Текст
                    ББК 82.3 (2) я2

В 78

УДК 398(=81) (038) =82 = 826 = 83

В подготовке Словаря участвовали:

Инстшут искусствоведения, этнографии и фольклора АН Беларуси

Институт мировой литера!уры АН РФ

Институт искусство мания, фольклора и этиологии
имени М. Ф. Рыльского АП Украины

Восточнославянская секция Комиссии ио славянскому фольклору
при Международном коминчс славистов

Научный совсч АН РФ но фольклору'

Р е д а к ц и о и н а я к о л л г г и я:

Г. А. Ьарташеннч (отв. секречарь),

В. М. Гацак, В. Е. Гусен,

К. II. Кабашнпков (отн редактор),
Л. С. Федосин, II. С. Шумада

Рецензенты:

доктор фплопогическнх наук М. М. Пазик (Уь} липа),
кандидат филологических наук И. И. Крук (Беларусь)

Восточнославянский фольклор: Слов. науч, и нар. тер-
В 78 мпнологип / Редкол.: К. П. Кабашников (отв. ред.) и др.—
Мн.: Навука 1 тэхшка, 1993.— 478 с.

1$ВЫ 5-343-01225-6.

Книга — первая в славянской налоге попытка создания свода фоль-
клористических терминов и понятий. В ней охвачены все виды народного
искусства, ио за основу взята терминология устиопоэтпческого твор-
чества.

Рассчитана на фольклористов, этнографов, литературоведов, может
быть ПСНОЛ1. иш.тна как учебное пособие по белорусскому, русскому и
украинскому фольклор)’.

4602030000—134

I)----—	-82—93

М 316(03)—93

ББК 82.3(2)я2

1$ВЫ 5-343-01225-6

(с> Коллектив авторов,
1993-

ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ Предлагаемый читателю Словарь является первой попыткой создания свода фольклористических терминов и понятий, отно- сящихся ко всем видам восточнославянского фольклора: сло- весному, музыкальному, игровому, драматическому, хореогра- фическому. При этом за основу берется терминология устно- поэтического творчества, а остальные виды народного искусства представлены терминами, непосредственно связанными с музы- кально-песенным фольклором, исполнительским мастерством, общей характеристикой жанрового состава восточнославянского фольклора. Термины Словаря охватывают широкий круг проблем: фольк- •|ор, его признаки, особенности, история; фольклорпстика и ее разделы; методология фольклористики, фольклористические |ц волы п направления; виды и жанры восточнославянского фольклора; поэтика, стилистика, творческий процесс; собирание, архивное хранение, систематизация и издание фольклора и др. Учитываются общепринятые и распространенные термины. Словарь отражает фольклористическую терминологию на игл прусском, русском и украинском языках. В большинстве слу- •|;|1-в эти термины либо являются однокоренными, либо имеют пн•таточно полный эквивалент при переводе иа родственные । ;ыки и воспринимаются как тождественные. В то же время и н белорусской, п русской, и украинской фольклористике есть игмж'Ю своих терминов, отражающих специфические националь- ны« явления народного творчества, а также имеет место неадек- н;। гпая трактовка одного и того же термина в разных националь- ных' традициях, что в той или иной степени нашло отражение н г товарных статьях. Словарь ие включает: 1) общенаучные термины и термино- 'нилю, заимствованные без изменения смысла из лптературове- "•41 и я, музыкознания, хореографии, этнографии, лингвистики, * |-м и о гики и других наук, содержащиеся в энциклопедиях, тол-
ковых и специальных терминологических словарях. Исключение составляют те заимствованные термины, которые обозначают специ(|)ические для фольклора явления или приобрели в фольк- лористике иное содержание и специфическое значение (напр.^ «вариант»); 2) терминологию, употребляемую в фольклористи- ке других стран, а также термины, обозначающие явления фольклора неславянских народов, за исключением тех, которые прочно вошли в фольклористику восточнославянских народов и не имеют эквивалентов на русском, украинском и белорусском языках; 3) термины, относящиеся к прикладному искусству, к предметам, вещам, материалу (за исключением неразрывно связанных с обрядовым, игровым и театральным видами (фольк- лора) ; названия отдельных танцев, а также наименования фольклорных персонажей. Диалектные наименования и опреде- ления даются в тех случаях, когда они вошли в научный обиход и не имеют эквивалентов в научной терминологии. Народная терминология дается как синонимический ряд к научному тер- мину. Статьи в Словаре размещаются в алфавитном порядке рус- ского языка. Соответствующие белорусские и украинские тер- мины приводятся сразу же после русского. Из общих терминоло- гических гнезд отдельно в основной корпус выносятся белорус- ские и украинские термины в том случае, если они не являются однокоренными с русским термином (ГА ЛАШЭН НЕ, ГОЛО- С1ННЯ—ПРИЧИТАНИЕ; Л1ЧЫЛКА, Л1ЧИ Л КА—СЧИТАЛ- КА) или начинаются с другой буквы (ЕПОС—ЭПОС). Тогда наряду с общим терминологическим гнездом СЧИТАЛКА р., Л1ЧБ1ЛКА б., Л1ЧИЛКА у. в основной корпус выносятся Л1- ЧЫЛКА б., Л1ЧИЛКА у. с отсылкой — см. Считалка. Этот принцип относится как к основным терминам, так и к дифференцированным, объединенным терминами обобщающего порядка типа ПЕСНЯ, СКАЗКА. Внутри каждого такого основ- ного гнезда дифференцированные термины располагаются в ал- фавитном порядке, ио основной термин гнезда выносится на пер- вое место даже в том случае, если этот порядок нарушается. В терминах, состоящих из двух и более слов, опорным словом является существительное: поэзия народная, творчество народ- ное, поэтика историческая и т. п. Словарь восточнославянских фольклористических терминов ориентирован на конкретный фольклорный материал, в связи с чем статьи раскрывают значения терминов в отношении к этому материалу и в какой-то мере характеризуют последний, особен- но в тех случаях, когда в нем просматриваются специфические национальные черты. Ряд терминов не вошел в основной корпус,, но отражен и получил объяснение в общих статьях. Это, наир., различные жанровые разновидности преданий, легенд и др. В библиографии к статьям наряду с теоретическими работами
при необходимости даны фундаментальные сборники. В тех слу- чаях, когда одна и та же литература относится к различным статьям, даются соответствующие отсылки. Когда же литерату- ра сконцентрирована в библиографии к основной статье гнезда (напр., ПЕСНЯ, СКАЗКА), в остальных статьях гнезда она не повторяется и отсылки могут не даваться. Подобное издание ие имеет аналогов в восточнославянской фольклористике, что, естественно, еще более усложнило стояв- шие перед авторским коллективом и редколлегией непростые задачи, среди которых были отбор терминов, освещение материа- ла с учетом особенностей фольклора и традиций фольклористики каждого из восточнославянских народов, комплексный подход к трактовке терминов, относящихся к нескольким видам народ- ного творчества — поэтического, музыкального, хореографиче- ского и т. п. Работа над Словарем начиналась в едином научном про- странстве, объединявшем научные силы бывших республик Союза, в чем виделась основная предпосылка осуществления •того замысла. К сожалению, завершение работы и непосред- ственная подготовка рукописи к печати пришлись на время ослабления всех связей — научных, организационных и даже почтовых, что крайне осложнило положение редколлегии, ли- шив ее возможности оперативных контактов с авторами. Пони- мая, что не все задачи Словаря удалось решить полностью, ред- коллегия в то же время надеется, что он будет полезен в науч- ной и учебной работе, даст импульс для новых работ в этом на- правлении. В создании Словаря, начиная от обсуждения словника, наря- ду с основными официальными исполнителями принимали участие многие фольклористы научно-исследовательских учреж- дений и вузов Москвы, Санкт-Петербурга. Киева, Минска, Воро- нежа, Курска, Свердловска, Челябинска, Иркутска, Петрозавод- ска и других городов. В рабочих совещаниях редколлегии на первых этапах от украинских фольклористов участвовали Н. К. Дмитренко, а затем и С. В. Мишанич. Всем нашим авторам и участникам обсуждений редакционная коллегия выражает свою признательность и благодарность.
АБРАДНЛСЦЬ КАЗАЧПАЯ б.—см. Обрядность сказочная. АБХОД (абрадавы) б.— см. Обход. АДЗП1КЛ ЗЛХАВАННЯ б,—см. Единица хранения. АДЗП1КЛ ФЛЛЬКДОРНАЯ б.-—см. Единица фольклорная. АДНЛГАЛОССЕ б.— см. Одноголосие. АКРОМОНОГРАММА — см. Подхват. АКТУАЛИЗАЦИЯ р., АКТУАЛ13АЦЫЯ б., АКТУАЛ13АЩЯ у. (от позднелат. асЬдаИз — действенный). В фольклористике термин имеет два основных значения: 1) Использование вырази- тельных и изобразительных средств языка таким образом, что они воспринимаются как необычные, изображают предмет не- ожиданным образом. Термин предложен в ОПОЯЗе как противо- положный «автоматическому», т. е. общепринятому, словоупотре- блению. Примеры А.— индивидуальные метафоры, симфоры, приемы игры слов, перифрастические обозначения, осно- ванные на фонетических созвучиях. А. в этом значении наиболее широко распространена в загадках, встречается в частушках, пословицах и заговорах, детском фольклоре. Цель, с которой применяется прием А., может быть различной — создание эвфе- мистических выражений (в загадках с эротическим содержани- ем), как средство метафорпзации (в заговорах), для облегчения запоминания (в детском фольклоре). 2) Введение в традиционное произведение фольклора примет или особенностей новых времен. Может осуществляться на раз- личных уровнях — от обновления лексики и поэтики до введения новых действующих лиц в унаследованные сюжеты и даже соз- дания новых произведений в традиционных формах. Еще в XVII в. зафиксированы примеры введения образа Ер- мака в былину «Илья Муромец и Калин-царь», где он заместил главного героя. Аналогичные примеры зафиксированы и в XVIII в.— появление ряда исторических песен с традиционными сюжетами и А. В. Суворовым в качестве главного героя. Аналогичные явления наблюдались и в советском фольклоре
30-х годов, когда появилось множество произведений, отражав- ших новые явления в повседневной жизни. При этом использо- вались прежде всего те формы, которые являются достоянием традиционного искусства народа и которыми в совершенстве владеют исполнители. Однако попытки создания произведений с обновленной тематикой и традиционными поэтическими приема- ми не всегда были удачными. Архаический язык и стилистиче- ская система древнего эпоса неизменно вступали в противоре- чие с новыми образами и содержанием (см., напр., былины А. М. Крюковой и Ф. А. Конашкова, русскую сказку «Алый цветок» и некоторые другие тексты, собранные в своде «Творчество наро- дов СССР»). Немало положительных примеров А. дает фольклор Великой (>течественной войны. Среди них известная всем восточным сла- вянам песня «Вдовушка» («Уж солнце закатилось за темные к-еа»), относящаяся к старым солдатским песням и приобрет- шая в новых условиях адекватное им звучание. ЛИТ.: Прусаков А. П. Современный фольклор московских рабочих Ц СЭ. Ш19. № 3; Бабкин А. М. Русская фразеология, ее развитие, источники и лек- < ши .графическая разработка. Л., 1968; Левин Ю. И. Семантическая структура русской загадки //'Гр. по знаковым системам. VI. Тарту, 1973; Шумада Н. С. Сучасна гпееншеть слов’янських народ!в. Кшв, 1981. Ф. С. КАПИЦА АЛЛЕГОРИЯ р., АЛЕГОРЫЯ б., АЛЕГОР1Я у.— иносказа- ние, способ художественного изображения абстрактного понятия, идеи через конкретный образ, который соотносится с этим поня- । ш-м по каким-то сопоставимым качествам или функциям и за- крепляется традицией, что придает ему «узнаваемость», смысло- вую определенность в различных художественных произведе- ниях. Л. встречается во многих жанрах восточнославянского фольк- лора. Аллегорический характер, напр., имеет пословица «Нашла коса па камень», известная п белорусам, и русским, и украин- цам. В песенном творчестве и причитаниях в аллегорических "<.разах изображается смерть (смерть—свадьба). В батлейке и т ртепе она предстает в виде костлявой старухи с косой. ()собенно продуктивно А. используется в сказках о животных, ч..-не персонажи которых стали для слушателей воплощением определенных человеческих качеств и признаков — хитрости, ишарства, ханжества (лиса), мудрости (кот), глупости (волк) п г. д. См. также Сказка о животных и лит. ,11 ИТ.: Потебня А. А. Из лекций по теории словесности: Басня, пословица, |||ц<>||<1|>ка. .Харьков, 1844; Аникин В. П. Искусство психологического изобра-
жения в сказках о животных // Фольклор как искусство слова. М., 1969; Бах- тина В. А. Русская народная сказка о животных и аллегория // Современные проблемы фольклора. Вологда, 1971; Плеснч II. С. Паэтыка беларускай на- родная л1рык1. Мн., 1975. И. А. БАХТИНА, К. П. КАЛАШНИКОВ АНАДИПЛОЗПС — см. По,)учат. АНЕКДОТ />., б., //. (греч. анек<1<>1о8— неизданный, неопуб- ликованный) — небольшой однолпшодный устный рассказ о не- обычном событии, ситуации, черте характера человека или его поступке, занерн1а1о111.пйся неожиданной комической развязкой (в таком значении термин вошел в словоупотребление с серед. XIX в.). Основное содержание А. нередко скрыто и домысливается слушателем. Особенно большой популярностью пользовались у народа Л. социально-бытового содержания, а также об извест- ных исторических деятелях. Для них характерна остроумная критика негативных явлений в общественной жизни, осмеяние человеческих пороков. Сатира и юмор А. в большинстве случаев носят острый обличительный характер, нередко содержат добро- душную насмешку. Чаще всего возникают А. спонтанно, опера- тивно отражая злободневные жизненные проблемы, широко ис- пользуя приемы создания комизма. В А. проявляется творческий талант народа, его остроумие, находчивость. Меткая обрисовка комических образов, богатый арсенал используемых изобрази- тельных средств присущи этому жанру. А. близки к «жартам», юморескам, социально-бытовым сказкам, имеют тенденцию к циклизации. Затухание традиций, характерное для некоторых фольклорных жанров, не затронуло А., который является одним из ведущих жанров современного фольклора. ЛИТ.: Березайский В. С. Анекдоты древних пошехонцев. СПб., 1798; Гна- тюк В. Галицько-русый анекдота Ц Етн. зб. 1899. Т. 6; Веселий опов!дач / Упоряд. Б. Гршченко. Ки!в, 1913; Жарты, анекдоты, гумарэск!, 1984; Пельт- цер А. Происхождение анекдота в русской народной словесности.//Сб. Харь- ковского ист.-филол. о-ва. Харьков, 1899. Т. 11; Сулщов Н. Ф., Драгома- нов М. Анекдоты о глупцах//Там же; Сидельников В. М. Идейно-художест- веииая специфика русского народного анекдота // Тр. ин-та Дружбы народов им. Патриса Лумумбы. М., 1964. Т. 4, вып. 1. А. С. ФЕДОСИК АНОНИМНОСТЬ р„ АНАШМНАСЦЬ б., АН0Н1МН1СТБ у. (от греч. апопутоз — безымянный) — термин, обозначающий безымянность большинства произведений фольклора. Ю. М. Со- колов считал А. «чисто внешним» признаком народного творче- ства. Выступая против теории «безличности», он утверждал, что А. является следствием незакрепленности имени автора фольклорного произведения, устной передачи, а не отсутствием
такового. В. И. Чичеров объяснял А. в народной поэзии своеоб- разием процесса устного бытования произведения и подчеркивал, что она имеет совершенно другое основание, чем А. в литературе. Признание А. произведений народного творчества не снимает вопроса о роли индивидуального начала в фольклорном про- цессе. ЛИТ.: Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Чичеров В. И. Русское народное творчество. М., 1959; Беларуская вуснапаэтычная творчасць Мн., 1988. К. П. КАБАШНИКОВ АНСАМБЛЬ ФОЛЬКЛОРНЫЙ р., АНСАМБЛЬ ФАЛЬК- ЛОРНЫ б., АНСАМБЛЬ ФОЛЬКЛОРН! у. 1) В традиционной народной культуре — сложившаяся устойчивая группа исполни- телей фольклорных произведений, связанных с народными обря- дами и праздниками. 2) Форма современной художественной самодеятельности, в которой воспроизводится традиционное народное искусство (песни, танцы, инструментальная музыка) преимущественно в сценических условиях; один из видов современного фольклориз- ма (см.). А. ф. 2-го типа утратили свои первоначальные функ- ции, в них фольклор оторван от своей традиционной бытовой приуроченности. В современной фольклористической литературе выделено не- сколько типов А. ф.: а) аутентичные, или т. наз. этнографические ансамбли, в репертуаре которых сохраняется определенная локально-региональная традиция. Для них характерна диалект- ная форма исполнительства. Эти А. ф. генетически связаны с на- родным бытовым музицированием, их состав формируется в сельской среде. Наиболее распространенные народные названия певческих А. ф.: «гурт» в Беларуси, на Украине — «гурт», «кут», «вулиця», «хор-ланка». А. ф. состоит из нескольких равноправ- ных в творческом отношении певцов, выполняющих определен- ные функции. Участник, который начинает («заводзщь») песню, называется запевалой, «виводчиком», певцы, ведущие нижний голос,— «басамЬ>, верхний — «подводкой». Исполнительской манере А. ф. присущи импровизационное начало и отсутствие закрепленности певцов за своими партиями. Современные певче- ские А. ф. состоят в основном из женщин. А. ф. народной инструментальной музыки имели в быту раз- личные названия (музыкц кампашя, капэла, вясёлыя — бел., троТст! музики, музики — укр.). В прошлом были популярны А. ф. в составе дуды и скрипки, скрипки и басэтли, трех скрипок и др. Сейчас распространены инструментальные А. ф. как одной группы инструментов, так и различных по составу: скрипка и цимбалы, скрипка и гармоник, гармоник и цимбалы и многие другие. В А. ф. из скрипки, цимбал и бубна скрипка выполняет
солирующую функцию, цимбалы — в основном гармоническо- ритмическую, бубен — ритмическую. Наиболее распространен- ным народным А. ф. является группа из трех музыкантов: скрип- ка, гармоник, бубен или гармоник, дудка, бубен и др.; б) экспе- риментальные А. ф., для которых характерно возрождение и освоение жанров традиционного фольклора. Их деятельность протекает в среде, не связанной с народной культурой. Такие А. ф. (часто городские, молодежные, студенческие) отличаются установкой на точное воспроизведение подлинных диалектных стилей фольклора. Им свойственно не столько подражание аутен- тичному фольклору, сколько проникновение в инфраструктуру народного искусства, глубокое постижение и осмысление худо- жественного прототипа. Репертуар усваивается ими целенаправ- ленно как результат изучения народных традиций, часто в про- цессе самодеятельной собирательской работы. Участники таких А. ф. не являются носителями определенной локальной тради- ции, их творчество возникло на иной, в отличие от аутентичных фольклорных ансамблей, социалыю-нспхологической и культур- но-бытовой основе; в) стилизаторские А. ф., репертуар которых основан на обработках произведений фольклора самодеятель- ными и профессиональными композиторами. Для них характер- на трансформация фольклора, паддиалектная форма его воспро- изведения, переосмысление художественных прототипов и традиции. Эти ансамбли ориентируются на создание условно-тра- диционных, обобщенных, общенациональных форм. Они возника- ют, как правило, не в бытовой сфере м не путем прямого развития локальной традиции. Репертуар этих коллективов не совпадает ни с одной из конкретных традиций. Региональные особенности проявляются слабо, причем в основном на сюжетпо содержатель- ном, а не стилевом уровне. ЛИТ.: Гуменюк А. УкраТисый народи! музн'ин шетнумен нг Ки1в, 1967; Верткое К- Русские народные музыкальные инструменты. Л., 1975; Чистов К- В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986; Новиичук /•'. //. Фольклорные кол- лективы как фактор обновления традиции художсстьенного творчества// Национальные традиции и процесс интерн ш.нон.тлп.цщнн г, сфере художест- венной культуры. Киев, 1987; Гусев В. Е. Фольклорные ансамбли как форма современного фольклорпзма//Традиции и современность в фольклоре. М„ 1988. В. И. ПиВПИЧУК, О. М. АЛЕХНОВИЧ АНТИТЕЗА СЛАВЯНСКАЯ р., АНТЫТЭЗА СЛАВЯНСКАЯ б., АНТИТЕЗА СЛОВ’ЯНСЬКА у.— особый вид отрицательно- го параллелизма, сочетающий в своей композиции: а) наблюде- ние; б) вопрос-предположение: что это такое?; в) отрицание предполагаемого и г) подлинное объяснение. В русской былине: «Показалось им да добрым молодцам, // Што горит-горит да город Галнця, // А как остоялисе да осмотрелисе, // А не горит-то веть да город Галиця,//А великое-то осте да сияньицо://Как
нить крыши-то да золоценыи». В белорусской песне: «—Ах, мой коею вараненыа, // Дзе ж мой сынок маладзенью? // Ц1 ты яго у вайне заб1у,//Ц1 ты яго з вайны згуб1у?//—Н1 я яго у войне заб1у, // Н1 я яго з вайны згублу, // Ой, загубил! цёмныя ночы, // Шынкарачю чорны вочы». В украинской думе перечисля- ются и затем поочередно отрицаются разные предположения, подтверждая вывод А. И. Дея, что А. с. есть выстраивание ряда для выделения единственного: «То сок1л пршитае — // Аж його еоколяти немае, // То сою л л!тае // Та орла питае: // — Орле-бра- те, чи не бачив ти мого еоколяти,//(Безродного, бездольного дитяти? // Чи його сплыв дошл затопили, // Чи буйш В1три заноси, ли? // — Соколе-брате, твого еоколяти // Н1 сильш дошд не зато- пили,//Н1 буйш вггри не заносили//А йшли стр1льщ-булах1в- цц//Та взяли твое соколя, бездольно, безродне дитя». А. с. не чужда, как видим, былинам и думам, однако составляет в них редкость (в отличие от частого появления ее в эпосе южных сла- вян) ; весьма характерна она для лирических (обрядовых и не- обрядовых) песен восточных славян. Выделение А. с. как само- стоятельной поэтической фигуры определилось в науке не сразу. Ее отождествляли (Н. И. Гнедич) или сближали (А. А. Потебня) <• отрицательным сравнением, лишь постепенно выявилось зна- чение в ней вопросительно- и утвердительно-отрицательной структуры (А. Н. Веселовский на широком славянском и несла- вянском фоне, Фр. Миклошич, Н. Бобчев, К. Мошиньский, О. Зи- линский и др ). Употребление термина А. с. и специальное ее изучение инициировали П. Г. Богатырев, В. Джурич, Р. Димит- риевич, М. Ибровац, А. Афанасьева-Колева, А. И. Дей и др. Ставший традиционным для славистики XX в. термин А. с. под- крепляется фактором специфической (языковой, стилистической) близости ее у славян. Воплощение А. с. достигает классического совершенства и своеобразия, составляя уникальные, узнаваемые константы поэтико-изобразительных традиций. В то же время с обнаружением во многом аналогичной поэтической фигуры в фольклоре ряда неславянских народов (прежде всего балкан- ских — греческого, албанского, румынского, а за пределами Балкан — отчасти у некоторых народов Кавказа и др. регионов) и целесообразностью отразить в термине характер базового по- этического уподобления предложено в этом специфическом ас- пекте параллельное термину А. с. именование «метафорическая антитеза». ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Ъурий. В. Српскохрватска народна епика. Сара)ево, 1955; Богатырев П. Г. Некоторые нопросы сравнительного изучения эпоса славянских народов: IV Междуна- родный съезд славистов. Доклады. М„ 1958; Афанасьева-Колева А. Към во- проса за някои изобразителни средства в славянского народно-поетично твор- чество (славянска антитеза) // Славянска филология. София, 1973. Т. 14; Гацак В. М. Метафорическая антитеза в сравнительно-историческом освещении//Ис-
тория, культура, этнография и фольклор славянских народов: VII Междуна- родный съезд славистов. Доклады советской делегации. М., 1973 (с библиогр.); Дей О. I. Поетика украЧнсько! народно! шсш. Ки1в, 1978. В. М. ГАЦАК АПАВЯДАННЕ ВУСНАЕ б.— см. Рассказ устный. АРХЕТИП р., у., АРХЕТЫП б. (от греч. агсйё^уроз — прооб- раз) — в фольклористике — представление о праформе, прото- типе, первичном мотиве, сюжете; теоретически вероятная форма. Обоснование и определение границ термина принадлежит швей- царскому психологу К. Г. Юнгу. А. он понимал как исключитель- но формальное начало, обретающее содержательную характери- стику лишь в сознании индивида и наполняющееся при этом ма- териалом сознательного опыта. А. восходят к первобытной памяти человечества («коллективному бессознательному») и бла- годаря своей бессодержательности обладают универсальностью и вездесущностью проявления и выражения. Важно также юн- говское мнение о необходимости различать «архетип» и «архети- пическое представление». К специфическим формам выражения А. К. Г. Юнг относил мифы и сказки. Выявление А. различного рода в фольклоре носит преимуще- ственно гипотетический характер, хотя путем сопоставительного анализа с произведениями устного творчества народов, находя- щихся на ранних стадиях общественно-культурного развития, возможна реконструкция и на основании ее выявление А. Про- межуточным звеном на пути установления А. в национальном фольклоре можно рассматривать инвариант (см.). Вычленение А. в настоящем происходит в основном через морфологические характеристики. В отечественной фольклористической литературе проблема методики выявления А. на различных уровнях не стала предме- том специальных исследований, хотя она так или иначе затраги- вается и освещается (О. М. Фрейденберг, Е. М. Мелетинский, С. Н. Азбелев и др.). На выявление А., по существу, был сориентирован историко- географический метод финской школы (см. Метод историко-гео- графический, Школа финская). Как отмечал В. Я. Пропп, ана- лизируя методику этой школы, ее представители считали, что «совокупность исконных форм мотивов дает исконную форму сюжета, его праформу, или архетип, т. е. форму, из которой раз- вились варианты. Изучение материала по народам дает возмож- ность установить национальные и локальные версии (экотипы)». Однако далее ученый, отмечая недостатки метода финской шко- лы, справедливо утверждал, что «сюжеты могут зарождаться независимо друг от друга там, где для их возникновения созда- лись соответствующие условия», поставив тем самым под сомне-
п не утверждение о «совокупности исконных форм мотивов» как архетипичной форме сюжета. ЛИТ.: Аверинцев С. С. Аналитическая психология К. Г. Юнга и законо- мерности творческой фантазии//О современной буржуазной эстетике. М., 1972. Вып. 3; Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 1976; Он же. Об архетипе ин- цеста в фольклорной традиции (особенно в героическом мифе) // Фольклор и тгнография. Л., 1984; Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. М., 1978; Пропп В. Я. Русская сказка. Л., 1984; Руткевич А. М. К- Г. Юнг об архетипах коллективного бессознательного//Вопросы философии. 1988. № 1; Юнг К. Г. Об архетипах коллективного бессознательного//Там же; Он же. Архетип и символ/Сост. и вступ. ст. А. М. Руткевича. М., 1991. А. В. ТИТОВЕЦ АРХИТЕКТОНИКА р., АРХ1ТЭКТОН1КА б., АРХ1ТЕКТО- ШКА у.— термин, в фольклористике малоупотребляемый, сино- нимичный термину «композиция». Ключевым он был у А. П. Скафтымова («Поэтика и генезис былин») для обозначения внутреннего состава былин». Наиболее приемлемое значение Л.— «общая внешняя форма строения художественного произве- дения и взаимосвязи его частей» (Квятковский А. Поэтический гловарь). См. Композиция и лит. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ] АФОРИСТИКА НАРОДНАЯ Р, АФАРЫСТЫКА НАРОД- 11АЯ б., АФОРИСТИКА НАРОДНА у. (греч. арйоНзтбз — крат- кое изречение) объединяет краткие народные суждения, выра- женные в лаконичной отточенной форме. Ее ядро составляют пословицы и поговорки. К А. н. относят также перешедшие в на- род меткие изречения древних писателей, философов, публици- стов. А. н. постоянно пополняется крылатыми высказываниями выдающихся писателей, деятелей культуры. В русскую А. н. во- шли многие меткие изречения А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова, II. А. Крылова, А. П. Чехова, в украинскую — Т. Г. Шевченко, II. Я- Франко, Л. Украинки, М. Рыльского, в белорусскую— Я. Купалы, Я. Коласа, К. Крапивы и др. Термин А. н. иногда отождествляется с понятиями «мудрость народная», «крылатое народное слово» и т. п. См. также Пословица, поговорка. ЛИТ.: Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1862; Номис М. Укра- нк-ькт приказки, присл1в'я 1 таке 1нше/3б. О. В. Марковича 1 др. СПб., 1864; Носовая И. Сборник белорусских пословиц. СПб., 1874; Прыказм 1 прымаукк V •’ кп. 1976; Высло^ь 1979; Мудрое слово Древней Руси (XI—XVII вв.). М., 1'189; Тимошенко И. Е. Литературные первоисточники и прототипы трехсот русских пословиц и поговорок. Киев, 1877; Аникин В. П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. М., 1957; Янкоускл М. А. Н.глыка беларусюх прыказак. Мн., 1971; Пазяк М. М. Укра!нськ1 присл1в’я г.| приказки // Проблеми паремюлогц та паремюграфн. Ки!в, 1984. М. М. ПАЗЯК
БАГАТОГОЛОССЯ У-— см. Многоголосие. БАЙКА р., б., у.— народный термин, имеющий два основных: значения: 1) Сказка. Во всех восточнославянских традициях в. большинстве случаев относится к небольшим произведениям ди- дактического и юмористического содержания, к т. наз. детским сказкам, но иногда распространяется на небылицы и подобные им произведения о невероятных событиях, а в работах украин ских фольклористов XIX — нач. XX в. соответствует также тер- мину «басня» и шире — «сказка о животных». 2) Колыбельная песня (см.). Во втором значении более упот- ребителен у русских; в белорусской традиции в этом значении, употребляется редко, не используется в украинской. ЛИТ.: Украшсью народи! байки (Зв!риний епос). Т. 1—2/3!брав В. Гна- тюк//Етнограф. зб. 1916. Т. 37—38; Казк! пра жывёл 1 чарадзейиыя казк!. 1971; Казки про тварин. 1976; Колмачевский Л. 3. Животный эпос на Западе- и у славян. Казань, 1882; Костюхин Е. А. Типы и формы животного эпоса. М.,. 1987; Крук. И. И. Восточнославянские сказки о животных. Мн., 1989. А. Ю. БРИЦЫНА БАЙКАР у.— см. Сказочник. БАЛАГАН р., б., у.— обычно временное сооружение для по- каза в нем цирковых и театральных представлений. Располага- ли Б. преимущественно на рыночных площадях, вблизи мест городских гуляний. Функционировали во время ярмарок, на Масленицу* Пасху. В репертуаре наряду с инсценировками пе- реводных романов были различные материалы из народной: жизни, юмористические сценки, построенные на фольклорном материале. Б. обычно имел балкон, где между представлениями, выступали балаганные деды, зазывавшие публику. ЛИТ.: Лейферт А. В. Балаганы. Пг., 1922; Русская народная драма XVII— XX вв./Ред., вступ. ст., коммент. П. Н. Беркова. М., 1953.
БАЛАЛАЙКА р., б., у.— русский народный струнный щип- ковый инструмент. Корпус треугольной формы, 3 металлические струны. Некоторые народные мастера спаривают часть струн или все, доводя их число до шести. Строй — преимущественно ма- жорное трезвучие, реже другие строи. Звукоизвлечение осуще- ствляется бряцанием, реже защипыванием отдельных струн, чаще большим пальцем. Репертуар — частушечные, плясовые, танцевальные наигрыши. Ю. Е. БОЙКО БАЛЛАДА р., БАЛАДА б., у. (англ. ЬаПас! от лат. корня, обозначающего танец). Лироэпическая песня, отображающая драматические и трагические коллизии в сфере личного, семей- ного и общественного быта человека. В народной среде песни, этого жанра назывались длинными (бел.— доугая, укр. — дов- га), печальными (бел.— смутная, укр.— смутна), жалостными (бел.—жалосная), стихами, старинами — рус. В центре внима- ния создателей Б.— морально-нравственные темы: противобор- ство добра и зла, столкновение любви и ненависти, верности и измены, стойкость человека в трагических ситуациях под удара- ми злой судьбы и т. п. Для классической Б. характерны разнооб- разные рефрены, удлиняющие рассказ и концентрирующие вни- мание слушателей и исполнителей на всех деталях повествова- ния, подготавливающие их к восприятию заключения (часто очень выразительного) или подводящие слушателей, сопережи- вающих героям Б., к недвусмысленной морально-этической оценке их поступков. Славянские Б. исполняются соло и хором в речитативной и распевной манере, согласуясь с локальными стилями исполнительства. Б. не имели, как правило, обрядовой приуроченности, за ис- ключением отдельных сюжетов; возможно возникновение неко- торых Б. в результате художественного осмысления обрядовых действий и обычаев. Так, в белорусском и украинском баллад- ном творчестве имеются произведения, связанные с весенней, купальской и жнивной обрядностью. По характеру образности, мотивам, поэтике Б. прочно связа- ны с национальными традициями, с другими песенными и прозаи- ческими жанрами. Эпичность Б., их развернутость требовали особенной обстановки для исполнения, аудитории, расположен- ной к длительному слушанию неспешного балладного повество- вания. Сюжетика Б. связана не только с крестьянской средой, но и с оптом средневековых городов и городков (местечек — у белору- сов и украинцев), с рынком, корчмой, церковкой, большаком ( б1тым гасцшцам» — бел.), где люди встречались, угощались, обменивались новостями, пели новые и. старые песни, слушали
музыкантов (кобзарей, лирников, дударей и пр.). В Б. нередки упоминания мест событий, наиболее часто городов, выполняв- ших роль исторических и культурных центров: Полоцка, Слуцка, Бреста, Новгородка, Вильно, Чернигова, Киева, Львова, Варша- вы, Крулевца (Кёнигсберга). В Б. преимущественно безымян- ные герои с неопределенным социальным статусом; скупыми штрихами очерчивается (не специально, а по логике развития действия) среда феодалов, знати («Сын Данило», «Мать отрав- ляет невестку и сына», «Пани пана убила» и др.), идеализиро- ванного благоденствующего патриархального дома. Каждая национальная Б. вбирала материал из репертуара других народов, славянских и неславянских, адаптировав его к своим традициям. Поэтому межэтнические связи в Б. чувству- ются особенно сильно. В результате длительного развития в фольклоре каждого на- рода сложились национальные репертуары Б., имеющие и опре- деленные сходные внутрижанровые группы, и некоторые рас- хождения. Наиболее значительными виутрижанровыми группа- ми, представленными у всех восточных славян, следует считать. Б. мифологические или имеющие мифологические мотивы, Б. ис- торические, легендарные, сказочные, семейно-бытовые и др. Бал- ладные сюжеты стали основой многих литературных произве- дений. ЛИТ.: Головацкий Я. Народные песни Галицкой и Угорской Руси. М.,. 1878. Ч. 1—3; Русская баллада / Предисл., ред. и примеч. В. И. Чернышева. Вступ. ст. Н. П. Андреева. М.; Л., 1936; Народные баллады / Вступ. ст., под- гот. текста и примеч. Д. М. Балашова. Общ. ред. А. М. Астаховой. М.; Л.,. 1963; Укра!нська балада / Уклад. Г. А. Нудьга. Ки!в, 1970; Балады: У 2 кн. 1977. Кн. 1; 1978. Кн. 2; 3 пр Карпатських: УкраТнськ! народи! шсньбалади / Упоряд., п1дгот. текстов, вступ. ст., примпки та словник С. В. Мишанпча. Ужгород, 1981; Балади: Кохання та дошлюбш взаемпнп- 1987; Балади: Ро- динно-побутови стосунки. 1988; Драгоманов М. Фатальна вдова: Розв!дки М. Драгоманова про украшську народну словесшсть ! шсьменство. Льв!в>. 1900. Т. 2; Балашов Д. М. Постановка вопроса о балладе в русской и за- падной фольклористике//Тр. Карельского филиала АН СССР. Петрозаводск, 1962. Вып. 35; Земцовский И. И. Баллада о дочке-пташке//РФ. 1963. Вып. 8; Он же. Песни-баллады//Сов. музыка. 1966. № 4; Смирнов Ю. И. Славянские эпические традиции. Проблемы эволюции. М., 1974; Салавей Л. М. Беларус- кая народная балада. Мн., 1978; Грица С. И. Мелос украТнсько! народно! ешки. Кп!в, 1979; Дей О. I. Украшська народна балада. Ки!в, 1986; Смирнов 10. И. Восточнославянские баллады и близкие им формы. М., 1988. Л. М. СОЛОВЕЙ БАЛЛАДА ИСТОРИЧЕСКАЯ р., БАЛАДА Г1СТАРЫЧНАЯ б., БАЛАДА 1СТОРИЧНА у — внутрижанровая группа произве- дений, сюжетообразующим началом которых являются некие типичные, часто повторяющиеся события, характерные для опре- деленных периодов истории славянских народов. Б. и. представ- лены в фольклорном репертуаре всех восточных славян, хотя
удельный вес их в каждой национальной традиции различен. Наиболее значительной, общей для многих славян темой Б. и. являются трагические события, связанные с татарскими (турец- кими) набегами, оставившими неизгладимый след в фольклор- ном сознании. Общими для восточнославянских народов явля- ются темы и сюжеты: «татарский (турецкий) полон», «выкуп из турецкой неволи», «продажа в неволю», «встречи разъединен- ных кровных родственников». Примером высокой фольклорной поэзии, органического единства благородных патриотических и общегуманистических идей являются сюжеты «тры сястры-пала- нянга» (бел.), «теща в полоне у зятя татарина» («Авдотья-ряза- ночка») и пр. В то же время в Б. и. запечатлено и специфичное, национальное. Так, в украинских Б. и. значительное место зани- мает тема казачества, его борьбы с иноэтническими противника- ми, в русских — отзвук событий на русско-белорусском погра- ничье («На литовском рубеже», «Под Смоленским городом»). Для Б. и. характерна еще не до конца понятая избирательность, в результате чего и некоторые важные для народа события (борьба белорусов и литовцев с крестоносцами) не находят в ней отражения. См. также Баллада и лит. ЛИТ.: Путилов Б. Н. Славянская историческая баллада. М.; Л., 1965; Франко 1. Студи над украшськими народними тенями. Льв1в, 1913; Салавей' Л. М. Беларуск1я пстарычныя балады // Весц! АН БССР. Сер. грамад. навук.. 1972. № 4; Дей О. I. УкраТнська народна балада. Кшв, 1986. Л. М. СОЛОВЕЙ БАЛЛАДА МИФОЛОГИЧЕСКАЯ Р-, БАЛАДА М1ФАЛАПЧ- ПАЯ б., БАЛАДА М1ФОЛОГ1ЧНА у.— внутрижанровая группа баллад, в которых большую смысловую роль играют мифологи- ческие мотивы. Б. м. включают в себя сюжеты, построенные на архаической мировоззренческой основе. В них отражается вера в реальность метаморфозы, в превращение человека в объекты ,к ивой и неживой природы, вера в силу заклятия, в предзнаме- нования, вещие сны и др. Многие мифологические мотивы, вклю- ченные в сюжетную ткань восточнославянских баллад, находят шалогии в фольклоре эпохи индоевропейской общности и встре- чаются в фольклоре древних греков, хеттов и др. народов. Так, • шлладный сюжет о вдове и ее сыновьях-близнецах, брошенных. <чо «в Дунай», выживших, вернувшихся и пытающихся вступить н ипцестуальный брак с сестрой и матерью, известный в фольк- лоре белорусов, украинцев и русских, имеет сходную основу с мифом о царице Канеса и ее детях-близнецах, испытывающих аналогичные приключения. В ряде сюжетов Б. м. можно найти: оо ьяснение происхождению определенных сакрально выделенных /н ревьев, цветов, птиц и пр. Согласно балладам, явор, появляется;
в результате превращения в дерево молодца, проклятого ма- терью за нарушение ее воли; рябина (укр.— тополя) —в резуль- тате заклятия невестки своей свекровью; девушка становится вербой, яблоней, цветком. Превращение происходит как в резуль- тате воздействия внешней силы, так и по собственной воле дей- ствующего лица: отданная далеко замуж девушка «скидывается» кукушкой, чтобы прилететь в родительский дом; муж становится Дунаем, чтобы избавиться от неудачного брака; к убитому мо- лодцу прилетают кукушками, ласточками и другими птицами мать, сестра и жена. В отличие от этиологических мифов, где объяснительная функция главная, в Б. м. она на втором плане, а то и вовсе отсутствует. На первом месте здесь человеческие отно- шения, чувства и ценности. Поэтому в ряде сюжетов мифологи- ческие мотивы служат только драматизации рассказа, придавая ему выразительность, остроту. Большинство сюжетов Б. м. входит в репертуар двух и более славянских народов. Особенно много сюжетных соответствий в белорусском п украинском фольклоре. Вместе с тем в Б. м. встре- чаются сюжеты-эндемики, как, напр., баллада о превращении девушки в цветок («Ц1хоня»), известная только в пределах Бела- руси. В русском балладном репертуаре примером такой ориги- нальной баллады можно считать сюжет «монашенка —• мать ре- бенка», где используется мотив гадания на венке (цветке), кото- рый увядает на девушке (монашенке), нарушившей известные запреты. См. также Баллада и лит. ЛИТ.: Колесса Ф. М. Балада про дочку-пташку в слов’япсьюй народшй поезн // Колесса Ф. М. Фольклористичш пращ. КиТв, 1970; Иванов В. В., То- поров В. И. Исследования в области славянских древностей: Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов. М., 1974. Л. М. СОЛОВЕЙ БАЛЛАДА НОВАЯ Р, БАЛАДА НОВАЯ б., БАЛАДА НОВА у.—• поздняя жанровая форма народной баллады с остродрамати- ческим любовным или семейно-бытовым развитым завершенным сюжетом, часто литературного происхождения. В русском песен- ном репертуаре широко встречается с конца XIX—нач. XX в. Наибольшую популярность получили песни «На берегу сидит девица», «Катя-пастушка», «По Дону гуляет», «Хас-Булат уда- лой», «Ехали солдаты со службы домой», «В саду ягода-малина» и др. Острый сюжет, драматизм ситуаций, бытовые конфликты сближают Б. н. с балладой традиционной. Однако в отличие от трагического конфликта старой баллады в новой он мелодрама- тический, со сгущением жестоких событий (убийств, самоубийств на почве любви и ревности), часто — с морализаторской концов- кой. Завершенный сюжет отличает Б. н. от романса.
Ряд Б. н.— фольклоризованные стихотворения известных поэ- тов, в некоторых случаях — переводы баллад других народов: «Гляжу, как безумный, на черную шаль» («Черная шаль» А. С. Пушкина), «Бывали дни веселые» («Изменница» П. Г. Горохо- ва), «По Дону гуляет» («Чудная бандура» Д. П. Ознобишина, перевод шведской народной баллады «Сила арфы»), «Когда-то жил в Англии царь удалой» («Две сестры» Ф. Кони, перевод шведской народной баллады). Стилевые особенности Б. и. свя- заны с использованием элементов романтического стиля и лите- ратурного стихосложения в соединении с фольклорным и просто- народным языком. Б. н. получила широкую популярность в конце XIX—нач. XX в. благодаря лубочным песенникам, распространению граммо- фонных пластинок, кинематографу. Однако в народной традиции закреплялось лишь то, что соответствовало нравственным, эсте- тическим запросам исполнителей, а также духу времени. Русская Б. н. литературного происхождения распространялась п на территории Беларуси и Украины, органически включаясь в репертуар белорусского и украинского народов. Оригинальная Б. н. встречается также в украинской и бело- русской песенных традициях. Среди украинских Б. н. были попу- лярны т. наз. «стр1лецьк1», граничащие с песнями-хрониками — о национально-освободительных движениях 20-х годов XX в. В белорусском фольклоре по жанровым признакам могут быть отнесены к Б. н. произведения на сюжеты «Ясь пакшуу Каею, тая пам1рае з жалю», «м1лая пам!рае з туп па м!лым», «матросы ;возяць дзяучыну на карабл!». См. также Баллада и лит. ЛИТ.: Народш балади Закарпаття. Ужгород, 1959; Баладн! шсш. КиГв,. 1969; Балашов Д.. М. История развития жанра русской народной баллады. Петрозаводск, 1966; Померанцева Э. В. Баллада и жестокий романс//РФ. Л.,. 1974. Т. 14; Кулагина А. В. Русская народная баллада. М., 1977; Копанева П. П. Новая баллада: Жанровые границы. Сюжеты // Фольклор народов РСФСР. Уфа, 1983; Она же. О литературном происхождении русской новой народной баллады//Вести. Ленинградского уп-та. 1984. Вып. 3. № 14. И. П. КОПАНЕВА БАНДУРА р., б., у.— древний украинский народный инстру- мент, используемый наряду с кобзой украинскими народными, иевцами-кобзарями. Классическая диатоническая Б. имеет 5 бун- тов и 18 приструнков. Б. отличается от кобзы по форме корпуса и конструкции: форма кобзы правильная грушевидная, плоская, а Б. несколько деформирована и выпуклая. Но самые существен- ные различия содержатся в строе и принципе игры: аккорды на кобзе набираются на грифе прижатием струн пальцами левой руки; на Б.— посредством обеих рук на бунтах и приструнках.
Современные исследования строя, конструкции (М. Буднык) этих двух различных типов инструментов и способов исполнения (В. Кушпет) подтверждают связь Б. с древнерусской (гусли), а кобзы с восточной (кобуз, кобыз) и западноевропейской (лют- ня) традициями. Существуют другие версии происхождения и функционирова- ния данных типов инструментов: лингвистическая, отождест- вляющая оба типа и различающая их лишь терминологически, и эволюционистская, рассматривающая кобзу как некий старинный прототип, который в процессе «обрастания» приструнками «раз- вился» в современную Б. Современная Б. производства Черниговской фабрики музы- кальных инструментов имеет 12 басов и 52 приструнка. Строй основного звукоряда — соль-мажор. Звукоряд Б. с переключате- лями тональностей можно перестраивать в любую тональность. В капелле бандуристов г. Детройта (США) применяют усовер- шенствованные Б. харьковского типа, обладающие универсаль- ными техническими возможностями. Этот тип инструмента пер- спективнее по сравнению с остальными, поскольку позволяет использовать все существующие способы игры и к тому же мак- симально приближен по конструкции, звучанию и способам испол- нения к традиционным кобзам и Б. ЛИТ.: Хоткевич Г. Музичщ шструменти укра!нського пароду. КиТв, 1930; Колесса Ф. М. Мелодн украшських народних дум. Ки!в, 1969; Лисенко М. В. .Характеристика музичних особливостей украшських народних дум 1 шсень у виконанн! кобзаря Вересая. Ки!в, 1978. М. И. ХАИ БАТЛЕЙКА б.— вид белорусского народного кукольного теат- ра. Возник в XVI в. и свое название получил от польской транс- крипции города Вифлеема, где, согласно евангельскому преданию, родился Христос. Б. известна также под названиями «Виф- леем», «яселка», «жлоб». Изначально Б. возникает как театр ре- лигиозно-мнстериальный, позже превращается в народный театр. В Беларуси были известны несколько конструктивных типов те- атра кукол; одноэтажная, двухэтажная и трехэтажная Б. свое- образно отразили архитектурную эволюцию театра, связанную с существенными изменениями в его репертуаре. Для одноэтажной Б. характерен исключительно религиозный репертуар. Другие типы театра использовали в своих представлениях и народные интермедии. Принципиально отличным типом театра был «жлоб», получивший наибольшее распространение на Витебщине. Он по- вторял архитектурный образ трехкупольного храма, имел иной, чем у большинства Б., принцип размещения сцен. Здесь на смену вертикальному, пришедшему из мистерии принципу размещения сцен (небо, земля, ад) пришел горизонтальный принцип сцен-
экранов, на которых возникали (по типу теневого театра) изо- бражения отдельных эпизодов «Царя Ирода». «Жлоб» был наи- более консервативным театром с каноническим религиозно-ми- стериальным репертуаром и весьма ограниченной, чисто служебной функцией кукольника. Разные типы Б. имели свои конструктивные системы кукол. Известны плоские, вырезанные из жести или картона теневые фи- гурки («жлоб»), марионетки, перчаточные куклы, но наибольшее распространение получила кукла стержневого типа. Такие куклы, закрепленные на деревянном или металлическом стержне, бат- леечник водил по прорезям в полу сцены. В редких случаях при- менялись два вращающихся диска (нижний и верхний), к кото- рым прикреплялись неподвижные куклы. Драматургия Б. делится на три части: сцены религиозного содержания, мистериальную драму «Царь Ирод» и народные ин- термедийные сцены (известны случаи, когда в Б. исполнялся и «Царь Максимилиан»), Представление в Б. носило синтетический характер, что обусловлено жанрово-стилистическими особенно- стями репертуара. Диалог, монолог, песня, танец — основные компоненты драматургии Б. Кукольник, выступающий не только в качестве основного (но часто и единственного) исполнителя, был одновременно автором, художником, режиссером своего театра. В конце XIX и нач. XX в. отдельные сцены Б. перешли в репер- туар живых исполнителей. Этот вид представлений получил наз- вание «батлеи», «живой батлейки». Последние представления Б. состоялись в Минске (1915), Москве (1923) и д. Белевичи Слуцкого р-на (1962). См. также Вертеп, Вертеп украинский. ЛИТ.: Эремич И. Э. Очерки белорусского Полесья. Вильна, 1868; Бессо- нов П. Белорусские песни. 1871; Шейн П. В. Материалы. 1902. Т. 3; Романов /:'. Р. 1912. Вып. 8; Карский Е. Ф. Белорусы. М., 1922. Т. 3, вып. 3; Барышау Г. I., Саншкау А. К- Беларуси! народны тэатр «батлейка». Мн., 1962; Стэльмах Д. У. Сцэшчнае увасабленне народней драмы //Весщ АН БССР. Сер. грамад. павук. 1982. № 6; Каладзшск1 М. А. Беларуси! народны тэатр // Народны туатр. Мн., 1983. М. А. колодинскии БЛАГОПОЖЕЛАНИЕ р., ЗЫЧЭННЕ б., ПОБАЖАННЯ, ЗИ- • 1ЕННЯ У-—одна из разновидностей фольклорной малой прозы. I». генетически связаны с верой в магическую силу слова, с се- мейными и календарными обрядами. В Б., приуроченных к ка- иепдарным праздникам Коляд, Маланки, Пасхи, Масленицы и '|.р., выражалось пожелание достатка семье, здоровья, обильного урожая, приплода скоту и т. п. Б. широко используются в повсед- невном быту народа. Публикуются, как правило, в составе сбор- ников различных паремий (см.).
Б. обычно облечены в структурные формулы, насыщаются экспрессивными образами. ЛИТ.: Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1862; Номи с М, Укра- пгсьвд приказки, прислгв’я 1 таке шше/Зб. О. Марковича 1 др. СПб., 1864; Носович И. Сборник белорусских пословиц. СПб., 1874; Франко I. Галицько- руськ! народи! припов!дки: В 6 вип. Льв!в, 1901 —1910; Грынблат М. Я- Вы- слоу! // Выслоук 1979; Пазяк М. М. УкраТнсыи прииив’я та приказки//Проб- леми паремюлоп! та паремюграфи. Ки!в, 1984. М. М. ПАЗЯК БОЖБА р., у., БАЖБА б.— торжественное уверение, клятва именем Бога, призываемого в свидетели и могущего наказать за неверность, неправду. В Б. проявилась вера людей в магическую силу слова. Есть свидетельства, что русы, подписывая договоры с византийцами, клялись Перуном и Велесом. Современная Б. в своих текстах сохранила первое имя, но утратила второе. Божатся также детьми, семьей, здоровьем, честью и пр.; «Б1гме, Боже» (укр.), «Дальбог» (бел.), «Як перад Богам кажу» (бел.), «Ей-, Богу» (рус.), «Хай мяне Пярун заб’е» (бел.), «Каб я з гэтага месца не сыйшоу» (бел.), «Вот те Бог» (рус.) и др. ЛИТ.: Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1962; Выслоук 1979; Присл!в’я та приказки. 1991; Пазяк М. М. Украигськ! присл!в’я та приказки// Проблеми паремюлоп! та паремюграфи. КиТв, 1984. М. М. ПАЗЯК Л. М. СОЛОВЕЙ БРЯЦАНИЕ р.— прием звукоизвлечения на щипковых хор- дофонах, ври котором рука исполнителя (большей частью пра- вая) одним движением проводит несколькими или всеми паль- цами по нескольким или всем струнам инструмента. Применяется народными исполнителями как основной прием игры па бала- лайке и гуслях, иногда на гитаре. Разные ритмические рисунки, достигаются различными комбинациями ударов вниз и вверх. Ю. Е. БОЙКО БЫВАЛЬЩИНА р., БЫВАЛЬШЧЫНА б., БУВАЛЬЩИНА у.— жанр несказочной прозы. 1) Суеверный рассказ о событиях, связанных с персонажами из разряда низшей мифологии (ле- ший, водяной, русалки, домовой, банник, овинник и т. п.), о демо- нических существах, наделенных сверхъестественными способно- стями (ведьме, оборотне, волколаке), о покойниках, о волшебных кладах, чертях. 2) Рассказ-быль с установкой на достоверность, передающий; реальный факт и использующий художественный вымысел. Б.— рассказ об исключительном, необычном происшествии..
Ей свойственно сочетание эстетической и информативной функ- ций, доминирование последней. В отличие от близкой по содержа- нию былички (мемората) (см.) повествование в Б. имеет харак- тер фабулата (см.) и нередко ведется от третьего лица. В Б. текст суеверного рассказа, утратив особенности воспоминания действующего лица-очевидца, обретает самостоятельное бытова- ние и относительную сюжетную устойчивость в устных вариан- тах. Для Б. характерна обобщенность и фабульность, связь с традиционными верованиями и демонологическими представле- ниями, локальная приуроченность. Многие сюжеты восточносла- вянских Б. совпадают, а отдельные из них восходят к фольклор- ному фонду не только славянских, но и других народов. ЛИТ.: Малорусские народные предания и рассказы: Свод Михаила Дра- гомапова. Киев, 1876; Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903; Никифоровский Н. Я. Нечистики: Свод простонародных в Витеб- ской Белоруссии сказаний о нечистой силе. Вильно, 1907; Зеленин Д. К. Очер- ки русской мифологии. Пг., 1916. Вып. 1; Померанцева Э. В. Мифологические .персонажи в русском фольклоре. М., 1973; Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. В. П. Зиновьев. Новосибирск, 1987. А. 10. БРИ ЦЫ НА БЫЛИНА р., БЫЛ1НА б., БИЛИНА у.— жанр русской на- родной эпической поэзии. Термин Б.— книжного происхождения, утвердившийся в науке с серед. XIX в. В народной среде ему соответствует термин «старина», «старинка». Основной (клас- сический) тип Б. обладает устойчивыми признаками: наличием разработанного эпического сюжета и типовых эпических персо- нажей, набором характеристик и описаний эпического мира (со- циум, пространственно-временные категории, предметный фонд), развернутой повествовательной системой, особым эпическим стилем (эпическим языком), специфической музыкальной фор- мой. Б. этого тапа широко бытовали вплоть до серед. XX в. на Русском Севере, большое их число было записано от нескольких поколений сказителей в районах Карелии, Печоры, Мезени, Пи- тчи, побережья Белого моря, Вологодской обл. В разное время (начиная с XVIII в.) Б. записывались в районах старожильче- ского населения Сибири, а также на Урале и на Волге. Особый тип Б.— краткой песенной формы, с упрощенной и деформиро- ванной сюжетпкой — отмечен в казачьих районах Дона, Терека, 11пжней Волги, Урала и др. Пауке известно около ста былинных сюжетов, большинство которых зафиксировано в разнообразии вариантов, редакций, версий. Каждая Б., как правило,— односюжетное законченное самостоятельное произведение (глубина его содержания пости- гается через совокупность вариантов). В практике сказителей иногда Б. о деяниях одного героя контаминировались в один
текст. При внутренней и внешней независимости большинства сюжетов есть основание для группировки некоторых из них в циклы: по общим героям (Б. об Илье Муромце, Добрыне Ники- тиче, Василии Буслаеве и др.), событиям (Б. об отбитом татар- ском нашествии). Наличие двух разных исторических (эпиче- ских) центров, вокруг которых разворачиваются события в Б.„ дает право сгруппировать основной массив сюжетов в два цикла: киевский и новгородский. Классификации Б. по характеру под- держания на героические (воинские), новеллистические, сказоч- ные достаточно условны. Выделение по типу героев Б. богатыр- ских не вполне учитывает широту и историческую сложность эпического феномена богатырства. Наиболее обоснована и про- дуктивна группировка Б. по сюжетно-тематическим признакам: Б. о старших богатырях; о борьбе с чудовищами; о борьбе с ино- земными врагами; о встречах и спасении родных; об эпическом' сватовстве и борьбе героя за жену; об эпических состязаниях. Отдельную не только по тематике, но и по всему облику группу составляют Б.-пародии и небылицы. Подобная группировка, выявляет в Б. определяющий их содержание сюжетно-тематиче- ский фонд и устанавливает его соответствие фонду сюжетов и сюжетных тем народного эпоса (см.) Европы и Азии, что позво- ляет ввести Б. в международный контекст эпического творчества и решать проблемы их истории, художественной специфики, исто- ризма и др. Па основе теории современного эпосоведения (см.),, обосновывающей историческую типологию и стадиальную зако- номерность эпического творчества, Б. рассматриваются как эпос классического типа, возникающий в условиях формирования древнерусской народности, ранней русской государственности,, феодализма. Б. вырастают из предшествующей эпической тради- ции (архаический тип) путем трансформации, отрицания, обра- щения к новым социальным, бытовым, историческим коллизиям. Концепция типологической преемственности (см.) Б. по отноше- нию к архаическому эпосу вполне объясняет и общий характер их, наличие густого слоя фантастики, мифологических реминис- ценций, следов магии и анимизма, и многие сюжетные особенно- сти, подробности, мотивы, восходящие к эпической архаике и социальным отношениям, быту, представлениям первобытнооб- щинного строя. Историческая реальность, исторический опыт народа преобразуются в Б. в духе эпических представлений и эпической эстетики, становятся органическими элементами еди- ной эпической системы. Дальнейшее движение эпоса к историзму нового типа реализуется в жанре исторических песен (см.). Та- кому пониманию Б. противостоит концепция неоисторической школы, согласно которой Б. первоначально возникали как по- вествования о конкретных событиях и лицах реальной истории, а затем в процессе эволюции превращались в произведения того, типа, какой известен по Б., записанным в XVIII—XIX вв. Целью.
исследований Б., с точки зрения неоисторической школы, явля- ются установление исторических прототипов героев Б. и конк- ретно-событийной основы их сюжетов и реконструкция перво- начальных их форм. ЛИТ.: Астахова А. М Русский былинный эпос на Севере. Петрозаводск, 1948; Пропп В. Я. Русский героический эпос. М., 1958; Астахова А. М. Бы- лины: Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966; Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л., 1982; Селиванов Ф. М. Художественные сравнения русского эпоса: Систематический указатель. М., 1990. Б. Н. ПУТИЛОВ БЫЛИНОВЕДЕНИЕ р„ БЫЛ1НАЗНАУСТВА б., БИЛИНО- ЗНАВСТВО у.— отрасль фольклористики, исследующая были- ны (см.). Полтора столетия интенсивная работа ведется более всего учеными России и Украины, в меньшей степени — в других странах (Германия, Дания, Польша, США). Возникновение на- учного Б. в серед. XIX в. обязано прежде всего трудам Ф. И. Буслаева. Ему принадлежит ряд крупных работ по Б., значение которых далеко выходит за рамки умеренного мифологизма, ха- рактерного для общей фольклористической концепции автора. Буслаев заложил основы и сравнительного, и исторического изу- чения былин. Эти два направления Б. затем развивались парал- лельно и во взаимодействии. Первое возглавлял А. Н. Веселов- ский, второе — В. Ф Миллер (ученики Буслаева). Историческое направление преобладало в Б. до 1936 г. (работы Б. М. Соколо- ва и др.) и возродилось в 50—60-е годы (работы Д. С. Лихачева, Б. А. Рыбакова и др.). В серед. XX в. в труде В. Я. Проппа зая- вило о себе сравнительно-типологическое направление, продол- женное Б. Н. Путиловым и подчеркнуто противопоставившее себя неоисторическому направлению. Дискуссия между учеными двух направлений продолжается и ныне. Изучение общей поэ- тики былин, генезиса их отдельных произведений, начатое интен- сивно еще Ф. И. Буслаевым и его учеником В. Ф. Миллером в XIX в., продолжалось А. П. Скафтымовым, А. В. Марковым и другими исследователями, а в последнее время — В. П. Аники- ным, Ф. М. Селивановым, В. М. Гацаком и др., в работах которых исследуются художественная форма былин, их соотношение с историей восточных славян и с эпосами других народов, включая связи с эпической архаикой, искусство былинных певцов. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Южнорусские былины. СПб., 1881—1884; Лобо- ва А. М. Русский богатырский эпос: Опыт критико-библиографического обзора трудов по русскому богатырскому эпосу. Киев, 1896; Миллер В. Ф. Очерки русской народной словесности. М., 1897—1910. Т. 1—2; М.; Л., 1924. Т. 3; Астахова А. М. Былины: Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966; Пропп В. Я- Русский героический эпос. 2-е изд., испр. М., 1968; Путилов Б. Н. Русский и южнославянский героический эпос. М., 1971; Аникин В. П. Теория фольк- лорной традиции и ее значение для исторического исследования былин. М.,
1980; Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л., 1982; Гацак В. М. Устная эпическая традиция во времени. М., 1989. С. И. АЗБЕЛЕВ БЫЛИЧКА р., БЫЛ1ЧКА б., БИЛИЦЯ у.— устный рассказ- меморат (воспоминание) о якобы имевших место сверхъестест- венных явлениях: встрече, драматичном столкновении самого- рассказчика или знакомого ему человека с олицетворенным ду- хом природы (лешим, водяным, русалкой, потерчатами, полеви- ком, полудницей), домашним духом (домовым, кикиморой, бан- ником, овинником, гуменником), другим демоническим существом (чертом, змеем, проклятым, упырем, встающим из гроба мертве- цом, человеком-оборотнем, ваукалакам (бел.), вовкулакой (укр.) или заколдованным кладом, принимающим животный и челове- ческий облик), а также с ведьмой, колдуном и другой нечистой силой. От Б. (мсмората), лишенной целостной сюжетной формы, отличается бывалыцина-фабулат (см.), в которую с течением, времени нередко трансформируется Б. Жанровые истоки Б. восходят к мифологическим представле ниям древности, переосмысленным в верованиях, еще не так дав- но распространенных в условиях патриархального крестьянского быта восточных славян и других народов Установка на досто- верность рассказываемого, необычность и занимательность Б. вызывали интерес слушателей. Значительным могло быть эстети- ческое воздействие экспрессивной тональности повествования о лично пережитом, от живости изображения эпизодов действия, Характерные проявления поэтического значения Б. и бывалыцин в народном быту получили отображение в произведениях писате- лей (напр., в повестях «Майская ночь». «Вий» Гоголя, в рассказе «Бежин луг» Тургенева). Полноценные известные записи русских, украинских, белорус- ских Б. и бывалыцин датируются не ранее чем серед. XIX в. За- писываются и публикуются такие рассказы и поныне. Угасание традиционных народных верований обусловливает меньшую активность бытования суеверных рассказов. Зачастую- лишаясь исконной своей бытовой функции, по сохраняя сюжет- ную, образную основу, Б. превращаются в занимательные устные рассказы с доминирующей художественной функцией, стиль их повествования сближается со сказочным. В других случаях уста- новка на достоверность подчиняется принципу психологической мотивированности действия. Поэтому Б., жанровая сущность ко- торых трансформировалась, продолжают бытовать в некоторых регионах до настоящего времени. ЛИТ.: Бараг Л. Г. Сказочная фантастика и народные верования: По ма- териалам белорусского фольклора // СЭ. 1966. № 5; Померанцева Э. В. Мифо- логические персонажи в русском фольклоре. М., 1973; Зиновоев В. П. Быличка
как жанр фольклора и ее современные судьбы//Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987; Дмитриева С. И. Фольклор и народное искусство русских Европейского Севера. М., 1988. Л. Г. БАРАГ БЫТОВАНИЕ р„ БЫТАВАННЕ б., ПОБУТУВАННЯ У-— включенность фольклорных произведений в повседневный быт населения, их естественная жизнь в определенном регионе, в эт- носоциальных, профессиональных и других группах людей. Вы- является в исполнении фольклорных произведений (сказывании, пении, игре, танце), в процессе которого обычно происходит вос- приятие и усвоение (запоминание) их присутствующими. Интен- сивность Б.— важный показатель состояния фольклорной тради- ции: перспектив ее развития или затухания. Особенности Б. фольклора исторически и жанрово обусловлены, что хорошо про- сматривается в жанрах, имеющих четкую функциональную при- крепленность; в детском фольклоре (колыбельных песнях, сказ- ках, считалках и др.), обрядовой поэзии, исполнение произведе- ний которой регламентируется ритуалом. Б. фольклора поддер- живается народными праздниками, традиционными формами коллективного проведения досуга молодежи (посиделки (рус.), вячорю (бел.), вечорнищ, досвггки (укр.), где исполнялись песни и частушки, рассказывались сказки, загадывались загадки и т. п.). В то же время важную роль играют музицирование, преж- де всего пение «для себя», когда песней сопровождается какая- либо работа (прядение, ткачество, плетение, шитье и т. п.), а так- же традиции семейного музицирования (пение, игра на музы- кальных инструментах). С развитием печати, средств массовой информации большое распространение получают надконтактные формы передачи уст- нопоэтического творчества — различные проявления фольклорнз- ма (см.), способствующие сохранению и передаче фольклорного наследия, но не тождественные естественному Б. фольклора. ЛИТ.: Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. К. П. КАБАШНИКОВ
ВАЛЬС р„ б., у. (франц. уа1зе — кружиться) — парный танец, основанный на плавном кружении, сочетающемся с поступатель- ным движением. Музыкальный размер 3/4, реже 3/8, 6/8. Темп умеренно быстрый. Происходит от народных крестьянских тан- цев Австрии, Южной Германии, Чехии типа «лендлера», или «не- мецкого танца». Возник во второй пол. XVIII в. Попав в город, становится более плавным, а темп — более быстрым. Определя- ется акцент на первую долю такта. В нач. XX в. В. прочно обос- новался в сельской среде и стал одним из любимых танцев во- сточных славян. В. становится неотъемлемой фигурой, коленом многих танцев. В Беларуси, напр., существуют самые разнообраз- ные варианты В.: В. «з падманам», В. «з казой», В. «з кабыл- кай», В. «ламаны» и т. д. Встречаются варианты многофигурного В., в который входят танцевальные движения традиционных бело- русских тайцев. Местные белорусские названия В.: валец, вольц,. вольчык и т. д. |Г. К. КОЛЕДА\ ВАРАЖБ1Т б.-— см. Знахарь. ВАРИАНТ р., ВАРЫЯНТ б., ВАР1АНТ у. (от лат. уапа1е — быть различным, меняться; уапапз, уапапБз— меняющийся, изменяющийся). Термин в фольклористике применяется в разных значениях: 1) к тексту в целом, к отдельным изменяющимся эле- ментам содержания, образа, мотива, композиции, лексики, мело- дики, ритмики, к временным и пространственным характеристи- кам и т. и., в противоположность инварианту (см.); 2) к однократ- ному исполнению произведения фольклора, отличающемуся от других его исполнений (в разное время, в разных местностях, в разной среде, разными исполнителями, одним и тем же исполни- телем повторно); 3) к произведению фольклора, записанному (или зафиксированному иным способом), отличающемуся от дру- гих его записей (воспроизведений). По степени близости и диапазону различий В. группируются в редакции и версии (см.), в формировании и закреплении которых играют роль местные
традиции, «школы», личностное начало и др. факторы. В понима- нии природы В., научных задач и методов их изучения фолькло- ристика знает несколько подходов: а) диахронический, рассмат- ривающий В. как проявление жизни произведения в разные эпо- хи, в разной среде, как выражение разнообразных творческих и нетворческих изменений; б) синхронный, выдвигающий на пер- вый план понимание В. как элемента парадигмы, представляю- щий многообразие семантических трактовок; в) сочетающий ди- ахронию и синхронию, согласно которому В. выступает в качест- ве реализаций «художественного замысла» (по В. Я. Проппу). Реализации эти, с одной стороны, придают замыслу полноту и объемность выражения, а с другой — способствуют его историче- ской эволюции. В истории фольклора и в процессе его развития все В. равнозначны, хотя каждый из В. обладает своей мерой полноты, цельности, художественности, познавательной и эстети- ческой ценности. См. Вариативность и лит. В. Е. ГУСЕВ, Б. И. ПУТИЛОВ ВАРИАТИВНОСТЬ р., ВАРЫЯТЫУНАСЦЬ б., ВАР1АТИВ- ШСТЬ у.— органическое и универсальное свойство фольклорной культуры, важнейшая закономерность фольклорного творчества. В. связана с отсутствием в фольклоре изначально данных, един- ственных, закрепленных традицией текстов, способов и форм реа- лизации замыслов; фольклорный процесс идет преимущественно через варьирование сюжетных тем, мотивов, ситуаций, типовых структур, образов, поэтического языка. Диапазон В. исключи- тельно широк — от незначительных разночтений до качественных трансформаций и семантических перекодировок, приводящих к созданию новых произведений. В. основывается на законах тра- диции (универсалиях). ЛИТ.: Земцовский И. И. Проблема варианта в свете музыкальной типо- логии: Опыт этномузыкальной постановки вопроса // Актуальные проблемы современной фольклористики. Л., 1980; Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. Б. II. ПУТИЛОВ ВЕРСИЯ Р-, ВЕРС1Я б., у. (фр. уегзюп от лат. уегзаге — видо- изменять) — совокупность фольклорных вариантов (в отдельных случаях — единичный текст), отличающихся от другой совокуп- ности текстов этого же произведения рядом принципиально значи- мых, существенных признаков. Понятие о В. в фольклористике формировалось по мере осознания учеными вариантной природы устнопоэтических произведений и в ходе накопления количествен- ного материала, позволяющего объединять тексты одного произ-
ведения в различные по характеру группы. В классических тру- дах В. Ф. Миллера, А. В. Маркова, А. М. Астаховой и др. помимо слова В. употребляются также термины «группа текстов», «из- вод», «районный/областной тип», «редакция», «вид», «разновид- ность» и т. д. В практике использования терминов данного рода до сих пор наблюдается непоследовательность. Слова В. и «ре- дакция», наиболее часто употребляемые в работах последнего времени, используются как синонимы; нет четкой договоренности • о иерархическом разграничении данных терминов. А. Д. Григорьев в своем собрании «Архангельские былины и исторические песни» (СПб., 1904—1910) предлагает следующую иерархию терминов: редакция (существенные особенности груп- пы вариантов), тип (менее существенные особенности), разновид- ность (незначительные особенности). В 1960-е годы вопрос о тер- минологической упорядоченности в сфере текстологии становится предметом специального обсуждения. К. В. Чистов предлагает считать В. группы вариантов, имеющие различия в трактовке сюжета; В. в свою очередь делятся на редакции (или изводы), различия между которыми менее существенны. Б. Н. Путилов устанавливает иерархию терминов в таком порядке: В.— редак- ция—разновидность—вариант (см.). Согласно схеме, предложен- ной С. Н. Азбелевым, терминологическая упорядоченность долж- на выглядеть следующим образом: В.— редакция—извод—вид; при этом в одну В. объединяются варианты, качественные отли- чия которых от другой группы текстов таковы, что граничат с превращением в другое произведение. Пи одна из названных •терминологических систем до сих пор не получила окончательной закрепленности, однако общая тенденция в фольклористической практике такова, что за термином В. сохраняется верхняя сту- пенька в иерархической лестнице. ЛИТ.: Чистов К. В. Современные проблемы текстологии русского фольк- . лора: Докл. на заседании Эдпционно-текстологпчсской комиссии V Междуна- родного съезда славистов. М., 1963; Путилов Б. И. Современная фольклорис- тика и проблемы текстологии//Рус. лит. 1963. № 4; Азбелев С. И. Основные понятия текстологии в применении к фольклорному материалу // Принципы текстологического изучения фольклора. М ; Л., 1966. Т. Г. ИВАНОВА ВЕРТЕП р., у., БАТЛЕЙКА б. (старосл. и древнерус. вер- тепъ — пещера) —народный кукольный театр, где куклы пере- двигались посредством деревянных либо металлических стержней (поэтому в научной литературе В. иногда определяется как «стержневой театр»). Название В. приобрел, поскольку этот тип кукольного театра предназначался для представления драмы, воспроизводившей евангельский миф о рождении Христа в пе- щере, где нашли пристанище Мария и Иосиф (см. Драма народ-
ная). По своей конструкции В. представлял собою переносной прямоугольный ящик, сооруженный из тонких досок либо карто- на (реже — файеры). Внешним видом В. походил на двухэтаж- ный домик (иногда на дворец или церковь) разных размеров (до- двух метров высотой, метра в ширину и полметра в глубину). Снаружи ящик окрашивался (чаще в зеленый либо синий цвет) или оклеивался цветной бумагой. Передняя сторона, обращенная к зрителям, завешивалась цветной (часто — красной) материей либо закрывалась ставнями; во время представления занавес раздвигался, ставни были распахнуты. При вечерних представ- лениях внутри В. подвешивалось несколько цветных фонариков для освещения сценического пространства. В дне ящика и в полочке, разделявшей ящик на два этажа, делались прорези. Кукловод, стоя за ящиком, обеими руками при- водил под полом в движение стержни с неподвижно прикреплен- ными к ним куклами (фигурами персонажей драмы), разворачи- вая их в разные стороны вокруг оси. В редких случаях в В. при- менялись два вращающихся диска (нижний и верхний), к которым прикреплялись неподвижные куклы. Кукловод, скрытый от зрителей, манипуляции с куклами сопровождал произнесением текста драмы, изменяя тембр голоса и интонации речи, создавая иллюзию представления несколькими актерами. Иногда ящик был трехэтажным, и в этом случае средний этаж использовался как закрытое со стороны зрителя помещение для не участвующих в мизансценах кукол. Представление в В. состояло из мистериальной драмы «Царь Ирод» и из бытовых сцен. В верхнем этаже (который назывался «небом» либо «пещерой» или «хлевом») представлялась мисте- риальная часть драмы, на нижнем этаже (который назывался «землей» либо «дворцом») — светская ее часть и бытовые сценки. Назначению каждого этажа соответствовало его оформление и внутреннее убранство: верхний обычно оклеивался изнутри голу- бой бумагой, на задней стене изображалась сцена рождества или сбоку устраивались макет пещеры либо хлева с яслями н непод- вижные фигуры Марии и Иосифа, младенца Христа и домашних животных; нижний этаж оклеивался яркой цветной бумагой, фольгой, блестками, украшался сусальным золотом, посредине устанавливался на небольшом возвышении трон, на котором на- ходилась кукла, изображающая царя Ирода. Справа и слева на каждом этаже прорезались «двери» (из одной по ходу действия куклы появлялись, в другую — исчезали). Куклы вырезались из дерева (изредка лепились из глины), красились и наряжались в матерчатую либо бумажную одежду. Количество кукол в В. соот- ветствовало количеству персонажей, иногда превышало два де- сятка (в русском В.) и даже свыше тридцати (в украинском В.). Наиболее стабильные, общие для русского и украинского В. фи- гуры: Ирод, два ангела, три царя или три волхва, два пастуха,
Рахиль с младенцем на руках, Смерть с косой, черт, воины, цы- ган. Особенно разнообразны были куклы-персонажи из бытовых сцен, характерные для украинского В. (запорожец, гетман, по- ляк-шляхтич, униатский поп, дьяк, парубок, школяр, шинкарка, казак, лекарь, еврей; в Закарпатской Украине — мадьяр, русин, мазур и мазурка, краковяк и краковянка, горшкодрай) и для русского В. (мужик, старик и Аришенька, франт, межевой и ме- жевая, кутейник, крестьянки, барин и «новомодные барыни», солдат, «хранитель»). Описываемый тип кукольного театра возник в Западной Ев- ропе под воздействием рождественских мистерий. Возможно, по- явление его связано с деятельностью Франциска Асизского, ко- торый ввел кукольные представления в церкви (прототипом те- атра был ящик, помещавшийся в костелах, в глубине которого изображалась пещера со святым семейством). Позднее куколь- ные представления перешли из церкви на площадь и ящик стал переносным. Этот тип театра был известен и славянским народам, воспринявшим католичество (в Чехии, Словакии, Словении, Хор- ватии, Польше, на Правобережной Украине и в Западной Бела- руси, входивших в состав Речи Посполитой). По утверждению К- Вуйцицкого, этот тип театра в Польше (известный под назва- ниями шопка и яселки) сложился к концу XVI в. По концепции И. Я. Франко, у славянских народов кукольный театр возник и развивался первоначально как светское представление и лишь в XVI—XVII вв. произошло слияние его с мистериальной рождест- венской драмой. На Украине и в Беларуси, где он получил назва- ние «батлейка», этот тип кукольного театра развивался в процес- се взаимодействия с польской шопкой. В Россию В. проник в конце XVII—нач. XVIII в., первоначально в Сибирь, благодаря при- езду туда воспитанников Киево-Могилянской академии и укра- инцев-певчих, а позднее испытал воздействие и белорусской бат- лейки (в устройстве В. в пограничных с Беларусью губерниях, а затем и в реквизите бродячих вертепщиков из Новгородской -губернии). В целом В.— своеобразный синтетический вид народ- ного искусства (театрального и народной архитектуры и скульп- туры). Гермин В. наряду с основным значением (тип кукольного театра) обозначал в народной речи, а также в некоторых описа- ниях и само представление, игру. Исполнение драмы «Царь Ирод» не куклами, а актерами фольклорного театра получило название «живой вертеп». См. также Батлейка и Вертеп украинский. ЛИТ.: Щукин И. Вертеп//Вести, имп. Рус. географ, о-ва. СПб., 1860. Ч. 29; Виноградов И. Н. Великорусский вертеп//Изв. О РЯС. СПб., 1905. Т. 10, кн. 3; 1906. Т. 11, кн. 4; Гусев В. Е. Романтизм в Польше и кукольный театр славянских народов//История, культура, этнография и фольклор славянских народов; VII Международный съезд славистов. Докл. сов. делегации. М., 1973;
Фрейденберг О. М. Семантика архитектуры вертепного театра // Декоративное искусство СССР. 1978. № 2; Некрылова А. Ф., Гусев В. Е. Русский народный кукольный театр. Л., 1983 (раздел «Вертеп и вертепное представление» с библиографией). В. Е. ГУСЕВ ВЕРТЕП УКРАИНСКИЙ р., ВЕРТЕП УКРАПТСЬКИЙ у. Обычай «хождения с куклами» на Украине отражен в источниках XVI в. с 1573 г. Из сохранившихся зафиксированных представле- ний В. у. наиболее древнее датировано 1771 г. (т. наз. Сокирин- ский В ). На Львовщине бытует и в наши дни. Кроме кукольного В. распространение получил «живой» В., традиции которого в по- следние годы возродились (роли исполняют люди; куклы статич- ны; домик сценой не служит; диалог более развит, чем в драме кукольного В.). Наряду с развитой вертепной драмой известна мимодрама (отсутствует размежевание религиозных и светских элементов, диалоги и монологи не сформировались; роли испол- няли куклы под пение хора), а также комбинированная форма представления (играли куклы и люди). Кукольное представление на Украине разыгрывалось в двух- этажном художественно оформленном домике (см. Вертеп) и со- стояло из двух частей. В первой на верхнем этаже разыгрывался евангельский сюжет — рождение Иисуса Христа, поклонение ему пастырей и царей-волхвов, истребление вифлеемских младенцев по приказу Ирода, за что Смерть отсекала ему голову косой. Дей- ствие сопровождалось пением колядок и кантов («Перестань ры- дати, печальная мати», «Шедшие три цари» и др.), на которых сказались народнопесенные влияния. Во второй части (разыгры- валась на нижнем этаже) чередовались бытовые сценки с песня- ми и танцами разных народностей. Своеобразие композиции вер- тепных представлений проявлялось в свободном нанизывании эпизодов. В процессе перестановки сценок и музыкально-хорео- графических номеров, опущения одних и появления новых целост- ность представления не нарушалась. Персонажи появлялись на сцене и оставляли ее всегда мотивированно. Детерминированным было и их сценическое поведение. Музыкальное сопровождение осуществлял инструментальный ансамбль, чаще всего в типичном национальном составе: сопилка, скрипка, бубен, цимбалы, иногда и басоля — в их различных сочетаниях. Для представлений в В. у. мелодии специально не создавались, использовался готовый (традиционный или новый) музыкальный материал. Централь- ный эпизод представления — выход храброго запорожца (он да- же по размерам значительно превосходил др. куклы). Он пел героическую песню «Та не буде лучче, та не буде краще, як у нас на Вкраш! ...», воевал с врагами, побеждая всех, даже самого сатану. В его большом монологе воспевается история освободи-
тельной борьбы украинского народа (строчки из этого монолога находим на многочисленных народных картинках «Козак Ма- май»), Постоянными персонажами были также дед и баба, сол- дат и «красавица» Дарья Ивановна, цыган с цыганкой, венгр с венгеркой, шляхтич с полькой и слугой, шинкарь-еврей, шинкар- ка, униатский поп, крестьянин Клим с козой, дьяк-бакаляр и его ученик, нищий Савочка, которые действовали согласно своему социальному, национальному и профессиональному характеру. Облик куклы, ее одежда, сценическое поведение, речь кукловода способствовали индивидуализации образов. Состав персонажей своеобразно отразил структуру украинского общества прежних времен. В. у. был занесен на территорию Молдовы и России. В некоторых районах Западной Украины В. назывался шопкой. В. функционально связан с системой народной праздничности, чем и обусловлен характер художественной модели В. как явления на- родного творчества и шире — народной культуры. См. Вертеп, Батлейка. ЛИТ.: Маркевич Н. Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. Киев, 1860; Галаган Г. П. Малорусский вертеп. Киев, 1882; Марковський е. Укра- Тнський вертеп: Розв1дки й текста. Ки1в, 1929. Вип. 1; Киаль О. Украшський театр. Ки!в, 1968; Гусев В. Е. Взаимосвязи русской вертепной драмы с белорус- ской и украинской//Славянский фольклор. М., 1972; Франко I. До 1стор11 украшського вертепу XVIII в.//31бр. тв.: В 50 т. Ки!в, 1982. Т. 36; Федас И. Ю. Укра!'нський народний вертеп: В досл|дженнях XIX—XX ст. Ки!в, 1987. И. Е. ФЕДАС ВЕРТЕПЩИК р„ БАТЛЕЕЧН1К б., ВЕРТЕПНИК у.— кукло- вод в вертепе, батлейке. В литературе зафиксированы и другие- названия: кукольник, кукловод, актер, фокусник (древнее значе- ние слова «кукольник» — фокусник). В Закарпатье кукольника называли «бавиля». Стоя за ящиком, В. приводил в движение кукол, водя их по прорезям в полу ярусов вертепного домика. Произносил текст, изменяя голос соответственно характеру каж- дого персонажа. Обычно он же владелец вертепа и кукол. В России, Беларуси и на Украине это профессиональные бро- дячие кукольники или любители (крестьяне, солдаты, священно- служители, мещане), разыгрывавшие вертепное представление главным образом на святках (колядах). У вертешциков нередко имелись тетради с текстом основных сцен, но в большинстве слу- чаев они знали представление наизусть, всякий раз варьируя его в зависимости от условий выступления. Наиболее талантливые В. не только давали представления, но и сами делали куклы и до- мик вертепа. Таков, напр., современный украинский В. В. И. Ша- гала. Известны имена других: С. Словачевский (XVIII в.), А. Ф. Слищенко (1-я пол. XIX в.), А. П. Августинович (2-я пол. XIX в.), Максименко (конец XIX в.), крестьянин Иван по прозвищу Са-
пожник (конец XIX в.), Фесенко (нач. XX в.), И. А. Воловик, Г. С. Панасенко; в Беларуси — Потупчик, Н. Дыла (нач. XX в.), С. В. Дудар. См. также Батлейка, Вертеп и лит. ЛИТ.: Федас И. Ю. УкраУнський иародний вертеп: В досл1дженнях XIX— XX ст. Кий, 1987. А. Ф. НЕКРЫЛОВА, И. Е. ФЕДАС ВЕРШ ДУХОУНЫ б., В1РШ ДУХОВНИЙ у.— см. Стих ду- ховный. ВЕРШАСКЛАДАННЕ НАРОДНАЕ б., В1РШУВАННЯ НА- РОДНЕ у.— см. Стихосложение народное. ВЗАИМООБОГАЩЕНИЕ р„ УЗАЕМАУЗБАГАЧЭННЕ б., ВЗАбМОЗБАГАЧЕННЯ у.— одна из закономерностей развития фольклора, проявляющаяся в постоянном взаимном пополнении основного фольклорного фонда каждого народа произведениями, сюжетами, образами, возникшими в иной этнической среде. Этот процесс может быть как двусторонним, так и многосторонним, особенно интенсивно он протекает в зонах непосредственного со- прикосновения родственных этносов, напр. в Полесье, где благо- даря сохранению традиционных форм бытования происходит диф- фузия и органическое усвоение фольклорных произведений сосед- них восточнославянских народов. При этом заимствованное произведение может быть полностью или частично переведено на язык воспринимающего этноса, сокращено, контаминировано и г. п. С внедрением средств массовой информации В. получило новые импульсы, новые возможности и новые формы, выходящие :а пределы фольклорных. См. также Взаимосвязи и лит. К. П. КАБАШНИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ р„ УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ б., ВЗАСМОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРЕ!! у. отра- жают степень общности или результат двустороннего (многосто- роннего) взаимодействия фольклора разных народов. В. ф. вклю- чают в себя и взаимообогащение этнического фольклорного фонда, по не ограничиваются им. Они могут быть результатом общ- ности происхождения духовной культуры народов (генетические), возникать как следствие общих закономерностей развития фольк- лора в сходных исторических условиях (типологические) либо как следствие заимствования (контактные). В этническом отно- шении в фольклоре восточных славян существуют белорусско- русские, белорусско-украинские, русско-украинские, тройствен-
ные восточнославянские В. ф., взаимосвязи с фольклором других славянских и неславянских народов. В фольклористике рассмат- риваются также межжанровые взаимосвязи и взаимосвязи фольк- лора и литературы, фольклора и др. видов профессионального искусства. В. ф. историчны, их характер зависит от особенностей общественно-исторического и культурного развития народов. ЛИТ.: Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Жирмунский В. М. Эпическое творчество славянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса. <4., 1958; Розвиток 1 взаемов!дношення жанрхв слов’янського фольклору/ В1дпов1д. ред. В. А. Юзвенко. КиТв, 1973; Елатов В. И. Песни во- сточнославянской общности. Мн., 1977; Отражение межэтнических процессов в устной прозе. М., 1979; Мельников М. Н. Фольклорные взаимосвязи восточ- ных славян Сибири. Новосибирск, 1988. Вып. 1. К. П. кабашников ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ БЕЛОРУССКО-РУС- СКИЕ р„ УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ БЕЛАРУСКА- РУСК1Я б., ВЗАеМОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРЕ! Б1ЛОРУСБКО- РОС1ЙСБК1 у.— проявление общих черт, возникших в творчест- ве двух братских народов в результате общности происхождения их духовной культуры, культурных контактов (взаимообогаще- ния), развития в сходных исторических условиях. Наблюдаются в системе фольклорных жанров, образной системе и поэтике, идейно-тематическом содержании, закономерностях фольклор- ного процесса. Уже Ф. И. Буслаев, А. Н. Афанасьев, а затем А. Н. Веселовский, Ф. М. Истомин, Е. Ф. Карский, С. В. Савченко и другие ученые, исследуя ранние пласты народной поэзии сла- вян, обращали внимание на белорусско-русские параллели в об- рядовой поэзии, сказочном эпосе, выявляя их па самых различ- ных уровнях. Д. Г. Булгаковский убедительно показал общность поэтики белорусских и русских песен, широкое употребление в них одних и тех же эпитетов (трава шелковая, кубки золотые, столы тесовые, море синее, лес темный, поле широкое, чистое, свечи ярые) и других поэтических средств. А. Занкевич, сравни- вая свадебные обряды и песни белорусов и русских, раскрыл по- вторяемость у них основных звеньев обряда, а также общность сюжетов п поэтики, прежде всего символики их свадебных песен, в чем он видел «еще одно доказательство кровного родства,— существовавшего, нужно заметить, с самых древних времен,— между великорусами и населением Северо-Западного края, из- вестным в этнографии под названием белорусов». Из этого следует, что в наиболее древних пластах фольклора преобладают взаимосвязи генетического характера, хотя не иск- лючено, что многие белорусско-русские параллели в календарной обрядовой поэзии возникли как результат сохранения ареала бытования белорусских песен на нынешней русской территории
пли их заимствования русскими (напр., волочебные песни). Мно- гие из выявленных параллелей имеют общевосточнославянский характер, проявились в фольклоре трех народов. В период формирования русской и белорусской народностей, а затем и наций все более активно развивались контактные вза- имосвязи (см.). В белорусский фольклор органично вошли неко- торые русские исторические и солдатские песни (цикл песен о Платове), фольклоризованные песни литературного происхожде- ния («Коробушка» Н. Л. Некрасова, «Узник» А. С. Пушкина) и другие произведения. В области народного театра следует отме- тить определенное влияние белорусской батлейки на русский вертеп, а также и распространение русской разбойничьей драмы в Беларуси. Как в русском, так и в белорусском фольклоре уже с XV—XVI вв. наблюдается постепенное нарастание в различных жанрах социальных мотивов, заметное развитие необрядовой лирики, усиление взаимовлияния фольклора и литературы, про- цессов взаимообогащения и т. п. Все эти явления, отразившие общие закономерности развития белорусского и русского фольк- лора и обусловленные сходством исторических путей двух наро- дов, имеют характер типологических схождений. С начала ны- нешнего столетия взаимосвязи приобретают все более активный характер. ЛИТ.: Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1866. Т. 1; Занкевич А. Белорусские свадебные обряды и песни сравнительно < великорусскими. СПб., 1897; Елатов В. И. Песни восточнославянской общ- ности. Мн., 1977; Кабашнгкау К. П. Беларуси! фальклор у параунальным асвят- лснш. Мн., 1981; Он же. Беларуска-русгая фальклорныя сувязь Мн., 1988. О, К. П. КАБАШНИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ БЕЛОРУССКО-УКРА- ИНСКИЕ р., УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ БЕЛАРУС- КА-УКРАШСК1Я б., ВЗАСМОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРН! Б1ЛО- РУСЬКО-УКРАТНСЬК! У- проявляются в различных жанрах и определяются особенностями исторического развития двух брат- ских народов. Многие общие черты в системе жанров, художест- венных образов, поэтических средств обрядовой поэзии, сказок и !1.р. объясняются генетическим родством этих народов и их куль- гур. На общность образной системы белорусских и украинских обрядовых песен, прежде всего свадебных, присутствие в них |,|>евних образов месяца и зари обратил внимание 3. Доленга- Ходаковский, близость колядных, купальских и жннвных песен отмечали Е. Тышкевич, Р. Зенькевич, П. Гильтебрандт, П. Бессо- нов, П. Шейн, приводившие украинские параллели к белорусским текстам из сборников М. Максимовича, А. Метлинского, Я. Го- ловацкого, П. Чубинского. Бережно сохраняя общее фольклорное наследие предшествующих эпох, украинцы и белорусы донесли
до наших дней множество календарных и свадебных песен, кото- рые, в сущности, являются национальными вариантами произве- дений, принадлежащих в равной мере каждому из восточносла- вянских народов. А. Рыпинский сопоставлял белорусские и укра- инские варианты детских песен («Кул1к чайку вядзе за чубайку»), а также отмечал разительное сходство белорусских песен к танцам и украинских коломыек. После распада Древнерусского государства и включения бе- лорусских и украинских земель в состав Великого княжества Литовского, а затем и Речи Посполитой сложились условия, в результате которых формировавшиеся в тот период у белорусов и украинцев баллады, социально-бытовая лирика и некоторые про- изведения традиционных жанров, развиваясь параллельно, во- брали в себя много общих черт. Особенно рельефно В. ф. б.-у. просматриваются при сравнении сюжетного состава и стилевых особенностей баллад. Выявленное здесь количество параллелей существенно превышает количество подобных белорусско-рус- ских или русско-украинских схождений. Яркий пример В. ф. б.-у. в этом жанре —• «Бондаровна». Систему песенных жанров бело- русского и украинского необрядового фольклора объединяет присутствие казацких и чумацких песен; в образной системе лири- ческих песехЧ двух народов значительное, хотя и неодинаковое, место занимает образ казака. В. ф. б.-у. на разных уровнях проявились в обширном регионе белорусско-украинского пограничья, где сформировалась общая духовная культура и где в одних случаях преобладала украин- ская, в других — белорусская фольклорная традиция, в треть- их — сохранялось определенное равновесие. ЛИТ.: Бессонов 17. Белорусские песни. 1871; 1нтернац!ональне та нацю- нальне в сучасному слов’янському фольклор! / В!дпов1д. ред. В. А. Юзвенко. Ки!’в, 1977; Кабатников К- П., Шумада Н. С., Юзвенко В. А. Сучасний фольк- лор укра!нсько-б!лоруського пограниччя//НТЕ. 1981. № 4; Кабашшкау К- П. Беларуси фальклор у параунальным асвятлешп. Мн., 1981; Соловей Л. М. Белорусская баллада в межэтнических связях Ц Славянские культуры и ми- ровой культурный процесс. Мн., 1985; Общественный, семейный быт и духов- ная культура населения Полесья. Мн., 1987. К. П. КАБАШ НИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ р„ УЗАЕМАСУВЯЗ! ФАЛЬКЛОРНЫЯ ГЕНЕТЫ'ЧНЫЯ б., ВЗАе- МОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРЕ!! ГЕНЕТИЧН! у. обусловлены един- ством происхождения родственных народов и их культур. В твор- честве каждого из восточнославянских народов сохранялось и в ряде случаев сохраняется до сих пор их общее художественное наследие, истоки которого лежат в праславянской, славянской и восточнославянской исторической, языковой и культурной общ-
ности. К этому наследию относятся календарный и семейный обрядовый фольклор, заговоры, отдельные виды сказок, часть загадок, пословиц, игр, хороводов и другие произведения, кото- рые в одинаковой мере принадлежат белорусскому, русскому и украинскому народам, активно бытовали или бытуют у них и в каждом конкретном случае воспринимаются как национальные варианты. Наличие В. ф. г. в поэтическом творчестве восточных славян существенно активизировало все другие виды взаимосвя- зей. ЛИТ.: Жирмунский В. М. Эпическое творчество славянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса. М., 1958; Гошовский В. И. У истоков народной музыки славян. М., 1971; Смирнов 10. И. Славянские эпические тра- диции. М., 1974. К. П. КАБАШНИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ КОНТАКТНЫЕ р., УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ КАНТАКТНЫЯ б., ВЗАе- МОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРН! КОНТАКТН1 у. возникают в ре- зультате постоянного взаимодействия и взаимообогащения, ког- да произведения, созданные одним народом, заимствуются, ор- ганически усваиваются н становятся неотъемлемой частью поэти- ческой культуры новой этнической среды. Как подчеркивал А. Н. Веселовский, для заимствования необходимы соответствующие условия: оно «предполагает встречную среду с мотивами или сю- жетами, сходными с теми, которые приносились со стороны» (с. 506). Такая встречная среда для взаимного обмена поэтическими ценностями всегда существовала у восточных славян, прежде всего в виде их общего фольклорного наследия. Глубокому ус- воению заимствованных произведений содействует языковое родство, спонтанный их перевод на язык новой этнической среды. В. ф. к. восточных славян не ограничиваются рамками восточно- славянского или славянского ареала, они простираются как на Запад, так и на Восток. ЛИТ.: Карский Е. <Р. Белорусы. 1916; Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Чистов К- В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. К. И. КАБАШНИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ МЕЖЖАНРОВЫЕ р„ УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ М1ЖЖАНРАВЫЯ б., ВЗАСМОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРН! М1ЖЖАНРОВ! у. проявля- ются на разных уровнях. Многими отечественными и зарубежны- ми учеными исследовались взаимосвязи сказки и мифа, былин- ного эпоса и сказки. К В. ф. м. следует отнести многочисленные примеры разработки одного и того же сюжета, использование
одних и тех же мотивов в различных жанрах — в сказках, были- нах, балладах. Широко распространено включение песен, посло- виц, поговорок, загадок в произведения других жанров. В сказ- ках мы встречаем немало песен, загадок, в этих же произведе- ниях пословицы и поговорки нередко передают основную мысль, мораль, которой начинается или завершается сказка. Известны циклы песен, прежде всего баллады, в которых доминантную роль в построении сюжета играет загадка. В заговорах нередко используются художественные элементы сказочного эпоса, а в сказках — заговорные формулы. В сказках, песнях, заговорах отмечены идентичные формулы невозможного. Одинаково рас- крывается семантика образа венка в балладах, календарной и свадебной поэзии. Отчетливо просматриваются В. ф. м. в поэтике былин, некоторых духовных стихов и т. наз. старших историче- ских песен, а также в песнях и частушках восточных славян. Одно из проявлений В. ф. м.— «сквозные» мотивы и образы, раз- рабатываемые в произведениях различных жанров, к которым относятся образы Горя, Доли, Судьбы, Счастья, Правды, Крив- ды. ЛИТ.: Елеонская Е. Н. Некоторые замечания о роли загадки в сказке // Этнограф, обозрение. 1907. № 4; Колесницкая И. М. Загадка в сказке//Уч. зап. Ленинградского ун-та. 1941. Вып. 12; Астахова А. М. Народные сказки о богатырях русского эпоса. М.; Л., 1962; Розвиток 1 взаемовщношення жан- р!в слов’янського фольклору / В1дпов1д. ред. В. А. Юзвенко. Киш, 1973. К. п. КАБАШНИКОВ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОЛЬКЛОРНЫЕ УКРАИНСКО-РУС- СКИЕ р., УЗАЕМАСУВЯ31 ФАЛЬКЛОРНЫЯ УКРА1НСКА- РУСК1Я б., ВЗАеМОЗВ’ЯЗКИ ФОЛЬКЛОРЕ! УКРАТНСЬКО- РОС1ЙСК1 у. своими истоками восходят к родоплеменной фор- мации и прослеживаются иа всех этапах истории этих народов. Принадлежность к одной ветви восточных славян, сходные исторические судьбы определили близость жанрового состава их календарно-обрядового творчества. У русских это колядки, вино- градин, подблюдные, масленичные, веснянки, егорьевские, вью- нишные, семиковые, троицкие, русальные, купальские, петров- ские, жнивные, дожиночные, толочанские. У украинцев: колядки, щедр!вки, риндз1вки (рогульки), веснянки, гаТвки, русалый, ца- ринш, купальськ!, петр!вчаш, соб!тков1, жшварсыа, толочанськГ Много общего по содержанию, функциональному назначению, поэтике в семейно-обрядовом фольклоре русских и украинцев. Былины, старины сохранились преимущественно в русских вариантах, однако былины киевского цикла, повествующие о времени княжения Владимира, свидетельствуют о существовании этого жанра в песенной культуре Киевской Руси. Записи былин о Севрюке и о других героях подтверждают бытование былин на
Украине, однако они раньше, чем в России, перешли в разряд вымирающих жанров. Некоторые черты общности с русским бы- линным эпосом имеют думы. Близость тем и музыкального склада исторических песен обус- ловлена общей борьбой против татаро-монгольского ига, турец- ко-татарского нашествия, польской шляхты, крепостнического гнета, самодержавия, фашистской агрессии. В русских и украин- ских вариантах существуют песни о татарском полоне, о сыне Степана Разина, о взятии Хотина, Измаила, Очакова во время русско-турецких войн, о Платове — атамане войска Донского, герое Отечественной войны 1812 г., а также революционные, ан- тифашистские, тюремные песни. Схождения, совпадения, заимствования, трансплантация на- блюдаются во многих жанрах русского и украинского песенного творчества. Их можно проследить в песнях: 1) с аналогичными, схожими или тождественными текстами и напевами (напр., «Я ли в поле да не травушка была» и «Чи я в луз! не калина була»); 2) с аналогичными, схожими или тождественными напевами и разными текстами (напр., «Среди долины ровныя» и «Ти гадаеш, моя мамко»); 3) с аналогичными, схожими или тождественными текстами и разными напевами (напр., «Я давно-давно у матушки была» и «Ой давно, давно я у батенька була»). Влияние украинской песни на русское народнопесенное твор- чество особенно заметно в годы освободительных движений. В годы революций, иностранной интервенции, гражданской и Ве- ликой Отечественной войн взаимообмен сюжетами, общими те- мами, напевами, поэтическими и музыкальными формами активи- зировался, ибо привел в движение большие массы носителей фольклора. С борьбой Украины за свою самостоятельность связано рож- дение таких жанровых разновидностей песенного фольклора, как песни «С1чов1», «стрЬтецьк!», «повстансью», «тюремгп», «таб1рнЬ>, использовавшие иногда мелодии русских песен. В тюрьмах и ла- герях возникает множество украинских переработок русских пе- сен. На Украине бытовали варианты русских драматических действ «Царь Максимилиан», «Трон», «Лодка». Кукольный театр получил развитие как на Украине (рождественская драма «Царь Ирод», имевшая название вертеп), так и в России («Петрушка», раек). В одинаковой мере свойственна и русским и украинцам частушка. В вопросе В. ф. у.-р., развивавшихся в целом под знаком обо- юдного обмена и взаимного обогащения, следует особо подчерк- нуть негативные факторы. Политика русификации, проводив- шаяся всеми царскими династиями, особенно активизировавшая- ся при Петре I и Екатерине II, продолжалась в годы советской власти и с особым рвением в брежневские времена. В условиях
общей заидеологизированности искусства и литературы развитие фольклора шло в заданных, дозволенных направлениях, нередко в ущерб показу собственного национального достоинства. ЛИТ.: Исторические песни малорусского народа с объяснениями Вл. Ан- тоновича и М. Драгоманова. Киев, 1874. Т. 1; 1875. Т. 2; Тсторичн! п1сш. 1961; Русская историческая песня / Вступ. ст., сост., подгот. текста и примеч. Л. И. Емельянова. Л., 1987; Граца С. И. Украинская песенная эпика. М., 1990; Прав- дкж О. А. Росшсько-украшськ! шсенн! зв’язки та 1х висв!тлення у музичнш фольклористиш//НТЁ. 1976. № 1; Он же. М1жнац1оналып зв’язки в музично- му фольклор!. Ки1в, 1982; Савушкина Н. И. Вопросы поэтики народной драмы в сравнительном изучении: Общее и особенное в народной драме восточных славян//История, культура, этнография и фольклор славянских народов: VIII Международный съезд славистов. М , 1978; Шумада Н. С. Сучасна шсен- Н1сть слов’янсыжх народ!в. КиТв, 1981. А. А. ПРАВ ДЮК ВИД ФОЛЬКЛОРА д, В1Д ФАЛЬКЛОРУ б., ВИД ФОЛЬК- ЛОРА у.— многозначный неупорядоченный классификационный термин. В фольклористике. 1920-х годов, когда преобладало пред- ставление о фольклоре как всей народной духовной культуре, предлагались для составляющих его видов «определительные эпитеты — художественный, религиозный, юридический и т. и.», «устный, или словесный», а также «письменный» (Ю. М. Соко- лов). В современной науке фольклористы, которые придержива- ются представления о фольклоре как специфической подсистеме народной художественной культуры, членят его на виды; словес- ный, песенный, музыкальный, хореографический, игровой, дра- матический (по преобладающему элементу художественной изо- бразительности), на обрядовый и необрядовый (по функциональ- ной приуроченности). С серед. 1930-х годов, когда с понятием «фольклор» отождествляется устное народное поэтическое твор- чество, произведения фольклора традиционно группируются по видам словесного искусства (М. К. Азадовский, Н. П. Андреев, Ю. М. Соколов и др.). Позднее В. Я Пропп предложил роды на- родно-поэтического творчества делить на виды, а последние — на жанры (по Проппу, напр., сказка, песня — не жанр, а вид). Понятие В. ф. употребляется также по отношению к различным формам обрядового (виды календарпо-обрядоього фольклора и др.), музыкального, игрового, хореографического, драматическо- го народного творчества, фольклорного театра. Во многих работах В. ф. относится к разным формам эпоса (песенный и прозаиче- ский эпос), устной прозы (сказочная и несказочная проза), а также к морфологическим разновидностям жанра (виды сказки, предания, легенды, устного рассказа, баллады, думы, частушки, коломыйки и т. и.). См. также Классификация фольклора и лит. В. Е. ГУСЕВ
ВИНОГРАДИЕ р.— один из трех типов русских святочных величально-заклинательных песен (колядка и овсень). Названа по припеву «Виноградие красно-зеленое» (один из сюжетов В. имеет другой припев: «Из-за Дунай», «Здунай»), Виноград в при- певе символизирует богатство, благополучие, любовь. В. имеют единую музыкально-песенную структуру, что позволяет рассмат- ривать их как особый жанр. В. исполнялись в ряде районов Волго-Окского бассейна и По- волжья, Псковщины, Сумщины, Сибири и Дальнего Востока, но наибольшее распространение и развитие получили на Русском Севере. Здесь они превратились в длинные торжественные хоро- вые песнопения с подробно разработанными сюжетами и особым миром художественной образности, системой украшающих эпите- тов, а также символов, связанных в народном представлении с достатком и счастьем. В., подобно овсеням, являются дифференцированным типом святочных обходных песен, исполняемых для отдельных членов крестьянской семьи. Они делятся на две группы: «женатые» и «холостые». «Женатые» В. подразделяются на «женатые семей- ные» и па «женатые бездетные» (молодоженам), а В. «холо- стые» — на «девьи» и «парням». Каждой группе В. соответство- вал определенный круг песенных сюжетов со свадебно-брачной и семейной тематикой. Преобладание брачно-се?лейпой тематики в В. вызвано тем, что эти обходные песни имели магическое назна- чение: способствовать благополучию, созданию брачного союза, продолжению вода в уже заключенном браке. Основными испол- нителями В. были девушки, игравшие особую роль в важнейший предсвадебный период — святки. Для гцозднего периода бытования В. характерно расширение круга величаемых лиц (вдова, богач, сестра с братом, мальчик, девочка и т. п.), ослабление календарно-обрядовой функции В. и исполнение их в качестве величания на молодежных посиделках в предсвадебный сезон и на свадьбах, переход в разряд В. былин и исторических песен с величальными мотивами. Анализ сюжетов и напевов позволяет включить В. в крут ана- логичных архаичных песен других славянских пародов. См. также Песня колядная и лит. ЛИТ.: Земцовский И. И. 1970; Обрядовая поэзия / Сост., предисл., примеч., подгот. текстов В. И. Жекулиной, А. II. Розова. М., 1989; Чичеров В. И. Зим- ний период. 1957; Бернштам Т. А., Лапин В. А. Виноградие — песня и обряд// Русский Север: Проблемы этнографии и фольклора. Л., 1981; Розов А. Н. К сравнительному изучению поэтики календарных песен//РФ. Л., 1981. Т. 21. А. Н. РОЗОВ ВИСТАВА у.— см. Представление. В1ТАННЕ б.— см. Приветствие.
ВОЛОЧЕБНИК Р; У; ВАЛАЧОБН1К, ЛАЛОУН1К, ЛАЛЫН- ШЧЫК, ХРЫСТАСЛАУН1К б.— участник традиционного обря- дового обхода дворов на Великдень (первый день Пасхи) с воло- чебными песнями и благопожеланиями хозяевам. Обычай рас- пространен на большей части территории Беларуси и в погранич- ных с ней районах России и Украины. Термин В. образован от названия самого хождения от двора к двору, от селения к селе- нию: «Валачобшш валачылюя, валачыл1ся, памачылюя...» В. ис- полняли разные функции в группе: певцов (пачыналыпк, пад- хватшю-спявальшш), музыканта или группы музыкантов, меха- ноши (см.). В. группировались по возрастным признакам (взрос- лые мужчины, юноши, подростки) — при наличии большого чис- ла участников — или составляли смешанные независимо от воз- раста мужские группы. Только в отдельных районах центральной Беларуси волочебницами выступали девушки во время праздника св. Георгия («на Юр’я»), В последние годы в связи с разрушени- ем традиции, малочисленностью носителей фольклора встреча- ются смешанные группы В., включающие мужчин и женщин. В. как носители и исполнители песен и обрядовых действий, имеющих доминантную магическую функцию, всегда желанные гости в доме, их ожидали с нетерпением, одаривали праздничны- ми припасами, угощали. См. также Песня волочебная и лит. Л. М. СОЛОВЕЙ ВОПЛЕНИЦА, ПЛАКАЛЬЩИЦА, ПЛАЧЕЯ, ПРИЧЕТНИ- ЦА, СТИХОВОДНИЦА, ПОДГОЛОСНИЦА р., ПЛАДАЛЬ- ШЧЫЦА, ПЛАЧКА б., ПЛАКАЛЬНИЦЯ У-—исполнительни- ца причитаний (похоронных, свадебных, рекрутских или вне- обрядовых) (см.). Обычно была родственницей покойного (покойной) или соседкой, родственницей рекрута. Свадебные при- читания произносились невестой или от ее имени. У некоторых народов известны т. наз. «подголосницы» — хорошо владеющие традицией В., которые в определенные моменты обряда (обыч- но при выводе невесты к свадебному столу) причитали за не- весту и от ее имени или побуждали невесту к причитыванию (в севернорусских областях и у карел). Исполнение причитаний — процесс подготовленной импрови- зации; В. активно использовали традиционные словесные фор- мулы и целые стихи, выработанные традицией. Поэтому поэти- ческие достоинства причитаний в значительной мере зависели от запаса формул, которыми пользовалась В., и от ее умения адаптировать их к конкретным ситуациям. Причитывать в тра- диционной деревне или в традиционной городской среде долж- ны были уметь все женщины, но В. обычно называли только особенных знатоков причети. В районах развитых традиций
причитаний женщины учились причитывать с детства, играя в ролевые игры («свадьбу», «похороны») и слушая исполнение причитаний опытными В. Там, где были распространены сва- дебные причитания, невесты, готовясь к свадьбе, по вечерам вместе с подружками учились причитывать. При этом они не только обогащали свой запас традиционных формул, но и отра- батывали навыки формирования стиха, приемы исполнения (напр., «всхлипы», перекрывающие последние два слога каж- дой строки в русских причитаниях, т. наз. «хлестания», т. е. поклоны и метания, выражавшие отчаяние причитывающей, и др.). Подружки, имитируя обряд, «унимали» невесту. Наиболее известные и выдающиеся В.— русские И. А. Фе- досова (1831—1899), Н. С. Богданова (1855—1937), А. М. Паш- кова (1866—1948), карелка Ларин Параске (1833—1904). Публикация Е. В. Барсовым записей от Федосовой сыграла зна- чительную роль в формировании т. наз. русской школы фоль- клористики, в центре внимания которой была проблема исполни- теля и его «личного почина». ЛИТ.: Причитанья Северного края, собранные Е. В. Барсовым. М., 1872— 1885. Ч. 1—3; Михайлов М. М. Русские плачи Карелии. Петрозаводск, 1940; Астахова А. М. Памяти заоиежской сказительницы Н. С. Богдановой (некро- лог)//Сов. фольклор. 1941. Т. 7; Чистов К- В. 14рина Андреевна Федосова: Историко-культурный очерк. Л., 1988; Он же. М. К. Азадовский и проблема исполнителя в русском фольклоре XIX—XX вв.//СЭ. 1989. № 2; ОеуН Ь. Вю- 1още без ЕгхаЫепз // ЕпхуНорасНе без Магскепз. 1977. В. 2. БЙ. 1/2; Реп- Нкшпеп I. Ога1 гереНоке апс! \уогк1 \те\у; Ап апИторокртса! з1ис1у о! Ма- гма Тако1о’з 1йе Й1з!огу (Ео1к1оге РеПохуз Соттишсакопз И 219). НеЫпИ, 1978. р, К. В. ЧИСТОВ ВРЕМЯ (ФОЛЬКЛОРНОЕ) р., ЧАС (ФАЛЬКЛОРНЫ) б., ЧАС (ФОЛЬКЛОРНЫЙ) у.— одна из универсалий в фолькло- ре, связанная с восприятием мира и принципами его изображе- ния. В. ф. как структурно-художественный феномен сложным образом взаимодействует с реальными временными представ- лениями, преломляясь в специфических для разных жанров/ исторических стадий фольклора формах. Общими для традици- онного фольклора (хотя и выражающимися по- разному) осо- бенностями В. ф. являются условность, связь с архаическими темпоральными представлениями, наличие элементов фантасти- ки. В структуре В. ф. различаются: 1) общие временные (тем- поральные) характеристики описываемого, заложенные в самих текстах (в формах прямых упоминаний либо через принятые Коды) или во внетекстовых комментариях; через такие харак- теристики устанавливается отношение создателей/исполнителей к временным/историческим связям произведений; 2) способы темпорального развертывания повествования (сюжета), ситуа-
ции и т. п., основанные на закономерностях и правилах, выра- ботанных в соответствующих жанровых системах. В этом смыс- ле можно говорить о времени сказочном, эпическом, времени, преданий, обрядовых песен, лирических песен и т. д. Общая тенденция в фольклоре — к внедрению в В. ф. элементов темпо- ральной эмпирики. ЛИТ.: Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л., 1974; Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. М., 1975; Пропп В. Я- Фольклор и действительность. М., 1976; Ковтун А. Простран- ственно-временные связи в русской и литовской свадебной обрядовой песне // Литература. 1980. № XXII (2). Б. И. ПУТИЛОВ' ВРЕМЯ ИСТОРИЧЕСКОЕ р., ЧАС ПСТАРЫЧНЫ б., ЧАС 1СТОРИЧИИИ у. характеризуется установкой на описание со- бытий, лиц, социума и пр. в конкретно-эмпирических формах. При этом сохраняется значительная доля условности и вымыс- ла. В фольклоре восточных славян В. и. с наибольшей опреде- ленностью проявляется в исторических песнях (см.) и в позд- них преданиях. Одно из выражений В. и.— тенденция к изобра- жению истории в ее движении и разнообразии конфликтов. ЛИТ.: Путилов Б. Н. Русский историко-песенный фольклор XIII—XVI веков. М.; Л., 1960; Соколова В. К- Русские исторические песни XVI—XVIII веков. М., 1960; Она же. Русские исторические предания. М., 1970. Б. Н. ПУТИЛОВ ВРЕМЯ МИФОЛОГИЧЕСКОЕ р„ ЧАС М1ФАЛАГ1ЧНЫ б., ЧАС М1ФОЛОПЧНИЙ у.— категория, свойственная мифо- логическому сознанию и получающая реализацию в мифах, ри- туалах, а также — в обращенных формах — в различных жан- рах фольклора разных стадий. В. м. трактуется как время пер- восоздания и упорядочения мира, человеческого общества с его социумом, появления жизненно необходимых предметов, норм, отношений, время деяний первопредков (культурных героев). Следы представлений о В. м. проявляются в зимних и весенних обрядах восточных славян (идея умирающих и воскресающих воплощений сил природы), в обрядовых песнях, в былинах и сказках. ЛИТ.: Гуревич А. Я- История и сага. М., 1972; Топоров В. Н. О космоло- гических источниках раннеисторических описаний // Тр. по знаковым системам. Тарту, 1973. Вып. 6; Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 1976; Он же. Время мифическое // Мифы народов мира. М., 1980. Т. 1. Б. Н. ПУТИЛОВ
ВРЕМЯ СКАЗОЧНОЕ р., ЧАС КАЗАЧНЫ б., ЧАС КАЗКО- ВИИ у.— особая эстетическая категория, не связанная с систе- мой представлений о реальном времени и его течении. По функ- ции и качественному своеобразию различается время сказочных начал и концовок и время внутрнсказочное, сюжетное. Будучи обрамлением сказки, начала и концовки способствуют вовлече- нию слушателя в сказочное действие и быстрому отключению его. Время здесь неопределенно и длительно. Время самой сказки грамматически относится к прошлому, по исторически — к неопределенному прошлому. Оно «замкну- то» рамками сюжета и последовательно движется вперед вме- сте с героем, но иногда «скачет», возвращаясь к исходному дви- жению, или заглядывает в будущее с помощью «программы действия», которую рисует герою его помощник. Один эпизод в сказочном сюжете может отделяться от дру- гого временной приметой (точной — «через три года», «вече- ром» или неопределенной — «долго ли, коротко ли», «некоторое время» и т. д.). Независимо от этого время в сказке остается зыбким, оно то идет, то исчезает, и тогда события совершаются как бы в безвременье или сжимаются до фантастических пре- делов («тотчас», «в одну ночь»). Представление о времени в сказке фантастично. В. с. тесно смыкается с нравственно-эстетическими катего- риями: остающиеся долгие годы молодыми герои сказки выра- жают мысль о красоте, не подвластной времени. Философия В. с. отменяет представление о его неотвратимости, о связанном с ним естественном процессе старения и умирания. Вгремя в сказке дает движение сюжету, становится связкой между отдельными эпизодами, мотивирует сказочные действия. Тесно связанное со сказочным пространством, оно создает не- повторимый реально-фантастический сказочный мир, утверж- дающий силу и красоту человека. В сказках о животных и бытовых время узкосюжетно, тесно связано с продолжительностью эпизода, действия. ЛИТ.: Неклюдов С. Ю. Пространственно-временная система в сюжетосло- жении былины и сказки // Проблемы стиля, метода и направления в изучении и преподавании художественной литературы. М., 1969; Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1971; Шайкин А. А. Художественное время волшебной сказки (на материале казахской и русской сказок) // Изв. АН КазССР. Сер. общ. наук, 1973. № 1; Бахтина В. А. Время н волшебной сказ- ке//Проблемы фольклора. М., 1975; Герасимова Н. М. Пространственно-вре- менные формулы русской волшебной сказки//РФ. 1978. Т. 18. В. А. БАХТИНА ВРЕМЯ ЭМПИРИЧЕСКОЕ р„ ЧАС ЭМП1РЫЧНЫ б., ЧАС ЕМП1РИЧНИИ у. В фольклоре — время, неотделимое в пред- ставлении и изображении от конкретного действия персонажа в
конкретной обстановке, реальной или фантастической. Отсюда распадение сюжета на ряд замкнутых эпизодов, невозможность одновременных событий на удаленных один от другого театрах действия, фантастическая произвольность временной длительно- •сти в промежутках между эпизодами, иногда нарушение при- вычной нам логики и временной последовательности событий в мифе, былине, волшебной сказке и других жанрах. ЛИТ.: Зелинский Ф. Ф. Закон хронологической несовместимости и ком- позиция «Илиады» Ц Харистерия / Сб. ст. по филологии и лингвистике в честь. Ф. Е. Корша. М„ 1896; Пропп В. Я. Фольклор и действительность//Рус. лит. 1963. № 3. Ю. И. ЮДИН ВРЕМЯ ЭПИЧЕСКОЕ р., ЧАС ЭП1ЧНЫ б., ЧАС ЕП1ЧНИИ у.— одна из важнейших универсалий, определяющая специфику историзма героического эпоса. Характер В. э. соответствует стадиальному состоянию данного эпоса. В архаическом эпосе В. э. непосредственно связано с традициями времени мифологи- ческого (см.). В классическом эпосе (былины) события, пер- сонажи, социум и другие составляющие содержания отнесены к некоему условному, поэтически сконструированному времени, в котором традиции архаического эпоса сплавлены с конкретно- историческим опытом народа. Таково, напр., время Владимира, к которому приурочены многие события былин. ЛИТ.: Пропп В. Я. Русский героический эпос. М., 1958; Мелетинский Е М Происхождение героического эпоса: ранние формы и архаические памятники. М., 1963; Неклюдов С. Ю. Время и пространство в былине // Славянский фольк- лор. М., 1972; Он же. Заметки об эпической временной системе//Тр. по знако- вым системам. Тарту, 1973. Вып. 6; Путилов Б. Н. Героический эпос и дейст- вительность. Л., 1988. Б. И. ПУТИЛОВ ВУСНАСЦЬ б.— см. Устность. ВЫДЕЛЕНИЕ ЕДИНИЧНОГО р., ВЫЛУЧЭННЕ АД31Н- КАВАГА б., ВИД1ЛЕННЯ ОДИНИЧНОГО у.— композицион- ный прием, при помощи которого подчеркивается значение вы- деляемого персонажа или явления в произведении, концентри- руется внимание на нем. В. е. используется в различных жанрах фольклора. Напр., в сказках из трех братьев всегда выделяется младший, который и становится настоящим героем. В былинах часто встречается ситуация, когда во время пира князь Влади- мир обращается с каким-нибудь важным делом к присутствую- щим. Все прячутся друг за друга, и только один богатырь соглашается выполнить то или иное поручение и с честью справ-
ляется с ним. В исторической песне «Дострюк» все приглашен- ные не решаются побороться с иноземным гостем и только про- стой Патанюшка с успехом выполняет это поручение. В лириче- ской поэзии В. е. осуществляется различными путями. Среди них — отбор и обособление персонажа, явления, предмета; обо- собление героя и противопоставление его остальным персона- жам; концентрация, сгущение черт, качеств, достоинств персо- нажа, предмета. В одной солдатской песне рассказывается о том, что все плывущие на корабле солдаты веселятся и только один грустит. Его печальный монолог и становится главным содер- жанием песни. Этот же прием наблюдаем в лирической (сва- дебной) песне, варианты которой известны в творчестве всех восточных славян: девушка собрала своих подружек, усадила их на лавки: А сама села выше всех, Наклонила головушку ниже всех, Думает думушку крепче всех. И далее приводится «думушка» девушки, в которой говорится о ее тоске по милому. Путем отбора и обособления персонажа, выделения его из массы подчеркиваются достоинства невесты в белорусских свадебных песнях: Я й пераехау да усе месты 1 сёлы, Не найшоу сабе такой дзевачк! вясёлай. * * * Я пераехау чатыры бары, пятую — весь. Не знайшоу такой паненкц як ты есць. Иногда В. е. усиливается параллелизмом: Вс! яблуньки солоденьк!, 1но щна винна, Вся родина при купоньцц Но брата нема. ЛИТ.: Пропп В. Я- Русский героический эпос. М., 1958; Скафтымов А. П. Поэтика и генезис былин // Скафтымов А. П. Статьи о русской литературе. Саратов, 1958; Дей О. I. Поетика укра!нсько! народно! шснь КиТв, 1978; Ла- путин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1989; Коутун В. Святло народ- нзга слова. Мн., 1984. С. Г. ЛАЗУТИН
ВЫКРИКИ ТОРГОВЦА, РАЗНОСЧИКА р„ ВЫКРЫКГ ВОКЛ1КГ ВОКЛ1ЧЫ б., ВИГУКИ у.— своеобразная реклама с функциями оповещения (кто пришел, что предлагает) и привле- чения покупателя, клиента. Короткие громкие зазывы, нередко состоящие только из названия (перечисления) товаров или услуг мастерового — обычный, обыденный вид выкриков, ухо- дящий корнями в глубокую древность. Для них характерны чет- кая ритмическая структура, наличие особой, своей для каждого товара пли ремесла мелодии, интонации, способа произнесения. В основе этих выкриков — музыкальный речитатив широкого диапазона: от скандирования до распетых, мелодических форм; исполнение их отличалось разнообразием эмоциональных оттен- ков (от настроения продавца, условий и успеха торговли меня- лись тон, темп, внятность произнесения или пропевапня вы- крика) . Существовали также развернутые приговоры в форме раеш- ного стиха с использованием художественных приемов ярма- рочной речи (гипербола, оксюморон, фамильярное заигрывание с покупателем, веселая похвальба снижением цены и пр.). По- добными прибаутками рекламировался обычно праздничный то- вар — лакомства, подарки, галантерея, игрушки. Выкрики ча- сто провоцировали покупателя (участника народного гуляния) на ответ в том же стиле. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Выкрики разносчиков и бродячих ремесленников — знаки рекламы // Симпозиум по структурному изучению знаковых систем: Тез. докл. И.. 1962. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ВЫСЛОУЕ б.— см. Присловье. ВЫХОДКА р.— народный термин, который обозначает тра- диционный тип сценического движения, предписываемый персо- нажам представлений в фольклорном театре. При отсутствии кулис участники представления все время находились на от- крытой площадке, расположившись полукругом или шеренгой. Вступая в действие, они выходили вперед. В. героических (ро- мантических) и церемониальных персонажей (царя, скорохода, воина, атамана) отличалась торжественностью, четкостью ша- гов и поворотов, ритмическим взмахиванием руки с саблей и напоминала солдатский «артикул». В. соответствовала манере произнесения текста — громкой, быстрой, четкой. В. комических персонажей свойственна утрнрованность бытовых «низких» дви- жений и жестов (ковыляние, хромота, почесывание и т. д.), иногда доходящих до буффонады. Народных актеров обучал В. организатор представлений, обычно знаток традиции и исполни- тель главной роли.
ЛИТ.: Богатырев П. Г. Народный театр чехов и словаков//Вопросы тео- рии народного искусства. М., 1971; Гусев В. Е. Русский фольклорный театр. 1980. Н. И. САВУШКИНА ВЫХОДКА р., ВЫХАДКА б., ВИХ1ДКА у.— неожиданная, не запланированная заранее сольная импровизация одного из участников танца. Особенно часто встречается в традиционных танцах и кадрилях. Для В. характерны особо сложные танце- вальные движения: присядки, вращения, дроби и т. д., при этом исполнитель показывает все, на что он способен. Остальные наблюдают за ним, подбадривая его хлопками в ладоши, вы- криками, а затем продолжают танец дальше. |С. В. КЛИМОВИЧ \
7И ГАЛАШЭННЕ б., ГОЛОС1ННЯ у — см. Причитание. ГАРМОНЬ р., ГАРМОНЩ б., ГАРМОНИКА у.— язычковый клавишно-духовой инструмент. В России существовали системы Г. с различными и одинаковыми звуками на разжим и сжим ме- ха, а также комбинированные конструкции: одинаковые звуки в правой клавиатуре и различные в левой. В настоящее время наиболее распространена хромка. Звуки на сжим и разжим одинаковые. В правой — трехоктавная диатоническая мажор- ная гамма и 3 дополнительных хроматизма. В левой — субдо- минанта, тоника, доминанта и двойная доминанта мажора и параллельного минора. Репертуар — частушечные, плясовые, танцевальные и позднепесенные наигрыши. ЛИТ.: Благодатов Г. Русская гармоника. М., 1960. Ю. Е. БОЙКО ГЕТЕРОФОНИЯ р., ГЕТЭРАФОН1Я б., ГЕТЕРОФОН1Я у. (греч. Йе1его5 — другой, рпопе — звук, голос) — промежуточ- ный тип музыкального склада (см.), объединяющий черты мо- нодии (см.) и полифонии (см.), довольно широко распростра- ненная форма многоголосия (см.) в народной музыке. Г. возни- кает на базе унисонного пения, при котором голоса незначи- тельно отклоняются от основной мелодической линии, что явст- венно улавливается при современной многоканальной звукописи. В фольклоре восточных славян распространена на всей терри- тории, встречаясь преимущественно в давних пластах обрядо- вых песен, что связано с магической функцией напева и осо- бенностями группового исполнения. А. Д. ТРОИЦКАЯ ГИПЕРБОЛА р., ГШЕРБАЛА б., ГШЕРБОЛА у.— преуве- личение. Фольклорная Г. прошла длительный путь развития. Герой строит за одну ночь дворец (в волшебной сказке), Его-
рия Храброго не берут ни пилы, ни топоры, ни огонь (в духов- ном стихе), другие чудеса -— безграничное преувеличение чело- веческих возможностей; там же, где успех героям обеспечен вмешательством волшебной или божественной силы, для кото- рой «естественно» свершение сверхъестественного, Г. как тако- вая не выступает. В историко-героическом эпосе преувеличение как следствие вмешательства потусторонних сил уступило ме- сто собственно Г. В былинном запеве «Высота ли высота...» обозревается вся мыслимая для средневековья вселенная (верх—низ, «раздолья по всей земли»). Повествователь (на- род) и герои, соизмеримые в своих способностях, творят новую реальность — художественный мир эпоса. В нем Г.— не эпизо- дический прием, а основополагающий принцип изображения. Качества и действия героев, события, их пространственно-вре- менная сгущенность дают единые гиперболические картины. В лироэпических и лирических жанрах Г. выступает как отдель- ный прием. Женщина весь сад затопила слезами (в лирической песне), девушка в разлуке с милым «слезьми наполнила крутые берега» (в частушке) — примеры, удовлетворяющие классиче- скому пониманию Г., которая возникает в результате «опьяне- ния чувством, мешающим видеть вещи в их настоящих разме- рах» (Потебня); слезный потоп в саду и наполненная слезами река — образы, не ставшие художественной реальностью, они существуют только в воображении горюющих (радующихся, ненавидящих, издевающихся и т. п.) персонажей. Важную роль играет Г. в ряду поэтических средств обрядовой поэзии, прежде всего в величальных песнях, колядках, волочебных, свадебных и др. Крестьянский двор в них изображается роскошней цар- ского дворца, свадебный поезд поражает количеством его участ- ников:'-' Ён полем едзщь — аж поле дрыжыць ад яго, Ён лесам едзщь — лес разлягащь ад яго. Конь молодого «вачам! звёзды Л1ча, вушам! вайну чуе». У Г. во всех ее разновидностях нет закрепленности грамма- тических форм, сама она может возникать при использовании других языковых средств (сравнение, метафора, метонимия). ЛИТ.: Фольклор как искусство слова. М., 1975. Вып. 3 (Ст. «Гипербола в былинах», «Гипербола в волшебных сказках», «Гиперболизация в социально- бытовых сатирических сказках»); Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976. |Ф. М. СЕЛИВАНОВУ ПСТАРЫЗМ ФАЛЬКЛОРУ б. — см. Историзм фольклора. ПСТАРЫЯГРАФ1Я б.— см. Историография.
ПСТОРЫЯ ФАЛЬКЛОРУ б.— см. История фольклора. ГОМОФОНИЯ р., ГАМАФОН1Я б., ГОМОФОН1Я у. (греч.. котоз — равный, рйопе-—звук, голос)—-промежуточный тип музыкального склада (см.), при котором один из голосов, обыч- но верхний, имеет преобладающее значение, а остальные сопро- вождают его; при этом логика развития музыкальной формы определяется гармоническими функциями аккордов сопровож- дения. У восточных славян встречается в позднетрадиционном фольклоре. А. Д. ТРОИЦКАЯ ГРА у.— см. Игра. ГУКАПЕРАИМАННЕ б.— см. Звукоподражание. ГУКАШС б.— см. Звукопись. ГУЛЬНЯ б.— см. Игра. ГУЛЯНИЕ ГОРОДСКОЕ р.. ГУЛЯНИЕ, ГУЛББ1ШЧА ГА- РАДСКОЕ б., ГУЛЯНИЯ МТСЬКЕ у.— многолюдные праздни- ки, составлявшие часть городского быта. До XVIII в. во многом напоминали традиционные крестьянские календарные обычаи. В городах из массы больших и малых годовых праздников вы- делялись наиболее значимые (обычно Масленица и Пасха), они становились общегородскими, традиционными гуляниями, имели постоянные места проведения. Поводом для Г. г. становились также события общегосударственной важности — коронации, победы и пр. Если в 1-й пол. XVIII в. на Г. г. преобладали хоро- шо известные в крестьянской среде формы развлечений — горы, качели, хороводы, поводыри с медведями, то к концу XVIII в. на первом плане оказались новые развлечения и зрелища — балаганы с театрализованными представлениями, арлекинадами и феериями, цирки, зверинцы, карусели, райки. Непременными участниками праздничного веселия были также кукольники, фокусники, силачи, гимнасты, паяцы, продавцы лубочных кар- тинок, разносчики мелкого товара. Масштабами и разнообразием развлечений выделялись пе- тербургские и московские гуляния. Яркие наряды гуляющих и необычные, броские костюмы «артистов», кричащие вывески ба- лаганов и качелей, лавок и трактиров, изделия кустарных про- мыслов вместе с хаосом звуков, когда одновременно звучали шарманки, оркестры, стучали барабаны и отовсюду раздавались песни,—-такова характерная для Г. г. палитра цветовая и зву- ковая, отражающая особый тип культуры, основанной на древ- ней фольклорной традиции, подчиняющейся законам ярмароч- ного искусства с его праздничным восприятием мира, с атмо- сферой свободы и раскованности, веселой торговлей, фамильяр-
ностью, обилием смеховых форм и комических жанров, с его перманентно возникающими игровыми ситуациями, в которые на равных включались актеры, игрецы, продавцы, покупатели, зрители, гуляющий народ. Традиционные Г. г. прекратили свое существование в нач. XX в. В настоящее время известны попытки восстановить подоб- ные гуляния или некоторые формы, жанры, приемы, характер- ные для Г. г. XVIII—XIX вв. ЛИТ.: Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселе- ния и зрелища: Конец XVIII — начало XX в. Л., 1984 (2-е изд.: Л., 1988). Там же см. библиографию. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ГУРТ б., у.— см. Ансамбль фольклорный.
ДЕЙСТВИЕ р., ДЗЕЯННЕ б., Д1Я у — 1) один из компонен- тов фольклорных произведений, сохранивших свой синкретиче- ский характер. Д. нередко магической направленности сопро- вождает хороводы, заговоры, обрядовую поэзию. В обрядовом фольклоре (календарном, свадебном, похоронном) оно имеет четко обозначенную смысловую нагрузку и определенное место, соблюдается также и последовательность действий. Связано это главным образом с сакральным характером обряда. В отдель- ных жанрах фольклора (заговоры, заклинания, гадания) точ- ное повторение Д. (и слова) сохраняется как основное условие функционирования жанра; в других, утративших связь с перво- начальным магическим смыслом (народный театр), оно приоб- ретает художественные поэтические акценты, становясь элемен- тами сюжета или мотива. 2) Д. как совокупность поступков персонажей фольклорных произведений. Наиболее основательно понятие Д. (или функция действующего лица) разработано применительно к жанру сказ- ки. Выделение В. Я- Проппом функций (действий), их опреде- ленной последовательности позволило выявить в сказке обще- нарративные закономерности (строение сюжета, соотношение действующих лиц, процессы сюжето- и мотивосложения, функ- ции связок, соотношение общего и своеобразного в сюжете и т. д.), а также поставить проблемы генезиса сказки. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Пропп В. Я- Морфология сказки. 2-е изд. М., 1969; Медриш Д. М. Слово и событие в русской волшебной сказке//РФ. Л., 1974. Т. 14. В. А. БАХТИНА ДЕМОНОЛОГИЯ р., ДЭМАНАЛОПЯ б., ДЕМОНОЛОПЯ у., или низшая мифология. 1) Комплекс мифологических пред- ставлений и верований о нечистой силе (злых духах, чертях и т. и.), принадлежащей к «отрицательному», «нездешнему», по- тустороннему миру и взаимодействующей с человеком. 2) Со-
вокупность произведений, отражающих эти представления. Источниками для изучения Д. служат былички, бывальщины, некоторые сказки, легенды, песни (купальские, русальные (см.)), фольклор малых форм (приговоры, заговоры, проклятия, пословицы и др.), обряды (проводов, изгнания, уничтожения русалки, ведьмы, Смерти, Масленицы и т. п.), бытовое поведе- ние (обереги, магические способы лечения и др.). В Д. восточ- ных славян переплетены языческие и христианские верования, книжные представления о дуализме божественного и бесовско- го начал, о создании демонов самим Богом или Сатаной и на- родные — о происхождении демонов от заложных покойников (самоубийц, умерших неестественной смертью), детей, умерших до крещения, похищенных лешим, водяным, русалкой, прокля- тых родителями и т. и. Система мифологических персонажей восточных славян включает большое число демонов, отличающихся друг от друга местом и временем появления, внешним видом, поведением и своими «функциями» — характерными действиями, направлен- ными на человека. По народным верованиям, демоны обитают в «нечистых» и опасных местах (пустошах, дебрях, болотах; на перекрестках, росстанях, границах сел и полей, в пещерах, ямах, водоемах, особенно омутах, водоворотах; в колодцах, сосудах с водой, на «нечистых» деревьях — вербе, орехе; в под- польях и на чердаках, за и под печью, в банях, овинах, хлевах и т. п.), появляются в «нечистое», пограничное время года и суток (святки, купальская ночь, полдень, полночь, до рассвета, после захода солнца), некоторые демоны «сезонны»: русалки появляются на русальной (троицкой) неделе, шуликуны — на святки. Для облика демонов характерны многолпкость, из- менчивость (леший то выше леса, то ниже травы), способность принимать то антропоморфный вид (обычно с аномальными чертами — рогами, хвостом, копытами, шерстью, с отвисшими грудями, без спины и т. п.), то зооморфный (напр., мелких жи- вотных — ласки, кошки, свиньи, лягушки и т. п.), то вид неоду- шевленных предметов и природных явлений (клубка, колеса, вороха сена, огненного, водяного или пыльного столба, вихря и т. п.). Многие черты поведения демонов выдают их поту- стороннюю природу: сиплый, громкий голос, шум, треск, гул, вой, скорость перемещения, стремительность вращения и т. п. Для отдельных персонажей характерны особые формы поведе- ния и свой «образ жизни»: черти пируют, играют в карты, устраивают свадьбы; русалки танцуют, поют, раскачиваются на деревьях, расчесывают волосы; леший пасет волков, плетет лап- ти и т. п. По отношению к человеку демоны обычно проявляют злокозненность: леший сбивает с пути, домовой пу- гает стуком, прикосновением, русалка щекочет до смерти, бо- тинки крадут и подменивают детей, водяной топит и т. д. Неко-
торые демоны могут быть нейтральными к человеку и даже по- могать ему (приносят богатство, сообщают сверхзнанпе, лечат, ухаживают за скотиной), но в целом люди относятся к нечистой силе со страхом, для защиты от нее соблюдают многочислен- ные запреты и применяют разнообразные обереги (предметы, действия, специальные формулы). Промежуточное положение между миром демонов и миром людей занимают ведьмы, кол- дуны, знахари и т. п. См. также Быличка. ЛИТ.: Иванов П. Народные рассказы о домовых, леших, водяных и ру- салках. Харьков, 1893; Гнатюк В. Знадоби до укра'ГнськоГ демонологи. Т. 1— 2//Етпограф. зб. 1903. Т. 15; 1912. Т. 33; Онищук Л. Матер1али до гуцульсь- ко1 демонологи//Матер1али до укра1нсько-русько1 етнологп. 1909. Т. 11; Ми- фологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987; Костомаров Н. И. Славянская мифология. Киев, 1847; Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903; Никифоровский Н. Я. 1907; Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии: 1. Умершие неестественной смертью и русалки. Пг., 1916; Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975; Черепанова О. А. Мифологическая лексика русского Се- вера. Л., 1983; Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1990. С. М. ТОЛСТАЯ ДИАЛЕКТ МУЗЫКАЛЬНЫЙ р„ ДЫЯЛЕКТ МУЗЫЧНЫ б., Д1АЛЕКТ МУЗИЧНИИ у. Понятие Д. в музыкальной фоль- клористике условное, позаимствованное из лингвистики. Д. м.—- территориальная разновидность словесно-музыкального языка, тождественная понятию «музыкальный стиль в фольклоре». Д. м. вбирает языковой диалект, хотя его границы далеко не всегда совпадают с последним. Д. м. отражает модус мышления сре- ды, особенности традиций коллективного и индивидуального ис- полнительства. Он складывается на основе отбора излюбленных тем, сюжетов, моделей стиха, часто повторяемых ритмострук- турных фигур, интонационно-ладовых стереотипов, кадансов. Существенным компонентом Д. м. являются контекстуальные средства — специфическая артикуляция, агогика, темпо-ритмо- вые и тембровые характеристики (напр., Д. м. Поонежья, По- лесья, Гуцулыцины, Лемковщины). Д. м.—-историческая кате- гория, складывающаяся под влиянием географических, соци- альных факторов жизни этноса и его субэтносов, отражающая видение и восприятие ими мира. В изучении Д. м. большое зна- чение имеет синхронический аспект исследования музыкальной культуры этноса, выводящий на ее историческое развитие. Обыч- но он заканчивается составлением диалектологических карт или музыкальных стилей согласно установленным изоглоссам, позво- ляющим очертить границы распространения Д. м. Они могут быть коренными, периферийными, архаическими, новыми. С. И. ГРИЦА
ДИАЛОГ р., ДЫЯЛОГ б., Д1АЛОГ у.— распространенная сюжетно-композиционная форма народной драмы. Простейшие •сатирические сценки, интермедии, пьесы являются Д. или цепью диалогов («Петрушка», «Барин», «Барин и Афоныса» и др.). В пьесах сложного построения Д. раскрывают взаимоотношения персонажей, смысл происходящих событий. Д. могут быть це- ремониальными (отдача приказа привести кого-либо, построить лодку и т. д. и подтверждение его получения), трагическими (принуждение к перемене веры и отказ Адольфа; склонение к любви, замужеству и отказ пленной девицы), завершающимися казнью, самоубийством, и комическими («лечение» старика- гробокопателя, «шитье» ему тулупа и др.). Д. представляют со- бою устойчивые незначительно варьируемые сочетания тради- ционных формул или импровизации, построенные на приемах комической речи (обыгрывание глухоты, игра омонимами и т. д.). В Д. сочетается прозаическая и рифмованная (раешная) речь. См. также Драма народная и лит. ЛИТ.: Кузьмича В. Д. Русский демократический театр XVIII века. М.; Л., 1958; Богатырев П. Г. Художественные средства в юмористическом ярмароч- ном фольклоре//Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Некрылова .<4. Ф. Закон контраста в поэтике русского народного кукольного театра «Пет- рушка»//РФ. Л., 1974. Т. 14; Савушкина И. И. Русская народная драма. 1988. Н. И. САВУШКИНА ДИАЛОГ РИТУАЛЬНЫЙ р., ДЫЯЛОГ РЫТУАЛЬНЫ б., Д1АЛОГ РИТУАЛЬНИИ у.— важный структурный элемент об- рядов, в частности календарных, раскрывающий их основное содержание. Так, в новогодних обрядах восточных славян за- фиксирован следующий ритуал: глава семьи, сидя в красном углу и прячась за хлебами, пирогами, спрашивает у членов семьи: — Видите ли меня? -— Нет, невидим. — Дай же Бог, чтобы и на следующий год вы меня не ви- дели за хлебами, за пирогами. Н. И. Толстой, собравший уникальную коллекцию Д. р. в славянском фольклоре, отмечал, что они связаны рядом сакраль- ных действий, которые он объединил в 11 рубрик: исполнители прятались за пирогами, хлебом, виноградом; катались по земле, волочили по ней праздничные яства, имитировали сеянье, мо- лотьбу; посещали дом в роли «полазника», ангела, Бога и др. Календарно Д. р. в большинстве случаев приурочен к Со- чельнику, Рождеству, Новому году. ЛИТ.: Толстой Н. И. Фрагмент славянского язычества: архаический ри- туал— диалог//Славянский и балканский фольклор. М., 1984. К. п. КАБАШНИКОВ
ДИНАСТИЯ ИСПОЛНИТЕЛЕН р., ДИНАСТИЯ ВЫДА- НАУЦАУ б., ДИНАСТ1Я ВИКОНАВЦ1В у.— условное обозна- чение преемственности семейной традиции в исполнении фоль- клорных произведений (былин, дум, песен, сказок, заговоров,, обрядов и пр.). Наряду с усвоением основ традиционного ма- стерства потомками от родоначальника семейной традиции возможно и отклонение от семейной манеры на базе усвоения особенностей творчества соседних сел, городов, краев, даже случайного знакомства с другими знатоками фольклора. В се- мейной традиции Д. и. устойчиво сохраняются местные локаль- ные традиции — свойства сказительского и певческого мастерст- ва (особенности композиции, стиля устных произведений и др.). Варьирование творческих манер в семейной традиции может отражать и разные типы творчества, исторически восходящие к прошлым состояниям фольклора. Известны сказительские ди- настии (Рябинины и Суриковы — в Кижах, Крюковы — на Зим- нем берегу Белого моря), давшие наиболее талантливых испол- нителей; одаренные сказители, знавшие по 10 и более былин, были в каждом из гнезд эпической традиции (М. Д. Кривополе- нова — на Пинеге, В. Я. Тяросов — на Мезени, П. Р. Поздеев — на Печоре и др.). Представители Д. и. белорусские — сказочник П. О. Гулевич и его сын П. П. Гулевич из Чечерского р-на Го- мельской обл., от которых велись записи в 1949, 1957 и 1978 гг. ЛИТ.: Астахова А. М. Былины. Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966; Чичеров В. И. Школы сказителей Заонежья. М., 1982; Кабашшкау К. П., Бар- ташэв1ч Г. А. Сустрэчы з казкай. Ми., 1984; Гацак В. М.. Устная эпическая традиция во времени. М., 1989. В. П. АНИКИН ДОКУМЕНТАЦИЯ АРХИВНОГО ХРАНЕНИЯ р., ДАКУ- МЕНТАЦЫЯ АРХ1УНАГА ЗАХАВАННЯ б., ДОКУМЕНТАЦ1Я АРХ1ВНОГО ЗБЕРЕЖЕННЯ у. обеспечивает учет, сохранность, архивных материалов, облегчает ориентацию в фондах и доступ к ним. В зависимости от общего количества единиц хранения, назначения и ведомственной принадлежности архива Д. а. х. может включать различные формы учета, основными из которых являются книга инвентарная, или книга поступлений, формуляр, или реестр, содержания каждой единицы хранения, книга выда- чи и использования архивных материалов, путеводитель по фон- дам. Книга поступлений (рус.), кшга паступленняу (бел.) слу- жит для регистрации, закрепления определенного инвентарного номера (шифра) за каждым поступлением в фонды (текстов, мелодий, фото- и кинодокументов, нотных расшифровок и т. п.). К- п. содержит данные о дате, регистрации, лице, передавшем материал, времени и месте фольклорных записей, сведения об
информаторах и собирателях, количестве листов (для текстовых архивов), количестве и характеристике записей (для фоно- и видеофондов), отметки о физическом состоянии единиц хранения (повреждениях, степени сохранности текста и пр.), скорости воспроизведения, наличии негативов, количестве экземпляров и др. отметки, диктуемые спецификой регистрируемых материалов.. Различают книги основного и научно-вспомогательного фондов. Формуляр единицы хранения (рус.), фармуляр адз1нк1 за- хавання (бел.), формуляр одиниц1 збереження (укр.) (опись, реестр) содержит сведения о материале (группе материалов), составляющем эту единицу хранения: общем количестве входя- щих в нее записей (единиц фольклорных), жанровом составе, времени и месте записи, исполнителях, собирателях, физическом состоянии материала. Данные Ф. е. х. по каждой фольклорной единице разносятся на карточки для составления различного рода каталогов и картотек. Книга выдачи и использования архивных материалов (рус.), кн1га выданы I выкарыстання арх1уных матэрыялау (бел.), кни- га видач1 арх1вних матер1ал1в (укр.) отражает движение ма- териалов, фиксирует дату их выдачи и возврата, а также снятие копий, производство выписок и цель, с которой эти копии и вы- писки сделаны. Путеводитель по фондам (рус.), даведшк па фондах (бел.), пуйвник по фондах (укр.) — систематический справочник, со- держащий основные данные о хранящихся в архиве материалах, о месте их нахождения. Создается в архивах с большим объ- емом единиц хранения в целях широкого ознакомления госу- дарственных учреждений и научных работников с содержанием фондов. Путеводитель может заменить научно-справочная кар- тотека, служащая для этих же целей. ЛИТ.: Методическая записка по архивному хранению и систематизации, фольклорных материалов. Вильнюс, 1964; Кабашшкау К- П. Методика збь ранпя беларускай народнай вуснапаэтычнай творчасцк Мн., 1978; Инструкция по учету и храпению музейных ценностей, находящихся в государственных., музеях СССР. М., 1984; Морохин В. Н. Методика собирания фольклора. М.„ 1990. Е. М. РАЙКОВА ДРАЗНИЛКА р., ДРАЖН1ЛКА б., ДРАЖНИЛКА, ПРО- ЗИВАЛКА у.— жанр детского фольклора; краткие, преимущест- венно однострофные произведения юмористического, реже сатирического характера ярко выраженной функциональной на- правленности. Д. имеют генетическую связь с творчеством взрос- лых. Их появлению и оформлению в качестве самостоятельного жанра способствовали такие традиции народной жизни, как посрамление соперника острым словом (что подтверждается
сравнением терминов, обозначающих борьбу вооруженную и словесную), а также традиции имен-прозвищ, сохранившиеся с языческих времен. Можно предполагать наличие функциональ- ной общности, лежащей в основе Д. и некоторых циклов песен юмористического характера, присущих обрядам и народным .праздникам. Отчетливая функциональность Д. во многом опре- деляет их смысл и форму. Весьма редко в Д. отражаются истинные физические недостатки или черты характера. Устой- чивость народного отношения к понятиям «свой» — «чужой» под- .держивает традицию осмеяния представителей иных этносов, профессий, жителей иных мест. «Формулы осмеяния» (Г. С. Виноградов), представляющие довольно стойкие стилистические конструкции, являются тем строительным материалом, который позволяет создавать новые произведения или варьировать уже известные. Речитативное скандированное исполнение, ритм, рифма-—необходимые ком- поненты этих произведений. Комизм Д. строится на абсурдно- >сти ситуаций — наиболее доступной детям форме смешного. ,Д. присущи преувеличения, литота, насыщенность сравнениями, употребление определений-приложений. Эстетическое начало в Д. не всегда достаточно выражено. В содержании и языке Д. отразился уровень этических представлений и эстетических кри- териев, свойственных определенному этапу развития детей. ЛИТ.: Виноградов Г. Детская сатирическая лирика. Иркутск, 1925; Бар- ташэвй/ Г. А. Вершаваныя жанры беларускага дзщячага фальклору. Мн., 1976; Довженок Г. В. Украшський дитячий фольклор: ЕИршоваш жанри. Кшв, 1981; .Мельников М И. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ, Г. В. ДОВЖЕНОК ДРАМА НАРОДНАЯ Р-, б., ДРАМА НАРОДНА у.— разви- тая форма народного драматического творчества (см.), функ- ционировала в сценическом воплощении. Жанровый состав .Д. н. разнообразен, включает комические и сатирические сцен- ки и пьесы («Барин», «Мнимый барин», «Маврух», «Пахомуш- ка»), героико-романтические драмы («Лодка», «Царь Макси- милиан», «Как француз Москву брал»). Из них «Царь Макси- милиан» и «Лодка» широко представлены в творчестве всех восточных славян. Основные сюжеты возникли в XVIII—XIX вв. на стыке фольклорных и литературных традиций. В дальнейшем Д. н. испытала воздействие массового демократического искус- ства (балагана, лубка). Д. н. обладает устойчивой сюжетно- композиционной структурой, элементами которой являются вы- ходной монолог, диалог и массовое действие. Большую роль в драме играют песни, которые служат раскрытию состояния пер- сонажей или комментируют развитие действия. Система персо- нажей Д. н. отличается устойчивостью по вариантам. В речевых
характеристиках персонажей сочетаются традиционное и импро- визационное начала. Сложный стиль Д. н. включает церемо- ниальные, событийные, лирические и комические формулы, ко- торым свойственны динамизм, ритмичность и повторы, связан- ные с манерой игры народных актеров (см. Выходка'). ЛИТ.: Акимова Т. М. Народная драма в новых записях//Уч. зап. Сара- товского ун-та. Вып. филол. 1948. Т. 20; Всеволодский-Гернгросс В. Н. 1959; Волошин 1. О. Джерела народного театру на УкраГш. Ки1в, 1960; Грицай М. С. Украшська драматурпя XVII—XVIII ст. КиТв, 1974; Кабашшкау К- И., Бар- ташэв1ч Г. А. Новыя зашсы народнай драмы // Помню псторьн I культуры Беларусь Мн., 1979. К® 4; Гусев В. Е. Русский фольклорный театр. 1980; Са- вушкина Н. И. Русская народная драма. 1988. Н. И. САВУШКИНА ДРАМА РАЗБОЙНИЧЬЯ р„ ДРАМА РАЗБОГ1Н1ЦКАЯ б., ДРАМА РОЗБ1ЙНИЦБКА у.— жанрово-тематическая разно- видность народных пьес, известная многим народам. В русском репертуаре представлена сюжетами «Лодка», «Шайка разбой- ников», «Атаман Буря», «Черный ворон» и др. Сюжетным ядром «Лодки», известной в белорусском и украинском репертуаре, являются мотивы (эпизоды) отправления в поход разбойников на судне (в лодке) и диалог атамана и есаула о грозящих им опасностях, высадка в усадьбе и встреча с девицей пли хозяи- ном (помещиком). Простейшая версия «Лодки» близка драма- тической игре-инсценировке песни «Вниз по матушке по Волге». Сложные версии включают мотивы: прием в шайку нового раз- бойника и его рассказ о своей судьбе, принос добычи и пируш- ка в стане разбойников, любовь атамана к пленной девице и др. Д. р> испытала влияние литературы («Братья-разбойники» А. С. Пушкина и др.), лубочных романов и пьес о разбойниках. Отдельные поздние варианты являются прямой их инсцениров- кой («Могила Марии», «Фора-Дьявол» и т. д.). Песенный ре- пертуар Д. р. включает тематически близкие песни как литера- турного происхождения («Что затуманилась, зоренька ясная», «Среди лесов дремучих разбойнички идут»), так и народные («Хороша наша деревня, только улица грязна», «Что тучки при- нависли», «За Уралом, за рекой» и др.). ЛИТ.: Всеволодский-Гернгросс В. Н. 1959; Кабашшкау К. П. Народны тэатр//Нарысы па беларускаму фальклору. Мн., 1963; Крупянская В. Ю. На- родная драма «Лодка»: Генезис и литературная история // Славянский фольк- лор. М., 1965; Гусев В. Е. Русский фольклорный театр. 1980; Савушкина Н. И. Русская народная драма. 1988. Н. И. САВУШКИНА ДУДА, ВОЛЫНКА, КОЗА, КОЗИЦА р., ДУДА, ВАЛЫНКА б., ДУДКА, КОЗА, БАРАН, МЕХ, ВОЛЫНКА у.— народный духовой язычковый музыкальный инструмент. Д. состоит из.
мешка («меха») и вставленных в него трубок, одна из которых •служит для надувания в мешок воздуха («соска»), другие — для .извлечения мелодии («перабор») и сопровождения (бурдонные трубки — «гук1»). Мех Д. обычно делают из шкуры барсука, козы или теленка, снятой бурдюком, или сшивают из нескольких кусков кожи. Трубка, на которой исполняется мелодия, имеет 7 игровых отверстий. Бурдонные трубки закрепляются на ниж- нем конце Д. Обычно их бывает одна-две, однако встречались Д., у которых было до шести трубок. Для извлечения звука дударь нажимал локтем на мех и заставлял воздух поступать в трубки, перебирая игровые отверстия на игровой трубке, воспроизво- дил мелодию. Бурдонная же трубка (или трубки) издает одни и те же звуки. Обычно Д. имеет 8—10 диатонических звуков мажорного наклонения, а один бурдон сочетается в октаву к игровой трубке, в то время как другой настраивается в квинту по отношению к первому. Д. использовалась как в сольном, так и в ансамблевом исполнении. Дудари играли на свадьбах, народ- ных праздниках, сопровождали танцы, батлеечные представле- ния. Одним из распространенных приемов игры на Д. является •обилие форшлагов, которые образуют постоянное звучание квинтовых и октавных бурдонов. В XIX в. Д. вытесняется из быта гармоником и становится редкостью. См. Творчество народное инструментальное и лит. О. М. АЛЕХНОВИЧ ДУДКА р., б., у.— древний музыкальный инструмент типа продольной флейты, встречается у многих народов мира. Звук извлекается при помощи свисткового приспособления (дзенца, корачак, калодачка). Имеет многочисленные названия: сопель, сопль, сопелка, сопивка, пыжатка (рус.); пасв!сцёл, св!расцелка, •сапёлка, св!сц1Л, жалейка, шасцяруха, гуслц шшчэл! (бел.); со- швка, фоярка, флуерка, флуера, фр1лка, флерка, маленька фоярка, флуера з насадками, денцгвка, пищавка (укр.). В быту Д. нередко называют многие духовые музыкальные инструмен- ты, как свистковые (одиночные и парные флейты, свистелки), так и язычковые (пищики, жалейки, кларнеты, игровые трубки дуды и др.). Д. изготовляются из клена, сосны, коры вербы, ли- пы, осины, ясеня, бузины, лещины, калины, тиса ягодного и др. древесных пород, а также из металлических трубок. Д. длиной от 200 до 350 мм в Беларуси имеет одно свистковое и 5—8 бо- ковых отверстий. В прошлом у Д. встречались звукоряды как мажорные, так и минорные, разные по своему построению и объ- ему интервалов. Современные Д. имеют семиступенные мажор- ные звукоряды, что обусловливается их использованием в ан- самблях с гармониками, баянами, которые имеют закрепленный строй. Диапазон звучания Д. может быть расширен до 2 октав
в результате изменения силы вдуваемого воздуха (приема пере- дувания) или неполного перекрытия игровых отверстий. Основ- ные приемы игры на Д.— продувание воздуха, что соответствует приему игры легато, толкание языком (стаккато) и быстрое чередование двух звуков (трели). Тембр Д. густой в нижнем регистре, прозрачный в среднем и резкий в высоком. На Д. удоб- но исполнять мелизмы: форшлаги, морденты, трели, группетто и др. В ансамбле Д. выполняет разные функции: от солирующей до ритмически орнаментальной. Репертуар Д. составляют лири- ческие, календарные и семейно-обрядовые песни, а также тан- цевальные мелодии. В Беларуси в прошлом на территории Мо- гилевской обл. имели распространение т. наз. парные Д.— две одиночные дудки разных размеров, которые имели свистковые приспособления и по три игровых отверстия. На Украине в музыкальной практике используется несколь- ко видов Д.: 1) Свистковые: а) с 5 игровыми отверстиями дли- ною 206—240 мм (на Гуцулыцине), с прямым звукорядом диа- тонического гексахорда, который при различных аппликатурных комбинациях и октавно-квинтовых передуваниях увеличивается до 1,5 октавы; используется как сольный инструмент для испол- нения овчарских напевов, песенных и танцевальных коломыек; б) с 6 игровыми отверстиями длиною 346—400 мм (на большей части территории Украины), с диатоническим звукорядом в объ- еме септимы, расширяющимся до 2,5 октавы; является сольным (игра «для себя», «для слушания» другими) и сопровождающим коломыйковые мелодии инструментом. 2) Открытая — с 6 игро- выми отверстиями длиною 266—366 мм (на Гуцулыцине), с диатоническим звукорядом мелодического мажора (с расшире- нием до 2,5 октавы) и репертуаром, состоящим из коломыйко- вых, свадебно-обрядовых, программно-инструментальных, тан- цевально-инструментальных мелодий; является сольным и ан- самблевым инструментом—-неизменным участником традицион- ного ансамбля «свадебной капеллы». См. Творчество народное инструментальное и лит. О. М. АЛЕХНОВИЧ, Б. И. ЯРЕМКО ДУМА р., б., у.— песенный эпос украинского народа, один из наиболее ярких и самобытных жанров украинского фолькло- ра. Д.— масштабные, героического содержания словесно-музы- кальные произведения, насчитывающие до трехсот и более сти- хов, исполняемые патетическим речитативом в сопровождении кобзы, бандуры, лиры, иногда без музыкального инструмента. Первое упоминание о Д. встречается в «Анналах» хрониста С. Сарницкого (1587), первая фиксация Д. (сюжет «Козак Го- лота») отнесена к 1693 г. В Д. различают старший и новый исто- рические пласты. Старший повествует о борьбе против турецко-
татарского нашествия в XV—XVII вв. («Козак Голота», «Про трьох брат!в Озовськнх», «Плач невольпикгв», «Самшло К!ш- ка», «Атаман Матяш старий», «Маруся Пошвна Богуславна», «Федт’р безродний», «Олексш Попович», «1вась Коновченко»,. «Смерть козака на долин! Кодим!» и др.), новый — об освобо- дительной борьбе украинского народа против польско-шляхет- ского гнета 1648-—1654 гг. («Хмельницький 1 Барабаш», «На пе- ремогу Корсунську», «Про Хмельницького та Василя молдавсь- кого», «Про Б!лоцерк!вський мир й в! илу з поляками» и др.). К промежуточному слою относятся социально-бытовые Д. («Ко- зак— нетяга Фесько Ганджа Андибер», «Проводи козака», «Ко- зацьке життя», «Б!дна вдова ! три сини», «Сестра 1 брат» и др.). Творцами и первыми исполнителями Д. считают участников казачьих походов. Со временем ими стали народные профес- сионалы — кобзари, лирники, которые объединялись в кобзар- ские и лирницкие цехи, братства, просуществовавшие до нач. XX в. Д. наиболее активно бытовали в центрально-восточных районах Украины, где зафиксировано наибольшее количество образцов по следам казаческих войн. Лучшие исполнители — кобзари А. Шут, О. Вересай, М. Кравченко, Г. Гончаренко, Е. Мовчан и др., лирники А. Скоба, II. Скубпй, А. Гребень и др. Поэтика Д., ее музыкальный стиль соединили в себе черты средневековой каноничности и барочной богато орнаментиро- ванной риторики. Стих Д. свободный, колеблется от 6 до 16 сло- гов с нерегулярной, преимущественно глагольной рифмой. Боль- шую роль в Д. играет эмфатический акцент. В словесном тексте Д. часты диалоги, поэтические параллелизмы; градации сино- нимов (плаче-ридае, квилить-проквиляе, тяжко-важко), ретар- дации в окончаниях фраз и периодов. Обычно Д. начинаются протяжным возгласом «Гей», «Ой» на вершине музыкальной: фразы (народное название «заплачка»), в начале текста неред- ка фигура «славянской антитезы»: «Гей, у свят)? недтленьку та рано-пораненько», «Гей, то не чорн! хмари наступали, не дртбш дощ1 накрапали, гей, то не с!вн тумани уставали, як три брати з турецько!, бусурманьско! тяжко! невол!, 1з города Озова ут!- кали». К каноническим приемам поэтики Д. относятся также ко- нечные «Славословия»: «Буде слава славна помеж козаками,. помеж друзями, помеж рицарями, помеж добрими молодцами! Утверди, Боже, люду царського, народу християнського, вшська запорозького, донського з устою черню дншровою, низовою на многая л!та, до к!нця вжа!» Свободный стих, взаимодействуя с музыкальным речитативом, подчиняет его своей акцептуации и синтаксическому делению на тирады и группы тирад — периоды («уступы» по народной терминологии). Форма периодов астро- фична. Для начальных фраз и окончаний «уступов» характерна орнаментация мелоса, находящая свое развитие и в инстру-
ментальном сопровождении дум — в интерлюдиях-«пронгрышах» между «уступами». Д. свойственна каноничность сюжетов и поэтики. Каждый исполнитель варьирует их по-своему, не выходя, однако, за рам- ки выработанной традицией думовой модели. В целом Д. обра- зует цикл «уступов» — вариаций. Знаковую функцию в Д., объ- единяющую их стиль, выполняет ладовый модус, доминирующий в абсолютном большинстве думовых речитативов — дорийский лад с повышенной IV ступенью. Стадиально завершенный эпи- ческий жанр Д. реконструируют в концертном исполнительстве, развивают в литературе, композиторском творчестве и пр. ЛИТ.: Антонович В., Драгоманов М. Исторические песни малорусского парода. Киев, 1874. Т. 1; 1875. Т. 2; Житецкий П. Мысли о народных мало- русских думах. Киев, 1893; Колесса Ф. Мелоди украшських народиих дум: Матергали до украТнсько! етнологП. Льв1в, 1910. Т. 13; 1913. Т. 14; Грушевсь- ка К. УкраТнсью народи! думп. Кшв, 1927. Т. 1; 1931. Т. 2; Украинские на- родные думы / Изд. подгот. Б. И. Кирдан. М., 1972; Грица С. И. Мелос укра- 1нсько! народно! ешки. Кшв, 1979. С. И. ГРИЦА ДУМКА б., у.— устаревший термин для обозначения песен неэппческого характера, лирических (в украинской фольклори- стике) и лироэпических, элегических (в белорусской фолькло- ристической традиции). В украинской фольклористике термины «дума» и «думка» служили для разделения специфических эпи- ческих песен и всех прочих (думы, думки и шумки), в белорус- ской же, при отсутствии аналогов украинских эпических дум, применялся только термин «думка», относимый преимущест- венно к лироэпическим балладам, о чем свидетельствует публи- кация Вл. Вериги «Ошпк1 Ыа1огн8к1е хе О1еЬок1е^о...», где собраны только народные баллады. О народных истоках терми- на Д. (и «дума») свидетельствуют включения его в тексты несен («На Вкрашу Помандрую,//Руську думку там почую»). На- звание Д. широко употреблялось в фольклористике и литерату- ре Украины, Польши и Беларуси эпохи романтизма (Яп Чечот, II. Храповицкий, О. Кельберг и др.). В настоящее время Д. вы- теснена из научного употребления термином «баллада» (см. Баллада'), а вариант «дума» прочно закрепился за специфически украинским эпическим жанром. ЛИТ.: Русалка Дшстровая. У Будили, 1837; Салавей Л. М. Бсларуская народная балада. Мн., 1978; Цирчлв Р. Ф. Етнографхчно-фольклорпсгпчпа дь яльнкть «Русько! тршц!». Кшв, 1990; Бшпк! Ыа1оги8к1е ге у/81 С1рЬок!е§о рот\тес1е БИгкйп (щЬеггш ХУПейбкге] г. 1885 8р!8апе ргхег \У1а<1у81агга У/егу'пе // 2Ыог \У!ас1о1по8с! бо Ап1горо1о§н Кга(оу/е). Кгакош, 1889. Т. 13; РчЬка ср!ка 11к1о\уа. Орг. 31аш81агу Схеггйк. УУагвяасга; Кгакоху, 1958. Р. Ф. КИРЧИВ, Л. Л1. СОЛОВЕЙ
ЕДИНИЦА ФОЛЬКЛОРНАЯ р., АД31НКА ФАЛЬКЛОР- НАЯ б., ОДИНИЦЯ ФОЛЬКЛОРНА у.— термин архивного хранения: любое произведение фольклора, полное или незавер- шенное по каким-либо причинам, фрагмент, записанный собира- телем (с объяснением причин неполноты), а также описание обрядов или ситуаций, в контексте которых исполнялось то или иное произведение фольклора, оформленное в виде текста, нот, магнитограммы, видеозаписи, фотоснимка, имеющее научный паспорт, являются Е. ф. Поступившая в архив Е. ф. обычно яв- ляется частью единицы хранения и получает соответствующий шифр. В. Н. МОРОХИН, Е. М. РАЙКОВА ЕДИНИЦА ХРАНЕНИЯ р., АД31НДА ЗАХАВАННЯ б., ОДИНИЦЯ ЗБЕРЕЖЕННЯ У-— группа различных фольклор- ных материалов, кино- и фотодокументов, имеющих полный на- учный паспорт и представляющих в своей совокупности объеди- ненное по некоторым признакам (номинальному, авторскому, корреспондентскому, географическому и др.) дело, которое мо- жет включать в себя тетради, блокноты, листы (для текстовых архивов), матрицу, кассету, фотографии, пластинку (для дру- гих видов фондов). При формировании Е. х. могут учитываться различные критерии. В деле материалы располагаются в хро- нологической последовательности. В некоторых архивах При- балтики и России Е. х. принято называть материалы, записан- ные во время одной экспедиции либо нескольких, датированных одним годом, т. е. коллекцию. Установление за Е. х. того или иного объема фольклорных материалов определяется требова- ниями практики. Каждая Е. х. получает в архиве свой шифр. ЛИТ.-. Методическая записка по архивному хранению и систематизации фольклорных материалов. Вильнюс, 1964. Е. М. РАЙКОВА
ЕП1ТЕТ у.— см. Эпитет. ЕНОС у.— см. Эпос. ЕСТЕТИКА ФОЛЬКЛОРУ у.— см. Эстетика фольклора. ЕТНОЛ1НГВ1СТИКА у.— см. Этнолингвистика.
ЖАЛЕЙКА, РОЖОК, БРЕЛКА р.. ЖАЛЕЙКА, ДУДКА, РА- жок, П1ШЧЫК, ЧЛРОТКА, ПАСВ1РЭЛКА б., ЖАЛШКА, Р1ЖОК у.— древний духовой язычковый музыкальный инстру- мент, известный многим славянским народам. Ж- представляет собой обычно деревянную трубку от 100 до 360 мм со звуковы- ми отверстиями, пищиком с одинарным язычком из камыша или гусиного пера и раструбом. В Беларуси Ж-—один из основных традиционных музыкальных инструментов. Для изготовления Ж. используется также тростник, соломина, камыш и др. мате- риалы. Ж- имеет от 4 до 12 игровых отверстий, встречается и без них. Разнообразны и конструкции раструбов Ж-, изготов- ляемых из бересты или рога. В прошлом Ж- использовали па- стухи для подачи сигналов и для проведения своего досуга. Звук Ж- сильный, резкий, строй инструментов различный. Встре- чаются как диатонические звукоряды, так и последовательности минорных гамм с понижением или повышением отдельных сту- пеней. Ж- звучала на крестинах, свадьбах, вечеринках, исполь- зовалась как сольный и ансамблевый инструмент. В репертуар народных музыкантов входят традиционные напевы «Лете», «Осень», «Свадьба», различные танцевальные мелодии, импро- визации. Ж- упоминается в анонимной поэме «Тарас на Парна- се», сборник стихотворений Я. Купалы называется «Жалейка». На Украине этот инструмент распространен в основном в райо- нах, граничащих с Россией. В обиходе Ж- иногда называют дуд- кой (см.), хотя последняя относится к группе свистковых, что определяет разницу в характере звучания. Ж- придает особен- ную тембровую окраску звучанию инструментального ансамбля, что создает широкие возможности использования этого инстру- мента в музыкальной практике. См. Творчество народное инструментальное и лит. О. М. АЛЕХНОВИЧ ЖАНР р., б., у. (франц, ^епге — род, вид) —основная эсте- тическая категория в классификации произведений искусства. В каждом виде искусства складывалась присущая ему система Ж- В эстетике и теории искусства сменялись различные прин- ципы выделения Жл тематический, формальный, функционалы
шли, социологический и др. По отношению к сложным (синкре- тическим или синтетическим) видам искусства применяются системный или комплексный подходы, учитывающие полиэле- ментность жанровой структуры и устанавливающие различные грани жанровой дифференциации. В фольклористике нет единого общепринятого определения термина вследствие расхождений между исследователями в оп- ределении объема самого понятия «фольклор» (см.). Преобла- дают различные жанровые членения применительно к народно- му устнопоэтическому творчеству, народной музыке, народной хореографии, народном)' драматическому творчеству. Общая тенденция в научной литературе XX в. на восточнославянских языках проявляется в преодолении эмпирического выделения Ж- фольклора, отказе от односторонних критериев его жанро- вой дифференциации, в стремлении совместить содержательные, формальные, функциональные признаки, отразить сложную по- лиэл ементную природу фольклора. По определению Б. Н. Путилова, «жанры — это исторически сложившиеся формы <...> это и определенная сфера действитель- ности, ставшая предметом художественного изображения, и определенная система взглядов и оценок, получившая специфи- ческое художественное выражение, и определенный комплекс поэтических средств». В. Я. Пропп придерживался убеждения, что для всего фольклора «единого принципа определения жанра нет» и оно «зависит от принадлежности его к более общей кате- гории рода», т. е. в каждом роде фольклора (см.) существуют своп критерии жанровой дифференциации. Отказываясь от прин- ципа деления Ж- по какому-либо единственному признаку, В. Я- Пропп признавал необходимость учета «совокупности мно- гих признаков», «выявления основополагающих признаков». Определение фольклорного Ж- как категории содержательной, исторически развивающейся, а не формальной, предложил В. П. Аникин. Многие фольклористы основное значение для дифференциации Ж- придают его функции. Ж. фольклора составляет группа произведений, общность которой объективно определяется той областью действительно- сти, на которую направлено художественное сознание народа, сходным характером проблематики, а также назначением в жиз- ни народа; эта общность выражается в большем или меньшем сходстве принципов и средств типизации, композиционного строения, стилистических средств. Определяя границы Ж-, це- лесообразно исходить из объективно присущей им целостности, отражающей единство содержания, художественной формы и общественно-бытовой функции. Фольклору восточнославяских народов присуща единая жан- ровая система; сходные Ж- в фольклоре русского, белорусского и украинского народов обнаруживают генетическую общность
и в ряде случаев типологически сходные признаки, однако раз- личаются конкретной художественной спецификой. Кроме того, в фольклоре каждого из этих народов существуют свои, лишь ему присущие Ж. (либо сохранившиеся из общего наследия только у одного, либо сложившиеся в ходе исторического раз- вития того или иного народа). Научная номенклатура Ж. на восточнославянских языках содержит наряду с общими или сходными названиями (между- народные термины и фонетические варианты однокорневых сла- вянских слов) специфические названия, чаще всего заимство- ванные из национального языка, а также отражающие собствен- но народную терминологию, в том числе некоторые диалектные варианты. Однако следует помнить, что сам народ, давая то или иное наименование Ж-, руководствовался не научно-теоре- тическими соображениями, а лишь фиксировал сложившуюся бытовую традицию. Поэтому стремление закрепить то или иное народное название за тем или иным Ж. (или отождествить его с научным) не всегда корректно. Так, несостоятельно отожде- ствление термина «былина» с неоднозначным народным поня- тием «старина»; по свидетельству А. Д. Григорьева, «оно гораз- до шире: <...> в понятие старина входят былины богатырского характера, былины-фабльо, былины-новеллы, некоторые близ- кие к былинам духовные стихи, а также большая часть древних исторических песен» (Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. М., 1904. Т. 1). То же сле- дует сказать о терминах «дума» и «думка» в белорусской и украинской традициях. Вместе с тем некоторые народные на- звания позволяют установить жанровые разновидности, которым в научной терминологии нет эквивалентов. См. также Классификация фольклора, Род устнопоэтическо- го творчества, Род драматический. Род лирический, Эпос и лит. ЛИТ.: Путилов Б. Н. Проблемы изучения истории русского фольклора // Проблемы современной фольклористики / Автореф. докл. Л., 1958; Гусев В. Е. Проблемы теории фольклора//Там же; Пропп В. Я. Жанровый состав рус- ского фольклора//Рус. лит. 1964. № 4; Он же. Принципы классификации фольклорных жанров//СЭ. 1964. № 4; Тр. VII МКАЭН. М., 1964. Т. 6 (раздел Симпозиум 12. Классификация устнопоэтических жанров); Аникин В. П. Воз- никновение жанров в фольклоре // РФ. М.; Л., 1966. Вып. 10; Земцовский И. И. Жанр, функция, система // Сов. музыка. 1971. Кв 1. В. Е. ГУСЕВ ЖАНРЫ ДРАМАТИЧЕСКИЕ р., ЖАНРЫ ДРАМАТЫЧ- НЫЯ б., ЖАНРИ ДРАМАТИЧН1 у. фольклора отличны от жанров профессиональной драматургии, соответствуя природе и типам народных театральных представлений (театр «живых исполнителей» — «живого актера», кукольные — «Петрушка» и вертеп, панорамный театр — раёк).
Жанровая дифференциация народных пьес, разыгрываемых актерами, в значительной мере условна. Исследователи по-раз- ному определяют соотношение драматического рода и жанра. Народная драма как род включает жанры: героическую (ге- роико-романтическую) драму и социально-бытовую (сатириче- скую) комедию. Народную драму как жанр подразделяют на виды: историческая, героическая, социально-бытовая. Существует и более конкретная жанрово-тематическая клас- сификация народных пьес: социально-бытовая комедия («Ба- рин», «Мнимый барин», «Пахомушка», «Маврух»), «разбой- ничья» драма («Лодка», «Шайка разбойников»), тиранобор- ческая трагикомедия («Царь Максимилиан»), Жанрово-сюжет- ный состав кукольного театра более однороден: комедия «Пет- рушка» и мистериальная драма «Царь Ирод», а также юмори- стические и сатирические сцены, тесно связанные со сказочной традицией («Ирадз1ада, стары Рыгор 1 шчогаль», «Франт 1 па- ненка», «Мацей 1 доктар»). В широком смысле к драматическим произведениям относят «дотеатральные» явления -— обрядовые игрища и драматические игры. Некоторые исследователи именно ими и ограничивают понятие драматического рода в фольклоре (см.). ЛИТ.: Всеволодский-Гернгросс В. Н. 1959; Народный театр/Сб. ст. Л., 1974; Гусев В. Е. Русский фольклорный театр. 1980; Некрылова А. Ф., Гусев В. Е. Русский народный кукольный театр. Л., 1983; Псторыя беларускага тэатра: У 3 т. Мн., 1983. Т. 1; Савушкина Н. И. Русская народная драма. 1988. Н. И. САВУШКИНА ЖАНРЫ ЛИРИЧЕСКИЕ р„ ЖАНРЫ Л1РЫЧНЫЯ б., ЖАН- РИ Л1РИЧН1 у.— песенные жанры, в которых отношение к действительности выражается посредством передачи чувств, настроений, душевного состояния лирического героя. Общепри- нятой жанровой классификации народной лирики нет. При классификации народных лирических песен на жанры учитыва- ются их содержание, поэтические и музыкальные особенности, условия бытования и функции. По условиям бытования лирические песни делятся на обря- довые (см.) и необрядовые (см.). Обрядовые песни делятся на календарные и семейно-бытовые. Первую группу составляют песенные жанры: колядки, песни подблюдные, масленичные, веснянки, троицкие, жнивные и др. Их главное назначение —- способствовать благополучию в крестьянском хозяйстве. Вторая группа состоит из жанров родильных и свадебных песен, вклю- чающих в себя жанровые разновидности: причитания невесты, песни участников свадебного пира (ритуальные, величальные и корильные песни). Особыми жанрами обрядового фольклора являются рекрутские й похоронные причитания.
Необрядовые песни составляют две большие группы: 1) пес- ни, связанные с различными видами молодежных увеселений, исполняемые в движении (жанры игровых, хороводных и пля- совых песен), и 2) песни «голосовые», составляющие жанры протяжных и частых песен. Эти песни по преимуществу кресть- янские. Но сюда же входят песни бурлацкие, ямщицкие, солдат- ские и рабочие. Своеобразным жанром русской народной лирики является частушка (см.). По особенностям содержания, формы и назна- чения к частушкам близки белорусские прыпеук! (см.) и укра- инские присшвкп и коломыйки (см.). См. также ст. об отдельных песенных жанрах и лит. ЛИТ.: Колесса Ф. 1938; Колпакова Н. П. 1962; Пропп В. Я- Жанровый состав русского фольклора//Рус. лит. 1964. № 4; Плев/ч Н. С. Наша родная песня. Мн., 1968; Он же. Паэтыка беларускай народней л1рык1. Мн., 1975; Еремина В. И. Классификация народной лирической песни в советской фольк- лористике//РФ. Л., 1977. Вып. 17; Дей О. Народношсенш жанри. Ки!в, 1977. Вин. 1; 1983. Вип. 2; Он же. Поетика украТнсько! народно! шсш. КиТв, 1978; Шумада И. Сучасна шсеншсть слов’янських народов. Ки!в, 1981; Лазутин С. Г. Русские народные лирические песни, частушки и пословицы. М_, 1990. С. Г. ЛАЗУТИН ЖАНРЫ МАЛЫЕ р., ЖАНРЫ МАЛЫЯ б., ЖАНРИ МАЛ1 у. Термин объединяет различные по жанровой принадлежности произведения по их внешнему признаку — небольшому объему. Сюда обычно относятся пословицы (см.), поговорки (см.), за- гадки (см.), благопожелания (см.) и другие разновидности на- родной афористики, а также мопострофические произведения песенного фольклора. К П. КАЛАШНИКОВ ЖАНРЫ ЭПИЧЕСКИЕ р., ЖАНРЫ ЭП1ЧНЫЯ б., ЖАНРИ ЕГПЧН1 у.— все повествовательные фольклорные жанры, про- заические и песенно-стихотворные. В Ж- э. события предстают в виде сюжетов, звенья которых оформляются как последова- тельный ряд эпизодов (сказки, былины, часть духовных стихов, исторических песен, дум, баллад), или в виде неразвернутых сюжетов, состоящих из одного основного звена, укладывающе- гося в один эпизод (предания, легенды, быличкп, анекдоты, часть духовных стихов, исторических песен). Все изображаемые в Ж- э. события (кроме сказочных) воспринимались как реаль- но происходившие. Действие в произведениях всех Ж. э. отне- сено к прошлому: в волшебных сказках -— к неопределенно-от- даленному, в былинах, преданиях, исторических песнях — к условно- или конкретно-историческому, в сказках о животных
и бытовых, в части преданий п легенд — к относительно недав- нему бытовому времени. Конфликты, лежащие в основе сюже- тов Ж. э., возникают при взаимодействии или столкновении героев с представителями сверхъестественных сил (волшебные сказки, легенды, былинки, духовные стихи), с врагами этноса, государства, с противниками из другого города, социального слоя, из другой семьи (былины, бытовые сказки, исторические песни); «животный эпос» (сказки о животных, народные басни, часть преданий и анекдотов) с его персонажами —* зверями, птицами, насекомыми — дублирует (в сатирическом, юмористи- ческом, объективно-повествовательном плане) человеческие от- ношения и в значительной степени иносказателен. Некоторые исследователи к Ж. э. относят балладу (см.). ЛИТ.: Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Пропп В. Я. Фольклор и действительность. 1976. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ\ ЖАРТ НАРОДНЫ б., ЖАРТ НАРОДНЫЙ, НАРОДНА УСМ1ШКА у.— короткое одноэпизодное юмористическое про- изведение, близкое к анекдоту, нередко диалогической формы. Как и анекдот, Ж. н. может заканчиваться неожиданной коми- ческой развязкой, но никогда не бывает сатирическим. Ж. н. за- ключает в себе легкую, чаще всего безобидную насмешку. Чет- кого определения границ жанра термин не дает. Применяется для номинации произведений, отражающих комические стороны жизни и рисующих в основном бытовые ситуации. Иногда обо- значение Ж- н. служит в качестве обобщающего понятия, объ- единяющего различные по композиционной структуре и содер- жанию произведения «малых» форм, реализующих категорию комического. ЛИТ.: Гнатюк В. Галицько-русый анекдота//Етнограф. зб. 1899. Т. 6; Веселий опов!дач / Упоряд. Б. Гршченко. КпТв, 1913; Народна сатира та гумор дожовтневого перюду/Упоряд. Ф. I. Лавров та I. П. Березовський. Ки1в, 1960; Жарты. 1984; Народи! усмшки. Кшв, 1986. А. 10. БРИЦЫНА, А. С. ФЕДОСИК «ЖУРАВЛЬ» р., «ЖОРАУ» б., «ЖУРАВЕЛЬ» у.— традици- онная у восточных славян святочная игра с элементами театра- лизации и ряжения, именуемая по названию главного персона- жа. Вождение Ж. на Коляды обычно совмещали с обходами с «козой», «медведем» и «конем» («кобылой»). Голову Ж. Делали из дерева, присоединяли к палке. Ниже головы к шее-палке прикрепляли, собрав в сборку, кусок легкой материи. Известны и другие конструкции маски Ж- Наибольшее распространение
вождение Ж- получило в Полесье. На роль Ж- обычно подби- рали исполнителя, хорошо владеющего искусством пластической имитации, способного убедительно передавать характер дви- жения птицы. В системе святочных представлений этот персо- наж отличается пантомимическим характером исполнения, во время показа он ходил по дому, «киркал», клевал зрителей. В восточнославянской традиции Ж.— чудесная птица, обла- дающая особой фертильной силой. Сравнительный анализ по- зволяет предположить древнюю связь Ж- с культом языческого рода и рожениц. В то же время Ж- выступает мифическим по- средником, соединяющим мир живых и мир мертвых, что нашло отражение в украинском поверье о блаженной стране «вирш» («1р1й»), куда уходят мертвые и откуда весной прилетают жу- равли. Образ журавля-оплодотворителя семантически близок обра- зу аиста (бусел-—бел., бусько, лелека —укр.), который у укра- инцев и белорусов является символом семейного благополучия и провозвестником рождения детей. Первая встреча с журавля- ми (аистами) весной сулит удачу. Помимо рождественско-новогодних святок ряженье Ж. из- вестно у украинцев в свадебных и похоронных обрядах (т. наз. «1гри при мерцЬ). Мотив Ж- популярен в календарных (весен- них) песнях, прослеживается в других циклах и жанрах песен- ного, музыкального фольклора, в игровом репертуаре детей и взрослых. ЛИТ.: Романов Е. Р. 1912. Вып. 8; Чичеров В. И. Зимний период. 1957. М А. КОЛОДИНСКИИ, А. В КУРОЧКИН
ЗАБАУЛЯНКА б., ЗАБАВЛЯНКА у.— см. Потешка. ЗАГАДКА р., б., у.— краткое художественное произведение, относящееся к «малым» жанрам фольклора, построенное на иносказании, метафоре, аллегории, описании предметов, явле- ний, живых существ в замысловатой вопросительной или утвер- дительно-констатирующей форме (где этот вопрос подразуме- вается) и требующее разгадки, ответа, расшифровки специально закодированной информации. 3. содействует активизации позна- вательной деятельности, формированию навыков логического мышления, развитию сообразительности, наблюдательности, яв- ляется средством развлечения и\опосредованного воспитания, а также испытания смекалки и сообразительности. 3. состоит из двух частей: собственно загадки (загадывания) и отгадки. Истоки формирования 3. восходят к первобытному обществу, когда она была тесно связана с культовыми обряда- ми, обычаями семейно-родового круга. Некоторые исследовате- ли отмечают связь 3. с традициями тайной речи. Для 3. характерно своеобразное сближение двух, нередко далеких друг от друга, предметов, явлений природы или живых существ. 3. отличаются афористичностью, целостностью, бога- той звукописью. Они нередко ритмизированы, имеют внутрен- нюю и внешнюю рифмы, которые иногда служат подсказкой к разгадке. 3. как жанр бытует самостоятельно, а также встречается в контексте произведений других жанров — обрядовой поэзии, сказках, легендах и преданиях, балладах. Тесно связаны 3. с пословицами и поговорками, приметами. В своем естественном или трансформированном виде 3. часто используются в произ- ведениях художественной литературы. ЛИТ.: А. М. Сементовский. Малороссийские и галицкие загадки. Киев, 1851; СПб., 1872. 2-е изд.; Загадки русского народа: Сборник загадок, вопро- сов, притч и задач/Сост. Д. Н. Садовников. СПб., 1876 (см. то же изд.: М., 1959); Рыбникова М. А. Загадки. М.; Л., 1932; Загадки. 1962; Украгиськ! на- роди! загадки / 31брав 1 упоряд. 1ван Гурин. Льв1в, 1963; Загадки/Изд. под- гот. В. В. Митрофанова. Л., 1968 (Памятники фольклора); Загадки 1972; На-
родщ загадки украшщв Схщнси Словаччини/Упоряд., вступ., шслямова та примеч. Надп Вархол. Пряппв, 1985; Плев1ч Н. С. Паэтыка беларусюх за- гадан. Мн., 1976: Митрофанова В. В. Русские народные загадки. Л., 1978. Н. К. ДМИТРЕНКО ЗАГОВОР р., ЗАД1ОВА б., ЗАМОВЛЯННЯ у.—ритмически организованные произведения формульного характера, которым приписывалась сила магического воздействия для достижения, различных практических целей. Многочисленные народные на- звания относятся ко всем 3. или отдельным его группам; наго- вор, оберег, присушка, отсушка, шептание, отпуск (пастуше- ский), слово (рус.); шэпты, словы, заклшанне, «любжы», ад- сушка, прысушка (бел.); заговори, заклинания, оберш, присуш- ка, в!дсушка, шептания (укр.). Употребителен и термин «за- клинания». Иногда размежевание терминологии исследователя- ми ставится в зависимость от практической направленности про- изведений: заговорами-заклинаниями назывались чаще тексты, связанные с трудовой, главным образом сельскохозяйственной, деятельностью, при лечении более употребителен термин «заго- воры». К проблеме заговора, его происхождения, сущности, морфо- логической структуры обращались представители разных школ. Мифологи видели в них мифы-молитвы, обращенные к древним языческим божествам (Ф. И. Буслаев, А. Н. Афанасьев, П. С. Ефименко и др.). Гипотезу их (заговоры — обломки молитв) подверг критике О. Ф. Миллер, возводя 3. к периоду более древнему, домифологическому и выводя молитвы из заговоров. Противопоставление 3. молитве обосновал II. Крушевский, опре- делявший 3. как выраженное словами пожелание, которое мо- жет соединяться с обрядовыми действиями и должно обязатель- но исполниться. Выделенные им в 3. важные признаки — вера в возможность навязать свою волю и вера в силу и возможности человеческого слова — стали отправными моментами в после- дующих исследованиях 3. Народная терминология во многих; случаях отражает значение слова в 3. (наговор, словы, шеп- тания) . Определение заговора как «словесного отражения сравнения действительного или воображаемого явления с желаемым с целью осуществления последнего» (А. Потебня) выделяет в 3. сравнение как основополагающий принцип. В то же время су- ществование 3. без приема сравнения свидетельствует о много- образии форм: 3.-обращения; 3.-просьбы; 3.-формулы пожела- ния; 3-молитвы; эпические-3. с развитым центральным образом;. 3. типа абракадабр (по В. П. Петрову), а также 3.-диалоги; З.-лечебные советы и др. Многие 3. представляют собой набор и последовательное
сочетание формул. Наиболее употребительны инициальные и заключительные формулы, а также формулы: перечисления; врачебного совета; невозможного; невыполнимого условия; за- граждения (чудесного одевания); устрашения; места изгнания (или отсылки в «иной мир»); угрозы; проклятия; пожелания и др. Утилитарная направленность 3. лежит в основе их класси- фикации. По бытовому применению 3. представляют собой универсальный жанр. Они применялись в хозяйственной, лич- ной, социальной сферах, практически во всех случаях жизни. Отсюда и разделение их на промысловые (хозяйственные), ле- чебные, любовные п социально-бытовые (позднейшее образова- ние). Наиболее многочисленны лечебные 3. Характерные элементы композиции 3. не всегда присутст- вуют в тексте в полном объеме. Структурные элементы 3., как и их образность, отражают историческое развитие как самого жанра, так и его поэтики, представляют сочетание разновре- менных компонентов. Постоянные элементы структуры 3. сле- дующие: молитвенное вступление, зачин, эпическая часть (опи- сание обрядовых действий, действительных или символических, по Е. Г. Кагарову), которая дополняется выражением желания (лирическая часть, по Е. Г. Канарову, императивная часть, по В. П. Аникину), закрепка. Несмотря на отсутствие в 3. самодовлеющей художествен- ной задачи, стремление усилить силу воздействия словом пре- вратило их в образцы высокого поэтического искусства. ЛИТ.: Майков Л. Н. Великорусские заклинания. СПб., 1869; Ефименко П. Сборник малороссийских заклинаний. М., 1874; Иващенко П. С. Следы язы- ческих верований в южнорусских шептаниях//Тр. 3-го археологического съез- да. Киев, 1876; Романов Е. Р. 1891. Вып. 5, Шейн П. В. Материалы. 1887. Т. 1, ч. 1; 1893. Т. 2; Виноградов И. Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и пр. СПб., 1908; Крушевский Н. Заговоры как вид русской народной поэзии// Варшавские университетские известия. Варшава, 1876. № 3; Мансикка В. Представители злого начала в русских заговорах. СПб., 1909; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Познанский И. Заговоры: Опыт исследования происхождения и развития заговорных формул. Пг., 1917; Астахова А. М. Заговорное ис- кусство на реке Пинеге // Искусство Севера. Л., 1928; Она же. Художествен- ный образ и мировоззренческий элемент в заговорах. М., 1964; Топоров В. Н. К реконструкции индоевропейского ритуала и ритуально-поэтических формул (на материале заговоров) //Тр. по знаковым системам. Тарту, 1969. IV; Он же. Заговоры и мифы//Мифы народов мира. М., 1980. Т. 1; Блок А. Поэзия заговоров и заклинаний//Собр. соч.: В 6 т. М., 1975. Т. 5; Кагаров Е. Г. Словесные элементы обряда//Из истории русской фольклористики. Л., 1981; Толстой Н. И. Из наблюдений над полесскими заговорами//Славянский и балканский фольклор. М., 1986; Петров В. П. Заговоры//Там же; Барташэ- в(ч Г. А. Мапчнае слова. Мн., 1990. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЗАЗЫВАЛА, «ДЕД», «СТАРИК», ЗАЗЫВАЛЫЦИК р., ЗА- ЗЫВАЛА б., ЗАДЛИКАЛЬНИК у — непременный участник яр-
марочного площадного веселья (особенно городских народных гуляний на Масленицу и Пасху). Зазывал публику на представ- ления в балаганы, цирки, на качели, карусели. Выступал на на- ружных балконах или галереях ярмарочных строений, громко произнося рифмованные монологи, построенные на традицион- ных образах и метафорах, при этом достаточно злободневные и, как правило, не имеющие прямого отношения к программе балаганов. В качестве сезонных 3. выступали отставные солда- ты, приказчики, мелкие чиновники, ремесленники, бывшие акте- ры. 3. имел традиционный костюм (борода и усы из пакли, за- латанный кафтан, старая круглая шляпа с бумажным цветком, онучи и лапти, большие рукавицы), голос охрипший, сиплый, бутафорские предметы (полуштоф, огромные часы, карикатур- ный портрет «жены» и пр.). Первые русские балконные 3. (ко- нец XVIII — нач. XIX в.) подражали европейским паяцам, де- монстрировали трюки и фокусы, выступали в костюме Пьеро. Талантливые «деды» очень ценились- часто от них зависел успех балагана, карусели. Особой популярностью пользовались в 1820—80-е годы. Славились «деды»: в Санкт-Петербурге от- ставной егерь Е. Бомбов (1830 —- 50-е годы), отставные солдаты И. Евграфов и Г. Казанцев (1860—-70-е годы), в Казани Я- Ма- монов (вторая пол. XIX в.), в Москве Брусенцов, бывший опер- ный певец А. Бутягин. Многие шутки и приемы «дедов» позднее использовались клоунами в цирках. ЛИТ.: Петербургские балаганные прибаутки, записанные В. И. Кельсие- вым // Тр. этнограф, отд. имп. о-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии. СПб., 1889. Кн. 9; Лейферт А. В. Балаганы. СПб., 1922; Кузне- цов Е. Из прошлого русской эстрады. М., 1958; Гусев В. Е. Русский фольклор- ный театр. 1980; Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища: Конец XVIII — начало XX века. Л., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ЗАКЛИЧКА р., у., ЗАКЛ1ЧКА б.— обрядовые песни маги- ческой функции с обязательным словесным обращением к объ- екту клича. Чаще всего в качестве объекта обращения высту- пали олицетворенные времена года или праздники (Весна, Ко- ляда, Купала), стихни, природные явления (солнце, дождь, туча), представители животного или растительного мира. За- клинательный характер этих песен роднит их с такими жанра- ми, как заговор, обрядовые приговоры (типа колядного при- глашения Мороза). Интонация клича, призыва наиболее ярко выражена в весенних 3., широко представленных в белорусском фольклоре. Обращения (или упоминания) к весне в первой строфе, дополненные кликами «Гу!» в конце каждой строфы, наиболее полно выявляют функциональную предназначенность этих 3., именуемых в Беларуси «песнямГгуканням!», «паклжаль-
нымЬ> (см.). Утрата магической функции привела к переходу некоторых 3. в детскую аудиторию. Это обращение к солнцу, дождю, насекомым, птицам и т. д. Мифологический подтекст таких произведений (напр., заклички о божьей коровке) давно заслонен бытовыми представлениями. ЛИТ.: Аничков Е. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян: В 2 т. СПб., 1903—1905; Колпакова Н. П. 1962; Барташэв1ч Г. А. Вершаваныя жан- ры беларускага дзщячага фальклору. Мн., 1976; Ялатау В. I. Музыка бела- русюх веснавых песень//Веснавыя песнь 1979; Довженок Г. В. Украшський дитячпй фольклор: Ыршован! жанрн. Ки1в, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЗАКРЕПКА р., ЗАКРЭПКА б., ЗАКРШКА у,— композици- онный элемент, заговорная канцовка, которая часто представ- ляет собой достаточно устойчивую формулу. Многочисленные названия 3. раскрывают содержание термина: закрепление (Кру- шевский), ключевые слова (Катаров, Астахова), заключение (Карский), замыкание (Астахова). По содержанию формулы 3. не имеют прямого соответствия тексту заговора, а служат закреплению высказанного в заговоре пожелания. Среди 3. вы- деляются стадиально разновременные образования. К исконно языческим исследователи относят 3. с мотивами магической силы слова, замка, ключа: «слова мои крепки»; «нет моим сло- вам переговора и недоговора»; «тем словам ключ и замок» и др. (рус.); «и моему слову ключ 1 замок» (укр.); «I етым ма1м добрым словам ключ 1 замок; замок замкну 1 ключ знясу у ак1ян-мора пад латыр-камень» (бел.). В отношении последней формулы можно говорить о соотнесенности ее с обрядовым дей- ствием и обрастании ее метафорическими образами. Для бело- русских и украинских заговоров характерен древнейший мотив чурания в 3. («Чур/Цур табе», «Цурайся, адракайся»). Христианизированные 3., как и архаические, могут быть ко- роткими—т. наз. зааминивание (амин-—древнееврейское — пусть так будет), и расширенными, представляющими молит- венные формулы: «Ныне и присно и во веки веков», «Стань, Госпадзц на помач, Прачыстая матка, на радасць» и др. Ре- зультатом влияния христианства является сочетание исконных и позднейших элементов образности в 3. («От Бога помощь, а мой дух», «Я з словам, Бог з помаччу», «Я з славам), Бог з ду- хам!, як стала, так перастала» и т. п.). См. Заговор и лит. Г. А. БАРТАШЕВИЧ
ЗАПРЕТ р., ЗАБАРОНА б., ЗАБОРОНА у.— кроме своего прямого значения (запрещение, налагаемое на какое-нибудь .действие, слово, предмет) обозначает сюжетообразующий эле- мент, который определяет дальнейшее развитие действия. 3. в своем прямом значении играет важную роль в повседневной жизни, обрядах, верованиях (регулирует деятельность человека, предписывает порядок определенных действий и т. п.). Являясь одной из своеобразных попыток упорядочения в социальной сфере, 3. несет черты рационального. Как сюжетообразующий элемент 3. нашел отражение во многих жанрах фольклора: сказках, легендах, былинах, заговорах, балладах, а также в обрядовой поэзии. В каждом из жанров 3. отразился по-своему. .Наиболее полно раскрыто содержание 3. у В. Я- Проппа в при- менении к сказке. Под 3. он понимает одну из функций дейст- вующих лиц, которая находится в начале функционального ряда волшебных сказок и имеет наибольшую значимость для даль- нейшего развития сюжета. Типичные 3. волшебных сказок: не выходить из дома, не впускать никого в дом, не входить в ком- нату (чулан) и т. п. За 3. обязательно следует его нарушение. 3. уходит своими корнями в глубь мифологического восприятия мира. ЛИТ/. Пропп В. Я. Морфология сказки. М., 1969; Он же. Исторические корни волшебной сказки. Л„ 1986; Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974; Кербелите Б. О причинах сюжетного сходства некоторых литовских и восточнославянских сказок // Балто-славянские иссле- дования. М., 1981. О. Н. ША РАЯ ЗАЧИН р., у., ЗАЧЫН б. (формула начала, инициальная формула) — композиционный элемент, которым обычно начи- наются произведения различных фольклорных жанров, преиму- щественно тех, в основе которых лежит сюжетное повествование: былины, сказки, заговоры, легенды. 3. неоднородны по своему информативному объему и функциональной направленности, не во всех жанрах легко выделяются из художественной ткани произведения. В частушках и лирических песнях могут иметь формальный характер, в балладах фокусируют сущность конф- ликтной ситуации («Ажашла мащ маладога сына, // Маладой нявестк! не узлюб1ла»), в заговорах определяют порядок обря- дового действия и акцентируют внимание на его последователь- ности и обязательной направленности («Стану благославясь, выйду перекрестясь, из избы дверями, из двора воротами, стану на восточну сторону»), подготавливая развитие эпической части и придавая ей определенный ритм движения. Наиболее разви- тые формы 3. присущи героическому эпосу и сказкам. В сказ- ках чаще всего он представлен устойчивой формулой, основу
которой составляет универсальный первоэлемент — почти слив- шиеся воедино глаголы «жили-были» (хотя следует заметить, что формализованная синтагма «жили-были» доминирует в русском фольклоре, в живой языковой стихии белорусов и украинцев она трансформирована в сочетании «жыу сабе», «як быу», «був соб1», «як був»). 3. сказочного эпоса восточных сла- вян многофункциональны. Они не только преобразуют простран- ственно-временную ориентацию слушателей, но нацелены на подготовку развития сказочного действия, нередко содержат элементы топонимической, а иногда и хронологической лока- лизации. Если в сказочном эпосе эта приуроченность имеет ха- рактер отвлеченной детализации, то в былинах и устных сказах доминирует конкретная этнонсторическая атрибутика. Особенностью сказочного эпоса является предфабульное ис- пользование моральных сентенций. В этом случае 3.-паремия фокусирует в себе основную идею произведения, а само содер- жание сказки иллюстрирует или подтверждает точность ис- пользованной пословицы. Общность генетических истоков некоторых жанров восточно- славянского фольклора привела к возникновению типических межжанровых 3.-маркеров. Наир., формула «На море на окпа- не, на острове на Буяне лежит бел-горюч камень Алатырь» является характерным началом и заговоров, и сказок. Иногда 3. предшествуют присказки в сказках, запевы в бы- линах, молитвенные вступления в заговорах. ЛИТ.: Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Никифоров А. И. Народная детская сказка драматического жанра. Л., 1928; Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963; Ведерникова Н. М. Русская народная сказка. М., 1975; Гиряк М. Вступи! формули украТнських народних казок Схщно! Словаччини // Науковий зб1рник Музею украТнсько! культури в Свиднику. 1976. № 7; Аникин В. П. Русская’народная сказка. М., 1977; Герасимова Н. М. Формулы русской волшебной сказки: К проблеме стереотипности и вариативности традиционной культуры//СЭ. 1978. № 5; Грица С. И. Мелос украшсько! еп!ки. Ки1в, 1979; Новиков И. В. К художественной специфике восточнославянской волшебной сказки: Начальные и заключительные формулы // Отражение межэтнических процессов в устной прозе. М., 1979; ЯнкоускС М. А. Паэтыка беларускай на- родней прозы. Мн., 1983; Брщина О. Ю. Украшська народна соц1ально-побу- това казка. Ки’!в, 1989; Разумова И. А. Стилистическая обрядность русской волшебной сказки. Петрозаводск, 1991. И. И. КРУК ЗВЕЗДА р., ЗВЯЗДА б., ЗВ13ДА, 31РКА у.— традиционный праздничный атрибут, с которым во время святок (Коляд) звездари совершали обходы домов. Ее прообразом послужил христианский символ, связанный с евангельской легендой о Христе, чудесное рождение которого якобы возвестила людям «вифлиемская звезда». Наиболее широкое распространение хож-
дение со 3. получило в сельской местности. 3. воспринималась как символ колядного праздника и начала традиционного теат- рализованного карнавала. Обычно 3. имели шесть лучей, но отличались конструкцией и размером: от небольших, которые носили на палке подростки, до перевозимых на телегах. В боль- шинстве своем лучи 3. были подвижными, изображение в центре освещалось свечой. Центральную освещенную неподвижную часть 3. занимало изображение (икона) с сюжетом рождения Христа. Колядную 3., как правило, изготовляли из обычного решета («обичайка»), к которому приделывались «роги» (5, 6, 9, 10, 12). Конструкция обклеивалась разноцветной промаслен- ной бумагой, украшалась фольгой, лентами и кистями. К боко- вым стенкам 3. часто крепились картинки на религиозные сю- жеты, а в середину вставляли свечку, таким образом получалось некое подобие волшебного фонаря. В настоящее время в от- дельных белорусских деревнях существует обычай устраивать 3. изо льда. Ее обычно устанавливают на обочине дороги перед первым деревенским домом и окрашивают в красный цвет со- ком ягод. Обходы звездарей, известные с XVII в., открывали святочный карнавал ряженых , иногда сопровождали колядовщиков или батлеечников. Звездари исполняли святочные песни, а когда ходили отдельно, пели преимущественно духовные псалмы и канты. ЛИТ.: Добровольский В. И. 1903. Ч. 4; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8; Ку- рочк1н О. В. Новор1чн1 свята украТшЦв: Традици 1 сучасшсть. Ки!в, 1978. М. А. КОЛОДИНСКИИ, А. В. ДУРОЧКИН ЗВОД ФАЛЬКЛОРНЫ б., ЗВ1Д ФОЛЬКЛОРНЫЙ у,—см. Свод фольклорный. ЗВУЖЭННЕ ВОБРАЗА СТУПЕНЬЧАТАЕ б., ЗВУЖЕННЯ ОБРАЗУ СТУГПНЧАТЕ у.— см. Сужение образа ступенчатое. ЗВУКОПИСЬ р., ГУКАП1С б., ЗВУКОПИС у,—звуковые по- вторы и чередования одинаковых звуков и звукосочетаний в фольклорном тексте, усиливающие его благозвучность, эмоцио- нальную выразительность. 3. вызывает слуховые и зрительные образы, ассоциации, углубляет смысловое содержание произве- дения, облегчает его восприятие, запоминание. Специфическими видами 3. являются аллитерации, ассонанс, звукоподражание, рифма. Эти средства выразительности обычно тесно соотносят- ся с интонационно-синтаксической организацией стихотворной строки, строфы и произведения в целом. Рифма, выполняющая прежде всего задачи организации текста, также усиливает его звуковую выразительность, хотя в народных песнях ее наличие
необязательно. Народная песня весьма чувствительна к естест- венной звучности каждой строфы, звуковой выразительности каждого слова. Эвфоническая инструментовка песни подчинена всегда задачам выявления идейно-художественного, эмоцио- нального ее содержания. Это четко воспринимается даже при чтении текста, но эвфонический эффект многократно усилива- ется при исполнении песни в естественной среде. Большой эффект выразительности достигается повторением слов, сохранивших в себе звуковой образ явления, слов, возник- ших в результате звукоподражания: Ды спрау ты мне тры трубы, Тры трубы срабраныя, Тры трубы срабраныя, Чацвертую залатую. У адну трубу затрублю... Удачный подбор повторяемого многократно слова создает вы- разительную инструментовку песни, фиксирует внимание на об- щем настроении или значимых деталях: Да могу, могу я, ветер, Да могу, могу я, ветер, Да весь товар подмочити, Да весь товар подмочити. Да могу, могу я, ветер, Да могу, могу я, ветер, Да весь народ потоиити. Аллитерацию и ассонанс в народной песне образуют фонетиче- ски близкие слова, часто происходящие от одного корня или обозначающие понятия одного и того же функционального круга: Пагнала бычк1 у дубшчк! I кароук!у дуброукь Сукала шнуры шауковыя, Шыла кашульк! бялёвыя, Шыла-шыла, вышывала. * * * А в правую середу, середу Пасла д1вка череду, череду. Особенно четко звукописная нагрузка выделяется в припе- вах, состоящих из повторяющихся или близких по звучанию
слов. Иногда их звучание приближается к наигрышам, имита- ции музыкальных фраз: «Ой, ля, ли-ля-ля!», «Ой, ли, ой, люли» и др. ЛИТ.: Колпакова И. П. 1962; Г1лев1ч И. С. Паэтыка беларускай народней л1рык1. Мн., 1975; Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1981. Л. М. СОЛОВЕЙ. ЗВУКОПОДРАЖАНИЕ р„ ГУКАПЕРАЙМАННЕ б., ЗВУ- КОНАСЛ1ДУВАННЯ У-— одно из средств выразительности поэтического языка, использующее имитацию звуков окружаю- щей действительности; группа произведений фольклора, по- строенных на имитации звуков природы и имеющих часто юмо- ристический, развлекательный характер. 3. особенно часто встречается в детском фольклоре («Чэ-чэ-чэ/чы-чы-чы, сарока, паляцела далёка ...»; «ЧыкРчык!, чыкалачкц села баба на са- начк1...»; «Кукарыку, петушок...»; «Чыры-чыры, скрыпачка...»;. «Лет1в горобейчик: — Джив, джив, джив, джив!»). Особый интерес представляют тексты, целиком построенные на 3., в которых будто бы дается расшифровка «речи» живот- ных, пения птиц, звуков орудий труда и др. В них даны весьма колоритные бытовые картинки с намеком на обстоятельства, близкие и понятные крестьянским детям, пастушкам. Звуки мо- лотьбы цепами отчетливо улавливаются в загадке: «Летят утки, дубовые носки, летят-говорят: То-то мы, то-то мы». В подра- жании щебету ласточки, свисту дрозда, крику коростеля («дра- ча») и др. выявляется большая наблюдательность творцов фольклора, умение с помощью точного подбора слов передать все переливы птичьего пения (других звуков), его ритмику, фо- нику: Свшша-псша, Дрозд — звярына, Каб н1 свшое сала, Н1 была б смашна страва! (свист дрозда). Иногда 3. включаются в канву лирических песен, песенных вста- вок в сказках и др., что служит созданию более ярких картин природы, образов героев, отражению общей атмосферы, на- строения произведения. 3. может служить рефреном в песне: Ой, у вишневому садочку Там соловейко щебетав, В1ТЬ-В1ТЬ-В1ТЬ, тьох-тьох-тьох, А-я-я, ох-ох-ох, Там соловейко щебетав.
ЛИТ.: Добровольский В. И. 1903. Ч. 4; Дзщячы фальклор. 1972; Казки про тварин. 1976; Дитячий фольклор. 1986; Жартивливг та сатиричш шсш. 1988; Дитяч) п!сн1 та речитатив!. 1991. Л. М. СОЛОВЕЙ ЗНАХАРЬ р„ ЗНАХАР б., у., ЗНАХАРКА р„ б., у.— полу- профессиональные или профессиональные исполнители магиче- ских приемов и слов (см. Заговор), способных, по народному убеждению, вызвать желаемый результат. Широкое бытование заговоров и разнообразие функций их исполнителей, засвиде- тельствованные уже первыми письменными документами, опре- делили множественность и разнообразие названий заклинателей- знахарей у восточных славян: ведьмар, волхв, знаток, колдун, ведун, шептун, кудесник, «знающие» люди, ведьма, ворожея, колдунья, чаровница, чародейка (рус.); шептун,-йорожбит, В1дь- ма, гадалка, знатник, чаргвник, чар!явниця (укр.); вядзьмар, чараушк, чараунща, шаптун, шаптуха, ваухв1лл1, лекарю (бел.). Не лишено основания предположение, что 3. в профессиональ- ном смысле являются прямыми потомками древних языческих «ведущих» (знающих) людей, составлявших жреческое сосло- вие, в функции которых входило осуществлять роль посредни- ков между светлыми или злыми силами и людьми. Статус 3. определялся направленностью его воздействия на добро или во зло: 3.—целители, осуществляющие приемы белой магии, и колдуны (ведьмары, чаровники и т. д.) — служители нечистой силы, действия которых относятся к черной магии. В зависимости от источника и способа получения магической силы в народе различаются 3. «природные» (т. е. получившие способности от нечистой силы, овладевшей ими в утробе ма- тери,— см. свидетельства Е. Р. Романова), «со знатьем» (Пи- нежская традиция, засвидетельствованная А. М. Астаховой) и 3. «наученные», «навчеш», «ведзьмаю навучоныя». Последних множество, они владеют ограниченным числом заговоров от немногих болезней (домашние лекари). Связь «колдунов», «ведзьмакоу», «чар!вниць» с нечистой силой нашла отражение в заговорах-оберегах соответствующей тематики с подробным перечнем служителей злых сил (колдун, колдунья-колдуница, ведун, ведунья и т. д.). См. Заговор и лит. Г. А. БАРТАШЕВИЧ
ИГРА НАРОДНАЯ Р-, ГУЛЬНЯ НАРОДНАЯ б., 1ГРА, ГРА НАРОДНА у.— термин, объединяющий многообразные явления традиционной культуры, в основе которых лежат игровые дей- ствия, сложившиеся в некую целостность, поддерживаемую тра- дицией. И. н. выразительно обосабливается даже в том случае, если она составляет часть структуры обряда или ритуала. Мно- гие И. н. генетически связаны с обрядовыми комплексами, о чем свидетельствует регламентация исполнения ряда игр народным календарем. Однако ныне преобладающее большинство И. н. существует и исполняется автономно. Огромное разнообразие И. н. усложняет их типологизацию и умножает возможные подходы к их дифференциации. Ни один из них не является универсальным и исчерпывающим. Происхождение И. н. связано с производственной и социаль- ной (в том числе и религиозной) практикой человечества. Среди: И. и. выделяются те, что так или иначе связаны с различного- рода обрядностью. Наиболее широко в фольклоре восточносла- вянских народов представлены разнообразные весенние игры. Часть их, вероятно, является некоей трансформацией календар- ного обрядового действа, магическая, заклинательная направ- ленность которого в рудиментарной форме обнаруживается в поэтике игр. В исполнении игр при покойнике прослеживается их взаимосвязь с ритуально-культовой сферой. Игры дифферен- цируются и по половозрастному признаку — игры детские, под- ростков, молодежные, игры девочек, девичьи, ребячьи, юношей. С конца XIX в. наметилась, а вскоре и превозобладала тенден- ция перехода большинства игр в детскую среду. Все навыки и приемы, проявляемые в игре, теснейшим образом связаны с непосредственной жизнедеятельностью человека и явлениями окружающего его мира, которые он наблюдал. Поэтому педа готическая, дидактическая значимость игры всегда была весьма велика. Структурные характеристики игр позволяют разграничить их на игры индивидуальные и групповые, ролевые, импровиза- ционные, со вспомогательными предметами и без них и т. д.
В. Всеволодским-Гернгроссом был предложен несколько схе- матичный, но удобный принцип классификации игр, хотя в ос- нову его положены разнородные признаки. Ученый определил три основные группы игр: драматические, орнаментальные и спортивные. Сочетание же драматического действия, орнамен- тального движения и рисунка игры, спортивности и состязатель- ности создает несколько промежуточных типов, к которым при- надлежит значительная часть игрового репертуара. ЛИТ.: Игры крестьянских детей в Купянском уезде Харьковской губер- нии/Собр. И. Иванов с предисл. Н. Ф. Сумцова. Харьков, 1889; Никифоров- ский Н. Я- Очерки Витебской Белоруссии: VI. Игры и игроки // Этнограф, обозрение. М„ 1897. № 3; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8—9; Игры народов) СССР / Сб. .материалов, составленный В. Н. Всеволодским-Гернгроссом, В. С. Ковалевой и Е. И. Степановой с введением В. Н. Всеволодского-Гернгросса и предисловием Н Маторина. М.; Л., 1933; 1грп та шсш. 1963; Дзщячы фальк- лор. 1972; Веснавыя песнь 1979; Терещенко А. Быт русского народа. СПб., 1847. Ч. 4; Покровский Е. А. Детские игры, преимущественно русские. М., 1895; Плеханов Г. В. Искусство и литература. М., 1948. Г. В. ДОВЖЕНОК ИГРА ДРАМАТИЧЕСКАЯ Р; гульня драматичная б., 1ГРА ДРАМАТИЧНА у. В ее основе — драматическое дей- ствие, развивающееся в диалоге персонажей и их движениях. Вместе с промежуточными группами (спортивно-драматически- ми и орнаментально-драматическими) представляет богатейшую ветвь народной игровой традиции. Персонажами многих И. д. выступают различные животные, наделенные антропоморфными чертами, но сохраняющие свои природные качества (напр., силу, храбрость, хищность). В играх орнаментально-драматических движения играющих ограничены определенным рисунком. Движения «солиста» или «солистов» зачастую воспроизводят содержание текста испол- няемой песни. Игры этого типа, как и игры орнаментальны-’, с точки зрения их приуроченности относятся к весенне-летним хо- роводам. Генетически к весенним календарным играм относятся многие собственно И. д,-—-«Коршун», «Ворон», «Гуси», «Кот и мышь», «Просо» и др. И. д. восточных славян отразили преимущественно земле- дельческий характер их культуры, хотя есть и немало таких, основу которых составляет скотоводческая тема. Значительно реже обыгрывается охотничий промысел и рыбная ловля. Тематика И. д., отражающих общественный быт, связана преимущественно с войной, разбоем, судом. Особенности жизни п реалии быта каждого народа ярче всего запечатлены в И. д. семейной тематики. См. Игра народная и лит. Г. В. ДОВ ЖЕН ОД
ИГРА СПОРТИВНАЯ р., ГУЛЬНЯ СПАРТЫУНАЯ б., 1ГРА СПОРТОВА у.— многочисленная группа традиционных игр, от- личительной чертой которых является состязательность, уста- новка на победу и утверждение превосходства. И. с. объективно служили средством физической тренировки детей и молодежи, развития сообразительности, наблюдательности. Многие И. с. представляют собой подражание (иногда схе- матизированное до неузнаваемости) каким-либо (трудовым, во- енным, бытовым) действиям. В игре «Свинка» угадывается трудовая тема, любовно-свадебный смысл заметен в играх с от- гадыванием, противоборство разных сторон — в играх «Город- ки» (рус.), «СкраклЬ (укр.), «Шуляк» (бел.). Состязание в И. с. бывает простым и усложненным исполь- зованием какого-либо инвентаря. Состязание в беге, прыжках, догадливости — основное содержание И. с. II. с., в которых используются палки разного рода и назначения, мячи, шары, кости, камешки, требуют развитых игровых навыков, ловкости игроков. Такие игры уже максимально приближены к спорту, и играют в большинство из них мальчики, подростки и юноши. В И. с. наиболее разнообразны способы распределения ролей и установления очередности — различные жеребьевки, считал- ки. Этой же цели иногда служит предварительное состязание (напр., метание палки). В некоторых из них практикуется на- казание побежденного или проигравших. См. Игра народная и лит. Г. В. ДОВЖЕНОК ИГРИЩЕ р., 1ГРЫШЧА б., 1ГРИЩЕ у.-—-название народ- ных дохристианских обрядов, впервые упоминающееся еще в древнерусском летописании («Повесть временных лет»). В та- ком значении с осуждением употреблялось до XVIII в. в офи- циальных документах светских и церковных властей. Позднее слово приобрело многозначный смысл: «народные сборища для забавы, увеселения», «посиделки, вечорки, особенно святочные», «всякое представление, лицедейство в театре, в балагане и проч.» (В. И. Даль). Бытописатели и этнографы XIX в. И. называли все виды народной зрелищно-игровой культуры, включая народную драму, что принято и некоторыми авторами XX в. (В. Н. Всево- лодский-Гернгросс, П. Г1. Берков). П. В. Шейн относил термин к хороводным играм во время посиделок пли обрядов. В современ- ной этнографической и фольклористической литературе термин закреплен для обрядового комплекса, «в котором органически сливаются песни, пляска, ряженье, игры, гадания и т. п.» (В. И. Чичеров). До нач. XX в. И. сопровождали у восточнославянских наро- дов многие календарные праздники (святки, Масленицу, русаль-
цую неделю, «ярилки», ночь на Ивана Купалу, реже — осенние Кузьминки). Характерными образцами святочных И. являются бел. «Жашцьба Цярэшк!», укр. «Меланка», рус. сложное И., ин- сценирующее свадьбу (описанное П. В. Шейном и исследован- ное В. И. Чичеровым). Общими для всех восточнославянских народов И. были встреча и особенно проводы Масленицы. Игришные элементы содержались в обряжении «новорожденной колодки» («колодья»), ее «крещении» и «похоронах» (у украин- цев), в обычае «возить молодуху» в корчму (у белорусов). Ха- рактерными И. на русальной неделе были вождение «березки» и хороводные игры у русских, «Куст» у белорусов и украинцев, «Тополя» и «Марена» у украинцев, проводы русалки. По своему типу и структурным особенностям различаются карнавальные И. (хождения и действа с символической фигу- рой — куклой или реже — ряженым мужчиной либо девушкой) и II. хороводные (цикл хороводов и игр); некоторые И. совме- щают признаки обоих типов (напр., проводы и похороны «Стре- лы» в Полесье, рус. «Кострома», укр. «Кострубонько»). Оба типа И. различаются не только морфологическими признаками, но и в эстетическом отношении: II. карнавальному свойственна траге- дийно-фарсовая природа, И. хороводное характеризуется лири- ко-драматической тональностью. Первому типу присуща яркая разнородность образно-художественных средств (пластически выразительная кукла, пестрота нарядов участников И., усили- вающаяся иногда ряженьем, пение, пляска, инструментальная музыка, словесные формы — раешник, прибаутки и т. п.). Второ- му типу присуща однородность художественно-изобразительных средств (хореографическая форма, а-капелльное хоровое пение, праздничная, но бытовая одежда). Они различаются и составом участников: в карнавальном II. участвуют все половозрастные группы населения, исполняется оно публично, «на людях», оно открыто для всех; хороводные И. — молодежное развлечение, в котором участвовали преимущественно девушки; оно проводи- лось. как правило, без посторонних зрителей (на лесной поляне, в укромном месте, на «задах» пли за околицей села). В генетическом отношении и по функциональным признакам различаются И., связанные с солярным циклом, с аграрными праздниками, с культом растительности, с культом предка, эро- тические; в некоторых И. различные функции совмещаются, в хо- де исторической эволюции И. магические функции сокращаются, совмещаются с эстетической функцией, которая постепенно при- обретает характер доминирующей (П. Г. Богатырев). ЛИТ.: Чубинский П. П. 1872. Т. 3; Шейн П. В. Материалы. 1887. Т. 1, ч. 1; же. Великорус. 1898. Т. 1. вып. 1; Аничков Е. В. Язычество и Русь. СПб., 1914; Яцилшрский Б. Д'1. «Маланка» как вид святочного обрядового игрища// Миограф. обозрение. 1914. № 1—2; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Гусев В. Е. Истоки русского народного театра. Л., 1977; Он же. Народные игры,
драма и театр // Этнография восточных славян: Очерки традиционной куль- туры. М., 1987. В. Е. ГУСЕВ ИДЕАЛИЗАЦИЯ В ФОЛЬКЛОРЕ р., 1ДЭАЛ13АЦЫЯ У ФАЛЬКЛОРЫ б., 1ДЕАЛ13АЦ1Я У ФОЛЬКЛОР1 у.— одна из категорий эстетики, обусловленная спецификой художественного народного сознания. В ней выражается своеобразие отношения фольклора к действительности. Характер И. в ф. определяется общими закономерностями фольклорного искусства, в частности широкой типизацией образов при отсутствии их индивидуализа- ции, и выражается, как правило, формульно. Характер и фор- мульность И. в ф. находятся также во взаимосвязи с содержа- тельной поэтикой конкретного жанра, хотя принцип И. в ф. один: идеализируется только положительный герой. И. в ф. может ка- саться внешности, одежды, жилья, хозяйства, оружия и т. и. либо качеств или свойств персонажей. В сказке (см.) идеализация проявляется по-разному. В сказке волшебной герой может быть чудесного происхождения (от съеденной горошины, рыбы и т. п.) либо уже при рождении наделен чудесными свойствами: «по локоть руки в серебре, по колено ноги в золоте». Другие пер- сонажи — «не подающие надежд»: Иванушка-дурачок, падчери- ца, Емеля, Терешко и др/— превращаются в идеальных героев в процессе развития сюжета («контрастная идеализация»— Меле- тинский, с. 253). В идеализации эпического персонажа (см. Эпос народный) отразились народные представления о богатырстве. Отсюда вос- певание таких качеств, как сила, ратная доблесть, а также идеа- лизированное изображение внешности героя, его оружия. У Ми- кулы Селяниновича кудри, как «скатный жемчуг», глаза «ясна сокола», брови «черна соболя», сапожки «зелен сафьян», «каф- танчик из черна бархата»; характерны детали богатырского сна- ряжения: «седелышко черкасское», «стремена булатные», под- пруги «чиста серебра», «пряжки-шпильки красна золота». Бли- зок эпическому характер идеализации героя исторических песен (см.). В обрядовом фольклоре идеализация, как правило, носит за- клинательный характер: желаемое изображается как идеальное, действительное: жених — «молодой князь», невеста — «княгиня», «червонная кралечка, налитое сладкое яблочко»; на подворье молодых — «ворота стекольчатые», «столбы позолоченные, под- ворья серебряные» и пр. И. в ф. проявляется по этому принципу в благопожеланиях: «дай Бог тому, кто в этом дому, ему рожь густа, рожь ужиниста: ему с колоса осьмина, из зерна ему ков- рига, из полузерна — пирог»; чтоб этому дому «триста коров, полтораста быков, сколько свечек, столько овечек, сколько осп- ночек, столько свиночек».
Заговорная функция идеализации отчетливо выступает так- же в заговорах (см.); в детском фольклоре (см.); песне свадеб- ной, величальной (см.); колядке, овсене (таусене) (см.); щед- ровке; песне волочебной (см.); песне масленичной (см.). Идеали- зация в лирической песне проявляется в описании внешности,, одежды, но прежде всего — «характера» (идеальной нравствен- ности): «где девица шла, тут трава росла, где девицу вели, цве- ты алые росли». См. также Метод фольклора художественный. ЛИТ.: Виноградов Г. С. Русский детский фольклор. Иркутск, 1930; Меле- тинский Е. М. Герой волшебной сказки; Происхождение образа. М., 1958; Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1963; Гусев В. Е. Эстетика, фольклора. Л., 1967; Путилов Б. Н. Русский и южнославянский героический эпос. М., 1971; Круть Ю. 3. Хл1боробська обрядова поез!я слов’ян. Ки’1в, 1973; Золотослов: Поетичний космос Давньо! Рус!. Ки1в, 1988; Л1с А. С. Валачоб- ныя песнь Мн., 1989. Е. И. ШАСТИНА ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА р., ВЫВУЧЭИНЕ ФАЛЬКЛОРУ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛОРУ у.— совокупность средств, мето- дологических и методических подходов познания фольклора — его бытования, специфики, состава и истории — в двух аспектах: учебном и исследовательском. Первые начала И. ф. восточных славян (и во многом аналогично — других европейских народов) относятся к XVIII — первой пол. XIX в., специализация его опре- деляется и развивается в последующее столетне. Соответственно профилю научных дисциплин, занимающихся фольклором, раз- личается И. ф. филологическое (литературоведческое, лингвис- тическое), музыковедческое и хореографическое, этнографичес- кое, этнолингвистическое и др., а также комплексное (интердис- циплинарное) (см.), ориентированное на его поливалентность. В теоретико-методологическом отношении исследовательская практика и ее история охватывают II. ф. историко-сравнительное,, генетическое, типологическое (см.), историко-поэтическое, струк- турно-семиотическое и др., определяющие соответствующие на- правления и школы. Дифференцированность конкретных проблем и подходов отражают термины И. ф. ареальное, региональное (см.), днахронное (см.), синхронное (см.), системное (см.), функ- циональное, текстологическое, социологическое и др. ЛИТ.: Проблемы фольклора. М., 1975; Пропп В. П. Фольклор и действи- тельность. 1976; Путилов Б. Н. Методология. 1976; Фольклор: Поэтическая система. М., 1977; Зарубежные исследования по семиотике фольклора. М., 1985. В. М. ГАЦАК, К- П. КАБАШНИКОВ:
ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА ДИАХРОННОЕ р., ВЫВУЧЭН- НЕ ФАЛЬКЛОРУ ДЫЯХРОННАЕ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛО- РУ Д1АХРОННЕ у. (греч. Да — через, сквозь и сЬгопоз—вре- мя). Понятие диахронного изучения введено в филологию и се- миотику Ф. де Соссюром для выявления изменений системы во времени. В фольклористике имеет своим предметом исследова- ние системы народного творчества (совокупности жанров или каждого из них в отдельности, фольклорного произведения и т. п.) в последовательности этапов, исторических взаимоотноше- нии и связях типов и форм. В основе И. ф. д. лежит анализ дина- мики системы на различных уровнях. Диалектически связано с синхронным (см.) изучением, что обусловлено традиционностью фольклора и особенностями его функционирования как системы в рамках той или иной эпохи историко-культурного развития. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Фольклор: Поэтическая система. М., 1975; Пропп В. Я- Структурное и исто- рическое изучение волшебной сказки//Фольклор и действительность. М., 1976. А. В. ТИТОВЕЦ ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА КОМПЛЕКСНОЕ р., ВЫВУЧЭН- НЕ ФАЛЬКЛОРУ КОМПЛЕКСНАЕ б„ ВИВЧЕННЯ ФОЛЬК- ЛОРУ КОМПЛЕКСНЕ у.— исследование фольклора как поли- элементной структуры и как подсистемы в системе народной культуры. И. ф. к. имеет целью познать фольклор как особую целостность с присущими ей внутренними динамическими вза- имосвязями составляющих ее элементов (слова, музыки, дей- ствия, танца, игры), раскрыть взаимосвязи отдельных видов и жанров фольклора (устной прозы, песенных жанров, инструмен- тальной музыки, обрядовых действ, игровых и хореографических форм, устной драмы и фольклорного театра), взаимосвязи фольк- лора с другими видами народного искусства и с институтами народной культуры, с мифологией, религиозными воззрениями, ритуалами, обычаями, обычным правом, народной педагогикой и медициной, с формами народного самоуправления и др. И. ф. к. предполагает исследование его генезиса и развития в контексте исторических, социальных, политических и историко-культурных процессов в целом. Фольклор привлекает внимание многих наук — этнографии, искусствоведения, литературоведения, линг- вистики, музыкознания, театроведения, культурологии, социаль- ной психологии, семиотики и др. Как объект исследования этих наук фольклор включается в комплексное изучение в качестве одного из феноменов, чаще всего периферийных, составляющих иные системы для решения специальных проблем названных наук. От комплексных культурологических, этнографических, этнолингвистических, искусствоведческих, социопсихологических и т. п. подходов следует отличать собственно фольклористическое
II. ф. к., при котором фольклор предстает как центральный пред- мет исследования. В фольклористике И. ф. к. направлено на глу- бинное и всестороннее познание природы фольклора как специ- фического рода творческой деятельности народа. Этой же цели служит и применение различных специальных методов и мето- дик других, смежных или иных, наук в качестве прикладных для фольклористики, целенаправленно привлекаемых для осущест- вления конкретных типов комплексного изучения фольклора. II. ф. к. осуществляется в процессе полевой работы (на основе специальных программ и вопросников, посредством сочетания наблюдений непосредственного процесса исполнения произведе- ний фольклора с их синхронной фиксацией средствами звукоза- писывающей аппаратуры, фото-, кино- и телевизионной техники). Обработка, расшифровка и каталогизация собранного материа- ла должны в таком случае воспроизводить все формы его фикса- ции. И. ф. к. предполагает создание обобщающих синтетических исследований, предпринимаемых в сотрудничестве фольклорис- тов разных специальностей (филологов, музыковедов, пнстру- ментоведов, хореографов, театроведов), в сотрудничестве фольк- лористов и искусствоведов — специалистов в области народного декоративно-прикладного искусства, а также в сотрудничестве фольклористов со специалистами в области этнографии, этно- лингвистики, социальной психологии и других областей знания. См. также Синкретизм, Эстетика фольклора, Функциональ- ность. ЛИТ.: Программа для комплексных фольклорных экспедиций / Отв. ред. В. Е. Гусев. Л., 1971; Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Гусев В. Е. Методика комплексного изучения фольклора: Кай XVII 1<о1щгеза Забега Ро1к1ог1з1а Дидо51ауце (Рогес, 1970). /ацгеЬ, 1972; Он же. Комплексное изучение фольклора // Проблемы музыкального фольклора на- родов СССР. М., 1973; Он же. Состояние п перспективы комплексного изуче- ния фольклора // Художественное творчество. Л., 1986; Фадеева II. Е. Струк- тура фольклора: К вопросу о связях двух форм народного творчества // Ак- туальные проблемы современной фольклористики. Л., 1980; Некрасова М. А.. 11ародное искусство как часть культуры. М., 1988. В. Е. ГУСЕВ ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА РЕГИОНАЛЬНОЕ р., ВЫВУ- ЧЭННЕ ФАЛЬКЛОРУ РЭГ1ЯНАЛЫ1АЕ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛОРУ РЕГЮНАЛЬНЕ у. Региональный подход наибо- лее последовательно проявляется в собирании и публикации фольклора (региональные экспедиции и сборники). Значительное число исследований посвящается фольклорным традициям края, района, поселения, характеристикам их особенностей (местные .-.школы»), взаимным отношениям и связям, отношению их к об- щенародным традициям. Такой подход обусловлен тем, что- фольклор живет и функционирует непосредственно на региональ-
। ном (локальном) уровне. В общетеоретическом плане актуальны- ми остаются проблемы региональной специфики фольклора, ис- токов региональности, ее связей с этническими и этнокультур- ными процессами, отношения к общенародной фольклорной культуре. ЛИТ.: Русский Север: Проблемы этнокультурной истории, этнографии, фольклористики. Л., 1966; Можейко 3. Песенная культура белорусского По- лесья. Мн., 1971; Мишанич С. В. П1сенна культура радяиського села: На ма- тер!алах с. Погребите ВшницькоТ облает!. 1920—1970 рр. Кшв, 1977; Славян- ский и балканский фольклор: Духовная культура Полесы^ на общеславянском фоне. М., 1986; Щуров В. М. Южнорусская песенная традиция. М., 1987. Б. Н. ПУТИЛОВ ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА СИНХРОННОЕ р., ВЫВУЧЭН- НЕ ФАЛЬКЛОРУ СШХРОННАЕ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛО- РУ СИНХРОННЕ у. (греч. зупейгопоз — одновременный). По- нятие, введенное в филологию и семиотику Ф. де Соссюром и ха- рактеризующее состояние определенной системы за один период времени. В фольклористике основу И. ф. с. составляет анализ структуры какой-либо системы в конкретный период времени. На практике предшествует изучению диахронному (см.), хотя в си- лу своеобразия функционирования фольклора как системы не противопоставляется, а органически с ним взаимодействует. И. ф. с. и диахроническое исследование фольклорного явления представляют два последовательных и взаимосвязанных этапа системного изучения. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971. А. В. ТИТОВЕЦ ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА СИСТЕМНОЕ р., ВЫВУЧЭННЕ ФАЛЬКЛОРУ С1СТЭМНАЕ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛОРУ СИСТЕМНЕ у. (греч. зуз^еша — целое, составленное из частей; соединение). Исследование внешних и внутренних структурных связей целостных явлений синонимично понятию «системный подход». В фольклористике как метод специально-научного ис- следования появился в последней трети XX в. Применение его обусловлено объективным пониманием сущности фольклора как сложного целостного объекта исследования — системы или, точ- нее, системы систем. Фольклор представляет собой сложную взаимосвязанную диалектическую систему целостностей: фольк- лорных родов; видов; жанров; отдельного жанра; разновиднос- тей; отдельной разновидности; группы произведений; отдельного произведения; образов; отдельного образа; функций; отдельной -функции; поэтического языка; ритмико-интонационного, лексико-
грамматического строя; эмоционально-чувственного (эстетичес- кого) освоения мира; уровней коммуникации, включая связи со смежными сферами народной культуры и быта этноса в целом, проявления межэтнических контактов и взаимодействий. Пред- метом И. ф. с. является как сама совокупность целостностей, так и ее отдельные составные. Актуальность И. ф. с. объясняется необходимостью раскры- тия внешних п внутренних связей, соотношений той или иной со- вокупности явлений (структур), связей между отдельными со- ставными частями системы. Сущность системы раскрывается че- рез посредство осознания ее места в системе взаимодействующих явлений или систем. Сложное целое или система систем, каковой является фольклор, не равнозначно и не сводится к сложносос- тавному целому, отсюда следует, что специфика такого сложного объекта, как фольклор, не исчерпывается особенностями или ха- рактеристиками составляющих его компонентов (структур), а .заключается прежде всего в характере связей и отношений меж- ду определенными (конкретными) элементами. Целостность сис- темы систем (фольклора) конкретизируется через понятие связи (генетической, типологической, функциональной, эстетической и т. д.), которая может и выступает как системообразующая. На- личие в фольклоре различных систем, связей, отношений между ними приводит к понятиям структуры системы, ее организации. Структура системы может характеризоваться как по горизонта- ли, так и по вертикали, что приводит к понятию уровней системы и иерархии этих уровней. Шпрота принципов и основных понятий И. ф. с. ставит его в тесную связь с другими методологическими направлениями сов- ременной науки — со структурализмом и структурно-функцио- нальным анализом. Хотя И. ф. с. — принципиально новая познавательная ситуа- ция для современной науки, включая фольклористику, все же начала и подходы его встречаются у отдельных фольклористов XIX — нач. XX в. (напр., у А. Н. Веселовского, Ф. Колессы и др.). Формирование понятийного, методологического аппарата систем- ного исследования в фольклористике продолжается и в настоящее время. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Кравцов Н. И. Система жанров русского фольк- лора. М., 1969; Пропп В. Я. Фольклор и действительность. 1976; Фольклор: Поэтическая система. М., 1977; Шумада Н. С. Сучасна шсеншсть слов’янських народов. Кшв, 1981; Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. Л., 1991. А. В. ТИТ ОВЕЦ ИЗУЧЕНИЕ ФОЛЬКЛОРА ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ р„ ВЫВУ- ЧОННЕ ФАЛЬКЛОРУ ТЫПАЛАПЧНАЕ б., ВИВЧЕННЯ ФОЛЬКЛОРУ ТИПОЛОГИЧНЕ у.— различные направления в 1. Зак. 519
фольклористике, основанные на признании в фольклоре типоло- гической повторяемости и разных форм изоморфизма. Основны- ми направлениями являются: 1) историко-типологический метод (см.); 2) структурно-типологические исследования, рассматри- вающие явления типологических отношений в синхронном плане и направленные в первую очередь на раскрытие глубинных струк- турно-семантических связей; 3) работы, ставящие прежде всего задачи учета и систематизации типологических данных (указа- тели сюжетов, мотивов, «типов», словари и т. д.). См. также Метод историко-типологический, Метод структур- но-типологический, Типология в фольклоре и лит. ЛИТ.: Мелетинский Е. М. Сравнительная типология фольклора (историче- ская и структурная // РЫ1о1о§1Са. Исслед. по яз. и лит. Памяти акад. В. М. Жирмунского. М., 1973; Типология народного эпоса. М., 1975; Типологические исследования по фольклору / Сб. ст. памяти В. Я- Проппа. М., 1975; Путилов Б. Н. Методология. 1976; СУС. 1979. Б. Н. ПУТИЛОВ ИМПРОВИЗАЦИЯ Р-, 1МПРАВ13АЦЫЯ б., 1МПРОВ13А- Ц1Я У- — (лат. 1тргоу18О — непредвиденно, внезапно) — сочине- ние фольклорного произведения в момент исполнения, без пред- варительной подготовки или воспроизведение его с сиюминутным созданием и/или изменением отдельных его частей, образов, ин- тонационного строя. Важная роль импровизации в возникнове- нии и развитии словесно-музыкального искусства славян подтвер- ждается наблюдениями над фольклорным творчеством народов, у которых дольше сохранились некоторые формы культу- ры ранних ступеней общественного развития. Импровизация при- суща восточнославянскому фольклору на всех стадиях его разви- тия, ибо, обеспечивая вариативность, тем самым составляет од- ну из специфических черт фольклора. Существуют разные тол- кования степени проявления И. и ее характера. Некоторые иссле- дователи (А. М. Астахова) большое значение придают творчес- кой природе, одаренности исполнителя и его отношению к испол- няемому, а с другой стороны, видят зависимость И. от специфики исполняемых жанров, «которая то ставит определенные границы импровизации, то раскрывает для нее довольно широкие возмож- ности и обусловливает таким образом особый характер и особые формы ее проявления». Существенная роль отводится несовер- шенству человеческой памяти или неспособности точно воспроиз- вести фольклорное произведение, что может иметь место, но не определяет И. В работах последних лет роль исполнителя рас- сматривается применительно ко многим жанрам, что привело к пересмотру некоторых устоявшихся положений о новаторстве или новациях, что связывалось только с исполнением. При этом не
всегда учитывались явления, уже имеющиеся в резерве фоль- клорной традиции. Ключ к пониманию природы и характера И. в разных жанрах фольклора дают работы, связанные с проблема- ми коммуникативной системы, обеспечивающей функционирова- ние фольклора (К- В. Чистов), с вопросами о «фольклорном зна- нии» или «эпическом знании» (Б. Н. Путилов, В. М. Гацак и др.). В основе И. многие факторы. Тут и «фольклорное знание», кото- рое предполагает не только знание текстов, но и всего, что позво- ляет их воспроизводить (знание законов сюжетосложения, мо- тивов и законов их словесной реализации, приемов сочетания формульных сегментов текстов с неформульными и т. д.), и раз- личия конкретной коммуникативной ситуации (по Чистову), куда входят многие моменты, и, что не менее важно, способы и прави- ла запоминания и воспроизведения текстов. Последние различны для разных жанров и групп от точного запоминания (заговоры, пословицы и поговорки, некоторые виды хоровых песен, напр., свадебных и др.) до воспроизведения весьма общей композицион- ной схемы и довольно свободно понимаемого содержания по до- статочно общим правилам (причитания). В зависимости от таких правил можно рассматривать жанры по степени импровизацион- ности. К импровизационным относила три жанра русского фольк- лора Астахова — частушки, причитания и колыбельные песни. Применительно к остальным жанрам степень импровизационнос- ти различна. Недопустимость импровизации в сакральных тек- стах (заговоры, обрядовые песни) связана с представлением о потере магических качеств. К жанрам с нарочитой установкой на импровизацию относят приговоры свадебного дружки, зазывания и выкрики ярмарочных торговцев, балаганных «дедов», раешни- ков и др. (К. В. Чистов). Но и здесь И. опирается на определен- ный запас речевых «заготовок»— формул, рифм, метрических ко- лодок, разнообразных сатирических приемов и т. д. ЛИТ.: Астахова А. М. Импровизация в русском фольклоре: Ее формы и границы в разных жанрах//РФ. М.; Л., 1966. Т. 10; Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ИМПРОВИЗАЦИЯ — совмещенное в одном акте создание и исполнение музыкального произведения либо его фрагмента. Всякая И. мыслится только в диалектической взаимосвязи с оп- ределенным каноном; их соотношение в различных сферах музи- цирования неодинаково. Механизм И. в народной музыке состоит в использовании из определенного, в зависимости от жанра, на- бора версий элементов различного масштаба—от микропопевок до уровня крупной формы в целом — при опоре на определенную схему, репрезентирующую данный жанр. Ю. Е. БОЙКО
ИНВАРИАНТ р., 1НВАРЫЯНТ б., 1НВАР1АНТ у. Категория И. как содержательной, структурной, стилевой и др. единицы по- лучает смысл на фоне обязательного наличия вариантов (см.). И.— это обобщение существенных вариантных признаков в от- влечении от вариантной конкретики. Категория И. приложима ко всем типовым явлениям любых уровней фольклора. Выявление инвариантного начала — важнейшее требование сравнительного анализа фольклора при генетических, исторических, структурных и семантических исследованиях. Открытым остается вопрос: на- сколько правомерно говорить об И. как явлении, объективно су- ществующем в фольклоре, в сознании его носителей и воздейст- вующем на реальный творческий процесс. Б. Н. ПУТИЛОВ ИНДИВИДУАЛЬНОЕ НАЧАЛО В ФОЛЬКЛОРЕ р„ 1НДЫ- В1ДУАЛЫ-1Ы ПАЧАТАК У ФАЛЫуЛОРЫ б., ШДИВТДУАЛЬ- НИИ ПОЧАТОК У ФОЛЬКЛОР! у., как и в письменной литера- туре, всегда сочеталось с коллективным, традиционным началом, было одним из средств и способов его выражения. Различие — в неизмеримо большей силе традиции (особенно если иметь в виду литературу нового времени) и меньшем «пространстве» прояв- ления И. н. ф. В этом смысле традиция всегда была органическим сочетанием стабильности и вариативности. В период формирования национального самосознания («ис- торического» и литературного романтизма) обращение к фольк- лору обычно объясняется пониманием его как ценнейшей на- циональной традиции, имеющей глубокие исторические корни. Исполнители фольклора и их роль в функционировании фольк- лора при этом не вызывали специального интереса, они считались просто хорошими или плохими хранителями «предания»—тра- диции. В России сравнительно рано сформировался интерес к И. и. ф., что стимулировалось стремлением к познанию крестьян- ского быта и так или иначе было связано с движением за осво- бождение крестьян от крепостной зависимости. В этом смысле характерно появление целой галереи образов исполнителей фольклора в художественной литературе 40—50-х годов XIX в. (Тургенев, Гоголь, Даль и др.) и в 60-е годы — первых публика- ций, связанных с начавшимся изучением проблемы И. н. ф. («За- писки собирателя» П. Н. Рыбникова, сборник А. Ф. Гильфердин- га «Онежские былины» и др.). Гильфердинг первый вводит в употребление термин «личный почин», равноценный современно- му понятию И. и. ф. Он же предложил первую типологию скази- телей по этому признаку (степень импровизированности текста, индивидуальный набор стереотипных формул и вставных частиц п др.), расположил тексты по исполнителям и опубликовал крат- кие сведения о них и заложил тем самым основы направления,
которое получило название «русской школы» и которое отлича- лось постоянной разработкой проблемы И. н. ф. Название это условно и явно односторонне. Проблема И. н. ф., длительное время разрабатывавшаяся рус- ской фольклористикой и позже — фольклористикой других наро- дов, входивших в состав Советского Союза, получила отклик в славянских странах уже в нач. XX в., а в западноевропейских странах — преимущественно начиная с 20—30-х годов. При этом признавалось особенное влияние книги М. К- Азадовского «Си- бирская сказочница Н. О. Винокурова», опубликованной в 1926 г. на немецком языке и в значительной мере вошедшей в предисло- вие к двухтомнику «Русская сказка: Избранные мастера» (1932). Если в ранних исследованиях роли И. н. ф. в фольклорном про- цессе иной раз сказывался наивный биографизм, то позже была выработана методика сопоставительного изучения вариантов, повторно записанных от одного исполнителя, от учителя (учите- лей) и ученика, от представителей разных «областных школ», осмысления социального контекста (т. наз. контекстуализм), проникновения в микроисторию крестьянства соответствующего региона. Одновременно совершенствовалась типология исполни- тельства. Исследования показали, что И. н. ф. проявляется чаще всего в индивидуальном или групповом выборе вариантов изоб- разительных средств, накопленных традицией. Это, разумеется, не снимает проблемы исторически и социально обоснованной ди- намики фольклорного текста, которая тоже прежде всего связана с проявлением И. н. ф. Как варьирование, так и диахронические изменения могут сказаться и в вербальной структуре текста, и в сфере мелодической, интонационной, жестикуляционной, мими- ческой и т. д. Замечено, что слишком решительные проявления «личного почина» иной раз исключали текст из дальнейшего бы- тования (ср. классический пример известного певца былин В. П. Щегол енка). Преувеличение И. н. ф. приводило некоторых исследователей к отрицанию обусловленности его традицией, отрицанию коллек- тивной природы фольклорного творчества, стиранию различий между исполнителем фольклора и профессиональным литерато- ром нового времени. Изучение механизма воспроизведения фольк- лорного текста приводило также к потере интереса к самому тек- сту, вошедшему в традицию. При этом начинает стираться раз- личие между разовым текстом, обслуживающим определенную коммуникативную ситуацию, и традиционным, но варьирующим пли изменяющимся текстом (ср. формулу «рассказ или сказка, песня и т. д. —это процесс рассказывания»). Такая точка зрения развилась в странах, в которых к XX в. классические жанры фольклора имели уже явно ослабшую традицию (напр., США). Удачным опытом сочетания выработанных ранее представлений о 11. н. ф. и современных понятий теории коммуникации социаль-
нои психологии и т. п. следует признать т. наз. методику «углуб- ленных исследований» (Финляндия, Ю. Пентикяйнен). См. также Вопленица, Сказочник и лит. ЛИТ.: Азадовский М. К. Русские сказочники//Русские сказки: Избранные мастера. Л., 1932; Чичеров В. И. Традиция и авторское начало в фольклоре// СЭ. 1946. № 2; Гацак В. М. Эпический певец и его текст: Текстологическое изучение эпоса. М., 1971; Черняева II. Г. Опыт изучения эпической памяти: Типология и взаимосвязи фольклора народов СССР. М., 1980; Пропп В. Я. Бытование сказки: Русская сказка. Л., 1984; К. П. Кабаиийкау, Г. А. Барташэ- в1ч. Сустрэчы з казкай. Ми., 1984; Чистов К. В. М. К. Азадовский и проблема исполнителя в русской фольклористике XIX—XX вв. // СЭ. 1989. № 2. А. В. ЧИСТОВ ИНТЕРМЕДИЯ р., 1НТЭРМЕДЫЯ б., ШТЕРМЕД1Я у. (лат. т1егтесНи8 — находящийся посредине)—небольшая сценка ко- медийного характера, разыгрываемая между действиями драма- тического произведения. Возникли И. в средневековых мистериях как следствие проникновения светского элемента в духовную драму. Наибольшее распространение И. получила в школьной драме, в вертепе и батлейке. В И. часто включались народные песни и танцы. Центральным персонажем И. был острослов- крестьянин, наделенный незаурядным чувством юмора. Хрис- тианство регламентировало использование И. в школьной дра- ме, они отсутствовали в драмах пасхального цикла. В колядных, масленичных и «каникулярных» драмах допускались небольшие комедийные сценки. II. народного театра кукол (батлейка, вертеп) восходят к фольклорной традиции восточнославянских народов. Они состав- ляют отдельную часть кукольного представления, в котором пе- ред зрителем проходил ряд жизненно достоверных образов. Мно- гие И. этого театра имели сатирический характер. Наиболее по- пулярными народными сценами батлейкп были «Матей и доктор- шарлатан», «Антон с козой и Антониха», «Цыган и цыганка», «Бэрка-корчмарь», «Казак и казачка», «Франт и паненка», «Вольский, купец польский» и др. Образы-маски традиционного театра кукол были использованы профессиональными драматур- гами. ЛИТ.: Перетц В. Н. К истории польского и русского народного театра// Изв. ОРЯС. СПб., 1905. Т. 10, кн. 1; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8; Возняк М. Початки украшсько! комедп 1619—1819. Лый'в, 1919; Карский Е. Ф. Белорусы. Пг., 1922., Т. 3; Украшськ! !нтермеди XVII—XVIII ст. Кигв, 1960; Барышау Г. I., Саншкау А. К. Беларуси! народны тэатр батлейка. Мн., 1962; Гусев В. Е. Взаимосвязи русской вертепной драмы с белорусской и украинской//Славян- ский фольклор. М., 1972; Он же. Романтизм в Польше и кукольный театр сла- вянских народов // История, культура, этнография и фольклор славянских на- родов: VII Международный съезд славистов. Докл. сов. делегации. М., 1973; Франко I. Русько-украшський театр: 1сторичш обрнси // Франко I. 3!брання творгв. К1пв, 1981. Т. 29; Псторыя беларускага тэатра. Мн., 1983. Т. 1. А1. А. КОЛОДИНСКИИ
ИНТОНАЦИЯ р., ШТАНАЦЫЯ б., 1НТОНАЦ1Я у. — много- значный термин музыкознания и этномузыкознания. В музыкаль- но-семантическом значении введен в науку Б. Л. Яворским и Б. В. Асафьевым. Имеет три взаимосвязанных значения: 1) звуковы- сотная, ритмическая, тембровая, т. е. конкретная организация му- зыкальных тонов; 2) «качество осмысленного произношения» (Б. В. Асафьев) в музыке, т. е. интонирование; 3) относительно самостоятельная семантическая единица в музыке, т. е. мелоди- ческая попевка, характерный мелодический оборот или гармони- ческое сочетание. Известны и производные термины: «интона- ционный словарь» (Б. В. Асафьев), «интонационный комплекс» (3. В. Эвальд), «интонационный тезис», «интонационное поле» (И. И. Земцовскип), «рапнефольклорное интонирование» (Э. Е. Алексеев), ритмоинтонацпя, темброинтопация, а также лиричес- кая интонация, эпическая, обрядовая, сказовая и т. и. И., напр. «праздничная И.» (Ф. А. Рубцов). ЛИТ.: Эвальд 3. В. Социальное переосмысление жннвных песен Белорус- ского Полесья //СЭ. 1934. № 5; Рубцов Ф. А. Интонационные связи в песенном творчестве славянских народов. Л., 1962; Он же. Статьи по музыкальному фольклору. Л., 1973; Шахназарова Н. Г. «Интонационный словарь» и пробле- ма народности музыки. М., 1966; Земцовский И. И. О методологической сущ- ности интонационного анализа//Сов. музыка. 1979. № 3, 12; Он же. Б. В. Асафьев и методологические основы интонационного анализа народной музы- ки // Критика и музыкознание. Л., 1980. Вып. 2; Асафьев Б. В. О народной музыке / Сост., вступит, статья и комментарии И. И. Земцовского и А. Б. Ку- нанбаевой, Л., 1987. И. И. ЗЕМЦОВСКИП ИНФОРМАТОР, ИНФОРМАНТ р., 1НФАРМАТАР, 1НФАР- МАНТ б., 1НФОРМАТОР, 1НФОРМАНТ у. — лицо, дающее ин- формацию. В фольклористике И. — тот, кто выступает в качест- ве исполнителя произведений устнопоэтического, музыкального, драматического, хореографического народного творчества для фиксации этих произведений в научных либо культурно-просве- тительских целях. Народные певцы, рассказчики, сказочники, танцоры исполняют фольклорные произведения в естественных условиях, нередко связывая своп выступления со старинными и современными обрядами, праздниками, трудовой деятельностью и отдыхом людей. В этих обстоятельствах от И. можно получить наиболее полные сведения, что не исключает и специальной ин- дивидуальной работы фольклориста с И. Выявляя И., в роли которого может выступать как отдельное лицо, так и группа ис- полнителей, исследователь руководствуется своими задачами, при этом учитывая мастерство, специфику исполнения, репер- туар, половозрастные и др. данные. В исследованиях выделяют несколько типов носителей песен, сказок и произведений других жанров фольклора (напр., четыре возрастные группы исполни-
телей устного народного творчества в современной владимирской деревне — см. Традиционный фольклор владимирской деревни. М., 1972). Подробные сведения об И., которые должны содер- жаться в паспорте (см.) записанного произведения, являются необходимым материалом для изучения состояния фольклорной традиции и др. проблем. В. Н. МОРОХИН ИСТОРИЗМ ФОЛЬКЛОРА р., ПСТАРЫЗМ ФАЛЬКЛОРУ б., 1СТОРИЗМ ФОЛЬКЛОРУ у. Термин употребляется в широ- ком и в узком значениях. 1) Историческая обусловленность всех явлений, принадлежащих к области фольклора, их содержатель- ная соотнесенность с историческими эпохами общенародного бытия, наличие во всех фольклорных текстах (с большей пли меньшей отчетливостью) примет породившего их периода исто- рии народа. 2) Отображение исторических событий в фольклор- ных произведениях, реальных исторических деятелей — в обра- зах фольклорных персонажей. Под историческими событиями и деятелями имеются при этом в виду факты и люди, оставившие достоверные следы в письменных исторических источниках. По- нимание историзма эпоса присутствует уже в трудах Ф. И. Бус- лаева, который писал (о былинах): «Современники воспевали громкие имена и великие события своего времени и передавали их юному, нарождавшемуся поколению, которое, свято сохраняя завещанную от отцов старину, прилагало к ней былины своего времени»; А. Н. Веселовский уточнял и обобщал: «... слагается эпическая песня о подвигах и героях, но реальный факт подвига и облик исторического героя усваивается песней сквозь призм}' тех образов и схематических положений, в формах которых при- выкла творить фантазия». Во втором своем значении термин имеет разновидность: конкретный историзм. Это правдивая (точ- нее сказать, правдоподобная) по преимуществу информация о том, что было или могло быть в действительности — без мифоло- гической фантастики, гиперболичности описаний и т. п. как веду- щих компонентов повествования о реальных лицах и событиях. Второе значение термина имеет в виду народную историческую память, отобразившуюся в фольклоре с той или иной степенью конкретности — соответственно жанровой и видовой специфике тех или иных произведений его. Конкретный историзм наибо- лее характерен для исторических преданий и исторических песен. В меньшей ступени он присущ думам. Былины почти лишены конкретного историзма (он здесь может проявляться главным образом на уровне второстепенных деталей повествования). Од- нако, согласно выводам исследователей «исторической школы», былины отобразили реально бывшие факты и деятельность ис- торических лиц и поэтому к персонажам и сюжетам былин при-
ложимо понятие И. ф. и во втором значении его. По убеждению же оппонентов «исторической школы» и ее современных после- дователей, И. ф. приложим к эпосу только в первом значении термина. ЛИТ.: Буслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 1; Он же. Народная поэзия. СПб., 1887; Миллер В. Ф. Очерки русской народной словесности. СПб., 1897. Т. 1; М.; Л., 1924. Т. 3; Франко I. Я. СтудП над укра'Гнськими пародиями тенями//ЗНТШ. 1901. Т. 75, кн. 1; Т. 76, кн. 2; Т. 78, кн. 4; Веселовский А. Н. Собр. соч. СПб., 1913. Т. 1—2; Сумцов М. Ф. Слобщсько-украшськ! 1сторичн1 шсш. Черкасы, 1918; Пропп В. Я. Русский героический эпос. М., 1958. 2-е изд., испр., Он же. Фольк- лор и действительность. 1976; Беларуси! эпас. 1959; Кардан Б. П. Украинские народные думы. М., 1962; Он же. Украинский народный эпос. М., 1965; Пли- сецкий М. М. Взаимосвязи русского и украинского героического эпоса. М., 1963; Рыбаков Б. А. Древняя Русь; Сказания. Былины. Летописи. М., 1963; Мельник В. М. Тсторична правдив1сть фольклору XVI—XVII ст. Льв1в, 1968; Путилов Б. Н. Методология. 1976; Лихачев Д. С. «Единичный исторический факт» и художественное обобщение в русских былинах // Славяне и Русь; К 60-летию академика Б. А. Рыбакова. М., 1968; Аникин В. П. Теория фольк- лорной традиции и ее значение для исторического исследования былин. М., 1980; Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л., 1982; Фольк- лор; Проблемы историзма. М., 1988. С. Н. АЗБЕЛЕВ ИСТОРИОГРАФИЯ ФОЛЬКЛОРИСТИКИ р., ПСТАРЫЯ- ГРАФ1Я ФАЛЬКЛАРЫСТЫКТ б., 1СТОРЮГРАФ1Я ФОЛЬК- ЛОРИСТИК1 у. — отрасль фольклористики, которая изучает ис- торию собирания, публикации и изучения фольклора в целом или его отдельных жанров и видов, становление и развитие самой науки, возникновение школ и направлений в исследовании фольк- лора. В восточнославянской фольклористике XIX — нач. XX в. известны историографические труды А. Н. Пыпина, Н. Ф. Сум- цова, А. Андриевского, М. Драгоманова, М. Грушевского, Л. М. Лободы, С. В. Савченко, А. С. Архангельского, М. Н. Сперанско- го. Развитию И. ф. в последующие годы способствовали работы М. К- Азадовского, Б. М. Соколова, И. П. Березовского, В. Е. Гу- сева, К. П. Кабашникова, Л. И. Емельянова, М. Я- Мельц, А. А. Правдюка, М. Я- Гринблата, А. И. Дея, М. И. Земцовского, А. С. Федосика и др. См. Фольклористика белорусская, Фольклористика русская, Фольклористика украинская и лит. ЛИТ.: Пыпин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1890—1892. Т. 1— 1; Ягич И. В. История славянской филологии. СПб., 1910; Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1; 1963. Т. 2; Слов’янска фольк- лористика. Ки!в, 1988. А. С. ФЕДОСИК
к КАДРИЛЬ у., КАДРЫЛЯ, КАДРЭЛЬ б. (от лат. ццай- гшп — четырехугольник, фр. диайпПе— группа из четырех чело- век)— многофигурный танец городского происхождения, дву- дольного метра (2/4, в некоторых фигурах городской К-—6/8), оживленного темпа, для четного количества пар танцующих; раз- новидность контрданса. В крестьянском быту восточных славян появилась с конца XIX в. как трансформация бальных образцов. Основной вид К- — шестифигурный; количество фигур может ме- няться (от 5 до 12). С конца XIX в. по 20-е годы XX в. К- распространяется почти повсеместно, кроме южнорусских регионов. Творчески усваивает- ся и перерабатывается в каждой крестьянской традиции, имеет множество вариантов и форм — в хореографии, вокальном и ин- струментальном сопровождении. На деревенских праздниках широко исполнялась до 1950—60-х годов. В настоящее время почти ушла из обихода: исполняется преимущественно на кон- цертной сцене самодеятельными и профессиональными фольк- лорными ансамблями и коллективами народной песни и пляски. Восприняв от городской К- построение и рисунок танца, ос- нова которого — переходы партнеров и кружение парами, кре- стьянская К- приобрела специфические формы в разных фольк- лорных традициях. Местные различия в хореографии сказывают- ся в особенностях расположения пар (в две линии, квадратом, по кругу), в количестве фигур, компоновке и наборе элементов; иными могут быть виды переходов, положения рук партнеров, лексика движений. Часто наблюдается влияние традиционной хореографии — хороводов и плясок. Ранние и поздние формы мо- гут сосуществовать в одной местности. Развитие К. вело к увеличению числа фигур. Музыкальное сопровождение менялось от песенного (в ранних К.) к инстру- ментальному, нередко с частушками. Основа музыкального со- провождения К- — местные плясовые песни и наигрыши; могли включаться варианты широко распространенных песен «Сени», «Во саду ли», «Я на горку шла», «Выйду ль я на реченьку», «Ко- робушка», «Летели две птички», наигрыши «Комаринской», «Ба-
рыни», «Русского» и др. В зависимости от традиции все фигуры К. могли исполняться под одну мелодию (наигрыш) либо каж- дая— под свою собственную (сюитный цикл); возможны также промежуточные разновидности. Сохраняя основные композиционные приемы (размещение пар по квадрату или в два ряда, обмен и переходы партнеров, рег- ламентированная последовательность фигур), К- на территории Беларуси имеет самобытный характер и включает в себя типич- ные для национальной хореографии лексические, композицион- ные, музыкальные формулы. В некоторых регионах К- превра- тилась в своеобразные сюиты из ранее известных танцев. Так, в К- нередко входят полька в экспозиции, какой-нибудь традицион- ный или городской бытовой танец в середине и «Лявошха» в фи- нале. В Беларуси существует множество местных вариантов К-, в названиях которых часто отражаются особенности построения («прямая», «касая», «кругавая»), количество участников («тон- кая», «тоустая»), местность бытования («турэцкая», «грабау- ская», «смаргонская», «лядкауская») и т. д. Кадрильные формы в свою очередь оказали влияние на развитие всей народной хо- реографии, элементы их составной частью вошли в традицион- ные танцы, польки, вальсы, городские бытовые танцы. См. также Танец, Пляска и лит. ЛИТ,: Цорн А. Грамматика танцевального искусства и хореографии. Одесса, 1890; Всеволодский-Гернгросс В. Крестьянский танец//Крестьянское искусство в СССР: Искусство Севера. Л., 1928. Т. 2; Ивановский Н. Бальный танец XVI—XIX веков. Л.; М., 1948; Васильева-Рождественская М. Историко- бытовой танец. М., 1963; Воронина И. Историко-бытовой танец. М., 1980; Афа- насьева А. О кадрильных песнях русского Севера/,/Музыкальное искусство Карелии. Л., 1983; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. А. Б. АФАНАСЬЕВА, Ю. М. ЧУРК.О КАЗНА б., у. — см. Сказка. КАЗКАЗНАУСТВА б., КАЗКОЗНАВСТВО у. — см. Сказко- ведение. КАЛИКИ (КАЛЕКИ) ПЕРЕХОЖИЕ р„ КАЛ1К1 ПЕРАХО- ЖЫЯ, ВАНДРОУНЫЯ б., КАЛ1КИ ПЕРЕХОЖ1 у.— странни- ки, паломники по святым (христианским) местам и монастырям, создатели и исполнители духовных стихов и легенд. В Древней Руси каликами (на время или постоянно) становились люди из всех сословий. Самый дальний и почетный путь К-—в Иеруса- лим, за ним по значению шли греческие (византийские) и рус- ские святые места. К- ходили поодиночке или объединялись в артели (ватаги). Былины знают К--одиночек («Илья и Идоли- ще») и каличьи ватаги во главе с атаманом («Сорок калик»). Подобные сведения есть и в древнерусских летописях. В послед-
нпе века русской истории каличье звание закрепилось только за нищими, убогими, преимущественно бродячими слепцами, добы- вающими средства к существованию пением духовных стихов. Они пели стихи в селениях под окнами, на церковных папертях и обычно устремлялись туда, где проходили многолюдные ярмар- ки, в монастыри во время храмовых праздников. ЛИТ.: Срезневский И. И. Русские калики древнего времени//Зап. ими. АН СПб., 1862. Т. 1; кн. 2; Веселовский А. II. Калики перехожие и богомиль- ские странники//Вести. Европы. 1872. № 4; Прыжов И. Нищие на святой Руси: АГатериалы для истории общественного и народного быта в России. Ка- зань, 1913. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ \ КАРАВАЙНИЦА р., КАРАВАЙН1ЦА б., КОРОВАЙНИЦЯ у. — свадебный чин; участница обряда приготовления свадебно- го хлеба. Как правило, близкая родственница или соседка невес- ты (или жениха, если каравай пекли и у него), непременно за- мужняя, имеющая детей, благополучную семью, отличающаяся домовитостью и опрятностью. Могла выступать в роли старшей каравайницы (пачынальнщы — бел.), которая руководила всем процессом приготовления каравая, произносила необходимые в обряде специальные формулы-просьбы, первой начинала каждый этап обряда (сыпала муку, вливала воду, месила тесто и т. д.). Старшая К- имела обычно хороший голос, знала песенный репер- туар обряда и начинала каждую новую песню, которые в большом количестве исполнялись во время изготовления свадебного хлеба. .Образ К. нашел широкое отражение в свадебных величальных и корильных песнях. ЛИТ.: Вяселле. Песш. 1981. Т. 2; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Николь- ский Н. М. Происхождение и история белорусской свадебной обрядности. Мн., 1956. Т. К. ТЯПКОВА КАРАГОД б.— см. Хоровод. КАРНАВАЛ р., б., у. (ит. сагпауа!е, фр. сагпауа1, исп. сагпа- уаШо). Термин романоязычного происхождения. Этимологичес- ки, возможно, связан с лат. саггиз-пауаИз (колесница-корабль), поскольку в К. и в древних ритуалах, аналогичных К-, использо- валась культовая повозка-корабль (ср. сани-корабль в русской Масленице). Народная этимология возводит название К- к лат. саго, ит. сагпе (мясо); ср. мясоед — период между постами, мя- сопуст — день пли срок, когда запрещено употребление мясной пищи; последнее название закрепилось за неделей перед Вели- дим постом. К- — массовый народный праздник, приуроченный к этой неделе и посвященный проводам зимы. Термин приобрел
международный характер, однако наряду с ним такой праздник известен под другими названиями: у всех восточных славян — Масленица; рус. маслина; бел. сыршца, сырна нядзеля, запусты; укр. масниця, масляна, масляниця, колодка; болг. сирне покла- ди, ората, орадие, спрница; серб, сирнице; макед. сирница; хорв. тазорнз!, риз!; словенск. риз1; польск. харизму; чешек, и словацк. тезори'51 (кроме того, чешек. Газапк, словац. Ташапб); сербо-лу- жицк. хариз), роз1тсе. Генетически связанный с архаическим аграрно-магическим обрядом, продуцирующим плодородие, К. отчасти наследовал некоторые традиции древнеримских праздни- ков (сатурналий), но формировался у народов Европы п приоб- рел характерные черты в пору позднего Средневековья. В целом, являясь символическим отражением смены времен года, К- при- обрел амбивалентный смысл («смерть, чреватая жизнью» — М. Бахтин). Этим объясняются ряд обычаев, сопровождающих К., обильная ритуальная еда, знаки плодородия, облик персона- жей праздника. Центральный образ К-—чаще символическая фигура (чучело), реже — ряженый человек; образ наделен гро- тескной характеристикой (толстяк — обжора с гипертрофирован- ными признаками мужского пола либо старик пли старуха, оли- цетворяющие зиму). Заметную роль в К. играли шуты и различ- ные типы ряженых. В празднике преобладали эротическая и фар- совая стихии. Этому способствовали буффонные сцены «рожде- ния» К-, избрания «короля» К. (ранее также — «короля шутов»), «суда» над К., его обличительные монологи, обращенные к «судьям», и «завещания» к публике. Кульминация праздника — сцена победы Поста над К. при участии Смерти и Доктора, эпи- зод проводов (казни, сжигания, потопления) К- или пародийная сцена «похорон» К. по церковному обряду. К празднику приуро- чивались различные драматические представления, не связанные непосредственно с его смыслом (сцены согптесНа с!е1Г аНе в Италии, кукольный театр, балаганы в России и т. п.). В совре- менной литературе на русском, белорусском и украинском язы- ках термин К. распространяется и на другие, не приуроченные к Масленице массовые праздники, сопровождающиеся маскара- дом и шествиями ряженых. В. Бельгии (г. Бенш) функционирует Международный музей Карнавала и маски, культивирующий традиционный К- ЛИТ.: Миллер В. Ф. Русская Масленица и западноевропейский карнавал. М., 1889; Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1963; Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965; Иванов В. В. Из заметок о строении и функциях карнавального образа// Проблемы поэтики и истории литературы. Саранск, 1973; Лихачев Д. С., Пан- ченко А. М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л., 1976; Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Конец XIX—начало XX в. Весенние праздники М., 1977; Соколова В. К. 1979; Даркевич В. П. Народная культура Средневековья. М., 1988; МазоризЩ! (гасИсе. Вгпо, 1976. В. Е. ГУСЕВ
КАРНАВАЛЬНОСТЬ р„ КАРНАВАЛЬНАСЦЬ б., КАРНА- ВАЛЬНЮТЬ у. — 1) совокупность признаков, воспроизводящих атмосферу карнавала с его массовостью, уличными шествиями, маскарадом, танцами, театрализованными играми, веселым воль- ным смехом, ощущением всенародного праздника; 2) отражение особого видения мира, присущее народной (фольклорной и сред- невековой) площадной культуре, в основе которой лежит пред- ставление о единстве полярных противопоставлений (рожде- ние— смерть, верх—низ, хвала — брань, плач — смех и т. п.), воспринимаемых сквозь призму миросозерцательного, универ- сального смеха. Для карнавальности характерны: система тра- вестий (переодевания, мистификация) и инверсий (перестановки иерархические, ролевые; противостояние официальному поведе- нию и образу жизни), нарушение пропорций, отсутствие чистого отрицания, амбивалентный смех (веселые побои, развенчания, снижения), алогизмы, наличие образов земного и телесного ни- за, фамильярность. См. также Карнавал и лит. Л. Ф. НЕКРЫЛОВА КАРТОТЕКА р., у., КАРТАТЭКА б.— совокупность учетных карточек, объединенных общим содержанием и расположенных в систематизированном порядке. Обычно является частью общего каталога, а в небольших архивах заменяет его. В фольклорных архивах существуют картотеки текстовых, фото-, фоно-, видео-, кино-, нотных и др. материалов. Принципы систематизации, комп- лектования, обработки и использования произведений фольклора каждого народа разрабатываются на основе конкретного нацио- нального материала. Для К. фольклорных произведений оптимально помещение на каталожную карточку вместе с паспортом полного текста (пес- ни, произведений малых жанров). Произведения крупных форм— эпические, лироэпические, драматические аннотируются. В кар- тотеке отражается такое явление, как контаминация: на конкрет- ное произведение вместе с основной заполняются карточки на каждый из контаминированных сюжетов. ЛИТ.: Методическая записка по архивному хранению и систематизации фольклорных материалов. Вильнюс, 1964. Е. М. РАЙКОВА КАТАЛОГ р., б., у. — систематизированный список, перечень фольклорных материалов, рукописей, книг, фоно-, фото-, кинодо- кументов и т. п., хранящихся в архиве. К- упрощает нахождение единиц хранения и представляет собой своеобразный справочник
г. фольклорных архивах, обычно в виде картотек. Для составле- ния 1\. применяются стандартные каталожные карточки. Сущест- вуют К., изданные в виде книг (иногда с картами, иллюстрация- ми и пр.), включающие в себя весь национальный материал того или иного жанра. Принцип составления К. диктуется спецификой материала и поставленными задачами. Для фольклорных архивов генераль- ным считается К., построенный по жанровому принципу. Допол- нительно к нему составляются К. тематические, географические, собирателей, исполнителей и др. Совокупность различных К. об- разует систему, рассчитанную на дачу максимально полных све- дений о имеющихся в архивных фондах материалах. ЛИТ.: Методическая записка по архивному хранению и систематизации фольклорных материалов. Вильнюс, 1964. Е. М. РАЙКОВА КАТЕГОРИЯ ИСПОЛНИТЕЛЕН р„ КАТЭГОРЫЯ ВЫКА- 11АУЦАУ б., КАТЕГОР1Я ВИКОНАВЦ1В у. — группа фольк- лорных исполнителей, выделяемая на основе совокупности опре- деленных общих признаков. Термин оформился в эпосоведении в связи с описанием специфики исполнения и самих исполнителей былин, сказок; позже был использован при изучении украинских дум, причитаний. В научный оборот введен А. М. Астаховой в 60-е годы XX в. Наряду с К- и. употребляются обозначения «тип исполнителей (сказителей, информаторов)», «группа исполните- лей (сказителей)». В истории восточнославянской фольклористики имели место тенденции разграничения исполнителей по социально-экономи- ческому признаку с учетом заработка средств к существованию исполнительским искусством (профессионалы, непрофессиона- лы); по особенностям характера личности, выбора материала для исполнения («эпик», «балагур», «актер», «дидактик», «ме- муарист» и т. п.); по отношению к тексту и его воспроизведению («исполнители-передатчики», «переоформители или редакторы», творцы-импровизаторы») и др. Сложность выделения и харак- теристики К- П- связана с учетом различного набора признаков в каждом конкретном случае. Возможна терминологическая пута- ница, как, наир., в случае с исполнителями-профессионалами, вы- деляемыми с учетом то творческого потенциала личности, то со- циального статуса информанта. Наиболее удачным и логически выдержанным представляется ступенчатое» разделение 1\. и. (см., напр., А. И. Никифоров) при изначальном выделении «профессиональных творцов», сфор- мировавших свой обширный репертуар на основе фольклорного фонда, и «хранителей фольклорной традиции» с их последующей
группировкой, что сопрягается с изучением целостной фольклор- ной традиции и способов хранения, передачи, исполнения (вос- произведения) текстов различных жанров в ней. См. также Сказитель, Сказочник и лит. ЛИТ.: Гильфердинг А. Ф. Олонецкая губерния и ее народные рапсоды// Онежские былины, собранные А. Ф. Гильфердингом. СПб., 1873; Зеленин Д. К Кое-что о сказочниках и сказках Екатеринбургского уезда Пермской губер- нии Ц Зеленин Д. К. Великорусские сказки Пермской губернии. Пг., 1914; Квитка Кл. Профеыональш народи! сшвц! й музыканта на Украпп // Програм- ма для доели! !х д!яльност! й побуту. КиТв, 1924; Карнаухова И. В. Сказки и сказочники в Заонежье//Крестьянское искусство Севера. Л., 1927. Т. 1; Никифоров А. И. К вопросу о задачах и методах научного собирания произ- ведений устной народной словесности//Изв. ИРГО. Л., 1928. Т. 60, вып. 1—2; Астахова А. М. Былины: Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966; Лавров Ф. I. Кобзар! 1 нариси з хсторп кобзарства Украпп. Ки!в, 1980; Чистов К- В. Русские сказители Карелии: Очерки и воспоминания. Петрозаводск, 1980; Га- цак В. М. Устная эпическая традиция во времени. М., 1989. В. И. ХАРИТОНОВА КЛАССИФИКАЦИЯ ФОЛЬКЛОРА р., КЛАС1Ф1КАЦЫЯ ФАЛЬКЛОРУ б., КЛАСИФ1КАЦ1Я ФОЛЬКЛОРУ у. В различ- ных школах и направлениях фольклористики приняты разные типы К- Ф-, основывающиеся на концептуальных представлениях об объеме понятия «фольклор». При максимально расширитель- ном понимании фольклора как материальной и духовной тради- ционной культуры народа К- ф- охватывает все ее виды и формы (классификации Ш.-С. Бён, П. Сентива, А. Тэйлора, Р.-И. Сан- чеса, Б. Хаковельи, Э. Карнейро, М..-К. де Мартинеса, К- Мо- шиньского, Ф. Колессы, Е. Гофман-Крайера и др.). В распрост- раненной в современной науке концепции, объединяющей поня- тием «фольклор» народную духовную культуру, К- ф- включает совокупность всех ее видов. Так, на совещании правительствен- ных экспертов по сохранению фольклора при ЮНЕСКО (Па- риж, 1 марта 1985 г.) его структура обозначена как «язык, устная литература, музыка, танцы, игры, мифология, обряды, обычаи, ремесла, архитектура и другие виды художественного творчест- ва». В эстетике и искусствознании предложено рассматривать фольклор как систему народной художественной культуры и членить ее на две подсистемы: «мусический фольклор» и «плас- тический фольклор» (М. С. Каган, И. Е. Фадеева) или «словесно- музыкальный фольклор» и «изобразительный фольклор» (труды искусствоведов). В фольклористической литературе на русском, белорусском и украинском языках применяются два типа К- ф-— филологическая (исходящая из представлений о фольклоре как об искусстве слова) и искусствоведческая (либо общая —объе- диняющая словесные, музыкальные, песенные, хореографические, игровые, драматические и театральные формы фольклора, либо
специальная для каждой из названных форм). Наиболее автори- тетная филологическая К- ф. В. Я. Проппа в основу классифика- ционного деления кладет поэтику в сочетании со вторичными критериями -— формой исполнения и отчасти отношением вер- бального текста к музыке. В. Я- Пропп утверждал, что «родовые понятия эпики, лирики и драматики могут быть применимы к об- ласти фольклора»; в одних случаях роды подразделяются авто- ром на жанры, в других—на виды, которые состоят из жанров. Общая искусствоведческая К. ф. также признает в качестве ос- новного классификационного принципа членение фольклора на роды, но не в литературоведческом, а более широком, исконном значении понятия «род», восходящем к античной эстетике, где оно применялось к сложному «мусическому искусству», т. е. рас- пространялось не только на словесные, но и на музыкальные (пе- сенные), хореографические и игровые формы. Некоторые фольк- лористы (Д. М. Балашов) отрицают правомерность распрост- ранения на фольклор понятия «драматический род», ставя на его место обряд как третью родовую категорию. Деление на роды является в известной мере относительным, при этом возможны и промежуточные, переходные формы, где имеет место та или иная комбинация родовых признаков (лироэпические формы, драма- тизированные формы эпоса, лирические формы, сопровождаю- щиеся игровыми действиями и др.). Обычно принято роды непо- средственно делить на жанры. Однако в общей искусствоведчес- кой К. Ф-, поскольку она имеет дело с полиэлементными форма- ми, вторым делением целесообразно ввести разряды по характе- ру комбинации структурных элементов фольклора: слово—ми- мика — жест; слово — музыка; музыка — танец; слово — музы- ка — танец; слово — музыка — танец — действие. Б таком случае первый разряд объединяет прозаические жанры, второй — песенные, третий — музыкально-хореографические, 1с твертый — песенно-хореографические жанры, пятый — об- рядовые действа, игры, фольклорный театр. Жанры де- лятся на виды (поскольку слово «жанр», взятое из французского языка, означает не видовую, а более широкую категорию). В не- которых работах виды подразделяются на еще более дробные образования— разновидности (по этнографическим, социально- । рупповым, половозрастным критериям либо по различным мор- фологическим признакам). Общая искусствоведческая К- ф- пирьируется применительно к различным национальным тради- циям, отражая специфику структуры фольклора каждого народа, реальное соотношение родов, жанров и видов, учитывая конкрет- ные фольклорные формы и их номенклатуру. См. также Род устнопоэтического творчества, Жанр фольк- н/рный, Вид фольклора, Песня, Проза устная, Драма устная, Геатр фольклорный, Эпос.
ЛИТ.: Соколов Ю. М. Очередные задачи изучения русского фольклора // Художественный фольклор. I. М., 1926; Колесса Ф. 1938; Мелетинский Е. М. О генезисе и путях дифференциации эпических жанров//РФ. М.; Л., 1960. Т. 5; Колпакова Н. П. Опыт классификации традиционной крестьянской лири- ки//СЭ. 1964. № 4; Пропп В. Я. Принципы классификации фольклорных жан- ров//Там же; Он же. Жанровый состав русского фольклора//Рус. лит. 1964. № 4; Чистов К. В. К вопросу о принципах классификации жанров устной на- родной прозы. М., 1964; Аникин В. П. Возникновение жанров в фольклоре// РФ. М.; Л., 1966. Т. 10; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Грица С. И., Дей О. I. Принципи класифшацн 1 наукового видання украГнськоТ сло- весио-музпчно! народно! творчос'п на сучасному етат. Ки!в, 1968; Труды VII Международного Конгресса антропологических и этнографических наук. М., 1969. Т. 6 (раздел Симпозиум 12. Классификация устнопоэтических жанров); Балашов Д. М. О родовой и видовой систематизации фольклора ,// РФ. М.; Л., 1977. Т. 17; Фадеева И. Е. Структура фольклора: К вопросу о связях двух сфер народного творчества//Актуальные проблемы современной фольклори- стики. Л., 1980; Фядос1к А. С. Прынцыпы клас1ф1кацьп 1 выдання фальклорных творау у шматтомным зводзе беларускай народнай творчасш. Мн., 1983; Ка- башников К. П. Принципы издания народных песен в своде белорусского фольклора//Народное песенное наследие и современность. Рига, 1984. Ч. 2. В. Е. ГУСЕВ КЛИШЕ р., КЛ1ШЭ б., КЛИПЕ у. — I) Одно из терминоло- гических обозначений устойчивого словесного комплекса. Исполь- зуется синонимично понятиям «стилистический стереотип», «об- щее место», «традиционная формула» (более узкое значение). •Клишированность, или стереотипия стиля, отличает эпос, сказ- ку, обрядовую поэзию, народную лирику, т. наз. «малые» жанры. Стилистическое К. характеризуется структурно-смысловым един- ством и стабильностью, значительной словесной устойчивостью, вариативностью как способом существования. Выполняет функ- ции стабилизации и средства воспроизведения фольклорного текста. 2) Общая теория К- находит его на уровне цельных словес- ных произведений различных фольклорных жанров (пословиц и поговорок, басни, сказки) и устанавливает универсальные зако- номерности функционирования соответствующих текстов. ЛИТ.: Пермяков Г. Л. От поговорки до сказки: Заметки по общей теории клише. М, 1970. И. А. РАЗУМОВА КЛЯТВИ у. — см. Божба. КНИГИ НАРОДНЫЕ — см. Лубок. КОБЗА р., б., у.— украинский народный музыкальный инст- румент, используемый носителями эпической традиции — кобза- рями при сопровождении дум, исторических песен, исполнении инструментальных наигрышей и танцев. К- называли также бан- дуру. В типичной К- О. Вересая, описанной Н. В. Лысенко, 6
1ЛШШЫХ басовых струн (бунтов), прижимаемых при игре паль- цами левой руки к грифу, а также 6 коротких, размещенных над верхней декой (приструнков), используемых исключительно для исполнения мелодии. ЛИТ.: Хоткевич Г. Музичн) шетрументи украплського народу. Ки1в, 1930; .'/исенко М. В. Характеристика музичних особливостей украшських дум 1 п1- 14-пь у виконанш кобзаря Вересая. Ки'1в, 1978; Кирван Б., Омельченко А. На- |к1дн| ствцТмузиканти на УкраМ. Ки1в, 1980; Лавров Ф. Кобзарь Ки1в, 1980. М. И. ХАИ «КОЗА» р., у., «КАЗА» б.— 1) Популярный аллегорический персонаж в народных сказках, обрядово-нгровых песнях, демоно- логических рассказах, легендах и других жанрах устнопоэтичес- кого творчества. 2) Зооморфная маска-персонаж в составе ис- полнителей традиционных обрядов календарного и семейного циклов. Маска К. известна многим славянским и неславянским пародам. Ее происхождение связано с тотемизмом, зоолатрией и аграрно-магическими культами. В фольклоре восточных славян сохранились отголоски представлений древних индоевропейцев о козе (козле) как хтоническом, сакральном, жертвенном живот- ном, образ которого ассоциировался с жизненными силами при- роды. На этой мыслительной основе базируется мифологическая трактовка К- — символа и стимулятора плодородия. Ряженье К- весьма характерно для украинцев и белорусов, в меньшей степени — для русских (сохранилось в западных, цент- ральных и южных регионах). Чаще всего маска К- — важный элемент рождественско-новогодних святок, ритуальных обходов (колядование, щедрование, засевание). В некоторых областях расселения восточных славян К- водили в начале весны, на Мас- леницу. На Украине маска К- фигурировала также в свадебном н похоронном обряде («1гри при мерщ»). Известны различные способы и приемы ряженья К- Наиболее простой состоял в том, что парень-исполнитель набрасывал на себя вывернутый шерстью наружу кожух и становился на четве- реньки. В качестве обрядового атрибута широко использовались специальные макеты-маски. Голову К- обычно вырезали из дере- ва и обшивали овчиной, ноздри выжигали, а вместо глаз встав- ляли бляшки или пуговицы. Из дерева, лозы или жгутов скручен- ной соломы делали рога. Во многих случаях маска К- имела дви- жущуюся нижнюю челюсть с бородкой — ляпу (бел.) Конструк- нншую основу убранства К- нередко составляли: упряжная дуга, лвузубые вилы, сито, веник, топор и другие бытовые предметы. .V белорусов известны К- в виде большой куклы на палке. Украинцы Буковины макет головы К. носили на шесте (длиной ло !> м), поверх которого крепился балахон, скрывавший фигуру исполнителя.
3) Народный рождественско-новогодний обряд, архаический тип колядных обходов с участием масок. Известен у всех восточ- ных славян, но особенно ярко и массово представлен в фольклор- ной традиции украинцев и белорусов. Достаточно монолитный ареал бытования обряда К. еще сравнительно недавно (конец | XIX — нач. XX в.) составляла зона Полесья. Обряд К- — реликт синкретического ритуального действа. Его ' ядро составляет календарная песня «Го-го-го, коза» с сюжетно связанным и синхронизированным во времени плясом-пантоми- мой. Восточнославянский обряд К- изначально имел трехчлен- ную структуру исполнителей (жертвенное животное — корифей («Дед»)—хор). Активными исполнителями обряда К. обычно выступала муж- , ская часть молодежи — подростки и неженатые парни, органи- зованные в колядные группы («гурты», «ватаги», «партии») по территориальному принципу. Центральным моментом обрядово- го действа был танец К-, ее «умирание» и «воскрешение», симво- лизировавшие циклический круговорот времени, приход нового года и возрождение природы. Аграрно-магическая направлен- ность обходов с К- ярко раскрывается в тексте песни, где в ги- | перболизпрованных образах рисуется картина будущего щедрого урожая. С разложением ритуала несложный сюжет акционального действа К. все больше отходил от своего песенного аналога, , расширялся круг традиционных персонажей-масок. Среди них, помимо Деда, появляются Баба, Цыган, Еврей, Турок, Лекарь, Казак, Полицейский, Гончар, Юрист и др. Десакрализация и превращение обряда в бытовую народную интермедию способст- вовали его контаминации с другими формами театрально-зре- лищной культуры. Отдельные сценки с К- вошли в состав игро- вых представлений скоморохов, а также в репертуар белорусской батлейкн и украинского вертепа. ЛИТ.: Ящуржинский Хр. Рождественская интермедия (коза) // Киевская - старина. 1898, окт.; Заглада Н. «Коза» // Матер1яли до етнологп й антрополо- ги. Льв1в, 1919. Т. 21—22, ч. 1; Белецкий А. Старинный театр в России. М., 1923; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Волошин I. О. Джерела народного театру на Украпп. КиТв, 1960; Курочкш О. В. Новор1чш свята украинце: Тра- । дицн 1 сучасшсть. КпГв, 1978; Псторыя беларускага тэатра. Мн., 1983. Т. 1; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. Л. В. КУРОЧКИН КОЛЕНО (КОЛЕНЦЕ) р., КАЛЕНА б., КОЛ1НО у. — струк- турный элемент пляски, некий целостный блок, состоящий, как | правило, из нескольких движений. Возможность разработки, раз- вития и соответственно импровизации не исключена. Реже К- со- I стоит из одного движения, обычно замысловатого, технически
п.иицренного, броского; тогда термины К- и «движение» синони- мичны. См. Фигура танца и лит. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИИ КОЛЛЕКТИВНОСТЬ р., КАЛЕКТЫУНАСЦЬ б., КОЛЛЕК- ГПВНЮТЬ у. — существенная особенность фольклорного про- цесса, состоящая в сотворчестве поколений при создании произ- ведений на основе традиции. Понимание коллективного харак- тера фольклора складывалось постепенно, но уже в XIX в. оно получило обоснование в трудах А. А. Афанасьева, О. Ф. Милле- ра и др. исследователей. Буслаев неоднократно писал о народ- ной поэзии, народных верованиях, мифологических началах (представлениях), двоеверии как явлениях, свойствах общена- родного порядка, присущих всему народу. Заключая обзор эпи- ческих форм малорусской поэзии, он отмечал; «Все означенные и разобранные нами выражения ... принадлежат всему народу, а не исключительно тому или другому певцу; в них выражается об- щее, народное воззрение на мир и человека, а не личные мысли одного сочинителя; они составляют слог целого народа, а не из- вестного лица» (с. ИЗ). Эти положения получили дальнейшее развитие в трудах фольклористов XX в. в том, что касается соотношения коллектив- ного и индивидуального, сущности понятия К- и путей ее реали- зации в творческом процессе. Фольклорное произведение рас- сматривается как синтез коллективного и индивидуального на- чал, основанный на устойчивых традициях. К- не исключает лич- ного вклада в создание произведений фольклора, но предпола- гает следование сложившимся народным представлениям и прин- ципам фольклорной поэтики, образности, структурно-стилисти- ческого склада. ЛИТ.: Миллер О. Ф. Илья Муромец и богатырство Киевское: Сравнитель- но-критические наблюдения над слоевым составом народного русского эпоса. СПб., 1869; Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Попов П. М. Про деяк1 питания теорб! народно! творчост! Ц Науковы зап. КиТвського дер- жавного ун1верс1тету. Филол. зб. № 7. Ки!в, 1955. Т. 14, вип. 1; Чичеров В. И. Вопросы теории и истории народного творчества. М., 1959; Аникин В. П. Фольклор как коллективное творчество народа. М., 1969; Богатырев 77. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Пропп В. Я. Фольклор и дей- ствительность. 1976; Фольклор: Поэтика и традиция. М., 1982; Чистов К В. 11ародные традиции и фольклор: Очерки теории. Л., 1986; Буслаев Ф. И. Об лшческих выражениях украинской поэзии // Ф. Буслаев. О литературе: Иссле- дования. Статьи. М., 1990. В. П. АНИКИН, К. 77. КАБАШНИКОВ
КОЛОМЫИКА р., КАЛАМЫИКА б., КОЛОМИЙДА у,— художественно завершенная песенная миниатюра — двустишие; каждый стих состоит из 14 слогов (4+4 + 6) с цезурой после восьмого слога. Этимология связана с общеславянским словом «коло»— круг, поскольку изначально К. сопровождала круговой танец. Впоследствии К- стали самостоятельными песенками. Их тематический диапазон очень широк: от краткого отклика на важное событие общественной жизни до «моментального снимка» какого-либо факта пли ситуации бытового характера. Эмоцио- нально-эстетический характер К. разнообразен; от сатиры до вы- ражения тончайших элегических переживаний. Они служат так- же средством оперативной устной информации. Большинство К. строится по принципу психологического па- раллелизма, где в первом стихе запечатлен образ природы, во втором — основная мысль, настроение. К- импровизируются, но обязательно в русле традиции. Лучшие К- приобретают широкую популярность, распространяясь по всей территории Украины, удерживаясь в памяти несколькими поколениями. Главные очаги создания, распространения — западный регион республики. Для К- характерны лаконизм, экономное и вместе с тем разнообраз- ное использование тропов, постоянных зачинов. Они могут обра- зовать многострофную лирическую песню, группируясь по оди- наковым зачинам, близкой тематике и др. ассоциативным свя- зям. К. называют также народные инструментальные пьесы. ЛИТ.: Сумцов Н. Ф. Коломийки//Киевская старина. 1886. № 4; Гна- тюк В. Коломийки // Етнограф. зб. Льв1в, 1905—1907. Т. 17—19; Зачиняев А. К вопросу о коломыйках//Изд. ОРЯС АН. 1907. Т. 12, кн. 1; Франко I. Я. До гсторп коломийкового розм!ру//Украша. 1914. Кн. 1; Ж(нкин М. Коломийки// Червоний шлях. 1926. № 10; Гр1нченко М. И. Коломийки: Впбране. Кшв, 1959; Дей О. I. Перлини Карпатського краю: Коломийки. Льв1в, 1962; Шумада Н. ГПсенн! мппатюри украшського пароду//Коломийки. Киш, 1969; Гнатюк В. 44. Вибрашп статт! про пародну творчшть. Ки1в, 1966; Колесса Ф. УкраТиська народна шеня в найновиТший фаз! свого розвитку //Фольклористичн! прайд. Киш, 1970; Шумада Н. Походження 1 розвиток коломийки як жанру//Розви- ток 1 взаемовщношення жанрдв слов’янського фольклору. Ки!в, 1973. Н. С. ШУМАДА КОЛЯДОВАНИЕ р„ КАЛЯДАВАННЕ б., колядування у. — святочный обряд посещения домов группами участников (колядовщиков, колядников), которые поздравляли хозяев и исполняли колядные песни (см.), получая за это вознаграждение в виде продуктов или денег. Обряд совершался поздним вечером (рождественское колядование) или ранним утром (новогоднее колядование) с целью обеспечения достатка и благополучия хо- зяевам дома. Приблизившись к дому и получив от хозяев разре- шение, колядовщики (см.) исполняли во дворе под окнами бла- гопожелание (см.) или колядку, адресованную всей семье в це-
ним, после чего им выносили «колядный дар» (хлебные изделия, продукты), они же произносили благодарственные формулы и шли к следующему дому (колядование обобщенного типа). Г> украинско-белорусской зоне более типичным было исполнение специальных колядных песен в адрес каждого члена семьи (ко- лядование дифференцированного типа). Такой развернутый об- ряд обычно происходил в доме и сопровождался музыкой, тан- цами, совместным угощением. При отказе одарить или при пло- хим одаривании в адрес хозяев могли произноситься формулы \ гроз и проклятий. Наряду с исполнением колядок и благопоже- .1.ТНИЙ разные формы К- могли сопровождаться магическими дей- <1впями («посевание» зерном, щелканье бичом, битье ветками и др.) или разыгрыванием драматизированных сценок фольк- лорного или религиозного характера (см. Маска, «Коза», Драма /»< >ждественская). ЛИТ.: Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Гурский А. И. Зимняя поэзия пелорусов: По записям XIX—XX вв. Мн., 1980; Виноградова Л. Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян: Генезис и типология коля- яонапия. М., 1982. Л. Н. ВИНОГРАДОВА КОЛЯДОВЩИК р., КАЛЯДОУШЧЫК, КАЛЯДН1К б., КО- ЛЯДНИК У- — участник группы исполнителей обряда колядо- вания (см.), состоящей из 3—7 и более человек (часто предста- вителей мужской молодежи, но — по разным вариантам — и ••мешанного состава, и детских коллективов), в числе которых: предводитель группы (укр.—-береза, бел.— пачынальшк); испол- нители колядных песен (см.)—певцы, запевалы, подхватники; ме- хопоша, носящий мешок с продуктами, собранными в процессе колядования; иногда и музыка, и «плесаки» (т. е. танцоры), и ряженые. В зависимости от типа колядования (народного или религиозного) К- носили с собой обрядовый реквизит: «звезду», крест, звонок, «скарбонку» для денег пли водили «козу», «тура» и т. п. См. Колядование и лит. Л. Н. ВИНОГРАДОВА КОМЕДИЯ Р-, КАМЕДЫЯ б., КОМЕД1Я у.—драматическое произведение, в веселом, смешном свете выставляющее общест- венные пли бытовые пороки; представление такого произведения п.| сцене. К. фольклорная насыщена музыкальными вставками (пение, 1.1Н11Ы отдельных героев и всех участников представления), по- ।.ковками; фамильярными, скоромными шутками и жестами;
широко применяется импровизация (в рамках традиции и жан- ра), прозаическая речь перемешается раешным стихом. Как пра- вило, фольклорная К- не знает деления на акты, сцены, явления; не предполагает подмостков; рассчитана на «знающего» зрителя, активно реагирующего и даже включающегося в действие. Кроме представлений, разыгрывавшихся непосредственно ак- терами, К- фольклорная занимала важное место в постановках кукольного театра (батлейки, вертепа). Одной из ее разновид- ностей являлась также «медвежья потеха» (см.). ЛИТ.: Петров Н. И. Очерки из истории украинской литературы XVII и XVIII веков: Киевская искусственная литература, преимущественно драмати- ческая. Киев, 1911; Возняк М. Початки украшсько! комедн (1619—1819). Льв1в, 1919; Марковський 6. Украшський вертеп. Ки1в, 1929; Фядойк А. С. Трапным народным словам: Сатыра 1 гумар у беларускай вуснай паэзн 1 на- родней драме. Мн., 1971; Софронова Л. А. Поэтика славянского театра XVII— первой половины XVIII в. М., 1981; Савушкина Н. И. Русская народная дра- ма. 1988; Некрылова А., Савушкина Н. Русский фольклорный театр // Фольк- лорный театр. М., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА КОМПОЗИЦИЯ р., КАМПАЗЩЫЯ б., КОМПОЗИЦ1Я у.— построение, его принципы, их реализация в конкретном произве- дении. Компоненты, формирующие К-, разные: 1) общие места, словесные формулы (в том числе клишированные зачины и кон- цовки) , мотивы — при проецировании произведения на пред- шествующую и сопутствующую фольклорную традицию; 2) зве- нья события — при выявлении особенностей его развития (К. сю- жета); 3) смена точек зрения на изображаемое и форм речевого потока (повествование, описание, монолог, диалог). В каждом из жанров свои особенности К- В эпических и драматических про- изведениях (прозаические жанры, былины, часть духовных сти- хов и исторических песен, народная драма) событие складывает- ся из ряда звеньев (с перемещением персонажей и перерывами во времени), образующих эпизоды, которые могут быть анализи- руемы в трех названных аспектах. В лирических произведениях зачастую нет событийного ряда, динамика содержания прояв- ляется только в речах одного, двух пли трех персонажей — здесь К- рассматривается обычно в 1-м и 3-м аспектах. В произведе- ниях ряда жанров вообще нет смены точек зрения, высказывание ведется от одного лица (заговоры, причитания, большинство час- тушек) . Лироэпические жанры совмещают в своей К- качества лирических и эпических жанров. ЛИТ.: Жирмунский В. М. Композиция лирических стихотворений. Пг., 1921; Холодов Е. Г. Композиция драмы. М., 1957; Лазутин С. Г. Композиция русской народной лирической песни // РФ. М.; Л., 1960. Вып. 5; Кожинов В. В. Сюжет, фабула, композиция // Теория литературы: Основные проблемы в исто- рическом освещении. Роды и жанры литературы. М., 1964. Т. 2; Успенский
/'. А. Поэтика композиции: Структура художественного текста и типология композиционной формы. М., 1970; Клагге И. О композиции частушки [] РФ. И., 1971. Вып. 12; Шпакоуск1 I. С. Прынцыпы 1 формы л!рычнай кампазщьй // >Кураулёу В. П., ШпакоускС I. С., Яскевш А. С. Пытанн! паэтыю. Мн., 1974; ’О'й О. 1. Поетика укра!нсько! народно! шсш. Ки!в, 1978. |Ф, М. СЕЛИВАНОВ^ КОМПОЗИЦИЯ ТАНЦА р., КАМПА31ЦЫЯ ТАНЦА б., КОМПОЗИЦ1Я ТАНЦЮ у. — а) структура танца и принципы ее организации; б) развертывание частей по отношению к целому но времени и пространстве. Б К- т. проявляется особенность тан- ца как пространственно-временного явления. Включает в себя понятия драматургии и архитектоники танца. Пространственную композицию иногда называют рисунком танца (см.). См. Хореография, Танец, Пляска и лит. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ КОНКАТЕНАЦИЯ Р; КАНКАТЭНАЦЫЯ б., КОНКАТЕНА- ЦИЯ У- (от лат. са(епа — цепь)—межстиховой повтор-подхват, распространенный в тексте на две и более пары стихов (или фраз — в прозе). Необходимость отличать подобное «удвоение» от разового и назвать его К- обосновал (вслед за Беозе) фран- цузский филолог П. Фонтанье в своей классической «Тропологии» (1821). В славянском музыкально-песенном фольклоре К. выде- ляют Ф. М. Колесса (он ссылается на богатый случаями появле- нии К- сборник К. Б. Квитки «Украшсью народи! мелодп», 1922 г., и называет, в частности, песню «Та забелили сшги»), К. Мошиньский (с польскими песенными примерами), С. И. Гри- на в исследовании о мелосе украинского эпоса при характеристи- ке контрастных мелодических повторов (автором отмечается при- невпая природа К-, отчетливо выступающая в украинских мно- гоголосных песнях, где она образует своеобразный тип «цепоч- ной строфы», как в балладной песне о смерти солдата: первый < тих поет один — «Зашумели верби, ще й дгбровонька», все пою- щие подхватывают «ще й д1бровонька» и т. д.). В белорусской колядной песне К- как бы дублируется: в каж- дую пару стихов с подхватом вклинивается еще один стих, содер- жащий сквозное припевное слово «каляда» и сочетание первого । тиха, которое вновь повторяется затем уже в качестве первой части стиха, становящегося третьим: «Ой, яшчэ раней Ганначка ус тала,//Каляда, Ганначка устала,//Ганначка устала, коску уч.н ала,//Каляда, коску учасала;//Коску учасаушы, павы па- । нала» и т. д., всего 11 раз, что придает тексту своеобразную ку- мулятивность. Сходную по цепному повтору русскую песню с подхватами чисел, называемых в предыдущем стихе («...Удали-
лась-отошла за четыре ровно ста, // За четыре, за пятьсот, за двенадцать городов, // За двенадцать, за тринадцать, // В слав- ный город во Москву»), В. Б. Шкловский считал построенной «по законам плетенки». Музыковед Б. М. Добровольский иссле- довал «цепную строфику» русских песен, а Е. Б. Артеменко — лингвистическую связь подчинения и сочинения между воспроиз- водимыми и неповторяющимися компонентами стиховых струк- тур в «цепном повторе». ЛИТ.: Шкловский В. Связь приемов сюжетосложения с общими приемами стиля//Поэтика. Пг., 1919. Вып. 1—2; Добровольский Б. М. Цепная строфика русских народных песен//РФ. Л., 1966. Т. 10; Колесса Ф. М. Музикознапч! прац.1. Ки!в, 1970; Артеменко Е. Б. Синтаксический строй русской народной лирической песни в аспекте художественной организации. Воронеж, 1977; Грица С. И. Мелос украшсько! народно! емки. Ки!'в, 1979. В. М. ГАЦАК КОНТАМИНАЦИЯ р., КАНТАМШАЦЫЯ б., КОНТАМ1НА- Ц1Я У- (от лат. соп1атша1ю— приведение в соприкосновение,, смешение) в фольклоре — соединение, объединение в одном ху- дожественном произведении двух или более произведений или частей их, варианты которых зафиксированы в живом бытова- нии (в устной передаче) или как самостоятельные, или как со- ставные разных произведений. В одних случаях К- можно рас- сматривать как творческий процесс или его результат, в других— как механическое соединение произведений или их частей — все зависит от эстетического чутья, художественного опыта исполни- телей. Действительно, есть немало фактов, когда К- является признаком разрушения, забвения текстов, особенно в жанре ли- рической песни. В то же время многочисленные записи и публи- кации восточнославянского фольклора с первой пол. XIX в. и до^ наших дней убеждают, что К- может быть и результатом твор- ческого процесса, когда путем объединения двух или более сю- жетов, мотивов создается единое неповторимое художественное целое. В сказочном эпосе восточных славян существуют постоян- ные К-, ставшие традиционными. К их числу следует отнести К. сюжетных типов СУС I «Лиса крадет рыбу с воза» + СУС 2 «Волк у проруби»4-СУС 3 «Лиса обмазывает голову тестом». К этим’ сюжетам иногда присоединяется сюжет СУС 158 «Звери в санях у лисы». В волшебных сказках типичны К-: СУС 302 «Смерть Ца- щея»+СУС 154 «Благодарные животные», СУС 400 «Муж ищет исчезнувшую или украденную жену»+СУС 402 «Царевна-ля- гушка» и др. К межжанровым следует отнести К. баллады и лирической песни. Напр., вступлением ко многим белорусским и украинским вариантам баллады «Дочь-пташка» является лирическая- песня «Чаму не прыйшоу». Исследователи различают К. на основе те- матического сходства, образных систем и др.
ЛИТ.: Ведерникова Н. М. Контаминация как творческий прием в волшеб- ной сказке//РФ. Л., 1972. Т. 13; Контаминации сюжетов-мотивов, традицион- ные для восточнославянских сказок//СУС. 1979; Матвеева Р. 17. Контамина- ция как творческий процесс в сибирском сказительстве (на материале волшеб- ных сказок) // Русский фольклор Сибири: Элементы архитектоники. Новосибирск, 1990. К. И. САБАШНИКОВ КОНЦОВКА р„ КАНЦОУКА б., К1НЦ1ВКА у (финальная формула)—структурный элемент, завершающий композицию шико-повествовательных произведений. Художественная функ- ция К- определяется необходимостью симметрической организа- ции фольклорного произведения, логического завершения пове- ствования и вывода слушателей из специфического коммуника- тивного состояния. К- указывает на разрешение конфликта, дает оценку происходившим событиям и обыгрывает изменение исход- ной ситуации, обозначенной зачином. По степени стабильности 1\. могут иметь неформульный и формульный (повествовательный стереотип) характер. Вариативность финальных формул обус- ловлена спецификой сюжета, поэтическим талантом носителей фольклора и половозрастными особенностями слушателей. Функ- циональное многообразие К- значительно шире, чем зачинов. Наибольшее развитие финальные формулы получили в восточно- славянском сказочном эпосе. Как правило, их основу составляет фразема «стали жить-поживать», а далее этот стержневой сег- мент дополняется деталями крестьянского быта, создавая идил- лическую картину отношений между персонажами: «И стали они жить да поживать, ума наживать, а лиха избывать». Неформуль- иые К- акцентируют внимание слушателей на самом важном моменте сказки, указывают на счастливый или неблагоприятный для главных персонажей финал, содержат отзвуки мифологичес- кого этиологизма. Ориентация сказок на детскую аудиторию привела к возникновению К-, заключающих в себе моральные сентенции («старая хлеб-соль забывается»). Тенденция завер- шать сказку пословицей-моралите особенно характерна для эпо- са украинцев. 3. В. Померанцева выдвинула предположение, что К. с широким использованием возможностей сказового стиха воз- никли в среде профессиональных сказочников, а потом получили широкое распространение. Как завершающий элемент композиции произведения К- встречаются и в других фольклорных жанрах. Однако функции г. них значительно уже. В былинах и балладах К. прежде всего выполняют роль композиционной антитезы, т. е. уравновешивают структур)' произведения, придавая ей законченность, а также фиксируя завершенность в развитии конфликта. К- некоторых былин и дум славят героев повествования, благодарят слуша- телей («Славу поют век и по веку // А и слава ему не минуется»).
Исключительно важную роль играют К-закрепки в заговорах. Они являются своеобразной психологической доминантой, в ко- торой концентрируется сила воздействия заговора, а собственное «я» знахаря как бы растворяется или сливается с целительной силой (добром) всего мироздания. Сходную функциональную направленность имеют К. во многих жанрах обрядовой поэзии, особенно в колядных и волочебных песнях. Финальные формулы многих произведений напоминают о необходимости дарения за выполненные обрядовые благоположелання. ЛИТ.: Бродский Н. Л. Следы профессиональных сказочников в русских сказках//Этнограф. обозрение. 1904. № 2; Волков Р. М. Сказка: Разыскания- по сюжетосложеппю народной сказки. Одесса, 1924. Т. 1; Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963; Рошияну И. Традиционные формулы сказ- ки. М., 1974; Бараг Л. Г. Беларуская казка. Мн., 1969; Ведерникова Н. М.. Русская народная сказка. М., 1975; Блажес В. В. Присказки: Закон компози- ционного контраста//Фольклор Урала: Народная проза. Свердловск, 1976; Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977; Новиков И. В. К художест- венной специфике восточнославянской сказки: Начальные и заключительные формулы // Отражение межэтнических процессов в устной прозе. М., 1979; Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1981; Янкоуск1 М. А. Паэтыка беларускай народная прозы. Мп., 1983; Крук И. И. Восточнославянские сказки о животных: Образы. Композиция. Мн., 1989. И. И. КРУК «КОНЬ» р., б., «КАБЫЛА» б., «К1НЬ» у.— святочная народ- ная игра. Образ К- в фольклоре восточных славян полисеманти- чен и имеет глубокие исторические корни. Наиболее архаические представления отражают связь этого животного с. астрально-кос- мической сферой, солнечными и небесными божествами — покро- вителями растительного мира и земледелия (Дажбог, Хоре, Пе- рун, Ярило, Лада, Мокошь, «Великая богиня»). Подобно другим индоевропейским народам восточным славянам был известен культ К.: его приносили в жертву, хоронили вместе с умершим воином, считали престижным даром. Изображение К- — один из древнейших мотивов народного искусства восточных славян. Оно встречается на крышах и в интерьере жилищ, на вышивках, прялках, ковшах, гребнях, изразцах, иконах, лубочных картин- ках, запечатлено в глиняной и деревянной игрушке, обрядовом печенье и т. д. К. как фольклорный персонаж относится к классу низших мифологических существ. Согласно поверьям, К- — священное, вещее животное, обладающее даром оборотнпчества, способное летать под небесами и разговаривать человеческим голосом. В такой ипостаси он выступает в эпосе, сказках, легендах, коляд- ках и других фольклорных жанрах. Религиозно-мифологические аспекты образа К- и важная роль этого животного в производственной деятельности крестьянства
обусловили его присутствие в магической и празднично-ритуаль- ной практике. Отмечены гадания и обходы с живым К- (обычай полазника»), череп К- использовался как продуцирующий сим- пол, апотропей и лечебное средство. Широкое распространение имело ряженье К-, известное во многих вариантах и разновид- ностях. Маска К-, «кобылки» очень популярна в календарных и се- мейных праздниках восточных славян, прежде всего рождест- венско-новогодних святках и свадьбе. Ее присутствие отмечено гакже в цикле масленичных, летних русальных обрядов (рус.), па похоронах — «1гри при мерщ» (укр.), вечерних собраниях молодежи. Первое упоминание о святочном обычае «бесовской кобылки» у русских относится к 1627 г., когда Московский пат- риарх Филарет своим указом запретил народу «кликать бирючю но рядом, и по улицам и по слободам, и в сотнях, чтоб с кобил- камп не ходили и на игрища б мирские люди не сходилися...» По составу участников в Беларуси известна большая и ма- лая К. Малая состояла из исполнителя К. и вожака, которого обычно переодевали цыганом: сажей вымазывали лицо, надева- ли рваную одежду. Показ К- ограничивался небольшой сценкой, главная роль в которой принадлежала цыгану. Он расхваливал спою К-, заставлял ее ходить по дому с разными поговорками и комическими жестами. К- не двигалась с места. Цыган пускал ей кровь, но и это не помогало, и он просил у хозяев «кабыле на авёс». В состав большой К- входили соответственно одетые цыган и дед, в некоторых местностях офицер, барыня и улан. К- устраи- вали по-разному. На концах палки закрепляли два решета, на- крывали попоной, впереди прикрепляли нечто, напоминающее го- лову лошади, сзади — хвост со льна. На палке между двумя ре- шетами находился парень, который носил К- и был ее исполните- лем. На Полесье 1\. делали более основательно. Накануне спле- тенный из лозы каркас обшивали белой материей, делали голову, мюст, гриву, одевали уздечку, на шею подвешивали колокольчик. 1к-полнитель находился в середине каркаса и был накрыт длин- ными белыми попонами. Известно несколько вариантов показа Польшей К- В одном участвовали К-, дед и цыган. Войдя в дом, цыган предлагал деду купить К- Начинался импровизированный торг. Цыган хвалил К-, дед считал запрошенную цену слишком высокой и находил у К- разные изъяны. Начинался спор, кото- рый переходил в потасовку. Заканчивалась сцена примирением ее участников и угощением, которое давал хозяин дома. В другом варианте после приглашения в дом шли певцы (10—12 человек), следом цыган с К-, сзади офицер, барыня и музыкант. Пелась величальная колядка, затем танцевали офицер с барыней. Цент- ром театрализованного показа было выступление цыгана. Он приставал к хозяину дома и зрителям, предлагая поменяться ло- шадьми, при этом расхваливая свою К-: «Мая С1вая як бяжыць,
дык дрыжыць, а павалщца, ляжыць — памажы падняць!.. Ну, дык будем мяняць!» Выступление заканчивал мехоноша, кото- рый обращался к хозяину с просьбой об угощении. Сцены с К- были основаны на импровизации, заключали в себе несомненные элементы актерского перевоплощения основных исполнителей ролей. ЛИТ.: Опыт описания Могилевской губернии/Под ред. А. С. Дембовец- кого. Могилев-на-Днепре, 1882. 1<н. 1; Фаминцин А. С. Божества древних сла- вян. СПб., 1884; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8; Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1946; Крюкова А. Вождение «русалки» в селе Оськине Воронежской области//СЭ. 1947. № 1; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Курочкт О. В. Новор1чш свята украинце: Традицп 1 сучасшсть. Кп1в, 1978; Народны тэатр/Уклад., уступ, арт. 1 камент. М. А. Даладзшскага. Мн., 1983; История беларускага тэатра. Мн., 1983. Т. 1; Волицька I. В. Театральн! еле- менты в традпцшшй обрядовост! украинце Карпат кшця XIX—поч. XX ст. Кп!в, 1992. М. А. КОЛОДИНСКИИ, А. В. КУРОЧКИН КОСМОРАМА р.— разновидность панорамы. В России с XVIII в. пользовались популярностью большие косморамы (длин- ная картина больших размеров, помещаемая на стене специаль- ного круглого здания, в центре которого находится зритель; в некоторых видах панорам зритель оставался неподвижным, вра- щалась же лента с картинами). Первые К- были привезены гаст- ролерами из Западной Европы, в них демонстрировались виды го- родов, фейерверков, небесный свод и пр. Позднее в К. стали по- казывать виды русских городов и монастырей, дворцов и замков, интерьеры знаменитых соборов, эпизоды известных сражений, землетрясений и кораблекрушений. Не меньший успех имела ма- лая, потешная К-, раек (см.), которую владельцы гордо называли «Всемирная Косморама», запечатлев это название на прикреп- ленном к раешному ящику флаге. Здесь показывали лубочные картинки, сопровождая их серьезными или веселыми коммента- риями раешника. ЛИТ.: Конечный А. М. Раек — народная забава//Декоративное искусство. 1986. № 9; Некрылова А. Ф. Русские народные праздники, увеселения и зре- лища. Л., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА КУГИГЛЫ, КУВИКЛЫ, КУВИЧКИ, ДУДКИ, ДУДАЧКИ, ТРОСТЯНКИ, ЦЕВКИ р. — русский народный инструмент типа флейты Пана. Выявлен в Курской и Брянской обл. Традицион- ный ансамбль К. состоит из трех партий: «играющие» («пара»), малые и большие придувальные. Звукоряд «играющих»— пре- имущественно мажорный пентахорд. Названия дудок: гудень, подгудень (подгудка), сиредняя (третяка), подпятушка (четвер-
мка, злимизютка), пятушка (мизютка). АТалые придувальные— подгудка, сиредняя и подпятушка; большие придувальные — большой гудень (субкварта), гудень и подгудень. Играют на К. почти исключительно женщины. Исполнительница первой партии сопровождает игру звуками голоса («фифканье»). Ре- пертуар —- плясовые наигрыши. ЛИТ.: Руднева А. Курские танки и карагоды. М., 1975. Ю. Е. БОЙКО КУПЛЕТ р., б., у. (франц. соир1е{, от соир1е — пара) — двух- .шбо четырех-, реже трехстрочная рифмованная или ритмизован- ная строфа. К- характерен некоторым жанрам позднетрадпцион- иой лирики, возникшим под непосредственным влиянием литера- ।урной традиции (романсу, рабочей песне и др.), а также фольклоризованным песням литературного происхождения. Тра- 1.ПЦ1ЮННЫМ обрядовым и необрядовым песням куплетная форма свойственна в меньшей степени. Устойчивую куплетную органи- зацию имеют обычно песни с припевом. Ритмомелодическая структура всех К- песенного текста одинакова, у припева она, как правило, иная. ЛИТ.: Кулаковский Л. Строение куплетной песни. М., 1939. Т. К. ТЯПКОВА
л ЛЕГЕНДА р., б., у. (лат. 1е^епйа — текст, предназначенный для чтения)—термин, заимствованный из литературоведения; первоначально — житие святого, написанное для чтения в день его памяти. В фольклористике обозначал устные произведения, связанные с христианской письменностью. Позднее приобрел расширенное значение, относится к прозаическим произведениям, фантастически осмысляющим (на основе распространенных в на- родной среде религиозных, исторических, социально-утопических, этических воззрений) события, относящиеся к явлениям неживой природы или к миру растений, животных, людей (племен, наро- дов и отдельных личностей), сверхъестественных существ (Бог, святые, ангелы, нечистые духи). Л. воспринимается рассказчи- ком и слушателями как достоверное повествование. Объясни- тельная и нравоучительная функции являются в Л. основными. В отличие от мифа, подчиненного ритуалу и обращенного к до- историческому мифологическому времени, Л. независима от ри- туала, обращена преимущественно к историческому прошлому (изредка к предысторическому, напр., библейскому времени). Действие некоторых Л. происходит в настоящую эпоху, иногда (в эсхатологической и утопической Л.) в будущем. По сравнению с преданием (см.), повествующим лишь о памятном народу прош- лом и относительно широко охватывающим историческую и бы- товую проблематику, Л. менее полно воссоздает историческую и бытовую обстановку действия. В случаях, когда в Л. получает свободное развитие художественный вымысел, она сближается в жанровом отношении со сказкой. Некоторые легендарные сюже- ты имеют связь с книжными источниками. В восточнославянской фольклористике принята следующая классификация видов: кос- могоническая, топонимическая, этиологическая, этногоническая, зоогоническая, религиозная (апокрифическая), историческая, со- циально-утопическая и др. ЛИТ.: Драгоманов М Малорусские народные предания и рассказы. Киев, 1876; Афанасьев А. Н. Народные русские легенды. М., 1916; Легенды 1 паданнн 1983; Легендп та перекази. 1985; Веселовский А. Н. Опыты по истории разви- тия христианской легенды//ЖМНП. 1875. № 4—6; 1876. № 2—3; 1877. № 2,
!>; Гнатюк В. Галнцько-русыа народи! легенди. Т. 1, 2//Етнограф. зб. 1902. Г. 12, 13; Азбелев С. Н. Отношение предания, легенды и сказки к действи- тельности // Славянский фольклор и историческая действительность. М., 1965; Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVII—XIX вв. М„ 1967. Л. Г. БАРАГ ЛЕКСИКА ТАНЦА р., ЛЕКС1КА ТАНЦА б., ЛЕКСИКА ТАНЦЮ у. — набор движений, жестов, поз, определяющих су- щество и своеобразие данного типа либо конкретного образца танца. Дает представление о танцевальном материале, характе- ризуя отбор движенческих средств. То же, что «хореографичес- кая лексика». Каждая национальная танцевальная культура обладает определенным комплексом лексики и специфической манерой их исполнения. Для Л. т. восточных славян характерна пластическая вырази- тельность всего тела: гармоническое сочетание движений головы, рук, плеч, корпуса с движениями ног, которым уделяется основ- ное внимание как средству, таящему возможность варьирования и разработки. Движения рук и корпуса, как правило, дополняют, оформляют целое. Многообразие движений ног, богатство имен- но этой танцевальной техники в известной мере связаны с прост- ранственной широтой, свойственной танцам восточных славян. В некоторых древних видах традиционной танцевальной куль- туры, напр. в медленных хороводах, лексика танца может быть очень скупа, сводится по существу к разновидностям шага, оп- ределенным образом соотнесенного с музыкальным сопровожде- нием или напевом. Тогда основными выразительными средства- ми становятся регламентированное поведение и пластика тан- цующих, а также рисунок их перемещений (см. Рисунок танца). А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИИ Наиболее характерными лексическими единицами для народ- ной хореографии восточных славян являются танцевальные дви- жения: Веревочка (рус.), вяровачка (бел.), вьрьовочка (укр.). Испол- нитель подскакивает на одной ноге, поднимая спереди другую ногу, согнутую в колене, и ставя ее позади опорной ноги. В. вы- полняется в различных вариантах. В русском, украинском и бело- русском танце В. отличается акцентами в исполнении. Вращение (рус.), вярчэннс (бел.), обертання (укр.)—полный поворот исполнителя вокруг себя в ту или иную сторону, испол- няется в быстром и медленном темпе, на месте и в продвижении. Варианты В. очень разнообразны: на одной ноге, на двух, в под- скоке, прыжке, присядке, В. партнерши под рукой у партнера и т. д. По способу исполнения В. делится на сольное и парное. Сольное чаще встречается в традиционных и импровизационных
танцах, парное является неотъемлемым элементом большой груп- пы традиционных танцев, а также полек, кадрилей, городских бытовых танцев. В. служит созданию яркого художественного образа, как, напр., в танце «Метелица». Галоп (рус., бел., укр.). Танцевальное движение, при котором исполнитель делает боковой шаг одной ногой, а другая нога сбо- ку подбивает опорную ногу и ставится на ее место. Движение выполняется с продвижением вправо или влево, по прямой или по кругу. Характер исполнения — четкий, легкий, стремительный. Г. является характерным движением для русского, украинского и белорусского танцев. Голубец (рус.), галубец (бел.), голубецъ (укр.). Исполнитель во время подскока в воздухе подбивает опорной ногой работаю- щую ногу, отбрасывая ее в сторону, при этом отклоняясь в сто- рону, противоположную поднятой ноге. Г. широко распространен в украинском танце, является характерным движением для тан- цев западных областей Беларуси. Исполнение Г. в русском танце, существенно отличается от украинского п белорусского вариан- тов. Дорожка (рус.), дарожка (бел.), дор1жка (укр.) — движение, исполняющееся чаще всего в сторону, во время которого одна но- га ставится то спереди, то сзади накрест другой. В танцах и хороводах восточных славян существует большое разнообразие Д. Большая часть вариантов Д. имеет свои назва- ния: в русском танце простая мелкая непрерывная дробь с оди- нарным ударом каблука, поочередно то с одной, то с другой ноги, называется дробной дорожкой, в украинском танце припадание в сторону по 3-й позиции ног — дорожкой плетеной. Встречаются варианты Д. в соединении с другими движениями. Дробушка (рус.), дробны ход (бел.), дргбушка (укр.) — дви- жение, при котором исполнитель ударяет ногами об пол в опре- деленном музыкальном ритме. Может быть простая, с ударом на сильную либо слабую долю музыкального такта, сложная, когда танцующий делает несколько ударов на одну музыкальную долю, комбинированная. Варианты исполнения Д. очень разно- образны: на месте, в повороте, в продвижении (дробный ход). В сольно-импровизационных танцах получило широкое распрост- ранение синкопирование — выделение слабой музыкальной доли. Перескок (рус., укр.), пераскок (бел.) с одной ноги на дру- гую, с двух ног на одну, с одной ноги на обе ноги входит состав- ной частью в танцевальные элементы, является связующим зве- ном между различными танцевальными движениями в русском, украинском и белорусском танце. Припадание (рус.), припадание (бел.) —движение, во время которого исполнитель, вынося работающую ногу в заданном на- правлении, делает на нее же упор. Исполняется П. чаще всего с продвижением в сторону, на месте или в повороте.
Во время выполнения П. в движении голова поворачивается в сторону продвижения. В зависимости от характера танца и му- зыки П. могут выполняться плавно, мягко, как, напр., в хорово- дах, или быстро, энергично -— в танцах. В каждой танцевальной традиции восточных славян П. имеет свои особенности. В П. в украинском и белорусском танце при- седания менее заметны, чем в русском. В некоторых же вариан- тах П. выполняется на свободных коленях, совсем без приседа- ния. В русском танце встречаются варианты П., исполняемые с подъемом на полупальцы или с подъемом па полупальцы и двумя последующими ударами полупальцами. В белорусском танце встречается П. с выносом ноги на каблук. Присядка (рус., укр.), присядка (бел.) —движение, при ко- тором исполнитель приседает, отрывая пятки от пола и сгибая ноги в коленях. Исполняется, как правило, на одну долю музы- кального такта. Варианты исполнения П.: без выноса ноги (мя- чик) , при слегка согнутых в коленях ногах (полуприсядка), с вы- носом ноги на каблук, в повороте, П.-разножка и т. д. Наиболь- шее распространение получила в импровизационных и тради- ционных танцах. Притопы (рус.), прытупы (бел.), притопування (укр.) выпол- няются сильными ударами ног об пол, входят почти в любое дробное движение и являются одной из составных частей дроби. Однако II. могут быть и самостоятельными элементами в танце, пляске. В своем большинстве II. служат для завершения хорео- графического предложения, колена или всего танца. Исполняют- ся П. лихо, с задором, но в некоторых вариантах хороводов — мягко, с полуприседанием. Существуют самые разнообразные П.: одинарные, двойные, тройные, с подскоком, с одновременным со- скоком на две ноги и т. д. ЛИТ.: Верховинець В. М. Теор!я украшенного народного танцю. Кшв, 1963; Голейзовский К. Я. Образы русской народной хореографии. М., 1964; Ткаченко Т. Народный танец. М., 1967; Гуменюк А. Украшськ! народи! танце Ки!в, 1969; Василенко К- Лексика украшського народного сценичного танцю. Ки!в, 1971; Он же. Украинский народный танец. М., 1981; Гребенщиков С. М. Сценические белорусские танцы. Мп., 1974; Он же. Белорусская народно-сце- ническая хореография. Ми., 1976; Алексютович Л. К. Белорусские народные танцы. Мн., 1978; Климов А. Основы русского народного танца. М., 1981; Чурка Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. С. В. ГУТКОВСКАЯ, |С. В. КЛИМОВИЧ\, |Г. К. КОЛВДА\ ЛИРА р., Л1РА, ЛЕРА, РЭЛЯ б., Л1РА, РИЛЯ, РЕЛЯ У- — народный струнный фрикционный музыкальный инструмент. По- лучил широкое распространение в Беларуси и на Украине, из- вестен в России. Л. имеет деревянный корпус, чаще овальной и восьмеркообразной формы, две деки, короткую шейку с колками,
трех-, четырехжильные струны. Средняя (или две) мелодическая, крайние выполняют функцию бурдонов. Л. имеет от 4—5 до 10—13 клавиш. Звук извлекается трением по струнам натертого канифолью деревянного колеса, которое находится внутри корпу- са, в нижней части, выступая ободом через прорезь в деке, и при- водится в действие ручкой. В белорусской Л. бурдоны настраи- вались в квинту, а мелодическая струна — в октаву по отноше- нию к нижнему бурдону. Звукоряд мелодической струны — диа- тонический. Л. была инструментом лирников-старцев и нищих, репертуар которых составляли в основном псальмы, духовные стихи и песни про сиротскую долю. Звук Л. сильный, монотон- ный, гнусавый. Сведения о Л. на территории восточных славян относятся ко второй пол. XVII в. Современные Л., используемые профессиональными и любительскими художественными коллек- тивами, значительно усовершенствованы: имеют хроматический звукоряд и диапазон в 2 октавы. Л. органически дополняет и рас- ширяет музыкальные возможности современных инструменталь- ных ансамблей. См. Творчество народное инструментальное и лит. О. М. АЛЕХНОВИЧ Л1ЧЫЛКА б., Л1ЧИЛКА у. — см. Считалка. ЛОЖКИ р. — русский народный инструмент, соударяемые идиофоны (клапперы). Играют на двух Л., зажав их в правой руке выпуклостями друг к другу и ударяя попеременно о правое жолено и левую руку, которую держат в 20—30 см над коленом ладонью книзу. Служат ритмическим сопровождением к плясо- вым наигрышам на гармонике или балалайке, реже — для сопро- вождения пения. В настоящее время в качестве музыкального инструмента используют металлические (чаще алюминиевые) Л. Ю. Е. БОЙКО ЛУБОК Р-, б., у. — термин, имеющий несколько значений; 1) коробка, лукошко из луба (волокнистой части коры липы); 2) липовая доска, на которой гравировались картинки для печа- тания; 3) сама картинка такого изготовления; 4) массовая печат- ная продукция (лубочные картинки; лубочная литература), рас- считанная на невзыскательный вкус; 5) в переносном значении особый стиль литературы, живописи, графики, подражающий лу- бочной продукции XVIII—XX вв. ЛИТ.: Буслаев Ф. И. О русских народных книгах и лубочных изданиях // Отечественные записки. 1861. № 9; Ровинский Д. А. Русские народные картин- ки. СПб., 1881. Кн. 1—5; Берков П. И. Материалы для библиографии литера- туры о русских народных (лубочных) картинках // РФ. М.; Л., 1957. Т. 2; Бахтин В. и Молдавский Д. Русский лубок XVII—XIX вв. М.; Л., 1962. А. Ф. НЕКРЫЛОВА
МАНДОЛИНА р. — струнный плекторный инструмент италь- янского (неаполитанского) происхождения, закрепившийся в рус- ской инструментальной традиции. 4 спаренные металлические струны настроены по квинтам. Репертуар — позднепесенные и танцевальные наигрыши, реже частушечные и плясовые. Ю. Е. БОЙКО «МАНДР1ВН1 ДЯКИ», «ПИВОР13И», «БАКАЛЯРИ», «БУР- САКИ» у. —народное название бедных воспитанников (учени- ков и студентов) украинских братских школ и Киево-Могилян- ской академии (XVI—XVIII вв.), отправлявшихся на время ка- никул странствовать по городам и селам в поисках пропитания и заработка на обучение. Это было своеобразное хождение в на- род, во время которого М. д. обучали грамоте, исполняли ими же составленные юмористические и бурлескные вирши, пели канты и псалмы, светские песни, ходили с вертепом. М. д. создали бога- тый пласт творчества, в котором органически переплавлены эле- менты устнопоэтической традиции и школьной пиитики. По мне- нию П. Житецкого, М. д. оказали заметное влияние на поэтику украинских народных дум, других жанров народной песни. Типы М. д. отражены в фольклоре, литературе (М. Довгалевский, В. Нарижный, И. Котляревский, Н. В. Гоголь, Г. Квитка-Основья- ненко, Е. Гребинка, Т. Шевченко и др.). ЛИТ.: Житецкий П. Странствующие школьники в старинной Малорос- сии//Киевская старина. 1892. № 2; Он же. Мысли о малорусских думах. Киев, 1893; Он же. «Енеща» Котляревського в зв’язку з оглядом украЧпсько! лгге- ратури XVIII столггтя. КиТв, 1919; Федас И. Ю. УкраТнський иародний вертеп: В дослщженнях XIX—XX ст. КиТв, 1987. С. В. МИШАНИЧ МАСКА, «ЛИЧИНА», «РОЖА» р., МАСКА б., МАСКА, 'МАШКАРА» у. (франц, гпаздие, ср. лат. шаздиз) — 1) специ- альная накладка с отверстиями для глаз, скрывающая лицо;
2) изображение фантастического существа, человеческого лица, звериной морды, птичьей головы и т п., надеваемое на лицо участниками народных обрядов и игр, актерами. Итальянский этнограф Паоло Тоски этимологию слова М. (итальянок. тазсНе- га) объясняет как «душа умершего», возводя ее к культу пред- ков. Историки культуры, воссоздавая эволюцию маскирования, предполагают, что первоначально были охотничьи М., затем по- явились тотемические М., изображения умерших предков, зоо- морфные, антропоморфные, М. тайных союзов, шаманские, теат- ральные. По Л. Леви-Брюлю, в основе маскирования лежит мо- тив перевоплощения, названный им «законом сопричастия»: предмет, оставаясь сам собой, одновременно оказывается чем-то другим. А. Д. Авдеев считает сущностью М. то, что она надева- ется с целью «преображения в данное существо». Одна из функ- ций М.— освобождение от условностей, однако она не представ- ляет полной свободы, так как у каждого, надевшего ее, есть своя роль и ее смысл, который может варьироваться, но не должен меняться. Зооморфные М.— самый распространенный вид ритуального ряжения. По определению В. П. Даркевича, они представляют собой обрядовые подражания М. дохристианских кумиров, свя- занных с культом животных. В специальной литературе применяются различные классифи- кации М. Немецкий этнограф Рихард Андрэ в XIX в. делил их на культовые, военные, погребальные, судебные, танцевальные, те- атральные. С. Я. Серов выделяет следующие типы карнавальных М.: 1) «старики» — пережиток изображения предков (исполняли главным образом функцию надзирателей за порядком); 2) «не- жить» (дьяволы, черти, домовые и т. п.); 3) животные (кони, козы, медведи и др.); 4) группа М., связанных с сюжетом празд- ника (Масленица, Тополя, Русалка и их помощники); 5) «вла- сти»: «судья», «солдаты», «царь» — актеры в народных сценках; 6) М.., изображающие цыган, торговцев, исторических и литера- турных персонажей, национальные типы. Основными праздничными датами и обрядовыми комплекса- ми, где функционировали традиционные для восточных славян М., являются: Рождество, Новый год, Масленица, Пасха, Троица, Купала. Маскирование встречалось также на похоронах у укра- инцев («1гри при мерщ»), на свадьбах и молодежных игрищах. Для восточнославянской традиции маскирования наиболее рас- пространен вид ритуального применения М. и костюмов, изобра- жающих животных (коза, конь, медведь). Р1менно в этой тради- ции ряжения можно усмотреть следы тотемистических верований и магии плодородия. Из М. птиц чаще всего встречались М. жу- равля (аиста), с образом которого связаны существующие и се- годня поверья о благополучии семьи, дома, где селится эта пти- ца. Особо следует выделить устрашающую М. «покойника»
(«умран»), которая генетически связана с культом предков. Интерес представляют М. из веток и зелени, скрывающие всю фигуру человека (Тополя, Куст). В святочном п масленичном ряжении у восточных славян в XIX—нач. XX в. были распространены сословные М.: барин и барыня, воевода, генерал, офицер, солдат, казак, улан, гусар, поп, монах, доктор, купец, М. цыгана, татарина, еврея и др. В традиции маскирования встречаются парные и коллектив- ные М., когда под одной М. скрываются два или несколько ис- полнителей («конь»). С принятием христианства официальные власти и церковь преследовали маскирование и ряжение. В 93-й главе «Стоглава» указывалось на необходимость борьбы с ряжением, в 1648 г. был издан указ царя Алексея Михайловича, в котором приказывалось: «... личин на себя никаких не накла- дывать и кобылок бесовских не наряжать», тех же, кто будет продолжать «... такова богомерзкого дела держаться — бить ба- тоги н ссылать в украйные города за опалу». Несмотря на запре- ты, ряжение в восточнославянской традиции продолжало сущест- вовать, оно сохранилось и теперь в упомянутых выше обрядовых комплексах и праздничных датах. ЛИТ.: Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытно’л мышлении. М., 1937; ЛбчЭеее А. Д. Происхождение театра. М., 1959; Гусев В. Е. От обряда к театру: Эволюция святочных игр в покойника//Фольклор и этнография: Об- ряды и обрядовый фольклор. М„ 1974; Он же. Истоки русского народного театра. Л., 1977 (раздел «Ряженье»); Серов С. Я. Народы Пиренейского полу- острова//Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Ве- сенние праздники. М., 1977; Псторыя беларускага тэатра. Мн., 1983. Т. 1; Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрели- ща. Л., 1984; Даркевич В. П. Народная культура средневековья. М., 1988; Курочкш О. В. Новор1чн1 свята украшщв: Традици 1 сучасшсть. Киш, 1978; Он же. До проблем етнограф!чпого впвчення традицюних народних масок на Украпй//НТЕ. 1988. № 6; Он же. Буковинська новор!чна «перебер!я»//Там же. 1992. № 3. Е. М. РАЙКОВА МЕДБЕДЧИК, МЕДВЕЖАТНИК, МЕДВЕДНИК, ПОВО- ДЫРЬ, ПОВОДАТАРЬ, ВОЖАК р., МЯДЗВЕДН1К, ПАВАДЫР ы., ПОВОДИР у.— человек, который ходит с ученым медведем и разыгрывает с ним т. наз. медвежью потеху. Первыми профес- сиональными медведчпками были, вероятно, скоморохи (свиде- тельство А. Олеария (1636), упоминания в «Домострое», указы п челобитные XVII в.). Медвежий промысел известен был на зем- лях Великого Новгорода, лучшими М. считались выходцы из Верхнего Поволжья, особенно славился ими Сергачский уезд Нижегородской губ., а также Ярославская губ. В Беларуси так- же существовали школы дрессировки медведей, наиболее из- вестная из них находилась в Сморгони («Сморгонская акаде- мия»). В XIX в. медведей водили также цыгане, татары, исполь-
зовавшпе общий с русскими репертуар приговорок и «номеров». М. нередко слыли чародеями, кудесниками, их приглашали для лечения некоторых болезней, отведения беды, наделения благо- получием и т. п. Поводыри с медведями ходили в одиночку и артелями, неко- торые владели несколькими животными и тогда отдавали их в аренду. Промысел был, как правило, наследственным. См. также Потеха медвежья и лит. ЛИТ.: Кошелев В. В. К вопросу о медведчиках, медведниках и скоморо- хах/7 Зрелищно-игровые формы культуры. Л., 1991. А. Ф. НЕКРЫЛОВА «МЕЛАНКА», «МАЛАНДА» у.— 1) бытовое название кануна Нового года в аграрном календаре украинцев. Происходит от имени св. Мелании, праздник которой, согласно православным святцам, отмечается 31 декабря по ст. ст. или 13 января по н. ст.; 2) героиня украинских новогодних щедровок (т. наз. меланковых песен), где песни о М. составляют отдельный тематический цикл, имеющий своп сюжетные и мелодические разновидности. Древнюю образно-символическую основу лучше сохранили право- бережные поэтические варианты (особенно в Днестровско-При- карпатском регионе), в то время как левобережные отражают значительное влияние христианско-апокрифических мотивов (напр.: «Мелагпя пребагата, дала на церкву ср!бла, злата»). М.— сложный, контаминированный фольклорный образ. Гипотетиче- ски его можно трактовать как обрядовое замещение в народном сознании Макоши — главного женского божества в языческом пантеоне древних славян. Основание для таких исторических аналогий дает сопоставление обрядовых функций и стойких се- мантических признаков, присущих мифологическому и фольклор- ному ббразу; 3) антропоморфная маска-персонаж в составе участников традиционных новогодних обрядов на Украине (ана- логичный персонах; есть в молдавском фольклоре). Согласно обычаю, эту роль исполнял неженатый парень, переодетый в жен- ский народный костюм. Обычно травестпрованная М.. трактова- лась шаржированно как молодая хозяйка, делающая все невпо- пад. Реже встречалась «серьезная» маска, молчавшая и не при- нимавшая активного участия в веселье. Характерные атрибуты М. составляли: веретено с конопляной пряжей, кукла-«младенец», веник, горшок с разбавленной глиной и др. Карнавальным спут- ником М. чаще всего выступает красавец-парень Василь. Вместе они образуют устойчивую обрядовую пару, символика которой раскрывается в аспекте бинарных оппозиций (женщина—муж- чина, невеста—жених, пряха—земледелец, конец — начало ка- лендарного года); 4) традиционный новогодний обряд, архаиче-
скип тип колядных обходов с участием масок на Украине. В не- далеком прошлом этот обряд был распространен на широком пространстве Украины от Карпат до Слобожанщины. Главное историческое ядро данной территории, по-видимому, составляли приднестровские земли Подолии, Галиции, Буковины, известные своей древней аграрной культурой еще с эпохи неолита. Назван- ный район в целом совпадает с ареалом бытования новогодних песен о Маланке-надднестрянке, который первым пытался очер- тить видный музыковед К. Квитка. Обряд М. включал символи- ческое подражание пахоте и посеву. Конкретными исполнителями инициальной магии выступали дружины ряженых парней — «ме- ланкар1в», весьма схожие по характеру организации с болгар- скими кукерами, молдавскими мошами и другими аналогичными молодежными союзами Карпато-Балканского региона. Уже в XIX ст. обряд М. значительно трансформировался, превратив- шись в праздничное развлечение. Структура традиционных карнавальных образов М. многопла- пова и отражает различные этапы представлений людей об окру- жающем мире с давних времен до наших дней. Помимо М. и Ва- силя она включает в себя маски животных — Козы, Медведя, Жу- равля, Быка, Коня, связанные с культом предков маски Деда и Бабы, демонологические образы Черта и Смерти, а также много других социально-бытовых и национальных персонажей. ЛИТ.: Верхратський I. Про «Маланку» // Правда. Льв1в, 1876. Ч. 2; Бе- лоус М. И. Маланка: Народный обход в навечерие св. Василия и Нового года. Коломыя, 1900; Яцимирский Б. М. «Маланка» как вид святочного обрядового ряжения Ц Этнограф, обозрение. 1914. № 1—2; Кеитка К- Песни украинских зимних обрядовых праздников // Избр. тр.: В 2 т. М., 1971. Т. 1; Курочкш О. В. Новор1чн1 свята укра!нц1в: Традицп 1 сучасшсть. КиТв, 1978; Спатару Г. I. Народна драма «Маланка»: п типи та верен//ПТЕ. 1982. № 1; Бостон Г. К- Типологическое соотношение и взаимосвязи молдавского, русского и украин- ского фольклора. Кишинев, 1985; Заградская С. Г. Песенно-игровые особенно- сти кубанской «Маланки»//Фольклор: Песенное наследие. Л., 1991; Куроч- к'м О. Буковннська новор!чна «перебер!я»//НТЕ. 1992. № 3. А. В. КУРОЧКИН МЕЛОТИПОЛОГИЯ р., МЕЛАТЫПАЛОПЯ б., МЕЛОТИ- IЮЛОПЯ У-— метод музыкальной фольклористики, направлен- ный на определение основных мелодических типов (МТ) внутри жанра, обрядового цикла песен, локальной песенной традиции и тр. МТ — инвариант, реально существующий и узнаваемый как вариант, концентрирующий в себе основные черты строго очер- ченной группы вариантов (форма мелострофы, ее ритмическая и интонационная структура, слогоритмическая формула, система ладовых констант, сюжетный тип и т. п.). Набор этих черт (или компонентов) может быть различным в каждом конкретном слу- чае с поправкой на местную певческую традицию. Благодаря
особой консервативности музыкального компонента фольклора определение жанровых, циклических, локально-географических МТ ведет к метамелотипологии — установлению генетического родства МТ на межжанровом, межциклическом, междиалектном и межнациональном уровнях, а в конечном итоге — к теоретиче- скому обобщению генезиса музыкального мышления в рамках топ или иной этнокультуры. ЛИТ.: Земцовский И. И. Мелодика календарных песен. Л., 1975; Можейко 3. Я- Календарно-песенная культура Белоруссии: Опыт системно-типологиче- ского исследования. Мн., 1985. Л. А. ЕФРЕМОВА МЕМОРАТ р., у., МЕМАРАТ, УСПАМ1Н б. (лат. шетопа — память, воспоминание) —устный рассказ, передающий собствен- ные воспоминания исполнителя о фактах из его жизни, т. е. о событиях, участником или очевидцем которых был сам рассказ- чик. Обоснование термина дано К. В. Сидовым; по его толкова- нию, М. не относится к области устной традиции и представляет интерес прежде всего как свидетельство о самих событиях, пере- житых народом, и о том, как народ эти события воспринимал и осмыслял. Однако в тех случаях, когда интерес к М. оказывается достаточным для передачи из уст в уста, он может переходить в традицию. Если подобная передача происходит, рассказ подвер- гается, как правило, значительным стилистическим изменениям вследствие опущения того, что представилось менее интересным новому рассказчику; может происходить и изменение содержания в соответствии с представлениями среды, где рассказ начинает бытовать. В результате этого личное воспоминание превращается в предание. В форме М. иногда передаются рассказы, которые фактически не основаны на собственных воспоминаниях исполни- теля о том, что было с ним, но выдаются им за повествования о Событиях, очевидцем или участником которых он был (т. наз. квазн-мемораты). Особое место среди М. принадлежит былин- кам (см.), где часто сообщаются факты, которых не могло быть в действительности, хотя рассказчик верит, что сообщаемое слу- чилось с ним самим (встреча с лешим, русалкой и т. п.). См. также Быличка и лит. ЛИТ.: Народи! оповщання. 1983; Д4ифологические рассказы русского на- селения Восточной Сибири/Отв. ред. Р. П. -Матвеева. Новосибирск, 1987; Азбелев С. II. Современные устные рассказы//РФ. М.; Л., 1964. Т. 9; Кабаш- ников К. П. Прозаические жанры белорусского фольклора // Прозаические жанры фольклора народов СССР. Ми., 1974; Мишанич С. В. Усн! народи! опо- в1дання: Питания поетики. Кшв, 1986; 8ус1ое С. V/. КаТе^опеп бег Ргова- Уо1к&<НсМип@ // 8ус1о'е С. №. V. 8е1ес1ес1 рарегз оп То1к1оге. Сорепйа^еп, 1948.
МЕТАМОРФОЗА, ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ р., МЕТАМАРФОЗА, III• I ’АУВАСАБЛЕННЕ б., МЕТАМОРФОЗА, ПЕРЕВТ1ЛЕННЯ и. распространенный сюжетообразующнй фольклорный мотив, основанный на архаических представлениях человека о всеобщей в кшмосвязи в окружающей природе и вере в возможность пре- вращения, перехода одних сущностей в другие. М. лежит в основе народных космологических представлений, согласно которым Земля, Луна, Солнце образовались из неких иных форм пли бес- форменной массы типа мировых вод (Солнце образовалось из •олотого камня и т. п.). По аналогии с реальной М. в природе в 11'1 юлогнческпх мифах происхождение отдельных цветов, птиц, отдельных объектов неживой природы и их некоторых отмечен- ных народом свойств также объясняется перевоплощением, преж- ним их состоянием или поступками (хю1а 1псо1ог — женитьбой крата и сестры, нарцисс — самолюбивостью юноши, способ пита- ния аиста — необходимостью искупления нарушения запрета, следствием чего явилось широкое распространение земноводных, ;мсй И т. д.). Во многих произведениях восточнославянского фольклора, особенно в балладах, наблюдается вторичное использование М. в художественных целях для усиления эмоциональной и смысло- вой выразительности. Таким предстает превращение молодой женщины в кукушку («дочка-пташка»), невестки — в рябину, ка- лину, тополь, сына — в явор и др. М. в фольклоре и народных верованиях выступает как обра- тимый или необратимый акт, как незавершенный, промежуточный л ап в цепи сказочных и иных превращений. Так, представления <1 «ваукалаках», «ведзьмах» и др. основываются на вере в воз- можность «оборотных» превращений, в то время как многие пе- сенные, балладные сюжеты строятся преимущественно на мета- морфозе необратимой. Превращениям подвергаются в результате самопроизвольных процессов (в космогонических мифах), в ре- гультате нарушения социальных табу (см. Запрет), по слову иных лиц, проклятию родителей и в редких случаях по собствен- ной воле (как способ выхода из безвыходных ситуаций). М. под- вергаются как отдельные объекты и их части, так и группы объ- ектов, объединенных общим началом (конь, всадник, седло, на- гайка, свадебный поезд, человек с упряжкой волов и др.). М.— весьма древний и очень продуктивный сквозной мотив, характер- ный для мифологического творчества всех народов, пронизываю- щий многие жанры фольклора, связующее звено между мифоло- гией и более поздним устнопоэтическим творчеством. ЛИТ.: Лосев А. Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1!>Г»7; Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1964; Стеблин-Каменский М. И. Миф. Л., 1976. Л. М. СОЛОВЕЙ
МЕТОД ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ р„ МЕТАД П- СТОРЫКА-ГЕАГРАФ1ЧНЫ б., МЕТОД 1СТОРИКО-ГЕОГРА- Ф1ЧНИЙ у.— научный метод представителей финской школы (см. Школа финская). В восточнославянской фольклористике наряду с термином М. и.-г. употребляются, хотя и не столь широ- ко, понятия М. географо-исторический, М. географо-статистиче- ский. М. и.-г. впервые был разработан и применен одним из основа- телей финской школы Ю. Кроном при анализе рун Калевалы как географическо-картографический метод. Позже был развит и уточнен его сыном К. Кроном и виднейшим учеником Кронов А. Аарне и стал интерпретироваться как М. и.-г. Сущность метода составляет понимание исторического развития фольклора как движения от простых и ясных форм (праформ) к усложненным. Строго учитывая и сравнивая варианты, бытующие в различных регионах, и на основании их повторяемости Кроны пытались вы- членить праформу конкретного фольклорного явления и вместе с тем выявить его прародину и определить время его возникнове- ния. Как правило, к исследованию какого-либо фольклорного явления прилагались хронологические диаграммы и географиче- ские карты с обозначенными на них путями миграций этих яв- лений. Установление праформы, прародины, времени возникновения и направления миграций конкретного фольклорного явления в работах последователей финской школы зачастую облекалось в теоретически предположительную форму. М. и.-г. имеет точки соприкосновения с методом культурно-исторической школы или диффузпонистского направления. Для М. и.-г. характерны четкая разработка методики исследо- вания, оперирование значительным количеством материала. Международное применение нашла типологизацпя сказочных сюжетов, разработанная финской школой. В восточнославянской фольклористике М. и.-г. не получил большого распространения, его влияние заметно в трудах Н. П. Андреева, И. Г. Левина. ЛИТ.: Андреев Н. П. К методологии и технике изучения народной словес- ности//Новое дело. Казань, 1922. Вып. 3; Он же. Система Аарне и каталоги- зация русских сказок//Сказочная комиссия в 1924—25 гг. Л., 1926; Он же. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне. Л., 1929; Соколов Ю. М. Рус- ский фольклор. М., 194^; Коккьяра Дж. История фольклористики в Европе. М., 1960; Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1963. Т. 2; Тока- рев С. А. История зарубежной этнографии. М., 1978; СУС. 1979; Проблема тождества сюжета // Фольклор: Проблемы историзма. М„ 1988. А. В. ТИТОВЕЦ МЕТОД ИСТОРИКО-ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ р., МЕТАД П- СТОРЫКА-ТЫПАЛАПЧНЫ б., МЕТОД 1СТОРИКО-ТИПОЛО- Г1ЧНИЙ у.— метод современной фольклористики, основываю-
щпйся на признании определяющей роли законов типологии, сходств в истории фольклора. М. и.-т. предполагает как обяза- тельное условие успешного исследования возможно более полный учет и научную систематизацию фактов, относящихся к установ- лению типологических параллелей изучаемого явления в масш- табах межнациональных; однако главной целью исследования выступает воссоздание этапов и моментов историко-фольклорно- го процесса, прочтение фольклорных текстов в их семантическом многообразии и исторических связях, в их генезисе и эволюции. Сравнительный анализ текстов и их составляющих ЛА. и.-т. на- правляет на воссоздание отношений типологической последова- тельности и типологической преемственности (см.) как главный путь уяснения истории жанров, сюжетов, мотивов, образов, эле- ментов фольклорного языка. Отсюда первостепенное внимание не к фактам прямого сходства или совпадений, но к «сдвинутым» соответствиям, дающим наиболее благодарный материал для вы- явления исторической динамики в фольклоре. ЛА. и.-т. стремится соединить задачи выявления общих закономерностей, установле- ния типологических стадий, типологической классификации с за- дачами объяснения отдельных фактов национального фольклора. При этом никак не игнорируется проблема особенного, неповто- римого в фольклорном творчестве, но в свете ЛА. и.-т. она полу- чает более убедительное освещение. Современный структурно- типологический подход не противоречит принципам ЛА. и.-т. и в ряде случаев эффективно подготавливает решение задач истори- ко-типологического порядка: такая позиция основывается на при- знании историчности фольклорных структур. Важнейшим элементом ЛА. и.-т. является опора на достижения современных историко-типологических исследований в сфере эт- нографии и на принципиальные положения о теснейших связях типологии фольклорных процессов и типологии процессов этно- социокультурных. В исследованиях, основанных на ЛА. и.-т., зна- чительное место занимает анализ генезиса, семантики, функций фольклорных явлений через обнаружение их этнографических связей. ЛА. и.-т. позволяет удовлетворительно объяснить много- численные факты «самозарождения» мотивов и сюжетов и соот- нести факты заимствования, творческого обмена в фольклоре с закономерностями фольклорной типологии. ЛА. и.-т. обязан своим зарождением трудам советских ученых .">()—40-х годов (В. ЛА. Жирмунский, И. И. Толстой, И. ЛА. Трой- ский, И. Г. Франк-Каменецкий, О. ЛА. Фрейденберг, В. Я- Пропп, ЛА. ЛАелетинский и др.), опиравшихся на традиции А. Н. Весе- ловского, и сформировался в 50—60-х годах главным образом на основе изучения эпоса народов мира. См. также Типология в фольклоре, Изучение фольклора типо- югнчеекое, Метод структурно-типологический.
ЛИТ.: Толстой И. И. Статьи о фольклоре. М.; Л., 1966; Типологические исследования по фольклору. М., 1975; Типология народного эпоса. Л., 1975; Пропп В Я Фольклор и действительность. 1976; Путилов Б. Н. Методология. 1976; Смирнов Ю. И. Современные проблемы исторической поэтики в свете историко-типологической теории//Фольклор: Поэтическая система. М., 1977; Он же. Восточнославянские баллады и близкие им формы. М., 1988; Жирмун- ский В. М. Сравнительное литературоведение. Л., 1979; Кербелите Б. Истори- ческое развитие структур и семантики сказок. Вильнюс, 1991. Б. Н. ПУТИЛОВ МЕТОД СТРУКТУРНО-ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ р., МЕТАД СТРУКТУРНА-ТЫПАЛАПЧНЫ б., МЕТОД СТРУКТУРНО-ТИ- ПОЛОПЧНИЙ у. в современной фольклористике получил осо- бенное развитие в последние десятилетия. Основан на признании принципиальной важности синхронного анализа структуры фольклорных текстов. Сформировался под значительным воздей- ствием структурной лингвистики, структурной этнологии и семио- тики. Сторонники М. с.-т. исходят из того, что явлениям фольк- лора как коллективного, устного, вариативного искусства прису- щи стабильные структуры, анализ которых позволяет, с одной стороны, выявить внутренние закономерности соответствующих жанров, сюжетов, мотивов и др., построить их инвариантные мо- дели и раскрыть глубинную семантику текстов и их элементов, а также описать их функциональные связи, а с другой — проло- жить путь к историческому/генетическому изучению соответст- вующих фактов фольклора. Идея единства структурно-типологи- ческого и исторического подходов получила впервые реализацию в работах В. Я. Проппа, который сначала открыл структуру вол- шебной сказки («Морфология сказки», 1928), а затем предложил опыт анализа исторических корней жанра («Исторические корни волшебной сказки», 1946). Наиболее ощутимые результаты применение структурно-типо- лотического метода дало в изучении повествовательного фольк- лора. Здесь успешно взаимодействуют два основных подхода: «синтагматический» (направленный в первую очередь на анализ структуры повествования) и «парадигматический» (выявляющий логику повествования и семантические связи в сюжетах). Этот второй подход, в частности, широко применяет методику выявле- ния кодов п бинарных оппозиций. См. также Метод историко-типологический. ЛИТ.: Пропп В. Я- Морфология сказки. М., 1969; Богатырев П. Г. Вопро- сы теории народного искусства. М., 1971; Мелетинский Е. М. Структурная типо- логия и фольклор Ц Контекст. М., 1973; Иванов В. В., Топоров В. Н. Славян- ские языке, ые моделирующие семиотические системы: Древний период. М., 1965; Они же. Исследования в области славянских древностей. М„ 1974. Леви- Строс К. Структурная антропология. М., 1983; Зарубежные исследования по- семиотике фольклора. М„ 1985.
МЕТОД ФОЛЬКЛОРА ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ р., МЕТАД ФАЛЬКЛОРУ МАСТАЦК1 б., МЕТОД ФОЛЬКЛОРУ ХУДОЖ- НИК у.— термин, обозначающий свойственные фольклору как особому виду творчества (П. Г. Богатырев, Р. О. Якобсон) прин- ципы отбора и опенки фактов действительности, способы их «ху- дожественного пересоздания», зависящие от мировоззрения и эс- тетических взглядов народа на том или ином этапе его развития. В восточнославянской фольклористике нет однозначного по- нимания как сущности самого понятия М. ф. х., так и его своеоб- разия но сравнению с методами профессионально-авторских ви- дов творчества. Ряд фольклористов (Б. Н. Путилов, Л. И. Емель- янов и др.) считают, что необходимо отказаться от применения в Фольклористике «литературоведческих» определений художест- венного метода народного творчества (реализм, романтизм). Однако было бы неправильно общеэстетические термины отно- сить лишь к литературе. Кроме того, никакой другой терминоло- гии для обозначения М. ф. х. предложено не было. В то же время обосновывалась мысль о неправомочности рас- пространения на весь фольклор одного какого-либо художест- венного мето та исходя из эволюции фольклора и своеобразия того или иного жанра. Предложено различать методы мифологи- ческий, героико-фантастический, христианско-мифологический, реалистический и др. (В. Е. Гусев) либо мифологический, народ- но-романтический, народно-реалистический (А И. Лазарев). В целом своеобразие художественного метода фольклора — прежде всего в особом идеализирующем (Н. Г. Чернышевский), родовом, «сублимирующем» (В. П. Аникин) характере художест- венного обобщения и отличном от литературного «способе изме- нения образа» (А. А. Потебня). Отражая реальную действитель- ность, народный творец переосмысляет, пересоздает ее в духе своего идеала, представляя изображение героев как носителей определенных качеств («позитивных» или «негативных» — В. П. Аникин). Разлад между действительностью и идеалом преодоле- вается посредством воображения: зло обязательно наказывается, юбро торжествует. В изобразительном плане мифическое мыш- ление сменяется во времени поэтическим (А. А. Потебня). М. ф. х. доклассового общества, связанный с мифологическим мышлением древних славян, можно определить как мифологиче- ский. Идеал в условиях «язычества» персонифицировался в обра- ;ах богов и родоплеменных героев. Этот метод отразился в ар- хаических видах фольклора восточных славян. Сюжеты, коллизии певцы и сказители феодальной эпохи бра- ли из реальной жизни восточнославянских народов. Но «реаль- ная жизнь» преображалась в фольклоре, выражая наивную уто- .... мечту крестьянина о чудесном обретении счастья. Об- разную атрибутику творцы сказок, былин и пр. тоже брали из кн Яш, в воображении примеряя на себя великолепие боярских
одежд, богатое убранство господских жилищ, церковных храмов и т. п. Не случайно в традиционной крестьянской свадьбе жених именовался князем, невеста •— княгиней. Даже реальный мир природы в крестьянской поэзии преображался, приобретая симво- лический смысл. Иногда в судьбу фольклорных героев вмешива- ется «волшебная сила»: «чудесные помощники», «народные за- ступники», фантастические персонажи — добрые и злые. Их ис- точники — старая фольклорная традиция, идущая из глубины веков от древнеславянской мифологии. Но художественная функ- ция мифологических образов в эпоху феодализма становится иной, приспособленной к нуждам социально-утопического миро- воззрения, к романтической эстетике фольклора: миф-вера пре- вращается в миф — художественный вымысел. Вот почему М. ф. х. эпохи феодализма целесообразно именовать народно-роман- тическим. В «новом фольклоре», постепенно формировавшемся на про- тяжении конца XVIII—всего XIX в., уже восторжествовали реали- стические принципы изображения действительности. Выразилось это прежде всего в отказе от идеализации как средства художест- венного обобщения. «Добрый молодец» уступает место образу человека с определенной социально-исторической характеристи- кой (напр., это рабочий парень, у которого рубашка «о семиде- сят заплат», а сапоги «без подметок»). Выразилось это и в том, что жанры традиционного фольклора, строившиеся в основном на идеализации,— былина, волшебная сказка, обрядовая поэ- зия — становятся непродуктивными, живут в народе лишь по «инерции бытования» (отсюда кажущееся сосуществование раз- личных методов). Другие жанры трансформируются, приспосаб- ливаясь к эстетике реализма (лирическая песня), а порой порож- дая новые жанры (частушка, городской романс, устный рассказ). Сохраняя родовые качества фольклорного произведения, новые песни, частушки отражают действительность, как она есть. Не сразу народные творцы овладели типизацией явлений и характе- ров; сначала их интересовала и трогала «голимая правда» в. изображении жизни (отсюда натурализм ранних рабочих песен, «жестоких романсов»). Однако постепенно в их творчестве про- исходило обобщение фактов действительности, благодаря чему творческий процесс в фольклоре во многом совпал с литератур- ным процессом (коллизии разрешаются в соответствии с жизнен- ными реалиями, новые песни, частушки складываются по силла- бо-тоническому принципу). При этом родовой принцип фольк- лорного обобщения — «масса-герой», в котором изображаются не черты какого-либо конкретного характера, а качества, поступ- ки, помыслы всего народа,-— сохраняется. Вот почему художест- венный метод «нового фольклора» можно охарактеризовать как | народно-реалистический.
ЛИТ.: Пропп В. Я. Фольклор и действительность//Рус. лит. 1963. № 3; Давлетов А. И. Фольклор как вид искусства. М., 1966; Гусев В. Е. Художест- венный метод фольклора Ц Эстетика фольклора. Л_, 1967; Богатырев П. Г., Якобсон Р. О. Фольклор как особая форма творчества // Богатырев II. Г. Воп- росы теории народного искусства. М., 1971; Аникин В. П. Творческая природа традиций и вопрос о своеобразии художественного метода в фольклоре // Проблемы фольклора. М., 1975; Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976; Лазарев А. И. О художественном методе фольклора. Иркутск, 1985. Л. И. ЛАЗАРЕВ МЕТОДИКА СОБИРАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ р„ МЕТОДИ- КА ЗБ1РАЛБН1ЦКАИ ПРАЦЫ б., МЕТОДИКА ЗБИРАЛЬ- НИЦЬКОТ РОБОТИ у. (от греч. шеШосНка — совокупность спо- собов целесообразного проведения какой-либо работы) — науч- но обоснованные приемы собирания и записи произведений фольклора, которыми пользуются профессиональные исследова- тели и любители фольклора. Отдельные принципы собирания фольклора впервые высказаны В. И. Татищевым в 30-е годы XVIII в. В XIX—XX вв. научные основы собирания и записи фольклорных произведений заложены Г. Ф. Миллером, П. В. Ки- реевским, Н. М. Языковым, И. И. Срезневским, Н. А. Добролю- бовым, П. Н. Рыбниковым, П. В. Шейном, В. Н. Тенишевым. В дальнейшем проблематикой М. с. р. занимались Б. М. и Ю. М. Соколовы, М. К. Азадовский, А. М. Астахова, П. Г. Богатырев, Э. В. Померанцева, Н. П. Колпакова, К- В. Чистов, В. Е. Гусев, А. Грыневич, К- П. Кабашников, Ф. И. Лавров и др. фольклори- сты. М. с. р. устанавливает ее задачи, очерчивает сферу деятель- ности собирателей, а также определяет организационные ее фор- мы, способствует овладению собирателями техникой записи фольклора. В качестве задач может быть поставлено фронталь- ное (сплошное) обследование региона, т. е. выявление и запись фольклорных произведений всех видов и жанров, бытующих здесь; выявление и запись произведений одного или нескольких жанров; повторная запись и т. п. К организационным формам следует отнести комплексную, стационарную, экспедиционную и др. В работе с информантом собиратель может использовать интервью, опрос, анкетирование, тесты, описание и другие при- емы. В М. с. р. входят такие понятия, как анкетирование, запись фольклорная, запись повторная, обследование региона, расшиф- ровка (нотирование), фиксация и т. д. ЛИТ.: О собирании памятников народного творчества для издаваемого Академией наук белорусского сборника П. Шейна. СПб., 1889; Грынев1ч А. Аб зьб1'раньн1 музычнай народнай творчасьц!//Сав. Беларусь. Мн., 1925. № 141; Попов П. До питания про способи збирати фольклорн! матер!али// Етпограф. В1сник. 1926. Кн. 2; Лавров Ф. I. Поабник записувача народно! поетично! творчость КиТв, 1957; Танцюра Г. Записки збирача фольклору. КиТв, 1958; Инструкция по собиранию произведений устнопоэтического народ-
кого творчества / Отв. ред. А. М. Астахова. Горький, 1960; Чистов К- В. Совре- менное народное творчество, его собирание и изучение. М., 1963; Гусев В. Е. Методика полевых исследований русского фольклора // РФ. М., 1964. Вып. 9; Методическая записка по архивному хранению и систематизации фольклорных материалов/Отв. ред. В. Я. Пропп. Вильнюс, 1964; Программа для комплекс- ных фольклорных экспедиций / Отв. ред. В. Е. Гусев. М., 1971; Савушкина И. И. О собирании фольклора. М., 1974; Кабашшкау К- П. Методика зб1рання беларускай народна!! вуснапаэтычнай творчасцг Мн., 1978; Правдюк О. Мето- дика записування музичного фольклору. Киёв, 1981; Методичп! рекомендацп для збёрання фольклорно-этнографёчного материалу про украТнськ! народи! маски. Киёв, 1987; Морохин Б. Н. Методика собирания фольклора. М., 1990. В. Я. МОРОХИН Анкетирование (рус.), анкетаванне (бел.), анкетування (укр.) — заимствовано с франц. — епдиё1е — расследование, ан- кета, репортаж. А.— один из способов собирания фольклорного материала или сведений о нем по заранее составленной програм- ме или вопроснику, которое подчинено изучению современных процессов. При помощи А. сбор вербальной первичной информа- ции осуществляется, как правило, без непосредственного контак- та исследователя и респондента (информатора). В народоведческих дисциплинах А. основывается на изучении духовного мира людей, психологии, эстетических вкусов. В изу- чении фольклора А. принадлежит особая роль инструмента, материально закрепляющего этнопсихологические, эстетические особенности и своеобразие национального менталитета, оно дает богатый материал для изучения этнокультурных проблем, соот- ношения традиций и новаторства, функционирования фольклора в обществе, особенностей его восприятия и потребления различ- ными социальными группами, его ценностного значения. Одним из первых к А. как способу получения сведений по фольклору обратился В. Н. Татищев в программе «Предложения. О сочинении истории и географии Российской» (1737). Приемы А. предлагают и программы собирательской работы РГО, «Етно- граф1чнпй зб!ршк» (Львов), «Етнограф1чний в1сник» (Киев). В 1868 г. была опубликована программа П. В. Шейна «Просьба», которая неоднократно перепечатывалась. Общий тираж ее до- стиг 10 000 экз. Социологическое видение фольклора в украинской фольклори- стике складывалось еще в конце XIX—нач. XX в. в трудах пред- ставителей историко-сравнительного направления — И. Франко, Ф. Колессы, К- Квитки. Известны попытки изучения фольклора и его функций в различных жизненных обстоятельствах с по- | мощью специальных программ-вопросников — прототипов совре- менных социологических анкет. Это «Програма до збирання ве- домостей про украТнсько-руський край и нар!д, уложена членами Паукового товарпства 1м. Т. Г. Шевченка», (Етнограф1чнпй зб!р- нпк. 1895. Т. 1. С. 1—16); Дикар1в М. «Програма до збирання В1-
сомостей про громадян 1 зб!рки слльськоТ молод}» (Матер1али |.<> украгнсько! етнологп. 1900. Т. 1. С. 1—15) и др. В 20-е годы XX в. К. Квиткой была предложена фундамен- тальная комплексная программа, включающая более двух тысяч вопросов для собирания фольклорных данных о деятельности профессиональных народных музыкантов (кобзарей, лирников, скрипачей, цимбалистов и др.). Обобщенные результаты исследования фольклорного мате- риала методом А. были представлены П. Г. Богатыревым в его работах (20—40-е годы), которые относятся к такой области на- родной культуры, как фольклорное действо. Этот метод исследо- вания позволил П. Г. Богатыреву показать современное состоя- ние обрядов, изменчивость их форм и функций, произвести их классификацию. В 70—нач. 80-х годов украинским этномузыкологом С. Й. Гри- ней были предприняты экспедиции на новостройки Украины (1975, 1977, 1983) с целью проследить влияние урбанизированной среды на фольклор и отношение к нему. Кроме сбора фольклора г задачи экспедиций входило А. работников этих объектов. Ряд методических рекомендаций по записи фольклора, выпу- щенных в XX в., содержится в работах Б. М. и Ю. М. Соколовых, II. Е. Ончукова, М. А. Рыбниковой. Основой для созданий воп- росников, применяемых в А., может служить «Программа для комплексных фольклорных экспедиций», подготовленная Комис- сией комплексного изучения художественного творчества при 11аучном совете по истории мировой культуры АН СССР (М.т 1971). ЛИТ.: Богатырев П. Г. Народный театр чехов и словаков: Магические дей- .11И1Я, обряды и верования Закарпатья//Вопросы теории народного искусства. М„ 1971; Грица С. И. Фольклор у промисловому середовищ!//Народно-пое- |||'1ил творчхть в щейно-естетичному вихованш радяиських людей. Ки!в, 1978; Социологическое направление в этномузыкологии // Проблемы музыкальной кии-туры. Киев, 1987; Квитка К- Профессиональные народные певцы и музы- канты на Украине: Программа для исследования их деятельности и быта// 11 «»[>. тр.: В 2 т. М., 1973. Т. 2; Этнография и смежные дисциплины. Этногра- фические субднсциплины. Школы и направления. Методы. М., 1988. В. Н. МОРОХИН, В. И. НОВИИЧУК Запись фольклорная (рус.), зато фальклорны (бел.), запас фпньклорний (укр.) — 1) Осуществляемая тем или иным спосо- бом фиксация словесного, музыкального, хореографического, |рамагического и др. произведений фольклора. Киреевский, Язы- ков и Хомяков в «Песенной прокламации» (1838) высказали I данные требования, предъявляемые к 3. ср., которые лежат в ос- нове собирательской работы с той поры и до наших дней. Суть их сводится к точной, адекватной фиксации фольклорного произ- В1 чепия, сохранению всех его местных диалектных особенностей
и подробной паспортизации. Вместе с тем современная 3. ф. про- изводится на более совершенной методологической основе, с использованием технических средств фиксации (см.) и ориенти- рована на комплексную методику собирательской работы. 2) На- звание самих фольклорных материалов, зафиксированных тра- диционным способом или с помощью современных технических средств. Запись повторная (рус.), запСс пауторны (бел.), запис повтор- ний (укр.) — фиксация произведения фольклора, текст (напев) которого уже известен науке, а нередко и самому собирателю по публикациям или архивным источникам. 3. п. позволяет сделать более достоверными научные заключения о творческом процессе в фольклоре, об особенностях исполнения и бытования произве- дений, о судьбе тех или иных жанров. Характерным примером 3. п. являются 19 текстов былин, повторно зафиксированных А. Ф. Гпльфердингом во время экспедиции «по следам» П. Н. Рыбникова в Олонецкую губернию в 1871 г. Аналогичные 3. п. производились советскими фольклористами на Русском Севере. В наиболее «чистом» виде 3. п.—запись от одного и того же ис- полнителя, которая может быть сделана через различные проме- жутки времени. 3. и. позволяет исследовать особенности твор- ческого метода народного исполнителя, устойчивость текста, ха- рактер импровизации, варьирование и ряд других вопросов. С определенной долей условности к 3. п. можно отнести записи, сделанные в том же населенном пункте от других исполнителей, продолжающих художественные традиции лица, от которого была сделана первичная запись. ЛИТ.: Гацак В. М. Сказочник и его текст: К развитию экспериментального направления в фольклоре//Проблемы фольклора. М., 1975; Он же. Эпический певец и его текст//Текстологическое изучение эпоса. М., 1978; Черняева И. Г. Опыт изучения эпической памяти (на материале былин) // Типология и взаи- мосвязи фольклора народов СССР. М., 1980; КабашнСкау К. П., Барташэв1ч Г. /1. Сустрэчы з казкай. Мн., 1984; Брщина О. Ю. Украшська народна соце ально-побутова казка. КиТв, 1989. 4 Обследование региона (рус.), абследаванне рэг1ёна (бел.), об- стеження региону (укр.) (от лат. ге§то — область, относящийся к какой-либо местности) — выявление, наблюдение, сбор и запись произведений фольклора в пределах заранее обозначенной мест- ности. О. р. предшествует изучение общих историко-географиче- ских, социально-экономических и лингвистических сведений об- объекте исследования, которым может быть селение, ряд насе- ленных пунктов, район или область, отличающиеся едиными культурно-этнографическими чертами; детальное ознакомление с современным состоянием и организационными формами худо- жественной самодеятельности, а также местными художествен- ными промыслами, спецификой трудовой деятельности населения.
особенностями его одежды, быта, обычаев и нравов. Исследова- тели подробно фиксируют фольклорный материал — поэтический, музыкальный, драматический, хореографический, декоративно- прикладной, отмечают особенности исполнительского мастерст- ва. Для получения полного представления о фольклоре обследу- емой местности наряду с экспедиционным методом работы при- меняется и стационарная форма. В стационарном О. р. вместе с научными сотрудниками могут принять участие и оказать фольк- лористам существенную помощь местные краеведы, учителя-сло- весники, культработники. Расшифровка (йотирование) (рус.), расшыфроука (нащра- ианне) (бел.), розшифрування (нотування) (укр.). В фольклори- стике термин обозначает: 1) Воспроизведение текста фольклор- ного произведения, зафиксированного в полевой записи в блокно- те или на магнитной пленке. В процессе Р. беловые фольклорные записи оформляются без допускаемых во время фиксации сокра- щений и прочерков. 2) Воспроизведение музыкального произве- дения, записанного на магнитофоне, фонографе, при помощи нот- ных знаков. Р. мелодий — котирование — ведется на нотной бу- маге с подтекстовкой вербальной записи. В полевых условиях Р. производится непосредственно после записи пли вскоре после нее, чтобы в памяти собирателя оставались еще свежие впечатления <>т исполнения и, при необходимости, была возможность снова встретиться с исполнителем для уточнения непонятных в фикса- ции мест. 3) Р.— название самой записи музыкального или уст- нопоэтического произведения, полученной в итоге работы над полевым материалом и воспроизведенной на нотной или обычной бумаге. Фиксация (текста, мелодии) (рус.), ф1ксацыя (бел.), ф1ксац1я (укр.) (от франц. ПхаНоп; лат. Нхпз — твердый, нерушимый, крепкий, закрепленный). В фольклористике — процесс ручной и слуховой, а также с помощью технических средств записи (за- крепления на бумаге, кинопленке, магнитной ленте) произведе- ний устнопоэтпческого, музыкального, драматического и хорео- графического народного творчества. Непосредственная нотная Ф. народных музыкальных произведений во время их исполнения носит название слуховой записи. Для Ф. хореографических про- изведений собиратели применяют специальные знаковые систе- мы записи. Каждая Ф. должна отвечать тем требованиям, кото- рые предъявляются к научной записи. В их числе: абсолютная полнота записи из уст информатора обязательно во время испол- нения с сохранением фонетики, синтаксического строя речи, а также с отражением всех диалектных особенностей и тех уда- рений, которые отличаются от принятых в литературном языке; учет исполнительских приемов, регистрация ремарок исполнителя и четкая паспортизация (см.) записанных текстов, надлежащий технический уровень записи. Слуховая запись мелодии к тому же
должна проводиться в той же тональности, в которой она зву- чит — с сохранением особенностей лада, ритмики и метра, с уче- том всех исполнительских особенностей, а при записи инструмен- тальных наигрышей необходимо отмечать особенности воспроиз- ведения музыкальных звуков. В. Н. МОРОХИН МЕХАНОША б., М1ХОНОША у.— один из участников обря- дового обхода (колядовщиков, волочебннков), лицо, которому поручается перенос и хранение даров, получаемых за поздравле- ния, благопожелания и исполнение величальных песен хозяину и членам его семьи. От пего требовалась сила, ловкость, ответ- ственность в ночных походах по зимним дорогам, скользким про- селкам и луговым тропинкам, переходам через узкие кладки, вре- менные гати, о чем неоднократно говорится в волочебных песнях. Кроме мешка для даров (пирогов, мяса, сыров и др.) М. носил также корзину («кошык») для яиц, которые являлись наиболее распространенным видом даров. Для ношения больших кусков сала, колбас в некоторых местах использовали длинную прочную, заостренную палку, на которую нанизывали дары. Палку носили на плече, чтобы демонстрировать щедрость хозяев, свою удач- ливость, важность. В юго-западных районах Украины таким об- разом переносили круглые плетеные калачи, которыми коляднп- ков наделяли в каждом доме. Отношение к М. было несколько скептическое, над ним подшучивали, дразнили, придумывали до- вольно обидные прозвища. В колядных обходах с участием масок роль М. нередко пору- чали ряженому Деду. На украинском материале известны риту- альные единоборства Дедов-мехонош при встрече двух соперни- чающих территориальных групп парней. См. также Песня волочебная, Колядование и лит. Л. М. СОЛОВЕЙ МИФ р., М1Ф б., у. (греч. туДоз — слово, сказание) — 1) си- стема архаических представлений о мире, выраженных в конк- ретно-чувственной форме; 2) рассказы, воплотившие эти пред- ставления. Совокупность того и другого называется мифологией. Почва, на которой возникают М.,— невыделенность человека из природы, дпффузность мышления (смешение природного и социального, живого и неживого, причины и следствия). Мифоло- гия содержит глобальную концепцию мира и человека, создан- ную в первобытную эпоху. Происхождению природных и социаль- ных явлений посвящены этиологические М. В развитых мифоло- гиях оно связывается с творением, приписываемым демиургу —
Богу пл п иному верховному существу (М. космогон и че- с к п е). М.— обычно рассказы о начале мира, и лишь в некото- рых мифологиях говорится о предстоящем конце его (М. эсха- тологические). Мифология прошла большой путь развития — от рассказов о странствиях первобытных предков и их спонтанных превращени- ях (австралийские М.) до создания сложных пантеонов с иерар- хией богов и распределением между ними природно-социальных функций (греческая мифология). На последнем уровне М. древ- них славян не зафиксированы, единый для всех славянских пле- мен пантеон не был создан. Подлинные древнеславянскпе М. нам неизвестны, и мифология древних славян воссоздается лишь пу- тем реконструкции с помощью лингвистических, этнографических и фольклорных данных, относящихся в основном к XIX—XX вв. Методологические основы такой реконструкции были заложены учеными мифологической школы (см.). Первые опыты воссозда- ния славянской мифологии связаны в России с именами Г. Глин- ки, А. Кайсарова, П. Строева; теоретически обоснованные прин- ципы реконструкции в духе мифологической школы применены Ф. Буслаевым и А. Афанасьевым. В наше время исследования славянской мифологии ведутся в Институте славяноведения п балканистики АН РФ под руководством Н. И. Толстого, а так- же отдельными учеными (В. В. Ивановым, В. И. Топоровым, Б. А. Успенским и др.). Заведомая неполнота материалов обусловливает то, что недо- стающие звенья и целые конструкции славянской мифологии вос- создаются гипотетически. Таков реконструированный В. В. Ива- новым и В. Н. Топоровым «основной миф» о поединке бога грозы со змеевидным противником — похитителем скота и женщин, причем победа сопровождается дождем, дарующим плодородие. 11ерсонажи этого М.— древнейшая пара славянских богов Перун и Велес. Функции других богов восточных славян (Сварог, Даж- бог, Стрпбог, Хоре, Мокошь) во многом остаются гадательными. 11<> предположению исследователей, некоторые персонажи сла- вянской мифологии были племенными и родовыми божествами, имевшими свои культы (Род, Чур, у восточных славян — рожа- ницы). Среди предполагаемых божеств славянской мифологии называют также Ладу, Морану и пр. (Н. С. Державин, Б. А. Ры- баков) . Развитие славянских М. было прервано принятием христиан- ства, не отменившего, однако, основы мифологического мировос- приятия. Древняя мифологическая традиция обнаруживается в восприятии пророка Ильи, приобретающего черты громовника, 11пколая-чудотворца, св. Георгия-змееборца, св. Власия — покро- вителя скота, Параскевы Пятницы. Устойчивыми оказались ми- фологические представления о духах природы, о домашних духах, о «нечистой силе» (бесах, злыднях, кикиморе и др.), сохранив-
шпеся в обрядах и мифологических рассказах-быличках восточ- нославянских народов (т. наз. «низшая мифология»). Но былички не могут быть возведены непосредственно к глубокой древно- сти: лешие и домовые современных былпчек— результат после- дующей трансформации древних мифологических представлений. Более надежным источником их реконструкции считаются обря- ды и связанные с ними малые формы фольклора (заговоры, за- клятия, а также детский фольклор). В любом случае целостная система М. на славянской почве едва ли может быть восстанов- лена, и речь может идти лишь об отдельных ее элементах, о т. наз. мифологемах и мифологических моделях, сохраняющихся в современной народной культуре. ЛИТ.: Костомаров И. И. Славянская мифология. Киев, 1847; Афанасьев А. И. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1865—1869; Фаминцын А. Божества древних славян. СПб., 1884; Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914; Токарев С. А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX—нач. XX в. М.; Л., 1957; Иванов В. В., Топоров В. И. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. М., 1965; Они же. Исследо- вания в области славянских древностей. М., 1974; Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 1975; Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975; Мифологии древнего мира/Сост. С. Н. Крамер. М., 1977; Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981; Иванов В. В., Топоров В. И. Славянская мифология//Мифы народов мира: Энциклопедия. М., 1982. Т. 2; Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древ- ностей: Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мпрликий- ского. М., 1982; Попович М. Мировоззрение древних славян. Киев, 1985; Ры- баков Б. А. Язычество древней Руси. М., 1987; Золотослов: Поетичний космос Давиьо! Рус1. Кшв, 1988; Славянский, и балканский фольклор: Реконструкция древней славянской духовной культуры: источники и методы. М., 1989 (и бо- лее ранние сборники статей с тем же названием); Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. Е. А. КОСТЮХИН МИФ КОСМОГОНИЧЕСКИЙ р„ М1Ф КАСМАГАН1ЧНЫ б., М1Ф КОСМОГОН1ЧНИИ у. (греч. козтоз — устройство, по- рядок) -— мифы о мироустройстве. Масштабы мироустройства в М. к. колеблются в зависимости от уровня развития мифологи- ческих представлений — от устройства ландшафта, среды оби- тания племени (австралийские мифы) до космогонии. Соответ- ственно меняется характер мпроустроения: от спонтанных превращений первопредков в природные феномены до сознатель- ного творения, преобразования хаоса в космос, организации при- роды и общества, приписываемых демиургу. Время творения («начала») принципиально противопоставлено времени «исто- рическому», как сакральное — профанному. Оно воспроизводит- ся в обрядах, санкционирующих установленный миропорядок. Космогонические мотивы в славянской мифологии исследо- ваны недостаточно. Предполагается, что «основной миф» о по-
••дппке Перуна с Велесом имеет и космогоническое содержание: •десь объясняется происхождение грозы, способствующей пло- дородию земли и освобождению скота. Христианские М. к. отра- зились в апокрифах, народных легендах и духовных стихах, ком- ментирующих шесть дней творения. См. Миф и лит. Е. А. КОСТЮХИН МИФ ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ р„ М1Ф ЭСХАТАЛАПЧНЫ б., М1Ф ЕСХАТОЛОПЧНИЙ у. (греч. езсйайж — последний, конечный) — мифы о конце мира, его последующих судьбах и о загробной жизни человека. В архаической мифологии эсхато- логия разработана слабо (говорится о начале мира и редко — о его конце). В более развитой мифологии (индуистская, герма- но-скандинавская) грядущей мировой катастрофе дается обыч- но этическая оценка: крушение мира ознаменуется полным падением морали. Христианская эсхатология (Апокалипсис), представляя последние дни, утверждает ,в то же время идею спасения праведников и наступления тысячелетнего царства Христова. Кроме канонической христианской эсхатологии (Книга про- бка Даниила, Откровение Иоанна Богослова) широкое рас- пространение у восточных славян получили апокрифы эсхато- логического содержания (Откровение Мефодия Патарского, Хождение Богородицы по мукам, Вопросы Иоанна Богослова Господу на горе Фаворской). Разрабатываемые в них мотивы расставания души с телом, мытарств души, адских мук легли в основу народных духовных стихов («О грешной душе», «Страш- ный суд», «О грешной рабе и ее праведной дочери», «Плач зем- ли» и др.), где акцентируется идея неотвратимого наказания за грехи. Дохристианские эсхатологические представления славян от- разились в похоронных обрядах и причитаниях, отчасти — в на- родной демонологии (русалки и кикиморы как души утоплен- ниц и некрещеных младенцев). Представления о загробном царстве, отделенном водным пространством, обычны не только для причитаний, но и для сказок и находят соответствие в ми- фологии многих народов. В то же время загробная страна по- хоронных причитаний хоть и достаточно мрачна, но это не хри- стианский ад, а идея возмездия за грехи в потустороннем мире для причитаний чужда. ЛИТ.: Сахаров В. Эсхатологические сочинения и сказания в древнерусской письменности и влияние их на народные духовные стихи. Тула, 1879; Веселов- ский А. Н. Разыскания в области русских духовных стихов. СПб., 1880—1891. Вып. 1—6. Е. А. КОСТЮХИН
МИФ ЭТИОЛОГИЧЕСКИЙ р„ М1Ф ЭТЫЯЛАГ1ЧНЫ б., М1Ф ЕТЮЛОПЧНИИ у.— мифы, объясняющие происхождение разнообразных феноменов природной и социальной жизни: от объяснения, почему у лисы кончик хвоста белый, до происхож- дения социальных институтов. Все мифы -— это этиологические рассказы, и обычно миф называют этиологическим в том случае, когда он уже теряет свое исконное содержание, выпадает из си- стемы, сохраняя лишь «объяснительную формулу». Следова- тельно, собственно М. э.— это заключительная страница истории первобытной мифологии, когда мифологические рассказы теря- ют сакральное содержание и переходят в разряд рассказов с нестрогой достоверностью. Восточнославянские М. э. связаны с апокрифами и легенда- ми космогонического содержания, где Бог и Сатана выступают как пара демиургов и трикстеров, из которых один все делает «нормально», а другой портит содеянное. Элементарные М. э. о приметах животных оставили след в сказках, где этиология приобрела шуточный характер. Е. А. КОСТЮХИН МИФОЛОГЕМА р., М1ФАЛАГЕМА б., М1ФОЛОГЕМА у,— единица мифологической системы, имеющая самостоятельную семантику. С одной М. может связываться некий определенный миф, и в этих случаях 'понятие М. синонимично понятию «миф», либо ряд мифологических представлений (напр., М. солнца в народных верованиях и в литературной церковной и апокрифи- ческой традициях восточных славян включает представления о солнце как о колесе и огне, человеке и ангеле, лице Бога и от- блеске божественного сияния и др.). Термин используется не только при исследовании мифологии, но и по отношению к фольклору и художественной литературе. В фольклоре М. может формально совпадать с мотивом (см.), но в отличие от мотива, который не перестает быть таковым при утрате самостоятельной семантики, М. существует только постольку, поскольку ее сохраняет. Называя мотив М., подра- зумевают, что он несет в себе некий мифологический смысл. Наиболее распространенной формой «пробуждения» такого смысла в мотиве является актуализация архетипа (см.). В ху- дожественной литературе и стадиально позднем фольклоре из- вестны многочисленные искусственные М. вторичного образова- ния, синтезирующие традиционные мифологические и фольклор- ные образы с заимствованиями из книжной культуры. ЛИТ.: Петров В. Мггологема «сонця» в украТнських народних в!руваннях та В1зант1йсько-гелл1н1стичний культурний цикл // Етпограф. вхсник. 1927. Кн. 4; Рабинович Е. Г. Мифологема нектара — опыт реконструкции // Палео- балканистика и античность. М., 1989; Плюханова М. Б. Мифологема сыновней
жертвы в государственно-историческом сознании Московского царства//Ме- ханизмы культуры. М., 1990. А. Л. ТОПОРКОВ МНОГОГОЛОСИЕ р„ ШМАТГАЛОССЕ б., БОГАТОГОЛОС- СЯ У-—вид музыкальной фактуры (см. Склад музыкальный), основанный на одновременном сочетании нескольких голосов. Различные формы многоголосия образуются вследствие измене- ния характера соподчинения голосов (см. Полифония подголо- сочная, Полифония контрастная, Многоголосие бурдонное). Традиции изучения и публикации образцов народного много- голосия восходят к концу XIX в. Использование фонографа в нолевой практике собирателей подняло эту работу на новый профессиональный уровень. Новый этап начался с появлением техники многоканальной записи, позволяющей в процессе хоро- вого исполнения фиксировать мелодическую линию каждого голоса. ЛИТ.: Мельгунов Ю. Русские песни, непосредственно с голосов народа записанные. М., 1879. Вып. 1; Пальчиков И. Крестьянские песни, записанные и селе Николаевка Мензелинского уезда Уфимской губернии. М., 1888; Лине- ва Е. Великорусские песни в народной гармонизации. СПб., 1904. Вып. 1; 1909, Вып. 2; Листопадов А. Песни донских казаков. М., 1949—1954. Т. 1—5; Руд- нева А., Щуров В., Пушкина С. Русские народные песни в многомикрофонной записи. М., 1979; Кастальский А. Основы народного многоголосия. М.; Л., 1948; Куликовский Л. О русском народном многоголосии. М., 1951; Бершад- ская Т. Основные композиционные закономерности многоголосия русской на- родной крестьянской песни. Л., 1961; Истомин И. Мелодико-гармоническое строение русской народной песни. М., 1985. А. Д. ТРОИЦКАЯ МНОГОГОЛОСИЕ БУРДОННОЕ р„ ШМАТГАЛОССЕ БУР- ДОННАЕ б.— вид многоголосия (см.), сочетающий в себе чер- ты контрастной (см.) и подголосочной полифонии (см.): мало- подвижному басу противостоят мелодически развитые верхние голоса. Исторически связан с пантовым распевом и встречается па территории его распространения. А. Д. ТРОИЦКАЯ МОНОДИЯ Р- (греч. гпопоз -— один, обе — пение) — музы- кальный склад (см.), в котором логику развития музыкальной мысли определеяет движение мелодической линии. Фактура из- ложения — одноголосие (см.), или унисон. А. Д. ТРОИЦКАЯ
МОНОСТРОФА, МОНОСТРОФИЧЕСКАЯ ФОРМА р., МА- НАСТРАФ1ЧНАЯ ФОРМА б., МОНОСТРОФ1ЧНА ФОРМА у. (от греч. топо8 — состоящий из одной строфы) —1 малая сти- хотворная форма, присущая некоторым лирическим песенным жанрам. Сохраняя отдельные особенности поэтики, мелодики и функционального прикрепления в фольклоре каждого народа, восточнославянские монострофические жанры имеют и общие черты: небольшой объем, композиционную замкнутость (два- четыре стиха), лаконизм изложения, импровпзационяость, тема- тическое разнообразие; оперативность реагирования на совре- менные события; оптимистический эмоциональный настрой; склонность к иронизированию; искренность и открытость в изо- бражении чувств; связь с танцем и инструментальной музыкой. В русском фольклоре наибольшее распространение получи- ла частушка, в белорусском — припевка, в украинском — ко- ло мыйка. См. также Припевка, Частушка, Коломыйка и лит. ЛИТ.: /. К- Щшчанка. Беларуская частушка: Пытанн! генезюу жанру. Мн., 1971; Шумада Н. С. Специфика коротких шсенних жанр!в сучасного слов’ян- ського фольклору. Кшв, 1973. Н. С. ШУМАДА МОТИВ р., у., МАТЫУ б. В фольклористике термин имеет несколько значений. Одно из основных: М.— структурообразу- ющий элемент сюжетосложения в фольклоре. М. как стерео- типные исторически сложившиеся содержательные единицы (их основные типы; М.-действия, М.-ситуации, М.-характеристики, М.-оппсания, М.-речи) составляют содержательную ткань и структурную основу произведения, они обладают конструктив- ными сюжетообразующими свойствами, обеспечивающими логи- ку повествовательного движения. Одновременно М. выступают как важнейшие слагаемые художественного языка, что обуслов- ливается наличием в них устойчивых глубинных значений. Спо- собность М. к варьированию и семантическим трансформациям обеспечивает возможности развития старых и создания новых сюжетов в рамках традиции. Стереотипный сюжетный состав жанров определяется, в частности, наличием для каждого жанра своего исторически сложившегося фонда М. и своими правилами их взаимосвязей. Музыкальный М.— характерная часть музыкальной темы, мелодия, напев. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Пути- лов Б. И. Мотив как сюжетообразующий элемент // Типологические исследова- ния по фольклору. М., 1975; Неклюдов С. Ю. О некоторых аспектах исследо- вания фольклорных мотивов. Ц Фольклор и этнография: У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. Л., 1984; ТКошркоп, ТЬе Ро1к-
М. У., 1951; Он же. МоНМпдех о( Ео1к-Ы1ега1иге. 6 уо1з. Сорепка^еп; Г.1<><>1П1П^1оп, 1955—1958; Сипаев А. Ргош ЕНс 1о Егтс Е'пЙз ш Нге $1гис1п- । <1 Х1ийу о! Ро1к1а1с8 // Лоигпа! о! Атепсап Ро1к1оге. 1962. И 296; Парпуло- нч Л. За съдържанието на термина мотив във фольклористика // Български фолклор. София, 1976. Кн. 3—4. Б. И. ПУТИЛОВ МУЗЫКА НАРОДНАЯ, ФОЛЬКЛОР МУЗЫКАЛЬНЫЙ р., МУЗЫКА НАРОДНАЯ, ФАЛЬКЛОР МУЗЫЧНЫ б., МУЗЫКА 11АРОДНА , ФОЛЬКЛОР МУЗИЧНИЙ у.— преимущественно несенное (т. е. музыкально-поэтическое), инструментальное, вокально-инструментальное и музыкально-танцевальное твор- чество народа. Его определяющий признак — бесписьменная (а но истокам — доппсьмениая) традиционность. М. н. следует рассматривать как в рамках всеобщей музыкальной культуры, гак и прежде всего в составе фольклора. М. н. существует на определенной территории и в конкретное историческое время, что создает систему музыкально-фольклорных диалектов в каж- дой народной музыкальной культуре. В типологии М. н. разли- чаются явления, общие почти для всех музыкальных культур (т. наз. музыкальные универсалии), общие тому или иному ре- гиону, группе культур (т. наз. ареальные особенности), и ло- кальные (т. наз. диалектные особенности). Основные виды М. н,-— песня, песенная импровизация, песня без слов, эпическое сказание, танцевальные мелодии, плясовые припевки, инструментальные пьесы и наигрыши (сигналы, тан- цы). Наибольшее развитие получила М. н. в лирических жанрах. Обобщая музыкальную стилистику всех песенных жанров, мож- но выделить основные музыкально-интонационные склады тра- диционной (крестьянской) М. н.: повествовательный, распевный, танцевальный и смешанный. Их конкретное наполнение, а так- же сочетание неуниверсально. Вычленяется и специфический склад ритуальных напевов-формул заклпнательного характера. М. и. существует в одноголосой (сольной), антифонной, ансамб- левой, хоровой и инструментальной формах. Соотношение музыкального и немузыкального в М. н. диа- лектически сложно: «Музыкальная интонация никогда не теряет связи ни со словом, ни с танцем, ни с мимикой (пантоми- мой) тела человеческого, но «переосмысливает» закономерно- сти их форм и составляющих форму элементов в свои музы- кальные средства выражения» (Б. В. Асафьев). Применение тех или иных музыкальных выразительных средств детермини- ровано не столько непосредственно жанром, сколько типом ин- гоиирования как одним из минимум шести промежуточных звеньев в единой цепочке: форма музицирования (индивидуаль- ная или коллективная)—жанр — этнический звукоидеал —
тип интонирования — стиль интонирования •— музыкально-вы- разительные средства. Большое значение имеет традиционный звукоидеал (термин Фр. Бозе) каждой этнической культуры, некая интонационно-тембровая модель, обобщающая специфи- ческие элементы вокальных и инструментальных стилей. Про- цесс живого интонирования в М. н., манера звукоизвлеченпя и тембр, являясь важнейшими формообразующими факторами, обусловливают своеобразие музыкальной интонации, устной по природе, и несводимость ее к нотной записи. Этим, а также специфически фольклорной «техникой» музыкальной формуль- ностп объясняется и тот факт, что музыка песни, напр., связана не с конкретным содержанием ее слов, а с ее целевой установ- кой, исполнительским контекстом и манерой исполнения, соот- ветствующей этой цели. Напр., в русской М. н. формульностью отмечены почти все традиционные песенные жанры: их можно дифференцировать и опознать по мелодике. В М. и. за века ее существования выработаны особые прин- ципы музыкального мышления, составившие фундамент музы- кального искусства вообще и плодоносящие поныне. ЛИТ.: Барток Б. Зачем и как собирать народную музыку. М., 1959; Фольк- лор и фольклористика. Л., 1971—1980. Вып. 1—8; Земцовский И. Народная музыка // Музыкальная энциклопедия. М., 1976. Т. 3; Галицкая С. П. Теорети- ческие вопросы монодии. Ташкент, 1981; Асафьев Б. О народной музыке/ Сост., вступ. ст. и коммент. И. И. Земцовского и А. Б. Кунанбаевой. Л., 1987. И. И. ЗЕМЦОВСКИЙ МУЗЫКА ТРОИСТАЯ р., МУЗЫКА ТРА1СТАЯ б., МУЗИКА ТРО1СТА у. (музпка, бурса — Бойковщина; веальна капела, велика музпка — Гуцулыцпна; гудаки, гусляпй, банди — За- карпатье). Традиционный народный ансамбль с разнообразным составом музыкальных инструментов, в основе которого лежит принцип сочетания трех музыкальных элементов: 1) мелодиче- ского (с его возможными гетерофон,нымп вариантами и мелиз- матическими украшениями); 2) структурно-гармонического п 3) ударно-метрического. Наиболее ярким выразителем мелоди- ческого элемента является партия скрипки («серце музпкп») п сопилки («суфльор», или «шдтрпмувач музпкп»), структурно- гармонического — партия цимбал («компаньйон музпкп»), ударно-метрического — партия бубна («король музики»). Тра- диционный состав народного ансамбля, включающий скрипку, цимбалы, сопилку, бубен, может быть дополнен локальными и привнесенными инструментами: «гелигонкой», «Кардонами», «флоутой», «басом». В последнее двадцатилетие традиционный состав расширяется путем введения кларнета, трубы, тромбона, гармошки, баяна, аккордеона. На Беларуси в состав М. т. обыч-
по входили скрипка, цимбалы, бубен; скрипка, гармонь, бубен; две скрипки и басэтля. См. также Ансамбль. ЛИТ.: Лисенко М. Народи! музичш инструмента на УкраМ. Ки!в, 1955; 1'уменюк А. I. Украшена народи! музичш шетрументи. Кшв, 1967; Мациев- 11.ий И. В. Гуцульские скрипичные композиции. Л, 1970; Квитка К. В. Избр. • !>.: В 2 т. М„ 1973. Т. 2. Б. И. ЯРЕМКО
НАИГРЫШ р., НАИГРЫШ б., НАГРАВАННЕ у.— мелодия, исполняемая на музыкальном инструменте. Различают Н. со- гласно инструментам, на которых они исполняются (скрипич- ный, балалаечный, бандурный), по жанровым (песенный, тан- цевальный, частушечный, коломыйковый), функциональным (сигнальный, магический, трудовой) и др. признакам. ЛИТ/ Украинские народные наигрыши / Сост. В. Гуцал. Вступ. ст. С. Грпцы. М., 1986; Белорусские наигрыши / Сост. II. Назина. М., 1986. М. И. ХАИ НАПЕВ р., НАПЕУ б., НАСП1В у.— мелодия, предназна- ченная для вокального исполнения. В песенном фольклоре — типологически завершенная музыкальная форма, предназначен- ная для интонирования структурно оформленных единиц рит- мически организованной речи. В народной музыке восточных славян чаще всего встречаются две разновидности — стиховой (однострочный), основанный на принципе соответствия мелодии стиху (строке) поэтического текста; строфический (строфовой, раще двустрочный). Н.—-мелодия, охватывающая строфу поэ- тического текста. Напев типовой (рус.), напеу тыповы (бел.), насте типовий (укр.).— мелодия, предназначенная для интонирования различ- ных по содержанию, но общих по целевому назначению поэти- ческих текстов в каком-либо жанре песенного фольклора (поли- текстовый напев). Напев-формула (рус.), напеу-формула (бел.), насшв-форму- ла (укр).— разновидность типового напева, несущая семанти- ческую нагрузку. Н.-ф. возникли в результате художественного обобщения первичных интонаций, связанных с обрядовой ма- гией. В песенном фольклоре восточных славян они играют важ- нейшую роль в музыке погребальной, семейной и календарной обрядности.
ЛИТ.: Асафьев Б. В. /Музыкальная форма как процесс. Л., 1971; Эвальд В. Песни Белорусского Полесья. М., 1979; Рубцов Ф. А. Интонационные связи в песенном творчестве славянских народов: Опыт исследования. Л., 1962; Е.ттов В. И. Мелодические основы белорусской народной музыки. Ми., 1970; Немцовский И. И. Мелодика календарных песен. Л., 1975; Можейко 3. Я. Ка- лендарно-песенная культура Белоруссии. Мн., 1985. Ю. И. МАРЧЕНКО НАПРАВЛЕНИЕ, ШКОЛА р„ НАПРАМАК, ШКОЛА б., НАПРЯМ, ШКОЛА у.— термины, теоретически не определен- ные в фольклористике, употребляются часто как синонимы, условно обозначающие ряд или группу исследователей, чьи труды основаны на общей для них философской, эстетической, социологической, культурологической и иной научной концепции, сходны по проблематике и методологии, хотя и отличаются те- матикой и конкретными выводами по той пли иной проблеме. За одним из таких рядов исследователей закрепилось название «направление» (декабристское, революционно-демократическое, славянофильское, народническое, марксистское, социологиче- ское, психоаналитическое, семиотическое, структуралистское и т. и.), за другим рядом исследователей — «школа» (мифологи- ческая; антропологическая, пли этнографическая; миграцион- ная; психологическая, пли этнопсихологическая; культурно-исто- рическая; историческая, пли русская историческая; финская; ритуально-мифологическая, или неомпфологическая). В некото- рых случаях школа называется по имени ее основателя или главы (школы А. Н. Веселовского, В. Ф. Миллера, Н. Я- Марра, Ф. Колессы, К- В. Квитки, М. Драгоманова, Б. В. Асафьева, Г. Р. Ширмы и Др.). С некоторыми школами связывается на- звание той или иной теории (теория самозарождения сюжетов — с антропологической, или этнографической; теория заимствова- ния -— с миграционной; теория аристократического происхожде- ния — с исторической; интонационная теория — со школой Б. В. Асафьева), хотя эти школы и направления могут не огра- ничиваться одной теорией. Иногда название школы пли направле- ния переносится на теорию (мифологическая теория, антрополо- гическая, или этнографическая, теория — у А. Н. Веселовского, 10. М Соколова и др.; марксистская теория, социологическая теория, этнопсихологическая теория, психоаналитическая теория — у многих современных фольклористов). Традиционно история фольклористики рассматривается как последователь- ная смена направлений и школ (Ю. М. Соколов, М. К. Азадов- ский), некоторые исследователи рассматривают историю фоль- клористики поэтапно, как динамическую систему сосуществую- щих школ и направлений (авторы книги «Слов’янська фолькло- ристика»), В некоторых историографических трудах в значении направления употребляются названия: декабристская фолькло-
ристика, революционно-демократическая фольклористика, на- родническая фольклористика, марксистская фольклористика (М. К. Азадовский, В. К- Архангельская, А. А. Правдюк и др.). ЛИТ.: Колесса Ф. 1938; Веселовский А. И. Поэтика сюжетов//Историче- ская поэтика. Л., 1940; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Азадов- ский М. К- История русской фольклористики. М„ 1958. Т. 1; 1963. Т. 2; Гусев В. Е. Об изучении истории русской фольклористики // Изв. АН СССР. Отд. лит. и яз. 1956. Т. 15, вып. 3; Академические школы в русском литературове- дении. М., 1975; Слов’янська фольклористика. К.И1В, 1988. В. Е. ГУСЕВ НАПРАВЛЕНИЕ НАРОДНИЧЕСКОЕ р., НАПР АМА К НА- РОДН1ЦК1 б., НАПРЯМ НАРОДНИЦЬКИИ у.— фольклори- стическое течение второй пол. XIX в. Наряду с термином Н. н. в .науке принято понятие «народническая фольклористика» (М. К. Азадовский, В. К. Архангельская); менее употребитель- но понятие «разночинская народническая фольклористика» (В. К. Архангельская). Н. н. не было строго научной дисциплиной. Формирование его происходило в жанрах историко-этнографических, литера- турно-этнографических очерков, рецензентских выступлений, беллетристики. В лице своих лучших представителей Н. н. оце- нивало фольклорные и этнографические труды в актуальном для общественной жизни России аспекте, рассматривало фольклор как часть современной народной культуры и указывало при этом на его органическую связь с трудом крестьянства, его повсе- дневной жизнью; воспринимало народное творчество в качестве одного из важных источников изучения парода; отказалось от взгляда на фольклор как на архаику; последовательно выска- зывалось за точность фольклорно-этнографических записей, не- допустимость их обработки при публикации; обращало внима- ние на местную специфику фольклора и специфику его поэтики. Народники видели в фольклоре доступное и интересное для каждого крестьянина искусство — А. Скабичевский, В. В. Верви (Н. Флеровский). Против славянофильской концепции об исключительности русского народа выступал Н. К. Михайлов- ский. Он высказывал оригинальные суждения по различным проблемам фольклористики. На фоне кризиса народнической идеологии выделяются про- грессивные взгляды на фольклор Г. И. Успенского («Новые •народные песни», 1888; «Фабричная поэзия», 1895). К специфи- чески народническим явлениям в литературе относятся пропа- гандистские сказки, исторические повествования, агитационные песни, созданные как фольклорные стилизации (Н. И. Соколов). Влиянием идеи просветительской работы среди народа обу- словлена активизация фольклористической работы на Украине
(Л. Метлпнскнй, П. Кулиш, М. Закревский и др.). В Беларуси с народническим движением был связан А. Е. Богданович. ЛИТ.: Пыпин А. Н. Народничество: Статья первая Ц Вестник Европы. 1884. № 1; Он же. Народничество: Статья вторая//Там же. № 2; Скабичев- ский А. Беллетристы-пародники. СПб., 1888; Гусев В. Е. Марксизм и русская фольклористика конца XIX—начала XX века. М.; Л., 1961; Азадовский М. К- 11<-тория русской фольклористики. М., 1963. Т. 2; Соколов II. И. Русская лите- ратура и народничество: Литературное движение 70-х годов XIX века. Л., 1968; Архангельская В. К.. Очерки народнической фольклористики. Саратов, 1976; Слов’янська фольклористика. КиТв, 1988. А. В. ТИТОВЕЦ НАПРАВЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕ- СКОЕ р., НАПРАМАК РЭВАЛЮЦЫИНА-ДЭМАКРАТЫЧНЫ о., НАПРЯМ РЕВОЛЮЦ1ЙНО-ДЕМОКРАТИЧНИИ у,— тер- мин, употребляемый наравне с понятием «революционно-демо- кратическая фольклористика» (М. К. Азадовский). В россий- ской фольклористике различаются три периода истории Н. р.-д. 11ервый период: 30—40-е годы XIX в,-— деятельность Белинско- го и молодого Герцена, их критика романтических воззрений на народную поэзию и особенно представителей реакционной тео- рии «официальной народности». Второй период: 50-е — первая пол. 60-х годов XIX в.— деятельность Чернышевского, Добро- любова, Герцена, Огарева, их критика мифологической школы, утверждение принципов историзма в изучении народной поэзии. Третий период: серед. 60-х—70-е годы XIX в.— отстаивание научных идей Н. р.-д. в критической и публицистической дея- тельности Салтыкова-Щедрина и иа страницах «Современника» и «Отечественных записок». Идеи революционных демократов оказали положительное воздействие на фольклористические взгляды В. Стасова и А. Серова, на развитие собирательской работы в области фольклора и этнографии (И. Прыжов, И. Ху- дяков, П. Рыбников, П. Якушкин), на фольклорпзм русских писателей серед. XIX в. Н. р.-д. представлено в фольклоризме украинских писателей и в деятельности украинских фольклори- стов (Т. Шевченко, М. Вовчок, П. Мирный, И. Франко, П. Гра- бовский, Л. Украинка, М. Коцюбинский, И. Манжура, И. Руд- ченко, Ю. Федькович, Л. Жемчужников, М. Лысенко и др.), в фольклоризме белорусских писателей (Ф. Богушевич, А. Гури- нович и др.). Основные черты Н. р.-д.: изучение фольклора как отражения исторически конкретной действительности, как материала для познания народа, его жизни, быта, мировоззрения, его эстетиче- ского идеала; особое внимание к патриотическому и свободо- любивому содержанию народной поэзии в контексте современ- ного состояния общественных отношений; критическое отноше- ние к консервативным элементам фольклора, явившимся след-
ствпем угнетенного положения народа; изучение фольклора в связи с проблемой народности искусства. Н. р.-д. не лишено ограниченности и слабых сторон, объясняющихся исторически- ми условиями деятельности ее представителей; оценка его пред- ставителями других направлений современной им фольклори- стики носила подчас односторонний характер. В целом Н. р.-д. сохраняет свое значение в истории фольклористики и не утра- чивает научную ценность. ЛИТ.: Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1; 1963. Т. 2; Украшська народна поетична творч1сть. Кшв, 1958. Т. 1; Гусев В. Е. Русские революционные демократы о народной поэзии. М., 1955; Он же. Проблемы фольклора в истории эстетики. М.; Л., 1963; Слов’янська фоль- клористика. Кшв, 1988. В. Е. ГУСЕВ НАПРАВЛЕНИЕ СЛАВЯНОФИЛЬСКОЕ р., НАПРАМАК СЛАВЯНАФ1ЛЬСК1 б., НАПРЯМ СЛОВ’ЯНОФТЛЬСЬКИИ у. Оформилось к 40-м годам XIX в. Основы славянофильской фольклористической концепции были сформулированы в пись- мах П. В. Киреевского, А. С. Хомякова. Некоторые ее положе- ния встречаются в работах Ю. И. Венелпна, О. М. Бодянского, в статьях и рецензиях, опубликованных в «Московском наблю- дателе» и «Москвитянине». Особенности славянофильского понимания народной поэзии и задач и методов ее изучения вытекают из идеи о самостоятель- ном пути развития России и роли русского народа в мировом историческом процессе. Идеализация допетровского пути раз- вития, взгляд на «простой народ» как носителя и хранителя древнерусской образованности и древнерусской культуры, при- мат идей религиозности и мессианства самым непосредствен- ный образом сказались на понимании славянофилами характе- ра «простого народа» и его художественного творчества. Наиболее значительный памятник Н. с.-— диссертация К- С. Аксакова о М. Ломоносове, где сконцентрированы основные идеи славянофильской фольклористической концепции. Значи- тельное внимание в ней уделено народной песне, в которой ав- тор видел важнейший источник философского познания народа. К. С. Аксаков выделил три основных раздела русской народной поэзии: духовные стихи, исторические песни и лирические се- мейные (по его формулировке, «частные») песни. Заслугами II. с. следует считать: деятельную пропаганду со- бирания и изучения народной поэзии; обоснование историче- ского значения фольклора; создание первого большого всеобъ- емлющего собрания песен П. В. Киреевского, словаря живого великорусского языка и сборника пословиц В. И. Даля, собра- ния сказок В. И. Даля, переданных им А. Н. Афанасьеву. Ран-
них славянофилов ценили Н. Г. Чернышевский, М. Е. Салтыков- Щедрин, А. И. Герцен. Последний усматривал силу славяно- фильского движения в постановке вопроса о роли народа в истории и о значении и сущности народной поэзии. Однако эти позитивные черты Н. с. нельзя рассматривать изолированно от всей историко-культурной славянофильской концепции в целом и вне учета дальнейших судеб славянофильства. По мнению М. К- Азадовского, общим термином «славянофильская фоль- клористика» должно обозначить деятельность в области фоль- клористики не только ранних славянофилов, но и их попутчи- ков и восприемников из реакционных кругов русского общества. ЛИТ.: Сперанский М. И. П. В. Киреевский и его собрание песен//Песни, собранные П. В. Киреевским: Новая серия. М., 1911. Вып. 1; Азадовский М. К. Письма П. В. Киреевского к Языкову. М., 1935; Он же. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1; Он же. Статьи о литературе и фольклоре. М.;. 1960; Пприлова Г. Н., Соймонов А. Д. П. В. Киреевский и собранные им песни//Песни, собранные писателями: Новые материалы из архива П. В. Ки- реевского. Литературное наследство. М., 1968. Т. 79. А. В. ТИТОВЕЦ НАСЛЕДИЕ ФОЛЬКЛОРНОЕ р„ СПАДЧЫНА ФАЛЬ- КЛОРНАЯ б., СПАДЩИНА ФОЛЬДЛОРНА у. В широком общекультурном значении вся фольклорная культура прошло- го — результат многовекового исторического развития. В более строгом научном понимании Н. ф. имеет два основных значения.. I) Часть живой фольклорной традиции, утратившая непосред- ственные функциональные связи с современностью, постепенно уходящая из бытования п в самой фольклорной среде воспри- нимаемая как старина. К Н. ф. относились былины, духовные стихи на заключительном этапе их бытования на Русском Се- вере, украинские думы; в настоящее время к Н. ф. относятся обрядовые песни, утратившие обрядовые функции, песни раз- личных жанров, пассивно хранящиеся в памяти старшего поко- ления. В форме Н. ф. старый фольклор входит в репертуар раз- личных самодеятельных и профессиональных фольклорных кол- лективов и отдельных исполнителей. 2) Для профессиональной (письменной) культуры XX в. (частично и более раннего вре- мени) основной массив классического фольклора независимо от реального состояния живой традиции выступает как Н. ф., вос- принимается как часть народной культуры прошлого. Преобла- дающим оказывается знакомство с ним через книгу и различные формы современной адаптации (кино, театр, эстрада). Отноше- ние к Н. ф. определяется соответствующими позициями поли- тического, общекультурного, философского, эстетического пла- п । В советской культуре наряду с признанием большой истори- ческой п художественной ценности Н. ф. давали себя знать
нигилистические взгляды, вульгарно-социологические оценки. В отношении к Н. ф., в его популяризации и изучении отрица- тельную роль сыграла политика ограниченного отбора, дикто- вавшегося упрощенным пониманием задач т. наз. социалисти- ческой культуры. Последовательно насаждался принцип диффе- ренцированного подхода к Н. ф., основанный на идеологиче- ских, классовых критериях; при этом искусственно выделялся «прогрессивный» пласт, отрицательную оценку получали «от- жившие» явления, соответственно демагогической критике под- вергались публикации и исследования, нарушавшие принцип партийности в подходе к Н. ф. В настоящее время восстанавливается понимание Ы. ф. как целостной культурной системы, в полном своем объеме заслу- живающей самого внимательного учета, собирания, публика- ции, осмысления, исторического изучения и творческого исполь- зования различными средствами и в различных культурных, художественных целях. Одним нз эффективных путей осуществ- ления этих задач является создание научных сводных изданий отдельных жанров, тематических циклов и т. д., позволяющих представить в наиболее полном виде отдельные разделы Н. ф. регионов и народов. Важной задачей является также раскрытие природы и спе- цифики фольклора как особенного, неповторимого феномена культуры, связанного с необратимым ходом истории человечест- ва и цивилизации, и на основе такого понимания — осмысление общекультурной специфики Н. ф. Б. И. ПУТИЛОВ НАЦИОНАЛЬНОЕ И ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЕ р„ НА- ЦЫЯНАЛЬНАЕ 1 ШТЭРНАЦЫЯНАЛЬНАЕ б., НАЦЮНАЛЬ- НЁ ТА ШТЕРНАЦЮНАЛЬНЕ у. в фольклоре, составляя диа- лектическое единство, проявляется на различных уровнях и со- относится как частное и общее. При этом интернациональное не может быть безнациональным, оно всегда облечено в нацио- нальные формы, связано с определенными национальными тра- дициями. Эти традиции, вобравшие в себя трудовой и социаль- ный опыт многих поколений, особенности национального харак- тера и быта, нравственные и эстетические идеалы, определяют национальную специфику народного творчества каждого кон- кретного этноса. Понятие национального, как и интернацио- нального, исторично (различия в обрядах, обычаях, фольклоре отмечались еще у племен в дофеодальную эпоху), но только с формированием наций оно приобрело свое наиболее полное вы- ражение. В то же время в фольклоре каждого народа в той или иной мере отражены общечеловеческие духовные ценности: почитание предков, патриотизм, трудолюбие, утверждение со-
циальной справедливости и т. д. Героико-патриотическим па- фосом проникнуты многие произведения славянского эпоса, в лирике утверждаются высокие нормы нравственности. Миро- вую культуру обогащают образы былинных богатырей, а также таких героев восточнославянских сказок, как Иванушка-дура- чок, Нестерка, Василиса Премудрая, Иван-Побпван и др., дей- ствия и поступки которых адекватны представлениям многих народов мира об общественном долге и других морально-этиче- ских категориях. Интернациональное в фольклоре некоторыми исследователя- ми трактуется также как разработка в творчестве различных народов общих тем, выявление общих закономерностей фоль- клорного процесса, таких, как возрастание общей реалистично- сти фольклора, усиление связей фольклора и профессионального искусства и т. п. В соотношении национального и интернационального опре- деленную роль играет степень общности, ареал распространения того или иного фольклорного явления. В фольклоре восточных славян есть значительное количество произведений, общих для этих трех народов, а также произведении, воспринятых запад- ными и южными славянами, как, напр., ряд песен периода вто- рой мировой войны. Здесь мы имеем различную степень общно- сти, которую в первом случае можно считать межэтнической, а во втором, учитывая более широкий ареал,— интернациональ- ной. В то же время этническое и интерэтническое, национальное и интернациональное очень часто нерасчленпмы на отдельные элементы, которые можно было бы со всей определенностью от- нести к той или другой категории (К- В. Чистов). Успешному рассмотрению проблемы соотношения национального и интер- национального содействует различение уровней сопоставления: своеобразие духовной культуры наиболее полно выявляется на уровне фольклористической абстракции, более высокой либо более низкой. ЛИТ : Гусев В. Е. Славянские партизанские песни. Л., 1970; Националь- ное и интернациональное в литературе, фольклоре и языке. Кишинев, 1971; 1итернацюиальне та нацюнальне в сучасному слов’янському фольклор!. Ки!в, 1977; Кабашшкау К. П. 1нтэрнацыяиальнае ! нацыянальнае ва усходнеславян- скай паэзп Вялшай Айчыннай вайны. Мн., 1982; Чистов К. В. Народные тра- диции и фольклор. Л., 1986. К. П. КАБАШНИКОВ НЕБЫЛИЦА, «НЕСКЛАДУХА» р., НЕБЫЛ1ЦА б., НЕБИ- ЛИЦЯ, Н1СЕН1ТНИЦЯ у.—произведения различной жанровой принадлежности, изображающие действительность с преднаме- ренным нарушением хронологической последовательности собы- тии, причинно-следственных связей и т. д. и создающие полную
несообразностей художественную картину мира. Н. может пред- ставлять собой самостоятельное прозаическое повествование, однако в ряде случаев включается в сказку как ее часть. Одной из форм испытания с помощью трудной задачи является требо- вание рассказать «сказку без слова правды» либо «полную боч- ку лжи» (СУС 852, СУС 1920 С, СУС 1920 Н*). Элементы Н. могут присутствовать также в сказочных зачинах и концовках. Указатели сказочных сюжетов фиксируют сюжеты и мотивы Н. под № 1875—1999 (см. СУС 1979). Стихотворная Н., как и про- заическая, также изображает события нарочито нереально, од- нако ей в меньшей мере свойственна сюжетность, отличающая большинство прозаических Н. Основное содержание стихотвор- ной Н. состоит в игре несообразностями, возникающими при перестановках (метатезе) различного характера и объема от отдельных слогов в словах до создания «перевернутой» карти- ны мира («нескладуха», перевертыш). Стихотворные Н., «не- былицы-скоморошины» нередко поются. ЛИТ.: Ивлева Л. М. Скоморошины: Общие проблемы изучения//Славян- ский фольклор. М., 1972; Федорова В. П. Небылицы // Проблемы изучения русского народного творчества. М., 1975. Вып. 1; Барташэв1ч Г. /1. Вершава- ныя жанры беларускага дзщячага фальклору. Мн., 1976. А. Ю. БРИЦЫНА, Г. В. ДОВЖЕНОК
ОБРАБОТКА р., АПРЛЦОУКА б., ОБРОБКА у.— измене- ние, приспособление, переосмысление фольклорного произведе- ния для решения творческих, исполнительских задач. Предме- том О. могут быть произведения народного творчества различ- ных жанров — поэтического, музыкального,. хореографического, драматического. Широкое распространение в XIX и XX вв. по- лучили О. народных одноголосных песен и мелодий. Как одна из форм современного фольклоризма О. традиционных музы- кальных произведений используются народными хорами, во- кальными группами, оркестрами различных составов, солиста- ми-вокалистами и инструменталистами. О. осуществляется пу- тем гармонизации, аранжировки, реже — транскрипции или па- расрраза. О. музыкальных образцов методом создания акком- панемента на том или ином музыкальном инструменте называют гармонизацией. Очень часто такие О. выходят за пределы про- стого аккордового сопровождения мелодии. Популярны О. рус- ских народных песен М. А. Балакирева, П. И. Чайковского, II. А. Римского-Корсакова и др., белорусских народных песен Л. Т. Гречанинова, М. В. Анцева, Г. И. Цитовича и др., украин- ских народных песен М. Лысенка, М. Леонтовича, Г. Веревки, Л. Ревуцкого и др. О. иногда называют аранжировки, перело- жения, оркестровки фольклорных произведений, приспособлен- ные для исполнения на другом инструменте или другим соста- вом музыкантов. Среди различных видов О., прежде всего для фортепиано, выделяются т. наз. транскрипции, в которых раз- вивается виртуозное начало. Существуют О. народных мелодий для одного инструмента и в облегченном варианте. Парафраза как более высокая ступень О. является виртуозной фантазией на одну или несколько народных мелодий. При О. некоторых произведений, напр. календарно-обрядо- вых песен, нередки потери. Автор О. должен сохранить специ- фические жанровые черты народной песни. Знание им фоль-
клорных традиций и бережное отношение к ним имеют здесь решающее значение. ЛИТ.: Обработка народных песен // История русской советской музыки. М., 1959—1963. Т. 2—4. О. М. АЛЕХНОВИЧ ОБРЯДНОСТЬ СКАЗОЧНАЯ р., АБРАДНАСЦЬ КАЗАЧ- НАЯ б., ОБРЯДН1СТБ КАЗКОВА у — совокупность наиболее характерных поэтических приемов и художественных средств, придающих сказке ее неповторимый облик; своеобразный «поэ- тический этикет» сказки (главным образом волшебной), вклю- чающий повторы, формулы п др. устойчивые приметы. Наряду с инициальными, медиальными и финальными формулами, тес- но связанными с сюжетом, в О. с. входят внесюжетные присказки и прибаутки Помимо стереотипии О. с. создают и иные характерные для повествовательной манеры сказки средства. Это троекратные повторы, имеющие разную функцию (усиление признаков, свойств, действий героя/противника), обязательные антитезы (герой и противник, свое пространство и чужое и т. д.), поэти- ческие тропы — гипербола, эпитеты (постоянные и особенные), сравнения и т. д. О. с. тяготеет к канону, но именно поэтому в ней заложены все возможности творческого начала (на уровне национального, регионального, узколокального и сугубо индивидуального). ЛИТ.: Елеонская Е. Н. Некоторые замечания по поводу сложения ска- зок: Заговорные формулы в сказке // Этнограф, обозрение. 1912. Кн. 92/93; Гнатюк В. М. Украшська народна словесшсть. Льв1в, 1916; Казанский Б. В. Обрядность эпической песни // Изв. ЛГУ. 1928. Т. 1; Волков Р. М. К вопро- су о сказочной обрядности русской народной сказки // Тр. Одесского ун-та. 1&ГП. Т. 1: Сб. филол. фак.; Он же. Русская сказка: К вопросу о роли ска- зочника в создании сказочной обрядности // Науч. зап. Одесского пед. ин-та. 1941. Т. 6; Бараг Л. Р. Беларуская казка. Мн., 1969; Кабашшкау К- И. Чара- дзейныя казк! // Чарадзейныя казкп Мн., 1973. Ч. 1; Рошияну Н. Традици- онные формулы сказки. М., 1974; Адлейба Д. Я. Неформульно-повествователь- ная стереотипия в волшебной сказке // Типология и взаимосвязи фольклора народов СССР: Поэтика и стилистика. М., 1980; Борковский В. И. Синтаксис сказок: Русско-белорусские параллели. М., 1981; Разумова И. А. Стилистиче- ская обрядность русской волшебной сказки. Петрозаводск, 1991 (с библиогр.). В. А. БАХТИНА ОБХОД р., АБХОД б., ОБХ1Д у — традиционное обрядовое посещение каждой усадьбы селения или округа специальными группами участников обряда в определенные дни календарных праздников с благопожеланиями, поздравительно-величальными песнями II музыкой. О. наряду с поминанием предков был важ-
пым элементом в комплексе основных календарных обрядов во- сточных славян. Участники О. получали обязательные в таких случаях дары, совершали совместную ритуальную трапезу. Наи- более яркими О. были колядный и волочебный (весной как вос- поминание о древнем праздновании Нового года, совпадавшим с весенним равноденствием). Последний исполнялся строго муж- скими группами, колядный — смешанными; участницами бело- русского и украинского кустового О. были исключительно де- вушки или женщины. Магическое действие О. направлено на защиту сельской общины от различных враждебных сил, на до- стижение благополучия (предречение богатых урожаев, при- плода домашних животных, медоносности пчел, здоровья всех членов семьи и доброй славы хозяйке) и успешное решение семейных забот — женитьба сыновей, замужество дочерей, а также получение доброй доли при рождении (путем сохранения особых отношений с бабкой-повитухой, которая одаривает ма- гическим подарком — красным яйцом каждого своего «внука»), О. сопровождался пением величальных и заклинательных песен (овсень, волочебные, колядка, коледа, щедр1вка). Обрядовые О., широко распространенные у всех восточнославянских наро- дов до конца XIX в., совершались в Беларуси и на Украине до недавнего времени, а кое-где бытуют и в наши дни. Древнюю, форму обрядовых О. у восточных славян, как и других народов, вероятно, представляли ритуальные шествия с участием сакраль- ных животных (живой бык, конь, коза) или маскированных ак- теров, представлявших богов, духов предков, мифологические и демонологические существа. ЛИТ.: Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Дей О. I. Вел1чальш теш укра- Уиського народу//Колядки та щедр!вки. Кшв, 1956; Курочкш О. В. Новор1чн! снята украУнщв: Традицц 1 сучасшсть. Кшв, 1978; Л1с А. С. Купальсвдя песш. Мп., 1985; Он же. Валачобныя песш. Мн., 1989. Л. М. СОЛОВЕЙ, А. В. ДУРОЧДИН ОВСЕНЬ, ТАУСЕНЬ р,-— исполнявшаяся во время святоч- ных обходов крестьянских дворов календарно-обрядовая вели- чально-поздравительная песня, названная по припеву, имеюще- му форму восклицания («Овсень!»). Как отмечал В. И. Чиче- ров, ареал О.— Московская, Владимирская, Нижегородская, Рязанская обл. Эти песни неизвестны ни на великорусском ('.своре, ни в Беларуси, ни на Украине. Функционально, темати- чески, композиционно О. близки к колядкам и виноградью. См. также Виноградие, Песня колядная и лит. ОГЛАСОВКА р.— специфический прием вокализации поэти- ческого текста в пении, заключающийся в прослаивании доба-
вечными гласными сочетаний согласных звуков, следующих друг за другом как в слове («Да у ласкова к [ы] нязя, да у В[ы]- ладимпра»), так и в сочетании предлога, частицы и т. и. со знаменательным словом («Как оставаласи у его дакДп] молода жона»). По существующей точке зрения О. являются пережит- ком полногласия, сохранившимся в русском фольклоре, особен- но в эпосе, после падения редуцированных. Кроме того, встав- ные гласные появляются и при длительных распевах гласных же звуков. О. принято выписывать только при подтекстовке нотных записей; в публикациях поэтических текстов, они, как правило, не встречаются. О. подаются графически в виде глас- ных в скобках. Если в нотных записях они попадают на вось- мые длительности, то последние даются под одним ребром. Лига, обозначающая распев слога, при О. не ставится. Как стержневой художественный прием О. использована в рассказе И. Шмелева «Русская песня». ЛИТ.: Богатырев П. Г. Добавочные гласные в народной песне и их функции /7 Славянское языкознание. М., 1963; Якобсон Р. О. О соотношении между песенной и разговорной речью // Вопр. языкознания. 1962. № 3; Трубецкой Н. С. Труды по филологии. М. 1987. М. А. ЛОБАНОВ ОДИНИЦЯ ЗБЕРЕЖЕННЯ у.— см. Единица хранения. ОДИНИЦЯ ФОЛЬКЛОРНА у.— см. Единица фольклорная. ОДНОГОЛОСИЕ р„ АДНАГАЛОССЕ б., ОДНОГОЛОССЯ у.— вид музыкальной фактуры (см. Склад музыкальный), сво- дящейся к одной мелодии, излагаемой певцом-солистом или му- зыкантом-ипстументалистом. В народной музыке встречается в сольных жанрах, функция которых состоит в донесении смыс- лового или эмоционального значения текста до слушателя: эпи- ческие напевы (былины и духовные стихи); причитания (свадеб- ные и поминальные), а также некоторые жанры инструменталь- ной музыки (пастушьи наигрыши). А. Д. ТРОИЦКАЯ ОПОВ1ДАННЯ УСНЕ у.— см. Рассказ устный. ОТВЕТЧИК, ПОНУКАЛА р.— актер, который брал на себя роль «зрителя» (чаще всего простака, впервые попавшего на представление). Он смешивался с толпой, усаживался или рас- полагался в первых рядах и заводил, поддерживал, провоциро- вал разговор (вопросами, предложениями, подчеркнуто эмоцио- нальной реакцией: удивление, радость, испуг, возмущение и пр.) с кем-либо из действующих лиц разыгрывавшегося представле-
пня. Прием этот часто применялся петрушечниками (О. разго- варивал с Петрушкой), балконными зазывалами, а также в цир- ке (для разговора с клоунами). Впечатление действительно непринужденной беседы создавалось в том случае, если понукал было несколько. См. также Зазывала и лит. А. Ф. НЕКРЫЛОВА
ПАДАННЕ б.— см. Предание. ПАДХВАТН1К, СПЯВАЛБН1К б., ШДСШВУВАЧ у,— хо- рист в группе волочебнпков либо колядовщиков, один из 5—10 участников, которые помогали петь «пачынальнйку», громко под- хватывая традиционный припев величальной песни («Хрыстос васкрэс, Сын Божы!», «Зялёны явар кудравы!», «Вясна красна на увесь свет!», «Сад зялёны, в1шнёвы», «Святы вечар»; «Святий веч!р, добрий вечтр», «Каляда» и др.), который повторяется обычно после каждого стиха. Так как стихи иногда бывают очень короткие (2—3 слова), роль припева, его смысловая нагрузка и фактическое место в объеме текста очень большие. При простоте задачи П. мог быть каждый мало-мальски умеющий петь. Отме- чено, однако, что П. отбирались, участвовали в спевках, к учас- тию в обходах относились серьезно и внимательно. В последнее время по мере угасания обрядов колядования и волочебничества и разрушения традиций роли в небольших группах участников обходов смешиваются и по существу и П. и «пачынальнж!» поют вместе весь текст песни. См. также Песня волочебная, Песня колядная и лит. Л. М. СОЛОВЕЙ ПАЖАДАННЕГ б., ПОБАЖАННЯ У-— см. Благопожелание. ПАЛИЛОГИЯ — см. Подхват. ПАМЯТЬ ФОЛЬКЛОРНАЯ Р-, ПАМЯЦЬ ФАЛЬКЛОРНАЯ б., ПАМ’ЯТЬ ФОЛЬКЛОРНА у.— в широком смысле обозначе- ние традиционности фольклора и свойств его репродукции на ос- нове стабильности и динамичности; постоянно сочетается с изме- нением фольклора, что порождает в нем вариации. Носители фольклора различаются степенью точности в воспроизведении традиций и соответственно — характером индивидуальной памя- ти (узкое понимание термина). П. ф. определяется степень устойчивости традиции, сохране-
пие целостности фольклорных произведений, интенсивность их бытования. Сравнение текстов, зафиксированных в летописях и других памятниках древней литературы, с записями последних лет свидетельствует о большой глубине П. ф., измеряемой многи- ми столетиями, что в значительной мере оправдывает привлече- ние фольклорных материалов, записанных в XIX—XX вв., для ре- конструкции фольклора предшествовавших эпох. ЛИТ.: Плисецкий М. М. Роль памяти в фольклорном процессе // Пробле- мы фольклора. М., 1975; Азбелев С. И. О специфике творческого процесса в фольклоре и литературе // РФ. Л , 1979. Т. 19. В. П. АНИКИН, К П. КАБАШНИКОВ ПАНОРАМА — см. Раек. ПАРАЛЛЕЛИЗМ р., ПАРАЛЕЛ13М б., у. — художественный н композиционный прием, предполагающий соположение двух или нескольких образов и выявление на основе их сходства, по- добия или отрицания существенного признака, образной, психо- логической либо функциональной характерности. «Его общий тип таков,— писал А. Н. Веселовский о «простейшем», двучлен- ном П., — картинка природы, рядом с нею такая же из человечес- кой жизни; они вторят друг другу при различии объективного содержания, между ними проходят созвучия, выясняющие то, что есть у них общего». В нем он видел «изначальную формулу», из которой развились все другие поэтические тропы. Потебня рас- сматривал П. и его производные как «модальные формы срав- нения». В П. соотносятся два типа понятий: «недифференциро- ванные, где два термина сосуществуют, будучи одновременно •смешиваемы и различимы», и понятия дифференцированные, но сближаемые по ассоциации, сходству, смежности, контрасту, по «формальным признакам — ритмической и синтаксической струк- туре. Сообразно этому различаются П. образный, психологичес- кий, и П., покоящийся на формальных признаках: синтаксичес- кий, ритмический. В последнем случае сополагаются не образы, а сходные структуры. Формы П. обусловлены характером связей — логических, внутренних, структурных, ассоциативных. П. функционирует как двучленная (раскрытая) форма симво- лической ситуации. Большинство символических параллелей имеет парные значения в зависимости от положительной либо отрицательной реализации функций. На основе двучленного П. сложился многочленный путем присоединения новых объектов, сопоставляемых с тем же субъектом. П. используется в разных фольклорных жанрах. Контекстные связи в лирике проявляются в их функциональном двуединстве: сюжетно-композиционном и художественном. Композиционная
роль раскрывается на нескольких уровнях: как форма компози- ции, ее элемент и прием. Двучленная структура возникает в ре- зультате параллельного, обособленного развития членов сопо- ставления. Композиционному П. свойственны тематическая, син- таксическая симметрия и симметрия внутренней динамики. Как элемент композиции П. используется в зачине и вступлении. В эпических жанрах с помощью П. передается психологическая реакция и он служит для создания внешней изобразительности. ЛИТ.: Потебня А. А. Из записок по теории словесности. Харьков, 1905; Веселовский А. И. Психологический параллелизм и его формы в отражении поэтического стиля // Историческая поэтика. Л., 1940; Ухов П. Д. О типиче- ских местах (1ос1 сотпшпез) в русских народных песнях // Вестник МГУ. Сер. ист.-филол. М., 1957. № 7; Богатырев П. Г. Некоторые очередные вопро- сы сравнительного изучения эпоса славян // Основные проблемы эпоса вос- точных славян. М., 1957; Зилинский О. Психологический параллелизм и его место в развитии песенного стиля // 81ачпа, 1963. № 1; Плисецкий М. М. По- ложительно-отрицательное сопоставление, отрицательное сравнение и парал- лелизм в славянском фольклоре // Славянский фольклор. М., 1972; Гацак В. М. Метафорическая антитеза в сравнительно-историческом освещении // История, культура, этнография и фольклор славянских народов: VII Между- народный съезд славистов. М., 1973; Кравцов П. И. Поэтика русских народ- ных лирических песен. М., 1974. Ч. 1; МозгупзкС К. КиИига НДоя/а зкгечап. Кгак6\у, 1939. Л. А. АСТАФЬЕВА ПАРАЛЛЕЛИЗМ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ р., ПАРАЛЕЛ13М АДМОУНЫ б., ПАРАЛЕЛ13М НЕГАТИВНИИ у. возникает при выделении одного явления при помощи второго, которое отри- цается. В синтаксическом отношении обе параллели независимы:. Не белая березка нагибается, Не шатучая осина расшумелася — Добрый молодец кручиной убивается (рус.). Не верби ж то шумили 1 не галки закричали, Тож козаки з ляхами пиво варить зачшалн (укр.). Не стук стучыць ды па сешчках, Не грук гручыць ды па новеньких •— Там М1хас1чка 1'дзсць, А ён бабу вядзець (бел.). Отрицание одной картины позволяет выделить образ или си- туацию из сферы человеческих отношений, глубже раскрыть вну- тренний мир. П. о. у русских широко применяется в эпической и в лирической поэзии: в былинах, исторических песнях, лирике, свадебных песнях, частушках. У белорусов в свадебной поэзии, у украинцев —- в думах, исторических песнях, лирике, колядках.. П. о. рассматривался Потебней как видоизменение вопроси-
тельного параллелизма, где положительная часть опускается и песня начинается с вопроса. Для него отношение противополо- жения было более поздней ступенью поэтического мышления. Веселовский также считал, что эта фигура является вторичной по отношению к психологическому параллелизму, где устраняет- ся двойственность, выделяется особь. «Это как бы подвиг созна- ния, выходящего из смутности сплывшихся впечатлений к утвер- ждению единичного». Л. А. АСТАФЬЕВА ПАРАЛЛЕЛИЗМ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ р., ПАРАЛЕЛ13М ПС1ХАЛАПЧНЫ б„ ПАРАЛЕЛ13М ПСИХОЛОГИЧНИЙ у.— сопоставление субъекта и объекта действий по категории движе- ния как признака волевой жизнедеятельности. Раскрывая суть этой формулировки, А. И. Веселовский подчеркивал, что «дело идет не об отождествлении человеческой жизни с природною и не о сравнении, предполагающем сознание раздельности сравни- ваемых предметов, а о сопоставлении по признаку действия, дви- жения: дерево хилится, девушка кланяется — так в малорусской песне». П. п. часто называют художественным, поэтическим, а по признаку многовековой повторяемости одних и тех же парал- лельных образов, их закрепления и приобретения устойчивого значения — символическим. Смысл П. п. в сближении, в сопо- ставлении одних и тех же картин, состояний, образов — одного с буквальным значением, другого с иносказательным. П. п. имеет разные формы — полржительную, отрицательную, положительно- отрицательную, двучленную и многочленную, йри обособленном развитии членов параллели песня приобретает двучленную струк- туру, которой свойственны тематическая, синтаксическая сим- метрии и симметрия внутренней динамики: Ты мой сизенький, мой беленький голубочек, Ты к чему рано с тепла гнезда слетаешь? На кого ты меня, голубушка, покидаешь? Али я тебе, голубчик мой, не по мысли, Не по твоему голубиному воркованию? Ах ты, душечка, удаленький молодчик, Ты куда от меня, красной девицы, отлетаешь, На кого ты меня, красну девицу, покидаешь? Али я тебе, мой милы друг, не по мысли, Не по твоему молодецкому обычаю? (рус.). Розвивайся, сухпй дубе, завтра мороз буде; Я морозу не боюся, зараз розов’юся, Убирайся, козаченьку, завтра похщ буде: Я ж походу не боюся, зараз уберуся... (укр.).
А лятала а шэрая пава Па чиста му полю, А шукала а шэрая пава Сва1х дробных дзетак... А хадзкла малада щротка Па цёмнаму лесу, А шукала малада шротка Сваей роднай мамю (бел.). Нередко П. п. выполняет роль экспозиции и во вступлении встречается значительно чаще, чем в концовке. По замечанию О. Зилинского, «привлеченное вначале первое широкое явление накладывает свой отпечаток на действительные явления, и они выступают в усиленно-эмоциональном, более воздействующем виде». Одна и та же параллель может вводить в песню и завер- шать ее. Такие конструкции образуют прием смыслового кольца. Двойственность функций П. п. служит источником многочислен- ных контаминаций либо разноситуативных разработок одной те- мы, когда одна и та же параллель во вступлении (либо в зачине) влечет за собой разное развитие темы. Л. А. АСТАФЬЕВА ПАРАЛЛЕЛИЗМ ФОРМАЛЬНЫЙ р., ПАРАЛЕЛ13М ФАР- МАЛЬНЫ б., ПАРАЛЕЛ13М ФОРМАЛЬНЫЙ у.— сопоставле- ние, основанное на внешних признаках: на ритмических созву- чиях, на параллелизме синтаксической структуры (синтаксичес- кий). Это может быть соотнесение синтаксических структур, где стих повторяет основную мысль в одинаковой синтаксической последовательности: У которова денег нет, У тово дитя возьмет, У которова дитя нет, У тово жену возьмет (рус.). Заграбай, мащ, жар, жар, Будзе табе дачи жаль, жаль. Заграбай, мащ, попел, Мы тваю дачку ухошм (бел.). В П. ф. ритмическом при ослаблении соотношения между де- талями параллелей основной акцент падает на сопоставление ритмического рисунка. П. ф. особенно распространен в частуш- ках, припевках, в коломыйках, где ритм является главным, фор- мообразующим фактором: На горе высокий тын, У вдовы красивый сын. Спать ложусь — Богу молюсь,'— У вдовы любить боюсь (рус.). Одной из причин возникновения П. ф., по мнению Веселовско- го, является «умолчание в одном из членов параллели черты, ло- гически вытекающей из его содержания в соответствии с какой-
пнбудь чертой второго члена». Умолчанное подсказывалось само собой, пока не забылось. П. ф. мог возникнуть и тогда, писал Ве- селовский, когда в одном из членов параллели происходило фор- мально-логическое развитие выраженного в нем образа или по- нятия, в то время как другой отставал. Л. А. АСТАФЬЕВА ПАРОНОМАЗИЯ Р-— соседство двух разных, но звучащих похоже слов и семантическое стяжение между ними. Р. О. Якоб- сон, впервые выявивший П. в славянской народной поэзии, за- метил, что в русском песенном стихе Летал СОКОЛпк СОКОЛ ныСОКО П. дополняется парегменоном (сочетание корневого слова и производного от него) соколик-сокол, в другом же при- мере — Полети ты, мой СОКОЛ, выСОКО и далЕКЛ), и вьгСОКО и далЁКО, на родйму сторону (плясовая «Ах вы, сени») — П. до- полнена гомеоптотоном (пара слов со сходным окончанием) вы- соко—далеко и его акцентным вариантом высоко—далёко; или, в варианте той же песни: Ты лети, лети, СОКОЛИК, выСОКО и далЕКС) — И. дополняется и гомеоптотоном, и вторичным сбли- жением последних слогов слова соколик с последними слогами Оалекб. Эта И., считал Якобсон, уже в далеком прошлом быто- вала в русской поэтической традиции. В песне, записанной для Ричарда Джеймса в 1619 или 1620 г., находим строку: выСОКО СОКОЛ поднялся, а в похожем на пословицу стихе 118 «Слова о полку Игореве» говорится: Коли СОКОЛь въ мытехъ бываете, выСОКО птиць възбиваеть; тут есть еще дополнительная И. КОЛи — СОКОЛг и яркий гомеотелевтон (сходное окончание) ВЫВАЕТЬ — вгзБИВАЕТЬ. В примере из украинской думы СОКОЛе ясний, брате мш р'Лний, тй выСОКО Ллтаешь Р. О. Якобсон отмечал полную иден- тичность двух цепочек (СОКОЛ — ...СОКО Л...); по его наблю- дению, в строках из колядки гонке ВИСОКЕ, в листу ширОКЕ, п листу шыРОКЕ, в верху кудряве, а в т1х кудёрщх СИВ СОК1Л сидит, СЙВ СОК1Л сидит, далЁКО видит П. дополнена обычным гомеоптотоном высОКЕ — шырОКЕ— бояЁКО, второй И. ВИСб- ке — СИВ с консонантной метатезой и аллитерацией Сив — Сб- К1Л — Сидит. В стихах из колядки налицо и палилологическпе подхваты сочетаний в листу широке, Сив сокьл сидит. Ср. удвое- ние П. с повтором-подхватом в белорусской веснянке: Моя иОНКА тОНКАя пралля, тОНКАя пралля, звОНКАя ткалля. Р. О. Якобсон обнаружил, что многие И. — общие для поэзии всех славянских народов. Он указывал, в частности, на сближе- ние глаголов рШ и рёН (пить и петь). П., заключенная в чешской пословице УЁК УЁАС1 <1о1ис1 ах 1 УЁКа роУЬЕКои («Волк воло- чет, пока его поволокут»), писал Якобсон, находит соответствие в русской народной загадке страх тепло ВОЛОЧёт, где фонем-
ный состав глагола волочёт подсказывает ответ — волк (ср. вол- чий) . Актуальна задача исчерпывающего изучения набора устой- чивых П. в славянских устных традициях, считал Р. О. Якобсон. ЛИТ.: Якобсон Р. Работы по поэтике. М., 1987. ПАРЕМИОЛОГИЯ Р-, ПАРЭМ1ЯЛОПЯ б., ПАРЕМЮЛО- Г1Я у. (греч. раго1гша — притча, 1одоз — слово, учение)—от- расль фольклористики, исследующая малые жанры народно-поэ- тической прозы—пословицы, поговорки, приметы, каламбуры и др. Уже в античном мире составители паремийных словарей наряду с фиксированием и систематизацией текстов (паремио- графией) комментируют отдельные образцы. В Древней Греции словари афоризмов были составлены Аристотелем, Плутархом (I—II вв. н. э.) и др. В эпоху Возрождения популярным было собрание паремий под названием «Айарра» Эразма Роттердам- ского (1-е изд.— 1500), выдержавшее много изданий и все время пополнявшееся новыми текстами. В восточнославянской фольклористике изучение паремий на- чинается одновременно с изданием сборников пословиц и погово- рок, составители которых сопровождают их предисловиями, ком- ментируют отдельные тексты. Наиболее известными паремийны- ми изданиями в XIX в. были сборники пословиц И. Снегирева, В. Даля, И. Иллюстрова — в русской фольклористике; М. Номи- са, Н. Закревского, И. Франко — в украинской; И. Носовича, Е. Ляцкого, П. Шпилевского — в белорусской. Первые моногра- фические исследования в области П. появляются в конце XIX в.— «Опыт исторического изучения малороссийских пословиц» Н. Сумцова (1896), «Византийские пословицы и славянские па- раллели к ним» И. Тимошенко (1895), «Литературные источники и прототипы трехсот пословиц» (1897), «Из истории пословиц: Историко-литературные заметки и материалы» В. Перетца (1898), «Из лекции по теории словесности: Басня. Пословица. Поговорка» А. Потебни (1894; 2-е изд,— 1914), «Материалы для изучения творчества и быта белорусов: Пословицы, поговорки, загадки» Е. Ляцкого (1898) и др. В работах XX в. исследовалось происхождение и развитие па- ремий, их связи с мифологией (исследования В. Аникина, М. Гринблата, Б. Путилова, А. Жигулева, Л. Пушкарева), их жанровые разновидности, поэтика (работы Б. Кирдана, Л. Мо- розовой, Н. Янковского), структурные особенности, клиширова- ние и т. д. (Г. Пермяков), взаимосвязи между паремиями разных народов (Э. Кокаре, К. Грпгас, А. Крикманн) и др. ЛИТ.: Атрахов1ч К. (Крашва Кандрат). Беларусюя приказы // Узвышша. 1927. № 6; Аникин В. П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. М., 1957; Попов П. Н. Присл1в’я 1 приказки // Укра'1'нська
и.|||<|дпа поетична творчкть. КиТв, 1958; Пермяков Г. Л. От поговорки до (заметки по общей теории клише). М., 1970; Янкоуск1 М. А. Паэтыка '«лирусшх прыказак. Мн., 1971; Гринблат М. Прыказш 1 прымаук! // Пры- । .1 но 1 прымаук!. 1976; Пазяк М. М. УкраТнсьга присл1в’я та приказки: Про- |"к-м11 иаремюлош та паремюграфн. КиТв, 1984. М. М. ПАЗЯК ПАРЕМИЯ Р-, ПАРЭМ1Я б., ПАРЕМ1Я У- — родовое понятие фольклорной афористической малой прозы (пословицы, поговор- |,п, загадки и др.). В первоначальном значении — чтение притч и ; Святого Писания, произносимое в церкви на вечернем бого- служении накануне праздников. Книги, содержащие притчи, на- «ыиались паремионикамн. В современной фольклористике П. обозначает то же, что и пословица в широком значении слова. <>дпако в восточнославянской фольклористике преобладает упот- ребление традиционного термина — «пословица» (рус.), «прп- юнв’я» (укр.), «прыказка» (бел.). От термина П. образованы производные термины: «паремиология» (исследование пословиц) и «паремиография» (наука о собирании и систематизации посло- виц). См. также Паремиология, Пословица и лит. ЛИТ.: Паремиологический сборник. Пословица. Загадка: Структура, смысл, текст. М., 1978. М. М. ПАЗЯК ПАРОДИЯ Р-, ПАРОДЫЯ б., ПАРОД1Я У-— фольклорное произведение, основывающееся на подражании, стилизации фор- мы какого-либо произведения. В силу специфики проявления ко- мического в фольклоре и особенностей фольклорного смеха П. в фольклоре часто может быть направлена не на сатирическое осмысление формы и содержания пародируемого произведения, а па определенные общественные явления и в этом случае прибли- жается к сатирическому перепеву. Хотя пародирование стиля в фольклорной П. занимает второстепенное место, оно встречается в ряде произведений. Объектом обыгрывания в П. нередко яв- ляются хорошо известные традиционные формы, которые при пародировании получают неожиданное смысловое наполнение, нередко прямо противоречащее их традиционному содержанию. Создающийся при этом эффект «узнавания», сопоставления с хо- рошо известным произведением или жанровой формой является непременным условием восприятия П. В пародийном осмыслении традиционных форм нередко видят признак сатирического, кри- тического отношения к пародируемому произведению и его со- держанию, в то время как смысл П. состоит уже в самой словес- ной «игре» с известной формой, подчас с целью ее дискредитации.
ЛИТ.: Грушевська К. На 61чних стежках кобзарського мистецтва // Перв1сне громадянство. 1929. Вип. 2; Фядопк А. С. Праблемы беларускай па- родией сатиры. Мн., 1978; Шумада Н. С. Сучасна шсеншсть слов’янських народ!в. Ки'1в, 1981; Лихачев Д. С., Панченко А. М., Понырко И. В. Смех в Древней Руси. Л., 1984; ЗипогМез И. АУзрокхезпу 1о1Иог з1о\упу дх1ес1 I па81о1а1:к<л\’. \Угос1аш; ХУагзха\уа, 1976. А. Ю. БРИЦЫНА ПАСПОРТ ТЕКСТА р„ ПАШПАРТ ТЭКСТУ б., ПАСПОРТ ТЕКСТУ у.— совокупность данных, содержащих информацию о собирателе (фамилия, имя, отчество), времени фиксации фольк- лорного произведения (дата), месте его записи (деревня, город, район, область), сведения об информаторе (фамилия, имя, от- чество, возраст, национальность, профессия, образование, откуда родом, как долго проживает в данной местности). В П. т. указы- вается местонахождение данного фольклорного произведения (название архива, его фонд, опись, номер дела и т. д.). В П. т. должны содержаться определение жанровой принадлежности фольклорного произведения, а также сведения о нем, сообщенные исполнителем (народное название жанра, функциональная при- уроченность произведения, когда и от кого усвоено это произведе- ние и т. д.), примечания собирателя (о манере исполнения, отно- шении исполнителя и слушателей к произведению и др.). Только при наличии П. т., который размещается после текста, фольклор- ное произведение наряду с практической приобретает и научную ценность. См. Методика собирательской работы и лит. М. М. ЛИС ПАЧЫНАЛВН1К б., «БЕРЕЗА» у.— главное действующее ли- цо группы (гурта) колядовщиков, волочебников; солист, испол- няющий во время ежегодных обрядовых обходов дворов основ- ной текст величальных песен и произносящий завершающее позд- равление адресату песни — хозяину, хозяйке, дочке, сыну, в то время как остальные члены группы (падхватшю, спявальнпй) ис- полняют рефрены, помогают П. петь. Обрядовая роль П. в прош- лом была еще большей. Здесь просматриваются функции язычес- кого жреца, обходящего свою общину с новогодними ХПРИ весен- нем, а позже—зимнем праздновании Нового года) пожеланиями здоровья и благополучия. П. должен был не только быть отлич- ным певцом, носителем традиции, но и уважаемым человеком, хорошим хозяином и семьянином. П. выполняет главную роль в организации группы участников обходов, проводит репетиции- спевки, хотя многие другие вопросы -— распределение ролей, вы- бор маршрута, организация совместной обрядовой трапезы, раз-
чел даров и др.— решаются всеми участниками совместно, по традиции. См. также Песня колядная, Песня волочебная и лит. Л. М. СОЛОВЕЙ ПАЭ31Я ХРЭСЬБШНАЯ б.— см. Песня крестильная. ПЕРЕВЕРТЫШ — см. Небылица. ПЕРЕКАЗ у.— см. Предание. ПЕРЕПЕВ р„ ПЕРАПЕУ б., ПЕРЕСШВ у.— фольклорное произведение, созданное на основе хорошо известного фольклор- ного образца. В отличие от пародии перепев не преследует цели комического и сатирического осмысления произведения-первоос- новы. При создании П. происходит процесс актуализации, являю- щийся одной из форм творческой жизни произведений на различ- ных исторических этапах функционирования фольклора. Извест- ны многочисленные авторские и фольклорные произведения, ко- торые благодаря перепевам обретали новую творческую жизнь («Раскинулось море широко», «Катюша», «Синий платочек», «Ой, па гор! вогонь горить», «Вывайце здаровы» и др.). А. Ю. БРИЦЫНА ПЕРЕПЛЯС р., ПЕРАПЛЯС б.— 1) Тип пляски состязатель- ного характера. Состязание может разворачиваться между дву- мя исполнителями, двумя группами пли поочередно вступающим большим количеством участников. В соответствии с этим П. раз- личается: парный, коллективный, массовый. П. — жизнерадостный, задорный танец, дающий широкие воз- можности для импровизации. Демонстрируя собственное танце- вальное мастерство и изобретательность, его участник поддер- живает своеобразный ритмопластический диалог с соперником, откликаясь на его выдумки и вызов. В П. широко применяются всевозможные дроби. Он может входить в качестве фрагмента в другие пляски и танцы. 2) Название конкретного танца такого типа. ЛИТ.: Ткаченко Н. Народный танец. М., 1967; Гуменюк А. I. Украшсыа народи! тапц!, К.шв, 1969; Алексютович Л. К. Белорусские народные хорово- ды, танцы, игры. Мн., 1978; Климов А. Основы русского народного танца. М., 1981; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ ПЕРСОНАЖ (ФОЛЬКЛОРНЫЙ) р., ПЕРСАНАЖ (ФАЛЬК- ЛОРНЫ) б., ПЕРСОНАЖ (ФОЛЬКЛОРНЫЙ) у,—действую-
щее лицо фольклорных произведений, в качестве которого могут выступать обычный человек либо человек, наделенный сверхъес- тественными качествами и свойствами, антропоморфные и зоо- морфные существа, чудовища, представители животного мира и др. Одной из характерных особенностей П. ф. является отсут- ствие четко выраженной индивидуализации. Другие особенности определяются спецификой жанра, в рамках которого создан П. ф. ЛИТ.: Берков П. Н. Русская народная драма XVII—XX веков. М.; Л., 1953; Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974; Фольклор и этнография: У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. Л., 1984. К. П. САБАШНИКОВ ПЕРСОНАЖ БЫЛИННЫЙ р., ПЕРСАНАЖ БЫЛ1ННЫ б., ПЕРСОНАЖ БИЛИННИИ у. реализуется только в конфликтах с другими персонажами, во взаимодействии с ними, т. е. в сис- теме П. б., которые противостоят друг другу как представители разных народов, государств, городов, сословий, семей. Как за- щитникам Русской земли и Киева П. б. (богатырям) противо- стоят зооморфные чудовища, иноземные цари с войском, одиноч- ные богатыри. Конфликт разрешается сражением и уничтоже- нием врага-чудовища; побежденный царь признает свои поддани- ческие отношения к Киеву. Конфликты социального и бытового плана не исключают истребления противника («Хотен Блудо- вич», «Василий Буслаев»), но они обычно разрешаются соревно- ванием, состязанием. Положительные П. б., как правило, не свя- заны со сверхъестественными силами, а это значит, что для по- беды они сами должны обладать достаточными возможностями (один богатырь обозревает с горы всю Русскую землю, сражает- ся с несметным вражеским войском и побеждает его). Исключи- тельные способности богатырей проявляются также в музыкаль- ном искусстве (Садко), в интеллекте (при игре в шахматы, отга- дывании загадок), в богатстве. В изображении «своих» и «чужих» П. б. — резкое противопоставление: идеализация первых, пре- дельное снижение образов вторых (чудовища, уроды, злодеи). При всей обобщенности П. б. в пределах эпической системы дос- тигнута определенная степень индивидуализации: мудрый, вели- кодушный, спокойный, предусмотрительный Илья Муромец и мятущийся, не верующий «ни в сон, ни в чох», быощпй. правого и виноватого, кощунствующий, кающийся и снова оскверняющий святыни Василий Буслаев; славящийся «вежеством», умением улаживать конфликты и споры певец, гусляр и шахматист Доб- рыня Никитич и капризный, вспыльчивый Дунай Иванович; скеп- тически настроенный к славе Киева богач Дюк Степанович и «голь кабацкая» Василий Игнатьевич; простодушный, доверчи- вый, как ребенок, Михайло Потык и хитроватый, хвастливый
Алеша Попович; легкомысленный щеголь, «бабий угодник» Чу- 11 ила Пленкович и степенный, гордый своим крестьянским тру- том Микула Селяниновпч. Это уникальные в своем роде типы главных П. б., и каждый из них в предельной, гиперболической степени воплощает одну из существенных граней национального характера. См. также Былина и лит. ЛИТ.: Пропп В. Я- Русский героический эпос. 2-е изд. М., 1958; Петров Г. А. Противопоставление персонажей в былинах // Вопросы жанров рус- ского фольклора. М., 1972; Селиванов Ф. М. Изображение человека в были- нах // Фольклор: Поэтическая система. М., 1977. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ \ ПЕРСОНАЖ ДРАМАТИЧЕСКИЙ р., ПЕРСАНАЖ ДРАМА- ГЫЧНЫ б., ПЕРСОНАЖ ДРАМАТИЧНИЙ у. Персонажи на- родных драм, как правило, безымянны и представляют собою определенный социальный тип или амплуа, известные другим жанрам фольклора, ранней драматургии, литературе и лубку (барин, староста, слуга, атаман, есаул, помещик, скороход- фельдмаршал, гусар, доктор, гробокопатель, портной п т. д.), но выступающие в других ситуациях, обстоятельствах. Немногие имена заимствованы из литературы. Среди них выделяются ми- фологические (Марс, Венера), условно-исторические (Максими- лиан, Мамай), лубочные (Бармуил, пли Брамбеус, Адольф, име- на разбойников). По функциям в пьесе персонажи делятся на главных, второстепенных и вспомогательных. Их образы раскры- ваются в выходных монологах и диалогах как серьезного, тор- жественного, так и комического характера. Лирическому само- раскрытию служат исполняемые персонажами песни, соответст- вующие ситуации. ЛИТ.: Берков П. И. Русская народная драма XVII—XX веков. М.; Л., 1953; Кабашшкау К П. Народны тэатр // Нарысы па беларускаму фалькло- ру. Мн., 1963; Федас И. Ю. Украшський народний вертеп: У доапдженнях XIX—XX ст. Ки!в, 1987; Савушкина Н. И. Русская народная драма: Худо- жественное своеобразие. М., 1988. Н. И. САВУШКИНА ПЕРСОНАЖ СКАЗОЧНЫЙ р„ ПЕРСАНАЖ КАЗАЧНЫ б., ПЕРСОНАЖ КАЗКОВИИ у. Характер П. с. определяется свое- образием отражения действительности конкретным жанром сказ- ки. В сказке волшебной персонажи соотносятся по ролям (функ- циям), которые они выполняют в повествовании. В. Я. Пропп вы- деляет семь категорий П. с.: герой, антагонист, даритель и др. Герои — разных типов. Один из них — нередко царский сын, 11вап-царевич. Другой тип — обычно крестьянский сын, «не по-
/ дающий надежд»: Иванушка-дурачок, Иван-Запечннк, Емеля-ду- рак, Незнайка, а также бедный сирота. К типу «низких» относит- ся большинство героев чудесного происхождения: Покатигоро- шек, Медвежье Ушко, Иван Сучич (рус.); Твашка Мядзведжае вушка, 1ван Кабылш сын (бел.); Котигорошко, Сученко (укр.). Положительный герой всегда идеализирован, он силен, отважен, добродетелен. Генетически эти персонажи восходят к мифологи- ческим представлениям. Семантико-генетически «низкий» герой— это тот, кто пострадал при разложении рода, а потому всегда младший сын (брат). Героини волшебных сказок также идеальны, хотя и более разнообразны: падчерица, сирота, Золушка (рус.); Свиной ко- жушок (укр.); падчарка, папялышка (бел.) и др. из круга «не- винно гонимых». Они трудолюбивы, терпеливы, скромны. Мифо- логические представления воплотились в типе женщин-поляниц,. оборотней, чаровниц и красавиц (Марья Моревна, Елена Прек- расная (рус.); Алена Прамудрая (бел.); Маруся — казацька дочка (укр.) и др.). Действия и успехи героев волшебных сказок обеспечиваются при помощи разного рода чудесных помощников или волшебных средств, которые они получают от дарителя. В роли дарителей и советчиков выступают: баба Яга (рус., укр.); баба Юга (бел.) — противоречивый персонаж, относящийся к «иному» миру; случай- но встречающиеся старики и старухи, благодарные животные, иногда благодарный мертвец. Чудесные помощники могут быть самыми разнообразными: живыми существами (жена, реже — сестра, мать), зооморфными (благодарные животные, чудесный конь, птица) либо антропоморфными-—разнообразные «искус- ники», обладающие необыкновенными качествами, выраженными в их прозвищах (Горыня, Дубыня, Усыня, Объедало, Слухач,. Стрелок (рус.); Дубовик, Горун, Покатигора, Сучикамшь (укр.); Дубыня, Барыня, Вусыня, Ламйкамень, Вяршдуб (бел.) и пр.). Помощники этой группы обычно временные, во второй половине повествования они нередко превращаются в недругов. Чудесными помощниками могут выступать существа невидимые (духи «Не- видим», «Шмат-Разум» и др.). В роли противника (вредитель, антагонист) положительного героя выступают: баба Яга (в ипос- таси злой колдуньи, воительницы, разлучницы, похитительницы детей), Кащей Бессмертный, Змей, Чудо-Юдо, Морской царь, ма- чеха. Архаические по происхождению (за редким исключением), все они представляют противоположный герою мир сказочно-ге- ографического и нравственного свойства. Положительный ге- рой — из царства, «в котором мы живем», противник-вредитель— из «тридесятого», которое «за тридевять земель». Он воплощает коварство, насилие, зло. Это представление о наличии двух ми- ров лежит в основе композиции волшебной сказки и во многом определяет бинарный характер П. с. и их атрибутов.
В отличие от волшебной в социально-бытовой и новеллистиче- ской сказке существует лишь один реальный мир. Однако в рас- < гаповке основных П. с. лежит тот же принцип — полярность. Как правило, это-—социальная полярность. Герой — крестьянин, мужик, солдат, батрак; ловкий вор, мудрая дева, жена; шут. I [ротивник — помещик, барин, богач, поп, судья, реже — царь. Особые тематические группы представляют сказки, в которых высмеиваются общечеловеческие пороки: лень, злоба, упрямст- во, глупость и пр. Их П. с.: неверная злая жена, строптивая пли упрямая, разбойник, дурак, черт. Два последних в контексте бы- 1овой или новеллистической сказки совсем не похожи на иден- тичных персонажей сказки волшебной. Черт бытовой сказки — не сверхъестественное существо, как в волшебной, а реалистичес- ки будничный, глупый и одураченный. В сказках о животных основными П. с. являются животные. Кроме них обычно фигурируют и люди, и фантастические суще- ства (СУС 158, 159, 160). Особенности поведения персонажей- животных, архаическая форма выражения хитрости (компози- ционным стержнем таких повествований, как правило, является обман) предполагают древность происхождения сказок о живот- ных и их П. с. См. также Сказка и лит. ЛИТ.: Мелетинский. Е. М. Герой волшебной сказки: Происхождение об- раза. М., 1958; Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974; Новик Е. И. Система персонажей русской волшебной сказки // Ти- пологические исследования по фольклору. М., 1975; Дунаевська Л. Ф. Укра- Тпська народна казка. Ки!в, 1987; Брщина О. Ю. Украшська народна соць ально-побутова казка. Ки!в, 1989; Крук И. И. Восточнославянские сказки о животных. Мн., 1989. Е. И. ШАСТИНА ПЕСНЯ р., б., П1СНЯ, СП1ВАНКА у.— синкретический или синтетический музыкально-поэтический вид искусства. В тради- ционном фольклоре текст П. и ее мелодия создавались одновре- менно, она бытовала в единстве с игрой, танцем, инструменталь- ной музыкой и была связана с трудовой деятельностью и бытом народа. П.— совокупность жанровых и видовых словесно-музы- кальных форм многообразного функционального назначения. В соотношении текста и мелодии наблюдаются различные ва- рианты: на одну мелодию могут исполняться разные тексты, что характерно для обрядовой поэзии; один текст может быть распет па разные мелодии; тексту соответствует определенный мотив. Различаются П. эпические, лирические, лироэпические и лиро- драматические. Эпические П. (русские былины, духовные стихи и исторические П., украинские думы и песни-хроники, белорус- ские исторические П. и духовные стихи) отражают какие-либо
события и всегда имеют более или менее развитую повествова- тельность. В лирических П. повествовательное начало развито довольно слабо, их главное назначение в передаче различных мыслей, чувств и настроений. Лироэпические ГЬ (причитания и баллады) органически сочетают повествовательное и эмоцио- нальное начала. К лиродраматическим жанрам относятся игро- вые и некоторые хороводно-игровые П. П. различаются по своему музыкальному стилю и манере исполнения: былины исполняются речитативом, большинство ли- рических П. поется протяжно-распевно, плясовые, хороводные и игровые П. отличает быстрый темп. В зависимости от функций и условий бытования народные П. делятся на обрядовые и внеобрядовые. Наиболее древними яв- ляются П., связанные с календарными обрядами годового круга. П. семейно-бытовых обрядов сопровождали наиболее значи- тельные моменты в жизни человека — рождение, вступление в брак, погребение. Все эти обрядовые П. являются очень древни- ми. Обряд же проводов в армию и связанные с ним рекрутские причитания возникли лишь в XVIII в. Внеобрядовые П. отличает жанровое и тематическое разнооб- разие. Так, в эпических П. (былинах, исторических П., думах) получили отражение важнейшие исторические события с X по XIX в. Одна из центральных идей этих песенных жанров — идея патриотизма, защиты отечества. Во внеобрядовых лирических П. раскрываются главным обра- зом семейно-бытовые отношения. Эти П. очень различны в эмо- циональном плане. Наиболее древними из внеобрядовых лири- ческих П. являются исполняемые в быстром темпе игровые, хо- роводные и плясовые. Эмоциональный тон их по преимуществу мажорный. К XVI в. относится формирование жанра русской протяжной П. Основной эмоциональный тон этих П. минорный,, грустный. До XVIII в. внеобрядовые П. бытовали главным образом в. крестьянской среде. С XVIII в. в этом жанре создаются преиму- щественно бытовые солдатские и ранние рабочие П., в которых преобладает социальная тематика. Особую группу составляют возникшие в XIX—XX вв. рабочие и революционные П., а также П. городских низов — т. наз. мещанские романсы, новые балла- ды. Большое место в народно-песенном репертуаре занимают фольклоризированные П. на стихи поэтов. В пореформенное время в самостоятельный песенный жанр оформляется русская частушка и аналогичные монострофические П. белорусского и украинского народов. Отличаясь актуальным содержанием, эти виды П. получают большое развитие у восточ- нославянских народов в конце XIX — первой пол. XX в. ЛИТ.: Чубинский 17. П. 1872. Т. 3; 1877. Т. 4; Романов Е. Р. 1886. Вып. I—2; 1901. Вып. 7; 1912 Вып. 8; Шейн П. В. Великорус. 1898. Т. 1, вып 1;
Т. 1, вып. 2; Гринченко Б. Д. Этнографические материалы, собранные в Черниговской и соседних с ней губерниях. Чернигов, 1899. Т. 3; Киреевский II. В. 1911. Вып. 1; 1917. Вып. 2, ч. 1; 1929. Вып. 2, ч. 2; Нутрихин А. И. Песни русских рабочих (XVIII — начало XX века). М.; Л., 1962. Потебня А. А. объяснения малорусских и сродных народных песен. Варшава, 1883. Т. 1; 1887. Т. 2; Колпакова Н. П. 1962; Кулаковский Л. В. Песня. Ее язык, струк- тура, судьбы. М., 1962; Плев1ч Н. С. Паэтыка беларускай народнай Л1рык1. Мп 1975’ Елатов В. И. Песни восточнославянской общности. Мн., 1977; ГейеготзЫ М. 1958. Т. 5; 1960. Т. 6; 1969. Т 7; 1981. Т. 8. С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ АБЖЫНАЧНАЯ, АБЖЫНКАВАЯ б,—см. Песня Оожиночная. ПЕСНЯ АБХОДНАЯ б.— см. Песня обходная. ПЕСНЯ АВТОРСКАЯ р., ПЕСНЯ АУТАРСКАЯ б., П1СНЯ АВТОРСЬКА у.— одна из разновидностей современного фольк- лора, создателей которого в городах часто называют бардами. С традиционным фольклором П. а. сближает изначальная слит- ность поэзии и музыки, творчества и исполнения. Для инструмен- тального сопровождения чаще всего используется гитара. Про- никая в массовый репертуар, П. а. варьируется и бытует как ано- нимная. Значительное гражданское звучание П. а. обрела в твор- честве Б. Окуджавы, В. Высоцкого, А. Галича, 10. Визбора, А. Башлачева и др. Среди П. а. — песни геологов, туристов, сту- денческие. Особую разновидность представляют собой П. а., со- чиненные солдатами, воевавшими в Афганистане, или посвящен- ные событиям этой войны. П. а. нередко находилась в оппозиции по отношению к офи- циально поощряемой музыкально-поэтической культуре послед- них десятилетий. Положение бардов в Беларуси и на Украине усугублялось в связи с политикой русификации и борьбой с «на- ционализмом»; в 1900—70-х годах авторская песня существова- ла здесь преимущественно как русскоязычная, но со второй пол. 1980-х годов развивается на национальных языках. Творчество наиболее ярких представителей украинской П. а. косвенно восходит к искусству кобзарей и лирников, но разви- вается в направлении от стилизации кобзарского искусства к са- мобытному осмыслению национальной фольклорной традиции. Среди талантливых представителей этого направления — II. Жданкин и Э. Драч, О. Богомолец. Особая разновидность украинской П. а. — т. наз. «ствана поез1я», в которой бард соз- дает музыку и исполняет песни не на свои, а на тексты других поэтов (В. Морозов). Выразитель остросовременной, сатиричес- кой линии в творчестве украинских бардов — А. Панчишин. В белорусской П. а. видное место принадлежит С. Соколову- Воюшу, С. Лавнику, К- и А. Комоцким, Е. Акулику.
ЛИТ.: Возьмемся за руки, друзья!: Рассказы об авторской песне. М., 1990. С. ЧЕРКАШИНА ПЕСНЯ АДЫХОДН1ЦКАЯ б,— см. Песня отходническая. ПЕСНЯ АНТИКРЕПОСТНИЧЕСКАЯ р., ПЕСНЯ АНТЫ- ПРЫГОННЩКАЯ б., П1СИЯ АНТИКРШОСНИЦЬКА у.— тер- мин, объединяющий по идейно-тематическому признаку песни, изображающие тяжесть подневольного крепостного труда кре- стьян и различные формы протеста против угнетателей-крепост- ников и непосредственных исполнителей их воли — от проклятий в их адрес до призывов к физической расправе. Уже дореволю- ционная фольклористика обратила внимание на эти произведе- ния, выделив их из песенного наследия. К 25-летию отмены кре- постного права П. В. Шейн опубликовал статью «Крепостное право в народных песнях» (Русская старина, 1880, февр., кн. 2), в двух разделах которой собраны песни, рисующие отношение помещиков к крестьянам вообще и к дворовым в особенности. П. а. восточных славян были опубликованы Н. Л. Бродским в сборнике «К воле: Крепостное право в народной поэзии» (М., 1911), однако сам термин вошел в научную литературу в пред- военные и послевоенные годы, когда в фольклористике заметное распространение получил социологический подход к изучаемым явлениям. До возникновения термина П. а. и параллельно с ним упот- реблялись определения «песни, изображающие тяжесть крепост- ничества», «песни о крепостной неволе» и т. п. Отбор песенного материала по идейно-тематическому принципу нередко приводит к нарушению жанровых границ, вследствие чего среди П. а. мы находим и обрядовые песни, в первую очередь жатвенные, и про- изведения необрядовой лирики, проникнутые сочувствием к кре- постным и ненавистью к угнетателям. ЛИТ.: УкраТнська народна поэтична творчкть. Ки!в, 1958; Русское на- родное поэтическое творчество. М.; Л., 1955. Т. 2, кн. I; Беларуская народ- ная вуснапаэтычная творчасць. Мн., 1967. К. П. КАБАШНИКОВ ПЕСНЯ БАТРАЦКАЯ Р-, б., П1СНЯ БАТРАЦЬКА, НАИ- МИТСЬКА у.— вид внеобрядовой социально-бытовой лирики. Возникла в эпоху феодализма в связи с процессом классового расслоения в деревне и появлением наемных работников из са- мых бедных крестьян. Массовое распространение П. б. получили в период интенсивного развития капитализма, который обусловил еще большую пролетаризацию крестьян и выделение класса сель- ской буржуазии, широко пользующейся наемным трудом работ-
пиков — батраков. Протест батраков чаще всего был пассивным, <>п выражается в жалобах и нареканиях на несчастливую и горь- кую долю, на непосильный труд и голод, что характерно для I I. б. всех восточных славян. П. б. скорбные, лирико-рефлексив- ные, повествующие от третьего, реже от первого, лица, всегда отражают модус мышления конкретной этнолокальной среды, за- печатленный в поэтическом, музыкальном языке, многообразны и плане исторических напластований. Создавались П. б. на осно- ве традиционной лирики, реалистически отражают действитель- ность, судьбы своих героев. ЛИТ.: Русские песни из собрания П. И. Якушкина. СПб., 1860; Киреев- ский П. В. 1918. Ч. 1; Наймитськ! та бурлацью п!сн!. 1975; Сощально-побуто- ||| шсш. 1985; Сацыяльна-бытавыя песш'. 1987; Петровская Г. А. Белорус- ские социально-бытовые песни. Мн., 1982. С. И. ГРИЦА, Г. А. ПЕТРОВСКАЯ П1СНЯ «Б1Л1ЛЫ1ИЦБКА» у.— украинские песни, испол- няемые весной при белении полотна и изготовлении «61Л1» — льняных ниток домашнего производства в приданое девушке. . >та работа, требовавшая внимания и мастерства и свидетельст- вовавшая о хозяйственности девушки, воспевается в П. б. В боль- шинстве своем П. б. имеют любовный характер, в них девушки старались напророчить себе суженого по сердцу, а также буду- щее семейное счастье («Ой ти, беле, беле та манесенька», «Ой пошла д1вчинонька б!ль, б1ль», «Через води—да й на слобо- ди!»). По тематике и композиции П. б. близки веснянкам (см.). ЛИТ.: УкраТнськ! народш шсн! в записях Зор1ана Доленги-Ходаковсько- 1ч / Упоряд. О. Дей. Ки1в, 1974; УкраТнськ! народи! тсн! в заппсах Осипа г- Федора Бодянських/Упоряд. А. Ясенчук. Ки!в, 1978. Е. Ю. ЧЕБАНЮК ПЕСНЯ БУРЛАЦКАЯ р., б., ИЮНЯ БУРЛАЦЬКА у.— один и । видов внеобрядовой социально-бытовой лирики. Возникла в нюху феодализма в связи с появлением бурлачества. П. б. отра- /кали главным образом жизнь и труд бурлаков — людей, которые гинули волоком против течения груженые баржи. Песнями и рит- мическими выкриками бурлаки стремились облегчить свой изну- рительный труд. П. б. назывались также струговскими. Среди них |-| г1» песни лирические, юмористические («Как пошли наши бур- лаки», «Уж ты, хмель, ты, хмель казацкий, простота наша бур- лацки!» и др.). В белорусском и украинском фольклоре П. б. и батрацкие почти не различаются по содержанию (бурлаками в Ьеларуси называли также наемников-батраков, сезонных сель- скохозяйственных рабочих).
П. б. создавались на основе поэтики традиционной народной лирики; для них характерны сравнения (мрачные картины при- роды сопоставляются с жизнью бурлака; встречается и парал- лелизм в зачинах песен, не связанных с их содержанием). Тема- тика, поэтическая структура и художественная образность бело- русских и украинских П. б. во многом схожи, хотя в украинских песнях более разнообразна вариативность. ЛИТ.: Соболевский А. И. Великорусские народные песни. СПб., 1900. Т. 6; Шлюбск! А. Матэрыялы да вывучэння фальклору 1 мовы Вщебшчыны. Мн., 1927. Ч. 1; Песн! беларускага народа / Склад. М. Я. Грынблат. Мн., 1940; Банин А. А. Трудовые артельные песни и припевки. М., 1971; Наймитсьы та заробИчансый тень 1975; Петровская Г. А. Белорусские социально-бытовые песни. Мн., 1982. Г. А. ПЕТРОВСКАЯ ПЕСНЯ БУРСАЦКАЯ р., б., П1СНЯ БУРСАЦЬКА у.—пе- сенное творчество бурсаков или т. наз. в народе «мандр!вних дя- К1в». Название происходит от бурсы — общежития для бедных студентов братских школ, Киево-Могилянской академии. Во вре- мя каникул студенты группами или поодиночке разбредались по всему краю в поисках заработка на учебу. Многие из них так и не возвращались обратно, становились сельскими учителями (дьяками), странствующими учителями-дьяками. Это своеобраз- ное хождение в народ приобрело в XVII в. особенно широкие масштабы. В творчестве бурсаков органически сочетались знания школьной пиитики и народного творчества. Их влияние на фольк- лор Украины конца XVI — серед. XVIII в. считается значитель- ным. П. б. — малоизученная область народной культуры. См. также Мандр1вн1 дяки. ЛИТ.; Житецкий П. Мысли о народных малорусских думах. Киев, 1893. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ БЫТОВАЯ р., ПЕСНЯ БЫТАВАЯ б., ИЮНЯ ПО- БУТОВА у. Термин не имеет четких границ. Некоторые исследо- ватели (Н. П. Колпакова) к П. б. относят календарные, свадеб- ные, игровые, хороводные, плясовые, лирические, шуточные и са- тирические песни, выделяя в этом массиве четыре группы: закли- нательные, игровые (см.), величальные (см.) и лирические (см.). Согласно другой точке зрения, термин П. б. относится не столько к обрядовым, сколько к повседневно исполняемым любовным (см.), семейно-бытовым (см.) и социально-бытовым (см.) пес- ням. Л ПТ.; Колпакова Н. П. 1962. Л. А. АСТАФЬЕВА
ПЕСНЯ ВЕЛИЧАЛЬНАЯ Р-, ПЕСНЯ ВЕЛГЧАЛЬНАЯ б., 1ПСНЯ ВЕЛИЧАЛЬНА у. Адресована определенному лицу и направлена на его восхваление и возвеличение. П. в. генетически енязаны с заклинаниями и первоначально представляли собой хвалебные песнопения в честь божеств, героев рода и т. д. Позд- нее ритуально-магические песнопения трансформировались в пес- ни величально-поздравительного характера, основное назначение которых заключалось в том, чтобы пожелать здоровья, счастья, благополучия. Наиболее ранние записи П. в. относятся ко второй иол. XVIII в. П. в. публикаторами и исследователями в особый жанр обычно не выделялись и относились ими к различным фольклорно-этнографическим циклам, чаще к календарному и свадебному, органичной частью которых П. в. и являются. Впер- вые квалифицировала П. в. как отдельный жанр Н. П. Колпако- ва. Ученые выделяют П. в. календарно-обрядовые (колядные, щедровские, масленичные, волочебные, троицкие, жнивные); се- мейно-обрядовые (родинные, свадебные); игровые (хороводные, подблюдные, вьюнишные). Различаются П. в., адресованные од- ному человеку (хозяину, хозяйке, жениху, невесте, свату, куме и пр.) и общие (семье). Тесные генетические и типологические связи и сходство функциональности календарной и семейно-об- рядовой поэзии восточных славян обусловили наличие многих общих черт в содержании, поэтике, образной системе П. в. раз- ных типов. Вместе с тем между ними имеются и определенные различия. Так, в календарных П. в. преобладает земледельческая тематика (пожелания богатого урожая, приплода скоту, поэтиза- ция орудий труда и т. д.), в семейных и игровых—темы любви, брака, семьи. Предметом величания в календарных П. в. могут быть антропоморфные образы (Коляда, ЛАасленица, Семик, Кост- рома и др.), что не свойственно семейным и игровым П. в. Спе- цифику белорусских П. в. составляют волочебные и родинные ве- личания, русских -— вьюнишные и масленичные. Основными спо- собами и приемами создания образов в П. в. являются гипербо- лы, обращения, метафоры, сравнения, эпитеты, различные типы повторов. ЛИТ.: Колесса Ф 1938; Колпакова Н. П. 1962; Аникин В. П. Календар- ная и свадебная поэзия. М., 1970; Гурский А. И. Зимняя поэзия белорусов. Мн., 1970; Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982; Л1с А. С. Ва- лачобныя песнь Мн., 1989. Т. К. ТЯПКОВА ИЮНЯ ВЕРБУНКОВА у.— см. Песня рекрутская. ПЕСНЯ ВЕСЕННЯЯ р., ПЕСНЯ ВЕСНАВАЯ, ВЯСНОВАЯ б., ИЮНЯ ВЕСНЯНА, ВЕС1ННЯ У-—термин, охватывающий вес песни весеннего цикла. П. в. сопровождают относительно са-
мостоятельные, завершенные по форме и содержанию обряды, приуроченные не вообще к весенней поре, а к ее отдельным эта- пам, определяющим начало разных сельскохозяйственных работ. Доминантной идеей весенних обрядов является идея возрожде- ния и обновления жизненных сил, что создает жизнерадостный эмоциональный настрой П. в. В соответствии с обрядами выде- ляются песни-веснянки, волочебные, великодные, юрьевские, Ни- кольские, троицкие (с их разновидностью — кустовые), русаль- ные (или гряные). В последнее время наметилась тенденция вы- деления песен, связанных с обрядом «похорон стрелы», или «су- ды» («Стрела», «Страда», «Стрипа»), Наиболее широко пред- ставлены у белорусов, где составляют разнообразную в жанрово- тематическом отношении часть календарного фольклора. Бело- русские П. в. достаточно полно сохраняют следы тех мифологи- ческих представлений, которые уходят корнями в глубокую древ- ность. Для русской традиции характерны песни-веснянки, широко представлены троицко-семикские, другие бытуют в приграничных с Беларусью регионах. В украинской фольклористике этим тер- мином охватывается широкий круг песен как обрядовых (вес- нянки, гашки, русальные), так и лирических. Слияние, паралле- лизм обрядового и вербального компонентов — характерная осо- бенность белорусского весеннего цикла. В то же время трансфор- мация обрядовой традиции, усиление эстетического элемента при- водили к расширению круга песен, примыкавших к основному обрядовому ядру. К тому же одна из главных идей весенней об- рядности — идея продолжения рода —- содействовала присоеди- нению к весеннему песенному циклу произведений любовной, се- мейной тематики, расширению круга образности, мелодического разнообразия. Для обрядово-песенного творчества весеннего цик- ла характерен переход из одной песенной разновидности в дру- гую словесных символов, магических формул, образов (богатого урожая, венка и т. д.). ЛИТ.: Аничков Е. В. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян. СПб., 1903. Ч. 1; 1905. Ч. 2; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; О. I. Дей. Звп- чаево-обрядова поез!я трудового року//1гри та п!сш. 1963; Соколова В. К. 1979; Барташэв1ч Г. А. Беларуская народная паэз!я веснавога цыкла 1 сла- вянская фальклорная традыцыя. Мн., 1985; Шумада И. С. Некоторые черты общности в весенних играх и хороводах южных и восточных славян // Маке- донски фолклор. Скоще, 1989. Година, XXII, бро] 43. > Г. А. Б АРТАШЕВИЧ ВЕСНЯНКА р., б., у.— одна из разновидностей весенних пе- сен восточных славян. В русской и белорусской народно-песен- ,ной традиции к В. относятся песни, которыми встречали, закли- кали («гукал!») весну, что обычно начиналось с 1 марта по ст. ст. (в день Евдокии), на Сороки (рус.), Сараю (бел.)— в день соро-
ка мучеников (9 марта), на Благовещенье (25 марта). В украин- ской традиции термин охватывает более широкий цикл песен •— от ранней весны до Зеленых свят (переходного этапа от весен- него к летнему циклу) и включает как заклички и архаические но своей сути хороводы с пантомимой, играми и танцами, так и более новые лирические и шутливые песни, исполняемые на про- тяжении всей весны (см. Гсйвка). Напевы игровых В. строятся преимущественно по принципу мозаичного чередования интона- ционно-речевых попевок по типу скандирования. Напевы таноч- лых и хороводных веснянок подчинены равномерному шагу ис- полнителей. Лирические В. также имеют несколько групповых напевов. Наиболее архаические напевы наблюдаются в заклич- пых веснянках зоны русско-украинско-белорусского Полесья и некоторых игровых с семи-, десятисложным стихом. Белорусские и русские песни, относимые к В., мелодическими характеристика- ми и исполнением близки к древнейшим заклинаниям-возгласам, выкрикам, что ставило их в ряд ритуальных магических действий п позволяло их исполнение во время поста, когда другие песни петь запрещалось. В некоторых местах Беларуси такие песни на- зывались «паклшальным!», «гукальным!». В. сближаются с юрьевскими песнями, в которых тоже звучат мотивы замыкания зимы, отмыкания лета, земли, росы. См. также Песня весенняя и лит. Г. А. БАРТАШЕВИЧ, Л. А. ЕФРЕМОВА. Н. С. ШУМАДА П1СНЯ ВЕЧЕРИНОЧНАЯ, ВЕЧЕРИНКОВА у,—см. Песня посиделочная. П1СНЯ ВТДХ1ДНИЦБКА у.— см. Песня отходническая. ПЕСНЯ ВНЕОБРЯДОВАЯ р., ПЕСНЯ ПАЗААБРАДАВАЯ, «АБЫ-КАЛ1», «У ЛЮБЫ ЧАС» б., П1СНЯ НЕОБРЯДОВА у.— песни разной жанровой принадлежности и функциональной пред- назначенности, исполнение которых не связано с календарным пли семейным обрядом. П. в. богата в тематическом и жанровом отношении. Здесь можно выделить песни лирические, танцевальные, шуточные, исторические и баллады. Преимущественно внеобрядовым явля- ется детский фольклор, хоть часть обрядовых песен исполняется детьми. Исследователи выделяют любовные, семейно-бытовые, социально-бытовые П. в., среди последних — группы солдатских, казацких, чумацких, бурлацких и других песен. Взаимосвязи П. в. с обрядовой песней сложны и многообраз- ны. Часто в обрядовые комплексы входят песни, не имеющие признаков песен обрядовых, но их исполнение привязано к опре- деленному календарному периоду (весна, лето, осень) или к се- менным обрядам. В публикациях фольклора их относят к песням
приуроченным («прымеркаваныя»— бел.). В ряде случаев одни и те же песни исполняются и как обрядовые, и в любое время. В белорусской фольклорной традиции, где сильны тенденции упо- рядочения песенного материала в годовом и семейном циклах, П. в. в народном репертуаре также привязаны к конкретному времени. Напр., беседные песни, которые разрешается петь в лю- бое время, в действительности исполняются все же в соответст- вующем их характеру случае («у зачоп’1», «у шве», «у п’янцы», они известны как «шрмашовыя», «банкетовыя», «карчомныя», «застольный» и т. п.). Если учесть, что застолье у славян (древ- ний пир) — это и часть обряда, то песни, связанные с застольем и воспринимаемые нами как внеобрядовые, по существу генети- чески связаны с обрядом. Внеобрядовыми являются «постовые» песни, исполняемые в Великий пост, «Петровку», «Спасовку», «Филипповну», хотя эта приуроченность также напоминает обря- довую. ЛИТ.: Колесса Ф. 1938; Колпакова Н. П. 1962; Петровская Г. А. Бело- русские социально-бытовые песни. Мн., 1982; Беларуская вуснапаэтычная творчасць. Мн., 1988. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ ВОЛОЧЕБНАЯ р., ПЕСНЯ ВАЛАЧОБНАЯ (ВЕЛ1- КОДНАЯ) б., П1СНЯ ВОЛОЧЕБНА у.— величально-поздрави- тельные песни весеннего обрядового обхода дворов, исполняемые один раз в году — на первый день главного христианского празд- ника Пасхи — Вялйкадня (бел.). Фиксируются на большей части этнической территории Беларуси и украинско-белорусском и бе- лорусско-русском пограничье. П. в. можно рассматривать как новогодние песни, поскольку у многих индоевропейских народов Новый год отмечался в день весеннего равноденствия, в момент, когда происходил поворот на теплый продуктивный период го- да — лето («Песня спета проц! лета ...»). В сравнении с зимними колядными и щедровальными песнями П. в. более детально изо- бражают работы сельскохозяйственного года, смену занятий и календарь праздников. Значительный раздел П. в. составляют песни, адресованные хозяину дома, многие четко ориентированы на восхваление хозяйки, ее взрослых дочерей и сыновей, старой бабки-повитухи. В них явственно проступают архаические черты общественных взаимоотношений/ В П. в. отчетливо видны черты христианской мифологии, биб- лейских преданий, называются имена христианских святых, как правило, заменивших более ранних патронов и перенявших их функции. Большой интерес представляют рефрены волочебных песен, имеющие в контексте песни важное смысловое значение. В них призывно-заклинательная и оповещательная функция, возве- щение наступления теплой поры года и воскресения природы
сочетаются с возвещением воскресения Христа («Вясна красна на увесь свет!», «Зялёны явар кудравы!», «Зялёны сад в1шнёвы», Чырвона рожа, зялён явар, дубрава!» и др. и «Христос васкрос, < '.ын Божы!», «Христос васкрос на увесь свет!», «Алелюя!» и др.). I !есни часто предвещают человеку необычно радостные события в его семейном быту — богатство, свадьбы, здоровье и радость, укрепляя уверенность припевом-заклинанием «Няхай так будзе!» В песнях высказывается надежда и пожелание на счастливый год и встречу в новом году в эту пору. П. в. являются главным элементом волочебного обряда. Участ- ники его не применяют масок (в отличие от колядовщиков), спе- циальной атрибутики, костюмов. Существенными элементами также являются дарение участников и их благодарение и напо- минания о дарах (см. РацэГ). ЛИТ.: Валачобныя песш. 1980; Лк А. С. Валачобныя песш. Мн., 1989. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ ВОСЕНЬСКАЯ б.— см. Песня осенняя. ПЕСНЯ ВЬЮНИШНАЯ Р-— песни, которыми в субботу или воскресенье первой послепасхальной недели поздравляли моло- дых супругов, обвенчавшихся прошедшей зимой. Как и при коля- довании, молодежь («окликальникн») ходила по дворам, пела молодым супругам величальные песни и за их исполнение требо- вала подарки. П. в. пелись раздельно мужу-выонцу и жене-выо- пице, а также им обоим. Основное содержание П. в.— пожелание молодым счастливой семейной жизни. Образ гнезда — символ семейного счастья — является центральным в П. в., встречаются в них и образы свадебных песен. В белорусской и украинской фольклорной традиции песни, адресованные молодым супругам, приурочены к Масленице («ши- рокому четвергу») и составляют часть масленичного цикла. Близки по времени и манере исполнения П. в. украинские рин- дзивки (см.). ЛИТ.: Земцовский И. И. 1970; Кравцов Н. И., Лазутин С. Г. Русское уст- ное народное творчество. М., 1983. С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ ВЯСЕЛЬНАЯ б., ШСНЯ ВЕС1ЛБНА у.— см. Песня свадебная. ГА1ВКА у.— обрядовые весенние игровые и хороводные пес- ни, исполняющиеся в период пасхальных празднеств и потому известные еще под названием «великодш шсн!». Термин Г. рас- пространен в западных областях Украины, где может употреб-
ляться как синоним общеукрапнского «веснянка» (см.). Это под- тверждено наблюдениями В. Гнатюка, посвятившего исследова- нию и публикации Г. отдельный том: «не всякую веснянку можно причислить к гаивкам, хотя каждая гаивка является веснянкой». Известны локальные названия Г.: гаТлка, галаплка, лаголойка, мапвка, ма'1'вка, яНлка, ял!вка, яголойка, яв1лка. В отдельных местностях названия этих весенних песен совпадают с названием весенних обрядовых игр: «Галя», «Жук», «Воротар», «Перешлка» и др. ЛИТ.: Гнатюк В. ГаТвки // Матер1али до украТнсько! етнологи. Льв1в, 1909. Т. 12; Колесса Ф. 1938; Дей О. Звичаево-обрядова поез!я трудового року // 1гри та П1СИ1. 1963. Н. С. ШУМАДА ПЕСНЯ ГАЙДАМАЦКАЯ р., б., П1СНЯ ГАЙДАМАЦЬКА у.— тематический цикл украинских песен, отображающих одну из форм национально-освободительной и социальной борьбы на Украине XVII—XIX вв. Истоки П. г. восходят к периоду порабо- щения Киевской Руси Золотой Ордой (нач. XIII в.) и 200-летнего ее владычества. Дальнейшая история Украины — это непрестан- ная борьба украинского народа за свое освобождение, в ходе которой возникли гайдамачество, казачество и опришковство, тесно связанные друг с другом и создавшие фольклор тематиче- ски и жанрово разнообразный. Важное место в нем занимают различные жанровые формы: «мамам», лирика, баллады (см.) и в особенности исторические песни (см.), в центре которых такие народные герои, как Гнат Голый, Иван Бондаренко, Максим За- лизняк, Иван Гонта и др. В большинстве своем это-песенная эпи- ка хронологического стиля. ЛИТ.: Тсторичн! п!сш. 1961; Скальковский А. Наезды гайдамак на За- падную Украину в XVIII столетии. Одесса, 1845; Колиивщина в песнях // Ки- евская старпиа. 1882. № 2; Кулаковський В. М. Народ про гайдамацький рух//НТЕ. 1967. № 2; Дей О. I. Коливщина в народнТй творчостТ // Колпв- щпиа: Матер1али юбппейно! науково! сесп, прпсвяченоТ 200-р1ччю повстання. КиТв, 1970. 1 С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ ПСТАРЫЧНАЯ б.— см. Песня историческая. ПЕСН1-ГУКАНН1 б., ШСН1-ГУКАННЯ, ЗАКЛИЧН1 у,— весенние обрядовые песни, сопровождавшие старинный восточно- славянский обряд закликания весны, особенно хорошо сохранив- шиеся в Беларуси. Как правило, это короткие, простые по компо- зиции песни-призывы определенного функционального назначе- ния. Характерной особенностью этих песен является завершение
музыкальных фраз кличем «Гу!», давшим им название. Это и об- ращение, заклик к весне, и сигнал другой певческой группе, ибо исполнение П.-г. предполагало перекличку хоров, расположенных па высоких местах (горки, крыши бань) или на разных берегах рек. Отсюда распространенность формы диалогов вопросно-от- ветного характера в этих песнях («Вясна, вясна, што ты нам пры- пясла?», «Вясна-вясеначка, дзе твая дачка паненачка?» и др.). П.-г. присуща мифологизация образа весны. Лейтмотив их — замыкание зимы и отмыкание лета. Начало многих песен («Бла- гаславц мац!, вясну загукащ», «Благослови, мати, весну заклп- кати», «Ц1 дазволще, старыя людз! (дзяды), вясну загукащ») уводит в языческую древность с ее почитанием старейшин рода. Наиболее распространенные сюжеты, кроме уже отмеченных, следующие: «Вол бушуе — вясну чуе», «А вясна, вясна, чужыя жонк1 ткуць кросна», а также обращение к птицам, пчелкам при- нести весну. Отличительная черта П.-г.— выявление адресата в начале песни. П.-г. известны также в пограничных с Беларусью районах России и Украины (особенно в Полесье). См. также Песня весенняя и лит. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПЕСНЯ ГУЛЬНЕВАЯ б.— см. Песня игровая. ПЕСНЯ ГУМАРЫСТЫЧНАЯ б., П1СНЯ ГУМОРИСТИЧНА //.— см. Песня юмористическая. ПЕСНЯ ДЕТСКАЯ р., ПЕСНЯ ДЗЩЯЧАЯ б., П1СНЯ ДИТЯ- ЧА у.— группа песен разных жанров, исполняемых самими деть- ми. Сюда входят песни, созданные детьми, и песни взрослых, созданные специально для детей либо перешедшие из репертуара взрослых в детскую аудиторию, а также песни, бытующие и сре- ди детей, и среди взрослых. Расширительное толкование термина II. д. характерно для составителей фольклорных сборников, где разные стихотворные жанры детского фольклора включаются в раздел детских песен (П. В. Шейн, П. А. Бессонов и др.). Произ- ведения всех стихотворных жанров включает в разряд П. д. В. Я. 11ропп. Утвердившееся в фольклористике в последнее время жан- ровое размежевание стихотворных произведений детского фольк- лора сузило понятие П. д., исключив из него песни-дразнилки, песни-считалки и т. п. Разнообразие содержания, способа словес- ной и музыкальной организации, композиции, функции и харак- тера исполнения П. д. позволяет выделить в них разные группы. Тематически П. д. связаны со всем фондом детского фольклора и охватывают круг сюжетов, близких детскому восприятию. Наи- более обширна группа песен о животном мире. Различаются П. д. степенью сюжетной организованности (песенки-припевочки, одно- шпзодные или развернутые повествования), способом изображе-
ния — песни описательные и с элементами драматизации. Последние особенно любимы детьми, ибо несут в себе игровой мо- мент. Отсюда разнообразие песенных форм: песни-описания, пес- ни-диалоги, кумулятивные, т. наз. докучные. По функциональному назначению П. д. делятся на обрядовые, игровые, внеигровые. Для всех этих групп характерно наличие юмористических, сати- рических произведений. Среди последних по структуре и эмоцио- нальному характеру выделяются песни-небылицы (перевертыши) с заведомым нарушением реальных связей, соотношений предме- тов и явлений окужающего мира. Многообразие источников П. д. способствует такому же многообразию эмоционально-эстетиче- ских, художественно-изобразительных средств. Все же можно выделить основные компоненты, которые обусловливают усвоение детьми песенного материала. Это ритмическая организация про- изведений, рифма, яркость звукорядов. См. также Фольклор детский и лит. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПЕСНЯ ДОЖИНОЧНАЯ, ОБЖИНОЧНАЯ р., ПЕСНЯ ДА- ЖЫНКАВАЯ б., ИЮНЯ ОБЖИНКОВА, ДОЖИНЦОВА у.— жатвенные песни, сопровождавшие последний день страды (до- жинки, обжинки), связанные с ним обряды и само торжество (застолье) по случаю окончания жатвы. От собственно жатвен- ных (жнпвных) трудовых песен П. д. отличаются чувством радо- сти завершенного труда. От них «веет довольством, теплотой лет- него вечера и ароматом только что сжатой нивы» (Е. Ф. Кар- ский) . П. д. включают следующие тематические группы: песни, исполняемые при окончании работы, в которых прославляли тру- долюбивых жнецов, доброго хозяина, щедрую ниву («Канец шу- цы, канец», «Сягоння у нас дажыначкЬ — бел.; «Дивувалися Л1- си ...», «Ой чие то поле» — укр.); ритуальные песни, исполняемые при заплетании «Спасовой бороды» и обжиночного венка («Ой, чья то борода» — рус.; «Сядзщь казёл на капе» — бел.; «Сидить козел на кош» — укр.); песни, исполняемые при ритуальном ка- чании по ниве, чтобы не болела спина и легко было жать на сле- дующий год («Н1ука, шука, аддай маю солку» — бел.; «Ниво на- ша, ниво, верни нам нашу силу» —укр.); песни жнецов с венка- ми и дожинковым снопом по дороге в село («А одуць, одуць ды жнеечко з поля» — бел.; «Станьте, довчата, в рядочок» — укр.); песни, исполняемые перед двором и в доме хозяина («Разгарыся, вячэрняя зорка» — бел.; «Водчпняй, пане, ворота» — укр.); пес- ни вечернего застолья («Засцолайце сталы й лавы», «А наш бор зялён-зялён» — бел.; «А в нашого пана», «Ми вже жатоо закончи- ли» — укр.). Во многих песнях эпическая интонация. Собранный урожай воспевается как «небывалы госцок», «дожиночный ве- нок» и т. п., олицетворяется в образах Спорыша, Рая. Величая
хозяина, хозяйку, чью ниву жала толока, жнеи напоминают о необходимости вознаграждения за нелегкий труд. Этот намек окрашен юмором («А наш вяночак ядвабна вггы», «У нашага па- па на дварэ» — бел.). Некоторые варианты П. д. носили насмеш- ливый характер, высмеивали нерадивых женщин, не успевших своевременно сжать поле («Чье это поле задремало стоя» — рус.). В П. д. в гиперболизированной форме изображался собран- ный в поле хлеб, самое большое богатство земледельца, поэтизи- ровался сам труд («Залатая мяцёлачка памяла, папратала» — бел.). Среди П. д. немало шедевров жатвенной поэзии, они отли- чаются совершенным художественным изображением человека- труженика в единстве с окружающим его миром природы («Ра- ча, рада шэра перапёлка», «Ц1 не выйшла цёмная туча?» — бел.). 11апевы П. д. проявляют характерный для алиготонных ладоме- лодических систем драматургический принцип одновременного контраста — разнонаправленность выразительных средств при их равноправии. Отличаются широтой мелодического дыхания, ин- тонационной гибкостью, богатой орнаментикой. Украинские фоль- клористы отмечают черты сходства величальных П. д. с коляд- ками и щедровками, а также некоторыми свадебными. С послед- ними их объединяет форма стиха, чаще всего семислогового без цезуры или одиннадцатислогового (4+4+3) и тринадцатислого- вого (4 + 4 + 5). Общими являются и мелодии этих песен — это т наз. ладканки с довольно свободным тактовым построением. См. Песня жатвенная и лит. А. С. ЛИС, Е. Ю. ЧЕБАНЮК ПЕСНЯ ДОУГАЯ б., П1СНЯ ДОВГА у.— см. Баллада. ПЕСНЯ ЕГОРЬЕВСКАЯ — см. Песня юрьевская. П1СНЯ ЕП1ЧНА у.— см. Песня эпическая. П1СНЯ ЕРОТИЧНА у — см. Песня эротическая. ПЕСНЯ ЖАРТОУНАЯ б., ШСНЯ ЖАРТ1ВЛИВА у.— см. Песня шуточная. ПЕСНЯ ЖАТВЕННАЯ р., ПЕСНЯ ЖН1УНАЯ б., П1СНЯ ЖН1ВНА, ЖНИВАРСЬКА у,— общее обозначение песен, отно- сящихся к летнему циклу календарного фольклора восточных славян, связанных тематически и функционально с жатвой. В со- ответствии с этапами жатвенной страды, а также своей художест- венно-функциональной природой П. ж. делятся на зажиночные (см.), жнивные (см.) и дожиночные (см.). П. В. Шейн, ссылаясь /1.1 народные названия, различал П. ж. житные (исполнявшиеся при жатве озимой ржи) и яровые (при жатве яровых злаков). II. ж., бытовавшие в прошлом у всех восточнославянских наро-
дов, особенно хорошо и в полном составе сохранились в Белару- си, записаны также в соседних с ней областях России (Брянской, Псковской, Смоленской), а также в некоторых местах Русского Севера и Сибири. На Украине составляют большой раздел кален- дарно-обрядового фольклора. В белорусской и украинской народ- ной традиции П. ж. объединялись названием «лето». Тематиче- ский диапазон П. ж. довольно широкий. Жанровоопределяющими являются мотивы: жалоба на тяжелый труд на ниве, бессердеч- ное отношение к жнее владельца поля, помещика, отсутствие со- чувствия («спагадання») лирической героине песни в семье мужа со стороны свекрови и свекра, образы которых резко контрасти- руют с образами матери и отца, родного дома (белорусские пес- ни «Ой ты, сонца, сонейка», «Ужо у пол1 змяркаецца», «Добры вечар, сцюдзёная хатка»; русские песни «Нивку жита я дожа- ла», «Не пойдем мы домой»; украинская «А вже сонце западае»). Центральная фигура жнивных песен — жнея («пастацянка» от «постаць» — полоса, занимаемая жницей на ниве во время рабо- ты). Основная форма лирического высказывания — монолог, ко- торый нередко переходит в диалог. Обращаясь к природным сти- хиям, непосредственным свидетелям ее тяжелого труда на ниве,— солнцу, ветру, тучам, П. ж. раскрывает духовный мир, широкую гамму переживаний женщины-крестьянки. Условия жатвы на барской ниве, подневольный труд позволили П. ж. ярко воспро- извести социальные отношения. П. ж. лаконично и вместе с тем рельефно очерчивают социальную психологию помещика и его слуг: войта, надсмотрщика («прыганятага»), а также самодурст- во управляющего и бурмистров (белорусские и русские вариан- ты песни «Закатилось жаркое солнце за темненький лес»). В не- которых П. ж. народ проклинает господ (белорусская песня «Ба- дай пану у двары страшна»). В П. ж. выражены не только жалобы труженицы-жнеи на социальную несправедливость, социаль- ный и семейный гнет, но и чувство собственного достоинства. В поэтике П. ж. кроме образов жнеи, хозяина, хозяйки, помещика, надсмотрщика, образов матери, отца, свекрови, свекра значитель- ное место занимают образы природы, нивы, солнца, ветра, вечер- ней зари, росы, образы птиц и животных, особенно перепелки, се- лезня, медведя. Мелодия П. ж. печальна, они исполнялись в мед- ленном темпе, их напевы-формулы усложнялись мелодической орнаментикой, музыкальные фразы могли прерываться «гукань- ем». Термин П. ж. часто в научной литературе и в фольклорных публикациях распространяется на рее вицы жатвенных песен. ЛИТ.: 1гри та шсш. 1963; Земцовский И. И. 1970; Жшуныя песш. 1974; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Эвальд 3. В. Социальное переосмысление жнивных песен Белорусского Полесья [/ СЭ. 1934. № 4—5; Ялатау В. I. Ла- дава-меладычныя асабл1васщ беларусйх жшуных песень // Бел. мастацтва. Мн., 1960; Пропп В. Я. Русские аграрные праздники: Опыт историко-этногра- фического исследованиия. Л., 1963; Сеитова К- Народные песни Брянской
области. М., 1966; Круть Ю. 3. ХлЮоробська обрядова поез!я слов’ян. КиТв, 1973; Можейко 3. Я- Календарно-песенная культура Белоруссии. Мн., 1985. А. С. ЛИС ПЕСНЯ ЖЕНСКАЯ р., ПЕСНЯ ЖАНОЧАЯ б., П1СНЯ Ж1- ПОЧА у.— лирические песни, создателем, основным носителем и исполнителем которых являлись женщины. Вслед за Вуком Ка- раджичем, разделявшим песенный фольклор народов Югославии на песни женские и юнацкие, к подобному делению в украинской фольклористике прибег М. Максимович. В П. ж. он зачислял ка- лендарно- и семейно-обрядовые песенные жанры, песни о любви и семейной жизни, шуточные песни. Эта классификация не при- жилась в украинской фольклористике, не получил широкого рас- пространения термин также в белорусской фольклористике. В русской фольклористике П. ж. выделялись в особую группу ли- рики (классический сборник Н. М. Лопатина и В. П. Прокугшна). 'Гермин сохраняется в работах некоторых современных фолькло- ристов-музыковедов. ЛИТ.: Малороссийские песни, изданные М. Максимовичем. М., 1827; Ло- патин И. М., Прокунин В. П. Сборник русских народных лирических песен. М., 1889. Ч. 1, отд. 3; Ч. 2, отд. 3 (переизд.: М., 1955); Жанчына у беларускай пароднай творчасц!. Мн., 1940; Франко I. Жшоча неволя в руських тенях народних // Франко I. 31бр. тв.: У 50 т. КиТв, 1980. Т. 26. С. В. МИШАНИЧ П1СНЯ ЖОВНГРСЬКА у.— см. Песня солдатская. ПЕСНЯ ЗАЖИНОЧНАЯ (по Далю — зажнивная) р„ ПЕСНЯ ЗАЖЫНКАВАЯ б., П1СНЯ ЗАЖИНКОВА у,— песни, сопровож- давшие начало жатвенной страды — т. наз. зажинки. Обряд за- жинок предшествовал самой жатве и имел магическое назначение заклинания духов нивы с целью приумножить урожай. В Бе- ларуси он совершался во вторник, четверг или чаще всего в суб- боту к вечеру. На Украине преимущественно в Петров депь. За- жинала обычно хозяйка с невестками или дочерьми. Жнеи брали. < собой в поле краюху хлеба, сыр, соль, свечу. Придя на ниву, .•.доровались с ней: «Дабрыдзень, тука, ядраное жыта, я к табе прыйшла». Нажав первый сноп, жница ставила его на жнивье со словами: «Стаулю сноп на сто коп, на тысячу мерак!» (бел.). Затем, положив сноп, подкладывала под него принесенный в узелке хлеб, сыр, соль. Сжав небольшой участок ржи, не больше чем на одну бабку, и взяв с собой первый зажиночный сноп, жни- цы с песнями отправлялись домой. Сноп ставили в красном углу, а принесенные с нивы продукты употребляли за ужином в честь зажинок. В украинских П. з. звучит похвала первому нажатому
снопу, который величают «воеводою», магическое заклинание начать работу «та й у добрпй час». П. з. в общей массе жатвенного цикла немного. В них отчет- ливо звучит мотив заклинания урожая. Жнецы обращаются к солнцу, Богу, полю с просьбой о ниспослании на будущее лето урожая лучшего, чем в текущем году. В П. з. поэтически ярко отражены встречи жней с нивой, обращение к «хозяину полево- му», подчеркнута торжественность события («Сам Бог жыта за- жау»). Отдельную группу составляют П. з. величальные. Велича- ются хозяин, хозяйка, у которой «щука радл1вая, ручка шчаслР вая», коей посему и начинать зажинки. В П. з. поэтизируется созревшая нива («Да ужо жыта палавее») с налитыми зернами хлеба («Досыць, досыць ядраному жыту у пол1 стаящ»). Слыш- на в них забота земледельца о хорошей погоде как о непременном условии успешного сбора хлеба («Дай, Божа, пагодачку»), В П. з. получили художественное переосмысление образы христиан- ской мифологии Петра, Ильи, Спаса. Некоторые П. з. носят бе- седный характер, что функционально обусловлено их исполнением в торжественном вечернем застолье. Поэтическая система П. з. включает элементы мифологической и реалистической поэтики. Мелодии П. з. имеют преимущественно рптуально-заклинатель- ный характер. См. Песня жатвенная и лит. А. С. ЛИС ПЕСНЯ ЗАПУСНАЯ б.— см. Песня масленичная. П1СНЯ ЗАРОБ1ТЧАНСБКА у.— см. Песня отходническая. ЗАСЯВАЛКА б., ПОС1ВАЛКА, ПОСИПАЛКА, ЗАС1ВАЛДА у.— песни благопожелательного характера, исполняемые на Бе- ларуси и Украине детьми утром Нового года (на Василия) во время обхода дворов родных и соседей. Это коротенькие магиче- ско-заклинательные приговоры, исполняемые речитативом, со- провождались посыпанием двора хозяина зерном, которое он по- том сберегал до весеннего сева. В 3. желали хозяевам счастья, благополучия, богатого будущего урожая («Сета, сета, на новае лета», «Выйдзц зорачка», «Як тэты шражок» — бел.; «Спо, впо, пос1ваю», «С1йся, родися, жито, пшениця ...», «Ходить 1лля на Ва- силя» — укр.). ЛИТ.: Колядки та щедр!вки / 31брав Володимир Гнатюк Ц Етнограф. зб. Льв1в, 1914. Т. 36; Колядки та щедривки. 1965; 31мовыя песш. 1975. Е. Ю. ЧЕБАНЮК ПЕСНЯ ИГРОВАЯ р., ПЕСНЯ ГУЛЬНЕВАЯ б., П1СНЯ 1Г- РОВА у.— песни, исполняемые в быстром темпе во время раз- личных молодежных игр, генетически связанных с обрядовой
практикой, преимущественно весенней. Они или предваряют игру (напр., в игре «Кобылка»), или сопровождают игру от начала до конца (напр., в игре «Научи меня, мати», «Ящур»). Некоторые П. и. описывают различные полевые работы или сопровождаются имитацией их (напр., белорусские и русские ва- рианты песен «Посеяли девки лен», «Вейся, вейся, капустка», украинские варианты песен «Лион», «Овес», «Гречка»). Однако большинство П. и. посвящено теме любви, в них нередко разы- грывается сватовство. Основной эмоциональный тон П. и.— мажорный. Главные ге- рои — молодец и девушка, как правило, идеализируются. Так, молодец называется в них князем, царским сыном и королевичем. О девушке говорится, что она живет в «высоком тереме», ходит «во всем золотом», у нее «жемчужные серьги» и т. д. В композиционном отношении П. и. могут быть одночленными, двучленными и многочленными. ЛИТ.: Романов Е. Р. 1886. Т. 1, Г. 1, вып. 1; Киреевский П. В. 1911. //. П. 1962; Кравцов Н. И., Лазутин но. М., 1983. вып. 1—2; Шейн П. В. Великорус. 1898 Вып. 1; 1грп та тень 1963; Колпакова С. Г. Русское устное народное творчест- С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ Р-, ПЕСНЯ ПСТАРЫЧНАЯ б., ИЮНЯ 1СТОРИЧНА у.— эпическая, лпроэпическая или лириче- ская песня об историческом факте (иногда о совокупности их) или историческом лице, о которых достоверно известно из пись- менных исторических источников. П. и отображает народное историческое сознание, отзываясь на те явления истории народа, которые произвели глубокое впечатление на их участников и представили интерес для последующих поколений исполнителей и слушателей. Но отделение П. и. от других песен в значитель- ной мере условно, так как письменные источники о древних вре- менах неполны или вообще отсутствуют. Есть случаи, когда пес- ни повествуют о событиях, вероятно, имевших место в истории, по письменно не засвидетельствованных. По убеждению боль- шинства исследователей П. и. не составляют одного жанра, а относятся к нескольким или даже многим жанрам; художествен- ные формы их весьма разнообразны. У восточных славян самые ранние из записанных фольклористами П. и. посвящены собы- тиям XIII—XIV вв. Но косвенные данные и тексты, вошедшие в памятники средневековой письменности, позволяют предполагать, что П. и. существовали и в предшествующие столетия. Расцвет II и. у восточнославянских народов относится к XVI—XVIII вв. (>бш.ая, наиболее характерная черта всех разновидностей их — конкретный историзм. По этому признаку П. и. отличаются от Ъылпи, от других классических памятников героического эпоса.
Крупнейшие русские фольклористы XIX—нач. XX в. (отчасти уже Ф. И. Буслаев, а особенно А. Н. Веселовский, В. Ф. Миллер) рас- ценивали восточнославянские ранние П. и. как источник героиче- ского эпоса, как начальную стадию его эволюции. Это мнение в принципе разделяют многие позднейшие представители историче- ского. направления в эпосоведении. Другие исследователи усмат- ривали в П. и. новый этап в осмыслении народом своей истории, принципиально отличный от осмысления, отраженного былинами и датируемого периодом после татаро-монгольского нашествия. ЛИТ.: Беларуси эпас. 1959; Исторические песни XIII—XVI веков/Изд. подгот. Б. Н. Путилов и Б. М. Добровольский. М.; Л., 1960; Тсторпчш тени 1961; Исторические песни XVII века/Изд. подгот. О. Б. Алексеева, Б. М. Добровольский, Л. И. Емельянов, В. В. Коргузалов, А. Н. Лозанова, Б. Н. Путилов, Л. С. Шептаев. М., Л., 1966; Исторические песни XVIII века/Изд. подгот. О. Б. Алексеева и Л. И. Емельянов. Л., 1971; Исторические песни XIX века / Изд. подгот. Л. В. Домановскин, О. Б Алексеева, Э. С. Литвин. Л., 1973; Миллер В. Ф- Очерки русской народной словесности. М.; Л., 1924. Т. 3; 1сторичний епос схщних слов’ян. Ки'1в, 1958; Путилов Б. Н. Русский историко-песенный фольклор XIII—XVI веков. М.; Л., 1960; Соколова В. К. Русские исторические песни XVI—XVIII вв. М., 1960; Мельник В. М. 1стор1Я Закарпаття в усних народних переказах та гсторичних шенях. Льв1в, 1970; Балашов Д М. О родовой и видовой систематизации фольклора // РФ. Л., 1977. Т. 17. С. Н. АЗБЕЛЕВ ПЕСНЯ КАЗАЦКАЯ Р-, б., П1СНЯ КОЗАЦЬКА у.— обшир- ный цикл украинских и белорусских социально-бытовых песен о жизни и походах, о нелегкой судьбе, быте военного сословия,, действовавшего в условиях национально-освободительной борь- бы. П. к. на Украине возникли и начали широко бытовать в XVI—XVIII вв., во времена расцвета запорожского казачества. Проводы казака в войско, советы матери, расставание с родными, любимой девушкой, приметы о дальнейшей судьбе героя, труд- ности, подстерегающие казака на пути в Запорожье, случайное его пленение, пребывание в темнице, в стане врагов, побег из неволи, неустроенность походного быта, тоска по родному краю,, одиночество, смерть в поле вдалеке от родины — характерные мотивы многих произведений данного цикла. Особое место в цик- ле П. к. занимает образ коня — верного друга казака. По харак- теру образности, общему эмоциональному звучанию многие П. к. близки к песням лирическим богатством символики, различными видами параллелизма; в то же время воспроизводимые ими кар- тины казацкого быта, воинского окружения, мотивы героики роднят П. к. с историческими песнями. П. к. широко известны и в Беларуси, чему имелись соответст- вующие исторические предпосылки. Исследователи выделяют в П. к. следующие тематические группы: уход казака на службу и на войну; прощание казака с женой, матерью, невестой; казак в сражениях; возвращение или смерть казака в бою. Ва многих.
белорусских вариантах зафиксирована песня о казачьем есауле I (ссторе Морозенко, ио в большинстве своем П. к. представлены в Беларуси лирическими произведениями, прочно связанными с восточнославянской и местной песенными традициями. ЛИТ.: Тсторичш п1сш. 1961; Козацьвд глень Ки!в, 1969; Петровская Г. А. I К'лорусские социально-бытовые песни. Мн., 1982. \И. П. БЕРЕЗОВСКИМ \, К. П. КАБАШНИКОВ ПЕСНЯ КАЗАЧЬЯ р-— в расширительном значении — песни, бытующие в казачьей среде; в более точном и специальном зна- чении термин относим лишь к части обширного песенного репер- туара казачества — мужским песням внешнего (военного) быта, созданным в казачьей среде («служивская», «песня в службе» и др.). Разграничение репертуара по функционированию во внешнем» и «внутреннем» (домашнем) быту и на мужской и женский является специфическим для всех групп казачества. II. к. по содержанию военно-историческая, отражающая важней- шие события казачьей истории (выборы атамана, жалование ка- шкам царской грамоты, тюремное заточение атамана, походы п др.), датируется преимущественно XVI—XIX вв. Значителен пласт лирических песен (тяготы службы, ранение, смерть, Прово- 1,ы и возвращение со службы). В XIX—XX вв. были распеты сти- хи казачьих поэтов (Е. Гребенки, А. Туроверова). П. к. как жанр музыкально-поэтический распространена преимущественно в распевной форме («протяжная», «тяговая», «тяглая», «воловая», волоковая»). Распеваются как акцентируемые слоги песенного стиха, так и многочисленные дополнительные вставные слоги и слова; слово, на которое падает стиховое ударение, разрывается распевом и повтором слога. Многосегментиая мелодическая стро- фа по уровню распетости сопоставима лишь с мужской тради- цией исполнения протяжной песни (часто рекрутской) на Русском < лшере, Верхней Волге и в некоторых общинах старообрядцев. II. к. присуще сочетание высокоразвитой композиции протяжной песни, генетически связанной с древнерусской церковной моно- ч.пей, и ангемитонной основы напева, развиваемого многоголосно. Манеру интонирования казачества южных традиций (донскую и кубанскую, включая черноморцев-украинцев по происхождению) характеризует также сочетание декламационного стиля одиноч- ного запева и мелодического распева группового подхвата. Протяжная П. к. дополняется «частой» («в конном и пешем строю»). Эти два вида строевых песен отличаются по ритму (по- ходный аллюр и строевой шаг), причем строевые «пешие» песни близки пли идентичны солдатским. Обе формы генетически вос- одят к традиционным жанрам, исполняемым с движением (хо- ровод, пляска). Нередко одни и те же поэтические тексты распро-
странепы в двух формах — протяжной и частой. Походные стро- евые песни сформировались не ранее XVIII в., когда казачество село «на конь» и в послепетровскую эпоху окончательно вошло в состав иррегулярных войск. Протяжная и частая П. к. составляют ядро репертуара. Общ- ность песенного репертуара различных локальных традиций не- одинакова — большая в составе строевых частых, меньшая в протяжных. Л'»енее всего совпадает репертуар старых ветвей рус- ского казачества — донского, уральского. Все другие традиции, включая терскую и некрасовскую, в той или иной степени соот- носимы с донской, поскольку существовавшие к концу XIX в. 12 казачьих войск формировались частично за счет переселения донских казаков. В еше больших пределах колеблется состав жанров домашне- го бытового пения. Эпические жанры все еще актуальны и пред- ставлены былинами киевского и новгородского циклов, эпически- ми песнями о зверях, балладами, в том числе общеславянскими. Характер интонирования в пределах одной традиции может со- хранять связь с декламационной манерой или распеваться в ти- пичной для казаков протяжной форме. Репертуар лирических бытовых песен в основном совпадает с русской, отчасти с украинской и белорусской бытовой лирикой. Лирические песни и даже романсы и другие песни литератур- ного происхождения по форме распева могут быть типично ка- зачьими. Среди частых неприуроченных песен наиболее своеоб- разны исполняемые под пляску в кругу. Часть их текстов казачь- его происхождения. В них сохраняется типичная форма казачьего многоголосного распева. Наибольшие расхождения в песен- ном репертуаре различных групп казачества обнаруживаются в составе жанров, приуроченных к календарным и родовым обря- дам. В значительной степени это определяется принадлежностью конфессии — православной или старообрядческой. Общими для всех групп казачества являются календарно-приуроченные хоро- воды общеславянского репертуара и орнаментальные хороводы («танок», «кружок», «крут», «тамоша», «крыло»), в том числе с приплясыванием. Зимние обходные поздравления-величания представлены общеславянскими редакциями (колядки, щедров- кп и овсени). В азиатской , части нередки мутационные формы (сочетание признаков разных жанров в одной песне). В свадебном ритуале наиболее выражены заимствования и ассимиляции, что не всегда установимо. При каравайном типе ритуала своеобразна роль военной мужской общины, замещаю- щей в ряде обрядов род. Речитации (колыбельные, потешки, пестовальные, причитания об умерших, частушки), как и духовные песнопения (стихи, псальмы), к песенному жанру в казачьей среде не относят. См. также Песня казацкая.
ЛИТ.: Сборник Сунженских военных песен Терского войска / Положил па четыре голоса терский казак П. Гранадчиков. СПб., 1876; Песни кубанских казаков для одного голоса и хора с аккомп. ф-п. собраны А. Бигдаем. М., 1896—1898. Вып. 1—14; Песни уральских казаков/Зап. А. и В. Железновы. СПб., 1899. XVII; Былины и песни астраханских казаков. Для однородного хора собрал и на ноты положил А. А. Догадин / Под ред. Н. С. Кленовского. Астрахань, 1911. Вып. 1—2; Баранов Ф. И. Песни Оренбургских казаков с напевами: В 3 вып. Оренбург, 1913. Вып. 1—2; Бедрин В. Ф. Песни сибирских казаков. СПб., 1916. Вып. 1; Листопадов А. М. Песни донских казаков. М., 1949—1954. Т. 1—5; Русские народные песни казаков-некрасовцев, зап. Т. И. Сотниковым в 1946 г. М.; Л., 1950; Народная устная поэзия Дона. Ростов- на-Дону, 1963; Кабанов А. С. Многоголосие и ритмика протяжной песни дон- ских казаков // Проблемы взаимодействия самодеятельного и профессиональ- ного художественного творчества. Сб. науч. тр. № ПО НИИ культуры. М., 1982; Современное состояние казачьей песенной традиции и проблемы ее изучения: Тез. науч. конф. М., 1983. Т. С. РУ ДИ ЧЕН КО ПЕСНЯ КАНАПЛЯНАЯ, КАНАПЕЛЬНАЯ, КАНАПЕЛЬКА б., КОНОПЛЯНА, ЯК БЕРУТЬ КОНОПЛ1 у.— песня, сопровож- дающая уборку и обработку конопли. По времени исполнения относится к осеннем)' периоду календарно-обрядового фольклора, хотя с конкретными обрядами не связана. Близка к льняным пес- ням. Составляет среди них небольшую подгруппу. П. к. преиму- щественно юмористические, высмеивают нерадивых, прославляют трудолюбивых хозяек («Беру, беру конопелечку», «Чуж1 жонки конопельки беруть», «Терничка, терничка й не тре» — укр.). От- дельные П. к. имеют лирический характер, передают пережива- ния молодой девушки в канун ее замужества («Што ж вы, кана- пельк1, незялёны стаще?», «Што ж ты, канапелька, што ж ты зе- ляненька?» — бел.). В Беларуси П. к. бытуют преимущественно в юго-восточном регионе. См. также Песня осенняя. ЛИТ.: Народные южнорусские песни/Изд. Амвросия Метлинского. Киев, 1854; Гринченко Б. Д. Этнографические материалы, собранные в Чернигов- ской и соседних с ней губерниях. Чернигов, 1899. Т. 3; Восеньсгая 1 талочныя песнь 1981. Е. Ю. ЧЕБАНЮК КАНТ р., б., у. (лат. сап1из — пение, песня) — старинная мно- гоголосная песня, исполнявшаяся без музыкального сопровожде- ния. На Украине и в Беларуси получил распространение в XVI— XVIII вв., в России — в XVII—XVIII вв. Становление К. связано г национально-освободительной борьбой, размежеванием свет- ской и церковной культур, т. е. с процессом секуляризации искус- ства, выдвижением личностного начала в художественном твор- честве. Источниками К- являлись европейская демократическая песня, духовные стихи, церковное и знаменное пение, народно-пе-
сенное творчество. Авторами и исполнителями К. первоначально являлись певцы церковных хоров, учителя пения братских школ, студенты коллегиумов и Киево-Могилянской академии, «мандро- ваш дяки», позже — кобзари и лирники, мастеровые, солдаты, широкие трудовые массы. Среди авторов были и известные поэ- ты (Д. Ростовский, Ф. Прокопович, С. Яворский и др.). В К. преобладает силлабическое и силлабо-тоническое стихосложение, строфа — шестистрочная (аЬсйсб), количество слогов — 12 или 14. Религиозные сюжеты постепенно вытеснялись светскими мотивами, а вскоре (особенно в городской среде) появились К- лирические, заздравные, танцевально-шуточные, панегирические «виваты», застольные, пасторальные, пародийные и др. Создан- ные талантливыми сочинителями, сочетающими в себе дарование поэта и композитора, К. становились достоянием широких слоев общества, фольклоризовались и оказывали большое влияние на народную песню. К. являлись обязательной частью театральных представлений и в особенности самого демократического из них — народного вертепа. Первые печатные издания К- с музыкой по- явились в 1750-е годы («Между делом безделье» Г. Н. Теплова), большая их часть сохранилась в рукописных сборниках. ЛИТ.: Финдейзен И. Очерки по истории развития музыки в России с древнейших времен до конца XVIII века. М.; Л., 1928. Т. 1; 1929. Т. 2; Лива- нова Т. А. Русская музыкальная культура XVIII в. в связях с литературой, театром и бытом. М., 1952. Т. I; Келдыш Ю. В. Русская музыка XVIII века. М., 1965; Костюковец Л. Ф. Кантовая культура в Белоруссии. Мн., 1975; Орлова Е. О традициях канта в русской музыке // Теоретические наблюде- ния над историей музыки. М., 1978; 1вченко Л. В. УкраТнськпй кант 1 народ- на теня // НТЕ. 1988. № 3; 1стор1я украТнсько! музики. Кшв, 1989. Т. 1; Ук- рашський кант XVI—XVIII стол1ть. Ки1'в, 1990. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ КАРАВАННАЯ р., б., П1СНЯ КОРОВАИНА у. Со- ставляет значительную и характерную часть свадебного фольк- лора, сопровождает обряд приготовления каравая, тесно связана с ним функционально и тематически. В жанровом отношении сре- ди П. к. можно выделить заклинательные, величальные, юмори- стические. Для них характерны четкая дифференциация в рам- ках обряда, магический, заклинательиый смысл. П. к. выполняют ритуальную функцию и в основном комментируют действие на всех этапах каравайного обряда. В них отображен трудовой и общественный быт крестьянина, его эстетические идеалы. П. к. свойственно наличие многих архаических мифологических черт, особенно это касается песен-заклинаний. Большинство П. к. по- священо процессу приготовления каравая, его восхвалению, а также каравайницам, матери молодой, другим участникам обря- да (количество и состав участников регламентируется местной традицией). В отдельных песнях изображаются украшение кара-
пая (сам обряд украшения носит локальный характер), обрядо- вые действия, связанные с выносом его в клеть или комору, де- ление каравая. П. к. отличаются лаконизмом, устойчивостью со- держания и формы. ЛИТ.: Вяселле. Песнь 1981. Т. 2; Вес1льш тень 1982. Т. 1, 2; Палескае пяселле/Уклад. 1 рэд. В. А. Захаравай. Мн., 1984; Карский Е. Ф. Белорусы. Никольский Н. М. Происхождение и история белорусской свадебной обрядности. Мн., 1948; Этнография восточных славян: Очерки традиционной । ультуры. М., 1987; Борисенко В. К- Веалып звыча! та обряди на Укранп. КиТв, 1988. Т. К. ТЯПКОВА ПЕСНЯ КЛРАГОДНАЯ б.— см. Песня, хороводная. ПЕСНЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ р., КАЛЫХАНКА, ЛЮЛЯШЫ б., 1НСНЯ КОЛИСКОВА, КОЛИСАНКА у.— один из жанров дет- ского фольклора, преимущественно коротенькие песенки, испол- няемые обычно над детской колыбелью с четко определенной целью — усыпить ребенка. Они отличаются напевной мелодией в темпе и ритме качания колыбели, простотой содержания и ком- позиции, занимательностью. Ведущая утилитарно-бытовая функ- ция их дополняется воспитательной и эстетической. Из П. к. ребенок получает сведения об окружающем мире, усваивает осо- оепности поэтического и музыкального языка, постигает особен- ности родной речи. Содержание и форма П. к. обусловлены не только особенностями народного художественного мышления, но и требованиями народной педагогики, учитывающими психиче- ское, эмоциональное и физическое развитие детей разных возра- стов. По происхождению П. к.— один из древнейших песенных жанров. В них сохранились отзвуки мифологических представле- ний (образы Сна, Дремы, Покоя, Угомона), других существ, ис- полнявших некогда функции оберегов; многие тексты несут сле- ды влияний более поздних эпох. В П. к. выделяются песни-импровизации и произведения с устойчивым традиционным текстом. Композиционно различаются песни-монологи и диалогические. Присущие П. к. припевы («Баю-бай», «Люли-люленьки», «А-а-а»), придающие им моно- тонность и размеренность в такт качания, выполняют разную роль. Они могут быть зачином, концовкой, связующим элементом цепи песен, исполняемых последовательно, а также выступать в роли самостоятельных попевок. Для П. к. характерна персонифи- кация предметов и явлений окружающего мира, наделение жи- вотных чертами и качествами людей. Многие П. к. имеют дидак- тический характер. В украинской традиции устойчиво бытует в функции П. к. ряд семейно-бытовых, социально-бытовых песен, баллад. Для ритмической' структуры П. к. наиболее характерен четы-
рехстопный хорей с усеченной или полной четвертой стопой. Это сближает П. к. с разговорной речью, делает ее более доступной и понятной. ЛИТ.: Ветухов А. Народные колыбельные песни. М., 1892; Аникин В. П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. М., 1957; Барташэвьч Г. А. Вершаваныя жанры беларускага дзщячага фальклору. Мп., 1976; Мартынова А. И. Опыт классификации русских колыбельных пе- сен // СЭ. 1976. № 4; Довженок Г. В. УкраЧнський дитячий фольклор: В1ршо- ваш жанри. Ки!в, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПЕСНЯ КОЛЯДНАЯ р., ПЕСНЯ КАЛЯДНАЯ б., КОЛЯДКА у.—разновидность календарно-обрядового (см.), обходного (см.) песенного фольклора, сопровождавшего святочный обряд коля- дования. Наиболее устойчивые термины; общие для восточных славян — коляда, колядка; рус.— овсёнь (см.), виноградье (см.); укр.—щедр 1вка; бел.— шчадроука, шчодрык (см.). Основу ко- лядного репертуара составляют благопожелательные песни (величального или заклинательного характера) с достаточно раз- вернутым сюжетом, обычно имеющие постоянный рефрен, повто- ряющийся после каждой строки («Коляда!», «Овсень!», «Вино- градье красно-зеленое!», «Ой, дай Боже!», «Святы вечар!» и др.). По своей адресатной направленности колядки могут быть об- щесемейными, посвященными всему дому, или четко специализи- рованными по лицам; песни для хозяина и хозяйки («господар- ский» цикл), песни для их детей («молодежный» цикл). Сюжет- ный состав колядок первой группы включает мотивы, связанные с хозяйственным и семейным благополучием; второй — преиму- щественно с брачными благопожеланиями. Эпицентром наиболее активного бытования П. к., представленных многочисленными вариантами песен, является зона Украинских Карпат. В народной традиции колядными называются и другие свя- точные песни: короткие поздравительные «засевалки», исполня- емые при новогоднем обсыпании зерном; детские песенки, содер- жащие просьбы одарить; песни, сопровождающие обходы «с ко- зой»; кумулятивные песенки вопросно-ответной структуры; религиозные песни о рождении Христа и некоторые другие. ЛИТ.: Колядки та щедр!вки. 1965; 31мовыя песнь 1975; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Курочкш О. В. Новор1чш свята украГнщв: Традпцц 1 сучасгпсть. Ки!в, 1978; Турский А. И. Зимняя поэзия белорусов: По записям XIX—XX вв. Мн., 1980; Виноградова Л. Н. Зпмняя календарная поэзия за- падных и восточных славян: Генезис и типология колядования. М., 1982. Л. Н. ВИНОГРАДОВА
ПЕСНЯ КОРИЛЬНАЯ р., ПЕСНЯ ДАКОРЛ1ВАЯ б., ПЕРЕ- КОРИ у.— жанр обрядовой поэзии восточных славян. Исполня- лась при совершении семейных и календарных обрядов, преиму- щественно весенне-летнего цикла, а также во время хороводов и игр. Однако термин П. к. в русской фольклористической литера- туре употребляется большей частью применительно к свадебным песням. В белорусских и украинских исследованиях по свадеб- ной обрядности и фольклору наряду с русским термином «ко- рильная песня» используются термины: гумарыстычная, жартоу- пая, дакаральная (бел.); гумористична, жарпвлива, перекори, передирки (укр.). П. к., магические по своей сущности, входили в обряд «на правах мнимого заклинания и проклятия тем, кто идет против воли мифических покровителей семьи, рода-племени» (В. П. Аникин). Функциональная направленность П. к. по мере утраты магическо-заклинателыюй первоосновы обряда изменя- лась. Они превращались в песни шуточно-сатирического содер- жания, в которых высмеивались участники обряда. В отличие от других обрядовых песен в содержании П. к. какие-либо конкрет- ные ритуальные действия отражения не нашли. Главный объект их изображения — человек. В П. к. выражалось отрицательное отношение к таким людским порокам, как пьянство, жадность, лень, обман, хвастовство и т. д. На свадьбе П. к. могли испол- няться в наказание кому-либо из свадебных чинов или гостей, отказавшемуся от уплаты за обращенное к нему величание. Хор невесты и хор жениха часто устраивали песенные перебранки, где звучали П. к. фривольного содержания (т. наз. брахл!выя). Основные поэтические приемы создания комическо-сатирических образов П. к.— гротеск, ирония, оксюморон и др. ЛИТ.: 1гри та теш. 1963; Жарт1влив1 шсш. 1967; Радзншая паэз1я. 1971; /Картоуныя песнь 1974; Веснавыя песнь 1979; Л1рыка беларускага вяселля / Уклад. 1 рэд. Н. С. Г1лев1ча. Мн., 1979; Весьпьн! шснь 1982. Т. 1—2; Купаль- ская 1 пятроусюя песнь 1985; Аникин В. П. Календарная и свадебная поэ- зия. М., 1970; Колпакова И. П. Лирика русской свадьбы. М., 1973; Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982. Т. К. ТЯН КОВА ПЕСНЯ КОСАРСКАЯ р., ПЕСНЯ ПАКОСНАЯ, КАСЕЦ- КАЯ, СЕНАКОСНАЯ б., П1СНЯ КОСАРСЬКА у. сопровожда- ет косовицу, уборку трав; косьбу, сушку и вывозку сена. П. к. «оставляют небольшую группу песен летнего цикла календарно- обрядового фольклора. Передают атмосферу косовицы, желание крестьянина быстрее справиться с работой на лугу. В песнях воспевается труд косарей, их сила и сноровка («Касары косяць, всцер павявае», «Пакаал! усе горы 1 далшы» — бел.);, а также величаются щедрые и работящие хозяин и хозяйка («Ой чи! то косарь..», «Наш паночку мелодий, за покоси заведи...», «Ой,
ходили косари..» — укр.). В песнях нашли отражение жалоба на нелегкий труд косаря («У балоце касец косщь»— бел.), на- рекание на барина-крепостника («Ой, бокам, хмарачка, бокам»— бел.). Варианты отдельных из этих песен имеют юмористиче- ский оттенок. Тематика П. к. включает любовные мотивы, в том числе элегические («Ветрык вее, сонейка грэе», «Эй, да вы- сошя у пол! травы», «Сохне, вяне да трава падкашоная» — бел.). ЛИТ.: 1гри та шсш. 1963; Жшуныя песш. 1974; Календарио-обрядова поез!я. 1987; Вянок беларусшх народных песень/Зап. У. Рагов1ча. Ми., 1988. А. С. ЛИС, Е. Ю. ЧЕБАНЮД ПЕСНЯ КРЕСТИЛЬНАЯ р., ПЕСНЯ ХРЭСЬЫННАЯ, РА- Д31ННАЯ б., П1СНЯ ХРЕСТИЛЬНА у.— один из основных жанров семейно-обрядового фольклора. П. к. органически вхо- дят в родинный обряд, название получили от застольного тор- жества, которое проводилось в честь крещения новорожденного. Хорошо сохранились у белорусов. Среди П. к. выделяются: ве- личальные песни, в которых восславляется роженица, отец ре- бенка, бабка, кума, кум, высказываются пожелания счастья новорожденному; юмористические песни с легкой насмешкой над участниками крестин — кумом и кумой, бабкой, отцом ре- бенка; беседные песни, исполнявшиеся во время застольного торжества по случаю крестин, тематически связанные с угоще- нием участников торжества (для них характерно ироническое восхваление щедрости хозяев, высмеивание выпивох, нерях и т. п.). Основные обряды, сопровождавшие крещение ребенка, и входящие в них песни давно утратили свой сакральный характер, магическую функцию, которую они выполняли в далеком прош- лом. ЛИТ.: Сумцов Н. О славянских народных воззрениях на новорожденно- го ребенка // ЖМНП. 1880. Ч. 212; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Радзшная паэз1я. 1971; Гаврилюк И. К. Картографирование явлений духовной культуры по материалам родильной обрядности украинцев. Киев, 1981; Чистов К. В. Семейные обряды и обрядовый фольклор // Этнография восточных славян. М., 1987. А. С. ФЕДОСИ К ПЕСНЯ КРЕСТЬЯНСКАЯ Р-, ПЕСНЯ СЯЛЯНСКАЯ б., П1С- НЯ СЕЛЯНСЬКА у.— песни, созданные крестьянами и испол- няемые главным образом в крестьянской среде. П. к. составля- ют основной массив восточнославянского традиционного фольклора. В них отражена жизнь и мировоззрение крестьян. Наиболее древними П. к. являются календарные обрядовые песни
(колядки, подблюдные и масленичные песни, веснянки, троиц- кие и жнивные песни), песни, сопровождающие семенно-быто- вые обряды (свадебные песни и похоронные причитания), а также плясовые песни. К XVI в. фольклористы относят возникно- вение необрядовых протяжных песен. Их содержание преиму- щественно бытовое. С XVIII в. в П. к. проникают социальные (антибарские и антиклерикальные) мотивы. В серед. XIX в. преимущественно в крестьянской среде возникает новый песен- ный жанр — частушка. См. также Песня и лит. С. Г. ЛАЗУТИН «КРУТУХА», «КРУЦЕЛКА», «МЯЦЕЛЩА» б.— народные названия некоторых белорусских танцев и сопровождающих .их несеиок-припевок. Названия объясняются особенностями наи- более характерных движений этих танцев: вращение «млын- ком», «варком» — стоящими рядом, но лицами в противополож- ном направлении («намггусь»), и взявшимися под руку; пере- кручивание пар с обменом партнерами; танцы по кругу парами в одном направлении, потом в другом и др. К- называли польку, Лявошху» и др. К.-припевки имеют ярко выраженный танце- вальный характер, отличаются юмористическим веселым содер- жанием, имеют четкую ритмическую структуру, обусловленную основным функциональным назначением. В северных районах Беларуси известна разновидность К-—«далявая крутуха». ЛИТ.: Русский фольклор в Литве / Исслед. и .публикация Н. К. Митро- польской. Вильнюс, 1975: Макашина Т. С. Фольклор и обряды русского на- селения Латгалии. М., 1979; Беларуская народная инструментальная музыка / < '.клад. I. Дз. Назша. Мн., 1989; Рейего^Ы М. 1960. Т. 6. Л. М. СОЛОВЕЙ «КРУТУХА ДАЛЯВАЯ» б.— русская хороводная песня, за- несенная на территорию Беларуси переселенцами-старообряд- цами из России («стараверы», «маскалЬ), встречающаяся в бе- лорусском фольклорном репертуаре северных районов респуб- лики. К- Д. исполнялась на вечеринках. Молодежь сидела на лавках, одна девушка, приплясывая, выходила на круг и при- гашала парня, «перекручивалась» с ним и уходила с круга, парень приглашал другую девушку, проплясывал с ней и ухо- лил, а девушка приглашала другого парня, и так продолжалось, пока все присутствующие таким образом не «перекрутились». Отсюда и само название «крутуха», а «далявая», по объясне- нию певиц, она потому, что ее продолжительность неограничен- ная. Эта народная этимология проясняется при сопоставлении с
русским фольклором. Так, Т. С. Макашина, анализируя фоль- клорный репертуар соседней Латгалии, пишет: «Что касается лирических протяжных, т. наз. долевых, или сидячих, то в ос- новном это песни позднего, часто литературного происхожде- ния...» Белорусский термин «далявая», очевидно, является фо- нетическим вариантом русского «долевая». Т. С. Макашина говорит также о танце «крутеньки», в котором «кавалер ба- рышню крутит» и который исполнялся под песню, особенно под «Заяньку», что вместе напоминает К. д. Тематически К. д. близки к «скакухам» (припевкам к традиционным белорусским танцам) и «круцёлкам». В них также преобладают любовные мотивы и темы с элементами фривольности, решенные в игри- вом, юмористическом ключе. К. д. строились по цепному прин- ципу: последние строчки каждой строфы становились начальны- ми в следующей (иногда варьируясь). Несмотря на определенную адаптацию в белорусской язы- ковой среде, в К. д. сохраняются образность и поэтика русских песен. ЛИТ.: Макашина Т. С. Фольклор и обряды русского населения Латга- лии. М., 1979. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ КУПАЛЬСКАЯ, ИВАНОВСКАЯ р., ПЕСНЯ КУ- ПАЛЬСКАЯ, КУПАЛКА, ЯНАУСКАЯ б„ П1СНЯ КУПАЛЬ- СКА, СОБ1ТКОВА у.— песня, приуроченная к древнему языче- скому восточнославянскому обряду в честь летнего солнцестоя- ния — Купалью. П. к. сопровождали все этапы купальского празднества, входили в его обычаи и ритуалы, начиная с соби- рания трав и цветов для празднования и изготовления венков, ритуального приглашения на праздник, в котором должны были принимать участие все сельчане («Дзеук!, бабы,— на Купаль- ню»— бел., «Хто не шде на Купала» — укр.), и кончая сжига- нием чучела Купалы, Марены («Допалпмо та соломоньку» — укр.) и обходом хлебного поля («Пайдзем, дзеукц кругом жы- та»—бел.). В украинской традиции следует отметить песни, исполняемые во время установления, украшения обрядового дерева и возжигания обрядового костра («Поставлю я вербу», «На святога Яна соб1тку палили» •— укр.). Особенно много пе- сен исполнялось во время вождения хороводов в игр молодежи вокруг купальского костра. Древний слой П. к., как и обряд, несет в себе мифологические представления о мире и прежде всего в поэтической форме воспроизводит верования о разгуле враждебных человеку иррациональных сил в купальскую ночь. В отдельных П. к. выражается забота о сохранении хлебов как раз накануне созревания урожая («Кладзще агш вял1К1я», «А у
нас сягоння Купалачка» — бел.). В целом же аграрные мотивы н П. к. занимают относительно небольшое место по сравнению другими календарно-обрядовыми циклами. Сущность П. к. наиболее полно выражает любовная лирика, художественно переосмыслившая буйство и красоту летней природы в соотно- шении с миром чувств и переживаний молодежи. Купальской поэзией созданы девичьи образы, исполненные душевной гар- монии и красоты («Цёмная ночка купалачка», «Прасьпася Га- рыслаука у ойчаньш» — бел., «Ой, выросла тополя край поля»— укр.). Наиболее распространенные мифологические персонажи 11. к.— Маринка, Марена, Коструба. Центральное место среди них занимает образ Купалинки, выступающей покровительни- цей девушек. Она ночует в «чыстым полг, у буйным жыце», пе- чется о хорошей погоде для купальского гулянья, заботится о выдаче девушек замуж, готовит дочке приданое. В отдельных песнях Купалинка — персонифицированный образ девушки-из- бранницы хоровода, выступающей рядом с Купалпшем руково- дительницей игр и песен у купальского костра. Как всякое древ- нее обрядовое творчество, П. к. были выразителями морально- этических норм народа. Они моделировали определенный тип морального поведения человека, ориентировали на выбор рав- ной пары, трудолюбие, 'предостерегали девушек от излишней доверчивости по отношению к парням, что было актуальным на Купалье. Среди П. к. есть баллады, связанные с Купальем, его поверь- ями, обычаями («На вулщы скрыпю йграюць», «У караля сярод двара» — бел., «Маринко, моя дьвко», «Чий же то голос лугом ще» — укр.). Атмосферу купальских торжеств, их карнаваль- ный характер отразили юмористические песни, удельный вес которых в репертуаре праздника несравненно больше, чем в иных календарных циклах («А на гарэ купарос» — бел., «1шли девки на соб!тку»— укр.). Шуточные П. к. («купалю») испол- нялись в форме песенной пикировки девчат и парней, а еще ча- ще — молодежи одного села с молодежью соседней деревни. Для П. к. характерен определенный тип рефрена. Жанрово- оиределяющими являются припевы: «То-то-то», «Купала на Ива- на», «Ой, рана на Ивана», «Сонейка-сонейка». Отдельные из них не только повторяются после каждой строки, но и упреж- дают их, образуя, таким образом, своеобразное поэтическое окаймление песни. На Украине обряды купальской ночи сопро- вождаются также короткими заклинательными формулами, припевками типа: «Сьогодш Купайла, завтра 1ва,на», «Купайла треба скупати, у вод! добре сховати», исполняемыми в унисон, часто речитативом. В хороводно-игровых П. к. отмечены воскли- цательные припевы: «У!», «О!», «Гу!», «Купайла!» с обязатель- ным повышением тона в конце выкрика. Специфика исполнения II. к. (в хороводе, группой против группы) отразилась на их
композиции, часто диалогизированной, состоящей из двух час- тей. Украинские П. к. исполняются преимущественно в унисон, из- редка многоголосно. Чаще всего запевает одна участница, а хор подхватывает мелодию. Иногда хоровое пение сочетается с ре- читативом одного или нескольких участников купальской игры («Кострубонько»). П. к. характеризуются устойчивыми музыкально-стилистиче- скими чертами. На основе ведущих мелодических признаков выявлено семь типов белорусских купальских напевов, среди ко- торых выделяется пять мелодико-смысловых групп: призывно- магические заклинания; напевы обрядовых игрищ (хороводы, игровые величания); похоронные обрядовые плачи с поздней- шими (лирическими) переосмыслениями; поздравительно-закли- нательные (обходные) напевы; собственно лирические купаль- ские песни. ЛИТ.: 1гри та шсш. 1963; Земцовский И. И. 1970; Купальск1я 1 пятроу- сгая песш. 1985; Купальсыя шсш. 1989; Л 1с А. С. Купальсюя песнь Мн., 1971; Соколова В. К- 1979; Тавлай Г. В. Белорусское Купалье: Обряд, песня. Мн., 1986; Этнография восточных славян: Очерк традиционной культуры. М., 1987. А. С. ЛИС, Е. Ю. ЧЕБАНЮК ПЕСНЯ КУСТОВАЯ Р-, ПЕСНЯ КУСТАВАЯ б., П1СНЯ КУ- СТОВА у,-—жанровая разновидность полесских весенних песен. Исполняются на второй день праздника Троицы (Ссмух1 — бел.) во время женского обходного аграрно-магического обряда «вож- дения куста» (украшенной цветами, веточками липы, клена или березы девочки, молодой девушки, замужней женщины) и за- ключительного гулянья на улице пли застолья в доме. В Бела- руси известны преимущественно на Ппнщине и смежных райо- нах, на Украине зафиксированы в д. Сварыцевич-и Дубровицко- го р-на Ровенской обл. Типологически сходны с троицкими песнями, однако имеют специфические мотивы и образы: «Куст»- («Густ»), его свита («дэвоцкае войско», «прыпэвалночкЬ, «дру- жэчк1» и др.), чудесное дерево («чэрэщэнька») на отцовском дворе, солнечная птица сокол с сияющими крыльями, вылетаю- щая из-под дерева, и др. П. к.— небольшие по размеру произ- ведения, в которых переплетаются заклинательные и величаль- ные мотивы. Особо выделяются П. к.— жалобы на долю. К ри- туальным мотивам относятся описания ключевых моментов об- ряда— наряжение «куста», шествие по селу, просьбы-обраще- ния к хозяевам выйти к «кусту», позволить ему стать около крыльца, наградить «куст» и .исполнителей песен. Заклинание направлено на магическое обеспечение как урожая вообще- («пашницы»), так и ржи, пшеницы, льна, счастливой судьбы молодых. В П. к. неразрывно связаны мотивы брака и шюдоро-
111Я земли: кто покосит «сочэвычэньку» около «куста», тот успеш- но высватает девушку. Объектами величания в первую очередь являются зеленый «куст» — податель благ, участники праздни- ка, особенно необычное девичье войско, родная деревня, в ко- торой «хороша куста водять». Элементы величания хозяев и их четей немногочисленны. П. к. заканчивается весенний цикл ка- лендарно-обрядовой поэзии. ЛИТ.: Беларуси фальклор у сучасных затеях: Брэсцкая вобласць. Тра- 1.ыцыйныя жанры. Мн., 1973; Веснавыя пест. 1979; К'това С. Водшня куста на Пол1сс1//НТЕ. 1972. № 3; Ковалева Р. М. Кустовые песни в системе жан- ров белорусской календарно-обрядовой поэзии // Вести. Бел. гос. ун-та им. В. И. Ленина. Серия IV. Мн., 1974; Барташэв1ч Г. А. Беларуская народ- ная паэз1я веснавога цикла 1 славянская фальклорная традиция. Мн., 1985. Р. М. КОВАЛЕВА ЛАДКАНКА ПАСТУША у.— песни, исполняемые во время первого выгона скота На пастбища в горных районах Украин- ских Карпат. Л. п. и обряды, ими сопровождаемые, приурочены г. дню Юрия и «Зеленим святам». Основными исполнительницами Л. п. являются женщины и девушки, изредка мужчины-пастухи. Они украшали коров, те- лят, бычков, овец разноцветными лентами, венками из цветов и листьев и пели песни, в которых обращались к животным по имени, желали им здоровья, силы, приплода, хороших удоев. Эти пожелания имеют ярко выраженную заклинательно-магическую окраску. Л. в Карпатском регионе также называют старинные сва- дебные песни, характеризующиеся специфическим типом мело- дии и своеобразной манерой исполнения. И свадебным и па- стушьим Л. свойственны стихотворная форма и ритмическая структура (7+7), считающиеся одними из наиболее древних. ЛИТ.: Календарно-обрядов! п1сн1. 1987; Кирч1в Р. Ф. Релгкти юривсько‘1 «брядовосэт в Украшських Карпатах // НТЕ. 1985. № 2. Е. Ю. ЧЕБАНЮК ПЕСНЯ ЛЕТНЯЯ Р-, «ЛЕТА» б., «Л1ТО» у.— цикл кален- дарно-обрядового фольклора, приуроченный к летнему периоду жизни земледельца. Включает песни купальские, петровские, а также сопровождавшие косовицу и жатву — покосные (косар- ские) и жатзенные (зажиночные, жнивные, дожиночные, или обжиночные). В белорусской народной традиции «лета» — жатвенные песни.
См. также Песня купальская, Песня жатвенная, Цикл лет- ний и лит. А. С. ЛИС ПЕСНЯ ЛИРИЧЕСКАЯ Р-, ПЕСНЯ Л1РЫЧНАЯ б., П1СНЯ Л1РИЧНА у.— понятие родовое. Представлена как в обрядовой, так и необрядовой поэзии. Главное назначение П. л.-—выра- жать мысли, чувства и настроения. Это отражается и на поэти- ке П. л. В .них выработаны специфические приемы композиции и поэтического стиля. Одним из ведущих приемов П. л. является ассоциативно-це- почная связь картин. Отдельные образы и картины в народной П. л. следуют друг за другом не как отражение их жизненной последовательности, а по образной ассоциации в связи с выра- жаемыми мыслями и чувствами. Одним из видов такой образ- ной ассоциации является поэтический параллелизм. Для поэтического стиля П. л. характерно довольно широкое употребление лексики и приемов синтаксиса преимущественно эмоционально насыщенных. В этих целях в них применяются повторения, обращения (в том числе и риторические), слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Все эти стилисти- ческие приемы способствуют усилению эмоциональной вырази- тельности. Специфику П. л. составляет широкое употребление в них всевозможных символов, которые не расширяют тематику песни, а повышают ее поэтичность и эмоциональную вырази- тельность. В связи с особенностями происхождения, содержания, художественной формы, условий бытования и назначения П. л. делятся на многие жанры и их разновидности. См. также Жанры лирические и лит. ЛИТ.: Потебня А. О некоторых символах в славянской народной поэзии. Харьков, 1880; Колпакова Н. П. 1962; Кравцов И. И. Поэтика русской народ- ной лирической песни. М., 1974; Дей О. I. Поетика украТнсько! народно! П1сн1. КиТв, 1978; Гилевич Н. С. Паэтыка беларускай народной Л1рык1. Мн., 1975; Шумада Н. С. Сучасна шсеншстъ слов’янських народ1в. Кп’Тв, 1981; Лазутин С. Г. Поэтическая символика русских народных лирических песен Ц Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1989. С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ ЛИРНИЦКАЯ Р-, ПЕСНЯ Л1РН1ЦКАЯ б., П1СНЯ Л1РНИЦЫСА у.— в широком понимании — песни, входившие в репертуар лирников, который состоял из: псальмов, т. е. из собственно лирницких духовно-морализаторских песен; дум; бытовых лирических и лироэпических песен; сатирических и юмористических песен. В Беларуси основу репертуара лирников (старцау, жабракоу) составляли духовные стихи («Плач Ада-
ма», «Лазарь»), которые А. Богданович и Е. Карский делили па .несколько групп. Лирниками исполнялись также бытовые, юмористические и сатирические песни. Собственно! лирницкие песни, называемые в народной среде псальмами, были отпочко- ванием давних кантов религиозно-проповеднического и морали- .чатсроко-дидактического направления. ЛИТ.: Боржковский В. Лирники // Киевская старина. 1884. № 1; Грузин- ский А. Е. Из этнографических наблюдений в Речицком уезде Минской г. // Этнограф. обозрение. М., 1891. № 4; Он же. Духовные стихи (Минск, губ. 1’ечицк. у.) // Этнограф, обозрение. М., 1898. № 3; Гнатюк В. Л1рники // Ет- пограф. зб. Льв1в, 1896. Т. 2; Перетц В. И. Очерки старинной малорусской поэзии. СПб., 1903; Доманицкий В. Кобзари и лирники Киевской губернии в 1903 году. Киев, 1904; Григорьев А. Д. О духовных стихах (пли псальмах, распространенных по всей России и в частности певаемых в Черниговской губ.) // Изв. XIV археол. съезда в г. Чернигове 1—15 августа 1908 г. Чер- нигов, 1908; Духовные песни XVI века: псальмы, песни лирников и бандури- стов. Киев. 1916. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ Р-, ПЕС- НЯ Л1ТАРАТУРНАГА ПАХОДЖАННЯ б., ИЮНЯ Л1ТЕРА- ТУРНОГО ПОХОДЖЕННЯ У- Понятие возникло на основе исследований источников народных песен в нач. XX в. (В. Н. Пе- ретц, В. И. Чернышев, Н. Н. Трубицын, А. С. Якуб, Н. Ф. Фпн- дейзен). В качестве термина, относящегося к распетым и фоль- клориэованным авторским текстам, закрепилось в работах II. Н. Розанова и в книге Ю. М. Соколова «Русский фольклор» (1941). Процесс перехода литературных текстов в устный ре- пертуар различных социальных групп (через семинарскую и бурсацкую среду) в России, на Украине и в Беларуси берет начало с XVII в. (духовные и светские псальмы, возникшие из нпршевой поэзии). В XVIII в. распространяются канты на сти- хи Симеона Полоцкого, Феофана Прокоповича, А. Кантемира, В. Тредиаковского, М. Ломоносова, Г. Сковороды, С. Яворского и др. Со второй пол. XVIII—в нач. XIX в. в городской среде популярной становится т. наз. российская песня на тексты А. Су- марокова, М. Попова, Н. Николева, Ю. Нелединского-Мелецко- го, И. Дмитриева, К- Хованского, Н. Карамзина и др. поэтов- классицистов и сентименталистов. Особенно широкое распрост- ранение через песенники П. л. п. приобретают в устном репертуаре крестьян в XIX — нач. XX в. Источниками П. л. п. оказываются не только специфический жанр «русской песни», культивировавшийся поэтами первой пол. XIX в., и другие виды лштературных песен («вольные» песни, гусарские песни), но также литературные романсы, баллады, думы, элегии и т. п. жанры. Фольклоризируются произведения классической поэзии (стихи А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Кольцова, И. Никитина,
Н. Некрасова, П. Котляревского, Т. Шевченко, И. Франко, Л. Украинки, М. Богдановича, Я- Купалы и др.) и стихотвор- ные произведения многочисленных малоизвестных поэтов. В про- цессе устной передачи тексты стихотворений, как правило, из- менялись, иногда существенно, варьировались и актуализиро- вались в связи с изменяющимися условиями жизни народа. Термин П. л. п. не вполне точно отражает их источники и ха- рактер фольклоризации, поскольку и напевы их часто восходят к музыке профессиональных композиторов, созданной ими на тексты П. л. н. (Г. Теплова, Ф. Дубинского, О. Козловского, Д. Кашина, А. Жилина, А. Верстовского, А. Алябьева, А. Вар- ламова, А. Гурилева, Н. А. и Н. С. Титовых, М. Глинки, братьев П. и П. Булаховых, А. Даргомыжского и др.). Авторство музы- ки некоторых П. л. п. остается неизвестным. Но во всех случаях распев П. л. п. осуществлялся в традициях музыкального фоль- клора (крестьянского или городского). См. также Баллада новая, Романс, Песня авторская. ЛИТ.: Песни русских поэтов: XVIII — первая половина XIX века / Ред. ст. и коммент. И. II. Розанова. Л., 1936; ГПсн! литературного походження / Упоряд. В. Г. Бойко (текста), А- Ф. Омельченко (мелодп). Кшв, 1978; Песни русских поэтов: В 2 т. / Вступ. ст., сост., подгот. текста, биограф, справки и примеч. В. Е. Гусева. Л., 1988; Розанов И. Н. Литературный источник попу- лярной песни // Худож. фольклор. М., 1926. Вып. 1; Он же. От книги в фоль- клор: Какие стихи становятся популярной песней // Лит. критик. 1935. № 4; Симаков В. И. Народные песни, их составители и варианты. М., 1929; Ши- лов А. Неизвестные авторы известных песен. М., 1961; Гудошников Я. И. Очерки истории русской литературной песни XVIII—XIX вв. Воронеж, 1972; Новикова А. М Русская поэзия XVIII — первой половины XIX в. и народ- ная песня. М., 1982. В. Е. ГУСЕВ ПЕСНЯ ЛЮБОВНАЯ р., ПЕСНЯ ЛЮБОУНАЯ, ПРА ДА- ХАННЕ б., П1СНЯ ПРО КОХАННЯ у.— тематическая разно- видность внеобрядовых лирических песен, в преобладающем большинстве девичьих. Их особенность — создание образов лирических героев, передача чувств и мыслей, 'вызванных отно- шениями влюбленных. П. л. имеют свой круг тем и систему об- разов. В них изображаются девушка, ее любимый, подруга, отец, мать, разлучница; раскрываются их отношения и жизненные условия, в которых эти персонажи действуют. Поэтизация при- роды, быта, облика и костюмов персонажей подчинена задаче раскрыть субъективно-идеализированный взгляд на действи- тельность, опоэтизированный и пропущенный через призму лю- бовных отношений. Этому способствуют эмоционально-психоло- гическое содержание П. л. и художественные средства, главное из которых—символика, использующаяся для передачи чувств и переживаний влюбленных, их поведения и отношений.
Русские П. л. делятся на частые и протяжные. Они различны по содержанию, по типу изложения, художественным средствам и характеру напева. Протяжные П. л. элегичны по тону и вы- ражают грусть, тоску, обиду. Их содержание излагается в виде |.тконченного эпизода, где есть исходная ситуация, ее развитие и новая, измененная ситуация, либо в виде интимных раздумий, гкалоб, когда исходная ситуация вызывает движение чувств и >моций. В частых П. л. отношения влюбленных разворачивают- ся на бытовом фоне. Комизм ситуаций подчеркивается словес- ными и музыкальными средствами. Основные образы связаны с прямым пли символическим изображением довольства и ра- дости. Иногда они соединяются не смысловыми, а фонетически- ми ассоциациями. ЛИТ.: Песн! яра каханне. 1978; ГПсш кохання. 1986; Лазутин С. Г. Не- которые вопросы содержания и формы традиционной русской лирической пес- ни // Тр. Воронежского гос. ун-та. Воронеж, 1957. Т. 59; Пропп В. Я- О рус- ской народной лирической песне // Народные лирические песни. Л., 1961; Колпакова И. П. 1962; Она же. Восточнославянская лирическая песня: Сравнительный анализ поэтики // РФ. М.; Л., 1968. Т. 11; Акимова Т. М. <> поэтической природе народной лирической песни. Саратов, 1966; Она же. Русская народная песня: Очерк истории жанров. Саратов, 1987; Плев1Ч Н. С. Наша родная песня. Мн., 1968; Кравцов И. И. Поэтика русских народных ли- рических песен: Композиция. М., 1974. Ч. 1. Л. А. АСТАФЬЕВА ПЕСНЯ МАСЛЕНИЧНАЯ р., ПЕСНЯ МАСЛЕН1ЧНАЯ, ЗА- ПУСКАЯ б., П1СНЯ МАСНИЧНА, МАСЛЯНА, КОЛОД1ЙНА //.— цикл песен, исполняемых во время Масленицы и составляю- щих вместе с обрядовыми действиями единый обрядовый комп- лекс, проводившийся, по мнению некоторых ученых (И. М. Сне- гирева, Н. П. Волкова), в честь языческого бога Велеса и совпа- давший по времени с мартовским новолетием. У русских масленичные празднества получили широкое рас- пространение, у белорусов долгое время рассматривались лишь как маргинальное явление, однако наличие песенного и этногра- фического материала свидетельствует о распространении П. м. в центральной, северо-восточной и юго-восточной областях Бе- ларуси. По наблюдениям исследователей, Масленица распро- странена на Украине. Большинство П. м. отражают основную идею праздника, представляющего собой «звено», связующее зиму и весну (В. И. Чичеров),— прощание с зимой, предощущение нового периода гида — весны. И. И. Земцовский выделяет четыре разновидности П. м.: I) немногочисленные песни «Малой Масленки», сопровождаю- щие обходы дворов; 2) песни, рассказывающие о встрече и про- водах Масленицы; 3) лирические песни, приуроченные традп-
цией к пению «на горе», во 'время катаний; 4) песенные припев- ки, частушки, выкрики. Возможно также П. м. рассматривать по подгруппам в соответствии с последовательностью обрядовых действий: 1) песни встречи Масленицы; 2) песни обрядовых об- ходов домов, в том числе и молодоженов (сюда можно отнести песни, исполняемые при привязывании «колодки» у белорусов и украинцев); 3) песни масленичных увеселений; 4) песни за- вершающего этапа праздника — проводов Масленицы. Собственно обрядовых П. м. сохранилось немного. Большая их часть содержит мотивы прославления Масленицы, изобилия еды перед Великим постом. Для многих П. м. характерна брач- но-любовная тематика. Отдельную группу составляют обход- ные песни. Для белорусских вариантов характерны обращения к молодухе, основным мотивом которых является величание мо- лодоженов и пожелание потомства; песни этой группы содержат также осмеяние не вступивших в брак. На Украине на Масляной неделе исполнялись песни, посвя- щенные Колодию (колодке), который в понедельник родился, во вторник крестился, в среду ему справляли поскребины, в четверг он умирал, в пятницу его хоронили, а в субботу опла- кивали. Колодийные песни в большинстве своем эротического и юмористического содержания («Я на тебе, Колод1ю, положи- ла всю над1ю ...», «На колодку ходила, щоб капуста вредила ...»). П. м., посвященные прощанию с Масленицей, сохранили мотивы ее обрядовых похорон и возрождения природы. В этой группе П. м. музыковеды отмечают сочетание текстов веселого, шутливого содержания с почти трагическими мелодиями, объ- ясняя это амбивалентным характером самого обряда. В северо- восточных областях Беларуси — это шутливые причитания. ЛИТ.: Снегирев И. М. Русские простонародные праздники и суеверные обряды. М., 1837—1839. Вып. 1—5; Бессонов П. П. Белорусские песни. 1871; Чубинский П. П 1872. Т. 3; Волков Н. П. Русская масленица и исторические данные о ней. Владикавказ, 1897; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Зем- цовский И. И. Песенная поэзия русских земледельческих праздников Ц Поэ- зия крестьянских праздников. Л., 1970; Болонев Ф. Ф. Народный календарь семейскпх Забайкалья. Новосибирск, 1978; Соколова В. К. 1979. Е. М. РАЙКОВА ПЕСНЯ МАССОВАЯ р., ПЕСНЯ МАСАВАЯ б., П1СНЯ МА- СОВА у.— песни, созданные профессиональными поэтами и ком- позиторами, имеющие массовое распространение. П. м. можно назвать фольклорной по бытованию, но она не является такой по происхождению. Широкое распространение П. м. 'получили в 30-е годы. Во время Великой Отечественной войны всенародное бытование имели П. м.: «Священная война» (сл. В. Лебедева- Кумача, муз. В. А. Александрова), «Ой, туманы, мои растума-
иы» (сл. М. Исаковского, муз, В. Захарова), «Огонек» (сл. М. Исаковского) и др. И. м. широко используются в художест- венной самодеятельности. Некоторые П. м. фольклоризовались, исполняются в вариантах и переработках. ЛИТ.: Песни нашей родины. М., 1957; Бочаров А. Г. Советская массовая песня. М., 1956; Попова Т. В. О песнях наших дней. М., 1969. С. Г. ЛАЗУТИН ИЮНЯ МТСЬКА у.— см. Песня городская. ПЕСНЯ МУЖСКАЯ, МОЛОДЕЦКАЯ Р-, ПЕСНЯ МУЖ- ЧЫНСКАЯ б., П1СНЯ ЧОЛОВ1ЧА у,— песни, создателями и основными исполнителями которых были мужчины (в отличие от женских песен). Сюда относятся типичные для мужского ре- пертуара эпические произведения (думы), социально-бытовая лирика (чумацкие, казацкие, рекрутские и солдатские, разбой- ничьи, гайдамацкие, опришковские и т. п. песни), песни истори- ческие. В русской фольклористике в особую группу выделялись также «общелирические мужские песни» (Н. М. Лопатин, В. П. Прокунин. Сборник русских народных лирических песен. М., 1889). Разделение на П. м. и женские песни, будучи условным, не удержалось в украинской фольклористике как принцип на- учной классификации, однако сохраняется в работах некоторых современных русских фольклористов-музыковедов. См. также Песня женская. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ НАБОРНАЯ («СБОРНАЯ») р., б., р,—короткие игровые песни, которые исполняются перед началом хоровода. II. В. Шейн эти песни назвал «пригласительными». Их главное назначение — приглашать в хоровод, способствовать его орга- низации. Как правило, П. н. заканчивались словами: «Пожа- луйте в хоровод», «Пожалуйте в кружок» и т. п. П. н. подска- зывали молодцу: «Выбирай, парень, девицу». О,н подходил к девушке и говорил: «Я тебя люблю, в хоровод беру». Другие 11. п. были обращены к девушке: «Бери, девица, молодца». В кон- це XIX — нач. XX в. функции П. н. иногда выполняли частушки. ЛИТ.: Шейн П. В. Великорус. 1898. Т. 1; вып. 1; Бачинская И. Русские хороводы и хороводные песни. М.; Л., 1951; Колпакова И. П. 1962. С. Г. ЛАЗУТИН 1ПСНЯ НЕОБРЯДОВА у.— см. Песня внеобрядовая. I ПСНЯ ОБЖИНКОВА у.—см. Песня дожиночная. в. Зан. 519
ПЕСНЯ ОБРЯДОВАЯ р., ПЕСНЯ АБРАДАВАЯ б., П1СНЯ ОБРЯДОВА у.— органическая составная часть традиционных народных обрядов, древнейший пласт музыкально-поэтического фольклора восточных славян. П. о. разнообразны в жанровом отношении: заклинательные, величальные, лирические, игровые, хороводные. В образной системе, сюжетах и мотивах П. о. на- шли отражение элементы языческих верований и обрядов, а также позднейшие напластования христианской религии. Тес- ная взаимосвязь обрядового и вербального компонентов, их функциональная направленность определяют содержание П. о., их структуру и поэтику. Время исполнения П. о. строго регла- ментируется обрядом. В зависимости от доминирования риту- ального или словесного элементов П. о. может занимать в об- ряде как сильную, так и слабую позицию. Существенное зна- чение имеет характер исполнения П. о.: кто исполняет и кому адресуется песня. П. о. полифункциональны, в них сочетаются магическая, утилитарно-практическая, эстетическая в др. функ- ции. На позднем этапе развития обрядности соотношение утили- тарно-магических и художественных элементов П. о. менялось в сторону преобладания последних. ЛИТ.: Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Колпакова Н. П. 1962; Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1963; Аникин В. П. Календарная и свадебная поэзия. М., 1970; Круть Ю. 3. Хл1боробська обрядова поез1я сло- в’ян. Ки!в, 1973; Гурский А. И. Зимняя поэзия белорусов. Мн., 1980; Круг- лов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982; Л/с А. С. Купальск1я песнь Мн., 1974; Он же. Валачобныя пест. Мн., 1989; Барташэвгч Г. А. Беларуская народная паэз/я веснавога цыкла 1 славянская фальклорная традыцыя. Мн., 1985; Этнография восточных славян. Мн., 1987. Т. К ТЯПКОВА ПЕСНЯ ОБХОДНАЯ Р-, ПЕСНЯ АБХОДНАЯ б., П1СНЯ ОБХ1ДНА у.— термин, встречающийся в современной фолькло- ристической литературе и обозначающий песни, исполняемые во время обрядовых обходов дворов, но не определяющий их жан- ровой природы. Этномузыкологи отмечали некоторые характер- ные особенности ритмомелодической структуры обходных песен, обусловленные их исполнением в движении. К обходным песням можно отнести колядные (см.), волочебные (см.), кустовые (см.), риндз1вки (см.), царинш (см.), частично купальские (см.) и др. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ ОПРИШКОВСКАЯ Р-, ПЕСНЯ АПРЫШКАУСКАЯ б., П1СНЯ ОПРИШКДВСЬКА у.— тематический цикл песен на- селения Карпат, отражающий одну из форм национально-осво-
(«дательной и социальной борьбы на Украине и развивавшийся и русле местной фольклорной традиции. П. о. возникли вместе < самим движением опришковства как отражение народного противостояния иностранной экспансии: турецко-татарской с юга, австро-венгерской с юго-запада и польско-шляхетской с за- пада П. о. охватывает все жанры и жанровые разновидности, бы- товавшие в регионе,— от коломыйки до эпических песен-хроник и баллад. Опришковская тематика отразилась даже в обрядовой песне. П. о. создавались вплоть до 30-х годов XX в., в народном быту живут и сегодня. ЛИТ.: Ходили опрпшкп / Упоряд., передмова та примггки I. М. Сень- ка. Ужгород, 1983; Целевич Ю. Посидит тсторичш в!ст! про опришюв XVIII в1ку//Д1ло. 1891. № 238, 240—242, 245, 248, 249, 251—253; Гнатюк В. <'.ловацький опришок Яноппк в народшй поезп//3ап. наук, товариства им. Т. Г. Шевченка. 1899. Т. 31—32; Шухевич В. Гуцульщпна. Льв1в, 1904. Г. 5; Гнатюк В. Народи! опов!дання про опрпшыв // Етнограф. зб. Льв!в, 11)10. Т. 26; Грабовецький В. Народний герой Олекса Довбуш. Львтв, 1957; Тищенко В. Народ про своего героя. Ужгород, 1959. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ ОСЕННЯЯ Р-, ПЕСНЯ ВОСЕНЬСКАЯ, «ВОСЕНЬ» б., П1СНЯ ОС1ННЯ у.— песенный цикл календарно-обрядового фольклора, сопровождавший завершение полевых работ. Объем цикла определяется разными исследователями неоднозначно. 11екоторые русские авторы относят к ним жатвенные песни, в белорусской традиции воспринимаемые как летние (см. Песня жнивная). Украинские фольклористы почти не употребляют термин П. о. (исключение — сборник «Народные южнорусские песни» А. Метлинского, где несколько песен обозначены как осенние). В календарном фольклоре белорусов П. о. составляют самостоятельный песенный цикл (см. Циклы календарно-обря- <)овой поэзии). В отличие от жнивных песен, которые сопровож- дали жатву озимых сельскохозяйственных культур, П. о. испол- нялись в процессе уборки яровых, льна, конопли, овса, а также во время сбора ягод, грибов, орехов, при копании картофеля. В белорусской народной традиции за П. о. закреплены опре- деленные названия, соответствующие осенним работам: «ярын- иыя», «ярныя», «як авёс жнуць», «авясец», «1льняныя», «пры лене», «канапельныя», «ягады, грыбы беручы». Особенность 11. о. заключается в том, что они, будучи включенными в трудо- вой календарь, с обрядами почти не связаны. В П. о. преобладает предсвадебная тематика. Основные мо- тивы — раздумья девушки о предстоящем замужестве, о не- легкой жизни у свекра, о норовистой свекрови, грусть расста- вания с родительским домом, где так вольно и весело живется в девичестве. Отличительной чертой П. о. является их минор- Я*
ный тон, созвучный состоянию увядающей природы. Исследо- ватели отмечают в них безусловное преобладание минорных ла- дов, в которых особую выразительность приобретает интервал тоничной квинты, квинтовый звук лада. ЛИТ.: Метлинский А. Народные южнорусские песни. Киев, 1884; Восень- ск1я 1 талочныя песнь 1981; Круть Ю. 3. Хл1боробська обрядова поезия сло- в’ян. Ки1'в, 1973; Елатов В. И. Песни восточнославянской общности. Мн., 1977. М. М. ЛИС ПЕСНЯ ОТХОДНИЧЕСКАЯ р.. ПЕСНЯ АДЫХОДН1ЦКАЯ б., П1СНЯ В1ДХ1ДНИЦЬКА, ЗАРОБ1ТЧАНБСКА у.— цикл со- циально-бытовых песен, возникших в среде крестьян, уходивших на временные и сезонные работы по найму: на соледобывные, рыболовецкие, лесосплавные и другие промыслы, на сельско- хозяйственные работы и заводы. В восточнославянском фолькло- ре цикл П. о. расширился в связи с активизацией отходничества после реформы 1861 г. и с обезземеливанием крестьян. Персо- нажи П. о.— бурлаки, чумаки, сезонные работники на сахарных заводах, строительстве железных дорог и пр. Монологические П. о.— преимущественно лирико-рефлексивного склада («Ох, нема прш никому, як бурлаш молодому», «Ох ты, орел сизо- крылый»); групповые, нередко связанные с трудовыми процес- сами («Ой, разик взяли, еще разик взяли», «Хто в завод! не бував»),— императивные. П. о. в целом отличаются остротой и критичностью мировосприятия, новой нетрадиционной лексикой, тяготением к силлаботонике, разнообразием строфики, в каж- дом конкретном этническом варианте связаны с этнолокальной средой их создателей и носителей. ЛИТ.: Наймитсью та заробИчаньсю тень 1975; Сацыяльна-бытавыя песнь 1987; Кабашшкау К. П. Ад традыцыйнага фальклору да рэвалюцыйнай паэзн. Мн., 1969; Банин А. Трудовые артельные песни и припевки. М., 1971. С. й. ГРИЦА ПЕСНЯ ПАДЖЫТНЯЯ б — одно из народных названий летних (купальских) песен, отмеченное в северо-западных райо- нах Беларуси (Мядельскпй, Поставский, Браславский, Верхне- двинский и др.). В названных районах на П. п. переносится смысловой акцент этого отрезка календарно-обрядового цикла. П. п. исполнялись во время обрядовых хождений «пад жыта» взрослой молодежи по воскресеньям в период от Троицы до Купалья. По пути на поле и в поле (на «узмежку») девчата пели песни, плели венки, танцевали. Характерные рефрены П.н.: «Божа наш!», «Божа мой!», «Купалялё», «То-то-то!» По перво-
му припеву эти песни назывались еще и «Божа наш»: «Тады ужо Божа наш» пнём»; «Гэтыя песш называем «Божа наш». П. п. в основном разрабатывают молодежную тематику. В них говорится о выборе суженой, о близком замужестве, о символах девичества (рута, венки) и женских занятиях этого периода (выпалывание льна и др.). Ряд сюжетов П. п. построен на шутливом состязании девушек и парней: девушек восхва- ляют, парней высмеивают, что характерно для всего массива купальских песен. В эти песни естественно включены картины и образы цветущей белорусской природы. См. также Песня купальская и лит. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ ПАЗААБРАДАВАЯ б.— см. Песня внеобрядовая. ПЕСНЯ ПАЛОЛЬНАЯ б., П1СНЯ ПОЛ1ЛБНИЦБКА у. Ис- полнялись преимущественно при прополке льна и проса. По времени исполнения примыкают к поздневесенним песням зем- ледельческого календаря. Лиричны по художественной природе. Выражают переживания молодой женщины в семье мужа, же- лание встречи с родными («Ой, у пол1, пры дарозе», «Аддау мине мой татачка», «Ой, брыду, брыду па каленачкт у ваду»). Отдельные П. п. балладного характера («Дай паехау милы у ч,арогу») распространены на всей этнической белорусской тер- ритории. Более активное бытование П. п. зафиксировано в юж- ных районах Беларуси. Украинские П. п. отличаются юмором и сатирой. Тематика и художественные средства создания об- разности их перекликаются со жнивнымп (см.), косарскими (гм.) и гребовицкими песнями. ЛИТ.: Веспавыя песш. 1979. А. С. ЛИС, Е. Ю. ЧЕБАНЮК 11ЕСНЯ ПАРТИЗАНСКАЯ р., ПЕСНЯ ПАРТИЗАНСКАЯ б., 1ПСПЯ ПАРТИЗАНСЬКА у.— неоднозначный термин, относя- щийся к многообразным песенным видам, созданным и быто- П.1ВПН1М в партизанской среде в годы гражданской войны и в । иды второй мировой войны. В работах некоторых фольклори- стов термин означает весь песенный репертуар партизан. Одна- ко такое отождествление подвергнуто критике рядом исследо- вателей. Песенный репертуар партизан включал общенародные произведения традиционного фольклора, исполнявшиеся без из- м<1ие1ШЙ, произведения интернациональной и национальной ре- волюционной поэзии, популярные произведения профессиональ- ных поэтов и композиторов, фронтовые (солдатские) песни, пес-
ни, созданные местным населением оккупированных территорий. Собственно П. п.— песни, возникшие в партизанской среде или творчески усвоенные ею, подвергшиеся переработке примени- тельно к специфическим условиям борьбы и быта партизан. В собственно П. п. различаются произведения коллективного творчества и произведения авторские; первые основаны на фоль- клорной традиции, вторые составляют часть индивидуального самодеятельного творчества, их поэтика и стилистика ориенти- рованы на современную профессиональную поэзию и музыку. Оба этих типа П. п. развивались в процессе взаимодействия, некоторые авторские П. и. фольклоризовались. В фольклористи- ке (советской и зарубежной) предложено несколько классифи- каций П. и. В коллективных монографиях «Русский фольклор Великой Отечественной войны», «Беларуси! фальклор Вялхкай Айчыннай вайны», «Укравнська народна поетична творчшть» (т. 2) выделяются: маршевые (походные), лирические (герои- ческие), лироэпические и сатирические песни; частушки и коло- мыйки. На основе сравнительного изучения П. и. славянских народов в монографии В. Е. Гусева «Славянские партизанские песни» разработана следующая классификация: партизанская эпика (информационные песнп-«вести», краткие повествователь- ные песни, песни-хроники); партизанская лирика (песни-кличи, песни-клятвы, песни-славы, или гимны, героические, элегиче- ские, сатирические песни; монострофические попевки различной эмоциональной окрашенности); партизанские лироэпические песни, баллады. Система П. п. динамична, для нее характерна трансформация одного жанра в другой: песни о походах (мар- ши) развивались в краткие эпические песни пли в героические баллады, краткие эпические песни — в песни-хроники, моно- строфические попевки (частушки, коломыйки) —• в лирические циклы и т. п. Тенденция развития трех основных типов П. п. у разных народов различна; песенный эпос у восточных славян (в отличие от южных славян) —сравнительно менее распростра- ненная форма, преобладают краткие повествовательные песни (песни-хроники); партизанская лирика получила повсеместное и продуктивное развитие; проявилась, особенно в Беларуси, тенденция к возрождению баллады. П. и. в целом — одна из самых значительных художественных ценностей фольклора второй мировой войны. ЛИТ.: Ики! з Л1сограду / Сост. А. Малпшко. Б. м., 1943; Песни белорус- ских партизан. Б. м., 1943; Песни и частушки Ленинградских партизан / Под ред. П. И. Вагина. Л., 1943; Фольклор Вггчпзняно! вшни/П1д ред. акад. Ф. Колесси. Льв1в, 1945; Шумел сурово Брянский лес: Песни партизан Брян- ских лесов/Зап. и подгот. к печати П. Афонин. Брянск, 1946; Живая вода: Устнопоэтическое творчество Смоленщины эпохи Великой Отечественной вои- ны / Сост. Н. Рыленков. Смоленск, 1946; Песн! барацьбы / Зборшк склада М. С. Мееров1ч пры удзеле С. I. Карабан, I. В. Зазека. Мн., 1946; Украшська радянська народна шсня .../Упоряд. О. Дей, М. Нечиталюк. Льв1в, 1950;
Крупянская В Ю., Минц С. И. Материалы по истории песни Великой Оте- чественной войны. М., 1953; Украшська народна поез!я про Велику Вйчиз- и-,шу вшну/Упоряд. М. Родина, М. Стельмах. В1дпов1дальнип ред. М. Риль- 'кцй. Ки1в, 1953; Тропами таежными !' Вступ. ст., подгот. текстов и примеч. <:. И. Красноштанова. Хабаровск, 1964; Песн! савецкага часу. Мн., 1970; Ст- вапки-хрошкп. 1972; Сеитова К. Г. Незабываемые годы: Русский фольклор Великой Отечественной войны в записях К. Г. Свитовои. М., 1985; Паэз1я оарацьбы. Мн., 1985; Гуторов И. В. Борьба и творчество народных мстите- лей. Мн., 1946; Русский фольклор Великой Отечественной войны / Отв. ред. В. Е. Гусев. М.; Л., 1964; Мухаринская Л. С. Белорусская народная парти- занская песня. 1941—1945. Мн., 1968; О некоторых особенностях песенного творчества периода гражданской войны на Дальнем Востоке // Эстетические особенности фольклора. Улан-Удэ, 1969; Кузьмина Л. П. Народный идеал поэзии гражданской войны Восточной Сибири // Русский фольклор Сибири. Улан-Удэ, 1971. Вып. 1; Кирдан Б. П. Общее и особенное в песенном фоль- клоре восточных и западных славян периода второй мировой войны // Исто- рия, культура, этнография и фольклор славянских народов: VIII Междуна- родный съезд славистов. Доклады советской делегации. М., 1978; Гусев В. Е. < Ыавянские партизанские песни. Л., 1979; Фядос1к А. С. Народная паэзтя ба- рацьбы. Мн., 1981; Шумада Н. С. П!сн1 боротьби 1 перемоги // НТЕ. 1985. № 3. В. Е. ГУСЕВ ПЕСНЯ ПЕТРОВСКАЯ р., ПЕСНЯ ПЯТРОУСКАЯ, ПЯТ- РОУКА б., П1СНЯ ПЕТР1ВЧАНА, ПЕТР1ВКА у.— песни, кон- центрировавшиеся вокруг древнего аграрного празднества Пет- ра, отмечаемого 29 июня ст. ст., на пятый день после Купалья. Велорусские П. п. в тематическом плане составляют своеобраз- ное продолжение купальских, в них преобладает любовная те- матика. Общий колорит П. и. не столь ярок, как у купальских. Элемент элегичности в них вносят семейные мотивы, получив- шие в П. и. значительное развитие. В основных белорусских гппорегионах народное определение жанра купальских и П. и. синонимично, нередко купальские и П. и. отличаются только первой строчкой («Тванава ночка маленька», «Пятрова ночка маленька»), В восточной Беларуси «на Пятро» совершался об- ряд кумления. В этот день девушки обменивались предметами своего туалета (серьгами, кольцами, платками) и считались в сечение года кумушками. Обряд кумления сопровождался упо- треблением ритуальных блюд, гуляньем. Для исполняемых при >гом песен характерны мотивы гадания о будущей судьбе. В украинской фольклорной традиции П. и.— лирические пес- ни, исполняемые во время Петровского поста. Тематически мож- но выделить девичий цикл П. п., в котором воспеваются лю- оовь к избраннику, свидания с ним и в то же время звучат ма- герн'пское предостережение и запрет дочери гулять. Этот цикл 11. и. во многом перекликается со свадебными песнями, в них шуннт также тема будущего прощания с родителями, отцов- < кнм домом л молодостью («Ой ти, петр1вка петр1вчана», «Ой, м 1ла Н1чка петр!вочка»). Женский цикл П. п. отражает тяжелое
положение молодой женщины в семье мужа («Ой, вийшла мати невтстки зганяти», «Не ставайте, та тавннки»). Среди П. п. вы- деляется также юмористический цикл, в котором девушки вы- смеивают недостойных женихов, ленивых и нерадивых («Ой чие це жито тд гору не жате?», «Ой в город! крокос порос»). ЛИТ.: Гринченко Б. Д. Этнографические материалы, собранные в Черни- говской и соседних с ней губерниях. Чернигов, 1899. Т. 3; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8—9; 1гри та тсш. 1963. А. С. ЛИС, Е. Ю. ЧЕБАН ЮК П1СНЯ ПОБУТОВА у.— см. Песня бытовая. ПЕСНЯ ПОГРЕБАЛЬНАЯ р., ПЕСНЯ ПАХАВАЛЬНАЯ б., П1СНЯ ПОХОВАЛЬНА у.— цикл песен, исполнявшихся во вре- мя похорон, а также на поминках. Многие из этих песен созда- вались сельскими дьяками, использовавшими в своем творчест- ве народно-песенную поэтику, образность, мелодику. В целом же П. п. восходит к средневековому канту и псальме. По содержа- нию, общему направлению П. п. выдержаны в стиле духовных песен, примыкая при этом к протяжной народной лирической песне. На похоронах П. п. исполнялись вперемежку с социально- бытовыми песнями о смерти чумака (казака) вдали от родных и псальмами («Сирггка» и др.). П. п. бытуют в некоторых ареа- лах Украины (в Карпатах, на Полесье, Подолпн и др.) и в наше время. Обычно они исполняются коллективно на несколько го- лосов, но возможно исполнение одним из родственников покой- ного как причитание. ЛИТ.: Гнатюк В. Похорони! звича! 1 обряди//Етнограф. зб. Льв!в, 1912. Т. 31—32. С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ ПОДБЛЮДНАЯ р. входит в репертуар русских святочных песен, исполняемых во время особых «подблюдных» коллективных гаданий, участники которых опускали в чашу с водой своп кольца, другие мелкие предметы или накрывали их блюдом, платком и затем вытаскивали наугад по одному. Смысл предсказаний в таких коротких песенках-гаданиях раскрыва- ется через традиционные метафорические образы и символы (напр.: хлеб, зерно, снопы, дежа означали урожай и богатство; бобр с куницей, береза с дубом, два голубочка — свадьбу; кар- канье вороны — беду; белое полотно — смерть и т. п.). Для структуры типичных подблюдных песен характерны заключи- тельные формулы («Кому вынется — тому сбудется», «Кому песенка достанется — тому сбудется, не минуется») и рефрен,
повторяющийся после каждого двустишья («Слава!», «Слава, ладо мое!», «Илею, илею!» и под.). Их напевы, по мнению му- •.ыковедов, обнаруживают связи с песнями весенне-летнего ка- лендаря. В составе ритуала гадания подблюдные песни испол- нялись в определенной последовательности: в качестве первой,, вступительной пели т. наз. хлебную песню, в которой воздава- лась честь хлебу (при этом хлеб разламывали на кусочки и клали в чашу вместе с предметами), и лишь затем переходили к исполнению самих подблюдных песен, предвещающих богат- ство, удачу, брак, а иногда — девичество, несчастье и даже смерть. Особую популярность приобрело такое святочное пе- сенное гадание© XVIII—XIX вв. в городской среде. ЛИТ.: Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Пропп В. Я. Русские аграр- ные праздники. Л., 1963; Земцовский И. И. Мелодика календарных песен. Л.,. 1975. Л. Н. ВИНОГРАДОВА П1СНЯ ПОДЕНЩИЦЬКА у.— см. Песня батрацкая. ПЕСНИ ПОЛОНЯНОК р., ПЕСН1 ПАЛАНЯНАК б., П1С- III ПОЛОНЯНОК У-—группа песен Великой Отечественной войны, разнообразных по содержанию, происхождению и худо- жественной форме, в которых повествуется о жизни в фашист- ской неволе и на оккупированной территории, об ужасах не- воли и зверствах оккупантов и в то же время о мужестве, чело- веческом достоинстве женщин в это тяжелое время. П. п. отличаются по происхождению: произведения, созданные в под- ражание песням советских поэтов и композиторов (или перера- ботки этих песен); народные переделки старой традиционной песни, а также старых песен каторги и ссылки; оригинальные песни, созданные отдельными авторами или коллективами. По форме это также разнообразные произведения: песни-хроники,, последовательно повествующие о жизни и муках невольниц; песни-письма на Родину, в которых кроме описания превратно- стей судьбы звучит призыв к оставшимся в родном краю мстить фашистам, сражаться в партизанских отрядах; песни-обраще- ния (к родной земле, к советскому солдату, к врагу со словами гнева и проклятия). Чрезвычайно распространен в П. п. прием противопоставления: воспоминание о мирном счастливом про- шлом — картина подневольной жизни на фашистской каторге. Разнообразными были и пути распространения П. п. Это и устная передача, письма на Родину и с Родины, девичьи альбо- мы, дневники. Печатались они и на страницах партизанских га- »ет, рукописных журналов, литературных альманахов. ЛИТ.: Листи з фашистсько'1 каторги. Ки’1в, 1947; Гуторов И. В. Борьба и гиорчество народных мстителей. Мн., 1949; Беларуси! фальклор Вялгкай
Айчыннай вайны. Мн., 1961; Русский фольклор Великой Отечественной вой- ны. М.; Л., 1964; Художня культура кра!н Сх1дно1 та ГНвдеичоГ европи в боротьб! проти фашизму. КиТв, 1990. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПЕСНЯ ПОСИДЕЛОЧНАЯ р., ПЕСНЯ ВЯЧОРКАВАЯ, «НА ВЯЧОРДАХ» б., П1СНЯ «НА ВЕЧОРНИЦЯХ», «НА ДО- СВ1ТКАХ» у.— песни разнообразного, репертуара, которые пела молодежь на посиделках (вечерках, супрядках, беседах) осен- ними и зимними вечерами, для чего откупалась у кого-либо (обычно одинокого) изба в складчину. Начинались посиделки 1 сентября и длились всю зиму до Благовещенья (25 марта по ст. ст.). Девушки приходили на посиделки с куделей, чтобы прясть, или с вязаньем, вышиваньем. П. п., сопровождавшие ра- боту, были преимущественно любовные, семейные, т. наз. дол- гие, лирические. С момента прихода на посиделки парней начи- нали звучать песни плясовые, «наборные» («Мимо саду-вино- граду», «Как у бабушки козел», «Из-под дуба, из-под вяза»), на посиделках исполнялись также песни игровые и хороводные («Доступаем мы до вас, мы до вас», «Милый бережком идет», «Не за речкой во саду пара гуляла» и др.). В танцах особое место занимали «Кадриль» (см.) и «Лансье», исполнявшиеся под песни, разнообразные польки (см.), «Крутухи» и др. Пляска же исполнялась под частушки, которые вытесняли в XX в. песню. В репертуаре П. п. большое место занимали песни литера- турного происхождения (см.), бытовавшие в народе как «ста- ринные»: «Скакал казак через долину», «Вечор поздно из ле- сочка», «Сидели две голубки» и др., а также городской («жесто- кий») романс (см.) («Чудный месяц плывет над рекою», «Про- щай, жизнь, радость моя» и т. п.). В Беларуси посиделки (супрадкц наначк!) начинались в различные сроки: в некоторых уездах Минской губ.—с 1 сен- тября, когда «жанып комш», т. е. чистили и украшали светец, готовя его для зимнего освещения избы; в Могилевской губ.— с 14 ноября. «За длинный посиделочный период,— писал Е. Р. Романов,— девушки перепевают весь репертуар песен, не при- уроченных к какому-нибудь определенному времени или к об- ряду». Исполнялось много песен игровых, сопровождавших традиционные игры («Жашцьба Цярэшк!»), плясовых («ХалЬ мон») и припевки к разным танцам. \ На Украине «вечорници» начинались на осеннего Николая, а дни Екатерины (7 декабря) и Андрея (13 декабря) имели особое значение. Девушки призывали долю, гадание сопровож- далось соответствующими припевками («Андр1ю, Андрйо, я на тебе коношп С1Ю...»), исполнялась обрядовая игра «Далита».
ЛИТ.: Чубинский П. П. 1872. Т. 3; Сумцов И. Досветки и посиделки// К невская старина. 1886. Т. 14; Шейн П. В. Материалы. 1902. Т. 3; Романов I Р. 1912. Вып. 8. Г. П. ШАПОВАЛОВА ПЕСНЯ ПОСТОВАЯ р., ПЕСНЯ НАСТАВАЯ б., П1СНЯ IЮСТОВА у.— песня религиозного, апокрифического содержа- ния поучительного характера, исполняемая во время постов (Великого поста перед Пасхой, Филипповен перед Рождеством, реже Петровки, Спасовки). П. п. часто разрабатывает легендар- ные темы. Напр., в песне «Цмок» центральной темой является победа Юрия над змеем, в сюжетах «Св. Варвара», «Св. Даро- та» — воспевание духовных подвигов и страданий женщин- христианок. К П. п. в народном репертуаре отнесено значитель- ное количество классических сюжетов баллад и других повест- вовательных песен поучительного характера, хотя они имеют и ряд других приурочений («на попрадках», «калядная», «як ку- дзелю прадуць», «у Пыйпауку»), Это не является противоре- чием, так как в одном случае отмечается жанр песни в народ- ном восприятии, в другом — конкретное время ее исполнения. ЛИТ.: Чубинский П. П., 1872. Т. 3; 31мовыя песнь 1975; Балады. 1977, Кн. 1; 1978. Кн. 2; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916. Л. М. СОЛОВЕЙ ПЕСНЯ ПОХОДНАЯ р., ПЕСНЯ ПАХОДНАЯ б., П1СНЯ ПОХОДНА у.— одна из функциональных разновидностей солдат- ских песен, не ограниченная, однако, их традиционной тематикой п используемая не только в военном быту. Выделяется маршевым ритмом и особенностями напева, обусловленными функциональ- ной предназначенностью. Для большой группы П. п. характерны деление на основной текст, исполняемый иногда только запева- лой, п хоровой припев. Большинство П. п.— это песни историче- ские, военно-бытовые, балладные. К П. п. относятся также стро- евые припевки, весьма разнообразные по содержанию, но объ- единенные маршевым строем стиха и напева. П п. занимает заметное место в восточнославянском песенном творчестве перио- да Великой Отечественной войны. ЛИТ.: Еремина В. И. Классификация народной лирической песни в со- ветской фольклористике//РФ. Л., 1977. Т. 17; Потявина Н. В. О полпфунк- цпоиальности русских солдатских песен // Полифункциональность фольклора. Новосибирск, 1983. С. Н. АЗБЕЛЕВ
ПЕСНЯ ПРАЦОУНАЯ б.— см. Песня трудовая. ПЕСНЯ ПРАЦОУНАИ ЭМ1ГРАЦЫ1 б.— см. Песня трудовой эмиграции. ПЕСНЯ ПРОТЯЖНАЯ, ПРОГОЛОСНАЯ Р-, ПЕСНЯ ПРА- ЦЯЖНАЯ, ГАЛАСНАЯ б., П1СНЯ ПРОТЯЖНА, «ПРОТЕСА- НА» у. Термин возник в певческой практике, им обозначались песни, которые исполнялись медленно, протяжно. В музыкальном отношении П. п.— самый совершенный жанр восточнославянско- го песенного фольклора; им присуще мелодическое разнообразие, внутрислоговая распевность. П. п. могут быть сольными, хоро- вымц, многоголосными. П. п. отличаются также высокими поэти- ческими качествами. В них усовершенствованы многие компози- ционные приемы и выразительные средства языка — поэтические параллелизмы, постоянные эпитеты и пр. П. п. как жанр возник- ли в крестьянской среде в конце XV—нач. XVI в. и развивались в последующие столетия в процессе формирования русской, украинской, белорусской наций. В содержании ранних П. и. пре- валируют темы семейных отношений, любви; в более поздних П. п. имеют место социальные, антибарские, освободительные мо- тивы, как, напр., в казацких, чумацких, бурлацких, разбойничьих, рекрутских, солдатских, тюремных и пр., в которых к крестьян- ской основе присоединились элементы стиля городского фольк- лора. Специфичность П. п. в своеобразных исполнительских кано- нах, в частности в формах распева, окончательно сформировав- шихся в XVIII—XIX вв. Наиболее интересны подголосочно-поли- фонические П. п., в которых выделяется запевала, выводчик (рус.), падводка, гаравгк (бел.), горяк (укр.). Голоса в хоре равноправны, свободны в импровизации. В ранних пластах П. п. имеет место гетерофонпя — совместное пение в унисон с неболь- шими от него отклонениями. Вид протяжного совместного пения называют в народе «гуртовым». ЛИТ.: Колпакова Н. П. 1962; Ященко Л. И. Украшське народне багато- голосся. Ки1в, 1962; Земцовский И. Русская протяжная песня. Л., 1967; Ци- тович Г. И. О белорусском песенном фольклоре. Мн., 1976; Лазутин С. Г. Русские народные лирические песни, частушки и пословицы. М., 1990. С. И. Г РИЦА, С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ РАБОЧАЯ Р-, б., ИЮНЯ РОБ1ТНИЧА у. Оконча- тельно оформляется в эпоху капитализма в ходе развития проле- тариата, творчеством которого она являлась. П. р. прошла дол- гий и сложный путь развития от песни-жалобы до песни-призыва к борьбе с угнетателями. Отличительные особенности ее — исто- ризм (песни-хроники) и своеобразный профессионализм, опреде- ливший деление П. р. на производственные (отраслевые) цик-
л ы — песни текстильщиков, горняков, шахтеров, гончаров и т. п., различающиеся образами, мотивами, сюжетами, порожденными спецификой труда и быта их создателей и исполнителей. Для II. р. характерно изображение негативных сторон рабочего быта, что придает ей особую социальную остроту. В П. р. органически слились традиции крестьянской и город- ской песни (устная, фольклорная) и песенной революционной поэзии (письменная, литературная). Первая преобладала в ран-, ней П. р„ вторая — в поздней (агитационной, сатирической). По характеру творчества П. р.— промежуточное звено между фольк- лором и народной самодеятельностью. Именно в ней наиболее ярко проявилось усиление личного, индивидуального начала, чем в значительной степени можно объяснить как достоинства, так и недостатки П. р., в том числе невысокий художественный уро- вень ряда произведений. П. р. следует отличать от песенного репертуара рабочих, ко- торый включает в себя П. р„ но, являясь понятием более широ- ким, не может быть отождествлен с ней. ЛИТ.: Устная поэзия рабочих России / Сб. ст. под ред. В. Г. Базанова. М.; Л., 1965; Кабашшкау К- П. Ад традыцыйпага фальклору да рэвалюцыйнай ц.тэзп. Мн., 1969; Алексеева О. Б. Устная поэзия русских рабочих: Дореволю- ционный период. Л., 1971; Вахнина Л. К. Славянские рабочие песни: Социаль- ..и контекст, художественно-эстетические особенности. Киев, 1986; Полищук II. С. Формирование песенного репертуара у русских в советский период// Градицип и современность в фольклоре. М., 1988. И. С. ПОЛИЩУК. ПЕСНЯ РАЗБОРНАЯ («РАЗВОДНАЯ») Р-— небольшие быстрого темпа исполнения песенки, которыми нередко заканчи- вались игры и хороводы. Отражая игровые действия, П. р., как правило, имели «поцелуйные» концовки. Так, в одной из них мо- лодец говорил девушке: «Я тебя, Варя, люблю, Поцелую, прочь пойду». Некоторые из П. р. представляли собой отрывки известных игровых, плясовых и др. песен. ЛИТ.: Шеин П. В. Великорус. 1898. Т. 1, вып. 1; Колпакова Н. П. 1962. С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ РЕКРУТСКАЯ р., ПЕСНЯ РЭКРУНКАЯ б., ИЮНЯ РЕКРУТСЬКА у.— вид внеобрядовой социально-бытовой лири- ки Возникла в XVIII—XIX вв. после введения принудительной
рекрутской повинности. Более непосредственно, чем многие дру- гие виды и жанры народной лирики, связана с действительно- стью. В П. р. нашли отражение все этапы набора в рекруты; от- ношение к рекруту и его семье, прощание рекрута с родителями, братьями, сестрами, женой, невестой; показывается горькая доля новобранца. Многочисленные П. р. начинаются с мрачных опи- саний природы, которые психологически настраивают на что-то- тревожное, недоброе, проникнуты предчувствием беды, трагиче- ской судьбы героя, которому выпало несчастье идти на военную службу. В П. р. ярко выражен протест против принудительной службы, социального неравенства и несправедливости при наборе в войско, против унижения человеческого достоинства. Эти песни богаты символикой, параллелизмами. В некоторых песнях, напр., мать рекрута в образе кукушки прилетает на место приема и жалобно просит забрать все, что у нее есть, но только вернуть домой сына-рекрута. Дорога новобранца в царское войско тяже- лая, она, как поется в белорусской П. р., «бттая, слязьм! злгтая». П. р.— высокохудожественные народные произведения как с поэтической, так и с музыкальной стороны. См. также Песня солдатская и лит. ЛИТ.: Рекрутсыа та солдатськ! шсш. 1974; Соц1ально-побутов1 тсш. 1985; Сацыяльна-бытавыя песн!. 1987; Петровская Г. А. Белорусские социально-бы- товые песни. Мн., 1982. Г. А. петровская «РИНД31ВКА», «РОГУЛЬКА» у.— разновидность весенних календарно-обрядовых песен, близких функционально к коляд- кам и щедровкам, к белорусским волочебным песням. Это вели- чальные песни-поздравления с Новым годом, отмечавшимся в древние времена весной. Наиболее полно сохранились в Западной Украине. Здесь во время пасхальных праздников «парубоцкие» группы (15—20 человек) ходят от хаты к хате и поют Р. девуш- кам и молодым женщинам, получая за это в награду пасхальные- яйца и деньги. Зафиксированы случаи исполнения аналогичных песен для «парубков». В Центральной Украине весенние песни- величания зафиксированы лишь в детском репертуаре. ЛИТ.: ГаТвки/31брав Володимир Гнатюк//Матер1али до украТ’нсько! етно- логп. Львтв, 1909. Т. 12; Грушевський М. 1стор1я украшськоТ л!тератури. КиТв; Льв1в, 1923. Т. 1, ч. 1. С. В. МИШАНИЧ П1СНЯ РОДИННО-ПОБУТОВА у.— см. Песня семейно-бы- товая. ПЕСНЯ РУСАЛЬНАЯ р., ПЕСНЯ РУСАЛЬНАЯ, БРАНАЯ
П1СНЯ РУСАЛЬНА, ГРЯНА у.— небольшая по составу груп- па календарных песен, исполняемых (преимущественно девушка- ми) в течение Русальной, или Гряной, недели (следующей за Троицей), тематически связанных с повериями о русалках или обычаями этого периода, а также песни, сопровождавшие обряд «проводов русалки», который совершался в последний день Ру- сальной недели или в понедельник сразу после нее. Территори- ально русальные песни фиксировались в районах Восточного По- лесья. В музыкальном отношении различаются по типам напевов русальные-проводные и русальные-гряные песни. Первые испол- нялись только в момент «вождения русалки» (при возвращении домой после завершения обряда их пение уже не допускалось); наиболее типичная из них — «Проведу я русалочку до бору». Ру- сальные-гряные часто сопровождаются типичным для весенних игровых и хороводных песен рефреном «Рано-рано», «Рано-ра- ненько» и под., характеризуются несколько большим тематиче- ским разнообразием репертуара, который частично смыкается с троицкими (см.), петровскими (см.) и купальскими (см.) пес- нями. ЛИТ.: Дей О. ГНсеншсть весняно-л1тшх календарних обряд1в та звичаТв// Пародно-шсенн! жанри. Кшв, 1983; Барташэв1ч Г. А. Беларуская народная паэз1я веснавога цикла 1 славянская фальклорная традиция. Мн., 1985; Ви- ноградова Л. Н. Мифологический аспект полесской «русальной» традиции // Славянский и балканский фольклор. М., 1986; Пашина О. А. Календарные пес- ни весенне-летнего цикла в юго-восточной Белоруссии//Там же. Л. И. ВИНОГРАДОВА ПЕСНЯ САТИРИЧЕСКАЯ Р-, ПЕСНЯ САТЫРЫЧНАЯ б., 1ПСНЯ САТИРИЧНА у. характеризуется остротой критики не- гативных общественных явлений, обличением людских пороков, разоблачает политическое и социальное неравенство в обществе, выступает против несправедливости, утверждает народные идеа- лы. П. с. признавалась как жанр в рабочем фольклоре В. Я- I (роппом, выделяется в качестве самостоятельного жанра в клас- сификации песенного творчества В. Е. Гусевым, А. И. Деем и др. фольклористами. Комическая обрисовка социальных типов до- стигается в П. с. путем выявления противоречий между тем, чем они хотели бы казаться, и тем, чем они являются в действитель- ности. Социальные явления обличаются нередко с помощью едкой пропин, доходящей иногда до сарказма. П. с. часто обходится ос.-, символических образов, параллелизмов, поэтических обраще- нии. Острота осмеяния усиливается с помощью художественного утрирования одной из характерных черт персонажа, чему содей- ствуют гротеск, гиперболизация и другие изобразительные сред- с гв.-| народной поэтики. П. с. выделяются не только во внеобря- ||.(>||(>й лирике, но и в календарно-обрядовой и семейно-обрядовой
поэзии. Они органично входят в обряды и вместе с ними выпол- няют определенные функции — утилитарно-магическую, церемо- ниальную, ритуальную, развлекательную и др.,— доминантная роль которых меняется в разные исторические периоды их быто- вания. Важнейшим оружием сатиры в П. с. является обличитель- ный смех, который вызывается комическими ситуациями, изобра- жаемыми в произведениях. Национальный колорит в П. с. неред- ко проявляется с помощью юмора, входящего в произведения как одно из наиболее распространенных средств сатиры. См. Песня шуточная и лит. А. С. ФЕДОСИК ПЕСНЯ СВАДЕБНАЯ р., ПЕСНЯ ВИСЕЛЬНАЯ б., П1СНЯ ВЕС1ЛБНА у.— самый значительный, наиболее сохранившийся цикл семейной обрядовой поэзии восточных славян. В П. с. нашли отражение хозяйственные, социальные, правовые, мораль- но-этические, религиозно-магические и эстетические взгляды на- рода, особенности развития брака и семейных отношений на раз- ных этапах исторического развития общества. П. с., первоначально связанные с определенными обрядовыми действиями и имеющие практическое назначение, исполнялись на всех этапах свадьбы, являясь неотъемлемой составной частью каждого обрядового действия (на запоинах, заручинах, девичьем вечере, при печении каравая, расплетании косы, во время поса- да, при встрече, выправлении и переезде молодых, во время сва- дебного застолья и др.). Свадебный цикл составляют песни разных жанров: заклина- тельные, содержание которых — магические пожелания здоровья, богатства, счастья новой семье; ритуальные — песни, тесно свя- занные с обрядами, способствующие формированию, реализации обрядов и закреплению факта их свершения в сознании присут- ствующих; величальные, поэтически идеализирующие и прослав- ляющие молодых, свадебных чинов и гостей; юмористические, проникнутые то доброжелательным юмором, то насмешкой и сарказмом и адресованные тем же свадебным персонажам, что восхвалялись в величаниях; лирические, в которых отражены мысли п чувства невесты, ее переживания, связанные с предчув- ствием горькой доли в чужой семье. Песни невесты-сироты в сва- дебном фольклоре не выделяются как жанр и относятся обычно к жанру лирических. Первая половина свадебного обряда (в доме невесты до отъ- езда к жениху) наполнена драматизмом предстоящего расстава- ния девушки-невесты с отцовским домом, родными, подругами. Здесь звучат печальные элегические песни (особенно на заручп- нах, девичьем вечере), невеста причитывает. На застолье у же-
пиха преобладают величальные и юмористические песни, веселые песни-перебранки свах. См. Фольклор свадебный и лит. Т. К. ТЯПК.ОВА ПЕСНЯ СЕМЕЙНО-БЫТОВАЯ р, ПЕСНЯ СЯМЕЙНЛ-БЫ- ТАВЛЯ б., ИЮНЯ РОДИННО-ПОБУТОВА у.— один из видов необрядовой лирики. Тематика П. с.-б. охватывает различные сферы семейной жизни — взаимоотношения супругов, взрослых четей и родителей, братьев и сестер, свекрови и невестки, вдовью и сиротскую судьбу. Центральным образом большинства песен является образ женщины в различных ипостасях — матери, вдо- вы, жены, невестки, сестры. Сюжеты П. с.-б. связаны преимущест- венно с драматичными моментами женской судьбы. Это напол- няет многие песни настроением безысходности и обреченности. Значительно меньше П. с.-б. о счастливой семейной жизни, взаи- мопонимании супругов. Среди художественных приемов и средств, созданных народно-поэтической традицией, в П. с.-б. широко используются различные виды параллелизма, повторы. ЛИТ.: Жапчына у беларускай народная творчасць Мп., 1940; Украшсьш пародш теш: Родинно-побутова л!рика / Упоряд., шдгот. текст1в та прнмйгки Г. К- Сидоренко. Кшв, 1965. Ч. 2; Сяменна-бытавыя песш. 1989; Колпакова Я. 17. 1962; Плев1ч Я. С. Наша родная песня. Ми., 1968; Франко I. Жшоча неволя в руських шенях народних // Франко I. 31бр. тв.: У 50 т. Кшв, 1980. Т. 26; Довженок Г. В. Поетичннй кодекс родинних взаемин // ГИсш родинного життя. КиТв, 1988. Г. В. ДОВЖЕНОК ПЕСНЯ СЕМИКОВАЯ (СЕМИКСКАЯ, СЕМИЦКАЯ) Р-, ПЕСНЯ СЕМУШНАЯ б., П1СНЯ СЕМЩЬКА у.—песни, испол- нявшиеся на Семиковой, Семикской неделе (седьмой неделе после Пасхи). В четверг на этой неделе праздновался Семик (бел.— Сёмуха), а через три дня, в воскресенье — Троица. Существовали и другие названия этой недели: Зеленая неделя, Зеленые свят- ки — рус., Зялёныя святы, Зелянец — бел., Зелена недипя — укр. Семик был праздником девичьим, праздновался в любую погоду в лесу, куда девушки шли втайне от парней, неся собранную в складчину^ ритуальную еду: яичницу, пироги, кашу и др. Струк- туру обрядов составляли манипуляции с молодой березкой, гене- тически связанные со славянским культом дерева: выбор березки в лесу, вождение вокруг нее хороводов, трапеза у ее основания, завивание на березке венков и гаданье на них, кумление. Бе- реза почиталась как покровительница девушек и женщин, кото- рую в песнях прославляли, величали, обращались к ней с прось- бами, высказывали любовные сомнения, надежды на будущее
счастье, на хороший урожай («Ты, береза, ты моя береза», «Ио, йо, березынька», «Пойдем, девки, логом» и др.). На Троицу девушки шли в лес смотреть свои венки, вместе с парнями срубали березку, вносили ее в селение, украшали дома внутри и снаружи ветками березки. Вокруг березки начинали во- дить хороводы, петь песни: «Семик, да и Троица!», «По лугам- лугам девочки ишли» и др. Позже хоронили сделанные в Семик «Семика и Семичиху», «русалку», «кукушку» для обеспечения хорошего урожая. См. также Песня троицкая, Песня русальная. ЛИТ.: Барташэв1ч Г. А. Беларуская народная паэз1я всснавога цыкла 1 славянская фальклорная традыцыя. Мн., 1985; Этнография восточных славян: Очерки традиционной культуры. М., 1987. Г. Г. ШАПОВАЛОВА ПЕСНЯ СКОРАЯ («ЧАСТАЯ») р.— небольшие песенки быст- рого темпа. Для них характерны четкий ритм, короткие музы- кальные фразы. Стих по преимуществу хореический. П. с. испол- нялись во время молодежных увеселений; основную их часть со- ставляют плясовые песни. По тематике П. с. сходны с протяжными лирическими песня- ми, однако у них другой эмоциональный настрой. В светлых то- нах, нередко с юмором, рассказывается о любви девушки и мо- лодца, об отношениях невестки с семьей мужа. Отдельные П. с. носят сатирический характер; чаще всего это — бытовая сатира (высмеиваются прежде всего лень, неумение выполнять какую- либо работу), реже — социальная сатира (мотивы антикрепост- нические и антиклерикальные). В сатирических П. с. широко используются ирония, гротеск и гипербола. ЛИТ.: Соболевский А. И. Великорусские народные песни. СПб., 1902. Т. 7; Киреевский П. В. 1911. Вып. 1; Львов Н„ Прач И. Собрание русских народных песен с их голосами. М., 1956; Бачинская Н. Русские хороводы и хороводные песни. М.; Л., 1951; Колпакова Н. П. 1962. С. Г. ЛАЗУТИН ПЕСНЯ-СЛАВА р., б., у.— 1) хвалебные (величальные) пес- ни в честь воинов-победителей и князей в Древней Руси, исполняв- шиеся во время общественных ритуалов, один из предполагаемых генетических предшественников эпических песен. П.-с. упомина- ются в «Слове о полку Игореве», в летописях. Наиболее харак- терные концовки былин: «С тех пор про богатыря старину ска- жут», «...славу поют». «Старина» и «слава» в данном случае си- нонимы, но первый термин акцентирует внимание на древности содержания, второй — на форме сохранения этого содержания,
что указывает на возможную связь былин с П.-с. Некоторые ис- следователи ставят под сомнение существование П.-с. как жан- ра; 2) П. с. (хвалы) в украинских эпических думах — постоян- ные места, окончания, в которых поется слава героям, а также слава и пожелания слушающим думу. ЛИТ.: Жбанов И. Н. Русская поэзия в домонгольскую эпоху // Сочинения. СПб., 1904. Т. 1; Селиванов Ф. М. Общественно-эстетические функции былин// 11олифункциональность фольклора. Новосибирск, 1983; Грица С. И. Зв’язок украшсько! етчно! традицп з давньоруською // Слов’янське л!тературознавст- ш) 1 фольклористика. Кшв, 1976. № II. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ\ ПЕСНЯ СОЛДАТСКАЯ р., ПЕСНЯ САЛДАЦКАЯ б., П1СНЯ СОЛДАТСЬКА у — вид внеобрядовой социально-бытовой лири- ки. Возник после введения рекрутской повинности. Содержание I [. с,— невыносимая муштра в царской армии, трудности воен- ных походов, трагическая судьба солдата, который погибает на чужбине. Значительный интерес представляют П. с. исторической тематики, отразившие Отечественную войну 1812 г., Крымскую войну и др. события. Есть немногочисленные шуточные П. с. В П. с. звучит протест против социального неравенства и не- справедливости во время набора и прохождения службы, против кровавых войн. Глубокой печалью проникнуты песни, в которых отражены чувства девушки, жены, провожающей солдата, и осо- бенно те песни, где говорится о смерти солдата. Эти песни бога- ты средствами художественной выразительности: разнообразной символикой, параллелизмами, сравнениями. Солдатская служба сравнивается с горькой полынью. Гибель солдата оплакивают не только близкие, но и вся природа, птицы, верный конь. Солдат- ские песни насыщены постоянными эпитетами (конь вороной, ворон черный, куст ракитовый, черный орел, поле чистое и др.), меткими метафорами, антитезами. Многие П. с. активно бытова- ли во время Великой Отечественной войны, дополняясь новыми образами, отражая другие обстоятельства, но сохраняя высокие художественно-эстетические достоинства. Некоторые П. с., не- посредственно связанные с русской фольклорной традицией, ста- ли достоянием белорусов и украинцев (варианты песен о Плато- ве) . ЛИТ.: Русские песни из собрания П. И. Якушкина. СПб., 1860; Киреев- скин П. В. 1918. Вып. 2, ч. 2; Рекрутськ! та солдатськ! шсш. 1974; Соцхально- побутов! шсш. 1985; Сацыяльна-бытавыя песнь 1987; Петровская Г. А. Бело- русские социально-бытовые песни. Мн., 1982; Кабашнскау К. П. Беларуска- руск!Я фальклорныя сувязй Мн., 1988. Г. А. ПЕТРОВСКАЯ
ПЕСНЯ СПАРЫШОВАЯ б,— см. с. 295. СП1ВАНКА-ХРОН1КА у.— жанр украинской песенной эпики, широко распространенный в украинских Карпатах и Прикар- патье, поныне продуктивный. В этом жанре сложен цикл карпат- ской опришковской исторической эпики о национально-освободи- тельной борьбе в XVII—XIX вв. и ее героях А. Довбуше, Д. Ма- русяке, Л. Кобылице и др., социально-бытовая эпика. Типичными структурными особенностями С.-х. являются их значительный объем (достигают свыше 200 стихов), зачины («Послухайте, лю- де добр!, що хочу казати, а я хочу про Довбуша сшванку сшва- ти»), подробность реалий описываемых событий, наличие стерео- типных окончаний — стихов-эпитафий на память лицам, которым посвящаются С.-х. («Штири доми мальоваш, дор!жка зложена, та Иванков! Крутанев! сшванка скшчена»), сфрагиад с упомина- нием лиц, сложивших ту или иную С.-х. («А хто сисю сшваночку Дмитреев! зложив? Але Фед1р таки Химчак, богдай же в1н про- жив»), С.-х. свойственны глагольная рифма, эпические тропы; они исполняются речитативом, граничащим с говором, с цезу- рами после каждого стиха-колона, завершающего мысль, или после двустишия. Мелодический контур речитатива преимущест- венно лаконичный с остатками древнего глиссандирования в объ- еме малого звукового пространства — кварты, квинты с незапол- ненной субквартой и пр. Ритмический пульс С.-х. мерный, «псал- модический», во многом зависит от индивидуального произнесения стиха на музыке, доли импровизационности, имеющей место в рецитациях хроник. Речитатив незначительно распет в кадансах стиховых строк. Словесные и музыкальные особенности С.-х. ор- ганически связаны со своеобразным поэтическим и музыкальным стилем фольклора Карпат, а также с другими жанрами украин- ской песенной эпики — балладами, историческими песнями, ду- мами. ЛИТ.: Гнатюк В. ГНссшп новотвори в укра'Гнсько-русыай народн!й сло- весност! // Зап. наук, т-ва 1м. Т. Шевчеика. Льв!в, 1902. Т 50; Сшванки-хрош- ки. 1972. С. И. ГРИЦА П1СНЯ СТРОКДРСЬКА у.— см. Песня батрацкая. ПЕСНЯ СЯЛЯНСКАЯ б., П1СНЯ СЕЛЯНСЬКА у.— см. Пес- ня крестьянская. ТАЛАЛАИКА, ШАЛАЛАИКА у.— украинская шуточная ко- роткая песенка-припевка, разновидность танцевальной песенно- сти. Четкого определения признаков Т. не имеет, хотя состави- тели песенных фольклорных сборников обычно выделяют ее среди других видов танцевальных припевок. Популярность Т. косвенно
подтверждается названием города Центральной Украины (Сум- ская обл.) •— ТалалаТвка и довольно распространенной на Украи- не фамилией ТалалаТвський. И. С. ШУМАДА ПЕСНЯ ТРОИЦКАЯ Р-, ПЕСНЯ ТРАЕЦКАЯ б., ИЮНЯ ТРОТЦЬКА у.— весенние песни, связанные с одним из заключи- тельных этапов весенних обрядов восточных славян — Тройцы (Семик, Сёмуха, Зелен! святи, Зялёныя святы). Это древний язы- ческий праздник (позднейшее приурочение к христианской пяти- 1ссятнице), главная идея которого — культ растительности. Раз- витость обрядовых действий, параллелизм обрядового и фольк- лорного текстов наиболее характерны русской и белорусской тра- '|.ициям. У них совпадают основные элементы обряда: завивание деревьев, кумленпе девушек, гадание. В П. т. выделяются произ- ведения, тесно связанные с обрядовыми действиями и т. наз. при- уроченные, связь с обрядами которых трудно восстановить. Сре- ди обрядовых различаются несколько групп, которые в той или иной степени соотносятся с разными этапами, элементами обря- дов. Это песни шествий (к березе, к деревьям) с мотивами про- славления березы, противопоставления ее другим деревьям («Ты не радуйся, клён да ясення, не к табе йдуць дзеук! красныя ... а ты радуйся, белая бяроза»—бел.); песни при завивании деревьев (венков); песни кумления (особой формы посестримства); песни любовные (выбор пары, замужество, любовная ворожба). Раз- новидностью П. т. являются кустовые (бел., укр.) (см.), а также песни обряда «вождения тополи» (укр.) (см.). Обрядовый харак- тер П. т. наиболее сохранился в напевах и припевах. Типичные древние припевы «Ло, ло», «Ле-ле», «Лелемье», «Элемлюли» вос- ходят к языческой традиции. К аграрным магическим заклина- ниям восходят и песенные формулы (типа «Где девушки шли, тут ржи густы» и др.), которые проливают свет на смысл и функцию троицких обрядов. См. также Песня семиковая. ЛИТ.: Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Шаповалова Г. Г. Майский цикл весенних обрядов // Фольклор и этнография. Л., 1977; Соколова В. К. 1979; Иарташэв1ч Г. А. Беларуская народная паэз1я веснавога цыкла 1 славянская фальклорная традиция. Мн., 1985. Г. А. Б АРТАШЕ ВИЧ ПЕСНЯ ТРУДОВАЯ Р-, ПЕСНЯ ПРАЦОУНАЯ б., П1СНЯ ТРУДОВА у.— древнейший жанр народной лирики. П. т. была непосредственно связана с трудовыми процессами, способствова- ла концентрации усилий коллектива (бурлаков, плотогонов, лесо- рубов и др.) при выполнении совместных работ. В. И. Чичеров
считал, что изначальная функция П. т.— быть сигналом для одно- временного действия многих людей — и соотнесенность этих пе- сен-команд с отдельными движениями обусловили ее форму. П. т. сложилась как короткая песня-припевка, состоящая из двух или четырех строк, описывающих действие, и короткого выкрика- припева, своеобразного сигнала, совпадавшего с пиком физиче- ского напряжения коллектива. Отдельные П. т. нередко объеди- нялись, составляя более широкое художественное полотно, сохра- няя при этом в каждом звене свою изначальную двучленную структуру, как это имеет место в различных вариантах «Дуби- нушки». Однако не все песни, сопровождавшие трудовые процессы, можно отнести к П. т. Известны песни, исполнявшиеся во время уборки льна, жатвы, сбора ягод, грибов и др. Тематически они могут быть связаны с этими работами, но в большинстве из них отсутствует основной определяющий признак П. т.— функция объединения в определенный момент трудовых усилий коллекти- ва. Еще более далеки от собственно П. т. песни, рассказывающие о тяжком труде и судьбе бурлаков, шахтеров и др. Все это гово- рит о необходимости разграничения жанра П. т. и песен трудо- вой тематики, которые могут быть отнесены к игровым, социаль- но-бытовым и другим песенным жанрам и жанровым разновид- ностям. ЛИТ.: Бюхер Карл. Работа и ритм. М., 1923; Чичеров В. И. Русское на- родное творчество. М., 1959; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Пропп В. Я- Фольклор и действительность. 1976. К. И. КАБАШНИКОВ ПЕСНЯ ТРУДОВОЙ ЭМИГРАЦИИ /?., ПЕСНЯ ПРАЦОУ- НАЙ ЭМ1ГРАЦЫ1 б., ИЮНЯ ТРУДОВО1 ЕМ1ГРАЦП у.— пес- ни, возникшие в среде эмигрантов, главным образом украинцев и белорусов, покинувших родину в конце прошлого—начале ны- нешнего столетия или между первой и второй мировыми войнами и переселившихся в Америку (США, Канаду, Аргентину), либо выехавших туда на заработки. Основное содержание песен — разочарование, горечь от несбывшихся надежд, жалобы на тяж- кий труд, боль разлуки с близкими, с родными местами. Многие песни предупреждают тех, кто собирается эмигрировать, от опро- метчивого шага, говорят о желании вернуться домой. П. т. э. создавались главным образом крестьянами, и это определило их близкость к позднетрадиционной лирике, социально-бытовым песням. ЛИТ.: 1сторичн1 шснь 1961; Кабашшкау К П. Ад традыцыйнага фалькло- ру да рэвалюцыпнай паэзн. Мн., 1969. К П. КАБАШНИКОВ
ПЕСНЯ ТЮРЕМНАЯ, ОСТРОЖНАЯ р., ПЕСНЯ ТУРЭМ- 11АЯ б., П1СНЯ ТЮРЕМНА у.—-тематическая группа позднетра- диционных лирических песен как фольклорного, так и литератур- ного происхождения. Н. П. Колпакова определяет следующий круг тем этих произведений: молодец в тюрьме грустит — его сокрушает дурная, притом напрасная слава, он ищет друга, кото- рый утешил бы его; молодец из тюрьмы пишет письмо родным, они отказываются от него, он пишет второе письмо любимой де- вушке; девушка хочет выкупить молодца, но судья не берет каз- ны, опа готова отравить судью. К этой же группе относятся много- численные народные варианты песни на слова А. С. Пушкина •-.Узник», известные всем восточным славянам, песни «Солнце всходит и заходит», «Александровский централ», «Ах ты, доля» в др. В украинской фольклорной традиции П. т. идентифициру- ется как песня невольничья, восходящая своими корнями к перио- ду монголо-татарского нашествия на Киевскую Русь и продол- жавшая свое бытование в различных формах во все века — вплоть до Великой Отечественной войны. Особый подраздел II. т,— песни, созданные в сталинском ГУЛАГе, в лагерях более позднего времени. Отличается тематическим и структурным раз- нообразием. ЛИТ.: Колпакова Н. П. 1962; Новикова А. М. Народные тюремные песни второй половины XIX— начала XX в.//РФ. 1975. Вып. 15. К. П. КАБАШНИКОВ, С. В. МИШАНИЧ ПЕСНЯ ФРОНТОВАЯ р., ПЕСНЯ ФРАНТАВАЯ б., П1СНЯ ФРОНТОВА у.—- песни, созданные в годы Великой Отечест- венной войны бойцами и офицерами Советской Армии, непосред- ственными участниками боев с фашистскими захватчиками; они бытовали также среди партизан и в советском тылу. Песнетворчество фронтовиков в жанровом отношении было разнообразным (марши, баллады, сатирические, юмористические песни и др.). Создавались также лирические песни-письма и пес- ни-ответы; они распространялись как устно, так и письменно (вкладывались в письма, заносились в записные книжки, помеща- лись в боевых листках, печатались в дивизионных и армейских газетах). П. ф. создавались индивидуально и коллективно, на основе градиции письменной поэзии и фольклора. Особенно сильное влияние на П. ф. оказали произведения советских поэтов и ком- позиторов. Многие П. ф. сочинялись как подтекстовки на извест- ные мелодии популярных песен «Катюша», «Синий платочек», В землянке», «Огонек» и др. П. ф. создавались преимуществен- но на русском языке, хотя авторами их были воины разных на- циональностей, в том числе русские, украинцы, белорусы.
П. ф. были своеобразной поэтической летописью: в них отра- жались боевые походы и действия воинских частей, подвиги от- дельных бойцов. Они воспитывали молодое пополнение, этим объ- ясняется и желание каждой воинской части иметь свою боевую песню. Главная тема П. ф.—тема защиты Родины, советской земли, которую называли священной, родной, любимой. Она органически сливалась с темой личных отношений: верности в любви и изме- ны (песни-баллады). В сатирических песнях разоблачались и зло высмеивались фашистские захватчики, Гитлер изображался не только душителем свободы народов, но и коварным лжецом; ря- довые немецкие солдаты представлялись одураченными. П. ф. неравноценны в художественном отношении, но все они сыграли важную роль в годы Великой Отечественной войны. ЛИТ.: Фронтовой фольклор / Зап., вступ. ст. и коммент. В. Ю. Крупянской. Под ред. и с предисл. М. К. Азадовского. М., 1944; Крупянская В. К)., Минц С. И. Материалы по истории песни Великой Отечественной войны. М„ 1953; УкраТнська народна поез!я про Велику Вичнзняну в1йну. Ки!в, 1953; Беларус- ю фальклор Вялжай Айчыннай ванны. Мп., 1961; Паэз1я барацьбы. Мн., 1985; Гудошников Я. И. Песни Великой Отечественной войны: Язык и стиль. Воро- неж, 1959; Кардан Б. П. Об общественно-воспитательном значении фронтовой поэзии (1941—1945)//Вопросы народно-поэтического творчества: Проблемы соотношения фольклора и действительности. М., 1960; Он же. Общее и осо- бенное в песенном фольклоре восточных и западных славян периода второй мировой войны // История, культура, этнография и фольклор славянских на- родов: VIII Международный съезд славистов. Загреб-Любляна, септ. 1978 г. (Доклады советской делегации). М., 1978; Он же. Бытование русского тради- ционного и современного фольклора в годы Великой Отечественной войны // СЭ. 1985. № 3; Русский фольклор Великой Отечественной войны / Отв. ред. В. Е. Гусев. М.; Л., 1964; Кабашников К. П. Белорусская народная поэзия пе- риода Великой Отечественной войны//СЭ. 1985. № 3; Шумада Н. С. ГНси! боротьби й перемоги//НТЕ. 1985. № 3; Художня культура край: Схщно! та П1вденио1 Ёвропц в боротьб: проти фашизму. Кшв, 1990. Б. П. КИРДАН ПЕСНЯ ХОРОВОДНАЯ р., ПЕСНЯ КАРАГОДНАЯ б., П1С- НЯ ХОРОВОДНА у.— термин, не имеющий единого толкования, которым обозначаются разные по жанровым признакам произ- ведения, исполняющиеся в хороводе. Н. П. Колпакова считает необходимым разделить понятия песни игровой и хороводной («нс каждая игровая песня является хороводной и не каждая хоро- водная— игровой»), но не дает конкретного определения им. В. П. Аникин замечает, что «при широком толковании к хоро- водным песням причисляются все песни, которые исполняются в «карагоде». В то же время такое расширительное понимание он ограничивает утверждением, что «подлинная хороводная песня всегда игровая по происхождению — она возникла вместе с иг- ровым действием. Помимо традиционного хождения играющих «кругами», «восьмеркой», «цепью» и другими «фигурами», под-
лниная хороводная песня предполагает разыгрывание своего со- держания». Определение П. х. как жанру дает Н. Бачинская: Хороводные песни составляют жанр, в котором поэтико-музы- кальное искусство тесно связано с элементами драмы и хорео- графии». Она же по главным сопутствующим пению элементам выделяет четыре основные разновидности П. х.: хороводные, кру- говые, игровые, таночные. В. Е. Гусев, отстаивая эстетические принципы при классификации фольклора, не относит П. х. к жан- ру, а считает их (подобно игровым, протяжным или частушкам) особой песенно-хореографической формой, в которой существуют разные жанры (они могут быть трудовыми, величальными, герои- ческими, шуточными, сатирическими и т. д.). В. Я- Пропп, указы- вая на трудности определения П. х., объединяет их в рамках од- ного жанра необрядовой лирики («...для первичной ориентиров- ки мы можем выделить следующие жанры крестьянской лириче- ской необрядовой песни: 1) хороводные и игровые; 2) голосовые частые; 3) голосовые нечастые и в том числе протяжные»). По функции в хороводе П. х. принято разделять на три раз- ряда: наборные, или сборные; игровые, пли проходочные; разбор- ные, или разводные. Такое деление характерно для русских П. х. Большинство исследователей отмечает обрядовый характер П. х. Древность происхождения хороводов и П. х., связь с заклн- иательными обрядами обусловили тематическую направленность этих песен. Это мотивы, связанные с хозяйственной деятельностью («Просо», «Мак», «Ленок», «Канапелый», «Заинька», «Коза» и др.), и мотивы любовно-брачные. Песни такой тематики воспро- изводят архаические формы промысловой и земледельческой дея- тельности, формы брачных отношений, а в соединении с тради- ционными способами движения и имитацией производственных процессов выполняют магическую функцию, либо продуцирую- щую, либо предохранительную. Изначально связанные с весен- ними праздниками (что наиболее характерно для украинских и белорусских П. х.) хороводы и П. х. постепенно утрачивают эту приуроченность, расширяются за счет песен лирических, воспри- нимаются исполнителями как произведения развлекательные, что способствует привнесению в них чисто украшательских поэтиче- ских элементов. Происходит типичный процесс, характерный для всех произведений обрядово-магической направленности при переходе их в игру. ЛИТ.: Бачинская И. Русские хороводы и хороводные песни. М.; Л., 1951; Колпакова Н. П. 1962; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Пропп В. Я. >Канровый состав русского фольклора // Фольклор и действительность. М„ 1976; Хороводные и игровые песни Сибири / Сост. Ф. Ф. Болонев, М. Н. Мель- ников. Новосибирск, 1985; Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987.
ПЕСНЯ ХРЭСББ1ННАД б.— см. Песня крестильная. П1СНЯ «ЦАРИННА» у,-— песни, исполняемые при обходах полей, по времени совпадающих с Русальной неделей, своеобраз- ные поэтические заклинания, целью которых было защитить уро- жай от бурь, града, ливней и ветров. По своему характеру они близки колядкам ритмикой стиха, некоторыми темами и мотива- ми («Сбором 1демо, полон несемо ...», «Ей в лкй, в Л1С1...»). В со- держании текстов П. ц. прослеживается архаическая, языческая основа, связь с магическими заклинаниями. ЛИТ.: Народные песни Галицкой и Угорской Руси, собранные Я. Ф. Голо- вацкпм. М., 1878. Ч. 3; 1гри та тсш. 1963. Е. Ю. ЧЕБАНЮК ЦЯРЭШК1 б,-— песни, исполняющиеся в белорусском коляд- ном обрядовом игрище «Жашцьба Цярэшю». В системе жанров белорусского обрядового фольклора Ц. занимают особое место. Тесная функциональная связь Ц. с обрядовым действом обуслов- ливает их тематическую, сюжетную и художественную специфи- ку. Ц. предназначены для исполнения в движении, но ие в танце, как припевки-скакухи, а в своеобразном хождении под музыку («ходз1м 1 пяём»). Ц. исполняются на характерную «цярэшкау- скую» мелодию, выступающую в разных вариантах. Они близки по своей природе к свадебным (шуточные величания) песням и припевкам (около 40% известных текстов — четырехстрочные куплеты), но это своеобразный оригинальный жанр, сформиро- вавшийся и развивавшийся самостоятельно в процессе бытования обрядового игрища. При кажущейся импровпзационностп данного жанра в нем все же определяющим является устойчивый набор мотивов, которые выступают в различной компановке. Большин- ство Ц. исполняется самими участниками игрища («мац!», «дзя- дулька», «бабулька») или присутствующими «зрительницами»- женщинами от имени этих участников. Часть сюжетов Ц.— это комментарий игрового действия, отмечающий все его этапы. Ведущей в Ц. является молодежная тематика, раскрываемая в юмористической тональности. Для их поэтики характерно вир- туозное использование эпитета, сравнения, противопоставления, иносказаний, символики. ЛИТ.: Шейн П. В. Материалы. 1887. Т. 1, ч. 1; Романов Е. Р. 1912. Вып. 8; Шырма Р. Беларусгая народный песик У 4 т. Мн., 1962. Т. 3; Песш народных свят 1 абрадау/Уклад. 1 рэд. II. С. Г1лев1ча. Мн., 1974; 31мовыя песш. 1975; Богданович А. Е. Пережитки древнего миросозерцания у белорусов. Гродно, 1895; Мажэйка 3. Я. Песш беларускага Паазер’я. Мн., 1981; Барташэвьч Г. А. Матывы шлюбу у з1мовай абраднасц! 1 паэзп//Весщ АН БССР. Сер. грамад. навук. Мн., 1988. Л. М. СОЛОВЕЙ
ЧАБАРАШКА, ЧЕБЕРЯЧКА у.—- старинный бытовой танец и шуточная припевка к танцу. Музыкальный размер 2/4. В науке 11. четкого определения не получила, хотя составители сборников постоянно подчеркивают ладово-интонационную и ритмическую близость Ч. с казачком. ЛИТ.: Гринченко Б. Словарь украшського языка. Ки1в, 1909. Т. 4; Гуме- нюк А. Хореограф1чн1 та музичш основи таицювальнпх тсень//Танцювалып |йсш. Кшв, 1970. И. С. ШУМАДА ПЕСНЯ ЧУМАЦКАЯ р., б., ШСНЯ ЧУМАЦЬКА у.— сюжет- но-тематическая группа бытовых песен, в которых отразились жизнь и быт чумаков. Основная тематика — жалобы на тяжелую судьбу чумаков, болезнь и смерть в дороге, пиршество после удач- ного завершения работы. П. ч. возникли в XV в., наибольшее рас- пространение получили во времена расцвета чумацкого промыс- ла — XVIII—первая треть XIX в.; входили в репертуар кобзарей и лирников, их часто использовали в украинской классической драматургии. Большим знатоком и прекрасным исполнителем П. ч. был П. К. Саксаганский, от которого их немало записано (опубл. Д. М. Ревуцким). Известны многочисленные записи П. ч., сделанные Панасом Мирным и его братом Иваном Рудченко, И. В. Лысенко и др. Содержание и мелодии И. ч. использовали поэты, композиторы («Ой, не п’ються пива-меди» Т. Г. Шевченко, «Хустина» Д. М. Ревуцкого) и др. И. ч. бытовали и в Беларуси. ЛИТ.: Рудченко И. Я. Чумацкие народные песни. Киев, 1874; Ревуцкий Д. Украшсыа думи та п!сн1 историчш. Кшв, 1919; Чумацью шсн1. Кшв, 1976; Петровская Г. А. Белорусские социально-бытовые песни. Мн., 1982. А. Ю. ЯСЕНЧУД ПЕСНЯ ШАХТЕРСКАЯ р., ПЕСНЯ ШАХЦЕРСКАЯ б., ШС- НЯ ШАХТАРСЬКА у.— тематическая группа рабочих песен, пе- сенное творчество шахтеров угледобывающих и соляных шахт. К ней близко примыкает группа приисковых песен. Первые П. ш. появились в XVIII в. в Сибири и на Урале, в XIX в,— на Донбас- се в период открытия целого ряда шахт и рудников. Отходники принесли их и в Беларусь. П. ш. в большинстве своем сохраняют связь с песенной фольклорной традицией, привнося в старую форму новое содержание, отражающее изменившиеся условия труда и жизни бывших крестьян, переселившихся в шахтерские города и поселки. Одной из характерных особенностей П. ш. яв- ляется детализация профессиональной специфики своего труда, введение в текст ряда терминов и понятий, связанных с характе- ром производства.
ЛИТ.: Б1лецька В. Ю. Шахтарсью гпсш//Етнограф. втсник. 1927. Кн. 5; Пясковский А В. Коллективная пролетарская поэзия: Песни Донбасса. М.; Л., 1927; Г уревич А. Песни и устные рассказы рабочих старой Сибири. Ир- кутск, 1940; Бирюков В. И. Урал в его живом слове. Свердловск, 1953; Песни и сказы Донбасса / Сб. А. В. Ионова. Сталине, 1960; Кабашшкау /(. П. Ад традыцыйнага фальклору да рэвалюцыйнай паэзп. Мн., 1969; Народная поэ- зия рабочих Сибири / Сост., вступ. ст. и примем. Л. П. Кузьминой. Улан-Удэ, 1974. Л. К. ВАХНИНА ШУМКА у — одно- или двухстрофная шуточная песенка; обычно исполняется как припевка к танцу с тактом 2/4. Строфа состоит из восьми слогов (4 + 4). Ритмика и функция Ш. предо- ставляют широкие возможности для импровизации. Тематика и содержание обычно ограничены краткими юмористическими за- рисовками семейного быта. Ш. могут исполняться как самостоя- тельные инструментальные пьесы. Записи Ш. известны с XVII в. ЛИТ.: Колосса Ф. 1938; Дей О. Танцювальш шсш. Кшв, 1970. И. С. ШУМАДА ПЕСНЯ ШУТОЧНАЯ Р-, ПЕСНЯ ЖАРТОУНАЯ б., П1СНЯ ЖАРТ1ВЛИВА у. Группа разножанровых песен выделяется по эстетическому принципу. Песни юмористического характера включались в состав семейных и календарных обрядов, могли исполняться и в любое удобное время. П. ш. входили в репер- туар различных возрастных групп. В П. ш., предпочитаемых мо- лодежью, преобладала любовная тематика, для них характерна насмешка над незадачливыми женихами и невестами. Основной темой П. ш. являются семейно-бытовые отношения. В них осуж- даются лень, бесхозяйственность, пьянство, жадность, неверность, глупость. Среди восточнославянских П. ш. можно выделить не- сколько идейно-тематических групп, в каждой из которых комизм имеет свои особенности. Так, в сюжетах социального содержания комическое приобретает характер сатиры, в песнях семейно-бы- товой тематики смех порой хоть и ие лишен едкости, но не дости- гает степени сатиры, им свойствен преимущественно юмористиче- ский или иронический тон. Особо можно выделить П. ш., персо- нажами которых являются животные, птицы, насекомые, а также алогичные песни — небылицы, небывальщины. ЛИТ.: Народно-поэтическая сатира. Л., 1960; Жарт1влив1 гпень 1967; Жартоуныя песш. 1974; Жарт1влив1 та сатиричш шсш. 1988; Молдавский Д. М. Русская народная сатира. Л., 1967; ФяОосш А. С. Праблемы бсларускай народнай сатиры. Мн., 1978; Василевич В. А. Восточнославянская юмористи- ческая песня. Мн., 1979.
ПЕСНЯ ЭПИЧЕСКАЯ р., ПЕСНЯ ЭП1ЧНАЯ б., П1СНЯ ЕП1ЧНА у.— рабочий термин, эквивалент для обозначения конк- ретных песенных произведений эпических жанров; применяется и как общее название этих жанров. Наиболее полно основные признаки П. э. проявились в историко-героическом эпосе (были- ны, юнацкие песни). По А. Н. Веселовскому, П. э. развиваются из лироэпических кантилен, зародившихся в обряде. Возможен п обратный процесс: у восточных славян жанры, сформировав- шиеся как эпические (баллады, думы, духовные стихи, историче- ские песни), постепенно становились лироэпическими. В отличие от лирических песен, певшихся коллективно и «для себя», П. э. исполнялись отдельными сказителями, кобзарями, бандуристами, лирниками или группой их и для более или менее обширной ауди- тории; пение могло сопровождаться игрой на гуслях, бандуре, лире или других музыкальных инструментах. Движение П. э. к лироэпическим — это и переход от сольного исполнения к хоро- вому: в казачьих районах России даже былины, ставшие лиро- эпическими песнями, пели хором. П. э. в большей степени, чем обрядовые и лирические песни, импровизационны, а следователь- но, с ярко выраженной тенденцией к постоянному образованию вариантов; это обусловлено индивидуальным характером испол- нения и относительно обширным объемом произведений. См. также Былина и лит. |Ф. И. СЕЛИВАНОВ] ПЕСНЯ ЮРЬЕВСКАЯ, ЕГОРЬЕВСКАЯ Р-, ПЕСНЯ ЮРАУ- СКАЯ б., П1СНЯ ЮРПВСЬКА у.— распространенные преиму- щественно у белорусов весенние песни, связанные с обрядами, посвященными Юрию (св. Георгию) —покровителю земледелия и скота (23 апреля по ст.ст.). Как и в обрядах, в П. ю. выделя- ются три основных пласта: произведения земледельческой тема- тики, произведения, наполненные мотивами обеспечения успеха в скотоводстве, и песни брачной (любовной) тематики. П. ю. встречаются также у украинцев и русских — главным образом в пограничных с Беларусью областях и в Карпатах. У белорусов Гродненщины известны П. ю., исполняемые во время обряда юрьевского волочебничества (обходные). Характерная особен- ность П. ю,— наличие заклинательных магических формул. У русских они наиболее употребительны в песнях обряда «склика- ния Егория» (северо-восточный регион). У белорусов наиболее распространены сюжеты: «Юр’я адмыкае зямлю, выпускае расу», • Юры па пол! ходзщь, жыта родзщь», «На Юр’я расу выпуска- юць бычка», «Разгуляуся Юр’еу конь» и др. В отличие от других весенних песен юрьевскому циклу присущи юмористические пес- ни с мотивами противопоставления женского и мужского начала,
что находит дальнейшее развитие в купальских песнях. К юрь- евскому циклу относятся также пастушеские ладканки (см.), бытующие в регионе Украинских Карпат. ЛИТ.: Аничков Е. В. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян. СПб., 1903. Ч. 1; Соколова В. К. 1979; Барташэвгч Г. А. Беларуская народная паэз^я веснавога цикла 1 славянская фальклорная традиция. Мп., 1985; Кир- ч1в Р. Ф. Рел!ктп юрИ'вськоТ обрядовост! в Украшських Карпатах//НТЕ. 1986. «Гхя 2. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПЕСНЯ ЯРЫННАЯ, ЯРНАЯ б.—одна из разновидностей осеннего песенного цикла белорусов, составляющая наиболее крупную его группу. Исполнялись в процессе уборки яровых сель- скохозяйственных культур в период т. наз. овсяной жатвы — по- следней значительной работы в поле. Сам процесс труда в них не отражается, а только называются виды выполняемых работ. Это отличает их от летних жатвенных песен. П. я., по мнению исследователей (В. Елатов, А. Лис, Л. Му- харинская), лиричны по своей жанровой природе. В тематике П. я. преобладают предсвадебные мотивы. Основная тема П. я.— раздумья девушки о предстоящем замужестве, о тех переменах, которые ожидают ее в новой жизни. Тема любви, присущая всему осеннему циклу, характерна и для П. я. Изображение тяжелой вдовьей доли также является одной из их тем. Для передачи внутренних переживаний героини в И. я. ис- пользуются общефольклорные поэтические средства. В качестве основного такого приема в И. я. выступает двучленный психоло- гический параллелизм. И. я. реже, чем летние жнивные, испол- няются хором, в них заметна тенденция к индивидуализирован- ному исполнению. П. я. бытуют в различных регионах Беларуси, но наиболее яркие их образцы встречаются в северо-западной части респуб- лики. См. также Песня осенняя. ЛИТ.: Восеньсвдя ! талочные песн!. 1981; Мухаринская Л. С. Белорусская народная песня: Историческое развитие. Очерки. Мн., 1977. М. М. ЛИС ПЕТРУШЕЧНИК р.— 1) кукловод, играющий перчаточными куклами. В России часто синоним слова «кукольник». Первыми актерами, выступавшими с перчаточными куклами, были, по-ви- димому, скоморохи; 2) кукольник, разыгрывающий русскую на- родную комедию с Петрушкой. Собственно П. выступали на яр- марках, гуляниях, ходили по городам и селам, выступали на ули-
цах, во дворах, в балаганах, даже на детских балах и праздни- ках. «Петрушку» разыгрывали русские, обрусевшие итальянцы и немцы, евреи. Обычно П. работал на пару с музыкантом (шар- манщик). Некоторые имели тетради с записями текста комедии, большинство же знали комедию наизусть. Хорошие П., придер- живаясь традиционного сценария, смело импровизировали в зави- симости от условий выступления, от аудитории, собравшейся вокруг ширмы. Наиболее известные П.: старик Мелентьев (1880-е годы), П. И. Седов (1833—1889), С. К. Булынкин, И. А. Зайцев (1863—1936). См. также Театр кукольный, Петрушка и лит. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ПЕТРУШКА р., у.— термин, относящийся к русскому народно- му кукольному театру (по имени центрального персонажа), име- ет несколько значений. 1) Перчаточная кукла; основу ее составляет трехпалая пер- чатка, в среднюю часть которой вставляют средний и указатель- ный пальцы (голова куклы), в крайние — большой и безымян- ный с мизинцем (руки куклы). П. обычно показывают на ширме. Головки вырезались из дерева или делались из папье-маше. Тра- диционная резьба (лепка) и раскраска головок давали возмож- ность при малейшем повороте, наклоне головы или корпуса кук- лы добиваться эффекта мимики (кукла смеялась, плакала, не- доумевала и пр.). 2) Главный персонаж русской народной кукольной комедии. Именовался также Петр Иванович Уксусов, Петр Петрович Са- моваров, на юге — Ваня, Ванька, Рутютю, Рататуй. Характерные черты внешнего вида Петрушки: большой нос «крючком», смею- щийся рот, выступающий подбородок, горб или два горба (на синие н на груди). Одежда состояла из красной рубахи, колпака с кисточкой, на ногах — щегольские сапожки или из шутовского двуцветного клоунского наряда, воротника и колпака с бубенчи- ками. Кукольник говорил за П. с. помощью пищика (см.). 3) Собственно народная русская кукольная комедия. Самый популярный и распространенный вид кукольного театра в Рос- сии XIX в., известный также в северных районах Украины. С П. обычно ходили двое — кукловод и музыкант. Театр состоял из легкой складной ширмы, ящика с 7—20 куклами, шарманки и мелкой бутафории (палка, дубинка-трещотка, метла и пр.). Де- кораций театр П. не знал. Представление состояло из набора сцен — встреч П. с разными персонажами, сценки нанизывались друг на друга без особой мотивировки и заканчивались посрам- лением, изгнанием или убийством всех действующих лиц, с каки- ми П. встречался в рамках комедии, кроме Собаки (Черта, Ба- рашка), утаскивающей в конце представления главного героя
вниз, за ширму. Самостоятельные сценки иногда выстраивались в простейший сюжет, который, впрочем, допускал разные пере- становки, выпадение отдельных сцен или эпизодов и присоедине- ние новых. В зависимости от таланта кукольника и условий вы- ступления комедия приобретала черты безобидных комических столкновений пли злой социальной сатиры. Особым успехом поль- зовались сцены избиения полицейского, офицера, издевательства над торговцем, цыганом; есть сведения, что существовал финал комедии, когда П. не погибал в лапах Собаки, а побеждал Черта и Смерть. Эстетика традиционного народного представления предполагала беспрерывное движение (мельтешение) куклы; у хороших кукольников слова и жесты были настолько согласова- ны, что создавалась полная иллюзия действительного оживления кукол. Комедия была насыщена музыкальными вставками, кото- рые, помимо всего прочего, несли и комическую функцию: паро- дировали популярные тексты и мелодии пли использовались не по назначению (похороны под «Камаринскую»). Обязательный компонент народных представлений — прямое общение со зрите- лем: разговор импровизационный П. с собравшимися у ширмы, обращение ЛТузыканта к зрителям за помощью (сбор средств на похороны Немца), активная реакция публики, вплоть до ее вме- шательства в действие. П. был олицетворением праздничной свободы. Его слова и действия противоречили принятым нормам поведения и морали, но именно этим отказом от «правил» комедия как бы выворачива- ла мир наизнанку, вскрывала тайные пружины и, высмеивая, преодолевала всю мерзость мира, утверждала радостное ощуще- ние жизни, раскрепощенность человека. ЛИТ.: Ровинский Д. А. Русские народные картинки. М., 1881. Т. 5; Алфе- ров А. Петрушка и его предки. М., 1895; Перетц В. Н. Кукольный театр на Руси: Исторический очерк // Ежегодник императорских театров. Сезон 1894/95 г. Приложение. М„ 1895. Кн. 1; Симонович-Ефимова Н. Д. Записки петрушечни- ка. Л.; М„ 1925 (2-е изд.: М., 1980); Цехновицер О., Еремин И. Театр Петруш- ки. М.; 1927; Ирьомш I. П. «Петрушка» на Украш1//Укра!на. 1927; Всеволод- ский-Гернгросс В. Н. Русская устная народная драма. М., 1959; Смирнова Н. И. Советский театр кукол: 1918—1932. М., 1969; Некрылова А. Ф. Се- вернорусские варианты «Петрушки» // Фольклор и этнография Русского Севе- ра. Л., 1973; Она же. Чершпвськ! варианта росшськоТ народно! ляльково! впс- тави «Петрушка» // НТЕ. 1973. № 4; Она же. Сценические особенности русско- го народного кукольного театра «Петрушка» // Народный театр. Л., 1974; Она же. Из истории формирования русской народной кукольной комедии «Петрушка» // В профессиональной школе кукольника. Л., 1979; Некрылова А. Ф., Гусев В. Е. Русский народный кукольный театр; Учебное пособие. Л., 1983; Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища. Л., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ПИЩИК, ГОВОРОК Р-— приспособление, с помощью кото- рого голос становится резким, визгливым, дребезжащим. Приме- нялся петрушечниками для озвучивания роли Петрушки (за
остальных действующих лиц комедии кукольник говорил своим естественным голосом, отодвигая пищик за щеку). Пищик изго- тавливался из двух костяных или серебряных пластиночек, внут- ри которых укреплялась узкая полоска полотняной ленточки. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ПЛАСТИЧЕСКИЙ МОТИВ р., ПЛАСТИЧНЫ МАТЫУ б., ПЛАСТИЧНЫЙ МОТИВ у.— наименьшая структурно-тематиче- ская единица танца (пляски); состоит, как правило, из несколь- ких жестов, движений, поз, может включать также элементы ри- сунка танца (см.). Основа пластической (танцевальной) темы. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ ПЛЯСКА р. 1) Древний вид традиционной народной хорео- графической культуры. Двузначность термина «танец» обуслови- ла определенные сложности в соотнесении танца с П.: в широком значении П.— раздел танца, его ранние формы, и в этом качестве термины синонимичны, хотя объем их тем не менее различен (танец включает П., но не исчерпывается ею); в узком значении П. противостоит танцу. Противопоставляются отсутствие автор- ства в одном случае и сочиненность в другом, стихийность — регламентированности, а импровизационность — закрепленности «текста». 2) Образец традиционной народной хореографии, движенче- ская основа которого достаточно развита и сложна, не чужда импровизационностн, а эмоциональное состояние исполнителей постепенно нагнетается, достигая экстатических кульминаций. См. также Танец, Хореография и лит. к ним. ЛИТ.: Всеволодский-Гернгросс В. Н. Крестьянский танец//Крестьянское искусство СССР: Искусство Севера. Л„ 1928. Т. 2. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ ПОБУТУВАННЯ У-— см. Бытование. ПОБЫВАЛЬЩИНА р.— см. Бывальщина. ПОВЕРЬЕ р., ПРЫМХ1, ПРЫМХЛЩА, ЗАБАБОНЫ б„ ПОВ1Р’Я У-— представления, воззрения, основанные на вере в существование мистических связей между явлениями окружаю- щего мира и судьбой человека. Возникали в сознании людей как попытки объяснить тайны окружающей действительности. П. ох- ватывали широкий круг интересов человека, все сферы его жизни и деятельности. В П. отразились народные представления о созда- нии Вселенной, об окружающей природе, о рождении, жизни и 9. Зак. 619
-----—---------------------------------------------------- смерти человека и его душе. Суеверностью проникнуты народные предсказания будущего, выводимые не из рациональных причин- но-следственных связей, а с помощью фантастических измышле- ний. П. лежат в основе всевозможных гаданий (ворожбы), тол- кования снов, волшебства, знахарства, ритуальных действий, магических наставлений и запретов и многого другого. П. в быту нередко путают с приметами (см.), но в отличие от последних они построены на ошибочных воззрениях, заключающих не ра- циональный, а образно-символический смысл. В связи с этими особенностями П. наряду с иными жанрами устной прозы наде- лены, как правило, элементами художественного содержания. Как и приметы, П., заключая суждения, советы или запреты, ча- сто приближаются к пословицам; они могут также выявлять некоторое сходство со сказками и легендами, когда повествуют о невиданных чудесах, о мифических существах; П. смыкаются с играми, когда в определенные дни года или при конкретных ситуациях люди загадывали на свою судьбу или на урожай буду- щего лета; П. вплетались в драматургию семейных и календар- ных обрядов. Возникновение и бытование многочисленных П. сле- дует рассматривать прежде всего как результат определенного творческого процесса. Более внимательное рассмотрение П. дает возможность установить сеть ассоциативно-образных связей, ло- гические аналогии между реальными событиями и возможным их исходом, между фактом и его объяснением. Недостаточность положительных знаний народа на определенной стадии своего развития порождала многочисленные поверья. Противоречивый и порой ошибочный опыт народа, воплотившийся в поверьях, поле- зен как выражение пращурами поисков истины, как попытки по- стижения мира. ЛИТ.: Маркевич И. Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. Киев, 1860; Чубинский И. П. 1872. Т. 1; Никифоровский И. Я. Простонародные при- меты и поверья. Витебск, 1897; Е сйсгоюНи М. 1897. Т. 1; Бедов Е. Ф. Приме- ты, поверья [и заговоры} //Живая старина. 1901. Вып. 3—4; Иванов И. В. Жизнь и поверья крестьян Купянского уезда Харьковской губернии // Сб. Харь- ковского пст.-филол. о-ва. Харьков, 1907. Т. 17; Костоловский И. В. Из поверий Ярославского края//Этнограф, обозрение. 1913. Кн. 96—97. № 1—2; Сержпу- тоуск1 А. К- Прымх! 1 забабоны беларусау-палешукоу. Мн., 1930; Потебня А. А. О мифическом значении некоторых обрядов и поверий // Чтения о-ва истории и древностей российских. М., 1865; Минько Л. И. Суеверия и приметы. Мн., 1975. В. А. ВАСИЛЕВИЧ ПОВОДЫРЬ р„ ПАВАДЫР б., ПОВОДИР у,— человек, ко- торый водит, сопровождает кого-либо. На Руси и в Беларуси П. называли человека, водившего ученых медведей (см. Потеха мед- вежья), а также того, кто сопровождал слепых певцов (чаще все- го мальчика, подростка) (см. Калики перехожие). На Украине
II.— сопровождающий кобзарей и лирников, а также слепцов, просивших подаяние и исполнявших духовные стихи и псальмы. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ПОВТОР ЦЕПНОЙ р.— см. Подхват, Конкатенация. ПОГОВОРКА р., ПРЫМАУКА б., ПРИКАЗ КА у.— жанровая разновидность фольклорной малой прозы, образное выражение, элемент суждения, характеризующий человека, его характер, яв- ления природы и общественной жизни. В отличие от пословицы, являющейся полным суждением, П.— его часть, оформленная неполным предложением с незамкнутой формой клише. П.— об- разное понятие, дающее изображаемому определенную оценку, выраженную в экспрессивной форме. П. украшает речь, делает ее образной. По определению В. И. Даля, «поговорка — окольное выражение, но без притчи, без суждения, заключения, примене- ния». П. тесно связаны с пословицами, иногда П. является частью пословицы. П„ как и весь паремийный вид фольклора, древнего происхож- дения. Их появление в речи связано с образным мышлением, же- ланием человека сравнить одни жизненные явления по принципу аналогий с другими, сходными с ними по каким-либо признакам. П. собирались вместе с пословицами. Все дооктябрьские клас- сические фольклорные сборники: И. Снегирева, В. Даля, М. Но- миса, И. Ыосовича, И. Франко, М. Федеровского и др.— поме- щают П. вместе с пословицами, не выделяя их в самостоятельные группы. Современные лингвисты-фразеологи из пословично-пого- ворочного массива стремятся выделить в отдельные разряды па- ремийные образцы, близкие к фразеологизмам. По тематике П., как и пословицы, характеризуют явления при- роды, трудовую деятельность, портретные характеристики чело- века, его внутренний и внешний мир. Многие П. строятся по оп- ределенным моделям. Они могут иметь форму полного или усе- ченного компаративного оборота, глагольную форму, соединен- ную с именем существительным, соединение существительного с неопределенной формой глагола, с отрицательными частицами, обстоятельственными формами и др. См. также Пословица и лит. М. М. ПАЗЯК ПОГОЛОС у.— см. Слухи, толки. ПОДГОЛОСОК Р-, ПАДГАЛОСАК б., П1ДГОЛОСОК у.— 1) вариант основного напева (см.), исполняемый одновременно с ним; 2) исполнитель, ведущий этот вариант. См. также Полифония подголосочная.
ПОДХВАТ р., ПАДХВАТ б., П1ДХВАТ у.— распространен- ный, главным образом в песенной лирической и эпической поэзии восточных славян и многих других народов, вид лексического (а также мелодического) повторения, состоящий в том, что слово или сочетание, завершающее один стих, становится затем нача- лом второго. Новый стих несет в себе продолжение и развитие мысли, ее уточнение, синонимическую вариацию, новую фазу дей- ствия и т. д. В русской былине: «А и мать-та стала ево журить- бранить // Журить-бранить, ево на ум учить»; в белорусской календарной песне П. отделен от первого стиха ритуальным припе- вом: «Уставайце, хлопцы, братцы, коней сядлайце, // Святы ве- чар!//Коней сядлайце, да й .выязджайце»; в украинской любов- ной песне: «Лепв сошл, крилами брязнув до дуба,//До дуба, до дубового плленька» — это двустишие, объединенное П., служит в тексте лейтмотивом, повторяясь в нем трижды. В научной традиции данный стилевой прием получил уникаль- ное число обозначений. А. Н. Веселовский признавал, с коррек- цией на устиость «живучей народной поэзии», тождество П. (это обозначение предпочитал позднее Г. А. Шенгели) с идущими от античной поэтики и риторики терминами «анадиплозис» (греч. апасйр1о818 — удвоение) и «палилогия» (от греч. раНп — вновь и 1о^1а — говорю). Второй из них употребляли В. В. Сиповский и А. М. Лобода в своих учебных пособиях нач. XX в., М, А. Яков- лев (он сопоставлял восточнославянские и южнославянские эпи- ческие примеры), П. Г. Богатырев и некоторые другие русские авторы, а также ряд зарубежных славистов от Фр. Миклошича (находившего палилогию и у Гомера в «Илиаде») до Р. Димит- риевича. Иногда И. не обозначался терминологически, а харак- теризовался описательно при перечислении различных примеров повторения (М. Н. Сперанский). Болгарский этномузыковед Ст. Джуджев использовал понятие «анадиплозис». Р. О. Якобсон русским синонимом «анадиплозиса» считал «стык» (данный термин применяли О. М. Брик, Н. И. Кравцов). Менее употребительные к фольклорным текстам эквиваленты П.: акромонограмма (от греч. актов — верхний, крайний; топов — один и ^гатта — запись) у А. П. Квятковского, эпанострофа —- в русском переложении О. Бургардом «Принципов Э. Эльстера» и в отдельных зарубежных словарях (в чешской «Поэтике» И. Храбака: «эпанострофа, или палилогия»), А. И. Веселовский считал П. (анадиплозис) одним из приме- ров того, что «поэтическое слово поддерживало известное повто- рение музыкального колена тоже повторением», а в генетическом плане усматривал в нем свидетельство «антифоннчности песни, ее хорового начала». Ст. Джуджев находил, что композиционный подхват отражается и в мелодии. Он назвал «музыкальной ана- диплозой» повторение нескольких ритмических единиц заключи- тельной части мелодии при повторении ее в начале следующего
куплета или строфы. Существенно уточнение о контрастном ха- рактере П. мелодии (С. И. Грица). П. Г. Богатырев показал, что II. (палилогия) наблюдается и в непоющемся стихе — напр. в заговорах; бывает он и в народной прозе. Украинские этномузыковеды Ф. М. Колесса, С. И. Грица, а также польский этнограф-славист К. Мошпньский выделяют представляющую особую разновидность П. Конкатенацию (см.), понятию которой фактически соответствует термин русского линг- вофольклориста Е. Б. Артеменко «цепной повтор». ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Миклошич Фр. Изобразительные средства славянского эпоса (читано в заседании Венской академии наук 3 июля 1889 г.). М., 1895; Сиповский В. В. История русской словесности. Т. 1: Народная словесность. СПб., 1906; Лобода А. М. Лекции по народной словесности. Киев, 1912; Бургардт О. Новые горизонты в области исследования поэтического стиля (Принципы Э. Эльстера). Со вступ. словом акад. В. Н. Перетца. Киев, 1915; Сперанский М. Русская устная словесность. ЛА., 1917; Яковлев М. Я. Народное песнетворчество об атамане Степане Разине. Л., 1924; Богатырев Л. Г. Заговоры Ц Русское народное поэтическое творчество: Пособие для вузов. 2-е изд. М„ 1956; Джуджев С. Теория на българската на- родна музика. Т. 4: Общи вопроси на музикалната етнография. София, 1961; Димитрщевий Р. Теорща кньижевности са примерима. Београд, 1962; Квят- ковский А. Поэтический словарь. М., 1966; Кравцов Н. И. Поэтика русских народных лирических песен. Ч. 1: Композиция. М., 1974; Артеменко Е. Б. Син- таксический строй русской народной лирической песни в аспекте ее художест- венной организации. Воронеж, 1977; Нгавак. I. РоеНка. Ргайа, 1973; Якобсон Р. Работы по поэтике. М., 1987. В. М. ГАЦАК ПОЛИФОНИЯ р., ПАЛ1ФОН1Я б., ПОЛ1ФОН1Я у. (греч. ро!у — много, рйопе — звук, голос) —музыкальный склад (см.), основанный на сочетании двух или более самостоятельных мело- дических линий. В фольклоре восточных славян встречаются раз- личные виды И.: подголосочная И. (см.), контрастная П. (см.), бурдонное многоголосие (см.). См. также Многоголосие. А. Д. ТРОИЦКАЯ ПОЛИФОНИЯ КОНТРАСТНАЯ р., ПАЛ1ФОГПЯ КАНТРАС- НАЯ б., ПОЛ1ФОН1Я КОНТРАСНА у.— одновременное звуча- ние двух или более музыкальных построений. Контраст может проявляться любыми средствами музыкальной выразительности, в том числе мелодически, ритмически, фактурно. Встречается в обрядовом фольклоре: хоровые антифоны в обряде похорон «стрелы» (Беларусь), одновременное исполнение свадебных пе- сен и причитания невесты (т. наз. опевально-причетный комплекс, севернорусская свадьба).
ПОЛИФОНИЯ ПОДГОЛОСОЧНАЯ Р; Г1АЛ1ФОН1Я ПАД- ГАЛОСАЧНАЯ б., ПОЛ1ФОН1Я П1ДГОЛОСКОВА у.—вид мно- гоголосия (см.), возникающий в хоровом пении при одновремен- ном звучании нескольких мелодических вариантов одного напева (см.). Голоса при этом разделяются на ведущий и дополняющие (см. Подголосок). Эти функции могут сохраняться или переда- ваться из голоса в голос на протяжении музыкальной строфы. П. п. встречается почти во всех песенных жанрах и распростра- нена на всей территории расселения восточных славян. Типы подголосков различны: а) подголосок, варьирующий основной напев, развивает или упрощает его, обогащая музыкальную ткань многоголосия, создавая порой прихотливые звуковые сочетания; один из видов вариантного подголоска — ритмически свободный, орнаментирующий верхний подголосок, мелодически более бога- тый, чем основной напев; встречается в песенной традиции дон- ских, астраханских и терских казаков, на Украине и в южной Беларуси; б) подголосок, дублирующий основной напев, наслаи- ваясь на него консонирующими созвучиями сверху или снизу (втора); особый вид вторы — двухъярусное многоголосие, при котором один из голосов дублируется октавным удвоением; рез- кое звучание октавной вторы на пределе голосового диапазона придает особый колорит звучанию (характерен для севернорус- ского музыкального стиля). ЛИТ.: Ященко Л. Украшське народне багатоголосся. КиТв, 1962; Земцов- ский И. Русская протяжная песня. Л., 1967. А. Д. ТРОИЦКАЯ ПОЛИФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ р., ПОЛ1ФУНКЦЫЯНАЛБ- НАСНЬ б., ПОЛ1ФУНКЦЮНАЛЬН1СТЬ у., или «многофунк- циональность» (П. Г. Богатырев),— термин, обозначающий дина- мическую систему множественности функций фольклора. Ряд исследователей традиционно ограничиваются понятием «бифунк- циональность», обобщенно отмечая сочетание практической и эс- тетической функций (или эстетической и внеэстетических функ- ций) фольклора. Американский фольклорист У. Бэском выделил четыре функции: развлекательную, ритуальную, воспитательную и поведенческую («бихевиральную» — от англ. ЬеИауе). Многие советские фольклористы вслед за П. Г. Богатыревым существен- но расширяют понятие функциональности, умножают номенкла- туру функций, которые различаются не только количественно, но и своей качественной определенностью, поскольку обозначают различный характер внутренних и внешних взаимосвязей фольк- лора. П. Г. Богатырев выделял в народном искусстве социаль- ную, этическую, магическую, религиозную, обрядовую, церемо-
ииальную, эротическую функции; национальную и региональную; возрастную и социально-половую; профессиональную и сослов- ную; праздничную и повседневную функции. Ряд исследователей выделяют коммуникативную, или функцию общения, дидактиче- скую, или воспитательную, познавательную, нормативную, эти- кетную, организующую (трудовые песни), мнемоническую (в дет- ском фольклоре) и др. Функции фольклора рассматриваются в развитии и в определенной иерархии на разных этапах в истории фольклора. На ранних стадиях и в некоторых жанрах фольклора (в обрядовом фольклоре) в иерархии функций доминирующей является одна из внеэстетических функций, позднее, в том числе и в обрядовом фольклоре, происходит перемещение функций, и доминирующей оказывается эстетическая или развлекательная функция. В этом смысле можно говорить о «прогрессирующих» и «регрессирующих» функциях. Продуктивно предложенное П. Г. Богатыревым понятие «пучка функций». В том или ином жанре функции «разветвляются», одни приобретают более важное значение, другие — менее важное, одни отмирают, другие возрождаются или возникают новые функции. Представ- ляется существенным наряду с понятиями «иерархия функций», «структура функций», «система функций» различать также «уровень функциональности», «ареал функций» и «поле функциональных связей». Первое («уровень») относится к типам связей, характерных для различных стадиальных классификаци- онных членений (функции того или иногр вида, жанра, филиации жанров, напр., в обряде). Второе понятие («ареал») означает различные территориальные, демографические и социальные свя- зи в пределах локальной местности, этнографического региона, этнического массива, межэтнические связи и т. и. Третье понятие («функциональное поле») по аналогии с понятиями «силовое поле», «энергетическое поле» обозначает пространственно-времен- ное действие функции, степень ее силы, интенсивности, а также протяженности и силы взаимодействия определенных функций. П. наряду с типологическими чертами, свойственными фольклору любого народа, характеризуется национальными особенностями в жизни и культуре каждого народа; различия проявляются в си- стеме функций белорусского, русского и украинского фольклора, что подлежит конкретным исследованиям. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Гусев В. Е. Полифункцнональность фольклора // Македонски фолклор Скощ'е, 1976. Година IX, бро] 18; Он же. О полифункциональности фольклора//Акту- альные проблемы современной фольклористики. Л., 1980; Полифункциональ- ность фольклора / Сб. науч. тр. Новосибирск, 1983; Алексеев Э. Е. Фольклор в контексте современной культуры. М., 1988. В. Е. ГУСЕВ
ПОЛИЭЛЕМЕНТНОСТЬ ФОЛЬКЛОРА р„ ПОЛ1ЭЛЕМЕНТ- НАСЦЬ ФАЛЬКЛОРУ б., ПОЛ1ЕЛЕМЕНТН1СТБ ФОЛЬКЛО- РУ у.— субстанциональный признак целостности изобразитель- ной структуры фольклора, комплекс его художественно-образных компонентов (слова, музыки, мимики, движения, танца, игры). Комплекс этих элементов соответствует понятиям «хорея» и «му- сические искусства» в античной эстетике. А. Н. Веселовский опре- делил его формулой «песня—сказ—действо—пляска». Различные сочетания этих элементов образуют разные жанры и виды фольк- лора: слово и мимика — устную прозу; слово и музыка — песен- ные жанры; танец и мимика — пантомимические хореографиче- ские виды; танец и музыка — музыкально-хореографические ви- ды; музыка, танец, песня — песенно-хореографические виды; мимика и движение—пантомиму; комплекс всех элементов—наи- более сложные жанры и виды (обрядовое действо, хороводы-иг- ры, фольклорный театр). Основной комплекс художественно-об- разных элементов фольклора осложняется в некоторых его видах включением элементов народного пластического, декоративно- прикладного искусства (костюм, маски, символические атрибуты, куклы в обрядовых действах, хороводах-играх, фольклорном те- атре). Первичная нерасчлененность элементов характерна для синкретических видов фольклора, вторичное соединение их в про- цессе взаимосвязей различных жанров образует синтетические виды. См. также Синкретизм. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л.. 1940; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Богатырев П. Г. Вопросы теории народного ис- кусства. М., 1971; Фадеева II. Е. Структура фольклора//Актуальные пробле- мы современной фольклористики. Л., 1980. В. Е. ГУСЕВ ПОЛЬКА р., б., у.— танец двудольного метра, быстрого тем- па, чешского происхождения (от чеш. рц!ка — половинка). П. была одним из самых популярных танцев в быту европейских городов в XIX в. (наряду с вальсом и кадрилью). В крестьянский обиход восточных славян внедрилась с конца XIX в. По этногра- фическим материалам, в Беларуси, западноукраинских местно- стях появляется с 1880-х годов, в среднерусских и северных тра- дициях— с 1910-х годов. Относится крестьянами к группе «лег- ких» танцев. В русских деревнях более распространено движение пар по кругу поденным шагом, нежели линейная композиция тан- ца. Музыкальное сопровождение — преимущественно инструмен- тальное, реже — песенное, частушечного типа. В разных регионах возникали локальные варианты, которые ассимилировались с местным хореографическим фольклором, украшались разнооб-
разными элементами национальной лексики и становились народ- ными. Одна из самых известных в Беларуси форм П.— «Трасуха». В названиях белорусских П. отражаются территориальное рас- пространение («Барысауская», «Вщяблянка»), особенности хо- реографического построения («Рассыпуха», «Вязанка»), характер лексики и исполнения («Крутуха», «Кдвуха», «Драбней ма- ку», «3 прысюдам1», «На пяце», «Паважна», «Какетка»), эмоцио- нальное, часто юмористическое, настроение («Шэльма», «Рас- цяпа»), повадки и движения животных, явления природы («Зай- чык», «Бабачка», «Дожджык», «Вецер»), имена действующих лиц и прежних лучших исполнителей («Яика», «Альбша», «Жу- каука»), названия старинных танцев, с которыми слилась П. («Трасуха», «Мазур-полька» и др.). ЛИТ.: Бацер А., Рабинович Б. Русская народная музыка: Нотографический указатель (1776—1873). М., 1984. Ч. 2; Ю. М. Чурко. Белорусский хореографи- ческий фольклор. Мн., 1990. А. Б. АФАНАСЬЕВА, Ю. М. ЧУРКО ПОЛЕВКА р., ПАПЕУКА б., ПОСП1ВКА у.— многозначный термин в фольклористике: 1) устоявшийся мелодический оборот песенного напева; 2) простейшая мелодия типа напева детской заклички; 3) устоявшийся мелодический оборот, обладающий се- мантикой; 4) устоявшийся мелодический оборот, сохраняющий в вариантах звуковысотный костяк и меняющий ритмические отно- шения между звуками, продолжительность звучания, общий со- став звуков. Строго научным следует считать использование тер- мина П. в двух последних значениях. П. как термин музыкальной теории первоначально относился к знаменному пению, а с нач. XX в., после работ С. Смоленского, Н. Компанейского и особенно Б. Асафьева,— к народной музыке. После работ Асафьева П. в качестве фольклористического терми- на связывается со взглядом на народную мелодию как на нечто саморазвивающееся из интонационно-энергетических импульсов. Но усилившееся изучение ритмической стуктуры народной песни, возможно, ограничит необходимость обращения к термину П. В 1960-е годы на восточнославянскую фольклористику большое влияние оказала трактовка П. как носительницы семантической информации (Ф. Рубцов). ЛИТ.: Смоленский С. В. О ближайших практических задачах в; научных разысканиях в области русской церковно-певческой археологии. // Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1904; Компанейский И. И. /Характер- ные черты великорусской песни//Рус. муз. газ. 1905. № 41—46; Рубцов Ф. Ин- тонационные связи в песенном творчестве славянских народов: Опыт исследо- вания. Л., 1962; Асафьев Б. В. Речевая интонация. М.; Л., 1965; Лобанов М А. Новые значения старого термина //Сов. музыка. 1973. № 10. М. А. ЛОБАНОВ: /
ПОСЛОВИЦА р., ПРЫКАЗКА б., ПРИСЛ1В’Я у. Термин употребляется в двух значениях: как родовое понятие жанра и как видовое — собственно пословица. П. в видовом значении — это самостоятельно оформленные суждения, характеризующиеся логической завершенностью. Представляют собой простые или сложные предложения, имеющие замкнутую форму клише. В сжатой форме П. подытоживают наблюдения над жизненными явлениями, определяют в них характерное и особенное, дают обобщенный вывод, который может быть применен при характе- ристике аналогичных явлений или событий. Употребляются в прямом и переносном значениях или только в переносном. При определении П, ее сопоставляют с поговоркой (см.), считая П. самостоятельным суждением, приговором над определенными жизненными явлениями. В наиболее древних образцах П. сохранились отзвуки мифи- ческих представлений и верований, обожествление природы и ее явлений. Основная направленность П.— обобщение трудового и социального опыта людей. Тематика П. многообразна: в них отображено отношение че- ловека к природе, растительному и животному миру, утвержда- ется труд как основа жизни, характеризуются семейные отноше- ния человека, черты его характера, взаимоотношения между людьми и др. П. отличаются богатой образностью, метафорич- ностью, многие из них построены на контрастах, имеют предельно отшлифованную форму, отличающуюся строгой, часто симметри- ческой композицией. В некоторых П. используются форма песен- ного параллелизма, ритмика, разные типы рифм. П. широко используются в произведениях художественной литературы, где они выполняют разные идейно-художественные функции. В то же время литература является важным источником пополнения пословичного фонда. ЛИТ.: Даль В. Пословицы русского народа. М., 1862; Номис М. Украшена приказки, присл1в’я 1 таке шше/Зб. О. В. Марковича и др. СПб., 1864; Носо- вич И. Сборник белорусских пословиц. СПб., 1874; Франко И. Галицько-руськ! народи! приповшки: У 6 вып. Льв1в, 1901—1910; Иллюстров И. Жизнь русско- го народа в его пословицах и поговорках 2-е изд. СПб., 1910; Рыбникова М. Русски^ пословицы и поговорки. М., 1961; Пословицы, поговорки, загадки в рукописных сборниках XVIII—XX веков. М.; Л., 1961; Беларусйя прыказй, прымауй 1 загадке Мн., 1974; Прыказй 1 прымауй: У 2 кн. Мн., 1976; Украш- ена прислав’» та приказки. Киш, 1984; Присл1в’я та приказки: Природа. Гос- подарська д1ялынсть людини. Ки!в, 1989; Присгпв’я та приказки: Людина. Ро- динне життя. Риси характеру. Киш, 1990; Присл1в’я та приказки: Взаемини М1Ж людьми. Ки!в, 1991; Потебня А. А. Из лекций по теории словесности: Бас- ня. Пословица. Поговорка. Харьков, 1894; Тимошенко И. Литературные перво- источники и прототипы трехсот русских пословиц. Киев, 1897; Аникин В. П. Русские народные пословицы, поговорки и детский фольклор. М., 1957; Днкоу- ск1 М. А. Паэтыка беларуейх прыказак. Мн., 1971; Пазяк М. М. Украшена прпелхв’я та приказки: Проблема паремюлогп та паремюграфп. КиТв, 1984; Мокиенко В. В глубь поговорки. Киев, 1989. М. М. ПАЗЯК
ПОТЕХА МЕДВЕЖЬЯ Р-, ПАЦЕХА, ЗАБАВА МЯДЗВЕ- ДЖАЯ б.— старинное популярное у восточных славян увеселе- ние: выступление ученого медведя под прибаутки вожака (пово- дыря, медведчика). Обучали медвежат либо непосредственно в домах вожаков (Верхнее Поволжье), либо в создаваемых для этой цели школах, одна из которых широко известна в Беларуси как «Сморгонская академия». После обучения зверю продевали сквозь ноздри кольцо, к которому приделывали цепь, взрослым медведям подпиливали зубы (для безопасности вожака). Основу комедии составляло исполнение медведем нескольких заученных движений под традиционный набор комических, сатирических прибауток хозяина. К этому добавлялся танец медведя с «козой» (помощник, стуча в барабан, наступал на зверя и поддевал его рогами маски, тот огрызался, отпихивал «козу», наскакивал на нее) и борьба его с вожаком. Медведчики умело использовали сходство стоящего на задних лапах медведя с человеком, а также неуклюжесть зверя в этом положении: смеховой эффект достигался неожиданным сопостав- лением элементарных, косолапых движений медведя с человече- скими поступками, привычками, поведением. Фигуры, замаскированные вожаком и медведем, традиционно входили в состав процессии ряженых, где разыгрывали сценки из репертуара подлинной медвежьей потехи. ЛИТ.: Гациский Л. С. Приговариванье поводильщика//Нижегородский сборник. Н. Новгород, 1867. Т. 1; Ровинский Д. А. Русские народные картин- ки. М., 1900. Т. 2; Максимов С. В. Сергач // Максимов С. В. Собр. соч.: В 20 т. СПб., 1909. Т. 13; Шереметева М. Е. Вожаки медведей в Калуге//Сб. Калуж- ского гос. музея. Калуга, 1930. Вып. 1; Я. I. Смаргонская акадэм1я//Беларусь. 1946. № 4; М1хайлау I. Мядзведжая «акадэм!я»//Беларусь. 1965. № 12; Бел- кин А. А. Русские скоморохи. М., 1975; Некрылова А. Ф. Русские народные го- родские праздники, увеселения и зрелища. Л., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ПОТЕШКА р„ ЗАБАУЛЯНКА, ПАЦЕШКА б., ЗАБАВЛЯН- КА, УТ1ШКА у.— жанр детского фольклора, короткие стихо- творные приговоры или песенки, сопровождающие игровые дви- жения или физические упражнения (потягивание, разведение рук и т. д.), а также применяемые для развлечения ребенка. Некоторые исследователи разделяют этот тип детского фольк- лора на две группы — пестушки и потешки (М. Н. Мельников,. М. 10. Новицкая), другие считают такое разделение условным (П. Иокимайтене, Г. А. Барташевич, Г. В. Довженок). Функция II. определяет их форму и особенно ритм, связанный с движени- ем. Условно в П. можно выделить отдельные группы в зависимо- сти от игровых движений. П. едины как по своим основным це- лям, так и по художественным принципам. В них широкий про-
стор для импровизации. П. насыщены экспрессивно-эмоциональ- ными словами, рефренами, то и дело возвращающими ребенка к определенной мысли. Для большей доступности в них широко вводятся звукоподражания, междометия, слова из детской речи. В П. появляются уже элементы иносказания, аллегории. Они под- готавливают почву для восприятия более сложного круга образ- ности, характерного для других жанров народного творчества. ЛИТ.: Покровский Е. А. Детские игры, преимущественно русские. М„ 1916; Капица О. И. Детский фольклор. Л., 1928; Аникин В. П. Русские пословицы, по- говорки, загадки и детский фольклор. М„ 1957; Плев1ч Н. С. Наша родная песня. Мн., 1968; Барташэв1ч Г. А. Вершаваныя жанры беларускага дзщячага фальклору. Мн., 1976; Довженок Г. В. Украшський дитячий фольклор: В1ршо- ваш жанри. Ки!'в, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ПОЭЗИЯ НАРОДНАЯ УСТНАЯ — см. Фольклор, Творчество народное. ПОЭЗИЯ РЕВОЛЮЦИОННАЯ р., Г1АЭ31Я РЭВАЛЮЦЫЙ- НАЯ б., ПОЕ31Я РЕВОЛЮЦ1ЙНА у.— песни, гимны, марши, основным содержанием которых является критика социального неравенства, эксплуататорских классов, царизма, призыв к их свержению революционным путем и к построению общества, исключающего эксплуатацию человека человеком. П. р,— явле- ние интернациональное, объединяет произведения, различные по происхождению, по времени и месту возникновения, в большин- стве своем не относящиеся непосредственно к фольклору в стро- гом смысле этого термина. В сборники П. р., издававшиеся коми- тетами РСДРП в России и за границей, наряду с «Марсельезой», «Интернационалом» включались песни па слова Г. Гейне, Н. Нек- расова, М. Горького, сатирические произведения фольклорного происхождения. Распространение П. р. в России связано с основными этапами социально-освободительного движения. Уже декабристы стреми- лись придать народной песне современное им общественно-поли- тическое содержание. Во второй пол. XIX в. были созданы про- изведения демократического и утопическо-социалистического со- держания «Не трава в степи колышется», «Дубинушка», «Рабо- чая песня», широкое распространение получила «Марсельеза». Основное ядро революционной поэзии сложилось на рубеже XIX и XX вв., когда были созданы или переведены известные проле- тарские гимны и марши «Интернационал», «Смело, товарищи, в ногу», «Красное знамя», а также близкие им по идейной направ- ленности произведения «Мы мирно стояли пред Зимним двор- цом», «Дело было под Артуром» и др. П. р. распространялась и устно, и через печать, и путем пере-
писки, бытовала и в городе, и в деревне, исполнялась во время демонстраций, забастовок, маевок на русском, украинском, бе- лорусском, польском языках, пополнялась произведениями клас- сиков белорусской и украинской литературы. Отдельные произ- ведения П. р. фольклоризировались, варьировались, служили основой для создания новых произведений. Так, по образцу «Мар- сельезы» были созданы «Пролетарская Марсельеза», «Шахтер- ская Марсельеза», «Крестьянская Марсельеза» и др. Начиная с 1920-х годов сфера бытования П. р. заметно сузилась. Свои аги- тационно-пропагандистские функции П. р. дольше сохраняла в остававшихся до 1939 г. в границах Польши западных областях Беларуси и Украины, где наряду с ранее известными бытовали произведения, возникшие в новых исторических условиях, отра- зившие специфику классовой и национально-освободительной борьбы в этих регионах («Атаман Муха», «Нарачаика», «Песня пра Сяргея Прытыцкага»), новые колядки, щедровки и волочеб- пые песни, традиционная фольклорная форма которых с успехом использовалась для воплощения идей социального протеста. ЛИТ.: Революционная поэзия / Сост. А. Дымшиц. Л., 1954; Русская рево- люционная поэзия. 1895—1917: Антология / Сост. И. Эвентов. Л., 1957; Друс- кин М. Русская революционная песня: Исследовательский очерк. М., 1954; Полищук Н. С. Идейные и художественные особенности революционных ра- бочих песен 1905—1907 гг.//Уч. зап. МГУ им. М. В. Ломоносова. 1958. Вып. 196. Отд.-ние литературоведения филол. фак.; Чичеров В. Песни и стихи про- летариата в период массового рабочего движения (1890—1907)//Вопросы теории и истории народного творчества. М., 1959; Л1с Л. С. Рэвалюцыйвая народная паэз!я Заходняй Беларус! (20-я гады) // Весц! АН БССР. Сер. гра- мад. навук. 1963. № 2; Биографии песен. М., 1965; Кабашшкау К. 11. Ад тра- дыцыйнага фальклору да рэвалюцыйнай паэзп. Мн., 1969; Нудьга ГригорШ. Слово I меня. КиТв, 1985; Вахнина Л. К. Славянские рабочие песни. Киев, 1986. К. 77. САБАШНИКОВ I ПОЭЗИЯ СВАДЕБНАЯ р., ПАЭ31Я ВЯСЕЛЬНАЯ б„ ПрЕ- 31Я ВЕС1ЛБНА у.— один из наиболее значительных циклов се- мейно-обрядовой поэзии. Представляет собой совокупность на- родно-поэтических произведений, сопровождающих все важней- шие обряды и обрядовые действия сложного ритуала традицион- ной восточнославянской свадьбы и являющихся их неотъемлемой частью. Основными жанрами П. с. являются свадебные песни (за- клипательиые, величальные, юмористические, ритуальные, лири- ческие), причитания, приговоры, речи свата, дружки, столбового и поэтические пожелания, высказываемые родными жениха и не- весты, а также свадебными гостями при одаривании молодых. К П. с. относят также устнопоэтические произведения, позже включенные в свадебный обряд по близости тематики? частушки, загадки, пословицы, поговорки.
Произведения П. с., разнообразные по содержанию и форме, характеру исполнения, всегда выполняли важную идейно-эстети- ческую функцию. В них воплотились морально-этические, эстети- ческие, социально-бытовые идеалы народа, его мудрость, духов- ное богатство. Многие произведения П. с. (величальные, юмори- стические, лирические свадебные песни) дошли до наших дней и продолжают жить в новом обряде сельской свадьбы. Другие, оторвавшись от своей основы — традиционного обряда, перешли в разряд внеобрядовых лирических песен. См. также Песня свадебная и лит. I ЛИТ.: Колпакова Н П. 1962; Вяселле. Песш. 1980—1987. Т. 1—6; Весьпь- ш шсш. 1982. Т. 1, 2; Никольский Н. М. Происхождение и история белорус- ской свадебной обрядности. Мн., 1956; Аникин В. П. Календарная и свадебная поэзия. М., 1970; Круглов Ю. Г. Русские свадебные песни. М., 1978; Акимова Т. М. Русская народная песня. Саратов, 1978. Т. К- ТЯПКОВА ПОЭТИКА р., ПАЭТЫКА б., ПОЕТИКА у.— термин, содер- жание и границы которого в истории науки претерпевали сущест- венные изменения. Относится к предмету исследования и к науке о нем. В современной фольклористике П. трактуется как сложив- шаяся система закономерностей построения (морфологии) и ху- дожественно-стилевых средств фольклорных произведений, вы- являющая свою специфику в различных жанрах устиопоэтиче- ского творчества. В то же время П.— одна из важнейших сфер проявления родовой специфичности фольклора в целом как вида творчества. См. также Поэтика историческая и лит. ПОЭТИКА ИСТОРИЧЕСКАЯ Р-, ПАЭТЫКА Г1СТАРЫЧ- НАЯ б., ПОЕТИКА 1СТОРИЧНА у.— один из родовых аспектов, бытия фольклора во времени и главнейших разделов его теоре- тического изучения. Специфически обобщает, представляя как бы в снятом виде, художественные и смежные им координаты про- цессов истории фольклора. В таком специализированном ракур- се П. и. объемлет: генезис форм и явлений фольклорного творче- ства, их конкретно-этнические воплощения и движение во време- ни; складывание жанровых и стилевых изобразительных систем и память традиции в этих системах; синкретические истоки, эво- люцию и продолжаемость фольклора в последующих видах твор- чества — литературе, музыке композиторов, др. профессионально- авторских искусствах (в этом отношении фольклорная П. и.— органическая часть П. и. в целом, призванной исследовать дви- жение и связи видов художественного творчества — словесности,.
музыки, изобразительного искусства — в большом историческом времени). А. Н. Веселовский — создатель П. и, как особого направле- ния — сочетал в ее разработке генетический аспект (прослежи- валось, напр., как «из хорового синкретизма выделялись формы эпики, лирики и драмы») с эволюционно-конвергентным («эво- люция поэтического сознания и его форм»), считая, что задача II. и.— «отвлечь законы поэтического творчества и отвлечь кри- терий для оценки его явлений из исторической эволюции поэзии». Столь же принципиально обозначение сферы П. и. у Веселовско- го — обращение не только к жанрам и сюжетпке (включая «мор- фологию»), но и к поэтическому стилю, его категориям и средст- вам: параллелизму, повторениям, эпитету («история эпитета есть история поэтического стиля в сокращенном издании»), «истори- ческому словарю» формул и общих мест, а также представление процесса формирования и развития всех их на основе анализа разиостадиальных традиций (ср. применение подобных подходов в работах Е. Г. Кагарова, В. Я. Проппа, В. М. Жирмунского, Е. М.. Мелетинского, Б. Н. Путилова, В. М. Гацака, К- В. Чистова, С. Ю. Неклюдова, Ю. И. Смирнова и др.). Ориентация на поэти- ческие, стилевые и фактурные измерители эволюции фольклор- ных форм делает П. и. открытой для вовлечения в нее не только словесного фольклора, но и музыкального (еще А. А. Потебня пи- сал о необходимости сочетать «историко-поэтический» подход к песням с «историко-музыкальным»)', хореографического, изобра- зительного и придания ей интердисциплинарного характера. С подходом П. и. соединимы, напр., этномузыковедческие, истори- ческие наблюдения Ф. М. Колессы, К. В. Квитки, Е. В. Гиппиуса, Л. В. Кулаковского, К. Я. Голейзовского, В. Л. Гошовского, С. И. Грицы, И. И. Земцовского, 3. Я. Можейко и др. ЛИТ.: Веселовский А. И. Из введения в историческую поэтику // ЖМНП. 1893, май, ч. ССХСШ; Он же. Из истории эпитета//ЖМНП. 1895, декабрь, ч. СССП; Он же. Эпические повторения как хронологический момент//ЖМНП. 1897, № 4, ч. СССХ; Он же. Психологический параллелизм и его формы в от- ражениях поэтического стиля//ЖМНП. 1898, № 3, ч. ССХУ1. отд. 2; Он же. Три главы из исторической поэтики//ЖМНП. 1898, № 4—5, ч. СССХП; Он же. I Иторическая поэтика / Ред., вступ. ст. и примеч. Б. М. Жирмунского. Л., 1940; Памяти академика А. Н. Веселовского. Пг., 1921 (с библиогр.); Кагиров В. Г. Историческая поэтика. Харьков, 1923. Ч. 1 (авт. маш. копия. Гос. публ. б-ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, рук. отд, ф. 324, ед. хр. 329); Пропп В,. Я- 11сторические корни волшебной сказки. Л., 1946 (2-е изд.: Л., 1986); Он же. Фольклор и действительность. 1976; Мелетинский Е. М. Герой волшебной сказ- ки: Происхождение образа. М., 1958; Он же. Происхождение героического эпо- са (ранние формы и архаические памятники). М„ 1963; Он же. «Эдда» и ран- ние формы эпоса. М., 1968; Он же. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М., 1986; Куликовский Л. Песня, ее язык, структура, судьбы. М., 1962; 1'<>лейзовский К. Образы русской народной хореографии. М., 1964; Земцов- ский И. Русская протяжная песня: Опыт исследования. Л., 1967; Он же. По следам веснянки из фортепианного концерта П. Чайковского: Историческая морфология песни. Л., 1987; Колесса Ф. М. Музикознавч! прац!. Кшв, 1970;
Гс.шовский В. У истоков народной музыки славян. М., 1971; Квитка К- Избр. тр.: В 2 т. / Сост. и коммент. В. Л. Гошовского. Общ. ред. П. Г. Богатырева. М., 1971. Т. 1.; Ранние формы искусства. М., 1972; Смирнов Ю. И. Славянские эпические традиции. И., 1974; Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975; Он же. Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессан- са. М., 1990; Фольклор: Поэтическая система. М., 1977 (раздел «Проблемы ис- торической поэтики фольклора»); Пресняков О. Поэтика познания и творчест- ва: Теория словесности А. А. Потебни. М., 1980; Он же. Проблемы историзма в филологическом наследии А. А. Потебни // Наукова спадщина О. О. Потебн! 1 сучасна ф1лолопя. Кшв, 1985; Историческая поэтика: Итоги и перспективы изучения. М., 1986; К 150-летию со дня рождения А. Н. Веселовского. Л.„ 1988 (библиогр. печ. и арх. источников); Путилов Б. И. Героический эпос и действительность. Л., 1988; Фольклор: Проблемы историзма. М., 1988; Гацак В. М. Устная этническая традиция во времени: Историческое исследование поэтики. М., 1989; Кербелите Б. Историческое развитие структур и семантики сказок. Вильнюс, 1991. В. М. ГАЦАК ПОЭТИКА ПЕСЕННАЯ р., ПАЭТЫКА ПЕСЕННАЯ б.. ПОЕ- ТИКА П1СЕННА у. В понятие П. п. входят такие компоненты, как сюжет, композиция, поэтический стиль и особенности стиха. Эти компоненты в различных песенных жанрах имеют свою спе- цифику. Напр., главным средством выражения содержания былин является более или менее развитой сюжет. В их композиции ис- пользуются такие приемы, как выделение главного героя, гипер- болизация, повторение отдельных эпизодов, использование «1ос( соттипез». В отличие от былин традиционные лирические песни, как правило, бессюжетны. Для них характерны такие компози- ционные формы, как монолог, диалог и описание. Большинство лирических песен имеют композиционную схему «описательно-по- вествовательная часть+мополог (или диалог)». В лирических песнях используются такие композиционные приемы, как образ- ный параллелизм, ступенчатое сужение образов и цепочная связь картин. Различные стилистические средства (эпитеты, обраще- ния, слова с уменьшительными суффиксами и др.) в лирических песнях выполняют главным образом выразительные, эмоцио- нально-оценочные функции. В отличие от других песенных жан- ров лирические песни широко используют символику. Поэтику частушек отличает «литературность»: обязательная строфичность (чаще всего — 4 строки), преднамеренная рифма (чаще всего- типа: а б в б), силлабо-тоническое стихосложение (чаще всего четырехстопный хорей). ЛИТ.: Зырянов И. В. Поэтика русской частушки. Пермь, 1974; Кравцов Н. И. Поэтика русских народных лирических песен. М., 1974; Плев1ч Н. С. Паэтыка беларускай народнай л1рыта. Мн., 1975; Дей О. Поетика украТнсько! народно! шсш. 1\и!в, 1980; Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1981; Коутун В. Святло народпага слова. Мн., 1984. С. Г. ЛАЗУТИН
ПОЭТИКА СКАЗОЧНАЯ р., ПАЭТЫКА КАЗАЧНАяк, ПОЕ- I ИКА КАЗКОВА у.— жанрово обусловленная система художест- венных средств, включающая способы построения произведения, его сюжетосложение, весь комплекс поэтических приемов!изобра- жения мира сказки и ее героев. П. с. раскрывает эстетические особенности освоения общефольклорных художественных средств н жанре сказки. В художественной структуре сказки 'можно вычленить не- сколько уровней. Важнейшей составляющей П. с. является ком- позиция, в основе которой лежат два важнейших принципа. Пер- вый из них— композиционная антитеза, требующая наличия условного знака в начале повествования (присказка, инициаль- ная формула) и в его конце (финальные формулы, прибаутки). Вторым основополагающим принципом является принцип повто- ров (ситуаций, действий, поступков), которые) придает произве- дению определенную повествовательно-событуйную ритмичность, поддерживает динамику сюжетного развития, эмоциональйо-пси- хологический тонус слушателей. П. с. включает и такие компози- ционные элементы, как диалог, монолог, пейзажные зарисовки, портретные характеристики. Особый интерес представляет харак- теристика художественного времени и художественного простран- ства, которые локализуют повествовательную традицию в кон- тексте общей культурно-исторической панорамы. В П. с. входят различные художественные средства создания образов идеальных героев, прежде всего гиперболизация, а так- же многочисленные проявления стилистической тоники: интона- ционные и синтаксические особенности, сформировавшиеся на основе живой языковой стихии. П. с. обогащают творческие новации талантливых сказочни- ков, широкие возможности экспрессивно-диалектной лексики в создании образов или описании остросюжетной ситуации. Комплексные исследования в области П. с. показывают, что есть все основания говорить не столько о специфичности жанро- вых разновидностей, сколько о самостоятельных жанровых обра- зованиях: сказках о животных, волшебных, бытовых и новелли- стических. См. также Обрядность сказочная и лит. ЛИТ.: Гнатюк В. М. Укра’шська народна словесшсть. Лыйв, 1916; Янкоу- с>а М. А. Паэтыка беларускай народная прозы. Мн., 1983; Пропп В. Я. Рус- ская сказка. Л., 1984. И. И. КРУК ПОЭТИКА ЭВОЛЮЦИОННАЯ Р-, ПАЭТЫКА ЭВАЛЮЦЫЙ- 11 ЛЯ б., ПОЕТИКА ЕВОЛЮЦЮННА у.— другое название исто- рической поэтики. Научное направление в области изучения поэ-
/ . ' трки, прослеживающее исторические фазы развития отдельны?^ сторон поэтического языка, образности, сюжетики и ее элементов.' Древнейшая стадия фольклорной поэтики (сохранившаяся или /конструируемая) берется при этом за исходную точку отсчета. Отсюдар- особая роль историко-эволюционного изучения таких фольклорных явлений, как психологический параллелизм, общие места, Синкретизм поэтических родов, повторяемость сюжетов и т. ц. В работах А. Н. Веселовского преодоление общих недостат- ков эволюционизма леЖит на путях поисков специфики искусства и обусловленности егб форм социальной историей и историей культуры. , | ЛИТ.: Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Он же. Неиз- данная глава из «Исторической поэтики» // Рус. лит. 1959. № 2—3. • '(' / Ю. И. ЮДИН I ПОРТИКА ЭПИЧЕСКАЯ Р, ПАЭТЫКА ЭП1ЧНАЯ б., ПОЕ- ТИКА ЙЕШЧНА г/.-р в широком плане поэтика всех эпических жанрор; в научной литературе термин обычно употребляется в применении к историко-героическому эпосу, к былинам. Основ- ные качества П. э. как содержательной формы проявляются на трех ее уровнях — художественного мира, композиции, языка и стиля. События и явления ряда веков древнерусской истории со- средоточены в пределах эпического времени (князя Владимира или новгородской вечевой вольности), а пространственный охват всех возможных мест эпического действия доступен одному ге- рою (Илья Муромец обозревает с горы всю Русь) или повество- вателю (запев былины о Соловье Будимировиче); пространствен- но-временная сгущенность художественного мира укрупняет героев; их возможности (гиперболизация), масштабность совер- шаемого ими. Представление о художественном мире эпоса скла- дывается на основе отдельных былин, композиция которых спо- собствует созданию образа величественного события в динамике его сюжетного развития. Опора при построении текстов на общие места, словесные формулы демонстрирует связь былины с пред- шествовавшей и сопутствовавшей фольклорной традицией. За- медленность и детальность повествования до изображения ре- шающего подвига оттеняют его незаурядность и величие. Задаче создания идеалыю-возвышепных и предельно сниженных образов в их противоборстве подчинены и все языковые средства былин. ЛИТ.: Буслаев Ф. Эпическая поэзия // Исторические очерки русской на- родной! словесности и искусства. Т. 1: Русская народная поэзия. СПб., 1861; Миллер В. Русская былина, ее слагатели и исполнители Ц Очерки русской на- родной словесности. М., 1897. Т. 1; Скафтымов А. П. Поэтика и генезис былин. М.; Саратов, 1924; Селиванов Ф. М. Поэтика былин: Система изобразительно- выразительных средств. М., 1977. Ч. 1. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ]
ПРЕДАНИЕ р., ПАДАНИЕ б., ПЕРЕДАЗ у. В фольклористи- ке термин имеет два значения. 1) Устное прозаическое пэвество- в.шие о реальных событиях или лицах прошлого либо реально возможных, но не отобразившихся в дошедших до!нас письмен- ных источниках, или даже о несомненно вымышленных;'повест- вование, вошедшее в традицию (а ие исходящее непосредственно от очевидца или участника событий) и по содержанию близкое, по крайней мере в основном, отображению жизненной реальности (т. е. без преобладания фантастики в художественном вымысле). 2) Устные сведения о давно прошедшем независимо от формы передачи (она может быть и песенной). Это устаревшее значение встречается преимущественно в работах XIX®.— Ф. И. Буслаева, Л. Н. Веселовского и др. Первоначально этим термином обозна- чалось у христиан только священное предание, отличное от Свя- щенного Писания,— элементы учения Христа и апостолов, пере- /|.ававшиеся сначала устно и записанные только впоследствии. Е1аиболее распространенные виды — историческое П. (см.) и местное П. (см.) с их разновидностями. К последнему виду ие всегда относятся топонимические П.— о происхождении геогра- фических названий (в том числе гидронимические — о названиях рек, озер и т. п.). Встречаются также этногенетические П.— о происхождении народов и др. виды. П. о кладах' (см.) смыкаются обычно с легендами. Легендарными называют те П., где особенно значителен удельный вес фантастики, обусловленной разного рода народными верованиями. Это промежуточное явление меж- ду П. и легендой. Мифологические П. (рм.) — промежуточные между П. и мифом, отобразившие в сильно'й степени мифологиче- ские представления. Этиологические П.— почти всегда явно вы- мышленные рассказы о происхождении животных, растений и т. п.; культурологические П.— такого же рода рассказы о проис- хождении достижений человеческой культуры, ремесел, хозяйст- венных навыков и т. п. По тематике эти виды П. смыкаются с ана- логичными видами легенд. \ ЛИТ.: .Малорусские народные предания и рассказы: Свод Михаила Дра- гоманова. Киев, 1876; Легенды 1 паданш. 1983; Ходили опришки / Упоряд., пе- редм. та приьптки I. М. Сенька. Ужгород, 1983; Легендп та перекази. 1985; Илужникова С. Н. Образ осилков в белорусских преданиях и сказках//СЭ. ИКИ). № 4; Бараг Л. «Ас1лк1» белорусских сказок и преданий: К вопросу о фор- мировании восточнославянского эпоса//РФ. Л., 1963. Т. 8; Азбелев С. Н. Проблемы международной систематизации преданий и легенд: Специфика фольклорных жанров//РФ. М.; Л., 1966. Т. 10; Соколова В. К- Русский исто- рические предания. М., 1970. । С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРЕДАНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ р„ ПАДАНИЕ Г1СТАРЫЧ- IIЛЕ б., ПЕРЕКАЗ 1СТОРИЧНИЙ у.— один из двух главных видов преданий. Повествует о событиях и деятелях, известных по
пнсьменной истории, т. е. таких, о которых есть достоверные сви- детельства письменных исторических источников. Но это обстоя- ' тельствр ие мешает П. и. заключать в себе значительную долю вымысла, иногда преобладающего в общей сумме сообщаемой преданием информации и восходящего обычно к традиционным мотивам, которые прилагаются к реально бывшим фактам и ре- альным историческим лицам. Обычно П. и. посвящены историче- ским явлениям и историческим персонажам, представляющим в той или иной степени общенациональный интерес. Отсюда — ши- рокий ареал бытования П. и. в отличие от местных преданий, хо- тя грань между теми и другими является довольно зыбкой. К области П. и. условно можно отнести эмоционально приподнятые героические сказанйя, исходным материалом которых явились деяния, вызвавшие восхищение, ставшие предметом патриотиче- ской гордости современников и их потомков. Такие сказания в отличие от остальной массы П. и. принадлежат по преимущест- ву к сфере художественной, а не собственно информативной. К П. и. относятся генеалогические, в частности династические пре- дания в нынешнем и недавнем репертуаре они содержат нередко значительную долю домыслов, обусловленных стремлением «удревнить» или «облагородить» происхождение своих персона- жей. Но в дописьменном обществе генеалогические, а точнее ска- зать, родовые предания служили целям достоверной информации об общественно значимом прошлом, обладали высокой степенью правдивости и даже фактической точности. ЛИТ.: Беларуси! эпас. Д959; Грынблцт М. Я. Фальклор нашага народа аб барацьбе з шшаземным! захопшкам!//Беларусь. 1946. № 5—6; Соколова В. К- Русские исторические предания. М., 1970; Азбелев С. И. Изобразительные сред- ства героических сказаний // РФ. Л., 1974. Т. 14; Он же. Хроникат в древне- русском фольклоре/7 РФ. Л., 1976. Т. 16. С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРЕДАНИЕ МЕСТНОЕ р„ ПАДАННЕ МЯСЦОВАЕ б., ПЕ- РЕК^.3 М1СЦЕВИЙ у.— один из двух главных видов преданий. Предметом его являются события и персонажи локального зна- чения, по большей части вовсе не отобразившиеся в письменной истории, но актуальные для региона, в котором бытует такое пре- дание: о местных борцах за социальную справедливость, о сила- чах, разбойниках и т. п. К П. м. относятся в своем подавляющем большинстве этпонимические, топонимические, гидронимические предания, объясняющие обычно названия местных географиче- ских ципе и этнических объектов. Такого рода предания дают в прип- правдоподобные, ио ио большей части вымышленные объ- яснения, образованные умозрительно из самого поясняемого на- зван гя. В значительной степени П. м. основываются на традици- онных мотивах, восходящих нередко еще к мифологическим истокам.
ЛИТ.: Кругляшова В. П. Жанры несказочной прозы уральского горноза- водского фольклора. Свердловск, 1974; Криничная И. А. Русская народная ис- |<>рнческая проза. Л., 1987; Мишанич С. В. Усш народи! опоздания. Ки!в, 1986. Г С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРЕДАНИЕ МИФОЛОГИЧЕСКОЕ р., ПАДАНИЕ М1ФА- ЛАПЧНАЕ б., ПЕРЕКАЗ М1Ф0Л0ПЧНИЙ у.— группа преда- ний, центральные образы которых и их функции в преобладаю- щей степени сохраняют черты мифологических архетипов. Пре- гендующие па историчность, эти предания трактуют по преиму- ществу воображаемые события весьма далекого прошлого и следы таких событий в современности. Это предания о великанах, гиперболические рассказы о силачах, сообщения о природных объектах, обязанных своим появлением подобным персонажам, и т. п. В зависимости от убывания мифологического начала нахо- дится эволюция таких преданий, наполнение :/х собственно исто- рическим и реальным содержанием, переводящие мифологиче- ские по происхождению сюжеты в группы исторических и мест- ных преданий. ЛИТ.: Костомаров Н. Славянская мифология. 1уиев, 1846 (переизд. 1930); \фанасьев А. И. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1865. Т. 1; 1868. Т. 2; 1869. Т. 3; Ссментовский А. М. Белорусские древности. СПб., 1890. Вып. 1; Демидович П. П. Из области верований р/сказаний белорусов//Этно- граф. обозрение. 1896. № 1—3; Кравцов Н. И. Проблемы славянского фольк- лора. М., 1972; Криничная И. А. Персонажи преДйний: Становление и эволю- ция образа. Л., 1988. С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРЕДАНИЯ О ЗАСЕЛЕНИИ И ОСВОЕНИИ КРАЯ р.\ ПА- ДАНН! АБ ЗАСЯЛЕНН1 I АСВАЕНН1 КРАЮ б., ПЕРЕКАЗИ 11РО ЗАСЕЛЕНИЯ КРАЮ у. Могут быть отнесены к местным либо этнонимическим П. Этот цикл образуют П. \рб основании: I) селения предком-родоначальником, 2) двух одп'вдворныт по- чинков соседями, узнающими друг о друге по пению петуха, сту- ку топора, плывущему по течению предмету, 3) соседних селёний братьями-эпонимами, 4) одной или нескольких деревень гр> ппой первопоселенцев, а также П. о феодальной и монастырской коло- низации земель. Сюда же относятся и предания о выборе песта для поселения или для построения объекта культового назначе- ния посредством языческого обряда, о принесении строительной ыми жертвы. Топонимический мотив, представленный разлнч! версиями, в преданиях этого цикла может играть сюжетосбра- кующую роль либо занимать периферийное положение. См. Предание и лит. И. А. КРИНИЧНАЯ
ПРЕДАНИЯ о КЛАДАХ р., ПАДАНН1 АБ СКАРБАХ б., ПЕРЕКАЗИ ПРО СКАРБИ у. Выделяют 4 типа: о кладах «за- клятых», «зачарованных» («заклятых» — бел., «зачарованих» — укр.), заключающих магическую силу их владельцев; о фанта- стических, осмысляемых как средство избавления от нужды; о ценных предметах — наследии аборигенов, давних пришельцев и пр.; о кладах в собственном значении слова. В П. о к. первого ти- па отражены анимистические представления: закапывание клада сопровождается обрядом-жертвоприношением и заговором; он персонифицируется в облике жертвенного животного, огня, чело- века; клад препоручается защите оберега — священного дерева (леса), камня (гор^:), воды (источника), позднее — церкви, ча- совни, иконы;' он не дается в руки кладоискателям, в противном случае губит их либо трансформируется в неблагородное вещест- во. С усилением христианства образ клада нередко снижается: его храпит нечистая сила. По мере развития товарно-денежных отношений все чаще изображаются клады, имеющие утилитарное назначение. Наполняясь реалиями, аги П. о к. не утрачивают пре- емственной связи традиционной структурой данного цикла. ЛИТ.: Малорусские народные предания и рассказы: Свод Михаила Дра- гоманова. Киев, 1876; Иванов К. Народные рассказы о кладах // Харьковский сб. 1890. Вып. 4; Гнатюк В. Зн^доби до украшсько-русько!' демонологп. Т. 1— 2//Етнограф. зб. 1903-. Т. 15; 1-912. Т. 33; Новицкий Я- П. Запорожские и гай- дамацкие клады:' Малорусские народные предания, поверья и рассказы, соб- ранные в Екатеринославщине. Александровск, 1908; Северные предания: Бело- морско-Обонежский регион/Изд. подгот. Н. А. Криничная. Л., 1978; Соколова В. К- Русские исторические; предания. М., 1970; Криничная И. А. Русская на- родная историческая проза! Вопросы генезиса и структуры. Л., 1987. I И. А. КРИНИЧНАЯ ПРЕДМЕТ ЧУДЕСНЫЙ, ВОЛШЕБНЫЙ р„ ЙРАДМЕТ ЦУ- ДОУНЫ, ЧАРДДЗЕЙНЫ б., ПРЕДМЕТ ЧУДЕСНИЙ, ЧУДО- ВИР у. выполняет в сказке роль помощника главного героя. В сущюсти является действующим лицом, на которое переносятся все признаки одушевленного и разумного существа, а при пассив- ности главного героя — и его функции. Играет важную роль в сю- жете, являясь одним из двигателей его, стимулируя ход сказки. ГБ ч. разнообразны по своим внутренним потенциям: самодей- ствующие, «неистощимые», оживляющие, усыпляющие и убива- ющие, трансформирующие и т. д. (см. СУС 500-649). Как правило, волшебными в сказке становятся предметы, осо- бо м фкированпые в народной традиции как сакральные, магиче- Они дают представление о разных видах и типах магии ские (имг тативной (щетка—лес)), парциальной (смерть Кощея в нг- ле), шициалыюй (бросил клубок — он покатился) и т. д. В число предметов, часто выполняющих функции чудесных оберегов, вхо
шли кольцо, топор, платок, зеркало, пояс, веник, уголь, вода, <>1 шп>, земля и т. д. См. Обрядность сказочная, Поэтика сказочная, Сказка и лит. В. А. БАХТИНА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ р., ПРАДСТАУЛЕННЕ б., ВИСТАВА //.— спектакль в фольклорном театре, разыгрывание народной пьесы. П. приурочивались обычно к святкам (Колядам) или Масленице (Сибирь) и длились 1в течение, одной-двух недель ежегодно (иногда по два-три раза в день). (Они происходили в помещении (избе, гумне, риге, казарме п т. Щ) Пли во дворе, на сельской улице, станичной площади в окружении зрителей. Сце- ническое пространство — подвижный круг пли полукруг; иногда исполнители располагались острым углом или/шеренгами. Зрп- юли вели себя активно, подавали реплики, могли быть вовлече- ны в П. (массовые сцены, песни, пляски). П. оформлялись в со- ответствии с народной традицией. При отсутствии декораций, оутафорпи и минимуме реквизита большуюд)оль играли слово, ш котором описывалось место действия, и/ красочный костюм, изготовлявшийся самими исполнителями и/ имевший условный, часто знаковый характер. И героическим,/и комическим персо- нажам придавались символические атрибуты. Все роли (в том числе и женских персонажей) исполнялись мужчинами. Манера игры (громкое произнесение текста, мим|йка, движения, жесты) также определялась традицией (см. Выходка). Построение ми- ьансцен было условным и традиционным, они были двух ти- пов — статичные и динамичные. Подготовка П. происходила под руководством наиболее опытных Исполнителей. Текст роли передавался и заучивался устно. Иногда грамотный распоряди- тель П. мог обладать рукописным текстом пьесы, который 1был, как правило, сводным и использовался выборочно, в процессе репетиций и П. варьировался. Отдельные сцены и П. в цщом обычно начинались и заканчивались хоровым пением, пляской. 11. в народном кукольном театре имели свои особенности (см. Батлейка, Вертеп, Петрушка). ЛИТ.: Белецкий А. Старинный театр'в России. Зачатки театра в народном ы.ггу и школьном обиходе Южной Руси—Украины. М., 1923; Белецкая Ч. И. <) некоторых современных формах бытования народного театра // Сог-у змеи- ный русский фольклор. М., 1966; Она ке. Драматургические, постановок о-ис- иолиительские принципы русского народного театра: Народная драма «Царь Максимилиан» в последний период жизни жанра//Тр. VII МКАЭН. М., Г 6; Богатырев П. Г. Заметки о народном театре //Ас1а ЕИпюцгарЫса 1969. Аса- <1еипае 8с1епНагит Нпп^апсае. 1970. Т. 19; Он же. Народный театр чезэв и словаков // Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., Савушкина Н. И. Русский народный театр. М„ 1976 (раздел «Сценическо площение народной драмы»); Гусев В. Е. Русский фольклорный театр, (раздел «Художественная специфика фольклорного театра»); Стельмах } 971; во- 980, . У.
Сцэшчиае увасабленпе народнай драмы // Весщ АН БССР. Сер. грамад. навук. 1981. № 2; Псторыя беларускага тэатра. Мн., 1983. Т. 1. И. И. САВУШКИНА ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ТИПОЛОГИЧЕСКАЯ Р-, ПЕРАЕМ- НАСЦЬ ТЫПАЛАГ1ЧНАЯ б., СПАДКОбМНЮТЬ ТИПОЛО- ПЧНА у.— термин, обозначающий одну из основных закономер- ностей типологических отношений в фольклорном творчестве. Любое новообразование, возникая внутри традиции н склады- ваясь через ее переосмысление, трансформацию, обогащение, заключает в себе разнообразные следы типологических связей с традицией; в свою очередь оно становится материалом для новых творческих разработок. Так возникают ряды сюжетов, образов, различных элементов языка и стиля, структур, преем- ственно связанных. Сравнительный анализ фактов фольклорно- го творчества разных народов выявляет такого рода ряды на межнациональном, уровне (напр., папуасский миф о Сиабо — Одиссея — сказания об Алпамыше — былина о Добрине и Але- ше— сказки многих народов на тему «муж на свадьбе своей жены»), возникновение которых можно объяснить лишь дейст- вием типологически^ законов. При этом иноэтнические звенья единой типологической цепочки должны рассматриваться не просто как параллели, но как свидетельства типологических со- стояний, утраченных другими этническими традициями. Сравни- тельный анализ, напр.,, сюжетов русского, украинского и южно- славянского эпоса позволяет восстановить преемственный типо- логический ряд былин, юнацких песен, баллад на темы борьбы героя с похитителем его жены. Методологически важно выявле- ние и направленный анализ фактов типологической преемствен- ности для решения проблем генетического, 'исторического и се- мантического порядка. См. также Типология в фольклоре, Изучение фольклора ти- пологическое. ЛИТ.: Путилов Б. Н. О типологической преемственности в эпосе славян ских народов//Межславянские культурные связи. М., 1971; Он же. Героичес- кий эпос п действительность. Л., 1988 (раздел «Сюжетная типология п типоло- гическая преемственность»). Б. Н. ПУТИЛОВ ГРИВЕТСТВИЕ р., В1ТАННЕ (РАЗВ1ТАННЕ) б., В1ТАП НЯ /•— словесная формула благопожелания при встрече (рае- ставтнии), в которой идущим высказывается встречному свое доброе расположение, выраженное словами, имевшими некогда значение заклинания. В П. отражается шкала ценностей, при зна1 ных абсолютными (жизнь, здоровье, счастливое время, уда ш, успех и др.): «Добры дзень», «Добры вечар», «Здравсг-
иуГгте», «Доброе утро», «Доброго здоровья», «Доброго ранку», Добри вечгр». В них также проявляются социальные отноше- ния людей, их возрастная и социальная соподчпнепность (млад- ший приветствует старшего, подчиненный •— руководителя, бед- ный проситель — богатого и т. п.; субъекты одной социальной । руппы могут обходиться приветствиями: «Здоров!», «В1таю!», Мае вам шанаванне!», «Чалом вам!», «Чэсць!»). Ритуально- магическая функция П. особенно наглядно выступает в тех, ко- торые обращены к работающему: «Бог в помощь», «Памажы, Ножа», «Спары, Божа», «Бог помтч, памагайб!» (складываю- щему, насыпающему) и т. п., за которые адресат обязан благо- ц.ярить. П. вербальные часто сопровождались определенными жес- тами: поклонами, склонением головы, снятием головного убора, вскидыванием, пожатием рук и др. ЛИТ.: Выслоуй 1979. Л. М. СОЛОВЕЙ ПРИГОВОРЫ СВАДЕБНЫЕ р., ПРЫГАВОРЫ ВЯСЕЛЬ- НЫЯ б., ПРИМОВКИ ВЕС1ЛВН1 у.— рифмованные или рит- мизованные поэтические произведения формульного типа маги- чсеко-заклинательного пли поздравительно-пожелательного ха- рактера, являющиеся составной частью свадебного обряда. По обрядово-функциональному назначению и тематической направленности выделяются два вида П. с. 1). Магическо-за- клпнательные — наиболее древние, основанные на вере в маги- ческую силу слова. В них ясно прослеживается связь с закли- наниями и заговорами. Исполнялись дружкой, сватом или ты- сяцким перед определенным ритуальным действием (напр., перед снятием венка у невесты) или одновременно с ним (об- ход свадебного поезда и окропление его водой, «жашцьба гарэлк!» у белорусов и др.). Содержание таких приговоров варьируется в зависимости от обряда. Их назначение — предо- хранить молодых и свадебную дружину от (воздействия вредных сил и духов, содействовать благополучию жениха и невесты, их счастью, здоровью, рождению детей. В П. с. этого вида сохра- нились отзвуки древнейших форм заключения брака. 2) Поздравительно-пожелательные П. с. не связаны с кон- кретными ритуальными действиями. Это устойчивые формулы, повторяемые дружкой во всех эпизодах свадьбы без изменения, а также приговоры-импровизации с использованием традицион- ных формул. Исполнялись по разным случаям, в застолье, часто носили юмористический характер. Адресатом их могли быть молодые, их родители, свадебные чины, гости и т. д. Сюда же входят приговоры-пожелания, произносимые участниками свадь- оы при разделе каравая и дарении молодых.
П. с. характерны для свадебного фольклора всех восточно- славянских народов, однако имеют определенную националь- ную специфику. Б русской свадьбе отличительной чертой явля- ются баенные П. с., а также приговоры при перемене блюд. В белорусском и украинском свадебном фольклоре наиболее широко представлены П. с. при 'разделе каравая и дарении мо- лодых. Поэтика П. с. богата и разнообразна, в них использован почти весь арсенал фольклорных средств изображения: иноска- зания, метафоры, сравнения, гиперболы, синонимия и т. д. Ос- новные композиционные приемы — обращения, синтаксический параллелизм. В основе П. с. лежит сказовый стих. ЛИТ.: Вяселле. Абрад. 1978; Русская свадебная поэзия Сибири/Сост. Р. П. Потанина. Новосибирск, 1984; Мореева А. К. Традиционные формулы в приговорах свадебных дружек//Художественный фольклор. М., 1927; Ни- кольский Н. М. Происхождение и история белорусской свадебной обрядности. Мн., 1956; Весшьш шсш. 1982. Т. К. ТЯПКОВА ПРИМЕТА р„ ПРЫКМЕТА б., ПРИКМЕТА у.— признак, основанный па объективной закономерности и проверенный многовековым опытом народа, предвещающий какое-либо явле- ние, событие, действие. Народные П. относятся чаще всего к предстоящей погоде, ожидаемому урожаю, физическому состоя- нию человека и животных и т. п. П , обобщившие наблюдатель- ность многих поколений, помогали народу в его жизни и работе. Они позволяли человеку рационально распределить свои заня- тия, своевременно посеять или убрать ту или иную аграрную культуру, по возможности уберечь себя и свое хозяйство от природных стихий. Бытуя в устной форме, П. нередко сохраня- лись в памяти благодаря точно найденному языковому оформ- лению. Использование в афористичных фразах рифмы, метких народных образов сближало зачастую П. с пословицами и пого- ворками. В тех случаях, когда в предсказаниях объективность причинно-следственной связи нарушается и ее подменяет вы мысел, подобные утверждения правильнее квалифицировать не как П., а как поверья (см.), хотя нередко в народе эти два по пятая не различаются. ЛИТ.: Петрушевский А. Общерусский дневник церковных, народных, се мейных праздников и хозяйственных занятий, приметы и гадания. Львов, 1865; Борисов В.. Чубинский П. Календарь Юго-Западного края на 1873 г. Киев, 1872; Никифоровский Н. Я- Простонародные приметы и поверья. Витебск, 1897; Надеждин Н. Русские народные приметы: Очерк//Живописная Россия. 1904. № 24 (180); Балов А. В. Черты русского народного календаря: Дни недели в русских народных верованиях//Рус. архив. 1907. № 1; Сержпу тоускг А. К. Ирымх! 1 забабоны беларусау-палешукоу. Ми., 1930; Минько Л. И. Суеверия и приметы. Мн., 1975; Ре<1егою$к1 М. 1897. Т. 1.
ПРИНЦИПЫ СИСТЕМАТИЗАЦИИ ФОЛЬКЛОРНЫХ МА- ТЕРИАЛОВ р., ПРЫНЦЫПЫ С1СТЭМАТЫЗАЦЫ1 ФАЛЬ- КЛОРНЫХ МАТЭРЫЯЛАУ б., ПРИНЦИПИ СИСТЕМАТИЗА- 11.11 ФОЛЬКЛОРНИХ МАТЕР1АЛ1В у. основываются на един- стве критериев жанрово-видового и виутрижанрового деления уетнопоэтических произведений, на выявлении таких черт, ко- торые определяют специфику больших и малых групп произве- дений и обусловлены задачами их исследования, публикации пли хранения. В фольклористике чаще всего используются П. с. ф. м.: этнографический, исторический, эстетический, тематиче- ский, функциональный, композиционно-стилевой, ритмнко-мело- цнческпй и др. При составлении сводов народного творчества может быть положен в основу не один, а несколько принципов. В Своде «Украинское народное творчество» использованы функ- циональный, тематический, композиционно-стилевой и ритмико- мелодический принципы. В Своде «Белорусское народное твор- чество» -— жанрово-эстетический, функционально-тематический и ритмико-музыкальный. Русские фольклористы разработали план-проспект Свода народного творчества, где общая система- тпзация проведена по сериям жанровых комплексов, а внутри жанров — по регионально-географическому, сюжетно-тематиче- скому и др. принципам. При систематизации устнопоэтических произведений используются каталоги сюжетов — указатели сю- жетных типов сказок по системе Аарне—Томпсона, указатели сюжетов баллад. ЛИТ.: Проблемы «Свода русского фольклора»//РФ. Л., 1972. Т. 18; Гри- ци С. И., Дей О. I. Принципи классификацп и паукового видання украшсько! < ловссно-музично! народно! творчосп па сучасном етапг Кшв, 1968; Фядос1к. • I. С. Принципы клас1ф1кацьп 1 выдання фальклорных творау у шматтомным шодзе беларускай народная творчасщ. М., 1983; Березовський I. П. Принци- ц|| видання казкового епосу в багатотомнш серп «Украшська народна твор- тть»: IX Мнжнародний зЧзд слав1ст1в. 1стор1я, культура, фольклор та етно- । р.т<|ня слов’янських народ1в. Доповщг КиТв, 1983; Кабашников К- П. Прин- 11.я издания народных песен в своде белорусского фольклора//Народное пе- . гнпое наследие и современность. Рига, 1984. Ч. 2. А. С. ФЕДОСИК ПРИПЕВ, РЕФРЕН р., ПРЫПЕУ б., ПРИСП1В у.— компо- пнщонный прием; ритмически повторяющиеся после каждой < грифы или стиха слово, стих или группа стихов, часто отличаю- щиеся от основного песенного текста стихотворным размером и мелодией. П. обеспечивает четкое строфическое членение песен- ного текста, повышает его словесно-мелодическую выразитель- ность, конкретизирует основную мысль отдельной строфы или песни в целом, способствует ее восприятию и запоминанию. II. как поэтическое явление недостаточно изучен, в научной ли тературе рассматривались лишь отдельные аспекты: пробле-
мы генезиса, типы П. в различных песенных жанрах, роль П в архитектонике песни (Веселовский, Жирмунский, Шишмарев, Сидельников, Кравцов, Виноградов, Введенская, Елатов). По своему значению в словесной н ритмико-мелодической организации песенного текста П. подразделяются ,на два вида: внешние и внутренние. Внешние в свою очередь делятся па не- развернутые (рефрены-кличи) и развернутые (музыкальные и смысловые). Внутренние П. включают два типа: простые (при- пев-захват) и усложненные (музыкальный припев + припев-за- хват) . Разным жанрам песенного фольклора свойственна опреде- ленная дифференциация различных типов П. Внутренние про- стые П. характерны колядным песням (напр.: «Коляда!», «Тау- сень!», «Святы вечар!» и др.). Рефрепы-кличи составляют спе- цифику весенних и жнивных песен. Внутренние усложненные П. наиболее употребительны в купальских и свадебных песнях. Для необрядовой поэзии характерны внешние развернутые и внутренние усложненные П. т ЛИТ.: Жирмунский В М. Композиция лирических стихотворений. Пг., 1921; Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Сидельников В. М. По- этика русской народной лирики. М., 1959; Елатов В. И. Ритмические основы бе- лорусской народной музыки. Мн., 1966; Кравцов Н. И. Поэтика русских на- родных лирических песен. Ч. 1: Композиция. М„ 1974; Дей О. I. Поетика- украТисько! народно! п!сн1. КиТв, 1978; Грща С. И. Мелос украТнськоТ емки. КиТв, 1979. Т. К. ТДПДОВА ПРИПЕВКА р., ПРЫПЕУКА б., ПРИСП1ВКА у.— 1) Тоже, что и частушка, народный термин у всех восточнославянских народов, употребляющийся и пз научной литературе. 2) Неболь- шая песня, сопровождающая какие-либо действия; а) П. тру- довые артельные — кратчайшие образования, состоящие либо из слова команды с устойчиво распознаваемой музыкальной интонацией, либо из музыкально-поэтической двустиховой стро- фы с припевом, мобилизующим физические усилия («Дубинуш- ка», «Ходом-водом»); применялись в лямочном судоходстве, при погрузочно-разгрузочных работах на реках, перегонке пло- тов и др.; б) П. игровые, величальные, беседные и др.— неболь- шие песни на зимних посиделочных играх (север России, Сред- нее Поволжье, Сибирь), содержащие рмтуал-изованные эротиче- ские команды («Поцелуй, котору хошь», «Поцелую раз пяток» и пр.) и ориентированные по музыкальной стилистике либо на скоморошье-плясовую, либо строфическую хороводную, либо свадебную песню. 3) Диалектное (Вологодская обл. и др.) — местное название свадебных величальных песен. 4) Моностро- фические произведения, сопровождающие танцы. См. также Частушка и лит.
ЛИТ.: Дмитриева Е. Замечания о музыкальной стороне частушек // Сбор- ник великорусских частушек/Под ред. Е. Н. Елеонской. М., 1914; Банин А. I рудовые артельные песни и припевки. М., 1971; Истомин И. Трудовые при- пснкп плотогонов. М., 1979; Балашов Д. М„ Марченко Ю. И., Калмыкова И. И. Русская свадьба. М., 1985. М. А. ЛОБАНОВ ПРИСКАЗКА р., ПРЫКАЗКА б.-—композиционный элемент сказки, предваряющий повествование, непосредственно не свя- занный с ее основным содержанием. П. представляет собой юмо- ристическое, нарочитое соединение несоединимого, легкую на- смешку над чудесным, стремление заронить легкий скепсис в отношении слушателей к предстоящему фантастическому рас- сказу. Шутливый набор небылиц имеет целью переключить внимание слушателя из реального в сказочный мир, создать особый настрой на восприятие сказки. П. нередко заканчивается словами: «Это не сказка, а присказка, а сказка будет после обеда, поемши мягкого хлеба...» ЛИТ.: Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963. В. А. БАХТИНА ПРИТЧА р., у., ПРЫТЧА б.— жанровая разновидность не- сказочиой прозы, тяготеющая к христианской легенде, имеющая в основе нравственно-наставительное сравнение. В отличие от |>аони берет материал для сравнения только из жизни людей, но не из животного или растительного мира, и сравнивает по сходству, а не по контрасту. Сюжеты фольклорных П. восходят по преимуществу к каноническим и апокрифическим произведе- ниям христианской книжности, но интерпретированы соответст- венно представлениям, свойственным тон среде, в которой П. оытует. ЛИТ.: Романов Е. Р. 1891. Вып. 4; Афанасьев А. Н. Народные русские ле- генды. М., 1914; Чар!вна торба: Укра!нськ! народи! казки, притч!, легенда, пе- рекази, шсн! та присл!в’я, записан! гид М. I. Шопляка-Козака / Упоряд., перед- мона, примггки та словник I. М. Сенька. Ужгород, 1988. С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРИЧИТАНИЯ, ПРИЧЕТЬ, ПРИЧЕТ, ПЛАЧ, ВОП р., ГА- ./1АШЭНН1 б., ПЛАЧ, ГОЛОС1ННЯ У-—жанр, генетически связанный с традиционным похоронным обрядом и известный у большинства народов мира, развитый в разной степени — от трагических прозаических выкриков до высокоорганизованных стихотворных текстов, пространных элегических ламентаций, сюжетных плачей-поэм. Свидетельства о П. у восточных сла- вян содержатся в древнерусской письменности.
П., как правило, импровизировались и функциоагировали как разовые тексты, не подвергались варьированию. При этом ак- тивно использовались накопленные традицией словесные фор- мулы, 'строки или группы строк, сгруппированные как по ходу обряда, так и в зависимости от реальной бытовой ситуации. Трагизм, эмоциональная напряженность (и даже перенапряжен- ность) определяют особенности поэтики П,— обилие восклица- тельно-вопросительных конструкций и восклицательных частиц, синонимических повторов, нанизывание сходных синтаксиче- ских структур, экспрессивных словообразований (при помощи префиксов, суффиксов, удвоения корней и т. п.), общая откры- тость структуры текстов (возможность наращивания строк, огра- ниченная только обрядовым временем), система метафориче- ских замен не только лексического, но и грамматического характера (напр., замена мужского рода на женский в северно- русской традиции). Существенным стилеобразующим фактором П. была традиционная персонификация болезни, смерти, горя и доли (оставшихся в живых), сходная с мифологической и поэ- тической персонификацией в сфере обрядового фольклора. Причитывали, как правило, женщины (соло или поперемен- но). Похоронные П. в ходе обряда приобретали специфические функции (констатация смерти, положение ® гроб, вынос, над могилой и т. п.). Поминальные П. (на сороковины, в годовщину смерти, в родительские субботы и др.) могли произноситься под влиянием особого эмоционального состояния причитывающей, вспоминавшей покойника. У народов, где традиция П. была особенно развита, быто- вали также свадебные П., которые произносились (невестой или от имени невесты (иногда ее матерью или другими родственни- цами). Исследователями зафиксирован в Европе ареал бытова- ния свадебных П. (русские, некоторые финно-угорские народы и отдельные западнотюркские группы). При менее развитой традиции свадебных П., напр. у белорусов (Витебщина), они исполнялись только невестой-сиротой. Свадебные П., как правило, импровизировались, однако их тексты отличались большей устойчивостью, так как сетования невесты были ритуально обязательными, но не всегда мотиви- ровались эмоциональным состоянием невесты. Они могли ис- полняться самой невестой или вместе с хором ее подруг, а при выводе ее к свадебному столу и т. наз. подголосницей (напр., у русских). У восточных славян особенно развитой была север- норусская традиция (выдающиеся образцы ее были записаны от И. А. Федосовой, А. С. Богдановой и др.). Известны также П. рекрутские и при проводах солдат на войну, а также П. необрядовые, связанные с различными быто- выми несчастьями (болезнь, пожар, неурожай, падеж скота), в том числе и вдовьи, смыкающиеся с поминальными.
ЛИТ.: Причитанья Северного края, собранные Е. В. Барсовым. М., 1872— 1885. Ч. 1—3; Азадовский М. К- Ленские причитания. Чита, 1922; Михайлов .11 М. Русские плачи Карелии. Петрозаводск, 1940; Причитания / Сост. Б. Е. Чистова, К. В. Чистов. Л., 1960; Русская народно-бытовая лирика: Причитания < .свора в записях В. Г. Базанова и А. П. Разумовой. М.; Л., 1962; Пахаванш. 11.тм1нк1. Галашэнш. 1986; Чистов К. В. Ирина Андреевна Федосова: Историко- культурный очерк. Петрозаводск, 1988; Србске народне тужбалице из сзбирки 11. Шаулина. Београд, 1929; МаШег Е. 1Ле гизх18с11е То1епк1аде. Бецс/щ 1936; (жаковин В. Црногорске народне тужбалице. Титоград, 1970; А1ех1оп М. Тйе г||ца1 1атеи1 1п Сгеек 1гасИНоп. СатЬпй^е, 1974; Л'епо1а-КаШо А. Тке Ба- нки!: РгоЫет о! ^епге, 8!гнс1иге апс! гергойнсНоп // Сепге, 81гис1иге апс! н-ргойисНоп ш ога! Н!ега1иг. ВийареБ^, 1980; Нале В. тИЛекп^ПвсЬе То- 1<'11к1а&е. ЕгапИиг! а. Мат, 1980. К. В. ЧИСТОВ ПРОЗА НАРОДНАЯ УСТНАЯ р., ПРОЗА НАРОДНАЯ ВУСНАЯ б., ПРОЗА НАРОДНА УСНА у. представляет собой систему жанров как унаследованных от прошлых эпох, так и продолжающих оставаться продуктивными. От разовых текстов, постоянно возникающих в процессе повседневного общения, прозаические фольклорные тексты отличаются традиционностью. Межпоколенная трансмиссия осуществляется не посредством порождения речи по традиционным правилам, а передачей и воспроизведением текстов. Общее отличие П. н. у. от песенных жанров (или стихотворных) —ограниченный характер синкре- гпчиости — сочетание слова не с мелодией, а с интонацией, не <• танцем, а с мимикой и жестом. Вместе с тем в фольклоре мно- гих народов в прозаических текстах фиксируются вставные сти- хотворные фрагменты или даже песенки (в сказках, прозаиче- ских формах эпоса и др.); известны жанры, занимающие про- межуточное положение между прозой и стихами (песнями) — однострочные пословицы или афоризмы, ритмизованные загово- ры, кумулятивные сказки, речения распорядителей свадьбы, ри- туальные диалоги и т. п. Кроме того, в сказках обычно значи- тельную роль играют стереотипные формулы, ритмизованные и двухчастные по своему построению. Среди П. н. у. обычно выделяются: а) архаические мифоло- гические сказания; б) поздние прозаические пересказы эпиче- ских песен, смыкающиеся с лубочными авантюрными сказками; в) сказочные жанры (волшебные, бытовые, о животных); г) про- заические жанры несказочного характера (предания, легенды, притчи, былички, мемораты, фабулаты); д) небылицы; е) про- заические жанры, включенные в обрядовые комплексы; ж) про- заические загадки; з) пословицы и афоризмы. В восточносла- вянской народной и научной традиции в отличие от некоторых других нет термина, который охватил бы все основные жанры фольклорной прозы, не являющиеся сказками (ср. немецкое противопоставление Магсйеп-За^е, французское соп1е-1е^еш1е
ргоГапе, английское к>1И:а1е-1е&епс!е), поэтому принято пользо- ваться негативным термином «не-сказочная». Ядром системы прозаических жанров были три их основные группы -— сказки, несказочные жанры и небылицы. Они противопоставлены по признаку достоверность/недостоверность. Особенность П. н. у. несказочного характера — достоверность повествования с точки зрения рассказчика и слушателей. На другом полюсе — небы- лицы, отличающиеся нарочитой недостоверностью. Сказочное же повествование снимает вопрос об эмпирической достоверности. Необыкновенное или сверхъестественное в нем, как и все по- вествование, имеет прежде всего функцию эстетическую в про- тивоположность текстам несказочной фольклорной прозы, для которых характерна функция информационная. Это определяет и выделенность (сказки, небылицы), и невыделенность ('.неска- зочная проза) из потока обыденной речи. Для сказки — это обычно формульные зачины и концовки, сигнализирующие о начале н конце текста. Несказочные жанры отличает настой- чивость текста, даже его аморфность, зависимость формы от си- туации рассказывания (состав слушателей, пх осведомленность, обстоятельства рассказывания и др.). Тексты несказочной про- зы зачастую не осознаются как художественные произведения пли даже просто как тексты, имеющие самостоятельное значе- ние. Повествование в них проецируется обычно в прошлое, ко- торое мыслится как историческое, либо оно связано с длящимся настоящим временем (клады, о поисках которых рассказыва- ется, продолжают существовать; «избавитель» продол кает скрываться, но должен скоро объявиться и т. д.). В отличие от сказки для текстов ,несказочной прозы характерна тенденция к временной, локальной и персональной приуроченности. В стой закономерности реализуется обычно неосознанное стремление рассказчиков к повышению степени достоверности рассказа. Это не противоречит вместе с тем международной распрск. гра- ненности большинства сюжетов, их различной конкретной -фи- уроченности (напр., рассказы о том, что клад не найти, »ели нарушить какое-либо условие; поступки различных персонажей могут быть весьма сходны, как сходны бывают сюжеты анекдо- тов, распространенных у разных народов, и т. п.). Под влиянием подобной закономерности т. наз. исторические сказки, т. е. сказ- ки, в которых действуют исторические личности в рамках тра- диционных сказочных сюжетов, приобретают функцию историче- ского предания. ЛИТ.: Азбелев С. Н. Отношение предания, легенды и сказки к действи- тельности // Славянский фольклор и историческая действительность. М., 1965; Он же. Проблемы международной систематизации преданий и легенд // РФ. Л., 1966. Т. 10; Чистов К. В. Проблема категорий устной народной прозы несказоч- ного характера /7 РаЬп1а, 1967. Т. 9; Он же. Прозаические жанры в системе фольклора // Прозаические жанры фольклора народов СССР. Мн., 1974; Зем- цовский И. И. Жанр, функция, система//Сов. музыка. 1971. № 1; Пропп В. Я.
Фольклор п действительность. 1976; Кругляшова В.. П. Жанры несказочной прозы уральского горнозаводского фольклора. Свердловск, 1976; Вазсот 1Г. Г'огшз о! Го1к1оге: Ргозе КаггаНуек // Л опта! о! Атепсап Ро1к1оге. 1965. Г. 78; Р.апке К. Ка1е^опепргоЫет йег УЫкзргозе / РаЬи1а. 1967. Т. 9, 19; Попко В. Сайип^зргоЫет ЕпсуНорасНе йев Магсйепз. В. 5. Е. 2—3. 1968 (1>1Ы1о^гарЫе); Тиойппеп81опа1 8Ьете Тог 11)е С1а881йсаНоп о! КаггаШе // 1оигпа1 о! Атепсап Ро1к1оге. 1965. Т. 78; Ро1к1оге Сепге. Ей. Ьу В. Веп-Ато8. I... 1967. К. В. ЧИСТОВ ПРОЗА КАЗАЧНАЯ б., ПРОЗА КАЗКОВА у.—см. Проза сказочная. ПРОЗА НАРОДНАЯ УСТНАЯ НЕСКАЗОЧНАЯ Р-, ПРОЗА НАРОДНАЯ ВУСНАЯ НЕК АЗ КАВАЯ б., ПРОЗА НАРОДНА УСНА НЕКАЗКОВА у.— разнообразная и обширная область прозаического фольклора, общая особенность которой, отличаю- щая от ее сказок и близких нм жанров,— доверие исполнителей и слушателей к истинности содержания рассказываемого. I Гесказочная проза подразделяется на разновидности по двум основным критериям. 1) Отношение к действительности: основные разновидности II. и. у. и.— предание (см.) и легенда (см.). Многие исследова- тели выделяют как самостоятельные жанры быличку (см.), сказ (см.); обосновывалось также выделение бывальщины (см.) и некоторых других разновидностей. Различие двух главных областей П. н. у. н. основано на том, что одна из них имеет в основе положительное знание об обыденном (истинное или мни- мое), другая — верования и порожденные ими представления о чудесном. К первой области относятся такие категории, как пре- дание, сказ, ко второй — легенда, быличка. Периферийное ме- сто в первой области занимают т. наз. мемораты (см.). Их по- граничное положение между собственно фольклором и бытовой устной коммуникацией затрудняет и выделение здесь 'отдельных произведений. Аналогичные бытовым меморатам былички более обособлены. Все эти разновидности лишь условно можно назы- вать жанрами, ибо произведения П. н. у. н. не имеют устойчи- вой формы и стабильных текстов, не всегда отчетливо отделя- ются в речевом потоке информанта. 2) Морфология: разновидности повествований, по-разному могущих передавать содержание одного и того же предания, легенды и т. п. Главные из них — фабулат (см.), хроникат (см.) —обычно краткие сообщения, относимые к категории слухов и толков (см.). Существуют и др. морфологические раз- новидности П. н. у. н. Выработана международная схема систе- матизации П. н. у. н. в результате нескольких совещаний фоль- клористов многих стран.
ЛИТ.: Чистов К. В. К вопросу о принципах классификации жанров устной народной прозы. М., 1964; Аникин В. П. Художественное творчество в жанрах несказочной прозы//РФ. Л., 1972. Т. 13; Сабашников К. П. Прозаические жан- ры белорусского фольклора // Прозаические жанры фольклора народов СССР. Ми., 1974; Гринблат М. Я- Белорусские легенды и предания//Там же; Федосик А. С. Некоторые вопросы изучения прозаических жанров белорусского фольк- лора//Там же; Он же. Прынцыпы клайфпсацьп 1 выдання фальклорных тво- рау у шматтомным зводзе беларускай народная творчасцй Мн., 1983; Азбелев С. Н. О подразделениях несказочной прозы /7 Фольклор народов РСФСР. Уфа, 1978. С. Н. АЗБЕЛЕВ ПРОЗА НАРОДНАЯ УСТНАЯ СКАЗОЧНАЯ р., ПРОЗА НА- РОДНАЯ ВУСНАЯ КАЗАЧНАЯ б., ПРОЗА НАРОДНА УСНА КАЗКОВА у. К «ей принято относить рассказы о необычных со- бытиях, происходящих с людьми, животными и фантастическими существами. Основные жанры — сказка во всем ее многообра- зии форм, анекдот, небылица, в какой-то части легенда >в ее переходной форме к сказке (сказка-легенда). П. н. у. с. зарож- дается в доклассовом обществе на основе религиозно-мифологи- ческих представлений о мире, а также древних форм мышления и психологии, связанных с архаическим бытом и социальными институтами прошлого. Первоначально существовавшие расска- зы сакрального или дидактического содержания впоследствии получают установку на 'вымысел и развлекательный характер. Жанровое оформление П. н. у. с. (за некоторым исключением) начинается в период разложения первобытнообщинного строя и сопровождается появлением в ней социально-бытовых мотивов, оформлением основных сюжетов и персонажей. Эстетической закономерностью 'повествовательной Системы П. н. у. с. является также ее художественно-историческая содержательная много- слойность, сложившаяся в процессе многовекового бытования: в ней, как правило, отражается историческая действительность разных эпох по эстетическим законам фольклорного искусства. П. н. у. с. обладает особым композиционно-стилистическим построением. Структурно-содержательные признаки П. н. у. с. ярче выражены в волшебно-фантастических сказках. Особенно- стями композиции и стиля отличается от сказки анекдот. В то же время объединяющим началом всех жанров П. н. у. с. является доминантная роль эстетической функции. ЛИТ.: Чистов С- В. К вопросу о принципах классификации жанров устной народной прозы. М., 1964; Сабашников К- П. Прозаические жанры белорусско- го фольклора // Прозаические жанры фольклора народов СССР. Мн., 1974; Шастина Е. И. Сказки, сказочники, современность. Иркутск, 1981; Пропп В. Я. Русская сказка. Л., 1984; Померанцева Э. В. Русская устная проза. М„ 1985; Дунаевська Л. Ф. УкраТнська народна казка. КиТв, 1987; Сербелите Б. П. Ис- торическое развитие структур и семантики сказок. Вильнюс, 1991. Е. И. ШАСТИНА
ПРОКЛЯТИЕ р„ ПРАКЛЁН {«КЛЯТЫ», «КЛЕН1ЧЫ») б., НРОКЛЯТТЯ, ПРОКЛШ у.— устойчивые словесные форму- лы — пожелания несчастий и наказаний человеку, животному, растению, предметам. В условиях социального антагонизма, се- мейных и межличностных неурядиц П. было своеобразной фор- мой психологической защиты, психологической разгрузки. Оно следовало в ответ на враждебное действие и строилось на прин- ципе двухчастности; в одной части была констатация этого 'не- гативного действия, в другой — пожелание подобного обидчику, неприятелю («Видел ты меня в твоем огороде?! — чтоб ты так своих детей видел!», «Взял ты мои (вещи, деньги) — чтоб ты их на лекарства отдал!»). Бытовали одночастные П. («Кэб цябе халера узяла», «Каб цябе кадук забрау», «Щоб та дол! не знав» и т. п.). Если несчастье человека вызвано было стихией, прокли- налась стихия (в речке утонул милый, милая проклинает: «Чтоб юбя, речка, песком занесло, чтоб ты высохла, чтоб ты под зем- лю ушла»). Проклятия делились по «степени воздействия»: лег- кие («Каб на цябе кашаль») и страшные («Каб цябе зямля пра- глынула!», «Каб па табе яма зявала!»). Были проклятия-шутки, только по форме напоминавшие таковые («Каб цябе качю рас- тапталЬ). Считалось, что в зависимости от времени, от момен- та (благоприятного или нет) проклятия «сбывались» или не сбывались; их можно было предотвратить, переадресовать («Каб гнае кляты табе у пяты», «Соль табе у вочы, галавешка у гор- ла»). По народным представлениям, неотвратимо исполнялось проклятие матери: проклятый сын превращался в явор, свадь- ба—-в камни и деревья и т. п. Народная мораль не позволяла проклинать детей, даже если они были детьми обидчика. Язык проклятий отличается экспрессивностью, образностью, остротой сравнения. ЛИТ.: Выслоук 1979; Народный казкьбайга, апавядаиш 1 мудраслоу! / Уклад. 1 рэд. И. С. Г1лев1ча. Мн., 1983; Прислтв’я та приказки. 1991. Л. М. СОЛОВЕЙ ПРОСТРАНСТВО р., ПРАСТОРА б., ПРОСТ1Р у. Представ- ления о П. наряду с представлениями о времени в традиционной культуре в целом и в фольклоре в частности связаны с системой представлений о мире, его строении, пространственно-временном континууме. Для мифологического мышления, предшествовав- шего историческому и естественнонаучному и отличающемуся от них по существу, свойственно противопоставление хаоса как не- упорядоченного, бесструктурного и космоса как иерархически организованного мирового порядка. Космическая модель мира, ее пространственно-временные координаты воплощены в образе Мирового дерева («древа жизни»), расположенного в сакраль- на
ной точке П. — центре мира. При вертикальном, трехчастном членении Мирового дерева дифференцируются верх — середи- на—низ (ветви—ствол—корни; небо—земля—подземный мир; боги-—люди—атонические существа, мертвые), а также про- шлое—настоящее—будущее и т. п. Горизонтальное членение Мирового дерева связано с представлениями о сторонах света, временах года, а также мире культуры и мире природы. Архаические черты мифо-поэтического мышления в значи- тельной мере определили характер изображения П. в различных видах и жанрах фольклора и его семантические характеристики. Наиболее полно они сохранены в заговорах, являющихся, по вы- ражению А. Н. Веселовского, сокращением, приложением мифа. Хронотоп мифа и заговора оказывается близким. В эпических жанрах фольклора, в частности сказках, П. несоизмеримо с ре- альным, географическим, на что указывают инициальные и фи- нальные формулы. Негомогенность пространства проявляется в существовании двух миров, своего и чужого, разделенных гра- ницей (река, избушка бабы Яги, вход в подземный мир и т. д.). Члены этой универсальной мифологической оппозиции в свою очередь реализуются в противопоставлениях: дом/лес, положи- тельный/отрицательный, человеческое/нечеловеческое и пр. Чле- нение П. на свое и чужое свойственно также былинам и думам, в которых П. служит не просто фоном разворачивающихся собы- тий, но и является в известной мере определяющим в развитии сюжета. Каждому Ьоспз’у <в них соответствует определенный тип конфликтных ситуаций. Время, место действия в этих жанрах обладают линейностью: события могут разворачиваться лишь в одной точке П. и не могут происходить одновременно в несколь- ких местах («закон хронологической несовместимости»), вслед- ствие этого С. Ю. Неклюдов уподобил восприятие таких текстов «просмотру кадров диафильма». Ряду повествовательных жанров фольклора, обладающих установкой на достоверность (несказочная проза), нередко свой- ственно соотнесение художественного П. и реального, указание точного места действия либо «обыгрывание» его в сюжете, од- нако тождества реального и художественного П. в них нет, что в первую очередь связано с характером вымысла. Характер от- ражения П. в лирических и малых жанрах фольклористикой осмыслен недостаточно полно. В целом способы отражения П. и времени в фольклоре отличаются от их изображения в литера- туре нового времени, где на различных исторических этапах формировались своеобразные способы пространственно-времен- ной организации художественного произведения, и лишь в от- дельных моментах могут быть сближаемы с литературой сред- невековья. ЛИТ.: Ранние формы искусства / Сост. С. Ю. Неклюдов. Отв. ред. Е. М. Мелетинский. М., 1972; Неклюдов С. Ю. Время и пространство в былине //
< .ч .шанский фольклор. М„ 1972; Он же. Статистические и динамические нача- в пространственно-временной организации повествовательного фольклора// I ппологические исследования по фольклору. М., 1975; Бахтин М. Вопросы ли- г<-ратуры и эстетики. М., 1975; Цивьян Т. В. К семантике пространственных .лементов в волшебной сказке (на материале албанской сказки) // Типологи- и-скпе исследования по фольклору. М., 1975; Мелетинский Е. М. Поэтика ми- фа. М., 1976; Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы М., 1979; Та- пиров В. Н. Древо мировое//Мифы народов мира. М., 1980. Т. 1; Пропп В. Я. I I стерические корни волшебной сказки. Л., 1986. А. Ю. БРИЦЫНА ПСАЛЬМА б., у.— народная модификация термина «пса- лом», обозначавшего произведения иудейской и христианской религиозной лирики, наиболее полно представленные в «Псал- тыри». На Украине в народной среде П. называли: 1) разновид- ность духовно-морализаторского лироэпического канта, испол- нявшегося кобзарями и лирниками под аккомпанемент бандуры (кобзы) или лиры; 2) невольничий цикл героического эпоса, а гакже некоторые морализаторские думы; 3) похоронные и по- минальные песни, исполнявшиеся во время похорон, а также на поминках, преимущественно религиозного и морализаторского направления. Сочинителями последних выступали низшие ду- ховные чины, использовавшие в своем творчестве стиль народ- ной песни. В белорусской и русской традициях П. представлены в первом значении и частично в третьем, в России в XVIII в. бытовали светские П. В Беларуси П. часто исполнялись в ходе столбового свадебного обряда и в этой функции 'назывались столбовыми песнями («Царю небесный» и Др.), во время кален- дарных праздников — Коляд, Пасхи. Отдельные П. сохранились здесь до наших дней и зафиксированы экспедициями 70-х годов. 11сточниками многих восточнославянских народных П. были псалмы Д. Ростовского и монаха Германа, переложения «Песни песней» Ф. Скорины и М. Хоныкова, особенно стихотворной Псалтыри» Симеона Полоцкого (1680), положенной на музыку В. Титовым («Псалтырь рифмованная») (Гусев В. Е. Песни и романсы русских поэтов. М.; Л., 1965). ЛИТ.: Грузинский А. Е. Из этнографических наблюдений в Речицком \ с |де // Этнограф, обозрение. М., 1891. № 4; Гнатюк В. Лтрникн // Етнограф. Льв1в, 1896. Т. 2; Перетц В. Н. Историко-литературные исследования и ма- н-рпалы. СПб., 1900. Т. 1—2; Он же. Очерки старинной малорусской поэзии. СПб., 1903; Григорьев А. Д. О духовных стихах (или псальмах, распростра- ненных по всей России и в частности певаемых в Черниговской губ.) //Изв. XIV археолог, съезда в г. Чернигове 1—15 августа 1908 г. Чернигов, 1908; Ду- ховные песни XVI века: псальмы, песни лирников и бандуристов. Киев, 1916; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Костюковой Л. Ф. Кантовая культура Бело- руссии. Мн., 1975. С. В. МИШАНИЧ, Г. А. ПЕТРОВСКАЯ
ПСИХОЛОГИЗМ В ФОЛЬКЛОРЕ р„ ПС1ХАЛАПЗМ У ФАЛЬКЛОРЫ б., ПСИХОЛОГ13М У ФОЛЕКЛОР1 у, понима- ется как передача художественными средствами внутреннего мира героев, их мыслей и чувств, вызванных явлениями дейст- вительности, поведением людей и бытовой обстановкой. Искус- ство психологического изображения зародилось в фольклоре и дифференцировалось по жанрам, формировавшимся в ходе его исторического развития. В древнейших жанрах психологизм развит слабо. В кален- дарных песнях (заклинательных и величальных) предмет изо- бражения — окружающая человека природа, задача этих пе- сен •—воздействовать на нее с целью получения желаемого результата. Поэтому человек предстает в идеализированных об- разах, в отвлечении от внутренней жизни. В волшебных сказках помимо динамичных характеристик и диалогов внутренний мир передается описаниями эмоциональ- но-психологической реакции. Гиперболизация чувств достигает- ся двукратным, троекратным и многократным повторением со- стояния персонажей (жажды, голода, радости, печали). В груп- пе сказок о невинно гонимых эмоционально-психологические характеристики строятся на внутренних противопоставлениях действий, состояний, отношений с другими персонажами, внеш- них особенностей, включая и костюм. В былинах -— первом по времени жанре, где проявляется за- чаточная индивидуализация, она в значительной степени дости- гается психологической мотивировкой поступков, внутренними монологами, соотнесенностью декларированных черт характера с поведением, включением отрывков из причитаний и лирических песен и введением сравнений. Особую роль играют немногочис- ленные метафорические формулы — характеристики внутрен- него состояния («разъярилось сердце богатырское», «раскипе- лась кровь молодецкая») и формулы, построенные на тавтологии и синонимии («за беду стало, за великую досаду показало- ся»). П. в ф. передается и во внешних проявлениях чувств, в динамичных сюжетных ситуациях, в позах и жестах персона- жей. В исторических песнях, думах психологизм проявляется в особенностях внешнего поведения, когда меняющиеся ситуации вызывают движение чувств, в описаниях облика, одежды, про- цесса одевания, в эмоционально окрашенной эпитетике, в 'Обы- грывании имен и фамилий, ;во внутренних монологах. Драматическое содержание баллад обусловило более тесную связь действий персонажей с их переживаниями, смену чувств как резкое изменение поведения. Психологическая реакция по- лучает подробную мотивировку. Самораскрытие происходит через речи героев, где важную роль играют эпитеты, повторения, синонимичные конструкции, придающие приподнятость изобра-
.каемому. Антитетичные пары определяемых понятий, сравнений |.|>аматизируют психологические характеристики. В лирических обрядовых и необрядовых песнях, в причита- ниях главная задача изображения — воспроизведение челове- ческих переживаний в единстве с теми явлениями объективного мира, которыми они возбуждены и на которые направлены. Формы высказывания от первого лица и рассказ от третьего лица позволяют соотнести лирического героя и исполнителя. В песнях непосредственно определяется их душевное состояние и его причина («грусть-тоска берет: далеко милый живет»), дается обобщение в форме изречения («никак невозможно без печали жить»). Важную роль играет символика (см.). Эмоцио- нальная выразительность достигается повторением глаголов, предлогов, формами обращения и вопроса. Роль символических картин зависит от композиционных функций. В начале песни <>на усиливает эмоциональное звучание; в середине функциони- рует как смысловое ядро, иносказательно передавая душевное состояние персонажей. Монострофпческие песни (частушки, прыпеуга, коломийки) в силу небольшого объема указывают одну черту характера, одно состояние, являющееся определяю- щим. П. в ф. конкретизирован и предельно сжат. Нетрадицион- ные и ассоциативные связи, передаваемые в частушках через различные формы параллелизма, создают эмоциональный и психологический эффект. Он достигается и с помощью метафо- рики, контрастных изображений, индивидуальной, выразитель- ной эпитетики. Главное для П. в ф.— не события, а преломление их через призму индивидуальной психологии. ЛИТ.: Психологическое изображение в русском народном творчестве // Фольклор как искусство слова / Сб. ст. под ред. Н. И. Кравцова. М., 1969. Пип. 2. Л. А. АСТАФЬЕФА ПЕСНЯ СПАРЫШОВАЯ, РАЙКОВАЯ б.—группа белорус- ских дожиночных песен величального характера, в которых оли- цетворен образ Спорыша (двойного колоса, двойного ореха и т. п.); в нем отразились мифологические представления древ- них славян о плодородном начале. П. В. Шейн считал Спорыша языческим божеством, другие исследователи (Д. Кравченко) оспаривали это мнение. На полпсемантику Спорыша в народных верованиях белорусов обращала внимание Н. Тихоницкая. Для построения сюжета П. с. характерен эпический прием выделения центрального персонажа. В некоторых песнях место Спорыша наступает Рай (Раёк), семантически адекватный Спорышу. ЛИТ.: Шейн П. В. Белорусские народные песни. СПб., 1874; Тихоницкая Н. < .порпна» в жатвенных обрядах и песнях, преимущественно белорусских// Я.И.1К н литература. Л., 1932. Т. 8.
РАЕК, РАЕШНАЯ ПАНОРАМА, ТЕАТР КАРТИНОК Р-, РАЁК б., РАИОК У-— 1) Ящик, имеющий на одной из сторон увеличительные стекла, внутри него перематывается лента, со- стоящая из набора картинок, преимущественно лубочных, изо- бражающих виды городов и монастырей, популярных фольклор- ных (сказочных и былинных) и исторических героев, невероят- ные события, бытовые, анекдотические, фривольные сценки. Ящик обычно ярко, расписывался, украшался. 2) Демонстрация таких картинок, сопровождаемая комментариями в форме раеш- ного стиха пли ритмизованной речи. 3) Жанр народного пло- щадного искусства, своеобразный театр одного актера, пред- ставляющий собой объяснения к картинкам в райке (1), бала- гурство раешника, рассчитанное на тех, кто ждет своей очереди к окошкам райка, предполагающий особое поведение (заигры- вание, задирание толпы) и вид (яркий, броский) владельца райка, а также специфическую манеру рассказывания (нара- спев, речитативом пли нарочито монотонно). Обычным было несовпадение картинки с прибауткой, комментарием. Картинки, как правило, не были связаны одна с другой, не выстраивались в сюжет. Большинство комментариев давалось в смеховом клю- че, однако, по отношению к духовным, напр., картинкам выдер- живался серьезный тон. 4) Произведение, написанное пли про- износимое в стиле (форме) раешника, раешным стихом. ЛИТ.: Гациский А. С. Когда угодно (литературные прибавления): 1. Яр- марочные райки // Нижегородка: Путеводитель п указатель по Нижнему Нов- городу и Нижегородской ярмарке. Н. Новгород, 1875; Ровинский Д. А. Русские народные картинки. М„ 1881. Т. 5; Лейферт А. В. Балаганы. Пг., 1922; Русская народная драма XVII—XX веков: Тексты пьес и описания представлений / Ред., вступ. ст. и коммент. П. Н. Беркова. М., 1953; Фольклорный театр / Сост., вступ. ст., предпсл. к текстам п коммент. А. Ф. Некрыловой и Н. И. Савушки- ной. М., 1988; Конечный А. М. Раек — народная забава//Декоративное искус- ство. М., 1986. № 9; Некрылова А. Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища. Л., 1988; Она же. Комический батальный лубок в со- ставе раешного обозрения // РФ. Л., 1989. Т. 25.
РАССКАЗ УСТНЫЙ р„ АПАВЯДАННЕ ВУСНАЕ б., ОПО- 1’>1 ДАНИЯ УСНЕ у.— повествование о событиях из современной пли сравнительно недавней по отношению ко времени повест- вования жизни народа; изображаемые события не выходят хро- нологически за границы того, что видел или участником чего оыл рассказчик. Р. у. свойственна конкретность, обстоятель- ность, крупный план изображения, эмоциональность изложения (особенно в рассказе непосредственного участника событий), чуткая ориентация на слушателей, импровизационность, относи- н-льная устойчивость формы в русле созданных традицией ре- чевых стереотипов, большая роль ассоциативных связей — как в композиции, так и в тематическом подборе эпизодов. При преобладании информативной функции Р. у. имеют дидактиче- скую направленность, а их эстетические качества могут коле- баться в довольно широких границах, в зависимости от одарен- ности рассказчика, от конкретной установки повествователя. Р. у. как обобщение социального опыта дают ответ на злобо- гневные проблемы, волнующие слушателей в данный момент; .кивой контакт с аудиторией заметно влияет не только на стиль повествования, но и на содержание, на вычленение той пли иной функции рассказа как доминантной. Предметом изображения в Р. у. могут быть как обычные бытовые случаи, так и более зна- чительные события, затрагивающие интересы коллектива, ре- гиона и всего общества. Значение рассказов как «первопроход- цев» в эстетическом освоении действительности трудно переоценить. Доверительность интонации, искренность повест- вования, непосредственное эмоциональное воздействие, мораль- ный максимализм — все это влияет на слушателей, убеждает их в жизненной достоверности и психологической правдивости изображаемого. Р. у. никогда не выходит за пределы особой формы образного мышления народа, в котором существуют две, казалось бы, взаимоисключающие тенденции: тенденция к об- общению и типизации, к опосредованному отражению жизнен- ных явлений и тяготение к максимально точной передаче кон- кретных факторов. Эстетика Р. у., их формальные и неформаль- ные средства и приемы, принципы архитектоники, стиля выявляют тесную связь со всей системой устной народной куль- туры, с фольклорной прозой прежде всего. Обусловленные идеологически и структурно спецификой устной повествователь- ной традиции устные рассказы позволяют рассматривать их в контексте всей фольклорной прозы. См. также Проза народная устная несказочная, Сказ и лит.. С. В. МИШАНИЧ РАУС р., б., у. (от нем. Ьегаиз — наружу, вне) — 1) наруж- ная пристройка, обычно в виде балкона, над входом в балаган,
цирк, крытую карусель, куда выходил актер (или несколько актеров) перед началом представления для завлечения публи- ки; 2) сценка (чаще всего в форме диалога), разыгрываемая на этих балконах. А. Ф. НЕКРЫЛОВА РАЦЭ1 СВЯТОЧНЫЯ ВШШАВАЛЬНЫЯ, АРАЦЫЯ б. (от лат. огаНо — торжественная речь, красноречие, ораторское из- ложение) — малый жанр славянского фольклора, присутству- ющий в свадебном и других обрядах, сопутствующий колядным и волочебным песням. Это рифмованное произведение, обращен- ное к определенному лицу пли группе лиц с благопожеланиями и часто напоминаниями о надлежащем одаривании произнося- щего: Дай Бог вам жыць у раскошы, Мець торбу грошай... Каб багатыя был! I сто год жыли Происхождение Р. с. в. в белорусском фольклоре связано со школярской жизнью, постановкой в школах интермедий, с обы- чаями воспитанной в таких школах шляхты. Р. с. в. в фольклоре часто только формой напоминают «торжественные речи», по существу, это произведения, пропитанные весельем, юмором, гротеском. Па белорусские Р. с. в. некоторое влияние оказали польские произведения этого жанра, получившие в польском фольклоре широкое распространение. См. также Благопожелания. ЛИТ.: Валачобныя песш. 1980; Л1с А. С. Валачобныя песне Мн., 1989. Л. М. СОЛОВЕЙ РИСУНОК ТАНЦА р„ МАЛЮНАК ТАНЦА б., МАЛЮНОК ТАНЦЮ у.— расположение и перемещение танцующих по пло- щадке. Р. т. организует движение исполнителей, группирует их. Существует множество различных Р. т., каждый из которых вы- ражает определенную мысль. У восточных славян танцевальные рисунки достаточно раз- нообразны (квадрат, линии, диагонали), но наибольшее распро- странение получило круговое построение танцующих, встречаю- щееся практически во всех массовых танцах, в особенности в хороводах. Круг — наиболее демократическое построение танцующих,
где все равны. У славян возникновение круга как танцевально- го рисунка связывается с древними солярными культами. Круг вообще характерен для обрядовых игрищ. Движение круга, как правило, осуществляется «по солнцу», а если возникает второй круг внутри первого, то он двигается в противоположную сто- рону. Всем восточным славянам известно расположение танцую- щих, в плане напоминающее крест. У белорусов, напр., от ос- новного Р. т. креста (крыж) произошло название традиционного танца «Крыжачок». В русской хореографии крест как элемент фигуры широко используется в хороводах (напр., «Березка» 'и т. д.). См. также Танец и лит. ЛИТ.: Смирнов И. В. Искусство балетмейстера. М., 1986; Захаров Р. Со- чинение танца: Страницы педагогического опыта. 2-е изд. М., 1989; Савин В. 3. Композиция и постановка танца. М., 1990; Чурко 10. М. Белорусский хорео- графический фольклор. Мн., 1990. |С. В. КЛИМОВИЧ\, \гГк. КОЛЕДА\ РОД УСТНОПОЭТИЧЕСКОГО ТВОРЧЕСТВА р., РОД ВУС- ПАПАЭТЫЧНАИ ТВОРЧАСЦ1 б., Р1Д УСНОПОЕТИЧНО1 ТВОРЧОСТ1 у.— классификационный термин, -обозначающий наиболее крупную группировку произведений фольклора. Поня- тие Р. восходит к эстетике Аристотеля, основанной на «муспче- ском» искусстве античности, синкретическом по своей природе. Различая три способа «подражания», Аристотель выделил эпос,, лирику и драму. В немецкой классической эстетике категория Р. положена в основу классификации литературы. Гегель раз- граничивал роды по принципу соотношения объекта и субъекта (объект — в эпосе, субъект — в лирике, синтез объекта и субъ- екта — в драме). В русской эстетике гегелевская концепция воспринята, развита и конкретизирована В. Г. Белинским. Исто- рическая поэтика А. Н. Веселовского категориями Р. объеди- няет народную поэзию и литературу; русский ученый разрабо- тал оригинальную теорию «дифференциации поэтических ро- дов» из первобытного «хорнческого, игрового синкретизма». В советской фольклористике категория Р. относится преимуще- ственно к устному народному поэтическому творчеству; катего- рии эпоса и лирики обычно распространяются и на музыкальный, фольклор, а также на некоторые хореографические формы (со- провождающиеся пением хороводы). В. Я. Пропп формулиро- вал: «Родовые понятия эпики, лирики и драматики могут быть применимы к области фольклора». К эпическому Р. относятся произведения фольклора, в которых преобладает типизация яв- лений (событий) действительности над выражением отношения
к ней, к лирическому Р.— произведения фольклора, в которых преобладают отношения к действительности, внутреннее состоя- ние, настроения, чувства человека. Выражение отношения к действительности в игровом действии характерно для драмати- ческого Р.; по определению Белинского, здесь «внутреннее, идеальное (субъективное) становится внешним, реальным (объ- ективным)». Некоторые фольклористы (Д. М. Балашов) отрицают пра- вомерность распространения на фольклор понятия драматиче- ского Р., ставя на его место обряд как особую родовую кате- горию. См. также Классификация фольклора, Род драматический, Род лирический, Эпос народный. ЛИТ.: Белинский В. Г. Разделение поэзии на роды и виды .//Поли. собр. соч. М., 1954. Т. 5; Веселовский А. И. Три главы из исторической поэтики// Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Пропп В. Я. Принципы классификации фольклорных жанров.// СЭ. 1964. № 4; Гачев Г. Содержатель- ность художественных форм: Эпос. Лирика. Театр. М., 1968; Балашов Д. М. О родовой и видовой систематизации фольклора//РФ. Л., 1977. Т. 17. В. Е. ГУСЕВ РОД ДРАМАТИЧЕСКИЙ р„ РОД ДРАМАТЫЧНЫ б., Р1Д ДРАМАТИЧНИИ у. К Р- Д- в фольклоре восточных славян от- носятся различные по происхождению и по морфологическим признакам жанры и виды. В нем различаются дотеатральные формы («предтеатр», по В. В. Иванову) и собственно фольклор- ный театр. К Р. Д- относятся не весь обряд как сложный этно- графический комплекс религиозно-магических, |народно-пра®о- вых, экономических и др. элементов, а лишь игровые формы, включенные в обряд или сопровождающие его. Характерными дотеатральными формами Р. д. являются святочные игрища типа белорусской «Женитьбы Терешки», украинской «Малан- ки» и др. обрядовые действа (вождение «козы» у всех восточ- ных славян, русская игра :в «умруна», украинские игры при мертвеце — «лопатки»), пародийные сценки ряженых и т. п. Большой пласт Р. д. составляют хороводные игры во время Зе- леных святок («Просо» у всех восточных славян, «Мосты» у украинцев, «Бояре» и «Молодка и свекровь» у русских, «Ста- рица» у белорусов), игры, воспроизводящие различные земле- дельческие, ткацкие и др. работы («Лен», «Лянок», «Дрема», «Кострома», или «Кострубонько»), а также хороводные игры с социальными мотивами подневольной работы, неравного бра- ка и др. В Р. д. входят также различные внеобрядовые игры социально-бытового содержания (белорусские «Пан», «Старо- ста», «Писарь», «Прыгун», русские «Скоморохи», «Игумен», украинские «Млын», «Мать и дочка»). Наряду с этими и дру-
гимн дотеатральными видами Р. д. составляют устная народная драма и народная комедия, исполнявшиеся в фольклорном те- атре «живого актера» (типа «Барин и слуга», «Лодка», «Царь Максимилиан» и др.) и в народном кукольном театре (русский п украинский вертеп, белорусская батлейка, русский и украин- ский «Петрушка»). Особое место в Р. д. занимают фольклорные элементы в репертуаре балаганов и переходные формы от фоль- клорного театра к народному самодеятельному театру. Д. М. Балашов, отрицая наличие в фольклоре Р. д., родовой катего- рией считает обряд. См. также Драма народная, Театр фольклорный и лит. ЛИТ.: Балашов Д. М. Драма и обрядовое действо: К проблеме драмати- ческого рода в фольклоре//Народный театр: Сб. ст. Л., 1974; Гусев В. Е. Народные игры, драмы и театр//Этнография восточных славян: Очерки тра- диционной культуры. М., 1988. В. Е. ГУСЕВ РОД ЕП1ЧНИЙ у.— см. Род эпический. РОД ЛИРИЧЕСКИЙ р., РОД Л1РЫЧНЫ б., Р1Д Л1РИЧ- 11ИЙ у. объединяет те произведения устнопоэтического твор- чества, эстетические принципы освоения действительности кото- рых в наибольшей степени соответствуют основному назначению лирики — выражению того или иного отношения к жизненным фактам, передаче мыслей, чувств и настроений героев. В народ- ных лирических произведениях, по определению Добролюбова, «выражено внутреннее чувство, возбужденное явлениями обык- новенной жизни». В отличие от литературной в народной лирике слабо выра- жено индивидуальное начало, так как в ней «опознается не от- дельный индивид со своим субъективным своеобразием худо- жественного изображения, а общенародное чувство, полностью, целиком поглощающее индивида» (Гегель). В народной лирике получили довольно полное и правдивое выражение нравствен- ные, этические, религиозные и социальные взгляды народа (крестьян, солдат, рабочих, городских низов и др.). Произведения Р. л. отличаются своеобразием композиции, поэтического стиля и мелодического строя (см. Песня лириче- ская) . Р. л. в зависимости от специфики содержания, художествен- ной формы и функции его произведений делится на отдельные жанры. Жанровая система Р. л. 'исторически изменяется (см. (Жанры лирические). ЛИТ.: Гегель. Лекции по эстетике / Соч. М., 1958. Т. 14; Белинский В. Г. Разделение поэзии на роды и виды // Белинский В. Г. Собр. соч.: В 3 т. М., 1!М8. Т. 2; Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Поспелов Г. Н.
Лирика среди литературных родов. М., 1976; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Лазутин С. Г. Русские народные лирические песни, частушки и по- словицы. М., 1990. С. Г. ЛАЗУТИН РОД ЭПИЧЕСКИЙ р., РОД ЭП1ЧНЫ б., Р1Д ЕП1ЧНИЙ у; (греч. ёроз — слово). К Р. э. в фольклористике относятся раз- личные песенные и прозаические жанры повествовательного характера. Наиболее устоявшаяся номенклатура жанров Р. э. в фольклоре восточнославянских народов: сказка, предание, ле- генда, притча, устный рассказ (сказ), быличка, анекдот; были- на, дума, историческая песня, духовный стих, некоторые виды баллады (Ю. И. Смирнов к Р. э. относит балладу как жанр в целом). Могут быть выделены следующие типы народного эпоса: эпос религиозно-мифологический (мифы, легенды, демонологи- ческие былички; духовные стихи); эпос волшебно-фантастиче- ский (волшебные сказки, сказки о животных, былички; сказоч- ные былины); эпос, героический (богатырские сказки; героиче- ские былины; героические баллады; думы); эпос исторический (предания, исторические сказки; исторические песни, историче- ские баллады); эпос социально-бытовой (авантюрные сказки, бытовые сказки, анекдоты, устный рассказ; новеллистические былины, баллады); эпос дидактический (притчи); эпос комиче- ский (докучные сказки, небылицы; сатирические сказки, анек- доты; скоморошины, пародийные былины). См. также Классификация фольклора, Род устнопоэтическо- го творчества, Эпос и лит. В. Е. ГУСЕВ РОЗПОВТДЬ у.— см. Сказ. РОМАНС р., у., РАМАНС б.—- в народной песенной традиции лирическое произведение любовной тематики, часто литератур- ного происхождения. Любовная тематика сближает Р. с новой балладой. Различительными признаками их являются: развитая событийность новой баллады, ее лироэпический характер и ли- ризм Р.; динамика чувств в новой балладе и отсутствие разви- тия психологического конфликта в Р. Новая баллада ориенти- руется на слушателя, что часто подчеркивается в тексте, в Р. исполнитель отождествляется с лирическим героем. Р., как и новая баллада, получил широкое распространение в конце XIX— нач. XX в., часто публиковался в лубочных песенниках, записы- вался на граммофонные пластинки в исполнении известных певцов. Наиболее популярными были Р. «Чудный месяц» (ли- тературный источник «Ты любила его всей душою» В. И. Неми- ровича-Данченко), «Она как статуя стояла», «Сиротой я росла»- и др.
Наряду с термином Р. в том же или близком значении упо- требляется термин Р. городской. К этому же гнезду относится термин Р. мещанский, охватывающий распространенные на ру- осже XIX—XX вв. в среде городских низов лирические песни, отличительными свойствами которых являются преобладание любовной тематики, драматизм и мелодраматизм содержания, сентиментальная и натуралистическая окраска произведений, следование литературным канонам (строфика, ритмика, рифма), пестрота языка. Они привлекали своей искренностью, созвучно- стью реальным человеческим судьбам, доступностью и просто- той языка и напева. Однако очевидна и художественная ущерб- лснность ряда Р. мещанских, проявившаяся в их повышенной чувствительности, излишней экспрессивности, неупорядоченной лексике. Эти недостатки еще резче проявились в «жестоком» Р., в котором доминируют темы измены, ревности, убийства, са- моубийства и т. п. Развитость и завершенность сюжета «жесто- кого» Р. сближают его также с новой балладой. ЛИТ.: П1СН1 та романеи укратнських поспи. 1956; Украшськч народит ро- манеи. 1961; Песни русских поэтов: В 2 т./Вступ. ст., сост., подгот. текста, биогр. спр. и примеч. В. Е. Гусева. Л., 1988; Якуб А. Современные народные песенники. Пг., 1914; Леонов Б. А. Романс как жанр в лирике//Вопросы стиля и жанра в лирике. М., 1964; Померанцева Э. В. Баллада и жестокий романс// РФ. Л., 1974. Т 14; ЯКунцева Т. Н. О сюжетно-композиционных особенностях народного романса // Фольклор Урала: Народно-песевное творчество. Сверд- ловск, 1977' Вып. 3; Гудошников Я- И. Городской романс как социальное и художественное явление//Фольклор народов РСФСР. Уфа, 1979. Вып. 6; Ко- панева Н. П. Новая баллада: Жанровые границы. Сюжеты//Там же. 1983. Вып. 10; Кареева Е. В. Песня и романс: К обозначению жанров//Там же. 1985; 1ванацький А. Украшська народна музична творчгсть. Кшв, 1990. Н. П. ЗУБОВА
САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ р., САМА- ДЗЕЙНАСЦЬ МАСТАЦКАЯ б., САМОД1ЯЛЬШСТЬ ХУДОЖ- НЯ у.— массовая организованная непрофессиональная деятель- ность, проявляющаяся в различных формах, видах и жанрах художественного творчества. Связана с традициями фольклора и профессионального искусства. Урбанизация современного образа жизни повлекла интегра- цию сельской и городской культуры, возникновение качественно нового симбиозного явления. В творческом процессе это прояв- ляется в формах индивидуального любительства. При условии активной общественной потребности в нем формы любительско- го творчества перерастают в организованные формы С. х., кото- рая качественно отличается от фольклора и профессионального искусства методами и принципами обучения, воспроизводства, распространения и функционирования. В современных условиях С. х. выступает как способ удовлетворения духовных потребно- стей личности, не вступая в противоречия с другими проявле- ниями культуры, отражает интеграционные процессы разных видов бесписьменной и письменной традиции. Возникают и раз- виваются формы С. х., не имеющие прямых аналогов и давних традиций ни в профессиональном, ни в народном искусстве. Основная особенность С. х.— репродуктивность, которая адаптируется инстинктивно осознанными потребностями и уста- новками 'самодеятельных артистов. Выступая средством массо- вого творческого репродуцирования художественных норм, кон- кретных образцов профессионального и фольклорного искусства, ассимилируя разные культурные традиции, С. х. в то же время вносит свой оригинальный вклад в развитие художественной культуры и социально-культурных процессов современности. В связях С. х. с другими типами культуры проявляется ее промежуточность, создавшая пласт (уровень) культуры, сре- динный по отношению к фольклорному «низу» и профессиональ- но-артистическому «верху». Современная С. х. входит в контекст общественного и художественного развития общества как по- нятие «третьей культуры», которая включает все виды бытова-
ппя и функционирования неспециализированных форм искус- । । и.!. ЛИТ.: Грица С. И. Многоуровневый анализ социального функционирова- нии современного народного творчества//Музыкальное искусство и формиро- и.и1не нового человека. Киев, 1982; Куликов Ю. Н. Культурологический аспект нории самодеятельного искусства//Народное творчество и современность: Вопросы методологии изучения. М., 1982; Прокофьев В. Н. О трех уровнях .у божественной культуры Нового и Новейшего времени//Примитив и его песто в художественной культуре Нового и Новейшего времени. М., 1983. В. ПОВИНЧУ К САТИРА НАРОДНАЯ р., САТИРА НАРОДНАЯ б., САТИ- РА НАРОДНА у.— 1) одна из форм комического, как эстетиче- ской категории, характерная для народного художественного мышления; 2) совокупность -сатирических произведений различ- ных жанров фольклора (анекдот, шутка, жарт, юмореска, сати- рическая сказка, сатирическая песня и др.); 3) способ отраже- ния действительности. В отличие от юмора С. н. беспощадно высмеивает общественные явления, обличает пороки, утверждая социальные и эстетические идеалы. В С. н. широко -использу- ются ирония, сарказм, гротеск, гиперболизация, юмор. Эле- менты С. н. входят также в сказку волшебную и- бытовую, ле- генду, песню, припевку, пословицу в большей или меньшей степени. Некоторые фольклористы рассматривают С. н. как осо- бый род фольклора во взаимодействии с эпическим, лириче- ским и драматическим родами. ЛИТ.: Тарасенкова Е. В. Жанровое своеобразие русских народных сати- рических сказок//РФ. М.; Л., 1957. Т. 2; Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле, и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965; Дей О. I. П1сен- ппй гумор украшського народу//Жарпвлив! шсш. 1967; Пропп В. И. Проб- лемы комизма и смеха. М., 1976; Фядос1к А. С. Праблемы беларускай народ- или сатыры. Мн., 1978. А. С. ФЕДОСИК СВОД ФОЛЬКЛОРНЫЙ р., ЗВОД ФАЛЬКЛОРНЫ б., ЗВ1Д ФОЛЬКЛОРНЫЙ у.— многотомное собрание произведений всех жанров и жанровых разновидностей, классифицированных и си- стематизированных в соответствии с определенными научными принципами. Фольклорные тексты в С. ф. снабжены научным комментарием, песни, танцы и произведения народно-инструмен- тальной музыки — нотными расшифровками и хореографиче- скими описаниями. В структуре С. ф. преобладает жанровый принцип. Науке известны также опыты издания свода одного жанра («Великорусские народные песни» Соболевского). В спе- циальных вступительных статьях к каждому тому С. ф. дается
дефиниция жанра, его генезис, история собирания и изучения произведений, относящихся к определенному жанру. С 1961 г. началось издание 'многотомного Свода «Украин- ское народное творчество». В вышедших в свет томах опублико- ваны лучшие образцы исторических песен, колядок, щедровок, свадебных, семейно-бытовых, социально-бытовых, юмористиче- ских, танцевальных песен, дум, баллад, песен-хроник, загадок, пословиц, поговорок, легенд, сказок и др. жанров. Издание про- должается. В 1970 г. начал издаваться Свод «Белорусское на- родное творчество». В опубликованных 40 томах систематизиро- ваны сказки, календарно-обрядовые и семейно-обрядовые песни, причитания, загадки, пословицы, поговорки, меткие народные изречения, баллады, народно-инструментальные музыкальные произведения, анекдоты, жарты, припевки и др. Подготовлены к изданию первые тома былин Свода русского народного твор- чества. Принципам его издания, структуре и другим вопросам посвящен специальный выпуск «Русского фольклора». ЛИТ.: Проблемы «Свода русского фольклора» // РФ. Л., 1977. Т. 17. А. С. ФЕ ДОС ИК СИМВОЛИКА р., С1МВОЛ1КА б., СИМВОЛ1КА у.— систе- ма традиционных замен образов, чувств и действий иносказа- тельными, взятыми на основе сходства и ассоциаций и прочно вошедшими в обиход. С. используется для изображения чело- века, его внутреннего состояния, поведения, взаимоотношений, для обозначения жизненных явлений. Соответственно этому С. имеет два основных средства передачи -— образ-символ (О.-с.) и символическую ситуацию (С.-с.), которая чаще выступает в форме параллелизма. В некоторых случаях О.-с. и С.-с. соеди- няются в символической картине. О.-с.— устойчивое и однозначное в данной художественной системе иносказательное изображение (обозначение) персона- жа, предмета (вещи) с помощью другого, обычно растения, птицы, животного, путем их приравнивания, замещения, отожде- ствления. Так, в свадебных песнях калина символизирует неве- сту, а в любовных она связывается с печальными явлениями в жизни девушки. В любовной лирике О.-с. кукушки означает вдову либо покинутую девушку. Свадебной поэзии он неизве- стен. С.-с. служит для изображения отношений персонажей, их чувств и переживаний, которые передаются природными свой- ствами и функциями предметов и явлений, взятых из окружаю- щего мира. Два цикла эмоций — радость п горе — выражаются двумя состояниями природы — расцветом и увяданием. При сходстве символических образов различаются их функции. Они
'пладают положительным либо отрицательным значением. Так, молодость, красота, здоровье соотносятся с сияющим солнцем, цветущим садом; любовная тоска — с дождем, морозом, засы- хающей рощей, опавшими цветами. В основе С. лежат: приметы (распаявшееся кольцо), обычай, получивший символическое значение (совместные еда, питье, работа, строительство жилья), преодоление преграды, охота и < е производные, игры (в шахматы, на музыкальных инструмен- гах), признаки свойств предметов и явлений (зеленеющее де- рево соотносится с молодостью, черная грязь — с печалью, ту- ман — со слезами). ЛИТ.: Потебня А. А. О некоторых символах в славянской народной по- мни. Харьков, 1860; Он же. Переправа через воду как представление брака. М., 1868; Он же. Объяснение малорусских и сродных народных песен. Харьков, 1887; Он же. Из записок по теории словесности: Поэзия и проза. Тропы и фигуры. Мышление поэтическое и мифическое. Харьков, 1905; Сумцов Н. Ф. о свадебных обрядах преимущественно русских. Харьков, 1881; Он же. Хлеб в обрядах и песнях. Харьков, 1885; Костомаров Н. И. Историческое значение южнорусского народного творчества//Собр. соч. СПб., 1906. Т. 21, кн. 8; Да- нилов В. Символика птиц и растений в украинских народных причитаниях. Киев, 1907; Богаевский Б. Л. Яблок садовый как символ девушки и юноши // ЖМНП. СПб., 1911, окт., ч. 35; Водарский В. А. Символика великорусских народных песен//Рус. филол. вестник. Варшава, 1914. № 1, 3—4; 1915. № 1; 1916. № 1—2, 3—4; Веселовский А. Н. Психологический параллелизм и его формы в отражениях поэтического стиля//Историческая поэтика. М., 1940; Колпакова Н. П. 1962; Плев1ч Н. С. Паэтыка беларускай народней л1рыкп Мн., 1975. Л. А. АСТАФЬЕВА СИНКРЕТИЗМ р., у., С1НКРЭТЫЗМ б. (греч. зупкгеНзтбз— соединение)-—термин, введенный А. И. Веселовским в теорию искусства, разработанную им в лекциях по поэтике, читанных в Петербургском университете (1881—1886) и сформулированную в статье «Из введения в историческую поэтику» (1893). Парал- лельно- проблема синкретизма намечена, хотя и непоследова- тельно выражена, в «Поэтике» немецкого ученого В. Шерера (1888). Непосредственными предшественниками Веселовского и Шерера были ученые «историко-этнографической школы» (К- Мюлленгоф, В. Ваккернагель, Р. фон-Лилиенкрон, Л. Уланд, Е. Гейер и др.). Однако истоки теории С. восходят к просвети- тельской эстетике XVIII в. (Д. Броун «Рассуждение о поэзии и музыке...», 1763). Идея С. была воспринята рядом деятелей культуры XVIII—XIX вв. (А. Смит в Англии, Ф.-Ж- Де Шасте- лю во Франции, И. Эшенбург, Гердер, Гете в Германии, Дер- жавин >и Белинский в России). Термин С. употребляется по от- ношению к различным явлениям в области культуры (иногда с определениями: С. идеологический, С. первобытный, С. худо- жественный, С. хоровой, С. песенный, С. обрядовый). Веселов-
ский выделял С. первобытной поэзии, или С. древнейшей поэ- зии, с которой генетически связан фольклор, определяя этот С. как «сочетание ритмованных, орхестических движений с песней- музыкой и элементами слова». В современной науке термин обозначает: 1) первичную нерасчлененность ранних форм созна- ния, соединявших в одно целое дорелигиозное или религиозное и предхудожественное или художественное мышление (мифоло- гия) ; 2) нерасчлененность элементов слова, музыки, танца, пан- томимы в традиционных видах фольклора (обрядовые действа, хороводы, песенные и песенно-сказовые формы эпоса, сопро- вождавшиеся игрой на музыкальных инструментах, традицион- ная лирика, ранние формы фольклорного театра); 3) ранние формы словесного искусства, в которых в нерасчлененном со- стоянии находятся элементы лирики, эпоса, драмы. Термин С. неверно отождествлять с терминами «синтетизм», «синтетиче- ское искусство», обозначающими соединение уже выделившихся из синкретического состояния и самостоятельно развивавшихся видов искусства (напр., народная песня литературного проис- хождения, поздние формы народного театра, профессиональный музыкальный театр, кино- и телеискусство). См. также Поли- элементность. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Плеханов Г. В. Письма без адреса // Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. М., 1958. Т. 5; Гачев Г. От синкретизма к художественности//Вопросы ли- тературы. 1958, № 4; Алексеев М. П. Из истории английской литературы. М.; Л., 1960; Гусев В. Е. Проблемы фольклора в истории эстетики. М.; Л., 1963; Он же. Эстетика фольклора. Л., 1967. В. Е. ГУСЕВ СИСТЕМА ФОЛЬКЛОРНЫХ ЖАНРОВ р„ С1СТЭМА ФАЛЬ- КЛОРНЫХ ЖАНРАУ б., СИСТЕМА ФОЛЬКЛОРНЫХ ЖАН- Р1В у. Термин в более широком смысле «система жанров» введен в литературоведение Д. С. Лихачевым (1963), им же — и в фольклористику: принималось во внимание единство и связь жанров относительно их поэтики, художественной и внехудо- жественной функциональности. Специальную разработку тер- мин получил в работе Н. И. Кравцова «Проблемы славянского фольклора» (М., 1972) преимущественно с точки зрения внеш- них образно-стилевых особенностей жанров. Понятие С. ф. ж. предполагает их классификацию, но к ней не сводится — только с учетом бытового и общественно-эстетического функциониро- вания, динамики С. ф. ж. может быть успешно осмыслена как важный момент исследовательского анализа. ЛИТ.: Лихачев Д. С. Система литературных жанров Древней Руси//Сла- вянские литературы: V Международный съезд славистов. София, сент., 1963 М., 1963; Кравцов Н. И. Проблемы славянского фольклора. М., 1972; Юзвенко
/>’. А. Принципы формирования жанровой системы современного фольклора// Современные славянские культуры. Киев, 1979. В. П. АНИКИН СКАЗ р., б., РОЗПОВ1ДБ, ОПОВ1ДБ у.— термин, получив- ший распространение в фольклористике в 1920—30-е годы при- менительно к некоторым видам устной народной прозы, не со- держащим элементов фантастики. Позднее вытеснен термином «устный народный рассказ». С.— фольклорная форма, стоящая на грани бытовой речевой практики и художественного твор- чества, колеблющаяся от простого высказывания до более или менее оформленного рассказа о современности или недалеком прошлом. С течением времени С. могут превращаться в преда- ния, легенды, анекдоты или другие рассказы о прошлом. По содержанию С. подразделяются на «рассказы о случаях», в ко- торых идея рассказа раскрывается в необычном эпизоде, и «рас-' гказы о героях». ЛИТ.: Виноградов В. В. Проблема сказа в стилистике//Поэтика. Л., 1926; Комовская Н. Д. Современные сказы//Сов. фольклор. 1941. № 7; Емельянов Л. И. Проблема художественности устного рассказа // РФ. М.; Л., 1960. Т. 5; Домановский Л. В. Устные рассказы // Русский фольклор Великой Отечествен- ной войны. М.; Л., 1964; Азбелев С. Н. Современные устные рассказы // РФ. М.; Л., 1964. Т. 9; Мишанич С. В. Усш народи! опов!дання: Питания поетики. Кптв, 1986. К. В. ЧИСТОВ СКАЗ ТАЙНЫЙ р.— вид устного рассказа. Термин возник в среде рабочих Урала и Сибири, воспринят фольклористикой в 1930-е годы. Начало создания С. т. исследователи относят ко второй пол. XVIII в. Условия труда и быта вызвали к жизни произведения бунтарско-революционного содержания. По худо- жественной форме они различны, но всем им свойственно нечто общее: насыщенность идеями социальной непримиримости и борьбы, утверждение творческого таланта, мастерского труда рабочего человека. Героям С. т.— рудокопам, шахтерам, стара- телям — помогает «тайная аила» — Хозяйка подземных бо- гатств, змей Полоз, девка Азовка — образы, рожденные фан- тазией людей труда. С. т. передавались среди своих, знаемых людей, единомышленников. Идейно-эстетическое содержание < 1. т., участие «тайной силы», осторожный способ передачи объ- единили их в представлении рабочих в особую группу. С. т. использовали и переосмыслили традиции народных ле- генд: в С. т. говорилось не столько о спрятанных кладах, сколь- ко о природных «земельных богатствах», и не о тех, которые известны, а о еще не открытых. П. П. Бажов отметил измене- ние роли «тайной силы» в легендах уральских горнорабочих:
«... Хозяйка из безразличной хранительницы «земельных бо- гатств» превращается в сознательную: одним помогает, сама показывает, других «отводит», обманывает или губит». Враж- дебна она к барам, начальству, барским прислужникам, а по- могает смелым, решительным, свободолюбивым рабочим, кото- рые родственны «вольным людям». Начало изучения С. т. связано с собиранием и исследованием рабочего фольклора в 20—30-е годы XX в. ЛИТ.: Бажов П. П. У старого рудника: Уральские были.//Соч.: В 3 т. 1952; Китайник М. Г. Рассказы рабочих дореформенного Урала // Тр. ин-та этногра- фии: Новая серия. М., 1953. Т. 20; Лазарев А. И. Предания рабочих Урала как художественное явление. Челябинск, 1970; Кругляшова В. П. Жанры не- сказочной прозы уральского горнозаводского фольклора. Свердловск, 1974. В. П. КРУГЛЯШОВА СКАЗАНИЕ р., СКАЗАНИЕ б., СКАЗАНИЯ, ОПОВ1ДАН- НЯ У-— обобщающее название повествовательных фольклорных произведений исторического и легендарного характера. Среди С. различают предания, легенды, бывальщины и др. Хотя все они касаются некоторых действительно имевших место в исто- рии событий, а иногда и реальных лиц, но могут быть недосто- верными как в подробностях, так и в самой основе. Образы и сюжеты С. нередко отмечены печатью поэтического вымысла. См. Бывальщина, Легенда, Предание, Сказ и лит. В. П. АНИКИН СКАЗИТЕЛЬ р. — народный термин, бытовавший на Рус- ском Севере для обозначения исполнителей былин (и иных эпи- ческих песен). Вошедший в литературу в 60-е годы XIX в., он стал применяться и к исполнителям эпических'песен других на- родов. От почти точного воспроизведения ранее услышанной былины до ее импровизации (в пределах эпического стиля) — таков диапазон возможностей С., разных по творческому потен- циалу. Известны опыты создания С. новых былин на сказочные и исторические сюжеты. С. становились наиболее одаренные крестьяне и бродячие ремесленники (портные, сапожники). В каждом из «гнезд» живой эпической традиции складывались сказительские «школы», характеризующиеся определенным ре- пертуаром, особенностями напевов и композиционно-стилисти- ческого оформления былин. ЛИТ.: Ляцкий Е. Сказитель И. Т. Рябинин и его былины // Этнограф, обо- зрение. 1894. № 4; Соколов Б. Сказители. М., 1924; Гильфердинг А. Ф. Оло- нецкая губерния и ее народные рапсоды // Онежские былины, записанные А. Ф. Гпльфердингом летом 1871 г. М.; Л., 1949. Т. 1; Чичеров В. И. Школы скази- телей Заонежья. М., 1982. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ]
СКАЗКА р., КАЗКА, БАЙКА б., у,— один из основных видов устной народной прозы. От других устных повествований (пре- дания, былинки, легенды, сказа), сообщаемых с информативны- ми целями, С. отличает установка на вымысел, т. е. доминант- ная эстетическая функция. С. рассказываются для развлечения и поучения. «Установка на вымысел» не позволяет все же достаточно на дежно определить место С. в повествовательной прозе. Извест- ный американский фольклорист С. Томпсон подводит под поня- тие С. (1а1е) «все формы прозаического повествования, письмен- ные или устные, которые передавались в течение многих лет». Действительно, многие сказочные сюжеты входили в средне- вековую письменность и литературу (рыцарские романы, средне- вековые проповеди, книги назидательных примеров) и, напро- тив, литературные произведения воспринимались как С. и рассказывались наряду с собственно С. (повести о Бове Коро- левиче и Еруслане Лазаревиче и даже «Барышня-крестьянка» А. С. Пушкина). Сложность определения границ С. усугубляется отсутствием их жанрового единства. По содержанию их делят обычно на С. о животных, волшебные и бытовые. Учитывая же структур- ные особенности и другие признаки, выделяют также С. куму- лятивные, легендарные, авантюрные, С.-анекдоты, и это в свою очередь размывает границы между традиционно выделяемыми видами С. Очевидная разнородность С. побудила западноевропейских фольклористов отказаться от единого термина и выделить, две разновидности С,— МагсЬеп (С. волшебные и отчасти бытовые) и РаЬе1 (С. бытовые и о животных), противопоставив их саге, т. е. достоверной устной прозе. Различные сказочные жанры и их сюжетные фонды форми- ровались в разные эпохи. Древнейший пласт сказочных мотивов восходит к первобытной мифологии. Старше остальных пред- ставляется волшебная С., многие -мотивы которой интерпрети- руются в свете ритуально-мифологической семантики. Этиология первобытных мифов о культурных героях с зооантропоморф- ным обликом отразилась в сказках о животных. Но как недо- стоверная проза С. могла сложиться лишь в пору разложения первобытного общества, когда теряет силу архаическая мифо- логия, становящаяся материалом для художественных построе- ний. Проделки первобытных трикстеров делаются предметом С. о животных и бытовых, а мифологические рассказы, связанные с древними социально-бытовыми институтами, трансформиру- ются в С. волшебные. Более пестрым оказывается состав быто- вых С.: наряд)? с очень древними сюжетами, тоже радикально переосмысленными (о трудных задачах, мудрых советах), про- должают появляться сюжеты новые. Немалая их часть — лите-
ратурного происхождения: фацеции и шванкп, новеллы и фабльо живут как в фольклоре, так и в литературе. Одна из «вечных» проблем сказковедения, поставленная еще в XIX в.,— единство национального и интернационального в С.: обладая ярко выраженными национальными особенностями,, определяемыми языком и бытовыми реалиями, С. в то же время в большинстве своем разрабатывают интернациональные сю- жетные типы. Анализ сюжетного фонда восточнославянских С. обнаруживает не только «свое» и «чужое» в них, но и застав- ляет сомневаться в его цельности. Многие сюжеты зафиксиро- ваны не у всех восточнославянских народов, а лишь у двух или одного из них. Это значит, что сказочные фонды русских, укра- инцев и белорусов складывались не только в результате общего происхождения или взаимодействия между собой, но и в ре- зультате контактов с другими соседями, в том числе неславян- скими (белорусов и русских — с народами Прибалтики, укра- инцев и белорусов — с поляками, русских — с народами По- волжья и т. д.). Актуальной остается проблема истории С. как каждого из восточнославянских народов (включая истории от- дельных сказочных типов), таки восточнославянской С. в целом. ЛИТ.: Савченко С. В. Русская народная сказка: История собирания и изучения. Киев, 1914; Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. М., 1965; Она же: Русская устная проза. М., 1985; Гнатюк В. М. Вибраш стати про народну творчДть. КиТв, 1966; Кабашшкау К. П. Беларуская казна у казачным эпасе славян. Мн., 1968; Бараг Л. Г. Восточнославянские сказки, их взаимо- связи и национальное своеобразие Ц Эпические жанры устного народного твор- чества. Уфа, 1969; Он же. Беларуская казка. Мн., 1969; Пропп В. Я. Морфо- логия сказки. 2-е изд. М., 1969; Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974; Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977; СУС. 1979; Пропп В. Я. Русская сказка. Л., 1984; Дунаевска Л. Ф. УкраТнсь- ка народна казка. КиТв, 1987; ТКотрзоп 81. Т1ге 1о1к1а1е. М.-У., 1946; БйМ М. Ваз еигсрашске Уо1кзтагскеп. Мйпскеп, 1974; Нога1е1г К. 81оуапзкё рокабку. Ргака, 1964; ЕпхуИорасИе без Магскепз. В.; И. У., 1975—. Е. А. КОСТЮХИН СКАЗКА АВАНТЮРНАЯ р., КАЗКА АВАНТУРНАЯ б., КАЗКА АВАНТЮРНА у. обычно рассматривается в одном ряду с новеллистической, с которой имеет много общих признаков, но некоторыми исследователями (напр., В. И. Чичеровым) вы- деляется из этого ряда и определяется как рассказ о путешест- виях и необыкновенных приключениях героев, их ловких продел- ках, преодолении ими всевозможных препятствий и опаснейших ситуаций, из которых они находят выход благодаря ловкости, хитрости, уму и другим личным качествам без вмешательства волшебства, сверхъестественных сил, чудесных помощников и т. п. Таким героем нередко выступает солдат, который, даже попав в загробный мир, обманывает и пугает там и святых, и
чертей, таков и находчивый Нестерка, и крестьянин, выдающий себя за знахаря-отгадчика. Нечеткость критериев выделения С. а. в особую жанровую разновидность влечет за собой и опре- деленную непоследовательность в употреблении этого термина, когда наряду с термином С. а. употребляются термины аван- тюрно-новеллистическая или новеллистическая либо как тож- дественные, либо поглощающие его. С'м. также Сказка авантюрно-новеллистическая, Сказка но- веллистическая ‘И ЛИТ. К. И. КАБАШНИКОВ СКАЗКА АВАНТЮРНО-НОВЕЛЛИСТИЧЕСКАЯ Р-, КАЗ- КА АВАНТУРНА-НАВЕЛ1СТЫЧНАЯ б., КАЗКА АВАНТЮР- НО-НОВЕЛ1СТИЧНА у. Термин объединяет две жанровые раз- новидности или два типа народных сказок — авантюрные и новеллистические, грань между которыми не всегда просматрива- ется четко. Ряд исследователей (Ю. М. Соколов, Э. В. Поме- ранцева, В. И. Чичеров) сближают эти произведения по осо- бенностям художественного отражения действительности, по характеру художественного вымысла со сказками бытовыми, ко- торые 1О. М. Соколов и В. Я- Пропп называют еще реалистиче- скими, в то же время противопоставляют их по этим парамет- рам сказкам волшебным. Наиболее существенными признаками, позволяющими выделить С. а.-н., являются их приключенческий характер, определенный круг наиболее характерных для них сюжетов и тем, в которых важная роль отводится путешествиям, различным опасностям, отлучкам из дома, а также тип главного героя — умного, смелого, находчивого, хитрого приказчика, купеческого сына (купца), солдата. В. И. Чичеров определял эти произведения как «сказки о приключениях и событиях се- мейной и личной жизни человека». Таким образом, С. а.-н. в си- стеме сказочных жанров воспринимаются как специфические жанровые разновидности, или типы, входящие в жанр бытовой сказки. См. также Сказка авантюрная, Сказка новеллистическая II лит. ЛИТ.: Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. М., 1965; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977; Пропп В. Я- Фольклор и действительность. 1976; Он же. Русская сказка. Л., 1984. К. П. КАБАШНИКОВ СКАЗКА-АНЕКДОТ р„ КАЗКА-АНЕКДОТ б., у.— термин, отразивший нечеткость, порой размытость границ между сати- рической (юмористической) сказкой и анекдотом. В основе
имеет комический сюжет, который в различной степени насы- щается художественными деталями, иногда дополняется дру- гими эпизодами, преимущественно о необычных смешных собы- тиях, ситуациях, что роднит С.-а. с сатирической сказкой. За- канчивается С.-а., как и анекдот, неожиданной комической развязкой. Сатирическая направленность С.-а. нередко скрыта в подтексте. Беспощадно критикуются негативные явления, вы- смеиваются власть имущие, бичуются людские пороки. Боль- шинство фольклористов относят С.-а. к бытовым сказкам или анекдотам. ЛИТ.: Пропп В. Я- Жанровый состав русского фольклора Ц Рус. лит. 1964. № 1; Чистов К. В. К вопросу о принципах классификации жанров устной народной прозы. М., 1964. А. С. ФЕДОСИК СКАЗКА БОГАТЫРСКАЯ, О БОГАТЫРЯХ р., КАЗКА БА- ГАТЫРСКАЯ, АБ АС1ЛКАХ б., КАЗКА БОГАТИРСЬКА у,— термин, встречающийся еще у И. М. Снегирева и П. А. Бессо- нова, употребляемый некоторыми исследователями для обозна- чения группы волшебных сказок, героями которых являются люди (Покатигорошек, Ивашка — Медвежье ушко, Иван — Вдо- вин сын, Кожемяка), наделенные необыкновенной силой и от- вагой, побеждающие в бою многоголового змея, Кощея и др. грозных, ранее непобедимых противников. С. В. Савченко, вы- делив в оглавлении своей 'Монографии подраздел «Конструкция богатырской сказки», в тексте не дает определения этих произ- ведений, но приводит наиболее типичные сюжетные звенья (не- обыкновенное рождение и быстрый рост героя, добывание коня и оружия, выбор дороги, избушка на курьих ножках, троекрат- ное сражение с противником, чудесные помощники — Вырви- дуб, Вернигора и т. д.), по которым можно судить, о каких про- изведениях идет речь. В. М. Жирмунский, рассматривая герои- ческий эпос и С. б. тюркских и монгольских народов, в ряде случаев проводит параллели со славянскими сказками и герои- ческим эпосом, в частности, сравнивает мотивы необыкновенно- го рождения героя, богатырского сватовства, в котором герою помогают его помощники-богатыри. В сборнике «Русские на- родные сказки Сибири о богатырях» представлены сказки сю- жетного типа 300 «Победитель змея» в контаминации с другими сюжетными типами 301, 302, 303, 305, 361, 400, 465, 552 и т. д. К С. б. могут быть отнесены также сказки на былинные сюжеты и другие произведения различных подтипов сюжетного типа 650. ЛИТ.: Снегирев И. М. Лубочные картинки русского народа в Московском мире. М., 1861; Бессонов П. А. Песни, собранные Киреевским. М., 1862. Вып. 4; Савченко С. В. Русская народная сказка: История собирания и изучения. Киев,
1914; Жирмунский В. Народный героический эпос. М.; Л., 1962; Русские на- родные сказки Сибири о богатырях / Сост. Р. П. Матвеева. Новосибирск, 1979. К. П. КАБАШНИКОВ СКАЗКА БЫТОВАЯ р., КАЗКА БЫТАВАЯ б., КАЗКА ГЮ- БУТОВА у.— жанровая разновидность сказки, объединяющая произведения, героями которых являются обыкновенные люди, действующие в обычной бытовой обстановке. С. б. правдиво, однако широко прибегая к преувеличению, гротеску, и нередко юмористически отражают общественные и семейные явления, быт и жизнь народа, высмеивают людские пороки, утверждают народные идеалы. В отличие от волшебной сказки в С. б. отсут- ствуют фантастические чудовища, различные сверхъестествен- ные существа и волшебные предметы. Ее герои побеждают про- тивников умом, находчивостью, мудростью. Из тематического разнообразия С. б. выделяются группы произведений о царе, барине, и мужике, бедном и богатом крестьянине, попе и му- жике, хитром воре, шутнике, солдате, дураке, глупой или не- верной жене и др. Значительное место занимают сатирические и юмористические сказки, которые многими исследователями рассматриваются как самостоятельные жанровые разновидно- сти. По особенностям художественного вымысла и способам его реализации С. б. близки к новеллистическим, авантюрным сказкам (см.), анекдотам (см.). Возникнув позже других ска- зочных разновидностей, С. б. меньше восприняли мифологиче- ские образы, реалистичнее отражали жизнь, активно бытовали в пореформенной России и даже в первые десятилетия XX в. ЛИТ.: Савченко С. В. Русская народная сказка. Киев, 1914; Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. М., 1965; Юдин Ю. И. Русская народная быто- вая сказка и история Ц РФ. Л., 1976. Т. 16; Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977; Пропп В. Я. Русская сказка. Л., 1984; Брщина О. Ю. Укра- Тпська народна сощально-побутова казка. Киш, 1989. А. С. ФЕДОСИК СКАЗКА ВОЛШЕБНАЯ, ВОЛШЕБНО-ФАНТАСТИЧЕ- СКАЯ, ЧУДЕСНАЯ р., КАЗКА ЧАРАДЗЕЙНАЯ, ЧАРАУН1- ЧАЯ б., КАЗКА ФАНТАСТИЧНА, ЧАР1ВНА у.— основной жанр сказочного творчества. Имеет движущей пружиной дей- ствия чудесное, вера в которое живет в глубине творческого воображения рассказчика и слушателей. Удивительные вымыш- ленные события воспринимаются ими как происходящие на по- граничье реального и волшебного миров, неопределенно где и когда. Корни С. в. восходят к древнейшим мифам и связанным с ними обрядам. Но жанр сформировался за пределами перво- бытной культуры, когда эти обряды утратили значение бытовой нормы и обрели интерес удивительного, а мифологические об-
разы стихийных сил природы трансформировались в сказочные,, получив социальную направленность. На данной основе опре- делились функции действующих лиц С. в.— героя-человека, его антагониста, помощников, ложного героя, а также традицион- ная ее структура, форма сказывания. Много веков охватывает процесс сложения особенной стили- стической обрядности восточнославянской С. в. Древность од- ной из сказочных формул — «Кто старшой — буди отец, а кто молод — той брат» зафиксирована Псковской летописью XIII— XIV вв. Вероятно, в эпоху Московской Руси сложилась форму- ла «В некотором царстве, в некотором государстве, за тридевять земель...»: числительное тридевять, как отметил С. А. Соболев- ский в «Заметках по славянской мифологии», связано с велико- русским обрядом XVI—XVII вв., встречается в «Свадебном чине московских бояр, приложенным к спискам» Домостроя. На той же феодальной культурной почве сложились, вероятно,, формулы «Будет тебе топор да плаха, да смертная рубаха» (Романов Е. Р. 1901. Вып. 6.). Вопрос о происхождении форму- лы изображения чудесных детей Ф. И. Буслаев связал с тради- ционным изображением древнерусскими иконописцами святых и героев: «по локоть руки в красном золоте, по колени ноги в чистом серебре». Фантастика С. в. возбуждалась вековечными человеческими стремлениями, отразила поиски путей облегчить свой труд, сде- лать его более производительным. Этим она увлекательна и поучительна. В С. в. органично сочетаются национальное и меж- этническое, традиционное и новообразования, коллективное и личностное творческие начала. Традиционная восточнославянская С. в. характерна относи- тельной замкнутостью своей композиционной и стилистической формы. В современном неравномерном процессе затухания устной сказочной традиции эта жанровая замкнутость наруши- лась. В течение прошлого и начале нынешнего веков сюжетный репертуар С. в. сохранялся в прежних своих границах, причем традиционные сюжеты творчески переосмыслялись, контамини- ровались. Сказочники стали применять несвойственные тради- ционному сказочному стилю принципы психологической вырази- тельности — внутренние монологи, портретные и пейзажные зарисовки. Традиции и новообразования, межэтнические взаимо- связи составляют сложное единство в разных формах совре- менного народного сказкотворчества. При этом, однако, заметно некоторое снижение художественного уровня записанных в по- следние десятилетия восточнославянских С. в. сравнительно с более ранними записями, которые имеются в известных публи- кациях XIX и нач. XX в. С. в. продолжают еще устно бытовать в народной среде, а их публикации становятся непреходящим по культурному значению фольклорным наследием.
ЛИТ.: Народные южнорусские сказки//Изд. И. Рудченко. Киев, 1869— 18/0. Вып. 1.; Чубинский П. П. 1878. Т. 2; Малорусские сказки; Сказки и пре- Ч.1Н11Я Самарского края / Собр. и зап. Д. Н. Садовниковым//Зап. РГО. 1884. I 12; Романов Е. Р. 1887. Вып. 3; Гиряк М. УкраГнськ! народи! казки Сх1дно! ’ '..поначчини. Братислава; Пряппв, 1965—1979. Т. 1—7; Герсйко-фантаспчщ казки. 1984; Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. / Изд. подгот. Л. Г. Бараг и Н. В. Новиков. М., 1984—1985. Т. 1—3; Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. М., 1965; Пропп В. Я. Морфология сказки. М., 1969; <>и же. Русская сказка. Л., 1984; Он же. Исторические корни волшебной сказки. 2-е изд. Л., 1986; Бараг Л. Беларуская казка: Пытанш вывучэння яе иацыянальнай самабытнасц! параунальна з гншым! усходнеславянсюм! казка- мп Мн., 1969; Он же. Состояние восточнославянской устной сказочной тради- ции и современные народные сказочники // Традиции и современность в фольк- лоре/Отв. ред. В. К- Соколова. М., 1988; Кабашшкау К. П. Чарадзейныя казк!//Чарадзейныя казнь Мн., 1973. Ч. 1; Юзвенко В. А. Фантастичш казки п систем! жанр!в фольклору//Слов’янське лггературознавство та фольклори- стика. 1975. Вып. 10; Аникин В. П. Русская народная сказка. М., 1977; СУС. 1979; Дунаевська Л. Ф. Украгнська народна казка. Ки!в, 1987; Ге&егошзЫ М. I.497—1903. Т. 1—3. Л. Г. БАРАГ СКАЗКА ГЕРОИКО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ р., КАЗКА ГЕРА- 14 НА-ФАНТАСТИЧНАЯ б., КАЗКА ГЕРО1КО-ФАНТАСТИЧ- 11А у., по определению украинского ученого И. П. Березовско- го,— сказка, в которой «мифическое, фантастическое начало органично сочетается с началом героическим». От остальных волшебно-фантастических сказок С. г.-ф. отличается системой образов и поэтических средств, при помощи которых это герои- ческое начало находит свое наиболее яркое воплощение. С. г.-ф. включают в себя произведения сюжетных типов 300, 301, 302, 303, 650 и др., и, по существу, этот термин во многом совпадает с термином «сказка богатырская» (см.). ЛИТ.: Герслко-фантастичш казки. 1984. К. П. КАБАШНИКОВ КАЗКА ГУМАРЫСТЫЧНАЯ б., КАЗКА ГУМОРИСТИЧНА //.— см. Сказка юмористическая. СКАЗКА ДОКУЧНАЯ р., КАЗКА ДАКУЧНАЯ б., КАЗКА ДОКУЧНА у.— лаконичная шутливая пародия на волшебную «долгую» сказку. Впервые термин введен А. Н. Афанасьевым. В словаре русского языка XI—XVII вв. слово «докучный» име- ет два значения: 1) навязчивый, надоедливый; 2) содержащий просьбу. И то, и другое значение скорее применимо к осо- бенностям бытования сказки: она рассказывается в ответ на бесконечные приставания детей «рассказать сказочку», если у рассказчика по тем или иным соображениям нет желания это делать. С. д.— средство не докучать кому-то, а, напротив, от- махнуться от докучливого, отказать, но весело, неназойливо, попросить не надоедать, а иногда и подтрунить над слушате- лями.
С. д. стихотворна, коротка, представляет собой или резко обрывающийся текст, или нескончаемо повторяющийся. Тексты ее несюжетны, построены на концовках или начальных форму- лах фантастических сказок с нагромождением фраз, слов, звуко- подражаний. К сказкам-«коротушкам» принадлежат сказки типа: «Кажу, кажу казку» (бел.); «Жили у бабуси два гуся//Вот и сказка вся» (рус.). К сказкам нескончаемым (истинно докучным) — «Могила», «Про белого бычка» (рус.); «Жив соб) дщ Сажка» (укр.) и др. С. д. есть в репертуаре всех восточнославянских (и других) народов. ЛИТ.: Нйшроров А- I. Росшська докучна казка // Етнограф. вкник. КиТв, 1932. Кн. 19. В. А. БАХТИНА СКАЗКА КУМУЛЯТИВНАЯ р., КАЗКА КУМУЛЯТЫУНАЯ б., КАЗКА КУМУЛЯТИВНА у.— группа сказок или их особый разряд (В. Я. Пропп), выделяемый по специфическим компо- зиционным и стилевым особенностям. Название произошло от лат. сшпи1аге — накоплять, нагромождать, увеличивать и от- ражает основной принцип построения: многократное нарастаю- щее повторение одних и тех же или аналогичных действий, кото- рое кончается веселой катастрофой или расплетением образовав- шейся цепи событий в обратном, убывающем порядке. Компо- зиционно С. к. четко делятся на экспозицию, кульминацию и финал. Действие всегда начинается неожиданно и столь же не- ожиданно завершается. Различают два основных принципа при- соединения отдельных звеньев сказки друг к другу: 1) одно за другим по очереди: а+.Ь + с и т. д.; 2) каждый раз при присо- единении нового звена повторяются предыдущие: а+(а + Ь) + -Ь(а + Ь+с) и т. д. Можно выделить два типа С. к.: формульные (они могут принимать песенную форму) — «Колобок», «Терем мухи», «Реп- ка» и т. п. и эпически спокойные — «Волк-дурень», «Звери в яме», «Мена» и пр. Кумуляция как прием чаще всего встреча- ется в сказках о животных, но может быть и в других видах сказок и жанрах фольклора. ЛИТ.: Пропп В. Я. Кумулятивная сказка // Пропп В. Я. Фольклор и дей- ствительность. 1976; Лойтер С. М. О жанровой специфике кумулятивной сказ- ки//Проблемы изучения русского устного народного творчества. М., 1979. Вып. 6. В. А. БАХТИНА
СКАЗКА ЛЕГЕНДАРНАЯ р., КАЗКА ЛЕГЕНДАРНАЯ б., КАЗКА ЛЕГЕНДАРНА у — переходный жанр от имеющей объ- яснительно-поучительную функцию религиозной легенды к жан- ру сказки, в которой фантастика, связанная с образами Бога, Христа, святых, ангелов, чертей, служит преимущественно осмыслению социально-бытовых отношений и противоречий. К таким сказкам, занимающим в восточнославянском фольклор- ном материале значительное место, относятся по международно- му и восточнославянскому указателям сюжетные типы 750—849. Часть их восходит к имеющим устное происхождение неканони- ческим произведениям древней христианской литературы на гемы Ветхого и Нового завета Библии, напр., сказки «Царь < юломон (солдат, кузнец) спасается из ада»—АТ 804 В (11 рус., 18 укр., 5 бел. вар.); «Черт в Ноевом ковчеге» — АТ 825 (1 рус., !> бел. вар.). В устных сказочных вариантах апокрифических сюжетов творческий вымысел обычно получает большее разви- тие, чем в апокрифах, эти сюжеты осложняются характерными сказочными мотивами, а иногда контаминируются с сюжетами традиционных бытовых или волшебных сказок. В С. л., проник- нутых антикрепостническим духом, этическая направленность неотделима от народного юмора и обличительной заостренности, что близко роднит ее с сатирической сказкой. Содержание С. л. получает своеобразное национальное выражение в фольклоре разных народов. Как отметил А. Н. Афанасьев, «в большей ча- сти русских сказок, в которых выведен на сцену нечистый дух, преобладает шутливый сатирический тон. Черт здесь не столько страшный губитель христианских душ, сколько жертва обма- нов, плутовства сказочных героев». Характерна своим гумани- стическим пафосом белорусская С. л. «Судья праведный» (Доб- ровольский В. Н. 1891. Ч. 1), в которой сомнение неподкупного героя в праведности самого Бога и бескорыстии святых перехо- дит в едкую иронию над церковным учением и в страстный про- тест против общественной несправедливости. Святые во многих восточнославянских сказках комично проявляют свое самолю- опе, завистливость, злорадство. Но в соответствии с народными житейскими воззрениями они в то же время нередко обладают хозяйственной сметкой, проницательностью, действуют на поль- зу земледельцу. Черты дохристианского восточнославянского Нога-громовика воплотились в сказочном образе Ильи, а черты языческого «скотьего бога» в образе Юрия-Егория. Никола в соответствии с «бытовым православием» почитался небесным рачителем плодородия земли, и это отразилось в его сказочном образе. Нередко в С. л. яркое сатирическое изображение полу- чают священнослужители. Установка на развлекательность про- является в С. л. со стороны современных рассказчиков нередко гак же, как и в сказкаах других жанров.
56А+56В; 101 ( + 100)+ 102. При наличии многих общих сюже- тов С. о ж. белорусов, русских и украинцев имеют и особенности. Только у белорусов зафиксированы сказки «Почему волки звон- ка боятся» — СУС —122 №**; «Бык и волки» —126**; только у русских — «Заяц-хвастун» —70**, «Белка и еж» —83*; только у украинцев — «Лиса и селезень» —61 В*, «Бесхвостая лиса» —64 и т. д. С. о ж. бытуют преимущественно в детской аудито- рии, знакомят ребенка с окружающим миром, с простейшими взаимосвязями между предметами, действиями, живыми сущест- вами. Они и сегодня сохраняют воспитательную, познаватель- ную и эстетическую функции. ЛИТ.: Казкт пра жывёл. 1971; Казкп про тварин. 1976; Дашкевич Н. П. Вопрос о происхождении и развитии эпоса о животных по исследованиям последнего тридцатилетия. Киев, 1904; Савченко С. В. Русская сказка: История собирания и изучения. Киев, 1914; Пропп В. Я. Русская сказка. М., 1984; Ко- стюхин Е. А. Типы и формы животного эпоса. М., 1987; Дунаевська Л. Ф. Укра'Гнська народна казка. Ки1в, 1987; Крук И. И. Восточнославянские сказки о животных. Мн., 1989. К П. КАБАШНИКОВ КАЗКА ПОБУТОВА у.— см. Сказка бытовая. КАЗКА ПРА ЖЫВЁЛ б.-— см. Сказка о животных. КАЗКА ПРО ТВАРИН у.— см. Сказка о животных. СКАЗКА РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ р., КАЗКА РЭАЛ1СТЫЧНАЯ б., КАЗКА РЕАЛ1СТИЧНА у.— термин, нередко употребляе- мый как синоним терминов «сказка бытовая» (см.), «новелли- стическая» (см.) (Ю. М. Соколов, В. Я. Пропп), «сказка соци- ально-бытовая» (см.) в противоположность сказкам о животных и волшебным. Обосновывая правомерность термина примени- тельно к этой группе сказок, В. Я. Пропп писал: «Реалистиче- скими сказки могут быть названы потому, что действующие лица в них — не потусторонние фантастические существа, а ре- альные люди. Но вместе с тем ... эти сказки далеки от того, что мы называем реализмом» (с. 245). Несмотря на отмеченную ученым некоторую условность, термин С. р. подчеркивает свое- образие метода художественного отражения действительности в этих произведениях в отличие от других жанров сказочного эпоса. ЛИТ.: Пропп В. Д. Русская сказка. Л., 1984. К. П. КАБАШНИКОВ СКАЗКА САТИРИЧЕСКАЯ Р-, КАЗКА САТЫРЫЧНАЯ б., КАЗКА САТИРИЧНА у.— эпический устнопоэтическпй рассказ, в котором в критически заостренной форме высмеиваются отри-
нательные общественные явления, социальные типы и людские недостатки, утверждаются народные идеалы. В качестве жан- ровой разновидности С. с. выделялись еще О. Ф. Миллером, который относил эти сказки к позднейшим. С. с. наиболее ярко и реалистично отразила социальные отношения, мысли и инте- ресы народа. Сатирические типы воплотили в себе наиболее характерное в облике, поведении и поступках представителей определенных классовых групп. Черты и качества этих персо- нажей раскрываются лаконичными штрихами, которые прояв- ляются в динамике действий элементарно-комического или чаще всего социально-комического характера. Элементарно-комиче- ское обычно присуще произведениям, в которых обличаются пороки самих крестьян (напр., лодырничество, жадность, мо- шенничество, жестокость, обман и др.). Эти же пороки у гос- подствующих классов изображались более остро, беспощадно, косили социально-комический характер. Тематика С. с. разно- образна, охватывает все стороны общественной и семейной жизни. ЛИТ.: Украпзська народна сатира 1 гумор. КиТв, 1940; Тарасенкова Е. Ф. Жанровое своеобразие русских народных сатирических сказок // РФ. М.; Л., 1957. Т. 2; Молдавский Д. Русская народная сатира. Л., 1967; Фядосйг А. С. Праблемы беларускай народнай сатыры. Мн., 1978. А. С. ФЕДОСИК СКАЗКА СОЛДАТСКАЯ р., КАЗКА САЛДАЦКАЯ б., КАЗ- КА СОЛДАТСЬКА у.— группа социально-бытовых и новелли- стических сказок, главным персонажем которых является сол- дат, чаще всего ловкий, удачливый, остроумный, находчивый, способный перехитрить любого противника и только иногда ка- жущийся непрактичным, безрассудным, опрометчивым. С. с. на- сыщена сатирой и юмором. Солдат ловко создает комическую ситуацию для своих противников, но редко попадает в смешное положение сам. См. Сказка сатирическая, Сказка бытовая и лит. Л. С. ФЕДОСИК СКАЗКА СОЦИАЛЬНО-БЫТОВАЯ р., КАЗКА САЦЫЯЛЬ- ИА-БЫТАВАЯ б., КАЗКА СОЦИАЛЬНО-ПОБУТОВА у.— тер- тин, употребляемый .в широком и более узком его значении. В первом нередко выступает как эквивалент термина, «сказка бытовая» (см.), охватывающего и социально-бытовые, и собст- венно бытовые сказки. Во втором и более точном значении от- носится только к сказкам, осуждающим социальное неравенст- во, угнетение и угнетателей, социальный и духовный гнет, и охватывает антибарские, антипанские, антикрепостнические, антипоповские, антиклерикальные, антирелигиозные сказки. Все
эти произведения объединяет, кроме их общей идейной направ- ленности, сходство или тождество принципов художественного отражения действительности, предполагающих изображение обыкновенных людей (.мужика, барина) в реальных или воз- можных жизненных ситуациях, что дало основание некоторым исследователям называть эти произведения реалистическими (см.), а также сатирическое осмеяние антагонистов простых людей -— помещиков, служителей культа, в силу чего нередко синонимом термина С. с.-б. выступает термин «сказка сатири- ческая» (см.). Специфика С. с.-б. давно была замечена исследователями. В. Г. Белинский и Н. А. Добролюбов подчеркивали их социаль- ную остроту, глубокое отражение жизни и морали крестьян. Значительное место эти произведения заняли в «Русских на- родных сказках» и «Русских заветных сказках» А. Н. Афа- насьева, в собраниях белорусского и украинского фольклора П. В. Шейна, Е. Р. Романова, М. Федеровского, А. К. Сержпу- товского, ;П. Чубинского, В. Гнатюка, Б. Д. Гринченко и др. Особенно интенсивно собирание, публикация и изучение С. с.-б. развернулось в 1920—30-е годы. Тогда же получил распростра- нение и сам термин. См. также Сказка бытовая, Сказка сатирическая и лит. ЛИТ.: Поп и мужик // Русские народные сказки / Под ред. и с предисл. Ю. М. Соколова. М.; Л., 1931; Барин и мужик// Русские народные сказки /Под ред. и с предисл. Ю. М. Соколова. М.; Л., 1933; Сацыяльна-бытавыя казкн 1976; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; УкраТнська народна поетич- на творч1сть. Ки1в, 1958. Т. 1; Хланта I. В. Принципа класифжацй 1 паукового видання соц1ально-побутових казок//НТЕ. 1975. № 5; Кравцов И. И., Ла- зутин С. Г. Русское устное народное творчество. М., 1983; Кабашшкау К. П., Фядос1к Л. С. 1 1нш. Беларуская вуснапаэтычная творчасць. Мн., 1983. К. П. КАБАШНИКОВ КАЗКА ЧАРАДЗЕЙНАЯ б., КАЗКА ЧАР1ВНА у,—см. Сказка волшебная. СКАЗКА ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ р., КАЗКА ГУМАРЫ- СТЫЧНАЯ б., КАЗКА ГУМОРИСТИЧНА у.— эпический фоль- клорный рассказ шутливого характера. В С. ю. критика поро- ков и недостатков людей ведется в более мягкой форме, чем в сатирической, не придавая обличению социальной 'остроты и значимости. Между С. ю. и сатирической нет четкой грани, так как юмор входит в сатиру как одна из ее форм. С. ю. близка к анекдоту, от которого отличается широтой содержания, много- эпизодностыо. Возникнув позднее волшебной сказки и животного эпоса, С. ю. дошла в активном бытовании до нашего времени. См. также Сказка сатирическая и лит.
СКАЗКОВЕДЕНИЕ р., КАЗКАЗНАУСТВА б., КАЗКОЗНАВ- < '.ТВО у,— выделившаяся из фольклористики специальная дис- циплина, предметом которой стала сказка во всем ее жанровом многообразии. Формирование ее с XIX в.— следствие нарастав- шего размаха деятельности по собиранию и изданию сказок на- родов мира, а вместе с тем созревания принципов их системати- ;ации и исследования в руслах разных направлений науки о на- родном творчестве. Зачинателями С. были В. и Я- Гримм, Т. Бенфей, И. Больте, Л. Левис оф Менар в Германии, II. Себийо, Э. Коскэн, Ж. Бедье, П. Сентив во Франции, а также ряд ученых Финляндии, Дании, Чехии, Словакии, Польши и др. стран. Известное значение в ста- новлении восточнославянского С. имела фольклористическая деятельность А. Н. Афанасьева, Ф. И. Буслаева, А. Н. Веселов- ского, И. А. Худякова, Д. Н. Садовникова, Н. Е. Ончукова, Д. К- Зеленина, Ю. и М. Соколовых, С. В. Савченко, В. М. Гнатюка, М. Н. Драгоманова, И. Я- Рудченко, П. П. Чубинского, И. И. Манжуры, Б. Д. Гринченко, А. И. Малинки, Ю. Я- Яворского, Е. Р. Романова, П. В. Шейна, М. Федеровского, А. К. Сержпу- товского, В. Н. Добровольского, О. Кольберга, С. Рокоссовской, Я. Мошиньской, В. Вериги, Э. Клиха, Е. Ф. Карского. Задачи С. определялись органичным единством в сказках национального и межэтнического, древнего и нового, коллективного и импровиза- ционного творческих начал, а также спецификой исполнительско- го сказочного творчества, обогащаемого путем варьирования и контаминирования сюжетов и отдельных мотивов, взаимодейст- ' вия сказочных жанров с другими жанрами — фольклорными и литер атурными. Организованный международный характер сравнительно-ис- торическое изучение сказок принимает постепенно в XX в. Замет- ная роль в этом отношении принадлежала ученым финской шко- лы фольклористики. В 1907 г. в Хельсинки была основана Меж- дународная федерация фольклористов (ГРС), которая с 1910 г. по настоящее время издает периодическую серию монографий и указателей типов сказок разных народов. В 1924—1929 гг. при Русском географическом обществе рабо- тала Сказочная комиссия. Особенно деятельное участие в ней принимали акад. С. Ф. Ольденбург, А. И. Никифоров и Н. П. Андреев. В сборниках комиссии публиковались обзоры новых записей русских сказок, статьи по вопросам систематизации, кар- тографирования и методике собирания народной устной прозы. В собирании украинских сказок, легенд и преданий, преимуще- ственно галицийских и закарпатских, выдающуюся роль играло львовское Научное общество им. Шевченко, издавшее с 1895 по 1916 г. 38 томов «Етнограф1чного зб1рника» под редакцией В. Гнатюка. Из сказковедческпх исследований, имеющих исходным мате-
риалом восточнославянский, широкую международную извест- ность получили монографии В. Я- Проппа «Морфология сказки» (Л.. 1928; 2-е изд.: М., 1969) и «Исторические корни волшебной сказки» (Л., 1946). Структурно-морфологический метод анализа волшебной сказки по повторяющимся в этом жанре функциям персонажей, разработанный им, привлекает точностью. Он слу- жит предпосылкой историко-типологического анализа. Дальней- шее развитие историко-типологический метод исследования ска- зок получил в работах акад. В. М. Жирмунского, Е. М. Мелетин- ского, С. Ю. Неклюдова, связанных с традициями А. II. Веселов- ского, как и работы В. Я- Проппа. В 20—50-е годы XX в. в восточнославянском С. ощущался за- метный разрыв между собирательской и исследовательской ра- ботой. Только с 1960-х годов стали выходить монографические исследования, посвященные сказочным жанрам русского, украин- ского и белорусского фольклора в их взаимодействии на сюжет- ном, образном и стилистическом уровнях с учетом не только эт- нического своеобразия, но и региональных особенностей, контакт- ных и типологических связей с иноязычным фольклором в ас- декте исторического развития и современного состояния устной сказочной традиции. Это исследования Э. В. Померанцевой, В. Я- Проппа, Н. В. Новикова, В. П. Аникина, Н. В. Ведерниковой, Е. И. Шастиной, Ю. И. Юдина, В. А. Бахтиной, М. Ю. Гиряка, Г. С. Сухобрус, И. П. Березовского, Л. Ф. Дунаевской, А. Ю. Брициной, К. П. Кабашникова, А. С. Федосика, И. И. Крука, Е. А. Костюхина, В. А. Юзвенко, Л. Г. Барага. Значительным опытом раскрытия закономерностей эволюции сказочной традиции на основных исторических этапах является книга Э. В. Померанцевой «Судьбы русской сказки» (1965). Дру- гая фундаментальная монография п вместе с тем вузовское по- собие В. Я- Проппа «Русская сказка» (1984) во всей сложности освещает отношение сказочных жанров к исторической жизни, проблему общего и самобытного в русской сказке. Н. В. Новиков в монографии «Образы восточнославянской волшебной сказки» (1971) впервые дал детальный сопоставительный анализ систе- мы образов сказок трех славянских народов путем привлечения к этому анализу большого опубликованного материала XVIII, XIX и XX вв. Заметное место среди сравнительных исследований восточно- славянских сказок занимают книги И. Поливки (81оуажкё ро- кабку. I. Ргака, 1932), К- Горалека (РокабкозДупё 81ис11е. Ргака. 1964; 81щНе хе згоупоуаст ГоШопзНку. 1966), А. Левиса оф Ме- нара (Пег НеН 1п беиДске ипб гизз^зскеп Магскеп. Лева, 1912) и др. Изучение состояния традиций нередко сочетается с внима- нием к индивидуальным стилям и мастерству выдающихся ска- зочников. В работах А. II. Никифорова, сделавшего особенно
много ценных наблюдений над севернорусской сказкой как об- щенародном явлении, М. К- Азадовского, Э. В. Померанцевой, А. Н. Нечаева, Н. В. Новикова, Е. И. Шастиной, Р. П. Матвеевой, П. В. Лпнтура, Г. А. Барташевич, К- П. Кабашникова специаль- но исследуется мастерство сказочников с учетом коллективного характера фольклорного творчества. Традиционная устная русская сказка в ее сложном отношении с произведениями писателей и лубочными произведениями по- разному основательно исследуется в работах П. Г. Богатырева, М. К- Азадовского, Э. В. Померанцевой, Д. П. Медриша, В. П. Аникина, Н. И. Савушкиной, И. к. Лупановой, Т. Г. Леоновой, К- Е. Кореповой, Т. В. Зуевой. Несколько меньше, чем русская, изучены в данном отношении украинская и белорусская сказки. Этнографические аспекты фольклористики в целом и сказко- ведения в частности актуально рассматриваются в книге К- В. Чистова «Народные традиции и фольклор» (1986). В последние десятилетия появилось много ценных сказковед- ческих работ за рубежом. С 1957 г. издается в Берлине междуна- родный журнал исследователей сказочной и несказочной народ- ной прозы «Еа1эц1а». Девятый год издается основанная К. Ранке фундаментальная «Энциклопедия сказок — настольное руковод- ство для исторических и сравнительных сказковедческих иссле- дований» в 12 томах (60 книгах)—на английском языке в Нью-Йорке и на немецком языке в Берлине. Междун а родными являются и многотомные научные серии сказок народов мира Академии наук в Берлине. Во всех этих изданиях публикуются работы и советских фольклористов-сказковедов. Развитию научных связей сказковедов способствуют, кроме РЕС, Международное общество исследователей народной прозы и Международное общество этнологии и фольклора Европы, а также Международный комитет славистов. ЛИТ.: Мелетинский Е. М. Герой волшебной сказки: Происхождение об- раза. М., 1958; Жирмунский В. М. Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. М., 1960; Он же. Тюркский героический эпос. Л., 1974; Кабаии-икау К. П. Беларуская казка у казачным эпасе славян. Мн., 1968; Бараг Л. Г. Беларуская казка: Пытаны вывучэння яе нацыянальнай самабытнасц! парау- нальна з шшым! усходнеславянсшм! казнам!. Мн., 1969; Мелетинский Е. М., Неклюдов С. Ю., Новик Е. С., Сегаль Д. М. Проблемы структурного описания модели волшебной сказки//Тр. по знаковым системам. Тарту, 1969. Т. 4; Березовський I. П. УкраТнськ! казки ! схщиослов’янська народна опов!дальиа традищя//НТЕ. 1974. № 5; Ведерникова Н. М. Русская народная сказка. М.. 1976; СУС. 1979; Шастина Е. И. Сказки, сказочники, современность. Иркутск, 1981; Гиряк М. УкраТнськ! народи! казки Сх!дно1 Словаччини. Брат!слава- Пряипв, 1983; Кабашшкау К. П., Барташэв1ч Г. А. Сустрэчы з казкай. Мн., 1984; Костюхин Е. А. Типы и формы животного эпоса. М„ 1987; Дунаевська. Л. Ф. УкраТнська народна казка. КиТв, 1987; Бараг Л. Г. Состояние восточно- славянской устной сказочной традиции и современные народные сказочники // Традиции в современном фольклоре / Отв. ред. В. К. Соколова. М., 1988; Крук И. И. Восточнославянские сказки о животных. М., 1989; Брщина О. Ю. УкраТнська народна сощально-побутова казка. КиТв, 1989; ЬйН М. МагсЬеп.
81и11§аг1, 1962, 1979; МагЬигд, 1986; Кокнск Ь. МагсЬеп ип<1 \У1гкНс11кеИ. \У15Ьа<1еп, 1964; Оипйез А. Тке шогр11о1о^у о! ИоНЬ Атепсап 1п<Иап Го11< 1а1ев (РРС, 195). НеЫпк!, 1964; Еею1-81гаиз8 С. Ап [горок Де 51гис1ига1е. Везите Нез соигз бе 1973—1974. Рапа, 1974. Л. Г. Б АР АГ СКАЗОЧНИК, БАХАРЬ, БАЯН р., КАЗАЧН1К, БАЙКАР б., КАЗКАР у.— талантливый исполнитель (рассказчик) сказок, владеющий достаточным репертуаром, хранитель сказочной тра- диции, оказывающий существенное влияние на ее состояние. Его жизненный опыт, особенности мировоззрения, художественное чутье, владение воспринятой от учителя (учителей) фольклорной традицией в широком ее толковании прямо или косвенно отра- жаются в рассказываемых им сказках, определяют выбор репер- туара, особенности стиля, направление разработки того или ино- го традиционного сюжета. На важную роль С. в развитии жанра обращали внимание многие собиратели и исследователи сказки: Н. Е. Ончуков, Д. К- Зеленин, С. В. Савченко, А. К- Сержпутов- ский, братья Соколовы, М. К. Азадовский. В работах этих и дру- гих ученых даны творческие портреты многих выдающихся С. прошлого и современности, выдвигаются различные критерии, по которым С. можно было бы отнести к тому или иному типу. Обоб- щая эти поиски, В Я- Пропп писал, что тип С. может быть опре- делен по характеру его репертуара (сказочники-эпики, тяготею- щие к волшебной сказке, новеллисты, предпочитающие бытовую и анекдотическую сказку, моралисты, склонные к нравоучитель- ной легенде, «универсалы», владеющие всеми видами сказок), по манере или способу исполнения (С.-балагур, С.-реалист), по степени самостоятельности творчества (импровизаторы, тради- ционалисты) . В этой схеме не нашли отражения выделенные Д. К- Зелениным по сословно-социальному признаку группы С.-ремесленников, С.-солдат, С.-бурлаков, принадлежность кото- рых к той или иной профессиональной или социальной среде оп- ределенным образом сказывалась на их творчестве. У восточных славян существовало профессиональное испол- нительство сказок, начало которому было положено скомороха- ми, однако в большинстве своем С. не являлись профессионалами Кроме известных в своем регионе и признанных слушателями С., сказки для своих детей часто рассказывают их родители, дедуш- ки н бабушки. В историю фольклора восточных славян прочно вошли имена таких выдающихся сказочников, как Абрам Ново- польцев, А. К Барышникова, Н. О. Винокурова, Ф. П Господа- рев, II. Ф. Ковалев, М. М. Коргуев, А. Н. Королькова, М. А. Сказ- кин, Е. И. Сороковпков-Магай, И. Аземша, Ян Дежка, П. Гуле- вич, В. Михайлов, М. Савицкий, Редкий, Е. М. Мельникова, В. И. Вертун, Р. Ф. Чмыхало, В. В. Королович, А. С. Калин, М. М. Га- лица и многие другие.
Подчеркивая роль С. в развитии сказки, многие сказковеды считают целесообразным издание произведений этого жанра не по сюжетным типам либо регионам, а по сказочникам. Приме- ры издания сборников сказок одного С. есть в белорусской, рус- ской и украинской фольклористике. ЛИТ.: Опов1дання Р. Ф. Чмихала./ 31 бр. Володимир Лесев!ч / Етнограф. :б. 1904. Т. 14; Ончуков И. Е. Северные сказки. СПб., 1909; Сержпутовский .1. Л'. Сказки и рассказы белорусов-полешуков. СПб., 1911; Зеленин Д. К- Великорусские сказки Пермской губернии. Пг., 1914; Соколовы Б. М. и Ю. М. Сказки и песни Белозерского края. М., 1915; Закарпатськ! казки Андрея Ка- лина. Ужгород, 1955; Савченко С. В. Русская народная сказка. Киев, 1914; Азадовский М. К- Русские сказочники//Ст. о литературе и фольклоре. М.; Л., 1960; Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. М., 1965; Шастина Е. И. Сказки, сказочники, современность. Иркутск, 1981; Гиряк М. УкраТнсып на- роди! казки Схтдно! Словаччини. БратКлава-Пряппв, 1983; Бараг Л. Г. Бе- ларуская казка. Мн., 1984; Пропп В. Я. Русская сказка. М., 1984; Кабашнйсау К. П., Барташэв1ч Г. А. Сустрэчы з казкай. Мн., 1984; Зачарован! казкою: УкраТнськ! народи! казки Закарпаття в зашсах П. В. Л!нтура. Ужгород, 1984. К. П. КАБАШНИКОВ СКЛАД АККОРДОВО-ГАРМОНИЧЕСКИЙ р., СКЛАД АКОР- ДАВА-ГАРМАН1ЧНЫ б., СКЛАД АКОРДОВО-ГАРМОН1Ч- ПИЙ у.— музыкальный склад (см.), в котором логику музы- кального развития определяет гармоническая функция созвучий. В песенном фольклоре встречается в поздних напластованиях, чаще в жанрах инструментальной музыки (гармошечные и ба- лалаечные наигрыши) и связанных с ними плясовых песнях. См. также Склад музыкальный и лит. А. Д. ТРОИЦКАЯ СКЛАД МУЗЫКАЛЬНЫЙ р„ СКЛАД МУЗЫЧПЫ б., СКЛАД МУЗИЧНИЙ у.— принцип организации музыкальной мысли, определяющий внутреннюю логику ее развития. Формой выражения С. м. является музыкальная фактура — способ его изложения. В фольклоре восточнославянских народов встре- чаются следующие типы С. м.: монодня (см.), полифония (см.), аккордово-гармонический склад (см.); промежуточные типы: гстерофония (см.), гомофония (см.). ЛИТ.: Ященко Л. УкраТнське народне багатоголосся. КиТв, 1962; Тюлин 1<>. И., Привано И. Г. Теоретические основы гармонии. М., 1965; Мозель Л. А. Проблемы классической гармонии. М., 1972; Тюлин Ю. И. Учение о музы- кальной фактуре и мелодической фигурации: Музыкальная фактура. М., 1976; Бершадская Т. С. Лекции по гармонии. Л., 1978; Холопова В. Фактура. М., 1479.
СКОМОРОХ /?., у., СКАМАРОХ б. Этимология слова не вы- яснена. Существует более двадцати гипотез (от П. И. Шафарика .до специальных статей лингвистов XX в.). Наибольшее призна- ние получила гипотеза А. И. Кирпичникова (от греч. зкогпта — шуткаф-агко— начальствую)—скоммарх, скомрах (старослав.), скоморох. В древнерусском летописании («Повесть временных лет») впервые упоминаются под 1068 г. Термин С. обозначает средневековых комедиантов, музыкантов, певцов, фокусников, плясунов, дрессировщиков. По свидетельству памятников древ- нерусской письменности XI—XIII вв., С. участвовали в язычес- ких обрядах и народных праздниках. После принятия христиан- ства С. постоянно обличались церковью, их искусство было .объявлено греховным. Как знатоки народных обрядов они при- глашались на братчины, свадьбы, поминки. С. жили при дворах князей, знатных бояр, воевод, увеселяя их. Они составляли так- же организованные бродячие артели по несколько десятков че- ловек. Расцвет их искусства приходится на XIV—XVI вв. В пис- цовых книгах XV—XVII вв. зарегистрировано более четырехсот оседлых скоморохов. Искусство скоморохов оставило заметный след в фольклоре восточных славян. Мастерство исполнения, зло- бодневный репертуар (сценки и глумы, песни в сопровождении гуслей, сопелей, волынки, гудка, сурны, домры) отражены в бы- линах («Вавило и скоморохи», «Гость Терентьище», «Старина о большом быке» и др.), в песнях («Скоморох идет по улице», «Скоморошки — люди добрые», «Как на молодце смур кафтан» и др.), в сказках и пословицах («У всякого скомороха свои по- гудки», «Не учи плясать, я сам скоморох», «Скоморошьи потехи сатане в утеху» и др.). Эпические шуточные песни, иногда паро- дирующие поэтику былин, построенные на небылицах, назы- ваются скоморошпнами (см.). Институт скоморошества на Ру- си был запрещен специальными указами в период крестьянских волнений в XVII в. Маски и инструменты С. сжигали, при обна- ружении их подвергали денежному штрафу и наказанию кнутом. С. некоторое время укрывались на окраинах Руси. В Беларуси скоморошество свободно существовало в XVI—XVII вв. В XVIII—XIX вв. традиции скоморошьего искусства были отчас- ти восприняты медведчиками, волочебникамп, кукольниками, раешниками, циркачами, народными певцами, сказителями, сва- дебными дружками и «столбовыми» (бел.). ЛИТ.: Беляев И. О скоморохах Ц Временник ими. Московского о-ва исто- рии и древностей российских. 1854. Кн. 20; Веселовский А. Н. Разыскания в области русских духовных стихов. СПб., 1883. Вып. 4; Фаминцын А. С. Скомо- рохи на Руси. СПб., 1889; Кирпичников А. И. О древнерусских скоморохах. СПб., 1891; Миллер В. Ф. Очерки русской народной словесности. М., 1897. Т. 1; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Финдейзен Н. Очерки по истории музыки в России с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1928. Т. 1; Морозов А. А. Скоморохи на севере//Север. Архангельск, 1946; Он же. К вопросу об исто- рической роли и значении скоморохов//РФ. Л., 1976. Вып. 16; Я- I. Смаргон-
«•кая акадэьпя//Беларусь. 1946. № 4; Солодуха Я. Медвежья академия//Сов. парк. 1959. № 3; Всеволодский-Гернгросс В. Н. 1959; Белкин А. /1. Русские скоморохи. М., 1975; Власова 3. И. К вопросу о традиции в фольклоре: «Ста- рина о большом быке» в свете историко-этнографических данных // Рус. лит. 1982. № 2; Она же. Следы творчества скоморохов в традиционном песенном фольклоре// Там же. 1985. № 2; Она же. Скоморохи и сказка//Там же. 1988. № 2; Она же. Скоморохи и волочебничество// Там же. 1989. № 2; Она же. Скоморохи и фольклор .//РФ. Л., 1987. Вып. 24; Кошелев В. В. Скоморохи: пути изучения от И. Д. Беляева до наших дней//СЭ. 1991. № 1; Он же. •В церкви — образа, в келье — гудочник»//Язычество восточных славян. Л., 1991; Он же. К вопросу о медведчиках, медведниках и скоморохах//Зрелищно- игровые формы народной культуры. Л., 1991; Он же. «Дудкино племя» в древ- нерусских документальных памятниках конца XV — начала XVII в.//Летописи российских древностей. Новосибирск, 1991. Кн. 1; Он же. Скоморохи, крестьяне пашенные и непашенные//Экономические и социально-политические проблемы истории крестьянства северо-запада XIX—XX вв. Новгород, 1991. 3. И. ВЛАСОВА СКОМОРОШИНА р.— группа произведений сатирико-юмо- ристического характера, предположительно возводимых к твор- честву скоморохов (см.). С. — не единственная форма их твор- чества (напр., былина «Взвило и скоморохи»), так же как не все произведения, именуемые С., созданы скоморохами. Состав С. твердо не определен. Одна часть их (сюжетные) соотносится с эпическими песенными жанрами, пародируя их стиль пли пред- ставляя в смешном свете деяния своих персонажей: так, в запеве «Агафонушкп» («Высока ли высота потолочная,//Глубока глу- бота подпольная») возвышенный эпический мир снижается до бытового, а дальше вместо богатырского сражения изображает’ ся драка «свекры со снохой» из-за пирога предметами кухонной утвари. В С. балладного типа («Усы», «Старина о большом бы- ке», «Гость Терентьище») обыгрываются комические конфликты бытового, эротического и социального содержания. Особую группу С. составляют небылицы — песни, преиму- щественно плясовые по ритму, без сквозного сюжета, из ряда (в бытовании весьма неустойчивого) небольших забавных сцен, аб- сурдных ситуаций, перевертышей; в действие вовлекаются до- машние и дикие животные, птицы, насекомые, предметы — все -очеловечивается», но с изнаночной стороны, возникает «Смехо- вой мир»; формулы невозможного, алогизмы, комическое преуве- личение и преуменьшение и т. и. формируют особый стиль С. ЛИТ.: Ивлева Л. №.. Скоморошины: Общие проблемы изучения // Славян- ский фольклор. М., 1972; Власова 3. И. Следы творчества скоморохов в тра- диционном песенном фольклоре // Рус. лит. 1985. № 2. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ! СКОРОГОВОРКА р„ СКАРАГАВОРКА б., СКОРОМОВКА //. - небольшое произведение, нередко состоящее из одной фра-
зы, построенное на сочетании (повторении) слов и звуков, за- труднительном для произношения. Обычно имеет форму ритмизо- ванной прозы, иногда рифмованной. Бытует главным образом в детской аудитории. Развлекательность С. способствует реализа- ции практической функции развития органов речи ребенка. ЛИТ.: Г. В. Довженок. УкраТнський дитячий фольклор: ЕИршоваш жанри. КиТв, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. В. ДОВЖЕНОК СЛОВООБРЫВ р., СЛОБААБРЫУ б.— прием расширения поэтического текста в песенном напеве, заключающийся в пре- рывании слова на ударном слоге с последующим восполнитель- ным повтором этого слова либо с самого начала (характерно для протяжной лирической песни, реже свадебной и хороводной пес- ни) , либо после паузы — с повторением брошенного гласного и последующим завершением прерванного слова (характерно для причитаний): Из-за гор-ти ли гор(ы) вы-со... ой, да гор высо-ки-их (Песни и сказки пушкинских мест. Л., 1979. № 13) Вы не по...ойте-ка (Приокские народные песни. М., 1970. № 22) Напоминая по началу апокопу, прием этот, однако, не остав- ляет в песенном тексте сокращенные формы слова с выпавшими конечными звуками. ЛИТ.: Зелщовский И. И. Русская протяжная песня: Опыт исследования. Л., 1967. М. А. ЛОБАНОВ СЛУХИ И ТОЛКИ р., ЧУТК1, ПАГАЛОСКА б., ЧУТКИ, ПО- ГОЛОСКИ, ГУТ1РКИ у.— повествования, возникшие вследствие недостаточной информированности о фактах и событиях из сов- ременной (по отношению ко времени повествования) жизни на- рода, поразивших народное воображение. В них выражена субъективная интерпретация предмета «по аналогии», оказываю- щая влияние на формирование общественного мнения. Рассказ- чик свободно переносит готовые фольклорные мотивы, образы и даже сюжеты на предмет беседы, т. е. объясняет последний сред- ствами, выработанными и проверенными традицией. Степень обобщения жизненного материала может быть различной, воз- можен и индивидуальный подход повествователя к созданию об- раза предмета, но вся совокупность С. и т. в контексте беседы
объединена внутренней логикой в оценке явлений и фактов, ха- рактерным набором средств и приемов, свойственных местной фольклорной традиции. В зависимости от направленности и со- держания С. и т. условно подразделяются на слухи-надежды, слухи-страхи и слухи-мщения. Предметом фольклористики яв- ляется первая и частично вторая разновидности. Если степень вымысла и фантастики, использование фольклорных мотивов и образов слухов-надежд и слухов-страхов обусловлены обычной неинформированностыо, то домысел слухов-мщений носит осоз- нанно клеветнический характер. Эстетический уровень С. и т. за- висит от жизненного и художественного опыта рассказчика. ЛИТ.: Добролюбов Н. А. «Слухи»//Поли. собр. соч.: В 6 т. М., 1937. Т. 4; Грушин Б. А. Мнения о мире и мир мнений. М., 1967; Мишанич С. В. Усш на- роди! опов!даиня: Питания поетнки. 1\и!в, 1986. С. В. МИШАНИЧ СМЕХ (в фольклоре) р., б., у.-— одно из проявлений народной смеховой культуры, охватывающей обрядово-зрелищные формы, праздники, словесные смеховые произведения, площадную речь (М. Бахтин). С. в фольклоре имеет историческую и националь- ную специфику. 1) С. ритуальный связан с архаическими мировоззренчески- ми структурами, противопоставлением жизнь—смерть и является атрибутом мира живых, ассоциируется с жизненным началом и идеей плодородия, занимая значительное место в земледельчес- кой и семейной обрядности. В современном восточнославянском фольклоре сохранились лишь рудименты обрядовых форм и от- дельные сказочные мотивы, связанные с ритуальной функцией смеха. В то же время фольклор сохранил свидетельство о суще- ствовавших ранее запретах на смех и обязательных ритуальных смеховых явлениях. 2) С. социально-психологический, способствующий разруше- нию и созиданию. Разрушая установившиеся нормы и порядки, он создает мир, свободный от условностей, разоблачает неспра- ведливость и неразумность тех или иных социальных отношений, вскрывает человеческие недостатки. С. нередко носит амбива- лентный характер, одновременно снижая и возвеличивая. Специ- фической чертой такого С. является его направленность не толь- ко на объект осмеяния, но и на самого смеющегося, особенно ярко проявляющаяся в образе сказочного дурака, в фигуре юро- дивого, в творчестве дьяков-пиворезов, в различных формах тра- вестирования, переодевания, «валяния дурака», столь характер- ных для различных видов народной культуры. С. такого характе- ра чужд односторонности, разрушая, он «удерживает» мысль о богатстве и разнообразии мира и не навязывает, таким образом,
единых рецептов его улучшения. Разграничивается также С. юмо- ристический и сатирический, как смех добродушный, беззлобный и разящий, уничтожающий. ЛИТ.: Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Сред- невековья и Ренессанса. М., 1965; Пропп В. Я- Проблемы комизма и смеха. М., 1976; Он же. Ритуальный смех в фольклоре: По поводу сказки о Несмея- не//Фольклор и действительность. 1976; Фядойк А. С. Праблемы беларускай народнай сатыры. Мн., 1978; Лихачев Д. С., Панченко А. М., Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. Л., 1984; Смехът във фолклора. София, 1987. А. Ю. БРИЦЫНА СОБИРАТЕЛЬ р„ ЗБ1РАЛБН1К б., ЗБИРАЧ у,—человек, выявляющий в народной среде произведения фольклора и запи- сывающий (фиксирующий) их. Собирателем может быть как профессиональный фольклорист, так и любитель, постигший ос- новы собирательской работы. Обычно С.-любители связаны с научными, издательскими, архивными учреждениями либо с от- дельными учеными, которым передают своп записи. Так, П. В. Шейн в своих фольклорно-этнографических трудах опирался на помощь свыше 300 С., среди которых были как любители, так и профессионалы (Н. Я- Никифоровский, А. Е. Богданович и др.). Усилиями С. созданы богатейшие фольклорные архивы при ИРЛН АН России, ИИЭФ АН Беларуси, ИИФЭ АН Украины и др. научных и учебных центрах. Некоторые С. создают собст- венные архивы, особенно паремиологические, обмениваются соб- ранными коллекциями. Большой вклад в собирание фольклора внесли: в России — П. В. Киреевский, В. И. Даль, А. Ф. Гиль- фердинг, П. Н. Рыбников, А. Д. Григорьев, Н. Е. Ончуков, Е. В. Барсов, А. В. Марков, В. П. Прокунин, П. И. Якушкин, А. М. Ли- стопадов, Д. К- Зеленин, Ф. И. Истомин, Н. Н. Виноградов, братья Б. М. и Ю. М. Соколовы, В. И. Симаков, А. В. Руднева, Е. Э. Линева, А. ЛЕ Астахова, Е. В. Гиппиус; в Беларуси — М. А. Дмитриев, И. И. Носович, Я- Чечот, П. М. Шпилевский, Н. Я. Никифоровский, А. Е. Богданович, Е. Р. Романов, М. В. Довнар-Запольский, 3. Ф. Радченко, АЛ. Федоровский, А. К. Серж- путовский, М. И. Горецкий, А. Гриневич, Г. Р. Ширма, Г. И. Ци- товпч, С. П. Сахаров; на Украине — братья Осип и Федор Бодян- ские, М. А. Максимович, И. Р. Рудченко, В. М. Гнатюк, И. Я- Франко, Я- Ф. Головацкпй, П. П. Чубинский, Б. Д. Гринченко, А. И. Дыминский, К- В. Квитка, Ф. АТ Колесса, Д. И. Яворшщ- кий, П. О. Кулиш, Н. В. Лысенко, И. И. Манжура, П. В. Линтур, Н. А. Присяжнюк, И. Т. Танцюра. Некоторые С. производили за- писи не у одного, а среди двух восточнославянских народов (3. Доленга-Ходаковскпй, В. Н. Добровольский, П. В. Шейн). Среди С. были и выдающиеся писатели и композиторы. Н. к. ДМИТРЕНКО
СОЕДИНЕНИЕ СТРОК ЦЕПНОЕ р., ЗЛУЧЭННЕ РАДКОУ ЛАНЦУГАПАДОБНАЕ б.— поэтический прием, в основе кото- рого лежит повтор окончания стиха или полустишия в начале следующего стиха. Цепной стих, эпизодически употребляемый во всех песенных и прозаических жанрах фольклора, является од- ним из начальных приемов ритмизации речи и всегда построен логически. Различается несколько видов С. с. ц.: 1) соединение строф, состоящих из двух стихов, путем полного повторения стиха пре- дыдущей строфы в начале следующей (наиболее простой вид С. с. ц., имеющий композиционную схему типа: АВ—ВС—СД—- ДЕ и т. д.); 2) логическая постоянная цепь, когда текст состоит из ряда связанных по смыслу строк, полностью охваченных не- прерывным С. с. ц.; 3) логическая постоянная цепь с делением на группы строф; 4) логическая постоянная цепь с припевом; 5) припевно-зачинное соединение строф. Диапазон применения первых трех видов С. с. ц. велик. Наиболее широко используется в восточнославянских лирических песнях, как обрядовых, так и необрядовых (у русских особенно в лирической протяжной). Чет- вертый вид наблюдаем в песнях, связанных с движением (хоро- водным, плясовым). Припевно-зачинная форма соединения строф, характеризующаяся отсутствием смыслового соединения между строфами, составляет специфику русского песенного фольклора, будучи употребительной в лирических протяжных песнях исторической и эпической тематики. См. также Подхват и лит. ЛИТ.: Жирмунский В. Композиция лирических стихотворений. Пг., 1921; Лазутин С. Г. Композиция русской народной лирической песни//РФ. М.; Л., 1960. Вып. 5; Добровольский Б. М. Цепная строфика русских народных песен// РФ. М.; Л., 1966. Вып. 10; Дей О. I. Поетика укра!нсько! народно! п!сн1. Ки!в, 1978. Т. К. ТЯПКОВА СОТВОРЧЕСТВО МЕЖЭТНИЧЕСКОЕ р„ САТВОРЧАСЦЬ М1ЖЭТН1ЧНАЯ б., СП1ВТВОРЧ1СТБ М1ЖЕТН1ЧНА у.— про- цесс и результат создания фольклорных произведений совместно двумя или несколькими этносами. С. м. как специфическое про- явление общности в фольклоре соседствующих народов харак- теризовал П. Г. Богатырев в докладе на IV Международном съезде славистов (1958) на примере карпатских циклов баллад разных народов, исследованных 10. Гораком, О. Зилинським, Ф. Колессой. Он отмечал, что С. м. наблюдается не только в вер- бальном фольклоре, но и в «народном изобразительном искусст- ве, п в танцах, и в драматическом действе и в других видах ис- кусства». Пути и формы С. м. могут быть различными. Наиболее полно выявляется оно при сопоставлении всех известных разно-
язычных вариантов конкретного произведения, создавая которые каждый народ мог внести какие-то черты в развитие сюжета, трактовку художественных образов, ритмический рисунок и т. п. Примером С. м. могут быть восточнославянские варианты и вер- сии песни о Платове, история фольклоризованной песни на слова стихотворения А. С. Пушкина «Узник», многие десятки восточно- славянских записей которой в совокупности дают нам ряд ориги- нальных, нередко далеко ушедших от первоисточника версий, объединяющих варианты, созданные каждым из трех восточно- славянских народов. Свой вклад внес каждый из восточносла- вянских народов в создание песенных циклов, основой которых были различные по своему происхождению «Катюша», «Бывайте здоровы» и другие песни довоенных и военных лет. С. м. являет- ся одной из важных причин сходства фольклорных репертуаров в районах со смешанным славянским или славянским и несла- вянским населением, но им не исчерпываются все факторы, оп- ределяющие это сходство. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Некоторые задачи сравнительного изучения эпоса славянских народов. М., 1958; Смирнов Ю. И. Славянские эпические тради- ции. М., 1974; Елатов В. И. Песни восточнославянской общности. Мн., 1977; КабашнСкау К. П. Беларуска-руск1я фальклорныя сувязг Мн., 1988. К- П. КАБАШНИКОВ СПАДЧЫНА ФАЛЬКЛОРНАЯ б., СПАДЩИНА ФОЛЬК- ЛОРНА у.— см. Наследие фольклорное. СП! БАНКА у.— см. Песня. СПОГАДИ у.-— см. Меморат. СТИЛИЗАЦИЯ р., СТЫЛ13АЦЫЯ б., СТИЛ13АЩЯ у. (франц. егуИяайоп, от лат. 51у1из — стиль)—в широком смысле воспроизведение характерных особенностей литературного пли музыкального стиля того или иного творческого направления, писателя, композитора, фольклорного диалекта. С. — это не подражание, которое ограничивается копирова- нием внешних черт. Ориентируясь на готовые образцы, она вто- рична по отношению к ним. Как правило, в С. подчеркиваются какие-либо характерные черты воспроизводимого объекта, что делает этот объект узнаваемым и обогащает его. С. обладает ретроспективным характером, порождающим бо- гатые ассоциации. От автора С. требуется большое мастерство в воплощении материала, в противном случае его творчество пе- реходит в эпигонство. С. фольклора, получившая на профессиональной и самодея- тельной сцене довольно заметное распространение, обогащает профессиональное искусство, способствует ознакомлению широ-
кой аудитории с характерными особенностями народной музыки, песни, хореографии в нетрадиционном исполнении. Напр., песня исполняется во взаимосвязи с инструментальной музыкой, тан- цем, элементами народного театра и т. п. Возник ряд профессио- нальных и самодеятельных ансамблей, главное направление ра- боты которых-—обработка и С. фольклорных произведений. ЛИТ.: Троицкий В. 10. Стилизация//Слово и образ. М., 1964; Алехно- вич О. М. Когда звучит народная песня//Мастацтва Беларусь 1989. № 7. О. М. АЛЕХНОВИЧ СТИЛЬ ФОЛЬКЛОРНЫЙ р., СТЫЛЬ ФАЛЬКЛОРНЫ б., СТИЛЬ ФОЛЬКЛОРНИИ у,— неповторимое своеобразие идей- но-образной организации, речевых, музыкальных и др. особеннос- тей фольклора. Специфика касается всех компонентов фольклор- ного произведения; в узком смысле С. ф.— своеобразие речевого выражения. С. ф. (в обоих значениях) традиционен, отличается наличием устойчивых словосочетаний, эпитетов (постоянные), определений, клишированных форм речевого, музыкального, пластического выражения. Стилистическая характерность ка- сается особых традиционных форм воплощения идейного смысла, привычных сюжетных структур, ограниченного числа мотивов, на- бора тематических предметных деталей, а равно орнаментальных приемов (запевов, зачинов, концовок, окончаний), т. наз. общих мест. Кроме стилистической характерности фольклора в це- лом существует стиль жанра, в пределах которого — своя харак- терность приемов и средств речевого выражения. Напр., былин- ный стиль обладает всеми признаками стиля песенных фольклор- ных жанров (традиционные формулы и мотивы, повторяемость слов, строк, фрагментов текста), но общее становится специфи- чески былинным (напр., «чисто поле» былин и лирических песен резко различны по размерам и семантике). Поверхностная авто- логичность языка и сдержанность в употреблении особых изоб- разительно-выразительных средств (метафора, сравнение и др.) ведут к осознанию их значимости; в напевно-ритмическом повест- вовании обретают выпуклость отдельные детали, а все эпическое событие — величавую торжественность. Термин С. ф. предполагает и отличие от литературного стиля в многообразии его писательских проявлений. С. ф. лишен автор- ской неповторимости. ЛИТ.: С. Г. Лазутин. Поэтика русского фольклора. 2-е изд. М., 1989. В. П. АНИКИН, |Ф. М. СЕЛИВАНОВ\ СТИХ ДУМОВЫЙ р„ В1РШ ДУМНИЙ у.—свободный, не связанный определенным количеством слогов в строке («Не пили
пилили, не тумани вставали, // як з города Озова з тяжко! невол! три брати втекали. // Два конних, третш шший шхониця»—укр.) С. д. делится на фразы, группы фраз, тирады (в народной терми- нологии «уступы») в зависимости от логических цезур вербаль- ного текста и фразирования музыкальной рецитации, совместно со стихом формирующей астрофическую структуру. Для С. д. ти- пичны непериодичпость акцентуации, ассонансы, глагольная риф- ма. ЛИТ.; Цолесса Ф. Про генезу уркаТпських народних дум. Льс1в, 1921; Грица С. И. Мелос украТнсько! народно! еп!ки. Ки!в, 1979. С. И. ГРИЦА СТИХ ДУХОВНЫЙ р., ВЕРШ ДУХОУНЫ б., В1РШ ДУХОВ- НИИ у.— стихотворно-песенные произведения, неоднородные в жанровом отношении. По особенностям сюжета, композиции и по формам песенной строки они соотносятся с былинами, балла- дами, отчасти — с историческими и лирическими песнями. Объе- диняющий их признак, заключенный в определении «духов- ный»,— противопоставление религиозного (причем только в его христианском смысле) всему мирскому, светскому. Источники С. д. — в христианской, канонической и апокрифической (ерети- ческой) литературе, начавшей распространяться на Руси после ее крещения в конце X в. Репертуар С. д. складывался как об- щевосточнославянский в течение ряда веков; с серед. XVII в. (времени церковного раскола) С. д. создаются преимущественно в старообрядческой среде и в различных религиозных сектах. В фольклористике принято деление С. д. на старшие (эпические) и младшие (лирические и лироэпические), которые называются также псальмами (см.). Основные тематические группы С. д.: о ветхозаветных персо- нажах («Осип Прекрасный», «Плач Адама»), к ним примыкает «Голубиная книга», дающая цельный образ мироздания с его на- чалом и концом; на евангельские сюжеты (о Христе), о героях- змееборцах («Федор Тирон», «Егорий и Змей»), о мучениках («Егорий и Демьяннще», «Кирик и Улита»), о подвижниках («Иоасаф и Варлаам», «Алексей Божий человек»), о чудотвор- цах («Микола Чудотворец», «Дмитрий Солунскнй»), о праведни- ках и грешниках, раскаявшихся и нераскаявшихся («Два Лаза- ря», «Марко Богатый», «Аника-воин» и др.), о Страшном суде; создавались также стихи о лицах древнерусской истории («Борис и Глеб», «Александр Невский», «Дмитрий Донской»), а также на темы, занимающие старообрядцев («О Никоне», «О временах Антихриста», «О разорении скитов») и сектантов разных толков. Территориально-временной центр С. д.— Иерусалим и Сре- диземноморье времен Христа и первых времен христианства (с тенденцией смещения к Древней Руси); стихам известны и на-
1.1.ИО (от Адама), и грядущий конец мира (Страшный суд), изоб- ражаемый через видения отдельных персонажей. Главные идеи, развиваемые в С. д.: бренность земной жизни и спасение души для высшего, загробного существования; утвер- ждение превосходства духовного над телесным, доходящее до признания абсолютной незначимости последнего; необходимость праведной жизни (соблюдение заповедей Божьих) и своевремен- ного покаяния в больших и малых грехах; предупреждение о веч- ных адских муках за земные грехи. С. д. содержат противоречия (напр., в изображении загробного мира), иногда исповедуют ере- тическую дуалистическую концепцию (равнозначимость Бога и дьявола, господство последнего на земле). Они протестуют про- тив социальной несправедливости (преимущественно старооб- рядческие и сектантские стихи), однако не зовут к возмездию, оставаясь поэзией страдания, непротивления злу насилием, ми- лосердия и упования на справедливость Божьего суда. Нравст- венный императив С. д. важнее его религиозных мотивировок.. Художественный мир С. д. — это мир чудес (исцеления боль- ных, воскресения, перемещения во времени и пространстве при епах и видениях, говорящие иконы и т. п.), творимых Богом, свя- тыми и героями, приобретшими святость. Насыщенность языка <:. д. церковнославянизмами (часто ложными,— исполнители и переписчики далеко не всегда владели церковнославянским язы- ком) была неизбежной, этого требовало содержание, заимствуе- мое из религиозно-клерикальной сферы. В наиболее популярных С. д. церковнославянизмы менее заметны. См. также Псальмы и лит. ЛИТ.:Сборник русских духовных стихов, составленный В. Варенцовым. <'.116., 1860; Калеки перехожие: Сборник стихов и исследование П. Бессонова. М., 1861—1864. Вып. 1—6; Песни русских сектантов-мистиков / Сб. сост. Т. С. Рождественским и М. И. Успенским. СПб., 1912; Стихи духовные / Сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. Ф. М. Селиванова. М., 1991; Веселовский А. Н. Разыскания в области русского духовного стиха. СПб., 1879—1891. Вып. 1—6; Кирпичников А. И. Св. Георгий и Егорий Храбрый. СПб., 1879; Сахаров В. .' >ехатологические сочинения и сказания в древнерусской письменности и влия- ние. их на народные духовные стихи. Тула,. 1879; Мочульский В. Историко- литературный анализ стиха о Голубиной книге. Варшава, 1887; Буслаев Ф. И. Русские духовные стихи: Народная поэзия. Исторические очерки. СПб., 1887; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Адрианова В. П. Житие Алексея человека Пожня в древней русской литературе и народной словесности. Пг., 1917; Фе- дотов Г. Стихи духовные: Русская народная вера по духовным стихам. М., 1991. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ! СТИХОСЛОЖЕНИЕ НАРОДНОЕ р., ВЕРШАСКЛАДАННЕ. НЛРОДНАЕ б., В1РШУВАННЯ НАРОДНЕ у,—система звуко- вой организации поэтической речи, возникшая в народном твор- честве на основе интонационно-сказовых принципов. С. н. возник-
ло в древний период развития устного поэтического творчества и явилось основой развития более поздних форм дисметрического и метрического стихосложения. С. н., особенно в таких его жан- ровых формах, как обрядовая, внеобрядовая, лирическая песня, сочеталось с музыкально-мелодическим оформлением текста, что влияло на ритмико-интонационную структуру. В процессе исто- рической дифференциации различных жанровых форм песенного творчества в народном стихе все большую роль приобретает ритм или ударение, подчеркивающее наиболее значимые в смысловом отношении слова или словосочетания. На эту особенность народ- ной версификации обратил внимание известный собиратель бело- русского фольклора И. Носовпч. В предисловии к сборнику «Бе- лорусские песни» (1874) он подчеркнул: «Во всех белорусских песнях, и особенно древних, преобладает тоническое стихосложе- ние, в них ударение главного по смыслу слова подчиняет себе все остальные слоги и ударения так, что белорусский стих состоит из перрихиев и «сугубых» амфибрахиев независимо от количества слогов ...» Среди них наиболее распространенные и продуктив- ные формы двух-, трехударного тонического стиха, широко бы- тующие и в современных песенных жанрах. Однако пораллельно с этим под влиянием литературных традиций в фольклоре до- вольно распространены гибридные или переходные формы сил- лабо-тонического. И наоборот, в нач. XX в. С. н. оказало значи- тельное влияние на литературные формы версификации. На осно- ве синтеза литературных и фольклорных форм М. Богданович выдвигает теорию «стихов белорусского склада» (статья «Забы- ты шлях». 1915), а Я- Купала и многие его современники и по- следователи широко используют принципы песенной тонизации канонических форм силлабо-тонического стиха. ЛИТ.: Белорусские песни, собранные И. Иссовичем. СПб., 1874; Штокмар М. П. Исследования в области русского народного стихосложения. М., 1952; Грынчык М. М. Шлях! беларускага вершаскладання. Мн., 1973. И. М. ГРИНЧИК СТИХ РАЕШНЫЙ р., ВЕРШ РАИКА б.— вольный стих, в котором количество стоп, расположение слогов и ударений сво- бодно варьируются в каждой строке. Единственное организующее начало — рифмовка строк (обычно смежная рифма). Отмечено стремление произносить разностопные строки за примерно одно время (длинные — скороговоркой, короткие — медленно). В про- изведениях ярмарочной культуры С. р. нередко разбивается не- большими прозаическими вставками. С. р. использовали раешники, балаганные «деды», торговцы- разносчики, петрушечники, медведчики; С. р. употреблялся так- же в подписях к лубочным картинкам, в народной драме, сцеп- ках ряженых. А. Ф. НЕКРЫЛОВА
СТЫК р-— см. Подхват. СУЖЕНИЕ ОБРАЗА СТУПЕНЧАТОЕ р., ЗВУЖЭННЕ ВОБ- РЛЗА СТУПЕНЬЧАТАЕ б., ЗВУЖЭННЯ ОБРАЗУ СТУП1НЧА- ГЕ у.— прием в народной лирике, заключающийся в порядке описания природы, жилища, одежды, семейных и социальных от- ношений от общего к частному, от множественного к одиночному (напр., в русской песне: «Из бору, бору//Из зеленого//Шумела, гремела // Быстрая речка. // По той, по реченьке // Калина, мали- на, // Калиновый мостик; // На том на мосточке // Лежит мостови- на;//На той мостовине//Сидит голубина»; в белорусской воло- чебной песне: «У нядзельку паранюсенька // Узышло сонца веся- люсенька,//Узышло яно, абутрала,//Асвящла луп, бары,// Луп, бары, чыстае поле, // Чыстае поле, жыта ядраное»; в украин- ской лирической песне: «Ой вийду я на гору,//Подивлюся в до- лину://А в долин! вишний сад,//А в пм саду виноград.//Там соловейко ночував, // Тонкий голос витегав»). В русских песнях этот прием впервые выявлен и описан Б. М. < Соколовым, который видел в нем проявление более широкого и всеобъемлющего закона — «внутреннего сцепления образов». Для Б. М. Соколова важна была мысль об определяющей ро- ли в народной лирике смысловой композиции и о вторичности внешнего («ритмико-синтаксического») построения, являющего- ся как бы «дополняющим и укрепляющим, цементирующим фак- тором» построения песни. К сожалению, в последующем научном восприятии эта плодотворная идея не только не получила долж- ного развития, но и была выхолощена. Прием стал трактоваться чисто формально, как элемент стиля, что обедняет его более уни- версальный характер. Помимо разных видов лирики, С. о. с. ис- пользуется в былинах, балладах, духовных стихах, детском фольклоре, в каждом случае имея свою смысловую наполнен- ность. Аналогичный композиционный прием градации в украинской народной поэзии выделяли А. А. Потебня («движение мысли по <пирали к центру»,— пояснял он)—в песне «Дунаю, Дунаю, че- му смутен течеш?», И. Я- Франко — в лирических текстах (пере- ход «от целого к части, отсюда к еще меньшей части и так далее, вплоть до какой-то точки»), А. И. Дей — в календарных, быто- вых, любовных песнях, балладах и думах (он обратил внимание, что подобная градация отражает приближение к предмету: чем олпже — тем уже поле зрения): «Ой !з-за гори, з-за зелено!’ // Р1ч- ьа виплива, плавиння несе//Иа в т!м плавпнню сивий оленю,// Пому на р!жках хитай-колиска,//Па в тш колисш гречная пан- на!» Встречается С. о. с. также в песнях белорусских (напр., в ку- пальской: «I усё гляджу у цёмен лес,//А у цёмным лесе агонь । арыць, // Даля агня Куиалка сядзщь») и др. народов.
ЛИТ.: Соколов Б. М. Экскурсы в область поэтики русского фольклора // Худож. фольклор. М., 1926; Франко I. Я. 1з секрета поетичноТ творчостк Льв1в, 1961; Акимова Т. М. О поэтической природе народной лирической пес- ни. Саратов, 1966; Колпакова И. П. Лирика русской свадьбы. Л., 1973; Дей О. I. Поетика украТнсько! народно! шсш. Ки!'в, 1978; Он же. Комозицшнп принципи та засоби шсенност! «одних и захщних слов’ян. Кшв, 1978; Коу- тун В. Святло народнага слова. Мн., 1984; Мальцев Г. И. Традиционные фор- мулы русской народной необрядовой лирики. Л., 1989. В. Л. БАХТИНА СЧИТАЛКА р., Л1ЧЫЛКА б., Л1ЧИЛКА у.— жанр игрового детского фольклора, составляющий вместе с жеребьевыми при- говорками, молчанками, пересчетом игровые прелюдии, выпол- няющие четко очерченную прикладную функцию. С.— словесные формулы, чаще всего стихотворные (рифмованные) произведения преимущественно юмористического характера, с помощью кото- рых определяется очередность в игре, избираются ее ведущие или участники. Происхождение термина связано как с функцией этих произведений, определяющей способ исполнения (пересчет всех участников игры), так и с наличием в них лексики, связанной с прямым и завуалированным счетом. Как и другие жанры дет- ского фольклора, С. своими истоками связаны с ритуально-бы- товой практикой взрослых. Хотя начало записи восточнославян- ских С. относится к дореволюционному времени, теоретическое исследование этого жанра началось в 1930-е годы благодаря дея- тельности первого крупного исследователя детского фольклора Г. С. Виноградова. В фольклористических работах последних лет этот жанр исследован в фольклоре русских, украинцев, бе- лорусов. ЛИТ.: Виноградов Г. С. Русский детский фольклор. Иркутск, 1930. Кн. 1. Аникин В. П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. М., 1957; Барташэв1ч Г. А. Вершаваныя жанры беларускага дзщя- чага фальклору. Мн., 1976; Довженок Г. В. Укра!'нський дитячпй фольклор. Кшв, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ СЮЖЕТ р., у., СЮЖЭТ б.— организованное устойчивое по- вествование, последовательность событий сказочного, эпического, балладного и др. нарратива, тем самым — основа произведения. Анализ сюжетики составляет важнейшую часть фольклористиче- ских исследований. Необходимо различать собственно С. в его художественной конкретности, сюжетную схему — сжатое обоб- щение узловых моментов повествования и сюжетную тему — ин- вариантную формулу, объединяющую сходные С. и выявляющую их типовую коллизию. Сюжетные темы представляют собою уни- версалии мирового фольклора и составляют его основной сю- жетный фонд. Их реализация в конкретных С. всегда обусловле-
из исторической типологией, национальной спецификой и жан- ровой дифференциацией фольклора. Сходство С. в фольклоре народов мира (вплоть до значительных совпадений) имеет свои- ми причинами в первую очередь общие закономерности сюжето- ••ложения, единый фонд сюжетных схем, порожденный единством развития человечества, и повторяемость основных моментов ис- । орико-типологического процесса в фольклоре. В ряде случаев к этим факторам добавляется этногенетическое родство, а в из- вестных условиях происходит взаимный обмен С. и миграция С. 1> архаическом и классическом фольклоре преобладают С., осно- ванные не на событийной эмпирике, но на закономерно обуслов- ленных художественных обобщениях, исходным материалом для которых являются типовые стороны и явления общественной жиз- ни коллектива, социальные и бытовые институты, ранние пред- ставления о природе и обществе и их преломление в обрядах, ри- туалах и т. д. Фольклорная сюжетика во многом обязана первич- ным бессознательно-художественным обобщениям в мифологии. В целом она характеризуется такими традиционными признака- ми (по-разному проявляющимися на разных этапах истории фольклора и в разных жанрах), как стереотипность и формуль- пость, условность мотивировок, установка на вымысел. В живой повествовательной традиции фольклорные С. реализуются во множестве вариантов (см.), версий (см.), редакций. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Фрейденберг О. М. Поэтика сюжета и жанра. Л., 1936; Путилов Б. Н. О структуре сюжето- образования в былинах и юнацких песнях//Македонски фолклор. Скопле, 1970. Година III. Бро! 5—6. Б. И. ПУТИЛОВ СЮЖЕТ «БРОДЯЧИЙ», СТРАНСТВУЮЩИЙ, СКИТАЮ- ЩИЙСЯ (А. Н. Веселовский) р., СЮЖЭТ «ВАНДРОУНЫ» б., СЮЖЕТ «МАНДР1ВНИИ» у.— термин, возникший в связи с распространением идей школы заимствования, обосновавшей георию миграции сюжетов, согласно которой наличие в фолькло- ре разных народов одинаковых сюжетов объясняется заимство- ванием, передачей этих сюжетов от одного народа другому, свое- образным их «странствованием». Обилие таких сюжетов дают сказки, разрабатываются они и в других жанрах фольклора, а также в литературе. Бенфей, напр., рассматривая историю «Пан- чатантры», ее переводы на различные языки, видит в этом сбор- нике первоисточник ряда европейских литературных произведе- ний, в том числе басни Лафонтена на сюжет АТ 1430 «Мечты о оогатстве», известный также в сказочном эпосе многих народов мира. Как отмечал С. В. Савченко, один и тот же С. б. может разрабатываться в произведениях различных жанров. См. также Теория заимствований, Школа миграционная и лит. К- П. КАБАШНИКОВ
ТАНЕЦ р., б., ТАНЕЦЬ у. (от нем. 1апх) — ритмически орга- низованное ритуально-игровое поведение, обретшее определен- ную пластическую форму, обычно эстетически осмысленную; яв- ляется особым видом духовной деятельности, в которой пластика человека реализует его представление о мире и самом себе, а так- же формах взаимодействия человека с реальным и воображае- мым окружением. Основа Т. — специально отобранные, система- тизированные либо сочиненные и, как правило, канонизирован- ные традицией жесты, движения, позы. Существенны также тип взаимодействия исполнителей с пространством и между собой, количественный состав, размещение в пространстве (см. Рисунок танца), принципы организации некоего целостного танцевально- го действа. Термин употребляется в широком и узком значениях. В пер- вом включает все формы танца, в том числе и ранние; во втором относится лишь к более поздним формам, где эстетическая функ- ция становится значительной и Т. обретает статус вида искусст- ва. В этом значении противостоит пляске (см.). При дефиниции обычно имеют в виду второе (узкое) значе- ние термина: Т.-— вид искусства, материалом которого являются движения или позы человеческого тела, поэтически осмысленные, организованные во времени и пространстве, составляющие еди- ную художественную систему. Организующим началом Т. выступают ритм и пластическая идея. Ритм в ряде случаев может существовать лишь во внутрен- нем ощущении танцора, но чаще материализован в определенных звуковых образах. Звуковое сопровождение может осуществлять- ся хлопками, ударами стоп или каблуков, кастаньетами, другими ударными инструментами, а также пением и музыкой. Пластическая идея может быть почерпнута в наблюдениях над действительностью и носить изобразительно-подражатель- ный характер, но может возникать как результат обобщения и типизации ряда явлений, в том числе принадлежащих внутренне- му духовному миру человека. Т.— активная, действенная форма поведения, устанавливаю-
щая в соответствии с присущим на данном этапе развития циви- лизации миросозерцанием целенаправленное общение как с при- родой и социумом, так и с самим собой, со своим внутренним ми- ром. Трудовые процессы, имитация их в обряде сыграли большую роль в зарождении искусства Т. Истоками его стали, кроме того, пляска, стихийно выражающая в движениях кульминацию эмо- ционального состояния человека, а также ритуальные торжества и обряды, пластическая сторона которых имела определенную ре- гламентацию и семантику. Отбор движений, оттачивание их пла- стической формы, организация в эстетически и этнически обус- ловленную общность способствовали постепенной кристаллиза- ции искусства Т. Составляя один из существенных разделов фольклора, Т. поначалу выступал в синкретическом единстве со словом, напевом, музыкой, но со временем обособился в само- стоятельное искусство. В нем запечатлены важные черты нацио- нального характера, духовного мира того или иного народа. Классификация Т. осуществляется по одному или нескольким признакам, которые исследователь выдвигает как первостепен- ные. Различают, напр., фольклорный, бытовой, самодеятельный п профессиональный Т. В. фольклорном Т. сосуществуют пласт традиционных народных танцев (у восточнославянских наро- дов — рус. «Барыня», «Камаринская», бел. «Лявошха», «Кры- жачок», укр. «Гопак») и образцы более поздние, в известной ме- ре вторичные, испытавшие сильное влияние городской, фабрично- слободской культуры (кадрили, «Ланце», «Ту-степ» и т. и.). В последние десятилетия особенно значимы процессы, связанные с рождением т. наз. явлений фольклоризма, в том числе и в сфере Г.: фольклорно-этнографические и другие ансамбли ориентиро- ваны на сценическое воспроизведение Т. и в то же время пытают- ся в той или иной степени сохранить причастность к фольклорной традиции. Профессиональный Т., используя опыт фольклорного и быто- вого Т., в своем стремлении отмежеваться от них выдвигает не- редко иные эстетические ценности и каноны. Раздел профессио- нального Т., основу которого составляет пластический материал, почерпнутый в фольклорном Т., называется «народно-характер- ным» («народно-сценическим»). См. также Пляска, Хореография. ЛИТ.: Лопухов А., Ширяев А., Бочаров А. Основы характерного танца. Л.; М., 1939; Ткаченко Т. С. Народный танец. М., 1967; Гуменюк А. I. Укра- |цеьк1 народи! танщ. Ки1в, 1969; Алексютович Л. К. Белорусские народные хо- роводы, танцы, игры. Мн., 1978; Василенко К- Украинский народный танец. М., 1981; Соколов А. А. Проблема изучения танцевального фольклора//Мето- '1.Ы изучения фольклора. Л., 1983; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИИ
ТАУСЕНЬ р.— см. Овсень. ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ р„ ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ б., ТВОРЧ1СТВ НАРОДНА у.— совокупность художественных произведений различных видов и жанров, созданных многими по- колениями парода и бытующих (бытовавших) в его среде. В нем нашли отражение трудовой и социальный опыт, эстетические и этические идеалы трудящихся, создавших выдающиеся по глу- бине мысли и художественному совершенству произведения. За- родившись в глубокой древности, Т. н. в своем развитии прошло сложный путь, вобрав в себя отзвуки разных эпох, изменения в мировоззрении его создателей, в их общественном и семейном быте. В этом динамичном процессе формировался жанровый со- став различных видов Т. н., обогащались ₽го идейно-тематичес- кое содержание и художественная палитра, выкристаллизовыва- лись непреходящие духовные и художественные ценности, со- ставившие основу мировой культуры. Определяющей чертой Т. н. является его коллективность (см.), преемственность традиций, хотя коллективность не исключает проявления индивидуального начала в фольклоре (см.). Произ- ведение Т. н. обычно живет в вариантах (см.), версиях (см.), со- вокупность которых отражает его историю. Т. н. объединяет поэ- тическое (см.), музыкальное (см.), драматическое (см.), хорео- графическое (см.), декоративно-прикладное (см.) и др. виды художественного творчества народа. Т. н.— важнейшая составляющая любой национальной куль- туры, ее основа, без которой невозможно формирование нацио- нального самосознания и национального профессионального ис- кусства, оно укрепляет духовную связь поколений и эпох. См. также Фольклор и лит. ЛИТ.: Чичеров В. И. Вопросы теории и истории народного творчества. М., 1959; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Пропп В. Я. Фольклор и действитель- ность. 1976; Чистов К- В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. К. П. КАБАШНИКОВ ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ АРХИТЕКТУРНОЕ, ЗОДЧЕСТ- ВО НАРОДНОЕ р., ДОИЛ1ДСТВА НАРОДНАЕ б., ЗОДЧЕСТ- ВО НАРОДНЕ у.— сооружение и художественное украшение жилых, культовых и общественных зданий на основе сложивших- ся в данной местности конструктивно-художественных традиций, наличия определенных строительных материалов, особенностей климата, рельефа и др. естественных условий. В отличие от про- фессиональной архитектуры в Т. н. а. носителем комплекса зна- ний по строительству служит не школа с ее системным обуче- нием, а традиция с ее упором на практику, навыки, умение, сно-
ровку, изобретательность. Основой Т. н. а. является типичная для всех видов народного творчества особенность: устная передача опыта от поколения к поколению с расчетом на личную творчес- кую инициативу каждого нового поколения строителей и каждого нового мастера. В силу исторических условий у славян Т. н. а. было главным н первичным элементом по отношению к профессиональной, школьной» архитектуре. Именно народные мастера подвергли основательному пересмотру мировые архитектурно-художествен- ные стили: готику, ренессанс, барокко, классицизм, придав им неповторимые местные особенности. Мастера Т. н. а. во все времена исходили из принципа функ- циональности возводимых зданий, что предусматривало типич- ность пространственных и конструктивных решений. И все же Т. н. а. не знает понятия «типовой проект», так как развязки ти- пичных узлов в нем неизменно накладывались на неповторимое целостное решение избы, хаты, церкви, школы, читальни. Всякое усиление государственного или общественного контроля планиро- вания и строительства зданий негативно влияет на Т. н. а., не способствует его расцвету. Отрицательные последствия имеет в XX в. строительная индустрия, вытеснившая индивидуальное проектирование и строительство на глубокую периферию архи- тектурно-строительного дела. В настоящее время Т. н. а. находит- ся в состоянии глубокого кризиса. ЛИТ.: Юрченко П. Г. Дерев’яна архитектура УкраТни. Кшв, 1970; Тарану- шенко С. А. Монументальна дерев’яна архиектура Л1вобережноТ Украши. Кшв, 1976; Самойлович В. П. Народное архитектурное творчество: По мате- риалам Украинской ССР. Киев, 1977; Як1мов1ч Ю. А. Драулянае доймдства беларускага Палесся. Мн., 1978; Сергачев С. А. Белорусское народное зодче- ство. Мн., 1992. Д. В. СТЕП ОВИК ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ВУСНАЯ б,— см. Творчество на- родное устное. ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ВЫЯУЛЕНЧАЯ б,—см. Творче- ство народное изобразительное. ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАД- НОЕ р., ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ДЭКАРАТЫУНА-ПРЫ- КЛАДНАЯ б., ТВОРЧЮТЬ НАРОДНА ДЕКОРАТИВНО-ПРИ- КЛАДНА у.— область народной культуры, включающая изго- товление художественно оформленных орудий труда, домашней утвари, бытового оборудования, транспортных средств, посуды, одежды и пр. Как и другие виды материальной и духовной куль- туры народа, имеет ярко выявленный национальный характер, в нем проявляется самобытность народа, его эстетические взгля-
ды и художественные устремления. В то же время развитие в близких условиях, использование одних и тех же материалов, культурные взаимовлияния вызывают аналогичность характера и близкие черты в Т. н. д.-п. соседних народов. У восточных сла- вян наиболее распространенные виды: резьба по дереву, тка- чество, вышивка, гончарство, плетение, ковка, роспись (у рус- ских, украинцев), гутное стекло (у украинцев). Используются обычно дешевые широкодоступные материалы: дерево, глина, лен, шерсть, лоза, солома и пр., из которых изготовляются необ- ходимые в народном быту вещи. В основе Т. н. д.-п.— гармони- ческое сочетание утилитарных, практических функций изделий с художественными задачами, которые достигаются умелым ис- пользованием декоративных возможностей материала, простотой композиции, ясностью худрожественного языка. В целом для из- делий восточных славян характерно преобладание скульптурно- пластических форм, в той или иной степени подчеркнутых раз- личными видами декора, прежде всего геометрического, имею- щего древнее символическое происхождение. Во многих видах орнамента проявляются древние верования, культ природы: со- лярные знаки, зооморфные и антропоморфные изображения и пр.. Восточнославянский декор выявляет традиционное стремление к симметрии и равновесию, обобщению и стилизации мотивов, соответствию особенностям материала и технологии производст- ва. В образных средствах, тематике декора, характере Т. н. д.-п. на всех этапах его бытования прослеживается органическая связь с другими видами материальной и духовной культуры на- рода. В наше время с заменой большинства рукотворных вещей промышленными изделиями одни виды Т. н. д.-п. становятся до- стоянием прошлого, другие ориентируются на создание произве- дений, где преобладает декоративная, художественная функция, тем самым соприкасаясь с изобразительным народным творчест- вом (см.). ЛИТ.:Нариси з (сгори украТнського декоративно-прикладного мистецтва. Льв1в, 1969; Разина Т. М. Русское народное творчество. М., 1970; Некрасова М. А. Народное искусство как часть культуры. М., 1983; Станюкович Т. В. Народное декоративно-изобразительное искусство//Этнография восточных славян: Очерки традиционной культуры. М.. 1987; Сахута Е. М., Говор В. А. Художественные ремесла и промыслы Белоруссии. Мн., 1988. Е. М. САХУТА, Д. В. СТЕПОВИК ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ДРАМАТИЧЕСКОЕ /л, ТВОР- ЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ДРАМАТИЧНАЯ б., ТВОРЧЮТЬ НА- РОДНА ДРАМАТИЧНА у.— совокупность драматических форм народного творчества. Истоки драматического творчества — вер- бальные элементы древних обрядов, игр, ряжения, на почве ко-
юрых возникли простейшие драматические сценки (вождение козы», «коня», «жорава», святочные игры «Женитьба Терешки», Меланка», «В барина» и др.). Развитая народная драма (см.) — новый этап жизни драматического искусства народа. В разных жанрах народной драмы: в комедийных сценах кукольного теат- ра, в т. наз. разбойничьих пьесах («Лодка», «Шайка разбойни- ков»), в драме «Царь Максимилиан» нашли воплощение стрем- ление к свободе и воле, борьба за веру и убеждения, социальный антагонизм. Т. н. д. осуществляется в рамках фольклорной тра- диции; вариантам сценок и пьес свойственны устойчивость сю- жетов, мотивов и поэтических средств, устность передачи, быто- вание в определенные сроки (святки, Масленица). См. также Театр фольклорный и лит. ЛИТ.: Волошин I. О. Джерела народного театру на Украпп. КиТв, 1960; Балашов Д. М. Драма и обрядовое действо: К проблеме драматического рода и фольклоре//Народный театр. Л., 1974; Он же. О родовой и видовой систе- матизации фольклора//РФ. Л., 1977. Т. 17; Савушкина Н. И. Русский народ- ный театр. М., 1976; Она же. Русская устная народная драма. М., 1978. Вып. 1; 1979. Вып. 2; Гусев В. Е. Истоки русского народного театра. Л., 1977; Он же. Народные игры, драмы и театр//Этнография восточных славян: Очерки тра- ппционной культуры. М., 1987; Псторыя беларускага тэатра. У 3 т. Мн., 1983. Г 1; 'Л'аг пег Е. Тйе ги881ап 1о1к Шеа1ге. На цис; Рапе, 1977. Н. И. САВУШКИНА ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ р., ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ВЫЯВЛЕННАЯ б., ТВОРЧ1СТБ 11АРОДНА ОБРАЗОТВОРЧА у.— область народной культуры, связанная с созданием произведений живописи, графики, скульп- туры народными мастерами, которые не имеют специальной ху- дожественной подготовки, опираются на традиции народа, его понимание прекрасного, эстетические взгляды и художественные устремления. Основной творческий метод мастеров Т. н. и. — наивно-реалистическое отображение действительности. Т. н. и. неотделимо от других видов материальной и духовной культуры; органическая связь устнопоэтического, музыкального и изобра- зительного фольклора прослеживается в тематике, образных средствах, сфере функционирования и т. д. В сравнении с декоративно-прикладным народным творчест- вом (см.), которое носило массовый характер и пронизывало весь народный быт, Т. н. и. занимало более скромное место, являясь уделом талантливых мастеров-одиночек. Наиболее ярко оно проявилось в сфере удовлетворения потребностей церкви —- фольклорном течении, параллельном профессиональному искус- ству. В образцах народной деревянной скульптуры (особенно развитой в западных регионах Украины и Беларуси, где преоб- ладали католицизм и униатство), народной иконописи (т. наз. «северные письма» на Русском Севере, живопись на стекле в
Прикарпатье) проявилось чисто народное, фольклорное понима- ние канонических тем и сюжетов. Значительной сферой деятельности мастеров Т. н. и., как1 и в декоративно-прикладном народном творчестве, было художест- венное решение предметов народного быта, которые украшались сюжетно-тематическими изображениями (русская лаковая мини- атюра, украинские расписные изразцы, свадебные скрыни с сю- жетами о казаке Мамае, белорусские и украинские расписные ковры с фольклорными сюжетами и пр.) или же решались в виде изобразительных форм (народная керамическая скульптура, деревянная игрушка). В наше время различные формы изобра- зительного творчества станкового характера получают все более заметное развитие, во многих случаях тесно переплетаясь с де- коративно-прикладным народным творчеством и профессиональ- ным искусством. ЛИТ.: Бутник-Сиверский Б. Народные украинские рисунки. М., 1971; Шка- ровская Н. Народное самодеятельное искусство. Л., 1975; Жегалова С. К. Русская народная живопись. М., 1975; Леонова Л. К. Народная деревянная скульптура Белоруссии. Мн., 1977; Сахута Е., Говор В. Художественные ре- месла и промыслы Белоруссии. Мн., 1988. Е. М. САХУТА, Д. В. СТЕПОВИК ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЕ р., ТВОРЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ТНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ б„ ТВОР- Ч1СТВ НАРОДНА 1НСТРУМЕНТАЛЫТА у.— важная состав- ная часть художественной музыкальной культуры народа, вклю- чающая изготовление музыкальных инструментов и исполнитель- ство. В материале, конструкции, строе, технических и исполни- тельских возможностях музыкальных инструментов восточных славян проявились многие общие черты. В то же время в них во- плотились традиции музыкальной культуры, типичные для каж- дого из этих народов. Эволюция музыкального мышления влек- ла за собой реконструкцию, усовершенствование народных инст- рументов. В свою очередь усовершенствованные инструменты оказывали влияние на эволюцию самой музыки. Напр., введение хроматического звукоряда у цимбал, расширение их диапазона плодотворно воздействуют на исполнительское искусство. В современной классификации национальных музыкальных инструментов выделяются следующие их группы: пдиофоны (са- мозвучащие), мембранофоны (ударные), аэрофоны (духовые) и хордофоны (струнные). Народная инструментальная музыка существует в сольном и ансамблевом исполнении. В бытовой практике эти виды творчества связаны с досугом человека. Как сольные инструменты используются скрипка, балалайка, мапдо липа, гармоник, дуда, лира, дудка и др. Эти же инструменты со провождают пение пли используются в различных ансамблевых
составах. В инструментальной музыке выделяют различные наигрыши, в том числе сигнальные, песенные, танцевальные, марши и импровизации. Ведущими жанрами Т. н. и. являются несенные и танцевальные, наиболее древним — сигнальные наигрыши. ЛИТ.: Фаминцын А. С. Домра и сродные ей музыкальные инструменты русского народа...: Исторический очерк. СПб., 1891; Прывалау Н. I. Народный музычныя шструменты Беларусь Мн., 1928; Хоткевич Г. Музичш шструменти украшського народу. Харьков, 1930; Альховйс М. Беларуская народная шстру- ментальная музыка//Беларусь. 1952. № 3; Лисенко М. В. Народи! музичш шструменти на Украпп. Кшв, 1955; Гуменюк А. УкраТнськ! народи! музичш шструменти. Кшв, 1967, Жанович И. И. Школа игры на цимбалах. 2-е изд. Мп., 1974; Верткое К-, Благодатов Г., Язовицкая Э. Атлас музыкальных инст- рументов народов СССР. 2-е изд. М., 1975; Верткое К. Русские народные музыкальные инструменты. М., 1975; Назина И. Д. Белорусские народные музыкальные инструменты: Самозвучащие, ударные, духовые. Мн., 1979; Она нее. Белорусские народные музыкальные инструменты: Струнные. Мн., 1982; Проблемы традиционной инструментальной музыки народов СССР//Ленин- градский государственный институт театра, музыки и кинематографии им. II. К- Черкасова. Л., 1986; Традиционное народное музыкальное искусство восточных славян (Вопросы типологии)//Государственный музыкально-педа- гогический институт имени Гнесиных. Сб. тр. М., 1987. Вып. 91; Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка: Сб. ст. и мат.: В 2 ч. М., 1987. Ч. 1; 1988. Ч. 2 О. М. АЛЕХНОВИЧ ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ МУЗЫКАЛЬНОЕ — см. Музы- ка народная. ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ПОЭТИЧЕСКОЕ р„ ТВОР- ЧАСЦЬ НАРОДНАЯ ПАЭТЫЧНАЯ б., ТВОРЧЮТЬ НАРОДНА 1ЮЕТИЧНА у.— термин, обозначающий ту часть словесного фольклора, которой присущи преимущественно художественные свойства, обусловленные сознательно-художественными (сказ- ки, загадки, необрядовые песни и пр.) или неосознанно-художест- венными установками творцов (в обрядовом творчестве, загово- рах, быличках и пр.). В узком значении термин относится к сти- хотворным формам устного народного творчества. См. Творчество народное устное, Устность и лит. В. П. АНИКИН ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ САМОДЕЯТЕЛЬНОЕ — см. Самодеятельность художественная. ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ УСТНОЕ р., ТВОРЧАСЦЬ НА- РОДНАЯ ВУСНАЯ б., ТВОРЧЮТЬ НАРОДНА УСНА —об- щепринятый термин для обозначения всей совокупности родов и видов словесного фольклора, основан на признании: 1) их устно- го характера в отличие от литературных произведений; 2) их
творческой принадлежности народу (всех его социальных слоев, сословий и профессиональных групп); 3) их отличия от других видов народного искусства: музыкального, хореографического, изобразительного и др, В научном отношении термин нестрогий, так как не раскрывает других существенных свойств фольклора: его традиционности, коллективности, вариативности и пр., лишен конкретного указания на социальную природу самой народности и не заключает в себе дифференциации художественных и неху- дожественных свойств фольклора. При всех недостатках термин удобен для краткого обозначения совокупности фольклорных произведений с обычным присоединением указания на националь- ную принадлежность (русское, белорусское, украинское твор- чество). В качестве синонимов употребляются термины «творче- ство народное словесное», «творчество устнопоэтическое», «на- родная словесность», «фольклор». ЛИТ.: Аничков Е. В. Что такое народная словесность//История русской литературы. М., 1908; Миллер В. Ф. Лекции по русской народной словесности. М., 1911; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Фольклор как искусство слова / Под ред. Н. И. Кравцова. М., 1966. Вып. 1; М., 1969. Вып. 2; М., 1975. Вып. 3; М., 1980. Вып. 4; М., 1981. Вып. 5. В. И. АНИКИН ТВОРЧЕСТВО НАРОДНОЕ ХОРЕОГРАФИЧЕСКОЕ — см. Танец, Хореография. ТЕАТР ФОЛЬКЛОРНЫЙ р., ТЭАТР ФАЛЬКЛОРНЫ б., ТЕАТР ФОЛЬКЛОРНЫЙ у,-— термин, обозначающий опреде- ленный тип народного театра. В XIX — нач. XX в. термин «театр народный» употреблялся для обозначения: а) просветительского профессионального театра «для народа»; б) любительского, не- профессионального театра в крестьянской, городской (рабочей), солдатской среде; в) традиционного, собственно народного дра матического творчества. В советской науке термин «театр народ- ный» приобрел еще и другие значения: в широком смысле обоз начает все виды массовой театральной самодеятельности, а так же употребляется как официальное почетное звание лучших по- стоянно действующих театральных самодеятельных коллективов Многозначность этого термина побуждает современную фольк- лористику наряду с ним все чаще пользоваться термином «театр фольклорный» для обозначения традиционного народного драма тического творчества. Однако отсутствует единое, общепринято!' представление об объеме термина Т. ф. Большинство фолькло ристов объединяет им все виды зрелищно-игровой культуры на- родных масс — обряды, игры, хороводы, ряженье, клоунаду, ба лаганы и пр. В крайнем выражении эта тенденция приводит к распространению термина на игровые и драматические элемен ты
г. исполнении эпических и лирических произведений фольклора (героический эпос, сказка, песни, частушки, причитания). Пред- почтительнее различать дотеатральные и театральные формы на- родного драматического творчества и понятие Т. ф. относить только к собственно драматическим представлениям на основе фольклорного или фольклоризированного драматического тек- ста—народной драмы (см.). Такое ограничение термина позволя- ет, признавая в ряде случаев генетическую связь или преемствен- ность двух форм народного драматического творчества, устано- вить стадиальные и типологические различия между ними, точ- нее определить предмет исследования в каждом отдельном слу- чае. В искусствознании и этнографии существует также термин традиционный театр», который, однако, не тождествен терми- нам «театр народный» и Т. ф.: он обозначает определенные кано- нические, сложные (синтетические) формы театра, возникшие на основе народных традиций, ио осложненные культовой драмой и приобретшие характер национальных профессиональных театров в культуре народов Индии, Индонезии, Китая, Кореи, Японии и других стран Азии. Принадлежа к той же эстетической системе, что и другие виды фольклора и обладая признаками, характерными для фольклора в целом (см. Фольклор), Т. ф. как особый вид народного твор- чества обладает рядом специфических признаков, определяю- щих его собственно театральную природу — действие как форма отражения действительности, перевоплощение исполнителя в иной, объективизированный образ, эстетическая направленность представления. В отличие от дотеатральных форм народного дра- матического творчества Т. ф.— зрелище, при котором происходит разделение исполнителей и аудитории, однако сохраняется ак- тивность коллективного восприятия. Превращение народных игр в Т. ф. у восточных славян исследователи относят к XVII в. Представление в Т. ф. приурочивалось к традиционным срокам народных праздников (театральный сезон совпадал в основном со святками и отчасти — с Масленицей). Формированию Т. ф. способствовала универсальная деятельность скоморохов (см.). Т. ф. разделяется на три основные формы: театр «живого ак- тера» (см.), кукольный театр и театр теней. Соотношение этих форм в культуре разных народов различно. В Т. ф. восточ- ных славян преобладают первые две формы. Основой драмати- ческого представления в Т. ф. служат анонимные, передаваемые по устной традиции сюжеты (народные драмы), которые, однако, не имеют стабильного текста и варьируются в процессе испол- нения. Для них характерно сочетание разножанровых элементов (трагических, комических, подчас фарсовых и буффонадных), а в представлении — сочетание пластических (мимических), хорео- графических, акробатических и музыкальных элементов. Народ- ная драма относится к типу драмы положений, а не характеров,
и Т. ф. в целом является театром представления, а не психологи- ческого переживания, театром коллективной импровизации. В от- личие от профессионального театра Т. ф. не знает сцены, подмост- ков и пользуется подвижным условным игровым пространством; игра исполнителей и оформление представления (реквизит, кос- тюм, маски, грим и пр.) отличаются условностью. Эти общие, типологические черты реализуются в культуре русского, белорус- ского и украинского народов в специфически национальной фор- ме и в ее региональных вариантах. Наряду с общим для Т. ф. всех восточных славян репертуаром («Царь Максимилиан» в те- атре живого актера, «Царь Ирод» в русском и украинском вер- тепе и в белорусской батлейке) существуют представления, осо- бенно характерные для Т. ф. каждого народа («Лодка», «Мав- рух», «Петрушка»—для русского; более развитые, чем в рус- ском, композиционно различные представления «Царя Ирода» в украинском вертепе и в белорусской батлейке; интермедийные сценки, отличающиеся национальной спецификой у каждого на- рода: «Вифлеемские игры» и «Лопатки» (представления во время похорон) у населения Западной Украины и др.). Своеобразна конструкция кукольного театра у каждого из восточнославянских народов, различно музыкальное сопровождение представлений (песенный репертуар, стиль хорового пения, музыкальный инст- рументарий и репертуар ансамблей инструментальной музыки). См. также Вертеп, Петрушка, Драма народная и лит. ЛИТ.: Белецкий А. И. Старинный театр в России. М., 1923; Цехнови- цер О., Еремин И. Театр Петрушки. М.; Л., 1927; Осипенко И. К. Из истории театра Западной Украины//О театре. Л.; М., 1940; Иосипенко М. К. 1дейно- творч! зв’язки украшськоТ та росшего, театральних культур // Рос!йсько-укра- 1‘нськ! мистецьк! зв’язки Ки,в, 1955; Всеволодский-Гернгросс В. Н. Русский театр: От истоков до середины XVIII в. М., 1957; Он же. Русская устная на- родная драма. М., 1959; Волошин I. О. Джерела народного театру на УкраТ- ш. Ки1в, 1960; Барыша// Г. I., Саншкау А. К. Беларуси! народны тэатр бат- лейка. Мн., 1962; Грицай М. С. Ляльковий народний театр-вертеп за радянсь- кого часу//НТЕ. 1962. № 3; Кабашников К- П. «Царь Максимилиан» в по- становке белорусских рабочих-стеклодувов // Народный театр / Сб. ст. Л., 1974; Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1976; Са- вушкина Н. И. Русский народный театр. М., 1976; Архимович Л. Б. Старин- ный музыкальный театр Украины // Новые черты в русской литературе и искусстве (XVII — начало XVIII в.). М., 1976; Фреиденберг О. М. Семанти- ка архитектуры вертепного театра // Декоративное искусство. 1978. № 2; Гусев В. Е. Русский фольклорный театр. 1980; Он же. Народные игры, драма, театр // Этнография восточных славян: Очерки традиционной культуры. М., 1987 (там же см. библиографию на иностранных яз.); Г!сторыя беларускагатэ- атра: У 3 т. Мн., 1983. Т. 1; Каладз/нск/ М. А. Беларуси! народны тэатр // Народны тэатр. Мн., 1983; Фольклорный театр народов СССР. М., 1985; Фе- дас И. Ю. Укра'!нський народний вертеп: У дослщженнях XIX—XX ст. КиТв, 1987; Некрылова А., Савушкина Н. Русский фольклорный театр // Фольклор- ный театр. М., 1988.
ТЕАТР ЖИВОГО АКТЕРА р., ТЭАТР ЖЫВОГА АКЦЁРА ТЕАТР ЖИВОГО АКТОРА у.— разновидность народных те- атральных представлений, разыгрывавшихся молодыми мужчи- нами в XIX — нач. XX в. в деревнях, фабричных и солдатских казармах, учебных заведениях, в отличие от кукольного театра (батлейки, вертепа, «Петрушки») и райка (см.). Народные ис- полнители не были профессионалами, учили текст и выходку (см.) со слов и показа знатоков традиции. Сохранность тради- ции обеспечивалась ее непрерывностью, преемственностью от по- коления к поколению. Многие народные актеры знали не только текст своей роли, но и всей пьесы, что позволило после повсе- местного прекращения представлений в послевоенные годы сде- лать полноценные записи драм («Лодка», «Царь Максимилиан») <>т отдельных исполнителей. См. также Представление и лит. ЛИТ.: Крупянская В. Ю. Народный театр // Русское народное поэтиче- ское творчество. 2-е изд. М., 1956; Всеволодский-Гернгросс В. И. 1959; К’агпег Е. Тйе ги581ап 1о1к И1еа1ге. Нацие; Рапз, 1977. Н. И. САВУШКИНА ТЕЗИС ИНТОНАЦИОННЫЙ р„ ТЭ31С ШТАНАЦЫИНЫ б., ТЕЗИС 1НТОНАЦ1ИНИИ у.— термин, введенный И. И. Зем- цовским для обозначения исходной мелодической мысли русской протяжной лирической песни. Т. и. в виде попевки или короткой музыкальной фразы представляет собой интонацию, на развитии которой построен весь напев. Мелодическая композиция таких несен включает Т. и., обычно конструктивно выделенный в запе- ве, и его последующую своеобразную «аргументацию». По форме Г. и. бывают замкнутые и разомкнутые, по интонационному со- держанию (но не обязательно по диапазону)—«квартовые», квинтовые» и пр. ЛИТ.: Земцовский И. И. Композиционные закономерности мелодического распева в протяжной песне // Вопросы теории и эстетики музыки. Л., 1963. Вып. 2; Он же. О композиции русских «квинтовых» лирических песен // Воп- росы теории и эстетики музыки. Л., 1967. Вып. 5; Он же. Русская протяжная песня: Опыт исследования. Л., 1967; Вульфиус П. А. У истоков лирической народной песни: Статьи. Воспоминания. Публицистика. Л., 1980. И. И. ЗЕМЦОВСКИИ ТЕКСТОЛОГИЯ ФОЛЬКЛОРА р., ТЭКСТАЛОГ1Я ФАЛЬК- ЛОРУ б., ТЕКСТОЛОГ1Я ФОЛЬКЛОРУ у.— 1) Совокупность приемов и правил фиксации произведений фольклора (вербаль- ного, вербально- и невербально-музыкального, танцевального, ри- туально-игрового и т. д.), архивизации собранных материалов, расшифровки аудио- и видеозаписей, достоверной документиро- г.»
ванной публикации (включая академические и другие дефинитив- ные эдиции с комментариями и примечаниями). Главная цель практической Т. ф.— аутентичность издаваемого материала — достигается всесторонней атетезой (проверка фольклорной под- линности), выявлением скрытых перепечаток и текстов, выучен- ных из книг, отказом от каких-либо переделок и искажений поле- вых записей, атрибуированием произведений определенной ло- кальной традиции (при отсутствии прямых архивных данных) и др. средствами текстологической экспертизы. Междисципли- нарные проблемы Т. ф. разрабатывали Е. Э. Линева, Ф. М. Ко- лесса, К. В. Квитка, Е. В. Гиппиус и др. Довольно долго сфера практической Т. ф. ограничивалась эдиционными аспектами, что было неправильно, поскольку предпосылки качественных эдиций закладываются еще на этапе собирания. Современные научные требования особо актуализируют программированный собира- тельский поиск — глубинную герменевтику традиций, примене- ние технических средств многоаспектной фиксации фольклорных явлений. Соответственно умножаются обязательные параметры эдиционного воспроизведения произведений фольклора в синкре- тизме их воплощений и контекстов, что требует дополнения тек- стологии печатного слова и нот аудио- и видео-Т. ф. 2) Теория фольклорного текста, призванная обосновывать практическую Т. ф., изучать полиэлементное (словесное, музы- кальное и т. д.) воплощение произведений в синхронном, диах- ронном, в широком смысле историческом соотнесении с тради- цией (включая дискутируемую в науке проблему пратекста или прототекста). На базе таких данных углубляется разграничение и эволюционная оценка версий, редакций, вариантов произведе- ний, его возможных филиаций в иноязычной среде и т. д. В круг тем, исследуемых теоретической Т. ф., входят существенные ас- пекты «фольклорной памяти», сохраняемости знания и поэтичес- кой «материи» (фактуры) конкретных произведений во времени (материалом для этого служат разновременные записи от одних и тех же исполнителей, тексты «учителей» и «учеников», насле- дие сказительских династий — фиксации от нескольких поколе- ний). Теоретическая Т. ф. способствует созданию национальных и межнациональных систематик жанров и произведений фольк- лора, разработке принципов машинных тезаурусов и поисковых систем. ЛИТ.: Пропп В. Я- Текстологическое редактирование записей фольклора// РФ. М.; Л., 1956. Т. 1; Путилов Б. Н. Текстологические заметки к песням разинского цикла // Русская народная поэзия. Горький, 1961 (Фольклористи- ческие записки. № 1); Он же. Вопросы текстологии произведений русского фольклора // Издание классической литературы: Из опыта «Библиотеки поэ- та». М., 1963; Чистов К. В. Современные проблемы текстологии русского фоль- клора: Доклад на заседании эдиционно-текстологической комиссии V Между- народного съезда славистов. М., 1963; Он же. Народные традиции и фоль- клор. Л., 1986; Принципы текстологического изучения фольклора. М.; Л.,
1466; Ухов П. Д. Атрибуции русских былин. М., 1970; Текстологическое изу- чение эпоса. М., 1971; Фольклор: Издание эпоса. М., 1977; Гацак В. Л1. Устная 'ипческая традиция во времени: Историческое исследование поэтики. М., 1989; I ’1сксеев Э. Нотная запись народной музыки. М., 1990; Проблемы текстологии фольклора // РФ. Л., 1991. Т. 26. В. М. ГАЦАК ТЕКСТОЛОГИЯ ФОЛЬКЛОРА КОМПЛЕКСНАЯ р., ТЭК- СТАЛОПЯ ФАЛЬКЛОРУ КОМПЛЕКСНАЯ б., ТЕКСТОЛОГ1Я ФОЛЬКЛОРУ КОМПЛЕКСНА у. предполагает многомерность подхода к анализу и публикации произведений народного твор- чества, при котором словесный, музыкальный и драматический компоненты рассматриваются в их совокупности. В настоящее время технические средства позволяют фиксировать не только текст фольклорного произведения, но и весь процесс его испол- нения. Исследование традиций народного творчества, основанное па анализе аудио- и видеозаписей, меняет сложившееся пред- ставление о текстологии фольклора, поскольку сам текст пред- стает многомерным информационным потоком. Т. ф. к. делает доступным для изучения многочисленные связи слова с жестом, мимикой, интонацией, с его реализацией в музыке. Т. ф. к. преодо- левает недостатки «линейного» изучения текста и позволяет бо- лее адекватно представлять функционирование в системе «тра- диция — певец — текст». Многоаспектный учет стилистических особенностей углубляет критерии подлинности фольклорных тек- стов, обогащает представление о соотношении «канона» и импро- визации в процессе исполнения. Становится возможным синхро- ническое (в момент исполнения) и диахроническое исследование текста в связи с музыкальными и драматическими средствами вы разительности. Т. ф. к. решает ряд задач, связанных с максимально верным отражением фонетического звучания распетого текста, поскольку диалектные черты разговорной речи при распеве видоизменяются и подчиняются иным произносительным нормам. Т. ф. к. предполагает также фиксирование и отражение в из- |.ании фольклорного и этнографического контекста произведения (характер исполнения, условия записи, отношение самих испол- нителей к тому или иному произведению, их репертуар; условия и время заселения местности, половозрастной и национальный состав участников исполнения и т. д.). Наряду со сборниками, воспроизводящими особенности материала печатно, Т. ф. к. пред- полагает развитие научной видеотекстологии. ЛИТ.: Чистов К. В. Современные проблемы текстологии русского фоль- |.ло|>а: Доклад на заседании эдиционно-тексгологической комиссии V Меж- п.уиародного съезда славистов. М., 1963; Принципы текстологического изуче- нии фольклора. М.; Л., 1966; Текстологическое изучение эпоса. М., 1971. Е. В. МИНЕНОК
ТЕОРИИ В ФОЛЬКЛОРИСТИКЕ р„ ТЭОРЫ1 У ФАЛЬКЛА- РЫСТЫЦЫ б., ТЕОРП У ФОЛЬКЛОРИСТИЩ у.— концепту- альное понимание фольклорного творчества, касающееся его наи- более существенных свойств. Их интерпретация зависит от теоретической разработки проблемы генезиса фольклора, его функций в народной жизни, структурных свойств, соотношения содержательных и формальных качеств и других важных вопро- сов. В фольклористике известны теория аристократического про- исхождения фольклора (см.), теория заимствования (см.), теория самозарождения сюжетов (см.) и др. См. также Направления и школы в фольклористике и лит. В. П. АНИКИН ТЕОРИЯ АРИСТОКРАТИЧЕСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ФОЛЬКЛОРА р„ ТЭОРЫЯ АРЫСТАКРАТЫЧНАГА ПАХО- ДЖАННЯ ФАЛЬКЛОРУ б., ТЕОР1Я АРИСТОКРАТИЧНОГО ПОХОДЖЕННЯ ФОЛЬКЛОРУ у. формировалась в трудах уче- ных русской исторической школы (см.) в конце XIX -— нач. XX в. Теория отрицала творческие способности народа и коллектив- ность творческого процесса в фольклоре. Высказанная первона- чально применительно к былинам Халанским, эта идея была раз- вита Миллером (который допускал существование и отдельных былин «простонародного происхождения»), распространена на другие жанры — на исторические песни (С. К. Шамбинаго), сказки (Н. Л. Бродским), духовные стихи (М. Н. Сперанским), лирические песни (В. И. Чернышевым). Крайнее выражение как универсальная теория идея «аристократического происхождения» фольклора (всех жанров и видов) приобрела у В. А. Келтуялы. По его утверждению, «...все роды и впды устного творчества за- родились не в народной массе, а в ее верхах, в среде аристокра- тической» (Келтуяла В. А. Курс истории русской литературы. 2-е изд. СПб., 1913. Кн. 1, ч. 1. С. 11.). Теория основывалась на отрицании самого факта традиционного непрофессионального преемственного творчества в народе, на тезисе, что все акты твор- чества носят исключительно индивидуальный характер. На долю народной массы было отнесено искажение высоких образцов про- фессионального («аристократического») творчества Одновре- менно сторонники теории без основания отождествляли среду творящую и среду изображенную. В 1930-е годы в общественно- политической печати ложность теории была использована для шельмования выдающихся академических ученых (В. Ф. Милле- ра и др.). ЛИТ.: Соколов Ю. М. Русский былинный эпос: Проблема социального генезиса // Литературный критик. 1937. № 9; Емельянов Л. И. Методологи ческие вопросы фольклористики. Л., 1978. В. П. АНИКИН
ТЕОРИЯ ЗАИМСТВОВАНИЯ р., ТЭОРЫЯ ЗАПАЗЫЧАН- 11Я б., ТЕОР1Я ЗАПОЗИЧЕНЬ у. объясняла сходство фольклор- ных произведений у народов мира в сюжетах, мотивах, образах прямым или косвенным заимствованием, их распространением из одного или нескольких очагов. Другое ее название — «теория миграций», составная часть которой — «теория бродячих, стран- ствующих сюжетов». Т. з. возникла во второй пол. XIX в. (Теодор Венфей в Германии, в России — И. II. Жданов, Г. Н. Потанин, на Украине — М. Драгоманов, А. Потебня). Т. з. принимал А. Н. Веселовский в ранних своих работах, однако позднее внес суще- ственную к ней поправку: «Заимствование предполагает встреч- ную среду с мотивами и сюжетами, сходными с теми, которые приносились со стороны» (Историческая поэтика. Л., 1940. О. 506). Сторонники Т. з. указали на реальное сходство многих фольклорных произведений у народов Запада и Востока, уяснили ареалы распространения сходных произведений. В настоящее время признается лишь частичная правильность теории — ее вы- водов о существовании международных связей и отношений. При- чины сходства устных произведений преимущественно объяс- няются типологическим универсализмом мирового культурного развития (см. Теория самозарождения сюжетов). См. также Школа миграционная и лит. ЛИТ.: Сперанский М. И. Русская устная словесность. М., 1917; Слов’янсь- ь.т фольклористика. Кшв, 1988. В. П. АНИКИН ТЕОРИЯ НЕОМИФОЛОГИЧЕСКАЯ (или ритуально-мифо- логическая школа) р., ТЭОРЫЯ НЕАМ1ФАЛАГ1ЧНАЯ (або ры- туальна-м1фалапчная школа) б., ТЕОР1Я НЕОМ1ФОЛОГ1ЧНА (або ритуально-м1фолог1чна школа) у.— терминологические обоз- начения, относящиеся к направлению, возникшему на основе уче- ния об архетипах (швейцарского психолога К. Юнга) и этноло- гических теорий первой пол. XX в. Сформировалось в основном как синтез культурологической концепции Дж. Фрэзера, юнгеан- ства и идей кембриджской группы исследователей древних куль- тур. Наивысшего развития достигло в 1950 — 60-е годы. Неомп- фологи сводят фольклорные образы и сюжеты фольклора и лите- ратуры к символически переосмысленным архетипам и к моти- вам древнейших мифов, а мифотворчество считают объяснением магического ритуала. Крупнейшие представители направления: французы Ж- Дюмезиль и Ш. Отран, англичанин Ф. Рэглан, голландец Ян де Фрис, Р. Карпентер, Дж. Кэмпбелл, Г. Леви в < 'ША и др. ЛИТ.: Мелетинский Е. М. Теории эпоса в современной буржуазной нау- ке // Вопр. лит. 1957. № 3; Он же. Происхождение героического эпоса: Ранние формы и архаические памятники. М., 1963 (Введение); Он же. Поэтика мифа.
М., 1976 (см. Ритуально-мифологическая школа в литературоведении); МуШ ап<1 зутЬо1. Етсо1п, 1963; МуШ апс! П1ега1иге. СогИетрогагу (Неогу ап<1 ргасНсе. Ьтсо1п, 1966. В. Е. ГУСЕВ ТЕОРИЯ САМОЗАРОЖДЕНИЯ СЮЖЕТОВ р., ТЭОРЫЯ САМАЗАРАДЖЭННЯ СЮЖЭТАУ б., ТЕОР1Я САМОЗАРОД- ЖЕННЯ СЮЖЕТ1В у. Возникла в Англии в 60-е годы XIX в. в рамках антропологической (этнографической) школы. В миро- вой науке была распространена до нач. XX в. Основоположники Т. с. с.— Э.-Б. Тайлор и А. Ланг, крупнейшие ее представители — Э. С. Хартленд, Дж. Дж. Фрэзер, А.-Б. и Л.-Б. Гомм, Р.-Р. Мар- рет (Англия), В. Манхардт, Г. Узенер, Э. Роде, А. Дитерих (Гер- мания), С. Рейнак, Э. Дюргейм (Франция), В. Боас (США) и др. В России Т. с. с. оказала воздействие на И. Ф. Сумцова, А. И. Кирпичникова и др., особенно — на А. И. Веселовского, вместе с тем критически воспринявшего некоторые положения Т. с. с. Сходные явления в мифологии и фольклоре разных народов и рас (типы, мотивы, сюжеты) Т. с. с. объясняла общностью пси- хических законов и закономерностей духовного творчества для всего человечества. Эту общность Т. с. с. выводила из «тождест- венности человеческой природы» (Тайлор), т. е. лишь из биоло- гической сущности человека. Некоторые представители Т. с. с. принимали во внимание также сходство условий быта разных на- родов и племен, вследствие чего она иногда формулировалась как «теория бытового психологического самозарождения» (А. Н. Веселовский). Однако далее признания «бытовых основ» фольк- лора Т. с. с. не шла. Знаменуя прогрессивное развитие фолькло- ристики по сравнению с предшествующими ей теориями (мифо- логической, заимствований сюжетов), Т. с. с. еще не давала глу- бокого объяснения генезису и развитию сходных явлений в фольклоре. Т. с. с. ввела в фольклористику понятие «пережитков» (вигггуа15), обозначив им элементы «первобытной культуры» (бытовые и религиозные отношения, суеверия и т. п.), унаследо- ванные «цивилизованными» нациями и сохранившиеся в совре- менной культуре. Некоторые представители Т. с. с. (А. Ланг) к «пережиткам» сводили сущность фольклора, что зачастую вело к его архаизации. Вместе с тем богатство вводимых в науку фак- тов, широта сопоставлений, научная критика источников и объек- тивность выводов, характерные для многих трудов представите- лей Т. с. с., позволяют считать ее одним из высших достижений фольклористики XIX в.; она сохраняет значение для современной науки. Т. с. с. представляет также интерес и для историков мифоло- гии и религии (разработанные Т. с. с. гипотезы об анимизме, то- темизме, магии и пр.).
ЛИТ.: Сперанский М. Н. Русская устная словесность. М., 1917; Веселов- лий А. Н. Собр. соч. М.; Л., 1938. Т. 16; Он же. Историческая поэтика. Л., 1'МО; Коккьяра Дж. История фольклористики в Европе/Пер. с итал. М., I')(>(); Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1963. Т. 2. 1.<ни>1е Р.-Н. Т1те }н'э1огу о! еИ1по1о^>тса1 Итеогу. Ь., 1937. В. Е. ГУСЕВ ТЕОРИЯ ФОЛЬКЛОРА р„ ТЭОРЫЯ ФАЛЬКЛОРУ б., ТЕО- Р1Я ФОЛЬКЛОРУ у,— сравнительно недавно обретшая самос- тоятельность научная и учебная дисциплина, ранее существовав- шая в составе общей фольклористики и этнологии (теоретическая этнография в пору сосуществования фольклористики и этногра- фии). Важнейшие разделы теории фольклора: специфика фольк- лора как традиционного художественного творчества народа; творческая природа традиций; соотношение общенародных, ре- гиональных и локальных свойств фольклора; народность фольк- лора как историческая категория; интернациональные и нацио- нальные особенности фольклора; принципы исторического изуче- ния фольклора и его системный анализ. Т. ф. исследует понятия: вариативность фольклора (локальные и хронологические вариан- ты и версии), полифункцпональность фольклора; роды, жанры и виды фольклора, внутрижанровые ресурсы традиций. Предметом Г. ф. являются также: сюжеты, мотивы и другие компоненты фольклорной структуры в их образной и типологической харак- терности; контаминация; стилеобразующие факторы в фолькло- ре; поэтика фольклора; основы народного стихосложения, народ- ной музыки и др. В отличие от теории литературы Т. ф. освещает только проблемы, исключительно связанные со спецификой фольклора как особого вида традиционного творчества народа. < ювременная Т. ф. формируется на основе критической перера- ботки богатейшего наследства фольклористики прошлого. ЛИТ.: Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. В. И. АНИКИН ТЕРМИНОЛОГИЯ ФОЛЬКЛОРИСТИЧЕСКАЯ НАРОД- 11АЯ р., ТЭРМ1НАЛОГ1Я ФАЛЬКЛАРЫСТЫЧНАЯ НАРОД- НАЯ б., ТЕРМ1НОЛОГ1Я ФОЛЬКЛОРИСТИЧНА НАРОДНА !).— совокупность народных понятий и наименований, бытующих параллельно с терминами научными и независимо от них. Во мно- гих случаях Т. ф. н. является источником формирования научной терминологии, что проявилось в особенности в терминах, связан- ных с календарно-обрядовым фольклором (песни колядные, мас- леничные, русальные, купальские, жатвенные, толочные и т. д.), прочно закрепившихся в научном обиходе. Т. ф. н. отличается
богатством синонимов (определений), благодаря чему то или иное фольклорное явление характеризуется с различных сторон. Напр., баллада у белорусов называется «доугая», «смутная» ли- бо «жалосная» песня, чем подчеркивается, с одной стороны, раз- витость ее сюжета, а с другой — определенная эмоциональная окраска, драматизм. Народный термин «шэпты» (бел.), обозна- чающий заговоры, отражает особенности исполнения этих произ- ведений, а термины «присушка, отсушка», вошедшие также и в научный обиход, раскрывают магическое назначение этих загово- ров. Разнообразием смысловых и эмоциональных оттенков отли- чаются многочисленные народные названия монострофических песен: прыпеую, падскок!, тарадайю, брандушш — бел.; припев- ки, коротушки, прпбаски, матани, страдания, елецкпе, сормовс- кие и пр.— рус.; част!, витребеньки, др!бушки, коротушки, трин- дички, талалайки, в!вати — укр. Многочисленны региональные названия песен весеннего обрядового цикла. На Украине это гаТвки, рогульки, яплки, лаголойки и др. Вместе с тем некоторые народные термины обобщают несколько жанров; так, понятие «старина» у русских относится к былинам, историческим песням, балладам, некоторым духовным стихам. В отличие от научной Т. ф. н. не является в своей массе общенациональной, склады- вается из местных, региональных диалектных терминов, она су- щественно обогащает понятийный аппарат фольклористики, при- дает ему новые краски и оттенки. К. П. КАБАШНИКОВ ТИПИЗАЦИЯ В ФОЛЬКЛОРЕ р., ТЫШЗАЦЫЯ У ФАЛЬК- ЛОРЫ б., ТИП13АЦ1Я У ФОЛЬКЛОР! у. В отличие от реалисти- ческой литературы, где тип обобщает отдельные черты и свойства индивидуальных характеров, в фольклоре тип представляет иде- альный внутрижанровый художественный образ, наделенный бо- лее или менее индивидуализированными отличиями, ограничен- ными в своем разнообразии рамками поэтики того или иного жанра. Идеальные черты фольклорного типа складываются под определяющим (прямым или косвенным) влиянием мифологичес- ких представлений, обрядовых действ, общинных отношений и моральных норм, а также явлений реальной бытовой и социаль- ной истории. Фольклорный тип развивается не путем целостной и всесторонней трансформации предыдущего, а путем прибавле- ния к традиционным черт позднейшей культуры и ослабления до рудиментарного состояния элементов более традиционных и древ- них. Фольклорный жанр стремится охватить сюжетными дейст- виями героев его типа разнообразные сферы жизни. Новые жан- ры, порождающие новые типы, возникают, сменяя те, которые в иных исторических условиях начинают утрачивать способность к усвоению актуального жизненного материала (былина и
историческая песня; лирическая песня и частушка и пр.). Фольклорный тип реализуется в сюжетных действиях, кото- рые первичны по отношению к нему. Он зависит от места и роли в сюжетной архитектонике (композиции — см.). В сказке анималистической главные герои принадлежат к од- ному из двух сказочных типов: типу хитреца-обманщика, чело- века или животного, одурачивающего, и типу обманутого, одура- ченного, незадачливого и глупого животного или человека. Пер- сонажи первого типа всегда маленькие и слабые, но хитрые, до- гадливые, насмешливые и жизнерадостные. Вторые сравнительно с первыми — большие и глупые, недогадливые, злые, корыстные, иногда простодушно-неповоротливые и нерасторопные. Хитрость здесь — оружие маленьких и слабых или оружие человека. В сказках волшебных выделяются различные типы героев: герой-жертва и герой-искатель, «низкий» и «высокий» герой, ге- рой истинный и ложный. Кроме них, в сюжетное действие вклю- чены антагонисты, представленные разновидностями вредителей, чудовищ и пр., волшебные помощники и дарители, сказочный царь,царевна и др. Бытовая сказка под разными бытовыми личинами вводит в круг сюжетного действия разновидности двух типов: хитроумно- го шута и простовато-мудрого дурака. Их двойниками бывают мнимые дураки и шуты, терпящие насмешки и поражение от пер- вых. Наивысшая ступень развития образа бытового сказочного героя представлена слиянием двух типов в единый тип хитроум- ного дурака или шута, попеременно или одновременно играющего обе роли. Тип богатыря героической былины отличает монументаль- ность, на его изображении нередко сказывается идея предопре- деленности и судьбы, заложенная в сюжетах. В былинах об от- ражении вражеского (татарского) нашествия сложился тип идеального богатыря-воина. Народная драма знает устойчивые типы барина, Петрушки, Ирода, лекаря, солдата и т. п. Особый фольклорный тип представлен в жанрах, в которых слово отождествляется с тем, кто в данный момент его произно- сит как свое личное высказывание (частушка, пословица, пого- ворка). Лирический герой частушки, напр., отчасти напоминает центральные типы бытовой сказки своей простодушной насмеш- ливостью, язвительным шутовством, самоиронпей, неожиданной мудростью. Он также соединяет в себе качества, идущие от ли- рической песни. Т. в ф. по отношению ко многим жанрам изучена недостаточ- но. Это особенно касается жанров с широким спектром импрови- зационных возможностей (причитание, лирическая песня и др.). Наиболее определенно выглядят фольклорные типы в обрядовом фольклоре (свадебные чины, колядующие и пр.).
Рождение нового фольклорного типа всегда бывает открытием какой-то существенной стороны природы человека, национально- го исторического характера. В этом смысле интересную, но недо- статочно изученную проблему составляет осмысление того, как фольклорный тип овладевает многообразием и пестротой жизнен- ного материала в рамках устойчивой поэтической конструкции в таких жанрах, как быличка, предание, легенда, современный устный рассказ. В зависимости от жанра резко различается степень индиви- дуализации фольклорного типа. Если, напр., сказочные типы представляются образами более пли менее на одно лицо, то бы- линные герои имеют индивидуальные имена, отмечающие замет- ное своеобразие внутреннего и внешнего облика. ЛИТ.: Чистов К. В. Русские социально-утопические легенды. М., 1967; Пропп В. Я- Морфология сказки. М., 1969; Юдин Ю. И. Типы героев в герои- ческих русских былинах//РФ. Л., 1974. Т. 14; Он же. Типология героев бы- товой сказки // РФ. Л., 1979. Т. 19. Ю. И. ЮДИН ТИПОЛОГИЯ в ФОЛЬКЛОРЕ р., ТЫПАЛОГ1Я У ФАЛЬК- ЛОРЫ б., ТИПОЛОПЯ У ФОЛЬКЛОР! у.— закономерная, обусловленная рядом факторов и получающая различные (ти- повые) выражения универсальная повторяемость, захватываю- щая все области фольклорного творчества; совокупность призна- ков, определяющих наличие, характер повторяемости. Типологи- ческие отношения общности (сходства, подобия, тождества, сов- падений, аналогий, перекличек и др. проявлений изоморфизма) распространяются на фольклор в целом как специфический тип культуры (общность основных признаков, универсалий, законов возникновения, стадий развития), на принципы взаимоотноше- ния фольклора п действительности (функциональные связи, фольклорное сознание, роль мифологических связей), на жанро- вые структуры, на системы сюжетов, мотивов, образов, на фольк- лорный язык, формы и способы бытования, воспроизведения, обучения. Типологические отношения не ограничиваются какими- либо временными, территориальными и др. внешними факторами и определяются в конечном счете сходством (единством) истори- ческого развития народов, социально-культурных, бытовых, пси- хологических особенностей, а также единством фольклорной культуры в международном плане. Типологические отношения оп- ределяют характер и механизм межэтнических фольклорных свя- зей («заимствования»), а также сходство и различия фольклора народов с общим происхождением. Типология рассматривается также лишь как одна из возмож- ных закономерностей, вызывающих фольклорную общность, на- ряду с воздействием межэтнических контактов и факторов гене-
гпческого родства (В. М. Жирмунский, В. Е. Гусев, К. П. Кабаш- ников, Н. С. Шумада). См. также Метод историко-типологический. ЛИТ.: Жирмунский В. М. Народный героический эпос: Сравнительно- исторические очерки. М.; Л., 1962; Гусев В. Е. О методах изучения фолькло- ра // Методологические проблемы современного искусствознания: Сб. ст. Л., 1975. Вып. 1; Пропп В. Й. Фольклор и действительность. 1976; Путилов Б. П. Методология. 1976; Кабашшкау К- П. Беларуси фальклор у параунальным аевятленн!. Мн., 1981; Методы изучения фольклора: Сб. ст. Л., 1983. Б. Н. ПУТИЛОВ ТРАГИКОМЕДИЯ НАРОДНАЯ р., ТРАПКАМЕДЫЯ НА- РОДНАЯ б., ТРАГ1КОМЕД1Я НАРОДНА у,—вид народной драмы тираноборческого характера («Царь Максимилиан», «Царь Ирод»). В Т. н. наличествуют трагические конфликты и сцены — борьба за веру и убеждения, казнь Адольфа и само- убийство палача, смертельные поединки, избиение и смерть неви- новных. Одновременно в Т. и. присутствуют комические сцены с участием старика и старухи, доктора, портного, гусара или каза- ка, воинов, цыгана, чертей и т. д. Следуя за трагическими эпизо- дами, эти сцены (комические похороны погибших воинов, Адоль- фа, комическая расправа с тираном Иродом) служат своеобраз- ной разрядкой напряжения и выражают народный оптимизм и веру в торжество справедливости. См. также Драма народная и лит. ЛИТ.: Всеволодский-Гернгросс В. Н. 1959; Гусев В. Е. Русский фольклор- ный театр. 1980; Некрылова А. Ф., Гусев В. Е. Русский народный кукольный театр. Л., 1983. Н. И. САВУШКИНА ТРАДИЦИИ «ОСТРОВНЫЕ» р., ТРАДЫЦЫ1 «АСТРАУ- НЫЯ» б.— обозначение местных, локально ограниченных тради- ций в условиях преобладания другого их типа в данной местнос- ти, а равно обозначение законсервированных национальных тра- диций фольклора в условиях иного их этнического окружения. Т. о. несут в себе след прошлых исторических состояний фольк- лора, их смещения в процессе этнического, исторического преоб- разования. ЛИТ.: Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986. В. П. АНИКИН ТРАДИЦИОННОСТЬ р., ТРАДЫЦЫИНАСЦЬ б., ТРАДИ- ЦШШСТЬ у.— термин, обозначающий устойчивые свойства и качества фольклорной традиции (см.), касается всех компонен-
тов художественного произведения: его идей, системы образов, композиции, тематических реалий и стиля. Т. выражается в пов- торяемости всех важнейших особенностей и составных частей фольклорного произведения независимо от манеры и способов трактовки сюжетов и мотивов у отдельных носителей фольклора. Этим объясняется наличие устойчивой «номенклатуры» персона- жей, сюжетных положений, стилистических особенностей обще- фольклорного и жанрового типов. Т. определяет способ сущест- вования фольклорного текста в единстве стабильности и измен- чивости. См. также Традиция фольклорная и лит. В. П. АНИКИН ТРАДИЦИЯ ФОЛЬКЛОРНАЯ р., ТРАДЫЦЫЯ ФАЛЬК- ЛОРИАЯ б., ТРАДИЦ1Я ФОЛЬКЛОРНА у.— исторически сло- жившиеся характерные для народного творчества формы и спо- собы художественного отображения действительности, ставшие нормой и передающиеся от поколения к поколению. Т. ф. опре- деляет относительную устойчивость и границы изменений в идей- ном содержании, структурных основах, стиле произведения. Из- менения либо ведут к частичной замене компонентов (эволюцион- ный тип), либо к общей смене их (трансформационный тип). Сохранение и изменение Т. ф. всегда происходит под влиянием исторических причин. Т. ф. связана с конкретной устойчивостью произведений, а не только с сохранением типологических свойств •— сходством общих мотивов, схемы сюжетов, компози- ции и особенностей стиля. Традиция присуща фольклору как свойство, общее для многих явлений быта и народной культуры в целом. На основе этого нередко Т. ф. отождествляют с бытовы- ми явлениями — тем самым недооценивается природа собствен- но фольклорной традиции как проявления художественного твор- чества, а самый фольклор целиком приравнивается к народным традициям без учета специфичности художественного творчест- ва. Целесообразность выделения Т. ф. из общих народных тра- диций утверждена в русской науке благодаря трудам братьев Б. М. и Ю. М. Соколовых, М. К. Азадовского, Б. А. Асафьева и их последователей. На основе общефольклорных традиций в грани- цах ее этнической характерности развиваются традиции отдель- ных регионов (региональная Т. ф.), местные (локальная Т. ф.), а также традиции отдельных сел, даже семейные традиции (см. Династии исполнителей). Локально варьируемые традиционные сюжеты, стиль и жанровые особенности в региональной Т. ф. и локальной Т. ф. нс только «технология», а проявление творчест- ва различных субэтнических и социальных групп. Следует раз- личать общую Т. ф. у восточных славян, Т. ф. белорусского, рус-
екого и украинского народов, региональный и локальный харак- тер Т. ф. у каждого народа. См. Фольклор белорусский, Фольклор русский, Фольклор украинский. ЛИТ.: Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Гусев В. Е. Эстетика фольклора. Л., 1967; Аникин В. П. Теория фольклорной традиции и ее значе- ние для исторического исследования былин. М., 1980; Он же. Общерусское и локальное творчество в фольклоре // Фольклор народов Поволжья; Пробле- мы регионального изучения. Йошкар-Ола, 1989; Чистов К. В. Народные тра- диции и фольклор. Л., 1986; Щуров В. М. Южнорусская песенная традиция. М„ 1987. В. П. АНИКИН
УКАЗ СВАДЕБНЫЙ р., УКАЗ ВЯСЕЛЬНЫ б.— комический монолог, входящий в свадебную обрядность, насыщенный иро- ничными и двусмысленными шутками в адрес жениха и невесты, свахи, гостей, приданого, угощения; включает элементы небылиц, народной сатиры. Исполнение У. с. поручается балагуру (сва- дебный дружка), владеющему раешным стихом, приемами на- родной комики (в слове и исполнении), знающему досконально весь свадебный обряд и умеющему импровизировать, применяясь к обстановке каждой конкретной свадьбы. Аналогичный харак- тер имели «указы», входившие в масленичную обрядность. Свадебные указы тесно связаны с популярной лубочной кар- тинкой «Роспись приданого» и произведениями юмористической рукописной литературы под тем же названием. ЛИТ.: Бломквист Е. Э. Свадебные указы Ростовского уезда//Художест- венный фольклор. М., 1927. Вып. 2, 3; Русская демократическая сатира XVII века / Подгот. текстов, ст. и коммент. В. П. Адриановой-Перетц. М., 1977. А. Ф. НЕКРЫЛОВА УКАЗАТЕЛЬ СЮЖЕТОВ р„ ПАКАЗАЛЬШК СЮЖЭТАУ б., ПОКАЖЧИК СЮЖЕТ1В у,-— научное справочное издание (каталог), в котором учтены и систематизированы по единой принятой схеме все выявленные сюжеты определенного фольк- лорного жанра одного или нескольких этносов. Существуют У. с. сказок, преданий и легенд, баллад, известна попытка каталоги- зации других жанров устнопоэтического творчества. В некоторых указателях несказочной прозы систематизация проводится по ти- пам, мотивам, элементам, прямо пли косвенно соотносящимся с сюжетами. Создание У. с. было вызвано потребностями науки в систематизации все возраставшего количества публиковавшихся фольклорных материалов, в выработке общих (единых) класси- фикационных принципов п схем, позволяющих не только учиты- вать, но и сопоставлять фольклорные материалы разных народов.
См. Указатель сюжетов сказок, Указатели типов (мотивов) нссказочной прозы, Указатель типов песен. К. П. КАБАШНИКОВ УКАЗАТЕЛЬ СЮЖЕТОВ СКАЗОК р., ПАКАЗАЛЬШК СЮ- 4<ЭТАУ КАЗАК б., ПОКАЖЧИК СЮЖЕТ1В КАЗАК У- Прин- ципы составления У. с. с. начали разрабатываться со второй пол. XIX в., когда издание научных сборников сказок народов всех континентов приобретало все больший размах и возникла необходимость в типологизации сказочных сюжетов в междуна- родных и национальных масштабах. Эта работа была в центре внимания нескольких международных сказковедческих конгрес- сов. Попытки свести разнообразные сюжеты сказок к ряду схем- формул на основе ограниченного материала, которые предприня- ли зарубежные ученые прошлого века (Ган), а затем и русские, напр. П. В. Владимиров (1896), не были достаточно конструк- тивными. Интересный опыт классификации сказок по персона- жам в болгарском незавершенном каталоге М. Арнаудова (1905) гоже не решал задачу практичного научного справочника. Не решал ее и описательный, громоздкий, весьма неполный У. с. с. А. М. Смирнова (1911—1914). Важным для сопоставительного изучения национальных ска- зок было и остается издание фундаментального труда И. Больте и Г. Поливки (1913—1932), в котором указаны сюжетные парал- лели из опубликованных сказок многих народов мира к сказкам братьев Гримм. Особенно существенна роль в деле классифика- ции сказок видного представителя географо-исторической фин- ской школы фольклористики Антти Аарне. Его сводный между- народный «Указатель сказочных типов» на немецком языке в се- рийном издании Международного общества фольклористов (ЕЕС, № 3, 1910) и изданные в той же серии его эстонский (1918) и финский (1920) указатели положили начало практическому применению национальных У. с. с. по системе Аарне (в 1920— 80-е годы их опубликовано более 150). Система эта исходит из принципа размещения жанровых групп сказок по 2400 тематичес- ким гнездам; в нумерации их есть пробелы для заполнения но- выми сюжетами. Выделены сказки о животных, собственно сказ- ки (волшебные, легендарные, новеллистические, сказки об одура- ченном черте) и анекдоты. Переиздававшийся в 1928, 1961, 1964 и 1971 гг. на английском языке с дополнениями и уточнениями американского сказковеда Стифа Томпсона У. с. с. Аарне вошел в фольклористический обиход как указатель Аарне—Томпсона (АТ). К нему примыкает шеститомный межжанровый указатель сюжетных мотивов (МоШ-шйех о! То1к1Иега(цге) Томпсона, из- данный в 1955—1958 гг. в Копенгагене. На основе У. с. с. Аарне
Н. П. Андреевым был создан У. с. с. русских сказок, изданный в 1929 г„ и в основном подготовлен указатель украинских сказрк. Хотя система Ларне не лишена в теоретическом отношении ряда недостатков (не вполне последовательное распределение сюже- тов по основным группам, нечеткость различения сюжета и моти ва и др.), У. с. с. по этой системе, в частности У. с. с. восточно- славянских народов, стали необходимыми в исследовательской работе. Лучшие из национальных У. с. с., составленных по систе- ме АТ, такие, как польский Ю. Кшижановского (Варшава—Вроц- лав—Краков, 1962—1963), японский X. Икеды (Хельсинки, 1971), развивают и корректируют эту систему. У. с. с. имеют не только прагматическое значение, но в извест- ной мере и непосредственно раскрывают общее и особенное в ска- зочном творчестве разных народов. ЛИТ.: Владимиров П. В. Введение в историю русской словесности. Киев, 1896; Смирнов А. М. Систематический указатель тем и вариантов русских народных сказок / Изв. ОРЯС. 1911. XVI. Кн. 4; 1912. XVII. Кн. 3; 1914. XIX. Кн. 4; Андреев Н. П. Указатель сказочных сюжетов по системе Аарнс. Л., 1929; СУС. 1979; Наки. оап А. О. Магсйеп пп<1 8ареп1огт // ОпесЫвсИо шк1 а1Ьап18сЬе Магсйеп. Ье1ргщ, 1864; Арнаудов М. Българските народив приказки: Сборник за народни умотворения, наука и княжнина. София, 1905. Кн. 21; ВоИе 1., РоИека С. Аптегкипреп гц бег Ктдег- ипй Наивтагсйеи хи (1ег Вгйдег Оптт. Ье1р21д, 1913—1932. Л. Г. Б АР АГ УКАЗАТЕЛЬ ТИПОВ (МОТИВОВ) НЕСКАЗОЧНОЙ ПРО- ЗЫ р., ПАКАЗАЛЬШК ТЫПАУ (МАТЫВАУ) НЯКАЗКАВАП ПРОЗЫ б., ПОКАЗЧИК ТИП1В (МОТ1ВГВ) НЕКАЗКОВОТ ПРОЗИ у. В отечественной и зарубежной (немецкой, чешской, словацкой, голландской, датской, финской) научной литературе утвердился принцип размещения сведений о версиях и вариантах типов суеверных рассказов в национальных и региональных ука- зателях по трем основным тематическим отделам: 1) о духах природы; 2) о домашних духах; 3) о черте, змее, проклятых. Та- кая структура принята в «Указателе сюжетов русских быличек и бывалыцин о мифологических персонажах» (составлен С. Ай- вазян при участии О. Якимовой) — приложении к книге Э. В. Померанцевой «Мифологические персонажи в русском фолькло- ре». В региональный указатель В. П. Зиновьева, включенный им в сборник «Мифологические рассказы русского населения Вое точной Сибири» (Новосибирск, 1987), дополнительно введены еще отделы о колдунах, ведьмах и об олицетворенных болезнях. Разделы каждого отдела посвящены определенным персонажам. В 1-м отделе русского указателя — лешему, водяному, русалкам, полевику, полуднице и т. д. В номерной последовательности каж дого подраздела указаны версии и их варианты, кратко переекч занные. В указателе Айвазян наряду с библиографическими
<ылками на русский текстовой материал есть также ссылка на («•лорусскпе тексты сборников Дмитриева, Романова, Шейна, 4,1 >бровольского. Отсутствие полных указателей белорусских и краинских быличек и бывальщин значительно ограничивает воз- можность сравнительного изучения восточнославянских мифоло- । ических рассказов. В области научной систематизации восточно- славянских преданий и легенд схема указателя была предложе- на II. П. Андреевым как приложение к указателю сюжетов ска- чок. Схема указателя преданий имеет 12 разделов: о мертвецах, о чертях, о ведьмах, о леших и домовых и т. д.; схема указателя легенд — 8 разделов: сотворение и устройство мира, человек, млекопитающие, птицы и т. д. Опубликован региональный рус- ский указатель преданий Н. А. Криничной в приложении к ее сборнику «Северные предания: Беломорско-Обонежский регион». Ею же издан «Указатель типов, мотивов и элементов преданий» (Петрозаводск, 1990), в котором за опорную единицу взят мотив и выделяется 21 тип мотивов. Изданный отдельной книгой на ли- 1овском, русском и английском языках «Каталог литовских на- родных преданий» Брониславы Кербелите (Вильнюс, 1974) рас- крывает их тематику, сюжеты и мотивы, выявляет количество вариантов, опубликованных и архивных (около 2000 записей), и ••одержит много материалов, перекликающихся с восточнославян- скими. Принципы каталогизации сюжетов и мотивов в нацио- нальных указателях зависят от характера содержания текстово- го фонда. Л. Г. БАРАГ УКАЗАТЕЛЬ ТИПОВ ПЕСЕН РАЗНЫХ ЖАНРОВ р., ПА- КАЗАЛБН1К ТЫПАУ ПЕСЕНЬ РОЗНЫХ ЖАНРАУ б., ПО- КАЗЧИК ТИП1В П1СЕНБ Р13НИХ ЖАНР1В у.— наименее разработанный тип указателей. На материале восточнославян- ского фольклора имеются единичные образцы. Первый опыт — «Сюжетно-тематический указатель свадебной лирики Прикамья: Учебное пособие» И. В. Зырянова (Пермь, 1975). Три десятиле- тия тому назад Н. П. Колпакова, автор известной монографии «Русская народная бытовая песня» (Л., 1968), в неразрывной связи с работой над ней предприняла первый опыт соответствую- щего фундаментального типологического указателя. Ответвле- нием незаконченного каталога стали некоторые ее публикации-— «Типы народных частушек» (РФ. Л., 1966. Т. 10), «Варианты пе- сенных зачинов» (Принципы текстологического изучения фольк- лора. Л., 1966) и др. Каталог украинских народных баллад, в ко- тором охвачено 288 сюжетов, подготовлен и опубликован А. И. Деем в монографии «Украшська народна балада» (Кшв, 1986). I (ачало работы по систематизации белорусских баллад положе- но двухтомником «Балады» (Мн., 1977. Кн. 1; Мн., 1978. Кн. 2),
в котором нашли отражение все их основные сюжеты и версий. В двухтомнике украинских баллад (Балади: Кохання та до- шлюбш взаемиии. Ки!в, 1987; Балади: Родинно-побутов! стосуи- ки. КиТв, 1988) также проведена систематизация сюжетов этого жанра. В 1988 г. появилась книга Ю. И. Смирнова «Восточносла- вянские баллады и близкие им формы: Опыт указателя сюжетов и версий», в которой в трех разделах учтено 250 сюжетов. Л. Г. БАРАГ УСТНОСТЬ р., ВУСНАСЦЬ б., УСН1СТБ у,— обозначение важного свойства фольклора, творимого и бытующего вне мате- риальной закрепленности. У. тесно связана с такими свойствами (фольклора, как традиционность, коллективность, анонимность, вариативность, и сопрягается с отсутствием в фольклоре индиви- дуальной неповторимости. При У. возможны сокращения и рас- ширение текста, импровизация напева и пр. Вне устной формы процесс коллективного создания, хранения и традиционной пере- дачи произведений от лица к лицу был бы невозможен. Одновре- менно с относительной свободой варьирования в пределах тра- диции фольклор выработал ряд приемов для удержания в памя- ти больших по объему произведений и их четкой структурной организации: повторяемость эпизодов, приемы орнаментальной поэтики, каноничность, мелодическую формульность, стилистиче- скую клишированность и др. ЛИТ.: Сперанский М. Н. Русская устная словесность. М., 1917; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Чистов К- В. Народные традиции и фоль- клор. Л., 1986; Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987. В. П. АНИКИН
ФАБЛИО р., у., ФАБЛ1Ё б. (старофранц. {аЫе! — побасенка, от лат. ГаЬи1а — повествование, басня). В средневековой фран- цузской литературе — комический и сатирический стихотворный июс, ориентированный на народную бытовую сказку или народ- ный анекдот. Авторами Ф. были жонглеры. В восточнославян- ской фольклористике термин не получил широкого распростра- нения. Ио русский фольклор, а также украинский и белорусский .тает песни, пародирующие былинный стиль или своими ситуа- циями, героями, а подчас и сюжетами восходящие к народному анекдоту и бытовой сказке (скоморошины, комические баплады, сатирические песни, песенные переложения сказок о дураках и шутах и т. п.). Такие песни, особенно когда они входили в репер- гуар скоморохов (в сборнике Кирши Данилова см., напр., песни ..Про гостя Терентиша», «Сергей хорош», «Во зеленом садочку», Про дурня» и др.), аналогичны западноевропейским Ф. и с ого- ворками могут быть объединены этим термином. ЛИТ.: Древние российские стихотворения, собранные Киршею Данило- вым. М., 1977; Очерет Ю. В. К вопросу об определении жанра фаблио // Уч. зап. Московского гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина. 1970. Кб 382. Ю. И. ЮДИН ФАБУЛАТ р., б., у. (лат. ГаЬи1а — повествование)—краткий (обычно одноэпизодный) устный рассказ, основанный на реаль- ных событиях и жизненных наблюдениях, но не являющийся не- посредственным их отображением. Термин был обоснован К- В. Спдовым. Он пояснял, что Ф. -— это результат определенной крис- таллизации народных впечатлений, результат стремления наро- да объяснить и осмыслить их, оформленный с помощью худо- жественного творчества, образующий некую фабулу. Ф. — основ- пор! вид повествования в области несказочной фольклорной про- зы. К наиболее распространенным относятся Ф., непосредственно связанные с народными верованиями,— рассказы, которые пояс- няют и подкрепляют веру в сверхъестественные существа (ле-
ших, водяных и т. п.). При этом имена известных лиц и названия известных местностей могут вставляться как бы для подтвержде- ния достоверности Ф. Существенное место принадлежит также Ф., группирующимся вокруг известных лиц, которым посвящены эти рассказы, образующие иногда большие циклы. ЛИТ.: Чистое К. В. Проблема категорий устной народной прозы не- сказочного характера//ЕаЬн1а. 1967. В. 9. Н. 1—3; 8уАоо С. IV. Ка1е§опеп бег Рго5а-Уо1к8о1с111ш1§; // 8уЛои С. IV. 8с1ес1сс1 рарсгв он Го1к1оге. СорспЬа- цеп, 1948; ТШНацеп С.-Н. \Уаз 181 е!пе 8аце? Еше ПеПпШоп шк! УогзсЬкщ 1йг енгора18ске8 8адеп8ув1ст // Ас1а еФпо^гарЫса Асайепйае заепИагит Нип^апсае. Вибарез!, 1964. Т. 13, [а8с. 1—4. С. Н. АЗБЕЛЕВ ФАЦЕЦИЯ Р; ФАЦЭЦЫЯ б., ФАЦЕЦ1Я у. (лат. {асеНа — шутка, острота) — короткий бытовой рассказ шуточного харак- тера, близкий к анекдоту. Жанр Ф. возник в западноевропейской литературе, был особенно популярен в эпоху Возрождения. Сю- жеты Ф. восходят как к устной, так и к литературной традиции. Персонажи Ф. предельно обобщены и являются воплощением оп- ределенных социальных, этнических и др. категорий. Насмешке в Ф. подвергаются различные общественные пороки, человече- ские недостатки. Сборник Ф., созданный в XV в. Подждо Браччо- лини, стал известен русским читателям через посредство поль- ского перевода XVII в. Распространению Ф., переходу сюжетов в фольклорный репертуар способствовали их рукописные сбор- ники, а также церковная проповедь (Л. Баранович, И. Галятов- ский, А. Радивиловский, С. Яворский). Многочисленные сюжеты Ф. вошли в устную повествовательную традицию восточных сла- вян, в бытовые сказки и анекдоты благодаря близости художест- венного мира, этической и социальной проблематике Ф., анекдота и бытовой сказки. Сюжет Ф. остроконфликтен, динамичен. По- беда героя-хитреца над одураченным простаком достигается бла- годаря ловкости и находчивости. Наиболее популярны в восточ- нославянских фольклорных традициях сюжеты Ф. об оклеветан- ной жене, доказывающей свою верность (СУС 882А), об упрямой жене (СУС 1365 В), о хитреце, ловко делящем одну птицу между всеми членами семьи (СУС 1533), и др. ЛИТ.: Пыпин А. Н. Очерк литературной истории старинных повестей и сказок русских. СПб., 1857; Державина О. А. Фацеция: Переводная новелла в русской литературе XVII в. М., 1962; Дрекотень В. I. Опов1дання Антон»! Радивиловського: 3 гстори укра'Гнсько! новелктикп XVII ст. Ки1в, 1983. А. Ю. БРИЦЫПА ФИГУРА ТАНЦА р., Ф1ГУРА ТАНЦА б., Ф1ГУРА ТАНЦ1О у.— структурный элемент танца. Представляет, как правило, последовательность нескольких движений, объединенных хореи-
графическим замыслом в некий блок, имеющий смысловую и те- матическую завершенность. Ф. т.— устойчивый, целиком воспро- изводимый при повторе элемент. Нередко Ф. т. соответствует му- :ыкальному периоду, являющемуся музыкальной основой танца. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИИ Наиболее распространены в восточнославянском хореографи- ческом фольклоре следующие Ф. т.: Воротца (рус.), образуемые поднятыми сомкнутыми руками двух исполнителей. В них «ныряют» попарно остальные танцую- щие. Первоначально В. имели магическо-очпщающее значение и являлись неотъемлемой частью в основном весенних и купальских хороводов и игр, но постепенно перешли в другие танцы, утратив свое значение. Звездочка (рус.), зорачка (бел.), з1рочка (укр.) образуется стоящими по кругу в затылок друг другу участниками, которые, вытянув в центр круга правые или левые руки, соединяют их в кистях (в местных традициях встречаются разнообразные вари- анты соединения рук вплоть до оригинальной уральской «свеч- ки»), В этом построении можно двигаться по кругу, используя разные ходы. Среди местных названий этого построения распро- странены «мельница», «колесо». Змейка (рус., бел.), змгйка (укр.), получившая название по рисунку движения, напоминающему ужа, откуда в Беларуси воз- никло и название хоровода «Уж», или «Вэнжык» (в западных регионах). 3. часто встречается в восточнославянских хороводах (напр., «Кривой танок», «Лука»), Карусель (рус., бел.). Выполняя эту Ф. т., юноши и девушки (через одного) становятся в круг, держась за руки. Девушки, повисая на руках у юношей, вытягивают ноги в сторону центра и упираются в подошвы друг друга. Юноши в это время начи- нают стремительный бег по кругу. Существуют и другие вариан- ты: юноши становятся в круг, лицом к центру, крепко держась за руки. Девушки садятся на руки парней, лицом из центра, и вытя- гивают ноги вперед. Все варианты объединяет стремительное продвижение по кругу, что создает впечатление вращающейся карусели. Корзиночка (рус.), кошык (бел.), котик (укр.) создается по- ложением рук танцующих в фигуре хоровода, танца, кадрили. Исполняется четным количеством участников, но не меньше че- тырех. Стоя лицом к центру круга, берутся за руки девушки, сверху их рук таким же образом соединяют руки и парни. Сов- местное переплетение рук участников напоминает рисунок пере- плетения прутьев в корзине. Улитка (рус.), улитка (бел.), завитка (укр.). Образуется дви- жением цепочки исполнителей за ведущим по спирали, во время
которого один круг «завивается» на другой круг, но уже меньший по диаметру, чем предыдущий. Число кругов зависит от количе- ства исполнителей. Образуя У., исполнители между собой чаще всего держатся за руки. «Развивается» У. несколькими способа- ми. В первом исполнители, развернувшись на 180°, начинают движение в противоположном направлении «завиванию», посте- пенно увеличивая круги. При этом ведущим становится послед- ний исполнитель из цепочки. Во втором способе ведущий «раз- вивает» У., ведя за собой цепочку исполнителей в противополож- ном направлении «завиванию». Движение происходит по образо- вавшемуся между кругами коридору. В разных регионах восточных славян У. имеет самые разные названия. В Московской обл.— «улитка», в Рязанской — «капу- ста», в Архангельской — «завивать кошечок», в Пермской — «на- вивать нитку» и т. д. В Беларуси У. называют «зав1ваць качана», или «капусту». ЛИТ.: Всеволодский-Гернгросс В. И. Крестьянский танец // Искусство Севера. Л., 1928. Вып. 2; Лопухов А., Ширяев А., Бочаров А. Основы харак- терного танца. Л.; М., 1939; Ткаченко Т. Народный танец. М., 1954; Гуменюк А. 1. Украшсыа народы танщ. Кшв, 1969; Гребенщиков С. Сценические бе- лорусские танцы. Мн., 1974; Алексютович Л. К. Белорусские народные хоро- воды, танцы, игры. Мн., 1978; Василенко К- Украинский народный танец. М., 1981; Климов А. Основы русского народного танца. М., 1984; Чурко Ю. Бе- лорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. С. В. ГУТКОВСКАЯ, \СГв7 КЛИМОВИЧ], |Г, к. КОЛЕДА] ФОЛЬКЛОР р., у., ФАЛЬКЛОР б. (англ. 1о1к1оге— народное знание, народная мудрость) — международный термин, обозна- чающий народную культуру (в различном объеме ее видов). Предложен археологом Уильямом Джоном Томсом в 1846 г. (статья под псевдонимом А. Мертон в журнале «Тйе АШепеит»). Постепенно вытеснил существовавшие в европейской литературе до него и параллельно с ним понятия «простонародная старина», «простонародные древности» и т. п. Вместе с тем наряду с ним поныне сохраняются как синонимы (в литературе на романских и славянских языках) термины «народные традиции», «народное творчество», долгое время с термином Ф. отождествлялся немец- кий термин «Уо1кзкцпс1е» (в настоящее время оба термина упот- ребляются в Германии, Австрии, Швейцарии как различные). Термин Ф. претерпел эволюцию. Первоначально обозначал как предмет изучения («знания народа»), так п научную от- расль («народознание»), позже стал относиться только к пред- мету науки (фольклористики). Объем обозначаемых им видов народной культуры то расширялся, то сужался. Официально принят английским Фольклорным обществом (Ро1к!оге 8ос1е1у) в 1879 г. в двух значениях — широком и узком: в первом — для
обозначения всей неписаной (устной) истории народа, преиму- щественно неписаной истории т. наз. «примитивных эпох», во втором — отнесен к «древним нравам, обычаям, обрядам и цере- мониям прошлых эпох, превратившимся в суеверия и традиции низших классов цивилизованного общества» («Ро1к-Еоге Кекогб». V. II, Е., 1879, АррепсНх, з. 4). В литературу на славянских язы- ках проникает в 1880—90-е годы. В России впервые определен как «совокупность народного знания» (В. Лесевич), как «живая старина», позднее в трудах русских, украинских и белорусских авторов обозначает народное искусство, преимущественно «на- родную (или устную) словесность» (Ф. И. Буслаев), «народную поэзию» и т. п. (А. II. Веселовский, И. Я- Франко, Е. Ф. Карский н др.). Расширительная тенденция привела к охвату термином всех явлений материальной и духовной культуры народа, затем вводились ограничения понятия (чаще — областью духовной культуры), вплоть до закрепившегося на долгое время значения «народная литература», «народная поэзия», «устнопоэтическое народное творчество» и т. п. (А. Зауер, И. Надлер, Р. Печ в Гер- мании; Р. Уотермен, У. Биеком, Д. Форстер, М. Херсковиц в США; Ю. М. Соколов, II. П. Андреев, Н. И. Кравцов, многие бе- лорусские и украинские филологи). В современной науке отсутствует единое общеупотребительное значение термина; в США, Западной Европе, Латинской Америке сосуществуют различные определения (от самых широких до пре- дельно ограниченных), распространено представление о Ф. как о «реликтах» («пережитках») первобытной культуры в духовной культуре «цивилизованных обществ». В универсальном значении «народные знания», «народные традиции» и т. п. его употребляют А.-М. Эспиноза, М.-Э. Лич, Ст. Томпсон, И. Бейлис, Т. X. Гастер, Дж. Герцог, Р.-Дж. Дорсон, С. Солхейм, Л. Хонко. В XX в. раз- вивается социологическое культурологическое направление, обоз- начающее термином Ф. всю совокупность явлений «культуры на- родных классов» (А. Вараньяк, А. Мариню, Дж. Коккьяра, мно- гие фольклористы латиноамериканских стран). На некоторых международных конференциях и совещаниях рекомендуются унифицированные определения термина. Так, на совещании при ЮНЕСКО правительственных экспертов по сохранению фольк- лора (Париж, 1 марта 1985 г.) предлагалось следующее опреде- ление: «Фольклор (в более широком смысле часть традиционной народной культуры) — это коллективное и основанное на тради- циях творчество групп или индивидуумов, определяемое надеж- дами и чаяниями общества, являющееся адекватным выражением их культурной и социальной самобытности; фольклорные образ- цы и ценности передаются устно, путем имитации и другими спо- собами. Его формы включают язык, устную литературу, музыку, танцы, игры, мифологию, обряды, обычаи, ремесла, архитектуру и другие виды художественного творчества».
В научной литературе на славянских языках термин употреб- ляется в трех основных значениях. Преобладающим становится обозначение термином Ф. комплекса словесных, словесно-музы- кальных, музыкально-хореографических, игровых и драматиче- ских видов народного творчества. В то же время сохраняется уз- кое значение Ф. как искусства слова, народной литературы; вме- сте с тем наблюдается противоположная тенденция распростра- нить понятие Ф. на все виды народного художественного творчества, включая декоративно-прикладное искусство, народ- ное зодчество («Ф. изобразительный»). Ряд авторов предлагают пользоваться термином одновременно в широком и узком значе- ниях. В фольклористике 1920-х годов встречались термины: Ф. художественный, Ф. религиозный, Ф. юридический и т. п. (Ю. М. Соколов). В современной научной литературе на восточнославян- ских языках употребляются термины: Ф. словесный, Ф. музы- кальный, Ф. песенный, Ф. обрядовый, Ф. игровой, Ф. хореографи- ческий, Ф. драматический, фольклорный театр и др. Независимо от объема обозначаемых термином видов народной культуры в восточнославянской фольклористике преобладает понимание Ф. как социально обусловленной и исторически развивающейся формы творческой деятельности народных масс, характеризую- щейся системой специфических признаков (коллективность твор- ческого процесса как диалектическое единство индивидуального и массового творчества, традиционность, нефиксированные фор- мы передачи произведений, вариативность, полпэлементность, полифункциональность) и тесно связанной с трудовой деятель- ностью, бытом, обычаями народа. Ф. как «культура народных масс» не отождествляется с понятием «массовая культура» и в значительной мере противостоит последнему как форма творче- ской деятельности. См. также Творчество народное. ЛИТ.: Кагаров Е. Г. Что такое фольклор // Художественный фольклор. Л., 1929. Т. 4—5; Жирмунский В. М. Проблема фольклора // Сергею Федо- ровичу Ольденбургу; К пятидесятилетию научно-общественной деятельности. Л., 1934; Украшська народна поетична творчхсть. КиТв, 1958; Гусев В. Е. Фольклор: История термина и его современные значения // СЭ. 1966. № 2; Беларуская народная вуснапаэтычная творчасць: Псторыка-тэарэтычнае да- следаванне. Мн., 1967; Земцовский И. Н. Народная музыка и современность: К проблеме определения фольклора // Современность и фольклор: Статьи и материалы. М., 1977; Фадеева И. Е. Структура фольклора: К вопросу о двух сферах народного творчества // Актуальные проблемы современной фолькло- ристики. Л., 1980; Чистов К. В. Фольклор и народные традиции. Л., 1986. В. Е. ГУСЕВ ФАЛЬКЛОР АБРАДАВЫ б.— см. Фольклор обрядовый. ФОЛЬКЛОР АУТЕНТИЧНЫЙ р., ФАЛЬКЛОР АУТЭНТЫЧ- НЫ б., ФОЛЬКЛОР АВТЕНТИЧИИИ у.— фольклор подлинный
(традиционный) в своей исконной сущности и естественном бы- товании, характерный для конкретной местности, сохраняющий все специфические региональные черты, которые определяются местной традицией; характеризуется устойчивым жанровым со- ставом, репертуаром, стилем, исполнительской манерой и т. п. Вырванный из своей среды, перенесенный на сцену или на иную этническую почву, подверженный обработкам, теряет свои спе- цифические качества. К. П. КАБАШНИКОВ ФОЛЬКЛОР БЕЛОРУССКИЙ р„ ФАЛЬКЛОР БЕЛАРУСК1 б., ФОЛЬКЛОР Б1ЛОРУСБКИЙ у.— важнейшая часть нацио- нальной духовной культуры белорусского народа, объединяющая поэтическое, музыкальное, драматическое, хореографическое, декоративно-прикладное, народное изобразительное искусство. Ф. б. формируется в процессе складывания белорусской народ- ности, однако белорусский народ, как русский и украинский, яв- ляется правопреемником п наследником того духовного богатст- ва, которое было создано еще в докиевский период, а также в эпоху Древнерусского государства. Ф. б. имеет ряд своих непов- торимых черт, проявившихся на разных уровнях: и в системе жан- ров, и в сюжетах, и в поэтическом языке, и в музыке, и др. В Ф. б. представлены все основные виды и жанры, известные п другим славянским народам: обрядовая поэзия, заговоры, на- родная проза, песенная лирика, баллады, пословицы и поговор- ки, загадки, народный театр, частушки, инструментальная музы- ка. При этом в нем сохранились многие архаические явления, утраченные другими славянскими народами либо неизвестные им. А. Н. Афанасьев, А. Н. Веселовский и другие ученые, рекон- струируя общую картину и отдельные звенья в цепи фольклор- ного процесса у славян, неоднократно обращались к Ф. б. Специфику Ф. б. в значительной степени определяет обрядо- вая поэзия, прежде всего календарная, связанная с трудом хле- бороба и его воззрениями на окружающий мир. Она четче по сравнению с творчеством других восточных славян делится на четыре цикла при максимальном единстве вербального, музы- кального, ритуального и других компонентов фольклорно-этно- графических комплексов. В зимнем цикле художественным свое- образием привлекают внимание колядные песни, своей неповто- римостью, уникальностью—колядная игра «Жашцьба Цярэшк!», в весеннем—- волочебные (см.), представляющие собой спе- цифическое явление в восточнославянском фольклоре, а также такие локальные явления, как обряды и песни при «вождении стрелы», «Куст», русальные песни; в центре летнего цикла — раз- нообразные по содержанию и тональности купальские песни и поэтические и в то же время социально острые жатвенные; в пес-
нях осеннего цикла, также составляющих одну из специфических черт Ф. б., переплетаются трудовые и брачные мотивы. Не менее богат семейно-обрядовый фольклор. Он объединяет родинные песни, полнее, чем у других восточных славян, представленные в Ф. б.; свадебные песни, сопровождавшие все этапы свадебного действа, а также похоронные и поминальные голошения. В любовной и семейной лирике отражены различные стороны семейного быта, женская доля. Эта тема находит свое продолже- ние и развитие в балладах, количество сюжетов которых в Ф. б. приближается к 150. Сквозь призму семейных отношений в них показаны также и события общественной жизни, которые стали главным объектом отображения в песнях социальной направлен- ности — рекрутских, солдатских, батрацких и др. Патриотиче- ские чувства выражены в исторических песнях, среди которых наряду с национальными есть произведения, связанные с русской и украинской фольклорными традициями. Традиции восточно- славянского эпоса нашли свое продолжение во многих духовных стихах («старэцгах» песнях), таких, как «Галубшая кшга», «Пра Барыса 1 Глеба», «Пра Юр’я» и др. От этих общих в своих исто- ках для восточных славян произведений Е. Ф. Карский отличал белорусские духовные стихи более позднего происхождения, в которых заметно влияние польского языка и католической рели- гии. До наших дней как живое явление сохраняется в Ф. б. древ- нейший жанр — заговоры. Исследователи неоднократно обраща- ли внимание на прозаические жанры Ф. б., прежде всего на сказ- ки, отмечали их богатство, высокий художественный уровень, национальное своеобразие, проявившееся в сюжетном составе и образной системе, где созданы колоритные образы «асйпкау». В Ф. б. представлены все жанровые разновидности сказочного эпоса, и в каждой из них исследователи отмечают сюжеты, не представленные в творчестве других восточных славян (СУС —122И**, —126**, —160****, 285 А, —297В***, — 311С*, 314В*, 325**, —326Е*, —327В*, 332Е, —481*, —735**, —760А***, —924А*, 1242*, 1290, —1892** и др.). Особенно значительно ко- личество таких сюжетов в социально-бытовых сказках. О взаимовлиянии былинной и сказочной традиций свидетель- ствует группа белорусских сказок на былинные сюжеты. Наряду со сказками в Ф. б. большое развитие получили легенды, преда- ния, отразившие многие исторические события, происходившие на белорусской земле, а также былички, анекдоты, устные рас- сказы, среди которых важное место принадлежит воспоминаниям о жизни и подвигах советских людей во время Великой Отечест- венной войны. Широко представлены в Ф. б. т. наз. малые жанры — посло- вицы, поговорки, загадки. В них отзвуки исторических событий, утверждение высоких нравственных идеалов. Народный театр, последние постановки которого зафиксированы в 1962 г., развп-
палея в двух основных формах: кукольный — батлейка (см.) и театр «живого актера». В нем проявились общие черты с украин- ским, русским и польским театром, и в то же время тесная связь с художественными традициями белорусского народа, широкое использование песен, сказочных сюжетов и образов определили <то национальное своеобразие. Особая область Ф. б.— детский фольклор, представляющий собой творчество для детей и самих детей; объединяет произве- дения различных жанров и видов: колыбельные песни, потешки, пестушки, дразнилки, считалки, заклички и т. и. С конца XIX в.—нач. XX в. в Беларуси распространяется ре- волюционная поэзия, формируется фольклор рабочих, по преиму- ществу песенный. Продолжает бытовать традиционный фольк- лор, расширяются тематические рамки песен и частушек, анек- дотов. Большое количество произведений было создано в годы Ве- ликой Отечественной войны. Партизанский фольклор, как и само партизанское движение в Беларуси, получил широкое развитие. В нем запечатлен всенародный характер борьбы с захватчиками, героизм партизан, разоблачаются ужасы принесенного фашиста- ми «нового порядка», показаны страдания людей, оставшихся на захваченной врагом земле, и тех, кто был угнан в фашистскую неволю, выражена уверенность в победе над фашизмом. Рассматривая Ф. б. как общенациональное явление, мы в то же время выделяем в нем такие регионы, как Центральный, Во- сточный (Поднепровский), Поозерье, Восточное Полесье, Запад- ное Полесье, отличающиеся друг от друга в первую очередь сло- жившимися здесь фольклорно-этнографическими комплексами и обрядовой поэзией. Лучшие произведения Ф. б. опубликованы в 40 томах серии «Беларуская народная творчасць». ЛИТ.: Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Плевгч Н. С. Наша родная песня. Мн., 1963; Он же. Паэтыка беларуешх загадак. Мн., 1976; Елатов В. И. Ла- довые основы белорусской народной музыки. Мн., 1964; Он же. Ритмические основы белорусской народной музыки. Мн., 1966; Он же. Мелодические основы белорусской народной музыки. Мн., 1970; Он же. Песни восточносла- вянской общности. Мн., 1977; Бараг Л. Г. Беларуская казка. Мн., 1969; Грын- чык М. Фальклорныя традыцьн у беларускан дакастрычнщкай паэзн. Мн., 1969; Кабашшкау К- П. Ад традыцыйнага фальклору да рэвалюцыйнай паэзн. Мн., 1969; Он же. Беларуска-русшя фальклорныя сувяз!. Мн., 1988; Захарова В., Виейра В. 3 жыватворных крынщ. Мн., 1970; Цйичанка I. К. Беларуская частушка. Мн., 1971; Можейко 3. Я. Песенная культура белорусского Полесья: Село Тонеж. Мн., 1971; Она же. Календарно-песенная культура Белоруссии. Мп., 1985; Л1с А. С. Купальсшя песнь Мн., 1974; Ширма Рыгор. Песня — душа народа. Мн., 1976; Барташэгпч Г. А. Вершаваиыя жанры беларускага д.йцячага фальклору. Мн., 1976; Она же. Беларуская народная паэз!я весна- нога цыкла 1 славянская фальклорная традыцыя. Мн., 1986; Она же. Мапч- пае слова. Мн., 1989; Салавей Л. М. Беларуская народная балада. Мн., 1978; Фядоак А. С. Праблемы беларускай народнай сатыры. Мн., 1978; Василе- вич В. А. Восточнославянская юмористическая песня. Мн., 1979; Бурский А. И. Зимняя поэзия белорусов. Мн., 1980; Петровская Г. А. Белорусские соцналь-
но-бытовые песни. Мн., 1982; Беларускай вуснапаэтычная творчасць/К. II. Кабашшкау, А. С. Фядоак, А. С. Л1с 1 шш. Мн., 1983; Тавлай Г. В. Белорус ское Купалье. Мн., 1986; Л1с. А. С. Валачобныя песни Мн., 1989; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. К. И. КАБАШНИКОВ ФОЛЬКЛОР ВНЕОБРЯДОВЫЙ р., ФАЛЬКЛОР ПАЗААБ- РАДАВЫ б., ФОЛЬКЛОР ПОЗАОБРЯДОВИЙ у. охватывает произведения различных видов и жанров, не связанные с кален- дарными, семейными либо оказиональными обрядами и не входя- щие в их структуру. Относительно свободен от ряда регламента- ций, в том числе и по времени исполнения, хотя в силу местных традиций некоторые внеобрядовые песни тяготеют к определен- ным обрядам, создавая периферию обрядового ядра. См. также Фольклор позднетрадиционный и лит. К. И. КАБАШНИКОВ ФАЛЬКЛОР ВЯСЕЛЬНЫ б., ФОЛЬКЛОР ВЕС1ЛБНИЙ у,— см. Фольклор свадебный. ФОЛЬКЛОР ГОРОДСКОЙ р., ФАЛЬКЛОР ГАРАДСК1 б., ФОЛЬКЛОР М1СБКИЙ у.— фольклор, созданный и исполняе- мый различными слоями городского населения, в том числе ре- месленниками и рабочими, а также т. наз. городскими низами — лакеями, прачками, кухарками, извозчиками, мелкими чиновни- ками, разносчиками и т. п. Наиболее распространенные и типичные жанры Ф. г.— лю- бовная лирика, романсы, частушки, альбомные стихи, сатириче- ские, обличительные песни рабочих, создаваемые по типу произ- ведений профессиональной литературы (лексика, куплетность, рифма, поэтические штампы п пр.); анекдоты, предания, мемора- ты. В понятие Ф. г. включаются и жанры площадного, ярмароч- ного фольклора. Ф. г. русских, украинцев и белорусов в большей или меньшей степени опирается на национальные традиции и в то же время имеет много общих черт, особенно в песенном репертуаре, значи- тельную часть которого составляют фольклоризированные про- изведения поэтов, а также в репертуаре городских бытовых таи цев и т. п. ЛИТ.: Кузьмина В. Д. Русский демократический театр XVIII века. М., 1958; Жирнова Г. В. Русский городской свадебный обряд конца XIX — нач. XX в. // СЭ. 1969. № 1; Она же. О современном городском свадебном обря- де//СЭ. 1971. № 3; Алексеева О. Б. Устная поэзия русских рабочих: Дерево люционный период. Л., 1971; Богатырев И. Г. Художественные средства и юмористическом ярмарочном фольклоре // Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971; Шаповалова Г. Г. Деревенская частушка в
|<1|1>>де (Ленинград) // Этнографическое исследование Северо-Запада СССР: I радиция и культура сельского населения. Этнография Петербурга. Л., 1977; Некрылова А. Ф. Некоторые особенности стиля городского зрелищного фоль- । лора // Поэтика искусства слова. Воронеж, 1978; Она же. Русские народные н>родские праздники, увеселения и зрелища. Л., 1988; Блажес В. В. и др. I р.чдиционный рабочий фольклор в современном городе // Фольклор Урала. < вердловск, 1980. Вып. 5; Иванов Е. П. Меткое московское слово. М., 1982; Художественный фольклор в современной художественной жизни. Л., 1984; Греев В. Е. Песни русских поэтов: В 2 т. Л., 1988; Учебный материал по тео- рии литературы: Жанры словесного текста. Анекдот. Таллинн, 1989. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ФОЛЬКЛОР ДЕТСКИЙ р., ФАЛЬКЛОР Д31ЦЯЧЫ б., ФОЛЬКЛОР ДИТЯЧИИ у.— часть народной духовной культуры, представляющая совокупность разных жанров, объединенных предназначенностью определенным возрастным группам (дети, подростки) и выполняющих роль естественного приобщения каж- дого нового поколения к традиционной культуре. В научный обо- рот термин введен в 1920-х годах русским ученым Г. С. Виногра- довым, который включал в понятие Ф. д. только произведения, созданные и исполняющиеся детьми. Современная наука пони- мает этот термин более широко. Ф. д. включает творчество самих детей, произведения, созданные взрослыми для детей (их Г. С. Виноградов определил термином «поэзия пестования»), и про- изведения из репертуара взрослых, перешедшие в разряд дет- ских. Уже с серед. XIX в. собиратели в своих публикациях выде- ляли отдельные жанры Ф. д., прежде всего колыбельные песни и игры (И. П. Сахаров, А. Терещенко, Е. А. Авдеева, П. А. Бессо- нов, М. Максимович, А. Метлинский, П. Чубинский, А. Рыпин- ский, Я. Чечот, П. В. Шейн, 3. Радченко, Е. Романов). Произве- дения Ф. д. классифицируются разными учеными в зависимости от функциональной роли, особенностей происхождения и бытова- ния, художественной формы и способов исполнения. Одновремен- но Ф. д. делится на два основных массива, каждый из которых •ориентирован на определенный возраст: фольклор взрослых для детей, когда они способны только воспринимать первичные на- чатки творчества, и фольклор самих детей. Здесь отражены осо- бенности возникновения произведений Ф. д., опыт народной педагогики, стихийно основывающейся на учете психических осо- бенностей разных возрастных групп, а также способ и пути пере- дачи традиционного фольклора: сознательная передача взрос- лыми детям и в большей степени стихийное перенимание от сверстников или старших детей. В Ф. д. различаются стихотворные песенные и прозаические жанры. Как о собственно прозаических можно говорить в основ- ном о некоторых видах сказок, популярных в последнее время страшилках. Характерной же особенностью Ф. д. является тяго- тение к ритмизованной речи.
В свою очередь произведения Ф. д., входящие в отмеченные группы, в зависимости от степени использования или включенно- сти в игру, являющуюся основным смыслом детской деятельно- сти, делятся на фольклор игровой и внеигровой. К игровому фольклору следует относить не только произведения, связанные с сюжетно-организованными моторными действиями, но и т. наз. словесные игры. Это и сами игры, и сопутствующие им компонен- ты («игровые прелюдии», по определению Г. Виноградова) — считалки (см.), жеребьевки, а также пестушки, потешки. К сло- весным играм, кроме скороговорок, принято относить молчанки, сечки, диалогические сценки и др. Внеигровой Ф. д. чрезвычайно разнообразен: песни, заклички, прибаутки, приговоры, дразнилки, издевки, загадки, стишки, сказки, страшилки, анекдоты. Ф. д. присуща полифункциональность. Утилитарно-практиче- ская функция произведений разных жанров сочетается с други- ми — познавательной, воспитательной, мнемонической, эстетиче- ской. Прикладной характер Ф. д. определяет его художественную форму, ритмику, образную систему, подбор конкретных средств художественной выразительности. На содержание и форму каж- дой группы Ф. д., кроме того, существенно влияют возрастные особенности психологии и мировосприятия детей, а также соци- ально-исторические и бытовые условия развития общества. Как никакие другие виды, жанры, Ф. д. восприимчив к изменениям. Эволюции подвергаются и сами произведения Ф. д., и жанровый состав его. Характерная особенность Ф. д. па современном эта- пе — уменьшение роли традиционных форм за счет усиления го- родского творчества. ЛИТ.: Виноградов Г. Детская сатирическая лирика. Иркутск, 1925; Он же. Русский детский фольклор. Иркутск, 1940. Кн. 1; Барташэв1ч Г. Л. Верша- ваныя жанры беларускага дзщячага фальклору. Мн., 1976; Довженок Г. В. УкраТнський дитячий фольклор. Кшв, 1981; Мельников М. Н. Русский детский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ФОЛЬКЛОР ДОКЛАССОВОГО ОБЩЕСТВА р„ ФАЛЬК ЛОР ДАКЛАСАВАГА ГРАМАДСТВА б., ФОЛЬКЛОР ДОКЛЛ СОВОГО СУСПТЛЬСТВА у.— фольклор различных историчс ских периодов, предшествующих эпохе классообразования. Для обозначения того же понятия иногда используются определения «доисторический» или «раннетрадиционный» фольклор (см.) Непосредственно зафиксированных текстов восточнославянского Ф. д. о. нет. Ретроспективный анализ архаических жанров бело русского, русского и украинского фольклора, сопоставления его с фольклором других народов на стадии родоплеменной общие сти и косвенные исторические свидетельства (летописи и др.) по зволяют выявить жанры, сюжеты и мотивы фольклора восточпо
славянских племен. Бесспорно существование системы мифоло- гических представлений и цикла годовых аграрных обрядов, включавших песни, игры, ритуальные действа. Развит был похо- ронный обряд, сопровождавшийся причитаниями. В рамках Ф. д. о. складывались композиция и образная система заговоров. Есть данные, позволяющие относить волхвование к восточносла- вянской разновидности шаманизма. В сказках о животных отра- жены черты союзно-договорных отношений человека со зверем, что характерно для тотемизма. В волшебных сказках прослежи- ваются структурные особенности и персонажи обряда инициации па охотничьей и ранней аграрной стадии (мир смерти, куда попа- дает герой; попеки невесты; испытание героя и т. п.). К древней- шим фольклорным мотивам доклассового общества, нашедшим отражение в былинах, относятся купание, омовение, испитие во- ды для приобретения сверхобычных свойств (купание Добрыни и Василия Буслаева, исцеление Ильи Муромца и т. п.), поиски жены (Михайло Потык и др.), борьба с чудовищем для освобож- дения от его власти женщины (Добрыня-змееборец) и т. п. Сложнее и проблематичнее вопрос о приурочении к эпохе до- классового общества свадебного фольклора (речь может идти лишь о некоторых архаических его элементах), а также народ- ной лирической песни. В отличие от научной школы Б. Д. Грекова такие современ- ные историки, как И. Я- Фроянов и др., рассматривают период древнерусской истории до XIII в. как дофеодальный и доклассо- вый. Отсюда различия в трактовке сюжетов и жанров, что осо- бенно касается былинного эпоса (напр., отнесение сюжета о Дю- ке к раннекиевской эпохе или к XVI—XVII вв., исконность или привнесенность в сюжет о Добрыне-змееборце христианских мо- тивов и т. п.). ЛИТ.: Потебня А. О мифическом значении некоторых обрядов и пове- рий. М., 1865; Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914; Весе- ловский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Гошовский В. Л. У истоков народной музыки славян. М., 1971; Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследова- ния в области славянских древностей. М., 1974; Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981; Фроянов И. Я., Юдин Ю. И. Об исторических ос- новах русского былевого эпоса // Рус. лит. 1983. № 2; Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Кн. 1— 2; Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. 2-е изд. Л., 1986. Ю. И. ЮДИН ФОЛЬКЛОР ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ р., ФАЛЬКЛОР ДА- РЭВАЛЮЦЫИНЫ б., ФОЛЬКЛОР ДОРЕВОЛЮЦ1ИНИИ у.— термин, возникший в советской фольклористике в связи с необхо- димостью разграничения нового этапа развития народного твор- чества, отличающегося от фольклора предыдущих эпох идейно- тематическим содержанием, стилистикой и др. особенностями.
Охватывает, по существу, все фольклорное наследие, которое со- здавалось на протяжении ряда эпох, вплоть до нач. XX в. В Ф. д. наиболее полно и последовательно проявляются такие свойства фольклора, как коллективность, традиционность, устность, ва- риантность, представлены все виды и жанры народного творче- ства восточных славян. Ф. д. остается важной составной частью современной духовной культуры. К П. КАБАШНИКОВ ФОЛЬКЛОР древнерусской НАРОДНОСТИ р„ фаль- КЛОР СТАРАЖЫТНАРУСКАИ НАРОДНАСЩ б., ФОЛЬК- ЛОР ДАВНЬОРУСЬКО! НАРОДНОСТ! у.— фольклор, быто- вавший и создававшийся в период существования Древнерусско- го государства, исторически предшествовавший белорусскому, русскому и украинскому фольклору. Среди условий, определяв- ших особенности фольклорного процесса, необходимо отметить формирование феодальных отношений, введение христианства, сохранение среди значительной части трудящихся масс древних языческих верований, представлений, обычаев и обрядов. В своем развитии Ф. д. и. опирался на разнообразное в жан- ровом отношении художественное наследие предшествовавших эпох. В письменных источниках неоднократно упоминаются на- родные обычаи, обряды и праздники, связанные с земледельче- ским календарем и сопровождаемые играми, песнями, танцами, игрой на гуслях. Среди них — обходы с песнями и танцами на Коляды, «всякое беснование» на Великдень и на Радуницу, когда поминали усопших. В памятниках названы «русалии», упомина- ются Купала, празднование зажинок и др. календарные обряды, а также свадебные обряды и связанные с ними песни, свадебные и похоронные причитания, пословицы, поговорки, загадки. Заметное место в системе фольклорных жанров занимали за- говоры и клятвы. Обращения к земле, воде, солнцу, месяцу, раз- личным персонифицированным силам природы — одна из отли- чительных черт их поэтической формы и свидетельство древно- сти происхождения. Как одну из характерных черт поэтики Ф. д. н. исследователи отмечали развитие символики, в частности символического комплекса «солнце—золото—огонь—свет—тьма». Борьба света и тьмы переосмысливалась как борьба добра и зла. Все большее значение приобретала историческая поэзия и как хранительница исторической памяти, и как фактор формирова- ния народного самосознания, и как один из источников летописа- ния. В «Повести временных лет» запечатлены предания и леген- ды о происхождении и расселении славян, о происхождении наз- ваний славянских племен, основании городов, различных битвах и походах, военных хитростях простых людей и полководцев и т. д. Наиболее известные из них — предания об основании Киева
братьями Кием, Щеком, Хоривом и их сестрою Лыбедью, о смер- ти Олега от своего коня, о походе Олега на Царьград, когда он поставил корабли на колеса и так преодолел перешеек, о «белго- родском киселе», о находчивом и смелом юноше, который сумел пробежать через печенежский лагерь и содействовал снятию оса- ды Киева, рассказы о трех мщениях Ольги древлянам, из кото- рых, кстати, вырисовываются отдельные элементы семейной обрядности восточных славян. Глубокой народностью отличается помещенное в летописи под 992 г. предание о единоборстве юно- ши-кожемяки с печенежским богатырем, что закрепило это про- изведение в устной традиции до наших дней. Н. И. Костомаров допускал существование исторических песен, ставших одним из источников исторического летописания. В связи с неоднократным упоминанием в письменных источниках скоморохов, плясок, му- зыкальных инструментов можно предположить развитие шуточ- ных песен, припевок к танцам, зарождение драматического дей- ства, юмористической и сатирической прозы. Народная проза была представлена также волшебными сказками и сказками о животных, возникшими еще в доклассовом обществе. Ф. д. н. обогатился былинами. Их возникновение было подго- товлено всем предшествовавшим развитием народного творче- ства и отразило новый этап общественного самосознания. Цикли- зация былин вокруг Киева и Новгорода не исключает, по мнению ряда ученых (А. И. Никифоров, В. Я- Пропп), возможности уча- стия в их создании и других восточнославянских земель, в част- ности Полоцка. Былевой эпос — бесценный вклад восточных сла- вян в мировое искусство. Развиваясь на общих идейно-эстетических основах, имея много общих черт в жанровом составе, поэтике, Ф. д. н. в то же время сохранял немало местных отличий, обусловленных неоди- наковым культурным уровнем объединенных в единое государст- во племен, местными традициями, различиями в языке и др. факторами. В ряде случаев эти отличия закрепились и предопре- делили специфику белорусского, русского и украинского фольк- лора. ЛИТ.: Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Грушевський М. 1стор1я украшсь- коТ лггератури. Кшв; Льв1в, 1923. Т. 1-—4; Никифоров А. И. Фольклор Киев- ского периода // История русской литературы. М.; Л., 1941. Т. 1; Робинсон А. Н. Фольклор//История культуры Древней Руси. М; Л., 1951. Т. 2; Ли- хачев Д. С. Народное поэтическое творчество времени расцвета древнерус- ского раннефеодального государства: X—XI вв. // Русское народное поэти- ческое творчество. М.; Л., 1953. Т. 1; Он же. Народное поэтическое творчест- во в годы феодальной раздробленности Руси — до татаро-монгольского нашествия: XII — нач. XIII в. // Там же. К. П. КАБАШНИКОВ
ФОЛЬКЛОР ИГРОВОЙ р., ФАЛЬКЛОР ГУЛЬНЕВЫ б., ФОЛЬКЛОР 1ГРОВИЙ у.— понятие, обозначающее обширный круг явлений традиционной культуры. В различных видах Ф. и. игровая функция может быть доминантной либо сочетаться с другими, напр. с культовыми, что свидетельствует о разностади- альности конкретных явлений Ф. и. В него входят действа, свя- занные с календарными и семейными обрядами или являющиеся частью их структуры («Коза», «Меланка»), календарные игры, а также забавы, игры, увеселения, не имеющие строгой хронологи- ческой и иной приуроченности. К Ф. и. относятся как отдельные виды фольклора (народная драма, игры), так и определенные жанры — скоморошины, небылицы, скороговорки, подражания, поддевки и др. С Ф. и. связаны многие явления детской субкуль- туры. Виды и жанры Ф. и. в различной степени включают элементы пения, музыки и танца, драматического или спортивного дейст- вия. Роль поэтического слова и его функции специфичны в раз- ных видах Ф. и. См. также Игра народная и лит. Г В. ДОВЖЕНОК ФОЛЬКЛОР КАЛЕНДАРНО-ОБРЯДОВЫЙ р., ФАЛЬКЛОР КАЛЯНДАРНА-АБРАДАВЫ б., ФОЛЬКЛОР КАЛЕНДАРНО- ОБРЯДОВИЙ у.— комплекс словесных, песенных, игровых и др. жанров, связанных с календарными обрядами, сопровождавшими жизнь и трудовую деятельность земледельца на протяжении годового цикла. Ф. к.-о. концентрировался в основном вокруг древ- них аграрных праздников. Уходящий корнями в эпоху славян- ской общности Ф. к.-о. представляет собой древнейший пласт на- родной культуры восточных славян. Наблюдения за солнцеворо- том и связанными с ним изменениями в природном мире, феноло- гическими циклами растений и физиологическими циклами жизни животных еще в глубокой древности сложились в целую систему мифологических представлений, нашедших выражение в опреде- ленных обрядах, обычаях, поверьях, гаданьях, приметах, посло- вицах и песнях. С помощью обрядов, обрядовых песен заклина- тельного характера, посредством магии слова и действия древний человек пытался повлиять на окружающий мир, природу с целью обеспечить здоровье, урожай, приплод домашнего скота как ос- новы благополучия семьи, сохранить род. Приурочение самых больших древних аграрных празднеств к зимнему и летнему солнцестояниям, а также к весеннему и осеннему равноденстви- ям — свидетельство тому, что в основе календарно-обрядовых комплексов лежат солярные представления. Ф. к.-о. русских, бе- лорусов и украинцев мировоззренчески и в содержательном пла- не теснейшим образом связан с земледелием, получившим, по
свидетельству археологии, широкое развитие на землях восточ- ных славян уже в эпоху феодализма. Трудовая аграрная основа Ф. к.-о. последовательно прослеживается в его содержании, поэ- тике и функциональности. Циклизация Ф. к.-о. обусловлена сме- ной времен года и соответствующих производственных занятий. При повторяемости отдельных аграрно-обрядовых элементов, мотивов и определенном единстве Ф. к.-о. как системы каждый из его циклов отличается своеобразием (святки, Масленица, Ру- сальная неделя, дожинки и др.). Ф. к.-о. неоднороден в жанровом отношении. Он включает пес- ни заклинательного, величального характера, произведения лири- ческие и юмористические, баллады, хороводы, игры, драматиче- ские сценки, рацеи, пословицы, поговорки, предания, поверья и приметы. Ф. к.-о. восточных славян имеет прежде всего генетическую общность, но в процессе исторического развития национальной культуры каждого народа образовались и типологические схож- дения. Основные жанры, жанровые разновидности, группы кален- дарных песен у русских, украинцев и белорусов общие. В то же время Ф. к.-о. каждого из трех восточнославянских народов об- ладает специфическими чертами, детерминированными особен- ностями исторического, географического, психологического и бы- тового характера. Это прежде всего выражается в преобладании в каждом из национальных календарных комплексов определен- ных обрядов и песен. Кроме того, национальное своеобразие Ф. к.-о. русского, белорусского и украинского народов проявля- ется в наличии присущих только одному из них особых жанров, песенных групп произведений. Так, русскому Ф. к.-о. определен- ное своеобразие придают подблюдные песни, украинскому — га- ивки, гребовицкие песни; специфику белорусского Ф. к.-о. в зна- чительной мере определяют волочебные, толочные, кустовые и осенние песни. ЛИТ.: Потебня А. А. Объяснение малорусских и сродных народных пе- сен: Колядки и щедривкн. Варшава, 1887. Т. 2; Чичеров В. И. Зимний пе- риод русского народного земледельческого календаря XVI—XIX вв. М., 1957; Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. Л., 1963; Укра'1'нськ! народи! шс- ш: Календарно-обрядова лтрика / Вступ. ст., упоряд., подгот. текст! в та при- м!тки О. I. Дея. Кшв, 1963; Круть Ю. 3. Хл1боробська обрядова поез!я слов’ян. Ки!в, 1973; Соколова В. К. 1979; Курский А. И. Зимняя поэзия бе- лорусов. Мн., 1980; Барташэв1ч Г. А. Беларуская народная паэз!я веснавога цыкла 1 славянская фальклорная традыцыя. Мн., 1985; Тавлай Г. В. Белорус- ское Купалье. Мн., 1986; Л 1с А. С. Валачобныя песн!. Мн., 1989. А. С. ЛИС ФАЛЬКЛОР К1РМАШОВЫ б.— см. Фольклор ярмарочный. ФОЛЬКЛОР КРЕСТЬЯНСКИЙ р„ ФАЛЬКЛОР СЯЛЯНСК1 б., ФОЛЬКЛОР СЕЛЯНСЬКИИ у.— понятие, не имеющее четко
очерченного терминологического значения. По мере развития фольклористической науки в России определение Ф. к. претер- пело изменения от расширительного его толкования как общена- родного творчества до сужения объема этого понятия (для раз- личения его от фольклора рабочих (см.), от городского фолькло- ра (см.) и фольклора др. социальных групп). Распространение термина Ф. к. происходило в рамках сложившегося в первые де- сятилетия XX в. классово-социологического подхода к изучению народного творчества. Под Ф. к. понимаются прежде всего тради- ционные фольклорные жанры, созданные крестьянством и быто- вавшие преимущественно в крестьянской среде. Проникая в го- род, усваиваемые другими социальными группами произведения Ф. к. становятся составной частью общенародного (националь- ного) фольклора. С изменением социально-экономических усло- вий жизни крестьянства репертуар его начинает пополняться за счет произведений городского фольклора и литературных заимст- вований, которые, однако, в сельской среде претерпевали много- численные изменения в соответствии с народными традициями. ЛИТ.: Соколов Б. М. Русский фольклор. М., 1931. Вып. 1; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987. А. В. ТИТОВЕЦ ФОЛЬКЛОР М1СБКИЙ У-— см. Фольклор городской. ФОЛЬКЛОР МУЗЫКАЛЬНЫЙ — см. Музыка народная. ФОЛЬКЛОР НАЦИОНАЛЬНЫЙ р„ ФАЛЬКЛОР НАЦЫЯ- НАЛЬНЫ б., ФОЛЬКЛОР НАЦЮНАЛЬНИЙ у,— результат трансформации ранних фольклорных форм (см. Фольклор обще- национальный) , определяемой национальным художественным сознанием и особенностями мировосприятия конкретного народа, обусловленными своеобразием его бытия и национальной исто- рии. Эта общая закономерность фенотипа национального в раз- ных жанровых системах имеет свои законы эстетической реали- зации. Их характер и специфика национального воплощения во многом зависят от того бытового материала, который «избран» тем или иным жанром. Напр., общеэтнографическая основа ска- зочного типа о «низком» герое на восточнославянской почве в соответствии с этническими особенностями минората реализова- лась в известной сюжетной теме «Сивка-Бурка» (АТ 530) с ярко выраженными национальными признаками в развитии сюжета и в особенностях идеализации «характера» младшего брата. (В сказках народов, переживших иную форму минората, связанную с разложением авункулата (меланезийцы, палеоазиаты), цент- ральным героем стал бедный сиротка.) Исходные формы национального разновременны. Они могут быть более ранними (архаическими) и в определенном смысле
парадоксальными, ибо возникают задолго до образования само- го понятия национальности, как в приведенных примерах с «низ- ким» героем, а также в обрядовом фольклоре, трудовых песнях, раннем эпическом творчестве и т. п. Но, как правило, националь- ное своеобразие фольклора складывается на стадии образования народности и нации, напр. художественно-национальная конк- ретика песни лирической, исторической, легенды, предания (не мифического), устного рассказа, тем более частушки, народного театра и т. д. Национальное в этих жанрах проявляется прежде всего в своеобразии взгляда на вещи, а также в географической и временной конкретизации событий. Персонажами становятся исторические лица, национально четко очерченные фигуры крестьян, «разбойничков» либо «удалых добрых молодцев» у рус- ских, западноукраинских «опришников», белорусских «ашлкау», в образах которых выражается национальный идеал того или иного народа. Национальный быт отражается в русском и укра- инском вертепе, белорусской батлейке. В то же время Ф. н. не представляет некоего единообразия. Он не лишен локальных осо- бенностей, проявляющихся в ряде случаев достаточно вырази- тельно на разных уровнях, начиная от системы жанров до мане- ры исполнения и местных реалий. Специфика Ф. н.— не есть нечто раз навсегда данное. Она трансформируется в связи с хозяйственно-бытовыми, социальны- ми и соответственно мировоззренческо-психологическими изме- нениями в жизни пародов. Активное обращение к национальным фольклорным традициям свойственно экстремальным периодам в их жизни, как было, напр., в годы Великой Отечественной войны. ЛИТ.: Мелетинский Е. М. Герой волшебной сказки: Происхождение об- раза. М., 1958; Гацак В. М. Проблемы изучения конкретно-национального и общего в фольклоре // Национальное и интернациональное в литературе, фольклоре и языке. Кишинев, 1971; Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974; Бараг Л. Г. Этническое и межэтническое в ска- зочном эпосе восточнославянских народов // Проблемы фольклора. М., 1975; Соколова В. К. Соотношение национальных и общих элементов в преданиях // Проблемы фольклора. М., 1975; Путилов Б. Н. Проблемы типологии этногра- фических связей фольклора // Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. Л., 1977; Кабашшкау К. П. 1нтэр- пацыянальнае 1 нацыянальнае ва усходнеславянскай народнай паэзп Вял1кай Айчыннай вайны. Мн., 1982; Гусев В. Е. Фольклор как фактор взаимодейст- вия современных культур восточнославянских народов: IX Международный съезд славистов: История, культура, этнография и фольклор славянских на- родов. М., 1983; Соколова В. К. Особенности календарных обрядовых песен восточных и южных славян // Там же; Кабашников К П., Федосик А. С. Тра- диционный фольклор в наши дни // Фольклорное наследие народов СССР и современность. Кишинев, 1984. Е. М. ШАСТИНА
ФОЛЬКЛОР ОБЛАСТНОЙ р„ ФАЛЬКЛОР АБЛАСНЫ б., ФОЛЬКЛОР ОБЛАСНИИ у.— фольклор области, региона, в той или иной степени отличающийся от фольклора всего данного эт- нического массива пли общенационального. В этом смысле тер- мин совпадает с близким по значению — «региональный» (см.), отчасти — с термином «аутентичный» (см.). Употребление по- следних в науке предпочтительнее, так как термин Ф. о. несет на себе отпечаток административного деления, которое часто не совпадает с реальными фольклорно-этнографическими региона- ми. Поэтому принятые в издательской практике названия сбор- ников фольклора по существующему административному наиме- нованию имеют условный характер. ЛИТ.: Беларуси фальклор у сучасных зашсах: Брэсцкая вобл. Трады- цыйныя жанры / Склад. В. А. Захарава. Мн., 1973; Беларуси фальклор у су- часных затсах: ТрадыцыГшыя жанры. Гомельская вобласць / Уклад. В. А. Захарава, Р. М. Кавалёва, В. Д. Лщвшка. Уклад, муз. часты У. I. Рагов1ч. Мн.. 1989; Лазарев А. И. Образование областных центров русского народно- поэтического творчества в процессе формирования русской нации Ц Уч. зап. Бийского пед. ин-та. 1958. Вып. 2; Елатов В. И. Песни восточнославянской фольклорной общности. Мн., 1977; Мельников М. Н. Региональное своеобра- зие фольклора сибиряков // РФ: Полевые исследования. Л., 1984; Щуров В. М. О региональных традициях в русском народном музыкальном творчестве // Музыкальная фольклористика. М., 1986. Вып. 3. К. п. КАБАШНИКОВ ФОЛЬКЛОР ОБРЯДОВЫЙ р., ФАЛЬКЛОР АБРАДАВЫ б., ФОЛЬКЛОР ОБРЯДОВЫЙ у.— словесно-музыкальные, дра- матические, игровые, хореографические жанры, являющиеся ор- ганической частью традиционных народных обрядов. Включает также различные прозаические жанровые формы: заговоры, за клинательные формулы, приговоры п т. п. Ф. о. восточных славян уходит корнями в древнейшую общеславянскую культуру. В нем отражен трудовой опыт восточнославянских народов, их общест- венный и семейный быт, мифологические представления об уст- ройстве мироздания, постепенно изменявшиеся в ходе историче- ского развития п под воздействием христианства. Одна из важных его практических функций — регламентация производственной деятельности, общественного и семейного быта. В восточносла- вянской традиции наиболее стабильно оформленные обрядовые действия и фольклор как составная часть обряда вошли в кален- дарный и семейный фольклорно-этнографические комплексы. В оказпональных обрядах Ф. о. не всегда является обязательным структурным элементом, часто носит импровизационный харак- тер. Ф. о. функционально не однороден, одни жанры имеют ис- конное и исключительно обрядовое происхождение и приурочен- ность (напр., причитания), другие — более широкую сферу быто- вания (обрядовые лирические песни социально-бытовой темати-
кп). Ф. о. белорусского, русского и украинского народов, обладая генетической и типологической общностью, характеризуется вме- сте с тем национальным своеобразием. См. также Фольклор календарно-обрядовый, Фольклор семей- но-обрядовый и лит. т. к. ТЯПКОВА ФАЛЬКЛОР ПАЗААБРАДАВЫ б., ФОЛЬКЛОР ПОЗАОБ- РЯДОВИИ у.— см. Фольклор внеобрядовый. ФОЛЬКЛОР ПАРТИЗАНСКИЙ р., ФАЛЬКЛОР ПАРТЫ ЗАНСК1 б., ФОЛЬКЛОР ПАРТИЗАНСЬКПИ у.—народное творчество, которое бытовало средн партизан и населения окку- пированных гитлеровцами территорий в период Великой Отечест- венной войны 1941—1945 гг. и в значительной части создавалось ими. Ф. п. отражал борьбу партизан с немецко-фашистскими за- хватчиками, чувства п переживания попавшего в неволю народа. Неотъемлемой частью Ф. п. стали традиционные народные устно- поэтические произведения, созвучные по содержанию с современ- ностью. Важнейшими жанрами Ф. п. были партизанские песни (см.), частушки, пословицы, поговорки, анекдоты, сказы, легенды, предания. Большой популярностью пользовались также сатири- ческие пародии, переработки народных песен и песен советских композиторов. Используя их содержание и пародируя стиль, на- родные мстители высмеивали фашистов и их главарей. Идейно- тематическое содержание произведений Ф. п. было обусловлено реальной действительностью: они отражали события суровых во- енных лет, славили подвиги героев, их бесстрашие, мужество, патриотизм и непокоренность в смертельной схватке с врагом. ЛИТ.: Беларуси фальклор Вялшай Айчыннай вайны. Мн., 1961; Русский фольклор Великой Отечественной войны / Отв. ред. В. Е. Гусев. М.; Л., 1964; Иаэз1я барацьбы. Мн., 1985; Мухаринская Л. Белорусская народная парти- занская песня. Мн., 1968; БарташэвЫ Г. А. Традыцыйная песня у беларускай пародией творчасщ перыяду Вялжай Айчыннай ванны // Праблемы сучасна- га беларускага фальклору. Мн., 1969; Гусев В. Е. Славянские партизанские песни. Л., 1979; Фядос1к А. С. Народная паэзтя барацьбы. Мн., 1981: Шума- на М. С. ГИсш боротьб! й перемоги//НТЕ. 1985. № 3; Художня культура ьраш Сх1дно! 1 ГНвденно! Европи в боротьб! проти фашизму. КиТв, 1990. А. С. ФЕДОСИК ФОЛЬКЛОР ПОЗДНЕТРАДИЦИОННЫЙ р„ ФАЛЬКЛОР I ЮЗНЕТРАДЫЦЫЙНЫ б., ФОЛЬКЛОР П13НБОТРАДИЩЙ- 11ИЙ у.— виды и формы народного творчества XVIII—XX вв.; включает в себя солдатский фольклор, драму, романсы и песни профессионального и полупрофессионального происхождения, усвоенные и творчески измененные народом, частушки, городской
фольклор (анекдоты, острословие и пр.), новейшие образцы дет- ского и хореографического фольклора. На Ф. п. лежит печать трансформаций «классического» фольклора и влияния литератур- ной эстетики. Исследуя позднетрадиционную лирику, В. И. Ела- тов отметил более богатый по сравнению с предшествующим творчеством арсенал музыкально-выразительных средств: широ- кий ладовый диапазон, развитое многоголосие, элементы функ- ционально-гармонических соотношений. Произведения Ф. п. легко ассимилируются в новой среде, становятся достоянием обширных этнических районов. ЛИТ.: Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Потявин В. М. Со- временные русские народные песни. Кемерово, 1976; Современность и фоль- клор: Статьи и материалы / Сост. А. А. Горковенко, В. Е. Гусев. М., 1977; Елатов В. И. Песни восточнославянской общности. Мн., 1977 В. П. АНИКИН ФОЛЬКЛОР РАБОЧИЙ р., ФАЛЬКЛОР РАБОЧЫ б.. ФОЛЬКЛОР РОБГГНИЧИЙ у.— часть народного творчества, исторически связанная с формированием пролетариата, с рабо- чим и революционным движением, отражающая жизнь и миро- воззрение рабочего класса, условия его труда и быта, борьбу за свои права. Возникнув на основе общенародной фольклорной традиции в XVIII в., к нач. XX в. Ф. р. у восточных славян сфор- мировался в своеобразную жанровую систему, включающую пес- ни, частушки, стихотворения, устные сказы, предания, послови- цы, поговорки. Ведущее место в ней занимают песенные жанры. Среди песен по профессионально-тематическому принципу можно выделить приисковые, шахтерские, фабрично-заводские, тка- чей, гончаров и др. Взаимодействие фольклорной и литературной традиций обусловливает их специфику, степень проявления кото- рой зависит от конкретных форм бытования каждого произведе- ния, активности его использования в рабочей среде. Эта законо- мерность характерна и для стилистики рабочего фольклора, ко- торой свойственен отход от традиций крестьянского фольклора и образование новых устойчивых музыкально-поэтических форм, фактографизм и документальность. Впервые Ф. р. привлекает внимание собирателей во второй пол. XIX в., хотя ряд записей относится еще к XVIII в. (в част ности, в собрании П. В. Киреевского). Для большинства исследо- вателей была характерна противоречивая, часто отрицательная оценка Ф. р. как деградации крестьянского фольклора. В конце XIX в. на необходимость изучения Ф. р. обращают внимание Г. Успенский, В. Перетц, В. Милорадович, И. Васильев. Система- тическое изучение Ф. р. проводится в 1920—30-е годы. В после- военный период Ф. р был предметом обсуждения ряда общесо- юзных и международных конференций, публикуются малоизвсст-
ные архивные записи и материалы полевых исследований. Отме- чается общность Ф. р. русских, украинцев и белорусов, активное взаимопроникновение и взаимообогащение, чем объясняется сходство их песенного репертуара, в частности широкое распрост- ранение таких песен, как «Измученный, истерзанный» на слова П. Г. Горохова. В то же время Ф. р. каждого из этих народов имеет свои специфические черты в жанровом составе, тематике и т. д.г уральские тайные сказы в русском фольклоре, шахтерские песни и припевки — в украинском, песни гончаров —- в белорус- ском. Есть отличия и в степени развития Ф. р. у русских, украин- цев и белорусов. ЛИТ.: Успенский Г. Новые народные стишки: Из деревенских заметок // Рус. ведомости. 1889. 21 аир.; Васильев Н. К- К вопросу о новых мотивах в малорусской народной поэзии: Из украинских сахарозаводских песен // Этнограф, обозрение. 1897. Т. 33, № 2; Соколов Ю. М. Песни фабрики и де- ревни // Вести, просвещения. 1925. № 4; Фольклор фабрично-заводских рабо- чих: Ст. и тексты/Под ред. проф. М. П. Соболева. Смоленск, 1934; Дым- шиц А. Л. Основные вопросы исторического изучения фольклора фабрично- заводских рабочих // Натиск. 1935. № 8—9; Полищук Н. С. Устная поэзия рабочих России: Сб. ст. / Под ред. В. Г. Базанова. М.; Л., 1965; Рабочий фольклор: Симпозиум. Тр. VII Международного конгресса антропологических и этнографических наук. М., 1969. Т. 6; Алексеева О. Б. Устная поэзия рус- ских рабочих: Дореволюционный период. Л., 1971; Полищук Н. С. Устно- поэтический репертуар нижнетагильских рабочих // Крупянская В. Ю., Поли- щук Н. С. Культура и быт рабочих горнозаводского Урала (конец XIX—• начало XX в.). М., 1971; Кабашшкау К. П. 1\ц традыцыйнага фальклору да рэвалюцыйнай паэзи. Мн., 1976; Кузьмина Л. П. Народное поэтическое твор- чество рабочих Сибири: Рабочий фольклор как исторический источник. Улан- Уде, 1977; Вахнина Л. К. Славянские рабочие песни (социальный контекст, художественно-эстетические особенности). Киев, 1986; Фольклор в духовной культуре современного рабочего класса. Свердловск, 1986; Лазарев А. И. Ра- бочий фольклор Урала. Иркутск, 1988. Л. К. ВАХНИНА ФОЛЬКЛОР РАЗБОЙНИЧИЙ р., ФАЛЬКЛОР РАЗБОЙ- Н1ЦК1 б., ФОЛЬКЛОР РОЗБ1ЙНИЦБКИЙ у. Под этим терми- ном в русской науке традиционно объединяются произведения разных жанров и различной направленности. Выделяются три основных пласта Ф. р. Первый — баллады о жестоких делах раз- бойников, о трагических коллизиях, вызванных разбоем; «Раз- бойники и сестра», «Муж-разбойник», «Молодец убит разбойни- ками в кабаке» и др. Баллады на эти же сюжеты известны бело- русскому и украинскому фольклору. В некоторых балладах разбойничьи подвиги описываются в юмористическом духе п с издевкой по адресу жертв грабежа («Усы», «Хороша наша дерев- ня») . Второй пласт составляют предания (в большинстве — мест- ные) о разбойниках-грабителях и убийцах, об их поимке, наказа- 11 ни и т. д., о скрытых ими кладах.
Третий пласт включает произведения (песни и предания) о разбойниках как «вольных людях», «удалых молодцах», бунтарях и страдальцах. Их деяния изображаются в поэтически-возвышеп- ном духе, идеализируется их внешний вид, поведение. Они бро- сают вызов властям, нападают на их представителей, свободно гуляют по Волге («Что пониже было города Саратова», «Вниз по матушке по Волге», «Ты взойди-ка, взойди, солнце красное» и др.). Песни этого типа близки к фольклору о Степане Разине, о казачьей вольнице. В советской фольклористике их часто назы- вают «удалыми песнями», отделяя тем самым от собственно Ф. р. Сюда же примыкают песни о печальной участи вольных людей-разбойников: их ловят, заточают в тюрьму, они ожидают казни, горько размышляя о своей судьбе, прощаются с близкими («Не шуми, мати зеленая дубравушка»; «Не былинушка в чи- стом поле зашаталася»). К Ф. р. относится также популярная народная драма «Лодка» («Шайка разбойников»), С Ф. р. типологически сходны украин- ский опришковскпй фольклор, а также аналогичные циклы пе- сен, преданий и танцев в фольклоре других славянских народов. Ф. р. нашел широкое отражение в литературе XVIII—XX вв. (произведения Пушкина, Нарежного, Лермонтова, Костомаро- ва). ЛИТ.: Русская баллада / Предисл., ред. и примеч. В. И. Чернышева. Вступ. ст. Н. П. Андреева. Л., 1935; Аристов Н. Я. Об историческом значе- нии русских разбойничьих песен. Воронеж, 1875; Акимова Т. М. О жанровой природе русских «удалых» песен // РФ: Материалы и сообщения. М.; Л., 1960. Т. 5; Она же. Очерки истории русской народной песни. Саратов, 1977. Б. Н. ПУТИЛОВ ФОЛЬКЛОР РАНПЕТРАДИЦИОННЫИ р., ФАЛЬКЛОР РАННЕТРАДЫЦЫЙНЫ б., ФОЛЬКЛОР РАННЕТРАДИЦ1Й- НИИ у.-— название совокупности всех древнейших родов и видов фольклора, предшествующих образованию собственно художест- венного творчества народа. Ф. р. включает в себя: обрядовый фольклор, заговоры, трудовые песни и другие формы первона- чального синкретического творчества, органически связанного с практической жизнью и мифологией родоплеменного общества. Традиции Ф. р. славянских племен в переосмысленном и разви- том виде вошли в фольклор всех восточнославянских народов. ЛИТ.: Владимиров П. В. Введение в историю русской словесности. Киев, 1896; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Елатов В. И. Песни вос- точнославянской общности. Мн., 1977. В. П АНИКИН
ФОЛЬКЛОР РОДИННО-ОБРЯДОВИИ у.— см. Фольклор семейно-обрядовый. ФОЛЬКЛОР РУССКИЙ р„ ФАЛЬКЛОР РУСК1 б., ФОЛЬК- ЛОР РОС1ИСБКИИ у.— устнопоэтическое творчество русского народа; в широком значении термин обозначает помимо словес- ного русское народное творчество музыкальное, хореографиче- ское, драматическн-игровое и пр. (см. Фольклор). Генетически связанный с фольклором предшествующих эпох Ф. р. вобрал в себя значительную часть произведений, созданных восточносла- вянскими племенами еще в доклассовом обществе и в Древнерус- ском государстве. Следы общей принадлежности древнейшей части Ф. р. восточнославянским народам прослеживаются по тра- дициям наиболее архаических жанров: заговоров, обрядового творчества (см. Фольклор раннетрадиционный, Фольклор доклас- сового общества). Фольклор Киевской Руси известен по отдель- ным фрагментам, включенным в летописи и первые памятники письменности (пословицы, плачи, заговоры, предания, легенды, стилистические фрагменты других жанров и родов) (см. Фольк- лор древнерусской народности). В процессе формирования Ф. р. вобрал в себя также отдельные компоненты культуры финно- угорских племен, фольклора кочевых народов Востока, находив- шихся в контактах с древнерусскими княжествами. В Ф. р. с те- чением времени произошло сглаживание и устранение специфи- ческих племенных свойств и особенностей, возобладали общерус- ские качества, но местная специфика прослеживается в област- ных традициях Русского Севера, Поволжья, южнорусских краев и др. В XVI в. процесс дифференциации и образования фольклора каждого из трех братских восточнославянских народов был за- вершен, и дальнейшее историческое развитие Ф. р. шло самостоя- тельным путем. Ф. р. в полном своем составе образует традиционную худо- жественную систему. Жанровые и стилистические компоненты ее взаимно связаны и образуют единство, отражающее особенности исторических обстоятельств жизни русского народа, формирова- ния его культуры во всем многообразии местных и региональных свойств. Каждый из родов и жанров Ф. р. в составе бытовой и художественной культуры выполняет свои функции, связанные с воплощением кодекса гражданского поведения (эпос), сохране- нием исторической памяти (предания, песни), мифологических представлений (былички) и религиозных верований (духовные стихи, легенды), с передачей этических норм (в сказках, балла- дах, лирических песнях) и пр. Эстетическая функциональность во многом преобладает в фольклоре и на правах неосознанно-худо- жественного компонента входит во все его виды. В качестве устойчивой составной части русской национальной культуры Ф. р. повлиял на сложение норм литературного языка, формирование стихосложения, национальной профессиональной
музыки, отразился в эстетических представлениях русских писа- телей и композиторов. Поздние виды фольклора, в свою очередь, испытали воздействие профессионального художественного твор- чества. Ряд жанров (драма, частушки, позднетрадиционные пес- ни и др.) происхождением и характером во многом обязан силь- ному влиянию профессионального творчества, в них сформирова- лись собственные, отличные от традиционной стилистики, осо- бенности (романсовая лирика, походная песня, рабочая песня и пр.). В позднем фольклоре происходит смешение и трансфор- мация компонентов прежней функциональности: в эпических песнях возобладало выражение этических норм; свадебный фольклор утратил строгую обязательность как обрядовой юриди- ческой нормы и т. д. Сужение форм воздействия фольклора на на- родную массу отчасти компенсируется разными видами т. наз. фольклоризма (новая жизнь фольклора на эстраде, театральной сцене, в молодежной художественной самодеятельности и др.) (см. Фольклоризм). ЛИТ.: Буслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 1; Сперанский М. Н. Русская устная словесность. М., 1917; Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Чичеров В. И. Русское народное творчество. М., 1959; Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976. В. П. АНИКИН ФОЛЬКЛОР СВАДЕБНЫЙ р., ФАЛЬКЛОР ВЯСЕЛЬНЫ б., ФОЛЬКЛОР ВЕС1ЛБН1 у. представляет собой совокупность словесных, драматических, музыкальных, хореографических, сло- весно-музыкальных произведений и является органической частью традиционного восточнославянского свадебного обряда. Ф. с. включает песни (см. Песни свадебные)-, причитания (см.); заклинания; приговоры (см.) и речи свата, дружки, столбового, и поэтические пожелания, высказываемые родными жениха и не- весты, свадебными гостями при одаривании молодых; драмати- зированные сценки с переодеванием; игры в «цыган», «доктора», «жениха и невесту», «ксендза» п др. Отдельные исследователи относят к Ф. с. частушки, загадки, пословицы и поговорки. Произведения Ф. с., разнообразные по содержанию и форме, характеру исполнения, всегда были органично связаны с опреде- ленным этапом свадебного обряда и несли в себе важную идейно- эстетическую функцию. Многие произведения Ф. с. (величальные, юмористические, лирические свадебные песни) дошли до наших дней и продолжают жить в новом обряде сельской свадьбы. Дру- гие, оторвавшись от своей основы — традиционного обряда, пе- решли в разряд внеобрядовых лирических песен. См. также Песня свадебная и лит.
ЛИТ.: Вяселле. Песнь 1980—1982. Т. 1—6; Веальш шсш. 1982. Т. 1, 2; Аникин В. П. Календарная и свадебная поэзия. М., 1970; Колпакова Н. П. Лирика русской свадьбы. М., 1973; Круглов Ю. Г. Русские свадебные песни. М., 1978; Акимова Т. М. Русская народная песня. Саратов, 1987. Т. К. ТЯПКОВА ФОЛЬКЛОР СЕКТАНТОВ р.— термин, которым исследова- тели XIX в. обозначали произведения фольклора, бытовавшие в среде различных религиозных групп, отколовшихся от официаль- ного православия (за исключением фольклора старообрядцев). Время активного бытования — конец XVII — нач. XX в. В насто- ящее время в живом бытовании сохранился лишь в зарубежных поселениях (напр., у духоборов в Канаде). После 1917 г. система- тически не изучался и не записывался. Жанровый состав пред- ставлен преимущественно поэтическими произведениями — ду- ховными стихами, гимнами и песнями (псалмами), но известны и прозаические рассказы назидательного содержания, а также предания. Особый отдел Ф. с. составляют прозаические переложения ду- ховных стихов, псалмов, а также «сказания». Для них характер- но воздействие средневековой назидательной прозы: «Лествицы» Иоанна Лествичника, произведений В. Мономаха, Иллариона, Сильвестра, Никона Черногорца. Основная тема Ф. с.— проповедь христианского смирения в сочетании с неприятием окружающего «греховного» мира. Однако с XVII в. начинается бытование песен сатирического содержания, где преобладает тема обличения «мирского» (праздников, «гуль- бы, варварских наук, школ рекрутских, буйства, штук»). Вследствие постоянной миграции носителей (из-за преследо- вания властей) на всей территории бытования (Европейская Россия, Сибирь, Украина и Беларусь) сложился достаточно одно- родный по тематике и стилевым особенностям репертуар Ф. с. Однако для украинского региона характерно бытование народных переработок стихотворений Г. Сковороды, рассказов, восходящих к полемической литературе (книгам И. Галятовского «Боги по- ганские», «Грехи розмаити» и др.). Символика и выразительные средства Ф. с. во многом обус- ловлены необходимостью скрывать содержание произведений от «непосвященных». Помимо конкретного, в каждом произведе- нии присутствует второй, символический план, реализуемый с по- мощью метафор и различных видов аллегории. Основные образы Ф. с. сходны с народной песней (крутая гора, бережок глубокий, сине море, сад-виноград) и героическим •люсом (земля подвселенная, столы дубовые). Широко представ- лены заимствования из книг Библии и иконописи (скрижаль Мои-
сеева, дух святой, избранной воевода), церковно-учительной лите- ратуры (вертоград многоцветный, нектар сладкий, млеко духов- ное, меч духовный). Начиная с 30-х годов XIX в. репертуар Ф. с. начинает пополняться переделками (часто малохудожественны- ми) стихотворений Г. Р. Державина, А. С. Пушкина, а позднее А. С. Хомякова и Ф. Тютчева. Любопытно также отметить появ- ление в конце XIX в. ряда пересказов произведении Л. Толстого на религиозные темы, в частности брошюры «Царство Божие». ЛИТ.: Ливанов Ф. В. Раскольники и острожники. СПб., 1872—1873. Т. 1—4; Гусли // Сб. СПб., 1902; Сумцов Н. Ф. Очерки истории южнорусских апокрифических сказаний и песен. Киев, 1888; Материалы по изучению русского сектантства / СЬпз^сйигсЬ, Нап1з Епр1апс1. 1901—1903. Вып. 1—6; Бонч-Бруевич В. Д. Животная книга духоборцев. СПб., 1909; Чепига И. П. Антикатолические трактаты И. Галятовского (из истории полемическо-публи- цистической литературы XVII — нач. XVIII вв.)//Радянське литературознав- ство. 1968. № 9. Ф. С. КАПИЦА ФОЛЬКЛОР СЕМЕННО-БЫТОВОЙ р., ФАЛЬКЛОР СЯ- МЕЙНА-БЫТАВЫ б., ФОЛЬКЛОР С1МЕЙНО-ПОБУТОВИИ у- представлен главным образом семейно-бытовыми необрядовыми лирическими песнями (см.). С определенной долей условности сюда может быть отнесена часть детского фольклора — колы- бельные песни (см.), потешки (см.), рассказываемые детям сказ- ки и другие произведения, функционально и тематически связан- ные с семейным бытом. В Ф. с.-б. широко отражен патриархаль- ный быт, жизнь женщины в семье мужа, ее взаимоотношения со свекровью, свекром, деверьями, золовками, судьба вдовы, сирот. См. Песня семейно-бытовая и лит. К П. КАБАШНИКОВ ФОЛЬКЛОР СЕМЕЙНО-ОБРЯДОВЫЙ р., ФАЛЬКЛОР СЯ- МЕЙНА-АБРАДАВЫ б., ФОЛЬКЛОР РОДИННО-ОБРЯДО- ВИЙ у.— один из важнейших видов обрядового народного твор- чества, имеющий свою систему жанров, органически связанных с определенными ритуалами семейных праздников. Ф. с.-о. генети- чески связан с древнеславянским культом предков и другими верованиями. Доминантной функцией его ранее была утилитарно- магическая, способствующая счастливой судьбе, благополучию, но она постепенно утрачивала свое значение, уступая место цере- мониальной и эстетической. Основные жанры: песни, частушки, приговоры, поздравления, благопожелания, причитания, плачи (голошения). В Ф. с.-о. входит рединная поэзия, лучше сохранившаяся у бе- лорусов. Важнейшими в ней являются крестильные песни (см.),
среди них — величальные. Количественно преобладали юмори- стические. Исполнялись также во время крестинного торжества беседные песни. Богатством содержания, жанровым и тематическим разнооб7 разием характеризуется свадебный фольклор (см.) восточносла- вянских народов, особенно белорусов и украинцев. Обряды и поэ- зия имеют много общего у трех братских народов и вместе с тем у них немало оригинальных национальных и даже местных черт, проявляющихся в языке, поэтике, юморе. В похоронно-поминальном цикле особое место занимают при- читания — импровизированные произведения, исполнявшиеся с целью оплакивания умерших. Созданы они с помощью традици- онных народных художественных приемов и средств. Традицион- ные образы устной поэзии, устойчивые стереотипы переходили из одного произведения в другое, отражали психическое настроение человека в минуты скорби и печали. См. также Песня крестильная, Песня свадебная, Песня семей- ная и лит. ЛИТ.: Сумцов Н. О свадебных обрядах, преимущественно русских. Харь- ков, 1881; Лафарг П. Свадебные песни и обычаи // Лафарг П. Очерки по истории культуры. 2-е изд. М.; Л., 1928; Колпакова Н. П. Русская народная бытовая песня. М.; Л., 1962; Русский народный свадебный обряд: Исследо- вания и материалы. Л., 1978; Круглов Ю. Г. Русские свадебные песни. М., 1978; Чистов К В. Народная поэтесса И. А. Федосова. Петрозаводск, 1955; Фядоак А. С. Сямепна-абрадавая паэз1я // Кабашшкау К. П., Фядоак А. С., Л1с А. С. I 1нш. Беларуская вуснапаэтычная творчасць. Мн., 1988. А. С. ФЕДОСИК ФОЛЬКЛОР УКРАИНСКИЙ р., ФАЛЬКЛОР УКРА1НСК1 б., ФОЛЬКЛОР УКРАШСЬКИИ у.— общее название сложив- шегося в течение многих веков и активно бытующего в массовом проявлении — как органическая, неотъемлемая и важнейшая часть традиционно-бытовой культуры этноса — художественного творчества украинцев в его различных видах: словесном (устная поэзия, народная словесность), музыкальном, хореографическом (искусство танца), зрелищно-драматическом (народная драма), изобразительном (вышивка, резьба, украшения и т. и.). Фольклор украинского народа формировался и развивался в теснейшей, органической связи с аналогичными формами твор- чества двух других восточнославянских народов — русских и бе- лорусов — и восходит к общей для восточных славян основе. Специфика Ф. у. находит свое выражение прежде всего в ха- рактере его жанровой структуры на разных этапах этнической истории украинского народа, в особенностях психологии образов, общего характера обстоятельств и поступков персонажей, в раз- личной, специфической динамике формирования и особенностях
функционирования его разных видов. Наиболее древним массн вом среди прочих произведений народного творчества следует признать обрядовую поэзию. С древнейших времен, будучи орга- нически связанной с различными обычаями и ритуалами, обря довая поэзия развивалась на сравнительно устойчивой основе, отражая весь комплекс воззрений человека труда, аккумулируя его исторический, хозяйственный и культурно-бытовой опыт. Среди произведений данной группы, широко представленных в Ф. у., следует назвать прежде всего заговоры (замовляння), ка- лендарно-обрядовую поэзию — характерные величальные пес- ни — колядки и щедровки, весенние песни («гаТвкп», «веснян- ки») , русальные, купальские песни, песни, исполняемые при сборе урожая, уборке сена («жниварськЬ, «гребовицьщ шсш») и пр., приуроченные к определенным датам и событиям хозяйственного и бытового календаря крестьянина. Среди семейно-обрядовой поэзии украинцев различаются родильные («хрестинш») песни, свадебные («вешльш») песни, сопровождающие все этапы свадеб- ного обряда; наконец, похоронные причитания («голосшня»), от- меченные своеобразной поэтикой и образностью. Широко представлена в устной словесности украинцев народ- ная лирика, любовная и семейно-бытовая, весьма популярная среди исполнителей. К этому обширному песенному массиву органически примыкают возникшие в более поздний период мно- гочисленные произведения общественно-бытового содержания — песни казацкие, рекрутские и солдатские, бурлацкие, батрацкие, чумацкие и др., сюда же следует отнести и широко распростра- ненные на Украине песни-монострофы, нередко шуточного, игри- вого содержания. Издавна активно бытуют в западных регионах Украины т. наз. коломыйки — характерные 14-сложные поэти- ческие строфы, иногда и отдельные их тематические «связки» («в’язанки»). Для восточных областей Украины среди моностроф более типичными являются частушки. Характерными особенностями отличается песенный эпос украинцев, прежде всего думы (см.) — своеобразные поэмы ге- роического содержания, исторические песни о конкретных собы- тиях исторической жизни украинского народа, баллады, песни- хроники (см.), народные стихи («народна в!рша») на самую разную бытовую тематику и др. Богатством и разнообразием отличается устное повествова- тельное творчество украинцев. Сказочная проза представлена собственно сказками в их различных жанровых разновидностях (сказки о животных, героико-фантастические, новеллистические, кумулятивные, басни, притчи и др.), анекдотами и такой жанро- вой разновидностью, как «народш усм1шкп». К фонду несказоч- ной прозы относятся легенды и предания, народные рассказы, былички, мемораты и др. Отдельный массив устной словесности украинцев составляют
произведения т. наз. малых жанров, тесно связанных с речевой практикой народа,—пословицы и поговорки, народные загадки и др. Наконец, характерную группу составляют произведения нетского фольклора (детские сказки, колыбельные песни, син- галки, скороговорки и др.). Существенное развитие получил на- родный театр, прежде всего кукольный. Будучи в течение многих веков активной, действенной частью повседневного культурного быта народа, устная словесность украинцев сыграла в дальнейшем весьма важную роль в станов- лении и развитии многих жанровых форм и видов профессио- нального искусства, в первую очередь литературы (в частности, штской литературы, драматургии, поэзии), песенной, хоровой культуры. Со многими формами народной словесности органически свя- ;ано богатое и самобытное музыкальное творчество. Его специ- фика просматривается в ладовых основах народной музыки, в особенностях мелоса различных жанровых форм, многоголосии, своеобразии музыкальных образов, национальном стиле в на- родной музыке. Не менее ярко, своеобразно и талантливо про- явил себя украинский народ в других видах народного творчест- ва — танцах, изобразительном искусстве — в различных тради- ционных промыслах и ремеслах. В послеоктябрьский период на Украине активно бытовал тра- диционный фольклор, отдельные формы которого стали предме- том переосмысления и творческого использования. Так, напр., предпринимались попытки возрождения народных дум, наполне- ния их новым содержанием. Значительное развитие получило народное творчество в годы Великой Отечественной войны. В послевоенные годы украинский фольклор все более становится предметом планового, специального изучения. Осуществляется планомерное издание его лучших произведений в специальных сериях — многотомное издание «Украшська народна творчють», Бтблютека украшсько! усно'1 народно! творчост!», «Народи! 1псш в заппсах письменниюв» и др. ЛИТ.: Потебня А. А. Объяснения малорусских и сродных народных песен. Варшава, 1883. Ч. 1; 1887. Ч. 2; Андр1евський О. Б1блюграф1я л1тератури з украшенного фольклору. КиТв, 1930. Т. 1; Колесса Ф. Украшська усна сло- ш-ешеть. Льв1в, 1938; УкраТнська народна поетпчна творчкть. Кшв, 1958. Т. 1, 2; Волошин I. О. Джерела народного театру на УкраТш. КиТв, 1960; Правдюк О. А. Ладов! основи украТнськоТ народно! музикп. КиТв, 1961; Кир- сан Б. П. Украинские народные думы (XV—нач. XVII в.). М, 1962; Ящен- ко Л. I. Украшське народне багатоголосся. КиТв, 1962; Гуменюк А. I. Народ- це хореограф1чне мистецтво Украши. КиТв, 1963; Бойко В. Г. Поетичне слово пароду 1 литературный процес. КиТв, 1965; Березоеський I. П. Украшська на- родна творчтсть (20—30 роки XX ст.). КиТв, 1973; Дей О. I. Поетика укра- ппч.ко! народно! тень КиТв, 1978; Грица С. И. Мелос украТнськоТ народно! 11НК1Г. Киш, 1979; Шумада Н. С. Сучасна шееншеть слов’янсышх народов. К и!», 1981; Довженок Г. В. Украшський дитячий фольклор. Кшв, 1981; Правдюк О. А. М1жнац1ональн! зв’язки в музичному фольклор!. КиТв, 1982;
Грицай М. С., Бойко В. Г., Дунаевська Л. Ф. УкраТпська народна поетична творч!сть. Кшв, 1983; Пазяк М. М. УкраТнсыя присл1в’я та приказки. Ки1в, 1984; Мшианич С. В. Усш народи! оповщання. Кп!в, 1986; Дунаевська Л. Ф. Украшська народна казка. 1\и’!в, 1987; Федас И. Ю. Украшський народний вертеп. Кшв, 1987; Брщина О. Ю. УкраТнськ! сощально-побутов! казки. Кшв, 1989; Нудьга Г. А. УкраТнська шсня в свгп: Дослщження. Кшв, 1989. \И. П. БЕРЕЗОВСКИМ] ФОЛЬКЛОР ФРОНТОВОЙ р„ ФАЛЬКЛОР ФРАНТАВЫ б., ФОЛЬКЛОР ФРОНТОВИЙ у.— часть фольклора периода Ве- ликой Отечественной войны (1941—1945), произведения народ- ного поэтического творчества, созданные на ее фронтах. Автора- ми и исполнителями были воины всех национальностей, плечом к плечу сражавшиеся с фашистскими захватчиками, поэтому фрон- товой фольклор — явление межнациональное. Он — достояние всех народов СССР, хотя бытовал преимущественно на языке межнационального общения — русском. Ф. ф., созданный на дру- гих языках, имел более ограниченное распространение. На фронте рождались десятки тысяч новых произведений, в которых запечатлены и горечь поражений, и радость побед; вос- петы реальные люди, самоотверженно боровшиеся с врагом; мет- ким сатирическим словом заклеймены как захватчики, так и предатели Родины. В песнях, частушках, преданиях, устных рас- сказах (меморатах и фабулатах), анекдотах, пословицах, пого- ворках, загадках и других жанрах отразились патриотизм совет- ских воинов, их вера в победу. Ф. ф. запечатлел суровый солдат- ский быт, осветил и чисто интимные переживания. Летчики, мо- ряки, танкисты, связисты, пехотинцы, саперы — воины всех ро- дов войск — создавали произведения по горячим следам событий с их драматичными ситуациями. На фронте шло постоянное обновление устного репертуара: изменялась, иногда довольно быстро, обстановка — и забывались те произведения, которые не отвечали новым условиям, на их мес- то приходили другие. Значительное место в Ф. ф. занимали тра- диционные песни, нередко служившие основой для создания но- вых произведений. Ф. ф. в его полном объеме не учтен. Организовать его плано- мерное, систематическое собирание было невозможно: не позво- ляла боевая обстановка. Кроме того, в те годы не все можно было записывать по цензурным соображениям. Не случайно некоторые популярные произведения, созданные фронтовиками, лишь сей- час восстанавливаются по памяти и публикуются впервые (напр., песня танкистов «Первая болванка попала в бензобак» (Новый мир. 1990. № 5)). Предстоит немалая работа по их выявлению, чтобы получить объективную картину содержания и функциопн рования Ф. ф.
Ф. ф. отразил личные разнообразные переживания и общест- венное самосознание советских воинов. Он имеет большое истори- ко-познавательное и воспитательное значение. ЛИТ.: Фронтовой фольклор / Зап., вступ. ст. и коммент. В. Ю. Крупян- екой. Под ред. н с предисл. М. К- Азадовского. М., 1944; Народное творчество н дни Великой Отечественной войны / Сост. В. А. Тонков. Воронеж, 1945; Беларуси фальклор Вялп<ай Айчыннай вайны / Пад рэд. П. Ф. Глебк! ! I. В. Гутарава. Мн., 1961; Русский фольклор Великой Отечественной воины/ Отв. ред. В. Е. Гусев. М.; Л., 1964; Гончарова А. В. Устные рассказы Вели- кой Отечественной войны. Калинин, 1974; Кабашшкау К- П. 1нтэрнацыяналь- нае 1 нацыянальнае ва усходнеславянскай народнай паэзи Вял!кай Айчыи- най вайны. Мн., 1982; Шумада Н. С. Гумор та сатира в слов’янському фоль- клор! перюду друго!' свттово! в!йни//НТЕ. 1983. № 1; Брщина О. Ю. Особлп- вост1 розвитку народно! шсенносп Велико! В!тчпзняно! вшни // НТЕ. 1985. № 3; Кардан Б. П. Фольклор и массовое поэтическое творчество в годы Великой Отечественной войны: Проблемы взаимовлияния фольклора и лите- ратуры // Межвуз. сб. науч. тр. М., 1986. Б. П. КИРДАН ФОЛЬКЛОР ХОРЕОГРАФИЧЕСКИЙ — см. Танец, Хорео- графия. ФОЛЬКЛОР ЭРОТИЧЕСКИЙ р., ФАЛЬКЛОР ЭРАТЫЧНЫ б., ФОЛЬКЛОР ЕРОТИЧНИЙ, СОРОМЩЬКИЙ у.— генети- чески один из древнейших пластов народного творчества, связан- ный с постулирующей магией, с обрядовыми предбрачными и брачными взаимоотношениями молодежи. Многие календарные обряды, «игрища меж селами», «у воды» (как свидетельствует Стоглав) сопровождались песнями, играми, хороводами, драма- тическими действиями, в которых эротические мотивы являлись доминантными. С незапамятных времен у восточных славян фор- мировались юношеские и девичьи сообщества, выработавшие богатую обрядно-фольклорную традицию, культивировавшуюся в молодежных собраниях. Эти собрания, приуроченные к веге- тационным праздникам и церемониям, порой приобретали оргаис- тический характер, их детали сохранились в свадебном обряде, в весенних и летних молодежных играх, в забавах, на вечорках, в совместных ночевках молодежи и др. Молодежные собрания и игрища (вечорки, «улица», «колодка» и др.) позднее теряют сакральный характер. В древние времена магическую функцию выполняли также эротические повествования. Изменения общественной, экономи- ческой, религиозной жизни и особенно введение христианства и письменности у восточных славян повлекли за собой кардиналь- ные перемены в функциональной направленности этого пласта народной прозы. Повествования с эротическими мотивами не только не записывались (за некоторыми исключениями), но и не изучались.
Ф. э. как существенную часть народной традиционной культу- ры следует размежевывать от произведений «срамных», вульгар- ных, создававшихся в более позднее время и культивировавших- ся в среде деклассированных слоев общества, в солдатской, час- тично фабричной и лакейской среде. ЛИТ.: Дикар1в М. Зб1рки С1льсько1 молодгжи на Украпп // Матер, алл до украТнсько'1 етнологп. Льглв, 1818. Т. 18; Афанасьев А. И. Русские заветные сказки. Женева, 1872; Чубинский И. СПб., 1877. Т. 4; Максимович Л1. Соро- мщыа вес!льш шсш // Матер1алн до украТнсько! етнологп. Лыйв, 1899. Т. I; Грушевський М. 1стор1я украшсько! лиературн. Кшв; Льв1в, 1923. Т. 1, ч. 1; Рейего'шзк1 М. 1960. Т. 6, сх. 5. С. В. МИШАНИЧ ФОЛЬКЛОР ЯРМАРОЧНЫЙ, ПЛОЩАДНЫЙ р„ ФАЛЬК- ЛОР К1РМАШОВЫ б., ФОЛЬКЛОР ЯРМАРКОВИИ у.— про- изведения устного народного творчества, бытующие преимущест- венно на праздничной площади во время ярмарки (народного гулянья) или порожденные этой площадью: балаганные и раеш- ные прибаутки, кукольные представления («Петрушка», марио- нетки и пр.), медвежья потеха, выкрики и балагурство торгов- цев, «раусные» сценки на балконах балаганов и т. п. Характерные черты Ф. я.: смеховая направленность, исполь- зование раешного стиха, звуковых омонимов, гипербол, оксюмо- рона, четкий ориентир на потребу зрителя, вплоть до провоциро- вания публики на ответы, диалог; употребление особого наряда .(и грима) исполнителями; громкость, яркость, броскость; утри- рованная жестикуляция, мимика, фамильярность. ЛИТ.: Дмитриев Ю. А. На старом Московском гулянии // Театральный альманах ВТО. М., 1947. Кн. 6; Русские народные гулянья по рассказам А. Я. Алексеева-Яковлева. Л.; М., 1948. Богатырев И. Г. Вопросы теории на- родного искусства. М., 1971; Дмитриев 10. А. Позднее скоморошество//Но- вые черты в русской литературе и искусстве: XVII — начало XVIII в. М., 1976; Савушкина И. И. Русский народный театр. Д1„ 1976; Некрылова А. Ф. Некоторые особенности стиля городского зрелищного фольклора // Поэтика искусства слова. Воронеж, 1978; Она же. Русские народные городские празд- ники, увеселения и зрелища: Конец XVIII — начало XX века Л., 1988. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ФОЛЬДЛОРИЗМ р„ ФАЛЬКЛАРЫЗМ б., ФОЛЬКЛОРИЗМ у. (франц. 1е ГоШопзгае, нем. бег РоПЧопзтиз)—термин, пред- ложенный французским фольклористом XIX в. Полем Себийо для обозначения различных занятий и увлечений фольклором (в жиз- ни, искусстве и т. п.). В советской фольклористике 1930-х годов (М. К. Азадовский, Ю. М. Соколов и др.) был принят для «неака- демических» форм обращения к фольклору. М. К- Азадовский употреблял термин Ф. для характеристики «фольклорных интере-
сов» писателей (статья «Фольклоризм Лермонтова») и отноше- ния к фольклору литературных критиков, публицистов, истори- ков и т. п. (в этом смысле он говорил о Ф. декабристов, Белин- ского, Добролюбова и др. революционных демократов). В. М. /Кпрмунский придал термину более емкое содержание как «ши- рокому общественному явлению», связанному с «общественной борьбой вокруг истолкования и использования фольклора в оби- ходе русской литературы и культуры». Особенно широкое рас- пространение в мировой науке термин получил с серед. 1960-х годов преимущественно для обозначения «вторичных», «неаутен- тичных» фольклорных явлений (воспроизведение фольклора на сцене, в художественной самодеятельности, фольклорные фести- вали и т. п.). Некоторые ученые связывают с Ф. отрицательные явления современной «массовой культуры» (Г. Мозер, Г. Баузин- гер, К. Кёстлин, Д. Антониевич и др.). В науке установился диф- ференцированный подход к Ф.: различаются «коммерческие» формы Ф. (как элемент «индустрии туризма») и «продуктивные» формы Ф. как органический процесс адаптации, трансформации и репродукции фольклора в общественном быту, культуре и ис- кусстве (последнее определение сущности Ф. предложено в вос- точнославянской фольклористике). Соответственно разрабаты- вается типология Ф. (В. Гусев, Д. Рихтман-Аугуштин, О. Алех- нович п др.). Для современного этапа в истории Ф. употребляет- ся иногда термин «неофольклоризм» (А. Мариню, В. Фойт и др.). См. также Фольклор и лит. ЛИТ.: Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1; Гусев В. Е. Фольклоризм как фактор становления национальных куль- тур славянских народов // Формирование национальных культур в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977; Он же. Фольклор и со- циалистическая культура: К проблеме современного фольклоризма // Совре- менность и фольклор. Л., 1977; Он же. Фольклор в системе современной куль- туры славянских народов // История, культура, этнография и фольклор сла- вянских народов. М., 1978; Земцовский И. И. О современном фольклоризме // Традиционный фольклор в современной художественной жизни. Л., 1984; Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986; Мозег И. Уот 1ч)1к1оп8ти8 1п ипзегег 2ей // 2еЙ8с11г1Й Шг УоПсвкипйе, 1962. Л. 58’.. И. 21; Он же. Вег Ро1к1опвти8 а1в РогзсЬип^з ргоЫет с!ег Уо1квкип<1е // Незвдвске В1аНег 1йг Уо1квкипде. 1964. V. 55; Ваизйгцег Н. Ро1Иоп8ти8 т Еигора//2еИ- 8С11Г1П Гиг Уо1квкипс1е. 1969. Л. 65. И.; Ро1к1ог XV густи дуврокгевпут. Рог- пап, 1970; У<л^ V. Уот Цео1о1к1оп5ти8 т Лег Кипв! // Ас1а еЙшо^гарЫса. 1970. И 19; Возкое1С-81иШ. М. О 1о1к1опзти // 2Ьогшк га пагодгй х1уо! 1 оЫса]е )игт11 81ауепа. 2аргсЬ, 1971. Кп). 45; 81гоиа1ка О. Ро1к1оп8тив ]ако 1<?у воисавпё киИигу // ТгасНсе Идоуе кипигу V г!уо1ё востаИвНскё вроксповЦ. Вгпо, 1974; 8ееЫак 8. Ро1к1ог1вИка а 1о1к1оп8ти8 // Зкуепвку паго<1ор18. 1975. К 4; Ьеесак М. Ро1к1опвтив ако вйпнй тоуаск Го1к1огпе] (уогЬу // 1.и1оуё итёгй а йпевек. Вгпо, 1977; Уо1^1 V. Ро1к1ог апй Ро1к1опзтив 1о- йау //’РоШопвтив ВиПеНп. ВиЛарев!, 1979. И 1; Синее V. Рппсдра! 1урев оГ ргевегй-йау Го1к1опвт // Ро1к1опвти8 ВиПеИп. Вийарев!, 1980. И 2; 81го- 1>чск Н. Ро1к1ог—Ро1к1огерПе^е—Ро1к1оп8ти8 // ЛакгЬйск 1йг Уо1квкипйе ипй К.нПиг^евсЫсМе. ВегПп, 1985. V. 25. В. Е. ГУСЕВ
ФОЛЬКЛОРИСТИКА р., ФАЛЬКЛАРЫСТЫКА б., ФОЛЬК- ЛОРИСТИКА у.— наука о фольклоре. Формировалась постепен- но в составе этнографии, литературоведения, музыкознания, те- атроведения. В процессе исторического развития испытала воз- действие смежных наук (культурологии, социологии, социальной психологии, этнолингвистики, семиотики и др.). Возникновение научного интереса к фольклору в Европе свя- зано с деятельностью Дж. Вико, просветителей XVIII в., особен- но И.-Г. Гердера. Начало специального изучения фольклора и об- разование первых научных направлений в европейской Ф. отно- сится к первой пол. XIX в. («мифологическая школа», револю- ционно-демократическое, направление, славянофильское направ- ление и др.). Зарождение славянской Ф. обязано в России А. Вос- токову и П. Киреевскому (собрание которого составили записи многих собирателей, особенно писателей); собирателям украин- ского фольклора Н. Цертелеву, М. Максимовичу, П. Лукашевичу, А. Метлинскому и др.; собирателям белорусского фольклора А. Рыпинскому, Я- Тышкевичу, П. Шпилевскому, П. Бессонову и др.; деятельности О. Кольберга, 3. Доленги-Ходаковского, Ж- Паули, В. Залесского, К- Вуйцицкого, Я. Чечота и др. в Поль- ше (которые собирали и фольклор восточных славян); Ф. Чела- ковского, П. Шафарика, Я- Коллара, К. Эрбена, Л. Кубы и др. в Чехии и Словакии; Я. Смолера — среди лужицких сербов, Я- Ко- питара, В. Караджича, С. Враза, братьев Мажураничей, В. Ап- рилова, И. Богорова, П. Славейкова, братьев Миладиновых и др.— у южных славян. Первые специальные исследования фольклора славянских народов принадлежат перу Г. Кайсарова, А. Галича, В. Белинского, В. Майкова, Н. Костомарова, И. Срез- невского, И. Бодянского, П. Прейса, Ю. Венелина, Н. Надежди- на, В. Караджича, А. Мицкевича, П. Шафарика, Л. Штура и др. Широкий размах собирательской деятельности во второй пол. XIX в., накопление новых материалов стимулировали развитие Ф., появление новых направлений, школ (миграционной, антропо- логической, или этнографической, народно-психологической, пси- хоаналитической, исторической, финской, или историко-географи- ческой, и др.). Выдающиеся деятели Ф. XIX — нач. XX в. у вос- точных славян: Ф. Буслаев, А. Пыпин, А. Веселовский, М. Халан- ский, П. Шейн, Е. Романов, В. Добровольский, А. Потебня, М. Драгоманов, И. Франко, А. Рубец, П. Сокальский, А. Лобода, М. Сумцов, Н. Костомаров, М. Лысенко, С. Людкевич, А. Серж- пуговский, М. Федоровский, Е. Карский, Е. Линева, В. Гнатюк, Ф. Колесса и др. Выдвинутые ими идеи получили продолжение и развитие в трудах М. Азадовского, Н. Андреева, Б. Асафьева, А. Астаховой, П. Богатырева, Р. Волкова, В. Всеволодского-Гернгросса, Е. Гип- пиуса, Н. Гринченко, В. Жирмунского, К- Квитки, Н. Никольско- го, П. Попова, В. Проппа, А. Скафтымова, Б. и Ю. Соколовых,
Г. Ширмы, 3. Эвальд и др. исследователей. Преодолевая влия- ние вульгарной социологии и догматических концепций, господ- ствовавших в советской науке 1930—50-х годов, современные фольклористы развивают лучшие традиции отечественной Ф., изучают теорию и историю фольклора восточных славян, исто- риографию русской, белорусской и украинской Ф., национальное своеобразие фольклора каждого народа и процесс взаимодейст- вия их фольклорных традиций, совершенствуют методику соби- рательской деятельности, разрабатывают принципы фольклор- ной текстологии, готовят своды русского, белорусского и украин- ского фольклора, издают серии фольклорных произведений (по отдельным жанрам, а также региональным и локальным тради- циям). Центрами изучения фольклора восточных славян являют- ся: сектор русского народного творчества Института русской литературы АН РФ (Санкт-Петербург), кафедра русского фоль- клора Московского университета, отделы фольклора Института искусствоведения, этнографии и фольклора АН РБ (Минск) и Института искусствоведения, фольклора и этнологии АН Украи- ны (Киев), кабинеты фольклора Московской, Ленинградской, Киевской, Минской, Львовской, Новосибирской консерваторий, сектор фольклора ЕТаучно-псследовательского отдела Ленинград- ского института театра, музыки и кинематографии (ныне — Все- российского института искусствознания). Восточнославянская Ф. развивалась в основном в традицион- но обособленных областях как Ф. филологическая и Ф. музыкаль- ная. Определяя место Ф. в системе наук, Ю. Соколов в 1920-е го- ды считал, что Ф. является «сегментом этнографии» и вместе с тем «выходит в область литературоведения», но отстаивал усло- вие «значительной автономии Ф.». Е. Кагаров «основными ося- ми» Ф. признавал филологию и социологию. В 1930-е годы Ю. Со- колов, М. Азадовский и Н. Андреев пришли к убеждению о прин- ципиальной близости фольклора и литературы как «искусства слова» и фактически рассматривали Ф. как науку филологичес- кую. Наряду с этим ряд ученых настаивали на связях Ф. с этно- графией (В. Чичеров, В. Соколова, К. Чистов и др.). Для совре- менного развития восточнославянской Ф. характерно сотрудни- чество фольклористов-филологов, музыковедов, театроведов, хо- реографов; умножаются опыты комплексного изучения фолькло- ра, что создает предпосылки для превращения Ф. в науку синте- тическую. Разделы современной Ф.: историография Ф., теория фольклора, история фольклора, организация и методика полевой работы, систематизация фондов, текстология и эдиционные прин- ципы. См. также Направления, школы; Фольклористика белорус- ская, Фольклористика русская, Фольклористика украинская.
ЛИТ.: Пыпин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1890—1892. Т. 1—4; Гусев В. Е. Об изучении истории русской фольклористики // Изв. АН СССР. Отд. лит. и яз. 1956. Т. 13, вып. 3; Он же. Проблемы фольклора и истории эстетики. М.; Л., 1963; Он же. Фольклористика в ряду общественных наук // От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Л., 1969; Азадовский М. К. История русской фольклористики. М., 1958. Т. 1; 1963. Т. 2; УкраТнська народна поетична творчкть. Кшв, 1958. Т. 1; Коккьяра Дж. История фоль- клористики в Европе / Пер. с шал. М., 1960; Березовський I. П. Украшська фольклористика. Ки1в, 1962; Бандарчык В. К. Псторыя беларускай этнагра- фп XIX ст. Мн., 1964; Он же. Псторыя беларускай этнаграфп: Пачатак XX ст. Мн., 1970; Чистов К. В. О взаимоотношении фольклористики и этнографии // СЭ. 1971. № 5; Земцовский И. И. Фольклористика как наука // Славянский музыкальный фольклор. М., 1972; Дей О. 1. Сторшки з гсторп украшськоТ фольклористики. Кшв, 1975; Правдюк О. А. Украшська музична фольклори- стика. Кшв, 1978; Фядосйс А. С. Беларуская савецкая фалькларыстыка. Айн., 1987; Слов’янска фольклористика: Нарпси розвитку. Материала / Автора: ЛА. М. Гайдай, В. Е. Гусев, К- П. Кабашников, Н. С. Шумада, В. А. Юзвен- ко. Кшв, 1988; Беларуская фалькларыстыка: Эпоха феадал!зму / Г. А. Ка- ханоуск!, Л. А. Малаш, К. А. Цв1рка. Мн., 1989; Беларуская фалькларысты- ка: Зб1рание 1 даследаванне народная творчасщ у 60-х гадах XIX — пачатку XX ст./Г. А. Пятроуская, I. К- Цдшчанка, У. А. Вас1лев1ч 1 1нш. Мн., 1989. В. Е. ГУСЕВ ФОЛЬКЛОРИСТИКА БЕЛОРУССКАЯ р., ФАЛЬКЛАРЫС- ТЫКА БЕЛАРУСКАЯ б., ФОЛЬКЛОРИСТИКА Б1ЛОРУСБКА у. Систематическому собиранию и изучению белорусского фольк- лора предшествовало использование народных произведений в летописях, документах, письмах. Пословицы и поговорки зафик- сированы, напр., в письмах оршанского старосты Ф. Кмиты-Чер- нобыльского (1573—1574). В 1618 г. в Любче вместе с польски- ми были опубликованы белорусские пословицы, записанные С. Рысинским на Полоччине и Витебщине. Фольклорно-этногра- фические материалы представлены в «Описании Кричевского графства» А. .Мейера (1786). В первой пол. XIX в. собиранием и изучением белорусского народного творчества занимались уроженцы Беларуси К. Вуй- тицкий, Л. Боровский, 3. Доленга-Ходаковскпп, Я- Чечот, Я- Бор- щевский, А. Рыпинский, Л. Голембевский, Е. Тышкевич, Р. Зен- кевич, В. Сырокомля, русские фольклористы И. Снегирев, А. Те- рещенко, И. Сахаров, П. Киреевский и др. В 1816—1817 гг. Ви- ленский университет разработал инструкцию по собиранию фольклорных и этнографических материалов. На ее основе М. Черновская в 1817 г. опубликовала работу «Остатки славян- ской мифологии, которые сохранились в обычаях сельского насе- ления на Белоруссии (Могилевская губ.)». Много песен разных жанров и других белорусских устнопоэтических произведений во- шло в книгу А. Рыпинского «Беларусь» (Париж, 1840), Я- Тыш- кевича «Описание Борисовского уезда» (Вильно, 1847), сборники Я- Чечота (Вильно, 1837—1846). Краткая характеристика бело- русского народного песенного творчества содержится в статье
II. Храповицкого «Взгляд на поэзию белорусского народа» (Ру- бон. 1845. № 5). Фольклористические труды этого периода ценны своим фактическим материалом, хотя преобладающая часть тек- стов переводилась на польский либо русский язык, обрабатыва- лась, печаталась неточно. И все же деятельность первых собира- телей белорусского фольклора сыграла положительную роль в становлении белорусской фольклористики, в выработке принци- пов и методики сбора народных произведений, их публикации и изучении. Качественно новььм этапом в развитии Ф. б. была вторая пол. XIX в. Появились большие по объемам сборники с точной фик- сацией. Вышли в свет сборники песен Пинщины (Р. Зенкевича, 1851; Д. Булгаковского, 1890; М. Довнар-Запольского, 1895), Мо- гилевщины (Е. Павловской, 1853; А. Дембовеикого, 1882), сбор- ник пословиц П. Шпилевского (1853), сборник песен П. Бессоно- ва (1871) и др. Двадцать белорусских сказок включил А. Афа- насьев в сборник «Народные русские сказки» (1855—1864). В 1853 г. началось издание «Этнографического сборника», в ко- тором печаталось немало белорусских фольклорно-этнографи- ческих материалов (И. Юркевич, Н. Анимелле, А. Киркор и др.). Фольклорные произведения и исследования печатались также в других периодических изданиях. Интерес к культуре белорусского народа возрос после восста- ния 1863—1864 гг. Царизм стремился подчинить изучение Бела- руси своим интересам; с этой целью задачи изучения края былг поставлены и перед офицерами Генерального штаба, которые собрали богатые сведения о материальной и духовной культуре белорусов (П. Бобровский, А. Карев, М. Цебриков). Большое значение имела деятельность специально созданно- го Северо-Западного отдела Русского географического общества (1867), в работе которого принимали участие ученые, стоявшие на разных общественно-политических и научных позициях. Созда- ние Северо-Западного филиала РГО преследовало основную цель — государственный контроль за народоведческим движе- нием, а также использование собранных материалов и исследова- ний в интересах политики русского самодержавия. Чтобы соби- ранию фольклора придать научный характер, издавались спе- циальные методические инструкции. Процессы, происходящие в этнографии и фольклористике Ев- ропы, затронули и белорусских ученых. Некоторые фольклорис- ты-собиратели и исследователи белорусского фольклора были приверженцами мифологической школы (П. Бессонов, П. Шпи- левский, А. Киркор, П. Шейн). Определенное влияние оказала на белорусских фольклористов и историческая школа (Е. Р. Ро- манов, Н. Я- Никифоровский и др.). Однако для белорусской до- революционной фольклористики в меньшей степени характерна борьба различных школ, чем для русской и западноевропейской.
Позиции большинства фольклористов были противоречивыми, непоследовательными. Более четкое отношение к теориям тех или иных школ проявилось в исследованиях белорусского фольк- лора, которые велись русскими или украинскими учеными. Обстоятельные собрания белорусских устнопоэтических про- изведений издали И. И. Носовпч (Сборник белорусских пословиц. СПб., 1867; Белорусские песни//Зап. имп. рус. геогр. о-ва по отд-нию этнографии. СПб., 1873. Т. 5; Сборник белорусских пос- ловиц. СПб., 1874); П. В. Шейн (Белорусские народные песни// Зап. имп. рус. географ, о-ва по отд-нию этнографии. СПб., 1873. Т. 5; Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. СПб., 1887—1902. Т. 1-—3); Е. Р. Рома- нов (Белорусский сборник. Киев, 1886. Вып. 1—2; Витебск, 1887. Вып. 3; Витебск, 1891. Вып. 4; Витебск, 1891. Вып. 5; Вильно, 1901. Вып. 6; Вильно, 1910. Вып. 7; Вильно, 1912. Вып. 8, 9); Н. Я- Никифоровский (Белорусские песни-частушки. Вильно, 1911; Полупословпцы и полупоговорки, употребляемые в Витебской Белоруссии // Зап. Северо-Западного отд-ния имп. рус. географ, о-ва. Вильно, 1910. Кн. 1); В. Н. Добровольский (Смоленский этнографический сборник. 1891—1903. Ч. 1—4); А. К. Сержпу- товский (Сказки и рассказы белорусов-полешуков. СПб., 1911); М. Федеровский (Люд белорусский. Краков, 1897—1903. Т. 1—3). Белорусский фольклор собирали, изучали и публиковали также Е. Ляцкий, Н. Янчук, С. Малевич, И. Сербов, Я. Карлович, О. Кольберг, В. Верига, 3. Глогер, Л. Куба, А. Черны, И. Полив- ка и др. Отдельные произведения белорусского фольклора анализи- ровались в трудах А. Веселовского, А. Потебни, Н. Сумцова, А. Аничкова и др., кратко характеризовались в предисловиях к некоторым сборникам, в рецензиях на них. Генезис основных жанров и видов белорусского фольклора, идейно-тематическое содержание, художественная специфика, проблемы народного' стихосложения, эпического творчества и другие важные вопросы впервые исследуются в фундаментальном труде Е. Ф. Карского' «Белорусы». Проблемы развития белорусского фольклора рас- сматривались также в работах Н. Янчука, А. Богдановича, А. Ло- боды и др. Современная Ф. б. восприняла лучшие традиции дореволю- ционной: продолжалось собирание произведений традиционного фольклора, развивалось теоретическое осмысление фольклорного наследия, издавались антологии и своды произведений народно- го творчества, исследовались современные фольклорные процес- сы, взаимосвязи белорусского фольклора с творчеством других славян. В 1920-е годы продолжали работать А. Сержпутовский,. А. Шлюбский, И. Сербов и др. Они издали сборники традицион- ных фольклорно-этнографических материалов. В 1928 г. вышел
н свет сборник «Народные песни с мелодиями», подготовленный М. Горецким и А. Егоровым. Многочисленные произведения печа- тались в журналах, газетах (больше всего в журнале «Наш край»). Много внимания уделял развитию фольклористики Я. Кол ас, возглавивший в 1935 г. фольклорную комиссию АН БССР. В ЗО-е годы проводились научные экспедиции, кон- курсы на лучшего собирателя народных произведений, был соз- дан богатый архив. Вышли в свет пять тематических фольклор- ных сборников и первый том трехтомного издания белорусских песен (Мн., 1940. Сост. М. Я- Гринблат). Развитие фольклористики значительно затормозилось во вре- мя массовых репрессий, борьбы с «национал-демократизмом» во всех областях науки. Традиционные народные произведения не- дооценивались, исторический подход к ним исключался, многие из них относились к кулацким. В инструкциях содержались тре- бования собирать и изучать только советский фольклор, в ре- зультате чего в сборниках и периодической печати публиковалось много примитивных, слабых в художественных отношениях про- изведений, не имевших отношения к фольклору, но отвечавших требованиям официальной идеологии. По существу, сознательно, в угоду власть имущим искажалась действительность, непра- вильно освещался фольклорный процесс. Фольклорные произведения печатались на страницах газет и журналов в период Великой Отечественной войны; в 1944 г. опуб- ликован сборник «Белорусские народные песни» (сост. Б. Ярус- товский). После победы над фашистской Германией возобновил работу сектор этнографии и фольклора в АН БССР, а в 1957 г. был создан Институт искусствоведения, этнографии и фольклора, в его фольклорном архиве насчитываются сотни тысяч произве- дений, в том числе почти 40 тысяч магнитофонных записей в фо- нограммархиве. Фольклористы института подготовили и издали сборники на- родных произведений периода Великой Отечественной войны (1961, 1985), историко-теоретическое исследование «Белорусское народное устнопоэтическое творчество» (1967), ряд учебных по- собий и учебников для вузов, монографий, посвященных отдель- ным фольклорным жанрам п актуальным проблемам науки. Издается также многотомный свод белорусского народного твор- чества (в 1992 г. издан 41-й том). Большой вклад в развитие белорусской фольклористики внес- ли Г. Р. Ширма (опубликовал четырехтомное собрание песен в 1959—1976 гг. и другие фольклорные сборники), Г. И. Цитович (издал три антологии белорусских песен, сборник научных ста- тей, брошюру), Н. Чуркин (опубликовал два сборника, записал тысячи народных мелодий), Н. С. Гилевич (пять сборников фольклорных произведений, четыре монографии, ряд брошюр и множество статей).
В монографиях Л. Г. Барага, М. Я- Гринблата, К. П. Кабаш никова, А. С. Федосика, Г. А. Барташевич, А. С. Лиса, И. К- Тп щенко, А. И. Гурского, В. А. Василевича, Г. А. Петровской, И. 11 Крука, Л, М. Соловей, И. В. Соломевича, Н. В. Новикова, Н. А. Янковского и др. исследуются жанрово-видовое своеобразие фольклора, его идейно-тематическое содержание, поэтика, вза имосвязи и взаимодействие устной поэзии славянских народов, деятельность выдающихся фольклористов и т. п. Завершено из дание трехтомной истории белорусской фольклористики. Ряд региональных фольклорных сборников опубликовали фольклористы БГУ В. А. Захарова, Р. М. Ковалева, Р. И. Ярос- лавцева и др. Песенное творчество, народная хореография, инст- рументальная музыка исследованы в монографиях В. И. Елатова, Л. С. Мухаринской, 3. Я- Можейко, Ю. М. Чурко, Г. В. Тавлай, И. Д. Назиной, Т. Б. Варфоломеевой. Белорусские фольклористы продолжают обследование регио- нов республики, исследуют все жанры и виды белорусского фольклора в историко-теоретическом и эстетическом аспектах, занимаются сравнительным изучением народного творчества сла- вян, при этом превалирует новый подход к анализу фольклорных произведений и других явлений духовной культуры народа. ЛИТ.: Пыпин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1892. Т. 4; Сав- ченко С. В. Русская народная сказка. Киев, 1914; Карский Е. Ф. Белорусы. 1916; Шлюбск1 А. Матар’ялы да беларускае б1бл1яграфи. Мн., 1927. Т. 4; Бе- ларусю фальклор (1926—1963): Каротк! б1бл1яграф1чны даведшк / Склад. I. У. Саламев1ч. Мн., 1963; Беларуская этнаграфтя 1 фалькларыстыка: Б1б- л1яграф1чны паказалыпк (1945—1970) / Склад. М. Я- Грынблат. Мн., 1972; Кабашшкау К П. Беларуси фальклор у параунальным асвятленш. Мн., 1981; Фядоак А. С. Беларуская савецкая фалькларыстыка. Мн., 1987; Каханоу- ск1 Г. А., Цвгрка К. А., Малаш Л. А. Беларуская фалькларыстыка: Эпоха феадал1зму. Мн., 1989; Беларуская фалькларыстыка: Зб1ранне 1 даследаваи- не народнай творчасщ у 60-х гадах XIX — пачатку XX ст. / Г. А. Пятроу- ская, I. К. Ц1шчанка, У. А. Ваылевгч 1 шш. Мн., 1989. А. С. ФЕДОСИ К ФОЛЬКЛОРИСТИКА МАРКСИСТСКАЯ р., ФАЛЬКЛА- РЫСТЫКА МАРКС1СЦКАЯ б., ФОЛЬКЛОРИСТИКА МАРК- СИСТСЬКА у. Термин закреплен в «Истории русской фолькло- ристики» М. К. Азадовского. Ф. м. разрабатывает проблемы тео- рии и истории фольклора, обращаясь к трудам Маркса, Энгельса, Лафарга, Меринга, Грамши, Плеханова, Ленина, Луначар- ского: специфика художественной культуры доклассового обще- ства и наследование ее традиций в фольклоре; мифология как форма бессознательно-художественного мышления и ее отраже- ние в фольклоре; природа фольклора и его социальные функции; связь фольклора с освободительным движением народных масс; выражение в фольклоре сознания различных классов и социаль-
пых групп, составлявших народ в разные исторические эпохи; проявление в фольклоре противоречий мировоззрения крестьян- < тиа; возникновение новых форм народного творчества в эпоху революционного рабочего движения и др. В дореволюционной России Ф. м. как целостное научное направление не оформилась, хотя некоторые идеи теоретиков марксизма проникали в труды фольклористов. Наряду с некоторыми позитивными результата- ми овладения марксизмом в работах последующих десятилетий, претендовавших на ортодоксальность, проявлялись начетничест- во, догматизм, нигилистическое отношение к достижениям отече- ственной и зарубежной немарксистской науки. ЛИТ.: Чичеров В. И. Вопросы теории и истории народного творчества. М., 1959; Гусев В. Е. Марксизм и русская фольклористика конца XIX — иач. XX в. М.; Л., 1961; Азадовский М. К- История русской фольклористики. М., 1963. Т. 2; Ленинское наследие и изучение фольклора: Сб. ст. Л., 1970; Путилов Б. Н. В. И. Ленин и фольклористика // СЭ. 1980. № 3; Методы изу- чения фольклора: Сб. ст. Л., 1983; Слов’янська фольклористика. КиТв, 1988. В. Е. ГУСЕВ ФОЛЬКЛОРИСТИКА МУЗЫКАЛЬНАЯ, ЭТНОМУЗЫКО- ЛОГИЯ р., ФАЛЬКЛАРЫСТЫКА МУЗЫЧНАЯ, ЭТНАМУЗЫ- КАЛОГ1Я б., ФОЛЬКЛОРИСТИКА МУЗИЧНА, ЕТНОМУЗИ- КОЛОГ1Я у. (последний термин чаще употребляется в зарубеж- ной науке) — дисциплина, изучающая народное словесно-музы- кальное творчество — песни, музыкальный быт, инструменты и инструментальную музыку (органология), народный танец и пр. Дифференцировавшись в самостоятельную науку во второй пол. XIX в., Ф. м. сближается с общей этнологией, этнопсихологией, акцентируя внимание на функции музыки в жизни человека, в его интеллектуальном, художественном развитии. Ф. м. базирует- ся на полевых исследованиях народной музыки конкретных ло- кальных сред, ее расшифровках, концентрирует внимание на изу- чении ритма, лада, соотношения текста и напева, форм исполни- тельства — вокального, инструментального, монодического, поли- фонического и пр. Одно из направлений современной Ф. м. — ареальное, изучающее музыку конкретной этнической среды в комплексе различных видов духовной культуры этноса. Музыко- ведческие методы сочетаются с социологическими, кибернетичес- кими. В развитии восточнославянской Ф. м. можно выделить четы- ре. периода: первый период—-стихийного собирательства фольк- лора, представленный сборниками В. Трутовского (1776), II. Львова—И. Прача (1790), Кирши Данилова (1818), К- Ли- пинского (1833), М. Максимовича—-А. Алябьева (1834), М. Мар- кевича (1857) и др., главным образом в авторских обработках. Второй период — целенаправленное собирательство музы-
кального фольклора и его исследование под влиянием романтпз ма в литературе, искусстве: серии сборников Н. Лысенко, О. Кельберга, изданий песен Н. Римского-Корсакова, М. Бала кирева, В. Прокунина, Н. Пальчикова, А. Рубца, 3. Радченко и др.; исследования А. Серова «Музыка южно-русских песен (1861), «Русская песня как предмет науки» (1869—1871), Н. Лы сенко «Характеристика музыкальных особенностей украинских дум и песен, исполняемых кобзарем Вересаем» (1874), А. Фампн цына «Домра и сродные ей музыкальные инструменты русского народа» (1891) и др. Третий период связан с применением точных методов в музы калькой фольклористике в труде П. Сокальского «Русская па родная музыка, великорусская и малорусская в ее строении ме лодическом и ритмическом ...» (1888); с использованием фоногра фа для записей (фольклора и его расшифровок (Е. Линева «Вели корусские песни в народной гармонизации», 1904 и 1909 гг.; И. Роздольский-С.Людкевич «Галицько-руськ! народи! мелодй», 1906—1908; Ф. Колесса «Мелодй' укра'Гнських народних дум», 1910—1913 гг. и др.); с организацией научных центров — Этно графической комиссии при Научном обществе им. Шевченко во Львове (1894), Музыкально-этнографической комиссии при Об ществе любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете (1901). На этом этапе появляется серия теоретических трудов украинских фольклористов Ф. Колее сы, К- Квитки, заложивших прочный фундамент историко-тшю логического и структурного исследования музыкального фолькло ра. Среди важнейших трудов Ф. Колессы —«Ритмжа украшен ких народних шсень» (1907), давшая классификацию песенной ритмо-строфы, «Народи! шсн! з Галицько! Лемювщини» (1929), посвященная изучению музыкального диалекта; труды по ладо вым системам К- Квитки — «Первюн! тонорядп» (1926), «Ангем! тон!чн! примггиви 1 теор!я Сокальського» (1928); труды по изу чению профессиональных народных певцов и музыкантов «Професюнальш народи! сшвш 1 музиканти на Украпп: Програ ма для досл!ду !х д!яльност! та побуту» (1924); труды по русской песенности — «Особенности народно-русской музыкальной сне темы» (1923) А. Кастальского, его же «Основы народного мио гоголосия» под ред. В. Беляева (1948); по белорусской песенное - ти работы А. Гриневича, В. Теравского, Л. Роговского, Г. Шир мы, 3. Эвальд, в том числе «Белорусские народные песни», сое г. 3. Эвальд (1941), в серии «Песни народов СССР» и др. Четвертый период — современный — характеризуется шпро ким разветвлением методик изучения музыкального фольклора, развитием национальных школ, тенденций к обобщениям мате риала в многотомных сводах, таких, как «Украшська народна творч!сть», «Беларуская народная творчасць», «Русский музы кальный эпос», во множестве региональных сборников; разрабоа
кой классификационных систем, составлением каталогов песен (Е. Гиппиус, А. Руднева, Б. Рабинович, В. Гошовский, В. Кор- гузалов и др.); появлением синтетических монографий, основан- ных на сравнительно-типологическом методе анализа народных песен (Ф. Рубцов, И. Земцовский, В. Гошовский, Э. Алексеев, С. Грица, В. Елатов, 3. Можейко, В. Щуров, А. Банин, А. Ива- ницкий п др.), по народным инструментам и инструментальной музыке (Р. Садоков, А. Гуменюк, И. Мациевский, Р. Галайская, И. Назина и др.); переизданием трудов классиков этномузыколо- гии — Ф. Колессы, К. Квитки, П. Сокальского, 3. Эвальд, Е. Ли- невой и др.; пропагандой фольклора национальных республик на этнографических концертах; выпуском серий пластинок «Музы- кальное творчество народов СССР», организованных Всесоюзной комиссией по народному творчеству (основана при Союзе компо- зиторов СССР в 1971 г.); популяризацией фольклора в циклах республиканских радио- и телепрограмм (напр., в радпоконкурсе «Золот! ключ!» на Украине, международных фольклорных теле- программах «Радуга», украинских телепрограммах «Сонячш кларнета», белорусских «Запрашаем на вячорк!»), средствами кино и пр.; разработкой национальных программ по экологии фольклора и возрождению забытых народных традиций и пр. ЛИТ.: Колесса Ф. Украшська усна словесность. Львов, 1938; Гиппиус Е. В., Чичеров В. И. Советская фольклористика за 30 лет // СЭ. 1947. № 4; Попова Т. В. Русское народное музыкальное творчество. М., 1955—1957. Вып. 1—3; Квитка К. Вступительные замечания к музыкально-этнографическим исследо- ваниям // Квитка К. Избр. тр.: В 2 т. М., 1973. Т. 2; Правдюк О. А. Укра- онська музична фольклористика. Киов, 1978; Грица С. Музична фольклористи- ка // 1стороя украонськоо музики. КиТв, 1990. Т. 3. С. И. ГРИЦА ФОЛЬКЛОРИСТИКА РУССКАЯ р., ФАЛЬКЛАРЫСТЫКА РУСКАЯ б., ФОЛЬКЛОРИСТИКА РОСШСЬКА у.— наука о русском народном творчестве, получила свое терминологическое обозначение у Ю. М. Соколова, закрепившееся в историографи- ческих трудах М. К- Азадовского и др. исследователей. Зароди- лась в XVIII в., но сформировалась в первой пол. XIX в., когда был накоплен значительный фактический материал, выработаны научные концепции и свои исследовательские подходы к мате- риалу. Развивалась преимущественно в составе науки об исто- рии русской литературы в качестве «введения» к ней. Основопо- ложниками Ф. р. являются В. Г. Белинский и Ф. И. Буслаев. Дли- тельное время существовала в соединении с литературоведением, этнографией, языкознанием, историей религии и общей историей культуры. Отразила в себе антагонистические отношения публи- цистической и литературоведческой мысли, а также противоре- чия между академической и университетской наукой. В академп-
ческой науке оформилась в виде мифологической школы (см.). Исследовательский метод Ф. И. Буслаева, А. Н. Афанасьева, А. А. Потебни и других ученых возник на основе применения к изучению фольклора русского народа и других славянских наро- дов метода сравнительно-исторического изучения языков (языко- ведческие работы Ф. Боппа, В. Гумбольдта, А. Шляйхера) и ря- да положений Я- Гримма, изложенных в «Немецкой мифологии» (1835). Смысл исследовательской работы в основном сводился к реконструкции древнейшего состояния фольклора. Основы при- шедшей на смену мифологической теории миграции заложены в 50—70-х годах прошлого века. Наиболее ценный элемент теории состоял в стремлении рассматривать исторические отно- шения фольклора на базе культурных взаимосвязей народов. Признание преобладающего значения фольклора отдельных на- родов, проблематичность общих исторических построений и прежде всего недооценка факта независимо возникавшего типо- логического сходства фольклора разных народов вызвали сомне- ния в правильности теории миграции и привели к историческим разысканиям (историческая школа), обусловили возникновение теории самозарождения сюжетов (см.). В рамках различных школ и направлений на базе многочисленных фольклорных сбор- ников И. М. Снегирева, П. В. Киреевского, А. Н. Афанасьева, В. Даля, А. Ф. Гильфердинга, П. И. Якушкина, Е. В. Барсова, П. В. Шейна, А. В. Маркова, А. Д. Григорьева, Н. Е. Ончукова, Е. Н. Елеонской и др. были созданы фундаментальные работы по многим жанрам русского фольклора, прежде всего по были- нам, в которых рассматривались проблемы генезиса, отношения к исторической действительности, межэтнических взаимосвязей и др. Это исследования О. Ф. Миллера, В. Ф. Миллера, А. В. Майкова, А. Н. Веселовского, В. В. Стасова, Е. В. Аничкова, А. Н. Пыпина и многих других ученых, оставивших заметный след не только в Ф. р„ но и в зарубежной науке, особенно сла- вянской. Ф. р. в XX в. развивалась в сложных, порой противоречивых условиях, что характерно для всей общественной жизни после октября 1917 г. С одной стороны, создавались фольклористиче- ские. центры, велась подготовка кадров, выходили специализи- рованные издания, с другой — идеологический диктат вел к дог- матизму, схематизму, упрощенчеству, сковывал развитие твор- ческой мысли, что нашло отражение в работах, написанных с по- зиций вульгарного социологизма. Ф. р. первых десятилетий XX в. вступила в полосу размежевания с этнографией и собственно ис- торией и конституировалась в качестве самостоятельной научной дисциплины. В ней заметное место заняли принципы и приемы историко-социологической трактовки (Б. М. и Ю. М. Соколовы, М. К. Азадовский, Н. П. Андреев и др.). Наряду с этим получили развитие и международное признание формально-структурные
исследования (П. Г. Богатырев, В. Я. Пропп и др.), в методах которых обнаруживается тенденция неразличения методов фольклористики и языкознания (структурализм), фольклористи- ки и этнографии. В современной Ф. р. на передний план выдви- нуты проблемы исследования фольклора как художественного творчества широких народных масс в контексте и на основе уче- та исторических условий формирования и развития восточносла- вянских народностей и русской нации, народных движений. В связи с выделением фольклористики в самостоятельную дис- циплину остро стоит вопрос о специфике фольклора как искус- ства, вызвавший ряд дискуссий. Намечена программа обширных сводных публикаций и в связи с этим вырабатываются принципы особого фольклористического источниковедения и текстологии. По-новому (в связи с теорией этноса, проблемами международ- ных связей и национальных отношений) решаются сложные воп- росы международной типологии — в этих целях производится широкомасштабная систематизация жанров фольклора: сказок, песенно-эпического творчества, пословиц и пр. Разделы современ- ной фольклористики: теория фольклора, история его жанров и родов, отношения фольклора и литературы, фольклора и музыки, историография науки. ЛИТ.: Пипин А. Н. История русской этнографии. СПб., 1890—1892. Т. 1— 4; Савченко С. В. Русская народная сказка: История собирания и изучения. Киев, 1914; Сперанский М. Н. Русская устная словесность. М., 1917; Соколов 10. М. Русский фольклор. М., 1941; Азадовский М. К- История русской фольк- лористики. М., 1958. Т. 1; М„ 1963. Т. 2. В. П. АНИКИН ФОЛЬКЛОРИСТИКА УКРАИНСКАЯ р„ ФАЛЬКЛАРЫС- ТЫКА УКРА1НСКАЯ б., ФОЛЬКЛОРИСТИКА УКРАШСЬКА у.— наука об украинском народном творчестве, его генезисе, жанровом многообразии, поэтике и функциональной специфике. Устойчивый интерес к явлениям народной культуры на Украине проявляется в конце XVIII — нач. XIX в., в значительной мере под влиянием романтической эстетики и идей декабризма. В сложных условиях развития общественной жизни первой пол. и серед. XIX в. постепенно формировалась прогрессивная в своей основе «идея народности», сочетающаяся с идеалами ос- вободительного движения. Первоначальный этап развития Ф. у. связан с именами Н. А. Цертелева, М. А. Максимовича, И. И. Срезневского, П. Я. Лука- шевича, 3. Доленги-Ходаковского, Н. И. Костомарова, П. А. Ку- лиша, А. П. Свидницкого, А. В. Марковича, а на западноукраин- ских землях—Г. Илькевича, В. Залесского, Ж. Паули и особенно членов студенческого кружка «Руська тршця» М. Шашкеви- ча, И. Вагилевича и Я. Головацкого, издавших фактически пер-
вый на Украине фольклорный альманах «Русалка Дшстровая» (Будапешт, 1837), сыгравший выдающуюся роль в подъеме на- ционального самосознания украинцев и в оживлении фолькло- ристической работы на Украине. Особо важную роль в усилении на Украине интереса к фольклору сыграла деятельность и твор- ческая практика Т. Г. Шевченко. Важное значение для подъема Ф. у. имели создание в Петер- бурге Русского географического общества, а также специальная научная периодика — «Живая старина», «Этнографическое обозрение» и др. Во второй пол. XIX — нач. XX в. фольклорис- тическая работа на Украине сосредоточивается в университетах (Харьков, Киев, Одесса), при редакциях журналов («Основа», «Киевская старина» и др.), во многих губернских статистических комитетах, различных археографических, историко-филологичес- ких, педагогических и др. обществах. Украинский фольклор так- же собирают и изучают русские, польские ученые. На Украине развиваются различные научные школы — мифологическая, ан- тропологическая, странствующих сюжетов, историческая. В со- бирательскую работу включаются представители самых разных идейных направлений — народники, революционные демократы и др.; в поле зрения собирателей и исследователей все более включается, кроме словесного, также музыкальный фольклор, народная драма, народное изобразительное искусство; возрас- тает интерес к фольклору других народов. Ф. у. выдвинула много ярких деятелей (в том числе из среды писателей, композиторов, художников), таких, как И. Номис (Симонов), И. Я. Рудченко, П. П. Чубинский, М. П. Драгоманов, В. Б. Антонович, И. Я. Франко, Ф. К- Вовк (Волков), И. И. Манжура, Б. Д. Гринченко, В. М. Гнатюк, Н. В. Лысенко, Д. И. Яворницкий, Н. Ф. Сумцов, М. С. Грушевский, Я- П. Новицкий и др. Значительным достиже- нием украинской народоведческой науки было создание спе- циальных научных центров по изучению традиционно-бытовой, художественной культуры народа. Этнографическая комиссия Научного общества им. Т. Г. Шевченко во Львове (с 1895 г.), Украинское научное общество в Киеве (с 1907 г.) и др. издавали свои труды и осуществляли многочисленные публикации фольк- лорных материалов (серии и отдельные издания произведений различных жанров — лирических и бытовых песен, сказок, ле- генд, анекдотов, исторической, обрядовой поэзии, пословиц, по- говорок и др.). В 1920—30-е годы расширилась и активизировалась собира- тельская работа, вследствие чего были созданы богатейшие уникальные архивные фонды. Несмотря на значительные труд- ности, вызванные внедряемыми сверху вульгарно-догматически- ми идеологическими установками, в довоенные годы были соз- даны фундаментальные работы М. А. Гринченко, К. В. Квитки, А. М. Лободы, Р. М. Волкова, П. М. Попова, А. И. Билецкого и
других ученых, в которых объектом глубокого изучения стали чумы, шахтерские, батрацкие и другие жанровые разновидности украинских песен, сказки, творчество кобзарей и лирников и ряд других проблем. В западноукраинских землях в это время в об- ласти украинского фольклора вели работу В. Гнатюк, Ф. Колес- са, М. Возняк. После Великой Отечественной войны ведущим центром Ф. у. стал Институт искусствоведения, фольклора и этнографии АН Украины, возглавлял который академик М. Ф. Рыльский. Украинские фольклористы И. П. Березовский, А. И. Гуменюк, С. И. Грица, А. И. Дей, Ф. И. Лавров, П. В. Линтур, С. В. Ми- шанич, М. М. Плисецкий, М. М. Пазяк, Г. С. Сухобрус, Н. С. Шумада, В. А. Юзвенко и многие другие опубликовали десятки монографий и сборников по различным проблемам украинского и славянского фольклора: украинскому эпосу, различным жан- рам сказочной и несказочной прозы, малым жанрам, современ- ным песням славян, поэтике народных песен, историографии фольклористики, фольклорным взаимосвязям, народной музыке, хореографии и т.д. Исследовательская работа велась в научных центрах (Этнографическая комиссия ВУ АН, 1920—1933; Инсти- тут украинского фольклора АН УССР, 1936—1941; после ряда реорганизационных изменений, с 1944 г.—Институт искусствове- дения, фольклора и этнографии АН УССР). Появилась специаль- ная научная периодика; «Етнограф1чний вгсник» (1925—1932); «Украшський фольклор» (1937—1939); «Народна творчеств» (1939—1941); «Народна творчгсть та етнографтя» (с 1957 г.). Украинские фольклористы в послеоктябрьский период прис- тупили к планомерному, целенаправленному изучению народ- ного творчества, своеобразия его исторического развития, его жанровой системы и функциональной специфики, а также взаи- модействия украинского фольклора с фольклором других наро- дов. Публикуются многотомные издания украинского фольклора в сериях: «Украинское народное творчество» (с 1961 г.), «Биб- лиотека украинского устного народного творчества», «Украин- ские народные песни в записях писателей» и др. ЛИТ.: Пыпин А. И. История русской этнографии. Т. 3: Этнография мало- русская. СПб., 1891; Сумцов Н. Ф. Современная малорусская этнография. Киев, 1893. Ч. 1; 1897. Ч. 2; Он же. Д1яч1 украшенного фольклору. ХаркТв, 1910; Колесса Ф. УкраТнська усна словесшсть. ЛьвТв, 1938; Берсзовський I. П. УкраТнська радянська фольклористика: Етапи розвитку 1 проблематика. КиТв, 1968; Он же. УкраТнська фольклористика за нн'стдесят рок!в РадянськоТ клади//НТЕ. 1977. № 4; Кирдан Б. П. Собиратели народной поэзии. М., 1974; Леи О. I. Сторшки з 1стор1Т украТнськоТ фольклористики. КиТв, 1975; Правдюк О. А. УкраТнська музична фольклористика. КиТв, 1978; Слов’янська фолькло- ристика: Нариси и матерТали. КиТв, 1988. |/7. П. БЕРЕЗОВСКИЕ]
ФОНОГРАММАРХИВ р., ФОНАГРАМАРХ1У б., ФОНО- ГРАМАРХ1У у,-— место храпения, научной обработки фольклор- ных произведений и других фономатериалов, записанных на маг- нитофонную ленту, пластинку, матрицу. Ф. образуется в результате собирательской работы одного или нескольких учреждений, их подразделений. Единица хранения для Ф. — кассета, пластинка, матрица, снабженные описью и имеющие цифровые и буквенные индексы (шифры). Ф. проводит следующие работы: прием фономатериа- лов в соответствии с правилами, установленными архивом (ре- гистрацию всех поступлений в инвентарных книгах основного и научно-вспомогательного фонда), присвоение каждой единице хранения буквенных и цифровых индексов, контроль за соблю- дением правил и инструкций по оформлению описей или форму- ляров единицы хранения, порядком сдачи материалов в архив. Ф. обеспечивает сохранность, нормальное физическое состояние и возможность научного и практического использования фоно- материалов (наличие специальной упаковки, соблюдение режи- ма влажности, света, температуры). Ф. ведет выдачу фономатериалов для работы (нотирования), перезапись и выдачу копий (дублей) материалов архива для ис- пользования в радио- и телепередачах, художественной практи- ке представителей творческих союзов, профессиональных и само- деятельных коллективов. Ф. подготавливает рабочие пленки для проведения нотных расшифровок мелодий, что позволяет обеспечить сохранность оригиналов. Для удобства использования фономатериалов в научных п практических целях служит картотека, в которой отражены все поступления в фонды. В задачу Ф. входит составление различ- ного рода справочников, путеводителей, каталогов, проведение источниковедческой работы. Е. М. РАЙКОВА ФОРМУЛА р., б., у.— устойчивая, стереотипизированная, ритмически упорядоченная словесная конструкция, имеющая, как правило, характер самостоятельного суждения. Исторические предпосылки возникновения Ф. как одного из наиболее харак- терных явлений фольклорной поэтики кроются в специфике функционирования, сохранения и передачи устнопоэтической традиции. Четкая ритмическая упорядоченность и выдержанная композиционная симметричность, основанная на внутренней и внешней рифмовке, способствовали устной фиксации и межпоко- ленной трансляции основных содержательных блоков фольклор- ного произведения. Ф. выполняет мнемоническую, эстетическую и утилитарно-
практическую функции, напр. функцию магического оберега. Ф. — это еще и своеобразный жанровый маркер, эстетичес- кий знак, по которому легко узнается характер повествования пли исполнения, направленность дальнейшего сюжетного разви- тия, эмоционально-психологическая напряженность в разреше- нии конфликта. По ритмическому речитативно-песенному запе- ву-Ф. слушатель настраивается на восприятие былины. Свои словесно-поэтические и эмоционально-психологические маркеры имеют колядные и волочебные песни, весенние заклички, загово- ры, похоронно-поминальные причитания. Ф. и формульность как явление представляют собой важнейшие стержневые опоры в жизни традиции, хотя зачастую Ф. является результатом инди- видуально-творческой новации. По своему положению в структу- ре художественного произведения различают Ф. инициальные (зачины), медиальные, финальные (концовки); в сказках меди- альные Ф. делятся на «внешние» медиальные Ф. и «внутренние» медиальные Ф., каждая из которых также имеет подразделы; по содержанию можно выделить Ф. невозможного, благопожелания, сходства и др. И. И. КРУК ФОРМУЛА ИНИЦИАЛЬНАЯ — см. Зачин. ФОРМУЛА МЕДИАЛЬНАЯ р., ФОРМУЛА МЕДЫЯЛЬНАЯ б., ФОРМУЛА МЕД1АЛЬНА у.— один из элементов компози- ционной структуры эпико-повествовательных жанров фольклора. Ф. м. полистадиальны, их генетические истоки лежат в историко- этнографическом субстрате, на основе которого формировались фольклорные мотивы, сюжеты, образы. Наличие Ф. м. характер- но прежде всего для поэтики тех фольклорных жанров, которые имеют развитой сюжет: былина, сказка, баллада, народная дра- ма. Они появляются в наиболее значимых, ключевых моментах сюжетного развития и атрибутируют систему персонажей. Ф. м. отражают чудесное рождение героя («по колено ноги в серебре, по локоть руки в золоте»). С помощью Ф. м. описывается необыч- но быстрый рост богатыря («...рос не по годам, а по часам»), его сила («Он бросает палицу булатную // Выше лесушку стоячего, // Ниже облаку до ходячего. // Улетает эта палица // Высоко да по поднебесью»); его сборы в путь-дорогу («Встает он по утришку ранехонько, // Умывается он да белехонько») или вызов сказоч- ным героем своего верного помощника — коня («Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой»). Атрибутивные формулы сопровождают появление новых объектов в повествовании («Стоит избушка на курьих ножках, на веретяных пятках, стоит да повертывается»), встречу с ними главных героев, их просьбы-обращения («Избушка, избушка, по- вернись к лесу задком, ко мне передком»). Универсальный прин-
цип сюжетного утроения послужил основой возникновения целого ряда пространственно-временных («шел-шел, долго ли, коротко ли»; «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается») и переходных формул («жили-пожили, задумал брат жениться»; «двум смертям не бывать, одной не миновать»). Наряду с Ф. м., присущими преимущественно одному жанру в фольклоре восточных славян, известны формулы межжанровые. Так, Ф. м. типа «на море-океане, на острове Буяне»; «где был мо- лодец — там стань жеребец», «видит — огненна река, ни прой- ти, ни проехать, ни платком махнуть», зафиксированные в заго- ворах, сказках, отражают типологически сходные представле- ния людей. Общность былинных и сказочных мотивов породила Ф. м. типа «чтобы не было пешему проходу, конному проезду, птичьего пролету, звериного прорыска». Функции Ф. м. в много- численных сказках всех разновидностей выполняют песенные вставки («Петушок, петушок, // Золотой гребешок, // Масляна головушка, // Шелкова бородушка, // Выгляни в окошко, // Дам тебе горошка»). Некоторые из них появились в сказках довольно поздно, с углублением психологизма в фольклоре. В качестве Ф. м. могли быть использованы паремии («за добро злом пла- тят») или, напротив, некоторые сказочные формульные стереоти- пы отрывались от конкретной сюжетной ситуации, приобретали самостоятельное и более широкое контекстуальное значение. См, также Формула инициальная, Формула сказочная, Фор- мула финальная, Формульность и лит. ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Волков Р. М. Русская сказка: К вопросу о роли сказочника в создании сказочной обрядно- сти//Науч. зап. Одесского пед. ин-та. 1941. Т. 6; Давыдова О. А. К вопросу о традиционных языковых приемах и средствах русской народной волшебной сказки//Проблемы современной и исторической лексикологии, М., 1979; Она же. Постоянные эпитеты — элемент варьирования поэтических формул (на материале русских волшебных сказок) // Исследования по исторической семан- тике. Калининград, 1980. И. И. КРУК ФОРМУЛА НЕВОЗМОЖНОГО р„ ФОРМУЛА НЕМАГЧЫ- МАГА б., ФОРМУЛА НЕМОЖЛИВОГО у.— поэтическое ино- сказание, употребляющееся для выражения понятий «этого ни- когда не будет», «это не может случиться». До введения этого термина в научный оборот А. А. Потебня называл подобные вы- ражения метонимиями. Ф. и. употребляются в разных жанрах фольклора: заговорах, сказках, былинах, народной драме, лирических и лироэпических песнях, пословицах, поговорках, частушках. Ф. и. генетически связана с магическими заклинаниями, позднее в ней стала пре- обладать специфическая художественная функция. Ф. н. наиболее часто встречается в песнях в эпизодах проща-
пня уходящего на войну юноши с родиной, семьей, в сообщении о смерти воина, как иносказательный разговор парня и девушки. С каждым из иносказаний, хотя они и выражают одно и то же понятие «никогда», связано определенное содержание. Упот- реблению Ф. н. характерна избирательность, напр., Ф. н. о сея- нии песка на камне («Да когда песок взойдет-вырастет// Я тог- да, сестры, к вам назад буду») употребляется в песнях о прово- дах в войско или на войну, но почти не встречается в любовных п семейно-бытовых песнях. Некоторые фольклорные произведе- ния состоят из двух Ф. н., произносимых одним лицом или же как диалог двух лирических героев (особенно в любовных и се- мейно-бытовых песнях). ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Богатырев П Г. Формула невозможного в славянском фольклоре // Славянский филологический сборник. Уфа, 1962. Вып. 9; Кирдан Б. П. Формула «невозможного» в сла- вянских песнях карпатской зоны: IX Международный съезд славистов. Исто- рия, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1983. О. Н. ШАРЛЯ ФОРМУЛА ПОЖЕЛАНИЯ Р-, ПАЖАДАННЯ б., ПОБА- ЖАННЯ У-—устойчивое словесно-художественное выражение, являвшееся в функциональном плане заклинанием, заговором, молитвой и т. д. Призвана обеспечить богатый урожай, здоровье и благополучие человека. Генетически восходит к древним маги- ческо-заклпнательным формулам, которые по мере разрушения мифологического сознания приобретали характер простых поже- ланий. Выделяются следующие типы Ф. п.: 1) Ф.-обращения к природным явлениям и стихиям; 2) Ф.-обращения к божествам, святым и т. д.; 3) Ф.-благопожелания (см.), обращенные к лю- дям. Ф. п. нередко содержат сравнения («Будзь здарова на увесь год як калядны лёд!», «Як на неб1 звезды части, так на пол! ко- пи густи»). Ф. п. характерны для обрядовой поэзии, сказок, необрядовой лирики, могут сопровождать ритуальные действия (напр., при дарении). Ф. п. специфичны для каждого жанра или группы род- ственных жанров. Ф. и. составляет часть текста, но может быть и равна ему (напр., в свадебных, жнивных песнях). Являясь важным композиционным элементом, Ф. п. организует текст про- изведения в единое целое. Ф. и. выражены императивом. ЛИТ.: Веселовский А. II. Историческая поэтика. Л., 1940; Лукашенко Н. Г. 11ародн1 формули впання, побажань (вшшувань) // Структуры р1вн! мови 1 методи !х досл1дження. Кшв, 1972; Соколова В. К. Особенности календарных обрядовых песен восточных и южных славян: IX Международный съезд сла- вистов. История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1983; Л1с А. С. Валачобныя песш. Ми., 1989. О. И. ШАРЛЯ
ФОРМУЛА СКАЗОЧНАЯ р., ФОРМУЛА КАЗАЧНАЯ б., ФОРМУЛА КАЗКОВА у.— стереотипный, устойчивый, повто- ряющийся элемент сказки. М. Парри определял формулу в эпи- ческом произведении как группу слов, «постоянно используемых в одних и тех же метрических условиях для выражения данной существенной идеи» (Ьогй А. В. Тйе Вш^ег о! Та1ез. Ые\у-Уогк, 1968, р. 30.). В фольклорной литературе термины «формула» и «1ос1 сот- типез» (общие места) нередко используются как синонимы, хо- тя, по-видпмому, следует говорить о более широком толковании общих мест, включающих, помимо формул, довольно обширные повторяющиеся мотивы, блоки, состоящие из набора отдельных формульных и неформульных повествовательных стереотипов и связок между ними. Ф. с. особенно широко представлена в волшебных сказках и выступает как характернейший элемент ее стилической обряд- ности, канона, хотя и допускает некоторую вариативность в за- висимости от региональной школы или творческого поиска от- дельных наиболее талантливых сказочников (скоморохов). По месту использования в сказочном сюжете Ф. с. подразделяются на инициальные, медиальные и финальные. Основная функция финальной формулы — перенести слуша- теля из мира волшебного в реальный, разрушить атмосферу сказки, что нередко делается с помощью легкой иронии, шутли- вого тона. Медиальные формулы широко представлены в восточ- нославянской традиции, часть их группируется вокруг сказочных персонажей (героев и их противников), другая группа формул описывает действия сказочных персонажей (повторяющиеся гла- голы движения, пространственно-временные формулы). Важней- шие моменты сказок, как правило, сопровождаются формулами, что позволяет говорить не столько об их внешней атрибутивнос- ти, сколько о глубинных семантических связях и многомерности, аккумулирующих социокультурный и эстетический опыт народа. Главная функция инициальных формул — ввести слушателя в сказочное повествование, настроить его на восприятие событий необыкновенных, чудесных. Они четко делятся на временные и пространственные. Временные инициальные формулы в волшеб- ной сказке восточных славян встречаются редко и являются об- щими с другими жанровыми разновидностями сказки (давным- давно, давним-давно, дауным-дауно и т. д.). Пространственные инициальные формулы чрезвычайно разнообразны и многочис- ленны (за тридевять земель, в тридесятом царстве, не в нашем государстве жил ... и т. д.). ЛИТ.: Волков Р. М. Сказка: Разыскания по сюжетосложению народной сказки. I. Одесса, 1924; Померанцева Э. В. Русская народная сказка. М., 1963; Бараг Л. Г. О традиционной стилистической форме белорусских сказок и ее
изменениях // О традициях и новаторстве в литературе и устном народном творчестве. Уфа, 1964; Рошияну Н. Традиционные формулы сказки. М., 1974. В. А. БАХТИНА ФОРМУЛА ФИНАЛЬНАЯ — см. Концовка. ФОРМУЛЬНОСТЬ р., ФОРМУЛЬНАСЦЬ б., ФОРМУЛЬ- Н1СТБ у.— характерная особенность поэтической стилистики многих фольклорных жанров. Она сфокусировала в себе дли- тельный и сложный процесс десакрализации фольклора в пре- имущественно эстетизированную поэтическую стихию, хотя и сохранившую в некоторой степени генетическую ритуально-ма- гическую направленность. Семантико-функциональный спектр формульности довольно широк. Формулы закрепляли ритуально- значимые, смыслоопределяющие сегменты текста, способствова- ли лучшей сохранности табуированных элементов сюжета. Использование устойчивых стилистических фигур характер- но прежде всего для прозаическо-повествовательных жанров. Если в песенной лирике важнейшую нормативную роль играет мелодия, стягивающая вокруг себя поэтико-композиционные эле- менты произведения, то в повествовательных жанрах эту же роль выполняют формулы-стереотипы. В плане диахронии, очевидно, следует говорить о Ф. как более позднем явлении в фольклоре. Ф.— это результат творческого поиска эстетики совершенной формы, который стимулировался верой в ритуально-магическую силу слова. Именно поэтому яркие поэтические формулы сопро- вождают важные обрядовые действия, связанные, напр., с рож- дением ребенка («постель мягка и жизнь легка»), со свадьбой молодых людей (приговоры-пожелания: «дару жменю медзц каб дзец1 был1, як мядзвсд.зЬ). См. также Зачин, Концовка, Формула медиальная и лит. ЛИТ.: Адлейба Д. Я. Неформульно-повествовательная стереотипия в вол- шебной сказке // Типология и взаимосвязи фольклора народов СССР: Поэтика п стилистика. М., 1980; Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л., 1986; Выготский Д. С. Психология искусства. М., 1987; Барташэв1ч Г. А. Мапчнае слова. Мн., 1990. И. И. КРУК ФУНКЦИОНАЛИЗМ р., ФУНКЦЫЯНАЛ13М б., ФУНКЦЮ- НАЛ13М у.— термин, обозначающий направления в этнографии и фольклористике, разрабатывающие различные теории функ- ционирования явлений народной культуры и народного искусства (напр., Ф. «антропологичный» Б. Малиновского, Ф. структураль- ный А.-Р. Радклиффа-Брауна, Ф. «синхронный» П. Г. Богатыре- ва, Ф. этномузыковедческий И. Миллера-Блаттау и Г. Мерсман- на). Особенно заметное место Ф. занял в исследованиях мифо-
творчества, обрядов и обрядового фольклора, истории эпоса и сказки, теории и истории народной музыки. В качестве особого направления Ф. возник в 1920-е годы и Англии как оппозиция эволюционизму и культурно-исторической школе, в 1930 — 40-е годы стал одним из ведущих в американ- ской этнографии и фольклористике, позднее-—в социологии культуры. В славянской науке связан с именем П. Г. Богатыре- ва: доклады на I и II съездах славянских этнографов и геогра- фов в Чехословакии (1924) и Польше (1927), монография «Ма- гические действия, обряды и верования Закарпатья» (Париж, 1929, на франц, яз.). Основной методологический принцип Ф.— изучение народной культуры как системы, в которой каждый ее элемент интерпретируется в качестве составной части определен- ной целостности, а функции того или иного элемента рассматри- ваются как «структурально связанные между собой» (П. Г. Бо- гатырев). При изучении фольклора важный принцип Ф.— учет различных внефольклорных связей. См. также Функция, Полифункциональность. ЛИТ.: Богатырев П. Г. Магические действия, обряды и верования Закар- патья Ц Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971 (см. также предметный указатель — Функция); Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 1976 (раздел «Рптуализм и функционализм»); Токарев С. А. История за- рубежной этнографии. М„ 1976 (глава «Функционалистское направление»); Чекановска А. Музыкальная этнография: Методология и методика. М., 1983 (раздел «Функционализм»). В. Е. ГУСЕВ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ р., ФУНКЦЫЯНАЛЬНАСЦЬ б., ФУНКЦЮНАЛЬНЮТЬ у.— термин, обозначающий проявление взаимообратимых внутренних (структурных) взаимосвязей в фольклоре (жанровых, сюжетных, образных, стилистических и т. п.) и внешних (системных) взаимоотношений фольклора с политическими, социальными, бытовыми, обрядовыми и т. п. структурами. Ф. — исторически изменяющаяся направленность воздействия фольклора на народное самосознание и на общест- венное сознание нации, на культуру нации и профессиональное искусство, фактор взаимодействия фольклора разных народов (интернациональные связи). Ф. проявляется как динамическая конкретно-историческая система множественности функций фольклора. См. также Полифункциональность, Функционализм, Функция и лит. В. Е. ГУСЕВ ФУНКЦИЯ Р; ФУНКЦИЯ б., ФУНКШЯ у. (лат. ГипсНо — исполнение, свершение) — термин, воспринятый фольклористи- кой из лингвистики (функциональной стилистики) и приобрет-
ший различные значения в разных этнографических и фолькло- ристических теориях («функциональная школа» Б. Малиновско- го, «формальная школа», семиотика, структурализм и др.). В со- ветской фольклористике употребляется в значениях: «роль» или «назначение» того или иного предмета, персонажа, его атрибута, элемента поэтики и т. п. (П. Г. Богатырев); «действие» (В. Я- Пропп), «обобщенный поступок» персонажа (Е. М. Мелетин- ский); «тип связей и зависимостей», «связи фольклорных струк- тур с внефольклорными структурами» (Б. Н. Путилов). Вслед за А. Ф. Лосевым предпочтительно исходить от математического определения Ф. как явления, зависящего от другого и изменяю- щегося по мере изменения этого другого явления. В этом смысле понятие Ф. определяет не единичный, однократный акт («дейст- вие», «поступок» и т. п.), а многократность и повторяемость дей- ствий, отношений, выражающиеся в их вариативности — как ре- зультат изменения зависимостей различных явлений фольклора и их взаимосвязей. Понятие Ф. приложимо не только к инва- риантным связям, но и к вариационным связям, не только к «внутренним», имманентным отношениям (в структуре фольк- лорного произведения, жанра), но и к «внешним», системным от- ношениям фольклора. В последнем случае Ф. обозначает изме- нение элементов и свойств фольклора в зависимости от измене- ний тех условий, в которых существует и развивается (или де- градирует) фольклор. См. также Функционализм, Функциональность, Полифункцио- нальность и лит. ЛИТ.: Мслетинский Е. М. Герой волшебной сказки. М., 1958; Пропп В. Я. Морфология сказки. М., 1969; Богатырев П. Г. Вопросы теории народного ис- кусства. М., 1971 (см. предметный указатель — Функция); Конференция «Функции фольклора» (Ленинград, 1973) //СЭ. 1974. № 3; Гусев В. Е. Поли- функционалыюсть фольклора // Македонски фольклор. Скопле, 1976. Година IX, бро) 18; Путилов Б. И. Современные проблемы исторической поэтики в свете историко-типологической теории // Фольклор. Поэтическая система. М., 1977; Грица С. И. Функциональный многоуровневый анализ народного твор- чества // Методы изучения фольклора. Л., 1983. В. Е. ГУСЕВ
ХОД р., б., Х1Д у.— сочетание, комбинация танцевальных шагов и движений, позволяющая танцовщику передвигаться в пространстве. X. — понятие, включающее все компоненты выра- зительности. Б зависимости от региональных особенностей, от содержания и характера танца X. обретают разнообразную эмо- циональную окраску, различный стиль, характер и манеру ис- полнения. X. в танцах восточных славян могут быть как быстрые, плясовые, так и спокойные, лирические. Различен характер X. мужского и женского танцев. Основу X. в русском народном танце составляют разнообраз- ные танцевальные шаги: простой, переменный с различными при- топами и пристукиваниями, шаг с переступанием, приставной шаг и т. д. Составными частями X. могут быть также различные дробные движения, подскоки, подбивки и другие танцевальные элементы. Украинскому народному танцу свойственны как мед- ленные плавные X., которые включают простые и переменные шаги, шаги на полупальцах, боковые шаги «дор!жка» и «дор!ж- ка плетена» и др., так и стремительные, такие, как «бегунец». Для белорусского народного танца характерными являются и X., исполняющиеся в медленном темпе, построенные на сочетании танцевальных шагов — простого, переменного с разнообразными акцентами, шаркающего, скользящего с различными притопами, подъемами на полупальцы, припаданиями и другими танцеваль- ными элементами, и быстрые X., включающие полечные движе- ния, подбивки, подскоки, проскальзывания на одной ноге и т. д. Специфика исполнения X. в том или ином танце или местнос- ти выражается в особом характере движений рук, корпуса, голо- вы, а также в своеобразном ритме исполнения. ЛИТ.: Ткаченко Т. Народный танец. М., 1954; Гуменюк Л. Украшено на- роди! танце Ки1в, 1969; Климов А. Основы русского народного танца. М., 1981. С. В. ГУТКОВСКАЯ ХОРЕОГРАФИЯ р., ХАРЭАГРАФ1Я б., ХОРЕОГРАФ1Я у.— в современном значении — искусство танца в целом, включая
ранние его формы, в том числе ритуальные и обрядовые, утвер- дилось с конца XIX в. Первоначально X. означала запись тан- цев, затем — искусство сочинения танцев. Применимо и к фольклорным, и к профессиональным явле- ниям. В фольклоре под X. понимают все, что связано с движе- нием, ритмически организованным и поэтически осмысленным. В профессиональном искусстве термин X. употребляется для обозначения комплекса музыки и танца и как синоним «танца», когда из этого комплекса вычленяется собственно движенческое начало. Основу X. составляют жесты, движения, позы. Они могут быть соотнесены с музыкой, хотя та вопреки широко распростра- ненному заблуждению вовсе не является обязательной. Движе- ния п позы нередко носят изобразительный характер (подража- ние повадкам зверей и птиц, некоторым реальным жизненным процессам, в том числе трудовым), но чаще они условны, обоб- щены, имеют поэтическо-образный смысл, служат выявлению внутреннего состояния и душевного мира человека. X.— пространственно-временное искусство, что роднит его, с одной стороны, с изобразительным искусством, а с другой — с музыкой: отбор движений и поз согласуется со скульптурной выразительностью танца; расположение танцующих в простран- стве нередко подчиняется закономерностям орнаментальным и графическим. Одной из важнейших проблем для X. является связь с музыкой, нередко диктующей ритм, динамические оттен- ки, другие характеристики главному — движениям. Но послед- ние могут иметь и собственный ритм, отличный от музыкального, совпадающий с ним лишь в опорных точках. Тогда образуется контрапункт ритма музыкального и движенческого, что особенно характерно для фольклорного танца, а также для X. новейшего времени. Народная и профессиональная X. может включать так- же элементы действия, сближаясь тем самым с театрально-зре- лищными искусствами. Как вид искусства X. восходит к давним историческим эпо- хам, имеет ритуальные и обрядовые корни, сопровождала чело- века в важные моменты жизни — при подготовке и после завер- шения охоты, военных действий, во время семейных и общинных празднеств и т. д. Связь X. с трудовыми процессами, религией и бытом была длительной и прочной, находя конкретное воплоще- ние в зрелищах Древнего Китая и Индии, древнегреческих дио- нисийских играх, масленичных играх. В процессе развития X. все отчетливее выявляет особенности национального характера и об- раза жизни, а также этический и эстетический идеал определен- ного народа и эпохи. Утрачивая непосредственную связь с обря- дом и трудом, X. в конце концов обособилась в самостоятельный вид художественного творчества. Профессиональная X., развивавшая некоторые элементы и
движения, почерпнутые в народном танце, в дальнейшем пос- тоянно сохраняла связь с фольклором. Уже в XX в. появились но- вые формы взаимодействия профессионального и фольклорного хореографического искусства, такие, как самодеятельные коллек- тивы с соответствующим репертуаром, ансамбли песни и пляски, фольклорные коллективы. См. также Пляска, Танец и лит. ЛИТ.: Голейзовский К. Я- Образы русской народной хореографии. М., 1964; Эстетика: Словарь. М., 1989; Чурко Ю. М. Белорусский хореографический фольклор. Мн., 1990. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ ХОР-ЛАНКА (хор-звено) у.— художественный коллектив, организованный по производственному принципу. Творческие интересы членов трудового коллектива реализуются в исполне- нии локально-регионального песенного репертуара. Х.-л. возник- ли в связи с хозяйственными и культурными изменениями в эко- номической жизни Украины в 30-х годах XX в. Тогда же на них обратили внимание как на новые явления культурной жизни де- ревни. Ориентация на фольклор в его локально-региональном звучании, непреднамеренное сохранение подлинности в сцениче- ской интерпретации стали определяющими для деятельности Х.-л. — хранителей и популяризаторов регионального песенного творчества, конкретного диалектного стиля. Их деятельность реа- лизуется в двух направлениях: 1) как спонтанная форма быто- вого традиционного музицирования, связанная с народным хо- ровым пением, и 2) как форма массовой художественной само- деятельности. Х.-л. — новое явление крестьянского быта, нахо- дится на меже традиционного бытового музицирования и массо- вой художественной самодеятельности. Граница, отделяющая Х.-л. как явление бытового музицирования от Х.-л. как явления художественной самодеятельности, подвижна и трудноуловима. Эта форма бытового музицирования и художественной самодея- тельности сыграла положительную роль в освоении традиций на- родной культуры, создании форм общения, досуга и культуры. ЛИТ.: Мишанич С. В. ГНсенна культура радянського села. Ки!в, 1977; Новшчук В. I. Традицшна народна тсеншсть в сучаснш художшй самод!яль- ност1 // Прогрессивы! народы! традицп в збагаченш радянського способу жит- тя. Ки!в, 1986. В. И. НОВИИЧУК ХОРОВОД (ХАРАГОД, КАРАВОД, КАРАХОД) р., КАРА- ГОД, ТАНОК б, КРУГИ, ХОРОВОД, ТАНОК у.— коллектив- ное песенно-хореографическое действо: раздел народной танце-
пильной культуры. Представляет синкретическое единство песни <• пластическим и игровым сопровождением. Относится к древнейшим хореографическим формам. Со вре- менем связь с обрядом ослабевала, и X. постепенно входил в бы- товой репертуар. Богатство и многообразие хороводной культу- ры в немалой степени основывалось на том, что соотношение об- разующих хороводных начал менялось: одно из них могло стано- виться главным, определяя тем самым жанровую природу (напр., шло усложнение хореографических элементов, обретав- ших особую значимость). На смену нерасчлененному X., воплощавшему коллекти- вистическое начало, пришло его дробление вплоть до вычленения отдельных индивидуумов. Помимо социально-исторических при- чин тому способствовало и развитие собственно выразительных элементов X. (появление диалогических форм, дробление рисун- ка построений, игровая дифференциация и т. п.). Особая роль принадлежит X. в формировании всего комплек- са нравственно-эстетических идеалов в жизни народа. Здесь су- щественно было соответствие идеалу внешней красоты и внутрен- него строя души, что достигалось нормативным закреплением костюма, головного убора, правил поведения, манеры держаться, особенностей пластики. Классификаций X. предложено несколько. Но каждая тем пли иным образом варьирует возможности, связанные с главен- ством одного из компонентов X.— песни, игры, танца. По структурным и стилевым особенностям X. занимает как бы середину треугольника, созданного тремя сложными жанра- ми — фольклорно-песенным, игровым и танцевальным,— и имеет комплекс схожих с ними черт. Соответственно X. разделяются па три большие группы: Х.-песни, игровые X. и Х.-танцы. В первой группе главное внимание уделяется исполнению песни, мелодии. Спокойный темп, широкая распевность, отсутст- вие сложных метров сближают хороводные песни с народной во- кальной лирикой, весенними и купальскими песнями. О близости их к лирической песне свидетельствует и характер сюжета: рас- сказ или монолог с противопоставлением нескольких фабульных звеньев, с психологическими и поэтическими параллелизмами, риторическими вопросами, возгласами и т. д. Движения исполни- телей, как правило, простые (обычный шаг, шаг с движением в сторону, «переменный шаг» и др.), рисунки несложные — круг, круг в круге с движением в разные стороны, прямая цепочка, сдвоенная восьмерка или асимметричный рисунок («кривы та- пок»), змейка, ручеек, колонна, произвольный гурт. Типичные хороводные песни — «Пава», «Стрела», «Вулща мала, карагод нял1К», «Сонейка», «Да й не расщ, кропэ» и др. Для игровых X. характерно наличие реального действия, ко- торое раскрывается совокупностью всех художественных слагае-
мых, более быстрый темп и четкий ритм; часто встречается двух- частная музыкальная структура (1-я часть спокойная, 2-я — быстрая), диалогическая передача сюжета. В хореографии не- редко имитируются движения разных животных и птиц, с юмором показываются характерные черты человека. Наиболее распрост- раненные рисунки — круг или полкруга с солистами в центре, две шеренги, стоящие друг против друга. В игровых X. хореогра- фия усложняется, включая в себя широкий набор иллюстра- ционно-изобразительных движений, элементы импровизирован- ных танцев — прыжки, рукоплескания, притопы, присядки, кру- чения. В них более тесная связь поэтической, музыкальной, игро- вой и хореографической структур, более четко выступает симмет- ричность, «квадратность» ритмопластических фигур. Большую роль играют элементы драматического искусства, пантомимы, мимики. Наиболее типичные X. этой группы — «Со венком я хо- жу», «А мы просо сеяли», «Лянок», «КанапелькЬ, «Мак», «Зашь- ка». В Х.-танцах главное место занимает хореография. Она подчи- няет себе другие компоненты структуры и обнаруживает основ- ное идейно-художественное содержание. Для спокойных Х.-тан- цев характерны богатые пространственные рисунки (различные комбинации движущихся фигур — «спираль», «звездочка», «книжка», «бабочка», «веер» и т. д.) и разнообразные декоратив- ные переплетения рук; для быстрых — развитая хореографичес- кая лексика (от виртуозных «каленцау» солистов до стреми- тельных движений всех участников, своеобразной массовой хо- реографической импровизации, где каждый в соответствии с рит- мом исполняет свои собственные движения). Типичные Х.-тан- цы — «Зав1ванне вянкоу», «ГусарыкЬ, «Чарот», «Пеушк», «Ле- та» и др. В наше время X. бытуют в основном в художественной обра- ботке на сцене, в этнографических самодеятельных и профессио- нальных коллективах. ЛИТ.: Всеволодовский-Гернгросс В. И. Крестьянский танец//Крестьян- ское искусство СССР: Искусство Севера. Л., 1928. Т. 2; Бачинская Н. Русские хороводы и хороводные песни. М.; Л., 1951; Она же. Подмосковные хороводы. М., 1964; Руднева А. В. Курские танки и карагоды. М., 1975; Рогачевская Е. М. О русском хороводном творчестве Ц Актуальные проблемы современной фольк- лористики. Л., 1980; Соколов А. А. Проблема изучения танцевального фольк- лора//Методы изучения фольклора. Л., 1983; Чурко Ю. М. Белорусский хо- реографический фольклор. Мн., 1990; Кукин А. Ф„ Лапин В. А К проблеме русских хороводов//Народный танец: Проблемы изучения. Л., 1991. А. А. СОКОЛОВ-КАМИНСКИЙ, Ю. М. ЧУРКО ХРОНИКАТ р., у., ХРАН1КАТ б. (греч. Ьгопоз — время, йгошеа — летопись) — многоэппзодное устное повествование, во- шедшее в традицию и основанное на передаче реальных фактов.
Наиболее известные примеры письменной фиксации X. представ- ляют собой тексты скандинавских родовых саг. К- В. Сидов, предложивший применять к подобному материалу термин X., подчеркивал, что эта разновидность устной народной прозы не является принадлежностью фольклорного репертуара только скандинавских народов, а имеет международный характер. X.—- повествования, хранящие память об истинных происшествиях. Но это не только свободные соединения воспоминаний, а и целе- направленные композиции, в которых объединяются слухи п до- гадки, воспоминания и наблюдения, рассказы об отдельных лю- дях и целые циклы таких рассказов, родословия и т. и. ЛИТ.: Азбелев С. Н. Хроникат в древнерусском фольклоре//РФ. Л., 1976. Т. 16; 8ус1ов С. В7. Ка1е§опеп бег Ргоза-УоПсесНсЫип^//С. 117. 8е!ес- 1сй рарегв оп 1о1к1огс. СорепЬа^еп, 1948. С. Н. АЗБЕЛЕВ
ЦЕХ КОБЗАРСКИЙ р„ ЦЕХ КОБЗАРСЬКИИ у.— кобзар- ская школа, кобзарское братство. Корпорация народных музы- кантов-кобзарей, очаги развития народного профессионализма па Украине, упоминания о которых встречаются уже в XVII в. Ц. к. имели территориальную основу с центрами в местечках и селах. Управление их делами было общинным со своим судом и кас- сой. Полноправными членами Ц. к. были кобзари, прошедшие науку у мастера и получившие «визвилку» (освобождение), т. с. сдавшие экзамен. Обучение у мастера длилось от трех до шести лет в зависимости от готовности ученика к самостоятельной коб- зарской деятельности. В обязанности ученика входило овладение игрой на музыкальном инструменте — кобзе, бандуре или лире (на тех же правовых основах параллельно существовали лирниц- кие цехи), профессиональным репертуаром, который составляли думы, псальмы, исторические и сатирические песни, а также це- ховым конспиративным языком «лебийским» (лебий—дед), эти- кетом кобзарского поведения. «-Визвилку», т. е. право на само- стоятельный труд и обучение других, закончивший учебу полу- чал на специальном собрании старейшин и иногда при этом — от мастера музыкальный инструмент. Высшей мерой наказания члена кобзарского цеха было отрезание «торбы»—сумы, равно- значное лишению кобзарского звания. Подобно другим цеховым средневековым корпорациям, Ц. к. заметно влияли на культур- ную жизнь Украины, были просветителями среди народа, средой формирования самобытного эпического исполнительства, разви- тия украинского эпоса — дум. Они оказали влияние на развитие народного профессионализма Беларуси, Польши, России, Молдо- вы. Ц. к. были распространенными в центральных и восточных районах Украины, унаследовав традицию полковых кобзарей За- порожской Сечи. Они просуществовали до нач. XX в. ЛИТ.: Сперанский М. Южнорусская песня и современные ее носители (по поводу бандуриста Т. М. Пархоменко). Киев, 1904; Грица С. I. Мелос украТп- ськоТ народно!' эшки. КиТв, 1979.
ЦИКЛ р., у., ЦЫКЛ б.— термин, применяемый в фольклорис- тике для обозначения совокупности, круга, группы близких по происхождению, содержанию, функции и некоторым другим признакам произведений, в определенной степени дополняющий существующую систему жанровой и внутрижанровой классифи- кации фольклора (см.). Относится к явлениям разных уровней. Известны Ц., состоящие из произведений различных жанров, а также Ц., объединяющие по различным признакам произведения одного жанра. В связи с разнообразием критериев выделения Ц. не все они имеют устойчивые и общепризнанные в науке границы и единообразие толкования. См. также Циклизация и лит. К. П. КАБАШНИКОВ циклы КАЛЕНДАРНО-ОБРЯДОВОГО фольклора р., ЦЫКЛЫ КАЛЯНДАРНА-АБРАДАВАГА ФАЛЬКЛОРУ б., ЦИКЛИ КАЛЕНДАРНО-ОБРЯДОВОГО ФОЛЬКЛОРУ у.— совокупность произведений разных жанров, входящих в народ- ные праздники, приуроченные к определенным сезонам солнечно- го года. Существуют различные точки зрения на проблему цик- лизации календарно-обрядового фольклора как по количеству, так и по структурно-семантической их характеристике. Соответ- ствующая порам года циклизация наиболее полное обоснование нашла в трудах Е. В. Аничкова, считавшего ее общепризнанной. По мнению некоторых исследователей, такая циклизация самая элементарная, отчасти даже формальная (С. А. Токарев). Ей противопоставляется двухцикличная классификация, обоснова- ние которой ведется с различных позиций. Мифологи, выделяя два цикла — зимний и летний, основывались на представлениях о споре зимы и лета и истоки обрядов выводили из мифа, вос- производящего явление природы (поворот солнца на зиму или лето). Согласно теории К- Мошиньского, у славян, издавна раз- личавших четыре поры года, наиболее существенным считалось разделение на две главные поры — холодную и теплую, хотя ис- следователь не исключает возможности заимствования такого взгляда от соседних народов. Некоторые исследователи, спра- ведливо подчеркивая трудовую основу обрядов, объединяли все праздники и обряды в два цикла в зависимости от отношения их к утилитарно-хозяйственной практике. Такую точку зрения от- стаивает В. И. Чичеров, который группирует обряды в два не- равновеликих цикла: направленные на подготовку и увеличение урожая и сопровождающие уборку урожая. Отрицая деление на- родного календаря по порам года как условное, не учитывающее определяющего значения трудовой деятельности, В. И. Чичеров принимает во внимание понятия весны, лета, осени, зимы в на- родном представлении — «в их конкретном отношении ко време-
ни и характеру трудовых процессов народа». Сами сторонники двухцикличного деления народного календаря признают шат- кость такой циклизации (см. серию «Календарные обычаи и об- ряды в странах зарубежной Европы»), Идею трехцикличного де- ления обрядов предложила О. М. Фрейденберг («...осень с жат- вами примыкает к весне—лету, а осень холодной непогоды — к зиме... Сообразно этому основные обряды прикреплены к смер- ти и возрождению года»). Соответствие между порами года и процессами трудовой дея- тельности, которая определялась характерным для каждой поры состоянием природы, наблюдением за нею и приспособлением к космическому ритму в собственно народной традиции, обуслови- ло деление обрядовой поэзии на четыре цикла. Соответствующее народному научное выделение циклов обрядовых песен («зима», «весна», «лето», «осень») является обобщающим для целого ряда отдельных песенных групп, соединенных с разными обря- дами или ритуалами, входящими в общий цикл. Напр., весенний, «весна»— это и заклички-веснянки, и юрьевские, и русальные, и т. д. ЛИТ.: Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1869. Т. 3; Аничков Е. В. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян. СПб., 1903. Ч. 1; Кагаров Е. Г. Религия древних славян. М., 1918; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Дей О. Народно-шсенш жанри. Ки’!в, 1977. Вип. 1; 1983. Вип. 2; Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. М., 1978; Ка- лендарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: Исторические кор- ни и развитие обычаев. М., 1983; Соколова В. К- Календарные праздники и обряды // Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М., 1988; Мозгупзк1 К. 1967. Т. 2. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЦИКЛ ЗИМНИЙ р., ЦЫКЛ 31МОВЫ б., цикл зимовии у. включает произведения, разные по жанрам, функциональной направленности, способу бытования, связи с обрядовыми дейст- виями. Ядром Ц. з. являются произведения, группирующиеся во- круг рождественско-новогодних праздников: «Святки» (рус.), «Каляды», «Раство», «Святыя вечары» (бел.), «Коляды», «Р1зд- во» (укр.). Рождественско-новогодние праздники, разделяя зим- ний период на две части, представляют собой праздничную куль- минацию, элементы которой в той или иной степени выявляют суть таких составных обрядового комплекса, как магия, мантика, жертвоприношения. Этим праздникам предшествует Филиппов- ский (Шлшаусш) пост с соответствующими постовыми песнями; завершает Ц. з. Масленица, которую ряд исследователей отно- сят к весенним обрядам (В. К. Соколова) или переходным от зимних к весенним (В. И. Чичеров, Н. И. Савушкина). Рождественско-новогодние, как и вообще зимние, праздники характеризуются богатством обрядового фольклора. Заклнна-
тельно-поздравительные обходы (на Коляды — колядовщиков, под Новый год — щедровников, на Масленицу — чествование вступивших в брак); ряжение, хождение с масками; игры, ин- сценирующие свадьбу, похороны; гадание о будущем урожае или о личной судьбе; драматизированные представления (батлееч- ные, вертепные), в разной степени присущие каждой из восточ- нославянских традиций,— все это в совокупности определяет характер обрядности и разнообразие фольклорных форм. Струк- туру Ц. з. составляют песни (колядные, или колядки, у всех вос- точных славян, овсень и виноградье как разновидность коляд- ных у русских; щедровки у украинцев и белорусов, подблюдные песни у русских), известные всем восточным славянам пригово- ры при гаданиях, в том числе ритуальные диалоги; игры любов- ного и брачного содержания, игры в похороны («Ящур», «Жа- нщьба Цярэшю»— бел., «Умрун»-— рус., «Поп и смерть», «При мерци»—укр.); драматические сценки кукольного театра (бат- лейка, вертеп) и представления «живых актеров» («Царь Ирод», «Царь .Максимилиан» и др.); приговорные формулы участников поздравительно-обходных шествий, обрядовых приглашений и ДР- См. также Песня колядная, Виноградие, Овсень, Песня под- блюдная. ЛИТ.: Колядки та щедр!вки. 1965; 31мовыя песнь 1975; Русская народная поэзия: Обрядовая поэзия // Сост. и подгот. текста К. Чистова и Б. Чистовой. Вступ. ст., предисл. к разделам и коммент. К- Чистова. Л., 1984; Чичеров В. И. Зимний период. 1957; Гурский Л. И. Зимняя поэзия белорусов. Мн., 1980; Виноградова Л. Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян: Генезис и типология колядования. М., 1982. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЦИКЛ ВЕСЕННИЙ р„ ЦИКЛ ВЕСНАВЫ б., ЦИКЛ ВЕС- НЯНИИ у. календарно-обрядового фольклора представляет собой чрезвычайно разнообразную, функционально очерченную часть традиционной обрядовой культуры. Характерной ее осо- бенностью является включенность в относительно самостоятель- ные, завершенные по форме и содержанию обряды, относящиеся не вообще к весенней поре, а к отдельным этапам, которые означают начало определенных сельскохозяйственных работ. Последовательное выделение Ц. в. характерно для белорусской фольклористики. Некоторые русские и украинские исследовате- ли объединяют весенний фольклор с летним (В. И. Чичеров, В. П. Аникин, В. К- Соколова, А. И. Дей, Ю. 3. Круть), хотя анализ материала ведется ими отдельно по .весенним и летним праздникам. Сравнительные исследования последних лет, как п богатейший материал фундаментальной работы Е. В. Анич- кова, позволяют выделить Ц. в. в фольклоре всех восточносла-
винских народов. У белорусов он включает все этапно-обрядо- вые комплексы при слиянии, параллелизме в них ритуального и фольклорного текстов, насыщенности фольклорного текста архаическими элементами. У русских такой параллелизм с наи- большей полнотой сохранился главным образом в троицких об рядах, у украинцев — в обряде вождения «тополи». Соблюдая принцип очередности, в весенней обрядности можно выделить следующие этапы: закликание (заклинание, гукание) весны, юрьевские (егорьевские) праздники, Великдень (Пасха), се- мицкая (русальная, граная, зеленая) неделя. Существование локальных обрядовых комплексов, таких, как «пахаванне стра- ды», «куст» (бел.), «тополя» (укр.), «похороны кукушки» (рус.), придают Ц. в. специфические этнические черты у каждого из восточнославянских народов. Кроме соответствующих песен (см. весенние, веснянки, юрь- евские, троицкие, великодные, волочебные, русальные), а также хороводных во все периоды весны, начиная с Благовеще- ния или Пасхи, в Ц. в. входят также произведения других жан- ров: клишированные приговоры, заговоры против русалок, па- стушеские обереги, драматизированные игры (напр., юрьевские пастушеские), формулы-заклинания. ЛИТ.: 1гри та тень 1963; Веснавыя песнь 1979; Русская народная поэзия. Л., 1984; Аничков Е. В. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян. СПб., 1903. Ч. 1; 1905. Ч. 2; Соколова В. К. 1979; Барташэв1ч Г. А. Беларуская на- родная паэз1я веснавога цыкла 1 славянская фальклорная традыцыя. Мн., 1985. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЦИКЛ ЛЕТНИЙ р., ЦЫКЛ ЛЕТН1 б., ЦИКЛ Л1ТНИЙ у.— цикл календарно-обрядового фольклора, трактуется разными исследователями по-разному. Иногда его объединяют с весен- ним (см.), связывая с культом растительности; исходя же из приуроченности к периоду уборки урожая, объединяют с осен- ним (см.). Безоговорочно к Ц. л. всеми исследователями отно- сится поэзия праздников Куналы и Петрова дня. Что касается жнив,ной обрядовой поэзии, традиционно относимой к Ц. л. белорусскими учеными в соответствии с народным приурочени- ем, многими исследователями она присоединялась к осенней (В. И. Чичеров, Н. И. Савушкина, Н. И. Кравцов, С. Г. Лазу- тин). В. П. Аникин предполагает существование, кроме жнив- ных, других песен Ц. л. (песнопения в честь солнца на Петров день с припевом «Ой ладо! на кургане»). Очевидно, целесооб- разно с такими песнями сопоставить белорусские купальские и петровские песни с повторением рефрена «Сонейка» в начале и конце каждой строки. В жанровом отношении Ц. л. представлен песнями (см. ку-
иальские, петровские, жнивные, косарские, гребовицкие) и при- говорами-заклинаниями («Жнивка, жнпвка, отдай свою силку па яровую жнивку, на медвежью спинку—медвежья сила, за- ячья ловость (ловкость)»; «Нтука, щука, аддай маю сыку на другую ш^ку. А я ж цябе жала 1 с1лку спацярала» и др.). ЛИТ.: Игри та шсш. 1963; Русская народная поэзия: Обрядовая поэзия / Сост. и подгот. текста К- Чистова и Б. Чистовой. Вступ. ст., предисл. к разде- лам и коммент. К- Чистова. Л., 1984; Купальсшя 1 пятроусюя песш. 1985; Плевп И. С. Наша родная песня. Мн., 1968; Л1с А. Купальсьт’я песий Ми., 1974; Соколова В. К. 1979; Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЦИКЛ ОСЕННИЙ р., ЦИКЛ ВОСЕНЬСК! б., ЦИКЛ ОС1Н- Н1Й у.— цикл календарно-обрядового фольклора, имеет разное наполнение в традиции каждого из восточнославянских народов и соответственно по-разному трактуется исследователями. В. И. Чичеров к Ц. о. относит «уборочный обряд», включающий при- говоры (типа «Жнивка, отдай мою силку» — см. Цикл летний и Песня жнивная), бытование которых среди русских исследо- вателей объясняется влиянием белорусской традиции в пригра- ничных областях с Беларусью. В. П. Аникин, относя жнивные песни к летнему циклу, почти полное отсутствие особых осенних календарных обрядов и песен у русских ставит в связь с харак- тером трудовой деятельности земледельца. Выделение в бело- русской фольклористике Ц. о. основано на прочной народной традиции; Ц. о. включает песни завершающего этапа уборки урожая, а также произведения, сопровождающие собирание ягод, грибов, орехов и т. п.; сюда же относятся песни толочан- ские (талочныя) и посиделочные («на супрадках»), тематически связанные с семейно-бытовой лирикой (см. Песни осенние). Су- ществование осенних песен вне связи с аграрным обрядом ведет к сглаживанию их жанровых и функциональных признаков. К Ц- о. могут быть отнесены также осенний обряд поминовения предков («дзяды»), который включал наряду с импровизацион- ными приглашениями предков и прощанием с ними достаточно устойчивые приговоры; позднее к ним добавились христианские молитвы. ЛИТ.: Восеньсшя I талочныя песш. 1981; Чичеров В. И. Русское народное творчество. М., 1959; Аникин В. П. Русский фольклор. М., 1987. Г. А. БАРТАШЕВИЧ ЦИКЛИЗАЦИЯ Р-, ЦЫКЛ13АЦЫЯ б., ЦИКЛ13АЦ1Я у.— объединение в процессе исполнения либо в исследовательской и эдиционной практике фольклорных жанров, видов, отдельных произведений в циклы. По особенностям происхождения, связи
с мифологическими воззрениями, функциональной направленно- сти, времени исполнения и др. признакам исследователи выде- ляют циклы календарно-обрядовой поэзии, и эта Ц. стала обще- принятой. В эпической поэзии В. М. Жирмунский выделял био- графическую Ц., когда ряд произведений об одном герое состав- ляет его поэтическое жизненное описание (былины о различных «поездках» Ильи Муромца или Добрыни Никитича), генеалоги- ческую, Ц. вокруг единого центра, каким в былинах предстает двор Владимира Красное Солнышко или Новгород. Эти и дру- гие типы Ц. просматриваются в различных жанрах. А. Н. Весе- ловский считал, что «животные сказки циклизуются, как быле- вые песни, вокруг своих героев». Известны также своеобразные циклы сказок, героями которых являются глупый черт, неверная жена, хитрые и ловкие люди. Ярким примером биографической Ц. могут служить многочисленные народные варианты «Катю- ши», описывающие боевой путь своей героини в годы Великой Отечественной войны. Широко распространена Ц. в частушках. Нередко их исполнители и составители сборников стремятся подобрать произведения одной темы (частушки об измене, об освоении космоса и т. д.). Наблюдается Ц. частушек, прежде всего плясовых, на ритмико-мелодической основе («Семеновна», «Страдания», «Яблочко»), Известен цикл т. наз. «армянских» анекдотов, объединяющим звеном которого является ссылка в каждом произведении на «армянское радио». ЛИТ.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940; Жирмунский В. Народный героический эпос. М.; Л., 1962. А. П. КАБАШНИКОВ ЦИМБАЛЫ р., ЦЫМБАЛЫ, ЦЫНБАЛЫ б., ЦИМБАЛИ у,— струнный ударный музыкальный инструмент, известный во мно- гих странах Европы, в т. ч. в Беларуси и на Украине, где ста- ли наиболее распространенным народным инструментом. Имеет много общего со старорусскими гуслями-псалтирем, однако они в отличие от Ц.— инструмент щипковый. Корпус Ц. трапецие- видной формы, изготавливается из твердых пород дерева. Над верхней декой натягиваются стальные струны. В Беларуси наи- более распространены Ц. с 12—13 рядами струн и 4—5 струнами в хоре. Инструменты, изготовленные народными мастерами, имеют свой строй. Различают «высок!», «шзк1», «просты», «ми- норны» и др. Выбор строя Ц. в народной исполнительской прак- тике зависит от специфики использования инструмента: соло или в ансамбле. Обычно распространены Ц. с диапазоном от полутора до двух с половиной октав. Низкий регистр Ц. в ос- новном натурального лада, средний имеет признаки как непол- ного хроматического, так и диатонического звукоряда, который включает от 18 до 24 звуков, при этом некоторые из них повто-
ряются. В то же время звукоряд традиционных украинских Ц. диатонический. Их диапазон в современных модификациях — около трех октав, звукоряд — хроматический. Отмечают сле- дующие основные приемы нгры на Ц.: удар по струнам палоч- ками («кручкамЬ), тремоло («ляскашны») и щипком пальцами. Художественно-исполнительские возможности Ц. позволяют из- влекать различные мелизмы: форшлаги, морденты, группетто, арпеджированные аккорды и др. Для исполнительской практики на белорусских Ц. характерен такой прием игры, как глушение звуков пальцами или ладонями. Звук на Ц. сильный, резкий и звонкий. Репертуар Ц. составляют свадебные марши, танцы и беседные песни. В ансамбле Ц. выполняют гармоническо-ритми- ческую функцию, однако в зависимости от таланта исполнителя они могут выполнять и солирующую функцию. Промышленно- стью создана группа Ц.: (прима, альт, бас, контрабас), обога- тились их технические, исполнительские, звуковые, динамиче- ские возможности, что позволило широко использовать их в любительской и профессиональной практике. См. Творчество народное инструментальное и лит. О. М. АЛЕХНОВИЧ
ЧАС б., у.— см. Время фольклорное. ЧАСТУШЕЧНИК Р-> У-, ЧАСТУШАЧН1К б.— знаток и ис- полнитель частушек, владеющий всем репертуаром селения, данной местности; сочинитель частушек. Роль Ч. во втором зна- чении в литературе сильно преувеличена как следствие пред- ставления об импровизационном, экспромтном характере созда- ния частушек. «Экспромтность»» частушек исключила бы или значительно ограничила возможность их повторения; между тем записи и издания частушек на протяжении столетия по всей территории их распространения свидетельствуют об их повто- ряемости и постепенном варьировании (в процессе которого возникают новые частушки). ЛИТ.: О работе над частушкой: В помощь участникам художественных агитбригад. М., 1957; Ухов П. Д. Кто и как сочиняет частушки в советское время? // Вопр. литературы. 1959. № 12. |Ф. М. СЕЛИВАНОВ] ЧАСТУШКА р., б., у.— одно из названий коротких, «частых» (в отличие от «долгих», протяжных) песен. В литературу тер- мин Ч. вошел из очерка Г. Успенского «Новые народные стиш- ки» (1889) и постепенно закрепился как обозначение 4-строч- ных и 2-строчных (иногда 6-строчных) лирических песенок, вы- тесняя их местные названия (коротушки, припевки, пригудки, прибаски, собирушки — рус.; прыпевы, падскокц тарадайк!, дрындушш — бел.; пргсшвки, часпвки, витребеньки, коротуш- кп — укр.). Как жанр Ч. сформировались во второй пол. XIX в., истоки их можно обнаружить в танцевальных песнях и припев- ках и даже в обрядовой поэзии. Повсеместное распространение получили к 20-м годам XX в. В своей образной системе и те- матике Ч. наследуют традиции народной лирической песни, но более отзывчивы к явлениям современной действительности. Широко входившие в XIX в. в народный репертуар песни лите- ратурного происхождения оказали воздействие на форму нового жанра: в Ч. стала обязательной рифма (а а в 2-строчных, а Ь с 1>,
а а Ь Ь, а Ь а Ь в 4-строчных); стих, оставаясь в своей основе тоническим (равное число ударений в обеих частях Ч.), при- близился к силлабо-тоническому. Выделяется четыре основных типа Ч.: собственно Ч. (основной тип), плясовые (4-строчные), страдания и «Семеновна» (2-строчные). В Поволжье и южных губерниях России сначала появились 2-й и 3-й типы; 4-й тип, близкий по содержанию и тональности к городскому романсу («жестокому» и сентиментальному), появился в 1920-е годы и менее популярен; наиболее продуктивный основной тип сложил- ся в северных и центральных губерниях России (около 90% записей Ч. в конце XIX — нач. XX в. сделаны именно здесь). По структуре различают одночастные и двухчастные Ч.: пер- вые представляют собой монолог или описание, вторые строятся преимущественно на параллелизме, многие имеют постоянные зачины, нередко используется форма диалога. Природно-географический фон, детали быта и хозяйства, за- боты и виды деятельности персонажей Ч. свидетельствуют о сельском происхождении и бытовании жанра, а городские, «фаб- ричные», Ч.— ответвление, трансформация деревенских песен. Для персонажей Ч. характерно тяготение к малой родине: ушедшие «на чужую сторону» парни (в солдаты, на заработки) и девушки (в город, «в люди») тоскуют об оставшихся дома ухажерах и родных, о своей деревне, стремятся вернуться сюда. Утрата этого тяготения в послевоенные годы означала начало деградации Ч. как жанра крестьянской лирики. Первоначально Ч. создавались и распространялись в моло- дежной среде, и это определило их тематику и состав главных персонажей. <В Ч. поется о том, что занимает девушку и парня от подросткового возраста до брака. Первая влюбленность пе- реходит в глубокое чувство любви с его тоской и мечтами либо наступает разочарование, возникают размолвки, ссоры, «изме- ны». Большая доля Ч. имеет грустный, элегический характер (не всегда по исполнению). Девушки мечтают о замужестве, парни о женитьбе, но почти нет Ч. о счастливой семейной жизни: жен- щина (мужчина) грустит об ушедшей молодости, страдает от ошибки выбора, своего или родительского; не вышедшая замуж жалуется на несчастную судьбу, горькую одинокую долю. В этих качествах Ч. следуют за традиционными лирическими песнями. Ч. на общественно-политические темы, преимущественно сати- рического содержания, вне связей с личными судьбами персо- нажей занимают незначительное место (5—6%), если не считать плакатно-гимнические подражания Ч. (о борьбе за мир, о счаст- ливой колхозной жизни и т. п.) и т. наз. самодеятельные Ч. аги- тационного, просветительского и критического характера, кото- рые «откликаются» на все мероприятия и кампании в пределах колхоза, района, области и государства, но которые в устное бытование не входят.
Характеристика Ч. как обязательно веселых, озорных, задн ристых песенок сложилась вследствие наблюдения за их испол нением «со стороны» во время плясок и гуляний, Ч. пели про- тяжно и скоро, грустно и весело, хором и в одиночку при хож- дении по улице, в дороге, в поле, в лесу, за работой (особенно во время деревенских посиделок). Печатные издания и архивы свидетельствуют о том, что комические, «задиристые» Ч. со- ставляют меньшую и далеко не лучшую по художественным достоинствам долю общего репертуара Ч. Еще в начале нашего века П. А. Флоренский поставил Ч. в ряд шедевров мировой лирики «малых» форм. В своей поэтике Ч. опираются на все изобразительно-выразительные средства, выработанные в народ- ном творчестве в течение веков. В устном бытовании Ч. сохраняются пока повсеместно, од- нако возрастная граница исполнителей неуклонно повышается, да и повседневность пения Ч. сменилась спорадическими вспле- сками его на гуляньях. Даже сельская молодежь, ставшая толь- ко «потребителем» технически воспроизводимой музыки, Ч. знает слабо. Весьма интенсивно вторичное бытование Ч.— в самодея- тельных коллективах, в хорах народной песни. ЛИТ.: Флоренский П. А. Собрание частушек Костромской губ. Нерехтско- го уезда. Кострома, 1909; Симаков В. Сборник деревенских частушек. Ярос- лавль, 1913; Сборник великорусских частушек/Под ред. Е. Н. Елеонской. М., 1914; Беларусшя частушю / Склад. К- П. Кабашшкау, I. К. ЕЦшчанка. Мн., 1960; Частушки в записях советского времени / Изд. подгот. 3. И. Власова и А. А. Горелов. М.; Л., 1965; Частушки Черноземья / Под ред. С. Г. Лазутина и А. И. Кретова. Воронеж, 1970; Прыпеук!. 1989; Лазутин С. Г. Русская ча- стушка: Вопросы происхождения и формирования жанра. Воронеж, 1960; Власова 3. И. О приемах композиции в частушке // РФ. М.; Л., 1960. Т. 5; Колпакова Н. П. Типы народной частушки//РФ. 1966. Т. 10; Цйичанка I. К- Беларуская частушка. Мн., 1971; Зырянов И. В. Поэтика русской частушки. Пермь, 1974; Селиванов Ф. М. Эволюция способов рифмовки в частушках// Фольклор: Поэтика и традиция. М., 1982. |Ф. М, СЕЛИВАНОВ\ ЧУКИКАЛКА (ГУЦИКАЛКА) у.— народное название по- тешек, сопровождающих качание или подбрасывание ребенка на ступне или колене взрослого. Обладают четким ритмом и своеобразной экспозицией, состоящей из различных сочетаний «чук», «чуки», «гуцы», давших названия произведениям, «гоп», «а-та-та». См. также Детский фольклор, Потешка и лит. Г. В. ДОВЖЕНОК
ШАГ ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ р., КРОК ТАНЦАВАЛЬНЫ б., КРОК ТАНЦЮВАЛЬНИЙ у.— движение в танце, отличающее- ся от бытового шага своей выразительностью и ритмической связью с музыкой. Шаги исполняются с продвижением вперед, назад и в сторону, а также с переступанием на месте. Сущест- вует несколько видов танцевальных шагов: простые шаги, на всю ступню, на полупальцы, скользящие, шаркающие и т. д. Танцевальные шаги — наиболее характерный элемент народ- ной хореографии. Они являются основой русского, украинского п белорусского народных танцев, входят составной частью во многие танцевальные элементы. ЛИТ.: Ткаченко Т. Народный танец. М., 1954; Гуменюк Л. Укра!нськ! на- роди! танце Ки!в, 1969; Василенко К. Украинский народный танец. М., 1981; Климов А. Основы русского народного танца. М., 1981. с. в. гутковскля ШАЙКА р.—народный термин, употребляемый в двух зна- чениях: 1) название народной драмы («Шайка разбойников»), исполнявшейся в фольклорном театре, и ее персонажей; в та- ком же значении упоминается и обыгрывается во многих текстах разбойничьей драмы; 2) коллектив исполнителей народной дра- мы, обычно молодых мужчин или парней допризывного возраста. Разыгрывать представление в дни святок в домах и деревнях — «ходить шайкой», «ходить есаулами». ЛИТ.: Ончуков Н. Е. Северные народные драмы. СПб., 1911; Велецкая И. Н. О позднем этапе истории русской народной драмы//СЭ. 1963. № 5; Она же. Драматургические, постановочно-исполнительские принципы русского народного театра: Народная драма «Царь Максимилиан» в последний период жизни жанра//Тр. VII МКАЭН. М., 1969. Т. 6. Н. И. САВУШКИНА ШАПТУХА б.— см. Знахарь.
ШАРМАНЩИК р., у., ШАРЛ1АНШЧЫК б.— 1) Бродячий музыкант с шарманкой. Первые Ш. появились в России в 1нач. XIX в., это были в основном выходцы, из Германии. Часто Ш. имел при себе попугая, обезьянку, которые под звуки шарма- ночных мелодий за небольшую плату вынимали слушателям пакетики со «счастьем». Городские Ш. нередко ходили с дву- мя-тремя акробатами или певцами, 'выступали прямо на улице, во дворах густозаселенных домов. Некоторые Ш. сопровождали игру на инструменте демонстрацией кукол, приводимых в дви- жение вращением ручки шарманки. 2) Музыкант и действующее лицо в комедии с Петрушкой. Ш. обеспечивал музыкальный фон кукольной комедии, был со- беседником Петрушки, вмешивался .в ход действия комедии, выступал как посредник между куклами и зрителями. А. Ф. НЕКРЫЛОВА ШКОЛЫ В ФОЛЬКЛОРИСТИКЕ — см. Направления, школы. ШКОЛА ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ — см. Школа финская. ШКОЛА ИСТОРИЧЕСКАЯ р., ПСТАРЫЧНАЯ б., 1СТО- РИЧНА у.— направление в русской фольклористике 2-й пол. XIX — нач. XX в., характеризующееся особым методом соотне- сения фольклора с исторической действительностью, в том числе поисками исторических прототипов героев былинного эпоса. Зародилась в работах Л. Н. Майкова («О былинах Владими- рова цикла», 1863), Н. Л. Дашкевича («К вопросу о происхож- дении русских былин», 1883) и М. Е. Халанского («Великорус- ские былины киевского цикла», 1885), особенно полное развитие1 приобрела в трудах крупнейшего своего представителя — В. Ф. Миллера («Очерк русской народной словесности», 1897—1924, Т. 1—3) и его учеников — А. В. Маркова, А. Д. Григорьева, С. К- Шамбинаго, М. Н. Сперанского, в ранних работах Б. М. и Ю. М. Соколовых и др. Исследуя былины, исторические пес- ни, ученые Ш. и. стремились реконструировать «основной» ар- хетип сюжета, якобы современный отражаемым событиям. Реа- лизация этого принципа приводила разных исследователей к различным выводам о сложении отдельных произведений и рус ского эпоса в целом (Майков и Дашкевич относили его к эпохе Киевской Руси, Халанский—к периоду между XIV и XVI вв., Миллер — к XVI—XVII вв., Марков — ко времени расцвета новгородской демократии). Стремление к реконструкции «основ- ного сюжета» вытекало из убеждения ученых Ш. и. в том, чао только он представляет историческую и эстетическую ценность, а все последующие изменения в былинах и исторических песнях
являются искажением и «порчей». Субъективно стремясь к об- наружению исторической основы эпоса, ученые Ш. и. объектив- но обедняли представление о его историзме, заключающемся в художественном обобщении исторической действительности, недооценивали творческую эволюцию отдельного произведения и эпического наследия в целом. С Ш. и. связана идея «аристо- кратического происхождения фольклора», согласно которой произведения создавались в феодальных верхах и только впо- следствии «спускались» в народную среду. III. и. оказала влия- ние на развитие фольклористики 1920-х годов. В некоторых вы- сказываниях самого Миллера, в работах Маркова, братьев Со- коловых и некоторых других намечается самокритическое отно- шение к догматам III. и., осуществляется фактический отход некоторых ученых от нее (А. Марков, Ю. Соколов). Методоло- гия Ш. и. была подвергнута острой, не всегда объективной кри- тике в советской науке в серед. 1930-х годов. В оценке III. и. в отдельных работах обнаруживаются крайности: либо нигили- стическое к ней отношение, либо попытки возродить Ш. и. в целом. В деятельности крупнейших представителей Ш. и. и прежде всего В. Ф. Миллера были и несомненные достоинства— стремление связать фольклор с национальной историей (в противоположность модной теории заимствований), внимание к личности сказителей, большие успехи в собирательской дея- тельности. Им удалось осуществить немало интересных кон- кретных исследований (в частности — исследование Л'Тиллером судеб эпоса и исторических песен в казачьей среде). Положи- тельный опыт крупных ученых, принадлежавших к III. и., мо- жет быть освоен лишь при критическом отношении к ней. Ряд исследователей — преемников Ш. и. в современной фольклори- стике —- может быть отнесен к «неоисторической школе», «исто- рическому направлению». ЛИТ.: Соболев 'О. М. Русский фольклор. М., 1941; Чичеров В. И. Русское народное твор-’сство. М., 1959; Азадовский М. К. История русской фольклори- стики. М., 1963. Т. 11; Аникин В. П. Историко-фольклорная концепция А. В. Маркова // Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антрополо- гии. М., 1963. Вып. 11; Гусев В. Е. Историческая школа в русской дореволю- ционной фольклористике 7/Там же. М., 1965. Вып. 3; Чистов К. В. Историче- ская школа // КЛЭ. М„ 1966. Т. 3. В. Е. ГУСЕВ ШКОЛА МИГРАЦИОННАЯ р., М1ГРАЦЫЙНАЯ б, М1Г- РАЦ1ИНА у. объединяла ученых, разделявших основные поло- жения теории заимствования. В западноевропейской науке за- рождение Ш. м. связано с именем немецкого филолога Т. Бен- фея. Начало формированию Ш. м. в России положили работы А. Н. Пыпина («Очерк литературной истории старинных пове- стей и сказок русских», 1857) и В. В. Стасова («Происхожде- ние русских былин», 1868).
Ш. м. оставила заметный след в истории восточнославянской фольклористики. В той или иной мере представителями ее, кро- ме А. Н. Пынина и В. В. Стасова, были Ф. И. Буслаев, И. Н. Жданов, А. И. Кирпичников, А. М. Лобода, И. И. Созонович, Г. И. Потанин, М. Е. Халанский и др. Некоторое влияние теории заимствований испытали в своих ранних работах А. Н. Веселов- ский, В. Ф. А4иллер. Методику Ш. м. использовали также Н. Ф. Сумцов и Е. В. Аничков, объектом анализа которых был наряду с русским белорусский и украинский фольклор. В украинской фольклористике активным сторонником III. м. был М. П. Драгоманов, который все фольклорные заимствования делил на две группы: 1) те, которые отражают национальную народную жизнь, мировоззрение, быт, историю; 2) произведения с «бродячими» сюжетами. В белорусской фольклористике не исключал возможности заимствований, которыми можно объяснить сходство фольклор- ных явлений у разных народов, Е. Ф. Карский. Однако его взгляды существенно отличались от взглядов последовательных сторонников Ш. м. По мнению ученого, заимствование, постав- ленное в условия, соответствующие быту и нравам данного на- рода, становится его национальным достоянием (ср. с А. Н. Ве- селовским). Достоинствами Ш. м. являются постановка вопроса о куль- турно-исторических связях между народами и исследование фольклора с привлечением обширных разноязычных материа- лов, а также внимание некоторых ее представителей к нацио- нальным версиям «бродячих» сюжетов, мотивов, образов и др. К недостаткам Ш. м. следует отнести чрезмерное увлечение фор- мально-схематическими построениями, приводившими к оши- бочности суждений. В. Я. Пропп в миграционизме выделял два течения, или две школы: «ориенталистскую» и собственно «школу заимствова- ний» (миграционную школу), или компаративистскую. Термины «компаративизм» и «миграционная школа» как близкие сино- нимичные понятия рассматривал М. К. Азадовский. ЛИТ.: Карский Е. Ф. Белорусы. 1916. Т. 3, ч. 1; Азадовский М. К- История русской фольклористики. М., 1963. Т. 2; Токарев С. А. История зарубежной этнографии. М., 1978; Кабашшкад К. П. Беларуси! фальклор у парауиальным асвятленш. Мн., 1981; Пропп В. Я- Русская сказка. Л., 1984; Слов’янська фольклористика. КиТв, 1988. А. В. ТИТОВЕН ШКОЛА МИФОЛОГИЧЕСКАЯ р., М1ФАЛАПЧИАЯ б., М1- ФОЛОПЧНА у.— научное направление, возникшее в эпоху ро- мантизма. Концепции Ш. м. основаны на эстетике Ф. Шеллинга и братьев А. и Ф. Шлегелей, согласно которой мифология была
источником и «ядром» искусства. Применительно к фольклору эту идею разработали гейдельбергские романтики (Л. Арним, К. Брентано, Й. Геррес). Наиболее полное выражение методо- логия Ш. м. приобрела в деятельности братьев' В. и Я. Гримм. Согласно их теории, из мифа в процессе его эволюции возникли сказка, эпос, легенда и др. виды фольклора, который в целом является бессознательным и безличным творчеством коллектив- ной «души народа». Последователи Ш. м.—А. Кун, В. Шварц, В. Маннгардт (Германия), М. Мюллер, Дж. Кокс (Англия), А. де Губернатис (Италия), А. Пикте (Швейцария), М. Бреаль (Франция), А. Н. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, О. Ф. Миллер (Россия). В III. м. различают два течения: «этимологическое» (лингвистическая реконструкция мифа) и «аналогическое» (сравнение мифов, сходных по содержанию, и т. п.). В России принципы лингвистического изучения мифологии применил Ф. И. Буслаев в работах 1840—50-х годов (собраны в книге «Истори- ческие очерки русской народной 'словесности», 1861, т. 1—2). Солярно-метеорологическая теория разработана О. Ф. Милле- ром («Илья Муромец и богатырство Киевское», 1869). Своеоб- разным синтезом различных теорий Ш. м. был труд А. Н. Афа- насьева «Поэтические воззрения славян на природу» (1866— 1869, т. 1—3). Воздействие Ш. м. ощущается в ранних работах А. И. Пыпина и А. И. Веселовского. Впоследствии Буслаев, Пыпин и Веселовский отошли от Ш. м. и подвергли ее научной критике. Некоторые идеи Ш. м. разделял А. А. Потебня, однако он отрицал теорию М. Мюллера «болезни языка» как источника мифологических образов. Методология и теория Ш. м. не при- няты последующим развитием науки, но ее историческое значе- ние велико, поскольку она способствовала активному изучению фольклора, заложила основы сравнительной мифологии и по- ставила ряд существенных теоретических проблем в фольклори- стике. См. также Теория неомифологическая. ЛИТ.: Гайм Р. Романтическая школа/Пер. с нем. М., 1891; Нетушил И. Мифологические теории // Мирный труд. 1902. № 2; Кагаров Е. Очерк совре- менного состояния мифологической науки // Вопросы теории и психологии творчества. Харьков, 1914. Т. 5; Жирмунский В. М. Проблема эстетической культуры в произведениях гейдельбергских романтиков // Записки неофилоло- гического о-ва. 1915. Вып. 8; Азадовский М. К. История русской фольклори- стики. М., 1963. Т. 2; Гусев В. Е. Проблемы фольклора в истории эстетики. М.; Л., 1963; Он же. Мифологическая школа // Краткая литературная энциклопе- дия. М., 1967. Т. 4; Академические школы в русском литературоведении. М., 1975. В. Е. ГУСЕВ ШКОЛА ФИНСКАЯ Р; Ф1НСКАЯ б., Ф1НСБКА у.— в фольклористике термин, синонимичный понятиям «историко- географическая, или географо-историческая, школа», «скан- ил
динавская школа»; трактуется иногда как «географо-исто рическая разновидность миграционного направления» (В. II. Аникин, Ю. Г. Круглов). Как научное направление оформилась в исследованиях финских ученых Ю. Крона и его сына К. Кр<> на. Последователями Ш. ф. были преимущественно ученые стран Северной Европы. Среди них такие известные исследователи, как А. Аарне, А. Ольрик, К. В. Сидов и др. Сторонники финской школы стояли на позициях компара- тивизма и считали заимствование основным фактором развития устнопоэтической традиции. Главную задачу исследования они видели в изучении сюжетов: установление «праформы», а вместе с тем и «прародины» заимствованного сюжета и определение времени его возникновения. Однако практически исследования сторонников Ш. ф. сводились к прослеживанию миграции сю- жетных схем, к выявлению их «праформы», имеющей теорети- чески вероятную форму, что сближает их со школой миграцион- ной (см.). В отличие от Ю. Крона младший Крон считал, что вскрыть первоначальную форму произведения еще не самое важное в историко-географическом исследовании, что все же более существенно «... проследить изменения, которым подверг- лась эта первоначальная форма во времени и пространстве в различных вариантах» (Дж. Коккьяра). Фольклорные процес- сы в их историческом развитии не изучались, многообразие из- менений объяснялось внешними факторами; игнорировались так- же роль среды, в которой бытовало то или иное заимствование, и историческое развитие общества. При своих крайностях методика Ш. ф. ценна своей органи- зационной, фактической и текстологической стороной. Весьма важным достижением, оказавшим влияние на мировую фоль- клористическую науку, явился разработанный и составленный А. Аарне «Указатель сказочных типов», переведенный с теми или иными дополнениями на многие языки. Разработанная А. Аарне система используется и в настоящее время при состав- лении национальных отечественных и зарубежных указателей В заслугу основателям Ш. ф. необходимо поставить объеди нение европейских фольклористов в международную организа- цию «Ро1Иоге РеПолУз» (сокращенно — РЕ) с печатным органом «Ро1к1оге Ре11о\У8 СоттипгсаНоп» (РРС), а также постановку проблемы народной литературы, имеющей значение для всей истории культуры. В отечественной фольклористике методику Ш. ф. применил впервые В. Н. Андерсон в исследовании «Роман Апулея и на родная сказка» (Казань, 1914, т. 1), с использованием значи- тельного количества русского материала. Установлением места и времени возникновения сюжета, его первоначального вида и путей распространения занимался Н. П. Андреев. Он стремился установить причины возникновения, движения и изменения сю
жета, уделял внимание наблюдениям над отдельными текстами в их живом бытовании, что выделяет его работы из числа ис- следований сторонников финской школы. ЛИТ.: Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941; Коккьяра Дж. История фольклористики в Европе. М., 1960; Азадовский М. К. История русской фольклористики. И., 1963. Т. 2; СУС. 1979; Аагпе А. ЬсчНадеп с!сг усгц1с1- скепдеп Магс11еп1ог5с11ип§;. Не181пк1, 1913 (РЕС, И 13); О1е 1о1к1опяН8с11е /ХгЬеРтеИюде Ьс§тйпс1е( уоп ЛиПпз Кгокп ппй суейег цеТйЬг! уоп погсИзсЪеп 1-'ог8с11егп, ег1аи!ег1: уоп Кааг1е КгоЬп. Оз1о, 1926. А. В. ТИТОВЕН ШМАТГАЛОССЕ б. — см. Многоголосие. ШОПКА б.— см. Вертеп. ШЭПТЫ б,— см. Заговор. ШЭСЦЕ б.— см. Обход.
ЭПАНОСТРОФА р.— см. Подхват. ЭПИТЕТ р., ЭП1ТЭТ б., ЕП1ТЕТ у.— слово, определяющее предмет или явление и подчеркивающее какие-либо его свой- ства, качества или признаки. А. Н. Веселовский выделял Э. тав- тологические, когда и существительное, и прилагательное вы- ражают одну и ту же идею (солнце красное, свет белый), и пояснительные, в основе которых лежит какой-нибудь один при- знак: либо считающийся существенным в предмете, либо харак- теризующий его по отношению к практической цели и идеаль- ному совершенству. Среди Э. пояснительных он отметил также Э.-метафору и Э. синкретический. Э. в фольклоре выражается преимущественно прилагательным, но нередко также и именем существительным. Э. могут быть простыми («в!шнёвы сад») и сложными («белокаменная палата»). Функции Э. в различных жанрах фольклора неодинаковы. В сказках Э. служат созданию необычного, удивительного мира («избушка на курьих ножках», «пушча-драмушча») и его сказочных образов («трехглавый змей», «наганы Цмок»), В былинах Э. подчеркивают масштаб- ность -изображаемого («чистое поле, раздолье широкое»), слу- жат средством идеализации («могучие богатыри», «кунья шу- ба»). В отличие от сказок и былин, где Э. выполняют главным образом изобразительные функции, в лирических жанрах Э. являются преимущественно выразительными, эмоционально-оце- ночными («родная матушка», «лапушка-голубушка», «малады дзяцшка», «дробныя слёзы», «бщна головонька», «чорнп бро ви»), В традиционных лирических песнях Э. нередко имеют сим- волическое значение: «руцьвяны вянок» символизирует девичью чистоту, девственность. В частушках наряду с традиционными Э. («миленький дружочек» ) довольно широко употребляются но- вые Э. («расхороший паренек», «милая забавница»), В фоль клоре широко употребительны Э. постоянные (см.). ЛИТ.: Веселовский А. И. Историческая поэтика. Л., 1940; Евгеньева А. II Очерки по языку русской устной поэзии в записях XVII—XX вв. М.; Л., 19(1.4, Плевы Н. С. Паэтыка беларускай народнай л!рык1. Мн., 1975; Еремина В. И.
Поэтический строй русской народной лирики. Л., 1978; Эпитет в русском на- родном творчестве М., 1980; Янко/)ск1 М. А. Паэтыка беларускай народпай прозы. Мн., 1983; Лазутин С. Г. Поэтика русского фольклора. М., 1989. С. Г. ЛАЗУТИН ЭПИТЕТ МЕТАФОРИЧЕСКИЙ р„ ЭП1ТЭТ МЕТАФАРЫЧ- НЫ б., ЕП1ТЕТ МЕТАФОРИЧНИЙ у. обозначает признак или качество, перенесенные на основе близости, сходства с одного предмета на определяемый. Это поэтическое средство изобра- зительности и выразительности, присущее многим жанрам: сказкам («жар-птица»), былинам («уста сахарные»), песням («речушка слезовая», «час горький», «сердце ретивое»), частуш- кам («каменно сердечко», «любовь трехкопеечная»). В песнях восточных славян Э. м. являются важным средством создания образов доли, судьбы: «доля горькая, лихая». В белорусской родинной песне Э. м. к слову «доля» придают ему новые оттенки. Новорожденному желают: Дай ус! тры доле I грашовую, I збажовую, I тую вянчаную. Вариант последнего Э. м. — «здаровейкавую». Особенно ши- роко Э. м. используются в загадках, где нередко подсказывают отгадку: «водяной мост» (лед), «голубое иоле» (небо), «золотые горы» (хлебные скирды). Иногда вся загадка строится на Э. м.: «Конь стальной, хвост льняной» (игла с ниткой). См. Эпитет и лит. К. П. КАБАШНИКОВ, С. Г. ЛАЗУТИН ЭПИТЕТ ПОСТОЯННЫЙ р., ЭП1ТЭТ ПАСТАЯННЫ, СТА- ЛЫ б., ЕП1ТЕТ ПОСТ1ЙНИЙ у.— эпитет, устойчиво сочетаю- щийся с каким-либо словом и обозначающий в определяемом предмете или явлении характерный, всегда наличествующий признак. Многие Э. п. являются общими для устнопоэтического творчества всех восточнославянских народов: «конь вороной», «темная ночь», «белый свет», «ясный месяц», «русая коса», «сы- рая земля» и др. Рассматривая историю эпитета, А. Н. Весе- ловский отмечал такие моменты, как забвение реального смыс- ла и его «окаменение»; Э. п., сросшийся с определяемым нм словом, употребляется даже в случаях, когда логически это не оправдано: Ты не жги свечу сальную Свечу сальную, воску ярого.
Чаще всего в фольклоре Э. п. выражаются прилагательными и существительными. Одни Э. п. встречаются во всех жанрах фольклора («добрый молодец», «красная девица», «поле чис тое»), другие употребляются преимущественно в тех или иных жанрах и выполняют специфические функции. В сказках и .бы линах, напр., Э. п. способствуют созданию фантастических кар- тин, идеализированных образов героев, их силы, богатства; в народной лирике передают характер эмоционально-психологи- ческих состояний и отношений. Э. п. в значительной степени определяет своеобразие стиля устнопоэтического творчества. См.; Эпитет и лит. С. Г. ЛАЗУТИН ЭПОС НАРОДНЫЙ р., ЭПАС НАРОДНЫ б., ЕПОС НА- РОДНИЙ у.— 1) В широком родовом смысле к Э. н. относят все виды прозаического и поэтического песенного нарратива. 2) В более узком и строгом значении Э. н.— это исторически сложившаяся в мировом фольклоре и связанная типологической преемственностью (см.) система жанров. Согласно современно- му эпосоведению (см.), Э. н. развивается по законам историче- ской типологии. Наиболее ранний тип — мифологические сказа- ния о первопредках — культурных героях. На почве мифологии и социальных отношений первобытного общества складывается тип эпоса архаического (Э. а.), главным содержанием которого являются деяния богатырей на благо общинно-родовых коллек- тивов. В Э. а. формируются свои типы героев, типовые сюжет- ные темы и соответствующий им фонд мотивов, типовые пред- ставления о мире, пространстве и времени. Памятники Э. а. ха- рактеризуются монументальностью, героическим пафосом, пре- обладанием фантастики, в них идеализируются общинно-родо- вые отношения п нормы. Основные виды повествования в Э. а.: песни-поэмы; сказания, объединяющие прозаическую либо .рит* мизованпо-поэтическую форму с песенной. Образцы Э. а., до недавнего времени сохранявшиеся в живой традиции: якутские олонхо, нивхские н’астунды, эвенкийские нимнаканы, бурятские улигеры, карело-финские руны, кавказские нартские сказания, фиджийские песни «Сьетура» и др. В условиях формирования народностей, классового общества, образования ранних госу- дарств и борьбы против иноземных нашествий возникает эпос классического типа (Э. к.). Он вырастает на почве традиций Э. а. через трансформацию, переосмысление, отрицание его традиции в области сюжетики, системы представлений, идеалов, героев, поэтики. Богатырские деяния получают характер патрио- тических подвигов в защиту своей земли и народа от иноземных захватчиков, самим богатырям придаются «исторические» (и эпическом смысле) черты. В памятниках Э. к. складываются
идеальные исторические конструкции, в которых реальный исто- рический опыт народа перерабатывается и трансформируется, окрашиваясь фантастикой и художественным вымыслом. В духе эпического историзма осваиваются и перерабатываются тради- ционные для Э. н. сюжетные темы борьбы с чудовищами, герои- ческого сватовства, богатырских состязаний, трагических встреч родственников (отца и сына, брата и сестры), мотивы чудесного рождения, получения богатырской силы и чудесного коня, по- исков героем суженой, странствий в «другой» мир, богатырских поединков и т. д. Э. к. не дает оснований для прямолинейного возведения сюжетов и героев к конкретным историческим собы- тиям и лицам, хотя в отдельных случаях можно говорить о на- личии в нем отголосков и реалий истории. Одна из основных идей Э. к.— идея эпического времени (см.), в рамках которого допускается реальность богатырства как феномена, фантасти- ки, утверждается неизбежность торжества справедливости. Эпи- ческое время, эпический социум в Э. к. не поддается конкретной исторической идентификации, хотя и заключает в себе разного рода реалии. Э. к. известен в двух основных формах: монумен- тальных многосюжетных поэм (киргизский «Манас», узбекский «Алпамыш» с рядом среднеазиатских версий, калмыцкий «Джан- гар», казахские поэмы и др.) и односюжетных песен (русские былины, южнославянские юнацкие песни, восточнороманский эпос и др.). Основная масса памятников Э. к. по своему содер- жанию, идеалам, генетическим связям и бытованию принадле- жит народной традиции. Этой традиции, в частности, мировая культура обязана появлением и развитием искусства сказите- лей — эпических певцов. Следующим после Э. к. этапом в исторической типологии эпи- ческого творчества выступают поздние формы Э. н., характери- зуемые ослаблением фантастики и условности, преодолением концепции эпического времени и тенденциями к историческому времени (см.), наличием прямых связей содержания и героев с исторической конкретикой (украинские думы, южнославянские гайдуцкие песни, исторические песни разных пародов и др.)., К поздним формам Э. н. принадлежат также баллады (см.). ЛИТ.: Колесса Ф. Украшено народи! думи. Лыйв, 1920; Пропп В. Я. Рус- < кий героический эпос. М., 1958; Жирмунский В. М. Народный героический >пос: Сравнительно-исторические очерки. ДА.; Л., 1962; Он же. Тюркский ге- роический эпос. М.; Л., 1975; Мелетинский Е. М. Происхождение героического .носа: Ранние формы и архаические памятники. М., 1963; Гринцер П. А., Кир- <>ан Б. П. Украинский народный эпос. М., 1965; Гринцер П. А. Древнеиндий- ский эпос: Генезис и типология. М., 1974; Памятники книжного эпоса: Стиль и текстологические особенности. ДА., 1978; Путилов Б. Н. Героический эпос н действительность. Л., 1988. Б. Н. ПУТИЛОВ
ЭПОС БЕЛОРУССКИЙ р., ЭПАС БЕЛАРУСИ! б. в родовом значении термина представлен произведениями разных жанров, объединенными героическим и историческим началом: богатыр скими сказками и сказками на былинные сюжеты, различными по времени возникновения и тематике историческими песнями и преданиями, а также эпическими произведениями, отразившими социально-освободительное движение. Не имея классических эпических форм, что дало повод некоторым исследователям го- ворить об отсутствии эпоса у белорусов, белорусский народ в этих произведениях с достаточной полнотой отразил свою на- циональную историю, величие народного духа. Э. б. развивается в тесной взаимосвязи с эпосом других славянских народов, прежде всего восточных славян, и имеет с ними немало общих черт. Наиболее ранними формами эпоса, представленными в бело- русском фольклоре, можно считать восходящие еще к доклас- совому обществу предания и сказки о богатырях (ащлках, во- латах), прямо или косвенно связанные со славянской мифоло- гией. Их герои (Дубша, Гаравщ, Вусыня, Пакащгарох и др.) показаны как хозяева еще не познанных человеком различных сил природы, победители многоголовых змеев и других чудо- вищ, воплощавших враждебные людям начала. Некоторые сказки и предания об асилках отражают древние мифические представления людей о своих предках. Следующий этап развития эпоса восточных славян —• воз- никновение и формирование героического былинного эпоса — также оставил заметный след в белорусском фольклоре. Он со- здавался в различных регионах, в том числе и в Полоцкой зем- ле, и, как полагают некоторые исследователи, отразил народные представления о полоцком князе Всеславе в образе Волха Все- славовича. Белорусский народ унаследовал многие из этих про- изведений, которые, как утверждал Е. Ф. Карский, вплоть до XVI в. здесь бытовали, оказывая существенное воздействие на развитие национальной эпики, о чем свидетельствуют белорус- ские сказки на былинные сюжеты, отдельные духовные стихи, заимствовавшие многие черты поэтики былин. С началом формирования белорусской народности Э. б. на- полняется новым историческим содержанием, отражая многие важные вехи в истории народа. Исторические предания и песни посвящены борьбе с иноземными захватчиками, которые не- однократно вторгались на белорусские земли: татарами, кресто- носцами, шведами, французами. Они отразили патриотизм и му- жество белорусского народа. Наряду с произведениями, возник- шими в русле национальной фольклорной традиции, в Беларуси бытовали также русские и украинские исторические песни, органически вошедшие в народный репертуар, напр. песня о Кострюке, белорусские варианты которой существенно отлича-
ются от русских как содержанием, так и формой. Значительная часть упомянутых здесь произведений сохранилась в живом бытовании до наших дней. ЛИТ.: Беларуси! эпас, 1959; Лобода А. М. Белорусская народная поэзия и русский былевой эпос//Этнограф, обозрение. 1895. № 2; Миллер В. К бы- линам об Илье Муромце // Очерки русской народной словесности: Былины. М., 1897; Карский Е. Ф. Следы богатырского эпоса // Белорусы. 1916; Кабашнисау К П. Герагчны I пстарычиы эпас//Нарысы па беларускаму фальклору. Мн., 1963; Он же. Беларуска-руск!я фальклорныя сувяз!. Мн., 1988. К. Я. КАБАШНИКОВ ЭПОС РУССКИЙ р., ЭПАС РУСК1 б., ЕПОС РОСШСЬ- КИЙ у. как род фольклора объединяет разностадиальные по происхождению прозаические и стихотворные повествователь- ные жанры: мифологические сказания, сказки различных жан- ровых разновидностей, предания, легенды, былины, историче- ские песни и т. д. Традиционно же в русской фольклористике под Э. р. разумеется совокупность песенно-повествовательных жанров — былин (и былин-скоморошин), духовных стихов, исто- рических песен, объемлющих развитие русского фольклора с древнейших пор до XVIII—XIX вв. от собственно эпических форм повествований о богатырях к лироэпическим (балладам), а в позднейших образцах — к лирико-песенным (исторические песни XVIII—XIX вв.). У каждого из этих жанров свои сюжет- но-тематические и поэтические признаки, но в то же время меж- ду ними существовали тесные связи. Так, старшие духовные стихи, ранние баллады и исторические песни по стиху и поэти- ке близки былинам. В репертуар многих сказителей кроме бы- лин входили произведения христианского и исторического эпоса. Наблюдалась и междужанровая общность напевов, диффузия изобразительных форм и других художественно-изобразитель- ных констант. См. также Былина, Баллада, Песня историческая, Стих ду- ховный, Легенда, Сказка и лит. ЭПОС УКРАИНСКИЙ р., ЭПАС УКРАШСК1 б., ЕПОС УК- РАШСЬКИЙ у. Термин употребляется в узком (как жанр) и широком (как род) смысле. В жанровом значении — украин- ские народные думы — словесно-музыкальные произведения, повествующие о важнейших исторических событиях в жизни украинского народа и образовавшие субстанциональное ядро эпического рода. В широком смысле обозначает систему песен- ных и прозаических жанров. Ее составляет вся нарративная эпика: баллады, исторические песни, спиванки-хроники, мифи- ческие, героико-фантастические и бытовые сказки, легенды, предания, устные рассказы, анекдоты и пр. В своем развитии Э. у. прошел несколько этапов. Зародившись в период Киев-
скоп Руси, он достиг расцвета в XV—XVII вв. в период казацких освободительных войн и борьбы украинского народа за госу- дарственность. Наиболее полное выражение Э. у. нашел в цпк ле героических дум о казаке Голоте, Самойле Кишке, атамане Матяше Старом, в исторических песнях о Байде, Нечае, Моро зенко, Сирко, в думах и песнях о Богдане Хмельницком, а так же в опришковском эпосе, объединенном вокруг фигуры Олек сы Довбуша. Для Э. у. характерно наличие разностадиальных напластований и диалектных различий, обусловленных особен костями развития украинского этноса, многообразие сюжетов, стилистических средств, его отличает концептуальная целост- ность, единство поэтического и музыкального стиля, в чем боль- шую роль сыграла эпическая среда кобзарей и лирников. Т. Шевченко и французский историк А. Рамбо сравнивали их с др евнегр ечески м и аэда ми. Значительную часть в системе Э. у. наряду с думами состав- ляет сказочный эпос: героико-фантастические сказки, связанные сюжетами с былинами, сказки о животных, сказки социально- бытовые, сказки-небылицы, сохранившиеся на Украине. Ска- зочный эпос украинского народа характеризуется широтой сю- жетных параллелей со славянской и мировой сказкой, богатст- вом содержания, красочной лексикой, отразившей многообра- зие локальных диалектов, чем отличается западноукраинская сказка. Широко представлена в Э. у. несказочная проза — ле- генды, сказания, тяготеющие к подлинности бытоописания, перемежающиеся в ряде случаев с летописями и хрониками (Ба- тый-богатырь, Иван Сирко, Хмельницкий и Барабаш, Олексо Довбуш и др.). Находясь у истоков развития украинской куль- туры, Э. у. сыграл огромную роль в развитии национальной ли- тературы, музыки, изобразительного искусства. См. также Дума, Сказка, Баллада и лит. ЛИТ.: Антонович В., Драгоманов М. Исторические песни малорусского народа с объяснениями. Киев, 1874. Т. 1; 1875. Т. 2; УкраТнськ! народи! казки, легенда, анекдот / Упор. Г. Сухобрус ! В. Юзвенко. КпТв, 1957; Сшванки-хро- щки. 1972; ГероТко-фантастичн! казки. 1984; Народи! оповщаиня. 1983; Грица С. П. Мелос украТнськоТ народно! ешкТ КиТв, 1979. С. И. ГРИЦЛ ЭПОС ХРИСТИАНСКИЙ р., ЭПАС ХРЫСЦ1ЯНСК1 б., ЕПОС ХРИСТИЯНСЬКИЙ у.— термин, предложенный рядом исследователей конца XIX—чнач. XX в. для обозначения устно- поэтических произведений, возникших на основе христианских легенд и сказаний. Тематически Э. х. объединял достаточно разнородные произведения: предания, духовные стихи, легенды и сказки. К 30-м годам термин практически перестал употреб-
г литься, за исключением некоторых учебных курсов (В. Сппов- ский). Наиболее интересную часть Э. х. представляют т. наз. леген- ды о святых. Их устные переработки являются результатом синтеза многочисленных компонентов, главными среди которых можно назвать христианский канон, апокрифические сюжеты и древнейшие мифологические образы. Четко определяются в сле- ды воздействия средневековой литературы, как русской, так и славянских стран. Среди них — устные версии таких памятни- ков, как «Повесть о Соломоне и Дитоврасе», отразившаяся на Руси в былине о царе Василии Окуловиче, повести о царе Аггее, об Акире Премудром. Сказочные сюжеты представлены расска- зами о чудесах и чудесных предметах («Вещий сон», «Чудесный странник») и большей частью восходят к рукописным или пе- чатным вариантам «Пролога» (О. А. Державина). Наиболее популярным героем большинства сказаний в рус- скоязычных районах является Николай-чудотворец, на Украине и в Беларуси — святой Егорий (Георгий). При этом следует отметить совпадение большинства сюжетов независимо от име- ни святого. Особо следует выделить комплекс легенд на сюжет о борьбе святого Георгия со змеем. Независимо от формы бытования—• прозаической или поэтической — они обнаруживают четкое воз- действие былины. Исследователи выделяют две версии, крат- кую и более пространную. Пространная соотносится по сюжету с былиной «Илья Муромец и Идолище» и в ее основе лежит житие святого Георгия, а краткая, возникшая на основе про- ложного рассказа,— с былинами о змееборстве. Известен и ва- риант, сочетающий фрагменты нескольких сюжетов, среди кото- рых — «Три поездки Ильи Муромца», «Застава богатырская», «Ссора Ильи с князем Владимиром» и «Добрыня и змей» (А. Н. Веселовский). ЛИТ.: Веселовский А. Н. Опыты по истории развития христианской леген- ды //ЖМНП. 1875. № 2, 5; 1876. № 2—4, 6; 1877. № 2, 5; Он же. Разыскания в области русских духовных стихов. СПб., 1879—1891. Вып. 1—6; Сшювский В. В. История русской словесности. СПб., 1906. Ч. 1, вып. 1 (см. то же: Баку, 1921); Новиков К). А. К вопросу об эволюции духовных стихов//РФ. Л., 1971. Т. 12; Державина О. А. Пролог в творчестве русских классиков и в фолькло- ре//Лит. сб. XVI века (Пролог). М., 1978. Ф. С. КАПИЦА ЭПОСОВЕДЕНИЕ р., ЭПАСАЗНАУСТВА б., ЕПОСОЗНАВ- СТВО у,— раздел фольклористики, посвященный изучению на- родного эпоса. Предмет Э.— эпос народный (см.) в его различ- ных типологических формах и разновидностях, а также — книж- ные эпические формы, возникавшие на основе эпоса народного.
Основные направления и проблемы современного Э.: методы со- бирания (записи), научного хранения, систематизации, издания памятников эпоса; изучение живого бытования эпоса, скази- тельского искусства — обучения, передачи, актов исполнения; изучение законов эпического сюжетосложения, варьирования, учет и анализ фонда эпических сюжетов и мотивов; эпическое творчество как закономерный процесс, его историческая типо- логия, стадиальные типы эпоса, их взаимосвязи, жанровые фор- мы; связи текста и напева, музыка эпоса; история националь- ных эпосов, анализ их специфики и межнациональных связей, исследование отдельных памятников; типология эпического исто- ризма, анализ связей эпических сюжетов с действительностью (этнографической, конкретно-исторической); поэтика эпоса в целом и в отдельных национальных традициях. ЛИТ.: Мелетинский Е. М. Народный эпос//Теория литературы: Основные проблемы в историческом освещении. Роды и жанры литературы. М., 1964; Астахова А. М. Былины: Итоги и проблемы изучения. М.; Л., 1966. Б. Н. ПУТИЛОВ ЭСТЕТИКА ФОЛЬКЛОРА р., ЭСТЭТЫКА ФАЛЬКЛОРУ б., ЕСТЕТИКА ФОЛЬКЛОРУ у.— 1) Совокупность свойств и ху- дожественно-образных средств фольклора, выражающих отно- шение народа к действительности, его эстетический идеал, эсте- тические вкусы и суждения, представления о прекрасном и безобразном, возвышенном и «изменном, трагическом и комиче- ском, героическом и антигероическом. Эти представления вы- ражаются как непосредственно (пословицы и поговорки, харак- теристики персонажей былин, сказок, песен, баллад), так и имплицитно (всей системой художественно-образных средств, вербальных и невербальных) и выявляются в таком случае ис- следователем. Эстетическое сознание народа обнаруживается в единстве или в соотношении фольклорного произведения и его исполнения, поэтому эстетические оценки относятся не только- к фольклорному произведению, но и к исполнителю, при этом возможно несовпадение того и другого. Эстетика исполнитель- ского мастерства своеобразно нормирована в зафиксированных собирателями суждениях как самих исполнителей, так и слу- шателей из народной среды (Е. Р. Романов, А. К- Сержпутов- ский, Хр. Вакарелски, В. М. Щуров, К- Квитка, Ф. Колесса). 2) Смежная научная дисциплина, изучающая фольклор в связи с проблематикой и методологией эстетики как философ- ской науки, разрабатывающая под этим углом зрения теорети- ческие проблемы фольклористики: отношения между фолькло- ром и действительностью (природной, социальной); генезис фольклора и его специфика как рода творческой деятельности человека; проявление в фольклоре эстетического сознания наро-
да, его эстетического идеала; закономерности процесса истори- ческого развития фольклора; морфология фольклора, его клас- сификация, генология родов, видов и жанров; коллективность творческого процесса в фольклоре; специфика эстетического восприятия фольклора; особенности проявления в фольклоре основных эстетических категорий; взаимосвязи фольклора и других видов народного искусства как систем единой художест- венной культуры; место фольклора в национальной и мировой художественной культуре; фольклор как средство эстетического воспитания. ЛИТ.: Гусев В. Е. Проблемы фольклора в истории эстетики. М.; Л., 1963; Он же. Эстетический идеал в фольклоре /I Вопросы философии. 1966. № 2; Он же. Эстетика фольклора. Л., 1967; Лазарев А. И. Эстетическая природа ра- бочего фольклора//РФ. М.; Л., 1966. Т. 10; Эстетические особенности фольк- лора. Улан-Удэ, 1969; Потебня А. Эстетика и поэтика. М., 1976; Пропп В. Я. Фольклор и действительность. М., 1976; Фольклор и народная эстетика. Смо- ленск, 1979; Некрасова М. А. Народное искусство как часть культуры. М., 1983. В. Е. ГУСЕВ ЭТНОЛИНГВИСТИКА р„ ЭТНАЛШГВ1СТЫКА б., ЕТНО- Л1НГВ1СТИКА у.— дисциплина, возникшая на стыке языко- знания и этнографии, которая исследует традиционную духов- ную культуру народа с точки зрения ее языкового отражения, т. е. рассматривает «соотношения и связи языка и духовной культуры, языка и народного менталитета, языка и народного творчества, их взаимозависимости и разных видов их корреспон- денции» (Н. И. Толстой). Э. в этом понимании оформилась в восточнославянской ветви славянского языкознания в серед. 70-х годов нынешнего столетия. Э. имеет коррелятивные черты с т. наз. «культурной антропологией», которая возникла в гра- ницах классической этнографии/этнологии и активно развива- ется в науке разных стран всех континентов. Под Э. в традиционном значении имеется в виду направле- ние в американской этнографии («антропологии»), возникшее как ответвление известной исторической школы 10—-30-х годов XX в. (Ф. Боас, М. Мид, Э. Сепир, Б. Л. Уорф и др.). В опре- деленном смысле эту Э. можно определить как «общую» в от- личие от «частных», в том числе славянской, с дальнейшей ее дифференциацией как в границах отдельных этносов, так и в содержательном плане. Предшественниками современной восточнославянской исто- рической Э. можно считать ряд крупнейших отечественных сла- вистов, диалектологов и этнографов, но наиболее весомый вклад в ее становление внесли А. А. Потебня, А. А. Шахматов, Б. Н. Гринченко, М. В. Довнар-Запольский, Е. Ф. Карский, Д. К. Зе- ленин, Е. Г. Кагаров, А. К. Сержпутовский и др.
Круг этнолингвистических проблем, которые разрабатывают современные исследователи, охватывает различные проявления традиционной духовной культуры восточных славян, прежде всего семейную и календарную обрядность, мифологию, пред- ставления об окружающей среде, растительном и животном мире и т. д. Координирующим центром этих работ, среди кото- рых «Полесский этнолингвистический атлас» и «Этнолингвисти- ческий словарь славянских древностей», является сектор сла- вянского фольклора и этнолингвистики Института славяноведе- ния и балканистики АН РФ (заведующий — академик АН РФ п. И. Толстой). В последние годы серию лингво-этнографических атласов и описаний издали и подготовили к публикации украинские уче- ные, развернулась работа по подготовке «Белорусского этно- лингвистического атласа». ЛИТ.: Толстой Н. И. Некоторые вопросы соотношения лингво- и этногра- фических исследований//Проблемы картографирования в языкознании и этно- графии. Л., 1974; Толстой Н. И-, Толстая С. М. К реконструкции древнесла- вянской духовной культуры: Лингво-этнографический аспект//Славянское языкознание: VIII Международный съезд славистов (Докл. сов. делегации). М., 1978; Никончук М. В. Матер1али до лексичного атласу укра1нсько1 мови: Правобережие Пол1сся. Дипз, 1979; Толстой II. И. Некоторые проблемы сла- вянской и общей этнолингвистики//ИАН ОЛЯ. М., 1982. Т. 41, вып. 5; Он же. О предмете этнолингвистики и ее роли в изучении языка и этноса // Ареальные исследования в языкознании и этнографии (язык и этнос). Л., 1983; Полес- ский этнолингвистический сборник. М., 1983; Материалы к Полесскому этно- лингвистическому атласу: Опыт картографирования // Славянский и балкан- ский фольклор: Духовная культура Полесья на общеславянском фоне. М., 1986; Антропау М. П. Беларуская дыялекталопя 1 этнал!нгв1стыка: Пытанш кантактау//Беларуская л1нгв1стыка. Мн., 1991. Вып. 39. Н. П. АНТРОПОВ ЭТНОМУЗЫКОВЕДЕНИЕ — см. Фольклористика музы- кальная. ЭТНОФОНИЯ Р-, ЭТНАФОН1Я б., ЕТНОФОН1Я у. Термин Э. впервые употребил К- В. Квитка применительно к этнической специфике тембровых особенностей звука. В современных ис- следованиях по музыкальной фольклористике термин Э. широта используют для определения стилей и манер исполнения. ЛИТ.: Квитка К- Избранные труды: В 2 т. М., 1973. Т. 2.; Мациевский И. В. Формирование системно-этнографического метода в органологии // Ме- тоды изучения фольклора. Л., 1983. М. И. ХАИ
ю ф вгё *ф**ф**ф**^<^ ЮМОР НАРОДНЫЙ р., ГУМАР НАРОДНЫ б., ГУМОР НАРОДНИЙ у.— своеобразное преломление общих законо- мерностей комизма и смеха в народной культуре и в фоль- клоре. Ритуальный характер носит смех в земледельческой кален- дарной обрядности и некоторых культах более древнего проис- хождения. В волшебной сказке смех избавляет от чар иного мира и возвращает жизнь (царевна Несмеяна). Смех на святки и Масленицу пробуждает земное плодородие. Комические бы- товые и эротические сценки из обрядовых представлений и празднеств, наполняясь актуальным социальным содержанием, в XVII—XVIII вв. переходят в сцены народной сатирической драмы. Смех бытовой сказки и народного анекдота (отчасти частуш- ки, пословицы) обязан столкновению древних родовых верова- ний, представлений, психологических и логических навыков, обычаев и обрядов с нормами жизни, отношениями классово- сословного общества. Дурак и шут бытовой сказки и анекдота как бы являются в реальный мир из мира давно ушедшего, неся с собою всеобщее осмеяние, родовое «хитрое» знание, ко- торое позволяет ему высмеивать представителей богатства, вла- сти, суда, церкви и государства, крестьянского патриархального мира. Коллизии, порождаемые феодальной и последующими эпохами, оцениваются и разрешаются сказкой в русле этой Сме- ховой культуры. Формы смеха, выработанного в общинном крестьянском ми- ре, проникают в городскую культуру в виде народных праздников, представлений скоморохов, кукольников, балаганных дедов, раешников и т.,д. Народная смеховая культура врастает в христианскую, по- рождая, напр., своеобразный тип русского юродивого с его тра- гикомическим восприятием мира, в котором он своей наготой, отвержением неравенства и неправды как бы демонстративно
воссоздает самодеятельно введенный ран на земле вопреки са- мой очевидности. См. также Сатира народная и лит. ЛИТ.: Юдин Ю. И. Своеобразие историко-художественной проблематики русских бытовых сказок о шутах // Науч. тр. Курского гос. пед. ин-та. Курск, 1975. Т. 41(134); Он же. Народная бытовая сказка и история//РФ. Л., 1976. Т. 16; Пропп В. Я- Проблемы комизма и смеха. М., 1976; Лихачев Д. С., Пан- ченко А. М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л., 1976. Ю. И. ЮДИН
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ* Балады Балади. 1987 Б ала ди. 1988 Беларуси! эпас. 1959 Бессонов П. Белорусские песни. 1871 Валачобныя песш. 1980 Веальш шсш. 1982 Веснавыя песш. 1979 Восеньсюя 1 талочныя пе- сш. 1981 Всеволодский-Г ерпгросс В. Н. 1959 Вяселле. Песш — Балады: У 2 кн. / Уклад., сктэмат., уступ, арт. 1 камент- Л. М. Салавей; Уступ, арт., уклад. 1 астэмат. напева^ Т. А. Дубкова. Мн., 1977. Кн. 1; Мн., 1978. Кн. 2. — Балади: кохання та дошлюбш взаемини I Упо- ряд. О. I. Дей, А. 10. Ясепчук (тексти), А. I. 1ва- ницький (мелодп). КиТв, 1987. — Балади: родинно-побутов! стосунки / Упоряд. О. I. Дей, А. Ю. Ясенчук (тексти), А. I. 1ва- ницький (мелодп). КиТв, 1988. —Беларуси эпас/Склад. С. I. Ваалёнак, М. Я. Грынблат, К. П. Кабашшкау. Мн., 1959. — Бессонов П. Белорусские песни, с подробными объяснениями их творчества и языка, очерками народного обряда, обычая и всего быта. М., 1871. — Валачобныя песш / Склад. Г. А. Барташэв!ч, Л. М. Салавей; Склад, муз. части В. I. Ялатау. Мн., 1980. — Веальш шсш: У 2 кн. Кн. 1 / Упоряд., примаки М. М. ШубравськоТ; Нотний материал упоряд. А. I. Тваницький. Кшв, 1982; Кн. 2/Упоряд., примаки М. М. ШубравськоТ; Нотний матер!- ал упоряд. Н. А. Бучель. КиТв, 1982. — Веснавыя песш/Склад. Г. А. Барташэв1ч, Л. М. Салавей; Склад, муз. части! В. I. Ялатау. Мн., 1979. -— Восеньск!я 1 талочныя песш / Склад. А. С. Л!с; Уклад. ! камент, талочных песень С. Т. Асташэ- В1Ч; Муз. частка В. I. Ялатау. Мн., 1981. — Всеволодский-Гернгросс В. Н. Русская устная народная драма. М.; Л., 1959. — Вяселле. Песни У 6 кн. / Склад. Л. А. Малаш; Муз. дадатак 3 Я. Мажэйка. Мн., 1980. Кн. 1; 1980. Кн. 2; 1983. Кн. 3; 1985. Кн. 4; 1986. Кн. 5; 1986. Кн. 6. * В список внесены названия источников, наиболее часто встречающихся в статьях. Кроме научной литературы в конце списка даны и другие условные сокращения.
Выслоуь 1979 Герогко-фантастичш каз- ки. 1984. Гусев В. Е. Русский фоль- клорный театр. 1980 Дзщячы фальклор. 1972 Дитячий фольклор. 1984 Дитячий фольклор. 1986 Цитяч! шсн! та речитати- ва. 1991 Добровольский В. Н. Жарты. 1984 Жартгвлив! шсш. 1967 Жар-пвлнв! та сатиричш шсш. 1988 Жартоуныя песн!. 1974 Жирмунский В. М. Эпи- ческое творчество. 1958 Жшуныя песш. 1974 Загадки. 1962 Загадки 1972 Земцовский II. И. 1970 3!мовыя песн!. 1975 1грп та шсш, 1963 1стор1чн1 шсш. 1961 Казк! пра жывёл. 1971 Казки про тварин. 1976 — Выслоу! / Склад., сгстэмат. тэкстау, уступ, арт. 1 камент. М. Я. Грынблата пры удзеле у падбо- ры матэрыялау С. Т. Асташэвгч. Мн., 1979. — Герогко-фантастичш казки / Упоряд., передмова та примггки I. П. Березовського. Кшв, 1984. — Гусев В. Е. Русский фольклорный театр XVII— начала XX века. Л., 1980. — Дзщячы фальклор / Склад. Г. А. Барташэвгч; Склад, муз. часткг В. I. Ялатау. Мн., 1972. — Дитячий фольклор: Колисков! шсш та забав- ляпки/Упоряд., примгтки Г. В. Довженок; Нот- ний матергал шдгот. К. М. Луганська. Кшв, 1984. — Дитячий фольклор / Упоряд., вступ. ст. та при- мггки Г. В. Довженок. Кшв, 1986. — Дитячг шсш та речитативи / Упоряд. Г. В. Дов- женок, К. М. Луганська. Кшв, 1991. — Добровольский В. Н. Смоленский этнографиче- ский сборник. СПб., 1891. Ч. 1; 1893 Ч. 2; 1894. Ч. 3; М., 1903. Ч. 4. — Жарты, анекдоты, гумарэск! / Склад. А. С. Фя- дос!к, уступ, арт. А. С. Фядосгка, камент. Л. Р. Барага г А. С. Фядосжа, Мн., 1984. — Жартгвлив! шсш/Упоряд. О. I. Дей, М. Г. Мар- ченко (текстп), А. I. Гуменюк (мелодп), Кшв, 1967. — Жартгвлив! та сатиричш шсш. Кшв, 1988. — Жартоуныя песш / Склад., сгстэмат. тэкстау, уступ, арт. 1 камент. I. К. Ц!шчанк!; Муз. чист- ка г уступ, арт. да яе С. Г. Нгсневгч. Мн., 1974. — В. М. Жирмунский. Эпическое творчество сла- вянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса. М., 1958. — Жнгуныя песн! / Уступ, арт., уклад., с!стэмат. тэкстау 1 камент. А. С. Л!са; Уступ, арт., уклад. ! с!стэмат. напевау В. I. Ялатава. Мн., 1974. — Загадки / Упоряд., вступ. стаття та примгтки I. П. Березовського. Кшв, 1962. — Загадк! / Склад. М. Я. Грынблат, А. I. Гурскг. Мн., 1972. — Поэзия крестьянских праздников / Вступ. ст., сост., подгот. текста и примеч. И. И. Земцов- ского. Л., 1970. — 31'мовыя песн!: Калядкг г шчадроукг / Уклад., сгстэмат., характарыстыка, уступ, арт. 1 камент, А. I. Гурскага; Уклад., сгстэмат., характары- стыка ! рэд. напевау 3. Я. Мажэйка. Мн., 1975. — Кри та шсш: Весняно-лгтня поезгя трудового року / Упоряд., передмова г примгтки О. I. Дея; Нотный матергал упоряд. А. I. Гуменюк. Кшв, 1961. — Тсторгчнг шсш / Упоряд. I. П. Березовський, М. С. Родша, В. Г. Хоменко; Нотний матергал упоряд. А. I. Гуменюк. Кшв, 1961. — Казк! пра жывёл / Склад. К- П. Кабашшкау. Мп., 1971. — Казки про тварин/Упоряд., вступ. стаття та примггки I. П. Березовського. Кшв, 1976.
Календарно-обрядов! те- нь 1987 Карский Е. Ф Белорусы. 1916 Квитка К. В. Киреевский П. В. Колесса Ф. 1938 Колпакова II. П. 1962 Колядки та щедр!вки. 1965 ' Купальскчя ! пятроуск!я песн!. 1985 Легенди та перекази. 1985 Легенды 1 паданий 1983 Мифологические расска- зы, 1987 Наймитськ! та бурлацк! тень 1975 Наймитськ! та зароб!т- чанськ! шсш. 1975 Народи! опов!дания. 1983 Народны тэатр. 1983 Никнфоровский Н. Я. Не- чистики. 1907 Пахаванш. Пам!нк!. Га- лашэшп. 1986 Песн! савецкага часу. 1970 П!сн! л!тературного по- ходження. 1978 П1СН! та романеи украТн- ських поет!в. 1956 Присл!в’я та приказки 1991 Пропп В. Я. Фольклор и действительность. 1976 Прыпеук!. 1989 — Календарно-обрядов! п!сп! / Упоряд., вступ. стаття та примггки О. 10. Чебаиюк. Кшв, 1987. — Е. Ф. Карский. Белорусы: Очерки словесности белорусского племени. 1. Народная поэзия. М., 1916. ’ — Квитка К. В. Избр. тр.: В 2 т. М., 1973. Т. 2. — Песни, собранные П. В. Киреевским. Новая се- рия. М., 1911. Вып. 1; 1918. Вып. 2, ч. 1; 1929. Ч. 2. — Колесса Ф. Украшська усна словесшеть. Льв!в, 1938. — Колпакова Н. П. Русская народная бытовая пе- сня. М.; Л., 1962. — Колядки та щедр!вки: Зимова обрядова поезгя трудового року / Упоряд., передмова ! прпм!тки О. I. Дея; Нотний матер!ал упоряд. А. I. Гуме- нюк. Ки1в, 1965. — Купальская 1 пятроусюя песн!/Уклад, тэкстау А. С. Л!са ! С. Т. Асташэв1ч; Уступ, арт. А. С. Л!са; Камент. С. Т. Асташэв!ч; Арт., с!стэмат. 1 расшыфроука напевау Г. В. Таулай. Мн., 1985. — Легенди та перекази / Упоряд. та примгтки А. Л. 1оашд!; Вступ. стаття О. I. Дея. Кшв, 1985. — Легенды ! паданш / Склад. М. Я. Грынблат, А. I. Гурскь Мн., 1983. — Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Отв. ред. Р. П. Матвеева. Новосибирск, 1987. — Наймитськ! та бурлацк! теш / Упоряд. С. И Грица, О. I. Дей, М. Г. Марченко. Кшв, 1975. •— Наймитськ! та зароб!тчанськ! п!сн! / Упоряд. С. И. Грица, О. I. Ден, М. Г. Марченко. Кшв, 1975. — Народи! оповщання/Упоряд., примгтки С. В. Мишанича. Кшв, 1983. — Народны тэатр / Уклад., уступ, арт. г камент. М. А. Каладзшскага. Мн., 1983. — Никнфоровский Н. Я- Нечистики. Свод просто- народных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. Вильна, 1907. — Пахаванн!. Пам!нк!. Галашэнн!/Уклад. тэкстау, уступ, арт. г камент. У. А. Вас!лев!ча; Арт., с!- стэмат. г камент, напевау Т. Б. Варфаламеевай. Мн., 1986. •— Песн! савецкага часу / Склад. Г. А. Барташэвгч; Склад, муз. части В. I. Ялатау. Мн., 1970. —ГПсн! литературного походжения/Упоряд. В. Г. Бойко (текста), А. Ф. Омельченко (мелодгг). Кшв, 1978. — ГПсн! та романеи украгиських поста: У 2 т. / Упоряд. та примгтки Г. Нудьги. Кшв, 1956. — Присл!в’я та приказки: Взаемини м!ж людьми / Упоряд. М. М. Пазяк. Кшв, 1991. — В. Я. Пропп. Фольклор и действительность: Избранные статьи. М., 1976. — Прыпеук! / Уклад, тэкстау, уступ, арт. ! камент. I. К. Цгшчанкг; Муз. частка Л. М. Фёдарава. Мн., 1989.
Путилов Б. Н. Методо- логия. 1976 Радз!нная паэз!я. 1971 Рекрутськ! та солдатськ! П1сш. 1974 Родинно-побутова лири- ка. 1964 Романов Е. Р. Савушкина II. И. Русская народная драма. 1988 Сацыяльна-бытавыя каз- к!. 1976 Сацыяльна-бытавыя пес- Н1. 1987 Соколова В. К. 1979 Сощально-побутов! тени 1985 Стванки-хрошки. 1972 СУС. 1979 Сямейна-бытавыя песш. 1984 Укра!нськ1 народи! думи та гсторичн! П1сн1. 1955 УкраТнськ! народи! ро- манеи. 1961 Чарадзейныя казн! Чичеров В. И. Зимний пе- риод. 1957 Чубинский П. П. Чумацьк! п!сш. 1976 — Путилов Б. Н. Методология сравнительно-исто- рического изучения фольклора. Л., 1976. — Радзшная паэз!я / Уклад., астэмат. тэкстау, уступ, арт. ! камент. М. Я. Грынблата; Падбор нот, характеристика напевау ! муз. камент. В. I. Ялагава. Мн., 1971. — Рекрутськ! та солдатськ! теш / Упоряд. А. Л. 1оан1д!, О. А. Правдюк. Кшв, 1974. — Родинно-побутова Л1рика / Упоряд. Г. К. Сидо- ренко. Кшв, 1964. — Романов Е. Р. Белорусский сборник. Киев, 1886. Вып. 1, 2; Витебск, 1887. Вып. 3; 1891. Вып. 4, 5; Могилев, 1901. Вып. 6; Вильна, 1910. Вып. 7; 1912. Вып. 8, 9. — Савушкина И. И. Русская народная драма: Ху- дожественное своеобразие. М., 1988. — Сацыяльна-бытавыя казш / Склад, тома 1 аутар уступ, арт. А. С. Фядос!к; Склад, камент. Л. Р. Бараг. Мн., 1976. — Сацыяльна-бытавыя песш / Уклад., астэмат. тэкстау, уступ, арт. 1 камент. I. К. Цдшчанк!, В. I. Сгадана; Арт., уклад. 1 астэмат. напевау Г. В. Таулай. Мн., 1987. — Соколова В. К. Весенне-летние календарные об- ряды русских, украинцев и белорусов XIX — начала XX в. М., 1979. •—Сощально-побутов! теш/Упоряд. О. М. Хмь левськоТ. Кшв, 1985. — Сшванки-хрошки. Повини /Упоряд. О. I. Дей (тексти), С. И. Грица (мелодй). Кшв, 1972. — Сравнительный указатель сюжетов: Восточно- славянская сказка / Сост. Л. Г. Бараг, И. П. Бе- резовский, К. П. Кабашипков, Н. В. Новиков. Л., 1979. — Сямейна-бытавыя песш / Склад., астэмат. тэк- стау, уступ, арт. 1 камент. I. К. ГЦшчашя; Уступ, арт., уклад. 1 астэмат. напевау Г. В. Таулай. Мн., 1984. — УкраТнськ! народи! думи та !сторичн! теш / Упоряд. П. Д. Павлш, М. С- Родша, М. П. Стельмах. Кшв, 1955. —УкраТнськ! народи! романеи / Упоряд., передмо- ва та примггки Л. Ященка. КиТв, 1961. — Чарадзейныя казкй Склад. К. П. Кабашшкау, Г. А. Барташэв!ч. Мн., 1973. Ч. 1; 1978. Ч. 2. — В. И. Чичеров. Зимний период русского народ- ного земледельческого календаря ХАТ—XIX ве- ков: Очерки по истории народных верований // Труды института этнографии им. II. Н. Миклу- хо-Маклая. Новая серия. Т. 40. М., 1957. — Труды этнографическо-статистической экспеди- ции в Западно-Русский край, снаряженной имп. Русским Географическим обществом. Юго-За- пад. отдел. Материалы и исследования, собран- ные д. чл. П. П. Чубннским. СПб., 1872—1877, Вып. 1—7. — Чумацьк! шен! / Упоряд. О. I. Дей, А. Ю. Ясен- чук (тексти), А. I. Тваиицький (мелодй'). КиТв, 1976.
Шейн П. В. Великорус Шейн П. В. Материалы Еейегохувк! М. Мозхуйзк! К. КЛЭ МКАЭН НТЕ РФ СЭ — Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах н т. п. Материа- лы, собранные и приведенные в порядок П. В. Шейном. СПб., 1898. — Материалы для изучения быта п языка русского населения Северо-Западного края, собранные и приведенные в порядок П. В. Шейпом. СПб., 1887 Т 1, ч. 1; 1890. Т. 1, ч. 2; 1893. 'Г. 2; 1902. Т. 3. — Гебегохтак! М. Ьис! Ь!а1огивк1 па Кив! 1Ле\свк1ер Кгакбда, 1897. Т. 1; 1902. Т. 2, с/. 1; 1903. Т. 3, сх. 2; \\'аг57.а\са, 1935. Т. 4; 1958. Т. 5; 1960. Т. 6; 1969. Т. 7; 1981. Т. 8. — Мовхупзк! К. КиИига кМотча в1оту!ап. Т. 2. Кикига бискоша. Магв/ауса, 1967. Сх. 1. — Краткая литературная энциклопедия — Международный Конгресс антропогических и этнографических наук — Народна творчеств та етнограф!я — Русский фольклор — Советская этнография
СОДЕРЖАНИЕ От редколлегии 3 Взаимообогащение 35 Абраднасць казачная 6 Взаимосвязи фольклорные 35 Абход (абрадавы) 6 Взаимосвязи фольклорные бе- Адзшка захавання 6 лор усско-р усские 36 Адзшка фольклорная .6 Взаимосвязи фольклорные бе- Аднагалоссе 6 лор усско-укр аи некие 37 Акромонограмма 6 Взаимосвязи фольклорные ге- Актуализация 6 нетические 38 Аллегория 7 Взаимосвязи фольклорные кон- Анадиплозис 8 тактные 39 Анекдот 8 Взаимосвязи фольклорные меж- Анонимность 8 жанровые 39 Ансамбль фольклорный 9 Взаимосвязи фольклорные ук- Антитеза славянская 10 раинско-русские 40 Апавяданне вуснае 12 Вид фольклора 42 Архетип 12 Виноградие 43 Архитектоника 13 Вистава 43 Афористика народная 13 Знание 43 Багатоголосся 14 Волочебннк 44 Байка 14 Вопленица, плакальщица, пла- Байкар 14 чея, причетница, стиховоднпца, Балаган 14 подголосница 44 Балалайка 15 Время (фольклорное) 45 Баллада 15 Время историческое 46 Баллада историческая 16 Время мифологическое 46 Баллада мифологическая 17 Время сказочное 47 Баллада новая 18 Время эмпирическое 47 Бандура 19 Время эпическое 48 Батлейка 20 Вуспасць 48 Благопожелание 21 Выделение единичного 48 Божба 22 Выкрики торговца, разносчика 50 Бряцание 22 Выслоуе 50 Бывалыцнна 22 Выходка 50 Былина 23 Выходка 51 Былиноведение 25 Г алашэние 52 Быличка 26 Гармонь 52 Бытование 27 Гетерофонпя 52 Вальс 28 Гипербола 52 Варажби 28 Пстарызы фальклору 53 Вариант 28 Пстарыяграф1я 53 Вариативность 29 Псторыя фальклору 54 Версия 29 Гомофония 54 Вертеп 30 Гра 54 Вертеп украинский Вертепщик 33 34 Г укаперайманне 54 Верш духоуиы 35 Гукашс 54 Вершаскладанне народпае 35 Г ульия 5.1.
Гуляние городское Гурт Действие Демонология Диалект музыкальный Диалог Диалог ритуальный Династия исполнителей Документация архивного хра- нения Дразнилка Драма народная Драма разбойничья Дуда, волынка, коза, козпца Дудка Дума Думка Единица фольклорная Единица хранения Ештет Епос Естетика фольклору Етнол1нгв1стика Жалейка, рожок, брёлка Жанр Жанры драматические Жанры лирические Жанры малые Жанры эпические Жарт народны «Журавль» Забаулянка Загадка Заговор Зазывала, «дед», «старик», зазывалыцик Закличка Закрепка Запрет Зачин Звезда Звод фальклорны Звужэнне вобраза ступеньча- тае Звукопись Звукоподражание Знахарь Игра народная Игра драматическая Игра спортивная I Ь-ри'це Идеализация в фольклоре. Изучение фольклора Изучение фольклора диахрон- иее Изучение фольклора комплекс- ное Изучение фольклора региональ- ное 54 Изучение фольклора сппхрон- 55 ное 56 Изучение фольклора систем- 56 ное 58 Изучение фольклора ттшологи- 59 ческое 59 Импровизация 60 Импровизация Инвариант 60 Индивидуальное начало в 61 фольклоре 62 Интермедия 63 Интонация 63 Информатор, информант 64 Историзм фольклора 65 Историография фольклористп- 67 ки 68 Кадриль 68 Казка 69 Казказнауства 69 Калики (калеки) перехожие 69 Каравайница 69 Карагод 70 Карнавал 70 Карнавальность 72 Картотека 73 Каталог 74 Категория исполнителей 74 Классификация фольклора 75 Клише 75 Клятвы 77 Книги народные 77 Кобза 78 «Коза» Колено (коленце) 79 Коллективность 80 Коломыйка 81 Колядование 82 Колядовщнк 82 Комедия 83 Композиция 84 Композиция танца Конкатенация 84 Контаминация 84 Концовка 86 «Копь» 87 Косморама 88 Кугиклы, кувиклы, кувпчки, 89 дудки, дудачки, тростянки, 90 цевки ‘Л Куплет 92 , Легенда 93 Лексика танца Лира 94 Л1чылка Ложки 94 Лубок Мандолина 95 «Мандр1вн1 дякп», «ппвор1зп», 96 96 97 98 99 100 100 102 103 103 104 105 106 107 107 107 108 108 108 110 НО 110 111 112 114 114 114 114 115 116 117 118 118 119 119 120 121 121 122 123 124 126 126 127 128 129 131 132 132 132 133
«бакаляри», «бурсаки» 133 Маска, «личина», «рожа» 133 Медведчик,1 медвежатник, мед- ведник, поводырь, поводатарь, вожак 135 «Меланка», «маланка» 136 Мелотипология 137 Меморат 138 Метаморфоза, перевоплощение 139 Метод историко-географиче- ский 140 Метод историко-типологиче- ский 140 Метод структурно-типологиче- ский 142 Метод фольклора художествен- ный 143 Методика собирательской ра- боты 145 Механоша 150 Миф 150 Ми< ) космогонический 152 Ми( ) эсхатологический 153 Ми( ) этиологический 154 Мне юлогема 154 Многоголосие 155 Многоголосие бурдонное 155 Монодия Монострофа, монострофическая 155 форма 156 Мотив Музыка народная, фольклор 156 музыкальный 157 Муз ыка тпоистая 158 Наигрыш 160 Напев 160 Направление, школа Направление народническое 161 162 Направление революциопио-де- мокр этическое 163 Направление славянофильское 164 Наследие фольклорное Национальное и интернацио- 165 нальное 166 Небылица, «нескладуха» 167 Обработка 169 Обрядность сказочная 170 Обход 170 Овсень, таусень 171 Огласовка 171 Одипиця збереження 172 Одиниця фольклорна 172 Одноголосие 172 Оповтдання усне 172 Ответчик, понукала 172 Паданне 174 Падхватшк, спянальшк 174 Пажаданне 174 Палилогия 174 Память фольклорная 174 Панорама 175 Параллелизм 175 Параллелизм отрицательный 176 Параллелизм психологический 177 Параллелизм формальный 178 Парономазия 179 Паремиология 180 Паремия 181 Пародия 181 Паспорт текста 182 Пачынальшк 182 Паэзтя хрэсьбшная 183 Перевертыш 183 Переказ 183 Перепев 183 Перепляс 183 Персонаж (фольклорный) 183 Персонаж былинный 184 Персонах: драматический 185 Персонаж сказочный 185 Песня 187 Песня абжыначная, абжынка- вая 189 Песня абходная 189 Песня авторская 189 Песня адыходнщкая 190 Песня антикрепостническая 190 Песня батрацкая 190 П1сня «бйп'лышцька» 191 Песня бурлацкая 191 Песня бурсацкая 192 Песня бытовая 192 Песня величальная 193 П1С1-П ъербункова 193 Песня весенняя 193 Веснянка 194 Шсня вечерииочная, вечерин- кова 195 П1сня в!дх1дницька 195 Песня внеобрядовая 195 Песня волочебная 196 Песня восеньская 197 Песня вьюнишная 197 Песня вясельная 197 Гатвка 197 Песня гайдамацкая 198 Песня пстарычная 198 Песш-гукашп 198 Песня гульнёвая 199 Песня гумарыстычная 199 Песня детская 199 Песня дожиночная, обжиноч- ная 200 Песня доугая 201 Песня егорьевская 201 П1сня ептчна 201 Птсия еротична 201 Песня жартоуная 201
.Песня жатвенная Песня женская П1сня жовшрська Песня зажиночная Песня запуская ТОсня зароб!тчанська Засявалка Песня игровая Песня историческая Песня казацкая Песня казачья Песня канапляная, канапель- ная, канапелька Кант Песня караванная Песня карагодная Песня колыбельная Песня колядная Песня корильная Песня косарская Песня крестильная Песня крестьянская «Крутуха», «Круцёлка», «Мя- целща» «Крутуха далявая» Песня купальская, ивановская Песня кустовая Ладканка пастуша Песня летняя Песня лирическая Песня лирницкая Песня литературного проис- хождения Песня любовная Песня масленичная Песня массовая ГПспя М1ська Песня мужская, молодецкая Песня наборная («збориая») П1сня необрядова П1сня обжинков а Песня обрядовая Песня обходная Песня опришковская Песня осенняя Песня отходническая Песня поджытняя Песня пазаабрадавая Песня палольная Песня партизанская Песня петровская ГИсня побутова Песня погребальная Песня подблюдная П!сня поденщицька Песни полонянок Песня посиделочная Песня постовая Песня походная 201 203 203 203 204 204 204 204 205 206 207 209 209 210 211 211 212 213 213 214 214 215 215 216 218 219 219 220 220 221 222 223 224 225 225 225 225 225 226 226 226 227 228 228 229 229 229 231 232 232 232 233 233 234 235 235 Песня працоуная Песня працоунай эмй'рацьп Песня протяжная, проголосная Песня рабочая Песня разборная («разводная») Песня рекрутская «Риндз1вка», «рогулька» П1сня родинно-побутова Песня русальная Песня сатирическая Песня свадебная Песня семейно-бытовая Песня семиковая (семикская, семицкая) Песня скорая («частая») Песия-слава Песня солдатская Песня спарышовая Сшванка-хрошка П1сня строкарська Песня сялянская Талалайка, шалалайка Песня троицкая Песня трудовая Песня трудовой эмиграции Песня тюремная, острожная Песня фронтовая Песня хороводная Песня хрэсьбшная П1сня «царипна» Цярэшк! Чабарашка, чеберячка Песня чумацкая Песня шахтерская Шумка Песня шуточная Песня эпическая Песня юрьевская, егорьевская Песня ярынная, яркая Петрушечник Петрушка Пищик, говорок Пластический мотив Пляска Побутування Побывальщина Поверье • Поводырь Повтор цепной Поговорка Поголос Подголосок Подхват Полифония Полифония контрастная Полифония подголосочная Полифункциональность Полиэлементность фольклора Полька 236 236 236 236 237 237 238 238 238 239 240 241 241 242 242 243 244 244 244 244 244 245 245 246 247 247 248 250 250 250 251 251 251 252 252 253 253 254 254 255 256 257 257 257 257 257 258 259 259 259 259 260 261 261 262 262 264 264
Попевка 265 Пословица 266 Потеха медвежья 267 Потешка 267 Поэзия народная устная 268 Поэзия революционная 268 Поэзия свадебная 269 Поэтика 270 Поэтика историческая 270 Поэтика песенная 272 Поэтика сказочная 273 Поэтика эволюционная 273 Поэтика эпическая 274 Предание 275 Преданне историческое 275 Предание местное 276 Предание мифологическое Предание о заселении и освое- 277 нии края 277 Предания о кладах 278 Предмет чудесный, волшебный 278 Представление Преемственность типологиче- 279 ская 280 Приветствие 280 Приговоры свадебные 281 Примета Принципы систематизации 282 фольклорных материалов 283 Припев, рефрен 283 Припевка 284 11рисказка 285 Притчг Причитания, причеть, причет, 285 плач, вон Проза народная устная 285 287 Проза казачная Проза народная устная неска 289 зочная Проза народная устная сказоч- 289 ная 290 Проклятие 291 Пространство 291 Псальма 293 Психологизм в фольклоре 294 Песня спарышовая, райковая Раек, раешная панорама, театр 295 картинок 296 Рассказ устный 297 Раус Рацэ! святочныя вшшаваль- 297 ныя, арацыя Рисунок танца Род устнопоэтического творче- 298 298 ства 299 Род драматический 300 Род ешчний 301 Род лирический 301 Род эпический 302 Р03П031ДЬ Романс Самодеятельность художествен- ная Сатира народная Свод фольклорный Символика Синкретизм Система фольклорных жанров Сказ Сказ тайный Сказание Сказитель Сказка Сказка авантюрная Сказка авантюрно-новеллисти- ческая Сказка-анекдот Сказка богатырская, о бога- тырях Сказка бытовая Сказка волшебная, волшебно- фантастическая, чудесная Сказка героико-фантастическая Казка гумарыстычная Сказка докучная Сказка кумулятивная Сказка легендарная Сказка новеллистическая Сказки о животных Казка побутова Казка пра жывёл Казка про тварин Сказка реалистическая Сказка сатирическая Сказка солдатская Сказка социально-бытовая Казка чарадзенная Сказка юмористическая Сказковедение Сказочник, бахарь, баян Склад аккордово-гармониче- ский Склад музыкальный Скоморох Скоморошина Скорогозорка Словообрыв Слухи и толки Смех (в фольклоре) Собиратель Соединение строк цепное Со творчество межэтническое Спадчына фольклорная Сшванка Систади Стилизация Стиль фольклорный Стих думовый 302 302 304 305 305 306 307 308- 309 309 316 310 311 312 313 313 314 315 315 317 317 317 318 319 320 321 322 322 322 322 322 323 323 324 324 325 328 329 329 330 331 33 Г 332 332 333 334 335 335 336 336 336 336 337 337
Стих духовный 338 Стихосложение народное 339 Стих раешный 340 Стык 341 Сужение образа ступенчатое 341 Считалка 342 Сюжет 342 Сюжет «бродячий», странству- ющий, скитающийся 343 Танец 344 Таусеиь 346 Творчество народное 346 Творчество народное архитек- турное, зодчество народное 346 Творчасць народная вусная 347 Творчасць народная выявлен- ная 347 Творчество народное декора- тивно-прикладное 347 Творчество народное драмати- ческое 348 Творчество народное изобрази- тельное 349 Творчество народное инстру- ментальное 350 Творчество народное музыкаль- нее 351 Творчество народи >е поэтиче- ское 351 Творчество народное самодея- тельное 351 Творчество народное устное 351 Творчество народное хореогра- фическое 352 Театр фольклорный 352 Театр живого актера 355 Тезис интонационный 355 Текстология фольклора 355 Тестология фольклора комп- лексная 357 Теории в фольклористике 358 Теория аристократического происхождения фольклора 358 Теория заимствования 359 Теория неомифологическая 359 Теория самозарождения сюже- тов 360 Теория фольклора 361 Терминология фольклористиче- ская народная 361 Типизация в фольклоре 362 Типология в фольклоре 364 Трагикомедия народная 365 Традиции «островные» 363 Традиционность 365 Традиция фольклорная 366 Указ свадебный 368 Указатель сюжетов 368 Указатель сюжетов сказок 369 Указатель типов (мотивов) не- сказочной прозы 370 Указатель типов несен разных жанров 371 Устность 372 Фаблио 373 Фабулат 373 Фацеция 374 Фигура танца 371 Фольклор 376 Фольклор абрадавы 378 Фольклор аутентичный 378 Фольклор белорусский 379 Фольклор внеобрядовый 382 Фальклор вясельны 382 Фольклор городской 382 фольклор детский 383 Фольклор доклассового обще- ства 384 Фольклор дореволюционный 385 Фольклор древнерусской на- родности 386 Фольклор игровой 388 Фольклор календарно-обрядо- вый 388 Фальклор юрмашовы 389 Фольклор крестьянский 389 Фольклор мтський 390 Фольклор музыкальный 390 Фольклор национальный 390 Фольклор областной 392 Фольклор обрядовый 392 Фальклор пазаабрадавы 393 Фольклор партизанский 393 Фольклор позднетрадицпонный 393 Фольклор рабочий 394 Фольклор разбойничий 395 Фольклор раннетрадпциоиный 396 Фольклор родинно-обрядовып 397 Фольклор русский 397 Фольклор свадебный 398 Фольклор сектантов 399 Фольклор семейно-бытовой 400 Фольклор семейно-обрядовый 400 Фольклор украинский 401 Фольклор фронтовой 404 Фольклор хореографический 405 Фольклор эротический 405 Фольклор ярмарочный, площад- ным 406 Фольклоризм 406 Фольклористика 408 Фольклористика белорусская 410 Фольклористика марксистская 414 Фольклористика музыкальная, этномузыкология 415 Фольклористика русская 417 Фольклористика украинская 419 Фонограммархнв 422
Формула 422 Шаг танцевальный 447 Формула инициальная 423 Шайка 447 Формула медиальная 423 Шаптуха 447 Формула невозможного 424 Шарманщик 448 Формула пожелания Формула сказочная 425 426 Школы в фольклористике Школа историко-географиче- 448 Формула финальная 427 ская 448 Формульность 427 Школа историческая 448 Функционализм 427 Школа миграционная 449 Функциональность 428 Школа мифологическая 450 Функция 428 Школа финская 451 Ход 430 Шматгалоссе 453 Хореография 430 Шопка 453 Хор-ланка Хоровод (харагод, каравод, 432 Шэпты Шэсце 453 453 караход) 432 Эпанострофа 454 Хроникат 434 Эпитет 454 Цех кобзарский 436 Эпитет метафорический 455 Цикл Циклы календарно-обрядового 437 Эпитет постоянный Эпос народный 455 456 фольклора 437 Эпос белорусский 458 Цикл зимний 438 Экое русский 459 Цикл весенний 439 Эпос украинский 459 Цикл летний 440 Эпос христианский 460 Цикл осенний 441 Эпосоведепие 461 Циклизация 441 Эстетика фольклора 462 Цимбалы 442 Этнолингвистика 463 Час 444 Этномузы ков еден ие 464 Частушечник 444 Этнофония 464 Частушка Чукикалка (гуцикалка) 444 Юмор народный Условные сокращения 465 467
Справочное издание ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЙ ФОЛЬКЛОР Словарь научной и народной терминологии Заведующий редакцией Л. И. Петрова Редактор М. А. В е ч о р к о Художник А. Е. А н к у д а Художественный редактор Л. М. Гомонов Технический редактор С. А. Курган Корректор Н. М. Дробышевская Сдано в набор 11,05.93. Подписано в печать 15.10.93. Формат 60Х90'/1б. Бум. тип. № 1. Гарнитура литературная. Высокая пе- чать. Усл. печ. л. 30.0. Усл. кр.-отт. 30,0. Уч.-изд. л. 32,25. Тираж 2200 экз. Зак. № 519. Цена 680 р. Издательство «Нанука 1 тэхшка» Академии наук Беларуси и Министерства информации Республики Беларусь. 220141. Минск, Жодинская, 18. ЛВ № 437. Типография им. Франциска Скорины издательства «Навука 1 тэхшка». 220141. Минск, Жодинская, 18.