Текст
                    Министерство культуры Российской Федерации
Федеральное архивное агентство
Российский государственный архив
социально-политической истории
Государственный архив Российской Федерации
Центральный архив
Федеральной службы безопасности


ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ РОССИИ Конец XIX - первая треть XX века Документальное наследие Партия левых социалистов-революционеров Документы и материалы 1917-1925 гг. В 3 томах
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ РОССИИ Конец XIX - первая треть XX века Документальное наследие Партия левых социалистов - революционеров Документы и материалы Том 2, часть 2 Июль-октябрь 1918 г. РОССПЭН Москва 2015
УДК 329(082.1) ББК 63.3(2)611 П18 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 15-01-16053д Редакционный совет: A. Н. Артизов, доктор исторических наук, профессор; О. В. Волобуев, доктор исторических наук, профессор; B. В. Журавлев, доктор исторических наук, профессор; C. В. Мироненко, доктор исторических наук, профессор; А. П. Ненароков, доктор исторических наук, профессор; A. К. Сорокин, кандидат исторических наук; B. С. Христофоров, доктор юридических наук; В. В. Шелохаев (руководитель проекта), доктор исторических наук, профессор Редакционная коллегия: Я. В. Леонтьев, доктор исторических наук; О. В. Наумов, кандидат исторических наук; А. К. Сорокин; В. В. Шелохаев (ответственный редактор) Составители: Я. В. Леонтьев, М. И. Люхудзаев, кандидат исторических наук; Д. И. Рублев, кандидат исторических наук Автор документально-исторического очерка и введения Я. В. Леонтьев Подготовка комментариев: Я. В. Леонтьев, М. И. Люхудзаев, Д. И. Рублев Партия левых социалистов-революционеров. Документы и Ma¬ ll 18 тер налы. 1917-1925 гг. в 3 т. — М. Политическая энциклопедия, 2015. — (Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX века. Документальное наследие). ISBN 978-5-8243-2010-7 Т. 2. Ч. 2. Июль-октябрь 1918 г. — 1183 с. ISBN 978-5-8243-2013-8 Данный том продолжает публикацию документов и материалов партии левых социалистов-революционеров, относящихся к лету и осени 1918 г., когда произошли левоэсеровские выступления в Москве и других городах и была свернута двухпартийная советская система. Большинство документов публикуется впервые, что позволяет более полно раскрыть весьма существенную роль партии в событиях первых лет революции. Издание снабжено предисловием, введением и справочным аппаратом. УДК 329(082.1) ББК 63.3(2)611 ISBN 978-5-8243-2013-8 (т. 2. ч. 2) ©Леонтьев Я. В., составление, вступительная ISBN 978-5-8243-2010-7 статья, введение, комментарии, 2015 ©Люхудзаев М. И., Рублев Д. И., составление, комментарии, 2015 © Политическая энциклопедия, 2015
РОКОВОЕ 6 ИЮЛЯ (Документально-исторический очерк) Развитие конфликта левых социалистов-революционеров с ком- мунистами-большевиками накануне событий в Москве 6-7 июля 1918 г. шло по двум осям координат: во-первых, в связи с ростом эска¬ лации насилия в зоне оккупации и в пограничной полосе вдоль за¬ хваченных германскими войсками территорий; во-вторых, из-за утверждения В ЦИК декрета Совнаркома о комбедах и продоволь¬ ственной диктатуре вопреки сопротивлению фракций левых эсеров и эсеров-максималистов. Принятие данного декрета не только усугуби¬ ло конфликт, но и обусловило тактическое единство антибольшевист¬ ской части левоэсеровского руководства во главе с председателем президиума ЦК ПЛСР Б.Д. Камковым с более умеренной группиров¬ кой (М.А. Спиридонова, И.А. Майоров, А.А. Биценко и др.). Несмотря на свои пробольшевистские позиции в коалиционный период и свой последующий уход из ПЛСР в августе 1918 г., в июньско-июльский период даже Анастасия Биценко оказалась не только увлечена общим настроем левоэсеровских верхов, но и лично участвовала в подготов¬ ке теракта — убийства посла Германии Мирбаха. Дополнительными стимулами к углублению конфликта послужили история с арестом и преданием Революционному Трибуналу почетного комиссара Черноморского флота В.Б. Спиро, затопление Черноморского флота, отправка контрибуций в Германию и принятие решения о смертной казни по суду с последовавшей тут же казнью адмирала А.М. Щастного. Локальные случаи противостояния вчерашних союзников в апре¬ ле-июне 1918 г., на мой взгляд, дают основания говорить о проявлении устойчивой тенденции перехода конфликта из информационной пло¬ скости в силовую. Выступая на III партсъезде, член ЦК и казначей левоэсеровской партии Л.Б. Голубовский отмечал: «Вы заметили, то¬ варищи, что с большевиками имеется резкое расхождение в различных советских организациях. В 9 местах наши товарищи ушли из Исполнительного Комитета, в 15 случаях это может произойти, и в некоторых случаях раскол принял характер открытого столкновения, который доходил до ЦК и там уже разбирался»1. Наибольшее обострение ситуации проявилось в Пермской губер¬ нии, Ставрополе, Рязани и Ярославле. Рассмотрим эти эпизоды. 5
Незадолго до созыва II съезда ПЛСР, 12 апреля 1918 г., произошел эпизод с уходом из уездных комиссариатов и исполкома местного Совета всех левых эсеров в г. Камышлове Пермской губернии. О кон¬ фликте здешней левоэсеровской организации (председатель комите¬ та Перфильев, секретарь Е. Лашкевич) с коммунистами сообщала газета «Наш Путь» — орган Уральского областного комитета ПЛСР. В числе покинувших занимаемые посты был и председатель УИК М.В. Васильев (он же товарищ председателя комитета ПЛСР). В двух обращениях, адресованных волостным Советам, оппозиционеры разъ¬ ясняли суть конфликта и свою позицию. В одном из них говорилось: «Группа камышловских большевиков-коммунистов совершенно от¬ брасывает левых с.-р. и одна хочет вершить делами в уезде, отбрасы¬ вая прочь интересы трудящейся крестьянской массы, вводя над все¬ ми трудящимися диктатуру своей партии»2. В нарушение пункта «конституции правления», принятой крестьянским съездом 5 февра¬ ля старого стиля, где говорилось, что комиссары избираются от уис- полкома, коммунисты начали назначать лиц со стороны, а в члены самого исполнительного органа кооптировать никем не избранных лиц. В ответ левые эсеры сначала попытались потребовать паритет¬ ного членства в комиссариате по управлению уездом (по 5 человек от каждой партии), а после игнорирования высказанного пожелания призвали к созыву экстренного съезда. Особенно их возмутило на¬ значение на пост комиссара просвещения считавшегося анархистом, но при этом взаимодействовавшего с ортодоксальными (т. н. правы¬ ми) эсерами Павла Бажова (впоследствии знаменитого писателя) и занятие поста комиссара продовольствия «известным» меньшевиком Лукиным. Эпизод в Камышлове был звеном в цепи попыток третирования пермскими коммунистами левых эсеров, апогеем чего стал губернский съезд Советов. II съезд ПЛСР был вынужден начать обсуждение си¬ туации в Перми после оглашения председательствовавшим на засе¬ дании 20 апреля И.З. Штейнбергом телеграммы оттуда. Текст теле¬ граммы был помещен в екатеринбургской газете «Наш Путь» и затем перепечатан в № 185 «Знамени Труда»: «На пермском Окружном Съезде Сов. Раб. и Крест. Депутатов бы¬ ло левых с.-р. 307 делегатов, большевиков — 210. Мы предложили организовать исполнительный комитет на паритетных началах. Большевики предлагают нам 7 мест, оставляя себе 13. Съезд подавля¬ ющим большинством голосов отклонил предложение большевиков. Возник конфликт, ликвидация которого была поручена Областному Совету Комиссаров Урала. Последний большинством 9-ти голосов большевистской фракции против 2-х голосов левых с.-р. постановил образовать исполнительный комитет округа из кандидатов, намечен- 6
ный областными комитетами обеих партий, предоставив при этом левым с.-р. лишь 4 места, не принимая во внимание постановления съезда, отвергая и паритетное начало. Фракция апеллирует к Областному Комитету Урала. Областной Комитет спрашивает вас, как быть?»3. Во время разбирательства на съезде было высказано несколько точек зрения4. По мнению Штейнберга и Б.Д. Камкова, левым эсерам надлежало добиваться всеми доступными методами образования ис¬ полкома не на паритетных, а на пропорциональных началах, и в случае отказа большевиков не входить в него совсем, а образовать свой соб¬ ственный исполком. Альтернативной точки зрения придерживались А.Л. Колегаев и делегат из Перми Д.Е. Синявский. По их мнению, исполком следовало все же оставить в руках большевиков, выразив ему при этом недоверие, поскольку образование сугубо левоэсеров¬ ского органа власти привело бы к установлению двоевластия. Колегаев, сделав оговорку в отношении большевиков, что «они представляют собою меньшинство и ходом событий удержаться там не могут и долж¬ ны будут сдать позицию», все же заключал, что «встать на путь воору¬ женной борьбы — это вещь неприемлемая». Представитель региона подчеркнул нелогичность образования ле¬ воэсеровского исполкома, поскольку пермяки упустили время, и съезд уже завершился. «Совершенно прав товарищ Колегаев, — говорил Синявский, — что это вызовет расстрелы со стороны Красной гвардии большевиков и не так ясно, что мы [их] расшибем». Он полагал, что «выход мог бы быть один — не идти туда и не признавать их Исполнительного Комитета»; но в то же время путем агитационной борьбы на местах одержать победу «парламентским путем», на вы¬ борах следующего уровня, «чтобы получить областной съезд левых с.-р.». После острой дискуссии резолюция Штейнберга получила всего 22 голоса, а предложение Колегаева и Синявского прошло большин¬ ством голосов. Во многом, как будет показано далее, точки зрения, прозвучавшие в ходе этих дебатов, определили различные линии по¬ ведения левых эсеров в июньско-июльский период. Важно отметить и другое: большинство функционеров ПЛСР, судя по итогам голосо¬ вания, в тот момент еще были не готовы перейти к прямому конфлик¬ ту со своими союзниками по Октябрю и продемонстрировали неже¬ лание взять власть в свои руки во что бы то ни стало. Однако именно Штейнберг (впоследствии вождь умеренного крыла левых эсеров-ле¬ тал истов) выдвинул в ходе дискуссии формулу: «Раз мы идем к вла¬ сти, мы должны идти к власти». Дебаты вокруг съезда в Перми, кста¬ ти, велись в тот день в контексте прений по текущему моменту, глав¬ ный вопрос которых сводился к отношению делегатов съезда к выходу левых эсеров из центрального Совнаркома. 7
Что касается развития конфликта в Камышлове, то 17 июня лево¬ эсеровские оппозиционеры провели свою первую уездную парткон¬ ференцию, где были заслушаны доклады Перфильева и экс-комиссаров, в выступлениях которых детально раскрывались обстоятельства кон¬ фликта. 20 июня на съезде волостных советов и фабрично-заводских комитетов Камышловского уезда один из вышедших из Исполкома 12 апреля левый эсер Судариков отметил в своем выступлении: «Партия большевиков капитулировала в Бресте, а наша партия при¬ зывает к всеобщему восстанию трудящихся против капиталистов всех стран». Он подчеркнул, что мобилизация необходима, но нельзя по¬ ручать защиту революции людям, идущим в армию за плату с голоду. По вопросу о продовольственной политике Судариков признал, что население Камышловского уезда может поделиться излишками хлеба, но предупредил о неизбежных столкновениях с крестьянством, по¬ скольку декрет о продовольственной диктатуре был принят без уча¬ стия его представителей — левых эсеров. Также оратор отметил пе¬ чальное положение крестьянских секций в областном Совете и в центре. Не достигнув на съезде соглашения с большевиками о коли¬ честве занимаемых мест в аграрном отделе, левые эсеры отказались занять и другие руководящие места в уездном исполкоме, хотя и оста¬ лись работать в отделах. Политический кризис в Рязани, разразившийся в апреле 1918 г., проходил в форме противостояния губернского Военно-Рево¬ люционного Комитета с губисполкомом. В составе ГИК со времени губернского «учредительного» съезда Советов, состоявшегося в фев¬ рале, имелось 23 большевика и 19 левых эсеров. ВРК во главе с из¬ вестным в Воронежской и Рязанской губерниях левоэсеровским ак¬ тивистом Е.Ф. Муравьевым был создан 12 марта, в момент немецкого наступления, и объявил свою власть «неограниченной», хотя и обя¬ зался при этом находиться в «постоянном контакте» с губисполкомом. Хотя к апрелю угроза германского вторжения миновала, ВРК не пре¬ кратил своей деятельности и, опираясь на 3-й Рязанский Револю¬ ционный полк под командованием матроса Январева, 17 апреля по¬ пытался покончить с советским двоевластием. В частности, был за¬ держан председатель горисполкома — большевик по партийной принадлежности. Однако в конфликт вмешались центральные власти и центральные партийные органы. После обращения В.И. Ленина, с подачи рязанских коммунистов, членам В ЦИК на следующий день, 18 апреля, в Рязань пришла телеграмма от военкома Московского во¬ енного округа Н.И. Муралова с требованием немедленной ликвида¬ ции ВРК и передаче всех его функций комиссариату по военным де¬ лам. Одновременно в Рязань для разбирательства был делегирован М.Ф. Емельянов, представлявший сразу два органа — ЦК ПЛСР 8
и ВЧК5.22 апреля ВРК был распущен, а вопрос о Евдокиме Муравьеве разбирался на заседаниях ЦК левых эсеров. (Впрочем, и он, и Январев были реабилитированы по партийной линии.) Не трудно заметить, что ликвидация неподконтрольного органа совпала по времени с разоружением «Черной гвардии» и других анар¬ хистских формирований в Москве и иных городах и что события в Рязани предшествовали по времени схожим ситуациям имевшего место двоевластия и вытекавшего из этого противостояния в Самаре и Вятской губернии (Ижевске и Воткинске) между эсерами-макси- малистами и коммунистами-большевиками. В то же время было бы неправильно делать поспешный вывод о том, что разногласия ВРК с советскими структурами в Рязани «явились одним из первых про¬ явлений борьбы за лидерство в губернии двух политических партий, закончившегося поражением эсеров», как это делает исследователь¬ ница Н.С. Булгакова6. На самом деле к концу мая 1918 г. избранный губисполком был фактически паритетным: 13 большевиков и 12 левых эсеров. ПЛСР контролировала Рязанскую губЧК во главе с предсе¬ дателем левым эсером Ф.Т. Зайцевым. В составе горисполкома было 6 левых эсеров и 5 большевиков. Конфликт в большей степени был связан с особенностью авантюрной личности Е. Муравьева и походил на разыгравшийся тогда же конфликт в Тверской губернии, закончив¬ шийся тем, что был отстранен от должности председатель губиспол- кома большевик А.П. Вагжанов и отдан под Губревтрибунал губерн¬ ский комиссар охраны левого эсера А.А. Абрамов. Тверской инцидент даже укрепил позиции ПЛСР, и во главе ГИК временно встал бывший сельский священник, губернский комиссар просвещения, левый эсер A. А. Поведений. Вслед за губернским центром произошел инцидент в уездном г. Сапожке Рязанской губернии, еще не исследованный досконально. Там 20 мая на базарной площади толпа избила военкома-большевика B. Я. Добрынина. Затем явочным порядком был создан альтернатив¬ ный уисполком во главе с левыми эсерами Бастрыкиным и Весе¬ ловским и анархистом Крыловым. В конце концов собравшийся 5 июня 3-й Чрезвычайный уездный съезд Советов предложил ком¬ промиссный состав УИК, где левым эсерам передавалась коллегия упродкома во главе с председателем А. К. Роговым7. Еще один острый конфликт случился на Ставрополье. Там местные левые эсеры и левые коммунисты во главе с председателем губиспол- кома эсером-максималистом Г.И. Мещеряковым и московским комис¬ саром Коппе в ночь с 11 на 12 мая тоже создали Временный Ре¬ волюционный Комитет, который арестовал председателя губернского СНК А.А. Пономарева (он же комиссар внутренних дел), военкома П.И. Мирошникова и двух других комиссаров-большевиков. Создан- 9
ная затем для разбирательства Чрезвычайная следственная комиссия нашла, что «причиной событий 29-го апреля (по старому стилю. — Я. Л.)» являлась политика Пономарева, «не считавшегося ни с мнением Совета и партии, ни с насущнейшими требованиями рабочих и сол¬ датских масс, и тем самым подрывая доверие не только к себе, но и к Советской власти вообще»8. В итоге 3-й Чрезвычайный губернский съезд Советов избрал в новый состав ГИК лишь 11 большевиков (из 60 членов), а Пономареву пришлось покинуть территорию региона. В мае левые эсеры легитимным образом добились также реорга¬ низации Казанского губисполкома, и в результате пост его председа¬ теля занял экс-нарком земледелия А.Л. Колегаев. В июне ПЛСР одер¬ жала победу на перевыборах в ГИК в Петрозаводске (Олонецкая гу¬ берния), во главе которого встал бывший член Петроградского ВРК И.В. Балашов. В соседних губерниях, где ранее губисполкомы тоже возглавляли левые эсеры (А.П. Попов в Архангельской в феврале- июне и Я.С. Остапенко в Петроградской в феврале-апреле), напротив, ПЛСР утратила посты председателей ГИК. Зато по завершении ра¬ боты первого губернского съезда Советов только что образовавшейся Череповецкой губернии в первой половине мая 1918 г. во главе ГИК встал левый эсер Квашенкин. С 20 июня губисполком еще одной но¬ вообразованной губернии — Северодвинской с центром в Великом Устюге возглавил член ВЦИК 1-го созыва А.Л. Менциковский. К этому времени левые эсеры имели также перевес в Вятском, Могилевском и Пензенском губернских, и не менее чем в 50 уездных Советах9. Например, 3-й Ядринский уездный крестьянский съезд в Казанской губернии в начале июня всецело прошел под левоэсеров¬ скими лозунгами. Из 95 делегатов большевиков было всего 9 человек (по другим данным, 10), тогда как фракция ПЛСР составляла 36 че¬ ловек (по другим сведениям, 42). На выборах в уисполком были про¬ валены все кандидаты-большевики, во главе которого встал посланец левоэсеровского губкома А.П. Лбов10. Председателем Областного ис¬ полкома четырех северных (неоккупированных) уездов Черниговской губернии являлся левый эсер Г.Ф. Коваленко, а во главе ЦИК Забайкальской области стоял член ПЛСР И.А. Бутин (он же возглав¬ лял Областной военно-революционный штаб, наделенный на заседа¬ нии Облисполкома 3 мая 1918 г. чрезвычайными полномочиями). В целом динамика роста левоэсеровских сил и тенденция вытес¬ нения большевиков из Советов к лету 1918 г. приобретали все более устойчивый характер. По подсчетам исследователей, в целом по стра¬ не ПЛСР имела в Советах около трети голосов, причем в весенние месяцы и в начале лета 1918 г. левые эсеры увеличили свое предста¬ вительство на 11,5 %, тогда как большевики к июлю, напротив, поте¬ ряли 7,6 % мандатов1 К К тому же они могли опираться на свои боевые 10
дружины (о них еще пойдет речь) и местные гарнизоны. По дан¬ ным Т.В. Осиповой, левые эсеры возглавляли 10 губернских и более 45 уездных военных комиссариатов12. В не менее чем десяти случаях члены ПЛСР стояли также во главе губернских Чрезвычайных ко¬ миссий и отделов (комиссариатов) внутренних дел13. Примечательно выглядит расклад партийных сил в губернских и уездных Советах, суммированный в таблице, составленной на осно¬ вании личных анкет делегатов V Всероссийского съезда Советов14. Согласно этим данным, большевики имели 14 447 мест (около 58 %) от почти 25 тысяч мандатов в Советах, а левые эсеры и эсеры-макси¬ малисты почти 30 % (из них первые — 6971 мест, или около 28 %, вто¬ рые — 423 места, или 1,69 %). Более точные цифры получить трудно ввиду большой динамики в Советах в этот период, но тенденции ясны. Даже из тех губерний, где большевики пока еще стояли во главе ГИК (Тула, Орел, Кострома, Рязань), делегатов на Всероссийский съезд было послано больше, чем большевиков. К примеру, Тульская губер¬ ния, где товарищем председателя ГИК был известный левый эсер С.Ф. Рыбин, популярный в губернии, дала ПЛСР 63,1 % делегатов. Характерно, что самые серьезные инциденты в пограничной полосе, о которых Л.Д. Троцкий упоминал в своем выступлении на V Всероссийском съезде Советов, произошли в Курской губернии, где губисполком возглавлял лидер объединенной фракции максималистов и левых эсеров Е.Н. Забицкий. Иначе обстояло дело в соседней Воронежской губернии. Хотя левые эсеры были здесь самой много¬ численной политической организацией, они не имели большинства в губернском исполнительном органе. Несмотря на это, они чувство¬ вали себя в Воронеже очень уверенно, так как контролировали город¬ скую рабочую боевую дружину (начальник М.А. Чернышов, предсе¬ датель комитета И.Т. Соболев). Стремясь переломить ситуацию в свя¬ зи с предстоящими перевыборами в губернии, 18 июня Воронежский губком ПЛСР совместно с фракцией ГИК принял беспрецедентное до того решение выйти из состава последнего, немедленно сдать все отделы и комиссариаты и всех партийных работников отправить на места для предвыборной агитации15. В тот же день фракция левых эсеров Владимирского уисполкома принципиально отказалась выставить своих кандидатов на областной и Всероссийский съезды Советов и не приняла голосования по боль¬ шевистским кандидатурам. Это было обусловлено напряженной об¬ становкой в уездном Совете. Ранее 4 июня, во время обсуждения про¬ довольственного вопроса, фракция признала политику центра в этом вопросе не соответствующей чаяниям трудового народа и потребова¬ ла созыва губернского съезда Советов. Однако коммунистам удалось провести резолюцию о том, что в переживаемый момент «таковой 11
будет чисто реакционный и никакой пользы и плодотворной работы не даст»16. Конфликтные ситуации между левыми эсерами и калужскими большевиками начались с момента возникновения так называемой Калужской Федеративной Советской Республики во главе с собствен¬ ным Совнаркомом под председательством большевика П.Я. Витолина в январе 1918 г. 12 июня левые эсеры демонстративно ушли с заседания губиспол- кома в Калуге, за что фракцией большевиков 14 июня им было вы¬ несено порицание. Примечательно, что еще одной причиной конфлик¬ та стало нежелание коммунистов созвать губернский съезд Советов. 16 июня в Калуге состоялась общегубернская Чрезвычайная конфе¬ ренция ПЛСР, а на другой день произошло новое яростное столкно¬ вение оппонентов на заседании ГИК, когда левоэсеровская фракция осудила изъятие хлеба у крестьян. По вопросу об общегубернском съезде конференция калужских левых эсеров, «считаясь с многочис¬ ленными заявлениями и телеграммами от всех уездных и волостных совдепов, которые в категорической форме настаивают на созыве общегубернского съезда», поручила своей фракции в губернском Совете «взять на себя почин явочным порядком созвать общегуберн¬ ский съезд на 1-ое июля». В постановлении подчеркивалась «ненор¬ мальность в конструкции Советской власти в Губернском Совдепе, где еще до сих пор имеются представители бывших воинских частей ныне не существующей армии», и выражалось недоумение по поводу отсутствия Крестьянской секции (по аналогии с ЦИК и другими гу¬ бернскими Советами), «вопреки чаяниям трудового крестьянства Калужской Советской Республики». Для реализации постановления конференции создавалось особое бюро, которое должно было зару¬ читься «предварительным согласием» ЦК левых эсеров17. Противостояние в губернском центре, естественно, сказывалось и на ситуации в регионе в целом. Так 21 июня на заседании уиспол- кома в Жиздре (одном из городов, где потом политический конфликт перейдет в военную плоскость) оратор-большевик заявил, что у левых эсеров «нет сознания в необходимости согласованной работы по Совету с фракцией коммунистов»18. В тот же день фракция левых эсеров в полном составе покинула заседание из-за спора, возникшего в ходе обсуждения доклада Чрезвычайной комиссии по борьбе с контр¬ революцией, поскольку они добивались ограничения прав ЧК. Закономерно, что в один день с калужанами на заседании Тверского губисполкома 12 июня фракция левых эсеров выразила недоверие президиуму под председательством большевика М.А. Генералова, а на заседании 26 июня отозвала своих представителей из состава прези¬ диума. На II губернском съезде Советов Нижегородской губернии, 12
проходившем с 23 по 26 июня, левые эсеры во главе с посланцем ЦК Г.Д. Заксом заявили об отрыве Советов от масс и высказались против введения продовольственной диктатуры и отправки в деревню воору¬ женных продотрядов. При обсуждении вопроса о комбедах левые эсеры заявили, что рассматривают этот декрет как «вреднейшую и ничего не дающую ошибку». Поскольку по всем вопросам были при¬ няты большевистские резолюции и поскольку во время выборов губ- исполкома коммунисты заявили о том, что большинство мест берут себе, левые эсеры отказались войти в ГИК. При этом они не отказы¬ вались от работы во всех отделах исполнительной власти и уездных Советах. Когда же 5 июля нижегородские левые эсеры заявили о сво¬ ем желании вернуться в губисполком, то большевики это заявление отклонили. После того как губернский съезд Советов в Архангельске в двад¬ цатых числах июня избрал в губисполком 11 левых эсеров и 14 ком¬ мунистов «в виду возникших в первом заседании разногласий о ко¬ личестве мест в президиуме», левоэсеровская фракция отказалась вовсе от участия в президиуме19. Обострение политической ситуации в Екатеринодаре было свя¬ зано с затоплением Черноморского флота на рейде Новороссийска. 16 июня в Екатеринодаре состоялось заседание ЦИК Кубанско- Черноморской Советской Республики, на котором обсуждался вопрос о выводе боевых судов флота из Новороссийска в занятый германски¬ ми войсками Севастополь согласно первоначальному предложению центра. Как сообщалось в заметке «Историческое заседание Ц.И.К.» в газете екатеринодарских левых эсеров «Знамя Борьбы», «мнения по вопросу резко разошлись»: «Лидеры большевиков остались верны себе, и, несмотря на всю преступность выполнения этого приказа, <...> высказывались против обсуждения вопроса по существу, а лишь о времени выполнения. Фракция левых социалистов-революционеров определенно высказывалась за невыполнение распоряжения. Мно¬ гие рядовые члены фракции большевиков разделяли взгляды л. с.-р. и, несмотря на партийную дисциплину, не захотели подписать смерт¬ ный приговор боевым судам, — они оставили заседание»20. В итоге резолюция большевиков прошла 16 голосами против 10. В ней гово¬ рилось, что республиканский ЦИК, будучи органом власти части РСФСР, «считает для себя обязательным подчиниться всем директи¬ вам и распоряжениям Центрального Советского Всероссийского Правительства». Исходя из этого, ЦИК «не считает возможным по вопросу о флоте принимать те или другие решения, независимо от Центральной Власти». В альтернативной резолюции, предложенной фракцией ЛСР, в частности, говорилось: «Исполнение приказа Всероссийского 13
Совнаркома о затоплении в Новороссийской бухте судов Черно¬ морского флота нанесло бы страшный удар всему делу защиты фрон¬ та Кубанско-Черноморской Советской Республики, так как без суще¬ ствования флота защита фронта представляется совершенно немыс¬ лимой и невозможной, <...> Для своей защиты Кубанско-Черноморская Советская Республика должна употребить все силы и средства, на¬ ходящиеся в ее распоряжении, в том числе и Черноморский флот должен принять участие в обороне Республики, действуя по указани¬ ям Центрального Исполнительного Комитета Кубанско-Черноморской Советской Республики». По поводу подчинения указаниям центральной власти екатерино- дарские левые эсеры предлагали заявить, что, «если последняя по своим соображениям вынуждена идти по пути, не приемлемому для Советской Власти на Кубани и Черноморье, Центральный Испол¬ нительный Комитет последней видит свой долг в самостоятельной организации защиты Кубанско-Черноморской Республики, охраняя права и интересы трудового населения этой части Федеративной России»21. После принятия резолюции большевиков фракция ЛСР заявила об отзыве своих представителей из СНК Кубанско- Черноморской Советской Республики. Весьма яркие события разыгрались в течение июня и начале июля 1918 г. в Ярославле, где местные большевики попытались закрыть орган левых эсеров — газету «Новый Путь», арестовать лидеров ПЛСР и воспрепятствовать созыву очередного губернского съезда Советов, на котором настаивали их оппоненты. Нарастание напряжения во взаимоотношениях левых эсеров и большевиков в губернии происходило давно и исподволь. Так, 29 и 31 мая состоялись общегородские собрания Ярославской организации ПЛСР, которые на основании доклада Л.Б. Кагана о текущем момен¬ те высказались о внешней политике, что «подписание Брестского мирного договора есть акт, изменяющий природе и духу русской со¬ циальной революции», и осудили переговоры с «самодержавной Украиной» и «белогвардейской Финляндией». Столь же критически оценивались политика централизации и установление диктатуры от¬ дельных лиц; организация «наемной» Красной армии, взамен которой предлагалось «создание и развитие боевых дружин»22. В № 66 левоэсеровской газеты «Новый Путь» была напечатана заметка «К созыву губернского съезда Советов», в которой приво¬ дился текст телеграммы съезда земельных отделов Романово- Борисоглебского уезда, единогласно постановившего требовать со¬ зыва такового. Полагая, что откладывание созыва губернского съезда Советов приведет лишь к ухудшению ситуации, левые эсеры настаи¬ вали на его скорейшем открытии. Их фракцию в ГИК и Крестьянскую 14
секцию поддержали несколько местных Советов, а также ярославские левые коммунисты. В дальнейшем острые взаимоотношения большевистской и лево¬ эсеровской фракций Ярославского губисполкома привели к кризису Советской власти в губернии. Исходя из напряженного положения с продовольствием в регионе и «принимая во внимание настойчивые требования» (как это преподносилось левыми эсерами населению в воззваниях) Крестьянской секции ГИК, Ярославского уездного, Рыбинского и Мышкинского уисполкомов, Ярославского и Рома¬ ново-Борисоглебского уездных земельных съездов, фракция само¬ стоятельно постановила созвать Чрезвычайный губернский съезд Советов крестьянских и красноармейских депутатов 20 июня 1918 г. До сведения высшего органа Советской власти в лице ВЦИК доводилось, что «за последнее время или совсем не собирается, или голосами фракции большевиков отклоняется решение» продо¬ вольственного вопроса23. 8 июня ярославские большевики задержали в типографии печать воззваний от имени фракции левых эсеров о созыве губернского съез¬ да Советов и запретили выход газеты «Новый Путь» с аналогичным воззванием. На другой день представитель из Ярославля П.А. Троиц¬ кий сообщил о происходящем на заседании ЦК ПЛСР, после чего было решено делегировать на съезд в Ярославль 20 июня М.А. Спи¬ ридонову24. Однако в итоге на съезд была командирована все же не она, а член Крестьянской секции ВЦИК и Всероссийского Главного Земельного Совета Н.Ф. Попов. Позднее к нему присоединился один из секретарей Крестьянской секции ВЦИК Е.Л. Раппопорт, вероятно, получивший, как и ранее Попов, подробные инструкции от Спи¬ ридоновой. 10 июня в отсутствие левых эсеров фракция коммунистов провела «объединенно-пленарное» заседание ГИК, «забыв» известить об этом своих оппонентов. Левоэсеровская фракция охарактеризовала пове¬ дение в президиуме вновь избранных коммунистов Сырнева и А.С. Во¬ ронина (ставшего во главе губЧК) «глубоко возмутительным» на осно¬ вании того, что они изъяли «советскую печать» у товарища председателя губисполкома В.А. Никифоровского и секретаря ГИК В.Н. Мо- лякова «путем захвата». Затем последовали угрозы исключения ле¬ вых эсеров из губисполкома за намерение самочинно созвать съезд Советов ранее намеченного срока 1 июля. Отвечая 12 июня на запрос фракции коммунистов о созываемом съезде Советов, левоэсеровская фракция ответила, что их побуждает на это «абсолютное нежелание хотя мало-мальски наладить дело снаб¬ жения продовольствия в губернии, уклонение т<оварищей> комму¬ нистов в течение нескольких недель от работ в президиуме, ряд теле- 15
грамм с мест с требованием скорейшего созыва губернского съезда Советов и т. д>. По поводу большинства коммунистов в губисполко¬ ме фракция считала, «что такового не имеется, т. к. все кооптирован¬ ные не есть избранники народа и не имеют права решать его судьбы», а потому «на всякие вопросы относительно неподчинения меньшин¬ ства большинству» левые эсеры не считают нужным отвечать. О сво¬ ем исключении они категорически заявили, что «только губернский съезд может отозвать нас от работы в исполкоме, а до этого фракция будет стоять на посту, углубляя завоевания революционного социа¬ лизма в жизнь»25. В тот же день, 12 мая, ЦК ПЛСР вернулся к рассмотрению вопро¬ са о Ярославле и на основании сделанного не выясненным лицом со¬ общения постановил делегировать секретаря бюро фракции ВЦИК К.А. Шугрина для расследования обстоятельств происходящего «вме¬ сте с большевиками». А собравшаяся на свое заседание 13 июня фрак¬ ция левых эсеров Ярославского ГИК, обсудив текущую ситуацию, постановила: «а) до тех пор, пока избранные в президиум большевики- коммунисты не будут утверждены пленумом, считать их неправомоч¬ ными; б) за все постановления, официальные распоряжения, телеграм¬ мы, от их имени исходящие, фракция левых соц.-рев. снимает с себя всякую ответственность, считая таковые недействительными; в) при¬ знать единственными законными членами губисполкома товарища председателя Молякова и Никифоровского, как избранных и утверж¬ денных на пленарном заседании губисполкома, и, следовательно, все официальные бумаги, а также денежные счета» считать действитель¬ ными лишь за подписями последних. В ходе начавшегося противостояния большевики сначала попыта¬ лись закрыть газету «Новый Путь», что лишь усугубило конфликт. Добившись ультимативным путем возобновления выхода газеты, ле¬ вые эсеры опубликовали на ее страницах заявления, в которых пре¬ дали гласности цитируемые заявления. После выхода в свет в другой типографии 19 июня № 70 «Нового Пути» с подборкой этих заявлений на первой странице большевики предприняли ряд ответных действий, целью которых были срыв съезда. В частности, ими были задержаны телеграммы в адрес Мышкинского Совдепа. В тот же день они аре¬ стовали лидера ярославских левых эсеров, председателя губернского земельного отдела и члена ВЦИК Я.Т. Богачева, Никифоровского и Молякова, а также члена ГИК Н.И. Челышкова. Левые эсеры не¬ медленно сделали запрос во фракцию коммунистов о причинах ареста и потребовали немедленного освобождения своих товарищей, подчерк¬ нув, что если к 8 часам вечера не будет получен ответ и арестованных не освободят, то левоэсеровская фракция, губернский и городской комитеты партии оставляют за собой право полной свободы действий. 16
За председателя фракции этот ультиматум подписал председатель Губсовнархоза П. Гусев, а за председателя губернского комитета ПЛСР член губкома Ф.И. Пушков. Свои письменные требования левые эсеры подкрепили решитель¬ ными действиями. Как поведал на III съезде ПЛСР делегат от Северных железных дорог А.П. Червинский, «была поставлена боевая организация левых с.-р. на ноги, потом пулеметный отряд, кот<орый> тоже присоединился к фракции, и боевая дружина потребовала немедленно<го> освобождения заключенных из тюрьмы»26. Это отрезвляюще подействовало на большевиков, которые немед¬ ленно освободили задержанных. О своих действиях большевики да¬ ли официальный ответ левым эсерам, в котором указывалось, что аресты (названные «недоразумениями») были произведены членами административного отдела А.П. Большаковым и А.С. Шмидтом и председателем ГИК Сырневым вследствие задержанных телеграмм в адрес Мышкинского Совдепа. Тем не менее с четверых ранее за¬ держанных левых эсеров во главе с Богачевым попытались взять под¬ писку об отказе от созыва съезда Советов на «сегодня» (т. е. 20 июня), но те от подписки наотрез отказались. При этом до сведения осво¬ бождаемых была доведена телеграмма за подписью председателя ВЦИК Я.М. Свердлова следующего содержания: «Считаем созванный съезд на 20 недействительным. Пришлем соответствующее телеграф¬ ное распоряжение от Ц.И.К. С.Р. и К.Д. Фактической власти не пере¬ давайте. Необходимо созвать съезд на 1/VII независимо от того, чем кончится заседание групп, съехавшихся на 20. Игнорируйте их, рас¬ сматривайте как частную группу лиц одной фракции. Себя рассма¬ тривайте как общий орган»27. Как видим, во время противостояния большевики апеллировали к центру в лице председателя ВЦИК, а левые эсеры и к центру (ЦК ПЛСР и Крестьянской секции ВЦИК), и к уездным Советам. А.И. Юрьев ссылается на две другие телеграммы председателя ВЦИК. Обе были получены 19 июня: в первой, кроме необходимости проведения губернского съезда Советов не позднее 1 июля, говорилось о снятии запрета на выход газеты «Новый Путь» и содержались при¬ зывы к совместной работе обеих советских фракций, поскольку «общее положение дел требует единства действий и полного подчинения цен¬ тру»; во второй обе фракции обязывались подчиняться решению ВЦИК, который для ликвидации конфликта в Ярославле примет ме¬ ры28. Одной из этих «мер» стал приезд в Ярославль 20 июня больше¬ вика С.М. Нахимсона, занявшего пост военкома Ярославского воен¬ ного округа и погибшего затем от рук повстанцев в дни вооруженно¬ го мятежа. Московское областное бюро РКП(б) также поспешило направить в Ярославль своего представителя (Н.А. Пожаров). 17
По данным одного из первых исследователей конфликта в Яро¬ славле Л.А. Бухарина, к июню 1918 г. левые эсеры имели перевес в Ростовском, Мологском, Угличском уисполкомах, контролировали Ярославский и Любимский уездный Советы и имели боевую дружи¬ ну численностью свыше 100 бойцов на Корзинкинской фабрике и от¬ ряд на Волжской прядильной мануфактуре29. В ряде волостей под влиянием левых эсеров вышли постановления об отказе от организа¬ ции комбедов. Подобное решение принял, например, Угличский уезд¬ ный съезд Советов и Романово-Борисоглебский земельный съезд. Дальнейшие события подтвердили нежелание ярославских боль¬ шевиков достичь компромисса и стремление левых эсеров упрочить свое положение в губернии. Не дожидаясь открытия съезда 20 июня, оказавшиеся на нем в меньшинстве коммунисты на частном совещании огласили свою декларацию, заявив о своем намерении покинуть фо¬ рум. Показательно, что часть делегатов-большевиков с мест все же осталась на съезде и приняла участие в его работе. Всего же съезд собрал около 200 делегатов от 800 тыс. населения губернии, что по¬ зволило считать его правомочным. В то же время левые эсеры реши¬ ли принять участие и в общегубернском съезде 1 июля, назвав от¬ крывшийся 20 июня съезд Чрезвычайным. Данный съезд вынес протест против пребывания кооптированных членов в ГИК, избрав вместо них 10 человек из своей среды. За резо¬ люции, предложенные левыми эсерами, проголосовало большинство делегатов, несмотря на то что первоначально многие из них заявили себя сторонниками Учредительного собрания. В то же время потре¬ бовавшие свободы хлебной торговли и неподчинения центру «53 уч- редиловца» были удалены со съезда30. А.И. Юрьев говорит, что на съезде были 300 делегатов, представлявших две трети губернии, но, скорее всего, что он имеет в виду начальное количество съехавшихся без учета покинувших съезд и удаленных с него. Делегатами на V Всероссийский съезд Советов были избраны ле¬ вые эсеры Яков Богачев, посланец из Москвы Н.Ф. Попов и местный активист Н.И. Комиссаров. В делегацию для поездки в Москву по продовольственному делу оказались избранными В. А. Никифоровский, некий Маслов-Васягин и левый коммунист Жуков. Делегаты съезда благодарили фракцию левых эсеров за созванный Чрезвычайный съезд и последовательную защиту интересов трудовых масс в ГИК и вы¬ разили протест против политики фракции большевиков, которая пред¬ приняла все меры к срыву съезда. Относительно распоряжения ВЦИК о созыве губернского съезда на 1 июля было продекларировано, что таковой должен иметь представителей главным образом от волостных Советов и ни в коем случае не должен состоять только из представи¬ телей уездных исполкомов. 18
июньским Чрезвычайным съездом. Как уже говорилось, Богачев полу¬ чил мандат на Всероссийский съезд от уездного съезда, и впоследствии его голос был признан решающим. Делегатами «с правом решающего голоса» (как подчеркивалось в мандатах альтернативного губернского съезда в Ярославле) были избраны бывший член коллегии Комиссариата земледелия Московского областного СНК Н.Ф. Попов и бывший секретарь Крестьянской секции ВЦИК Е.Л. Раппопорт. Однако, в отличие от Богачева, мандатная комиссия V Всероссийского съезда Советов наделила их лишь совещательным голосом. В то же время в официальном списке делегатов от губернского центра в при¬ ложении к печатному стенографическому отчету, помимо Богачева, значится активист ПЛСР М.П. Шеблов32. Таким образом, ситуация на III губернском съезде Советов в Ярославле наглядно продемонстрировала нестабильное положение власти в регионе, чем вскоре попытались воспользоваться политиче¬ ские противники большевиков и левых эсеров. Масла в огонь под¬ лила история с самовольным возвращением с фронта в Ярославль 1-го Советского полка. Командир полка левый эсер Стасюконис обвинил большевиков в недостаточном продовольственном обеспечении своих солдат, а те расценили его позицию как мятеж33. Однако неизбежное, по всей видимости, силовое противостояние между двумя советскими партиями не успело произойти вследствие вспыхнувшего в городе три дня спустя антисоветского мятежа. «Благодаря разрозненности между большевиками и левыми эсе¬ рами и произошло белогвардейское вступление», — был вынужден признать Я.Т. Богачев, выступая на Московской областной конферен¬ ции ПЛСР 31 июля 1918 г. Несомненно, успеху выступления заговор¬ щиков во главе с А.П. Перхуровым, поддержанного правыми социа¬ листами, в немалой степени способствовал раскол между двумя со¬ ветскими партиями, при этом под ударом оказались как ярославские большевики, так и левые эсеры. Но самое интересное в истории с двумя альтернативными съезда¬ ми в Ярославле, на мой взгляд, заключается в том, что на ее основе можно смоделировать вероятный сценарий развития ситуации в Москве на V Всероссийском съезде Советов, если бы не было по¬ кушения на Мирбаха. Скорее всего, разойдясь с большевиками по ключевым вопросам внешней и внутренней политики, но не обладая достаточным количеством голосов для того, чтобы преломить ситуа¬ цию на съезде, левые эсеры должны были уйти из Большого театра и попытаться провести альтернативный форум либо объявить о созыве Всероссийского съезда крестьянских депутатов. По схожему в Ярославле сценарию события, казалось бы, начина¬ ли разворачиваться и в Калуге. Сначала во исполнение постановления 20
общегубернской Чрезвычайной конференции партии и «с согласия центра» (ЦК ПЛСР)34 левоэсеровская фракция взяла на себя ответ¬ ственность за созыв съезда на 27 июня, т. е. раньше прежде установ¬ ленной даты и вопреки намерению коммунистов созвать съезд почти на месяц позже — 22 июля. (Похоже, что перенос даты с 1 июля на четыре дня раньше был рекомендован ЦК ввиду намеченного на 29 июня открытия III съезда ПЛСР.) Орган Калужского губкома «Красное Знамя» выходил с аншлагами по всей ширине двух полос на внутреннем развороте: «По вопросу об ОБЩЕГУБЕРНСКОМ СЪЕЗДЕ в ГУБИСКОМЕ ЛЕВЫЕ ЭС-ЭРЫ оставили за собой сво¬ боду действий». И все же в Калуге «ярославский сценарий» не был сыгран, и в ито¬ ге конфликт в этом губернском центре оказался погашен. Это объ¬ ясняется возвращением в город с Восточного фронта партийного от¬ ряда во главе с Пятницким и Маршиным. В связи с этим было созва¬ но экстренное заседание комитета партии. После «продолжительных прений» губком вынес следующую резолюцию: «Восстание чехо-словаков и все более усиливающееся контр¬ революционное движение ставит под грозную опасность существо¬ вание Советской Власти (выделено в источнике. — Я. Л.). А потому, признавая, что всякие сепаратные выступления в данный момент мо¬ гут пагубно отразиться на деле Социальной Революции, комитет во избежание каких-либо разногласий между двумя Советскими парти¬ ями постановил назначенный на 27-ое июня общегубернский съезд отменить и перенести его на 22-е июля, т. е. на установленный Губернским Исполнительным Комитетом срок»35. Тем временем калужские большевики тоже не сидели сложа руки. 20 июня губисполком, опасаясь успеха левых эсеров на выборах, решил отложить съезд «для того, чтобы за это время их партия могла ездить по всем волостям и уездам распропагандировать». В первой части настоящего тома помимо резолюций Чрезвычай¬ ного съезда Советов Ярославле и Чрезвычайной конференции ПЛСР в Калуге опубликованы заявления двух уездных комитетов ПЛСР — Козельского и Кузнецкого (оба датированы 25 июня 1918 г.) по пово¬ ду нарушений и подтасовок на выборах делегатов V Всероссийского съезда Советов. Оба документа, выявленные в фонде ВЦИК в ГА РФ, представляют собой яркие свидетельства острейшей предвыборной борьбы накануне июльских событий в Москве и регионах. Так, советское меньшинство фракции левых эсеров Козельского Совдепа Калужской губернии доводило до сведения мандатной комис¬ сии Всероссийского съезда, «что выборы делегатов от Козельского уез¬ да произошли неправильно». Делегаты были избраны одной фракцией коммунистов-большевиков в числе 18 человек, тогда как в Козельском 21
Исполкоме насчитывалось 45 членов: из них к фракции РКП(б) при¬ надлежали 23 человека, к фракции ЛСР — 17 человек; еще четверо бы¬ ли беспартийными и один являлся анархистом-коммунистом. Опротестовывая порядок избрания двух делегатов-коммунистов, лево¬ эсеровская фракция требовала предоставления места на съезде с правом решающего голоса своему делегату. После рассмотрения этого заявле¬ ния мандатной комиссией было решено предоставить левоэсеровскому избраннику В.И. Гаврикову решающий голос (на документе имеется соответствующая пометка секретаря ВЦИК В.А. Аванесова)36. Второе заявление было адресовано в ЦК ПЛСР. Кузнецкая орга¬ низация партии доводила до сведения своего ЦК «о неправильностях при выборе делегатов на Всероссийский Съезд Советов», допущенных Исполкомом Кузнецкого Совдепа Саратовской губернии. На предвы¬ борном заседании исполкома присутствовали из состава в 20 человек всего только девять. «Не считая нужным собирать Уездный Съезд Советов», на чем настаивали левые эсеры, исполкомовцы-коммунисты выбрали делегатами на съезд двух представителей фракции РКП(б). Подобно козельским левым эсерам, Кузнецкий комитет делегировал на Всероссийский съезд Советов члена организации И.А. Савельева и теперь обращался к ЦК за содействием в получении им права реша¬ ющего голоса37. Но, в отличие от Козельска, он был выдвинут партий¬ ным органом и решающего голоса так и не получил. Данные документы отлично иллюстрируют накал и методы пред¬ выборной борьбы, повсеместно развернувшейся накануне V Все¬ российского съезда Советов. В свою очередь ЦК левых эсеров пред¬ принимал все возможное для победы на местах в предвыборной гонке. Начиная с 13 июня в «Знамени Труда» чуть ли не ежедневно публи¬ ковался текст предписания ЦК о том, что «партийным организациям и всем фракциям партии в совдепах» надлежит «принять самые энер¬ гичные меры к проведению делегатами на съезд членов партии», и «поэтому все усилия членов партии должны быть направлены на предвыборную агитацию». Поездки представителей партийного руководства на места в связи со стартовавшей предвыборной кампанией начались еще до принятия формального постановления на заседании ЦК 12 июня. Об этом сви¬ детельствует, например, мандат за подписью секретаря ЦК М.Л. Си¬ роты на имя А.А. Шрейдера о делегировании его в Петроград «для ведения агитации к предстоящему Съезду Советов», датированный 10 июня38. Также в северные губернии (Архангельскую и Вологодскую) выехали В.О. Зитта и Мерик (член ЦИК Украины). Б.Д. Камков уже 11 июня выступил с докладом по текущему моменту на Костромском губернском съезде Советов, где большинство принадлежало левым эсерам. Д.А. Черепанов был направлен в считавшуюся «монархиче- 22
ской» Нижегородскую губернию и посетил Нижний и его окрестности (Сормово, Канавино и Бор). Затем ему на смену для участия в от¬ крывшемся 23 июня в Нижнем губернском съезде Советов был от¬ правлен член коллегии ВЧК Г.Д. Закс, а другой партийный активист А.Н. Волков прибыл в Нижний Новгород для редактирования мест¬ ного органа левых эсеров «Мысли Труда». М.Ф. Емельянов, также член коллегии ВЧК, выезжал по партийным делам в Тамбов, а быв¬ ший тульский губернский военком и активист ПЛСР Д.А. Сундуков выехал в Астрахань. Несколько партийных агитаторов и функцио¬ неров, включая А.А. Биценко, были направлены в Тверскую губер¬ нию. Ранее уже говорилось о делегировании левоэсеровских функ¬ ционеров в Ярославскую губернию. Левоэсеровские руководите¬ ли в Петрограде также выезжали в регионы Северной области. Так, М.Д. Самохвалов принял участие в Олонецком губернском съезде Советов, на котором был избран делегатом V Всероссийского съезда Советов, а Я.М. Фишман, очевидно, побывал в г. Бешенковичи в Витебской губернии и получил делегатский мандат от местного уезд¬ ного съезда Советов. Продолжу рассмотрение документов из фонда ВЦИК в ГА РФ, позволяющих усомниться в объективности мандатной комиссии Все¬ российского съезда во главе с председателем-большевиком В.Н. Мак¬ симовским. Приведу еще несколько характерных примеров манипу¬ лирования с мандатами левых эсеров и максималистов. Так, избран¬ ный делегатом от Можайского уездного съезда Советов с решающим голосом П.И. Дубов получил вместо этого мандат с совещательным голосом39. То же самое произошло с делегированным Клинским УИК товарищем председателя уисполкома, уездным комиссаром финансов Ефремовым и представителем комиссариата по внутренним делам Кронштадтского Совета И. Жеребцовым, избранным делегатом от гарнизона крепости. Четверо представителей от 150-тысячного Всероссийского профессионального железнодорожного союза слу¬ жащих и рабочих «Грузооборот» — члены Центрального правления И.В. Дешин, Н.Е. Ивашин, В.П. Собакин и Н.В. Шибодков (все левые эсеры) — были избраны делегатами с решающим голосом, но полу¬ чили в итоге лишь совещательный голос с резолюцией на обороте их общего мандата В.А. Аванесова40. В схожем положении оказались член ЦИК Сибири С. Бородин и представитель Велижского уездного Совета С.П. Боровков — оба члены ПЛСР. Член Исполкома из Орши максималист В.А. Илгунов, представлявший две волости с 25-тысяч- ным населением, также был вынужден довольствоваться совеща¬ тельным голосом. Получивший мандат делегата согласно постанов¬ лению Исполкома Городищенского уездного Совета максималист И.Д. Каликанов, являвшийся председателем этого УИК, получил 23
совещательный голос взамен запрашиваемого решающего41. На удо¬ стоверении члена Тульской губернской крестьянской секции при губ- исполкоме П. Игнатова была поставлена резолюция: «Отклонено, т<ак>к<ак> Крест<ьянская> секция особого представительст<ва> не имеет». Рядом красовалась надпись, сделанная красным каранда¬ шом: «Совещ<ательный> с-р.»42. Даже такие заметные политические фигуры, как Н.Ф. Попов (избиравшийся ранее членом Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов) и Е.Л. Раппопорт (являвшийся секретарем Крестьянской секции ВЦИК), получившие мандаты «с правом решающего голоса» от левоэсеровской части рас¬ коловшегося Ярославского губернского съезда Советов за подписью председателя съезда Я.Т. Богачева, получили по совещательному го¬ лосу43. Как видим, выход левых эсеров из органов исполнительной и за¬ конодательной власти начинал приобретать характер тенденции. Эта ситуация не могла не беспокоить руководство партии ПЛСР, которое склонялось к запрету выхода фракций из местных органов власти. Естественно, выяснение отношений внутри правящей коалиции сделалось предметом публичного обсуждения. Любопытен в этом отношении ответ видного деятеля ПЛСР Я.М. Фишмана в интервью корреспонденту центральных «Известий»: «Я вас могу, безусловно, заверить, что партия левых С.-Р. работает в полном контакте с това¬ рищами большевиками. <...> Теперь, под угрозой заграничного им¬ периализма и нашей контрреволюции, этот контакт особенно нерушим. Все сведения об организуемой нами конференции по вы¬ работке совместно с “бухаринцами” особой тактической линии — чис¬ тейшие выдумки»44. (Всего лишь через две недели после этих слов выпускник и преподаватель Неаполитанского университета, магистр химии Фишман изготовит бомбы для покушения на графа Мир- баха.) Безапелляционное утверждение Л.М. Овруцкого о том, что собы¬ тия 6 июля, «как гром с ясного неба, поразила низы партии», абсолют¬ но не соответствует действительности и не находит подтверждения. На самом деле трения, происходившие в центре, не могли не отра¬ жаться на местах. В подтверждение этого тезиса можно привести мно¬ жество примеров. Остановлюсь лишь на некоторых. Так в Вятской губернии на 3-м Уржумском уездном съезде Советов, открывшемся 20 июня, разногласия между левыми и большевиками начались с пер¬ вых же минут его работы. Почетным председателем съезда от фракции ПЛСР была избрана М.А. Спиридонова, а кандидатура Ульянова- Ленина, предложенная большевиками, не прошла. На вечернем за¬ седании 24 июня 47 голосами против 35 была принята левоэсеровская 24
резолюция по текущему моменту. В ней, в частности, говорилось: «Признавая единственным выходом из создавшегося международно¬ го положения немедленный решительный поворот центральной вла¬ сти в сторону революционной борьбы, разрыва всяких дипломатиче¬ ских переговоров и Брестского договора, мы требуем объявления открытого восстания...»45 Далее следовали пункты против централизации власти и диктату¬ ры лиц («мы твердо стоим за диктатуру трудового крестьянства и пролетариата»), против создания Красной Армии по империалисти¬ ческому образцу («мы требуем всеобщего вооружения трудящихся, восстановления всеобщей милиции»), против создания комбедов и за согласование действий продотрядов с местными Советами. «Все оз¬ наченное, — говорилось в заключении, — съезд ставит необходимым условием решения V Всероссийского съезда Советов». Схожие резолюции были приняты 3-м Калязинским уездным съездом Советов, работавшим с 25 по 28 июня, в Тверской губернии. По предложению присутствовавших на съезде посланца ЦК ПЛСР Н.М. Скрябинского и эсера-максималиста И.М. Рыбакова (делегиро¬ ванных Крестьянской секции ВЦИК) была принята резолюция по текущему моменту, содержавшая пункт об упразднении СНК46. По возвращении в Москву Скрябинский, избранный делегатом V Все¬ российского съезда Советов от Калязинского уезда, передал эту резо¬ люцию в редакцию «Знамени Труда», и она была опубликована 2 июля: «Калязинский уездный съезд постановил: 1. Признавая создавшееся положение, в связи с голодом и насту¬ плением контр-революции в лице германских хищников и нашей бур¬ жуазии, стремящихся уничтожить все завоевания нашей трудовой революции, съезд находит, что горький опыт Украины заставляет нас, трудящееся крестьянство и рабочий класс, больше чем когда-либо объединиться вокруг Советов, которые твердо и смело защищают ин¬ тересы всех трудящихся. 2. Совет Народных Комиссаров, ведя соглашательскую политику с контрреволюционными генералами и германской буржуазией, ведет к пагубным последствиям для трудовой революции. Съезд находит, что Совет Народных Комиссаров должен упраздниться. 3. Вся власть должна принадлежать Съезду Советов, который в период до следующего съезда выбирает из среды себя Исполнительный Комитет для проведения в жизнь всех разрешенных вопросов. Исполнительный Комитет рассматривает также все необходимые за¬ конопроекты. 4. Съезд находит, что капиталистическое буржуазное население городов, в известной степени обезврежено и что наступило время при¬ ступить к безжалостной борьбе с деревенскими кулаками, чтобы они не были. 25
Съезд приветствует товарищей, переживших весь ужас германско- помещичьего ига на Украине и поднявших красное знамя восстания за освобождение от угнетателей. Съезд обращается с призывом к трудящимся всего мира, надеясь, что они тоже поднимут знамя восстания за освобождение всех трудя¬ щихся от ига капитала». В том же номере «Знамени Труда» было напечатано сообщение о 6-м Вышневолоцком уездном съезде Советов на другом конце Тверской губернии, который постановил «приветствовать Ц.И.К. и его Крестьянскую секцию в лице Марии Спиридоновой и других борцов за стойкую защиту интересов трудящихся и твердую полити¬ ку по защите завоеваний октябрьской революции». В двух последних номерах «Знамени Труда» продолжали публико¬ ваться наказы с мест, выдержанные в левоэсеровском ключе. В № 243 за 5 июля приводилась резолюция по текущему моменту Грязовецкого уездного съезда Советов в Вологодской губернии. Обвинив централь¬ ное правительство в проведении соглашательской внешней политики и чрезмерной централизации, его делегаты в то же время высказались против системы насаждения продразверстки и комбедов. А в следую¬ щем номере сообщалось об очередном съезде в Тверской губернии: «Осташков. 5.VII. 4-й съезд [Советов] вынес по вопросу внешней политики резолюцию, отражающую точку зрения и позицию левых с.-p.». Резолюция заканчивается словами: «Да здравствует междуна¬ родное восстание и всемирный совет рабочих и трудовых крестьян»47. В съезде в городе на Селигере участвовали председатель Тверского губкома ПЛСР П.Н. Никифоров и видный левоэсеровский функци¬ онер С.А. Евфорицкий. Последний был послан в Тверскую губернию, подобно Скрябинскому, из центра и так же избран от Осташковского уезда делегатом V Всероссийского съезда Советов. В обоих случаях мы имеем дело, во-первых, с избранием на всероссийский съезд по¬ сланцев центра (помимо местных левых эсеров) и, во-вторых, с успеш¬ ным закреплением позиций ПЛСР на местах. (О результатах появле¬ ния эмиссара из Москвы в Калязине речь еще пойдет далее.) Интересно, что из собравшихся на съезд 110 делегатов поначалу во фракцию большевиков записались 32 человека, тогда как в левоэсеровскую фракцию — лишь 16. Однако Никифорову и Евфорицкому удалось разагитировать беспартийных, за счет которых они увеличили коли¬ чество голосов в своей фракции до 45-50. В том же номере «Знамени Труда» был опубликован наказ крон¬ штадтских матросов и рабочих: «Кронштадтский Совдеп, считая прин¬ цип централизации власти опаснейшим пережитком буржуазного образа правления, находит его явно противоречащим идее “вся власть Советам”. Не для того трудовые массы потратили столько сил и кро- 26
ви, добиваясь своего освобождения, чтобы ими управляли: они имеют насущное и неотъемлемое право в лице своих Советов управляться самостоятельно. Нет ничего более неразумного, как мнить о возмож¬ ности управлять всей страной из центра, не имея ни времени, ни воз¬ можности быть достаточно осведомленным о положении дел на местах, не говоря уже о подавлении при такой системе организационного твор¬ чества, самодеятельности трудовых масс и обращении их в опекаемую недееспособную обывательщину. Следует не забывать неоднократного опыта истории, убеждающего в том, что централизация власти ведет к диктатуре партий, а последняя к диктатуре отдельных личностей, всег¬ да гибельно отражающейся на общем деле трудящихся...» Как видим, таким образом, задолго до драматических событий мар¬ та 1921 г. Кронштадтский Совдеп, во главе которого в это время сто¬ ял левый эсер Ф.Н. Покровский (также избранный делегатом V Всероссийского съезда Советов), поднял на щит анархо-максима¬ листский лозунг: «Долой диктатуру партий и лиц». Выдержанный в сугубо левоэсеровском духе наказ принял Тверской уездный съезд Советов во главе с В.М. Чекановым. Избранным на нем делегатам на Всероссийский съезд (самому Чеканову и другому ле¬ вому эсеру Н.М. Дорогову) поручалось «проводить, защищать и от¬ стаивать» следующие принципы: «1) Власть должна принадлежать только трудящимся, трудовому крестьянству и рабочим пролетариям. 2) Брестский позорный мир должен быть аннулирован немедлен¬ но, передышка только губит дело социальной революции. 3) Немедленная вооруженная помощь братьям на Украине. 4) Неуклонное проведение в жизнь закона о социализации земли. 5) Отмена личной диктатуры и замена диктатурой рабочих и тру¬ дового крестьянства. 6) Отмена смертной казни. 7) Широкое применение товарообмена в городе и деревне и уста¬ новление твердых цен на все продукты широкого потребления. 8) Равное избирательное право для трудового крестьянства, как и для рабочих. 9) Старые царские слуги должны быть удалены с ответственных постов, а саботажники (правые социал<исты>) из Советов. 10) Отмена вооруженного похода на деревню и разделения трудо¬ вого крестьянства организацией бедняков»48. Еще более резко высказался Корочанский уездный съезд Советов в Курской губернии: «Заслушав доклад по текущему моменту и обсудив всесторонне положение Российской Советской Федеративной Республики в связи с заключением мира на условиях, уничтожающих завоевания револю- 27
ции, а также в связи с событиями, явившимися прямым следствием этого позорного для революционного народа мира — разгром Финляндии и Украины, восстановление в последней царизма (гет¬ манский режим. — Я. Л.), — Съезд считает, что политика Совета Народных Комиссаров, не оказывающего достаточной поддержки революционным крестьянам и рабочим Украины, восставшим против угнетателей и восстановленного царизма, и ведущего мирные пере¬ говоры с только что восстановленным самодержавным правительством Украины, есть политика предательства революции и ее завоеваний, ибо вслед за разгромом революционного народа Украины последует разгром Великороссии. Съезд считает, что партия коммунистов-большевиков, стоящая сейчас у власти, если только она называет себя партией революцион¬ ного социализма, не может вести политики, ведущей к уничтожению завоеваний революции, как и не может входить в какие-либо согла¬ шения с буржуазией русской и иностранной...»49 Опубликованная в «Знамени Труда» резолюция была подписана семью членами президиума съезда, в том числе делегатом V Все¬ российского съезда Советов левым эсером В.Т. Дедовым, расстрелян¬ ным в Петрограде в октябре 1918 г. Против Брестского мира и «наемной Красной армии» высказался также в своей резолюции Веневский уездный съезд Советов Тульской губернии. При этом резолюция заканчивалась лозунгами: «Да здрав¬ ствует земля и воля! Да здравствует международное восстание трудо¬ вого народа!»50. В Ярославской губернии схожим образом высказался уездный съезд Советов в Мологе: «Ввиду того, что буржуазия, как русская, так и иностранная кладет все свои силы, чтобы задушить Великую Русскую Революцию — этот всемирный очаг освободительного движения, ввиду того, что положе¬ ние экономическое страны самое катастрофическое, Мологский Съезд Советов, заслушав доклад по текущему моменту, постановил: 1) вести борьбу со всеми поползновениями, которые хотят погубить Советскую власть; 2) чтобы ускорить движение мировой революции, необходимо начать вооруженную борьбу против Германского империализма, как первого начавшего насаждать силою оружия монархизм в некоторых частях Российской Федерации Советской Республики; 3) оказать все¬ мирную поддержку, как морально, так и материально восставшему крестьянству на Украйне против помещиков и фабрикантов; 4) для того, чтобы от крестьянства можно было получить хлеб по твердой цене, необходимо провести твердые цены также и на предметы фа¬ бричного производства и 5) признать единственной властью, которая может привести народ к светлому будущему социализма, власть Советов, которую поддержать всеми мерами. Да здравствует всемир- 28
ное восстание трудящихся, да здравствует власть трудящихся, да здравствует социализм!». Второй «учредительный» (очевидно, названный так вследствие вос¬ становления Советской власти после подавления правоэсеровско-офи- церского мятежа в Тамбове 17-19 июня 1918 г.) съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов Тамбовского уезда под председательством левого эсера В. Чернова (не путать с лидером ПСР!) 27 июня выразил недоверие комбедам в резолюции по продовольственному вопросу: «По вопросу о “Комитетах деревенской бедноты” Съезд считает, что это является первым ударом Советам Крестьянских Депутатов, этому первому завоеванию Русской революции, что эти “Комитеты бедноты” вносят в деревню нездоровую атмосферу не классовой, а какой-то групповой борьбы по признакам, не имеющим классового экономи¬ ческого характера, и это [во] время, когда проведение Основного Закона о социализации земли и без того уравнивает экономически деревню»51. (Небезынтересно отметить, что именно по поводу этого съезда не¬ ожиданно прошелся Л.Д. Троцкий, выступая на V Всероссийском съезде Советов.) В соседней Рязанской губернии при обсуждении декрета о комбе¬ дах на заседании Касимовского уисполкома представитель левых эсе¬ ров заявил, что его фракция не признает этого декрета и проводить его в жизнь не будет52. Астраханский горсовет рабочих депутатов в своем наказе V Все¬ российскому съезду Советов также осудил насаждение комбедов, «не связанных с местными советами крестьянских депутатов», и подчерк¬ нул необходимость немедленного отпора «немецким империалистам»53. В Астрахани, как и в Кронштадте, было весьма заметным «левацкое» влияние не только левых эсеров, но и максималистов, левых комму¬ нистов и анархистов. Некоторое время там подвизался в агитотделе приехавший с Украины Н.И. Махно, получивший назначение в этот орган от товарища председателя краевого Совета эсера-максималиста Авдеева54. Другим товарищем председателя краевого Совета являлся видный максималист М.И. Эленсон, а одним из членов исполкома горсовета там был видный теоретик максимализма Г.А. Нестроев (Цыпин). Выступая 24 июня на заседании Казанского губисполкома Совета крестьянских депутатов, стоявший во главе Крестьянской секции К.Ю. Шнуровский призвал произвести «коренную ломку всей про¬ довольственной политики, диктуемой из центра»55. В тот же день в Казанской губернии попыталась приступить к работе экспедиция Наркомпрода во главе с уполномоченным СНК, членом коллегии Наркомпрода Д.П. Малютиным, однако губернская продколлегия от¬ 29
казалась от совместной работы с эмиссаром из Москвы. Как указывает исследователь политических событий в Поволжье в 1918 г. С.В. Ста¬ риков, произошло резкое обострение ситуации. 27 июня на заседа¬ нии общего исполкома Казанского совета Шнуровский от имени Крестьянской секции и левых эсеров предложил резолюцию о необ¬ ходимости отмены декретов центра как «нежизненных» и ведущих к прямой диктатуре. Итак, основными камнями преткновения между левыми эсерами и коммунистами-большевиками накануне V Всероссийского съезда Советов стали майские декреты о продовольственной политике, декрет о создании комбедов от И июня 1918 г. и последствия Брестского договора. Все эти примеры убедительно опровергают утверждение Л.М. Овруц- кого о том, что для «низов» ПЛСР московские события были полной неожиданностью. Напоследок рассмотрим еще Могилевский «син¬ дром», который был своего рода индикатором во время V Всероссий¬ ского съезда Советов. 21 июня на пленарном заседании Могилевского ГИК, перебравшегося из-за взятия 5 марта 1918 г. немецкими войска¬ ми губернского центра в г. Мстиславль, после весьма резкого обсуж¬ дения декрета о комбедах, левоэсеровская фракция поставила на го¬ лосование такую резолюцию: «Губисполком считает, что такое разделение крестьянства на клас¬ сы гибельно отразится на ходе Российской Революции и может слу¬ жить подрывом Советской власти, а посему Губисполком постанов¬ ляет: обратиться с просьбою к Центральной власти об отмене таково¬ го декрета»56. Однако 12 голосами против 10 при 2 воздержавшихся прошла резолюция коммунистов, одобрившая декрет. На том же заседании председатель губисполкома левый эсер В.С. Се¬ ливанов предложил послать на предстоящий общероссийский съезд Советов в Москву по одному представителю от левоэсеровской и боль¬ шевистской фракций. Ему возразил товарищ председателя ГИК ком¬ мунист Л.М. Вайнштейн, который заявил, что «левые эс-эры идут против Советской власти», и потребовал избрания одних коммуни¬ стов. Однако 13 голосами против 12 делегатами съезда были избраны оба оппонента — и Селиванов, и Вайнштейн57. В дальнейшем натянутые отношения между противоборствующи¬ ми фракциями накалились до предела. На заседании 26 июня пред¬ седательствующий — комиссар труда Д.Ш. Гуревич вместе с военко¬ мом Ткачевым обрушились на левых эсеров, саботирующих исполне¬ ние декрета о комбедах. Отвечая им, секретарь президиума ГИК Зенкевич сказал: «Нас левых эс-эров, арестами и пулями не запугаете. <...> Не мы, а вы — враги Советской власти, так как не отдаете себе отчета, что своими поступками разрушаете тесную связь между тру- 30
довым крестьянством и пролетариатом, и этим разрушаете тот проч¬ ный фундамент, на котором покоится Советская власть»58. 1 июля большевистская фракция получила телеграмму Вайнштейна из Москвы, в которой предлагалось направить на съезд еще пять кан¬ дидатов от губисполкома и по два от каждого уезда. Не ставя в извест¬ ность левых эсеров, фракция в срочном порядке выбрала пятерых делегатов-болыпевиков59. Получив соответствующую информацию, В. А. Карелин, курировавший от ЦК ПЛСР Западную область, заявил об этой подтасовке с трибуны V Всероссийского съезда Советов. Также во всеуслышание прозвучало его сообщение о протесте пленума Могилевского ГИК «против посылки этих 5-ти добавочных “мертвых душ”»60. Хотя большевики устами Л.С. Сосновского категорически отри¬ цали подобные предвыборные махинации, по мнению левых эсеров, именно таким образом было создано искусственное большинство на съезде. Согласно отчету членов мандатной комиссии от левых эсеров Я.М. Фишмана и М.Л. Сироты, 399 мандатов, полученных коммуни¬ стами, оказались «недействительными». Председатель мандатной комиссии большевик В.Н. Максимовский 10 июля в своем отчете указал на главный пункт расхождения на единственном заседании комиссии, состоявшемся накануне открытия съезда 2 июля: «Коммунисты признавали за Областным и Губернским Исполкомом право дополнять количество делегатов, не высланных уездами», путем кооптации, а левые эсеры отвергали это61. Представители ПЛСР в мандатной комиссии находили возможным пополнять представитель¬ ство уездов только строго официальными делегатами губернских съездов Советов62. Именно поэтому они столь настойчиво отстаива¬ ли право на самостоятельный подсчет голосов и даже обзавелись от¬ дельным столом для этого63. В качестве бесспорных они признали лишь 350 коммунистических мандатов, т. е. 62 % от общего числа делегатов-болыпевиков. По официальным данным, которыми до сих пор оперируют исто¬ рики, фракция ЛСР на съезде насчитывала 353 человека (30,3 % от общего количества), тогда как большевики имели 733 мандата из 1164 (по сведениям мандатной комиссии, датированным 19 июля64). «Общая сводка личной анкеты делегатов V-го Всероссийского съезда Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих делега¬ тов», хранящаяся в фонде ВЦИК в ГА РФ65, дает несколько иные цифры, поскольку в ней учтены и делегаты с совещательным голосом. Из 1425 делегатов было 868 большевиков и 470 левых эсеров, т. е. пер¬ вые имели в целом на 2 % голосов меньше, а вторые, соответственно, на столько же процентов больше. Вместе с максималистами, имевши¬ ми 37 мандатов (или 2,59 %), левые эсеры могли претендовать почти 31
на 36 % голосов, но и в этом случае они значительно уступали боль¬ шевикам. Тем не менее левые эсеры из мандатной комиссии пытались опро¬ тестовать почти 400 большевистских мандатов, поскольку, по их утверждению, коммунистическое большинство на съезде было полу¬ чено именно за счет кооптированных, а не избранных членов испол¬ комов, принадлежавших к РКП(б), в то время как левоэсеровские делегаты были избраны главным образом уездными съездами Советов. Таким образом, при аннулировании четырехсот мандатов левые эсеры имели бы большинство в 46,2 % голосов (не считая максималистов), а на долю большевиков приходилось бы всего 43,6 %. Официально же РКП(б) принадлежало почти 63 % голосов. Разумеется, представите¬ ли левых эсеров в мандатной комиссии представили отчет и свои со¬ ображения ЦК, что послужило мощным дополнительным толчком к событиям 6 июля. И, должно быть, следует признать не таким уж случайным факт изоляции (наряду с М.А. Спиридоновой и несколь¬ кими другими общепартийными руководителями) в момент задержа¬ ния в Большом театре фракции левых эсеров съезда Советов членов мандатной комиссии Я.С. Базарного, М.Г. Булочникова и С.Ф. Рыбина от остальной массы задержанных. * * * Переходя к изложению событийного ряда непосредственно лево¬ эсеровского выступления в Москве, напомню, что самыми извест¬ ными на сегодняшний день работами о событиях 6-7 июля остают¬ ся монография Л.М. Спирина «Крах одной авантюры», вышедшая тиражом в 100 тыс. экземпляров в «Политиздате»66, и исследование Ю.Г. Фельштинского, выпущенное в серии «Исследования новейшей русской истории» под общей ред. А.И. Солженицына в одном из са¬ мых известных эмигрантских издательств «Ymca-press» в Париже67. Известный специалист по «конспирологии», приобретший скандаль¬ ную репутацию уже в наши дни в качестве соавтора погибшего в Лондоне А. Литвиненко по книге «ФСБ взрывает Россию», а тогда начинающий эмигрантский историк и аспирант докторской програм¬ мы Ратгерского университета Юрий Фелынтинский выступал анта¬ гонистом по отношению к маститому советскому автору. При этом, как метко заметили в предисловии к сборнику «Левые эсеры и ВЧК» А.Л. Литвин и Л.М. Овруцкий, «позиция Фельштинского представ¬ ляет собой как бы зеркальное отражение позиции Л.М. Спирина: ес¬ ли последний исходил из правильности большевистской политики, то первый считал, что большевики вообще правыми быть не могут»68. Один из главных вопросов, которым задавался Фельштинский: кем и когда была начата подготовка убийства графа Мирбаха и кто за ней 32
стоял? За четкой постановкой вопроса тут же следовало безапелля¬ ционное заявление: «Дело в том, что никаких документов (курсив Фельштинского. — Я. Л.), подтверждающих причастность ЦК ПЛСР к организации убийства германского посла, нет»69. Для Спирина и для автора предисловия к переизданной в 1989 г. «Красной книге ВЧК» А. С. Велидова никаких сомнений здесь не возникало. Оба историка ссылались на опубликованный в первом издании книги в 1920 г. про¬ токол ЦК левых эсеров за 24 июня 1918 г. и содержащийся в нем при¬ зыв к восстанию. Однако, как справедливо отмечал Фелыптинский, «однажды упомянутое в протоколе слово “восстание” подразумевало, безусловно, не восстание против советской власти, а восстание на Украине против германской оккупации»70. На оба поставленных историком вопроса сегодня имеются одно¬ значные ответы. После досконального изучения всего комплекса до¬ кументов архива ЦК ПЛСР в РГАСПИ можно со всей уверенностью утверждать о том, что советские историки лукавили. Нет никаких оснований вплоть до июльского конфликта говорить о том, что левые эсеры готовили восстание против большевиков. В ходе дискуссии, инициированной Фельштинским на страницах журнала «Отечест¬ венная история» в 1992 г., А.И. Разгон и Л.М. Овруцкий также при¬ шли к выводу о том, что так называемый мятеж «не был ни контрре¬ волюционным, ни антисоветским, ни антибольшевистским». К выво¬ ду о том, что «мятеж» не вполне был мятежом, присоединились К.В. Гусев, А.Л. Литвин и В.М. Лавров. В одной из своих последних работ Гусев, задаваясь вопросом о характере «мятежа», отвечал на не¬ го так: «Выступление левых эсеров не было ни контрреволюционным, ни антисоветским. <...> Оно было именно антиправительственным, так как преследовало цель изменения политики через изменение со¬ ветского правительства»71. Лавров в монографии «Партия Спиридоновой» пришел к прямо-таки парадоксальному выводу: «Повторяя и повторяя слово “восстание” (во всех смыслах) левые эсе¬ ры оказались завороженными им и — при известном стечении обсто¬ ятельств — вовлеченными в удивительный водоворот событий: в во¬ оруженное выступление, вооруженную оборону, в своеобразное и не- типичное сопротивление-восстание, что, однако, скорее терминологическая политизированная проблема, чем проблема кон¬ кретно-историческая»72. А.И. Юрьев в своей недавно вышедшей работе справедливо ука¬ зывает еще на один стереотип: «В сознании подавляющего большин¬ ства людей, в том числе и многих ученых-историков, левоэсеровский мятеж 6 июля неразрывно связан с мятежами в Ярославле, Рыбинске, Муроме, которые вместе составляют как бы звенья одной цепи»73. «Это идет, видимо, из-за того, — рассуждает он, — что в советской исторической науке еще с 1920-х годов и до недавнего времени проч- 33
но утвердилось мнение о том, что левоэсеровский мятеж» был ча¬ стью общего плана грандиозного заговора Антанты и внутренней контрреволюции. В подтверждение данного тезиса могу привести казус с собственной публикацией, посвященной событиям 6-7 ию¬ ля 1918 г. в журнале «Родина»74, когда редакция без согласования с автором поместила фотоиллюстрацию с подписью: «Собор в Ярославле, разрушенный в результате бомбардировки во время мя¬ тежа левых эсеров»! Но, если Фельштинский оказался прав в одном из своих утверж¬ дений, то выдвигая тезис об отсутствии документов, указывающих на причастность левоэсеровского ЦК к убийству Мирбаха, он (в виду ограниченности доступной ему Источниковой базы) заблуждался. Таких документов выявлено предостаточно, и никто из левых эсеров никогда не ставил роль ЦК в этом деянии под сомнение. В качестве аргумента, оказавшегося на поверку неубедительным, историк отмечал отсутствие в протоколе от 24 июня указания на намерение убить имен¬ но Мирбаха. Кроме того, Фельштинский самоуверенно заявлял, что «до 6 июля, как известно совершенно томно» (курсив мой. — Я. Л.), других заседаний ЦК не было. Однако хранящийся в РГАСПИ по¬ следний из протоколов ЦК за этот период датирован 27 июня. Затем на III съезде ПЛСР, открывшемся 29 июня и закончившемся 1 июля, был избран новый состав ЦК, после чего высший руководящий орган партии немедленно возобновил заседания, которые не протоколиро¬ вались по соображениям конспирации. По свидетельству Я.Г. Блюмкина, исполнителем теракта первона¬ чально был намечен студент-филолог Московского университета и советский деятель из Рязани, член Боевой организации (далее БО) Владимир Алексеевич Шеварев, позднее погибший от рук петлю¬ ровцев75. Но вызванный на заседание ЦК 4 июля в день открытия V Всероссийского съезда Советов Яков Блюмкин (его пригласили, как человека знакомого с расположением комнат в посольстве по слу¬ жебной деятельности в качестве заведующего секретным отделением ВЧК по борьбе с международным шпионажем) предложил в испол¬ нители себя и своего товарища по Одесской организации левых эсеров Николая Андреева... Еще один известный американский историк Алекс Рабинович по¬ ставил было под сомнение существование директивного протокола от 24 июня, поспешив объявить его сфабрикованным76. Однако в даль¬ нейших исследованиях исследователь отказался от подобной трактов¬ ки. Да и как было не отказаться, если сами левые эсеры в лице загра¬ ничного представителя партии И.З. Штейнберга еще в 1918 г. опубли¬ ковали за рубежом по горячим следам этот протокол, причем более полный вариант по сравнению с «Красной книгой ВЧК»! 34
В работе Л.М. Спирина утверждалось о противоречиях и факти¬ ческих неточностях в «показаниях» (на самом деле в добровольных признаниях) Якова Блюмкина: «В одном из них он писал, что ночью 4 июля его пригласили на заседание ЦК левых эсеров, на котором был окончательно решен вопрос об убийстве Мирбаха. В другом сооб¬ щал — что он не был на заседании ЦК 4 июля, а узнал об этом от од¬ ного из лидеров партии. На самом деле никакого заседания ЦК левых эсеров в ночь на 5 июля 1918 г. не было. Состоялось лишь совещание небольшой группы членов ЦК, созданной еще 24 июня...»77 Но кроме «исповеди» Блюмкина, целиком приведенной в «Красной книге ВЧК», в распоряжении исследователей теперь имеется текст выступления террориста в Исторической секции московского Дома печати 29 марта 1921 г. в записи ее тогдашнего ученого секретаря, известного историка Б.П. Козьмина, впервые опубликованный мной в журнале «Родина» в 1994 г. Во второй половине дня 4 июля 1918 г. в Большом театре открыл¬ ся V Всероссийский съезд Советов. Поэтому собраться на заседание левоэсеровские цекисты действительно смогли лишь поздно вечером или ночью. Вот что записал о ходе заседания Борис Козьмин: «4 июля 1918 года Блюмкина вызвали на заседание Ц.К. пар¬ тии Л.С.-Р. и потребовали от него сведений о германском посольстве. Из вопросов выяснилось, что Ц.К. намерен организовать покушение на Мирбаха. Выполнение его предполагалось возложить на члена пар¬ тии Шеварева. <...> Блюмкин предложил в качестве исполнителей себя и Н. Андреева. Ц.К. согласился на предложение Блюмкина»78. Содокладчик Я.Г. Блюмкина В.А. Карелин, согласно записи Козьмина, подтвердил факт самого заседания и уточнил: «В заседании 4-го июля Ц.К. с.-р. решил перейти от подготовления к совершению убийства Мирбаха»79. Вернемся к черновику последнего фиксированного заседания ЦК от 27 июня. Первые пять пунктов повестки были, как уже говорилось, посвящены регламенту III партсъезда. Следующие три пункта каса¬ лись «пиар-акции» в преддверии открытия Всероссийского съезда Советов: «6. На 1-ое июля митинги и призывы к вооружению: Камков, Череп<анов>, Спир<идонова> и друг<ие>. 7. Мобилизовать лучших ораторов парт<ийного> съезда и фрак- ц<ии> съезда Советов для митингов. 8. Предоставить Гришу для формирования корпуса несколько че¬ ловек»80. В последнем из этих пунктов, вероятно, речь шла о «корпусе» технических организаторов митингов. Во исполнение решения ЦК с 30 июня по 2 июля левые эсеры провели в Москве серию митингов 35
на общую тему: «На помощь восставшей Украине*, на которых вы¬ ступали М.А. Спиридонова, Б.Д. Камков, В.А. Карелин, Д.А. Че¬ репанов и другие «лучшие ораторы» партии. Начиная с понедель¬ ника 30 июня в разных районах столицы МК ПЛСР устраивал по несколько митингов в день (по три митинга 30 июня и 2 июля и целых 9 — 1 июля), в том числе на заводах Михельсона, Домброва и Набгольц, Голутвенской мануфактуре в Замоскворецком районе, на Прохоровской мануфактуре и в Главных мастерских Александ¬ ровской железной дороги в Пресненском районе, Пожарном депо на Пречистенке и в Большой аудитории Высших женских курсов в Хамовническом районе и т. д.81 Вдобавок к митингам 30 июня состоялось открытое заседание Крестьянской секции ЦИК, на котором с длинной речью выступила М.А. Спиридонова. Суть ее программного выступления сводилась в основном к резкой критике последствий Брестского мира, в том чис¬ ле поставок в Германию дополнительных контрибуций и обмена во¬ еннопленными (количество русских пленных превышало количество немецких почти вдвое, но германская сторона соглашалась лишь на равное количество обмениваемых). Не обошла она вниманием и тему вооружения находящихся в Москве германских пленных «Мирба- ховской организацией» (курсив мой. — Я. Л.), поскольку левые эсеры были убеждены в существовании заговора против них, нити которого тянулись к послу кайзеровской Германии. Свое выступление лидер ПЛСР завершила такими словами: «Поход на Россию будет походом на революцию, последним походом германского империализма. Для русской революции существует только единый путь. Это путь, на ко¬ торый встала Украина. Это путь восстания»82. Аудитория, перед ко¬ торой выступила Спиридонова, состояла из проходивших обучение на курсах при Крестьянской секции ЦИК и, очевидно, делегатов с мест, прибывших на Всероссийский съезд Советов. Помимо митинговых выступлений, левые эсеры активно пытались воздействовать на общественное мнение со страниц партийной и око- лопартийной печати. Достаточно сказать, что цитировавшаяся речь Спиридоновой была растиражирована в многотысячном «Голосе Трудового Крестьянства». С 3 по 6 июля 1918 г. «Знамя Труда» регу¬ лярно помещала под логотипом такие лозунги: «Долой Брестскую петлю, удушающую русскую революцию! Долой соглашательскую политику с русской и иностранной бур¬ жуазией! Да здравствует беспощадная борьба трудящихся с акулами между¬ народного империализма! На помощь восставшим против своих угнетателей крестьянам и ра¬ бочим Украины! 36
Да здравствует международная социалистическая рабочая и кре¬ стьянская революция!» Именно с такими лозунгами ПЛСР пошла на V Всероссийский съезд Советов. Последнюю перед убийством Мирбаха публичную ак¬ цию левые эсеры провели в виде демонстрации делегатов и гостей съезда вечером 5 июля. Как сообщало «Знамя труда», покинувшие Большой театр «левые с.-p., не вернувшись на заседание [съезда], вы¬ шли на Театральную площадь с пением революционных песен и с воз¬ гласами: “Долой империалистов и соглашателей”, “Долой Мирбаха”, “Да здравствует восстание на Украине”, “Да здравствует мировая ре¬ волюция” Партийные товарищи, не расходясь, двигались с пением революционных песен мимо дома Советов по Моховой ул. до Воздвиженки, провожая депутатов крестьян в Крестьянский отдел Ц.И.К.»83. Одновременно с энергичной агитационно-пропагандистской ком¬ панией велась организационная и организационно-техническая под¬ готовка к теракту и его возможным последствиям. Но, если мятежа не было, то что же, собственно, происходило накануне и в ночь на Ивана Купала с 6 на 7 июля 1918 г.? На проводившихся ежедневно в начале июля заседаниях ЦК ПЛСР был создан «Штаб обороны партии», в который вошли представители Центрального Комитета Д.А. Магеровский и В.О. Зитта (они были хорошо известны в столи¬ це по работе в Моссовете и входили в состав ВРК во время боев с юнкерами), бывшие прапорщики Г.М. Орешкин и Ю.В. Саблин (по¬ следний из них имел опыт боев в Москве в октябре 1917 г.), начальник Боевого отряда ВЧК матрос Д.И. Попов (ранее командир «Красно¬ советского Финляндского отряда» с опытом боев на Карельском пере¬ шейке) и все тот же Блюмкин (в недавнем прошлом полевой командир и начальник штаба 3-й Революционной армии на Украине). О таком составе штаба говорил в своих показаниях в 1921 г. Дмитрий Попов84. Начальником штаба, по его словам, стал Саблин, а сам Попов ис¬ полнял обязанности начальника «оперода» (оперативного отдела). С.Д. Мстиславский называл еще в составе штаба зам. председателя ВЧК В.А. Александровича, но не упоминал Зитту85. От кого в таком случае собирались обороняться левые эсеры? В своих воспоминаниях они настаивали на том, что вовсе не от боль¬ шевиков, а от немецких агентов и вооружаемых ими военнопленных. И поводы для подобных опасений как будто имелись. В последних числах июня в газетах появилось сообщение об обнаруженных в по¬ мещении ЦК левых эсеров четырех бомб с запалом, заложенных под залом на первом этаже86. На этот факт указывал, выступая с воспоми¬ наниями в 1921 г., член ЦК ПЛСР В.А. Карелин. По его словам, гер¬ манские спецслужбы устроили форменную слежку за его соратника- 37
ми. О документах, украденных из его квартиры прямо у него на глазах, писал и левый эсер С.Д. Мстиславский87. Существует много указаний на то, что левые эсеры просчитывали разнообразные варианты развития событий. Например, они заранее обзавелись документами для перехода на нелегальное положение, явочными и конспиративными адресами. Была тщательно прорабо¬ тана финансовая база. Историкам и раньше было известно о том, что зам. председателя ВЧК Вячеслав Александрович передал левоэсеров¬ скому ЦК 544 тыс. рублей. Член коллегии Комиссариата внутренних дел Союза коммун Северной области М.В. Ярустовский на допросе у предгубЧК в Петрограде сделал сенсационное заявление: «Мне из¬ вестно, что тов. Прошьяном (глава Комиссариата. — Я. Л.) перед вос¬ станием л.с.<р.> были получены по распоряжению тов. Зиновьева 5 миллионов руб., эти деньги были направлены перед восстанием же в Москву в распоряжение Ц.К.»88. Об этом же говорил и Г.Е. Зиновьев на Втором съезде Советов Северной области 2 августа 1918 г.: «Я должен перед собранием представителей Северной области со¬ общить, что Комиссар Вн<утренних> дел Прошьян, которому мы до¬ веряли вполне, который считался одним из лучших товарищей, кото¬ рому мы выдавали громадные суммы, который накануне восстания в Москве, за несколько дней до него взял у нас, как представитель пар¬ тии левых эс-эров, большую сумму в распоряжение этой партии, на организацию борьбы против контрреволюции, на организацию отря¬ дов вокруг Комиссариата Вн<утренних> дел...»89 Наконец, М.А. Спиридонова, возглавлявшая Крестьянскую секцию ВЦИК, 4 июля обратилась с запиской в Президиум этого органа с просьбой «в экстренном порядке отпустить аванс <в> двести тысяч рублей»90. Если с финансовым обеспечением заговора у левых эсеров все бы¬ ло в порядке, то с военной силой все складывалось не так просто. Главной опорой партии считался своеобразный «спецназ» ВЧК (Боевой отряд ВЧК) под командованием убежденного левого эсера Дмитрия Ивановича Попова, наличный состав которого не превышал 1000 бойцов. Не вдаваясь здесь в подробное рассмотрение личного состава это¬ го формирования, часто называемого в исторической литературе по имени его командира «поповцами», напомню историю его возникно¬ вения и появления в Москве. В конце января — начале февраля 1918 г. в Гельсингфорсе стала формироваться группа «Красных Советских революционных отрядов» в Финляндии для совместных действий с финской Красной Гвардией. При этом Д.И. Попов взял на себя функ¬ ции начальника штаба Красных Советских революционных отрядов, 38
а его будущий заместитель по Боевому отряду ВЧК А. Протопопов — се¬ кретаря штаба. Запись в отряды производились в мобилизационном отделе штаба отрядов в финской столице на Альбертовской улице. Затем эти отряды с приблизительной численностью в 500 бойцов ве¬ ли бои на Карельском перешейке. По свидетельству С.Д. Мстиславского, Попов выступил с обстоятельным докладом по итогам боев на засе¬ дании Высшего Военного Совета Республики, после того как по рас¬ поряжению этого органа вывел сводный отряд в Петроград. В марте 1918 г. приказом того же органа отряд был переведен в Москву в рас¬ поряжение Президиума Моссовета. 1 апреля рота «поповцев» совмест¬ но с 16-м летучим отрядом Я.К. Винглинского вступила в бой с воору¬ женным отрядом «независимых» анархистов из 50 человек, занявших и грабивших особняк по 1-й Мещанской ул., и заставила их ретиро¬ ваться. 8 апреля отряд был передан в ведение ВЧК под названием «Боевой отряд ВЧК». Вплоть до событий 6 июля шло переформиро¬ вание отряда: из него выбыла часть финнов, но он был доукомплек¬ тован завербованными на службу черноморскими моряками. Костяк отряда по-прежнему составляли революционные матросы91. Остановлюсь далее на командном составе отряда «поповцев» и уточню его численность. Помощником командира отряда являлся бывший секретарь Штаба Красных Советских Революционных Отрядов в Финляндии Александр Протопопов. Судя по всему, он не был схвачен, поскольку протоколы допросов в следственном деле Особой следственной комиссии (далее ОСК) отсутствуют. Даль¬ нейшая судьба Протопопова остается невыясненной, но едва ли сле¬ дует смешивать его с одним из участников подготовки покушения на В.И. Ленина, как это делает А.Л. Литвин92. Казначеем отряда был Г.В. Паскевич, еще один соратник Попова по Финляндии. Все вместе — Попов, Протопопов, Паскевич (как и П.П. Прошьян, и член коллегии ВЧК матрос М.Ф. Емельянов) — со¬ стояли в Гельсингфорском Совдепе и в Областном комитете армии, флота и рабочих Финляндии. Временно исполняющим должность начальника штаба отряда значился некий К. Новиков. Он же подпи¬ сывался за адъютанта отряда, тогда как за начальника штаба еще под¬ писывался матрос Андрей Иванович (в другом документе Андрей Петрович) Куприянов, подом из Чембарского уезда Пензенской гу¬ бернии. Его жена, проживавшая в отряде, Юзефа Иосифовна была арестована вместе с женой Попова Марией Федоровной. В некоторых документах в качестве помощника Попова фигурирует Алексей Алек¬ сандрович Курам, однако на самом деле этот бывший матрос линкора «Андрей Первозванный» оказался штабным писарем. Кроме него пи¬ сарем отряда был Иосиф Акшелевич Зайц, уроженец Вильно, выбран¬ ный после Октябрьской революции от своей роты в Гельсингфорский 39
Совет. Начальником хозчасти отряда был Михаил Семенович Засорин, направленный во время левоэсеровского выступления в здание ВЧК и расстрелянный затем в числе захваченных с оружием в руках. Стоит отметить и командира (со 2 июля) артдивизиона «поповцев» Зырко, до этого командира 2-й батареи. Список других командиров — конной разведки, пулеметной команды, двух бронеавтомобилей марки «Гар- форд», имевшихся на вооружении отряда, еще предстоит уточнить. В своей монографии «Крах одной авантюры» Л.М. Спирин оцени¬ вал численность «поповцев» приблизительно в 800 бойцов93. Со¬ трудник мобилизационного отдела Военного комиссариата Москвы левый эсер В.В. Ягушевский называл цифру в 1200 человек94, тогда как возглавлявший так называемый Штаб обороны партии Ю.В. Саб¬ лин говорил на допросе 22 июля: «По заявлению Попова, в его отряде было около 800 человек, по-моему же, не более 600»95. Такая разница в цифрах объясняется тем, что к 6 июля часть бой¬ цов отряда могла еще оставаться на Восточном фронте, где отряд во главе с Поповым находился с 29 мая. На момент прибытия из Москвы в Пензу отряд насчитывал 600 бойцов и 6 орудий96. При этом хорошо известно, что около полутора сотен черноморских матросов, прибыв¬ ших 28 июня в столицу из Новороссийска, была завербована Поповым в отряд в первых числах июля. Сам командир Боевого отряда ВЧК в отношении в Военный комиссариат Москвы на бланке Штаба боевых сил ВЧК от 1 июля 1918 г. просил зарегистрировать вверенный ему отряд в количестве 1000 человек97. Стоит также отметить наличие в отряде двух батарей, бомбометов и порядка 60 пулеметов. Несмотря на присутствие в Москве еще и своеобразной эсеров¬ ской гвардии в виде Отряда особого назначения дружины Всерос¬ сийской Боевой организации (Л.М. Спирин определял его количество в 199 штыков, хотя в заключении обвинительной коллегии Вер¬ ховного Ревтрибунала говорилось лишь о 132 бойцах), подчинявше¬ гося в оперативном отношении начальнику Московского военного округа большевику Н.И. Муралову, а также небольших партийных дружин при районных комитетах (по подсчетам Спирина, их число достигало 119 боевиков), — левоэсеровское руководство здраво оце¬ нивало незначительность своих военных сил. По словам Саблина, «формирование Отряда особого назначения было предпринято Всероссийским штабом левых с.-р. по предложению т. Муралова (отряд должен был находиться в его распоряжении). <...> Для сформирования этого отряда вызывались боевые дружины из Витебска и других мест. Ко времени событий 6-7 июля отряд нахо¬ дился еще в периоде формирования, и ни один человек из его состава в событиях 6-7 июля участия не принимал»98. Однако такое катего¬ ричное заявление, как будет показано, не соответствовало истине. 40
Реорганизованный постановлением ЦК ПЛСР от 19 июня Главный штаб Всероссийской Боевой организации (далее БО) ПЛСР состоял из шести членов: в него входили В. Бедавкин, Иванов, С.И. Кот- ляревский, И.П. Нудьга, Г.М. Орешкин (которого Спирин путает с его родным братом — заведующим конюшнями Военного комиссариата Москвы А.М. Орешкиным) и представитель ЦК партии Д.А. Ма- геровский. Непосредственное участие в работе Главного штаба также принимали участие его секретарь и старший делопроизводитель Авдеев и казначей Волков. Главный штаб был разделен на отделы и подотделы". Пожалуй, наиболее значимую роль в нем играл скрывшийся после событий вме¬ сте с левоэсеровскими цекистами Григорий Матвеевич Орешкин, за¬ ведовавший в штабе сразу двумя отделами — оперативным и снабже¬ ния. Он же до 3 июля исполнял должность командира Отряда особо¬ го назначения и, кроме того, как уже говорилось, входил в Штаб обороны партии. Под его началом находились хозяйственный и транс¬ портный подотделы во главе с Бедавкиным и подотдел оружия во главе с А.И. Минчуком Мобилизационный отдел возглавлял Нудьга, а помимо Магеровского к Главному штабу от ЦК был также прико¬ мандирован некто Крым. Дружинники Отряда особого назначения жили в интернате по месту нахождения Главного штаба на Поварской, 25. Они несли ка¬ раульную службу у Комиссариата земледелия и других правитель¬ ственных учреждений, направлялись в командировки100. С 3 июля в командование Отрядом особого назначения вступил Сергеев, про¬ токол допроса которого в следственных материалах ОСК тоже почему-то отсутствует, поэтому его личность исследователями до сих пор не установлена. Правда в одном из томов имеются два за¬ явления на имя коменданта Кремля и в ОСК от 17 июля товарища председателя Исполкома Северной железной дороги Александра Николаевича Сергеева, из которого следует, что он допрашивался членом ОСК Я.С. Шейнкманом 13 июля101. Но одно ли и то же это лицо, остается не выясненным. С целью доукомплектования Отряда особого назначения из север¬ ной столицы в распоряжение Главного штаба Всероссийской БО был вызван сводный отряд дружинников Петроградской БО. Предписание о «срочном» командировании отряда числом в 80 человек было вы¬ дано находившимся под контролем левых эсеров Отделом наружной охраны Комиссариата внутренних дел Северной области. Но в итоге в Москву ранним утром 7 июля прибыл отряд под командованием А. В. Терентьева в количестве 45 бойцов102. Во втором случае командиром Отряда особого назначения Сергеевым был командирован в Витебск дружинник Овсянкин «для 41
приемки, отправки, погрузки и сопровождения дружинников (400 чел.) в гор. Москву в распоряжение Штаба отряда». О драме, связанной с неудачной попыткой отправки витебских дружинников в столицу и их разоружением, будет сказано далее. Из материалов ОСК также выясняется, что не менее семи дружин¬ ников прибыли с неким Одесским отрядом. В одном из томов имеют¬ ся отношения в Главный штаб Всероссийской ВО о направлении дру¬ жинников на бланках Штаба Боевой дружины при фабрике Ярославской Большой мануфактуры, московских Рогожского район¬ ного комитета и Хамовнической организации ПЛСР, а также доку¬ менты о направлении в Отряд особого назначения «опытных дружин¬ ников» с Сормовского завода — Леонида Николаевича Гвоздкова из Пушечного отдела и Николая Клементьевича Василькова из строи¬ тельного цеха. Приказом по отряду Васильков назначался караульным начальником, а Гвоздков одно время даже временно исполнял обязан¬ ности командира Отряда особого назначения. Однако, как теперь выясняется, в руки следствия попали не все документы о попытках левых эсеров усилить число боевиков накану¬ не 6 июля. Бывший активист Тверской организации ПЛСР Михаил Никифоров в показаниях на допросе через двадцать лет после событий рассказал следователям НКВД: «В 1918 году, за несколько дней до левоэсеровского мятежа левых эсеров (так в документе. — Я. Л.) в Москве, к нам в гор. Тверь приезжала член ЦК ЛСР БИЦЕНКО Анастасия, которая на узком активе местных “леваков”, ссылаясь на решение ЦК ЛСР, предложила выделить группу боевиков и немед¬ ленно направить в распоряжение ЦК»103. Эти показания подтвердил в ходе допроса его однофамилец, бывший председатель Тверского губкома левых эсеров Петр Никифоров, уточнив, что Биценко при¬ езжала за 10 дней до V Всероссийского съезда Советов с запиской от М. Спиридоновой, в которой та просила выделить 15 «надежных бо¬ евиков»104. В итоге губком успел направить в Москву четыре или пять боевиков, прошедших затем инструктаж в помещении ЦК. Двое из них были намечены в качестве партийных эмиссаров для проведения митингов среди рабочих в подмосковных Орехове-Зуеве и Павловском Посаде, а остальные перевозили оружие (гранаты) с подмосковных дач, где находилась лаборатория по изготовлению бомб. Так как ми¬ тинги не состоялись, М. Никифоров в «загримированном» виде вы¬ ехал по указанию ЦК ПЛСР обратно в Тверь с поручением к пред¬ седателю губкома «привести тверскую организацию левых эсеров в боевую готовность». Аналогичная телеграмма о приведении сил «в состояние готовно¬ сти» была также послана из Москвы в Тулу одним из руководителей тульских левых эсеров бывшим военкомом Дмитрием Сундуковым. 42
А материалы ОСК помогают установить имена еще двух рабочих-бо- евиков с Морозовской фабрики из Твери. Отношения в Главный штаб Всероссийской БО о направлении в его распоряжение Виталия Дмитриевича Воротникова и Георгия Александровича Севастьянова на бланках Морозовского районного комитета ПЛСР датированы 3 и 4 июля 1918 г. О том, где находилась подмосковная «лаборатория», сделал на до¬ просе ценное признание следователю Управления НКВД по Мос¬ ковской области в 1938 г. видный эсер-максималист, боевик со стажем, бывший шлиссельбургский сиделец Станислав Таукин: «В 1918 году Закгейм привез меня на нелегальную дачу под Москвой, станция Ухтомская. <...> На даче я познакомился с левыми эсерами Биценко, Фишман, Шмидт. На этой даче был склад оружия, Фишман изготовил бомбу, которой был убит Мирбах, а также комплектовались террори¬ стические группы. Я также получил террористическое задание и был направлен в прифронтовую полосу на Украине»105. Действительно, осенью 1918 г. Таукин и М.Д. Закгейм (известный эсер-максималист, отбывавший срок в Шлиссельбургской крепости, после освобождения женившийся на левой эсерке Н.А. Терентьевой) выехали вместе с Блюмкиным, В.А. Шеваревым, Л.Ю. Шмидтом и другими левоэсеров¬ скими боевиками в Киев. Процитированные показания позволяют говорить о сотрудничестве ЦК левых эсеров и немногочисленной Боевой организации Союза эсеров-максималистов еще в преддверии 6 июля. О привлечении к охране Штаба обороны партии дружинников из Отряда особого назначения (хотя Саблин это отрицает) есть два по¬ казания. Так, дружинник Емельян Иванович Кукояшнев рассказал на следствии в 1918 г.: «В субботу 6-го июля вечером часов в 7-8 меня и еще человек 5 командировали в отряд Попова. Нам тогда уже было известно, что Мирбах убит. Больше ничего не было известно. Полагали, что нас будут обезоруживать немцы-военнопленные. В штабе Попова я стал у дверей. Между прочим, вызывали Сироту, он, кажется, член Ц.К.»106. Его товарищ Даниил Романович Алифанов (рабочий, направ¬ ленный в Главный штаб из Хамовнической организации ПЛСР 3 ию¬ ля) в свою очередь показал: «Я пришел в отряд Попова 6 июля в 10 ч. из Штаба Боевой дружины (Поварская, 25). Нас послали из [Главного] Штаба в отряд Попова для охраны штаба при отряде Попова. Нам сказали, что вооружили германских военнопленных, которые должны были разоружить левых эсеров»107. Возвращаясь к оценкам численности военных сил левых эсеров, можно еще процитировать выдержку из заключения Центральной обвинительной коллегии Верховного Ревтрибунала в отношении Отряда особого назначения: «Согласно требовательной ведомости, 43
в Московский комиссариат от 29 июня <...> отряд насчитывал по списку на довольствии 675 человек, на содержание которых того же числа было испрошено 244 425 рублей. Несмотря на то что пра¬ вильность этих цифр возбуждает ряд сомнений, так как в приказе от 22 июня по Главному штабу указано на довольствии всего 132 чело¬ века, следствию не удалось выяснить (курсив мой. — Я. Л.), существо¬ вали физически остальные 543 дружинника, на которых испрашива¬ лись Орешкиным деньги, обмундирование и снаряжение, или нет, и насколько действительно быстрота мобилизации военных сил левых эсеров могла дать указанную цифру дружинников»108. Исследователям стоит обратить внимание на публикацию 10 июля 1918 г. в «Правде» Емельяном Ярославским открытого письма «Обманутое доверие», в котором он утверждал, что утром 6 июля к нему, как к военкому Московского военного округа, явилась делегация левоэсеровской боевой дружины из Вологды с просьбой о выделении им 300 винтовок и нескольких тысяч патронов «для оказания сопро¬ тивления англо-французскому десанту». Он удовлетворил их просьбу. Но в том-то и дело, что, скорее всего, это было сущей правдой, так как никаких следов участия вологодских боевиков в дальнейших событи¬ ях не прослеживается. Вместе с тем общее количество сил, на которые могли опереться левые эсеры, едва ли превышало тысячу человек. Тем более что при¬ бывший ранним утром 7 июля из Питера отряд насчитывал лишь по¬ ловину запрошенного количества бойцов (всего 45 штыков) и вообще не успел оказать никакой помощи москвичам, так как был разоружен по дороге с Николаевского вокзала к помещению ЦК, в районе Рождественского бульвара. Сводному витебскому отряду во главе с левым эсером Вольфсоном, состоявшему из 77 дружинников из от¬ дельного пехотного батальона им. ПЛСР (интернационалистов) и отряда с Западной завесы в 300-400 штыков, вообще не удалось до¬ ехать до столицы, поскольку губвоенком В.К. Путна разоружил этот отряд еще при погрузке в эшелон на станции. Таким образом, левые эсеры располагали незначительными пар¬ тийными силами. И здесь самым большим подспорьем оказался Боевой отряд ВЧК. Как выразился обладавший литературным даром С.Д. Мстиславский, «во всяком случае долго уговаривать Попова “при¬ крыть ЦК” не пришлось». Что бы там ни говорили отрицатели самого факта подготовки ле¬ вых эсеров к перевороту, руководители Штаба обороны партии были готовы к пролитию своей и чужой крови. Только этим объясняется срочный запрос Попова Московскому военному комиссариату 2 июля 1918 г. о выдаче отряду 20 штук санитарных носилок, 40 больших и 23 малых лубков, 10 флагов и 40 нарукавников Красного Креста, хи¬ рургических инструментов (зонды, зажимы, скальпели, пинцеты 44
и т. д.). В то же время левые эсеры реально оценивали свои боевые возможности. Правда, они надеялись привлечь в свои ряды части московского гарнизона. Но на деле к ним присоединилось совсем небольшое число солдат из 1-го Московского советского полка им. 1-го марта109 (ко¬ мандир — бывший поручик Иван Васильевич Мамайлов, комис¬ сар — Иван Макарьевич Румянцев) и 16-го летучего боевого отряда особого назначения при Московском военном округе (коман¬ дир — Яков Казимирович Винглинский). При этом сами командиры частей, хотя и вызывались в штаб к Попову на совещание, не вырази¬ ли горячего желания присоединиться к левоэсеровскому выступлению (а Винглинский даже был взят «половцами» под стражу). Не удалась и попытка разагитировать и привлечь на свою сторону латышских стрелков. Многим, прежде всего пассивностью и нерешительностью, лево¬ эсеровское выступление напоминает стояние декабристов на Сенатской площади. Ключевое слово здесь — оборона. Левые эсеры с самого начала нацеливались на вялотекущий переворот и не были психологически настроены на решительные действия (за исключени¬ ем отдельных фигур, таких как, например, П.П. Прошьян и Д.А. Черепанов). Этим объясняется и то, что солдаты получили приказ окапывать бульвары и переулки на подступах к Трехсвятительскому переулку. Трудно не согласиться с выводом не посвященного в детали заговора при его подготовке, но подробным образом расспросившего обо всем его участников Сергея Мстиславского во время совместного сидения под арестом в Кремле: «Оно не сложно — ни по замыслу, ни по выполнению, выступление это: но в нем, поистине — приговор...»110 ♦ * * По мнению Юрия Фельштинского, покушением на Мирбаха все¬ цело руководил Прош Прошьян. Будучи большим поклонником кон¬ спирологических версий, историк чуть ли не первым попытался обо¬ сновать точку зрения о том, что объективно ВЧК во главе с Ф.Э. Дзер¬ жинским выступила в роли коллективного провокатора, зная о готовящемся покушении, но не препятствуя, а напротив, способствуя его проведению. К этому мнению присоединились автор «Независимой газеты» Н. Ломанович и автор журнала «Родина» Б. Хавкин111. К от¬ рицанию подобной точки зрения склонялись А.И. Разгон, Л.М. Ов- руцкий и примкнувший к ним А.Л. Литвин. По мнению трех последних названных историков, заговором руководила «двойка» в лице М. А. Спи¬ ридоновой и П.П. Прошьяна, наделенная «чрезвычайными полно¬ мочиями». Близкую точку зрения высказал В.М. Лавров, ошибочно полагавший, что состав ЦК левых эсеров на III съезде партии был 45
сокращен до 5 человек. Однако никто из перечисленных исследовате¬ лей не учел, что еще в 1921 г. видный левоэсеровский руководитель Владимир Карелин раскрыл если и не все, то хотя бы некоторые ко¬ зырные карты. Из доклада В А Карелина, совмещенного с выступлением Я.Г. Блюм¬ кина в стенах московского Дома печати, видно, что для политическо¬ го руководства заговором ЦК ПЛСР выделил «пятерку» с «диктатор¬ скими» полномочиями. В нее входили трое из намеченных на заседа¬ нии ЦК 24 июня лиц (Спиридонова, Л.Б. Голубовский и И.А. Майоров), а также Б.Д. Камков и сам докладчик112. Возможно, что в послед¬ ний момент Илья Майоров был заменен в этой «пятерке» Прошьяном и выехал в Казань, но еще 5 июля он вместе со Спиридоновой и Карелиным обсуждал план убийства Мирбаха прямо в дипломатиче¬ ской ложе Большого театра! А казначей ЦК Лазарь Голубовский в это время занимался выносом документов и средств. Фелыитинский полагал, что Майоров и Голубовский своего уча¬ стия в июльских событиях «никак не проявили». Разумеется, это утверждение не соответствует действительности. Днем 6 июля Л.Б. Голубовский находился в штабе отряда Попова в Трехсвятительском переулке, а перед вечерним заседанием съезда Советов отбыл оттуда на автомобиле вместе со Спиридоновой. Однако среди задержанных в Большом театре его не оказалось, так как он, по-видимому, просле¬ довал в Леонтьевский переулок. (Впрочем, среди задержанных не было, к примеру, и такого цекиста, как М.Д. Самохвалов, который, будучи делегатом V Всероссийского съезда Советов, отсутствовал на заседании, выполняя какую-то пока еще не выясненную роль.) Про Голубовского же известно, со слов С.Д. Мстиславского, что он в утрен¬ ние часы 6 июля в помещении ЦК занимался изъятием каких-то важ¬ ных документов. На вопрос Мстиславского: «Что случилось?», Голу¬ бовский отвел его в сторону и сказал: — Есть сведения, что большевики, в связи со вчерашней речью Камкова, готовят налет на наше помещение: на всякий случай вывоз¬ им архив ЦК и вообще более ценное имущество113. Кстати, и левоэсеровский дружинник Даниил Алифанов сообщал на следствии, что на его глазах из Главного штаба Всероссийской БО с Поварской 4-5 июля «увозили амуницию, продовольствие, но куда, нам не было известно». Но прежде всего Голубовский как казначей ЦК отвечал за финансовую сторону успеха затевавшегося дела. Однако после провала выступления он слишком глубоко «залег на дно» с пар¬ тийными средствами. Судя по всему, именно его имела в виду А. А. Би- ценко, сообщая находившейся под арестом Спиридоновой: «у нас гром<адные> средства исчезли (так мило устроил Ив. Калита)» (см. документ № 113 в настоящем томе). О том же вспоминал в своих 46
показаниях-«мемуарах» В.Е. Трутовский: «Голубовский уехал в Ленинград, также “скрылся” не только от суда, но и от левых с.-р.»114. Вероятно, эта скоропалительная оценка, с одной стороны, и базиро¬ вавшаяся на впечатлениях от тогдашних пересудов аберрация Трутовского, с другой стороны, не вполне верны. По крайней мере, следы жившего на нелегальном положении в Петрограде Голубовского обнаруживаются. Во-первых, он пытался инициировать обращение к А.М. Горькому через А.З. Штейнберга в октябре 1918 г. о вмешатель¬ стве в связи с вынесением смертного приговора члену ПК ПЛСР, ин¬ валиду А.Л. Хаскелису115. Во-вторых, он готовил к изданию какие-то материалы «о днях 6-7 июля», переданные затем Иванову-Разум- нику116. Можно предположить, что партийная касса была им в даль¬ нейшем частью возвращена чекистам, а частью поступила в распоря¬ жение Северного областного и Петроградского комитетов ПЛСР. Сам же Голубовский позднее вернулся в Харьков, где продолжал вести партийную работу деятельность (о чем есть несколько авторитетных свидетельств) вплоть до смерти от тифа в тюрьме. Возвращаясь к устным рассказам Блюмкина и Карелина в записи Козьмина, важно зафиксировать два момента относительно личного участия в подготовке теракта Спиридоновой и Биценко. Блюмкин: «Спиридоновой была проведена репетиция террористического акта». Карелин: «Биценко также предлагала себя в качестве исполнитель¬ ницы». В свое время исследователь А.М. Рыбаков, опираясь на выявленные им в тогдашнем РЦХДНИ (ныне РГАСПИ) документы, пришел к следующему выводу: «Организация террористического акта была поручена А.А. Биценко. <...> Приготовление бомб было возложено на Я. Фишмана. 6 июля 1918 г. в гостинице “Националь” Я. Фишман вручил бомбы А. Биценко, которая передала им явившемся к ней Я. Блюмкину и Н. Андрееву, затем последние уехали на автомобиле в Германское посольство. Фамилия непосредственного организатора террористического акта называется впервые»117. Сам Блюмкин в 1921 г. излагал этот эпизод немного иначе: «По дороге в германское посольство Блюмкин и Андреев заехали в “Националь” и там у Прошьяна получили бомбы (курсив мой. — Я. Л.) Присутствовавшая при этом Биценко выразила им горячие по¬ желания удачи»118. Так или иначе, но участие и Прошьяна, и Биценко, и Спиридоновой, не говоря уже о Фишмане, в подготовке теракта очевидно. Что касается И. А. Майорова, то, вероятно, у него была своя заранее определенная роль в июльских событиях. По моему предположению, он должен был подготовить запасной «аэродром» в Казани на случай отъезда ЦК ПЛСР из Москвы. Кроме эпизода 5 июля в ложе Большого 47
театра, изложенного Карелиным, он действительно нигде «не засве¬ тился» 6 июля. Но, похоже, его уже не было в Москве. Однако в даль¬ нейшем Майоров продолжал самым активным образом действовать в Казани. Возможно, что в постановлении пленарного заседания ЦК и ЦБ, состоявшегося 10 августа, идет речь как раз о нем: «*/2 средств, находящихся у тов. М., передать в Ц.К.» (см. документ № 192 в на¬ стоящем томе). Помимо названных лиц (включая Карелина с Камковым), хорошо осведомленных о плане покушения на Мирбаха или причастных к нему, к подготовке теракта также имели отношение М.Н. Доброхотов, входивший в состав МК ПЛСР (он, по словам Блюмкина, 5 июля «смазывал» ему револьвер), Л.С. Дегтярев (о чем будет сказано далее) и, возможно, некий анархист из Одессы, приятель Блюмкина Юрий Дубман. (О Дегтяреве и Дубмане см. в показаниях П.А. Зайцева в приложениях к настоящему тому.) Так что вывод Фельштинского о том, что «Мирбах не был убит по постановлению ЦК ПЛСР, который не знал о планируемом покуше¬ нии», представляется неверным. Вот, например, одно из многих сви¬ детельств, принадлежащее еще тогда не входившему в состав ЦК М.Ф. Крушинскому: «В обсуждении вопроса об убийстве Мирбаха я принимал участие в ЦК партии с совещательным голосом. Вместе со всеми участниками совещания я считал целесообразным этот тер¬ рористический акт, как протест против политического общения со¬ ветской власти с буржуазным государством»119. Не только цекисты, но и ряд не входивших в него лиц были в той или иной степени причастны к заговору. Особо надо сказать о при¬ мерявшем на себя роль «нового Кибальчича» Якове Фишмане. После побега с поселения в Туруханском крае он сумел добраться до Италии, где в 1915 г. окончил химфак университета в Неаполе со степенью доктора естественных наук и сразу же поступил в Высшую магистер¬ скую школу. В течение трех лет он работал ассистентом в Неапо¬ литанской Политехнической школе на кафедре промышленной химии и товароведения, специализируясь по взрывчатым и отравляющим веществам. На момент 6 июля Фишман не был членом ЦК, но в пар¬ тийной иерархии занимал куда более значительное место, нежели Блюмкин. Поэтому утверждение Б. Хавкина о том, что «Блюмкину удалось под видом электрика внедрить в посольство своего сотрудни¬ ка Якова Фишмана» позволяет говорить о незнании этого автора пар- тийно-левоэсеровской истории120. (В изложении биографии самого террориста им, кстати, тоже допущен ряд ошибок и неточностей.) Агентом Блюмкина, добывшим сведения о расположении комнат в резиденции Мирбаха, количестве охраны и т. д., был совсем другой человек — монтер «Московского общества электрического освещения 48
1886 года» А. Вайсман121. В будущем Фишман встанет во главе Военно¬ химического управления РККА. Не исключено, что в изготовлении бомб летом 1918 г. ему помогал Александр Минчук — будущий во¬ енный комиссар Химического управления НКО СССР в звании ди¬ визионного комиссара, а тогда заведовавший подотделом оружия в Главном штабе Всероссийской ВО. В июне 1937 г. корпусной инженер Фишман был арестован вместе с другими высокопоставленными военными, но в отличие от боль¬ шинства (в том числе и Минчука) не расстрелян, а приговорен к де¬ сятилетнему сроку заключения. В 1955 г. ему будут возвращены зва¬ ние генерал-майора технических войск и партбилет. Вот, кто из участ¬ ников июльских событий знал всю их «закулису» от начала и до конца! Но поделился ли с кем-нибудь Фишман своими воспоминани¬ ями, остается не выясненным до сих пор. А «закулиса» (вот в этом-то как раз прав Фельштинский, а не его оппоненты) в истории с Мирбахом, несомненно, имелась. Вернемся к рассказу Блюмкина в 1921 г. в записи историка Б.П. Козьмина: «Утром в день покушения Блюмкин посвятил в план покушения Александровича, потребовав от него, чтобы тот поставил печать В.Ч.К. на подложном удостоверении Блюмкина, дал автомобиль для поездки в германское посольство и дежурил у телефона для того, чтобы под¬ твердить полномочия Блюмкина и Андреева на тот случай, если из германского посольства пожелают проверить мандат Блюмкина. Александрович, противник покушения, из соображений партийной дисциплины подчинился. Разговор происходил в кабинете председа¬ теля В.Ч.К. По окончании его Александрович и Блюмкин заметили, что за ширмами спит Дзержинский. Они испугались, что он слышал разговор; однако выяснилось, что он крепко спал и ничего не слы¬ хал»122. Но так ли уж крепок был сон Феликса Эдмундовича Дзержинского? Об этом историки долго еще будут спорить. Есть, впрочем, и другие документы, указывающие на куда большую осведомленность левых коммунистов (к которым тогда принадлежал председатель ВЧК) о замыслах считавших их своими союзниками левых эсеров. Видный деятель ПЛСР, один из организаторов убийства командующего ок¬ купационной армией на Украине генерал-фельдмаршала Эйхгорна Г.Б. Смолянский при переходе в компартию сообщил в автобиографии: «Я был одним из участников дела Эйхгорна. Кстати, в мае 1918 г. я ездил по этому делу в Берлин и Стокгольм, где говорил о нем с Ме- рингом, Дункер, т. Иоффе, Балабановой и Хёглундом»123. Указание Смолянского в документе зарытого характера, отложившемся в фон¬ де ЦК компартии Украины в киевском архиве, на полпреда в Германии левого коммуниста Адольфа Иоффе (среди перечисляемых имен 49
европейских «леваков»), поистине сенсационно. Стало быть, посланец Советской России в Берлине был осведомлен заранее о планах левых эсеров. Весь вопрос в том, поделился ли он своей информацией с Кремлем? Можно ли, тем не менее, считать Дзержинского «кукловодом» в истории с покушением, как это делает Фелыитинский? В буквальном смысле председатель ВЧК таковым, конечно, не был. Другое дело, что он до поры до времени закрывал глаза на то, что делали у него под носом его подчиненные. Только этим обстоятельством можно объяс¬ нить заявление Дзержинского об отставке с занимаемого поста, на¬ писанное уже 7 июля. Был ли этот шаг добровольным или вынужден¬ ным, сделанным под давлением? Как мне думается, второе гораздо ближе к истине. А для того, чтобы его заместитель Вячеслав Александрович не осо¬ бенно «разговорился», и потребовалась его срочная ликвидация после единственного мало вразумительного допроса в ночь на 8 июля. Еще более загадочным представляется исчезновение члена ЦК Все¬ российского союза почт и телеграфов В.В. Лихобадина (существует и другой вариант написания фамилии: Лихобабин), ответственного за отправку распоряжения телеграфистам о задержании «всяких депеш за подписью Ленина, Троцкого и Свердлова, а равно и депеш, направ¬ ленных контрреволюционерами», и члена коллегии ВЧК, бывшего балтийского матроса М.Ф. Емельянова (входившего в 1917 г. в руко¬ водство Гельсингфорсской организации ПСР наряду с П. Прошья- ном и Д. Поповым). О том, что эсер-максималист Лихобадин (или Лихобабин) был схвачен на Центральном телеграфе, существует ука¬ зание уполномоченного Военконтроля; распоряжение об аресте Емельянова по предписанию Совнаркома отдавал М.Я. Лацис124. Однако ни тот, ни другой не значились в списке 13 расстрелянных «поповцах» (включая Александровича), решение о казни которых было принято в заседании ВЧК 7 июля. Возможно, свет на исчезно¬ вение первого из них мог пролить служащий телеграфа Ф.Л. Жеб- лиенок, содержавшийся под арестом вместе с верхушкой левых эсеров в Кремле, но случайно застреленный столь же юным, как и арестант, часовым во время демонстрации ему ружейных приемов. (Случайность этого рокового выстрела как будто бы подтверждали очевидец проис¬ шествия Е.Н. Мальм и, со слов последнего, А.А. Измайлович, хотя М. Спиридонова сомневалась в «случайном» характере его гибели.) В то же время левые эсеры определенно числили Емельянова сре¬ ди казненных, о чем Спиридонова, в частности, писала в открытом письме ЦК РКП(б) и персонально Ленину: «Пролилась невинная кровь Емельянова, Александровича и других, совсем уж “малых сих”...» (документ готовится к публикации в третьей части настоящего тома). 50
Однако, в отличие от Александровича, в левоэсеровской периодике ни одного некролога М.Ф. Емельянову не обнаружено, за исключени¬ ем невнятного упоминания в берлинском сборнике «Кремль за решет¬ кой. (Подпольная Россия)»125. Между тем в одном из списков арестованных в июльские дни под № 8 значится: «Емельянов Михаил Филиппович (не арестован)»т. Но фамилия почему-то перечеркнута синим карандашом. Судя по «Описи делам Особой следственной комиссии» (приведена во введе¬ нии), существовало отдельное дело о нем, следы которого тоже теря¬ ются. Не вполне ясно, был ли найден и допрошен шофер автомобиля под № 27-60, который террористы использовали для поездки в посольство, по имени Александр Францевич Мачульский (см. документ № 138 в настоящем томе), равно как и оставшийся неизвестным сопровождав¬ ший их матрос. Блюмкин, давая добровольные показания в Киевской губЧК, сообщил: «Шофер не подозревал, куда он нас везет. Я, дав ему револьвер, обратился к нему как член [Всероссийской Чрезвычайной] комиссии тоном приказания: “Вот вам кольт и патроны” <...> Был с нами еще один шофер, матрос из отряда Попова, его привез один из членов ЦК (предположительно, В.А. Карелин. — Я. Л.). Этот, кажется, знал, что затевается. Он был вооружен бомбой»127. Еще на одну загадку обратили внимание АЛ. Литвин и Л.М. Овруц- кий: «Кстати говоря, есть еще одно интригующее сообщение Троцкого, не ставшее мифом только в силу невнимательного прочтения его до¬ клада» на V Всероссийском съезде Советов. Л.Д. Троцкий упоминал о приказе «изловить для предания суду трех провокаторов», так как, по его информации, некие «Блюмкин, Ефремов и Андреев убили Мирбаха». «Откуда выплыл этот “Ефремов” и, главное, куда он затем исчез, остается не известным по сей день», — констатировали авторы предисловия к сборнику «Левые эсеры и ВЧК»128. На мой взгляд, тут можно выдвинуть два осторожных предполо¬ жения. Не исключено, что это и есть фамилия запасного шофера-ма- троса (которой отчего-то нет в списке фамилий шоферов-«поповцев» в томах ОСК). Но не исключено, что Блюмкин лукавил, и Ефремов — это реальная фамилия еще одного боевика. Кто знает, может быть, это был известный в последующем боевик из Казани Николай Дмитриевич Ефремов (действовал также под фамилией Курбатов), о котором под¬ робно пойдет речь в следующем, завершающем томе издания, а пока что читатель сможет довольствоваться биографической справкой о нем в комментариях. Не меньшая неопределенность возникает по поводу секретаря ЦК ПЛСР М.Л. Сироты, на присутствие которого в штабе Попова указывали свидетели и который, по словам В.Е. Трутовского, «каж- 51
дому ответственному работнику, находившемуся в штабе», выдавал по 500 руб. и сообщал адреса конспиративных квартир. Он вместе с Г.М. Орешкиным был объявлен в розыск (см. документ № 127 в на¬ стоящем томе), но в итоге в числе фигурантов по делу о «мятеже» оба они по не вполне ясным причинам не проходили. Самое время ответить на вопрос о том, что представлял Особая следственная комиссия (ОСК) «по расследованию контрреволю¬ ционного выступления партии левых социалистов-революционеров против рабоче-крестьянского правительства», созданная постановле¬ нием СНК от 7 июля 1918 г. в составе председателя П.И. Стучки, двух членов В.Э. Кингисеппа и Я.С. Шейнкмана и секретаря Куликова. Похоже на то, что четкого названия ОСК в своих документах не при¬ держивалась. В томах дела Н-8 встречается как минимум три наи¬ менования комиссии: в одном случае к ОСК добавлялись слова «по делу левых с.-p.», в другом случае — ОСК «по делу о заговоре Ц.К. П.Л.С.Р.», в третьем — «по расследованию контрреволюционного за¬ говора и выступления партии левых с.-р.» (наименование, наиболее близкое к тому, как она названа в постановлении). Порой в докумен¬ тах встречалось и разговорное наименование: «комиссия Стучки». Располагалась ОСК в бывшем здании Судебных установлений в Кремле. В первый же день она постановила «подвергнуть задержанию всех членов Ц.К. партии левых с.-p.». В то же время ВЧК самостоя¬ тельно постановила привести в исполнение вынесенный уже 7 июля смертный приговор (утвержденный ВЦИК) в отношении 12 схвачен¬ ных с оружием в руках «поповцев» и товарища председателя ВЧК В.А. Александровича. Все задержанные в Большом театре левые эсеры в ночь с 7 на 8 июля были поделены на четыре категории. К первой категории бы¬ ли отнесены М.А. Спиридонова, А.А. Измайлович, С.Д. Мстиславский, члены мандатной комиссии съезда, двое оказавшихся в театре со¬ трудников ВЧК, управделами Наркомата финансов В.И. Хаскин и нескольких ответственных партработников из Москвы и провинции (И.Г. Петров, В.И. Егошин, Н.Б. Гаврилов, Д.Д. Шляпников), отобран¬ ных по не до конца понятным даже им самим критериям, — всего 13 человек, отправленных под конвоем на автомобилях в Кремль. Ко второй категории из числа партийного руководства были отнесены А.А. Биценко, А.Л. Колегаев, М.Ф. Крушинский, Б.Ф. Малкин, ряд делегатов III съезда ПЛСР и, по-видимому, гости V Всероссийского съезда Советов из числа партийных функционеров. Они были раз¬ мещены в ложи третьего яруса, а затем отконвоированы в Александ¬ ровские казармы, где также находились схваченные «поповцы», дру¬ жинники различных партийных дружин (Всероссийской ВО и рай¬ онных), присоединившиеся к левым эсерам бойцы 16-го боевого 52
летучего отряда (отряд Я.К. Винглинского) и «Мартовского» полка. В третью, самую многочисленную категорию, вошли около двухсот делегатов V Всероссийского съезда Советов с мест, помещенных после рассортировки в партер, а затем уведенных в Малый театр. К четвер¬ той категории были отнесены прочие задержанные, не принадлежав¬ шие к фракции ПЛСР. Приведу еще одно ценное свидетельство М.Ф. Крушинского: «По разработанному плану выступления я должен был находиться в Трехсвятительском пер. вместе с ЦК партии. Однако мне попасть ту¬ да не удалось, т. к., заехав по дороге в Большой театр (где происходил съезд Советов), я был там задержан вместе со всей фракцией левых эс-эр. съезда. Задержанной фракцией было избрано бюро, в состав которой попал и я. Еще до освобождения фракции в ней начались разногласия по вопросу об отношении убийства Мирбаха. Против этих разногласий выступил я, предложив до освобождения из-под ареста сохранить единство, а обсуждение разногласий перенести на потом. В этом я был поддержан КОЛЕГАЕВЫМ, и таким образом намечав¬ шийся раскол был приостановлен»129. К первым опросам ОСК приступила непосредственно в Большом театре. Параллельно с ней следственные действия производились ВЧК и помощником комиссара МВО А.Я. Аросевым. Для содержания на гауптвахте в Кремле также были доставлены несколько задержан¬ ных членов Крестьянской секции ВЦИК во главе с секретарем секции Е.С. Турбиным. 10 июля ОСК приступила к допросам главных аре¬ стантов (Спиридоновой, Мстиславского). Сразу по окончании V Всероссийского съезда Советов, в ночь с 10 на 11 июля, были осво¬ бождены 203 человека, отнесенных к третьей категории. В ту же ночь были освобождены некоторые арестанты первой категории (напри¬ мер, Шляпников). В течение 12-13 июля освободили еще 79 арестан¬ тов второй категории (в том числе таких деятелей партии, как Г.Л. Лесновский, Я.Т. Богачев, И.А. Шабалин, Н.О. Янушкевич, Д.Л. Сапер, В.Т. Дедов, Н.М. Скрябинский, Крушинский и др.), а так¬ же еще нескольких арестантов первой категории (Я.С. Базарный, С.Ф. Рыбин, В.И. Егошин и др.). Освобождаемым выдавалось удосто¬ верение следующего образца: «Предъявитель сего <...> согласно по¬ становлению Особой Следственной Комиссии по делу лево-с.р. мя¬ тежа от 13-го июля 1918 года, был из-под стражи освобожден без при¬ влечения его к делу о мятеже Ц.К. П<артии> левых с.р., что Особая Следственная Комиссия подписью и приложением удостоверяет» (см. документ № 82 в настоящем томе). Вечером 16 июля, на пароходе, следовавшим из Саратова в Ца¬ рицын, был опознан и передан в Камышине чекистам Ю.В. Саб¬ лин — один из скрывшихся военных руководителей выступления 53
левых эсеров, препровожденный затем для заключения в Кремль в Москву. 23 июля из Петрограда были доставлены члены Боевой ор¬ ганизации М.А. Богданов и Е.Н. Мальм. Количество арестантов на кремлевской гауптвахте варьировалось. Так, на 25 июля их было 8 человек, включая сначала освобожденного, затем арестованного по¬ вторно члена Главного штаба Всероссийской БО ПЛСР И.П. Нудьгу. К моменту начала I Совета партии были освобождены Измайлович и Мстиславский. В числе розыскных действий ОСК стала выемка номеров газеты «Знамя Труда» с 24 июня по 6 июля в конторе редакции (гостиница «Дрезден», комната 203), в редакции (Леонтьевский пер., д. 18) и ти¬ пографии А.И. Мамонтова (Арбатская пл., Филипповский пер., д. 11). Согласно «описи дел, папок и прочего», передаваемых ОСК Следственной комиссии при Революционном Трибунале ВЦИК, в числе этих документов значились 9 томов с протоколами допросов, отдельные дела в отношении Я.Г. Блюмкина, Богданова и Мальма, М.Ф. Емельянова, А. Либермана, некоего В. Нелидова, погибшего от непредумышленного выстрела караульного Ф.Л. Жеблеенка, собран¬ ные в одном томе дела расстрелянных ВЧК, различные алфавитные реестры арестованных и освобожденных, папки с личными докумен¬ тами арестованных и фотоснимками заключенных, «один портфель с делом Блюмкина», «корзина и сундучок с документами», отобранны¬ ми в отряде Попова и ЦК ПЛСР, и т. д. Помимо Емельянова, остается невыясненной участь заместителя Попова А. Протопопова, в отношении которого председателем След¬ ственной комиссии Ревтрибунала при ВЦИК Е.Ф. Розмирович было вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого130, и казначея Боевого отряда ВЧК Г.В. Паскевича, в отношении которого также имелось указание на направление дела № 2628 в Ревтрибунал «по делам “Поповцев”»131. Даже достаточно подробное ознакомление с хранящимся в ЦА ФСБ России делом Н-2 о «мятеже» левых эсеров не приблизило к разгадке этих загадок. Еще одна загадка связана с участием в террористической группе Леонида Сергеевича Дегтярева. Прапорщик военного времени (окон¬ чил Киевское артиллерийское училище), он с конца 1917 по март 1918 г. был комиссаром штаба Румынского фронта и участвовал в обороне Одессы, а затем одновременно с Я. Блюмкиным эвакуиро¬ вался в Феодосию. После сдачи в мае 1918 г. немцам Ростова-на-Дону Дегтярев прибыл в Москву в распоряжение ЦК ПЛСР и затем ко¬ мандирован на Урал, где вступил в должность начальника Культ - просветотдела Уральского военного округа. Приехав в качестве гостя на III партсъезд левых эсеров и на V Всероссийский съезд Советов, 54
Дегтярев поселился в одном номере в гостинице «Элит» со своими хорошими знакомыми по партийной работе в Одессе Яковом Блюм¬ киным и Николаем Андреевым. Двадцать лет спустя, на допросе у начальника 6 отдела ГУГБ НКВД комиссара госбезопасности 2-го ранга Г.М. Леплевского 5 февраля 1938 г., отвечая на вопрос: «Какова была ваша личная роль в этом заговоре?» — Дегтярев отвечал: «Сначала мне хотели поручить командование одним из боевых от¬ рядов, а потом меня включили в состав террористической группы, которой было поручено осуществить убийство МИРБАХА. Для этой цели меня связали с организаторами убийства БЛЮМКИНЫМ и АНДРЕЕВЫМ. Они поместили меня у себя в номере гостиницы и при моем участии выработали план покушения. Совершенно неожи¬ данно КОМКОВ (так в документе. — Я. Л.) изменил свое решение, за¬ явив, что БЛЮМКИН и другие сумеют справиться с порученной за¬ дачей, а мне необходимо быть в Большом театре на съезде Советов...»132 Действительно, в списке освобожденных левых эсеров за 13 июля 1918 г., подписанном П.И. Стучкой и В.Э. Кингисеппом, значится Леонид Сергеевич Дегтярев — «Екатеринбург>, гость»133. Подтверж¬ дается документально и факт его проживания в одном номере с тер¬ рористами. Но далее возникает как минимум два вопроса. Во-первых, почему партийное руководство отказалось в итоге от использования в операции в германском посольстве офицера с боевым опытом и, ве¬ роятно, с элементарным знанием немецкого языка (окончил реальное училище и был до мобилизации студентом)? И, во-вторых, если Дегтярев что-то не договаривал на допросе, какую роль он должен был сыграть, будучи участником террористической группы? Может быть, на случай неудачи Блюмкина и Андреева в посольстве у заговорщиков был запасной план по ликвидации Мирбаха, например, на случай его вторичного появления в Большом театре? Одной из остающихся загадок левоэсеровского выступления оста¬ ется гибель у Покровской заставы (которая впоследствии была на¬ звана его именем) делегата V Всероссийского съезда Советов, пред¬ седателя Ковровского Совдепа Николая Абельмана. Эпизод про его убийство даже попал в кинофильм Юлия Карасика «Шестое июля» по сценарию Михаила Шатрова. Существует как минимум две версии его гибели. Первая версия изложена в истпартовском сборнике «Памятник борцам пролетарской революции»: «В июле 1918 г. он по¬ ехал в Москву на V съезд Советов и там во время мятежа левых эс-эров был убит 6 июля 1918 г. при следующих обстоятельствах: автомобиль, в котором он ехал, был задержан патрулями отряда Попова; ему в грубой форме предложили покинуть автомобиль, а когда тов. Абельман запротестовал и указал на свое звание делегата V съезда Советов, от¬ ряд ответил выстрелами, ранил его и выбросил из автомобиля. Около 55
раненого собралась толпа. Черносотенцы с криками: “Жид, жид, бей его!” набросились на раненого и добили его»134. Как видим, Ю.Ю. Карасик в кинокартине, законченной в 1968 г., воспользовался именно этой версией, хотя и опустил ее окончание в виде «суда Линча». Вторая версия приведена в статье известного вла¬ димирского краеведа и архивиста Р.Ф. Савиновой, опубликованной, кстати, в том же 1968 г.: «Н.С. Абельман получил задание доставить оружие для рабочих Ро- гожско-Симоновского района Москвы. Рано утром 7 июля 1918 года он и еще несколько делегатов съезда явились на прессовый завод, по¬ грузили на грузовую машину винтовки и пулемет. На обратном пути у Покровской заставы на грузовик с оружием напали мятежники из отряда левого эсера Д. Попова. Во время перестрелки Николай Абель¬ ман был тяжело ранен, попал в руки мятежников и был зверски убит»135. В двух приведенных версиях разнятся как обстоятельства, так и дата гибели. Более вероятной представляется первая из двух версий. При этом необходимо категорически сказать, что пункт обвинения в совершении убийства председателя Ковровского Совдепа не фигури¬ ровал в обвинительном заключении по делу левых эсеров136, состав¬ ленном Центральной обвинительной коллегией Верховного Револю¬ ционного Трибунала при ВЦИК! Из этого можно сделать предвари¬ тельный (хотя и не окончательный) вывод о том, что Абельман действительно стал жертвой каких-то уличных хулиганов, пытавших¬ ся воспользоваться неразберихой, царившей в Москве. Достоверно известно лишь об одном убитом с правительственной стороны, похороненном у Кремлевской стены на Красной площади. Мадьяр Антон Хорак, погибший ночью 7 июля при взятии у левых эсеров здания Почтамта на Мясницкой улице, был бойцом отряда под командованием небезызвестного Бела Куна, о действиях которого Троцкий поведал с трибуны Всероссийского съезда Советов. Зато убитые и раненые, имена которых остаются неизвестными, были среди бойцов отряда Попова, после того как латышские стрелки расстреляли их позиции и штаб прямой наводкой «гранатами» из ору¬ дий. Обстреливали потом и отступавших по Владимирскому шоссе. Среди обширных материалов ОСК можно встретить рапорты врачей в комиссариаты милиции о находящихся на излечении вследствие огнестрельного ранения (см. документ № 97 в настоящем томе). Основания для поисков раненных мятежников по разным больни¬ цам, безусловно, имелись хотя бы потому, что в одну из них был от¬ правлен переодетый красноармейцем раненый во время теракта Яков Блюмкин. Наиболее неожиданные документы оказались в подборке, озаглавленной «Материалы на Владимира Немиова». подшитой в один из томов ОСК (публикуются в приложениях). В знаменитой «Красной 56
книге ВЧК», которую штудировало не одно поколение историков, этот человек числился среди 13 других «мятежников» из отряда левого эсера Попова, приговоренных ВЧК к расстрелу. Самым невероятным образом для Немцова трагедия обернулась фарсом, прямо как в из¬ вестной песне Владимира Высоцкого. Не вдаваясь сейчас в детали, подчеркну, что благодаря показа¬ ниям Немцова в ОСК выясняются подробности того, как осущест¬ влялся расстрел его самого и 12 других левых эсеров: «Ночью с 6-го на 7-е июля меня арестовал патруль, когда мы, минуя почтамт, шли втроем, вооруженные для разведки. <...> Нас привели арестованными в Всер<оссийскую> Чрезв<ычайную> Комиссию. Меня там допро¬ сили. Составили протокол, который я подписал. Протокол мне читать не дали. На допросе не угрожали расстрелом. После допроса меня посадили в камеру. На следующую ночь меня и означенных двоих вывели из камеры, посадили на легковой автомобиль. Было темно, я не знаю, по каким улицам мы проехали. Автомобиль остановился у каких-то ворот или калитки. Когда зашли, я видел около ворот кусты. Нас троих ввели не то в сарай, не то в подвал. Как только мы вошли, по нас (так в документе. — Я. Л.) открыли стрельбу. Я упал без чувств»137. В других архивах тоже продолжают обнаруживаться важные и не¬ ожиданные свидетельства. В одном из следственных дел, находящих¬ ся на постоянном хранения в ЦАНО, был найден протокол допроса в 1939 г. в Горьком видного левоэсеровского функционера И. Г. Пет¬ рова (оказавшегося после 6 июля в заключении в Кремле вместе с М.А. Спиридоновой и другими руководящими работниками ПЛСР). О событиях двадцатилетней давности он показывал: «Должен при¬ знаться, что я действительно стоял на террористической позиции, которую занял Ц.К. левых эсеров и не только одобрил убийство Мирбаха, но и предполагаемое убийство нового Германского посла Гельфердинга (фамилия искажена. — Я. Л.), которое не состоялось в связи с его отъездом»138. Бывший директор Немецкого банка и вице- канцлер Карл Гельферих был назначен преемником Мирбаха на посту посла в России, однако 6 августа 1918 г. он покинул Москву и больше уже в Россию не возвращался. Признание Петрова — пока что един¬ ственное указание на подготовку нового покушения, но оно еще раз подтверждает факт санкционирования убийства императорского посла левоэсеровским руководством. Наконец, приведем некоторые оценочные суждения об июльских событиях, принадлежащие левым эсерам. Так, в своем выступлении на Московской городской конференции ПЛСР 28 июля член «Штаба обороны партии» В.О. Зитта настаивал, что «выступления против со¬ ветов не было. Телеграф был в руках Ц.К. еще 2-3 дня до событий, ибо там стоял караул из поповского отряда. Выступления не было, 57
ибо Ленин, Троцкий, Свердлов сидели в растерянности и выдавали пропуска на автомобили» (см. документ № 147 в настоящем томе). Также В.А. Карелин еще по свежим следам, в январе 1919 г. ут¬ верждал: В статье «Немного фактов» «Теперь еще несколько слов о июль¬ ском “восстании” Телеграмма о свержении правительства Ленина была отправлена по инициативе члена Ц.К. Почтеля Лихобабина. Большевики поторопились его расстрелять и не дали установить, по его собственным показаниям, его единоличную ответственность за эту телеграмму. Большевики вообще торопились с расстрелами левых эсеров, что дало им возможность передать Германскому правительству обширный список “казненных за убийство графа Мирбаха”, опубли¬ кованный в Германии, но, понятно, не попавший в русскую печать. Лихобабина расстреляли, но подлинник телеграммы, писанный его рукой, остался при деле, как и подлинники всех объявлений Ц.К. ле¬ вых эсеров, устанавливающие оборонительный (так в источнике. — Я. Л.) характер действий Ц.К. левых эсеров в июльские дни»139. Другой видный левый эсер — К.Н. Прокопович в ноябре 1921 г. в № 1 журнала «Трудовая мысль» (Тверь) опубликовал очерк «Как появилась партия Левых Социалистов-Революционеров», в котором заключал, что убийством Мирбаха «партия хотела пробудить замер¬ шие было массы, двинуть их на помощь Украине и призвать к такому же постановлению членов 5 Всероссийского съезда Советов, который в это время собрался в Москве». Далее он утверждал: «Партия вовсе не ставила себе целью свергнуть коммунистов, а хотела только воз¬ действовать на них, чтобы они отказались от гибельного для револю¬ ции пути». Само столкновение Прокопович трактовал, как веролом¬ ство со стороны большевиков: «Коммунистическое правительство арестовало всю фракцию съезда и попыталось захватить Центральный Комитет. <...> Не готовившаяся вовсе к нападению Московская орга¬ низация партии не смогла долго сопротивляться и была сломлена. Так кончилось то, что коммунисты в своих газетах называли “восстанием Левых Эс-эров”»140. * * * В учебном пособии «Политические партии России» исследователь левоэсеровского движения Л.М. Овруцкий утверждал, что «акция 6 июля, как гром с ясного неба, поразила низы партии», после чего «многие организации поспешили отмежеваться от собственного центра». По словам историка, «во ВЦИК поступали пачки телеграмм с соответствующими заявлениями»141. На самом деле все было гораздо сложнее. Не случайно 31 июля 1918 г. на Московской областной конференции докладчик из Владимира 58
Михайлов обмолвился: «В первые два дня сведения были очень лож¬ ные. Было известно, по словам большевиков, что было выступление с целью захвата. Мы догадывались, что приблизительно в Москве про¬ исходит. Думали собрать и послать дружины»142. Далее будут охарактеризованы все возможные варианты развития событий на местах, последовавших после случившегося в Москве. Для начала рассмотрим вариант № 1, который можно охарактеризовать как попытку силового варианта со стороны ПЛСР и ответные меры коммунистов-болыпевиков. В историографии этот вариант освещен недостаточно. Помимо известной авантюры М.А. Муравьева, удалось насчитать не менее семи случаев открытого неповиновения больше¬ викам, напрямую инициированных левыми эсерами, и еще несколько спорных случаев. Так, в г. Калязине в Тверской губернии левоэсеровский уисполком местного Совета занял позицию безусловной поддержки позиции ЦК ПЛСР. События в Калязине начались с запланированного заранее и объявленного в напечатанной афишке общего организационного со¬ брания «членов и сочувствующих идеям партии левых С.-Р. и Макси¬ малистов», которое проводилось в помещении бывшей городской управы воскресным днем 7 июля. Напомню, что в прошедшем здесь в конце июня 3-м уездном съез¬ де Советов под председательством левого эсера М.Ф. Широкова (в 1917 г. унтер-офицера Преображенского полка, члена Петросовета и ВЦИК, а затем эмиссара Петроградского ВРК и недолгое время чле¬ на Тамбовского губкома ПЛСР), возглавлявшего Калязинский уком партии, принял участие прослушавший незадолго до того партийные курсы при ЦК ПЛСР, уральский рабочий Н.М. Скрябинский. Съезд избрал в Калязинский уисполком 11 левых эсеров и четырех больше¬ виков, председателем УИК стал односельчанин Широкова, левый эсер А.Ф. Чупраков. Похоже на то, что вожаки левых эсеров Макарий Широков, став¬ ший комиссаром внутренних дел, и член коллегии губернского про¬ довольственного комитета политком уездного военного комиссариата И.Ф. Пономарев действовали если и не по продуманному плану, то по предварительному сговору со Скрябинским. В постановлении о предании суду Тверского губернского революционного трибунала калязинских «заговорщиков» утверждалось: «Калязинский к<омите>т партии л. с.-р. поддерживал при посредстве председателя к<омите>та Широкова связь с Центральным Комитетом партии. Получив известие из Москвы о поднятом Центр<альным> К<омитет>ом партии пов- стании л. с.-p., председатель Каляз<инского> исполкома Чупраков не только не нашел нужным созвать экстренное собрание исполкома сейчас же по получении телеграммы, но созвал партийное заседание, 59
где постановили держать все полученные сведения в тайне от комму¬ нистов, самим же, выжидая развития событий, вооружиться и быть наготове к выступлению...»143 Следствие выяснило, что «заговорщики» попытались привести в боеготовность пулеметную команду. А один из членов УИК (кре¬ стьянин д. Каменка Н.М. Константинов) проговорился красноармей¬ цам: «Или мы должны арестовать большевиков, или вступить с ними в открытый бой»144. Однако вызванный старший пулеметчик доложил о неисправности пулеметов. Тогда Широков распорядился послать нарочного в соседний Кашин за недостающими сальниками. Как вы¬ яснилось впоследствии, кашинцы соседям пулеметных сальников не дали, но при этом заинтересовались, зачем они потребовались лидеру калязинских эсеров. Тем временем в соседнем Кашине ситуация полностью находилась под контролем коммунистов во главе с председателем уисполкома А.А. Потемкиным. Как сообщала газета «Красная армия», проходив¬ ший в этом городе 1-й съезд военных комиссаров и военных руково¬ дителей Кашинского уезда, «заслушав доклад-телеграмму об убийстве в Москве германского посланника Мирбаха и принимая во внимание, что этот безумный, террористический акт снова толкает неподготов¬ ленную и безоружную Россию к новой войне с вооруженным до зу¬ бов германским империализмом, постановил выразить негодование по поводу безрассудного действия представителей партии левых эсеров и приветствует Совет Народных Комиссаров, обещая оказать ему полную поддержку в борьбе с контрреволюционерами»145. Телеграмма из Кашина полетела в Москву за подписью председате¬ ля съезда Д. Сорокина. 8 июля калязинские левые эсеры провели еще одно партсобра¬ ние — в трактире Кочерова. Председатель уездной ЧК А.И. Соколов показывал на следствии: «Что на собрании левых эс-эров обсуждалось и что было постановлено мне неизвестно, но известно, что после это¬ го вся эсеровщина тов. Широковым была вооружена бомбами, револь¬ верами и достаточным количеством боевых патронов»146. Действительно, в следственном деле «О заговоре Калязинской Уездной партии левых эсеров против Калязинской Уездной Российской Коммунистической партии (большевиков)» сохранились списки вы¬ данного оружия («леворверов», наганов и бомб)147. В свидетельских показаниях члена коллегии комиссариата внут¬ ренних дел коммуниста А. Ремнева говорится: «Придя ко мне, тов. Широков сказал: “Что вы, тов. Ремнев, должны сдать свои дела”. На вопрос кому, он ответил: “Кому-нибудь из партии левых эс-эров”. Я противиться не мог и стал готовиться к сдаче, но в это время прибыл председатель Кашинского исполкома и спросил меня: “Кому сдаешь 60
дела?” Я ответил: “Эс-эрам” Тогда он мне сказал: “Надо подождать, у нас получен целый ряд телеграмм, что в центре и в других городах тревожно и убит Мирбах”. Но я ответил, что у нас ничего не известно, а потом узнал, что левые эс-эры скрывают от большевиков телеграм¬ мы и ведут заговор. Тогда у нас было постановлено обезоружить ми¬ лицию»148. Утром 9 июля в Калязин срочно нагрянули обеспокоенные кашин¬ ские исполкомовцы, которые и сообщили фракции коммунистов о вооруженных столкновениях с левыми эсерами в Москве и Петрограде. Припертый соседями к стенке председатель УИК Чупраков был вы¬ нужден сознаться в сокрытии правительственных телеграмм. На удив¬ ление беспечно повел себя лидер калязинских левых эсеров Широков. Приведя, как ему казалось, в боеготовность своих сторонников, он отправился вглубь уезда к теще. А его однопартийны в уисполкоме, растерявшись от внезапных разоблачений, позволили себя разоружить без единого выстрела. (Второй авторитетный лидер И.Ф. Пономарев, скорее всего, в это время отсутствовал в городе.) В итоге Чупраков и Широков угодили в тюрьму, а в помещении левоэсеровского комитета был произведен обыск. Однако оставшиеся на свободе левые эсеры во главе с уездным агрономом А.И. Колтыпиным 15 июля провели партийное собрание и постановили потребовать не¬ медленного созыва уездного съезда Советов для переизбрания органов власти. Лишь 17 июля прибывшим из центра и от Тверского губиспол- кома комиссарам удалось взять под контроль ситуацию и добиться исключения из УИК наиболее непримиримых оппонентов. Одновременно были закрыты «Известия Калязинского Совета». На место свергнутых левых эсеров уселись «варяги» из Москвы и Твери, а в центр полетела телеграмма: «Приняты меры. Левоэсеровская милиция разоружена. Исполком реорганизуется. Все важные комис¬ сариаты заняты коммунистами»149. Вновь ставшему комиссаром Ремневу было поручено разобраться с милицией. 25 августа под его председательством прошло общее собрание уездных милиционеров, которое постановило «способствовать и стремиться вступить в партию коммунистов (большевиков) и приветствовать их программу»150. В то же время ввиду отсутствия кадров калязинские большевики были вынуждены оставить на своих постах четырех членов УИК из числа левых эсеров151. При этом возникла довольно пикантная ситу¬ ация, так как продолжавшие исполнять комиссарские обязанности люди одновременно находились под следствием. В результате бдительным кашинским коммунистам была выраже¬ на признательность лично управделами Совнаркома В.Д. Бонч- Бруевичем, а 17 бывших членов Калязинской организации ПЛСР в декабре 1918 г. предстали перед Тверским губернским революцион- 61
ным трибуналом по обвинению в заговоре. Хотя большая часть из них была оправдана, трое — М.Ф. Широков, А.Ф. Чупраков и А.И. Кол- тыпин (последний - несмотря на его выход из ПЛСР за месяц до суда и переход в Союз эсеров-максималистов152) оказались пригово¬ рены к полутора годам заключения. По схожему сценарию разворачивались события в г. Холме Псковской губернии, где председатель УИК левый эсер С.Д. Шалашев скрыл от своих коллег по уисполкому правительственные телеграммы о «мятеже». Предвидя возможные последствия, левоэсеровская фрак¬ ция поспешила вооружить свою партийную дружину револьверами и винтовками. О дальнейшем можно узнать из телеграммы за под¬ писью товарища председателя УИК С.Н. Шлядинского в центральный СНК (копия в ЦИК): «Фракция большевиков Холмского Исполкома, состоящая из трех человек, предъявила ультимативное требование фракции левоэсеров [из] 12 человек удалить из Исполкома предсе¬ дателя, военного комиссара и членов Исполкома, принадлежащих к партии левоэсеров, при неисполнении чего грозят произвести арест и разогнать Исполком. Прошу срочно телеграфно распоряжение»153. 15 июля фракция коммунистов-большевиков Холмского УИК соб¬ ралась на заседание и самовольно избрала председателем уисполкома Циновского, до этого возглавлявшего уголовно-следственную комис¬ сию. Согласно показаниям Шалашева, данным 18 июля Комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией при Холмском УИК: «На предложение трех большевиков, составляющих фракцию, <...> о своем отношении к убийству гр. Мирбаха фракция лев. соц.-рев. ответила следующее: фракция лев. соц.-рев. стоит на платформе “Вся Власть Советам” и на таковой будет стоять в будущем. 16 июля с. г. ко мне явился в 10 часов утра некто гр. Циновский, который потре¬ бовал передачи ему дел исполкома как председателю; считаю, что явившийся ко мне человек сошел с ума, ибо предъявлять такие неза¬ конные контрреволюционные предложения могут только сумасшед¬ шие. Я ему заявил, что если он мне еще осмелится раз повторить это, я его прикажу арестовать, как контрреволюционера, после чего он ушел, и через несколько минут явился с четырьмя красноармейцами тот же Циновский и меня силой отвел в тюрьму»154. На предложение комиссара юстиции коммуниста Носова сдать печать Шалашев от¬ ветил категорическим отказом. Уездный военком член ПЛСР Л.М. Гуревич также не подчинился отстранению его с занимаемой долж¬ ности фракцией коммунистов и был за это арестован. А имевший ме¬ сто 15 июля инцидент с арестом левыми эсерами (по согласованию со следственными органами из Петрограда) военкома Рощина и других коммунистов, виновных в расстрелах крестьян, Холмская организация РКП(б) позже преподносила, как заговор155. 62
Стоит отметить, что и в Калягине, и в Холме партийные органи¬ зации коммунистов оформились значительно позже левоэсеровских: лишь в июне 1918 г. Значительно позднее — уже в конце сентября в той же Псковской губернии произошел последний случай, являвшийся отголоском июль¬ ских событий. Крестьяне-партизаны Новской волости Великолуцкого уезда, руководимые Северным повстанческим штабом, отказались расформировать свой отряд и решили оказать вооруженное сопро¬ тивление в случае разоружения. Действиями партизан руководил во¬ енный комитет, состоявший из начальника отряда М.И. Быстрова и левоэсеровских боевиков Я.Я. Паэгли и Э.Я. Якубовского из Северного повстанческого штаба156. Слухи о них распространялись впоследствии крестьянами даже в начале 1919 г. Так, один из участников «быстров- ского мятежа», житель д. Руново С. Щедров говорил, «что Быстров и его главные сподвижники живы; собирают отряд в 300 чел. И скоро прибудут в пределы волости на расправу с местной властью»157. Информация о Матвее Ильиче Быстрове обнаружилась в «Погуберн¬ ском справочнике членов антисоветских партий, взятых на учет Орга¬ нами ВЧК», изданном под грифом «совершенно секретно» в 1921 г. Из него видно, что Быстров был рабочим с низшим образованием, в конце 1921 г. жил по-прежнему в Псковской губернии и занимался хлебопашеством. Местными чекистами характеризовался как «руко¬ водитель» и «активный» партийный работник. Также о нем говорилось следующее: «С 18 г. по 19 г. скрывался, был арестован и отправлен в ВЧК. Согласился работать с ВЧК, но пока молчит»158. В соседней Новгородской губернии коммунисты оконфузились еще больше. Сформированная в мае 1918 г. в г. Боровичи левоэсеровская дружина, после того как 9 июля местный военком объявил уезд на военном положении, отказалась подчиниться приказу о разоружении и в полном снаряжении с пулеметами ушла вглубь уезда159. Часть ору¬ жия затем была спрятана; одни дружинники поступили в Красную армию, а другие разошлись по домам. Более драматично разворачивались события в г. Жиздре Калужской губернии, где два левых эсера — уездный военком А.Н. Трунов и его помощник К.Т. Ефимов, явившись 7 июля на телеграф, услышали раз¬ говор чекиста Лучкина «по проводу» с Калугой и узнали о приготов¬ лениях большевиков к военной экспедиции в этот самый большой уезд губернии. Тогда левые эсеры послали в волости за крестьянами, и, как описывал позднее ситуацию губвоенком, «в 5 час. утра уже мно¬ гие крестьяне с винтовками собрались у сборного пункта». На митин¬ ге Трунов и Ефимов объявили себя «полными диктаторами» и по¬ пытались убедить собравшихся в том, что большевики намерены про¬ вести «реквизицию хлеба на корню», после чего «к крестьянам 63
присоединилась толпа в 350 человек со станции, которая собиралась арестовывать коммунистов и членов Чрезвычайной комиссии». Однако они не успели приступить к действиям, так как прибывший из Калуги отряд пехоты в 60 штыков с конной разведкой и 2 пулеме¬ тами во главе с губернским комиссаром почт и телеграфов Салтыковым «застал левых эсеров врасплох». По словам губвоенкома, «едва успев раздать оружие, до 400 винтовок, бежали из города военный комиссар Трунов, его помощник Ефимов, военный руководитель Лавров, за¬ ведующий вооружением Виноградов, Зелинский и член Исполкома Кротов»160. Тем временем большевики заняли все важные городские учрежде¬ ния, и 11 июля Салтыков объявил Жиздру и уезд на военном поло¬ жении. После того, как в его распоряжение прибыла еще рота латышей с орудием, населению было предложено немедленно сдать оружие. 12 июля был произведен арест воинственно настроенного лидера жиз- дринских левых эсеров Ящерицына, после того как Людиновская (во¬ лостная) организация ПЛСР приготовилась к отражению нападения отряда Салтыкова. 13 июля отряд приступил к разоружению Зикеевской волости, от¬ казавшейся подчиниться приказу Салтыкова. Мятежные крестьяне «переговорщиков встретили провокационными выстрелами, тогда отряд дал 3 выстрела шрапнелью вверх и, успокоив население, вошел в село». На созванном митинге Салтыкову все же удалось убедить крестьян сложить оружие161. Возможно, готовность расправиться с жиздринцами была вызва¬ на особым отношением к непокорным городу и уезду. Еще за день до начала московских событий фракция левых эсеров в Жиздринском Совдепе потребовала созыва уездного съезда Советов и ограничения прав ЧК, которая неоднократно пыталась арестовать некоторых чле¬ нов уисполкома, «стоящих на советской платформе»162. Несмотря на противодействие коммунистов, большинством голосов (12 из 18) левым эсерам удалось провести решение о созыве съезда как раз на 12 июля. Гораздо решительней действовали левые эсеры в г. Чембаре Пензенской губернии, где в середине августа вспыхнуло настоящее восстание под руководством лидера местной левоэсеровской органи¬ зации уездного военкома Шильцева. Примечательно, что ранее Шильцев был одним из выступающих на губернском совещании ПЛСР, состоявшемся 21 июля. По его словам, в количественном от¬ ношении в уезде насчитывалось 1206 членов партии, из них в самом городе — 300 человек163. Военком опирался на гарнизон в 250 штыков. Согласно отчету Пензенской губчека: «Левые эсеры захватили почту, телеграф и другие советские учреждения, были арестованы ответствен- 64
ные советские работники-коммунисты, и издан приказ по уезду всем ячейкам левых эсеров немедленно разоружать и арестовывать комму¬ нистов, <...> и в некоторых местах уже начались избиения коммуни¬ стов. <...> Усилиями уездчека при содействии высланного из губчека отряда в 60 человек под руководством члена коллегии Егорова по¬ рядок скоро был восстановлен, но самому руководителю Шильцеву и другим участникам этого восстания удалось скрыться»164. Спустя месяц И.П. Егоров погиб во время бунта в Пензенской тюрьме и мас¬ сового побега из нее заключенных; в некрологе, написанном другим участником подавления выступления в Чембаре — А. Буздесом, со¬ держался намек на причастность к его гибели левых эсеров165. Остро развивались события в Курской губернии и отдельных ме¬ стах Воронежской. Исследовательница неонароднического движения в Центральном Черноземье Г.А. Салтык отмечала, что под руковод¬ ством левых эсеров началось выступление солдат Курского отряда Льговского направления. События на боевом участке Рыльск — Льгов, где базировалась 2-я бригада 1-й Курской пехотной дивизии под ко¬ мандованием левого эсера М.В. Слувиса, начались с происшествия 2 июля. В этот день в окно телеграфной комнаты на ст. Лукашев- ка была брошена ручная граната, в результате был убит командир 3-го полка коммунист З.С. Быч (по другим сведениям, военком диви¬ зии166) и тяжело ранен Слувис. Было ли его ранение преднамеренным или случайным, не ясно. Но так или иначе командный состав полка был взят под стражу, а в Курск из Льгова прибыла полковая делегация в составе пяти человек (Белоконь, Семернин и др.), которая заявила, что полк считает необходимым наступление на Украину и рассматри¬ вает чехословаков в качестве союзников в борьбе с немцами. Волнения продолжались около двух недель. В целях изоляции бунтовщиков было запрещено прохождение железнодорожных соста¬ вов на Льгов. После того как сюда дошли известия о прибытии в Курск Н.И. Подвойского с отрядом матросов, часть руководителей бунта во главе с Семерниным поспешила скрыться. Но некоторые подразделе¬ ния, например батарея под командованием левого эсера Полянского, решили оказать сопротивлению отрядам, посланным для их разору¬ жения. После подавления выступления Полянский был расстрелян167. Довольно серьезные события разыгрались ровно через месяц после 6 июля в пограничном г. Орше Могилевской губернии. После исклю¬ чения местным уисполкомом (в составе которого было 16 коммуни¬ стов и 13 левых эсеров) из своего состава двух представителей ПЛСР, одобрявших действия ЦК, в знак солидарности с исключенными вся левоэсеровская фракция объявила о выходе из Совета. Затем левые эсеры повели энергичную агитацию против Брестского мира в крас¬ ноармейских частях. В итоге солдаты отказались ехать на Восточный 65
фронт. Вскоре большевикам пришлось объявить в городе осадное по¬ ложение в связи с предстоящими отправками продовольствия в Австрию. Взбунтовавшиеся красноармейцы разогнали большевист¬ ский Совет, а воспользовавшиеся этим левые эсеры создали времен¬ ный ВРК. Его председателем был избран левый эсер И.И. Бруевич (до этого делегат V Всероссийского съезда Советов, задержанный вместе с другими делегатами в Большом театре), секретарем Жиз- невский, казначеем И.В. Петрожицкий. В члены ВРК были избраны также еще шестеро представителей от красноармейцев и проф¬ союзов168. В выступлении участвовали подразделения 1-го Оршанского Революционного и 2-го Оршанского полков, Невельского полка и 2-го пехотного полка Могилевской дивизии, а также Оршанского легкого дивизиона. Однако уже на следующий день, после боя, город был занят лояльными частями из Витебска и Смоленска. После при¬ ведения мятежных частей к повиновению начались репрессии. В част¬ ности, были расстреляны красноармейцы 1-го Оршанского Ре¬ волюционного полка Т.С. Гончаров и Б.В. Семашко169. Часть задер¬ жанных отправили в областную ЧК в Смоленск, часть (среди них комбат 2-го Оршанского полка Ф. Волков, обвинявшийся в освобож¬ дении арестованных из тюрьмы во время событий) выслана за преде¬ лы Западной области. Спустя несколько дней, на 1-м уездном съезде Советов и комбедов, после обвинений левых эсеров в попустительстве начавшимся в Орше еврейским погромам член ПЛСР Мацкевич возразил: «Когда <...> большевики разбежались и город остался без власти, мы взяли власть в свои руки, чтоб предотвратить погром»170. Приехавшая в Оршу через несколько дней после разыгравшихся событий Р.С. Землячка вспоми¬ нала: «Маленькая Оршанская организация [РКП(б)], состоявшая сплошь из молодежи, очень преданной, но очень неопытной, встрети¬ ла нас с энтузиазмом. <...> Организация, беспомощная, маленькая, выдержала все эти бои в течение нескольких дней и в решительный момент получила помощь присланного сильного, сплоченного, с пре¬ красным в боевом и политическом отношении красноармейским и командным составом Железного кавалерийского полка»171. Но волнения в Орше на этом не закончились172. Мятежные полки по-прежнему грозились перейти демаркационную линию. Землячка вспоминает, как командованием фронта был поставлен ультиматум левому эсеру — командиру Стайковского полка, выдвинувшегося к границе: «Или полк будет передвинут в 24 часа в Оршу, или артилле¬ рийским огнем он будет стерт с лица земли». Вместо ответа один из батальонов перешел демаркационную линию. Однако вследствие ра¬ боты большевистских агитаторов во главе с Землячкой удалось пере- 66
убедить красноармейцев, которые согласились отправиться на борьбу с чехословаками на Восточный фронт. Из других городов Западной области особенной оппозиционностью отличался Велижский Совет в Витебской губернии. Накануне июль¬ ских событий в Москве левые эсеры в Велиже «оттеснили» коммуни- стов-большевиков. Согласно информации, прозвучавшей на пленар¬ ном заседании Витебского ГИК 15 июля, «Велижский Уездный Совет, состоящий в большинстве из левых эсеров, принял резолюцию о сво¬ ей солидарности с Ц.К. партии левых эсеров», «направленную против Советской власти»173. Как и в других случаях, большевики ответили на это созданием ВРК и захватом власти. В самом Витебске попытка поддержать левоэсеровский ЦК закончилась плачевно. 9 июля благо¬ даря решительным действия военкома В.К. Путны удалось разоружить большой отряд с Западной завесы в 300-400 штыков (по другим ис¬ точникам, «левоэсеровский батальон»). Пытавшийся организовать его отправку в Москву совместно с партийной дружиной в 77 человек левый эсер Вольфсон был схвачен. В другой губернии, пограничной с территорией, занятой германо- австрийцами, — Воронежской — также происходило вооруженное противостояние между вчерашними союзниками. Особенно ярко со¬ бытия разворачивались в Задонске. Там 16 августа собрался 5-й уезд¬ ный съезд Советов, на который собрались 122 левых эсера, 96 комму¬ нистов и 8 беспартийных. Важно отметить, что месяц спустя после московских событий и в том числе после упразднения Крестьянской секции ВЦИК этот съезд дал большее представительство ПЛСР по сравнению скажем с 3-м Чрезвычайным крестьянским съездом Задонского уезда, открывшемся 28 июня в составе 126 левых эсеров, 140 большевиков и 133 беспартийных. Из Воронежа на съезд при¬ были представители ПЛСР. Г.А. Салтык сообщает, что это были «ли¬ деры левых эсеров Хлоняков и Самошенков». Однако такие люди в качестве членов Воронежского губкома в известных источниках не фигурируют. Возможно, речь идет о члене губкома Т.В. Хорпякове. Выяснение отношений между коммунистами и левыми эсерами на¬ чалось с первых же минут съезда: с вопроса о том, кому посылать приветственную телеграмму. Фракция РКП(б) предлагала направить приветствия В.И. Ленину, К. Либкнехту и Воронежскому ГИК, а левые эсеры потребовали послать телеграмму М.А. Спиридоновой. В ответ коммунисты постановили ни в коем случае телеграмму Спиридоновой не отправлять, но левоэсеровское большинство забаллотировало их резолюцию. Этот, казалось бы, мелкий эпизод стал поводом к кон¬ фликту, чуть было не закончившемуся кровопролитием. После того, как были арестованы пятеро лидеров левых эсеров, вооруженные крестьяне с. Тешевки направились в Задонск для осво- 67
бождения задержанных. Их поддержали горожане, после чего в уезде был введено чрезвычайное положение. (Т.В. Осипова пишет, что к концу работы съезда в Задонске 19 августа на него явилось несколь¬ ко сот вооруженных крестьян и примкнувших к ним мобилизованных унтер-офицеров174.) Ситуация в Задонске получила известность в связи с вмешательством Ленина. Председатель Совнаркома 17 ав¬ густа телеграфировал в Задонск: «Действуйте самым решительным образом против кулаков и снюхавшейся с ними левоэсеровской сво¬ лочи. Обратитесь с воззванием к бедноте. Организуйте ее. Запросите помощи от Ельца. Необходимо беспощадное подавление кулаков-кро- вопийцев»175. Итогом стала изоляция вожаков левых эсеров и воз¬ обновление работы съезда, вынужденного принять резолюции ком¬ мунистов по продовольственному и земельному вопросам176. 28 июля под председательством члена ЦК ПЛСР В.А. Карелина в г. Ливны Орловской губернии состоялась Юго-Западная областная конференция партии (участвовали представители 9 губерний), под¬ державшая позицию ЦК. В то же время вспыхнувшее 5 августа в Ливнах и уезде стихийное восстание (как это событие интерпретиро¬ вала коммунистическая печать), в ходе которого были убиты пред¬ седатель ЧК Коган и несколько других коммунистов, едва ли напря¬ мую инициировали левые эсеры. (Косвенная связь с установкой кон¬ ференции на возможность местных терактов под контролем ЦК прослеживается.) Подобно Льгову в Курской губернии, Ливны считались одним из оплотов левых эсеров на Орловщине. На 4-й Ливенский уездный съезд Советов крестьянских депутатов, проходивший 10-13 июня 1918 г., прибыли представители губернских левых эсеров в лице С. Завражина (в скором времени делегата III съезда ПЛСР) и Ф.Е. Дыбенко (род¬ ного брата П.Е. Дыбенко, губернского комиссара земледелия). Левоэсеровской фракции удалось навязать дискуссию по внешней политике, но до конца съезд так и не определился с резолюцией по этому вопросу. В ходе дополнительных заседаний 27-28 июня съезд с незначительной поправкой принял все-таки левоэсеровскую резо¬ люцию в поддержку «восставшего, угнетенного, трудового народа Украины». Ливенские левые эсеры заключили альянс с левыми ком¬ мунистами, после чего съезд утвердил список кандидатов в президи¬ ум исполкома в составе 9 коммунистов и 6 левых эсеров. Делегатами на V Всероссийский съезд Советов были избраны по одному представителю от обеих фракций. Что касается общего со¬ става избранного Совета, то здесь не все ясно. Согласно постановле¬ нию съезда, в Совете должны были быть 50 членов; однако делегат Всероссийского съезда Советов И.И. Клепов в делегатской анкете указал, что в УИК состоят 16 левых эсеров и 14 большевиков177, т. е. 68
лишь 30 членов, а неизвестный ливенский делегат IV съезда ПЛСР в анкете приводил данные о 40 представителях фракции Л СР и 27 боль¬ шевиков до июльских событий178. В качестве наказа V Всероссийскому съезду Советов Ливенский съезд выдвинул требование «прервать мирные переговоры с правительством защитников капиталистов и буржуазии гетмана Скоропадского и немецкими генералами, которые душат Октябрьскую революцию»179. Во главе левоэсеровской организации в Ливнах, насчитывавшей до 300 членов, стоял член ПСР с 1910 г. Иван Иванович Клепов, до 2-го уездного съезда Советов возглавлявший уисполком (затем по его предложению на председательский пост был выдвинут левый комму¬ нист матрос Д.П. Прикащиков). Прапорщик военного времени Клепов происходил из крестьян, окончил учительскую семинарию, избирал¬ ся в полковой, дивизионный и армейский комитеты, был делегатом армейского крестьянского съезда, а затем членом Крестьянской секции ЦИК. Во время июльских событий он занимал пост комиссара со¬ циального обеспечения и редактировал газету «Свободный пахарь». В ходе восстания он возглавил один из крестьянских отрядов. Волнения в Ливенском уезде, вызванные реквизициями и моби¬ лизацией унтер-офицеров, происходили во второй декаде августа. Кульминацией событий стало наступление повстанцев 18 августа в количестве 600 человек на уездный город. Противостоявший им отряд красноармейцев и мобилизованных коммунистов, вчетверо меньший по численности, но вооруженный двумя пулеметами, был вынужден отступить, а несколько сотен находившихся в Ливнах унтер-офице¬ ров, не вмешиваясь в события, разошлись по домам. Заняв в день церковного праздника Преображения город, восставшие разгромили помещение ЧК и некоторые советские организации. Жертвами само¬ суда стали председатель ЧК Коган, секретарь ЧК П. Горбач, товарищ председателя продовольственного комитета матрос А.В. Долгих (к которому, вероятно, имелись претензии за реквизиции), член УИК С.И. Иванников. Ответные действия большевиков не заставили себя ждать. Уже 19 августа на ситуацию в уезде обратил внимание В.И. Ле¬ нин, потребовавший телеграммой беспощадного подавления кулац¬ кого левоэсеровского восстания. 20 августа силами Орловского железного полка, бронепоезда из Курска и еще несколькими частями было начато наступление на Ливны. После артподготовки произошел бой между карательными отрядами и повстанцами, которые не смогли оказать серьезного со¬ противления. По сообщениям прессы общие потери красноармейцев (за время двух боев) составили около 70 человек, тогда как восставшие потеряли свыше трехсот. «Авторство» восстания было немедленно приписано левым эсерам, что вызывает определенное сомнение. 69
По крайней мере, делегат от Орловской губернии на IV партсъезде ни словом не обмолвился о ливенских событиях, хотя пространно из¬ лагал противостояние орловских левых эсеров с коммунистами. Изучение этого вопроса, безусловно, требует более глубокого изуче¬ ния. На сегодняшний день местонахождение следственных материалов по Ливенскому восстанию не выявлено. Можно лишь констатировать отсутствие таковых в изучавшемся автором фонде Орловского губрев- трибунала в составе Госархива Орловской области. Участие в восста¬ нии Клепова могло быть как согласовано с губернским центром, так и являться стихийно-активистским. Аналогично можно трактовать и столкновения жителей села Черемисский Турек с 1 -м Московским Военно-продовольственным отрядом, произошедшие 15 июля под г. Уржумом в Вятской губернии, в ходе которых погиб комиссар отряда Алеников. В конце июня в Уржуме состоялся 3-й уездный съезд Советов, подконтрольный левым эсерам, высказавшийся, в частности, против политики централизации, создания комбедов и за согласованность действий продотрядов с уезд¬ ными Советами. Не исключено, что левоэсеровские активисты могли слишком буквально воспринять эти декларации. В итоге по решению «центра» политком пострадавшего отряда А.С. Хомяк объявил «во¬ енную диктатуру» в городе и уезде. Делегат-коммунист V Всероссийского съезда Советов Бельского Совдепа Смоленской губернии утверждал, что значительное крестьян¬ ское восстание, вспыхнувшее в июле 1918 г. в Бельском уезде имеет прямую связь с левоэсеровским выступлением в Москве. Он, в част¬ ности, заявлял: «Из Покровской и Холмовской волости съездили пред¬ ставители в Москву и привезли вести о Московских событиях. Это — первая причина восстания. 2-я причина — перенесение классо¬ вой борьбы в деревню»180. По словам Эйдельсона, когда он, возвраща¬ ясь со съезда из Москвы, выступил в с. Монине, то следующий оратор, Михайлов, «причислявший себя на 6-м Съезде Советов Бел<ьского> у<езда> к соц. револ., бросил [в] народ провокационные слова: “Вы говорите, — мало хлеба, мало войска. А хлеб для Германии есть. А вой¬ ска послать в Белый — есть”»181. Напряженная атмосфера митинга чуть было не спровоцировала самосуд над Эйдельсоном. Человеку, который открыто заявлял о том, что «Комитеты Бедноты — это есть Евангелие Коммунизма», можно сказать, повезло, если учесть проис¬ ходящие тогда страшные эксцессы. События в Бельском уезде начались 7 июля с самосуда над крас¬ ноармейцами. В качестве заложников крестьянами, возмутившимися реквизицией скота, были взяты товарищ председателя Холмского волсовета Гребнев, члены Западного облисполкома Д.К. Прокопчик и Константинов. 9 июля повстанцами был создан Военно-революци- 70
онный штаб, объявивший мобилизацию мужского населения от 16 до 60 лет и взявший на вооружение лозунг Учредительного собрания182. Несмотря на обвинения Эйдельсона и утверждение исследователь¬ ницы Т.В. Осиповой о том, что левые эсеры Бельского уезда «при¬ няли» правоэсеровские лозунги, А.И. Юрьев приводит иные сведения, основываясь на материалах смоленских архивов183. Выясняется, что на экстренном заседании Бельского УИК 9 июля левые эсеры «вы¬ ступали более решительно, чем коммунисты, предлагавшие перевести исполком из Белого в другое место», они выдвинули идею организо¬ вать ВРК и обратиться к населению с воззванием о контрреволюци¬ онном характере повстанческого движения. (Это чем-то напоминает ситуацию в Орше, но здесь предложение левых эсеров было принято.) В созданный ВРК вошли три коммуниста и два члена ПЛСР. Хотя последние случаи нельзя назвать бесспорными, но утверж¬ дения исследователя К.В. Скоркина о том, что «восстаний в провинции левым эсерам тогда организовать не удалось» и что, «более того, боль¬ шинство левых эсеров в местных Советах о том, что ЦК их партии готовит вооруженное восстание, ничего не знало», мягко говоря, не вполне соответствуют действительности184. Перейдем к рассмотрению варианта № 2, который характеризует¬ ся информационной войной и «выдавливанием» левых эсеров с за¬ нимаемых постов. На губернском съезде Советов в Орле, открывшем¬ ся 8 июля, фракция левых эсеров оказалась слишком многочисленной для того, чтобы не пустить ее на съезд. Большевики вместе с сочув¬ ствующими имели представительство в количестве 147 делегатов, тогда как левые эсеры насчитывали 134 голоса, беспартийные и члены прочих партий — 47 и 12 мандатов соответственно. Лидер Ковалев и другие ораторы от имени левых эсеров выступили с обличительными речами (см. документ Mb 51 в настоящем томе). Но как только делегаты разъехались, избранные в новый состав губисполкома левые эсеры были исключены из него. Естественно, перед этим обе стороны успели высказать друг другу все, что накипе¬ ло. За отказ прекратить издание газеты «Соха и молот» и угрозу те¬ рактом «соглашателю» Хохлову, вышедшему из ПЛСР и продолжав¬ шему руководить продовольственным комитетом, верхушка орловских левых эсеров была взята под стражу. В качестве ответного шага лево¬ эсеровские активисты захватили в качестве заложников двух братьев Ульяновых, один из которых был председателем горисполкома, но до террора дело не дошло (в отличие, скажем, от Перми, где в участников коммунистического митинга, заклеймившего московский «мятеж», была брошена бомба185). Вечером 8 июля Карачевский уисполком Орловской губернии телеграфировал в Москву о том, что он «протестует против насилия, 71
учиненного партией коммунистов над представителями уезда, при¬ надлежащих партии левых эсеров, а также протестует против всей тактики партии коммунистов на пятом съезде Советов. Настроение всего уезда за поддержку левых эсеров»186. Реакция Карачевского ко¬ митета РКП(б) была незамедлительной, в адрес V Всероссийского съезда Советов полетела альтернативная телеграмма о том, что по¬ сланная ранее депеша «в связи с арестами левых эс-эров и выступле¬ нием коммунистов не имеет никакого основания, так как выражена воля одного лево-эс-эсеровского Исполкома»187. Схожим с Орлом образом обоюдные аресты были произведены в Вышнем Волочке Тверской губернии, где имелась влиятельная и до¬ статочно массовая организация ПЛСР и где товарищем председателя уисполкома был известный левоэсеровский активист С.Н. Павлюк (впоследствии член Московского бюро ПЛСР объединенных). В самой Твери, сразу же после получения известий о случившемся в Москве 7 июля, во время совместного заседания двух фракций часть левых эсеров во главе с председателем губкома ПЛСР П.Н. Никифоровым, руководившим также Крестьянской секцией ГИК, заявила, что «ни¬ чего отрицательного» в убийстве Мирбаха они не видят, от ЦК не отказываются, и настаивала о посылке делегации в столицу от обеих партий с целью прояснить ситуацию. 12 июля на заседании ГИК был рассмотрен вопрос «Об отношении фракции левых эсеров к действи¬ ям ЦК». Тверские большевики потребовали от членов левоэсеровской фракции в губисполкоме письменного подтверждения об отказе от своего ЦК. В итоге отказавшихся дать подписку или заподозренных в нелояльности (9 человек) исключили из состава ГИК. По словам докладчика на Московской областной конференции ПЛСР от Тверской губернии К.И. Ильина, после убийства Мирбаха в губернском центре было созвано собрание, одобрившее действия ЦК. Тверской историк В.П. Суворов уточняет, что в общегородском собрании приняли участие около 70 членов ПЛСР. После выступления Никифорова собрание приняло резолюцию в поддержку действий ЦК почти единогласно (шесть воздержавшихся). Выступая на митинге железнодорожников, тот же Никифоров во всеуслышание заявил «о приветствии славного шага ЦК партии»188; чтобы пресечь левоэсеров¬ скую агитацию 10 июля популярного в городе оратора взяли под арест. К 18 июля Тверской ГИК состоял из 44 членов в следующем пар¬ тийном составе: «коммунисты-большевики» — 22 чел., «левые эс-эры, подавшие заявление о несолидарности с Центр<альным> Комит<етом> эс-эров» — 9 чел., «беспартийные, вышедш<ие> из пар¬ тии л. эс-эр.» — 2, «максималисты» — I189. Однако еще более месяца в ряде уездных городов левые эсеры занимали руководящие посты, пока 9 августа президиум Тверского ГИК не послал вс