ТРУДЫ
ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА
МГУ ,

INSTRUMENTA STUDIORUM
238
И.В. Щеблыгина

НЕЗАВИСИМЫЙ
АЛЬЯНС
ААЕТЕЙЯ

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени М. В. Ломоносова
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
[238]
ТРУДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА МГУ
СЕРИЯ III
INSTRUMENTA STUDIORUM
(52)
Р е д а к ц и о н н ы й с о в е т:
академик РАО, д.и.н., проф. Л.С. Белоусов (сопредседатель);
академик РАН, д.и.н., проф. С.П. Карпов (сопредседатель);
член-корреспондент РАН, д.и.н., проф. Л. И. Бородкин;
д.и.н., проф. А. Г. Голиков; д.и.н., проф. С. В. Девятов;
д.и.н. О. Е. Казьмина; д.и.н. А. Р. Канторович; д.и.н., проф. Н. В. Козлова;
д.и.н., гл.н.с. Л. В. Кошман; Н.В. Литвина; д.и.н., проф. Г. Ф. Матвеев;
член-корреспондент РАН, д.и.н., проф. С. В. Мироненко; к.э.н. С. В. Орлов;
академик РАН, д.и.н., проф. Е. И. Пивовар;
д.и.н. А.В. Подосинов; д.филол.н., проф. О. В. Раевская;
к.и.н., доц. Ю. Н. Рогулев; д.и.н. С. Ю. Сапрыкин;
член-корреспондент РАН, д.иск., проф. В. В. Седов;
д.э.н., проф. В. В. Симонов; к.и.н. О. В. Солопова;
к.и.н. А. А. Талызина

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
имени М. В. Ломоносова
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
И. В. Щеблыгина
КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Учебное пособие
Санкт-Петербург
АЛЕТЕЙЯ
2024

УДК 94(47).08(075.8)+008
ББК 63.3(2)6-7я73
Щ 306	Печатается по рекомендации
Методической комиссии исторического факультета
МГУ имени М. Б. Ломоносова
Печатается по решению Ученого совета
исторического факультета МГУ имени М. Б. Ломоносова
от 24 мая 2023 г. (протокол № 4)
Утверждено решением Ученого совета исторического факультета
МГУ имени М. Б. Ломоносова от 24 мая 2023 г. (протокол № 4) в качестве
учебного пособия в серии «Труды, исторического факультета МГУ»
Рецензенты:
доктор исторических наук, главный научный сотрудник Л.Б. Кошман
(исторический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова)
доктор исторических наук, профессор И. Б. Купцова
(факультет государственного управления МГУ им. М. В. Ломоносова)
Щеблыгина И. В.
Щ306 Культурное наследие Русского Зарубежья. Учебное пособие
/ И. В. Щеблыгина. - СПб.: Алетейя, 2024. - 164 с. - (Труды истори¬
ческого факультета МГУ. Вып. 238. Сер. III: Instrumenta studiorum, 52).
ISBN 978-5-00165-769-9
В учебном пособии рассматривается культурное наследие Русского
Зарубежья как органичная часть отечественной и мировой культуры
XX века. Основная образовательная задача пособия - дать представление
об историко-культурном феномене Зарубежной России, выявить особен¬
ности эмиграции первой волны как «русской культурной эмиграции»
и показать ее роль в деле сохранения отечественного культурного наследия.
Учебное пособие предназначено для студентов университетов истори¬
ческих факультетов и высших учебных заведений гуманитарного профиля.
На обложке: Н. С. Гончарова. Натюрморт. Цветок и виноград.
Конец 1920-х гг. Государственная Третьяковская галерея. Москва
УДК 94(47).08(075.8)+008
ББК 63.3(2)6-7я73
785001 657699
@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа»
в российских и международных сервисах книгоиздательской
продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ
9
© И. В. Щеблыгина, 2024
© Исторический факультет МГУ, 2024
© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2024

От автора
Учебное пособие «Культурное наследие Русского Зарубежья»
содержит материал, который является частью лекционного курса по
истории русской культуры, читаемого в качестве спецдисциплины для
студентов 4-го курса дневного и 5-го курса вечернего отделений исто¬
рического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, специализирую¬
щихся по кафедрам отечественной истории. Данный лекционный курс
входит в профессиональный цикл учебного плана образовательного
стандарта МГУ, предназначенного для бакалавриата и магистратуры.
Материал учебного пособия апробирован в качестве спецкурса
«Творческое наследие Русского Зарубежья», прочитанного студентам
кафедры отечественной истории России XIX - начала XX века истори¬
ческого факультета МГУ в течение 2020-2023 гг.
В учебном пособии рассматривается творческое наследие Русско¬
го Зарубежья как органичная часть отечественной и мировой культуры
XX века.
Хронологические рамки определяются периодом первой полови¬
ны XX века. Такая хронология обусловлена спецификой истории рус¬
ской культуры в данный период. В результате трагических событий
революций и Гражданской войны, она оказалась расколотой и образо¬
вала два потока: на Востоке, замкнутую в пределах железных границ
и вне мирового культурного контекста, и на Западе, представленную
эмиграцией первой волны, которая, сохранила преемственность рус¬
ской культуры, продолжив традицию Серебряного века, утратившую
право на существование в России, в мировом культурном простран¬
стве. Сама традиция называть эпоху рубежа XIX-ХХ вв. «Серебряным
веком» возникла в Русском Зарубежье1. Сохранив национальную тра¬
дицию, но при этом, свободно развиваясь в мировом контексте, куль¬
тура Русского Зарубежья сегодня является неотъемлемой частью как,
отечественного так и мирового наследия ХХ в.
Автор не ставил перед собой цель всеобъемлющего рассмотрения
темы культурного наследия Русского Зарубежья. Основная образова¬
тельная задача пособия - дать студентам представление об истори-
1 См.: Н. Оцуп. Серебряный век. 1933; Н. Бердяев. Самопознание. 1949.; С. Маков¬
ский. На Парнасе Серебряного века. 1962.

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ко-культурном феномене Зарубежной России, выявить особенности
эмиграции первой волны как «русской культурной эмиграции» и пока¬
зать ее роль в деле сохранения отечественного культурного наследия.
Не менее важной задачей является раскрытие общеевропейского
контекста культуры Русского Зарубежья. Особый интерес в этой связи
представляет его художественное наследие, как часть общей картины
развития русского искусства в мировом художественном процессе.
Для более глубокого самостоятельного изучения рекомендуются
работы по истории культуры Русского Зарубежья, обширный ком¬
плекс мемуарной литературы, а так же справочные и энциклопедиче¬
ские издания, альбомы и каталоги художественных коллекций. Формат
учебного пособия не предполагает ссылочного аппарата, вся инфор¬
мационно-библиографическая база содержится в списке источников и
литературы.
6

Пора бы спокойно оглянуться на прошлое и, ничего
не преувеличивая, признать, что понятие творчества в
эмиграции искажено не было, духовная энергия на чужой
земле не иссякла и когда-нибудь сама собой включится
в наше вечное, общее русское дело.
Г. Адамович
Введение
Русское Зарубежье как историко-культурный феномен возник¬
ло после событий революций и гражданской войны 1917-1922 гг. и
последовавшей за ними эмиграции из России. Эмиграция первой вол¬
ны насчитывала около 2 млн. человек по 23 странам русского рассея¬
ния. Это был сложный социокультурный феномен, своеобразный срез
предреволюционной России, где были представлены различные соци¬
альные слои, политические партии, идеологические течения, творче¬
ские направления. Особенностью эмиграции первой волны была не¬
обычайная концентрация культурных сил и в историю она вошла как
«русская культурная эмиграция». За рубежом оказалась творческая ин¬
теллигенция, впитавшая в себя тысячелетние традиции отечественной
культуры - ученые и писатели, художники и музыканты, философы и
богословы, поэты и театральные деятели.
Свою главную задачу вдали от России она увидела в сохранении
и преумножении отечественного культурного наследия. Фраза «Мы не
в изгнании, мы - в послании!» стала девизом русской интеллигенции,
осознанием ею эмиграции не как способа выживания, а как духовной
миссии. В этих словах заключена целая программа по сохранению и
продолжению традиций русской культуры. Не случайно националь¬
ным праздником Русского Зарубежья стал День русской культуры
(ДРК), объединивший эмиграцию, столь неоднородную по своему со¬
циальному составу, политическим взглядам, творческим интересам.
И в дальнейшем, именно культура становится системообразующим
фактором жизни Зарубежья. Обратившись к национально-культурно¬
му началу, русская эмиграция сумела не только сохранить идентич¬
ность, что является проблемой любой эмиграции, но и создать свой
особый русский мир без границ и собственной территории - мир Зару¬
бежной России. Осознание изгнанниками их духовного единства было
7

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
одним из важнейших условий для творчества и продуктивной рабо¬
ты эмиграции первой волны, результатом которой явилось то богатое
культурное наследие, которое оставило нам Русское Зарубежье. «Сфе¬
ра эмигрантской деятельности, которая может похвастаться подлин¬
ными достижениями и которая несет в себе достаточное внутреннее
оправдание - это сфера культуры», - писал историк, богослов, один из
активных деятелей духовной жизни эмиграции Г. Федотов.
В процессе формирования Русского Зарубежья сложились основ¬
ные культурные центры эмиграции в Европе: Берлин, Прага и Париж.
Первой «столицей» русской эмиграции в начале 1920-х годов был
Берлин. Особенность берлинского периода заключалась в том, что в
это время была предпринята попытка не обрывать связи между Рос¬
сией и Зарубежьем. Уникальная ситуация возможности легального
взаимного общения обусловили феномен культурной среды Русского
Берлина (1921-1923). С 1920 г. здесь быстрыми темпами развивалось
книгоиздание и Берлин стал центром русского издательского дела.
По разным данным к 1924 г. в Берлине действовало от 40 до 87 из¬
дательств. Крупные берлинские издательства в своей деятельности
ориентировались на советскую Россию. Активная художественная и
театральная жизнь так же во многом была обусловлена неразрывной
культурной связью с Россией в это время. Но, в силу ряда полити¬
ческих и экономических факторов такая ситуация просуществовала
недолго и к осени 1923 г. обозначился конец Русского Берлина как
столицы эмиграции.
Вторым крупным центром Русского Зарубежья была Прага, ко¬
торая в 1920-е гг. становится одним из основных центров русской
научной эмиграции, вполне оправдывая свое название «Русский Ок¬
сфорд». Во многом это было обусловлено широкомасштабной помо¬
щью Чехословацкой республики эмиграции, вошедшей в историю под
названием «Русской акции». В Праге проходит I съезд Русских акаде¬
мических групп в 1921 г. и I съезд русских ученых в 1924 г., ярко проде¬
монстрировавших, что русский научный мир в изгнании сохранил свое
единство и намерен продолжать творческую деятельность. Учебные
центры Русской Праги, где работала блестящая плеяда наших ученых,
позволила получить высшее образование молодежи, приезжавшей со
всего Русского Зарубежья. Прага стала и одним из центров русских
культурных начинаний. Выставки картин русских художников, Праж¬
ская группа Московского художественного театра, русские хоры, лите¬
8

Введение
ратурные вечера, лекции по истории русской культуры - все это Рус¬
ская Прага 1920-1930-х гг. Представители русской эмиграции нашли
в Чехословакии не только приют, но и возможности для продолжения
своей профессиональной, творческой работы в «Русском Оксфорде»,
результаты которой являются частью того богатого культурного насле¬
дия, которое оставила нам эмиграция первой волны.
Париж как исторически сложившийся мировой художественный
центр становится и центром художественной жизни Русского Зарубе¬
жья. История Русского Парижа напрямую связана с историей Русского
Монпарнаса 1920-1930-х гг. в пространстве которого сложилась ли¬
тературно-художественная среда эмигрантского сообщества. Значи¬
мость культурного феномена Монпарнасской эпохи ярко отражена в
мемуарах многих представителей первой волны русской эмиграции.
Монпарнасской атмосферой была создана знаменитая «Парижская
нота»- неформальное литературное течение, основателем которого
был Г. Адамович, и к которому принадлежало большинство молодых
эмигрантских поэтов. Младшее поколение литераторов по-настоящему
заявило о себе с появлением на Монпарнасе журнала «Числа» (1930¬
1934), ставшего, по определению Н. Тэффи «Цитаделью молодой ли¬
тературы». Ярчайшим примером творческого союза художников и
литераторов, как характерной черты этого времени, стало создание
художественной группы «Чисел» (1931-1934), в которую вошли прак¬
тически все известные художники Русского Парижа.
Художественная среда Русского Парижа не была однородной.
Была сильна художественная традиция символизма и модерна эпохи
рубежа веков, носителем которой в восприятии значительной части
творческой эмиграции было общество «Мир искусства». Художники
русского Серебряного века пытались сохранить и воспроизвести доре¬
волюционную конструкцию художественной жизни в России. Об этом
свидетельствовали выставки, книжная иллюстрация, сценография, а
так же художественная критика, служившая способом сохранения си¬
стемы эстетических ценностей, сформулированных в эпоху расцвета
Серебряного века.
Новаторские тенденции, направлявшие мировой ход движения ис¬
кусства, представляла авангардная часть художественной эмиграции.
Ярким проявлением их деятельности были благотворительные интер¬
национальные балы, навсегда вошедшие в историю парижского худо¬
жественного авангарда.
9

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Русская культура в эмиграции продолжила свое развитие в ми¬
ровом культурном пространстве и ее общеевропейский контекст наи¬
более ярко прослеживается через призму богатого художественного
наследия Русского Зарубежья. Продолжив культурную традицию Се¬
ребряного века, русская художественная эмиграция внесла свой вклад
в развитие мировой культуры. Результаты ее творчества украсили
культурный ландшафт европейских городов, а коллекции русского ис¬
кусства пополнили музейные и частные собрания по всему миру.
Тема творческого наследия Русского Зарубежья, его вписывания
в общий исторический и культурный контекст эпохи имеет важный
аспект возвращения забытых имен, реконструкции биографий ученых,
писателей, художников. Это во многом помогает нам восстановить
прошлое. Персональная история - особое измерение исторического
процесса, биография - это не только цель исследования, но и средство
познавать историю в конкретике и деталях1. Одним из важнейших
источников для изучения рассматриваемой темы является огромный
пласт мемуарной литературы, созданный в Зарубежной России. Мему¬
ары - один из главных ее жанров. Ушедшая эпоха оживает через при¬
зму судеб людей, становится ближе, понятней, и наша историческая
память обретает вполне конкретный смысл.
1	В Москве с 2011 г. ИВИ РАН совместно со Свято-Тихоновским православным
университетом проводит ежегодную конференцию «Люди и судьбы Русского за¬
рубежья». В научный оборот вводятся новые имена, дополняющие мозаику, из
которой складывается все более полная картина, дающая нам представление о
Зарубежной России.
10

1.	ИСТОРИОГРАФИЯ. ИСТОЧНИКИ
Изучение культурного наследия Зарубежной России имеет давние
традиции. В 1920-е гг. в Зарубежье начали формироваться архивные и
библиотечные фонды, музейные собрания. В начале 1930-х гг., когда в
эмиграции пришло осознание невозможности возвращения в Россию,
необходимость собрать и сохранить для будущего все то, что было со¬
здано в Зарубежье, становится первостепенной задачей. Ведется актив¬
ная работа по сбору материалов в Русском зарубежном историческом
архиве (РЗИА)1, создается Русский культурно-исторический музей
(РКИМ) в Праге, главная задача которого - собрать и сохранить для
будущей России культурное наследие эмиграции. Издаются библио¬
графические обзоры, научные труды, литературные произведения,
отражающие результаты творческой деятельности представителей
русской эмиграции первой волны. Со временем возникает замысел
фундаментального издания - «Золотой книги русской эмиграции»,
который состоял в том, чтобы показать вклад эмиграции в русскую и
мировую культуру. По замыслу эта книга должна была стать не толь¬
ко «ответом», «отчетом» или даже «оправданием» перед потомками,
но и «завещанием» будущим поколениям. Г. Адамович в своей рабо¬
те «Вклад русской эмиграции в мировую культуру» писал: «Рано или
поздно новые русские поколения спросят себя: что они там делали на
чужой земле, эти люди, покинувшие после революции родину отказав¬
шиеся вернуться домой, - неужели только «жили-поживали», тоскова¬
ли, вспоминали, ждали лучших дней, заботились о хлебе насущном?».
1	В 1923 г. в Праге был создан Русский зарубежный исторический архив (РЗИА).
За годы его существования был собран огромный материал, поступавший со все¬
го Русского Зарубежья: архивы многочисленных эмигрантских организаций, лич¬
ные фонды государственных, политических, военных и общественных деятелей,
видных представителей науки и культуры. Были собраны уникальные коллекции
печатных изданий, фотографий, листовок, плакатов, денежных знаков. В Архиве
была сосредоточена почти полная коллекция книг и брошюр по вопросам поли¬
тики, идеологии, быта русской эмиграции, хранились газеты и журналы с 1918
по 1945 г., значительная доля материалов, выходивших на территории России.
В РЗИА были созданы книжно-журнальный, газетный отделы, отдел печатных из¬
даний и отдел документов. Свое собрание Архив оценивал как «Русскую книжную
палату» за рубежом. (В 1945 г. материалы РЗИА были вывезены в СССР и сегодня
«Пражский архив» находится в составе ГАРФ).
11

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Работа над «Золотой книгой» стала делом чести для эмиграции.
Идея создания большого итогового труда была связана с возникнове¬
нием в Париже в 1945 г. «Общества охранения русских культурных
ценностей» (ООРКЦ) во главе с крупным ученым, основателем первого
в мире Аэродинамического института в России, чл.-корр. Французской
академии наук, профессором Д.П. Рябушинским. ООРКЦ выступило в
качестве координирующего центра по сбору материала для будущего
фундаментального издания. Название для него - «Золотая книга рус¬
ской эмиграции» было предложено В.А. Маклаковым в 1958 г. В июне
1961 г. был создан «Особый комитет по изданию книги» под руковод¬
ством Д.П. Рябушинского. Но финансовые трудности и кончина ини¬
циатора проекта (Д.П. Рябушинский скончался в 1962 г.) не позволили
воплотить в жизнь эту грандиозную идею. Главным участникам про¬
екта удалось опубликовать часть собранного ими материала. Работа
П.Е. Ковалевского «Зарубежная Россия. История и культурно-просве¬
тительская работа Русского Зарубежья за полвека (1920-1970)» стала
первым систематическим очерком культурной жизни и культурно¬
го «вклада» русской эмиграции1. Исторический обзор Г. Струве был
посвящен теме русской литературы в Зарубежье1 2. Некоторые авторы
опубликовали свои материалы по истории культуры эмиграции в виде
журнальных статей и газетных обзоров.
Впервые наследие русской эмиграции в контексте мировой куль¬
туры исследует профессор Колумбийского университета, куратор
Бахметьевского архива в Нью-Йорке М.А. Раев. Его перу принадле¬
жит книга которую называют энциклопедией России за рубежом3.
В поле зрения автора основные культурные центры Русского Зару¬
бежья: Париж, Берлин, Прага, Белград, Харбин. В центре изучения -
история культуры, литература, искусство, философия, журналистика
эмиграции.
В современной России изучение темы творческого наследия Рус¬
ского Зарубежья для отечественных исследователей стало возможным
с начала 1990-х. В 1991 г. на первом конгрессе соотечественников в
1	Ковалевский П.Е. «Зарубежная Россия История и культурно-просветительская
работарусскогозарубежьязаполвека(1920-1970)». Париж, 1971. Т. 1, 1973. Т. 2
2	Струве Г.«Русская литература в изгнании. Опыт исторического обзора зарубеж¬
ной литературы» Нью-Йорк, 1956,1-е изд., - Париж, 1984,2-е, Москва, 1996,2-е изд.
3	Раев М.А. Россия за рубежом. История культуры русской эмиграции 1919-1939.
М, 1994. Впервые книга была опубликована на английском языке в 1990 г. в
Оксфорде.
12

1. Иториография. Источники
Москве был принят проект программы по изучению русской эми¬
грации.
В 1993 г. в Москве состоялся первый представительный форум
отечественных и зарубежных ученых, организованный РАН и Кон¬
грессом соотечественников. По итогам работы Международной науч¬
ной конференции был выпущен сборник статей1. Авторами были за¬
даны многие направления в изучении истории и культуры эмиграции,
которые осуществлялись в последующее десятилетие. Результатом ис¬
следования истории и культурного наследия русской эмиграции наши¬
ми учеными в 1990-2000-х годах стало издание ряда биографических
справочников и словарей, монографических альбомов, сборников ста¬
тей тематических конференций, каталогов, посвященных творчеству
русской эмиграции.
В 1997 г. вышел энциклопедический биографический словарь,
подготовленный отечественными исследователями и включающий в
себя свыше четырехсот биографий выдающихся представителей рус¬
ской эмиграции первой волны1 2. Вклад их в сокровищницу мировой
культуры неоценим, им удалось сохранить, развить и приумножить ве¬
ковые традиции русской науки и культуры, сделать их достоянием че¬
ловечества. Это крупные ученые, представляющие различные отрасли
науки, писатели и художники, деятели культуры и искусства, иерархи
Православной церкви. Книга основана на материалах отечественных и
зарубежных архивов.
Вышел в свет ряд справочных изданий по культуре русской эми¬
грации, включающих обширные блоки фактов и сведений, касающих¬
ся этой темы3.
Одним из первых комплексных исследований феномена Русского
Зарубежья стала книга З.С. Бочаровой «Феномен Зарубежной России
1920-х годов»4. Работа посвящена изучению особенностей русского
мира, сложившегося в 1920-е гг. Особый интерес представляет тема
1	Культурное наследие российской эмиграции 1917-1940, 1917-1940: в 2-х кн.
Под. ред. Челышева Е.П., Шаховского Д.М. М., 1994.
2	Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX в. М., 1997.
3	Литературная энциклопедия Русского зарубежья. 1918-1940. М., 1997; Писатели
Русского зарубежья. М., 1997; Русское искусство. Иллюстрированная энциклопе¬
дия. М., 2001; Русское искусство. Иллюстрированный словарь 2002. Российское
зарубежье во Франции. 1919-2020. Биографический словарь. М.,2010
4	БочароваЗ.С. Феномен Зарубежной России 1920-х годов. Том 2. // Русский мир в
XX веке. В 6-ти томах. Под редакцией Г.А. Бордюгова и А.Ч. Касаева. СПб., 2014.
13

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
формирования в Русском Зарубежье единого информационно-куль¬
турного пространства в рамках которой автор рассматривает структу¬
рообразующую роль институтов, сохранявших историческую память.
Культурная жизнь диаспоры существовала как целостная система.
Библиотеки, архивы, периодическая печать, книгоиздательства, об¬
щественные объединения, музеи - все это был единый русский мир
без границ и собственной территории, системообразующим фактором
жизни которого стала культура. В продолжении темы в 2021 г. вышла
еще одна робота З.С. Бочаровой «Русский мир 1930-х годов: от рас¬
цвета к увяданию зарубежной России»1. В рамках исследования автор
уделяет внимание изучению работы эмиграции в 1930-е годы по соз¬
данию институтов и форм сохранения культурного наследия Русского
Зарубежья.
Начало масштабной научно-исследовательской работы по изуче¬
нию русской художественной эмиграции в значительной мере было
связано с выходом в свет первого издания Биобиблиографического
словаря петербургских авторов О.Л. Лейкенда, Д.Я. Северюхина1 2.
Они впервые в одном издании объединили биографии 400 художни¬
ков Русского зарубежья, сопроводив богатым ссылочным аппаратом
по отечественным и зарубежным библиографическим и архивным
источникам, и включили в биографические очерки малоизвестные на
тот период сведения. Словарь стал, по существу, отправной точкой,
указав пути дальнейших поисков для будущих исследователей. Когда
вышло в свет это издание, понятие «художественное наследие Русско¬
го Зарубежья» только вводилось в научный оборот. Затем вышло вто¬
рое, дополненное издание (750 биографий), к авторскому коллективу
присоединился парижский исследователь К.В. Махров3. Сегодня нет,
пожалуй, ни одной публикации о творчестве художников-эмигрантов,
где не ссылались бы на эти словари. Еще одно фундаментальное спра¬
вочное издание, посвященное художникам Русского Зарубежья стало
1	Бочарова З.С. Русский мир 1930-х годов: от расцвета к увяданию зарубежной
России. Том 3 И Русский мир в XX веке. В 6-ти томах. Под редакцией Г.А. Бордю¬
гова и А.Ч. Касаева. СПб., 2014.
2	Северюхин Д.Я., Лейкенд О.Л. Художники русской эмиграции: Биографический
словарь. СПб.,1994.
3	Северюхин Д.Я., Лейкенд О.Л., Махров К.В. Художники русской эмиграции:
Биографический словарь. СПб., 2000.
14

1. Иториография. Источники
результатом многолетней работы, проводимой в рамках проекта Фонда
им. Д.С. Лихачева «Художественное наследие Русского Зарубежья»1.
В сборе материала приняли участие 80 исследователей из 18 стран,
словарь содержит 1800 биографических статей, охватывая география
русского рассеяния по70 странам мира.
В последние десятилетия вышла целая серия альбомов-моногра¬
фий «Русские художники XX века», посвященных творчеству худож¬
ников А. Бенуа, З. Серебряковой, Б. Григорьева, Н. Фешина, А. Яков¬
лева, В. Шухаева, С. Судейкина, Ю. Анненкова и др.
Первое в России фундаментальное комплексное исследование фе¬
номена русской художественной эмиграции первой волны принадле¬
жит доктору искусствоведения, профессору А.В. Толстому1 2. В своей
монографии автор рассматривает искусство русской эмиграции как
самостоятельный поток единой отечественной художественной тради¬
ции в мировом культурном пространстве. Русский эмигрантский худо¬
жественный мир представлен во всем его многообразии.
В рамках проекта «Очерки русской культуры рубежа XIX¬
XX вв.» два очерка посвящены теме художественной жизни и воз¬
вращения художественного наследия Русского Зарубежья в Россию3.
В работах исследуется художественная практика эмиграции: творче¬
ские объединения, групповые и персональные выставки художников,
широкий спектр их деятельности в области театра (сценография) и со¬
трудничества с различными издательствами (книжная иллюстрация).
В контексте темы возвращения художественного наследия Русского
Зарубежья в Россию рассмотрена деятельность Русского культурно¬
исторического музея в Праге по собиранию и сохранению культурного
наследия эмиграции первой волны, впервые исследована история воз¬
вращения художественной коллекции музея в Россию.
Большой вклад в изучение темы творческого наследия Русского За¬
рубежья внес французский профессор-славист, известный коллекционер
1	Художники Русского зарубежья. Биографический словарь в 2-х т. О. Лейкенд,
К. Махров, Д. Северюхин. СПб., 2020.
2	ТолстойА.В. Художники русской эмиграции. М.,2005 г.
3	Толстой А.В. Художественная жизнь Русского зарубежья; Щеблыгина И.В.
Художественное наследие Русского зарубежья: возвращение в Россию И Очерки
русской культуры. Конец XIX - начало XX века. Т. 3: Художественная жизнь. М.,
2016.
15

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Р. Герра, которого часто называют «наследником русской культуры в
зарубежье». По его инициативе в 1991 г. основана Ассоциация русско¬
го культурного наследия во Франции. Его богатейший архив включа¬
ет в себя более 30 тыс. томов книг, 18 тыс. «единиц хранения» - это
рукописи поэтов, писателей, художников Зарубежной России. Во мно¬
гом, благодаря издательской и просветительской деятельности Р. Герра,
творческое наследие русской эмиграции первой волны, стало всеобщим
достоянием. В общей сложности в течении 1970-1990 гг. он издал в
парижском издательстве «Альбатрос» 36 книг, куда вошла проза, поэ¬
зия, воспоминания, переписка, фотодокументы представителей русской
культурной эмиграции, с которой он навсегда связал свою жизнь. Обла¬
датель уникального пласта художественного наследия Русского Зарубе¬
жья (около 5 тыс. работ, более 100 имён) он проводит выставки по всему
миру, ко многим из них изданы каталоги. Целый ряд его книг посвящен
литературной и художественной эмиграции во Франции1.
Большое значение для изучения творческого наследия Русского
Зарубежья имеет выставочная деятельность музеев. Изданные к вы¬
ставкам каталоги - уникальный по своему содержательному и визу¬
альному значению материал для исследования, так как возвращает
нам забытые имена и дает в полном объеме представление о фено¬
мене творчества того или иного художника русской эмиграции. Ряд
ретроспективных выставок о творчестве зарубежных художников был
проведен в 1990-2000-е гг. Третьяковской галереей, Русским музеем,
ГМИИ им. А.С. Пушкина, Государственным Эрмитажем1 2.
Изучение отечественной культуры XX века обязательно включает
в себя творческое наследие Русского Зарубежья, являющееся ее важ¬
ной составляющей.
Комплекс опубликованных источников для изучения творче¬
ского наследия Русского Зарубежья представлен документами много¬
численных общественных, культурно-просветительских организаций,
художественных союзов и ассоциаций3. Одними из наиболее важных
1	Герра Р. Они унесли с собой Россию... Русские эмигранты - писатели и худож¬
ники во Франции. 1920-1970. СПб., 2004. «Когда мы в Россию вернемся.» СПб.,
2010; О русских - по-русски. СПб., 2015. Художники зарубежной России в искус¬
стве книги. Алма-Аты, 2021.
2	См.: Яковлева Е.П. Художественное наследие Русского зарубежья в свете иссле¬
дования последнего десятилетия: обзор. И Изобразительное искусство, архитекту¬
ра и искусствоведение Русского зарубежья. Отв. ред. О.Л. Лейкенд. СПб., 2008.
3	См.: СабенниковаИ.В. Библиография. Зарубежная архивная россика М., 2001.
16

1. Иториография. Источники
для исследователей являются отчеты Центрального комитета Дня рус¬
ской культуры1.
Зарубежная Россия в географическом смысле не представляла
собой единого целого, это было русское рассеяние по странам и кон¬
тинентам. Но ментально это было единое культурное пространство.
Неслучайно национальным праздником Русского Зарубежья стал День
русской культуры, объединивший всю эмиграцию. В 1927 г. был соз¬
дан Центральный комитет «Дней русской культуры», в который вошло
более 30 культурно-просветительских организаций и учреждений. Из
отчетов можно почерпнуть сведения о географии, статистике, форме
проведения ежегодного праздника по всему Русскому Зарубежью.
Темы научных докладов, лекций, статей посвященных самым различ¬
ным сюжетам и персоналиям пространства русской культуры, публи¬
кация русской классики, описание литературно-музыкальной части
ДРК - все это дает возможность исследователю для понимания содер¬
жания и атмосферы праздников. Ежегодное проведение Дней русской
культуры во многом способствовало сохранению русской эмиграцией
своей идентичности, а также позволило воспитать молодое поколение
в духе самоуважения и любви к России.
Интересным источником для исследования рассматриваемой про¬
блемы являются сборники опубликованных материалов. Так, изда¬
ния Московского университета «Русский Берлин» и «Русский Париж»
посвящены важнейшим культурным центрам Русского Зарубежья1 2.
В них собраны фрагменты воспоминаний, дневников, переписки, очер¬
ки, газетные и журнальные статьи о литературно-художественной
жизни эмиграции, воссоздающие это культурное пространство 1920¬
1930-х гг. Русской эмиграции в Чехословакии посвящено издание Сла¬
вянского института АН ЧР «Воспоминания. Дневники. Беседы»3, в ко¬
тором опубликованы источники личного происхождения, дающие нам
1	День русской культуры. Отчет о праздновании Дня русской культуры за рубе¬
жом в 1925 г. / Сост. Н.А. Цуриков. - Прага, 1926; День русской культуры. Краткий
отчет о праздновании в 1927 г. / Сост. Н.А. Цуриков. - Прага, 1927; День русской
культуры. Отчет о праздновании в 1928 г. / Сост. Н.А. Цуриков. - Прага, 1928.
2	Русский Берлин. Сост. В.В. Сорокина. М., 2003, Русский Париж. Сост. Т.П. Бу-
слакова. М., 1998.
3	Воспоминания. Дневники. Беседы. Русская эмиграция в Чехословакии. Сост.
Л. Белошевская. Прага, 2011.
17

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
представление о «Русской Праге», ее научной среде, художественных
выставках, театральной жизни.
Ценным источником для исследования так же являются хроники
жизнедеятельности русской эмиграции первой волны. Среди них мож¬
но назвать издание «Русское Зарубежье: хроника научной, культурной
и общественной жизни. 1920-1940. Франция»1. Подробная летопись,
составленная по материалам русской зарубежной печати включает
более 15 тысяч событий, выстроенных в хронологическом порядке и
отражающих практически все сферы жизни одной из самых значитель¬
ных русских диаспор - русской эмиграции во Франции в период с 1920
по 1940 гг. Подобную хронику культурной, научной и общественной
жизни русской эмиграции в Чехословакии в период между двумя ми¬
ровыми войнами выпустил Славянский институт АН ЧР1 2.
Одним из важнейших источников для изучения темы творческого
наследия Русского Зарубежья являются мемуары. Огромную по сво¬
ему масштабу мемуарную литературу создала первая русская эмигра¬
ция3. Своего рода энциклопедией жизни Русского Зарубежья, в том
числе и ее творческой составляющей являются воспоминания Р. Гуля4.
На страницах своей трилогии автор прослеживает несколько десяти¬
летий жизни эмиграции в Европе и Америке, рисует портреты сотен
деятелей русской культуры, с которыми был знаком лично.
В контексте изучения темы культурного наследие Русского Зару¬
бежья большой интерес представляют мемуары представителей твор¬
ческих профессий - писателей, художников, актеров, музыкантов5. Так
1	Русское Зарубежье: Хроника научной, культурной и общественной жизни:
Франция / Под общей ред. Л.А. Мнухина: Т. 1-4. 1920-1940. Париж, М., 1995-1997.
2	Хроника культурной, научной и общественной жизни русской эмиграции в Че¬
хословацкой республике. Под общей ред. Л. Белошевской. Т. 1-2 1919-1939. Пра¬
га, 2000-2001.
3	См.: Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках // Аннотиро¬
ванный указатель книг, журнальных и газетных публикаций, изданных за рубежом
в 1917-1991 гг.: В 4-х тт. Т. 3. М., 2004.
4	Гуль Р. Я унес Россию: Апология эмиграции. В 3-х тт. М., 2001.
5	См.: Анненков Ю.П. Дневник моих встреч: цикл трагедий. М., 2019; Берберо¬
ва Н.Н. Курсив мой: автобиография. М.,1989; Булгаков В.Ф. Как прожита жизнь
:Воспоминания последнего секретаря Л.Н.Толстого М., 2012; Бунин И.А., Бу¬
нина В.Н. Устами Буниных. Дневники. В 2-х тт. М., 2004; Воробьева-Стебель-
ская М.Б. (Маревна). Моя жизнь с художниками «Улья». М., 2004; Коровин К.А
«То было давно...там...в России»: Воспоминания, рассказы, письма: в 2 кн. М.,
18

1. Иториография. Источники
же при изучении данной темы имеют значение воспоминания ученых,
культурных и общественных деятелей1. Мемуаристика эмиграции -
это живое слово тысяч и тысяч людей. Русское Зарубежье осмысляет
историю России через историю человеческой жизни и ушедшая эпоха
становится нам ближе и понятней.
Ценным источником в изучении художественного мира Русского
Зарубежья является публицистика. Главным историком искусства и
критиком в эмиграции был А.Н. Бенуа. В Париже он продолжил тра¬
дицию публикации своих «Художественных писем» - критических
заметок о событиях художественной жизни* 1 2. В 1930-е гг. в газете «По¬
следние новости» Бенуа публиковал новые «Художественные пись¬
ма», в которых освещал важные события в культурной жизни. В поле
его зрения явления, связанные, прежде всего с искусством в Париже и
Европе в целом, а так же в Советской России. Особое внимание он уде¬
лял творчеству русских художников в эмиграции, следя за выставками
и публикациями.
Среди периодических изданий наиболее интересен журнал
«Жар-птица» (1921-1926), который выходил в издательстве «Русское
искусство», ориентированное на выпуск профессиональной периодики
и был лучшим, зарубежным русскоязычным иллюстрированным жур¬
налом 1920-х годов, достойно продолжавшим традицию, заложенную
в начале XX столетия легендарными «Миром искусства» и «Золотым
Руном». Журнал стремился охватить художественные, театральные
и литературные новости всего европейского Русского Зарубежья. Ре¬
дактором художественного отдела был историк искусства Г.К. Луком-
2012; Лифарь С.М. Дягилев и с Дягилевым. М., 2005; Одоевцева И.В. На берегах
Невы. На берегах Сены. М., 1998; СабанеевЛ.Л. Воспоминания о России. М., 2005;
Тэффи. Моя летопись. М., 2005 и др.
1	Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка. Моя жизнь в науке и политике. М.,
2009; Кнорринг Н.Н. Записки историка, педагога и музыканта. М., 2014; Конда¬
ков Н.П. Воспоминания и думы. М.,2002
2	В 1908-1917 гг. в петербургской газете «Речь» еженедельно печатались его
художественно-критические обзоры культурной жизни. В них было представле¬
но все многообразие жанров и форм художественной критики - проблемно-тео¬
ретические статьи, дискуссионные эссе, обзоры выставок и творческие портреты,
рецензии на театральные премьеры, новые книги и новые издания, зарубежные
репортажи, статьи мемуарного типа и некрологи. В конце года А. Бенуа давал
краткий свод-хронику основных событий художественной жизни в итоговой ста¬
тье, публикуемой в выпускавшемся газетой «Ежегоднике».
19

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ский, литературным отделом занимался поэт Саша Черный. Это изда¬
ние отличалось, как профессиональным содержанием, так и стильным
оформлением. В журнале печатались И. Бунин, Б. Зайцев, Б. Пильняк,
A.	Ремизов, Г. Лукомский Л. Андреев, Н. Тэффи, В. Набоков, В. Хода¬
севич и др. Многокрасочные обложки и цветные вкладки, оригиналь¬
ные в каждом номере, воспроизводили работы выдающихся художни¬
ков современности - Л. Бакста, А. Бенуа, И. Билибина, М. Врубеля,
Б. Григорьева, Б. Кустодиева, Г. Лукомского, Н. Гончаровой, Н. Рери¬
ха, К. Сомова, С. Судейкина, А. Яковлева, В. Шухаева.
Для изучения русского художественного авангарда как явления
западноевропейского искусства важным источником является между¬
народное обозрение современного искусства журнал «Вещь» (1922).
Редактировали и издавали его И. Эренбург и Эль Лисицкий. В круг со¬
трудников и авторов входили А. Архипенко, Н. Евреинов, К. Малевич,
B.	Маяковский, В. Мейерхольд, Б. Пастернак, А. Родченко, А. Таиров,
В. Татлин. Создатели этого издания занимали твердую проконструкти-
вистскую позицию и под этим углом зрения освещалась художествен¬
ная жизнь в России и эмиграции. Вышло всего три номера, но они были
событием не только русской эмигрантской периодики, но и русского
авангарда в целом, во многом, благодаря острым полемичным публи¬
кациям и соответствующему им конструктивистскому оформлению.
Источником для изучения творческого наследия эмиграции может
служить литература Русского Зарубежья. Произведения классиков
серебряного века (И. Бунин, Б Зайцев, А. Ремизов, Д. Мережковский,
Н. Тэффи), а так же представителей младшего поколения эмиграции1
помогают нам понять мироощущение русского эмигранта первой
волны.
1 Поэты Парижской ноты: В Россию ветром строчки занесет... / Сост. В. Крейд.-
М.: Молодая гвардия, 2003; Эмигранты. Поэзия Русского зарубежья. М., 2004.
Женская проза русской эмиграции / Сост. О.Р. Демидова. СПб., 2003.
20

2.	РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ
КАК ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН
Русское Зарубежье как историко-культурный феномен возникло
после событий революций и гражданской войны 1917-1922 гг. и по¬
следовавшей за ними эмиграции из России. Эта эмиграция не просто
выжила и сохранила свою идентичность, но и создала свой особый
Русский мир, явление уникальное не только по своим масштабам, но
по вкладу в мировую и отечественную культуру.
2.1.	Эмиграция первой волны:
численность, особенности, проблема сохранения
идентичности
Эмиграция первой волны - это сложный социо-культурный фено¬
мен, срез предреволюционной России. «Одна и та же Россия по составу
своему, как на родине, так и за рубежом: - писала З. Гиппиус, - родо¬
вая знать, государственные и служилые люди, люди торговли, мелкая
и крупная буржуазия, духовенство, интеллигенция в разнообразных
областях ее деятельности - политической, культурной, научной, тех¬
нической и т.д., армия (от высших до низших чинов), народ трудовой
(от станка и земли) - представители всех классов, сословий, положе¬
ний и состояний, даже всех трех (или четырех) поколений - в русской
эмиграции налицо».
Это была самая многочисленная эмиграция в нашей истории, на¬
считывавшая около 2 млн. человек по 23 странам русского рассеяния.
Бывшие граждане Российской империи, оказавшись за рубежом, пре¬
вратились в людей без государства и без подданства. Гарантом их прав
и свобод стала Лига Наций, учреждение, где разрабатывались новые
нормы международного права, в частности, связанные с возникшей в
таких масштабах беженской проблемой. Правовой и гражданский ста¬
тус русских беженцев был урегулирован следующим образом. 27 июня
1921 г. Совет Лиги Наций учредил должность верховного комиссара
по делам русских беженцев, с 20 августа этот пост занял норвежец
Фритьоф Нансен. Уже в сентябре при верховном комиссаре по делам
21

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
русских беженцев был образован Совещательный комитет, в который
вошли представители международных и российских эмигрантских
благотворительных организаций. Представительство русской эмигра¬
ции в Лиге Наций стало гарантией участия в решении ее собственной
судьбы. 24-25 марта 1922 г. на совещании Совета Лиги Наций обсуж¬
дался доклад Ф. Нансена о паспортах для русских беженцев и проект
документа, разработанного при самом активном участии Совещатель¬
ного комитета, был одобрен. В дальнейшем, этот сертификат удосто¬
верения личности получил название «нансеновский паспорт» и был
признан всеми странами членами Лиги Наций (51страна). Лицо, имев¬
шее паспорт Лиги Наций, относилось к особой категории, и получило
следующее определение: «русского происхождения, не приобретшее
никакой другой национальности». В 1933 г. нобелевская премия по ли¬
тературе была присуждена И.А. Бунину. В ответ на вопрос о граждан¬
стве, писатель сказал: «русский изгнанник». Как покажет дальнейший
ход истории, большинство представителей русской эмиграции так и
проживут до конца жизни с этими паспортами, оставаясь русскими без
России.
Эмиграцию первой волны отличала необычайная концентрация
культурных сил. Д.С. Лихачев писал, что «за рубежом в обстановке
интеллектуальной свободы, оказались лучшие культурные силы стра¬
ны с тысячелетними традициями - философы, богословы, художники,
прозаики, поэты, театральные деятели, музыканты». В историю она во¬
шла как «русская культурная эмиграция».
«Русское Зарубежье» как термин, обозначавший общность истори¬
ческой, общественно-политической и личностной судьбы представите¬
лей русской эмиграции первой волны был введен в оборот Г.П. Струве
в работе «Русская литература в изгнании: опыт исторического обзора
русской литературы» (Нью-Йорк 1956 г.).
2.2.	Творческая интеллигенция и советская власть
Творческая интеллигенция в 1920-е гг. не составляла устойчивой
оппозиции советской власти. «Полем битвы» для русской интеллиген¬
ции было не общество, а культура и именно за нее она несла ответ¬
ственность. Социальная революция хронологически совпала с рево¬
люцией в искусстве. Новое искусство на время становится символом
советской власти, а его создатели получают карт-бланш на реформа¬
22

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
цию культуры и искусства в целом и принимают самое непосредствен¬
ное участие в выработке государственной культурной политики. «Мы
стремились освободить художественное творчество от предрассудков
«буржуазного искусства». Наивно мы поверили, что революция со¬
циальная совпадает с революцией в искусстве <...> что наша борьба
за новые формы будет поддержана революцией социальной» - писал
Ю. Анненков об этом недолгом сотрудничестве творческой интелли¬
генции с советской властью.
После Февральской революции анархисты под лозунгом уничто¬
жения «эксплуататорской» культуры во имя создания «пролетарской»
устраивали грабежи и погромы. Разрушительная инерция революции
могла привести к необратимым последствиям. И 13 марта 1917 г. по
инициативе М. Горького создается Комиссия по охране памятников и
художественных сокровищ при Совете рабочих и солдатских депута¬
тов или Комиссия по делам искусств («Комиссия Горького»), главной
задачей которой была охрана памятников художественной культуры.
В нее входят 12 человек, в том числе А. Бенуа, И. Билибин, М. До-
бужинский, Е. Лансере, Г. Лукомский, К. Петров-Водкин, Н. Рерих,
Ф. Шаляпин.
В Октябре 1917 г. советская власть выдвигает лозунг «Искусство
принадлежит народу!», предоставляя тем самым невиданные возмож¬
ности для творчества. Художественная интеллигенция активно вклю¬
чается в работу по реорганизации культурно-просветительских и учеб¬
ных учреждений, широкую реформу художественного образования,
создание и реорганизацию общественных музеев, оформительскую и
выставочную деятельность.
Так, например, А. Бенуа заведовал картинной галереей в Эрмита¬
же, был активным членом Комиссии по делам искусств; С. Чехонин с
1918 по 1927 гг. был художественным руководителем Государственно¬
го фарфорового завода в Петрограде, разрабатывал советскую гераль¬
дику, участвовал в оформлении уличных празднеств и театральных
зрелищ; М. Шагал служил уполномоченным комиссаром по делам
искусств в Витебской губернии, при его участии в 1919 г. в Витебске
было открыто художественное училище; К. Малевич был назначен ко¬
миссаром по охране ценностей Кремля; Ю. Анненков оформлял массо¬
вые зрелища в 1918 и 1920 гг. к годовщинам Октябрьской революции.
«Единственно верный путь - писал один из теоретиков русского аван¬
гарда О.М. Брик, - неуклонно вести свою культурную линию, быть
23

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
везде, где культуре грозит опасность, стойко защищая ее от всякого
вандализма».
Одним из первых декретов советской власти было учреждение
Наркомпроса в октябре 1917 г. во главе с А.В. Луначарским. В его
структуре 28 мая 1918 г. был создан Отдел по делам музеев и охра¬
не памятников искусства и старины, который возглавила Н.И. Троц¬
кая, заместителем был назначен И.Э. Грабарь. « Я перенес всю свою
энергию на дело создания органа, который мог бы внести порядок в
общемузейное дело России и наладить охрану памятников искусства
и старины» - писал он. Большинство оставшихся в Москве художни¬
ков и искусствоведов пошли в Музейный отдел на службу, получив
удостоверения музейной коллегии и возможность выживать в сложной
послереволюционной реальности голода и разрухи.
Позитивными результатами в сфере культуры в деятельности Нар¬
компроса стало создание Государственного музейного фонда, музее-
фикация церковных и монастырских сооружений. Получение церквями
и монастырскими ансамблями статуса музея предотвращало их разру¬
шение и снос, а включение церковных богатств в музейные собрания
спасало их от разграбления, способствовало сохранению и последую¬
щему изучению. Важнейшей частью музейных собраний становились
коллекции икон и предметов декоративно-прикладного искусства. Во
многом, благодаря этому сегодня мы можем любоваться богатством
историко-архитектурных и художественных музеев по всей России,
начиная с уникального ансамбля московского Кремля.
Общество охраны памятников искусства и старины организовало
по всей России хранилища картин и предметов искусства, книжные
склады. Оценивая титаническую работу художественной интеллиген¬
ции по сохранению культурного наследия в 1917-1922 гг. Г. Луком-
ский писал: «Спасены музеи, целы большие императорские дворцы,
сохранены почти все лучшие великокняжеские дома, многие особняки,
часть усадеб».
При тесном сотрудничестве с творческой интеллигенцией созда¬
вались и новые музеи. Одними из первых были созданы два уни¬
кальных государственных музея. Это - Музей живописной культуры
(МЖК 1919-1929), который стал первым в мире государственным
музеем современного искусства, где были собраны работы мастеров
русского авангарда, и Государственный музей нового западного ис¬
кусства (ГМНЗИ 1923-1948), в основу которого были положены собра¬
24

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
ния известных московских коллекционеров С.И. Щукина и И.А. Мо¬
розова.
В 1920-е годы еще сохранялись связи с художественной жизнью за
рубежом. Ездили в командировки для учебы, преподавания, изучения
музейного дела или устройства выставок. Для координации сотрудни¬
чества был создан Отдел ИЗО при Наркомпросе, который возглавили
Д. Штеренберг и Н. Альтман. Русские художники принимают активное
участие в крупных международных выставках. Две наиболее значимые
из них, прошедшие в Париже и Москве, были ярким явлением в ху¬
дожественной жизни того времени. Выставка декоративных искусств
и современной художественной промышленности 1925 г. в Париже,
которая состоялась после официального признания СССР Францией
1 ноября 1924 г. В отделе СССР в павильоне по проекту К. Мельни¬
кова были представлены 4,5 тыс. экспонатов, 344 автора. Среди участ¬
ников выставки были художники Ю. Анненков, М. Ларионов, С. Че¬
хонин, А. Экстер. Отдел получил 183 награды, в том числе 9 высших
призов и 59 золотых медалей.
В 1928 г. в Москве в Государственном Музее Нового Западного
Искусства (ГМНЗИ) состоялась выставка современного французского
искусства, на которой так же был представлен и русский отдел «Рус¬
ская группа парижской школы», сформированный М. Ларионовым из
работ 35 художников - выходцев и из России в разные годы поселив¬
шихся в Париже.
Позиция власти была лояльной по отношению к художникам, ра¬
ботавшим за границей до конца 1920-х гг. Их творчество официаль¬
но признавалось частью отечественной культуры, а понятие «русское
искусство за рубежом» не связывалось с термином «эмигрант». Но, к
середине 1920-х годов становиться понятно, что искусство переросло
экономические возможности страны, неспособной оплачивать труд ху¬
дожника. «Несомненный расцвет искусства во всех его областях <...>
не имеет под собой сколько-нибудь прочной материальной базы», -
вынужден был констатировать Луначарский. В 1929 г. с отстранением
Луначарского с поста наркома просвещения, происходит перелом в об¬
щественно-культурной ситуации. Новая власть до времени хранившая
нейтралитет, все более склонялась к нетерпимости и даже враждебно¬
сти к «классово чуждым элементам». Зазвучало мнение, что «худож¬
ник - это предрассудок прошлого». Укрепление монополизма госу¬
дарственной идеологии и отсутствие художественного рынка привело
25

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
к проблеме профессиональной невостребованности. Ключевое для
искусства понятие «свобода» вытесняет понятие «социальный заказ».
Художник Н.И. Фешин вспоминал: « Я чувствовал, как день ото дня я
бесполезно терял мою творческую энергию, поскольку искусство ис¬
пользовалось лишь в целях пропаганды,<... > работа потеряла всякий
здравый смысл, и многие впадали в невыносимую меланхолию».
Здесь необходимо сказать об особенностях менталитета худо¬
жественной интеллигенции. Социальная жизнь воспринимается ими
опосредованно, через сферу культуры. Поэтому, с одной стороны, мы
наблюдаем активное участие в художественной жизни страны, в ра¬
боте в государственных структурах в этот период, а с другой - непо¬
средственно творчество не отражало социальных процессов, мастер¬
ская художника оставалась свободной зоной, где царил независимый
творческий труд. Пока профессиональная востребованность совпадала
со свободой творчества, они активно работали с большевиками. Но,
как только перед художниками встал выбор - свобода творчества или
социальный заказ, они выбирают первое. «Роман с революцией» рус¬
ского авангарда закончился и большинство уезжает в эмиграцию. Еще
в 1921 г. Ленин говорил: «Искусство - это что-то вроде интеллектуаль¬
ной слепой кишки, и когда его пропагандная роль, необходимая нам,
будет сыграна, мы <.> его вырежем». Так и случилось. Кардинальное
изменение в культурной политике советской власти было зафиксиро¬
вано в Постановлении ЦК ВКП(б) 1932 г. «О перестройке литератур¬
но-художественных организаций», запрещавшем деятельность всех
независимых творческих объединений.
Многие мастера, пик творчества которых был связан с Серебря¬
ным веком, к концу 1920-х гг. покидают Россию. Среди них Н. Мили-
оти, С. Судейкин, Д. Бурлюк, И. Билибин, В. Кандинский, Л. Пастер¬
нак, М. Шагал, К. Сомов, К. Коровин, Ф. Малявин, М. Добужинский,
Ю. Анненков, З. Серебрякова, А. Бенуа, С. Чехонин.
Исторически так сложилось, что большая часть художественной
интеллигенции, которой мы обязаны феноменом русского культурно¬
го ренессанса рубежа XIX-ХХ вв., создававшей культуру Серебряного
века, оказалась в эмиграции. Вдали от родины им удалось не просто вы¬
жить, но и оставить нам богатое культурное наследие, которое сегодня
является неотъемлемой частью отечественной культуры ХХ века.
26

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
2.3.	День русской культуры как символ
духовного объединения эмиграции
Оказавшись в эмиграции, русская интеллигенция мучительно ис¬
кала ответ на вопрос «Зачем мы здесь?». Вопрос, на который нужно
было ответить, чтобы жить дальше. Свобода творчества обернулась
горечью сомнений и чувством вины перед покинутой родиной. Ху¬
дожник П. Нилус, живя в эмиграции в Париже, в одном из писем к
И. Бунину, писал: «Несмотря на то, что до сих пор судьба меня щадила
и от оскорблений, и от голода и холода - все же это не жизнь. Видно,
каждый человек должен жить и умереть на родине, только тогда его
жизнь будет настоящей. Говорят, ко всему можно привыкнуть, и я это
повторял, а теперь этого не скажу, есть раны, которые не заживают ни
при каких условиях, даже самых лучших».
Но точка опоры была найдена, ею стало чувство принадлежности
к русской культуре и личной ответственности за эту принадлежность.
Духовный поиск смысла пребывания в эмиграции был очень напря¬
женным, идея витала в воздухе и материализовалась она во фразе -
«Мы не в изгнании, мы - в послании!», которая стала девизом русской
интеллигенции, осознанием ею эмиграции не как способа выживания,
а как духовной миссии. В этих словах заключена целая программа по
сохранению и преумножению ценностей отечественной культуры вне
России, но для России. И в дальнейшем, именно культура становится
системообразующим фактором жизни Русского Зарубежья. Культур¬
ная жизнь диаспоры существовала как целостная система. Школы,
библиотеки, архивы, переодическая печать, книгоиздательства, обще¬
ственные объединения, музеи - все это был единый Русский мир без
границ и собственной территории. Показательно, что в своей самоо¬
ценке эмиграция оказалась единодушна, признав наиболее значимым
результатом своей деятельности сферу культуры. «Сфера эмигрант¬
ской деятельности, которая может похвастаться подлинными достиже¬
ниями и которая несет в себе достаточное внутреннее оправдание - это
сфера культуры», - писал историк, богослов, один из активных деяте¬
лей духовной жизни эмиграции Г. Федотов. Культура Зарубежной Рос¬
сии, сохранив преемственность отечественной традиции, продолжила
свое развитие в мировом культурном пространстве. И сегодня творче¬
ское наследия русской эмиграции является важной составляющей как
отечественной так и мировой культуры XX века.
27

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Символом духовного объединения эмиграции и национальным
праздником Зарубежной России стал День русской культуры (ДРК).
Символично, что мысль о национальном празднике родилась в среде
эмиграции, пережившей утрату собственной государственности. Но в
прошлом России, в событиях государственной жизни не нашлось исто¬
рического события, которое смогло бы объединить всех воедино, та¬
кая дата была найдена в истории русской культуры. «Русская культура
оказалась могучей и живучей, чем наша русская государственность, -
отмечал В.А. Маклаков, - и мы отдаем ей заслуженную дань, когда
выбираем ее для национального праздника».
Впервые праздник отмечался как «День русского просвещения» в
Эстонии 26 мая 1924 г. по старому стилю и был посвящен 125-летию
со дня рождения А.С. Пушкина. Успех празднования способствовал
рождению идеи ежегодного праздника для всей эмиграции. Практиче¬
ские шаги по ее реализации были предприняты в Праге. 10 февраля
1925 г. состоялось совещание представителей четырех центральных
эмигрантских организаций: Союз академических организаций, Объе¬
динение русских учительских организаций за границей, Объединение
русских эмигрантских студенческих организаций и Российский зем¬
ско-городской Комитет помощи российским гражданам за границей.
Активную роль в подготовке праздника играли избранные в состав со¬
вместных комиссий по организации ДРК видные деятели эмиграции
А.А. Бем, П.Б. Струве, П.Д. Долгоруков, Е.В. Спекторский, Н.А. Цу-
риков. На совещании в Праге были выбраны координирующие подго¬
товку праздника органы и составлено специальное обращение ко всем
русским за границей с призывом организовать ежегодный «День рус¬
ской культуры», рассказывалось о целях и задачах данной акции: «Мы
обращаемся к местным русским ассоциациям, обществам и группиров¬
кам с призывом организовать ежегодный «День русской культуры» как
средство объединения всех русских». Воззвание было издано тиражом
1000экз. и разослано во все страны русского рассеяния. Инициатива
была поддержана, и День русской культуры в 1925 г. был проведен
в 13 странах, где жили русские эмигранты: Бельгии, Германии, Лат¬
вии, Польше, Болгарии, Турции, Финляндии, Франции, Чехословакии,
Швейцарии, Эстонии, Югославии, США.
В каждой стране устройством праздника занимались созданные
общественные комитеты, связанные с комитетом ДРК в Чехослова¬
кии. Праздник получился широким по масштабам и разнообразным
28

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
по формам его проведения. В последующие годы к числу стран, где
проводился ДРК, прибавились Китай, Дания, Норвегия, Англия, Еги¬
пет, Литва. День русской культуры вплоть до начала Второй мировой
войны оставался всеобщим русским национальным праздником, объе¬
диняющим всю эмиграцию.
Репортажи о проведении ДРК публиковались в русской эмигрант¬
ской прессе. Выпускались газеты-однодневки «Русский день», «День
русского Просвещения», «Русская культура». Почти во всех русских
газетах и журналах печатались статьи, речи и доклады, посвященные
А.С. Пушкину и русской культуре. Некоторые из них оказали значи¬
тельное влияние на духовную жизнь эмиграции, цитировались и пере¬
печатывались.
С 1928 г. со 100-летней годовщины со дня рождения Л.Н. Толсто¬
го стали отмечать юбилейные даты текущего года. Был опубликован
специальный календарь текущих дат истории российской культуры,
празднование которых можно было присоединять к торжествам ДРК.
Так же в программу празднований включались и посвящения старым
русским городам как средоточиям русской культуры. К 1927 г. сло¬
жились традиции проведения праздника. Для координации работы
местных комитетов был создан Центральный комитет «Дней русской
культуры», в который вошло более 30 культурно-просветительских
организаций и учреждений. Председателем его был выбран В.А. Ма¬
клаков, секретарем В.Ф. Зеелер. Праздновался он в ближайший ко дню
рождения А.С. Пушкина выходной день. Формы проведения праздни¬
ка в разных странах зависели от конкретных условий, но, как правило,
центральным событием было торжественное заседание, на котором
первый доклад посвящался русской культуре, второй - А.С. Пушкину
и его творчеству. В культурных центрах русской эмиграции, таких как
Прага, Берлин, Париж ДРК праздновался наиболее широко. Научные
доклады, лекции, речи о значении русской культуры звучали на тор¬
жественных заседаниях. Обычно продолжались они литературно-му¬
зыкальными вечерами, где читались произведения русских писателей
и поэтов, звучала русская музыка, ставились театральные постановки
на классические сюжеты русской литературы. Молодой поэт В. Си¬
рин, будущий знаменитый писатель В. Набоков написал посвящение
празднику - «Изгнание», которое произнес на литературном вечере в
Берлине:
29

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
«Язанят странными мечтами
в часырассветной полутьмы
что если б Пушкин был меж нами, -
простой изгнанник, как имы? <...>»
День русской культуры сразу завоевал признание и превратился в
ежегодный праздник, повсеместно отмечаемый в среде русской эми¬
грации, Содержание и атмосфера празднования способствовала духов¬
ному единству русских изгнанников, пробуждению национального са¬
мосознания среди молодого поколения эмиграции, интересу к русской
истории, литературе, искусству.
Организаторы Дня русской культуры для подведения итогов еже¬
годно собирали и печатали материалы с отчетами о праздничных меро¬
приятиях в различных странах. Об этом ярко свидетельствуют архив¬
ные фонды Центрального комитета ДРК.
В чем же был секрет успеха этого праздника, объединившего
столь неоднородную по своему социальному составу, политическим
взглядам, художественным течениям эмиграцию? Общественная дея¬
тельность всегда была сферой приложения творческих сил интелли¬
генции. Таким общим делом для русской эмиграции стало воплощение
в жизнь идеи духовного объединения, символом которой стал День
русской культуры.
Важнейшей особенностью праздника был общественный характер
его организации, эмигрантские общественные круги приняли самое ак¬
тивное участие в его подготовке и проведении. Способность русской
эмиграции к самодеятельности, которую сами эмигранты считали «ве¬
ликим оправданием русской общественности», наиболее ярко прояви¬
лась в организации и проведении Пушкинских торжеств 1937 г. Ни
одно начинание за всю историю существования Русского Зарубежья
не получало такой единодушной поддержки и не сплотило вокруг себя
такого количества участников. В общей работе по проведению празд¬
ника 100-летия поэта приняло участие 166 местных комитетов в 231
городе 42-х государств по всему миру.
В середине 1934 г. на совещании, которое состоялось в парижской
квартире П.Н. Милюкова, где кроме хозяина присутствовали трое:
бывший министр Временного правительства М.М. Федоров, председа¬
тель парижского союза писателей и журналистов В.Ф. Зеелер и балет¬
мейстер Парижской оперы С.М. Лифарь. Говорили о Пушкине и о том,
30

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
как отметить 100-летие со дня его гибели, каким образом вовлечь в это
всю эмиграцию и культурную общественность разных стран и придать
торжествам ни много ни мало всемирный характер.
В подготовке и проведении Пушкинских торжеств государствен¬
ные деятели, политики, обладавшие большим опытом организаторской
работы, нашли ему применение в культурной сфере деятельности эми¬
грации, объединившись с творческой интеллигенцией. Во многом это
единство деловых и творческих сил способствовало тому, что, как ни
фантастичны были планы, результат по их осуществлению получился
ошеломляющим.
В конце февраля 1935 г. в Париже был создан специальный Пуш¬
кинский комитет под председательством В.А. Маклакова. В президиум
комитета вошли И.А. Бунин, П.Н. Милюков, М.М. Федоров и Л.Г. Ло¬
зинский. Тогда же В.А. Маклаков разослал письма известным фран¬
цузским культурным и политическим деятелям, приглашая их войти
в состав комитета. О широком вовлечении эмигрантского сообщества
свидетельствуют почтовые расходы комитета - 5,5 тыс. франков. Это
означало, что во все концы света было отправлено более 5 тыс. писем.
Заседаний, дискуссий было на удивление мало, за три года Пушкин¬
ский комитет собирался всего лишь девять раз.
Что касается финансовой стороны дела, то очевидно, что деньги
добывались понемногу и с трудом, по каждой статье расходов велся
учет. Бюджет складывался из сотен конкретных дел, о чем бесстраст¬
но свидетельствуют документы. Например, художники А.Н. Бенуа
и Г.Г. Черкасов изготовили открытку: пушкинский портрет кисти
О.А. Кипренского. Было напечатано 7 тыс. экземпляров, из которых
6 тыс. распродано, остальные разосланы Пушкинским комитетом. На
вырученные от продажи деньги была издана книга Л. Львова «Сто лет
смерти Пушкина. Парижские отклики 1837 года». Несмотря на то, что
издательская деятельность Пушкинского комитета была ограничена
по финансовым причинам, эмигрантская книжная пушкиниана заняла
значимое место в истории культуры.
С целью издания собрания сочинений поэта была создана редак¬
ционная комиссия под председательством И.А. Бунина. Приступая к
этому изданию, Пушкинский комитет хотел дать возможность русской
эмиграции, в особенности молодежи, получить образцовое собрание
сочинений по доступной для них цене. Идея была успешно реализова¬
на с помощью специальной подписки на издание. Юбилейный одно-
31

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
томник под редакцией М.Л. Гофмана, ставший по словам М.А. Струве,
«настольной книгой каждого русского», быстро разошелся по всему
Русскому Зарубежью.
К торжественной дате была выпущена однодневная газета, в изда¬
нии которой принял участие весь цвет литературной и общественной
эмиграции. Среди авторов статей, посвященных поэту, были И.А. Бу¬
нин, Б.К. Зайцев, И.С. Шмелев, М.А. Осоргин, П.Б. Струве, В.А. Ма¬
клаков, П.Н. Милюков, С.Л. Франк, Н.А. Тэффи, Н.Н. Берберова и
др. Редактор газеты Н.К. Кульман писал: «На страницах ее сошлись
свободно и легко люди разных взглядов, стремлений, убеждений: имя
Пушкина покорило всех. Приняли в ней участие и иностранцы. На
Пушкине наше национальное сплетается с мировым».
В эпоху Серебряного века русская культура становиться частью
мировой культуры и заслуга эмиграции заключалась в том, что она
продолжила этот процесс вписывания в мировой контекст. Творчество
И. Бунина и С. Рахманинова, И .Стравинского и А. Бенуа, С. Лифаря
и А. Павловой стало достоянием мировой культуры. Ярким свидетель¬
ством признания русской культуры было участие мировой культурной
общественности в Пушкинских торжествах 1937 г. В состав Пушкин¬
ского комитета вошли известные французские писатели, ученые, поли¬
тические деятели, среди которых можно назвать такие имена как Фран¬
суа Мориак и Поль Валери, ректор Лионской академии и переводчик
пушкинских стихов Андре Лирондель, профессора-слависты Жюль
Легра и Эмиль Оман.
В рамках юбилейных мероприятий 11 февраля в Шанхае состо¬
ялось открытие памятника Пушкину. Кроме русских эмигрантов в
церемонии приняли участие представители китайских властей, фран¬
цузские дипломаты и военные. В Женевском университете прошло
трехдневное чествование великого поэта, доклады, посвященные Пуш¬
кину, прозвучали на десяти языках; в Италии торжества организовал
блестящий славист и пропагандист русской культуры Этторе Ло Гато;
на торжественном заседании во Дворце Академий о значении Пушки¬
на в русской и мировой поэзии говорил профессор Брюссельского уни¬
верситета Анри Грегуар; под эгидой Английской академии наук был
издан сборник статей после Пушкинской конференции в Лондоне.
Одним из самых значительных событий пушкинского юбилейно¬
го года была устроенная в Париже выставка «Пушкин и его эпоха».
Выставка была задумана С. Лифарем еще на первом совещании у Ми¬
32

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
люкова в 1934 г. и готовилась на протяжении двух с половиной лет.
В основе экспозиции лежало пушкинское собрание книг и автографов
из коллекции С. Дягилева, которую выкупил у французского прави¬
тельства С. Лифарь в 1930 г. После смерти импресарио в 1929 г. его
коллекция была опечатана за долги. Лифарю удалось договориться с
французским правительством о выкупе собрания в течение года, но
при нарушении ежемесячных выплат контракт автоматически аннули¬
ровался, при этом уже внесенные деньги не возвращались. Шестьде¬
сят спектаклей в год на сцене Парижской Оперы, а в промежутках -
множество концертных выступлений, работа на износ с постоянным
страхом болезни или травмы. «Целый год я танцевал под страхом: -
вспоминал Лифарь, - как бы не заболеть, как бы не вывихнуть ногу.
Это был мой второй сезон в Опере, который должен был стать моим
«победным» годом в театре. И я его выдержал. Заработал на Пушкина,
работая одновременно и на «славу балета».
Экспонаты присылались со всего Русского Зарубежья. Для рус¬
ских эмигрантов, разбросанных по всему свету, имя Пушкина было
символом утраченной родины и предметом национальной гордости.
На призыв Лифаря откликнулись более ста коллекционеров. Люди,
сумевшие сохранить свои семейные реликвии в водовороте истории,
доверили их организатору пушкинской выставки. Изначально задумы¬
валось создать экспозицию, посвященную Пушкину и его окружению.
Но в процессе организационной работы к 1936 г. стало очевидным, что
присланные предметы искусства пушкинской эпохи дают возможность
сделать выставку гораздо шире и показать русское искусство 20-х и
30-х годов XIX века во всем его блеске. И организаторам удалось сде¬
лать это в полной мере. В работе над выставкой по ее художественному
и техническому оформлению приняли участие писатели, художествен¬
ные критики, пушкинисты, художники среди которых такие имена, как
М.Л. Гофман, Г.Л. Лозинский, С.К. Маковский, В.Ф. Ходасевич, проф.
Н.К. Кульман, А.Н. Бенуа, Ю.П. Анненков, Н.С. Гончарова, М.Ф. Ла¬
рионов, З.Е. Серебрякова, К.А. Коровин и др.
Выставка проходила в Большом фойе зала «Плейель». За месяц ее
посетили более 10 тыс. человек - русских и иностранцев, и она превра¬
тилась в настоящий праздник русской культуры. «На выставке можно
было повидаться и побеседовать с потомками Дантеса, Керн, Дениса
Давыдова, Плетнева, Пущина, Дельвига, Щербинина, Воронцова», -
писал в своих воспоминаниях Лифарь.
33

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
16 марта на вернисаже присутствовал весь цвет Русского Зару¬
бежья, открывал выставку внук поэта Николай Александрович Пуш¬
кин. Здесь были и представители французских властей, дипломаты,
журналисты, творческая интеллигенция французской столицы. На
следующий день выставку посетил и президент страны Альбер-Фран¬
суа Лебрен. «Впечатление, произведенное выставкой, было громад¬
ное, - писал известный пушкинист Л.М. Гофман, - иностранцы и не
знали чему больше поражаться - той ли неожиданной для них вы¬
соте художественной культуры, которую имела Россия сто лет тому
назад, то ли, что русские люди в рассеянии могли сохранить столь¬
ко культурных сокровищ или тому художественному такту и опыту,
тому умению <...> какое обнаружили устроители выставки». В статье
«Пушкин и его эпоха» автор дает подробнейшее описание экспона¬
тов с комментариями, которые несут в себе исчерпывающую инфор¬
мацию о юбилейной выставке в Париже и дают представление о ее
уникальности.
Выставка «Пушкин и его эпоха» стала знаковым событием не
только для Русского Зарубежья но и для мировой культурной обще¬
ственности, о чем, в частности ярко свидетельствует обзор француз¬
ской печати. «Эта выставка, - писали французские газеты, - устро¬
енная в изгнании, вдали от музеев и книгохранилищ России, нашла
средства не только полно отразить жизнь и творчество Пушкина <...>
она воскрешает с предельным вкусом эпоху, в которой жил один из
самых больших поэтов человечества». Прошедшая с таким успехом
Пушкинская выставка, организованная русской эмиграцией, позволи¬
ла ей еще раз почувствовать свою неразрывную связь с родной куль¬
турой, в сохранении и преумножении которой в изгнании она видела
свое предназначение.
Среди пушкинских сокровищ, представленных на выставке, не¬
сомненно, одним из самых ценных, были три миниатюрных портрета:
прижизненный портрет поэта работы В.А. Тропинина и портреты ро¬
дителей Натальи Николаевны - Н.И. и Н.А. Гончаровых из собрания
С. Лифаря. Эти портреты спустя более, чем полвека, увидели и в Рос¬
сии. В 2005 г. в ГМИИ им. А.С. Пушкина состоялась выставка, посвя¬
щенная 100-летию со дня рождения И.С. Зильберштейна - известного
советского ученого, коллекционера, создателя Музея личных коллек¬
ций, о котором когда-то мечтали они с Лифарем в надежде на лучшие
времена. И это еще раз наглядно убеждает в существовании тонкой
34

2. Русское Зарубежье как историко-культурный феномен
духовной нити, которая связывает нас всех, независимо от времени и
пространства, как людей единой русской культуры.
О масштабе работы пушкинских комитетов по проведению юби¬
лейных торжеств, прошедших по всему миру наглядно свидетельство¬
вал огромный материал, поступивший в центральный Парижский ко¬
митет, только список которого занимал двадцать страниц убористой
печати. «В условиях жизни скромных, но дававших возможность жить
и работать не по указке, - писал Б.К.Зайцев, - эмиграция русская оста¬
вила свой след, серьезный и спокойный, лишенный пропаганды и са¬
морекламы, но прочный и иногда блестящий».
Сент-Женевьев-де Буа - небольшой городок в 23 км к югу от Па¬
рижа, который стал частью нашей общей истории и культуры. Здесь
находиться самый большой погост Русского Зарубежья. Почти весь
Серебряный век отечественной культуры: писатели И. Бунин, Б. Зай¬
цев, И. Шмелев, А. Ремизов, Д. Мережковский, З. Гиппиус, художни¬
ки К. Коровин, М. Добужинский, К. Сомов, З. Серебрякова, Д. Стел-
лецкий, философы и богословы Н. Лосский и С. Булгаков, драматург
Н. Евреинов прима-балерина императорских театров Ольга Преобра¬
женская, танцор и хореограф Французской национальной оперы С. Ли-
фарь. На выкупленном русскими эмигрантами участке земли была
построена и в 1939 г. освящена Церковь Успения Богородицы. Возве¬
дена она была по проекту А. Бенуа в стиле белокаменных новгород¬
ских церквей конца XV - начала XVI вв. «Проезжая мимо этой церкви
<...> - писал Ю. Анненков, - невозможно не заглядеться <...> Весь
ансамбль белизна стен, голубые купола, сочетание форм и пропорций,
светлые стволы берез, окружающих строение, и, главное, его непере¬
даваемая ласковость и призывность, несмотря на трагическое назна¬
чение возглавлять последнее земное убежище покинувших нас людей
<.> свидетельствуют о проникновенном таланте зодчего». Кладбище
Сент-Женевьев-де-Буа в 2016 г. вошло в перечень историко-мемо¬
риальных памятников за рубежом, что засвидетельствовало зна¬
чимость этого некрополя для русской истории и культуры.
Кладбище возникло при Русском доме для престарелых, основан¬
ном в 1927 г. княгиней В.К. Мещерской. Дому суждено было стать и
хранилищем реликвий дореволюционной России. После официального
признания Францией СССР, бывшему послу Временного правитель¬
ства в Париже В.А. Маклакову пришлось уступить особняк российско¬
го посольства на рю Гринель новым хозяевам. Портреты членов импе¬
35

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
раторской семьи и старинная мебель были перевезены в Русский дом в
Сент-Женевьев-де-Буа, где находятся и поныне.
Здесь заканчивали свои дни люди, так и прожившие «на чемо¬
данах» в надежде скоро вернуться домой, в Россию. Это было харак¬
терной чертой для эмиграции первой волны. Они не брали чужого
гражданства, не приобретали собственности, и жили интересами сво¬
его русского мира. Содержимое этих чемоданов - память о России.
Книги, фотографии, семейные реликвии, дневники, переписка - все
это представляют собой бесценный материал для исследователей Рус¬
ского Зарубежья. При финансовой поддержке Российской Федерации
24 сентября 2015 г. на базе Русского дома Сент-Женевьев-де-Буа
был открыт Мемориально-исследовательский и архивный центр рус¬
ской эмиграции1.
Вклад русской эмиграции первой волны в историю отечественной
и мировой культуры неоспорим и оценен в России по достоинству,
о чем свидетельствуют многочисленные публикации ученых (см. гл.
Источники. Историография). Сегодня творческое наследие Русского
Зарубежья продолжает оставаться широким полем для изучения иссле¬
дователей самых разных областей знания.
1 На церемонии открытия 24 сентября 2015 присутствовали бывший министр
культуры Франции Фредерик Миттеран, мэр Сен-Женевьев-де-Буа Оливье Лео¬
нард, посол РФ во Франции А.К. Орлов и президент Ассоциации Русского дома
Жан де Буаю.
36

3.	ОСОБЕННОСТИ КУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ
РУССКОГО БЕРЛИНА (1921-1923)
Первой «столицей» русской эмиграции в начале 1920-х годов был
Берлин. Это было обусловлено рядом политических и экономических
факторов. Во-первых, Германия была первой страной в мире, восста¬
новившей дипломатические отношения с Советской Россией. 16 апре¬
ля 1922 г. был заключен двусторонний мирный договор в Рапалло, по
которому страны отказывались от возмещения военных расходов и
восстанавливали торгово-экономические и культурные связи. В Бер¬
лине появилось советское посольство и торговое представительство.
Во-вторых, послевоенная инфляция в Германии и низкий курс не¬
мецкой марки (по отношению к доллару и франку) с одной стороны, и
высокий нэповского российского рубля - с другой, создавали выгод¬
ные условия для предпринимательства и торговли. Значительная часть
эмигрантов выезжала в Европу через Берлин (близость к России, де¬
шевизна жизни), сюда же направлялись в заграничные командировки
советские граждане. В Советской России едва ли можно назвать круп¬
ного писателя, художника, артиста, деятеля искусств, не побывавшего
в 1920-е годы в Берлине или не выезжавшего в этот город в связи с
творческой работой. Создается уникальная ситуация возможности ле¬
гального общения между Россией и эмиграцией. Берлин становится, с
одной стороны, «столицей России по ту сторону границы», с другой -
своеобразным перевалочным пунктом для эмигрантов, где можно было
какое-то время подумать о дальнейшей судьбе и определиться с плана¬
ми на будущее, своеобразной «остановкой в пути». Б.К. Зайцев писал:
«Берлин 1922 года оказался неким русско-интеллигентским центром.
Туда как-то съезжались и высланные и уехавшие по своей воле <...>
в 1923 году начался разъезд. Одни выбрали направление на Италию -
Париж, другие вернулись в Москву <.> ».
К 1923 г. русских в Берлине насчитывалось около 360 тыс. Для
русских существовали различные справочники по Берлину: Справоч¬
ник-альманах под ред. Г.В. Франка. Берлин, 1922; Справочник для рус¬
ских в Берлине. Берлин, 1923 и даже русский путеводитель по городу1.
1 Каталог издательства З.И. Гржебина. Пг; Берлин, 1921. С. 96.
37

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Жизнь русской колонии сосредотачивалась в западной части города в
районе Шарлоттенбург, которые многие называли Шарлоттенград, а
улицу Курфюрстендамм с легкой руки В.Маяковского стали называть
Нэпский проспект. Здесь было 6 русских банков, 20 книжных лавок, в
разное время от 30 до 87 издательств, несколько русских школ, несчет¬
ное количество ресторанов и кафе, по городу ездили около 100 русских
таксистов. Были различные организации помощи беженцам, клубы и
общества. Русская диаспора, воссоздавая учреждения общественной,
культурной и художественной жизни своей страны, стремилась к тому,
чтобы пребывание в Берлине как можно больше было похоже на жизнь
в дореволюционной России. А. Лютер1 в статье «Русские в Германии»
писал: « Если взять в руки одну из русских газет, выходящих в Берли¬
не, и посмотреть страничку объявлений, может показаться, что перед
вами какой-нибудь московский или петербургский листок «добрых
старых времен».. .только если повнимательнее вглядеться в адреса
<.. .> замечаешь что ты в Берлине, анев Петербурге».
3.1.	Культурная взаимосвязь между Россией и Зарубежьем.
Дом Искусств и Писательский клуб (1921-1923)
Особенность берлинского периода русской эмиграции заключа¬
лась в том, что именно в это время была предпринята попытка не об¬
рывать связи между Советской Россией и Зарубежьем. В 1921-1923 гг.
русская диаспора поддерживает постоянную двухстороннюю связь
с родиной, о чем позже нельзя было даже мечтать. Приезжавшие из
РСФСР писатели, художники, актеры свободно общались со своими
коллегами-эмигрантами.
Одним из центров, где можно было встречаться русским, был Дом
Искусств (ДИСК), созданный осенью 1921 г. по аналогии с Петро¬
градским Домом литераторов. Его председателем стал поэт-символист
Н. Минский, товарищем председателя А. Ремизов, членами правления -
А. Ященко, А. Толстой, И. Пуни, Н. Милиотти и др. В Доме Искусств
были образованы секции: литературная, музыкальная, изобразитель¬
1	Артур Лютер - одна из ключевых фигур российско-германских культурных свя¬
зей. Родился в Орле, занимался германистикой и до первой мировой войны пре¬
подавал в российских университетах. Осеев в Германии, посвятил себя распро¬
странению русской культуры. Очень внимательно следил за культурной жизнью
Советской России и русской берлинской диаспоры.
38

3. Особенности культурной среды. Русского Берлина
ных искусств. В кафе «Ландграф» на Курфюрстендам проводились ли¬
тературные вечера и музыкальные концерты, устраивались обсужде¬
ния новых книг и художественные выставки, встречи с приезжавшими
в Берлин советскими деятелями культуры. «В Берлине существовало
место, напоминавшее Ноев ковчег, - вспоминал И.Эренбург, - где мир¬
но встречались чистые и нечистые; оно называлось Домом Искусств.
В заурядном немецком кафе по пятницам собирались русские писате¬
ли. Читали рассказы Толстой, Ремизов, Пильняк, Соколов-Микитов.
Выступал Маяковский. Читали стихи Есенин, Марина Цветаева, Ан¬
дрей Белый, Пастернак, Ходасевич <...> Теперь мне самому все это
кажется неправдоподобным <...> Ходасевич, ставший потом сотруд¬
ником монархического «Возрождения», редактировал с Горьким ли¬
тературный журнал и говорил, что собирается вернуться в Советскую
Россию».
Насколько еще нити, связывавшие «два берега» русской культуры
не были прерваны, говорит хотя бы тот факт, что в 1922 г. Дом Ис¬
кусств в Берлине послал приветствие Дому литераторов в Петрограде
и получил в ответ дружеское послание за подписью его председате¬
ля Н.А. Котляревского, в котором отмечалось, что « <...> берлинский
Дом искусств и петербургский Дом литераторов во многих случаях
могут быть нужны и полезны друг другу и может быть положено на¬
чало прочной духовной связи, столь необходимой обеим сторонам».
Дом Искусств был профессиональной организацией писателей и худо¬
жественных деятелей, ставившей своей задачей объединение русской
литературы в России и за рубежом. Общение было тесным между эми¬
грантами и неэмигрантами. Никто не воспринимался с обязательной
дефиницией: советский или эмигрант, тем более, что зачастую трудно
было с уверенностью определить к какому именно лагерю относится
проживавший в Берлине писатель или художник. Все считали свое пре¬
бывание в Германии временным. « Берлин еще не эмиграция, - вспо¬
минал Б. Зайцев. - Хотя жили здесь среди эмигрантов, все-таки связь с
Россией значительна. Постоянно оттуда приезжали и такие же, как мы,
и полусоветские и просто советские. С разными приходилось встре¬
чаться. Россия под боком и сами мы лишь вчера оттуда <. > Чувство,
что ты эмигрант, а не путешественник, появилось в Париже». Встречи
в Доме Искусств проходили еженедельно. Здесь А. Белый прочитал
свою публичную лекцию «Культура сегодняшней России» и сделал
доклад «Гете и Толстой» на вечере Томаса Манна. Здесь читали свои
39

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
произведения А. Толстой, М. Горький, Б. Пастернак, В. Ходасевич,
И. Эренбург, В. Набоков, В. Шкловский, А. Ремизов, Г .Иванов, И. Се¬
верянин, С. Есенин, В. Маяковский. Обсуждали актуальные проблемы
художественной жизни и показывали свои работы художники Б. Гри¬
горьев, И. Пуни, П. Челищев, С. Шаршун, М. Лагорио, Н. Исцеленов.
«Кто только не побывал в Доме искусств! - вспоминал Р. Гуль1 - Чи¬
тал свои стихи и В. Маяковский, приехавший в Берлин на побывку с
Лилей Брик <...>. Выступления его были великолепны, Маяковский
понимал, с чем здесь выступить <...> чувствовал аудиторию. И читал
старые вещи. И это было чудесно. Аудиторию Дома Искусств писате¬
лей, поэтов, художников, актеров - он победил. Это было по-настоя¬
щему хорошо. И запомнилось».
В издательстве «Геликон» было выпущено три номера «Бюлле¬
тень Дома Искусств», в которых давались не только подробные отчеты
о вечерах ДИСК, но и освещалась культурная хроника Русского Зару¬
бежья, в том числе и выставки и театральные премьеры.
Естественно, что многолюдная и активная литературно-художе¬
ственная среда, сконцентрировавшаяся в Берлине в 1920-е годы, не
могла ограничиться одним профессиональным сообществом. В 1922 г.
представителями старшего поколения писателей-эмигрантов был
создан Клуб писателей. В правление входили Б. Зайцев, Н. Бердяев,
М. Осоргин. Собирались в определенный день недели в кафе «Леон»
на Ноллендорфплац. Здесь свой доклад «Проблема любви у Достоев¬
ского» прочел Н. Бердяев, высланный накануне из России на одном из
философских пароходов, здесь во время гастролей Камерного театра в
Берлине выступил с докладом « О задачах Камерного театра» А. Таи¬
ров. В клубе впервые представлял свою «Аэлиту» А. Толстой, поэму
«Первая встреча» А. Белый, сказки и «Письма Розанову» А. Ремизов.
И. Эренбург и Э. Лисицкий презентовали свой конструктивистский
журнал «Вещь», художник С. Шаршун прочел доклад о дадаизме. Были
организованы авторские вечера Б. Пастернака, М. Цветаевой, С. Есе¬
нина, В. Маяковского. О посетителях клуба вспоминал его секретарь
писатель А. Бахрах: «Приходил видный экономист и автор повесту¬
шек в духе Гофмана Чаянов, появлялись иногда серьезнейший Франк
и улыбчатый одессит Семен Юшкевич. Эренбург «по-джентельмент-
1 Р. Гуль - писатель, журналист, издатель, критик, мемуарист, автор 3-х томов
воспоминаний « Я унес Россию: Апология эмиграции».
40

3. Особенности культурной среды Русского Берлина
ски» посасывая свою трубку, спорил с Ходасевичем, хотя оба готовы
были утопить друг друга в ложке воды <... > Пастернак сцеплялся с
Белым, глядя на него влюбленными глазами».
Оба клуба активно работали до октября 1923 г., когда большин¬
ство творческой интеллигенции уехали из Берлина.
3.2.	Издательская деятельность: издательства и издания
Русского Берлина
Берлин рассматриваемого времени можно с полным основани¬
ем назвать литературно-художественной столицей эмиграции.
С 1920 г. быстрыми темпами развивалось русское книгоиздание и Бер¬
лин стал центром русского издательского дела. По разным данным к
1924 г. здесь действовало от 40 до 87 издательств.
В Германии существовало развитое книжное производство с вы¬
сокотехнической полиграфической базой, сложившейся еще в XIX в.
В рассматриваемое время в стране на фоне инфляции книгоиздательство
с широким международным книжным рынком становится выгодным
бизнесом. Еще одним способствовавшим фактором послужило то, что
Россия не была в числе тех, кто подписал Бернскую конвенцию1 об ав¬
торских правах, поэтому издание книги за границей являлось способом
сохранить за автором авторское право. И, наконец, наличие большого
количества образованных русских эмигрантов, среди которых были и
авторы, и редакторы книг и журналов, и, конечно, читатели. Все это
способствовало бурному развитию русского книгоиздания в Берлине.
Самыми крупными издательствами Русского Берлина были: из¬
дательство И.П. Ладыжникова, существовавшее в Берлине с 1905 г.;
З.И. Гржебина, основанное в 1916 г. в Петрограде и переехавшее в
1920 г. в Берлин; «Слово», основанное в 1920 г. И.В. Гессеном, поло¬
вина паев которого принадлежала известному немецкому издательству
«Ульштейн»; Петроградское издательство «Петрополис», которое в
1922 г. открывшее отделение в Берлине. Его основателем был историк
театра Я.Н. Блох.
Каждое из этих издательств выпустило более тысячи названий.
Переиздавались произведения классиков и писателей-эмигрантов стар¬
1 Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений -
международное соглашение в области авторского права, принятое в Берне, (Швей¬
цария) в 1886 году. Россия присоединилась только 13 марта 1995 г.
41

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
шего поколения - классика Серебряного века. Так, издательство «Сло¬
во» выпустило полное собрание сочинений М.Лермонтова, Н. Гоголя,
Л. Толстого, Ф. Тютчева; в издательстве «Петрополис» вышло первое
полное собрание сочинений И. Бунина, сборник стихов О. Мандель¬
штама, Л. Гумелева. Издательство З.И. Гржебина выпустило 10-том¬
ное собрание сочинений Н. Гоголя, 4-х томное М. Лермонтова, книги
М. Горького, В. Ходасевича, С. Есенина, Б. Пастернака.
Крупные берлинские издательства в своей деятельности ориен¬
тировались на советскую Россию. Р. Гуль в своих воспоминаниях пи¬
сал, что З.И. Гржебин и И.В. Гессен многократно вели переговоры с
советской стороной о продаже изданных ими книг в России. Гессен
не раз встречался в Берлине с представителем Госиздата И. Ионовым,
Гржебин был тесно связан с А.В. Луначарским и М. Горьким, который
еще в начале революции поддержал его идею о создании российского
издательства за границей, чтобы в дальнейшем оно субсидировалось
советским правительством.
В Берлине начали выходить книги с указанием места издания
«Берлин-Петроград» и направляться, в первую очередь, на российский
рынок. Общую редакцию выпускаемых книг осуществляли М. Горь¬
кий, А.Н. Бенуа, академик С.Ф. Ольденбург и проф. А.П. Пинкевич1.
В отделе русской литературы сотрудничали А.А. Блок, В.А. Десниц-
кий, Е.И. Замятин, К.И. Чуковский.
В Берлине издавалось около 150 русских газет, журналов, аль¬
манахов.1 2 Большой интерес представлял библиографический журнал
«Русская книга», с 1922 г. «Новая русская книга», главным редакто¬
ром которого был профессор международного права А.С. Ященко3. Из¬
давался он в издательстве книжного магазина «Москва», где с 1919 г.
была сосредоточена вся русскоязычная литература, выходившая за
1	Альберт Петрович Пинкевич - российский и советский педагог, педолог, ор¬
ганизатор народного образования, а также общественный деятель. Организатор и
первый ректор 3-го Петроградского педагогического института (1918-1920). Рас¬
стрелян в 1937 г.
2	Общая картина периодических изданий в Берлине представлена в кн.: Литера¬
турная энциклопедия РЗ. 1918-1940. М., 2000.
3	Александр Семенович Ященко - выпускник МУ, юридический ф-т. Весной
1918 года был включён в состав первой советской делегации в Берлин (Брестский
мир) в качестве эксперта по международному праву. Не разделяя позицию боль¬
шевиков, отказался вернуться с делегацией в Советскую Россию и стал одним из
первых «невозвращенцев».
42

3. Особенности культурной среды. Русского Берлина
границей, и расходилась по другим книжным магазинам. Цель этого
информационно-справочного издания состояла в том, чтобы собирать
и объединять сведения о русской и заграничной издательской и лите¬
ратурной деятельности, создавая своего рода информационный канал,
соединяющий русскую печать зарубежья и отечества. В общем разде¬
ле регулярно представлялась информация о состоянии современной
русской и зарубежной литературы (статьи И. Эренбурга, А. Белого,
А. Ремизова, Г. Лукомского), печатались статьи А. Белого о культуре
в современной России, а также материалы А.С. Ященко об авторских
правах русских писателей за границей. Одно из центральных мест за¬
нимали рецензии на книги издаваемых авторов; в отделе «Хроники»
отмечались важные события литературной жизни России и Зарубе¬
жья, собирались справочно-библиографические данные о русских
писателях, давались обзоры русской периодики за рубежом; книжная
летопись обобщала информацию о русских книгах по всем странам;
специальный раздел россики давал представление об изданиях о Рос¬
сии на иностранных языках. В редакции «Новой русской книги», по
приглашению Ященко работал секретарем Р. Гуль. В своих воспоми¬
наниях «Россия в Германии» он рассказал о многочисленных встречах
в стенах редакции, создав яркие портреты деятелей русской культуры.
Просуществовал журнал, как и большинство берлинских изданий, до
конца 1922 г.
Одним из важных направлений издательской деятельности рус¬
ской эмиграции в Берлине были художественные издания. Здесь вы¬
ходили книги, альбомы, графические портфолио художников из Рос¬
сии. Так в первой половине 1920-х гг. в Берлине были изданы работы
Бориса Аронсона, Николая Исцеленова, Василия Масютина, Марии
Лагорио, «Портреты современных русских писателей» Сергея Зал-
шупина.
Особое место среди издательств, специализировавшихся на изда¬
нии книг по искусству, занимало издательство «Геликон», возникшее
еще в 1916г. Владелец этого издательства А.Г. Вишняк, стремясь до¬
стигнуть высокого полиграфического качества своих изданий, привле¬
кал к иллюстрированию и оформлению обложек известных русских
художников. Иллюстрация русской классики была широким полем
деятельности для приложения их творческих сил в области книжной
графики. Благодаря активной издательской деятельности русские ху¬
дожники в Берлине нашли возможность не только для успешной про¬
43

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
фессиональной работы, но и трибуну для творческой полемики и про¬
паганды русского искусства.
Вся художественная жизнь Русского Берлина была поделена не¬
ким «водоразделом» между традиционалистами-ретроспективистами
(стилизованный символизм-модерн), с одной стороны и, с другой - но¬
ваторами (авангард), подверженными вере в «великие утопии», кото¬
рые, по их мнению, могли осуществиться не в благополучной Евро¬
пе, а скорее в подвергнутой грандиозному социальному эксперименту
России. Олицетворяли эти два «полюса», к которым в той или иной
мере тяготели русские художники в Берлине, два литературно- худо¬
жественных издания - «Жар- птица» и «Вещь». Максимальное сбли¬
жение путей нового искусства было характерной чертой времени и в
подобных изданиях осуществлялся творческий союз художников и ли¬
тераторов.
Журнал «Жар- птица» (1921-1926) выходил в издательстве «Рус¬
ское искусство», ориентированное на выпуск профессиональной пери¬
одики и был лучшим, по общему мнению специалистов, зарубежным
русскоязычным иллюстрированным журналом 1920-х годов, достойно
продолжавшим традицию, заложенную в начале XX столетия леген¬
дарными «Миром искусства» и «Золотым Руном». Журнал издавал¬
ся в 1921-1926 гг. Всего вышло 14 номеров, 13 из них - в Берлине
и последний - в Париже, куда в 1925 г. переместилась редакция. Это
издание отличалось, как профессиональным содержанием, так и стиль¬
ным оформлением. Художественное оформление поражает своим
высочайшим уровнем. Многокрасочные обложки и цветные вкладки,
оригинальные в каждом номере, воспроизводили работы выдающих¬
ся художников современности - Л. Бакста, А. Бенуа, И. Билибина,
М. Врубеля, Б. Григорьева, Б. Кустодиева, Г. Лукомского, Н. Гонча¬
ровой, Н. Рериха, К. Сомова, С. Судейкина, А. Яковлева, В. Шухае-
ва. Весь цвет представителей «Мира искусства» и близких к ним те¬
чений. Литературный отдел не уступал художественному. В журнале
печатались И. Бунин, Б. Зайцев, Б. Пильняк, А. Ремизов, Г. Лукомский
Л. Андреев, Н. Тэффи, В. Набоков, В. Ходасевич. Журнал стремился
охватить художественные, театральные и литературные новости не
только Русского Берлина, но и Русского Парижа, и, по мере сил, всего
европейского Русского Зарубежья. Редактором художественного от¬
дела журнала был историк искусства Г.К. Лукомский, литературным
отделом занимался поэт Саша Черный, финансировал издание основа¬
44

3. Особенности культурной среды. Русского Берлина
тель и владелец издательства журналист А.Э. Коган. Тираж журнала
был приблизительно равен 300 экземплярам. Так как журнал был ком¬
мерческим, в нем печаталась реклама, но она полностью вписывалась
в утонченный и изысканный формат «Жар-птицы». Журнал стал уни¬
кальным памятником культуры Русского Зарубежья1.
В 1920-х годах русский художественный авангард, в особенности
его конструктивистское направление, вышел на международную арену
и воспринимался как явление западноевропейского искусства. Одним
из главных печатных органов конструктивизма был международный
журнал по современному искусству «Вещь», выходившее в 1922 г. в
издательстве «Скиф». Редактировали и издавали его И. Эренбург и
Эль Лисицкий. В круг сотрудников и авторов входили А. Архипенко,
Н. Евреинов, К. Малевич, В. Маяковский, В. Мейерхольд, Б. Пастер¬
нак, А. Родченко, А. Таиров, В. Татлин. Создатели этого издания за¬
нимали твердую проконструктивистскую позицию, и под этим углом
зрения освещалась художественную жизнь в России и эмиграции. Вы¬
шло всего три номера на русском, немецком и французском языках,
но они были событием не только русской эмигрантской периодики,
но и русского авангарда в целом, во многом, благодаря острым поле¬
мичным публикациям и соответствующему им конструктивистскому
оформлению.
В 1923 году, одновременно в Берлине (изд-во «Русское искус¬
ство») и в Москве (изд-во «Творчество») вышел журнал «Русское ис¬
кусство». Его целью была популяризация русского искусства в самой
России и, как мечтал об этом авторский коллектив, в Европе и Аме¬
рике. Основной задачей было освещение «истории изобразительных
и прикладных искусств, театра и музыки в России, начиная с XV века,
а так же хроники современной художественной, театральной и музы¬
кальной жизни, как в самой России, так и за ее пределами». В состав
редакционной коллегии входили А. Бенуа, О. Мандельштам, И. Гра¬
барь, П. Муратов и другие видные деятели русской культуры. Тексты
для журнала были написаны ведущими русскими искусствоведами
и писателями и изданы отдельно на английском, французском и не¬
мецком языках. Но, после выхода трех номеров (два выпуска) издание
журнала прекращается. Это было связано с финансовыми трудностями
издательства, совпавшими с началом угасания всего феномена Русско¬
1 Сегодня полный комплект издания находится в РГБ в отделе редкой книги.
45

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
го Берлина. Журнал был возрожден в России в 2004 году. С 2009 года
«Русское искусство» издается Благотворительным Фондом имени
П.М. Третьякова и тематические издания выходят четыре раза в год.
Прекрасно иллюстрированное просветительское издание посвящено
русскому художественному наследию и классике отечественного ис¬
кусства. Это журнал о музейных и частных коллекциях, уникальных
экспозициях, знаменитых меценатах, современных коллекционерах,
известных мастерах и забытых художниках1.
3.3.	Художественные выставки, театр, сценография
Главным событием для культурного сообщества Русского Берлина
в осеннем выставочном сезоне стала «Первая Русская художествен¬
ная выставка», прошедшая в октябре-ноябре 1922 г. и ставшая вер¬
шиной культурного сближения Советской России и Запада. Выставка
была организована при участии правительств РСФСР и Германии, как
ответ на недавнее установление дипломатических отношений и при
финансовой поддержке немецкого Комитета помощи голодающим в
России. Проведение масштабной экспозиции было организовано от¬
делом ИЗО Наркомпроса по инициативе художников Д. Штеренбер-
га и Н. Альтмана при поддержке, проживавших в Берлине Л. Лисиц¬
кого и И. Эренбурга. Почетным председателем выставки был избран
М. Горький (покинувший Россию в 1921 г.). Каталог был напечатан
издательством «Межрабпом». Выставка проходила в одной из круп¬
ных берлинских галерей - van Diemen (Ван-Димен). В ней участвовало
около 180 известных художников, а так же студентов художественных
мастерских и народных мастеров. Экспонировалось свыше 1000 про¬
изведений (живопись, графика, скульптура, архитектурные проекты,
сценография, образцы декоративно-прикладного и промышленного
искусства). В экспозиции были представлены различные направления,
включая академизм, передвижничество и модерн, однако доминиро¬
вали новейшие течения. Развитие в послереволюционной России но¬
вых экспериментальных направлений способствовало пробуждению
творческих новаторских сил. Советской стороне необходимо было
продемонстрировать расцвет искусств в России, причем самых раз¬
1 В 2008-2009 гг. были переизданы раритетные номера 1923 г. № 1. 2020 г.
ж. «Русское искусство» был посвящен МГУ им. М.В. Ломоносова (презентация
номера см. на сайте исторического ф-та 11.04.2020).
46

3. Особенности культурной среды Русского Берлина
ных направлений и тенденций. Здесь были представлены как рабо¬
ты мирискусников и участников выставок объединения - А. Бенуа,
М. Добужинский, К. Коровин, Н. Милиоти Ю. Анненков, Ф. Малявин,
С. Чехонин, так и приверженцы нескольких авангардных направле¬
ний - В. Кандинский, Д. Бурлюк, А. Архипенко, И. Пуни, Н. Габо,
М. Шагал, А. Экстер.
Выставка вызвала в эмигрантских кругах острую дискуссию о
путях развития русского искусства. И. Пуни 3 ноября 1922 г. высту¬
пил в Доме искусств с лекцией, которая легла в основу его полемиче¬
ской книги «Современное искусство», содержащей анализ и критику
беспредметного искувсства. Его оппонентом выступил И. Эренбург,
который к этому времени издал свою проконструктивистскую книгу
«А все-таки она вертится!» и все три выпуска журнала «Вещь». В гром¬
кой полемике, вплоть до взаимоуничтожающей критики, участвовали
так же Э. Лисицкий, Н. Габо, А. Архипенко, В. Шкловский, А. Белый,
Н. Альтман, В. Маяковский и Д. Штеренберг. Берлинская «Жар-пти¬
ца», явно не симпатизировавшая авангарду, оценивая масштаб и значе¬
ние выставки, писала «<...> как выставка «левых течений в современ¬
ном искусстве вообще», эта выставка несомненно представляет собой
значительный интерес <.> Но, если не иметь перед собой каталога, на
котором написано, что это - выставка именно русского искусства, ее
национального происхождения, пожалуй, можно и не угадать».
Выставка и развернувшаяся вокруг нее полемика ярко проявила
феномен культурной среды «Русского Берлина», когда четкой границы
между эмигрантами и неэмигрантами еще не существовало, а художе¬
ственные предпочтения не зависели от политических пристрастий и
гражданского статуса. Этот известный эпизод вошел не только в лето¬
пись культурной жизни русской эмиграции в Берлине, но и в историю
русского авангарда начала 1920-х гг. «Первая Русская художествен¬
ная выставка» способствовала утверждению авторитета русского ис¬
кусства на Западе, особенно авангарда, который воспринимался как
своеобразное, но принадлежащее европейскому контексту направле¬
ние новейшего искусства 1910-1920-х годов. Выставка демонстри¬
ровалась в Берлине два с половиной месяца вместо одного, а затем в
течение мая экспонировалась в Амстердаме. Результатом этой первой
и самой большой выставки молодого русского искусства, было влия¬
ние, которое новое искусство стало оказывать на творчество многих
зарубежных художников и во многом определило развитие мировых
47

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
художественных направлений. В то же время, по мнению искусство¬
веда А.В. Толстого: « <...> русская выставка 1922 г. в Берлине была
одним из первых шагов к началу размежевания внутри некогда цель¬
ного организма, которое привело к возникновению двух больших, не¬
зависимых, но генетически связанных друг с другом потоков русского
искусства - того, что создавалось в самой России, и того, что жило за
ее пределами».
В 1922 г. прошла так же выставка «Всех видных русских художни¬
ков за рубежом», организованная издательством «Русское искусство»,
на которой были представлены работы Н. Гочаровой, М. Ларионова,
Б. Григорьева, И. Билибина, К. Коровина, К. Сомова П. Челищева,
Э. Лисицкого, Н. Рериха, С. Сорина и др. «Выставка была великолеп¬
на, - вспоминал Р. Гуль, - в прекрасном каталоге было 60 цветных
репродукций».
Персональные выставки художников-эмигрантов регулярно про¬
ходили в галерее Der Sturm (Штурм). Здесь в 1920-е гг. выставлялись
скульптор А. Архипенко (открыл свою школу в Берлине), С. Делоне,
С. Шаршун, К. Богуславская, М. Шагал, И. Пуни. Первая выставка
Пуни была своего рода европейской «презентацией» русского аван¬
гарда начала XX века. Он создал концептуальную композицию и
по дизайну и по выбору произведений, а вернисаж был представлен
как перформанс со статистами, одетыми в «кубистические» афиши.
В 1921 г. в Германию переехал В.Кандинский. По приглашению ар¬
хитектора В. Гропиуса он преподавал в знаменитом учебном центре
Баухауз в Веймаре, продолжая разрабатывать теорию абстрактного ис¬
кусства.
В Берлине в 1921-1923 гг. были сосредоточены крупные артисти¬
ческие силы. Существовало Общество русского театра, Союз русских
сценических деятелей в Германии, выходил журнал «Театр и жизнь»,
всего за эти годы было выпущено 17 номеров. Существовало три по¬
стоянных русских театра со своим репертуаром: Кабаре «Синяя птица»
Яши Южина, театр миниатюр «Ванька-Встанька» поэта-эстрадника
Николая Агнивцева и «Русский романтический театр», руководителем
которого был артист Мариинского театра Борис Романов. Его балет
выступал в Берлине до 1928 г. и пользовался большим успехом у рус¬
ской, но и немецкой публики. Известный балетный критик А. Левин¬
сон хвалебно писал о постановках театра. В репертуаре были спектакли
«Жизель», «Петрушка», «Шут». Б. Романов работал у С.П. Дягилева, в
48

3. Особенности культурной среды. Русского Берлина
Италии и Нью-Йорке в Метрополитен Опера. Успешно просущество¬
вал несколько лет, впоследствии гастроли театра «Синяя птица» про¬
ходили в Европе и Америке. С «Русским романтическим театром» и
кабаре «Синяя птица» было связано начало успешной международной
карьеры художников П. Челищева и Г. Пожедаева. Эскизы декораций
и костюмов к спектаклям и отдельным номерам свидетельствовали о
мастерстве будущих известных художников. Критики писали, что сце¬
нография Пожедаева «остра, местами даже гротескна, но каждый эскиз
всегда завершен и исполнен с блеском и вдохновением». Сотруднича¬
ли они и с немецкими режиссерами. Пожедаев работал со знаменитым
Максом Рейнхардтом, Челищев оформлял спектакли в Берлинской
опере. Его сценография спектакля «Савонарола» была высоко оцене¬
ны критикой и публикой. В 1918-1919 гг. П. Челищев учился в Киеве
у художницы А. Экстер. Она была известна в Берлине как сценограф,
благодаря гастролям Камерного театра Таирова в 1923 г. В интерпре¬
тации Экстер была создана кубистическая трактовка формы в оформ¬
лении представленной берлинской публике и имевшей большой успех
«Саломеи» О. Уайльда.
Театры миниатюр стали характерной приметой театральной жиз¬
ни Русского Берлина. Помимо «Синей птицы» и «Ваньки-Встаньки»
существовали театры «Карусель» под руководством Б. Евелинова,
«Театр Дуван-Торцова», «Маски» под руководством Б. Неволина и
Л. Мунштейн, театр «Кикимора» под руководством С. Вермеля. В Бер¬
лине работали так же Русский художественный передвижной театр
О. Гзовской и В. Гайдарова, Русский драматический театр А. Гришина
и М. Муратова, часть труппы Малого Художественного театра под ру¬
ководством Н. Массалитинова, выступали многочисленные эстрадные,
драматические и балетные труппы.
Музыка была представлена такими именами как композиторы
Н.К. Метнер, А.К. Глазунов, А.Т. Гречанинов; дирижеры Ю. Померан¬
цев, О. Заславский, Э. Купер. С. Кусевицкий. Здесь выступали пиа¬
нисты В.С. Горовиц, А. Китаин, А. Зилотти. Приезжал Ф. Шаляпин,
в немецкой опере солировали З. Юрьевская и Д. Смирнов, благодаря
которым на берлинской сцене были поставлены «Евгений Онегин»,
«Борис Годунов», «Царская невеста».
Ярким явлением в культурной жизни Берлина начала 1920-х гг.
были русские театральные сезоны. Гастроли Художественного теа¬
тра с К.С. Станиславским, В.И. Качаловым, О.Л. Книппер, И.М. Мо¬
49

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
сквиным; театр А.Я. Таирова с А. Коонен и Н.М. Церетели, Студия
Е.Б. Вахтангова с Михаилом Чеховым; Александринский театр, «Лету¬
чая мышь» Н.Ф. Балиева.. «Первый спектакль Художественного театра
в Лессинг-театре, - писала газета «Накануне», - был сплошным торже¬
ством для «художников» и артистов <.> бесконечные цветы <.> не-
прекращающиеся приветствия возбужденной, долго не расходившейся
публики <...> - это был не просто театральный успех, а подлинное
единение с любимым театром».
Блистательный русский театр первых десятилетий XX века, пред¬
ставленный в Берлине очередной раз свидетельствовал о неразрывной
культурной связи с Россией в «эти баснословные года». Газетная хро¬
ника может быть тому подтверждением: «После Берлина студийцы
(Студия Московского Художественного театра. - И.Щ.) направляются
в Прагу, затем в Скандинавские страны, а оттуда в Москву <... >. На
Будущий год они выезжают весной и начнут свое турне с Парижа»,
«В Берлине находится Вл. И. Немирович-Данченко, который ведет пе¬
реговоры о гастролях Московского Художественного театра. Москви¬
чи выедут в Берлин в половине октября.» и т.д. Активная театральная
жизнь способствовала процветанию русского театрально-декорацион¬
ного искусства. К началу 1920-х гг. русская сценография завоевала
мировое признание, во многом, благодаря русским сезонам Дягилева,
с которым работали известные русские художники. По собственному
признанию импресарио, именно им в большей степени принадлежит за¬
слуга ошеломительного успеха «Русских сезонов». Сценография была
одной из важных сфер применения творческих сил русских художни¬
ков в эмиграции. В Берлине сценографией занимались К. Богуслав¬
ская, Н. Зарецкий, М. Лагорио, А. Худяков, А. Арнштам, Б. Билинский.
Впоследствии, большинство художников из Берлина переехали в Па¬
риж - мировой художественный центр и, ставший со второй половины
1920-х гг. центром художественной жизни русской эмиграции.
К осени 1923 г. обозначился конец Русского Берлина как лите¬
ратурно-художественной столицы эмиграции. Углублявшийся эко¬
номический кризис в Германии привел к резкому снижению деловой
активности, безработице и, как следствие этих процессов - снижению
жизненного уровня. Резко пошла на убыль издательская деятельность,
чему способствовало изменение политики советской власти в отноше¬
нии эмигрантской печати. Весной 1923 г. Главлит (учрежден в июле
1922 г.) издал предписание запретить ввоз литературы из-за границы.
50

3. Особенности культурной среды. Русского Берлина
Это привело к быстрому разорению издательств, ориентируемых на
советский рынок. Вслед за издательствами закрываются книжные ма¬
газины, кафе и театры, пустеют банки и редакции газет, одна за другой
прекращают деятельность общественные и научные организации. По¬
литический и культурный центр эмиграции постепенно перемещается
в Париж.
Рухнули мосты, соединявшие советскую и эмигрантскую культу¬
ру. Завершился романтический период в истории Русского Зарубежья,
которое жило надеждами на возвращение. Дороги, сидевших рядом на
одних и тех же лекциях и концертах в Доме искусств и Писательском
клубе, споривших о дальнейших путях развития русского искусства на
публичных диспутах и в печати, расходятся. Кто-то решает вернуться
в Россию, а кто-то в поисках «своего» города уезжает от нее все даль¬
ше -в Париж, Прагу, Рим. и уже навсегда.
51

4.	ПРАГА - «РУССКИЙ ОКСФОРД»
Русская Прага 1920-1930-х гг. была крупным научным и культур¬
ным центром Русского Зарубежья. Во многом это случилось, благода¬
ря политике Чехословацкой республики в отношении русской эмигра¬
ции. В 1921 г. правительство во главе с президентом Т.Г. Масариком1,
приняло решение о широкомасштабной помощи русской эмиграции,
вошедшей в историю под названием «Русской акции». Одной из клю¬
чевых фигур в осуществлении этой программы был лидер влиятель¬
ной чешской партии младочехов, депутат австрийского парламента
и чешского сейма К.П. Крамарж. После образования независимой
Чехословацкой республики он стал ее первым председателем прави¬
тельства. Пропагандист славянской идеи, русофил и монархист Кра¬
марж всегда оставался верен своим идеалам. Не признав советскую
власть, он приложил много сил, чтобы помочь русским эмигрантам,
широкой волной хлынувшим за пределы родной страны в годы рево¬
люции и гражданской войны. Недаром впоследствии его называли «от¬
цом» русской эмиграции. Президент Т.Г. Масарик поддержал идею,
«Русской акции», возложив ее реализацию на МИД ЧР (руководство
программой осуществлял представитель министра иностранных дел
Э. Бенеша В. Гирса). Руководители молодого славянского государства
считали своим нравственным долгом помочь беженцам из России так
много сил отдавшей в борьбе с Германией и Австрией, к тому же они
надеялись в лице своего ближайшего соседа иметь в будущем добро¬
желательного союзника. В Праге значительная часть русской эмигра¬
ции была представлена научной и творческой интеллигенцией, а так¬
же учащейся молодежью. Правительство Чехословакии видело в них
будущее новой демократической России, которая придет на смену ре¬
волюционной диктатуре. Беженская проблема стала разрешаться при
помощи русских учреждений и организаций. В 1921 г. была создана
Учебная коллегия из профессоров и преподавателей вузов, Педагоги¬
1 Томаш Гарриг Масарик (1850-1937) первый президент республики, был глу¬
боко и всесторонне образованный человек, доктор философии, проф. Пражского
и Венского университетов. Хорошо знал русскую культуру, владел русским язы¬
ком, неоднократно встречался со Л. Толстым, специально занимался творчеством
Достоевского. В 1913 г. вышла его книга «Россия и Европа».
52

4. Прага - «Русский Оксфорд»
ческое бюро по делам высшей и средней школы, Объединение русских
учительских и студенческих организаций. Правительственный кредит
помощи русским ученым составлял 100 тыс. чешских крон в месяц.
«Когда я приехал в Прагу, - вспоминал М.М. Новиков, - русская акаде¬
мическая жизнь в ней кипела и бурлила. Чехословацкое правительство
во главе с президентом Т.Г. Масариком встретило русских беженцев
чрезвычайно гостеприимно. Профессорам и доцентам была назначена
солидная пенсия <...> учащейся молодежи были предоставлены сти¬
пендии до окончания высшего образования».
Прага становится одним из основных центров русской научной
эмиграции, вполне оправдывая свое название «Русский Оксфорд».
Здесь проходит I съезд Русских академических групп в 1921 г. и I съезд
русских ученых в 1924 г., ярко продемонстрировавших, что русский на¬
учный мир в изгнании сохранил свое единство и намерен продолжать
творческую деятельность. По мнению чешских коллег русская профес¬
сура, оказавшись в непривычной для нее заграничной обстановке и в
малоблагоприятных условиях эмигрантской жизни не утратила своей
энергии и «<...> успешно продолжила создавать новые ценности в об¬
ласти как чистых так и прикладных наук». Представители российской
науки, среди которых такие имена, как А.А. Кизиветтер, М.М. Нови¬
ков, П.И Новгородцев, Н.П. Кондаков, Г.В. Вернадский, П.Б. Струве,
Н.С. Трубецкой, Н.О. Лосский и др. составили блестящую плеяду рус¬
ских ученых собравшихся в Праге.
4.1.	Главные учебные центры Русской Праги
Наиболее крупными учебными и научными центрами являлись
Русский Народный университет (РНУ) и Русский Юридический фа¬
культет (РЮФ).
Русский Народный университет (РНУ) был создан в 1923 г. с
просветительско-образовательными и культурными целями (с 1934 -
Русский Свободный университет, в годы второй мировой войны 1939¬
1945 - Русская Ученая академия) по типу Университета А.Л. Шаняв-
ского в Москве. В нем могли обучаться все желающие, включая тех,
у кого не было аттестата зрелости. Основная задача, которую ставил
перед собой РНУ заключалась в том, чтобы «быть тем живым источни¬
ком духовной пищи, тем научным центром, вокруг которого сгруппи¬
ровались бы все элементы русской интеллигенции, жаждущие новых
53

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
знаний, завершения своего образования и желающие свое вынужден¬
ное пребывание за границей использовать и для приобретения таких
знаний, которые по возвращении своем на родину они могли бы при¬
менить к практическому делу».
В Университете существовало три уровня образования: ликвида¬
ция неграмотности, разные краткосрочные профессиональные курсы
(иностранные языки, стенография, счетоводство, медицинские) и клас¬
сические университетские лекции; и три направления: общественные
науки, историко-филологические, естественные и прикладные. У исто¬
ков создания РНУ стояли бывшие профессора Московского универси¬
тета А.А. Кизиветтер и П.И. Новгородцев, возглавлял его в качестве
ректора (1923-1938 гг.) последний выборный ректор МУ М.М. Нови¬
ков. Университету была представлена самостоятельность под непосред¬
ственным контролем МИД и Министерства Просвещения Чехослова¬
кии. Благодаря профессуре, входившей в лекторский состав, Русский
университет стал одним из лучших народных университетов в Европе.
Здесь преподавали академики П.Б. Струве и Н.П. Кондаков, профессора
П.И. Новгородцев, Н.О. Лосский, Е.А. Ляцкий, А.А. Кизиветтер.
Интерес русской молодежи к знаниям, несмотря на все сложно¬
сти эмигрантской жизни, не угасал. В 1925-1926 учебном году общее
количество слушателей РНУ составило 1101 человек (академические
отделения - 545, специальные курсы и начальные школы - 566), на
общедоступных лекциях и исторических концертах побывало 14 848
человек. Профессор И. Коссинский писал: «Молодежь университет¬
ская, - это наша русская, хорошая молодежь, носящая на себе глубокие
следы русской культуры, благотворной и благодетельной. Работать с
ней большая отрада. Относится она к работам серьезно и с запроса¬
ми. Аудитория полная, словом: известная картина русских универси¬
тетов». Таким образом, в лице ученых молодежь находила учителей и
руководителей, а ученые - обширную аудиторию, для которой стоило
работать.
РНУ стал местом, встречи ученых, налаживания контактов с выс¬
шими учебными заведениями за рубежом. Кроме Праги Русский уни¬
верситет развернул свою деятельность в 35 других городах страны, где
проводились научные диспуты, литературные вечера, концерты, меро¬
приятия для детей. Отмечали юбилеи: в 1937 г. 175-летие Московского
университета и 100-летие сот дня смерти А.С. Пушкина, организовы¬
вали заседания в память ушедших из жизни коллег.
54

4. Прага - «Русский Оксфорд»
К концу 1930-х гг., когда многие русские эмигрантские центры
закрывались в связи с изменившейся политической ситуацией (в ре¬
зультате Мюнхенского сговора 1938 г. на территории Чехословакии
было создано оккупационное государство - Протекторат Богемия и
Моравия), РСУ выжил, но его деятельность практически замерла, мно¬
гие профессора подали в отставку. В течение 1941-1944 гг. при Уни¬
верситете существовало историческое, философское и педагогическое
общества, но их деятельность уже не была свободной, т.к. все было
подчинено строгой немецкой цензуре. Окончательно Русский универ¬
ситет прекратил свою деятельность в 1945 г. За годы своей активной
работы Русский университет не только способствовал делу сохранения
и преумножения российского научного потенциала, но и помог многим
выдающимся ученым выжить и продолжить свою научную деятель¬
ность в трудных условиях эмиграции.
Вся ученая и учебная деятельность в Праге и вообще в Чехосло¬
вакии велась Русской академической группой (РАГ), включавшей в
себя 70 профессоров и доцентов1. Первым председателем был избран
П.И. Новгородцев. Считавшая необходимым сохранить традиции рус¬
ской правовой науки, РАГ выступила учредителем Русского Юридиче¬
ского факультета (РЮФ). Инициатива русских ученых была поддер¬
жана МИД Чехословакии и 18 мая 1922 г. состоялось торжественное
открытие РЮФ, который был принят под протекторат Карлова уни¬
верситета. Первым деканом стал бывший профессор Московского
университета, глава идеалистической школы в русской философии
П.И. Новгородцев, его ближайшим помощником и секретарем РЮФ -
бывший профессор юридического факультета Московского универси¬
тета Н.Н. Алексеев. На юридическом факультете преподавали ведущие
профессора Московского, Петербургского, Харьковского, Ростов¬
ского, Киевского университетов: А.А. Вилков, П.И. Георгиевский,
Д.Д. Гримм, С.В. Завадский, М.М. Катков, П.Б Струве, А.А. Кизивет-
тер, Н.О. Лосский, Г.В. Флоровский, С.Н. Булгаков, Г.В. Вернадский,
велась научная работа по вопросам права, экономики, политики, исто¬
рии. Факультет издавал научные труды и исследования. Официальной
основой программы обучения считался Устав Российских Универси¬
1 Русская Академическая группа - объединение деятелей науки и культуры в эми¬
грации с целью развивать российскую академическую науку, готовить молодых
ученых для будущей России, оказывать поддержку русским беженцам при посту¬
плении в высшие учебные заведения. РАГ в Праге была основана в 1921 г.
55

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
тетов 1884 г. Интерес к факультету был огромен, уже к концу первого
года существования здесь училось около 250 студентов. РЮФ ставил
перед собой задачу подготовить специалистов в области права, кото¬
рые, как искренне верили его создатели, будут в будущем необходимы
для обновленной России. И, хотя этого не случилось, за семь лет су¬
ществования (1922-1928) на факультете получили образование почти
400 человек.
В 1925 г. для профессоров по проекту архитектора В.А. Брандта
на Бучковой улице был построен первый кооперативный дом, принад¬
лежавший русскому эмигрантскому сообществу, который так и вошел
в историю под названием «Профессорский дом». Это был 4-х этажный
дом, состоящий из 42-х квартир, в подвальном этаже было помеще¬
ние для проведения общественных мероприятий, в частности занятий
воскресной школы. «Наш профессорский дом был настоящим центром
культуры в Праге <...> - вспоминала дочь профессора А.Л. Бем Та¬
тьяна Бем-Рейзер, - там открыли русскую послеобеденную школу, где
нас, детей, обучали всему: русскому языку, истории, географии <...>
И как обучали! Все лучшие университетские профессора. Думаю, что
даже русская гимназия не смогла дать своим ученикам того что дала
нам наша школа».
Педагогический институт им. Я.А. Коменского, Институт изуче¬
ния России, Славяноведческий институт, Институт сельскохозяйствен¬
ной кооперации, Институт коммерческих знаний - все это научные и
учебные заведения Русской Праги. К 1928 г. Вузы в Чехословакии
окончили около 2 тыс. русских эмигрантов, ставших врачами, юри¬
стами, философами, педагогами, экономистами, инженерами. В конце
1920-х - начале 1930-х гг., когда ситуация в Чехословакии меняется
в связи с объективными причинами (мировой экономический кри¬
зис, установление дипломатические отношений с СССР, свертывание
«Русской акции») многие уезжают в поисках лучших возможностей
для жизни и работы. Но многочисленные источники мемуарного ха¬
рактера свидетельствуют о памяти и благодарности стране, в которой
беженцам были предоставлены не только условия для выживания, а и
возможность получить профессию.
56

4. Прага - «.Русский Оксфорд»
4.2.	Научная деятельность. Русское историческое общество.
Семинар Н.П. Кондакова
В непростых условиях эмиграции в Праге продолжалась научная
деятельность. Ярким показателем активной творческой деятельности
наших ученых была публикация научных трудов. Перечислим самые
основные издания: «Ученые записки», изданные Русской учебной
коллегией (т. 1-3, 1924-1926 гг.), «Научные труды» Русского Народ¬
ного университета (т. 1-4, 1928 г., т. 1-8 1938 г.), «Записки Русского
исторического общества» (т. 1-3, 1927-1930 гг.), «Записки Института
изучения России» (т. 1-3, 1924-1925 гг.), «Записки института сельско¬
хозяйственной кооперации» (т. 1-5, 1924-1927 гг.), труды Семинара
Н.П. Кондакова (т. 1-9, 1927-1939 гг.) и ряд работ Н.П. Кондакова,
изданные в Праге посмертно его учениками, журнал «Русский эко¬
номический сборник» (кн. 1-12, 1925-1928 гг.), изданный кабинетом
С.Н. Прокоповича.
В 1925 г. было образовано Русское историческое общество (РИО)
под председательством крупного специалиста по истории России и
Западной Европы проф. Е.Ф. Шмурло. Его сменяли на этом посту в
разное время профессора А.А. Кизиветтер, А.Н. Фатеев, А.В. Флоров-
ский, Е.А. Ляцкий, П.А. Остроухов. РИО заботилось о консолидации
историков, их связях, сохранении и преемственности «русской истори¬
ческой школы» и научной традиции в эмиграции. Термин «история»
понимался в самом широком смысле этого слова, поэтому Общество
объединяло русистов, византинистов и славяноведов, историков права,
литературы, церкви, философии. РИО входило в конфедерацию исто¬
риков Восточной Европы, принимало участие в международных кон¬
ференциях историков в Белграде, Брюсселе, Варшаве, Кракове. После
оккупации Чехословакии деятельность РИО постепенно сокращалась,
в 1941 г. подготовленный 4-й том «Записок РИО» был запрещен фа¬
шистской цензурой. Формально Общество просуществовало до 1945 г.
когда был ликвидирован Русский Свободный университет, в рамках
которого находилось Историческое общество последние годы.
В истории русской научной эмиграции ярким примером коллек¬
тивной преданности науке ученых, посвятивших ей всю свою жизнь,
является Семинар Н.П. Кондакова, Seminarium Kondakovianum.
Никодим Павлович Кондаков - академик, историк искусства, ар¬
хеолог, ученый с мировым именем, создатель научной истории визан¬
57

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
тийского искусства - византиноведения. С Прагой связан последний
(1922-1925) период 60-летней научной деятельности ученого. Здесь он
вел курс лекций и студенческий семинар в Карловом университете, на¬
учный кружок из самых близких и преданных учеников, privatissima,
для которого он охотно раскрывал сокровищницу своего ума, талан¬
та и знания. Обаяние его интеллектуального общения способствовало
тому, что он стал центром притяжения для молодых ученых из рус¬
ской эмиграции, которым сумел передать свои идеи. Им удалось не
только сохранить память об учителе, но и расширить сферу влияния
его наследия, объединившись с другими учеными после его смерти в
1925 г. в Семинарий им. Н.П. Кондакова. Явление почти уникальное
для эмиграции, фактически новый научный институт со своими плана¬
ми, работами, изданиями, ставший крупнейшим центром европейской
медиевистики и византинистики в 1920-1930 гг. У истоков создания
этого дружески-научного объединения стояли друзья и ученики Ни¬
кодима Павловича: Г.В. Вернадский, А.П. Калитинский, Н.М. Беляев,
Н.П. Толль, княгиня Н.Г. Яшвиль и Т.Н. Родзянко. В 1926 г. Семина¬
рий выпустил «Сборник статей, посвященных памяти Н.П. Кондакова»
с работами мирового уровня, половина из которых принадлежала перу
участников Семинария. Основным изданием Семинария/Института
стал ежегодный «Сборник статей по археологии и византиноведению»
с 1938 г. - «Анналы Института имени академика Н.П. Кондакова». Все¬
го было опубликовано 12 выпусков научных трудов института, свиде¬
тельствовавших о высоте научного уровня и широте охвата материала
последователями идей ученого. Занимаясь древнерусским искусством,
Н.П. Кондаков создал на базе историко-художественного исследова¬
ния историю русской иконографии. В эмиграцию из России он вывез в
чемодане около 200 фото икон. Труд всей его жизни - книга «Русская
икона» в 4-х томах, Прага 1928-1933 гг. был опубликован благодаря
стараниям его учеников уже после кончины ученого. В предисловии
ко второму тому, где были опубликованы 136 фотографий икон из это¬
го чемодана, Калитинский писал: « Эта была та горсть земли родной,
которую унес с собой великий летописец древнего художества земли
русской».
В 1931 г. Семинарий получил официальный статус, став самосто¬
ятельным Институтом в составе Славянского института при МИД ЧР.
Археологический Институт им. Н.П. Кондакова просуществовал до
1953 г., радуя научный мир ежегодниками и сериями по древнерус¬
58

4. Прага - «Русский Оксфорд»
скому искусству. Сегодня институт истории искусств Академии Наук
Чешской Республики назван именем ученого. «Пражским русским»
принадлежала идея собирания документов, произведений литературы
и изобразительного искусства эмигрантов из России, проживавших
не только в Чехословакии, но и по всем странам русского рассеяния.
В 1923 г. в Праге был создан Русский зарубежный исторический ар¬
хив (РЗИА) как учреждение при культурно-просветительском отделе
пражского Земгора1. Финансирование осуществлял МИД ЧР, разме¬
стился архив в здании Тосканского дворца на Гратчанах.
Архив русской эмиграции - «единственное учреждение за рубе¬
жом, преследующее цель сохранения для будущей России возможно
больше исторического материала», своей задачей считал собирание,
хранение, систематизацию и научную обработку материалов по исто¬
рии России. За годы его существования был собран огромный матери¬
ал, поступавший со всего русского зарубежья. Благодаря деятельно¬
сти пражских архивистов на полках РЗИА оказались исключительно
ценные исторические собрания документальных источников. Архивы
многочисленных эмигрантских организаций, личные фонды государ¬
ственных, политических, военных и общественных деятелей, видных
представителей науки и культуры. Были собраны уникальные коллек¬
ции печатных изданий, фотографий, листовок, плакатов, денежных
знаков. В Архиве была сосредоточена почти полная коллекция книг и
брошюр по вопросам политики, идеологии, быта русской эмиграции,
хранились газеты и журналы с 1918 по 1945 г., значительная доля ма¬
териалов, выходивших на территории России. В РЗИА были созданы
отделы: книжно-журнальный, газетный, печатных изданий, докумен¬
тов. Свое собрание Архив оценивал как «Русскую книжную палату»
за рубежом. Здесь были собраны сведения о деятельности академиче¬
ских организаций, студенчества, церкви, воинских формирований, ин¬
формация о быте и материальном положении эмигрантов и т.д. В со¬
1 Земгор - объединение земских и городских деятелей в Чехословацкой Республи¬
ке (1922-1932 гг.) был создан с целью оказания русским эмигрантам всех видов
помощи. Осуществлял регистрацию и занимался трудоустройством эмигрантов в
Праге, оказывал юридическую помощь, выдавал ссуды, организовывал школы для
детей. Пражский Земгор стал учредителем таких известных научных центров, как
Институт изучения России, Экономический кабинет С.Н. Прокоповича, Русский
заграничный исторический архив, Русский народный университет, Русский камер¬
ный театр.
59

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
став Научного совета РЗИА в разное время входили такие известные
историки как профессора А.А. Кизиветтер, Е.Ф. Шмурло, С.В. Завад¬
ский, А.В. Флоровский, В.А. Мякотин, видные общественные деятели
Н.И. Астров, В.Г. Архангельский, кн. П.Д. Долгоруков, В.Я. Гуревич,
Н.М. Михайлов, А.Н. Фатеев. В 1945 г. Архив был вывезен в СССР.
Этот бесценный пласт исторического наследия, собранного старания¬
ми русской эмиграции первой волны, является неотъемлемой частью
нашей истории и культуры. Сегодня пражское собрание находится в
составе Государственного архива РФ и доступно для исследователей.
Спецификой пражской эмиграции был ее ярко выраженный «про¬
светительский» характер, она была далека от политических и идео¬
логических страстей, кипевших в эмиграции, все свои силы отдавая
научной и культурно-просветительской работе. Прага со своими ста¬
ринными зданиями, картинными галереями, музеями, библиотеками,
являясь крупным культурно-художественным центром Европы, стала
одним из центров русских культурных начинаний. Выставки картин
русских художников, Пражская группа Московского художественного
театра, русские хоры, литературные вечера, лекции по истории русской
культуры - все это Русская Прага 1920-1930-х гг. Главным обществен¬
но-культурным центром в Праге был «Русский очаг». Это учреждение
было создано в 1925 г. по инициативе Алисы Масарик - дочери пре¬
зидента республики и председателя Чехословацкого красного креста
и финансировалось МИД ЧР в рамках Русской акции. Заведующей
«Русского очага» стала известная своей широкой общественной и бла¬
готворительной деятельностью в России, графиня С.В. Панина. Эми¬
грантские общества и организации вели здесь активную деятельность.
В его стенах располагались Русское историческое общество, Русское
музыкальное общество, библиотека, насчитывавшая около 10тыс. книг
и читальный зал. Здесь проходили различные лекции, благотворитель¬
ные и культурные мероприятия, художественные выставки, каждый
год праздновался День русской культуры.
4.3.	Художественная жизнь, литературная среда, театр
Художественная жизнь в Праге рассматриваемого времени была
интересна и разнообразна: Одним из ее центров была галерея, осно¬
ванная писателем, поэтом и драматургом Иржи Карасеком. В галерее
проводились персональные и групповые выставки русских художни¬
60

4. Прага - «Русский Оксфорд»
ков, их работы составляли важную часть собрания. В 1930 и 1931 гг.
проводились выставки Союза русских художников в Чехословакии.
В числе основателей Союза были архитектор В. Брандт, скульптор
А. Головин, художник Е. Калабин.
Неизменно вызывали большой интерес публики персональные вы¬
ставки русских художников. Трижды (1923, 1925 и 1928 гг.) выстав¬
лял здесь свои картины И. Репин, большое количество произведений
привез в Прагу Н. Богданов-Бельский, К. Коровин, Ф. Малявин. Вы¬
дающимися явлениями русской художественной жизни в Праге были
выставки Б. Григорьева (1926 г.) и И. Билибина (1927 г.), прошедшие
с огромным успехом. Борис Григорьев, которого считали «одним из
самых изумительных рисовальщиков эпохи», выставил 80 своих работ
и поразил Прагу. «В то время, когда дышать стало нечем от умных глу¬
постей «строителей» картин из битого стекла, вырезок газет и кусков
жести, - писал известный искусствовед Н.А. Еленев, - когда такой
чуткий искусствовед как Муратов тревожно заговорил о пост-Европе
и анти-искусстве, явился Григорьев. Он обрел не только тему, выпав¬
шую из сознания современности, не только нашел общезначительный
смысл ее, но воскресил поруганное искусство живописи».
Одной из ярких ретроспективных выставок русской Праги, «ра¬
достным явлением» по воспоминаниям очевидцев, была организован¬
ная в 1924 г. художественным критиком, поэтом, издателем журналов
«Старые годы» и «Аполлон» С. Маковским, выставка русской графики
мастеров «Мира искусства». В помещении Художественно-промыш¬
ленного музея были представлены рисунки А. Бенуа, И. Билибина,
Л. Бакста, М. Добужинского, С. Чехонина, Е. Нарбута.
Большой интерес представляли выставки организованные худож¬
ником Н. Зарецким. В 1932 г. в чешском Национальном музее прошла
выставка «Русское общество эпохи Пушкина», экспонаты которой по
инициативе президента Т.Г. Масарика в полном составе были приоб¬
ретены для этого музея. В 1933 - начале 1934 гг. на выставке «Рисунки
русских писателей» было представлено более 200 экспонатов, которые
удалось собрать Зарецкому.
Событием в художественной жизни не только Русской Праги, но
и Европы стала большая ретроспективная выставка русской живопи¬
си и скульптуры XVIII-ХХ вв., открывшаяся в марте 1935 г. Мысль
об устройстве выставки зародилась в самом начале 1930-х годов. Она
должна была открыть собой большую культурную программу Славян¬
61

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ского Института - серию выставок славянского искусства. Одним из
авторов идеи, воплотившим ее в жизнь, был Николай Львович Оку¬
нев - историк древнерусского, византийского и сербского искусства,
ученик Н.П. Кондакова, профессор Карлова университета, сотрудник
Славянского института в Праге. Здесь в начале 1930-х гг. ученым был
организован Архив славянского искусства, куда вошел собранный
им материал о современных русских художниках, проживающих за
рубежом.
Для того, чтобы представить себе масштаб события, обратимся к
концепции, разработанной и осуществленной Окуневым в непростых
условиях середины 1930-х годов. Основополагающим было то, что
экспонаты для выставки предоставлялись, главным образом, частны¬
ми собраниями Западной Европы. Окунев писал: «Сейчас уже всем
известно, что большое число памятников из частных и общественных
собраний после переворота в 1917 году оказалось за границами Рос¬
сии, где рассредоточилось без какого-либо контроля и регистрации в
руках частных владельцев. Кроме своего информационного значения,
выставка имеет и чисто научный вес, именно в силу того, что в ходе
сложного поиска удалось найти и сосредоточить здесь часть того ху¬
дожественного экспорта, который осел в Европе». В едином выставоч¬
ном пространстве 26-ти залов дворца было собрано свыше 450 про¬
изведений живописи и скульптуры. Разрозненные, разбросанные по
всему свету полотна и изваяния составили целостную картину разви¬
тия русского искусства на протяжении двух столетий.
Торжественное открытие выставки состоялось 9 марта 1935 года
во дворце Клам-Галласов, одном из самых красивых в Праге, простран¬
ство которого исключительно подходило для выставки. Просторный, с
богато декорированной в формах барокко парадной лестницей, дворец
XIV в. в центре Праги использовался для различных культурных ак¬
ций. С его владельцем графом Аленом де Роганом Славянский Инсти¬
тут заключил договор о бесплатной аренде и Городской совет Праги
взял выставку под свой патронат.
Экспозиция делилась на две части. На первом этаже размеща¬
лись картины XVIII и XIX столетий в исторической последовательно¬
сти и были представлены именами известными русских художников
от Ф.С. Рокотова, Д.Г. Левицкого и В.А. Тропинина, до И.Е. Репина,
К.А. Коровина, В.А. Серова и М.В. Нестерова и др. Современное ис¬
кусство занимало второй этаж дворца. Этот раздел был украшением
62

4. Прага - «Русский Оксфорд»
экспозиции. Здесь полноценно был представлен творческий мир рус¬
ского зарубежья в контексте истории мирового искусства. Здесь были
собраны как работы известных мастеров, таких как А. Яковлев, В. Шу-
хаев, М. Шагал, О. Цадкин, А. Головин, Н. Исцеленов, так и полотна
молодых художников, выходцев из России, создававших свое имя уже
за рубежом - Н.А. Бенуа, А. Серебряков, С. Шаршун, А. Ланской. Афи¬
ша для выставки была выполнена Н.С. Гончаровой и украсила собой
изданный к ней каталог.
В рамках выставки, русскими учеными, реставраторами и
художниками была проведена большая образовательная программа в
виде лекций, экскурсий, а также опубликованных статей. Из Парижа
были приглашены известный живописец, историк искусства А.Н. Бе¬
нуа, художники Н. Гончарова и К. Терешкович, скульптор О. Цадкин.
Выставка закрылась в начале лета 1935 года. Картины покинули стены
дворца, вернувшись к своим хозяевам. За время работы выставки ее
посетило более 6000 человек. Благодаря опубликованному каталогу
выставки, мы можем себе представить не только масштаб и значение
этой экспозиции, но и ту колоссальную работу, которая была продела¬
на ее создателями.
Яркими именами была представлена литературная среда праж¬
ской эмиграции. М.Цветаева прожила в Чехословакии три года с 1922
по 1925 гг. Здесь, осенью 1922 г. она встретилась со своим мужем Сер¬
геем Эфроном. Он прошел нелегкий путь от офицера Добровольческой
армии через эвакуацию Крыма, Галлиполийские лагеря до студента
философского факультета Карлова университета, слушавшего лекции
академика Н.П. Кондакова. В Праге Цветаева написала «Поэму горы»
и «Поэму конца». Она полюбила эту страну, о чем свидетельствует ее
поэтический цикл «Стихи к Чехии», написанные позднее, в 1939 г. в
Париже. Эти пронзительные стихи, переведенные на чешский язык,
будут петь бойцы чешского Сопротивления в годы войны.
Одним из любимых авторов чешской столицы был А. Аверченко -
известный писатель, драматург и редактор сатирических журналов, его
называли королем русского юмора. Рассказы и пьесы Аверченко вы¬
ходили в эмигрантских изданиях и чешских переводах, в Праге было
издано его собрание сочинений в 12-ти томах.
Общепризнанным патриархом русской литературной Праги был
Вас. И. Немирович-Данченко. Писатель, романист, легендарный воен¬
ный репортер, хорошо известный не только в России, но и всему миру
63

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
сообщениями очевидца о русско-японской войне, личный участник
боев на Шипке и под Плевной, кавалер двух «Георгиев», в мирное вре¬
мя поразивший всех своими репортажами с Камы, Урала, Кавказа. Ро¬
маны и публицистика старейшего писателя в русском зарубежье изда¬
вались как в Берлине, так и в Праге, Париже.
Приехав в Прагу в возрасте 76-ти лет, он не только быстро влился
в литературную жизнь пражской эмиграции, но и возглавил ее, став
Почетным председателем Чешско-русского единства, союза русских
писателей и журналистов в Чехословакии и общепризнанным патриар¬
хом местного эмигрантского сообщества. В1935 г. здесь торжественно
отметили его 90-летие. Современники отмечали его ясность ума, жиз¬
нелюбие и чувство юмора. « Читает новые книги. Пишет сам. Смерти
не боится, верит в вечную жизнь <...> Необыкновенный старик!» -
вспоминал о нем В. Булгаков. Литературная деятельность Немиро¬
вича-Данченко продолжалась без малого 80 лет. «А я за письменным
столом, заперся от всей этой яви и думаю о правде <...> красоте <...>
любви», - писал он.
Русский театр в Праге знали и любили. Во время европейских
гастролей Московского художественного театра (МХТ) в 1906 г. те¬
атр посетил чешскую столицу, где ему была «<...> устроена эффек¬
тная встреча, - вспоминал Вл.И. Немирович-Данченко. - Если бы не
сохранились фотографические снимки, то трудно было бы поверить.
На улице и на вокзале собралась толпа в несколько тысяч человек,
приветствовавших нас цветами, криками, маханием платков <...> все
участвовавшие в поездке были приглашены на раут, где собрались
представители чешского общества <...> Крамарж, представитель на¬
ционального объединения чехов специально приехал из Вены».
В годы Гражданской войны во время гастролей по России часть
труппы МХТ во главе с В.И. Качаловым оказалась по другую сторону
фронта. В сложившейся ситуации было принято решение продолжить
выступления за границей, и качаловцы в течении 1921 г. устраивали
представления по всей Европе. В Праге им был оказан очень теплый
прием и предоставлена возможность играть в Городском театре на
Виноградах, где актеры показали целый ряд спектаклей («Вишне¬
вый сад», «Три сестры» Чехова, «Игра жизни» Гамсуна, «Братья Ка¬
рамазовы» Достоевского, «На всякого мудреца довольно простоты»
Островского), провести два литературных вечера (М. Германовой и
В. Качалова) и вечер, посвященный одноактным пьесам А.П. Чехова и
64

4. Прага - «Русский Оксфорд»
Г. Мопассана. В 1922 году, в Берлине гастрольная труппа Московского
Художественного театра (качаловцы) распалась, часть вернулась в Мо¬
скву, а заграничную группу возглавила одна из ведущих актрис МХТ
М. Германова. Вскоре она получила постоянный ангажемент в Праге,
а затем приглашение для всей труппы, которая насчитывала 16 человек
и стала называться Пражской группой МХТ. Деятельность Пражской
группы финансировалась МИД ЧР в рамках Русской акции, для высту¬
плений была предоставлена сцена в Городском театре на Виноградах.
Репертуар, стиль и режиссура группы позволяли ей стать своего рода
«хранителем» традиций Художественного театра, которые так ценили
зрители не только в Чехословакии, но и во всей Европе, где Пражская
группа выступала с большим успехом.
В 1922 г. мхатовцы во главе с К.С. Станиславским приезжают в
Прагу в рамках официального мирового турне. Этому предшествовало
благодарственное письмо Станиславского президенту республики Г. Ма¬
сарику и чехам вообще за то, что год назад они поддержали часть теа¬
тральной труппы в столь тяжелой ситуации. Художественный театр как
всегда встретил теплый прием и большой интерес чешской публики к
своим постановкам. « «Москвичи» внесли в культурную атмосферу на¬
шего времени, - писали критики, - новое представление о том, как можно
подходить к сценической обработке русской классической прозы, глуби¬
ны которой они в то же время помогли постичь чешскому зрителю».
Большим событием в культурной жизни Праги был приезд Пер¬
вой студии МХАТ во главе с Михаилом Чеховым в 1922 г. О его игре
Карел Чапек, классик чешской литературы XX в. писал: «.я убежден,
что впервые увидел здесь что-то новое и серьезное: действительно со¬
временную актерскую игру <.> исполнение Чехова излучало красоту
человеческой души <...> Большего театр мне не дал и уже не даст».
Впоследствии М. Чехов создал свой театр в Париже, театральную сту¬
дию в Англии и курсы актерского мастерства в США, куда вместе с
ним в 1935 г. уехали многие актеры из Пражской группы МХТ во главе
с М. Германовой.
На гастроли в чешскую столицу дважды приезжал Ф.И. Шаляпин
и А. Павлова со своей труппой. Представления 1930 г. прошедшие с
неизменными аншлагами, были всего за год до смерти великой балери¬
ны. В Пражском Национальном театре главным балетмейстером, хоре¬
ографом и прима-балериной была представительница русской школы
балета Елизавета Никольская. Она возглавляла балетную школу театра,
65

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
а так же преподавала в своей балетной студии, которую она создала в
Праге. Сценографию для оперных и балетных спектаклей Националь¬
ного театра создавали такие художники как М. Добужинский, Н. Бе¬
нуа, К. Богуславская, И. Билибин. Последнему принадлежат эскизы
декораций и костюмов к операм Римского-Корсакова «Царь Салтан» и
«Снегурочка», красоту которых можно оценить по его сохранившимся
работам в Архиве Национального театра.
Одним из первых некрополей Русского Зарубежья стало Ольшан-
ское кладбище под Прагой. Православный участок существовал здесь
с 1905 г. Когда в 1920-е гг. в Прагу стали прибывать потоки эмигран¬
тов из советской России, старый участок быстро заполнился. Возникла
необходимость в приобретении новых земель под захоронения. Было
подано прошение губернатору Праги о выделении части кладбища и
строительстве православной часовни, на что вскоре было получено
разрешение. Инициативу по строительству взяло на себя “Успенское
братство”, основанное 12 июля 1924 г. Оно сыграло особую роль в
церковной жизни русской эмиграции в Чехословакии. Православная
община в Праге не являлась юридическим лицом и официально не
могла владеть церковным имуществом, создание Братства позволи¬
ло решить эту проблему. Огромную помощь в организации и работе
Братства оказали премьер-министр первого чехословацкого прави¬
тельства Карел Крамарж и его русская супруга Надежда Николаевна,
урожденная Хлудова (соответственно - почетный член и председатель
Братства). Членами совета стали видные представители эмигрантской
церковной, общественной и культурной жизни. Первой и главной за¬
дачей, стоящей перед советом была задача найти необходимые фи¬
нансовые средства для строительства церкви. И в этом главную роль
сыграли супруги Крамарж. Помимо крупного личного вклада в 300
тыс. крон Крамарж организовал сбор почти четырех пятых всех необ¬
ходимых средств для будущего строительства. Это были отчисления
различных объединений и организаций, личные взносы, сборы в сре¬
де православной общественности, как в Чехословакии так и за грани¬
цей. Специалисты-инженеры во главе с автором проекта архитектором
В.А. Брандтом трудились бесплатно, а все земляные неквалифици¬
рованные работы были выполнены добровольцами из числа русских
эмигрантов. На строительстве храма с большим воодушевлением ра¬
ботала студенческая молодежь. Пять колоколов для церкви были по¬
жертвованы Александром I Карагеоргиевичем, четою Крамарж, ми¬
66

4. Прага - «Русский Оксфорд»
трополитом Евлогием, епископом Сергием и русскими эмигрантами в
Чехословакии. В результате вместо скромной кладбищенской часов¬
ни Прага украсилась православным храмом в псковско-новгородском
средневековом стиле, построенном всего за год. 20 ноября 1925 г. со¬
стоялось освящение Церкви Успения Пресвятой Богородицы, на ко¬
тором присутствовали представители чехословацкого правительства,
дипломатического корпуса и многочисленные гости. Храм был пере¬
дан в бесплатное пользование пражскому Николаевскому приходу.
В этот день П.Б. Струве писал в парижской газете «Возрождение»:
«Новая церковь с ее чисто русскими линиями, с ее иконами, созерца¬
ние которых волнует и восхищает русскую душу, осеняет самое круп¬
ное Campo Sancto - “священное поле” зарубежной России». Следую¬
щим этапом было осуществление внутреннего убранства и внешнего
декора храма. Выбор пал на художника И.Я. Билибина, жившего в это
время в Париже, куда для переговоров с ним специально ездили су¬
пруги Крамарж. Они же нашли мецената в лице американца Чарльза
Крейна, друга президента Т.Г. Масарика, который и оплатил работу
художника. В 1926 г. во время приезда Билибина в Прагу было до¬
стигнуто окончательное соглашение, по которому художник должен
был написать эскизы для иконостасов, настенных фресок и мозаики.
«В этой работе, - вспоминал В.Ф. Булгаков,- прекрасный и оригиналь¬
ный художник-график превратился в иконописца. И надо сказать, что
работа эта - я держал эскизы в руках - была проделана Билибиным с
той же добросовестностью и серьезной подготовкой, какие отличают
всю его художественную работу вообще». 64 иконы для многоярус¬
ного иконостаса, спроектированного В.А. Брандтом, написал под ру¬
ководством Билибина молодой художник и иконописец К.М. Катков.
Он работал в парижской мастерской мастера в течение 1927-1928 гг.,
и в 1930 г. после завершения монтажа иконостаса, иконы заняли свое
достойное место в храме. Все мозаичные работы были выполнены мо¬
заичной артелью пражской художницы Эммы Ферстовой. Реализация
росписей фресок из-за недостатка финансов была отложена, созданные
Билибиным эскизы хранились в архиве Археологического института
им. Н.П. Кондакова. Стены и своды храма удалось расписать только в
1941-1946 гг. группой живших в Праге русских мастеров под руковод¬
ством ученицы И.Я. Билибина иконописца Т.В. Коссинской. Успен¬
ский Храм и сегодня остается красивейшим памятником архитектуры
русского зарубежья.
67

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Последний приют на Ольшанском кладбище нашли многие вы¬
дающиеся люди, вынужденно покинувшие Россию после революции.
Здесь похоронены писатели А.Т. Аверченко, В.И. Немирович-Дан¬
ченко, Е.Н. Чириков, П.А. Кречевский; поэт Д.М. Ратгауз и драма¬
тург Л.Н. Урванцев; композитор С.А. Траилин и певец В. Левицкий;
историки А.А. Кизеветтер, Е.Ф. Максимович и С.П. Постников; про¬
фессор-правовед П.И. Новгородцев; философы И.И. Лапшин, Н.И. Са¬
довский, П.Н. Савицкий; геолог академик Н.И. Андрусов; биолог
В.С. Ильин; филологи академик В.А. Францев, профессора Е.А. Ляц¬
кий и Н.В. Ястребов; профессора-инженеры А.С. Ломшаков и К.П. Фе¬
доров; политические и общественные деятели И.И. Петрункевич,
В.А. Мякотин, Н.И. Астров, а также мать и сестра писателя В.В. Набо¬
кова, графиня С.Н. Толстая, Т.Н. Родзянко и многие другие.
Представители русской эмиграции нашли в Чехословакии не толь¬
ко приют, но и возможности для продолжения своей профессиональ¬
ной, творческой работы в «Русском Оксфорде», результаты которой
являются частью того богатого культурного наследия, которое остави¬
ла нам эмиграция первой волны.
68

5.	ПАРИЖ - ЦЕНТР ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЖИЗНИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Париж во второй половине XIX - начале XX вв. был исторически
сложившимся мировым художественный центром. Здесь зарождались
главные направления нового искусства, сюда съезжались художники
из разных стран, которые сформировали уникальную интернациональ¬
ную общность, вошедшую в историю мирового искусства как «Париж¬
ская школа». Творческой резиденцией художников в Париже стало
«общежитие» La Rush (Улей), или как его называли «Вилла Медичи
для бедных». В 1895 г. известный скульптор Альфред Буше купил в
проезде Данциг, близ бульвара Монпарнас, где тогда были пустоши,
5тыс.кв.м. земли всего за 1000 франков. В 1900 г. после всемирной вы¬
ставки разбирали ставшие ненужными павильоны, он приобрел один
из них - павильон Вина, созданного по проектуГюстава Эйфеля, и пе¬
ренес его в Данциг, где основал общежитие для художников. «Улей»,
открылся под звуки марсельезы в 1902 г. Внутри дома было сделано 24
небольших мастерских, что и обусловило его название. В дальнейшем
население «Улья» составило 140 человек. Здесь в разное время жили
А. Модильяни, П. Пикассо, Ж. Брак, Ф. Леже, М. Шагал, С. Шаршун,
Н. Альтман О. Цадкин, Х. Сутин, Ал. Архипенко, М. Васильева, М. Во-
робьева-Стебельская (Маревна), Д. Ривера, Ж. Эбютерн, М. Жакоб,
М. Кислинг и др. Несмотря на низкую арендную плату, среди обитате¬
лей дома царила всеобщая бедность. Но художники приезжали сюда,
чтобы, по их словам, либо умереть с голоду, либо стать знаменитыми.
М. Шагал, тогда никому еще неизвестный художник, как и боль¬
шинство жителей этого дома, в автобиографии «Моя жизнь» писал:
« <...> я был один в своей комнате, где горела керосиновая лампа.
Мастерская была заставлена картинами холстами, которые, собствен¬
но говоря, были не холстами, а разорванными на куски наволочками,
простынями, ночными рубахами. Где-то далеко мычали коровы, аяих
писал <...> Так я проводил целые ночи <...> Никто не покупал моих
картин».
Художники La Rush сыграли важную роль в деятельности «Па¬
рижской школы», давшей начало основным направлениям в живописи
69

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
первой половины XX в. Именно обитатели «Улья» вписали одну из
замечательных страниц в историю современного искусства. В 2002 г.
состоялась юбилейная выставка, посвященной 100-летию La Rush в
пассаже на Монпарнасе. Характерно, что большая часть экспозиции
была представлена работами русских художников. «Похоже, - писа¬
ли критики, - «Русская душа» вот уже больше ста лет не отпускает
Париж!»
5.1.	«Русский Монпарнас» 1920-1930-х гг.
В Париже центром художественной жизни не только французской
столицы, но и всей Европы был Монпарнас. Вот как описывал гео¬
графию знаменитого квартала Ю. Терапиано: «“Монпарнас”, т.е. тот
квартал бульвара Монпарнас, где помещаются большие кафе, посеща¬
емые интернациональным братством художников, писателей и поэтов,
начинается от скрещенья бульваров Распай и Монпарнас и оканчивает¬
ся площадью перед огромным Монпарнасским вокзалом».
Феномен Русского Монпарнаса зародился еще до революции.
Центром русско-французских культурных контактов стал «Кружок», а
позже «Союз русских художников - Монпарнас». Это было некое со¬
общество «русских парижан», возникшее в 1903 г., а так же его филиал
на бульваре Эдгара Кине - ателье Макса Волошина, на знаменитых
«четвергах» которого бывал весь Русский Париж: писатели и художни¬
ки, ученые и общественные деятели. Завсегдатаями встреч были С. Дя¬
гилев и А. Бенуа, К. Бальмонт и В. Брюсов, А. Толстой и Н. Гумилев,
Г. Плеханов и П. Кропоткин. Выступления многих из деятелей куль¬
туры на собраниях «Союза» сделали последний не только очагом рус¬
ской культуры, но и своеобразным «гуманитарным университетом»,
становились событием для русской, да и французской творческой сре¬
ды. Посетителями «четвергов» бывали французские критики, писате¬
ли, коллекционеры, интересовавшиеся Россией и ее культурой, среди
них известный критик Александр Мерсеро, поэт Рене Гиль, писатель
Ромен Роллан. Здесь регулярно проходили встречи и вечера, в кото¬
рых принимали участие такие «звезды» как А. Франс и Ф. Шаляпин.
В помещениях «Союза» выставлялись новые работы русских мастеров
(А. Малявина, Н. Рериха, П. Трубецкого). Членом «Союза» был извест¬
ный промышленник и коллекционер С.И. Щукин, благодаря которому
наши музеи имеют великолепное собрание нового французского ис¬
70

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
кусства и одну из лучших в мире коллекций импрессионистов. Четы¬
ре месяца в году Щукин проводил в Европе, часто бывая в Париже.
Его интерес к новой живописи во многом сформировался, благодаря
той культурной среде, в которой он вращался. Менее чем за 20 лет
он сформировал одну из лучших в мире коллекций новой француз¬
ской живописи и вошел в историю как коллекционер радикальной
живописи.
Принципиальные разногласия по политическим мотивам привели
к кризису и «Союз» закончил свое существование в 1908 г., передав
эстафету в качестве творческого центра «Свободной академии» М. Ва¬
сильевой. Это была первая русская художественная школа, основан¬
ная в Париже. Мария Ивановна Васильева впервые приехала Париж в
1905 г. В 1907 г. училась в академии Анри Матисса. В начале 1912 г.
основала в своей мастерской на авеню дю Мэн, 21 «Свободную ака¬
демию», или «Академию Марии Васильевой». Академия действовала
на принципах свободного посещения, где художники занимались са¬
мообразованием, брали друг у друга уроки. В эпоху расцвета художе¬
ственного Монпарнаса она стала известным культурным центром, где
бывали многие русские и французские художники и литераторы, пред¬
ставители «Парижской школы». По воспоминаниям М. Воробьевой-
Стебельской (Маревна) «Моя жизнь с художниками «Улья»: «Русская
Академия представляла собой два зала, один для скульпторов, вто¬
рой для живописцев <...> Здесь собрались эмигранты из Киева, Риги,
Одессы, Москвы и Петербурга <...> Утренние занятия были посвяще¬
ны живописи и скульптуре, а вечером все собирались в одном зале на
натурный рисунок <.> Обычно на рисунок приходило много народу,
в том числе Модильяни и другие нерусские художники. Зимой после
занятий ставился самовар и мы пили чай».
Залы Академии были не только творческими мастерскими. Здесь
проводились дружеские встречи, традиционные вечеринки и балы с
благотворительными целями, сборы от которых шли в фонд помощи
художникам. В начале Первой мировой войны М. Васильева, чтобы
помочь голодным собратьям, открыла дешевую столовую. В условиях
стесненных материальных обстоятельств и всеобщей психологической
подавленности это было важным начинанием. Столовая становится од¬
ним из центров притяжения, где собирались не только ради дешевых
обедов, привлекала теплота и непринужденность общения, царящие в
«доме» Васильевой.
71

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Музей Монпарнаса, открытый в здании Академии в 1998 г., хра¬
нит память о художественном наследии наших соотечественников.
Открылся он выставкой «Мария Васильева в своих стенах», которая
напомнила о роли ее мастерской в создании неповторимой атмосфе¬
ры Монпарнаса того времени. Основную задачу Музей видел в сохра¬
нении и изучении художественного наследия Монпарнаса, как своего
рода «перекрестка» культур и художественных течений. С момента
основания здесь велась активная собирательская и выставочная дея¬
тельность. 16-й округ Парижа в 1920-е гг. называли «маленькая Рос¬
сия». Русскому присутствию на Монпарнасе была посвящена целая
серия выставок в начале XXI в.: «Русские на Монпарнасе. Санкт-Пе¬
тербург - Вавэн», «Улей», город художников», «Путешествия в узком
кругу Парижской школы».
Формирование парижской творческой среды во многом было
связано с легендарными монпарнасскими кафе («Дом», «Куполь»,
«Ротонда», «Селект», «Хамелеон», «Клозери де Лила», «Таверна Дю-
мениль» и др.), которые служили местом встреч интернациональной
литературно-артистическая богемы Парижа. Они играли важную роль
в становлении и развитии интеллектуальной жизни, нарождении новых
тенденций в живописи, литературе. За столиками этих кафе разворачи¬
вались дискуссии о путях развития искусства, рождались манифесты.
«Внешне «Ротонда» выглядела достаточно живописно, - вспоминал
И. Эренбург, - и смесь племен, и голод, и споры, и отверженность
<.> поражала прежде всего пестрота типов, языков - не то павильон
международной выставки не то черновая репетиция предстоящих кон¬
грессов мира». После революции 1917 г. эти кафе стали творческим
пространством и для русской эмиграции.
Тема Русского Монпарнаса, где сложилось уникальное художе¬
ственное сообщество в интернациональной среде французской сто¬
лицы, напрямую связана с историей Русского Парижа периода меж¬
ду двумя мировыми войнами - времени «сумасшедших лет» (annees
folles). Монпарнас служил для русской эмиграции и сценой, и мастер¬
ской, и литературным салоном, и галереей и арт-объектом (так, напри¬
мер, художники из России расписали интерьеры кафе ««Хамелеон» и
«Куполь»). Хотя «Монпарнасская эпоха» (1920-1930), была недолгой,
этот исторический и культурный феномен был настолько значимым,
что оказался в центре внимания мемуаристики многих представителей
первой волны русской эмиграции. Среди них Г. Адамович «Одино¬
72

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
чество и свобода», Ю. Терапиано «Встречи», Вл.Варшавский «Неза¬
меченное поколение», И. Одоевцева «На берегах Сены» В. Яновский
«Поля Елисейские». К 1928 г. сложилась особая общность русских
литераторов, которую позднее мемуаристы назвали “блистательным
Монпарнасом”. Здесь кипела творческая жизнь и ковалась литератур¬
ная мысль Русского Зарубежья. Это был период подъема молодой ли¬
тературы. Вот как оценивал атмосферу тех лет Ю. Терапиано: «Вторая
половина 20-х и первая половина 30-х гг. являлась воистину героиче¬
ским периодом в жизни парижской молодой литературы. Незаметно,
безо всякой преднамеренности, само собою создавался тот «таинствен¬
ный разговор о самом важном и главном» <.. .> создавался особый кли¬
мат духовный - многие участники монпарнасских собраний ему обя¬
заны».
Монпарнасской атмосферой была создана знаменитая «Париж¬
ская нота» (термин Бориса Поплавского) - неформальное литератур¬
ное течение, вдохновленное Г. Адамовичем, который был основателем
и поэтическим лидером направления. «Парижская нота» увлекла за
собой большинство молодых эмигрантских поэтов принадлежавших
к «незамеченному поколению» - поколению детей эмиграции, вырос¬
ших на чужбине, на которых огромное влияние оказала поэзия Г. Ива¬
нова 1930-х гг. В центре творчества Б. Поплавского, Л. Червинской,
Б. Заковича, А. Штейгера и др. был современный человек с его отноше¬
нием к окружающему миру и собственным духовным запросам.
Младшее поколение литераторов заявило о себе с появлением
на Монпарнасе журнала «Числа» ставшего, по определению Н. Тэф¬
фи «цитаделью молодой литературы». Новое издание открывалось
вступлением, полностью созвучным поэтам «ноты»: «У бездомных, у
лишенных веры отцов или поколебленных в этой вере, у всех, кто не
хочет принять современной жизни, как она дается извне, обостряет¬
ся желание знать самое простое и главное: цель жизни, смысл смерти.
«Числам» хотелось бы говорить главным образом об этом <.> Жизнь
без своего загадочного и темного фона лишилась бы своей глубины».
Главным редактором и издателем журнала был Н.А. Оцуп, но его
подлинными вдохновителями стали Г. Адамович, Г. Иванов, З. Гип¬
пиус - «блистательный эмигрантский Петербург на блистательном
Монпарнасе». Десять выпущенных номеров на самом деле были кни¬
гами, в них содержался богатый и разнообразный материал по литера¬
туре, искусству и философии. Для бедствующей эмиграции это изда¬
73

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ние было уникально - с оригинальным оформлением и прекрасными
репродукциями на голландской бумаге своего рода продолжением
традиции дореволюционных журналов «Аполлон» и «Золотое Руно».
Здесь печатали стихи Г. Адамович, Г. Иванов, И. Одоевцева, М. Цве¬
таева, Ю. Терапиано, А. Ладинский, Ю. Иваск, Ю. Софиев, Л. Червин¬
ская, Б. Закович, прозу - З. Гиппиус, Д. Мережковский, В. Яновский
Б. Поплавский, С. Шаршун, Вл. Варшавский. «Числа» сформулирова¬
ли мироощущение молодого поколения эмиграции. Феномен «неза¬
меченного поколения» и сам термин в историю русской литературы
навсегда вписал в историю XX века В.Варшавский открывший эпоху
послевоенных мемуаров Русского Зарубежья.
Создание художественной группы «Чисел» было ярчайшим при¬
мером творческого союза художников и литераторов, как характерной
черты этого времени. В группу вошли практически все известные ху¬
дожники русского Парижа. Среди них - Н. Гончарова, М. Ларионов,
М. Шагал, В. Лебедев, И. Пуни, К. Терешкович. Эти мастера были
обязаны «Числам» не только тем, что здесь печатались превосходные
репродукции их работ, статьи об их творчестве, но что с помощью
журнала организовывались их выставки, которые проходили в галерее
«Эпоха». Несмотря на краткий период существования, журнал оставил
заметный след в истории русской эмиграции.
5.2.	Творческие сообщества и «артистические балы»
авангардной части художественной эмиграции
Важной частью жизни эмигрантов была благотворительность.
В 1920-е гг. в Париже по инициативе секретаря «Союза русских худож¬
ников» (учрежден в 1921 г.) Ильи Зданевича, начали проводиться бла¬
готворительные балы, собранные средства от которых шли в кассу вза¬
имопомощи «Союза». В подготовке и проведении благотворительных
интернациональных балов принимали участие все звезды «Парижской
школы», независимо от национального происхождения. Так как боль¬
шая часть организаторов и участников принадлежала к авангардным
течениям, то и балы представляли собой элемент авангардной культу¬
ры: пародийно-абсурдистские карнавалы с многочисленными конкур¬
сами, аттракционами, призами, показом «живых картин». Среди «рус¬
ских парижан» в этих праздниках в разные годы принимали участие
художники И. Зданевич, С. Судейкин, Н. Гончарова, М. Ларионов,
74

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
М. Васильева, А. Яковлев, О. Цадкин, С. Сорин, С. Фера, композитор
И. Стравинский, многие писатели и поэты, обитавшие на Монпарнасе.
Эти незабываемые балы навсегда вошли в историю парижского
художественного авангарда: Ночной праздник и костюмированный
бал на Монпарнасе (1922); «Большой Травести / Трансментальный»,
посвященный поэтической концепции Хлебникова и Крученых (1923);
«Банальный» бал, на котором гостям показывали живую картину
Ильязда «Триумф кубизма» с занавесом по его эскизу и декорациями
по рисункам С.Грановского и костюмами по эскизам В.Барта (1924);
«Олимпийский» с представлением «Спектакль на лестнице» Триста¬
на Тцара (1924); бал «Большой медведицы» в честь Международной
выставки декоративных искусств (1925). Балы проходили в известном
на Монпарнасе зале Бюлье. «День бала художников, большой зал Бю-
лье, лето. - Вспоминала Н. Берберова. - Полуголые загримированные
дикарями, индейцами, африканскими неграми художники ходили сна¬
чала по Монпарнасу, из Ротонды в Куполь, с размалеванными всеми
цветами радуги лицами, с натурщицами, изящными, раскрашенными,
едва прикрытыми какой-нибудь тряпицей, и здесь можно было уви¬
деть всех: и спокойного Дерена, и Цадкина, и Певзнера, и Брака. Все
кончалось шумным пиршеством у кого-нибудь в студии». Эти «балы
художников» или «артистические балы» вошли в историю как часть
жизнетворчества художественной эмиграции.
С темой благотворительности связаны и знаменитые спектакли
A.	Павловой в 1920-е гг. в пользу создания приюта для русских де¬
тей-сирот. Это - представления в театре Трокадеро и волшебный
«Ночной праздник» в историческом парке Богатель в Париже. Вот
как описывает этот спектакль театральный критик, историк балета
B.	Светлов: «.Это была волшебная сказка, созданная на берегу озера
<.> природа «исправленная и украшенная» художниками и искусство
А.Павловой, так близко подошедшее к жизни природы, слились и со¬
здали картину поэтического миража».
Однако периоды безудержного веселья сменялись тяжелой реаль¬
ностью полуголодной повседневной жизни. Это отражала живопись,
в которой зачастую сюжетами для картин становятся натюрморты из
простых продуктов, принесенных с рынка. Художники не ищут ка¬
ких-то необычных предметов для изображения, их эстетические требо¬
вания вполне удовлетворяют домашняя утварь, посуда, все, что может
найтись в небогатом интерьере мастерской. Таковы их работы конца
75

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
1920-х гг., чьи названия говорят сами за себя: «Натюрморт с чайником»
А. Ланского, «Обед» И. Пуни, «Овощи в корзине» З. Серябряковой,
«Яйца» П. Челищева, «Утренний круассан» С. Шаршуна. Эти работы
можно было увидеть в 2010 г. в Москве в галерее «Наши художники»
на уникальной выставке картин из частных коллекций «Парижачьи»,
где был представлен Париж первой половины XX века глазами рус¬
ских художников. Через призму их восприятия мы видим город с его
праздниками, богемностью творческой жизни и полунищей повседнев¬
ностью. Название этой выставки было выбрано по аналогии с однои¬
менным названием авангардного романа Ильи Зданевича (Ильязд).
Г. Адамович в своих «Парижских впечатлениях» (1948 г.) писал:
«Монпарнас сейчас самое грустное место во всем Париже <.> где тот
прежний, довоенный, дымный, пьяный, бессонный, полунелепый, по-
лугениальный Монпарнас? Да, будет у нас о чем поговорить, будет что
вспомнить». Монпарнас Русского Парижа был не только литератур¬
но-художественным, но и своего рода духовным центром русской эми¬
грации. Здесь обосновалось сразу несколько организаций, напрямую
связанных с религиозно-философской традицией русского рассеяния:
секретариат Русского студенческого христианского движения, кни¬
гоиздательство «YMCA-Press»1, Религиозно-философская академия
Николая Бердяева, редакции журналов «Путь», «Вестник РСХД» (Рус¬
ское Студенческое Христианское движение) и «Новый Град», церковь
Введения во храм Пресвятой Богородицы и др. На бульварах Монпар¬
нас и Распай находились также Парижский комитет помощи русским
писателям и ученым, Русская академическая группа, Франко-русский
институт, балетная студия Ирины Гржебиной, Русский интимный те¬
атр Дины Кировой и многие другие русские творческие и обществен¬
ные организации.
Феномен Русского Парижа на Монпарнасе, где общественная, ли¬
тературная, художественная и религиозно-философская жизнь эмигра¬
1 «YMCA-Press» - одно из крупнейших эмигрантских издательств, созданное в
1920-е годы при активном участии американской Ассоциации молодых христиан
(YMCA) и действовавшее в тесном контакте с Русским студенческим христиан¬
ским движением (основано в 1923 г.). Главным редактором был Н.А. Бердяев. Не¬
которое время издательство находилось в Америке, затем переместилось в Берлин,
а в декабре 1925 г. в Париж, где к тому времени собираются многие видные бо¬
гословы, религиозные философы, деятели религиозной культуры. «YMCA-Press»
становится редакционно-издательским центром научной, культурной и обще¬
ственной жизни парижской эмиграции.
76

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
ции переплетались в единое историко-культурное явление, был пред¬
ставлен на выставке «Русский Монпарнас» в Доме русского зарубежья
в 2018 г., что давало возможность увидеть творческую жизнь русской
эмиграции глазами современника.
5.3.	Художественная традиция символизма и модерна
в эмиграции: творческая практика и теория искусства
художников круга «Мир искусства»
Новаторские тенденции были приоритетными в развитии искус¬
ства, но в Русском Зарубежье сохранялась и художественная тради¬
ция символизма и модерна эпохи рубежа веков, носителем которой
в восприятии значительной части творческой эмиграции было обще¬
ство «Мир искусства». Художественно-литературная среда русско¬
го Серебряного века в Париже пыталась сохранить и воспроизвести
дореволюционное пространство российской художественной жизни.
Большинство художников первой волны эмиграции, принадлежавших
к кругу «Мира искусства», с трудом соотносило себя с космополитич¬
ной авангардной парижской творческой средой. Мирискусничество
как художественное течение практически не соприкасалось с аван¬
гардными течениями в искусстве. Художники «Мира искусства» пред¬
почитали выставлять свои работы на привычных ежегодных Осенних
салонах или организовывать свои выставки. Уже в 1921 г. в галерее La
Boetie открылась «Выставка произведений русских художников», ор¬
ганизованная членами «Мира искусства», оказавшимися в эмиграции.
(Председателем парижского общества «Мир искусства» был А. Шер-
вашидзе, секретарем Г. Лукомский). В экспозиции были представле¬
ны работы Л. Бакста, А. Бенуа, К. Сомова, Д. Стеллецкого, Н. Рери¬
ха, Б. Григорьева, С. Сорина, В. Шухаева. А. Яковлева и др. Выставка
мастеров «Мира искусства» стала так же самостоятельным отделом
Осеннего салона 1921 г. Авангардисты критически оценили выстав¬
ку в своем антимирискусническом манифесте (авторы - О. Цадкин,
Ж. Липшиц, О. Мещанинов, В. Издебский). Они отрицательно относи¬
лись к ретроспективным тенденциям этого направления и считали, что
идеология и творческая практика мирискусников не отражают новых
тенденций, представляют консервативное крыло в русском искусстве.
В июне 1927 г. открылась вторая парижская выставка «Мира искусства».
Помимо большинства участников предыдущей выставки, в ней приня¬
77

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ли участие художники, к этому времени уехавшие из России: К. Коро¬
вин, М. Добужинский, Ю. Анненков, Д. Бушен, И. Билибин. К обеим
выставкам были изданы каталоги.
Несмотря на критику, обе выставки имели успех среди обшир¬
ной аудитории, посетившей экспозиции. Для русской эмиграции с ее
ностальгией по прошлому творчество художников «Мира искусства»
было близко и понятно. Оно возвращало их в эпоху Серебряного века,
носителями культуры которого были мирискусники, продолжившие
эту традицию в Зарубежье. Для парижского зрителя, который воспри¬
нимал русское искусство через призму дягилевских сезонов начала
века, эстетика художников круга «Мира искусства» была воплощени¬
ем русского стиля в искусстве в европейском контексте.
Одной из крупнейших выставок русского искусства в Париже
была выставка, организованная в галерее «La Renessance» в 1932 г.
В ней участвовало более 70 художников. Здесь были представлены
все крупнейшие имена русского Серебряного века, большая часть ко¬
торых также принадлежала мастерам круга «Мира искусства». Крити¬
ки сравнивали ее с дягилевской выставкой 1906 г. в Осеннем салоне.
Неслучайно вступительная статья к каталогу, написанная известным
критиком Арсеном Александром так и называлась «От 1906 к 1932».
Действительно «это было завершение целой эпохи «прорыва» русской
культуры на Запад, открытия Западом самобытности русского худо¬
жественного взгляда на мир, такого, каким он сформировался в 1900¬
1910-х гг.». Выставка, несомненно, являлась важнейшим событием
в культурной жизни эмиграции, но то прозаическое обстоятельство,
что она была устроена с благотворительной целью для материальной
поддержки художников-эмигрантов в трудных жизненных условиях,
свидетельствовало о том, что, это было своего рода прощание с целой
культурной эпохой - Серебряным веком.
Одной из сфер приложения творческих сил русских художников
в эмиграции была книжная иллюстрация. Мирискусническая «система
ценностей» воплощалась в изданиях, оформленных в известном стиле.
Например, в билибинском, «древнерусском» стиле оформлялись за¬
ставки многих художественных изданий, в частности обложка книги
«Русские художники в Париже», опубликованная в 1931 г. парижским
издательством «La Russie et le Monde Slave».
Стремление сохранить в изгнании верность ценностям националь¬
ной культуры ярко проявилась в иллюстрировании русской классики,
78

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
прежде всего А.С. Пушкина. Имя поэта было одним из немногих бес¬
спорных национальных символов, объединявших столь неоднородную
по своему социальному составу, идеологическим взглядам и творче¬
ским устремлениям русскую эмиграцию. Неслучайно День русской
культуры был приурочен ко дню рождения А.С. Пушкина, и стал на¬
циональным праздником всего Русского Зарубежья. В 1937 г. широко
отмечалось 100-летие со дня смерти поэта. Для организации торжеств,
которые прошли по всему миру, был создан Пушкинский комитет из 60
человек, в который помимо известных государственных и культурных
деятелей, входили художники А. Бенуа, К. Сомов, И. Билибин, К. Ко¬
ровин. Одним из самых значительных событий пушкинского юбилей¬
ного года была устроенная в Париже выставка «Пушкин и его эпоха»,
которая стала знаковым событием не только для Русского Зарубежья
но и для мировой культурной общественности.. (См. Глава 1). О значе¬
нии «пушкинского мифа» для русской эмигрантской культуры можно
судить по огромному количеству иллюстрированных изданий поэта,
сочинения которого иллюстрировали А. Бенуа, И. Билибин, Д. Бушен,
М. Добужинский, С. Чехонин, Ю. Анненков, В. Масютин, Н. Зарецкий
и др.
Круг «Мира искусства» не ограничивался творческой практикой -
художественные выставки, книжная иллюстрация, сценография. Суще¬
ствовало стремление сохранить определенную эстетическую позицию.
Способом сохранения системы эстетических ценностей, сформулиро¬
ванных в эпоху расцвета Серебряного века, служила художественная
критика. Главным историком искусства и критиком в эмиграции по
прежнему оставался А.Н. Бенуа. В Париже он продолжил традицию
публикации своих «Художественных писем» - критических заметок
о событиях художественной жизни1. В 1930-е гг. в газете «Последние
новости» Бенуа публиковал новые «Художественные письма», в ко¬
торых, как и прежде освещал важные события в культурной жизни.
1 В 1908-1917 гг. в петербургской газете «Речь» еженедельно печатались его
художественно-критические обзоры культурной жизни. В них было представле¬
но все многообразие жанров и форм художественной критики - проблемно-тео¬
ретические статьи, дискуссионные эссе, обзоры выставок и творческие портреты,
рецензии на театральные премьеры, новые книги и новые издания, зарубежные
репортажи, статьи мемуарного типа и некрологи. В конце года А. Бенуа давал
краткий свод-хронику основных событий художественной жизни в итоговой ста¬
тье, публикуемой в выпускавшемся газетой «Ежегоднике».
79

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
В поле его зрения были явления, связанные, прежде всего с искусством
в Париже и Европе в целом, а так же в Советской России. Особое вни¬
мание он уделял творчеству русских художников в эмиграции, следя за
выставками и публикациями. Отдельный блок его публикаций состав¬
ляли воспоминания о дореволюционном времени, которые впослед¬
ствии легли в основу его знаменитых мемуаров.
Художественная жизнь эмиграции способствовала вовлечению в
сферу художественно-критической деятельности историков искусства,
культурологов П. Муратова и В. Вейдле, разделявших систему взгля¬
дов А. Бенуа, в которой культура России понималась как неотъемлемая
часть европейской культуры, которая опирается как на западноевро¬
пейские, так и на византийские христианские ценности. Творчеством
художников Русского Зарубежья занимались так же историки искус¬
ства и критики С. Маковский и Г. Лукомский. Нередко в роли худо¬
жественных критиков выступали художники и писатели Зарубежья -
Ю. Анненков, Г. Адамович, Б. Поплавский, Ал. Толстой и др. Таким
образом, мирискусническая «система ценностей» поддерживалась в
эмиграции и блестящим критическим пером.
Оказавшись в изгнании, писатели, поэты, художники пытались
воссоздать в новых условиях привычные для них приметы культурной
жизни: творческие объединения («Союз русских писателей», «Союз
русских художников»), литературные салоны («Зеленая лампа» З. Гип¬
пиус и Д. Мережковского), художественные выставки, иллюстриро¬
ванные литературно-художественные журналы («Числа», «Жар-пти¬
ца», «Иллюстрированная Россия»). В 1928 г. в Париже было основан
«Русский художественный цех» - культурно-профессиональное объе¬
динение русских художников во Франции, в 1933 г. при Союзе деяте¬
лей русского искусства была организована секция художников, ставив¬
шая своей задачей юридическую защиту профессиональных интересов
и авторских прав. Председателем секции был избран И. Билибин.
5.4.	Культурное наследие Русского Парижа
в коллекции Р. Герра
«Эмиграция - всегда несчастье. - писал Ю. Иваск, - но эмигра¬
ция не всегда неудача. Творчество, творческие удачи возможны и на
чужбине». Богатейшее литературно - художественное наследие Рус¬
ского Парижа сегодня представлено в крупнейшем в мире зарубежном
80

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
частном собрании - коллекции французского профессора-слависта
Ренэ Герра.
Ученый, коллекционер, которого часто называют «наследником
русской культуры в зарубежье». По его инициативе в 1991 г. была ос¬
нована Ассоциация русского культурного наследия во Франции. Об¬
ладатель уникального пласта художественного наследия Русского За¬
рубежья (около 5 тыс. работ, более 100 имён) и богатейшего архива:
более 30 тыс. томов книг, 18 тыс. «единиц хранения», включая рукопи¬
си поэтов, писателей, художников русской эмиграции.
Он начал изучать Серебряный век и весь огромный пласт русской
культуры, деятели которого оказались в изгнании после 1917 г. задолго
до того, как эта тема стала мировым брендом. Француз по рождению
и по воспитанию выбрал делом своей жизни малопонятный русский
мир, да еще ту его часть, которая, казалось, была обречена на забвение.
«Неожиданно я полюбил тех, кому не место в истории», - эти строки
поэта Н. Оцупа могли бы стать эпиграфом к судьбе Р. Герра. Еще в
детстве, на Лазурном берегу, откуда была родом его семья и где в кон¬
це 1950-х оставались русские эмигранты, некогда составлявшие целую
колонию, он познакомился с некоторыми из них и навсегда полюбил
этот, уходящий мир русской культуры. «Воспитание, образованность,
эрудиция были у них исключительные. Практически все эмигранты
знали наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, Ахматовой, Блока...», -
вспоминал он. Екатерина Леонидовна Таубер, которую он называл
своей духовной матерью, преподавала в гимназии в Каннах, где дирек¬
тором была его мать. Талантливая поэтесса, литературный критик, она
научила Рене не только русскому языку, но и открыла ему сокровищ¬
ницу русской литературы. В 12 лет он знал наизусть Пушкина, а в 15
был переводчиком на кинофестивале в Каннах, где наш фильм «Летят
журавли» принес всемирную известность его создателям. Все это во
многом предопределило его судьбу. В 1967 г. он поступил в Сорбон¬
ну на отделение славистики с намерением изучать культуру русского
Серебряного века. В годы своего студенчества (1967-1972) он был ли¬
тературным секретарем писателя Б.К. Зайцева, написав свою магистер¬
скую диссертацию о его творчестве. В ней он отстаивал тезис о том,
что Серебряный век русской литературы не завершился в 1917 году,
а был продолжен в творчестве русских эмигрантов во Франции вплоть
до начала второй мировой войны.
Знакомство с писателем вводит его в мир парижской эмиграции,
один из культурных центров которой находился в доме Б.К. Зайцева,
81

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
председателя Союза русских писателей во Франции. Здесь Р. Герра зна¬
комится с цветом русской литературной и художественной эмиграции.
«Главное чувство, которое я вынес из этих встреч, - вспоминал он, -
желание спасти и сохранить. Спасти и сохранить культурное наследие
эмиграции, никого в те годы не волновавшее не только в России, но и
во Франции». В свою очередь, русские писатели и художники увидели
в молодом французе возможность «будущего» для своего творческого
наследия. И со временем, ему стали дарить свои книги, картины, руко¬
писи, фотографии, документы.
В 1970-х гг. Р. Герра устраивал в своей квартире в Медоне встре¬
чи с русскими эмигрантами, получившими название Медонские ве¬
чера. На них присутствовали в основном писатели и художники. Все
доклады и обсуждения записывались на пленку, и сегодня это инте¬
реснейший материал к истории эмигрантской литературной и художе¬
ственной жизни. Богатейший архив Р. Герра содержит множество ма¬
териалов из личных архивов Г. Адамовича, И. Одоевцевой, И. Бунина,
Ю. Анненкова и мн. др.
Конечно, рукописи не горят. Но лучше, когда они в конце концов
превращаются в книги. В общей сложности в течении 1970-1990 гг. в
парижском издательстве «Альбатрос» трудами Р. Герра было издано
36 книг, куда вошла проза, поэзия, воспоминания, переписка, фотодо¬
кументы представителей русской культурной эмиграции, с которой он
навсегда связал свою жизнь.
Сегодня Р. Герра - почетный член Российской Академии худо¬
жеств, и это неслучайно. Его художественная коллекция включает
около 5 тыс. работ более 100 русских художников. И он не только
хранит их. Выставки, посвященные творчеству русских художников в
эмиграции из художественного собрания Р. Герра были проведены во
многих странах Западной Европы, к ним изданы каталоги, написаны
многочисленные статьи1. Первая выставка из собрания Р. Герра в Рос¬
сии «Они унесли с собой Россию» состоялась, когда это стало возмож¬
ным, в 1995 г. в Государственной Третьяковской галерее. И мы смог¬
ли увидеть работы художников, чьи имена надолго были вычеркнуты
из памяти, но не из истории русского искусства XX века. Среди них
1 См. Щеблыгина ИВ. Художественное наследие русского зарубежья. Возвраще¬
ние в Россию // Очерки русской культуры конец XIX - начало XX века. Т. 3. М.,
2016.С. 838-839.
82

5. Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья
А. Бенуа и М. Добужинский, Н. Гончарова и М. Ларионов, П. Челищев
и А. Ланской.
Дополнением к основной выставке стали две экспозиции: «Иван
Бунин и русский литературно-художественный Париж: 1920-1940-е
годы» и «Русский Париж в лицах». На них были представлены карти¬
ны, рисунки, портреты, фотографии, книжные раритеты, письма, ав¬
тографы представителей русской культурной эмиграции из собрания
Р. Герра. Д.В. Сарабьянов написал в каталоге этой выставки следую¬
щие слова: «Выставка не только дает возможность насладиться высо¬
ким качеством представленных на ней работ, она предоставляет нам
новую полезную для специалистов информацию, возбуждает множе¬
ство вопросов, заставляет нас устыдиться и покаяться в собственной
бездеятельности. Наконец, мы обретаем право поклониться в ножки
«русскому французу» Рене Герра и поблагодарить его за им содеян¬
ное». Во многом, благодаря собирательской, издательской и просвети¬
тельской деятельности Р. Герра творческое наследие Русского Парижа
стало всеобщим достоянием и гармонично вписалось в историю рус¬
ской культуры XX века.
83

6.	ХУДОЖЕСТВЕННОЕ НАСЛЕДИЕ
РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Послереволюционная эмиграция в Лондоне не была таким при¬
знанным центром Русского Зарубежья как Париж, Берлин или Прага.
При этом творческое наследие тех русских, которые волею судеб ока¬
зались в Англии, внесло ощутимый вклад в культуру этой страны.
На рубеже веков и в первые десятилетия XX в. в Великобритании,
во многом, благодаря «Дягилевским сезонам», наблюдался всплеск
интереса к русскому искусству. На этой волне английская культурная
элита заинтересовалась русской литературой, следствием чего было
большое количество переводов. С открытием русской классики куль¬
турный авторитет России неизмеримо возрос. В годы первой мировой
войны поверенный в делах в Лондоне К.Д. Набоков вспоминал: «Сим¬
патии к России ярко проявлялись во всех слоях общества: издавались
книги о России, образовывались англо-русские общества культурного
сближения, в нескольких университетах на частные пожертвования от¬
крылись кафедры русского языка».
Особенностью эмиграции из России было то, что русская коло¬
ния не сохранила в Великобритании культурной самостоятельности
на английской почве в отличие от других стран. Как отмечал один из
современников, «засасывающий характер» английской культуры спо¬
собствовал тому, что она отвлекала русских от их проблем и вовлекала
их, как и других иностранцев, в английскую жизнь. Возможно, поэто¬
му русская художественная эмиграция в Англии стала частью культур¬
ного слоя общества этой страны, и ее творческое наследие органично
вписалось в культурное пространство Великобритании.
6.1 Художники русской эмиграции в английском
культурном ландшафте
В Оксфорде, на ул. Парк Таун находится дом-музей Л.О. Пастер¬
нака. Настоящий островок русской культуры в старинном универ¬
ситетском городе Великобритании, созданный внучкой известного
художника, племянницей великого поэта профессором Оксфордско¬
84

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
го университета Энн Пастернак-Слейтер. Здесь экспонируется жи¬
вописное и графическое наследие художника - около 80 работ, хра¬
нится его семейный архив и обширная переписка. Л.О. Пастернак
(1862-1945) - известный художник1, прекрасный портретист. Он со¬
здал целую серию портретов современников среди которых М. Горь¬
кий и В.Я. Брюсов, А.Н. Скрябин и С.В. Рахманинов, И.И. Мечников
и А. Энштейн, Э.М. Рильке и К.Д. Бальмонт и другие замечательные
люди, с которыми довелось встретиться художнику на своем долгом
творческом пути. Большое значение в жизни и творчестве Пастерна¬
ка имело его знакомство и многолетняя дружба с Л.Н. Толстым. Он
был любимым иллюстратором писателя и часто гостил в Хамовниках
и Ясной Поляне, выполнил много зарисовок Толстого и членов его се¬
мьи. Пастернаку посчастливилось стать одним из первых читателей
романа «Воскресенье» и автором прославленных иллюстраций к нему.
Роман печатался в журнале «Нива» (1888-1889) и работа художника
шла одновременно с процессом написания авторского текста. Слу¬
чалось даже, что Толстой приостанавливал свою работу, чтобы Па¬
стернак мог успеть закончить свою. В великолепных по мастерству
и выразительности рисунках, Пастернак одним из первых пытается
взглянуть на иллюстрацию не только как на графическое украшение
книги, но и как на самостоятельное целое. Роман вышел отдельными
изданиями в Санкт-Петербурге, Париже, Лондоне и Нью-Йорке, что
принесло художнику мировую известность. Одно из первых изданий
романа (1911 г.) с прекрасными цветными иллюстрациями и с автогра¬
фом художника (дарственная надпись дочери Лидии) хранится сегодня
в его доме-музее в Оксфорде.
В 1921 г. Пастернак вместе с женой (пианистка Роза Исидоровна
Кауфман) и дочерьми выехал в Берлин. Сыновья (Александр и Борис)
остались в России. Пастернаки не отказывались от советского граж¬
данства, надеясь вернуться на родину, но судьба распорядилась иначе,
и семье не суждено было воссоединиться. В Берлине они прожили до
1938 г. После разгрома типографии с большей частью тиража книги
Л.О. Пастернака и запрета его юбилейной выставки (75лет) они с же¬
1 Одну из первых картин молодого художника «Письмо с родины», написанную
по впечатлениям от военной службы, в 1889 г. на выставке передвижников приоб¬
рел П.М. Третьяков. Л.О. Пастернак преподавал в Московском училище живописи,
ваяния и зодчества, был членом объединения «Мир искусства», одним из учреди¬
телей Союза русских художников, в 1905 г. получил звание академика живописи.
85

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ной решили возвращаться в Москву. Перед этим собирались навестить
в Англии дочерей. Но началась Вторая мировая война и гитлеровское
вторжение в Европу навсегда связало семью Пастернаков с Англией.
После смерти жены в 1939 г. Пастернак остался жить в Оксфорде в
доме младшей дочери Лидии на ул. Парк Таун. В течение последних
лет своей жизни художник по-прежнему много работал, черпая сюже¬
ты из прошлого русской литературы и мировой истории. «Я росла сре¬
ди его удивительных картин, развешанных по стенам дома.» - вспо¬
минала его внучка Энн. По настоянию детей Леонид Осипович писал
воспоминания вплоть до своей смерти в 1945 г. Родные художника сде¬
лали все, чтобы увековечить его память и добиться заслуженного при¬
знания его творчества. Первая большая выставка картин открылась в
1956 г. в музее Эшмолеан в Оксфорде и имела такой успех, что ее про¬
длили на две недели. Затем последовали выставки в ряде европейских
городов и позже в Москве (В Государственной Третьяковской галерее
1969, 1979, 1990). Дом-Музей создавала Энн Пастернак-Слейтер при
огромной помощи ее матери Лидии и тети Жозефины (дочерей худож¬
ника), а также всех московских и английских родственников. Почти 25
лет каталогизировалось, описывалось и фотографировалось Оксфорд¬
ское собрание. Ящики с архивами были разобраны, документы опи¬
саны, поврежденные холсты и листы с бумагами отреставрированы.
2 мая 1999 г. при огромном стечении народа в доме на ул. Парк Таун,
где прожил последние отпущенные ему годы Л.О. Пастернак, был от¬
крыт музей. Через месяц после открытия музея состоялась большая
выставка в Музее Эшмолеан при Оксфордском университете. Здесь
были представлены два тома каталога-резоне «Леонид Пастернак:
Годы в России:1875-1921», явившиеся результатом огромной совмест¬
ной работы профессора русской литературы Университета в Колора¬
до Римгайлы Салес и Энн Пастернак-Слейтер. Предисловие написал
один из известных искусствоведов Великобритании Джон Уитни. Так
живописное наследие мастера, созданное в России, стало признанной
частью мировой истории искусства.
Художественные галереи, общественные и частные здания в Лон¬
доне сегодня украшают работы яркого представителя Серебряного
века, художника Русского Зарубежья - Бориса Васильевича Анрепа
(1883, Санкт-Петербург - 1969, Лондон). Художник-монументалист,
литератор, учился живописи у Д.С. Стеллецкого. Заинтересовавшись
византийской мозаикой, изучал эту технику во Франции и Великобри¬
86

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
тании. В 1910 г. девять месяцев провел в Колледже искусств в Эдин¬
бурге. Его первая персональная выставка живописи, рисунков и моза¬
ики состоялась в лондонской галерее Chenil в 1913 г. В дальнейшем,
творческая жизнь и судьба художника была тесно связана с Лондоном.
Свое признание как художник-мозаичист, он получил, создавая произ¬
ведения на религиозные и современные светские сюжеты, стилистиче¬
ски опираясь на византийскую традицию.
Свое самое главное произведение Б. Анреп создал для Националь¬
ной галереи в Лондоне (1928-1952). Напольные мозаики для вести¬
бюля представляют собой пятьдесят мозаичных картин, включающих
четыре аллегорических цикла, три из которых иллюстрируют различ¬
ные стороны современного бытия: «Труды жизни», «Удовольствия
жизни», «Современные добродетели», и четвертый - «Пробуждение
муз». Любопытно, что в последних двух представлены портреты вы¬
дающихся британцев: У. Черчилля («Вызов»), физика Э. Резерфорда
(«Любознательность»), балерины Марго Фонтейн («Наслаждение»),
поэта Т.С. Элиота («Отдохновение»), философа Б. Рассела («Ясность»),
астрофизика Ф. Хойла («Поиск»), писательницы В. Вульф (муза Клио),
писателя О. Ситвелла (Аполлон), - а также портреты друзей и покро¬
вителей художника. Ярким моментом в жизни Б.В. Анрепа была встре¬
ча с А.А. Ахматовой. Их роман (1914-1916) нашел свое отражение в
творчестве обоих: Ахматова посвятила художнику 30 своих стихотво¬
рений, а Анреп изобразил поэтессу в аллегории «Сострадание» в цикле
«Современные добродетели». Для Банка Англии художник исполнил
напольные мозаики на тему английских монет (1927-1932); для гале¬
реи Тейт (1923 г.) им были созданы мозаики на тему «Пословиц Ада»
У. Блейка. Его мозаики можно увидеть в главном католическом храме
Англии и Уэльса - Вестминстерском Кафедральном соборе, постро¬
енном на рубеже XIX и XX веков. При строительстве собора архитек¬
тор Джон Бентли ориентировался на раннехристианскую архитектуру
Западной римской империи, выбрав не готический, а неовизантийский
стиль. Поэтому для храма были созданы очень редкие для английских
соборов мозаики. В их числе работа Б. Анрепа: капеллу Св. Патрика
и Ирландских святых украшают мозаики художника. Творчество рус¬
ского художника органично вписалось в культурное пространство Ве¬
ликобритании: мозаики Б. Анрепа украшают Королевскую военную
академии в Сантхёрсте (графство Беркшир) собор в ирландском городе
Маллингар, частные дома в Англии, Шотландии и Ирландии.
87

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
В графстве Бекингемпшир в самом центре Великобритании нахо¬
дится дворец Уодесдон, построенный во второй половине XIX в. фран¬
цузским архитектором Габриэлем Дестайером по заказу барона Ферди¬
нанда Ротшильда. С 1957 г. дворец стал музеем «Уодесдон. Коллекция
Ротшильдов». В отдельном зале этого музея находится уникальный
памятник монументального искусства эпохи ар-деко1 - серия полотен
Л. Бакста на сюжет сказки Ш. Перро «Спящая красавица», написанных
художником для дома Ротшильдов. Они были заказаны молодоженами
Джеймсом и Дороти де Ротшильд в год их свадьбы в 1913 г. для укра¬
шения лондонского особняка. Бакст получил заказ от Ротшильдов, ког¬
да находился в зените славы, триумф Русских сезонов в Париже принес
ему всемирную известность. Лондон сыграл особую роль в карьере ху¬
дожника. Здесь, начиная с 1912 г. регулярно проходили его выстав¬
ки в Обществе изящных искусств, где он и познакомился со своими
заказчиками. Работа над полотнами продолжалась с 1913 по 1922 г.
Моделями для сказочного сюжета послужили родственники и друзья
молодой четы Ротшильдов. По существу, это портретная галерея выс¬
шего света Европы того времени. Как с гордостью замечал сам Бакст,
им было создано 42 портретных изображения. В одном из своих интер¬
вью художник говорил об этом периоде своего творчества как о «самой
важной работе в своей жизни». В Лондоне монументальные росписи
эпохи ар-деко почти не сохранились, что делает серию панно Л. Бакста
особенно ценной. Шестьдесят лет эти полотна предназначались для уз¬
кого круга лиц и были размещены в лондонском доме Ротшильдов на
улице Сент-Джеймс-плэйс. Но в 1993 г наследник Джеймса и Дороти
лорд Джакоб Ротшильд передал их в музей Уодесдон, где сегодня они
доступны для посетителей. Одно из этих панно экспонировалось в Го¬
сударственной Третьяковской галерее в 2016 г. на выставке посвящен¬
ной 150-летию со дня рождения Л. Бакста.
В небольшой деревушке Тьюдли графства Кент находится Церковь
Всех Святых - единственный в мире собор, все окна которого украше¬
ны витражами Марка Шагала. Свои первые витражи Марк Шагал соз¬
давал уже в преклонном возрасте, но история эта началась значитель¬
но раньше. В далеком 1911 году, когда никому не известный юноша
1 Стилевое течение в изобразительном и декоративном искусстве стран Западной
Европы и Америки второй четверти XX века. Получило название после Между¬
народной выставки декоративного искусства и промышленности (Париж, 1925).
88

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
из российской глубинки приехал завоевывать Париж, одним из самым
ярких его впечатлений стали витражи готических соборов. Именно
тогда родился его фирменный яркий цвет и совершенно преобрази¬
лись картины самого Шагала. Спустя много лет, уже став знаменитым
художником, Шагал решился осуществить свою давнюю мечту - сде¬
лать витраж самому. «Для меня витраж - это прозрачная перегородка,
разделяющая два сердца: мое и всего мира», - говорил Шагал. И вот
70-летний художник начинает осваивать совершенно новую для себя
технику. Вместе со своим ассистентом Шарлем Марком он разрабо¬
тал уникальную технологию, благодаря которой удалось достичь не¬
обычайной интенсивности и глубины цвета. Возможность создавать
по-настоящему светящиеся картины настолько увлекла его, что он
быстро освоил технику росписи стекла, став одним из самых извест¬
ных витражистов XX в. Один из лучших его проектов был выполнен
для синагоги больницы Хадасса в Иерусалиме. Двенадцать роскошных
сияющих окон, рассказывающих историю о 12 коленах Израилевых,
стали его визитной карточкой. Эта работа была представлена на вы¬
ставке в Париже в 1961 году. В 1963 году к Шагалу обратились давние
почитатели его искусства сэр и леди Дэвидждор-Гольдсмит с просьбой
расписать самый большой восточный витраж местной церкви в память
о своей дочери Саре, трагически погибшей в 21-летнем возрасте. Вы¬
бор скорбящих родителей не был случайным - Сара была поклонницей
таланта художника, она была на выставке в Лувре в 1961 г. и пришла
в восторг от работ мастера. С момента начала работы над витража¬
ми в Иерусалиме художник искал церковь, в которой можно было бы
расписать все окна. Он лично приехал в Тьюдли в 1967 г. чтобы уста¬
новить готовый витраж в восточном окне. Все помещения британской
церкви имели идеальное естественное освещение, а значит, вставлен¬
ные в окна витражи, могли меняться в зависимости от времени суток.
Художник решил расписать все окна, и за последующие 15 лет сделал
еще 11 витражей. Окна Шагала были установлены в 1985 г. в год смер¬
ти самого художника. По сей день церковь Всех Святых в Тьюдли - это
единственная церковь в мире, где все окна - работы Марка Шагала, что
делает эту церковь уникальным объектом притяжения для искусство¬
ведов со всех концов света.
89

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
6.2 «Русские корни» английского национального балета
Свидетельство признания прекрасного мира русского искусства
можно увидеть в самом центре Лондона - купол театра Victoria Palace
украшает летящая золотая скульптура - памятник балерине Анне Пав¬
ловой, установленный в 1911 г. директором театра Альфредом Батом 1.
Балет в Англии всем был обязан Дягилеву. В 1911 г. дягилевская
труппа приехала в страну, где не было собственного балета. С приез¬
дом русских вспыхнул интерес к этому виду искусства. Пятнадцать лет
«Русских сезонов» в Лондоне способствовали тому, что балет приоб¬
рел своего постоянного зрителя, критики стали регулярно выступать
в печати, развивая вкус публики, формируя общественное мнение.
Антреприза Дягилева служила пространством возможностей для хоре¬
ографов и композиторов, художников и поэтов, историков искусства и
художественных критиков. Из этой питательной среды вышли первые
звезды английского балета, первые хореографы и профессиональные
балетные критики - люди, способствовавшие созданию национальной
британской балетной школы.
История «Русских сезонов» в Лондоне началась на два года поз¬
же (1911), чем в Париже. Дягилев понимал специфику консерватив¬
ной британской культуры, сначала был нужен, как говорят в Брита¬
нии, «континентальный» успех. Сезоны 1911-1914 гг. стали триумфом
М. Фокина, в репертуаре труппы было не менее пятнадцати его балетов,
музыку к которым писали композиторы Н. Черепнин и М. Балакирев,
Н. Римский-Корсаков и И. Стравинский. Спектакли шли в оформле¬
нии художников Л. Бакста, А. Бенуа, В. Серова, А. Головина. На сце¬
не блистали звезды Императорского балета А. Павлова, Т. Карсавина,
М. Кшесинская и, конечно, открытие Дягилева - В. Нижинский. Пред¬
ставления проходили в Королевском оперном театре Ковент-Гарден и
Королевском театре Друри-Лэнд. 26 июня 1911 г. в рамках торжеств,
посвященных коронации Георга V, состоялся гала-концерт труппы Дя¬
гилева в Ковент-Гарден, что было неслыханным для Британии собы¬
тием. Глубокий смысл деятельности Дягилева сознавался изначально.
Важно то, что британские критики сразу заметили в русском балете
1 Создателем проекта здания был архитектор Фрэнк Мэтчем, он же был и автором
скульптуры великой балерины, которая венчала купол театра до 1939 г. С началом
войны ее сняли для маскировки и следы скульптуры затерялись. Точную копию
первой статуи, исполненную скульптором Гарри Франчетти, установили на куполе
театра в 2006 г.
90

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
признаки высокого искусства: «мечту о совершенной красоте», по¬
разительную «новаторскую художественную форму», «серьезность»,
важную для англичан. «В России балет - серьезная форма искусства, -
писала газета Таймс, - и уже несколько лет очевидно, что русские -
лучшие в мире танцоры». Истоки этой «серьезности» возникли в Рос¬
сии на рубеже XIX-XX вв. В период культурного взлета балет вос¬
принимался не просто как искусство классического танца, а как целая
эстетическая система, захватившая умы творческой интеллигенции.
В русском балете увидели значительно больше, чем хореографический
театр. Он стал выражением новой эстетики, включавшей и новые фор¬
мы балета, и новую музыку и новую живопись. А.Н. Бенуа справед¬
ливо полагал, что именно балет является одним из самых последова¬
тельных и цельных выражений ключевой идеи эпохи - идеи синтеза,
«единения искусств» «<...> и за эту идею наше поколение было готово
положить душу свою.». В эпоху Серебряного века балет оказался тем
идеальным видом искусства, в котором нашли воплощение философия
символизма и эстетика модерна, воздействовавший на самые разные
области культуры. К примеру, Н.А. Бердяев вспоминал: «Весь план
моей книги «О назначении человека» <.> пришел мне в голову, когда
я сидел в балете Дягилева <...>. В созерцательности так же есть мо¬
мент духовной активности и творчества».
Глубокое впечатление, которое произвел русский балет на британ¬
скую публику во многом объяснялось тем, что эстетика эпохи модерна,
порождением которой были балеты Дягилева, была общей для России
и Европы, это был интернациональный язык творческих исканий, и их
самобытное воплощение в русских балетах вызывало восторженный
отклик в душах европейцев.
Балет Дягилева снова вернулся в Лондон в 1919 г. После того как
Россия, заключила с Германией сепаратный мир в 1918 г., возвращение
в Париж, внезапно ставший «антирусским», было невозможно. Труппа
Дягилева, завершив гастроли в США и Испании (1916-1918), оказалась
в трудной ситуации. И тут последовало спасительное предложение из
Лондона: контракт на сезон 1919 г. И затем, в течение десяти последу¬
ющих лет, до смерти Дягилева русские сезоны проходили в Лондоне с
неизменным успехом. В 1920 г. гастроли прошли не только в Лондоне,
но и во всех крупных городах Великобритании.
В эпоху экспериментов Дягилев неожиданно для многих, решил,
что необходимо возродить традиции классики. На сцене лондонско¬
91

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
го театра «Альгамбры» в 1921 г. он представил «Спящую красавицу»
П. Чайковского в хореографии М. Петипа и пышном оформлении
Л. Бакста. (переименованную в «Спящую принцессу»). Но спектакль
не имел успеха, многие сочли его старомодным. На самом деле Дяги¬
лев опередил свое время: казалось бы, столь «неуместная» постановка
«Спящей красавицы» в 1921 г., в 1930-е годы сыграла важную роль
в становлении британского балета, взявшего за основу классическую
традицию русского балета.
В 1920-е годы Дягилев, возможно, как знак благодарности Брита¬
нии за столь неравнодушный прием, поставил три балета на англий¬
ские сюжеты и на музыку английских композиторов1. В своей статье
1926 г. «Пятнадцать лет» написанной для одной из британских газет,
Дягилев давая краткую характеристику «Русских сезонов» в Англии,
конец статьи посвящает лондонской публике: « Я выхожу почти каж¬
дый вечер около 7 часов из театра после окончания репетиции. Под
чисто лондонским дождем, сопровождаемым часто порывами ветра, я
прохожу мимо громадной очереди людей, прячущихся под зонтиками
с промоченными ногами - это публика, ожидающая открытия дверей,
чтобы увидеть и оценить то, что я сделал. Мое сердце наполняется
удивлением и признательностью <.> Добрейшая публика, если мы не
всегда можем Вас удовлетворить, то знайте по крайней мере, что мы
проводим нескончаемые часы в тревожном ожидании минуты, когда
дверь откроется для нас и позволит нам увидеть уголок той новой кра¬
соты, которую мы стараемся принести на Ваш критический или вос¬
торженный суд».
История современного балета в Англии началась с освоения идей
и форм, предложенных «Русскими сезонами» Дягилева. После распада
труппы из-за смерти импрессарио в 1929 г. в Британии остались высо¬
копрофессиональные танцоры, прошедшие «школу Дягилева» и стре¬
мившиеся к созданию национального балета. И в начале 1930-х стали
появляться собственные английские коллективы.
«Крестной матерью» английского балета называют Нинетт де Ва¬
луа (Идрис Станнус). Она писала, что поступила в труппу Дягилева
(танцевала в 1923-1925) с целью « научиться ставить, страстно желая
1 «Ромео и Джульетта» Константа Ламберта, «Триумф Нептуна» Лорда Бернерса
и «Нищие боги» Г.Ф. Генделя в обработке Т. Бичема. Нужно отметить, что «Неп¬
тун» был первым спектаклем дягилевской труппы, где использовалась националь¬
ная британская традиция, это был балетный парафраз старинной английской пан¬
томимы.
92

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
овладеть практическим знанием существующих балетов». Авторитет
Дягилева имел для нее величайшее значение для выработки общей
стратегии, и вполне возможно если бы он не доказал возможность
существования репертуарной балетной труппы высочайшего уровня,
идея создания чего-то подобного была бы неосуществима в Британии.
В 1926 г. Нинетт де Валуа организовала в Лондоне балетную школу,
которая в 193 1г. вошла в состав театра Сэдлерс Уэллс балле, послужив
основой для будущего Королевского балета Великобритании. М. Кше-
синская в своих воспоминания писала: «В 1951 году, когда я снова
посетила школу, она настолько развилась, что напомнила мне нашу,
русскую <...> Я была рада убедиться, что в основу учения поставле¬
на классическая школа <.>. Сэдлерс-Уэллс школа пошла по верному
пути и дала блестящие результаты». Мари Рамбер также работала у
Дягилева - как ученицу Далькроза ее пригласили помочь Нижинскому
ставить «Весну священную». В 1930 г. она создала первую постоянную
балетную труппу «Rambert Dance Сотрапу». Для нее спектакли стави¬
ли знаменитые в будущем хореографы, в частности, Фредерик Аштон,
который учился у Леонида Мясина. Современники считали, что «Она
унаследовала дягилевскую способность находить и выводить на старт
новых хореографов».
Сценографом труппы, созданной Мари Рамбер, была русская ху¬
дожница София Федорович. Они познакомилась на дягилевской пре¬
мьере «Спящей принцессы» в 1921 г. и подружились на всю жизнь.
М. Рамбер впоследствии писала о художнице « Она была гением в
дружбе, отдавая себя полностью тем, кого любила.». С. Федорович
справедливо считают одной из основоположниц сценических традиций
современного британского балета. Она сотрудничала с хореографами
Фредериком Аштоном, Нинетт де Валуа, Андре Ховардом, Майклом
Сомсом. За период своей творческой деятельности оформила 25 бале¬
тов, 4 оперы и 2 пьесы, работая в самых известных театрах таких как
Ковент Гарден, Садлерс Уэллс, Шекспировский мемориальный театр.
В 1953 г. в Музее Виктории и Альберта в Лондоне прошла мемориаль¬
ная выставка, посвященная художнице. В предисловии к каталогу о
ней, высоком профессионале и замечательном человеке, писали колле¬
ги и друзья. «Она была непревзойденным балетным дизайнером <.>
обладала совершенным вкусом, необыкновенным тактом и собствен¬
ным видением, который обогащал любую хореографическую концеп¬
цию.» - вспоминал хореограф Ф. Аштон.
93

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Премьеры труппы Дягилева - два английских танцовщика русской
классической школы - Антон Долин (Патрик Кэй) и Алисия Маркова
(Алис Маркс) стали первыми звездами британского балета и впослед¬
ствии создали труппу Маркова-Долин (1935-1938), затем Лондонский
фестивальный балет (1950-1961) позднее переименованный в Англий¬
ский национальный балет.
Собственные балеты английские хореографы создавали на основе
русских традиций, преломляя их в национальном духе. Так же в ре¬
пертуаре первых английских трупп были фокинские балеты, которые,
в частности, помогали им восстанавливать Т. Карсавина (1930-1955
вице-президент королевской академии танца, основанной в 1920 с
целью обучения классическому балету) и Л. Лопухова.
Культурное взаимодействие столь разных по своей ментальности
русских и англичан, стало возможным во многом потому, что русский
балет Дягилева был новой формой искусства, сложившейся в европей¬
ском контексте эпохи модерна.
Одним из создателей британского балета XX века был Арнольд
Хаскелл - балетный критик, журналист, автор целого ряда книг по
истории русского балета. Перу Хаскелла принадлежит одна из первых
биографий С.Дягилева (Лондон,1935), перевод на английский язык
мемуаров М. Кшесинской. Его первая книга «Балетомания», вышед¬
шая в 1934 г., была переиздана семнадцать раз! Иллюстрировали текст
63 черно-белых фото из архива автора и 19 рисунков М. Ларионова и
Н. Гончаровой, размещенные на полях. Начиналась «Балетомания» с
весьма любопытного утверждения, во многом характеризующего авто¬
ра, а именно: «Все люди делятся на три типа: русские танцовщики, все
другие танцовщики и все остальные люди».
В1930 году, Хаскелл вместе с Филиппом Ричардсоном, издате¬
лем Dancing Times, основал в Лондоне общество Камарго, (названное
так по имени знаменитой французской танцовщицы XVIII века Ма¬
ри-Анн де Кюпи Камарго). Целью общества стало развитие британско¬
го балета, в частности, оно ежегодно собирало по подписке средства
на создание трех-четырех новых балетных спектаклей. В 1935 году
Арнольд был назначен первым «официальным» балетным критиком
при газете The Daily Telegraph и тогда же отправился в турне по Австра¬
лии вместе в Русским балетом Монте-Карло - наследником дягилев¬
ской антрепризы. Впоследствии он опубликовал книгу об этих гастро¬
94

6. Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобритании
лях, а так же ставшее очень популярным «Введение в балет». С 1946
по 1965 Хаскелл руководил Королевской балетной школой в Лондоне.
Заслуги А. Хаскелла как одного из создателей британского балета
общепризнанны. Не случайно его портрет находится в лондонской На¬
циональной портретной галерее, а богатейший архив и библиотека яв¬
ляются частью коллекций Королевской балетной школы. Культурное
взаимодействие через призму человеческих судеб очень наглядно про¬
слеживается в контексте биографии А. Хаскелла. В 1926 г. в Монте-
Карло, приехав на дягилевские гастроли, он встретил свою будущую
жену - как он сам писал, «конечно же русскую, хоть и не танцовщи¬
цу» - Веру Марковну Зайцеву. Сестра Веры Татьяна была женой пи¬
сателя Марка Алданова, который писал по этому поводу И. Бунину
«У нас семейная радость: сестра Татьяны Марковны Вера, которую Вы
знаете, выходит замуж за влюбившегося в нее молодого англичанина,
студента Кембриджского университета. Чего на свете не бывает!». Ле¬
том 1926 года они поженились и прожили вместе 42 года. Среди мно¬
гочисленных русских друзей Арнольда и Веры Хаскелл был Владимир
Набоков, останавливавшийся у них во время своих наездов в Лондон.
В своей «Балетомании» Хаскелл с благодарностью писал о жене, спо¬
собной терпеть жизнь с балетоманом: она понимала, что на свете нет
ничего страшнее, чем пропустить балетный спектакль! В 1928 году
у них родился сын Фрэнсис. Закончив Кембридж, он стал одним из
самых известных и влиятельных в Европе историков искусства, про¬
фессором Кембриджского, а затем Оксфордского университетов. Мир
русского балета с детства был ему хорошо знаком по книгам отца, в
том числе и по мемуарам М. Кшесинской, с которой тот был знаком в
молодости. Женился Фрэнсис Хаскелл в 1965 году, и его отец, «конеч¬
но», на русской - хранительнице Эрмитажа, а затем Эшмолеан-музеу-
ма Ларисе Салминой1, которая родилась в городе, где некогда блистала
балерина Кшесинская. Такие пересечения судеб вряд ли случайны и
еще раз убеждают нас в том, что «времен связующая нить» существует
не только в воображении поэта. Сначала супруги жили в Кембридже, а
затем Ф. Хаскелл получил место профессора в Оксфордском универси¬
тете и вся последующая их жизнь была связана с этим городом.
1 Историк искусства, ученица профессора М.В. Доброклонского, работала в Эр¬
митаже в отделе итальянского рисунка. Как специалист по эпохе Возрождения она
сопровождала эрмитажные выставки за границу и в 1962 г. на Биеннале в Венеции
она и познакомилась со своим будущим мужем.
95

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
В 1950 г. в Лондоне была создана Федерация Русского Класси¬
ческого Балета из 15 английских школ танцев, ставивших своей це¬
лью сохранение основных принципов русского классического балета
и преподавание танца по методам Императорских балетных школ.
М. Кшесинская, которая была приглашена организаторами в 1951 г на
выпускные экзамены и дала несколько мастер-классов для учеников,
вспоминала: «Мне понравилась мысль проводить русскую традицию
в английских балетных школах и тем обеспечить развитие балетного
дела на твердых, испытанных годами началах, давших такие блестя¬
щие результаты». Британский балет, пройдя «русскую школу» и со¬
хранив многое из того, что впервые появилось у Дягилева, конечно,
был другим. Впитав философию и эстетику русского балета, англичане
смогли создать национальный балет, созвучный собственной менталь¬
ности.
Искусство - это универсальный язык международной творческой
среды, к которой принадлежала русская эмиграция в Англии, и ее ху¬
дожественное наследие сегодня является гармоничной частью англий¬
ского культурного ландшафта.
96

7.	ПИТОМЦЫ МОСКОВСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА В ЭМИГРАЦИИ
Одним из аспектов темы изучения культурного наследия русской
эмиграции первой волны является судьба деятелей науки, в частности
воспитанников Московского университета в изгнании. Наука, литера¬
тура, искусство, общественная и издательская деятельность Русского
Зарубежья может быть широко представлена блестящей плеядой пи¬
томцев Московского университета, волею судеб оказавшихся в эми¬
грации. Среди них можно назвать такие имена ученых в области есте¬
ственных и гуманитарные наук, как М.М. Новиков, А.Е. Чичибабин,
С.Н. Булгаков, П.И. Новгородцев, Н.С. Трубецкой, А.А. Кизеветтер,
Н.П. Кондаков; Н.И. Астров, А.Н. Анцыферов, М.В. Вишняк, Е.А Ляц-
кий, В.А. Маклаков, П.Н. Милюков - известные в общественной и
издательской деятельности; писателей Б.К. Зайцева, А.М. Ремизова,
И.С. Шмелева, В.Ф. Ходасевича, М.А. Осоргина, художника В.В. Кан¬
динского, композитора и музыковеда Л.Л. Сабанеева, театрального
режиссера А.А. Санина. Конечно, это далеко не полный перечень.
Представляется, что даже краткий биографический словарь составит
не один десяток страниц.
В 1922-1923 гг. из России была выслана большая группа видных
деятелей отечественной науки и культуры. Депортации подверглась
гуманитарная интеллигенция - историки, философы, правоведы, эко¬
номисты, писатели, журналисты. Являясь выразителями свободной
мысли, которой советская власть опасалась в первую очередь, они не
скрывали свою оппозиционность власти и господствующему мировоз¬
зрению. В 1918 г. в Москве Н.А. Бердяев создает Вольную Академию
духовной культуры, при ней философско-гуманитарный факультет,
где курсы по философии истории, религии, духовной культуры, этике
читают профессора Н.А. Бердяев, Б.П Вышеславцев, С.Л. Франк, пи¬
сатели Ф.А. Степун, А. Белый, Вяч. Иванов. В 1919 г. в Петрограде
возникает Вольная философская ассоциация, учредителями которой
были философы Н.О. Лосский, Л.И. Шестов, поэты А. Блок, А. Белый.
Возрождается Психологическое общество при Московском универси¬
тете (1918) и Философское общество при Петроградском университете
(1921), издававшее свой журнал «Мысль».
97

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Заметно оживилась активность профессуры и в провинции.
В 1917 г. основывается Общество исторических, философских и
социальных наук при Пермском университете, в 1921 г. Философ¬
ское общество при Донском университете. Представители русского
идеализма продолжают издавать свои труды. Вышли в свет работы
Н.О. Лосского, С.Л. Франка, Л.П. Карсавина, П.Л. Лаврова, готови¬
лись к изданию труды В.В. Розанова, П.А. Флоренского, Э.П. Радлова,
Н.А. Бердяева.
Концепция высылки представителей русской интеллигенции оп¬
позиционно настроенной по отношению к властям была сформирована
под непосредственным руководством Ленина и зафиксирована в ста¬
тьях Уголовного кодекса о «замене расстрела высылкой за границу»
и «расстрел за неразрешенное возвращение из-за границы». На этом
основании советское правительство обратилось к Германии с просьбой
о разовом предоставлении виз всем депортируемым - в государствен¬
ном порядке. В.Н. Лосский по этому поводу в своих воспоминаниях
писал: «Канцлер Вирт ответил, что Германия не Сибирь и ссылать в
нее русских граждан нельзя, но если русские ученые и писатели сами
обратятся с просьбой дать им визу, Германия охотно окажет им го¬
степриимство». После подачи заявлений в посольство всем без про¬
медления были выданы заграничные паспорта с визами на въезд в
Германию.
Выехать обязали в течение одной недели после освобождения из
тюрьмы. Отправиться в изгнание высылаемые должны были за свой
счет. Отъезжающим разрешалось взять с собой по одному летнему и
зимнему пальто, по одному костюму и одной шляпе, два комплекта
белья и обуви. Деньги и имущество брать с собой запрещалось. «Мы
выслали этих людей, потому что расстреливать их не было повода, а
терпеть было невозможно», - цинично прокомментировал действия
властей Л. Троцкий. Лозунгом «Кто не с нами, тот против нас» совет¬
ская власть руководствовалась и в дальнейшем по отношению к ина¬
комыслящим.
98

7. Питомцы. Московскогоуниверситета в эмиграции
7.1.	Питомцы Московского университета в науке,
литературе, искусстве Русского Зарубежья
Один за другим уплывали из России два печально знаменитых
«философских парохода»1, увозя на борту цвет отечественной науки
и культуры. 30 сентября 1922 г. «Обербургермейстер Гакен» привез
в Штеттин, высланных из Москвы и Казани, а 18 ноября к причалу
подошел корабль «Пруссия» с пассажирами из Петрограда. Вместе с
семьями около 120 человек. Для них всех, покидавших родину не по
своей воле, это было начало долгого и трудного пути длинною во всю
оставшуюся жизнь - жизнь на чужбине. Среди высланных были рек¬
тор Московского университета М.М. Новиков, группа математиков во
главе с деканом физико-математического факультета МУ профессором
B.	В. Стратоновым, а так же профессора МУ: историк А.А. Кизивет-
тер, экономисты К.Н. Лодыженский и С.Н. Прокопович, философы
C.	Л. Франк, Б.П. Вышеславцев, И.А. Ильин, Н.С. Трубецкой.
По многочисленным воспоминаниям наших ученых, хорошо из¬
вестных в мире науки, их встретили гостеприимно в германской столи¬
це. Немецким правительством и Лигой Наций была поддержана идея
пассажиров «философских пароходов» о создании в Берлине Русско¬
го научного института Материальную помощь оказала американская
компания «Джойн дистрибьюшен комити», предоставившая создавае¬
мому институту 10 тысяч долларов на первые два семестра; изысканию
необходимых финансовых средств содействовало также немецкое Об¬
щество по изучению Востока. В 1923 г. в Берлине был основан Русский
научный институт (РНИ). Честь произнести приветственную речь на
торжественном открытии была предоставлена профессору М.М. Нови¬
кову как бывшему ректору Московского университета.
Главной задачей института была просветительская деятель¬
ность - чтение лекций по разным областям науки и культуры, со¬
действие русской молодежи в получении и завершении высшего об¬
разования в Германии. Деятельность Института проводилась по трем
направлениям - изучение права, экономики и духовной культуры Рос¬
сии. Ректором был избран профессор МВТУ В.И. Ясинский, прорек¬
тором профессор МУ С.Л. Франк. К преподаванию были привлечены
крупнейшие русские ученые, в том числе и профессора Московского
1 Впервые этот термин ввел С. Хоружий в своей статье «Философский пароход:
как это было» / Литературная газета. 1990. 9 мая.
99

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
университета: И.А. Ильин читал курс по правосознанию и филосо¬
фии религии, А.А. Кизиветтер лекции по Русской истории, В.П. Вы¬
шеславцев - Истории нового русского искусства, П.И. Новгородцев и
Н.Н. Алексеев читали спецкурсы на правовом отделении.
Активную преподавательскую и научную деятельность профес¬
сора Московского университета вели в Русской религиозно-философ¬
ской академии (РФА), которой принадлежала значительная роль в ин¬
теллектуальной и духовной жизни Русского Зарубежья. Создана она
была при помощи Американского христианского союза молодых лю¬
дей (YMCA), организации, оказавшей колоссальную поддержку куль¬
турной жизни русской эмиграции. РФА открылась в Берлине 16 ноября
1922 года публичным докладом Н.А. Бердяева на тему: «О духовном
возрождении России и задачах религиозно-философской академии».
Академия была своего рода преемницей Вольной академии духовной
культуры, созданной в 1918 г. Москве. Работа академии заключалась
главным образом в чтении лекций по вопросам русского религиозно¬
го сознания, этики, литературы, как, например, «Основы философии
и история греческой философии» С.Л. Франка, «Миросозерцание, ха¬
рактер и философия искусства» И.А. Ильина, «Античный мир и раннее
христианство» Н.С. Арсеньева. Устраивались также публичные до¬
клады и дискуссии, охотно посещаемые эмигрантами. В дальнейшем,
РФА продолжила свою деятельность в Париже, куда переехал в 1924 г.
Н.А. Бердяев. Он смог договориться с YMCA о переезде созданной им
организации, и в ноябре 1924 года академия вновь заработала уже на
французской земле, где просуществовала до 1940 г.
1 марта 1925 г., в Париже открылся Свято-Сергиевский Богослов¬
ский институт, основанный о. Сергием Булгаковым. Название «Инсти¬
тут» было дано в память о Петроградском Богословском институте,
существовавшем в 1919-1921 по благословению патриарха Тихона.
В Парижском Богословском институте на протяжении почти 50 лет
блестящая плеяда ученых смогла сохранить высокий уровень русского
богословия. Здесь, кроме о.С.Булгакова преподавали так же профессо¬
ра Московского университета В.П. Вышеславцев и С.Л. Франк.
Широкий выход в начале 1920-х гг. русской эмиграции в Европу
способствовал процессу взаимодействия разных культур. Эмигранты
знакомили Запад с русской культурой, и здесь литературоведы, исто¬
рики, философы Русского Зарубежья сделали необыкновенно много,
«прививая Западу ростки с чудодейственного древа России». Ярким
100

7. Питомцы Московскогоуниверситета в эмиграции
проявлением вышесказанного были научные чтения в Риме в 1923 г.
Известный специалист по истории русской литературы итальянский
профессор Этторе Ло Гато при материальной поддержке Комитета
помощи русской интеллигенции во главе с Дзанотти Бьянко, органи¬
зовал в Институте Восточной Европы, где он возглавлял Славянский
отдел, чтения лекций деятелей культуры Русского Зарубежья. Науч¬
ные чтения вызвали большой интерес итальянской общественности.
И это было вполне объяснимо. Небольшая группа приглашенных рус¬
ских ученых и писателей представляла собой целый интеллектуальный
мир, в котором достойно был представлен и Московский университет.
Из Берлина приехали профессора С.Л. Франк и Б.П. Вышеславцев,
писатели Б.К. Зайцев и М.А. Осоргин, из Праги были приглашены
М.М. Новиков, возглавлявший Русский Свободный университет, и
А.А. Чупров - экономист, математик, заведовавший кафедрой Русско¬
го Юридического факультета.
В Институте Восточной Европы собралась полная аудитория и
лекции оправдали ожидания слушателей. Вышеславцев говорил о рус¬
ском национальном характере; Франк анализировал фундаменталь¬
ную идею русской философии; Бердяев развил «русскую религиозную
идею», как он ее называл. С интересом слушали Новикова и Чупро¬
ва. Зайцев прочитал лекцию «О современной русской литературе», в
которой остановился в основном на предреволюционном периоде, то
есть на том периоде, к которому принадлежал сам. Но, кроме того, он
нарисовал слушателям и волнующую картину послереволюционных
лет. «Мы были пришельцами из загадочной страны, - вспоминал За¬
йцев. - Наша жизнь в революцию для них фантастична. Голод и хо¬
лод <.> торговля наша в Лавках писателей, книжки от руки писанные
<...> наши пайки, салазки, на которых мы возили муку, сахар, бара¬
нину академического пайка, - все это воспринималось здесь как быт
осады Рима при Велизарии».
Принимали русскую делегацию прекрасно, много и хорошо писа¬
ли в прессе, устраивали приемы в честь гостей. Для всех приглашен¬
ных русских, переживших трудные годы революции, гражданской вой¬
ны и начало вынужденной эмиграции, эта поездка была неожиданным
праздником. «Все мы были оживлены, веселы, без устали гоняли по
Риму <...> Читали и слушали лекции, вели долгие беседы в римских
ресторанчиках, гуляли по вечному городу <...> - писал Б.К. Зайцев в
своем очерке «Латинское небо». - Одного вечера на Капитолии перед
101

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Марком Аврелием и кипящими фонтанами не забыть ни мне, ни Вы¬
шеславцевым». Две недели, проведенные в Италии, оставили у всех
участников самые яркие впечатления, о которых они вспоминали с
благодарностью даже спустя много лет. Так М.М. Новиков в своих
воспоминаниях напишет об этой «итальянской поездке»: « До сих пор,
в глубокой старости <... > я с наслаждением вспоминаю те изумитель¬
ные картины природы, те гениальные произведения искусства и тех
людей высокого духовного облика, которые будто волшебством, поя¬
вились передо мной <...>».
Большая часть представителей научной эмиграции оказалась в
Праге, которую вскоре стали называть «Русским Оксфордом». Во
многом это случилось, благодаря политике Чехословацкой республи¬
ки в отношении русской эмиграции. В 1921 г. правительство во главе
с президентом Т.Г. Масариком приняло решение о широкомасштаб¬
ной помощи русской эмиграции. (О «Русской акции» чехословацкого
правительства см. гл. Прага - «Русский Оксфорд»). Имена питомцев
Московского университета, чья жизнь и творческая деятельность в
эмиграции связана с Прагой, входят в золотой фонд представителей
русской науки и культуры. С ними неразрывно связано создание и
успешная работа двух крупных учебных и научных центров - Русского
народного университета (РНУ) и Русского Юридического факультета
(РЮФ). У истоков создания РНУ стояли бывшие профессора Москов¬
ского университета А.А. Кизиветтер и П.И. Новгородцев, а возглавлял
его в качестве ректора (1923-1938 гг.) М.М. Новиков - бывший ректор
Московского университета.
Первым деканом РЮФ стал бывший профессор Московского
университета, глава идеалистической школы в русской философии
П.И. Новгородцев, его ближайшим помощником и секретарем РЮФ -
бывший профессор юридического факультета Московского универси¬
тета Н.Н. Алексеев. С именем П.И. Новгородцева связано и создание в
1921 г. Русской академической группы (РАГ), которой велась вся уче¬
ная и учебная деятельность в Праге и вообще в Чехословакии.
Н.П. Кондаков - академик, всемирно известный ученый, обогатив¬
ший систему гуманитарных наук совершенно новым отделом - исто¬
рией византийского искусства. Вспоминая годы своего студенчества
в Московском университете (1861-1865) он дает высокую оценку
своим учителям - блестящей профессуре Московского университета,
в частности, профессорам Федору Ивановичу Буслаеву и Павлу Ми¬
102

7. Питомцы. Московскогоуниверситета в эмиграции
хайловичу Леонтьеву, которые способствовали его становлению в на¬
уке. Обе свои диссертации - магистерскую и докторскую он защитил
в стенах alma mater. Последний период 60-летней научной деятельно¬
сти Н.П. Кондакова связан с Прагой, куда он приехал по приглашению
Карлова университета в 1922 г.и где имел возможность заниматься на¬
учной и преподавательской деятельностью. Ученики продолжили дело
своего учителя после его смерти в 1925 г., объединившись с другими
учеными в Seminarium Kondakovianum, преобразованный позднее в
1931 г. в Археологический Институт им. Н.П. Кондакова. Их старани¬
ями был посмертно опубликован фундаментальный труд учителя по
истории древнерусской иконы, над завершением которого он работал
последние годы своей жизни.
Самым популярным оратором и лектором всей русской эмиграции
современники считали А.А. Кизиветтера, известного ученого, истори¬
ка, которого В.О. Ключевский видел своим преемником на кафедре
русской истории в Московском университете. В Праге он возглавлял
историко-филологической отделение РНУ, читал курс истории на
философском факультете Карлова университета, много ездил по Че¬
хословакии с лекциями по русской истории и культуре. Кизиветтер
был одним из учредителей и председателем (после ухода Е.Ф. Шмурло
в 1934 г.) Русского исторического общества, организованного в Праге
в 1925 г.
Создатель структурной лингвистики профессор Н.С. Трубецкой
в Праге руководил лингвистическим кружком, в котором работали
ученые из разных стран. Во многом, благодаря таланту Трубецкого,
интернациональный кружок стал центром мировой фонологии, а праж¬
ская лингвистическая школа - главной европейской ветвью структур¬
ной лингвистики. В Праге прошел первый международный съезд сла¬
вистов в 1929 г.
Одним из организаторов и руководителей Русского зарубежного
исторического архива (РЗИА) в Праге был выпускник юридического
факультета Московского университета Н.И. Астров; Музей эмиграции
(Русский культурно-исторический музей в Праге) так же был создан
питомцем МУ В.Ф. Булгаковым. В музее за девять лет его существова¬
ния (1935-1944) была собрана богатая коллекция по истории и культуре
Русского Зарубежья. Показательно, что первым общественным высту¬
плением РКИМ была выставка печатных трудов русских ученых, по¬
священных 180-летию Московского университета, которая открылась
103

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
в Татьянин день 25 января 1935 г. Татьянин день был любимым празд¬
ником профессоров и студентов, и наряду с Днем русской культуры
ежегодно праздновался в Русском Зарубежье. «Успешным способом
закрепления московских корней на чужой земле бывало празднование
Татьянина дня», - вспоминал М.М. Новиков, возродивший этот заме¬
чательный праздник в Праге. В 1924 г. когда в Прагу на свой первый
съезд съехались ученые со всего Зарубежья, на торжественном заседа¬
нии после вступительного слова ректора с приветствиями далекому, но
такому родному Московскому университету, выступили представители
почти всех российских университетов: Петербургского - Д.Д. Гримм,
Киевского - Е.В. Спекторский, Новороссийского - Д.П. Кишенский.
«Это было так интересно, - пишет М.М. Новиков, - что публика вос¬
препятствовала попытке сократить время, предоставленное ораторам».
Празднование 175-летия Московского университета в 1930 г. ста¬
ло значимым событием для всего Русского Зарубежья. За год до юби¬
лея 23 июня 1929 г. «Последние новости» от имени Общества быв¬
ших воспитанников Московского университета призвали всех у кого
сохранились материалы по истории университета присылать их на
имя секретаря Общества А.С. Крапивина. Общество объединяло «всех
бывших воспитанников и преподавателей Московского университе¬
та, рассеянных за рубежом», и к концу 1920-х гг. насчитывало около
150 активных членов и имело своих представителей в Чехословакии,
Франции, Англии, Германии, США, Латвии, Эстонии, Швейцарии. По
инициативе Общества в Париже в 1929 г. был образован Юбилейный
комитет по ознаменованию 175-летия Московского университета, во
главе с бывшим профессором МУ А.Л. Байковым, который призвал
придать празднованию «соответствующий русскому национальному
празднику характер». Мероприятия по случаю юбилея проходили не
только в Париже, но и в Праге, Берлине и других центрах эмиграции.
Это были торжественные заседания, вечера, концерты. Программа
юбилейного вечера в Праге была представлена следующим образом:
1) вступительное слово бывшего ректора Московского университета
профессора М.М. Новикова; 2) речь бывшего профессора Московско¬
го университета А.А. Кизиветтера на тему «Московский университет
и русское общество»; 3) концертное отделение с участием русских и
чешских артистов; 4) танцы до 4 часов утра. На следующий день в
церкви св. Николая был проведен молебен, а вечером - подписной бан¬
кет в Японском зале отеля Беранек.
104

7. Питомцы. Московскогоуниверситета в эмиграции
В Юбилейных торжествах также приняла участие мировая ака¬
демическая общественность, придав им общеевропейский характер.
На торжественное заседание в Париже были приглашены профессора
Парижского, Лозаннского, Будапештского университетов, сотрудники
посольств Болгарии, Югославии, Чехии, Польши. Литвы, Эстонии и
других стран. От международного академического сообщества высту¬
пили профессор Сорбонны Жюль Легра и профессор Лозаннского уни¬
верситета Н.А. Ульянов, огласив целый ряд поздравительных адресов
юбиляру. М.М. Федоров1 зачитал список крупнейших университетов,
приславших свои приветствия. Среди них - Тулузский и Безансон-
ский университеты (Франция), Карлов и Немецкий университет (ЧСР),
Йенский, Марбургский, Вюртенбергский, Лейпцигский университеты
(Германия), Копенгагенский (Дания), Брюссельский (Бельгия) универ¬
ситет и другие. В целом торжества продемонстрировали несомненный
международный авторитет Московского университета.
В эмиграции русские ученые и деятели культуры не потеряли сво¬
его творческого потенциала. Оказавшись в изгнании, они продолжали
служить отечественной науке и культуре вне России, но для России.
Результаты их творчества воплотились в научных и литературных тру¬
дах, картинах, музыке, составив богатое культурное наследие Русского
Зарубежья. Ярким примером плодотворной творческой судьбы может
служить биография М.М. Новикова, всю свою жизнь посвятившего
служению науке в лучших традициях alma mater.
М.М. Новиков - последний свободно избранный ректор
Московского Университета (1919-1920)
Среди высланных на «философских пароходах» осенью 1922 г.
ученых находился выдающийся биолог с мировым именем, крупный
общественный и государственный деятель, профессор Московского
университета М.М. Новиков.
1 Фёдоров М.М. - российский государственный и общественный деятель, эко¬
номист, министр торговли и промышленности (1906). В эмиграции во Франции -
активный деятель в области политики, культуры. В 1922 г. сновал и возглавил
Центральный комитет по обеспечению высшего образования русскому юношеству
за границей (так называемый «Фёдоровский комитет»), который оказывал содей¬
ствие молодым русским эмигрантам в получении ими высшего образования.
105

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Ему было 46 лет. Он был в самом расцвете сил и таланта, и вся
его последующая долгая жизнь за рубежом была посвящена служению
русской науке, сохранению и развитию лучших традиций Московского
университета.
В Берлине Новиков принимает активное участие в организации
Русского научного института, затем он переезжает в Гейдельберг, но
вскоре, по приглашению профессора П.И. Новгородцева, оказывается
в Праге. За 16 лет работы в Праге Новиков отдал много сил Русскому
народному университету (РНУ). В частности, он добился того, чтобы
регулярно публиковались результаты научно-исследовательской рабо¬
ты университета: с 1928 г. стали выходить университетские «Научные
труды» на русском и иностранных языках. При РНУ были организова¬
ны разнообразные кружки, общества, семинарии.
Большая работа в университете шла по линии изучения Чехосло¬
вакии, ее истории, науки, культуры. М.М. Новиков, посвятивший это
теме ряд своих работ, был отмечен избранием в состав членов Славян¬
ского Института. Наряду с учебной, научной, издательской деятельно¬
стью, университет вел активную культурно-просветительскую работу.
Одним из важнейших аспектов деятельности Новикова в этом направ¬
лении было его участие в создании и работе Русского культурно-исто¬
рического музея (РКИМ), явления уникального в истории отечествен¬
ной культуры. Первый и единственный русский национальный музей
за рубежом был основан в 1933 г. с целью сохранения для будущего
результатов научной и культурной работы русской эмиграции. Не одну
страницу своих воспоминаний Новиков посвятил РКИМ, его широкой
собирательской, научной культурно-просветительской деятельности.
«Когда в конце 1939 г. я уезжал из Праги, - писал он, - в музее храни¬
лось свыше 500 картин и множество других культурных ценностей. Он
усердно посещался русской и чешской публикой, а также иностран¬
ными дипломатами и заграничными гостями, приезжавшими в Прагу.
Так, в ответ на оказанное нам гостеприимство, мы несли в Западную
Европу результаты наших достижений в области науки и искусства».
Большой заслугой Новикова в эмиграции стала организация на¬
учной работы на русской зоологической станции в Виллафранке, под
Ниццей, открытой по договору с Францией еще в 1886 г. Во многом,
благодаря его усилиям, между русским Комитетом станции, председа¬
телем которого он был, и Чешской Академией Наук в 1923 г. был под¬
писан договор о сотрудничестве, что открывало перспективу придать
106

7. Питомцы. Московскогоуниверситета в эмиграции
станции характер общеславянского научного учреждения. Соответ¬
ствующие переговоры велись с Краковской, Белградской и Софийской
АН. Но этим планам не суждено было осуществиться. Станция отошла
в ведение Парижской АН. «У нас не было могущественной защиты
русского посла в Париже, - с горечью писал Новиков. - Потерявшие
родину, мы должны были покорно склониться перед утратой неболь¬
шого русского уголка на берегу Средиземного моря».
В 1937 г. делегация от Московского университета принимала уча¬
стие в праздновании 400-летия Лозаннского университета, на которое
съехались представители научной и культурной общественности со
всего мира.
Получив приглашение от Лозаннского университета, русская на¬
учная эмигрантская общественность единодушно решила, что «послед¬
ний выборный ректор есть просто перст провидения», чтобы достойно
представлять МУ, возглавив делегацию на торжествах в Лозанне, где
Михаил Михайлович выступил с приветственной речью.
30 марта 1936 г. на 60-летний юбилей М.М. Новикова собралась
вся русская научная Прага. В Карловом университете состоялось
торжественное собрание по случаю этой даты. Оценивая научную,
педагогическую, общекультурную деятельность М.М. Новикова все
говорили о неиссякаемой энергии, трудоспособности и таланте этого
замечательного человека. Со всего Русского Зарубежья шли привет¬
ственные письма от научных учреждений, общественных организаций,
коллег и друзей.
В 1939 г. Новиков покидает Прагу. По чешским законам он должен
был оставить профессорскую службу в университете по достижении
пенсионного возраста (64 года). Получив приглашение занять кафедру
зоологии и пост директора Зоологического института, он переезжает в
Братиславу(1939-1945).
В течение последних лет пребывания в Европе (1945-1949) он
продолжил свою академическую и преподавательскую деятельность в
качестве профессора Регенбургского и Мюнхенского университетов, а
так же два года был деканом естественно - научного факультета и про¬
фессором по кафедре зоологии эмигрантского университета при УНР-
РА (United nations Relief and Rehabilitation) в Мюнхене, открывшегося
в феврале 1946 г. На восьми факультетах обучалось более 2 тыс. сту¬
дентов, преподавание вело свыше 200 преподавателей. К сожалению,
университет просуществовал менее двух лет и в 1947 г. был закрыт.
107

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
В августе 1949 г. М.М. Новиков с семьей переезжает в США и
поселяется в Нью-Йорке. Несмотря на преклонный возраст, он су¬
мел включиться в общественную, педагогическую и литературную
жизнь эмиграции. Новиков руководит Русской Академической груп¬
пой (РАГ), выступает с публичными лекциями, пишет мемуары.
В 1951 г. Новиков организует Временную комиссию по созданию Рус¬
ского Свободного университета (РСУ) им. Ломоносова в Америке. Он
предполагал, что университет станет культурным центром, где мо¬
лодежь воспитывалась бы в русских академических и общественных
традициях. Но за недостатком средств, проект остался нереализован¬
ным. В 1954-1955 гг. Новиков возглавляет организационный комитет
по празднованию 200-летия Московского университета в Нью-Йорке.
В знак признания заслуг М.М. Новикова в науке и общественной дея¬
тельности в 1957 г. он избирается действительным членом Американ¬
ской академии искусств и наук.
Таким образом, несмотря на сложности эмигрантского существо¬
вания, научная и творческая жизнь М.М. Новикова за рубежом сло¬
жилась вполне удачно: избрание в члены целого ряда российских и
иностранных обществ, активное участие в многочисленных между¬
народных съездах и конференциях, опубликование свыше 120 книг
и статей естественно-научного содержания на разных европейских
языках. Его открытия в области зоологии и анатомии изданы во мно¬
гих странах мира. В США вышли в свет две важные для него книги:
воспоминания «От Москвы до Нью-Йорка» и монография «Великаны
российского естествознания», в которой он изложил историю расцве¬
та русской дореволюционной науки и сопроводил биографическими
очерками о тех выдающихся ее представителях с кем ему лично дово¬
дилось встречаться на своем жизненном пути.
Но, оглядываясь на прожитую жизнь, он писал о годах эмиграции:
«Хотя звезда моя продолжала светить мне, и меня всюду встречали с
достаточной приветливостью и гостеприимством, жизнь без родины и
Московского университета, несмотря на все последующие успехи ее,
ощущалась мной как надломленная и неполная».
108

7. Питомцы Московскогоуниверситета в эмиграции
7.2.	Подготовка и издание Юбилейных сборников,
посвященных 175-летию
и 200-летию Московского университета.
Благодаря усилиям русской культурной эмиграции в 1930 г.
(Париж) и 1956 г. (Нью-Йорк) было выпущено два юбилейных сборни¬
ка, посвященных 175-летию и 200-летию Московского университета.
Содержание этих сборников составили мемуары бывших студен¬
тов и преподавателей. Через призму их воспоминаний восстанавлива¬
ется картина жизни Московского университета в конце XIX - начале
XX вв.: дух и традиции первого российского университета, личности и
характеры московской профессуры, жизнь московского студенчества.
Воспоминания, как и их авторы, очень разные, но все едины в одном -
годы, проведенные в стенах Alma mater, были одним из лучших пери¬
одов в жизни его питомцев.
Юбилейный сборник статей и воспоминаний «Московский уни¬
верситет 1755-1930» под редакцией профессоров Ельяшевича, Кизи-
веттера и Новикова был выпущен в 1930 г. в издательстве «Современ¬
ные записки» в Париже совместно Пражским и Парижским комитетами
по ознаменованию 175-летия Московского университета
Пражский комитет был образован в июле 1929 г. при Русском
народном университете. Председателем комитета, в состав которо¬
го вошло 23 человека, был избран М.М. Новиков. Основной задачей,
которую ставил перед собой комитет, собравшийся на учредительное
собрание 2 июля 1929 г., было издание Юбилейного сборника. Кро¬
ме того, комитет предлагал учредить стипендии имени Московского
университета для русских студентов, обучающихся за границей. Для
осуществления подобной задачи были необходимы средства. Сбор¬
ник изначально задумывался как совместное издание Праги и Парижа.
Был разработан и опубликован в газетах «Последние новости», «Воз¬
рождение», «Русь», «Россия и Славянство» текст обращения ко всей
русской культурной эмиграции в связи с предстоящим юбилеем, где
сообщалось о создании юбилейных комитетов, их задачах и с прось¬
бой присылать пожертвования с указанием двух адресов: пражского
и парижского. «Не только воспитанники Московского университета,
не только лица, получившие высшее образование в России, но и все
русские люди, которым дороги великие достижения русской культуры,
должны собрать средства, нужные для ознаменования юбилейного дня
109

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
русского просвещения <...> Пусть русские люди, рассеянные ныне по
белу-свету откликнутся на этот призыв и шлют свои пожертвования на
Сборник и на стипендии Московского университета». Русская куль¬
турная эмиграция широко отозвалась на призыв достойно отметить
юбилей Московского университета. Со всех концов Русского Зарубе¬
жья - от Бельгийского Конго до Финляндии от Французского Индоки¬
тая до Северной Америки присылались пожертвования на сборник и
стипендии имени Московского университета. И неизменно отсылались
благодарности по указанным адресам независимо от размера присы¬
лаемой, даже небольшой суммы. Об этом свидетельствует обширная
переписка, сохранившаяся в Пражском архиве.
В редакционную коллегию будущего сборника вошли профессора
А.А. Кизиветтер, М.М. Новиков (Прага) и В.Б. Ельяшевич (Париж).
Последний непосредственно осуществлял работу с издательством «Со¬
временные записки» в Париже. Изначально сборник планировалось
издать объемом 20-25 печатных листов, но в результате получилось
32. Увеличение предполагаемого объема соответственно повлекло за
собой финансовые проблемы. Издателям хотелось, чтобы и внешний
вид сборника был достойным. «Обложка изготовлена в рисунке <...>
- пишет В.Б. Ельяшевич, - печатается на бумаге хорошей, на той, на
какой сейчас печатается «Арсеньев» Бунина <.> Снимки университе¬
та мы дадим на особом листе меловой бумаги после обложки», но все
это «ставит меня перед финансовым кризисом <...> у меня окажется
дефицит тысяч около четырех франков». И тем не менее, после долгих
обсуждений с издательством все пришли к заключению, что назначить
за сборник дороже 50 франков никак невозможно. Особо хотелось бы
обратить внимание на неравнодушное, более того, трепетное отноше¬
ние создателей сборника к своему детищу, желание сделать все воз¬
можное для осуществления задуманного дела, не взирая на неизбежно
возникающие при этом финансовые и технические сложности.
Структура сборника была определена следующим образом. Пер¬
вая часть посвящалась истории Московского университета и его роли
в развитии русской культуры. Большой исторический очерк Кизивет-
тера «Московский университет» состоял из шести глав и описывал
главные этапы жизни университета с момента его основания. Еще три
очерка были написаны бывшими профессорами Московского универ¬
ситета. Астров свою «Страничку из истории Московского универси¬
тета» посвятил сюжетам из жизни профессуры и студентов XIX века,
110

7. Питомцы Московскогоуниверситета в эмиграции
Новиков и Стратонов рассказали о событиях, происходивших в стенах
родного университета в первые годы советской власти (1919-1922 гг.)
до утраты им автономии. Заканчивая свой очерк, Новиков обратился
к своим соотечественникам в России со следующими словами: «И хо¬
чется нам, свободным, но оторванным от родной почвы, от созданных
нами лабораторий, от библиотек, копившихся трудом целой жизни, от
наших коллег и учеников, к тому славному дню, когда наша дорогая
alma mater достигнет 175-летнего возраста, направить свой горячий,
братский привет всем друзьям, трудящимся в России <...> и от всей
души послать им старое, но вечно необходимое пожелание: не угашай¬
те духа!» Вторая часть Сборника была мемуарного характера и состо¬
яла из воспоминаний бывших студентов Московского университета
различных годов выпуска.
Юбилейный Сборник, посвященный Московскому университету
вышел в начале февраля 1930 г. Обращаясь к своим читателям, авторы
этого издания с благодарностью писали: «Этот Сборник, цель которо¬
го - оживить, запечатлеть и закрепить в умах русских людей великое
значение Московского университета, как органа русского националь¬
ного самосознания, русской научной мысли, русского общественного
культурного творчества был создан на почве общего одушевленного
единения». После издания сборника Пражский комитет прекратил
свою деятельность в июле 1930г., передав остаток собранных средств
РНУ для выплаты стипендий имени Московского университета рус¬
ским студентам.
В 1956 г. в Нью-Йорке вышел еще один юбилейный сборник
«Двухсотлетие Московского университета (1755-1955): празднование
в Америке» под редакцией Новикова. Он возглавил организацион¬
ный комитет по празднованию 200-летия Московского университета
в Нью-Йорке. Торжества, посвященные этой дате, прошли во многих
городах США, где проживали русские эмигранты. К сожалению, из¬
дать сборник подобный парижско-пражскому не удалось и Юбилей¬
ный комитет счел возможным ограничиться более скромным по объ¬
ему сборником о научном и общественном значении Московского
университета. В рамках этого издания - речи, статьи и воспоминания
выпускников о своей alma mater, опубликованные ранее и собранные
воедино главным редактором сборника. Свое участие в организации
юбилея и издании сборника Новиков рассматривал как последний долг
перед дорогой его сердцу Alma Mater. Инициативу такого издания под¬
111

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
держал известный общественный деятель Русского Зарубежья авиатор
Б.В. Сергиевский, предоставивший необходимые средства на изда¬
ние через грант Гуманитарного фонда, ранее основанного Б.А. Бах-
метевым1.
Через призму воспоминаний питомцев Московского университета
очень ярко прослеживается тема «Московский университет и его тра¬
диции». Профессор Кизиветтер в своем очерке писал: «Служение на¬
уке неотделимо от служения общественному благу - такова основная
традиция Московского университета, которую всегда поддерживали
его славнейшие деятели. И потому - история Московского универси¬
тета составляет столь важную страницу не только в истории русской
учености и русского просвещения, но и в истории русского обществен¬
ного самосознания».
Общественное служение Московского университета, о котором
пишут практически все выпускники, характеризовалось тесной свя¬
зью с широкими кругами общества и работой на его просвещение.
Эта традиция проявилась ярко и отчетливо уже с момента откры¬
тия университета, воспринятого как большое историческое событие.
«Москва полюбила свой университет, - писал М.М. Новиков в своей
статье «Традиции Московского университета». - Она ценила его науч¬
ный и общественный авторитет. Она верила ему так же, как впослед¬
ствии доверяла университетским часам на углу «старого здания» боль¬
ше, чем казенным часам на Спасской башне Кремля». Эти солнечные
часы, изготовленные скульптором И.П. Витали были установлены в
1820 г. на уличной стене главного корпуса старого здания Московско¬
го университета, где их можно увидеть и сегодня.
Выразителями основной традиции Московского университе¬
та были выдающиеся профессора, которые в течение трех четвертей
столетия почти без перерыва восхищали, удивляли, радовали Москву
блеском лекторских дарований. Вспоминая годы проведенные в уни¬
верситете, как лучшее время своей жизни, бывшие студенты отдают
дань глубокой благодарности своим учителям. Публичные лекции про¬
фессоров Московского университета стали не только яркой страницей
1 Бахметев Б.А. - учёный в области гидродинамики, политический и обществен¬
ный деятель, посол Временного правительства в США, профессор Колумбийского
университета. В 1936 г. основал гуманитарный фонд с целью поддержки культур¬
ной и научной деятельности русской эмиграции. Финансовую поддержку фонда
получили многие ученые, писатели, общественные деятели.
112

7. Питомцы Московскогоуниверситета в эмиграции
в университетской истории, но и значительным явлением в истории
русской культуры. Эта традиция была продолжена и в эмиграции.
С публичными лекциями перед слушателями выступали бывшие про¬
фессора Московского университета М.М. Новиков, П.И. Новгородцев,
Г.В. Вернадский, А.А. Кизиветтер. Если, по мнению мемуаристов,
невозможно выделить какой-либо факультет Московского универси¬
тета по научному уровню, несомненно, что наибольшее количество
«громкозвучащих имен» взрастил в своих недрах историко-филоло¬
гический факультет. О подъеме исторической науки, высоком уровне
философской культуры последнего десятилетия XIX - начала XX вв.
оставили свои яркие воспоминания выпускники историко-филологи¬
ческого факультета: П.Н. Милюков, В.А. Маклаков, М.М. Карпович,
Н.О. Лосский. Сборники статей и воспоминаний, изданные к 175-лет¬
нему и 200-летнему юбилеям Московского университета, навсегда
останутся свидетельством любви, преданности и благодарности его
выпускников.
По-разному сложилась жизнь питомцев Московского универси¬
тета в эмиграции. Но всех их объединяло чувство принадлежности
к русской культуре, частью которой они ощущали себя в изгнании,
продолжая жить и работать в традициях воспитавшей их Alma mater.
И сегодня, в эпоху восстановления нашей исторической памяти, куль¬
турной традиции, прерванной драматическими событиями в истории
России начала ХХ века, мы с благодарностью вспоминаем их имена,
возвращая им достойное место в нашей истории.
113

8.	ОБЩЕЕВРОПЕЙСКИЙ КОНТЕКСТ КУЛЬТУРЫ
РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Представлявшая лицо эмиграции первой волны творческая интел¬
лигенция, принадлежала к поколению, которому мы обязаны феноме¬
ном русского культурного ренессанса рубежа XIX-ХХ вв. В нравствен¬
ных и эстетических поисках этого поколения родился Серебряный век
и в эту эпоху Россия вливается в общий поток мировой культуры и
становится ее органичной частью. Специфика дальнейшей истории
русской культуры ХХ в. была обусловлена трагическими событиями
революции и гражданской войны. Она оказалась расколотой и образо¬
вала два потока: на Востоке, замкнутую в пределах железных границ
и вне мирового культурного контекста и на Западе, представленную
эмиграцией первой волны, которая сохранила преемственность рус¬
ской культуры и продолжила развиваться как часть мировой культуры.
Большая часть художественной интеллигенции оказалась после
революции в эмиграции, унеся с собой культуру Серебряного века,
создателями и носителями которой они себя ощущали. Культура За¬
рубежной России, сохранив национальную традицию, и свободно
развиваясь в мировом культурном пространстве, сегодня является не¬
отъемлемой частью как отечественной, так и мировой культуры ХХ в.
Когда мы говорим об общеевропейском контексте культуры Русского
Зарубежья, особый интерес представляет художественное наследие
эмиграции первой волны как часть общей картины развития русского
искусства в мировом художественном процессе.
8.1.	Культурные традиции Серебряного века
в мировом художественном пространстве
Русское художественное зарубежье начало формироваться задол¬
го до революции. Это было обусловлено традицией обучения худож¬
ников за границей, сложившейся еще с времен Петра I. Важной состав¬
ной частью учебы было знакомство с художественными собраниями и
ведущими зарубежными школами. Высшим поощрением выпускников
Академии художеств считалось заграничное пансионерство. Многие
художники, отправлялись на учебу в Европу и самостоятельно.
114

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
В последней четверти XIX в. признанным центром мировой ху¬
дожественной жизни был Париж, где вырабатывались новые эстети¬
ческие концепции, формировались живописные стили и направления.
Большое международное значение приобретали парижские художе¬
ственные салоны, которые привлекали к себе лучшие силы Европы.
Это, прежде всего - Салон Независимых, созданный в 1884 импрессио¬
нистами. Уникальное эстетическое многообразие его экспозиции было
обусловлено тем, что, к участию допускали любого записавшегося.
Так же Осенний салон, основанный в 1903 г. архитектором и писате¬
лем Ф. Журденом, который располагался на Елисейских полях в Боль¬
шом или Малом дворцах, оставленных Парижу Всемирной выставкой
1900 г.
В Париже постепенно сформировалась обширная русская коло¬
ния. Здесь уже с 1896 существовало Общество русских художников,
которое находилось под опекой русских властей и вплоть до 1917 г.
получало от Кабинета Его Величества ежегодное пособие. В 1890¬
х гг., вслед за мастерами академического направления и передвиж¬
никами, в Париж направились художники, тяготевшие к импрес¬
сионизму, символизму или модерну. Здесь совершенствовали свое
мастерство художники Серебряного века, такие как К. Коровин,
А. Бенуа, Л. Бакст, К. Сомов. В 1910 г. в Париже была создана Рус¬
ская художественная академия. Академия замышлялась как демокра¬
тическая артель художников всех направлений и национальностей и
стала важным центром художественной жизни Монпарнаса. В 1912 г.
художница Мария Васильева организовала в своей мастерской (на
avenue du Maine, 21) Свободную академию, которую называли также
Академией Марии Васильевой. Открытая для всех художников, она
существовала на принципах свободного посещения и самообразова¬
ния. В эпоху расцвета художественного Монпарнаса Академия ста¬
ла известным культурным центром, где собирались как русские ху¬
дожники, так и представители «Парижской школы». Неудивительно,
что именно с Парижа в предреволюционное десятилетие и началось
систематическое знакомство Запада с современным русским искус¬
ством, которое было национальным проявлением общеевропейской
эстетики эпохи модерна.
Рождение русского модерна, как части европейского нового сти¬
ля, в эпоху Серебряного века связано, прежде всего, с деятельностью
115

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
объединения «Мир искусства» (1898-1927)1 и издававшегося им одно¬
именного журнала. В России в конце XIX в. между передвижниками и
ломающим академические устои авангардом сформировалось сообще¬
ство художников, стремившихся к полной свободе творчества и тяго¬
теющих к красоте в классическом смысле этого слова: искусство ради
искусства, вне социального и идеологического контекста. Целью «Мир
искусства» стала борьба с отсталостью российской художественной
жизни и сближение с передовым западным искусством. Объединение
на протяжении семи лет выпускало одноименный иллюстрированный
художественный журнал «Мир искусства» (1898-1904), (основате¬
ли - А. Бенуа и С. Дягилев, финансировали издание М. Тенишева и
С. Мамонтов, последние 3 года - император Николай II по просьбе ху¬
дожника В.Серова) который стал площадкой для обсуждения самых
животрепещущих проблем интеллектуальной жизни России и Запада.
На его страницах публиковались статьи на тему живописи, религии,
философии и литературы. Основной просветительской и воспитатель¬
ной целью журнала было художественное образование русской пу¬
блики. Художественная жизнь во всем ее многообразии на Западе и в
России освещалась в публикациях «художественных хроник», крити¬
ческих статьях, богатейшем иллюстративном материале. Вся эстетика
издания была направлена на пропаганду модерна в попытке переде¬
лать непривлекательную действительность, спасти красотой, чтобы
не только искусство, но и повседневный быт стал другим. Неслучайно
сферами применения творческих сил художников-мирискусников ста¬
ли сценография и книжная графика, дизайн интерьеров и мода.
Журнал «Мир искусства» стал организатором художественных вы¬
ставок. Новым принципом в их организации была международность, и
новое русское искусство выступало здесь, с одной стороны, как отряд
европейского движения в России, с другой - как представитель наци¬
онального искусства в мире1 2. Выставки носили необычный для рус¬
1	Основу объединения «Мир искусства» составляли А. Бенуа, Д. Философов,
К. Сомов, Л. Бакст, С. Дягилев, М. Добужинский, А. Остроумова-Лебедева. К ним
присоединились московские художники, разделявшие эстетические взгляды своих
собратьев по творчеству К. Коровин, В. Серов, М. Врубель, М. Нестеров, братья
Васнецовы, А. Головин, Б. Кустодиев.
2	В 1898 г. в Музее Штиглица в Петербурге прошла первая международная худо¬
жественная выставка в России - «Выставка русских и финляндских художников».
На ней было представлено 38 иностранных художников и 26 российских. В даль¬
нейшем выставки проводились ежегодно до 1904 г.
116

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
ской художественной жизни характер. Экспозиция рассматривалась
как создание тщательно разработанного, продуманного и декоративно
оформленного художественного ансамбля - как одно из проявлений
«художественной культуры общества».
Задача, которую ставили перед собой мирискуссники - ни много
ни мало - изменить вкус целой эпохи, во многом удалась. Они «про¬
извели негромкую, но существенную революцию», - писал С. Маков¬
ский: «На арену выступило новое поколение деятелей искусства и ху¬
дожников, которому суждено было <...> распахнуть настежь двери в
Европу конца века и вместе с тем оглянуться восхищенно на забытые
красоты «дедов» и «прадедов». Перед этим поколением <...> предста¬
ла огромная задача, и эта задача была выполнена с быстротой и увле¬
чением поистине русским, словно в предчувствии краткости отпущен¬
ного историей срока».
Важным этапом в продвижении русского национального искус¬
ства на Запад стала выставка 1906 г. «Два века русской живописи и
скульптуры», которую организовал С. Дягилев в рамках Осеннего са¬
лона в Париже. Ее концепцию разработали участники объединения
«Мир искусства» во главе с А. Бенуа и Л. Бакстом. Это было беспре¬
цедентным событием в истории русской культуры. В двенадцати залах
Большого дворца на Елисейских полях было показано около 750 про¬
изведений живописи, графики, скульптуры и декоративно-прикладно¬
го искусства XVIII - начала XX вв. Выставка имела большой успех и
получила небывалый резонанс в прессе, где высказывалось уважение
и восхищение открытием неведомых сторон русской культуры. «Бла¬
годаря выставке русского искусства, - вспоминал А.Н. Бенуа, - число
посетителей Осеннего салона возросло вдвое, таков был интерес па¬
рижан». Осенью в Париж съехались многие деятели отечественного
искусства, в рамках выставки состоялся ряд конференций, устраива¬
лись концерты русской музыки. Успех выставки способствовал тому,
что многие ее участники (в том числе Б.И. Анисфельд, М.А. Врубель,
И.Э. Грабарь, П.В. Кузнецов, М.Ф. Ларионов, Н.К. Рерих, К.Ф. Юон)
были избраны действительными членами Осеннего салона с правом
внеконкурсного показа работ. После Парижа выставка была показана
в Берлине, Венеции и Риме. В последующие годы участие русских ху¬
дожников в Осенних салонах в Париже стало регулярным. В 1912 г.
в Осеннем салоне в Париже участвовало 48 русских художников, а в
1914г.в салоне Независимых -78.
117

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Новую страницу в истории признания русского искусства в мире
открыли выставки «Мира искусства» и «Союза русских художников»,
прошедшие в Мюнхене, Дюссельдорфе, Кельне, Берлине, Праге, Ве¬
неции, Риме, Брюсселе, которые познакомили Европу с работами ма¬
стеров нового художественного поколения: В. Серова, К. Коровина,
Ф. Малявина, М. Врубеля, К. Сомова, М. Ларионова, Л. Бакста и др.
Художница Н. Гончарова в 1913 г. писала: « Я убеждена, что совре¬
менное русское искусство идет таким темпом и поднялось на такую
высоту, что в недалеком будущем будет играть очень выдающуюся
роль в мировой жизни. И недалеко то время, когда Запад явно будет
учиться у нас».
В 1900-1914 гг. на международных выставках за границей регу¬
лярно устраивались общенациональные экспозиции - русские пави¬
льоны. Среди них - архитектурный проект Кустарного павильона и 30
декоративных панно К.А. Коровина на Всемирной выставке 1900 года
в Париже, павильон России в неорусском стиле по проекту архитек¬
тора А.В. Щусева, созданный для XI Международного биеннале ис¬
кусств в Венеции в 1914 г.
Принадлежность деятелей нашего искусства к международному
художественному сообществу постепенно становилась признанным
фактом, а отношения ученичества, на протяжении многих лет связы¬
вавшие русских художников с Западом, начинали уступать место рав¬
ноправному партнерству.
Немаловажную роль в процессе признания русского искусства
сыграли «Русские сезоны» 1907-1914-х гг. организованные С. Дягиле¬
вым, и решительно изменившие не только представление европейцев
о культуре России, но и о месте ее в истории Европы. «Музыкальные
исторические концерты» 1907-1908 г. представили широкую панораму
русской музыки XIX в. Постановка оперы «Борис Годунов» в Гранд
Опера (на муз. М. Мусоргского в декорациях К. Коровина и А. Голо¬
вина) с Ф. Шаляпиным в главной партии потрясла Париж. Из воспоми¬
наний С. Лифаря: «Спектакль, по словам Дягилева невозможно было
описать... Публика в холодно-нарядной опера переродилась: люди
взбирались на кресла, в исступлении кричали, стучали, махали платка¬
ми в несдержанно-азиатском, а не в сдержанно-европейском восторге.
Русский гений завоевал столицу мира и весь мир».
Затем последовал триумф «Русских балетов» 1909-1914-х гг.,
которые не только показали достижения русского искусства, но и от¬
118

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
крыли Западу собственные возможности, содействуя возрождению
мирового балета. В рамках дягилевского балета и наследовавших ему
зарубежных трупп закладывается фундамент всего зарубежного балет¬
ного театра XX в. «Русские сезоны» Дягилева, в которых основопо¬
лагающим принципом стал принцип синтеза искусств, создавали ху¬
дожники А. Бенуа, Л. Бакст, М. Добужинский, К. Коровин, Н. Рерих,
композиторы С. Прокофьев и И. Стравинский, хореографы М. Фокин,
Л. Мясин, Дж. Баланчин, балерины А. Павлова, Т. Корсавина, О. Спе¬
сивцева. Такое содружество лучших творческих сил обусловило их
ошеломительный успех. «Оказалось, что русские спектакли нужны
были не только для нас, - вспоминал А. Бенуа, - для удовлетворения
какой-то «национальной гордости», а что они нужны были для всех,
для «общей культуры».
Процесс вписывания русской культуры в общеевропейский кон¬
текст был прерван событиями первой мировой войны и революцией
1917 г. в России. Культурные традиции Серебряного века в мировом
художественном пространстве были продолжены русской художе¬
ственной эмиграцией.
8.2.	Роль эмиграция первой волны в процессе открытия
и признания русского искусства за рубежом
Исторически так сложилось, что большая часть художественной
интеллигенции, оказалась после революции в эмиграции. Логично, что
большинство художников в 1920-е гг. оседало в Париже. «Общеизвест¬
но, - писал известный журналист, автор 3-хтомных мемуаров, которые
называют «антологией эмиграции», Р. Гуль, - Париж всегда был сто¬
лицей мировой живописи. Помню мое парижское уличное удивление,
которое не пережил ни в одной стране ни в одном городе. Сидит на
площади на каком-то «треножнике» художник, пишет пейзаж. Вокруг
плотным кружком стоят разные люди (остановившиеся прохожие) и
молчаливо, внимательно, заинтересовано следят за его мазками по по¬
лотну. Стоят долго. И я вижу, что все они относятся к работе художни¬
ка, как к настоящему делу».
В 1928 г. в Париже было создано культурно-профессиональное
объединение русских художников во Франции - «Русский художе¬
ственный цех», в 1933 г. при Союзе деятелей русского искусства была
организована секция художников, ставившая своей задачей юридиче¬
119

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
скую защиту профессиональных интересов и авторских прав. Предсе¬
дателем секции был избран художник И. Билибин.
В 1920-1930-е гг. наши художники часто выставлялись на между¬
народных выставках. Две наиболее значимые выставки русского ис¬
кусства, которые были своеобразным смотром почти всего диапазона
русской художественной эмиграции конца 1920-х - начала 1930 гг.,
прошли в 1928 г. в Брюсселе и в 1932 г. в Париже. Обе выставки под¬
водили итог определенному этапу отечественного искусства в целом.
Выставкой «Русское искусство старое и новое» в Брюсселе одно поко¬
ление как бы передавало творческую эстафету следующему. Из-за ка¬
таклизмов, нарушивших нормальное течение художественной жизни
в России, символическая «передача ключей» (от модерна к авангарду)
произошла на чужбине. Художников-эмигрантов при разных взглядах
на цели, задачи, пути развития искусства, объединяла общая судьба из¬
гнанников и понимание ценности единого для всех национального ху¬
дожественного наследия. Это выразил один из участников экспозиции
художник В. Шухаев, поделившись в письме своими впечатлениями:
«В Брюсселе выставка прошла с большим успехом <...> Залы были
декорированы по проектам Добужинского и Стеллецкого <...> был
устроен большой ретроспективный отдел, и старых икон...великолеп-
ные Боровиковский, Левицкий, Рокотов, Брюллов. Меня поражает за
границей энергия русских. Сколько работают <...> Вся Россия старая
не делает того, что сейчас делают русские за границей».
Выставка русского искусства 1932 г. в галерее « La Renessance» в
Париже была важным событием в культурной жизни эмиграции, завер¬
шающим эпоху «прорыва» русской культуры на Запад (см. с. 99).
8.3.	Русская сценография в истории мировой
художественной культуры. Основные коллекции
театрально-декорационной живописи Русского Зарубежья
в музейных и частных собраниях
Одной из важнейших сфер применения творческих сил русских
художников в эмиграции была сценография. Это было продолжени¬
ем традиции, возникшей в России на рубеже веков. Русское театраль¬
но-декорационное искусство конца XIX - первых десятилетий XX вв.
вписало блестящую страницу в историю мировой художественной
120

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
культуры. На рубеже столетий произошло поистине удивительное и
беспрецедентное слияние театра с живописью. На том месте, где «пе¬
ресеклись» театр и живопись возникла театрально-декорационная жи¬
вопись или сценография. С приходом в театр выдающихся художни¬
ков Россия переживала настоящий «сценографический бум». Мастера
«Мира искусств», «Голубой розы», «Бубнового валета», разных на¬
правлений русского авангарда 1910-х гг. работали в театре, наполнив
его пространство не только высочайшим художественным качеством,
но и разнообразием творческих индивидуальностей. М. Врубель и
В. Серов, А. Бенуа и М. Добужинский, Л. Бакст и Н. Рерих, В. Бори¬
сов-Мусатов и К. Коровин, П. Кузнецов и М. Сарьян, М. Ларионов и
Н. Гончарова, М. Шагал и П. Филонов. «Лучшие художники време¬
ни пришли в театр и завладели им, оттеснив актера, сделав его одним
из пятен ожившей картины - декорации. Подлинным постановщиком
спектакля стал художник» - писали критики.
Русская сценография на европейских подмостках - это, прежде
всего, русские сезоны С. Дягилева. К оформлению балетных и оперных
спектаклей были привлечены такие художники как А. Бенуа, Л. Бакст,
А. Головин, М. Добужинский, Н. Рерих, В. Серов, К. Коровин, Н. Гон¬
чарова, М. Ларионов, что, во многом, объясняет их ошеломительный
успех. Дягилев это понимал. В1910г.он писал: «Революция, которую
мы произвели в балете, касается, может быть, всего менее специальной
области танцев, а больше всего декораций и костюмов». Французская
художественная критика тех лет находилась в полной растерянности:
«Насколько наши западные открытия вдруг показались нам бедными!
<...> рядом с внезапным расцветом московских декораторов <...> Ни¬
что из того, что нами было создано и увидено, не может претендовать
на сравнение». Русские сезоны стали главным культурным событием
в крупнейших городах Европы. Репродукции декораций печатались в
престижных художественных журналах, а фото артистов в красочных
костюмах выпускались в виде коллекционных открыток.
На примере дягилевской труппы хорошо прослеживается преем¬
ственность, непрерывность культурной традиции, продолжившейся в
Русском Зарубежье. «Русские балеты» не уезжали в эмиграцию1 но в
силу исторических обстоятельств стали ее частью, их творческое на¬
следие, в свою очередь - частью мировой художественной культуры.
1 В 1916-1918 гг. труппа была на гастролях в США и Испании, а вернувшись,
получила предложение из Лондона и заключила контракт на сезон 1919 г.
121

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Историю дягилевской антрепризы можно разделить на два эта¬
па: до 1912 г. Дягилев показывал достижения русского искусства, по¬
сле - он вступил на путь искания новых форм в искусстве. В это вре¬
мя Дягилев широко привлекал к постановкам международные силы:
в оформлении спектаклей участвовали такие знаменитости западного
художественного мира как П. Пикассо, Дж. де Кирико, Жорж Руо.
Но, несмотря на приток иностранных мастеров, антреприза сохраняла
национальный облик и стала важным объединительным центром для
русских художников и театральных деятелей в эмиграции. Обладая
уникальным эстетическим чутьем, Дягилев сделал ставку на новей¬
шие художественные течения. «Русские сезоны» стали своеобразным
мостом в будущее для русского изобразительного искусства, так как
уводили его от художественной проблематики и стилистики эпохи мо¬
дерна к новому содержанию, рожденному XX в., к авангарду. Одним
из главных художников Русского балета стала Н. Гончарова - яркий
представитель русского авангарда. «Я и не думала серьезно о театре, -
вспоминала художница, - но однажды мой друг С. Прокофьев, сказал
мне, что Дягилев хочет меня видеть. Это изменило всю мою жизнь.
Вместо того, чтобы оставаться московской художницей, я стала де¬
коратором балета, объездившим весь мир». Ее триумфальный дебют
1913 г. - опера-балет «Золотой петушок» Римского-Корсакова стал
событием, определившим границу двух этапов дягилевской антрепри¬
зы и окончательно утвердивший Дягилева в правильности выбранно¬
го пути. Первый театральный опыт определил и судьбу обоих худож¬
ников. В 1914 г. (Ларионов был контужен и мобилизован) они были
приглашены продолжить сотрудничество. В течении последующих
15 лет, до самой кончины Дягилева творчество художников было свя¬
зано с балетом. « Русский балет первый вывел на сцену новую жи¬
вопись, создав новое театрально-декоративное искусство, - писали
западные критики - Наталья Гончарова и Михаил Ларионов были
пионерами в этом деле, решившись приложить к театру новейшие до¬
стижения в живописи они блестяще выиграли сражение». Этот стиль
и определил новую эстетику Русского балета, обозначив конец старой
эпохи.
Н. Гончарова и М. Ларионов создали первое оригинальное течение
русского авангарда - неопримитивизм. Увлеченные коллекционеры,
они одними из первых начали собирать предметы народного искус¬
ства и кустарного производства. Для художников - новаторов наи¬
122

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
вные произведения были материалом для творчества, его «корнями»,
«окультуренными» атрибутами художественного мышления. Весь ко¬
лористический блеск русского примитивизма Гончарова воплотила в
сценографии. Она оформила более 60 спектаклей. Н. Бенуа вспоминал,
что художница совершенно покорила Париж своими декорациями и
костюмами. В монографиях, посвященных театру, Гончарову называ¬
ют одним из лучших театральных художников XX в. «Современное
декоративное искусство мы смело можем назвать гончаровским», - пи¬
сала М. Цветаева.
М. Ларионов был не только художником-декоратором, но и прини¬
мал самое непосредственное участие в балетных постановках. Л. Мя¬
син называл его своим учителем хореографии. Дягилев, приняв на себя
всю практическую реализацию проектов, создал Ларионову практи¬
чески идеальные условия для осуществления его творческих поисков.
Благодаря этому, он оказался единственным художником, которому
почти в полной мере удалось воплотить в реальность на большой сце¬
не свои театральные идеи. Наиболее ярко это воплотилось в его работе
над юмористическим балетом С. Прокофьева «Сказка про шута», для
которого он практически самостоятельно сочинил хореографию и ко¬
торая получила самые высокие оценки в прессе. Последняя постановка
художника - спектакль «Байка про Лису» на музыку И. Стравинского,
состоялся в год смерти С. Дягилева (1929).
Этот удивительный период жизни художников, их смелых твор¬
ческих экспериментов запечатлен в «балетном» архиве М. Ларионова.
Он собирал материалы для своей будущей книги о балете и, к счастью,
сохранился ее незавершенный макет. Воспоминания, переписка, ли¬
бретто и программы балетов, фото исполнителей и сцен из спектаклей,
множество рисунков художника сделанных как с натуры во время ре¬
петиций или отдыха между спектаклями, так и по памяти. Сохранились
многочисленные наброски балетных мизансцен и зарисовки танцев,
раскрывающие хореографическое мышление художника. Он не успел
закончить свой труд, однако собранный им «балетный» архив совер¬
шенно уникален. Танец - искусство эфемерное, подчиненное магии
момента и разворачивающееся в реальном времени. От него остаются
лишь воспоминания, иногда - фото, эскизы, хореография, партитуры.
В 2009 г. Государственной Третьяковской галереей было подготовле¬
но издание «История «Русского балета», реальная и фантастическая
в рисунках, мемуарах и фотографиях из архива М. Ларионова», и мы
123

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
получили уникальную возможность увидеть мир «Русских балетов»
изнутри глазами художника дягилевской труппы.
Память о русских сезонах сохраняется и в наши дни. Диалог куль¬
тур России и Европы в контексте дягилевской темы неисчерпаем. Ярким
свидетельством этого стал масштабный международный выставочный
проект «В круге Дягилевом. Пересечение судеб», ставший ключевым
явлением музейного сезона 2020/2021 и центральным событием Меж¬
дународного фестиваля искусств «Дягилев. P.S.» в Санкт-Петербурге.
Творческий путь Сергея Дягилева был показан через его окружение и
представлял собой портретную галерею тех, кого великий импресарио
вовлекал в круговорот своей бурной деятельности. 135 портретов дея¬
телей театра, музыки, балета первой трети XX века, созданные круп¬
нейшими художниками России и Европы, впервые были собраны вме¬
сте и показаны на экспозиции.
В 1920-е -1930 гг. русские художники продолжали работу в об¬
ласти сценографии для других балетных и оперных труп. Так К. Ко¬
ровин, Л. Бакст, И. Билибин, А. Бенуа Б. Билинский оформляли спек¬
такли для парижской частной оперы Марии Кузнецовой (1927-1933)1
которые обычно устраивались в Театре Елисейских полей. Небывалый
успех оперной труппы сравнивали с триумфом дягилевских постано¬
вок. Обусловлены они были, так же как у знаменитого импресарио,
содружеством творческих сил артистов, музыкантов, художников Рус¬
ского Зарубежья, создававших, по свидетельству современников, яр¬
кие, незабываемые спектакли.
Художник Н.А. Бенуа оформил 126 постановок (часть - со своим
отцом А.Н. Бенуа) для оперного театра Ла Скала. В 1937-1970 годах
он был директором художественно-постановочной части. В Милане на
Пьяцца Мария Аделаиде, после его смерти миланским муниципалите¬
том была установлена мемориальная доска в память мастера.
М. Добужинский за годы жизни в эмиграции создал декорации и
костюмы почти к 200 спектаклям более чем 50 театров стран Европы
и Америки.
1 Кузнецова Мария Николаевна (1880-1966) - русская оперная певица, солистка
Мариинского театра, хорошо известная своим творчеством на западе. Оказавшись
в эмиграции в 1919г. возобновила свои контракты с крупнейшими театрами Евро¬
пы. Выйдя замуж за крупного промышленника А. Массне (племянник композито¬
ра), основала русскую оперную труппу в Париже. Это имело большую культурную
значимость для РЗ, т.к. давало возможность для творческой работы в сложных ус¬
ловиях эмиграции артистам, музыкантам и художникам.
124

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
Театральное творчество русских художников экспонировалось на
зарубежных выставках 1920-1930-х годов. Это - выставка современ¬
ного русского и французского театрального искусства в музее Викто¬
рии и Альберта в Лондоне (1926), Международная выставка балета в
Лондоне (галерея Whitechapel, 1928), первая ретроспективная выставка
Русского балета в парижской галерее Billiet (1930), состоявшейся в па¬
мять о С. Дягилеве и выставка «Русский балет Дягилева», организо¬
ванная С. Лифарем в Музее декоративных искусств в Париже (1939),
а также международные выставки театрального искусства в Амстерда¬
ме (1922), Токио (1923), Париже (музей Галльера, 1933), Нью-Йорке
(Музей современного искусства, 1934).
Созданные нашими мастерами декорации и костюмы к многочис¬
ленным постановкам не только принесли всемирную славу русской
сценографии, но и превратили произведения русского театрально-де¬
корационного искусства в объект музейного и частного коллекциони¬
рования. Театрально-декорационная живопись русских художников в
эмиграции - это целый пласт художественного наследия XX в., и об
этом ярко свидетельствует уникальная по своему объему и кругу пред¬
ставленных в ней художников коллекция русского искусства Никиты
и Нины Лобановых-Ростовских. Работы этой коллекции, по мнению
известного искусствоведа и издателя каталога собрания Дж. Боулта,
могут послужить «иллюстрациями различным направлениям в теа¬
тральном оформлении в России и включают почти все эстетические
течения в русской живописи конца XIX - первой трети XX века». Про¬
ведя огромную работу по описанию коллекции он издал полный ее ка¬
талог в 1994 г.
Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский принадлежит к извест¬
ному дворянскому роду, ведущему свое начало от Рюриковичей. Его
биография могла бы послужить сюжетом для романа. Потомок эми¬
грантов первой волны, родился в Болгарии, где был расстрелян его
отец, а он с матерью чудом спасся из тюрьмы и перебрался на запад.
Закончил Оксфордский и Колумбийский ун-ты. Сегодня он - акаде¬
мик «Международной информационной академии» при ООН в Жене¬
ве, член многих международных общественных организаций и ассо¬
циаций, автор нескольких научных работ по театральному искусству,
банковскому делу, торговле и двух мемуарных книг. Но нас он инте¬
ресует не как крупный и талантливый финансист, а как коллекционер.
Все началось в 1954 г. когда студент Оксфорда увидел в Лондоне вы¬
125

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ставку, посвященную дягилевским «Русским сезонам». «Ощущение от
увиденного, от работ Гончаровой, Бенуа, Коровина, было, наверное,
сродни ощущению путника, неожиданно увидевшему в пустыне оазис:
я был сражен театральностью, буйством лубочных цветов, всей этой
русскостью», - вспоминал он. Так все и началось.
В своих воспоминаниях «Записки коллекционера» он рассказал о
том, как складывалась его коллекция, о встречах с художниками, по¬
купках на аукционах, выставках по всему миру, благодаря которым от¬
крылась еще одна яркая грань таланта русских мастеров.
В его собрании - цвет российской сценографии - 1100 работ 148
художников. Эта коллекция, прежде всего, - история искусства теа¬
тральной живописи. Главная ее ценность именно в совокупности всех
ведущих направлений русского модерна и авангарда конца XIX в. -
первой трети XX в. В 1987 году Никита Дмитриевич передал в дар
Музею личных коллекций 80 произведений русской графики из своего
собрания. С 2013 г. большая часть коллекции (846 работ) находится в
собственности Санкт-Петербургского музея театрального и музыкаль¬
ного искусства. Именно о такой судьбе для своего собрания мечтали
его владельцы.
Одна из наиболее значимых зарубежных музейных коллекций -
это русское художественное собрание в музее искусства и археологии
при Оксфордском университете - Эшмолеан. Это старейший общедо¬
ступный музей в Великобритании(1683 г). Здесь, на тихой улице Окс¬
форда в красивом здании нашло пристанище одно из лучших собра¬
ний русской живописи и графики вне России. Ее основу составляют
работы из собрания Михаила Васильевича Брайкевича - одного из са¬
мых известных коллекционеров времен Серебряного века. Инженер,
один из лучших выпускников санкт-петербургского Института путей
сообщения. После Февральской революции - Товарищ министра про¬
мышленности и торговли Временного правительства. Человек высо¬
копрофессиональный, энергичный в 1917 г. Брайкевич был назначен
одесским городским головой (1917-1919) и более двух лет удерживал
городское хозяйство от развала. Но главной, всепоглощающей стра¬
стью жизни Михаила Васильевича было коллекционирование произве¬
дений русских художников, в основном круга «Мир искусства». Воз¬
можно, этому увлечению способствовало то, что его пригласили стать
вице-президентом Одесского общества изящных искусств. Он учредил
ежегодную именную стипендию в 5 тыс. рублей для талантливых сту¬
126

8. Общеевропейский контекст культуры. Русского Зарубежья
дентов Одесского художественного училища. Но еще ранее, в 1911 г.,
в Петербурге он познакомился с художником К. Сомовым, и завя¬
завшаяся между ними дружба продлилась несколько десятков лет -
до самой кончины Сомова. Художник и умер на руках своего верно¬
го друга. Брайкевич стал его душеприказчиком и оплатил бессрочное
пользование землёй для могилы Сомова на кладбище Сент-Женевьев-
де-Буа. Быть может, именно это знакомство и стало отправной точкой
собирательской страсти инженера Брайкевича. А.Н. Бенуа вспоминал,
что перед сумасшедшей силой Брайкевича-собирателя не мог устоять
практически никто. «Один из главных доводов, однако, при схватке
заключался в заверении Брайкевича, что покупает он художественные
произведения не столько для личного удовольствия, сколько для того,
чтобы создать целую коллекцию, которую он и предназначал в дар
Одессе». Уезжая в эмиграцию в октябре 1919 г., Брайкевич оставляет
свою коллекцию Музею изящных искусств Новороссийского универси¬
тета. Сегодня она находиться в собрании Одесского художественного
музея.
В эмиграции (он жил в Голдер Грин, пригороде Лондона) Брайке¬
вич продолжил свою деятельность коллекционера и за 20 лет собрал
впечатляющую коллекцию русской живописи и графики. Он был дру¬
гом А.Н. Бенуа, М.В. Добужинского, С.В. Рахманинова, многих ху¬
дожников поддерживал материально, покупая их работы. Сохранилась
переписка с художниками, по которой можно во многом представить
как складывалось его зарубежное собрание. Брайкевич собирался оста¬
вить коллекцию одному из музеев Европы «<...> чтобы недостаточно
оцененная за пределами России «русская школа» получила подобаю¬
щее себе место в ряду остального европейского художества». После
смерти коллекционера домом для его собрания стал музей в Оксфорде.
Л. Бакст и К. Сомов, А. Бенуа и К. Коровин, Н. Гончарова и М. Лари¬
онов, И. Билибин и Л. Пастернак - всего 68 работ в составе русской
коллекции музейного собрания Эшмолеан. Достойным дополнением
этой коллекции стала целая серия работ, переданных в дар музею в
1960 г. лондонским врачом русского происхождения Татьяной Гур-
лянд и исусствоведом Мари Шамот. Среди них эскизы декораций и
костюмов к дягилевским постановкам И. Билибина, Н. Гончаровой,
М. Ларионова, К. Коровина. Более 30 лет хранителем русского насле¬
дия в Эшмолеане была искусствовед Л.Н. Салмина-Хасскелл. (О ней
см. в гл. «Художественное наследие Русского Зарубежья в Великобри-
127

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
тании»). Результатом ее многолетней работы стал изданный в 1989 г.
каталог, посвященный русскому собранию Эшмолеана.
Еще одна коллекция русской сценографии находиться в Музее
Виктории и Альберта в Лондоне. Первый в Европе музей декоратив¬
но-прикладного искусства (1852) Входит в 20 самых посещаемых му¬
зеев мира. В постоянной экспозиции театрального отдела музея афиши
дягилевских сезонов, фотографии их создателей, а так же звезд русско¬
го балета в различных постановках. Русская коллекция сформирова¬
лась в результате целенаправленного комплектования фондов матери¬
алами по театральному искусству и содержит около 200 работ наших
мастеров. Среди них такие художники, как Л. Бакст, И. Билибин,
М. Добужинский, Л. Пастернак, К. Коровин, Н. Рерих, Н. Гончарова,
М. Ларионов, А. Экстер и др. Помимо работ художников, коллекция
включает в себя афиши, партитуры, театральные костюмы к постанов¬
кам «Русского балета».
Что восхищает в русских театральных эскизах? - писал известный
искусствовед Дж. Боулт - Почему о них пишут? Почему их коллек¬
ционируют? <...> Ответы могут быть различными, но наверняка са¬
мый очевидный из них достаточно прост: русские театральные эскизы
удивительно радуют глаз <...> русские художники первых трех деся¬
тилетий нашего (XX - ИЩ) столетия, принадлежа к поразительно
талантливой плеяде деятелей русской культуры, сумели глубоко и по¬
следовательно воплотить в своих смелых, новаторских работах наше
представление о театральных эскизах, а следовательно, о театре».
Театрально-декорационная живопись русских художников в эмигра¬
ции - это целый пласт мирового наследия. Художественное наследие
Зарубежной России является частью общей картины развития русского
искусства в мировом художественном процессе и наиболее ярко отра¬
жает общеевропейский контекст культуры Русского Зарубежья.
128

9.	РУССКИЙ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ
МУЗЕЙ В ПРАГЕ. ИСТОРИЯ И СУДЬБА
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КОЛЛЕКЦИИ
Хранителями национальной культурной традиции во все времена
являются музеи. Таким музеем был и Русский культурно-исторический
музей в Праге - национальный русский музей за рубежом, созданный
на средства эмиграции первой волны, объединившей свои усилия в
деле собрать и сохранить для будущей России все, что было ею созда¬
но в исторический период между двумя мировыми войнами.
9.1.	История создания Музея русской эмиграции
К началу 1930-х гг., когда ко многим в эмиграции пришло осоз¬
нание невозможности возвращения в Россию, необходимость собрать
и сохранить для будущего все то, что было создано в зарубежье, стала
первостепенной задачей. В эти годы возник замысел «Золотой книги
русской эмиграции», который состоял в том, чтобы показать вклад
эмиграции в русскую и мировую культуру. (См. гл. 1 Русское Зарубе¬
жье как историко-культурный феномен) В 1931 г. Русский Загранич¬
ный исторический архив в Праге объявил о намерении приступить к
собиранию литературных архивов, оценивая их как «драгоценный ма¬
териал по истории русской культуры». В эти же годы рождается идея
создания музея русской эмиграции, которым стал Русский культур¬
но-исторический музей в Праге. «Время и обстановка, казалось, мало
благоприятствовали новому начинанию, - вспоминал в 1933 г. автор
идеи и будущий директор музея В.Ф. Булгаков. - “Вы опоздали на де¬
сять лет”, - слышал я со всех сторон: “Эмиграция устала, обеднела,
источники помощи ее культурным начинаниям иссякают...”. Все это
было верно, за тем исключением, что десять лет тому назад, когда мы
все ещё «сидели на чемоданах», ожидая скорого возвращения на роди¬
ну, мысль о русском зарубежном музее вообще не могла возникнуть.
И надо было пройти значительному периоду времени с того момента
как русские покинули родную почву, чтобы наконец, стало ясно, что
период этот - исторический, что это - целая эпоха, и что на обязанно¬
129

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
сти культурных русских людей, оказавшихся за рубежом, лежит забота
о собирании и сохранении памятников этой эпохи».
В 1920-1930-е годы Прага была одним из крупных научных и куль¬
турных центров русского зарубежья, вполне оправдывая свое название
«Русский Оксфорд». Не случайно идея создания русского эмигрантско¬
го музея возникла именно здесь. К тому же было еще одно немаловаж¬
ное обстоятельство, способствовавшее этому начинанию. Вот что писал
В.Ф. Булгаков одному из своих корреспондентов: « Париж - это центр
русской культуры за рубежом, но за нами то преимущество, что мы на¬
ходимся на славянской почве, где легче разрешаются все практические
вопросы, связанные с существованием русского учреждения: вот поче¬
му наш музей - « Музей русской эмиграции» - заложен был здесь».
У истоков создания музея стояли два питомца Московского уни¬
верситета - В.Ф. Булгаков, которому принадлежала идея, - писатель,
литературовед, последний личный секретарь Л.Н. Толстого, предсе¬
датель Союза русских писателей и журналистов в Чехословакии, и
М.М. Новиков, поддержавший его - крупный ученый, последний вы¬
борный ректор Московского Университета, ректор Русского Свобод¬
ного университета в Праге, при котором и был основан музей.
Основную цель создатели музея видели в необходимости собрать
и сохранить результаты культурного творчества эмиграции за про¬
шедшие годы. В.Ф. Булгаков, выступая с идеей создания музея, писал:
«Музей - это сохранение и спасение как остатков русской старины,
разбросанной за границей, так и всех культурных ценностей, создан¬
ных эмиграцией». Писатель, литературовед, последний личный секре¬
тарь Л.Н. Толстого (1910 г.) и активный пропагандист его духовно-э¬
тического наследия, директор Государственного музея Л.Н. Толстого в
Москве, хранитель его дома-музея в Хамовниках. Характер убеждений
и деятельности Булгакова, как и большинства представителей русской
интеллигенции, шел вразрез с идеологической направленностью поли¬
тики большевиков, поэтому в марте 1923 г. он был выслан вместе с
семьей за пределы страны сроком на три года, вылившиеся в долгие
25 лет эмиграции, которые он прожил в Праге. Пособие от Комитета
помощи русским писателям давало ему возможность заниматься лите¬
ратурно-общественной деятельностью. Но главным делом жизни Бул¬
гакова в эмиграции стал Русский культурно-исторический музей.
С предложением о его создании Булгаков обратился к М.М. Нови¬
кову, который откликнулся на эту идею и активно включился в работу
130

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
по ее осуществлению. «Подобного музея, - писал М.М. Новиков, -
сколько нам известно, за границей не было и нет. В отличие от учреж¬
дений архивного характера, выполнивших уже огромную работу, наш
музей собирает вещи: картины и рисунки русских художников, скуль¬
птуру, модели, макеты, реликвии». Созданная инициативная группа
разработала «Положение о Русском культурно-историческом музее в
Праге, в котором были зафиксированы основные принципы жизнеде¬
ятельности будущего музея. В дальнейшем дела были переданы Му¬
зейной комиссии, в состав которой в разное время входили историки
искусства - Н.Е. Андреев, Б.Н. Лосский, Е.И. Мельников, Н.Л. Окунев,
архитекторы - В.А. Брандт, Н.П. Пашковский, литературовед Н.В. За¬
вадский, историки - П.А. Остроухов, В.В. Саханев, А.Н. Фатеев,
М.В. Шахматов, И.А. Якушев.
Создаваемый музей рассматривался как временный и «в будущем
должен быть перенесен в Россию как национальное достояние», о чем
гласил § 1 «Положения». Насколько искренне верилось в задуманное,
есть множество свидетельств, сохранившихся в архивных документах.
Приведем лишь одно из них, интересное, на наш взгляд. В обширной
переписке директора РКИМ В.Ф. Булгакова сохранилось его письмо
к баронессе М.Д. Врангель1 с просьбой о письменном разрешении пе¬
редать музею ее американское архивное собрание. «Когда в будущем
музей очутится однажды на родине, - писал Булгаков, - и там (что
очень вероятно) устроен будет в особом здании. как «Музей Русской
эмиграции», то, может быть, он мог бы напомнить американцам о не¬
обходимости перевода Вашего архива так же на родину и похлопотать
об этом через представительство дипломатическим путем?» Нам неиз¬
вестно получил ли Булгаков ответ на свое письмо, но сюжет имеет про¬
должение. В годы войны в связи с арестом В.Ф. Булгакова, директором
музея был назначен Н.В. Зарецкий. Нам удалось обнаружить его пись¬
мо от 23 марта 1944 г., адресованное Алексею Александровичу фон
Лампе1 2. «Принять участие в доставлении архива баронессы Врангель в
1	Мария Дмитриевна Врангель, баронесса (1856-1944) - мать главнокомандующе¬
го Белой армией П.Н. Врангеля и историка искусства Н.Н. Врангеля, создательни¬
ца архива «Материалы о русских беженцах на чужбине и культурных достижениях
после революции. 1917-1933», хранящегося в США, в Гуверовском институте при
Стенфордском университете в Калифорнии.
2	Алексей Александрович фон Лампе (1885-1967) - ближайший соратник генера¬
ла П.Н. Врангеля, с 1920 г. был военным представителем Русской армии в Дании,
затем в Германии (возглавлял отдел РОВС вплоть до 1941 г). В эмиграции подгото¬
131

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
наш музей, - пишет Зарецкий, - я лишен возможности, т.к. у музея для
этого нет денежных средств и, кроме того, ни одного человека, которо¬
го можно было бы командировать за получением онаго». Это дает нам
основание предположить, что М.Д. Врангель помнила о предложении
Булгакова и в конце жизни (умерла 18 ноября 1944 г.) приняла решение
о передаче своего архива РКИМ.
Итак, Музей был создан как филиал Русского Свободного универ¬
ситета и его делами ведала Музейная комиссия под председательством
М.М. Новикова, секретарем был избран В.Ф. Булгаков.
Одним из важнейших был вопрос финансирования музея, так как
средств, естественно не было, и их недостаток сначала мог возмещать¬
ся исключительно верой его создателей в свое дело. «Все дело велось
руками и ногами Булгакова, - вспоминал М.М. Новиков, - и нашими
двумя головами. Он заразил меня своим энтузиазмом и решимостью,
во что бы то ни стало, добиться успеха». По твердому убеждению
В.Ф. Булгакова, музей должен был принадлежать русским и существо¬
вать на частные средства. Только в этом случае, рассуждал он, можно
иметь моральное право обратиться к своим соотечественникам, ра¬
ботающим за границей, с призывом жертвовать для него свои книги,
картины, рисунки, предметы старины. Музейная комиссия разработала
проект обращения в газеты «ко всем русским зарубежным организа¬
циям и группам, а так же к отдельным лицам с призывом о пожерт¬
вовании музею материалов, характеризующих их деятельность», об
оказании всякой иной материальной и моральной поддержки в деле
«создания памятника трудов и дней русской эмиграции».
Периодическая печать была одним из важных системообразующих
факторов жизни Русского Зарубежья, служила источником информа¬
ции, объединяющим русское рассеяние. В деле создания и организации
будущего музея это сыграло важную роль. Эмиграция откликнулась на
призыв. Идея создания национального музея за рубежом символизиро¬
вала собой «общерусское» дело, которое способствовало объединению
эмиграции с целью сохранения культурного наследия. «Из Женевы мы
получили прекрасную коллекцию миниатюр и камей <...>. Из Варша¬
вы шлют нам исторические мундиры. Из Берлина и Брюсселя - карти¬
ны и рисунки, рукописи и книги, - писал Булгаков Т.Л. Сухотиной в
феврале 1935 г.
вил к публикации мемуары П.Н. Врангеля, издал серию сборников документов по
истории белого движения «Белое дело». Свой архив (дневники, обширную личную
и служебную переписку) передал на хранение в РЗИА в Праге.
132

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
Комплектование осуществлялось исключительно на основе част¬
ных пожертвований. Широкую эмигрантскую общественность удалось
привлечь к этому путем создания института членов-корреспондентов,
представлявших музей в различных странах русского рассеяния. Они
оказывали посильную помощь и внесли неоценимый вклад в формиро¬
вание коллекций музея.
Среди них были: дипломат Е.В. Саблин, ученый И.И. Сикорский,
политический и общественный деятель В.Ф. Зеелер, графиня С.В. Па¬
нина, филологи А.Л. Бем и С.В. Завадский, философ Ф.А. Степун, поэт
Д. Ратгауз, историк искусства Н.Л. Окунев, художники А.Н. Бенуа,
Д.Д. Бушен, В.И. Политти, Н.К. Рерих, А.И. Юпатов. Переписка прав¬
ления РКИМ со своими членами-корреспондентами - это объемный
комплекс источников, характеризующих и обширную географию рус¬
ского зарубежья и широкий диапазон творческой деятельности рус¬
ской эмиграции.
Сначала экспонаты музея располагались в помещении Русского
Свободного университета, но постепенно с увеличением их численно¬
сти вопрос о новом помещении становился все более насущным. «Но
и на этот раз счастливая звезда сверкнула нам, - вспоминал М.М. Но¬
виков, - притом звезда, как говорят астрономы, первой величины».
Помощь пришла от чешского промышленника и мецената К. Бар-
тонь-Добенина, который предоставил Русскому музею несколько
залов в своем Збраславском замке на берегу Влтавы под Прагой, и в
дальнейшем неоднократно оказывал финансовую поддержку. Сделал
он это по просьбе своего друга и видного чешского политика К. Кра-
маржа, жена которого Надежда Николаевна, урожденная Хлудова, с
пониманием отнеслась к идее собрать, сохранить в музее и передать
будущим поколениям культурное наследие русской эмиграции. 29 сен¬
тября 1935 г. в Збраславе состоялось торжественное открытие музея.
Изначально музей ставил перед собой задачу собирания памятников
науки и искусства, а также других предметов, относящихся к истории,
творчеству и быту русского зарубежья. Но в процессе формирования
коллекции стало ясно, что эти материалы отражают не только культуру
и жизнь эмиграции, но и всю историю России, что и было зафиксиро¬
вано в названии музея.
Научная, просветительская, собирательская деятельность РКИМ
была широка и разнообразна. Музей способствовал налаживанию свя¬
зей между представителями эмиграции в разных странах, объединяя
133

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
их усилия в деле сохранения культурного наследия. Об этом, в част¬
ности, свидетельствует богатое эпистолярное наследие его директора,
которое можно рассматривать как срез культурной жизни русской эми¬
грации в период между двумя мировыми войнами. Среди адресатов
Булгакова были писатели и поэты, ученые и художники, дипломаты
и общественные деятели: И.А. Бунин и М.И. Цветаева, А.Н. Бенуа,
К.А. Коровин и Н.К. Рерих, Н.О. Лосский и В.А. Маклаков, Р. Роман
и Р. Тагор.
Музей не только хранил, но и выставлял свои коллекции. Так, в
Татьянин день 25 января 1935 г. в качестве своего « первого обще¬
ственного выступления» музей представил выставку печатных трудов
русских ученых-эмигрантов, посвященную 180-летию Московского
университета. Одной из первых художественных выставок была вы¬
ставка картин и рисунков И.Е. Репина, проходившая с 4 июля по 4 ок¬
тября 1936 г.
Особого внимания заслуживает следующее начинание музея.
Правление РКИМ через своих членов-корреспондентов разослало по
всему РЗ специальную анкету с целью собрать сведения для создания
«Биографического словаря деятелей русской культуры, подвизавших¬
ся за рубежом». К сожалению, осуществить это издание не удалось, но
часть собранных материалов (большинство анкет было прислано писа¬
телями) была использована Булгаковым при создании «Словаря рус¬
ских зарубежных писателей». Рукопись была закончена к 1940 г. и пла¬
нировалась к изданию в качестве первого выпуска «Трудов РКИМ», но
началась война и многим планам не суждено было сбыться.
Рукописи, как известно, не горят. «Словарь русских зарубежных
писателей» В.Ф. Булгакова был издан в Нью-Йорке в 1993 г. Словарь
носит био-библиографический характер и является уникальным источ¬
ником для исследователей литературы русского зарубежья. В нем со¬
держится около 300 имен русских зарубежных писателей, обширный
список действовавших за рубежом русских литературных кружков,
объединений, издательств, выходивших литературных сборников,
журналов и газет, а так же фотоматериалы.
134

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
9.2.	Уникальность и особое место художественной
коллекции РКИМ в творческом наследии эмиграции
За девять лет своего существования(1935-1944) музей собрал бо¬
гатую коллекцию по истории и культуре русского зарубежья. Собрание
музея включало произведения искусства, исторические документы,
автографы писателей и деятелей искусства, фотографии, коллекции
наград, научные материалы, книги. В 1939 году музей занимал уже це¬
лое крыло замка - восемь залов и активно посещалось публикой, о чем
свидетельствует, в частности, «Книга посетителей РКИМ в Праге»,
где на 100 страницах в течение 1935-1940 гг. зарегистрировано 9536
посетителей. К началу второй мировой войны РКИМ включал в себя
шесть отделений: художественное, архитектурное, русской старины,
научно-литературное, театральное и пушкинское, архив и библиотеку,
насчитывающую до пяти тысяч книг.
Наиболее ценной частью музейного собрания была художествен¬
ная коллекция, включавшая в себя 400 работ ста русских художников.
Уникальность пражской коллекции заключалась в том, что это было
единственное музейное собрание, представлявшее общую картину
творчества художников русской эмиграции в период между двумя ми¬
ровыми войнами и единственная картинная галерея во всем Русском
Зарубежье.
Одним из ключевых событий в истории формирования художе¬
ственной коллекции была поездка В.Ф. Булгакова в Париж, центр ху¬
дожественной жизни русского зарубежья. В мае 1937 г. он отправился
туда с целью пополнения художественной коллекции. Парижская эми¬
грантская общественность поддержала идею пополнения коллекции
музея за счет дарения самих художников. Одна из самых читаемых га¬
зет русского зарубежья «Последние новости» поместила на своих стра¬
ницах интервью директора музея, которое, как вспоминал Булгаков,
очень помогло ему в выполнении его миссии.
Рассказывая о целях и задачах пражского музея, он побывал у ху¬
дожников А. Бенуа и К. Коровина, Н. Гончаровой и З. Серебряковой,
Б. Григорьева и Д. Бушена, Ю. Анненкова и Н. Милиоти. Посетил он
и писателей русского зарубежья, побывав в гостях у И. Бунина, Б. За¬
йцева, И. Шмелева, А. Ремизова, М. Цветаевой, Д. Мережковского и
З. Гиппиус.
Из Парижа Булгаков вывез более семидесяти картин и рисунков, а
также предметы русской старины, иконы, рукописи и автографы писа¬
135

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
телей, книги, фотографии. Все это богатство было подарено русскому
национальному музею в Праге. 3 октября 1937 г. в Збраславском замке
торжественно открылась выставка «Собрание картин русских худож¬
ников Парижа». Французское собрание зафиксировало высокий худо¬
жественный уровень коллекции пражского музея.
Крупным пополнением художественной коллекции музея были
картины Николая Константиновича Рериха. Булгаков и Рерих не были
знакомы лично, но их связывала многолетняя дружеская переписка.
Н.К. Рерих подарил музею в Праге пятнадцать своих картин и три кар¬
тины сына Святослава. В процессе формирования Рериховского зала,
был собран богатый и разнообразный материал, характеризующий де¬
ятельность художника во всех ее проявлениях: репродукции картин,
находящихся в разных музеях всего мира, книги, автографы, письма,
фотографии. Зал академика Н.К. Рериха был торжественно открыт
16 июня 1938 г. «Сегодня я целый день чувствую себя счастливым,
как-то особенно удовлетворенным, - писал Булгаков Рериху в Наг-
гар. - Торжество прошло прекрасно и я рад, что музей снова укрепил¬
ся, что вас будут знать в Праге, и что мы подняли и Вашим залом, и
музеем значение русской культуры за рубежом».
Газеты активно откликнулись на это событие, были напечата¬
ны самые лестные отзывы об открытии Рериховского зала в РКИМ в
Праге. Общее мнение о значении его открытия не только для РКИМ
в Праге, но и для русской культуры в общеевропейском контексте
можно выразить словами из публикации самой распространенной в
Чехии газеты «Полэдни Народни Политика»: «С помещением в Рус¬
ском Музее картин Рериха, музей приобрел значение, превышающее
только русский интерес.». Благодаря столь щедрым пожертвованиям
Н.К. Рериха картинная галерея музея, пополнившись его бесценными
полотнами, приобретала высокий международный статус. Часть про¬
изведений художественной коллекции музея удалось опубликовать.
Идея издания принадлежала рижскому члену-корреспонденту музея,
художнику-графику А.И Юпатову и была с большим энтузиазмом под¬
держана В.Ф. Булгаковым. Авторами проекта сначала было решено
издать предварительный краткий каталог музейного собрания, что и
было осуществлено в 1938 г. В изданном каталоге было перечислено
313 работ художников, входивших в коллекцию музея, и опублико¬
вано 10 иллюстраций. Это событие получило отклик в среде эмигра¬
ции. А.Н. Бенуа в «Художественных письмах», которые печатались
136

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
в газете «Последние новости», в частности, писал: «Почтенное дело
Русского культурно-исторического музея, учрежденного и собранно¬
го при Русском Свободном университете в Праге, настолько в настоя¬
щее время разрослось, что уже понадобился специальный каталог для
этого собрания. и очень много значительных русских художников в
нем представлено». Вскоре в феврале 1939 г. был опубликован боль¬
шой иллюстрированный Альбом-каталог художественного собрания
Русского культурно-исторического музея «Русское искусство за ру¬
бежом», составленный В.Ф. Булгаковым и А.И. Юпатовым. В него
вошли: предисловие Н.К. Рериха, статья В.Ф. Булгакова о музее с
подробным его описанием, биографические справки 100 представлен¬
ных в Музее художников и 42 воспроизведения с картин. Альбом был
красиво оформлен: обложка принадлежала кисти Юпатова, виньетка
и заставки были выполнены И.Я. Билибиным и Д.С. Стеллецким. Зна¬
чение этого издания трудно переоценить. Оно не только знакомило
широкие круги русской эмиграции и западной культурной обществен¬
ности с художественной коллекцией пражского музея, но и явилось, в
результате уникальным источником для исследователей художествен¬
ного наследия русского зарубежья. Характеризуя «Русское искусство
за рубежом», Булгаков писал: «Художественное капитальное издание,
которое навсегда останется, вероятно, единственной этого рода памят¬
кой о пребывании и работе русских художников в эмиграции». Он не
ошибся: альбом-каталог художественной коллекции РКИМ в Праге -
это единственное издание музейной коллекции в Русском Зарубежье.
В первом выпуске была представлена непосредственно музейная
коллекция, но в будущем планировался второй выпуск каталога, куда
по замыслу составителей будут включены биографии и репродукции
картин художников, остающихся вне собрания музея, что, в результа¬
те, позволит дать общую картину художественной жизни эмиграции
и в полной мере будет соответствовать данному названию. «Когда
будете писать А.Н. Бенуа при посылке ему альбома, - писал Булга¬
ков Юпатову, - просите его о написании обзора деятельности русских
зарубежных художников для второго выпуска «Русского искусства за
рубежом». Тогда у нас будет первый выпуск - с Рерихом, второй -
с А. Бенуа. Что может быть лучше?» Но, к сожалению, воплотить в
жизнь эту идею не удалось.
В сентябре 1939 г. музею пришлось осуществить переезд. Старин¬
ный Збраславский замок предполагалось сделать музеем XVIII века и в
137

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
помещения, занимаемые РКИМ, переводилась Национальная Чешская
галерея. Владелец замка К. Бартонь-Добенин предложил русскому му¬
зею занять в другом крыле замка десять небольших комнат третьего
этажа. Все проблемы, связанные с переездом, легли на плечи Булга¬
кова. Директор РКИМ был единственным его штатным сотрудником,
получая мизерную зарплату (около14$ в месяц), но работал не жалея
ни сил, ни времени. Музей стал для Валентина Федоровича родным
домом, где он чувствовал себя счастливым. «Работа любимая... посвя¬
щенная русскому делу, доставляла мне огромное удовлетворение, -
вспоминал он. - Общаясь с русскими учеными, писателями и худож¬
никами, храня, развешивая и показывая посетителям картины русских
художников, собирая русские портреты, книги, рукописи, русскую
скульптуру, прикладное искусство, памятки русской старины, я чув¬
ствовал себя как бы немного и «дома», в родной стихии, снова восста¬
новившим связь с русской жизнью и с русской культурой».
Работа по переустройству музея была закончена к концу 1939 г.
А уже 23 июня 1940 г. состоялось торжественное открытие двух но¬
вых отделений музея - Пушкинского и Театрального. В Збраслав съе¬
хались представители чешской власти и эмигрантской культурной
общественности, среди которых были представитель Управления по
делам русской эмиграции А. Ганке, русский дипломатический пред¬
ставитель в Праге В.Т. Рафальский, председатель Музейной комиссии
В.А. Брандт, представитель Русского Заграничного Исторического Ар¬
хива А.Ф. Изюмов, профессора В.С. Ильин, П.А. Остроухов, Г.Г. Кри¬
вошеин. По свидетельству Булгакова, в этот день замок посетили око¬
ло ста человек.
В этом же году Булгаков закончил рукопись «Словаря русских за¬
рубежных писателей», который планировалось издать в качестве пер¬
вого выпуска «Трудов РКИМ». Но началась Вторая мировая война ...
М.М. Новиков, посвятивший не одну страницу своих воспоми¬
наний РКИМ, его широкой собирательской, научной культурно-про¬
светительской деятельности, писал: «Когда в конце 1939 г. я уезжал
из Праги, в музее хранилось свыше 500 картин и множество других
культурных ценностей. Он усердно посещался русской и чешской пу¬
бликой, а также иностранными дипломатами и заграничными гостями,
приезжавшими в Прагу. Так, в ответ на оказанное нам гостеприимство,
мы несли в Западную Европу результаты наших достижений в области
науки и искусства».
138

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
Русский музей значительно пострадал в годы войны. Н.В. Зарец¬
кий, назначенный директором РКИМ в связи с арестом Булгакова (в
1941 г. он был арестован, т.к. жил в эмиграции с советским паспортом,
затем освобожден по ходатайству профессуры РСУ, но в марте 1943 г.
вновь арестован и отправлен в лагерь для интернированных советских
граждан в Баварии. - И.Щ.) пытался предотвратить его закрытие в
1944	г. «Музей в Збраславе, - писал он, является единственным хра¬
нилищем в эмиграции <.> опорным пунктом в зарубежье для худож¬
ников, ученых, писателей, артистов и др. творческих сил <.>». Но
музей был закрыт, а Збраславский замок, став ареной боевых действий,
разорен.
Картина, открывшаяся взору Булгакова, вернувшегося в Прагу в
1945	г., повергла его в отчаяние: «Двери музея были нараспашку, экс¬
понаты валялись во дворе замка, всюду был разгром и запустение. Вну¬
три - всё разорено. Витрины, картины, коробки с рисунками, шкафы,
книги, мебель - всё в величайшем хаотичном беспорядке валялось в
комнатах музея. Многие картины отсутствовали. Библиотека и архив
рукописей были разорены. Всюду глаз видел пыль, мусор и беспо¬
рядок. Обломки старинного фарфора хрустели под ногами. - Музей
был - музей погиб», - с горечью писал он в своих воспоминаниях.
К счастью Булгаков обладал деятельным характером и очень лю¬
бил свое дело, которое стало смыслом его существования в эмиграции.
Он сразу стал искать возможные пути для спасения того, что уцелело.
В Збраславском замке находился филиал чешской Национальной га¬
лереи и Булгаков первым делом предложил включить художественное
собрание РКИМ в её состав в качестве русской составляющей. Но эта
идея не нашла понимания со стороны чешских коллег. Было предло¬
жено распределить наиболее достойные работы русских художников
по различным чешским музеям. Такое решение проблемы Булгакова
не устраивало, так как свою главную задачу он видел в сохранении
коллекции нераздробленной. В этой ситуации он обратился в совет¬
ское посольство и предложил возможные, с его точки зрения, варианты
сохранения музейного собрания. Первое, что казалось ему наиболее
разумным, было бы создание в Праге русского музея на базе уже су¬
ществующего собрания РКИМ. Обновленный русский музей мог бы
представить, полагал Булгаков, культуру Союза в славянском мире,
где Прага являлась центром западного и южного славянства. Такой
музей можно было бы принять в ведение Министерства народного
139

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
просвещения Чехословакии, и таким образом решить вопрос посто¬
янного помещения и средств для музея, справедливо полагал он. Ещё
одним выходом могло бы стать включение музейных коллекций в
ведение Славянского института, в котором еще до войны предпола¬
галось устроить славянскую галерею. Если же все это по каким-ли¬
бо причинам невозможно, то тогда, заключал Булгаков, необходимо
поставить вопрос об «отправке Збраславских русских коллекций в
СССР». Своими соображениями о возможных путях сохранения того,
что уцелело Булгаков поделился и с помощником ректора Русского
Свободного университета (РСУ) профессором П.А. Остроуховым, пря¬
мо сказав ему при встрече, что восстановление музея в качестве музея
русской эмиграции невозможно. Музей необходимо спасать, полагал
он, исходя из реальной ситуации, сложившейся к этому времени в
Праге.
Вскоре Булгаков был восстановлен в должности директора РКИМ,
о чём свидетельствовало полученное им официальное письмо от ру¬
ководства РСУ с просьбой принять полномочия и ключи от музея. На
следующий день он отправился в Збраслав и принялся за дело. «Я ра¬
ботал один, - вспоминал он, - по старой своей методе, не пренебрегая
никаким родом усилий, с утра до вечера. Мёл, жёг, ведро за ведром вы¬
носил мусор, подбирал разбросанные архивные материалы, перестав¬
лял мебель, размещал в прежнем порядке по комнатам картины». Но
не будем забывать, что Валентину Федоровичу на тот момент было 59
лет и за плечами концлагерь. При всём энтузиазме, с которым он снова
взялся за дело, силы, конечно, были уже не те. К тому же, Булгаков,
чтобы прокормить семью, устроился на работу редактором и перевод¬
чиком в Министерство информации, поэтому в Збраслав он мог приез¬
жать только по выходным или в свободное от работы время. Булгаков
работал фактически бесплатно, более того - в ущерб собственному се¬
мейному бюджету. Поездки в Збраслав вынуждали его отказываться
от хорошо оплачиваемых переводов (для издания «Чехословакия» на
русском языке). Но, все мысли Валентина Федоровича были о сохране¬
нии уцелевшей части музейного собрания. «Сейчас, вместе с мыслями
о будущем музея <...> - писал он чешскому канцлеру И.В. Гайному,
который до войны был членом музейной комиссии при РСУ - которые
мне не дают спать по ночам, я должен предпринять и осуществить пер¬
вые шаги по преодолению того неимоверного хаоса <...> который я
нашел в Збраславском замке».
140

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
Сделать за полтора месяца удалось много. Приведена в порядок
библиотека и архив, постепенно восстанавливалась экспозиция. Булга¬
ков задумал воссоздать экспозицию в «общерусском духе», о чём сви¬
детельствует его письмо к П.А. Остроухову с просьбой найти принад¬
лежавшие РСУ портреты русских писателей, композиторов, ученых,
многие из которых висели на стенах кабинета ректора.
Музей начал возрождаться. Но неожиданный поворот событий
свёл на нет все усилия его директора, и поставил музей на грань ги¬
бели. Новый владелец замка (внук К. Бартонь-Добенина) пожелал ос¬
вободить помещения, занятые музеем, для собственных целей, о чём
и был официально оповещён Булгаков 12 ноября 1945 г. В этой, ка¬
залось бы, безвыходной ситуации, помощь предложило советское по¬
сольство. Экспозицию художественной коллекции предлагалось раз¬
местить в здании советской средней школы в Праге, а книги, рукописи,
этнографическую и историческую часть собрания передать в посоль¬
ство для отправки в СССР. В это время в Праге находилась делегация
АН СССР, приехавшая для приема Русского зарубежного историче¬
ского архива (РЗИА). Члены делегации посетили Збраславский замок
и, оценив по достоинству музейное собрание, делегация приняла ре¬
шение: не смешивать отобранные для отправки в Москву материалы с
собраниями РЗИА, а сохранить их как особую единицу под названием
«Архив Булгакова». Архив и библиотека музея были упакованы в 24
деревянных ящика, которые прямо из Збраславского замка перевезены
к поезду и отправлены из Праги в декабре 1945 г. в Москву1.
Художественное собрание музея оставалось в Чехословакии. Кол¬
лекция была размещена в восьми комнатах шестого этажа школьного
здания. 2 марта 1946 г. состоялось торжественное открытие средней
школы, и русская галерея стала доступной для посетителей. За полтора
года существования в этих стенах её посетили жители Праги, а так¬
же приезжавшие из Советского Союза дипломаты, военные, архитек¬
торы, артисты. Выставка картин вызывала неподдельный интерес. Из
воспоминаний профессора Московского университета А.Л. Сидорова,
1 «Архив Булгакова» поступил в ЦГАОР СССР, где в 1948 г. был сформирован
фонд РКИМ (ГАРФ. Ф. 6784). Портреты были переданы в ЦГАЛИ в составе так
же сформированного фонда РКИМ. (РГАЛИ. Ф. 1355). В 1962 г. часть документов
из ЦГАОР была передана в ЦГАЛИ и вошла в состав уже существовавшего фон¬
да РКИМ (РГАЛИ. Ф. 1355) и сформированного личного фонда В.Ф. Булгакова
(Ф. 2226).
141

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
который в 1947 г. был в командировке в Праге, мы узнаем следующее:
«Я видел прекрасное собрание русских картин в Праге, в советской
гимназии. картины Бенуа, отца и сына, большая коллекция картин
академика Рериха, картины Коровина, Пастухова, Кайгородова, Бог¬
данова-Бельского. Многие из этих картин могли бы стать украшени¬
ем нашей Третьяковской галереи». Так же считал и директор Третья¬
ковской галереи А.И. Замошкин, с которым Булгаков познакомился в
1947 г. в Праге и пригласил осмотреть собрание РКИМ.
Булгаков надеялся, что музейная коллекция надолго, если не на¬
всегда останется в стенах здания школы и станет одной из достоприме¬
чательностей Праги. Казалось, что картины русских художников нако¬
нец-то обрели свой дом. Но судьбе было угодно распорядиться иначе.
В 1948 г. советская школа была закрыта и художественная коллекция
музея потеряла с таким трудом обретенное помещение. Чехи, в веде¬
ние которых передавалось здание, отказались от предложения Булга¬
кова оставить галерею в стенах школы. В непростой реальности после¬
военной Чехословакии, Булгакову необходимо было принять решение
по сохранению уцелевшей части художественной коллекции музея. Он
взял на себя эту ответственность.
Необходимо отметить, что Булгаков считал своим долгом обо всех
действиях и принятых решениях относительно судьбы собрания РКИМ
сообщать бывшему руководству Русского Свободного университета.
В своем, по-видимому, последнем «отчете» 3 августа 1948 г. (Булгаков
покинул Прагу 20 августа - И.Щ) он писал ректору РНУ А.Н. Фатее¬
ву: «Посылаю Вам копии документов, из которых Вы узнаете о судьбе
остававшихся в Праге коллекций Русского Культурно-Исторического
Музея <.> 20 августа я отправляюсь с семьей в СССР и очень счаст¬
лив, что снова увижу родину и смогу поработать для нее еще два-три
года».
9.3.	Возвращение в Россию и история реконструкции
пражского собрания
В результате переговоров с советским посольством, Булгакову уда¬
лось добиться передачи художественной коллекции в СССР, куда она и
была вывезена в 1948 г. Валентин Федорович сам составил подробную
классификацию картин и принял непосредственное участие в их упа¬
ковке и отправке в Москву. Усилия Булгакова увенчались успехом.
142

9. Русский культурно-историческиймузей вПраге...
В письме МИД СССР бывшему директору пражского музея
было сообщено о судьбе художественной коллекции РКИМ, кар¬
тины которой нашли свое достойное место в отечественных музеях.
«<.>51 картина передана в ГТГ в соответствии с ее просьбой, 48 кар¬
тин направлены в Государственный центральный театральный музей
им. А.А. Бахрушина <...> Что касается народных вышивок, портре¬
тов, фото (всего в количестве 51 предмета), то они переданы ГИМ».
«Сообщение министерства было для меня великой наградой за тру¬
ды иногда непосильные, - вспоминал Валентин Федорович. - Смело
скажу, что если мы могли сделать родине для ее центральных музеев
такой подарок в 150 предметов и произведений искусства, то мы не
даром работали».
Коллекция была сохранена, но при этом распределена между музе¬
ями и архивами и утрачена как целостное собрание. В процессе работы
с архивами родилась идея ее реконструкции. Было найдено 130 работ в
запасниках Государственной Третьяковской галереи, Центрального те¬
атрального музея им. Бахрушина, Государственного Музея А.С. Пуш¬
кина, Российского Государственного архива литературы и искусства.
19 мая 2015 г. в залах Государственной Третьяковской галереи была
открыта выставка «Сохранить для России. К 80-летию Русского куль¬
турно-исторического музея в Праге», на которой мы смогли увидеть
воссозданную часть художественной коллекции РКИМ, вернувшуюся
в Россию. 1
Сбылась и мечта Булгакова о возвращении в Россию. После дол¬
гих 25 лет эмиграции в 1948 г. Булгаков вместе с семьей смог вернуть¬
ся домой. Это было самой большой наградой за всю его многотрудную
жизнь вдали от родной земли. Позже, на вопрос о самом сильном впе¬
чатлении в его жизни, он ответил: «У меня вообще в жизни два самых
сильных впечатления: встреча с Толстым когда-то и вот возвращение
на родину». Вскоре по возвращении домой, Валентин Федорович был
назначен хранителем Яснополянского дома Л.Н. Толстого В местах,
где прошла его молодость, открылось второе дыхание и в течение всех
последующих 17-ти лет (умер Булгаков в 1966 г.) он активно вел на¬
учно-литературную и общественную работу, с головой погрузившись
в любимое дело. Валентин Федорович Булгаков прожил долгую, инте¬
1	К выставке был издан каталог «Сохранить для России. К 80-летию Русского
культурно-исторического музея в Праге» М.,2015.
143

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
ресную, наполненную трудом и заботами, счастливую жизнь, сделав
все возможное, чтобы наша память не умирала.
Творческое наследие русской эмиграции первой волны, представ¬
ленное в собрании РКИМ в Праге, сегодня - неотъемлемая часть на¬
шей истории и культуры. На сегодняшний день мы имеем Фонд РКИМ
в ГАРФ и РГАЛИ где находится и личный фонд Булгакова, экспонаты
в ГИМ, 150 картин из художественной коллекции Пражского музея по¬
полнили собрания отечественных музеев. История и судьба Русского
культурно-исторического музея в Праге - одна из ярких граней жиз-
нетворчества Русского Зарубежья, сумевшего сохранить для нас бога¬
тый пласт отечественной культуры XX века.
144

Заключение
Ориентиры нашего национального самосознания, наша историче¬
ская память во многом определяются тем культурным наследием, ко¬
торое сформировалось на протяжении многовековой истории России.
Социальные потрясения начала XX века, которые привели к разрыву
духовных связей и культурной преемственности, напоминают нам о
необходимости бережного отношения к своим корням и нравственным
ценностям. Именно этим обусловлен сегодняшний процесс органично¬
го вписывания творческого наследия Русского Зарубежья в культур¬
ный контекст современной эпохи.
Оказавшись в эмиграции после трагических событий революций
и гражданской войны (1917-1922), русская интеллигенция мучительно
искала ответ на вопрос «Зачем мы здесь?». Вопрос, на который нуж¬
но было ответить, чтобы жить дальше. И точка опоры была найдена,
ею стало чувство принадлежности к русской культуре и личной ответ¬
ственности за эту принадлежность. Показательно, что в своей самоо¬
ценке эмиграция оказалась единодушна, признав наиболее значимым
результатом своей деятельности сферу культуры. «Слава Богу, - писал
Г. Адамович, - что сотни и тысячи русских людей в эти трагические
для России годы использовали свои силы, дарования и ставшую их
уделом свободу для творчества, которое бесследно развеяться в воз¬
духе не могло и которое войдет когда-нибудь в золотой фонд русской
культуры». Опора на традиционные ценности отечественной культуры
помогли русской эмиграции не просто выжить и сохранить идентич¬
ность, но и, создав свой особый Русский мир, оставить нам богатое
творческое наследие, которое сегодня органично вписывается в единое
пространство русской культуры.
Живя в эмиграции и продолжая работать, большинство деятелей
культуры все годы вынужденного изгнания мечтали о возвращении в
Россию. Но, даже осознав невозможность собственного возвращения,
они сохраняли надежду на то, что их творчество будет востребовано
на родине. В 1957 г. М. Ларионов в письме к своему другу художнику
Льву Жегину писал: «У нас (с Н. Гончаровой - И.Щ.) буквально на
несколько миллионов франков старинных книг и гравюр - не говоря о
картинах, которые теперь все покупаются в музеи. Мы работали, что¬
145

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
бы оставить все родине. Как это сделать, не знаем, как переправить
туда?»
Мечта художников вернуться на родину своим творчеством - ре¬
альность сегодняшнего дня. Это живой процесс, свидетелями и совре¬
менниками которого мы являемся1. Возвращение творческого насле¬
дия Русского Зарубежья осуществляется в разных формах. Прежде
всего, это научно-исследовательская работа искусствоведов и истори¬
ков культуры - издание биографических справочников и словарей, мо¬
нографических альбомов, сборников статей тематических конферен¬
ций, каталогов, посвященных творчеству русской эмиграции. (См. гл.
Историография. Источники.)
В контексте возвращения художественного наследия большое зна¬
чение имеет выставочная деятельность музеев. С конца 1990-х гг. целый
ряд выставок посвященных творчеству зарубежных художников, был
проведен Государственной Третьяковской галереей, Государственным
Русским музеем, Государственным Музеем изобразительных искусств
им. А.С. Пушкина, Государственным Эрмитажем. Выставочные про¬
екты сопровождались иллюстрированными изданиями, включавшими
проблемные статьи отечественных и зарубежных искусствоведов1 2.
Многое из художественного наследия Зарубежья было передано в
дар России самими художниками или их наследниками. Одним из пер¬
вых, благодаря кому это стало возможным, был И.С. Зильберштейн3.
С 1930-х гг. он работал над выпуском «Литературного наследства»,
издания, посвященного публикации новых документальных источ¬
ников по истории русской литературы, и хорошо представлял богат¬
ство культурного наследия Зарубежной России и необходимость его
возвращения домой. Он вел переписку со Славянской библиотекой
в Праге, с французскими учеными-славистами, с 1958 г. в числе его
1	См.: Щеблыгина И.В. Художественное наследие Русского зарубежья: возвра¬
щение в Россию //Очерки русской культуры. Конец XIX - начало XX века. Т. 3:
Художественная жизнь. М., 2016.
2	См.: ЯковлеваЕ.П. Художественное наследие Русского зарубежья в свете иссле¬
дований последнего десятилетия: Обзор // Изобразительное искусство, архитекту¬
ра и искусствоведение Русского зарубежья. СПб., 2008.
3	Зильберштейн И.С. - ученый, доктор искусствоведения, коллекционер, обще¬
ственный деятель, создатель Музея Личных коллекций ГМИИ им. А.С. Пушкина
(открыт в 1994 г), в основу которого было положено переданное им в дар музею
собственное собрание произведений живописи и графики русских и западноевро¬
пейских художников.
146

Заключение
адресатов были А. Бенуа, С. Лифарь, Ю. Анненков. Но, впервые за гра¬
ницу он смог выехать только в 1966 г. О своей первой поездке в Париж
Зильберштейн писал: «Эти 106 дней были для меня мечтой, продол¬
жительностью в целую жизнь». В своих многочисленных статьях, ин¬
тервью, выступлениях, книге «Парижские Находки. Эпоха Пушкина»
он поделился своими впечатлениями о встречах с людьми и поистине
неоценимых дарах нашей эмиграции. Результатом его зарубежных по¬
ездок в 1966, 1972 и 1973 гг. были вернувшиеся 20 тыс. документов,
рукописей, книг, рисунков, картин и скульптур, многие из которых не
просто дарились, но даже снимались с аукционов в момент их продаж.
Переданное в дар эмиграцией культурное наследие было распределе¬
но в отечественные музеи и архивы: ГАРФ, РГАЛИ, Государственный
Литературный музей А.С. Пушкина, Литературный музей И.С. Турге¬
нева в Орле, музей-заповедник М.Ю. Лермонтова в Пятигорске.
В 2005 г. в ГМИИ им. А.С. Пушкина к 100-летию со дня рождения
И.С. Зильберштейна прошла выставка «Парижские Находки» и издан
одноименный каталог с полным описанием произведений искусства,
рукописей, фотографий переданных в дар России владельцами и их
потомками.
Произведения художников Русского Зарубежья постепенно вхо¬
дили в состав собраний российских государственных музеев. Так в
1960-е гг. ГТГ получила в дар архив Л. Бакста от его сына - А. Бакста,
художника театра и кино. В 1977 г. а затем в 1990-е художник Д. Бу-
шен подарил Эрмитажу и ГРМ свыше 50 своих работ. Тогда же пода¬
рил свои эстампы Эрмитажу М. Шагал, в 1991 г.в Витебске на родине
мастера был создан его дом-музей, а в 1989 г. в Петергофе - Музей
семьи Бенуа. Сбылась и мечта художников Н. Гончаровой и М. Ларио¬
нова. В 1989 г. ГТГ получила огромный дар, равного которому не было
после смерти П.М. Третьякова. Этим даром стала передача по завеща¬
нию обширного наследия Н. Гончаровой и М. Ларионова: более 800
живописных и 10 тыс. графических работ, а так же богатейший архив
художников и собранная ими библиотека. Работы из этого парижского
наследия мы смогли увидеть на выставках Государственной Третья¬
ковской галереи: «Наталья Гончарова: «Между Востоком и Западом»
(2013 г.) и «Михаил Ларионов» (2019 г.).
В 2020 г. в Государственном Русском музее в честь его 125-летне¬
го юбилея прошла масштабная выставка «Художники и коллекционе¬
ры - Русскому музею. Дары», которая располагалось в залах сразу че¬
147

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
тырех дворцов: в Корпусе Бенуа Михайловского дворца, в Мраморном
дворце, в Михайловском замке и в Строгановском дворце. Здесь была
представлена живопись, произведения печатной графики, декоратив¬
но-прикладного и народного искусства, а также образцы нумизматики.
Все это богатство, подаренное музею, восстанавливает многогранную
картину развития русского искусства.
Еще один путь возвращения работ русских мастеров-эмигрантов
в Россию - покупка на международных аукционах. В этом процессе
принимают участие, как государственные музеи, так и российские кол¬
лекционеры и меценаты.
Творческое наследие Русского Зарубежья постепенно занимает
свое достойное место в едином пространстве отечественной культуры
XX в. Сегодня сохранение культурного наследия является важной со¬
ставляющей государственной политики России 1.
Подводя своеобразный итог культурной работе эмиграции Г. Ада¬
мович писал: «.пройдет десять лет или пятьдесят, но неминуемо на¬
станет время, когда в России это окажется понято, признано и оцене¬
но». Это время наступило.
1 Федеральный закон 2002 г. «Об объектах культурного наследия (памятниках
истории и культуры) народов Российской Федерации»; Федеральный закон от
20 октября 2022 г № 407-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об
объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Россий¬
ской Федерации».
148

Список рекомендуемых источников
и литературы
Источники
Сборники опубликованных материалов
Русский Берлин. Сост В.В. Сорокина. М.: Изд-во МГУ, 2003.
Русский Париж. Сост. Т.П. Буслакова. М.: Изд-во МГУ, 1998.
Воспоминания. Дневники. Беседы. Русская эмиграция в Чехословакии.
Сост. Л. Белошевская. Прага, 2011.
Хроники
Русское Зарубежье: Хроника научной, культурной и общественной жиз¬
ни: Франция / Под общей ред. Л.А. Мнухина: Т. 1-4. 1920-1940. - Париж; М.:,
1995-1997.
Хроника культурной, научной и общественной жизни русской эмиграции
в Чехословацкой республике. Под общей ред. Л. Белошевской. Т. 1-2. 1919¬
1939. Прага, 2000-2001.
Мемуары
АнненковЮ.П. Дневник моих встреч: цикл трагедий. М., 2019.
БербероваН.Н. Курсив мой: автобиография. М.,1989.
Булгаков В.Ф. Как прожита жизнь: Воспоминания последнего секретаря
Л.Н. Толстого. М., 2012.
Бунин И.А., Бунина В.Н. Устами Буниных. Дневники. В 2-х тт. М., 2004.
Воробьева-Стебельская М.Б. (Маревна). Моя жизнь с художниками
«Улья». М., 2004;
ГульР. Я унес Россию: Антология эмиграции. Нью-Йорк, 1981-1989.Т. 1-3.
КноррингН.Н. Записки историка, педагогаи музыканта. М., 2014.
КондаковН.П. Воспоминания и думы. М., 2002.
КоровинК.А. «То было давно. там. в России»: Воспоминания, расска¬
зы, письма: в 2 кн. М., 2012.
Лифарь С.М. Дягилев и с Дягилевым. М., 2005.
Новиков М.М. От Москвы до Нью-Йорка. Моя жизнь в науке и политике.
М., 2009.
ОдоевцеваИ.В. На берегах Невы. На берегах Сены. М., 1998.
СабанеевЛ.Л. Воспоминания о России. М., 2005.
149

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Ю. Терапиано. Литературная жизнь Русского Парижа за полвека. СПб.,
2014.
Тэффи. Моя летопись. М., 2005.
ХодасевичВ.Ф. Некрополь. М., 2006.
И.Эренбург. Люди. Годы. Жизнь. М., 2006.
Монографии. Коллективные труды
Бочарова З.С. Феномен зарубежной России 1920-х годов // Русский мир в
XX веке. В 6-ти томах. Т. 2.СПб., 2014.
Бочарова З.С. Русский мир 1930-х годов: от расцвета к увяданию зару¬
бежной России // Русский мир в XX веке. В 6-ти томах. Т. 3 СПб., 2021.
Герра Р. Они унесли с собой Россию. Русские эмигранты - писатели и
художники во Франции. 1920-1970. СПб., 2004.
Герра Р. «Когда мы в Россию вернемся.» СПб., 2010.
Герра Р. О русских - по-русски. СПб., 2015.
Герра Р. Художники зарубежной России в искусстве книги. Алма-Аты,
2021.
Дом в изгнании. Очерки о русской эмиграции в Чехословакии / Ред.
М.Дробушева. Прага, 2008.
Зильберштейн И.С. Сергей Дягилев и русское искусство. В 2-х тт. М.,
1982.
Изобразительное искусство и архитектура русского зарубежья. СПб.,
Отв. ред. О.Л. Лейкинд. 2012.
Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия: История и культурно-просвети¬
тельская работа русского зарубежья за полвека (1920-1970). Париж, 1971. Т. 1,
1973. Т. 2.
Коваленко Ю.И. Русская палитра Парижа: беседы с художниками. М.,
2012.
Копршивова А.В. Найти приют, оставить след. Из истории изгнания. Пра-
га,2018.
Культура Русского Зарубежья. Отв. ред. А.В. Квакин. М.,1995.
Костиков В.В. Не будем проклинать изгнанье: Пути и судьбы русской
эмиграции. М., 1994.
Культурное наследие российской эмиграции, 1917-1940 в 2-х кн. Под.
ред. ЧелышеваЕ.П., ШаховскогоД.М. М., 1994.
Мемуары в культуре русского зарубежья. Отв. ред. А. Данилевский. М.,
2010.
МенегальдоЕ. Русскиев Париже 1919-1939. М., 1999.
Прага. Русский взгляд / Отв. ред. Ю.Г. Фридштейн. М., 2003.
Пожарская М.Н. Русские сезоны в Париже. 1908-1929. Эскизы декора¬
ций и костюмов 1908-1929. М. 1988.
Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919¬
1939. М., 1994.
150

Списокрекомендуемых источников и литературы.
СабенниковаИ.В. Российская эмиграция (1917-1939). Тверь, 2002.
Салиенко А.П. Из истории художественной жизни 1920-х гг. Судьба
Серебряного века // Очерки русской культуры. Конец XIX - начало XX вв.
В 3-х тт. Т. 3. «Художественная жизнь», М., 2016.
Северюхин Д.Я. Русская художественная эмиграция. 1917-1939. СПб., 2003.
Струве Г. «Русская литература в изгнании. Опыт исторического обзора
зарубежной литературы», Москва, 1996.
ТолстойА.В. Художники русской эмиграции. М., 2005.
Толстой А.В. Художественная жизнь Русского зарубежья // Очерки русской
культуры. Конец XIX - начало ХХвека. Т. 3: Художественная жизнь. М., 2016.
Художественная культура русского зарубежья: 1917-1939. Отв. ред.
Г.И. Вздорнов. М., 2008.
Щеблыгина И.В. Художественное наследие Русского зарубежья: возвра¬
щение в Россию // Очерки русской культуры. Конец XIX - начало ХХвека.
Т. 3: Художественная жизнь. М., 2016.
Справочные издания
Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках // Анноти¬
рованный указатель книг, журнальных и газетных публикаций, изданных за
рубежом в 1917-1991 гг.: В 4-х тт. Т. 3. М., 2004.
Российское зарубежье во Франции. 1919-2020. Биографический словарь.
М.,2010
Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ в. Биогра¬
фический словарь. М.,1997.
Словарь русских зарубежных писателей / Сост. В.Ф. Булгаков; Ред.
Г.Б. Ванечкова. Нью-Йорк, 1993.
Художники Русского зарубежья. Биографический словарь в 2-х тт.
О. Лейкенд, К. Махров, Д. Северюхин. СПб., 2020.
Альбомы
В круге дягилевом. Пересечение судеб. СПб, 2020.
Дягилев и его эпоха. СПб, 2001.
История «Русского балета» реальная и фантастическая в рисунках, мему¬
арах и фотографиях из архива Михаила Ларионова. М., 2009.
Лев Бакст. К 150-летию со дня рождения. М., 2016.
Некто 1917. М.,2017.
«Парижские вечера» баронессы Эттинген. М., 2019.
Русская эмиграция в фотографиях. Франция 1917-1947. Париж, 2020.
Сохранить для России. К 80-летию РКИМ в Праге. Москва, 2016.
Эмиграция с территории бывшей Российской империи в межвоенной
Чехословакии. Прага, 2019.
151

Именной указатель
Аверченко А.Т. 63, 68
Агнивцев Н.Я. 48
Адамович Г.А. 7,9,11,12,72, 73, 74,
76, 80, 82, 145
Алданов М.А. 95
Александр I Карагеоргиевич 66
Александр Арсен 78
Алексеев Н.Н. 55, 100, 102
Альтман Н.И. 25, 46, 47, 69
Андреев Л.Н. 20,44
Андреев Н.Е. 131
Андрусов Н.И. 68
Анисфельд Б.И. 117
Анненков Ю.П. 15, 18, 23, 25, 26, 33,
35, 47, 78, 79, 80, 82, 135, 147,
149
Анреп Б.В. 86,87
Анцыферов А.Н. 97
Арнштам А. 50
Аронсон Б.С. 43
Архангельский В.Г.67
Архипенко А.П. 20, 45, 47, 48, 69
Астров Н.И. 60, 68, 97, 103, 110
АхматоваА.А. 81, 87
Аштон Ф. 93
БайковА.Л. 104
Бакст Л.Н. 20, 44, 61, 77, 88, 90, 92,
115, 116, 117, 118, 119, 121, 124,
127, 128, 147, 151.
Балакирев М.А. 90
Баланчин Дж. 119
Балиев Н.Ф. 50
Бальмонт К.Д. 70, 85
Барт В.С. 75
Бартонь-Добенин К. 138, 141
Бат А. 90
Бахметев Б.А. 112
Бахрах А.В. 40
Белошевская Л.Н. 17, 149
Белый А. (Бугаев Б.Н.) 39, 40, 47, 97
Беляев Н.М. 58
Бем А.Л.28, 133
Бем-Райзер Т.А. 56
Бенеш Э.52
Бентли Д. 87
Бенуа А.Н. 15, 19, 20, 23, 26, 31, 32,
33, 34, 42, 44, 45, 47, 61, 70, 77,
80, 83, 90, 91, 115, 116, 117, 121,
123, 124, 126, 127, 133, 134, 135,
136, 137, 147
БербероваН.Н. 32, 149
Бердяев Н.А. 5, 40, 76, 91, 97, 98, 100,
101
Бернерс, лорд, 92
Билибин И.Я. 20, 23, 26, 44, 48, 61,
66, 67, 78, 79, 80, 120, 124, 127,
128, 137
Билинский Б.К. 50, 124
Бичем Т. 92
Блейк У. 87
Блок А.А. 42, 97
БлохЯ.Н. 41
Богданов-Бельский Н.П. 61
Богуславская К.Л. 48, 66
Бордюгов Г.А. 14
Борисов-МусатовВ.Э. 121
Боровиковский В.Л. 120
БоултДж. 125, 128
БочароваЗ.С. 14, 150
Брайкевич М.В. 126, 127
Брак Ж. 69, 75
Брандт В.А. (архитек.) 56, 61, 66, 67,
131, 138
Брик О.М. 23
Брик Л. 40
152

Именнойуказатель
Брюллов К.П. 120
Брюсов В.Я. 70, 85
Буаю Жан де36
Булгаков В.Ф. 18, 64, 67, 103, 129,
130, 131, 132, 134, 135, 137, 137,
138, 139, 140, 141, 142, 143, 144,
149, 151
Булгаков о.Сергий 100
Булгаков С.Н. 35, 55, 97
Бунин И.А. 18, 20, 22, 27, 31, 32, 35,
42, 44, 82, 95, 110, 134, 135, 149
БунинаВ.Н. 18, 149
Бурлюк Д.Д. 26, 47
Буше А. 69
БушенД.Д. 78, 79, 133,135,
Бьянко Д.101
Валери Поль 32
Валуа Нинетт де (Идрис Сантус) 93
ВанечковаГ.Б. 151
Варшавский В.Л. 73, 74
Васильева М.И. 69, 71, 72, 75, 115
Васнецовы, В.М., А.М. 116
Вахтангов Е.Б. 50
Вейдле В.В. 80
Вермель С.Б. 49
Вернадский Г.В. 53, 55, 58, 113
Вздорнов Г.И. 53, 55, 58, 113
Вилков А.А. 55
Витали И.П. 112
Вишняк А.Т. 43
Вишняк М.В. 97
Волошин М. 70
Воробьева-Стебельская М.Б. (Марев-
на) 18, 69,71, 149
ВрангельМ.Д. 131, 132
Врубель М.А. 116, 117
Вульф В. 87
Вышеславцев Б.П. 97, 99, 100, 105
Габо Н. 47
Гайдаров В.Г. 49
Ганке А. 138
Гато Этторе Ло 32, 101
Гендель Г.Ф. 92
Георгиевский П.И. 55
Германова М.А. 65
ГерраР. 16, 80, 81, 83, 150
Гессен И.В. 41, 42
Гзовская О.В. 49
Гиль Рене 70
Гиппиус З.Н. 21,35, 74, 135
Гирс В. 52
Глазунов А.К. 49
Гоголь Н.В. 42
Головин А.Я. 61, 63, 90, 116, 121
Гончарова Н.С. 33, 63, 74, 83, 94, 118,
121, 122, 123, 127, 128, 147
Горовиц В.С 49
Горький М. 40, 46
Гофман М.Л. 32, 33, 34, 40
Грабарь И.Э. 24, 117
Грановский С. 75
Грегуар Анри 32
Гречанинов А.Т. 49
Гржебина И.З. 41, 42, 76
Григорьев Б.Д. 15, 20, 44, 48, 61, 77,
135
Грим Д.Д. 55, 104
Гришин А.А. 49
Гропиус В. 48
ГульР. 18, 40,42, 43, 48, 119
Гумилев Л.Н. 42
Гумилев Н.С. 70
Гуревич В.Я. 60
ДанилевскийА.С. 150
Делоне С. 48
Демидова О.Р. 20
Десницкий В.А. 42
Дестайер Г. 88
Доброклонский М.В. 95
Добужинский М.В. 116, 119, 121,
124, 128
153

ИВ. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Долгоруков П.Д., кн. 28, 60
Долин А. (Патрик Кэй) 94
Дробушев М. 150
Дягилев С.П. 19, 33, 48, 50, 90, 92, 93,
94, 96, 116, 117, 121, 123, 124,
125, 149, 150, 151
Евелинов Б.Е. 49
Евлогий, митрополит 67
Евреинов Н.Н. 20, 35, 45
Есенин С.А. 39, 40, 42
Еленев Н.А. 61
ЕльяшевичВ.Б. 109, 110
Жакоб М. 69
ЖегинЛ.Ф. 145
Завадский С.В. 55,133
Зайцев Б.К. 20, 32, 35, 37, 39, 40, 44,
81, 97, 101
Зайцева В.М. 95
Закович Б. 73, 74
Залшутин С.А. 43
Замошкин А.И. 142
Замятин Е.И. 42
Зарецкий Н.В. 50, 131, 132
Заславский О.Н. 49
Зданевич И.М. 74, 76
Зеелер В.Ф. 29, 30, 133
Зилотти А.И. 49
Зильберштейн И.С. 146, 147, 150
Иванов Г.В. 40, 73, 74
Иваск Ю.П. 74, 80
Издебский В.А. 77
Изюмов А.Ф. 138
Ильин В.С. 68, 138
Ильин И.А. 99, 100
Ионов И.И. 42
Исцеленов Н.И. 40, 43, 63
Калабин Е.Н. 61
Калитинский А.П. 58
Кандинский В.В. 47, 48
Карасек Иржи 60
Карпович М.М. 113
Карсавин Л.П. 94, 98
Карсавина Т.П. 90, 94
Касаев А.Ч. 14
Катков К.М. 67
Катков М.М. 55
Кауфман Р. 85
Качалов В.И. 49, 64, 65
КвакинА.В. 150
Кизиветтер А.А. 54, 57, 60, 100, 103,
104, 110, 113
Кипренский О.А. 31
Кирико Дж. Де 122
Кирова Д. 76
Кислинг М. 69
Китаин А. 49
Кишенский Д.П. 104
Книппер О.Л. 49
КноррингН.Н. 19, 149
Ковалевский П.Е. 12, 150
КоваленкоЮ.И. 150
Коган А.Э. 45
Кондаков Н.П. 53, 54, 57, 58, 62, 63,
67, 97, 102, 103, 149, 152
Коонен А.Г. 50
КопршивоваА.В. 150
Коровин К.А. 18,26, 33, 35,47,48, 61,
115, 116, 118, 119, 121, 126, 127,
128, 134, 135, 142, 149
Коссинская Т.В. 67
Коссинский И. 54
КостиковВ.В. 150
Котляровский Н.Л. 39
Крамарж К.П. 52, 64, 66, 67
КрапивинА.С. 104
Крейд В.П. 20
Крейн Чарльз 67
Кречевский П.А. 68
КривошеинГ.Г. 138
154

Именнойуказатель
Кропоткин П.А. 70
Кузнецов П.В. 117, 121
КузнецоваМ.Н. 124
Кульман Н.К. 32, 33
Купер Э.49
Кусевицкий С.А. 49
Кустодиев Б.М. 20, 44, 116
Кшесинская М.Ф. 90, 95, 96
Кюпи Камарго М.-А. де 94
Лавров П.Л. 98
Лагорио М.А. 40, 43, 50
Ладинский А.П. 74
Ладыжникова И.П. 41
Ламберт К. 92
Лампе А.А. фон 131
Лансере Е.Е. 23
Ланской А.М. 63, 83
Лапшин И.И. 68
Ларионов М.Ф. 25, 48, 74, 83, 94, 117,
118, 121, 122, 123, 128, 145, 147,
151
Лебедев В.В. 74
Лебрен Альбер-Франсуа 34
Левинсон А.Я. 48
Левицкий В. 68
Левицкий Д.Г. 62, 120
Легра Жюль 32, 105
Леже Ф. 69
ЛейкендО.Л. 14, 15, 151
Лермонтов М.Ю. 42
Липшид Ж. 77
Лирондель Андре 32
Лисицкий Эль 20, 40, 45, 47
Лифарь С.М. 19, 30, 32, 33, 147, 149
Лихачев Д.С. 15, 22
Лобановы-Ростовские Ник. иН. 125
Лодыженский К.Н. 99
Лозинский Л.Г. 33
Ломшаков А.С. 68
Лопухова Л.В. 94
ЛосскийБ.Н. 131
Лосский В.Н. 98
Лосский Н.О. 35, 53, 54, 55, 97, 113,
134
Лошмаков А.С. 68
Лукомский Г.К. 20, 23, 44, 77, 80
Луначарский А.В. 25
Львов Л.31
Лютер А.38
Ляцкий Е.А. 54, 57
Маклаков В.А. 12, 28, 31, 35, 97, 113,
134
Маковский С.К. 33, 80
Максимович Е.Ф. 68
Малевич К.С. 20, 33, 45
Малявин Ф.А. 26, 47, 70, 118
Мамонтов С.И. 116
Мандельштам О.Э. 45
Маркова А. (Алис Маркс) 94
Масалитинов Н. 49
Масарик А. 60
Масарик Т.Г. 52, 53, 61, 102
МасснеА. 124
Масютин В. 43, 79
Матисс Анри 71
МахровК.В. 14, 15, 151
Маяковский В.В. 20, 39, 40, 45, 47
Мейерхольд В.Э. 20, 45
Мельников Е.И. 131
Менегальдо Е.150
Мережковский Д.С. 20, 35
Мерсер А. 70
Метнер Н.К. 49
Мечников И.И. 85
Мещанинов О.С. 77
Мещерская В.К., кн. 35
Милиотти Н.Д. 38
Милюков П.Н. 30,31, 32, 97,113
Минский Н.М. 38
Миттеран Фредерик 36
Михайлов Н.М. 60, 107
МнухинЛ.А. 18,149
155

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Модильяни Г. 69, 71
Мопассан Г. 65
Мориак Франсуа 32
Морозов И.А. 25
Москвин И.М. 49
Мунштейн Л.Г.49
Муратов М.М. 49
Муратов П.П. 45, 80
Мэтчем Ф. 90
Мякотин В.А. 60, 68
Мясин Л.Ф. 93,119
Набоков В.В. 20, 29, 40, 44, 95
Набоков К.Д. 84
Набокова В.В. 68
Нансен Фритьоф 21,22
Нарбут Е.И. 61
Неволин Б.С.49
Немирович-Данченко Вас. И. 63
Немирович-Данченко Вл. И. 50, 64,
68
Нестеров М.В. 62, 116
Нижинский В.Ф. 90
Николай II, имп. 116
Никольская Е.Н. 65
Нилус П.А. 27
Новгородцев П.И. 53, 54, 55, 68, 97,
100, 102, 106, 113
Новиков М.М. 19, 53, 97, 99,101,102,
104, 105, 106, 107, 108, 109, 110,
111, 112, 113, 131, 132, 138, 149,
153
ОдоевцеваИ.В. 19, 73, 74, 82, 149
Окунев Н.Л. 62, 73, 74, 82, 149
Оливье Леонард 36
Ольденбург С.Ф. 42
Оман Эмиль 32
Орлов А.К. 36
Осоргин М.А. 32,40, 97, 101
Остроумова-ЛебедеваА.П. 116
Остроухов П.А. 57, 131, 138, 140, 141
ОцупН.А. 5,73,81
ПавловаА.П. 32, 65, 90, 119
Панина С.В., графиня 60
Пастернак Б.Л. 20, 39, 40, 41, 42, 86
ПастернакЛ.О. 85, 86, 127, 128
Пастернак-Слейтер Э. 85, 86
ПашковскийН.П. 131
Перро Ш. 88
Петипа М.И. 92
Петров-Водкин К.С. 23
Петрункевич И.И. 68
Пикассо П. 69, 122
Пильняк Б.А. 20, 39, 44
Пинкевич А.П. 42
Плеханов Г.В. 70
Пожарская М.Н. 150
Пожедаев Г.А. 49
ПолиттиВ.И. 133
Померанцев Ю.Б. 49
Поплавский Б.Ю. 74, 80
Постников С.П. 68
Преображенская О.И. 35
Прокопович С.Н. 57, 59, 99
Прокофьев С.С. 119, 122, 123
Пуни И.А. 38, 40, 48, 74, 76
Пушкин А.С. 16, 28, 29, 30,31,32,33,
34, 54, 61,79, 81, 146, 147
Радлов Э.П. 98
РаевМ.А. 12,150
Рамбер М. 93
Рассел Б. 87
Ратгауз Д.М. 68, 133
РафальскийВ.Т. 138
Рахманинов С.В. 32, 85, 12 7
Рейнхальд М. 49
Ремизов А.М.20,35, 38, 39, 40, 43, 44,
97, 135
Репин И.Е. 61, 62, 134
Рерих Н.К. 23, 44, 48, 70, 117, 119,
121, 128, 133, 134, 136, 137, 142
156

Именнойуказатель
Ривера Д. 69
Рильке Э.М. 85
Римский-Корсаков Н.А. 90
Ричардсон Ф. 94
Роган Ален де, граф 62
Родзянко Т.Н. 58, 68
Родченко А.М. 20, 45
Розанов В.В. 40, 98
Розенфорд Э. 87
Рокотов Ф.С. 62, 120
Роллан Р. 70
Романов Б.Г. 48
Ротшильд Д. де 88
Ротшильд Дж. Де 88
Ротшильд Ф. 88
Руо Жорж 122
РябушинскийД.П. 12
СабанеевЛ.Л. 19, 97, 149
СабенниковаИ.В. 151
СаблинЕ.В. 133
Савицкий П.Н. 68
Садовский Н.И. 68
СалиенкоА.П. 151
Салмина-ХасскеллЛ.Н. 127
Санин А.А. 97
Сарабьянов Д.В. 83
СарьянМ.С. 121
СаханевВ.В. 131
Светлов В.Я. 75
СеверюхинД.Я. 14, 15, 151
Северянин И.В. 40
Сергий, епископ 67
Серебряков А.Б. 63
СеребряковаЗ.Е. 15, 26, 33, 35, 135
СеровВ.А. 62, 90, 116, 118, 121
СидоровА.Л. 141
СикорскийИ.И. 133
Ситвелл О. 87
Скрябин А.Н. 85
Смирнов Д. 49
Соколов-Микитов И.С. 39
Сомов К.А. 20, 26, 35, 44, 48, 77, 79,
115, 116, 118, 127
Сомс М. 93
Сорин С.А. 48, 75, 77
СорокинаВ.В. 149
Софиев Ю.Б. 74
Спекторский Е.В. 28, 104
СпесивцеваО.А. 119
Станиславский К.С. 49, 65
Стеллецкий Д.С. 77, 86, 120, 137
Степун Ф.А. 97, 133
Стравинский И.Ф. 32, 75, 90, 119
Стратонов В.В. 75, 90, 119
Струве Г.А. 12, 22, 151
Струве М.А. 32
Струве П.Б. 28, 32, 53, 54, 55, 67
Судейкин С.Ю. 15, 20, 26, 44, 74
Сутин Х.С. 69
СухотинаТ.Л. 132
Тагор Р. 134
Таиров А.Я. 20, 49, 50
Татлин В.Е. 20, 45
Таубер Е.Л. 81
ТенишеваМ.К. 116
Терапиано Ю.К. 70, 73, 74, 150
Терешкович К.А. 63, 74
Тэффи Н.А. 9, 19, 20, 32, 144, 150
Тихон, патриарх 100
Толль Н.П. 58
Толстая С.Н., графиня 68
Толстой А.Н. 38, 40, 70
ТолстойА.В. 15, 151
Толстой Л.Н. 39, 52, 85, 143
Траилин С.А. 68
Третьяков П.М. 46, 85, 147
Тропинин В.А. 34, 62
Троцкая Н.И. 24
Троцкий Л.Д. 98
Трубецкой Н.С. 53, 97, 103
Тютчев Ф.И. 42
Уальд О. 49
157

И.В. Щеблыгина. Культурное наследие Русского Зарубежья
Уитни Джон 86
Урванцев Л.Н. 68
Фатеев А.Н. 57, 60, 131
Федоров М.М. 30, 31, 105
Федорович С. 93
Федотов Г.П. 8, 27
Федотов К.П. 68
Фера С. 75
Ферстова Э. 67
Фешин Н.И. 15, 26
ФилоновП.Н. 121
Философов Д.В. 116
Флоровский А.В. 60
Флоровский Г.В. 55
Фокин М.М. 90, 119
Фонтейн Марго 87
Франк Г.В. 37
Франк С.Л. 32, 97, 99, 100, 101
Франс А. 70
Францев В.А. 68
Франчетти Г. 90
ФридштейнЮ.Г. 150
Хаскелл А. 94, 95
ХлудоваН.Н. 66, 133
Ходасевич В.Ф. 33, 39, 40, 41, 42, 44,
44, 97, 150
Хойл Ф. 87
Хорвард А. 93
Хоружий С.С.99
Худяков А.50
Цадкин О.А. 63, 69, 75, 77
Цветаева М.И. 39, 40, 63, 123, 134,
135
Церетели Н.М. 50
Цуриков Н.А. 17
Чапек К. 65
Чайковский П.И. 92
Челищев П.Ф.
Челышев Е.П. 13, 150
Червинская Л.Д. 73
Черепнин Н.Н. 90
Черкасов Г.Г. 31
Черный С. 20, 44
Черчиль У. 87
Чехов А.П. 64
Чехов М.А. 50, 65
Чехонин С.В. 23, 26, 47, 61, 79
Чириков Е.Н. 68
Чичибанин А.Е. 97
Чуковский К.И. 42
ЧупровА.А. 101
Шагал М.З. 23,26,47, 63, 69,121,147
Шаляпин Ф.И. 23, 26, 47, 48, 69, 74,
88, 121, 147
Шамот Мари 127
Шаршун С.И. 40, 48, 63, 68, 74, 76
Шахматов М.В. 131
ШаховскийД.М. 13, 150
Шелышев Е.П. 13
Шервашидзе А.К. 77
Шестов Л.И. 97
Шкловский В.Б. 40, 47
Шмелев И.С. 32, 35, 97, 135
Шмурло Е.Ф. 57, 60, 103
Штейгер А. 73
Штеренберг Д.П. 25, 47
Шухаев В.И. 15, 20, 77, 120
ЩеблыгинаИ.В. 15, 82, 146, 151
Щукин С.И. 25,70,71
Щусев А.В. 118
Эбютерн Ж. 69
Эйнштейн А. 85
Эйфель Г. 69
Экстер А.А. 25, 47, 49, 128
Элиот Т.С. 87
Эренбург И.Г. 20, 39, 40, 43, 45, 46,
47, 72, 150
158

Именнойуказатель
Эфрон С.Я. 63
Южин Я. 48
ЮонК.Ф. 117
ЮпатовА.И. 133, 136, 137
Юрьевская З.П. 49
Яковлев А. 20, 44, 63, 75, 77
ЯковлеваЕ.П. 16, 146
Якушев И.А. 131
Яновский В.С. 73, 74
Ясинский В.И. 99
Ястребов Н.В. 68
Яшвиль Н.Г., княгиня 58
Ященко А.С. 38, 42, 43
159

СОДЕРЖАНИЕ
От автора	5
Введение 	 7
1.	Историография. Источники	11
2.	Русское Зарубежье как	историко-культурный феномен	21
2.1.	Эмиграция первой волны: численность, особенности,
проблемасохраненияидентичности	21
2.2.	Творческая интеллигенция и советская власть	22
2.3.	День русской культуры как символ духовного
объединения эмиграции	27
3.	Особенности культурной среды Русского Берлина
(1921-1923)	 37
3.1.	Культурная взаимосвязь между Россией и Зарубежьем.
Дом Искусств и Писательский клуб (1921-1923)	 38
3.2.	Издательская деятельность: издательства и издания
Русского Берлина	41
3.3.	Художественные выставки, театр, сценография	46
4.	Прага - «Русский Оксфорд»	52
4.1.	ГлавныеучебныецентрыРусскойПраги	53
4.2.	Научная деятельность. Русское историческое общество.
Семинар Н.П. Кондакова	57
4.3.	Художественная жизнь, литературная среда, театр .... 60
5.	Париж - центр художественной жизни Русского Зарубежья. . 69
5.1.	«Русский Монпарнас» 1920-1930-х гг	70
5.2.	Творческие сообщества и «артистические балы»
авангардной части художественной эмиграции	74
5.3.	Художественная традиция символизма и модерна
в эмиграции: творческая практика и теория искусства
художников круга «Мир искусства»	77
5.4.	Культурное наследие Русского Парижа
в коллекции Р. Герра	80
160

6.	Художественное наследие Русского Зарубежья
в Великобритании	84
6.1	Художники русской эмиграции в английском
культурном ландшафте	84
6.2	«Русские корни» английского национального балета. . . 90
7.	Питомцы Московского университета в эмиграции	97
7.1.	Питомцы Московского университета в науке,
литературе, искусстве Русского Зарубежья	99
М.М. Новиков - последний свободно избранный ректор
МосковскогоУниверситета(1919-1920)	 105
7.2.	Подготовка и издание Юбилейных сборников, посвя¬
щенных 175-летию и 200-летию Московского универ¬
ситета	 109
8.	Общеевропейский контекст культуры Русского Зарубежья . . 114
8.1.	Культурные традиции Серебряного века в мировом
художественном пространстве	114
8.2.	Роль эмиграции первой волны в процессе открытия
ипризнаниярусскогоискусствазарубежом	119
8.3.	Русская сценография в истории мировой
художественной культуры. Основные коллекции
театрально-декорационной живописи Русского
Зарубежья в музейных и частных собраниях	120
9.	Русский культурно-исторический музей в Праге.
История и судьба художественной коллекции	129
9.1.	История создания Музея русской эмиграции	129
9.2.	Уникальность и особое место художественной
коллекции РКИМ в творческом наследии эмиграции . . 135
9.3.	Возвращение в Россию и история реконструкции
пражского собрания	142
Заключение	145
Список рекомендуемых источников и литературы	149
Именной указатель	152
161

КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «АЛЕТЕЙЯ» МОЖНО ПРИОБРЕСТИ
в Санкт-Петербурге:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Санкт-Петербург, Литейный пр., 57
8 (812) 273 50 53
«ПОДПИСНЫЕ ИЗДАНИЯ»
(c 10:00 до 22:00)
www.podpisnie.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Санкт-Петербург, ул. Некрасова, 23
8 (911) 977 40 47
«ВСЕ СВОБОДНЫ»
(с 12:00 до 22:00)
www.vse-svobodny.com
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Санкт-Петербург, Невский пр., 66
8 (812) 640 44 06
«КНИЖНАЯ ЛАВКА ПИСАТЕЛЕЙ»
(с 10:00 до 22:00)
www.lavkapisateley.spb.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Санкт-Петербург, ул. Малая Конюшенная, 9
8 (812) 571 20 75, 8 (812) 312 52 00
«СЛОВО»
(с 11:00 до 20:00)
www.slovo.net.ru
ФИЛОСОФСКИЙ КНИЖНЫЙ
Санкт-Петербург, Дмитровский пер., 4
8 (921) 914 45 44
«ДАЛЬ»
(с 11:00 до 21:00)
umozrenie.com
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, 105
8 (812) 365 41 38
«ПРОФИ»
(с 10:00 до 19:00)
vk.com/profknigaspb
ДУХОВНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ЕПАРХИИ
Санкт-Петербург, Невский пр., 177
8 (812) 643 77 43
«НЕВСКИЙ, 177»
(с 10:00 до 20:00)
www.vk.com/dpcspbe
в Москве:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
«МОСКВА»
Москва, ул. Тверская, д. 8, стр. 1
8 (495) 629 64 83, 8 (495) 797 87 17
(с 09:00 до 24:00)
www.moscowbooks.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Москва, ул. Тверская, д. 17
8 (495) 749 57 21, 8 (495) 629 88 21
«ФАЛАНСТЕР»
(с 11:00 до 20:00)
www.falanster.su
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Москва, Пятницкий пер., 8
8 (495) 951 19 02
«ЦИОЛКОВСКИЙ»
(с 11:00 до 22:00)
www.primuzee.ru

КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Москва, ул. Мясницкая, 20
8 (495) 772 95 90 доб. 15429
«БУКВЫШКА»
(пн.-пт. с 10:00 до 20:00, сб. с 10:00 до 19:00)
www.bookshop.hse.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Москва, ул. Чаянова, 15
8 (495) 250 65 46
«У КЕНТАВРА»
(пн.-пт. с 10:00 до 19:30, сб. с 10:00 до 17:00)
www.rsuh.ru/kentavr
КНИЖНЫЙ КЛУБ
Москва, 1-Останкинская 55, 2 этаж, место 96
8 (495) 688 54 22
ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР РМ
(с 10:00 до 18:00)
www.marketbooks.ru
КНИЖНАЯ ПАЛАТА
Москва, Пятницкая, 6/1 стр. 3
8 (996) 710 96 90
В ЧЕРНИГОВСКОМ
(пн.-пт. с 10:00 до 20:00, сб.-вс. с 11:00 до 17:00)
teletype.link/bookchamber
в Минске, Риге:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Минск, ул. Казинца, 123, оф. 4
+375 17 338 95 23
«ЭПОСЕРВИС»
www.tregross.com
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН
Kr. Barona iela 45/47, Riga
+371 67315727
«<Intelektuala gramata»
(пн.-пт. с 10:30 до 19:00, сб. с 11:00 до 18:00)
www.merion.lv
Электронные книги:
ДИРЕКТ-МЕДИА
ЛИТРЕС
Университетская библиотека ONLINE
БИБЛИОРОССИКА
www.directmedia.ru
www.litres.ru
biblioclub.ru
www.bibliorossica.com
Интернет-магазины:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «МОСКВА»
OZON
WILDBERRIES
ЯНДЕКС МАРКЕТ
NATASHA KOZMENKO BOOKSELLERS
ESTERUM
БУКВОЕД
ЧИТАЙ ГОРОД
MY-SHOP.RU
www.moscowbooks.ru
www.ozon.ru
www.wildberries.ru
market.yandex.ru
www.nkbooksellers.com
www.esterum.com
www.bookvoed.ru
www.chitai-gorod.ruwww.my-shop.ru

Учебное пособие
Щеблыгина Ирина Васильевна
КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ
Главный редактор издательства
Игорь Александрович Савкин
Дизайн обложки И. Н. Граве
Оригинал-макет Л. Г. Иванова
Корректор С. А. Семенов
ИД № 04372 от 26.03.2001 г.
Издательство «Алетейя»
Заказ книг: тел. +7 (921) 951-98-99,
e-mail: fempro@yandex.ru, Савкина Татьяна Михайловна
192029, г. Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, д. 86 А, оф. 536, 532
Редакция:
e-mail: aletheia92@mail.ru
www.aletheia.spb.ru
Книги издательства «Алетейя» можно приобрести
в Москве:
Дом книги «Москва», ул. Тверская, 8. Тел. (495) 629-64-83
«Фаланстер», ул. Тверская, д. 17. Тел. (495) 749-57-21, 629-88-21
«Циолковский», ул. Б. Молчановка, 18. Тел. (495) 691-51-16
Книжная лавка «У Кентавра». Миусская площадь, д. 6, корп. 6
Тел. (495) 250-65-46, +7-901-729-43-40, kentavr@kpole.ru
в Минске:
«Эпосервис», ул. Казинца, д. 123, оф. 4.
Тел. +37 517 338 95 23, www.tregross.com
в Риге:
«Intelektuala gramata»
Riga, Kr. Barona iela 45/47. Tel. +371 67315727, info@merion.lv
Интернет-магазин: www.ozon.ru
Формат 60x90 У16. Усл. печ. л. 10,3. Тираж 500 экз.