС и реализующих информационные технологии
программными средствами.
Для количественной оценки изменений в со-
ставе, структуре и пространственном распределе-
нии погребений была создана охватывающая 183
погребения база данных, в которой каждое пог-
ребение описывалось в соответствии с наличием/
отсутствием заданных признаков. На основании
этих данных на электронной карте Украины в
программе Arcinfo 9.1(1) был создан слой точек с
привязкой информации из базы данных к атрибу-
тивной таблице полученного слоя (рис. 1). Данные
представлены в виде пространственно локализо-
ванных растровых и векторных слоев и связанных
с ними семантических данных, характеризующих
объекты слоя (атрибутивная база).
Составлен конечный набор признаков, который
стал основой для описания всех погребений; в него
были включены все признаки, использовавшиеся
в уже существующих классификациях погребаль-
ных конструкций [Ильинская, 1975; Ковпаненко,
1981; Ковпаненко, Бессонова, Скорый, 1989]. В
целом было использовано 11 признаков (насыпь,
горизонт, яма, перекрытие (накат), склеп
(сложное деревянное сооружение), сруб, дере-
вянная облицовка стен, пол, наличие столбов,
дромос, шатер). Их статистический и пространс-
твенный анализ стал основой для построения ти-
пологии погребений. На выработку методических
приемов построения схемы типологии по задан-
ным признакам, оказала влияние работа В.Ф. Ов-
чинникова [Овчинников, 2005]. Предлагаемая им
схема позволяет наиболее объективно подготавли-
вать данные для анализа по следующей схеме: про-
странственная атрибуция признаков объекта - их
пространственный анализ - статистический анализ.
Все привлеченные к анализу погребения соот-
несены с конкретными горизонтами жаботинского
этапа начала раннего железного века Днепровс-
кой правобережной лесостепи (VIII - середина VII
в. до н.э.) и постжаботинским горизонтом. Пос-
ледний включает хронологический диапазон пог-
ребений от середины VII по начало VI в. до н.э.
[Daragan, 2004. S. 54-137; Дараган, 2006]. Погре-
бения, датируемые позже начала VI в. до н. э. не
рассматривались. К горизонту Жаботин-1 (первая
половина - середина VIII. в. до н.э.) отнесено 21
погребение; Жаботин-2 (середина - конец VIII в.
до н.э.) — 51; Жаботин-3 (начало - первая полови-
на VII в. до н.э.) - 62; постжаботин (середина VII
- начало VI в. до н.э.) - 49.
Тип данных, с которыми предстоит работать,
определяет и специфику метода, который луч-
ше всего использовать. Качество исходных дан-
ных - наиболее существенный момент в выборе
метода исследования, так как от него напрямую
зависит достоверность результатов анализа и ве-
роятность ошибочных решений. Это наиболее
принципиальный момент при построении схемы
типологии - поскольку полнота информации о
каждом из объектов привлекаемой для исследова-
ния выборки различна. В случае с погребальными
памятниками причин тому много, в том числе и
объективных (неопределенные условия открытия,
плохо задокументированные раскопки, утрачен-
ная информация и т.д.). При этом к плохо задоку-
ментированным дореволюционным погребениям
относится большая часть выборки. От точности
данных об объекте исследования полностью за-
висит вся процедура классификации и последую-
щего анализа и интерпретации выборки. В таком
случае нужно определить допустимый диапазон
признаков, который будет корректен по отноше-
нию ко всей выборке погребений и как следствие
позволит построить корректную схему типологии,
которая будет «работать» на практике, отражая
историко-культурные закономерности прошлого.
Построение работающей типологии упирается в
проблему отбора культуро-значимых признаков,
так как содержательный результат любой типоло-
гии определяют те признаки, которые положены
в ее основание. И ни один метод классифицирова-
ния признаков не приведет к типологии, если он
основан на признаках не имеющих культурного
значения [Овчинников, 2005]. Полученные типы
должны иметь культурное значение: увязывать-
126
М.М. Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
ся с хронологией, определенной археологической
культурой и т.д.
Поэтому для всего массива признаков погре-
бального обряда применен ГИС-анализ: с таблицей
атрибутивных данных проведена статистическая
работа по трем основным направлениям: выборке,
вычислению и статистическому анализу. Анализ
признаков проведен отдельно для каждого выде-
ленного горизонта. Изучение пространственной
группировки всех признаков позволило опреде-
лить, что «работающими» оказались комбинации
из 5 признаков: расположение относительно
уровня древней дневной поверхности (насыпь
(1), горизонт (2), яма (3)), наличие (отсутс-
твие) камерной (деревянной) конструкции
(4), дромос (5). На основании выделенных при-
знаков была проведена классификация погребе-
ний по формуле сходства, предложенной В.Ф. Ов-
чинниковым: = а2/ 11 х 12, где а - количество
совпадающих признаков сравниваемых объектов;
И - количество признаков, присутствующих на
первом объекте; 12 - количество признаков при-
сутствующих на втором объекте. В соответствии
с этой формулой были высчитаны коэффициенты
сходства каждой пары погребений. Результаты
представлены в виде матрицы. Выделение типов
происходило на основании анализа матрицы, ког-
да коэффициент сходства равнялся единице. По
совокупности это позволило уверенно выделить 6
рабочих типов погребений.
Тип 1) на древнем горизонте.
Тип 2) на древнем горизонте с камерной конс-
трукцией.
Тип 3) в яме.
Тип 4) в яме с камерной конструкцией.
Тип 5) в яме с камерной конструкцией и дромо-
сом.
Тип 6) в насыпи (впускные).
Все комбинации по шести признакам, харак-
теризующим собственно погребальную конструк-
цию: перекрытие (накат), склеп (сложное дере-
вянное сооружение), деревянная облицовка стен,
наличие столбов, пол, шатер - давали очень ха-
отичную картину, что в целом объяснимо. Слож-
ным деревянным сооружением и будет соединение
трех других признаков (облицовка стен, перекры-
тие, столбы). Однако даже эти три признака (об-
лицовка стен, перекрытие, столбы), для рассмат-
риваемого массива погребений, как показывает их
анализ, оказываются чрезмерными.
На данном же этапе исследования состояние
источников таково, что из 122 погребений, совер-
шенных как на уровне древней дневной повер-
хности, так и в ямах, в конструкциях которых
упоминается дерево, только 40 исследованы в пос-
левоенное время с разной степенью удовлетвори-
тельности. Из них в 33 прослежены деревянные
конструкции. Остальные исследованы в дореволю-
ционное время и для подавляющего большинства
погребений имеются только упоминания о следах
дерева или сложной деревянной погребальной
конструкции [Ильинская, 1975, с. 17].
Главной составляющей любой деревянной
конструкции, будь то жилище или погребальное
сооружение, являются стены. Технология изго-
товления стен и особенности их соединения в уг-
лах определяют тип строительной конструкции,
а крыша, накаты, перекрытие потолка, настил
пола, являющиеся вторичными признаками, за-
висимыми от количества стен, их размеров и
конструктивных особенностей, только дополняют
ее [Мыльников, 2002, с. 110]. Поэтому класси-
фикацию деревянных погребальных сооружений
следует строить исходя из принципа сооружения
элементарных строительных конструкций (замко-
вых, беззамковых, комбинированных), разделяя
их по технологии изготовления на срубные, кар-
касные, столбовые и их комбинации [Мыльников,
2002, с. 113]. Если мы обратимся к послевоенным
раскопкам погребений раннескифского времени,
то окажется, что «сруб - стены деревянного стро-
ения, собранные из обработанных бревен, уложен-
ных одно на другое и соединенных в пересечениях
вырубками» [Мыльников, 1999, с. 440], достовер-
но ни в одном погребении не зафиксирован. Боль-
шая часть погребений, исследованных во второй
половине XX в. (Репяховатая могила 1 и 2, Заха-
рейкова могила, Малая Офирна, Стеблев, Фляр-
ковка, Яснозорье, Медвин, Глеваха, Иванковичи
и т.д.), имеют столбы и поэтому относятся к виду
столбовых или же каркасно-столбовых сооруже-
ний [Мыльников, 2002, с. 114].
Следует отметить т^кже, что вызывает сомне-
ния и корректность определения ряда погребаль-
ных конструкций данного региона, как склепов.
Склеп - это внутреннее помещение погребального
сооружения углубленное в землю или вырубленное
в скале [Смирнов, 1997, с.227] и как погребаль-
ное сооружение имеет определенную объемно-про-
странственную и плановую конструкцию - каме-
ру, заклад и дромос [Папанова, 2006, с. 100].
127
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 2. Распространение различных типов погребений
по хронологическим горизонтам
Однако все привлеченные к анализу призна-
ки, остаются «в работе». Особенность ГИС-анали-
за собственно и состоит в том, что на любом этапе
исследования возможно дополнение к заданным
типам погребений отдельных признаков или их
комбинаций и проведение на их основе пространс-
твенного анализа.
Изучение пространственного распределения
погребений по типам и горизонтам. Основным
критерием оценки качества данной типологии
является интерпретируемость результатов. Даже
самая формально качественная классификация
может оказаться неудачной с содержательной точ-
ки зрения. Поэтому обратимся к рассмотрению ос-
новных пространственных характеристик типов.
ГИС предоставляет широкие возможности
отображения объектов по заданным категориям,
используя для разных категорий, которыми могут
быть тип, горизонт, отдельно взятый признак и
т. д., различные условные обозначения. Однако,
отображая на карте все имеющиеся типы погре-
бений (пусть и разными символами) одновремен-
но, мы просто показываем место их положения в
пространстве и в результате зачастую наблюдаем
весьма хаотичную картину. Разделение же по ка-
тегориям, например, типам в рамках отдельных
пространственных горизонтов, раскрывает иерар-
хию, а значит и региональные особенности их
распределения. Погребения, обозначенные в со-
ответствии с типом, дают возможность не только
оценить их местоположение, но и концентрацию
погребений одного/разного типов в данном месте
и в данное время. Таким образом, построена га-
лерея карт, отражающая распространение типов
погребений на каждом из рассматриваемых хро-
нологических диапазонов (рис. 2).
Для моделирования пространственного раз-
вития различных типов погребений произведена
их выборка из атрибутивной таблицы с последу-
ющим созданием отдельных слоев для построения
непрерывных поверхностей. Выборка произведена
по следующим параметрам: выделение погребе-
ний по хронологическим горизонтам; выделение
погребений по типам. Также создавались слои
для каждого отдельного типа в рамках различных
хронологических горизонтов и тематические слои
по распределению отдельно взятых признаков.
Для создания поверхности непрерывных дан-
ных используется интерполяция, при которой
рассчитываются значения ячеек растра на осно-
128
М. М. Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
вании ограниченного числа точек измерений. Су-
ществует значительное количество методов интер-
поляции по точечным данным, и каждый метод
основан на определенном предположении о том,
как точнее высчитать значение.
Для подбора оптимальной для рассматри-
ваемых данных интерполяционной модели ис-
пользованы инструменты исследовательского
анализа пространственных данных (ESDA), вхо-
дящих в модуль Geostatistical Analyst [Дараган,
2007]. Средства ESDA включают: изучение ло-
кальной изменчивости данных, изучение статис-
тических параметров распределения, сравнение
распределения данных, анализ пространствен-
ного распределения данных, анализ трендов дан-
ных [ArcCISTMGeostatistical Analyst, 2001, с. 9;
Johnson,Ver Hoef, Krivoruchko, Lucas, 2001, p.
86-100].
По полученным данным проведен пространс-
твенный анализ по четырем взаимозависимым на-
правлениям:
-	анализ пространственного развития отдельно
взятых типов погребений на каждом их последо-
вательных хронологических горизонтов;
-	анализ пространственного варьирования со-
вокупности типов погребений в рамках отдельных
хронологических горизонтов;
-	ареалогический анализ с целью выделения
приоритетных территорий распространения отде-
льно взятых типов погребальных сооружений;
-	ареалогический анализ распространения па-
мятников на каждом из рассматриваемых отрез-
ков времени.
Для моделирования пространственного разви-
тия совокупности типов в рамках отдельных хро-
нологических горизонтов и отдельных типов в тех
же интервалах времени использован метод естес-
твенной окрестности (Natural Neighbors) модуля
3D Analyst как наиболее оптимальный для моде-
лирования простых поверхностей, воспроизводя-
щих реальное значение данных. В данном методе
растровая поверхность интерполируется на основе
данных входных ячеек, являющихся естественны-
ми соседями ячейки. Метод удобен, в том числе
и для получения первоначальных поверхностей и
оценки того, как данные будут выглядеть до ис-
пользования дополнительных методов интерполя-
ции [Bratt, Booth, 2002, р. 87].
На полученных с помощью данного метода
расчетных поверхностях (рис. 3 и 4), очень хоро-
шо видны различия в зональном распределении
типов погребений на различных хронологических
горизонтах. Наблюдается соподчиненность в рас-
пространении погребений типов 1 и 6 (рис. 3 а, б).
Их ареалы в рамках жаботинского этапа совпада-
ют. Определенная соподчиненность есть и в рас-
пространении погребений типов 2 и 4 (рис. 3 в, г).
Но, если на второй и третьей фазах жаботинского
этапа наблюдается фактическое перекрывание их
ареалов, то уже на постжаботинском горизонте за
погребениями типа 2 сохраняется только узкая
зона в южной части ареала памятников бассейна р.
Тясмин, остальные территории, ранее занимаемые
погребениями, в том числе типа 2, покрываются
погребениями типа 4. Погребения типа 5, появив-
шись на финале жаботинского этапа, локализуют-
ся только в междуречье рр. Рось и Тясмин, а на
постжаботиском горизонте занимают порубежные
территории в южной, северной и восточной частях
ареала (рис. 4 в, г). Общая тенденция во времени
- сокращение зоны распространения погребений
типов 1, 6 и 2, постепенное расширение ареала
погребений типа 4, порубежное положение типа
5 (рис. 4).
Для построения интерполяционных моделей,
отражающих ареалы распространения отдельно
взятых типов погребений, а также ареалы погре-
бений в рамках заданных хронологических интер-
валов, использован кригинг модуля Geostatistical
Analyst. Кригинг относится к геостатистическим
методам интерполяции, создающим поверхности
на основе статистических свойств данных измере-
ний, и используется для более точного и сложно-
го моделирования поверхностей, включая оценку
ошибок и построение вероятностных параметров
построения поверхностей. Геостатическая модель
пространственных данных для количественной
оценки их пространственной корреляции исполь-
зует вариограмму (семивариограмму), функцию
расстояния между парами точек и направление
вектора, соединяющего эти точки. Вариограмма
используется для определения в системе кригинга
веса каждой точки с данными при прогнозе но-
вых значений исследуемого параметра. Кригинг
подразумевает, что входные данные подчиняют-
ся требованиям стационарного стохастического
процесса, являющегося совокупностью случай-
ных переменных значений, распределенных в
пространстве и/или во времени, и позволяет по-
лучить количественную оценку пространствен-
129
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Ркфостнмыов пвгр«Б«пя б-го яи» в маажкмв шв»рвывг аушяивс.
Раофострваш	^«6мао14-ю яви в
Рис. 3. Пространственное развитие типов в заданные интервалы времени
ной автокорреляции между точками измерений с
учетом пространственной конфигурации опорных
точек относительно точки, для которой делается
прогноз. Кригинг имеет определенную меру про-
гнозной погрешности, что позволяет определить
степень точности прогноза. Методом кригинга
создается не только сама интерполированная по-
верхность, но также поверхности ошибок и веро-
ятности интерполированных значений, что позво-
ляет оценивать точность получаемых результатов
и анализировать данные разными способами, с
разных позиций [ArcGISTMGeoststistical Analyst,
2001, с. 11-14; Кищинская, Лебедева, 2002, с. 10;
Кохан, Полщук, 2004, с. 149-155]. С помощью
интерполяционной модели ошибок прогноза смо-
делированы ареалы распространения каждого из
выделенных типов погребений и ареалы памятни-
ков на каждом из хронологических горизонтов.
Построенные с применением данного метода
карты ареалов, предоставляют уникальную воз-
можность реконструировать и проанализировать
каждый территориально-временной срез состоя-
ния по отдельно взятым заданным типам, рассмот-
реть пространственную картину формирования
типов и, что немаловажно, векторность развития.
Послойный анализ (тип - горизонт) показывает
изменения как территориального, так и долевого
состава отдельно взятых типов, в пределах Днеп-
ровской правобережной лесостепи, в каждый из
рассматриваемых временных промежутков. Ана-
логичные сопоставления слоев по хронологичес-
ким горизонтам показывает динамику заселения
территории. Тем самым мы можем делать выводы
о скорости распространения культурного процесса
и его варьирования по площади рассматриваемой
территории. ГИС-технологии также позволяют пу-
тем наложения различных временных срезов вы-
членить участки первоначальных очагов культу-
рогенеза, проследить их развитие и разрастание.
В режиме ГИС-анализа информация воспри-
130
М. М.Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
нимается в динамическом состоянии. И при даль-
нейшем пополнении объема и содержания ин-
формации по погребальным памятникам данные
выводы могут проверяться и модифицироваться,
расширяться и корректироваться [Дулицкий, Ко-
валенко, 2003, с. 47].
Созданные галереи карт наглядно отображают
основные ареалы распространения всех выделен-
ных типов погребений и занимаемую погребени-
ями территорию на каждом из хронологических
горизонтов, раскрывают структуру пространствен-
ного расположения типов в рамках горизонтов
(рис. 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12).
Погребения типов 1 и 2 расположены преиму-
щественно в междуречье рр. Рось и Тясмин и не
образуют компактных групп (рис. 6 и 7). Также
разрозненно встречаются и погребения типа 6, но
ареал их распространения шире. Это уже преиму-
щественно бассейн рр. Тясмин и Рось, тогда как
в междуречье этих рек встречаются только отде-
льные погребения (рис. 11). Погребения типа 4
формируют три большие группы в рамках меж-
дуречья рр. Рось и Днепр и бассейнов рр. Рось и
Тясмин, каждая из которых имеет две широтные
подгруппы (рис. 9). Только с группами памятни-
ков междуречья рр. Рось и Днепр и бассейном р.
Тясмин связано и распространение погребений
типа 3 (рис. 8). Основная масса погребений типа
5 представлена в западной подгруппе памятников
бассейна р. Тясмин, остальные погребения не об-
разуют компактных групп, но ареал их распро-
странения шире ареалов остальных типов погре-
бений (рис. 10).
Изучение статистических свойств погребений
в рамках отдельно взятых хронологических гори-
зонтов, а также высокая вариабельности их про-
странственного распределения в зависимости от
хронологических горизонтов, позволила сделать
следующие выводы.
В рамках горизонта Жаботин-1 доминиру-
ют погребения на уровне древнего горизонта без
деревянных конструкций и впускные в насыпи
(тип 1 - 50% и тип 6 - 46,5). В конце горизонта
Жаботин-1 появляются погребения в деревянных
камерных конструкциях на уровне древнего гори-
зонта (тип 2 - 7,1%) (рис. 13 а).
На этом этапе в рамках Днепровской правобереж-
ной лесостепи памятники занимают сравнительно
узкую территорию в междуречье рр. Рось и Тясмин.
Наблюдается их слабая концентрация (рис. 5 а).
погребений в рамках отдельных хронологических
горизонтов
13
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Жабонк*2
постжябопш
Рис. 5. Пространственное варьирование погребений
на каждом из хронологических горизонтов
(ареалогические карты)
На следующем хронологическом горизонте
Жаботин-2 совокупно также доминируют погре-
бения на уровне древнего горизонта и в насыпи
(тип 1 - 15,7 % и тип 6 - 33,3), погребения типа
2 составляют 15,7%. Инновацией этого горизонта
является появление всего комплекса погребений
в ямах с камерными деревянными конструкция-
ми (тип 4-31,4 %) и просто в ямах (тип 3 - 3,9
%) (рис. 13 б). Наблюдается расширение ареала.
На этом этапе в междуречье рр. Рось и Тясмин,
по-прежнему, встречаются немногочисленные пог-
ребения, основная масса памятников двумя боль-
шими широтными группами концентрируется в
бассейнах рр. Рось и Тясмин (рис. 5 б).
Жаботин-3 - абсолютное большинство состав-
ляют погребения в ямах с использованием дерева.
Преимущественно это сложные камерные конс-
трукции (тип 4 - 69,3 %), далее следуют просто
погребения в ямах (тип 3 - 9,7%). Существенно
уменьшается количество погребений типа 2 -
4,8%, значительно реже встречаются погребения
типа 1 (3,2 %) и 6 (9,7%). Инновацией этого гори-
зонта является появление погребений в ямах и с
дромосом (тип 5 - 3,2 %), что происходит ближе к
финалу этого горизонта (рис. 13 в).
Отмечается еще большее расширение ареала.
На этом этапе наблюдается тенденция к объедине-
нию ранее разрозненных двух групп памятников,
локализованных в бассейнах рр. Тясмин и Рось, и
определенное разделение памятников на подгруп-
пы в рамках бассейна р. Тясмин (рис. 5 в).
Постжаботинский горизонт - абсолютное боль-
шинство составляют погребения типа 4 - 59,2 9%,
значительно увеличивается доля погребений типа
5 - 24,4 %. Незначительным числом представле-
ны погребения типов 2-6,1% и 3 - 8,2 %. Исче-
зают погребения типа 1 и единичны типа 6 (2,04
%) (рис. 13 г).
В значительной мере сохраняется ареал, но
снова наблюдается выделение двух основных под-
групп концентрации памятников - южной в бас-
сейне р. Тясмин и северной в бассейне р. Рось.
Отличительной чертой этого временного среза яв-
ляется отсутствие памятников в междуречье рр.
Тясмин и Рось (рис. 5 г).
Анализ представленных карт также показы-
вает, что культурный процесс начался на огра-
ниченной площади и был разрозненным. На пос-
ледующих фазах наблюдается территориальное
расширение и определеная консолидация в рам-
ках рассматриваемого региона.
С точки зрения пространственных изменений
в погребальном обряде относительно расположе-
ния погребений в вертикальной плоскости, все
погребения были дополнительно проанализирова-
ны по следующим показателям: впускные, на го-
ризонте, в ямах от 0,25 до 0,75 м и в ямах от 0,75
м и глубже до 3,15 м. Оказалось, что тенденция
к углублению погребений отчетливо проявляется
со временем. Для первого горизонта характерны
132
М.М.Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
только впускные погребения и на уровне древней
дневной поверхности (рис. 14 а). По данным при-
влекаемой к исследованию выборки, на первом
горизонте вовсе не представлена традиция погре-
бений ниже уровня древней дневной поверхности.
Но, вероятно, пусть и незначительным числом, но
в это время могли быть представлены погребения
с незначительным углублением в грунт. Косвенно
об этом свидетельствуют данные по Тенетинковс-
кому могильнику. Это погребения в курганах 146,
113, 118, 134, 163, 144, 211, для которых отме-
чены погребения в грунте с глубиной 0,22-0,30 м.
Но они все безинвентарные, а инвентарь, соответс-
твующий первому горизонту Жаботинского посе-
ления, встречен не в яме, а в насыпи [Ильинская,
1975, с. 44, 46].
На втором горизонте по-прежнему доминиру-
ют погребения впускные (35,3%) и на горизонте
(31,4%). Появляются «ямные погребения». Из
них большую часть (21,6%) составляют погребе-
ния в ямах глубиной от 0,25 до 0,75 м, а 11, 8%
- в ямах глубже 0,75 м (рис. 14 б).
На третьем горизонте сокращается число
впускных погребений и совершенных на уровне
горизонта (по 11,3%), основную массу составля-
ют погребения в ямах. При этом, по сравнению
с предшествующим горизонтом, только 17,7 % -
это погребения в ямах глубиной от 0,25 до 0,75 м,
а 59,7 % - в ямах глубиной более 0,75 м (рис. 14
в). На постжаботинском горизонте процент впуск-
ных погребений и на горизонте резко сокращается
(в общем - 6,1 %). В ямах глубиной от 0,25 м до
0,75 м совершено 18,4 % погребений и абсолютное
большинство (75,5 %) в ямах глубже 0,75 м (рис.
14 г).
Анализ ареалов распространения погребений
по этим признакам дал очень интересные резуль-
таты. Распространения погребений, совершенных
на уровне горизонта (эта группа объединяет погре-
бения типа 1 и 2) и впускных, фактически совпала
(рис. 14 а, б). Что касается группы «ямных» пог-
ребений, то они представлены на всей территории
Днепровской правобережной лесостепи (рис. 14 в),
а вот погребения, совершенные в ямах глубиной
до 0,75 м, в подавляющем большинстве локализо-
ваны в пределах небольшой территории бассейна
р. Тясмин (рис. 14 г).
Таким образом, на данном этапе разработки ге-
оинформационной системы погребального обряда
жаботинского этапа и постжаботинского горизон-
1	Тип 1
2	Тип 6
3	Тип 2
4	Тип 3
5	Тип 4
6	Тип 5
35
30
25
20
15
10
5
0
1	Тип 1
2	Тип 6
3	Тип 2
4	Тип 3
5	Тип 4
6	Тип 5
Жаботин 2
Постжаботин
1	Тип 1
2	Тип 6
3	Тип 2
4	Тип 3
5	Тип 4
6	Тип 5
1	Тип 1
2	Тип 6
3	Тип 2
4	Тип 3
5	Тип 4
6	Тип 5
Рис. 13. Соотношение различных типов погребений
на каждом из хронологических горизонтов
13
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 14. Пространственное варьирование погребений
относительно их расположения в вертикальной
плоскости кургана
та Днепровской правобережной лесостепи создана
база данных ГИС, содержащая пространственную
и атрибутивную информацию о рассматриваемых
погребениях с инструментом для их анализа и мо-
делирования. Разработанная система предназначе-
на не только для решения задач отображения и
интерпретации статистических данных, она так-
же позволяет проводить математическую обработ-
ку всей ГИС-информации, хранящейся в базе дан-
ных. Что касается погребального обряда, то могут
быть обработаны и другие данные, включающие
ориентировку, инвентарь и т.д. Использование
ГИС-технологий как метода анализа пространс-
твенно-временной структуры развития погребаль-
ного обряда способствует лучшему пониманию его
возникновения, распространения, исчезновения и
других особенностей.
Данная пространственная картина является
реальным основанием для реконструкций этно-
культурного и социального характера на жаботин-
ском этапе и постжаботинском горизонте начала
раннего железного века Днепровской правобереж-
ной лесостепи. И уже на уровне понимания воз-
никновения погребального обряда жаботинского
этапа со всей очевидностью очерчивается явно ин-
новационный его характер относительно предшес-
твующего обряда чернолесской культуры.
Поскольку причины наблюдаемых явлений,
безусловно, во многом могут зависеть, в том чис-
ле, и от условий внешней среды, при дальнейшей
работе в этом направлении в число учитываемых
параметров будут дополнительно включены физи-
ческие и климатические факторы, а также данные
по поселенческим структурам и погребальному об-
ряду смежных территорий лесостепи и Северного
Причерноморья.
Приложение 1.
На примере раннескифских (жаботинских и
постжаботинских) погребений бассейна р.Тясмин
в 1975 г. В.А. Ильинской [Ильинская, 1975] было
выделено 9 типов погребальных сооружений.
Тип 1 - погребения в насыпи без признаков мо-
гильной ямы в грунте.
Тип 2-погребения в насыпях с трупосожжением.
Тип 3 - погребения в неглубоких грунтовых ямах
с деревянным перекрытием.
Тип 4 - погребение в грунтовых ямах и в насыпи
курганов.
Тип 5 - погребения в насыпях курганов бронзы.
Тип 6 - погребения в деревянных склепах на грун-
134
М.М. Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
те и со впущенным в грунт основанием.
Тип 7 - сожженные склепы на грунте или со впу-
щенным в грунт основанием.
Тип 8 - погребения в ямах с деревянными склепами.
Тип 9 - погребения в сожженных деревянных
склепах и ямах.
В.А. Ильинская не оговаривала, какие призна-
ки послужили основой для данной типологии, по-
этому сразу возникают вопросы, например, о раз-
личиях между типами 1, 4, 5. Трудно понять, по
какому принципу разнятся ♦погребения в насыпи
без признаков могильной ямы в грунте», ♦погре-
бения в насыпях курганов» и ♦погребения в насы-
пях курганов бронзы»? Непонятно и какие число-
вые критерии взяты для погребений в неглубоких
грунтовых ямах с деревянными перекрытиями?
В распределениях по типам В.А.Ильинской
есть и путаница. Например, к типу погребений в
деревянных склепах на грунте со впущенным в
грунт основанием отнесено погребение 136 на р.
Тенетинке [Ильинская, 1975, с. 84], хотя в описа-
нии этого погребения упоминается только о пог-
ребении в насыпи и нет упоминания о деревян-
ных конструкциях [Ильинская, 1975, с.45-46]. К
этому же типу отнесены и погребения 33 и 48 у
с. Гуляй-Город, хотя в их описании деревянные
конструкции также не упоминаются [Ильинская,
1975, с.14,16].
Но даже с учетом различных погрешностей,
очевидно, что для В.А. Ильинской основными
типообразующими признаками стали - распре-
деление погребений в вертикальной плоскости
- насыпь (впускное) (1), на уровне дневной повер-
хности (2), яма (3); характер деревянной конструк-
ции - только перекрытие (4), склеп (5); сожжение
погребенного или погребальной конструкции (6).
Но эта сочетаемость строго выдержана только для
3-х групп - погребения в насыпи, в деревянных
склепах на грунте или с впущенным в грунт осно-
ванием, в ямах с деревянными склепами - это по
серии (сожженные и не сожженные) дало 6 типов.
Из этой серии выпадают или же дублируются с
ними (случай с погребениями в насыпи и в насы-
пях бронзовых курганов) остальные три типа.
Отсутствие строгого следования вероятным
признакам и привело к такому значительному
и не всегда корректному разнобою в типологии.
Как следствие и вывод - значительное разнооб-
разие погребальной обрядности жаботинского и
старшежуровского этапов не способствует выде-
Рис. 15. Соотношение погребений относительно
их расположения в вертикальной плоскости кургана
по хронологическим горизонтам
135
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
лению сколько-нибудь устойчивых блоков [Иль-
инская, 1975, 79-93]. Фактически, на примере
данной типологии В.А.Ильинской удалось просле-
дить единственную закономерность, выраженную
в усложнении типов погребальных сооружений на
протяжении раннескифского времени, без их со-
отношения.
Следующая типология погребальных сооруже-
ний, выполненная на погребальных памятниках
бассейна р. Рось, предложена Г.Т. Ковпаненко
[Ковпаненко, 1981]. Ею выделено всего 4 типа
погребальных сооружений:
Тип 1 - на горизонте.
Тип 2-в простых ямах.
Тип 3 - ямы с деревянным перекрытием.
Тип 4 - ямы с деревянным сооружением внутри
(склепы и срубы).
Г.Т. Ковпаненко также не оговаривала при-
нципов, по каким осуществлялось построение
типологии, но очевидно, что здесь три типообра-
зующих признака - расположение относительно
уровня дневной поверхности - горизонт (1) или
яма (2) и наличие дерева (3).
Погребальный обряд, как и вещественный ма-
териал памятников бассейна р. Рось, очень близок
к памятникам бассейна р.Тясмин и столь сущес-
твенное различие в схемах типологии, исключает
проведение корректного сопоставительного ана-
лиза между ними. Например, в схеме Г.Т. Ковпа-
ненко серия погребений в насыпи с деревянными
перекрытиями отнесена к «ямным» погребениям,
а вот погребения на древнем горизонте с деревян-
ными конструкциями зачислены в тип погребений
просто на горизонте.
Следующая схема типологии, предложен-
ная в 1989 г. Г.Т. Ковпаненко, С.С. Бессоновой
и С.А. Скорым [Ковпаненко, Бессонова, Скорый,
1989], вероятно, призвана была унифицировать
две предыдущие. В целом при характеристике
погребального обряда исследователями использо-
вано 20 признаков характеризующих собственно
погребальный обряд и 19 признаков - характери-
зующие комплексы погребений, но эти данные не
систематизированы. Кроме того в таблице 4 (с.28),
типы погребальных сооружения раннескифского
времени рассматриваются в рамках погребений на
уровне горизонта, в грунтовой яме и в склепе, тог-
да как в сводной таблице № таблице 3 (с. 176), где
приводитя характеристика погребального обря-
да, погребения, напротив, рассмотрены в рамках
погребений в насыпи, на горизонте и в материке.
Всего свод памятников включает 186 погребений
VII-VI вв. до н.э.
В целом, исследователями было выделено 12
типов погребальных конструкций.
Тип 1 -Погребения на древнем горизонте:
А - без деревянных конструкций;
Б - в склепах.
Тип 2 - простые ямы без следов дерева или с дере-
вянным накатом.
Тип 3 - ямы с дромосом, коротким входом и накатом.
Тип 4 - с дромосом, столбами и накатом.
Тип 5 - столбы и накаты.
Тип 6-с шатровидным перекрытием.
Тип 7-простые склепы.
Тип 8 - склепы со столбами.
Тип 9 - склепы со столбами и дромосом.
Тип. 10 -склепы с дромосом без столбов.
Тип 11 -склепы с шатровидным перекрытием.
Тип 12 -срубы.
Несмотря на то, что исходные признаки для
типологии в этой работе также отсутствуют, без-
условной ее инновацией, по отношению к преды-
дущим типологиям, стало выделение в отдельные
типы погребений с дромосами и значительная гра-
дация деревянных камерных конструкций - на
различные типы склепов и срубы. Но сразу же
бросается в глаза, что все погребения на древнем
горизонте (с деревянными конструкциями и без
таковых) объединены в один тип, тогда как ям-
ные погребения, именно на основании наличия/
отсутствия и сложности деревянного погребально-
го сооружения, весьма раздроблены. Поскольку
исходных признаков для выделения типов в дан-
ной работе нет, вызывает недоумение, на основа-
нии чего выделены разные типы склепов, срубы,
так как и не понятно, что подразумевается под
срубом, а что под склепом. Так сруб на уровне
древнего горизонта - сомнителен и для самих ис-
следователей [Табл. 4, с.28], и тогда как в тексте
погребения в срубе описываются, как отдельный
тип [с.34], в сводной таблице, посвященной харак-
теристике погребального обряда, срубные погребе-
ния рассматриваются в разделе склепов [табл. 3,
176-255].
Корректность выделения склепов, как отде-
льного типа деревянной конструкции, вообще
очень сомнительна, поскольку при характеристике
погребальных сооружений, для большинства кур-
ганов просто указывается, что прослежены следы
136
М.М.Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
деревянного склепа [Ильинская, 1975, сс. 28, 39].
Как один из примеров, в работе В.Л.Ильинской
курган 1 у с. Жаботин описывается следующим
образом «в кургане открыт прекрасно сохранив-
шийся склеп из громадных брусьев, сложенных
срубом» [Ильинская, 1975, с.19].
Как и в предшествующих типологиях, кри-
терии данной типологии также не определены.
Опять же я могу только догадываться, но вероят-
но, - это расположение погребения относительно
древней дневной поверхности (горизонт (1) или в
яме (2), конструкция погребального сооружения
(сруб (3), склеп (4), накат (5), наличие столбов (6)
и наличие или отсутствие дромоса (7).
Отдельно следует упомянуть исследования
С.А. Скорого по выявлению кочевнического этно-
культурного компонента в погребальных конструк-
циях предскифского и раннескифского времени.
С.А. Скорый в качестве особого типа погребально-
го сооружения, маркирующего присутствие ски-
фов на этой территории, рассматривает погребе-
ния с шатрообразными конструкциями [Скорий,
1987, сс. 36-47; 2003, табл. 2; 5].
Обзор разработок по погребальному обряду
раннескифского времени был бы неполным без
рассмотрения исследований Е.Ф. Покровской.
Среди опубликованных работ Е.Ф. Покровской
только одна посвящена погребальному обряду ран-
нескифского времени. Это известная работа «По-
ховання VII-VI ст. до н.е. на р. ТенетинцЬ, где
рассмотрена наиболее ранняя группа погребений
раннескифского времени, исследованных Бобрин-
ским в курганах могильников на р. Тенетника
[Покровская, 1975]. Но в архиве Института архе-
ологии НАН Украины хранятся еще две неопуб-
ликованные работы Е.Ф. Покровской, в которых
речь идет и о погребальных конструкциях ран-
нескифского времени Днепровского Лесостепного
Правобережья. Первая работа - это рукопись кан-
дидатской диссертаций Е.Ф. Покровской «К воп-
росу о сложении культуры земледельческих пле-
мен Правобережного Приднепровья) в VIII-VI вв.
до н.э.» [Покровская, 1953], вторая рукопись пла-
новой темы «Племена скифского времени в лесо-
степном правобережье УССР» [Покровская, 1962].
Эта работа - фактически первое фундаментальное
исследование по истории Днепровского Лесостеп-
ного Правобережья начала раннего железного
века, где рассмотрены, по состоянию на 1962 г.
не только погребальные памятники лесостепного
Правобережья, но и городища, культовые памят-
ники, керамика, орудия труда. Работа поражает
не только своей масштабностью и новизной, но и
скрупулезностью проработки материала, наблюде-
ниями и конструктивными выводами.
В рукописи кандидатской диссертации погре-
бальные конструкции были рассмотрены в рамках
трех последовательных хронологических этапов
- позднечернолесском, жаботинском и старшежу-
ровском. По данным Е.Ф. Покровской, для чер-
нолесского (переходного) времени характерными
являются коллективные погребения на уровне
грунта или в неглубоких могильных ямах, ямах
с трупосожжением и трупоположением. Встреча-
ются могильные ямы, усложненные деревянными
сооружениями (к.52 и сожжения Оситняжских
курганов).
Для ранней группы курганов раннескифско-
го периода характерны погребения на уровне или
выше грунта или в неглубоких (редко до 1 м) грун-
товых ямах, без деревянных сооружений [Покров-
ская, 1953, с. 106].
В работе прослежены важные тенденции в
смене погребального обряда, но поскольку нет
собственно типологии погребальных сооружений,
то нет и прослеженной количественной и качес-
твенной динамики смены типов. Как следствие
- нет соотношения тех или иных типов погребаль-
ных конструкций на каждом из хронологических
горизонтов.
В рукописи плановой темы «Племена скифс-
кого времени в лесостепном правобережье УССР»
для всего скифского времени все курганные пог-
ребения по своему устройству были поделены на 4
основные группы:
1)	погребения в насыпи курганов, выше грунта,
или на уровне грунта, без всяких дополни-
тельных сооружений;
2)	погребения грунтовые в простых могильных
ямах;
3)	погребения с деревянными конструкциями,
устроенными на уровне грунта или в могиль-
ных ямах;
4)	погребения в камерах-катакомбах.
Катакомбы, как в степной, так и лесостепной
части Украины, в скифское время появляются
только с IV в. до н.э., поэтому для раннего време-
ни действующими являются первые три группы
погребений.
Относительно выделенных, первых трех групп
137
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
погребений Е.Ф. Покровская отмечала, что пог-
ребения, совершенные в насыпи курганов выше
уровня грунте и на грунте составляют свыше 25 %
всех остальных видов погребений Правобережного
Приднепровья. Курган насыпался специально для
этих погребений, или же во многих случаях для
погребений использовались насыпи курганов эпо-
хи бронзы. Такого рода погребения, по Е.Ф. Пок-
ровской являлись основным и наиболее ранним
видом погребений скифского времени (VII, VH-VI
вв. до н.э.), хотя и продолжал существовать в пог-
ребениях рядовых могильников на протяжении
всего скифского времени [Покровская, 1962, с. 68].
Простые грунтовые могильные ямы были са-
мым простым и наиболее распространенным видом
грунтовых могильных сооружений Правобереж-
ной Лесостепи. Они составляют 30% всех видов
погребений Тясминской группы и 25 % Каневской
(% - для всей скифской эпохи). Особенностью мо-
гильных ям раннескифского времени (VII-VI вв.
до н.э.), принадлежавших, в основном, курганам
Тясминской группы, являлись их весьма незначи-
тельная глубина [Покровская, 1962, с. 70].
Деревянные погребальные сооружения курга-
нов Правобережья представлены:
1)	крышами, перекрывающими погребения в на-
сыпи или в грунтовой могильной яме, среди
которых выделяются:
а) шатровые крыши в насыпи курганов и на-
кат и или настил, перекрывающие простую мо-
гильную грунтовую яму. Этот вид погребаль-
ных конструкций составляет незначительный
% по сравнению с другими конструкциями;
б) могильные ямы с крышами;
в) деревянная крыша и пол.
2)	срубами (стены могильной ям обложены гори-
зонтально положенными досками или бревна-
ми, концы которых зарублены в замок),
3)	склепами, обставленными деревом (стены ямы
обставлены досками, бревнами, столбами, пос-
тавленными вертикально. Вдоль стен ямы на
дне были прорыты канавки в которые укреп-
лялось дерево). Е.Ф. Покровская отмечала,
что разрушение большинства погребений, а
также недостаточное описание не позволяет
точно установить процентное соотношение тех
или других сооружений, однако предполагает-
ся, что в Тясминской группе преобладающими
являлись конструкции типа срубных [Покров-
ская, 1962, с.75].
4)	различными деревянными столбовыми конс-
трукциями, напоминающими простые и слож-
ные жилые сооружения. Е.Ф. Покровская от-
мечает, что преобладающим видом сложных
погребальных конструкций курганов Тясмин-
ской группы являлись сооружения с 9-ю стол-
бами, расположенными: 4 по углам помеще-
ния, по одному столбу в середине каждой из
стен и 1 - в центре помещения. [Покровская,
1962, с. 83].
. В Каневской группе курганов преобладающим
видом сложного деревянного сооружения являют-
ся могильные ямы с четырьмя столбами по углам
и стенам, обложенными досками или реже бревна-
ми [Покровская, 1962, с. 85].
Несмотря на то, что довольно часто наблюде-
ния по распространению и преобладанию погре-
бальных сооружений тех или иных типов носят
сквозной характер, т.е. дается их характеристика
для всей скифской эпохи, и нет соотношений тех
или иных типов погребений, как собственно нет
и четких критериев для выделения тех или иных
типов, все наблюдения, как и выделяемые типы,
очень конструктивны и сохраняют актуальность
по сей день.
Еще одна типология погребальных конструк-
ций скифского периода в Днепровском Правобе-
режье была предложена Н М. Бокий [Бокий, 1978],
в пока также неопубликованном диссертационном
исследовании Для хронологического периода VII-
V в. до н.э. ею были выделены:
Тип 1 -грунтовые ямы с перекрытием в один или
два наката.
Тип 2-грунтовые ямы с перекрытием и деревян-
ной облицовкой стен.
Тип 3 - ямы со срубом.
Тип 4-деревянный склеп на горизонте.
Тип 5 - ямы с дромосом без столбов.
Тип 6 - ямы со столбами без дромосов.
Тип 7 - склепы со столбами и дромосом
В данном исследовании также основания для
предложенной типологии не приведены, как собс-
твенно не выделены и типообразующие признаки
[Бокий, 1978].
В ряде типологий погребальных сооружений
смежных территорий рассматриваемого периода
предлагаются иные критерии для их деления.
В 1978 г. В.С. Ольховский при классификации
степных и лесостепных гробниц скифского време-
ни разделил их на срубные (бревна лежат гори-
138
М.М.Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
зонтально прямоугольником), каркасные (бревна
вкопаны не вплотную друг к другу, вертикально,
облицовки нет или она легкая), срубно-каркасные
[Ольховский, 1978].
В следующем своем фундаментальном иссле-
довании, посвященном погребально-поминальной
обрядности населения степной Скифии (VII-III вв.
до н.э.) В.С.Ольховский выделил группу деревян-
ных гробниц, в рамках которых по одному при-
знаку - устройству деревянных стен выделил три
типа деревянных конструкций.
Тип 1 - с плотной однослойной деревянной обли-
цовкой.
Тип 2-каркасные; несущими здесь являются 4-
9 столбов, вкопанных вертикально и об-
разующих контур гробницы. Деревянная
облицовка отсутствует либо она легкая
- из плетня, плашек, иногда с глиняной
обмазкой. Горизонтальное перекрытие в
некоторых гробницах поддерживал столб,
установленный в центре.
Тип 3-плотная деревянная облицовка стен, ко-
торая поддерживалась установленными в
углах столбами [Ольховский, 1991, с.41].
Выделенные типы сооружались в ямах и на
древнем горизонте и могли быть сожжены. Со-
жжены или обожжены все гробницы с радиальной
деревянной обкладкой [Ольховский, 1991, с.41]. В
данном случае оказалось, что каждая из извест-
ных степных гробниц этого времени и представля-
ет один из выделенных типов.
Для погребений Днепровского правобережно-
го Левобережья, в том числе и рассматриваемого
периода, А.А. Моруженко в основу типа положила
следующее сочетание признаков по характеру пог-
ребального сооружения:
1	- наличие или отсутствие стен погребального со-
оружения и ее расположение (горизонтальная
и вертикальная);
2	- наличие или отсутствие деревянного перекры-
тия пола;
3	- наличие или отсутствие перекрытия;
4	- наличие или отсутствие столбовой конструк-
ции, которая в одних случаях поддерживала
облицовку стен, а в других - перекрытие;
5	- наличие дромоса.
Классификация всех погребений - курганных
и бескурганных, основных и впускных едина. В
результате всего было выделено 27 типов. Сле-
дует отметить, что это первая работа, в которой
исследование проведено на относительно строгой
научной основе. Однако ознакомление с таблицей
количественного распределения выделенных ти-
пов по бассейнам рек показывает определенную
некорректность подобной схемы. Например, оче-
видна близость между двумя большими блоками
погребений (тип 2 и тип 7), одинаково являющих-
ся погребениями в ямах с перекрытиями (тип 7
- это погребение с перекрытием и с полом). Так
же очевидна близость типов 3, 10 и 11 (столбы,
перекрытия +- вертикальная облицовка стен).
Рассмотрение вариационного ряда данной схемы
классификации однозначно указывает на сущест-
вование четырех больших групп погребений (прос-
то ямы, ямы с перекрытием, с сложными деревян-
ными конструкциями, с дромосом) с совершенно
закономерными отклонениями от средних показа-
телей [Моруженко, 1989, сс. 29-30, рис.2]. Очевид-
но, что вся совокупность погребений с облицовкой
и перекрытием образует один тип, тогда как их
вариации относятся к видам данного типа соору-
жений. Безусловным отличием данной типологии
от типологий погребений этого же временного сре-
за правобережной лесостепи является не рассмот-
рение погребений в рамках вертикальной плос-
кости кургана (впускных, на горизонте и в яме).
Отлична от схемы типологии А.А. Моруженко
типология, предложенная для погребений скифс-
кого времени Северского Донца Ю.В. Буйновым и
А.В. Бандуровским. Исследователи выделили 13
типов погребальных сооружений: 1) грунтовые
прямоугольные ямы без деревянного сооружения;
2) грунтовая яма с уступами по продольным сто-
ронам могилы; 3) грунтовые ямы с уступами по
всему периметру; 4) грунтовая яма прямоуголь-
ной формы с опорными столбами и деревянным
перекрытием; 5) грунтовая яма прямоугольной
формы с заокругленными углами с деревянными
склепом, имеющим двускатную крышу; 6) скле-
пы в грунтовой яме прямоугольной или трапеци-
евидной формы с вертикальной облицовкой стен
горбылями или досками, нижние концы которых
вставлялись в канавку на дне могилы, идущую
по периметру возле всех стен; 7) склепы столбо-
вой конструкции в грунтовой яме прямоугольной
формы с горизонтальной облицовкой и канавка-
ми; 8) склепы столбовой конструкции в грунтовой
яме прямоугольной или трапециевидной формы с
горизонтальной облицовкой и без канавок вдоль
стен; 9) склеп столбовой конструкции в грунтовой
139
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
яме прямоугольной формы с горизонтальной обли-
цовкой и канавками по периметру стен, размещен-
ный в центре овальной ямы с уступом; 10) склепы
столбовой конструкции в грунтовой яме прямо-
угольной формы с горизонтальной облицовкой
стен и дромосом; 11) склеп столбовой конструкции
в восьмиугольной могильной яме с дромосом и пи-
рамидальным перекрытием; 12) гробница срубно-
го типа с дополнительными столбами; 13) ката-
комбы [Бандуровский, Буйнов, 2000, сс. 33-37].
Для данной типологии также не предложено
никаких критериев, а одно перечисление типов
говорит само за себя. В данном случае, типология
не стала средством для анализа определенной вы-
борки погребений, а только средством описания
отдельно взятых погребений. Поэтому в реаль-
ности, для большинства типов и оказывается, что
одно погребение - один тип.
Можно перечислить еще целый ряд типоло-
гических схем для памятников скифского време-
ни Украинской Лесостепи и смежных регионов,
но очевидно, что проблема, состоит в следующем.
Все рассмотренные схемы типологий погребаль-
ных сооружений, охватывают один и тот же хро-
нологический период в рамках культурно и тер-
риториально близких горизонтов. Исследователи
фактически никогда не комментируют типологий
предшественников, а тем более не отталкиваются
от них при анализе материала. Ни в одном случае
не было замечено и конструктивной критики. Од-
нако очевидно, что столь существенное различие
в схемах различных исследователей практически
исключает, какое бы то ни было корректное срав-
нение между ними. В лучшем случае можно об-
наружить «совпадения» в типах. В рамках Днеп-
ровской Правобережной Лесостепи достаточно
сравнить типологии В.А. Ильинской и Г.Т. Ковпа-
ненко, чтобы «ощутить масштабность различий»
в раннескифское время в двух соседствующих
массивах памятников бассейна р.Тясмин и бас-
сейна р. Рось, а потом сравнить ее с типологией,
предложенной Г.Т. Ковпанено, С.С. Бессоновой и
С.А. Скорым для обоих этих регионов. Появился
целый ряд типов, не имеющий аналогий в пред-
шествующих схемах, выделенных по тем же па-
мятникам. При этом все нововведения остались
никак не прокомментированными. Та же ситуа-
ция наблюдается и при сравнении погребальных
конструкций скифского времени Право и Левобе-
режной Лесостепи. Очевидно, что типология, как
результат применения специальных методов ана-
лиза и систематизации признаков погребального
обряда или вообще не рассматривалась исследо-
вателями или следование этому методу было не
вполне корректным.
Поэтому актуальным является выработка такой
схемы типологии, которая была бы, хотя бы на уров-
не первичного обобщения, корректной для всего мас-
сива погребений в рамках не только Правобережья,
но и всей Лесостепи и Северного Причерноморья.
Соответственно эта же схема должна максималь-
но позволять без ущерба для заданных признаков
корректировать или же дополнять ее с учетом вво-
да новых признаков или корректировки старых.
Для разработки такой схемы были исполь-
зованы все признаки, таки или иначе просмат-
ривающиеся в работах моих предшественников,
в первую очередь, для территории Днепровской
Правобережной Лесостепи.
Признаки по В.А. Ильинской - 6: насыпь, го-
ризонт, яма, перекрытие, склеп, сожжение;
по Г.Ю. Ковпаненко - 5 - горизонт, яма, пере-
крытие, сложное деревянное сооружение
по Г.Ю. Ковпаненко, С.С. Бессоновой, С.А. Ско-
рому - 8: горизонт, яма, накат, столбы, шатры,
склепы, срубы, дромос;
по Е.Ф. Покровской - 8 - насыпь, горизонт,
яма, шатер, перекрытие, сруб, склеп, столбы.
по Н.Бокий - 8: - яма, горизонт, накат, дере-
вянная облицовка стен, сруб, склеп, столбы, дромос.
по С.А. Скорому - шатровое сооружение.
Итого по совокупности 11 признаков: насыпь,
горизонт, яма, перекрытие (накат), склеп (слож-
ное деревянное сооружение), сруб, деревянная
облицовка стен, пол, наличие столбов, дромос,
шатер). Здесь следует сразу же отметить, что со-
жжение, один из отличительных признаков для
В.А. Ильинской характеризует погребальный ри-
туал, а не погребальную конструкцию и поэтому в
данном контексте не рассматривается.
Примечание
Работа выполнена на программном обеспече-
нии компании «КМС». Выражаю глубокую благо-
дарность Р. Белогривому и С. Моргуну за помощь
в проводимых исследованиях.
140
М. М. Дараган. Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Бавдуровский, Буйнов, 2000. Бандуровский АВ.,Буйнов ЮН. Курганы скифского времени (север-
ско-донецкий вариант) - К.
Бокий, 1979. Бокий Н.М. Скифский период на пограничье степи и лесостепи в Днепровском пра-
вобережье. Рукопись дис... канд. ист. наук / НА ИА АН УССР. - К. Ф.12. № 585.
Дараган, 2006. Дараган М.М. Жаботинський етап раннього зал1зного вису Украшського Право-
бережного Jlicocmeny (за материалами Жаботинського поселения). Автореф. дисс. ... канд. ист. наук.
Киев.
Дараган, 2007. Дараган М.Н. Пространственно-временной анализ погребального обряда Днепров-
ской Правобережной Лесостепи в начале раннего железного века // Археология и геоинформатика.
Выпуск 4. [Электронный ресурс]. М. (CD-ROM.).
Дулицкий, Коваленко, 2003. Дулицкий АИ.,Коваленко И.С. Анализ пространственно-временной
структуры природного очага с помощью ГИС-технологии // Ученые записки Таврического националь-
ного университета им. В.И.Вернадского. Серия «География». Т. 16 (55). № 2. Симферополь.
Ильинская, 1975. Ильинская ВА Раннескифские курганы бассейна р. Тясмин. Киев.
Ильинская, Тереножкин, 1983. Ильинская ВА.,Тереножкин ВА Скифия VIIIV вв. до н.э. Киев.
Кищинская, Лебедева, 2002. Кищинская И., Лебедева И. Дополнительные модули к настольным
продуктам ArcGIS //ARCREVIEW. № 4 (19).
Ковпаненко, 1981. Ковпаненко Г.Т. Курганы раннескифского времени в бассейне р. Рось. Киев.
Ковпаненко, Бессонова, Скорый, 1989. Ковпаненко Г.Т., Бессонова С.С.,Скорый С А Памятники
скифской эпохи днепровского лесостепного правобережья. Киев.
Кохан, Полищук, 2003. Кохан С.С., Полищук 1.П. Створення неперервних поверхонь з точкових
даних II Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Гео-
графия». Т. 17 (56). № 2. Симферополь.
Лычак, Бобра, Лемента, 2006. Лычак АИ., Бобра Т.В., Лемента АА. Информационно-географи-
ческие основы построения пространственно-временных моделей горно-лесных территорий для целей
управления (на примере Крыма) // Ученые записки Таврического национального университета им.
В.И. Вернадского. Серия «География». Т. 19 (58). № 1. Симферополь.
Медведская, 1992. Медведская И.Н. Периодизация скифской архаики и древний Восток // РА
Моруженко, 1989. Моруженко АА. Историко-культурная общность лесостепных племен между-
речья Днепра и Дона в скифское время // СА № 4.
Мыльников, 1999. Мыльников В.П. Обработка дерева носителями пазырыкской культуры. Ново-
сибирск.
Мыльников, 2002. Мыльников В.П. Особенности изучения древней деревообработки //Археология,
этнография и антропология Евразии. №4 (12).
Овчинников, 2005. Овчинников ФИ. О методе отбора культурно-значимых признаков, основан-
ном на анализе пространственных данных (на примере типологии раннесредневековых пряжек) //
Археология и геоинформатика. Вып. 2. [Электронный ресурс]. М. (CD-ROM).
Ольховский, 1991. Ольховский В.С. Погребально-поминальная обрядность населения степной Ски-
фии (VII III вв. до н.э.) - М.
Ольховский, 1978. Ольховский В.С. Раннескифские погребальные сооружения по Геродоту и архео-
логическим данным II СА № 4.
Папанова, 2006. Папанова ВА Урочище Сто могил. Киев.
Покровская, 1953. Покровская Е.Ф. К вопросу о сложении культуры земледельческих племен Пра-
вобережного Приднепровья (Бассейн р. Тясмин) в VIII-VI вв. до н.э.: Рукопись дис... канд. ист. наук /
НА ИА АН УССР.- К.
Покровская, 1962. Покровская Е.Ф. Племена скифского времени в лесостепном правобережье
УССР. Ц НА IA НАНУ. - К. Ф.12. № 515.
Покровская, 1975. Покровская Е.Ф. Поховання VII-VI ст. до н.е. на р. Тенетинц! // Археология -17.
Полин, 1998. Полин СИ. О хронологии раннескифской культуры (по И.Н.Медведской) // РА №4.
141
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Скорый, 1987. Скорий СА. Про ыафсъкий етнокулътурний компонент у населения Дн1провсъкого
Дн1провсъкого Ллсостепового Правобережжя // Археология. №60.
Скорый, 1999. Скорый СА. Киммерийцы в Украинской лесостепи. Киев-Полтава.
Скорый, 2003. Скорый СА. Скифы в Днепровской Правобережной Лесостепи. Киев.
ArcCISTMGeostatistical Analyst. ArcCISTMGeostatistical Analyst: Статистические инструменты
для исследования данных, моделирования и расширенного построения поверхностей, 2001. ESRI White
Paper, Август, http://www.ecomm.kiev.ua
Bratt, Booth, 2002. Bratt S.,Booth B.ArcGIS 9. Using ArsGis 3D Analyst. ESRI,Ins.
Daragan, 2004. Daragan M. Die Periodisierung und Chronologic der Siedlung Zabotin // Eurasia
Antiqua. 10.
Johnson,Ver Hoef, Krivoruchko, Lucas, 2001. Johnson K.,Ver Hoef J Al, Krivoruchko K., Lucas N.
ArcGIS 9. Using ArsGis Geostatistical Analyst. E SRI,I ns.
Kossack, 1987. Kossack G. Von den Anfangen des skitho-iranichen Tierstils // E. Franke (Hrsg.)
Skithica. Munchen.
142
СКИФСКИЕ БЕСКУРГАННЫЕ МОГИЛЬНИКИ
СТЕПНОГО ПОДНЕПРОВЬЯ
М.А. Остапенко
Национальный заповедник «Хортица»
Общеизвестно, что у скифских племен степ-
ной зоны, начиная с архаического времени, в
погребальной практике доминировала курганная
традиция. Сооружение кургана являлось выраже-
нием престижа, отличалось богатством инвентаря
и сложностью самого погребального сооружения.
Круглая в плане земляная насыпь с конической вер-
шиной была стилизацией шатровой конструкции,
известной в культовых практиках многих народов
- древнегреческий тол ос, ступа у буддистов, чум
у народов Сибири и т.п. [Бессонова, 1990, с. 27].
В то же время, в различных частях «Скифско-
го квадрата» зафиксировано несколько районов,
в которых наблюдается сосуществование, парал-
лельно с курганами, обряда погребения в грунто-
вых могильниках. Так, по мнению С.А. Скорого, в
Лесостепи погребения в бескурганных могильни-
ках были одной из основных черт обряда древнего
автохтонного оседлого населения, которое уходит
корнями в традиции племен чернолесской культу-
ры [Скорый, 1991, с. 94-97].
Грунтовые некрополи скифского времени тра-
диционно и правомерно трактуются А.И. Мелю-
ковой и С.С. Бессоновой как места погребения
оседлого населения, связывающие их с местами
постоянного проживания, которые не типичны
для кочевников [Мелюкова, 1975, с.141; Бессоно-
ва, 1990, с.22]. Раскопки грунтового могильника
у с. Николаевка на Нижнем Днестре, позволили
достаточно аргументировано поставить вопрос о
Рис. 1. Распространение могильников
143
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
принадлежности данного типа памятников скифс-
кому земледельческому населению Поднестровья.
Именно процесс «оседания на землю» кочевого
населения стал причиной перехода от курганного
обряда погребения к грунтовому [Мелюкова, 1984,
с.141].
Безусловно, что актуальной данная проблема
является и для Степного Поднепровья. Эта терри-
тория также принадлежит к зонам формирования
оседлого хозяйственного типа, где зафиксирова-
но сосуществование грунтовых и курганных мо-
гильников. К сожалению, по ряду объективных
причин, данная группа памятников продолжа-
ет оставаться малоизвестной среди скифологов.
Результаты исследований представлены разроз-
ненными архивными материалами и небольши-
ми публикациями находок. Попыток проанали-
зировать бескурганные памятники в контексте
развития скифской погребальной традиции не
предпринималось, хотя именно на необходимость
углубленного анализа погребального обряда отде-
льных групп населения Скифии указывал Б.Н.
Мозолевский, ставя задачу развязать тугой узел
проблем этногеографии Великой Скифии [Мозо-
левський, 2005]. На необходимость расширения
количества источников и анализа бескурганных
могильников также неоднократно указывалось
при разработке критериев выделения иранского
этнокультурного компонента в Днепровском Пра-
вобережье [Скорий, 2003, с. 64].
Проблема эволюции
бескурганных могильников
в Степном Поднепровье
Возникновение грунтовых могильников в
Степном Поднепровье уходит своими корнями в
эпоху энеолита, когда параллельно с курганным
обрядом возникает практика создания так называ-
емых «каменных закладок», кромлехов, «камен-
ных лабиринтов». Наибольшего размаха эта тра-
диция получила в эпоху бронзы, когда из камня
на уровне поверхности создаются разнообразные
по форме и размерам сооружения, в том числе и
культового предназначения. В отношении памят-
ников эпохи энеолита - бронзы Степного Под-
непровья были сделаны попытки объяснить фе-
номен сосуществования курганных и «плоских»
могильников. Так исследователи Михайловского
поселения медного века отмечали, что причины
своеобразия погребального обряда населения, ко-
торое обитало в долине Днепра, следует искать не
только в плане хозяйственной деятельности, но и
в контексте «культурно-исторической традиции и
непосредственной этнической преемственности»
[Лагодовська, Шапошшкова, Макаревич, 1962,
с.167].
Е.Ф. Лагодовская, которая первая выделила
бескурганные могильники с каменными заклад-
ками в «новый вид памятников», определила хро-
нологические рамки данного явления - от конца
неолита, «на протяжении всего периода бронзы и
даже позднее, до скифо-сарматского времени» [Ла-
годовська, 1949, с.159, 178-179]. Преемственность
традиции «каменных закладок» от нео-энеолита
до эпохи поздней бронзы не вызывает сомнений у
большинства исследователей, однако подтвердить
глубину этно-культурных корней данных памят-
ников для скифской эпохи пока не удается.
Тем не менее, общепризнанно, что возникно-
вение отдельных элементов скифской культуры
степной зоны Украины, в том числе и Нижнего
Поднепровья происходило на основе смешения
этнических компонентов местного причерномор-
ского населения предскифского времени с племе-
нами пришедших VIII-VII вв. до н. э. с востока.
При этом внутри скифской культуры архаичес-
кого времени выделяется три группы элементов:
переднеазиатские, местные и восточные (цент-
рально-азиатские). Выделение каждой из данных
групп - одно из важнейших и наиболее интерес-
ных заданий [Мурзин, 1984, с. 10]. Возможно,
бескурганные каменные конструкции - один из
«местных элементов», который в условиях доли-
ны Днепра «законсервировался» с предшествую-
щей эпохи бронзы и без существенных изменений
сохранился у населения скифского времени. К
сожалению, данный тезис, учитывая состояние
археологических источников, может быть принят
лишь в качестве рабочей гипотезы. Между бес-
курганными могильниками поздней бронзы (XII
- X вв. до н. э.) и первыми грунтовыми скифс-
кими погребениями VI-V вв. до н. э. сохраняется
большая временная лакуна. На сегодняшний день
в Степном Поднепровье не известно ни одного бес-
курганного погребения черногоровско-новочеркас-
ского времени X-VIII вв. до н. э. Именно поэтому
говорить про «культурно-историческую тради-
цию и непосредственную этническую преемствен-
ность» как самого обряда, так и этнические корни
144
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
населения, оставившего бескурганные памятники
скифского времени пока что сложно. Возможно,
решение данного вопроса лежит в плоскости уточ-
нения датировки могильников позднебронзового
- раннежелезного времени.
Историография
Начало изучения бескурганных каменных
конструкций в Южном Поднепровье и особенно в
Надпорожье связан с именем известного этногра-
фа и археолога Я.П. Новицкого, впервые обратив-
шего внимание на группу памятников, к которым
«...название курганов...далеко не подходит. На-
ружность всех их, однако, точно отмечена клад-
кой камней на поверхности» [Новицький, 1997,
с.29]. Памятник, который справедливо интерпре-
тировать как скифский грунтовый могильник,
Новицкий зафиксировал на побережье порожис-
той части Днепра в районе колонии Кронцвей.
Первые раскопки грунтовых погребений скиф-
ского времени были проведены во время исследо-
ваний Кичкасского могильника Днепростроевской
экспедицией в 1927-1932 гг. Данный памятник
принадлежит к числу смешанных курганно-грунто-
вых могильников. Сами авторы раскопок обраща-
ли внимание на определенные черты погребальных
конструкций Кичкаса. Так М.Рудинский отмечал,
что характерной особенностью всех могил является
большое количество камня, использованного для
создания погребальных конструкций. Кроме пог-
ребений с насыпью, практически все пространство
между ними занимали отдельные скопления битого
камня, в которых часто прослеживались округлые
контуры. Иногда камни лежали на едва заметном
возвышении и очерчивали контуры насыпи, иног-
да наоборот, на уровне поверхности выступали не-
сколько валунов, которые не давали представления
о расположении погребения [Рудинський, 1929,
с.48]. А.В. Добровольский обращал внимание, что
такая форма могил изначальна, т.к. территория
могильника не распахивалась [Добровольський,
1929].
А.В. Добровольский продолжил исследования
порожистой части Днепра и после Второй мировой
войны, в результате чего было выявлено комплекс
скифских каменных закладок скифского времени
в районе о. Таволжаного (урочище Круглик).
Наибольшее количество бескурганных пог-
ребений выявлено многолетними разведками и
раскопками, которые проводил неутомимый ис-
следователь Надпорожья и Нижнего Поднепровья
А.В. Бодянский. Его авторству принадлежат мес-
тонахождения на островах Дубовом, Пурисовых,
Ленина (Кичкасский мыс), в балке Квитяной,
Верхнехортицком могильнике (балка Гадючая),
в селах Верхнеднепровке, Беленькое, Высшетара-
совке, Скельки, Благовещенке. К сожалению, все
эти памятники остались малоисследованными и
данные о большинстве из них приведены лишь в
списке археологических памятников Днепровско-
го Надпорожья [Телегин, Бодянский, 1990], крат-
ких описаниях полевых дневников и небольших
по объему публикациях.
Одиночное скифское захоронение было выявле-
но в послевоенные годы разведками А.И. Привало-
ва на полуострове Игрень, материалы которого на-
ходятся в Днепропетровском историческом музее.
Скифские бескурганные погребения были вы-
явлены Н.Н. Погребовой возле села Знаменка и на
территории Гавриловского городища.
Качественные исследования и публикация
материалов раскопок Михайловского грунтового
скифского могильника были осуществлены Е.Ф.
Лагодовской и Э.А. Сымоновичем.
Большая группа скифских погребений была
выявлена в районе о. Хортица, исследования ко-
торых вели А.Л. Сокульский, М.А. Остапенко,
О.В. Тубольцев. Материалы исследований грун-
товых погребений Хортицы позволили впервые
зафиксировать расположение на территории мо-
гильников культовых площадок и небольших
жертвенников скифского времени.
В последнее время завершены исследования
грунтового могильника Скельки (руководитель
З.Х. Попандопуло). На указанном могильнике,
который на сегодняшний день следует отнести к
числу наибольших и качественно раскопанных,
исследовано около 50 погребений, представлен-
ных разнообразными погребальными сооруже-
ниями. Памятник в данный момент готовиться
к публикации. Приносим благодарность З.Х.
Попандопуло за возможность использования от-
дельных материалов могильника. Введение в на-
учный оборот скелянского могильника изменит
соотношение курганных и грунтовых погребений
IV вв. до н. э. на левобережье р. Конка (левый
берег Каховского водохранилища), которые нахо-
дятся в непосредственной близости от таких из-
вестных памятников оседлости как Лысая Гора и
Каменское городище.
145
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
В целом, в Нижнем Поднепровье различными
исследователями выявлено 22 местонахождение
скифских грунтовых могильников и отдельных
бескурганных погребений: п-ов Игрень, о. Дубо-
вый, о. Таволжаный, балка Квитяная, урочище
Кишло, колония Кронцвей, Пурисовые острова,
о. Ленина (Кичкасский мыс), Кичкасский могиль-
ник (контора Днепрогеса), Верхнехортицкий мо-
гильник, о. Хортица балка Ушвывая, о. Хортица
высота Канфарка, о. Хортица балка Наумова, о.
Хортица балка Генералка, Беленькое, Высше-Та-
расовка, Скельки, Благовещенские могильники,
Знаменка, Михайловский могильник и отдельные
погребения под каменными закладками на терри-
тории Гавриловского городища.
В исследованиях, посвященных скифской
погребальной традиции в Степном Поднепровье,
материалы бескурганных могильников не нашли
должного отражения и рассматриваются как слу-
чайное исключение из правил. В фундаменталь-
ной монографии В.С. Ольховского посвященной
погребальным памятникам степной Скифии, грун-
товые могильники рассматриваются преимущест-
венно как «погребения беднейших прослоек на-
селения и, возможно, рабов» [Ольховский, 1991,
с. 54, 66, 96]. Небольшое количество, известных
на сегодняшний день, бескурганных могильников
В.С. Ольховский объясняет сложностью их поис-
ка и исследования [Ольховский, 1991, с. 132].
Подобная оценка не может быть признана обос-
нованной, т.к. она не учитывала даже известные
на тот момент памятники на о. Дубовом, о. Тавол-
жаном, в с. Скельки, Благовещенском I могиль-
ник. Возникновение бескурганных могильников в
Поднепровье автор связывает с внутренними соци-
ально-экономическими причинами [Ольховський,
1991, с. 162]. Не было также объяснено, почему
памятники данного типа не разбросаны равномер-
но по всей скифской территории и имеют четкие
привязки к районам, на которых эта традиция из-
вестна с древнейших времен.
Следует отметить, что материалы могиль-
ников Надпорожья, таких как Кичкасский и о.
Дубовый, породили определенную дискуссию сре-
ди скифологов. Вначале Б.Н. Граков и А.М. Ме-
люкова, а потом И.В. Яценко выдвинули тезис о
единстве степного варианта скифской культуры и
возможность существования отдельного локально-
го варианта лишь в Надпорожье [Яценко, 1959,
с. 92-99]. И.Ф. Ковалева, которая согласилась с
данной версией и выделила в Надпорожье две тер-
риториальные группы - хортицко-кичкасскую и
привольнянскую. В.Ю. Мурзин, анализируя раз-
витие раннескифской культуры, не допускает вы-
деление подобных локальных вариантов в архаи-
ческое время, считая, что индивидуальные черты
отдельных погребений не являются «характерной
чертой целого района в котором выявлены эти
погребения» [Мурзин, 1984, с. 56].
Однако, накопление новых данных об особен-
ностях развития погребальной традиции в зоне
днепровских порогов позволили А.В. Андросову
вернуться к теме «локального варианта» и доста-
точно уверенно показать самобытность погребаль-
ных комплексов Надпорожья. Следует отметить,
что данный анализ был сделан в основном на ма-
териалах курганных памятников, хотя в список
анализируемых объектов вошли и бескурганные
захоронения - Игрень, о. Дубовый, Кичкас. К
сожалению бескурганные захоронения так и не
были выделены в отдельную группу. Упоминая в
наборе формальных признаков такой термин как
«каменная закладка без кургана», автор в итоге
указывает 100 курганов, задействованных для ре-
конструкции [Андросов, 1985].
Мысль о выделении локальной зоны скифской
культуры в Нижнем Поднепровье и, особенно, в
Надпорожье поддержал В.С. Ольховский. При
этом он акцентирует, что могильники Кичкас-
ского типа, возможно, принадлежат к памятни-
кам нескифского населения [Ольховський, 1991,
с. 172]. К сожалению, данный тезис не получил
дальнейшего развития и объяснения - оставлены
ли данные памятники мигрантами с других тер-
риторий, либо это потомки древнего доскифского
этноса, который оказался в окружении доминиру-
ющих скифских племен.
Однако, если «плоские» могильники, иссле-
дованные в районе днепровских порогов, включа-
лись в анализ скифской погребальной традиции,
то бескурганные могильники, расположенные на
юг по Днепру от о. Хортица, в научный оборот
практически не вводились. Особенно проблем-
ным является то, что значительные по площади
пойменные участки левого берега Днепра и меж-
дуречья Днепра-Конки, известные как «Великий
Луг Запорожский», оказались затопленными при
создании Каховского водохранилища. И если в
Надпорожье нам известны черты погребений рас-
положенных на островах - Таволжаном, Дубовом,
146
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Хортице, то ни один из днепровских островов, рас-
положенных ниже Хортицы так и не был исследо-
ван. В связи с этим, невозможно реконструировать
черты погребального обряда на значительной тер-
ритории плодороднейших земель степной Скифии,
оказавшихся под водой. В этом контексте хотелось
бы вспомнить предположение А.М. Лескова, со-
гласно с которым «могилы скифов-земледельцев
выходили и на левый берег Конки, затопленной
сейчас водами Каховского водохранилища» [Лес-
ков, 1981, с. 135-136].
В последнее время был выдвинут тезис о том,
что возникновение долговременных поселений и
появление первых бескурганных могильников
- Михайловского, Кичкасского, Благовещенско-
го, Хортицкого являются результатом кризиса
кочевого хозяйства, который привел к переходу
части скифского населения к полукочевому ско-
товодству и земледелию [Гаврилюк, 2004, с. 95].
В то же время Н.А. Гаврилюк отмечает наличие
различных этнических элементов, которые при-
сутствуют на указанных памятниках. Неоднород-
ный этнический состав населения степной Скифии
подтверждается материалами керамического ком-
плекса скифских памятников степной зоны [Гав-
рилюк, 1981, с. 18,19].
Заканчивая историографический обзор, мож-
но выделить ряд положений, которые составляют
современное виденье проблемы грунтовых могиль-
ников в Степном Поднепровье:
-	бескурганные могильники расположены в до-
статочно ограниченном районе от современно-
го Днепропетровска до Гавриловского городи-
ща в Херсонской области (указанный регион
принадлежит к территориям формирования
скифских памятников оседлости в степной
зоне Поднепровья);
-	в числе причин сосуществования курганных и
бескурганных погребений называются особен-
ности хозяйственного развития определенных
групп населения, а также принадлежность
грунтовых могильников к погребениям бедней-
ших скифов;
-	основная масса грунтовых могильников со-
провождается разнообразными каменными
конструкциями, которые имеют определенные
аналогии в бескурганных памятниках эпохи
энеолита-бронзы именно на указанной терри-
тории;
-	ряд авторов допускает возможность включе-
ния бескурганных могильников и могильни-
ков Кичкасского типа к отдельному локаль-
ному варианту скифской культуры, а часть
исследователей считает, что данные памятни-
ки принадлежат представителям нескифского
населения.
В завершение историографического очерка от-
метим, что данные памятники никогда не были
предметом отдельного исследования.
С целью систематизировать представления о та-
ком неординарном явлении степной погребальной
традиции как грунтовые могильники необходимо:
- каталогизировать все известные местонахож-
дения «плоских» могильников;
-	локализировать ареал грунтовых памятников
и проследить топографию могильников;
определить хронологические рамки данного
явления;
-	выделить основные типы погребальных соору-
жений;
проанализировать материальную культуру
погребений.
Решение этих задач позволит поставить вопрос
о месте и значении данной группы памятников в
системе скифских древностей степной полосы и
даст возможность связать указанные могильники с
племенными формированиями Степной Скифии.
Могильники
порожистой части Днепра
1.	Полуостров Игрень (в пределах современ-
ного Днепропетровска) - одиночное скифское бес-
курганное погребение было выявлено разведками
А.И. Привалова. Расположено в пределах совре-
менного г. Днепропетровска. К сожалению, дан-
ные про обряд погребения и инвентарь отсутству-
ют [Андросов, 1985, с. 121].
2.	Остров Таволжаный (Вольнянский р-н За-
порожской обл.) - скифское грунтовое погребение
выявлено под каменной закладкой №1 на склоне
береговой террасы в урочище «Круглик». Камен-
ная закладка округлой формы, около 4 м в диа-
метре, сложена из камня в один ряд. Южная часть
закладки выложена из более крупных камней, се-
верная - из мелких. На западном краю закладки
выявлено большой камень около 1,3 м, который
возможно является менгиром. Погребение находи-
лось в длинной неглубокой яме 1,8x0,8 м, ориен-
тированной по линии восток-запад. Скелет лежал
вытянуто на спине, головой на запад. Сохранность
147
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
костей плохая. Слева от костяка выявлено одно-
лезвийный железный меч и набор наконечников
стрел [Добровольський, 1948, с. 188]. Наконечни-
ки стрел позволяют датировать указанный памят-
ник в пределах V в. до н. э.
3.	Колония Кронцвей (Запорожский р-н Запо-
рожской обл., ниже порога Вольного) - грунтовый
могильник с каменными закладками. Я.П. Новиц-
кий приводит данные местных жителей о том, что
♦на песчаном берегу... много небольших могилок,
они все словно бы обложены камнем», а подъемный
материал представлен ♦ медными наконечниками»
[Новицький, 1991, с. 23]. По описанию, могиль-
ник можно достаточно уверенно отнести к грун-
товым могильникам с каменными закладками.
Учитывая наличие подъемного материала, прина-
длежность могильника к числу памятников скиф-
ского времени не вызывает больших сомнений.
4.	Пурисовые острова. По данным А.В. Бо-
дянского в районе с. Привольного Запорожской
обл., на о. Пурисовом виявлено погребения скиф-
ского времени [Телегин, Бодянский, 1990, с. 30].
Данные про обряд погребения и наличие камен-
ных закладок отсутствуют. Интересной является
информация о наличии напротив данного могиль-
ника на правом берегу Днепра в районе балки Га-
дючьей скифского поселения.
5.	Остров малый Дубовый - могильник, со-
стоял из каменных закладок эпохи бронзы и
скифского времени. Расположен в районе с. Пет-
ро-Свистуново Вольнянского р-на Запорожской
обл. Количество скифских погребений автором ис-
следований не указывается [Телегин, Бодянский,
1990, с. 24]. Одно погребение скифского времени
сопровождалось каменной закладкой квадратной
формы 4x4 м, выложенной из камней среднего и
большого размера. Камни, уложенные по пери-
метру - больших размеров и хорошо подогнаны
между собой, а середина заполнена преимущест-
венно мелкой колотой породой. Закладка сориен-
тирована углами по сторонам света. Под камнями,
ближе к северной части заклада зафиксирована
яма овальной формы, вытянутая по линии севе-
ро-запад - юго-восток. Размеры ямы и ее глуби-
на автором не указаны. Положение погребенного
не определено. Инвентарь состоял из небольшого
акинака и 5 бронзовых наконечников стрел [Бо-
дянський, 1950]. Автор исследований датировал
находку IV-III вв. до н. э., однако архаичный тип
меча и наконечников стрел, по мнению И.В. Яце-
нко, позволяют уверенно датировать данное пог-
ребение не позднее начала V в. до н. э. [Яценко,
1959, с. 63].
6.	Балка Квитяная. На правом берегу Днеп-
ра в 24 км на север от г. Запорожья, в районе
с. Федоровка Запорожской обл., на левом мысу
балки Квитяной А.В. Бодянским было выявле-
но комплекс каменных закладок эпохи бронзы и
скифского времени. Данные о характере каменно-
го сооружения и погребения не указаны [Телегин,
Бодянский, 1990, с. 27]. Рядом с могильником
зафиксировано раннескифское поселение, датиру-
емое автором VII - V вв. до н. э. Подъемный мате-
риал поселения достаточно разнообразный - фраг-
менты амфор, тонкостенных кубков архаического
времени, металлические предметы представлены
двухлопастными раннескифскими наконечника-
ми, бронзовыми украшениями, а также моделью
вотивной зернотерки изготовленной из меди. По
мнению автора, находка свидетельствует о сущест-
вовании культа земледелия у скифов Надпорожья
[Бодянський, 1970, с. 221-222].
7.	Урочище Кишло. Б.Ф. Лагодовская в ста-
тье, которая посвящена каменным закладкам
Надпорожья, сообщает о скифских погребениях
под закладами, которые были раскопаны в с. Фе-
доровка в урочище Кишло. Данные об обряде пог-
ребения и ссылки на авторов находки отсутствуют
[Лагодовська, 1949, с. 179].
8.	Приднепровка. В 1963 году у с. Прид-
непровка А.В. Бодянским было выявлено погребе-
ние скифского воина архаического времени. В.Ю.
Мурзин [Мурзш, 1984, с. 28] в своей монографии
указывает данный памятник как курганный, хотя
автор находки предполагает, что он мог принадле-
жать ♦к бескурганному скифскому некрополю»
[Бодянський, 1972, с. 95]. Погребение было совер-
шено в яме прямоугольной формы 1,95 х 0,75 м,
глубиной 1,2 м, вытянутой по линии запад-вос-
ток. Скелет лежал вытянуто на спине, головой
на запад. Слева от черепа находились фрагменты
поврежденного акинака. Наконечник ножен меча
украшен в зверином стиле: на лицевой стороне
изображен горный козел, над которым размещена
фигура лося. Тут же находился прямоугольный
брусок серо-зеленого песчаника с тщательно отпо-
лированной поверхностью, а на одной из сторон
просверлено отверстие. Семь наконечников найде-
но возле меча - трехлопастные базисные втуль-
чатые наконечники с широкой основой. Еще два
148
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
наконечника обнаружено в скелете погребенного
(в районе груди и таза), причем один был двухло-
пастный листовидный с шипом, а второй - трехло-
пастный с длинной втулкой и шипом. Погребение
автор исследований датировал V вв. до н. э., хотя
набор наконечников позволяет дать более раннюю
дату захоронения - VI в. до н. э.
9.	Остров Ленина (Кичкасский мыс) - скиф-
ские каменные закладки были выявлены развед-
ками А.В. Бодянского. Памятник расположен на
правом берегу Днепра в пределах современного г.
Запорожья. Детальная информация о находках и
обряде погребения отсутствует [Телегин, Бодянс-
кий, 1990, с. 35].
10.	Кичкасский могильник. Местом располо-
жения могильника являлся высокий мыс между
руслом Старого Днепра и глубокой балкой реки
Верхняя Хортица. Могильник можно смело от-
нести к наиболее исследованным курганно-грун-
товым памятникам Надпорожья. Первые работы
на памятнике были проведены Я.П. Новицким в
октябре 1904 г., однако исследованные в курга-
не № 11 погребения относились к эпохе бронзы.
В сентябре 1905 г. им также было исследовано
еще два кургана, датированные тем же време-
нем. Первые погребения скифского времени на
могильнике были исследованы Днепростроевской
экспедицией в конце 20-х годов XX вв. Считаем
уместным привести описание могильника, кото-
рое сделал его первый исследователь: «На возвы-
шенном степном участке, откуда видно Днепр и
Хортицу, возле колонии Кичкас, - могильник из
33-х курганов, наибольший из которых 170 арш.
в окружности и более 2 саженей высотой, осталь-
ные по большей части невыразительны, сглажены
или до того сравнялись с землей, что название
курганов им совсем не подходит. Но при этом все
они словно обозначены кладкой камней на их по-
верхности» [Новицький, 1993, с. 359].
Кичкасский могильник принадлежит к сме-
шанным курганно-грунтовым памятникам. При
этом считалось, что большинство скифских погре-
бений Кичкаса - подкурганные и лишь три - грун-
товые [Ольховский, 1991, с. 92]. Детальный анализ
погребений позволяет утверждать обратное. Кур-
ганных захоронений лишь два - впускные захоро-
нения в курганах более раннего времени (могила
29, погребение 1; группа IV, могила 6, погребение
1). Другие объекты V-IV вв. до н. э. - типичные
каменные закладки различных размеров. Такое
недоразумение возникло по двум причинам. Во-
первых, авторы исследований все погребальные
сооружения обозначали единым термином «кур-
ган» или «могила», а во-вторых, из-за отсутствия
четкой градации между курганами с каменными
конструкциями и каменными закладками грунто-
вых могильников.
Все исследованные на Кичкасе скифские пог-
ребения совершены в простых длинных ямах, а в
одном случае (могила 1) яма была выложена обож-
женными колодами. Многие захоронения, поми-
мо округлых закладок, содержали еще закладки
меньших размеров непосредственно над погребе-
ниями. Форма заклада второго уровня округлая и
прямоугольная, а камни применены преимущест-
венно крупных размеров. Доминирующая ориен-
тация скелетов - западная. Положение костяков,
как правило, вытянутое на спине. Исключение
- погребение 33, где скелет лежал скорченно на
боку, головой на запад. Восточную часть длинной
ямы занимала ветка рогов оленя.
Большинство погребений сопровождал небога-
тый инвентарь - ножи, наконечники стрел, нас-
товые бусы, жертвенная пища (преимущественно
коза-овца). Однако, следует отметить несколько
погребений, инвентарь которых более разнооб-
разен. Это могила 3, где в женском погребении
найдено два копья, наконечники стрел, золотые
штампованные бляшки, золотые, серебряные и
настовые бусины, свинцовое пряслице, два леп-
ных сосуда, железная ворварка и жертвенная
пища, представленная костями быка и овцы.
Могила 25 была совершена под закладкой из
камней, высота которой достигала 0,7 м. Учиты-
вая, что территория могильника не распахивалась,
данное сооружение видимо является переходным
между курганом и каменной закладкой. Между
камнями встречены следы тризны, представлен-
ные фрагментами амфор. Мужское погребение (ог-
раблено) было совершено в яме 2,2x1,2 м, ориен-
тированной по линии запад-восток, глубиной 2,5
м. Сопровождалось копьем, наконечниками стрел,
бронзовым вотивным молотком - клевцом, ис-
полненным в виде стилизованной головы хищной
птицы, бронзовыми ворварками и пряжкой.
Мужское захоронение в могиле 44 сопровож-
далось большим колчанным набором (83 наконеч-
ника), копьем, ножом, чернолаковым киликом,
железной ворваркой и жертвенной пищей (кости
коня и овцы).
149
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Возможно, что к скифскому времени относят-
ся также две каменные закладки, не содержавшие
погребений (могилы 10, 11).
11.	Верхнехортицкий могильник расположен
на правом берегу Днепра в районе урочища Бы-
рва, в пределах г. Запорожья. Памятник располо-
жен на второй надпойменной террасе в 100-200 м
от русла Старого Днепра, рядом с местом перевоза
с правого берега на о. Хортица. Эпизодически пог-
ребения этого могильника исследовались в конце
XIX- начале XX вв. Я.П. Новицким, однако ре-
зультаты этих исследований не известны. По дан-
ным А.Л. Сокульского на могильнике насчиты-
валось около 30 закладок. В списке памятников
Днепровского Надпорожья, памятник обозначен
под № 294 «Балка Гадючья 2, за левым мысом»
[Телегин, Бодянский, 1990, с. 35].
В 50-60-х годах шесть закладок исследовал
А.В. Бодянский. В исследованных погребени-
ях выявлены бронзовые наконечники стрел, ко-
пья, пастовые украшения, фрагменты сосудов.
А.В. Бодянский датировал все погребения, выяв-
ленные на могильнике, в пределах V в. до н. э.
В 1973 г. А.Л. Сокульским и А.В. Бодянским
проводились раскопки закладки № 2 этого мо-
гильника. Диаметр исследованной конструкции
- 10 м. Под камнями зафиксирована небольшая
подсыпка, которую сверху перекрывал сплош-
ной слой камней. Общая высота насыпи дости-
гала 0,7 м. Камни - преимущественно колотый
гранит (около 1400 шт.) и речные валуны (око-
ло 600 шт.), средний размер камней 0,2-0,35 м.
Между камнями найдено два фрагмента амфор.
Погребальная яма, расположенная практически в
центре закладки, длиной 2,1 м, шириною 0,7 м
глубиной около 0,3 м, вытянута по линии запад-
восток. Сверху яму перекрывали два массивных
каменных блока. Погребение ограблено в древ-
ности. В средней части ямы прослежено остатки
костей таза и найдено 2 бронзовых трехлопастных
наконечника стрел V-IV вв. до н. э. [Сокульський,
1973]. Данное сооружение справедливо рассматри-
вать как переходный тип от закладок к курганам,
когда делается попытка придать закладке форму
полусферы благодаря незначительной подсыпке
песчаного грунта.
О. Хортица. Крупнейший из днепровских
островов, являлся южной оконечностью каскада
днепровских порогов и началом плавневой час-
ти «Великого Луга запорожского», расположен в
пределах г. Запорожья. В последние годы на тер-
ритории острова зафиксировано достаточно разно-
образную группу памятников скифского времени
- участок скифской переправы, городище, систему
неукрепленных поселений, курганные погребения
и бескурганные могильники [Остапенко, 2001].
На сегодняшний день на Хортице зафиксировано
четыре скифских бескурганных комплекса, рас-
положенных преимущественно в северной части
острова:
. 12. О. Хортица. Балка Ушвывая. Грунто-
вый могильник, который охватывает погребения
от эпохи ранней бронзы и до первых столетий н.
э., расположен в северо-восточной части острова
между балкой Ушвывой и одноименной скалой.
В 1992 г. нами было исследовано два скифских
захоронения. Закладка №1 представляла собой
выкладку 3,5x0,9 м, из довольно крупных гранит-
ных валунов. Под закладкой выявлено яму вытя-
нуто-овальной формы (2,1x0,5 м) ориентирован-
ной по оси запад-восток, забутованную крупными
гранитными камнями. Глубина ямы 1,3 м. Скелет
погребенного лежал вытянуто на спине, головой
на запад. Слева от черепа выявлено меч-акинак,
набор из 16 наконечников стрел, железный нож с
горбатой спинкой и фрагмент деревянной застеж-
ки колчана. Под костями погребенного и на че-
репе зафиксированы остатки кожаного доспеха и,
возможно, шлема.
Закладка №2 - 2,9x0,9 м, выложена по линии
север-юг, из камней крупных размеров. Перпен-
дикулярно закладке выявлено яму овальной фор-
мы (1,9x1 м), ориентация которой запад-восток,
глубина 1,3 м. Скелет лежал на спине, головой на
запад. Слева от черепа на истлевшей кожаной под-
стилке лежало свинцовое пряслице, два железных
шила и кусочек реальгара со стертыми гранями.
Обряд и инвентарь позволяют датировать пог-
ребения могильника в рамках V - IV вв. до н. э.
[Остапенко, 1995, с. 123-128].
13.	О. Хортица. Высота Канфарка. Погре-
бально-поминальный комплекс открыт автором
в 1995 г. в северной части острова. Раскопками
выявлено несколько кромлехов, расположенных
на небольшом расстоянии между собой. Кромлех
III диаметром около 5 м. Удовлетворительно со-
хранились южный и западный секторы. В цент-
ре кромлеха обнаружено погребение, перекрытое
большими гранитными плитами. Яма овальной
формы 2,25x0,9 м, вытянута по линии запад-вос-
150
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
ток. Глубина ямы 2,1 м. Скелет лежал на спи-
не, головой на запад. Под костями зафиксировано
толстый слой тлена, который возможно является
остатками кожаного панциря. Справа от черепа
зафиксирован наконечник копья. Рядом черепом
лежало несколько фрагментов железа и бронзовая
ворварка. На верхней части левого бедра лежал
бесформенный фрагмент железного изделия, силь-
но коррозированная бронзовая ворварка и нако-
нечник стрелы V в. до н. э. Под костями найдено
сильно поврежденную костяную пластину с про-
дольными бороздками (возможно фрагмент лука).
В районе ног выявлено два железных втока от ко-
пий.
Кромлех I представлял собой кольцо диамет-
ром около 5 м. С южной и северной стороны к
основному кольцу пристроены два небольших по-
луовальных скопления, внутри которых обнару-
жено по кострищу. Объект частично поврежден
поздними перекопами.
В восточной части кромлеха, на уровне древ-
него горизонта, выявлен жертвенник (№ 2). Он
состоял из выставленного на уровне древнего го-
ризонта чернолакового канфара IV в. до н. э. и
ожерелья из пастовых бус. В центре ожерелья
лежали две серьги, изготовленные из тонкой се-
ребряной проволоки и синих пастовых бусин. В
разных местах кромлеха между камнями встреча-
лись мелкие фрагменты пастовых бусин, лепной и
амфорной керамики и т.п.
В центре кромлеха выявлена яма овальной
формы 1,9x1,7 м, забутованная камнем. Глуби-
на ямы - 2,1 м. Среди камней нижнего уровня
забутовки выявлен перевернутый человеческий
череп и кость крупного рогатого скота. В южном
скоплении прямо под кострищем зафиксирована
небольшая яма, внешне напоминающая катаком-
бу глубиной 1,4 м. Размер округлой входной ямы
0,8 м и овальной «камеры» 1,1x0,8 м. В заполне-
нии найден фрагмент скифского лепного горшка и
большой гранитный камень около 1 м.
Кромлех II - кольцо диаметром 3-3,5 м. С се-
веро-восточного края выявлен аналогичный жерт-
венник, поврежденный вспашкой. Выявлены фраг-
менты чернолакового килика со штампованным
орнаментом и разрозненное ожерелье из пастовых
бусин. В центре кромлеха зафиксирована катаком-
ба длиной 5 м, ориентированная по лини северо-
запад - юго-восток. Входная яма прямоугольной
формы шириной 0,8 м сужалась в виде небольшо-
го дромоса и переходила в погребальную камеру.
Овальная погребальная камера 2,2x1,2 м вытянута
по линии запад - восток. Глубина катакомбы 2,75
м. На ступеньке входной ямы лежали кости быка:
ребра и конечности, обработанная лопатка, исполь-
зовавшаяся как инструмент. Погребение парное,
поврежденное в позднее время. Скелеты женщины
и ребенка лежали вытянуто на спине, головами на
запад. Под ребрами ребенка выявлены пять пасто-
вых бусин. Под ребрами женщины - бронзовое зер-
кало с железной рукоятью, которое сохранялось в
кожаном футляре.
Данный могильник позволил впервые зафик-
сировать такие сакральные действия как жертвен-
ники в сочетании с дополнительными каменны-
ми конструкциями, кострищами и ритуальными
ямами. Учитывая, что в состав жертвенных вещей
входили женские украшения, возможно связать
их с женскими культами. Смысловое назначение
ямы с человеческим черепом и костью животного
находят точную аналогию в следующем культовом
объекте, исследованном неподалеку в районе бал-
ки Наумовой.
14.	О. Хортица. Балка Наумова. Кромлех рас-
положен в северо-западной части острова, на юж-
ном склоне балки рядом со скифским поселением
и местом переправы через р. Старый Днепр напро-
тив Верхнехортицкого могильника.
Объект представляет собой каменное кольцо,
овальной формы 3,5x3 м, сложенное из гранитных
камней среднего размера. Между камнями и пря-
мо под ними выявлены фрагменты амфоры фасос-
ского производства (определение А.В.Каряки). В
центре кромлеха расположена яма овальной фор-
мы 1,2x0,8 м, вытянутая по линии запад - восток,
глубиной 0,8 м. В западной части ямы выявлены
целый человеческий череп, а в восточной - длин-
ная кость животного [Остапенко, 1996].
15.	О. Хортица. Балка Генералка. Бескурган-
ное погребение, перекрытое каменной закладкой,
выявлено на западном берегу острова в районе
поселения поздней бронзы Генералка 2, исследо-
ванного экспедицией под руководством О.В. Ту-
больцева. Было перекрыто каменной закладкой
овальной формы, повторяющей контуры ямы.
Яма 2,4x0,6-0,8 м, овальной формы, вытянутая по
лини северо-запад - юго-восток. Глубина погребе-
ния 1,55 м. Первоначально, погребенный лежал
на спине, головой на северо-запад. Погребение ог-
раблено в древности, в заполнении ямы найдены
151
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
отдельные корродированные фрагменты железных
изделий [Тубольцев, 2003, с. 11].
Форма каменной закладки и погребальной
ямы полностью аналогичны могильнику Балка
Ушвывая.
Могильники
нижнего течения Днепра
16.	Беленькое. Бескурганный могильник
скифского времени был зафиксирован разведками
А.В. Бодянского. Детальная информация о памят-
нике отсутствует. Следует отметить, что во время
обследования береговой линии И.И. Артеменко
в 1951 г., и позднее разведками А.В. Бодянско-
го было выявлено поселение скифского времени,
на котором найдена большая коллекция находок,
позволяющие датировать памятник в рамках IV-
III вв. до н. э. [Гаврилюк, Оленковський, 1992, с.
17; Плешивенко, 2006, с. 176].
17.	Высше-Тарасовка. Скифский бескурган-
ный могильник был обнаружен А.В.Бодянским на
правом берегу Днепра возле с. Высше-Тарасовка
Токмацкого района Днепропетровской области.
Могильник расположен на первой надпойменной
террасе рядом с поселением, на котором представ-
лен скифский культурный горизонт [Гаврилюк,
1999, с. 82]. Погребения совершены в длинных
ямах, вытянутых по линии север - юг.
Погребение 1. Положение скелета вытянутое,
головой на юг. С левой стороны от черепа выяв-
лены меч латенского типа и наконечник копья.
Рядом набор стрел, из которых 24 - железные
трехлопастные с длинной втулкой, два бронзовых
и один железный массивный тупоконечный пу-
левидный. На груди у погребенного выявлен об-
ломок фибулы и глазчатая бусина. Возле черепа
найден гончарный красноглиняный сосуд, у локтя
- остатки жертвенной пищи (коза), в которую был
воткнут железный нож с роговой рукоятью. Автор
находки уверенно датирует погребение III в. до н. э.
Погребение 2. Положение скелета вытянутое,
головой на юг. Погребение частично разрушено
водохранилищем. Слева от костяка выявлены об-
ломки акинака и архаический бронзовый двухло-
пастный наконечник стрелы.
По материалам двух погребений автор дати-
ровал могильник в рамках VI-III вв. до н. э. [Бо-
дянський, 1962, с. 272-276].
18.	Скельки. Могильник у с. Скельки, Василь-
евского р-на Запорожской обл. выявлен разведками
152
А.В. Бодянского в 1961 году. Могильник располо-
жен на склоне террасы Каховского водохранили-
ща, бывшей прежде левым берегом р. Конка. С
обеих сторон могильник окружен небольшими бал-
ками. Отдельные погребения были исследованы в
80-е годы XX в. С 1993 по 2005 годы исследования
данного памятника проводила З.Х. Попандопуло.
В 60-е годы XX в., по данным А.В.Бодянского, в
береговом обрыве было видно, что могильник гус-
то заполнен погребениями рядовых скифских вои-
нов в катакомбах, входы в которые заложены кам-
нями. Часть погребений находилась в грунтовых
ямах, иногда также с закладками. Костяки пре-
имущественно ориентированы головами на запад,
реже - на юг. А.В. Бодянским было исследовано
одно захоронение, совершенное в узкой катакомбе
(3x0,9x0,7 м). Погребение ориентировано на запад
и сопровождалось набором из 23 наконечников,
железным ножом и костями жертвенной козы. На
территории могильник найдена каменная антро-
поморфная скульптура [Бодянский, 1962, с. 273].
В 80-е годы разведками С.Н. Кравченко на
могильнике были исследованы четыре полураз-
рушенных захоронения в овальных ямах. Погре-
бенные лежали вытянуто на спине головами на
северо-запад. В погребении 1 найдены бронзовые
трехлопастные наконечники стрел, в погребении
2 - костяная проколка, свинцовое пряслице, же-
лезный нож, два бронзовых наконечника стрел,
два кремневых отщепа, пастовые бусы, бронзовый
браслет и кольцо. Другие погребения безынвен-
тарные [Кравченко, 1986, с. 296]. Исследованные
комплексы относятся к V-III вв. до н. э.
Наибольший объем работ на могильнике осу-
ществлен З.Х. Попандопуло, исследовавшей более
50 захоронений, основная масса которых относит-
ся к скифскому времени. Для исследованных за-
хоронений типичным было сооружение различных
каменных конструкций - закладок, кромлехов,
забутовок и перекрытий входных ям и дромосов.
Скифские погребения представлены ямами, яма-
ми с подбоем, катакомбами различных типов. На
могильнике зафиксированы парные захоронения и
погребения детей. В культурном слое могильника
выявлены фрагменты лепной скифской керамики
и амфор различных центров и типов - Фасоса, Ге-
раклеи, тип Солоха [Попандопуло, 2003, с. 5-7].
Основную массу захоронений сопровождал
довольно однотипный инвентарь: ножи, наконеч-
ники стрел, лепная керамика, пряслица, бусы из
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
пасты и раковин. В захоронении №41, выявлен
железный наконечник копья и остатки колчана
с 31 бронзовыми наконечниками стрел IV-III вв.
до н. э. Выявлено также культовое сооружение в
виде кольца, в середине которого находилось два
небольших менгира со следами обработки [Попан-
допуло, 2004, с. 5]. На сегодняшний день памят-
ник считается полностью исследованным и гото-
вится к публикации.
19.	Благовещенский могильник. Расположен
у с. Благовещенка Каменско-Днепровского р-на
Запорожской обл. До строительства водохранили-
ща находился на левом берегу р. Конка. Выявлен
разведками А.В. Бодянского в 1960-1970-х годах.
Разрушенные погребения могильника принадле-
жали к скифскому и сарматскому периоду [Бо-
дянський, 1977]. Считаем необходимым процити-
ровать автора находки: «...надпойменная лессовая
терраса медленно поднимается вдоль берега Ка-
ховского моря, в северо-западном направлении, и
через два километра заканчивается обрывами 18 м
высоты. Эта часть пода высокой террасы когда-то
подрезалась небольшой речкой Конкой, которая
пробегала внизу. А в данное время его штурмуют
волны Каховского моря, которые разрушают тут
уже более 12 лет огромный могильник скифов-бо-
рисфенитов, который протянулся вдоль берега на
0,6 км. Это Благовещенский I могильник.
За это время на нем уничтожено обвалами
сотни рядовых погребений, положенных в моги-
лы с подбоями, в катакомбах и реже в простых
грунтовых могилах... » [Бодянський, 1967-69, с.
2]. На этом «огромном могильнике» А.В. Бодянс-
ким были исследованы восемь захоронений IV-III
вв. до н. э. Вот описание одного из них: «...вода
обваливает десятки погребений. Вот вымыта из-
вестняковая статуя древнего воина, другие вещи...
А вот целое захоронение. Совершено оно в глубо-
кой катакомбе. Молодой воин погиб в бою, у него
отчлененная голова приложена к шее. Похоронен
он согласно тогдашних верований. Яма застеле-
на циновкой и шкурами - обычная постель того
времени. В головах лежит часть туши быка и же-
лезный нож с костяной ручкой. С северного бока
положено два копья с большими железными на-
конечниками. На копьях - две узды с бронзовыми
украшениями. С левого бока - лук с колчаном и
112 бронзовых трехгранных стрел» [Бодянський,
1968]. По данным автора памятник полностью
уничтожен водохранилищем и строительством ка-
нала Рогачицкой насосной станции [Бодянський,
1977, с. 25]. Рядом с могильником разведками
Б.Н. Гракова в 1950 г. выявлено селище, с кото-
рого происходит большое количество находок IV
в. до н. э. [Гаврилюк, Оленковський, 1992, с. 11].
Необходимо отметить, что в районе с. Благове-
щенка (Пункт 6 в 0,5 км на север от с. Побережье)
А.В. Бодянским был обнаружен второй грунтовый
могильник, на территории которого находились
два небольших кургана. Могильник простирался
вдоль берега на 0,6 км, и углублен вдоль матери-
ка на 50-60 м. Погребенные лежали головами на
запад, кроме одного с восточной ориентацией. В
1965-1966 гг. автором были исследованы 22 мо-
гилы. Часть захоронений ограблена в древности.
Погребения совершены в ямах с подбоем, реже
в простых ямах. Инвентарь - копья и дротики,
ножи с горбатой спинкой, бронзовые наконечники
стрел, кинжал, удила и бронзовые бляшки узды
[Бодянський, 1977/89, с. 26]. Из материалов Бла-
говещенских могильников происходит бронзовое
зеркало, которое хранится в Запорожском крае-
ведческом музее. Не известно, сопровождались
ли данные могильники какими-либо каменными
конструкциями.
Следует отметить, что автор исследований от-
носил могильники данного типа к погребениям
скифов-борисфенитов. Эту мысль в своей последней
работе поддержал Б.Н. Мозолевский, отметив, что
«...более-менее уверенно со скифами-георгой мож-
но связать...безусловно, грунтовый могильник воз-
ле Благовещенки» [Мозолевський, 2005, с. 78-79].
20.	Знаменский могильник. Расположен на
расстоянии 0,5 км на юго-запад от Знаменского
городища (Каменко-Днепровский р-н Запорожской
обл.). В результате работ, проведенных В.П. Пет-
ровым, исследовано 6 грунтовых захоронений, два
из которых (№1,4) автор относит к скифскому
времени, одно - позднекочевническое (№2), а ос-
тальные три - безынвентарные (№3, 5, 6), частич-
но уничтоженные оползнем и ориентированные на
запад, также могут быть отнесены к скифскому
периоду.
Погребение 1. Находилось на глубине 1,6 м.
Скелет лежал вытянуто на спине, головой на за-
пад. Возле левого бедра лежали 9 бронзовых нако-
нечников стрел. Еще два наконечника выявлены
под левым бедром.
Погребение 4. Находилось на глубине 1,17 м.
Женский скелет лежал вытянуто на спине, голо-
153
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
вой на запад. В погребении выявлены две стек-
лянные подвески, бисер, глиняное и свинцовое
пряслице, обломок бронзовой серьги, две кости
животного и кусочки угля. Погребения Знаменс-
кого могильника датируются в пределах IV-III вв.
до н. э. [Погребова, 1958, с. 129].
21.	Михайловский могильник. Местом располо-
жения могильника являются два холма правого бере-
га р. Пидпильной, правобережной притоки Днепра,
ниже по течению от известного Михайловского горо-
дища эпохи бронзы (Нововоронцовский р-н Херсон-
ской обл.). Исследован Е.Ф.Лагодовской и Э.А.Сы-
моновичем в 1954-1958 гг. Внешними признаками
могил служили небольшие каменные закладки. Из
выявленных 15 захоронений, 9 принадлежат ски-
фам, а другие - относятся к эпохе бронзы и более
поздним периодам.
В погребениях скифского времени костяки,
как правило, лежали в неглубоких ямах, либо
непосредственно под камнями заклада. Ориен-
тация преимущественно западная с небольшими
отклонениями. Инвентарь погребений небогатый
и состоит, как правило, из ножей, бронзовых на-
конечников стрел. В погребении 8 выявлен желез-
ный акинак. Могила 5 сопровождалась типичной
каменной закладкой округлой формы и кромле-
хом диаметром 6 м. Над основным захоронением в
заполнении ямы найдены останки еще двух костя-
ков (мужского и женского). Инвентарь погребения
- бронзовые наконечники стрел, железный нож,
пастовые бусы, керамическое пряслице. Датиров-
ка скифских погребений Михайловского могиль-
ника V-III вв. до н. э.
Погребения могильника сопровождались сле-
дами тризны, которая представлена фрагментами
лепной посуды и амфор [Лагодовская, Сымонович,
1973, с. 235-242].
22.	Гавриловское городище - во время рас-
копок Н.Н.Погребовой на территории позднес-
кифского городища были обнаружены отдельные
каменные закладки над захоронениями, которые
автор датировала IV в. до н. э. [Погребова, 1958].
Ареал распространения грунтовых могильни-
ков четко ограничен центральной частью Степно-
го Поднепровья (рис. 1), в котором выделяются
две группы - одна в Надпорожье, вторая в районе
Великого Луга Запорожского, который начинался
южнее о. Хортица. Территория занятая грунтовы-
ми могильниками выглядит следующим образом.
Наиболее северным местонахождением является
захоронение на полуострове Игрень в районе сов-
ременного Днепропетровска, а наиболее южным
- у села Михайловка и Гавриловна Херсонской об-
ласти. Все погребения VI - V вв. до н. э. найдены
либо на правом берегу Днепра, либо на островах.
В последующие столетия появляются могильники
на левом берегу Днепра р. Конка, представленные
памятниками Скельки, Благовещенка и Знамен-
ка. Следует отметить, что количество могильников
данного периода было гораздо большим, и, скорее
всего, соответствовало (а возможно и превышало)
количество стационарных поселений и городищ
на этой территории. Вероятным было также то,
что определенное количество могильников и посе-
лений располагалась на многочисленных островах
в пойме, затопленной Каховским водохранили-
щем. Весьма перспективным обнаружение в буду-
щем плоских могильников вдоль многочисленных
правобережных притоков Днепра - Томаковки,
Базавлука, Каменки и др. К сожалению, в силу
недостаточного количества раскопок и уничтоже-
ния огромных пойменных участков, на которых
располагались грунтовые могильники, предложен-
ный нами ареал может лишь контурно очертить
границы расселения этноса, их оставившего.
Топография памятников. Чрезвычайно важ-
ным признаком является топография могильни-
ков. Археологически зафиксировано, что бескур-
ганные могильники никогда не располагались на
водоразделах, где, как правило, расположены кур-
ганные могильники номадов. В качестве иллюст-
рации приведем наблюдения одной из исследова-
тельниц каменных закладок Е.Ф. Лагодовской:
«...топография закладок более-менее стабильная.
Они расположены над водой, на островах или на
второй террасе, обычно на мысу, который созда-
ет балка при своем впадении в Днепр, реже на
третьей террасе» [Лагодовська, 1949, с. 161]. В
ряде случаев следует констатировать связь скиф-
ских грунтовых могильников с расположенными
неподалеку поселениями и местами переправ. Яр-
кий пример этого группа памятников Кичкаса и
о. Хортица, где в единый узел соединены места
переправ, городище, гнездо поселений и грунто-
вые могильники. Необходимо отметить, что число
подобных памятников было значительно больше,
однако, сложность поиска объектов без явных
признаков погребения на современной поверхнос-
ти и припойменная локализация стали причиной
неудовлетворительной сохранности могильников.
154
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Низкие террасы поймы, острова и мысы прибреж-
ных балок самым активным образом разрушались
при создании водохранилищ на Днепре.
Следует отметить, что памятники с курганной
планировкой, которые расположены на мысах у
воды, ряд исследователей по этому признаку так-
же относят к числу бескурганных могильников
[Отрощенко, 1989, с. 59].
Погребальные сооружения. Как уже отмеча-
лось, основным отличием бескурганных могиль-
ников от курганных является отсутствие класси-
ческой могильной насыпи, выполненной из земли
или дерна, которые были основным признаком
степных курганных памятников. Необходимо так-
же отметить, что ни на одном из бескурганных мо-
гильников не зафиксированы кольцевые ровики,
столь типичные для памятников открытой степи.
Главным элементом большинства бескурган-
ных могильников является наличие каменной
конструкции сложенной на уровне древней повер-
хности - закладок различных форм или неболь-
ших кромлехов. Сооружение закладок осущест-
влялось из камня местных пород - в Надпорожье
это преимущественно граниты и гранито-гнейсы, а
в Нижнеднепровском ареале - известняк, залежи
которого начинаются у с. Беленького Запорожс-
кой обл. Для строительства использовались не
только речные валуны и галька, но и применялся
колотый камень. Следует отметить, что создание
таких сооружений как закладка на о. Дубовом
или на Верхнехортицком могильнике, было делом
не менее сложным, чем сооружение небольшого
кургана, где дерн и грунт можно легко взять вок-
руг захоронения.
В редких случаях зафиксировано устройство
небольших подсыпок под камнями закладки, что
позволяет говорить о наличии сооружений пере-
ходного типа. К смешанным курганно-грунтовым
памятникам можно с уверенностью отнести часть
погребений Кичкасского, и, возможно, Верхне-
хортицкого и Благовещенского II могильников,
на которых зафиксированы небольшие насыпи
в окружении бескурганных захоронений. В ряде
случаев в конструкции закладок зафиксированы
двухслойные каменные наброски, причем ниж-
няя, как правило, повторяла контуры ямы и не
совпадала с формой верхней закладки.
В целом, основная масса исследованных захо-
ронений сопровождалась различными каменны-
ми сооружениям. Наибольшее число захоронений
было перекрыто каменной закладкой, которые со-
провождали около 55% захоронений (рис. 2). Сле-
дует отметить, что исследователи бескурганных
могильников под термином «каменная закладка»
подразумевали скопление камней, выложенных
над захоронением, уплощенная форма которой
четко отличается от конусообразного кургана. В
европейской археологической практике за данным
типом сооружений закрепился термин «каирн»,
хотя и там существует определенная сложность
отделения каирнов от курганов с каменными на-
бросками или курганов сложенных преимущест-
венно из камня.
Среди проанализированных каменных закла-
док наибольшее количество представляли заклад-
ки округлой формы (50%) диаметром от 2,6 м до
12 м (рис. 3, 2, 3). Второй по количеству идет груп-
па закладок овальной формы, которая составляет
порядка 44% известных закладок (рис. 3, 4-7, 9).
Длина этих конструкций колеблется от 1,2-1,3 м до
8-12 м, а ширина от 0,5-0,8 м до 8 м. Крайне редко
встречаются каменные закладки прямоугольной
формы - всего три случая, что составляет около
(6%). Данный тип (рис. 3, 1) закладок представ-
лен сооружениями небольших размеров - о. Ду-
бовый (4x4 м), Кичкас, погребение 44 (2,2x0,7м),
Кичкас, погребение 45 (2,7x0,8 м). Такие грунто-
вые погребальные сооружения характерны только
для грунтовых могильников Днепровского Надпо-
рожья и аналогии им в других районах Скифии не
известны.
5
Закладка
Закладка и менгир
| 3 Закладка и кромлех
Кромлех
Без сооружения
5
4
2
1
Тип сооружения	Кол-во	%
Закладки	30	54,55%
Кромлех	1	1,82%
Кромлех и закладка	2	3,64%
Без каменных конструкций	19	34,55%
Закладка и менгир	3	5,45%
	55	100,00%
Рис. 2. Диаграмма 1
155
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 3. Каменные закладки различных типов. 1 - о. Дубовый; 2 - о. Таволжаный; 3 - Верхнехортицкий;
4, 7, 10, ll-о. Хортица; 5, 6, 8 - Михайловка
156
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Каменные закладки с менгирами составляют
всего 5,5% изученных погребальных сооружений.
Большинство из них зафиксированы на Кичкас-
ском могильнике. Во всех случаях менгиры сопро-
вождались закладками округлой формы. Один из
менгиров Кичкасского могильника находился в за-
полнении могильной ямы, имел обработанную по-
верхность и небольшие геометрические изображе-
ния. По данным В.С.Ольховского, длина менгира
не превышала 1 м. Изображения смоделированы в
контррельефе. Репертуар изображений достаточно
бедный: это диадема, составленная из ромбовид-
ных бусин и расположенное ниже ожерелье из по-
добных фигур. Ниже диадемы на кичкасской стеле
контррельефом изображен треугольный предмет,
который напоминает подвеску височного кольца
[Ольховский, 2005, с.38]. А.И.Тереножкин относит
данную находку к числу киммерийских стел [Те-
реножкш, 1978, с. 18], которая, возможно, была
использована вторично. Второй случай обнаруже-
ния изваяний зафиксирован на Благовещенском
могильнике, однако описание или изображение на-
ходки не сохранилось.
Кромлехи не получили широкого распростра-
нения в могильниках. Как правило, кромлехи ок-
ружали небольшие овальные закладки, и состав-
ляют около 4% исследованных захоронений (Рис.
4, 8, 10). При этом диаметр кольца не превышал
3,5 - 5 м. В одном случае (о. Хортица, Канфарка,
погребение 3) кромлех небольших размеров был
сооружен вокруг погребения без закладки (рис. 4,
11). При этом, само захоронение было представле-
но однокамерной катакомбой II типа. В отличие от
других типов сооружений, наземные конструкции
этого находят близкие аналогии с классическими
степными курганными захоронениями, окружен-
ными кромлехами различного размера. Ближай-
шей аналогией является кромлех кургана №3
группы I у с. Николаевка [Ольховский, 1991, с.
231].
Особый интерес для нашего исследования пред-
ставляет кромлех (о. Хортица, Канфарка, кромлех
№ 1), имевший два симметричных ответвления,
пристроенных с южной и северной стороны. Судя
по находкам из этого комплекса, на территории
могильника ему отводилась роль небольшого свя-
тилища или культовой площадки (рис. 4, 11).
Следует отметить, что 19 (35%) исследован-
ных погребений, не имели какого либо каменного
сооружения над могильной ямой. Возможно, час-
тично это можно объяснить более поздними пов-
реждениями, в результате которых заклады над
захоронениями могли быть разрушены.
С наземными конструкциями сочетались пог-
ребальные ямы различных типов - овальные, по-
докруглые и прямоугольные ямы, катакомбы и
захоронения на уровне древней поверхности. При
этом наиболее типичными были овальные ямы,
которые составляли 76% всех захоронений (рис.
4). Данный тип ям встречен на всех грунтовых
могильниках и принадлежит по типологии Оль-
ховского к I типу погребальных сооружений (рис.
5, 1-3,5,8). Длина таких ям колеблется от 1,2 до
3,3 м, а ширина от 0,8 до 2,5 м. Глубина овальных
ям от 0,2 м до 3 м. Иногда овальные ямы дополня-
лись забутовкой камня. Таких случаев зафиксиро-
вано шесть и это наиболее присуще Кичкасскому
могильнику. Как правило, ямы овальных форм
отмечались на поверхности каменными закладами
также овальной или округлой формы. Лишь на
могильнике Канфарка овальная яма была окруже-
на каменным кольцом с ответвлениями и жерт-
венником на уровне древней поверхности.
Круглые ямы составляют 9% от общего количес-
тва погребений грунтовых могильников. По Ольхов-
скому захоронения этого типа отнесены к П типу.
Диаметр ям колеблется от 1 м до 4,2 м, а глубины от
1,6 м до 3,2 м. Все эти погребальные ямы перекры-
ты обычными каменными закладками.
Прямоугольная яма зафиксирована всего одна
(3%). Она сопровождалась закладкой с менгиром
Форма погребальных ям 4  1 Овальные 2^^Л1 1	2 Круглые “ • •	.	з Катакомбы Ш	1	4 Без ям 5 Прямоугольные		
овальные	26	76%
круглые	3	9%
катакомбы	2	6%
без ям	2	6%
прямоугольные	1	3%
	34	100%
Рис. 4. Диаграмма 2
157
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
(Кичкас, могила 3, погребение 1). Ее размеры
2,8x3,5 м, глубина 1,95 м.
Катакомбы встречаются значительно реже,
чем грунтовые ямы. В порожистой части зафикси-
рована всего одна классическая катакомба, иссле-
дованная на могильнике Канфарка (о. Хортица).
Это катакомба с входной ямой, расположенной на
одной линии с погребальной камерой (рис. 5, 4) и
принадлежит к катакомбам II типа (по В.С. Оль-
ховскому).
Близкая катакомба была исследована в Скель-
ках в 2002 году (погребение 26), однако дромос в
ней отсутствовал, а вход в камеру был перекрыт
каменным закладом. Это всего два случая распо-
ложения входа, дромоса и камеры на одной ли-
нии. Большинство катакомб, исследованных на
могильнике Скельки, принадлежат к I типу одно-
камерных бездромосных катакомб. Характерным
признаком именно этого памятника является обо-
рудование закладов из камня перед входом в ка-
меру (рис. 5, 6,7). Следует отметить, что катаком-
бы составляли значительную часть могильников
южного ареала таких как Скельки и Благовещен-
ский. Однако, отсутствие полных статистических
данных оставляет вопрос соотношения грунтовых
ям и катакомб открытым.
6% погребений грунтовых могильников не
имели четко сформированных ям. В отдельных
случаях погребения располагались непосредствен-
но под камнями заклада (рис. 5, 9). Подобные
факты зафиксированы на Михайловском могиль-
нике и о. Таволжаном.
Необходимо отдельно остановиться на бескур-
ганных объектах, которые не содержали захороне-
ний. Так на Кичкасе зафиксированы две округлые
каменные закладки (могилы 10,11), под которыми
не обнаружено погребений [Смол1чев 1929]. Ана-
логичные сооружения в виде закладок без погре-
бений зафиксированы на могильниках Скельки и
Михайловке. На могильнике Канфарка (о. Хорти-
ца), как уже говорилось, был выявлен кромлех со
следами кострищ, жертвенных ям и жертвенни-
ков на уровне древнего горизонта. Существование
культовых ям и жертвенников в пределах могиль-
ника довольно типично для скифских памятников
степной зоны, а ближайшие аналогии известны в
Поднепровье в материалах курганной группы у с.
Первомаевка на Херсонщине [Евдокимов, Фрид-
ман, 1991], где в пределах могильника выявлено
святилище с каменной скульптурой и культовыми
ямами. А в одном из курганов зафиксирована ри-
туальная яма, перекрытая известняковыми пли-
тами, на дне которой выявлены бедро, лопатка,
таз, череп человека и кости животного. Данные
сооружения более справедливо относить к разря-
ду культовых мест или алтарей, чем к кенотафам.
Однако, окончательное решение предназначения
данных сооружений остается делом будущего,
когда будет накоплен больший фактический мате-
риал по этой проблеме.
Положения скелетов в бескурганных погребе-
ниях довольно однообразное - как правило, вы-
тянутое на спине (рис. 5). В ряде случаев, ноги
погребенных немного согнуты в коленях. На Ми-
хайловском могильнике (погребение 2), зафик-
сировано положение костяка на правом боку.
В двух случаях погребенные лежали сильно
скорчено на левом боку (Кичкас, могила 33 и пог-
ребение 5 Михайловский могильник).
Погребения как правило одиночные. Парные за-
хоронения зафиксированы на о. Хортица и могиль-
нике Скельки. Последнее захоронение представле-
но двумя взрослыми костяками противоположного
пола, которые лежали прижавшись спиной друг к
другу с согнутыми в коленях ногами.
Ориентация скелетов также отличается опре-
деленной стабильностью (рис. 6). Доминирующей
была западная ориентация погребенных, которая
составляет 68% всех изученных захоронений.
Ориентацию скелетов на северо- и юго-запад, со-
ответственно 14% и 11%, можно объяснить сезон-
ными факторами. Единственный случай северной
ориентации погребенного зафиксирован на Михай-
ловском могильнике (погребение 4). На юг были
сориентированы два захоронения, обнаруженные
в Высше-Тарасовке.
Не взирая на неудовлетворительную сохран-
ность антропологических материалов, авторам
иногда удавалось определить поло-возрастные ха-
рактеристики погребенных, что позволяет сделать
предварительный демографический анализ грун-
товых могильников.
В исследованных могильниках Нижнего Под-
непровья и Надпорожья преобладали мужские за-
хоронения (61%). Женских захоронений известно
10, что составляет около 32% исследованных ком-
плексов (рис. 7). Детских захоронений намного
меньше. Детское захоронение выявлено на Михай-
ловском могильнике, а также известно несколько
на территории могильника Скельки (материалы
158
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Рис. 5. Погребальные сооружения бескурганных могильников. 1,2- Кичкас; 3-5 - о. Хортица; 6, 7
- Скельки; 8, 9 - Михайловка
159
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Ориентация погребенных
3
2
1
4
2
3
Запад
Юг
Юго-запад
Север
5 Северо-запад
Запад	30	68.18%
Юг	2	4,55%
Юго-запад	5	11,36%
Север	1	2,27%
Северо-запад	6	13,64%
	44	100,00%
Рис. 6. Диаграмма 3
не включены в статистику памятников). Один
скелет ребенка зафиксирован в парном захороне-
нии могильника Канфарка. Следует отметить, что
столь малое количество детских захоронений мож-
но объяснить наличием либо отдельных участков
подобных захоронений (возможно на территории
поселений), либо наличием иного погребального
обряда.
Материальная культура погребений
Половая принадлежность захоронений
1 Женские
2 Мужские
3 Детские
4 Парные
Антропологическое определение	Кол-во	%
Женские	10	32,26%
Мужские	19	61,29%
Детские	1	3,23%
Парные	1	3,23%
	31	100,00%
Рис. 7. Диаграмма 4
Основная масса погребений сопровождалась
небогатым инвентарем, который можно разделить
на четыре основные группы находок. Это - оружие
(51%), украшения (29%), посуда (приблизительно
10%), орудия труда (10%) (табл.).
В 13 (24%) погребениях грунтовых могильни-
ков зафиксирована напутственная пища. Это пре-
имущественно части грудин, фрагменты конеч-
ностей козы-овцы, реже крупного рогатого скота.
Находки костей лошади редки. Так, в могиле 44
Кичкасского могильника у головы погребенного
находилась половина туши коня. Следует отме-
тить, что основная масса костей от напутственной
пищи в других захоронениях располагалась рядом
с головой погребенного и часто сопровождалась
железным ножом.
Наконечники стрел выявлены в большинс-
тве мужских захоронений и составляют наиболее
распространенный тип находок в могильниках.
Захоронения, содержавшие архаические наконеч-
ники второй половины VH-VI вв. до н. э. крайне
редки. Двухлопастный архаический наконечник
стрелы, отнесенный к I хронологической группе
[Мелюкова, 1964, табл. 6], был обнаружен в пог-
ребении 1 могильника Высше-Тарасовка (рис. 8).
Наконечников, отнесенных ко II хронологической
группе VI-V вв. до н. э., известно больше. Коли-
чество стрел в захоронении невелико и колеблется
от 2-3 до 9 единиц. К данной группе погребений
относятся захоронения на оо. Дубовом, Таволжа-
ном и Приднепровке. Представлены преимущест-
венно достаточно массивные базисные трехлопас-
тные экземпляры, а также двух- и трехлопастные
втульчатые наконечники с шипом (Приднепров-
ка). Трехлопастные наконечники с удлиненной
втулкой, обнаруженные в захоронении у о. Тавол-
жаного, имеют точные аналогии в кургане 401 у
с. Журовка, который датирован VI-V вв. до н. э.
[Мелюкова, 1964, табл. 7, Г]. Следует отметить,
что А.И. Мелюкова в главе посвященной скифс-
ким мечам предлагает датировать наконечники
захоронения близ о. Таволжаного началом IV в.
до н. э. [Мелюкова, 1964, с. 59].
Число стрел возрастает в захоронениях III и
IV хронологических групп V-IV вв. до н. э. и IV-
III вв. до н. э. В захоронениях встречаются на-
боры от 5-7 и до 20-40 наконечников. В могиле
44 Кичкаса выявлен колчанный набор из 78 брон-
зовых наконечников, а в захоронении Благове-
щенского могильника 112 трехгранных наконеч-
160
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Группа	Инвентарь	Могильники	Кол-во	%
Оружие (51,72%)	Мечи	Хортица, Дубовый, Михайловка, 8, Таволжаный, Высше-Тарасовка, 1, 2, Приднепровка, 1 Кичкас,2	8 (9*)	6,90%
	Копья	Кич к ас, Канфарка, Высше-Тарасовка	5	4,31%
	Ножи	Кичкас, Михайловка, Хортица, Скельки, Высше-Тарасовка	19	16,38%
	Оселки	Приднепровка, 1	1	0,86%
	Стрелы	Все могильники	23	19,83%
	Доспех кожаный (?)	Канфарка 4, Хортица 1, Кичкас, 17	3	2,59%
	Клевец бронзовый	Кичкас, 25	1	0,86%
Украшения (29,31%)	Настовые бусы	Кичкас, Канфарка, Скельки, Знаменка	14	12,07%
	Фибулы бронз.	Высше-Тарасовка, 1	1	0,86%
	Подвески стек- лянные	Кичкас, 19а	1	0,86%
	Подвески из раковины		Кичкас 46	1	0,86%
	Реальгар	Кичкас, 3, 2, Хортица, 2	3	2,59%
	Ворварки	Кичкас, Канфарка	6	5,17%
	Серьги бронзовые	Скельки, Знаменка, Кичкас	4	3,45%
	Пряжки бронз.	Кичкас, 25	1	0,86%
	Золотые украшения	Кичкас, 3	1	0,86%
	Зеркало	Канфарка, 3	1(3)*	0,86%
	Браслет бг.	Скельки, 3	1	0,86%
Посуда (9,48%)	Лепная посуда	Кичкас, Канфарка, Михайловка	4	3,45%
	Чернолаковая посуда	Кичкас, Канфарка	4	3,45%
	Деревянная посуда (?)	Кичкас, 2	1	0,86%
	Красноглиняный сосуд	Высше-Тарасовка, 1	1	0,86%
	Фрагм. амфор	Канфарка, 3	1	0,86%
Орудия труда (9,48%)	Кремень (отщеп)	Скельки, 3	1	0,86%
	Ветвь рогов оленя	Кичкас, 33	1	0,86%
	Пряслица	Кичкас, Скельки, Михайловка, Знаменка, Хортица	7	6,03%
	Проколки	Хортица, 2, Скельки, 3	2	1,72%
			116	100,00%
Табл. Основные группы инвентаря погребений
ников. Бронзовые трехлопастные и трехгранные
наконечники, найденные в захоронениях этого пе-
риода, хорошо известны по памятникам Скифии
(рис. 6).
Наиболее поздние образцы III в. до н. э. обна-
ружены в погребении № 2 могильника Высше-Та-
расовка. Это единственный комплекс, где обнару-
жены железные длинновтульчатые наконечники,
имеющие точные аналогии в кургане 11 группы
«Частых могил» [Мелюкова, 1964. - табл. 9, С].
Количество железных наконечников в захороне-
нии - 24, в то время как бронзовых, аналогичных
161
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 8. Наконечники стрел из бескурганных могильников Приднепровья. 1 - Высше-Тарасовка (п. 1),
2-о. Дубовый; 3, 5, 8 - о. Хортица; 4 - Михайловка; 7 - Приднепровка; 9 - Скельки (п. 39);
10 - Высше-Тарасовка (п. 2); 11 - Скельки (п. 41)
162
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
им по форме, всего два. Они выполнены как и же*
лезные - в технике ковки, а не литья. На этом
памятнике зафиксирован нетипичный массивный
бронзовый пулевидный наконечник, аналоги кото-
рому не известны [Бодянський, 1962, с. 272-276].
Следует отметить, что в грунтовых захоронениях
не найдено ни одного костяного наконечника, до-
вольно типичных для степных*курганных комп-
лексов.
В целом, находки наконечников стрел из
грунтовых могильников Надпорожья и Нижнего
Поднепровья дают основания датировать данный
тип памятников в рамках VI - начала III вв. до
н. э. Отдельные архаические наконечники дают
возможность предполагать появление наиболее
ранних захоронений во второй половине VII в. до
н. э., однако этот тезис требует подтверждения но-
выми источниками.
Мечи и кинжалы обнаружены в 8 погребени-
ях, что составляет около 7% всех грунтовых пог-
ребений Нижнего Поднепровья и Надпорожья. В
основной массе это довольно небольшие экземпля-
ры, длина которых колебалась в пределах 30-45
см. Находка более крупного меча длиной 60 см,
известна в захоронении на о. Хортица. Навершия
мечей преимущественно брусковидные, а для пе-
рекрестий типична бабочковидная и сердцевид-
ная форма. Брусковидная и почковидная формы
перекрестий известны в могильнкках Высше-Та-
расовка (погребение 1) и в захоронении в Прид-
непровке. Клинки мечей преимущественно ром-
бовидные или линзовидные в сечении. Рукояти
некоторых экземпляров украшены либо геомет-
рическим орнаментом (о. Дубовый), либо наклад-
ками (о. Хортица, Благовещенский могильник).
Среди уникальных находок необходимо отметить
оловянный наконечник ножен меча украшенный
изображениями в зверином стиле, обнаруженный
в погребении у с. Приднепровка (рис. 9, 9).
Два меча принадлежат к типам, не получив-
шим широкого распространения у скифов. Одно-
лезвийный меч, найден в закладке у о. Таволжа-
ного. Длина данного экземпляра 56 см, он был
сделан из железной полосы, сложенной пополам в
продольном направлении, а затем откован таким
образом, что спинка его осталась утолщенной, а
лезвие заострено (рис. 9, 3). Лезвие прямое, спин-
ка клинка слегка выпуклая. Рукоять является
продолжением клинка, причем со стороны спин-
ки она выпуклая, со стороны лезвия - прямая.
Навершия нет. На рукояти заметны следы от де-
ревянной обкладки, прикрепленной невысокими
железными гвоздиками. Перекрестие имеет форму
близкую к прямоугольной трапеции [Добровольсь-
кий, 1948, с. 188].
В погребении 2 могильника Высше-Тарасовка
обнаружен длинный меч латенского типа. Длина
меча около 1 м. Меч был вложен в железные нож-
ны, нижняя часть которых оправлена кожей, а
верхняя вырезана язычком; с одной стороны чехла
приклепана дужка с продетым истлевшим коль-
цом (рис. 9, 4). Рукоять меча была деревянная.
Как видно в изломе меча, он сделан из большого
тонкого расклепанного листа железа, свернутого
в рулон и прокованного. Мечи данного типа из-
вестны на памятниках позднескифского времени
в Крыму.
В целом, мечи, обнаруженные в грунтовых
могильниках, характерны для скифского наступа-
тельного вооружения, за исключением длинного
меча латенского типа, который относится к наибо-
лее поздней хронологической группе. Довольно
странным выглядит отсутствие мечей с наверши-
ями антенного типа, столь типичными для памят-
ников конца V -IV вв. до н. э.
Наконечники копий найдены в 5 захоронени-
ях, что составляет порядка 4% от общего числа
захоронений. Наконечники, в которых можно про-
следить первоначальную форму, принадлежат пре-
имущественно к типу копий с сильно вытянутым
пером и слабодуговидными либо ромбическими
гранями. Длина пера значительно превышает дли-
ну втулки. Нижняя часть втулки во всех обнару-
женных экземплярах усилена утолщением в виде
четко сформированного валика (рис. 10). Дротик
обнаружен в одном захоронении Благовещенского
могильника и представлял собой короткое ромбо-
видное острие на длинном стержне выходящим из
короткой втулки (рис. 10, 4).
Подтоки копий выявлены в трех случаях на
Кичкасе и о. Хортица. В хортицком захоронении
две железные цилиндрические трубки, длиной
около 15 см и диаметром около 2 см, с незамкну-
тым нижним концом (рис. 10, 5). На Кичкасском
могильнике также выявлено две аналогичные
подтока, расклиненные одним и двумя бронзовы-
ми наконечниками. Автор исследования отмеча-
ет, что эти изделия были положены в поломан-
ном виде без наконечников копий. Не взирая на
небольшое количество находок наконечников ко-
16г
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
• Мечи из бескурганных могильников Поднепровья. 1 - о. Хортица; 2 - о. Дубовый; 3 - о. Таволжа-
- Высше-Тарасовка (п. 2); 5 - Михайловка; 6 - Благовещенский могильник; 7 - Высше-Тарасовка
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
пий, следует отметить, что найдены они преиму-
щественно в захоронениях IV-III вв. до н. э. Лишь
одно копье с о. Хортица, судя по сопутствующему
наконечнику стрелы, возможно датировать V в.
до н. э. Таким образом, следует отметить, что в
архаическое время копья, вероятно, не входили
в состав погребального инвентаря грунтовых мо-
гильников, а в последующее время получили рас-
пространение в захоронениях сопровождающихся
и другими предметами вооружениями - мечами,
стрелами, дротиками. В трех случаях - Кичкас, о.
Хортица и Благовещенский могильник, зафикси-
рованы парные находки копий или копья и дро-
тика. Следует отметить, что единственная находка
дротика в Благовещенском могильнике была об-
наружена в наборе с наконечником копья, кинжа-
лом, ножом и уздечным набором. В этом случае
следует вспомнить тезис о том, что дротики были
на вооружении в основном у конных воинов [Сте-
пи.., 1989, с. 93].
Доспех не получил широкого распростране-
ния и зафиксирован лишь в двух захоронениях
на о. Хортица (Ушвыва, погребение 1, Канфарка,
погребение В обоих случаях мощный слой ор-
ганического тлена в районе грудной части погре-
бенных дает право говорить о кожаных панцирях,
получивших широкое распространение в скифское
время. Рядом с остатками панциря погребения 3
могильника Канфарка были выявлены две брон-
зовые ворварки конической формы, что возможно
указывает на систему крепления деталей панци-
ря. Возможно, остатки кожаного доспеха в виде
мощного слоя тлена были выявлены А.В. Добро-
вольским в могиле 17 Кичкасского могильника
[Добровольський, 1929, с. 72]. Анализируя остан-
ки доспеха, Е.В. Черненко утверждает, что зна-
чительная часть рядовых скифских воинов име-
ла кожаные панцири, изготовленные из шкуры
крупного рогатого скота и обработанной «сухим»
способом [Черненко, 1968, с. 13]. По мнению Б.Н.
Гракова, скифы в бою вместо металлического пан-
циря часто использовали кожаные безрукавки
[Граков, 1962, с. 91]. Как свидетельствуют экспе-
риментальные исследования, проведенные нами с
репликами скифского доспеха, кожаный панцирь
уверенно выполнял функцию защиты от легких
ударов и поражения стрелой. От мощного удара
тяжелым копьем, клевцом или секирой подобный
доспех защитить уже не мог [Остапенко, Денисен-
ко, 1999, с. 177-178]. Вероятно, кожаный доспех
Рис. 10. Наконечники копий из бескурганных мо-
гильников Поднепровья. 1 - Высше-Тарасовка (п.
2); 2 - Скельки (п. 41); 3, 4 - Благовещенка; 5, 6
- о. Хортица
165
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 11. Ножи из бескурганного погребения Под-
непровья. 1-о. Хортица; 2 - Кичкас; 3 - Высше-Та-
расовка; 4 - Благовещенка; 5, 6 - Скельки
был обычным явлением в захоронениях рядовых
скифских воинов, однако, плохая сохранность ор-
ганики в редких случаях зафиксировать наличие
изделий данного типа в захоронениях.
Ножи найдены в 19 погребениях, что состав-
ляет 16% массива исследованных захоронений. В
сравнении с данными по захоронениям курганов
открытой степи, это очень мало; так по данным
Н.А. Гаврилюк в степи ножи обнаружены в 50%
погребений [Гаврилюк, 1999, с. 412].
Основная масса ножей принадлежит к типу
клинков «с горбатой спинкой» и имеет треуголь-
ное лезвие в сечении. Рукояти ножей изготавлива-
лись либо из дерева, либо из кости (рис. 11). Один
из образцов ножа, найденный на Кичкасе, по всей
длине рукояти был украшен в шахматном порядке
циркульным орнаментом (рис. 11, 2). Ножи, обна-
руженные в бескурганных могильниках, типичны
для древностей степной и лесостепной Скифии и
датируются в диапазоне VI - начала III вв. до н.
э. Однако следует отметить, что наибольшее коли-
чество ножей выявлено на могильниках Кичкас
и 'Скельки, которые преимущественно датируются
второй половиной V-IV вв. до н. э. Как правило,
изделия данного типа располагались вместе с на-
путственной пищей. В захоронении 2 могильника
Ушвывая на о. Хортица, нож с серповидной фор-
мой лезвия располагался в комплекте с мечом и
стрелами (рис. 9, 1). Возможно, что данный нож
использовался в изготовлении стрел, в то время
как ножи с прямым лезвием бытовали преиму-
щественно как столовые.
Точильный брусок в погребениях зафикси-
рован в единственном случае в погребении у с.
Приднепровка. Брусок изготовленный из ♦серо-зе-
леного песчаника, поверхность которого тщатель-
но отполирована, а на одной из сторон просвер-
лено отверстие» (рис. 12, 8). В захоронении этот
предмет лежал рядом с мечом, слева от черепа.
Следует отметить, что практически аналогичные
бруски выявлены на Совутинском городище на о.
Хортица [Остапенко, 1993]. Существует мнение,
что большинство так называемых ♦оселков» с
просверленными отверстиями, изготовленные из
мелкозернистых пород, малопригодны для изго-
товления абразивных инструментов. Поверхность
образца из Приднепровки ♦тщательно отполиро-
вана» и не имела следов затачивания. Аналогич-
ные бруски, найденные в богатых погребениях
украшены золотой оправой (Толстая Могила). По
166
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
мнению ряда авторов, данные предметы следует
включить в число украшений из камня и отнес-
ти их к разряду амулетов или поясных застежек,
известных у сарматов [Грязнов, 1961; Гаврилюк,
1989, с. 81].
Украшения, выявленные в погребениях грун-
товых могильников, не отличаются большим
разнообразием. Лишь в могиле 3 Кичкасского
могильника выявлено восемь целых и три брако-
ванные золотые бляшки в форме сидящего зайца,
семнадцать электровых бусин [Смол1чев, 1929, с.
52]. В ограбленном погребении 2 могилы 19 это-
го же могильника выявлено также две небольшие
дутые серебряные бусины. Следует отметить, что
данные находки являются редкими примерами
украшений из драгоценных металлов, обнаружен-
ных в грунтовых могильниках.
Наибольшее распространение среди украше-
ний получили пастовые бусы и бисер. Находки
этих украшений зафиксированы в 14 захоронени-
ях, включенных в наш анализ, что составляет око-
ло 12% от общего количества погребений. Следует
отметить, что включение в статистику погребений
могильника Скельки, в котором найдено значи-
тельное количество пастовых изделий, серьезно
изменит процентное распределение находок. Од-
ними из наиболее распространенных бус являют-
ся пастовые глазчатые бусины. Цветовая палитра
довольно разнообразна - синие, зеленые, желтые,
белые, однако доминируют сине-белые образцы.
Полихромные образцы, украшенные различными
комбинациями прямых и зигзагообразных линий,
характеризуются большим разнообразием форм
- круглые, квадратные, боченкообразные, ребрис-
тые. Наибольшим разнообразием типов отлича-
ются ожерелья, обнаруженные в жертвеннике на
могильнике Канфарка на о. Хортица. Среди не-
обычных типов бус следует отметить костяные эк-
земпляры из погребения 36 могильника Скельки,
изготовленные из тонкой трубчатой кости и укра-
шенные поперечными углублениями (рис. 13).
Бисер, как правило, монохромный и представ-
лен двумя основными цветами - синим и белым.
В наибольшем количестве бисер зафиксирован на
могильнике Скельки, в основном в детских погре-
бениях.
Подвески немногочисленны. Зафиксированы
они на могильниках Кичкас и Скельки. Преоб-
ладают просверленные морские раковины видов
Каури и Мурекс, которые комбинируются с пас-
Рис. 12. Орудия труда бескурганных погребений
Поднепровья. 1, 2 - о. Хортица, 3-6 - Скельки,
7 - Михайловка, 8 - Приднепровка
167
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 13. Украшения из бескурганных погребений. 1, 2 - о. Хортица; 3 - Кичкас; 4 - Михайловка; 5-8
- Скельки (п.27, п.ЗЗ, п.26, п.36)
168
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
товыми бусами. Стеклянные подвески указаны
в погребении 1 могилы 19 Кичкаса, однако их
форма не известна. Две небольшие амфоровидные
подвески выявлены в погребении 36 могильника
Скельки. Там же обнаружен набор из 10 подвесок
в форме усеченных конусов, изготовленных из си-
него стекла, типичных для памятников IV-III вв.
до н. э. (рис. 13).
Серьги относятся к числу редких находок.
Единственный экземпляр серебряных сережек из
тонкой проволоки с большими синими глазчатыми
бусинами обнаружен в жертвеннике рядом с женс-
ким захоронением на могильнике Канфарка на о.
Хортица (рис. 13, 1). Единичные экземпляры се-
режек в виде кольца, изготовленные из бронзовой
проволоки, обнаружены на могильнике Кичкас и
Скельки. В погребении 1 скелянского могильника
на бронзовую серьгу была надета пастовая бусина,
аналогичная серьгам с о. Хортица.
На сегодняшний день в указанной группе за-
хоронений не обнаружено ни одного перстня или
кольца, столь типичных для степных памятников.
Зеркала принадлежат к редкому погребально-
му инвентарю и представлены тремя находками.
Один уникальный экземпляр происходит из раз-
рушенного захоронения на Кичкасе. Данный об-
разец представляет собой плоский диск без орна-
мента, к которому припаяна фигурная бронзовая
ручка с кольцом (рис. 14, 2). Зеркало, обнаружен-
ное в женском захоронении могильника Канфар-
ка на о. Хортица, изготовлено в технике литья
с дальнейшей токарной обработкой. Тыльная сто-
рона зеркала украшена циркульным орнаментом
по периметру и в центре. Рукоять изготовлена из
железа и приклепана к диску железными заклеп-
ками (рис. 14, 1). Данный экземпляр был поло-
жен в захоронение в толстом кожаном футляре
квадратной формы, полностью закрывавшим диск
зеркала.
В фондах Запорожского краеведческого му-
зея хранится бронзовое зеркало, обнаруженное
А.В. Бодянским в разрушенном Благовещенском
могильнике.
Небольшую группу предметов составляют из-
делия, выполненные в зверином стиле. О нако-
нечнике ножен меча из Приднепровки мы уже
упоминали. Хотелось бы отдельно остановиться
на двух предметах, обнаруженных на Кичкасском
могильнике. Это небольшая бронзовая нашивная
бляшка, исполненная в форме стилизованной
морды хищника (рис. 14, 5), а также уникальный
культовый бронзовый клевец, обнаруженный в
могиле 25. Он выполнен в форме стилизации го-
ловы хищной птицы с слегка загнутым клювом.
Клюв и глаза подчеркнуты рельефными углуб-
ленными линиями (рис. 14, 3). Еще один образец
звериного стиля выполнен на костяной бляшке из
погребения 7 Михайловского могильника, однако
определить значение изображения не представля-
ется возможным.
Посуда в захоронениях встречается довольно
редко и представлена находками четырех кате-
горий - тонкостенной чернолаковой и красног-
линяной столовой керамикой, лепной посудой и
амфорной тарой. Последняя, как правило, часто
встречается на уровне древнего горизонта или
заполнения ям, и является, вероятно, остатками
тризны. Нам не известно ни одного экземпляра
целой амфоры из захоронения. Известны находки
ножек амфор в захоронениях могильника Скель-
ки, что, возможно, говорит об их использовании в
качестве курильниц (рис. 12, 8,9). В целом, фраг-
менты амфор представлены образцами различных
центров - Гераклеи, Фасоса, Пепарета.
Лепная посуда представлена, как правило,
кухонными горшками с раструбовидным горлом,
также известна в останках тризны на большинстве
могильников, однако известны целые экземпляры
подобных сосудов в захоронениях. Миниатюрный
сосуд с поилкой найден в детском захоронении №
31 могильника Скельки. Сразу два целых лепных
сосуда зафиксировано в могиле 46 Кичкасского
могильника: маленький сосуд, изображение ко-
торого не сохранилось, стоял в головах рядом с
напутственной пищей, а более крупный сосуд с
раструбовидным венчиком и округлым туловом,
орнаментированный насечками по шейке, рас-
полагался ближе к ногам погребенного (рис. 15,
5). Еще один небольшой лепной сосуд, орнамен-
тированный защипами по венчику, был найден в
могиле № III этого же могильника (рис. 15, 6).
Довольно крупный горшок с отогнутым наружу
венчиком и слегка выпуклыми боками, высотой
17,5 см, был выявлен над закладкой могилы № 3
Михайловского могильника. Все известные наход-
ки лепной керамики изготовлены из грубой массы
с большими примесями шамота либо гранитной
дресвы. Точные аналогии указанным типам извес-
тны на поселениях, расположенных в непосредс-
твенной близости от могильников.
169
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ис. 14. Зеркала, ворворки и изделия, выполненные
зверином стиле. 1, 6, 7 - о. Хортица; 2-5 - Кичкас
Чернолаковая и красноглиняная посуда встре-
чается гораздо реже лепной. Единственный обра-
зец чернолакового килика был найден в могиле 44
Кичкасского могильника. Это неглубокий сосуд с
низкой ножкой и валикообразно отогнутым вен-
чиком, украшен оттиском штампа на донышке.
Горизонтальные ручки не сохранились (рис. 15,
2). Данный сосуд имеет близкие аналогии в мно-
гочисленных образцах Степи, датированных не
позднее середины IV в. до н. э. Фрагменты кили-
ка с аналогичным орнаментом были обнаружены
в жертвеннике на могильнике Канфарка. На вто-
ром жертвеннике этого же могильника был най-
ден чернолаковый канфар хорошей сохранности.
Он представлял собой довольно глубокий сосуд на
невысокой сложнопрофилированной ножке с под-
доном (рис. 12, 1). Судя по аналогиям, основная
масса канфаров, найденных в степных погребе-
ниях, датируется третьей четвертью IV в. до н.
э. [Гаврилюк, 1989, с. 61]. Единственный красно-
глиняный кувшин был найден в погребении №2
Высше-Тарасовского могильника: покрыт светло-
желтым ангобом и расписан в виде двух темно-
коричневых горизонтальных полос [Бодянский,
1962, с. 275].
Орудия труда зафиксированы в большинстве
женских захоронений. Наиболее распространен-
ными изделиями являются орудия, связанные с
прядением и ткачеством.
Пряслица, обнаруженные в захоронениях,
изготовлены из свинца и керамики. Свинцовые
пряслица известны на Кичкасском могильнике,
Хортице, Скельках. Это, как правило, небольшие
грузила в форме полусферы, либо усеченного кону-
са с гранями (рис. 12,1,3). Керамические пряслица
вылепливались (рис. 12, 4,5) или изготавливались
из фрагмента амфоры, как это было на Михайлов-
ском могильнике (рис. 12, 7). Лепные экземпляры
представлены биконическими и сфероидально-уп-
лощенными вариантами (рис. 12, 4, 5).
Проколки, обнаруженные в грунтовых погре-
бениях, как правило, представлены фрагменти-
рованными образцами. Только в одном случае, в
погребении 2 могильника Ушвывая на о. Хортица,
была обнаружена пара проколок с четкими следа-
ми крепления деревянной рукояти (рис. 12, 2).
Следует отметить, что в женских захоронени-
ях зафиксированы находки обточенных конусов
реальгара, предназначение которых до конца не
понятно.
70
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Анализ погребального инвентаря позволяет
сделать ряд выводов о социальной иерархии насе-
ления, оставившего грунтовые могильники. Как
свидетельствуют довольно скромные масштабы
захоронений, погребальных конструкций и ин-
вентаря, данная группа оставлена общинниками,
между которыми не было большой социальной
дифференциации. В то же время, наличие отде-
льных захоронений, содержащих золотые украше-
ния, наступательные виды оружия - мечи, копья,
клевцы, позволяют утверждать, что данная груп-
па никак не могла быть оставлена беднейшими
скифами или рабами.
Отсутствие бронзовых котлов, предметов
узды, единичные находки костей коня, а также
бескурганный обряд и припойменная топография
могильников дают право утверждать, что данные
захоронения оставлены некочевым населением. В
то же время, не вызывает сомнений скифская при-
надлежность всего комплекса материальной куль-
туры, что позволяет соотнести всю группу памят-
ников бескурганных могильников и смешанных
курганно-грунтовых могильников Кичкасского
типа к памятникам скифов, обитавших вдоль ниж-
него течения Борисфена. Для определения стадии
перехода к оседлости у данного населения, необхо-
дим комплексный анализ находок из могильников
и расположенных неподалеку поселений. Наилуч-
ший вариант такого анализа возможен на примере
памятников Хортицко-Кичкасской группы, пред-
ставленных разнообразными типами археологи-
ческих памятников - городищем, поселениями,
грунтовыми и курганными могильниками, а так-
же участками переправ и гидроархеологическими
находками.
Хронология
Исходя из датировки инвентаря, обнаружен-
ного в захоронениях, можно достаточно уверенно
говорить, чтк) бескурганные захоронения в Надпо-
рожье и Нижнем Поднепровье бытовали в период
с конца VI - начала III вв. до н. э. Наличие таких
захоронений, как погребение 1 Высше-Тарасов-
ского могильника, в котором вместе с акинаком
обнаружен лавровидный двухлопастный нако-
нечник стрелы VII в. до н. э., дает возможность
предполагать более древнюю датировку наиболее
ранних памятников этой группы. Основная мас-
са исследованных захоронений относится к V-IV
вв. до н. э. Именно в это время наблюдается оп-
Рис. 15. Посуда из бескурганных погребений
Поднепровья. 1, 3, 4 - о. Хортица; 2, 5, 6 - Кичкас;
4 - Михайловка; 7-9 - Скельки
ределенная унификация каменных сооружений и
форм захоронений. В памятниках, датированных
IV в. до н. э., появляется новый «степной» эле-
мент - катакомбы и ямы с подбоями. Данный тип
захоронений зафиксирован в могильниках о. Хор-
тица, Скельки и Благовещенки.
Захоронения Ш в. до н. э. представлены всего
одним погребением Высше-Тарасовского могиль-
ника (№ 2). Это позволяет предполагать резкое со-
171
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
кращение числа носителей бескурганной традиции.
Следует отметить, что, по мнению З.Х. Попандопуло
и А.В. Бодянского, часть захоронений Благовещенс-
кого и скелянского могильников относится к сармат-
скому времени, однако данный тезис требует допол-
нительной аргументации.
Этническая принадлежность
бескурганных могильников
Проблема этнической принадлежности памят-
ников скифской оседлости Нижнего Поднепровья
(в том числе и бескурганных могильников) никог-
да не была предметом отдельного исследования.
Лишь работа Б.Н. Мозолевского «Этническая
география Скифии», появившаяся в 2005 году (к
сожалению, автор не смог завершить этот труд),
отдельным блоком охватывает проблематику этно-
географии скифских племен Нижнего Поднепро-
вья [Мозолевський, 2005].
Среди проблемных вопросов этногеографии
степной Скифии, реке Пантикапу и племени ски-
фов-георгой принадлежит особая роль, без этого
не может быть завершена локализация двух дру-
гих степных племен - скифов-царских и скифов-
кочевников (рис. 16).
Наиболее обоснованным на сегодняшний день
представляется тезис Б.Н. Мозолевского, что «ис-
кать Пантикапу другие соответствия кроме р. Кон-
ки тщетно» [Тереножкин, Мозолевский, 1988, с.
199], а скифов-георгой, если строго придержи-
ваться сообщения Геродота, невозможно оторвать
от Нижнего Днепра. В то же время, ряд вопросов
продолжают оставаться нерешенными в ходе мно-
голетних дискуссий.
Известно, что окончательному отождествле-
нию Пантикапа с р. Конкой мешает свидетельс-
тво Геродота о том, что земли скифов-георгой в
широтном направлении тянулись на три дня пути
(около 90 км). На такое расстояние р. Конка нигде
Рис. 16. Реки и скифские племена в Нижнем Поднепровье (по Б.Н.Мозолевскому)
172
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
не отходила от Днепра, а текла в непосредствен-
ной близости, то впадая то разъединяясь с ним.
Сообщение о трех днях пути на восток вызвало
различные толкования данного фрагмента. Ряд
исследователей отождествляют Пантикап либо с
р. Ингулец, либо с р. Молочной. У Геродота чита-
ем: «Эти скифы-земледельцы населяют земли на
восток на протяжении трех дней пути (по Борис-
фену - М.О.), доходя до реки, название которой
Пантикап; в сторону северного ветра (от Панти-
капа - М.О.) эта земля простирается на одиннад-
цать дней плаванья вверх по Борисфену [IV, 18]».
Три дня пути на восток считаются от устья Днеп-
ра и расположенной там области Гилеи. По не-
понятной причине авторы, занимавшиеся данной
проблемой, не обращали внимания на тот факт,
что до своего устья на протяжении около 100 км
Днепр течет в широтном направлении с неболь-
шим отклонением к югу. Три дня пути (в среднем
день путешествия - 30-35 км) на восток приводят
к месту впадения р. Конки в Днепр в районе г.
Каховки [Лоцманская карта, 1949]. В этом месте
Днепр делает изгиб, и вверх по течению на протя-
жении 10-11 дней пути вектор реки меняется на
северо-восток - юго-запад (те самые одиннадцать
дней плаванья вверх в сторону северного ветра).
Практически на всем этом участке р. Конка- Пан-
тикап текла параллельно Днепру-Борисфену, со-
здавая широкую (до 23 км шириной) плодородную
долину. Для понимания гидрографии этой части
Скифии считаем необходимым одно из описаний
р. Конки: «...В широкую долину Днепра врезает-
ся река Коцка, необычная в том отношении, что,
протекая параллельно Днепру, она то впадает в
него, то, вырываясь вновь на волю, не оставляет
его до самого лимана, и хотя во время весеннего
паводка она по необходимости сливается с его во-
дами, однако русло ее резко отличается и имеет
свое отдельное, необычайно быстрое течение. Река
эта идет неправильным волнистым путем. ...она
весной широко разливается, образуя до впадения
собственную значительную долину» [Афанась-
ев-Чужбинский, 1863, с. 163]. Начиная с эпохи
неолита и до позднего средневековья, эта узкая
полоса поймы Днепра и Конки была местом оби-
тания оседлого населения в преимущественно ко-
чевом окружении степи. Возможно, именно благо-
даря этой плодородной долине Геродот несколько
раз сравнивает Борисфен с Нилом. Как раз в этом
междуречье, согласно Геродоту, в скифское время
и обитало племя скифов-георгой (земледельцев).
Большинство исследователей, в том числе
Б.Н.Мозолевский, поддержали выводы В.И. Аба-
ева о том, что георгой - это племя, которое во
времена Геродота вело кочевой образ жизни и ни-
как не было связано с земледелием. В подтверж-
дение приводится «прямой перевод их имен, озна-
чающих «почитающие скот», то есть скотоводы»
[Абаев, 1981, с. 74-76], а также лингвистический
анализ глагола, использующийся для обозначе-
ния обитания племени георгой, который к заве-
домо оседлому населению не применялся [Гилдин,
1984]. Все эти выводы, вполне логично обоснован-
ные, противоречат в первую очередь самому Геро-
доту. Во-первых, описывая собственно скифские
племена, Геродот использует название, дающее
характеристику хозяйственной деятельности или
этнокультурной принадлежности - скифы-кочев-
ники, скифы-пахари, скифы-царские, эллино-ски-
фы (каллипиды). Скифы-земледельцы (georgoi)
- явно название этого же типа, а не самоназвание
по типу «сколотов». Пытаться искать иранские
транскрипции заведомо греческому слову занятие
интересное, но, в данном случае, не оправданное.
Описывая племя, живущее по Борисфену, Геродот
использует название, связанное с хозяйственным
укладом. В противном случае, воспользовался бы
именем, которое применяли ольвийские греки к
этому племени. «За Борисфеном же со стороны
моря сначала простирается Гилея, а на север от
нее живут скифы-земледельцы. Их эллины, живу-
щие на реке Гипанис, называют борисфенитами,
а самих себя эти эллины зовут ольвиополитами»
(Herod., IV, 18). Удивительно, что термину «бо-
рисфениты» уделяли так мало внимания, хотя его
использовали ближайшие соседи этого скифского
племени. Зная про их оседлый (полуоседлый) об-
раз жизни и связь с рекой, ольвиополиты дали им
название по месту постоянного проживания вдоль
степного течения Борисфена: «ведь скифы эти жи-
вут по берегам реки...» (Herod., IV, 53). Немало-
важным аргументом является описание Геродота о
том, «что посевы вдоль берегов Борисфена превос-
ходны...» (Herod., IV, 53). Ведь кто-то эти посевы
создал, в то же время, на восток от этих земель за
Пантикапом-Конкой начинались просторы кочев-
ников, которые «вовсе ничего не сеют и не пашут»
(Herod., IV, 19). Слово «вовсе», по нашему мнению,
Геродот использовал именно для противопоставле-
ния кочевников борисфенитам, которые в отличие
173
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
от первых все же что-то сеяли и пахали. Анализ
текста совершенно недвусмысленно дает основа-
ния полагать, что вдоль Борисфена обитало имен-
но оседлое или полуоседлое племя, для которого
«георгой» не племенное название, а характеристи-
ка по чертам хозяйственного и социального быта,
отличавшегося укладом, в понимании ольвийских
греков, от кочевников, живших за Пантикапом.
Не взирая на то, что кочевники и земледельцы
могли иметь общие корни и близкую материаль-
ную культуру, Геродот четко разделил их именно
по типу хозяйства. Найти отличия между скифом-
кочевником, который «вовсе ничего не сеет и не
пашет», и скифом-«georgoi - гауварга», тоже ко-
чевником, но при этом особо «почитающим скот»,
вероятно не удастся никогда.
Таким образом, только детального анали-
за текста достаточно, чтобы продолжить поиски
памятников оседлых борисфенитов вдоль поймы
Днепра, а не «почитающих скот» кочевников. В
этом ключе следует вспомнить тезис Б.Н. Гракова
о том, что локализация скифов-георгой-земледе-
льцев-борисфенитов возможна только на берегах
Нижнего Днепра (рис. 17), и археологические ис-
точники этому не противоречат [Граков, 1954, с.
17]. При этом следует сделать оговорку, что найти
развитые признаки оседлости времен Геродота, по
типу лесостепной, в этом районе будет сложно. Во-
первых, по всем признакам в архаическое время
георгой не были многочисленным племенем. Во-
вторых, земледелие у скифов-борисфенитов, веро-
ятно, не имело глубоких традиций, как это было
в северной части Скифского квадрата, где с эпохи
бронзы земледелие являлось основным занятием
населения. В-третьих, формирование оседлости в
степной зоне проходило абсолютно в других ланд-
шафтных условиях и на иной этнической основе,
чем это было в лесостепи. При этом, мы уверены,
что, уже в силу принципиальных ландшафтных
отличий, хозяйство скифского населения долины
Днепра-Конки не могло развиваться по тем же
принципам, что и в открытой степи, которую за-
нимали скифы-царские и скифы-кочевники.
Тем не менее, многие скифологи, опираясь на
версию лингвистов, продолжают поиски памятни-
ков скифов-георгой среди курганных могильников
«открытой степи», где их никак не удается вычле-
нить из массива погребений кочевников. В то же
Рис. 17. Расселение скифских племен и их соседей по Б.Н. Гракову
174
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
время упорно не замечаются грунтовые захороне-
ния, разбросанные вдоль узкой полосы Степного
Днепра, как раз на территории, отведенной им
Геродотом «вдоль Борисфена».
Перед тем, как развить вопрос идентифика-
ции и локализации памятников борисфенитов, на-
помним наиболее обоснованные взгляды по этому
вопросу:
1.	Скифы-георгой жили вдоль русла Днепра
на участке 10-11 дней пути от впадения в него р.
Пантикап (Конка);
2.	Максимальная северная граница данного
племени - район современного Днепропетровска
[Мозолевський, 2005, с. 71];
3.	Безусловно, памятниками георгой можно
считать «памятники средней части Нижнего Под-
непровья, которые тянуться вдоль берегов Днеп-
ра...» [Мозолевський, 2005, с. 77].
4.	В число памятников, которые «безусловно» от-
носятся к скифам-георгой, включен грунтовый Бла-
говещенский могильник [Мозолевський, 2005, с. 78].
5.	Северная граница «царских» кладбищ
(Днепровские пороги) совпадает с южной грани-
цей памятников типа Кичкасского могильника
[Мозолевський, 2005, с. 72].
В вопросе идентификации конкретных па-
мятников скифов-земледельцев VI-V вв. до н. э.
предлагаем гипотезу, которая поможет снять ряд
нерешенных аспектов, сохранившихся в ходе мно-
голетних дискуссий по этой проблеме.
В VH-V вв. до н. э. действие фанагорийской
регрессии привело к общему снижению уровня
Черного моря на 4-9 м [Шилик, 1975, с. 56]. Кли-
мат был более сухим и теплым чем современный
и, как результат, - падение уровня грунтовых вод,
углубление русел рек и уменьшение площадей
плавней за счет осушения мелководных участков.
В результате этих факторов широкая, перерезанная
многочисленными протоками, заболоченная пойма
Днепра-Конки, известная в источниках как Вели-
кий Луг и Луг-Базавлуг [Кащенко, 1917], в VU-V
вв. до н. э. представляла собой слабо затапливаемое
в половодье междуречье. Именно на этих участках
тянулись «прекрасные посевы вдоль Борисфена». В
IV-III вв. до н. э. интенсивность увлажнения терри-
тории Украины резко возросла [ФГУ, 1982, с. 50],
что привело к повышению уровня грунтовых вод. В
долине Нижнего Днепра это должно было повлечь
постепенное заболачивание грунтов. Образование
в междуречье Днепра-Конки затапливаемых плав-
ней, могло вызвать на рубеже V-IV вв. до н. э. отток
обитателей речной долины на незатапливаемые тер-
расы правобережья Днепра и левобережья Конки.
Если сопоставить предложенную гипотезу с
конкретным археологическим материалом, то на-
блюдается весьма интересная картина. В VI-V вв.
до н. э., согласно Геродоту, племя скифов-геор-
гой проживало лишь на правобережье Борисфена
и между Борисфеном и Пантикапом, а на лево-
бережье Пантикапа (Конки) начинались земли
скифов-кочевников. Большинство исследовате-
лей, изучавших этот вопрос, утверждают, что в
VI-V вв. до н. э. в Степном Поднепровье оседлого
населения практически не было [Ильинская, Те-
реножкин, 1983, с. 46]. Однако, как показывает
приведенный список грунтовых могильников, на
правобережье Днепра и особенно в Надпорожье
и островах зафиксированы грунтовые погребе-
ния VI-V вв. до н. э. и «могильники Кичкасского
типа». То, что могильники с каменными заклад-
ками, расположенные в пойме Борисфена или на
островах, не принадлежали кочевникам, особых
сомнений не вызывает. Здесь справедливо повто-
рить предположение, согласно которому «могилы
скифов-земледельцев заходили и на левый берег
Конки, затопленной сейчас водами Каховского во-
дохранилища» [Лесков, 1981, с. 135-136].
Начало периода повышенной увлажненности
конца V-IV вв. до н. э. совпал со временем значи-
тельного увеличения вдоль плавневой части Днеп-
ра стойбищ, поселений, городищ и грунтовых
могильников [Гаврилюк, Оленковський, 1992].
Они в это время выходят на левобережье Конки-
Пантикапа, занятое прежде кочевниками. При
этом большое количество катакомб на могильни-
ке Скельки или Благовещенке можно объяснить
как раз кочевым влиянием. Резкое увеличение
количества памятников оседлости, произошедшее
в конце V-IV вв. до н. э., согласно теории Н.А.
Гаврилюк, было вызвано нарушением эколого-
экономического баланса в степи и переходом час-
ти обедневших кочевников к круглогодичному
использованию плодородных пастбищ Нижнего
Днепра. В дополнение к этому, возможно, что в ре-
зультате заболачивания Днепровской поймы про-
изошел и переход части скифов-борисфенитов на
участки высоких береговых террас. Следует так-
же отметить, что Геродот нигде не пишет о том,
что племя скифов-георгой было многочисленным.
Более того, если придерживаться описания «отца
175

Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
истории», то Геррос (а при современной локали-
зации это именно район Великого Луга и Вели-
кой Плавни), расположен в наименее доступном, а
значит и наименее заселенном районе степи [Гав-
рилюк, 1993, с. 52-66]. В архаическое время дан-
ная группа и не могла оставить заметного массива
памятников, а представлена единичными объек-
тами по типу ранних бескурганных захоронений.
Комплекс причин экономического, экологическо-
го и, возможно, военно-политического характера,
привели к резкому увеличению населения в после-
дующий период и формированию на этой террито-
рии большой группы оседлых объектов с центром
вокруг Каменско-Никопольской переправы. Зона
распространения нижнеднепровских памятников
оседлости IV-III вв. до н. э. идеально совпала с
ареалом скифов-земледельцев описанных Геродо-
том в V в. до н. э. Полностью объяснить такое
совпадение лишь пастбищной дигрессией степи и
переходом кочевников на несвойственные им тер-
ритории, невозможно. Вероятно, речь может идти
о соединении части кочевого с оседлым и (или)
полу оседлым населением.
Как уже отмечалось, наиболее выразительны-
ми памятниками оседлого населения в Степном
Поднепровье начиная с эпохи энеолита - бронзы
были грунтовые могильники. Учитывая, что пог-
ребальный обряд является наиболее стойким и
надежным этническим индикатором справедливо
отнести группу грунтовых могильников к погре-
бальным памятникам оседлого скифского насе-
ления, которое с уверенностью можно связать с
племенем скифов-георгой. К числу памятников
скифов-борисфенитов, кроме бескурганных мо-
гильников, вполне справедливо относить четвер-
тую и пятую обрядовую группы курганов Днеп-
ровского Надпорожья конца VI-III вв. до н. э.
[Андросов, 1985]. Эта группа, получившая в лите-
ратуре название «могильники Кичкасского типа»
занимает тот же ареал что и бескурганные памят-
ники: они находятся на незначительном удалении
от реки, имеют сходные каменные погребальные
конструкции, ориентацию погребенных, инвен-
тарь и т.п.
Таким образом, предложенный вариант па-
леогеографического районирования Нижнего Под-
непровья полностью соответствует представлению
о расселении племени скифов-георгой, а также
дает объяснение дальнейшей эволюции этого этно-
са в послегеродотовское время. Ареал бытования
грунтовых могильников четко маркирует зону рас-
селения данного племени. Бескурганный характер
погребений VI-V вв. до н. э. позволяет допустить
оседлый (или полуоседлый) характер хозяйства
борисфенитов, а также предполагать зарождение
земледелия, получившего активное развитие на
скифских памятниках Поднепровья в поздней-
шее время. Возможно, что сравнение Борисфена с
Нилом у Геродота было вызвано также сходством
условий для земледелия вдоль узкой полосы пло-
дородных земель речной долины в окружении от-
крытых равнин, занятых кочевниками. Сам учас-
ток обитания племени, от места впадения в него
Конки-Пантикапа до могильника Игрень (верхо-
вья днепровских порогов), составляет около 350
км, что соответствует 10-11 дням плавания вверх
по Днепру, описанных Геродотом.
Небогатый комплекс предметов материальной
культуры и отсутствие в нем типично кочевничес-
ких элементов - бронзовых котлов, предметов узды
и захоронений коней, с одной стороны подтверж-
дает оседлый (или полуоседлый) образ жизни, а с
другой - дает основание предполагать невысокий
социальный статус, занимаемый борисфенитами в
скифском обществе. В архаичных культурах, к чис-
лу которых принадлежали и скифы, существовало
разделение, напоминающее кастовое, где земледе-
льцы, как правило, были зависимы от вышестоя-
щих каст воинов-царей и жрецов. В этом контексте
хотелось бы вспомнить племя герров, отнесенных
по этой системе к числу «нечистых племен», вхо-
дивших в состав скифов-георгой [Тереножкин, Мо-
золевский, 1988, с. 185]. Герры являлись крайне
немногочисленным сословием и локализуются в
районе Днепровских порогов «в месте до которо-
го Борисфен судоходен». Согласно этому тезису,
за геррами в скифском обществе была закреплена
функция нижнего сословия - хранителей царских
гробниц и отвечавших за подготовку царских за-
хоронений, отправление погребальных ритуалов,
то есть действий, связанных с самой нечистой сфе-
рой по индоиранским представлениям [Теренож-
кин, Мозолевский, 1988, с. 219]. Обитание жрецов
- герров у грозных днепровских порогов, на мало-
доступных скальных островах, в болотистых плав-
нях и у переправ через священную реку (Тавол-
жанская, Кичкасская, Протолчий брод у Хортицы)
в ландшафте чужом и непонятном кочевнику еще
более подтверждает тезис о том, что бескурганные
захоронения могли принадлежать этой группе.
176
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
В заключение, следует отметить, что феномен
существования оседлого населения в пойме Днеп-
ра-Конки в кочевом окружении открытой степи
зафиксирован неоднократно и на разных истори-
ческих этапах. Наиболее яркий и изученный при-
мер - Запорожское казачество, жившее оседло на
островах и в плавнях на сечах и зимовниках, в
окружении кочевых татарских и ногайских орд,
обитавших на огромных пространствах «Дикого
поля». Занимая различные экологические ниши,
эти этносы на протяжении столетий обменивались
опытом и традициями, при этом сохраняя свои
отличительные черты хозяйства, образ жизни и
культуру.
Безусловно, что дальнейшее решение вопросов
социальной, этнической и культурной эволюции
скифского населения Нижнего Днепра потребует
комплексного изучения всех типов памятников
борисфенитов - могильников, культовых объек-
тов, поселений, городищ.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абаев, 1981. Абаев В.И. Геродотовские Skythai georgoi // ВЯ. - № 2.
Алексеева, 1975. Алексеева Е.М. Античные бусы Северного Причерноморья // САИ. - № 1 12.
Андросов, 1985. Андросов А.В. Надпорожская группа памятников Степной Скифии // Проблемы
археологии Поднепровья. II. Днепропетровск.
Археология, 1986. Археология УССР. - К. - Т.2.
Афанасьев-Чужбинский, 1863. Афанасьев-Чужбинский А. Поездка в Южную Россию. - ч.1. - СПб.
Бессонова, 1990. Бессонова С.С. Скифские погребальные комплексы,как источник для реконструк-
ции идеологических представлений // Обряды и верования древнего населения Украины. К.
Бодянський, 1950. Бодянсъкий О.В. Коротке пов1домлення за археологгчн! досл1ди в Надпор1жж1
за 1950 р. Ц НА IA НАНУ 1950/3-в
Бодянський, 1961. Бодянський О.В. 3eim за археолог1чн1 розв1дков1 досл1ди на берегах Каховського
моря та Надпор1жж1 в 1961 р.// НА IA НАНУ. - 1961/59.
Бодянский, 1962. Бодянский АН. Скифское погребение с латенским мечем в Степном Поднепровье
Ц СА, № 1.
Бодянський, 1962. Бодянський ОН. Ск1фсъке поховання поблизу Запор1жжя // Археолог1Я,№ 7.
Бодянський, 1968. Бодянський О. Icmopiio доповнюе земля // Запор1зъка правда, 2.03.1968.
Бодянский, 1970. Бодянский AJB. Находка раннескифских вещей в Днепровском Надпорожье //
Советская археология. - №2.
Бодянський, 1977. Бодянський О.В. Археолог1чн1 пам'ятки Запор1зьк61 та Днтропетровськоч об-
ластей, як1 зруйнован1 або руйнуються водами оз. Ленина та Каховського водосховища. // НА IA
НАНУ,1977/89.
Бодянський, 1967. Бодянський О. Археолог1чн1 досл1ди Благовиценського III могильника на Ниж-
ньому Днтрй НА IA НАНУ 1967-69/7
Геродот, 1993. Геродот. История в девяти книгах. - Москва.
Гаврилюк, 1981. Гаврилюк НА Керамиса степной Скифии: Автореф. дис.... канд. ист. наук: К.
Гаврилюк, Былкова, Кравченко, 1992. Гаврилюк НА.,Былкова В.П.,Кравченко С.Н. Скифские по-
селения IV в. до н. э. в Степном Поднепровье. - К. - Вып. I, II.
Гаврилюк, 1989. Гаврилюк НА Домашнее производство и быт степных скифов. - К.
Гаврилюк, Кравченко, 1995. Гаврилюк Н.О.,Кравченко С.М. Початок ocuiocmi у степових ск1ф1в
(за материалами поселения Лиса Гора) // Археология. - № 3.
Гаврилюк, 1992. Гаврилюк Н.О., Оленковський НЛ. Пам’ятки ск1ф1в. Археолог1чна карта нижнь-
однтровського регюну. - Херсон.
Гаврилюк, 2004. Гаврилюк НА. Оседание кочевых скифов // Палеоекономиса раннього залгзного
вису на mepumopii Украши. - К.
Гилдин, 1984. Гилдин ЛА. Членение скифских племен по данным лингво-филологического анализа
II Этногенез народов Балкан и Северного Причерноморья: лингвистика,история,археология. - М.
177
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Граков, 1954. Граков БЛ. Скифские погребения на Никопольском курганном поле. - МИА,№36. М.
Грязнов, 1961. Грязнов М.П. Так называемые оселки скифо-сарматского времени // Исследования
по археологии СССР. - М. - С. 21-30.
Добровольський, 1929. ДобровольсъкийгА Звип за археолог1чн1 досл1ди на mepumopii Днтрельста-
ну року 1927 II 36 ip ник ДК1 AM. - Днтропетровськ.
Добровольський, 1949. Добровольський А Кам’ян1 закладки в околицях Тавължаного острова //
Археолог1чн1 пам’ятки. К.
Доватур, Каллистов, Шишова, 1982. Доватур А.И.,Каллистов ДЛ.,Шишова ИА. Народы нашей
страны в «Истории» Геродота. - М.
Евдокимов, Фридман, 1991. Евдокимов ГЛ.,Фридман М.И. Курганы скифского времени у с. Перво-
маевка на Херсонщине // Курганы степной Скифии. - К. - С. 18-27.
Ильинская, Тереножкин, 1983. Ильинская ВА.,Тереножкин АИ. Скифия VII-III вв. до н. э. - К.
Каллистов, 1949. Каллистов ДЛ. Очерки по истории Северного Причерноморья античной эпохи. - Л.
Козачок, Остапенко, 1991. Козачок НЛ., Остапенко МА Отчет об археологической экспедиции
«Хортица-91» Ц (НА НЗХ).
Кравченко, 1986. Кравченко С.Н. Разведка в Запорожской области // АО. М.
Лагодовская, Сыманович, 1973. Лагодовская Е.Ф., Сыманович ЗА Скифский могильник у
с.Михайловка на Нижнем Днепре // Скифские древности. - К.
Лагодовська, 1949. Лагодовська О. Кам’янл закладки Надпор1жжя (за материалами досл1джень
1945-1946 рр.) II Археолог1чн1 Пам’ятки УРСР. Т. II. - К.
Лагодовська, Шапошшкова, Макаревич, 1962. Лагодовська О.Ф., Шапошникова ОТ.,МакаревичМЛ.
Михайл1вське поселения. - К.
Лесков, 1981. Лесков AM. Курганы: находки,проблемы. - Л.
Мелюкова, 1991. Мелюкова А.И. Новое в изучении актуальных проблем скифологии // КСИА №
204. - М.
Мелюкова, 1983. Мелюкова АЛ. Поселение и могильник скифского времени у с.Николаевки. - М.
Мозолевський, 2005. Мозолевський Б.М. Етн1чна география Ск1фи. - К.
Нейхардт, 1982. Нейхардт АА Скифский рассказ Геродота в отечественной историографии. - Л.
Новицкий, 1993. Новицкий ЯЛ. Ocmpie Хортиця на Днтрцйого природа,1стор1я,старожитноспи.
II Запорожци До icmopii козацькоЪ кулътури. - К.
Новицький, 1991. Новицький ЯЛ. Народна пом’ять про Запорожжя// Народна пам’ять про козац-
тво. Запор1жжя.
Ольховский, 1977. Ольховский В.С. Скифские катакомбы в Северном Причерноморье//СА - №4.
Остапенко, 1993. Остапенко МА. Грунтовый могильник у б.Ушвывой на о.Хортица // ДСПК. IV.
Запорожье.
Остапенко, 1994. Остапенко МА. К вопросу о скифских грунтовых могильниках в Степном Под-
непровье // Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья V тыс. до н. э.
- V в.н. э. - Тирасполь.
Остапенко, 1995. Остапенко МА Скифские памятники северной части о.Хортица // ДСПК. - За-
порожье. - Вып.У.
Остапенко, Денисенко, 1999. Остапенко МА.,Денисенко АА. Экспериментальное изучение пред-
метов скифского вооружения// Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья (К
столетию Б.Н. Гракова). - Запорожье.
Остапенко, 2001. Остапенко МА. Пам’ятки ocuiocmi ск1фського часу на ocmpoei Хортиця// Архе-
ология, 2001,№ 1.
Остапенко, 1993.	Остапенко МА. 3eim за археологьчну	експедицио «Хортиця-93»//	НА IA	НАНУ.
Остапенко, 1994.	Остапенко МА Звип за археолог1чну	експедицио «Хортиця-94»//	НА IA	НАНУ.
Остапенко, 1995.	Остапенко МА. Звип за археолог1чну	експедицио «Хортиця -95»//	НА IA	НАНУ.
Остапенко, 1996.	Остапенко МА. 3eim за археолог1чну	експедицио «Хортиця-96»//	НА IA	НАНУ.
Остапенко, 1992. Остапенко МА Отчет об археологической разведке «Хортица-92» // НА IA НАНУ.
178
М. А. Остапенко. Скифские бескурганные могильники степного Поднепровья
Отрощенко, 1990. Отрощенко В.В. Идеологические воззрения племен эпохи бронзы на территории
Украины II Обряды и верования древнего населения Украины. К.
Плешивенко, 2006. Плешивенко А.Г. Амфорные клейма из коллекции А£. Бодянского// Археолог1ч-
на спадщина О.В. Бодянского. - Запор1жжя.
Погребова, 1954. Погребова Н.Н. Позднескифские городища на Нижнем Днепре (Городища Знамен-
ское и Гавриловское). - МИА. - №64.
Попандопуло, Тихомолова, Олейник, 1992. Попондопуло З.Х.,Тихомолова И.Р.,Олейник АЛ. Иссле-
дования запорожского краеведческого музея // Археологический вестник. - Запорожье. - № 3.
Попандопуло, Тихомолова, 1990. Попандопуло З.Х., Тихомолова И.Р. Отчет о разведках на о.
Хортица,левом берегу оз. им. Ленина ( Павло-Кичкас-Подпорожнянка),в урочище Басанъка (Скельки),
левому берегу Каховского водохранилища (Скельки-Балки), раскопках Благовещенского грунтового
могильника на терр. Запорожской обл. в 1990 г. // НА IA НАНУ № 1990/52
Плешивенко, Попандопуло, 1994. Плешивенко А.Г.,Попандопуло З.Х. Отчет о раскопках в Запо-
рожском и Васильевском районах Запорожской области в 1994 г. НА IA НАНУ № 1994/71
Попандопуло, 2001. Попандопуло З.Х. Отчет о раскопках грунтового могильника эпохи ранне-
го железа у с. Скельки Васильевского района Запорожской области в 2001 году. // НА IA НАНУ №
2001/16
Попандопуло, 2002. Попандопуло З.Х. Отчет о раскопках грунтового могильника у с. Скельки
Васильевского района Запорожской области в 2002 г. // НА ТАНАНУ № 2002/14
Попандопуло, 2004. Попандопуло З.Х. Отчет об охранных исследованиях грунтового могильника
эпохи раннего железа у села Скельки Васильевского района Запорожской области в 2003 году. // НА
1АНАНУ № 2004/86
Рудинський, 1929. Рудинський М. Археолог1чна розвЮка на Дн1прельстан1 // Зб1рник ДК1АМ.
- Дн1пропетровськ,1929.
Скорый, 1991. Скорый С А. О погребальных памятниках автохтонного населения Днепровского
Лесостепного Правобережья в скифское время // Этнокультурные и этносоциальные процессы в кон-
це I тыс. до н.е. - I тыс. н. э. на юго-западе СССР и сопредельных регионах. Тезисы выступлений на
III сессии школы-семинара. - Кишинев. - С. 94-97.
Скорый, 2003. Скорый СА. Скифы в Днепровской Правобережной лесостепи (проблема выделения
иранского этнокультурного элемента). К.
Смол1чев, 1929. Смол1чев П. Археолог1чн1 розкопки на терень Днтрелъстану,в с. К1чкас1 Запоргзь-
Ko'i округи в вересн1-жовтн1 р.1927 // Зб1рник ДК1АМ. - Днтропетровсък.
Сокульський, 1973. Сокульський А.Л. 3eim за роботу Хортицькт археолог1чно1 експедици в
1973р.// НА IA НАНУ. - № 7.
Сокульський, 1974. Сокульський А.Л. Розкопки кургану ск1фського часу на малохортицькому мо-
гильнику //НА IA НАНУ. - № 7.
Степи, 1989. Степи Европейской части СССР в скифо-сарматское время. - М.
Телегин, Бодянский, 1990. Телегин Д.Я., Бодянский А.В. Список археологических памятников
Днепровского Надпорожья (Днепропетровская и Запорожская обл.). - К.
Тереножкин, Мозолевский, 1988. Тереножкин А.И. Мозолеве кий Б.Н. Мелитопольский курган. - К.
Тубольцев, 2002. Тубольцев О.В. Отчет о раскопках памятника ранней бронзы Генералка 2 на о.
Хортица в 2002 году. // НА НЗХ № 156
Черненко, 1968. Черненко Е.В. Скифский доспех. К.
Яйленко, 1983. Яйленко В.П. К вопросу об идентификации рек и народов Геродотовой Скифии //
СЭ. - №1.
Яценко, 1959. Яценко И.В. Скифия VII-V вв. до н. э. - Труды ГИМ. - Вып.36.
179
о в .'	£&’.-V < /
JL®L
[с'цвц

<1011309

КРЫМСКОЕ ПРИАЗОВЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ1
А. А. Масленников
Институт археологии РАН
Именно под таким заголовком уместно, как нам
кажется, подвести некоторую черту, итог много-
летних изысканий большого коллектива археоло-
гов и специалистов некоторых других дисциплин.
Ведь волею провидения, начиная с 1967 г. студен-
том, а с 1975 г. начальником Восточно-Крымского
отряда, затем экспедиции Института Археологии
РАН мне суждено было работать в этом чрезвычай-
но примечательном во многих отношениях районе
Керченского п-ова. Убеждён, благодаря этим ис-
следованиям и труду наших предшественников
в настоящее время данная территория является
наиболее изученной на пространствах боспорской
хоры. Пожалуй, самые яркие и представитель-
ные из местных памятников на сегодняшний день
можно считать раскопанными или полностью, или
в значительной степени. Разумеется, дальнейшие
изыскания здесь возможны, но они, скорее всего,
будут важны для уточнения деталей и некоторых
иных обстоятельств. По крайней мере, в течение
какого-то времени, вплоть до широкого примене-
ния новых или принципиально иных методичес-
ких приёмов либо естественно-научных методов.
Поэтому и грядущим поколениям исследователей
тут оставлено поле деятельности. Но вернёмся в
современность.
Именно отмеченная степень изученности поз-
воляет, быть может, впервые в боспороведении,
поставить задачу воссоздания достаточно полной
локальной истории одного из районов весьма об-
ширной сельской территории этого крупнейшего в
Северном Причерноморье государственного обра-
зования. На его примере наиболее ярко и археоло-
гически обоснованно прослеживаются многие чер-
ты, истории сельской территории Боспора в целом,
как-то: типология и хронология сельских поселе-
ний, этапы развития, этнокультурные процессы в
среде местного населения, основные характерис-
тики экономики и торгово-хозяйственных связей,
кооперация и степень развития товарно-денежных
отношений. (Надеюсь, всё, только что сказанное,
в полной мере разделяется моими коллегами и не
рассматривается ими, как нескромное заявление
одного из членов их сообщества.) В принципе, о
региональной истории в рамках Боспора так или
иначе писалось уже давно. Главным образом при
этом понимались естественно-природные и отчасти
этно-исторические различия двух основных частей
данного государства: Восточного Крыма и Таманс-
кого п-ова. (Добавим и третий «анклав» - Нижнее
Подонье.) При этом известная условность их гра-
ниц (помимо, разумеется, пролива) осознавалась
всеми. Выделение же отдельных микрорайонов
внутри этого пространства, кажется, стало более
или менее очевидным относительно недавно [Мас-
ленников, 1989, с. 35-46; 1990, с. 177-189; 1998,
с.10-25; Зинько, 2003, с. 13-17; Болгов, 2002, с.
100-116]. Причём особое внимание уделил специ-
фике локальных природно-хозяйственных зон на
рассматриваемой территории «под углом» про-
блемы территориальной и хозяйственной дезин-
теграции в позднеантичную эпоху Н.Н. Болгов.
Может быть, излишне увлекшись, степень оной
была им несколько преувеличена. Так или иначе,
но данный пример исследовательского подхода де-
монстрирует известный методологический приём
перехода от общего к частному и затем обратно,
столь характерный для процесса познания, в том
числе и в той области науки, которую автор имеет
честь представлять. Но в этом, т.е. методологичес-
ком отношении важно, как нам представляется,
отметить и следующее, прежде как-то не особо
замеченное нами самими обстоятельство. Оно со-
стоит в том, что по мере углубления наших зна-
ний с одной стороны всё более выявляются некие
основные закономерности, исторические этапы
и явления. С другой - появляются и накаплива-
ются данные «вторичного порядка», представля-
ющие собой как бы исключения, отклонения от
этих «генеральных» направлений и гипотетичес-
ких построений. Они не обязательно со временем
вырастают в солидную и меняющую общую схему
сумму фактов. Но зато совершенно точно демонс-
трируют относительно адекватную историческим
1 Статья подготовлена к печати в рамках работ по проекту: «Палеоэкологические аспекты в этнокультурогенезе
и палеоэкономике Киммерийского Боспора в VI-IV тыс. до н. э.-I тыс. н. э.» Грант Президиума РАН.
181
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
реалиям картину жизни во всём её многообразии
и противоречивости, наполненную, как известно,
исключениями и разного рода отклонениями от
общего «направления». Именно наличие такого
рода деталей, фактов и наблюдений позволяет по-
лагать, что процесс исследования протекает с на-
ибольшей объективностью.
Итак, обратимся теперь непосредственно к из-
ложению основной темы, предварив её небольшой
историографической частью.
Трудно сказать отчего, но довольно долго ин-
тересующий нас регион оставался как бы обой-
дённым вниманием антиковедов разного уровня
и круга интересов. Отчасти, по-видимому, это
дело случая. Ведь многим памятникам Восточно-
го Крыма «повезло» благодаря их обнаружению
и публикации Полем Дюбрюксом. И совершенно
непонятно, почему, будучи смотрителем соляных
приисков (т.е. озёр с самосадной солью), он ничего
не обнаружил в окрестностях самого важного из
них - Чокракского, где при его наблюдательнос-
ти и любознательности просто невозможно было
не заметить следов древних поселений. Вероятно,
это явилось следствием знакомства Дюбрюкса и
других «пионеров» керченской археологии с тру-
дами некоторых античных авторов, помещавших
населённые пункты Боспора Киммерийского по
большей части на берегах пролива или Черномор-
ском побережье. Единственное исключение: Клав-
дий Птолемей как-то не привлёк их внимания,
а прямое свидетельство Страбона относительно
безлюдности здешнего побережья (Strabo. VII. 4,
5), не исключено, и вовсе отвращало от данного
района. Сказывалось также и то, что Приазовье,
хотя и менее удалено от Керчи, чем, например,
гора Опук, представлялось долгое время не столь
примечательным в силу однообразия рельефа или
специфики сложившихся тут поземельных отно-
шений, т.е. форм собственности. Впрочем, здеш-
ние земли, видимо, не считались в первой поло-
вине XIX в. особенно привлекательными в смысле
хозяйственного освоения, да и постоянное русское
население появляется здесь, кажется, не ранее
середины этого столетия (дер. Мама Русская).
Соответствующая же информация от обитателей
нескольких татарских деревень, видимо, не посту-
пала. Должно, правда, отметить, что какие-то от-
рывочные и очень неясные сведения всё же тогда
попадали в поле зрения дилетантов от археологии.
Мы имеем в виду «развалины генуэзской крепос-
ти» на мысе Зюк (на карте всё того же Дюбрюкса)
и обидно краткое упоминание А. Фабром (со ссыл-
кой на П. Палласа) остатков древних поселений
(«Длинная крепость») в одном из урочищ восточ-
ной части Приазовья [Фабр, 1859, с.62; см. Пал-
лас, 1999, с.146]. По-настоящему же первооткры-
вателями здешних античных древностей, видимо,
следует считать любознательного студента (буду-
щего известного российского востоко- и византи-
еведа) Я.И. Смирнова и местного помещика А.А.
Дирина. Первый - осмотрел Азовское побережье
на участке от мыса Чегене (Золотое) до мыса Зюк
летом 1889 г. Второй - не ограничившись развед-
ками, предпринял первые археологические рас-
копки в ряде мест центральной части Приазовья
(т.е. в том же районе) несколькими годами позже.
Смирнов, в общем-то, увидел немногое. [Смирнов,
1889, с. 31-34]. Просто удивительно, но ни один
из значительных памятников, прежде всего, горо-
дищ, не был им замечен, хотя он находился и про-
ходил буквально рядом с ними (например, в урочи-
ще Сююрташ), да и сохранность их, надо думать,
была тогда лучшей. Вероятно, это объяснялось не
только неопытностью студента, но и тем, что про-
водником его был местный «счастливчик» (об этом
пишет сам Я.И. Смирнов) в силу своей «специали-
зации» знакомый лишь с некоторыми погребаль-
ными памятниками, да и то, наверное, не всеми.
А.А. Дирин, чьё имение находилось на восточ-
ном берегу Чокракского озера, проникся (к сожа-
лению и непонятно почему, очень ненадолго) ин-
тересом к античным древностям в 1894-1895 гг. И
даже отчасти привлёк к своим изысканиям куда
более известного в научных кругах Ю. Кулаков-
ского. Он провёл раскопки нескольких местных
могильников (в урочищах Сююрташ, Куль-Тепе,
Таш-Аллак и окрестностях мыса Зюк). Очень ве-
роятно, что какие-то работы велись им и на самом
мысе. Скорее всего, он видел городище в урочище
Куль-Тепе, а огромные зольники в том же районе
описал относительно подробно. Знал он и о мо-
гильнике на плато близ села Чегене (Золотое) [Ди-
рин, 1895, с. 121 сл.]. Материалы этих изыска-
ний (впрочем, немногочисленные) отчасти попали
в Керченский музей, отчасти в Государственный
Исторический музей (Москва). А.А. Дирин даже
был принят в член-корреспонденты Одесского Им-
ператорского общества истории и древностей, но,
быстро охладев к археологии, более ничем себя не
проявил и скончался в Керчи уже в годы советс-
182
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
кой власти. Зато его статья надолго стала своего
рода единственным путеводителем по древностям
Крымского Приазовья.
Какие-то раскопки курганов южнее мыса Ка-
зантип, судя по отдельным вещам (IV-III вв. до
н. э.), поступившим в Феодосийский музей, ве-
лись в 1906 г. [Яковенко, 1970, с. 113]. Весьма
странно, но тщательнейшие исследования Приа-
зовского побережья Крыма выдающимся российс-
ким географом и геоморфологом академиком Н.И.
Андрусовым (опубликованные в 1909-1912 гг. и
переизданные в 1961 г. [Андрусов, 1961]) совер-
шенно не содержат никаких упоминаний о древ-
них находках или строительных остатках, хотя
его описания и даже фотографии порой касались
непосредственно тех мест, где располагались анти-
чные городища («мыс Зюк», «Золотое-берег», т.е.
Чегене и др.). Кстати, забегая несколько вперёд,
заметим, что недавняя проверка, вернее сравнение
информации Н.И. Андрусова о динамике абразии
и размыва берегов Керченского п-ова свидетельс-
твует, что скорость этих процессов в последние 80
лет была относительно невелика [Клюкин, 1998, с.
111-116]. Затем надолго об этих местах в научном
мире было забыто. Да и то верно: в последовавшую
после 1917 г. пору междоусобицы, безвластия и го-
лода тут было не до археологии в научном смысле.
(Зато грабительские раскопки процветали. Следы
их, а равно и воспоминания старожилов здешних
мест нам ещё довелось видеть и слышать в первые
годы работ в Приазовье). Тем не менее, М.И. Рос-
товцев в 1925 г. провидчески писал о перспектив-
ности продолжения здесь исследований [Ростов-
цев, 1925, с. 255 сл.]. Однако ещё долго ни сил,
ни желания делать это ни у кого из специалистов
не находилось. Как будто бы перед Великой Оте-
чественной Войной некоторые районы и памятни-
ки побережья изредка («по случаю») посещались
сотрудниками Керченского музея. В 1941-1944 гг.
сколь-либо значительных боевых действий тут (за
исключением, разумеется, северо-восточной части
полуострова, приблизительно до мыса Зюк) не ве-
лось, хотя остатки полевых береговых укреплений
(окопы, огневые точки), оставленные призванны-
ми оборонять этот район Приазовья румынскими
войсками, встречаются практически повсеместно.
Кое-где они отчасти нарушили культурные слои
памятников, что впрочем, естественно, учитывая
выгодное географо-топографическое расположение
многих из них.
В первое послевоенное десятилетие даже из-
вестнейший керченский краевед В.В. Веселов,
вроде бы (за исключением всё той же северо-вос-
точной части и района Казантипского мыса) не
бывал на этих, тогда ещё пустынных берегах. Оно
и неудивительно, учитывая особый администра-
тивно-правовой статус части территории Керчен-
ского п-ова, непосредственно прилегавшей к т.н.
Караларскому побережью. (Мы имеем в виду ещё
относительно недавно существовавшую здесь за-
претную зону Багеровского военного аэродрома и
полигона.) Впрочем, как известно: «Нет худа без
добра», ибо именно это обстоятельство сыграло и
немалую положительную роль, сохраняя данный
уголок крымской природы от хозяйственного «ос-
воения», со всеми вытекающими из этого для па-
мятников археологии последствиями.
Со второй половины 40-х годов прошедшего
века и довольно долго основные усилия отечест-
венных археологов-антиковедов сосредотачива-
лись на раскопках крупнейших боспорских го-
родов. Прочие изыскания, исключая, пожалуй,
разведочные, носили эпизодический характер,
не затрагивая, как правило, интересующий нас
регион. Но если о Черноморском побережье Кер-
ченского полуострова, отчасти его «глубинке» и
Таманском полуострове специалисты имели уже
тогда какое-то представление, то северная часть
Восточного Крыма - Крымское Приазовье в силу
объективных и субъективных причин оставалось
почти что «terra incognita». Лишь старожилы эк-
спедиции В.Ф. Гайдукевича вспоминали о нечас-
тых выездах «на пикник» в район села Осовины
или на мыс Зюк.
Картина быстро (хотя и не повсеместно) начала
меняться после начала в 1953 г. работ Восточно-
Крымского отряда Причерноморской экспедиции
ИА АН СССР под руководством И.Т. Кругликовой.
Уже через несколько лет на побережье ею было от-
крыто 21 новое поселение и несколько некрополей
[Кругликова, 1956, с. 236 сл; 1958, с. 219-233].
Появились и первые публикации. Вместе с тем,
степень обследованности этих мест оставалась не-
одинаковой. Лучше были изучены, вернее, осмот-
рены восточная и западная части Крымского При-
азовья. Хуже, а местами и вовсе неизвестным (по
упомянутой выше причине) оставался его центр:
Караларское побережье. В последней трети ушед-
шего века в здешней историко-археологической
географии автором данной статьи были заполнены
183
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
и эти «лакуны». Думается, если обнаружение от-
дельных местонахождений или иных артефактов
античного, предшествовавшего или раннесредне-
векового времени тут и возможно, то сколь-либо
значительных памятников открыть уже не удаст-
ся. Как писалось выше, данный регион на сегод-
ня во всех отношениях является одним из самых,
если не самым изученным на боспорской хоре.
При этом следует отметить комплексный характер
проведённых здесь исследований. Это выражалось
как в количестве и разнообразии объектов, так и
в привлечении специалистов различных «смеж-
ных» дисциплин и использовании некоторых ес-
тественно-научных методов. И если применением
аэрофото- и космосъёмки теперь никого не уди-
вишь, то «банк данных» по геофизическим изыс-
каниям (Т.Н. Смекалова), собранный за четверть
века, вряд ли имеет себе равных. В последние годы
большое внимание уделялось поиску и изучению
следов древнего землепользования и землевладе-
ния в Приазовье (Т.Н. Смекалова и С.Л. Смека-
лов, А.Н. Бахманова) и мы немало преуспели в
этом. Кое-что делалось и в плане палеогеографии.
Результаты работ Восточно-Крымской экспеди-
ции регулярно публикуются в разных изданиях,
и, надеюсь, хорошо известны в более или менее
широких кругах научной и околонаучной «обще-
ственности».
Прежде, чем обратиться к общей характерис-
тике античных древностей Крымского Приазо-
вья, приведём его краткую палеогеографическую
и природную характеристику, отметив при этом
заметное своеобразие данного региона. Оно, по
мнению специалистов (Н. Андрусов, А. Клюкин,
А. Никонов и др.) выражается в том, что, с одной
стороны, это в силу особенностей геологического
строения достаточно устойчивый к ряду природ-
ных факторов регион Восточного Крыма. С дру-
гой - весьма сейсмоактивный и подверженный
воздействию тектонических и морских процессов.
Конкретно это «противоречие» материализовано в
сочетании двух основных составляющих местного
рельефа: скалистых, подчас весьма протяжённых
поднятий участков побережья, сложенных к тому
же из относительно твёрдых пород сарматского
известняка и столь же значительных по площа-
ди низменных пространств-бухт и лагун, ставших
широкими и глубоко вдающимися в сушу залива-
ми и даже солёными озёрами. Для всех бухт ха-
рактерен примерно одинаковый набор абразион-
ных и аккумулятивных форм рельефа. Холмистая
или относительно ровная степь примыкает к ним
с юга, а с севера всё омывается Азовским мелково-
дьем. В северной части Керченского полуострова
плодороднее почвы, разнообразнее растительный
и животный мир, включающий до сих пор немало
эндемичных видов. О рыбных же богатствах Азов-
ского моря в древности, как известно, именовав-
шегося Меотидой, ещё относительно недавно мож-
но было говорить только в превосходной степени.
Дополним всё это зеленью довольно редкой на
полуострове растительности, относительной обес-
печенностью источниками питьевой воды, а рав-
но и изрезанностью береговой линии, наличием
грязевых сопок, причудливых скал и достаточно
обильным распределением в течение года солнеч-
ных дней и атмосферных осадков. И перед нами
встаёт вполне благоприятная во многих отноше-
ниях природная среда, до недавнего времени ещё
относительно мало затронутая антропогенным
воздействием.
Удобным для обитания, надо думать, Приазо-
вье было всегда, но (скажем это, забегая вперёд)
особенно густо населенным оно оказалось в ан-
тичную эпоху. В немалой степени это было обус-
ловлено «генетической памятью» древних греков:
ведь данное побережье так напоминало им карти-
ны далёкой родины. Впрочем, соседство с морем
не было безразличным, как теперь выясняется, и
для местного населения эпохи бронзы, хотя, ко-
нечно, и в не в такой же сильной степени.
Говоря о соотношении местных древностей и
природного фактора, следует отметить и ещё два
обстоятельства. Во-первых, Крымское Приазовье,
как и само Азовское море (в его современном со-
стоянии), очень молодое по геологическим пред-
ставлениям природное образование. Во всяком
случае, оно сформировалось уже на памяти чело-
вечества. (В период валдайского оледенения его не
было вовсе, четыре-пять тысяч лет назад, напро-
тив, уровень вод был на 1-2 м выше современного,
затем - испытывал неоднократные колебания, но
никогда не опускался ниже, чем на 10 и не под-
нимался выше, чем на один метр. Уровень моря,
аналогичный настоящему, имел место в частности
1500 лет назад. Одновременно происходят пери-
одические обмеления, главным образом за счёт
накопления выносов впадающих рек и продуктов
размыва берегов. Иными словами, чем больше
площадь этого водоёма, тем он мельче. [Клюкин,
184
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
Корженевский, 2004, с. 25-26]). Во вторых, судя
по данным палеогеографов и палеоклиматологов,
условия природной среды при всех подчас весьма
существенных переменах за последние несколь-
ко тысяч лет тут принципиально не изменились.
Это вовсе не значит, что берег моря выглядел во
времена древних греков и тем более ещё раньше,
совершенно так же, как и сейчас. Но то, что он
очень походил во всех отношениях на современ-
ный - скорее всего. И это при том, что, как только
что писалось, изменялся сам уровень воды, состав
морских обитателей, растительность на берегу,
температурный и климатический максимум и
минимум, возможно, и роза ветров. Даже в анти-
чный период, на протяжении почти тысячи лет,
такие перемены имели место, подчас существенно
отражаясь на хозяйстве, быте и численности мест-
ного населения. Точно определиться с динамикой
этих процессов сложно, но совершенно очевидно,
что само название <Боспор Киммерийский» отра-
жало соответствующие, причём весьма древние,
бытовые реалии, т.е. наличие неких бродовых пе-
реправ. Очевидно, к моменту появления тут древ-
негреческих мореходов, а это, судя по находкам в
районе Таганрогской бухты, имело место не позд-
нее начала последней трети VII в. до н. э., Азов-
ское море было и мельче и меньше по площади.
Несколько иной была и конфигурация береговой
линии в Приазовье. Впрочем, судя по нашим мно-
гочисленным и долговременным наблюдениям над
состоянием прибрежных античных памятников,
боспорские греки (а этот термин применительно
к основной части боспорского населения представ-
ляется наиболее верным) при основании своих по-
селений в полной мере учитывали данный фактор.
Почти нигде мы не сталкиваемся с постройками в
низменных, явно затопляемых местах, хотя не ис-
ключено, таковые существовали, но к настоящему
времени исчезли вследствие всё тех же причин.
Более того, все прибрежные поселения располо-
жены по большей части на высоких, устойчивых
по своим геологическим характеристикам мысах
и участках. Повсеместно фиксируемые теперь их
обрушения только подчёркивают некоторое нарас-
тание абразийных процессов в современном Юж-
ноазовском регионе (см. выше). Моря, подобно
всему живому в природе, «дышат» и такое заявле-
ние сейчас вряд ли вызовет возражение. Специфи-
ка же Крымского Приазовья заключается ещё и
в том, что именно вблизи него располагается т.н.
Южноазовский тектонический разлом, что дела-
ет этот район ещё и сейсмоактивным. Кроме того,
периодические сильные северо-восточные ветра
могут приводить к образованию на рассматривае-
мом побережье т.н. нагонов - временных (и значи-
тельных, до 2 м высотой) подъёмов воды. С этим
явлением древнее население также было знакомо,
как, впрочем, и с господствующими направлени-
ями ветров, выбирая соответствующим образом
места для своих долговременных поселений. При
этом создаётся даже впечатление, что в большей
степени это относится к городищам первых веков
н. э., поскольку именно они все размещались на
склонах прибрежных холмов, противоположных
(укрытых) от самых сильных и холодных ветров.
Случались тут и сильные землетрясения, холод-
ные зимы и засушливые сезоны. Следы первых по
большей части спорны, но всё же вероятны и под-
крепляются известными письменными свидетель-
ствами (землетрясение 63 г. до н. э., например).
Возвращаясь к общей оценке местного пейзажа
в античную эпоху в сравнении с современнос-
тью, отметим следующие, выявленные буквально
только что обстоятельства. Мы имеем в виду со-
ответствующий анализ раковин двух видов мес-
тных моллюсков, наиболее часто встречаемых в
слоях и комплексах античных памятников. Речь
идёт о створках мидий (mytilus galloprovincialis)
и небольших оранжево-жёлтых раковинах, напо-
минающих по форме сердце (cordium edule), со-
ставляющих и сейчас основу местных пляжей.
Первые - брались в основном из разнообразных
зольных скоплений (зольников), главным обра-
зом, сопровождавших слои и поселения последних
веков до первых веков н. э. (Мыс Зюк, Сююрташ,
Генеральское и н. др.). Вторые - из засыпки по-
лов в сакральных комплексах близ этих и некото-
рых других сельских поселений приблизительно
того же времени. Основной, бросающийся в глаза,
вывод: съедобные моллюски (мидии) почему-то
особенно часто встречаются именно в указанное
время, точнее - активно и в большом количест-
ве употреблялись в пищу. В более ранний период
(IV-III вв. до н. э.) их доля в рационе питания
местного, подчеркнём, греческого в основном по
своему этносу и культуре населения была сущест-
венно меньшей. Большие размеры и многочислен-
ность раковин мидий свидетельствуют, по мнению
специалистов, что условия для их обитания и раз-
множения были в эти столетия весьма благопри-
185
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ятными. В частности, солёность воды в Азовском
море (Меотиде) должна была быть не меньшей, а
даже скорее несколько большей, нежели в райо-
нах современного обитания этого вида (часть Чёр-
ного моря и Керченский пролив), т.е. около 18%.
Кроме того, для мидий, как известно, требуется
твёрдое, каменистое дно скалистых мелководных
бухт, желательно с подводными косами-отмелями
и несильным течением. В сущности, почти все эти
условия существуют и поныне, по крайней мере,
на значительной части Крымского Приазовья. (Не-
многочисленность современной популяции данно-
го моллюска и его небольшие размеры объясня-
ются как антропогенной * угнетённостью», так и
явно снизившейся в последние годы солёностью
воды.) Не исключено, что аналогичная ситуация
наблюдалась и в античности, вплоть до Ш-П вв. до
н. э. или даже несколько более позднего времени.
Иначе нам трудно объяснить отмеченное отличие
в рационе питания. Ведь съедобные морские мол-
люски издавна активно потреблялись всеми морс-
кими народами, в том числе и греками.
Моллюски Cordium edule в пищу не шли, но
они составляют самый многочисленный класс со-
ответствующих обитателей рассматриваемой час-
ти этого водного бассейна, а его раковины, как
уже писалось, основу местных пляжей и донных
отложений. Для этого вида характерен широкий
диапазон солёности, но в среднем он должен быть
не ниже 10-12%. Учитывая самое широкое при-
менение его раковин в качестве подсыпок полов
античных святилищ, заполнения жертвенников
и, добавим, дна могил, можно предположить, что
недостатка в этих раковинах не было и в древ-
ности. (Данный выбор в контексте сакральной
практики - тема особых рассуждений.) Таким
образом, есть все основания полагать, что мест-
ные пляжи, бухты, берега и даже вкус морской
воды в целом за прошедшие столетия принципи-
ально не изменились. Прибрежные скалы имели,
конечно, несколько иные очертания и размеры.
Да и сам берег моря мог местами отстоять на де-
сятки, а то и сотню метров далее современного.
Во всяком случае, не только камни вероятных
молов, но и явные кладки стен, раскопанных
нами в одной из бухт под метровым слоем песка-
ракушечника, говорят именно об этом. Написав
всё это, должен тут же оговориться, что реаль-
ная картина именно в данном районе побережья
могла быть и иной. То есть, при, в целом, более
низком уровне моря, здесь, напротив, ряд совре-
менных пляжей и бухт могли в античную эпоху
представлять собой мелководные, неширокие за-
ливы, удобные для причала плоскодонных лодок
и даже небольших судов. В противном случае
трудно себе представить активную и благополуч-
ную жизнь здешних обитателей античных усадеб
и поселений, наверняка очень тесно связанных с
морем и мореплаванием. Добавим, что новейшие
данные позволяют отчасти высказаться и относи-
тельно примерного возраста пляжных отложений
в районе одного из самых известных и крупных
поселений Караларского побережья IV-III вв. до
н. э. («Генеральское-Западное»). Наиболее древ-
ние отложения датируются здесь (бухта «Широ-
кая») сроком в 3670 ± 70, а отложения верхних
горизонтов погребённого пляжа: 2480 ± 80 лет,
т.е. почти соответствуют времени существования
упомянутого усадебного комплекса. Не менее
примечательно и то, что вода в довольно много-
численных прибрежных колодцах, в том числе
расчищенных экспедицией, вероятно, а в некото-
рых случаях совершенно очевидно, построенных
ещё в античности для нужд близлежащих посе-
лений, сейчас почти повсеместно непригодна для
питья. Причина - засолённость за счёт поступле-
ния морской воды. Скорее всего, в первые века
н. э. ситуация в этом плане была благоприятной
именно вследствие более низкого уровня моря и
его солёности. Но зато ранее - почти идентич-
ной. (Не могу в этой связи не отметить, что ана-
логичные перемены имели здесь место на моей
памяти. Во второй половине 60-х годов прошлого
века степень солёности азовской воды была близ-
кой современной. Через 10-12 лет она существен-
но выросла, что было заметно и по вкусу, и по
огромному количеству медуз, появившихся из
Чёрного моря. В те годы, как помнят мои сов-
ременники, шёл усиленный забор пресной воды
на рисовые чеки из рек, впадавших в Азовское
море. Затем ситуация снова изменилась и вода
стала преснее.) Впрочем, что касается древних
колодцев, то питьевая вода могла уйти из них и
по другой причине, например, вследствие силь-
ного землетрясения и, соответственно, смещения
водоносных слоёв. И тут тоже есть «поприще»
для гипотез и рассуждений, в том числе истори-
ко-археологического плана.
Так или иначе, повторим: данный регион, как
в настоящем, так и в прошлом, был одним из са-
186
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
мых удобных, оптимальных для обитания и хо-
зяйственной деятельности человека.
В области палеонтологии наши знания о Крым-
ском Приазовье остаются очень поверхностными.
Известно только, что окаменелые останки костей
животных и рыб зафиксированы у мыса Тархан,
в северной части мыса Казантип и в районе непос-
редственно к западу от т.н. Генеральской бухты.
Точный возраст их неясен, но, скорее всего, они
относятся к четвертичному периоду. Специальных
изысканий в этой области, насколько нам извес-
тно, практически никогда не велось. Объектов и
находок эпохи палеолита здесь пока как будто
бы не выявлено. Может быть, в силу указанных
выше природных причин, а может - просто плохо
искали. Следующий исторический этап: мезолит,
по-видимому, фиксируется отдельными каменны-
ми орудиями, происходящими из более поздних
культурных отложений. Не исключено, стоянки
мезолито-неолитических охотников действитель-
но располагались к югу от Чокракского озера, на
мысе Казантип и в верховьях Тарханской балки
[Клюкин, Корженевский, 2004, с. 68]. Раскопки в
этих местах не проводились. А вот эпоха бронзы
представлена несколькими видами памятников.
Прежде всего - это самые древние из местных кур-
ганов. Правда, непосредственно на побережье они
не зафиксированы, но относительно недалеко, в
степи известны благодаря случайным раскопкам и
находкам. К периоду ранней бронзы и даже ♦мед-
но-каменного века» (т.н. кеми-обинская культура)
относятся и древнейшие находки монументальной
скульптуры, как и, по-видимому, самые большие
из курганных насыпей. Первые - представляли
собой грубые изваяния, отдалённо напоминавшие
человеческие фигуры. Отдельно стоящие, доста-
точно высокие камни (менгиры) встречаются кое-
где и на прибрежных плато, но ни датировка, ни
этнокультурная принадлежность их неясны. Есть
некоторые свидетельства (погребения, керами-
ческие находки) присутствия (или влияния) тут
носителей т.н. ямной культуры. Собственно по-
селений этого времени (IV-III тыс. до н. э.) пока
не обнаружено. Жители Восточного Крыма в том
далёком прошлом были, скорее всего, пастухами-
скотоводами.
Существенно больше информированы мы об
эпохе средней бронзы, т.е. примерно: конце Ш -
первой половине II тыс. до н. э. В первую очередь,
это остатки поселений. Они, наряду с некоторы-
ми относительно удалёнными памятниками, даже
составили особую группу среди археологических
культур рассматриваемого периода (т.н. каменс-
кая культура) [Кислый, 2000, с. 200-218; 2002,
с. 270-285]. В целом ряде мест Караларского по-
бережья, на мысе Зюк, в районе южного берега
Чокракского озера, а равно и у берега современ-
ного Сиваша, немного западнее южного основа-
ния Арабатской стрелки, в процессе разведок и
раскопок античных объектов попадались находки
этого времени. Это целые или фрагментированные
каменные топоры, изделия из кремня разного на-
значения и, разумеется, отдельные обломки кера-
мических сосудов. В настоящее время в Крымском
Приазовье известно, как минимум, два поселения
данной эпохи. Одно - занимало маленький мыс на
левом крутом и высоком берегу степной речушки
в урочище Сююрташ, приблизительно в ста мет-
рах от её устья. В обнажениях культурного слоя
толщиной до полуметра были найдены многочис-
ленные обгорелые и сильно измельчённые кости
животных, кремневые отщепы, лепной горшок
баночной формы и с десяток фрагментов других
лепных же сосудов. Некоторые - с характерным
именно для каменской культуры орнаментом.
Ещё более примечательно большое поселение (се-
лище), существовавшее приблизительно в этот же
период (или имевшее более широкую хронологию)
в небольшой долине между другой степной речкой
и весьма крутым и протяжённым южным склоном
скалистого холма. Последний - отделял от степи
довольно значительную бухту, располагавшуюся в
нескольких сотнях метров к западу от устья этой
речки или скорее ручья. Судя по уже полученной в
ходе раскопок информации, мощность культурных
напластований, относившихся приблизительно к
XVni-XVI вв. до н. э., достигала тут полутора мет-
ров, а общая площадь явно превышала несколько
сот кв.м. Помимо случайных находок кремнёвых
орудий в слоях античного времени, практически
повсеместно перекрывавших селище, отсюда про-
исходят многочисленные керамические фрагменты
(лепные горшки различной формы, орнаментации,
характера обработки поверхности и теста), десят-
ки кремнёвых отщепов, наконечники, проколки,
ножи. Отметим каменные, овально-плоские с вы-
емкой-перехватом грузила, костяные проколки и
многие сотни обломков костей, в значительной сте-
пени измельчённых и обгорелых. Особо стоит упо-
мянуть единичные фрагменты явно гончарной, се-
187
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
роглиняной керамики хорошей выделки и головку
от миниатюрной известняковой статуэтки, чем-то
напоминающей широко известные кикладские
«идолы» III тыс. до н. э. [Дановский, Масленников,
2006, с. 78-89, рис. 2, 5]. Анализ остеологического
материала свидетельствует, что обитатели поселе-
ния, очевидно, были примитивными земледельца-
ми и отчасти скотоводами. Оседлый образ жизни
подтверждается и обнаружением пока единично-
го примера каменной долговременной постройки.
Это была слегка заглублённая в грунт подпрямо-
угольная (3,5 х 4 м) конструкция, стены которой
на высоту до 1-1,5 м сложены из камней местного
известняка. Кладка довольно грубая, но всё же это
именно кладка, что указывает на известный стро-
ительный опыт строителей. Охота, как впрочем, и
рыболовство, занимали в хозяйственной деятель-
ности здешнего населения весьма скромное место.
Гончарство демонстрирует достаточно высокий уро-
вень мастерства, но упомянутая кружальная посу-
да а, возможно, и статуэтка говорят, скорее всего,
об относительно далёких торгово-культурных свя-
зях. Скорее всего, поселение того же времени (а,
может быть, и не только) существовало и на мысе
Зюк [Дановский, 2005, с. 159-170]. Вероятно, мес-
тное население было знакомо и с мореплаванием.
Во всяком случае, море их не пугало. Впрочем, о
значении и ареале контактов с окружающим ми-
ром говорить пока достаточно сложно. Не исклю-
чено, что, как это предполагалось уже давно, ка-
кие-то прямые или скорее опосредованные связи с
районами Эгейского моря или, по крайней мере,
Южного Причерноморья, всё же имели место [Кис-
лый, 2002, с. 275-280]. Как знать, не к этому ли
времени восходят первые легендарные сведения об
этих краях, содержавшиеся в эпических предани-
ях древних греков.
Что же касается эпохи поздней бронзы - ран-
него железа (конец II - начало I тыс. до н. э.),
то в нашем распоряжении пока лишь единичные
находки с южного побережья Чокракского озера,
да из урочищ Сююрташ и Тархан. В последнем
случае, видимо, можно говорить о наличии сто-
янки IX-VIII вв. до н. э. [Клюкин, Корженевский,
2004, с.71]. В сущности, это небольшое количес-
тво фрагментов характерной лепной чёрнолощё-
ной керамики с нарезным геометрическим орна-
ментом. Хорошо известный по публикациям И.Т.
Кругликовой обломок бронзового одноушного
топора-кельта (урочище Сююрташ) может отно-
ситься и к началу второй половины II тыс. до н.
э. [Кругликова, 1958, с.223, рис. 4]. Могильники
данного, да и предшествовавшего времени на по-
бережье пока неизвестны. Именно с этой и даже,
может быть, существенно более ранними эпохами,
кажется, связано строительство и самых древних
полевых оборонительных сооружений полуостро-
ва: земляного вала у села Семёновка вблизи Ка-
зантипского п-ова, «Чокракского» и т.н. третьего
(северного) «Тиритакского» валов [Масленников,
2003, с.117-189, 196-256].
По-видимому, в указанное время, население
здесь было редким и непостоянным: некие полу-
кочевые племена, возможно родственные части
обитателей Крымских предгорий. Может быть, это
и были полулегендарные киммерийцы, известные
нам по ближневосточным и греческим письмен-
ным источникам - непосредственные предшест-
венники хорошо знакомых скифов. Почти навер-
няка к предскифской эпохе относится и самое
знаменитое, хотя и наименее сохранившееся из
древних земляных укреплений Керченского п-ва.
Его слабые следы в виде вала и рва ещё несколько
лет назад были заметны немного западнее южной
оконечности Арабатской стрелки на крутом берегу
современного Сивашского озера, в древности - од-
ного из заливов Азовского моря. Если версия его
появления, изложенная Геродотом, верна, то этот
ров был выкопан где-то в самом начале VI в. до н.
э. или чуть раньше [Масленников, 2003, с.8-36].
В целом же, период, предшествовавший по-
явлению, а главное, освоению греками южного
побережья Азовского моря, характеризуется его
относительной безлюдностью. Лишь к концу VI
в. до н. э. тут появляется некое немногочислен-
ное население, близкое в этнокультурном отноше-
нии таврам Юго-Восточного Крыма. Оно оставило
примечательные памятники погребальной архи-
тектуры: грубые каменные ящики с кольцевыми
оградками-кромлехами. Гробницы располагают-
ся почти всегда на высоких местах, часто вбли-
зи побережья, группами или в одиночку, хорошо
заметны на местности благодаря поставленным
на ребро относительно плоским камням, практи-
чески не перекрытых никакой насыпью. Эта ха-
рактеристика касается самой ранней (VI-V вв. до
н. э.) группы данных могил. Со временем разме-
ры гробниц увеличиваются, возрастает и диаметр
колец, заполненных внутри камнями и щебнем.
Появляются массивные перекрытия и невысокие
188
к. к. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
насыпи. Почти все эти гробницы ограблены либо
в старину, либо в недавнее время. То немногое,
что удалось спасти для науки, свидетельствует о
небогатом быте полуосёдлых пастухов, постепенно
начинавших заниматься и хлебопашеством [Мас-
ленников, 1995]. Как следствие - появление по-
селений, точнее селищ, состоявших из довольно
примитивных одно- и многокамерных, частично
построенных из камня жилищ, вблизи которых
находились многочисленные мусорные и хозяйс-
твенные ямы. Находки говорят о достаточно регу-
лярных торгово-обменных контактах с местными
греками, некоторых культурных заимствованиях.
Но это всё - уже объекты более поздние: прибли-
зительно второй четверти IV- первой трети III вв.
до н. э. Раскопки этих селищ и близлежавших мо-
гильников проводились в разные годы в несколь-
ких районах, прежде всего, около мыса Казантип
(Мысовое), у села Золотое (урочища «Золотое-Ро-
жок» и «Стоячий камень») и в урочище Куль-Тепе,
(Караларское побережье) [Дирин, 1895, с. 123 сл;
Кругликова, 1958, с. 225-226; 1975, с. 59-80; Бес-
сонова, Бунятян, Гаврилюк и др., 1988, с.77-96;
Масленников, 1995; 1998, с.76-88]. Описанные
погребальные комплексы встречаются практичес-
ки на всём Караларском побережье, а также вос-
точнее, вплоть до г. Хрони и западнее - почти до
Арабатской стрелки, а также на самом мысе Ка-
зантип. Варварские же селища пока не выявлены
восточнее т.н. урочища Кашара. (Напомним, мы в
данном случае рассматриваем лишь объекты, рас-
полагавшиеся непосредственно в зоне побережья.)
Памятников и находок, условно относимых
к чисто скифской культуре раннего периода (VII-
V вв. до н. э.), здесь пока не найдено. Впрочем,
к числу т.н. сакрально-этнических, пограничных
«меток», быть может, следует отнести загадоч-
ные зольники и отдельные обломки посуды (сле-
ды тризн?) в насыпях более древних курганов.
[Масленников, Ломтадзе, Чевелёв 2004, с. 249-
271; Абрамов, Масленников, 2005, с. 12-24 ]. Не
исключено, что тут со временем сложился особый
Восточно-Крымский вариант скифской культуры
и этноса. Самые поздние объекты, связываемые
предположительно с ним, датируются, как прави-
ло, концом первой трети III в. до н. э. Хотя есть
некоторая надежда на наличие единичных селищ
и погребальных комплексов (в районе южной час-
ти урочища Сююрташ) с несколько более поздней
хронологией.
Наиболее ранние следы греческого присутс-
твия, вернее, вероятного появления, относятся тут
только к концу VI - началу V вв. до н. э. Да и то, в
большинстве своём, это пока лишь отдельные ар-
тефакты: обломки амфор и чернолаковой посуды
в погребениях или на некоторых памятниках, свя-
занных скорее с варварским, нежели эллинским
этносами. Здесь мы должны упомянуть находки
(фрагменты амфор, киликов и леканы последней
четверти VI - начала V вв. до н. э.), сделанные в
районе родника, непосредственно к югу от Чокрак-
ского озера [Масленников, 1998, с. 36-41]. Затем
- амфорный бой второй - последней четвертей V
в. до н. э. в двух вышеупомянутых, скорее всего,
культовых зольниках на Караларском побережье и
отдельные амфорные же обломки приблизительно
того же времени в насыпи кургана в северной око-
нечности Узунларского вала. Правда, очень редко,
амфорные фрагменты V в. до н. э., как правило,
последней его четверти, встречаются и при рас-
копках почти всех многослойных городищ более
позднего времени («Генеральское-Западное», «Са-
лачик» и др.). Никаких постоянных греческих по-
селений ни этого, ни начала следующего века тут
надёжно пока не выявлено за исключением того,
что располагалось на мысе Зюк и, может быть,
у Чокракского озера (рис. 1). Здесь древнейшие
находки относятся к последней трети-четверти VI,
а собственно слои античного происхождения - к
середине первой четверти V вв. до н. э. [Масленни-
ков, 1992, с.127-141]. Данное обстоятельство ос-
таётся в достаточной степени странным, особенно
в свете вышеизложенных положительных природ-
но-климатических характеристик и последующей
многолюдности этого региона. Действительно, всё
возрастающая уверенность в очень раннем зна-
комстве эллинов с Меотийским бассейном и даже
Нижним Подоньем, в частности - существование
фактории (эмпория) у современного Таганрога,
уже, по крайней мере, в последней трети VII в.
до н. э. не оставляет сомнений, что рассматривае-
мая территория должна была периодически посе-
щаться. Но, то ли мы пока не смогли обнаружить
следов этих стоянок (на что шансов осталось не-
много), то ли ничто (и добавим - никто) в пла-
не экономики и торговли тут пока не привлекало
греков. Всё это, между прочим, лишний раз под-
чёркивает специфику Таганрогского поселения,
именно как эмпория. Иными словами, в столь
раннее время речь ещё не шла о заселении эллина-
189
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис.1. Основные античные памятники Крымского Приазо-
вья, упомянутые в тексте. 1 - поселение эллинистического
и «римского» времени у села Осовины (Порфмий?). 2 - по-
селение - городок Зенонов Херсонес (мыс Зюк). 3 - Посе-
ление и усадьба V конца I вв. до н.э. «Чокракский мыс».
4 - поселение Ш-I вв. до н.э. «Полянка». 5 - поселение
«римского» и ранневизантийского времени «Зелёный мыс».
6 - поселение III - начала I вв. до н.э. «Крутой берег». 7
- поселение эллинистического, «римского» и ранневизан-
тийского времени «Сиреневая бухта», его некрополь и теме-
нос. 8 - усадьба рубежа IV-III, первой трети III вв. до н.э.
«Бакланья скала». 9 - городище эллинистического, «рим-
ского» и ранневизантийского времени «Генеральское-Вос-
точное» и соседний теменос. 10 - поселение IV в. до - VI в.
н.э. «Салачик». 11 - Усадебный комплекс «Генеральское-
Западное» (прибрежная часть, юго-западный склон, верши-
на холма) вторая четверть IV - первая треть - половина
Ш вв. до н.э. А также поселение эпохи бронзы (юго-запад-
ный склон). 12 - «поселение» «Пустынный берег II». 13
- усадьба «Пустынный берег I». 14 - поселение «Пус-
тынный берег III» и поселение (?) «Куль-Тепе (восточное)»
первых веков н.э. 15 - городище «Куль-Тепе (западное),
его некрополь и «святилище» в «Ущелье ведьм». 16 - го-
Годище «Золотое-Восточное» вторая половина III - начало
вв. до н.э. 17 - городище «Золотое-Восточное (в бухте)»
«римского» и ранневизантийского времени. 18 - Археоло-
гические объекты (некрополь городища № 17, его теменос,
«цитадель» и святилище городища № 16) в урочище Сююр-
таш. 19 - городище и некрополь позднеэллинистического
и «римского» времени «Золотое (берег)». 20 - усадьба и
некрополь позднеэллинистического и «римского» времени
у с. Ново-Отрадное. 21 - Городище и некрополь I-V вв. н.э.
«Белинское». 22 - городище «римского» времени «Казан-
тип-Восточный I» (Афанасьевна). 23 - поселение (усадьба?^
позднеэллинистического времени «Казантип-Восточныи
II». 24 - усадьба эллинистического времени «Казантип-За-
падный» (Мысовое). 25 - городище второй половины III в.
до - III в. н.э. «Семёновна»
ми даже самых благоприятных в природном отношении
мест Приазовского региона. Упомянутое же поселение
на мысе Зюк на протяжении V и в начале IV вв. до н.
э. можно рассматривать и как некий форпост (выселок)
боспорян, и как следствие третьей, последней по вре-
мени волны общеэллинской колонизации, и как своего
рода постоянный «перевалочный» пункт на путях кабо-
тажного плавания из центров Боспора Киммерийского
к северо-западным берегам Меотиды и устью Дона. Не
случайно набор и датировка расписной посуды и ам-
форной тары из Елизаветовского городища и с мыса
Зюк очень схожи. Ничто, повторяем, несмотря на са-
мые тщательные разведки и раскопки на побережье,
не нарушает уникального, точнее сказать, единичного
«статуса» данного памятника.
Подлинное освоение боспорскими греками Крымс-
кого Приазовья начинается со второй четверти IV в. до
н. э., скорее всего, ближе к её середине (т.е. уже после
присоединения Феодосии, что вполне естественно, так
сказать, с общестратегической точки зрения). Анализ
массового археологического материала (амфор, чёрнола-
ковой посуды и керамических клейм) с ряда памятников
позволяет достаточно уверенно останавливаться именно
на указанной дате, хотя отдельные находки и клейма
190
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
относятся и к несколько более раннему времени
(первая и вторая четверти IV в. и даже рубеж
веков). Причём, это сразу же было масштабным
предприятием. Есть все основания полагать, что
оно проводилось боспорским государством, а точ-
нее верховной властью, т.е. правившей династией
Спартокидов. (Отметим попутно синхронное и как
бы встречное освоение пространств полуострова
боспорскими греками с востока и отчасти юга и
севера и некими местными крымскими варвара-
ми в обратном направлении.) Остановимся на всём
этом подробнее, хотя специальный и аргументи-
рованный анализ каждого из нижеперечисленных
памятников, включая их датировку, требует спе-
циального изложения.
Итак, на протяжении большей части IV и
первой трети III вв. до н. э. здесь существовало
несколько своеобразных крупных или совсем не-
больших, но явно античных по своей археологи-
ческой характеристике прибрежных поселений
(рис. 2). Для них характерна развитая, правиль-
ная, с наличием ряда общих черт, но неодинаковая
планировка жилых и хозяйственных помещений,
построенных в полном соответствии с тогдашней
практикой греческого строительного дела. По-
мимо черепичной кровли и некоторых элементов
благоустройства их отличало обилие разнообраз-
ных находок, свойственных именно эллинскому
образу жизни, а также наличие чисто античных
по происхождению производственных сооруже-
ний, в частности виноделен. Последние - являют-
ся одними из наиболее хорошо сохранившихся и
древнейших в Северном Причерноморье.
Самым большим, ярким и исследованным из
этих поселений, несомненно, является комплекс
построек, выявленный и почти полностью раско-
панный несколько западнее т.н. Генеральской бух-
ты. Этот памятник уже неоднократно либо упоми-
нался, либо более или менее подробно описывался
нами и так или иначе введён в научный оборот.
Тем не менее, позволим себе ещё раз дать его ха-
рактеристику с учётом основных результатов но-
вейших раскопок. Прежде всего, как это теперь
очевидно, его строения не ограничивались лишь
прибрежной частью, точнее большой «поляной»
у северного подножья высокого скалистого холма
- части весьма протяжённой гряды, тянущейся
на небольшом удалении от берега моря (рис. 2,4).
Окружённое почти со всех сторон скалами и об-
рывами это пространство открыто в сторону моря.
Здесь, по-видимому, имелась небольшая бухточка
или просто удобный для причала участок пляжа,
ограниченный двумя скальными выступами. В
настоящее время здесь наблюдаются довольно ин-
тенсивные абразийные процессы, и некоторые из
раскопанных строений уже обвалились в море. С
большой долей уверенности можно предполагать,
что таким же образом была разрушена часть пос-
троек основного и самого презентабельного («хо-
зяйская половина») блока строений этой усадьбы.
Но какая - не вполне ясно. (Совершенно точно
- часть двора и помещений вдоль северной вне-
шней стены, а также некие, располагавшиеся жи-
лые и хозяйственно-производственные строения,
располагавшиеся на склоне к западу от восточной
внешней стены данного блока.) Судя по современ-
ным «темпам» разрушения берега, могло исчез-
нуть до 30-40 м его площади в ширину. (В таком
случае, общая планировка этого блока выглядела
как замкнутый или почти замкнутый прямоуголь-
ник.) Всего же раскопками здесь на общей площа-
ди около 4650 м2 выявлено несколько отдельных,
хотя и близко расположенных, безусловно, взаи-
мосвязанных и в значительной степени, но не аб-
солютно синхронных археологических объектов.
Это три разнофункциональных и сложных по пла-
нировке жилых (культовых?) и хозяйственных
построек; две линии (точнее дуги) оборонитель-
ных рвов и валов с обложенными камнями про-
ходами и некое пространство между постройками,
занятое солидными по мощности зольно-мусорны-
ми сбросами. (См. их характеристику подробнее:
[Масленников, 1998, с.50-59, 186-200]). Во всех
отношениях это самый богатый находками объект
во всём рассматриваемом регионе. Поскольку в
основном его площадь может считаться в архео-
логическом плане почти исследованной, уместно
привести некоторые статистические данные. Так
здесь было обнаружено 177 граффити и дипин-
ти, 126 монет, не считая, по-видимому, клада из
367/368 монет, 48 обломков терракотовых стату-
эток, 316 черепичных и 1716 амфорных клейм.
Частично эти находки уже опубликованы, частич-
но - в процессе обработки [Масленников, 1997, с.
112-130; 1998а, с.202-215; 20026, с. 171-191; Фе-
досеев, 1988, с. 220-221; Зинько, Куликов, 2002,
с. 399-428; Сапрыкин, Масленников, 2007]. Для
нас в данном случае они важны в плане как общей
(относительной), так и абсолютной (в меру наших
возможностей) датировки данного объекта, хотя
191
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 2. Приазовские памятники царской хоры Боспора IV - III вв. до н.э. 1 - усадьба «Чокракский мыс».
2 - усадьба «Бакланья скала». 3 - «Салачик». 4 - прибрежный комплекс построек усадьбы ♦ Генераль-
ское-Западное». 5 - строения на вершине холма близ «Генеральского-Западного». 6 - комплекс постро-
ек «Юго-западный склон». 7 - объект «Пустынный берег II». 8 - усадьба (ойкос) «Пустынный берег I».
9 - поселение «Пустынный берег Ш». 10 - усадьба «Казантип-Западный» (Мысовое).
192
К статье В. В. Крутилова «Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань»
Рис. 6. Материал из заполнения полуземлянки № 5
№682	№681
Рис. 8. Материал из заполнения сегмента полуземлянки № 9
К статье Н.И.Винокурова «Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.»
Рис. 54-1,2,3. Материал из гробницы 14
К статье Н. И. Винокурова «Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.»
Рис. 67-68. Гробница 21. Вид с юга на каменное перекрытие могилы.
Стела из перекрытия гробницы
К статье О.А. Буравчук «Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея»
Рис. 8. Арибаллические лекифы типа VII
К статье О. А. Буравчук «Краснофигурные арибаллические лекифы
из собрания Одесского археологического музея»
Рис. ю. Арибаллические лекифы типа VIII
К статье Н.А.Гаврилюк, О.Ю.Соколовой «Лепная керамика Нимфея»
О 10 20 30 40 50
ill Hili lIlluuliudiH J
К статье Н. А. Гаврилюк, О. Ю.Соколовой «Лепная керамика Нимфея»
К статье М.А.Остапенко «Скифские бескурганные могильники стенного Поднепровья»
Находки из скифских погребений
К статье А. А.Масленникова «Крымское I [риазовье в античную зноху»
Поселение «Пустынный берег III»
К статье М.М.Дараган «Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи»
Рис. 6. Ареал погребений 1-го типа
Рис. 9. Ареал погребений 4-го типа
Рис. 7. Ареал погребений 2-го типа
Рис. ю. Ареал погребений 5-го типа
Рис. 8. Ареал погребений з-го типа
Рис. 11. Ареал погребений 6-го типа
Ареалы распространения различных типов погребений. Галерея карт
К статье М.М. Дараган «Погребальные конструкции начала раннего железного века
Днепровской Правобережной Лесостепи»
Ареал погребений 2-го типа
Ареал погребений з-го типа
Рис. 12. Ареалы распространения различных типов погребений. Галерея карт
Ареал погребений 5-го типа
К статье Н. И. Винокурова «Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.»
Рис. и-1. Верх туловища скелета 2. Вид с северо-запада
Рис. и-2. Верх туловища скелета 2. Вид с северо-запада
К статье И. И. Винокурова «Исследование некрополя городшна Артезиан в 2000 г.»
Рис. 16-1. Гробница з (склеп 1). На переднем плане погребальная
камера склепа до удаления закладной плиты. Вид с севера
Рис. 16-2. Гробница з (склеп 1). На переднем плане погребальная
камера склепа до удаления закладной плиты. Вид с северо-востока
К статье В. В. Крутилова «Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань»
№599
№570
Рис. 13. Материал из заполнения полуземлянки № го
К статье В. В. Крутилова «Полуземлянки архаического времени на территории участка «Т» на о. Березань»
№670
Рис. 14. Материал из заполнения полуземлянки № ю
1\ статье H. И. Винокурова «Исследование некрополя городища Артезиан в 2()()() г.»
Рис. 72-1. Гробницы 22 и 22.1 до снятия плит перекрытия.
Вид с северо-востока
Рис. 72-2. Гробницы 22 и 22.1 после снятия плит перекрытия.
Вид с северо-востока
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
прежде мы уже неоднократно касались этого воп-
роса [Масленников, 1998, с. 59].
Итак, монеты (все медные, пантикапейско-
го чекана) распределяются следующим образом.
Приблизительно 30% их датируется 375\340 гг.
до н. э. (по А.Н. Зографу) или 340\330 гг. (по Д.Б.
Шелову). 20-25% - соответственно: 330\315 или
325\300 гг. и 315\300 гг. до н. э. Около 25% - ру-
бежом IV-III вв. до н. э., остальные - условно, пер-
вой половиной (в основном - первой третью) III в.
до н. э. Несколько монет (с надчеканками) отнесе-
ны Д.Б. Шеловым к рубежу второй - третьей чет-
верти того же века и две - ко второй половине III,
середине II вв. до н. э. Клад по составу и датировке
очень однороден: за исключением одной монеты
(второй половины второй четверти - середины III
в. до н. э.), все прочие датируются концом первой
- началом второй и второй четвертями этого века.
(Издатели приводят две эти слегка отличающиеся
даты, что, как и прочие «разночтения*, вероятно,
отражают известные разногласия среди нумизма-
тов относительно периодизации пантикапейской
чеканки данного времени).
Чернолаковая посуда отсюда довольно много-
численна, особенно в сравнении с аналогичными
находками на других синхронных поселенческих
структурах Приазовья. Практически вся она, ско-
рее всего, аттического производства и попадала
сюда, вероятнее всего, опосредованно, т.е. через
Пантикапей. Впрочем, если согласиться с особым
статусом данного населённого пункта, не исклю-
чены и прямые или почти прямые поставки. Об-
ращает на себя также внимание и очень незначи-
тельное число фрагментов со следами ремонта,
что говорит не только об определённом достатке
её владельцев или пользователей, но и о том, что
период бытования был для каждого конкретного
сосуда относительно недолгим. А это, в свою оче-
редь, как бы сужает их субъективную (т.е. исполь-
зуемую нами) датировку. Типы посуды, представ-
ленные в данном «собрании*, вполне характерны
для этого времени и соответствующие перемены в
общем наборе (на смену киликам приходят канфа-
ры и т.п.) также общеизвестны. Очень немногие
образцы открытых сосудов (тарелки) можно про-
датировать концом V в. до н. э. или рубежом этого
и следующего веков. Встречаются обломки первой
четверти IV в. до н. э., но подавляющая часть их
относится ко второй четверти этого и первой тре-
ти следующего веков. (В отношении верхней даты
здесь можно говорить и о середине первой-начале
второй трети III века). Некоторые находки датиру-
ются только второй четвертью III в. до н. э. Более
поздних экземпляров вроде бы не выявлено.
Совершенно уникально во многих отношениях
собрание амфорных и черепичных клейм. Однако
до сих пор полной их обработки (по причине хро-
нической занятости и живости натуры нашего ве-
дущего клеймоведа и клеймофила Н.Ф. Федосее-
ва, которому автор, пользуясь случаем, выражает
свою признательность за сделанные определения)
провести не удалось. Поэтому тут возможны толь-
ко предварительные и неполные выводы. Согласно
им, в целом, они охватывают временной диапа-
зон от середины 70-х годов IV до начала треть-
ей четверти III вв. до н. э. Последних - немно-
го (синопские клейма VI группы), но они всё же
не единичны. Пики поступления синопской тары
приходятся на периоды II и IV групп. Геракл ей-
ские - относятся в основном ко II и III хроноло-
гическим группам. Очень активно представлены
клейма Фасоса IV в. до н. э. Вообще же состав
коллекции весьма разнообразен по центрам ам-
форного производства. Перечислим их в порядке
уменьшения доли: Синопа, Фасос, Гераклея, не-
известные центры, Аканф, Херсонес, Кос, Родос,
Книд. Амфорные клейма фиксируют, по крайней
мере, один спад импорта, имевший место где-то в
последней четверти IV в. до н. э. и согласующийся
с археологическими наблюдениями над планиров-
кой и характером построек усадьбы.
Черепичные клейма при всей их многочислен-
ности как бы не имеют в данном случае самостоя-
тельного значения, поскольку их хронология пока
недостаточно разработана и во многих отношени-
ях опирается именно на соответствующий амфор-
ный материал и общий археологический контекст.
Одно ясно: здания данного комплекса изначально
имели черепичную кровлю, причём процент клей-
мёных керамид был очень высок.
Недавно предпринятый анализ амфорной тары,
исходя из её современной типологии, морфологии
и датировки, также вовсе небезынтересен. Так, вы-
яснилось, что стабильный, хотя и не массовый им-
порт керамической тары имел место уже в первой
четверти IV в. до н. э. (Отметим «противоречие» с
только что сообщённым выше.) Если он отражал
импорт вина, то наибольший процент приходился
на хиосскую лозу, затем следовала Менда, Герак-
лея Понтийская и Фасос [Ломтадзе, Масленников,
193
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
2004, с. 151, табл. II]. Сузить здесь хронологию
не представляется возможным, но примечательна
её близость к аналогичным показателям по чёрно-
лаковой керамике. Сложно сказать, чем объясня-
лось само наличие данных артефактов, т.е. тары
этого времени: существованием ли здесь некоего
предшествовавшего усадьбе поселения или факто-
рии, общей, более ранней датировкой времени ос-
нования самого усадебного комплекса, случайным
попаданием сюда (в качестве именно тары или
балласта) целой партии несколько более ранних
сосудов, в данном случае амфор. (Соответствую-
щий расклад импортных центров в последующие
периоды жизни усадьбы в данной связи менее ин-
тересен, однако, при желании с ним можно озна-
комиться во всё той же публикации.)
Прочие находки мало что добавляют в плане
абсолютной хронологии. Таким образом, общая
датировка данного памятника может быть опре-
делена в весьма широких пределах, но реальное
бытование ограничивалось, по-видимому, час-
тью первой, а главным образом, второй четвер-
тью IV - третьей четвертью III вв. до н. э. или
даже немного уже, по крайней мере, касательно
верхней даты. Все находки с иными датировка-
ми или случайны (обломки каменных топоров
эпохи бронзы и амфорные ножки V в. до н. э.,
монета середины II в. до н. э.), или отражают
известный феномен «бабушкиного сервиза». Со-
вершенно очевидно, что следует особо выделить
время прекращения функционирования большей
части поселения и не исключено, его частичного
разрушения. Оно, помимо всего прочего, хорошо
определяется по упомянутому кладу (около сере-
дины второй четверти III в. до н. э.). Впоследс-
твии жизнь здесь, как принято говорить, только
теплилась, да и то недолго. Это подтверждается
не только упомянутыми находками, но и некото-
рыми т.е. косвенными наблюдениями. (Следы не-
брежных и недолговечных строений поверх слоя
разрушения, редкие, но весьма специфические
погребения со следами военных травм, обнару-
женные в ближайших окрестностях памятника
[Бужилова, Масленников, 1999, с. 112-115]. Иными
словами, после упорного и драматического военно-
го столкновения, тут всё же остались те, кто убрал
убитых и подобрал раненых, затем, через непродол-
жительное время, похоронив некоторых из них.)
Вместе с тем необходимо оговориться, что в
абсолютной хронологии всех трёх строений этой
(основной) части памятника, возможно, не было
полного совпадения (так т.н. восточный блок был
частично разрушен при сооружении «поздней»
линии земляных укреплений - рва и вала), хотя и
появились они, скорее всего, почти одновременно.
Как уже не раз отмечалось, всем только что
описанным, характеристика этого во многих от-
ношениях уникального археологического объекта
не ограничивается. Последовавшие, в том числе
только что завершённые археологические изыска-
ния показали, что его структура, общая и «час-
тная» планировки, а также хронология значи-
тельно сложнее, как впрочем, и интерпретация в
целом и в «деталях». Это был весьма обширный
по площади строительный (усадебный) комплекс.
Помимо центральной, прибрежной части, в него
входили какие-то строения на небольшом, отно-
сительно ровном плато на вершине упомянутого
скалистого холма, поднимавшегося приблизитель-
но в 220-250 м к югу. Сосредоточенные в основ-
ном в юго-западной части плато они представляли
собой остатки нескольких средней сохранности
стен, порой весьма массивных. Местами удалось
проследить следы цемянкового покрытия некоей
цистерны и даже небольшого водостока. Нетолс-
тый, малонасыщенный культурный слой всё того
же времени и незначительные по сохранности и
протяжённости кладки стен были выявлены и в
восточной части плато. Назначение всех этих стро-
ений не вполне ясно. Может быть, это было своего
рода убежище жителей данного населённого пун-
кта, отчасти даже специально укреплённое. Место
для этого (абсолютная высота плато составляет 41
м) - очень удачное.
Второй «пригород» располагался у южного
подножья большого скального останца-мыса, не-
посредственно (справа) у устья степной речуш-
ки, приблизительно в 350 м к востоку от центра
усадьбы (поселение «Салачик»). Культурные на-
пластования и строительные остатки рассматри-
ваемого времени были самыми ранними на этом
многослойном и долговременном, хотя и очень
небольшом памятнике [Масленников, 1998, с. 50,
139-142]. Тут же (сразу под скалой) раскопками
был открыт солидный квадратный в плане коло-
дец, стены которого частично были обложены ка-
чественной кладкой, частично (внизу) высечены в
скале. Он явно был построен именно в это время,
хотя, как и несколько подпорных стен террас,
функционировал значительно дольше. Впрочем,
194
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
данный колодец важен в плане палеоэкологичес-
ких и геоморфологических изысканий. В насто-
ящее время расчищенный до дна он содержит
непригодную для питья воду, практически иден-
тичную морской, что лишний раз свидетельствует
об общем подъёме её уровня за истекшие полто-
ра тысячелетия. Определиться точно со временем
появления этого населённого пункта сложно, но,
судя по монетным находкам и амфорным клей-
мам, (соответственно 14 и 35 экз.), это произошло
не ранее середины второй четверти IV в. до н. э,
то есть, практически одновременно с постройками
основной части усадьбы. Вообще-то, это естествен-
но, учитывая необходимость в источнике воды (на
♦поляне» следов колодцев не выявлено) и удачное
расположение упомянутой скалы, создающей (по
крайней мере, сейчас) укрытие для небольших су-
дов в случае непогоды.
Следующий ближайший ♦пригород», пожалуй,
не уступавший по площади застройки главной,
прибрежной части усадьбы, находился у подножья
(юго-западный склон) большого холма, входивше-
го во всю ту же гряду скалистых возвышенностей,
в относительно неширокой долине между ней и
руслом также уже упомянутого ручья. От центра
усадьбы он отстоял приблизительно на 600 м к
юго-западу. Здесь на площади более 3300 м2 от-
крыты три первоначально изолированных, а затем
практически слившихся блока строений (рис. 2,
6). Не касаясь всех планировочных, стратиграфи-
ческих и иных строительно-археологических осо-
бенностей, а равно и всех деталей, имеющих отно-
шение к хронологии, остановимся лишь на самых
общих выводах. Весь этот комплекс построек поя-
вился здесь приблизительно в то же самое время,
что и здания в прибрежной долине. В первом стро-
ительном периоде западная постройка представля-
ла собой несколько усложнённый в плане, как бы
подтрапециевидный блок помещений и стен, внут-
ри которых находился относительно небольшой,
частично вымощённый двор. Внешние размеры её
(постройки) составляли примерно: 35-40x23-25 м,
а общая ориентация стен - почти точно: северо-
запад, юго-восток; юго-запад, северо-восток. На-
личествовали: черепичная кровля над одноэтаж-
ными помещениями, внутренние ливнестоки и
мощёные участки, специальные выступы-контр-
форсы снаружи некоторых внешних и внутренних
стен. Ряд помещений был двухкамерным, другие
- выступали за контуры основной застройки. Вто-
рой ♦дом» располагался практически рядом (все-
го в нескольких метрах к востоку) и в плане ещё
более соответствовал самому распространённому в
античности типу (три-четыре ряда помещений по
периметру небольшого внутреннего дворика). Раз-
меры его - примерно: 20x15 м, но ориентация стен
- строго по сторонам света. Все прочие параметры
также не оставляли надежд на ♦многоэтажность».
Помещения имели по большей части каменные
полы и те же ливнестоки. В нескольких метрах
к северу находился самый простой по планировке
блок строений, состоявший из ряда немногих, но
достаточно больших по площади помещений, при-
мыкавших на севере к весьма протяжённой стене,
выполнявшей также и роль подпорной на искус-
ственно подрезанном и довольно крутом склоне
холма. Протяжённость этого ♦здания» - не менее
26-27 м при ширине около 8-10 м. Вход (имен-
но в виде специально устроенных ворот) внутрь
всего описанного комплекса строений находился
как раз между двумя последними ♦домами♦-бло-
ками и вёл с востока. Никаких укреплений как
будто бы не имелось, а назначение помещений, да
и всего комплекса было, скорее всего, жилищно-
хозяйственным. Остатков печей практически не
зафиксировано, зато среди находок нередки кости
животных, причём как крупного, так и мелкого
рогатого скота. Во втором строительном периоде,
имевшем место после неких разрушений (около
рубежа третьей и последней четвертью IV в. до н.
э.) все вышеупомянутые строения были общими
стенами и планировочным замыслом объединены
в единое целое. При этом, часть помещений пе-
репланирована (сократились в площади), а часть
была перекрыта новыми вымостками. Появились
помещения, пристроенные к прежним внешним
стенам первого ♦здания», а к югу от второго - со-
оружена солидная (вторая на этом поселении)
цилиндрическая, обложенная каменной кладкой
яма-зернохранилище. (Такая интерпретация ка-
жется наиболее приемлемой, хотя и не разделя-
ется всеми). В целом вся планировка комплекса
существенно усложнилась, так что не всегда до-
статочно уверенно ♦читается» замысел строителей
и очерёдность тех или иных строений. Часть пре-
жней кровли была заменена, но основное функ-
циональное назначение построек, видимо, сохра-
нялось, как и действие ливнестоков, вымосток и
♦уличных» алтариков. Не исключено и наличие
третьего строительного и хронологического пери-
195
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ода, представленного весьма непрезентабельными
стенами одного-двух маленьких помещений, явно
выпадавших из общей планировочной «основы»
предшествовавших этапов жизни на поселении.
Отнюдь не парадный облик и назначение всего
комплекса строений (вообще-то, обычных для го-
родской и сельской эллинской практики многих
регионов античного мира) подтверждается и об-
щей характеристикой находок отсюда. Назовём
только самые важные в плане хронологии их ка-
тегории и численность. Граффити и дипинти было
обнаружено 30 экземпляров, монет пантикапейс-
кого чекана: - 42, обломков терракот - всего 5,
амфорных клейм - 361, черепичных - 120. Судя
по соответствующим подсчётам, главным образом
на основании весьма специфического объекта - за-
вала кровельной черепицы, клеймилась в исполь-
зованных партиях каждая четвёртая керамида
[Ковальчук, Масленников, 2006, с. 198-227].
Разумеется, амфорный бой преобладал над
прочими обломками посуды, но процент лепной
здесь был несколько выше, а чёрнолаковой, на-
против, заметно ниже, чем в районе прибрежных
строений этой же усадьбы. Что же касается хроно-
логии, то в принципе, она остаётся такой же: се-
редина второй четверти IV - начало второй поло-
вины III вв. до н. э. причём, последние примерно
четверть века фиксируются с трудом и явно после
почти полного если не разорения, то запустения
поселения. Практически отсутствует амфорный
материал первой четверти IV в. до н. э. [Ломтадзе,
Масленников, 2004, с. 156]. В том же, что перед
нами не некое самостоятельное поселение, а имен-
но изолированная часть одного очень большого
усадебного комплекса свидетельствуют не только
незначительное расстояние между ними и почти
полное историко-хронологическое единство, но и
отмеченная, как бы взаимодополняющая специфи-
ка (функционально-бытовая особенность) каждого
из них. Добавим ко всему этому общность типов и
центров производства керамической тары и даже
условную градацию доли импорта каждого из них.
И всё же, кажется, мы будем правы, если пред-
положим, что данный объект появился несколько
позднее усадебного центра, что, вообще-то, естес-
твенно с учётом хозяйственно-демографического
развития и расширения всего рассматриваемого
памятника.
Самые тщательные обследования ближних и
дальних окрестностей усадьбы близ «Генераль-
ской бухты» также принесли интересные резуль-
таты. При этом другие, почти синхронные посе-
ленческие структуры (объекты) были открыты и
полностью раскопаны только в прибрежной зоне,
в то время как пространства, обращённые внутрь
полуострова, оказались в этом отношении пусты-
ми. В западном направлении таковых оказалось
три.
Маленькое поселение «Пустынный берег I»
(приблизительно в 2,5 км от «Генеральского»)
представляло собой изолированную постройку
жилого и хозяйственного назначения довольно
приличной сохранности (рис. 2, 8). Последнее об-
стоятельство позволило не только восстановить
его несложную планировку, определиться с двумя
строительными периодами, но и сделать её весьма
правдоподобную реконструкцию. Тут, скорее все-
го, жила семья виноградаря или какого-то арен-
датора, главным занятием которого было земле-
делие, но охотой и рыболовством, по-видимому,
не «брезговали». Поскольку материалы раскопок
этого и следующего памятников («Пустынный бе-
рег II») изданы полностью [Масленников, 2002,
с. 281-296; Ломтадзе, Масленников, 2003, с. 191-
216] приведём лишь их краткую общую характе-
ристику. Площадь дома из трёх помещений, от-
крытого раскопом в 250 м2, составляла всего 72,5
м2. Ориентированный стенами почти точно по сто-
ронам света, он был одно-двухэтажным, с крохот-
ным внутренним двориком и черепичной кровлей.
В помещениях сохранились остатки печи и неких
каменных возвышений по углам. Стены, хотя бы
частично, были оштукатурены. Непосредственно
к востоку находился мощёный двор, рядом с ко-
торым выявлено несколько хозяйственных ям и
следы стен разобранных построек первого строи-
тельного периода. Пять пантикапейских медных
монет, четыре амфорных клейма и обломки самой
амфорной тары помогают определиться с датиров-
кой данного объекта. Это период от второй четвер-
ти IV до первой трети Ш вв. до н. э. Абсолютная
датировка, по всей видимости, несколько уже. Во
всяком случае, самые ранние находки (монета,
обломки фасосских и гераклейских амфор) могли
быть принесены первопоселенцами, а не появились
здесь с момента постройки дома. А вот материалов
позднее указанного времени обнаружено не было.
Вкупе с некоторыми другими находками (фраг-
менты чернолаковой посуды, в том числе с двумя
граффити, наконечник копья, свинцовые грузила)
196
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
или их отсутствием (лепная посуда, кости живот-
ных) - весь общий интерьер и антураж демонстри-
руют вполне эллинский, античный образ жизни
обитателей этой усадебки. А отчётливые следы
специального и довольно сложного землеустройс-
тва (террасы и земляные валики прямоугольных
участков) в ближайших её окрестностях ещё более
подчёркивают данное обстоятельство [Бахманова,
2006, с. 62-88].
Возвращаясь как бы назад, к востоку (в 1,6
км к западу от «Генеральского Западного»), на
небольшой возвышенной террасе в 350 м от моря
был полностью раскопан (на площади около 850
м2) сезонный винодельческий комплекс. Он состо-
ял из помещения неясного назначения (6x6 м),
солидного подвала (9x4,4 м) и почти квадратно-
го двора (15x11 м) («Пустынный берег» II) (рис.
2,7). Это действительно не было постоянно оби-
таемое, жилое место, вернее, жилая постройка.
Тем не менее, частично, по-видимому, она имела
черепичную кровлю. Самое примечательное здесь
- неплохо сохранившаяся цистерна и яма для пи-
фоса, а также две расположенные над ними глу-
бокие давильные площадки винодельни (резерву-
ары), покрытые слоем розовой цемянки. На стене
одной из них даже уцелело короткое граффито.
Полы «давилен» в основе своей состояли из не-
больших плоских камней, уложенных «ёлочкой».
Вблизи выявлено несколько нешироких террас,
вероятнее всего, в древности использовавшихся
под виноградные посадки. Не исключено, что где-
то поблизости существовал и высеченный в скале
колодец или водосборник. Относительно немно-
гочисленные находки, представленные главным
образом амфорными обломками, позволяют, тем
не менее, уверенно датировать это сооружение. В
подавляющем большинстве тарные сосуды отно-
сятся ко второй половине IV в. до н. э. (В порядке
убывания перечислим основные центры амфор-
ного импорта: Синопа, Хиос, Гераклея, Пепа-
рет, Фасос, Аканф, Родос, Херсонес, Книд, Кос.)
Хронология абсолютного большинства амфорных
клейм (32 экз.) - промежуток между 345\230 и
320\315 гг. до н. э. Лишь три из них датируются
соответственно: рубежом IV-III вв., 250\240 гг. и
временем бытования I группы синопских клейм.
Последнему отчасти соответствует и единственная
монетная находка (Пантикапей: 375\340 гг. до н.
э. по А.Н. Зографу). Таким образом, скорее всего,
следует признать, что абсолютная хронология па-
мятника весьма узкая. Отсутствие же явных сле-
дов разрушений и перестроек позволяет предполо-
жить, что небрежно заложенным камнями входом
в подвальное помещение перестали пользоваться
где-то в конце IV в. до н. э. (около середины пос-
ледней четверти?). Впоследствии, это место лишь
посещалось или же его пытались приспособить
под какие-то иные нужды. Впрочем, вероятность
данного обстоятельства, а равно и бытования пост-
ройки ранее середины IV в. до н. э. слишком мала.
Как уже неоднократно писалось, в 140 м к югу от
этого памятника, на ближайшей вершине скалис-
той гряды были раскопаны остатки круглой баш-
необразной постройки приблизительно того же
времени [Масленников, 1989, с. 193-194]. Учиты-
вая производственную специфику данного объек-
та, наличие такого временного убежища выглядит
вполне уместным.
Следующий, третий объект из «серии пустын-
нобережных» был почти полностью исследован
приблизительно в 3,5 км западнее «Генеральско-
го-Западного» (рис. 2,9). Он оказался, пожалуй,
самым своеобразным и одновременно плохо сохра-
нившимся из серии малых поселений этого мик-
рорегиона. Никогда прежде нам не приходилось
вести раскопки на столь крутом (до 30-45 граду-
сов) склоне. Действительно, местоположение по-
селения было столь необычным, что долгое время
просто не верилось в его наличие здесь. Трудно
сказать, почему боспорские греки предпочли для
своего посёлка именно это место: западный склон
скалистой гряды, точнее некоего отрога, спускав-
шегося к морю от неоднократно упоминавшейся
полосы возвышенностей, тянущейся вдоль побе-
режья. Возможно, поблизости имелись в древнос-
ти источники воды и совершенно точно - удобные
бухточки. Выбор же западной стороны склона, по-
мимо обрывов на восточном, объяснялся, видимо,
желанием укрыться от господствовавших и самых
суровых северо-восточных ветров. (Что, впрочем,
не наблюдалось в топографии остальных приа-
зовских поселений эллинистического периода, а
станет, как писалось выше, нормой в «римское»
время.) Однако это же обстоятельство определило
и крайне плохую сохранность памятника. Судя по
тому, что удалось выявить на весьма значитель-
ной площади (чуть более 1000 м2), его обитатели,
то ли скотоводы, то ли земледельцы, разместили
свои жилища и иные строения на трёх террасах.
Собственно почти все строительные остатки ока-
197
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
зались представлены именно кладками их под-
порных стен, местами довольно тщательными и
протяжёнными. От прочих построек до нас дошли
лишь жалкие обрывки нескольких стен и следы
подтёсок материковой скалы. Впрочем, несмотря
на всё это, культурный слой, особенно на нижних
участках раскопа, оказался довольно мощным
и насыщенным находками, среди которых в не-
малом количестве встречены и обломки керамид
местной (боспорской) глины, в том числе 11 - с
клеймами. Среди прочих - доминируют амфорные
фрагменты, но нередки и обломки простой гончар-
ной и даже чёрнолаковой посуды. Вместе с тем,
нет терракот, очень редки монеты (3 экз.), и до-
статочно велик процент лепной керамики, много
костей животных. Судя по всем этим материалам
и, прежде всего, амфорным клеймам (28 экз.), да-
тировка памятника: вторая половина IV в. до н.
э. Лишь единицы из них заходят в начало следу-
ющего века, да одно синопское клеймо относится
к 240-230 гг. до н. э. Господствует синопский тар-
ный импорт (в том числе и клейма), но встречают-
ся фасосские, гераклейские, херсонесские, пепа-
ретские, косские амфоры также в основном типов
и форм третьей - последних четвертей IV в. до н.
э. Прочих - очень мало. Характер развалин, как
только что писалось, таков, что говорить о строи-
тельных периодах не приходится. По-видимому, и
это поселение было покинуто жителями где-то в
самом конце IV в. до н. э. Оснований для продле-
ния хронологии хотя бы на треть последующего
века весьма мало.
Многое из всего того, что было сказано выше,
относится и к следующему достаточно крупному
центру того же времени, находившемуся всего в
2,5 км восточнее « Генеральской бухты» (поселе-
ние «Бакланья скала») (рис. 2, 2). В сущности,
это тоже усадебный комплекс, правда, более ком-
пактный и как бы традиционный в плане общей
планировки. На площади около 2000 м2 почти
по периметру одного или, возможно, двух дво-
ров располагались блоки строений жилого и хо-
зяйственно-производственного назначения. (Мак-
симальная длина и ширина этих построек; 70 и
38 м, но площадь собственно застройки, види-
мо, около 1500 м2.) Обращает на себя внимание
практически единая ориентация всех стен, при-
чём по сторонам света и очень высокое качество
строений основного (главного) здания («блок А»).
Расположенное в юго-восточной части всего ком-
плекса, оно очень неплохо сохранилось, навер-
няка имело второй этаж и черепичную кровлю.
В нижнем этаже прекрасно уцелела винодельня,
точнее целый винодельческий «цех», пожалуй,
лучший и самый производительный из всех синх-
ронных объектов такого рода, как в городах, так
и на хоре Боспора. Вторая винодельня помеща-
лась в особом, соседствовавшем с запада, весьма
просторном помещении (здании) и также выделя-
лась своими размерами и, вероятно, производи-
тельностью. Два зольных сброса зафиксированы в
районе берегового обрыва к северо-западу (раско-
пан практически полностью) и (уже в виде невы-
сокого продолговатого холма) к северо-востоку от
построек усадьбы. Таким образом, планировка её
приближалась к классической сельской усадьбе,
хорошо знакомой нам по многочисленным и ши-
роко распространённым аналогиям в различных
районах античного мира. Находок здесь, правда,
сделано было не столь много и не столь ярких, как
на «Генеральском-Западном». Тем не менее, упо-
мянем о полутора десятках граффити, 25 монетах
и'152 керамических клеймах. Обилие черепичных
обломков (в том числе импортных керамид синоп-
ской глины) подчёркивало достаток владельца.
Обращает на себя внимание, что при этом здесь
почти отсутствовали черепичные клейма (4 экз.).
Во всяком случае, доля клеймёных черепиц была
существенно ниже, чем на соседнем памятнике,
а их принятая датировка 380-360 гг. до н. э. (по
Б.А. Анохину) либо чрезвычайно сильно заниже-
на, либо свидетельствует, что данные керамиды
были использованы здесь вторично. В свете анало-
гичных наблюдений на всех соседних памятниках
первый вывод представляется предпочтительнее.
Для второго - оснований немного. В самом деле,
никаких крупных поселений античного типа в
первой четверти IV в. до н. э. в Приазовье, по всей
видимости, не существовало. (Привоз вторичного
строительного материала из городских центров,
конечно, мог иметь место. Черепица повсеместно в
древности ценилась достаточно высоко и, согласно
письменным свидетельствам, даже при продаже
зданий оценивалась особо. Но, думается, нельзя
проводить аналогии между рассматриваемыми па-
мятниками и современными «дачами» на шести
сотках, куда принято свозить всякий хлам.)
Не выявлено тут и строений, свидетельство-
вавших бы о явно хозяйственно-распределитель-
ных функциях. Напомним, на поселении «Ге-
198
к. к. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
неральское-Западное» и «Юго-западный склон»
открыто уже две громадные цилиндрические ямы
(диаметром 6-7 м и первоначальной глубиной не
менее 5 м), обложенных каменной кладкой и слу-
жившие, скорее всего, для временного хранения
зерна, свозимого сюда со всей округи перед пос-
ледующей его отправкой в Пантикапей. (Не под-
лежит сомнению, что всё это мог позволить себе
весьма и весьма состоятельный и, подчеркнём,
влиятельный хозяин.)
Судя по всей совокупности датирующих мате-
риалов, «местная» хронология также имела извест-
ные отличия. Отчасти иной была соответствующая
(и синхронная) характеристика амфорной тары и
прочей керамики [Масленников, 1998, с.69-71;
Федосеев, 2004, с.366-403; Ломтадзе, Масленни-
ков, 2004, с.148, 158-159]. Так, амфорные клейма,
согласно определению Н.Ф. Федосеева, относятся
к последней четверти IV - первой трети III вв. до
н. э., точнее к концу IV в. - 270 гг. до н. э. Лишь
несколько синопских и одно родосское - прода-
тированы им второй-третьей четвертями III в. до
н. э. [Федосеев, 1998, 254-257]. Причём, как это
и характерно в целом для данного периода, доми-
нирует синопский импорт [Федосеев, 2004, с. 366-
374]. Близка к этой и соответствующая оценка са-
мой амфорной тары. Первоначально её суммарная
датировка приводилась в рамках второй половины
IV - первой трети III вв. до н. э. Затем, однако, (со
ссылками на новейшие изыскания А. Абрамова и
С. Монахова) были сделаны некоторые корректи-
вы в качестве «присутствия заметного количества
фрагментов амфор Ш-П вв. до н. э.» [Ломтадзе,
2000, с. 99-100; Ломтадзе, Масленников, 2004,
с. 148]. Небезынтересна и характеристика монет-
ных находок. В подавляющем большинстве они
датируются (по А. Куликову) второй четвертью III
в. до н. э. Одна - рубежом второй-третьей четвер-
тей. Самая же ранняя из них (последняя четверть
IV в. до н. э.) была обнаружена у основания стены
главного здания усадьбы. Была ли это строитель-
ная жертва (такие примеры на Боспоре известны),
или случайная потеря при строительных работах
- неясно. Но соблазн увязать с ней время соору-
жения усадьбы очень велик. Фрагментов столовой
чёрнолаковой посуды было найдено здесь немно-
го. Её датировка «укладывается» скорее в первую
треть III в. до н.э, нежели в более ранний период.
Примечательно, что многие относительно поздние
находки происходят из района основного здания с
винодельней, что позволило Н.Ф. Федосееву пред-
положить использование последней некими мес-
тными жителями уже после оставления усадьбы
её постоянными обитателями, т.е. примерно после
270 г. до н. э. [Федосеев, 2004, с. 372]. Представ-
ляется, что выдвинутый им тезис о некоторой раз-
новременности трёх основных частей (построек)
усадьбы («сектора-блоки: А-С») всё же не вполне
обоснован, в частности, общим планировочным
♦замыслом». Находки же, за исключением района
зольника, вообще, в большинстве своём были сде-
ланы при раскопках главного здания, что может
истолковываться по-разному. Кроме того, практи-
чески неисследованным остался один из зольников
(восточный), а именно там было найдено одно из
относительно поздних синопских клейм. Самая же
поздняя монета была подобрана на размытом слое
другого зольника. Наконец, идея Николая Фёдо-
ровича о долгом (уже после оставления усадьбы
её жителями) использовании винодельни (неким
окрестным населением) также сомнительна или,
по крайней мере, трудно доказуема.
Итак, можно считать, что данный памятник
появился позднее прочих, относительно синхрон-
ных ему в Приазовье, вероятно, в конце IV в. до
н. э. Не случайно на нём не выявлено следов раз-
рушений и перестроек рубежа двух последних чет-
вертей этого века (или несколько более поздних),
столь очевидных почти на всех вышеописанных
объектах. А основная масса (партия) черепицы
была привезена тогда, когда традиция её клейме-
ния либо «сошла на нет», либо не практиковалась
в выпускавшей её конкретной мастерской (мас-
терских). Жители, по-видимому, покинули этот
усадебный комплекс, забрав почти всё ценное и
необходимое около 270 г. до н. э. Впрочем, воз-
можно не все или не сразу. Следов катастрофичес-
ких разрушений, пожаров или военных действий
здесь не выявлено.
В этой связи, вновь встаёт вопрос об интер-
претации относительно поздних находок практи-
чески на всех вышерассмотренных прибрежных
памятниках. Они немногочисленны и порой сом-
нительны (в плане датировки), прежде всего, в
силу неопределённости, вернее, дискуссионности
существующих датировок поздних групп синопс-
ких амфорных клейм. (Ведь даже такой признан-
ный авторитет, как Н.Ф. Федосеев, имеет право
на сомнение.) Ещё менее разработана типология
и хронология самой амфорной тары Ш-П в. до н.
199
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
э. Не меньше споров среди специалистов-нумиз-
матов вызывают вопросы датировки боспорских
монетных эмиссий кризисной эпохи III в. до н. э.
Тем не менее, осторожно всё же допустить вероят-
ность частичного и недолгого (не позднее третьей
четверти этого века, может быть, её начала) обита-
ния в данном районе боспорской хоры населения,
генетически и культурно связанного с прежними
жителями здешних усадеб, т.е. в основном боспор-
скими греками.
Прежде чем перейти к выводам по рассмот-
ренному периоду (эпоха первого расцвета Боспо-
ра), остановимся кратко ещё на двух-трёх При-
азовских памятниках. Кратко, потому, что об
античном городище (городке?) на мысе Зюк пи-
салось уже неоднократно и подробно [Маслен-
ников, 1992, с. 141-146], и новых раскопок там
просто не велось. Работы на поселении (усадьбе)
Чокракского мыса имели место и после выхода
в свет нашей книги о сельской территории ев-
ропейского Боспора [Масленников, 1998, с.46-
50], и, в сущности, почти завершили исследова-
ния этого объекта (рис. 2, 1). На площади около
2000 м2 полностью выявлены остатки весьма
примечательной постройки, в окончательном ва-
рианте представлявшей собой большое почти
квадратное, наверняка двухэтажное здание с со-
лидными рустованными в нижней части стенами.
К нему с двух сторон (как бы перегораживая мыс
с востока на запад) примыкали ряды жилых и
хозяйственных помещений, общая планировка
которых в рассматриваемое время осталась невы-
ясненной, и, возможно, внешняя оборонительная
стена. Соответствующий слой (IV-III вв. до н. э.)
присутствовал повсеместно в этой, центральной
части мыса и (правда, участками, связанными с
синхронной системой землеустройства) к северу,
хотя степень его насыщенности находками, вооб-
щем, была невелика. Тем не менее, помимо об-
ломков черепиц боспорского производства (всего
одно клеймо) тут найдено 10 монет и 68 амфорных
клейм. (При этом следует постоянно помнить, что
мы имеем дело с многослойным, долговременным
населённым пунктом и самыми разнообразными
находками.) Судя по ним, данная усадьба появи-
лась на месте некоего, упомянутого выше посе-
ления второй четверти V в. до н. э., не позднее
второй четверти IV в. до н. э. Об этом говорят,
прежде всего, синопские клейма первой хроноло-
гической группы, которые составляют здесь весь-
ма заметную группу (16 %), что снижает элемент
«случайности». Добавим к ним весьма редкое и
раннее клеймо (амфора в круге) на горле хиосской
амфоры. Затем примерно в равных долях пред-
ставлены клейма середины и второй половины
этого века, особенно его последней четверти. Есть
клейма рубежа веков и первой трети III в. до н.
э. и даже конца первой трети - середины этого
же века. Одно синопское клеймо продатировано
самым его концом. Монеты раннего периода еди-
ничны. Всё это рубеж IV-III, начало III в. до н.
э. По-видимому, усадьба (а такая интерпретация
представляется наиболее приемлемой) разделила
участь всех прочих местных античных поселений,
но впоследствии, как мы увидим, возродилась на
том же месте, по крайней мере, (судя по монет-
ным находкам) не позднее конца II в. до н. э.
Помимо высокого уровня строительного дела,
которое демонстрирует главная постройка (дом
башенного типа) этой усадьбы, она примечатель-
на ещё одним обстоятельством. Непосредственно
к северу, вся территория мыса в широтном на-
правлении с промежутками в 5-7 м была покрыта
невысокими параллельными земляными валика-
ми, отчасти заключавшими под собой скопления
камней, которые трудно даже назвать конструк-
циями. Эти стенки-ограды, по-видимому, наряду
со специально вырытыми траншеями и какими-то
каменными «вымостками» являлись элементами
особого «ближнего» землеустройства (виноградни-
ки или огороды). Соответствующие находки (ам-
форные обломки и клейма, монета) позволяют да-
тировать время их «функционирования» всё теми
же второй половиной IV - началом III вв. до н. э.
Кроме того, следы земельных наделов прослеже-
ны и на более отдалённых пространствах к югу и
юго-востоку от мыса. Правда, время их бытования
менее определённо.
Последнее поселение, которое стоит упомянуть
в данной связи, расположено на скалистом, невы-
соком прибрежном плато у западного основания
Казантипского мыса (рис.1). Напомним, что рас-
копки его велись периодически, главным образом
в 90-х годах прошлого века. Однако мы распола-
гаем лишь материалами исследований до 1990 г.
включительно [Масленников, 1998, с. 61, 64-65].
Последующие несколько сезонов работами здесь
руководил И.М. Безрученко. Всего приблизитель-
но была вскрыта площадь несколько больше 1500
м2. В планировке отчётливо прослеживаются всё те
200
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
же регулярные элементы, характерные для типич-
ных античных усадеб, но они усложнены несколь-
кими перепланировками, а сохранность строи-
тельных остатков в целом менее презентабельная,
чем у вышеописанных памятников. По периметру
двора (одного или двух) располагались одно-двух -
камерные помещения. Внешние стены (в частнос-
ти - северная и отчасти западная) были дополни-
тельно укреплены параллельной грубой кладкой.
Возникла эта дальняя усадьба или особого вида
поселение, по-видимому, не ранее середины IV в.
до н. э. и пережило два-три строительных периода
вплоть до Ш-П вв. до н. э., но точнее высказаться
пока мы не можем. Её социальный статус, вер-
нее, назначение - ещё менее определённы. Рядом
вроде бы нет следов традиционных земельных на-
делов. Хотя остатки неких сельскохозяйственных
землеустроительных работ античного времени в
ряде мест на востоке мыса зафиксированы [Безру-
ченко, Усачова, 1996, с. 97-104]. Нет и отчётливо
выраженной «господской части» на раскопанных
участках застройки. Менее представителен во всех
отношениях массовый археологический матери-
ал, а равно и дошедший до нас «интерьер» по-
мещений. Впрочем, значение данного памятника
в том, что это самый крайний (северо-западный)
«форпост» боспорской дальней хоры в Приазовье.
Принадлежали ли эти земли, точнее мыс и окрес-
тности, боспорским правителям - неясно. Стра-
тегические преимущества этого места ввиду его
удобства для мореплавателей и торговцев, стре-
мившихся к северо-западным берегам Меотиды,
очевидны.
Побережье моря западнее мыса Казантип (воз-
можно, за исключением некоего населённого пун-
кта, существовавшего на месте или рядом с более
поздним и хорошо известным поселением-городи-
щем близ села Семёновское), несмотря на очевид-
ное сходство природных условий с Караларским
районом, пустынно. Лишь около дер. Набереж-
ная И.Т. Кругликова упоминала поселение IV-III
вв. до н. э., скорее всего, одну из т.н. варварских
«деревень» [Кругликова, 1958, с. 226]. Впрочем,
указанные ею же в этих местах следы «земель-
ных наделов», оставляют некоторый простор для
предположений иного плана. (Тщательный сов-
ременный анализ аэрофотосъёмки этого района
не выявил следов ортогональной системы земле-
пользования, хотя некие параллельные «структу-
ры» тут действительно присутствуют.) Отметим
попутно, что ситуация в плане обитаемости этого
района не изменилась и в первые века н. э., хотя
в ряде мест на побережье, прямо-таки напрашива-
лось существование укреплённых городищ. Далее
к югу и юго-западу, по другую сторону Парпачс-
кого хребта, тянущегося с востока на запад почти
в центре восточной части полуострова и являю-
щегося т.о. его основным водоразделом, вероятно,
начинались земли Феодосийской хоры. Что же
касается Приазовья, то неоднократные разведки в
районе основания Арабатской стрелки и западнее
не дали пока никаких результатов в отношении
античных древностей.
Итак, подведём некоторые итоги по данному
историческому периоду. Почти все вышерассмот-
ренные сельские поселения, несмотря на различия
их размеров и неодинаковую сохранность, демонс-
трируют абсолютную доминанту античных домо-
строительных и бытовых «традиций». А те, что
располагались в районе Караларского побережья,
- кроме того, и явную систему взаимосвязей в
торгово-хозяйственной деятельности их обитате-
лей и даже, вероятно, определённую стратифи-
кацию, своего рода административное соподчине-
ние. Иными словами, это был некий локальный
хозяйственный, микроэкономический комплекс,
что, в частности, выражалось в типологическом и
хронологическом единстве характеристик амфор-
ного материала [Ломтадзе, Масленников, 2004, с.
142-160]. Последнее обстоятельство указывает на
несомненное обеспечение, точнее распределение
товарами (в амфорной таре) населения всех «со-
ставляющих частей» большого хозяйства из обще-
го центра. То есть, мы имеем здесь дело со своего
рода торговой цепочкой. В центр (поселение «Ге-
неральское-Западное») он (товар в амфорах), ви-
димо, поступал из Пантикапея (с которым и на-
блюдается наибольшее единство соответствующих
характеристик). Затем - распределялся партиями
по соседним небольшим населённым пунктам.
Менее ясна ситуация с усадьбой у «Бакланьей
скалы», но его датировка, как мы видели, уже.
Впрочем, для своего времени и всё той же терри-
тории это мог быть и «независимый» контрагент.
В таком случае (если все прочие поселения этой
части побережья, кроме «мыса Зюк» и, вероятно,
♦Чокракского мыса», входили в производствен-
но-хозяйственную округу упомянутого крупно-
го центра) следует говорить не о торговле, а об
обеспечении их жителей необходимыми товарами
201
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
(продуктами), т.е. о простом распределении. При
этом амфорная тара могла здесь вторично исполь-
зоваться, что при наличии местного виноделия (а
данное обстоятельство совершенно очевидно) не
вызывает сомнения.
Разумеется, учитывая вышеизложенные осо-
бенности хронологии конкретных памятников и
даже их частей, данная система (микрохозяйс-
твенная округа) существовала в своём наиболее
развитом виде весьма ограниченное время. При
этом следует подчеркнуть ещё раз, что вся эта
структура замыкалась на одном (в первой трети
III в.н. э. - двух?) центрах. Все «сопутствующие»
ему (им) поселения (да и они сами, по большей
части) имели очевидную сельскохозяйственную
направленность, с соответствующим образом
жизни их обитателей и окружающей средой.
Мелкие сельские объекты-«сателлиты» имели
небольшую площадь, а то и вообще не предпо-
лагали постоянного населения. Наконец, следует
учитывать в определённой степени и военно-то-
пографический фактор. Рассмотренные пункты
располагались на побережье, в наиболее привыч-
ной для греков среде обитания, максимально
удобной для мореплавания, торговли, а равно и бе-
зопасной в условиях близкого варварского соседс-
тва. Впрочем, в период хозяйственного расцвета
(большая часть второй половины IV в. до н. э. и
отчасти - рубеж, первая треть III в. до н. э.) эти
контакты носили в основном мирный характер,
что подтверждается отсутствием оборонительных
сооружений на всех них, кроме прибрежной час-
ти поселения «Генеральское-Западное». Для ок-
рестного греческого сельского населения это мес-
то являлось естественным и даже единственным
над^рным убежищем в случае военной опасности.
Не случайно, очевидные следы военных действий
фиксируются только здесь. Прочие пункты просто
были покинуты их обитателями. Вместе с тем, как
уже отмечалось, на ряде перечисленных объектов,
так или иначе отмечены признаки неких разруше-
ний, перестроек или иных негативных событий.
По-видимому, они были вызваны известной нам,
благодаря одной из речей, приписываемых Демос-
фену (Dem. 34, 8), скифо-боспорской войной. Она
имела место где-то в самом конце второй четверти
IV в. до н. э. (328\327 гг.) и завершилась, ско-
рее всего, выгодным для обеих сторон миром. Во
всяком случае, дальняя хора Боспора продолжа-
ла развиваться, а некие (скорее всего, местные,
крымские) скифы оказались в союзниках леги-
тимного претендента на боспорский «престол» во
время междоусобицы последней четверти всё того
же века. Написав всё это, автор должен всё же
оговориться, что приведённые выше соответству-
ющие датировки заставляют предположить, что,
быть может, именно эта внутрибоспорская «не-
урядица» и явилась причиной упомянутых пе-
ремен, точнее разрушений и перестроек, хотя из
свидетельств Диодора Сицилийского не следует,
что соответствующие события затронули террито-
рию Керченского п-ова.
Неясно также: в какой мере все вышеперечис-
ленные памятники, в частности усадьбу на Казан-
типском мысу, можно рассматривать в качестве
боспорских военно-экономических форпостов в
данном регионе. Но главное, конечно, их хозяйс-
твенные взаимосвязи. Вспомним ещё раз о спе-
цифике находок из помещений, их планировке,
наличии производственных комплексов (виноде-
лен) и специальных хранилищ для зерна. Итак,
кажется, всё вышесказанное убеждает в том, что,
по крайней мере, в центральной части Приазовья
существовал особый, довольно сложный античный
тип хозяйства и расселения, который уместно
именовать усадебным комплексом. Остаётся опре-
делиться с его принадлежностью: назвать «имя»
хозяина или хозяев.
В сущности, в свете всего сказанного, тут воз-
можны два варианта. Первый - предполагает его
интерпретацию в качестве коллективной усадьбы,
т.е. особого рода поселения нескольких десятков
(вряд ли много больше) приблизительно равных
по своему статусу и материальному положению се-
мей. Являясь военно-хозяйственными выселками
больших гражданских коллективов, они способс-
твовали их закреплению на вновь осваиваемых,
относительно или сильно удалённых от «центра»
территориях. При этом основывались именно по-
лисом (полисами), а не волею некоей абсолютизи-
рованной власти (тирания, монархия). В сущности,
это демографическое и конструктивно-планировоч-
ное воплощение процесса, т.н. внутренняя коло-
низация, характерная для части государственных
структур некоторых окраинных районов античной
Ойкумены, в частности, Северного Причерноморья,
в определённую и довольно ограниченную истори-
ческую эпоху. (В данном случае: вторая - послед-
няя четверти IV в. до н. э.). Иными словами, это
не были знакомые нам по афинской (и не только)
202
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
практике клерухии, т.е. организованное подселе-
ние части граждан в некий уже существующий
полис (гражданский коллектив), а основание ново-
го поселения на пустом месте, но именно, в ука-
занном выше качестве и предназначении, а не как
самостоятельный полис. Точный статус обитателей
этих коллективных усадеб нам неизвестен, но ар-
хеологические примеры, напротив, очень хорошо
изучены и показательны. Мы имеем в виду ряд
специфических поселений на дальней хоре Херсо-
неса Таврического («Чайкинское», «Беляусское»,
«Панское» и, видимо, некоторые другие городи-
ща). Вопрос о синхронных или несколько более
поздних ольвийских аналогиях в настоящее время
значительно менее ясен (прежде всего, в силу их
слабой археологической исследованности), хотя и
не исключаем полностью. В отношении же Бос-
пора, (приводится единственный пример - запад-
ный блок строений прибрежной части всё того же
поселения «Генеральское-Западное»), он и подав-
но дискуссионный. [См. подробнее: Зубарь, 1998,
с. 102-112; Зубарь, Зинько, 2006, с. 81-85]. И вот
почему.
Оба претендующих на это «звание» поселе-
ния, а точнее - строительных комплекса: «Гене-
ральское-Западное» и «Бакланья скала» помимо
того, что они, вероятно, составляли части неко-
его целого, весьма различались по своей струк-
туре. Условно говоря, (по общей планировке) их
можно рассматривать соответственно, как поли- и
моноблоки строений. Но главное их отличие от
коллективных усадеб Западного Крыма в другом.
Во-первых, наличие на главной, прибрежной час-
ти первого из них и на «Бакланьей скале» пос-
троек, существенно выделявшихся своим качес-
твом, характеристикой находок, планировкой и
интерьером. Это были своего рода «хозяйские»
или лучше сказать, господские «апартаменты».
Выше мы уже приводили их краткую характерис-
тику. Добавим только следующие обстоятельства:
присутствие на самом большом из них (северный
блок строений центральной части «Генеральско-
го-Западного») сооружений и находок явно ан-
тичного культового назначения, а также остатки
весьма солидных укреплений (башни, стены, ров),
вообще зафиксированных только здесь [Масленни-
ков, 1998, с.186-191; 2002, с.171-191]. Во-вторых,
(и это особенно показательно) в окрестностях, (в
сущности, во всём этом рассматриваемом районе
Приазовья), как теперь выясняется, не выявлено
следов типично полисной системы землераспре-
деления и землепользования. Мы имеем в виду
остатки т.н. клеров, точнее участков ортогональ-
ной планировки, обнаруженных в других районах
Керченского полуострова (не говоря уже о хорошо
известных примерах такого рода на хоре Херсоне-
са), и относящихся, как предполагается, к тому
же временному периоду [Масленников, Смекало-
ва, 2005, с. 276-306; Смекалова, 2006, с. 389-415].
Сохранившиеся же в большинстве прибрежных
долин и на плато многочисленные и весьма впечат-
ляющие свидетельства искусственного террасиро-
вания и иного землеустройства являются показа-
телем совершенно иной системы хозяйствования
и поземельных собственнических отношений. Это
не земледельческие наделы, а именно специально,
под определённые сельскохозяйственные культу-
ры (виноградники) с учётом местных климатичес-
ких условий, обустроенные и достаточно ограни-
ченные по площади пространства. Вместе с тем,
поражает масштабность этих работ их трудозат-
раты, непосильные даже для группы семей-хозя-
ев, что почти наверняка может служить доказа-
тельством проявления «единого замысла и единой
воли» гораздо более могущественного и богатого
«организатора». При этом почти повсеместно (за
исключением вышеупомянутых трёх поселений-
♦ спутников»), непосредственно в этих долинах
и долинках, не выявлено остатков построек ан-
тичного времени, что было бы естественным при
парцеллярной системе землеразд ела. Напротив,
как уже писалось, создаётся впечатление, что тут
существовали лишь некоторые «обслуживающие
центр», второразрядные поселенческие структу-
ры. Соответствующие палеопочвоведческие и иные
специальные изыскания и анализы не противоре-
чат всему только что сказанному, в том числе и в
плане хронологии [Бахманова, 2006, с. 62-88]. В
третьих, (об этом нам уже приходилось писать),
некоторые эпиграфические находки, сделанные в
районе центральной части усадебного комплекса
«Генеральское-Западное», (граффити и дипинти
с упоминанием имён Спарток и Перисад) могут,
хотя и с большой долей осторожности, указывать
на присутствие здесь представителей боспорского
«правящего дома» - династии Спартокидов [Мас-
ленников, 1998, с. 66; См. также подробнее: Сап-
рыкин, Масленников, 2007].
Новейшие изыскания в области местной сак-
ральной археологии также позволяют сделать
203
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
соответствующие, хотя и не бесспорные выводы.
Дело в том, что остатки явно общественных свя-
тилищ (см. ниже) были выявлены только близ
некоторых поселенческих структур последующей
исторической эпохи (вторая половина III в. до н.
э. - первая пол. III в. н. э.). На только же что
описанных памятниках выявлены следы лишь
домашних, частных святилищ. Вряд ли всё это
простая случайность. Не исключено, что тут кро-
ются различия в общественном «статусе» местного
сельского населения. То есть, в первом случае мы,
видимо, имеем дело с сакральными памятниками,
обслуживавшими соответствовавшие нужды сель-
ских общин, во втором - одной большой «семьи»,
некоего коллектива, члены которого не образовы-
вали относительно независимых сообществ, а под-
чинялись хозяину, «главе», кем бы конкретно он
ни был. Это в четвёртых.
Далее, хотелось бы обратить внимание ещё
на одно весьма странное и необъяснимое, если
не согласиться со всем, только что сказанным,
обстоятельство. Это существующая пока почти
полная «лакуна» с выявлением сопутствовавших
всем поселенческим структурам, по крайней мере,
Караларской части Приазовья рассматриваемого
времени, погребальных комплексов. Попросту го-
воря, создаётся впечатление, что если и не все, то
значительная часть обитателей этой хозяйствен-
но-демографической «агломерации» предпочитала
хоронить своих покойников где-то на стороне. На-
пример, в столичном некрополе, «ранг» которого
в большей мере соответствовал уровню достатка,
традициям и социальному статусу хозяев «усадь-
бы» и их окружения. Единичные, в том числе
упомянутые выше исключения (погребения этого
времени в ближайших окрестностях) только под-
чёркивают необычность данного факта.
Наконец, упомянем ещё два, как бы несколько
косвенных, но любопытных на наш взгляд наблю-
дений. Первое - касается палеоостеологического
материала. Дело в том, что с вышерассмотренных
объектов происходит известное количество кост-
ных животных остатков. Однако с одной стороны
они распределяются отнюдь неравномерно. Их
мало или почти нет на памятниках «Пустынный
берег I и II», «Салачик», «Бакланья скала» (кро-
ме района зольника), «Генеральское-Западное»
(кроме зольника), «Чокракский мыс». И напротив
весьма много на «Генеральском-Западном, юго-за-
падный склон» и «Пустынный берег III». Но не
это, собственно говоря, примечательно, ибо впол-
не объясняется вышеуказанной хозяйственной
спецификой каждого из этих поселений. Интере-
сен и даже несколько необычен сам видовой на-
бор животных. (Все соответствующие определения
сделаны А. Каспаровым, которому автор выража-
ет свою благодарность.) Дело в том, что в рационе
питания городского и сельского населения анти-
чных государств, во всяком случае, Боспора, судя
по имеющимся данным, всегда преобладал мелкий
рогатый скот, хотя мясо крупного (говядина и те-
лятина), естественно ценилось выше. Уже затем
«шла» свинина, конина и мясо диких животных и
птиц. Разумеется, определённые различия по ком-
плексам и по типам памятников (сельские, город-
ские) имелись и здесь, но указанное общее соотно-
шение не менялось. На усадебном же комплексе
«Генеральское-Западное, юго-западный склон»
существенно преобладали кости взрослых особей
именно крупного рогатого скота, причём главным
образом таких частей тела, которые в основном не
шли в пищу. Прочие - как бы «исчезли». И как
будто бы «нашлись» среди «отбросов» на соседнем
памятнике - центральной части всё той же усадь-
бы. Иными словами, поселение «на склоне» вы-
полняло помимо всего прочего разделочно-хозяйс-
твенные функции: тут забивали скот и отбирали
лучшее мясо для тех, кто обитал (и потреблял его)
в «господской части» усадьбы. Причём мог позво-
лить себе самый дорогой его вид. Да и охотничья
добыча поступала в основном туда же. Разумеет-
ся, всё только что сказанное требует соответству-
ющих проверок и уточнений, да и может по-иному
истолковываться. Но всё же, так сказать, в данной
связи, небезынтересно.
Второе - касается лепной керамики. Согласно
самым предварительным наблюдениям, впрочем,
достаточно надёжным, здесь можно выделить не-
сколько «моментов». Прежде всего, общий процент
таковой в массе прочих керамических находок,
даже исключая амфорную тару, весьма и весьма
мал. Естественно, он варьируется применительно к
отдельным археологическим комплексам и памят-
никам (её практически вовсе нет в районе «хозяйс-
ких половин» и несколько больше в слоях зольных
сбросов). Её характеристика на предмет возмож-
ной этнокультурной интерпретации в целом очень
аморфна. Сколь-либо ярких «варварских» форм и
типов (в том числе соответствующим образом ор-
наментированных) крайне мало. Впрочем, в это
204
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
время лепной керамический комплекс непосредс-
твенных соседей греков - скифов Крыма тоже не
отличается «оригинальностью» и многообразием.
Теоретически, часть этой посуды вполне могла
быть изготовлена «на месте» обитателями усадьбы
(и её частей-составляющих), как греками, так и
варварского (условно скифского) происхождения.
Примечательно другое. Все мало-мальски явно
«чуждые» образцы такой посуды, аналогии кото-
рым уводят нас или в район Крымских предгорий
(тавры, кызил-кобинцы?) или на Кубань, или, во-
обще, неизвестно куда, происходят только из цент-
ральной части всего комплекса, да ещё и из самых
богатых, значимых строений. Так и хочется доба-
вить, что уж если и были в составе «царской обслу-
ги» рабы, точнее рабыни, то они, что опять-таки
естественно, происходили не из ближнего варварс-
кого окружения, а издалека. Впрочем, ещё раз ого-
воримся, полный анализ лепной керамики со всех
вышеупомянутых памятников - дело будущего.
Итак, подводя итог, подчеркнём ещё раз, что
перед нами здесь предстаёт не дальняя полисная
хора с коллективными поселениями граждан Пан-
тикапея, или обитателей с несколько другим со-
циальным статусом (военные поселенцы, апойки),
а земли с совершенно иной правовой и хозяйс-
твенной организацией. В последнем случае, лучше
даже писать: специализацией. Иными словами,
это были локальные центры того землевладения,
той производственной базы, хозяйственной струк-
туры, которая, в достаточной степени условно,
но может именоваться «царской хорой» боспоре-
ких Спартокидов докризисного, а лучше сказать,
пред- и раннеэллинистического периода их (и бос-
порской в целом) истории. Скорее всего, это были
крупные хозяйства, специализировавшиеся на
торговле с местными варварами, хлебопашестве,
виноградарстве и отчасти рыболовстве. Не исклю-
чено, что здесь помимо непосредственной обслуги
и сельскохозяйственных работников - главным
образом греков по происхождению, жили и иные
категории зависимого от верховной власти населе-
ния: военные колонисты, торговцы и т.п. Наход-
ки, впрочем, немногочисленные (лепная керамика
особого типа и орнаментации), могут свидетельс-
твовать и о незначительном варварском, причём
необязательно скифском, компоненте.
В развитии только что сказанного и развер-
нувшейся в настоящее время дискуссии о характе-
ре поземельных отношений и содержании (точнее
специфике) социально-экономических процессов
на предмитридатовском Боспоре (т.е. о боспорс-
ком эллинизме) [Сапрыкин, 2003, с.29-30; 2006,
с.171-201] отметим ещё одно, немаловажное на
наш взгляд, обстоятельство. Известно, что сама
по себе классическая полисная хора ни по своей
площади, ни по организации, ни по традицион-
ной хозяйственно-экономической составляющей
и возможностям нигде в античном мире не была
способна, да и не рассчитывалась на производство
(тем более, относительно стабильное, массовое и
продолжительное) товарного продукта, в первую
очередь зерна. Это противоречило самой сущности
экономической и политической основы античного
полиса, его землеустройства и землепользования.
На Боспоре же, именно в этот период, как мы хо-
рошо знаем, экспорт зерна играл определяющую
роль в хозяйственной жизни государства [Из пос-
ледних по времени, но весьма многочисленных ра-
бот см: Кузнецов, 2000, с.107-119]. Только иная,
внеполисная соответствующая структура могла
обеспечить успешное функционирование всей хо-
зяйственной «цепочки» от производства до достав-
ки зерна заморскому потребителю. Таковой явля-
лась местная верховная власть, а это, при всех
оговорках, была всё же монархия.
Вероятно, при этом (для товарообмена с вар-
варами) были как-то задействованы и возможнос-
ти местной экономики, т.е. продукция ремесла
и своего сельского хозяйства. Соответствующий
анализ археологического (амфорная тара, произ-
водственные комплексы) и палеоэкологического (в
широком смысле слова) материалов убедительно,
на наш взгляд, говорит о неожиданно весьма зна-
чительных, следовательно, потенциально товар-
ных объёмах винодельческого производства, нала-
женного в это время именно на землях дальней
хоры. Синхронных же свидетельств сколь-л ибо
заметного развития этой отрасли на пространс-
твах полисной хоры у нас нет [Винокуров, 1999, с.
92-96, 122-136]. Не исключено, как уже писалось
выше, что большая часть этого местного, вряд ли
качественного вина поступала к окрестным и бо-
лее удалённым варварам в амфорной таре «вто-
ричного» (и добавим «брендовского» т.е. извест-
ных винодельческих центров) происхождения. Но
и этот выгодный (без налаживания массового про-
изводства своей тары) товарообмен мог позволить
себе отнюдь не простой торговец или тем более
- держатель рядового клера.
205
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Итак, практически всё Крымское Приазовье
являлось в IV-III вв. до н. э. (как и впоследствии),
скорее всего, владением правившей на Боспоре ди-
настии. При этом организация этой территории,
вернее, её эксплуатация в это время строилась не
на системе полувоенных поселений (т.е. услов-
ном землепользовании или землевладении, столь
характерном для эллинизма), а на более простых
и привычных грекам отношениях «прямого»
подчинения: хозяин-работник. Иными словами,
это было в сущности очень большое, комплекс-
ное усадебное (сельское) хозяйство (ойкос, но не
катойкия) на землях с особым правовым статусом
- царские владения. Хозяйственный и демогра-
фический потенциал данной территории был од-
ной из экономических основ власти Спартокидов.
Можно считать, что археологические памятники
этого периода самые яркие и во всех отношениях
примечательные. Думается, никогда ни прежде,
ни в дальнейшем этот регион не играл такой боль-
шой роли в жизни обитателей Восточного Крыма,
да и всего Боспорского государства, а население
не было столь многочисленным и эллинизованным
или, лучше сказать, эллинско-античным по свое-
му происхождению и культуре. Однако вернёмся
к археологической характеристике античных па-
мятников Крымского Приазовья.
Как уже неоднократно писалось прежде,
жизнь прекращается, замирает или еле «теплит-
ся» на всех, в том числе варварских поселениях
(селищах) около конца первой трети III в. до н. э.
Отчасти, это сопровождалось разрушениями и по-
жаром, но по большей части, места обитания были
просто покинуты окончательно или на какой-то
срок. Вопрос о косвенных и непосредственных
причинах этого кризиса, как известно, общего для
всего Северопричерноморского региона, а равно и
его конкретных проявлений, занимает исследова-
телей уже несколько десятилетий. Все согласны
во мнении, что он затронул самые разные стороны
жизнедеятельности местного греческого и варвар-
ского населения. А на пограничной же по своей
сути сельской территории, в том числе и рассмат-
риваемой нами, сказался особенно сильно, пагуб-
но и, надо думать, в первую очередь.
Вместе с тем, при всех спорных вопросах и
массе невыясненных обстоятельств, становится
всё более очевидным, что боспорское государство
готовилось к неким внешним угрозам, особенно на
западном направлении. Во всяком случае, появля-
ется всё больше археологических свидетельств в
пользу датировки сооружения знаменитого Узун-
ларского вала именно этим временем (условно - в
пределах первой трети III в. до н. э.) [Масленников,
2003, с. 36-113, 210-214; Колтухов, Ермолин, Тру-
фанов, Уженцев, 2006, с. 340-347]. Естественно,
Приазовье, как самый хозяйственно освоенный и
обжитой район полуострова (точнее дальней, цар-
ской хоры), по которому к тому же издавна про-
ходили основные пути передвижения к крымским
переправам (из последних по времени работ о мес-
тных древних дорогах см: Smekalova, Smekalov,
2006, р.207-248), ощутил всё это в наибольшей
степени. Вопрос об этнической принадлежности
противника (скифы дальние и ближние, кельто-
фракийцы, сарматы) пока не решён окончательно.
Но так или иначе, этно-политическая ситуация в
Северном Причерноморье в очередной раз измени-
лась и в неблагоприятную сторону для античных
государств, что прежде всего, сказалось на состоя-
нии их хоры, особенно дальней. В полной мере это
относится и к интересующему нас району.
Как специально отмечалось выше, какое-то
относительно непродолжительное время уцелев-
шее и немногочисленное местное население, види-
мо, пыталось приспособиться к новым условиям
и наладить свою жизнь. Во всяком случае, следы
этого вроде бы прослеживаются на крупнейших из
поселений Приазовья (« Генеральское-Западное »,
«Бакланья скала», «Казантип-Западный»). Но за
исключением самого значительного из них, распо-
лагавшегося на мысе Зюк, о дальнейшем непре-
рывном, а главное, полноценном существовании
говорить не приходится.
Следующий исторический период: условно
вторая половина (точнее сказать пока сложно) Ш-
II вв. до н. э., пожалуй, один из самых смутных и
малоизвестных в бос поре кой, да и всей Северопри-
черноморской истории и археологии. В соответс-
твующей историографии вообще крайне мало ра-
бот, непосредственно посвящённых этому периоду.
(Из последних по времени упомянем исследования
Е.А. Молева, Ю.П. Зайцева и Ю.А. Виноградова).
Рассматриваемый регион представлен весьма пока-
зательными во многих отношениях памятниками.
И, кажется, большинство из них как бы не имели
соответствующей предшествующей «традиции».
Дело в том, что на какое-то короткое время (ско-
рее всего, не более четверти века) большая часть
территории полуострова, в том числе и почти всё
206
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
Приазовье, пустеют. Оговорка «почти всё» здесь
не случайна, не противоречит только что сказан-
ному и отражает определённый уровень сомнений.
(Впрочем, а какая из наших исторических реконс-
трукций не несёт в себе элемент сомнения и неяс-
ности!) Возрождение начинается на новых местах
и касается только всё того же региона. Вот только
вопрос: началось ли оно сразу, непосредственно за
некоей катастрофой; после относительно коротко-
го (несколько лет) периода «стагнации» или всё
же имела место непродолжительная (до четвер-
ти века или даже немного меньше) историческая
лакуна. Вслед за И.Т. Кругликовой [Кругликова,
1975, с. 99-101] мы полагали, что прежнее, вернее
уцелевшее сельское население европейской хоры
Боспора ушло в более безопасные места: главным
образом на побережье Азовского моря. Тут появля-
ются поселения совершенно иного облика: хорошо
укреплённые, компактные городища, расположен-
ные на удобных для обороны высоких обрывистых
мысах. Однако, с учётом вышеупомянутого мате-
риала, картина представляется несколько иной и
речь, скорее всего, должна идти не о «прежнем»,
а о некоем новом населении. Точнее - это были не
уцелевшие обитатели «царских» усадеб и «скифс-
ких» деревень или даже их ближайшие потомки,
а носители иной этнокультурной характеристики.
Какой именно и кто? Об этом отчасти позволяют
судить раскопки данных городищ. Но и эта интер-
претация не вполне адекватна нашим современ-
ным знаниям, вернее - тут возможны некоторые
уточнения. Для чего вернёмся к местным памят-
никам этой эпохи.
Прежде всего, назовём в данной связи посе-
ление «Золотое-Восточное» (или «Сююрташ» по
названию урочища), самое крупное в Приазовье
(около 2 га) (рис.1). Оно занимает плато на верши-
не большого, прибрежного холма, ограниченного с
юга и востока глубоким оврагом и ручьём, с севе-
ра - береговым обрывом, а с запада - высотами-со-
пками. Как и урочище в целом, городище произво-
дит сильное впечатление своим местоположением,
размерами и особенно мощью оборонительных со-
оружений (остатки стен до 2,8-3 м толщиной, уси-
ленные прямоугольными выступами-бастионами).
Ирина Тимофеевна Кругликова не раз обращалась
к этим развалинам и микрорайону, сравнивая их
с укреплениями на вершине горы Опук [Кругли-
кова, 1957, с.130 сл; 1958, с. 220-224; 1975, с.
99-101; а также см: Масленников, 1998, с. 90-100,
211-215]. Не останавливаясь подробно на характе-
ристике памятника, отметим лишь следующие об-
стоятельства. Первыми раскопками в начале 50-х
годов были в основном затронуты лишь стены го-
родища. Работы, проведённые почти тридцать лет
спустя, позволили на площади около 2000 м2 вы-
явить внутреннюю планировку и облик застрой-
ки этой крепости. Неожиданно оказалось, что
они разительно контрастируют с солидными ук-
реплениями. Довольно убогие, по большей части
плохо сохранившиеся жилища её обитателей всё
же составляли элемент относительно правильной
общей планировки. В основе лежали блоки-квар-
талы, располагавшиеся вдоль, по крайней мере,
одной главной (шириной от 4 до 6 м) улицы на
невысоких, естественных и искусственных терра-
сах. Узкие, частично мощёные переулки разделя-
ли эти блоки строений. Бросается в глаза низкое
качество кладок стен, отсутствие черепицы, оби-
лие лепной посуды, среди которой есть образцы,
имеющие типологическое сходство с т.н. позднес-
кифской керамикой. Центральная улица не имела
специального покрытия. Создаётся впечатление,
что строители городища, впоследствии обитавшие
под защитой его стен, все свои силы и ресурсы
обратили именно на возведение укреплений, мало
заботясь или же просто не имея возможности, либо
навыка, уделять внимание своим домам. Вместе
с тем, основные фортификационные принципы,
находки монет, терракотовых статуэток, а равно
и наличие маленького грота-святилища некоего
женского божества античного пантеона (Артеми-
да, Деметра?) на вершине самой большой из гор-
сопок урочища, свидетельствуют о соблюдении
вполне определённых античных традиций. Ско-
рее всего, здесь, как и на во многом аналогичном,
но меньшем по площади, синхронном городище
«Крутой берег», что находится сразу к востоку от
т.н. Коровьего пляжа, всё на том же Караларском
побережье, обитало смешанное греко-варварское
население.
Должно также отметить, что археологичес-
ким исследованиям были в основном подвергну-
ты именно указанные поселения, хотя находки
и слои данного времени надёжно зафиксирова-
ны ещё на нескольких Приазовских памятниках
(«Семёновка», «Полянка», «Сиреневая бухта»,
«Золотое-берег», «Ново-Отрадное», «Генераль-
ское-Восточное», «Казантип-Восточный II»,
«Осовины» и, быть может, некоторые другие)
207
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
(рис.1). Но почти всё это долговременные объек-
ты, продолжавшие существовать и в последую-
щие столетия. Для * чистоты эксперимента» они в
данном случае пригодны в меньшей степени. Од-
нако указанное обстоятельство вкупе с недавни-
ми раскопками нескольких соседних с ними сак-
ральных объектов заставляет по-иному, чем нам
казалось ещё сравнительно недавно, представить
себе демографическую и этнокультурную ситуа-
цию в рассматриваемом регионе в эту непростую
эпоху. Оказывается, побережье было населено
довольно густо и его экономический потенциал,
при почти полном безлюдье глубинных районов
полуострова, наверняка имел для Боспорского го-
сударства немалое значение. Не стоит также пре-
уменьшать и степени эллинизации местного насе-
ления. К сожалению (или, скорее, к счастью, в
смысле сохранности памятников), нам пока прак-
тически неизвестны некрополи жителей всех этих
городищ, которые в значительной степени могли
бы помочь в определении их этноса. Впрочем, уже
то обстоятельство, что по своим внешним призна-
кам эти кладбища явно отличались от соседних
варварских могильников более раннего времени,
достаточно показательно. Но обратимся к некото-
рым частным выводам, прежде всего, датировкам.
Прежние и вновь полученные материалы поз-
воляют отчасти уточнить хронологию поселения
«Золотое-Восточное», предложенную И.Т. Кругли-
ковой. Скорее всего, оно действительно возникло
около третьей четверти III в. до н. э. и просущес-
твовало до рубежа П-I или даже самого начала I
в. до н. э. Около середины II в. до н. э. здесь (как
и на поселении «Крутой берег») отмечаются сле-
ды каких-то не слишком масштабных перестроек
[Кругликова, 1975, с. 99-100; Масленников, 1998,
с. 100]. Точная датировка времени начала, а равно
и прекращения жизни на городищах «Крутой бе-
рег», «Казантип-Восточный II», и «Казантип-За-
падный» (а, быть может, её «перерыв» на других
упомянутых выше поселениях) пока неясна, но,
видимо, всё это - события одного плана. Но вот,
что примечательно и что заставляет нас вернуться
к трём вышепоставленным вопросам, по крайней
мере, на материалах самого исследованного из
только что упомянутых памятников: «Золотого-
Восточного». Действительно, амфорные клейма
отсюда в основном относятся к третьей четверти
III в. до н. э. и последующему времени. Однако в
этой, в общем, достаточно представительной кол-
лекции (около 300 экз.) присутствуют и несколько
более ранние экземпляры, о чём выше уже упоми-
налось. В этой связи по-своему интересны соответс-
твующие находки из комплексов на т.н. цитадели,
то есть, из раскопок грота-святилища и близлежа-
щего зольника на вершине самой большой в уро-
чище возвышенности (в 250-300 м к юго-западу от
городища). В первом случае они (около полутора
десятков) компактно датируются 250-230 гг. до
н. э. Во втором - в целом: 285/275-245/235 гг.
того же века, но в основном 260/250 гг. [Федосе-
ев, 1998, с. 203.] Таким образом, можно предполо-
жить, что жизнь на вершине холма или функци-
онирование некого сельского святилища, либо то
и другое начались как бы около середины всё того
же века и даже во второй его четверти (ближе к
концу?). То есть, почти сразу вслед за предполага-
емым кризисным лихолетьем или всего несколь-
ко лет спустя. При этом (судя по разнице только
что указанных датировок большей части клейм)
вершина была обитаема недолго - около четвер-
ти века. (Скорее всего, тот же вывод относительно
нижней даты применим и к самому городищу.) Из
всего этого следует, что мнению И.Т. Круглико-
вой (см. выше), высказанному скорее интуитивно,
вроде бы можно отдать предпочтение.
В известном смысле к рассматриваемой груп-
пе памятников относится и ещё одно почти При-
азовское поселение: «Чокракский мыс». После
временного запустения, эта усадьба (судя по еди-
ничным находкам монет, а также родосских и
позднесинопских клейм) около второй половины
II в. до н. э. (т.е. заметно позднее прочих) была
отстроена заново, причём с сохранением основных
элементов прежней планировки главного здания.
Но вместе с тем, тогда же или, скорее, несколь-
кими десятилетиями позже, её общая планиров-
ка претерпела существенные перемены. Теперь к
центральному зданию с востока и запада непос-
редственно или через специально укреплённый
проезд-калитку примыкали два блока одно-двух -
камерных помещений, имевших солидную (2,8-
3 м) внешнюю (южную) стену. При этом харак-
тер застройки восточного блока был проще, хотя
сами помещения - меньше по площади (рис. 2,
1). С этой же (напольной) стороны усадьба была
дополнительно усилена двумя (?) рвами и валом.
С другой - как бы изнутри, поселение ограни-
чивал вал с каменной крепидой. Таким образом,
ширина всей застройки составляла около 13-14 м.
208
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
Пространства мыса к северу в этот период не ис-
пользовались в сельскохозяйственных нуждах.
Усадьба была сожжена (центральное здание) и
покинута около середины последней четверти
I в. до н. э. [Масленников, 1998, с. 49, 231-232;
Масленников, Мокроусов, Сазанов, 1999, с.394-
396]. (Впоследствии: во П-Ш вв. н. э. и в позднем
средневековье, эпизодически здесь появлялось ка-
кое-то население, но следы его присутствия уже
не столь заметны.)
Собственно, только что написанное, в извест-
ной степени касается и следующего короткого, но
яркого периода местной истории: митридатовской
и даже в большей степени постмитридатовской
эпохи. Завершая же обзор «эллинистических» па-
мятников Приазовья, напомним, что, судя по на-
ходкам и строительным остаткам, как и прежде,
непрерывная жизнь в III-II, а равно и в начале I в.
до н. э. продолжалась на городище, отождествляе-
мом с Зеноновым Херсонесом (мыс Зюк) [Маслен-
ников, 1992, с.146-150].
Весьма спорным и важным как для местной
истории боспорской хоры, так и всего государс-
тва является вопрос о точном времени и причинах
прекращении жизни на Приазовских городищах
около рубежа П-I вв. до н. э. И.Т. Кругликова по-
лагала, что это произошло вследствие различных
негативных событий, связанных с утверждением
власти Митридата Евпатора на Боспоре [Кругли-
кова, 1957, с. 137; Она же, 1975, с. 99-101]. В пе-
риод наших раскопок на городище «Золотое-Вос-
точное» (на рубеже 90-х годов) палеосейсмологами
и геологами была предпринята попытка связать
выявленные здесь разрушения с известным катас-
трофическим землетрясением 63 г. до н. э. Однако
непосредственного хронологического совпадения
вроде бы тут проследить не удалось. Похоже, насе-
ление покинуло это поселение (как и большинство
других в Приазовье) несколько ранее (не позднее
начала 80-х годов I в. до н. э.). Почему? Возмож-
но, причиной явились те самые варвары, которым
последние (или не только последние?) Спартокиды
платили всё возраставшую дань (Strab. VII, 4, 4).
Не исключено, что это было вызвано перипетия-
ми первой войны Митридата с Римом. Но, скорее
всего, - появлением новых опасных и воинствен-
ных соседей-варваров, тревоживших Боспор имен-
но в это время (сатархи?) [Масленников, 1981, с.
70-72]. Доказательств этому, правда, пока у нас
совсем немного. Впрочем, не будем сбрасывать со
счёта и палеоэкологические причины, например:
очередное колебание уровня Азовского моря или
серию менее значительных сейсмических толч-
ков, вызвавших изменения в горизонтах залега-
ния грунтовых вод и, соответственно засолённость
её в колодцах. (Напомним, глубокая древность и
наличие последних, к тому же в непосредственной
близости от перечисленных поселений, надёжно
фиксируется разведками и раскопками.)
Что же касается упомянутого землетрясе-
ния, то его самые бесспорные и очевидные следы
были выявлены при специальных обследованиях
на мысе Зюк (огромные глыбы, отколовшиеся от
основной, возвышающейся над городищем скалы,
скатились и перекрыли собой слои предшествовав-
шие именно середине I в. до н. э.) [Масленников,
1992, с. 150]. Они (эти наблюдения) в немалой сте-
пени определили оценку максимальной сейсмоо-
пасности данного региона (примерно в 9 баллов).
(Хорошо или плохо, но это был приговор Крымс-
кой АЭС). Отметим попутно, что предположения
о столь же сильных сейсмических катастрофах,
имевшйх место в начале III в. до н. э. и около се-
редины III в.н. э., представляются всё же весьма
сомнительными, хотя и находят немало сторонни-
ков [Никонов, 1990; Винокуров, Никонов, 1998, с.
101-103; Они же, 2004, с. 95-103; Иванов, 2005,
с. 23]. Так полагают, что именно вследствие раз-
рушительного землетрясения III в. н. э. в значи-
тельной степени утратил свою обороноспособность
городок-крепость Илурат, вскорости, практически
без боя сданный (или оставленный) его защит-
никами и обитателями [Горончаровский, 2006,
с. 129]. Логически это весьма привлекательное
объяснение ряда археологических наблюдений и
артефактов. Но в отношении интересующего нас
района, где в силу указанных выше природных
особенностей следовало бы ожидать всякий раз
наибольшей силы подземных толчков, сколь-либо
ярких и несомненных следов оных на памятниках
соответствующего времени (прежде всего - «Семё-
новка», «Ново-Отрадное») пока не выявлено. От-
влекаясь от основной темы нашего изложения,
заметим, что именно этими причинами некоторые
исследователи склонны объяснять все следы раз-
рушений около середины III в. н. э. на огромной
территории от Нижнего Подунавья до Северного
Кавказа. Весьма заманчивая, эта гипотеза в та-
ком случае предполагает совершенно глобальный,
просто-таки вселенский (в масштабах всего Север-
209
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ного Причерноморья и не только) катаклизм. Од-
нако он никак не зафиксирован ни письменными
источниками (а их для этого периода достаточно),
ни специальными геологическими изысканиями.
Итак, вернёмся в Приазовье I в. до н. э. Вооб-
ще, находки и даже слои этого времени известны
на ряде памятников, в целом относящихся к более
позднему времени, но они либо несущественны и
плохой сохранности, либо слабо исследованы (рис.
1). К их числу относятся следующие поселения:
♦ Генерал ьское-Восточное », « Сиреневая бухта »,
«Ново-Отрадное», «Золотое-берег», «Семёновс-
ка», «Зелёный мыс», вероятно, ещё некоторые
(на мысе Казантип, у с. Осовины), и, конечно -
на мысе Зюк (Зенонов Херсонес). На последнем
- слои и строительные остатки этого и последу-
ющего веков сохранились относительно неплохо.
Так от П-I вв. до н. э. дошли развалины стен и
вымостки улиц, образовывавших один из квар-
талов городской застройки. Ещё более презента-
бельны соответствующие результаты раскопок на
поселениях: «Чокракский мыс» и «Полянка», где
позднее середины последней четверти I в. до н. э.
жизнь практически не возрождалась. О первом из
них только что писалось выше. Второе - хорошо
известно благодаря нескольким специальным пуб-
ликациям [Масленников, 1998, с. 112, 128-136;
2006; Голенко, 2005, с. 389-391; Фролова, 1998,
с. 53-75].
Ранее мы отчасти касались проблемы этни-
ческого состава и культуры местного населения
Крымского Приазовья в VI-II вв. до н. э. В насто-
ящее время становится всё более очевидным, что
если для докризисного периода (конец первой тре-
ти III в. до н. э.) можно говорить как бы о парал-
лельном, соседском существовании двух основных
этнических групп: греков и варваров (в основном
крымских скифов), то впоследствии столь чётко-
го деления уже не наблюдается. При этом, отме-
тим ещё раз, что, судя по святилищам, раскопан-
ным вблизи поселений «Генеральское-Восточное»
и «Сиреневая бухта», их обитатели и в Ш-1 вв.
до н. э. сохранили в полном объёме религиозные
представления, основанные на эллинском пантео-
не и соответствующих традициях. Более того, ана-
лиз материалов этих памятников показывает не
только доминанту земледельческих культов, что
в принципе давно считалось естественным, но и
такие его проявления, которые можно отнести к
числу достаточно архаичных для обыденной сак-
ральной практики «метрополии» [Масленников,
1997, с.150-172; 1999, с.125-133; 2002, с.194-197;
2007]. Никаких следов варварского влияния при
этом не обнаруживается. Не менее примечатель-
но, что с некоторыми изменениями эти же сель-
ские святилища продолжали функционировать и
в последующие века. Не останавливаясь на этих
чрезвычайно интересных и важных во многих от-
ношениях памятниках специально, подчеркнём,
что они найдены и полностью раскопаны впервые
на территории хоры Европейской части Боспора.
Впрочем, здесь же вновь стоит отметить, что нам
пока (за исключением отдельных могил на терри-
тории в целом более поздних «кладбищах») прак-
тически неизвестны некрополи местного населе-
ния именно этого времени, что в немалой степени
затрудняет всякие соответствующие реконструк-
ции. Вместе с тем, именно анализ сакральных
объектов позволяет предположить наличие доста-
точно ощутимых культурно-религиозных иннова-
ций Восточносредиземноморского происхождения
[Сапрыкин, Масленников, 1998, с. 398-440; Мас-
ленников, 2006, с. 24-42].
Период I - первой трети III вв. н. э. принято,
и вполне обоснованно, считать эпохой второго рас-
цвета Боспорского государства [Сапрыкин, 2006,
с.171-242]. Но нигде на пространствах боспорской
хоры это благополучие не фиксируется археологи-
чески столь отчётливо и даже ярко, как в Крымском
Приазовье. В своё время И.Т. Кругликова первой
выявила и частично исследовала тут целую серию
укреплённых поселений-городищ именно данно-
го периода. Более того, Семёновское поселение и
усадьба у Ново-Отрадного, раскопанные ею почти
полностью, надолго стали эталонными памятни-
ками сельской территории Боспора «римского»
времени. Приблизительно тоже можно сказать и о
местных некрополях («Ново-Отрадненский» и у с.
Золотое). Должно отметить, что за истекшие годы
число известных объектов такого рода выросло
вдвое. Городища первых веков н. э. и сопутству-
ющие им некрополи открыты и отчасти изучены
на Казантипском мысу и близ него, а главным об-
разом, на Караларском побережье, где они распо-
лагаются практически через каждые три-пять ки-
лометров (рис.1). И хотя внутренние пространства
восточной части Керченского полуострова также
были в I-III вв. н. э. освоены весьма основательно,
всё же плотность населения в Приазовье можно
признать рекордной. Оно, безусловно, вновь было
210
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
одним (если не самым) из ведущих в хозяйствен-
но-демографическом отношении районов боспоре -
кой хоры. Несомненно, правильнее было бы упот-
ребить в данном случае термин «царская хора»,
ибо всеми исследователями признаётся т.е. апри-
ори особый статус и этой территории, и её населе-
ния (военные поселенцы, катойки). Вместе с тем,
археологической и исторической конкретики, на-
полнявшей бы данный термин соответствующим
содержанием, у нас пока вообщем-то не больше,
чем для эпохи Спартокидов.
Но прежде чем перейти к историко-археоло-
гической характеристике рассматриваемого реги-
она в первых веках н. э., следует, отчасти, как бы
вернуться к непосредственно предшествовавшей
эпохе. Суть в том, что в подавляющем большинс-
тве поселения «римского» и, забегая вперёд, «ран-
невизантийского» времени появляются, а точнее
очередной раз перестраиваются на месте более или
менее ранних населённых пунктов. Причём, по-
видимому, речь может идти самое позднее о вто-
рой половине I в. до н. э. Среди них некоторые
(«Чокракский мыс», «Полянка»), как только что
писалось, были навсегда оставлены жителями, ско-
рее всего, в связи с событиями, сопровождавшими
утверждение на Боспоре римского ставленника,
царя Полемона I (13-9 гг. до н. э.). Большинство
же - пережило их и было перестроено (мыс Зюк,
«Ново-Отрадное», «Семёновка», «Золотое» и др.).
Споры об абсолютной датировке памятников «пер-
вой группы», а, следовательно, и о том, когда же и
при ком из правителей Боспора началось возрож-
дение боспорской хоры в I в. до н. э. не окончены.
Согласно одним представлениям, они по большей
части существовали в пределах 60-40 гг. до н. э. и
погибли или пострадали при воцарении Асандра.
По другой точке зрения (которую мы и разделя-
ем, см. Масленников, 2006, с. 75), их появление
следует относить к середине 40-х годов всё того
же века. Но в любом случае, приходится допус-
тить, что в эпоху правления Митридата интере-
сующее нас побережье на некоторое время могло
почти или полностью обезлюдеть. Что собственно,
как уже ни раз отмечалось, и было зафиксировано
Страбоном (Strab. VII. 5, 4). Правда, тогда стано-
вится неясным источник поступления сельскохо-
зяйственных продуктов (зерна) и дани, которые
получал Митридат с Боспора, о чём также (и поч-
ти там же) свидетельствует Отец географии. Так
или иначе, но связь археологии Приазовья с неко-
торыми известными событиями местной истории
и заманчива и отчасти очевидна. (Добавим, это
же обстоятельство в немалой степени способствует
проверке, уточнению, а то и разработке нашей ве-
щеведческой хронологии, что далеко немаловаж-
но для развития полевой археологии в целом.)
Не менее очевидно, повторим, и то, что при-
близительно этим же временем нужно датировать
если не появление, то кардинальные перестройки
на тех прибрежных «долговременных» городищах,
которые мы только что упомянули выше. Итак,
если И.Т. Кругликова «суммарно» датировала их
(усадьбы и поселения) П-I вв. до-Ш в. н. э., иног-
да расширяя эту дату до IV в.н. э. [Кругликова,
1958, с. 227; 1975, с. 101-137], то теперь можно с
уверенностью говорить и о других периодах их су-
ществования. Так какие-то строительные работы
на них проводились (неясно только - сколь повсе-
местно) около середины I в. н. э. и, скорее всего, в
конце следующего столетия либо в начале III в. н.
э. Но гораздо существеннее то обстоятельство, что
современные раскопки позволяют уточнить наши
представления об их гибели и частичном запусте-
нии побережья. И картина в этом отношении ока-
залась гораздо более сложной и даже неоднознач-
ной. Долгое время, как известно, считалось, что
это произошло в конце 60-х, 70-е годы III в. н.
э. в связи с очередной волной «готских» походов
[Кругликова, 1975, с 104, 135; 1998, с. 161]. Ну-
мизматические находки, в первую очередь клады,
позволяют приблизительно датировать повсемес-
тный (по крайней мере, для Европейской хоры
Боспора) «готский разгром» периодом между 267
и 275 гг. этого века, прежде всего, исходя из фак-
та временного прекращения местного монетного
чекана. (Точнее высказаться на сей счёт пока не-
возможно, впрочем, попыток уточнения никем и
не предпринималось, что можно считать одной из
задач на будущее.) Но уже раскопки И.Т. Круг-
ликовой («Ново-Отрадное», «Семёновка» и «Зо-
лотое-Восточное (в бухте)») показали наличие на
них материалов, слабо выраженных слоёв и стро-
ительных остатков, по крайней мере, конца III
- начала, может быть, первой половины следую-
щего века [Кругликова, 1975, с. 135-137; 1998, с.
162-163]. Правда, осталось неясным: вернулось ли
сюда сразу уцелевшее немногочисленное населе-
ние или же тут попытались обосноваться некото-
рое время спустя совсем другие жители. Кажется,
И.Т. Кругликова склонялась к первому варианту,
211
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
но, видимо, к этому вопросу следует вернуться на
материалах новых раскопок и с учётом достиже-
ний современной хронологии.
Так или иначе, согласно ныне существующим
представлениям, действительно большая часть,
если не все Приазовские поселения в той или
иной степени пострадали в этих событиях. Вмес-
те с тем, те из них, что располагались западнее
урочища Сююрташ, («Золотое», «Ново-Отрадное»,
«Семёновка», «Афанасьевка») впоследствии или
действительно пришли в запустение, или возро-
дились лишь отчасти и то на непродолжительное
время. Окончательно жизнь на них замирает око-
ло рубежа первой-второй четвертей IV в. н. э., что,
не исключено, как-то было связано с т.н. Боспо-
ро-Херсонесскими войнами, реальность которых,
а равно и датировка, впрочем, остаются предме-
том споров специалистов. (Попутно заметим, что
упомянутые у Константина Багрянородного в 53-
й главе его известного труда «войско и мужи с
Меотийского озера», а также некие «крепости на
Меотиде», в свете новейших раскопок Приазовс-
ких городищ и особенно некрополей начинают об-
ретать хоть какую-то историко-археологическую
конкретику.) Напротив, городища, находившиеся
восточнее, т.е. собственно на Караларском побе-
режье («Золотое-Восточное (в бухте)», «Генераль-
ское-Восточное», «Салачик», «Сиреневая бухта»,
«Зелёный мыс», мыс Зюк) просуществовали в
дальнейшем до конца первой трети VI в. или даже
несколько дольше - до начала последней трети VI
в.н. э. При этом определённые этапы потрясений
и перестроек выявляются на них в связи с каки-
ми-то событиями: рубежа первой-второй четвер-
тей IV в. н. э., второй половины или конца того
же века, конце первой четверти V в. н. э., около
начала второй четверти VI в.н. э., середине его и,
наконец, 70-80-х годов VI в. н. э. [Масленников,
1992, с. 164-167; 1998, с.175-177; Сазанов, 1989,
с.41-60; Сазанов, 1999, с.13-36; Сазанов, Мокроу-
сов,1996, с.88-107; Они же,1999, с.167-223; Зуба-
рев, 2006, с. 187-193]. Никаких следов тотального
погрома, связываемого с предполагавшимся пре-
жде гуннским нашествием 70-х годов IV в. н. э.,
здесь, вроде бы, не выявлено. Разумеется, следует
оговориться, что датировки многих категорий на-
ходок в пределах указанного времени постоянно
меняются, спорны или просто слабо разработаны
и слишком широки. Например, V в. н. э., вообще,
предстаёт либо полной лакуной, либо временем
столь же полного благополучия. Впрочем, и здесь
намечаются некоторые подвижки.
Очень показательны в плане позднеантичной
хронологии самые исследованные к настоящему
времени большие городища; «Белинское» [Зуба-
рев, 2002, с. 120-129], мыс Зюк и «Зелёный мыс»
(раскопки С.В.Мокроусова). Первое, правда, от-
стоит от Азовского побережья примерно на 5 км,
но, несомненно, входило в Приазовскую природ-
но-историческую зону.
Что же касается эпохи второго («римского»)
расцвета и наибольшего благополучия Приазовья,
то все эти населённые пункты не только являлись
своего рода хозяйственно-демографическими ячей-
ками царской хоры, но и выполняли определённые
военно-оборонительные функции. Вместе с прочи-
ми, синхронными им поселениями-крепостями
полуострова, несколькими основными дорогами и
линиями полевых укреплений (валов и рвов) они
как бы составляли «пояса» обороны западных ру-
бежей и земель государства. Да и сами их оби-
татели, скорее всего, имели права и обязанности,
близкие военным поселенцам на царских землях.
Писалось обо всём этом уже довольно давно, и
успехи полевых изысканий всё более наполняют
эти положения соответствующим содержанием. И
здесь роль рассматриваемых памятников просто
трудно переоценить. Несомненно, на население
здешних городищ, кроме чисто хозяйственных,
возлагались какие-то задачи по охране побережья
и морской акватории, во всяком случае тогда, ког-
да Меотида переставала носить статус «боспорско-
го озера».
Если попытаться представить себе местную
демографо-поселенческую стратификацию (а для
этого у нас уже имеются некоторые основания),
то, во-первых, совершенно очевидно, что все При-
азовские населённые пункты этого времени (т.е.
от рубежа н. э. или немного позднее и до конца
первой половины III в. н. э.) можно сгруппиро-
вать в зависимости от приблизительной площади
их основной т.е. укреплённой застройки. Но не
менее примечательно и то, что они различались
по основополагающим принципам своей плани-
ровки (линейная или ортогонально-замкнутая)
[Масленников, 1998, с. 136-173]. К первой группе
относятся практически все здешние городища. Ко
второй - пожалуй, лишь поселение у с. Ново-От-
радное. Вначале здесь существовала небольшая
неукреплённая усадьба. В I в. до н. э. она была
212
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
перестроена и усилена двумя башнями. Затем,
уже на рубеже эр, снова кардинально перестрое-
на, превратившись в почти квадратную в плане
крепость-форт. В дальнейшем, видимо, в конце
II или в начале III вв. уже н. э. её и без того
мощные стены были дополнительно усилены. Во-
обще, такого рода крепости, кажется, были более
характерны для глубинных районов полуостро-
ва. Традиция строительства укреплённых усадеб-
фортов, вероятно, была заимствована откуда-то
из Малой Азии. А вот все остальные поселения-
городища (типа ♦Семёновского»), не исключено,
появились уже на местной крымской ♦основе»,
поскольку здесь мы находим немало аналогий с
т.н. позднескифской фортификацией. Как прави-
ло, их наиболее важная часть - цитадель, распо-
лагалась на самом высоком прибрежном холме с
относительно крутыми склонами. Сами укрепле-
ния (стены) не отличались качеством кладки, а
сооружение настоящих башен, вообще, оказалось
не под силу местным строителям, ограничивши-
мися некими подобиями бастионов и, видимо, де-
ревянных укреплений на сложенных из камней
и грунта ♦платформах». Рядом, у подножья, но
также на возвышенном месте располагалось не-
что вроде предградья, имевшего свою, ещё более
непритязательную линию обороны. Кроме того,
на соседних господствующих высотах строились
дополнительные укрепления или существовали
иные строения, в том числе святилища. Впрочем,
такая схема соблюдалась далеко не всегда. Боль-
шинство городищ имело более простую ♦струк-
туру». Принцип внутренней планировки нам
уже известен. Это ряды-кварталы однотипных,
маленьких домов-помещений в один-два этажа,
к которым примыкали столь же крохотные мо-
щёные дворики со стойлами, кормушками для
скота и хозяйственными ямами. В помещениях
имелись очаги. Общий же интерьер жилищ и ха-
рактер находок удивительно однообразен и, как
правило, небогат. Эти кварталы были разделены
неширокими улочками и узенькими переулками.
Наличие террасной застройки ещё более услож-
няло планировку, а солидные, хотя, как только
что писалось, весьма простые и даже примитив-
ные по античным понятиям укрепления подчёр-
кивали общее впечатление скученности, тесноты
и единообразия этих поселений-казарм. Здесь нет
площадей, колодцев, крытых водостоков. Скорее
всего, не было вообще общественных построек.
Всё это (наряду с материалами некрополей и свя-
тилищ) рисует перед нами картину общественной
организации местного населения, соответствую-
щую скорее соседской (сельской), нежели граж-
данской общине. Известное исключение, в плане
сохранения некоторых полисных традиций, веро-
ятно, представлял собой в I-III вв. н. э. Зенонов
Херсонес и Порфмий, если считать им городище
у с. Осовины.
Исследованы памятники данной группы не-
равномерно. Выше уже не раз упоминалось горо-
дище у с. Семёновка. Кое-что раскопано на посе-
лении ♦Казантип-Восточный I» (♦Афанасьевка»).
Небольшие раскопки, позволившие получить ин-
тересный материал, в частности, остатки рыбоза-
солочных цистерн, были проведены на поселении
♦Золотое». То же можно сказать в отношении го-
родищ ♦ Генеральское-Восточное» и ♦Салачик».
Вблизи первого - на вершине господствующего
холма был раскопан упомянутый культовый ком-
плекс: сельское святилище, функционировавшее
после перестроек рубежа эр приблизительно до
середины III в. н. э. или немного дольше. (Оно
состояло из нескольких практически однотипных
строений, внутри которых находились алтари и
особые возвышения для приношений верующих.
Отсюда происходят находки обломков терракот
и вотивной, в основном тонкостенной, столовой
посуды. Нечто аналогичное было обнаружено и
исследовано вблизи поселения ♦Сиреневая бухта»
[Масленников, 2007].) Примерно треть всей пло-
щади предполагаемой застройки, причём преиму-
щественно с остатками слоёв и строений первых
веков н. э, вскрыта на мысе Зюк. Отметим здесь
остатки нескольких виноделен, небольшую хоро-
шо вымощенную площадь, целую сеть водостоков
и водосборников и следы городской стены. Велись
исследования соответствующих слоёв и на поселе-
нии у с. Осовины (раскопки В.Н. Зинько). О нали-
чии находок, строений и слоев I-III вв. н. э. на го-
родище ♦Золотое-Восточное в бухте» и ♦Зелёный
мыс» выше также уже писалось.
Вблизи почти всех этих населённых пунктов,
включая и ♦Ново-Отрадное», известны и в той
или иной степени исследованы колодцы и, ко-
нечно, грунтовые некрополи. Первые интересны
в плане истории водоснабжения местного населе-
ния. Вторые - дали весьма ценный материал по
этнокультурной характеристике их обитателей.
(К сожалению, вновь приходится констатировать,
213
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
что в значительной степени эти погребения стали
жертвой грабительских раскопок, особенно интен-
сивных в последние годы.) Опираясь на материал
нескольких сотен раскопанных здесь (имеются в
виду некрополи у сёл: Семёновка, Ново-Отрадное
и Золотое, а также некоторое количество гробниц
первых веков н. э. в ряде других мест побережья)
могил, можно утверждать, что в целом в них гос-
подствует погребальный обряд, практически ни-
чем не отличающийся от засвидетельствованного
в синхронных городских некрополях. Это наблю-
дение распространяется и на типы погребальных
сооружений, и на набор и ценность погребального
инвентаря. Явно варварских (сармато-аланских
или скифских черт) выявлено немного. [Кругли-
кова, 1969, с. 98-118; Арсеньева, 1970, с. 82-149;
Корпусова, 1983; Масленников, 1990, с. 70-98].
Заметные перемены и инновации демонстрируют
раскопки некрополей, которые «сопровождают»
поселения, существовавшие почти непрерывно до
конца античной эпохи, т.е. содержавшие погре-
бения позднее второй половины Ш в. н. э. Разу-
меется, эта грань в хронологическом плане доста-
точно условна, но всё же она существует. В свете
утвердившихся представлений о ранневизантийс-
ком или позднеантичном (оба названия, на наш
взгляд, в равной степени правомерны) периоде
местной истории, остановимся на этих характер-
ных чертах несколько подробнее.
Прежде всего, число раскопанных разнотип-
ных гробниц с захоронениями именно этого вре-
мени составляет уже более двух сотен, причём все
- в некрополях поселений, где отчётливо выявле-
ны синхронные им слои и строительные остатки
(«Золотое-Восточное в бухте», «Салачик», «Сире-
невая бухта», «Зелёный мыс», мыс Зюк). Во вто-
рых, они все, несмотря на некоторую локальную
специфику, обнаружены среди могил более ран-
него времени (I в. до - первая половина III в. н.
э.) и не образуют особых погребальных участков.
И то и другое говорит о непрерывности обитания
данных поселений и всего района и даже пре-
емственности основных культурных традиций. В
третьих, новые черты и особенности погребально-
го обряда (типы погребальных сооружений, ори-
ентация покойных, сопутствующие захоронения
коней, отсутствие следов кремации и др.) и ин-
вентаря особенно заметны и многочисленны имен-
но в захоронениях этого периода. Причём, здесь
можно, конечно, с известной долей условности,
выделить как некие хронологические «рубежи»,
так и предположительные варианты этнокультур-
ной атрибуции. (Вначале появляются черты, ве-
роятно, свидетельствующие о сармато-аланских
инфильтрациях, затем - носителей иных норм
и традиций, возможно, готского «круга» и даже
Восточносредиземноморского происхождения.
Зато практически нет соответствующих следов т.н.
Черняховской и гуннской культур при сохранении
многих прежних эллинских, в их боспорском ва-
рианте, черт погребальной обрядности.) Таким об-
разом, мы вправе думать, что и в Крымском При-
азовье протекали в это сложное время процессы
появления, временной адаптации и исчезновения
нескольких разных этнических групп [Масленни-
ков, 2000, с. 136- 200]. Особенно примечательны
во многих отношениях т.н. грунтовые семейные
склепы с нишами-лежанками, ставшие своего
рода характерным признаком именно этой эпохи
во многих позднеантичных некрополях, включая
и Крымское Приазовье [Масленников, 1997].
Главный же вывод, который можно сделать,
исходя из всего комплекса наших источников, со-
стоит в том, что здесь и в III-VI вв. н. э. обитало
население, сохранявшее многие прежние, подчер-
кнём, античные (с их местной спецификой) куль-
турные и производственные традиции, несмотря
на наличие пришлого, в том числе иноэтничного
населения. Показательно также и то, что до сих
пор тут не обнаружено убедительных археологи-
ческих свидетельств хотя бы временного прожи-
вания сколь-либо компактных групп выходцев из
варварской среды: поздних скифов, готов, гуннов
или сармато-алан. И это при том, что письмен-
ные источники прямо указывают на пребывание
в Приазовье по крайней мере готов-тетракситов и
гуннов (Procop. Bell. Got., VIII. 5) [Масленников,
1997, с. 43 сл; Ермолин, 2006, с. 90-100].
Возвращаясь к теме типологии поселений
I-Ш вв. н. э., (о более позднем периоде судить
пока сложно) коснёмся ещё одного момента. По-
видимому, можно утверждать, что они имели и
различный правовой статус, определявшийся их
местом в общегосударственной и частной (царс-
кой) системах организации сельской территории,
социальной стратификацией местного населения,
его этническим составом и факторами «традиций
и инноваций».
Так, в основном, как уже писалось, это были
места проживания военных поселенцев и их по-
214
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
томков, состав которых время от времени менял-
ся. Уже изначально он был полиэтничным, хотя и
с существенным преобладанием античных в (поз-
днеэллинском варианте) культурных и иных черт
и характеристик. Затем следовали немногочис-
ленные на побережье крепости, где, быть может,
расквартировывались гарнизоны царских войск и
жили их семьи, либо некое сопутствовавшее на-
селение. Наконец, были тут и поселения типа го-
родков (Зенонов Херсонес, возможно, Гераклий и
Парфений, упомянутые «на Меотиде» Клавдием
Птолемеем). Здесь, как уже писалось, могли со-
храняться какие-то традиции полисной организа-
ции, местного самоуправления и землевладения.
Во всяком случае, обнаружение только на мысе
Зюк и в «Ос овин ах* (Порфмий?) обломков строи-
тельной надписи и нескольких списков фиаситов
[См. соотв. №№ в КБН; Сапрыкин, Масленников,
1999, с. 193-203] весьма показательно.
Последние потрясения пришлось испытать
Приазовью, так сказать, на самом закате анти-
чности. Они были связаны с нашествием новых
варварских племён-тюрков. После этого жизнь
на побережье практически замирает на полтора-
два столетия. Впрочем, и здесь существуют свои
проблемы и, прежде всего, в области хроноло-
гии. Вновь нет полной уверенности в том, что эти
разрушения были одновременными. (Напомним,
датировки, предложенные относительно недав-
но: 528, 533\534 или не ранее 538 г.н. э. (мятеж
гуннского царевича Грота) и 576\581 тюркский
поход в Крым [Сазанов, 1999, с.32-36] требуют
проверки, а главное конкретизации для каждого
местного памятника. Не исключено, что кое-где
население (ненадолго и немногочисленное) всё же
уцелело и «после тюрок» [Масленников, 2000, с.
142], но в целом античный период местной исто-
рии завершился.
Новые памятники: следы относительно не-
долговременных поселений-стойбищ и загонов
для скота принадлежали уже совершенно иной
культуре, получившей название салтово-маяцкой.
Образ жизни её носителей можно назвать полу-
кочевым. При этом чаще всего новые обитатели
Приазовья селились как раз на месте или рядом
с бывшими античными городищами, что, скорее
всего, объяснялось наличием источников пресной
воды - колодцев. Круги из камней, подчас доволь-
но большого диаметра, можно и сегодня видеть в
районе поселения «Семеновка», несколько восточ-
нее с. Золотое, к востоку от городища «Генераль-
ское-Восточное» и западу от урочища Сююрташ.
Итак, мы как бы «пробежались» по весьма
своеобразному и интересному во многих отно-
шениях археологическому «полигону» - целому
микрорегиону, составлявшему в древности не-
малую часть владений Боспорского государства.
Думается, читатель убедился в том, что самое
тщательное изучение древностей этого края от-
крывает много возможностей для исторических
выводов и интерпретаций гораздо более широко-
го плана. Здесь прошли проверку или, как теперь
принято говорить, апробацию ряд естественно-
научных методов и, конечно же, традиционных
археологических полевых приёмов исследования.
Многие памятники послужили основой для уточ-
нения хронологии вещей и событий. И всё вместе
- являет нам чрезвычайно ценный пример т.н. ло-
кальной исторической археологии.
И последнее, что хотелось бы, вернее, необ-
ходимо сказать. Современные реалии Крыма (и
не только) таковы, что процессы приватизации
(в разном их проявлении) доминируют над бла-
гопожеланиями охранительно-культурного плана.
Иными словами, мечты о природно-археологичес-
ком заповеднике в Караларском районе Крымско-
го Приазовья, скорее всего, неосуществимы. Но
учёт, сохранность и возможность исследования
или даже частичной музеефикации здешних, под-
час уникальных памятников древности при прове-
дении соответствующих землеотводов настоятель-
но необходимы.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абрамов, Масленников, 2005. Абрамов А.П., Масленников АА. Керамический комплекс V в. до н. э.
из района Генеральской бухты в Восточном Крыму//ДБ.8.
Андрусов, 1961. Андрусов Н.И. Ископаемые мшанковые рифы Керченского и Таманского полуост-
ровов/ /Академик Н.И Андрусов. Избр. труды - М. Академия наук. TJ.
Арсеньева, 1970. Арсеньева Т.М.,1970. Могильник у дер. Ново-Отрадное//Поселения и могильники
Керченского полуострова начала н. э. М.
215
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Бахманова, 2006. Бахманова А.Н. К вопросу о датированных погребённых почвах,эволюции почв и
древних сельскохозяйственных земляных сооружениях Керченского полуострова//ДБ.10.
Безрученко, Усачёва, 1996. Безрученко И.М.,Усачёва О.Н. Земельные наделы античного Казанти-
па/ /Архелог1я.1.Киев.
Бессонова, Бунятян, Гаврилюк, 1988. Бессонова С.С.,Бунятян ЕЛ., Гаврилюк НА Акташский
могильник скифского времени в Восточном Крыму. Киев.
Болгов, 2002. Болгов НЛ.,Проблемы истории,историографии,палеогеографии Северного Причерно-
морья IV-VI вв. н. э. Белгород,БГУ.
Бронфман, Хлебников, 1985. Бронфман AM.,Хлебников ЕЛ.Азовское море: основы реконструк-
ции. Л-д.
Бужилова, Масленников, 1999. Бужилова АЛ.,Масленников АА Военные травмы античного вре-
мени. О двух примечательных находках из Крымского Приазовья//ПИФКУШ.
Веселов, 2005. Веселов ВТ. Сводная ведомость результатов археологических разведок на Керчен-
ском и Таманском п-овах в 1949-1964 гг.//ДБ. Suppl. II.
Виноградов, 2007. Виноградов ЮА Северное Причерноморье в условиях кризиса второй половины
II в. до н. э.//Из истории античного общества. Вып. 9-10. Нижний Новгород.
Винокуров, 1999. Винокуров Н.И. Виноделие античного Боспора. М.
Винокуров, Никонов, 1998. Винокуров Н.И.,Никонов АА О следах землетрясения античного вре-
мени на западе Европейского Боспора//РА4.
Винокуров, Никонов, 2004. Винокуров НЛ.Ликонов АА. Тотальные разрушения второй половины
III в. н. э. на Боспоре,как хронологический репер//БФ.ТТ
Голенко, 2005. Голенко В.К. К «реабилитации» античного поселения «Полянка» //БФ. Спб.
Горончаровский, 2006. Горончаровский ВА Оборонительная система Илурата//РА 4.
Дановский, 2005. Дановский АА Каменные топоры из раскопок на мысе Зюк//ДБ. 8.
Дановский, Масленников, 2006. Дановский АА,Масленников АА Поселение эпохи бронзы «Гене-
ральское-Западное» (юго-западный склон) - предварительные итоги исследования//ДБ.9.
Дирин, 1896. Дирин АА Мыс Зюк и сделанные на нём археологические находки//ЗООИД. Т. XIX.
Ермолин, 2006. Ермолин АЛ. Локализация места противостояния гуннов и готов на Керченском
полуострове//ДБ.9.
Зинько, 2003. Зинько ВЛ. Хора боспорского города Нимфея//БИ. Вып.4.
Зинько, Куликов, 2002. Зинько В.Н.,Куликов А.В. Клад медных монет III в. до н. э. из Крымского
Приазовья//МАИЭ. Вып. IX.
Зубарь, 1998. Зубарь ВМ. Об атрибуции коллективных усадеб раннеэллинистического времени//ВДИ. 4.
Зубарь, Зинько, 2006. Зубарь ВАГ.,Зинько ВЛ. Боспор Киммерийский в античную эпоху. (Очерки
социально-экономической истории)//БИ. Вып XII.
Зубарев, 2002. Зубарев ВТ. Некоторые вопросы позднеантичной истории Европейского Боспора по
результатам раскопок городища у с. Белинское//ДБ.5.
Зубарев, 2006. Зубарев ВТ. Из истории Боспорского царства во второй половине III - начале V
вв. н. э.//БИ. Вып. XI.
Иванов, 2005. Иванов ВАГ. Греческая фортификация Северного Причерноморья VI - первой поло-
вины I вв. до н. э. //Автореф. диссерт. канд. ист. наук. М.
Клюкин, 1998. Клюкин АА Абразия берегов Керченского полуострова в XX веке//География и
природные ресурсы. №1.Симферополь.
Клюкин, Корженевский, 2004. Клюкин АА,Корженевский ВТ. Крымское Приазовье. Симферополь.
Кислый, 2000. Кислый АЕ. Каменская культура Восточного Крыма//Науков1 прац1 историчного
факультету ЗДУ. Bun. IX. Запор1жжя.
Кислый, 2002. Кислый АЕ. Восточное Средиземноморье и Крым во II тыс. до н. э.: параллели//
Крымский архив. №8. Симферополь.
Кислый, 2005. Кислый АЕ.,Поселение Глейка II - новые данные о «Боспорском феномене»//ДБ.8.
Ковальчук, Масленников, 2006. Ковальчук АТ.,Масленников АА Керамический комплекс с посе-
216
А. А. Масленников. Крымское Приазовье в античную эпоху
ления «Генеральское-Западное» (юго-западный склон )//ДБ. 9.
Колтухов, Ермолин, Труфанов, Ужинцев, 2006. Колтухов С.Г.,Ермолин АЛ,Труфанов АЛ,Ужин-
цев В.Б. Разрез Узунларского рва и вала близ шоссе Феодосия-Керчь//ДБ.10.
Корпусова, 1983. Корпусова ВЛ. Некрополь Золотое. Киев.
Кругликова, 1956. Кругликова И.Т. Позднеантичные поселения на берегу Азовского моря//
CAXXV.
Кругликова, 1957. Кругликова И.Т. Поселение «Золотое-Восточное»//КСИИМК.Вып.70.
Кругликова, 1958. Кругликова И.Т. Новые данные об исторической географии Крымского побе-
режья Азовского моря//CA/XXVIII.
Кругликова, 1966. Кругликова И.Т. Боспор в позднеантичное время. М.
Кругликова, 1969. Кругликова И.Т. Некрополь поселения у дер. Семёновка//САЛ.
Кругликова, 1975. Кругликова И.Т. Сельское хозяйство Боспора. М.
Кругликова, 1998. Кругликова И.Т. Поселение у дер. Ново-Отрадное//ДБ.1.
Кузнецов, 2000. Кузнецов ВД. Афины и Боспор: хлебная торговля//РЛ1.
Ломтадзе, Масленников, 2003. Ломтадзе ГЛ.Масленников АЛ Поселение Пустынный берег II//ДБ.6.
Ломтадзе, Масленников, 2004. Ломтадзе Г А., Масленников АЛ. К реконструкции торгово-эконо-
мической ситуации на хоре Европейского Боспора//ПИФК.XIV.
Масленников, 1981. Масленников АЛ. Население Боспорского государства в VI II вв. до н. э. М.
Масленников, 1987. Масленников АЛ Чернолаковая посуда с поселения Генеральское-Западное//
ПИФК. IV. 4.1.
Масленшков, 1989. МасленнЬков АЛ. 1сторико-географ1чне районування Сх1дного Криму в анти-
чну епоху//Археолог1я,№4. Киев.
Масленников, 1990. Масленников АЛ Население Боспорского государства в первых веках н. э. М.
Масленников, 1992. Масленников АЛ. Зенонов Херсонес - городок на Меотиде//ОАИБ. М.
Масленников, 1995. Масленников АЛ. Каменные ящики Восточного Крыма//БС. Вып.8.
Масленников, 1997. Масленников АЛ. Сельский теменос (?) в Восточном Крыму//ВДИ.4.
Масленников,1997а. Масленников АЛ Семейные склепы сельского населения позднеантичного
Боспора. М.
Масленников, 1998. Масленников АЛ. Эллинская хора на краю Ойкумены. М.
Масленников, 1998а. Масленников АЛ Монетные находки и денежное обращение в Крымском
Приазовье в античную эпоху//ДБ. I.
Масленников, 1999. Масленников АЛ Сельские святилища античного Боспора//БФ. Спб.
Масленников, 2000. Масленников АЛ. Грунтовые некрополи сельских поселений Караларского
побережья (Восточный Крым) первых веков н. Э.//ДБ.З.
Масленников, 2002. Масленников АЛ. Сельские святилища античного Боспора. Загадки и разгад-
ки//БФ. Спб.
Масленников, 2002а. Масленников АЛ. Поселение Пустынный берег I//БИ. Вып.1.
Масленников, 20026. Масленников АЛ Традиционные алтари с памятников хоры Европейского
Боспора//ДБ.5.
Масленников, 2003. Масленников АЛ. Древние земляные погранично-оборонительные сооружения
Восточного Крыма. М.
Масленников, 2004. Масленников АЛ. Хронологические «реперы» памятников дальней хоры Евро-
пейского Боспора конца VI - первой половины III вв. до н. Э.//БФ. Спб.
Масленников, 2006. Масленников АЛ Античное святилище на Меотиде. М.
Масленников, 2007. Масленников АЛ Сельские святилища Европейского Боспора. М.
Масленников, Ломтадзе, Чевелёв, 2004. Масленников АА.,Ломтадзе ГЛ,Чевелёв ОД. Новый пог-
ребальный памятник из района Крымского Приазовья//ДБ.7.
Масленников, Смекалова, 2005. Масленников АЛ.,Смекалова Т.Н. Следы древнего землевладения и
землепользования на хоре Европейского Боспора//ДБ.8.
Молев, 1994. Молев ЕЛ Боспор в период эллинизма. Нижний Новгород.
217
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Никонов, 1990. Никонов АА К методологии археосейсмических исследований памятников про-
шлого/ /Источники и воздействия разрушительных сейсмических колебаний. Вопросы инженерной
сейсмологии. Вып.31. М.
Паллас, 1999. Паллас П.С. Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным наместни-
чеством Русского государства в 1793-1794 гг. М.
Ростовцев, 1925. Ростовцев МЛ. Скифия и Боспор. М. П-д.
Сазанов, 1989. Сазанов АВ. О хронологии Боспора ранневизантийского времени//СА 4.
Сазанов, 1999. Сазанов АВ. Города и поселения Северного Причерноморья ранневизантийского
времени//Автореферат дисерт. докт. ист. наук. М.
Сазанов, Мокроусов, 1996. Сазанов АВ., Мокроусов С.В. Поселение Золотое-Восточное в бухте
(Восточный Крым). Опыт исследования стратиграфии ранневизантийского времени. ПИФК.Вып.1П.
Сазанов, Мокроусов, 1999. Сазанов АВ., Мокроусов С.В. Некоторые предварительные данные о
хронологии поселения Зелёный мыс (Восточный Крым)//ПИФК. ВыпУП.
Сапрыкин, 2003. Сапрыкин СЮ. Боспорское царство: от тирании к эллинистической монархии//ВДИ.1.
Сапрыкин, 2006. Сапрыкин С.Ю. Этюды по социальной и экономической истории Боспорского
царства//Античная цивилизация и варвары. М.
Сапрыкин, Масленников, 1999. Сапрыкин С.Ю.,Масленников АА. Греческие надписи с мыса Зюк//
ДБ.2.
Сапрыкин, Масленников, 1998. Сапрыкин С.Ю.,Масленников АА Люди и их боги: религиозное ми-
ровоззрение в Понтийском царстве//Человек и общество в античном мире. М.
Смекалова, 2006. Смекалова Т.Н. Сравнение ортогональных систем размежевания земель на Евро-
пейском Боспоре и в Херсонесе (Тарханкутский п-ов)//ДБ. 10.
Смирнов, 1889. Смирнов Я.И. Отчёт о поездке по Крыму и Кавказу летом 1889г.//Архив ЛОИА-
ИИМК. Ф.1,д. 44/1889.
Фабр, 1859. Фабр АБ. Достопамятнейшие древности Крыма и соединённые с ними воспоминания.
Одесса.
Федосеев, 1988. Федосеев Н.Ф. Амфорные клейма из раскопок поселения Генеральское-Западное//
Проблемы античной культуры. Тезисы. Симферополь. Ч. III.
Федосеев, 1998. Федосеев Н.Ф. Керамические клейма из раскопок поселения «Бакланья скала»//ДБ.1.
Федосеев, 1999. Федосеев Н.Ф. Керамические клейма комплекса «Грот» поселения Сююрташ//
ПИФК.ВыпУШ.
Федосеев, 2004. Федосеев Н.Ф. О керамических клеймах «сравнительных объёмах импорта» и
поселении «Бакланья скала»//ДБ.7.
Фролова, 1998. Фролова НА. Клад боспорских монет I в. до н. э.,найденный на античном поселе-
нии «Полянка» //ПИФК. ВыпУ1.
Яковенко, 1970. Яковенко Э.В. Рядовые скифские погребения в курганах Восточного Крыма//Древ-
ности Восточного Крыма. Киев.
Smekalova, Smekalov, 2006. Smekalova T.N.,Smekalov S.L. Ancient Road and Land Division in the
Chorai of the European Bosporos and Chersoneses on the Evidence of Air Photografs,Mapping and Surface
Serveys\\Surveying the Greek Chora. Black Sea Studies №4. Aarhus.
218
БОСПОРСКАЯ МОНАРХИЯ: ОТ ПОЛИСНОЙ ТИРАНИИ
К ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ДЕРЖАВЕ
А.А. Завойкин
Институт археологии РАН
Исходя уже из заголовка, читатель, по-види-
мому, мог догадаться, что формальным поводом
для написания этой работы послужила недавняя
публикация статьи С.Ю. Сапрыкина в «Вестнике
древней истории», которая называется концеп-
туально: «Боспорское царство: от тирании к эл-
линистической монархии» [Сапрыкин, 2003, с.
11 сл.]. Но цель моя - не рецензирование этого
исследования С.Ю. Сапрыкина, а скорее попытка
определиться в терминологии, которой пользуют-
ся современные исследователи для описания по-
литических структур, сложившихся на Боспоре
Киммерийском в V в. до н. э. и затем эволюцио-
нировавших вплоть до конца II в. до н. э., когда
власть последнего Спартокида наследовал Митри-
дат VI Евпатор.
Эта тема заслуживает самого пристального
внимания как потому, что уже современники ре-
жима Спартокидов, в зависимости от своих поли-
тических пристрастий, именовали их по-разному
(тирания, династия, или вовсе избегали определе-
ний1), так и потому, что в современных нам де-
финициях царит разнобой, обусловленный и тем,
что Спартокиды, которые до коронации Спарто-
ка III пышно2 именовались архонтами3 Боспора и
Феодосии и царями различных племен Прикуба-
нья, до начала III в. до н. э. формально царями
не были (однако определение «Боспорское царс-
тво» охотно используется применительно к эпохе
ранних Спартокидов и даже Археанактидов), и
тем, что «монархия», в представлении некоторых
исследователей, возможна только как монархия
«эллинистическая», т.е. ранее эпохи эллинизма
никакой монархии в принципе быть не может.
С.Ю. Сапрыкин приходит к заключению, что «эл-
линистическая монархия» утверждается на Боспо-
ре лишь в тот момент, когда во главе государства
становится царь Понта - Митридат Евпатор как
носитель эллинистических традиций в государс-
твенном строительстве4.
По крайней мере отчасти в последнем случае
мы оказываемся «заложниками» тех представле-
ний и терминологии, которая была характерна
для самой античности, в первую очередь - фунда-
ментальной систематизации политических форм
Аристотеля. Отдавая должное проницательности
и трудолюбию великого мыслителя, мы, в то же
время, не должны относиться к его наследию до-
ктринерски и идти на поводу у исторически обус-
ловленных представлений философа и его совре-
менников. И при этом, напротив, обязаны - четко
различать форму (название) и содержание анали-
зируемого явления.
С позиций современной политической терми-
нологии «монархия» - это такая форма власти,
которая концентрируется в руках одного человека.
Монархия может быть «абсолютной» (конкретно-
историческое понятие, свойственное периоду поз-
днего феодализма) или ограниченной («конститу-
ционной»: ограничение прав и прерогатив главы
1 Анализ терминологии древних авторов см л [Виноградов, 1983, с. 407-409].
2 О титулатуре см. [Тохтасьев, 2001, с. 161 сл.]: исследователь даже предполагает Ахеменидское влияние [ср.:
Завойкин, 2004, с. 152, прим. 1].
3 Сами взгляды на происхождение и характер «архонтата» Спартокидов (а то и Археанактидов!) вопреки дока-
занному Ю.Г. Виноградовым [1983, с. 412] и Н. Эрхардом [Ehrhardt, 1983, S. 199] утверждению, что для раннего
периода ни в Милете, ни в его колониях такой единоличной и эпонимной магистратуры не зафиксировано, все еще
не вполне однозначны. Так, С.Ю. Сапрыкин в упомянутой статье пишет: «Архонтская власть на Боспоре всегда
была наследственной как власть тираническая, а значит полисная по происхождению и характеру» [2003, с. 17].
4 Согласно представлениям исследователя, ранее I в. до н. э. отсутствовала такая фундаментальная категория
землевладения как «царская земля» [ср.: Масленников, 2001] и только «с 70-60-х гг. до н. э. на Боспоре приступи-
ли к созданию фонда царских земель путем строительства крепостей и укрепленных поселений, как ранее в Пон-
те... Именно с 80-60-х годов до н. э. можно говорить о зарождении эллинистической государственности на Боспоре,
сменившей полисную структуру экономики, земельных отношений и политической власти тиранов» [Сапрыкин,
2003, с. 30].
219
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
государства какими-либо государственными орга-
нами или лицами). Между этими двумя крайностя-
ми возможно существование ряда промежуточных
форм, обусловленных конкретной исторической
ситуацией. Например, реальная власть спартанс-
ких царей (диархия, ограниченная властью эфо-
ров) была в меньшей степени «монархией», чем
власть стратега Перикла в демократических Афи-
нах (Thue. II. 65, 9-10)5. Здесь важен принцип.
С такой точки зрения власть боспорских Спар-
токидов - наследственная монархия, как бы они
сами себя или их не называли древние авторы,
архонтами, тиранами, династами, царями. На
протяжении почти трех с половиной веков (а если
считать совместно с их предшественниками - то и
более) изменялись как характер и формы их влас-
ти (прежде всего: до и после официального приня-
тия царского сана [см.: Габелко, Завойкин, 2004,
с. 74 сл.]), так и представления о них их совре-
менников (наиболее принципиально: с позиций
«законности-незаконности» на рубеже классичес-
кой и эллинистической эпох). Эволюция принци-
пов престолонаследия и династического (корпо-
ративного, « парадинастического »)6 управления
государством [см.: Werner, 1955, S. 416 ff; Грач,
1968, с. 112-113; Брашинский, 1965, с. 118 сл.;
Шелов-Коведяев, 1985, с. 154-157, ср.: Завойкин,
2006а, с. 227-228] не могут ввести нас в заблуж-
дение: принципы династического летосчисления,
положенные в основу так называемой «Хроники»,
в конечном счете восходящие к боспорскому хро-
никальному источнику и сохранившейся благо-
даря Диодору, не оставляет сомнений в том, что
перед нами наследственная монархия (хотя бы и
в стадии своего становления при ранних предста-
вителях династии), в которой престол передавался
от покойного государя к ближайшему к нему стар-
шему родичу по мужской линии: когда от отца к
сыну, а когда - от брата к брату (скорее всего, при
отсутствии первого). В этом узком аспекте (если
брать власть ранних Спартокидов в совокупности)
мы вправе именовать монархию боспорских пра-
вителей «династической» (с тем смыслом этого
термина, какой придавал ему Аристотель и другие
античные писатели7) [ср.: Фролов, 1979, с. 111]
или «корпоративной» [Шелов-Коведяев, 1985, с.
157]8. Но в сущности, такое же определение мы
могли бы дать и другим монархиям, где (по раз-
личным причинам) происходила время от времени
передача власти не от отца к сыну.
По своему происхождению монархия Спарто-
кидов - «полисная тирания», и ничем другим быть
не могла. В свое время Ю.Г. Виноградов предло-
жил вариант (широко поддержанный научным со-
обществом), тоже предполагающий первоначаль-
ный захват власти Археанактом в одном только
Пантикапее, а затем - узурпацию ее уже в рамках
«боспорского союза» (симмахии и религиозной
амфиктионии одновременно, созданной для ор-
ганизации отпора скифской агрессии), в который
вошли если не все, то многие полисы по обе сторо-
ны от Боспора Киммерийского [Виноградов, 1983,
с. 398-402, 405; Шелов-Коведяев, 1985, с. 71-72;
Толстиков, 1984, с. 25, 45]. Теперь уже можно
сказать, концепция эта не выдержала «проверки
временем», а сама идея, что между первоначаль-
5 «По имени это была демократия, на деле власть принадлежала первому гражданину» (Пер. Ф. Мищенко).
6 В этом институте исследователи не редко усматривают влияние фракийских и (или) скифских политических
(или родовых) форм, что связывают с негреческим происхождением боспорских династов [еле, например: Шелов-
Коведяев, 1980, с. 40-42; 1985, с. 180-181]. Анализ этих сопоставлений см.: [Завойкин, 2001, с. 155-157]. Свой
вариант порядка престолонаследия у Спартокидов предложил С.Ю. Сапрыкин [2003, с. 23], согласно которому
старший правитель «со временем» уступал престол младшему (Селевк - Сатиру I; Горгипп - Левкону I). Боюсь,
что аналогов подобных систем мы не отыщем. Диоклетиановский комплекс как единичный случай, конечно, мог
«иметь место». Предположим, - с Селевком и Сатиром (однако и здесь не все благополучно, поскольку у Диодо-
ра не отмечена степень родства Селевка ни со Спартоком I, ни с Сатиром I - Diod. XII. 36, 1; XIV. 93, 1). А вот
«старшинство» Горгиппа (со ссылкой на Polyaen. VIII. 55) нас не может удовлетворить, поскольку у Диодора прямо
сказано, что власть Сатира I наследовал Левкон (нестыковку двух источников, на мой взгляд, вполне удовлетвори-
тельно объясняет, - вслед за С.А. Жебелевым [1953, с. 170. прим. 2], - Ф.В. Шелов-Коведяев [1985, с. 118-119;
Завойкин. 19996, с. 176 сл., и прим. 9]. Такого экзотического летосчисления, какой предположен С.Ю. Сапрыки-
ным, уж явно не было: чтобы династический период считался общим для двух правителей и маркировался именем
младшего из них. Здесь нарушается сам принцип какого-либо летосчисления.
7 См.: Arist. Pol. IV. 5, 1 р. 1292b ^10; 5, 8, р. 1293азоз4; V. 2, 4 р. 1302Ь1518; 5, 9 р. 1306f192e; VI. 4, 2 р. 13206^
33; Thue. III. 62, 3; Isocr. IV. 105; Хеп. Hell. V. 4, 46.
8 Ф.В. Шелов-Коведяев [1985, с. 155-157] настаивает на том, что соправительство на Боспоре - именно система, а
не частный случай. Однако, вслед за Н.С. Беловой, он готов все-таки свести несомненные примеры к соправительству
Спартока II и Перисада I, а это, вероятно, как раз «особый случай» [слс.: Завойкин, 19996, с. 179, 188, прим. 50].
220
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
ной полисной тиранией и державой Спартокидов
(какой мы ее знаем в IV в. до н. э.) в качестве
опосредующего звена (своего рода «трамплина»)
во второй-третьей четвертях V в. до н. э. высту-
пал союз боспорских полисов, стала мишенью для
серьезной критики [см.: Долгоруков, 1990, с. 35,
36; Васильев, 1992, с. 114-118; Молев, 1997, с.
12-15, 32-33; 2005, с. 210-214; Сапрыкин, 2003,
с. 13-22; Масленников, 1996, с. 61-69; Завойкин,
2006, с. ЮЗ-111]9.
Следует признать, что по существу своему
Спарток I унаследовал (независимо от того, каким
именно путем10) ту же форму и объем власти, ка-
кой имели его предшественники Археанактиды.
Опровергая мнение некоторых своих предшествен-
ников на характер власти Археанактидов [Шкор-
пил, 1918], Ю.Г. Виноградов [1983, с. 406-407]
акцентировал внимание на глаголе SlcSe^qto, ко-
торым у Диодора (XII. 31, 1) обозначен переход
власти от одной династии к другой, полагая это
достаточным основанием для подтверждения пре-
емственности формы власти (тирания). К этому,
пожалуй, следует добавить еще один (и, как ка-
жется, более существенный) аргумент: засвиде-
тельствованное Диодором династическое летосчис-
ление (42 года) ставит Археанактидов в один ряд
с их преемниками.
В оценке тиранического характера власти Ар-
хеанактидов - Спартокидов единодушны практи-
чески все современные исследователи. Но к како-
му типу тирании относить их власть? Вопрос этот
практически не поднимали до самого последнего
времени [см.: Berve, 1867, S. 324, 327; Завойкин,
2001, с. 153], пока не был затронут И.Е. Сурико-
вым [2006. С. 352 сл.]. В определенном смысле он
может показаться схоластическим: не случайно,
практически все исследователи (включая и авто-
ра настоящей статьи) подыскивая исторические
параллели тем или иным особенностям государс-
твенного строя или политики Спартокидов ссыла-
лись на тиранию современника Сатира I и Левко-
на I - Дионисия Старшего - как на ближайшую
аналогию. И, кажется, вполне оправданно считая
это сравнение с сиракузским режимом «Младшей
тирании» весьма подходящим и много что объяс-
няющим. И.Е. Суриков же, считая что о кризисе
полиса на Боспоре в V-IV вв. до н. э. говорить не-
возможно, приходит к заключению, что тирания
на Боспоре в стадиально-типологическом аспек-
те, скорее всего, была «Старшей»11, характеризуя
ее (в отличие от первой) как исторически более
перспективную12. Исходя из такого понимания
исторической роли Старшей тирании, исследова-
тель не только предлагает новые варианты ана-
9 Побочным продуктом этой критики в работах Е.А. Молева стало предположение, что «союз боспорских полисов»
под эгидой Пантикапея предшествовал утверждению власти Археанактидов. Это допускала еще Т.В. Блаватская [1959,
с. 9-16], а вслед за ней (хотя и не так категорично, опасаясь, ввиду отсутствия конкретных источников, слишком уда-
литься от 480 г. до н. э.) и Ф.В. Шелов-Коведяев [1985, с. 64]. Е.А. Молев отодвинул дату образования союза еще дальше,
к середине VI в. до н. э. [1997, с. 15]. В.С. Борисова [2006, с. 14] в кандидатской диссертации отстаивает мнение о чуть
ли не изначальном союзе по крайней мере ряда боспорских полисов, сплотившихся вокруг Пантикапея, который, будучи
самой ранней милетской колонией в регионе, выступал как своего рода организатор-посредник колонизации милетянами
Боспора. Но в таком случае либо следует говорить о внутренней колонизации Пантикапея (для которой в первой поло-
вине VI в. до н. э. явно не было достаточных ресурсов), либо, на худой конец, предложить хотя бы какие-то аналогии.
Опасаюсь, что найти их не удастся, поскольку исходной формой Великой греческой колонизации (во всяком случае в VI
в. до н. э.) была апойкия, организованная как полис [см.: Ehrhardt, 1983. S. 70; Виноградов, 1989, с. 62; Кузнецов, 2001,
с. 245; ср.: Сапрыкин, 2003, с. 12 - со ссылкой на практику Нижнего Побужья].
10 Е.А. Молев [1999, с. 30], акцентируя внимание на том факте, что у Диодора Спарток I выступает наследником
власти не какого-то отдельного Археанактида, а их всех, приходит к выводу о насильственном характере перехода влас-
ти к новой династии. Думается, однако, что исследователь в данном случае приписывает хроникальному источнику не
свойственную ему информацию. Если в нем и содержались первоначально дробные сведения о правлении Археанактидов
(начавших править с 480/79 г. до н. э., т.е. с того именно момента, с которого история излагается Диодором по годам
афинских архонтов, но приход к власти первого представителя пантикапейской династии у него не упомянут), - до сици-
лийского историка они, видимо, не дошли (или не представляли для него интереса?). Признавая вероятность династи-
ческого переворота, мы не можем ничего сказать об изменениях характера власти пантикапейских правителей.
11 Здесь исследователь справедливо акцентирует внимание на беспрецедентное ранее формирование «Младшей ти-
рании» на Боспоре, опережающее это историческое явление во всем другом греческом мире. Полностью согласен я с
автором этой интересной работы и в том, что объяснять этот казус пресловутой «феноменальностью» Боспора вряд ли
имеет смысл.
12 «Вопреки ее многочисленным критикам, мы глубоко убеждены (о чем нам уже не раз приходилось писать), что
она представляла собой весьма конструктивный, прогрессивный исторический феномен, внесший значительный вклад
в развитие античной Греции. Полисы, которые прошли через нее, достигли значительного процветания и могущества,
а самое главное - стали развиваться более быстрыми темпами; те же полисы, которые не знали «Старшей тирании», в
большинстве своем как бы застыли в некоторой стагнации» [Суриков, 2006, с. 350-351].
221
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
логизирования (например, для понимания путей
перехода власти от Археанактидов к Спартоки-
дам предлагается сравнение с переходом власти
от Пантаридов к Дейноменидам в сицилийской
Геле), но и ставит вопрос: не потому ли режим
Спартокидов был столь феноменально устойчив (в
сравнении с другими тираниями), что являет со-
бой уникальный в греческой истории пример по-
беды «тиранического принципа... над полисным,
увековечивший себя и доживший до совершенно
новых исторических условий» [Суриков, 2006, с.
352-353]13.
В самом же деле, как представляется, подве-
дение боспорской тирании под категорию тирании
«Старшей» мало что объясняет в отношении ее не-
обычной жизнестойкости. Более того, понять этот
феномен невозможно только исходя из каких-то
раз и навсегда данных характеристик режима
Спартокидов как имманентно ему присущих, но
только через выявление диалектического взаимо-
действия двух переменных: условий, в которых
эта политическая система существовала, с одной
стороны; и того, каким образом эта система транс-
формировалась под их влиянием, - с другой.
И в первую очередь необходимо попытаться
понять, какие причины обусловили формирование
монархического (тиранического) строя сначала в
одном полисе (Пантикапее), затем, под его эгидой,
и создание державы, объединившей в своих рам-
ках целый ряд других полисов, а впоследствии и
некоторые племенные образования в Прикубанье.
Совершенно очевидно, что только адекватность
политической системы меняющейся в ходе исто-
рического процесса действительности и наличие
необходимой для ее (системы) нормального фун-
кционирования социально-экономической базы
(с учетом субъективного фактора, в лице самих
правителей, конечно14) могли стать тем фундамен-
том, что обусловливал неизменную стабильность
государственности Спартокидов в исторической
перспективе15. Хронологический масштаб истории
боспорских династий позволяет нам рассуждать в
категориях общеисторических.
Так что же обусловило историческую перспек-
тивность монархического строя на Боспоре? В по-
исках конкретных ответов необходимо вернуться
к исходному пункту тирании в этом регионе, т.е.
к 480/79 г. до н. э. Отсутствие каких-либо иных
письменных источников, помимо хронологичес-
кой заметки Диодора, заставляет нас ограничить-
ся констатацией того очевидного факта, что в том
самом году в Пантикапее к власти приходит некий
Археанакт. О конкретностях этого государствен-
ного переворота можно лишь гадать. О причинах
же - позволительно рассуждать в общих чертах,
опираясь на анализ археологических данных и,
отчасти, нумизматики. Говоря о внутренних пред-
посылках переворота, видимо, можно (хотя бы ги-
потетически) говорить о том, что это было время
не сильно отдаленное от даты (494 г. до н. э.), свя-
занной с подавлением персами Ионийского вос-
стания, когда, согласно мнению ряда исследовате-
лей (подкрепленному косвенным свидетельством
археологии)16, новая волна греческих колонистов
13 «Старшая тирания», - указывает исследователь - ... в известном отношении представляла собой дуализм или даже
♦диархию», порожденную приблизительным равновесием сил двух «центров власти»: единоличного правителя-тирана
и гражданского коллектива полиса. Подобное равновесие, конечно, никогда не могло длиться вечно, и рано или поздно
одна из этих сил одерживала верх, а другая вытеснялась с политического поля. Как правило, победившей стороной
оказывался полис, проигравшей - тиран» [Суриков, 2006, с. 352]. В сущности такова же была структура власти и при
Младшей тирании [ср.: Фролов, 1979. с. 128 сл.].
14 И.Е. Суриков очень высоко оценил личные качества Спартокидов (в отличие от некоторых их «бездарных» кол-
лег, при которых тиранические режимы пали): «Среди боспорских Спартокидов, насколько можно судить, откровенно
слабых правителей на протяжении длительного хронологического отрезка не появлялось; из поколения в поколение они
были довольно пассионарными личностями. Постоянное укрепление, расширение, обогащение государства, которое они
осуществляли, должно было увеличивать их авторитет и популярность и сводить к минимуму возможность возникно-
вения серьезной внутренней оппозиции» [Суриков, 2006, с. 352]. К этому определению необходимо разве что добавить:
не потому ли политика Спартокидов долгое время была успешной, что сам потенциал их режима выгодно отличался от
других тираний?
15 Конечно, Боспор знал и периоды трудностей и затяжных кризисов, из которых государство вышло, однако, с
честью. Не менее принципиальный вопрос - причины упадка династии к концу II в. до н. э. Ответ на него выходит за
рамки, намеченные в статье. В то же время считаю необходимым подчеркнуть, что в этом пункте боспорской истории
монархические традиции государственности не пресеклись.
16 Кажется, первым на эту тему и в данной связи высказался В.С. Долгоруков [1990; см. также: Долгоруков, Колес-
ников, 1989; 1993], публикуя новые материалы раскопок «Южного города» Фанагории, которыми было засвидетельство-
вано значительное расширение площади этого города (по оценке исследователя - примерно вдвое).
222
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
устремилась в Причерноморье и в частности на
Боспор. Согласно высказанным предположениям,
новые поселенцы в полисах Боспора (как это дейс-
твительно нередко бывало - см.: Arist. Pol. V. 2,
10-11; Виноградов, 1989. С. 75-80; Долгоруков,
1990. С. 36) на почве проблем, связанных с пере-
делом земли и борьбы эпойков за равенство прав
с «отцами-основателями», могли стать фактором,
стимулирующим внутреннюю нестабильность в
полисе17. В принципе это вполне реально. Но не
менее реально и то, что те же самые археологи-
ческие свидетельства нестабильности в регионе
должны быть поняты (и обычно именно так и
трактуются [см.: Виноградов, 1983, с. 398-402,
405; Толстиков, 1984, с. 26-28, 30-32; ср.: Завой-
кин, 2006, с. 103 сл.] как подтверждение серьез-
ной внешней опасности и конфликтов с местным
варварским окружением, которое, вероятно, ста-
ло важнейшим фактором концентрации власти в
руках человека, возможно, избранного стратегом-
автократором или получившего какую-то другую
экстраординарную магистратуру. Это тоже вполне
традиционный путь становления тирании.
При имеющемся состоянии источников мы не
в праве отбрасывать ни одну из предложенных
версий. Более того, учитывая предполагаемое те-
оретически многообразие конкретных политичес-
ких форм в различных полисах раннего Боспора, с
одной стороны, и характерные для периферийных
греческих полисов (колоний), в которых «пред-
расположенность» к тирании в принципе была
обусловлена и чрезвычайно высоким авторитетом
ктиста (власть которого была очень близкой по ха-
рактеру к тирании)18 и его потомков, а также осо-
бым статусом «отцов-основателей» по сравнению
с эпойками, с другой, - следует в равной степени
легко допустить вероятность превалирования в
каждой конкретной ситуации того или иного фак-
тора в различных пропорциях. Достоверно мы зна-
ем только о пантикапейской тирании, но вполне
возможно, что аналогичным путем видоизменялся
политический строй и некоторых других поли-
сов19. Однако это правдоподобное предположение
остается в области чистых догадок, подтвердить
или опровергнуть которое, скорее всего, никогда
не удастся, поскольку историческая перспекти-
ва, как мы знаем, была за одной только тиранией
пантикапейс кой.
В любом случае можно констатировать, что в
целом ситуация, в том виде, как ее характеризуют
археологические источники, была вполне «подхо-
дящей» для того, чтобы не лишенные способнос-
тей честолюбцы могли начать свою политическую
карьеру, приведшую к вершинам власти. Так, во
всяком случае, было в крупнейшем полисе Боспо-
ра Пантикапее. Примерно тогда же, или несколько
раньше (еще на рубеже VI-V или в самом начале
V в. до н. э.) могло произойти объединение (синпо-
лития?) с Пантикапеем соседних с ним небольших
полисов (Мирмекий, Тиритака, Порфмий) [см.:
Сапрыкин, 2003, с. 19-20]. Учитывая небольшие
размеры ранних боспорских поселений и весьма
скромный их потенциал, кажется более вероят-
ным добровольный характер такого объединения:
в условиях военной опасности (которую в послед-
нее время некоторые исследователи склонны пол-
ностью отрицать), подтверждаемую не только (и
даже не столько) зафиксированными археологи-
чески следами военных разрушений, но и спеш-
ным фортификационным строительством во всех
этих городках (уже с третьей четверти - конца VI
и на рубеже первой и второй четвертей V вв. до н.
э.) маленькие независимые общины могли искать
выход из неблагоприятных условий на пути объ-
единения (может быть, первоначально и в рамках
симмахии).
Предлагался и иной вариант решения данной
проблемы: некоторые исследователи считают, что
археологические следы военной напряженности
говорят о конфликтах боспорских греков между
собой, связанных с пограничными спорами. Как
кажется, масштабы зафиксированных разрушений
и география фортификационных работ, с учетом
степени заселенности и демографического потен-
циала, позволяют эту версию исключить (конечно,
допуская подобного рода конфликты в принципе).
17 Именно этими обстоятельствами иногда пытаются объяснить следы разрушений на поселениях как Европейского,
так и Азиатского Боспора второй четверти V в. до н. э. [Долгоруков, 1990, с. 35-36; Григорьев, 1998, с. 42] в противовес
гипотезе Ю.Г. Виноградова [1983] и Толстикова [1984], которые трактуют эти факты с позиций тотальной скифской уг-
розы, стимулировавшей объединение боспорских городов под главенством Археанактидов.
18 О характере власти ойкиста, близкой тиранической - см.: [Молев, 1997, с. 9].
19 На основании нумизматического материала (монеты с легендой ХАММА) была предложена гипотеза о некоем ти-
ране по имени Samma в Нимфее, правда несколько позднее, накануне экспедиции Перикла в 437-436 г. до н. э. [Столба,
1998; 2002]; критику и изложение других мнений см.: [Суриков, 2000; 2001; 2003; 2004; 2004а].
223
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Археологические исследования В.П. Толсти-
кова в самом Пантикапее позволяют составить
представление о том, что в интересующий нас пе-
риод происходило на его акрополе. Раскопками
была выявлена масштабная перестройка пример-
но на рубеже первой и второй четвертей V в. до н.
э. Если 2-я фаза II строительного периода на За-
падном плато Пантикапея (по периодизации В.П.
Толстикова) представлена с последней четверти VI
- до рубежа 1-й и 2-й четвертей V вв. до н. э.
монументальной застройкой с толосом и многока-
мерными домами в центральной части города, то
следующий строительный период (Ш-й: 2-я чет-
верть V в., фаза 1) «характеризуется разрушением
и частичной выборкой монументальных постро-
ек предшествующего периода... строительная де-
ятельность и жизнь здесь не прекратилась - они
приобрели лишь качественно иные формы: на сме-
ну монументальным зданиям вновь приходят зем-
лянки» [Толстиков, 1992, с. 71]20. Исследователь
резонно отмечает вероятность взаимосвязи этих
катаклизмов с военным конфликтом и приходом
к власти тирании Археанактидов.
К характеристике обстановки в регионе оста-
лось добавить указание на одно очень важное об-
стоятельство. До последнего времени, анализируя
военно-политический аспект данной проблемы,
было принято рассматривать Боспор как единое
пространство, связанное проливом (во всяком слу-
чае зимой - льдом), через который свободно пе-
ремещались «геродотовы скифы» [например, см.:
Вахтина, Виноградов, Рогов, 1980, с. 157; Вах-
тина, 1991; Толстиков, 1984; ср.: Масленников,
1996, с. 62; 1999а, с. 176; и особо: Виноградов
Ю.А., 2005, с. 214 сл.]. Однако анализ динамики
распределения погребений с оружием в некропо-
лях боспорских городов и поселений привел к не-
ожиданным выводам. Во-первых, степень военной
угрозы в интересующее нас время на Таманском п-
ове была существенно выше, нежели в Восточном
Крыму. А во-вторых, вплоть до конца V в. до н.
э. характеристики военно-политической ситуации
на Европейском и Азиатском Боспоре не коррели-
руются, иначе говоря, совр. Керченский пролив
был практически непреодолимым препятствием
на пути агрессоров, как с запада, так и с востока
[Завойкин, Сударев, 20066, с. 277-278]21.
Для нашей темы это важно учесть прежде
всего с тем, чтобы оставить в стороне умозритель-
ные представления о «втягивании в орбиту своего
влияния» Археанактидами, а то и их предшест-
венниками, некоторых полисов (Гермонасса, Ко-
рокондама, Патрей, Киммерида), расположенных
к востоку от Киммерийского Боспора [см.: Мо-
лев, 1997, с. 10, 34-35; Анохин, 1999, с. 21-22;
Борисова, 2006, с. 1422; ср.: Сапрыкин, 2003, с.
17-18].
Приход к власти в 438/7 г. новой династии
(Diod. XII. 31, 1) часто воспринимается иссле-
дователями как едва ли не важнейший рубеж в
20 Раньше исследователь подчеркивал постепенность перехода от II периода к Ш-у периоду, отсутствие сле-
дов катастрофы или пожара, обветшание ранних строений в течение ряда лет [сл.: Толстиков, 2001а, с. 398-399;
20016, с. 54]. Новые материалы заставили пересмотреть данное положение. «Археологические исследования на
северном склоне плато близ МК II и МК III выявили значительные участки слоя пожарища, образованного скопле-
нием золы, сажи, горелого рушенного сырца, закопченой керамики, синхронного слою разрушения этих построек.
Очень выразительная картина была прослежена возле западного фаса и юго-западного угла МК III. Здесь в мощном
слое пожарища, на участке площадью не более 15 м2, было найдено компактное скопление около 20 наконечников
стрел, причем один из них обнаружен торчащим в шве между камнями цоколя здания, а два наконечника были
найдены в развале его сырцовой стены (Табл. XVII, 4-18)»; позднейшие фрагменты хиосских амфор из слоя пожа-
рища датируют его 2-й четвертью V в. до н. э. [Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2003, с. 323-324]. Именно в этот
период возводятся и первые крепостные сооружения Пантикапея.
21 Разумеется, я не хочу сказать, что Геродот (IV. 28; ср.: Schol. ad Aristoph. Aves, 245; Xen. Memor. II. 1, 10; Dion.
Per. 665-710) лгал, сообщая о ледовых походах скифов. Они случались, хотя и неизвестно точно в какое время и как
часто; по археологическим данным, скорее всего - в VII - 1-й половине VI вв. до н. э. и со 2-й половины V в. до н. э.
[сл.: Вахтина, 1991; Паромов, 2000; Виноградов Ю.А., 2005, с. 220, 236-238]. Другое дело, что их «нерегулярность»
(чтобы не сказать, «эпизодичность»), вероятно, была такова, что, видимо, не оказывала существенного влияния на по-
казатели военно-политической ситуации на Таманском п-ове в такой мере, чтобы эта ситуация была бы соотносима с
восточнокрымской. Либо же следует предполагать, что во второй половине VI-V вв. до н. э. скифская угроза на Тамани
«суммировалась» с местной, меотской опасностью. В любом случае разительный контраст, наблюдаемый в освоении гре-
ками сельских территорий Восточного Крыма и Таманского п-ова в этот период [сл.: Завойкин, Масленников, 2006, с.
110-128] заставляет ставить вопрос об относительной изолированности этих двух регионов.
22 Эта исследовательница говорит даже о том, что ряд полисов Азиатского Боспора входил в состав «доархеанакти-
довского союза».
224
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
государственном строительстве Боспора23. Но это
неверно. Это событие - важный рубеж в истории
династической, и только. Судя по полному молча-
нию источников, ни сам Спарток I, ни его преем-
ник Селевк, ни в ранние годы своей тирании Сатир
I не совершали каких-либо действий, приведших
к сколько-нибудь заметным переменам в их госу-
дарстве, которое, судя по всему, вплоть до послед-
ней декады V в. до н. э. ограничивалось Пантика-
пеем и ближайшей к нему округой с небольшими
городами (Тиритака, Мирмекий, Порфмий, может
быть, Зенонов Херсонес), ограниченной с юга хо-
рой Нимфея, с севера и запада - проливом.
Поскольку в мою задачу не входит изложение
фактической истории территориальных приобре-
тений во времена Сатира I (начиная, по-видимому,
с Нимфея между 410-405 гг. до н. э.)24, отмечу
лишь сам момент, с которого начался процесс на-
сильственной инкорпорации в состав государства
Спартокидов иных (по отношению к полису поро-
дившему тиранию) полисов25. О том, как проис-
ходил процесс присоединения, можно судить по
эпизоду с «изменой Гилона» (Aesch. III. 171-172;
Harpocr. s.v. Мицфаюг; Plut. Demosth. 4; +Schol.
ad Dem. Vitae); по свидетельствам древних авто-
ров, освещающих завоевание Феодосии (сопро-
тивление которой было поддержано Гераклеей
Понтийской); по открытым раскопками следам
военного разгрома Фанагории [Завойкин, 20046].
А вот проблема правового положения завоеван-
ных общин в составе державы Спартокидов более
сложна. Подступаясь к ней, мы должны отметить
два важных момента. Во-первых, структура ново-
го территориального образования [см.: Завойкин,
20066, с. 76-80]26 в последние годы правления
Сатира I - Левкона I пребывала в процессе ста-
новления [см.: Завойкин, 2004а, с. 157-158], а не
формировалась по какому-то готовому шаблону.
Во-вторых, как показала дальнейшая история го-
сударства, найденные формы оказались приемле-
мыми (выгодными) не только для самой династии,
но и для боспорских греков в целом. Понятно, что
этот тезис не означает, что тирания Спартокидов
была однозначно и сразу принята всеми слоями и
представителями боспорского эллинства «на ура».
Напротив, мы осведомлены о существовании оп-
позиции режиму, которую тираны подавляли же-
лезной рукой (Isocr. XVII. 5; Ps.-Arr. РРЕ. 77;
Polyaen. VI. 9, 2-3; Athen. VI. 71 (257е)). И на
первых порах, и позднее [см.: Шелов-Коведяев,
1985, с. 115; Завойкин, 20056].
Рассуждая об объективных исторических
предпосылках образования единого Боспорского
государства, мы должны говорить о таких фак-
торах, которые в реальности стали прочным фун-
даментом его долговечности, которые предоста-
вили в руки тиранического режима необходимые
ресурсы, позволявшие, с одной стороны, обеспе-
чить ему массовую поддержку значительной части
подданных, а с другой, - успешно сломить сепа-
ратистские тенденции и подавлять недовольство
оппозиции. Иначе говоря, нам следует отыскать
причины, обусловившие принципиальную выгоду
совместного бытия (политического и экономичес-
кого) эллинов разных боспорских полисов (а в оп-
ределенной степени - и варваров, входивших на
определенных условиях в состав боспорского объ-
единения), в сравнении с бытием автономным и
автаркичным.
Таких причин, по меньшей мере, две (притом
тесно между собою связанных). Весьма значитель-
ный зерновой потенциал региона мог быть в пол-
ной мере реализован (а необходимость реализации
его стимулировалась чрезвычайно благоприятной
внешнеторговой конъюнктурой восточносредизем-
номорского рынка) только в условиях концентра-
23 Например, см. [Васильев, 1992, с. 124-125]: «Как представляется, следует говорить не о новом этапе истории
уже существующего Боспорского государства, начавшемся с приходом к власти Спартока в 438 г., а о начале процесса
образования самого этого государства, процесса, занявшего несколько десятилетий. В этом, по нашему мнению, смысл
сообщения Диодора». Ю.Г. Виноградов [1995, с. 17] полагает, что с приходом к власти Спартокидов «... надобность даже
в видимом существовании боспорской конфедерации отпала, т.к. она перерождается в новое для Понта политическое
объединение 3-го уровня - территориальную тираническую державу, архл ».
24 См.: [Шелов-Коведяев, 1985, с. 96, 105-113]. Можно предположить, что к тому моменту уже были захвачены
Кепы, которые, вернувшись из Афин, получил как бы в награду за сдачу «врагам» (т.е. Спартокидам) дед Демосфена
Гилон [Сапрыкин, 2003, с. 24]. Но это вполне могло произойти и после захвата Нимфея (мне это кажется более реаль-
ным).
25 Оставляю за рамками исследования и разбор внешнеполитической обстановки, которая соотносится со «стартом»
этого процесса [еле.: Завойкин, 2000].
26 См. критику этого термина С.Ю. Сапрыкиным [2003, с. 25, прим. 56] и ответные возражения автора настоящей
статьи [Завойкин, 2004, с. 157, прим. 1].
225
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ции политической власти27, которая, с одной сто-
роны, могла обеспечить благоприятные (мирные)
военно-политические условия, необходимые как
для успешного развития сельского хозяйства и
торговли, так и для нормальной жизни общества
вообще. В полном объеме с решением этих задач
ни один полис Боспора самостоятельно справить-
ся, конечно, не мог. А с другой стороны, - именно
концентрация в руках Спартокидов значительной
доли доходов, получаемых от хлеботорговли (и не
только) открывала перед ними значительные воз-
можности для укрепления своего режима. В пер-
вую очередь мы должны говорить о наемниках,
которые стали «доступны» Спартокидам, по край-
ней мере, с Левкона I (Aen. Tact. V. 2; Polyaen.
V. 9, 1-4; Арр. Mithr.: 64 - наемники Левкона
I аркадяне, ср.: КБН 37, 991, [Яйленко, 1986, с.
222-223; Виноградов, 1991, с. 29 прим. 109]; 17
- пафлагонцы). Их роль была особенно значимой
для династии на самом раннем этапе становления
власти, когда ее зависимость от гражданского кол-
лектива родного полиса была весьма велика [см.:
Шелов-Коведяев, 1985, с. 160-161]. В то же вре-
мя, материальные ресурсы позволяли обеспечить
рекрутирование своих приверженцев из числа со-
граждан (или инополитов, как, например, Гилона)
в состав формирующейся администрации (фСХоь,
типа Сопея - Isocr. XVII. 2-3; см.: Polyaen. VI. 9,
2-3) и, если не финансировать, то во всяком случае
дотировать, даруя различные привилегии панти-
капейской общине, рассчитывая на ее поддержку.
Следует подчеркнуть, что богатства Боспора (а
значит и его властителей) складывались не только
от реализации на внешних рынках зерна, выра-
щенного на собственных полях, но и от посредни-
ческой торговли с меотскими племенами. Обиль-
ный греческий импорт, хлынувший в Прикубанье
в IV в. до н. э. [Малышев, 2000, с. 130, рис. 9;
Улитин, 2006, с. 13 сл.], свидетельствует в пользу
того, что в торговлю были вовлечены не только
племена, «царями» которых провозглашали себя
Спартокиды в титулатуре, но и многие другие их
соплеменники28. По сравнению с V в. до н. э. си-
туация в этом регионе кардинально изменилась:
Спартокидам (где мечом, а где иначе) удалось пе-
ревести отношения между эллинством и варвара-
ми из плоскости перманентной конфронтации в
плоскость взаимовыгодного экономического (от-
части - и культурного) сотрудничества. При этом
важно учитывать и такой момент, справедливо
отмеченный в исследованиях Ю.А. Виноградова
[2005, с. 265-266]: поскольку отношения Спарто-
кидов и «царей» местных меотских обществ (как
и скифских правителей, с которыми тираны Бос-
пора были связаны, видимо, не только диплома-
тически, дарами и форосом - Strabo VII. 4, 6, но
и династическими браками) носили личностный
характер, Левкон I и его потомки вполне могли
рассчитывать на военную поддержку со стороны
варваров, если возникала потребность «подтянуть
узду» для греческих подданных (ср.: Polyaen. VI.
9, 4) или даже выяснить отношения между собой
в* междинастической распре (Diod. XX. 22; см.:
Виноградов, 2003, с. С. 82-86.).
Таким образом, благоприятная экономичес-
кая и внешнеполитическая ситуация (успешное
формирование которой стало возможным лишь
благодаря концентрации власти в руках пантика-
пейской тирании и шло параллельно этому про-
цессу) обеспечивала прочный фундамент режиму
Спартокидов. Но на главный для нас вопрос мы
пока не получили ответа: каким именно путем и
по какому праву Спартокидам удалось прибрать к
рукам значительную долю столь необходимых для
существования их режима ресурсов? И в той же
связи: какова была исходная структура их госу-
дарства и как она эволюционировала?
С.Ю. Сапрыкин, желая подкрепить идею, что
вплоть до эпохи Митридата VI на Боспоре была
«полисная тирания», а не «эллинистическое царс-
27 Об этом подробно см,: [Кузнецов, 2000, с. 115-117]. Исследователь совершенно справедливо (вслед за Демосфеном,
который называет Левкона I кирю? боспорского хлеба - XX, 31) акцентирует внимание на том, что «Весьма важным фак-
тором (хлебной торговли Боспора. - А.З.) является политическая система государства», позволившая концентрировать
огромные запасы товарного зерна на Боспоре».
28 А.А. Малышев в частности отмечает: «Изученный нами материал подтверждает высказанное... мнение о том, что
присоединение меотских племен к Боспору носило не только политический и военный характер, но и экономический
[Каменецкий, 1989, с. 237]... Экономическое подчинение региона Боспору вызвало, по всей видимости, переориентацию
хозяйственной занятости значительной части населения: потребности в товарном зерне Боспора как для внутреннего
потребления, так и на экспорт, привели к росту посевных площадей в Прикубанье, прежде всего на правом берегу сред-
него течения Кубани. Вместе с тем, одним из основных условий успеха производства и транспортировки зерна на Боспор
должна быть политическая стабильность в этом регионе, непременным условием которой являлось существование здесь
пробоспорского режима» [Малышев, 2000, с. 118].
226
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
тво», попытался отвергнуть почти общепринятое
мнение [см.: Масленников, 2001], что Спартокиды
располагали «царской хорой» или «царской зем-
лей»29. Из этого исследователь делает вывод: «Это
позволяет определить социально-экономические
отношения в государстве и формируемую ими со-
циально-политическую структуру как полисную,
включавшую понятие «Боспор» как конгломерат
(курсив мой. - А. 3.) полисных владений крупней-
ших городов, что было и при ранних Спартокидах»
[Сапрыкин, 2003, с. 29]. Попытка С.Ю. Сапрыки-
на, так сказать, подвести социально-экономичес-
кую базу под свою теорию, как мне представля-
ется, как раз и обнажает ее несостоятельность.
Благодаря термину ^конгломерат* мы, наконец,
понимаем, каким образом мыслится исследовате-
лю структура политических и социально-эконо-
мических (прежде всего - аграрных) отношений
Боспорского государства при Спартокидах. Сущ-
ность этого «конгломерата» уточняется в другом
пассаже. Сославшись на известный отрывок Стра-
бона (Strabo VII. 4, 4), он пишет: «Это свидетельс-
твует о том, что владыки Боспора, а к ним можно
причислить Археанактидов и ранних Спартоки-
дов, владели лишь землями в окрестностях Пан-
тикапея, исключая хору Феодосии, хора которой
граничила с таврами и областью восточнее от нее,
подчиненной Пантикапею, т.е. боспорцам. Ею вла-
дели «тираны», т.е. Археанактиды и Спартокиды.
Это означает, что, во-первых, эти земли являлись
полисными, т.е. приращение осуществлялось из
Пантикапея, а во-вторых, подключение к ним дру-
гих полисов с их хорой по берегам пролива соста-
вило своего рода союз или симмахию, основанную
в основном на подчинении (sic!) и лишь отчасти
добровольно» [Сапрыкин, 2003, с. 24-25]. Из это-
го текста трудно понять: кому же принадлежали
земли в округе Пантикапея, тиранам или «боспор-
цам», но вполне определенно следует, что тот са-
мый «конгломерат» (т.е. Боспорское государство)
мыслится С.Ю. Сапрыкину как «своего рода на-
сильственный союз» боспорских полисов, в кото-
ром роль Спартокидов, лишенных исследователем
каких-либо прав на земельную собственность (по-
мимо, наверное, их гражданского надела?) чуть
ли не сводилась к главенству в самом Пантикапее
или же распространялась на весь «союз» разве что
вследствие приоритета Пантикапея над другими
полисами. И Пантикапей, и другие полисы поль-
зовались едва ли не в полном объеме всеми права-
ми без ограничений и не понесли никакого урона
в правах на земельную собственность.
Разумеется, исследователь сможет резонно
возразить, что ничего такого он не писал, и что
все сказанное - только плод моего воображения.
Однако я позволил себе лишь более последователь-
но изложить существо взгляда, выраженного С.Ю.
Сапрыкиным. И теперь возражу ему. Представить
себе такой «насильственный союз» - воображения
не хватает. А из этого действительно насильствен-
ного акта присоединения боспорских полисов к
государству Сатиром I и Левконом I (или, если
угодно, на первых порах - к Пантикапейскому
полису) с неизбежностью следует возникновение
права завоевателя над завоеванными землями
(5ор(кт]та). Другое дело, как этим правом завоева-
тель распорядился. Многочисленные примеры из
истории тирании показывают, что альтруизм - не
был характерной ее чертой. Напротив, еще не вы-
ходя за границы породившего их режим полиса,
тираны начинают травлю недовольных их прав-
лением сограждан, охотно присваивают себе (или
раздают своим приверженцам) их собственность,
движимую и недвижимую. Об этом так ярко и
доказательно написано античными авторами, что
дополнительные подтверждения не требуются. Это
закон тирании: обеспечить себя необходимой соци-
альной поддержкой (для этого пригодна помощь,
даже вынужденная, не только сограждан, но и
иностранных купцов или варваров - см.: Polyaen.
V. 9, 2 и 4), любыми средствами сломить оппози-
цию (Ps.-Arr. РРЕ.77; Polyaen. VI. 9, 2-3), в том
числе опираясь на «негодяев», необходимость ко-
торых для их режима отчетливо понимали и сами
тираны (Athen. VI. 71 (257е); ср.: Arist. Polit. V.
9, 2-9; [Ростовцев, 1925, с. 135]). А для этого и
для упрочения власти вообще необходимы деньги
(см.: Polyaen. VI. 9, 1) и другие богатства, основ-
29 Примечательно, что говоря о появлении в Восточном Крыму во второй половине III в. до н. э. «больших
укрепленных поселений и усадеб, а также полуаграрных укреплений-крепостей, прототипов, получивших позднее
большое значение на Боспоре, военно-хозяйственных поселений типа катойкий», С.Ю. Сапыркин пишет: «Но де-
лать из этого вывод о появлении в это время в Боспорском царстве земель на категории царских, как в государс-
твах на развалинах империи Александра, неверно», поскольку аналогичные поселения в тот же период появляются
на землях Ольвии и Херсонеса [Сапрыкин, 2003, с. 29].
227
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ным источником которых была земля. Я вовсе не
хочу сказать, что следствием этой жажды наживы
стало тотальное изъятие из гражданского земле-
пользования полисных земель. Вполне достаточно
было заявить на нее свои права завоевателя и на
этом основании требовать доли продукта, на ней
производимого (через систему налогов, без кото-
рой ни одно государство существовать не может)30.
Видимо, еще более эффективным было введение
монополий, в первую очередь - на внешнюю тор-
говлю хлебом31. Представляется что пошлины, ус-
тановленные на вывоз и ввоз товаров (достаточно
легко контролируемые в портах), и стали главным
источником благополучия Спартокидов, по край-
ней мере на протяжении всего IV и, может быть,
первой четверти III в. до н. э. [см.: Шелов-Кове-
дяев, 1985, с. 158]. (А к тому моменту, когда этот
живительный источник по тем или иным причи-
нам иссяк, монархическая власть на Боспоре уже
настолько укрепилась, что и в более трудных для
государства условиях выстояла, но об этом перио-
де истории следует говорить отдельно.)
Для меня несомненно, что, на основе права по-
бедителя, все эти источники благосостояния бос-
порской тирании проистекают из заявленных ими
прав на земли. Но, разумеется, структура земле-
владения была неоднородной. С формальной сто-
роны права суверена, как «верховного собствен-
ника» на завоеванные земли не распространялось
на хору Пантикапея (напротив, пантикапейская
община - до известной степени, определяемой
ее отношениями с тиранией, - могла в принци-
пе претендовать на долю в завоеванных землях).
Помимо «столичных» земель, разумеется, сохра-
нялось полисное землевладение (Зщхбаю?) и на
завоеванных греческих территориях, притом что
в каждом конкретном случае отношения тира-
нии и отдельного полиса на предмет политичес-
ких прав и прав собственности на землю могли
быть различны [например, см.: Завойкин, 2002, с.
95-101]32. Особая речь о землях храмовых (tepos;
уточнить что-либо в этом вопросе в виду полного
отсутствия источников мы не можем, разве что
прибегая к аналогиям весьма поздним). Кроме
этого можно говорить о землях пустовавших, т.е.
еще не освоенных греческими полисами к рубе-
жу V и IV вв. до н. э. И, наконец, - земли тех
племен, которые были завоеваны Спартокидами и
упомянуты в их титулатуре (над которыми про-
стиралась сначала «архонтская», а вскоре - «цар-
ская» власть боспорских владык). Каким образом
здесь реализовались права завоевателя вообще су-
дить невозможно. Честно говоря, включение этих
территорий в западном Прикубанье в состав Бос-
порского государства кажется мне скорее номи-
нальным (были побеждены и потому включены в
титулатуру), хотя я вовсе не исключаю значения
военно-политического аспекта, а также и (хотя
бы косвенной) экономической заинтересованности
боспорских правителей, по крайней мере в устой-
чивых поставках зерна на боспорские рынки для
его дальнейшей продажи. Но и здесь Спартокиды
не «отнимали» земли варваров, не обустраивали
на них специализированных «зерновых хозяйств»
или чего-либо в том же духе.
Таким образом, так называемая х^Р01 ЗаспХист)
имела в значительной мере, если можно так ска-
зать, «виртуальный» характер (не тождественна
yfj (ЗсилХскт]) . Впрочем, более чем вероятно су-
ществование и вполне материального земельного
имущества в руках Спартокидов33. Это не только
значительный olkotteSov на акрополе Пантикапея,
где Сатир I и Левкои I, а затем (уже в большем
масштабе) и Перисад I возводят свои резиденции
30 См.: Arist. Polit. V. 9, 10-11: «... спасительное средство для тираннии - сделать ее похожей скорее на царскую
власть, заботясь при этом только об одном: удержать власть в своих руках...». Далее Аристотель рекомендует избегать
трат на всякие излишества, но напротив - не экономить на заботах об общественном достоянии «- поступая таким обра-
зом, тиран будет казаться скорее не тираном, а домоправителем; при этом нечего беспокоиться о том, что у него может
не оказаться денег, ведь верховная власть в государстве в его руках» (здесь и везде далее пер. С.А. Жебелева).
31 К этой монополии системно примыкает и монопольное право Спартокидов на внешнеполитические сношения
вообще.
32 К слову сказать, С.Ю. Сапрыкин [2003, с. 25, прим. 56], ошибочно приписывает мне точку зрения, будто и Феодо-
сия и Горгиппия «могли войти в состав Боспорского государства на правах царских владений». Исследователь не обратил
внимания на то, что как раз целью критикуемой им работы было показать различие политического и правового статуса
этих двух городов, хотя оба они были завоеваны Левконом I. Я говорил о том, что Горгиппия, судя по всем источникам
и самому ее переименованию (в честь Горгиппа, ее нового основателя), была сродни «царским колониям» эллинистичес-
кой эпохи или военно-земледельческим колониям, выведенным Дионисием Старшим [сл.: Фролов, 1979, с. 141]. А вот о
Феодосии мы этого сказать не можем.
33 О возможной локализации «царских земель» времени Сатира I - Исократа на Фонталовском п-ове см.: [Маслен-
ников, 2001, с. 185-189].
228
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
[Толстиков, 2000, с. 302-339; Толстиков, Лом-
тадзе, 2001, с. 427-441], но и загородные двор-
цовые и хозяйственные комплексы, например, на
побережье Меотиды [см.: Масленников, 1998, с.
50-59; 2001, с. 182-184]. Впрочем, эти владения
династии, если уж прибегать и здесь к эллинисти-
ческой терминологии (что всегда чревато истори-
ческими «натяжками»), вернее было бы подводить
под категорию lSiotlkti (а сами хозяйства называть
- oLKoropia l5lotlkt|)34.
О том, что боспорские правители, а точнее -
уже Сатир I, имели право распоряжаться землей
на завоеванных территориях мы имеем немного-
численные, но вполне содержательные источни-
ки. Из них едва ли не самый яркий - свидетельс-
тва Эсхина (Aesch. III. 171-172) и Гарпократиона
(Нагросг. s.v. Мицфаюг) о передаче Гилону «в
дар» или еще конкретнее - «на пропитание» Кеп.
Этот сюжет проанализирован с исчерпывающей
полнотой Г.А. Кошеленко и О.Н. Усачевой [1992],
пришедших к убедительному выводу, что Сатир I
был вправе распоряжаться подвластной ему зем-
лей (сама практика предоставления городов «в
кормление» восходит к ахеменидским традици-
ям) и назначил Гилона наместником города Кепы
и его округи. С.Ю. Сапрыкин [2006, с. 178-179]
попытался перетолковать источник таким обра-
зом, что «Передача Кеп Гилону по распоряжению
Сатира I не означает, что город и округа явля-
лись «царским» владением Спартокидов», но что
Гилон получил от правителя лишь земельный
участок, с которого и кормился; и «Даже если
Гилон жил в Кепах под опекой Сатира и был его
наместником, он все равно пользовался для «про-
питания » ресурсами городской хоры Кеп или
окрестных земель, прилегавших к этому полису,
ибо других в тот момент у боспорских тиранов
еще не было». Кажется, исследователь спорит
с самим собой: никто, насколько мне известно,
во всяком случае в последнее время, и не пола-
гал [разве что сам С.Ю. Сапрыкин не так дав-
но?], что полисных земель на Боспоре не было.
Но всего забавнее, что вариант, предложенный
исследователем, как раз предполагает более глу-
бокое вторжение Спартокидов в поземельные от-
ношения полиса35, нежели традиционный вариант
понимания ситуации, согласно которому Гилону
была дарована лишь доля прав самого Сатира I на
доходы с подвластного ему города.
Со свидетельством Эсхина перекликается ин-
тереснейшее сообщение Исократа (XVII. 3-11). Из
него следует, что некий Сопей был «столь дружен
с Сатиром, что управлял большой областью», а
сверх того имел «попечение о всех его владениях»
(или: достоянии, могуществе, или даже войске36,
и т.п. - 8ира|и?). Перед нами крупный предста-
витель центральной администрации (положение
которого в государстве обусловлено личными
близкими связями с тираном), совмещавший обя-
занности «попечителя» (эпимелета) государева до-
стояния и своего рода наместника одной какой-то
значительной административной области (хоры),
34 Об oiKovopia 16lotikt| в «Экономике» Пседо-Аристотеля см.: [Rostovzeff, 1941, р. 440-444]. Об этой категории
собственности на Боспоре рассуждал Ю.А. Савельев, исходя из анализа уникального черепичного клейма, найден-
ного в Фанагории [Савельев, 1964, с. 202-206], предполагая для первой половины III в. до н. э. существование,
помимо «казенного» (царского) черепичного производства, наличие и «частного» (для личных нужд правителя)
производства, по аналогии с египетским’ISios* Xdyos* - особого раздела казны, доходы которого были в личном рас-
поряжении царя. В.Ф. Гайдукевич [1967, с. 19] понимает этот эпиграфический документ совершенно иначе. Он
считает, что в условиях царской монополии («полной или почти полной») допускалось в виде исключения частное
производство, но без указания конкретного имени. Действительно, рассуждать об этой категории на Боспоре, вы-
ходя за рамки аналогизирования, мы можем лишь в сугубо умозрительной плоскости.
35 Кстати сказать, небеспочвенный. Как следует из проксенического декрета Левкона I из Фанагории [Шелов-
Коведяев, 1985a, с. 59-60, прим.; Виноградов, Толстиков, Шелов-Коведяев, 2002, с. 70; ср.: Яйленко, 1984, с. 219
сл.], тиран находил возможным предоставить в виде имущественной привилегии участок под застройку в городе и
земельный надел на хоре. (Или же только право их приобретения, по существу только приписывая чествуемого к
гражданской общине?).
36 Так предлагает понимать этот термин К.М. Колобова [1953, с. 59], исходя из контекста, согласно которому
предполагалось (!), что Сопей злоумышляет против власти Сатира, а для этого, по логике исследовательницы, тому
необходима была вооруженная сила, которой он, якобы, и руководил. Едва ли, однако, опимелейа* совместима
с военной должностью. Кроме этого, трудно поверить в то, что тиран (стратег-автократор), чья власть чуть не це-
ликом базировалась на военной силе, мог бы в полном объеме передоверить другому лицу контроль над «всеми
вооруженными силами». Иначе считает Е.А. Молев [1999, с. 31-34], который, «реконструируя» заговор Сопея как
верховного военачальника, распространяет модель этого «заговора» на переворот Спартока I и даже Селевка (Diod.
XII. 36, 1), говоря об очередном государственном перевороте (осторожно намекая на возможность родственной свя-
зи его со свергнутой династией).
229
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
видимо, подобно Гилону37. Низовые слои адми-
нистрации (эпимелеты «сел» - кыцсп)38 упомянуты
в сообщении Полиена (VI. 9, 3). Назначение на
эту должность родственников триерархов, якобы
злоумышлявших против Левкона I, должно было
служить фактором сдерживания враждебных на-
мерений «командиров кораблей».
Итак, мы видим, что уже во времена Сатира
I и Левкона I существовала довольно разветвлен-
ная административно-территориальная система
для управления подвластными боспорским вла-
дыкам землями. Представить себе дело таким об-
разом, что Спартокиды выступали всего лишь в
роли главы администрации (исполнительной влас-
ти) абсолютно нереально. Напротив, перед нами
полновластные и суверенные правители, которые
свободно распоряжаются не только своим личным
имуществом, но и доходами (их частью) с различ-
ных категорий земель. Это вполне «нормальные»,
типичные греческие тираны классической эпохи,
с той лишь особенностью, что их владения не ог-
раничивались рамками одного полиса, но включа-
ли целый ряд полисов и сверх того подвластные
варварские территории. Впрочем, и эта характе-
ристика боспорской тирании не уникальна, на-
пример: в составе державы гераклейских тиранов
были земли мариандинов; а сицилийская держава
Дионисия объединяла вокруг Сиракуз целый ряд
греческих полисов и варварских общин.
Наиболее существенный момент, отличающий
тиранию в одном полисе от аналогичных режимов
в «надполисных» (территориальных) державах
- не только и не столько расширение властных
полномочий и экономического потенциала прави-
теля за счет новых приобретений, сколько более
или менее реальная возможность для правителя
разорвать или хотя бы ослабить его взаимосвязь,
а отчасти - даже зависимость от гражданской
общины, породившей этот режим власти. Такой
возможности у тиранов, не имеющих альтернатив-
ной опоры силам своего родного полиса, не было
в принципе (если не говорить о наемниках, ресурс
которых ограничен, однако, возможностями са-
мого полиса). Если даже тиран и позволял себе
(заметим - не от большого ума, ему следовало бы
прилежнее читать «рекомендации» Аристотеля
- Polit. V. 9, 2 sq.) экстравагантные выходки39,
это не служило упрочению его власти.
Совсем другое дело, что и на Боспоре роль по-
лиса в политической жизни страны не была пол-
ностью обесценена. Наверно, самое яркое тому
свидетельство - события, связанные с утвержде-
нием власти Евмела после мятежа: созыв народ-
ного собрания в Пантикапее и его «заискивания
перед толпой» (бецаушушг та тт\т|От) - Diod. XX.
24, 4). Более того, соотношение ролей монархии
и полисов в исторической перспективе было вели-
чиной переменной. Забегая вперед, заметим, что
в худшие времена, уже во второй половине III в.
до н. э. частью своих прерогатив Спартокиды (уже
«цари*) должны были поступиться. И на фоне
этих перемен нам будет проще уяснить себе су-
щество того строя, который сложился в пору про-
цветания династии, ее победоносного шествия на
обоих берегах Киммерийского Боспора, обуслов-
ленного потоком денежных средств, обеспеченных
истинным золотом их державы - хлебным коло-
сом, который стерегли грифоны на ее статерах.
Упоминание золотых монет Боспора IV в. до
н. э. послужит нам поводом для того, чтобы про-
иллюстрировать и высказанный ранее тезис и за-
явить другой. На реверсе упомянутых статеров,
помимо фигуры грифона, ступающего по колосу,
в сокращении начертано имя полиса - TIAN. А на
реверсе изображена голова бородатого (или безбо-
родого - на полустатерах) сатира, в котором ис-
следователи справедливо усматривают своего рода
династическую эмблему Спартокидов, введенную
в качестве основного типа лицевой стороны в
пантикапейской чеканке после кончины Сатира
I [см.: Зограф, 1951, с. 171-172; Анохин, 1986,
с. 18; 1999, с. 56; Болдырев, Завойкин, 2000, с.
7-9; Завойкин, 2000а, с. 56-59]. Вероятно, правы
те исследователи [см.: Колобова, 1953, с. 62-63,
прим. 5; Шелов, 1956, с. 144], которые считают,
что в реальности прерогатива чеканки монеты, со-
средоточенной исключительно в столице государс-
тва, принадлежала Спартокидам (реформаторс-
37 Весьма высокий статус Сопея подтверждается тем, что после того, как с него были сняты подозрения в изме-
не, в виде особой милости его дочь была выдана в жены сыну Сатира [cjh.: Сапрыкин, 2003, с. 26-27].
38 В действительности этот многозначный термин в данном контексте должен пониматься как обозначение
низших территориальных единиц, не как «сельских поселений», а скорее сельских общин (малых округ). О конк-
ретном содержании термина «кома» судить затруднительно.
39 Например, см.: Diod. XIV. 44, 8; Athen. XII. 50, р. 535е; X. 47, р. 436а; Liu. XXIV. 5,4 - о Дионисии Старшем
[сл.: Фролов, 1979, с. 128]; о Клеархе Геракл ейском и Дионисии Младшем [Берве, 1997, с. 393].
230
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
кие действия Левкона I в этой области, вероятно,
связанные не только с потребностями казны, но
и с желанием унифицировать денежное хозяйство
в объединенном под его главенством государстве
(Polyaen. VI. 9, 1), - лучшее тому подтверждение).
Однако связанные условностями своего времени,
они довольствовались «эзоповым» языком симво-
лов. Необходимо постоянно помнить, что монар-
хия (тирания) Спартокидов была продуктом своей
эпохи. И нас не должно вводить в заблуждение их
желание за пределами своей державы выглядеть
вполне добропорядочными «гражданами полиса».
К сожалению, на эту бесхитростную их уловку
попался С.Ю. Сапрыкин, всерьез рассуждая о раз-
делении власти между Горгиппом и Левконом I,
который в декрете аркадян 360-х гг. до н. э. (КБН
37) назван Пагтскашитау40. А как бы он, собствен-
но, мог в этом документе именоваться? Тираном,
архонтом или династом? Никогда (вплоть до офи-
циального принятия царского титула в начале
III в до н. э.) за пределами Боспора Спартокиды
никак не титуловались, поскольку «законного»
(с точки зрения общественного мнения эллинов)
титула и не имели. Так же без титулов представ-
лены в декрете афинян 346 г. до н. э. «дети Лев-
кона»41 - Спарток, Перисад и Аполлоний (IG II2,
212). Какие-либо определения появляются толь-
ко в литературных произведениях (для оппонен-
тов - «тираны», «враги» (когда-то, во времена I
Афинского союза), «династы»; для сторонников
- «правители»-архонты42, но обычно все-таки без
определений).
Зато иначе, к нашей радости, дело обстояло на
самом Боспоре. Пышные титулы (за соблюдением
точности формуляра которых, как абсолютно вер-
но отметил С.Р. Тохтасьев [2004, с. 174-175], бди-
тельно наблюдали соответствующие чиновники)
совершенно точно отражают историю образова-
ния государства Спартокидов и его структуру. Их
формуляр видоизменяется параллельно тому, как
складывалась административно-территориальная
структура державы [см.: Завойкин, 2004а, с. 151—
152, 157-158]. Даже сам титул «архонт», вероят-
но, входит в употребление не раньше (или незна-
чительно раньше), чем сформировалась структура,
именуемая «Боспором и Феодосией43» (КБН 1111).
Название государства «Боспор», часто исполь-
зуемое в историографии с определением «Кимме-
рийский» (что неточно, поскольку это название
пролива, государства «Боспор Фракийский» ни-
когда не существовало), как мне кажется, может
послужить ключом для осмысления самой сокро-
венной тайны державы Спартокидов [см.: Завой-
кин, 20066, 76-80; 2001а, с. 166-169], существо
которой сводится к выяснению того, на каких
основах строилась государственность Боспора из-
начально, иначе говоря, какое место занимал в
структуре единого государства полис?
Не так давно я высказал гипотезу (признаюсь,
в тот момент непривычную для меня самого), что
объяснить происхождение названия государства
«Боспор» (и от него производных) можно в том
лишь случае, если допустить, что во всяком случае
первоначально собирание боспорских земель под
властью Спартокидов происходило путем инкорпо-
рирования в состав Пантикапейского полиса иных
гражданских общин, включавшихся в его структу-
ру на правах, говоря условно, «демов» [Завойкин,
2001а, с. 173-176]. Предположение о существова-
нии этой симполитии (своего рода «мегаполиса»,
принявшего второе, неофициальное имя Пантика-
пея - «Боспор», для того, чтобы, во-первых, отли-
чить его от той части, что называлась «Пантика-
пей», во-вторых, чтобы противопоставить это ядро
государства недавно включенной в состав державы
Феодосии44, наконец, в-третьих - чтобы впоследс-
40 Видимо, по традиции и Савромат I - navTi капав vs* (КБН 237). Для нашей темы важнее, что в 287 г. до н. э.
царь Спарток III назван в афинском декрете (МИС 4) (Зоспторкэ^. Если Левкои I представлен в декрете аркадцев как
гражданин Пантикапея, то Спарток - как «гражданин Боспора». Не позволяет ли это видеть в «Боспоре» уподоб-
ление его полису? Такая постановка вопроса покажется искусственной. Но знаем ли мы другие примеры тому, что-
бы в декрете в честь монарха указывался его демотикон? Другого варианта я в принципе не вижу: если отмечена
принадлежность чествуемого в декрете лица какой-то общине - то эта община «полис».
41 В данном контексте это что-то вроде «титула», понятного для посвященных, поскольку каждому афинянину той
поры было хорошо известно, кто такой «Левкои» без указания демотикона.
42 Так у Демосфена (XX. 29), где Левкои I назван *боспорским правителем». Позднее *Боспорскими тиранами» Спар-
токиды названы в «Экономике» Пс.-Аристотеля (И. 2, 8). «Боспор* (столицей которого называют Пантикапей), кажется,
впервые фигурирует в «Землеописании» Пс.-Скимна (Per. 835-840).
43 Не имея, естественно, никакого отношения к Феодосии, как думали раньше некоторые исследователи.
44 Может быть, уже на иных основах, чем ранее завоеванные полисы? [см.: Завойкин, 2002]. С.Ю. Сапрыкин [2003, с.
25] считает, что вычленение в титуле Спартокидов Феодосии - следствие исключительно ее географического положения.
Но ведь и Синдская Гавань (ставшая Горгиппией) тоже была завоевана (и даже после Феодосии) Спартокидами и лежит
вне пределах пролива. Однако этот город подпадал под определение «Боспор».
231
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
твии дать общее название государству, используе-
мое в декретах правителей с определением «весь»)
многое объясняет в государственном строе и ис-
тории Боспора. В частности - полное отсутствие
каких-то следов полисной жизни за пределами
Пантикапея (эти следы, опять-таки, появляются
не раньше второй половины III в. до н. э.). Именно
тотальное молчание источников и заставило в свое
время исследователей думать, будто полис на спар-
токидовском Боспоре, если позволено так сказать,
растворился без остатка в этом «политическом
котле». Вопрос специально рассматривался К.М.
Колобовой, которая попыталась опровергнуть рас-
хожее представление и отыскать следы полисной
жизни в различных источниках, в итоге приходя к
заключению, что «города... сохраняют и гражданс-
кую общину и полисное самоуправление» (Колобо-
ва, 1953, с. 52 сл.). Внимательный читатель этой
статьи не мог не заметить, что почти вся подборка
приведенных в ней примеров лежит за пределами
IV- первой половины III вв. до н. э., и иногда даже
очень далеко от этих пределов45.
Во всяком случае в интересующий нас пре-
жде всего период мало что напоминает обычную
и распространенную практику взаимоотношений
эллинистического монарха с подвластными ему по-
лисами, от которой сохранились сравнительно мно-
гочисленные рескрипты царей и декреты полисов.
Ничего подобного вплоть до декрета фанагорийцев
о наемниках в 88/87 г. до н. э. [Виноградов, 1991]
или рескриптов Аспурга 16 г. н. э. [Блаватская,
1965; Heinen, 1998, S. 341] и документов еще бо-
лее позднего времени мы не встречаем на Боспо-
ре. Но, с другой стороны, мы находим на Боспоре
иные документы, столь обычные для жизни полиса
(издаваемые от лица гражданской общины), и со-
вершенно невероятные, практически не находящие
аналогий в практике эллинистических монархий:
проксенические декреты, изданные от имени пра-
вителей [Каллистов, 1963, с. 319-321; Шелов-Ко-
ведяев, 1985а, с. 68-69; Виноградов, Толстиков,
Шелов-Коведяев, 2002, с. 62]46.
Исследователи, подчеркивая феноменальность
этих эпиграфических документов, представляется,
не в полной мере оценили их значение, что, как
теперь выясняется, было попросту невозможно в
той системе политических координат, из которой
они исходили. И теперь все в большей степени
прихожу к убеждению, что истинный «боспорс-
кий феномен» этим ключиком открывается срав-
нительно просто.
Несколько лет назад, аргументируя гипотезу
о полисном статусе «Боспора», я прибег к анало-
гиям из истории Сицилийской державы Дионисия
Старшего, соблазненный с одной стороны, обиль-
ными источниками, раскрывающими особенности
его правления и блистательной разработкой этой
темы Э.Д. Фроловым [1979], а с другой, - в силу
чрезмерной, по-видимому, доверчивости к оценке
этой политической структуры Платоном (Ер. VII
р. 331е), который писал примерно следующее: ре-
зультатом державной политики Дионисия было
гипертрофированное расширение Сиракуз, пог-
лотивших остальные города сицилийских греков
(el? ptav ttoXlv dOpoLaas irdaav SuceXiav) [см.: Фро-
лов, 1979, c. 136]. Это определение великого мыс-
лителя и теперь сохраняет ценность, но по-настоя-
щему может быть понято, только если мы пойдем
не по пути сопоставления режимов Дионисия и
Спартокидов, как это делалось ранее, а их про-
тивопоставления, на данном этапе исследования
более плодотворному.
Некоторые исследователи подчеркивают особенное, ♦привилегированное» положение Феодосии, указывая на фор-
мулу титулатуры [Каллистов, 1949, с. 182; Колобова, 1953, С. 52; Виноградов, 1978, с. 22-25; Гуров, 1983, с. 50-58;
Петрова, 1991, с. 97-105; и др.]. Однако с равным (если не с большим) основанием можно говорить и об особенности
положения Феодосии с противоположным значением: во-первых, ожесточенно сопротивлялась власти Спартокидов; во-
вторых, положение столичного Пантикапея, входившего в состав «Боспора», не могло быть ниже Феодосии.
45 Следует заметить, что эта для своего времени революционная статья в целом очень тенденциозна. Желая аргумен-
тировать тезис о полисном статусе боспорских городов, К.М. Колобова по сути пренебрегает принципом историзма. Ука-
жу частный, но показательный в целом, случай, когда в качестве свидетельства «полисного строя» Боспорского государс-
тва приводится письмо царя Полемона Херсонесу, который в то время входил в состав царства [Колобова, 1953, с. 55].
46 Ф.В. Шелов-Коведяев видит в этом «... яркое свидетельство того, что традиции полиса, на базе которого и
возросла территориально-тираническая держава Спартокидов, были им унаследованы и умело приспособлены к
своему режиму правления». С этим нельзя не согласиться.
232
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
Таблица I
« Самоназвание » государства	Держава 	 Спартокидов	 Боспор («Весь Боспор» = «Боспор 4- Феодосия + тер- ритории синдов, торетов, дандариев, efc.»)	Держава 	 Дионисия __ НЕТ1	Примечания 1СБН И11 ^Белова, 1967; Соколова, Павличенко, 2002, с. 99 сл.; КБН 6а, 6 etc.
Наименование государства за его рубежами	НЕТ2	описательная конс- трукция - «держава (п аоуА) Дионисия»3	
Титул правителя в самом государстве	архонт Боспора и Феодо- сии, царь синдов, торетов, дандариев, ...е£с.	НЕТ4	КТБ 1111, 6а, etc.
Титул правителя за пределами государства, в декретах	НЕТ5	«архонт Сицилии»6	394/3 (Syll3 1, 128), 369/8 (Syll31, 159) и 368/7 гг. до н. э. (Svll31. 1631
Формула международ- ных договоров	Правитель [и его потомки...]	Дионисий [и его потом- ки...]; сиракузская община - лишь соучас- тник клятвы7	368/7 г. (IG2 П/Ш, I, № 105= Syll3 I, № 163
Декреты правителя (в том числе, с предоставлением yrjs* ка! oiKias* сукт^ся?)	Правитель [и его потомки...] даровали... ।	НЕТ	КБН 1-5; Шелов-Коведяев, 1985a; Яйленко, 2001, с. 474 сл.; Виноградов, Толсти- ков, Шелов-Коведяев, 2002, с. 58 сл.
Наименование подданных	ol noXi Tai (?)8	oao)v apxet Aiovuaios	Diod. XX. 24, 3-49; Polyaen. VI. 9, 2; Syll3 I, 163
Общее наименование граждан = общее гражданство10	«боспорит» (efc.)11	- НЕТ	287 г. (IG II2. 653 = Syll.3 370 = МИС 4, стк. 33- 34)12; Strabo XI. 2, 1013
Денежно-финансовая политика	* Монополизация че- канки в столице - ПАНТИКАПА! QN)14	Концентрация в столице чеканки серебра и круп- ных номиналов меди - 2YPAKO2IQN; чеканка мелкой меди в отдельных полисах госу- дарства15	
1 В сущности, без «самоназвания» обходилась и держава Селевкидов, государство которых обозначалось просто
как ZeXeuidSai [см.: Голубцова, 1992, с. 60; Бикерман, 1985, с. 5-9]. В этом отношении f) dpx^l тшу ЕеХеша&Ьу ...ни-
чем не отличалась от государства Лагидов или, точнее, от всех царств, образовавшихся в результате завоеваний
Александра», в отличие от государства Антигонидов - «царей македонян» [Бикерман, 1985, с. 8].
2 В литературных источниках «внешних» по отношению к Боспору с конца V-IV по I в. до н. э. Бос поре кое государс-
тво именуется с использованием описательной конструкции «в Понте» [см.: Завойкин, 1994, с. 67-68].
3 Описательная конструкция фигурирует во «внешних» источниках, см.: Plato Ер. Vn,p.327e-f) dpxn тт]? ’iTaXias* kql
ZiKeXia?; в союзном договоре с афинянами (Syll31,163) использована формула: Дюииою? oi eKyovoi аитои т) оаши dpxet Atovvaios.
4 Независимо от решения вопроса об «официальном титуле» Дионисия (см. прим. 51), следует подчеркнуть отсутс-
твие местных документальных свидетельств с указанием титула.
5 В позитивной к правителям Боспора литературной традиции (Demosth. XX. 29) употребимо наименование «архонт
Боспора». Точно также литературная традиция именует власть Дионисия «архонтской» (Plato Ер. VII, р. 327е), или ис-
пользуя термин SuvaoT6ia (Diod. XIV. 14, 2; 18, 1; 100, 1), или обозначая положение главы государства как тирана (дина-
ста) (Lys. XXXIII. 5; Isocr. IV. 126; Theopomp. ар. Athen. VI. 77, р. 261а = FgrHist 115 F 134; Diod. XV. 23, 5) и как царя
(Polyb. XV. 35, 4). Э.Д. Фролов [1979, с. 148] справедливо акцентирует внимание на том, что в любом случае «дополнитель-
ное определение власти Дионисия не по городу (курсив наш. - А. 3.), а по более обширному территориальному целому».
6 Мнения исследователей относительно того, был ли титул «архонта Сицилии» принят Дионисием официально (и
закреплен за ним и его потомками наследственно), взамен титула и должности стратега-автократора в Сиракузах, или же
только фиксировал притязания Дионисия на верховную власть в новом территориальном государстве, de facto признанные
афинянами как соответствующую политическим реалиям, существенно расходятся. (Краткий, но содержательный обзор
и анализ историографии см.: [Фролов, 1979, С. 148-151]). Э.Д. Фролов разделяет мнение К.Ю. Белоха и К.Ф. Штроекера
об официальном характере титула Дионисия, добавляя к аргументам предшественников еще два: «стойкое употребление
этого титула в современных Дионисию официальных документах» и ссылаясь на исторические параллели (титул Спарто-
кидов и сопоставимый по значимости титул тагов Ясона Ферского и его потомков в союзе фессалийских городов, объеди-
ненных их властью [Фролов, 1979, с. 151]. Подчеркнем, однако, исключительное использование этого титула за пределами
самой Сицилии. Поэтому боспорская аналогия корректна только для обоснования тезиса о «щадящем обозначении реаль-
ной политической власти в Сицилии», а не об «официальном характере титула» [ср.: Фролов, 1979, с. 150 и прим. 31].
7 См.: [Фролов, 1979, с. 98]
233
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
8	Наименование подданных «согражданами», немыслимое, по словам Ю.Г. Виноградова, «ни в эллинистических су-
пердержавах, ни в царствах второго ранга» [Толстиков, Виноградов, 1999, с. 299, прим. 28] и привело исследователей к
поиску аналогий в кругу монархий тиранического типа при обсуждении копии рескрипта некоего царя, опубликованной
в святилище Асклепия на Косе в 242 г. до н. э. (SEG ХП, 370), в котором в стк. 21 упомянуты ol /)ретбр01 ттоМтас. Впро-
чем, отношение этого документа к Боспору весьма сомнительно. В то же время Ю.Г. Виноградов [Толстиков, Виноградов,
1999, с. 298, прим. 30] считает, что «Новые боспорские декреты Спартокидовской эпохи (SEG XXXV, 864, 865 + inedita
из Пантикапея [=Виноградов, Толстиков, Шелов-Коведяев. 2002. С. 59 сл. - А.З.]) принесли документальное подтверж-
дение высказанной нами некогда гипотезы о существовании в IV-III вв. общебоспорской noXiTeia».
9	В контексте рассказа о народном собрании (£ккХт|(ла), созванном в Пантикапее Евмелом для оправданий, на котором
новый правитель обещал восстановить ттатрш? noXiTda и даровать гражданам Пантикапея (?) весомые финансово-фис-
кальные привилегии (освободить от tuv аофоршр). Иначе говоря, описываемые события фиксируют момент урегулиро-
вания взаимоотношений правителя, узурпировавшего престол предков и гражданской общины: столичного Пантикапея
или «Боспора»? В данном смысловом контексте стоит упомянуть и свидетельство Полиена (VI. 9, 2) о заговоре против
Левкона I «его друзей и граждан».
10	Особо отметим декрет Перисада I с сыновьями, найденный в 1998 г. в Пантикапее, в честь кромнита, которому
были дарованы проксения, полития, ателия (на все имущество на всем Боспоре), датированный именем правителя [Ви-
ноградов, Толстиков, Шелов-Коведяев, 2002, с. 58 сл.]. Значение данного памятника, отличающегося от всех прочих
хорошей сохранностью, заключается, по мнению издателей, в том, что «После находки публикуемой пантикапейской
надписи отпадают сомнения в том, что на Боспоре существовало вседержавное гражданство [ср.: Шелов-Коведяев, 1985а,
с. 72]. Это ставит точку в споре о характере власти Спартокидов на Боспоре: это была возросшая на полисной основе
тираническая территориальная держава (архц), которой присуща не обычная в греческих полисах локальная полития,
а принадлежность к общебоспорскому гражданству, в которое включали и награждаемых декретами лиц» [Виноградов,
Толстиков, Шелов-Коведяев, 2002, с. 59].
11	За пределами Боспора его жители с первой половины III в. до н. э., начинают именоваться «боспоритами» (МИС 4,
11 и др.) [Завойкин, 1994, с. 68]. За рубежами Боспора демотикон жителей его городов - явление редкое. Пантикапей-
цем именуют Левкона, сына Сатира, в почетном декрете аркадяне (КБН 37 - 360-е гг. до н. э.). Во всех других случаях
(где фигурируют частные лица) оно связано с культовой жизнью. Дважды упомянуты жители Пантикапея (МИС 21, 14),
положение которого в государстве Спартокидов, видимо, всегда было особенным; один раз - нимфаит (МИС 58). Первые
два документа датируются соответственно второй половиной Ш в. и 195/4 г. до н. э., а посвящение нимфаита на Делосе
самым концом II в. до н. э. (возможно, уже при Митридате VI). •
Говоря об употреблении бОика'как критерии полисного статуса, не следует упускать из виду, что сведения в эпигра-
фических памятниках Боспора распадаются на два хронологических пласта: IV в. до н. э. (главным образом, его первая
половина: (КБН 1059 [ахиллиец]; 188 [кепит]; 231 [феодосиец]) и I в. до н. э. (начиная с эпохи Митридата VI: постановле-
ние совета и народа фанагорийцев о наемниках 88/7 г. до н. э. - см.: [Виноградов, 1991, с. 14-33]; ср.: Арр. Mithr. 108.)
- первые вв. н. э. (КБН 495 [гермонасит - I в. н.э]; 1048 [пантикапеец - время Савромата I]; IGUR. II, 1, р. 162 (Moretti,
1972) [фанагориец - 1-я половина I в. н. э.]).
Позволительно ли думать в этой связи, что между примерно серединой IV и серединой III вв. формируется, - чтобы
не говорить «общебоспорское гражданство», - новая политическая общность, иерархически стоящая выше полиса или же
равная единому полису? [см.: Завойкин. 2001а. С. 173-176], соответствующая в целом общности подданных Спартокидов?
12	В декрете в честь царя Спартока III он именуется сыном Евмела, боспорцем, но отсутствует наименование страны,
где (над которой) он царствует. Т.е. это его «демотикон».
18	«Все народы, подвластные боспорским правителям, называются боспорцами. Столицей европейских боспорцев
служит Пантикапей, а азиатских - Фанагория...» (пер. Г.А. Стратановского).
14	Ф.В. Шелов-Коведяев считает, что «за пантикапейской общиной, видимо, как вознаграждение еще за те заслуги,
которые были оказаны Археанактидам при их утверждении у власти, и как за столицей сохраняется (пусть и формально)
право выпуска монеты и ателия. Существование народного собрания в IV в. нам известно также только в Пантикапее»
[Шелов-Коведяев, 1985, с. 167]. По мнению В.Ф. Гайдукевича [1949, с. 62-63], это была «дань определенным традици-
ям». Е.А. Молев [1997, с. 54] считает, что это привилегия пантикапейской общины, которую она получила, «не исключе-
но», еще при Спартоке I. Нам же важнее отметить для себя, что вопреки тому, что название нового политического обра-
зования было «Боспор» (видимо, происходящее от второго, неофициального наименования Пантикапея), государственная
монета чеканилась от лица гражданской общины Пантикапея, а не «Боспора». В этом обстоятельстве имеется известное
противоречие с заявленным тезисом о полисном статусе «Боспора» (политического ядра всего государства Спартокидов)
как «мегаполиса». Видимо, особенная роль Пантикапея как «ядра в ядре» не только не была изжита, но и, судя по мо-
нете, подчеркивалась. Иными словами говоря, окончательного слияния боспорских полисов на равноправной основе не
произошло, равно как и окончательного разрыва связей тирании со столичной общиной.
15	См.: [Фролов, 1979, с. 154 и прим. 39].
Таблица иллюстрирует, что помимо опреде-
ленного сходства политико-правовых характерис-
тик Боспора и Сицилийской державы Дионисия,
обусловленных их типологическим родством (пе-
риферийные греческие47 монархии позднеклас-
сической эпохи), имеется и целый ряд существен-
ных моментов, которые эти политические обра-
зования разнят. «Водораздел» между этими госу-
дарствами пролегает в области взаимоотношений
тирании и полиса, определяемых степенью и ха-
47 Э.Д. Фролов, отмечая важную роль сикулов и италиков в политике Дионисия, пишет: «... Все это не мешает
признать созданное им политическое единство государственным образованием по преимуществу греческим» [Фро-
лов, 1979, с. 152].
234
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
рактером адаптации тиранией полисных институ-
тов. К сожалению, наши представления о статусе
полисов в государстве Спартокидов целиком обус-
ловлены почти полным отсутствием источников
по этому вопросу. И это первая, исходная харак-
теристика проблемы, определяемая не только (и,
может быть, не столько) источниковедческим ее
аспектом, но и в большей степени - самой харак-
теристикой объекта исследования. С другой сто-
роны, исторические свидетельства об отношениях
тирании Дионисия и полисов Сицилии отличают-
ся относительной полнотой и разнообразием, поз-
воляющими составить о них определенное пред-
ставление.
Резюмируя наблюдения Э.Д. Фролова [1979, с.
141-147] над положением полисов в Сицилии при
Дионисии Старшем, и вслед за ним, выделим три
категории городов. Во-первых, центральное звено
державы - Сиракузы с ближайшей округой и при-
данными им территориями (в состав сиракузской
общины инкорпорированы Леонтины - Diod. XIV.
15, 4; и ряд сикульских общин с их территория-
ми, вплоть до границ Мессаны - Diod. XII. 30, 1 и
XIX. 6, 3; Thue. VI. 20, 4; а также жителей ряда
подчиненных италийских общин - Diod. XIV.
106, 3; 107, 2; 111, 4). Во-вторых, подчиненные
греческие общины, связанные с Дионисием союз-
ническими или подданническими отношениями,
но сохранившие свое муниципальное устройство,
масса которых не была однородной. Выделяются
две категории, положение которых зависело от их
политического веса и конкретных обстоятельств
вхождения в архэ: привилегированные общины,
отношения с которыми регулировались договора-
ми, например, Л окры Эпизефирские, обладавшие
не только значительной автономией, но и округ-
лившие свои земельные владения; и общины, «чье
значение было недостаточным, чтобы остаться на
уровне равноправных партнеров, и чья судьба ре-
шалась волею более сильного» (Камарина, Гела,
Акрагант, Селинунт, Гиммера и т.д.). «Формально
эти общины могли считаться союзными..., но по
существу их положение напоминало скорее поло-
жение подданных, чем равноправных союзников»,
с вытекающими отсюда для них последствиями.
В третьих, «особую группу поселений составляют
военно-змледельческие и иные колонии, основан-
ные самим Дионисием на захваченных или ина-
че подчиненных территориях», заселенных вете-
ранами-наемниками (например, кампанцами на
месте разгромленной Катаны - Diod. XIV. 15, 3)
и жителями других греческих городов (большая
часть населения новых колоний в Мессане и Тин-
дариде - Diod. XIV. 78, 5-6). С одной стороны,
эти колонии конституировались как автономные
общины, с другой, - «полисное самоуправление
сочеталось со стоящей над общиною авторитар-
ной властью здесь именно назначаемых Диони-
сием военных губернаторов-эпархов». «Приведен-
ный обзор показывает, насколько неоднозначным
было положение составных частей архэ Дионисия,
сколь сложной была ее структура. При этом уже
сейчас можно отметить значительное сохранение
по крайней мере большей частью вошедших в со-
став государства Дионисия городов - как старых,
так и вновь созданных - полисной организации и
полисной автономии. Все это, очевидно, должно
предостеречь от поспешной односторонней оценки
державы Дионисия как территориальной монар-
хии с абсолютистским режимом, нивелировавшим
положение подчиненных общин и практически
раздавившим их полисный уклад жизни». Полис
сохраняется в державе Дионисия «как основная
ячейка нового государственного единства» [Фро-
лов, 1979, с. 147, 153].
Как видно из сравнительной таблицы, в це-
лом «поглощение» Пантикапеем, возглавляемым
Спартокидами, других городов Боспора было более
полным и органичным, чем Сиракузами (Диониси-
ем) остальных городов Сицилии (пожалуй, Платон
в отношении державы Дионисия несколько сгу-
щал краски). Если Дионисий Старший, опираясь,
прежде всего, на гражданскую общину Сиракуз (а
затем, по мере наращения сил от нее независи-
мых, - и на них), в той или иной степени урезал
права иных сицилийских полисов, насильственно
включенных в его державу, то Сатир I и Левкон
I, завоевав соседние с Пантикапеем полисы, по-
видимому, инкорпорировали (по крайней мере на
первых порах) их в состав своего государства на
правах, условно говоря, «демов», лишив полити-
ческой самостоятельности полностью, сохраняя в
их ведомстве, по-видимому, только вопросы му-
ниципального уровня. И эта «принудительная
симполития» (или лучше сказать f) auvTeXeia ?)
монархического типа в конкретных условиях IV
- начала III вв. до н. э. оказалась чрезвычайно
устойчивой и исторически перспективной как раз
235
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
в силу того, что опиралась на традиционные по-
лисные формы. За пределами этого «мегаполиса*,
именуемого Боспором, оказались территории вар-
варских племен Прикубанья, над которыми «царс-
твовали» «архонты Боспора и Феодосии». И этот
элемент их державы способствовал стабильности
политического режима тиранов48, предоставляя в
их руки ресурсы, независимые от их эллинских
подданных.
С этой точки зрения характеристика С.Ю.
Сапрыкиным власти Спартокидов как «полисной
тирании», на мой взгляд, во многом соответствует
исторической реальности. Однако нет никакой не-
обходимости как отказывать этому политическо-
му режиму в статусе монархии49, так и лишать ее
прав на 6ор1ктт|то9 yf| или х^Ра paaiXucq50. Иссле-
дователь совершенно справедливо отмечает грань,
разделяющую Боспор Спартокидов и Боспор Мит-
ридата VI и его наследников. Но и здесь, на мой
взгляд, нет нужды определять боспорский домен
Евпатора как «эллинистическую монархию»51,
противопоставляя его Боспору Спартокидов.
Важнее отметить, что реконструируемая нами
модель Боспорского государства ранних Спарто-
кидов как «симполитии» пережила в своем раз-
витии по крайней мере два этапа, разделенных
(более или менее условно) коронацией Спартока
III. Сам этот акт был, в известной степени, фор-
мальным [см.: Сапрыкин, 2002, с. 28] во всяком
случае в отношении основ государственного уст-
ройства52. Однако принятие царского титула бос-
порским правителем близко к начальному пункту
целого ряда очень существенных и растянутых по
времени перемен в экономическом и политичес-
ком положении государства. Боспор постепенно
утрачивает роль одного из ведущих поставщиков
хлеба на рынки Средиземноморья; переживает
серьезный кризис финансовой системы; в степях
Прикубанья появляются новые орды кочевников-
сираков, нарушается прежняя система военно-
политических союзов с варварскими племенами;
коренную перестройку переживает организация
сельской территории в Восточном Крыму (прекра-
щается существование неукрепленных поселений
и могильников скифского населения, а затем на
этих территориях появляются поселения совсем
иного типа, с укреплениями), и проч. И, вероятно,
следствием этих перемен стали новации в самом
государстве Спартокидов.
Следует отметить прежде всего, что изменения
эти не привели к демонтажу сложившейся в пре-
дыдущий век государственной машины. Но вместе
с тем, - хотя в нашем распоряжении лишь очень
немногочисленные источники, характеризующие
сам процесс перестройки, - позволительно гово-
рить о том, что происходит реанимация некото-
рых полисных принципов, не ведущая, однако, к
децентрализации государства. Как уже было ска-
48 По мнению Ю.А. Виноградова [2005, с. 266], который считает, что «Боспорское государство возникает и существу-
ет как греко-варварское, что очень важно для понимания всей его истории», «...как показал ход дальнейшего развития,
данное соединение разнородных элементов оказалось весьма органичным и жизнестойким».
49 Согласно терминологии Аристотеля (Polit. IV. 8, 3 р 1295а 15), «Третий вид тирании [помимо царской власти у
варваров и эсимнетии у древних эллинов. - АЗ.] - тирания по преимуществу - соответствует неограниченной монар-
хии».
50 Этот термин следует понимать как отчасти условный (по крайней мере до официального принятия царского
титула) и расширительный: это не только (и не столько) личные земли «царя», сколько государственные земли
(ager publicus), и вообще государственное имущество (как, например, в государственный сектор Афин входили и
Лаврийские рудники) и доходы от его использования [еле.: Фролов, 1963, с. 215 сл.]. Так, «новый» порт, построен-
ный Левконом I в Феодосии, через который активно велась торговля зерном - тоже x^pa PaaiAiKTi. С какой бы стати
вообще этому династу строить порт в недавно завоеванном городе (Demosth. XX. 32), если бы он не имел прав на
эту землю (как пытается нас уверить С.Ю. Сапрыкин).
51 Впервые, кажется, мысль, что эллинизм как государственная структура был привнесен на Боспор только при
Митридате VI, была высказана Ю.Г. Виноградовым [1988, с. 16-17; 1990, с. 247-248]. Я уже высказывал сомнения
относительно того, в какой мере позволительно Понтийскую Каппадокию, правовые нормы которой официально
возводились к ахеменидской государственности (по крайней мере отчасти, и в противовес эллинистическим держа-
вам), называть «эллинистической» (Завойкин, 2001a, с. 160, прим. 30), хотя, разумеется, признаю, что некоторые
элементы эллинистических традиций державой Митридатидов были восприняты и перенесены на Боспор.
52 В то же время, не совсем верно было бы рассматривать принятие Спартоком III царского титула как одну
только пустую формальность, имеющую разве что дипломатическое значение. Необходимо все-таки принять во
внимание и то обстоятельство внутренней жизни государства, что по существу данный акт являлся конечным
пунктом в конституировании монархических принципов на Боспоре, актом полного и безоговорочного признания
верховного суверенитета Спартокидов.
236
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
зано, параллельно с утверждением в III в. до н. э.
этнополитической общности «боспоритов» (сложе-
ние которой следует относить, по-видимому, еще
ко второй половине IV в. до н. э.), хотя бы и за
пределами Боспора, в сфере культовой жизни, со
второй половины этого же столетия жители Пан-
тикапея, а в самом конце II в. до н. э. и Нимфея
именуют себя пантикапейцами и нимфаитом со-
ответственно (МИС 21, 14, 58). Кстати сказать, и
на самом Боспоре, независимо от того, каков был
статус полисов при Спартокидах, демотиконы их
жителей оставались в ходу, так сказать на быто-
вом уровне. Лучшее тому свидетельство - граффи-
ти из святилища Афродиты в Нимфее, в которых
в различных житейских контекстах упоминаются
нимфаиты [Тохтасьев, 2006, с. 418]. Надо думать,
что в области политического самосознания жите-
ли боспорских городов (прежних полисов) сохра-
няли приверженность оставшимся в прошлом тра-
дициям своего полиса. И когда, уже в I в. до н. э.,
ситуация на Боспоре принципиально изменилась,
происходит более полная реставрация ряда поли-
сных институтов, хотя и ограниченная жесткой
«властной вертикалью».
Одна из черт нового этапа в жизни Боспора
- эпизодическая чеканка медной монеты Феодо-
сией и Фанагорией во второй половине III в. до н.
э. [Зограф, 1951, табл. XXXIX. 5: Феодосия - ок.
250-200 гг.; табл. XLII. 12,13: Фанагория - ок.
200-121 гг. и 250-200 гг.]53. Значение этого факта
можно понять только на фоне полного отсутствия
какой-либо иной монеты в государстве, помимо
пантикапейской, на протяжении всего IV и первой
половины III в. до н. э.
В этот же ряд событий, видимо, следует пос-
тавить и восстановление в тот же самый период
оборонительных стен в Фанагории, которых город
был лишен после завоевания города Сатиром I
[см.: Завойкин, 20046, с. 51, 91]. Разумеется, сам
по себе этот факт не может быть свидетельством
каких-либо изменений статуса Фанагории54.
Необходимо несколько слов сказать еще об
одном новшестве в монетном деле Пантикапея (=
Боспора). Спартокидовская «эмблема» монополь-
но господствовала вплоть до середины III в. до н.
э., а во II в. до н. э. городской тип «голова Апол-
лона» окончательно вытесняет тип «голова сати-
ра»55. Иначе говоря, полисная символика Панти-
капея, с самого начала чеканки и до начала IV в.
до н. э. представленная на аверсе монеты (атрибут
Аполлона - голова льва в фас56, а в редких слу-
чаях - изображение головы этого бога в лавро-
вом венке57), постепенно «вытесняет» символику
Спартокидов. В том, что за этим процессом стоит
глубокая перестройка взаимоотношений полиса и
царской власти, вряд ли стоит сомневаться.
Странным образом эпиграфические памятники
почти ничего не добавляют к характеристике новых
для Боспора времен. Самое яркое обстоятельство -
исчезновение таких документов, как декреты пра-
вителей, столь характерные для IV в. до н. э. С од-
ной стороны, может быть это объясняется утратой
Боспором своей привлекательности для иноземцев
одновременно с падением его роли в зерновой тор-
говле. С другой стороны, не стоят ли за этим и иные
формы «делопроизводства», пришедшие на смену
формам старым, «квази-полисным»? Ответить
на поставленный вопрос, пожалуй, невозможно.
53 Единственный выпуск феодосийской меди В.А. Анохин датирует [условно] ок. 240-230 гг. и указывает на
тесную связь по весовым данным и типологии с чеканкой Левкона II, отрицая оценку этого выпуска как свидетель-
ства «сепаратистских тенденций» [Анохин, 1986, с. 57-58, табл. 4. 137; ср.: Шелов, 1956, с. 173]. Чеканку Фана-
гории киевский нумизмат относит: Фа-3 (ок. 220-210 гг.); ...Фа-6 (ок. 130-125 гг.) [Анохин, 1986, с. 61, 142-143,
табл. 5. 147,6. 177]. В этой акции исследователь видит поиск дополнительных источников обеспечения чеканки. В
типологическом отношении, как и в весовых характеристиках эта чеканка не имела самостоятельного значения.
54 Тем более что тогда же в разных пунктах государства наблюдается строительство новых или реставрация
старых крепостных стен, в их числе - мощные оборонительные сооружения «Золотого-Восточного», возведение на
переправе по единому плану новой крепости Порфмия, и т.д.
55 См.: [Зограф, 1951, с. 179]. Начиная с типа [Анохин, 1986, с. 143, табл. 5, 159,160], датируемого киевским
нумизматом ок. 170-160 гг. до н. э.
56 См. [Зограф, 1951, с. 164; Шелов, 1951, с. 45-52; 1956, с. 17-18]: обычный символ Аполлона Дидимского, заимс-
твованный из метрополии города - Милета; ср. возражения: [Голенко, 2004, с. 183-186].
57 См.: [Гайдукевич, 1949, с. 581, табл. I. 6; Анохин, 1986, с. 138, табл. 2, 57; Бурачков, 1884, табл. XIX, 24]. А
кроме того речь идет о любопытных серебряных монетах (тетрадрахма и тридрахма), которые В.А. Анохин датирует ок.
284-275 гг., на которых на Л.с. представлена голова бородатого сатира в венке, а на О.с. - голова Аполлона в лавровом
венке [Анохин, 1986, с. 141, табл. 4, 127 и 128]; и о серебряных тетрадрахмах с головой Аполлона в венке, влево - на
аверсе и пасущемся конем, PANTI - на реверсе, которые датированы тем же исследователем ок. 304-294 гг. [Анохин,
1986, с. 141, табл. 3, 117 = Гайдукевич, 1949, табл. II, 29].
237
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Осталось лишь упомянуть принципиально
новый тип документа «частного», уже середины
II в. до н. э. - посвящение фиаситов Афродите
«за архонта и царя Перисада, сына царя Периса-
да, матерелюбивого, за царицу Камасарию, дочь
Спартока, чадолюбивую, и за Аргота, сына Иса-
нфа, супруга царицы Камасарии» (КБН 75). Мне
кажется, отметить этот документ необходимо не
только в той связи, что это первое свидетельство
перемен в социально-политической жизни страны,
впоследствии приведших к пышному расцвету та-
кой своеобразной формы общественных (негосу-
дарственных) объединений, как фиасы и синоды
[см.: Завойкина, 2006, с. 7-16], но и потому, что
он, сближая по этому симптоматичному показате-
лю между собой две столь различные эпохи, грань
между которыми обозначена правлением Митри-
дата VI Евпатора, заставляет задуматься: так ли
уж радикально расходятся основные тенденции
исторического развития Боспора Спартокидов и
путь, что предначертан был ему, уже после их па-
дения, Митридатом и его потомками? Но постав-
ленный вопрос очень далеко уводит нас от целей
настоящего исследования. И возвращаясь к ним,
мы должны названными выше фактами лишь от-
тенить период, предшествующий периоду новаций
в политической жизни страны. Если намеченная
историческая перспектива предполагала, с одной
стороны, реставрацию (хотя бы и в сильно урезан-
ном виде) полисных автономий (т) pouXt' kql о бгщо?),
а с другой, - дальнейшее усиление царской влас-
ти, невиданное ранее развитие царской админис-
трации и бюрократии58, то эпоха ранних Спарто-
кидов во взаимоотношениях центральной власти
и полиса должна характеризоваться «от противно-
го». Не в том, конечно, смысле, что власть прави-
телей была слаба, а полиса не было. А в том, что
«архонты Боспора» практически сосредоточили в
своих руках чуть не все властные прерогативы го-
сударства, организованного как полис.
Пытаясь осмыслить ярковыраженную особен-
ность политического строя Боспорского государс-
тва (не вполне очевидную, по-видимому, уже для
древних - ср.: Завойкин, 2006в, с. 353-357), ис-
следователи осмысливали боспорскую монархию,
опираясь на феномен эллинистической монархии.
Лучше всех своих последователей существо воп-
роса сформулировал М.И. Ростовцев. «Боспорская
58
монархиями.
Государственный строй, действительно, имеющий некоторое сходство с канувшими в лету эллинистическими
тирания, - пишет он, - определяется очень свое-
образным и единичным явлением в конституци-
онной истории античного мира. Ее нельзя назвать
ни чистой военной тиранией типа сиракузской, ге-
раклейской и многочисленных кратковременных
городских тираний IV и следующих веков, пред-
ставительниц так называемой младшей тирании,
ни чистой PaaiXela, т.е. царской властью восточно-
го или эллинистического типа» [Ростовцев, 1989,
с. 183]. От младшей тирании «ее отличают прежде
всего ее длительное многовековое существование и
удивительная прочность», на что указывали еще
античные авторы (Ael. Var. hist. VI. 13). Далее от-
мечается «двойственность» боспорской тирании:
«боспорские тираны, по крайней мере со времен
Левкона I выступают как архонты греков, живу-
щих в Боспоре и Феодосии, и в то же время как
цари народов, живших на азиатской стороне Бос-
пора под властью своих местных царей. Наконец,
не имеет аналогий в греческой тирании тот факт,
что основные институты греческой itoXis - народ-
ное собрание и совет, бццо? и (ЗоиАт) - не действуют
и, очевидно, не имеют конституционного сущест-
вования в городах Боспора; во всяком случае мы
не имеем до сих пор ни одного ни литературного,
ни эпиграфического свидетельств, которые хотя
бы намекали на существование этих учреждений...
Но с другой стороны, боспорская тирания не есть
и чистая pacnXda. Это явствует из титула apxwv,
который боспорские владыки носили... вплоть до
последних моментов своего существования, на-
ряду с этим и из всего монетного дела Боспора,
сохраняющего вплоть до времени последних ти-
ранов (во всяком случае, до Левкона II) свой чис-
то городской характер, что, например, типично и
для сиракузской тирании Дионисия и его преем-
ников» [Ростовцев, 1989, с. 183]. Иные исследо-
ватели из факта необыкновенно ранней монархии
на Боспоре выводили теорию «протоэллинизма»,
а другие, напротив, приходят к заключению, что
эллинизм на Боспоре утвердился уже тогда, когда
в остальном мире эллинистическая эпоха подошла
к концу, притом исключительно благодаря вне-
шнему воздействию, вроде бы и не находящему
соответствий на местной почве.
Все эти и другие попытки понять, с каким фе-
номеном мы имеем дело, занимаясь политическим
строем Спартокидовского Боспора, приводят к бо-
238
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
лее ясному пониманию простой в принципе мыс-
ли, что в конкретных исторических и этнополити-
ческих условиях, в которых оказались греческие
полисы на побережье Киммерийского Боспора, их
судьба была предопределена: для успешного сущес-
твования в условиях более или менее постоянной
военной угрозы со стороны враждебных варваров,
которые волнами «накатывали» из степи, необхо-
димо было объединить все свои усилия, невзирая
на пограничные и всякие иные споры между собой,
создав общий фронт. Как показывает историческая
практика, эффективные формы объединений на
добровольной основе - явления если и не редкие,
то недолговечные. Объединения же насильствен-
ные устойчивы в том лишь случае, если, поступа-
ясь частью своих исконных прав, участники такой
«конфедерации» получают весомый «положитель-
ный баланс». Многовековая история боспорской
монархии есть лучшее подтверждение тому, что
такой баланс был найден. И в значительной мере
благодаря тому, что новая территориальная держа-
ва формировалась на привычной для греков поли-
сной основе.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Анохин, 1986. Анохин ВА.,1986. Монетное дело Боспора. Киев, 1986.
Анохин, 1999. Анохин В А История Боспора Киммерийского. Киев,1999.
Белова, 1954. Белова Н.С. Политическое положение боспорских городов в IV в. до н. э. Автореф.
дисс... канд. ист. наук. М. -Л.
Белова, 1967. Белова Н.С. Новая надпись из Гермонассы // ВДИ. № 1.
Берве, 1997. Берве Г. Тираны Греции. Ростов-на-Дону.
Бикерман, 1985. Бикерман Э. Государство Селевкидов. Москва.
Блаватская, 1959. Блаватская Т.В. Очерки политической истории Боспора в V-IVвв. до н. э. Москва.
Блаватская, 1965. Блаватская Т.В. Рескрипты царя Аспурга // СА. № 1.
Блаватский, 1964. Блаватский ВД. Пантикапей. Очерки истории столицы Боспора. Москва.
Болдырев, Завойкин, 2000. Болдырев С.И., Завойкин АА. Реформа Левкона I // ТД VIII ВНК.
Москва.
Борисова, 2006. Борисова В.С. Становление государственности Боспора в VI-IV вв. до н. э. Авто-
реф. дисс... канд. ист. наук. Нижний Новгород.
Брашинский, 1965. Брашинский И.Б. О некоторых династических особенностях правления бос-
порских Спартокидов // ВДИ. № 1.
Бурачков, 1884. Бурачков П.О. Общий каталог монет, принадлежащих эллинским колониям, су-
ществовавшим в древности на северном берегу Черного моря. Одесса.
Васильев, 1985. Васильев АН. Проблемы политической истории Боспора V-IV вв. до н. э. в отечес-
твенной историографии. Автореф. дисс... канд. ист. наук. Ленинград.
Васильев, 1986. Васильев А.Н. Боспорские надписи как исторический источник. (О понятии «Бос-
пор» на Боспоре в IV в. до н. э.) // Вспомогательные исторические дисциплины. 17. Л.
Васильев, 1992. Васильев АН. К вопросу о времени образования Боспорского государства // Этюды
по античной истории и культуре Северного Причерноморья. Л.
Вахтина, 1991. Вахтина М.Ю. «Скифский путь» в Прикубанье и некоторые древности Крыма в
эпоху архаики // Вопросы истории и археологии Боспора. Межвузовский сб. Белгород-Воронеж.
Вахтина, Виноградов, Рогов, 1980. Вахтина М.Ю.,Виноградов ЮА,Рогов ЕЛ. Об одном из марш-
рутов военных походов и сезонных миграций кочевых скифов // ВДИ. № 4.
Виноградов Ю.А., 1999. Виноградов ЮА. Греческая колонизация и греческая урбанизация Северно-
го Причерноморья // Stratum plus. 3. Скифский квадрат. Кишинев.
Виноградов Ю.А., 2001. Виноградов ЮА. Курганы варварской знати V в. до н. э. в районе Боспора
Киммерийского // ВДИ. № 4.
Виноградов Ю.А. 2002. Виноградов ЮА. Греки и варвары на Боспоре Киммерийском в доримскую
эпоху. Автореф. дисс... докт. ист. наук. СПб.
Виноградов Ю.А., 2003. Виноградов ЮА. Усобица сыновей боспорского царя Перисада I // Мате-
риалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 3. Краснодар.
239
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Виноградов Ю.А. 2005. Виноградов ЮА Боспор Киммерийский (Глава V) // Греки и варвары Се-
верного Причерноморья в Скифскую эпоху. СПб.
Виноградов Ю.А. 2006. Виноградов ЮА. Боспор Киммерийский: основные этапы истории в дорим-
скую эпоху II Греки и варвары на Боспоре Киммерийском VII-I вв. до н. э. СПб.
Виноградов, 1978. Виноградов Ю.Г. Проблема политического статуса полисов в составе Боспор-
ской державы IV в. до н. э. // Основные проблемы развития рабовладельческой формации. Типология
рабовладельческих обществ. Тез. докл. М.
Виноградов, 1983. Виноградов Ю.Г. Полис в Северном Причерноморье // Античная Греция. Т. 1.
Москва.
Виноградов, 1988. Виноградов Ю.Г. Боспор и эллинизм // III Всесоюзный симпозиум по проблемам
эллинистической культуры на Востоке. Ереван.
Виноградов, 1989. Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса VII-I вв. до н. э.
Историко-эпиграфическое исследование. Москва.
Виноградов, 1990. Акопян АП,Бадер АЛ. Боспор и Эллинизм. III Всесоюзный симпозиум по про-
блемам эллинистической культуры на Востоке // ВДИ. № 1.
Виноградов, 1991. Виноградов Ю.Г. Фанагорийские наёмники // ВДИ. № 4.
Виноградов, 1995. Виноградов ЮТ. Понт Эвксинский как политическое, экономическое и культур-
ное единство и эпиграфика // Античные полисы и местное население Причерноморья. Севастополь.
Виноградов, Толстиков, Шелов-Коведяев, 2002. Виноградов ЮТ.,Толстиков В.П.,Шелов-Коведяев
Ф.В. Новые декреты Левкона 1,Перисада и Евмела из Пантикапея // ВДИ. № 4.
Габелко, Завойкин, 2004. Габелко ОЛ.,Завойкин АА. Еще раз о вифинско-понтийско-боспорской
эре II Боспорский феномен: проблемы хронологии и датировки памятников. Материалы конф. Ч. I.
СПб.,2004.
Гайдукевич, 1949. Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство. М.-Л.
Гайдукевич, 1967. Гайдукевич В.Ф. Новые данные по боспорской керамической эпиграфике //
КСИА Вып. 109.
Голенко, 2004. Голенко В.К. Еще раз о типологии раннего серебра Боспора // У Понта Эвксинско-
го. Памяти П.Н. Шульца. Симферополь.
Голубцова, 1992. Голубцова Е.С. Полис и монархия в эпоху Селевкидов // Эллинизм. Т. II. Москва.
Грач, 1968. Грач НЛ. О Горгиппе и некоторых династических особенностях правления ранних
Спартокидов // Античная археология и культура Средиземноморья и Причерноморья. Л.
Григорьев, 1998. Григорьев Д.В. К вопросу о военно политической ситуации на Боспоре в конце VI
- первой половине V в. до н. э. // ПИФК. Вып. 5.
Гуров, 1983. Гуров АН. Феодосия и Фанагория в системе Боспорского государства // Из истории
античного общества. Горький.
Долгоруков, 1990. Долгоруков В.С. Некоторые вопросы истории и топографии ранней Фанагории
II КСИА Вып. 197.
Долгоруков, Колесников, 1989. Долгоруков В.С., Колесников АЛ. Новые данные о строительных
комплексах Фанагории // Проблемы исследований античных городов. Тез. докл. III Чтений памяти
проф. ВД. Блаватского. М.
Долгоруков, Колесников, 1993. Долгоруков В.С.,Колесников АБ. Новый тип строительных ком-
плексов Фанагории // РА. № 1.
Жебелев, 1953. Жебелев СА Северное Причерноморье. М.-Л.
Завойкин, 1994. Завойкин A. A Kippepios* Вбсгтторо? - Вбсггторо? - Diod. XII. 31,1. (Опыт источнико-
ведческого анализа) // ПИФК. Магнитогорск,Вып. 1.
Завойкин, 1997. Завойкин АА,Киммерида - полис на Киммерийском Боспоре // ПИФК. Вып. 4. 1.
Завойкин, 1998. Завойкин АА. Синдская Гавань (Синдик) - Горгиппия // ВДИ. № 3.
Завойкин, 1999а. Завойкин АА. Периодизация истории Киммериды // ДБ. Т. 2.
Завойкин, 19996. Завойкин АА. Спарток и Перисад, дети Левкона. Некоторые проблемы боспор-
ской хронологии II ПИФК. Вып. VIII.
240
А. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
Завойкин, 2000. Завойкин АЛ Афины - Боспор - Гераклея Понтийская (от Перикла до Клеарха)
II Международные отношения и дипломатия в античности. Казань.
Завойкин, 2000а. Завойкин АЛ Памятник Сатира I на Азиатском Боспоре (Strabo XII. 2,7) //
ДБ. Т. 3.
Завойкин, 20006. Завойкин АЛ. Боспор: Пантикапей и территориальное государство // Таманс-
кая старина. 3. СПб.
Завойкин, 2001. Завойкин АЛ. «Боспорский феномен» или псевдо-эллинизм на Боспоре // ДБ. Т. 4.
Завойкин, 2002. Завойкин АЛ К вопросу о статусе Феодосии и Горгиппии в державе Спартокидов
//ДБ. Т. 5.
Завойкин, 2004а. Завойкин АЛ «Две Синдики» (заметки касаемо исторической значимости пос-
вящения Теопропида,сына Мегакла из Нимфея) // ДБ. Т. 7.
Завойкин, 20046. Завойкин АЛ Фанагория во второй половине V - начале IV вв. до н. э. (по мате-
риалам раскопок «Южного города» ) / ДБ. Suppl. I. М.
Завойкин, 2005а. Завойкин АЛ Кризис «первой половины» V в. до н. э. на Боспоре (состояние
проблемы двадцать лет спустя)// Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и
средневековья. Материалы VI Боспорских чтений. Керчь.
Завойкин, 20056. Завойкин АЛ Сатир и мышь // Боспорский феномен: проблема соотношения
письменных и археологических источников. Материалы международной конф. СПб.
Завойкин, 2006. Завойкин АЛ Кризис «первой половины» V в. до н. э. и проблема образования Бос-
порского государства // РА. № 4.
Завойкин, 2006а. Завойкин АЛ Об институте династических имен Спартокидов П ДБ. Т. 10.
Завойкин, 20066. Завойкин АЛ. Боспор: Пантикапе.й и территориальное государство // Греки и
варвары на Боспоре Киммерийском VII-I вв. до н. э. СПб.
Завойкин, 2006в. Завойкин АЛ Аристотель, Кл. Элиан и Спартокиды (Левкониды) // Историчес-
кое знание: теоретические основания и коммуникативные прктики. Материалы научн. конф.,Казань,
5-7 октября 2006 г. М.
Завойкин, Масленников, 2006. Завойкин АЛ,Масленников АЛ Специфика освоения сельских тер-
риторий Восточного Крыма и Таманского полуострова в VI-V вв. до н. э. // Боспор Киммерийский и
варварский мир в период античности и средневековья. Oikos. Керчь.
Завойкин, Сударев, 2006а. Завойкин АЛ,Сударев Н.И. Погребения с оружием VI-V вв. до н. э. как
источник по политической и военной истории Боспора. Часть I // ДБ. Т. 9.
Завойкин, Сударев, 20066. Завойкин АЛ.,Сударев Погребения с оружием VI-V вв. до н. э. как источ-
ник по политической и военной истории Боспора. Часть II // ДБ.. Т. 10.
Завойкина, 2006. Завойкина Н.В. Частные сообщества городов Боспорского царства el- первой
половине III вв. н. э. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М.
Зограф, 1951. Зограф АЛ. Античные монеты // МИЛ №16.
Каллистов, 1949. Каллистов Д.П. Очерки по истории Северного Причерноморья античной эпохи. JI.
Каллистов, 1963. Каллистов Д.П. Боспорский декрет Перисада о даровании проксении пирейцу //
Проблемы социально-экономической истории Древнего мира. М.-Л.
Каменецкий, 1989. Каменецкий И.С. Меоты и другие племена Северо-Западного Кавказа в VII в.
до н. э. - III в. н. э. /I Степи Евразийской части СССР в скифо-сарматское время. Археология СССР в
20-ти томах. М.
Колобова, 1953. Колобова К.М. Политическое положение городов в Боспорском государстве //
ВДИ. № 4.
Кошеленко, Усачева, 1992. Кошеленко ГЛ, Усачева О.М. Плон i Кепи // Археология. № 2.
Кузнецов, 2000. Кузнецов ВД. Афины и Боспор: хлебная торговля // РА.№ 1.
Кузнецов, 2001. Кузнецов ВД. Полис на Боспоре (эпоха архаики) // ДБ. Т. 4.
Латышев, 1909. Латышев В.В. TIONTIKA. 1909.
Малышев, 2000. Малышев АЛ. Боспор и Прикубанье во второй половине V - середине III вв. до н.
э. //ДБ. Т. 4.
241
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Масленников, 1996. Масленников АА. Некоторые проблемы ранней истории Боспорского государс-
тва в свете новейших археологических исследований в Восточном Крыму // ПИФК. Вып. 3.
Масленников, 1998. Масленников АА Эллинская хора на краю Ойкумены. Сельская территория
европейского Боспора в античную эпоху. М.
Масленников, 2001. Масленников А А. «Царская» хора Боспора на рубеже V-IV вв. до н. э. (к воп-
росу о локализации) // ВДИ. № 1.
Молев, 1997. Молев ЕА Политическая история Боспора VI-TV вв. до н. э. Нижний Новгород.
Молев, 1999. Молев ЕА. Спарток и первые Спартокиды на Боспоре // АМА. Вып. 10.
Молев, 2005. Молев ЕА. Греко-персидский конфликт в конце VI - начале V в. до н. э. и процесс
формирования государственной системы Боспора // Боспор Киммерийский и варварский мир в период
античности и средневековья. Материалы VI Боспорских чтений. Керчь.
Паромов, 2000. Паромов Я.М. Скифские погребения на Таманском полуострове // ТС. Вып. 3.
Петрова, 1991. Петрова Э£. Феодосия в составе Боспорского царства (политический аспект) //
МАИЭТ. II. Симферополь.
Ростовцев, 1925. Ростовцев М.И. Скифия и Боспор. Л.,1925.
Ростовцев, 1989. Ростовцев М.И.,Исследования по истории Скифии и Боспорского царства. Т. II.
Глава VI. Государство и культура Боспорского царства. 1. Государство и социальный строй эпохи
Спартокидов // ВДИ. № 2.
Савельев, 1964. Савельев ЮА. Боспорские черепичные клейма из раскопок Пантикапея и Фанаго-
рии в 1950-1960 гг. // СА. № 3.
Сапрыкин, 2003. Сапрыкин С.Ю. Боспорское царство: от тирании к эллинистической монархии
Ц ВДИ. № 1.
Сапрыкин, 2006. Сапрыкин С.Ю. Этюды по социальной и экономической истории Боспорского
царства // Античная цивилизация и варвары. М.
Соколова, Павличенко, 2002. Соколова О.Ю.,Павличенко НА Новая посвятительная надпись из
Нимфея II Hyperboreus. Vol. 8. fasc. 1.
Столба, 1998. Столба В.Ф. Второй Элыпигенский клад боспорского серебра второй половины V в.
до н. э. (IGCH 1004) Ц ТД VI ВНК. СПб.
Столба, 2002. Столба В.Ф. Проблемы нумизматики Нимфея: несколько замечаний // Hyperboreus.
Vol. 8. Fasc. 1.
Суриков, 2000. Суриков И.Е. По поводу древнегреческих монет с легендой ХАММА // ТД VIII
ВНК.
Суриков, 2001. Суриков И.Е. Нумизматическое свидетельство о самосской колонизации Причер-
номорья П ПИФК. Вып. X.
Суриков, 2003. Суриков И.Е. Нимфей и Афинский монетный декрет // ТД XI ВНК. СПб.,2003.
Суриков, 2004. Суриков И. Е. Древнегреческие монеты с легендой ХАММА: К оценке хода дискуссии
II ПИФК. 2004. Вып. XIV.
Суриков, 2004а. Суриков И.Е. ХАММА: к оценке хода дискуссии // ТД XII ВНК. М.
Суриков, 2006. Суриков И.Е. К вопросу о характере тирании на Боспоре Киммерийском: стади-
ально-типологический контекст // Историческое знание: теоретические основания и коммуника-
тивные практики. Материалы научн. конф.,Казань,5-7 октября 2006 г. М.
Толстиков, 1992. Толстиков В.П. Пантикапей - столица Боспора // ОАИБ. М.
Толстиков, 2000. Толстиков В.П. Дворец Спартокидов на акрополе Пантикапея. (К проблеме ло-
кализации, интерпретации графической реконструкции) // ДБ. Т. 3.
Толстиков, 2001а. Толстиков В.П. Ранний Пантикапей в свете новых археологических исследо-
ваний II ДБ. Т. 4.
Толстиков, 20016. Толстиков В.П. Археологические открытия на акрополе Пантикапея и про-
блема боспоро-скифских отношений в VI-V вв. до н. э. // БФ. Формирование полисов. Образование
государства. Ч. I. СПб.
Толстиков, Виноградов, 1999. Толстиков В.П.,Виноградов Ю.Г. Декрет Спартокидов из дворцового
242
к. А. Завойкин. Боспорская монархия: от полисной тирании к территориальной державе
храма на акрополе Пантикапея // Евразийские древности. 100 лет Б.Н. Гракову. М.
Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2001. Толстиков В.П., Журавлев Д.В., Ломтадзе ГА. Акрополь
Пантикапея при ранних Спартокидах. К интерпретации сооружений второй половины V - первой
половины IV вв. до н. э. на акрополе Пантикапея // 175 лет Керченскому музею древностей. Мате-
риалы конф. Керчь.
Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2002. Толстиков В.П.,Журавлев Д.В.,Ломтадзе ГА. К хронологии
застройки западного плато акрополя Пантикапея // ДБ. Т. 5.
Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2003. Толстиков ВЛ., Журавлев Д.В., Ломтадзе ГА. Многока-
мерные строительные комплексы в системе застройки Пантикапея VI-V вв. до н. э. // ДБ. Т. 6.
Толстиков, Журавлев, Ломтадзе, 2004. Толстиков ВП.,Журавлев Д.В.,Ломтадзе ГА. Новые мате-
риалы к хронологии и истории раннего Пантикапея // ДБ. Т. 7.
Толстиков, Ломтадзе, 2001. Толстиков В.П. Ломтадзе ГА. К вопросу о времени основания басилеи
Спартокидов на акрополе Пантикапея // ДБ. Т. 4.
Тохтасьев, 1999. Тохтасьев С.Р. ВО2ПОРО2 // Боспорский феномен. СПб., 1999.
Тохтасьев, 2001. Тохтасьев С.Р. Происхождение титулатуры Спартокидов // Боспор Киммерийс-
кий и Понт в период античности и средневековья. Материалы II Боспорских чтений. Керчь.
Тохтасьев, 2006. Тохтасьев С.Р. К политической истории Боспора III в. до н. э. // ДБ. Т. 10.
Улитин, 2006. Улитин В.В. Торговые связи племен Прикубанья с античным миром в конце VII
- первой половине I в. до н. э. (по данным амфорной тары). Автореф. дисс... канд. ист. наук. СПб.
Фролов, 1963. Фролов ЭД. Политические тенденции трактата Ксенофонта «О доходах» // Про-
блемы социально-экономической истории Древнего мира. М.-Л.
Фролов, 1979. Фролов ЭД. Сицилийская держава Дионисия. Л.
Хайнен, 1999. Хайнен X. Афинский почетный декрет в честь Спартока III (IG,II2,653) // ДГВЕ
за 1996-1997. М.
Шелов, 1951. К вопросу об изображении львиной головы на ранних боспорских монетах // КСИ ИМ К.
Вып. XXXIX.
Шелов, 1956. Шелов Д£. Монетное дело Боспора VI-II вв. до н. э. М.
Шелов-Коведяев, 1985. Шелов-Коведяев Ф.В. История Боспора в VI-IV вв. до н. э. // ДГ СССР за
1984. М.
Шелов-Коведяев, 1985а. Шелов-Коведяев Ф.В. Новые боспорские декреты // ВДИ. 1.
Шкорпил, 1918. Шкорпил В.В. Археанактиды // ИТУАК. 54.
Яйленко, 1984. Яйленко В.П. К проксенической деятельности Ольвии и Боспора // Этногенез на
родов Балкан и Северного Причерноморья. Лингвистика, история, археология. М.
Яйленко, 1986. Яйленко В.П. Одна боспорская эпитафия//Проблемы античной культуры. М.
Яйленко, 2001. Яйленко В.П. Вторая фанагорийская проксения // ДБ. Т. 4.
Яйленко, 2004. Яйленко В.П. Вотив Левкона I из Лабриса // ДБ. Т. 7.
Berve, 1967. Berve Н. Tyrannis bei den Griechen. Munchen, Bd. I.
Ehrhardt N., 1983. Milet und seine Kolonien. Frankfurt am Mein - Bern - New York.
Head, 1911. Head B.V. Historia Numorum. 2nd ed. Oxford.
Minns, 1913. Minns E. Scythians and Greeks. Cambridge.
Rostovzeff, 1941. Rostovzeff M. Social and Economic History of the Hellenistic World. Oxford.
Vinogradov, 1980. Vinogradov Ju.G. Die historische Entwicklung der Polis des nordlichen
Scharzmeergebites im 5 Jh. v. Chr. // Chiron. 10.
Malkin, 1985. Malkin I. What's Name? The Eponymos Founders of Greek Colonies // Athenaeum.
Werner, 1955. Werner R. Die Dynastie der Spartokiden // Historia. IV. 4.
243
АКРОПОЛЬ ПАНТИКАПЕЯ - СТОЛИЦЫ БОСПОРА
КИММЕРИЙСКОГО. ИТОГИ ИЗУЧЕНИЯ ЗА 60 ЛЕТ
В.П. Толстиков
Государственный музей изобразительных искусств
им. А.С.Пушкина. Москва. Россия
К истории изучения Пантикапея
и его акрополя
В июне 2005 года исполнилось 60 лет со
дня рождения Боспорской археологической эк-
спедиции Государственного музея изобразитель-
ных искусств имени А.С.Пушкина, созданной в
1945 году по инициативе проф. В.Д. Блаватс-
кого. Уже шесть десятилетий Экспедиция ведет
систематические, планомерные исследования в
центральной части городища Пантикапей - од-
ного из крупнейших античных памятников Се-
верного Причерноморья, площадь которого пре-
вышает 100 га (рис. 1).
История изучения Пантикапея, насчитываю-
щая 200 лет, не менее драматична, чем история
самого древнего города. Проблема в том, что кот-
лованы многих весьма значительных раскопов
XIX века остаются безымянными, а документация
о найденных в них строительных остатках и мате-
риалах отсутствует.
Рис. 1. Западное плато акрополя Пантикапея. Общий вид с севе-
ро-востока
За долгие годы многочисленных «разрытий»
и «разысканий» с территории городища и его об-
ширного некрополя получен огромный и разно-
образный материал. Нумизматические находки,
эпиграфические документы, скульптура, керами-
ка различных стилей, типов и периодов, террако-
ты, бронза, оружие, украшения из драгоценных
металлов - эти свидетельства тысячелетней исто-
рии столицы Боспора рассеяны сегодня по мно-
гим музеям мира. Их география весьма обширна:
Керчь, Санкт-Петербург, Одесса, Москва, Лондон,
Париж, Мюнхен - вот далеко не полный перечень
городов, в которых хранятся пантикапейские
древности.
Именно поэтому, несмотря на активные поис-
ки «любителей древностей» и профессиональных
археологов проблема воссоздания истории и обли-
ка древнего города и, прежде всего, его акрополя
в течение многих десятилетий не находила реше-
ния, оставаясь лишь в области умозрительных
предположений.
* * *
В настоящее время благодаря пла-
номерным раскопкам Боспорской экспе-
диции Государственного музея изобра-
зительных искусств им. А.С.Пушкина
исследованы значительные участки
территории на вершине Первого крес-
ла горы Митридат (раскоп Цитадель).
На северо-восточном ее склоне (раско-
пы Верхний Митридатский и Новый
Верхний Митридатский), на северном
склоне (раскоп Новый Эспланадный), а
также на самом западном плато и его
северном склоне (раскопы Централь-
ный, Центральный-Северный, Цент-
ральный-Эспланадный). Впервые уда-
лось на широких площадях выявить
специфику стратиграфии культурных
напластований этого важнейшего цен-
трального района городища, исследо-
244
В. П.Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 2. Городище Пантикапей. Схема расположения основных топографических ориентиров и древних
строительных объектов на горе Митридат
вать строительные остатки от VI века до н. э. до
первых веков н. э. (рис. 2).
Определенные успехи достигнуты и в локали-
зации границ акрополя, а также в изучении эво-
люции его застройки на разных этапах многовеко-
вой истории Пантикапея.
Информация об акрополе столицы Боспора,
которую сохранили для нас письменные античные
источники - древние авторы и боспорские эпиг-
рафические документы, отрывочна и малоинфор-
мативна. Тем не менее, несмотря на краткость и
фрагментарность этих сведений, сопоставление их
с материалами археологических раскопок пред-
ставляется перспективным.
Факт наличия акрополя в Пантикапее зафик-
сирован Страбоном: *Пантикапей представляет со-
бой холм, со всех сторон заселенный, окружностью
в 20 стадий, с восточной стороны от него находит-
ся гавань и доки приблизительно для 30 кораблей;
есть также акрополь» (Strabo., VII, IV, 4)1.
Предание о том, что уже Левкон I - боспорс-
кий династ, правивший в 389/88-349/48 годах до
н. э., имел резиденцию в Пантикапее, которая в
тексте именуется дворцом (BASIAEI А), сохранил
Полиен (Polyen, Strateg., VI, 9, 2).
Диодор Сицилийский сообщает, что в Панти-
капее находилась постоянная резиденция боспорс-
ких царей, куда прибыл сын умершего царя Пери-
сада I Притан, оспоривший в вооруженной борьбе
царскую власть у своего брата Эвмела (Diod., XX,
23, 30-40). Описание обстоятельств гибели Эвме-
ла, правившего, как сообщает Диодор, пять лет
1 Здесь и далее античные авторы цитируются по: Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и рим-
ских о Скифии и Кавказе. Т. I, СПб., 1890.
245
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 3. План Пантикапея по А. Дигби. Фрагмент
и пять месяцев, позволяет заключить, что царс-
кая резиденция, для обозначения которой автор
вновь использует термин BA2IAEI А, находилась на
вершине Пантикапейского холма (Diod., XX, 25,
25-30).
Приведенные Диодором данные указывают на
го, что ко времени правления Притана и Эвмела,
го есть к 310-303 гг. до н. э., на акрополе возвы-
шалась архитектурно оформленная царская рези-
денция.
Террасный характер планировки акрополя
отражает сообщение Аппиана: царь Митридат VI
Евпатор, блокированный восставшими на акропо-
ле, наблюдал за их действиями с одной из тер-
рас (vcoOev ек яерисатои). Рассказ о последних днях
жизни царя позврляет также заключить, что к 63
году до н. э. акрополь оставался достаточно укреп-
ленным и, защищенный гарнизоном, мог выдер-
жать осаду (Арр., Mithr., 111).
О том, что и в этот период на акрополе Панти-
капея находился дворец, в котором окончил свои
дни царь Митридат, сообщает Дион Кассий Кок-
кейан (Cass. Dio., XXXVH, 12).
В новелле Лукиана Самосатского «Токсарид
или дружба», зафиксировано любопытное свиде-
тельство о том, что рядом с дворцом царя Боспора
располагался храм (Lyc. Sam., Тох., 50). Это бег-
лое указание, восходящее, быть может, к боспор-
ским источникам [Гайдукевич, 1949, с. 72, прим.
42], заслуживает внимания.
Существование в Пантикапее специальных
должностных лиц, традиционно ведавших царс-
кой резиденцией, надежно фиксируется эпигра-
фическими документами первых веков н. э. (КБН
№49; 98, 6-7; 1005, 20; 36А, 14-15; 58, 6-7; 628;
1249; 1051, 3-4; 1237, 11-12; 1134, 11).
Итак, письменная античная традиция и эпиг-
рафические документы позволяют представить
акрополь столицы Киммерийского Боспора как
хорошо защищенный, украшенный монументаль-
ными сооружениями архитектурный комплекс, в
пределах которого находилась и резиденция бос-
порских династов. Однако эти источники не дают
возможности составить сколько-нибудь отчетли-
вое представление ни о границах и системе ук-
реплений акрополя в различные периоды бурной
истории Пантикапея, ни о его планировке, ни об
архитектурном облике дворца Спартокидов.
Некоторые выводы общего порядка позволяет
сделать анализ планов и описаний развалин Пан-
тикапея, составленных в XIX веке. Имеющиеся в
нашем распоряжении планы свидетельствуют, что
246
В. П. Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 4. План Пантикапея по П. Дюбрюксу.
Фрагмент
Рис. 5. Остатки укреплений южного фронта оборо-
ны акрополя Пантикапея. Раскопки Ю.Ю.Марти
1930-1931 гг.
первые исследователи древней топографии горо-
дища единодушно включали в пределы акрополя
лишь верхнее плато Митридатова холма со ска-
лой, получившей наименование «Первое кресло
(или трон) Митридата», а также небольшой учас-
ток территории, примыкающий к верхнему плато
с северной стороны. Подтверждением тому слу-
жат, например, планы Пантикапея, составленные
швейцарским путешественником Фредериком Дю-
буа де Монпере [Dubois de Montpereux, 1839-1843,
р. 118 suiv. Atlas, I ser., pl.2] и городским архи-
тектором А. Дигби2 (рис. 3). Это подтверждает
и вновь найденный оригинал рукописного плана
Поля Дюбрюкса [Тункина, 2002, с. 144-179; рис.
48] (рис. 4).
Действительно, еще и сегодня восточная гра-
ница участка, примыкающего к верхнему плато с
северо-восточной стороны, четко очерчена линией
отвесно обрывающихся выходов материковой ска-
лы (Хе 87 по плану П.Дюбрюкса). Местами на этих
скальных массивах заметны следы регулярных
подтесов, служивших в древности основаниями
для квадровой кладки укреплений акрополя.
Остатки самих укреплений были выявлены
раскопками Ю.Ю.Марти 1930-1931 годов на юж-
ном склоне верхнего плато [Толстиков, 2000, с.
304, рис.5] (рис. 5).
В этой связи следует думать, что исследовате-
ли XIX века наносили на планы, еще возвышав-
шиеся тогда над дневной поверхностью, остатки
трасс укреплений Пантикапея первых веков н. э.
Если это предположение справедливо, то общая
площадь территории акрополя позднего периода
в тех пределах, в которых ее фиксировали ученые
XIX столетия, не превышала 3,5 га.
Если приведенная выше информация позволя-
ет составить какое-то, хотя бы самое общее пред-
ставление о границах акрополя в первые века н.
э., то вопрос о топографии и размерах акрополя
эллинистического периода до недавнего времени
оставался открытым. Это было обусловлено тем,
что, как свидетельствуют современные раскопки,
уже к началу III столетия н. э. почти все трассы
укреплений и значительные архитектурные ос-
татки акрополя эллинистического времени были
выбраны на камень, а их остатки скрыты под тол-
щей культурных напластований.
Для решения вопросов, связанных с пробле-
мой воссоздания облика эллинистического акро-
поля столицы Боспора требовались системати-
ческие, планомерные археологические раскопки
широкими площадями.
Программа целенаправленных археологичес-
ких исследований акрополя Пантикапея была на-
чата Ириной Дмитриевной Марченко в 1974 году и
продолжается под руководством автора этих строк
2 ЦГИА СССР, фонд 1993, опись 167, ед. хран. 48, л.1. Этот план был обнаружен в 1978 г. ст. научн. сотр. Ин-
ститута теории и истории архитектуры М.Б.Михайловой и любезно предоставлен для работы автору этой статьи.
247
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
по настоящее время. В качестве наиболее перспек-
тивной территории для проведения раскопок был
выбран участок вершины горы Митридат, при-
мыкающий с запада к подножию Первого кресла.
Эта территория с расположенным на ней Цент-
ральным раскопом получила название «Западное
плато». К настоящему времени исследовано при-
мерно 70 % территории плато, а также обширный
участок его северного склона, на котором разбиты
раскопы Центральный-Северный и Центральный-
Эспланадный. Общая исследованная территория в
пределах трех, названных выше раскопов превы-
шает сегодня 7000 м2.
Замечания относительно рельефа
вершины горы Митридат в древности
и особенностей планировки
центрального района Пантикапея
Данные многолетних раскопок позволяют
заключить, что за прошедшие два с половиной
тысячелетия облик Митридатовой горы в районе
вершины Первого кресла претерпел существенные
изменения, которые следует учитывать при разра-
ботке реконструктивных схем. Можно утверждать,
что в VI-III вв. до н. э., когда мощность куль-
турных напластований еще была незначительной,
склоны холма имели более жесткие очертания3.
Суровость склонов, также как и вершины холма,
еще более подчеркивалась многочисленными вы-
ходами массивов материковой скалы.
С точки зрения античных строителей наиболее
выгодным в плане обороны и удобным в смысле
обитания, несомненно, служил район, примыкав-
ший к скалистой вершине Первого кресла горы
Митридат. Он включал верхнее плато, западное
плато и значительные участки северного и, от-
части, северо-восточного склонов4. Восточный и
южный склоны, имеющие уклон, превышающий
местами 45 градусов, были менее удобны для ос-
воения5, зато значительно повышали обороноспо-
собность верхнего и западного плато. Наиболее
подходящим для строительной деятельности был
пологий северный склон, плавно понижавшийся
несколькими невысокими естественными терраса-
ми. Лишь на расстоянии около 200 м от вершины
Первого кресла этот склон круто обрывался вниз
- в сторону древней бухты, что также позволяло
обеспечивать высокую обороноспособность данно-
го участка и с этой стороны, не исключая возмож-
ности коммуникаций с припортовой частью посе-
ления.
На всем протяжении истории Пантикапея на-
иболее уязвимым оставалось западное и северо-
западное направление, где отсутствовали серьез-
ные естественные препятствия для атакующего
противника. В этой связи, прежде всего в ранний
период истории города, особое значение в деле ор-
ганизации эффективной обороны его центрального
района приобретали скальные массивы, образовы-
вавшие естественную западную границу западного
плато и шедшие далее к северу, вниз по склону в
виде гряды из нескольких отдельно стоящих вы-
ступов различной величины. Цепь этих скальных
выступов, будучи включена в линию укреплений,
позволяла создать достаточно эффективный фор-
тификационный рубеж на значительном участке
наиболее угрожаемого - западного направления.
Эти выходы материковой скалы являются од-
ной из существенных особенностей рельефа ис-
следуемого района горы Митридат. Некоторые из
них, как например, упомянутые выше, скала Пер-
вого кресла, гряда скал на восточном крае учас-
тка, примыкающего к верхнему плато с севера,
а также скальная платформа, оформляющая севе-
ро-западный угол западного плато, и по сей день
возвышаются над дневной поверхностью. Другие
не менее значительные выходы скал, как пока-
зывают раскопки, скрыты под толщей насыпей и
культурных напластований.
Лишь огромный массив скалы, оформляющий
северо-западный угол западного плато, частично
3 Раскопки, зондажи и наблюдения в ходе строительных работ на горе Митридат позволяют заключить, на-
пример, что в настоящее время толщина культурных напластований на южном склоне в районе Первого кресла
колеблется от 4-6 м, в верхней части склона, до 11-13 м в районе Босфорских переулков. Мощность слоя, перекры-
вающего северный склон, составляет, в среднем, от 3 до 8 м. Над современной дневной поверхностью возвышается
лишь несколько скальных выходов, поверхности которых хранят следы многочисленных античных подтесок и
выломок камня более позднего времени.
4 Наличие источников питьевой воды на северном склоне в ранний период фиксируется находкой в пределах Нового
Эспланадного раскопа монументального колодца №446, сооруженного в V в.до н. э. [Марченко 1968, с. 42-43].
5 Раскопки на южном склоне горы Митридат, проведенные В.Д.Блаватским в 50-х гг. XX века позволили ему заклю-
чить, что освоение южного склона началось не ранее IV в. до н. э.
248
В. П.Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 6. Раскоп Центральный-Северный. Остатки
скального основания башни III (?) западного фронта
обороны акрополя Пантикапея
Рис. 7. Раскоп Новый Эспланадный. Колоннада
♦Пританея*. Раскопки И.Д.Марченко 1962-1973 гг.
раскопанный в 1886 году Ф.И. Гроссом, давал ос-
нования видеть в нем остатки основания одной из
башен, входивших в систему обороны западного
фронта укреплений акрополя. Западный и се-
верный фасы этой скалы, обозначенной на плане
Дюбрюкса под № 50, тщательно обработаны под-
теской, придающей ей вид высокой, прямоуголь-
ной в плане платформы.
Раскопки Боспорской экспедиции показали,
что эта скальная платформа могла представлять
собой в древности основание северо-западной уг-
ловой башни западного плато акрополя (башня I)
(рис. 1).
В последние годы установлено также, что не-
сколько севернее, ниже по склону, располагалась
еще одна башня - башня II, значительную часть
скального основания которой нам удалось раско-
пать. Примерно в 20 м к северу от нее раскопками
последних лет открыто высеченное в скальном мас-
сиве основание весьма значительного сооружения.
В настоящее время, хотя раскопки этого объекта
еще не завершены, исследованные его размеры в
плане составляют 16 х 18 м. Сохранившаяся вы-
сота вертикально подтесанных скальных его стен
достигает 6 м (рис. 6). Нельзя исключить, что здесь
расположены остатки еще одного монументального
узла обороны - башни III.
От этой предполагаемой башни трасса оборо-
нительной стены шла уступами в северном на-
правлении, включая в себя еще один скальный
массив, расположенный ниже по склону, в пре-
делах Нового Эспланадного раскопа. Этот выход
скалы также служил основанием еще одной баш-
ни акрополя (башня IV). Эти башни, вместе с ог-
ромной угловой башней I, должны были входить
в западный фронт укреплений акрополя столицы
Боспора, трассу которого, таким образом, впервые
удалось наметить на протяжении около 180 мет-
ров (рис. 2).
Несмотря на то, что раскопки здесь еще дале-
ки от завершения, это открытие имеет принципи-
альное значение для изучения истории столицы
Боспора. Оно позволяет предполагать, что терри-
тория акрополя Пантикапея в эллинистический
период была, как минимум, в три раза большей,
чем та, которую занимал акрополь первых веков
н. э. и границы которой фиксируют карты городи-
ща первой половины XIX века.
Отсюда есть возможность предполагать, что
все монументальные сооружения, включая, напри-
мер, и здание с дорической колоннадой, открытое
в 60-е годы нашей экспедицией под руководством
И.Д.Марченко, так называемый «Пританей», на-
ходились в пределах территории акрополя, что за-
249
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ставляет под новым углом зрения рассматривать
вопрос о функциональном назначении данных
построек (рис. 7).
Вопросы периодизации
и хронологии акрополя Пантикапея
Важным прогрессом в деле изучения террито-
рии Пантикапейского городища, входившей в пре-
делы акрополя, следует считать создание в 1992
году хронологической схемы этого района древне-
го города [Толстиков, 1992, с.45-99].
Схема включает на данный момент семь ос-
новных строительных периодов, каждый из кото-
рых, в свою очередь, делится на ряд фаз. По мере
продолжения планомерных археологических ис-
следований эта схема уточняется, детализируется
и корректируется [Толстиков, 2006, с. 281-325].
Приведу эту схему, для того чтобы сделать бо-
лее ясным мое дальнейшее повествование.
Строительный период I
Фаза 1 а; б (40-е - 20-е годы VI века до н. э.)
- первые, засвидетельствованные археологически,
постройки в виде круглых в плане, заглубленных
структур - так наз. «землянок».
Строительный период II
Фаза 1 (20-е годы VI века до н. э.) - появление
первых улиц, дренажных сооружений и первых,
прямоугольных в плане, наземных однокамерных
зданий на каменных цоколях с сырцово-кирпич-
ными стенами и черепичными кровлями.
Фаза 2 (20-е годы VI-90-е годы V веков до н.
э.) - развитие уличной сети, формирование архи-
тектурного ансамбля на западном плато Первого
кресла Митридата, включающего круглую в плане
постройку-толос и ряд монументальных многока-
мерных комплексов (МК I-IV).
Строительный период III
Фаза 1 (90-80-е годы V века до н.э) - разруше-
ние архитектурного ансамбля на западном плато
вершины Первого кресла Митридата, включаю-
щего толос и ряд монументальных наземных мно-
гокамерных комплексов (МК I-IV). Появление
вновь заглубленных ниже уровня дневной поверх-
ности сооружений, типа «землянок», теперь пря-
моугольных в плане. Некоторые из них имеют вид
подвалов с каменной облицовкой и лестницами.
Фаза 2 (80-е годы V века до н. э.) - возведение
первых, археологически засвидетельствованных,
оборонительных сооружений акрополя Пантикапея.
Строительный период IV (60-е годы V -
первая половина IV веков до н. э.)
Фазы 1-5: возведение (или капитальный ре-
монт) на верхнем плато Первого кресла Митридата
монументального храма ионийского ордера (перип-
тера?), посвященного Аполлону Врачу - верховно-
му божеству ионийских полисов Боспора6.
Возврат к наземному каменному домостро-
ительству при наличии построек с подвальными
помещениями, облицованными камнем.
Строительный период V
Фаза 1 (третья четверть IV - первая половина III
веков до н. э.) - возведение на скале Первого кресла
цитадели акрополя с центральной башней.
Строительство на западном плато Первого
кресла Митридата архитектурного ансамбля ре-
зиденции Спартокидов - укрепленной басилеи с
центральным зданием, общей площадью не менее
2000 кв. м, а также теменоса с антовым храмом.
Значительное увеличение территории акропо-
ля в северном направлении. Создание западного
рубежа обороны этой расширенной территории.
Сооружение на северном склоне, в пределах
акрополя, монументального ансамбля с перисти-
лем дорического ордера - так называемого «При-
танея». Развитие уличной сети и системы водо-
снабжения и дренажа.
Разрушения сооружений акрополя в резуль-
тате катастрофических землетрясений во второй
четверти III века до н. э.
Фаза 2 (середина III - середина II веков до н.
э.) - ремонт и частичная перепланировка ансамб-
ля басилеи и сооружений акрополя.
Фаза завершается окончательным разруше-
нием главного здания басилеи. Изменение функ-
ционального значения западного плато в системе
акрополя Пантикапея.
VI строительный период (вторая полови-
на II - середина I веков до н. э.)
Признаки строительной деятельности на ак-
6 Вопрос о времени сооружения и типе этого храма остается открытым. Согласно убедительной аргументации
А.Б. Буйских, базы, обнаруженные раскопками 1945 года над старым музеем и относимые В.Д. Блаватским к
этому храму, не могут быть моложе последней четверти VI в. до н. э. Ионийская капитель, обнаруженная нами на
Новом Верхнем Митридатском раскопе, которую я предположительно относил к колоннаде этой постройки, дати-
руется временем не ранее второй четверти V в. до н. э. Проблема храма Аполлона на акрополе Пантикапея требует
дальнейшего изучения.
250
В. П. Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 8. Западное плато акрополя Пантикапея.
Схема сооружений бас ил ей. Фаза 2 строительного
периода V
рополе, относящиеся к периоду включения Бос-
пора и его столицы в состав Понтийской державы
Митридата VI.
VII строительный период (вторая поло-
вина I века до н. э. начало II века н. э.)
Археологически фиксируемые остатки соору-
жений акрополя от периода правления Асандра до
периода царствования Савромата I.
Разрушение цитадели и укреплений на запад-
ном плато вершины Первого кресла Митридата.
В этом кратком очерке я не ставлю своей за-
дачей дать полный обзор той сложнейшей карти-
ны развития архитектурно-планировочной среды
акрополя Пантикапея, которую по крупицам поз-
воляют воссоздать материалы и наблюдения, по-
лученные в ходе раскопок. Поэтому, представив
общую периодизацию истории акрополя Пантика-
пея на протяжении более 500 лет существования
столицы Боспора, остановлюсь более подробно
лишь на эллинистическом ее периоде.
К вопросу об архитектурном
оформлении и фортификации
акрополя эллинистического периода
К началу третьей четверти IV века до н. э.
северный отрезок ранних укреплений акрополя,
сооруженных, как было показано выше, в фазе
2 строительного периода III (рис. 9), стал выпол-
нять новую функцию, а именно: служить оборо-
нительным рубежом вновь созданной резиденции
Спартокидов, отделяя ее от остальной территории
акрополя [Толстиков, 2006, с. 307-350]. При этом
ранние фортификационные сооружения неод-
нократно усиливались и перестраивались.
В строительный период V территория акрополя
получает значительное расширение к северу, соот-
ветственно, западная линия укреплений продлева-
ется в северном направлении, включая в себя все
расположенные по этой трассе массивы материко-
вой скалы. Этим скальным выходам с помощью
сложной системы подтесок придаются прямоуголь-
ные очертания в плане и отныне они превращают-
ся в монолитные основания боевых башен (башни
I угловой северо-западной, башни II, башни III,
башни IV). Под защитой мощной системы укреп-
лений акрополя находился как ансамбль царской
резиденции-басилеи, так и главные храмы и святи-
лища столицы, размещавшиеся на верхнем плато
Митридатова холма, отделенном от лежащего ниже
западного плато особой линией обороны.
Наиболее значительным архитектурным объ-
ектом ансамбля басилеи на западном плато акро-
поля в эллинистический период являлось здание,
ориентированное сторонами по странам света и за-
нимавшее всю центральную его часть.
Оно определяло всю структуру застройки этого
района акрополя, являясь его архитектурной до-
минантой и имея в плане очертания прямоуголь-
ника, с которым была сообразована вся единая
ортогональная система застройки западного плато
акрополя (рис. 8).
Центральное здание было снабжено перис -
тильным двором, обрамленным двухъярусной ко-
лоннадой, определявшей, соответственно, и двух-
этажную конструкцию этого сооружения. Нижний
ярус колоннады был выполнен в дорическом орде-
ре, а верхний - в ионическом (рис. 10). Здание
было снабжено тщательно продуманной и выпол-
ненной системой водоснабжения, в которую вхо-
дили каменные водостоки, водосборный бассейн,
251
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
12-метровый колодец. Изучение найденных здесь
ордерных элементов позволяет существенно детали-
зировать реконструктивную схему постройки [Толс-
тиков, 2000, с. 309-314; с. 318-329 - Приложения:
Табл. 1-УШ].
В качестве отправного пункта графического
воссоздания постройки принимается центральный
элемент ее планировочной структуры - перистиль-
ный двор.
Ключом к выяснению числового значения
меры, которая была положена древним архитек-
тором в основу исследуемого сооружения, может
служить сохранившийся диаметр разметки под
основание колонны нижнего яруса, равный 66,5
см, что соответствует 35,5 дактилям малого ио-
нийского фута (1 фут = 29,9 см)7.
Вычисления показывают, что общая высота
двухъярусной колоннады перистиля дворца могла
составить 9 м 35 см, а вся высота здания с крытой
черепицей кровлей достигала 12 м.
Отметим, что двухъярусные колоннады нахо-
дят широкое распространение в архитектуре бога-
тых жилых зданий и дворцовых комплексов Ш-П
веков до н. э. Примерами могут служить жилые
комплексы в Эретрии, дворец македонских царей
в Эгах, пергамские дворцовые постройки, перис-
тили домов на Делосе [Borghardt, 1990. S. ИО-
118; Hoepfner,1996. S. 1-43].
В интерьерах помещений дворца также при-
менялись ордерные конструкции. Вероятно, и на
фасадных сторонах дворца были использованы ор-
дерные и орнаментальные элементы, в том числе и
из мрамора, на что указывают крупные фрагменты
мраморных акротериев, венчавших, по-видимому,
кровлю центрального здания басилеи, а также ор-
наментированные розеттами облицовочные плиты.
Даже то немногое, что сохранило для нас не-
умолимое время, позволяет воссоздать централь-
ное здание басилеи боспорских Спартокидов как
обширный, весьма сложный в конструктивном и
планировочном отношении двухэтажный комп-
лекс, общая площадь которого могла превышать
2700 м2. Интерьеры дворца были украшены по-
лихромной расписной штукатуркой с рельефными
декоративными элементами, многочисленными ор-
дерными деталями и колоннами, а также велико-
лепными образцами монументальной скульптуры.
Об этом свидетельствует уникальная наход-
ка, сделанная в засыпи колодца, под завалом ар-
Рис. 9. Участок северного фронта укреплений
акрополя Пантикапея 490-480 гг. до н.э.
Аксонометрия-реконструкция В.П.Толстикова
хитектурных ордерных фрагментов. Речь идет о
беломраморной голове женского божества, прина-
длежавшей несохранившейся акролитной статуе
высотой не менее 2,5 м (ГМИИ инв. М-1526) (рис.
11). Этот великолепный подлинник монументаль-
ной пластики, созданный около середины IV сто-
летия до н. э. мастером, работавшим в традициях
школы великого Поликлета, с полным основанием
может быть отнесен к шедеврам древнегреческой
скульптуры.
Ряд признаков указывает на то, что статуя,
также как и само здание, пережила два периода.
Первоначально изображение богини венчал голо-
вной убор в виде венка или диадемы-стефаны, вы-
полненный из металла и крепившийся с помощью
специальных штырьков, вставленных в отверстия,
высверленные по периметру головы.
7 Эта разметка сохранилась на юго-западной угловой плите стилобата перистиля.
252
В. П. Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 10. Фиг. 1. Схема колоннады центрального
здания басилеи.
Фиг. 2. Центральное здание басилеи Спартокидов.
Аксонометрия-реконструкция В.П.Толстикова
Во второй период металлический убор был
удален, крепежные отверстия закрыты с помощью
мраморных вкладышей, а сверху, в специально
вырубленное гнездо, вставлена железная скрепа-
пирон, залитая, для предотвращения коррозии,
свинцом. Этот пирон, насколько можно судить,
предназначался для монтажа нового массивного
головного убора, скорее всего, выполненного в
камне шлема. С этого момента можно говорить о
том, что скульптура стала рассматриваться как
изображение богини Афины - покровительницы
царского дома Спартокидов.
Отмечу, что именно при Левконе II на монетах
второй серии новой царской чеканки, впервые в
боспорском монетном деле, появляется изображе-
ние. 11. Голова акролитной статуи богини Афины
из центрального здания басилеи. Около середины IV
в. до н.э. (ГМИИ инв. М-1526)
ние богини-воительницы Афины [Шеллов, 1956,
с. 151-158].
Есть основания предполагать, что переделка и,
вероятно, ремонт статуи могли быть осуществлены
в ходе восстановительных работ во дворце, произво-
дившихся около середины Ш века до н. э.
О планировке ансамбля басилеи
Здание к востоку от дворца
К востоку от центрального здания, по дру-
гую сторону улицы, была расположена построй-
ка, имевшая в плане очертания вытянутого пря-
моугольника размерами 8 х 18 м, состоящая из
трех помещений. Вход в нее был устроен с южной
стороны. Обнаруженные в северном помещении
многочисленные обломки полихромной штукатур-
ки свидетельствуют о том, что этот вид декора был
широко использован в интерьерах этого здания.
Дворцовый храм и теменос
К северу от центрального здания, на специаль-
253
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ном участке-теменосе, открыто прекрасно сохра-
нившееся прямоугольное основание небольшого
храма [Толстиков, Виноградов, 1999, с. 282-304].
Фундамент имеет в плане настолько харак-
терные очертания, что принадлежность его храму
антового типа не вызывает сомнений. Он пред-
ставляет собой монументальную конструкцию из
трех ярусов тщательно отесанных и пригнанных
насухо крупных блоков известняка, заглубленных
в материковую глину. Конфигурация и размеры
фундамента в плане (7,4 м х 10,7 м) позволяют
заключить, что храм представлял собой неболь-
шую антовую постройку, состоявшую из пронаоса
с двумя колоннами на единственном, обращенном
к востоку фасаде и наоса квадратной формы.
Древними зодчими при сооружении храма была
предусмотрена антисейсмическая конструкция
в виде горизонтального фахверка из деревянных
брусьев, обвязывавших весь периметр фундамента
для повышения сейсмостойкости всей постройки.
Брусья были вложены в два ряда параллельных
пазов прямоугольного сечения, специально выте-
санные в верхних блоках фундамента.
У фундамента была найдена часть доричес-
кой карнизной плиты - архитектурный фрагмент,
позволяющий судить об ордере, в котором был со-
оружен храм.
Данные, полученные из обмеров, дошедшего
до нас фрагмента карниза храма позволяют ус-
тановить параметры двух важнейших элементов
- ширину триглифа и метопы. Ширина триглифа
составляла 48 см; ширина метопы - 63 см.
Хорошая сохранность фундамента позволяет
определить размеры храма в плане, а также про-
верить правильность реконструкции важнейших
элементов ордера: триглифно-метопного фриза,
архитрава, угла наклона боковых граней фронто-
на. Опираясь на эти данные можно, с известной
степенью надежности, воссоздать и параметры ко-
лонн с интерколумниями (рис. 12).
Анализ местоположения рассматриваемого
сооружения на акрополе, в центре специального,
изолированного участка-теменоса, в непосредс-
твенной близости от центрального здания дворцо-
вого комплекса, дает основание видеть в нем двор*
цовый храм.
Представление о сонме божеств, которым пок-
лонялись обитатели басилеи и об их художествен-
ных вкусах позволяют составить терракоты, про-
исходящие из раскопок дворцового храма (рис.
Рис. 12. Дворцовый храм. А - план. Б - фасад.
Реконструкция В.П.Толстикова
Рис. 13. Терракоты из слоя разрушения дворцового
храма
13). Наряду с изображениями бога вина Диониса и
его свиты (фиаса), Афродиты-Анадиомены и Эро-
тов, здесь найдены статуэтки Аполлона-Кифареда,
Геракла, танцующих комедиантов-мимов, всад-
ников. Интересна крупная маска Диониса, изоб-
раженного в широкой, выступающей надо лбом
повязке из цветов и листьев плюща, датируемая
254
В. П. Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
Рис. 14. Водораспределительное помещение (ВРП)
№176 в «казарме» басилеи. Вид с юга
Рис. 15. Алтарь, сложенный из архитектурных
деталей. Первая половина I в. до н.э.
II в. до н. э. Маска оттиснута в форме, снятой с
привезенной из Амиса терракоты.
В отличие от центрального здания басилеи,
храм, по-видимому, просуществовал до периода
правления царя Митридата VI Евпатора.
«Казарма» и цистерна №179 в башне II (рис. 8)
Еще одно монументальное здание длиной 27
м и шириной 10 м замыкало храмовый участок
басилеи с севера. Оно было пристроено непосредс-
твенно к башне II акрополя, образуя с ней единый
архитектурный и фортификационный комплекс.
Вход в здание был устроен с восточной стороны,
и в него вела монументальная каменная лестница.
Проем переходил в вымощенный плитами вести-
бюль, за которым далее шли смежные помещения.
В последнем из них, расположенном непосредс-
твенно у башни, находилась специальная подзем-
ная водораспределительная камера (ВРП № 176) с
колодцем и цистерной для хранения воды, в кото-
рую из башни вела высеченная в скале лестница
(рис. 14).
В этой постройке можно, предположительно,
видеть «казарму» для отряда гарнизона, оборо-
нявшего северный сектор дворцового участка ак-
рополя.
В самой башне II, в специальной камере, соору-
женной в северо-восточном ее углу, располагалась
высеченная в скале цистерна №179 для хранения
воды, сооруженная, несомненно, в эллинистичес-
кий период, но просуществовавшая до первых ве-
ков н. э. [Толстиков, 1999, с. 72-75]. Устье цистер-
ны оформлял профилированный путеал.
* * *
Подводя итог, остановлюсь на вопросах хро-
нологии дворцового ансамбля и обстоятельствах
прекращения его функционирования.
Резиденция была сооружена, вероятнее всего,
в правление Перисада I (344-310/309 гг. до н. э.),
вошедшего в историю Боспора, как один из наибо-
лее могущественных его правителей, причислен-
ный после смерти к лику богов (Strabo.,VII, 4, 5).
В 80-70-е годы III столетия акрополь Пантика-
пея серьезно пострадал из-за серии землетрясений
[Толстиков, 1999, с. 72-75]. Лишь во второй поло-
вине этого столетия, при царе Левконе II, последс-
твия катастрофы были отчасти ликвидированы.
Насколько можно судить, здания, входившие
в дворцовый ансамбль, были восстановлены, час-
тично перестроены и продолжили свое существо-
вание во второй строительной фазе.
Возрожденный дворец функционировал до II
в. до н. э., когда в центральном здании басилеи
был вновь начат капитальный ремонт. Насколько
можно судить, производилась полная перестройка
колоннады перистильного двора и другие работы.
С этой целью были доставлены заготовки-полу-
фабрикаты барабанов колонн и из них, а также
из перетесанных фустов колонн предшествующего
периода, возводилась новая колоннада. Однако на
завершающей стадии ремонт был внезапно пре-
рван, а дворец разрушен. Это разрушение, имев-
шее место около середины II века до н. э., сопро-
255
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
вождалось пожаром. Обломки и части ордерных
деталей, бой кровельной черепицы и фрагменты
мраморной скульптуры были сброшены в колодец
и потому дошли до нашего времени. Руины же
дворца в течение непродолжительного времени
были выбраны на камень, а траншеи выборок за-
сыпаны мусорными сбросами.
Акрополь Пантикапея в период владычества
Митридата VI
Информация относительно состояния соору-
жений акрополя Пантикапея в период владычес-
тва понтийского царя очень скудна. Письменные
источники позволяют заключить, что на момент
пребывания самого Митридата в столице Боспора
в 64-63 годах до н. э. акрополь был достаточно
укреплен.
Восставшие под руководством сына царя Фар-
нака вынуждены были вести переговоры с бло-
кированным на акрополе Митридатом, не имея
возможности захватить его силой без серьезных
потерь.
Известно также, что Митридат со своими до-
мочадцами, двором и верными телохранителями-
кельтами размещался в некоем дворце.
На данный момент местонахождение этого
дворца все еще не установлено.
Остатки сооружений акрополя этого периода,
выявленные археологически, представлены лини-
ей укреплений на западном плато, сооруженной
над разрушенной северной частью главного здания
басилеи эпохи Спартокидов [Толстиков, 1997, с.
150 и сл]. Следы перестроек, которые могут быть
отнесены к 70-60 годам I века до н. э. выявлены
также в восточной части казармы.
Однако наиболее выразительная картина, фик-
сирующая драматические события 63 года до н. э.,
прослежена в ходе раскопок 2002 года. В остатках
зданий, входивших в северный рубеж укреплений
бывшей басилеи, открыто помещение, сгоревшее
в сильном пожаре. Штукатурное покрытие стен
помещения было прокалено и закопчено, а глино-
битный пол покрыт слоем углей, сажи и золы.
Прямо над этим слоем пожарища были найде-
ны известняковые ордерные обломки декора (пи-
лястра, фуст колонны), специально уложенные в
виде квадратной в плане конструкции. С западной
стороны конструкция была отгорожена кладкой-
оградой, также сложенной из вторично использо-
ванных архитектурных деталей (рис. 15).
Рис. 16. Рельефное изображение Хариты или Горы
из алтаря. Фрагмент
Рис. 17. Акрополь Пантикапея в первой четверги III века
до н.э. Вид с севера. Реконструкция В Л.Толстикова
В северо-восточный угол этой конструкции, в
которой есть основания видеть алтарь, оказался
вложен обломок мраморного, рельефного фриза с
изображением Горы, Хариты или Музы в калафе
и в хитоне (рис. 16).
Скорее всего, после разрушения и гибели зда-
ния в пожаре кто-то из оставшихся в живых его
256
В. П.Толстиков. Акрополь Пантикапея — столицы Боспора Киммерийского
обитателей, вернувшись на сгоревшие руины, со-
орудил этот импровизированный алтарь и принес
на нем жертву. Можно полагать, что он специаль-
но использовал не просто наиболее подходящие
для этой цели архитектурные фрагменты, но и
вложил в его угол обломок мраморного фриза от
какого-то разрушенного алтаря с изображением
божества, которому он был посвящен...
* * *
Таковы, в самых общих чертах, итоги изуче-
ния акрополя столицы Боспорского царства за пос-
ледние 60 лет. Благодаря планомерным раскопкам
Боспорской экспедиции ГМИИ им. А.С.Пушкина
постепенно, из обломков и крупиц информации,
как огромное мозаичное панно, восстает из мглы
столетий, из небытия, облик навсегда исчезнувше-
го древнегреческого города и его акрополя (рис. 17).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Гайдукевич, 1949. Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство. М.-Л.
Марченко, 1969. Марченко ИД. Раскопки Пантикапея в 1959-1964 гг. // СГМИИ вып. IV,М.
Толстиков, 1977. Толстиков В.П. К вопросу об оборонительных сооружениях акрополя Пантика-
пея в IV-I вв. до н. э. II ВДИ,№3.
Толстиков, 1992. Толстиков В.П. Пантикапей - столица Боспора. // ОАИБ. М.
Толстиков, 1999. Толстиков В.П. К проблеме землетрясения III века до н. э. на Боспоре (по мате-
риалам раскопок Пантикапея и Нимфея). // Боспорский город Нимфей: новые исследования,матери-
алы и вопросы изучения античных городов Северного Причерноморья. Международная конф.,посвящен-
ная 60-летию Нимфейской археологической экспедиции и 70-летию со дня рождения НЛТрач. Тезисы
докладов. СПб., 1999.
Толстиков, 2000.Толстиков ВЛ. Дворец Спартокидов на акрополе Пантикапея. (К проблеме ло-
кализации,интерпретации и графической реконструкции). 11 ДБ. Т.З,М.
Толстиков, 2006. Толстиков В.П. Многокамерные строительные комплексы в системе застройки
акрополя Пантикапея VI-V веков до н. э. // ДБ. Т. 6,М.
Толстиков, 2006. Толстиков ВЛ. Новые материалы к изучению ансамбля басилеи на акрополе
Пантикапея. // ДБ. Т. 9. М.
Толстиков, Виноградов, 1999. Толстиков ВЛ.Виноградов ЮТ. Декрет Спартокидов из дворцового
храма на акрополе Пантикапея. // Евразийские древности. 100 лет БЛ. Гракову: архивные матери-
алы,публикации,статьи. М.
Толстиков, Журавлев, 1998. Толстиков ВЛ., Журавлев Д.В. Некоторые итоги исследования
акрополя Пантикапея (Древнейший символ христианства на Боспоре?). // Боспорское царство как
историко-культурный феномен. Материалы научной конференции. С.-Пб.
Тункина, 2002. Тункина И.В. Русская наука о классических древностях Юга России (XVIII-XIX
в.). СПб.
Шелов, 1956. Шелов Д.Б. Монетное дело Боспора в VI II вв. до н. э. М.
Borghardt, 1990. Borghardt J. Die Residenzstadt des Lykischen K^nig Perikles. // Istambulische
Mitteilungen,40
Dubois de Montpereux, 1839-1843. Dubois de Montpereux,Fr. Voyage autour du Caucase. Vol. V,Paris,
1839-1843.
Hoepfner, 1996. Hoepfner W. Zum Typus der Basileia und tynigischen Andronos. // Basileia. Die
Paldste der hellenistischen Кц/iig. Mainz am Rein.
257
ЛЕПНАЯ КЕРАМИКА НИМФЕЯ
I В. ДО Н. Э. — III в. н. э.
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова
Институт археологии НАН Украины,
Государственный Эрмитаж, Россия
Предметом настоящего исследования явля-
ется группа керамики, изготовленная без приме-
нения гончарного круга, «от руки». Это первый
самый примитивный способ изготовления посу-
ды, поэтому долгое время считалось, что в анти-
чную эпоху носителями и изготовителями этой
керамики оставались народы, принадлежавшие
к так называемому варварскому миру, окружав-
шему античные города и находившемуся в тесном
взаимодействии с ними. Находки последних лет
позволяют говорить о том, что это утверждение
верно лишь отчасти. Для выработки современного
подхода к исследованию вопроса о взаимоотноше-
ниях местного и греческого населения в античных
центрах Северного Причерноморья необходима об-
работка археологических материалов каждого из
этих центров. Только исследование керамического
комплекса в целом (лепной, гончарной столовой
и кухонной посуды, тары) каждого из них позво-
лит делать обоснованные выводы о соотношении
варварского и греческого компонентов в матери-
альной культуре и истории каждого из греческих
полисов Причерноморья. Для проведения такого
сравнения необходимо решить несколько задач.
Во-первых, максимально полная публикация кол-
лекций лепной посуды из материалов «опорных»
памятников, например, Тиры и Ольвии для Севе-
ро-Западного Причерноморья, Нимфея, Тиритаки,
Мирмекия, Пантикапея для Боспора. Во-вторых,
определение набора лепной посуды, характерно-
го для определенного хронологического отрезка в
пределах указанных памятников. В-третьих, зна-
ние лепного керамического набора негреческого
населения, окружавшего греческие центры. Толь-
ко после проведения этой работы возможно срав-
нение комплекса лепной керамики античных цен-
тров Северного Причерноморья с лепной посудой
«ближней» и «дальней» хоры, а также с набором
лепной посуды из материалов памятников местно-
го населения Северного Причерноморья и делать
выводы обобщающего характера.
258
Целью данной статьи является публикация и
исследование лепной керамики одного из наиболее
исследованых памятников Боспора - Нимфея.
Историография изучения
лепной керамики
Про необходимость исследования керамики
- одной из наиболее массовых и хорошо сохраня-
ющихся в земле категорий археологического ма-
териала ведет речь не одно поколение археологов.
Еще в начале XX в. В.А. Городцовым была разра-
ботана первая система изучения лепной керамики.
Основывалась она на формальной классификации
сосудов и определении наиболее значимых эле-
ментов формы или орнамента керамики периода
бронзы - раннего железного века. Исследователь
оперировал находками из курганов, то есть, архе-
ологически целыми сосудами. Проблема же изу-
чения массового материала поселенческих памят-
ников оставалась за пределами научных интересов
ученых. Только в 1934 г. появляется работа Т.Н.
Книпович, посвященная итогам изучения архео-
логического материала Елизаветовского городи-
ща, где впервые лепная посуда рассматривается
как отдельная категория материальной культуры
[Книпович, 1935, с. 159-176]. Ею же исследуется
лепная керамика Ольвии [Книпович, 1940, с. 13 и
сл.]. Параллельно разрабатываются методы клас-
сификации лепной посуды местного населения.
Б.Н. Граковым на материалах Каменского городи-
ща разработана типология лепной керамики степ-
ной скифской культуры [Граков, 1954, с. 68-81].
В 50-е годы появляются первые работы по
лепной посуде боспорских городов: Пантикапея
[Кругликова, 1954, с. 78-113], Фанагории [Круг-
ликова, 1951, с. 87-106], Мирмекия и Тиритаки
[Кастанаян, 1952, с. 249-288], Илурата [Кастана-
ян, 1958, с. 66-289] и Танаиса [Арсеньева, 1965, с.
169-201; 1969, с. 173-219]. Тогда же сформирова-
лось мнение о принадлежности лепной керамики
местному населению Северного Причерноморья.
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Иную точку зрения высказал В.В. Лапин в
1966 г. На основе изучения лепной керамики Бе-
резани и сравнения ее с материалами других па-
мятников античности, в том числе и метрополии
(например, лепной керамики в Олинфе), В.В. Ла-
пин выдвинул гипотезу о принадлежности комп-
лекса лепной керамики Березани к материальной
культуре греческого населения. Он считал, что
«существование обоих видов керамического про-
изводства - лепного и кружального - представ-
ляет собой естественное явление в обществе с не-
достаточно развитым товарным производством»
[Лапин, 1966, с. 162]. Тот феномен, что в мате-
риалах античных памятников Северного Причер-
номорья лепной посуды гораздо больше, чем в
самой Греции, исследователь объяснял тем, что
«в Причерноморье сохранилось больше элементов
натурального хозяйства и распространение кера-
мики домашнего производства в таких условиях
должно приобрести большие масштабы, чем в
метрополии» [Лапин, 1966, с. 165.]. К гипотезе
В.В. Лапина позднее присоединились Н.А. Онайко
и В.П. Яйленко, которые рассматривали лепную
керамику как естественный компонент керами-
ческого комплекса первых колонистов и считали,
что греки-переселенцы сознательно восприняли
наиболее практичные формы местной, причерно-
морской материальной культуры, в первую оче-
редь - лепную керамику [Онайко, 1980, с. 89,90;
Яйленко, 1983, с. 154].
Однако сторонники В.В. Лапина оказались в
меньшинстве. В 1969 г. вышла серия рецензий на
его работу. Так, о несостоятельности примеров,
приводимых В.В. Лапиным в защиту своей точки
зрения на лепную керамику из античных городов
Северного Причерноморья как на порождение гре-
ческой среды, сказано в рецензии Д.Б. Шелова и
И.Б. Брашинского [Шелов, Брашинский, 1969,
с. 163]. Резкой критике основные положения
В.В. Лапина подверг А.И. Тереножкин. Однако,
видимо, уже тогда А.И. Тереножкин и В.А. Иль-
инская поняли необходимость обобщающей рабо-
ты по лепной керамике степных скифов, находив-
шихся в прямом контакте с населением античных
поселений Северного Причерноморья.
В 70-80-е годы становятся периодом появле-
ния обобщающих работ по керамике античных
памятников Северного Причерноморья и окружа-
ющего населения. В 1981 г. выходит работа Е.Г.
Кастанаян, посвященная характеристике керами-
ки памятников Боспора [Кастанаян, 1981]. Изуче-
ние лепной посуды боспорских городов позволили
автору сделать вывод о ее близости керамике мес-
тных племен Северного Причерноморья, «хорошо
представленной в таких городищах как Елизаве-
товское, Танаис, Ольвия, Каменское, и в других
поселениях низовий Днепра и Буга «[Кастанаян,
1981, с. 127]. Эта связь «удерживается и в более
позднее время - примером этому служит опре-
деленная общность лепных боспорских сосудов
с керамикой поздних скифов и гето-дакийских
племен». Автор отмечает также элементы сармат-
ского, синдского и меотского влияния на лепной
керамический комплекс Боспора, то есть «можно
говорить о притоке в города Боспора - европейс-
кой его части - представителей скифских племен,
не считая определенного контингента скифского
населения в этих городах с самого начала их су-
ществования» [Кастанаян, 1981, с. 127, 128]. При
этом исследовательница отмечает, что «итоги изу-
чения лепной керамики не могут, конечно, слу-
жить основным критерием для выявления степе-
ни варваризации культуры боспорских городов»
и напоминает, что решение этого вопроса зависит
от всей совокупности данных, которые вытекают
из исследования других сторон жизни Боспора в
целом.
Монографическое исследование лепной посу-
ды Ольвии и Березани, проведенное К.К. Марчен-
ко стало первым в изучении лепной керамики в
широких хронологических рамках и на массовом
материале [Марченко, 1988]. Им впервые исполь-
зован метод статистической обработки массового
материала по полевым спискам. Учитывая то, что
работа эта проводилась вручную (без компьюте-
ра и даже калькулятора), а в Ольвии только на
одном участке в сезон пишется 200-300 полевых
списков, можно представить ее масштабность и
трудоемкость. После проведения подсчетов и вы-
ведения соотношений основных групп керами-
ки (лепной-гончарной; лепной-столовой) удалось
выйти на очень интересные наблюдения относи-
тельно организации быта первых греческих пере-
селенцев и проследить эти изменения на протя-
жении нескольких столетий - с VII - до первой
половины I в. до н. э. Еще одной важнейшей осо-
бенностью указанной работы стало то, что впер-
вые была произведена количественная оценка
всего керамического комплекса таких сложных
античных памятников как Ольвия и Березань,
259
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
определено соотношение основных групп утвари.
Эти исследования делали возможным сравнение
керамических комплексов отдельных античных
памятников и позволяли шире посмотреть на про-
блему соотношения местного и пришлого элемен-
тов в материальной культуре дописьменных наро-
дов. Они оживили дискуссию о «варваризации»
или «эллинизации» населения Северного Причер-
номорья в раннем железном веке.
Основные принципы обработки лепной кера-
мики как массового археологического материала
были использованы одним из авторов статьи в
написании обобщающей работы по лепной посуде
степных скифов [Гаврилюк, 1981]. Напомню, что
в дискуссии о принадлежности скифам или гре-
кам лепного керамического комплекса античных
городов Северного Причерноморья, роль скифс-
кой керамики играла только посуда Каменского
городища. Лепная керамика из погребальных па-
мятников степных скифов - ближайших соседей
греков Северного Причерноморья, была собрана,
проанализирована и опубликована в ряде работ
[Гаврилюк, 1980, 1984]. Одним из итогов работ
по лепной посуде «варваров», Источниковой базой
которой были как материалы поселений, так и ма-
териалы скифских погребений, был вывод о том,
что керамический комплекс собственно скифской
степной культуры формируется лишь на рубеже
V-IV в. до н. э. [Гаврилюк, 1981]. Он снял вопрос
о принадлежности лепной посуды из слоев VI-V в.
до н. э. античных памятников скифам. Более того,
замечено, что характерные для скифской степной
культуры формы лепной керамики, в частности,
горшки с горлом, отогнутым в виде раструба (по
классификации Б.Н. Гракова) появляются впер-
вые в архаических слоях поселений Нижнего
Побужья - Березань, Большая Черноморка-2 и
другие [Гаврилюк, Отрешко, 1982]. То есть, ско-
рее всего, обитатели первых греческих поселений
Северного Причерноморья принесли с собой опре-
деленные навыки изготовления лепной керамики,
которые были заимствованы позднее местным на-
селением степной зоны Северного Причерноморья.
Были ли они неотъемлемой частью собственно
греческой бытовой культуры, или были заимс-
твованы у соседей - носителей галыптатской или
фракийской культур остается за пределами наше-
го исследования. Тем не менее факт уменья гре-
ками лепить посуду и присутствие лепной посуды
в материальной культуре некоторых греческих
центров Западного Причерноморья не вызывает
ни у кого сомнений. Скорее всего, при изучении
лепного керамического комплекса античных цен-
тров Северного Причерноморья (из керамических
материалов городов метрополии лепная посуда ис-
чезает приблизительно на рубеже VII-VI вв. до н.
э.), речь должна идти о заимствовании некоторых
форм лепной посуды скифами-кочевниками у гре-
ков, а не наоборот.
Принцип широких хронологических рамок и
использование статистических методов исследо-
вания всего керамического комплекса оправдал
себя в исследовании с последующим сравнением
керамики Ольвии и ее хоры и степных скифских
памятников VI-IV вв. до н. э. Замечено, что эт-
ническим индикатором могут быть не сосуды оп-
ределенного типа, а набор тех или иных сосудов.
Если на памятнике встречены сосуды, имеющие
строго ограниченные хронологические рамки и
характерные для данной территории, при этом
они встречаются не только на поселениях, но и
в погребальных памятниках, этническая прина-
длежность которых определяется другими катего-
риями материальной культуры, - только и можно
говорить о керамическом комплексе той или иной
археологической культуры. В оценке керамичес-
кого комплекса культуры важнейшую роль игра-
ют количественные характеристики. Конечно, ко-
личество горшков или мисок того или иного типа
не могут определить количество проживающего
на памятнике скифского или греческого населе-
ния. Однако статистическая обработка полевых
списков (массового материала, вынутого сразу из
земли, а значит, - лишенного того субъективизма,
которые неизбежны при отборе коллекций) дела-
ет сравнимыми памятники и позволяет говорить о
тех или иных тенденциях в развитии материаль-
ной культуры.
Для облегчения обработки массового материа-
ла в 1993 г. была разработан пакет компьютерных
программ «Поселение», призванный облегчить на
основании использования информационных тех-
нологий обработку массового материала скифских
и античных поселений Северного Причерноморья
[Крыжицкий, Гаврилюк, Тимченко, 1996, с.26-
29]. Он прошел апробацию на материалах скифс-
ких поселений - обработаны новые материалы Ка-
менского городища (по раскопкам 1987-1998 гг.)
[Гаврилюк, 1999], 120 поселений округи Камен-
ского городища. Список признаков по античным
260
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
памятникам составлен С.Д. Крыжицким и В.М.
Отрешко. На их основании обработаны материалы
некоторых античных поселений - Березани (мате-
риалы 1979-1984 гг.) [Гаврилюк, 2007 - в печати],
Западного теменоса Ольвии [Древнейший теме-
нос... 2006, 191-197], участка НГС Нижнего горо-
да Ольвии и Тиры, (в печати) и др.
Особую актуальность приобретает изучение
лепной керамики из слоев античных центров Се-
верного Причерноморья периода эллинизма и
римского времени. Она сложна по двум причи-
нам. С одной стороны - перемешанность слоев го-
родов Боспора из-за их частых перестроек. Отсюда
- трудность выделения четко датированных ком-
плексов, с которыми можно связать ту или иную
группу лепной посуды. В неопубликованных мате-
риалах Нимфея удалось выделить лишь 24 дати-
рованных комплекса (табл.).
Табл. Датированные комплексы с лепной керамикой
ОБЪЕКТ	год	Н	Нф	ВИД СОСУДА	ОПИСАНИЕ, ТИП, ВАРИАНТ, № В КАТАЛОГЕ	ДАТА
УЧАСТОК Г						
Помещение К	1972	529	719	миска		1-2 вв. н.
	1972	1129	725	светильник	Ладьевидный, № 209	1-2 вв. н.
	1972	530	720	горшочек	№141	1-2 вв н. э.
Помещение В	1969	21	88	светильник	открытый с клювиком, № 204	1-2 вв. н. э.
	1969	119	94	светильник	горшковидный с длинным круглым рожком и ребром, № 218	1-2 вв. н. э.
	1969	81	95	светильник	закрытый горшковидный с длинным рожком, № 220	1-2 вв. н. э.
	1969	82	96	светильник	открытый с рожком-клювиком, № 205	1-2 вв. н. э.
	1969	182	185	светильник	открытый узкий с рожком, № 206	1-2 вв. н. э.
Слой	1969		181	Миска	С крестом, № 147	2 -1 вв. до н. э.
Двор А, яма у саманной печи	1969	645	91	Светильник закрытый однорожковый	С отверстиями, № 223	1 в. н. э.
261
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Двор А, яма у саманной печи	1969		92	Светильник закрытый однорожковый	С отверстиями, № 224	1 в. н. э.
Яма 2	1970		189	Чашка на ножке	Вариант 2, № 184	1-начало 2 в. н. э.
Яма 2	1970		189	Чашка ва ножке	Вариант 2, № 185	1-начало 2 в. н. э.
яма 4	1986	107	149	Горшочек с прямым горлом	№ 77	Первые века н. э.
Яма 7	1986	167	152	миска-сковородка		
Яма 7	1986	168	159	плошка- светильник	Прямоугольная, № 227	римское
Яма 9	1987	186		Горшок с прямым горлом	№ 78	римское
Яма 13	1987	223	87	горшок	Вариант 3, № 67	римское
Яма 13	1987	224		Горшок-кувшин	Двуручный, № 20	
Яма 16	1988		275	Горшок-кувшин	Тип 1, № 13	1-2 вв.
Цистерна 3,	1960	27	223	Кувшин	№ 26	4 в. до н. э.
Слой	1978	141		Горшок с раструбом	Ногтевые насечки, № 45	Первые века н. э.
Слой, центральная часть, гл. 2,90-3,15 м	1986	197	154	Кастрюля	Тип 1, № 94	Первые века н. э.
Слой, центральная часть, гл. 2,30-2,70 м	1986		148	Кувшинчик	3 завитком, № 133	Первые века н. э.
Слой	1968	133	143	Кубок	С зооморфной ручкой, № 140	Первые века н. э.
Слой	1989	239	145	Миска	Вариант 1, № 148	Первые века н. э.
Осыпь северного борта, гл. 2,70 м	1984	148	150	Миска сферическая	Вариант 1, № 162	Первые века н.э
Между ст. 117 и западным бортом гл 3,20-3,36 м	1987	199		Амфориск	№ 193	Первые века н. э.
262
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
РАСКОП В-С
Здание	1962	304	227	Кастрюля	Тип 2, № 95	1-3 вв. н. э.
Здание	1962	85		Кастрюля	Отогнутый венчик, № 110	1-3 вв. н. э.
Яма Б	1964	166	176	Горшок-кувшин	Тип1, № 5	римское
Яма	1964	34	163	Кувшинчик	№ 29	Позднеримского времени
Печка	1964	153	157	Горшок слабопро- филированный	Веретеновидный на- леп, № 86	2-3 вв. н.э
Между вымостками К и Л	1964	75		Миска	Вариант 2, № 155	Позднее эллинистическое
Между вымостками Ки Л	1964	262	199	Миска	Вариант 2, № 156	Позднее эллинистическое
Яма А	1964	94	35	Миска	Вариант 2, № 165	Позднее римское
Яма Д	1966	156	165	Горшок-кувшин	Тип, №7	Первые века н. э.
Яма Д	1966	155	164	Горшок с дуговидной шейкой	Вариант 1, № 55	1-2 вв. н. э.
Яма Ж-2	1966	72	71	Кастрюля	Выступ для крышки, № 108	1-2 вв. н. э.
Яма И в кв. 80.	1966	223	82	Крышка	Конусовидная, № 115	1-2 вв. н. э.
Яма И	1966	224	82	Чашка на ножке	Вариант 2, № 182	2-3 вв. н. э.
Подвал в кв. 79	1966	241	92	Сковорода-лепешка	№ 176	Первые века н. э.
Слой	1969		97	Горшок-кувшин	Тип 1, №9	1 в. до н. э.
УЧАСТОК М, СЕВЕРНАЯ ПРИРЕЗКА						
Яма 8	1984	266	425	Горшок-кувшин	Тип 1, №11	Первая половина 1 в. н. э.
Цистерна 1	1984	425	390	Горшок с горлом в виде раструба	№ 46	Последняя четверть IV - середина III вв. до н. э.
Цистерна 1	1984	424		Горшок с горлом в виде раструба	№ 47	Последняя четверть IV - середина Ш вв. до н. э.
Цистерна 1	1984	426	391	Горшок с горлом в виде раструба	№ 48	Последняя четверть IV - середина Ш вв. до н. э.
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Цистерна 1	1984	422		Горшок с прямым венчиком	№76	Последняя четверть IV - середина Ш вв. до н. э.
Цистерна 1	1984	427	292	Кастрюля	Тип 2, № 96	Последняя четверть IV - середина III вв. до н. э.
Слой, гл. 7,22-8,12 от репера	1984	258		Сковородка	№ 179	
УЧАСТОК М, ЗАПАДНЫЙ РАСКОП						
Внутри пифоса, стоявшего между каменными плитами двора	1985		187	Чаша-кубок	Вариант 3, № 186	Римское
УЧАСТОК М, ВОСТОЧНАЯ ПРИРЕЗКА, СЕВЕРНЫЙ РАСКОП
Яма 16,	1985	335	189	Мисочка-солонка	№ 191	Третья четверть III в. до н.э
Яма 18	1986	261	164	Светильник	Ладьевидный, № 212	Третья четверть III в. до н.э
Второй проблемой в изучении лепной кера-
мики из поздних слоев памятников Боспора яв-
ляется традиционное в отечественной литературе
разделение «варварских» и «греческих» культур
Северного Причерноморья и стремление связать
всю лепную посуду с присутствием варваров в
составе населения античных центров. Эта тради-
ция закладывается на уровне вузовской подготов-
ки. В результате мы имеем специалистов хорошо
знающих материальную культуру античности и
имеющих лишь общие сведения о культуре со-
седствующего с греками негреческого населения и
наоборот. Именно в этом парадоксе корни глубоко
ошибочных, на наш взгляд, представлений о свя-
зи лепной керамики с этническими миграциями,
которые, как аксиомы, существуют в изучении
памятников II в. до н. э. - III в. н. э.
Эта идея не нова и восходит она к гипотезе
П.Н. Шульца о переселении в Крым из Нижне-
го Поднепровья части позднескифского населе-
ния [Шульц, 1971, с. 127]. Основным аргументов
при доказательстве этой гипотезы был лепной
керамический комплекс. В 50-е годы изучению
12 городищ, локализованных на правом берегу
Днепра и двух, расположенных на левом берегу
была посвящена целая серия работ, где лепная ке-
рамика была хорошо опубликована [Вязьмтна,
1962; Вязьмитина, 1972; Погребова, 1958]. В это
же время появляется работа О.Д. Дашевской, пос-
вященная классификации лепной керамике Неа-
поля Скифского [Дашевская, 1958]. Позднее Т.Н.
Высотская высказала осторожное сомнения по по-
воду переселения поздний скифов в Крым. Срав-
нение посуды Неаполя Скифского с керамикой
Приднепровья и курганов Крыма дают столько
же аргументов в пользу оседания скифов в Кры-
му, сколько и в пользу их переселения из При-
днепровья [Высотская, 1979, с. 119]. Сравнение
керамических комплексов Крыма и Поднепро-
вья, проведенное на материалах ранее раскопан-
ных позднескифских памятников с вновь иссле-
дованными, позволили сделать вывод о том, что
керамика памятников Нижнего Поднепровья II в.
до н. э. - II в. н. э. отличается от крымской из
синхронных памятников и не может служить в
пользу гипотеза о переселении нижнеднепровских
264
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
«скифов» в Крым в это время [Гаврилюк, Абику-
лова, 1991.4. 2., с. 2- 10]. В последнее время ги-
потеза о переселении поздних скифов, а с ними
заодно и зарубинцев, возродилась. Появилась се-
рия статей по изучению лепной керамики крым-
ских памятников позднего античного периода,
что само по себе можно расценивать как положи-
тельное явление. Однако в них лепная керамика
является материалом для доказательства постоян-
ных этнических миграций в Крыму [Власов, 2006,
с. 45-46; Власов, 2006 а, с.163-175].
Не останавливаясь на самом термине «мигра-
ции», который в данном случае, на наш взгляд,
использовать нельзя, обратимся к гипотезе о пе-
реселении «позднескифского» населения из При-
днепровья в Крым. Пожалуй, в отечественной ис-
тории это первый случай, когда немногочисленное
население, оставившее 14 памятников оседлости,
каждый из которых площадью от 2 до 5 га, не
только преодолело степные просторы, населенные
к тому времени кочевыми и достаточно воинствен-
ными сарматами, но и заселили весь Крым (па-
мятников «позднескифской» культуры в Крыму
больше чем в Приднепровье). Более того, демогра-
фический потенциал «мигрантов» был так велик,
что удалось охватить и территорию азиатской час-
ти Боспора [Власов, 2006, с. 173].
Все это заставило нас вернуться к изучению
лепной керамики. Тем более, лепной керамичес-
кий комплекс постскифских городищ Поднепро-
вья, эллинистических слоев Ольвии и Тиры, спе-
циально изучался одним из авторов этой статьи,
как и лепной керамический комплекс участников
«миграций» и их соседей.
В качестве базовой здесь мы используем кол-
лекцию лепной керамики 1 в. до н. э. -III в. до н.
э. из Нимфея. Для аналогий будут привлекаться
материалы постскифских городищ Нижнего Днеп-
ра, сихронных им слоев Ольвии и Тиры этого же
времени, а также опубликованные материалы бос-
порских городов и Танаиса.
История исследования
лепной керамики Нимфея
Несмотря на многолетнюю историю раскопок
Нимфея и богатую археологическую коллекцию,
работ по лепной керамике Нимфея не много. В
отчетах 30-40 годов лепная посуда лишь упоми-
нается. Так, при характеристике святилища Аф-
родиты М.М. Худяк описывает «обломки кухон-
ной тонкостенной посуды местного производства,
сковородок и лепных сосудов, из которых следует
упомянуть обломки горшков с ручкой, большой
сковороды с краем». При описании раскопа В упо-
минаются остатки двух домов 203 гг. н. э., где
кроме обломков лепных горшков с налепными
ручками, был найден лепной закрытый светиль-
ник с длинным рожком и обломки большой сково-
роды. В засыпи резервуара 1 винодельни П-Ш вв.
н. э. найдены обломки лепных горшков: один из
них большой с отогнутым венчиком, другой с низ-
ким венчиком и налепной ручкой в виде выступа.
В засыпи резервуара 2 на дне был найден обломок
лепного горшка с круглой маленькой ручкой. Все
эти материалы относятся в III в. н. э. и характе-
ризуют последний период жизни Нимфея. [Худяк,
1954/36, с. 3]. При изучении остатков оборони-
тельной стены М.М. Худяком был описан «серо-
глинистый грунт I-Ш вв. н. э. без строительных
остатков с незначительным количеством обломков
амфор, толстостенных сосудов красной глины и
обломками нескольких лепных горшков» [Худяк,
1956/16 д]. В его обобщающей работе характери-
зуется лишь лепная керамика VI—III вв. до н. э.
Он впервые связал чернолощеную посуду с «куль-
турой местных скифских племен». «Вполне допус-
тимо, что несмотря на кратковременность пребы-
вания скифов в этом селище, ними был установлен
контакт с греками-пришельцами. Когда скифы
ушли, на этом месте возник город, ямы были зава-
лены [Худяк 1962, с. 15, 110]. Он не согласился с
П.Н. Шульцем, которые высказал предположение
о принадлежности этой посуды таврам.
При изучении участка С прослежен культур-
ный слой, в котором залегали строительные ос-
татки относится к I-П и началу III в. н. э. Упо-
минаются лепные сосуды: плоскодонные чашки,
круглодонные сосуды с отогнутым краем и ма-
ленькой ручкой, горшочки с плоским дном, резко
суживающиеся книзу. Они связаны с постройка-
ми позднего Нимфея, исследовавшимися в 1949
г. Эллинистический слой на этом участке не обна-
ружен [Скуднова, 1960/55, с. 8]. IV в. до н. э. да-
тируется цистерна 3, в верхних слоях заполнения
которой найдены обломки лепных горшков с плос-
ким дном, фрагменты большого сосуда с налепной
ручкой и маленькая чашечка [Скуднова, 1960/55,
с. 22]. В здании со стенами 47,48, 52 обнаруже-
ны лепные сосуды обычных для III вв. н. э. типов
265
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
- плоскодонные чашки с выступами по вертикаль-
ному краю, горшки с массивными вертикальными
ручками, шарообразные сосуды с налепной дуго-
образной ручкой [Скуднова, 1962/53]. В объеди-
ненных раскопах В и С, «в яме б римского време-
ни найден лепной горшок с одной ручкой. Между
вымостками К и Л и стеной 53 обнаружена часть
большой сковороды и обломок подобного сосуда с
волнообразными налепами по краю». [Скуднова,
1964/53] (табл. 1). К сожалению, лишь часть опи-
санные в отчетах лепных сосудов удалось соотнес-
ти с сосудами из коллекции Гос. Эрмитажа.
Часть из них вошла в первую публикацию леп-
ной керамики из Нимфея, осуществленную Э.В.
Яковенко [Яковенко, 1978, с. 36-46]. Однако и она
не смогла соотнести описанную ею посуду с да-
тированными археологическими объектами. Э.В.
Яковенко уделила особое внимание наиболее яр-
кой части коллекции лепной керамики из Нимфея
- чернолощеной посуде с резной орнаментацией.
Она обратила внимание на то, что эта керамика
не принадлежит посуде местного скифского насе-
ления, как ранее писал М.М. Худяк, и связала
чернолощеную керамику с носителями кизил-ко-
бинской культуры.
К спору о чернолощеной керамике из Нимфея
недавно вновь обратился С.Н. Сенаторов. Стратиг-
рафическому распределению и краткому описа-
нию лепной керамики из культурного слоя Ним-
фея второй половины VI в. до н. э., открытого в
1951 г. М.М. Худяком из квадратов 6 и 7 раскопа
С посвящена его работа, опубликованная в 1999
г.. Искусственно разделив «культурный пласт се-
редины VI - начала V вв. до н. э.» на три слоя,
соответствующих «штыкам» автор, тем не менее,
утверждает, что слой в квадратах 6 и 7 образовал-
ся «в результате единовременной засыпи. Данное
событие произошло, возможно, на рубеже третьей
и четвертой четвертей VI в. до н. э.» [Сенаторов,
1999, с. 61]. Описание лепной керамики архаичес-
кого слоя, выделенного, как и два других, толь-
ко на основании глубин, в котором были найдены
фрагменты посуды, датируемой периодом поздней
бронзы - раннего железного века, подтверждает
перемешанность слоя. Автору не удалось связать
находки керамики с названными ним слоями.
Наличие же разновременной керамики в слоях,
подстилающих греческие на территории Нимфея
фиксировалось всегда. Они могли образоваться
в результате строительной деятельности греков.
Земля для подсыпки и выравнивания площадей
под каменное строительство могла происходить с
других территорий - не обязательно с территории
Нимфея. Действительно, несколько хозяйственных
ям на участке Г можно датировать «догреческим»
временем. Однако, заполнение их разновременно.
Можно даже очертить приблизительно место ло-
кализации догреческого поселения. Однако слои
его и строительные остатки на территории Ним-
фея пока не обнаружены, а отдельные фрагменты
лощеной посуды с резной орнаментацией, как и
керамика периода бронзы, встречаются в засыпке
почти всех построек Нимфея. Т.е. существование
варварского поселения на территории догреческо-
го Нимфея археологически пока не доказано.
Действительно, о существовании такого посе-
ления писали в 50-е годы. Спор шел о том, кому
принадлежало это поселение - скифам или тав-
рам. Тем не менее, С.Н. Сенаторов утверждает, что
полученные ним выводы «заставляют отказаться
от гипотезы, отрицающей существование варвар-
ского поселения, предшествовавшего основанию
греческого Нимфея» и считает, что ним показано
наличие слоев кизил-кобинского поселения [Сена-
торов, 1999, с.66].
Недоразумение с чернолощеной керамикой
(она, кстати, в данной работе нами не исследуется)
еще раз свидетельствует о необходимости особого
внимания к соотнесению находок лепной кера-
мики с датированными археологическими объек-
тами. Такая работа весьма успешно была пред-
принята одним из авторов. О.Ю. Соколовой был
опубликован весь комплекс находок эллинисти-
ческого времени из цистерны 1 из раскопок 1984
г. [Соколова, 2004, с.175-185]. Лепная керамика
из этого комплекса, как и из других датирован-
ных объектов и слоев, стала основой для написа-
ния этой статьи.
Описание коллекции
и классификация лепной посуды
Исследования Нимфея, начатые в 1939 г. Эк-
спедицией Государственного Эрмитажа, продол-
жаются по настоящее время под руководством
одного из авторов [Худяк, 1962, Грач, 1989, Со-
колова, 1999, Соколова, 2004 и др.]. Одним из
результатов многолетних раскопок памятника
явилась многочисленная и разнообразная кол-
лекция лепной керамики, которая хранится
266
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
в Фондах Гос. Эрмитажа. К сожалению, при опи-
сании материальной культуры памятника в поле-
вых отчетах сведения о лепной керамике даются
суммарно. Н.Л. Грач первая стала давать сведения
о месте находок некоторых лепных сосудов, ука-
зывая их привязки к объектам. Эти сведения поз-
воляют классифицировать и выделить набор леп-
ной посуды Нимфея, характерной 1 в. до н. э. - III
в. н.э, чему и будет посвящена наша статья. Мы
сознательно не приводим количественной оцен-
ки коллекции лепной керамики из Нимфея. Это
будет сделано позже, при обработке материалов
1992-2006 гг. Здесь же приводится классифика-
ция сосудов из материалов 1939-1991 г. В конце
статьи дан каталог лепной керамики из описанной
коллекции. При описании сосудов в тексте статьи
даются их номера в этом каталоге.
ЗАКРЫТЫЕ СОСУДЫ
Горшки-кувшины (горшки с ручками) (№
1-21*) (рис. 1, 3,5,10). К ним относятся все гор-
шковидные сосуды с ручками. От кувшинов они
отличаются отсутствием высокого горла и пропор-
циями, близкими к пропорциям обычных лепных
горшков - наибольший диаметр тулова равен или
близок к высоте сосуда. По форме венчика, спосо-
бу крепления ручки и форме тулова можно выде-
лить три типа горшков с ручками.
Горшки-кувшины 1 типа (№1-13) составля-
ют сосуды с коротким дуговидно отогнутым или
прямым венчиком и ручкой, которая крепилась к
венчику и плечикам сосуда. Наибольшее расши-
рение тулова приходится на среднюю его часть.
Придонная часть, как правило, зауженная. Ручка
петлевидная, круглая в сечении, не выше венчика.
Формовочная масса с крупными примесями дре-
свы и толченой ракушки. Сосуды толстостенные.
Внешняя поверхность заглажена. Они редко орна-
ментируются. Только горшок из материалов 1988,
(№ 13) был орнаментирован двумя вертикальными
и одним подкововидным налепами, расположен-
ными на тулове сосуда в месте его наибольшего
расширения. Высота горшков-кувшинов первого
типа от 15 до 25 см, диаметр венчика от 12 до 16
см, тулова - от 17 до 24 см, дна 7-10 см.
Горшки-кувшины первого типа происходят:
из ямы Б раскопа В-С (№ 5); Нф 176 [Скудно-
ва, 1964/53]; ямы 8 участка М, северная прирезка
(№12) [Грач, 1984|161]; ямы 16 участка Г (№13)
[Грач, Соколова, 1988/138]. Все упомянутые
* Номера каталога
объекты датируются в пределах I-П вв. н. э. Не
противоречит этому и датировка опубликованно-
го сосуда (№9) [Древний город.., 1999, № 140].
Горшки-кувшины 2 типа (№14-16) составля-
ют сосуды с короткой дуговидной шейкой и руч-
кой, которая крепилась к венчику и плечикам
сосуда. Тулово равномерно выпукло. Придонная
часть широкая, дно плоское. Диаметр дна равен
или чуть меньше диаметру венчика. Высота со-
судов 10-12 см, диаметр венчика 4-7 см, дна - 4-
6 см. Датируются горшки-кувшины второго типа
П-Ш вв. [Древний город..., 1999, с. 64 №144].
Горшки-кувшины 3 типа (№17-18) состав-
ляют сосуды с короткой дуговидной в разрезе
шейкой, маленькой петлевидной ручкой, крепив-
шейся под венчиком сосуда и на его плечиках и
шаровидным туловом.
Особняком стоят три сосуда, которые не воз-
можно отнести ни к одному из описанных выше
типов (№ 19-21). Горшок-кувшин (№ 19) имел
горло в виде раструба и маленькую петлевидную
ручку, прикрепленную к плечикам сосуда. За-
уженную придонную его часть подчеркивают вер-
тикальные каннелюры. Второй сосуд происходит
из яма 13 участка Г (раскопки 1987) и датируется
римским временем. Это двуручный небольшой со-
суд с резко отогнутым в виде раструба венчиком
(№ 20).
Третий сосуд (№21) представлял собой ско-
рее чашу, нежели горшок, т.е. диаметр его венчи-
ка (17 см) был больше диаметра округлого дна, а
высота всего 12 см (рис. 1, 2). [Грач, 1978/130].
Однако оформление верхней половины сосуда
- дуговидная в разрезе шейка и петлевидная, воз-
вышающаяся над краем сосуда ручка, сближают
его с горшками-кувшинами первого типа [Грач,
1978/130].
Все горшки-кувшины изготовлены из серой
или серо-оранжевой глины с крупными примесями
дресвы и толченой ракушки. Присутствие в фор-
мовочной массе лепного сосуда толченой ракушки
- отличительная особенность керамики Нимфея.
В составе лепной керамики нижнеднепровских
городищ горшки с ручками составляют 1-3 %. В
материалах Любимовского городища их найдено
11, в погребениях Золотобалковского могильни-
ка-4 экземпляра [Гаврилюк, Абикулова, 1991.
Ч. 2, с. 9, табл. 2]. Единичные находки таких
сосудов происходят из слоев первых веков Тиры
267
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис.1. Горшки-кувшины (1-3, 5, 10); кувшины (4, 6); горшки с горлом, отогнутым в виде раструба (7-9, 11-
13). 1 - № 6* - горшок-кувшин; 2 - № 21 - горшок-кувшин; 3 - № 8 - горшок-кувшин; 4 - № 22 - кув-
шин; 5 - № 5 раскоп В-С, яма Б - горшок-кувшин; 6 - № 27 - кувшин 7 - № 47, северная прирезка,
цистерна 1 - горшок с горлом в виде раструба; 8 - № 46, северная прирезка, цистерна 1 - горшок с горлом
в виде раструба; 9 - № 48, северная прирезка, цистерна 1 - горшок с горлом в виде раструба;
10 - №9 - горшок-кувшин; 11 - № 33 - горшок с горлом в виде раструба; 12 - № 35 - горшок с горлом
в виде раструба
* Номер в каталоге
268
Н.А. Гаврилюк, О. Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
и Нижнего города Ольвии. Зато они характерны
для памятников Крыма. Так, горшки-кувшины
первого и второго типов описаны В.П. Власовым,
как характерные сосуды Боспора (материалы
Илурата) [Власов, 2006 а, с. 168, табл. 3, 12,13].
Горшки-кувшины 1 типа аналогичны сосудам из
Мирмекия, где датируются I-П вв. н. э. [Каста-
наян, 1981, с. 144, табл. 7, 1, 2], Тиритаки, где
происходят из слоев III-IV вв. н. э. [Кастанаян,
1981, с. 148, табл. 11, 1, 4,7,8]. Горшки-кувшины
2 типа аналогичны сосуды III в. н. э. из Мирмекия
[Кастанаян, 1981, с. 144, табл. 7, 8]. Приземистый
сосуд Нф 139 (№ 21) имеет аналогии в лепной ке-
рамике «Крымской Скифии» [Власов, 2006 а, с.
168, табл. 3, 11].
Не вызывает сомнения то, что все лепные гор-
шки-кувшины были изготовлены в Нимфее из
местной глины. Количественное и формальное со-
поставление этих сосудов с материалами синхрон-
ных памятников Приднепровья свидетельствует о
том, что там находки горшков-кувшинов доволь-
но редкое явление. Такие сосуды характерны для
боспорских городищ I-III вв. н. э. и «позднескифс-
ких» памятников «Крымской Скифии».
Кувшины, (№ 22-29) (рис.1; 4,6). Это закры-
тые сосуды с ручкой, высота которых больше на-
ибольшего диаметра тулова. У них высокое цилин-
дрическое горло, шаровидное тулово и небольшое
плоское дно. Петлевидная овальная в сечении руч-
ка крепилась к краю венчика и к плечикам. Дно
таких сосудов плоское, с небольшим диаметром.
Высота сосудов от 10 до 28 см, венчика от 4 до 12
см, диаметр венчика - от 4 до 6 см.
Наиболее ранние находки кувшинов датиру-
ются IV в. до н. э. (например, кувшин из цистер-
ны 3 участка Г - № 26). Однако основная масса
кувшинов датируется рубежом эр - III в. н. э.
В материалах нижнеднепровских городищ
кувшины - редкое явление. На Анновском городи-
ще найдено 3 экземпляра кувшинов, на Гаврилов-
ском - 4. Они встречаются в материалах «Крым-
ской Скифии» и в материалах других Боспорских
городищ [Власов, 2006 а, с. 168, табл. 3, 1, 3].
Кувшины из Мирмекия датируются II -III вв. н. э.
[Кастанаян, 1981, с. 147, табл. 10, 1, 2], Тиритаки
- III-IV вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с. 155, табл.19,
7, 9, 11; 20]. То есть, если в материалах нижнед-
непровских городищ находки кувшинов - единич-
ны, то в боспорских и крымских памятниках рим-
ского времени они массовые.
Горшки с горлом в виде раструба (№ 30-
49) (рис.1, 7-9; 11-13) Это сосуды с резко отогну-
той шейкой и закругленным, плоско срезанным
или заостренным краем венчика и корпусом с на-
ибольшим расширением в средней части или ша-
ровидным.
Из 19 горшков с горлом, отогнутым в виде в
виде раструба, 14 были орнаментированы, глав-
ным образом пальцевыми отпечатками (4 экз.
- №Л? 32, 33, 36, 39) или косыми насечками (5
экз	31, 34, 38, 42, 45) расположенными
по внешнему краю венчика. 3 горшка с горлом,
отогнутым в виде раструба fJVG 35, 40, 43) орна-
ментированы пальцево-ногтевыми отпечатками,
расположенными преимущественно по внешнему
краю или срезу венчика. Валиком, расположен-
ным в основании шейки, орнаментированы лишь
горшок № 44. Валик был дополнительно орнамен-
тирован косыми ногтевыми насечками.
Высота горшков с горлом, отогнутым в виде
раструба 16-20 см, диаметр венчика от 13 до 18
см; тулова - от 20 до 24 см, дна от 4 до 6 см.
Все горшки описанного типа изготовлены из
«нимфейской» глины, то есть в формовочной мас-
се присутствует толченая ракушка. Вторая особен-
ность изготовления лепной посуды в Нимфее - за-
глаживание внешней поверхности сосуда пучком
травы. Вертикальные расчесы, оставленные тра-
вой, замечены на двух горшках с горлом в виде
раструба - № 38 и № 40.
Наиболее ранние горшки с горлом в виде растру-
ба в Нимфее (№ 46-48) (рис. 1, 7-9) зафиксированы
в на участке М северной прирезки, в цистерне 1,
которая датируется последней четвертью IV-III вв.
до н. э. [Соколова, 2004, с. 183]. Просуществовали
они здесь до первых веков н. э. (участок Г - № 44).
Первые горшки с горлом в виде раструба по-
являются в античных памятниках Нижнего По-
бужья в VI в. до н. э. Наиболее ранний из них про-
исходит из слоя VI в. до н. э. Ольвии [Марченко,
1975, рис. 3, 7]. Фрагмент такого горшка найден
в Ольвийском святилище последней четверти VI
- первой половины V вв. до н. э. [Козуб, 1975,
рис. 15, 6]. В архаических слоях поселений гор-
шки этого типа редки. В лепной керамике посе-
ления Большая Черноморка 2 к ним относится 6
% сосудов, в материалах Бейкушского поселения
- 3,1 %, Ягорлыцкого - 3,3 % [Гаврилюк, 1981,
80]. Только один сосуд такого типа происходит из
раннего степного скифского погребения - фраг-
269
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
монтированный горшок из кургана Раскопана
Могила.
Кроме побужских памятников, горшки с гор-
лом в виде раструба найдены в слоях VI-V вв. до
н. э. Мирмекия [Кастанаян, 1952, с. 252] и в мате-
риалах усадьбы 6 поселения Панское 1 [Hannestad,
Stolba, Sceglov 2002, pl. 137. D19,20, 72, 22,81].
Они найдены в эллинистических и римских сло-
ях Илурата [Кастанаян, 1981, табл. 29,1; 31, 1] и
Танаиса [Арсеньева, 1969, с. 182-183, табл. 2,2,3].
В поздних слоях Ольвии горшки с горлом в виде
раструба немногочисленны [Марченко, 1975, с. 71,
рис. 3-5], однако их много в Козырке [Бураков,
1979, с. 86, рис. 6, 10-12] и в материалах постс-
кифских поселений Нижнего Днепра [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, с.6] и Крыма [Дашевская, 1958,
с. 250, рис. 1, 12; Высотская, 1979, с. 100]
В лепной керамике степных скифов горшки с
горлом в виде раструба выделены в свое время по
материалам Каменского городища [Граков, 1954,
с. 74]. Они распространены также в слоях поселе-
ний и селищ округи Каменского городища [Гаври-
люк, 1989; Гаврилюк, Былкова, Кравченко, 1992,
рис. 11,17,18]. Наибольшее количество горшков с
горлом в виде раструба найдено в скифских погре-
бениях юга современной Херсонщины, на террито-
рии, ограниченной Днепро-Бугским лиманом и ре-
кой Молочной [Гаврилюк, 1984, сс. 22, 29, рис. 6].
Горшки с горлом в виде раструба появляются
впервые в Ольвии в VI вв. до н. э. Отсюда они рас-
пространяются на все Побужье, а в V - первой по-
ловине IV вв. до н. э. - на все античные памятни-
ки Северного Причерноморья и на всю территорию
Степной Скифии. Форма горшков с горлом в виде
раструба была заимствована степными скифами у
первых греческих переселенцев, а в IV вв. до н.
э. они получили наибольшее распространение у
степных скифов. Просуществовали такие горшки
до первых веков н. э. Однако, в «постскифских»
памятниках Поднепровья и Крыма они уже не
были преобладающей формой лепной керамики.
Горшки с короткой дуговидной шейкой (№
49-70) (рис. 2, 1-4; 5-12) представлены находками
21 сосуда. По форме тулова, характеру орнамента-
ции и формовочной массе различают четыре вари-
анта горшков с дуговидной в разрезе шейкой.
Горшки с дуговидной шейкой, шаровидным
туловом и небольшим плоским дном повторяют
форму гончарных сосудов и составляют вариант 1
(№ 49-55) лепной керамики Нимфея. В материа-
лах других античных памятников лепные сосуды
описанного типа встречаются крайне редко. А вот
гончарных сосудов описанной формы в античных
памятниках довольно много.
Лепные горшки с короткой дуговидной шей-
кой - сосуды с закругленным или заостренным
краем венчика. Изгиб шейки внутри сосуда, ско-
рее всего, выполнял роль упора для крышки. Ту-
лово сосуда либо шаровидное, либо приплюсну-
тое. Дно плоское, небольшого (до 6 см) диаметра
закругленное. Орнамента такие сосуды не имели.
Датируются такие сосуды в материалах Нимфея
IV -II вв. до н. э. Наиболее точную датировку име-
ет сосуд № 55, который происходит из раскопа В,
С, ямы Д (материалы 1966 г.).
В Ольвии, в материалах Нижнего города боль-
шинство лепных горшков с короткой дуговидной
в разрезе шейкой, повторяющих формы гончар-
ных кухонных сосудов происходят из домов (пре-
имущественно из дома III-3) Западного квартала,
где датируются в пределах IV—II вв. до н. э. Они
составляли 9,29 % определимой посуды участка.
Единичные экземпляры таких сосудов встречены
в эллинистических слоях Тиры.
Горшки с дуговидной в разрезе шейкой (вари-
ант 2 (рис. 2, 2,4) - № 56-65) - сосуды с закруглен-
ным или заостренным краем венчика, с дуговидной
в разрезе шейкой иногда подчеркнутой желобком,
равномерно выпуклым туловом (с наибольшим
расширением в средней части и плоским дном (№
56-64). Орнаментируются горшки с дуговидной
в разрезе шейкой второго варианта как обычные
горшки скифской группы - пальцевыми или паль-
цево-ногтевыми отпечатками по краю венчика или
в основании шейки (№ 5761-64), косыми на-
сечками в основании шейки (№ 56). На внешней
поверхности следы заглаживания. Горшок № 58
был отремонтирован в древности (сохранились
просверленные отверстия, куда вставлялись ско-
бы). Только один фрагмент удалось соотнести с
культовым объектом - находки из помещения 4
- жилого дома рядом со святилищем Афродиты
(рис. 2, 4). Большинство этих объектов датируют-
ся эллинистическим временем.
Горшкам с дуговидной в разрезе шейкой вто-
рого варианта принадлежит 21 фрагмент лепных
сосудов материалов Тиры (раскопки 1999-2003 гг.)
Фрагменты сосудов данного типа составляют бо-
лее 29% лепной керамики поселения Большая
Черноморка 2. Они встречаются на других посе-
270
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Рис.2. Горшки с дуговидной в разрезе шейкой (1-4, 6-12) и с прямым горлом (5)
1 - № 69 - горшок с дуговидной шейкой; 2 - № 56 - горшок с дуговидной шейкой; 3 - Н.53.397;
НФ 53.399* - горшок с дуговидной шейкой; 4 - № 62, святилище Афродиты, помещение 4 - горшок с
дуговидной шейкой; 5 - № 73 - горшок с прямой шейкой; 6 - горшок с дуговидной шейкой; 7 - Н 51.756
- горшок с дуговидной шейкой; 8 - Н 48.1191, НФ 48.1698 - горшок с дуговидной шейкой; 9 -
НФ 91.187 - горшок с дуговидной шейкой; 10 - H48.ll22; НФ 48.1199 - горшок с дуговидной шейкой;
11 - Н84. 822; НФ 84.297 - горшок с дуговидной шейкой; 12 - НФ.51.753 - горшок с дуговидной шейкой.
* Номера в коллекционной (НФ) или полевой (Н) описи, если нарисованный сосуд не включен в каталог
271
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
лениях Ольвийской хоры [Гаврилюк, Отрешко,
1982, с. 76, табл.2], а также в материалах Елиза-
ветовского городища [Марченко, 1972, с. 126] и в
раннескифских погребениях - у г. Днепрорудный
[Мурзин, 1977, с. 60, 61] и Кировского [Лесков,
1970, с.15].
Горшки с дуговидной в разрезе шейкой (ва-
рант 3 - № 66, 67) - сосуды с наибольшим рас-
ширением тулова в нижней трети - в придонной
части. Дно, как правило, выделено закраиной.
Они не орнаментированы и изготовлены из грубой
глины. Горшок № 67 был найден в яме 13 римско-
го времени на участке Г.
Сосуды этого варианта имеют аналогии в леп-
ной керамике синдо-меотских племен.
Горшки с дуговидной в разрезе шейкой (вари-
ант 4 - № 68-70) - приземистые сосуды, то есть,
высота сосуда меньше наибольшего диаметра туло-
ва, диаметры венчиков и днищ равны (рис. 2, 1).
Ближайшими аналогиями таким сосудам яв-
ляются лепные горшки из могильника Фронтовое
[Гаврилюк, 1980, с. 19, 20, рис. 1, 9], кургана 12
у с. Ленино и кургана 3, погребения 1 у с. Кирово
[Яковенко, 1974, с. 109, рис. 46]. Похоже, этот
вариант лепных горшков с дуговидной в разрезе
шейкой сформировался в восточно-крымских па-
мятниках IV в. до н. э.
В степных скифских памятниках IV в. до н. э.
количество горшков с дуговидной в разрезе шей-
кой всех вариантов по сравнению с предыдущим
периодом возрастает. 26 целых сосудов проис-
ходит из степных скифских погребений Нижне-
го Поднепровья [Гаврилюк, 1980, 19-20]. В сло-
ях Каменского городища и его округи горшки с
дуговидной в разрезе шейкой составляют 46,7%
[Гаврилюк, 1989, с. 51, табл.7]. Фрагменты таких
сосудов встречаются в слоях IV-III вв. до н. э. Оль-
вии [Марченко, 1975, с. 70-71] и приольвийских
поселений [Штительман, 1958, с. 263], в памятни-
ках Боспора - Пантикапея, Фанагории и Мирме-
кия [Кругликова, 1951, с. 95, Кругликова, 1954,
с. 93 Кастанаян, 1952, с. 252].
В постскифских городищах Нижнего Под-
непровья количество горшков с дуговидной в раз-
резе шейкой меньше, чем в памятниках IV в. до н.
э.. Однако, они есть во всех просмотренных нами
материалах - на Анновском, Любимовском, Гав-
риловском, Знаменском городищах [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, ч. 2, с. 5], а также среди кера-
мики Золотобалковского поселения [Вязьмтна,
1962, с. 131, рис. 65, 2]. В синхронных им памят-
никах Крыма горшки с дуговидной в разрезе шей-
кой встречаются в небольших количествах [Вы-
сотская, 1979, с. 102; Дашевская, 1958, с. 250].
Они есть в материалах Танаиса [Арсеньева, 1969,
табл. 6, 4, 5], встречаются и в Козырке [Бураков,
1979, с. 86, табл. 6, 3, 12].
Форма горшков с дуговидной в разрезе шей-
кой традиционна для степных памятников. Про-
слеживается непрерывная линия развития таких
сосудов начиная с периода поздней бронзы - они
есть в сабатиновских и белозерских памятниках
[Гаврилюк, 1981]. Два горшка с дуговидной в раз-
резе шейкой найдены в памятниках позднейше-
го предскифского периода [Тереножкин, 1976, с.
25]. В скифское время таки сосуды встречаются
во всех степных памятниках, однако, наиболее ха-
рактерны они для памятников района Каменского
городища, где их удельный вес в составе лепной
керамики поселения колеблется от 23 до 50%. В
материалах же приольвийских поселений их про-
цент не превышает 21% [Гаврилюк, 1981, с. 115].
В постскифских городищах он не выше 7 [Гаври-
люк, Абикулова, 1992, ч. 2, с. 5].
Таким образом, горшки с дуговидной в разре-
зе шейкой относится к посуде, которая имеет ши-
рокие хронологические рамки - с периода поздней
бронзы до римского времени включительно, - и
распространена на большой территории. Говорить
о ней как об этническом признаке не приходится.
Однако из приведенного выше материала следует,
что горшки с дуговидно отогнутой шейкой вхо-
дят в несколько генетических групп лепной кера-
мики. Так, горшки первого варианта повторяют
формы гончарных сосудов и принадлежность их
к «греческой» генетической (не путать с этни-
ческой) группе не вызывает сомнений. Горшки
с дуговидной в разрезе шейкой второго варианта
имеют множество аналогий в керамике степных
скифов, связаны происхождением с посудой пери-
ода поздней бронзы - позднейшего предскифско-
го периода. Поэтому закономерно их отнесение к
посуде «скифской» генетической группы. Причем,
некоторые горшки с дуговидной шейкой второго
варианта (№57, 61, 63, 65) изготовлены из гли-
ны, которая отличается по составу от лепной посу-
ды Нимфея. Горшки третьего варианта связаны по
происхождению с керамикой восточных соседей
Боспора. А сосуды четвертого варианта появля-
ются в восточно-крымских скифских памятниках
272
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
IV в. до н. э. и существуют, судя по нимфейским
находкам, до периода позднего эллинизма.
Горшки с прямым горлом (№ 71-78) (рис.2,
5; 3, 1-3). Это сосуды с закругленным, плоско сре-
занным или заостренным краем венчика и почти
цилиндрическим горлом. Тулово с наибольшим
расширением в средней части или шаровидное. Ор-
наментируются такие сосуды крайне редко. Толь-
ко горшок № 72 был орнаментирован ногтевыми
отпечатками по внешнему краю венчика. Иногда
внешняя поверхность таких горшков заглажи-
валась пучком травы - на венчике сосуда № 71
заметны вертикальные расчесы, на поверхности
горшков № 76 и 77 (рис. 3, 3) они бессистемные.
Горло большого сосуда № 75 в основании подчерк-
нуто желобком. Высота горшков с прямым горлом
- 8-13 см, диаметр венчика - 10-12 см, дна - 4-5 см.
Все горшки описанного типа изготовлены из
«нимфейской» глины, то есть в формовочной мас-
се присутствует толченая ракушка. Вторая особен-
ность изготовления лепной посуды в Нимфее - за-
глаживание внешней поверхности сосуда пучком
травы здесь также присутствует.
Наиболее ранний горшок с прямым горлом в
Нимфее (№76) найден на участке М северной при-
резки, в цистерне 1, которая датируется послед-
ней четвертью IV-III вв. до н. э. [Соколова, 2004,
с. 183]. Просуществовали они здесь до первых ве-
ков н. э. (участок Г, яма 4 - №77; яма 9 - №78).
Этот тип лепной керамики выделен Б.Н.
Граковым по материалам Каменского городища
[Граков, 1954, с. 76]. Горшки с прямым горлом
в небольших количествах встречаются в степных
скифских погребениях IV в. до н. э. [Гаврилюк,
1980, с. 22]. Материалы Нимфея расширяют хро-
нологические рамки существования горшков с
прямым горлом до первых веков н. э.
Слабо профилированные горшки (№ 79-86)
(рис. 3, 4-10). Это глубокие закрытые сосуды, у ко-
торых высота больше диметра тулова, за счет чего
они кажутся вытянутыми. У них слегка отогнутый
закругленный или слегка уплощенный край вен-
чика, едва намечена шейка и равномерно выпуклое
тулово с плоским дном довольно большого диамет-
ра. Как правило, это сосуды небольших размеров.
Диаметры венчиков от 14 до 18 см, но встречаются
и крупные - у горшка № 80 диаметр венчика 32
см [Яковенко, 1978, с. 37, рис. 2]. Орнаментирова-
лись слабо профилированные горшки редко. Для
них характерны пальцевые отпечатки (например,
№ 82) или насечки (№ 83, 84) (рис. 3, 9) на вен-
чике сосуда. Сосуд № 86 был орнаментирован вер-
тикальным веретеновидным налепом на шейке.
Наиболее ранние фрагменты слабопрофилиро-
ванных горшков найдены в святилище Деметры (№
79). Наиболее поздний сосуд (№ 86) найден про
разборке печки II—III вв. н. э. (материалы 1966 г.)
В степных скифских памятниках слабопрофи-
лированные горшки появляются с середины IV в.
до н. э., формируясь на базе обычных горшков с ду-
говидной в разрезе шейкой. Если в материалах па-
мятников IV в. до н. э. находки таких сосудов еди-
ничны, то в постскифской лепной керамике такие
горшки преобладают, составляя 28-32% всей леп-
ной керамики [Гаврилюк, Крапивина, 1999, с. 301].
В синхронных памятниках Крыма горшки, анало-
гичные описанным выше появляются на рубеже эр
[Высотская, 1979, 102]. Как один из редких типов
сосудов они фиксируются на небольших скифских
поселениях постскифского времени [Дашевская,
1958, с.267, рис.8, 3]. В Ольвии они встречаются в
слоях I-IV вв. н. э. [Крапивина, 1993, рис. 40,1-13],
а в Козырке они датируются не ранее III в. н. э. [Бу-
раков, 1976, с.87]. Слабопрофилированные горшки
есть в материалах Танаиса [Арсеньева, 1969, табл.
3:9,11; 4, 5,12].
Лепные кастрюли представлены 24 сосудами
(№ 87-111) (рис.4). По форме ручки можно выде-
лить несколько типов лепных кастрюль.
Кастрюли с подкововидными налепнымируч-
ками (тип 1, № 87-94) (рис. 4, 4) представляют собой
резко профилированные сосуды с резко отогнутым
венчиком, выпуклыми плечиками и округлым
днищем или небольшим плоским дном. Они тол-
стостенны, изготовлены из обычной для Нимфея
глины - с примесью толченой ракушки, сильно
закопчены. Большинство кастрюль первого типа
имели подкововидные ручки-налепы, расположен-
ные сразу под венчиком (№ 87-92). У кастрюли №
88 были ручки-налепы имели вид ушка, располо-
женного на плечиках сосуда. От описанных выше
кастрюль отличаются сосуды № 93 и 94. Формовоч-
ная масса таких кастрюль с мелкими примесями,
поверхность хорошо заглажена и даже подлощена.
Подкововидные налепы невысокие и играли скорее
декоративную роль, чем были ручками.
Кастрюли первого типа появляются в материа-
лах Нимфей во второй половине IV в. до н. э. Одна
из кастрюль (№94) обнаружена в центральной
части участка Г на глубине 2,90-3,15 м.
273
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
10
Рис.З. Горшки с прямым горлом (1-3) и слабопрофилированные (4-10).
1 - № 78 - горшок с прямым горлом; 2 - Н.48.1193, НФ 48.1694 - горшок с прямым горлом; 3 - № 77,
участок Г, яма 4 - горшок с прямым горлом; 4 - Н.54.52, НФ 54.19 слабопрофилированный горшок; 5
- Н.54.61; НФ 54.18 - слабопрофилированный горшок; 6 - Н.54.63; НФ 54.20 - слабопрофилированный
горшок; 7 - Н.53.394, НФ 53.396 - слабопрофилированный горшок; 8 - № 83 - слабопрофилированный
горшок; 9 - № 84 - слабопрофилированный горшок; 10 - Н 50.235; НФ 50.238 - слабопрофилированный
горшок.
Кастрюли с горизонтальными ручками
составляют второй тип кастрюль (№ 95-97) от-
носятся резко профилированные сосуды с дуго-
видно отогнутой шейкой или с выступом для
крышки и равномерно выпуклым туловом и
плоским дном. В коллекции Нимфея их всего
три. Кастрюля № 96 (рис. 4, 1) имела двухпе-
тельчатые ручки, поднимающиеся над краем.
Этот сосуд найден в цистерне 1 в северной при-
резке участка М. В этой же цистерне найдена
гончарная кастрюля с двухпетельчатыми гори-
зонтальными ручками (рис. 4, 2). Датируется
цистерна 1 последней четвертью IV - серединой
III вв. до н. э. [Соколова, 2004, с. 179, рис. 5, 6].
Из здания I-Ш вв. н.э происходит кастрюля с
горизонтальным и ручками № 95.
274
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Рис. 4. Кастрюли.
1 - № 96; 2 - Н.84.385; НФ 84.415 (гончарная)
3 - № 108, раскоп В-С, яма Ж-2; 4 - № 93
Кастрюли с вертикальными ручками со-
ставляют третий тип кастрюль (№ 98-101). К
ним относятся резко профилированные сосуды с
дуговидно отогнутой шейкой или с выступом для
крышки и равномерно выпуклым туловом и плос-
ким дном. В коллекции Нимфея их четыре. Кас-
трюля № 98 сохранилась полностью. Ее размеры:
диаметр венчика - 14 см, дна - 8 см, высота - 6 см.
В отдельную группу выделены фрагменты кас-
трюль с выступом для крышки (№ 102-111) (рис.
4, 3). На внутренней поверхности горла у таких
сосудов - горизонтальный выступ для «утоплен-
ной» крышки. Только у сосуда №107 выступ рас-
полагался на внешнем крае венчика. К сожале-
нию, эти кастрюли фрагментированы и о форме
ручек говорить не приходится.
По мнению К.К. Марченко, время появления
кастрюль всех описанных выше типов вторая по-
ловина- конец IV в. до н. э., а наибольшего рас-
пространения - вторая половина Ш-П вв. до н. э.
[Марченко, 1988, с. 87]. Однако начало изготовле-
ния в Нижнем Побужье лепных кастрюль следует
относить еще к позднеархаическому периоду. Не
подлежит сомнению, что такие сосуды - имита-
ция в лепной технике одной из наиболее распро-
страненных форм гончарной кухонной посуды.
Подражания античной гончарной керамике, вы-
полненные из местных глин, но с использованием
гончарного круга, известны в других регионах ан-
тичного мира [Harlat 2002, 280. Fig.5, е.]. В анти-
чных центрах Северного Причерноморья лепные
кастрюли встречаются в слоях IV в. до н. э. - III
в. н. э. Однако можно заметить некоторые особен-
ности распространения кастрюль. Так, для Оль-
вии более характерны кастрюли с горизонтальны-
ми ручками. В Нимфее распространены кастрюли
с подкововидными ручками. В материалах Мир-
мекия такие сосуды датируются I - началом III
вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с. 144, табл. VII, 2,7].
Они встречаются и на Елизаветовском городище
[Марченко, 1972, рис. 3,4].
Крайне редко в материалах Нимфея встреча-
ются кастрюли-жаровни (№ 111). Это неглу-
бокие сосуды с прямыми или загнутыми внутрь
стенками, имевшими чаще всего широкий выступ
для упора крышки. Большой диаметр и венчика и
дна в сочетании с невысокими (до 15 см) стенками
не позволяет относить их ни к кастрюлям, описан-
ным выше, ни к мискам или обычным жаровням.
Они, как правило, имеют крышку и налепные руч-
ки: подковки, горизонтальны или вертикальные
налепы. Сильная законченность всей внешней, а
иногда и внутренней поверхности сосуда позволя-
ет считать их сосудами для жарки под крышкой
- то есть, источник тепла находился и под сосудом
и над ним.
Ближайшие аналогии кастрюлям-жаровням
- находки из Ольвии [Марченко, 1988, с. 86, рис.
16, 1], которые описаны К.К. Марченко при опи-
сании типа 4 лепных кастрюль, датируемых элли-
275
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
нистическим временем. Известны они по матери-
алам П-I вв. до н. э. Мирмекия [Кастанаян, 1981,
с. 141, табл.IV, 7].
Крышки (№ 112-122) могли принадлежать как
кастрюлям, так и горшкам. Большинство крышек
- конусовидные с высокими ручками- выступами
в виде налепов (№ 116-121) остальные - плоские
(№ 112-115). Отличается от других крышка № 119
с высоким бортиком по ободку и массивным высту-
пом для крышки в центре.
Одна плоская крышка орнаментирована (№
113) - глубокими прямыми нарезками по ободку.
Конусовидные крышки, как правило, не орнамен-
тировались. В эллинистический период появляют-
ся крышки с отверстиями для пара. Чаще всего
такие отверстия находились в выступающей руч-
ке конусовидных крышек. В ручке крышки №122
их несколько.
Первые сосуды с крышками встречаются в
античной гончарной керамике в период архаики.
По-видимому, с их появлением можно связывать
изменение в технологии приготовления пищи. На
сосудах с выступом для крышки из Ольвии хоро-
шо прослеживается закопченость венчика на вне-
шней и немного на внутренней стороне, шейки и
плечиков сосуды. Копоть отсутствует на придон-
ной части тулова и днищах кастрюль и горшков
с выступом для крышки. Внешняя поверхность
крышек также всегда сильно закопчена. По-види-
мому, сосуд нижней частью закапывался в золу,
закрывался крышкой и сверху засыпался горящи-
ми углями. То есть, в таких горшках что-то пекли
или тушили.
Баночные сосуды (№123-130) (рис. 5, 9,10) -
закрытые сосуды, у которых отсутствует шейка, а
диаметр венчика близок диаметру дна. Они имеют
закругленный (№ 124-126), иногда заостренный
(№127) или плоско срезанный (№123) край вен-
чика, слегка выпуклые стенки, плавно сужающие-
ся к плоскому дну. У баночного сосуда № 129 был
расширен край венчика, чем образовывал выступ
для крышки. Внешний и внутренний края венчи-
ка были орнаментированы частыми косыми насеч-
ками. Некоторые баночные сосуды имели ручки:
подкововидные (№ 127,128), в виде налепов-ушек
(№124) или в виде коротких валиков, орнаменти-
рованных защипами (№ 130). Орнаментация на
банках встречаются реже, чем на горшках. Здесь
зафиксированы глубокие пальцевые вдавления
(№ 125), или глубокие косые насечки (№ 124).
276
Сосуды баночного типа характерны для по-
селений ольвийской хоры архаического периода.
Кроме поселений Нижнего Побужья, они найдены
на поселениях Днестровского лимана [Гаврилюк,
Отрешко, 1982, с.80], в меньшей мере - в лесо-
степных памятниках Северного Причерноморья
[Шрамко, 1987, с.111, рис.50,2; Шрамко, 1998,
с. 107, рис. 53]. Однако по обработке внешней по-
верхности и орнаментации баночные сосуды из
Нимфея имеют наиболее близкие аналогии в поз-
днегетских памятниках. Сосуды этой формы су-
ществуют во фракийских памятниках до П-I н. э.
[Никулице, 1987, с. 44, рис.2 42-48]. Они хорошо
известны в эллинистических слоях городов Запад-
ного Понта, например в Одессе [Тончева, 1967],
Томах и Каллатисе [Scorpan, 1970,fig 1, 6,7]. Ба-
ночные сосуды зафиксированы в погребениях IV
в. до н. э. в гето-дакийском некрополе Гридеш-
ты [Culica, 1968, р. 135-145-fig. 2,3]. Ш-П вв. до
н.э. датируются урновые погребения с такими со-
судами в гето-дакийском могильнике Cimitirul 1
[Ionita,Ursache. 1968, р. 211-226 fig. 5,3]. В Тире
баночные сосуды датируются датируемых П-Ш вв.
н. э. [Гаврилюк, 2007, в печати]. Таким образом,
баночные сосуды, как основной тип фракийской
керамики, сформировавшийся в конце бронзового
века, постепенно распространяются в карпато-ду-
найских землях. На Днестре такие сосуды появ-
ляются в IV-III вв. до н. э., а в I-П вв. н. э. они
распространяются на все Северо-Западное При-
черноморье [Babes, 1979, р. 327-345]. Некоторые
количество таких сосудов поступает в боспорские
города.
Столовые лепные сосуды (№ 131-139) (рис.
6, 2-4). К лепным кувшинчикам (кружкам) отно-
сятся 9 сосудов из материалов Нимфея, хранящи-
еся в Фондах Гос. Эрмитажа: два кувшинчика (№
131, 132) с отогнутым венчиком с закругленным
краем, изогнутой узкой шейкой и шаровидным
корпусом. Ручки крепились к венчику и к месту
наибольшего расширения корпуса. Обе петлевид-
ные, круглые в сечении. На внутренней поверхнос-
ти кувшинчика №132 толстый слой нагара. Свет-
логлиняный кувшинчик № 133 высотой 8 см был
орнаментирован рельефным завитком под ручкой.
Все три кувшинчика изготовлены из местной гли-
ны с примесью толченой ракушки в тесте. Найде-
ны они на участке Г. Кувшинчик №133 проис-
ходит из центральной части участка Г, с глубины
2,30-2,70 м от уровня современной поверхности.
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Рис. 5. Миски (1-8) и баночные (9-10) сосуды.
1 - № 171; Нф 191 - миска 3 типа; 2 - Н 91.411, НФ 91.193 - миска 3 типа; 3 - № 154 миска 1 типа;
4 - № 162 - миска 2 типа; 5 - Н.51.616, НФ 51.872 - миска 1 типа; 6 - № 161 - миска 2 типа; 7 - №
151 - миска 2 типа; 8 - Н 54.357; НФ 54.462 - миска 2 типа; 9 - № 130 - баночный сосуд; 10 - № 125
- баночный сосуд
277
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспо
Форма небольших кувшинчиков характерна
для лепного керамического комплекса античных
центров Северного Причерноморья. Такие кувшин-
чики известны в поздних эллинистических слоях
Тиры. Подобные сосуды найдены в Ольвии, где да-
тируются третьей - первой половиной I в. до н. э.
[Марченко, 1988, с. 93, рис. 25, 4]. Позднее на осно-
ве формы, описанной выше, формируются «круж-
ки» типа сосудов из могильника Дружное III-IV
вв. н. э. [Власов, 1999, с. 394, рис. 13]. В материа-
лах Тиритаки такие кувшинчики найдены в слоях
П-Ш вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с. 156, рис. 20, 6].
Горшочек № 134 с дуговидной в разрезе шей-
кой, высотой 8,5 см, диаметром венчика - 7см,
тулова - 8 см, дна - 5 см повторяет форму боль-
ших горшков с дуговидной в разрезе шейкой. Из-
готовлен он из светло-серой глины с примесями
толченой ракушки и следов использования в быту
не имеет. Возможно, его можно включить в груп-
пу так называемых культовых сосудов, о которых
речь пойдет ниже.
К культовым лепным «моделькам» больших
сосудов можно отнести и фрагмент сосудика №
135, принадлежавшего светлоглиняному горшоч-
ку с отогнутым венчиком с круглым налепом на
венчике.
Миниатюрный горшочек №136 с отогнутым
венчиком, дуговидной шейкой, равномерно вы-
пуклым туловом и плоским дном небольшого диа-
метра также повторяет форму большого лепного
сосуда с дуговидной в разрезе шейкой.
Кубочек с цилиндрической формы с расширя-
ющимся горлом и подтреугольной в сечении руч-
кой происходит из материалов 1982 г. (№ 137)
(рис. 6, 3). Ближайшими аналогиями этому сосу-
ду является группа кубков из материалов рубежа
эр поселения Золотая Балка [Вязьмтна, 1962, с.
137, рис. 65, 22,23]. Такой же стаканообразный
кубок найден в погребении 78 Золотобалконского
могильника, датируемого I в. н. э. [Вязьмитина,
1972, с. 72-74]. Исследовательница справедливо
связывает посуду этой группы с материалами леп-
ной керамики Подонья, в частности, Кобяковско-
го городища [Вязьмтна, 1962, с. 137].
В 1991 г. в поздних слоях Нимфея найден леп-
ной канфар (№ 138) (рис. 6, 2), изготовленный из
местной светлой глины с примесью толченой ра-
кушки. Из местной оранжевой «амфорной» глины
изготовлен вручную канфар из материалов 1958 г.
(№ 139),
Рис. 6. Столовые лепные сосуды.
1 - № 142 - сосуд с зооморфной ручкой;
2 - № 138 - канфар; 3 - № 137 - кружка; 4 - № 134
- кубок; 5 - № 66 - савроматский горшок; 6 - № 67
- савроматский горшок
278
Н.А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Наиболее ранние лепные канфары появляются
в материалах Северного Причерноморья в IV в. до
н. э. [Гаврилюк, 1989, с. 61 рис. 5,8] - канфар из
поселения у ст.. Раденск на Херсонщине. Однако,
канфару из Нимфея ближе по форме лепные кан-
фары из материалов I в. до н. э. - I в. н. э. Южно-
Донузлавского городища в Северо-Западном Кры-
му [Власов, 2005. с. 83, рис. 3,5].
В материалах Нимфея встречаются сосуды
с зооморфними ручками (№ 140-142). Кубок с
зооморфной ручкой в виде медведя (?) найден на
участке Г (№ 140). Более схематична зооморфная
ручка сосуда №141. Ручка в форме животного с
ушками найдена в материалах 1969 года.
Наиболее ранние сосуды с ручкой, подобной
ручке сосуда из Нимфея известны в материалах
Золотой Балки [Вязмтна, 1962, с. 135, 136, рис.
67, 3]. Ближайшей аналогией сосуду №140 явля-
ется фрагмент лепного горшка, датируемый П-Ш
вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с. 159, рис. 23, 1] и
кувшин из материалов поселения у с. Белинское,
который датируется рубежом I—II - серединой III
вв. н. э. [Зубарев, Крайнева, 2005, с. 210, 219,
табл.. 8, 11]. Изображения животных на ручках
сосудов характерны для керамики сарматской
культуры [Скалой, 1941, с. 73].
ОТКРЫТЫЕ СОСУДЫ
К открытым сосудам относятся сосуды, у ко-
торых диаметр венчика намного больше диаметра
дна, а высота намного меньше диаметра венчика.
К таким сосудам относятся миски, сковороды,
чаши на ножках, некоторые виды светильников,
плошки. Наиболее многочисленна группа мисок.
По форме тулова миски разделены на типы (форма
перевернутого усеченного конуса, с завернутыми
внутрь краями), по форме ручек - на варианты.
Миски
Глубокие миски в форме перевернутого усе-
ченного конуса - (тип 1) (№ 143-160) (рис. 5,
3,5,7,8) с почти прямыми стенками и плоско сре-
занным краем составляют большинство открытых
сосудов. Миски этой формы относятся к типу V
открытых лепных сосудов из Танаиса. Это также
5 тип лепной керамики Елизаветовского городи-
ща. Основная масса таких сосудов в материалах
Танаиса датируется Ш-1 вв. до н. э. Однако, в не-
большом количестве они встречаются и в I-III вв.
н. э. [Арсеньева, 1965, с. 177]
Чаще всего встречаются миски с горизон-
тальными ручками-налепами в виде короткого
валика (миски варианта 1) (№ 143-148), распо-
ложенными под венчиком. Ручка украшена глу-
бокими пальцевыми защипами. Днища таких
сосудов плоские. Формовочная масса с примесью
ракушки. Сохранившаяся полностью миска №
147 с вдавленным крестом на внутренней поверх-
ности дна и одной ручкой-налепом имела венчик
диаметром 24 см, закругленное дно диаметром 6,5
см. Датируется эта миска П-I вв. до н. э. [Древний
город.., 1999, № 141].
Миски описанного типа близки 16 типу, ва-
рианту А керамики Ольвии и Березани, где они
датируются начиная со второй половины VI вв. до
н. э. К.К. Марченко сопоставляет эти сосуды с ке-
рамикой фракийского облика. Он отмечает также,
что в очень небольших количествах встречаются в
слоях и комплексах V - первой половины 1 в. до
н. э. [Марченко, 1988, с.96, 97, рис. 27]. Однако,
описанные по материалам Нимфея миски ближе к
керамике боспорских городов более позднего вре-
мени. По форме тулова они ближе к мискам Ш-П
вв. до н. э. из Мирмекия [Кастанаян, 1981, с. 139,
рис. 2, 5]. Налепные ручки в виде коротких ва-
ликов с защипами появляются на усеченно кони-
ческих мисках значительно позже - такие ручки
фиксируются на сосудах П-Ш вв. н. э. из Тирита-
ки [Кастанаян, 1981, с. 151, рис.14, 1-3]. Учиты-
вая точную датировку миски № 147 из Нимфея,
можно говорить о том, что она занимает промежу-
точное положение между указанными аналогиями
и позволяет говорить о том, что миски в форме
перевернутого усеченного конуса с ручками - на-
летами в виде валика с защипами встречаются в
материалах античных центров Северного Причер-
номорья с VI в. до н. э. до III вв. н. э. Отметим,
однако, тот факт, что в эллинистическое время ко-
личество таких сосудов резко возрастает.
Глубокие миски в форме перевернутого усе-
ченного конуса с ручками-ушками на стенках
сосуда (№ 149-158). Это сосуды в форме перевер-
нутого усеченного конуса со слегка загнутым внутрь
венчиком, иногда - с дополнительной ручкой-вы-
ступом на венчике (вариант 2). Формовочная масса
темно-серого с оранжевым оттенком цвета, примеси
- толченая ракушка. Внешняя поверхность и края
венчика на внутренней поверхности часто сильно
закопчены. Иногда внешняя поверхность покрыта
вертикальными расчесами, образовавшимися при
заглаживании стенок (№ 152, 153). Только один
сосуд - миска №151 был орнаментирован - глубо-
279
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
кими косыми насечками по срезу венчика (рис. 5,
7). На дне миски №149 - отпечатки ткани косого
переплетения. Очень часто горизонтальный налеп-
ушко на стенках сосуда дополнялся выступом-руч-
кой, расположенной над ушком, на венчике. Пря-
моугольные-выступы ручки на венчиках были у
мисок № 155,156,158. Двойные выступы ручки на
венчиках имели миски № 150,157. Высота мисок с
ручками-ушками от 5 до 7 см, диаметр венчика от
13 до 25 см, дна - от 6 до 19 см.
Точными аналогиями мискам с ушками из
Нимфея являются находки из слоев II - первой
половины III в. н. э. из Тиритаки [Кастанаян,
1981, с. 151, рис. 14, 1, 2, 3,7, 8]. Этим же време-
нем датируются аналогичные сосуды из Илурата
[Кастанаян, 1981, с. 172, рис. 37, 3, 4, 6, 7].
Глубокие миски в форме перевернутого
усеченного конуса с ручками-ушками (№ 159,
160). Это сосуды в форме перевернутого усеченно-
го конуса со слегка загнутым внутрь венчиком с
ручкой-налепом в виде подковы на стенках сосу-
да (вариант 3). Формовочная масса темно-серого с
оранжевым оттенком цвета, примеси - толченая
ракушка. Внешняя поверхность обоих сосудов
сильно закопчена. По форме ручки такие сосуды
напоминают кастрюли. Судя по сильной закон-
ченности, они использовались для приготовлении
пищи неоднократно.
Открытые сосуды с подкововидными ручками в
материалах античных памятников Северного При-
черноморья встречаются не часто. Ближайшей ана-
логией мискам с подкововидными ручками из Ним-
фея является миска II - первой половины III в. н. э.
из Тиритаки [Кастанаян, 1981, с. 172, рис. 18, 7].
Миски с туловом полусферической формы
с завернутым внутрь краем венчика составля-
ют 2 тип открытых сосудов (№ 161-169) (рис.
5, 4, 6, 8). У них выпуклые стенки и плоское устой-
чивое дно. Высота сосуда - 3,5 см, диаметр венчи-
ка-9 см, дна - 6 см. В материалах Танаиса такие
сосуды также составляют 2 тип открытых сосудов
и встречаются в III в. до н. э. - I в. н. э. [Арсеньева,
1965, с. 175, рис. 2, 5, 9; 3, 1, 3]. Ближайшие ана-
логии таким мискам встречаются в материалах
Елизаветовского городища [Марченко, 1972, рис.
2,10], в скифских погребений IV в. до н. э. степ-
ной зоны Северного Причерноморья [Гаврилюк,
1980, с. 21, рис. 2, 15,16], а также в материалах
постскифских памятников Нижнего Поднепровья
[Гаврилюк, Крапивина, 1999, с.313, рис.4, 3].
Можно выделить три варианта таких мисок.
К варианту 1 относятся миски средних размеров
с завернутым венчиком и хорошо выделенным
дном (№ 161-163). У миски № 161 дно выделе-
но закраиной. Внешняя поверхность миски № 163
лощеная. Миска № 162 найдена на участке Г, в
осыпи вдоль северного борта, на глубине 2,70 м от
уровня современной поверхности.
Миски подобной формы соответствуют мискам
2 типа из материалов Танаиса 2-1 вв. н. э. [Арсе-
ньев, 1965, рис. 2, 5,9, 11]. Аналогичные «чаш-
ки* найдены в материалах Илурата [Кастанаян,
1981, с. 171, табл. 36, 3-9].
К варианту 2 относятся маленькие миски
полусферической формы (№ 164-168). Они изго-
товлены из светлой глины с крупными примесями
дресвы. Дно не выделено, переход стенок в дно за-
круглен. Миски 2 варианта небольшие - высотой
не более 3 см. По форме они напоминают чернола-
ковые «солонки*. Миска №165 найдена в яме а
позднее-римского времени.
Миски подобной формы появляются в мате-
риалах античных па мятников в период архаики.
Наиболее ранние находки полусферических мисо-
чек зафиксированы в слоях второй половины VI
- начала V вв. до н. э. Нимфея [Яковенко, 1978, с.
39, рис. 4]. Они встречаются также в материалах
Елизаветовского городища [Марченко, 1972, рис.
2, 10]. В слоях древнейшего теменоса Ольвии их
найдено три [Древнейший теменос.., 2006. рис. 1,
6,9,10]. Две мисочки варианта 2 найдены в степ-
ных скифских погребениях IV в. до н. э.- в погре-
бении 2 кургана 16 у с. Высшетарасовка, в курга-
не 2 группы Широкое 3 [Гаврилюк, 1980, с. 27].
В постскифских памятниках мисочки описан-
ных выше форм встречаются в основном в жен-
ских погребений и связаны с группами инвента-
ря, предназначенного для магических действий.
Так, в могильнике Золотая Балка интересующие
нас предметы обнаружены только в земляных ка-
такомбах и датируются в пределах I в. н. э. Они
найдены в 13 женских погребениях в группах ин-
вентаря, связанного с магическими действиями (с
зеркалами, веретеном и пряслицами) [Вязьмитина,
1972, с. 12-89]. Мисочки описанных типов встре-
чены в виде «наборов* в материалах Золотаболков-
ского поселения, Гавриловского городища (Фонды
Института археологии НАН Украины) и в усадьбе
на предместье Анновского городища [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, с. 39, рис. 11, 2,3,5, 6,8,9] Зна-
280
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
1
2
3
4
Рис. 7. Сковороды.
1 - Н.66.135; НФ 66.154; 2 - Н.69.68, НФ 69.93; 3 - Н.86.167; НФ 86.152, участок Г, яма 7; 4 - № 179,
северная прирезка
чительный процент всей лепной керамики из мо-
гильника Неаполя Скифского составляют маловы-
разительные чашечки, близкие к полусферической
и усеченноконической формам. Они были встре-
чены как при раскопках кургана, насыпанного в
период, предшествовавший возникновению грун-
тового могильника, так и в более поздних скле-
пах [Сымонович, 1983, с. 80]. Полусферические
мисочки имеют аналогии в материалах городища
Булганак в Крыму. В.П. Власов относит их к 4
типу солонок, который бытовал в Крыму с эпохи
бронзы. Такие же сосудики встречаются в могиль-
никах I-Ш вв. н. э. Центрального Предкавказья в
комплексах ритуальной посуды. Возможно, с этой
функцией связано и сквозное отверстие под вен-
чиком публикуемого сосуда [Власов, 1997, табл. 6
22, с. 259]. Они известны по материалам Танаиса
[Арсеньева, Науменко, 1992, с.205, рис. 89] а так-
же в могильниках I-Ш вв. н. э. Крыма [Внуков,
Лагутин, 2001, с. 96]. В материалах Танаиса опи-
санным мискам соответствуют мисочки-плошки 4
типа [Арсеньева, 1965, с. 176, табл. 2, 14,15].
Чашечка с завернутым внутрь венчиком и не-
большой ручкой-налепом (№169) составляет 3
вариант мисок со сферическим туловом. Внешняя
поверхность заглажена. Высота сосуда 4 см, диа-
метр венчика - 6,5 см. Точной аналогией сосуду
является чаша из погребения П-I вв. до н. э. мо-
281
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
гильника Танаиса [Арсеньева, 1965, с. 172, табл..
1, 3.] Такие сосуды встречаются в постскифских
памятниках Нижнего Поднепровья [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, с. 40, рис. 4, 8].
Миски сферические с отогнутым, наружу
венчиком составляют 3 тип мисок (№170-171)
(рис. 5, 1), Это открытые сосуды с полусферичес-
ким туловом с резко отогнутым венчиком. Миска
№ 171 на внутренней поверхности венчика имела
выступ для крышки.
Миски третьего типа имеют аналогии в кера-
мике Танаиса (3 тип), где датируются Ш-1 вв. до
н. э. [Арсеньева, 1965, с. 193, табл. 2, 8]. В мате-
риалах Ил урата они относятся к середине III в. н.
э., Мирмекия - к II-IV вв. н. э. [Кастанаян, 1981,
с. 146, 170].
Сковородки (№ 172-179) (рис. 6) в материа-
лах Нимфея представлены сосудами двух типов. К
первому типу относятся открытые сосуды с отог-
нутыми стенками с широким венчиком, который
в двух (?) местах переходит в ручки (№172). Пос-
ледние оформлены в виде оттянутого валика, ор-
наментированного пальцевыми защипами. Формо-
вочная масса светло-серая с мелкими примесями
толченой ракушки. Обе поверхности тщательно
заглажены. Высота таких сосудов 4-5 см, диаметр
венчика - 22-25 см, дна - 15-17 см.
Такие сковороды встречаются в эллинистичес-
ких слоях всех античных памятников Северного
Причерноморья. Они есть в Ольвии (участок НГС,
Нижний город), в Тире, Мирмекии [Кастанаян, 1981,
с. 143, рис.6, 3], Тиритаке [Кастанаян, 1981, с. 149,
рис.12, 1], Илурате [Кастанаян, 1981, с. 173, рис.
27, 3] Они повторяют формы гончарных сковород,
входящих в группу гончарной кухонной посуды.
Ко второму типу (173-179) сковородок от-
носятся открытые сосуды с невысоким вертикаль-
но поставленными стенками-бортиками не выше 2
см (сковороды-лепешки). Край венчика, как пра-
вило, закруглен, лишь изредка заострен или уп-
лощен. Сковорода № 178 имела на срезе бортика
глубокий желобок (для упора крышки?). Стенки
плавно переходят в дно большого диаметра. Все
сковородки имеют сильно закопченную внешнюю
поверхность, на дне с внутренней стороны - следы
пригоревших продуктов. Скорее всего - это сосу-
ды для выпечки лепешек.
Лепные сковородки найдены в Ольвии, Тире,
Мирмекии [Кастанаян, 1981, с. 143, рис. 6, 2]. В
материалах памятников Нижнего Поднестровья
лепные сковородки с почти прямыми стенками
названы мисками [Охотников, 1990, с.29, 30, рис.
15, 10,11)]. Сковородки более характерны для па-
мятников первых веков нашей эры. Они повторя-
ют формы античных сковородок с вертикальными
или почти вертикальными стенками [Крапивина,
1993, с.77, рис. 80].
Чаши на ножках (№180-186) (рис. 8, 1,2,5,
7,8,11) представлены сосудами трех вариантов.
Наиболее ранними считаются конические чашеч-
ки на высоком поддоне с вмятиной на внешней
поверхности (вариант 1). К этому варианту отно-
сятся две чашечки - №180 и 181 (рис. 8, 5, 11).
На закраине чашечки № 181 - ногтевые насечки.
Чашечка №180 найдена в раскопе С. Она была
опубликована К.И. Зайцевой и продатирована I
- началом II вв. н. э. [Зайцева, 2001, с. 115]. Бли-
жайшей аналогией этим чашам являются сосуды
из Танаиса [Арсеньева, 1965, с. 192, рис. 1, 1-3].
В материалах постскифских городищ такие чаш-
ки датируются I в до н. э. - I в. н. э. [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, с. 40, рис. 4, 8-10].
Конические чаши на высоких конических
ножках меньшего диаметра составляют 2 вари-
ант чаш на ножках (№ 182-185) (рис. 8, 7, 8).
Чаши № 184 и 185 близкие по форме и по раз-
мерам найдены на участке Г в центральной части
жилого дома, в яме 2, где датируются I - началом
II в. н. э. [Зайцева, 2001, с. 115]. Чаша № 182
(рис. 8, 2) происходит из ямы И, которая датиру-
ется П-Ш вв. н. э.
Такие чаши получают наибольшее распростра-
нение в эллинистических слоях античных памят-
ников - в Ольвии [Зайцева, 2001, с. 114, табл. 1,
2-4], Тиритаке [Кастанаян, 1981, с. 160, рис. 24,
6]. Это 1 тип открытых сосудов Танаиса [Арсень-
ева, 1965, с. 192, рис. 1, 8-10]. Такие чаши встре-
чены в святилище Генеральское, где датируются
первой половиной III в. н. э. [Масленников, 2007,
с.86, рис. 42]. В материалах постскифских горо-
дищ чаши на ножках, подобные сосудам из Ним-
фея относятся к I в. до н. э. - II в. н. э. [Гаврилюк,
Абикулова, 1991, с. 40, рис. 4, 7].
Многие лепные чашки на ножках применя-
лись при проведении ритуалов и церемоний час-
тного домашнего характера. К чашкам, описан-
ным К.И. Зайцевой [Зайцева, 2001, с. 124]. К.К.
Марченко вслед за Т.Н. Книпович называет эти
сосуды «чашами на ножке* и относит их к 17
типу ольвийской керамики. Он предполагает их
282
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Рис. 8. Чаши на ножках (1,2,5,7,8,11) и миниатюрные сосуды (3, 4, 6, 9, 10).
1 - № 183 - чаша на ножке; 2 - № 182, яма И - чаша на ножке; 3 - № 188 - культовый сосудик; 4 -
№ 191 участок М, восточная прирезка, яма 16 - культовый сосудик; 5 - № 181 - чашечка на ножке; 6
- № 189 - культовый сосудик; 7 - № 184, участок Г в центральной части жилого дома, в яме 2 - чаша на
ножке; 8 - № 185 - чаша на ножке; 9 - № 187 - культовый сосудик; 10 - № 192 - чашечка на трех нож-
ках (алтарик); 11 - № 180 - чаша на ножке
283
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
использование «в качестве крышек сосудов (о них
мы писали выше - они четко отделяются от чаш
на ножках - Н.Г.), курильниц, светильников или
даже маленьких жертвенников-эсхар» [Марченко,
1988, с. 98-99, рис. 29]. Исследователь считает,
что чаши появляются в Ольвии во второй поло-
вине или даже в конце IV в. до н. э. Наибольшее
распространение они получили во II- первой по-
ловине I вв. до н. э. Чаши на ножках составляют
особенность керамического комплекса постскифс-
ких городищ Нижнего Поднепровья, в слоях кото-
рых такие сосуды составляют от 4 до 12 % [Гаври-
люк, Абикулова, 1992, ч. 2, с. 8-9] (в Ольвии их
удельный вес не ниже 3%). Они встречаются в ма-
териалах почти всех памятников эллинистическо-
го и римского времени и на других территориях:
в памятниках Крыма [Дашевская, 1958, с. 252;
Внуков, Лагутин, 2001, с. 96], в Танаисе [Арсень-
ева, 1965, с. 172], Мирмекия и Илурата [Кастана-
ян, 1981], в Козырке [Бураков, 1976, с. 114]. Они
встречаются в более поздних памятниках Крыма,
например, в слоях Булганакского городища [Вла-
сов, 1997, табл. 8, 7].
Мы не можем согласиться с Н.Н. Погребовой,
которая связывает керамику этого типа с посудой
гето-дакийского облика [Погребова, 1958, с. 132].
Миски на ножках из постскифских памятников и
из эллинистических слоев Тиры продолжают ли-
нию развития лепных мисок более раннего време-
ни, происходящих, как и описанные выше сосуды,
от античной гончарной керамики. Использование
таких сосудов в качестве светильников или в куль-
товых целях не вызывает сомнений.
Чаша-кубок Л? 186 и подобные ей сосуды из
других памятников составляют 3 вариант сосудов
на ножке. Это сосуд со слегка подлощенной вне-
шней поверхностью. Выпуклые стенки переходят
в невысокую изогнутую ножку небольшого диа-
метра с глубоким коническим углублением в пят-
ке. Найден этот сосуд на участке М, в западном
раскопе, внутри пифоса, стоявшего между камен-
ными плитами двора римского времени [Зайцева,
2001, с. 115].
Ближайшей аналогией этому сосуду является
кубок с лощеной поверхностью и изогнутой нож-
кой из раскопа 4 Анновского городища, который
датируется рубежом эр. [Гаврилюк, Абикулова,
1992, ч. 1, с.21] и кубок из материалов Тиры, хра-
нящийся под № 737 в коллекции Бел город-Днест-
ровского музея.
Миниатюрные сосуды, повторяющие фор-
мы мисок немногочисленны. Наиболее часто из
этой группы лепных сосудов встречаются мисочки
в форме конуса с широко отогнутыми стенками
и заостренным дном (№187-189) (рис. 8, 3, 6, 9).
Иногда у маленьких сосудов вертикальные стенки
(№ 190,191) (рис. 8, 4).
Происходят такие мисочки из заполнения
ботросов средней величины, которые датируют-
ся VI в. - I в. до н. э., [Древнейший теменос,
Ск 68, 192]. Мисочки в форме усеченного кону-
са встречаются в эллинистических слоях Тиры.
Одна такая мисочка найдена в помещения 801.
Глубокий сосудик в форме усеченного конуса из
помещение № 634 имел еще и слив. Из материа-
лов Тиры, хранящихся в фондах Белгород-Днес-
тровского музея, происходит еще один глубокий
сосудик, имеющий форму конуса. Небольшое ко-
личество мисок в форме перевернутого усеченно-
го конуса найдено в степных скифских погребе-
ниях IV в. до н. э.: одна найдена в погребении 1
кургана 35 у с. Шевченко и две - в детском пог-
ребении кургана 13 у с. Кут [Гаврилюк, 1980, с.
27,28, рис. 5]. Однако наиболее ранние находки
мисочек в виде перевернутого усеченного конуса
происходят из материалов Елизаветовского горо-
дища [Марченко, 1972, рис. 2,9]. В постскифс-
ких памятниках мисочки описанных выше форм
встречаются в основном в женских погребений и
связаны с группами инвентаря, предназначенно-
го для магических действий. Так, в могильни-
ке Золотая Балка интересующие нас предметы
обнаружены только в земляных катакомбах и
датируются в пределах 1 в. н. э. [Вязьмитина,
1972, с. 12-89].
Алтарик (№192) (рис. 8, 10). Точных анало-
гий сосудик не имеет. Однако напоминает сармат-
ские столики-алтари.
Амфориск. Сероглиняный миниатюрный со-
судик №193 найден на участке Г на глубине 3,20-
3,36 м. Этот сосудик аналогичен миниатюрному
сероглиняному сосудику из эллинистических сло-
ев Тиры. Такие сосуды иногда встречаются в элли-
нистических слоях античных центров Северного
Причерноморья. Ближайшей аналогией нашей на-
ходке является лепная амфорка из Илурата, кото-
рая датируется серединой III в. н. э. [Кастанаян,
1981, с. 97, 173, табл. 38, 11]
Керносы. В эллинистических слоях Нимфея
найдены маленькие дополнительные сосудики
284
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
керносов (№ 194-195) и прямоугольная в попе-
речном сечении ножка керноса (№196).
Форма керносов характеризуется наличием
центральной чашки на ножке, в которой разжи-
гали огонь и рядом прикрепленных со всех боков
к центральному стержню боковых миниатюрных
чашечек для размещения в них различных даров
земли: зерна, вина, масла, бобов, мака и др. Про-
исхождение форм керносов обычно связывают с
Эгейским миром. Древнейшие керносы, принадле-
жат к периоду бронзы. Они найдены на Кипре, в
Трое [Schmidt, 1902, fig. 160, 161] в раннегаль-
штатаских памятниках Европы (экспозиция Музея
доистории в Берлине). В Греции V в. до н. э. они
связаны с Элевсинскими мистериями. На Крите
найдены керносы, датирумые римским временем.
Встречаются они и в античных памятниках Север-
ного Причерноморья. В Нижнем городе Ольвии на
участке НГС в помещении 618 (дом VII-1) най-
дены две небольшие усеченноконическая чашечки
(90-439; 01-679), с боковым креплением к стенке
большого сосуда (по-видимому, одного). Еще одна
чашка от керноса, крепившаяся к основному ре-
зервуару на длинной ножке найдена в Ольвии. Да-
тируются они II в. до н. э. - II в. н. э.
Однако наибольшее количество керносов проис-
ходит из нижнеднепровских городищ. В материалах
поселения Золотая Балка сохранилось два обломка.
Один из них имеет форму миниатюрной полусфери-
ческой чашечки с боковым массивным цилиндричес-
ким отростком, которые отходит от основы чашечки
с некоторым уклоном. От другого сохранились две
чашечки разных размеров на общей прямоугольной
основе [Вязмтна, 1962, с.84].
Ложечки (№ 197,198) также использовались
в ритуальних целях. Ложечка № 197 овальная,
с вертикально поставленной ручкой. Край ручки
отогнут и имеет круглый налеп. По сути, это ма-
ленький черпачок с объемом вместилища как у
столовой ложки. Глина оранжевая, формовочная
масса хорошо отмучена. Длина дна 4 см, высота
ручки - 4 см. Ложечка №198 круглой формы с
ручкой из двух жгутов. Глина светло-оранжевая.
Формовочная масса хорошо отмучена, примесь ра-
кушки. Длина - 8 см, диаметр - 1,5 см. Точной
аналогией этому изделию является находка на Ке-
рамейкос в Афинах [Knigge, 2005, pl. 93, 3 379].
Иногда в материалах Нимфея встречаются под-
ставки (№199), Одно такое изделие происходит
из материалов 1982 г. Оно имело форму усеченно-
го конуса, толстостенное с отверстием сбоку. Вы-
сота 17 см, диаметр основы - 17 см, верха - 12 см.
Особенностью лепного керамического ком-
плекса эллинистического и римского времени
Нимфея является коллекция светильников. Они
представлены сосудами трех типов.
Светильники с открытия резервуаром, в
виде овальной мисочки с почти прямыми стенка-
ми, выделенным носиком и небольшой петлевид-
ной ручкой, крепившейся к противоположной сли-
ву стенке (№ 200-209, 212, 213) (Тип 1). Иногда
петлевидная ручка возвышалась над краем сосуда
(№ 209), Размеры таких светильников по дну
- 6-7х4-5 см, по венчику - 10-12x6-8 см, высота
от 2 до 5 см. Светильники № 204-206 происходят
с участка Г из помещения В, которое датирует-
ся 1-П вв. н. э. Светильник № 209 также найден
на участке Г, в хозяйственной яме помещения К,
датируемого I-П вв. н. э. Светильник № 212 про-
исходит из ямы 18 участка М, которая также от-
носится к I-П вв. н.э.
В Танаисе такие светильники найдены в слое
первых веков н. э.[Арсеньева, 1988, с. 90, Т 57 VII
№367]. В Мирмекии они найдены на участке Б,
относящемся к 1-3 вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с.
51, рис. 11, 2]. В.П. Власов также относит эти со-
суды к типу 1 [Власов, 2006, тип 1, табл. 4, 9,10]
Светильники типа 1 варианта В имели не
петлевидную ручку, а в виде вертикального нале-
па-защипа (№ 210, 211). Такие сосуды встреча-
ются в Тире [Гаврилюк, 2007 - в печати, рис. 25],
в ближайшем к нему поселении Молога [Малю-
кевич, Присяжнюк, 2000, с. 154,160]. Аналогией
светильникам из Нимфея могут быть светильник
из склепа 2 Беляусского могильника и из слоев
I-П вв. н. э. Калос-Лимена. Е.Г. Кастанаян по ма-
териалам Илурата датирует эти светильники кон-
цом I - серединой III вв. н. э. [Кастанаян, 1981, с.
100, рис. 23,4].
Т.М. Арсеньева отмечает, что лепные све-
тильники, открытые в Танаисе делались в подра-
жание привозным образцам [Арсеньева, 1988, с.
83]. Светильники примерно одинаковой формы
найдены на самых разных античных памятни-
ках: в Тире, Ольвии, боспорских городах. Особое
внимание следует обратить на находки откры-
тых светильников в материалах из ближайшего
к Тире поселение Молога, где в очаге-кострище
найдено три ладьевидных светильника. Еще не-
сколько таких сосудов происходят из погребений
285
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
близ Мологи [Малюкевич, Присяжнюк, 2000, с.
154]. Крупный обломок ладьевидного светиль-
ника с вертикальной ручкой-налепом найден в
постройке рубежа эр из Калос-Лимена [Уженцев,
1997, с. 198, 201, рис. 6,4]. Открытый светиль-
ник с ручкой-защипом найден в погребении 11
(костяк 4) могильника Кара-Тобе [Внуков, Ла-
гутин, 2001, с, 107, 111, рис. 7, 38]. Открытый
светильник с выделенным сливом происходит из
подвала КЕ усадьбы № 21 Танаиса и датируется П-
Ш вв. н. э. [Арсеньева, Науменко, с. 101,205, рис.
89,2]. На Козырском городище это светильники 2-4
типов и датируются серединой П-Ш вв. до н. э. [Бу-
раков, 1976, с. 89, 86, табл. 6, 22, 23, 27 ].
Закрытые однорожковые светильники «в
виде сапожка» в коллекции из Нимфея представ-
лены 9 экземплярами (№ 214-222). Это закрытые
сосудики с резервуаром в виде небольшого горшоч-
ка и с петлевидной ручкой. В противоположной от
ручки стенке располагалось отверстие-носик для
фитиля, расположенный под острым углом к стен-
ке. Длина светильника от 5 до 13 см, ширина 5-10
см, высота от 3 до 7 см. Можно выделить несколь-
ко вариантов светильников. Светильники №218,
219, 221 и 222 найдены вместе, на участке Г, в
помещении В и датируются I-П вв. н. э.
Большинство закрытых светильников из Ним-
фея аналогично лепным светильникам типа 3 из
Танаиса. Они отличаются от других отсутствием
горла- центральное отверстие обрамляет невы-
сокий валик или отогнутый венчик [Арсеньева,
1988, с. 86, Т 57 II №117, табл. XXIX, 2, XXXI, 1].
Датируются такие сосуды I в. до н. э. - III в н. э.
Два светильника из Нимфея (№ 215, 217) со-
ответствуют светильникам 5 типа из Танаиса. От
светильников 3 типа их отличает неустойчивое
дно. В Танаисе светильники 5 типа происходят из
мусорных напластований первых веков н. э. По
материалам других боспорских памятников они
датируеются III в. до н. э. [Арсеньева, 1988, с.
87-88, тип 5, Т 60 VI №102, табл. XXXV, 1].Такие
светильники найдены в погребении II в. до н. э.
- I в. н. э. в могильнике Беляус, на поселениях
рубежа эр Южно-Донузлавское и Кара-Тобе [Вла-
сов, 2005, с. 85, рис. 3, 13 - тип 4, вариант С].
Т.М. Арсеньева [Арсеньева, 1988, с. 83] отме-
чает, что в прибрежных городах Боспора с рубежа
нашей эры заметно возрастает количество лепных
сосудов по сравнению с эллинистическим време-
нем сравнивает их находки с материалам боле
ранних памятников [Кругликова,1954,с. 78-113;
1951, с.87-106, Кастанаян. 1981, с. 109]. Кроме
Танаиса (подвал ЕЮ усадьбы 17, где датируется
П-Ш вв. н. э.. [Арсеньева, Науменко, 1992, с. 65,
201, рис. 85, 8], аналогии закрытым однорожко-
вым светильникам известны в других центрах. В
погребении 9 могильника Кара-Тобе такой све-
тильник датируется I в. до н. э.- I в. н. э. [Внуков,
Лагутин, 2001, с. 127, 234]. Такие светильники
найдены также в материалах Беляусского некро-
поля [Дашевская, 1991, табл. 48,4] и некрополя у
с. Заозерное [Яценко, 1978, рис. 6, ж]. В.П. Вла-
сов датирует лепные светильники в виде сапожка
I в. до н. э. - I в. н. э. [Власов, 1997 с. 272, 273].
Особенностью нимфейской коллекции являют-
ся однорожковые закрытые светильники с утоп-
ленным отверстием резервуара, изготовленные
из светло-серой хорошо отмученной глины. Они
орнаментированы глубокими врезными линиями
(№ 223, 224, 227, 228). Мотивы орнаментации:
длинная пальметта или рельефные линии, соеди-
няющие отверстие резервуара и рожка, по бокам
- колоски или стебли. Эти светильники вылепле-
ны из светло-серой глины.
Подобные светильники отнесены О.Ф. Валь-
дгауэром к эллинистическому типу [Вальдгауэр,
1914, с. 24, табл.. 5, 54, 58; 6, 59]. Они найдены
в материалах Танаиса [Шелов, 1965, с. 98-99, рис.
38]. Они действительно имеют в основе еще элли-
нистическую форму, но потреблялись на протяже-
нии первых веков н. э. во всех городах Боспора
[Гайдукевич, 1952, с. 167, рис. 58].
Два светильника относятся к закрытым одно-
рожковым с биконическим туловом. Щиток ок-
ружен валиком. От щитка к рожку идет острое
ребро. Венчик резервуара окружен отверстиями
диаметром 0,4 см. Ручка крепилась к краю ребра
и к тулову. Два таких сосуда из коллекции Ним-
фея были найдены во дворе А, в яме возле саман-
ной печи и датируются 1 в. н. э. [Грач, 1969/75;
Древний город... 1999, с.66, № 158]. Аналогии
этим светильникам в других боспорских городах
нам не известны.
К светильникам можно отнести плошку №
229 прямоугольной формы с завернутыми края-
ми и маленькой ручкой-защипом. Высота 2,3 см,
ширина 5,8 см. Найдена она в яме 7 участка Г, на
мергелевой вымостке.
Точных аналогий этому сосуду не известны.
Однако плошки подпрямоугольной формы ветре-
286
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
чаются в материалах Тиритаки 1 - начала 2 вв. н.
э. и Илурата конца I-III вв. н. э. [Кастанаян, 1981,
с. 83, рис. 17 с. 100, рис. 23].
ВЫВОДЫ
Лепная керамика составляет одну из основ-
ных групп находок на городище. Увеличение ко-
личества этой керамики наблюдается во многих
городах Боспора в слоях римского времени. Не
является исключением и Нимфей. Коллекция
лепной посуды этого памятника многочисленна и
разнообразна.
1.Для слоев Нимфея II в. до н. э. - III вв. н. э.
характерен такой набор лепной керамики: горш-
ки-кувшины (3 типа), кувшины, горшки с горлом
в виде раструба (прослеживается непрерывная ли-
ния развития сосудов этого типа от IV в. до н. э. до
III в. н. э.); горшки с дуговидной в разрезе шейкой
(4 варианта), горшки с прямым горлом, кастрюли
(3 типа), жаровни, сосуды с крышками и крыш-
ки к ним, баночные сосуды, столовая керамика
(кувшины-кружки, канфары, кубки, сосуды с зоо-
морфными ручками) миски (3 типа), сковородки,
чаши на ножках, миниатюрные сосуды, керносы,
ложечки, светильники и курильницы.
2	.Особенности керамического комплекса Ним-
фея: преобладание горшков-кувшинов и кувши-
нов; присутствие горшков с прямым горлом; не-
большое количество (по сравнению с синхронными
слоями Ольвии и Тиры) кастрюль и жаровен, со-
судов с крышками и крышек. В лепной керамике
Нимфея присутствует большое количество откры-
тых сосудов: мисок трех типов, каждый из кото-
рых представлен 3-4 вариантами. При этом мис-
ки использовались не как столовые сосуды, а как
котлы или жаровни- многие из них покрыты тол-
стым слоем копоти. Сковород в лепной керамике
Нимфея мало и они представлены в основном ско-
вородами-лепешками с невысоким бортиком. Чаш
на ножке, в отличие от других античных и пост-
скифских памятников, в Нимфее найдено мало.
3	.Большинство лепных сосудов всех групп из-
готовлено из грубой глины с примесями извест-
няка, камешков, толченой ракушки, кварцевого
песка. В изломе черепок имеет рваные края и
обычно черный цвет. Часть сосудов изготовлена
из хорошо промешанной глины с мелкими вклю-
чениями, имеет аккуратно заглаженную, иногда
слегка залощенную или лощеную поверхность.
Внешняя поверхность иногда заглаживалась пуч-
ком травы, который оставляет на поверхности
вертикальные расчесы. Цвет сосудов серовато-чер-
ный, реже желтый, коричневый или красноватый.
4	.Точная датировка лепных сосудов всегда за-
труднительна. Они не могут быть датированы без
учета условий находки, а культурные слои Ним-
фея на многих участках нарушены. В описание
сосуды датируются в основном I в. до н. э. - III
вв. н. э. Однако, в некоторых случаях (горшки с
горлом в виде раструба) на материалах памятника
удается проследить эволюцию формы сосуда.
5	.В отличие от лепной керамики других ан-
тичных центров, лепной керамический комплекс
Нимфея I в. до н. э. - III в. н. э. очень однороден.
Для этого времени и для этого памятника трудно
выделить генетические группы.
6	. Здесь, безусловно, преобладает «греческая»
генетическая группа, в которую входят: кастрюли,
жаровни, кувшины, почти все горшки, горшки и
кастрюли с крышками и крышки, чаши на нож-
ках, культовые сосуды (миниатюрные, керносы,
амфориски, солонки), ложечки, светильники.
7	.Сосуды, характерные для населения Крым-
ской Скифии составляют «варварскую» группу
керамики, которую можно условно назвать скиф-
ской (характерной для «позднескифского» населе-
ния Крымского полуострова). В эту группу входят
горшки-кувшины, горшки с прямым горлом, сла-
бопрофилированные и приземистые, миски неко-
торых типов.
8	.Аналогии в сарматских памятниках поз-
воляют выделить небольшую группу сарматской
лепной керамики: горшки с наибольшим расши-
рением в нижней трети, миски в форме усеченного
конуса с ручками-налепными валиками, кружки с
зооморфными ручками, алтарик. Некоторые леп-
ные сосуды (миски) имеют аналогии в керамике
синдо-меотских племен.
9	.Сравнение материалов нижнеднепровских
городищ с материалами Нимфея позволяют гово-
рить скорее о разнице в составе лепной керамики
«позднескифских» городищ Нижнего Поднепро-
вья и боспорских городов. «Нижнеднепровская»
лепная керамика характеризуется преобладанием
слабопрофилированных горшков. Редко встреча-
ются горшки с дуговидной в разрезе шейкой и гор-
шков с горлом в виде раструба. Два последних типа
- универсальны и распространены в Северном При-
черноморье с периода поздней бронзы. Лишь с ла-
бопрофилированные горшки являются этническим
признаком для городищ Нижнего Поднепровья, от-
287
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
личающим их от синхронных памятников Крыма,
где находки горшков этого типа единичны. Не по-
лучили широкого распространения в памятниках
Крыма миски на ножках - характерный элемент
керамического комплекса Нижнего Поднепровья.
Зато кувшины с ручками, столь широко распро-
страненные в Крыму с IV в. до н. э. по III в.н. э.,
в Нижнем Поднепровье встречаются сравнительно
редко. Таким образом, лепная керамика Нижнего
Поднепровья в целом отличается от крымской и
не может служить в пользу гипотеза переселения
нижнеднепровских скифов в Крым во II в. до н. э.
10.Оценивая в целом лепной керамический
комплекс Нимфея I в. до н.э - III в. н. э. необхо-
димо подчеркнуть его однородность, преобладание
керамики греческой генетической группы. Лепная
керамика этого античного центра в основе своей
мало отличается от посуды других античных цен-
тров как Северо-Западного, так и Северного При-
черноморья. В то же время в нем присутствуют
сосуды, отличающие керамику Нимфея от Ольвии
и Тиры и сближающие ее набор с керамически-
ми комплексами боспорских городов - Тиритаки,
Илурата, Мирмекия и др.
11.Не вызывает сомнения и то, что лепная
керамика дополняла набор кухонной гончарной
посуды. Об этом свидетельствует и набор лепной
посуды, в котором преобладали кухонные сосуды
и большое количество подражаний гончарной ке-
рамике и даже факт находки в цистерне 1 гон-
чарной кастрюли с двухпетельчатой ручкой и ее
•лепной копии.
Лепная керамики Нимфея является еще одним
свидетельством того, что эта группа керамики ни-
как не является безусловным свидетельством при-
сутствия варваров в составе населения античных
центров Северного Причерноморья. В изменении
количества лепной керамики и в особенностях
лепного керамического комплекса можно усмат-
ривать скорее экономические изменения в жизни
греческого населения Северного Причерноморья,
а не этнические.
ЗАКРЫТЫЕ СОСУДЫ
ГОРШКИ-КУВШИНЫ
№ в каталоге	Коллекционный шифр (нф), шифр в полевой описи (н)	Описание	Фото
1.	1941 - НФ.41.1214; Н.41.1	Горшок-кувшин с дуговид- ной в разрезе шейкой, с наиболь- шим расширением тулова в сред- ней части, небольшим плоским дном. Ручка кольцевидная, же- лобчатая, крепилась к шейке и к тулову в месте его наибольшего расширения (Тип 1). Формовоч- ная масса светло-серого цвета, с примесью толченой ракушки. На внешней поверхности горизон- тальные расчесы пучком травы. Высота сосуда - 16 см, диа- метр венчика - 11 см, тулова - 17 см, дна - 8 см. Раскопки М.М. Худяка.	
288
Н.А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
2.	1949 - НФ.49.514; Н.49.180	Фрагмент горла сосуда с пря- мым венчиком. Ручка, овальная в сечении, крепилась к венчику и плечикам (Тип 1). Поверхность заглажена. Раскопки М.М. Худяка.	
3.	1952 - НФ.52.447; Н.52.148	Фрагмент горшка с дуговид- но отогнутым венчиком и петле- видной ручкой не выше венчика сосуда (Тип 1). Раскопки М.М. Худяка.	ф»
4.	1964 - НФ.64.98; Н.64.103	Фрагмент горшка-кувшина с венчиком, отогнутым в виде раструба. Ручка ребристая, пет- левидная крепилась к шейке и плечикам сосуда (Тип 1). Формо- вочная масса оранжевого цвета с примесью ракушки. Раскопки В.М. Скудновой.	
5.	1964 - НФ.64.176; Н.64.166 Раскоп В- С, яма Б. Римское время. Рис. 1, 5	Горшок-кувшин с почти пря- мым горлом. Тулово подчеркнуто ребром в месте наибольшего его расширения. Ручка ребристая, петлевидная крепилась под вен- чиком и на тулове в месте на- ибольшего его расширения. Дно плоское (Тип 1). Формовочная масса серо-оранжевого цвета с примесью ракушки. Высота - 20 см, диаметр венчика - 16 см: дна - 10см, Раскопки В.М. Скудновой.	
289
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
6.	1964 - НФ.64.100; Н.64.152	Горшок-кувшин с коротким отогнутым венчиком и петлевид- ной ручкой. Ручка, круглая в сечении, крепилась к венчику и к тулову сосуда в месте его на- ибольшего расширения (Тип 1). Высота -17 см, диаметр венчи- ка-17 см, тулова - 21 см, дна - 11см. Раскопки В.М.’ Скудновой.	i	
7.	1966 - НФ.66.165; Н.66.156. Раскоп В-С, яма Д.	Горшок-кувшин с остатками петлевидной ручки, крепившей- ся к венчику и плечикам сосуда (Тип 1). Раскопки Н.Л.. Грач		
8.	1968 - НФ.68.101; Н.68.127 Рис. 1, 3	Горшок-кувшин с ленточной ручкой (Тип 1). Предполагаемая высота - 17 см, диаметр венчика - 14 см, тулова-19 см. Раскопки Н.Л. Грач		
9.	1969 - НФ.69.97; Н.69.139 Дата -1 в. до н.э. Рис. 1, 10	Горшок-кувшин с отогнутым в виде раструба горлом, би кони- ческим туловом, ребристой руч- кой, дном небольшого диаметра (Тип 1). Высота — 21 см, диаметр венчика - 16 см; тулова - 24 см. Раскопки Н.Л. Грач Публикация: Древний.город Нимфей, 1999. С. , кат. № 140.		1	
290
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
10.
1972 - НФ.72.721;
Н.72.858
Горшок-кувшин с слегка
отогнутым венчиком и шаровид-
ным туловом (Тип 1). Ручка круг-
лая в сечении, петлевидная кре-
пилась к шейке и тулову сосуда.
Внешняя поверхность подлощена
Раскопки Н.Л. Грач
11.
1984 - НФ.84.425;
Н.84.266
Уч. «М», яма 8.
Дата - первая по-
ловина I в. н.э.
Горшок-кувшин. Ручка
ленточная, с желобком (Тип 1).
Сильно закопчена.
Раскопки Н.Л. Грач
12.
1987 - НФ.87.178;
Н.87.226
Горшок-кувшин с петельча-
той ручкой. (Тип 1).
Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю.
Соколовой
13.
1988 - НФ.88.275;
Н.88.362
Уч. «Г», яма 16.
Дата - I - II вв. н.э.
Горшок-кувшин с горлом в
виде раструба (Тип 1). Два вере-
теновидных налепа, один в виде
подковы расположены в месте
наибольшего расширения тулова.
Ручка петельчатая и крепилась к
венчику и тулову. Высота - 24,5
см.
Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю.
Соколовой
291
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
14.	1948 - НФ.48.1328; Н.48.988	Горшочек с дуговидной шей- кой, петлевидной ручкой и вы- деленным дном (Тип 2). Высота - 10 см, диаметр венчика - 7 см, дна - 4 см. Раскопки М.М. Худяка			
1 15.	1949 - НФ.49.333; Н.49.640. Дата - II - III вв.	Горшочек с дуговидной шейкой, равномерно выпуклым ту ловом (с коротким горлом, отогнутым венчиком, туловом с наибольшим расширением в вер- хней трети - вариант описания) и плоским дном. Ручка, овальная в сечении, петлевидная крепилась к венчику, возвышаясь над кра- ем сосуда, и плечикам (Тип 2). Формовочная масса из хорошо отмученной глины,* с примесью ракушки. Внешняя поверхность заглажена. Противоположный ручке бок сосуда закопчен. Высота - 10 см, диаметр вен- чика - 6 см, дна - 6 см. Раскопки М.М. Худяка. Публикация: [Древний го- род Нимфей, 1999, с. 64, кат. № 144]			
16.	1958 - НФ.58.215; Н.58.150	Фрагмент толстостенного горшка-кувшина с дуговидной шейкой и петельчатой ленточной ручкой с ребром (Тип 2). Глина грубая, с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка			
17.	1954 - НФ.54.494; Н.54.386	Фрагмент горшка с корот- ким отогнутым венчиком и ма- ленькой петлевидной ручкой, крепившейся к шейке и плечи- кам сосуда. (Тип 3). Раскопки М.М. Худяка		Jr <	
Н.А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
18.	1958 - НФ.58.216; Н.58.151	Фрагмент толстостенного горшка-кувшина с отогнутым венчиком и петельчатой лен- точной ручкой (Тип 3). Глина грубая, с примесью ракушки. Диаметр венчика - 14 см, высо- та - 16 см Раскопки М.М. Худ яка	.4 \	
19.	1978 - НФ.78.127; Н.78.266;	Горшок-кувшин с горлом в виГоршок-кувшин с горлом в виде раструба. Ручка петлевид- ная, крепилась к плечикам и ту- лову сосуда в месте его наиболь- шего расширения. Придонную часть подчеркивают вертикаль- ные каннелюры. Высота— 12 см. Раскопки Н.Л. Грач	fa*	
20.	1987 - НФ.87.177; Н.87.224 Уч. «Г», яма 13. Римское время	Горшок-кувшин двуручный с горлом, отогнутым в виде рас- труба. Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю. Соколовой		
21.	1978 - НФ. 78.139; Н.78.9 Рис. 1, 2	Горшок-кувшин, приземис- тый. Венчик короткий, дуговид- но отогнут, ручка петлевидная, желобчатая, крепилась к венчи- ку и тулову сосуда. Дно неболь- шое округлое. Высота сосуда - 14 см, диаметр венчика - 17 см. Раскопки Н.Л. Грач.		
293
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
КУВШИНЫ				
22.	1940 - НФ.40.11; Н.40.11 Рис. 1, 4	Кувшин с высоким цилин- дрическим горлом шаровидным туловом и небольшим плоским дном. Ручка, овальная в сечении, петлевидная крепилась к краю венчика и к плечикам. Формо- вочная масса светло-серая глина с крупными примесями толченой ракушки. Стенки тонкие, вне- шняя поверхность заглажена, видны горизонтальные расчесы пучком травы. Высота - 28 см, диаметр вен- чика - 12см, тулова в месте на- ибольшего расширения - 26 см, дна - 12 см. Раскопки М.М. Худяка.		
23.	1949 - НФ.49.332; Н.49.639 Римское время	Кувшин с высоким горлом с отогнутым венчиком, с наиболь- шим расширением тулова в сред- ней части, с петлевидной, оваль- ной в сечении ручкой, которая крепилась к плечикам и шейке. Дно плоское. Глина грубая, с крупными примесями. Копоть отсутствует. Высота - 10 см, диа- метр тулова - 8 см, венчика — 4 см. Раскопки М.М. Худяка.		
24.	1953 - НФ.53.359; Н.53.41	Фрагмент кувшина с петель- чатой ручкой и с желобком в ос- новании шейки под ручкой. Раскопки М.М. Худяка.		
294
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
25.	1 I 1954 - НФ.54.205; Н.54.247
	1960 - НФ 60. 323; Н 60.136
26.	Уч. «Г», Цистерна 3. Дата - IV в. до н.э.
Г 27.	1960 - НФ.60.299; Н.60.91. Рис. 1, 6
Фрагмент кувшина с пе-
тельчатой, прямоугольной в се-
чении ручкой, возвышающейся
над краем венчика. Поверхность
лощеная, серая. В тесте примесь
ракушки.
Раскопки М.М. Худяка
Кувшин большой. Ручка
широкая, ленточная Формовоч-
ная масса светло-серая. Внешняя
поверхность заглажена и подло-
щена. На ней заметны беспоря-
дочные расчесы пучком травы.
Высота сохранившейся части
— 26 см, диаметр дна - 11 см.
Раскопки В.М. Скудновой
Кувшинчик с высоким
усеченно-коническим горлом,
шаровидным туловом и плоским
дном с закраиной, оформленной
защипами. Ручка петельчатая
крепилась к тулову и горлу со-
суда. Формовочная масса свет-
ло-серая, хорошо отмученная,
с примесью ракушки. Внешняя
поверхность хорошо заглажена.
Высота - 9 см, диаметр венчика
- 4,5 см, дна - 4,5 см.
Раскопки В.М. Скудновой
295
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
28.	1962 - НФ.62.220; Н.62.167	Фрагмент горла кувшина с вертикальной желобчатой руч- кой, крепившейся под венчиком и в основании высокого горла сосуда. Раскопки В.М. Скудновой	
29.	1964 - НФ.64.163; Н.64.34 Яма позднеримско- го времени	Кувшинчик с петлевидной ребристой ручкой. Ребра укра- шены ногтевыми насечками Раскопки В.М. Скудновой	4
ГОРШКИ С ГОРЛОМ, ОТОГНУТЫМ В ВИДЕ РАСТРУБА			
30.	1949 - НФ.49.326; Н.49.633	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба. Край венчика закруглен. Формовочная масса с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка.	
31.	1949 - Нф 498; Н.49.3	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба. Край венчика уп- лощен и украшен по срезу глу- бокими ногтевыми насечками. Формовочная масса грубая, при- меси шамота. Раскопки М.М. Худяка.	1
296
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
32.	1951 - Нф 1010	Горшок с горлом в виде раструба и пальцевыми отпечат- ками по краю венчика. Высота - 20,5 см, диаметр венчика — 17 см, тулова — 24 см. Раскопки М.М. Худяка Публикация: [Яковенко, 1978, с. 37, рис. 1].	
|	33.	1951 - НФ.51.769; Н.51.823 Рис. 1, 11	Фрагмент горшка с- горлом в виде раструба. На внешней поверхности венчика - частые пальцевые отпечатки. Диаметр венчика - 32 см. Раскопки М.М. Худяка Публикация: [Яковенко, 1978, с. 37, рис. 2]	
34. 1 1	1951 - НФ.51.764; Н.51.794	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба и плоско срезан- ным краем венчика. Редкие ко- сые насечки по срезу венчика. Раскопки М.М. Худяка	
35.	1951 - НФ 710; Н 51 809. Рис. 1, 12	Фрагмент венчика горш- ка с горлом в виде раструба и редкими пальцево-ногтевыми отпечатками по внешнему срезу венчика. Раскопки М.М. Худяка	
36.	1951 - Н 744	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба и с неглубоки- ми пальцевыми отпечатками по внешнему срезу венчика. Брако- ванный. Раскопки М.М. Худяка	1	1	1 ь 1
297
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
37.	1951 - НФ 756; Н.51.757	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба. Грубая глина с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
38.	1954 - НФ.54.328; Н.54.35	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба. Косые насечки на венчике, на внешней поверхнос- ти шейки - косые полосы. Гру- бая глина с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
39.	1958 - НФ.58.210; Н.58.14	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба с пальцевыми отпечатками по венчику. Раскопки М.М. Худяка	
40.	1958 - НФ.58.214; Н.58.149	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба с пальцево-ног- тевыми отпечатками по венчику. Глина серая. Вертикальные рас- чесы по внешней поверхности. Раскопки М.М. Худяка	
41.	1954 - НФ.54.219; Н.54.162	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба Раскопки М.М. Худяка		-	1
98
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
42.	1960 - НФ.60.250; Н.60.430	Венчик горшка с горлом, отогнутым в виде раструба, узкой шейкой и выделенными плечиками. Венчик орнаменти- рован редкими косыми насечка- ми. Диаметр - 18 см. Раскопки В.М. Скудновой	
43.	1960 - НФ.60.304; Н.60.321	Фр. венчика горшка с гор- ломФрагмент венчика горшка с горлом в виде раструба, орна- ментированного частыми паль- цево-ногтевыми отпечатками по краю венчика. Раскопки В.М. Скудновой	
44.	1960 - НФ.60.306; Н.60.368	Фрагмент стенки горшка, орнаментированного оттянутым валиком с косыми насечками. По-видимому, основание шей- ки довольно большого горшка. Формовочная масса с примесью ракушки. Раскопки В.М. Скудновой.	
45.	1978 - НФ.78.141; Н.78.141 Участок Г, Дата - первые века н.э.	Горшок с горлом в виде раструба Орнамент - частые широкие косые насечки. Глина оранжевая. Раскопки Н.Л. Грач I 1	
46.	1984 - НФ.84.390; Н.84.425 Уч. «М», цистерна 1. Дата - последняя четверть IV - сере- дина Ш вв. до н.э. Рис.1, 8 !	Горшок с горлом в виде раструба. Формовочная масса хорошо отмучена, примесь тол- ченой ракушки. Высота - 19 см, диаметр венчика - 14 см, тулова - 20 см, Раскопки Н.Л. Грач	
299
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
47.	1984 - НФ.84.389; Н.84.424 Уч. «М», цистерна 1. Дата - последняя четверть IV - сере- дина III вв. до н.э. Рис. 1, 7	Горшок с горлом, отогну- тым в виде раструба с равномер- но выпуклым туловом. Глина темно-серая, закопчена лишь придонна часть. Диаметр венчи- ка-15 см, тулова - 21 см. Раскопки Н.Л. Грач	
48.	1984 - НФ.84.391; Н.84.426 Уч. «М», цистерна 1 Дата - последняя четверть IV - сере- дина III вв. до н.э. Рис. 1, 9	Горшок с горлом в виде рас- труба, равномерно выпуклое ту- лово. Дно закруглено. Внешняя поверхность под лощена. Высота - 16 см, диаметр венчика - 13 см, тулова - 16 см; дна - 6 см. Раскопки Н.Л. Грач Публикация: [Соколова, 2004, с. 180, рис. 7, 4]	
	ГОРШКИ С ДУГОВИДНОЙ В РАЗРЕЗЕ ШЕЙКОЙ		
49.	1949 - НФ.49.504; Н.49.101	Горло и стенки горшка с ду- говидной в разрезе шейкой. Отог- нутый венчик с закругленным краем (вариант 1). Формовочная масса с примесью ракушки. Вер- тикальные расчесы на внешней поверхности сосуда. Раскопки М.М. Худяка	
1 1 50.	1949 - НФ.49.505; Н.49.102	Фрагмент горшка с дуговид- ной в разрезе шейкой. Край отог- нутого венчика закруглен (вари- ант 1). Формовочная масса однород- ная, примеси дресвы и шамота. Закопчены плечики и стенки. Раскопки М.М. Худяка.	«в
300
Н.А.Гаврилюк,О.Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
51.	1949 - НФ.49.506; Н.49.103.	Фрагмент горшка с дуговид- ной в разрезе шейкой, с закруг- ленным краем венчика (вариант 1). Раскопки М.М. Худяка	
52.	1950 - НФ.50.132; Н.50.125	Фрагмент горшка с дуго- видной шейкой и шероховатой поверхностью (вариант 1). В со- ставе формовочной массы круп- ные примеси ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
53.	1950 - НФ.50.127; Н.50.69	Фрагмент горшка с корот- кой дуговидной шейкой (вариант 1). Формовочная масса светлая, с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
।	54.	1964 -Н. 64. 95	Фрагмент венчика горшка с короткой дуговидной шейкой (вариант 1). Раскопки В.М. Скудновой	
1 55.	1966 - НФ.66.164; Н.66.155 Раскоп В-С, яма Д. Дата - I - II вв. н.э.	Фрагмент горшка с дуговид- ной шейкой (вариант 1). Формо- вочная масса черная, с примесью ракушки. Раскопки H.JI. Грач	
56.	1952 - НФ.52.566; Н.52.517 Рис. 2, 2	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой, с косыми па- лочными насечками в основании шейки (вариант 2). Глина светло- оранжевая. Раскопки М.М. Худяка	
301
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
57.	1952 - НФ.52.238; Н.52.367	Фрагмент горшка с дуго- видной шейкой и расширением тулова в средней части. Венчик орнаментирован	пальцевыми вдавлениями по внешнему краю (вариант 2). Раскопки М.М. Худяка	30 40
58. 1	1954 - НФ.54.243; Н.54.168	Фрагмент венчика горш- ка с дуговидной шейкой. Следы ремонта на стенках (вариант 2). Глина грубая, с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
59.	1954 - НФ.54.242; Н.54.167	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой (вариант 2). Формовочная масса с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
60.	1954 - НФ.54.240; Н.54.165	Два фрагмента венчика горшка с дуговидной шейкой (вариант 2). Формовочная масса с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
302
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
61.	1956 - НФ.56.33; Н.56.93	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой, с пальцевым орнаментом по венчику (вариант 2). Раскопки М.М. Худяка	К
62.	1956 - НФ.56.260; Н.56.434 Святилище Афроди- ты, помещение 4. Рис. 2, 4	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой, с ногтевыми отпечатками по венчику (вариант 2). Раскопки М.М. Худяка	~ ГЛ J
63.	1962 - НФ.62.212; Н.62.67	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой, с ногтевыми отпечатками по венчику (вариант 2). Раскопки В.М. Скудновой	
64. L	1966 - НФ.66.316; Н.66.40	Фрагмент горшка с дуговид- ной шейкой. Край венчика орна- ментирован пальцевыми отпечат- ками (вариант 2). Формовочная масса с примесью ракушки. Диа- метр венчика - 14 см. Раскопки Н.Л. Грач	
65.	1989 - НФ.89.144; Н.89.260	Горшок с дуговидной шей- кой и пальцевыми отпечатками по краю венчика (вариант 2). Ко- поть на шейке и плечиках. Раскопки Н.Л. Грач.	
303
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
66.	1982 - НФ.82.401; Н.82.94 Рис. 6, 5	Горшок с коротким отогну- тым венчиком, с наибольшим расширением в нижней трети 5 сосуда. Дно плоское выделенное (вариант 3) - сарматский. Раскопки Н.Л. Грач		
67.	1987 - НФ.87.176; Н.87.223 Уч. «Г», яма 13. Римское время. Рис. 6, 6	Горшок слабо профилиро- ванный с наибольшим расшире- нием в нижней трети (вариант 3) - сарматский. Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю. Соколовой.		
68.	1983 - НФ.83.197; Н.83.69	Горшок с короткой, дуговид- ной в разрезе шейкой. Приземис- тый (вариант 4). Высота - 8,5 см, диаметр тулова - 10 см. Раскопки Н.Л. Грач		
69.	1984 - НФ.84.210; Н.84.257. Рис. 2, 1	Горшочек с короткой, дуго- видной в разрезе шейкой (вариант 4). В формовочной массе примеси дресвы и ракушки. Внешняя по- верхность закопчена. Высота - 6 см, диаметр венчика - 5 см, туло- ва - 9 см, дна - 3 см. Раскопки Н.Л. Грач	1.. !>.. 1. », 1	L .1,	1 1 1	
304
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
70.	1984 - НФ.84.207; Н.84.222	Горшочек с короткой, дуго- видной в разрезе шейкой. При- земистый (высота меньше диа- метра тулова) (вариант 4). В дне просверлено сквозное отверстие. Внешняя поверхность заглажена. Высота - 6,5 см, диаметр венчи- ка-6 см, тулова - 8 см, дна - 4 см. Раскопки Н.Л. Грач	!	1J> 20 31/ 40 5" Ьь.|. /| i I , t , ll	1 «40
ГОРШКИ С ПРЯМЫМ ГОРЛОМ				
71. 1	1950 - НФ.50.125; Н.50.45	Фрагмент горшка с почти прямым горлом, с вертикальны- ми расчесами на внешней повер- хности. Раскопки М.М. Худяка		
1 1 72.	1952 - НФ.52.155; Н.52.180	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой, с ногтевыми насечками по венчику. Раскопки М.М. Худяка		
73.	1953 - НФ.53.402; Н.53.400. Рис. 2, 5	Фрагмент венчика горшка с дуговидной шейкой и его же плоское дно. Глина светло-оран- жевого цвета. Раскопки М.М. Худяка		
305
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
74.	1954 - НФ.54.238; Н.54.163	Фрагмент горшка с горлом в виде раструба. Грубая глина с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка				
75.	1970 - НФ.70.198; Н.70.234	Фрагмент горшка с прямым горлом. Сосуд больших разме- ров. Раскопки Н.Л. Грач	11			
76.	1984 - НФ.84.387; Н.84.422. Уч. «М», цистерна 1. Дата - последняя четверть IV - сере- дина III вв. до н.э.	Горшок с прямым венчиком, приземистый. Поверхность под- лощена, расчесы травой. Высота - 13 см, диаметр венчика - 10 см, тулова - 16 см, дна - 4 см, Раскопки Н.Л. Грач				
77.	1986 - НФ.86.149; Н.86.107 Участок «Г», яма 4. Рис. 3, 3	Горшочек с прямым венчи- ком, равномерно расширенным ту ловом и плоским дном. Глина светлая, грубая, с примесью ракушки. Высота сосу- да - 8,5 см, диаметр дна - 5 см. Раскопки Н.Л. Грач				
306
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
78.	1987 - НФ.87.174; Н.87.186 Уч. «Г», яма 9. Рис. 3, 1	Горшок с почти прямым горлом, тонкостенный, со свет- лым покрытием, заглаженной поверхностью и расчесами. Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю. Соколовой	
	ГОРШКИ СЛАБО ПРОФИЛИРОВАНЫ]		
79.	1946 - НФ.46.197; Н.46.205 Святилище Деметры	Фрагмент венчика. Формо- вочная масса темно-серая. Повер- хность шероховатая. Раскопки М.М. Худяка	
1 80. i 1 1	1951 - НФ.51.760; Н.51.773	Горшок слабопрофилирован- ный, украшенный пальцевыми отпечатками по внешнему краю венчика. Глина грубая. Высота сосуда 12 см, диаметр венчика - 10 см, диаметр дна- 10 см. Раскопки М.М. Худяка	
8‘. 1	1951 - НФ.51.754; Н.51.755	Горшок слабопрофилирован- ный, с пальцевыми отпечатка- ми по внешнему краю венчика. Высота сосуда - 15 см, венчика - 14 см, тулова - 17,5 см. Раскопки М.М. Худяка Публикация: [Яковенко, 1978, с. 37, рис. 2].	Публикация [Яковенко, 1978, с. 37, рис. 2]
|	82.	1952 - НФ.52.160; Н.52.215	Фрагмент слабопрофилиро- ванного горшка с пальцевыми отпечатками по внешнему краю венчика. Раскопки М.М. Худяка	Л
307
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
83.	1953 - НФ.53.397; Н.53.395 Рис. 3, 8	Фрагмент венчика слабо- профилированного горшка с прямыми насечками по венчику. В формовочной массе примесь ракушки. Раскопки М.М. Худяка			
84.	1954 - НФ.54.60; Н.54.391	Фрагмент большого толстос- тенного слабопрофилированного горшка с косыми насечками по венчику. Раскопки М.М. Худяка	Рис. 3, 9		
85.	1962 - НФ.62.219; Н.62.145;	Фрагмент слабопрофили- рованного горшка. Внешняя поверхность хорошо заглажена. Диаметр венчика - 18 см. Раскопки В.М. Скудновой			
86.	1964 - НФ.64.157; Н.64.153 Печь. Дата - II - III вв. н.э.	Венчик слабопрофилиро- ванного горшка с вертикальным веретеновидным налепом. Глина оранжевая. Внешняя поверх- ность заглажена. Раскопки В.М. Скудновой.			
КАСТРЮЛИ					
87.	1949 - НФ.49.341; Н.49.620	Фрагмент кастрюли с отог- нутым венчиком и горизонталь- ной ручкой в виде высокой дуги (подковы) (тип 1). Формовочная масса с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка		г		
					
308
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
88.	1954 - НФ.54.206; Н.54.248	Фрагмент кастрюли с силь- но отогнутым венчиком и высту- пом для крышки. Раскопки М.М. Худяка	• ' " - • • 
89.	1954 - НФ.54.484; Н.54.411	Стенка грубого сосуда с на- лепом в виде подковы на шейке (тип 1). Сильно закопчена. Раскопки М.М. Худяка	
90.	1960 - НФ.60.321; Н.60.134 Участок «Г», цис- терна 3.	Фрагмент венчика кастрю- ли с высоким подковоподобным налепом (тип 1). Раскопки В.М. Скудновой	
91.	1962 - НФ.62.221; Н.62.168	Фрагмент венчика кастрюли с невысоким подковоподобным налепом под отогнутым венчи- ком (тип 1). Раскопки В.М. Скудновой	
92.	1962 - НФ.62.216; Н.62.116	Фрагмент венчика кастрюли с невысоким подковоподобным налепом под отогнутым венчи- ком (тип 1). Раскопки В.М. Скудновой	
93.	1991 - НФ.91.190; Н.91.204 Рис. 4, 4 1	Кастрюля с ручкой-подко- вой. (тип 1). Диаметр венчика - 18 см. тулова - 20 см. Раскопки О.Ю. Соколовой 1 		
309
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
1986 - НФ.86.154;
Н.86.197
Уч. «Г», централь-
ная часть. Дата
- первые века н.э.
Кастрюля с ручкой-налепом
в виде подковы (тип 1).
1962 - НФ.62.227;
Н.62.304
Из здания I - III вв.
н.э.
Фрагмент венчика кастрю-
ли с вертикально петлевидной,
круглой в поперечном сечении
ручкой (тип 2).
Раскопки В.М. Скудновой
1984 - НФ.84.292;
Н.84.427
Уч. «М», цистерна
1.
Дата - последняя
четверть IV - сере-
дина III вв. до н.э.
Кастрюля с выступом для
крышки. Ручки гори-зонтальные
в виде «ушек» из круглого в се-
чении жгута (тип 2). Формовоч-
ная масса с примесью ракушки.
Внешняя поверхность заглажена
и подлощена. Высота - 10 см,
диаметр венчика - 25 см, тулова
- 27 см.
Раскопки Н.Л. Грач
1952 - НФ.52.143;
Н.52.31
Фрагмент венчика кастрюли
с горизонтальной ручкой, возвы-
шающейся над венчиком (тип 2).
Раскопки М.М. Худяка
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
98.	1960 - НФ.60.297; Н.60.35;	Кастрюля с резко отогнутым широким венчиком с выступом для крышки, приземистым туло- вом и округлым широким дном (тип 3). Вертикальная петельча- тая ручка не возвышается над краем сосуда. Крепилась она к краю венчика и к тулову в месте его наибольшего расширения. Формовочная масса темно-серая, слоистая с мелкими примесями ракушки. Внешняя поверхность заглажена. Высота - 6 см, диа- метр венчика - 14 см, дна - 8 см, Раскопки В.М. Скудновой	
99.	1960 - НФ.60.301; Н.60.7	Фрагмент кастрюли с отог- нутым венчиком и выступом для крышки. Вертикальная ручка крепилась к краю венчика и к тулову в месте его наибольшего расширения (тип 3). Формовочная масса серая, слоистая, с примесью ракушки. Раскопки В.М. Скудновой.	
100.	1960 - НФ.60.319; Н.60.132 Участок «Г», цис- терна 3.	Фрагмент кастрюли с резко отогнутым венчиком с высту- । пом для крышки, шаровидным туловом плавно переходяшим в дно (тип 3). 1	Раскопки В.М. Скудновой	
101.	1950 - НФ.50.128; Н.50.115	Фрагмент кастрюли сдуго- видной шейкой. Петлевидная, круглая в сечении речка крепи- лась к венчику и к плечикам, возвышаясь над краем сосуда, (тип 3). В состав формовочной массы входят крупные примеси ракушки. Диаметр венчика - 8 см. Раскопки М.М. Худяка	I 	f
311
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
102.	1954 - НФ.54.241; Н.54.166	Фрагмент кастрюли неболь- ших размеров. Законченность на венчике и плечиках. Раскопки М.М. Худяка	
	 	 103.	1954 - НФ.54.237; Н.54.162	Фрагмент кастрюли с силь- но отогнутым венчиком. Раскопки М.М. Худяка	
I I 104.		 1 1 1952 - НФ.52.158; Н.52.200	* Фрагмент венчика кастрюли , с выступом для крышки. Раскопки М.М. Худяка	
i ! 105. I		i 1941 - НФ.41.339; Н.41.716	Фрагмент кастрюли с на- лепной ручкой в виде подковы. Формовочная масса темно-серая, с примесью ракушки Раскопки М.М. Худяка.	
106.	1 1 1 1954 - НФ.54.239; Н.54.164;	Фрагмент кастрюли с силь- но отогнутым венчиком и высту- пом для крышки. Раскопки М.М. Худяка	А
312
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
107.	1956 - НФ.56.90; Н.56.118	Фрагмент венчика кастрюли с выступом для крышки на срезе венчика Раскопки М.М. Худяка	МК —	1
108.	1966 - НФ.66.72; Н.66.118 Раскоп В-С, яма Ж-2 Рис. 4, 3	Кастрюля приземистая с вы- ступом для крышки. Формовоч- ная масса серая, плохо отмучен- ная, слоистая. Раскопки Н.Л. Грач	
109.	1984 - НФ.84.206; Н.84.203	Кастрюля с выступом для крышки. Приземистая. Глина грубая, с примесью ракушки. Раскопки Н.Л. Грач	
110.	1962 - НФ.62.213; Н.62.85. Здание I - III вв. н.э.	Фрагмент венчика кастрюли с отогнутым венчиком, шарооб- разным корпусом и округлым дном. Раскопки В.М. Скудновой	
111.	1956 - НФ.56.387; Н.56.279	Фрагмент венчика каст- рюли-жаровни с выступом для крышки на внешней поверхнос- ти венчика, ребром на плечиках и резким переходом в округлое тулово. Раскопки М.М. Худяка	1
313
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
КРЫШКИ
112.	1950 - НФ.50.133; Н50.125	Крышка конусовидная. Раскопки М.М. Худяка			
113.	1952 - НФ.52.567: Н.52.513	Крышка плоская, с глубоки- ми нарезками по краю. Раскопки М.М. Худяка			
114.	1958 - Н 217	Крышка конусовидная. Диа- метр - 28 см. Раскопки М.М. Худяка			
115.	1966 - НФ.66.82, Н.66.223 Раскоп В-С, кв. 80, яма И	Два фрагмента крышки ко- нусовидной, больших размеров. Раскопки Н.Л. Грач			
116. 1		1969 - НФ.69.86; Н.66.40	Крышка массивная усечен- но-коническая с круглой руч- кой-выступом и углублением в центре ручки. Глина оранжевая, с примесью толченой ракушки. Раскопки Н.Л. Грач			
314
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
117.	1970 - НФ.70.200; Н.70.301	Крышечка в виде конуса, с высокой ручкой-выступом в центре. Глина серо-оранжевая. Диаметр - 6 см. Раскопки Н.Л. Грач	'0	4« ' 'е. 1 - ' 		  1   
118.	1983 - НФ.83.199; Н.83.419	Крышка конусовидная, вы- сокая, с круглой ручкой-высту- пом. Глина оранжевая. Высота - 6 см, диаметр - 6 см. Раскопки Н.Л. Грач	Г 1 1 1 । Ik 1; (И (Н ог 1>1 ••
119.	1983 - НФ.83.198; Н.83.112	Крышка массивная, слож- нопрофилированная. Диаметр - 8,5 см. Раскопки Н.Л. Грач	'^7 1 1 ' । ~jf
120.	1987 - НФ.87.181; Н.87.243	Крышка высокая конусо- видная. Ручка - круглый вы- ступ. Глина оранжевая. Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю. Соколова	
315
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
121.	1990 - НФ.90.149; Н.90.140	Крышка массивная. Раскопки Н.Л. Грач	А
122.	1982 - НФ.82.400; Н.82.93	Ручка крышки с отверстия- ми для пара. Раскопки Н.Л. Грач	ив :•» м> W |U JO 1 -л. 1	1	1
		БАНОЧНЫЕ СОСУДЫ	
123.	1949 - НФ.49.499; Н.49.4	Фрагмент венчика баночного сосуда без шейки. Венчик плос- ко срезан. Сразу под венчиком налеп в виде буквы « ». Формо- вочная масса однородная, серая. Внешняя поверхность заглажена и слегка подлощена. Раскопки М.М. Худяка.	л
124.	1952 - НФ.52.150; Н.52.177	Фрагмент баночного сосуда с косыми насечками, нанесенными по сырой глине, расположенны- ми сразу под венчиком. Диаметр венчика - 17 см. Раскопки М.М. Худяка	
316
Н.А.Гаврилюк,О.Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
125.	1952 - НФ.52.232; Н.52.368 Рис.5, 10	Фрагмент баночного сосуда с пальцевыми вдавлениями под венчиком. Раскопки М.М. Худяка	0 ||> 20 'О 40 SO 1 , 1 1 1 1 1 1			
126.	1964 - НФ.64.96; Н.64.59	Фрагмент венчика баночно- го сосуда с прямыми стенками. Формовочная масса оранжевая, с примесью ракушки. Внешняя поверхность заглажена. Раскопки В. М. Скудновой				I
127.	1949 - НФ.49.510; Н.49.107	Фрагмент венчика баночно- го сосуда с заостренным краем венчика и налепной ручкой под венчиком. Ручка имеет форму высокого подкововидного налепа с заостренным ребром. Формо- вочная масса грубая, серого цве- та. Поверхность заглажена. Раскопки М.М. Худяка				
128.	1960 - НФ.60.320; Н.60.133 Участок «Г», цис- терна 3.	Венчик баночного сосуда с подкововидным налепом под венчиком. Раскопки В.М. Скудновой 1				
129.	1954 - НФ.54.53; Н.54.36;	Фрагмент баночного сосуда , с расширенным краем венчика । и частыми косыми насечками по краю венчика. Раскопки М.М. Худяка				
317
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
г 130.	1958 - НФ 58 218; Н 58.161	Миска-банка с ручкой-нале- пом на плечиках. Налеп орна- ментирован пальцевыми отпечат- ками. Высота сосуда - 11 см. Раскопки М.М. Худяка	F я
		СТОЛОВЫЕ СОСУДЫ	
131.	1953 - НФ.53.356; Н.53.15	Фрагмент горшка с петель- чатой ручкой, возвышающейся над венчиком. Глина с примесью ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
1 132.	1 1960 - НФ.60.302; Н.60.188	Фрагмент горшочка с петле- видной ручкой. Внутри толстый слой нагара Раскопки В.М. Скудновой	
133.	1986 - НФ.86.148; Н.86.88 Участок Г, цент- ральная часть, гл. 2,30-2,70 м.	Кувшинчик с завитком под ручкой. Высота - 8 см. Раскопки Н.Л. Грач	 »Uj|
318
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
134.	1991 Нф 187 Рис. 6, 4	Г Горшочек с дуговидной в разрезе шейкой. Глина светлая, грубая, с примесью ракушки и шамота. Высота - 8,5 см, диа- метр венчика - 7см, тулова - 8 см, дна - 5 см. Раскопки О.Ю. Соколовой	
135.	1950 - НФ.50.130; Н.50.196	Горшочек с круглым нале- пом на шейке. Глина светлая, с мелкими примесями ракушки. Раскопки М.М. Худяка	
136.	1949 - НФ.49.525; Н.49.332	Горшочек миниатюрный, с отогнутым венчиком, дуговидной шейкой, равномерно выпуклым туловом и плоским дном неболь- шого диаметра. Раскопки М.М. Худяка	
137.	1982 - НФ.82.398; Н.82.91 Рис. 6, 3	Кубочек с вертикальными стенками. Ручка подтреугольной формы. Раскопки Н.Л. Грач	
319
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
138.	1991 - НФ.91.192; Н.91.206 Рис. 6, 2	Чашечка, напоминающая по форме канфар. Высота - 7,5 см, диаметр венчика - 8 см, днища - 3,5 см. Раскопки 0.10. Соколовой	НИН0 и» и
139.	1958 - НФ.58.211; Н.58.18	Сосуд канфаровидный, с вертикальными ручками с вы- ступом. Изготовлен из амфорной глины. Раскопки М.М. Худяка 1	!	
	СОСУДЫ С ЗООМОРФНЫМИ РУЧКАМИ		
140. 1	1968 - НФ.68.143; Н.68.133 Участок Г	Кубок с зооморфной ручкой в виде медведя. Раскопки Н.Л. Грач	
141.	1972 - НФ.72.720; Н.72.530	Горшок с зооморфной руч- кой. Высота - 11 см, диаметр венчика - 8 см, тулова — 12 см, дна - 5 см. Раскопки Н.Л. Грач.	
320
Н. А. Гаврилюк, О.Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
142.	1969 - НФ.69.32; Н.69.53 Рис. 6, 1 . -		Ручка-зооморфная от черно- лощеного сосуда - голова живот- ного с ушами. Раскопки Н.Л. Грач.	м н н	•
ОТКРЫТЫЕ СОСУДЫ Миски в форме перевернутого усеченного конуса (тип 1)			
143.	1949 - НФ.49.328; Н.49.635	Фрагмент глубокой миски с плоско срезанным краем и почти прямыми стенками. Под венчи- ком расположена горизонтальная ручка-налеп, украшенная глу- бокими пальцевыми защипами (вариант 1). Формовочная масса с примесью ракушки. Внешняя поверхность сосуда сильно закоп- чена. Раскопки М.М. Худяка	
! 144.	1 1958 - НФ.58.222; Н.58.212	Миска глубокая с ручкой-на- лепом, орнаментированной мел- кими глубокими насечками, на венчике сосуда (вариант 1). Раскопки М.М. Худяка	Г <51 ь - — - J
145.	1987 - НФ.87.179; Н.87.241	Миска глубокая с валиком с защипами где? на нем (вариант 1).	
321
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
146.	1966 - НФ.66.317; Н.66.91	Миска усеченно-коническая с ручкой-налепом, орнаменторо- ванной пальцевыми защипами (вариант 1). Раскопки Н.Л. Грач			
147.	1969 - НФ.69.181; Н.69.75 Дата - II - I вв. до н.э.	Миска с вдавленным крестом на внутренней поверхности дна. Ручка-налеп с защипами (вари- ант 1). Высота - 7 см, диаметр венчика - 24 см, дна - 6,5 см. Раскопки Н.Л. Грач Публикация: [Древний город Нимфей,1999, с. 64, кат. № 141]			
148.	1989 - НФ.89.145; Н.89.239 Участок «Г».	Миска с отогнутыми стенка- ми, ручка-налеп в виде валика с защипами (вариант 1). Раскопки Н.Л. Грач.			
149.	1940 - НФ.40.450; НЛО.441	Миска в форме переверну- того усеченного конуса со слегка загнутым внутрь венчиком и с ручкой-выступом на венчике (вариант 2). Формовочная масса темно-серого с оранжевым оттен- ком цвета, примеси - толченая ракушка. Внешняя поверхность и края венчика на внутренней поверхности сильно закопчены. На дне — отпечатки ткани - ко- сое переплетение. Высота сосуда - 5 см, диа- метр венчика - 25 см, дна - 19 см. Раскопки М.М. Худяка			
150.	1949 - НФ.49.501; Н.49.78	Миска в форме перевернутого усеченного конуса, со слегка за- гнутым внутрь венчиком. Под вен- чиком - небольшой налеп-ушко. Дно плоское (вариант 2). Глина однородная, с примесью толче- ной ракушки. Поверхность загла- жена. Высота сосуда - 6 см, диа- метр венчика - 13 см, дна - 6 см. Раскопки М.М. Худяка.			
322
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
151.	1949 - НФ.49.526 Н.49.333. Рис. 5, 7	Миска глубокая, со слегка загнутыми внутрь стенками. Орнаментирована по венчику ко- сыми насечками. Под венчиком - налеп-ушко. Переход ко дну закруглен (вариант 2). Формо- вочная масса с примесью толче- ной ракушки. Высота - 5,5 см, диаметр венчика -14 см. Раскопки М.М. Худяка	
152.	1950 - НФ.50.131; Н.50.197	Миска усеченноконическая с налепом-ушком, с вертикаль- ними расчесами на внешней поверхности (вариант 2). Высота - 5 см, диаметр венчика - 15 см, дна - 9 см. Раскопки М.М. Худяка	
153. 1	1960 - НФ.60.295; Н.60.6	Миска усеченноконическая, со слегка завернутым венчиком, с ручкой- налепом под ним и вертикальными расчесами на внешней поверхности (вариант 2). Высота - 6,5 см, диаметр венчика - 13 см. Раскопки В.М. Скудновой	
154.	1960 - НФ.60.305; Н.60.337 Рис. 5, 3 1	Миска усеченноконическая, с ручкой-выступом на венчике. Высота - 5 см, диаметр венчи- ка - 15 см, дна — 10 см, высота ручки - 2 см. Раскопки В.М. Скудновой	
155.	1964 - НФ.64.97; Н.64.75 Между вымостками К и JI позднее-элли- нистические	Г	" Стенка миски с овальным налепом на стенке и прямоуголь- ным выступом на венчике (вари- ант 2). Глина светло-коричневая, грубая, с примесью ракушки. Высота - 6 см Раскопки В.М. Скудновой J	
323
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
156.	1964 - НФ.64.199; Н.64.202 Между вымостками К и Л позднее-элли- нистические
157.	1970 - НФ.70.195; Н.70.134
158.	1989 - НФ.89.134; Н.89.115
159.	1949 - Нф 342; Н 621
160.	1969 - НФ.69.84; Н.69.26
Миска усеченноконическая,
с овальным налепом на стенке
и прямоугольным выступом на
венчике (вариант 2). Высота - 5
см, диаметр венчика 15 см, дна
- 9 см.
Раскопки В.М. Скудновой
Миска в форме усеченного
конуса с ребром на плечиках.
Ручка — двойной налеп-ушко (ва-
риант 2). Внешняя поверхность
заглажена.
Раскопки Н.Л. Грач
Миска с ручкой-налепом с
выемкой (вариант 2).
Раскопки Н.Л.Грач.
Фрагмент миски в форме
усеченного конуса с прямыми
стенками и закругленным краем
венчика. Под венчиком - ручка
в виде подкововидного налепа
(вариант 3). Формовочная масса
с примесью толченой ракушки.
Внешняя поверхность сильно за-
копчена.
Раскопки М.М. Худяка
Миска в форме усеченного
конуса с ручкой в виде горизон-
тального подкововидного налепа
(вариант 3).
Раскопки Н.Л. Грач
324
Н.А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Миски сферические с завернутым венчиком (тип 2)			
161.	1956 - НФ.56.388; Н.56.342.x Рис. 5. 6	Миска полусферическая с за- кругленными стенками и дном вы- деленным закраиной (вариант 1). Раскопки М.М. Худяка	F а t
162.	1986 - НФ.86.150; Н.86.148; Учас- ток Г, осыпь вдоль северного борта, на глубине 2,70 м от уровня современной поверхности	Миска сферическая. Высота - 6 см (вариант 1). Раскопки Н.Л. Грач	
163.	1989 - НФ.89.143; Н.89.240	Миска сферическая с завер- нутым венчиком. Лощеная вне- шняя поверхность (вариант 1). Раскопки Н.Л. Грач.	
। 164.	1964 - НФ.64.94; Н.64.35	Миска сферическая с загну- тым внутрь венчиком (вариант 2). Глина серая, грубая, с круп- ными, частично выгоревшими примесями. Раскопки В.М. Скудновой	
165.	1964 - НФ.64.35; Н.64.94 Яма А позднеримс- кого времени	Миска с завернутым внутрь венчиком и округлым дном (вариант 2). Глина светло-се- рая. Высота - 3 см, диаметр дна - 3 см. Раскопки В.М. Скудновой	li 111 Jil III 411	- 1	I	1—1— 1	1
325
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
166.
1982 - НФ. 82. 392
Миска с прямыми стенка-
ми, с завернутым венчиком и с
округлым днищем (вариант 2).
На дне - отпечатки зерен. Глина
оранжевая, грубая. Высота - 2,5
см, диаметр венчика - 7 см.
Раскопки Н.Л. Грач
167.
1982 - НФ.82.402;
- Н.82.367
Миска с завернутым венчи-
ком, прямыми стенками, кругло-
донная (вариант 2). Высота — 2 см.
Раскопки Н.Л. Грач.
168.
1982 - НФ.82.405;
Н.82.643
Мисочка с завернутыми
внутрь стенками, округлым дни-
щем (вариант 2). Высота - 2 см.
Раскопки Н.Л. Грач
170.
1966 - НФ.66.318;
Н.66.168
Чашечка с завернутым
внутрь венчиком и небольшой
ручкой-налепом (вариант 3). В
формовочной массе примесь ра-
кушки. Внешняя поверхность за-
глажена. Высота - 4 см, диаметр
венчика - 6,5 см.
Раскопки Н.Л. Грач
Миски сферические с отогнутым наружу венчиком (3 тип)
1949 - НФ.49.511;
Н.49.108
Половина миски с отогнуты-
ми стенками, резко отогнутым и
заостренным краем венчика. Дно
округлое. Формовочная масса од-
нородная с мелкими примесями
дресвы и шамота. Высота - 4 см,
диаметр венчика - 13 см.
Раскопки М.М. Худяка.
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
171.	1991 - НФ.91.191; Н.91.205 Рис.5, 1	Миска с отогнутым венчи- ком, выступом для крышки и округлыми стенками. Раскопки О.Ю. Соколовой	1
		СКОВОРОДЫ	
172.	1939 - НФ.39.120; Н.39.113	Половина сковороды с отог- нутыми стенками с сильно отог- нутым широким венчиком, кото- рый в двух (?) местах переходит в ручки. Последние оформлены в виде оттянутого валика, ор- наментированного пальцевыми защипами. Формовочная масса светлосерая, с мелкими приме- сями толченой ракушки. Обе по- верхности тщательно заглажены. Высота сосуда - 4,5 см, диаметр венчика - 22 см, дна - 17 см. Раскопки М.М. Худяка	
173.			 1	1 1949 - НФ.49.513; Н.49.303	1 Фрагмент сосуда с почти пря- мым, невысоким бортиком, дно плоское, толстое. Формовочная 1 масса груба,я с примесью толче- । ной ракушки. Копоть на внутрен- I ней и внешней поверхности. Высота - 2,5 см, диаметр дна - 20 см. Раскопки М.М. Худяка	
174. !	1 1949 — НФ.49.516;, Н.49.255 1 1 -—	 1	Фрагмент толстостенного со- суда с прямыми стенками, плос- ким с закругленным переходом дном. Форма сосуда, скорее, оваль- ная. Формовочная масса грубая, 1 с примесью толченой ракушки. 1 Обе поверхности сильно закоп- чены. Высота стенок - 4 см, вос- станавливаемый диаметр - 23 см. Раскопки М.М. Худяка	
327
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
175.	1954 - НФ.54.247; Н.54.172	Сковорода усеченноконичес- кая с завернутым в виде невысо- кого бортика краем. Раскопки М.М. Худяка	
176.	1966 - НФ.66.92; Н.66.241; Раскоп В- С, кв. 79-80, подвал	Сковорода-лепешка с невы- соким вертикальным бортиком и закругленным дном. Сильно закопчены обе поверхности Раскопки Н.Л. Грач	0	10 20 Зи 40 ^0 1 , t ! 1 1 ( * 1 ».luj
  177. 1		1973 - НФ.73.548; Н.73.578	Два фрагмента -177и178 сковороды-лепешки с вертикаль- ным невысоким бортиком. Глина оранжевая, хорошо отмучена. Копоть на внешней поверхности. Раскопки Н.Л. Грач	
178.	1973 - Н 73. 578	Второй фрагмент от пре- дыдущего номера. Сохранился срезе бортика с глубоким же- лобком (для упора крышки?). Высота бортика - 2, 5 см. Раскопки Н.Л. Грач	
179.	1984 - НФ.84.211; Н.84.258. Уч. М, северная прирезка, гл. -7.22- -8.12 от репера	Небольшая сковородка с вертикальными стенками и ши- роким, горизонтально отогнутым венчиком и ручками-ушками на венчике. Светло оранжевая хо- рошо отмученная глина. Высота - 2,5 см, диаметр венчика по внешнему краю — 13 см, дна - 9 см Раскопки Н.Л. Грач.	•» in	< ю 1	i—J	_J
328
Н.А.Гаврилюк,О.Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
ЧАШИ НА НОЖКАХ			
		Чашечка усеченно коничес- кая на невысокой ножке. Венчик отогнут. Высота 3,5 см, диаметр венчика - 7 см, дна -2,5 см. (ва- риант 1). Раскопки М.М. Худяка [Зайцева, 2001, с. 115]	
180.	1956 - НФ 550; Н 293. Раскоп С. Дата - I - начало II в. н.э.		
181.	1962 - НФ 214. Рис. 8, 5	Чашечка усеченно коничес- кая на невысокой ножке. Высота 3 см, диаметр венчика - 8 см, дна -3 см, (вариант 1). Раскопки В.М. Скудновой	
182.	1966 - НФ. 66. 82; Н. 66. 224. Яма И. Дата - II - III вв. н.э. Рис. 8, 2	Чашечка на ножке кони- ческая. Изготовлена из оранже- вой глины с примесью ракушки. Высота 3 см, диаметр венчика 7,5 см, диаметр дна - Зсм (вари- ант 2). Раскопки Н.Л. Грач	
183. 1	1966 - Н. 66. 158 Рис. 8, 1	Чашка на носке, усеченно- । коническая. Верхний резервуар плавно переходит в невысокую ножку. Глина оранжевая с при- месью ракушки. Высота сосуда 10,5 см, диаметр венчика 8 см, ножки 3 см (вариант 2). Раскопки Н.Л. Грач	« !• !• “• *“ ** i  1  1	1 - 1 —1
329
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
184. L		1970 - НФ. 70. 189. Участок Г в цент- ральной части жи- лого дома, в яме 2. Дата 1-начало II в. н.э. Рис. 8, 7	Чашка на высокой ножке. Светло-оранжевая формовочная масса с примесью ракушки. Вы- сота 6 см. диаметр венчика - 8 см, диаметр дна - 5,5 см (вари- ант 2). Раскопки Н.Л. Грач [Зайцева, 2001, с. 115]	О |0 20 3(1 W 50 I 1 . |		1
185.	1973 - НФ. 73. 549; Н. 73. 115; Участок Г в цент- ральной части жи- лого дома, в яме 2. Дата 1-начало II в. н.э.	Чашка на ножке. Свтло- оранжевая глина с примесью ракушки. Заметно место соеди- нения верхней и нижней частей сосуда. На ножке небольшой V- подобный налеп. Высота сосуда 6 см, диаметр венчика - 6, 5 см, дна - 5 см (вариант*2). Раскопки Н.Л. Грач. [Зайцева, 2001, с. 115]			
186.	1985 - НФ.85.187; Н 85. 52. Участок М, запад- ный раскоп, се- рый слой, найден внутри пифоса, стоявшего между каменными плита- ми двора римского времени.	Кубок-чаша (вариант 3). Раскопки Н.Л. Грач. [Зайцева, 2001, с. 115]			
					
					
КУЛЬТОВЫЕ СОСУДИКИ					
1 187.	1956 - НФ.56.91; Н.56. 223. Рис. 8, 9	Тонкостенная мисочка с вы- деленным дном. Высота - 2,5 см, диаметр венчика - 6 см, дна - 4 см. Раскопки М.М. Худяка	к*-		
330
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея

188.	1960 - НФ. 60. 318; Н. 60. 131. Рис. 8, 3	Мисочка усеченноконичес- кая. Высота 1,7 см, диаметр венчика - 5 см, дна - 2 см. Раскопки В.М. Скудновой		
189.	1966 - НФ.66. 152 и 157;Н. 66. 136; Рис.8, 6	Миска усеченноконическая с маленьким дном. Раскопки Н.Л. Грач		
190.	1949 - НФ.49. 331; Н.49. 638	Сосуд цилиндрической фор- мы. Плоское толстое дно и тон- кие вертикальные стенки с вер- тикальными ребрышками. Глина темно-серая. Формовочная масса хорошо отмучена. высота сосуда - 3 см, димет- ры дна и венчика - 4 см. Раскопки М.М. Худяка		
191.	1985 - НФ.85.189; Н.85. 335. Участок м, восточная прирезка, северный раскоп, яма 16. Дата третья чет- верть III в. до н.э Рис. 8, 4	Мисочка-солонка. Высота 3,5 см, диаметр венчика 6 см, дна - 2,5 см. Раскопки Н.Л. Грач		
192.	1956 - НФ.56.107; Н.56.22. Рис.8, 10	Мисочка-алтарик на трех ножках (сохранилась одна). Вы- сота- 2 см, диаметр 3,5 см. Раскопки М.М. Худяка		| • Ч9& 4
331
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
* 193.	1987 - Н.87. 199. Уч. Г, между сте- ной 117 и западным бортом, гл. 3,20- 3,36 м	Амфориск сероглиняный Висота сохранившейся час- ти 5 см. Раскопки Н.Л. Грач, О.Ю. Соколовой	
КЕРНОСЫ			
194.	1954 - НФ.54. 246; Н.54. 171;	Мисочка от керноса с боко- вым креплением. Диаметр сосу- дика 5 см. Раскопки М.М. Худяка	0 И» 2U «Чг 1	I	L.J.. 1 । 1 и !•*	lit io <4J .— - 1  1	1 I
| 195- :	1956 - НФ.56. 386; Н.56. 293.	Усеченно-коническая допол- нительная мисочка керноса. Из- готовлена и оранжевой хорошо отмученной глины. По венчику - красная полоса. Высота — 3,5 см, диаметр венчика 5 см. Раскопки М.М. Худяка	
। 196.	1969 - НФ.69.180; Н.69. 118.	Ножка керноса ребристая. Светлая глина. Раскопки Н.Л. Грач	
332
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея

ЛОЖЕЧКИ И ПОДСТАВКИ				
197.	1949 - НФ.49. 301; Н.49. 21.	Ложечка овальная, с вер- тикально поставленной ручкой. Край ручки отогнут и имеет круг- лый налеп. По сути, это малень- кий черпачок с объемом вмес- тилища как у столовой ложки. Глина оранжевая, формовочная масса хорошо отмучена. Высота ручки - 4 см, длина дна - 4 см. Раскопки М.М. Худяка		0	10 21» 30 41»
198.	1952 - НФ.52. 448; Н.52. 328.	Ложечка круглой формы с ручкой из двух жгутов. Глина светло-оранжевая. Формовочная масса хорошо отмучена, примесь ракушки. Длина - 8см см, диа- метр -1,5 см. Раскопки М.М. Худяка		
				
				
199.	1 1982 - НФ.82. 403	Подставка в виде усечен- ного конуса -толстостенная с отверстием сбоку. Высота 17 см, диаметр основы — 17 см, верха - 12 см. Раскопки Н.Л. Грач	।	1 i	w '1
СВЕТИЛЬНИКИ (Ладьевидные)				
200.	1939 - Н.39. 189.	Светильник ладьевидный, с выделенным носиком и верти- кальной круглой в сечении руч- кой на противоположной стороне. Глина серо-оранжевая, формо- вочная масса с примесью толче- ной ракушки. Внутренняя повер- хность сильно закопчена. Длина - 13 см, ширина - 8 см, высота - 3 см. Раскопки М.М. Худяка		•	•" 7*> W
333
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
201.	1960 - НФ.60. 310; Н.60. 36.	Открытый ладьевидный све- тильник. Раскопки В.М. Скудновой			
202.	1960 - НФ. 60. 311; Н.60. 47.	Часть открытого ладьевид- ного светильника. Раскопки В.М. Скудновой	* * Ж		
203.	1964 - Н.64. 44.	Светильник открытый ла- дьевидный с большим рожком. Резервуар подчеркнут желобком, расположенным на внутренней поверхности сосуда. Раскопки Н.Л. Грач			
204.	1969 - НФ.69.88; Н.69.21. Участок Г, помещение В. Дата - I - II вв. н.э.	Светильник открытый ла- дьевидный, выделенным в виде «клювика» сливом. Раскопки Н.Л. Грач			
					я
					
205.	1969 - НФ.69. 96; Н.69.82. Участок Г, поме- щение В. Дата - I - II вв. н.э.	Светильник открытый ла- дьевидный с рожком-клювиком. Петлевидная ленточная ручка. Раскопки Н.Л. Грач			
334
Н.А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
206.	1969 - НФ.69.185; Н.69. 182. Участок Г, поме- щение В. Дата - I - II вв. н.э.	Светильник открытый ла- дьевидный узкий с выделенным рожком. Ручка-защип. Раскопки Н.Л. Грач
207.	1970 - НФ.70. 188.	Светильник открытый ла- дьевидный с рожком-носиком и широкой ручкой. Раскопки Н.Л. Грач
208.		 1972 - НФ.72. 723; Н.72. 460.	Светильник открытый узкий с выделенным рожком-фитилем и петлевидной (?) ручкой. Длина 12 см Раскопки Н.Л. Грач
209. i 1	1972 - НФ.72.725; Н.72. 1129. Участок Г, яма в 1 помещении К. Дата - I - II вв. н.э. ।	i Светильник открытый ладь- 1 евидный Раскопки Н.Л. Грач Публикация: [Древний го- род Нимфей, 1999, с. 69. Кат. № 160]
1 210.	1 i 11972 - НФ.72. 724; Н.72. 532	Светильник открытый в виде । неглубокой мисочки с выделен- ным ребром Раскопки Н.Л. Грач
335
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
211.	1982 - НФ.82. 398	Светильник открытый ладь- евидный с вертикальными стен- ками и с ручкой- защипом. Раскопки Н.Л. Грач	Яг	
212.	1986 - НФ.86. 164; Н.86. 261. Участок М, яма 18.	Светильник открытый ладь- евидный с выделенным рожком. Грубая глина с примесью ракуш- ки. Толстый слой нагара. Высота 3,5 см, длина 15 см, ширина 10 см. Раскопки Н.Л. Грач		
213.	1969 - НФ.69. 80; Н.69. 9.	Светильник открытый, при- донная часть ♦волнистая». Глина светло-серая с крупными приме- сями ракушек. Раскопки Н.Л. Грач	•	•• И* **	1	
СВЕТИЛЬНИКИ (Закрытые)				
214.	1941 - НФ.41. 447; Н.41. 777, Дата - первые века н.э.	Светильник закрытый с биконическим корпусом, длин- ным рожком и тонкой ручкой, которая крепилась к краю устья и к тулову, в месте наибольшего его расширения. Дно плоское с закругленным переходом в длин- ный рожок. Формовочная мас- са темно-коричневая, примеси - толченая ракушка и дресва. Высота сосуда 5 см, длина 13 см, ширина 6 см. Раскопки М.М. Худяка		
336
Н.А.Гаврилюк,О.Ю.Соколова. Лепная керамика Нимфея
1' 215.	1954 - НФ.54.463; Н.54. 355.	Светильник горшковидный с длинным рожком. Следы пет- левидной ручки на венчике и в месте наибольшего расширения тулова. Раскопки М.М. Худяка		ж ♦“ *	
216.	1960 - НФ.60. 499; Н.60. 493.	Часть закрытого светильни- ка в виде сапожка. Высота - 5 см, длина 9 см. Раскопки В.М. Скудновой		я- V 	
217.	1969 - НФ.69. 85	Светильник закрытый с од- ним длинным рожком и с ребром в месте наибольшего расширения тулова. Раскопки Н.Л. Грач			
1 i 1 । 218. i	1969 - НФ.69 94; Н.69. 119. Участок Г, помеще- ние В. Дата - I—II вв. н.э.	1 Светильник закрытый одно- рожковый - с длинным рожком и с ребром в месте наибольшего расширения тулова. Раскопки Н.Л. Грач		010205040 1 . lit 1 1 * 'LU	
1 219.	1970 - НФ.70. 184	1 Светильник закрытый одно- рожковый (сапожок). Серо-ко- ричневая формовочная масса с крупными и частыми примесями толченой ракушки. Раскопки Н.Л. Грач			
220.	1969 - НФ.69 95; Н.69. 81. Участок Г, помещение В, Дата - I - II вв. н.э.	Светильник закрытый с длинным рожком большого диа- метра. Маленькая ребристая руч- ка с выступом, напоминающем зооморфные ручки лепных сосу- дов, крепилась на тулове - в мес- те его наибольшего расширения Раскопки Н.Л. Грач			
337
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
ЗАКРЫТЫЕ СВЕТИЛЬНИКИ С ОРНАМЕНТОМ
221.	1964 - НФ.64. 158	Закрытый маленький од- норожковый светильник, с ре- льефными линиями на щитке и петлевидной, возвышающейся ленточной ручкой. Высота 3,5 см, длина 5 см. Раскопки В.М. Скудновой	к> »<• э» 7 L.i 1 । 1 1 1 —J		
222.	1964 - НФ.64 200; Н.64. 205.	Закрытый светильник с од- ним длинным рожком с рельеф- ными продольными линиями на нем. Наибольшее расширение корпуса подчеркнуто ребром. Не- большая ленточная ручка возвы- шалась над краем сосуда. Раскопки В.М. Скудновой	Г» »•»	
223.	1969 - НФ.69.91; Н.69. 645. Двор А, яма у са- манной печи. Дата - I в. н.э.	Светильник закрытый одно- рожковый с биконическим туло- вом. Щиток окружен валиком. От щитка к рожку идет острое ребро. Венчик резервуара окру- жен 10 отверстиями диаметром 0,4 см. Ручка крепилась Раскопки Н.Л. Грач Публикация: [Древний город Нимфей. 1999, с.66. Кат № 158]		
224.	1969 - НФ.69. 92. Двор А, яма у са- манной печи. Дата - I в. н.э.	Светильник закрытый одно- рожковый - с длинным рожком и с ребром в месте наибольшего расширения тулова. Утопленный венчик окружен отверстиями диаметром 0,5 см. Светлая глина. Раскопки Н.Л. Грач	,,	(<1	’»»	*•	*•** 1’	11	
225.	1970 - НФ.70. 191	Закрытый однорожковый светильник с рельефным орна- ментом - в виде лепестков в цен- тральной части, в виде колосков — по бокам. Ручка ленточная. В ее основании - косые нарезки. Раскопки Н.Л. Грач		
338
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
226.	1982 - НФ.82. 410		•	Г7	й	 Светильник закрытый гор- шковидный, однорсгжковый с ма- ленькой петлевидной ручкой. Раскопки Н.Л. Грач	
РЕДКИЕ ФОРМЫ СВЕТИЛЬНИКОВ И КУРИЛЬНИЦ			
227.	1986 - НФ.86. 159; Н.86. 1968. Участок Г, яма 7 на мергелевой вымос- тке.	Светильник-плошка прямо- угольной формы с завернутыми краями и маленькой ручкой-за- щипом. Высота 2,3 см, ширина 5,8 см. Раскопки Н.Л. Грач	
228.	1987 - Н.87. 101. Участок М, северо-восточный раскоп	Курильница в виде горшоч- ка с ручками-выступами в сред- ней части тулова. Высота 5 см, диаметры венчика и дна — 2 см.	or Jr «и ।
229.	1983 - НФ.83. 196	Курильница в виде горшоч- ка с ручками-выступами в верх- ней части тулова. Высота сохра- нившейся части 4 см, диаметры венчика и дна — 2 см. Раскопки Н.Л. Грач	
339
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Арсеньева, 1965. Арсеньева Т.М. Лепная керамика Танаиса //МИ.А, №127
Арсеньева, 1969. Арсеньева Т.М.,Лепная керамика Танаиса. Горшки//МИА, №° 154
Арсеньева, 1988. Арсеньева ТМ Светильники Танаиса. Москва.
Арсеньева, Науменко, 1992. Арсеньева ТАГ.. Науменко СА Усадьбы Танаиса. Москва
Бураков, 1979, Бураков АВ. Козырское городище рубежа и первых столетий нашей эры. Киев.
Вальдгауэр, 1914. Вальдгауэр О.Ф. Античные глиняные светильники. СПб.
Власов, 1997. Власов В. П. Лепная керамика позднескифского Булганакского городища//Бахчиса-
райский историка археологический сборник, 1997,вып.1
Власов, 1999. Власов В.П. Лепная керамика из некрополя III -TV н. э. Дружное в Крыму// 100 лет
Черняховской культуре.
Власов, 2005. Власов ВЛ. Античные влияния & позднескифской керамике Крыма //Боспорские
исследования. Вып.УШ.
Власов, 2006а. Власов ВЛ. О позднескифских миграциях на Боспор // Боспорские исследования. Т. XL
Власов, 2006. Власов ВЛЛоспор и этнические миграции в Крыму в римское время.//Боспор Ким-
мерийский и варварский мир в период античности и средневековья.
Внуков, Лагутин, 2001. Внуков С.Ю., Лагутин АБ. Земляные склепы позднескифского могильника
Кара-Тобе в Северо-Западном Крыму // ПСК. Москва.
Высотская, 1979. Высотская Т.Н. Неаполь - столица государства поздних скифов. Киев. 1979.
Вязьмитина, 1972. Вязьмитина МЛ. Золотобалковский могильник. Киев.
Вязьмтна, 1962. Вязьмитна MJ. Золота Балка. Kuie.
Гаврилюк, 1980. Гаврилюк Н.О. Керамика степових стфських поховань IV -III ст. до н.е. // Ар-
хеолог1я,№34.
Гаврилюк, 1981. Гаврилюк НА. Лепная керамика Степной Скифии. - Диссертация ...канд. ист.
наук. Киев.
Гаврилюк, 1984а. Гаврилюк Н.О.Ск1фсък1 1м1таци форм античного гончарного посуду // Археоло-
г1я,№ 48.
Гаврилюк, 1989. Гаврилюк НА Домашнее производство и быт степных скифов. Киев.
Гаврилюк, 1999. Гаврилюк НА История экономики Степной Скифии VI-III вв. до н. э. Киев.
Гаврилюк, 2007. Гаврилюк Н.О. Лепная керамика Тиры (в печати).
Гаврилюк, 2007. Гаврилюк Н.О. Л1пна керамика Березам. Льв1в. (у друц1).
Гаврилюк, Абикулова, 1991. Гаврилюк Н. А., Абикулова М.И. Позднескифские памятники Ниж-
него Поднепровья. Киев. 4.1 и 2.
Гаврилюк, Былкова, Кравченко, 1992. Гаврилюк НА., Былкова ВЛ., Кравченко С.Н. Скифские
поселения IV в. до н. э. в Степном Поднепровье. Киев.
Гаврилюк, Крапивина, 1999. Гаврилюк НА, Крапивина В.В. Кухонная и столовая керамика позд-
нескифских городищ Нижнего Поднепровья//100 лет Черняховской культуре. Киев.
Гаврилюк, Крижицький, Тимченко, 1996. Гаврилюк Н.О., Крижицький СД., Тимченко М.П. Си-
стема керування базою археолог1чних даних «Поселения» // Музейм читання. Kuie.
Гаврилюк, Отрешко, 1982. Гаврилюк НА,Отрешко В.М.Лепная керамика архаического поселения
Большая Черноморка 2// Древности степной Скифии. Киев.
Гайдукевич, 1952. Гайдукевич В.Ф. Раскопки Мирмекия в 1935-1938 гг. // МИА,№ 25.
Граков, 1954. Граков Б.НЛаменское городище на Днепре // МИА№36.
Грач, 1969/75. Грач НЛ. Отчет о раскопках в Нимфее в 1969 г.
Грач, 1978/130. Грач НЛ. Отчет Нимфейской экспедиции за 1978 год.
Грач, 1984/161. Грач НЛ. Отчет Нимфейской экспедиции за 1984 год.
Грач, 1989. Грач НЛ. Нимфейская археологическая экспедиция (основные итоги исследования за
1973-1987 гг.)// Итоги работ археологических экспедиций Гос. Эрмитажа. - СПб.
Грач, 1989/112. Грач НЛ. Полевой отчет Нимфейской археологической экспедиции Государствен-
ного Эрмитажа 1989 года.
340
Н. А. Гаврилюк, О. Ю. Соколова. Лепная керамика Нимфея
Грач, Соколова, 1988/138. Грач НЛ.,Соколова О.Ю. Полевой отчет Нимфейской археологической
экспедиции Государственного Эрмитажа 1988 года.
Дашевская, 1958. Дашевская ОД. Лепная керамика Неаполя Скифского //МИА. №64.
Дашевская, 1991. Дашевская ОД. Поздние скифы в Крыму // САИ,Вып. Д 1-7.
Древнейший теменос... 2006. Гаврилюк НАЛепная керамика и общие статистические данные
керамических материалов.
Древний город.., 1999. Древний город Нимфей. Каталог выставки. Спб.
Зайцева, 2001. Зайцева КИ. Лепные чашки на ножках I в. до н. э. - VI в. н. э. из Северного При-
черноморья II АСГЭ. Вып. 35.
Зубарев В.Г., Крайнева, 2005. Зубарев В.Г.,Крайнева АА. Лепная керамика с городища у села Бе-
линское (общая характеристика)//Древности Боспора. Москва. 8.
Кастанаян, 1952. Кастанаян ЕЛ. Лепная керамика Мирмекия и Тиритаки//МИА, №25.
Кастанаян, 1958. Кастанаян ЕЛ. Лепная керамика Илурата//МИА, № 85.
Кастанаян, 1981. Кастанаян ЕЛ. Лепная керамика боспорских городов. Ленинград.
Книпович, 1935. Книпович Т.Н. Опыт характеристики городища у станицы Елизаветовской по
материалам Северо-Кавказской экспедиции Гос. Академии истории материальной культуры в 1928
г.//И ГАИМ К,вып. 104.
Книпович, 1940. Книпович Т.Н. Керамика местного производства из раскопа «И»//Ольвия. Т.1.
Козуб, 1975. Козуб Ю.И. Древнейшее святилище Ольвии//Ольвия. Киев.
Крапивина, 1993. Крапивина В.В. Ольвия. Материальная культура I-LV вв. н. э. Киев.
Кругликова, 1951. Кругликова И.Т. Фанагорийская местная керамики из грубой глины//МИА. №19.
Кругликова, 1954. Кругликова И.Т. О местной керамике Пантикапея и ее значении для изучения
состава населения этого городи // МИА, 1954.
Крыжицкий, Гаврилюк, Тимченко, 1996. Крыжицкий СД.,Тимченко НЛ1.,Гаврилюк НА. Инфор-
мационное обеспечение археологических памятников раннего железного века // Б1лъсъке городище в
контекспи вивчення пам'яток раннього залгзного в1ку Европи. Полтава.
Лапин, 1966. Лапин ВИ. Греческая колонизация Северного Причерноморья. Киев.
Лесков, 1970. Лесков АММировское поселение//Древности Восточного Крыма. Киев.
Малюкевич, Присяжнюк, 2000. Малюкевич АМ.Лрисяжнюк А.Н. Лепные светильники позднескиф-
ской Мологи // Чобручский археологический комплекс и древние культуры Поднестровья. Тирасполь.
Марченко, 1972. Марченко КМ. Лепная керамика 5-3 вв. до н. э. городища у ст. Елизаветовская
на Нижнем Дону // СА. №1.
Марченко, 1975. Марченко К.К. Классификация лепной керамики Ольвии второй половины IV- пер-
вой половины I вв. до н. э.//КСИА,вып. 143.
Марченко, 1988. Марченко КМ. Варвары в составе населения Березани и Ольвии во второй поло-
вине 7 - первой половине 1 в. до н. э. Ленинград.
Масленников, 2007. Сельсъкие святилища Европейского Боспора. Москва.
Мурзин, 1977. Мурзин В.Ю. Два раннескифских комплекса из Запорожской обл.//Новые исследо-
вания археологических памятников на Украине. Киев.
Никулице, 1987. Никулице И.Т.Северные фракийцы в VI I вв. до н. э. Кишинев: Штиинца, 1987.
Онайко, 1980. Онайко НА. Архаический Торик: Античный город на северо-востоке Понта. Москва.
Охотников, 1990. Охотников С.Б. Нижнее Поднестровье в V-IV вв. до н. э. Киев.
Погребова, 1958. Погребова Н.Н. Позднескифские городища на Нижнем Днепре//МИА, №64.
Сенаторов, 1999.Сенаторов С.Н 1999. О лепной керамике варварского поселения на месте Ним-
фея/ / Боспорский город Нимфей. СПб.
Скалой, 1941. Скалон К.М. Изображение животных на керамике сарматского периода. //ТОИПКГЭ. Т.1.
Скуднова, 1960/55. Скуднова В.М. Отчет о раскопках в Нимфее в 1960 г.
Скуднова, 1962/53. Скуднова В.М. Отчет о раскопках в Нимфее в 1962 г.
Скуднова, 1964/53. Скуднова В.М. Отчет о раскопках Нимфея в 1964 году.
Соколова, 1999. Соколова О.Ю Основные итоги раскопок Нимфея (1939-1998)//Боспорский город
Нимфей.
341
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Соколова, 2004. Соколова О.Ю. Комплекс находок эллинистического времени из Нимфея (раскоп-
ки 1984 г.)//Эллинистические штудии в Эрмитаже.
Сымонович, 1983. Сымонович ЭЛ. Население столицы позднескифского царства (по материалам
восточного могильника Неаполя Скифского). Киев.
Тереножкин, 1976. Тереножкин А.И. Киммерийцы. Киев.
Тончева, 1967. Тончева Г. Архаични материалы об Одесос // ИБАИ. 1967, вып. 30.
Уженцев, 1997. Уженцев В.Б. Постройка типа мегарон из раскопок Калос Лимена//Бахчисарайс-
кий историко-археологический сборник. Вып.1.
Худяк 1962. Худяк ММ. Из истории Нимфея 6-3 вв. до н. э. Ленинград.
Худяк, 1954/36. Худяк М.М. Отчет о раскопках в Нимфее за 1954 г.
Худяк, 1956/16 д. Худяк М.М. Раскопки в Нимфее в 1956 году.
Шелов, 1965. Шелов Д.Б. Раскопки северного участка Танаиса (1955-1957)// МИА,№ 127.
Шелов, Брашинский, 1969. Шелов Д.Б.,Брашинский И.Б. (рец. на кн.), Лапин В.В. Греческая коло-
низация Северного Причерноморья//ВДИ. №3.
Шрамко, 1987. Шрамко БА. Вельское городище скифской эпохи (город Гелон). Киев.
Шрамко, 1998. Шрамко БА. Люботинское городище // Люботинское городище. Харьков.
Шульц, 1971. Шульц П.Н. Позднескифская культура и ее варианты на Днепре и в Крыму//Про-
блемы скифской археологии. Москва.
Яйленко, 1983. Яйленко В.П. Архаическая Греция// Античная Греция. Москва,Т.1.
Яковенко, 1974. Яковенко Е. В. Ск1фи СхЮного Криму в VIII ст. до н.е. Kuie.
Яковенко, 1978. Яковенко Е.В. Лтна керамиса VI-V ст., до н.е. з Н1мфея.//Археология. №27.
Яценко, 1978. Яценко И.В. Скифские захоронения 1 в. н. э. в греческом склепе близ Евпатории//
Вестник МГУ, Сер. История. 1978, №6.
Babes, 1979, Babes Mircea. Unitatea si Raspinderea geto-dacilor in lumina documentelor arheologice
(secolala al П-Lea I.e.n. - I e.n.) SCIV, 1979, T. 30. №3.
Culica, 1968. Culica V. Morminte de Incinerstie di necropola geto-dacica de la Gridistea. SCIV, 1968,V.
16 №1.
Hannestad, Stolba, Sceglov 2002. Hannestad,L. V.F. Stolba & AN.Sceglov (eds.) 2002. Panskoe 1. The
Monumental Building U6. Vol. 1. Aarhus.
Harlat 2002, Harlat C. Productions ceramiques Egyptiennes DAlexandrie Cepoque Ptolemdique.
(Evolution des formes at des fabriques: Traditions locales et innovations)// Ceramiques hellenistiques et
romanies Productions et diffusion en Mediterranee oriental (Cyrpus,Egypte et syro-palestinienne). Lyon-
Parise
Ionita, Ursache. 1968. Ionita Ion,UrsacheVasilie. Noi Date Arheologice Privind Riturile Funerare La
Carpo-Dacia //SCIV,V,16,N 2.
Knigge, 2005. Knigge Ursula mit einen Tanke Karine. Kerameikos. Munchen.
Schmidt, 1902. Schmidt Hubert. Keramik// Dzrpfeld Wilhelm. Troja und Ilion. Ergebnisse der
Ausgrabungen in den Vorhistorischen und Historischen Schichten von Ilion (1870-1894)// Athen.
Scorpan, 1970. Scorpan C. Constanta Prezenta si Continutatra Getica in Tomis si Callatis.// SCIV, 1970,
V. 21 №1.
342
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ
АНТИЧНОЙ КЕРАМИЧЕСКОЙ ТАРЫ
Г.А. Ломтадзе
Государственный Исторический музей
Каждый археолог, исследующий античные
памятники, сталкивается с большим количест-
вом массового материала. Подобная насыщен-
ность культурного слоя находками характерна не
только для крупных городских центров, но и для
небольших, казалось бы, по площади сельских
поселений и усадеб1. Обработка всего найденного
материала требует большого количества времени
и достаточно серьезных знаний в различных об-
ластях античной материальной культуры. Чем
дальше, тем сложнее археологу-«античнику» от-
слеживать новые разработки в изучении всех ка-
тегорий археологического материала. Эта общая
для мировой науки тенденция приводящая ко все
более и более узкой специализации отдельных
исследователей и коллективов давно стала реаль-
ностью и для археологии. Возникает естественный
вопрос: как исследователю непосредственно в поле
обрабатывать весь массовый материал на высоком
научном уровне, не упуская важной информации
как для датировки слоев и комплексов, так и для
их интерпретации? Собрать в течение полевого се-
зона всех специалистов по различным категориям
находок, признанных во всем мире исследовате-
лей, живущих и работающих в разных местах,
конечно, невозможно. Соответственно, остается
два выхода. Первый - все качественно описать и
зафиксировать, для дальнейшего изучения. Свое-
образным послесловием к посмертно вышедшей
монографии И.Б. Брашинского [Брашинский,
1984] стала статья А.Н. Щеглова «О первичном
описании археологического материала» [Щеглов,
1984]. В ней автор обратился с призывом к по-
левым археологам более тщательно подходить к
фиксации и обработке массового амфорного ма-
териала. И хотя само появление подобных статей
говорит о некоторых подвижках в этой области,
по прошествии более чем 20 лет с момента написа-
ния, этой работы, перечисленные в ней проблемы,
остаются все так же актуальны. При этом, даже
подробное описание, хорошие фотография и рису-
нок не всегда являются достаточной информацией
для специалиста. Второй и более доступный ме-
тод - создание обобщающих работ по различным
категориям находок, которые будут являться ка-
талогами-определителями, прежде всего для атри-
буции находок в полевых условиях. Казалось бы,
именно это условие полностью решает проблему
работы с массовым материалом. К сожалению,
это не всегда так. Ни одна монография не может
однозначно ответить на все вопросы, связанные с
какой-нибудь категорией материала. «За бортом»
чаще всего остаются именно те проблемы, кото-
рые на сегодняшнем уровне знания не могут быть
решены окончательно. Но важно, что, не зная
этого, исследователи, однозначно использующие
созданные специалистами схемы, могут прийти к
не совсем правильным выводам. Именно кругу по-
добных вопросов в изучении амфорной античной
тары и посвящена эта работа2.
В конце прошлого и начале этого века увиде-
ло свет огромное количество работ посвященных
тарным амфорам. Даже простое их перечисление
заняло бы довольно много места. Поэтому отме-
тим лишь две, кажется, наиболее важные тенден-
ции. Для зарубежной археологии это, прежде все-
го, поиск и исследование амфорных мастерских.
Правда, в основной массе исследуются не сами
мастерские, а свалки керамического брака рядом
с ними. Весьма интересные результаты были по-
лучены на о. Фасос [Garlan, 1979; 1982; 1982 а;
1986; 1988], Скопелос (Пепарет) и Икос [Doulgery-
1 Конечно, разница в количестве находок между разными по размерам памятниками существенна. Например,
при раскопках акрополя столицы Боспора - Пантикапея, в которых автору посчастливилось несколько лет участво-
вать, на одном штыке одного квадрата могло встретиться до нескольких сотен различных находок. При раскопках
небольшого памятника количество их будет в разы меньше, например, до сотни, что тоже, конечно же, немало.
2 Данная работа посвящена античной керамической таре доримской эпохи. Распространение влияния римской импе-
рии сопровождалось включением новых территорий в систему экономических отношений, в некоторых вопросах корен-
ным образом отличающихся от экономики эллинского типа.
343
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Intzessiloglou, Garlan, 1990], в Синопе и на Кни-
де [Garlan, Kassab Tezgor, 1996; Tuna, Empereur,
Picon, Doger, 1987; Empereur, 1988], Родосе, Кри-
те и в Аканфе [Empereur, Tuna, 1989; Markoulaki,
Empereur, Marangou, 1989; Chritzas, Empereur,
Marangou, 1990; Амперер, Гарлан, 1992].
He менее перспективным направлением явля-
ется на сегодняшний день оптико-петрографичес-
кое исследование глин, из которых сделаны амфо-
ры. И хотя подобные работы проводились и ранее
[Реасоск, 1970], постепенно они приобретают все
более широкую популярность [Щеглов, Селивано-
ва, 1992; Внуков, 1992]. Появились монографии
и статьи, в которых петрографический анализ
совмещается с морфологическим и метрическим
анализом амфор и их фрагментов [Dupont, 1998;
Внуков, 2003].
Ряд работ отечественных и зарубежных ис-
следователей посвящены разработке и уточнению
типологий и датировок керамической тары от-
дельных центров [см. например: Абрамов, 1993,
1998, 2002, 2003; Келер, 1992; Монахов, 1989,
1992, 1999а, 19996, 2001, 2003; Sezgin, 2004 и
др.]. Недавно вышла уникальная по масштабу
работа, в которой опубликованы почти все севе-
ро-причерноморские (и не только!) комплексы ке-
рамической тары [Монахов, 1999]. Пожалуй, ни
один из регионов античный ойкумены, на сегод-
няшний день, не обладает столь полной сводкой
находок тарных амфор.
Но, как уже говорилось выше, при столь, ка-
залось бы, значительных успехах, в этой области
истории экономики и материальной культуры по
сей день остаются нерешенными целый ряд важ-
нейших вопросов и проблем. До сих пор вызывает
споры само определение типа, как структурной
единицы. При этом часто исследователи забывают
о том, что тип, в основе своей, это реально сущес-
твовавшая и исторически обусловленная система
[Монахов, 1989, с. 14-15]. Поэтому и дискуссия
о том, что подразумевать под типом амфор пе-
реходит из терминологического спора в принци-
пиальный вопрос. Конечно, нам сложно уверен-
но моделировать восприятие покупателя винной
лавки в Пантикапее или Ольвии. Но вполне ло-
гично считать, что покупатель, закупая оптовую
партию, прекрасно знал, как выглядит хиосская
или фасосская амфора, а также, вполне вероят-
но, представлял ее вместимость3. Для него важно
было сочетание всех важнейших признаков (при-
чем как морфологических и метрических, так и
визуальная характеристика глины). Конечно, по-
купатель не измерял диаметр ножки или высоту
тулова амфоры. Он «на вид» отличал хиосскую
пухлогорлую амфору от любой другой. Собственно
сама амфора являлась единицей объема. В сочи-
нениях античных авторов в случаях, когда гово-
рится об оптовой закупке продуктов в амфорах,
счет велся не на меры объема, а на количество
сосудов. У Ксенофонта в «Анабасисе» синопяне в
дар эллинскому войску посылают 1500 керамиев
вина (Xen. Anab.VI, 1, 15), а гераклеоты - 2000
керамиев вина (Xen.Anab.VI, 2, 3). В приписы-
ваемой Демосфену речи против Лакрита (Dem.,
XXXV, 10), говорится о 3000 керамиев мендейс-
кого вина, приготовленного для отправки на про-
дажу в Понт и т.д. Те же термины применяются и
папирусах т.н. «архива Зенона» [Wilcken, Papyrus
Urkunden, с. 400]. В данных случаях можно не-
безосновательно полагать, что, например, в сло-
вах «3000 керамиев мендейского вина», включено
понятие, подразумевающее в том числе и объем
абстрактной мендейской амфоры в конкретный
период. Совершенно естественно, что разнообъем-
ные сосуды должны были визуально отличаться
друг от друга.
Не стоит забывать и того, что в керамической
таре транспортировалось не только вино. Но на се-
годняшний день мы не можем уверенно выделить
типы амфор для различных продуктов, может
быть, таких различий не было и в реальности4.
Все вышесказанное говорит, прежде всего, о
том, что тип амфоры в архаический, классический
и эллинистический период обозначал две основные
3 При этом, видимо, неправомочно говорить о подражании в формах амфор различных центров. Трудно себе
представить, что покупателя можно было обмануть, продав ему гераклейское вино вместо фасосского, сымитировав
в Геракл ее Понтийской форму фасосской биконической амфоры. Конечно же, покупатель должен был дегустиро-
вать вино, тем более что оно, несомненно, различалось по выдержке и вкусу [ср. Завойкин, 1993, с. 56].
4 Хотя в амфорах перевозили продукты довольно широкого спектра (Dem., XXXV, 34), И.Б. Зеест совершенно спра-
ведливо отмечала, что их стандартность и мерные свойства были связаны, прежде всего, с торговлей вином и маслом
[Зеест, 1960, с. 12].
344
Г. А. Ломтадзе. Некоторые проблемы изучения античной керамической тары
характеристики продукта - центр производства и
его количество. При этом тип, конечно же, эволю-
ционировал со временем, что было связано с различ-
ными причинами. Назовем лишь несколько из них:
Во-первых, удобство для транспортировки.
Само появление формы амфоры (контуры тулова,
наличие двух ручек и остроконечной ножки) обус-
ловлено ее предназначением для транспортиров-
ки жидких или сыпучих продуктов на корабле.
Две противопоставленные ручки (а, возможно, и
ножка) были удобны как для ручной переноски
этого достаточно тяжелого в наполненном состо-
янии сосуда, так и для выливания содержимого.
Вопрос транспортировки видимо является и одной
из причин сближения форм и стандартов амфор
различных центров производства, особенно в поз-
днеклассическое и эллинистическое время. В один
корабль часто необходимо было погрузить амфоры
различных центров-производителей. В этом слу-
чае отличия форм сосудов (например, ср. широкие
и приземистые мендейские и высокие, стройные
хиосские амфоры первой половины IV в. до н. э.)
могли создавать определенные сложности при раз-
мещении их в трюмах кораблей. Эта же причина
могла быть и в основе так называемого «копирова-
ния» типа амфор различными центрами5. Об этом
говорит и то, что объектом подобного морфологи-
ческого подражания являются именно те центры,
продукция которых занимала одно из ведущих
положений в определенном регионе6.
Во-вторых, увеличение товарооборота, что тре-
бовало уменьшения трудозатрат при увеличении
объема производства. Это обуславливает постепен-
ное упрощение морфологии сосудов, в том числе
профилировки венцов и ножек. Ярким примером
этого может служить эволюция хиосских или фа-
сосских амфор, финальной стадией которых (ам-
форы второй половины II - начала I вв. до н. э.)7
являются простые яйцевидные сосуды, ножки и
венчики которых имеют крайне упрощенные мор-
фологические черты.
В-третьих, «требование рынка». В данном
случае можно предположить, что, например, об-
щее уменьшение со временем объема гераклейс-
ких амфор, видимо, связано с массовой поставкой
вина этого центра в степную зону. То есть, при
транспортировке амфор по речным путям, веро-
ятно, приходилось учитывать небольшие размеры
кораблей (а может быть и лодок). Тем более раз-
меры и вес сосуда играли роль при перевозке его
наземными путями. Еще раз хочется сказать, что
импорт Гераклеи Понтийской в степную зону был
массовым, поэтому все эти факторы были обус-
ловлены необходимостью в сбыте именно на этом
рынке.
Смена же типа амфоры подразумевала, види-
мо, более серьезные причины для производителя
(например, в случае создания государственного
эталона тарной амфоры8, или «критическом» на-
коплении эволюционных признаков).
Одним из наиболее сложных вопросов для
практической работы является соотнесение фраг-
ментов амфор с типами целых сосудов. Часто от-
личить, например, синопскую ручку от гераклей-
ской визуально не представляется возможности.
Нет никаких сомнений, что наиболее удобными
для определения являются ножки амфор. Но и
здесь возникают определенные сложности. Для
работы с фрагментами (ножками) важнейшей за-
дачей является выделение наиболее устойчивых
типоопределяющих признаков или признака,
характерных для определенного хронологичес-
кого периода, а затем на основе их устойчивых
групп ножек амфор. Это вынуждает иногда уп-
рощать существующие типологические схемы.
Дело в том, что не всегда определенные группы
ножек можно связать только с одним типом со-
судов. Притом, что некоторые профильные части
со временем почти не изменялись (ярким приме-
ром могут служить ручки амфор), нет сомнений в
том, что форма ножки амфоры является одним из
типообразующих признаков. Можно даже услов-
5 При этом, не надо забывать и еще одного, вполне логичного объяснения этому факту. В различных центрах
могли производить вина по какому-либо одному известному и популярному рецепту. В этом случае форма могла
маркировать известную марку вина, произведенную разными производителями.
6 Например, для IV века до н. э. это, в первую очередь, фасосские амфоры. Ведущее положение этого производителя
для Северного Причерноморья, по крайней мере в первой половине века, не вызывает сомнений. Эту же картину показы-
вают статистические подсчеты в некоторых регионах [Ломтадзе, Масленников, 2004].
7 Наиболее поздние из известных нам амфор этих центров производства.
8 Имеется в виду известное свидетельство Афинея (XI, 784) об изготовлении Лисиппом прототипа амфоры по заказу
диадоха Кассандра.
345
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
но выделить некоторые «стили» формовки ножек
в различных регионах9. Например, для Северо-
Западной Эгеиды (Фасос, Менда, Пепарет и др.)
ножки амфор имеют простую расширяющуюся
к низу форму различных вариантов. Для амфор
ионийских центров Малой Азии архаического и
классического времени характерны ножки в виде
различных кольцевых поддонов (Клазомены,
Хиос, Милет, Самос и т.д.). Сосуды дорийских
центров (Родос, Книд, Кос) в эллинистическое
время имеют ножки различной профилировки,
но в виде налепов сужающихся книзу1*. Значе-
ние «стиля», а возможно и моды заметно и в тех
случаях, когда какой-либо центр берет за осно-
ву своего производства форму амфоры известного
импортера. Ранние синопские сосуды, подражая
фасосским в общей форме тулова копируют, по-
мимо этого, также венчики и ножки. Точно так-
же самосские (милетские?) гончары в конце V
в. до н. э. производят амфоры морфологически
очень близкие синхронным хиосским11. Появле-
ние нового типа амфор часто несло с собой и изме-
нение морфологии ножки. Сложности возникают
тогда, когда на протяжении достаточно продол-
жительного времени тип амфоры не изменяется
или изменяется незначительно. В таких случаях
эволюционные варианты часто не имеют каких-
либо четких морфологических или метрических
отличий. Подобную ситуацию мы наблюдаем при
датировке ножек хиосских «колпачковых» или
синопских эллинистических амфор. Отсутствие
четких критериев вынуждает отделять профиль-
ные части различных типов на субъективном опи-
сательном уровне («менее выделенная грань» или
«более грубая профилировка»). Соответственно,
это подразумевает возможность ошибок в дати-
ровке, которых на сегодняшнем уровне знаний
вряд ли можно избежать.
Вообще же при выделении важнейших хроно-
логических признаков для фрагментов (ножек) не-
обходимо учитывать два момента: 1) они должны
отражать эволюцию, как фрагментов, так и целых
сосудов; 2) желательно, чтобы они были легко вы-
делимы и присутствовали у всех рассматриваемых
фрагментов12.
До сих пор мы говорили, о проблемах связан-
ных, прежде всего, с фиксацией и первичной обра-
боткой массового материала. Естественно изучение
керамической тары должно приводить к решению
более широких задач, связанных с изучением ан-
тичной торговли в целом. И здесь одним из важ-
нейших направлений исторического исследования
является реконструирование торговых связей на
основе изучения керамической тары. Начиная с
70-х гг. XX в. в любой обобщающей работе, пос-
вященной отдельному памятнику, либо обшир-
ному региону, обязательно присутствует раздел,
исследующий торговые связи исследуемого объ-
екта. Качественная оценка импорта в различных
частях северопонтийского региона показала, что
состав импортеров продукции в амфорах в целом
был одинаков на всей территории Северного При-
черноморья, причем этот вывод касается всего пе-
риода античной истории13.
9 Достаточно подробно тенденции развития амфор для VI - IV вв. до н. э. уже рассматривались некоторыми
исследователями [например: Лейпунская, 1981, с. 40-48}.
10 Конечно, это слишком общий взгляд на развитие морфологии сосудов (а именно с ним связано изменение
отдельных частей амфор, в том числе и ножек). Наиболее ясно прослеживается общая тенденция к упрощению фор-
мы ножки. Примером этому может служить керамическая тара Хиоса. Если амфоры этого производителя в VI веке
имеют ножку в виде кольцевого поддона, то наиболее поздние из известных нам сосудов этого центра имеют нож-
ку простой суживающейся книзу формы. Но в целом «стили» форм сосудов различных регионов (прежде всего в
классическое и раннеэллинистическое время) и в частности их ножек прослеживаются [Завойкин, 1993, с. 59-71].
11 К сожалению, до сих пор уверенно отнести эти сосуды к производству Самоса или Милета достаточно сложно. У
каждой точки зрения существуют свои сторонники и противники [например: Завойкин, 1992, рис. 1; Монахов, 2003,
с. 35-36]. Каких либо веских оснований для предпочтения того или центра пока нет. Это связано, в том числе, и тем,
что часто самосские амфоры от милетских без лабораторных анализов глин отделить друг от друга невозможно [Dupont,
1999, р. 148].
12 При работе с большими выборками ножек амфор, исследователи часто сталкиваются с их неполной сохранностью.
Поэтому, например, высота ножки является признаком «идеальным», присутствующим не во всех случаях.
13 Конечно, за столь длительный период в составе импортеров происходили изменения. Система производства и тор-
говли в римское время кардинально отличалась от классической или эллинистической эпох. Это отражалось и на составе
и структуре амфорного импорта. Но эти изменения хорошо заметны на всей территории Северного Причерноморья [еле.
например: Зеест, 1960; Крапивина, 1993]. При этом качественный состав импортеров остается в целом одинаковым для
всего региона.
346
Г. А. Ломтадзе. Некоторые проблемы изучения античной керамической тары
Нет сомнений в том, что существование тор-
говых путей и их наполнение определенны-
ми товарами зависело от многих причин. Часто
господствует упрощенное понимание процесса
взаимодействия производителя определенных то-
варов и его потребителя. Примером подобного тра-
диционного подхода может служить тезис одной
из крупнейших исследовательниц истории Ски-
фии о торговых взаимоотношениях Ольвии и Хио-
са в VI - первой четверти V вв. до н. э. [Гаврилюк,
1999, с. 272-273]14. Ее реконструкция строится на
нескольких основных моментах:
1)	Хиос являлся одновременно одним из круп-
нейших производителей вина и крупнейшим ан-
тичным рынком рабов.
2)	Основным экспортным товаром, который
могла предоставить степная Скифия на внешний
рынок, были рабы15.
3)	Потребности Ольвии (одного из крупнейших
транзитных центров торговли между метрополией
и варварами) в рабах в это время были невелики.
Из этого следует вывод: «...Вполне возможно,
что большую часть рабов, поступающих из скифс-
ких земель, ольвиополиты переправляли на рынок
рабов на Хиосе, получая взамен оттуда в больших
количествах вино и, конечно, оливковое масло».
С одной стороны, такая схема выглядит впол-
не логично. Налицо взаимная заинтересованность
поставщика, получателя и посредника. Но эта ви-
димая логика рассыпается при более пристальном
взгляде на проблему. Во-первых, преобладание
хиосского импорта в Ольвии в VI - первой четвер-
ти V вв. до н. э. еще необходимо доказать статис-
тически. Во-вторых, даже если бы это было дока-
зано, преобладание импорта определенного центра
производства еще не говорит о ведущей роли его
купцов в торговле. Для этого достаточно обратить-
ся к хорошо известных письменным источникам.
Например, в речи Демосфена против Лакрита мы
находим такую схему: купцы из Фаселиды берут
ссуду в Афинах под перевозку грузов из Афин в
Менду или Сикион, а оттуда на Боспор и в Оль-
вию и обратно в Афины (Dem., XXXV, 10)16. При
этом залогом ссуды являются три тысячи мендей-
ских амфор. То есть малоазийские купцы везут на
Боспор и может быть в Ольвию мендейское вино.
Далее, из этой же речи мы узнаем, что на этом
же судне по пути из Пантикапея в Феодосию мог-
ло перевозиться, в том числе и косское вино (т.е.
купцы из Малой Азии участвуют и во внутренней
боспорской торговле). Если мы посмотрим на дру-
гой не менее надежный источник - грузы зато-
нувших кораблей, то обнаружим, что практически
всегда на борту одного корабля присутствуют ам-
форы различных центров производства.
Исходя из этого надо особо подчеркнуть не-
сколько важнейших моментов. Мы не знаем, фрах-
товался ли корабль одним купцом или нескольки-
ми (причем гражданами разных полисов). Мы не
знаем, вез купец уже заказанную партию товара
или «надеялся на удачу» комплектуя груз17. Ско-
рее всего (хотя это тоже гипотеза, требующая дока-
зательств), корабль, останавливаясь в различных
портах, продавал часть груза и докупал какие-то
другие товары18. Греческий купец прекрасно знал,
какие товары пользуются спросом в Ольвии и со-
ответственно подходил к комплектованию ассор-
тимента. И если хиосское вино было популярно в
Ольвии, афинский или родосский купец покупал
его и вез в Ольвию19. В целом, нужно согласить-
ся с одним из тезисов уже упоминавшейся выше
работы Л.П. Маринович о том, что организация
морской торговли античного общества была весь-
ма сложна и профессиональна, и не сводилась к
прямым контактам производителя и покупателя
[Маринович, 1998, с. 24].
14 Хочется отметить, что это только один из примеров. Он показывает наиболее распространенный сегодня
подход к интерпретации торговых связей античных государств на основе тех методов, которые были предложены в
свое время специалистами по изучению керамической тары [например: Зеест, 1960, стр. 15-38; Лейпунская, 1981,
с. 49-79].
15 Автор вообще связывает развитие греко-варварской торговли в Северном Причерноморье с развитием работоргов-
ли. Как мне кажется, это только одна из причин, причем характерная не только для греко-скифских отношений.
16 Подробно вопросы морской торговли Афин по данным Демосфена рассмотрены в работе Л.П. Маринович [Мари-
нович, 1998].
17 Примером второго может служить известный пассаж из еще одной речи Демосфена (Dem., XXXIV, 8). В ней гово-
рится о том, что купец не смог сбыть свой товар на Боспоре из-за войны Перисада со скифами. Причем причиной этого
был большой застой в сбыте товаров, которые он вез, а не непосредственно военные действия.
18 Или просто обменивал одни товары на другие, что, в сущности, не меняет дело.
19 При этом, скорее всего, средиземноморский купец вел торговые операции с ольвиополитами, а не скифами. Затем,
товарный поток шел другими (Днепр, Днестр и др.) путями, изменяясь еще раз в ассортименте и количественно.
347
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Немаловажной частью изучения амфорной
тары является исследование керамической эпиг-
рафики. Появившиеся в последние десятилетия
работы по клеймам отдельных центров производи-
телей [Херсонес Таврический - Кац, 1994; Фасос -
Avram, 1996; Garlan, 1993, Garlan, 1999, Debidour,
1986; Синопа - Федосеев, 1993, Conovici, 1998;
Гераклея - Кац, 1997, Кац, 1998; Pavlichenko,
1999, Кас, 2003; Родос - Finkelsztejn, 1995 и др.],
позволяют датировать клейменые сосуды с доста-
точной точностью, примером чего стали уже упо-
минавшиеся работы С.Ю. Монахова, вводящие в
научный оборот огромное количество комплексов
содержащих керамическую тару [Монахов, 1999,
2003]. Не останавливаясь подробно на этих, не-
сомненных успехах данного направления, отметим
лишь основную проблему, остающуюся до сих пор
нерешенной - само назначение клейм на амфорах.
Весьма подробно этот вопрос, в свое время, был
освещен в работе М. Дебидура [Debidour, 1998].
Итогом его работы явилась констатация факта
невозможности, на сегодняшнем уровне знаний,
окончательно решить вопрос предназначения ке-
рамических клейм. По прошествии почти 10 лет
ситуация не изменилась и ожидать какого-либо
прорыва в этом направлении, в ближайшее время,
вряд ли приходится по природе самого источника.
Ни у кого не вызывает сомнений, что само появле-
ние регулярного клеймения амфор говорит о кон-
троле государственных институтов над керамичес-
ким производством, связанным со столь важными
статьями импорта для греческого мира как вино
и оливковое масло. К сожалению, отсутствие ка-
ких-либо упоминаний об этом в письменных или
эпиграфических источниках, делает пока невоз-
можным судить о характере этого контроля20. В
качестве примера остановимся на одном пассаже,
основанном на недавно видевшей свет статье С.Ю.
Монахова [Монахов, 2007]. В ней идет речь об
амфорах неизвестных южно-понтийских центров
с энглифическими клеймами на горлах, близки-
ми по морфологии к штампам Гераклеи Понтий-
ской. При изучении этих материалов обращает
на себя внимание интересный факт. В тех случа-
ях, когда на этих сосудах стоят клейма с двумя
именами, первое имя (фабриканта) практически
всегда находит прямые аналогии в керамической
эпиграфике Гераклеи (Коас, Амфистрат, Керкин).
Вторые имена (магистратские) таких аналогий
не имеют21. Конечно, нельзя исключать простого
совпадения, тем более что подобные амфоры из-
вестны в единичных экземплярах. С другой сторо-
ны, напрашивается интересная гипотеза. Вполне
возможно, что гераклейские фабриканты делали
сосуды «на заказ» для других южно-понтийских
полисов, магистраты которых и указаны в дан-
ных клеймах. Количество находок подобных ам-
фор может указывать на разовость этих выпусков.
Тем более, что датировка их (середина - третья
четверть IV в. до н. э. [Монахов, 2007, с. 93-94])
совпадает с эпохой наивысшего расцвета Гераклеи
Понтийской, сопровождавшегося расширением
территории государства и вхождением в него ряда
полисов (таких как Кромны или Амис [Сапрыкин,
1986, с. 117 сл.]).
Конечно, выше перечислен далеко не полный
список проблем, связанных с изучением керами-
ческой тары. В одной статье не возможно рассмот-
реть, все спорные вопросы, связанные с изучением
этого массового и весьма информативного матери-
ала. Хочется отметить одно, что сегодня, в связи
с накоплением огромного количества фактическо-
го материала и благодаря выходу в свет большого
ряда специальных работ, появилась возможность
перехода к изучению античной амфорной тары
на более высоком научном уровне. Основной же
задачей до сих пор остается необходимость более
взвешенного и ответственного подхода археологов
и историков к фиксации и интерпретации этого,
безусловно, важного, источника.
20 Счастливым исключением являются письменные и эпиграфические источники, освещающие фасосское вино-
делие [Pouilloux, 1967; Salviat, 1986; Garlan, 1988 и dp.]. Но даже они не дают нам однозначных ответов.
21 Возможно за исключением Евксена, если согласиться с подобным восстановлением сокращения в гераклей-
ских клеймах [Монахов, 1999, с. 351-352].
348
Г. А. Ломтадзе. Некоторые проблемы изучения античной керамической тары
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абрамов, 1993. Абрамов АП. Античные амфоры. Периодизация и хронология // БС,№ 3.
Абрамов, 1998. Абрамов АП. Типология амфор Фасоса // ДБ. 1.
Абрамов, 2002. Абрамов АП. Типология и хронология клазоменских амфор // ДБ. 4.
Абрамов, 2003. Абрамов АЛ. Типология и хронология амфор о. Хиос // ДБ. 5.
Амперер, Гарлан, 1992. Амперер ЖИ.,Гарлан И. Греческие амфорные мастерские // Греческие
амфоры, Саратов.
Брашинский, 1984. Брашинский И.Б. Методы исследования античной торговли (на примере Се-
верного Причерноморья ). Л.
Внуков, 1992. Внуков С.Ю. К вопросу о месте производства коричневоглинянных амфор Северного
Причерноморья // Греческие амфоры. Саратов.
Внуков, 2003. Внуков С.Ю. Причерноморские амфоры I в. до н. э.-П в. н. э. Морфология. М.
Завойкин, 1993. Завойкин АА. Керамическая тара из Фанагории VI-III вв. до н. э. // Диссертация
на соискание степени кандидата исторических наук. Архив ИА РАН,Р-2, № 2555. М.
Зеест, 1960. Зеест И.Б. Керамическая тара Боспора // МИА 83.
Кац, 1994. Кац ВИ. Керамические клейма Херсонеса Таврического. Каталог-определитель. Саратов.
Кац, 1997. Кац В.И. Хронология клейм Гераклеи Понтийской (состояние и перспективы изуче-
ния) II Никоний и античный мир Северного Причерноморья. Одесса.
Кац, 1998. Кац В.И. Основные закономерности распределения амфорных клейм Гераклеи Понтий-
ской в Северном Причерноморье // Античная цивилизация и варварский мир. Ч. 1. Краснодар.
Келер, 1992. Келер К. Общая типология и хронология коринфских транспортных амфор // Гре-
ческие амфоры. Саратов.
Лейпунская, 1981. Лейпунская НА. Керамическая тара из Ольвии (из опыта изучения амфор
VI-IV вв. до н. э.). Киев.
Ломтадзе, Масленников, 2004. Ломтадзе Г А, Масленников АА. К реконструкции торгово-эконо-
мической ситуации на хоре Европейского Боспора // ПИФК. XIV.
Маринович, 1998. Маринович Л.П. Морская торговля Афин (по данным «Корпуса речей Демосфе-
на» ) Ц ПИФК. VI.
Монахов, 1989. Монахов С.Ю. Амфоры Херсонеса Таврического IV-II вв. до н. э. Саратов.
Монахов, 1990. Монахов С.Ю. Амфоры типа Муригиоль // Международные отношения в бассейне
Черного моря в древности и средние века. Ростов н/Д.
Монахов, 1992. Монахов С.Ю. Динамика форм и стандартов синопских амфор // Греческие амфо-
ры. Саратов.
Монахов, 1999. Монахов С.Ю. Греческие амфоры в Причерноморье: комплексы керамической тары
VII-II вв. до н. э. Саратов.
Монахов, 1999а. Монахов С.Ю. Заметки по локализации керамической тары. II: амфоры и амфор-
ные клейма полисов Северной Эгеиды // АМА, вып. 10.
Монахов, 19996. Монахов С.Ю. К типологии книдских амфор IV-II вв. до н. э. // Боспорский
феномен: греческая культура на периферии античного мира (материалы международной научной
конференции). СПб.
Монахов, 2001. Монахов С.Ю. Мендейский импорт в Причерноморье в V -IV вв. до н. э. // Бос-
порский феномен: колонизация региона, формирование полисов, образование государства (материалы
международной научной конференции). СПб.
Монахов, 2002. Монахов CJO. «Поздние» серии гераклейских амфор (конца IV - первой трети III
вв. до н. э.) II АМА,вып. 11.
Монахов, 2003. Монахов С.Ю. Греческие амфоры в Причерноморье: типология амфор ведущих цен-
тров-экспортеров товаров в керамической таре. Каталог-определитель. Москва-Саратов.
Монахов, 2007. Монахов CJO. «Псевдогераклейские» амфоры IV - первой трети III вв. до н. э. из
Южного Причерноморья // Из истории античного общества. Вып. 9-10. Нижний Новгород.
349
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Сапрыкин, 1986. Сапрыкин С.Ю. Гераклея Понтийская и Херсонес Таврический. М.
Федосеев, 1993. Федосеев Н.Ф. Уточненный список магистратов, контролировавших керамичес-
кое производство в Синопе // ВДИ. № 2.
Щеглов, 1984. Щеглов АН. О первичном описании археологического материала // Брашинский
И.Б. «Методы исследования античной торговли». 1984 Л.
Щеглов, Селиванова, 1992. Щеглов АН., Селиванова НН. Оптико-петрографическое исследование
причерноморских клейменых амфор IV-Ш вв. до н. э. // Греческие амфоры. Саратов.
Avram, 1996. Avram A. Les timbres amphoriques. 1. Thasos. (Histria. VIII). Bucarest-Paris.
Kac, 2003. Kac V.I. A New Chronology for the Ceramic Stamps of Herakleia Pontika // The Cauldron
of Ariantas. Studies presented to A.N. Scheglov of the occasion of his 70th birthday. Aarhus.
Chritzas, Empereur, Marangou, 1990. Chritzas C., Empereur J.-Y., Marangou A. Recherches sur les
centres de fabrication d* amphores en Crute centrale // BCH. 114.
Conovici, 1998. Conovici N. Les timbres amphoriques. 2. Sinope. (Histria. VIII). Bucarest-Paris.
Debidour, 1986. Debidour M. En classant les timbres thasiens // BCH. Suppl. XIII.
Debidour, 1998. Debidour M. Le timbrage des amphores,une prerogative publique ou privee? // KTEMA:
Civilisations de !Orient,de la Grece et de Rome antiques. Strasbourg.
Doulgery-Intzessiloglou, Garlan, 1990. Doulgery-Intzessiloglou A.,Garlan Y. Vin et amphores de Peparetos
et d'lkos 11 BCH. 114.
Dupont, 1998. Dupont P. Archaic East Greek trade amphoras // East Greek Pottery. L.- N-Y.
Empereur, 1988. Empereur J.Y. Producteurs d amphores dans les ateliers de Resadiye (peninsule Datca)
II Arastirma sonuclari toplantisi,vol 6. Ankara.
Empereur, Tuna, 1989. Empereur J.Y., Tuna N. Hihrotelus, potier rhodien de la Рйгйе // BCH. 113.
Garlan, 1979. Garlan Y. Koukos/ Donnhes nouvelles pour une nouvelle interpretation des timbres
amphoriques thasiens // BCH. Suppl. V.
Garlan, 1982. Garlan Y. Les timbres amphoriques thasiens. Bilan et perspectives de recherchh // Annales
ESC. 1982.
Garlan, 1983. Garlan Y. Greek Amphorae and Trade // Trade in the Ancient Economy. London.
Garlan, 1986. Garlan Y. Quelques nouveaux ateliers amphoriques a Thasos 11 BCH. Suppl. XIII.
Garlan, 1988. Garlan Y. Vin et amphoras de Thasos. Athenes - Paris.
Garlan, 1993. Garlan Y. Nouvelles remarques sur la chronologic des timbres amphoriques thasiens //
Journal des Savants. Paris. Vol. 2.
Garlan, Kassab Tezgor, 1996. Garlan Y.,Kassab Tezgor D. Prospection d'amphores et de ceramiques de
Sinope II Anatolia antiqua. IV.
Markoulaki, Empereur, Marangou, 1989. Markoulaki St.,Empereur J. Y.,Marangou A. Recherches sur
les centres de fabrication d* amphores en Crute occidentale 11 BCH. 113.
Pavlichenko, 1999. Pavlichenko N. Les timbres amphoriques drHeraclee du Pont: bilan et perspectives
de recherchh // Production et commerce des amphores anciennes en mer Noire. Aix-en-Provence.
Peacock, 1970. Peacock D.P.S. The scientific analysis of ancient ceramics: a review. World Archeology.
Vol. I.
Pouilloux, 1967. Pouilloux J. Etudes thasiennes I. Recherches sur IFhistoire et les cultes de Thasos. Paris.
Salviat, 1986. Salviat F. Le vin de Thasos. Amphores,vin et sources hcrites // BCH. Suppl. XIII.
Sezgin, 2004. Sezgin Y. Clazomenian Transport Amphorae of the Seventh and Sixth Centuries //
Klazomenai,Teos and Abdera: Metropoleis and Colony. Proceedings of the International Simposium held at
the Archaeological Museum of Abdera. Thessaloniki.
Tuna, Empereur, Picon, Doger, 1987. Tuna N., Empereur J. Y., Picon M., продуктов Doger E. Rapport
preliminaire de la prospection archeogique turco-fracause des ateliers d'amphores de Resadiye-Kiliseyani,sur
la peninsule de Datca // Anatolia Antiqua. I.
Finkelsztejn, 1999. Finkelsztejn G. Chronologic basse des timbres amphoriques rhodiens et evaluation
des exportations dramphores // Acta Hyporborea. 3.
350
ИССЛЕДОВАНИЕ НЕКРОПОЛЯ
ГОРОДИЩА АРТЕЗИАН В 2000 г. 
Н. И. Винокуров
Московский государственный педагогический университет
Данная публикация продолжает серию статей,
посвященных первым результатам раскопок мо-
гильника городища Артезиан, исследуемого уже
шестой год международной российско-крымской
Артезианской археологической экспедицией2 [Ви-
нокуров, 2000, 2001, с. 16-24, 2003, с. 122 и сл.;
2004, с. 161и сл.; 2006, с. 37 и сл.]
Некрополь Артезиан расположен на равнинном
участке северо-восточнее зольников 1-3 одноименно-
го многослойного поселения, видимо, царской кре-
пости, в центральной части урочища Салын (Арте-
зиан) (рис. 1-2). В настоящий момент поверхность
некрополя сильно повреждена фундаментами домов
заброшенной после 1944 г. деревни Паша-Салын
(Сердюково), линиями ходов сообщений и воронка-
ми времени Великой Отечественной войны, нару-
шена вспашкой, грабительскими ямами и отвалами
(рис. 3). Во время проведения раскопочных работ
удалось установить, что некрополь занял террито-
рию селища, время бытования которого находится
в хронологическом диапазоне IV в. - 260/220 вв. до
н. э. Культурный слой селища в ходе устроения мо-
гильника был срезан и переотложен в древности.
Благодаря исследованию некрополя широкими
площадями удалось археологически зафиксировать
древнюю планировку различных участков некропо-
Рис. 1. Карта урочища Артезиан
1 Работа выполнена в рамках проекта «Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия, Скифия
и Боспор. Опыт сравнительного изучения (№ 05-01-9111а/Ук).
2 Экспедиция образована Московским педагогическим государственным университетом (МПГУ) и Крымским фили-
алом Института археологии НАН Украины. На ее базе проходят археологические практики исторических факультетов
ВУЗов РФ и Украины, антропологическая практика биофака МГУ. См. сайт ААЭ: www.artezian.org.
351
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 2. Ландшафты урочища в районе некрополя
городища Артезиан
ля, разделенных грунтовыми дорогами и дренаж-
ными канавами. Их расположение было связано
с древними космогоническими представлениями
боспорского населения, нашедшими отражение в
погребальной обрядовости [Винокуров, Фесенко,
2007]. Достоверно было установлено, что микроре-
льеф местности, древние коммуникации и дренажи
определяли особенности локальной планиметрии
некрополя, расположение и отчасти ориентировку
погребальных сооружений. Удалось выделить по
меньшей мере три участка некрополя: северный,
центральный и южный (рис. 4). Раскопки затра-
гивали центральный и северный участки (рис. 5-6)
[Винокуров, 2006, с. 37 и сл.]. Несмотря на опреде-
ленную ясность в территориальной организации не-
крополя, его пространственный символизм в целом
и по отдельным участкам остается до сих пор нерас-
крытым. Вполне очевидна только неоднородность
погребальных структур, что, скорее всего, отражало
социальную (и религиозную?) стратификацию насе-
ления городища.
Рис. 3.1-3 Результаты современного тотального
ограбления некрополя Артезиан
352
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 4. Условный план-схема планировки городища и некрополя Артезиан с указанием раскопов
Рис. 5. Топографический план городища и некрополя Артезиан
с указанием раскопов
Стратиграфия грунтового
могильника на непотревожен-
ных перекопами участках не от-
личалась сложностью (рис. 7):
за поверхностным тонким сло-
ем гумуса толщиной 0,05-0,12
м (горизонта «А» современного
почвообразовательного процес-
са), следовал темно-коричневый
слой крымского чернозема (го-
ризонта «В») мощностью 0,20-
0,34 м. На отдельных участках
некрополя этот слой замещался
золистым средней плотности пе-
реотложенном грунтом серо-ко-
ричневого, иногда серого цвета,
формирование которого следу-
ет относить к периоду бытова-
ния эллинистического селища.
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 6. План раскопа 1 некрополя 2000 г.
Слой горизонта «В» постепенно пере-
ходил в желто-коричневый глинистый
грунт, очень плотный (горизонта «С»),
содержащий значительное количество
известковых и меловых включений. В
этом грунте, часто называемом «гли-
ной-белоглазкой», достаточно четко
фиксировались контуры могильных
ям, засыпанных более светлым щебе-
нистым грунтом или желто-коричне-
вым грунтом. На большей площади
некрополя правильность чередования
слоев значительно нарушена в ходе
древних земляных работ, связанных с
устройством могильных сооружений,
а также средневековыми и современ-
ными грабительскими шурфами, тран-
шеями и другими перекопами. Значи-
тельный ущерб некрополю нанесла
многолетняя распашка почвы под по-
севы зерновых.
За период 2000-2006 гг. в ходе ох-
ранных работ на территории некропо-
ля были размечены одиннадцать рас-
копов общей площадью 2510 м2 (рис.
4-5). Самый большой из них - объеди-
ненный раскоп 1-2/9. Все вскрытые
участки некрополя полностью иссле-
дованы, при этом удалось выявить и
раскопать более двухсот тридцати пог-
ребальных объектов, среди них - во-
семь монументальных каменных скле-
пов [Винокуров, 2003.1, с. 122 и сл.;
2004а, с. 161 и сл.].
В 2000 г. после восстановления
уничтоженных грабителями привязок
и соответствующей подготовки был
размечен ориентированный по сторо-
нам света раскоп 1 площадью 260 м2.
Он находился в 330 м восточнее ок-
раины городища, на наиболее опусто-
шаемом грабежами участке некропо-
ля, расположенном между древними
дорогами, отходящими от поселения
по направлению к северо-востоку и
востоку (рис. 4-6). Поверхность рас-
копа относительно ровная, хорошо
задернована, имела небольшой уклон
в южном и юго-западном направлени-
ях. Она была нарушена грабительски-
354
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
ПРОФИЛЬ ВОСТОЧНОГО БОРТА	ПРОФИЛИ БОРТОВ РАСКОПА НЕКРОПОЛЯ 2000 Г
Рис. 7-1. Стратиграфия раскопа 1 некрополя 2000 г.
ми ямами и выбросами из них колотого камня и
грунтового заполнения.
На раскопе 1 в 2000 г. раскопано 31 погре-
бальное сооружение, включая каменные склепы
1 и 2 [Винокуров, 2001, с. 35 и сл.]3. Плотность
захоронений весьма велика, могильные ямы не-
редко прорезали друг друга. На основании изуче-
ния погребального инвентаря был сделан вывод,
что некрополь функционировал долговременно - в
I в. до н. э. - II в. н. э.
Типы погребальных сооружений некрополя
Погребальные сооружения некрополя Артези-
ан разделяются на следующие основные группы:
1	.грунтовые могилы;
2	.грунтовые могилы с заплечиками;
З	.плитовые гробницы;
4	.захоронения в каменных саркофагах;
5	.грунтовые подбойные могилы;
б	.земляные склепы;
7.подкурганные каменные склепы;
в.грунтовые ямы с захоронениями животных
Как и на других боспорских могильниках в
целом преобладают грунтовые могилы, особенно
с каменным перекрытием, а подбойные могилы
и земляные склепы - малочисленны [Корпусова,
1983, с. 21].
Среди погребальных объектов, открытых в
2000 г., представлены грунтовые могилы с запле-
чиками, подбойная могила и два подкурганных
каменных склепа.
Рис. 7-2. Разрезы раскопа 1 некрополя 2000 г.
3 К сожалению, в самом начале работ, когда были выявлены ямные пятна многочисленных захоронений, часть
из них ночью была ограблена и уничтожена мародерами. С этого момента в период проведения раскопочных работ
пришлось обеспечить на территории некрополя круглосуточное пребывание моторизованной охраны.
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Погребение 1.
Планы, разрезы по осям
АА1, ВВ1, СС1, DD1.
102»
4
3
I» 106
п. о. 79700031
5
I бронюьал фнбч-да i ж о 30}<*k'tw П;
2.4 исм-джюхпм (бронза) (эд паев	о 2J-29),
3. б>смви (cietw jariiHL «гарь);
Рис. 8. План, разрезы гробницы 1. Находки из гробницы 1.
затронутой современным почвооб-
разовательным процессом. Типом
погребального сооружения являлась
подбойная могила с прямоугольным
входным колодцем, в который впу-
щены два более поздних захоронения.
Продольной осью она ориентирована
по линии ЮЗ-СВ.
В верхней части могилу до по-
верхности каменного заклада, об-
наруженного на глубине 0,80 м от
современного дневного горизонта,
заполнял светло-коричневый грунт с
измельченной известковой крошкой
- строительным отесом, без находок
(рис. 9).
В плане ее входной колодец имел
под четырехугольную форму, округ-
ленные углы. Размер колодца: длина
1,92-1,95 м, ширина - 1,26-1,34, глу-
бина - 0,58-0,81 м. На его дне, вдоль
длинной стороны северного борта,
вырублена овальная в плане погре-
бальная камера, в которой находился
костяк 3 (рис. 8-12).
При выборке заполнения входного
колодца были открыты два каменных
заклада из грубо околотых плит не-
правильной формы средних размеров
(0,54x0,30x0,16; 0,64x0,50x0,14м),
уложенных на постелистые стороны
вдоль северного и южного бортов.
Под закладами расчищены две уз-
кие погребальные камеры вытянутой
овальной формы - северная и юж-
ная. Размер северной камеры: дли-
на - 2,20 м, ширина - 0,44/0,46 м,
глубина 0,64-0,80 м. Размер южной
Описание погребальных комплексов 2000 г.4
Гробница 1/2000
Гробница 1 с тремя разновременными захоро-
нениями5 найдена на раскопе 1 (рис. 7) на глу-
бине 0,59-0,60 м от поверхности, под дерновым
слоем горизонтов «A-В», в слое «С» (рис. 8-12).
Ее могильное пятно хорошо читалось в желтой
материковой глине-белоглазке, практически не
камеры: длина - 2,36 м, ширина - 0,64/0,84, глу-
бина - 0,69-0,71 м. Они отделялись друг от друга
«перегородкой» - полосой материкового грунта,
шириной до 0,45 м. Камеры немного выходили за
пределы погребального колодца, северная - с за-
падного торца, южная - с восточного.
Перекрытие южной камеры поддерживалось
перегородкой и несколькими вертикально уста-
4 Антропологический анализ костей из некрополя Артезиан проводил Д. Ю. Пономарев, сотрудник отдела
судебно-медицинской экспертизы Керченского ОВД. По независящим от меня причинам, в моем распоряжении
оказался только суммарный отчет Д. Ю. Пономарева без детального определения по гробницам.
5 Погребения - трупоположения получили условные наименования «костяки 1-3».
356
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 9. Заклад гробницы 1. Вид с юго-запада и юго-
востока.
Рис. 10.1-2 Костяки 1-2 и каменное перекрытие над костяком 3
гробницы 1. Вид с юго-запада.
новленными плитами. Однако, со временам плиты
перекрытия сместились и просели к центру пог-
ребального сооружения, что обусловило плохую
сохранность костяков (рис. 10).
В южной камере после снятия массивных плит
перекрытия расчищен костяк 1 длиной 1,28 м, ко-
торый оказался очень плохой сохранности. Погре-
бенный (подросток?) лежал на спине головой на
северо-восток, лицом на северо-запад. Восточный
торец камеры закрывала плита правильной треу-
гольной формы, по очертаниям похожая на стелу.
Она была установлена под углом 45е и промазана
желтой глиной. После ее снятия открылся череп,
раздавленный ее тяжестью на крупные фрагмен-
ты. На правой ключице найдена небольшая луч-
ковая подвязная фибула первой половины I в. н.
э. (к. о. 30) [Амброз, 1966, с. 48, табл.9.2] (рис.
8.1). Правая сторона туловища скелета разруше-
на. Положение правой руки только угадывалось
по остаткам костей. Она была вытянута вдоль
корпуса. Левое плечо костяка 1, перекрывавшее
череп костяка 2, при разложении мягких тканей
сместилось на грудину. Кисть левой руки, согну-
тая в локте, находилась на тазовых костях. Ступ-
ни и кости голеней не сохранились. В заполнении
могилы найдено пять цилиндрических бусин из
лигнита и две больших янтарных бусины, разру-
шившиеся при расчистке.
Необходимо отметить, что костяк 1 был уло-
жен на выровненный слой плотного материково-
го грунта (толщиной до 0,07-0,30 м),
которым был засыпан находившийся
ниже костяк 2 - взрослой женщины,
длиной 1,76 м (рис. 8, 11). Костяк 2
лежал на спине головой на северо-вос-
ток. Череп развернут немного вправо,
потрескался по костным швам. Руки
вытянуты вдоль корпуса, кисти рук
располагались на бедрах. Ноги вытя-
нуты, в области голени перекрещены:
левая нога перекрывала правую. На
правом плече, ближе к шейным поз-
вонкам находилась бронзовая игла
длиной 56 мм (к. о. 28), использовав-
шаяся для фиксирования одежды (рис.
8.2). На груди найдены семь однотип-
ных бусин из зеленоватого стекла реб-
ристой формы (к. о. 102) (рис. 8.3).
В северной камере погребенный
мужчина(?) (костяк 3, длиной 1,64)
357

Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
лежал на спине, в вытянутом положении, голо-
вой на северо-восток. Череп немного повернут к
правому плечу, лицевой частью обращен к северо-
западу. Руки - вдоль корпуса, кисть правой руки
на бедре. У кисти правой руки обнаружены брон-
зовая игла длиной 62 мм (к. о. 29) и небольшая
квадратная вставка из стенки трубчатой кости (к.
о. 106/2003) (рис. 8.5). Ступни ног в подбое, левая
нога немного перекрывала правую.
Наличие бронзовых игл, которые использова-
лись здесь в качестве заколок одежды, довольно
необычно. Впрочем, иглы часто встречались в бос-
порских некрополях. Исследователи расходились
в их интерпретации. Некоторые авторы считали,
что они выполняли магическую функцию в качес-
тве оберегов от злой силы, другие придавали им
«утилитарные» функции бытового характера [см.
литературу: Паромов, Сударев, 1999, с. 206-207].
Дата захоронений гробницы 1 - (первая поло-
вина?) I в. н. э.
Подобная подбойная гробница с впускными
захоронениями во входном колодце раскопана в
2006 г. на участке 10. Она получила порядковый
номер 182.1-4.
Гробница 2/2000
Гробница 2 найдена на раскопе 1, к северо-
востоку от погребения 1, на глубине 0,74-0,82 м
(рис. 7, 13-14). Типом погребального сооружения
Рис. 12.1-2 Костяк 3 гробницы 1. Вид с юго-востока
является могильная яма с заплечи-
ками. В плане могила имела подче-
тырехугольную форму, округленные
углы. Ее размеры: длина 2,30 м, ши-
рина -1,46-1,44 м, глубина - 1,24 м.
Ширина заплечиков - 0,20-0,27 м.
Гробница вытянута по линии ЮЗ-СВ.
Четыре плиты перекрытия не-
правильной трапециевидной формы
перекрывали узкую погребальную
камеру. Ее размеры: длина 2,35 м,
ширина - 0,28/0,56м, глубина 0,44
м. В плане она имела форму вытя-
нутого овала, а в разрезе - форму
трапеции. В могиле от костяка и со-
провождающего инвентаря ничего не
осталось, так как она была ограблена
в древности через лаз диаметром 0,90
м. Одна из плит перекрытия была
проломлена, расколота на части, ее
обломки подняты на заплечики, а
358
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 14.1-2. Гробница 2. Каменный заклад ограбленного захороне-
ния и форма могильной ямы. Вид с северо-востока.
Рис. 15. План, разрезы гробниц 3 (склепа 1), 3-1, 19, 27, 28.
кости взрослого человека выброшены
на плиты перекрытия. Кости сильно
разрушены, поэтому их идентифика-
ция была невозможна.
Дата гробницы 2 по стратиграфи-
ческим основаниям - (первая полови-
на?) I в. н. э.
Гробница 3 (каменный склеп
1)/2000
Однокамерный каменный склеп -
гробница 3 - найден по пятну светло-
желтого щебенистого грунта (подпря-
моугольной формы, размером 7,6x4,9
м) на раскопе 1, немного южнее пог-
ребений 1-2, на глубине 0,75-0,86 м от
современной поверхности (рис. 7, 15).
Склеп представлял собой мону-
ментальное строение, состоящее из
дромоса и прямоугольной погребаль-
ной камеры, ориентированных по ли-
нии ЮЗ-СВ (рис. 15-17). Расположение
склепа в целом соответствовало ори-
ентировке многих гробниц, открытых
в этом районе.
Дромос ступенек не имел, спуск
в него был оформлен в виде довольно
пологого понижения. Перед камерой
пол на площади около 2 м2 вымощен
прямоугольными известняковыми
плитами, тщательно подогнанными
друг к другу. Длина дромоса - 3,10,
ширина - 1,7 (у входа в камеру) - 1,85
м, высота - 1,38 м. В плане он имел
трапециевидную форму.
Борта дромоса облицованы пря-
моугольными плитами и блоками,
установленными на ребро без исполь-
зования вяжущего раствора, насухо.
Притеска плит по месту очень плот-
ная, качество обработки поверхности
высокое. Плиты дромоса, толщиной
0,26-0,38/0,45 м, сложены в стык с
западным бортом погребальной ка-
меры. Северный борт каменной обли-
цовки дромоса сохранился в длину на
1,56 м, в высоту (от пола два верти-
кальных ряда плит) - 0,80 м; южный
борт уцелел на 2,44 м, в длину - 1,44
м (три ряда плит). Плиты южного
359
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
борта разошлись по вертикальным швам в резуль-
тате (сейсмической?) подвижки грунта до 1,5-2,0
см, кроме того, они немного выдвинулись внутрь
дромоса (рис. 17). На верхней плоскости плиты
южного борта обнаружено едва заметное граффи-
ти - в виде трезубца (рис. 15).
Погребальная камера склепа размером
3,95x3,20 м, глубиной не менее 2,08 м, имела пло-
щадь около 12,7 м2 (рис. 15-17). Для ее сооруже-
ния был выкопан в материковом грунте котлован
длиной 5,8 м, шириной 4,7 м. В его южном борту
четко прослеживались срезанные наполовину (эл-
линистические?) полуземлянка и хозяйственная
яма, оставшиеся неисследованными. Дно котло-
вана - выровненная материковая глина. Поверх
нее на глубине 3,02 м от поверхнос-
ти, на 0,60 м ниже уровня вымостки
дромоса, располагался тонкий слой
утоптанного серо-коричневого грунт
толщиной 3-7 мм.
Каменная облицовка котлова-
на представляла собой однолице-
вую орфостатную однорядную од-
нослойную постелистую кладку из
больших квадров белого известняка
(1,05x0,44x0,76м; 0,92x0,76x0,52 м;
0,60x0,48x0,54 м). Углы сложены
впереплет. Сохранились два верти-
кальных ряда кладки высотой до 1,03
м. Между собой камни притесаны
плотно - «по красному», насухо. Швы
между квадрами были едва заметны.
Ряды выровнены по горизонтали. На
внутренних постелистых сторонах
квадров остались выемки длиной 10-
12 см, шириной 3-5, глубиной 1-4 см
для захватов подъемных устройств.
Обработка внешней поверхности
очень тщательная. Следов побелки,
штукатурки, раскраски на бортах не
выявлено, но кусочки известкового
агломератового раствора встречались
в заполнении склепа.
В западной двухлицевой одноряд-
ной однослойной стене погребальной
камеры был сделан проход в дромос.
Ширина его - 0,72 м, высота - не
менее 1,44 м. Он был оформлен квад-
рами. Ниже проема, на полу погре-
бальной камеры, находился прямо- Рис. 18. Находки из дромоса и погребальной камеры склепа
1. фрагменты керамики из дромоса;
2. часть ножки хиосской амфоры (п. о. 824);
3. фрагмент боспорского солена (п. о. 820);
4-6. фрагменты амфор, простой гончарной, лепной керамики;
7-8. профили красмолакоеых мисок (к. о. 78-79)
360
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 19. Находки из дромоса и погребальной камеры склепа
В засыпи дромоса обнаружены
стенки, ручки и венчик амфор свет-
лой глины типа «В-С», край красно-
лаковой миски, часть дна краснола-
кового открытого сосуда с зубчатым
орнаментом на внешней поверхности
(рис. 18.1). В западной части дромоса,
прорезая его заполнение, в I-П вв. н.
э. были совершены захоронения мла-
денца и подростка (см. описание гроб-
ниц 3.1/2000 и 19/2000).
Погребальная камера склепа гра-
билась неоднократно. Последний раз
- в средневековое время. Именно
этим периодом датируется обширный
перекоп (3,85x2,65 м), заплывший гу-
мусным темно-коричневым грунтом,
который до материка прорезал запол-
нение погребальной камеры, прямо по
ее центру.
Захоронения в склепе были пол-
ностью уничтожены, кости несколь-
ких погребенных сильно измельчены.
Точное количество покойных, их ори-
ентацию, половую принадлежность,
особенности погребального обряда
восстановить было невозможно. В
нем было захоронено не менее 11 че-
ловек: 4 взрослых мужчины, 4 жен-
щин, подросток, двое детей. Находки
в слое заполнения фрагментированы
(рис. 18.2-8). Нет никакой гарантии,
что материал, найденный при иссле-
довании склепа, синхронен времени
его сооружения. Нельзя исключить
угольный камень (0,52/0,47x0,30/0,34x0,18 м),
выполнявший роль ступеньки.
Со стороны дромоса проход закрывала постав-
ленная на ребро известняковая плита неправиль-
ной трапециевидной формы (1,36x1,32x0,21-0,24
м). Ее подошвой являлась прослойка золистого
темно-серого грунта толщиной 0,14-0,16 м. Этот
грунт перекрывал плиты вымостки дромоса и не
содержал находок.
Склеп ограблен в древности, а его стены вы-
браны до нижних рядов. Перекрытие не сохра-
нилось. Дромос и погребальную камеру заполнил
глинистый грунт с большим количеством щебня и
битого камня.
вторичное использование склепа, и
засыпку его грунтом с более поздними находками.
Впрочем, следует указать, что обломки керамики
с пола погребальной камеры и толщи заполнения
нередко подходили друг другу.
Наиболее крупные фрагменты найдены на
уровне второго-первого рядов кладки, на 0,20-0,80
м выше пола камеры. Из находок здесь встрече-
ны: оббитая колпачковая ножка хиосской ам-
форы первой половины IV в. до н. э. [Абрамов,
1993, тип 3.14], венчик эллинистической амфоры
красно-коричневой глины (п. о. 821), часть соле-
на местного производства, ручки и стенки свет-
логлиняных узкогорлых и широкогорлых амфор
типов В-С и C-Ia I в. до н. э. - II в. н. э., профиль
361
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
амфоры красно-розовой глины с беже-
вым ангобом на поверхности, горло и
днища тонкостенных простых гончар-
ных кувшинов коричневой глины на
круговых поддонах, часть дна лепного
горшка (рис. 18.2-6). Отмечу склеен-
ные почти полностью краснолаковые
миски PS на высоких круговых под-
донах (к. о. 78-79) (рис. 18.7-8). Пер-
вая из них - светло-бежевой чистой
глины с матовым лаковым покрытием
красно-бурого цвета плохого качества
- имела закругленные борта, горизон-
тально срезанный край, диаметр дна
- 89 мм, устья - 219 мм, высоту 64
мм. Вторая миска, близкая по форме
к блюду, светло-коричневой глины с
небольшим содержанием включений
мелко истертого красного шамота и
зерен белого известняка, покрытая
сильно вытертым жидким красно-
оранжевым лаком среднего качества,
имела немного завернутый внутрь
бортик с горизонтально отогнутым на-
ружу краем. Ее размеры: диаметр дна
-110 мм, устья - 262 мм, высота - 64
мм. Она датируется последней третью
I-Ш вв. н. э. [Книпович, 1952, с. 308,
тип 22(М), рис. 5.8], но вероятней бо-
лее узкая датировка - вторая - третья
четверть II в. н. э.6
Интересной находкой являет-
ся собранное из обломков овальное
краснолаковое блюдо, на поверхности
которого остались заметные отпечат-
ки железных предметов - рукояти
ножа и шляпки гвоздя (к. о. 82) (рис.
19.1). Длина блюда - 344 мм, шири-
на в средней части 181 мм, высота
- 35 мм. Глина светло-коричневая,
плотная, чистая, лак оранжево-корич-
невый, жидкий, тонкий. Кроме того,
здесь были найдены часть бортика
однорожкового закрытого краснола-
кового светильника округлой формы,
с утопленным щитком, I-Ш вв. н. э.;
борта и профильные части краснола-
ковых открытых сосудов и венчик ко-
6 По любезной консультации Д. В. Жу-
равлева [Журавлев, в печати, форма 7].
Рис. 20. Находки из дромоса и погребальной камеры склепа
Рис. 21. Находки из дромоса и погребальной камеры склепа
362
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 22.1-2. Гробница За в заполнении дромоса
склепа. Вид с юго-востока. Дальний и ближний
планы.
Рис. 23. Ожерелье из бусин и подвесок из гробницы За.
ричневолакового кувшина (рис. 19.2-3), остатки
стеклянных унгвентариев и кувшинов из светло-
голубого прозрачного стекла, часть янтарной бу-
сины овальной формы, простое лепное пряслице
серо-коричневой глины - грузик на веретено, два
железных гвоздя (рис. 19.4-7).
В заполнении склепа найдены кусочки ока-
меневших румян малинового и розового цвета,
бесформенные куски смолистого вещества с глад-
кой поверхностью (опиума?), остатки разрознен-
ных ожерелий, бусины из которых имели очень
плохую сохранность. Лучше всего сохранились
восемь бусин (к. о. 103) (рис. 20.1). Одна бусина
из лигнита имела форму двойной секирки (длиной
11,5 мм). Белая и желтая стеклянные бусы были
округлой формы (диаметром 10,5 и 11 мм), голу-
бая стеклянная бусина имела ребристую поверх-
ность и была аналогична бусам, обнаруженным в
погребении 1. Три голубых бусины из пасты (диа-
метром 9 мм) были округлой формы, а одна ян-
тарная бусина, длиной 15 мм, имела уплощенную
овальную форму.
Бро'нзовые изделия представлены фрагмен-
тами оковок деревянных шкатулок, нашивных
пластин и украшений, частями и поврежденны-
ми фибулами (рис. 20.2-11, 21). Интересна луч-
ковая подвязная фибула с фигурной обмоткой (к.
о. 60). Она датируется концом П-Ш вв. н. э. [Ам-
броз, 1966, с. 51, табл. 9.12]. На внешней стороне
спинки маленькой пружинной фибулы с гладким
корпусом и украшенным завитком приемником,
сохранился точечный растительный орнамент, на-
несенный пуансоном (к. о. 61) (рис. 20.8). Такие
фибулы датируются I-П вв. н. э. [Амброз, 1966, с.
45, табл. 5.16]. Также были найдены фрагменты
нашивных пластин и колец, сломанная игла, об-
ломки браслета из круглой в сечении проволоки,
сегмент зеркала (рис. 20.2-6, 20.8-11). Кроме того,
встречались сильно коррозированные обломки же-
лезных лезвий акинака или кинжала (длиной 320
мм, шириной 24 мм), широкого массивного меча
(длиной более 600 мм, шириной 54 мм), части
нескольких железных ножей с прямой спинкой
(рис. 20.12-15).
Датировка погребения 3 проблематична. Ана-
лиз строительных конструкций склепа, впечатля-
ющих прекрасно выполненной кладкой из плит и
квадров, отдельные находки обломков керамики
IV-III вв. не исключают возможности его построй-
ки в эпоху эллинизма, а вторичное использование
363
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
и(ли) ограбление - в первые века н. э. Бли-
жайшие аналогии этому объекту относятся
в основном к эллинистическому периоду
[Гайдукевич, 1981, с. 45 и сл.; Парович-Пе-
шикан, 1974, с. 38 и сл.]. Подобные погре-
бальные сооружения могли использоваться
неоднократно, на протяжении нескольких
эпох [ср. Хршановский, 1997, с. 264 и сл.].
Более поздние детские погребения, впу-
щенные в заполнение дромоса, датируются
в хронологическом диапазоне от I до II вв.
н. э. Артефакты из заполнения дромоса и
склепа относятся к периоду от рубежа н. э.
до I-П вв. н. э., а наиболее поздняя находка
- овальное краснолаковое блюдо - ко II в.
н. э - первой половине III в. н. э. [Раевс-
кий, 1970, с. 91 и сл.;. Журавлев, 1998, с.
40 и сл., прим. 10; рис. 3].
Гробница 3.1/2000
Гробница 3.1 найдена на раскопе 1
в непосредственной близости от север-
ной стены дромоса склепа 1 на глубине
0,74-0,88 м. Ее северо-восточный торец
срезан траншеей выборки северного бор-
та дромоса склепа 1 (рис. 7, 15, 22). Она
вытянута по линии ЮЗ-СВ. Типом погре-
бального сооружения являлась могильная
яма, от которой осталось нижняя часть
овальной в плане формы, перекрытая об-
ломком детского саркофага или монолит-
Погрсбенне 3 1/2000
План и разрезы погребения 4/2000
Материалы из погребения 4/2000
Разрезы по осям АА1, 8В1
ДЕТАЛИ КОНСКОЙ УПРЯЖИ ИЗ ЖЕЛЕЗА
4 часть пряжки (п. о 370); 5. кольцо - нагрудный соединитель ремней (к. о. 369);
6 - пряжка (п. о. 361): 7-11 - удила (грызла и лсалии (к. о. 3618-362).
ной переносной давильни из известняка
Рис. 24. План, разрезы погребения 4. Находки из погребения 4
(0,56x0,59x0,14 м) (рис. 15). Возможно,
в яме были заплечики, но они не сохранились.
Первоначальную форму могилы и ее реальные
параметры реконструировать не удалось. Разме-
ры ее нижней части: длина - 0,44 м, ширина
- 0,25 м, глубина - 0,18 м.
Могильную яму заполнял светло-желтый
суглинистый грунт, при выборке которого обна-
ружены сильно разрушенные останки младенца
1-2 лет, положенного, судя по следам костного
тлена и фрагментам черепной коробки, в вытя-
нутом положении на спине, головой на запад
(рис. 22). Вокруг головы найдены 17 стеклян-
ных светло-зеленых бисерин, четыре подвески-
оберега из египетского фаянса (с изображения-
ми женщины7 в эротической сцене, кисти руки с
7 Возможно, это было изображение мальчика - Гар-
пократа [см. Мифологический словарь, 1992, с. 160].
Рис. 25. Конское захоронение в гробнице 4. Вид с
юго-запада. Гробница 5. Вид с юго-запада.
364
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 26. План, разрезы погребения 5.
м (рис. 7, 24. 2-25). Типом погребаль-
ного сооружения является овальная в
плане и трапециевидная в разрезе мо-
гильная яма с заплечиками. Продоль-
ной осью она ориентирована по линии
северо-запад-юго-восток. Ее размеры:
длина 2,15 м, ширина -1,10-1,14 м,
глубина - 0,93-1,10 м. Ширина запле-
чиков - 0,12-0,16 м. Они находились
на высоте 0,48 м от дна ямы. На запле-
чиках были положены горизонтально
три известняковые плиты неправиль-
ной трапециевидной формы, которые
закрывали овальную погребальную
камеру (1,36x0,75 м, глубиной 0,47 м)
с захоронением лошади, положенной
на правый бок, головой на северо-за-
пад, с сильно подогнутыми к корпу-
су ногами. В районе головы лошади
обнаружены коррозированные желез-
ные детали конской упряжи: удила с
колесовидными псалиями, кольцевой
соединитель нагрудных ремней, часть
овальной массивной пряжки с под-
вижным наконечником (рис. 24.4-11).
В желтом средней плотности заполне-
нии найдены фрагменты тонкой брон-
зовой проволоки, длиной несколько
сантиметров от оплетки упряжи.
Дата гробницы 4 по стратиграфи-
ческим основаниям - I в. н. э.
пальцами, сложенными в виде «кукиша», амфо-
риска и магического растения «трилистника»8),
длиной 28, 18, 22, 15 мм; три полихромные бу-
сины - две в виде вытянутых «трубочек», дли-
ной 25 мм, и одна - округлая диаметром 10 мм;
деформированная пронизь диаметром 15 мм,
скрученная из небольшой бронзовой пластинки
(к. о. 104) (рис. 23), сильно окисленная бронзо-
вая серьга тонкой работы из витой проволоки
круглого сечения (рис. 76.1).
Датировка находок на основании находок под-
весок в могилах других некрополей - I-П вв. н. э.
[Алексеева, 1975, с. 36, 47; Корпусова, 1983, с.
70 и сл.].
Гробница 4/2000
Гробница 4 найдена на раскопе 1 на 0,98 м юж-
нее юго-западного угла склепа 3 на глубине 0,60
Еще одно подобное захоронение,
но уже не одной, а трех лошадей и собаки обна-
ружено на 1 м южнее - в погребении 5 (рис. 7,
26-27).
Гробница 5/2000
Гробница 5 найдена на раскопе 1 на глубине
0,58 м (рис. 7, 26-27). Погребальное сооружение
- четырехугольная в плане и трапециевидная в
разрезе могильная яма с прямыми бортами, на
дне которой сделаны три овальных камеры для
совершения захоронений животных. Продольной
осью она ориентирована по оси юго-запад-северо-
восток. Перекрытия не было. Размер могильного
котлована: длина - 2,60 м, ширина - 2,05-1,80 м,
глубина - 0,35-0,40 м. Котлован и камеры, выко-
панные в материковой глине, заполнял довольно
рыхлый темно-коричневый грунт.
8 Не исключено, что это стилизованное изображение женских детородных органов
365
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
В западной части сооружения обнаружены за-
хоронения трех лошадей, лежащих на левом боку,
с поджатыми ногами, головой на северо-восток. Две
взнузданные лошади находились в северо-запад-
ной камере (1,48x1,04 м, глубиной 0,49 м), а одна
лошадь без узды - в южной камере (1,52x1,02 м,
глубиной 0,40 м). К сожалению, железные детали
удил полностью проржавели и едва угадывались
по красно-коричневым окислам. Отмечу наход-
ку железного кольца, развалившегося на мелкие
фрагменты, у головы лошади, приваленной к се-
верному борту могилы. В южной камере на 0,20 м
северо-западнее черепа лошади обнаружены удила
с колесовидными псалиями, очень плохой сохран-
ности, которые рассыпались при чистке.
В северо-восточной камере (0,96x0,68 м, глу-
биной 0,18 м) найдены отдельные фрагменты ске-
лета небольшой собаки, однако плохая сохран-
ность костей не позволила установить положение
костяка и его ориентировку.
Дата гробницы 5 по стратиграфическим осно-
ваниям - I в. н. э.
Гробница 6/2000
Гробница 6 найдена на раскопе 1 на глубине
1,60 м от поверхности в материковом слое «С» по
каменному перекрытию (рис. 7, 28-29). Могильное
пятно не читалось из-за многочисленных граби-
тельских перекопов. Погребальное сооружение -
грунтовая могила, три борта которой были выло-
жены из тщательно обработанных каменных плит
и блоков, с заплечиками шириной до 0,20 м. Ее
перекрывали две массивные известняковые плиты
(1,64/1,32x1,08/1,10x0,48 м; 0,80x0,56x0,39 м),
пробитые грабительским лазом сечением 1,1x1,2
м. Центральная плита лопнула и перекосилась.
После снятия перекрытия открылась прямоуголь-
ная в плане и сечении камера, вытянутая по линии
северо-запад-юго-восток. Ее размер: длина 2,16 м,
ширина - 0,84 М, глубина - 1,60 м. Внутри она
была заполнена переотложенным грабителями
рыхлым желто-коричневым грунтом с целыми и
фрагментированными костями взрослых (мужчи-
ны и женщины) и ребенка 6-7 лет, пережженны-
ми костями животных, отдельными находками.
Многие кости имели следы медных окислов.
В переотложенном заполнении могилы обнару-
жены: несколько ручек амфор I-П вв., венчик ам-
форы красной глины с нависающим краем, донце
сероглиняного кувшина, несколько профильных
Рис. 27.1-2 Конские захоронения в гробнице 5. Вид
с юго-юго-востока и востока.
частей красно-и коричневолаковых мисок первых
веков н. э, керамическая ребристая бусина (к. о.
34), пуговица из рога с пятью отверстиями для
пришивания (к. о. 36), небольшой скол рукояти
заколки или стиля из кости с изображением голо-
вы собаки (к. о. 35) (рис. 30.1-3, 30.5-7). На дне
в западной части погребения (у северного борта)
найдены обломки железного меча или кинжала,
железный нож с прямой спинкой и рукояткой, рас-
положенной под углом к лезвию (к. о. 128), девять
спекшихся трехлопастных железных наконечни-
ков стрел (длина острия 35-36 мм), видимо, нахо-
дившихся в колчане (к. о. 118-127) (рис. 30.4, 31).
Дно погребения 6 находилось на глубине 3,26
м. В углах дна могильной ямы были сделаны
особые выемки для установки ножек саркофага,
глубиной 0,10-0,18 м. Причем ножки саркофага,
длиной около 0,19 м, украшенные гипсовыми на-
лепами со следами синей и розовой краски, вы-
366
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 28. План, разрезы гробниц 6 и 6-1.
явлены in situ (к. о. 134) (рис. 32).
На оборотной стороне налепов отпе-
чатались детали резной поверхности
саркофага. Кроме того на дне и вдоль
бортов ямы прослежены остатки до-
сок в виде коричневого тлена. Реконс-
труируемые размеры нижней части
саркофага, судя по отпечатку прямо-
угольной формы на дне могилы, были
следующие: длина - 1,92 м, ширина
0,52 м, высота - не менее 0,60 м. Ук-
рашения саркофагов и гробов гипсо-
выми налепами на Боспоре было рас-
пространено с первой четверти I в. н.
э. до второй половины II в. н. э. [Хр-
шановский, 1997, с. 267].
Дата погребения - I-II вв. н. э.
Погребальный обряд остался невыяс-
ненным.
Гробница 6.1/2000
Рис. 29.1-2. Гробницы 6, 6-1, 16 с востока и юго-
востока. До и после разбора каменных перекрытий.
Южнее погребения 6 обнаружена
ограбленная гробница 6.1, по-видимо-
му, ему синхронная. По крайней мере, оба погре-
бения были ориентированы по одной оси и плиты
их перекрытия находились почти на одинаковой
глубине от поверхности (рис. 7, 28). Могилу 6-1
закрывали четыре известняковых плиты подчеты-
рехугольной формы. Размеры вытянутой овальной
ямы: длина - 1,68 м, ширина - 0,42 м, глубина
- 0,48 м. Дно ровное, обнаружено на глубине око-
ло двух метров от современной поверхности. В его
восточном углу имелся небольшой уступ (под го-
лову?), высотой несколько сантиметров.
Перекрытие нарушено, темно-коричневое за-
полнение могилы перемешано с верхним гумус-
ным горизонтом, скелет погребенного разрушен,
кости и находки фрагментированы. При исследо-
вании засыпи погребения 6.1 выявлены: несколь-
ко обломков амфор первых веков н. э., профиль
тарелки из чистой красно-розовой глины на кру-
говом поддоне, покрытой жидким лаком свет-
ло-оранжевого цвета (п. о. 509), датированная
серединой - второй половиной II в. н. э.9, маловы-
разительные профильные части красно-и коричне-
волаковой открытой и закрытой посуды, неболь-
шая бронзовая бусинка округлой формы (к. о. 37),
железный гвоздь (рис. 33.1-5). В северо-западной
торцевой части могилы найден сероглиняный све-
9 Определение Д. В. Журавлева.
367
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
тильник закрытого типа, имитирую-
щий изделие из черной бронзы (к. о.
48) (рис. 33.6). Он имел вытянутый
рожок с округлым устьем, воронкооб-
разный щиток, передняя часть кото-
рого украшена пальметтой, овальное
основание, профилированную желоб-
ком небольшую ручку. У основания
ручки, на краю щитка были два ок-
руглых прилепа. Высота чаши све-
тильника - 31-34 мм, максимальный
диаметр - 68 мм, длина - 126 мм.
Подобные светильники традиционно
датируются I в. до н. э. - серединой-
третьей четвертью I в. н. э. [Корпусо-
ва, 1983, с. 48, тип. 2].
Определенное противоречие между
ранней датировкой светильника и бо-
лее поздней - профиля краснолаковой
тарелки требует особого комментария.
Изредка в некрополях встречались
подобные сочетания находок, время
бытования которых существенно раз-
личается10. Это можно объяснить ог-
раблением могилы и возможным по-
паданием в нее более ранних находок.
Не исключена также версия особого
ритуального подхода, когда при со-
вершении погребения (могли быть ис-
пользованы предметы, особо почитае-
мые или передаваемые по наследству.
Но, скорее всего, следует рассмотреть более строго
датировку каждой из находок и, вероятно, пере-
смотреть или расширить хронологические данные
их использования в древности.
В любом случае можно говорить о датировке
находок из могилы пределами I-П вв., более скло-
няясь по стратиграфическим данным, к отнесению
могилы 6.1 ко II в. н. э.
(пуговица (к. о. 36) и часть рукояти заколки или стиля с изображением морды собаки (к. о. 35).
Рис. 30. Находки из гробницы 6.
♦НМЛ
Рис. 31. Находки из гробницы 6.
Рис. 32. Гипсовые налепы на ножке саркофага из
гробницы 6.
Гробница 7/2000
Гробница 7 найдена на участке 7 на глубине
1,60 м между дромосом склепа 3 и гробницам 6
(рис. 7, 34). Расколотое грабителями каменное
перекрытие из трех плит (1,23x0,64 х0,38 м;
1,24x0,96x0,24 м; 0,94x0,76x0,42 см) находилось
на глубине 0,66 м поверхности. Овальная в плане
и трапециевидная в разрезе могильная яма с за-
плечиками выкопана в материковом грунте, вы-
10 См., к примеру, описание погребения 14/2000.
368
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 33. Находки из гробницы 6.1.
Рис. 34. План, разрезы гробницы 7.
тянута по линии юго-запад-северо-вос-
ток. Ее размеры: длина 2,06 м, ширина
-0,96-1,01 м, глубина - 0,84 м. Дно вы-
явлено на глубине 1,74 м.
Внутри могилу заполнял переотло-
женный рыхлый коричневый грунт с
фрагментами человеческих костей. В нем
найдены: стенки и профильные части
амфор I-П вв., среди них отмечу венчики
и ручки светлоглиняных узкогорлых ам-
фор типа «В», по Д. Б. Шелову; обломки
краснолаковых закрытых и открытых
сосудов, дно стеклянного сосуда, облом-
ки изделий из бронзы (фрагмента брас-
лета, куски оковки шкатулки(?), часть
замка лучковой фибулы), два спекшихся
черешковых наконечника стрел из же-
леза - четырехгранного бронебойного и
массивного трехлопастного (длина ост-
рия - 54 мм и 52 мм) (к. о. 116), верх
клинка железного обоюдоострого акина-
ка или кинжала, длиной 242 мм, шири-
ной до 40 мм (рис. 35). Отмечу находку большой
медной монеты царя Аспурга (14-37 гг.) плохой
сохранности [Фролова, 1997, I, с. 202, табл. XV,
14-20, XVI, 1-16]. Дата погребения - середина -
вторая половина I в. н. э.
Три рядом расположенных погребения: 8, 8-1
и 8-2 находились на раскопе, между погребения-
ми 6 и 5/2000 (рис. 7, 36-37). Наиболее позднее из
них - гробница 8-1, остальные захоронения, по-
видимому, синхронны. Могильные ямы овальные
в плане, трапециевидные в разрезе, имели запле-
чики шириной 0,12-0,26 м.
Гробница 8/2000
Гробница 8 найдена на глубине 0,76м от сов-
ременной поверхности (рис. 7, 36-37). Размеры
могильной ямы: длина 1,85 м, ширина - 0,89 м,
глубина - 0,47 м. Гробница вытянута по линии
ЮЗ-СВ. Перекрытие - четыре плиты (три из них
сохранились in situ. Южная часть могилы проре-
зана гробницей 8.1. Здесь плиты перекрытия не
было, желто-коричневое заполнение могилы пе-
реотложено. В нем найдены две фрагментирован-
ные лучковые подвязные фибулы из бронзы [Ам-
броз, 1966, с. 48 и сл., табл. 9.8], две пружинные
овальные серьги из бронзовой проволоки кругло-
го сечения (к. о. 71-72), два фрагментированных
бронзовых перстня, один со щитком, другой - со
369
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
стеклянной вставкой, расколотой на
несколько частей, и каким-то врез-
ным изображением (п. о. 687-688; к.
о. 129), несколько обломков витого
бронзового браслета (рис. 38.1-4), от-
печаток шелковой ткани на окислен-
ной железной пластине (лезвии ножа?)
(к. о. 131). Дата погребения - I в. н. э.
Гробница 8.1/2000
Каменный заклад погребения 8.1,
состоящий из трех плит неправильной
трапециевидной формы, найден на
глубине 0,61 м от современной повер-
хности (рис. 7, 36-37). Размер могиль-
ной ямы, вытянутой по оси СЗ-ЮВ,
следующий: длина 1,71 м, ширина
- 0,55 м, глубина - 0,48 м.
При исследовании желто-корич-
невого заполнения могилы обнаруже-
ны профилированная ручка кувшина
красной глины, граффити на стенке
амфоры (к. о. 46), донце краснолако-
вой чаши, носик красно лакового гут-
туса (рис. 38.5-7, 39). На плитах пере-
крытия в изголовье погребения стояла
in situ небольшая плоскодонная крас-
нолаковая чашечка с косыми, слегка
вогнутыми стенками, выступающим
ребром на сгибе, скошенным внутрь
и немного отогнутым бортиком (к. о.
45). Она изготовлена из слюдянистой
тонкой глины светло-розового цвета и
была покрыта жидким светло-оранже-
вым лаком среднего качества. Ее раз-
меры: диаметр верхней части - 76 мм,
нижней - 33 мм, высота - 44 мм (рис.
38.8, 39). Датировка подобных изделий - I в. н. э.
[Книпович, 1952, с. 296-297, рис. 1.4; Хршановс-
кий, 1998, с. 85]. Однако Д. В. Журавлев склонен
датировать данное изделие второй половиной II в.
н. э., что, впрочем, вполне совпадает со стратигра-
фическими наблюдениями.
На дне могилы (на глубине - 1,09 м от по-
верхности) расчищен сильно истлевший скелет
подростка, длиной 1,58 м, на спине, головой на
юго-восток, лицом на запад, руки вытянуты вдоль
тела, ноги перекрещены в области голеней (правая
располагалась на левой).
Между правой рукой скелета (немного выше
Рис. 35. Материал из гробницы 7.
кисти) и северным бортом могилы найдены: двух-
сторонняя круглая в плане заклепка поясного
ремня(?), изготовленная из бронзы, поверхность
которой была обтянута позолоченной серебряной
фольгой и имела выбитое изображение, напомина-
ющее по очертаниям мальтийский крест (к. о. 68);
железная круглая пряжка с подвижным язычком
(к. о. 67а); часть оселка с отверстиями для подве-
шивания из серого мелкозернистого камня (к. о.
69); сильно сточенный железный ножик длиной
90 мм (к. о. 66а); бронзовой кольцо с железным
штифтом для подвешивания оселка к поясу (к. о.
67) (рис. 38.9-13, 39).
Дата погребения - вторая половина II в. н. э.
370
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 36. План, разрезы гробниц 8 и 8.1.
Рис. 37. Гробницы 8 и 8.1, на дальнем плане
гробницы 6 и 9. Вид с запада. Гробница 8-1 после
снятия каменных плит и расчистки. Вид с северо-
северо-востока.
Уникальным представляется изоб-
ражение креста на пряжке, ближайшие
хронологические аналоги изображения
пока не обнаружены. Возможно, это
уже христианский символ, но скорее
- солярный знак.
Гробница 8.2/2000
С юга вплотную к погребению 8
примыкала так же ориентированная
гробница 8.2, от которого осталась часть
могильной ямы, длиной 1,65 м, шири-
ной -0,92 м, глубиной 0,42 м (рис. 7,
36-37). В могиле от костяка и сопровож-
дающего инвентаря ничего не сохрани-
лось, так как гробница была уничтоже-
на захоронением 8.1.
Гробница 9/2000
Гробница 9 найдена по плитам пе-
рекрытия южнее погребения 5 и юго-
восточнее погребений 8-1-2, на глуби-
не 1,51 м от современной поверхности
(рис. 7, 40, 41.1). Могильная яма вытянута по
линии ЮЗ-СВ. Она прорезала ориентированные
по той же оси детские могилы 9.1 и 9.2 (рис. 40-
41). Дно могилы выявлено на глубине 2,92 м от
поверхности. Размеры овальной в плане могиль-
ной ямы: длина 2,08 м, ширина - 0,89 м, глуби-
на - 1,73 м; ширина заплечиков для установки
двух плит перекрытия - 0,12-0,34 м. Кроме того,
они подпирались вертикально установленными по
узким сторонам могилы плитами. Южная плита
перекрытия неправильной трапециевидной формы
(1,75x1,55x0,48 м) лопнула, восточная подпрямо-
угольная плита (1,53x1,45x0,34 м) пробита граби-
тельским лазом.
Могила ограблена жителями г. Керчи в 2000
г. Большая часть желто-коричневого заполнения
могилы выброшено грабителями из могилы на по-
верхность. По оперативным данным СБУ г. Керчи,
в ней были захоронены в деревянных гробах два
взрослых. Костяки средней сохранности находи-
лись на спине, рядом друг с другом, головами на
северо-восток. Положение рук и ног неизвестно.
Грабителями расхищен и продан перекупщикам
следующий инвентарь: краснолаковая тарелка
с завернутым внутрь краем, диаметром 150-220
мм, красноглиняный простой гончарный кувшин,
круглые ременные пряжки, бронзовый перстень с
371
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
отсутствующей вставкой. Кувшин и
тарелка находились в ногах погребен-
ных.
При расчистке могильной ямы и в
грабительских отвалах найдены: боль-
шая медная монета плохой сохраннос-
ти - сестерций Савромата I 93-123 гг.
(скорее - 115-118 гг.) [Фролова, 1998,
II, табл. XLVIII, 1-24], обломки ручек
красноглиняных античных амфор,
венчик амфоры коричневой глины,
профильные части и стенки простой
гончарной и краснолаковой керами-
ки I-П вв. н. э., закрытый краснола-
ковый светильник, изготовленный в
форме (рис. 42.1-2). Он имел округлое
в плане вместилище, размером 59x64
мм, высотой 24 мм, короткий округ-
лый рожок, утопленный щиток. На
щитке, украшенном нечетким рель-
ефным изображением, которое трак-
туется различными исследователями
как изображения Прометея или тан-
цующего сатира с курильницей в ру-
ках [Bailey, 1980, Q868, р. 19], сбоку
имелось отверстие для наливания мас-
ла. Подобные светильники были попу-
лярны во многих областях античного
мира в широкий промежуток времени
от конца I в. н. э до III в. н. э. [см.
подробную литературу: Chrzanovski,
Zhuravlev, 1998]. Также в заполнении
обнаружены остатки разломанных
грабителями коррозированных метал-
лических изделий: серпа или виног-
радарского ножа с закругленным лез-
вием, ножа с прямой спинкой длиной
110 мм, топора, с лезвием длиной 144
мм, шириной 56 мм (рис. 42.3-6), об-
ломки мечей или кинжалов, малопо-
нятные обломки каких-то бронзовых
предметов; три большие уплощен-
но-овальные бусины из янтаря (к. о.
105). Дата погребения - конец I - пер-
вая половина II вв. н. э.
Гробница 9.1/2000
Гробница 9.1 найдена на глубине 0,36 м от
современной поверхности (рис. 7, 40, 41.2). Она
вытянута по линии ЮЗ-СВ. Восточная часть моги-
ПОГРЕБЕНИЕ 8
ИЗДЕЛИЯ ИЗ БРОНЗЫ:
1. части фибул (п о. 685-686),
2. серым (к. о 71-72);
3 фрагменты колец (л. о. 687-688)
ПОГРЕБЕНИЕ 8.1.
5-7. фрагменты керамики
6 - граффити (к. О.46Х 7 - носик гуттуса (л. о. 357).
8 - фэсхолаковая чашечка (к. о. 45)
9. бронзовая заклепка поясного ремня (к. о. 68);
10. железная пряжка ремня (к. о. 67а);
11. часть оселка (к. о. 69);
12 железный ножик (к. о. 66а):
13. бронзовое кольцо для подвешивания оселка (к. о. 67);
Рис. 38. Находки из гробниц 8 и 8.1
Рис. 39. Находки из гробницы 8.1
лы срезана гробницам 9. Размеры могильной ямы:
длина 0,98 м, ширина - 0,70 м, глубина - 0,38 м.
Единственная подпрямоугольная плита перекры-
тия (0,84x0,59x0,14 м) сползла с заплечиков и най-
дена на высоте 0,24 от дна. От костяка ребенка 1-3
лет практически ничего не осталось, если не счи-
372
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 40. План, разрезы гробниц 9 и 9.1.
тать отпечатка черепа и следов костей
в виде светло-коричневых прослоек в
восточной части могилы (рис. 41.2).
Судя по всему, умерший был ориен-
тирован головой в северо-восточном
направлении. В ногах погребенного с
левой стороны находились небольшой
сероглиняный гончарный кувшинчик
с отбитым верхом, высотой 78 мм (к.
о. 24), красноглиняный бальзамарий,
высотой 104 мм (к. о. 23) (рис. 41.2,
43). Горлышко бальзамария удли-
ненное, тулово - грушевидное, дон-
це - плоское, небольшого диаметра.
В некрополях Боспора аналогичные
сосуды были характерны для могил
первой половины I в. н. э. [Корпусова,
1983, с. 47, 53, 140]. Правда, стеклян-
ные бальзамарии такой формы дати-
руются серединой - второй половиной
Рис. 41. Гробницы 9 и 9.1. Вид с северо-востока.
Гробница 9.1 с северо-северо-запада.
I в. н. э. [Кунина, 1997, с. 324-327, №361, 363].
Гробница 9.2/2000
Гробница 9.2, прорезанная погребениями 5 и
9, найдена на глубине 0,46 м от современной по-
верхности (рис. 7, 40). Перекрытие не сохрани-
лось. Размеры овальной могильной ямы: длина
0,80 м, ширина - 0,48 м, глубина - 0,20 м. От
костяка ребенка ничего не осталось. В желтом за-
полнении найдена сильно коррозированная игла
бронзовой лучковой фибулы, рассыпавшаяся при
расчистке.
Гробница 10/2000
Гробница 10 находилась юго-восточнее погре-
бений 9-1-2, на участках 9-10. Подчетырехуголь-
ное пятно ее могильной ямы с округленными уг-
лами (2,45x1,45 м) найдено на глубине 0,30-0,48
м от современной поверхности (рис. 7, 45-46).
Гробница вытянута по линии СЗ-ЮВ. Восточная
ее часть прорезана более поздним погребением 11.
Могильная яма выкопана в материковом грунте
и была заполнена светло-коричневой щебенистой
глиной.
На глубине 1,26 м от поверхности выявлены
четыре подпрямоугольные плиты перекрытия, ус-
тановленные на заплечики шириной 0,24-0,28 м.
Под самую южную из них использована дополни-
тельная подпорка из вертикально установленной
плиты. После снятия перекрытия открылась на-
373
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
половину засыпанная овальная в плане и
трапециевидная в разрезе камера. Ее дли-
на - 1,96 м, ширина в верхней части до
0,72, в придонной - до 0,49-1,50 м; глу-
бина - 0,57 м. Дно могильной камеры, с
небольшим поднятием в центре, распола-
галось на глубине 1,78-1,88 м от поверх-
ности. Таким образом, общая глубина мо-
гилы составляла - 1,42-1,32 м.
На дне могилы расчищен скелет взрос-
лого (мужчины), длиной 1,76 м, лежащий
на спине, головой на северо-запад, лицом
на юго-восток, руки вытянуты вдоль кор-
пуса, ладонями вниз, ноги располагались
прямо, с небольшим смещением вправо от
средней линии тела. Под головой имелся
уступ из грунта высотой 0,07-0,08 м. Че-
реп при разложении мягких тканей немно-
го сполз на грудь. В верхней челюсти ос-
тались только два клыка, остальные зубы
утрачены. Ниже левой ключицы найдена
небольшая бронзовая сильно коррозиро-
ванная лучковая подвязная фибула I в.
н. э. (рассыпалась при чистке) [Амброз,
1966, с. 48, табл.9.2]. В области спины
(ниже лопаток) обнаружен трехлопастной
железный наконечник стрелы с острием
длиной 29-30 мм (п. о. 359), возможно,
послуживший причиной смерти погребен-
ного. Там же найдена овальная в плане железная
пряжка с неподвижным язычком, длиной 64 мм
(от портупеи?) (п. о. 358) (рис. 44.1-2). Дата пог-
ребения - I в. н. э.
Ориентировка тела умершего и могилы не ха-
рактерна для данного участка некрополя. Отмечу,
что подобным образом устроена только могила 13,
возможно синхронная гробнице 10.
Ориентировка тела умершего и могилы не ха-
рактерна для памятника. Отмечу, что подобным
образом устроены только могилы 13 и 13.1, воз-
можно синхронные гробнице 10. Судя по тому,
что погребение 11, вытянутая как и большинство
захоронений с юго-запада на северо-восток, пере-
крывает погребение 10 можно предполагать, что
могилы 10 и 13, 13.1 являются наиболее ранними
для данного участка некрополя.
Гробница 11/2000
Более поздняя гробница 11 располагалось по
отношению к погребению 10 почти перпендику-
Рис. 42. Находки из гробницы 9.
ПОГРЕБЕНИЕ 9 1/2000
о
1. сероглиняный гончарный кувшинчик (к. о. 24);
2. красноглиняный гончарный бальзамарий (к. о. 23)
Рис. 43. Находки из гробницы 9.1.
374
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 44. План, разрезы гробницы 10.
Рис. 45. Гробница 10. Перекрытие с северо-запада.
Захоронение в гробнице после расчистки. Вид с
северо-запада.
лярно, прорезая заполнение ее могильной
ямы. Она ориентирована по оси ЮЗ-СВ.
Несколько плит перекрытия могилы най-
дены в потревоженном грабителями со-
стоянии на глубине 0,35 м от современ-
ной поверхности (рис. 7, 47-48). Размеры
могильной ямы: длина 1,28 м, ширина
- 0,43 м, глубина - 0,34 м. В ней был за-
хоронен ребенок 1-3 лет, скелет которого,
за исключением молочных зубов, совер-
шенно истлел. У северного борта могилы
найдены сплющенная бронзовая «амулет-
ница» в виде вытянутого цилиндрика,
длиной 32 мм, с двумя ушками (к. о. 32),
упавший набок стеклянный унгвентарий
высотой 115 мм (к. о. 20), ожерелье из
шестнадцати бусин (рис. 47, 48.1-3). Из
них были девять лигнитовых бочоковид-
ных бусин, четыре стеклянных бусины
округлой и биконической формы, округ-
лая бусина из пасты, «глазчатая» из пас-
ты, сердоликовая биконическая, две ян-
тарные массивные уплощенно-овальные
бусины (к. о. 109). Расположение бусин и
«амулетницы» предполагает ориентиров-
ку погребенного головой на восток, лицом
на запад.
Унгвентарии близкой формы датируются вто-
рой половиной I в. н. э. [Кунина, 1997, с. 324 и
сл. №365].
Гробница 12/2000
Могильная яма безынвентарного погребения
12 найдена между погребениями 20 и 14 на рас-
копе 1 на глубине 0,54 м от современной поверх-
ности (рис. 7, 49). Гробница вытянута по линии
ЮЗ-СВ. Размеры могильной ямы: длина 1,23 м,
ширина - 0,55/0,58 м, глубина - 0,59 м. Костяк
ребенка полностью истлел. Заполнение - чистый
желтый грунт без находок.
Гробница 13/2000
Три подпрямоугольные плиты перекрытия
погребения 13, найденные западнее погребения
10 на глубине 1,19 м от современной поверхнос-
ти (рис. 7, 49, 50), были пробиты грабительским
лазом в 2000 г. вместе с расположенным немного
южнее гробницам 13.1. Ямное пятно этих захоро-
нений фиксировалось от глубины 0,45-0,60 м. Это
были грунтовые могилы с заплечиками.
375
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Рис. 47. Гробница 11. Вид с запада
Рис. 46. Скелет в гробнице 10 с юго-востока
Ширина заплечиков, на которых покоились
плиты перекрытия погребения 13 - 0,20-0,38 м.
Погребальная камера овальной в плане формы до-
стигала 1,68 м в длину, при ширине 0,45 м, глуби-
не - 0,59 м. Дно находилось на глубине 1,78 м от
поверхности. Темно-коричневое рыхлое сыпучее
заполнение было выброшено из могилы на поверх-
ность вместе с костями взрослого. В нем встречены
отдельные включения угольков, несколько рако-
вин мидий, семечки тыквы, фрагменты керамики
(несколько ручек амфор, ножка массивной амфо-
ры коричнево-розовой глины (п. о. 595), венчик
эллинистической амфоры (Гераклея?), несколько
фрагментов краснолаковых открытых и закрытых
сосудов первого века нашей эры (рис. 51.1).
Скелет погребенного11 лежал на спине, головой
на северо-запад, лицом на юго-запад, с прямыми
ногами и вытянутыми вдоль корпуса руками. В
изголовье могилы найден in situ красноглиняный
кувшинчик с шаровидным туловом и околотым
горлом (к. о. 25), до которого грабителям добрать-
ся не удалось. На уцелевших костях левой руки,
не затронутых при расхищении могилы, найдено
бронзовое колечко со щитком (к. о. 31), рядом ос-
трие железного меча и небольшая биконическая
бусина из белого непрозрачного стекла диаметром
10,5 мм (к. о. 110) (рис. 51.2-5). Грабителями про-
даны две длинных цветных бусины, найденные
слева и справа от черепа, краснолаковая неболь-
шая миска, на дне которой находились однорож-
ковый закрытый краснолаковый светильник с от-
колотой ручкой с утопленным щитком, имевшим
изображение Пегаса, и косточки (от напутствен-
ной пищи?).
Гробница 13, по всей видимости, синхронно
погребению 10, так как сооружено по одной с ним
планировочной схеме и на сходной глубине, кроме
того, ориентация захороненных в этих гробницах
совпадали.
Гробница 13.1/2000
Гробница 13.1 была практически полностью
разрушена грабителями. От нее осталась только
торцевая восточная часть могилы с одной плитой
11 Реконструкция погребального обряда уничтоженных захоронений 13 и 13-1 стала возможной только на ос-
новании оперативных данных СБУ г. Керчи.
376
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 48. План, разрезы гробницы 11. Находки из гробницы 11.
перекрытия без инвентаря. Гробница вытянута по
оси СЗ-ЮВ. Судя по выброшенным грабителями
костям, это было захоронение подростка. Плита
перекрытия находилась на одной глубине с пере-
крытием могилы 13. Однако, размеры и форму мо-
гильной ямы восстановить не удалось. Глубина ямы
от заплечиков достигала - 0,28 м, ширина - 0,43-
0,45 м, длина осталась неизвестной (рис. 7, 49).
Положение скелета неизвестно, информаторы
СБУ показывали, что скелет был ориентирован го-
ловой на северо-запад. Грабителями был расхищен
и продан следующий инвентарь: семь полихром-
ных бусин с * глазчатым» и «шахматным» орна-
ментом, уникальная пастовая бусина с изображе-
ниями трех личин на гранях. Бусы располагались
последовательно вдоль костяка и, вероятно, были
нашиты на одежду.
Гробница 13.2/2000
Детское погребение 13.2 было вы-
явлено в восточном борту, ориенти-
ровано по оси ЮЮВ-ССЗ. Костяка и
инвентаря не было. Три небольших
плиты погребения 13.2 располагались
на 0,40 м выше погребения 13.1, на
глубине 0,50 м от поверхности. Длина
овальной могильной ямы - 0,64 м, ши-
рина - 0,48 м, глубина - 0,26 м (рис. 7).
Гробница 14/2000
Гробница 14 выявлена по вытяну-
тому с севера на юг овальному пятну
светло-коричневого грунта (1,72x0,91
м) под дерновым горизонтом, на глуби-
не 0,12-0,15 м, на 1,20 м южнее погре-
бения 13, рядом с гробницей 12 (рис. 7,
49, 52). Захоронение отличает ориги-
нальный набор инвентаря (рис. 53-54).
При исследовании гробницы на
глубине 0,90-0,92 м расчищены три
известняковые плиты перекрытия не-
правильной полигональной формы.
На южной плите in situ стояла тер-
ракотовая фигурка всадника в гречес-
ком одеянии, охотящегося с помощью
собаки на зайца (к. о. 27) (рис. 54.2).
Терракота однолицевая, изготовлена
из мелкозернистой боспорской гли-
ны из двух половинок, отпечатанных
в формах, детали проработаны очень
тонко. Ее отличают легкие выдержан-
ные пропорции, точная передача динамики дви-
жения, пластичное изображение всадника, живот-
ных, складок одежды, конской сбруи и украшений
(фаларов). К сожалению, у всадника срезано лицо
и отбита правая рука, в которой, по-видимому,
было какое-то оружия или предмета (копье, дро-
тик, метательный камень, плеть).
Плиты перекрытия покоились на широких (до
0,38 м) заплечиках. Могильная яма очень узкая,
вытянута с севера на юг. Ее длина 0,95 м, ширина
- 0,20/0,22 м, глубина - 0,18 м. От костяка ребен-
ка 1-3 лет остались только несколько очень разру-
шенных костей черепа, отдельные ребра, кости рук.
Скелет, скорее всего, лежал вдоль восточного
борта могилы на левом боку, головой на юг, ли-
цом на запад, руки вдоль корпуса, ноги сильно
подогнуты.
377
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
В ногах погребенного найдены:
две большие створки мидии, элли-
нистический чернолаковый лекиф с
отбитым горлышком, высотой 59 мм
(к. о. 21), небольшой краснолаковый
кувшинчик с шаровидным туловом,
высотой 64 мм, на низком кольце-
вом поддоне (к. о. 22) (рис. 53, 54.1),
красноглиняная терракотовая фигур-
ка всадника в «скифских», точнее,
«сарматских» одеждах со сценой охо-
ты на зайца (к. о. 26) (рис. 54.2).
В районе груди захороненного ре-
бенка располагалось ожерелье из 29
крупных бусин, выполненных из стек-
ла с прокладкой из золотой фольги
(две продолговатые овальные бусины,
выполняющие роль оберегов, с изоб-
ражением Афродиты и Гарпократа,
длиной 29 мм; 21 - округлые бусины,
диаметром 7-11 мм, 6 - ребристые
бусины диаметром 9 мм) (рис. 54.3).
Они, как и весь материал из погре-
бения 14 (кроме, конечно, эллинисти-
ческого лекифа), датируются концом
I в. до н. э. - I в. н. э. [Алексеева,
1978, табл.26.62-64]12. Краснолако-
вый сосуд - по материалам могильни-
ка Бельбек IV - последняя четверть I
- первая четверть II вв.н. э.
Над скоплением находок находи-
лось несколько берцовых костей жи-
вотного (барана?) - остатки жертвен-
ной пищи, помещенные в деревянное
блюдо, от которого остались следы
едва заметного древесного тлена, по
кругу диаметром около 300-400 мм
(рис. 55).
Положение сосудиков, лежавших
на боку, донцами друг к другу, ус-
тьями на запад и восток, намеренное,
как и опрокинутой набок второй тер-
ракотовой фигурки (рис. 55). Сюжет
второй статуэтки аналогичен сцене,
представленной на первой террако-
товой фигурке, найденной на плитах
12 Подобные бусины найдены на Усть-
Альминском некрополе в погребении сере-
дины-третьей четверти I в. н. э. [Loboda,
Puzdrovsky, Zajcev, 2002, s. 312, abb.
10.8].
Рис. 49. План, разрезы гробниц 12-14.
Рис. 50. Гробницы 13 и 13.1. Вид с северо-запада.
378
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 51. Находки из гробницы 13.
Рис. 52. Гробница 14. Вид на плитовое перекрытие
и собственно захоронение с севера.
перекрытия могилы. Статуэтка целая,
отбита только часть правой руки (рис.
54.2). Только качество работы хуже.
Многие элементы, хорошо видные на
первой фигурке «охотника», стерты и
едва угадываются.
Интерпретация сюжета «охоты»
не кажется простой. Отдельные иссле-
дователи полагали, что подобные фи-
гурки с бытовыми сюжетами имели
выраженный сакральный (в основном
хтонический) смысл. Нельзя исклю-
чать, что подобные статуэтки могли
приобретаться именно для погребе-
ний [Кобылина, 1970, с. 60]. Однако,
отбитые отдельные части статуэток
говорят, что с ними до совершения
погребальных церемоний обращались
довольно небрежно (во время игры?).
Наиболее заметные утраты - правые
руки всадников выше локтевого сги-
ба и окончания хвостов лошадей. А.
А. Масленников любезно обратил мое
внимание на то, что у терракотовых
статуэток, находимых в погребаль-
ных объектах Крымского Приазовья,
зачастую отсутствовали правые руки. Возможно,
они намеренно повреждались. По его мнению, дан-
ное явление в погребальной практике было связа-
но с культом правой руки, распространенным у
многих индоевропейских народов. Возможно, это
были обыкновенные детские игрушки, впрочем,
не лишенные религиозной подосновы, которые в
качестве сопровождающего инвентаря
могилы умерших младенцев.
На Боспоре изображения конных
явились закономерным результатом
греческих и привнесенных греками представле-
ний других народов о культе героев с местными
варварскими верованиями, связанных с почита-
нием конного бога [Масленников, 1990, с. 135 и
сл.]. Присутствие на статуэтках «галопирующего
всадника» образа собаки с выделенным ошейни-
ком тоже может рассматриваться не только как
некий жанровый и бытовой элемент, но и как
определенный религиозный символ, связанный с
культом ловчего бога.
Сцена преследования зайца собакой в ошей-
нике присутствует на росписи аттической амфоры
середины VI в. до н. э. из собрания Эрмитажа.
клались в
охотников
адаптации
379
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспоу
ПОГРЕБЕНИЕ 14/2000
1. чернолаковый лекиф (к. о. 21);
2. краснолаковый кувшинчик (к. о. 22);
Рис. 53. Материал из гробницы 14.
На ее лицевой стороне изображен всадник-юноша,
рядом с которым скачет заяц, на обратной стороне
- всадника сопровождает собака. По мнению Н.
В. Молевой, заяц является символом земной че-
ловеческой жизни, а собака - смерти, а суть всей
картины отражала два аспекта человеческого су-
ществования - путь земной и загробный [Молева,
2002, с. 110].
Кроме того, подобные изображения присутс-
твуют на золотых пекторалях, найденных при
раскопках курганов Большая Близница и Толстая
могила. На каждой пекторали сцены преследова-
ния открывали и завершали серию изображений
животных. В первом случае - овец, коз и козлов,
пасущихся среди деревьев, во втором - мифологи-
ческий сюжет, представлявший терзания домаш-
них и диких животных хищниками и грифонами
[Археология..., с. 82; Античные государства..., с.
97]13. Существование охотничьего сюжета (пресле-
дование собакой зайца) VI-IV в. до н. э. и его дуб-
лирование на рубеже н. э. - I-П вв. н. э. требует
осмысления. Видимо, это не просто устоявшийся
художественный образ, отражавший рядовой бы-
товой сюжет, а скорее - определенный каноничес-
кий тип - воплощение темы какого-то неизвестно-
го мифологического цикла, весьма популярного в
местной (варварской и греческой?) среде.
Подобные статуэтки всадников не являются
большой редкостью. Целые и фрагментированные
терракотовые фигурки безбородых (молодых?)
всадников-«конных охотников» были открыты
также в могиле 52.2/2001 некрополя и в анти-
чных слоях городища Артезиан, датируемых ру-
Рис. 55. Гробница 14. Вид после расчистки с севера.
бежом нашей эры [Винокуров, 2002]. Они извес-
тны по находкам во многих населенных пунктах
Европейского и Азиатского Боспора и отличаются
разнообразием трактовки сюжета «конной охоты»,
что свидетельствуют о массовом их производстве
при использовании различных форм. Самые ран-
ние фигурки датировались эллинистическим вре-
менем, а поздние - I-П вв. н. э. [Пругло, 1977, с.
177 и сл.; Масленников, 1990, с. 135 и сл.; 1998,
с. 133; Крыкин, 1993, с. 190 и сл.; Диатроптов,
2001, с. 78 и сл.].
Конные статуэтки считались самым ярким из
бытовых сюжетов Боспора и связывались с «сар-
матизацией» Боспора, когда в результате освоения
военной тактики конного боя сармат появился но-
вый тип боспорской конницы [Блаватский, 1949,
с. 96 и сл.; Кобылина, 1961, с. 168 и сл.; 1970,
с. 18, 78, табл. 26.4]. Вряд ли с такой интерпре-
тацией следует полностью согласиться, так как
13 Возможно, эти ювелирные изделия были изготовлены одним боспорским мастером [см. список литературы:
Уильямс, Огден, 1995, с. 127].
380
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
HD
Рис. 56. План, разрезы гробниц 15 и16.
аналогичным образом и в той же манере посадки
изображались всадники, одетые по-гречески.
Вероятно, греческая или варварская прина-
длежность одежды14 всадников на терракотовых
фигурках не имела для древних важной смысло-
вой нагрузки, чего нельзя сказать о самом (мифо-
логическом или все же бытовом?) сюжете конной
охоты, устойчивом в деталях. Характерно, что
изображалась кульминация охоты, когда всадник
изготовился к решающему удару, а сопровождав-
шая его собака настигала зайца.
Лошади на терракотовых фигурках всадни-
ков, как и на артезианских находках, украшались
фаларами, которые укреплялись на голове (около
рта, под ушами), на крупе и груди животных. В
этом видят влияние скифо-сарматских обычаев
[Кобылина, 1970, с. 18]. Фалары прикрывали мес-
та сочленения ремней конской упряжи и имели в
основном декоративный характер.
Примечательно, что на артезианских статуэт-
ках галопирующего всадника изображен не зрелый
мужчина, а безбородый юноша. Юный конный бог,
чтимый в виде охотника, мог иметь выраженный
хтонический характер, являясь олицетворением
полноты сил производящей энергии
природы и вечной жизни15. Если это
так, то статуэтки, положенные в де-
тские погребения, могли служить
мистическим звеном, соединявшим
мир живых и мир загробный, залог
грядущего возрождения умерших
младенцев и приобщения их к судьбе
героя-божества, претерпевшего страс-
ти на земле, растерзанного и затем
преображенного, но в новом качестве
[ср. Иванов, 1994, с. 81, 85].
Впрочем, такая интерпретация без
привлечения широкой сравнительной
базы и поиска аналогий умозритель-
на. Тем более в подобных случаях не-
льзя прямо говорить о «дионисийских
героях* или «героических ипостасях
Диониса* в местных религиозных
системах, они только иллюстрируют
совпадающие с ними культовые эле-
менты, поиск синкретической формы,
объединившей олимпийскую и хто-
ническую религию, синтез бога и героя [Иванов,
1994, с. 71, 73].
Что касается створок мидий, то их можно ин-
терпретировать как сакральный оберег, связанный
с культом Афродиты, но и не следует исключать
возможность их бытового использования в качес-
тве емкостей для пищи, питья, гигиенических
средств. Они могли применяться и как ложечки,
вполне удобные для обслуживания младенца.
Гробница 15/2000
Детское безинвентарное гробница 15 найде-
но (между погребениями 7 и 8) на участках 5-7,
на глубине 0,59 м (рис. 7, 56). Погребальная яма
без перекрытия, прямоугольная в плане, с округ-
ленными углами, вытянута по линии ЮЗ-СВ. Ее
длина - 1,45 м, ширина - 0,47 м, глубина - 0,49
м. В коричневом средней плотности заполнении
находок не было. Дата могилы неизвестна.
Гробница 16/2000
Ограбленное в древности погребение 16 было
открыто по нарушенным плитам перекрытия на
14 Греческий и варварский (скифский и сарматский) мужской костюмы оказали влияние на формирование
одежды жителей Боспора. Анализ местных изображений показал, что боспоряне отказались в быту от типично
греческой одежды, так как климат, образ жизни, эстетические нормы ей не соответствовали [Матковская, 2001,
с. 104 и сл.]
15 См. трактовку образа юноши в работе Н. В. Молевой [2002, с. 110].
381
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
глубине 0,61 м от поверхности, в про-
странстве между погребениями 6.1 и
13 (рис. 7, 56). Перекрытие могилы,
по-видимому, из четырех плит, рас-
полагалось на заплечиках, шириной
0,09-0,12 м. В плане она имела форму
вытянутого с СЗ на ЮВ овала. Ее дли-
на - 1,80 м, ширина - 0,80 м, глуби-
на - 0,90 (от заплечиков - 0,23 м). В
желто-коричневом заполнении ничего
не обнаружено, костяк не сохранился.
Гробница 16, скорее всего, синхронна
погребению 6.1, так как совпадает с
ним по ориентировке и глубине на-
хождения заклада. Дата погребения
- первые века н. э.
Гробница 17/2000
Практически полностью разру-
шенное перекопами погребение 17
располагалось на глубине 0,70 м меж-
ду погребениям 13-2 и 18, на участ-
ке 10 (рис. 7, 57-58). От него уцелела
восточная часть, поэтому установить
длину могильной ямы с заплечиками
не представлялось возможным. Ско-
рее всего, могила была ориентирова-
на по оси ЮЗ-СВ. Ее ширина - 0,5 м,
глубина - 0,45 м. Единственная плита
перекрытия (0,82x0,56x0,14 м) просе-
ла и находилась на высоте 0,10 м от
дна могилы. В коричневом рыхлом
ПОГРЕБЕНИЕ 17
ПОГРЕБЕНИЕ 18
ПОГРЕБЕНИЕ 18-1
1. лепной годочек (к. а 44);
2. бронзовый браслет (к. о. 66);
3. низка бусин (к. о. 108);
4. броюош фобу» (к. о. 73);
5. бронзовый вмомшммк (к, о. 70);
6. ниш бусин (к. о. 106); подвеска
Рис. 57. План и разрезы гробниц 17, 18 и 18.1.
Находки из гробниц 17, 18 и 18.1
3

заполнении обнаружен лежащий на боку лепной
горшочек серой глины, с плоским дном, отогну-
тым наружу венчиком и небольшой, квадратной в
сечении ручкой (к. о. 44) (рис. 57.1). Его высота
- 90 мм, диаметр дна - 59 мм, устья - 64 мм.
Скелет не сохранился. Дата погребения - первые
века н. э.
Гробница 18/2000
В непосредственной близости от погребения 17
(на 0,20 м южнее) обнаружены три плиты погребе-
ния 18, ориентированного по оси 3-В (рис. 7, 57).
Плиты были на заплечиках (шириной 0,12-0,15 м,
немного просели к югу. Они перекрывали оваль-
ную могильную яму, длиной 1,15 м, шириной 0,65
м, глубиной 0,19 м, в которой было совершено за-
хоронение подростка. Сохранность костей умер-
шего очень плохая. Как показывает расположение
Рис. 58. Гробница 18 и 18.1 с запада.
382
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
головы и костей правой руки, подрос-
ток был положен на левый бок, голо-
вой на восток, лицом на запад, ноги
были, очевидно, немного подогнуты.
Правая рука вытянута вдоль корпуса,
кости левой руки не сохранились. На
запястье правой руки найден прово-
лочный браслет из круглой в сечении
бронзовой проволоки (к. о. 66) (рис.
57.2). В районе головы найдено оже-
релье из 13 бусин цилиндрической
формы из египетского фаянса голубо-
го цвета (к. о. 108) (рис. 57.3). Дно
могилы находилось на уровне поверх-
ности плит перекрытия соседнего, но
более раннего погребения 18.1. Дата
погребения - I-П века нашей эры.
Рис. 59. План, разрезы гробницы 19. Находки из
гробницы.
Гробница 18.1/2000
Верхняя часть могильной ямы с
заплечиками погребения 18.1 не со-
хранилась, так как была срезана при
устройстве более позднего погребения
18 (рис. 7, 57). Три плиты полигональ-
ные плиты известняка ее перекрытия
найдены на глубине 0,93 м от поверхности. Моги-
ла была ориентирована по оси ЮЗ-СВ. Ее длина -
0,90 м, ширина - 0,56 м, глубина - 0,83 м. Скелет
ребенка совершенно истлел. Головой умерший был
ориентирован, вероятней всего, на северо-восток.
В районе груди обнаружена небольшая бронзовая
лучковая подвязная фибула I в. н. э., длиной 24
мм (к. о. 73) [Амброз, 1966, с. 48, табл.9.2], брон-
зовый колокольчик, диаметром 19-20 мм, высотой
18 мм (к. о. 70), ожерелье из трех округлых бусин
(две - из голубого египетского фаянса диаметром 5
мм, стеклянная «глазчатая» полихромная бусина
диаметром 6,5 мм) (к. о. 106), массивная подпря-
моугольная в плане и пирамидальная в сечении
подвеска (наконечник ремня или пуговица?), раз-
мером 19x19x19 мм (к. о. 107) (рис. 57.4-6). Дата
погребения - I в. н. э.
Гробница 19/2000
Ограбленная в древности гробница 19, впущен-
ная в заполнение дромоса склепа 3, найдена на
глубине 0,82 м. Ориентация овальной могильной
ямы с заплечиками - ЮЗ-СВ (рис. 7, 59). Ее раз-
меры: длина - 1,85 м, ширина - 0,52 м, глубина
- 0,34 м. Три плиты перекрытия сдвинуты на се-
383
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
веро-восток. Скелет захороненного не сохранился.
В переотложенном перекопами светло-коричневом
заполнении найдены: костяное колесико с отвер-
стием по центру, диаметром 23 мм, толщиной 6-
8 мм (к. о. 63) - ограничитель или фиксатор на
веретено(?); незамкнутый проволочный браслет с
расплющенными кончиками и следами гравиров-
ки в виде точечного орнамента на внешней сторо-
не (к. о. 64), медная фибула с обломанной иглой,
длиной 32 мм (к. о. 65), внешне она напоминает
смычковые фибулы I-III вв. [Амброз, 1966, с. 48,
табл. 6.13] (рис. 59.1-3). А. А. Масленников фибу-
лу сходной формы отнес к периоду I в. до н. э. - I
в. н. э. или «...несколько позднее» [2000, с. 152,
табл. XV. 11]. Обломки черепной коробки в восточ-
ной части могилы, возможно, свидетельствуют о
соответствующей ориентации умершего. В районе
головы найдены 9 бусин: большая ребристая из
египетского фаянса голубого цвета диаметром 19
Рис. 60. Ожерелье из гробницы 19.
Рис. 61. Гробница 20 (склеп 2). План и разрезы.
384
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 62.1-2 Гробница 20 (склеп 2).
Вид с северо-запада на погребальную камеру
склепа 2. На дальнем плане - разрушенная лежан-
ка. Вид с северо-востока на закладную плиту погре-
бальной камеры.
Рис. 63. Дромос гробницы 20 (склепа 2). Вид с севе-
ро-запада.
мм; четыре черные лигнитовые округлой формы
диаметром 7 мм; две стеклянные «глазчатые» бу-
сины диаметром 14 и 17 мм; одна стеклянная в
виде трубочки прямоугольного сечения длиной 14
мм (к. о. 108а) (рис. 60).
Данное погребение, прорезающее заполнение
дромоса, принципиально важно для понимания
локальной стратиграфии участка некрополя и
времени функционирования склепа. Вполне оче-
видно, что разборка дромоса, а возможно и всего
склепа 1, произошла достаточно рано - ко II веку
нашей эры. На первый взгляд, этому противоречат
датировки некоторых вещей из заполнения пог-
ребальной камеры склепы 1: лучковая подвязная
фибула с фигурной обмоткой (к. о. 60), датируе-
мая традиционно концом П-Ш вв. н. э. [Амброз,
1966, с. 51, табл. 9.12]. Противоречие будет снято,
если датировка материала из погребения окажет-
ся более поздней или будет пересмотрена (в сторо-
ну удревнения) дата упомянутой выше подвязная
фибула с фигурной обмоткой.
Гробница 20/2000/2002
Гробница 20 - однокамерный каменный склеп
с дромосом - выявлена на глубине 0,62-0,98 м
западнее погребений 12-14 (рис. 7, 61-62). Склеп
ограблен в древности. Погребальная камера была
раскопана целиком в 2000 г, а дромос - в 2002 г.
Данная гробница представляла собой каменное
строение, состоящее из дромоса и прямоугольной
погребальной камеры, ориентированных по линии
ЮЗЗ-СВВ (рис. 7, 61-63).
Дромос склепа 2 в плане представлял собой
яму трапециевидных очертаний. Его длина - 2,68
м, ширина в начале - 1,42 м, у входа в погребаль-
ную камеру - около 2,0-2,10 м. Дромос целиком
выкопан в материковой глине. Его глубина у пог-
ребальной камеры достигала 1,64 м. Дромос имел
несколько небольших уступов на дне высотой до
0,20-0,30 м, возможно, для деревянных ступеней.
Перед входом в камеру дно было почти горизон-
тальным. Его покрывали последовательные тон-
кие прослойки щебенистого, глинистого и золис-
того грунта, разделенные натечными лессовыми
прослойками. Совокупная мощность отложений
достигала - 0,12-0,36 м. Их формирование сле-
дует относить к времени постройки и последую-
щей эксплуатации склепа. Особенно выделялись
сильно утоптанные золистая и желтая прослойки
(толщиной 0,06-0,12 м) (рис. 61). В этих напласто-
385
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспо]
ваниях находок не было, за исключением втоптан-
ных мелких костей животных и стенок амфор.
В южном борту дромоса, вплотную к стенам
погребальной камеры, обнаружена ниша (0,68x0,39
м) в виде небольшого подбоя неправильной оваль-
ной в плане формы. Ее высота - 0,21-0,60 м. Она
располагалась на 0,20 м выше дна дромоса и на
0,13 выше плиты порога камеры. В нише на тон-
кой (2-3 мм) прослойке золы и кусочками мелкого
стекловидного шлака лежали части туши барана:
правая лопатка, несколько ребер и позвоночник,
сохранивший порядок сочленения, правая часть
нижней челюсти, зубами обращенная к дромосу
(рис. 61, 63). Ниша заложена мелким и средним
бутовым камнем на желтой глине. Вероятно, не
случайно, что с правой стороны стены дромоса
были захоронены части правой половины туши
животного. Интересно, что в погребальной камере
с этой же стороны была сооружена лежанка.
Дромос заполнял натечный серо-желтый,
средней плотности грунт с большим количест-
вом известковой крошки, костями животных и
обломками керамики рубежа нашей эры - I II
вв., отдельными целыми и фрагментированными
сырцовыми кирпичами (от разрушенных стен или
перекрытия дромоса?) (рис. 61, 63). Здесь найде-
ны венчик кувшина красной глины, унгвентарий
красной глины с округлым туловом и плоским
донцем высотой 102 мм (к. о. 21), профильные
части краснолаковых открытых сосудов и таре-
лок I-П вв. (рис. 64.1-6). Краснолаковая тарелка
[Hayes, 1985, форма II; Журавлев, в печати, фор-
ма 9] определяет дату в пределах первой полови-
ны II в. н. э. Горлышко унгвентария удлиненное,
тулово - грушевидное, донце - плоское, неболь-
шого диаметра. В некрополях Боспора подобные
сосуды обычны для могил первой половины I в. н.
э. [Корпусова, 1983, с. 47, 53, 140]. Напомню, что
отдельные исследователи полагают возможным
датировать стеклянные унгвентарии такой формы
серединой - второй половиной I в. н. э. [Кунина,
1997, с. 324-327, №361, 363].
Со стороны дромоса вход в погребальную
камеру закрывала поставленная на ребро из-
вестняковая плита подпрямоугольной формы
(1,28x0,96x0,30 м). Пространство между плитой и
стенами камеры заполняли мелкие бутовые кам-
ни на желтой глине. Подошвой плиты послужила
прослойка золистого желто-коричневого грунта
толщиной 0,15 м. Закладную плиту подпирал из-
вестняковый блок подквадратной формы меныпи:
размеров (0,64x0,63-0,65x0,32 м).
Прямоугольная в плане погребальная камера
размером 3,20x2,15 м, глубиной не менее 1,80-1,8!
м, имела площадь около 6,9 м2. Перед возведени
ем каменных стен склепа 20 в материковом грунт*
был выкопан котлован длиной более 5-7 м, шири
ной 3,35 м. Дно котлована - выровненная мате
риковая глина. Поверх нее располагался тонки!
слой утоптанного серого грунта 1-3 мм - пол каме
ры, значительно поврежденный норами грызунов
Он открыт на глубине 2,09 м от поверхности. Ка
менная облицовка котлована представляла собо!
однолицевую орфостатную однорядную однослой
ную постелистую кладку из средних по размер:
квадров белого известняка (0,64x0,44/0,45x0,51
м; 0,70x0,56x0,52 м; 0,60x0,48x0,54 м). Угль
Рис. 64. Находки из погребения 20.
386
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 65. Находки из погребения 20
кладки сложены встык. Сохранилось три-четыре
вертикальных ряда кладки высотой до 1,40 м.
Плиты положены насухо, ряды выровнены. Камни
необработанной стороной обращены к бортам кот-
лована. Подтеска внешней поверхности плит ме-
нее тщательная, чем в склепе 3. Следов побелки,
штукатурки, раскраски также не зафиксировано.
Ширина прохода в погребальную камеру,
оформленного квадрами и вертикально установ-
ленными плитами, - 0,95 м, высота - не менее
1,08 м. Для установки верхних плит перекрытия
в южной плите проема сделана специальная под-
теска, длиной 0,28 м, глубиной 0,12 м. Со стороны
дромоса вход закрывала поставленная на ребро из-
вестняковая плита подпрямоугольной
формы (1,28x0,96x0,30 м). Ее подош-
вой послужила прослойка золистого
желто-коричневого грунта, толщиной
0,15 м.
Пол камеры располагался ниже
проема на 0,44 м. Вдоль южного бор-
та склепа была устроена каменная ле-
жанка для гроба или погребального
ложа. Она представляла собой извес-
тняковую плиту (1,76x0,58/0,70x0,25
м), уложенную горизонтально на три
вертикально установленных плиты,
высотой около 0,80 м, которые одной
стороной упирались в южную стену
склепа. Восточная опорная плита в
древности сдвинулась, что повлекло
разрушение лежанки в результате раз-
лома верхней плиты (рис. 7, 61-62).
Склеп был ограблен через пролом
свода. В последующее время кладки
его стен частично выбраны, перекры-
тие полностью разобрано. Выборки за-
сыпаны глинистым грунтом с линзами
чернозема, большим количеством щеб-
ня и битого камня. Грабительскими пе-
рекопами захоронения в склепе были
полностью уничтожены, кости погре-
бенных изломаны. Количество покой-
ных, их ориентацию, особенности пог-
ребального обряда точно восстановить
не удалось. По меньшей мере, опреде-
лено не менее семи индивидов: трех
мужчин, двух женщин и двух детей.
Находки в слое заполнения фрагмен-
тированы, обломки керамики с пола
погребальной камеры и под лежанкой и из толщи
заполнения иногда подходили друг другу (рис. 65).
При исследовании погребения 20 обнаруже-
ны: стенки красно-и светлоглиняных античных
амфор, ручка амфоры красно-коричневой глины,
край лепного горшка серой глины, профиль горла
кувшина(?) коричнево-розовой глины (п. о. 830),
разбитая краснолаковая тарелка на низком кру-
говом поддоне, отогнутым наружу краем, светло-
бежевой чистой глины и вытертым красно-бурым
лаком плохого качества (высотой 31 мм, диамет-
ром устья 171 мм, дна - 94 мм) (к. о. 99); профиль
краснолаковой чаши с высокими бортами с крас-
но-бурым блестящим, плотным лаком хорошего
387
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
качества (к. о. 101), высотой 56 мм,
диаметром устья 105 мм, дна - 24 мм;
часть бортика краснолакового откры-
того сосуда со змеевидной ручкой-при-
хваткой, расположенной на внешней
поверхности бортика немного ниже
края (рис. 65.1-5). Кроме того най-
дены венчики, стенки и донца стек-
лянных сосудов из светло-голубого и
зеленоватого прозрачного стекла (рис.
117.6), маловыразительные фрагмен-
ты изделий из металла. Отмечу наход-
ки обломков бронзовых и серебряной
сережек (п. о. 909, 818, 814), мелкие
обломки бронзовых фибул, обломки
браслета из круглой в сечении брон-
зовой проволоки (рис. 65.7-8). Выде-
лялись находки целых и значительно
поврежденных колец и перстней - се-
ребряное кольцо с овальной стеклян-
ной вставкой светло-рубиного цвета (к.
о. 80), бронзовый перстень с литиком
из белого прозрачного стекла с тон-
ким врезным изображением профиля
головы богини Афины(?)16(к. о. 81),
бронзовый перстень с овальным щит-
ком (п. о. 910), серебряный массивный
перстень с овальным щитком и утра-
ченной круглой вставкой (рис. 65.9).
В грунте под лежанкой найден
бронзовый засов ларца или шкатулки
с крестовидной выемкой и частью же-
лезного штифта замка (к. о. 91) (рис.
65.10). Металлические части шкату-
лок являются довольно частыми на-
ходками в погребениях I-П вв. н. [Со-
кольский, 1971, с. 123 и сл., рис. 41;
Сымонович, 1983, с. 88 и сл., табл.
XXIV; Масленников, 2000, с. 188,
табл. XIII.19-21]. Длина засова - 44
мм, толщиной 4 мм. Здесь же были
с
Рис. 66. План, разрезы погребения 21. Находки из погребения 21.
обнаружены бронзовая бесформенная пластина
с круглым отверстием, железный черешковый
трех лопастной наконечник стрелы с острием, дли-
ной 33 мм (к. о.92), коррозированные железные
петли от ларца или саркофага (к. о. 91а), желез-
ный гвоздь и обломки железного ножа с прямой
спинкой (рис. 65.11-15). От ожерелий или нашив-
ных украшений в заполнении склепа собрано 11
разрозненных бусин, из них - две округлые сер-
доликовые диаметром 5 и 8 мм, две уплощенные
овальные из янтаря длиной 15-16 мм, четыре ок-
руглые уплощенные лигнитовые диаметром 7 мм,
две стеклянные в форме цилиндра диаметром 5-
5,5 мм (к. о. 112).
16 Длинные волосы, заплетенные в косу, обрамляют голову женщины и спускаются вниз по шее. Голова, укра-
шенная диадемой(?), возможно, покрыта головным убором с гладкой поверхностью (шлемом?).
388
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Датировка погребения 20. Наиболее поздние
находки из заполнения склепа относятся к концу
I в. н. э. - второй-третьей четверти II в. н. э.
Гробница 21/2000
Пробитое грабительским лазом перекрытие
гробницы 21 найдено южнее погребений 24, 26 на
глубине 1,65 м от современной поверхности (рис.
7, 66-67). Перекрытие состояло из трех фрагмен-
тированных надгробных памятников вторичного
использования, снятых с более ранних погребе-
ний (рис. 67). Могильная яма, в плане имевшая
подпрямоугольную форму, ориентирована по оси
ЮЗЗ-СВВ Ее размеры: длина - 2,36 м, ширина
- 0,68/0,96 м, глубина - 0,94/1,10 м. Заплечики
широкие - 0,18-0,23 м (северный борт), 0,49-0,55
м (южный борт). Дно находилось на глубине 2,80
м от поверхности. На дне имелись выемки (глуби-
ной 0,12-0,14 м) под ножки саркофага или погре-
бального ложа. Его длина была не менее 2,10 м,
ширина - 0,90 м.
В рыхлом глинистом заполнении могилы жел-
то-коричневого цвета с прослойками гумуса най-
дены маловыразительные обломки керамики пер-
вых веков н. э. - стенки, несколько ручек амфор и
простой гончарной керамики, часть дна кувшина
коричневой глины, венчики лепных горшков се-
рой глины, стенки и края красно-и коричневола-
ковых открытых сосудов I-П вв. н. э. (рис. 66). От
захоронения ничего не осталось, за исключением
разрозненных и фрагментированных костей двух
взрослых (мужчины и женщины), встреченных в
толще могильного заполнения.
Особый интерес вызывает перекрытие моги-
лы (рис. 66-67). Восточная и центральная плиты
перекрытия (1,02x0,71x0,26 м; 1,05x0,84x0,46
м) представляли собой распиленные основания
стел без рельефов и надписей. Они были изготов-
лены из массивных плит плотного серого извест-
няка, поверхность которых обработана довольно
небрежно (особенно в нижней части плит, кото-
рые были, вероятно, заглублены в грунт), при-
чем были видны следы инструментов в виде уз-
ких длинных полос, шириной 2-3 см. В средней
плите имелась по центру выборка (0,61x0,35 м,
глубиной 0,15 м).
Западная плита (длиной 1,14/1,365 м, шири-
ной внизу - 0,624 м, вверху-0,6003 м, толщиной
0,176 м) являлась оббитой с торцов надгробной
стелой (к. о. 88) (рис. 68). Верх ее надломан. В из-
ломе четко просматривалась палеонтологическая
окаменелость - полный скелет какого-то неболь-
шого доисторического животного (динозавра?)
- лопатка, ребра, позвоночник (рис. 69).
На лицевой стороне стелы, тщательно обрабо-
танной, высечен двухъярусный рельеф, а под ним
- четырехстрочная надпись древнегреческом язы-
ке, включавшая три имени:
• TIBIAIQNYEIOY
KAIYOIAIEAKOE
КАШАААФ(ОУ?..)
XAIPETE
Шрифт довольно четкий, характерный для
надписей I-П вв. н. э. Высота букв - 3-4 см. Три
верхних строчки выдержаны по линейки (хорошо
заметны очерченные тонким резцом линии - гра-
ницы полос), буквы нижней четвертой строчки
немного уходят вверх, что свидетельствует о ее
более позднем появлении. Нижняя строчка высе-
чена, очевидна, другим человеком, имевшим худ-
шую квалификацию. По-видимому, стела стояла
на могиле некого Состибия, сына Диониса, и двух
его сыновей - Дисака и Падафа(?). Обращают на
себя внимание ошибки в правописании имен. Все
они, по-видимому, негреческого происхождения,
за исключением теофорного отчества Состибия.
Рельеф стелы довольно глубокий - до 40 мм.
Размеры рамки нижнего изображения - 380x520
мм. От верхнего его отделял бортик шириной 35
мм. Верхнее изображение сбито, поэтому извест-
на только ширина его рамки - 370-380 мм. Рель-
еф поврежден, отдельные детали изображений не
сохранились, так как стела носила следы наме-
ренных или случайных повреждений. На верхнем
ярусе оказались частично сбитымй фигурки всад-
ников, на нижнем - голова богини и лица всадни-
ков. Несмотря на это, изображение выразительно
и выполнено с большим мастерством, хотя и не-
которым схематизмом, типичным для надгробий
первых веков н. э. Всадники изваяны в разво-
роте s, на спокойно стоящих, взнузданных ло-
шадях, хорошо заметны элементы узды, складки
одеяния, оружие (колчаны, луки, мечи, пика)17.
На верхнем ярусе стелы изваяны два всадни-
ка, обращенные лицом друг к другу, вооруженные
и одетые «по-боспорски». Они сидят на лошадях
17 Попытка передать изображение в s посредством искажения пропорций действующих лиц не очень удалась.
Это касается прежде всего правой ноги всадников, выступающей из-за груди лошади.
389
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
с прямым корпусом. Доспехи не заметны, четко
переданы только короткие плащи(?), переброшен-
ные через правое плечо воинов. Ноги их согнуты в
коленях, плотно охватывают круп лошади. Левой
рукой всадники удерживают на холке лошадей
поводья. Правые руки были согнуты в локте, оче-
видно, подняты вверх, но в целом положение их не
ясно, так как стела повреждена. Седла, если они
были, скрыты складками одежды. С левой сторо-
ны всадников, к седлу(?), приторочены колчаны,
в которых находились луки. Под ними заметны
ножны прямых мечей средней длины.
Кони под всадниками стоят в спокойных по-
зах, поводья немного ослаблены, поэтому головы
лошадей слегка опущены. Грива, видимо, ко-
роткая, хвосты, напротив, очень длинные. Кони
стройные, высокие, с небольшими головами. Судя
по всему, они относились к элитным высокорос-
лым лошадям, напоминающих современных ахал-
текинцев и выведенных от последних английских
и арабских скакунов [Кузьмина, 1977, с. 89]. Они,
отличались выносливостью, крупным ростом и
быстротой, и использовались, прежде всего, ка-
тафрактариями [ср.: Десятчиков, 1972, с. 73-77;
Шургая, 1983, с. 98-99, рис. 4; Яйленко, 1987,
с. 152, рис. 6; Пугаченкова, 1966, рис. 3.1, б,
4-7, 12; Ростовцев, 1913, табл. LXIV, LXXVIII,
LXXIX, LXXXIV, LXXXVHI, Дворниченко, Федо-
ров-Давыдов, 1989, рис. 5; Дашевская, 1962, рис.
7.7, 11, 12, 14; Горончаровский, 1993, с. 79; 2001;
Диатроптов, 2001]. Аналогичной породы были ло-
шади, изображенные на известной стеле Страто-
ника из Керчи [Максимова, Наливкина, 1955, с.
312, рис. 23]. Правда, в нашем случае, фигурки
животных изваяны с большим умением и мень-
шим схематизмом.
В нижней части стелы, с левой стороны, вы-
резан всадник, аналогичный первым двум. В пра-
вой руке он держит длинную пику с массивным
треугольным наконечником, которая под углом
упирается в землю. Возможно, всадники верхнего
изображения также держали пики.
Напротив всадника высечена женская фигура
- «богиня», одетая в богатое одеяние, красивыми
складками, ниспадающими по ее фигуре. Она вос-
седает на парадном кресле с высокой прямой про-
филированной спинкой и резными ножками. Ноги
♦богини», по-видимому, находились на небольшой
Рис. 69. Палеонтологическая окаменелость в изломе
верхней части стелы из погребения 21.
скамеечке. Ее правая рука была под одеянием, а
левая поднята к подбородку.
Боковые стороны кресла, завершенные каким-
то изображением (головы животных?), оформле-
ны прямыми поручнями, поддержанными двумя
стойками. На кресле имелась мягкая подушка,
без прогибов, выровненное положение которой по-
казывает, что сиденье кресла было жестким, из
досок, сплошной сетки или решетки. Изображе-
ния таких кресел встречались на боспорских над-
гробиях с середины I в. н. э.- по начало II в. н. э.
[Сокольский, 1971, с. 104, табл. VII.2-3; тип 3.1]18.
Немного впереди кресла, закрывая его заднюю
ножку, изображена непропорционально маленькая
фигурка служанки, одетая в длинное облачение.
Перед собой она держала шкатулку с дарами(?).
В нижнем ярусе стелы изображение всадника
и тем более служанки заметно меньше, чем «бо-
гини». Таким несложным иконографическим при-
емом мастер подчеркивал доминирующее значение
«богини» над фигурами всадника и служанки, что
должно было говорить зрителю о ее главной роли
в сюжете (и в потустороннем мире?).
Если следовать сюжету рельефа буквально, то
можно предполагать, что указанные лица были
воинами-кавалеристами. Этому не противоречат
находки на некрополе захоронений лошадей со
следами прижизненных боевых травм. Впрочем,
скептики могут здесь увидеть типичный случай
героизации умерших в облике всадников, что
вполне соответствовало сакральным представле-
18 Кресла на Боспоре изображались на надгробиях в период I в. до н. э.-П вв. н. э. Они отличались друг от друга
формой, размером, техникой изготовления [Сокольский, 1971, с. 104, табл. VI-VII].
390
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 70. Антропоморфная стела
из заклада гробницы 21
ниям греков и варваров, связанных с хтонически-
ми культами и созданными на их основе мифоло-
гическими образами коней и всадников [Крыкин,
1993, с. 218 и сл.]. Изображения всадников прояв-
ляли связь героизированного умершего с конем и
почитание местным населением героев и героизи-
рованных умерших в виде всадников [Диатроптов,
2001, с. 78 и сл.].
Как бы там ни было, противоречия здесь нет:
героизированный сюжет стелы вполне мог соот-
ветствовать реальному захоронению боспорских
кавалеристов. Впрочем, где находилась их могила
неизвестно, так как стела обнаружена во вторич-
ном использовании. Повреждения на «надгробии
кавалеристов» показывают, что их могила была
осквернена, стела грубо выломана из гнезда. При
перемещении изображения на ней оббились, а
при опускании на заплечики могилы 21 еще от-
кололась и часть верха. Подобные действия на не-
крополе, связанные с разорением и осквернением
могил, возможно, говорят о смене населения на
городище Артезиан. Косвенные данные позволяют
датировать это событие первым веком нашей эры
и не исключено, что его можно связывать с собы-
тиями гражданской войны между царем Митрида-
том и его братом Котисом, в которую вмешались
римляне.
В перекрытии могилы 21 стела лежала лице-
вой частью вверх. Снизу ее поддерживала другая
антропоморфная стела, установленная в качест-
ве подпорки поперек могилы на боковую грань,
вплотную с ее западным бортом (рис. 66-67). Ма-
териалом для последней стелы послужила плита
рыхлого желтовато-белого ракушечника длиной
0,88 м, шириной 0,40 м, толщиной 0,23 м (к. о.
89) (рис. 70). Изображений и надписей на поверх-
ности стелы не зафиксировано. Верхняя ее часть
высечена в форме головы, плавно переходящей в
прямые «плечи».
Гробница 22/2000
Ограбленная в древности гробница 22 открыта
по нарушенным плитам перекрытия на глубине
0,52 м от поверхности, восточнее погребений 18,
25, на участке 12 (рис. 7, 71-72). Перекрытие мо-
гилы состояло, по-видимому, из трех грубо око-
лотых плит неправильной формы, которые распо-
лагалась на заплечиках, шириной 0,09-0,12 м. В
узких торцевых частях могилы их поддерживали
небольшие вертикально установленные плиты.
В плане могильная яма имела форму вытяну-
того с ЮЗ на СВ четырехугольника с округленны-
ми углами. Ее длина - 2,44 м, ширина - 0,58 м,
ширина заплечиков - 0,15-0,17 м, глубина - 0,76
(от заплечиков - 0,23 м). Дно располагалось на
глубине 1,77 м. В желто-коричневом переотложен-
ном заполнении кроме бронзовой округлой пряж-
ки (от обуви?) овальной формы (к. о. 117) ничего
не обнаружено (рис. 71.1-1). От скелета взрослой
женщины сохранились только кости параллельно
лежащих ног, на основании расположения кото-
рых можно предполагать, что умершая была по-
хоронена на спине, головой на восток, лицом на
запад (рис. 71-72).
В ногах найден опрокинутый набок кувшин
из прозрачного зеленоватого стекла, высотой 218
мм. Дно сильно вогнуто, его диаметр - 68 мм.
Ручка толщиной 16 мм профилирована, изящно
изогнута, верхней частью возвышалась над устьем
сосуда (к. о. 98) (рис. 71.2). Максимальный диа-
метр немного деформированного тулова кувши-
на достигал 94 мм. Кувшины такой формы часто
встречаются в некрополях боспорских городов П
в. н. э. [Сорокина, 1977, с. 130]. Наиболее близкой
аналогией является кувшин первой половины II
в. н. э. из некрополя Пантикапея, находящийся
в собрании Государственного Эрмитажа [Кунина,
1997, с. 307, №263].
Гробница 22.1/2000
Севернее могилы 22 найдена расположенная
параллельно с ней более ранняя гробница 22-1,
которая ориентирована продольной осью в том же
391
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
направлении - ЮЗ-СВ (рис. 7, 71-72).
Каменное перекрытие из двух
больших плит (0,98x0,65 х0,26 м;
0,86x0,58x0,18 м), установленных
на заплечики, шириной до 0,16 м,
находилось на глубине 0,76 м от по-
верхности. Овальная в плане и трапе-
циевидная в разрезе могильная яма
выкопана в материковом грунте. Ее
размеры: длина 2,36 м, ширина - 0,60
м, глубина - 0,60-0,62 м. Дно выяв-
лено на глубине 1,60 м. Внутри моги-
лу заполнял рыхлый светло-желтый
грунт, без находок.
На дне могильной ямы находился
сильно поврежденный скелет взрос-
лой женщины (длиной 1,48 м), на
спине, головой на северо-восток, ли-
цом на юго-запад. Череп раздавлен.
Руки, очевидно, были вытянуты вдоль
корпуса, ноги перекрещены в голени,
правая нога прямо, левая немного со-
гнута в колене ноги и находилась под
правой ногой (рис. 7, 71-72).
При расчистке костей черепа най-
дены четыре растрескавшиеся бусин-
ки - мелкий бисер, изготовленный из
пасты зеленоватого цвета.
Гробница 23/2000
Гробница 23 найдено на участ-
ке 10, к востоку от погребения 10,
на глубине 0,77 м (рис. 7, 73-74).
Типом погребального сооружения
является могильная яма с заплечи-
ками. В плане могила имела подче-
тырехугольную форму, округлен-
ные углы. Ее размеры: длина 1,32
м, ширина - 0,34 м, глубина - 0,56 м. Ширина
заплечиков - 0,24-0,28 м. Гробница вытянуто
по линии ЮЗЗ-СВВ. Восточная часть могилы
срезана гробницам 23-1.
Четыре плиты перекрытия неправильной тра-
пециевидной формы продавлены внутрь. Внутри
могилу заполнял плотный светло-желтый грунт,
без находок. На дне могильной ямы находился
сильно разрушенный скелет подростка (длиной
1,24 м), на спине, головой на северо-восток, ли-
цом на юго-запад. Череп раздавлен, он покоился
на уступе из грунта, высотой 3-5 см. Кисти рук
Рис. 71. План, разрезы гробниц 22, 22.1. Находки из гробниц.
находились на лобковых костях таза, ноги лежали
прямо, почти параллельно друг другу. Первона-
чальное положение костей нарушено норами гры-
зунов. Инвентаря не найдено.
Гробница 23.1/2000
К северо-востоку от могилы 23 располагалась
более поздняя гробница 23.1 (рис. 7, 73-74). Гроб-
ница полностью ограблена, плиты перекрытия
подняты, темно-коричневое заполнение могилы
перемешано с гумусом, костяк не сохранился, ин-
вентаря не было.
392
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 73. План и разрезы гробниц 23 и 23.1.
Рис. 74.1-2 Гробницы 23 и 23.1. Каменное перекрытие с востока-
северо-востока.
2,36 м. Ее размеры: длина - 2,12 м,
ширина - 0,52 м, глубина - 0,63 м
(от заплечиков), ширина заплечиков
- 0,07-0,12 м.
Гробница 24/2000
Ограбленная в древности гробница
24 с захоронением ребенка открыта по
плитам перекрытия на глубине 0,60 м
от поверхности, юго-западнее погребе-
ния 21 и западнее погребений 26 (рис.
7, 75-76). Перекрытие могилы из двух
грубо околотых плит неправильной
формы располагалось на заплечиках,
шириной 0,10-0,15 м. В плане мо-
гильная яма имела форму вытянутого
с ЮЗЗ на СВВ. Ее длина - 0,90 м, ши-
рина - 0,30 м, глубина - 0,26, шири-
на заплечиков - 0,15-0,17 м.
В желто-коричневом переотло-
женном заполнении найдены (в запад-
ной половине могилы) верхние части
кувшинов красно-коричневой глины,
краснолаковый канфар I в. н. э. с
утраченным сегментом борта и отби-
той ручкой, высотой 75 мм (к. о 100)
(рис. 77). Подобные сосуды в могиль-
нике Бельбек IV датируются концом
I - началом II вв. н. э. [Журавлев, в
печати]. Костяк не сохранился. Дата
погребения, видимо, не выходит за
пределы первого века н. э. - начала
II вв. н. э.
Гробница 25/2000
Северо-восточнее могилы 24 най-
дена расположенная параллельно с
ней более ранняя гробница 25, которая
продольной осью ориентирована по
направлению - ЮЗ-СВ (рис. 7, 75-76).
Каменное перекрытие находилось
на глубине 1,28 м поверхности. Его об-
разовывали три или четыре плиты (in
situ осталась только восточная плита
- 0,95x0,55x0,24 м, остальные раско-
лоты грабителями). Они установлены
Могильная яма с заплечиками в плане име-
ла форму вытянутого овала, а в разрезе - форму
трапеции. Дно могильной ямы располагалось на
глубине 3,04 м, плиты перекрытия - на глубине
на заплечики шириной до 0,12 м. Овальная в пла-
не и трапециевидная в разрезе могильная яма со
скошенными бортиками выкопана в материковом
грунте. Ее размер: длина - 1,72 м (вверху), - 1,32
393
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
(внизу), ширина - 0,72/0,40 м, глу-
бина - 0,68-0,71 м. Внутри могилу
заполнял рыхлый коричнево-желтый
грунт, без находок.
От скелетов четырех человек: двух
взрослых, подросткаиребенка сохрани-
лись только разрозненные фрагменти-
рованные кости в заполнении могилы.
Гробница 26/2000
Ограбленная гробница 26 найдена
между погребениями 21 и 25 на глу-
бине 0,77 м (рис. 7, 75-76). Она вытя-
нута по линии З-В. Типом погребаль-
ного сооружения являлась могильная
яма с заплечиками. В плане могила
имела подчетырехугольную форму,
округленные углы. Ее борта сужались
ПЛАН И РАЗРЕЗЫ
ПОГРЕБЕНИЙ 24-26
РАЗРЕЗ ПОГРЕБЕНИЯ 24 ПО ОСИ АА1
РАЗРЕЗ ПОГРЕБЕНИЯ 25
ПО ОСИ АА1, ВВ1
Рис. 75. План, разрезы гробниц 24-26.
книзу. Длина могилы - 2,44 м, ши-
рина - 0,92 м, глубина - 0,76-0,78 м.
Ширина заплечиков - 0,19-0,32 м.
Четыре плиты перекрытия неправильной тра-
пециевидной формы смещены. Восточная плита
сдвинута и через образовавшееся отверстие погре-
бение 26 было ограблено. Внутри могилу заполнял
коричневый грунт с затеками гумуса. В ее углах
обнаружены беспорядочно сваленные кости взрос-
лого и ребенка, положение и ориентировку ске-
летов установить не удалось. Из сопровождающе-
го инвентаря сохранились две бусины: округлая
сердоликовая диаметром 6 мм, янтарная в форме
цилиндра длиной 13 мм (к. о. 113), нижняя часть
бронзового колечка.
Гробница 27/2000
Детская гробница 27 найдена по каменному
перекрытию, северо-западнее дромоса погре-
бения 3, на глубине 1,60 м от поверхности, в
материковом слое С (рис. 7, 78-79). Могильное
пятно было зафиксировано на глубине 0,56 м
от поверхности, но ниже не читалось. Погре-
бальное сооружение - грунтовая могила с за-
плечиками, шириной до 0,20 м. На заплечиках
располагались три известняковые плиты. Две
из них - неправильной полигональной формы
(0,90х,0,45х0,21 м; 1,02x0,51x0,19 м), третья -
каплевидной формы (0,74x0,42/0,14x0,12-0,14
м) - являлась антропоморфным изображением
и использовалась, очевидно, вторично (к. о. 90)
(рис. 78).
Рис. 76. Погребения 24-26. Вид с запада до и после
снятия плит перекрытия.
394
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 77. Находки из погребения 24
После снятия перекрытия открылась подпря-
моугольная в плане и сечении камера, с округлен-
ными углами, вытянутая по линии юго-запад-севе-
ро-восток. Ее размеры: длина 1,12 м, ширина - 0,32
м, глубина - 0,24 м. Внутри она была заполнена
рыхлым желто-коричневым грунтом, без находок.
На дне могилы, обнаруженном на глубине
1,40 м от поверхности, расчищен скелет ребенка
плохой сохранности, лежащий на спине, головой
на северо-восток, лицом на юго-запад, руки вдоль
корпуса, ноги прямо. В верхней части груди умер-
шего найдена бронзовая лучковая фибула длиной
41 мм (к. о. 93) I в. н. э. [Амброз, 1966, с. 48, табл.
9.2], бронзовые колокольчики диаметром 16 и 20
мм (к. о. 94-95); на запястье левой руки - про-
волочный браслет, диаметром 40 мм, из тонкой
проволоки прямоугольного сечения (к. о. 96) (рис.
78.1-3, 79). Кроме того, в области груди обнару-
жено ожерелье из трех подвесок из египетского
фаянса бирюзового цвета (две - с изображением
Беса, длиной 25 и 33 мм, одна - с фигуркой льва,
лежащего на прямоугольной плакетке, длиной 23
мм), и трех сточенных зубов животных, длиной
21, 23, 25 мм (к. о. 114) (рис. 78, 80). Обраща-
ет внимание на себя внимание подвески из зубов
животных, имеющих неправильную каплевидную
форму. Возможно, это обереги, напоминающие
мужские гениталии, были связаны с половой ма-
гией и культом воспроизводящих сил природы.
Подобная подвеска (к. о. 115/2006) найдена в
2006 г. в погребении 202 на раскопе 10. Она изго-
товлена из бронзы.
Пронизи в виде львов относят к периоду I-II
вв. н. э. [Алексеева, 1975, с. 44 и сл., тип 686].
Аналогичная подвеска (к. о. 85/2004) была най-
дена в пожарище 44-45 гг. н. э. «Цитадели» го-
родища Артезиан в 2004 г. На основании данного
хронологического индикатора можно полагать,
что погребение 27 не выходит за пределы I в. н. э.
Этому не противоречат и датировки других нахо-
док из погребения 27.
Над плитами перекрытия обнаружено брон-
зовое массивное кольцо (лучника?) с небольшим
отверстием и небольшой овальной выемкой на
внешней стороне диаметром 28 мм (к. о. 83) (рис.
78.4). Возможно, оно попало в засыпь могильной
ямы из другого погребения.
Гробница 28/2000
Ограбленная гробница 28 располагалась север-
нее погребения 27, на участке 12, между погребе-
ниями 21 и 25, на глубине 0,77 м (рис. 7, 79, 81).
Могила вытянута по линии ЮЗЗ-СВВ. Погребаль-
ная яма овальной в плане формы с заплечиками
(шириной 0,24-0,32 м) была перекрыта тремя из-
вестняковыми плитами неправильной трапецие-
видной формы (0,85x0,430x0,21 м; 0,68x0,40x0,19
м; 0,89x0,45x0,29 м). Западная из них сдвинута
и пробита грабительским лазом. Восточная плита
была укреплена мелким бутом.
На непотревоженных плитах обнаружены раз-
розненные кости лошади и собаки. Кости лошади
попали из пробитого грабительским лазом сосед-
него погребения 130. Захоронения собак нередко
встречались в скифских некрополях [Сымонович,
1983, с. 77 и сл.; Емец, Масленников, 1991; Стоя-
нов, 1999, с. 308 и сл.]. Найдены они и на некро-
поле Артезиан. В данном же случае захоронение
собаки было полностью разрушено и сложно ска-
зать, насколько найденный остеологический мате-
риал можно соотнести с гробницей 28.
Поверхность плит находилась на глубине 1,00
м от поверхности, дно - 2,34-2,36 м. Борта мо-
гилы сужались книзу. Длина могилы - 1,72 м,
ширина 0,56 м, глубина - 1,16 м. Внутри ее за-
полнял коричневый грунт. Костяк не сохранился,
погребальный инвентарь не обнаружен.
395
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Хронология погребальных комп-
лексов
На основании датировок погре-
бального инвентаря основной массив
погребальных объектов, выявленных
на раскопе 1 в 2000 г., относится к
периоду I-П вв. н. э. Для понимания
последовательности освоения терри-
тории некрополя и установления его
разновременных участков важны слу-
чаи взаимного перекрытия или проре-
зания одних погребальных сооруже-
ний другими.
По стратиграфическим наблюде-
ниям удалось зафиксировать следую-
щие погребения, поврежденные при
устройстве поздних могил:
1	. гробница 10 прорезана более
поздним захоронением 11;
2	.гробница 13.1 прорезана погре-
бением 13.2;
З	.детская гробница 9.1 частично
срезана погребением 9;
4	.детская гробница 9.2 прорезана
погребениями 9 и 5;
5	.дромос склепа 1 (гробница 3)
пробит погребениями 3.1 и 19;
б	.синхронные гробницы 8 и 8.2
прорезаны погребением 8.1;
7	.гробница 18.1 прорезана моги-
лой 18;
8	.гробница 22.1 перекрыта погре-
бением 22;
Следует полагать на основании
данных стратиграфии раскопа 1, рас-
положения и ориентировки гробниц,
хронологии находок, что наиболее
ранними могилами явились погребе-
ния, устроенные по одной планировоч-
ной схеме с погребением 10. Это могилы 13 и 13.1.
Они образовывают компактную группу 1. Возмож-
но, это были могилы родственников. Гробницы - с
заплечиками и каменным плитовым перекрытием
- вытянуты по линии ССЗ-ЮЮВ. Покойные из мо-
гил этой группы обращены головой на ЮЮВ, ли-
цом на ССЗ. Датировка на основании погребально-
го инвентаря не выходит за пределы первого века
нашей эры. К сожалению, более точная датировка
погребений группы 1 оказалась невозможной по
причине варварского их ограбления в 2000 г.
РАЗРЕЗЫ ПО ОСЯМ АА1, ВВ1
ПОГРЕБЕНИЯ 27
БРОНЗОВЫЕ ИЗДЕЛИЯ:
1- фибула (к. о. 93);
2. колокольчики (к. о. 94-95);
3. браслет (к. о. 96);
4. кольцо (к. о. 83)
Рис. 78. План, разрез гробницы 27. Находки из погребения 27.
По-видимому, расположенная рядом, на 0,80-
1,20 к югу, от могил группы 1 детская гробница
14, появилась в близкое к ним время. К счастью,
этот уникальный погребальный комплекс уцелел
и не был разграблен. Могила необычна по ориен-
тировке (она вытянута е по линии С-Ю, ребенок в
ней был уложен головой на юг, лицом на север),
а также - по количеству и составу погребального
инвентаря. Находки из гробницы 14 относятся к
концу первого века до нашей эры - первому веку
нашей эры. Отмечу, что краснолаковый кувшин-
396
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Рис. 79. Гробница 27, 28 с севера. Каменные пере-
крытия погребений. На дальнем плане - гробница 3
(склеп 1).
Рис. 80. Находки из погребения 27.
чик с шаровидным туловом и высокой петлеоб-
разной ручкой из могилы 14 (к. о. 22) подобен
гончарному кувшину из погребения 13 (к. о. 25).
Вполне очевидно, что данные изделия производи-
лись по сходной технологической схеме. Одним
словом, вполне допустимо предположение о появ-
лении гробницы 14 в один хронологический пери-
од с могилами группы 1.
Так как погребения прорезаны более поздни-
ми могилами 11 и 13.2 второй половины I в. н.
э., можно говорить о датировке хронологической
группы 1 не позднее первой трети - середины пер-
вого века нашей эры. Их появление следует свя-
зывать с населением крепости до ее тотального
разгрома, относимого к периоду 44-45 гг. н. э.
На основании прорезания могил 10 и 13.1 пог-
ребениями 11 и 13.2 второй половины I в. н. э.
следует выделить более позднюю хронологичес-
кую группу 2. В ее состав входит большинство от-
крытых на раскопе 1 в 2000 г. захоронений (1-5,
7, 8, 8.2, 9, 15, 17-28). Все они ориентированы с
небольшими отклонениями по линии ЮЗ-СВ.
Группа 2 формировалась на протяжении до-
статочно долгого временного промежутка на гра-
нице I-П вв. н. э. За этот период на исследован-
ном участке некрополя образовалось несколько
скоплений. Первое из них располагалось вокруг
склепа 1 (гробницы 3), второе - северо-восточнее
склепа 2 (гробницы 20). Следует полагать, что
склепы явились «центрами притяжения» могил
хронологической группы 2. Некоторые гробницы
прорезали друг друга. Но не исключено, что выяв-
ленные случаи прорезания в группе 2 появились в
результате захоронения родственников на «семей-
ных» участках.
В группе 2 синхронны или близки по времени
гробницы 1-3, 4-5, 7, 8, 8.2, 9.1, 11, 15, 18.1, 20
(склеп 2), 22.1. Одним из значимых хронологи-
ческих индикаторов является медная монета царя
Аспурга (14-37 гг.), открытая при исследовании
гробницы 7. Она маркирует начальный этап фор-
мирования погребений группы 2. В целом воз-
никновение ранних могил группы 2 на основании
датировок инвентаря можно относить к периоду
первой-второй трети - середины I в. н. э.
Несколько позже ранних погребений группы 2
была сооружена гробница 9, датированная I-П вв.
н. э. При выкапывании ее могильного котлована
оказалось частично разрушенным детское захоро-
нение 9.1 с керамическим унгвентарием первой
397
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
половины I в. н. э. (к. о. 23) [Корпусо-
ва, 1983, с. 47, 53, 140]19.
Важно отметить, что в период экс-
плуатации склепа 1 периферийные
участки его дромоса были прорезаны
более поздними могилами 3.1 и 19. Они
выкопаны в забутовке между камен-
ными бортами дромоса и котлованом
под его фундамент. Эти могилы отно-
сятся к I-П вв. н. э., что предполагает
сооружение склепа в период не позднее
первого века нашей эры. К этому вре-
мени относятся, скорее всего, располо-
женные севернее погребения 27 и 28.
Как показывают находки, скле-
пы 1-2, выстроенные в первом веке,
функционировали довольно долго: по
меньшей мере, до второго века нашей
эры. Отмечу, что в заполнении погре-
бальной камеры склепа 1 обнаруже-
ны наиболее поздние находки среди
инвентаря могил группы 2: обломки
овального краснолакового блюда из
склепа 1 II - первой половины III в. н.
э. (к. о. 82) (рис. 19.1). Правда, в на-
шем случае мало оснований относить
данную находку за пределы II в. н. э.
Наиболее поздними захоронения-
ми в группе следует считать могилы
18 и 22 с находками II в. н. э., кото-
рые прорезают соответственно могилы
18.1 и 22.1. К этому времени относят-
ся и могилы 21 и 23.
Как бы там ни было, временной
диапазон, очерченный хронологичес-
кими индикаторами, показывает время образова-
ние группы 2-I-II вв. н. э.
Позднейшая хронологическая группа 3, от-
личная по ориентировке от первых двух, компак-
тна и малочисленна. Она объединяет гробницы 6,
6.1, 8.1, 16, ориентированные по оси СЗ-ЮВ. Они
раскопаны в центре раскопа у его западного бор-
та. Судя по тому, что погребение 8.1, входящее в
группу 3, прорезает погребения 8 и 8.2 из группы
2, можно достаточно уверенно говорить о том, что
погребения группы 3 появились последними на
раскопе 1: не ранее середины-второй половины II
•к ± ±
Подводя итоги, первому полевому сезону
2000 г., следует отметить, что работы на некропо-
ле Артезиан показали перспективность ведения
раскопок широкими площадями на территории
памятника. Достаточно отчетливо проявляется
увеличение плотности захоронений около камен-
ных склепов-захоронений аристократической
элиты крепости. Наличие разнообразного и бо-
гатого инвентаря в одних могилах и отсутствие
его в других может свидетельствовать как о со-
циальной, так и религиозной дифференциации
в. н. э.
населения.
19 Но по аналогии со стеклянными унгвентариями не исключена и более поздняя дата захоронения 9.1 - сере-
дина - вторая половина I в. н. э. [Кунина, 1997, с. 324-327, №361, 363] (рис. 41.2, 43).
398
Н.И.Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Стремление древних хоронить от трех до пяти
умерших в одной грунтовой могиле, одновременно
или с определенными хронологическими проме-
жутками, предполагает преобладание малой се-
мьи. Однако, большее количество захороненных в
склепах, возможно, свидетельствует о сохранении
родовых (клановых) взаимоотношениях в наибо-
лее богатых семействах поселения. Находки ору-
жия в могилах, боевые прижизненные травмы,
выявленные на лошадях, наконечник стрелы в
области спины одного из захороненных - яркие
проявления сложной военной ситуации на погра-
ничной со степью боспорской территории.
Присутствие в составе населения крепости оп-
ределенного воинского контингента, по крайней
мере, военных поселенцев, часть из которых явля-
лась всадниками, не вызывает особых сомнений.
В этой связи не кажутся случайными находки
фрагментов терракотовых фигурок вооруженных
всадников в слоях первых веков н. э. и их изоб-
ражение на надгробной стеле из погребения 21.
Значительное преобладание в могильнике грунто-
вых гробниц с заплечиками и относительно малое
количество других типов захоронений может на
первый взгляд говорить о довольно однородном
характере совершения погребальной церемонии.
В целом греческий (боспорский) облик материаль-
ной и духовной культуры населения городища не
вызывает сомнений, хотя намеренные прижизнен-
ные деформации на отдельных черепах взрослых
заставляют думать о его смешанном этническом
составе.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абрамов, 1993. Абрамов А. П. Античные амфоры. Периодизация и хронология // Боспорский сбор-
ник 3. Москва.
Алексеева, 1975. Алексеева Е. М. Античные бусы Северного Причерноморья // САИ. Вып. Г1-12. М.
Алексеева, 1975. Алексеева Е. М. Античные бусы Северного Причерноморья // САИ. Вып. Г1-12. М.
Амброз, 1966. Амброз А. К. Фибулы юга европейской части СССР II в. до н. э. - IV в. н. э. // САИ.
Вып. Д1-30. М.
Античные... Античные города Северного Причерноморья. 1984. М.
Археология... Археология УССР,1986,т. 2. К.
Блаватский, 1949. Блаватский В. Д. О боспорской коннице // КСИИМК. Т. 29. М.-Л.
Винокуров, 2001. Винокуров Н. И. Надгробные памятники некрополя и городища Артезиан) //
Материалы 2-х Боспорских чтений. Керчь.
Винокуров, 2002. Винокуров Н. И. Новые изображения всадников на Боспоре // Древности Боспо-
ра. Вып. №5. М.
Винокуров, 2003. Винокуров Н. И. Каменные склепы некрополя городища Артезиан. // Проблемы
истории,филологии,культуры. № XIII. М.-Магнитогорск.
Винокуров, 2004. Винокуров Н. И. Находки новых античних склепов на некрополе городища Арте-
зиан в Крымском Приазовье // Проблемы истории,филологии,культуры. Сб-к науч, трудов. Вып. XIV,
М.-Магнитогорск: Ин-т археологии РАН.
Винокуров, 2006. Винокуров Н. И. Особенности пространственной организации городища и некро-
поля Артезиан //Боспор киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Ойкос
// Материалы VII-x Боспорских чтений. Керчь.
Винокуров, Фесенко, 2007. Винокуров Н. И.,Фесенко А. В. Космогония в действии: Сириус,Гелиос
и сюжет божественной охоты (на примере некрополя городища Артезиан в Крымском Приазовье) (в
печати ).
Горончаровский, 1993. Горончаровский В. А. Катафрактарии в истории военного дела Боспора //
Петербургский археологический вестник. СПб.
Горончаровский, 2001. Горончаровский В. А. Боспорская кавалерия времени воины Митридата
VIII с Римом в 45-49 гг. н. э. // Боспорский феномен: колонизация региона,формирование полисов,обра-
зование государства // М-лы Межд. научн. конф. Ч. 2. Спб.
399
Античный мир и варвары на юге России и Украины. Ольвия. Скифия. Боспор
Дашевская, 1962. Дашевская О, Д. Граффити на стенах здания в Неаполе скифском // СА. № II.
Дворниченко, Федоров-Давыдов, 1989. Дворниченко В. В,.Федоров-Давыдов Г. А. Памятники сар-
матской аристократии в Нижнем Поволжье // Сокровища сарматских вождей и древние города
Поволжья. М.
Десятников, 1972. Десятников Ю. М. Катафрактарий на надгробии Афения // СА,№ 4.
Диатроптов, 2001. Диатроптов П. Д. Изображения всадников в античном Северном Причерномо-
рье II Поздние скифы Крыма. М.
Емец, Масленников, 1991. Емец И. А., Масленников А. А. Культовые захоронения животных на
позднеантичных поселениях Европейского Боспора // Реконструкция древних верований. СПб.
Журавлев, 1998. Журавлев Д. В. Краснолаковая керамика Северного Причерноморья римского вре-
мени II Эллинистическая и римская керамика в Северном Причерноморье. Вып. I. М.
Журавлев (в печати). Журавлев Д. В. Краснолаковая керамика позднескифских некрополей Бель-
бекской долины. М.
Иванов, 1994. Иванов Вс. Дионис и прадионисийство. СПб.
Книпович, 1952. Книпович Т. Н. Краснолаковая керамика первых веков н. э. из раскопок Боспорс-
кой экспедиции 1935-1940 гг. // МИ А № 25.
Кобылина, 1961. Кобылина М. М. Терракотовые статуэтки Пантикапея и Фанагории. М.
Кобылина, 1970. Кобылина М. М. Терракотовые статуэтки Северного Причерноморья. САИ. Вып.
Г1-11. М.
Корпусова, 1983. Корпусова В. Н. Некрополь Золотое. Киев.
Крапивина, 1993. Крапивина В. В. Ольвия. Материальная культура I-IV вв. н. э. Киев.
Крыкин, 1993. Крыкин С. М. Фракийцы в античном Северном Причерноморье. М.
Кузьмина, 1977. Кузьмина Е. Е.,1977. Экология степей Евразии и проблема происхождения нома-
дизма // ВДИ. № 2.
Кунина, 1997. Кунина Н. 3..1997. Античное стекло в собрании Эрмитажа. СПб.
Максимова, Наливкина, 1955. Максимова М. И.Лаливкина М.А. Скульптура //Античные города
Северного Причерноморья. М.-Л.
Масленников, 1990. Масленников А. А Население Боспорского государства в первых веках н. э. М.
Масленников, 2000. Масленников А. А Грунтовые некрополи сельских поселений Караларского
побережья первых веков н. э. // Древности Боспора. № 3. М.
Матковская, 2001. Матковская Т.А. Мужской костюм Европейского Боспора первых веков нашей
эры /I Боспорские исследования. Вып. I. Симферополь.
Молева, 2002. Молева Н. В. Очерки сакральной жизни Боспора. Нижний Новгород.
Мифологический словарь, 1992. Мифологический словарь. Под ред. Е. М. Мелетинского. М.
Мурзин, Черненко, 1980. Мурзин В. Ю.,Черненко Е. В. Средства защиты боевого коня // Скифия
и Кавказ. Киев.
Парович-Пешикан, 1974. Парович-Пешикан М. Некрополь Ольвии эллинистического времени. К.
Паромов, Сударев, 1999. Паромов Я. М.,Сударев Н. И. Новые погребения из раскопок некрополя у
пос. Пересыпь («Тирамба» ) // Древности Боспора. № 3.
Пругло, 1977. Пругло В. И. Терракотовые статуэтки всадников на Боспоре // История и куль-
тура античного мира. М.
Пугаченкова, 1966. Пугаченкова Г. А О панцирном вооружении парфянского и бактрийского во-
инства /I СА,№ 2.
Раевский, 1970. Раевский Д. С. Комплекс краснолаковой керамики из Неаполя // Ежегодник Госу-
дарственного исторического музея 1965-1966. М.
Ростовцев, 1913. Ростовцев М. И. Античная декоративная живопись на юге России. СПб.
Сокольский, 1971. Сокольский Н. И. Деревообрабатывающее ремесло в античных государствах
Северного Причерноморья. М.
Сорокина, 1977. Сорокина Н. П. Античные стеклянные сосуды из раскопок некрополя боспорского
города Кепы на Таманском полуострове // Античный мир и археология. Вып. №. 3. Саратов.
400
Н. И. Винокуров. Исследование некрополя городища Артезиан в 2000 г.
Сорокина, Сударев, 2001. Сорокина Н. П.,Сударев Н. И, К вопросу о некоторых варварских погре-
бениях Боспора II Древности Боспора. № 4. М.
Стоянов, 1999. Стоянов Р. В. К вопросу о находках собак при исследовании поселения Артюшенко
2 в южной части Таманского полуострова // Боспорский феномен: греческая культура на периферии
античного мира // Материалы Межд. науч, конференции. СПб.
Сымонович, 1983. Сымонович Э.А. Население столицы позднескифского царства в Крыму. К.
Тайлор, 1989. Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М.
Уильямс, Огден, 1995. Уильямс Д.,Огден Д. Греческое золото. Ювелирное искусство классической
эпохи. V IV вв. до н. э. СПб.
Фролова, 1997. Фролова Н.А. Монетное дело Боспора. Т.1-2. М.
Хршановский, 1997. Хршановский В. А. Раскопки некрополя Китея и верхнего некрополя Илура-
та II Археологические исследования в Крыму. 1994.
Хршановский, 1998. Хршановский В. А. Погребения I II вв. н. э. с краснолаковой керамикой из
некрополя Илурата // Эллинистическая и римская керамика в Северном Причерноморье. Вып. I. М.
Шургая, 1983. Шургая И. Г. Изображение всадника и коня из Илурата // КСИА. Вып. 174.
Яйленко, 1987. Яйленко В. П. Несколько греческих граффити и «сарматская» надпись с Березани
II Античная Балканистика. М.
Bailey, 1980. Bailey D.A Catalogue of Lamps in the British Museum. 2. Roman Lamps made in Italy. L.
Chrzanovski, Zhuravlev, 1998. Chrzanovski L., Zhuravlev D. Lamps from Chersonesos in the State
Historical Museum - Moscow. Studia archaeological. 96 Roma.
Hayes, 1985. Hayes J.W. Sigillate Orientali // Ceramic a fine Romana nel Bacino Mediterraneo (tardo
ellenismo e primo impero)>Atlante delle forme ceramiche II,Enciclopedia dell’arte antica,classica e orientate,
Roma. 1 96.
Loboda, Puzdrovsky, Zajcev, 2002. Loboda J. J.Jhizdrovsky A. E.IZajcev J. P. Prunkbestattungungen des
1. Jh. n. Chr. in der Nekropole Usf- ATma auf der Krim // Eurasia Antiqua // Zeitschrieft fbr Archdologie
Eurasiens. B. 8. Mainz am Rhein.
401
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ:
АМА	-	Античный мир и археология
АО	-	Археологические открытия
АСГЭ	- Археологический сборник гос. Эрмитажа
БИ	-	Боспорские исследования
БС	-	Боспорский сборник
БФ	-	Боспорский феномен
ВДИ	-	Вестник древней истории
ВЯ	-	Вопросы языкознания
ГАХ	-	Граффити античного Херсонеса. К. 1978
ГИС	-	Геоинформационные системы
ДБ	-	Древности Боспора
ДГТ	- Древнейшие государства на территории СССР
ДК1АМ	Дншропетровський краезнавчий 1сторико-археолог1чний музей
ДСПК ИА РАН КС ИИМК	Древности Северного Причерноморья и Крыма Институт археологии Российской Академии Наук Краткие сообщения Института истории материальной куль- туры
КСИА МАИЭ МИА НА ИА НАНУ -	Краткие сообщения Института археологии Материалы по археологии, истории и этнографии Материалы и исследования по археологии СССР Научный архив Института археологии Национальной ака- демии наук Украины
НО ОАК ОАМ ПИФК ПЭЭ РА СА СЭ тд ТС вен CRAI FGH IOSPE I2	Надписи Ольвии. Л. 1968 Отчеты Археологической комиссии. Одесский археологический музей Проблемы истории, филологии и культуры. Причерноморье в эпоху эллинизма. Тбилиси. 1985 Российская археология «Советская археология» «Советская этнография» Таманские древности Таманская старина Bulletin de correspondence hellfinique Comptes-rendus d’Academie des inscriptions et belles lettres Jakoby F. Die Fragmente der griechischen Historiker. Latyschev B. Inscriptiones antiquae orae septentrionalis Ponti Euxini. Petropoli 1916. Vol. I2
JHS LGPN, 1 RE	Journal of Hellenic Studies A Lexicon of Greek Personal Names. Oxf. 1987. T. 1 Paulys Real-Encyclopaedie der classischen Altertumswissenschaft
SC	Латышев В. В. Scythica et Caucasica. Известия древних пи- сателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе. Спб. 1893 - 1906. Т. 1-2
402
Литературно-художественное издание
Античный мир и варвары на юге России и Украины:
Ольвия. Скифия. Боспор
Художественный редактор	И. В. Князев
Технический редактор	Л. А. Лазутина
Художники	Д. И. Долженко, А. П. Кондаков
Корректор	Н. А. Нестеренко
Формат 70x90/16.
Бумага офсетная. Гарнитура Школьная. Печать офсетная.
Усл. п. л. 25,25.
Издательство «Дикое Поле»
Украина, 69063, г. Запорожье, ул. Чекистов, 31-А.
Тел.: (061) 213-75-95; 213-75-05.
Изд. лиц. 33 № 004 от 23.08.2001 г.
Охраняется Законом Украины «Об авторском праве и смежных правах»
Правовое сопровождение
Юридическая фирма «Щедрин и партнеры»
69035, м. Запорожье, ул. Победы, 56 «а»
тел. (0612) 12-17-84, тел./факс (0612) 12-17-86
E-mail: schedrin_lf@reis.zp.ua
Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор. -
Запорожье: Дикое Поле, 2007. - 404 с.
ISBN 978-966-2994-13-1
Сборник является итогом выполнения совместного украинско-российского проекта
«Античный мир и варвары. Ольвия. Скифия. Боспор (опыт сравнительной характеристики)
(4-05/05-01-91114а/Ук). В 13 статьях представлены результаты изучения наиболее актуаль-
ных проблем истории и археологии Ольвии (1 часть), Скифии (2 часть) и Боспора (3 часть).
Исследуются греко-варварские отношения, этапы эллинизации Скифии, государственный
строй Боспора, история Крымского Приазовья. В научный оборот вводятся коллекции из
музеев Украины и России.
Для археологов, историков, всех тех, кто интересуется историей Украины и России.
УДК 821.161.2-3
ББК 84(4=Укр)6-4