Отсканировано в июне 2024 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бээрзэзфцэег»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд ээрцыд 2024 азы июны
сэермагондэей паблик «Бэерзэефцаэг»-ы
чиныгдонэен.

ж
«ПИОНЕР-ПРЕСС»
Владикавказ
2002

ББК 75.715-8
Д-43
Серия: Имена в спорте
Руководитель проекта: Андиев СП.
Генеральный продюсер: Дзгоев В.Д.
Дзатцеев К., Цомаев Р.
Д-43 БАТЯ: Асланбек Дзгоев./ В., "Пионер-Пресс", 20027 232 с, Ил.
(Серия "Имена в спорте")
Книга посвящена жизни и работе заслуженного тренера СССР по вольной борьбе Асланбека Захаровича
Дзгоева, подготовившего десятки чемпионов Европы, Мира и Олимпийских игр по этому виду спорта
В первой главе дается подробный рассказ об основных вехах жизненного пути выдающегося воспитателя,
фронтовика, спортсмена Вторая представляет собой сборник воспоминаний об Асланбеке Дзгоеве людей,
близко его знавших
Книга иллюстрирована фотографиями, которые были любезно предоставлены авторам из личных архивов
семьи Дзгоевых и исследователя истории спорта Северной Осетии Сергея Георгиевича Гагиева
© Государственный Комитет по физической культуре и
I8ВN 5-901983-02-5 спорту Республики Северная Осетия-Алания, 2002

ОТ АВТОРОВ И ИЗДАТЕЛЕЙ
Предлагаемая вашему вниманию книга является первой в серии, посвященной
выдающимся осетинским спортсменам.
Авторы и издатели выражают искреннюю признательность всем, кто
принял участие и сделал возможным издание этой книги. Особенно хотелось
бы поблагодарить Сослана Петровича Андиева, Олега Майрамовича Гиоева,
а также Заурбека Митяевича Дзгоева.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Эта книга посвящена выдающемуся советскому тренеру
Асланбеку Захаровичу ДЗГОЕВУ, стоявшему у истоков
зарождения знаменитой ныне на весь мир осетинской школы
вольной борьбы. Личность Дзгоева чрезвычайно интересна
и многогранна. Пройдя фронт, плен, ранения, он сумел
вернуться в борьбу в таком возрасте, в каком обычно
завершают спортивную карьеру, а затем добился феноменальных
результатов на тренерском поприще. Он прожил нелегкую,
полную лишений и тяжелых испытаний жизнь. Но во все,
даже самые трудные ее периоды, всегда оставался Человеком
с большой буквы, настоящим патриотом родной земли.
Где бы ни работал Асланбек Захарович, в какие бы
отдаленные уголки Советского Союза ни забрасывала его
судьба, везде о нем сохранились самые добрые воспоминания
тех, в кого он вложил не только бескорыстный труд, но и
частички своей благородной души. Через его руки прошли
тысячи подростков. Многие из них затем становились
чемпионами мира, Европы, Олимпийских игр.
Сегодня Асланбека Захаровича по праву называют своим
и в Осетии, и в Карачаево-Черкесии, и в Чечне, и в Якутии,
и в Бурятии, и в Таджикистане. Везде его звали Батей...
Потомкам еще предстоит оценить тот вклад, который А.З.
Дзгоев внес в советскую^ российскую культуру, педагогику,
спорт. Его личный пример, взгляды, методы работы и
сегодня имеют непреходящее значение.
Эта книга - лишь крохотная дань его памяти. Это лишь
попытка рассказать о жизни прекрасного сына Осетии. Это
долг Человеку, всю свою жизнь посвятившему служению
людям. Долг, который, как бы мы ни старались, не отдать
никогда...
5

КОРНИ
Не без основания гордятся своим прошлым жители селения Оль-
гинское. Множество выходцев из этого небольшого осетинского
села дослужились до генеральских чинов в царской, а потом и
советской армии. Об их подвигах до сих пор вспоминают с уважением
и восторгом. Говорят, само поселение возникло благодаря великой
княгине Ольге Федоровне, именем которой и названо село. В то
время, когда она была на Кавказе, обратились к княгине горцы с
просьбой выделить земли для проживания и получили положительный
ответ. Из разных ущелий перебирались осетинские семьи в Ольгин-
ское, чтобы найти здесь нормальное пристанище. Но несмотря на
то, что приходили они из разных мест, жили всегда дружно, помогая
друг другу. Видимо понимали, что без взаимной поддержки и
участия не поднять им хозяйства, не поставить на ноги детей. А когда
совершали на село набеги абреки из соседнего Базоркино, сельчане
плечом к плечу становились на защиту родных очагов.
В числе первых переселился в Ольгинское из Горного Карца и
Малаг (Михаил) Дзгоев - крепкий, физически сильный и отчаянно
смелый горец. Людская молва, правда, гласила, что и сам он
числился раньше в абреках, мол, был замечен Малаг в разбойных
нападениях, но не находили подтверждения домыслы эти. Не было в
его поведении чего-либо такого, чем оттолкнул бы он от себя
соседей. Наоборот, уважали односельчане этого человека,
решившегося, как и все они, переехать на необжитой участок земли в поисках
лучшей доли. Тем более один, с единственным сыном - мальчиком
десяти лет от роду. Да и в работе зарекомендовал себя Малаг с
самой лучшей стороны - не мог такой быть абреком...
Летние предрассветные часы всегда необычайно тихи в Ольгин-
7

ском. Тишина и покой царят под ясным звездным, но уже
просветлевшим небом, еще спят люди, спит, кажется, вся природа. Так
было всегда. Так было и в этот раз. Лишь Малаг всю ночь просидел с
открытыми глазами, мучимый недобрыми предчувствиями. Сердце
подсказывало ему, что должно случиться что-то недоброе. Зарядив
на всякий случай винтовку, он смотрел на спящего сына Захара и
вслушивался в каждый шорох, доносившийся с улицы. Он скорее не
услышал, а почувствовал присутствие чужих людей во дворе и
лишь потом разглядел неясные тени...
Нападавших было гораздо больше, чем нужно, чтобы
справиться с одним человеком. Малаг отстреливался до последнего, а когда
понял, что силы не равны, перебросил сына к соседям через
плетень и с кинжалом бросился на тех, кто пришел в его дом...
Помощь подоспела не вовремя. Односельчане не успели спасти
Малага. Он лежал в луже крови, все еще сжимая в руке кинжал, а во
дворе, сраженный его пулей, распластался на земле один из
бандитов. Днем из Базоркино прибыла делегация во главе с местным
муллой. Они приехали, чтобы предотвратить кровную месть и
договориться о заключении мира по поводу происшедшего. Поскольку и с
той и с другой стороны погибло по одному человеку, старейшины
села приняли извинения соседей и пообещали не принимать ответных
действий. Парламентеры, посчитав свою миссию выполненной, сели
на коней и направились прочь из села. Внезапно из шалаша
раздался выстрел. Пуля попала одному из членов делегации в живот...
8

СПАСАЯСЬ
ОТ КРОВНОЙ МЕСТИ
Тот роковой выстрел сделал из отцовского ружья Захар. В отличие
от других, он не мог простить кровь отца, а когда понял, что
переговоры сведутся к заключению мировой сделки, спрятался в
шалаше и в удобный момент нажал на курок.
Естественно, теперь уже достигнутая договоренность потеряла
силу. Что было делать родственникам Захара? Спасая его от
кровной мести, Ботаз Дзгоев увез его подальше, в Якутию. Здесь он
поручил мальчика большому другу Малага, архонскому казаку Ермаку.
Тот принял Захара, как сына. Тем более, что своих детей у него не
было.
Ермак работал на Ленских золотых приисках. Денег накопил
достаточно, в возрасте он находился преклонном и поэтому к
появлению Захара отнесся, как к божьей милости, пославшей ему,
наконец, наследника. Он вплотную занялся воспитанием и
образованием подростка, заставляя его учиться грамоте, изучать не только
русский, но и другие языки.
Около десяти лет прожили они вместе. Мало кто мог
предположить, что Захар даже не родственник архонскому казаку. Знал
Ермак, что сможет обеспечить своему приемному сыну безбедное
будущее, но хотелось ему сделать для него гораздо больше. И вот
однажды, когда получил он поручение отвезти очередную партию
добытого на приисках золота в Екатеринбург, взяв с собой Захара, в
то время уже красивого и образованного парня, «махнул» он
вместе с золотом прямиком в Китай. Долгой и опасной была их дорога,
через множество трудностей пришлось им пройти, но цели они
своей достигли.
9

В Китае Захар купил себе тракт с лошадьми от Цицикара до
Харбина, а заодно и ресторан. По настоянию Ермака, женился. Уж
очень тому хотелось увидеть внуков. Нашел он сыну своему в Китае
казачку и отправил молодых под венец. Но не было счастья в этом
браке. Детей тоже не было, так и распался тот союз. Да и Ермак не
собирался долго задерживаться в Китае - переехал в
Сан-Франциско, в Америку. «Недолго мне на этом свете осталось, - сказал он
Захару, - хочу на мир посмотреть»...
К тому времени в Китае много осетин стало появляться.
Некоторые из них были отъявленными разбойниками. Один, например,
больше ста человек убил. В Харбине скрывался от российских
властей. Но и здесь он своих преступных деяний не оставил - то
одного ограбит, то другого. Так или иначе, а приходилось Захару
общаться со своими земляками. Но это не могло не сказаться на его
авторитете - раз с разбойниками дружбу водит, значит, сам такой же.
Долго не мог решиться он на переезд, но потом все же уехал к
Ермаку в Сан-Франциско.
10

ВСЕ ДОРОГИ
ВЕДУТ ДОМОЙ
Америка поразила воображение молодого человека. Все здесь
было для Захара в диковинку: уклад жизни, технический прогресс,
отношения между людьми, культура. Но долго оставаться в Штатах
не получилось. Ермак, дождавшийся, наконец, приезда приемного
сына, сполна не порадовался своему счастью - к тому времени он
уже был смертельно болен. Через некоторое время Ермак
скончался, а Захар отправился в Европу.
Здесь, во Франции, провел он долгие годы. Денег, чтобы вести
обеспеченный образ жизни, было вполне достаточно, бизнес его
процветал, в обществе пользовался он авторитетом и уважением.
Казалось, что еще нужно человеку для полного счастья? Но сам
Захар счастливым себя не чувствовал. Непреодолимое желание
вернуться домой не давало покоя. По ночам снились ему родные горы.
И хотя осетинским он в ту пору владел хуже, чем английским,
русским и французским, решил, что, если где и суждено ему пустить
корни, то только на отцовской земле.
В 1912-ом году Захар Дзгоев приехал в Осетию с одним-единст-
венным желанием: не уезжать больше никуда. 26 долгих лет провел
он вдали от родины и за эти годы понял, что нет на земле уголка
более красивого и близкого его сердцу, чем тот суровый горный край,
где он родился, где прошло его детство.
Человеку с его образованием поначалу тяжело было привыкать
к всеобщей неграмотности, нищете, полному отсутствию комфорта
и неразвитой цивилизации. Но состояние, нажитое за годы скитаний
по миру, позволяло ему общаться на равных с высшим сословием и
занять соответствующее положение в обществе.
В том же 1912-ом году он посватался к Чабахан Акиевой, 15-лет-
11

ней девушке из богатой семьи. Жили Акиевы в Ольгинском и за дочь
потребовали они у Захара калым. По тем временам не маленький -
пять тысяч рублей. Как потом любил шутить глава семьи Дзгоевых,
«купил он себе жену».
Чабахан была не по годам развита. Высокая, стройная, строгая,
она в свои пятнадцать выглядела гораздо старше, была прекрасно
образованной (закончила институт благородных девиц),
воспитанной и физически очень сильной. Об этом ее последнем качестве
слагали легенды. Однажды, уже после войны, когда она была
пожилой женщиной, мимо их дома в Колонке проезжала арба,
груженная мешками с мукой. Возница замешкался и не заметил, как
колесо угодило в канаву. Его попытки вытащить арбу на дорогу не
увенчались успехом. Тогда подошла Чабахан: «Пусти, дай я попробую!»
Легко, словно не было на арбе никакого груза, приподняла она
повозку и вытащила из канавы. Хозяин от изумления не знал, что и
сказать: «Возьми себе немного муки, добрая женщина». «Сколько?»
«Да сколько унесешь». Ни слова больше не говоря, Чабахан взяла
два мешка муки под мышки и спокойно понесла домой.
В жесткости и принципиальности не было равных этой
женщине. Ее уважали и даже побаивались не только соседи и братья, но
даже собственные родители. Редко какое решение принималось на
семейном совете без ее самого активного участия. Вот и когда
решалось, выходить ли ей замуж за Захара Дзгоева, сумму калыма
назвала именно она. Впрочем, если бы не запал Чабахан в душу
этот элегантный, с французскими манерами осетин, ни о какой
свадьбе не было бы и речи.
Несмотря на большую, около двадцати лет, разницу в возрасте,
прожили Захар и Чабахан душа в душу долгие годы, и ничто не
смогло разрушить этого семейного союза - ни смерть старшего сына, ни
революция, отобравшая все или почти все состояние, ни жестокие
годы гражданской войны, внесшей раскол в общество. Достаточно
сказать, что в те далекие годы даже Акиевы оказались по разные
стороны баррикад - глава семейства сражался на стороне белых, а
старший из сыновей - Казихан - был пулеметчиком в Красной
армии. Во время боев он, будущий офицер НКВД, молил Всевышнего
только об одном - чтобы от его руки не погиб отец...
Когда началась коллективизация, всех более или менее состоя-
12

тельных людей Ольгинского согнали в одно помещение. Захар
пришел с маленьким сыном. Красноармейцы заявили, что не выпустят
до тех пор, пока владельцы земель не подпишут документ о
добровольной их сдаче в пользу Советской власти. Долго шло собрание.
Лесик даже заснул на руках у отца. В конце концов Захар не
выдержал и со словами «да пропади они пропадом, эти земли!» первым
поставил подпись под протянутыми ему бумажками.
13

КАК ЗВААИ
АСААНБЕКА ДЗГОЕВА
НА САМОМ ДЕЛЕ?
В эту тайну были посвящены не многие. До сих пор некоторые
ученики Асланбека Захаровича Дзгоева не знают, почему старшее
поколение звало его Песиком. А дело вот в чем.
У Захара и Чабахан было три сына - Асланбек, Алексей и Геор -
и дочь Валя. Асланбек сильно болел и в малолетнем возрасте умер.
Алексей же (Алеша, Лесик), наоборот, рос очень крепким, физически
сильным. Он с детства мечтал стать морским офицером, водить
корабли по безбрежным просторам океанов, мечтал посмотреть мир.
Но для того чтобы поступить в мореходное училище, необходимо
было сначала закончить рабфак. Туда принимали только по
достижению 16-летия. Ждать так долго Алексей не мог. Вот и родился у
него план, как «поторопить время». Он взял документы своего
старшего умершего брата, добавив себе таким образом два года.
Соответственно, и имя, по официальным данным, изменилось. Но для
родных и близких он всегда был и оставался Лесиком, Алексеем.
Хитрость удалась. В приемной комиссии никто и не заподозрил,
что пришедший сдавать документы красивый статный парень на
самом деле не 1918-го, а 1920-го года рождения. Напрасно
отговаривали новоявленного Асланбека старики, говоря о том, что это
недобрая примета, что не будет у него в жизни счастья под именем
безвременно ушедшего брата, - он никого не послушался. И не жалел
об этом никогда. Хотя, как знать, может быть, дождись он тогда
положенного срока, по-другому сложилась бы его судьба...
Учеба на рабфаке давалась Асланбеку легко. Будучи
начитанным и образованным человеком, получившим прекрасное
воспитание и образование в семье, он «щелкал» предметы, как семечки, и
14

получал только отличные оценки. Поступить в высшее
военно-морское училище имени адмирала Нахимова тоже не составило
особого труда - экзамены были сданы на пятерки, и перед молодым
человеком рисовались самые прекрасные перспективы.
Провожая сына в Севастополь, родители просили: «Береги себя!
Будь осторожен!» Знали, что говорят это зря. Чего-чего, а беречь
себя и осторожничать Асланбек Захарович никогда не умел. Да и не
хотел.
15

МОНАХ
СО ЗНАКОМЫМ
ГОЛОСОМ
Говорят, талантливый человек должен быть талантлив во всем.
История знает немало примеров, когда известные люди добивались
признания в совершенно разных областях. Бородин был и химиком,
и композитором, Чехов - врачом и писателем, а таких людей, как
Леонардо да Винчи и Ломоносов вообще можно смело назвать
«многостаночниками». Тут тебе и швец, и жнец, и на дуде игрец.
Асланбек Дзгоев с самого детства старался развивать в себе не
только физическую силу и выносливость. Он много читал, пробовал
рисовать, петь, а когда поступил на рабфак, сразу стал активным
участником драмкружка. Надо сказать, в этой области ему удалось
преуспеть не меньше, чем в учебе. Ни один спектакль, ни одна
постановка в то время не обходились без него.
Был случай, когда на театрализованное действо пришла
посмотреть бабушка (по материнской линии) Мария Акиева. Она знала,
что где-то на сцене находится ее внук, но никак не могла понять,
который из актеров - Лесик. Дело в том, что участники спектакля
были загримированы так, что узнать их было не просто. Пожилая
женщина не столько прислушивалась к словам, произносимым
действующими лицами, сколько вглядывалась в лица: «Нет, это не он. И вот
этот тоже не он. Да где же он?»
Каково же было удивление бабушки Марии, когда в голосе
монаха, являвшегося чуть ли не главным героем пьесы, она уловила
знакомые нотки. Но этот монах вовсе не был похож на ее внука. Лесик
всегда подтянут, у него красивая мощная фигура, широкие плечи...
А этот весь сгорбленный, ходит непонятно как, сутулится, одно
плечо выше другого... «Нет, - думала она, - наверное говорит за
монаха Алексей, а играет его кто-то другой».
16

И все-таки это был именно Лесик. Он перевоплотился в образ
настолько умело и правдиво, что даже родная бабушка не сумела его
узнать! Актерское мастерство, умение «сыграть роль» не раз
помогали Асланбеку Захаровичу в жизни. В том числе и в самые
драматические ее минуты.
2 Батя
17

цирковой борец
алексей любимов
С раннего утра во Владикавказе царило радостное оживление.
Люди спешили приобрести билеты на цирковое представление,
которое должно было состояться вечером. Еще бы, приехали не
только клоуны и жонглеры, но и знаменитая конная труппа Алибека Кан-
темирова. Но самое главное - гвоздь программы - чемпионат мира
по борьбе. Американскому гиганту Франку Гуду, обладателю
золотого пояса, бросил вызов местный житель Алексей Любимов. От
исхода их поединка зависело, кому в дальнейшем именовать себя
чемпионом.
Шел сентябрь 1939-го года. Цирк Шапито расположился на
месте нынешнего Комсомольского парка. И уже задолго до начала
действа здесь собралась огромная толпа желающих стать свидетелями
этого захватывающего поединка. Приехали люди даже из дальних
сел, и все задавали друг другу один и тот же вопрос: «Кто такой этот
Алексей Любимов? Откуда он взялся? Сумеет ли он постоять за
честь города?» И только очень малый круг посвященных знал, что
под этим псевдонимом скрывается Асланбек Дзгоев, молодой
офицер Черноморского флота, приехавший домой на побывку.
Борьбой Асланбек Захарович начал заниматься давно. Еще в
1935-ом. Первым и единственным тренером его был Михаил
Леонтьевич Огладзе или просто «дядя Миша», как звали его и старые и
молодые. Юный студент рабфака цветных металлов пришел на
тренировку в общество «Строитель», да так и простоял от начала до
конца у входа, не решаясь подойти. Дядя Миша сразу обратил
внимание на этого симпатичного кареглазого парня с войлочной
шляпой в руках, высокого и широкоплечего. «Вот из кого мог бы
получиться хороший борец», - подумал тренер. Но подходить к юноше
18

не стал - боялся, что тот смутится и убежит. «Пусть сам решит,
нравится ему борьба или нет», - сказал сам себе Михаил Леонтьевич,
продолжая краем глаза наблюдать за новичком.
Лишь когда зал опустел, Асланбек обратился к Огладзе:
- Скажите, пожалуйста, а можно мне тоже здесь тренироваться?
- А откуда ты?
- Я учусь на рабфаке...
Уже через пару недель занятий Дзгоев стал одним из самых
любимых учеников дяди Миши. Еще бы, парень все схватывал на
лету, обладал удивительной природной силой и, что самое главное,
занимался усердно и старательно. Не было случая, чтобы он
опоздал в зал или пропустил тренировку. Совсем скоро в секции не
стало равных Асланбеку. Никто не мог освободиться от железного
захвата его рук, никто не мог сравниться с ним в технике или
состязаться в выносливости. И при всем при этом он успевал заниматься
еще и гимнастикой, боксом и тяжелой атлетикой. До поступления в
военно-морское училище Дзгоев успел стать чемпионом
Владикавказа почти по всем этим видам спорта.
Не переставал тренироваться и в мореходке, не раз становился
победителем первенства Черноморского флота по борьбе и боксу.
Но то было пока лишь просто увлечение. Борьба еще не стала для
Асланбека Захаровича смыслом жизни. В его планы не входило
стать выдающимся мастером или тренером, он грезил о море, о
военном флоте, мечтал стать адмиралом и был на пути к
осуществлению своих самых дерзких планов.
Но раз уж подвернулся такой случай, не упускать же
возможности помериться силами с самим Франком Гудом! Тем более, что в те
времена борцы выходили на арену в масках, под вымышленными
именами, а значит, никто не узнает, что будущий «морской волк»
занимался таким несерьезным делом - выступал в цирке.
Так или иначе, но вечером под сводами шатра яблоку упасть
негде было. Народ, затаив дыхание, следил за тем, как виртуозно
работают жонглеры и акробаты, какие умопомрачительные трюки
проделывают на лошадях конники, дружно хохотал по поводу острот,
отпускаемых клоунами, и ждал, когда же свершится главное - будет
разыгран золотой пояс чемпиона мира по французской борьбе.
И вот этот миг настал. Под барабанную дробь и сияние прожек-
19

торов конферансье объявил бессменного американского чемпиона.
Появление его на арене вызвало настоящий шок у зрителей.
Двухметровый гигант словно весь состоял из мышц. Его фигура
вызывала ужас и почтение: как вообще можно победить такого силача?! А
когда собравшиеся услышали, что заморский атлет весит 130
килограммов, то и вовсе приуныли: где уж нашему Любимову выиграть у
него. Однако имя претендента конферансье огласил с не меньшим
пафосом - вот он, словно уменьшенная копия американца, вышел
и поклонился зрителям. Его мощный мускулистый торс, красивая
мускулатура тоже произвели впечатление. Сначала робко, а затем
все смелее владикавказцы стали подбадривать своего земляка:
«Давай, Любимов! Покажи ему!»
Пока борцы готовились к схватке, рефери сообщил, что вес
претендента - 90 килограммов и что недавно в Севастополе эти борцы
уже встречались друг с другом. Тогда в результате напряженнейшей
борьбы верх взял нынешний чемпион мира. Это сообщение
вселило в сердца болельщиков еще большую надежду: раз в прошлый
раз Франк Гуд победил не без труда, то в родных стенах, может
быть, Любимову удастся взять реванш?
По команде борцы сошлись в центре - американец в золотой
маске и Алексей Любимов - в черной. Вот они взяли захват, и
публика подняла невообразимый шум. «Давай, Алексей! Давай!»
Словно откликаясь на пожелание зрителей, Любимов провел
неожиданный прием, и двухметровая скала, слегка качнувшись, рухнула
навзничь, подняв в воздух облако опилок. Все повскакивали с мест,
требуя «дожать» противника, и буквально через пару секунд
желание болельщиков было выполнено. Любимов припечатал
американца лопатками к ковру!
Что тут началось, описать словами трудно! Победу своего
неизвестного земляка во Владикавказе праздновали всю ночь. Никому
и в голову не приходило, что присутствовали они не на настоящем
чемпионате, а на цирковом представлении. Чувство гордости кГ
радости заставляло людей орать от счастья и провозглашать тосты
за непревзойденного борца из их родного города. До сих пор
многие из свидетелей того яркого поединка вспоминают о победе
Алексея Любимова, как о сверхважном событии в жизни республики.
20

Помнят даже то, что схватка за золотой пояс продолжалась всего-
то 25 секунд.
Прошел ровно год с того памятного дня. И вновь во Владикавказ
приехал цирк Шапито. Теперь уже он расположился в парке
культуры и отдыха имени Коста Хетагурова, на месте нынешнего детского
пруда. И вновь народ приветствовал успех Алексея Любимова.
Теперь уже в поединке с чемпионом мира Цыгановым. Но эта победа,
хоть и принесла не меньшую радость, была воспринята уже как
должное: «Куда этому Цыганову до нашего Любимова!»
21

КАК ПОПАЛ
АЗГОЕВ В ЦИРК?
Да очень просто. Еще будучи курсантом, он стал победителем
первенства Черноморского флота по классической борьбе. Его
многие узнавали в Крыму, просили дать автограф. И вот однажды Ас-
ланбек зашел к директору Севастопольского цирка:
- Хочу вызвать всех ваших борцов на поединок.
- Как это? - развел руками директор.
- Каждый вечер буду бороться с одним из них.
- Что ж, это интересно. Думаю, наши ребята этот вызов примут.
А как насчет оплаты?
- Мне деньги не нужны. Я на полном государственном
обеспечении. Просто хочу себя попробовать.
- Ну, тогда, можно сказать, договорились.
Сразу после ухода курсанта директор задумался, где он видел
этого парня. Уж очень знакомым показалось ему лицо дерзкого
моряка. «Ах, да! Это же чемпион флота! - осенило его внезапно. - Ну
тогда все будет еще интереснее!»
Через день афиши, извещающие о предстоящих схватках
борцов цирка с неким Алексеем Любимовым, пестрели на всех углах
Севастополя. Аншлаг был полный. Но поединки Асланбека с
соперниками, многие из которых весили чуть ли не в два раза больше,
чем он, не бывали долгими. Две-три минуты требовалось ему,
чтобы сначала сбить в партер, а затем любимым приемом - «двойным
Нельсоном» - уложить очередную «жертву» на лопатки. Зрители
были в восторге от Любимова и требовали, чтобы он снял маску. По
договоренности с директором, Дзгоев должен был сделать это
после окончания последнего представления. И вот тут произошел
любопытный казус.
Начальник училища был страстным поклонником классической
22

борьбы. Естественно, он не пропускал ни одной схватки с участием
Алексея Любимова и так же, как и все, ждал момента, когда он
сможет увидеть лицо этого знаменитого атлета. Дзгоеву же, как
курсанту, всегда было очень ьюлегко чуть ли не каждый вечер незаметно
исчезать из расположения училища. По сути каждый его выход на
цирковую арену являлся самоволкой. Но раз уж он дал слово,
приходилось его держать. Откуда ему было знать, что человек, в чьем
непосредственном подчинении он находится, пристально следит за
его выступлениями...
Пришел день, когда Алексей Любимов одержал очередную чистую
победу и под барабанную дробь сбросил маску. Каково же было
изумление Асланбека, когда в первом ряду он увидел своего начальника
училища! Тот смотрел на него широко открытыми от удивления
глазами. «Все, отчислят! - промелькнула мысль. - Точно отчислят!» Но по
всей видимости любовь к борьбе и гордость за своего курсанта взяли
верх в сердце командира. Он никому не сказал о случившемся...
В Севастополе об Алексее Любимове из Владикавказа знали
все. Многие верили, что это его реальные имя и фамилия, и слава о
цирковом чудо-богатыре разнеслась далеко за пределы Крыма.
Бывало даже, некоторые знакомые после очередного представления,
не зная, что это именно Дзгоев - тот самый непобедимый борец,
рассказывали ему о перипетиях схваток в цирке. Он всегда искренне
удивлялся и, сохраняя полную невозмутимость, расспрашивал,
выяснял подробности и неизменно говорил в .конце: «Да,
действительно, хороший борец. Вот бы с ним познакомиться, земляк все-таки!»
23

«АХ, ВОИНА, ЧТО Ж
ТЫ СДЕЛАЛА, ПОДШ!»
Так получилось, что весть о начале Великой Отечественной войны
застала молодого офицера Черноморского флота дома, во время
краткосрочного отпуска. Асланбек Дзгоев тут же явился в военкомат
с требованием отправить его на фронт. Военком уговаривал не
спешить: «Куда ты торопишься? Отгуляй положенное время и
вернешься! Думаешь, без тебя война закончится?» Но он был непреклонен.
Первым же поездом отправился в Севастополь. Многие тогда
пришли провожать его на вокзал. В том числе и дядя Миша, для
которого Лесик всегда был любимым учеником. Обнимая на прощанье
своего воспитанника, тренер не сумел удержать слез: «Может, и не
увидимся больше»... «Увидимся, дядя Миша! Обязательно еще
увидимся!»
Фронтовые будни приносили мало радости. В первые месяцы
войны фашисты одерживали одну победу за другой. Тяжелые
потери несла Советская армия,- смерть не щадила никого. Очень
переживал Асланбек Захарович за судьбу своего младшего брата Геора.
Из писем знал, что тот тоже на фронте, отправился воевать
добровольцем и с тех пор не давал о себе знать. Отчаянной смелости
человеком был Геор. Не было для него ничего такого, что могло бы
заставить его повернуть назад. К тому же и физическими данными Бог
не обидел младшего брата. До войны он занимался боксом у того
же дяди Миши Огладзе, и тренер рассказывал, что во время боя на
ринге для Геора не существовало никаких авторитетов - он шел
напролом к своей цели, не страшась ударов... Как было Асланбеку не
волноваться за такого?!
Уже потом, спустя много лет, станет известно, что именно эта
отчаянная храбрость и сделала младшего Дзгоева знаменитым на
24

весь гарнизон. Попав в разведку, он десятки раз ходил за линию
фронта, добывая для артиллерии важные сведения о дислокации
вражеских войск. Однажды, получив задание взять языка, не
вернулся он к положенному сроку. Боевые товарищи почтили было его
память, но не тут то было. Через сутки появился Геор. Да не с
пустыми руками - приволок в штаб дивизиона генерала командира
дивизии СС Вистерхагена! Об этом случае подробно писала в то
время газета «Красная Звезда».
За подвиг свой Геор Дзгоев был представлен к званию Героя
Советского Союза. Но заветную Золотую Звезду так и не получил - то
ли документы где-то затерялись, то ли другие какие причины
вмешались, сейчас судить трудно. Через всю войну прошел Геор, и
домой вернулся, как снег на голову - ни письма ни разу не прислал, ни
«похоронки» на него не приходило...
Но все это будет уже после. Спустя годы, каждый из которых по
степени спрессованности событий, трагизму пережитого народом
вполне можно считать десятилетием.
Шел 1942-ой год. Командование Советской армии разработало
стратегическую операцию, названную Керченской. В задачу
морских пехотинцев входило высадить десант на определенную
территорию близ Севастополя. Несколько сот катеров, одним из которых
командовал Асланбек Дзгоев, должны были незаметно пробраться
к намеченному пункту и высадить бойцов на берег. Но враг разгадал
намерения наших военачальников. Под ураганный огонь
гитлеровских батарей попала эскадра. Больше половины военных катеров
были потоплены. Один из снарядов прямым попаданием накрыл
судно Дзгоева.
Асланбек еще был в сознании, когда понял, что ранен. Осколки
раздробили ему руку и ноги, была задета спина. Теряя кровь, он
чувствовал тепло воды, чувствовал, как волны несут его к берегу. В
этот момент не было боли, не было слышно звука канонады, лишь
мягкий плеск морской прохлады, да огромное звездное небо над
головой. Последнее, что он попытался сделать, это посмотреть, кто
остался в живых из его команды, но только повернул голову, как все
поплыло перед глазами, завертелось, закружилось и померкло.
Товарищи не бросили своего командира. Несколько матросов
поддержали его обмякшее тело и вплавь отправились к берегу. Чья-
25

то заботливая рука сорвала с его кителя опознавательные знаки,
свидетельствующие о том, что он офицер, а едва ступив на землю,
моряки перевязали кровоточащие раны. Только они успели это
сделать, как появились немецкие автоматчики.
Асланбек Захарович так и не узнал, кому из своих боевых друзей
он обязан жизнью. Когда очнулся, был уже в плену...
26

ПЛЕН
Никто не предал Дзгоева. Никто не сказал, что он офицер. И тем
самым все, кто находился с ним рядом в эту тяжелую жизненную
пору, тоже спасли ему жизнь. Совершенно не знакомые люди
помогали, кто чем мог. Раны долго не заживали, но это не
останавливало фашистов, заставлявших Дзгоева работать наравне с
остальными. Не раз он терял сознание, не раз метался по ночам в
горячечном бреду, но видно так было угодно Всевышнему, что он выжил.
Выжил, наверное, для того чтобы потом до самой смерти платить
людям добром за все то, что они для него сделали.
Немцы постоянно издевались над пленными, подвергая их не
только физическим, но и духовным мукам. Они все время говорили
о том, что взяли Москву, что скоро вся страна будет ими завоевана.
Эти слова больно ранили сердца молоденьких солдат. Однажды
ночью Асланбек услышал, как кто-то плачет. Оказалось, худощавый
смуглый паренек, который не раз подставлял плечо, чтобы
облегчить ношу раненого командира. «Коля, ты чего?» «Неужели правда
фрицы Москву взяли?» - всхлипывая прошептал тот. «Да брось,
врут они все! Не верь, мне местные говорили, что ничего у них не
вышло». «Правда?» - даже в темноте видно было, как заблестели
от радости глаза юного бойца. «Конечно, правда! Спи!»
Ложь бывает разная, Это был как раз тот случай, когда пришлось
сказать неправду, чтобы поддержать товарища по несчастью,
вселить в его сердце надежду. Надежду, помогавшую в этих
нечеловеческих условиях оставаться людьми, не превратиться в
бессловесных рабов и не потерять интереса к жизни. Что касается разговоров
с местными жителями, то здесь Дзгоев не лгал. Кормили пленных
женщины из расположенного неподалеку села. Точнее не женщины,
27

а женщина. Всегда одна и та же. Она приносила еду и раздавала ее
изможденным молодым ребятам. Асланбек как-то сразу запал ей в
сердце. Никогда не попросит добавки, сидит себе тихонечко в
сторонке, скромно опустив глаза. Раненый, а не раскисает, держится
молодцом. При каждом удобном случае просила она немцев
перевести парня на другую работу. И в конце концов своего добилась -
отправили Дзгоева в сельскую кочегарку. Спасибо тебе, добрая
женщина! Пусть имени твоего мы никогда не узнаем, но от лица тех,
для кого Асланбек Захарович впоследствии стал вторым отцом,
Батей, низкий тебе поклон!
28

«НАДО
ДОБР
ДОБР
ДЕЛА
ИТ
Ь
БЕ
ВОЗДАСТСЯ»
В этот день Дзгоев, как обычно, возился в кочегарке. Вдруг
послышался шум и в помещение вбежал невысокого роста
растрепанный человек. В руках у него было что-то тяжелое. Это что-то
заставляло его сгибаться в три погибели, да так, что, входя внутрь, он
споткнулся о порожек и упал. Предмет выпал из рук, а Дзгоев,
инстинктивным движением, ногой поддал его в сторону. Стена была
сложена из саманного кирпича, от удара один из кирпичей сдвинулся и
ноша аккуратно спряталась в образовавшейся нише.
Как оказалось, вовремя. Спустя доли секунды в кочегарку
ворвались полицаи. Они схватили беглеца и принялись избивать, а
Асланбеку учинили допрос.
- Что ему здесь было нужно?
- Не знаю. Я оглянулся на шум. Сначала он появился, потом вы.
- У него было что-нибудь в руках?
-Да вроде бы нет...
- Почему он бежал тогда?
- Откуда мне знать. Может, вас испугался.
Обшарив помещение, но так ничего и не обнаружив, фашистские
прихвостни удалились. Вот когда пригодилось Асланбеку Захаровичу
его актерское мастерство! Дождавшись, когда все утихнет, он
осторожно извлек предмет из ниши. Это оказался приемник! А тот, за кем
гнались фашисты, был членом подполья! Если б он знал тогда, какую
громадную роль в его судьбе сыграет эта неожиданная встреча...
Дни тянулись медленно. Все чаще и чаще стали доходить до
лагеря слухи о победах Советской армии, о том, что отступают
фашисты, один за другим сдавая завоеванные города. Но даже в эту
пору находились среди военнопленных провокаторы. Один из них,
29

бывший сельский учитель, как-то развернул в бараке антисоветскую
пропаганду: «Ну что дали нам коммунисты?! Отняли все! Развалили
такую страну! И где они теперь? Почему среди нас нет ни одного
коммуниста? Послали нас на верную смерть, а сами в кусты!
Придумали тоже - родина! А по мне все равно, как будет называться
страна, где я живу! Германия, Россия - все одно! Лишь бы жить!»
Молча слушали его бойцы. Может, в чью-то душу и удалось бы ему
заронить зерна сомнения, если бы не Асланбек. В наступившей
тишине словно раскаты грома прогремел его голос: «Значит, когда ты
в школе преподавал, детям одно говорил, а сейчас другое поешь?
Врал, значит, сволочь! Так же, как сейчас врешь?!»
Дорого могли обойтись ему эти слова. Но и в этот раз судьба
хранила его - не имел разговор тот никаких последствий. Хотя нет,
имел. Еще больше стали уважать Асланбека пленные, еще
большей любовью прониклись они к нему и к земле своей, за которую
кровь проливали.
30

из одного
ЛАГЕРЯ - В ДРУГОЙ
Вначале февраля 1944-го года Советская армия освободила своих
военнопленных. Счастью их не было предела, бросались они со
слезами на глазах к своим спасителям, будто родных встретили. Но
недолгой была эта радость...
В те суровые годы считалось так - раз попал в плен, значит,
предатель. Значит, трус или враг народа. А с такими разговор был
короткий. В общем перевели Асланбека Дзгоева из одного лагеря
в другой - в советский ГУЛАГ. Отбывали здесь срок и уголовники,
и так называемые политические. Непримиримая вражда
существовала между ними. Зеки считали своим долгом измываться над
прибывающими в зону пленными. Как только ни глумились они над
освобожденными бойцами. И все это с молчаливого согласия
охранников.
В первые же часы пребывания в ГУЛАГе пришлось столкнуться
Асланбеку Захаровичу с отъявленными негодяями и убийцами,
людьми, потерявшими человеческий облик.
- Ну что, морячок, будешь ты у нас теперь «шестеркой». Парашу
убирать умеешь? Научишься! А не научишься, значит, прямая тебе
дорога на небеса. То, что неК/щы с тобой не сделали, мы исправим!
Многое зависело тогда в судьбе каждого, кто попадал за
колючую проволоку, от того, как он сможет себя поставить. Легче всего
поддаться и, потеряв честь и достоинство, пойти в услужение
всякой мрази. Но не в характере командира взвода морской пехоты
было опускать руки и тем более терпеть унижения. В первый же день
Асланбеку пришлось вспомнить свои боксерские навыки, а уже
через неделю слава о «строптивом политическом» гремела по всем
баракам. Вокруг Дзгоева стали собираться люди, не желающие ми-
31

риться с зависимостью от зеков. С целой делегацией товарищей по
несчастью он явился к «паханам зоны» и поставил ультиматум:
«Если вы не остановите своих подонков, придушу своими руками!»
Что-что, а силу рук этого человека бандиты знали хорошо. Еще
в мореходном училище Асланбек демонстрировал курсантам свои
удивительные способности - зажав штык трехлинейной винтовки
между указательным и средним пальцем, он мог держать ее на
вытянутой руке несколько минут. Медные пятаки сгибал пополам без
всякого видимого напряжения. И хотя за время, проведенное в
плену, сильно ослабел он, несколько десятков разбитых бандитских
рож свидетельствовали, что остался еще порох в пороховницах.
Так была достигнута договоренность о перемирии между
враждующими сторонами. И хотя зеки ненавидели «политических» лютой
ненавистью, против сплоченной группы Дзгоева ничего не могли
поделать. А самого Асланбека Захаровича боялись, как черт ладана.
Семь долгих месяцев провел он в лагере. Кроме постоянной
внутренней войны с уголовниками, приходилось постоянно вести и
другую войну - немало было в числе политзаключенных
«подсадных уток». Постоянно вертелись они то тут, то там, стараясь
выудить у своих товарищей признания в измене Родине или подбивая
на побег. Но на все их предложения у Дзгоева всегда был один и тот
же ответ: «Я ни в чем не виноват. И бежать не собираюсь!»
Часто охранники устраивали для освобожденных пленных
специальные смотры. Построят в колонну по одному и водят по кругу, а
чекисты наблюдают за ними, стараясь определить, кто был
полицаем, кто нет. Если узнавали, кого в лицо, тут же забирали и увозили.
Больше этих людей никто никогда уже не видел.
Однажды во время очередного смотра кто-то указал на
Асланбека: «Вот он! Вот!» Ноги подкосились в эту минуту: «Как же так?
Может, обознались? Может зеки подстроили?» Но никто не стал
ничего слушать. Повели Дзгоева в помещение для допроса. А там тот
самый подпольщик, которого он в сельской кочегарке спас!
«Наконец-то, - говорит, - я тебя нашел!» Рассказал он членам комиссии о
том случае, во всех деталях вспомнил происшедшее: «Если бы не
этот человек, болтаться бы мне тогда на виселице! Да и тот эшелон
немецкий, который мы потом под откос пустили, дошел бы до линии
фронта. Так что, считайте, не меня одного он спас!»
32

Сразу же освободили Асланбека, дали справку о том, что
реабилитирован:
СПРАВКА
Бывший военнослужащий лейтенант Дзгоев Аслан-Бек Захарович, 1918
года рождения, содержался в спецлагере НКВД № 0308 на спецпроверке.
Проверку прошел и направляется для дальнейшего прохождения службы в
РККА.
11 сентября 1944 года
Начальник управления спецлагеря
НКВД № 0308 подполковник Ходас
Начальник второго отдела Лесонов
Копия этого сверхважного документа до сих пор бережно
хранится в семейном архиве Дзгоевых. Ведь этот клочок бумаги с
подписями и печатями, без всякого преувеличения, спас жизнь Асланбеку
Захаровичу, спас его честное имя, стал реальным доказательством
того, что не был он никогда никаким предателем...
В тот же день морской офицер вновь был отправлен на фронт.
3 Батя
33

КАВАЛЕР ОРДЕНА
КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ
Немало военных испытаний выпало на долю лейтенанта, а затем
капитана Советской армии, командира роты автоматчиков. В
самых жарких сражениях всегда шли они впереди всех, сметая
вражеские укрепления. А вел их в бой Асланбек Дзгоев, бесстрашный,
отчаянно смелый и безгранично преданный Родине человек. Бойцы
очень любили своего командира и очень скоро стали звать его
просто - Батя, будто действительно был он им отцом. Прозвище
это, полученное в годы смертельных испытаний, так и прижилось.
Прошли годы, десятилетия, а для многих поколений воспитанников
Асланбека Захаровича он так навсегда и остался в памяти - Батей.
Дзгоев был чрезвычайно требователен к своим подчиненным. С
первых же дней своего появления заставлял бойцов в свободное
время заниматься спортом.
- Да на кой ляд мне эти тренировки, товарищ лейтенант, -
возмутился как-то двухметровый гигант из Поволжья по фамилии Го-
ловской. - Я и без того сильный!
- Сильный, говоришь? А ну-ка давай поборемся!
На представление сбежались посмотреть из соседних частей.
Но долгим состязание не получилось. Молниеносным приемом
Батя припечатал великана к земле.
- А ну, давай еще раз! - не унимался побежденный.
- Хочешь еще? Пожалуйста!
Результат оказался таким же: здоровенный рядовой в доли
секунды оказался на лопатках.
- Вы поймите, дурьи головы, - я для вас стараюсь! Не хочу,
чтобы, когда придется в рукопашную идти, фрицы вас на штыки, как
мясо на шампур, нанизывали! - построив солдат, объяснял Асланбек.
34

- Сила - это хорошо. Но что такое сила, если не знаешь, как ею
распорядиться?
Уроки командира не пропали даром. Пехотинцы Дзгоева
наводили ужас на фашистов. Особенно же боялись гитлеровцы, когда
приходилось встречаться им с автоматчиками в ближнем бою. Даже
втроем против одного ничего не могли они сделать! «Батина
школа!» - смеялись солдаты после очередной удачной атаки. Так и шли
они фронтовыми дорогами, освобождая один населенный пункт за
другим, радуясь каждой маленькой и большой победе и в то же
время теряя боевых друзей.
Не раз находился на волосок от гибели и их отчаянный
командир. Однажды, например, ворвавшись во вражеский окоп, бежал
Дзгоев по его лабиринту и вдруг за очередным поворотом
столкнулся с немецким офицером. Доли секунды решали, кто из них выйдет
живым из этой схватки. И вновь судьба хранила Асланбека - он
успел выстрелить первым. «А вот если бы я не занимался спортом,
если бы чуть замешкался, вовремя не среагировал, уже был бы на
том свете!» - говорил он потом своим бойцам. И таких случаев
было немало.
И вот, наконец, Советская армия подошла к Кенигсбергу.
Фашисты очень серьезно готовились к обороне этого стратегически
важного объекта. Город имел мощные укрепления и считался чудом
фортификации - гнездо прусской военщины окружали
трехметровые бетонные и стальные конструкции, каждая из которых являлась
дзотом. Несколько десятков тысяч гитлеровцев, армады танков,
самолеты - все было задействовано, лишь бы не пропустить
советские войска дальше.
Накануне штурма Дзгоев вызвал к себе командира взвода Юрия
Котова: «Товарищ лейтенант! - произнес он, чеканя каждое слово.
- Через несколько минут мы идем в атаку. Наша рота идет первой,
а ваш взвод на самом острие!» Коротко объяснив задачу, Асланбек
Захарович добавил мягко: «Юра, на тебя смотрит вся Европа! Мы
должны сегодня победить. Но очень тебя прошу, останься в живых!
У нас с тобой еще много разных дел!»
Пройдет более сорока лет, и скромный учитель физкультуры из
Сальска Юрий Николаевич Котов, просматривая очередной номер
газеты «Советский спорт», наткнется на статью «Тренер, заменив-
35

ший нам отца»: «Да это же о нашем Бате! О нашем командире!» Он
тут же отправит запрос в Северо-Осетинский совет ветеранов и
раздобудет адрес своего фронтового друга, вестей о котором не
получал все это время. Их встреча состоится во Владикавказе, они
долго еще будут переписываться. Но все это будет потом, спустя
многие годы. А пока, выдвигаясь на передовые позиции, ни тот, ни
другой не были уверены, что еще когда-нибудь увидят друг друга...
Шквалом огня встретили советские войска фашисты. Вой
снарядов, свист пуль и грохот выстрелов заглушили все другие звуки.
Казалось, что сам воздух состоял из смертоносного свинца. Но надо было
идти вперед, и Батя повел за собой своих автоматчиков. Короткими
перебежками они медленно приближались к цели. Вот пал,
сраженный вражеским осколком, один из солдат, потом второй, третий...
Неся огромные потери, рота не прекращала движения вперед. Глядя, как
гибнут его солдаты, Асланбек во время одной из передышек
взмолился: «Господи! Ты оберегал меня все эти годы! Помоги нам выжить!»
И он выжил. Кенигсберг пал. За мужество и героизм,
проявленные во время этого сражения, командир роты Асланбек Дзгоев
был представлен к награждению орденом Ленина. Но дали орден
Красной Звезды. Штабные работники, видимо, посчитали, что
человек, прошедший плен, не заслужил столь высокой награды... Бог
им судья.
Кошмар Кенигсберга запомнился на всю жизнь. И каждый раз
потом, когда Асланбеку Захаровичу приходилось трудно, когда
казалось, что нет больше сил, он вспоминал штурм немецкой крепости
и говорил сам себе: «Бывало и хуже»...
36

БЕДА
НЕ ПРИХОДИТ
ОДНА
Невыносимо тяжелыми выдались последние годы для семьи Дзго-
евых. Страшно переживали Захар и Чабахан за сыновей своих,
ушедших на фронт в первые дни войны. И если от Асланбека
получили они наконец-то весточку, что жив, осенью 1944-го, то о
младшем - о Георгии - ничего не знали родители. И без того
безрадостным было их существование, а тут еще одна беда постучалась в
двери...
Один из ближайших родственников, 18-летний парень,
дезертировал из армии. Как могли Дзгоевы отказать ему в приюте?
Кормили, поили они беглеца, скрывая в подвале от посторонних глаз.
Понимали, конечно, что если раскроется тайна, несдобровать им, но
по-другому не могли поступить. Несколько месяцев прятали
родственника, да все равно донес кто-то из соседей.
Поздней ночью раздался стук. «Может, Асланбек или Георгий
это?» - подумала Чабахан, вскочив с постели. Нет, на пороге
стояла группа мужчин. Нашли дезертира, забрали. Мужественная
женщина всю вину взяла на себя, дескать, это она скрывала
родственника, а домочадцы ничего не знали. Арестовали и Чабахан.
Приговорили ее к пяти годам лишения свободы. Так остались Захар с
дочерью Валей вдвоем...
Потом поговаривали, что и Геор не получил звание Героя
Советского Союза из-за того, что был сыном «врага народа»... Только так
это или нет, сейчас никто не знает.
Тяжело переживала семья случившееся. Мало было несчастья,
так еще и навесили на них ярлык неблагонадежных. При каждом
удобном и неудобном случае старались подчеркнуть власти свое
отношение к Дзгоевым. Придет, скажем, Захар с какой-нибудь
37

просьбой, не просто откажут, а еще и уточнят: «Мы семьям героев
помочь не можем, а вашей, даже если бы и была возможность,
помогать не стали бы»...
Пришли сыновья с войны почти одновременно. Асланбек -
кадровый офицер - приехал на побывку на некоторое время и уехал в
Москву. Туда его в военную комендатуру служить отправили. А Ге-
ор, вернувшись и узнав, что мать в тюрьме, не смог пережить
такого, начал пить...
Дела у Асланбека в столице тоже не складывались.
Единственное, что держало его там, - личный интерес. Еще во время учебы
на рабфаке познакомился он с Марией Дзугутовой. Редкой красоты
была девушка. Вместе с отцом и матерью из Америки в Осетию
вернулась, поэтому умела говорить только по-английски. Дзгоев учил
ее и русскому, и осетинскому. Дружили они в годы учебы, тем более,
что пообщаться было о чем - Захар ведь тоже по заграницам
немало поездил и в Америке пожил. Много разных историй о том, как
люди там живут, от отца он слышал.
И надо же было им через столько лет в Москве встретиться!
Асланбек всегда пользовался успехом у женщин - высокий, красивый,
одет с иголочки, эрудирован, элегантен - что еще надо для того,
чтобы покорить сердце любой из представительниц прекрасного
пола? Вот и сейчас явно не безразличен он был своей бывшей
однокурснице. Лишь одно обстоятельство стало непреодолимым
препятствием для их союза - Мария к тому времени уже была замужем за
известным в стране скрипачом. Жили они даже в те послевоенные
годы не бедно. Дома всегда гости - знаменитые люди, писатели,
артисты. Что он мог предложить взамен этой красивой женщине,
кроме своей любви?
Отец тем временем совсем впал в отчаяние. Старший сын где-то
далеко, младший пьет, жена в тюрьме... Постоянно не хватало
денег на самое необходимое, к тому же все время приходилось
терпеть унижения, выслушивать оскорбления от чиновников, от
простых людей, чьи дети не вернулись с войны. Даже соседи старались
не общаться с семьей «врага народа», боясь скомпрометировать
себя. Чтобы как-то исправить положение, Захар решил продать дом
и купить другой - подешевле, а заодно и сменить место жительства.
Тем более, что Чабахан в одном из писем из колонии просила сде-
38

лать это, ведь даже после освобождения ей запрещалось
проживать в городе.
Дом-то он продал, а вот новый купить не успел... Случилось
непоправимое - в стране произошла денежная реформа. Сумма,
вырученная им, в мгновение ока превратилась в пыль, и семья
оказалась на улице. Этого удара судьбы Захар вынести уже не смог -
сердце старика не выдержало...
39

НИЩИЕ ГЕРОИ ВОИНЫ
Всеобщее ликование по поводу победы в Великой Отечественной
длилось недолго. Страна должна была подняться из руин,
восстановить разрушенное войной, избавиться от голода, нищеты, бес-
призорщины. Миллионы людей погибли в годы этой всенародной
беды, миллионы людей вернулись с полей сражений
искалеченными, десятки миллионов судеб оказались исковерканными...
Наступили очень тяжелые времена. Не всем из тех, кто уцелел в
огненном пожаре войны, удалось приспособиться к новым условиям.
Многие в те далекие годы влачили жалкое существование,
недоедая, недосыпая, вкалывая от зари до зари, чтобы заработать на
кусок хлеба...
К последним смело можно было причислить и семью Дзгоевых.
Когда Асланбек вернулся из Москвы, в доме не было ни крошки, и
младшая сестра Валя пешком отправилась к родственникам в Оль-
гинское за картошкой. Да и дом им уже не принадлежал...
Уволившись в запас, Асланбек Захарович получил небольшой
клочок земли в селении Колонка. Здесь они с Геором и
ближайшими друзьями наскоро сколотили времянку, в которой и поселились
втроем - два брата и сестра. Капитану Советской армии, морскому
офицеру, орденоносцу не смогли предложить никакой работы.
Пришлось устроиться учетчиком в местном колхозе.
Раны, полученные на войне, все чаще давали о себе знать.
Асланбек испытывал страшные боли, особенно по ночам, но к докторам не
обращался: «Чем они могут помочь? У них и лекарств-то почти
никаких нет». Сложно складывались у него отношения и с младшим
братом. Тот еще с детства отличался задиристым характером и
упрямством. Единственным человеком, к чьему мнению он мог прислушаться,
40

был Асланбек. Вот кто был для него непререкаемым авторитетом.
Наверное, это и сыграло свою роль в том, что вскоре после возвращения
брата Геор бросил пить. Понимая, что надеяться им больше не на
кого, он стал активно помогать в налаживании хозяйства. И вроде бы
дела у них в какой-то момент начали улучшаться, но...
Колхозники всегда получали мало и, чтобы как-то заработать,
продавали картошку, причем возили ее в Ростов - там цены были
выше. Решили принять участие в этом «бизнесе» и братья. Заняли
денег, скупили у своих односельчан несколько тонн и загрузили в
вагон. С «картофельным эшелоном» в Ростов отправился Геор,
потому что Асланбек не выдержал бы такой поездки. Состояние его
здоровья ухудшалось день ото дня.
Прошел месяц. Вернулись даже те, кто отправился на заработки
гораздо позже, а Геора все не было. Очень переживали за него
родные - не случилось ли чего. Может, ограбили где по дороге, может,
ввязался в драку? Может, лежит где-нибудь в больнице? В
постоянных тревогах за судьбу брата прошло два месяца, три... Лишь через
полгода приехал Геор.
Оказалось, выручив деньги от продажи картошки, решил он
навестить своих фронтовых друзей. Все вместе отправились они по
местам боевой славы. Переезжали с места на место, встречались с
родственниками погибших товарищей. Кому деньгами помогали,
кому - в хозяйстве... Словом, вернулся Геор с пустыми карманами.
Узнав об этом, Асланбек пришел в ярость: «Как ты мог? Как ты мог
так поступить?! Как мы людям, у кого занимали, в глаза смотреть
будем?!» Геор все это время сидел молча, опустив в голову. А когда
старший брат чуть успокоился, сказал тихо: «Я, конечно, виноват
перед вами... Всю жизнь работать буду, как каторжный... Роднее вас с
матерью у меня никого в жизни не осталось. Но поймите, те, кто там,
в земле лежать остались, тоже братьями мне были. Не мог я их
родителям не помочь»...
Впервые в жизни Асланбек увидел в глазах Геора слезы. У
него у самого словно ком в горле застрял, в памяти всплыли лица
молодых ребят, с кем шел фронтовыми дорогами, кого уже
никогда не дождутся матери. И произнес он в наступившей тишине:
«Ладно, коммерсантов из нас не получилось. Давай думать, что*
делать будем»...
41

ВОЗВРАЩЕНИЕ
В СПОРТ
ихаил Леонтьевич Огладзе узнал о возвращении Асланбека
случайно. Кто-то из знакомых сказал, что семья Дзгоевых продала
свой дом во Владикавказе и переехала жить в Колонку и что его
ученик сейчас тоже там, приехал с фронта и работает в местном
колхозе. Не теряя ни минуты дядя Миша отправился на поиски
Асланбека. Пробираясь по грязной проселочной дороге, он встретил
прихрамывающего мужчину лет пятидесяти.
- Вы не подскажете, где-то здесь недавно поселились Дзгоевы.
Они из города переехали...
Человек смотрел на него, но ничего не отвечал. «Видимо не
расслышал», - подумал тренер и решил повторить вопрос.
- Вы не подскажете...
- Дядя Миша, ты что, не узнаешь меня?
Михаил Леонтьевич обомле^. Он ожидал встретить высокого
красивого широкоплечего парня, каким был Асланбек до войны, а
вместо этого на него смотрел исхудавший калека-старик. И только
глаза выдавали в нем того самого Дзгоева, с которым немало
времени провел он в борцовском зале, с которым связывала тренера
не только любовь к спорту, но и родство душ, взгляды на жизнь,
интересы и даже привычки.
- Лесик, это ты? - только и. смог выговорить Огладзе.
- Я, дядя Миша, я... Да что мы на улице стоим, пошли в дом.
Несколько часов продолжалась их беседа. Рассказал Асланбек
обо всех бедах, которые на его долю выпали. О том, как в плену
был, как в боях под Кенигсбергом чудом жив остался и в Бога
поверил, о смерти отца, о матери, о болезни, о том, как сейчас работает
учетчиком. Михаил Леонтьевич молча слушал его со слезами на
42

глазах и не мог поверить, что перед ним действительно Лесик.
Перехватив взгляд тренера, он усмехнулся: «Что, сильно меня жизнь
потрепала? Я и сам иногда в паспорт смотрю и думаю, я это или не
я... Уходил на войну - 90 килограммов весил, недавно на весы встал
- 68. Ну да ладно, были бы кости, а мясо нарастет».
Тяжкое впечатление произвела на дядю Мишу эта встреча.
Совсем по-другому представлял он ее себе с тех самых пор, как
проводил Асланбека на фронт. «Надо как-то спасать парня! Надо спасать
парня!» - только и повторял он ежеминутно, не зная, как и чем
может помочь. Через знакомых раздобыл медвежий жир, мед, разные
лекарства. Напрасно Асланбек отнекивался, тренер настоял на
своем: «Молчи! Лечить тебя буду!» И он лечил в прямом и переносном
смысле этого слова. Смазывал раны, делал перевязки, а когда
дело чуть пошло на поправку, соорудил во дворе что-то вроде
спортивного тренажера. Сделал его из обычной телеги без колес.
Положи камней (сколько нужно) - и качай мышцы.
Спустя несколько месяцев стало Асланбеку немного лучше.
Боли прекратились почти, мог уже всю физическую работу по дому
делать. А дядя Миша все не унимался:
- Лесик, то, чем ты сейчас занимаешься, не для тебя. Ты в спорт
вернуться должен.
- Да о чем ты говоришь, я в свои годы как старик уже, силы нет,
какой с меня толк?
- Сначала будешь мне помогать детей тренировать. А там
посмотрим. Люди, вон, руки, ноги на войне потеряли, и ничего - живут.
А у тебя все на месте... Знаю, не легко придется. Но ты борец. Вот
и борись, иначе в чем смысл? В том чтобы до конца дней своих
учетчиком оставаться? Тренируйся для себя! Чтобы здоровье
поправить.
Долго уговаривал он Асланбека. Но в конце концов сумел
убедить своего ученика. Начал тот каждый день после работы на
тренировки ходить. Сам занимался,^ детьми возился. А когда
спартакиаду среди сельских школьников проводили, настоял дядя Миша,
чтобы Дзгоева главным судьей соревнований назначили. Лучшего
арбитра действительно найти было трудно. Правила борьбы знал
прекрасно, голос командный - вызывает на ковер так, будто финал
чемпионата мира проходит, а не рядовая схватка. С тех самых пор
43

и началась судейская карьера Асланбека Захаровича. Много раз
потом приходилось ему быть главным судьей, даже на чемпионатах
Советского Союза. И все благодаря дяде Мише. Он первым этот
талант в своем любимом воспитаннике разглядел.
Но не это было главным в то время. Здоровье Асланбека день
ото дня улучшалось. Постепенно возвращалась к нему сила,
наливались железом мускулы, восстанавливались утраченные навыки.
Жизнь вновь обрела смысл. Чем дальше, тем с большим
удовольствием он ежедневно пешком из Колонки во Владикавказ, в
борцовский зал отправлялся и радовался тому, что с каждой тренировкой
к нему как будто вновь возвращалась молодость.
В декабре 1947-го года в республике проводился первый
послевоенный чемпионат по классической борьбе.
- Как ты думаешь, - обратился Михаил Леонтьевич к Асланбе-
ку, - может, пора тебе уже себя попробовать?
- А ты что скажешь?
- Мне кажется, пора. Придет время и все забудут, через что тебе
пришлось пройти. Ты постарайся хотя бы на десять процентов
вернуть себе то здоровье, которое у тебя до войны было. Выполнишь
норматив мастера спорта - считай, что подвиг совершишь.
- Так я ведь не из-за звания в зал вернулся, дядя Миша. Просто
хочу все на своей шкуре испытать. А иначе как я других учить буду?
Ни перед одним соревнованием в жизни Асланбек так не
волновался, как в этот раз. В ночь перед началом первенства он не смог
сомкнуть глаз. Но когда вышел на ковер, никто не заметил ни тени
робости в его действиях. Он выиграл все поединки «чисто»,
положив на лопатки каждого из своих более молодых соперников, и стал
абсолютным чемпионом. Это была победа, равная геройскому
поступку! Победа над собой, над тяжелейшим недугом, над самой
судьбой, которая нещадно била его все эти годы! Это было началом
возрождения, возвращения в жизнь удивительного Человека,
Борца, Тренера, Педагога. Только в спорте он нашел свое спасение. Он
понял, в чем его предназначение. Понял, что сможет преодолеть
любые трудности. Понял, какому делу должен посвятить себя и
отдать без остатка. Наверное поэтому после окончания чемпионата
Асланбек вновь не смог сомкнуть глаз.
44

ОБУЧАЯ, МЫ УЧИМСЯ САМИ
В послевоенные годы все жили бедно, но дружно. Люди старались
помогать друг другу во всем. Асланбек Захарович нашел свое
призвание в том, чтобы протянуть руку помощи подросткам. Немало
приходило в секцию таких, кто остался без отца, кто остро нуждался в
мужском внимании и воспитании. Учился, тренировался и других
тренировал, стараясь научить не только приемам борьбы, но и быть
сильными людьми. Сильными во всех отношениях.
Спорт не только для него стал отдушиной, спасением от
трагической реальности, которая вершила судьбами людей даже через многие
годы после окончания войны. Выходя на очередные соревнования, он
старался доказать себе, окружающим, что случившееся с ним не
надломило его, что он, прошедший через огонь, смерть, ранения,
сохранил в душе силы для борьбы с судьбой. С каждой победой он все
более самоутверждался, как человек, как незаурядная личность.
Но была во всем этом и другая сторона. Он как бы хотел показать
тем сотням мальчишек, что его окружали: «Смотрите! Вот вам пример!
Жизнь била и кромсала меня, как могла. Но я есть. Я смог все
преодолеть. Я побеждаю. А значит, и для вас нет ничего невозможного»...
Именно это, наверняка, и двигало Асланбеком Захаровичем,
когда в 1948-ом году он вновь вышел на борцовский ковер против
цирковых гигантов, приехавших во Владикавказ. Только после того, как
на афишах, возвещающих о предстоящих схватках, появилось его
имя, зрители толпами пошли на представление, не пользовавшееся
до тех пор успехом. Большинство аудитории, собиравшейся в
клубе, составляла молодежь. Асланбек боролся ради нее, и добился
своей цели. Множество юных сердец в эти дни удалось зажечь ему
любовью к спорту, повалили подростки в секции, чтобы стать
похожими на него. Принимали практически всех. Не потому, что прихо-
45

дившие были щедро одарены природой. Нет. Просто и дядя Миша,
и Асланбек Захарович понимали, что только так могут помочь этим
пацанам найти себя в жизни.
В те годы он одинаково хорошо выступал и на боксерском
ринге. Стал чемпионом республики в полусреднем весе, потом
чемпионом республики и чемпионом российского общества «Спартак» по
классической борьбе в среднем весе, потом абсолютным
чемпионом по национальной борьбе. Каждого его выхода на ринг или ковер
любители спорта ждали, как какого-то важного события. И он
оправдывал доверие тысяч и тысяч людей, завоевывая один титул за
другим, а с ними еще большее уважение и авторитет.
Проводя тренировки, Дзгоев всегда живо интересовался делами
своих воспитанников вне борцовского зала. Как дела в школе, в
семье, на улице. Как родители воспринимают то, что их сын ходит в
секцию. Нередко заставлял юных спортсменов приносить дневники
и, если оценки в нем оказывались неудовлетворительными,
устраивал настоящий разнос двоечникам.
Как-то раз он обратил внимание на одного из новичков -
худенького бледного мальчика, лет двенадцати. Тот день ото дня,
проделав несколько упражнений, чуть ли не терял сознание.
- Ты что, не ел сегодня? - спросил Асланбек Захарович.
- Не успел, - потупив взгляд, ответил паренек.
- А вчера?
- Вчера тоже не успел...
После окончания занятия тренер подозвал к себе ближайших
друзей мальчика. Выяснилось, что тот остался без отца, мать
вышла замуж за другого, а отчим постоянно его бьет, выгоняет из
дому, вот и ходит он постоянно голодный и разутый...
На следующий день, вернувшись из школы, новобранец дзгоев-
ской секции застал дома образцовый порядок и тишину. Мать
посадила его за стол, а отчим впервые был трезв и вел себя тише воды,
ниже травы. Под глазом у него красовался здоровенный синяк.
Оказалось, это Асланбек Захарович с утра нанес сюда визит. Поговорив
по-мужски с главой семьи, он ушел со словами: «Если еще хоть раз
пацан придет на тренировки голодным или узнаю, что ты его бьешь,
повешу на этой люстре!» Иногда воспитывать приходилось не
только детей...
46

В ПЕРИМЕТРЕ КОВРА
Дзгоев долгое время был «играющим тренером». Занимаясь с
ребятишками, он сам регулярно принимал участие в различных
соревнованиях. Причем не только по вольной борьбе. Сначала он
пробовал силы в «классике» и боксе, ведь вольная борьба, как таковая,
зародилась в Северной Осетии в начале пятидесятых, на базе уже
существовавших секций классической или, как сейчас ее называют,
греко-римской борьбы. Однако бокс не очень привлекал Асланбека
Захаровича. Даже несмотря на то, что еще в годы учебы в
мореходке стал чемпионом Черноморского флота по этому виду спорта, а
потом не раз побеждал на республиканском ринге, он понял, что его
призвание - борьба. Вот где он проявил себя в полной мере, и не
только как наставник.
В то время соревнования по вольной и классической борьбе
проходили параллельно. Команда осетинских борцов принимала
участие как в одном виде, так и в другом. Интересно, что еще в 1948-ом,
став победителем первенства Российского общества «Спартак»,
Дзгоев через несколько дней занял второе место в полутяжелом
весе уже по вольной борьбе. Тогда, в Саратове, он встретил своего
фронтового товарища, искалеченного войной. Тот яростно болел за
друга* на трибуне, а после окончания соревнований подошел и
сказал с восхищением: «Аслан! А ты еще ничего!» В ответ Дзгоев
засмеялся: «Не еще ничего, а уже ничего!»
Официально считается, что. родоначальником вольной борьбы в
Северной Осетии является Хасан Георгиевич Гиоев. Это он первым
из осетинских борцов стал участвовать в соревнованиях еще в
1947-ом и даже победил на чемпионате Российской Федерации в
1949-ом году. Выступал тогда Гиоев за Ростов-на-Дону, где и начал
47

заниматься. Вернувшись в республику, 20-летний Хасан пришел на
тренировку к Михаилу Огладзе. Попросил, чтобы ему разрешили
заниматься. Дядя Миша, естественно, был не против. Но глядя, как
новобранец проходит в ноги, делает подножки и подсечки,
возмутился: «Ты что хулиганишь?!» «Да это борьба такая, Михаил
Леонтьевич!» - оправдывался Хасан. «Не знаю я такой борьбы! Не
хочешь тренироваться - уходи!» - заявил тренер. На том и
расстались. А 19-го декабря 1949-го года Х.Г. Гиоев организовал первую
секцию вольной борьбы в сельхозинституте.
Классики быстро подхватили почин, и уже через несколько лет в
Осетии появились борцы очень высокого класса. Заслуги Асланбе-
ка Дзгоева были отмечены Правительством Советского Союза. В
1950-ом году за популяризацию и пропаганду спорта ему вручили
знак «Отличник физической культуры и спорта СССР». А год спустя,
сразу после семинара, на котором приехавший из Ростова
знаменитый борец Г. Термолаев объяснял правила вольной борьбы,
команда Северной Осетии впервые приняла участие в проходившем в
Дзауджикау чемпионате России. Победителями в своих весовых
категориях стали Алексей Лозовой и уже не молодой Асланбек Дзго-
ев. Кстати, перед этим соревнованием он раз и навсегда бросил
курить. Во-первых, потому что понимал: на него равняется молодежь,
а во-вторых, потому что пагубная привычка, приобретенная в годы
войны, не дала бы ему возможности достичь необходимых
физических кондиций.
«Золото российской пробы» еще не раз покорилось Дзгоеву. А в
1952-ом году он завоевал бронзовую медаль на чемпионате СССР.
Уступил гораздо более молодым соперникам. В частности,
прославленному грузинскому борцу Вахтангу Балавадзе. И все-таки это
была победа. Еще одна...
Своими успехами Асланбек Захарович еще более подхлестнул
интерес к новому виду единоборства, придал необходимый импульс
развитию вольной борьбы в республике. Сотни молодых людей шли
записываться в секции. Тогда-то и появилось первое «золотое»
поколение, которое пробило «окно в Европу» для атлетов Северной
Осетии - Саукудз Дзарасов, Бази Кулаев, Алимбек Бестаев,
Михаил Бекмурзов, Амурхан Балаев и другие. Алимбек Бестаев, к
примеру, был первым из российских борцов, кто завоевал звание чемпио-
48

на мира (1957), первым советским атлетом, выигравшим Кубок
мира. На Олимпиаде 1956-го года Бестаев и Кулаев представляли
Северную Осетию на турнире по вольной борьбе и завоевали,
соответственно, бронзовую и серебряную медали. Через четыре года
«бронзу» с Олимпиады привез и Саукудз Дзарасов.
В 1953-ем году впервые проводилось первенство СССР среди
юношей. Сборная Северной Осетии тоже выехала в Ставрополь.
Специалисты были просто в шоке: никому не известная команда
стала победительницей в общем зачете, а первые места здесь
завоевали Григорий Кирокосянц, Асланбек Кучиев, Алимбек Бестаев и
Асланбек Хугаев. Трое из них - ученики Асланбека Захаровича.
За этим достижением стоял кропотливый труд тренера Дзгоева.
Он к каждому занятию на ковре готовился самым тщательным
образом. Перед началом всегда расписывал подробный план, в котором
скрупулезно определял, кому, сколько и чем заниматься. После
окончания тренировки - то же самое: кто какую нагрузку получил и
как справился. Он давал очень большие нагрузки. Но те, кто с ними
справлялся, достигали больших высот и никому не уступали ни
физически, ни технически.
Для него не существовало мелочей. Даже собирая вокруг себя
мальчишек и подолгу рассказывая им о прославленных борцах
мира, он преследовал далеко идущие цели. Его воспитанники должны
были овладевать не только секретами борьбы, но и стараться стать
всесторонне развитыми людьми. «Умный человек должен знать что-
нибудь обо всем и все о чем-нибудь», - любил повторять Асланбек
Захарович. И все, кто прошел через его руки, внимали этим
наставлениям. Среди учеников Дзгоева нет и не могло быть тех, кто,
завершив выступления, не нашел себя в жизни, не стал порядочным,
воспитанным, достойным уважения гражданином своей страны.
Собирая и внимательно изучая труды известных педагогов,
Асланбек Захарович старался к каждому найти свой подход. Его
методика подготовки будущих чемпионов л о сей день считается одной из
самых передовых в мире. На опыте Дзгоева учились и учатся
тренеры практически всех борцовских держав. И в этом нет ничего
удивительного. Ведь Батя всем доказал состоятельность своих
разработок. Ни у кого больше нет и не будет стольких чемпионов,
скольких удалось воспитать ему. Особенно хорошо ему удавалось рабо-
4 Батя
49

тать с юниорами и юношами, с теми, кто только начинал свой путь
в большой спорт. Он прекрасно знал и чувствовал, кто из его
учеников нуждается в повышении физических кондиций, кому
необходимо готовиться психологически, кто должен поработать над общей
выносливостью, над дыханием...
Поэтому, если Хасана Георгиевича Гиоева мы можем назвать
прародителем вольной борьбы в республике, то Асланбек
Захарович, без всякого сомнения, - основатель знаменитой осетинской
борцовской школы. Школы, которая живет и здравствует уже
столько лет и свято чтит традиции, заложенные Дзгоевым. Наверное,
невозможно назвать борца, который так или иначе не соприкоснулся с
Батей, не учился бы у него.
Единственным непреодолимым препятствием для него было то,
что он не мог выезжать на соревнования и сборы, проходившие за
границей. Ведь он был «невыездным». Во-первых, потому что
побывал в плену, во-вторых, потому что мать пять лет провела в тюрьме
«за измену родине». Ярлык неблагонадежного, который навесили
на этого, без преувеличения будет сказано, выдающегося человека
соответствующие советские структуры, не давал возможности ни
ездить по миру, ни даже (до поры до времени) занимать руководящие
должности в борцовских сборных. И тем не менее он никогда не
терял оптимизма. Когда ученики спрашивали у него, почему он не
выезжает за границу, Асланбек Захарович обычно отшучивался: «Да я
же всю Европу пешком прошел! Чего я там не видел?»
Но все же это было серьезной помехой в его работе. Вот и
приходилось иногда расставаться со своими воспитанниками,
передавая их друзьям-тренерам, или просто записывая их в другие секции.
Видя, что из парня может выйти толк, Дзгоев никогда не ставил свои
интересы выше интересов ученика. Сколько раз он приводил
борцов, достигших необходимого уровня, к тем, с кем судьба будущего
чемпиона, по его мнению, должна была сложиться более
благополучно.
Это внутреннее благородство и порядочность выгодно
отличали Асланбека Захаровича от многих специалистов, некоторые из
которых больше времени проводили не на ковре со своими
воспитанниками, а в других залах, где старались заполучить уже
готового мастера, переманить его к себе и получать с этого дивиденды.
50

Отношение Дзгоева к этим горе-специалистам было
снисходительным. Он жил другим принципом: «Не жни, чего не сеял. Не
копай, чего не сажал!»
Каждый год он набирал новые и новые группы мальчишек. И
работал с ними в поте лица, зная, что нужен не один год, чтобы из
перспективных пацанов выросли настоящие борцы. «Пахал» с ними от
зари до зари, каждый раз подчеркивая: «Селекцией надо
заниматься не на чемпионатах России и СССР, а в районах и школах».
В любой области есть люди, которые очень талантливы, но в
силу своей скромности находятся как бы в тени. Огромна заслуга
тренера, если он разглядит такого человека среди сотен других и
сумеет заставить его раскрыться. В этом отношении Асланбеку
Захаровичу не было и нет равных. Очень и очень многие, если бы не он,
так и остались бы шоферами, слесарями, механизаторами. Но не
только природные задатки интересовали Дзгоева. Он большое
значение придавал человеческим качествам своих учеников.
«Достойных людей надо поднимать, - говорил он, - надо отдавать им
должное и помогать добиться в этой жизни того, чего они заслуживают».
Талант педагога и специалиста снискали Дзгоеву заслуженный
авторитет и уважение во всем мире. Его помнят и чтут не только в
Северной Осетии, но и везде, где ему приходилось работать. Таких
тренеров мало. Таких людей - единицы. Наверное поэтому, когда Аслан-
бека Захаровича не стало, один из самых прославленных его
воспитанников Сослан Андиев с горечью произнес: «Это ушла эпоха»...
51

ЛЕГКО НЕ БЫЛО НИКОГДА
Постепенно возрождаясь к жизни, Асланбек понимал, что, раз он
решил проявить себя на тренерском поприще, ему просто
необходимы специальные знания. Он старался приобрести литературу
по педагогике, психологии, методические рекомендации по
спортивным дисциплинам. Постоянно занимаясь самообразованием, он
тем не менее пришел к выводу, что без соответствующей
подготовки не обойтись. Однако решение поступить на факультет
физического воспитания Северо-Осетинского пединститута далось ему не
легко.
Во-первых, для кропотливой каждодневной учебы (а иначе он
просто не мог учиться) необходимо время. А он вынужден был
работать в колхозе, чтобы как-то прокормить семью, занимаясь с
детьми в секции борьбы по вечерам. Во-вторых, в его возрасте
садиться снова за парту казалось ему не совсем приличным. Ведь он был
намного старше не только многих своих однокурсников, но и
некоторых преподавателей.
И тем не менее Асланбек пересилил себя. И хотя зачастую
чувствовал себя не в своей тарелке, сдавал экзамены и зачеты,
готовил домашние задания и конспекты наравне со всеми. Впрочем,
нет. Он был примерным студентом. Примерным во всех
отношениях. В его «зачетке» красовались только отличные оценки по всем
предметам. А если надо было «подтянуть» кого-то из отстающих,
всегда делал это с удовольствием. Его педагогический дар в полной
мере проявился и в этом. И сокурсники никогда не чувствовали
возрастной дистанции. Да что там возраст! Асланбек был
фронтовиком, капитаном Советской армии, кавалером ордена Красной
Звезды. По опыту прожитого и пережитого он многим из них годился не
52

то, что в отцы, - в деды. Хотя, в принципе, разделяли его со
студентами каких-нибудь восемь-десять лет.
К тому времени в его жизни произошло еще несколько событий.
В 1947 году он женился. Молодые поселились все в той же
времянке в Колонке. Родились дети - Зара и Руслан. Но лишь два года про-
должалосо это супружество. Вернувшись из мест заключения, мать
Асланбека Чабахан сделала все, чтобы брак ее сына распался.
Этой властной сильной женщине сразу не понравилась молодая
невестка. Они прожили под одной крышей всего пару дней. Придя
после очередной тренировки, Асланбек не застал дома жены и детей.
На вопрос, где они, Чабахан ответила, что те поехали к родителям.
И только на следующий день от сестры Вали он узнал правду. Мать
попросту выставила их за дверь.
Долгое время он уговаривал женщин примириться. Но Чабахан
и слышать ничего не хотела об этом, да и родственники супруги
категорически возражали против того, чтобы их дочь вернулась к Дзго-
евым. Асланбек тяжело переживал случившееся, но поделать
ничего не мог.
Потом уже, спустя много лет, Валя набралась смелости
спросить:
- Лесик, почему тогда не ушел вместе с ней?
Асланбек Захарович помолчал несколько секунд, а потом
ответил:
- Моя мать может ошибаться. Она может быть не права. Но она
моя мать...
53

ЧЕМПИОНЫ С УЛИЦЫ
Это сегодня в секциях вольной борьбы в Осетии тренируются
тысячи мальчишек, существует своя неповторимая школа, есть
спортсмены, которыми по праву гордится республика. А тогда, в
далекие послевоенные годы, тренерам все приходилось начинать с
нуля. Осваивать новые правила ведения борьбы (ведь вольной
борьбой параллельно начали заниматься в основном те, кто
занимался классической борьбой), по-новому строить занятия и даже
искать талантливых ребят на улице. Что касается последнего, то Ас-
ланбек Захарович в буквальном смысле слова за руку приводил в
зал подростков, которые, на его взгляд, могли добиться успехов на
ковре.
Десятки, сотни пацанов благодаря Бате не попали под дурное
влияние и выросли прекрасными людьми, замечательными
спортсменами. К нему тянулись, потому что видели в нем сильную
личность. Видели настоящий мужской характер, волю. И не могли не
стараться быть похожими на своего тренера. Если надо, он мог
проявить и силу, быть жестким и жестоким. Он никогда не позволял
разгильдяйства и хулиганства.
Однажды во время соревнований в зале появился изрядно
подвыпивший мужчина средних лет. Он ругался грязными словами и
проорал что-то нелицеприятное в адрес главного судьи, то есть
Дзгоева. Асланбек Захарович спокойно сказал в микрофон:
«Гражданин, подойдите, пожалуйста, к судейскому столику!» Дебошир
подбежал со словами: «Ну, вот я! Что ты мне сделаешь?» Все
ждали, как отреагирует Батя. Тот, сохраняя полную невозмутимость,
встал, а через секунду на голову возмутителя спокойствия
обрушился, разлетевшись на части, стул. Незваный гость свалился, как
54

подкошенный. Пока его приводили в чувство, Асланбек Захарович
сказал в микрофон: «Продолжим соревнования. Принесите мне
новый стул». Что удивительно, сам пострадавший был восхищен
поступком Дзгоева и долго потом приходил в зал, каждый раз
извиняясь. Причем никто его больше в нетрезвом состоянии не видел.
Для тех мальчишек, которые занимались под руководством
Дзгоева вольной и классической борьбой, Батя был идеалом и
кумиром. Каждое его слово пацаны ловили на лету и, если он хвалил
кого-то, воспринималось это юными борцами, как наивысшее благо
из всех существовавших на земле.
Сердце подростка не обманешь. Они чувствовали, что Асланбек
Захарович кровно заинтересован в том, чтобы каждый из них нашел
свою дорогу. Чувствовали в его суровости тепло и
доброжелательность. Ведь он не просто объяснял им, как надо проводить приемы.
Он живо интересовался делами в семье, в школе, на улице. Знал в
лицо всех родителей своих воспитанников. Не было дня, чтобы он
не нанес кому-нибудь из них визит, не проведал кого-то, если тот
был болен.
Когда в секции появился Саукудз Дзарасов, Асланбек Захарович
сразу сказал, что из этого парня выйдет толк. Но только в том
случае, если он будет тренироваться серьезно. Саукудз действительно
аккуратно посещал занятия, но в то время был хулиганистым
парнем. Его окружали друзья с сомнительной репутацией. Дзгоев
переживал по этому поводу и зорко следил, чтобы тот не попал в беду.
Как-то раз во время тренировки в зал заглянул один из
приятелей Дзарасова: «Саукудз! Мы ждем тебя на улице!» После
окончания занятия будущий прославленный борец быстренько собрал
вещи и выскользнул за дверь. Интуиция подсказала Асланбеку
Захаровичу: что-то не так. Спустя минуту, он уже шел по следам Са-
укудза, то и дело спрашивая у прохожих, видели ли они парня
такой-то внешности. Добрался до вокзала, запрыгнул в последний
вагон уходящего поезда и в одной из «теплушек» увидел группу
молодых людей, играющих в карты. Среди них был и его ученик.
Дзгоев подошел и сказал: «Тебе с ними не по пути». С этими
словами он взял Дзарасова под руку и вытолкнул его из
замедлившего на повороте ход состава. «Как вы могли, Асланбек Захарович;
так сделать! - кипятился Саукудз. - Вы же опозорили меня перед
55

моими друзьями!» Но тренер отрезал: «Все! Разговор окончен!»
«Никогда больше не приду к вам!» - крикнул парень и убежал.
Прошло больше трех недель. И вот в один из дней Дзарасов
снова пришел в зал. Асланбек Захарович встретил его как ни в чем
не бывало. Не стал и расспрашивать, где он был все это время.
Тренировка прошла, как обычно. Потом следующая, еще одна...
Инцидент забылся. И только через много лет Саукудз Дзарасов
признался, почему он тогда вернулся. «Батя просто спас меня от тюрьмы, -
рассказал он сыну Асланбека Захаровича Таймуразу, - те ребята
ехали грабить магазин, а я должен был идти с ними. Их всех до
одного поймали и посадили на десять-двенадцать лет. А я благодаря
Бате остался на свободе»...
У Дзгоева было обостренное чутье на таланты. Особенно же
ему удавалось разглядеть задатки у будущих тяжеловесов. Со
сколькими «тяжами» он работал, и сосчитать трудно -Дзарасов, Ку-
лаев, Геннадий, Сергей, Сослан Андиевы, Хасимиков, Тавитов, Зан-
гиев... Они более 20-ти раз становились чемпионами России,
завоевали медали высшей пробы на самых престижных соревнованиях
мира.
56

СО ВТОРОЙ
попытки
В январе 1952-го Асланбек Захарович женился во второй раз. Так
получилось, что со своей будущей супругой он познакомился еще
в ту пору, когда она была первоклассницей. Татьяна жила в одном
дворе с родственниками Дзгоевых. Однажды, придя в гости к своим
близким, Асланбек, учившийся тогда на рабфаке, заметил
маленькую девочку с огромными белыми бантами. Он не удержался и
поднял ребенка на руки: «Чья это такая красавица?» А потом добавил
шутя: «Вырастешь - я тебя обязательно украду!» Кто мог подумать
тогда, что сказанное им сбудется через много лет!
Асланбек хорошо был знаком с братом Татьяны - Георгием.
Можно сказать, они были друзьями. Но совсем по-иному относился
к Дзгоеву Яков Гусов. До самого последнего момента отец был
категорически против брака своей единственной дочери с борцом, к
тому же разведенным. Последнее обстоятельство, скорее всего, и
было определяющим. Дескать, если человек уже один раз не сумел
сохранить семью, где гарантия, что это не случится снова.
Судьба свела Асланбека и Татьяну уже после войны. Вновь
оказавшись во дворе у родственников, он буквально нос к носу
столкнулся с красивой девушкой. Та была в домашнем халате, а в
руках держала ведро. «Кто такая? Почему я ее раньше здесь не
видел?» - пронеслось в голове у Асланбека. Каково же было
удивление фронтовика, когда он узнал, что это и есть та самая «его
красавица». Через некоторое время к Гусовым пожаловали сваты.
Потом еще раз. И еще раз. Яков оставался непреклонен. Как
знать, чем бы закончилась эта история, если бы не Георгий. В оче-
57

редной раз поругавшись с отцом из-за сестры, он объявил, что
уходит из дому.
К тому времени в семье осталось только двое детей. Старший
брат умер от болезни, а средний погиб в годы Великой
Отечественной. Лишившись последнего сына, Яков не выдержал. Он сказал
жене: «Передай ему (Георгию), что, если хочет, пусть свою сестру
хоть в Терек выбросит... Но чтобы вернулся домой!»
Свадьба состоялась 20 января 1952-го года. Со своей супругой
Асланбек Захарович прожил до самых последних дней жизни. Они
понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Все, кто знал их
семью, всегда ставили отношения Асланбека Захаровича и Татьяны
Яковлевны в пример другим. Для многих поколений борцов Дзгоев
был Батей, вторым отцом, а его супругу ученики называли не
иначе, как тетя Таня.
Через сколько трудностей пришлось им пройти рука об руку,
сколько всего пережить! Но никто не помнит случая, чтобы
Асланбек Захарович повысил голос на жену, чтобы они не пришли к
согласию по какому-нибудь вопросу. Нельзя сказать, чтобы в доме у них
царил достаток, но для всех их дверь была открыта настежь. Не раз
воспитанники Дзгоева бывали и даже жили у него, и всех Татьяна
Яковлевна старалась встретить, как родных. Кормила,
обстирывала, проверяла домашние задания... Не случайно ведь самой
большой похвалой для Асланбека Захаровича было, если кто-то говорил
хорошее о его супруге.
Тем не менее мать, Чабахан, не согласилась жить с невесткой
под одной крышей. Она понимала, что не сможет делить кухню ни
с кем, поэтому попросила, чтобы дети сняли ей отдельную
квартиру. Асланбек Захарович так и сделал. Но не было дня, чтобы он не
навестил мать (если только не был на соревнованиях), а когда
возвращался из очередной поездки, всегда привозил Чабахан, хоть
маленький, но подарок и, едва переступив порог, первым делом
справлялся о здоровье матери. Впрочем, Татьяне не надо было
напоминать. Все, что бывало у них в доме на столе, бывало и у
Чабахан. Эта суровая женщина ни разу не позволила себе проявить
теплые чувства и признаться, что она довольна своей невесткой.
Лишь когда умирала на руках у Татьяны Яковлевны, прошептала:
«Прости»...
58

Весь семейный бюджет тоже аккуратно делился на части, одну
из которых Асланбек ежемесячно приносил матери. Словами не
описать, как ему трудно приходилось в эти годы. Ведь, проводя
тренировки в зале, он еще и учился. Бывало, уходил из дома еще
затемно, а возвращался далеко за полночь. Каждую минуту, даже то
время, когда поджидал прихода поезда, которым обычно добирался
до Колонки, использовал для того, чтобы составить конспект,
выучить нужный параграф, решить задачу...
Но Дзгоевы никогда не унывали. Как и все молодые пары, они
мечтали о лучшей, счастливой и беззаботной жизни. Мечтали, что,
когда выйдут на пенсию, поселятся где-нибудь в сельской глуши и
будут заниматься сельским хозяйством, растить внуков.
Знали, что мечтам этим не суждено сбыться. Не потому что это
нереально. Просто слишком неугомонной души и неуемной энергии
человеком был Асланбек Захарович, чтобы позволить себе хоть
когда-нибудь ничего не делать. Его жизнь была расписана поминутно.
И всем он старался уделить внимание, всех охватить своей заботой.
59

ПОПУЛЯРНОСТЬ -
ЭТО НЕ ТОЛЬКО ПОБЕДЫ,
НО И РАССКАЗЫ О НИХ
Для того чтобы тот или иной вид спорта пользовались
популярностью, мало добиваться побед на самом высоком уровне. Нужно
постоянно подогревать интерес окружающих, держать болельщиков
в курсе всех происходящих событий. Большую роль в этом играет
пресса. Асланбек Захарович это прекрасно понимал. Потому,
вернувшись с очередного соревнования, тут же отправлялся в
редакции газет, куда приносил подробные отчеты о прошедших схватках.
Кто с кем боролся, сколько баллов набрал, в чем ошибся, в чем
преуспел. Особенно часто публиковался Дзгоев в своей любимой
газете «Растдзинад». Его слог, умение преподнести материал можно
было смело ставить в пример другим корреспондентам. Наверное,
именно поэтому редакция осетиноязычной газеты вскоре выступила
инициатором вступления Асланбека Захаровича в Союз
журналистов СССР. Он был принят без колебаний, единогласным решением
комиссии.
В свое время именно Дзгоев организовал во Владикавказе
встречи с цирковыми борцами и тем самым привлек внимание к
тогда еще классической борьбе. Мальчишки сотнями шли
записываться в секции. Стал Асланбек Захарович и главным инициатором
увековечения памяти легендарного осетинского циркового борца Те-
мирболата Канукова, прозванного за свои феноменальные
физические качества Казбеком-Горой. В 1961-ом году Бола был
перезахоронен в родном селении Кобань. Дзгоеву удалось добиться
разрешения на перевозку его останков из станицы Котляревской
(Кабардино-Балкария), где Кануков провел последние годы жизни. На его
60

могиле, также по инициативе и при активном участии Асланбека
Захаровича, был воздвигнут памятник. В республике прошел турнир
памяти знаменитого борца, в котором приняли участие все самые
сильные атлеты тех лет.
Самое интересное, что выступил на мемориале Казбека-Горы и
сам Дзгоев. Было ему в ту пору уже 43 года (по официальным
документам, на самом деле 41 год, как мы уже знаем), но это не
помешало ветерану-тренеру победить как в своей весовой категории, так
и в абсолютной.
Раз за разом Батя, выходя на ковер против своих более
молодых соперников, демонстрировал и великолепную технику, и
неудержимую мощь. Переполненный зал с восторгом
приветствовал его успехи. Особенно же зрители ждали его коронного
приема - «косого захвата», от которого ни у одного из борцов не
находилось защиты. Если Дзгоев ловил кого-то в партере на
свою «коронку», можно было считать, что схватка уже
завершена. Сила его рук была настолько велика, что даже те
спортсмены, чей вес намного превышал вес Асланбека Захаровича,
ничего не могли поделать и беспомощно переворачивались на
лопатки.
Это было последнее выступление Дзгоева в качестве
действующего борца, и ушел он триумфально, доказав всем, что возраст не
помеха, если есть мастерство и сила. Но главным достижением
турнира Асланбек Захарович считал не свою собственную
убедительную победу. В республике, стремительно врывающейся в элиту
вольной борьбы, необходимо было постоянно поддерживать
интерес к этому виду спорта. К тому же турнир памяти Бола Канукова
дал понять всем, что борьба в Осетии родилась не вчера, что у нее
есть корни, что и в прошлом среди осетин были выдающиеся
атлеты, а значит, нынешнее поколение развивает традиции, заложенные
еще в XIX веке.
К тому времени Дзгоев был уже заслуженным тренером СССР.
Этого высокого звания Асланбек Захарович был удостоен в 1957-
ом году за подготовку Алимбека Бестаева, знаменитого
осетинского борца, первым из россиян ставшегр чемпионом мира.
Рассматривая документы тренеров, представленных к присвоению,
тогдашний председатель Спорткомитета страны Сергей Павлов был
61

очень удивлен, когда не нашел в списке фамилии Дзгоева.
Чиновники попытались было промямлить что-то о том, что Асланбек
Захарович, дескать, был в плену и вообще у него не совсем
благополучное прошлое, но Павлов не принял во внимание то, что они
говорили и своей рукой вписал в список: «Дзгоев Асланбек
Захарович. Северная Осетия. За подготовку чемпиона мира Алимбека
Бестаева».
Впрочем, ко всем своим званиям Асланбек Захарович
относился достаточно спокойно. Уже в девяностые годы в Центральном
совете «Динамо» вдруг обнаружили, что Дзгоев не является
заслуженным работником физической культуры России. «А что вы
удивляетесь? - спокойно ответил тренер звонившему из Москвы чиновнику.
- У меня и звания заслуженного работника физкультуры Осетии
нет!» Известие об этом вызвало настоящий переполох в
динамовской организации. Стараясь исправить ошибку, там развернули
бурную деятельность. Попросили выслать необходимые документы. У
Асланбека Захаровича их кипучая энергия энтузиазма не вызвала:
«Справки! Бумажки! Рекомендации! Да на кой мне все это нужно?
Мне картошку копать надо!»
Древние говорили, что мудрым человеком является тот, кто
постоянно смотрит в будущее. В этом плане дальновидность Дзгоева
не может не восхищать. В книге Борисова «Богатыри Осетии»,
изданной еще в 1960-ом году, приводятся его слова, сказанные
автору: «Хочу познакомить тебя с преемником Саукудза Дзарасова -
Геной Андиевым, сыном нашего прославленного борца Петра Анди-
ева. Удивительная это семья, должен тебе заметить. Она обеспечит
нас тяжеловесами на двадцать лет вперед. Пока борется Гена,
подрастет Сергей. А потом придет черед и Сослана, хотя ему сейчас
всего лишь восемь лет». Так и случилось. Через двадцать лет
Сослан Андиев, завоевав все мыслимые и немыслимые звания в
вольной борьбе, завершил спортивную карьеру.
Что тут можно сказать? Только в очередной раз «снять шляпу»
перед прозорливостью Асланбека Захаровича. Хотя таких
примеров можно при желании привести сотни. Если Дзгоев говорил, что
из такого-то мальчишки выйдет толк, можно было не сомневаться:
парень себя проявит обязательно. Бывало, конечно, что и Батя
ошибался. Но случаи эти насколько редки, настолько же обуслов-
62

лены собственным нежеланием подававшего надежды борца
упорно работать над совершенствованием своего мастерства.
Секцию Асланбека Захаровича не зря ведь в шутку называли
«лабораторией по подготовке чемпионов» или «фирмой, которая
гарантирует». Даже самого бесталанного Дзгоев мог довести до
уровня мастера спорта. Что уж говорить о тех, кого, как говорится,
сам Бог наделил даром?..
63

КОРТИК
РУЧНОЙ РАБОТЫ
Тренерский талант Дзгоева никогда не оставался вне поля зрения
специалистов вольной борьбы Советского Союза. Не раз Аслан-
бека Захаровича приглашали в различные регионы страны, чтобы
он помог организовать процесс подготовки спортсменов самого
высокого уровня. Асланбек Захарович всегда охотно откликался на
подобные просьбы. Выезжал в Бурятию, Среднюю Азию и Казахстан,
проводил там семинары, показательные тренировки, учил не
только борцов, но и их наставников. В 1965-ом году отправился на
полтора месяца в далекую Якутию.
Местные газеты в этот период большое внимание уделяли
пребыванию осетинского специалиста в республике, связывая с его именем
надежды на скорый подъем вольной борьбы в Якутии. Асланбек
Захарович оправдал эти надежды и за короткий срок подготовил
сборную к первенству Дальнего Востока, на котором якуты произвели
настоящий фурор. В одном из опубликованных тогда интервью Дзгоев
назвал несколько фамилий наиболее одаренных, по его мнению,
борцов, но особенно выделил из их числа Николая Неустроева,
которому прочил успех в самом недалеком будущем. Как обычно, интуиция
его не подвела. Неустроев в 1971-ом году стал чемпионом России и
Советского Союза в весовой категории до 68 кг.
Власти Якутии не забыли, кто стоял у истоков этих побед, и
тогда же Президиум Верховного Совета республики вручил Асланбеку
Захаровичу именное оружие и кортик ручной работы известного в
стране мастера Терентия Аммосова за бескорыстную помощь. К
слову сказать, рукоятка этого кортика сделана из слоновой кости.
64

Ценный подарок до сих пор хранится в семье Дзгоевых вместе с
огромной кипой грамот и дипломов, полученных тренером за
подготовку спортсменов в разных уголках Советского Союза.
Помогая другим, Дзгоев, естественно, не забывал о работе в
собственной секции. Он был предельно строг со своими
воспитанниками, не допуская даже мысли о нарушении ими железной
дисциплины или спортивного режима. Однажды, к примеру, он обратил
внимание на то, что один из его учеников постоянно отпрашивается
в туалет. Отпустив в очередной раз парня, Асланбек Захарович
проследовал за ним и с возмущением обнаружил, что тот курит.
Расправа последовала незамедлительно. Дзгоев выстроил всех
присутствовавших на тот момент борцов и устроил «публичную казнь»,
заявив, что изгоняет проштрафившегося из секции, как позорящего ее
ряды. Напрасно друзья успокаивали своего товарища в раздевалке.
Размазывая слезы по щекам, тот говорил: «Батька, Батька! Махно
он, а не Батька!» Так Асланбек Захарович обрел еще одно
прозвище. Но если Батей его уважительно называли иногда даже в глаза,
то Махно было подпольной кличкой тренера, которой пользовались
только если Дзгоева не было рядом.
Впрочем, история с отчислением имела все-таки свой хэппи-энд.
Через некоторое время Асланбек Захарович сменил гнев на
милость и позволил парню заниматься, заставив того «принародно»
поклясться, что с курением тот покончит раз и навсегда. Интересно,
что и сегодня этот уже далеко не молодой человек к сигаретам не
притрагивается. Значит, урок пошел впрок.
5 Батя
65

ДОБРОВОЛЬНОЕ
ИЗГНАНИЕ
Ошибается тот, кто считает, будто феноменальные успехи
воспитанников Дзгоева у всех без исключения вызывали радость.
Сколько существует человечество, столько и будут существовать
его пороки -двуличие, зависть, недоброжелательность, подлость...
Трудно сказать, какое или какие из вышеперечисленных
отрицательных качеств сыграли свою роль в том, что Асланбек Захарович
в начале семидесятых вынужден был уехать из Осетии и искать
счастья в других краях. Сейчас никто толком не может ответить, что
конкретно явилось причиной столь решительного поступка
выдающегося тренера. Одни считают, что все дело в ссоре Дзгоева с
тогдашним председателем республиканского спорткомитета
Константином Датриевым, другие говорят, будто Асланбек Захарович не
вынес предательства со стороны кого-то из своих воспитанников,
третьи приводят еще какие-то доводы. На самом деле факт ссоры с
Датриевым действительно имел место. Трудно сказать, этот ли
разговор на повышенных тонах или какие-либо другие «подводные
камни» стали причиной того, что против Дзгоева в последующем
была развернута настоящая травля. Проверка за проверкой
приходили в зал, чтобы выяснить, насколько эффективно работает
Асланбек Захарович, на какие нужды тратятся выделяемые на секцию
скудные средства, заслуживает ли тренер ту зарплату, которую
получает, и т.д. и т.п. Видимо, было решено, что не заслуживает, раз
эта, и без того очень скромная, зарплата вердиктом свыше была
урезана вдвое.
Хорошо известно, что Батя из своих личных денег постоянно
помогал нуждающимся ученикам, покупал им трико, борцовки, потому
что родители его воспитанников были не в состоянии приобрести все
66

это. Тем не менее и в спорткомитет, и в партийные органы
постоянно поступали кляузы и анонимки, порочащие честное имя одного из
патриархов осетинской вольной борьбы. Естественно, все это не
могло не сказаться на здоровье Асланбека Захаровича. Он тяжело
заболел и находился в подавленном настроении. Когда последняя
капля переполнила чашу терпения, Дзгоев обратился в Центр с
просьбой перевести его в другое место. Мотивировал он это тем, что
тяжело болен и нуждается в смене климата.
Весть о том, что специалист такого уровня ищет работу,
разнеслась по стране в мгновение ока. Различные федерации предлагали
ему переехать, суля всевозможные блага. Сам Асланбек Захарович
сделал свой выбор в пользу Таджикистана. В принципе, ему,
конечно, было все равно, лишь бы поскорее сменить обстановку. В
Средней Азии Дзгоева встретили так, будто это было первое лицо
какого-то могущественного государства - с эскортом правительственных
машин, с самыми помпезными почестями. Сразу же он был
утвержден в должности старшего тренера республики, а также старшего
тренера практически всех существовавших тогда спортивных
обществ. На тренировки носили в буквальном смысле на руках -
Асланбек Захарович в первое время чувствовал себя неважно и
передвигаться без посторонней помощи не мог.
Дзгоев был окружен таким теплом и вниманием, что дела его
быстро пошли на поправку. За состоянием здоровья тренера
следили лучшие врачи республики, те, которые обслуживали только
партийный и государственный номенклатурный аппарат Таджикистана.
Уже через несколько месяцев он вновь пришел в боевую форму -
набрал потерянные за время болезни почти сорок килограммов
веса, мог бегать и прыгать, крутить «солнце» на турнике и вообще
чувствовал себя прекрасно.
Лишь одно обстоятельство не давало ему покоя. Он привык
работать в зале, привык вкалывать на ковре до изнеможения, а тут от
него требовалось постоянно выезжать в районы с инспекционными
проверками и семинарами. В каждом кишлаке его приезда ждали,
как знаменательного события, и устраивали в его честь
праздничные мероприятия. Это, хотя и было приятно, отнимало массу
времени. К тому же Асланбек Захарович был оторван от семьи, от род-
67

ной Северной Осетии, по которой, несмотря на обиду, скучал и
тосковал искренне и часто.
В конце концов он не выдержал и снова позвонил в Москву и
попросил, чтобы его направили куда-нибудь поближе к Владикавказу.
- Асланбек Захарович, вас что-то не устраивает в вашей работе в
Таджикистане? - спросили его в федерации вольной борьбы СССР.
- Да нет, условия прекрасные, отношение ко мне
великолепное... Но вы понимаете... Я же ничего не делаю!
- То есть как?
- Очень просто. Только и делаю, что разъезжаю по республике
и получаю за это зарплату в пяти или шести местах! А я хочу
работать на ковре, хочу тренировать. Здоровье меня сейчас уже не
беспокоит, я полон сил, так что больше пользы от меня будет в зале.
- Может быть, тогда вы вернетесь в Осетию?
- Нет, в Осетию пока не хочу, но желательно куда-нибудь поближе-
Сразу после этого разговора Дзгоеву предложили возглавить
федерацию вольной борьбы Дагестана. Он дал согласие, но в
последний момент выяснилось, что не все дагестанские тренеры
восприняли весть о приезде Асланбека Захаровича положительно. Они,
видимо боясь конкуренции со стороны титулованного наставника,
написали письмо в свой обком партии с Просьбой не приглашать
Дзгоева. Дескать, мы и без него неплохо справляемся. Конечно,
можно было утвердить Асланбека Захаровича волевым решением,
как это часто делалось в советские времена. Но он, узнав о
настроениях в Махачкале, попросил не делать этого: «Для нормальной
работы нужна полная координация действий, взаимное понимание и
доверие. Без этого результата не будет».
Совершенно случайно слух о том, что такой тренер, как Дзгоев,
невостребован, донесся до Деги Багаева, одного из самых любимых
учеников Асланбека Захаровича, прилагавшего титанические усилия
для популяризации вольной борьбы в Чечено-Ингушетии. Прекрасно
понимая, что один только приезд Бати в Грозный может в
значительной степени изменить ситуацию, Деги Имранович лично отправился
в Таджикистан:. «Асланбек Захарович, у нас сейчас растут очень
перспективные ребята. Кто, если не вы, поможет мне поставить их на
ноги?!» «Ты знаешь, Деги, как я к тебе отношусь. Как к родному
сыну. Но этот вопрос зависит не только от меня, решать все равно бу-
68

дет Москва, - ответил Дзгоев. - К тому же я не уверен, что ваши
захотят, чтобы я работал в Грозном». «Все оргвопросы я беру на себя.
Не волнуйтесь, условия создадим не хуже, чем здесь. Вы мне очень
нужны, Асланбек Захарович! Очень! Иначе зачем бы я сюда
приехал? Клянусь, если откажетесь, руки вам больше не подам!» - с
этими словами Деги протянул своему учителю ладонь. Ничего не
ответил Батя, только засмеялся и пожал протянутую руку своего
ученика. Так было заключено соглашение о переезде Дзгоева в Чечено-
Ингушетию. Шел 1972-ой год...
69

НИЧЕГО НИКОМУ
НЕ ДОКАЗЫВАЛ.
ПРОСТО РАБОТА
Собирайся, Мазик! Поедешь со мной, - обратился Асланбек
Захарович к сыну, а потом к супруге, - Таня, мы уезжаем в
Грозный. Мазик будет со мной.
Татьяна ничего не посмела возразить, знала, что раз муж так
решил, значит, так надо, значит, он уже все взвесил и обдумал.
Собрала своих «мужиков» в дорогу. Думала ненадолго. Оказалось, почти
на одиннадцать лет.
В Грозном Дзгоеву выделили квартиру, как и обещали. Едва
переступив порог, Асланбек Захарович, вбил в стену гвоздь, на
который повесил пальто: «Вот, Мазик! Здесь мы и будем жить».
Естественно, никакой мебели у отца с сыном не было. К вечеру перевезли
из какого-то зала спортивные маты, насквозь пропахшие потом. На
этих матах они и спали все годы работы тренера в
Чечено-Ингушетии. Они заменяли им постель и словно символизировали то, что
даже по ночам вольная борьба жила с ними, снилась и держала
постоянно в своем мире, мире беспрерывных тренировок, упорного,
утомительного труда. Здесь все, казалось, излучало атмосферу
спортивного аскетизма, даже специфический запах, не
выветривавшийся ни на каком сквозняке.
Асланбек Захарович уже тогда решил для себя, что его сын
должен пойти по его стопам и добиться в борьбе большего, чем
удалось ему самому. Он заставлял Таймураза тренироваться наравне
с другими ребятами в секции и даже больше. Дзгоев-старший
никогда не позволил Дзгоеву-младшему поблажки - его строгость и
требовательность распространялись на всех без исключения.
Поначалу Мазик ничем не отличался от своих сверстников. Оно и
неудивительно, ведь в отличие от тех, кто приходил заниматься к Аслан-
беку Захаровичу, он не горел желанием бороться. Тренировался
70

только потому, что так велел отец. Но постепенно он втянулся в
процесс, стал работать, что называется, не за страх, а за совесть, и
Батя все больше и больше убеждался в правильности своего выбора.
«Я сделаю из тебя чемпиона мира», - говорил он сыну, заставляя
того трудиться до седьмого пота.
- Папа, а когда мы вернемся домой? - спросил однажды Тайму-
раз. Лицо Асланбека Захаровича в долю секунды стало серьезным
и даже суровым:
- Мазик, мы вернемся тогда, когда за нами приедут и позовут.
Ведь я уехал из Осетии не потому, что здесь мне больше платят. Ты
должен это понять...
Труд Дзгоева не был напрасным. Совместно с Деги Багаевым он
добился того, что борцы Чечено-Ингушетии стали стремительно
прибавлять в мастерстве, и очень скоро в республике выросла
целая плеяда чемпионов - Салман Хасимиков, Адлан Вараев, Хасан
Орцуев, Абу Арчаков, Руслан Бадалов, Таран Магомадов, Асланбек
Бисултанов... Все они прошли через руки Бати, стали большими
мастерами, выигрывавшими один турнир за другим. Вместе с тем в
вольной борьбе Северной Осетии постепенно наметился спад. С
отъездом Асланбека Захаровича многие перспективные атлеты
разъехались кто куда, а побеждали на различных соревнованиях
лишь те, кого в свое время тренировал Дзгоев. Заметно снизилась
конкуренция, прекратился приток талантливой молодежи. Все это
не оставалось незамеченным.
Так, знаменитый советский тренер Сергей Преображенский,
анализируя состояние современной вольной борьбы в газете
«Советский спорт», писал о том, что Северная Осетия день ото дня теряет
свои позиции, что в последние годы республика не подготовила ни
одного «свежего чемпиона», что это не может не волновать
специалистов и тренеров сборной Советского Союза, что «добровольно
отказавшись от услуг такого выдающегося наставника, каким, без
сомнения, является Дзгоев, республиканский спорткомитет допустил
непростительный промах». Не укрылось от взыскательного взгляда
С. Преображенского и то обстоятельство, что уровень тренерской
работы в Орджоникидзе значительно снизился.
Асланбек Захарович в это время работал в Грозном. Он сумел не.
только выписать путевку в большой спорт нескольким десяткам
71

борцов, но и передать свой огромный опыт тем, кто занимался со
спортсменами рядом с ним. Батя и здесь оставался верен своим
принципам - во главу угла он всегда ставил интересы своего
воспитанника. Если тот решал оставить тренировки и серьезно заняться
учебой, никогда никому не препятствовал. «В этой жизни каждый
должен сам выбирать дорогу», - повторял Дзгоев.
Он большое внимание уделял образованию своих
воспитанников, старался постоянно расширять их кругозор. Не раз водил свои
группы в музеи, библиотеки, на спектакли, в кино. В те годы
информация о спортивных состязаниях и спортсменах была скудной. Ас-
ланбек Захарович, как мог, исправлял этот пробел. Показывают, к
примеру, в местном кинотеатре фильм о Валерии Брумеле,
прославленном советском легкоатлете, рекордсмене мира по прыжкам
в высоту, - обязательно организует просмотр этого фильма. А
после расскажет то, что осталось как бы за кадром, опишет
спортивные подвиги главного героя, приведет факты из биографии,
процитирует высказывания специалистов. Мальчишки бывали так
потрясены его «лекциями», что, казалось, откройся завтра секция
прыгунов в высоту, тут же побегут и запишутся. Таким образом Батя
словно говорил своим ребятам: «Смотрите, этот знаменитый атлет
- обычный человек. Такой же, как каждый из вас. Просто он много
работал на тренировках и сумел добиться мирового признания.
Делайте выводы!»
Как и в Орджоникидзе, в Грозном Асланбек Захарович не раз
доказывал свой дар предвидения. Случай с Исраилом Арсамако-
вым - из разряда хрестоматийных. Исраил занимался в секции
вольной борьбы, показывал неплохие результаты, но в один
прекрасный день тренер отвел его в зал, где занимались штангисты,
заявив, что у Арсамакова прекрасные перспективы именно в
тяжелой атлетике. Когда он сказал, что привел будущего олимпийского
чемпиона, многие из присутствовавших засмеялись - не
поверили. Но прошло всего три года, и Исраил выиграл первенство СССР
среди юношей, потом среди молодежи, потом чемпионат Союза
среди взрослых и, наконец, через десять лет - XXIV Олимпийские
игры в Сеуле! Скептики были посрамлены - предсказание Дзгоева
сбылось на все сто процентов! И это только один конкретный факт,
каких было в тренерской биографии Бати немало.
72

Когда вольная борьба в Чечено-Ингушетии прочно встала на
ноги, Асланбек Захарович посчитал свою миссию выполненной. Но
возвращаться в Осетию он все еще не хотел. В 1976-ом году
вместе с сыном и еще несколькими учениками и тренерами переехал в
Черкесск, где в то время создавалась экспериментальная школа
олимпийского резерва при обществе «Спартак».
73

ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ
РЕЗУЛЬТАТ
До приезда Асланбека Захаровича вольная борьба Карачаево-
Черкесии не могла похвастать сколько-нибудь значимыми
достижениями. Секции в республике работали, но только единицы из
занимающихся в них становились мастерами спорта. Что касается
мастеров спорта международного класса, то их и вовсе не было. Дзго-
еву вместе с будущими заслуженными тренерами СССР Салимом
Нуцалхановым и Юрием Мелекеровым предстояло начинать почти
с нуля. Но трудности не пугали его, он был уверен, что сможет
вывести борьбу здесь на подобающий уровень. Уверенность эта
окрепла, когда он побывал на первой тренировке и убедился, что
способные ребята в Черкесске есть, надо только научить их правильно
бороться, внушить, что им по силам соперничать с куда более
именитыми спортсменами.
Как и в Грозном, кровати ему с сыном, а затем и
поселившемуся у них Виктору Зангиеву заменяли борцовские маты. Как и в
Грозном, все свое время и силы тренер посвящал только одному делу -
работе. Каждое утро он будил Таймураза с Витей и заставлял их
совершать вместе с ним пробежки в парке культуры вокруг озера, а
потом отправлялся в зал, где работал от зари и до зари.
Результаты этого самоотверженного труда проявились уже через
полтора года, когда не принимавшаяся всерьез сборная команда
Карачаево-Черкесии стала победительницей на первенстве России
среди юношей и молодежи, а потом взяла верх и на взрослом
чемпионате, обойдя такие традиционно сильные республики, как
Северная Осетия и Дагестан. Успех этот шумно отмечался в республике,
Асланбека Захаровича благодарили и высокие партийные чины, и
рядовые труженики. Но сам тренер хранил спокойствие и невозмути-
74

мость. Только повторял, что не надо обольщаться: для того чтобы
выйти на мировой уровень, предстоит трудиться еще не один год.
Конечно, его не могли не радовать успехи сына. Таймураз еще в
пору занятий в Грозном выполнял норматив мастера спорта. Теперь
же пришла пора его «взрослых» побед. В 1978-ом году он впервые
выиграл юношеское первенство Советского Союза. В следующем -
повторил этот успех, а в 1980-ом стал победителем молодежного
чемпионата страны. 1981-ый год принес серебряную медаль
чемпионата СССР среди взрослых и золотую награду первенства мира
среди молодежи. В 1982-ом году, переехав в Орджоникидзе, Таймураз не
оставил никаких шансов всем своим соперникам в весовой категории
до 82 кг как в стране, так и в мире. Сбылось еще одно предсказание
Асланбека Захаровича. И это было едва ли не самой важной победой
его жизни. В мире немало тренеров, сумевших воспитать несколько
чемпионов, но чтобы сделать чемпиона, тем более двукратного (в
1983-ем году Таймураз в Киеве вторично завоевал звание лучшего
борца в мире), из своего собственного сына!.. Дзгоеву-старшему это
удалось. Возможно, Таймуразу покорилось бы и олимпийское золото,
но Советский Союз бойкотировал Игры 1984-го года, проходившие в
Лос-Анджелесе, и он был лишен возможности выступить на Главном
старте четырехлетия.
За всеми успехами борцов Карачаево-Черкесии стоял
кропотливый, самоотверженный труд тренеров. И в первую очередь Дзгоева.
Представьте только, находиться в течение нескольких лет вдалеке от
семьи, взять на себя не только работу на ковре, но и хозяйственные
проблемы, когда тебе приходится и стирать* и готовить, и следить за
учебой сына, - разве это не мужество и самопожертвование? Кстати,
даже когда Таймураз уже стал студентом, отец без устали помогал
ему учиться. Однажды, например, написал Дзгоеву-младшему
курсовую работу. Когда тот с несколькими десятками страниц,
исписанными каллиграфическим почерком, вернулся домой, Асланбек
Захарович удивленно вскинул брови: «Что, не приняли?» «Да нет, - ответил
сын, - просто не поверят, что я мог написать так красиво». «Ну тогда
садись, переписывай сам!»
В редкие минуты затишья между соревнованиями Батя всегда
старался приехать домой в Орджоникидзе, ведь там все эти годы
ждали его возвращения не только спортсмены, но и мать, и жена, и
75

дети. Недолгие его побывки бывали необычайно насыщенными -
старался проведать всех - родственников, друзей, близких. Каждый
раз ему задавали один и тот же вопрос: «Когда?» Но он неизменно
отвечал: «Еще не время!»
Время для переезда на родину пришло только в 1982-ом году.
Северная Осетия, наконец-то, осознала, что без Бати вряд ли
удастся вернуть вольной борьбе утраченные позиции, а тот, в свою
очередь, созрел для ответственного шага. Его ученики в Черкесске
уже вышли на необходимый уровень. Части из них пришла пора
решать проблемы с армие^, части - заканчивать выступления, а
некоторые приняли приглашение тренеров из других городов и
разъехались. Оставаться там - значило опять начинать чуть ли не с нуля. В
Осетии же ситуация изменилась - произошли перемены в
руководстве спорткомитета. На специальном совещании в обкоме КПСС,
посвященному положению дел в борьбе, состоялся серьезный и
принципиальный разговор. Присутствовавшие пришли к единому
мнению: необходимо вернуть в республику Дзгоева. Борис Сокаев,
Саукудз Дзарасов и Сергей Андиев, и без того постоянно
приезжавшие и в Грозный, и в Черкесск и уговаривавшие Батю вернуться,
получили как бы благословение сверху. Переговоры таким образом
приобрели официальный статус.
Асланбека Захаровича и самого очень волновал «откат орудий»,
происходивший в вольной борьбе родной республики. Ему было
больно от того, что дело, которому он вместе с Михаилом
Леонтьевичем Огладзе и другими тренерами посвятил все силы души,
чахнет на глазах. И это при том, что талантливых ребят в Осетии не
стало меньше, просто с ними надо было работать. А уж что-что, а
работать с перспективной молодежью Батя умел, как никто другой.
И вот очередной визит Бориса Сокаева и Сергея Андиева в
Карачаево-Черкесию.
- Асланбек Захарович, знаете, зачем мы приехали?
- Догадываюсь.
- Ну и что вы нам скажете?
- Я решил вернуться...
Сергей Петрович в то время был назначен заместителем
председателя общества «Динамо», здесь, в этом обществе, и
возобновил Дзгоев свою трудовую деятельность.
76

ЗЛОПОЛУЧНЫЙ
ТЕЛЕ0И30Р
Возвращение Асланбека Захаровича имело положительный
резонанс в Северной Осетии. Многие из борцов, уже решивших
завершить выступления на ковре, узнав о том, что Дзгоев снова в
Осетии, возобновляли тренировки. В частности, Анатолий Тавгазов,
еще в 1981-ом повесивший борцовки на гвоздь, вернулся в борьбу
и стал чемпионом России и бронзовым призером чемпионата
СССР, мастером спорта международного класса. Даже самбист Гу-
рам Черткоев приходил на тренировки к Асланбеку Захаровичу.
Позднее он признавался, что занятия у Бати во многом помогли ему
завоевать титул чемпиона мира.
Медленно, но верно вольная борьба Осетии стала возвращать
утерянные позиции. Но сказать о том, что дела у Дзгоева
складывались безоблачно, значит, сказать неправду. Сдав квартиру в
Черкесске, он получил такую же в Орджоникидзе только через год. А все
это время вынужден был жить в старой на улице Набережной, где
на 32-х квадратных метрах ютилось аж восемь человек.
Отношение к нему простых людей не было адекватно
отношению власти, которая, хотя на словах и приветствовала возвращение
тренера, не торопилась создавать ему необходимые условия для
работы. Показателен в этом отношении такой факт. В 1983-ем году
Таймураз Дзгоев завоевал свою вторую золотую медаль чемпиона
мира. По этому поводу в семье Дзсоевых состоялся куывд
(праздничный стол). Двукратного чемпиона должны были чествовать на
стадионе «Спартак», в перерыве футбольного матча. В качестве
ценного подарка предполагалось вручить Таймуразу цветной
телевизор «Горизонт».
Гости и родственники в прекрасном настроении отправились на
77

стадион, предвкушая красочную церемонию награждения. Но их
ждало горькое разочарование: первый секретарь Северо-Осетин-
ского обкома КПСС В.Е. Одинцов в последний момент
распорядился отменить мероприятие, мотивируя это тем, что не надо
смешивать два вида спорта. Люди пришли на футбол, пусть, мол, футбол
и смотрят. Чествование борца же, по мнению Владимира
Евгеньевича, надо проводить во время соревнований по борьбе. Сотни
приглашенных так и остались стоять на улице.
Интересно, что на местном телевидении была заранее
подготовлена передача о Таймуразе Дзгоеве, в которой вручение
цветного «Горизонта» во время футбольного матча было представлено,
как уже свершившийся факт. Получился конфуз: с экрана
телевидения прозвучало то, что должно было произойти, но на самом деле
не произошло. Асланбек Захарович был очень обижен по поводу
этого инцидента: «Новые люди - старые приемы!»
Дальше - больше. Пока Таймураз выступал за
Карачаево-Черкесию, у него никогда не возникало проблем с выездом за границу. Как
только Дзгоевы переехали в Осетию, дорогу «за кордон» для
двукратного чемпиона мира закрыли. Он вдруг стал таким же «невыездным»,
как и его отец. С чем это было связано - трудно сказать. Но то и дело
исчезали приглашения, возникали непонятные задержки с
оформлением выездных документов. Словно кто-то специально вставлял
палки в колеса. Это тоже не могло не выбивать Асланбека Захаровича из
колеи. Видать, старые «друзья» опять не могли спать спокойно.
Однажды Дзгоеву-старшему предложили приобрести плащ по
государственной цене на одной из торговых баз. Выдали какую-то
бумажку, с которой он и предстал перед заведующим. Тот, одетый в
дорогие меха и золото, сморщился, как лимон: «Вы знаете, мы
выдаем плащи только передовикам сельского хозяйства. Тем, кто сдал
государству мясо, молоко и яйца». Асланбека Захаровича до
глубины души оскорбил тон этого откормленного «начальника». Ведь он
же не милостыню пришел туда просить! «Насчет мяса и яиц, -
язвительно сказал он, - я вам могу помочь, а вот молока у меня нет!» С
этими словами он ушел, громко хлопнув дверью.
Воистину, нет пророка в своем отечестве! Заслужив признание и
уважение в других республиках, Асланбек Захарович то и дело
сталкивался с полным безразличием и даже хамством на своей родной
78

земле. Но он ни перед кем не склонял головы. И хотя обиды больно
ранили сердце, находил утешение в работе. Трудился не покладая
рук. В зале чувствовал себя в своей стихии. Здесь все было
подчинено железной дисциплине и установленному им порядку. Все равны
друг перед другом и перед тренером. Все делают одно общее дело.
С каждым днем число его соратников росло и умножалось. Те,
кто приходил в секцию, проникались не только любовью к борьбе,
но и впитывали взгляды на жизнь своего Учителя, становились
настоящими гражданами отечества, умеющими отличить истинные
ценности от преходящих.
79

ГОРБАЧЕВСКАЯ
ОТТЕПЕЛЬ
Может быть, сказанное в прошлой главе кому-то покажется
слишком резким, но это правда. Не сумели мы воздать Асланбеку
Захаровичу при жизни того, чего он, конечно же, заслуживал. Не
смогли по достоинству оценить его труда. Речь, естественно, не о
рядовых гражданах, любителях борьбы, а о тех, кто за развитие спорта
в республике должен был отвечать по долгу службы. Не раз люди,
окружавшие Дзгоева, вспоминая то время, высказывали одну и ту
же мысль: «Не помогали, так хоть бы не мешали!» Мешали
постоянно. То в одном, то в другом. Мешали на каждом шагу, не говоря
уже о том, чтобы создать тренеру все необходимые условия для
работы. Работы, между прочим, направленной во благо людям. Во
многом виноват в этом был и существовавший тогда режим - режим
уравниловки, твердых ставок, обезличивания человека, ставящий
всех в один усредненный ряд.
Ломка стереотипов началась в середине восьмидесятых.
Пресловутая Перестройка, затеянная Горбачевым, при огромном количестве
минусов, все же дала возможность открыто высказывать свои мысли
вслух, оспаривать то, что еще вчера казалось незыблемым
постулатом, правилом, утвержденным для всех без исключения. Именно
«горбачевская оттепель» позволила Дзгоеву обрести право выезда за
границу, которого он был лишен во все послевоенные годы.
Поездка в Сирию состоялась в 1985-ом. Здесь Асланбек
Захарович проработал по контракту около месяца. Готовил борцов
страны, помогал тренерам разобраться в секретах своей методики.
Сирийцы просто боготворили специалиста из Осетии, называя его
«муаллимом», что означает «учитель». Вот где старались создать
для Дзгоева режим наибольшего благоприятствования. Иногда он
80

даже с грустью говорил: «Вот бы дома мне такие условия!»
Местные работники спорта, конечно же, хотели, чтобы Асланбек
Захарович остался у них подольше. Но климат и сирийская вода сильно
влияли на состояние его здоровья, поэтому на настойчивые
просьбы задержаться он ответил отказом.
И тем не менее этот период своей работы всегда вспоминал с
теплыми чувствами. Очень помогли ему освоиться в чужой стране
осетины, жившие там. Особенно Казбек Басиев,
журналист-международник, который обеспечил Дзгоева жильем, машиной и сумел
таким образом выстроить распорядок дня тренера, чтобы, кроме
работы, Асланбек Захарович имел возможность ознакомиться с
различными достопримечательностями Сирии. Дзгоев еще долго
переписывался с обретенным за границей другом, со своими
воспитанниками, которые довольно часто обращались к нему за советом.
Вернувшись, он продолжил работу со сборной командой
республики. Параллельно набрал группу десятилетних мальчишек, но
довести их до уровня мастеров спорта уже не успел... Дзгоев работал
с воодушевлением. Наконец-то у него появилась возможность
готовить кадры для родной Осетии. Одно никак не укладывалось в его
планы - в 1985-ом году Таймураз вынужден был завершить
выступления на ковре. Травма помешала Дзгоеву-младшему выиграть и на
Суперкубке мира, проходившем в Японии.
Было это так. Таймураз получил именное приглашение в Страну
восходящего солнца как действующий чемпион мира. Неделю
тренировался в Новогорске, набрал необходимую форму. Вроде бы все шло
нормально, но во время схватки с японским борцом, ведя в счете 13:0,
он вдруг порвал связки на голеностопе. Нога сразу распухла и
почернела. Не то, что бороться, - ходить Таймураз не мог. Тем временем
американец Марк Шульц, ставший к тому времени олимпийским
чемпионом (советские спортсмены, как мы помним, в Олимпиаде-84
участия не принимали), выиграл у японца по баллам. На следующий день
именно Шульц и Дзгоев должны были разыграть первое место.
Вечером Дейв Шульц, брат Марка, пришел к Таймуразу в
гостиничный номер. Он довольно хорошо говорил по-русски и,
естественно, спросил выйдет ли тот на ковер. Вместо ответа Дзгоев показал
ему свою ногу. Посочувствовав коллеге, Дейв удалился. Было ясно
и без слов, что бороться Таймураз не сможет. Но у руководства со-
6 Батя
81

ветской делегации было иное мнение. Оно заявило, что Дзгоев
обязательно должен принять участие в финале.
Утром, оперевшись на плечо Аслана Хадарцева, Таймураз
попрыгал на взвешивание. Чтобы натянуть борцовку, пришлось ее
разрезать. Американцы были страшно удивлены, узнав о том, что
бороться в весовой категории до 82 кг все же придется. Они
восприняли решение советской стороны, как оскорбление. Как вызов.
Дескать, Дзгоев хотел доказать, что даже на одной ноге сумеет
выиграть у олимпийского чемпиона. Первый период закончился нулевой
ничьей. Но после перерыва Шульц ухватил Таймураза за больную
ногу - от боли тот даже потерял сознание.
Конечно, Асланбек Захарович знал, по какой причине его сын не
сумел одержать победу. Каково же было его удивление, когда на
совещании в Москве, посвященном итогам прошедшего Суперкубка
мира, из уст отчитывавшегося главного тренера сборной СССР
услышал фразу: «Дзгоев поехал в Японию за шмотками, а не
бороться!» Это было последней каплей в решении Дзгоева- младшего
оставить большой спорт, тем более, что травма спины все чаще и
чаще давала о себе знать. Было ему тогда всего 23 года...
82

СЪЕЗД
ОСЕТИНСКОГО
НАРОДА
Новые времена - новые веяния. Начало девяностых
ознаменовалось на постсоветском пространстве значительным ростом
национального самосознания. В различных регионах то и дело остро
поднимались проблемы сохранения языка и культуры, традиций и
обычаев коренных народов. Не обошло это стороной и Северную
Осетию. Годы застоя привели к утрате многих национальных
ценностей, так что организаторам первого в истории съезда осетинского
народа было что обсудить, было над чем задуматься.
Как обычно в таких случаях, отбоя от желающих принять
участие в форуме не было. Каждый старался выдвинуться в лидеры,
предложить свою повестку дня. А кое-кто почувствовал, что за счет
съезда может «набрать очки», повысить свой рейтинг в глазах
общественности. В это время самые большие споры вызывала
кандидатура председателя предстоящего собрания. От авторитета и
знания осетинских традиций и языка этого человека во многом
зависело то, будут прислушиваться к решениям съезда простые граждане
или нет.
Множество разных кандидатур рассмотрел оргкомитет, но когда
кто-то предложил на эту роль Асланбека Захаровича Дзгоева, все
вопросы отпали. Это была та самая личность, которую
организаторы съезда так долго искали. Асланбек Захарович согласился и
принял самое активное участие в подготовке ответственного
общественно-политического мероприятия.
Шел 1991-ый год. На многие вещи люди стали смотреть совсем
иначе, чем раньше, происходила корённая ломка сознания,
коренная ломка сложившейся в последние десятилетия шкалы ценнос-
83

тей. Вместе с тем истинных патриотов родной земли не могло не
волновать падение нравов, установление диктатуры рубля,
развитие таких пороков, как пьянство и наркомания, разгул
организованной преступности и неприкрытая коррупция.
Асланбек Захарович сразу же навел порядок в рядах оргкоми-
тетчиков. Все распри и споры утихли, потому что Дзгоев твердо
заявил: «Много мнений - это хорошо. Но если вы хотите, чтобы съезд
прошел нормально, командовать должен один человек.
Командовать буду я!» Глядя на то, как будущие делегаты первого
осетинского форума, перебивая друг друга, кричат: «Мы потомки алан и
скифов!», Асланбек Захарович с сарказмом сказал: «Посмотрите на
себя со стороны. Какие вы аланы? Какие скифы? Вы же сплошные
сарматы! Кто не понял, поясню: саер аемае мает - это человек,
который заботится только о своей голове, о себе самом! Так не пойдет!
Мы собрались, чтобы обсудить проблемы нашего народа. И никаких
личных амбиций я не допущу. Или ищите себе другого
председателя!» Это многих привело в чувство.
Съезд состоялся. Он прошел организованно и четко. Во многом
заслуга в этом именно Дзгоева. До сих пор очевидцы вспоминают
его работу с восторгом. Как он говорил, как излагал свои мысли, как
держался, как вел собрание!
Между тем каждая сказанная им фраза не была импровизацией.
Асланбек Захарович долго готовился и даже репетировал свои
выступления перед зеркалом, как это обычно делают
профессиональные артисты. Словом, отнесся к оказанному ему доверию с полной
ответственностью. Близкие почувствовали еще одну деталь: то, что
именно Асланбеку Захаровичу поручили вести съезд, морально
воодушевило его. Он никому этого не говорил, но в душе, конечно же,
был горд и рад тому, что нужен своему народу, что, наверное,
сделал в своей жизни немало, раз простые люди прислушиваются и
уважают его мнение.
84

жизнь
ПОСЛЕ ЖИЗНИ
Для любого тренера главная оценка его труда - это ученики. Те,
кому он посвятил долгие годы своего беззаветного труда. Те, ради
кого он недосыпал ночей, живя их интересами и проблемами. Те, кто
своими победами приносил славу родине. Асланбек Захарович не
был исключением из этого общего правила. Скорее наоборот - об
итогах его работы лучше всего говорят имена его воспитанников. Целое
созвездие имен, за каждым из которых стоял кропотливый,
многолетний труд тренера-философа, тренера-педагога, тренера-энтузиаста.
Можно долго спорить на тему: кого легче подготовить, мастера
спорта или международного мастера. Статистика на этот счет
говорит следующее. Из десяти тысяч начинающих лишь один борец
становился чемпионом СССР среди юношей. Каждый двадцатый из
этого числа - чемпионом СССР среди молодежи. Каждый восьмой
чемпион молодежного первенства Союза становился чемпионом
среди взрослых, добивался лавров лучшего борца планеты. Вот и
судите сами, в кого нужно было вложить больше труда.
Для сравнения приведем следующие цифры. С 1953-го по 1988-ой
год Асланбек Захарович подготовил 11 чемпионов юношеских и
молодежных первенств СССР! За эти же годы такие мощные в борцовском
отношении республики, как Грузия или Дагестан добивались успеха
лишь по 57 раз, а вся Прибалтика вместе взятая - около двадцати раз.
Более пятидесяти раз ученики Дзгоева становились чемпионами
России среди взрослых, в том числе 22 раза в тяжелой, самой
престижной весовой категории. Не было ни одного чемпионата Советского
Союза по вольной борьбе, где бы его воспитанники не входили в
призовую тройку! Вряд ли хоть один тренер в мире может похвастать такой
стабильностью. А стабильность - это показатель класса.
85

Асланбек Захарович подготовил первого в истории России
чемпиона мира (1957) Алимбека Бестаева, ставшего и первым
советским борцом, выигравшим Кубок мира (1956). В активе у Бестаева
бронзовая медаль XVI Олимпийских игр 1956-го года. Он чемпион
СССР (1955), серебряный призер чемпионатов Советского Союза
(1956, 1962) и чемпион РСФСР (1954).
Дзгоев воспитал первого в истории Северной Осетии
олимпийского чемпиона Сослана Андиева (1976), повторившего затем этот
успех на Олимпиаде-80 в Москве. Сослан Андиев - четырехкратный
чемпион мира (1973, 1975, 1977, 1978), трехкратный чемпион
Европы (1974, 1975, 1982), трехкратный обладатель Кубка мира (1973,
1976, 1981), семикратный чемпион СССР (1973-1978, 1980).
В числе воспитанников Дзгоева такие выдающиеся атлеты, как Сау-
кудз Дзарасов (бронзовый призер Олимпийских игр 1960-го года и
чемпионата мира 1959-го года, победитель Спартакиады народов СССР
1959-го года, чемпион СССР 1958-го года), Амур Балаев (победитель и
серебряный призер Спартакиад народов СССР 1956-го и 1959-го годов,
чемпион СССР 1957-го года, неоднократный призер Всесоюзных
первенств), Григорий Кирокосянц (чемпион СССР и РСФСР 1960-го года),
Нугзар Журули (двукратный чемпион РСФСР 1964 и 1966-го годов,
двукратный серебряный призер чемпионатов СССР 1965-го и 1968-го
годов, арбитр ФИЛА экстра-класса), Лаврентий Лалиев (чемпион РСФСР
1966-го года), Алик Темираев (победитель Спартакиады
Дружественных армий, серебряный и бронзовый призер чемпионатов СССР 1971-
го и 1969-го годов, пятикратный чемпион РСФСР 1966-1968, 1970,
1976-го годов), Геннадий Андиев (серебряный и бронзовый призер
чемпионатов СССР 1968-го и 1964-го годов, бронзовый призер
Спартакиады народов СССР 1963-го года, двукратный чемпион РСФСР 1967-го и
1971-го годов), Сергей Андиев (серебряный призер чемпионата СССР
1972-го года, трехкратный чемпион РСФСР 1969-го, 1970-го и 1972-го
годов), Эльбрус Икаев (чемпион СССР 1974-го года, двукратный
бронзовый призер чемпионатов Советского Союза 1973-го и 1977-го годов,
абсолютный чемпион страны 1975-го и 1976-го годов, трехкратный
чемпион РСФСР 1973-го, 1975-го, 1976-го годов), Эльбрус Короев
(чемпион Европы 1981-го года, чемпион СССР 1980-го года, бронзовый
призер Спартакиады народов СССР 1979-го года, чемпион РСФСР 1976-го
года), Казбек Кулаев (победитель юношеского первенства СССР 1971-
86

го года), Асланбек Бисултанов (чемпион мира и Европы 1977-го года,
абсолютный чемпион СССР 1974-го года, чемпион СССР 1976-го и
1977-го годов), Адлан Вараев (серебряный призер Олимпийских игр
1988-го года, чемпион мира 1987-го года, серебряный призер
чемпионата мира 1986-го года, трехкратный чемпион Европы 1986-1988 годов,
двукратный чемпион СССР 1986-го и 1987-го годов, серебряный призер
чемпионата Советского Союза 1990-го года, бронзовый призер
чемпионатов СССР и СНГ 1985-го и 1992-го годов, чемпион РСФСР 1984-го
года), Анатолий Тавгазов (двукратный чемпион РСФСР 1982-го и 1983-
го годов, бронзовый призер чемпионата СССР 1982-го года,
победитель Всесоюзных молодежных игр 1982-го года), Борис Базаев
(обладатель Кубка мира 1975-го года, чемпион Спартакиады народов СССР
1975-го года, бронзовый призер Всесоюзных чемпионатов 1977-го и
1978-го годов), Асланбек Кучиев (двукратный чемпион РСФСР 1958-го
и 1959-го годов), Виктор Зангиев (серебряный призер Кубка мира 1985-
го года, обладатель Кубка СССР 1988-го года, серебряный и бронзовый
призер чемпионатов СССР 1986-го, 1985-го и 1987-го годов,
шестикратный чемпион РСФСР 1980,1981,1984,1985,1987,1988-го годов,
победитель международного Тбилисского турнира 1985-го года, победитель
первенств мира и Европы среди молодежи 1981-го и 1982-го годов),
Таймураз Дзгоев (двукратный чемпион мира 1982-го и 1983-го годов,
чемпион СССР 1982-го и 1983-го годов, серебряный призер
чемпионата СССР 1981-го года, победитель Спартакиады народов СССР 1983-
го года, победитель молодежного первенства мира 1981-го года) и
многие-многие другие.
На протяжении более 40 лет воспитанники Дзгоева защищали честь
Советского Союза на чемпионатах Европы, мира и Олимпийских
играх. Дело, начатое Асланбеком Захаровичем, продолжают те, в кого
он вложил все силы души - 17 человек, прошедших школу Дзгоева,
ныне тренируют сами, носят звания заслуженных тренеров СССР и
России. И в этой преемственности сокрыт глубокий и символический
смысл. Пусть самого Асланбека Захаровича сейчас нет с нами, но его
жизнь продолжается жизнью и победами его учеников.
Заслуги Дзгоева не забыты. Его имя знают и помнят. Не
случайно ведь при определении лучшего тренера XX века журналисты и
специалисты спорта Северной Осетии единогласно сошлись во
мнении, что именно Дзгоев - лучший из лучших...
87

«ПУСТЬ ТЕПЕРЬ
ПЯТКИ СЕБЕ
ФОТОГРАФИРУЕТ»
Анатолий А БАЕВ,
мастер спорта СССР,
заслуженный тренер
Российской Федерации
по вольной борьбе
То, как Асланбек Захарович работал, до сих пор для всех тренеров
является примером. Он в семь часов утра приходил в зал, а
уходил поздно вечером. Переоденется и выходит вместе с
мальчишками на ковер. Каждый прием сам показывал. Мелом чертил, где
должна стоять левая нога, где правая. Все объяснял досконально, в
деталях.
В республике почти все ведущие спортсмены через его руки
прошли. Даже если человек занимался у другого тренера, все равно
старался к Бате на тренировку попасть. И каждый для себя что-то
новое узнавал, каждый у Дзгоева чему-нибудь научился.
Помню, году так в 1964-ом Юра Гусов на зональных
соревнованиях проиграл Юрию Шахмурадову. Целый месяц после этого он
приходил на «Динамо» к Асланбеку Захаровичу. Они вместе искали
противоядие от коронного приема Шахмурадова. И нашли: на
первенстве России Гусов у Шахмурадова выиграл без проблем.
В своем деле Батя всегда^был Профессором. Знал, когда и как
борцу нужное слово сказать, как подготовить его к соревнованию,
какие качества развивать в первую очередь.
Кроме того, он был очень остроумным человеком. Как-то раз на
одном турнире мы выступали. Один из борцов - Караев - взял с
собой на соревнования фотоаппарат. Дал его Юре Хачатуряну и по-
89

просил: «Прием буду проводить - ты меня «щелкни». Но не успел
Хачатурян приготовиться снимать, как Караев уже проиграл. Во
втором круге произошло то же самое. Только Юра фотоаппарат навел,
а Караев уже на лопатках оказался.
Асланбек Захарович подзывает к себе Хачатуряна и говорит:
«Иди, скажи Караеву, пусть теперь пятки себе фотографирует!»
90

БАТЯ ВСЕГДА БЫЛ,
ОСТАЕТСЯ
И БУШ ДЛЯ НАС БАТЕЙ
Сергей АНДИЕВ,
мастер спорта СССР,
заслуженный тренер
СССР, трехкратный
чемпион России по
вольной борьбе
Отец, Петр Ахметович, был известным в республике борцом,
поэтому мне с братьями не нужно было размышлять, в пользу
какого вида спорта сделать выбор. В итоге мы все втроем оказались в
секции вольной борьбы. Первым начал заниматься у Асланбека
Захаровича Гена. Он уже выступал на соревнованиях, побеждал,
когда мне тоже захотелось попробовать себя на ковре. Пришел в зал,
где проходили тренировки, Гена показал меня Асланбеку
Захаровичу, тот бросил на меня пристальный взгляд и сказал, чтобы я
переодевался. Так я и начал заниматься. В 1958-ом стал чемпионом ЦС
«Спартак», в 1959-ом чемпионом Советского Союза по юношам, в
1960-ом выиграл турнир молодых тяжеловесов в Тбилиси. Во всем
этом, конечно же, заслуга не только моя, но и Бати. Он процентов на
восемьдесят мог предугадать, выйдет из парня толк или нет. Но при
этом никогда и никого не выгонял из секции. Хочешь заниматься -
занимайся. Главное - чтобы ты находился при деле.
Никогда не забуду 1971-ый год, чемпионат России, когда мы, три
брата, заняли весь пьедестал почета. Стояли на нем по
старшинству. На первой ступеньке Гена, на второй я, а на третьей Сослан. Это
был настоящий триумф, и мы всегда помнили и помним, кто стоял
за этим нашим успехом.
Не помню, чтобы кто-то отозвался о Бате плохо. Его любили и
91

уважали все окружающие. Он был беззаветно предан своему делу.
До сих пор у меня хранятся его планы работы, написанные четким,
аккуратным почерком. В них поминутно расписано, чем каждый
должен заниматься, на что надо обратить особое внимание. Для
каждого он находил время, о каждом ученике заботился, даже если тот
уже заканчивал заниматься вольной борьбой.
Хорошо помню еще те времена, когда мы занимались в
подвале на проспекте Мира. Находился он в кинотеатре «Пионер»,
напротив Дома офицеров. Сейчас на этом месте фонтан. Потом
перебрались на стадион «Динамо», правда, тогда он еще был «Спартаком».
Там проводили практически все время - Асланбек Захарович давал
нам очень высокие нагрузки, но те, кто их выдерживал, обязательно
чего-нибудь добивались на ковре.
В 1961-ом году Батя стал абсолютным чемпионом Северной
Осетии. И это в 43 года! Он и в пятьдесят «солнце» на турнике
крутил. А бывало и такое, что мы играли в футбол - вольники против
классиков. Асланбек Захарович всегда в воротах стоял. Кстати, у
классиков вратарем был его друг Кермен Суменов. Баталии у нас
разворачивались нешуточные, играли мы азартно и, если
проигрывали, Батя нас распекал потом так, будто мы на чемпионате мира
выступали. Не любил он и не мог проигрывать ни в чем.
Он ведь и боксом с успехом занимался. Был чемпионом
Черноморского флота. Помню, занимался у нас тогда Михо Гагиев. Он
тоже вольную борьбу и бокс совмещал. Асланбек Захарович, как
пройдет мимо него, сделает пару боксерских движений, тот сразу в
стойку становится. А однажды заявляет: «Батя, не пугай меня, а то
я тебя ненароком нокаутирую!» Асланбек Захарович вызов принял.
Позвали даже судью, чтобы он по всем правилам поединок провел.
Мы, честно говоря, думали, что Михо выиграет. Он и помощнее был,
и выше, и моложе гораздо. Но Асланбеку Захаровичу всего сорок
секунд понадобилось, чтобы его в нокаут отправить. Силища у него
была неимоверная.
Как-то сели мы с ним в шахматы играть. Я у него фигуру
выиграл. Батя медленно взял эту фигуру и как даст мне по башке! А
потом говорит: «Одно утешение, что тебе проиграл, а не
какому-нибудь мешку!» А однажды он меня как подколол! Выезжаем из
гостиницы, сдаем номера и уже на остановке Асланбек Захарович гово-
92

рит: «Представляешь, забыл ключи отдать! Отнеси их, пожалуйста,
обратно!» Возвращаюсь, а там мне: «Вот хорошо, что вы вернулись,
тут за междугородние переговоры заплатить надо!»
Для нас его решение уехать из республики было громом среди
ясного неба. А все из-за того, что разные чиновники старались ему
навредить. Поругался он с Константином Датриевым, тогдашним
председателем Госкомспорта. После этого его еще больше
притеснять начали. С тренерства сняли. Он и так копейки за свой
каторжный труд получал, а тут еще нервы портят. Собрал вещи и уехал. В
Чечне борьбу поднял, потом в Карачаево-Черкесии. У кого из
тренеров сын стал чемпионом мира? А Асланбек Захарович Таймураза
двукратным чемпионом мира сделал. Витя Зангиев чемпионом
мира среди молодежи был. Оба они тогда в Черкесске у Бати
занимались. Сколько лет он вынужден был работать на другие республики!
Я много раз за ним ездил, уговаривал вернуться. Но сначала он
сам не хотел, потом его не отпускали. В конце концов, когда меня
перевели в «Динамо», мы вышли на первого секретаря обкома
партии Одинцова и отправили письмо за его подписью министру
внутренних дел СССР с просьбой о том, чтобы Дзгоева перевели в
Орджоникидзе. Летом 1982-го привез я его обратно. И он сразу начал
работать и работал до последнего дня...
93

ДО СИХ ПОР
НЕ ВЕРИТСЯ, ЧТО
АСЛАНБЕКА ЗАХАРОВИЧА
УЖЕ НЕТ
Сослан АНДИЕВ,
заслуженный мастер
спорта СССР,
двукратный
олимпийский чемпион по
вольной борьбе,
председатель Госкомспорта
Северной Осетии
Прошло уже столько лет, а мне кажется, что все это было вчера.
Старшие братья - Геннадий и Сергей - уже занимались вольной
борьбой у Асланбека Захаровича, а я в то время был пухлым
толстяком. Учился в шестом классе, а весил целых 85 килограммов.
Меня тогда больше не борьба привлекала, а футбол и баскетбол.
Но в семье и слышать ничего не хотели о каких-то других видах
спорта: «Все Андиевы - борцы! И ты должен быть борцом!»
И вот в один прекрасный день Гена крепко взял меня за руку и
повел в динамовский зал. Перед тем, как переступить порог, мы
остановились, и он сказал: «Ты будешь заниматься у одного из самых
знаменитых в стране тренеров. Зовут его Асланбек Захарович.
Сослан, я тебя очень прошу, помни об авторитете нашего отца - не
подведи ни его памяти, ни тренера. И еще о нас с Сергеем не
забывай. Мы в тебя верим и всегда будем рядом!» Никогда до тех пор
Гена со мной так серьезно, не говорил, поэтому разговор тот я
запомнил на всю жизнь.
А жизнь с этого момента круто изменилась. За год я вырос на 12
сантиметров и похудел на десять килограммов! Асланбек
Захарович заставлял меня бегать кроссы, работать со штангой,
заниматься атлетизмом. Словом, взялся за мою физическую подготовку ос-
94

новательно. Когда я чуть окреп, он заявил: «Вот теперь ты больше
похож на мужчину, но до борца тебе еще далеко!» Я и сам знал, что
надо работать и работать, чтобы чего-то достичь. И хотя было
трудно, на тренировки ходил с удовольствием. Асланбек Захарович был
очень умным и образованным человеком. Он был в курсе всех
последних событий в мире и всегда рассказывал нам, что происходит
и почему. Объяснял досконально. Все по полочкам разложит, так
что даже самый тупой и ограниченный поймет, чего от него хотят.
Сейчас, когда уже прошло столько времени, я постепенно
осознаю, сколько сделал он для нас. Практически жил ради нас, ради
того, чтобы мы стали людьми. Он воспитывал всех своих учеников
ежеминутно, ежесекундно. Но делал это незаметно. Никогда не
читал нотаций. О каждом знал все или почти все: как учится, как
дела в его семье. А бывало, помогал наиболее нуждающимся
деньгами. Из своих собственных, кровно заработанных копеек выделял
для них какую-то сумму. Причем, чтобы не обидеть парня, говорил,
что деньги эти выделил для него Спорткомитет или спортивное
общество.
Мы все старались подражать Асланбеку Захаровичу. Сами того
не подозревая, говорили, как он, ходили, как он, а самое главное, -
поступали, как он. Сейчас многие говорят, что из плеяды борцов,
воспитанных Асланбеком Захаровичем, каждый нашел свою дорогу
в жизни, не пропал для общества. В этом его самая главная
заслуга, а уже потом титулы учеников, количество выигранных
командных первенств и все такое. Он многих просто-напросто спас, дал
шанс найти себя. Конечно, мы его не просто любили, а боготворили.
С годами это чувство становится все более сильным и
осмысленным. Начинаешь анализировать какие-то его слова, сказанные
тогда-то и тогда-то, и еще раз приходишь к выводу, что это был
неординарный выдающийся Человек и воспитатель.
На свете множество тренеров. Но кто мог одинаково хорошо
работать и с детьми и со взрослыми? У кого выросло такое
количество чемпионов? Некоторые наставники подготовят одного - двоих
борцов, и на этом все: А Асланбек Захарович каждый год набирал
новые группы пацанов и работал, работал, работал...
Когда видел, что мы устали, собирал вокруг себя и начинал
рассказывать какие-нибудь истории. Это было чем-то вроде большой
95

перемены во время занятий. Но каждая его история бывала и
поучительной, и интересной. Человек, внимательно его слушавший,
делал для себя какие-то выводы, открывал что-то новое.
Помню, однажды он привел пример, как он катался на
велосипеде и на полном ходу упал, но мгновенно сгруппировался и при
падении даже не поцарапался. Другой бы шею сломал, а спортсмен
должен обладать и прекрасной реакцией, и необходимыми навыками.
Если объяснял, как делается, к примеру, кувырок, то каждое
движение в нем становилось темой отдельного разговора. Он говорил,
для чего, как и почему необходимо делать так, а не иначе.
Или приемы. Каждый прием отрабатывался многодневно, даже
многомесячно. Приемов Асланбек Захарович знал великое
множество и всегда четко улавливал, какое техническое действие для
кого станет коронным. Поэтому у любого из нас были свои «коронки»,
свои излюбленные приемы, которые мы могли проводить
автоматически, что называется, с закрытыми глазами. Все, кто тренировался
у Асланбека Захаровича, всегда отличались и высокой техникой и
прекрасной физической выносливостью. Он ведь не признавал
никаких выходных. И по воскресеньям, и по праздникам мы пахали
вместе со своим тренером до седьмого пота.
На занятиях бывали фантастические нагрузки. Сейчас многие
тренеры щадят своих воспитанников, не загоняют, не заставляют
быть постоянно в форме. Методика Асланбека Захаровича
строилась на другом - спортсмен всегда должен быть в тонусе, всегда
должен быть готов выйти на ковер. В общем как у Суворова:
«Тяжело в ученье - легко в бою!»
Редко бывало такое, чтобы он кого-нибудь хвалил. Во всяком
случае в глаза. Работаю на ковре, а он повернется к кому-нибудь и
говорит, но так, чтобы я слышал: .«Смотри, как младший Андиев
старается. Еще немного, и равных ему не будет». Словно крылья
вырастали после таких слов.
Он часто повторял, нам, что мышечное чувство появляется у
борца через пять лет тренировок, не раньше. Мышечное чувство -
это когда ты всем нутром ощущаешь каждое прикосновение своего
соперника и проводишь приемы или уходишь в защиту
автоматически, не думая о том, какое техническое действие провести. Я это в
полной мере понял на собственном примере. Ровно через пять лет
96

выиграл чемпионат мира среди юношей в тяжелом весе. Но когда
приехал, вместе с поздравлениями услышал от Асланбека
Захаровича: «Ну что, Сослан, теперь начнем работать по-настоящему?»
Он удивительно умел настроить на борьбу. Вроде бы не говорил
ничего особенного, но каждое его слово или взгляд врезались в
душу и жили в тебе до самого окончания схватки. Знаю многих, кто,
даже находясь на ковре, искал его глаза, чтобы найти поддержку.
Внешне он никогда не показывал, что переживает. Сохранял
спокойствие и невозмутимость даже в самые критические моменты, но в
то же время мы знали, что он волнуется не меньше, чем борцы. Его
забота и внимание проявлялись не в словах, а в чем-то другом.
Уловить это могли только те, кто хорошо знал Батю, кто тренировался
у Асланбека Захаровича не один год.
Каждый раз, когда его приглашали судить соревнования, он
представлял борцов не просто, а с эпитетами. «В красном углу
ковра - краса и гордость абхазского народа Раш Хутаба!» Или: «Осетин
из Киева Борис Бигаев!» А об одном атлете, фамилии его, к
сожалению, не помню, помню только, что он работал прицепщиком в
колхозе, Батя высказался так: «Помощник трактора такой-то!» Зрители
получали огромное удовольствие не только от борьбы, но и от его
комментариев. Некоторые даже приходили специально, чтобы
послушать, какую очередную шутку отколет Асланбек Захарович. А
однажды в Красноярске, когда одна из сторон выразила несогласие
с действиями арбитра, он громогласно заявил в микрофон:
«Решение судьи на ковре не может отменить даже Президиум Верховного
Совета СССР!» Представляете, в зале - первые секретари обкомов
партии, высокие чины... Сразу после этого они подозвали Батю к
себе и долго ему что-то внушали. По-моему, это был последний раз,
когда его пригласили в качестве главного судьи. Такие вещи в те
времена не прощали.
В 1972-ом году Асланбек Захарович уехал из республики. Меня
начал тренировать Гена, потом Сергей. Но и в те времена мы связи
с Батей не теряли. Если возникали какие-то вопросы, всегда
обращались к нему за советом. И он помогал, советовал, в общем
руководил процессом на расстоянии. Вольная борьба у нас пошла на
спад, результат выдавали только те, кто в свое время у Асланбека
Захаровича тренировался. Так на старой славе продержались не-
7 Батя
97

сколько лет, но пополнения не было. А в Чечне, наоборот,
благодаря Дзгоеву один за другим чемпионы появлялись. Потом в
Черкесске, куда Асланбек Захарович из Грозного переехал, небывалых
результатов добились. Республика, которая никогда ничем в плане
борьбы не отличалась, вышла на первое место в России и Союзе.
Думаю, особо комментировать здесь нечего. Батя всем доказал, что
равных ему в тренерском деле нет. Я и сейчас не могу назвать ни
одного тренера, кого можно было бы с Асланбеком Захаровичем
сравнить.
Когда он умер, мы, его ученики, пережили это, как личную
трагедию. Сомнений, что Асланбек Захарович должен быть похоронен на
Аллее Славы не возникло ни у кого. Зашел к руководителю
республики А.Х. Галазову с официальным письмом, он его тут же
подписал... Потом с Борисом Тотиевым мы изготовили памятник, который
стоит на его могиле... До сих пор не могу поверить, что Асланбека
Захаровича больше нет с нами... С его уходом, можно смело
сказать, ушла эпоха...
98

Я МОГ БЫ СТАТЬ
НЕПЛОХИМ БОРЦОМ,
НО ОЧЕНЬ ЛЮБИЛ
БАСКЕТБОЛ
Олег АНЕНКОВ,
заместитель
председателя Госкомспорта
РСО-Алания,
заслуженный работник
физической культуры России
Если бы не Великая Отечественная война, Асланбек Захарович
наверняка добился бы в борьбе гораздо большего, чем звание
чемпиона России. Годы беспрерывных боев, плен, ранения сыграли
огромную роль в его судьбе. В советские времена людям,
побывавшим в плену, был заказан выезд за рубеж, поэтому Дзгоев не мог
участвовать в международных соревнованиях, проходивших за
границей. К тому же ему было уже немало лет, когда он вернулся к
тренировкам, залечив раны, полученные на фронте. Но то, что он сам
не сумел реализовать на ковре, постарался донести до своих
многочисленных учеников, многие из которых принесли славу не
только Осетии, но и всей стране.
Думаю, неправильно говорить, что благодаря Асланбеку
Захаровичу в республике огромной популярностью стала пользоваться
только борьба. Он поднимал все виды спорта, старался привлечь
как можно больше молодежи в секции. Тренеры учились у него, ведь
его методика общефизической подготовки использовалась везде - и
в легкой атлетике, и в боксе, и в акробатике... В основном все
спортсмены в пятидесятые годы собирались в парке, в том числе и мы,
баскетболисты. Я тогда входил в сборную республики и прекрасно
99

помню, как вся наша команда с интересом наблюдала за
тренировками, которые проводил с борцами Батя.
Он и меня приглашал в свою секцию. Весил я тогда 63
килограмма, был довольно хорошо физически сложенным, при небольшом
росте легко допрыгивал до кольца. Асланбек Захарович меня
заметил и стал звать к себе. Сейчас я в шутку говорю борцам, что если
бы тогда согласился перейти, стал бы 29-кратным чемпионом мира
и семикратным олимпийским чемпионом. Во всяком случае в те
годы мастера спорта Хасан Кочиев, Юрий Гусов ничего не могли со
мной поделать. «Ты же готовый борец! - говорил мне Асланбек
Захарович, глядя, как его ребята проигрывают мне один спарринг за
другим. - Какое у тебя может быть будущее в баскетболе с таким
ростом?» Но я был влюблен в игровые виды спорта, в мяч, и
никакие доводы не могли меня переубедить.
Батя был не только великим тренером, но и прекрасной души
человеком. Именно благодаря его инициативе возник нынешний совет
ветеранов спорта. Он первым начал составлять списки
прославленных атлетов, отправлял им поздравления с праздниками,
организовывал собрания с участием спортсменов старшего и младшего
поколений спортсменов. Словом, проявлял заботу и внимание и нас
учил тому же. Это была колоссальная добровольная работа. Дзгоев
успевал все. После многочасовых тренировок находил время,
чтобы зайти к одному, к другому, бывало даже приходил в
спорткомитет и учинял работникам разнос за то, что забыли о таком-то
ветеране, который очень нуждается в поддержке и внимании. Буквально
выбивал для них материальную помощь.
Особенно много усилий Асланбек Захарович прилагал в годы
Перестройки. Представляете, люди жили при одной системе, потом
попали в другую, конечно же, трудно было привыкать к этому. Бате
в то время самому было уже за семьдесят, но он многим помогал,
опекал, дарил надежду. Я считаю, что в этом в полной мере
проявилось богатство и щедрость его души. Перенести столько бед,
сколько выпало на его долю, и при этом остаться чистым и открытым для
людей, дано не каждому. Асланбек Захарович сумел перебороть
все и сохранил оптимизм и веру в будущее.
Часто задумываюсь над тем, что помогло ему все преодолеть,
и прихожу к выводу: тонкое чувство юмора. Его шутки можно было
100

записывать, а потом издавать, и это было бы похлеще, чем любые
сборники анекдотов. Причем он прекрасно понимал, когда можно
и нужно схохмить, а когда лучше этого не делать, чтобы не
обидеть человека. Помню, как он подтрунивал над своими учениками:
«Вы спортсмены, а поэтому должны все время качать мышцы!
Встречаетесь с девушкой, говорите с ней - все равно не надо
упускать ни одной минуты. Говори со своей красавицей, а сам
отжимайся от стенки. От пола не надо - руки будут грязные, а от
стенки - самый раз!»
Есть люди, которые уходят из жизни тихо и незаметно для
окружающих. А есть такие, вся жизнь которых - один большой и светлый
подвиг. Асланбек Захарович, вне всякого сомнения, принадлежит
именно к ним. Думаю, с этим согласятся все, кто его знал.
101

СЫН ВСЕЛЕННОЙ
Деги БАГАЕВ,
заслуженный тренер
СССР по вольной
борьбе
В чем заключается философия тренерского труда? В том, что ты
должен любить людей. Если ты любишь людей, то всегда будешь
не только уважаем в народе и обществе, но и всегда сможешь
отыскать среди окружающих таланты. Тренер не может быть
воспитателем, если он не человеколюб. Вот этой философии добра меня
научил Асланбек Захарович.
Есть наставники, которые видят в ученике плохое и стараются
все силы бросить на то, чтобы это плохое исправить. Дзгоев шел
другим путем. Он старался найти в спортсмене хорошие качества и,
развивая их, старался свести на нет недостатки. В нашей работе
самое главное - воспитать достойного человека, сына своего народа.
Такого, который всюду был бы примером. А гражданская
дисциплина потом обязательно проявится на ковре. Это закон. Если просто
показывать своим ученикам приемы, натаскивать, объяснять, какие
технические действия делать, а какие нет, толку не будет.
Асланбек Захарович был настолько обаятелен и прост в
общении, что везде, где бы ни появлялся, «обрастал» друзьями и
сподвижниками. Он всегда старался быть первым не потому, что им
двигало тщеславие, а потому, что по-другому не мог. Знал, что на
102

него смотрят сотни его воспитанников, знал, что они берут с него
пример, и считал, что не имеет права не оправдывать их надежд.
Такие люди - посланцы Всевышнего. На них держится мир. Они
приходят, чтобы научить нас понимать добро, чтобы наставить нас
на путь истинный, и всю свою жизнь посвящают служению людям.
Жаль, не всегда мы ценим их при жизни. Потом возводим
памятники, пишем книги, снимаем передачи, а ведь уже поздно. Надо было
все это делать раньше. Надо было помогать им, всячески оберегать
и прислушиваться к каждому слову. Вот и с Асланбеком
Захаровичем так же. Сколько препон ему чинили, сколько тяжелых минут он
пережил только потому, что кто-то ему завидовал или не понимал...
Помню, в 1959-ом в Моздоке проходило первенство ЦС
«Урожай». Я выступал тогда в весовой категории до 52 кг, было мне
всего 16 лет. Вот тогда впервые и пересеклись наши пути. Отношение
ко мне в Осетии было очень доброжелательным. Фамилия-то у
меня Багаев, а среди южных осетин немало Багаевых, целое ущелье.
Они меня считали своим, и я их своими считаю. Хотя для Асланбе-
ка Захаровича никогда не имела значения национальность. Он
ценил людей по другим качествам и ко всем - осетинам, чеченцам,
ингушам, русским, грузинам - относился одинаково. Дзгоев тогда
тренировал сборные «Динамо», «Спартака», республики... Он взял
меня на соревнования в Ростов.
И здесь со мной произошел курьезный случай. После того, как
закончилось молодежное первенство, мы пошли купаться на пляж.
Выхожу из воды, а вещей нет - украли. Остался без денег, без
обуви, без одежды... Асланбек Захарович тогда за свои деньги меня
одел и обул и домой отправил, а на прощание сказал, чтобы я к
нему на тренировки в Орджоникидзе приезжал. И я приезжал. Жил у
него дома, как у себя. Знал, что всегда меня ждет самый теплый
прием. Относились ко мне, как к члену семьи. И не только ко мне.
Его двери для всех открыты были. Вся Южная Осетия прошла через
этот дом. Сколько он с ребятамифаботал, сколько сил в них
вкладывал...
Вот такой это был человек. Настоящий сын Вселенной. Сейчас
я пишу книгу воспоминаний. Отдельная глава будет посвящена
Дзгоеву. О нем бесконечно можно рассказывать. О том, как он умёл
настроить на работу - бывало нет никакого настроения трениро-
103

ваться, так он повернет все по-другому, скажет несколько слов, и
все, ты уже понимаешь, что не можешь на ковер не выйти. О том,
каким он был оптимистом во всем. Мне кажется, оптимизм - это дух
Кавказа. Мы ведь не признаем слабых. Не любим тех, кто все
время жалуется на тяжелую жизнь. Считаем даже, что раз не добился
ничего, значит, бездельник.
Я ведь вольной борьбой начал заниматься еще когда мы в
Казахстане жили. Сосед мой Ахмед Гучигов, мощный такой парень,
как-то на тренировку меня с собой повел. В зале тогда будущий
олимпийский чемпион Анатолий Колесов занимался, известные
мастера Мусаев, Байдосов... Как я увидел ковер, так и оцепенел. Два
часа просидел в углу, боясь пошевелиться. Знаю, что и с Асланбе-
ком Захаровичем так же было. Заболели мы с ним борьбой
одинаково. Тренер, правда, не захотел меня в секцию записывать, мол,
хилый, маленький. Но я не сдался. Выпросил у отца деньги, пошел
в магазин, купил себе трико, борцовки и, как ни в чем не бывало, на
следующий день в строй встал.
- А ты, парень, чего пришел?
- Как это? Вы же сами сказали, чтобы я завтра с формой
явился! - соврал я.
- Ну ладно, - усмехнулся тренер, - ходи. А вы берите с него
пример - и трико у него есть, и борцовки белые, как у мастера спорта.
С тех пор я больше не сходил с ковра. Всю мою жизнь борьба
перевернула. Был бездельником - стал трудягой, учиться начал
лучше, окреп. Потом мы в Алма-Ату переехали, оттуда в Грозный.
Тренировался у многих специалистов, и все-таки выше Асланбека
Захаровича никого поставить не могу. Вот кто действительно все во
мне перевернул окончательно. С тех пор, как с ним встретился,
понял, что сам обязательно тренером стану. И стал. Всю
Чечено-Ингушетию вдоль и поперек исколесил, пропагандируя вольную борьбу.
По телевидению выступал, по радио, в газетах. Думаете, легко
было народ убедить заняться этим видом спорта? Даже такая,
казалось ёы, мелочь, как то, что борцы должны в трико выступать.
Попробуй объяснить мусульманам, что раздеваться и выходить на
ковер не противоречит законам ислама. Приходилось приводить
примеры Ирана и Турции, где борьба была развита, убеждать.
Очень мне Асланбек Захарович помог. Когда я узнал, что он уе-
104

хал из Осетии в Таджикистан, сразу охотиться за ним начал. Хотел
в Грозный его перетащить. А тут он в Дагестан собрался. Встретил
я его, говорю, мол, вы мне нужны. Целая плеяда хороших борцов
растет, надо их довести до высшего уровня. Он сначала
отказывался, дескать, отъезд в Махачкалу - дело уже почти решенное. Но я
настоял. «Если, - говорю, - к нам не приедете работать, знать вас
не хочу! Здороваться перестану! Или переедете, или потеряете
меня навсегда!» А сам в Совете министров сказал, что мне нужен
опытный напарник, тренер-консультант, если мы хотим на мировой
уровень выйти. Дзгоев - как раз тот человек, который нам нужен,
специалист высочайшего класса.
В общем, уговорил-таки и их, и Асланбека Захаровича. Через
некоторое время квартиру ему в Грозном дали, и начали мы с ним
работать, засучив рукава. Результаты сразу пришли, первые
чемпионы мира появились - Хасимиков, Орцуев, Бисултанов, Вараев...
Даже когда потом Батя в Черкесск переехал, ребята на всех
соревнованиях рядом с ним были. И я сам часто к нему приезжал, если
совет нужен был. Словом, не расставались мы никогда.
Уверен, если бы не Асланбек Захарович, не было бы борьбы на
Северном Кавказе. В Осетии уж точно все тренеры у него учились.
Ни один не может сказать, что Батя на них влияния не оказал, не
дал представления о тактике, технике, педагогике.
На тренировках он был строг и даже безжалостен, а вот в
обычной жизни мягче него человека трудно найти. И пошутить любил, и
разыграть. Частенько мы друг друга подкалывали, как могли.
Весело жили. Однажды в Улан-Удэ проходили сборы, к чемпионату
Союза готовились. Я был ответственным за питание - все талоны у
меня. Подходит Сергей Андиев:
- Асланбек Захарович попросил, чтобы все талоны, какие
осетинской делегации полагаются, ты мне отдал.
А мы же и ели, и пили все вчместе, отдашь - сразу все проедят!
Но, раз Батя так распорядился... Отсчитал я Сергею, сколько
положено было, и говорю:
- Ну, смотри, потом ко мне не подсаживайся и не говори, что
есть нечего!
Прошло дней пять из положенных двадцати, а ребята из Осетии
105

уже ходят голодные. Сергей подходит снова и отдает мне талоны,
мол, возвращаю обратно. Смотрю, а там на двое суток всего!
- Ты что мне суешь? А где остальные?
- Ну ты это... Ты как-нибудь спиши их, компенсируй, скажи, что
потеряли...
- Ничего не знаю! Пиши объяснительную!
И он написал. До сих пор без смеха не могу вспоминать.
Содержание такое: «Команда Северной Осетии израсходовала все
талоны на шампанское, потому что Асланбек Захарович произносил
такие тосты, что удержаться было невозможно!» Я под всеобщий
хохот зачитал эту объяснительную перед ребятами. Тут Батя говорит:
- Деги, и ты веришь этому кашалоту? Сам все сожрал, а на
меня сваливает!
Сейчас, когда закрываю глаза и хочу представить себе Асланбе-
ка Захаровича, в памяти сразу всплывает его улыбка, его руки, усы,
осанка... Его образ всегда со мной. Он научил меня понимать жизнь,
видеть свое предназначение в ней. Любовь к Осетии, к своему
народу для него всегда была первична. И в этом было его богатство.
И для любого человека должно быть именно так. Потому что, если
ты не дорожишь именем своего народа, - ты сорняк. Спасибо Бате
за то, что он донес это до меня...
106

БОРЬБА В ОСЕТИИ ВЫШЛА
НА ВЫСОЧАЙШИЙ УРОВЕНЬ
БЛАГОДАРЯ АЗГОЕВУ
Вахтанг БАЛАВАДЗЕ,
заслуженный мастер
спорта СССР,
заслуженный тренер СССР,
двукратный чемпион
мира, пятикратный
чемпион СССР
по вольной борьбе
В 1952-ом году на чемпионате СССР в Баку жребий свел меня в
полуфинале с борцом из Владикавказа Асланбеком Дзгоевым.
Тренеры предупреждали меня, что мой соперник очень опытен и, если
я попадусь на его коронный прием в партере, обязательно
проиграю. Честно говоря, перед схваткой сильно волновался, но
старался сдержать свои эмоции, а в голове даже во время борьбы сидела
мысль: только бы не оказаться в партере. Сейчас и не вспомню, как,
но мне удалось победить. Можно сказать, это был решающий
поединок, потому что в финале мне было уже гораздо легче. Дзгоев
занял тогда третье место.
Я был намного моложе. Он прошел фронт, ранения. Конечно, он
к тому времени обладал большим опытом, но я имел преимущество
-Дзгоев занимался классической борьбой, а я - вольной. Но потом,
когда мы встретились на чемпионате по «классике», Асланбек взял
реванш - поймал меня все-таки в партере на свой знаменитый
«косой захват» и выиграл чисто.
С этих соревнований и началось наше знакомство, которое
потом переросло в крепкую дружбу. Уже завершив выступления на
ковре, мы еще долго встречались на разных турнирах. Мне всегда
107

приятно было видеть Асланбека - подтянутого, полного сил и
энергии. При встрече он обнимал меня за плечи и дарил какую-нибудь
мелочь со словами: «Победителю ученику от побежденного
учителя». А потом, обращаясь к кому-нибудь из окружающих, говорил:
«Вот этот богатырь лишил меня золотой медали чемпиона Союза!
Но для него мне ничего не жалко!»
Я всегда завидовал его оптимизму. Казалось, что хорошее
настроение его не покидало. А шутил как! Вздернет усы - и это уже
сигнал для всех нас, значит, будет какая-нибудь хохма. Сейчас мне уже
немало лет, скольких людей я повстречал на своем веку - и не
сосчитать. Но есть такие, о ком я вспоминаю с самыми теплыми
чувствами. Дзгоев как раз из их числа.
О том, каким он был специалистом в своей области, думаю,
говорить излишне. Мое мнение таково, что именно благодаря Аслан-
беку Захаровичу Осетия сейчас имеет такие твердые позиции в
вольной борьбе. Он создавал школу, закладывал основы, традиции,
которые теперь продолжают его последователи. Никто не
стеснялся спрашивать у Дзгоева совета, в том числе и я. И если уж он что-
то говорил, значит все взвесил и разобрался. И при этом он всегда
был уверен в своей правоте. Бывало, конечно, что и сомневался, но
если приходил к какому-то выводу, - это была сталь, железо.
Асланбека Захаровича я лично считал человеком, на которого можно
было положиться в самую трудную минуту. Он неоднократно это
доказывал.
108

личность
СРЕДИ ЛИЧНОСТЕЙ
Томас БАРБА,
вице-президент
федерации вольной
борьбы г. Москвы,
заслуженный тренер
СССР
не было очень приятно узнать, что имя Асланбека Захаровича не
забыто на родине, что Дзгоев был назван лучшим тренером
Осетии XX века. Он действительно заслуживает самой высокой оценки
и признания.
Сказать о нем в двух словах чрезвычайно трудно, потому что он
был человеком незаурядным, личностью разносторонней и
неординарной. Дзгоева можно рассматривать как бы с двух сторон.
Во-первых, он был великим Тренером. Во-вторых, великим Человеком. Не
буду говорить о дне сегодняшнем, ведь всю нашу жизнь можно
разделить на эпохи - до Перестройки и после. То же самое касается и
вольной борьбы. Спортсмены стали совершенно другими, у них
другая система ценностей, иной взгляд на жизнь. Раньше у нас был
единый Советский Союз со сложившимися центрами вольной
борьбы. Сейчас, мне кажется, существующая сборная комплектуется из
представителей Осетии, Дагестана и остальной России. Это,
конечно же, снижает конкуренцию, не может не сказываться на качестве
подготовки.
К сожалению, не вижу в той плеяде тренеров, которые пришли
в последние годы, таких выдающихся мастеров, какими были ДЗго-
ев, Преображенский, Ялтырян... Каждый из них по-своему интере-
109

сен, о каждом можно написать книгу или снять фильм. И среди
спортсменов мало личностей, подобных Дмитриеву, Журули, Лагку-
еву, Хасимикову, Воробьеву (перечисляю только тех, с кем мне
самому довелось работать).
Ученики Дзгоева никогда не предавали его, куда бы ни
забрасывала их судьба. Всегда считали Асланбека Захаровича своим
тренером. Например, Нугзар Журули, сколько ни тренировался у меня,
всегда называл своим тренером Дзгоева. Так и говорил: «Я
занимаюсь под руководством Томаса Самуиловича, но моим первым
тренером был Дзгоев». Для того чтобы спортсмен сохранил тебе
преданность через много лет, нужно не просто хорошо его тренировать,
нужно вложить в него душу. Асланбек Захарович тем и отличался от
многих, что был для своих учеников прежде всего воспитателем,
человеком, помогавшим постижению не столько азов борьбы, сколько
формированию их внутреннего мира. Я не знаю ни одного дзгоев-
ского воспитанника, который не нашел бы своего места в жизни, не
стал бы честным и благородным человеком.
Дзгоев был личностью, поэтому и все его ученики стали
личностями. Иначе просто не может быть. Я помню его и в 40 лет, и в
шестьдесят. Даже в этом возрасте он мог крутить «солнце» на
турнике, а потом без рук «садился на перекладину». Мало кто из
действующих спортсменов мог повторить то, что делал он. Казалось
бы, пустяк. Вовсе нет. Асланбек Захарович покажет ребятам, как он
может работать на турнике и тем самым будто говорит: «Видишь,
мне шестьдесят, а я еще в форме, а тебе двадцать, но ты все еще
«мешок»...
В среде профессоров и докторов наук немало таких, кого можно
назвать учеными с большой буквы, но они никогда не стали
интеллигентными людьми. Дзгоев был и образован, и эрудирован, и
интересен. Он по-настоящему был интеллигентным человеком. В
Советском Союзе было множество тренеров, около пяти тысяч, кто мог
показать, как проводить тот или иной прием. Но вырастить
чемпиона дано не каждому. Потому что эти специалисты не обладали теми
качествами, какими обладал Асланбек Захарович.
Даже если он говорил обидные вещи, никто не обижался.
Потому что ему удавалось выбрать такой тон, такую интонацию, что
человек не чувствовал себя униженным. Часто вспоминают случай,
110

когда один из борцов перед соревнованием пожаловался на
головную боль. Дзгоев ответил ему: «У тебя не может болеть голова,
потому что у тебя там кость. Чтобы там что-то болело, внутри должны
быть мозги!» На другого обиделись бы, как же так: при всех назвали
тупым и безмозглым. На него зла не держал никто, потому что это
был Дзгоев. Он и схохмить мог так артистично, что не засмеяться
нельзя было. Витя Зангиев как-то подходит к нему: «Асланбек
Захарович, я еду на соревнования в Болгарию, какой вам сувенир
оттуда привезти?» Тот отвечает: «Витя! Мне ничего не надо. Если
хочешь, привези Мазику какую-нибудь мелочь, ну хотя бы дубленку!»
Работа была для него святым делом. И каждое его занятие
несло что-то новое. Думаете, легко это? Ведь оттачивание
мастерства - кропотливый и нудный процесс. Тем не менее он постоянно
находил что-то интересное.
Он не был святым человеком. Мог всю ночь играть в преферанс,
мог и выпить. Но это не означало, что утром он давал себе
послабление. Так же, как обычно, проводил занятие, бегал вместе со
своими ребятами кроссы... Мало, кто из тренеров мог похвастать тем,
что он с Асланбеком Захаровичем на короткой ноге. Дзгоев, хотя и
сохранял со всеми прекрасные отношения, редко подпускал кого-то
близко. Держался на дистанции. Оттого и уважали его больше, чем
тех, кто лобызался со всеми подряд.
О его жесткости тоже можно говорить много. Но жесткость эта
всегда была продиктована необходимостью. Надо пойти в
спорткомитет и стукнуть кулаком по столу, он пойдет и стукнет! Да так, что
меры примут немедленно. Его не могли не принять начальники
любого ранга. Потому что у него был непререкаемый авторитет, его
окружал ореол всеобщего уважения и преклонения, который был
создан не кем-то, а им самим. Отказать Асланбеку Захаровичу в
какой-либо просьбе не представлялось возможным.
Приведу один пример. Я был старшим тренером ЦС «Спартак».
Дзгоев тренировал спартаковцев Северной Осетии. Мы проводим
очередные сборы. От Осетии должно приехать пятеро борцов. Тут
раздается звонок:
- Томас, я там чуть больше ребят привожу, ты закажи им места
в гостинице.
111

- Асланбек Захарович, я бы с удовольствием, но там
переполнено... Мест нет.
- Ну, я тебя прошу, придумай что-нибудь! - и с этими словами
положил трубку.
Что делать? Сам Дзгоев просит! Иду к администратору
гостиницы, говорю, мол, из Осетии должны ребята приехать. Их в списке
нет, но надо как-то разместить. Нельзя отказать, ведь с ними такой
человек - капитан первого ранга, фронтовик, просто красавец! В
общем вешаю лапшу на уши... В три часа ночи администратор
звонит мне:
-Томас Самуилович! Приехал ваш Али-Баба! (Асланбек
Захарович тогда побрился налысо, а имя Асланбек для бедной женщины
было явно непроизносимым).
- Очень хорошо. А почему Али-Баба?
- Так ведь с ним же двадцать разбойников!
- Двадцать?! Ну что делать, размещай...
А что я еще мог сказать? Будь на месте Асланбека Захаровича
другой тренер, я бы высказал претензии, мол, в заявке значится
пятеро - пятерых и привозите. Но это был Дзгоев! И ему не пойти
навстречу я никак не мог. Да и никто не мог бы!
Или еще один случай про гостиницу. Приехали мы на
соревнования, а мест нет. Асланбек Захарович говорит:
- Неужели вы не разместите человека, который Ленина видел?
- А вы что, Ленина видели?
- Конечно! Даже два раза.
Тут же для нас нашлись номера, отношение администрации
стало самым благожелательным. А когда мы собирались уезжать,
работники гостиницы попросили:
- А вы не могли бы перед отъездом лекцию для персонала
прочитать. Рассказать о том, как с Лениным встречались?
- А я не встречался. Я его в Мавзолее видел. Два раза там был.
- Но вы ведь сказали...
- Я же не говорил, что живым его видел, а вы не спрашивали...
Говорят, встречают по одежке, а провожают по уму. Асланбека
Захаровича все встречали и провожали одинаково хорошо.
Добиться такого, чтобы тебя и маленький и взрослый принимал, как отца,
как тренера, как брата, удается единицам. И единицам удается в
112

нужный момент найти нужное слово, чтобы уладить любой
конфликт.
Помню, проходило командное первенство СССР. Дзгоев -
старший тренер ЦС «Динамо», я - старший тренер «Спартака», а
Преображенский - старший тренер Вооруженных сил. Все знали, что
основная борьба будет проходить между тремя нашими командами.
Асланбек Захарович, кроме всего, - главный судья соревнований. Я
его заместитель. Подзывает он меня и, подмигнув, говорит: «Томас,
давай объединимся против ЦСКА. Выведем или тебя, или меня на
первое место, а армейцы пусть будут третьими!» Я согласился.
Начали соревнования. На моем ковре борются «Динамо» и
профсоюзы, на другом - «Спартак» и ЦСКА.. Это уже полуфиналы.
Обращаюсь к Дзгоеву:
- Батя, я то тут твоим помогу, а кто на другом ковре моим
поможет?
- Томас! Ведь мы же договорились! Все железно!
И тут он идет к другому ковру и сам начинает судить. При этом
творит чудеса. Борются Журули с Гусовым (ЦСКА) - он делает
ничью. Потом наш Парастаев с кем-то из армейцев - снова ничья.
Словом, тянет моих спартаковцев, как только может! Но не все в его
силах. В тяжелом весе Иваницкий выигрывает у Попова, и эта схватка
приносит армейцам победу. В итоге они и стали чемпионами. Мы
встаем и идем к выходу. Прямо перед нами Преображенский.
Асланбек Захарович догоняет его, берет за руку и говорит: «Сережа! Я
сделал все, чтобы вы проиграли! Но вы выиграли! Молодцы! Я вас
поздравляю!» Преображенский улыбнулся и пожал протянутую руку.
Инцидент был исчерпан. В этом весь Дзгоев. Вот я, например, никогда
бы не решился подойти к Преображенскому и признаться в своих
«злодеяниях». А Асланбек Захарович смог. И намечавшаяся
натянутость в наших взаимоотношениях моментально улетучилась...
Только Дзгоев мог, комментируя схватку, сказать так:
«Внимание, товарищи болельщики! На ковре самые сильные борцы
Советского Союза и мира! (Боролись тяжеловесы, да еще в финале)
Приемов не ждите!» Представляете, все в напряжении, все страшно
переживают, и тут он откалывает такое! Ведь действительно, в тяже-4
лой весовой категории борьба бывает малозрелищной, тем более,
8 Батя
113

если сходятся равные по силам спортсмены. Асланбек Захарович
выразил все это одной-единственной фразой: «Приемов не ждите!»
Дзгоева можно считать отцом вольной борьбы не только в
Осетии, но и на всем Северном Кавказе, в России. Никогда не забуду
финал чемпионата СССР. Встречались Сослан Андиев и Салман
Хасимиков, который в то время тренировался у меня. Схватка
получилась очень упорной и напряженной. Салман выиграл, мы вместе
шли к выходу, вдруг смотрю, меня догоняет Сослан: «Томас
Самуилович! Поздравляю с победой!» Вот это - внутреннее благородство.
Благородство, которому, я уверен, Андиева научил Асланбек
Захарович. Несмотря на горечь поражения, Сослан нашел в себе силы,
чтобы поздравить тренера соперника с победой. Вся сила
наставника - в его учениках. То, что Асланбек Захарович оставил
после себя таких прекрасных людей, - огромное счастье. Пожимая
руку Андиеву, я словно принимал поздравления от Бати. От
человека, который оставил свой значительный след на этой земле. Он
ушел Великим и всегда останется для потомков Великим...
114

МУАЛЛИМ -
ЗНАЧИТ УЧИТЕЛЬ
Казбек БАСИЕВ,

журналист-международник, заведующий
Корпунктом ТВ и Радио
СССР на Ближнем
Востоке с 1984
по 1989 год
Пожалуй, для всех, кто долгое время работает за рубежом,
наступает момент, когда вдруг осознаешь недостаток общения с
людьми, оставшимися на родине. Это своего рода ностальгия по
сложившимся человеческим отношениям, которые, конечно, не исчезают
навсегда, но временно прерываются, как только ты оказываешься
за барьером паспортного контроля в Шереметьево.
Сейчас уже, может быть, и не так. В последние десять лет у нас
появилась возможность чаще выезжать за границу, навещать своих
друзей и родственников по приглашению практически в любом
конце света. Но в восьмидесятые годы, когда я работал
корреспондентом советского телевидения и радио на Ближнем Востоке, в этом
смысле были определенные сложности. Поэтому любая встреча в
стране пребывания с делегациями разных ведомств и даже
туристами из СССР всегда была событием для дипломатов,
специалистов на объектах советско-сирийского сотрудничества, журналистов.
И уж, конечно, крайне редко представлялись случаи встретить в
Сирии земляков из Осетии.
Одна из таких встреч мне особенно запомнилась. В 1985-ом
году в Дамаск прибыла делегация советских борцов, большинство из
которых были посланцами Осетии. Не только мне, но и всем совет-
115

ским гражданам, жившим в Сирии, фамилии Андиева, Фадзаева
были хорошо известны. Но самое главное, что в числе тренеров,
приехавших в Дамаск, находился самый именитый - Асланбек Дзгоев.
Его уже в аэропорту сирийцы стали называть «Муаллим», то есть
учитель.
Шесть дней пребывания наших борцов на сирийской земле
были очень насыщенными в плане спортивных мероприятий,
ознакомительных поездок по стране и, безусловно, общения с
представителями осетинской диаспоры, которая сложилась здесь со второй
половины XIX века. Но для Асланбека Дзгоева эти дни были
насыщены еще и серьезными тренировками с местными борцами. Его
мастерство не могло остаться незамеченным сирийскими
профессионалами. Поэтому в Москву борцовская делегация уехала в
несколько сокращенном составе. По просьбе местных властей, на три
недели в Дамаске остался «Муаллим» - Асланбек Дзгоев.
Он оказал честь не только спортсменам дружественной страны,
но и своему земляку в моем лице, согласившись остановиться на
эти дни в корпункте. К слову сказать, впервые увидев эту очень
большую и удобную пятикомнатную квартиру Гостелерадио,
Асланбек не сдержался и сказал: «Ахаем фатер наехимае куы уаид!»
(«Если бы такая квартира у меня дома была!»). Примерно так же он
прокомментировал и корпунктовкий автомобиль «Вольво», на котором
мы с ним немного поездили по пригородам и достопримечательным
местам Дамаска. Но это, пожалуй, были единственные проявления
его эмоций по поводу меркантильной стороны нашей жизни. Хотя, и
я думаю со мной согласятся многие, этот человек за свой огромный
труд, высочайший профессионализм и вклад в становление
отечественного спорта еще в те годы был достоин и лучших жилищных
условий, и той же хорошей машины.
Уже на следующий день после переезда из гостиницы у нас был
установлен распорядок. Утром за Асланбеком приезжали и
примерно до пяти часов вечера мы не виделись. Ну а потом отправлялись
погулять в город или же в Здабани, горное местечко недалеко от
Дамаска. В выходные мы старались посетить все те
достопримечательности, ради которых туристы приезжают в древнюю Сирию.
Вспоминаю, что Асланбек по достоинству оценил красоту
Дамаска, порой сравнивая местные памятники архитектуры с теми, кото-
116

рые ему доводилось видеть в других местах. Но так длилось не
долго, поскольку сирийские осетины, узнав, что знаменитый тренер
Дзгоев остался на некоторое время, чтобы тренировать здешних
борцов, стали навещать нас и настойчиво приглашать в гости. Это,
естественно, отразилось на нашем распорядке. Асланбек, как и
подобает осетину, мужественно переносил знаки внимания земляков.
И никто из них, может быть, до сих пор не знает, что этот сильный в
буквальном смысле человек по утрам ел только кашу, поскольку
иногда сетовал на сильную боль в желудке. Кстати, с искусством и
традициями осетинского застолья, где обозначена уважительная и
четкая грань между старшими и младшими, Дзгоев познакомил
моего оператора Сергея Муразова, который сразу же внял
наставлениям горца и до сих пор вспоминает его с большой теплотой.
Вспоминает знаменитого тренера и Владимир Гугкаев,
блестящий дипломат, работавший в то время в посольстве в Дамаске. Он
тоже иногда участвовал в наших встречах с сирийскими осетинами.
Разговор обычно шел на трех языках - арабском, осетинском и
русском, поскольку к нам часто наведывались мои коллеги -
журналисты ТАСС. И надо сказать, что это не всегда было застолье, а
интересное общение на самые разные темы, касающиеся, например,
адаптации местных осетин к сирийским обычаям, судеб их детей,
многие из которых мечтали переехать на родину предков - в
Осетию. Словом, нам было о чем поговорить, но главное - послушать
Асланбека, колоритного собеседника, яркого представителя своего
народа, человека сложной судьбы, но сохранившего при этом
большой оптимизм и веру в людей.
Время летело быстро, и мой гость потихоньку стал готовиться к
отъезду на родину. Первые сувениры и скромные подарки для
членов семьи покупали вместе. Кстати, с домочадцами Дзгоева мне
удалось потом познакомиться во Владикавказе еще при жизни
Асланбека Захаровича.
Множество людей пришло провожать тренера в аэропорт
Дамаска. Были здесь и спортсмены, и местные осетины, и сотрудники
посольства, словом, все, кому за короткое время пребывания в этой
стране Асланбек Захарович стал «Муаллимом» и другом.
Надеюсь, что к этой когорте людей Асланбек Дзгоев, которого я
по сей день считаю своим старшим товарищем, относил и меня.
117

МЕЧТА, КОТОРАЯ
ТАК И ЙЕ СБЫЛАСЬ
Урузмаг БАСКАЕВ,
тележурналист
Для нас, мальчишек пятидесятых годов, имена Бази Кулаева, Сау-
кудза Дзарасова, Михаила Бекмурзова, Таузбека Дзахсорова и
других осетинских богатырей были предметом поклонения и
подражания. Но не менее популярными в нашей среде были и тренеры -
Асланбек Дзгоев, Михаил Огладзе, Хасан Гиоев.
Особенно колоритной фигурой был Асланбек Захарович. Он
выделялся своей военной выправкой, яркой внешностью, четко
поставленной речью. Для нас он был недосягаемым авторитетом.
Моя первая очная встреча с Дзгоевым произошла в 1962-ом
году на первенстве Северной- Осетии по классической борьбе. Мы,
сельские парни, защищали честь общества «Урожай».
Соревнования близились к концу. Я удачно завершил полуфинальную встречу
и не успел еще отдышаться, как услышал от нашего представителя
Юрия Хаджумаровича Кулаева, кстати, старшего брата
знаменитого Бази Кулаева, что со мной хочет поговорить главный судья
соревнований. В полном недоумении я подошел к Асланбеку Захаровичу,
неужели я сделал что-то не так. Но вопреки ожиданиям, о только что
завершившейся схватке Дзгоев не сказал ни слова.
- Сколько тебе лет? - спросил он.
- Девятнадцать.
118

- А сколько лет ты занимаешься?
Я ответил, что два года, хотя, если подсчитать, вряд ли
набралось бы и полгода, настолько нерегулярно мы тренировались из-за
отсутствия сколько-нибудь пригодного зала.
- Работаешь или учишься?
- Школу закончил, сейчас работаю на заводе автозапчастей.
-Дадим тебе справку, освободим на время от работы, приедешь
на сборы.
От неожиданности у меня даже колени задрожали. Еще бы, сам
Асланбек Захарович приглашает меня на тренировки! Приезжал в
динамовский зал, как на праздник. У себя в Ардоне мы не могли
нормально расстелить двенадцать опилочных матов, а тут настоящий
ковер! Конечно, я знал, что Асланбек Захарович - выдающийся
тренер, но все равно был поражен, как интересно он проводил занятия,
как много всего он знал, как здорово рассказывал.
Однажды, не помню, по какому случаю, в паузе между делом он
наизусть процитировал Пушкина: «Служа отлично, благородно,
долгами жил его отец, давал три бала ежегодно и промотался наконец».
Закончив, Асланбек Захарович спросил: «Кто это написал?»
Наступила пауза, мне стало неловко и я сказал: «Пушкин. «Евгений
Онегин». Он вскинул брови и хмыкнул: «Ну, конечно! Ардонская
семинария должна это знать!» Юмор у него был удивительно сочным.
К сожалению, на предпоследней перед отъездом на зональное
первенство «Урожая» тренировке я получил серьезную травму руки.
- Жаль, а ведь все могло бы быть совсем иначе, - сказал
Асланбек Захарович. - Немедленно на рентген.
Я еще надеялся на то, что все обойдется, но оказалось, что у
меня перелом лучевой кости. Так что вместо соревнований попал в
гипс. Мне до сих пор искренне жаль, что не сбылась моя мечта -
поработать под руководством этого великого тренера.
119

НИКТО НЕ МОГ МЕНЯ ОДОЛЕТЬ,
КРОМЕ ДСААНБЕКА
Михаил БЕКМУРЗОВ,
заслуженный мастер
спорта СССР
по вольной борьбе,
заслуженный тренер
СССР, РСФСР и
Узбекской ССР
Это было в 1948-ом году. Я тогда учился на курсах шоферов на
Максима Горького, 13. Как-то раз мы с ребятами, возвращаясь с
занятий, увидели афишу, которая призывала всех посетить
поединки абсолютного чемпиона республики по борьбе Асланбека Дзгоева
с сильнейшими борцами России. Городские мои однокурсники
слышали об Асланбеке, некоторые даже знали его в лицо, поэтому о
том, чтобы пропустить такое соревнование, не могло быть и речи.
Денег на билеты, конечно, не было, но мы сколотили плотную
группу и толпой ворвались в клуб, прорвав кольцо билетеров и
милиционеров. Народу собралась уйма. Все пришли поболеть за
своего земляка. Мы тоже от других не отставали. Орали так, что потом
несколько дней горло болело.
До сих пор помню имена некоторых цирковых борцов, с кем
встречался тогда на ковре Асланбек Захарович, - Смыслов,
Дальневосточный Матрос, Сычев и другие. Они были просто гигантами
по сравнению с Дзгобвым, но он им оказывал самое достойное
сопротивление и многих положил на лопатки. Мы были просто в
восторге от увиденного. Уверен, многие запомнили те схватки на всю
жизнь. С тех пор я все время думал о борьбе.
Но заниматься мне было негде, да и некогда. После окончания
120

шоферских курсов меня направили в Садонское
строительно-монтажное управление. Работа была опасная, особенно тяжело
приходилось ездить по горным дорогам. На повороте одно неверное
движение, и ты можешь слететь в пропасть. Гараж у нас находился
сначала в Талоне, потом всех перевели в Алагир.
В 1950-ом году приехал ко мне старший брат и сказал, что я
должен поступить в институт, на факультет физвоспитания. Я сначала
не хотел учиться, но потом согласился. После окончания первого
курса нас вывезли в Комгарон, в спортивный лагерь. Там устроили
чемпионат по борьбе. Боролись мы, как сейчас помню, на матрасах.
После окончания этих схваток меня подозвал Сергей Георгиевич Га-
гиев, он тогда преподавал на факультете, и предложил серьезно
заняться борьбой.
Пришел я в небольшой зал на улице Маркуса. Сначала
стеснялся раздеться, но потом все-таки надел трико, которое мне для
занятий дали. Надеть-то я его надел, но задом наперед. Слышу, сзади
кто-то говорит: «Лэеппу! (парень) Ты неправильно трико надел».
Оборачиваюсь, а это сам Асланбек Дзгоев! Я его сразу узнал. Помог
он мне переодеться, завел в зал.
Стали меня проверять на силу, упражнения разные просили
сделать. Потом поставили в партер. Хасан Гиоев, ныне заслуженный
тренер СССР, меня и так, и сяк пытался на лопатки перевернуть -
ничего у него не получалось. Тогда он обратился к Асланбеку:
«Песик, не могу с этим парнем ничего сделать. Стоит в партере, как
дуб!» Теперь уже Асланбек взялся за меня. Сразу я его силу на
себе почувствовал: взял он косой захват, да так надавил, что
сопротивляться было бесполезно. Перевернул меня на спину.
Много раз мне приходилось убеждаться в его физической мощи.
Однажды во время сборов в Киеве он на спор на одних кистях
поднял полностью накрытый стол! Силомер выжимал до самого
предела, в то время, как мы еле до 50-60-ти стрелку поднимали!
Говорят, что сильные люди не бывают плохими. Асланбек
Захарович полностью подтверждает это. Такие люди не умирают, они
всегда живы, пока мы о них помним...
121

ОН БЫЛ МНЕ
ВТОРЫМ ОТЦОМ
Адлан ВАРАЕВ,
вице-президент
федерации вольной борьбы
России, заслуженный
мастер спорта СССР,
чемпион мира,
серебряный призер
Олимпийских игр
Наше знакомство произошло в 1975-ом году. Я только записался в
секцию вольной борьбы к Деги Имрановичу Багаеву. Он проводил
тренировки с пяти до семи часов вечера, а Асланбек Захарович вел
занятия с трех до пяти. Я всегда старался прийти пораньше, чтобы
посмотреть, как Асланбек Захарович объясняет каждый прием. Все
детишки собирались вокруг него, а он выходил на ковер и говорил:
«Этот прием придумал знаменитый Зегер. На чемпионате мира,
проигрывая схватку, он провел этот прием и стал победителем! С
тех пор этот захват называется зегеровским. От него еще никто не
уходил!»
Я все это внимательно слушал, потом пробовал сделать сам, в
школе на ком-нибудь испытывал... В общем так мне у Дзгоева на
занятиях интересно было, что скоро я к нему в группу перешел. С ним
вместе тренировал детей Дахкильгов. Когда Асланбек Захарович
уехал из Грозного, я у Дахкильгова остался, но всегда писал, что
мой тренер - Дзгоев. Асланбек Захарович часто говорил мне:
«Адлан, не надо этого делать. Я уже в другом месте работаю, ты там
остался. Могут не понять».
До сих пор живу теми принципами, которые Батя нам привил.
Например, он спрашивает: «Почему не тренируешься?» И если ему
122

отвечают, что рука или нога болит, говорит: «Руки болят - ноги
качай, ноги болят-руки качай, руки и ноги болят- шею качай!» Ни
минуты зря пропадать не должно было. После окончания тренировок
оставлял самых одаренных дополнительно поработать. В том числе
и сына. Помню, в Каспийске, в 1976-ом году заставил он Мазика (так
он Таймураза называл) работать до седьмого пота. Тот чуть ли не в
слезы: «Не могу больше!» Все тогда смеяться начали. А Асланбек
Захарович повернулся и говорит: «Смеетесь? Смейтесь, смейтесь!
Но запомните, из него я сделаю чемпиона мира!»
Удивительное у него было чутье на таланты. Расскажу один
случай, о котором до сих пор все вспоминают. В июне 1977-го мы
пришли на тренировку втроем - я, Абу Арчаков и Исраил Арсамаков.
Остальные разъехались на каникулы. Исраил, хотя и нашего
возраста, но атлетически был развит исключительно. В борьбе он уже
кое-чего добился, и будущее собирался связать с этим видом
спорта. Так вот. После окончания тренировки Асланбек Захарович
говорит: «Собирайтесь, пойдете со мной. Адлан и Абу, вы будете
свидетелями!» Мы не поняли, в чем дело, но ослушаться, конечно, не
посмели, пошли пешком через весь Грозный на стадион «Динамо», в
зал тяжелой атлетики. Там тренировал известный тренер Ибрагим
Кодзоев. К нему Асланбек Захарович и обратился: «Ибрагим,
посмотри, кого я тебе привел!» Он указал на Арсамакова и попросил
того раздеться. Все были удивлены, какая у Исраила красивая
мускулатура, но еще больше поразились, когда узнали, что он 1962-го
года рождения.
- Да ну, Асланбек Захарович! Не может быть, чтобы он был
такой молодой. У него, наверное, документы подделаны, а сам просто
доморощенный «качок».
- Что я не знаю, какого он года рождения? Я вам будущего
чемпиона мира привел и олимпийского чемпиона! Запомните мои слова!
Все, кто в зале был, засмеялись. Сам Исраил тоже не хотел
штангой заниматься, он борьбу очень любил. Но Асланбек
Захарович сумел его убедить: «Я знаю, что говорю. В борьбе ты, конечно,
добьешься хороших результатов, но далеко не таких, как в тяжелой
атлетике!»
Так мы попрощались с борцом Арсамаковым. И вот пришел
1978-ой год. Мы с Мазиком стали чемпионами Советского Союза
123

среди молодежи, а чуть позже проводилось первенство у
штангистов. Каково же было наше изумление, когда узнали, что Исраил стал
там чемпионом, да еще с новым молодежным мировым рекордом!
Наверное, своей победе я так не радовался. И в дальнейшем все
так, как предсказывал Асланбек Захарович, случилось - Арсамаков
и мир выиграл, и Олимпийские игры!
Асланбек Захарович знал обо мне все. Что я рос без отца, что
был из трудной семьи. Поэтому, наверное, уделял мне больше
внимания, чем остальным. Хотя внешне этого никогда не показывал.
Очень многое он мне дал в жизни, многому научил. Он был и
остается для меня выдающимся Человеком. И навсегда останется в
памяти именно таким.
Мы называли его Батей. Не в глаза, конечно, между собой. Он и
был для нас отцом, которого уважали, любили, боялись,
стеснялись... У него трудно складывалась жизнь, но он все сумел
перенести и выстоять и нас учил тому же. Часто повторял: «Нет слова «не
могу». Есть слово «не хочу». Если человек захочет, все сможет
превозмочь. У ваших соперников такие же две руки, две ноги, два уха.
Так что все зависит от вас, от вашей силы духа, от характера».
Сильные и слабые стороны каждого борца знал досконально.
Мне, например, не разрешал качаться. «Зачем, - говорил, - по тебе
и так можно анатомию человека изучать! Все мышцы видны. Иди на
ковер и бегай, бегай, бегай! Дыхание надо разрабатывать!» Всех
ребят заставлял учиться, развиваться разносторонне: «В спорте ты
будешь до тридцати лет, - объяснял, - а дальше? Куда ты пойдешь
без образования, ничего не знающий, кроме нескольких приемов?»
Асланбек Захарович много сделал, для того чтобы борьбу в
Чечено-Ингушетии поднять. Благодаря ему и Деги Багаеву выросла у
нас целая плеяда выдающихся спортсменов - чемпионов. Потом,
когда уехал в Черкесск, и там поднял борьбу на самый высокий
уровень.
А как он умел поднять, настроение, вовремя разрядить
обстановку! Как-то раз на сборах перед Кубком Союза мы в Черкесске
тренировались. В каждом весе по два человека. В одной весовой
категории должен был выступать Юсупов, очень хороший борец. А
вторым номером здесь был Сафарян. Так вот, этот Сафарян буквально
достал Дзгоева. Через каждую минуту подбегает и спрашивает: «Ас-
124

ланбек Захарович, я буду бороться? Асланбек Захарович, я буду
бороться?» Батя не выдержал и говорит ему: «Послушай, Сафарян,
если Юсупов умрет, тогда бороться будешь ты!» Тот
постоял-постоял, а потом опять спрашивает: «Так что, я должен ждать, пока
Юсупов умрет?» Все хохотали до слез.
Как сейчас помню чемпионат СССР среди юношей. Там в моем
весе выступал Хайрутдинов. Он со счетом 30:0 выиграл у борца,
которому я до первенства проиграл 19:2. Ничего себе, - думаю. Как
тут выиграешь, если кругом такие «звери»! И если бы он один такой
был! Еще и Жора Оганесян из Армении. Утром выходит на ковер -
лицо белое-белое, аж сияет. А к вечеру черный весь становится -
борода отрастает. Мы еще не знали, что такое бритва, а он со
«станком» на соревнования ездил. Больше минуты ни с кем не боролся.
Одиннадцать встреч провел, и во всех чисто выиграл. В финал
вышли мы втроем. Сначала на ковер Хайрутдинова и Оганесяна
вызвали. Сижу, смотрю, думаю, какое счастье, что я уже в тройке
призеров! Оганесян тем временем Хайрутдинова по ковру, как
собственный пиджак, таскает. Минута не прошла, а армянину уже арбитр
руку поднимает. Вот это я попал! От страха аж голова закружилась.
Но я всегда помнил слова Асланбека Захаровича о том, что
ничего невозможного нет. Значит - вперед! Умру, - думаю, - но не
сдамся. Тут Дзгоев подходит: «Адлан, этот армянин согнал много
веса. Больше одной минуты ни с кем не боролся еще. А значит,
«дыхалка» у него слабая. Твоя задача - не лечь под него в первом
периоде. Шея у тебя здоровая, выдержишь!» А армяне тем временем
уже победу празднуют, обнимаются, целуются. Меня это разозлило
здорово. А Асланбек Захарович, оказывается, с ними поспорил на
ящик коньяка, что я у Оганесяна выиграю.
Вышли мы на ковер. В одну сторону он меня крутанул, в другую
кинул. Я на ногах почти не стоял - все время летал и летал. Уже 8:0
проигрываю, тут мне удалось его за пятку зацепить и перевернуть.
Период закончился со счетом 2:8. Уже рекорд! Во-первых, с ним
больше минуты никто не выдержал, во-вторых, он никому ни
одного балла не отдал. Иду в свой угол и смотрю, как армянин тяжело
дышит, значит, прав был Асланбек Захарович, не выдерживает он.
Дзгоев меня по плечу хлопает: «Молодец, Адланчик!» Какой там мо-
125

лодец! Убежал я от секундантов в другой угол, сижу там, не могу
дождаться, когда снова на ковер позовут.
После перерыва, только бороться начали, наконец-то, он попал
мне на коронный прием. Взял я захват, а сам на Асланбека
Захаровича смотрю. Тот вскочил с места и кричит: «Делай, Адлан! Делай!»
Он то знал все мои «коронки»! Я ему подмигнуть еще успел и
положил Оганесяна чисто! Что тут началось! Батя выбежал на ковер, на
руки меня поднял, кричит от радости. Все, кто за меня болел, вокруг
беснуются, а у армян траур. Не могут поверить, что такое могло
произойти.
- Адлан! Ты знаешь, я благодаря тебе ящик армянского коньяка
выиграл! - говорит Асланбек Захарович, когда поставил меня на
землю.
- Да зачем вы так рисковали, - отвечаю, - надо было на
Мазика поставить! Посмеялись мы от души. Вот тогда, в 1978-ом году, мы
с Таймуразом впервые стали чемпионами. Так началась наша
жизнь в сборной Советского Союза.
Недавно сидели с ребятами и вспомнили такой эпизод. На
тренировке Асланбек Захарович говорит Бекхану Мурзабекову: «У тебя
шея тонкая-тонкая! Обрезаться можно! А в борьбе это запрещенное
оружие. Так что иди, шею качай!» Он часто повторял нам: «Знаете,
что украшало мужчину в каменном веке? Толстая, грязная шея и
кривые волосатые ноги! Но сейчас не первобытно - общинный строй.
Так что шея у вас должна быть не только толстой, но и чистой!»
126

«А Я ГОВОРЮ,
КУЛИ ЭТУ КНИГУ!»
Сергей ГАГИЕВ,
заслуженный работник
физической культуры
РСО-А, доцент Северо-
Осетинского
госуниверситета
Когда Асланбек Дзгоев поступил на факультет физического
воспитания в Северо-Осетинский государственный педагогический
институт, я его уже окончил и работал секретарем комсомольской
организации этого вуза. Несмотря на то, что он был намного старше
меня, мы очень дружили. Моя бабушка Олинка хорошо знала его
отца, и Асланбек часто останавливался у нас, оставаясь в городе.
Однажды мы отправились на соревнования в Киев. Поскольку я
был старшим группы, все деньги находились у меня. Как-то мы
зашли в книжный магазин, и Асланбеку очень понравилась книжка
«История педагогики». Она стоила 25 рублей. По тем временам, это
были большие деньги.
- Сергей, купи мне эту книжку, - обратился он ко мне. - Ведь ты
же преподаватель, а я всего лишь студент.
- Да ты что, откуда у меня такие деньги!
Асланбек ничего больше не сказал, но через некоторое время я
почувствовал, как кто-то взял меня рукой за шиворот и приподнял
над землей. Напрасно я барахтался в воздухе, пытаясь
освободиться. Асланбек, а это был, естественно, он, понес меня к кассе.
- А я говорю, купи мне эту книжку!
- Не куплю! - упирался я.
- Плати, иначе буду держать тебя так до вечера!
127

Что мне оставалось делать? В магазине было много народу,
люди, глядя на эту картину, хохотали до слез. А я, высвободившись,
вылетел на улицу красный, как рак. Но долго злиться на него я не
мог. Потом, когда остыл, сам смеялся над его поступком.
Вот еще один комичный случай. Снова мы поехали на
соревнования, теперь уже в Ленинград, на первенство студенческого
общества «Буревестник». В одном купе оказались я, Дзгоев, Хасан Гиоев
и Кермен Суменов. Асланбек, как старший, осведомился, что у нас
есть с собой из продуктов. У меня были три пирога и курица. Он
подумал и сказал: «Пироги съедим сейчас, а курицу оставим на утро».
Так мы и сделали.
Часов в шесть Асланбек уже был на ногах.
- Ты чего так рано встал? - спросил я.
- Да что-то не спится. Пойду умоюсь...
Я уже тогда почувствовал, что он затевает какую-то шутку. Через
некоторое время Асланбек растолкал всех нас и выставил из купе:
«Идите умойтесь и почистите зубы!» Мы выстроились в очередь у
туалета. Сопротивляться было бесполезно. Если бы кто-нибудь из
нас заикнулся о том, что не хочет умываться, он применил бы силу,
а силой его бог не обидел.
Когда мы, наконец, покончили с утренним моционом, он сказал:
«Ну вот, теперь вы похожи на людей. Ну что, будем завтракать?» Я
полез в сумку за курицей, но ее там не оказалось! Только кости
были аккуратно завернуты в бумагу! «А! Хасан! - закричал Асланбек. -
Я ночью слышал, как ты с Сергеем что-то грыз! Как вам не стыдно!
Как вы могли сожрать цыпленка!»
На обратном пути, после победы на первенстве, мы не хотели
впускать его в свое купе. Закрылись и смеемся: «Не откроем, пока
не признаешься, что это ты слопал курицу!» Признался! «Я, -
говорит, - с детства курятину обожаю. Вам все равно, что есть, а для
меня это деликатес». Впустили мы Асланбека, а потом всю дорогу над
ним подтрунивали: «Куроед!»
У нас были дружеские отношения, несмотря на то, что я был
преподавателем, а он студентом. Как-то решил над ним подшутить.
Во время лекции говорю: «Почему в графине нет воды? Кто
дежурный? Дзгоев, принесите воды, пожалуйста!» Представляете, ведь он
был намного старше всех в группе, старше меня, а я его, как маль-
128

чика, за водой отправил! Он молча взял графин и вышел, но по его
взгляду я понял, что даром мне это не пройдет.
Асланбек выждал момент, когда я остался в деканате один,
запер дверь, схватил меня и подтащил к окну: «Я тебе дам, принеси
воды!» С этими словами он вылил на меня всю воду из графина.
Благо жара стояла на улице и я смог отбрехаться от студентов,
которые были удивлены, увидев меня с ног до головы мокрым,
дескать, душно, решил освежиться...
«Ну ничего, - сказал я Асланбеку, - скоро экзамены. Вот тогда
посмотрим, кто кого!» Конечно, это была шутка, каких в нашей
жизни было немало. Например, он во время похода подложил мне в
рюкзак пару кирпичей, и я протаскался с ними три дня... А еще один
раз он оставил меня в одних трусах. Было это так. Асланбек
готовился сдавать легкоатлетический комплекс упражнений. Подошел
ко мне и попросил показать, как выполняется прыжок в высоту. В то
время я был рекордсменом республики по этому виду. Стал
объяснять, а он: «Что ты мне рассказываешь, покажи, как ты это
делаешь!» Пришлось раздеться. Пока я разбегался, он схватил мои
вещи и убежал. Хорошо, что кто-то из студентов был рядом, сходил ко
мне домой и принес штаны, а то пришлось бы мне бежать по
улицам, как в «Джентельменах удачи». Помните этот фильм? Главное
- на следующий день, когда он вернул одежду, заявил, что
побоялся, что мои «шмотки» кто-нибудь украдет. Но пояса, который я сшил
на заказ и которым страшно гордился, среди вещей не оказалось.
«Потерял, наверное», -объяснил Асланбек. Через некоторое время
я увидел этот пояс на нем. «Это же мой пояс!» - воскликнул я. «А
что, таких поясов в природе больше не существует?» - возмутился
он. А потом с улыбкой добавил: «Ладно тебе, поношу чуть-чуть -
отдам!» Вот такой он был хохмач.
9 Батя
129

КТО НАПУГАЛ МЕДВЕДЯ
Вараздат ГРИГОРЯН,
заслуженный тренер
России, неоднократный
призер первенств
России по вольной и
классической борьбе, а
также по борьбе самбо
В нашем спортивном зале «Динамо» на стене висит огромный
портрет Асланбека Захаровича Дзгоева. Все, кто приходит сюда
тренироваться, без запинки ответят вам, кто изображен на этом
портрете. Потому что мы, старшее поколение, всегда рассказываем своим
воспитанникам, кто стоял у истоков зарождения вольной борьбы в
Северной Осетии. Уверен, спортсмен, который не знает истории, не
знает имен своих предшественников, никогда не станет гармонично
развитой личностью. Асланбек Захарович всей своей жизнью
заслужил, чтобы о нем помнили, чтобы его пример беззаветного
служения делу передавался от отцов и дедов к детям и внукам.
Я не знал и не знаю более трудолюбивого человека. Сколько он
работал, сколько пота пролил на ковре... Условия для занятий тогда
были не самые лучшие. Но он не обращал внимания ни на что. С
утра до позднего вечера возился в зале. Как такого не уважать?
Он был удивительно компанейским человеком. Везде, где ни
появлялся, коллектив сплачивался. Не было дружбы по углам, не
было закулисных сплетен. Батя всегда был центром, ядром, вокруг
которого вращались все остальные. Настоящий лидер во всем - будь
то борьба или какие-то другие дела. Когда мне отмечали 60-летний
130

юбилей, даже вопроса не было, кто должен вести стол, - конечно
Асланбек Захарович!
Еще что хотелось бы отметить, так это его природный такт,
умение подколоть собеседника, но красиво, остроумно, в культурной
форме, чтобы тот не обиделся. За словом в карман никогда не лез.
Кто пытался соперничать с Дзгоевым в колкости, моментально
получал сдачу. Однажды, помню, Кермен Суменов что-то смешное
рассказал про Батю, а тот ему: «Ты что думаешь, мне нечего о тебе
рассказать?» И привел историю, как Суменов ходил на охоту на
медведя:
- Представляете, медведь выходит на Кермена, а тот ружье
поднял и стоит, дрожит, как осиновый лист. Медведь тоже испугался.
Встал на задние лапы и жалобно завыл...
- Ружья испугался, Асланбек Захарович? - спрашиваем мы.
- Да какого ружья! Вы что, никогда Кермена не видели?
Посмотрите на его лицо! Как такого не испугаешься?!
Мы хохочем, Суменов тоже смеется:
- Вы правда поверили в эту байку? Асланбек Захарович же все
это придумал!
- Конечно, придумал, - парировал Батя. - На самом деле
медведь еще и в штаны наложил!
В каждую поездку книжки разные брал с собой. Читал много и
своих учеников заставлял. Бывало, понравится ему какая-нибудь
вещь, начнет рассказывать и на самом интересном месте
останавливается: «А что дальше было, кто хочет, сам прочитает, у меня эта
книжка есть». Очередь выстраивалась за этой книжкой!
Кстати, одну историю про книги потом, как анекдот
пересказывали. На сборах Дзгоев обычно своим воспитанникам раздавал
разную литературу, а потом что-то типа зачета устраивал: прочитал -
не прочитал? Один парень из села одолеет несколько страниц и
закладку делает, чтобы знать, где остановился. Ребята решили над
ним подшутить и каждый вечер эту закладку ему на одно и то же
место возвращали. Тот, как ни странно, ничего не замечал, читал от
закладки дальше. Через несколько дней терпение у него не
выдержало, схватил книжку и как швырнет ее об пол: «Не буду больше эту
дрянь читать! Одно и то же! Одно и то же!»
Благодаря Бате многие в люди вышли. Даже те, кто чемпионами
131

не стали, по сей день вспоминают годы своих тренировок у Дзгоева,
как одни из самых лучших в жизни. По своему опыту знаю, для
тренера нет большей радости, чем когда твои бывшие ученики
приходят не за каким-то делом, а просто пообщаться, рассказать, как у
них дела, где работают, чем занимаются. Вот когда понимаешь, что
работал не зря.
132

настоящий осетин
Музафер ДЗАСОХОВ,
писатель, поэт,
главный редактор
журнала «Ногдзау»
САсланбеком Захаровичем нас связывали давние дружеские
отношения. Не раз делили хлеб-соль, не раз вместе оказывались в
дальних дорогах. Знаете, именно в дороге лучше узнаешь
человека. Здесь проявляются все его качества - и хорошие, и плохие. Не
знаю, какое у Дзгоева сложилось отношение ко мне (хочется
надеяться, неплохое, раз он всегда был со мной доброжелателен и
открыт), но я лично навсегда запомнил его высокую порядочность,
любовь и уважение к людям. О том, что он был героем и отважно
сражался на фронтах Великой Отечественной войны, лучше всего
говорят его награды. О том, что он был великим тренером и
воспитателем, лучше всего говорят имена его учеников. Я же хочу поведать о
нескольких наших встречах.
В шестидесятые годы я работал в газете «Растдзинад». В числе
прочих вопросов, в мои обязанности входило и освещение
спортивных мероприятий. И в этом деле моим активным и верным
помощником был Асланбек Захарович. ВЧо время не было таких
соревнований по вольной борьбе, где бы он не был главным действующим
лицом. Едва заканчивался какой-нибудь турнир, как на моем
письменном столе уже оказывались материалы с подробными отчетами
о прошедших соревнованиях. Писал Дзгоев даже ночами, потому
что знал, с каким нетерпением любители спорта ждут вестей. Писал
133

по-русски, но я всегда очень легко переводил его статьи на
осетинский - каждое слово всегда было на месте, выверено... До сих пор
помню его каллиграфический почерк, аккуратно выведенные буквы.
Говорят, по почерку можно судить о характере. Наверное, это так.
Во всяком случае, глядя на красиво исписанные дзгоевской рукой
листы, можно было представить себе красивого человека. Он и был
красив. Красив всесторонне.
Среди спортсменов у меня было, естественно, много знакомых,
но Асланбек Захарович явно выделялся среди них своей
эрудицией, грамотностью, образованностью. Как-то в Баку проходил
очередной чемпионат СССР по вольной борьбе. Из наших борцов там
выступали (всех не припомню) Елкан Тедеев (к сожалению, ему не
повезло), Батырбек Борукаев и Шамиль Туганов (с последними
двумя я даже сфотографировался на память). Так вот, организаторы
соревнования не побеспокоились о том, чтобы забронировать нам
номера в гостинице. Пришлось ночевать то ли в общежитии, то ли в
спортзале какой-то школы. Наши с Асланбеком места оказались
рядом, и я был свидетелем того, как он постоянно работал чуть ли не
до рассвета. Засиживался над книгами, газетами, журналами,
разбирал по полочкам все состоявшиеся схватки наших борцов, чтобы
утром внести коррективы, подсказать, направить.
Вообще он очень любил книги, хорошо знал поэзию. Однажды
пришел в редакцию в приподнятом настроении. Мы, как всегда,
обрадовались его приходу - знали, что он явился не с пустыми руками.
Так и оказалось - Асланбек Захарович принес материал об
очередной победе вольников Осетии. Но явно было видно, что он
скрывает какой-то сюрприз. Казалось, что это написано на его сияющем
лице. Видимо он понял, что мы догадались о его тайне, и, широко
улыбаясь, сказал: «Я вчера стихотворение написал!» «Какое?» -
спросили мы. Тогда он вытянулся в струнку, поднял вверх правую
руку и продекламировал:
- В Карабахе есть ишак.
Хорошо, что это так!
- Что это за стихотворение? - едва сдерживая смех, задал я
вопрос.
- А что, хуже, чем посвящение Маршаку?
Оказывается, к юбилею Самуила Яковлевича Маршака извест-
134

ный в стране поэт написал приветствие, в котором были такие
строки: «На земле живет Маршак. Хорошо, что это так!» Почему-то эти
слова очень не понравились Асланбеку, и он решил сделать на них
пародию...
А когда у самого Дзгоева был 50-летний юбилей, вся Осетия
отмечала эту дату. На торжественное заседание были приглашены и
работники «Растдзинада». От имени редакции было поручено
выступить мне. Я зачитал поздравительный адрес, а потом и
стихотворение, которое написал специально к дню рождения Асланбека
Захаровича. Ему это стихотворение пришлось по душе, он потом
сказал, что лучшего подарка ему никто никогда не делал. Скорее всего
это не соответствовало действительности, но я был окрылен его
похвалой.
В начале восьмидесятых чемпионат Советского Союза проходил
во Владикавказе. На нем боролся сын Асланбека - Таймураз. Когда
Дзгоев-младший выходил на ковер, все болельщики превращались
в глаза. Все, кроме отца. Многие этого не заметили, но я видел.
Едва начиналась схватка, Асланбек Захарович отворачивался и ни
разу даже взгляда не бросал, как там дела у сына. Вот такая сила
воли была у этого человека! Таймураз тогда стал чемпионом страны,
а через некоторое время и чемпионом мира.
В семье у них были исключительные отношения. Это мог понять
каждый, кто хоть раз побывал у них дома. Нельзя было даже
сказать, кому из этой четы - Асланбеку или Татьяне - более приятен
приход гостя. Оба словно излучали тепло и радушие. Мне даже
казалось, что Асланбеку доставляло самое большое удовольствие,
если кто-то из знакомых хорошо отзывался о его супруге. А вообще-
то, наверное, так и было на самом деле...
135

ВСЕ ПО НАУКЕ
Валерий ДЗГОЕВ,
член-корреспондент
РАЕН, президент
фонда «Кредо-знания»
С 14-ти лет я занимался на «Динамо» в секции вольной борьбы у
Асланбека Захаровича. Но судьба сложилась так, что в
19-летнем возрасте мне пришлось решать: тренироваться дальше или
серьезно заняться наукой. Сделал выбор в пользу второго и, когда
потом поступил в аспирантуру, долгие годы жил и работал в
крупнейшем научном центре - Новосибирском академгородке. И что
удивительно, здесь была такая же организация труда и процесса
обучения, как и в секции борьбы! Такое впечатление иногда у меня
возникало, будто методику организации работы на «Динамо» и в
Академгородке писал один и тот же человек.
Сегодня бы я это назвал так: одна и та же наука управления. Или
одна и та же наука организации труда. В чем это проявлялось?
Отношения «Учитель - Ученик» и здесь и там строились на взаимном
уважении, взаимном доверии. Ученик и учитель, словно отец и сын,
должны стремиться к чему-то общему, к какому-то конкретному
результату. В спорте, если между тренером и его воспитанником нет
взаимопонимания, не будет никакого роста. То же самое и в науке.
Для талантливого молодого человека должны создаваться все
условия. Даже если он не очень одарен, но душой и сердцем предан
делу, за такого человека держатся, потому что он - часть системы.
Расстояние между учителем и учеником - как в хорошей семье.
136

Оно маленькое, но вместе с тем и достаточно большое. Учителя
боготворят, ему подражают во всем. Мое поколение, например,
старалось быть похожим на Асланбека Захаровича, вплоть до манеры
говорить, держаться, ходить, рассказывать смешные вещи. Второе.
Обстановка в секции борьбы и на семинаре. Отношение к новому.
Асланбек Захарович, возвращаясь с очередного чемпионата
Советского Союза или другого представительного турнира, выстраивал
нас и начинал комментировать увиденное: «Сегодня на большом
ковре делается вот это!» И он начинал показывать, какие именно
приемы применяют ведущие спортсмены. «А вот это уже не
делается!» И снова «разбор полетов».
Точно та* же и в Академгородке. Здесь каждую неделю
обновлялся библиотечный фонд, и каждый должен был быть в курсе всех
работ по специальности, появившихся в последнее время. Уехал в
отпуск, на каникулы - и все, ты уже отстал от жизни. Приезжая со
всемирных научных конференций, академики, профессоры
собирали нас, молодых научных работников, и подробно рассказывали о
том, что делается в той или иной области в мире.
Еще что поражало: у Асланбека Захаровича все стояли в одном
строю - и чемпион, и начинающий. Любой пацаненок мог запросто
общаться с прославленным борцом. Точно так же дело обстояло и
у нас на кафедре. На семинаре за одной партой иногда оказывались
профессор и второкурсник.
Асланбек Захарович был исключительно образованным и
эрудированным человеком. Мог спокойно решать любые задачи из
школьной программы. «Ну что, ты не знаешь, как решить
биквадратное уравнение? Делаешь подстановку, извлекаешь корень»... Он
любил поговорить с нами на философские темы, хорошо знал
труды философов и до своих учеников старался донести самые
разнообразные знания.
Я на всю жизнь запомню март 1967-го года, когда мне довелось
впервые выехать на соревнования. Они проходили в Грозном. Это
было первенство российского совета «Динамо». Впервые тогда
выехал из республики не только я, но и 15-летний Сослан Андиев,
выступавший пока в полутяжелом весе. С нами были будущий
знаменитый хирург, лауреат Государственной премии СССР Каурбек Са-
ламов, друзья моего детства Ахшар Ходов, Аслан Албегов и другие.
137

Асланбек Захарович имел к тому времени колоссальный
авторитет в борцовском мире. Его знали и уважали далеко за пределами
Осетии. Помню, как все заискивали перед ним, старались угодить. А
он держался прямо и гордо, будто не тренер, а минимум кандидат в
президенты. Мы очень гордились тем, что у нас такой наставник, что
каждое его слово все ловят буквально на лету. Так себя поставить
не всякому дано.
До сих пор вспоминаем с друзьями один курьезный эпизод из
той поездки. Один из наших ребят должен был успеть согнать вес к
началу взвешивания. Он, бедный, ничего не ел и не пил, лишь бы
избавиться от лишних граммов: «Асланбек Захарович, можно я
хотя бы один огурец съем?» Тот посмотрел на него исподлобья и
отвечает, выделяя каждое слово: «Ты хоть куриный помет ешь, но
чтобы завтра весил столько, сколько надо!»
Жесткий он был человек, ни с кем не допускал панибратства. Но
его школа для любого становилась отправной точкой в жизнь. Что
касается профессиональных качеств, то тут вообще и говорить
нечего. Дзгоев из любого уличного мальчишки мог «вылепить»
призера Советского Союза по молодежи или юношам! Я в этом уверен на
все сто процентов.
Когда я служил в СКА в Сибири (это был приблизительно 1972-
ой год), в секции борьбы занимались самые сильные атлеты края.
За год до меня закончил службу знаменитый Иван Ярыгин. Так вот,
как уходить в партере от такого приема, как «канарейка», их учил я!
Школа Асланбека Захаровича позволяла мне показать, как
защищаться, когда выхватывать ногу. Они этого не знали.
Он был профессионалом во всем. Для него первичным был
ковер, все остальное - на втором, десятом плане. Знаю, что многие
упрекали Батю в том, что он редко появляется на свадьбах,
похоронах. Все это самая настоящая чепуха. Таким людям я обычно
отвечаю: «Представляю, как бы вы честили на все лады Коста Хетагуро-
ва! Мол, что за сосед, только и делает, что стишки пишет, ни с кем
не пьет, у котла не стоит»... Асланбек Захарович был выдающейся
личностью. Воспитывают те, кто делает, а не те, кто только и
говорит об этом, сидя за столом с бокалом в руках.
138

ФОРМУЛА УСПЕХА
Заурбек ДЗГОЕВ,
депутат Парламента
Республики Северная
Осетия - Алания,
директор
владикавказского филиала
московского муниципального
банка «Банк Москвы»
На вольную борьбу я стал ходить, когда учился в четвертом классе.
Асланбек Захарович был нашим близким родственником, с моим
отцом они были примерно одного возраста, с большой симпатией
относились друг к другу, и он часто бывал в нашем доме. Это и
сыграло роль в том, что я стал ходить на тренировки, тем более, что и мой
старший брат Валера тоже занимался под его руководством.
Мне кажется, сочетание двух качеств этого человека -
трудолюбие и высокий интеллект - сделали его выдающейся личностью,
тренером с мировым именем. Мы все его любили, как родного.
Ребята из бедных семей, которые остались без отца, души в нем не
чаяли. И каждому казалось, что именно к нему Асланбек Захарович
относится лучше всех. Потому что у него было доброе сердце,
распахнутое для всякого, кто приходил тренироваться. Беду и боль
своих воспитанников он воспринимал, как собственную. Подростки это
всегда тонко чувствуют. Чувствовали его отеческое отношение и мы.
Он и вел себя со всеми учениками, как и подобает старшему -
непосредственно, но строго.
То, что он занимался с подростками самозабвенно, -
общеизвестно. Нам тогда казалось, что лучше него человека во всем мире
нет. Помню, у меня после тренировки из раздевалки украли мастер-
139

ку. Когда Асланбек Захарович об этом узнал, свою мне отдал. И
любому другому пацану отдал бы.
Когда к нему приходил новичок, он просил принести фотографии
для классификационной книжки. Если надо было две, требовал три
снимка. Одну фотографию аккуратно вырезал и уносил домой. До
сих пор его семья хранит полные пакеты этих фотографий. В зале
работал, как ученый в лаборатории. Поэтому, наверное, на
протяжении многих лет выдавал самые высокие результаты и дети
стремились именно к нему в секцию попасть.
Если приходил к Асланбеку Захаровичу домой, всегда заставал
его с какой-нибудь книжкой. Он постоянно занимался
самообразованием. Валера после окончания школы в институт поступил,
должен был сдавать философию. Асланбек Захарович у него
спрашивает: «Скажи, вот я бью кулаком по столу, а в это время в Африке
умер слон. Какая связь между этими явлениями?» Валера буркнул:
«Никакой!» А он говорит: «Связь во времени. В том, что все это
происходит в одно время!» Он мог поддержать беседу на любую тему.
Сам много читал и нас заставлял учиться. Всегда ставил в пример
тех, кто получал пятерки: «Смотрите, он и в школе один из первых,
и на ковре!»
Родители, отдавая своего ребенка в секцию, вряд ли ставят цель,
чтобы их сын непременно стал чемпионом мира. Но все хотят, чтобы
парень вырос настоящим мужчиной, чтобы он был здоровым,
сильным, жизнестойким. Асланбек Захарович был как раз таким
тренером, который всему мог научить. И благодаря этому, на мой взгляд,
он остался в памяти очень многих людей. Талант, помноженный на
трудолюбие и творческое отношение к работе - вот, формула успеха
тренера Дзгоева.
О том, как он мог подготовить спортсмена к соревнованиям,
рассказывали не только у нас в республике. Однажды мы боролись на
первенстве Российского совета «Динамо». И там за мной увязался
какой-то худенький паренек из Казани. Везде за мной ходит,
подсматривает. Я ему: «Ты что за мной шпионишь?!» А он отвечает: «Мне
дядя Саша (так они своего тренера называли) сказал, чтобы я за
тобой понаблюдал, посмотрел, как борется ученик Дзгоева». И
дагестанские ребята все время говорили, что завидуют нам, потому что у
нас есть такой тренер.
140

Бывало, кто-то из нас болел, он старался каждого навестить,
проведать. Как-то я тоже слег с температурой. Асланбек Захарович
пришел к нам домой, а моя бабушка Ксения ему заявляет: «Лесик,
если с этим парнем что-нибудь случится, я тебе такого чемпиона
дам, что мало места будет!» Но Асланбек Захарович, кроме всего
прочего, был ярым пропагандистом вольной борьбы. И после его
беседы и родителям, и самому ребенку казалось, что, если
«надежда Осетии» завтра же не встанет в строй, то советский спорт
потеряет как минимум будущего чемпиона мира.
У Асланбека Захаровича всегда была железная дисциплина. Ни
опозданий, ни пропусков. Недавно приезжали ребята из Черкесска,
которые у него в годы его работы в Карачаево-Черкесии
тренировались. Они рассказывали, что, когда выезжали на какие-нибудь
соревнования, Асланбек Захарович, садясь в автобус, всегда
спрашивал: «Витя здесь? (Виктор Зангиев) А Мазик? (Таймураз Дзгоев) Оба
здесь, значит, поехали!» То есть о том, что остальные могли не
оказаться на местах, он даже мысли не допускал.
Асланбек Захарович - часть нашей жизни, и мы все гордимся
тем, что какое то время провели рядом с ним...
141

НИЧЕГО, КРОМЕ
СВОЕГО ИМЕНИ
Таймураз ДЗГОЕВ,
заслуженный мастер
спорта СССР,
двукратный чемпион мира по
вольной борьбе
Говорить об отце мне и легко, и трудно. Легко, потому что,
наверное, никто не знал его так хорошо, как я. А трудно, потому что
никакими словами не описать те чувства, которые меня с ним
связывали. Все, кто у него занимался, называли его Батей, считая своим
вторым отцом. Сейчас меня часто спрашивают, не ревновал ли я?
По малолетству и такое бывало, но чем дальше, тем глубже я
проникался другим чувством - чувством гордости за него. Больше
всего на свете боялся опозорить отца, сделать что-то недостойное его
имени. Его всегда окружали разные люди. Одни говорили в глаза
одно, а за спиной поступали совсем по-другому. Другие, а их было
подавляющее большинство, его искренне уважали и любили. Знаю,
что и ко мне многие до сих пор относятся тепло и доброжелательно
только потому, что я сын Асланбека Захаровича.
Чем больше проходит времени с того момента, как его не стало,
тем четче я осознаю, как много он сделал, на какие жертвы пошел,
ради того, чтобы вывести меня в люди. Особенно остро это
проявлялось в годы, когда мы вынуждены были жить вдали от дома. Я в
то время был еще совсем маленьким и как-то не обращал внимания
на такие, в моем тогдашнем представлении, мелочи, как то, что отец
142

и обстирывает нас, и готовит, и самым пристальным образом следит
за моей учебой.
Помню, сколько сил он затратил, чтобы заставить меня читать.
Принес одну книжку, я отмахнулся: «Да ну ее!» Через пару дней он
подсунул мне «Человека-Невидимку», потом другую фантастику,
потом Беляева, - почувствовал, что меня может заинтересовать. Так и
«заразил» своей любовью к книгам. Он часто повторял: «Мазик!
Хороший человек имеет право быть плохим спортсменом, а хороший
спортсмен плохим человеком - никогда!» Это было принципом его
жизни. И он хотел, чтобы я это понял.
Когда мы уже вернулись в Осетию, однажды попросил меня
провести вместо него тренировку. «Я, - говорит, - приболел немного, а
занятия срывать не хочу». Пришел я в зал, построил пацанов,
попытался им объяснить, как делается какой-то прием. Мучаюсь,
мучаюсь, ничего не могу втолковать! А отец, оказывается, все это время
за дверью стоял. Решил проверить, получится из меня тренер или
нет. Когда его терпение дошло до критической точки, он появился:
«Мешок! Чемпион мимо! Это тебе не на чемпионате мира бороться!
Тут нормально объяснять надо!» Сказал два-три слова, и пацаны
сразу поняли, что надо делать. Короче говоря, забраковал он меня,
как тренера.
О борьбе у нас в семье говорили с утра до вечера. Никогда не
забуду, как я смотрел на тренировки братьев Андиевых, Дзарасова,
Бестаева, Балаева, Темиряева... Для меня тогда они были
полубогами, кумирами.
Он никогда не говорил, что любит меня, что переживает за меня
больше, чем за любого другого своего воспитанника. Ко всем
относился одинаково. Сейчас только я начинаю понимать, что это было
не так. Совсем не так... Он очень близко к сердцу принимал все мои
неудачи - как на ковре, так и в жизни. Когда я перестал бороться и
в течение полутора лет не мог никуда устроиться на работу,
переживал страшно. Все это время ходил, как в воду опущенный. А когда в
1984-ом мы узнали, что Советский Союз бойкотирует Олимпиаду в
Лос-Анджелесе, а значит, я лишился возможности на ней выступить,
трудно сказать, кто больше расстроился, я или он. Тогда в
«Советском спорте» появилась статья за подписью отца. Мол, я своего
сына Таймураза ни за что на свете не пошлю в логово врага. Мы все
143

очень удивлялись по этому поводу - отец такого никогда не писал и
не говорил.
В 1990-ом году у него случился первый инсульт. Произошло это
после похорон Кермена Суменова, одного из самых близких его
друзей. Но узнали мы об этом намного позже - отец перенес болезнь
на ногах. Врачи обнаружили это в 1993-ем, когда у него был уже
второй инсульт.
А в 1994-ом он вернулся с турнира, посвященного памяти Юрия
Аветисяна. Тихо так зашел домой и лег на диван возле телевизора.
Как раз показывали «Подводную одиссею команды Кусто». Встать
самостоятельно уже не смог - мы перетащили его в постель.
«Скорая» за «скорой» приезжали, но ничего сделать не могли. Все это
время он находился в сознании. Организм сопротивлялся - три
раза он был в коме, и три раза выходил из нее. Сослан и Сергей Ан-
диевы все ночи у нас проводили. Он знал, что умирает, но не
боялся смерти. Возьмет мою руку, держит ее, а в глазах никакого страха.
А когда мы остались с ним одни, отец прошептал: «Мне трудно
тебе это сказать, Мазик, но, кроме своего имени, мне нечего тебе
оставить!» До сих пор у меня в ушах эти слова и ком к горлу
покатывает. Я его, конечно, успокаивал. Говорил, что он обязательно
поправится, что врачи обещают скоро поставить его на ноги. Но он
ничего больше не говорил. Чувствовал, что это конец...
На похороны люди с разных концов страны съехались, чтобы
свое соболезнование выразить. Легендарный дагестанский борец
Али Алиев в то время был смертельно болен (он умер буквально
через несколько месяцев), но и он приехал на похороны отдать
последнюю дань уважения. Все это для меня как во сне было.
Столько лет прошло, а боль не утихает. Все время думаю о нем, ругаю
себя за то, что не сказал ему когда-то что-то, что иногда расстраивал
его. Друзья отца до сих пор, встречая меня, рассказывают о том,
каким он был человеком, как он им помог в жизни. Некоторые
стараются помочь. Это самое ценное, что оставил после себя отец -
добрую память, уважение и любовь. И для меня, честно говоря, это
важнее, чем любое состояние, чем любые материальные блага. Он
ведь никогда не стремился к богатству - работал и жил ради людей.
И я искренне рад, что люди этого не забывают...
144

ПОНИМАЛИ ДРУГ
ДРУГА С ПОЛУСЛОВА
Татьяна Яковлевна
ДЗГОЕВА,
супруга Асланбека
Захаровича
До замужества я Асланбека фактически не знала. Моя тетя со
стороны отца была замужем за одним из Дзгоевых. Мы жили в одном
дворе. И однажды, еще до войны, когда я собиралась в школу со
своей двоюродной сестрой (ходила я тогда по-моему в первый
класс), Асланбек увидел меня, поднял на руки и спрашивает: «Чья
это такая красавица?» А уже после того, как с фронта вернулся,
снова пришел к родственникам, а я в это самое время во двор
вышла за водой. Тут он меня снова заметил: «Посмотри, как выросла
красавица!» С братом моим Георгием Асланбек хорошо знаком был,
а со мной толком не поговорил ни разу. Но все равно посватался.
Родственники категорически против были, говорили, что я не в
том возрасте, чтобы замуж выходить. Отец так вообще и слышать
не хотел ничего об Асланбеке. Знал, что тот уже был женат и
развелся. «Такой зять нам не нужен», - говорил. Единственный, кто
желал нашего брака, - Георгий. Не раз с отцом из-за этого ссорился, а
однажды так они поругались, что он ушел из дома. Вообще-то у
меня три брата было. Первый умер, второй на войне погиб, Георгий
единственный, кто остался. Переживал, отец по поводу их ссоры
ужасно. В конце концов не выдержал и сказал матери: «Передай
ему (брату), что, если он хочет, пусть свою сестру хоть в Терек вы-
10 Батя
145

бросит!» Вот таким интересным образом он и дал согласие на то,
чтобы мы поженились.
20 января 1952 года состоялась наша свадьба. Мы немного
пожили в Колонке, потом в город переехали, на Артиллерийскую
улицу. Я работала в 16-ой школе учителем географии, а через
несколько лет в 22-ую школу перешла, там и осталась до самой пенсии. А
Асланбек детей тренировал. Работа у него была каторжная. Свою
копейку он потом и кровью зарабатывал. Утром - зарядка,
тренировка, вечером - то же самое. Когда переехали на Набережную, его
мать не захотела жить с нами, поселилась отдельно. Но он каждый
день почти к ней ходил. Бывало, принесет зарплату, положит на
стол и говорит: «Смотри, не забудь матери деньги отнести». Я даже
обиделась однажды: «Зачем ты мне все время это напоминаешь!»
А он отвечает: «Моя мать должна быть всегда сыта и одета».
О таком заботливом сыне любая женщина только мечтать
может. Вот Таймураз тоже такой, да все мои дети такие, грех
жаловаться. С каждого соревнования Асланбек всегда привозил матери
подарок. Все, что бывало у нас в доме, бывало и у нее. А для детей
наших он всегда был примером. И мне был самым настоящим
другом и помощником. Когда я училась в институте, он мне помогал
решать задачи по топографии, чертежи делал.
Как-то во время отпуска мы с детьми поехали на море. Я тайно
прихватила с собой тетрадь по топографии. Когда он ее увидел,
заворчал: «Если бы я знал, что ты возьмешь эту тетрадь, ни за что бы
не приехал! Мы сюда отдыхать или работать собрались?» Но что
ему оставалось? Помогал, как миленький. Прямо на песке положит
планшет и чертит схемы, а заодно и объясняет, что к чему и почему.
Он был очень умным человеком. Никогда не помню, чтобы он когда-
нибудь на меня голос повысил или упрекнул в чем-то... Душа у него
была благородная, щедрая. Если бы мог, всем бы помогал. Сколько
ребят у нас чужих жило, кому негде остановиться было. И к
каждому отношение, как к своим детям. Что мы ели, то и они. И спрос со
всех одинаковый.
Асланбек себе во всем отказывал, лишь бы дети были всегда
сыты. В селении Кирово взяли мы участок земли с садом, думали,
когда выйдем на пенсию, будем там дни коротать. Когда приехали
туда, смотрю, он сорвал яблоко и стал с аппетитом его есть.
146

- Ты что, яблоки любишь? - спрашиваю.
- А когда я их не любил?
- Что-то я никогда не видела, чтобы ты фрукты ел.
- Я потому их не ел, чтобы вам больше досталось, - отвечает.
Вот такой он был человек.
Без работы дня не мог сидеть. Из Алагира до города в то время
поезд ходил через Колонку. Так вот, Асланбек каждое утро вставал
в шесть часов и выходил из дому со своим чемоданом (а там книги,
учебники, тетради), до трех часов дня занимался в пединституте, а
в пять начинал работать. В девять вечера заканчивал тренировки,
закрывал двери в зале и садился за учебники. Обратно поезд в
полночь отходил. Вот в эти три часа он и делал все домашние задания.
К часу ночи только домой добирался. А иногда от самого города
пешком шел, когда денег на билет не было. И ни разу я не
слышала, чтобы он на судьбу пожаловался. Наоборот, всегда говорил, что
скоро мы будем жить лучше. Только однажды он обронил фразу:
«Как все-таки интересно жизнь складывается. Многие из тех, кто и
десятой доли того, чего я добился, не сделали, а уже заслуженные
тренеры СССР. А у меня даже звания заслуженного работника
физической культуры нет». Я очень удивилась тогда, ведь знала, что
он не из-за званий работает.
Раньше у всех были какие-то сбережения. И у нас тоже. Но
потом все это превратилось в пыль. Жили мы только на мою и его
пенсии. Как-то Асланбек мне говорит: «Таня, сейчас, чтобы человека
похоронить, нужны миллионы. Но ты не бойся, надеюсь, мои
ученики меня похоронят, как положено». Наверное, чувствовал он, что
скоро умрет. Так и получилось. Откуда только ни приехали его
друзья и воспитанники. Огромное им спасибо...
Всегда у него сердце за молодежь болело. Хотел, чтобы
питались они лучше, чтобы силы набирались побыстрее. Кому-то на
работу помогал устроиться, кого-то 6 институт пристраивал. Наверное
поэтому его ученики не Асланбеком Захаровичем звали, а Батей. О
каждом думал, за каждого переживал. Был у нас сосед Володя Ко-
харь. Без отца рос, семья их очень бедно жила, а парень способный,
питаться надо нормально, чтобы в борьбе высоких результатов
достичь. Асланбек мне по этому поводу не раз говорил, мол, были бы
147

у него деньги, он бы таким ребятам, как Кохарь, сам платил
ежемесячно.
Тогда у нас в городе часто какие-нибудь соревнования
проходили. Я каждый раз готовилась заранее - стол накрою, постели
приготовлю. Не мог Асланбек без людей, без своих ребят. Понимали они
друг друга с полуслова. В начале девяностых, когда на нас напали
с двух сторон, его позвали на какой-то совет. Он вернулся оттуда
сияющий: «Если б ты знала, Таня, какая у нас прекрасная молодежь!»
И всегда говорил, что осетины должны быть сильны во всем - не
только на борцовском ковре, но и в науке, и в культуре...
В начале семидесятых ему пришлось уехать из республики, я
здесь оставалась. Ребята приходили постоянно, спрашивали, как
Батя поживает, старались помочь, кто чем мог. Сослан Андиев
постоянно письма писал начальству, чтобы Дзгоева вернули, Гена,
брат его (царствие ему небесное), тоже. Очень порядочные люди...
А когда добились своего, все радовались, как дети...
148

ГОРДОСТЬ НАЦИИ
Бимболат ДЗУЦЕВ,
мастер спорта СССР
по вольной борьбе,
многократный чемпион
России по вольной
борьбе
Асланбек Захарович был для нас живым примером мужества и
патриотизма. Не у всякого человека, прошедшего через столько
испытаний, хватило бы духу вернуться в спорт и добиться в нем таких
результатов, каких добился Дзгоев. Он был чрезвычайно
требователен в первую очередь к себе, и от нас ждал такого же отношения к
делу. На сборах попробуй опоздать на зарядку или дать себе
послабление! И хотя мы были молодыми и любили поспать, если
Асланбек Захарович говорил, что подъем в шесть утра, все вставали
в строй к назначенному времени. Если бы у нас не было Дзгоева,
уверен, не было бы и таких борцов, как Сослан Андиев, братья Ха-
дарцевы, Фадзаев... Не говоря уже о Таймуразе Дзгоеве -
двукратном чемпионе мира. Не было бы и будущих выдающихся тренеров,
которые рядом с ним росли и учились мастерству преподавания на
ковре.
Никогда не забуду его каллиграфический почерк - все, что
бывало им написано, можно было читать без труда. Так же и в жизни:
если объяснял что-то, то.предельно ясно и понятно. Ошибиться
было невозможно. А как он представлял борцов, вызывая их на ковер!
Многие, выходя на схватку, не могли сдержать улыбку. Чувство
юмора у него было развито чрезвычайно остро. И вообще от него исхо-
149

дило нечто такое, что притягивало к нему людей. Оттого, наверное,
и было у него столько друзей, товарищей.
Хорошо знаю семью Асланбека Захаровича, его супругу, потому
что частенько, вместе с другими его учениками бывал у них дома.
Нас, голодных пацанов, не раз Дзгоев приводил после тренировки к
себе пообедать. Тетя Таня всегда угощала осетинскими пирогами,
которые очень вкусно готовила. Некоторые старшие с юного
возраста приобщают молодежь к алкоголю. Асланбек Захарович, хотя
сам и мог иногда выпить, никогда не позволял нам даже пригублять
спиртное. В этом отношении он был чрезвычайно принципиален и
даже суров с теми, кто пытался пристрастить нас к выпивке.
Сам я тренировался у Кермена Суменова, но своими тренерами
считаю также и Хасана Гиоева, и, конечно же, Дзгоева. У Асланбека
Захаровича учились все. Когда он уехал из республики и наши дела
в борьбе пошли на спад, каждому было понятно, что без Бати
ситуацию не выправить. Позвали обратно - и сразу все переменилось.
Мы снова вышли на передовые позиции в России и в СССР.
Вообще-то после окончания школы я хотел поступать в ГМИ, но,
когда начал заниматься вольной борьбой, Суменов убедил меня
подать документы на факультет физического воспитания. В первый же
день учебы мы пришли в подвал, где занимались вольники. Я был в
то время худым, длинным, весил около 90 кг. Смотрю, занимается
Дзгоев с Дзарасовым, Геной Андиевым, Бази Кулаевым. Говорят
мне: «Тебя учить бороться в партере будет Михал Бекмурзов».
После проверки Михал заявил, что из меня выйдет толк. То же самое
сказали и о Юре Гусове, с которым мы пришли тогда вместе и
который потом стал чемпионом мира.
Честно говоря, у меня всегда была мечта стать таким же
сильным, как Асланбек Захарович, защищать честь республики. Не
пропускал ни одной тренировки. Занимался от звонка до звонка...
После нас пришла новая плеяда - Сослан Андиев, Хадарцевы, Фадза-
ев. Конечно, у нас тоже была возможность стать чемпионами мира,
но мы где-то допустили ошибки, а они учли ошибки старших и
достигли больших высот в борьбе. Мы все за них радовались от души.
Когда молодежь превосходит в чем-то старшее поколение, это
значит, что народ развивается, растет. Так что мое глубокое убеждение
150

- надо всем нашим олимпийским чемпионам присвоить звания
Героев России. Ведь они столько труда в развитие борьбы вложили!
Но ни одно дерево не даст плодов, если у него слабые корни.
Нашими корнями в спорте был и всегда будет оставаться Асланбек
Захарович Дзгоев - выдающийся тренер и педагог, Человек с
большой буквы. Такие, как он, по праву считаются гордостью нации.
151

МЕТОДИКА ДЗГОЕВА ТРЕБУЕТ
ВСЕСТОРОННЕГО ИЗУЧЕНИЯ
Роман ДМИТРИЕВ,
заслуженный мастер
спорта по вольной
борьбе, чемпион мира
и Олимпийских игр
Впервые увидел Асланбека Захаровича на фотографии,
опубликованной в одной из якутских газет в середине 60-ых. Он тогда
тренировал сборную нашей республики и готовил ее к первенству
Дальнего Востока. Выступили тогда якуты очень успешно, как раз в
это время Дзгоев и открыл молодого Николая Неустроева,
ставшего впоследствии чемпионом России и Советского Союза. Помню до
мельчайших деталей, как он выглядел на том газетном снимке:
красивый, мощный - настоящий кавказский богатырь в моем
тогдашнем представлении.
В те годы имя Асланбека Захаровича в Якутии было у всех на
устах, а старший тренер Николай Волков, чемпион России Николай
Гоголев и еще целый ряд спортсменов в один голос называли его
великим наставником, верным другом и надежным товарищем,
ставшим бескорыстным помощником якутским борцам.
В справедливости их слов убедился в 1973-ем году, когда
Дзгоев вместе с Юрием Шахмурадовым тренировал сборную СССР. В
команде он пользовался непререкаемым авторитетом и уважением.
Но, что особенно запало в душу, так это его невероятная сила
убеждения. При нем мы чувствовали себя настолько уверенными в
своих силах, что не боялись выйти на ковер против любого соперйика.
152

Не могу не сказать и о микроклимате в сборной. Здесь все
нацеливались только на победу, были взаимно вежливы, никогда не
говорили лишних слов и не делали необдуманных поступков. Все это
- результат влияния личного примера Асланбека Захаровича.
Мы знали силу его юмора и, честно говоря, очень боялись стать
объектом его насмешек. То, что все будут от души хохотать, случись
это, было гарантировано. А как здорово он проводил застолья!
Каждый его тост был настолько мудрым, что приводил в восторг. Для
молодых борцов общение с Дзгоевым всегда было праздником. Мы
старались впитывать, как губка, то, что он говорит, и очень часто
пользовались его крылатыми выражениями.
Несмотря на возраст, он выкладывался в работе на ковре
полностью, переворачивая своих молодых оппонентов на лопатки
своим коронным приемом - «обратным ключом». По ходу он
досконально объяснял все тонкости этого сложного действия. Как
правильно взять захват, где должны быть ноги, где руки относительно
точки опоры, как необходимо направить усилия, чтобы получить
наибольшую суммарную силу.
Высокотехничных тренеров в Советском Союзе было немало, но
я смело поставил бы Дзгоева на первое место в таком разделе
спортивной подготовки, как поиск и шлифовка «коронного приема».
Это видно на многих примерах, в частности, на результатах его
работы с сильнейшими борцами того времени Борисом Базаевым и
Таймуразом Дзгоевым.
Тренерская деятельность Асланбека Захаровича настолько
многогранна, что требует всестороннего изучения специалистами
спорта, тренерами по борьбе, а также спортивными теоретиками -
учеными, чтобы его бесценный опыт работы мог быть использован
и в наши дни. Думаю, надо сделать это обязательно.
153

СУДИТЬ СТАЛ
ИЗ-ЗА БАТИ
Нугзар ЖУРУЛИ,
мастер спорта
международного класса,
арбитр экстра-класса
по вольной борьбе,
неоднократный призер
чемпионатов СССР
У него было три имени. Официально к нему все обращались Аслан-
бек Захарович. Между собой мы звали его Батей. А старшее
поколение называло его Песиком. Такое впечатление, что и в жизни он
был в три раза сильнее, чем другие. В нем прекрасно сочетались
ум, воля, физическая мощь, педагогический такт, жесткость,
образованность, культура и жажда постоянной работы. Ни секунды не мог
сидеть без дела и нас учил не транжирить время понапрасну.
Он был величайшим педагогом, умел увлечь, заставить делать
то, что нужно, помогал разобраться в самых сложных вещах.
Наверное поэтому Асланбеку Захаровичу удавалось растить из
мальчишек, которые к нему ходили, хороших людей. Что касается
спортивных результатов, то у него была своя уникальная методика
подготовки чемпионов. Ни у одного тренера*в мире нет такого количества
победителей молодежных и юношеских первенств, как у него.
Батя обладал природным чувством юмора, он так здорово
рассказывал и показывал, что не понять было невозможно. Тогда ведь
ни видеоматериалов, ни телевизионных трансляций еще не
существовало. Все наши знания и представления о том или ином великом
борце складывались из рассказов о них. Был, например, такой
выдающийся мастер, как Хабиби. Мы слышали, что он единственный
154

в мире, кто делает «дальнюю мельницу». Конечно, все знали, что
такое «мельница». Но что из себя представляет «дальняя»? Аслан-
бек Захарович тоже никогда не видел ни Хабиби, ни то, как он
выполняет этот прием. И тогда он сам придумал, как она должна
делаться! Это просто удивительно!
При этом он не просто показывал нам приемы, а сравнивал с
примерами из жизни, с физикой. Вот проход в ноги. Где ты должен
стоять и как, насколько согнуты колени, где должна располагаться
голова, что делать руками... Если человек внимательно слушал и
повторял, он никогда не проигрывал. Или, вот, «мельница». Он
объяснял: «Волк гонится за овцой, догоняет ее, хватает за загривок (он
даже показывал, как) и закидывает себе на шею. А за ним бегут
пастухи, собаки. Как сбежать, ведь преследователи налегке? Как он
должен закинуть на спину овцу, чтобы она не упала, чтобы уйти от
погони?» Мы, раскрыв рты, следили за каждым его движением.
Ведь если ты правильно подошел «под соперника», правильно
«посадил его», то можешь делать с ним все, что хочешь. Если же
неправильно, ничего не получится!
Или взять защиту. Когда тебе проходят в ноги, как надо
загрузить шею, голову, плечи соперника, как вытянуть ноги. Ведь если
нога вытянута и находится в напряжении, согнуть ее невозможно.
Был такой японский борец Сасахара. Он приехал в составе
сборной своей страны на матчевую встречу со сборной Советского
Союза. Боролся с нашим Салимуллиным и в партере вывернул тому
руки и ноги. Короче говоря, сделал ему «канарейку». Между собой
мы так окрестили этот прием. Считалось, что противоядия против
этого технического действия нет. Впоследствии «канарейку» взял
на вооружение Синявский с Украины и выигрывал одну встречу за
другой.
Асланбек Захарович, видя все это, придумал два (!) варианта
защиты. Каждый, кто изучил его методику, больше не проигрывал. С
Сасахарой, правда, нам встретиться не довелось, но когда однажды
жребий свел меня на соревнованиях с Синявским, я очень легко
отстоял против него в партере и выиграл.
Батя все время что-нибудь нам рассказывал. Бывало, на
тренировке мы уставали, он усаживал всех и минут десять говорил о
каком-нибудь знаменитом борце. Иногда приводил примеры из собст-
155

венной жизни. Таким образом он отвлекал нас от занятия, давал
передохнуть, а потом продолжал тренировку. Он был сторонником
кроссовой подготовки. Мы постоянно бегали, чтобы разработать
дыхание, развить выносливость. Его воспитанники всегда отличались
прекрасной физической подготовкой, не говоря уже о тактике и
технике.
Несмотря на то, что его все любили, он держал нас как бы на
почтительном расстоянии. Сейчас часто вижу, как тренеры ходят
чуть ли не в обнимку со своими учениками, называют друг друга на
«ты». Асланбек Захарович никогда подобного не допускал. Даже в
душе не мылся вместе с нами. Однажды, помню, он куда-то
торопился и забежал все-таки в душевую, встал под струю подальше от
нас. А тогда в секции занимался Феликс Акоев, талантливый борец,
выступал в весе до 57 кг. А у Бати - 90 кг, фигура мощная, могучий
торс, руки, а ноги чуть послабее. Феликс был точно такой же, но в
миниатюре. Подходит он к тренеру и говорит по-осетински:
- Асланбек Захарович, какие у нас одинаковые фигуры, правда?
Корпусы - мощные, а ноги маленькие!
- Фе-е-е-ликс! - отвечает Батя. - У тебя дома зеркало есть?
- Есть.
- Когда придешь домой, внимательно посмотри на себя...
сопляк!
Как мы смеялись, не передать. Асланбек Захарович мог любого
подколоть. Но при этом говорил так, что никто не обижался.
Например, тренировался у нас Мамиев Миша, прекрасный парень, мухи
не обидит. Но вид у него был, как у бандита с большой дороги.
Брови сросшиеся, лицо хмурое. Если бы встретил такого ночью, сам бы
все отдал, даже если бы он ничего не попросил. Поехали мы как-то
на соревнования, и там карманники Мише пиджак порезали, хотели
деньги украсть. Батя, когда это узнал, говорит:
- Миша, елки-палки, или это слепой сделал, или на тебя не
смотрел в этот момент! Иначе умер бы от страха!
Каждый раз, если после окончания соревнований случались
какие-нибудь банкеты, Асланбек Захарович занимал место тамады.
Он очень красиво произносил тосты, с выдумкой, остроумно. И вот
как-то на очередном застолье тренер Ананин -из Новосибирска
позволил себе некорректно к Бате обратиться. Мол, что ты болтаешь
156

так долго, пить надо уже! Все удивились, как это Дзгоев такое
стерпел и ничего не ответил. Проходит один тост, второй... Тут Асланбек
Захарович заявляет:
- Товарищи! Все знают, что Карл Маркс оставил после себя
марксизм, Ленин - ленинизм, а вот что вы после себя оставите,
товарищ Ананин? Все, кто там был, чуть со стульев не попадали!
У Бати всегда были очень интересные и разнообразные занятия.
Сегодня устраиваем чемпионат, кто больше отожмется от пола,
завтра на руках боремся, послезавтра еще что-нибудь... Но вот, что
удивительно, - он никогда не ставил во главу угла результат. Для
него самое главное было - воспитать человека. Никогда не
препятствовал, если его ученики уходили в науку. Столько лет прошло, а я
все задаю себе вопрос, что было бы, если бы я остался в борьбе.
Ведь был как раз тот момент, когда я должен был совершить
прорыв, выйти на новый уровень. В то время я никому уже не
проигрывал... Асланбек Захарович мог уговорить меня остаться. Одно его
слово, и я бросил бы учебу. Но он никому не препятствовал в
возможности выбирать свой путь в жизни.
Для меня Батя - Идеал во всех отношениях. И то, что я потом
стал арбитром, немалая заслуга Асланбека Захаровича. Он часто
бывал главным судьей на соревнованиях самого высокого ранга. Он
не просто судил, но и объявлял борцов, представляя их зрителям.
Причем делал это так ярко и артистично, что болельщики поневоле
взрывались аплодисментами. А вообще-то уметь судить - это
большое искусство. Не каждому оно дано. Знаю многих прекрасных
спортсменов, которые пробовали себя на этом поприще, но не
сумели работать.
В Осетии был период, когда он не был востребован. Это и
больно, и обидно. Ведь Асланбек Захарович - личность
незаурядная - ни перед кем голову склонять не хотел. Принципы не
позволяли. Конечно, если бы он пошел на уступки кое-кому,
судьба его, наверняка, лучше сложилась бы. Но тогда он не был бы
самим собой.
Часто вспоминаю случай, когда встретил его на динамовском
мосту во Владикавказе. Он в своем трикотажном костюме домой
шел пообедать. Тут нам навстречу маленький Мазик, сын его:
«Папа, дай рубль!» Батя ничего не ответил, только глазами на дерево
157

показал. Таймураз тут же запрыгнул на ветку и раз-раз-раз -
двадцать раз подтянулся. «Вот теперь ты молодец! - сказал Асланбек
Захарович. -Держи, заработал!» С этими словами он достал из
кармана рубль и протянул его сыну так, будто миллион дает. Вот таким
он и стоит у меня перед глазами - в простом спортивном костюме,
в короткий момент передышки между тренировками...
158

КОВЕР - ЕГО СТИХИЯ
Виктор ЗАНГИЕВ,
мастер спорта
международного класса,
обладатель Кубка СССР,
победитель первенств
мира и Европы среди
молодежи
Родился и вырос я в Хабаровске. Отец у меня был борцом, потом
стал тренером. Но мне вольная борьба не особенно нравилась, и
до 9-го класса я на ковер ни разу не выходил. Однажды отец
предложил поехать в Махачкалу. Я, мол, буду занят на соревнованиях, а
ты город посмотришь. Как потом оказалось, это была «ловушка».
Когда приехали, отец попросил отбороться одну-две схватки,
попробовать себя. Я выиграл первую, потом вторую, потом третью, вошел
в азарт, но в полуфинале проиграл и занял в итоге третье место.
Было страшно обидно, поэтому, наверное, я и стал тренироваться -
самолюбие взыграло.
В какой-то момент меня заметили Ярыгин и Миндиашвили,
пригласили к себе. Поступил в Красноярске в институт, занимался в
школе Ярыгина. Вроде бы так и должно было продолжаться, но на
каких-то соревнованиях познакомился с Таймуразом Дзгоевым. Он
сказал: «Зачем тебе Сибирь? Давай лучше к нам, будем
тренироваться вместе». То же самое предложил мне и Асланбек Захарович.
Приехал я в Черкесск, и Батя там три года меня переучивал -
посчитал, что отец привил мне не те навыки. А у Асланбека Захаровича
была своя собственная методика. Я.и сейчас бываю в залах, вижу,
как тренируют ребят, но такого, как у Бати, нигде больше не видел.
Самое главное на ковре - школа. Дзгоев учил нас всему. Даже как
159

правильно ходить: «Посмотрите, как ходит львица, как она
крадется, когда выслеживает добычу. Одно неверное ее движение - и
охота не будет удачной. В борьбе важно все - и интуиция, и даже то,
как вы передвигаетесь по ковру!»
Он здорово умел объяснять. А если чувствовал, что страсти
накаляются, выстраивал нас и рассказывал какую-нибудь хохму.
Бывало, в конце тренировки, когда ты уже выжат, как лимон, говорит:
«Ну ладно, Витя! Сто раз на канат залезь, триста раз отожмись от
пола, сделай пятьсот забеганий и хватит - можешь идти отдыхать!»
Я думаю, что если человек (в какой бы области это ни было)
хочет достичь чего-то, то он должен полностью отдаваться делу,
иначе зачем вообще заниматься этим? Вот таким фанатиком был Ас-
ланбек Захарович. Он всю свою жизнь посвятил вольной борьбе.
Это была его стихия. После тренировки приходим домой уже,
казалось бы, никакие, а он постелит маты и заставляет нас шею качать.
«Витя, Мазик, - говорит, - если у вас будут толстые шеи, я разрешу
вам их не мыть!» Тяжело было, конечно, но своими
шутками-прибаутками Батя умел снять напряжение и зарядить на работу.
Сейчас как делают: придет тренер, возьмет свисток, и пошло-
поехало. Из двухсот-трехсот занимающихся в лучшем случае один
- двое борцами становятся. Можно десять-двадцать лет ходить на
тренировки, физически окрепнуть, уши поломать, а сути борьбы
так и не понять. А суть в любом деле - самое важное. Как
художника учат рисовать? Объясняют, как правильно держать кисть, как
компоновать, как смешивать краски. А уже после всего этого он сам
будет выбирать, какие картины писать. Здесь уже наставнику не
надо вторгаться в его внутренний мир - он сделал все, что мог-
научил азам. У Бати все боролись хорошо именно благодаря этому -
Дзгоев закладывал школу.
Он все чувствовал и понимал очень тонко. Единственное, чему
так и не научился, - это унижаться.. В одно время мы вообще
попали в опалу, потому что Асланбек Захарович сказал кому-то из
тренеров сборной, что он жулик. Это, естественно, многим не
понравилось, и нас начали зажимать. Но Батя и тогда от своих слов не
отступился, потому что был прямым и открытым человеком.
В любой ситуации он сохранял оптимизм и чувство юмора.
Реагировал мгновенно. Как-то раз, помню, зашел я к нему домой, смот-
160

рю, на полу его бюст лежит. «А чего это ваша голова на полу
валяется?» - спрашиваю. «Она, хоть и валяется, - отвечает, - но
попробуй-ка ей шею согнуть!»
Когда-нибудь мы все-таки откроем школу вольной борьбы его
имени и постараемся дать детям то воспитание, те знания, которым
нас научил Асланбек Захарович. Его методические разработки
уникальны. Даже японцы специально приезжали, чтобы перенять его
опыт. Батя объединял всех нас - нормальных людей, которые на
борцовском ковре хотели испытать свои мужские качества, быть
сильными и в спорте, и в жизни. Можно сказать, что именно он и
учил нас жизни. Если надо, он мог небольно задеть самолюбие
человека, чтобы заставить того задуматься или настроиться на
борьбу. Мы всегда вспоминаем Асланбека Захаровича с самыми
светлыми чувствами. Он ввел нас в борцовское братство, он дал нам то,
чем мы «заболели» на всю жизнь...
11 Батя
161

каждый его рассказ
был шедевром
Михаил ЗИЛЬБЕРМАН,
заслуженный работник
физической культуры
Республики Северная
Осетия - Алания
Никогда не забуду, как Асланбек Захарович умел рассказывать.
Соберет вокруг себя ватагу мальчишек и говорит, говорит, говорит.
Те слушали его, раскрыв рот. Муха пролетит - и то слышно было.
Каждый эпизод подкреплял иллюстрациями - показывал он не
менее красноречиво. Мы, взрослые, знали, что в большинстве своем
он сам придумывает разные истории, и то не могли оторваться.
Однажды, помню, он нужен был мне по какому-то
организационному вопросу. Зашел в зал (тогда Дзгоев тренировал на «Динамо»),
смотрю, Асланбек Захарович вновь выступает в роли рассказчика.
Оборвать его я не мог, поэтому стал рядом и присоединился к
слушающим. Тренер тем временем «шел по пустыне в поисках клада».
Он показывал, как ему жарко, как пот течет по его лицу, как его
мучает жажда. Но он шел и шел к своей цели. Наконец, начал копать.
Он рыл песок, изнемогая от зноя. Силы покидали его, но он собрал
всю свою волю в кулак и продолжал поиск. И вот во внушительной
яме показалась металлическая ручка. Сундук! Следующие
несколько минут ушли на то, чтобы извлечь ящик на свет божий. Еще
какое-то время Асланбек Захарович старался открыть замок...
Мальчишки ждали развязки. Ждал ее и я, потому что мне Дзгоев
нужен был по делу.
162

- И вот, я открываю сундук. Со скрипом поднимаю крышку, а
там... А там...
У слушателей перехватило дыхание от напряжения. Но Аслан-
бек Захарович, видимо, заметил мое нетерпение и коротко
закончил:
- А там - дерьмо!
Я не смог удержаться от смеха.
Каждый раз с соревнований он присылал телеграммы. Были они
примерно такого содержания: «Тедееву оторвали ухо, Баликоеву
выкололи глаз. Привет Сайдаковскому». Это означало, что Тедеев
занял второе место, а Баликоев - третье. А привет Сайдаковскому,
которым неизменно заканчивалось каждое его послание, означал,
что Марку Сайдаковскому, отвечавшему в то время на «Динамо» за
связи с прессой, он все расскажет после приезда.
Как-то раз мне поручили написать материал о евреях, внесших
вклад в развитие советского спорта. Естественно, я пришел к Дзгоеву:
- Асланбек Захарович, вы же всех борцов отлично знаете.
Расскажите о евреях - чемпионах.
Асланбек охотно откликнулся на просьбу и начал перечислять
фамилии.
- Да что вы говорите, - удивился я. - Ведь это все русские
фамилии!
- Миша, ты пиши! - тут Дзгоев перешел на шепот. - Пиши,
потому что я с ними всеми в бане мылся. Так что не сомневайся, они
евреи!
Только тогда я понял, что он просто надо мной подшучивает. Он
любил людей разыгрывать, и никто при этом не обижался.
Наоборот, рассказывали всем: «Слышали, что мне Батя отколол?»
163

ВОТ БЫ И В ДРУГОМ
МИРЕ МНЕ ТАКОГО СОСЕДА
Маирбек ИКАЕВ,
народный артист
России и РСО-Алания,
лауреат
Государственной премии России
имени Станиславского
Асланбека Захаровича мы называли Песиком. Наверное, потому
что старшие все его так называли. Жили по соседству - в доме
около Музыкального театра. Он на первом этаже, я - прямо над ним
- на втором. Как-то так получилось, что мы с первого же дня
знакомства сдружились. С ним всегда было интересно и весело. Я и
сейчас говорю: хоть бы и в другом мире у меня оказался такой сосед,
каким был Лесик...
Мы постоянно друг над другом подшучивали, разыгрывали.
Помню, наше телевидение решило снять передачу про Дзгоева.
Сначала показали, как он на ковре возится с Геной Андиевым, с другими
ребятами, потом, как он время дома проводит. И вот такая картина:
Асланбек Захарович лежит на диване, а по полу маленький Мазик
ползает. Потом спрашивает: «Папа, где мой мячик?» Лесик
начинает искать вместе с ним и говорит:* «Поднимись этажом выше, к
артисту Икаеву, спроси у его единственной дочери»... Не знаю, почему,
но это «единственной дочери» меня сильно задело. Ах так, думаю,
ну подожди, я тебе устрою!
А у меня через три дня должна была быть передача. Дождался,
пока Лесик на работу уйдет, зашел к его супруге Татьяне, спрашиваю: «У
вас нет семейного альбома?» Полистал я его и «стырил» фотографию
Тани. А ей сказал, чтобы обязательно предупредила Асланбека и он по-
164

смотрел мою передачу. И вот я в прямом эфире достаю снимок,
показываю его и как будто говорю слова из роли: «Моя единственная
любовь, Таня! Почему ты меня не дождалась? Я слышал, что на тебе
женился какой-то негодяй и ты мучаешься с ним»... и все в таком же роде.
Только закончили съемки, зовут к телефону. Нужно ли говорить,
кто это звонил? «Ну хорошо, - слышу на том конце гневный голос,
- но домой-то ты будешь возвращаться, собачий сын!» Думал, он
меня убьет. Неделю старался на глаза Лесику не попадаться. Но
когда-то же наша встреча должна была состояться? Смотрю,
соседей кругом много, значит, вряд ли он меня при всех начнет мутузить.
- Ты что наделал? - спрашивает грозно.
- А почему ты на всю республику сказал, что у меня
единственная дочь? - отвечаю.
- Так ты из-за этого?
- А из-за чего же еще?
- Ну ладно, тогда мы в расчете - один-один.
На этом конфликт был исчерпан, и мы снова стали добрыми
друзьями. Он и стихи писал, я знаю, только никогда их мне не
показывал и не читал. Спрашиваю, почему, отвечает: «Когда у меня
книжка выйдет, тогда и прочитаешь. А то я тебя знаю, возьмешь и
опубликуешь под своим именем!» И все-таки однажды он прислал
мне свои стихи. Работал он тогда в Якутии, тренировал их команду.
Как раз было Первое мая. А тогда во всех газетах к разным
представителям советского общества призывы печатались, только к
спортсменам, почему-то, никогда. И вот получаю от Песика послание:
Из глубины сибирских руд
Храни ты долгое терпенье,
Не пропадет артиста труд
И дум высокое стремленье.
Привет жене твоей фигурной,
И малым деткам шлю привет.
Да не простой, а физкультурный,
Каких в призывах даже нет!
Что за номера он иной раз откалывал, всего и не вспомнишь!
Например, с ним совершенно невозможно было играть в шахматы.
165

Провожу блестящую комбинацию, выигрываю у него фигуру, а он:
«Положи фигуру на место, фраер! А то я тебе челюсть сломаю!» А
о силе его вообще легенды можно рассказывать. Как-то приехали ко
мне из Москвы гости. Накрыл стол, позвал Лесика. Я его представил
и говорю: «Это человек с самыми сильными на планете руками».
Они как-то с недоверием отнеслись к моим словам. Асланбек
Захарович это, конечно, почувствовал: «Если я одной рукой подниму
этот стол и из рюмок ни одной капли не прольется, поверите?»
Гости согласились на эксперимент. Он ухватился своей мощной кистью
за край стола, легко поднял его до уровня плеча, подержал
немного, потом поставил на место и спрашивает: «Пролилось? Нет?
Тогда вы проиграли»...
Я уже говорил, как мы друг над другом подшучивали. Вот вам
еще один эпизод. Отмечали мы его 50-летие. Прихожу после
спектакля, Лесик меня к себе зовет. Завел в комнату, а там целая гора
подарков. Порылся он в этой куче, достал электробритву. «На, -
говорит, - это тебе. Сам больше ничего не воруй!» Я тоже в долгу не
оставался. Все время его подкалывал, мол, когда Бог раздавал
людям мозги, спортсмены на тренировках были. И вот он мне
отвечает: «А артисты где были? Драматург вам пишет, режиссер, как
кукол, гоняет вас по сцене, а потом люди говорят: какой артист! Какой
артист!»
Как-то раз мы ехали на гастроли в Москву и попали в один вагон
с борцами, которых Асланбек Захарович вывозил на соревнования.
И спортсмены, и актеры стеснялись Лесика, поэтому, когда
захотели выпить, вышли в тамбур и пустили бутылку коньяка по кругу.
Вдруг заходит Асланбек Захарович и своим поставленным
дикторским голосом произносит: «Мастер спорта международного класса
Геннадий Андиев, заслуженный мастер спорта Алымбег Бестаев и
восходящая звезда мультипликации Средней Азии Бимболат Вата-
ев пьют коньяк в сортире! Позор!»
По части алкоголя Лесик был, хотя и не большой любитель, но
мог выпить столько, сколько никому не под силу. И при этом
«держал удар» просто великолепно. Иногда ему хотелось пригубить
рюмочку - другую. Прихожу к нему однажды, он говорит Тане: «Ну-ка
дай нам бутылку коньяка!» Та ему отвечает: «Зачем, ведь Маирбек
не пьет». Тогда он ко мне обращается: «Ты что, не пьешь?» А сам
166

мне подмигивает, мол, скажи, что пьешь. Думал, я его поддержу. А я
с невозмутимым видом отвечаю: «А что ты мне подмигиваешь,
думаешь Таня не видит?» Лесик аж взвыл от возмущения.
Каждый раз на соревнования, которые у нас в городе
проводились, я приходил, как на работу. Больше всего мне нравилось, как
Асланбек борцов представлял. В тяжелом весе тогда выступал
Владимир Паршуков. А до того, как борьбой заняться, он работал
лесником. И вот он выходит на ковер против нашего Болдина
Беликова. Дзгоев говорит в микрофон: «В синем углу - мастер спорта
международного класса Болдин Беликов, в красном углу - мастер
спорта международного класса Владимир Паршуков, неоднократный
чемпион Советского Союза, ценнейший работник
целлюлозно-бумажной промышленности!» А что еще он мог сказать про лесника?
Или вот еще случай. Михаил Бекмурзов во время схватки оказался
на мосту. Вот-вот соперник должен был его дожать. Трибуны
замерли, я тоже всплеснул руками и вдруг раздается голос Асланбека
Захаровича: «Артист Икаев, если вы чем-то недовольны, подойдите к
судейскому столику!» Пока я спускался вниз, Бекмурзов вышел из
опасного положения. Подсел к Лесику, спрашиваю, зачем звал, а он
мне отвечает: «Чего приперся? Иди на место!»
Сына моего зовут Асланбеком. А знаете почему? Это отдельная
история. Супругу в роддом увезли, когда я уже на работе был.
Возвращаюсь, а во дворе меня Таня встречает: «Маирбек, с тебя
причитается!» «Что случилось?» - спрашиваю. «Сын, - говорит, - у
тебя родился!» Я сразу к телефону, вокруг соседи, ждут, что скажут.
- Алло, это роддом? Как там Икаева?
- Поздравляем, у вас родился мальчик!
И тут, какая меня муха укусила, не знаю, решил я подшутить.
- Скажите, а он на меня похож?
- Извините, но мы ведь вас не знаем...
- Как это не знаете! Я заслуженный тренер Советского Союза
Асланбек Захарович Дзгоев!
- Ах, это вы? Похож, очень похож!
С тех пор соседи буквально проходу ему не давали, все
подкалывали, как, мол, ты мог к соседке подступиться! Пришло время
имя мальчику давать. Заходит Лесик и грозно заявляет: «У него
будет то имя, которое я ему выберу! Если кто-то возразит, убью, как
167

собаку!» Возражать, естественно, никто не стал. Тогда он после
паузы объявляет: «Его будут звать Асланбек!» И тут же ко мне
поворачивается: «Ну что, будешь еще тявкать?!»
А как я его лечил, знаете? Однажды вечером поднимается к нам
Таня и говорит: «Маирбек, там нашему совсем плохо, тебя зовет!»
Захожу, Лесик лежит на кровати. Я облокотился на спинку, а он
стонет:
- Отойди подальше, а то твое сердце так стучит, что кровать
трясется, а мне больно!
- Зачем, - спрашиваю, - ты меня позвал?
- Если что, не оставь детей моих без присмотра.
- А ты что, уже умирать собрался?
- Все, это мои последние дни.
- Подожди, не умирай, мы что-нибудь придумаем.
А в то время главврачом физкультурного диспансера работал
Мурат Бериев. Откуда мне было знать, что они с Дзгоевым в
небольшой ссоре? Лесик какого-то борца выставил, а Бериев
запретил ему выступать, снял с соревнований. С тех пор они и не
ладили. Но мне об этом ничего не было известно, позвонил я Мурату,
объяснил, в чем дело. «Приезжайте, - говорит, - я вам мазь дам,
будете ему в спину втирать, сразу полегчает! Только не говорите, что
эту мазь дал я». Татьяна привезла баночку, сказала, что доктор
наказал в резиновых перчатках работать. И вот мы вдвоем, дурьи
головы, начали мазь на спину Лесику класть. Даже не подумали,
почему именно в перчатках. Через несколько секунд он как заорет:
«Включайте воду!» Пока Таня с колонкой возилась, он под холодную
залетел. Смотрим, а у него кожа вся огромными волдырями пошла.
Выгнал он нас из ванной, а потом еле-еле до кровати добрался,
говорит: «Танюха, ну-ка подойди поближе, чтобы я мог тебя лягнуть
посильнее!»
168

КАК Я СТАЛ
ЭЛЬБРУСОМ
Эльбрус ИКАЕВ,
мастер спорта
международного класса,
чемпион СССР,
трехкратный чемпион
России по вольной
борьбе
В 1967-ом году я закончил Дур-Дурскую среднюю школу и приехал
поступать на факультет физического воспитания в
Орджоникидзе. С первой попытки сделать это мне не удалось и я вернулся в
село. Там, конечно, особых условий для занятий спортом не было. Но
мой двоюродный брат - Славик Икаев (он на пять лет старше
меня) - в те годы занимался в секции у Асланбека Захаровича. Он и
привел меня в первый раз на тренировку. Моим спарринг -
партнером стал Валера Тавитов, уже известный борец. Но я сразу
почувствовал, что Асланбек Захарович ко всем своим воспитанникам
относится одинаково. И к начинающим, и к «старикам». Он мне очень
помог. Узнав о том, что я не поступил в университет, что мне негде
жить, Батя написал записку в дирекцию завода «Динамо» с
просьбой принять меня на работу. Такую же записку я отнес и в
общежитие. Комендант сразу же выделил мне комнату.
Я стал работать и тренироваться. Как-то раз Асланбек
Захарович привез мне штангу: «Возьми, будешь качать бицепсы!» Мы
всегда с большим удовольствием ходили на тренировки. Помимо того,
что получали физическую закалку, Батя постоянно рассказывал нам
какие-то интересные вещи, расширял наш кругозор. На занятия к
169

нему шли, как на праздник, это я говорю без всякой иронии и
преувеличения.
Когда Асланбек Захарович уехал, я сильно расстроился, сник,
можно сказать. Уверен, останься он тогда в республике, мне
удалось бы добиться гораздо большего. В его отсутствие со мной на
«Спартаке» стал заниматься Хасан Гиоев. Отрабатывал со мной
приемы, помогал, за что я ему, конечно, всегда буду благодарен. Но
тренером своим продолжал писать Батю.
Почему он уехал? В молодые годы я этим вопросом как-то не
задавался, но когда повзрослел, начал анализировать и понял, что у
него тогда были серьезные разногласия с руководством
спорткомитета. Подвели его и некоторые ученики, которые перешли к другим
тренерам.
В 1974-ом году в Уфе проходил чемпионат СССР. Я стал там
первым. Наградили нас медалями, призами, потом стали награждать
тренеров. Моим тренером объявили Асланбека Захаровича. Он
даже прослезился, когда услышал это, думал^что я, как и многие,
давно уже его не пишу...
Всегда вспоминаю такую историю: я в первый раз выехал на
соревнования в Нальчик. Там проходила зона России. Нашу команду
возглавляли Борис Абаев и Асланбек Захарович. Я свою схватку
проиграл, а тогда как было: с одним поражением и ничьей можно
было продолжать борьбу за призовые места. Видимо, тренеры
испугались, что я проиграю и во второй встрече и договорились с
соперником о ничьей. Борис подходит ко мне и говорит по-осетински:
«Сделай с ним хаэраегсаст!» (по-осетински - ничью). А тогда я,
честно говоря, по-иронски плохо понимал. Думал, он меня
подбадривает. Вылетел на ковер, поймал ногу соперника и припечатал его
лопатками к ковру. Тот, бедный, не понял даже, что случилось.
Борис подбегает ко мне и со злостью кричит: «Ты что сделал? Я же
тебе говорил: хаэраегсаст!» «Ну так я же его поломал, как вы
сказали!» (Саст, саеттын - по-осетински - ломать). А Асланбек
Захарович стоит и хохочет. Он сразу уловил, что я не понял, чего от меня
хотели.
А знаете, как я из Салата Икаева стал Эльбрусом Икаевым?
Батя после каких-то соревнований говорит:
- Салат, у тебя есть паспорт?
170

- Конечно, есть.
- Давай его сюда!
Через несколько дней он принес мне новый паспорт: «На,
держи! С этого момента ты Эльбрус! А то судьи объявляют: салат, ма-
лат, винегрет! Пора с этим кончать!» Так я стал Эльбрусом.
171

«МЕНЯ ЖЕ ПОСАДЯТ!»
Борис КАРГИНОВ,
начальник сборной
команды России по
вольной борьбе,
заслуженный тренер
СССР
Шел 1971-ый год. Сборная Советского Союза по вольной борьбе
проводила сборы в Алуште, а после нее на базу должны были
заехать мы. Мы - это ЦС сельских ДСО, который объединял все
сельские общества СССР. Стою в зале, беседую с кем-то, вдруг
смотрю, на руках заносят какого-то мужчину, усадили на стул, и тот
начинает руководить тренировкой. Пригляделся, боже мой, да это же
Дзгоев!
- Асланбек Захарович, это вы? - спрашиваю.
- Да, Борис, что не узнал меня?
- А что с вами, вы на себя не похожи.
- Болею сильно. На 38 килограммов похудел...
И действительно, из мощного, атлетически сложенного
богатыря, каким я знал его все эти годы, он превратился в худого старика,
который не мог передвигаться без посторонней помощи.
- А что ж вас тогда на тренировки таскают?
- А что поделаешь, вызвали на сборы. К тому же, говорят,
подлечишься здесь...
Я договорился, чтобы Дзгоева оставили в Алуште и на время
нашего сбора, чтобы он смог поправить здоровье в одном из
санаториев. С тех самых пор наши пути стали пересекаться часто. Я не
вдавался в подробности, но понял, что во Владикавказе у него дела
172

складываются неважно. Он хотел уехать, но прямо об этом не
говорил. Сказал только, что врачи советуют сменить климат.
- Асланбек Захарович, куда вы хотите поехать работать?
Хотите в Узбекистан?
- Не знаю...
- А в Таджикистан?
- Да не был я там никогда, не знаю даже...
Набираю номер телефона председателя спорткомитета
Таджикистана (я ведь тогда работал старшим тренером сельских ДСО
Советского Союза) и говорю, что хочу направить к ним тренера, о
каком они и мечтать не могли. «Кого?» - спрашивает. «Дзгоева», -
отвечаю. «Дзгоева?! Конечно, конечно, Борис Андреевич! Пусть
приезжает!» В общем поехали мы в Таджикистан. Асланбека
Захаровича встретили там с распростертыми объятиями. Тем более, что
тогда там была очень мощная осетинская диаспора - Гулуев, Езеев...
Все они его прекрасно знали и радовались от души. Договорились,
что он будет старшим тренером сборной республики, старшим
тренером всех сельских ДСО... Короче говоря, везде, где только можно,
его назначили старшим тренером!
Прошло немного времени, звоню ему из Москвы:
- Асланбек Захарович, как вы там?
- Спасибо, Борис! Все отлично. Я просто в восторге.
Месяцев через восемь вызываю его на сборы. Смотрю, идет мне
навстречу великан. Плечи широченные, фигура исполинская:
- Вот, посмотри теперь, какой я! - смеется. С этими словами он
легко вспрыгнул на перекладину, сделал полный оборот, потом еще
несколько сложнейших упражнений.
- А ты так сможешь?
- Никогда в жизни, - отвечаю. - У вас все нормально
складывается?
- Выше крыши!
- Значит, действительно климат сменить надо было?
- Конечно.
Мне было очень приятно его видеть в добром здравии, мы
подолгу общались, рассказывали друг другу о новостях. С тем он и
уехал. Проходит еще немного времени, вдруг звонит:
173

- Борис, ты не мог бы приехать? Мне с тобой надо
посоветоваться.
- Что-нибудь случилось?
- Да нет. Но кое-какие вещи меня здесь уже не устраивают.
Если можешь, приезжай.
Я отправился в Таджикистан.
- Ну, рассказывайте, Асланбек Захарович, что вам тут не
нравится?
- Да нет, все нравится, все замечательно просто. Но
понимаешь... Я же не работаю совершенно!
- Как это?
- Целый день занимаюсь только тем, что с утра сажусь в
машину и езжу по всяким обществам. И за это мне платят деньги!
- Ну и что?
- Как что?! Меня же посадят! Ты же знаешь, я так не могу. Я
должен работать. И по дому скучаю, по родным. Нельзя меня
куда-нибудь поближе к ним перевести?
- Куда вы хотите? В Осетию?
- Нет, в Осетию пока рано...
Стал я искать новые варианты. Позвонил Али Алиеву в
Дагестан. Тот обрадовался: «Пусть приезжает немедленно! Это же такой
человек! Примем как родного!» Но, к сожалению, не все там были
так настроены. Тренеры, видимо, посчитали, что в лице Асланбека
Захаровича могут обрести сильного конкурента, и начали роптать.
Дошли даже до председателя Президиума Верховного Совета. А с
ним я тоже уже поговорил, тот сказал, что, если Дзгоев приедет,
«пусть двери в мой кабинет ногой открывает!» Асланбек Захарович
тонко уловил настроения в Дагестане и говорит:
- Послушай, зачем копья ломать? Давай я лучше в Чечню уеду.
- Дело ваше, конечно, но там Деги Багаев уже работает. У него
свои ученики, свои планы...
- А я что, мешать ему буду? Тем более, что Деги - мой
воспитанник!
Связался с Грозным. Тренеры не только не возражали, но и на
«ура» приняли известие о том, что Дзгоев может у них оказаться.
Деги Багаев, вопреки моим ожиданиям, вообще сказал, что, если
нужно, он сам за Асланбеком Захаровичем приедет. Словом, срабо-
174

тались они здорово, немало чемпионов вырастили, подняли борьбу
в Чечено-Ингушетии. Когда маховик уже был запущен и мастера
спорта в Грозном стали выходить, будто из-под конвейера, Аслан-
бек Захарович снова мне позвонил:
- Слушай, ты же сам из Карачаево-Черкесии?
-Да.
- А как ты посмотришь, если мы теперь поработаем там?
- Я то нет, у меня в Москве дел полно, а вам могу перевод
устроить.
- Давай вместе съездим в Лабу (село им. Коста Хетагурова).
Когда там узнали, что приехал сам Дзгоев, на каждой улице
барашков резали, из-за одного стола за другой тащили целую неделю.
Сидим как-то, отдыхаем после очередного пиршества, Асланбек
Захарович будто бы невзначай бросает фразу: «А что, село
неплохое»... Конечно, по части гостеприимства у меня на родине все
большие специалисты! А он продолжает: «Знаешь, давай я сам
переговорю с Черкесском». Я согласился. Так он перебрался в
Карачаево-Черкесию. За ним поехали и некоторые его грозненские
ученики вместе с тренером Нуцалхановым. И через полтора года
Черкесск стал ведущей борцовской державой в стране! За год они
подготовили 17 мастеров международного класса! Это же ужас, что
творили! Мастеров штук сорок, этот чемпион мира, тот - чемпион
Европы... Все тренеры тамошние грудь колесом выпятили, вот, мол,
какие мы молодцы. Но я то знал, чья это заслуга - нашего Бати,
который и днем и ночью из зала не вылезает со своей знаменитой
дубиной.
Но, как бьГтам ни было, пришла пора, когда Асланбек
Захарович, наконец, созрел для того чтобы на родину вернуться. Позвонил
мне и говорит: «Надоело на другие республики пахать! В общем, я
решил: возвращаюсь в Осетию! Пора домой!» И он уехал. Черкесск
через некоторое время все свои позиции растерял, одни
воспоминания остались. А Осетия, наоборот, расцвела новыми чемпионами.
Вот такой это был специалист своего дела!
А юмористом был каким! Спрашивает у меня однажды:
- Слышал, наше правительство стариков заставляет трусцой
бегать?
- Нет, не слышал, а зачем?
175

- Как это зачем? Чтобы нас, стариков, меньше осталось. Пенсии
не надо будет платить!
Или вот еще эпизод. В годы «горбачевской оттепели»
разрешили ему, наконец, за границу выехать, в Сирию. Он сидит с билетом
в руках, вертит его и как будто на полном серьезе говорит:
- Знаешь, что меня волнует, Борис, в Сирии?
- Что, Асланбек Захарович?
- Почем там заячьи шапки?
До сих пор, когда этот вопрос вспоминаю, не могу от смеха
удержаться! Представляете, Сирия и заячьи шапки! Ну какая тут может
быть связь?!
176

одним взглядом
МОГ ВСЕЛИТЬ УВЕРЕННОСТЬ
Григорий КИРОКОСЯНЦ,
заслуженный тренер
России, мастер спорта
международного класса
по вольной борьбе
Вообще-то я начинал заниматься боксом. Но однажды, было это в
1951-ом году, попал на соревнования по вольной борьбе.
Асланбек Захарович в то время был тренером, но и сам еще выступал на
ковре. Так вот, когда на том чемпионате России Дзгоев стал
чемпионом, я набрался смелости и подошел к нему с просьбой взять
меня в секцию. Он назначил мне место и время встречи. Тогда у
борцов не было постоянного зала для занятий, поэтому нужно было
прийти в мединститут. Помню, в тот день шел проливной дождь.
Пока добрался, вымок до нитки. Асланбек Захарович посмотрел на
меня и сказал: «Вижу, ты действительно очень хочешь заниматься!»
Особенно тепло он относился к тем, кто остался без отца, кто
жил бедно и испытывал нужду. Я сразу ощутил на себе эту заботу.
Сейчас многие из его воспитанников могут сказать, что он заменил
им отца. Без всякого преувеличения, то же самое могу сказать и я.
Для меня Асланбек Захарович всегда будет служить примером для
подражания, человеком, который не только учил меня приемам, но
и жизни. Всякий раз, когда мне приходилось и приходится решать,
как поступить, я мысленно представляю, что посоветовал бы мне
мой тренер, и стараюсь сделать именно, так.
Он всегда обращался ко мне не иначе, как «Сынок», а я звал его*
Батей не только потому, что так звали его все, а потому что так по
12 Батя
177

существу и было на самом деле. Когда я сегодня встречаю его
сына, Таймураза, тоже называю его «Сынок». Это в высшей степени
порядочный и чистый человек. Да иначе и не могло бы быть. Рядом
с таким отцом он не мог стать другим. Для Асланбека Захаровича не
было ничего невозможного - почти все его воспитанники в той или
иной мере добивались выдающихся результатов, все стали
прекрасными людьми.
В чем был его секрет? В первую очередь, он обладал просто
феноменальным чутьем на таланты. В любом, даже самом хилом
пареньке, мог угадать возможности, скрытые от глаз остальных. От
него словно исходила энергия, заряжающая окружающих. Как-то на
соревновании я попал в очень тяжелое положение. Соперник
должен был уложить меня на лопатки без всяких проблем. Стоя на
мосту, я вдруг встретился с Батей глазами. Не знаю, как описать
словами то, что я увидел в его взгляде, но через секунду мне удалось
освободиться от «мертвого захвата», а потом и выиграть схватку. Это
была просто фантастика! До сих пор задаю себе вопрос, как мне это
удалось, и не нахожу ответа...
Тренером я стал тоже исключительно благодаря Асланбеку
Захаровичу. Еще когда был пацаном, он, если ему надо было куда-то
отлучиться, оставлял меня со сверстниками за старшего и
требовал, чтобы я объяснял, как надо проводить какой-нибудь прием. Не
знаю, почему, но из всех он выделял именно меня. Видимо, видел
во мне тренерские задатки. Сегодня я стараюсь работать так, как
учил меня Батя, стараюсь быть похожим на него. В те времена мы
все ему подражали. Он был кумиром нашего поколения борцов. Его
уважали и, в хорошем смысле этого слова, боялись. Я лично
никогда не выпил рядом с Батей, даже уже будучи взрослым человеком.
В тайне от него и курил. Когда ему кто-то доложил об этом, думал со
стыда провалюсь сквозь землю, но он отреагировал спокойно:
«Сынок, ты уже самостоятельный человек, делай то, что тебе хочется!»
Много раз меня пытались переманить к себе другие тренеры, но
как я мог предать Батю! Однажды перед Олимпийскими играми в
Риме меня на очередном сборе в Москве подозвал к себе
знаменитый тренер Арам Васильевич Ялтырян (он тогда со сборной СССР
работал) и предложил заниматься у него, сказал, что в Киеве для
178

меня будут созданы все условия, пообещал блага, от которых у
любого парня закружилась бы голова.
В какой-то момент засомневался и я. Приехав домой, пришел к
Асланбеку Захаровичу, рассказал о приглашении. Как раз
незадолго до того в Москву уехал и Алимбек Бестаев. Батя очень тяжело
переживал это, хотя внешне старался не показывать своих чувств. И
вот, выслушав меня, он сказал: «Сынок, в жизни любого человека
наступает момент, когда он должен решать сам. Если ты считаешь,
что пора оставить старика, что так будет лучше, значит, надо
принять приглашение». После этого ответа у меня внутри как будто что-
то оборвалось. Вопрос о переходе был для меня закрыт
однозначно и окончательно. Не мог я польститься ни на какие блага и
обидеть Батю. Не мог бросить его. Так и сказал Ялтыряну. Тот
удивленно вскинул брови и заявил: «Какие проблемы? Будешь везде писать
Дзгоева своим тренером, а заниматься у меня!» Но и на этот
вариант я не согласился. И знаете, не жалею! Главным положительным
качеством человека считал и считаю порядочность. Так меня Батя
научил. Так я стараюсь сегодня воспитывать и своих пацанов,
которых тренирую. Не поймите меня неправильно, я не осуждаю тех, кто
по разным причинам уезжает из республики. Они выбрали свою
дорогу. Для меня же Осетия - не пустой звук. Это земля, где я
родился, где стал тем, кем стал, здесь меня и похоронят...
Когда говорю о Бате, слезы наворачиваются на глаза - не
верится, что сейчас его уже нет с нами... Тогда, в 1994-ом, я работал за
границей и перенес инфаркт. Провалялся в больнице долгое время,
а когда приехал, пришел на турнир, посвященный памяти Юры
Аветисяна. Асланбек Захарович, увидев меня, сразу спросил, что со
мной. Я рассказал, а он положил мне руку на плечо и сказал:
«Сынок, тебе надо поберечь себя! С сердцем шутки плохи! А то я умру,
кто меня будет хоронить?» «Да брось ты, Батя, - отвечаю, - как ты
можешь уйти и оставить всех нас?» А уже через день я узнал, что
Асланбека Захаровича не сталол. До сих пор чувствую тепло
прикосновения его руки... Часто, прихожу на его могилу, стою,
вспоминаю... Как будто на самом деле мой отец там похоронен...
179

ЗАЧЕМ НУЖЕН
БЮСТ ЛЕНИНА
Юрий КИШИЕВ,
почетный мастер
спорта по вольной
борьбе, заслуженный
тренер Российской
Федерации
В моей судьбе Асланбек Захарович сыграл огромную роль. У него
бывали такие тренировки, что даже у тех, кто не хотел
заниматься, появлялся аппетит к борьбе - так он все интересно рассказывал
и показывал. Я уже больше 45-ти лет в борьбе, но второго такого
специалиста не видел. Мы все ходили к нему на занятия, хотя
официально тренировались у других. И что удивительно, он никого не
выгонял, старался помочь каждому. Так что любой из нашего
поколения борцов может смело сказать, что Дзгоев его многому научил.
В том числе и я.
Приведу только один пример. На тренировки мне приходилось
ездить тайком от матери - дома не хотели, чтобы я стал борцом.
Когда в очередной раз меня «застукали», мать строго-настрого
запретила в город уезжать. Так вот, Асланбек Захарович, несмотря на
то, что он не был моим тренером, приехал к нам в Гизель и сумел
уговорить родных, убедил, что я должен продолжать заниматься
борьбой. Сказал даже, что Кишиев - надежда республики. Я тогда
ушам своим не поверил. Но тренироваться после этого стал с
утроенной энергией. Асланбек Захарович часто сам разрабатывал
приемы, о которых даже тренеры сборной СССР ничего не знали. И
никто из них не стыдился к Дзгоеву за советом обратиться - такой у
него был вес в борцовском мире.
180

Помню, как он меня разыграл однажды. Этим и спас даже. На
Спартакиаде народов России мы тогда боролись. Я в своей весовой
категории первое место занял. Всем победителям и призерам
вручили подарки. Кому-то - спортивный костюм, кому-то - часы, а мне
- бюст Ленина.
И вот я, по простоте душевной, говорю: «Зачем мне этот бюст?»
Представляете, что было бы, если б мои слова до посторонних
ушей дошли? Тогда строго было, за каждым следили - чуть что
могли сразу лишить всех званий, запретить выезжать за границу, из
сборной выгнать. Асланбек Захарович, наверняка, это понял и,
чтобы меня выгородить, заявляет: «Как это не нужен? Ты что говоришь
такое? Да миллионы людей просто мечтают о таком призе! Это ж
важнейшая в хозяйстве вещь!» Представляете, я поверил! До сих
пор этот бюст у меня дома стоит!
181

ОБОКРАЛИ ВОРОВ
И ОТУЧИЛИ ВОРОВАТЬ
Владимир КОХАРЬ,
мастер спорта СССР,
заслуженный тренер
России по вольной
борьбе
Могу прямо сказать, если бы не Батя, наверняка бы пошел по
кривой дорожке. Только благодаря Асланбеку Захаровичу этого не
случилось. Он в каждом видел хорошие качества, к каждому мог
найти подход. Таких, как я, которых называли «трудными», у него
занимались сотни пацанов. И любой из них, я уверен, может
признаться, что Батя стал для них не только тренером, но и кумиром.
Мне повезло в том, что мы оказались соседями. Естественно, он
знал прекрасно обо всех моих похождениях и «подвигах», знал,
какая у меня дурная репутация. Но он увидел во мне человека, и я
этого никогда не забуду. Асланбек Захарович сам подошел ко мне и
сказал, как приказал: «Завтра придешь ко мне на тренировку».
Ослушаться такого человека я не мог, так и оказался в секции вольной
борьбы.
Дисциплина здесь была железная. Никому Асланбек Захарович
не делал никаких поблажек. И то, что он один воспитал столько
прекрасных людей, выдающихся спортсменов, достойно всяческого
уважения и преклонения. Я считаю, в мире не было до сих пор
такого тренера, как Дзгоев. И пусть в официальных данных
указывается, что его учениками были тот, тот и тот, мы то знаем, что
фактически все борцы и даже тренеры в Осетии были его воспитанника-
182

ми. Чуть что, за советом все шли к Бате. И тренировались у него,
хотя в протоколах указывали фамилии других тренеров.
Он был очень строг. Но с ним мы всегда чувствовали, что рядом
с нами старший. Что если надо, он отругает, а если что - защитит. С
ним всем было интересно, потому что он разбирался прекрасно в
любой области, о чем угодно мог рассказать и даже как решить
школьную задачу объяснить.
Однажды у нас в раздевалке стали пропадать вещи. То деньги у
ребят стянут, то часы. Когда Батя узнал об этом, подозвал Нугзара
Журули и сказал: «Поговори с Кохарем. Пусть он больше такого не
делает!» Нугзар, конечно, подходит ко мне. «Я не воровал ничего»,
- говорю. Собрались мы, несколько ребят, кто авторитетом
пользовался, и каждый клятву дал, что не делал этого и не знает, кто у
пацанов вещи ворует. Я первым поклялся и в глазах остальных
прочитал, что верят они мне. Будь там Асланбек Захарович, он тоже бы
мне поверил. Но мысль о том, что тренер во мне усомнился, не
давала мне покоя. Я стал внимательно следить за каждым. И днем и
ночью только и думал о том, как бы воришек поймать. Оказалось,
это ребята из Сунжи и Ногира делали. Когда я это выяснил,
дождался, пока они в душ пойдут, собрал их шмотки и в кочегарке сжег!
Представляете, зима на дворе, а они остались в чем мать родила!
Приходят в раздевалку, а их вещей нет. Воров обокрали, смех да и
только!
Никому я тогда не признался в том, что сделал. Но с тех пор
больше ни у кого ничего не пропадало. И только спустя много лет я
ребятам рассказал, как воров перевоспитал. Повеселились мы от души. И
вообще те годы, наверное, самыми счастливыми для нас были.
Благодаря Бате коллектив у нас сложился отличный. Честь и
достоинство считались одними из самых главных качеств. И это потому, что
Асланбек Захарович так нас воспитал. Каждый раз, когда вспоминаю о
нем, о том, что он для нас сделал, у меня слезы на глазах...
183

«БЕРЕГИТЕ КАРМАНЫ!»
Зелимхан КЦОЕВ,
мастер спорта
международного класса,
президент федерации
вольной борьбы
РСО-Алания
Еще когда мы выступали по юношам, нас вывозили на первенства
Центрального и Российского советов «Спартака». Асланбек
Захарович в то время тренировал команду Карачаево-Черкесии, но за
выступлениями сборной Северной Осетии следил не меньше. Ругал
нас на чем свет стоит: «Опять осетины подводят! Вы что, не
понимаете, что должны быть лучшими?! Вы же потомки алан! Хотя какие
вы потомки! Даже бороться не умеете!» Стыдно и обидно было
такое слышать. Но что делать, если он на самом деле бывал прав на
сто процентов. Действительно, в те годы мы не особо блистали -
проигрывали одно соревнование за другим. Даже Черкесск нас в
командном зачете обходил.
А все потому, что Дзгоев там работал. Воспитанники школы,
которой он руководил, постоянно становились чемпионами - и Маго-
мадов, и Атавов. До сих пор многие чеченские борцы говорят, что
благодаря Дзгоеву они стали добиваться результатов. И это на
самом деле так. На сборах мы постоянно бывали вместе. И он опекал
нас не меньше, чем те команды, которые привозил. Переживал за
нас, настраивал на борьбу, советовал.
Как-то в Черкесске нашим ребятам не понравился то ли завтрак,
то ли обед, и они начали шуметь по этому поводу. Асланбек
Захарович подошел к заведующей столовой и говорит: «Слушай, вот этим,
184

- тут он указал на нас, - мяса не надо. Они смотрят на массу. Так
что клади им побольше гарнира!»
Или вот еще случай. Я этого сам не застал, но слышал от
старших. На очередном чемпионате республики по вольной борьбе
Батя вдруг посреди выступления объявил в микрофон: «Уважаемые
любители спорта! В зале появились сунженцы!» И после небольшой
паузы добавил: «Берегите карманы!» Пусть сунженцы не
обижаются на меня за эту хохму, но в те времена село славилось своими
карманниками.
На тренировках он всегда был беспощаден. Даже к своему
сыну. Сам был свидетелем, как он гонял Мазика. Но благодаря этому
его ученики и добивались успехов на ковре. В том, как его уважали
и уважают до сих пор, убедился лично. После завершения
спортивной карьеры я некоторое время занимался бизнесом. Бывал во
многих местах. Сидишь где-нибудь в Азербайджане, Армении, на
Украине и, когда люди узнавали, что я из Осетии, сразу же
спрашивали о Дзгоеве. Это было очень приятно, я был горд за своего
именитого земляка. Борцы ведь всегда жили и живут одной дружной
семьей. Мы не заглядываем друг другу в паспорт. И эта черта
досталась нам от старшего поколения.
185

МЫ ВСЕ
УЧИЛИСЬ У ДЗГОЕВА
Александр МЕДВЕДЬ,
трехкратный
олимпийский чемпион,
неоднократный
чемпион мира по
вольной борьбе
О хорошем человеке всегда вспоминать приятно. Вот я говорю об
Асланбеке Захаровиче, а перед глазами его фигура - красивый,
подтянутый, мощный торс, плечи... Даже улыбка у него была какая-
то особенная - открытая, чистая. Этот человек сразу располагал к
себе. Не знаю, почему, но при первой же встрече я почувствовал,
что от него исходит некая положительная энергия. Он еще не
сказал ни слова, а я уже был к нему расположен. И что удивительно,
уважал его. Такая у него была аура.
С Асланбеком Захаровичем мы были знакомы на-протяжении
многих лет. Это один из тех выдающихся людей, которых мне
послала судьба на моем пути. И я всегда буду горд тем, что был знаком с
Дзгоевым, тем, что у нас с ним сложились самые дружеские
взаимоотношения. Он во многом был гениален и поэтому оставил после
себя неизгладимый след в сердцах тех, с кем общался, кому
помогал найти свою дорогу в жизни. Можно сказать, что мы все учились
у него. Я имею в виду не только отношение к делу, организацию
тренировочного процесса, хотя все это, конечно, уникально. Мы
учились его умению держаться, говорить, находить верные решения в
самых безвыходных ситуациях. Учились порядочности,
принципиальности, я бы сказал даже, неповторимой дзгоевской
основательности.
186

Всегда восхищался его неиссякаемой жизненной энергией, его
умением зажечь огонь в глазах у любого спортсмена. Это дано не
каждому, только большому тренеру и психологу. В своем деле он
был специалистом самого высокого уровня. Таких в истории
вольной борьбы единицы. Но вместе с тем Асланбек Захарович был
великолепным организатором, мудрым педагогом, чутким товарищем,
искренне переживающим за всех.
Думаю, ему не было равных и как главному арбитру. Судил он
четко и строго. Его решения были всегда глубоко взвешенными и
никогда никем не оспаривались. Помню, как-то в Красноярске я
специально следил за его действиями. Ни одного лишнего движения,
ни одного лишнего слова! Во всем четкость и аккуратность.
Я был очень рад услышать, что в Северной Осетии чтут память
об этом великом человеке. Это правильно, ведь Дзгоев -достояние
нашей истории, человек, с которого можно и нужно брать пример.
187

«МИНИ-РАССКАЗЫ
О МАКСИ-ДУРАКАХ»
Салимхан НУЦАЛХАНОВ,
заслуженный тренер
СССР по вольной
борьбе
Асланбек Захарович был незаурядной личностью. Каждый, кто с
ним знакомился, через несколько мгновений понимал, какой
огромной глубины это человек. Он был очень образованным, обладал
выдающимся интеллектом и большим чувством юмора.
Он был сложным человеком. Не трудным, а именно сложным.
Человеком высочайшей культуры, который постоянно
самосовершенствовался, читал историческую, философскую литературу. Мы
часто спорили о самых разных вещах. Я не во всем с ним
соглашался, но теперь понимаю, что в большинстве случаев зря.
Познакомились мы на сборах. Он как-то сразу обратил на меня
внимание и подошел. Почему именно ко мне? Не знаю, он никогда
не говорил об этом. Но мне кажется, что во мне он увидел себя в
молодости. Не могу объяснить, почему, но с годами я все более
прихожу к такому выводу.
Батя никогда не обращал внимания на национальность
человека. Ему было важно, каков ты в своем деле, насколько
интеллигентен, принципиален. Не люблю слово «интернационализм», но он
был интернационалистом в самом хорошем смысле этого понятия.
Он был Человеком с большой буквы. Это бесспорно.
Когда Москва предложила нам поработать в Ставропольском
крае, Асланбек Захарович сказал: «Гостренером пойдет Нуцалха-
188

нов, а я буду директором школы высшего мастерства». Так и
получилось. Мы с ним здорово сработались.
Но перед тем, как начать мне всецело доверять, он три месяца
проводил тренировки на ковре вместе со мной. А потом вызвал
меня и сказал: «Можешь считать, что ты уже готов, как тренер. С этих
пор будешь тренировать всех и вся. Но учти, по пятницам я буду сам
расписывать, кому с кем бороться».
Перед ответственными стартами он удивительно умел
настроить и расслабить ребят, снять напряжение. Вспоминается такой
эпизод. Вот-вот начнется соревнование, все страшно нервничают,
переживают. Асланбек Захарович построил ребят, спрашивает:
«Больные есть?» Выходит Леха Смирнов.
- Что у тебя?
- Асланбек Захарович, у меня голова болит!
- Леха! Если болит голова, значит, в ней что-то есть. Вот
посмотри на Магомеда. Магомед! У тебя когда-нибудь голова болит?
Магомед делает шаг вперед и рапортует:
- Нет, Асланбек Захарович!
- Вот видишь, Леха, пустая голова никогда не болит!
Смеху было... И сразу все как-то раскрепостились, настроение
поднялось и отборолись мы тогда мощно, азартно. И таких случаев
было много.
Асланбек Захарович всегда любил повторять, что обязательно
напишет книгу. «А как она будет называться», - спрашиваю. Он
отвечает: «Мини-рассказы о макси-дураках». Так вот, сейчас я своим
друзьям-осетинам говорю, что пишу второй том этой книги.
И в этой связи хочу рассказать об одном случае. Была зима
1978-го года. В Черкесске две-три недели стояли сильные холода. И
вот у нашего тренера Юрия Мелекерова пропали перчатки. Я
думаю, Юра знал, кто взял эти перчатки, но не мог же он открытым
текстом сказать самому Бате: «Асланбек Захарович, отдайте мои
перчатки!» Поэтому он у всех тренеров поочередно спрашивал:
«Никто не видел мои перчатки?» Естественно, никто не
признавался, что видел их у Асланбека Захаровича. Прошла зима, потеплело,
и вот Батя заходит в тренерскую и говорит: «Юра! Это я украл твои
перчатки. Признаюсь и возвращаю. Но учти, отдает их тебе честный
осетин. А вот эти чеченцы и черкесы, если бы украли, ни за что не
189

вернули бы!» Один из местных ребят-тренеров возмутился: «Да вы
что, Асланбек Захарович! Я знаю таких черкесов, которые находили
мешок с деньгами и возвращали его хозяину!» Посмотрел на него
Асланбек Захарович и заявляет: «Назови мне имена. Я их точно
включу в свою книгу!» Посмеялись от души. И вообще жили мы
здорово, одной семьей. Подтрунивали друг над другом, но, когда дела
касалось, работали до седьмого пота.
Об Асланбеке Захаровиче могу сутками рассказывать. Это
был удивительный человек. Я считаю, мне очень и очень повезло,
что судьба свела меня с ним, что я имел счастье с ним вместе
работать...
190

ПЕРВОЕ, ЧТО СДЕЛАЛ,
КОГДА ПРИЕХАЛ
ВО ВЛАДИКАВКАЗ,.
ПОПРОСИЛ ОТВЕЗТИ
МЕНЯ НА МОГИЛУ
АСЛАНБЕКА ЗАХАРОВИЧА
Феликс ПРЕМИЛЬСКИЙ,
заместитель
начальника отдела
вольной борьбы
федерации борьбы России,
заслуженный тренер
России и Казахстана по
вольной борьбе
Так получилось, что моим крестным был осетин Борис Гуриев.
Двоюродная сестра Лина была за ним замужем. Мы жили на Украине,
в Ворошиловграде. Борис был летчиком, погиб в первые дни войны,
поэтому о нем у меня сохранились только детские воспоминания.
Потом судьба свела меня с такими замечательными борцами, как
Асланбек Захарович Дзгоев, Илья Драев, Хасан Гиоев...
Асланбек Захарович был одним из самых интересных людей,
каких я встречал в жизни. Широчайший кругозор, высочайшая
культура, интеллект, эрудиция не могли не вызывать у окружающих
истинного восхищения. С ним можно было запросто поговорить на любую
тему. На все вещи он имел свою нестандартную точку зрения.
Судьба свела нас в то время, когда я работал в Караганде, а
Асланбек Захарович был старшим тренером ЦС «Спартак». На всех
сборах я работал под его руководством. И каждый раз для меня
общение с ним было прекрасной школой. Спустя несколько лет, он
признал меня, как Состоявшегося тренера и поручил вести
тренировочные занятия со сборной. Мы работали вместе, вместе выезжали
на разные соревнования. До сих пор все говорят, что в моей
методике подготовки спортсменов есть что-то от осетинской школы воль-
191

ной борьбы. Так оно и есть, ведь учился я не у кого-нибудь, а у
самого Дзгоева.
Когда Асланбека Захаровича не стало, мне было больно, будто
я потерял самого близкого человека. Несколько лет тому назад,
когда Арсен Фадзаев проводил во Владикавказе матчевую встречу
между сборными России и мира, меня пригласили, чтобы я помог в
организации турнира. Писал сценарий, «сидел на микрофоне»,
комментировал схватки. Но первое, что я сделал, когда приехал во
Владикавказ, попросил отвезти меня на могилу Асланбека Захаровича.
Это очень важно, что он похоронен на Аллее Славы, рядом с
самыми достойными людьми Осетии. Значит, на родине чтут память об
этом замечательном человеке. Спасибо Руслану Гиоеву, он сразу
откликнулся на мою просьбу. Мы постояли возле памятника,
вспомнили много интересного, что связывало нас...
Мы с ним много шампанского выпили. Асланбек Захарович
всегда говорил: «Если у нас праздник, неужели мы должны сироп
пить?» Но сам пил только шампанское. «Вы, - говорит, - пейте, что
хотите, а мне принесите шампанского... Ящик!» В пятьдесят с
лишним лет он крутил на турнике «солнце». Спокойно делал тридцать
силовых подъемов за тридцать секунд! Феноменальной силы был
человек! К тому же он был очень красив. Всегда подтянут,
элегантен, одевался аккуратно. На своем примере показывал ученикам,
какими они должны быть в обыденной жизни. Вот именно таким,
стройным и красивым, он и остался в моей памяти...
Жизнь у Асланбека Захаровича складывалась нелегко. Он
редко когда говорил об этом, но мы знали по рассказам других людей,
как ему несладко пришлось и в годы войны, и после. И тем не
менее он всегда оставался оптимистом. Никогда не показывал, что
ему трудно или больно. Работе отдавался весь без остатка. Когда
возился с детишками на ковре, вокруг будто ничего не
существовало больше. Наверное поэтому подготовил не только целую когорту
замечательных спортсменов, но и выдающихся тренеров, которые
продолжают его дело.
Сейчас осетинская вольная борьба вновь на подъеме. Для меня
лично - это большая радость. Это означает, что труд Асланбека
Захаровича не пропал даром. Хорошо это и для общего уровня
развития вольной борьбы в России. Ведь чем больше будет классных
192

спортсменов, чем острее конкуренция, тем выше будут наши
показатели на международной арене. Асланбек Захарович всегда этого
хотел. И думаю, ему тоже было бы приятно, что после стольких лет
кризиса в Осетии снова растет талантливая молодежь.
Он очень любил свою Родину. Даже во время каких-нибудь
банкетов после окончания очередного соревнования старался
провести застолье (а именно он обычно бывал на всех праздниках
тамадой) по законам осетинского этикета. До сих пор помню, какой тост
должен быть первым, какой вторым... Это тоже школа Дзгоева.
Я уже говорил, что с ним всегда было интересно, вокруг него
собирались люди. Несмотря на строгость, он обладал поразительным
чувством юмора. Об этом его качестве наверняка скажут все, кто
будет о нем вспоминать. Мне же приходит на память один случай,
который произошел с нами на базе сборной в Стайках, под Минском.
Наши ребята были там у местных девчонок нарасхват. Они только и
ждали, когда снова приедут борцы, сильные симпатичные ребята со
всего Советского Союза.
- Феликс, а почему это у тебя после отбоя половины состава нет
в койках, - говорит он мне как-то. - Ведь ты сегодня дежуришь?
- Как нет, - отвечаю, - все здесь, спят давно.
- Ну, пойдем посмотрим.
Заходим в одну комнату, в другую -действительно, подушки под
одеяла положили, чтобы видимость была, что кто-то лежит, а сами
сбежали! А нам через несколько дней бороться.
- Смотри, как дежурить надо, - сказал Асланбек Захарович,
выводя меня на улицу. Он взял огромную дубину, подошел к
ближайшим кустам и как шарахнет по ним. Оттуда с криками вылетает один
из наших пацанов, за ним девчонка с визгом. А Асланбек Захарович
к следующим кустам. Та же процедура - тот же результат. Через
десять минут вся команда была уже в койках!
- Ну что, понял, как надо? - сказал он мне, передавая дубину. -
На, сохрани до следующего дежурства...
13 Батя
193

ЧЕЛОВЕКА НУЖНО
ЦЕНИТЬ ПРИ ЖИЗНИ
Дмитрий РАМОНОВ,
заслуженный тренер
России по боксу
Почему-то мы начинаем воздавать почести человеку, когда его уже не
бывает на этом свете. Асланбек Захарович, как никто другой,
заслуживал, чтобы о нем говорилось и писалось в самых превосходных
степенях, чтобы ему помогали и создавали все условия для работы. Таких
тренеров в мире единицы. Умный, образованный, порядочный,
фанатично преданный своему делу, прекрасный педагог, оратор,
рассказчик... Так нет же, как говорится, кто в семье самый лучший, тот и враг.
Завидовали ему многие просто черной завистью, старались ущемить
во всем, не давали покоя. Вот он и уехал в начале семидесятых из
республики. И везде, где бы ни работал, поднял вольную борьбу на самый
высокий уровень - и в Чечне, и в Карачаево-Черкесии, и в Якутии...
Сейчас все эти республики конкурируют с нами. С одной
стороны, хорошо, а с другой - сколько талантливых ребят он сделал бы
чемпионами, если бы оставался в Северной Осетии. Не ценим мы
своих лучших людей.
Мало кто знает, что Асланбек Захарович был чемпионом
Черноморского флота не только по борьбе, но и по боксу. Причем в
финале он выиграл у самого Белова, будущего чемпиона Советского
Союза. Такой это был разносторонне одаренный человек.
Раньше кафедра тяжелой атлетики объединяла бокс, борьбу и
штангу. Мы все списывали у Асланбека Захаровича перспективные
планы, настолько грамотно они бывали у него составлены. И, есте-
194

ственно, учились у него работе с молодежью. Ведь не случайно же
ученики называли его Батей, значит, чувствовали в своем тренере
отеческое к себе отношение. И в то же время он всегда был
чрезвычайно принципиален и суров со своими воспитанниками. Был,
например, такой случай.
Рядом с кинотеатром «Пионер» находился борцовский зал, где,
конечно, не было горячей воды. Для того чтобы принять после
тренировок душ, нужно было растапливать печь. Для этого каждый день
назначались дежурные. В тот день ответственным был чемпион
мира Алимбек Бестаев. Заканчивается занятие, борцы заходят в
душевую, а горячей воды нет - забыл Алимбек, что он сегодня должен
печь топить. Асланбек Захарович намочил полотенце и как хлестнет
провинившегося: «Как ты мог о своих товарищах забыть?!» И это по
отношению к чемпиону мира! Для него не было деления на «черных»
и «белых» - все стояли в одном строю, и все беспрекословно
выполняли то, что им предписано - и чемпион, и начинающий.
Уважали его спортсмены безмерно, авторитет Асланбека
Захаровича был настолько высок, что с его мнением считались все - и
местные тренеры, и даже московские. А все потому, что он не
признавал для себя никаких мест, кроме первого. Даже когда учился в
институте, его фотография всегда висела на Доске почета и
получал он только отличные оценки.
Все знают, что именно Асланбеку Захаровичу было доверено
открывать первый съезд осетинского народа. Но еще за несколько
дней до начала съезд был под угрозой срыва. Приехали люди со
всех ущелий, и каждый, даже те, кто дальше Эльхотово никогда не
выезжали, старался стать лидером, чтобы учить остальных
уму-разуму. На наше счастье, совершенно случайно встретил я в то время
Асланбека Захаровича, и меня сразу осенило - вот, кто нам нужен!
Предложил ему провести съезд, он согласился и как красиво и
правильно говорил, как здорово все было организовано благодаря ему,
многие до сих пор вспоминают.
Конечно, хорошо, что сейчас готовится книга, посвященная
Асланбеку Захаровичу. Это очень хорош'о, но когда вспоминаешь .о
том, что мы могли воздать ему по заслугам еще при жизни, на душе
становится больно и горько...
195

ЖЕСТКИЙ,
НО НЕ ЖЕСТОКИЙ
Виктор САБЕЕВ,
вице-президент
Совета ветеранов
спорта Северной
Осетии
В1951-ом году я поступил на факультет физвоспитания Северо-
Осетинского пединститута. Там и познакомился с Асланбеком
Дзгоевым. Он был самым старшим у нас на курсе, прошел войну,
поэтому авторитет у него был огромный. Не хочу никого обижать, но
уважали Дзгоева даже больше, чем самого декана факультета. Все
студенты его слушались, как преподавателя. Малейшее нарушение
- и ты уже получаешь от Асланбека нагоняй. Знаю, что его
воспитанники, те, кто у него тренировался, звали его Батей. Мы тоже
называли его Батей, потому что относились к нему, как к отцу.
Курс у нас подобрался очень интересный. С нами учились Хасан
Гиоев, Кермен Суменов, Илья Драев... Все они хорошо занимались,
а мы, кто был послабее, постоянно чувствовали его опеку и
внимание, несмотря на то, что иногда он на нас покрикивал. Асланбек
всегда держался со своими однокурсниками, как равный с равными. Не
показывал, что он намного старше. Даже если мы играли в
какие-нибудь детские игры, например^ догонялки, был со всеми. Учился
только на «отлично», получал повышенную стипендию. А когда мы
выезжали в колхоз, Батя бывал у нас бригадиром.
Он вообще был большим трудягой, и наш курс всегда был в
числе передовых во время сельхозработ. Попробуй с таким
руководителем плохо работать! И сам «пахал», и нас заставлял. Однажды
196

мы из-за чего-то повздорили с местными ребятами. Так Асланбек
собрал нас (и студентов, и местных) и хорошенько надавал «по
ушам». Строгий был, но справедливый. Некоторые даже
недолюбливали его за то, что он был предельно справедливым. А он не
терпел возражений: сказал - как отрезал.
После окончания института я уехал из республики, но мы все
равно периодически встречались и общались. Когда узнал, что он
умер, приехал на похороны. Знаю, что многие его воспитанники
поступили так же, ведь Батя не одну тысячу людей вывел в люди.
У него был природный дар воспитателя - жесткого, но не
жестокого. Его боялись в хорошем смысле этого слова и уважали как
старшего, как учителя.
На курс старше у нас учился Котэ Джибилов. Сам маленький,
физически слабый. А тут как раз надо было сдавать зачет по
метанию гранаты. Котэ разогнался, но далеко не добросил до нужной
отметки. Дали ему вторую попытку. Преподаватель Терентьев кричит:
«Джибилов, можно!» Тот снова разогнался и... спрятал гранату за
пазуху, а Асланбек в это время швырнул другую гранату у него из-за
спины. Терентьев этого не заметил и говорит: «Ну молодец,
Джибилов! Зачет!» Мы все чуть не попадали от смеха. Потом все время
подкалывали Котэ, молодец, мол, где тренировался?
197

ТАКИХ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО
Борис СОКАЕВ,
председатель
физкультурно-
спортивного общества
«Профсоюзы России»,
бывший председатель
Госкомспорта
Северной Осетии
Имя Асланбека Захаровича Дзгоева хорошо известно в мире
вольной борьбы. Когда говорят, что таких людей больше нет, в
это не верится, но это факт. Все мы, его ученики и соратники,
считаем, что прожил он мало, потому что с его уходом Осетия и
Россия потеряли выдающегося человека и специалиста. Именно он
стоял у истоков зарождения осетинской школы вольной борьбы,
которая принесла нашей маленькой республике всемирную
известность и славу.
Асланбек Захарович был чрезвычайно требователен в первую
очередь к себе и к тем людям, которые были ему небезразличны.
Он был неповторимым учителем в своем деле. Он не был похож ни
на кого.
Сейчас, когда мы вспоминаем Дзгоева, то первым делом
говорим о его тренерском гении. И это действительно так. Асланбек
Захарович - прекрасный педагог - мог насквозь видеть каждого
своего ученика, сильные и слабые его стороны. Мне много
приходилось общаться с тренерами, с общественными деятелями, с
профессорами и академиками в разных областях, но таких
одаренных людей, каким был Дзгоев, пусть никто не обидится, боль-
198

ше не встречал. Он был и остается для меня Лучшим из лучших,
Первым среди первых.
Если говорить о том, как Асланбек Захарович учился, то у
него как будто в генах было заложено получать Только отличные
оценки. Школу, рабфак окончил на пятерки. Был отличником и в
военно-морском училище, и в Северо-Осетинским пединституте.
Помню, как он говорил нам, что оценку «хорошо» всегда считал
для себя оскорблением. Думаю, это отношение к делу и помогало
ему в жизни и работе. Асланбек Захарович мог легко разобраться
в любой проблеме. И судил обо всем не поверхностно. В каждой
области у него был необходимый багаж знаний.
Спортом он начал заниматься не для того, чтобы потом связать
с ним жизнь. Просто хотел быть физически сильным и закаленным.
Мечтал стать морским офицером, но жизнь распорядилась иначе...
Он обладал феноменальной волей - после войны и ранений
вернуться в спорт в таком возрасте, в каком многие уже заканчивают
спортивную карьеру, и не просто вернуться, а выиграть бронзовую
медаль на чемпионате СССР, мог только выдающийся человек,
обладающий колоссальной силой духа.
Но главное достижение Дзгоева - это, конечно, его ученики.
Братья Геннадий, Сергей и Сослан Андиевы, Алимбек Бестаев,
Саукудз Дзарасов, Амурхан Балаев, Григорий Кирокосянц, Нугзар
Журули, Борис Базаев, Эльбрус Икаев, Адлан Бараев, сын Тайму-
раз, ставший двукратным чемпионом мира, и многие-многие
другие. У него был просто потрясающий дар - дар разглядеть в
любом начинающем задатки выдающегося спортсмена. Немало было
примеров того, что Асланбек Захарович отдавал своих
воспитанников в другие секции. В частности, с его легкой руки начали
заниматься тяжелой атлетикой Феликс Наниев, впоследствии
рекордсмен мира, Осман Шанаев, Алик Цаголов. А когда он работал в
Грозном, буквально заставил заняться штангой Исраила Арсама-
кова, который через несколько лет первым из ингушей стал
олимпийским чемпионом.
Когда в конце семидесятых - начале восьмидесятых в
осетинской вольной борьбе наметился резкий спад, партийные органы
совместно со спортивными работниками провели серьезное
совещание, на котором пришли к выводу, что просто необходимо вер-
199

нуть в республику Асланбека Захаровича. В 1982-ом году Дзгоев
стал главным тренером сборной Северной Осетии, и с тех пор
ситуация стала выправляться. В 1986-ом Асланбек Захарович мог уйти
на пенсию, но он остался работать с детьми. К концу жизни он все
чаще болел, здоровье пошатнулось, но он, даже когда плохо себя
чувствовал, проводил занятия, учил, воспитывал...
200

ЭТО БЫЛ
НАРОДНЫЙ ПЕДАГОГ
Валерий ТАВИТОВ,
заслуженный тренер
России по вольной
борьбе, заведующий
кафедрой факультета
физической культуры
Северо-Осетинского
госуниверситета
Помните, был такой самородок по фамилии Мальцев? Он
выращивал пшеницу. Его еще называли народным академиком. Так вот,
когда хоронили Асланбека Захаровича, очень много добрых слов о
нем сказали, а я пришел к мысли, что Батя был для нас народным
Педагогом. Одна часть его работы - это достижения его учеников. А
вторая - воспитательный процесс. Скольких людей он спас от того,
чтобы не стали на путь преступления, скольким отца заменил, - не
сосчитать, наверное.
И вот поэтому он не только Великий тренер, но и Великий
воспитатель. Если он хотел что-нибудь нам внушить, приводил пример,
часто из своей фронтовой жизни. А мы слушали и сразу понимали,
к чему он завел этот разговор - к тому, чтобы мы не повторяли чьих-
то ошибок. Он так хитро выстраивал повествование, что каждый мог
услышать в его словах: «Это я о тебе говорю. Надо делать вот так,
а не так, как ты!»
Батя вообще был прекрасным рассказчиком. Иногда он сам
выдумывал истории, но преподносил их так, что никто не мог
усомниться в их достоверности. Чтобы воспитать в нас характер, волю к
победе, умение превозмочь себя, он постоянно приводил примеры
из спортивной биографии самых разных борцов. Говорил он разме-
201

ренно, четко, мы, затаив дыхание, следили за каждым его
предложением, за каждым движением, которыми он всегда украшал свою
речь.
Однажды он поведал нам историю о том, как, якобы, сам
боролся на соревнованиях. «Остались мы вчетвером. Я, такой-то, такой-
то и такой-то. Выхожу на схватку с таким-то. Я его сразу - раз,
хватаю за корпус и перевожу в партер. Счет в мою пользу. И вдруг
такой-то делает мне «брауле». И вот я уже на мосту в опасном
положении. Но счет все еще в мою пользу. Посмотрел на табло -
остается 18 минут (тогда боролись по 20 минут). Стою на мосту и думаю:
надо как-то продержаться это время. Начинаю считать трудодни
(Асланбек Захарович работал тогда в колхозе учетчиком). Этот
отработал на два дня больше остальных. За один трудодень он
собрал столько-то килограммов пшеницы. А вот тот на пять
килограммов больше, но кукурузы. А вот этот... И представляете, я не успел
все сосчитать - время кончилось!»
Думаете, Батя просто над нами шутил? Нет, конечно. Он таким
способом хотел дать нам понять, что борец в любой ситуации
должен сохранять самообладание и спокойствие. Даже если ты
оказался в опасном положении, - это еще не повод для паники!
У Асланбека Захаровича был просто потрясающий нюх на
тяжеловесов. А это очень непросто, угадать, кто будет добиваться
результатов после трех-четырех лет тренировок, а кто нет. Давайте не
будем далеко ходить. Саукуза Дзарасова, Салата Икаева нашел и
привел в зал он, Геннадий, Сергей, Сослан Андиевы - его
воспитанники. И таких примеров можно привести множество. Он как будто
знал, что нужно сделать, чтобы парень, который весит много, вырос
в выдающегося мастера ковра. За два-три года его ученики
добивались очень хороших результатов. А некоторые сразу начинали
бороться так, будто всю жизнь только этим и занимались. Например,
Мильдзихов из Заманкула через два месяца тренировок стал
чемпионом Союза среди юношей. И таких примеров множество.
202

ВОСХОЖДЕНИЕ НОВОЙ
ЗВЕЗДЫ НЕ СОСТОЯЛОСЬ
Сергей ТАКОЕВ,
заместитель
председателя Правительства
Республики Северная
Осетия - Алания
Асланбек Захарович при внешней строгости и даже жесткости был
добрым и очень отзывчивым человеком. Причем проявлялось это
не в словах, а в делах, поступках. Ко всем нам он относился, как к
родным детям. Поэтому, наверное, мы любили бывать у него дома,
где всегда царила атмосфера тепла и уюта. И тетя Таня, супруга Ас-
ланбека Захаровича, и он сам гостей встречали радушно. В общем-
то мы и не чувствовали себя гостями.
С детства я дружил с Сосланом Суменовым, сыном
знаменитого борца и тренера по классической борьбе. Сослан в свою очередь
дружил с Таймуразом Дзгоевым. Так и произошло наше знакомство.
Мы вместе часто бывали на «Динамо», хотя, честно говоря, каких-
то особых лавров в борьбе я не снискал.
Однажды в республике проходили соревнования. Участвовал в
них и я. В первом же круге должен был встретиться с Володей Уруй-
маговым. Он вообще-то занимался классической борьбой, но
иногда выступал и среди вольников. Володя побеждал тогда всех и вся,
считался в своем весе одним из лучших не то, что в Осетии, - в
стране. Так вот, подхожу к нему и говорю: «Давай, хохмы ради,
разыграем всех, и ты мне проиграешь. Пусть говорят потом о
восхождении новой звезды!» Он согласился. Главным судьей был
Асланбек Захарович. Естественно, он сразу раскусил наш сговор, но ниче-
203

го не сказал, лишь констатировал мою победу с незначительным
преимуществом.
Тут начался перерыв на турнире. Мы побежали обедать к Тай-
муразу домой. Приходит Асланбек Захарович.
- Вы что там за цирк мне устроили?
- Какой цирк?
- Я главный судья соревнований по вольной борьбе, а не по
цирковой!
- Асланбек Захарович, - говорю с невозмутимым видом, - что
вас удивляет? Просто на сегодняшний день я сильнее Уруймагова.
Он засмеялся и заявляет:
- Чтоб я такого больше на ковре не видел!
Асланбек Захарович был для нас не просто тренером, а родным
человеком. Рядом с ним любой его воспитанник чувствовал себя
уверенно и спокойно, потому что эти уверенность и спокойствие
исходили от него и передавались нам. Никогда мы даже не
задумывались над тем, что будет, если его не окажется поблизости. Казалось,
так есть и так будет всегда. К нему в любую секунду можно было
подойти со своим вопросом или проблемой, он никому не отказывал в
помощи. И даже если журил кого-нибудь, воспринималось это так,
будто недовольный отец выговаривает нашкодившим детям.
204

«И ВСЕ-ТАКИ
КЛАССИКА ПРАВИЛЬНЕЕ»
Израил ТОТООНТИ,
журналист,
автор книги «Все о
вольной борьбе»
Как мне рассказывали, в начале шестидесятых в Орджоникидзе
проходило два чемпионата СССР. Асланбек Захарович был на
них главным судьей, ведь он был судьей Всесоюзной категории.
Несмотря на это, он не чурался работы судьи-информатора. Причем
не просто объявлял, кто выходит на ковер, а давал борцам
характеристики. В основном гостям, потому что о своих спортсменах
говорить лестные вещи считал неэтичным.
Например, был такой знаменитый борец Анатолий Албул из
Ленинграда - многократный чемпион Советского Союза, призер
чемпионата мира. И вот, представляя его владикавказским болельщикам,
Асланбек Захарович своим поставленным голосом говорил: «В
красном углу - заслуженный мастер спорта, любимец советской публики
Анатолий А-а-албул!» Порой он даже приукрашивал достижения
приехавших борцов. Но это была святая ложь, ложь, направленная во
благо. После такого объявления зрители просто не могли не устроить
спортсмену овацию, какой могли бы позавидовать даже хозяева
ковра. А уж если кому-то из местных удавалось выиграть у с такой^
помпой представленного атлета, радости болельщиков не было конца.
Мне посчастливилось побывать с Асланбеком Захаровичем на
чемпионате мира 1983-го года. Он проходил в Киеве, в сентябре
месяце. Естественно, Дзгоев не мог не воспользоваться возможностью
205

поехать на это соревнование, ведь за границу его не выпускали - он
был, как сейчас говорят, «невыездной». Тем более, что за год до
этого в канадском городе Эдмонтоне его родной сын Таймураз уже стал
чемпионом мира, и теперь ему предстояло отстоять это звание.
Таймураз в первой же схватке со словаком Логиней боролся
очень хорошо, до перерыва вел со счетом 9:1. Казалось бы,
победа уже в кармане, и вдруг словак начал отыгрывать один балл за
другим. Это был просто какой-то кошмар! В итоге счет оказался
10:9 в пользу Йозефа Логини. На Асланбека Захаровича было
больно смотреть. Он страшно расстроился, хотя и старался не
показывать этого.
Мы шли по Крещатику, и я старался просчитать, в каком случае
Таймураз все-таки выйдет в финал. Асланбек Захарович делал вид,
что не обращает внимания на мои выкладки, но я то видел, что он
внимательно слушает, хотя и повторяет постоянно: «Оставь, Изра-
ил! Как можно было так проиграть!» Тем не менее на следующий
день Таймураз выиграл у будущего олимпийского чемпиона Марка
Шульца 7:5. Теперь, для того чтобы бороться за золото, он должен
был добиться победы над поляком Лешеком Четой с явным
преимуществом. И Дзгоев выиграл - 8:0! В свою очередь поляк выиграл у
чеха, если мне не изменяет память, со счетом 4:2, и Таймураз стал
двукратным чемпионом мира! Вот когда я увидел прежнего Батю -
уверенного, сильного, энергичного!
Асланбек Захарович был прекрасным рассказчиком. Даже те
анекдоты, которые все уже не раз слышали, в его исполнении, я бы
даже сказал, артистическом исполнении, всегда имели шумный
успех. И еще он всегда был тонким психологом. Однажды он сказал
мне, что борцы бывают трех категорий. Некоторых надо хвалить,
потому что от похвалы у них словно- вырастают крылья. Некоторых,
наоборот, ругать, чтобы мобилизовать на борьбу. А есть такие, кого
вообще не надо трогать. Оставь его, он уйдет в себя и сам
настроится, как нужно. Главное - только не мешать.
Недавно во Владикавказ приезжал Руслан Бадалов. Он
тренировался у Деги Багаева и Асланбека Дзгоева в Грозном, потом был
председателем спорткомитета Чечни. Мы знакомы давно, дружим,
поддерживаем связь. Так вот, когда он приехал, попросил отвезти
его на могилу Асланбека Захаровича. И здесь, у памятника, расска-
206

зал вот что: «Батя знал меня хуже, чем все мои тренеры, хуже, чем
Деги Багаев, но он сразу меня понял. Деги постоянно на меня
кричал. Не специально, просто он очень эмоциональный человек. А Ас-
ланбек все время ему говорил, чтобы оставил меня в покое.
Готовлюсь я к схватке, Батя пройдет мимо, станет так, чтобы я его видел,
мы встретимся взглядами, он просто кивнет мне, мол, я здесь, Ру-
сик, все в порядке. И мне ничего больше не надо было. Такое чутье
не каждому дано».
Везде его боготворили, как выдающегося специалиста своего
дела. А кроме того, он никогда не переманивал чужих учеников.
Наоборот, своих отправлял к другим, если знал, что от этого будет польза.
О тренерском гении Дзгоева рассказывали и рассказывают
легенды. Я знаю, например, что, когда Сослан Андиев накануне
Олимпийских игр на чемпионате мира 1974-го года в Стамбуле проиграл
Шимону, все были ошарашены. Как же так? Может, что-то не так
делаем, может перегрузили парня? Поехали искать ответы к Бате.
Привезли все записи, как тренировали, какие упражнения делали,
над какими приемами работали. Асланбек Захарович все это
досконально изучил, а потом сказал: «Не волнуйтесь, все будет
нормально. То, что Сослан проиграл, - это просто досадная случайность.
Продолжайте подготовку по намеченному плану». То есть этот
человек одинаково хорошо мог работать как с начинающими, так и с
большими мастерами. Он разбирался в борьбе лучше всех.
У меня было много встреч с Асланбеком Захаровичем. С ним
всегда находилось, о чем поговорить. Он прекрасно разбирался не
только в спорте, но и в политике, и в экономике, и в истории, и в
искусстве. Он был членом Союза журналистов СССР, причем
печатался чаще всего в газете «Растдзинад». Когда я только начинал писать
свою книгу о вольной борьбе, естественно, поделился с ним своими
замыслами. Асланбек Захарович одобрил мою идею, сказав, что
давно пора было издать такую вещь. Но что меня удивило больше
всего... Вроде бы подавляющее большинство из того, чего он
добился, было связано с вольной борьбой, тем не менее на мой вопрос о
том, какой вид борьбы считает для себя наиболее любимым, он
ответил: «Ты знаешь, классика есть классика. Она... Как бы это
сказать... Она правильнее».
207

ЗАБОТИАСЯ ОБО ВСЕХ
Анатолий ТУККАЕВ,
ветеран войны, труда
и спорта, чемпион
Северной Осетии по
вольной и классической
борьбе
САсланбеком Захаровичем мы были почти ровесниками. Еще
до войны успели стать чемпионами республики по
классической борьбе. Кроме нас, в то время в своих весовых категориях
«господствовали» Петр Андиев, Виктор Павлов, Наков, Дзуцев,
Хуадонов, Бурнацев, Лацоев, Кермен и Петр Туккаевы. Каждый
из этих борцов мог стать впоследствии выдающимся мастером,
но проклятая война помешала этим планам. Некоторые
вернулись с фронта полукалеками, а кое-кто сложил голову во имя
Победы.
Чтобы вернуться к тренировкам в послевоенные годы, нужна
была огромная сила воли. Дзгоев, несмотря на все перенесенное,
нашел в себе силы для этого. Все, кто встречался с ним на ковре,
говорили, что бороться с ним ужасно тяжело. Оно и понятно, ведь
он обладал и техникой, и огромной физической силой. А против его
знаменитого «косого захвата» не, мог устоять никто. Даже чемпион
мира Шатворян как-то признался, что Асланбек Захарович вполне
мог бы стать и чемпионом мира, и олимпийским чемпионом. Но
перебороть возраст, восстановиться после ранений - выше
человеческих сил.
Однажды, было это в 1948-ом году, мы встретились в финале
абсолютного первенства республики по классической борьбе. Он
208

победил в своей весовой категории, я в своей, и в «абсолютке»
оба дошли до финала. В первые десять минут (тогда схватка
продолжалась 20 минут) никто не смог провести ни одного приема.
Нас поставили в попеременный партер. Первым сверху был я, но
ничего не смог с ним сделать, а когда пришла очередь Асланбека
бороться сверху, он поймал меня на свой коронный прием и
перевернул на лопатки. После окончания финального поединка Ас-
ланбек сказал: «Слушай, или ты стал сильнее, или я слабее!» А я
ему ответил: «Не знаю, на тренировках ты меня всегда легко
побеждаешь».
Но сила любого тренера в том, чтобы подготовить своих
учеников с учетом собственных ошибок. Благодаря Дзгоеву у нас в
пятидесятые годы появилось много хороших борцов, которые
прославили не только Осетию, но и всю страну. Их имена знает весь мир.
Уму, выдержке и терпению Дзгоева можно было только
позавидовать. Помню, в 1953-ем году мы выехали в Таллин на первенство
ЦС «Спартак». Сидим в гостиничном номере, тут заходит Бази Ку-
лаев и показывает нам новые брюки, которые только что купил. Все
их посмотрели, в том числе и Асланбек Захарович. Спрашивает:
«Сколько стоят?» Бази отвечает: «Сорок рублей. Хочешь, я тебе их
отдам? Гони четыре тумана! (Сорок рублей)». Отдал ему Асланбек
деньги, а Бази смеется. «Надул я тебя, Батя! Эти штаны в магазине
стоят двадцать рублей!» Не поверил Асланбек Захарович, пошел в
магазин, чтобы проверить. Оказалось, правда - всего двадцать
рублей. Обидно ему было, конечно, но он только и сказал: «Ну ты
даешь, Бази...»
Наверное, ему еще тяжелее пришлось бы в жизни, если бы не
его чувство юмора. В любой ситуации он мог найти выход, бросить
пару фраз, и, какая бы ни случилась неприятность, она уже не
казалась такой страшной. Например, в Ярославле мы выступали в то
время, когда там были белые ночи. Кому не хочется побродить по
ночному городу при свете? И вот двое наших борцов - Елоев и Ба-
скаев - возвратились в гостиницу далеко за полночь- Стучатся в
номер, а Асланбек Захарович говорит: «Не смейте открывать!» Где-то
с полчаса заставил их за дверью стоять, а потом разрешил впус:
тить. Сам тем временем спрятался и, когда те вошли, накинул на их
головы одеяло и начал легонечко мутузить: «Попробуйте только за-
14 Батя
209

втра проиграть!» А обоим предстояли схватки с очень сильными
соперниками. «Уроки» Бати пошли им на пользу, и они выиграли. Но
на следующий день проиграли и выбыли из борьбы. Асланбек
Захарович с усмешкой говорит: «Надо было им вчера опять темную
устроить! Тогда бы выиграли!»
210

Я ПОМНЮ ЕГО ПРЕЖДЕ ВСЕГО
ПРЕКРАСНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ
Салман ХАСИМИКОВ,
заслуженный мастер
спорта СССР по
вольной борьбе,
четырехкратный
чемпион мира
До сих пор питаю истинно сыновние чувства к Асланбеку
Захаровичу. Наверное, так же, как и все борцы, которые тренировались под
его руководством. Это был во всех отношениях прекрасный человек,
выдающийся наставник и педагог. Что касается профессиональных
качеств, то тут и говорить нечего. Такими успехами, каких
добивались воспитанники Дзгоева, не может похвастать, наверное, ни один
тренер в мире. Считаю, что на Северном Кавказе было всего два
специалиста такого уровня - сам Асланбек Захарович и Деги Имра-
нович Багаев, мой первый тренер, тоже, кстати, ученик Дзгоева.
Когда они вместе работали в Грозном, вольная борьба у нас
поднялась на невиданную высоту. Причем для Бати никогда не было
разницы, с кем он занимается, с чеченцем, осетином, русским,
ингушом, - для него всегда главным оставалось, чтобы его
воспитанники в первую очередь стали хорошими людьми. У него была
широкая, открытая для всех душа. Мог поделиться последним, если
видел, что кто-то нуждается. Но в то же время не допускал ни
разгильдяйства, ни панибратства. Между нами и им всегда была какая-то
дистанция, основанная на уважении и даже преклонении перед
этим незаурядным человеком.
Он любил всех, кто занимался спортом, любил тех, кто проливал
211

пот на ковре, кто боролся самозабвенно и красиво. Он был
фанатично предан своему делу и такого же фанатичного служения
борьбе требовал и от тех, в ком видел талант.
В Грозном наши квартиры оказались рядом. Никогда не забуду,
как Асланбек Захарович рано утром поднимал меня с постели,
заставляя совершать пробежки. Ох, как я любил поспать! Но Батя ни
разу не дал мне такой поблажки - стучал в дверь до тех пор, пока
не открою. Приходилось одеваться и бежать. Да что мне, даже
сыну своему, Таймуразу, с которым мы до сих пор дружим и с которым
вместе были в сборной Советского Союза, послабления не давал. А
иначе как бы он стал двукратным чемпионом мира? Иначе как бы
мы все добились в спорте успехов?!
212

«НЕ ХВАТАЕТ ВРЕМЕНИ -
УЧИСЬ ПВ НОЧАМ!»
Ахсарбек ХОДОВ,
первый вице-президент
АО «Кавказэлектронст-
рой», мастер спорта
СССР по вольной
борьбе
Первый педагогический урок Асланбек Захарович преподал нам на
чемпионате республики среди юношей. В весовой категории до
48 кг я вышел в финал вместе с Тимуром Албеговым. Мы были
друзьями и поэтому бороться было очень тяжело. Решили завершить
схватку вничью. При этом результате Тимур становился чемпионом,
а я занимал второе место. Асланбек Захарович каким-то образом
понял наши намерения и после окончания встречи объявил:
«Победу по баллам одержал Ходов!» Мы были в недоумении: «Как же так?
У нас же поровну баллов! Должна быть ничья!» Но все наши
возмущения оказались напрасными. Батя был неумолим, а потом отвел
нас в сторону и по-отечески отчитал: «Это не честно! Непорядочно!
Если вы уже сейчас начинаете проводить договорные схватки, что
будет потом? Запомните, еще раз замечу такое, обоих выгоню из
секции!» Это был урок, который я усвоил на всю жизнь.
Во время каких-то соревнований в Белгороде мы жили в
студенческом общежитии. На второй день нашего там пребывания комендант
пожаловался Асланбеку Захаровичу, что у кого-то из учащихся пропала
шапка. Дзгоев собрал нас, построил и спрашивает по очереди:
- Ты взял шапку?
- Нет.
- Посмотри мне прямо в глаза!
Когда дошел до воришки, тот отвернулся и уставился на картину,
213

висевшую на стене. Асланбек Захарович подошел к этой картине и
вытащил из-за нее украденную шапку... После этого случая тот
парень (его уже нет с нами) никогда больше не был замечен ни в чем
предосудительном, стал честным и порядочным во всех
отношениях человеком.
Иногда мы не успевали делать уроки, например, историю или
географию. Поэтому придумали такой финт: во время маленькой
передышки на тренировке кто-нибудь задавал Асланбеку Захаровичу
вопрос по заданной на завтра теме. Он начинал рассказывать, а мы
слушали и запоминали, так и спасались от двоек. Даже Сослан Анди-
ев, когда уже учился в институте, прибегал к этому трюку. Помогало.
Однажды кто-то из моих преподавателей сказал Дзгоеву, что я не
явился на экзамен: «Как вы допускаете, что ваши ученики
забросили занятия?!» Асланбек Захарович отреагировал тут же. Подозвал
меня и сказал:
- То, что ты борешься, - хорошо. Молодец! Представь себе, что
ты проиграл. Подвел команду. Но это не так страшно. Не большая
беда. А теперь подумай, что случится, если ты станешь плохим
строителем - неправильно построишь дом. Он рухнет и погибнут
люди. Это будет на твоей совести! А теперь скажи: что важнее -
тренировки или учеба?
- Наверное, учеба.
- Правильно! В первую очередь ты должен стать специалистом
своего дела, а уже потом хорошим спортсменом. Уясни это раз и
навсегда. Надо успевать везде, потому что плохой борец мне тоже не
нужен. Делай выводы. Не успеваешь - бросай борьбу или учи по ночам!
Тогда ведь не было профессионального спорта. Завершая
выступления, приходилось искать себе другое применение в жизни. Асланбек
Захарович это знал и готовил нас заранее. Многих он так направлял,
вспомните хотя бы Асланбека Кучиеба, Нугзара Журули...
До сих пор Дзгоев для меня - дзуар (Святой). Это Колосс, Гигант,
какие рождаются, быть может, раз в столетие. Больно видеть, как
методики Асланбека Захаровича постепенно забываются. Надо
открыть школы вольной борьбы его имени, пробовать давать в них те
знания, которые он давал, сделать все, чтобы бесценный опыт
этого тренера был востребован и в наши дни.
214

КУЗНЕЦ
СПОРТИВНОЙ ШВЫ
Асланбек ХУМАРОВ,
мастер спорта СССР
по классической
борьбе, заслуженный
работник физической
культуры РСО-А
Об Асланбеке Захаровиче Дзгоеве написано немало. Но, мне
кажется, еще недостаточно оценен его труд воспитателя, тренера,
педагога. Уверен, он был бы и великим спортсменом, если бы его
молодые годы не пришлись на военные времена.
Впервые я увидел его в 1947-ом году на боксерском ринге.
Высокий, стройный, красивый. Таким он запомнился мне на всю жизнь.
Таким он был, на мой взгляд, и в семьдесят лет. Насколько я,
тринадцатилетний пацан, мог разбираться в боксе, действовал
Асланбек Захарович уверенно, и у судей не было сомнений, кому отдать
победу в финальной встрече, Дзгоеву или его сопернику Циклаури.
Честно говоря, бокс, как вид спорта, мне тогда не очень
понравился. Мне даже жалко стало побитого Циклаури. Наверное, и самому
Асланбеку Захаровичу поединки на ринге не приносили особого
удовольствия - после этого я его больше на боксерских турнирах не
видел.
Наступил год 1951-ый. Старший брат Георгий в то время был
чемпионом СО АССР по классической борьбе. Дома на матрасах он
мне показывал простейшие приемы. Тогда-то я и «заболел»
борьбой. А тут еще мой одноклассник Амурхан Балаев стал ходить в
секцию, где тренером работал Асланбек Захарович. Занятия
проходили в подвальном помещении ГМТ. Все мальчишки класса завидова-
215

ли Амурхану, но пойти и записаться не хватало решимости. И все-
таки однажды, 8 марта 1951-го года, Амурхан повел меня и Аслан-
бека Кучиева с собой.
- Асланбек Захарович, - обратился он к тренеру, - это мои
друзья, они из моего класса и очень хотят заниматься борьбой.
Дзгоеву в то время было чуть более тридцати лет, но нам
казалось, что он гораздо старше. По рассказам, мы знали, что он был
очень строгим. Я уже про себя подумывал, не сбежать ли, но было
поздно. Асланбек Захарович несколько секунд смотрел на нас
молча, а потом неожиданно спросил:
- Ну а в школе-то как учитесь?
- Они отличники, - опередил наш ответ Амурхан. Уж очень ему
хотелось, чтобы нас приняли. «Вот наглый, врет и не краснеет», -
промелькнуло у меня в голове.
- Отличник, как тебя зовут? - обратился тренер к моему
товарищу.
- Асланбек.
- А тебя как звать? - это вопрос ко мне.
Когда и я назвал свое имя, Асланбек Захарович хитро
улыбнулся и сказал:
- Ну, тут уж ничего не попишешь, раз вы оба мои тезки,
придется не отказать вам в просьбе. Завтра со спортивной формой
приходите на тренировки без опозданий!
Нашему счастью не было предела. В том же году у нас в городе
проходил чемпионат РСФСР по вольной борьбе. Конечно же, мы
все болели за своих, но больше всего мечтали увидеть на
пьедестале почета нашего тренера, который боролся в полусреднем весе. И
Асланбек Захарович доставил нам это удовольствие. Тогда из
осетинских борцов он вместе с Алексеем Лозовым стал чемпионом
России.
Немало мы всего вместе перржили, немало интересных
случаев было. Однажды команда «Спартака» по классической борьбе в
составе Ивана Абаева, Амурхана Балаева, Мабега Мурацева,
Эльбруса Лацоева, Асланбека Дзгоева, Бази Кулаева, Михаила Джиое-
ва и автора этих строк отправились в Горький для участия в
первенстве российского общества «Спартак». Когда мы ехали в поезде,
Асланбек Захарович мне и Амурхану дал комсомольское задание. Де-
216

ло в том, что Миша Джиоев, которому было около тридцати лет, не
был борцом. Он занимался тяжелой атлетикой. Это сейчас у нас
много борцов, а тогда мы только начинали. Чтобы «закрыть» все
весовые категории, приходилось брать на соревнования и штангистов,
и боксеров, и даже акробатов.
- Аслан, научите его в партере «рычагу» и перевороту с
захватом двух рук сбоку, - приказал нам тренер, - а в стойке - приему
«нырок под руку». Так мы с Амуром и промучились с Мишей до
самого Горького. Но самое смешное было уже на соревнованиях.
Перед схваткой мне довелось стать невольным свидетелем разговора
нашего подопечного с неоднократным чемпионом России,
ростовчанином Л. Хантимерьяном. Миша начисто забыл все уроки и
наставления и просил своего будущего соперника только об одном -
чтобы тот не нанес ему какую-нибудь травму.
«Эх, никудышные из вас тренеры», - сказал Асланбек
Захарович, когда в считанные секунды Джиоев оказался на лопатках.
Сознаюсь, первый блин комом вышел у меня не только на тренерском
поприще. Я не выиграл ни одной схватки. До сих пор помню, как
выговаривал мне Бази Кулаев за мою безобразно трусливую борьбу.
В том, что я стал сотрудничать с прессой, - немалая заслуга
Асланбека Захаровича. Именно по его настоянию я написал
первый очерк о своем товарище «Мастер спорта Асланбек Кучиев»,
который в 1958-ом году опубликовала газета «Социалистическая
Осетия».
Да, Асланбеку Захаровичу не удалось стать великим
спортсменом. Но его достижения на ковре вполне можно назвать
уникальными. В тридцать с лишним лет, борясь с такими ассами ковра, как
Вахтанг Балавадзе, Мухтар Дадашев, Иван Шебанов, Сурен Симо-
нян и другие, стать на чемпионате Советского Союза бронзовым
призером - разве это не победа? А в 1954-ом году в Малаховке, на
чемпионате РСФСР из осетинских спортсменов победителями
стали лишь двое - тридцатишестилетний Асланбек Дзгоев и его
восемнадцатилетний ученик Алимбёк Бестаев.
Научил он технике борьбы не одну сотню молодых людей.
Выдающихся результатов добились его воспитанники Сослан Андиев;
Алимбек Бестаев; Таймураз Дзгоев, Саукудз Дзарасов, Амурхан Ба-
217

лаев, Григорий Кирокосянц, Асланбек Кучиев, Борис Базаев,
Эльбрус Икаев, Виктор Зангиев и многие-многие другие.
Много лет я задаю себе вопрос, как могло получиться так, что он
оставил родную Осетию и отправился готовить спортсменов в
другие республики? Когда он однажды приехал в тот период домой, я
поинтересовался, не собирается ли он возвращаться. Асланбек
Захарович ответил так: «Пока некоторые наши руководители спорта
будут нами командовать, ноги моей здесь не будет!» Сильно, ох как
сильно его обидели!
Нелегко выступать в большом спорте. Нелегко быть и большим
тренером. Устало сердце от чрезмерных переживаний и нагрузок.
Не выдержало... Тысячи людей пришли на прощание с Дзгоевым.
Приехали делегации и из соседних республик. Похоронен он на
Аллее Славы. Часто бываю здесь. Вот бронзовые борцы за спиной у
Асланбека Захаровича. Они сошлись, будто в упорной финальной
встрече Олимпийского турнира.
Спи спокойно, дорогой наш Батя! Твое дело успешно
продолжают твои ученики. Есть и будут у нас золотые олимпийские, мировые
и европейские медали...
218

«МЕТАЛЛ
В ЖЕЛЕЗНЫЙ РУКАХ»
Петр ЦАРГАСОВ,
мастер спорта СССР,
президент федерации
вольной борьбы
Ставропольского края
Когда я служил в армии, в составе команды Киевского военного
округа участвовал в первенстве Вооруженных сил СССР. Оно
проходило в 1959-ом году в Севастополе. В зале висело множество
портретов выдающихся спортсменов. Как же мне было приятно,
когда я увидел среди них фотографию моего тренера - Асланбека
Захаровича Дзгоева! Он запечатлен на снимке с вытянутой рукой, в
которой держит трехлинейную винтовку, зажав острие ее штыка
между пальцами. И подпись: «Металл в железных руках». Меня
просто гордость распирала, когда я смотрел на это фото. Может,
поэтому и выступил на соревновании успешно. Казалось, что сам
Асланбек Захарович в зале, что он смотрит на меня, а я не мог
подвести своего учителя.
Годы, которые провел у него в секции, никогда не забуду. Какие
люди у него тренировались! Каждый - живая легенда. Помню, мы,
пацаны, за великую честь считали кому-нибудь из них шнурки
завязать. Я однажды самому Саукудзу Дзарасову борцовки
шнуровал и дней пять после этого ходил счастливый!
Асланбек Захарович всегда рассказывал нам разные истории.
Расскажет, а потом вывод делает. Например, однажды он привел
случай из своей фронтовой жизни. Как в лесу во время боя он
219

перестреливался с немецким офицером. «Когда я сделал семь
выстрелов, фриц выскочил из-за дерева и бросился ко мне. Я
выстрелил в него в упор, и он рухнул на землю. Только повторял все
время: «Белгиум! Белгиум!» Я тогда не понял, что он имеет в виду,
но потом догадался. Оказывается, немец считал, сколько раз я
выстрелил, думал, что у меня семизарядный ТТ. А у меня был
бельгийский пистолет. У него в обойме девять патронов
помещается. Вот и просчитался фашист! Я это к чему рассказываю.
Если вы не уверены в чем-то на сто процентов, никогда не надо
спешить!» Или вот еще одна история: мы пристали к нему с
просьбой рассказать о том, как он на чемпионате СССР боролся.
Асланбек Захарович и говорит: «В общем, остались мы втроем - я,
Балавадзе и Дадашев». И замолчал. Мы ему: «А дальше что?» А он:
«Что, что! Я стал третьим!»
Как-то на Тбилисском международном турнире (малом
чемпионате мира) Виктор Зангиев в финале должен был
встретиться с олимпийским чемпионом, чемпионом мира Брюсом
Баумгартнером. Витя сильно волновался перед этой схваткой.
Асланбек Захарович говорит ему: «Что ты переживаешь? Кто такой
Баумгартнер? Кто он рядом с тобой - с Виктором Зангиевым?! Да ты
же его съешь!» После этих слов Зангиев, как на крыльях, на ковер
вылетел. Выиграл два балла и победил. Так вот, я считаю, половина
этого успеха, - заслуга Дзгоева.
На Спартакиаде народов России в Красноярске от исхода одной
схватки зависело, какое место сборная Северной Осетии займет.
Выиграет Абаев - и мы на втором месте, а если проиграет - только
на четвертом. Вся команда болела за него, кричали, подсказывали.
Только Асланбек Захарович стоял и спокойно смотрел. Когда
схватка закончилась победой нашего борца, все бросились его
обнимать. Абаев принял поздравления и, еле передвигая ноги,
пошел по залу. Батя говорит нам: «Когда Абаев вам нужен был, вы
за него глотки надрывали. А теперь помочь не можете. Догоните его,
а то упадет!»
Если надо было, он всегда мог человека на место поставить.
Один из его воспитанников как-то вернулся победителем с
чемпионата мира и немного нос задрал. Дзгоев это почувствовал и
сказал: «Ты думаешь, что ты чемпион мира? Что сильнее тебя
220

никого нет? Ну-ка стань в партер!» Взял захват и легко перевернул
того на лопатки: «Вот то-то! Тренироваться тебе еще и
тренироваться, если даже я, старик, с тобой справляюсь!»
Асланбек Захарович всегда хохмил, когда главным судьей
соревнований бывал. В Махачкале на чемпионате России в финале
должны были встретиться дагестанец Муртазалиев и Кесов из
Краснодара. Долго не могли решить, кого на эту схватку арбитром
назначить. В конце концов выбор пал на меня. И вот выхожу на
ковер, а Дзгоев объявляет: «Арбитр на ковре - Царгасов, он же
Беркутов, он же Орлов!» (с осетинского, цаэргаэс - орел). Все наши
хохочут, а остальные понять не могут, как у одного человека может
быть столько фамилий. Когда объяснили им, в чем дело, те тоже
начали смеяться...
221

ЖАЛЬ, ЧТО ТАКИЕ
ЛЮДИ УХОДЯТ
Давид ЦИМАКУРИДЗЕ,
заслуженный мастер
спорта СССР, первый из
советских спортсменов
Олимпийский чемпион по
вольной борьбе
На первенстве профсоюзов, которое проходило в 1947-ом году в
Дзауджикау, я познакомился со многими осетинскими борцами -
Михаилом Огладзе, Хасаном Гиоевым, Керменом Суменовым и,
конечно, с Асланбеком Дзгоевым. Он тогда выступал в полусреднем
весе. Боролся очень хорошо, мощно, напористо. Как-то так
получилось, что мы с Асланбеком подружились. А знаете, почему? Когда
завязался у нас разговор о том, о сем, Асланбек рассказал мне, что
до войны выступал в цирке, встречался на арене и с грузинскими
борцами. Особенно хвалил Мишико Мачабели. Мне это вдвойне
приятно было слышать, ведь он говорил о моем отце! Тогда все
цирковые борцы выступали под псевдонимами, и Михаил Цимакуридзе
стал Мишико Мачабели, точно так же, как Асланбек Дзгоев -
Алексеем Любимовым.
Много лет мы ездили друг к другу в гости, даже когда уже
перестали выступать и перешли на тренерскую работу. Асланбек
Захарович подготовил много прекрасных мастеров, которые стали
чемпионами Европы, мира и Олимпийских игр. Он часто привозил
своих воспитанников на международный Тбилисский турнир, турнир на
призы Вахтанга Балавадзе. Мы общались, обменивались опытом.
Если надо бывало, он всегда предлагал свою помощь, консультиро-
222

вал. Как-то раз Дзгоев расписал для меня план подготовки борца
Сергея Габараева из Южной Осетии. Мы неукоснительно
следовали составленному им плану, и это принесло успех - Сергей стал
бронзовым призером на первенстве мира.
Сейчас уже нет ни Суменова, ни Дзгоева. Жаль, что такие люди
уходят. Но традиции, заложенные Асланбеком Захаровичем,
развивают другие. Вслед за его воспитанниками Алимбеком Бестаевым,
Саукудзом Дзарасовым, Сосланом Андиевым пришли Махарбек Ха-
дарцев, Арсен Фадзаев, Лери Хабелов, Вадим Богиев, Давид Му-
сульбес. В их победах есть большая доля труда Дзгоева. Ведь это
он стоял у истоков, он создал знаменитую осетинскую школу
вольной борьбы. Школу, известную и уважаемую во всем мире. И сейчас
в Северной Осетии растет прекрасная молодежь, которая имеет все
шансы пробиться на следующую Олимпиаду в Афины. Я всегда с
интересом слежу за их выступлениями и от души переживаю за
борцов республики. Ведь с Осетией, с людьми, живущими здесь, меня
связывает столько добрых воспоминаний...
223

БЛАГОДАРЯ ДЗГОЕВУ
СБЛИЖАЛИСЬ НАРОДЫ
Джерихан ЧЕХОЕВ,
полковник запаса
Я долгие годы прослужил в армии. Однажды, в начале
восьмидесятых, мне пришлось отправиться в служебную командировку в
Ставрополь. В Минеральных Водах сел в автобус и поехал. Думал,
до вечера доеду, переночую в гостинице, а утром пойду решать свои
вопросы. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог
располагает. Автобус по дороге сломался, и в Ставрополь я попал к полуночи.
На автовокзале поймал такси и попросил отвезти в гостиницу
«Кавказ». Там, как назло, не оказалось свободных мест. Куда мне было
деваться в незнакомом городе? Решил искать другую гостиницу.
Вышел на улицу, а там двое парней возятся с «Волгой» - машина
никак не хотела заводиться.
Поскольку я неплохо разбирался в технике, пришел им на
помощь. Общими усилиями нам удалось запустить мотор. Ребята
обрадовались и спросили, куда меня подвезти. Я назвал адрес другой
гостиницы. Пока ехали, у нас завязался разговор. Они сразу узнали
во мне осетина. Сами же были карачаевцами, жили в Черкесске.
- Я знаю осетин очень хорошо, - сказал крепкий парень,
сидевший рядом с водителем. - Одного из них вы тоже должны знать.
- А кто он?
- Заслуженный тренер Советского Союза Асланбек Захарович
Дзгоев, - торжественно произнес мой ночной спутник.
224

- В Осетии нет такого человека, кто не знал бы Дзгоева! -
воскликнул я. - А ты его откуда знаешь?
- А он сейчас работает в Черкесске. Это мой тренер по борьбе.
Мы остановились. Я стал рассказывать молодым людям об Ас-
ланбеке Захаровиче. О том, что его супруга Татьяна жила с нами в
одном дворе, о том, что, когда Асланбек приходил, мы, пацаны,
окружали его, а он говорил о борьбе, показывал какие-нибудь легкие
приемы, советовал заниматься спортом.
- Если ты так хорошо знаешь Дзгоева, то давай познакомимся
поближе, - сказал один из собеседников. - Я Хасан Лейпанов -
мастер спорта по вольной борьбе. А это мой брат Ислам. Он работает
хирургом в одной из поликлиник Ставропольского края. Нас вообще
четыре брата. Трое - врачи, а я занимаюсь животноводством и в
свободное время хожу на тренировки к Асланбеку Захаровичу.
Благодаря общему знакомому наш разговор стал
непринужденным. Показалось даже, что мы давно и хорошо знаем друг друга.
- Поехали к нам домой! - сказал один из братьев. - Не бросим
же мы друга Асланбека Захаровича на улице!
Я из вежливости отказался, но они и слышать ничего не хотели.
Привезли меня в свою квартиру.
- Вообще-то здесь живет наш брат, но он сейчас в Кисловодске
отдыхает, так что чувствуйте себя здесь, как дома.
Потом сели ужинать (или уже завтракать), поставили на стол и
бутылку. Первый тост - за Большого Бога. Все остальные тоже, как
и положено за осетинским столом. Хасан встал и говорит:
- Сегодня вы впервые в этом городе, никого здесь не знаете. Мы
будем вашими первыми знакомыми и друзьями.
Чувствовалось, что он говорит от души. А я в этот момент думал,
какой авторитет у Дзгоева не только в Осетии, но и на всем
Северном Кавказе, как его уважают, если одно упоминание его имени
делает людей ближе друг другу. Хозяева понимали, что я устал с
дороги, что мне нужно отдохнуть, поэтому долго решили не
засиживаться и собрались уходить.
- А если я вашу квартиру обворую? Как вы мне доверяете? -
спросил я.
- Тогда мы Вас с Асланбеком Захаровичем найдем, -
засмеялись братья.
15 Батя
225

Утром проснулся от ароматного запаха жареного мяса. Быстро
оделся, умылся и сел за стол. Был воскресный день, и новые
друзья повезли меня по достопримечательным местам города,
связанным с нашим великим Коста...
Через два года я переехал жить в Ставрополь насовсем. У меня
уже были здесь знакомые - братья Лейпановы. Теперь уже не
пришлось искать места в гостинице. Ребята помогли мне снять
квартиру, куда я въехал со всей семьей. Интересно, что пока решался
квартирный вопрос, наша мебель стояла у Лейпановых. Мы дружим
до сих пор.
Сейчас многие народы Северного Кавказа относятся друг к
другу с недоверием. Мы с карачаевцами живем, как братья. А
фундамент этой нашей дружбы заложил великий осетинский борец и
тренер Асланбек Захарович Дзгоев.
226

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Сменяются эпохи, времена и годы,
На смену старому приходит новый век,
Но главной ценностью, красой, венцом природы
Был, есть и остается Человек.
Он имя создает себе делами,
Он памятью живет в сердцах людей.
Чем мерить жизнь? Поступками? Годами?
Как оценить - кто гений, кто злодей?
А гений тот, кто силы сердца тратил,
Вложил всю душу и не жалел труда...
Пройдут века, но это имя - Батя
Останется в истории всегда.
И будет помнить поколение любое
В любые дни, в кругу своих забот,
Что яркий след оставил миру Дзгоев,
Что он прославил свой родной народ.
Учитель. Тренер. Педагог. Философ.
Призваний всех, наверное, не счесть,
Вся жизнь его - Ответы без Вопросов,
Вся жизнь его - Достоинство и Честь.
Жил для других и горд был этим счастьем.
Хотя казался внешне и суров,
Но в сердце нес своем порывы страсти,
Которые вложил в учеников.
Ушел. Не в силах спорить мы с судьбою.
И времени не повернуть обратно бег.
Но память вечна - Асланбек Захарович Дзгоев -
Наставник. Гуманист и Человек!
227

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 5
ГЛАВА 1. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ 6
Корни 7
Спасаясь от кровной мести 9
Все дороги ведут домой 11
Как звали Асланбека Дзгоева на самом деле? 14
Монах со знакомым голосом 16
Цирковой борец Алексей Любимов 18
Как попал Дзгоев в цирк? 22
«Ах, война, что ж ты сделала, подлая!» 24
Плен 27
«Надо делать добро и тебе добром воздастся» 29
Из одного лагеря - в другой 31
Кавалер ордена Красной Звезды 34
Беда не приходит одна 37
Нищие герои войны 40
Возвращение в спорт. 42
Обучая, мы учимся сами ; 45
В периметре ковра 47
Легко не было никогда 52
Чемпионы с улицы 54
Со второй попытки 57

Популярность - это не только победы,
но и рассказы о них 60
Кортик ручной работы 64
Добровольное изгнание 66
Ничего никому не доказывал, просто работал 70
Феноменальный результат. 74
Злополучный телевизор 77
Горбачевская оттепель 80
Съезд осетинского народа 83
Жизнь после жизни 85
ГЛАВА 2. И ЭТО ВСЕ О НЕМ 88
АБАЕВ Анатолий. «Пусть теперь пятки себе
фотографирует» 89
АНДИЕВ Сергей. Батя всегда был, остается и будет
для нас Батей 91
АНДИЕВ Сослан. До сих пор не верится, что
Асланбека Захаровича уже нет 94
АНЕНКОВ Олег. Я мог стать неплохим борцом, но
очень любил баскетбол 99
БАГАЕВ Деги. Сын Вселенной 102
БАЛАВАДЗЕ Вахтанг. Борьба в Осетии вышла на
высочайший уровень благодаря Дзгоеву. 107
БАРБА Томас. Личность среди личностей 109
БАСИЕВ Казбек. Муаллим - значит Учитель 115
БАСКАЕВ Урузмаг. Мечта, которая так
и не сбылась 118
БЕКМУРЗОВ Михаил. Никто не мог меня одолеть,
кроме Асланбека 120
ВАРАЕВ Адлан. Он был мне вторым отцом 122
ГАГИЕВ Сергей. «А я говорю, купи эту книгу!» 127
ГРИГОРЯН Вараздат. Кто напугал медведя 130
ДЗАСОХОВ Музафер. Настоящий осетин 133
ДЗГОЕВ Валерий. Все по науке ,...136
ДЗГОЕВ Заурбек. Формула успеха 139
ДЗГОЕВ Таймураз. Ничего, кроме своего имени 142

Карен Дзатцеев
Ростислав Цомаев
БАТЯ
Художественный редактор: Агнаев А.И.
Компьютерная верстка и дизайн: Габуев А.Ю.
Корректоры: Доева А.Р., Кекиадзе Ж.Г.
ИД №05527 от 3 08 01 г
Подписано в печать 08.02.2002 г. Формат 60x84 1/16
Гарнитура "АпаГ, 16,25 печ л. Тираж 3000 экз.
Бумага офсетная. Заказ 452,1 Изд № 2
ООО "Пионер-Пресс"
362043, Владикавказ, ул А Кесаева 13-166
Республиканское издательско-полиграфическое предприятие им. В А. Гассиева
362011, г. Владикавказ, ул.Тельмана 16