Чудеса жизни. Общедоступные этюды по философіи біологіи - Геккель Э.

Автор: Геккель Э.
Теги: философия биология биологические науки естественные науки
Год: 1905
Похожие
Введение в философию
Введеніе въ философію
Міровыя загадки
Наука о небе и земле, общедоступно изложенная
Текст
                    Эрнстъ Геккель,
Проф. зоологіи ІаиекяЕд университета.
ЧУДЕСА ЖИЗНИ.
Общедоступные этюды ---
по философіи біологіи.
Переводъ съ нѣмецкаго,
ТГозхера.
ИЗДАНІЕ РЕДАКЦІИ
„НАУКА и ЖИЗНЬ".
1905.
I
Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 21 Іюня 1905 г.
Тип. Ф. Вайсберга и П. Гѳріпунина, Екатерин. кан., № 71—6.
Предисловіе.
Имя Эрнста Геккеля, одного изъ первыхъ и самыхъ
рѣшительныхъ послѣдователей Дарвина—и отважнаго борца
съ человѣческими предразсудками, сравнительно очень мало
извѣстно въ Россіи, и едва-ли въ широкихъ кругахъ нашего
образованнаго общества найдется нѣсколько десятковъ лицъ,
знакомыхъ съ всеобъемлющими философскими трудами этого
мыслителя. Правда, всякому зоологу и біологу приходилось
по крайней мѣрѣ слышать объ авторѣ монографіи о радіо-
ляріяхъ, теоріи монеръ, теоріи гастреи и основного біогене-
тическаго закона, всякій образованный естественникъ знаетъ
объ его капитальной „Общей морфологіи организмовъс‘, о
„Естественной исторіи творенія„ Антропогеніи “ и другихъ
научныхъ трудахъ Геккеля въ области общихъ и спеціаль-
ныхъ вопросовъ эволюціоннаго ученія. Но далеко не всякому
у насъ приходилось знакомиться съ философскими и фило-
софско-публицистическими произведеніями Геккеля. Между
тѣмъ значеніе этого разносторонняго мыслителя далеко не
исчерпывается его чисто научными открытіями и обобщеніями,
и его извѣстность въ Западной Европѣ выходитъ далеко за
предѣлы узкаго круга научно-образованныхъ людей, о чемъ
можно судить по огромному распространенію обще-философ-
скихъ произведеній Геккеля. Его „Моиійіпия аІ8 Вапсі гѵѵізсііеп
Веіі^іоп ип(1 АѴіззепасЬаіѴ (Монизмъ, какъ связь между ре-
лигіей и наукой) менѣе, чѣмъ въ два года распространился
въ десяти изданіяхъ, народное изданіе „Міровыхъ Загадокъ4,
въ теченіе года было распродано болѣе чѣмъ въ ста тыся-
чахъ экземпляровъ.
„Этотъ необыкновенный и для меня самого совершенно
неожиданный успѣхъ философскаго труда,—говоритъ Геккель
въ своемъ предисловіи къ „Чудесамъ жизни44,—труда, не
предназначеннаго для легкаго чтенія и не отличающагося
особенными достоинствами изложенія, указываетъ во всякомъ
случаѣ на живой интересъ широкихъ круговъ народа къ
разсматриваемому въ немъ предмету, построенію разумнаго,
основаннаго на познаніи истины, міросозерцанія44.
Рѣшительному и непримиримому противнику всякой мета-
физики и суевѣрія, безстрашно разорвавшему со всѣми свя-
щенными традиціями германской школьной философіи, при-
ходилось и приходится наталкиваться на жестокія гоненія
со стороны всѣхъ поборниковъ офиціальной морали, вѣры въ
сверхъестественное и покоящагося на нихъ „общественнаго
порядка44. Не далѣе, какъ мѣсяцъ тому назадъ въ Пруссіи
подвергся строгому выговору со стороны начальства школь-
ный учитель, противникъ геккелевскихъ воззрѣній, за то
только, что онъ согласился читать лекціи о Геккелѣ на лѣт-
нихъ курсахъ, организованныхъ союзомъ учителей. Даже кри-
тическое изложеніе идей философа признается духовными и
свѣтскими охранителями прусскихъ порядковъ опаснымъ и
заслуживающимъ „предупрежденія и пресѣченія44 намѣреніемъ.
Трудно перечислить всѣ неблаговидные пріемы, примѣнявшіеся
ревностными фанатиками вѣры, чтобы заставить умолкнуть
ненавистнаго имъ свободнаго мыслителя: извращенія, пере-
держки, софизмы и, наконецъ, неприкрытая травля и клевета.
„Критическіе44 философы „кантовской школы44 состязаются
въ этомъ съ ортодоксальными теологами „новѣйшаго курса44.
То, что было сказано мною уже въ послѣсловіи къ „Міро-
вымъ загадкамъ44 по поводу теолога Лоофа (Галле), филолога
Дсннерта (Годесбергъ), и метафизика Паулъсена (Берлинъ),
относится ко множеству другихъ противниковъ того-же по-
шиба. „Пусть эти усердные въ вѣрѣ фанатики,—заключаетъ
Геккель,—продолжаютъ свою брань и клевету противъ моей
личности; доброму дѣлу истины, за которую я борюсь, они
не причинятъ этимъ ни малѣйшаго вреда44.
Не малое противодѣйствіе встрѣчали первоначально эво-
люціонныя воззрѣнія въ ученой средѣ въ особенности въ эпоху
духовной реакціи, охватившей Западно-европейское „культур-
— 5 —
ное44 общество послѣ парижской коммуны, и даже такой вы-
дающійся ученый, какъ Вирховъ, творецъ целлюлярной пато-
логіи, не былъ свободенъ отъ узко-классовыхъ предразсудковъ
и оказывалъ глубокую оппозицію дарвинизму, потому-что по-
слѣдній, по его признанію на конгрессѣ естество-испытателей
и врачей въ Аахенѣ, приводитъ къ соціализму. Какъ ни далекъ
самъ Геккель отъ упомянутаго ученія, однако, мы никогда
не встрѣтимъ у него трусливаго отказа отъ своихъ глубокихъ
основныхъ воззрѣній на сущность мірового и историческаго
процесса, хотя выводы изъ нихъ, быть можетъ, во многихъ
отношеніяхъ показались-бы непріятными и опасными аполо-
гетамъ буржуазнаго общества.
Геккелю чуждъ научно-философскій методъ, извѣстный подъ
именемъ матеріалистическаго пониманія исторіи, который
объясняетъ столкновенія идей реальнымъ антагонизмомъ и
борьбой классовъ внутри человѣческаго общества. Онъ огра-
ничивается простымъ констатированіемъ факта непримиримаго
противорѣчія между метафизической и научной системами
воззрѣній.
Было-бы безполезно,—говоритъ онъ,—вступать въ обстоя-
тельный споръ со всѣми моими противниками, полемизиро-
вавшими противъ „Міровыхъ загадокъ44, потому что дѣло
идетъ здѣсь о томъ глубокомъ и непримиримомъ противорѣчіи
<между знаніемъ и вѣрой, между истиннымъ познаніемъ
природы и обманчивымъ „откровеніемъ44, которое въ теченіе
тысячелѣтій приводитъ въ движеніе мыслящій и испытующій
человѣческій духъ. Я основываю все свое монистическое
воззрѣніе на міръ единственно лишь на убѣжденіяхъ, добы-
тыхъ въ теченіе полувѣка путемъ упорнаго и неутомимаго
изученія природы и ея закономѣрнаго развитія. Мои дуали-
стическіе противники приписываютъ этимъ результатамъ опыт-
наго знанія лишь ограниченное значеніе и хотятъ подчинить
ихъ фантастическимъ представленіямъ, возникшимъ изъ вѣры
въ сверхъестественный міръ духовъ. Между этими явно про-
тиворѣчивыми воззрѣніями невозможно никакое соглашеніе:
либо познаніе природы и опытъ—либо вымыслы вѣры и от-
кровеніе44!
— 6 —
По поводу предлагаемой нами русскому читателю, къ
сожалѣнію далеко не въ полномъ видѣ, книги о „чудесахъ
жизни " авторъ говоритъ въ своемъ предисловіи къ нѣмец-
кому изданію:
„Книга эта, какъ видно изъ ея подзаголовка, является
„дополнительнымъ томомъ" къ книгѣ о ..Міровыхъ загадкахъ";
въ то время какъ послѣдняя представляла попытку разсмот-
рѣть общіе основные вопросы всей области естествознанія,—
какъ кослюлоіическія проблемы, — при свѣтѣ монистической
философіи, этотъ дополнительный томъ, напротивъ, ограни-
чивается міромъ органическихъ явленій, „наукою о жизни".
„Общія біологическія проблемы изложены здѣсь въ связи
на основѣ монистическихъ и механическихъ принциповъ,
развитыхъ мною обстоятельно въ „Общей морфологіи"
При этомъ особое вниманіе обращено на всеобщее значеніе
„закона субстанціи" и принципіальное „единство природы",
которыя я рѣшительно защищалъ уже въ „Міровыхъ за-
гадкахъ".
Объясняя появленіе этой дополнительной книги къ „Мі-
ровымъ загадкамъ" безчисленными просьбами и запросами
заинтересованныхъ читателей, Геккель добавляетъ:
„Естественно, такая субъективная картина міра никогда
не можетъ претендовать на полноту и совершенство. Мое
знаніе, конечно, ограниченно и несовершенно, какъ и у вся-
каго другого человѣка. Въ этой книгѣ „біологическихъ эски-
зовъ “ я могу дать только этюды неодинаковой цѣнности и
неодинаковаго совершенства выполненія; она остается лишь
честной попыткой объединить все богатство явленій органи-
ческой жизни въ одну стройную, законченную картину, объ-
яснить всѣ „чудеса жизни“ съ точки зрѣнія послѣдователь-
наго монизма, какъ формы проявленія одного единаго вели-
каго и вполнѣ единообразно дѣйствующаго мірозданія, —
безразлично, будемъ-ли мы называть его „природой или ко-
смосомъ, міромъ или—Абсолютомъ".
„Вся книга о „Чудесахъ жизни" написана безъ перерывовъ
въ теченіе четырехъ мѣсяцевъ, проведенныхъ мпою на берегу
голубого Средиземнаго моря въ Рапалло. Тихая монастырская
— 7 —
жизнь въ этомъ маленькомъ прибрежномъ городкѣ прелестной
левантской Ривьеры дала мнѣ досугъ и возможность проду-
мать еще разъ въ общей связи всѣ воззрѣнія на органическую
жизнь, сложившіяся у меня съ самаго начала моихъ универ-
ситетскихъ занятій (1852) и моей преподавательской дѣятель-
ности въ Іенѣ (1861). При этомъ меня освѣжало постоянное
созерцаніе голубого Средиземнаго моря, причудливые обита-
тели котораго въ теченіе пятидесяти лѣтъ доставляли мнѣ
такой богатый матеріалъ для моихъ біологическихъ занятій;
и одинокія странствованія по дикимъ ущельямъ лигурійскихъ
Аппенинъ, возвышающія душу перспективы съ ихъ обрамлен-
ныхъ лѣсами скалистыхъ вершинъ живо возбуждали во мнѣ
чувство великаго единства матери природы, чувства, слишкомъ
легко оттѣсняемаго на задній планъ при кропотливыхъ ла-
бораторныхъ занятіяхъ.
„Когда я 16-го февраля (1904) завершилъ въ Рапалло
70-й годъ своей жизни, я былъ тронутъ необозримымъ мно-
жествомъ дружественныхъ привѣтствій, писемъ, телеграммъ,
цвѣтовъ и другихъ подношеній; большинство ихъ шло отъ
неизвѣстныхъ мнѣ читателей „Міровыхъ Загадокъ" изъ всѣхъ
частей свѣта.
„Мнѣ доставило-бы большую радость, если-бы эту книгу
о „Чудесахъ жизни* они приняли какъ выраженіе благодар-
ности, какъ литературный отвѣтный даръ.
„Пусть она послужитъ лишнимъ поводомъ для моихъ чи-
тателей все глубже и глубже проникать въ глубокія тайны
мірозданія и достичь всеобъемлющей широты воззрѣнія на
природу величайшаго германскаго натурфилософа Гёте:
„\Ѵаз капп сіег МепзсЬ іт ЬеЬѳп теЬг ^ехѵіппеп,
Аіз (іаз 8ІсЬ. боН-Маіиг іііт оіТепЪаге?
\Ѵіе зіе (Іаз Гезіе Іаззі ги (іеізі ѵеггтеп,
\Ѵіе зіе (іаз Оеізіегхеи^іе Гезі Ъехѵакге* *).
-) Что можетъ выше быть для человѣка въ жизни
Какъ откровенье тайнъ Природы—Бога?
Твердыни вещества въ идеи претворенье
II воплощенье въ формѣ вещества созданій духа.
I. Истина.
Теорія познанія.—Опытъ и мышленіе.—Органъ души, фронема.
„Всякое познаніе вещей изъ чи-
стаго разсудка или чистаго разума
есть ничто иное, какъ иллюзія; толь-
ко въ опытѣ истина*.
Иммануилъ Кантъ (1783).
Что есть истина? Этотъ ..проклятый11 вопросъ втеченіе
тысячелѣтій занимаетъ мыслящую часть человѣчества, онъ
вызвалъ тысячи попытокъ отвѣта на него, тысячи истинъ и
заблужденій. Всякая „Исторія философіи“ даетъ болѣе или
менѣе полный обзоръ этихъ многообразныхъ попытокъ ищу-
щаго человѣческаго духа уяснить себѣ міръ и самого себя.
Да и сама „міровая мудрость“, философія въ самомъ тѣ-
сномъ смыслѣ этого слова, есть ничто иное, какъ попытка
охватить общіе результаты человѣческаго изслѣдованія и
наблюденія, мышленія и познанія, и сконцентрировать ихъ
въ одной точкѣ. Свободная отъ предразсудковъ и страха фи-
лософія отважно стремится сдернуть покров ъ съ идола и до-
стичь полнаго созерцанія истины. Истинная философія въ
этомъ смыслѣ можетъ съ полнымъ правомъ и законной гор-
достью называть себя „царицей среди наукъ “.
Истина и міровыя загадки. Стремясь охватить безчи-
сленныя отдѣльныя познанія и объединить ихъ въ един} ю
великую общую картину „міра“/философія, какъ „изысканіе
истины“ въ высшемъ смыслѣ, приходитъ въ концѣ концовъ
къ постановкѣ нѣсколькихъ основныхъ вопросовъ, или „про-
блемъ “, отвѣтъ на которые оказывается весьма различнымъ
въ зависимости отъ степени образованія и точки зрѣнія
искателя истины. Эти послѣднія и высшія задачи знанія,
— 9 —
стали называться въ послѣднее время „міровыми загадками”
и я намѣренно въ 1899 году далъ своей книгѣ, занимаю-
щейся ихъ разрѣшеніемъ, это заглавіе, чтобы заранѣе ясно
опредѣлить ея цѣль. Въ первой главѣ этой книги я подвергъ
безпристрастной критикѣ такъ называемыя „семь міровыхъ
загадокъ44, и въ діѣнадцатой главѣ пытался доказать, что
всѣ онѣ могутъ быть сведены къ одной основной, великой
загадкѣ, къ „проблемѣ субстанціи11. Ея строгая и все-
общеобязательная формулировка получилась изъ сліянія обо-
ихъ великихъ „космологическихъ основныхъ законовъ14,
химическаго основного закона о „сохраненіи матеріи44 (Ла-
вуазье, 1789) и физическаго основнаго закона о „сохра-
неніи силы“ (Робертъ Маеръ, 1842). Этотъ монистическій
синтезъ обоихъ основныхъ законовъ и опирающееся на него
уясненіе единообразнаго „закона субстанціи44 были при-
няты многими сочувственно, но, съ другой стороны, также
встрѣтили и различныя возраженія. Самыя горячія нападки
вскорѣ направились противъ моей монистической теоріи
познанія, противъ методовъ, которые примѣнялись мной
для рѣшенія міровыхъ загадокъ. Какъ на два единственно
надежные пути, я указалъ на „опытъ и мышленіе или
эмпирію и спекуляцію14, и при этомъ особенно подчерки-
валъ, что оба эти равноправные метода познанія взаимно по-
полняютъ другъ друга, что они черезъ ворота разума ве-
дутъ насъ къ истинѣ. Наоборотъ, два другихъ проторенныхъ
пути, которые будто-бы непосредственно ведутъ насъ къ бо-
лѣе глубокому познанію, а именно „чувство и откровеніе”,
я отвергъ, какъ противорѣчащіе „чистому разуму44.
Біологическая теорія познанія. Среди упрековъ, на-
правленныхъ „чистыми метафизиками44, въ особенности нѣ-
мецкими школьными философами, противъ моихъ „Міровыхъ
загадокъ 4, самымъ крупнымъ является тяжелое обвиненіе въ
томъ, что я не понимаю или не имѣю „никакого предста-
вленія44 о теоріи познанія. Этотъ упрекъ справедливъ по-
стольку, что я дѣйствительно не понимаю дуалистической
теоріи познанія этой господствующей, опирающейся на Канта
мета ^ізики; я не могъ понять, какъ его интроспективные,
— 10 —
психологическіе методы (съ пренебреженіемъ всякими фи-
зіологическими, гистологическими и филогенетическими осно-
вами!) способны дать удовлетвореніе „чистому разуму“? Моя
монистическая теорія познанія, конечно, чрезвычайно да-
лека отъ такого метода, такъ какъ она цѣликомъ опирается
на гигантскіе успѣхи современной физіологіи, гистологіи и
филогеніи, на замѣчательные результаты этихъ эмпириче-
скихъ наукъ въ послѣдніе 40 лѣтъ, результаты, которые
большею частью совершенно игнорировались господствующей
метафизикой. На основѣ этихъ біологическихъ опытныхъ
знаній я пришелъ къ убѣжденіямъ о природѣ человѣческой
душевной дѣятельности, которыя были изложены мною во
второй части „Міровыхъ загадокъ". Слѣдующія положенія
являются въ нихъ основными:
Познаніе и мозгъ. 1) Душа, или психея человѣка,
разсматриваемая объективно, по существу одинакова съ
душою всѣхъ другихъ позвоночныхъ животныхъ; она является
физіологической работой или функціей мозга. 2) Какъ и функ-
ціи всѣхъ другихъ органовъ, функціи мозга обусловливаются
дѣятельностью клѣтокъ, изъ которыхъ состоитъ этотъ органъ.
3) Эти мозговыя клѣтки, называемыя также клѣтками души,
гангліевыми клѣтками, или нейронами, являются настоящими
содержащими ядра клѣтками съ весьма сложной тончайшей
структурой. 4) Расположеніе и группировка этихъ клѣтокъ
души, число которыхъ въ мозгѣ человѣка и другихъ позво-
ночныхъ животныхъ достигаетъ многихъ милліоновъ, строго
закономѣрно и внутри этого высоко развитаго класса—по-
звоночныхъ отличается многими особенностями, объясняю-
щимися общимъ происхожденіемъ всѣхъ млекопитающихъ
отъ одного первобытнаго млекопитающаго животнаго (изъ
тріасовой эпохи). 5) Тѣ группы клѣтокъ души, которыя должны
разсматриваться, какъ факторы высшей душевной дѣятель-
ности, образуются изъ передняго мозга, перваго и самого
передняго изъ пяти эмбріональныхъ мозговыхъ пузырей; онѣ
ограничиваются тѣми поверхостно расположенными частями
передняго мозга, которыя анатомія называетъ сѣрымъ мозго-
вымъ веществомъ, или „корой большого мозга". 6) Внутри
— 11
коры большого мозга локализируются многіе отдѣльные виды
душевной дѣятельности, т. е. онѣ связаны съ опредѣленными
областями ея; если эти послѣднія разрушаются, находящіеся
здѣсь нейроны убиваются, то исчезаютъ и опредѣленные
виды этой дѣятельности. 7) Данныя области распредѣ-
лены въ корѣ большого мозга такъ, что часть ихъ стоитъ
въ непосредственной связи съ органами чувствъ, восприни-
маетъ полученныя ими впечатлѣнія и перерабатываетъ ихъ:
это „внутренніе очаги чувства44 (8еп8огіа). 8) Между
этими сенсорными центральными органами лежатъ интел-
лектуальные, собственные органы мышленія, орудія пред-
ставленія и мышленія, сужденія и сознанія, разсудка и ра-
зума: ихъ называютъ очагами мышленія, или ассоціаціон-
ными центрами, такъ какъ различныя, воспринятыя отъ оча-
говъ чувства представленія, ассоціируются ими, связываются
и соединяются въ одну однородную мысль.
Эстеты и фронеты. Анатомическое различіе обоихъ об-
ластей въ корѣ большого мозга, которыя мы противопоста-
вляемъ, какъ внутренніе очаги чувствъ (сенсорные цен-
тры) и очаги мышленія (ассоціаціонные центры),
имѣетъ по моему убѣжденію величайшую важность. Физіо-
логическія соображенія, правда, уже давно дѣлали вѣроя-
тнымъ это различіе; но рѣшительное анатомическое доказа-
тельство, этого удалось получить всего лишь въ послѣдній
десятокъ лѣтъ. Въ 1894 году Флексигъ впервые показалъ,
что въ сѣрой корѣ большого мозга лежатъ четыре централь-
ныхъ очага чувствъ („внутреннія сферы ощущеній44, или
эстеты) и между ними четыре очага мышленія („ассоціаціон-
ные центры44, или „фронеты44); важнѣйшимъ въ психологиче-
скомъ отношеніи среди послѣднихъ является „главный
мозгъ44 или „большой затылочно-височный ассоціаціонный
центръ44. Анатомическое отграниченіе обѣихъ „душевныхъ
областей44, которое Флексигъ впервые пытался произвести
здѣсь, было впослѣдствіи модифицировано имъ самимъ и (*у-
щественно измѣнено другими.
Превосходныя работы Эдингера, Вейгерта, Гицига и
др. ведутъ къ уклоняющимся отчасти результатамъ^ Но для
— 12 —
х
общаго пониманія психической дѣятельности и въ особенно-
сти функцій познанія, интересующихъ насъ здѣсь, спеціаль-
ное опредѣленіе ихъ границъ пока безразлично. Главнымъ
является то, что мы теперь вообще можемъ различать ана-
томически оба важнѣйшихъ органа душевной жизни, что
нейроны, изъ которыхъ они состоятъ, различны въ гистоло-
гическомъ и онтогенетическомъ отношеніи и даже является
возможнымъ обнаружить химическія различія (по неодинако-
вому отношенію къ нѣкоторымъ красящимъ веществамъ).
Мы можемъ отсюда сдѣлать выводъ, что и нейроны, или
клѣтки души, составляющіе оба органа, различны въ ихъ
тончайшей структурѣ: сложные фибрильные пути, пробѣгаю-
щіе въ ихъ цитоплазмѣ, должны различаться, хотя наши
грубые способы изслѣдованія не были до сихъ поръ въ со-
стояніи установить эти различія. Для удобства обозначенія
я предлагаю называть клѣтки очаговъ чувства эстетными
клѣтками, клѣтки же очаговъ мышленія—фронетными
клѣтками. Первыя анатомически и физіологически образуютъ
посредствующій переходный путь отъ внѣшнихъ органовъ
чувствъ къ внутреннимъ органамъ мышленія.
Сенсоріумъ и фрозема. Анатомическому отграниченію
внутреннихъ очаговъ чувства и органовъ мышленія въ корѣ
большого мозга отвѣчаетъ и ихъ физіологическая дифферен-
цировка. Сенсоріумъ, или центръ чувства, производитъ пе-
реработку внѣшнихъ чувственныхъ впечатлѣній, которыя по-
лучаются черезъ посредство периферійныхъ органовъ чувства
и специфической энергіи ихъ сенсорныхъ клѣтокъ; эстеты,
составляющіе, какъ центральные аппараты чувства сенсо-
ріумъ, и ихъ гистологически-элементарные органы, эстетныя
клѣтки, производятъ здѣсь подготовительную работу къ соб-
ственному мышленію и сужденію. Эту работу „чистаго ра-
зума14 производитъ фронема центровъ мышленія, въ то
время, какъ фронеты, различно составляющіе ее органы
мышленія, и ихъ гистологическіе агенты, фронетныя к лѣтки,
производятъ ассоціированіе или связываніе тѣхъ предвари-
тельныхъ работъ. Этимъ важнымъ различіемъ исправляется
заблужденіе прежняго сенсуализма (Юма, Кондильяка и
— 13 —
т. д.), по которому познаніе покоится исключительно на дѣ-
ятельности чувства. Вѣрно то, что чувства представляютъ
первоисточникъ всякаго познанія; но для того, чтобы стало
возможнымъ дѣйствительное познаваніе и мышленіе, специ-
фическая работа разума,—къ полученнымъ посредствомъ орга-
новъ чувствъ, ихъ нервовъ и центральныхъ очаговъ впеча-
тлѣніямъ внѣшняго міра должно еще присоединиться ихъ
связываніе въ ассоціаціонныхъ центрахъ и отраженіе возник-
шихъ такимъ образомъ картинъ въ сознаніи очаговъ мы-
шленія.
Къ этому присоединяется еще важное, обыкновенно, упу-
скаемое изъ виду обстоятельство, что въ фронетныхъ клѣт-
кахъ мыслящихъ культурныхъ людей присутствуетъ
уже цѣнный запасъ наслѣдственной (филогенетически
накопленной) нервной энергіи, которая первоначально (онто-
генетически) была пріобрѣтена активной чувственной дѣ-
ятельностью эстетныхъ клѣтокъ на протяженіи многихъ по-
колѣній.
Антагонизмъ между эстетами и фронетами. Безпри-
страстное и критическое сравненіе мозговой дѣятельности у
различныхъ представителей науки показываетъ, что вообще
существуетъ извѣстное противорѣчіе или антагонистическая
корреляція между обѣими областями высшей душевной,
дѣятельности. 11редставители эмпирическаго естествознанія,
занимающіеся физическими опытами и наблюденіями, отли-
чаются преобладающимъ развитіемъ сенсоріума, большей,
склонностью и способностью къ наблюденію отдѣльныхъ
явленій. ІІредставители-же спекулятивныхъ, такъ называемыхъ
абстрактныхъ наукъ и философіи, любители метафизики,
обнаруживаютъ болѣе сильное развитіе фронемы, преобла-
дающую склонность и способность къ охватывающему позна-
нію общаго въ явленіяхъ. Поэтому метафизики съ боль-
шимъ пренебреженіемъ взираютъ сверху внизъ на „ матеріа-
листическихъ “ спеціальныхъ изслѣдователей и наблюдателей
природы, тогда какъ послѣдніе въ свою очередь чуждаются-
полета мыслей первыхъ, какъ ненаучной игры или спекуля-
тивной забавы. Этотъ физіологически обоснованный антаго-
— 14 —
низмъ гистологически сводится къ болѣе сильной дифферен-
цировкѣ эстетныхъ и фронетныхъ клѣтокъ. Только у геніаль-
ныхъ „натуръ-философовъ* перваго ранга, какъ у Капер-
ника, Ньютона, Ламарка, Дарвина, Іоганна Мюллера,
•обѣ области развиты одинаково высоко и дѣлаютъ ихъ спо-
собными къ величайшимъ работамъ въ области познанія.
Сѣдалище души. (Фронема). Если мы будемъ прини-
мать многозначущее выраженіе „душа* (психея, или апііпа)
въ болѣе тѣсномъ смыслѣ и будемъ понимать подъ этимъ
высшую „душевную дѣятельность, то можемъ разсматривать,
какъ „сѣдалище души* (или лучше „органъ души*) у че-
ловѣка и другихъ млекопитающихъ ту часть коры большого
мозга, которая обнимаетъ фронеты и состоитъ изъ фронет-
ныхъ клѣтокъ; чтобы имѣть короткое и точное обозначеніе
этого понятія, мы называемъ его фронемой. Согласно на-
шему монистическому убѣжденію, фронема такимъ образомъ
въ томъ-же смыслѣ является органомъ мышленія, какъ глазъ—
органомъ зрѣнія или сердце—центральнымъ органомъ кро-
вообращенія. Съ уничтоженіемъ органа потухаетъ и его дѣ-
ятельность.
Въ противоположность этому біологическому эмпирически
обоснованному пониманію, господствующая метафизическая
психологія хотя разсматриваетъ мозгъ тоже какъ „сѣдалище
души*, но въ совершенно иномъ смыслѣ; она понимаетъ че-
ловѣческую душу строго дуалистически, какъ особое „су-
щество*, только временно обитающее въ мозгу (какъ улитка
въ своемъ домикѣ); послѣ его смерти она должна жить са-
мостоятельно, и при томъ „вѣчно*! Безсмертная душа*, по
этому излюбленному, обоснованному Платономъ пониманію,
представляетъ нематеріальное существо, которое самостоя-
тельно ощущаетъ, мыслитъ и дѣйствуетъ, и которое поль-
зуется тѣломъ, только какъ исполнительнымъ инструментомъ.
Излюбленная теорія—рояли сравниваетъ душу съ виртуо-
зомъ, разыгрывающимъ на инструментѣ-тѣлѣ интересную
пьесу (индивидуальная жизнь личности), а затѣмъ покидаю-
щимъ инструментъ, чтобы продолжать свою вѣчную жизнь.
По Декарту, который способствовалъ широчайшему рас-
15 —
пространенію мистическаго дуализма Платона, собствен-
нымъ мѣстопребываніемъ души въ мозгу является шишко-
видная железа (ЕрірЬузі» или Сгіапйиіа ріпеаііз, дорсаль-
ная часть промежуточнаго мозга (второго эмбріональнаго моз-
гового пузыря). Эта знаменитая шишковидная железа есть,
какъ недавно установлено сравнительно анатоміей, рудиментъ
непарнаго (у нѣкоторыхъ рептилій еще и по нынѣ функціо-
нирующаго) зрительнаго органа, пинеальнаго глаза. Впро-
чемъ, нѣтъ ни одного изъ безчисленныхъ психологовъ, ищу-
щихъ „сѣдалище душиСІ гдѣ-нибудь въ тѣлѣ по Платоно-
вскому образцу, который предложилъ бы пріемлемую гипо-
тезу относительно связи между „тѣломъ и душой“ и отно-
сительно способа ихъ взаимодѣйствія. Согласно нашему мо-
нистическому воззрѣнію мы отвѣчаемъ на этотъ основной
вопросъ очень просто, опираясь на опытъ. При необыкно-
венно важномъ значеніи послѣдняго будетъ полезно бросить
по крайней мѣрѣ бѣглый взглядъ на новые пониманіе фро-
немы въ анатомическомъ и физіологическомъ, онтогенети-
ческомъ и филогенетическомъ отношеніи.
Анатомія фронемы. Если мы будемъ понимать фро-
нему, какъ собственный „органъ души“ въ болѣе тѣсномъ
смыслѣ, т. е. какъ центральный аппаратъ мышленія и по-
знанія, то можемъ на первомъ планѣ нашихъ соображеній
выставить положеніе, что физіологическому единству мышле-
нія и сознанія отвѣчаетъ и анатомическое единство его
органа. Такъ какъ мы приписываемъ фронемѣ чрезвы-
чайно сложное анатомическое строеніе, то можно обо-
значать ее, какъ психическій органъ-аппаратъ, въ
томъ же смыслѣ, въ какомъ мы понимаемъ глазъ, какъ цѣле-
сообразно построенный зрительный аппаратъ. Во всякомъ
случаѣ мы стоимъ въ преддверіи болѣе тонкаго анатомиче-
скаго анализа фронемы и еще не можемъ рѣзко отграничить
ея область отъ сосѣднихъ сенсорныхъ и моторныхъ участковъ.
И весьма усовершенствованнымъ вспомогательнымъ сред-
ствамъ современной гистологіи, улучшеннымъ микроскопамъ
и методамъ окрашиванія плазмы, лишь въ незначительной
степени удалось проникнуть въ дивное строеніе фронетныхъ
— 16 —
клѣтокъ и ихъ запутанную группировку. Однако, мы нш
столько уже подвинулись въ изученіи мозга, что можемъ раз-
сматривать фропему какъ совершеннѣйшій клѣточный ме-
ханизмъ и вообще, какъ высшій продуктъ развитія органи-
ческой жизни. Милліоны чрезвычайно сильно дифференциро-
ванныхъ фронетныхъ клѣтокъ представляютъ отдѣльныя стан-
ціи этой телеграфной системы и милліарды тончайшихъ нерв-
ныхъ волоконецъ--провода, связывающіе эти станціи между
собою и съ сенсорными очагами чувствъ съ одной стороны,,
и съ моторными центрами съ другой. Сравнительная анато-
мія знакомитъ насъ, далѣе, съ длинной лѣстницей постепен-
ныхъ переходныхъ образованій фронемы внутри класса выс-
шихъ позвоночныхъ, начиная съ амфибій и рептилій вверхъ,
до птицъ и млекопитающихъ и внутри этихъ классовъ отъ
однопроходныхъ и сумчатыхъ вплоть до обезьянъ и чело-
ѣка. Человѣческій мозгъ является поэтому для насъ нынѣ
величайшимъ чудомъ жизни, которое произвела плазма,,
„живая матерія“, на протяженіи многихъ милліоновъ лѣтъ.
Замѣчательные успѣхи анатомическаго и гистологическаго*
изслѣдованія «мозга въ послѣднія десятилѣтія, правда, еще
не могли привести къ рѣзкому пространственному отграни-
ченію фронемы и вполнѣ ясно установить ея отношенія къ
сосѣднимъ сенсорнымъ и моторнымъ участкамъ коры боль-
шого мозга. Мы должны также допустить, что на низшихъ-
ступеняхъ души позвоночныхъ животныхъ еще не суще-
ствуетъ рѣзкаго отграниченія; на болѣе старыхъ, филогенети-
чески выше лежащихъ ступеняхъ они еще не были диффе-
ренцированы. И теперь еще существуетъ переходныя сту-
пени между эстетными и фронетными клѣтками. Но мы мо-
жемъ съ твердой увѣренностью надѣяться, что дальнѣйшіе
успѣхи сравнительной морфологіи мозга, опирающіеся на.
исторію ихъ эмбріональнаго развитія, будутъ все болѣе уяс-
нять эти запутанныя структурныя соотношенія. Во всякомъ
случаѣ теперь эмпирически установленъ тотъ основный,
фактъ, что фронема (какъ истинный „органъ души") обра-
зуетъ пространственно отграниченную область коры боль-
шого мозга и что безъ нея невозможна никакая дѣятель-
— 17 —
ность разума, а, слѣдовательно, невозможна и „духовная
жизнь", „мышленіе" и „познаніе".
Физіологія фронемы. Такъ какъ мы всю психологію
разсматриваемъ, лишь какъ вѣтвь физіологіи, и всѣ явле-
нія душевной жизни изучаемъ съ той же монистической точки
зрѣнія, какъ и всякія другія проявленія жизнедѣятельности,
то само собой понятно, что и для „познанія*, и разума мы
не дѣлаемъ никакого исключенія. Этимъ мы ставимъ себя въ
принципіальное противорѣчіе къ господствующей психологи-
ческой школѣ, которая считаетъ психологію не „естествен-
ной наукой*, а лишь, „духовной наукой*; въ ближайшей
главѣ мы постараемся показать, что это обычное противопо-
ставленіе никоимъ образомъ не можетъ быть оправдано. Къ
сожалѣнію, нѣкоторыми единичными современными и весьма
выдающимися физіологами, мыслящими въ другихъ отноше-
ніяхъ вполнѣ монистически, еще удерживается эта дуали-
стическая точка зрѣнія, и „душа* разсматривается въ смыслѣ
Декарта, какъ „сверхъестественная сущностьУ остро-
умнаго Декарта (— питомца іезуитовъ!) дуализмъ можетъ
еще постольку быть оправданъ, что онъ утверждался имъ
только по отношенію къ человѣку, животныхъ же, напро-
тивъ, онъ разсматривалъ какъ бездушныя машины. Но совер-
шенно абсурдной является эта точка зрѣнія у современныхъ
физіологовъ, которые изъ безчисленныхъ наблюденій и экспе-
риментовъ знаютъ, что мозгъ въ качествѣ „органа души44 у
человѣка функціонируетъ совершенно такъ-же, какъ и у осталь-
ныхъ млекопитающихъ и прежде всего у приматовъ (обезь-
янъ). Этотъ парадоксальный дуализмъ нѣкоторыхъ физіоло-
говъ и психіатровъ объясняется съ одной стороны ошибоч-
ной теоріей познанія, къ которой они пришли подъ вліяніемъ
крупныхъ авторитетовъ Канта и Гегеля и т. д., съ дру-
гой стпликт, уваженіемъ передъ господствующимъ атанатиз-
І^вцивисі^далмъ, за свою недостаточную вѣру въ безсмертіе
й^ьобмъЛнжями „злыми матеріалистами44.
* Такъ кякѵ»мжг не раздѣляемъ этого страха, то изслѣдуемъ
ДЫМУТМЬіологическую работу фронетъ такъ-же без-
?тноуілі|^ дѣятельность органовъ чувствъ и муску-
2
дою»
18 —
ловъ; мы находимъ, что первые такъ-же, какъ и послѣдніе,
подчинены всемогущему закону субстанціи. Какъ собствен-
ные факторы познанія, какъ и всякой иной душевной дѣя-
тельности, мы должны разсматривать въ такомъ случаѣ хи-
мическіе процессы въ гангліозныхъ клѣткахъ коры большого
мозга. Химія нейроплазмы обусловливаетъ жизне-
дѣятельность фронемы. То-же самое вѣрно и для совер-
шеннѣйшей и загадочнѣйшей функціи ея, для сознанія.
Хотя это великое „чудо жизни44 непосредственно доступно
намъ только черезъ интроспективный методъ (методъ
внутренняго созерцанія), путемъ „отраженія познанія въ поз-
наніи14,все-же сравнительный психологическій методъ
ведетъ насъ къ твердому убѣжденію, что высоко возросшее
„самосознаніе человѣка44 лишь количественно, а не качественно
отличается отъ самосознанія обезьянъ, собакъ, лошадей и
другихъ высшихъ млекопитающихъ.
Патологія фронемы. Сильнѣйшую поддержку получаетъ
наше монистическое пониманіе сущности и „сѣдалища души44
въ психіатріи, „наукѣ о душевныхъ болѣзняхъ’4. Старое по-
ложеніе научной медицины гласитъ"—РаіЬокщіа рѣузіоіо^іат
Шивігаі, ученіе о болѣзняхъ уясняетъ намъ нормальную
жизнедѣятельность. Это положеніе въ совершенно особой
мѣрѣ справедливо по отношенію къ заболѣваніямъ души, такъ
какъ всѣ они сводятся къ измѣненіямъ частей мозга, которыя
въ нормальномъ состояніи выполняютъ опредѣленныя функ-
ціи. Заболѣваніе опредѣленнаго участка фронемы умень-
шаетъ или уничтожаетъ локализирующуюся здѣсь нор-
мальную душевную дѣятельность. Такъ, заболѣваніе центра
рѣчи, лежащаго въ височной складкѣ и сосѣднихъ съ
ней частяхъ, разрушаетъ рѣчь; разрушеніе зрительной обла-
сти (въ задней глазной долѣ) уничтожаетъ зрительную спо-
собность; височныхъ долей — слухъ. Здѣсь природа сама
производитъ тонкіе эксперименты, которыхъ физіологія при
своихъ искусственныхъ опытахъ совершенно не была бы въ
состояніи выполнить или могла бы произвести лишь отчасти.
Если до сихъ поръ только относительно одной части ду-
шевной дѣятельности удавалось доказать такимъ путемъ ея
19 —
функціональную зависимость отъ соотвѣтствующаго органа боль-
шого мозга, то въ настоящее время уже ни одинъ безпри-
страстный врачъ не сомнѣвается болѣе въ томъ, что то же
самое вѣрно и по отношенію ко всѣмъ видамъ ея. Всякая
особая душевная работа обусловливается нормальнымъ со-
ставомъ соотвѣтствующей части мозга, участка фронемы. По-
разительныя доказательства этому даютъ многочисленные
кретины и микроцефалы, тѣ несчастные люди, у которыхъ
большой мозгъ болѣе или менѣе атрофированъ и которые по-
этому втеченіе всей жизни остаются на низшей животной
ступени въ душевныхъ проявленіяхъ. Эти жалкія существа
заслуживали-бы состраданія, если бы они обладали яснымъ
сознаніемъ своего несчастнаго состоянія; между тѣмъ это не
такъ. Они подобны тѣмъ позвоночнымъ, у которыхъ при эк-
спериментѣ совершенно или отчасти удаленъ большой мозгъ;
они могутъ еще долгое время жить, кормиться (при помощи
искусственнаго питанія) и производить автоматическія или
рефлекторныя, отчасти цѣлесообразныя движенія, не прояв-
ляя при этомъ ни слѣда сознанія, разума или иной „высшей
душевной дѣятельности11.
Онтогенія фронемы. Исторія развитія души у ребепка
въ общемъ извѣстна людямъ уже цѣлыя тысячелѣтія и давпо
уже сдѣлалась предметомъ живого интереса всѣхъ внима-
тельныхъ родителей, учителей и педагоговъ. Но болѣе стро-
гое научное изслѣдованіе этого замѣчательнаго и важнаго
явленія началось собственно лишь около двадцати лѣтъ тому
назадъ. Въ 1884 году Кусмауль опубликовалъ свои „Из-
слѣдованія о душевной жизни новорожденнаго человѣка “ а
еще въ 1882 году В. Іірейеръ—свою книгу о „Душѣ ребенка
наблюденія надъ душевнымъ развитіемъ человѣка въ первые
годы жизни“ (4 изд. 1895 г.). Изъ тщательно веденныхъ дне-
вниковъ этихъ и другихъ новѣйшихъ наблюдателей оказы-
вается, что новорожденное дитя не только не обладаетъ ни-
какимъ сознаніемъ и разумомъ, но кромѣ того неспособно
слышать: дѣятельность органовъ чувства и мышленія раз-
вивается лишь постепенно. Только при общеніи съ внѣш-
нимъ міромъ начинаютъ одна за другой вырабатываться эти
— 20 —
способности, а также рѣчь, улыбки и т. д. лишь позднѣе по-
являются ассоціаціи, образованіе понятій и словъ и т. д.
Этимъ физіологическимъ фактамъ соотвѣтствуютъ новѣй-
шія анатомическія наблюденія; и то, и другое вмѣстѣ убѣж-
даетъ насъ, что фронема у новорожденнаго вообще еще не
развилась; поэтому о „сѣдалищѣ души44 здѣсь такъ-же мало
можно говорить, какъ о „человѣческомъ духѣ44, какъ сово-
купности мышленія и познанія, пониманія и сознанія. По-
этому умерщвленіе новорожденныхъ дѣтей съ физическими
недостатками, производившееся напримѣръ спартанцами съ
цѣлью отбора лучшихъ индивидуумовъ, съ разумной точки
зрѣнія нельзя подвести подъ понятіе „убійства44, какъ это
дѣлается еще въ нашихъ современныхъ законодательныхъ
уложеніяхъ. Скорѣе мы должны одобрить это какъ цѣлесооб-
разное, полезное, какъ для заинтересованныхъ, такъ и для
общества мѣропріятіе. Въ виду того, что весь процессъ исто-
ріи развитія зародыша, согласно нашему основному біогене-
тическому закону, является сокращеннымъ повтореніемъ исто-
ріи родового развитія, наши выводы относятся также и
къ психогенизису, къ развитію „души4 и ея органа фро-
немы.
Филогенія фронемы. Для нашего познанія исторіи ро-
дового развитія души, на ряду съ исторіей ея эмбріональ-
наго развитія, прежде всего величайшее значеніе имѣетъ
сравнительная психологія, потому что внутри ряда позво-
ночныхъ животныхъ мы еще и понынѣ открываемъ другъ
подлѣ друга длинный рядъ ступеней развитія, ведущихъ насъ
отъ низшихъ безчерепныхъ и круглоротыхъ къ рыбамъ и
двоякодышащимъ, отъ нихъ кь амфибіямъ, и отъ этихъ д<д-
лѣе къ амніотамъ. Среди послѣднихъ различные порядки
рептилій и птицъ съ одной стороны, млекопитающихъ съ дру-
гой, показываютъ намъ, какъ постепенно, шагъ за шагомъ
развивались высшіе виды душевной дѣятельности изъ низ-
шихъ. Этой физіологической скалѣ точно отвѣчаетъ морфо-
логическая, которую обнаруживаетъ намъ сравнительная ана-
томія мозга. Интереснѣйшая и важнѣйшая часть ея касается
высокоразвитого класса млекопитающихъ; внутри послѣдняго
— 21
мы въ свою очередь находимъ длинную восходящую лѣстницу.
На самой ея вершинѣ помѣщаются приматы (человѣкъ, обезь-
яны и полуобезьяны), далѣе хищныя животныя, часть копыт-
ныхъ и всѣ остальныя плацентныя. Широкій промежутокъ,
повидимому, отдѣляетъ этихъ разумныхъ млекопитающихъ отъ
низшихъ сумчатыхъ и однопроходныхъ; у этихъ послѣднихъ еще
отсутствуетъвысокоеколичественное и качественное развитіе фро-
немы, которое мы встрѣчаемъ у первыхъ; и все же еще можно
обнаружить всѣ промежуточныя ступени между первыми и по-
слѣдними. Постепенное образованіе большого мозга и его важ-
нѣйшей части, фронемы, происходило втеченіе третичной
эпохи, продолжительность которой высчитывается теперь новѣй-
шими геологами въ 12—15 (самое меньшее въ 3—5) милліо-
новъ лѣтъ.
Такъ какъ я уже обстоятельно изложилъ важнѣйшіе ре-
зультаты изслѣдованія мозга и ихъ фундаментальное значе-
ніе для психологіи и теоріи познанія въ 6—9 главахъ „Мі-
ровыхъ загадокъ “, то мнѣ достаточно указать на нихъ.
Развитіе сознанія. Среди всѣхъ чудесъ жизни сознаніе
еще нынѣ можетъ разсматриваться, какъ величайшее и са-
мое удивительное. Во всякомъ случаѣ большая часть физіо-
логовъ убѣждена въ томъ, что и сознаніе человѣка, подобно
всѣмъ другимъ видамъ душевной дѣятельности, является функ-
ціей мозга, и должно сводиться къ физическимъ и химиче-
скимъ процессамъ въ клѣткахъ коры большого мозга. Но не
смотря на это, единичные біологи все еще раздѣляютъ воз-
зрѣніе господствующей метафизики, что эта „психологическая
центральная мистерія“ остается неразрѣшимой міровой за-
гадкой и вообще не представляетъ собою естественнаго явле-
нія. Противъ этого я хотѣлъ бы указать на монистическую
теорію сознанія, которую я изложилъ въ 10 главѣ „Міро-
выхъ загадокъ “ и при этомъ особеннно подчеркивалъ, что и
здѣсь исторія развитія является для насъ „истиннымъ
свѣтильникомъ “ при исканіи естественнаго объясненія явле-
нія. Среди всѣхъ остальныхъ чудесъ жизни зрѣніе во мно-
гихъ отношеніяхъ стоитъ ближе всего къ сознанію. Хорошо
извѣстная исторія развитія глаза учитъ носъ, какъ зрѣніе,
т. е. воспріятіе образовъ внѣшняго міра, развивается посте-
пенно изъ простого ощущенія свѣта низшихъ животныхъ ба
именно путемъ образованія свѣтопреломляющей линзы!) въ
одно изъ удивительнѣйшихъ чудесъ жизни. Подобнымъ обра-
зомъ сознательная психея, внутреннее отраженіе собственной
душевной работы, развивается изъ безсознательной ассоціа-
ціонной работы внутри фронемы нашихъ старѣйшихъ пред-
ковъ-позвоночныхъ животныхъ.
Монистическая теорія познанія. Изъ этой обстоя-
тельной и безпристрастной оцѣнки біологіи фронемы ока-
зывается, что познаніе истины, цѣль всякой науки, есть фи-
зіологическій естественный процессъ и что онъ, по-
добно всѣмъ другимъ, не можетъ даже быть мыслимъ безъ
своего органа. Эти органы, благодаря успѣхамъ біологіи во
второй половинѣ столѣтія, сдѣлались намъ извѣстны на столько,
что въ общихъ чертахъ мы обладаемъ удовлетворительнымъ
представленіемъ о естественной сущности организаціи и дѣ-
ятельности фронемы, хотя въ отдѣльныхъ частностяхъ мы
еще очень далеки отъ ихъ полнаго анатомическаго и пси-
хологическаго пониманія. Какъ важнѣйшій результатъ нашихъ
работъ, касающихся эгого вопроса, мы устанавливаемъ поло-
женіе, что всѣ познанія первоначально пріобрѣтались а ро-
зіегіогі и проистекали изъ опыта, и что ихъ первоисточни-
ками являются ощущенія нашихъ органовъ чувствъ. Какъ
эти послѣдніе (въ качествѣ периферійныхъ органовъ души),
такъ и фронема, въ качествѣ центральнаго органа душц
(такъ называемаго „сѣдалища душии), подчинены закону
субстанціи, и дѣятельность фронемы, какъ и органовъ
чувствъ, всегда можетъ быть сведена къ физическимъ и хи-
мическимъ процессамъ, протекающимъ въ субстанціи.
Дуалистическая теорія познанія. Въ принципіальномъ
противорѣчіи съ нашимъ монистическимъ и физически-обо-
снованнымъ ученіемъ о познаніи, господствующая дуалисти-
ческая метафизика принимаетъ, что наши познанія лишь от-
части эмпиричны, добыты а ровіегіогі, путемъ опыта, въ
другой же своей части совершенно независимы отъ него и
возникаютъ а ргіогі изъ самобытныхъ свойствъ нашего „не-
— 23 —
матеріальнаго4 духа. Благодаря огромному авторитету Канта,
это мистическое и сверхъ-натуралистическое воззрѣніе поль-
зуется величайшимъ уваженіемъ, и еще въ настоящее время
господствующія философскія школы трудятся надъ тѣмъ,
чтобы обезпечить этому воззрѣнію продолжительное господ-
ство. „Возвратъ къ Канту4 прославляется, какъ единствен-
ное средство спасенія философіи, тогда какъ по нашему убѣ-
жденію оно лежитъ въ „возвратѣ къ природѣ“. Въ дѣйстви-
тельности это пресловутое „отступленіе*1 къ Канту и его
двойственной теоріи познанія цревратилось въ чреватое ошиб-
ками „попятное движеніе философіи“. Для нынѣшнихъ на-
шихъ метафизиковъ, такъ-же какъ еще для Канта 120 лѣтъ
тому назадъ, мозгъ—эта непріятная па видъ, сѣровато-бѣлая,
кашеобразная масса, назначеніе которой быть „инструмен-
томъ духа4, остается въ высшей степени загадочной и неиз-
слѣдованной. Для современной-же біологіи, напротивъ, мозгъ
это величайшее чудесное строеніе природы, сложенное изъ
безчисленнаго количества „клѣтокъ души4, или нейроновъ;
послѣдніе обладаютъ чрезвычайно сложнымъ тончайшимъ
строеніемъ и переплетающимися въ тысячи направленіяхъ
нервными путями они связаны въ одинъ дивный „аппаратъ
души4, способный благодаря этому производить высшую ду-
шевную работу.

II.	Жизнь.
Организмы и анорганы. Жизненная сила и энергія. Витализмъ и механизмъ.
„Никогда не можетъ оказаться ни-
какого иного принципа объясненія
жизненныхъ явленій въ физіологіи,
какъ тѣ, которые установлены для
физики и химіи по отношенію къ
мертвой природѣ. Гипотеза особой
жизненной силы въ какой угодной
формѣ не только излишняя, но и
недопустима.
Максъ Ферворнъ (1Я94).
Понятіе жизни. Такъ какъ мы ставимъ своей задачей
въ этой книгѣ критическое разсмотрѣніе „чудесъ жизниІІ
и познаніе истиннаго въ нихъ, то должны рѣзко опре-
дѣлить прежде всего понятіе „жизни“, а затѣмъ понятіе
„чуда“. Втеченіе тысячелѣтій человѣку извѣстно различіе
между жизнью и смертью, между живыми и безжизненными
естественными тѣлами; первыя называются „живыми
организмами14, послѣднія—неорганическими тѣлами или ко-
роче „анорганами“. Наука, занимающаяся изученіемъ орга-
низмовъ, называется біологіей (въ широчайшемъ смыслѣ!);
науку-же, изучающую безжизненныя или неорганическія
тѣла, можно назвать въ противоположность первой абіоло-
гіей, абіотикой или аноргикой.
Поразительнѣйшее отличіе между обѣими огромными обла-
стями состоитъ въ томъ, что организмы производятъ своеоб-
разныя, періодически повторяющіяся, произвольныя движе-
нія, которыя, повидимому, отсутствуютъ у аноргановъ (мине-
раловъ). Самая жизнь поэтому понимается, какъ своеобразное
явленіе движенія; новѣйшія изслѣдованія показали, что это
— 25 —
явленіе всегда связано съ присутствіемъ особой химической
субстанціи, плазмы, и въ существенномъ обусловливается про-
исходящимъ въ ней обмѣномъ веществъ. Но въ то же
время современное познаніе природы убѣдило насъ, что пред-
положенное выше рѣзкое раздѣленіе тѣлъ и природы на ор-
ганизмы и а нор ганы не можетъ быть удержано, и что
скорѣе оба царства въ своей глубочайшей сущности нераз-
дѣльны.
Жизнь и пламя. Среди всѣхъ явленій неорганической
природы, которыя можно сравнивать съ органическимъ жиз-
неннымъ процессомъ, нѣтъ другого болѣе сходнаго по внѣ-
шности и болѣе родственнаго по сущности, какъ пламя. Это
многозначительное и важное сравненіе уже за 2400 лѣтъ до
нашего времени произвелъ величайшій изъ остроумныхъ іони-
ческихъ натурфилософовъ. Гераклитъ изъ Эфеса,—тотъ са-
мый великій мыслитель, который впервые заложилъ основы
теоріи эволюціи двумя словами: „Рапіа гЬеі44 — все течетъ!
Весь міръ находится въ вѣчномъ теченіи. Гераклитъ про-
ницательно понималъ жизнь, какъ „огонь44, т. е. какъ своеоб-
разный процессъ горѣнія — и сравнивалъ поэтому организмъ
съ факеломъ.
Организмъ. Въ томъ смыслѣ, въ какомъ обыкновенно
наука употребляетъ слово организмъ и въ какомъ мы при-
мѣняемъ его здѣсь, это понятіе равнозначно понятію „живое
существо44 или понятіе „живое естественное тѣло44. Противо-
положность ему образуетъ въ широчайшимъ смыслѣ ан ор-
ганъ, „безжизненное или неорганическое44 естественное тѣло.
Содержаніе понятія организмъ въ этомъ смыслѣ физіологиче-
ское и въ существенномъ опредѣляется видимой жизнедѣя-
тельностью тѣла, обмѣномъ веществъ, питаніемъ и размно-
женіемъ.
У большей части организмовъ, при ближайшемъ раз-
смотрѣніи, мы обнаруживаемъ различныя части, цѣлесообразно
приспособленныя другъ къ другу для выполненія своей жиз-
ненной задачи. Этк части тѣла мы называемъ органами
и способъ ихъ видимо планомѣрнаго соединенія организа-
ціей. Въ этомъ отношеніи мы сравниваемъ организмъ съ
— 26 —
машиной, въ которой человѣкъ цѣлесообразно соединяетъ
вмѣстѣ тоже различныя (но безжизненныя) части тѣла, однако,
согласно опредѣленному и заранѣе продуманному, возникшему
изъ его сознательной дѣятельности или интеллекта, плану.
Машинная теорія жизни. Излюбленное сравненіе орга-
низма съ машиной привело ко многимъ тяжелымъ заблужде-
ніямъ и сдѣлалось въ послѣднее время основнымъ камнемъ
ложныхъ дуалистическихъ принциповъ. Современная „ма-
шинная теорія жизни44, опирающаяся на нихъ, для возникно-
венія организмовъ требуетъ такого-же „разумнаго строитель-
наго плана44 и цѣлесообразно строющаго „инженера44, кото-
рые въ дѣйствительности имѣются при постройкѣ машины
въ лицѣ „разумнаго человѣка44. Съ особой любовью при
этомъ организмъ сравнивается съ часами или съ локомоти-
вомъ. Для правильнаго хода такого сложнаго искуственнаго
произведенія требуется точнѣйшее вычисленіе взаимодѣй-
ствія всѣхъ частей, и достаточно ничтожнѣйшаго поврежде-
нія какого-нибудь колесика, чтобы нарушить ходъ часовъ.
При этомъ совершенно упускается изъ виду огромное раз-
личіе „грубой матеріи44, составляющей оба рода тѣлъ. „Ор-
ганы44 часовъ суть металлическія части, выполняющія свое
назначеніе только благодаря своимъ физическимъ свойствамъ
(твердости, эластичности и т. д.). Органы же живого орга-
низма, напротивъ, производятъ свою работу главнымъ обра-
зомъ благодаря своему химическому составу; ихъ мягкое про-
топлазматическое тѣло представляетъ химическую лаборато-
рію, чрезвычайно сложная молекулярная структура которой
представляетъ историческій продуктъ безчисленныхъ запу-
танныхъ процессовъ унаслѣдованія свойствъ и приспособленія.
Эту невидимую и гипотетическую молекулярную структуру
не слѣдуетъ, однако, какъ это часто дѣлается, смѣшивать съ
реальной, видимой въ микроскопъ, структурой плазмы, имѣющей
чрезвычайную важность для вопроса объ организаціи. Если и
для той важной по своему значенію молекулярной структуры
простой химической субстанціи предположить цѣлесообразный
строительный планъ и, какъ его причину, „разумную естествен-
ную силу44 („доминанта44), тогда съ такимъ же правомъ можно
— 27 —
было бы приписать разумную силу пороху, такъ какъ въ немъ
молекулы дерева, сѣры и селитры „цѣлесообразно" связаны
для произведенія взрыва. Но какъ извѣстно, порохъ не былъ
придуманъ заранѣе, а „изобрѣтенъ" путемъ случайнаго опыта.
Вся излюбленная „машинная теорія жизни" и далеко идущіе,
опирающіеся на нее дуалистическіе выводы теряютъ подъ
собой почву, какъ только мы попытаемся приложить ее къ
простѣйшимъ изъ извѣстныхъ организмовъ, къ монерамъ,
потому что послѣдніе въ самомъ дѣлѣ являются „организ-
мами безъ органовъ"—и безъ организаціи!
Не смотря на нѣкоторыя возраженія, слѣдуетъ признать
существованіе простѣйшихъ организмовъ, монеръ, лишенныхъ
клѣточнаго ядра. Сюда относятся прежде всего замѣчатель-
ныя СЬгоіпасеае (СуапорЬусеае), у которыхъ мы должны пред-
положить сложную молекулярную структуру. Сложность стро-
енія элементарныхъ организмовъ слѣдуетъ понимать, какъ
вторичное явленіе, какъ медленно возникшее слѣдствіе без-
численныхъ филогенетическихъ процессовъ дифференцирова-
нія, закрѣплявшихся „приспособленіемъ, и передававшихся
потомкамъ „наслѣдственностью". Для этихъ организмовъ
нельзя установить ни опредѣленной структуры, ни формы, а
лишь физіологическую функцію, пласмодомію (ассимиляція
углерода)—т. е. синтетическій, химическій процессъ.
Ступени организаціи. Различіе между вышеупомянутыми
монерами и какимъ-либо высшимъ организмомъ по моему
мнѣнію больше, чѣмъ разница между органическими монерами
и неорганическими кристаллами. Даже разница между безъя-
дерными монерами и настоящими, содержащими ядра клѣтками
можетъ считаться въ принципѣ болѣе значительной, потому
что даже у простѣйшихъ истинныхъ- клѣтокъ мы находимъ
уже противоположность между двумя различными органел-
лами, или „клѣточными органами", между внутреннимъ клѣ-
точнымъ ядромъ и внѣшнимъ клѣточнымъ тѣломъ; каріо-
плазма перваго обусловливаетъ функцію размноженія и на-
слѣдованія свойствъ; цитоплазма второго — обмѣнъ ве-
ществъ, питаніе и приспособленіе. Значитъ уже здѣсь, въ
простомъ элементарномъ организмѣ заложено старѣйшее и
— 28 —
важнѣйшее явленіе раздѣленія труда. У одноклѣточныхъ
протистовъ организація развивается тѣмъ выше, чѣмъ дальше
идетъ дифференцированіе отдѣльныхъ составныхъ частей
клѣтки; у образующихъ ткани гистоновъ тѣмъ значитель-
нѣе, чѣмъ совершеннѣе раздѣленіе труда слагающихъ орга-
новъ. Цѣлесообразность въ ихъ строеніи объясняется чисто
механически теоріей отбора Дарвина.
Органическія и неорганическія вещества. Химическій
анализъ показываетъ, что въ организмѣ нѣтъ никакихъ иныхъ
элементовъ, кромѣ тѣхъ, которые встрѣчаются въ неоргани-
ческомъ мірѣ. Число неразложимыхъ простыхъ веществъ до-
стигаетъ по новѣйшимъ изслѣдованіямъ 70—80; изъ нихъ въ
организмѣ постоянно встрѣчаются только пять органогенныхъ
элементовъ, составляющихъ плазму: углеродъ, кислородъ, во-
дородъ, азотъ и сѣра. Къ нимъ присоединяются большей
частью (но не всегда) еще пять другихъ элементовъ: фос-
форъ, калій, кальцій, магній и желѣзо. Кромѣ того, иногда
въ тѣлѣ встрѣчаются и другіе элементы. Однако, въ орга-
низмѣ не существуетъ ни одного единаго специфическаго
біологическаго элемента, ни одного простого вещества, кото-
раго бы не встрѣчалось въ неорганической природѣ. Со-
гласно этому, своеобразные признаки, какими отличаются оба
рода веществъ (органическія и неорганическія), могутъ обу-
словливаться лишь своеобразными способами соединенія
элементовъ. Главнымъ органогеннымъ элементомъ является
углеродъ, который благодаря своему своеобразному сродству
вступаетъ въ разнообразнѣйшія и сложнѣйшія соединенія съ
другими элементами и производитъ самую важную органиче-
скую субстанцію—альбумины, или бѣлковыя тѣла, и какъ
самое сложное изъ нихъ—живую плазму.
Въ морфологическомъ отношеніи такъ-же мало, какъ и въ
въ химическомъ можно указать глубокое различіе между ор-
ганизмами и неорганическими тѣлами. Монеры и здѣсь об-
разуютъ соединительный мостъ между двумя царствами при-
роды. Это относится одинаково къ внутренней структурѣ,
какъ и ко внѣшнимъ формамъ обѣихъ группъ тѣлъ, къ ин-
дивидуальности и къ родовой формѣ. Неорганическіе кри-
— 29 —
сталлы соотвѣтствуютъ морфологически простѣйшимъ (безъ-
ядернымъ) формамъ органическихъ клѣтокъ.
Клѣтки и кристаллы. Если понятіе жизни не ограни-
чивать организмами въ тѣсномъ смыслѣ и разсматривать,
какъ функцію плазмы, то можно въ распространенномъ смыслѣ
говорить и о жизни кристалловъ. Она обнаруживается прежде
всего въ ихъ ростѣ, явленіе, которое уже Беръ обозначилъ,,
какъ важнѣйшій характерный признакъ всякаго индивидуаль-
наго развитія. Въ способѣ питанія кристалла въ насыщенномъ
растворѣ различныхъ веществъ и въ характерѣ его роста мы
также видимъ поразительныя аналогіи съ ростомъ комочка
живого вещества. Ощущеніе и движеніе, которыя сначала
обыкновенно приписывались только животнымъ, теперь всѣми
признается за общее свойство всякаго живого вещества. Но
ихъ можно обнаружить и у кристалловъ; при кристаллизаціи
молекулы движутся въ совершенно опредѣленномъ направле-
ніи и налагаются другъ на друга по опредѣленнымъ зако-
намъ; при этомъ они должны обладать и ощущеніемъ, по-
тому что иначе не могло бы совершаться притяженіе одно-
родныхъ частицъ. Какъ при всякомъ химическомъ процессѣ,
такъ и при образованіи кристалловъ совершаются явленія, ко-
торыя не могутъ быть объяснены помимо ощущенія (разу-
мѣется, безсознательнаго рода.) И въ отношеніи роста всѣ
естественныя тѣла подчиняются одинаковымъ законамъ.
Ростъ каждаго кристалла, какъ всякой монеры и клѣтки,
имѣетъ свою опредѣленную границу. Если этотъ порогъ пе-
рейденъ, но благопріятныя для роста условія продолжаютъ
существовать, то наступаетъ то явленіе чрезмѣрнаго или
трансгрессивнаго роста, которое у органическихъ инди-
видуумовъ называется размноженіемъ. Но и у неорганиче-
скихъ кристалловъ въ такомъ случаѣ наблюдается нѣчто по-
добное. Каждому кристаллу свойственна характерная, опредѣ-
ляемая его молекулярнымъ строеніемъ величина. Разъ эта
граница, порогъ роста, перейдена, то съ этого моминта на
образовавшемся большомъ кристаллѣ начинаетъ отлагаться
множество мелкихъ кристалликовъ.
Обмѣнъ веществъ (Метаболія). Такъ какъ ни1 въ од-
— 30 —
номъ морфологическомъ, ни въ большинствѣ физіологическихъ
свойствъ организмовъ нельзя найти глубокаго различія ме-
жду ними и неорганическими тѣлами, то какъ единственный
характерный отличительный признакъ органической жизни
остается обмѣнъ веществъ. Этотъ процессъ пополняетъ
убыль плазмы, обусловливающей жизнедѣятельность, новооб-
разованіемъ живой субстанціи; онъ способствуетъ такимъ об-
разомъ питанію и росту живыхъ существъ, а также размно-
женію, которое представляетъ ничго иное, какъ трансгрессив-
ный ростъ. Не останавливаясь здѣсь подробнѣе на явленіи
обмѣна веществъ, мы хотимъ лишь подчеркнуть фактъ, что
и этотъ жизненный процессъ имѣетъ свой аналогъ въ неор-
ганической химіи, а именно въ замѣчательномъ явленіи ка-
тализа, въ особенности въ нѣкоторыхъ его формахъ, извѣ-
стныхъ подъ именемъ ферментаціи, броженія и энзиматиче-
скаго дѣйствія.
Катализъ. Геніальный химикъ Верцелій открылъ
уже въ 1810 году поразительный фактъ, что извѣстныя тѣла
однимъ своимъ присутствіемъ, а не вслѣдствіе ихъ химиче-
скаго сродства, побуждаютъ другія тѣла къ разложеніямъ или
соединеніямъ, причемъ сами они остаются безъ измѣненія.
Такъ, напримѣръ, сѣрная кислота иревр ащаетъ крахмалъ въ
сахаръ, оставаясь при этомъ неизмѣнившейся. Мелко раз-
дробленная платина при соприкосновеніи съ перекисью водо-
рода разлагаетъ ее на водородъ и кислородъ; Верцелій на-
звалъ это явленіе катализомъ; Митчерлихъ, искавшій при-
чину явленія въ своеобразномъ дѣйствіи поверхностей мно-
гихъ тѣлъ, называемъ его контактнымъ дѣйствіемъ. Позд-
нѣе оказалось, что такіе катализы весьма распространены, и
что особая форма его, ферментація, играетъ огромную роль
въ жизни организмовъ.
Біогены. Обстоятельное опредѣленіе молекулярнаго про-
цесса при каталитическомъ явленіи обмѣна веществъ далъ
Маккъ Ферворнъ въ 1903 году въ своей гипотезѣ біогеновъ:
„ Критико-экспериментальный этюдъ о явленіяхъ въ живой
субстанціи “. Онъ выводитъ всѣ жизненныя явленія изъ ка-
талитическаго обмѣна веществъ одного химическаго соедине-
-- 31
нія, плазмы, а ея активныя молекулы, біогены, разсматри-
ваетъ, какъ послѣдніе химическіе факторы жизненнаго про-
цесса. Ферворнъ также указываетъ на аналогію энзиматиче-
скаго процесса обмѣна веществъ съ неорганическимъ про-
цессомъ катализа, напримѣръ, при фабрикаціи сѣрной кислоты,
Малое постоянное количество азотной кислоты, при доступѣ
воды и воздуха, превращаетъ неограниченное количество
сѣрнистой кислоты въ сѣрную, причемъ сама азотная кис-
лота остается безъ измѣненія; молекула азотной кислоты не-
прерывно распадается, отдавая кислородъ, и возстанавливается
снова, поглощая его изъ воздуха.
Жизненная сила (Ѵі* ѵііаіік). Разнообразныя и измѣн-
чивыя жизненныя явленія и ихъ внезапное прекращеніе при
смерти издавна казались мыслящему человѣку настолько уди-
вительными, настолько отличающимися отъ всѣхъ другихъ
явленій неорганической природы, что уже при зарожденіи
біологической философіи онъ предполагалъ въ нихъ дѣйствіе
особыхъ силъ. Особенно побуждала его къ этому поразитель-
ная цѣлесообразность организмовъ и кажущееся планомѣрное
теченіе жизненныхъ процессовъ. Такъ, уже въ древности
предполагалось существованіе особой органической первич-
ной силы (АгсЬаепй іпйііив), управляющей индивидуальной
жизнью и привлекающей къ себѣ на службу „грубыя силы“
неорганической матеріи. Равнымъ образомъ удивительныя
явленія развитія приписывались особому влеченію къ формо-
образованію (ХІ8П8 іогтайѵив), Когда въ серединѣ 18-го сто-
лѣтія физіологія стала развиваться самостоятельно, она на-
чала объяснять своеобразныя особенности органической жизни
гипотезою жизненной силы (Ѵів ѵіѣаііз). Всеобщаго при-
знанія она достигла въ началѣ 19-го столѣтія, когда Луи
Дюма попытался дать ей обстоятельное обоснованіе.
Витализмъ. Такъ какъ старое ученіе о жизненной силѣ,
или витализмъ, играетъ важную роль при оцѣнкѣ „чудесъ
жизни“ и въ недавнее время обнаружило неожиданно пыш-
ный расцвѣтъ, то необходимо бросить здѣсь бѣглый взглядъ
на ею различныя формы.
Понятіе это можетъ быть удержано въ монистическомъ смы-
- 32 —
слѣ, если подъ нимъ подразумевать только сумму тѣхъ формъ
энергіи, которыя особенно характерны для организма, прежде
всего—обмѣнъ веществъ и наслѣдственность; этимъ еще не
высказывается никакого сужденія относительно ихъ сущности
и не утверждается, что онѣ принципіально отличаются отъ
формъ энергіи неорганической природы. Такое монистическое
пониманіе можно называть „физическимъ витализмомъ".
Наоборотъ, обыкновенный, метафизическій витализмъ
утверждаетъ совершенно въ дуалистическомъ смыслѣ, что
эта жизненная сила, какъ телеологическое и гипермеханическое
начало, принципіально отличается отъ „обыкновенныхъ" есте-
ственныхъ силъ. Особая форма, въ которой выступаетъ въ
послѣднее время (втеченіе 20 лѣтъ) это мистическое ученіе о
„сверхъестественной" жизненной силѣ, теперь часто обозна-
чается какъ неовитализмъ.
Неовитализмъ. Защитники современной „жизненной
силы" распадаются на двѣ различныя группы, которыя мы
можемъ обозначать какъ скептическую и догматическую.
Скептическій неовитализмъ былъ впервые опредѣленно
формулированъ Бунге въ Базелѣ (1887) въ введеніи къ
его „Учебнику физіологической химіи"; въ то время какъ
для одной части жизненныхъ явленій онъ безусловно допу-
скаетъ полную возможность объясненія чисто механическими
причинами, физическими и химическими силами неодуше-
вленной природы, для другой части ихъ, а именно для пси-
хическихъ явленій, возможность такого объясненія имъ оспари-
вается. Онъ утверждаетъ, что послѣднія не могутъ быть объ-
яснены механически и что въ неорганической природѣ не
встрѣчается никакого аналога ихъ; только нѣкая гипермеха-
ническая „жизненная сила" могла бы вызывать ихъ, но та-
кая сила трансцендентна и недоступна нашему естественно-
научному познанію. Въ такомъ же смыслѣ высказался позд-
нѣе Риндфлейшъ (1888), затѣмъ недавно Рихардъ Ней-
мейстеръ въ своихъ „Размышленіяхъ о сущности жизнен-
ныхъ явленій" (1903), и Оскаръ Гертвигъ въ докладѣ
(въ Аахенѣ въ 1900 году) о „Развитіи біологіи въ 19 сто-
лѣтіи"*
— 33 —
Значительно дальше скептическаго идетъ догматическій
неовитализмъ, главными представителями котораго въ насто-
ящее время являются ботаникъ Іоганнесъ Рейнке и ме-
тафизикъ Гансъ Дришъ. Виталистическія сочиненія послѣд-
няго, въ которыхъ совершенно отсутствуетъ какое-либо по-
ниманіе историческаго развитія, привлекли извѣстное вни-
маніе благодаря необыкновенной заносчивости и удивительной
туманности своихъ мистическихъ часто другъ другу противо-
рѣчащихъ спекуляцій. Рейнке, напротивъ, ясно развилъ не-
давно свой трансцендентальный витализмъ въ двухъ инте-
ресныхъ трудахъ, которые заслуживаютъ особаго признанія
за свой послѣдовательно проведенный дуализмъ. Въ первой
книгѣ „Міръ какъ дѣйствіе14, Рейнке даетъ въ 1899 гоцу
„Опытъ построенія міровоззрѣнія на естественно научной
основѣ44. Второй трудъ (1901) носитъ заголовокъ: „Введеніе въ
теоретическую біологію44. Такъ какъ наши философскія убѣ-
жденія въ важнѣйшихъ основныхъ вопросахъ діаметрально
противоположны и такъ какъ мы въ изложеніи ихъ, какъ
думаемъ, оба остаемся совершенно послѣдовательными, то
сопоставленіе ихъ не лишено интереса съ точки зрѣнія ве-
ликой „борьбы міровоззрѣній44. Рейнке—яркій и опредѣлен-
ный представитель дуализма, теизма и теологіи; онъ сво-
дитъ всѣ жизненныя явленія къ сверхъестественному чуду.
ЧУДЕСА ЖИЗНИ.
3
III.	Чудо
Естественный законъ и вѣра въ чудеса. Современное суевѣріе.
„Чудо—любимое дитя вѣры*.
Гете.
Подъ „чудомъ14 въ обыкновенномъ языкѣ понимаются
весьма различныя вещи. Мы называемъ явленіе чудеснымъ,
если не можемъ объяснить его и понять его причинъ. Но
мы называемъ также какой-либо естественный предметъ или
произведеніе искусства дивно красивымъ или чудеснымъ,
если они необыкновенно красивы иди великолѣпны, если они
переходятъ границы нашей обычной сферы представленій. Не
въ этомъ, переносномъ, относительномъ смыслѣ говоримъ
мы здѣсь о чудѣ, а въ абсолютномъ смыслѣ, о такомъ
явленіи, которое переходитъ границы естественныхъ законовъ
и вообще необъяснимо для человѣческаго разума. Понятіе
чуда совпадаетъ въ этомъ случаѣ съ понятіемъ сверхъесте-
ственнаго и трансцендентнаго. Естественныя явленія
мы можемъ познавать разумомъ и дѣлать достояніемъ нашего
знанія; въ сверхъестественное, чудо напротивъ, мы можемъ
только вѣрить.
Вѣра въ сверхъестественное чудо стоитъ въ противорѣ-
чіи съ чистымъ разумомъ, представляющимъ основу вся-
кой науки. Кантъ, завоевавшій понятію „чистаго разумаи
такое высокое уваженіе, понималъ подъ нимъ первоначально
только „познавательный разумъ, независимый отъ опыта'.
Позднѣе это понятіе употреблялось въ болѣе узкомъ смыслѣ,
какъ разумъ, независимый отъ догмы и предразсудковъ, какъ
базисъ чистой, лишенной предвзятыхъ мнѣній науки. Въ
этомъ смыслѣ мы противопоставляемъ чистый разумъ суевѣрію .
— 35 —
Важное соотношеніе между „знаніемъ и вѣрой“ я об-
суждалъ въ „Міровыхъ загадкахъ“. Но я долженъ здѣсь снова
вернуться къ нему, потому что изложенныя въ упомянутой
книгѣ соображенія послужили поводомъ ко многимъ недора-
зумѣніямъ и нападкамъ. Я далеко не претендовалъ тамъ,
какъ это теперь утверждаютъ мои противники, на обладаніе
„знаніемъ всего“ и способностью „рѣшить всѣ міровыя за-
гадки “. Наоборотъ, я неоднократно подчеркивалъ тамъ, что
нашему знанію отведены тѣсные предѣлы и оно всегда бу-
детъ оставаться ограниченнымъ. Кромѣ того, я вполнѣ опре-
дѣленно утверждалъ, что неудержимое стремленіе къ позна-
нію разумнаго человѣка, постоянная „потребность разума въ
причинномъ объясненіи явленій“, толкаетъ насъ къ тому,
чтобы заполнять существующіе пробѣлы знанія при помощи
вѣры. Въ тоже время, однако, я указалъ на существенное
противорѣчіе между научной (естественной) вѣрой и вѣрою
религіозной (сверхъестественной); первая ведетъ насъ къ
образованію гипотезъ и теорій, послѣдняя къ созданію ми-
фо въ и суевѣрій. Научная вѣра въ формѣ гипотезы временно
заполняетъ пробѣлы нашего знанія; мистическая, религіозная
вѣра, напротивъ, противорѣчитъ естественнымъ законамъ и
переходитъ ихъ рамки въ качествѣ вѣры въ чудо.
Чудо и естественный законъ. Гигантскій тріумфъ бы-
стро развившагося естествознанія 19-го вѣка, его теоретиче-
ская цѣнность для обоснованія разумнаго міровоззрѣнія, его
практическое значеніе для разнообразнѣйшихъ сторонъ совре-
менной культурной жизни,—все это основывается главнымъ
образомъ на абсолютномъ признаніи незыблемыхъ законовъ
природы. Отношенія вещей другъ къ другу, которыя мы
обозначаемъ какъ причины, дѣлаютъ возможнымъ для нашего
разума пониманіе и объясненіе фактовъ. Мы чувствуемъ удо-
влетворенной постоянную „потребность нашего разума въ
причинномъ объясненій явленій*4, если наука объясняетъ намъ
явленія изъ ихъ „достаточныхъ основаній“. Во всей области
неорганической природы, въ неорганической космологіи, это
всемогущество естественнаго закона теперь достигло всеоб:
щаго признанія; въ астрономіи и геологіи, въ физикѣ и хи-
3*
— 36 —
міи всѣ явленія сведены къ прочнымъ законамъ, въ конеч-
номъ счетѣ къ всеобъемлещему закону субс танціи, вели-
кому закону сохраненія силы и вещества.
Иначе обстоитъ дѣло въ біологіи, въ органической части
космологіи. Здѣсь еще нынѣ во многихъ мѣстахъ закону
субстанціи противопоставляется „чудо жизни“, нарушеніе
естественнаго закона „сверхъестественными силами“. Вѣра
въ такое „чудо11, которое чистый разумъ отмѣчаетъ какъ
суевѣріе, еще и понынѣ широко распространена, гораздо
шире, чѣмъ это обыкновенно принимается. Мы твердо дер-
жимся воззрѣнія, что суевѣріе и невѣжество суть худшіе
враги человѣческаго рода, тогда какъ знаніе и разумъ пред-
ставляютъ его высшія блага. Поэтому нашей обязаннностью
и нашей задачей является борьба, въ интересахъ ихъ, съ
вѣрою въ чудеса во всѣхъ областяхъ; мы должны съ полной
наглядностью показать, что дѣйствіе естественныхъ законовъ
простирается на весь доступный намъ міръ явленій. Общій
ретроспективный взглядъ на исторію вѣры съ одной стороны
и науки съ другой учитъ насъ явственно, что прогрессъ по-
стоянно идетъ рука объ руку съ возрастающимъ познаніемъ
твердыхъ естественныхъ законовъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ съ от-
тѣсненіемъ вѣры въ чудеса во все болѣе и болѣе узкую об-
ласть. Въ настоящее время мы убѣждаемся въ этомъ посред-
ствомъ безпристрастнаго изслѣдованія развитія духа на раз-
личныхъ ступеняхъ человѣческой культуры.
Вѣра въ чудеса въ 19-мъ столѣтіи. Возрастающее при-
знаніе твердыхъ естественныхъ законовъ, которое шло рука
объ руку съ изумительнымъ развитіемъ всѣхъ естественныхъ
наукъ въ 19-мъ столѣтіи, должно было, разумѣется, все бо-
лѣе и болѣе оттѣснять слѣпую вѣру въ чудеса. Если, не
смотря на это, она еще и нынѣ существуетъ въ очень ши-
рокихъ кругахъ, то это объясняется главнымъ образомъ тремя
причинами: непрекращающимся вліяніемъ дуалистической
метафизики, авторитетомъ господствующей христіанской
церкви, и наконецъ принужденіемъ къ вѣрѣ, которое про-
изводитъ современное государство, опирающееся на два пер-
вые фактора. Эти три могучія, соединенныя опоры вѣры въ
— 37
чудеса являются такими опасными врагами чистаго разума и
отыскиваемой имъ истины, что мы особенно должны подчер-
кнуть здѣсь ихъ весьма важное значеніе. Дѣло идетъ здѣсь
фактически о серьезной борьбѣ за священнѣйшія блага куль-
турныхъ людей. Борьба противъ суевѣрія и невѣжества
есть культурная борьба; наша современная культура лишь
тогда выйдетъ побѣдоносной изъ этой борьбы и мы лишь
тогда преодолѣемъ варварскія условія нашей политической
и соціальной жизни, когда свѣтъ истиннаго познанія при-
роды окончательно разрушить вѣру въ чудеса и вмѣстѣ съ
тѣмъ деспотическое господство дуалистическихъ предразсуд-
ковъ.
Вѣра въ чудеса современной метафизики. Замѣча-
тельная исторія философіи въ 19-мъ столѣтіи, которая дол-
жна еще быть написана безпристрастнымъ и всесторонне
образованнымъ историкомъ культуры, показываетъ намъ пре-
жде всего непрерывную борьбу рвущагося впередъ молодого
естествознанія съ господствующей силой традиціи и догмы.
Въ первую половину вѣка самостоятельно развивались отдѣль-
ныя отрасли біологіи, не приходя въ прямое соприкоснове-
ніе съ натурфилософіей; пышный расцвѣтъ сравнительной
анатоміи и физіологіи, исторіи развитія и палеонтологіи, клѣ-
точной теоріи и систематики обезпечив алъ естествоиспытате-
лей богатымъ матеріаломъ для наблюденія, и они очень мало
придавали цѣны спекулятивной метафизикѣ. Иное отношеніе
возникло во второй половинѣ 19-го вѣка. Еще въ самомъ на-
чалѣ его возгорѣлась борьба изъ за „безсмертія души“, въ
которой Молешоттъ (1852), Бюхнеръ и Карлъ Фогтъ (1854)
утверждали физіологическую зависимость души отъ мозга,
тогда какъ, съ другой стороны, Рудольфъ Вагнеръ пы-
тался обосновать воззрѣніе господствующей метафизики отно-
сительно ея безсмертной сущности. Затѣмъ въ 1859 году
Чарльзъ Дарвинъ произвелъ тотъ гигантскій переворотъ въ
біологіи, который раскрылъ намъ естественныя причины воз-
никновенія видовъ и опровергнулъ чудо творенія. Когда за-
тѣмъ Антропогеніей (1874) было сдѣлано приложеніе эволю-
ціонной теоріи и біогенетическаго основного закона къ чело-
— 38 —
вѣку и было доказано его происхожденіе изъ ряда другихъ
млекопитающихъ, тогда естественно должна была исчезнуть
вѣра въ свободу воли, безсмертіе души, какъ и въ другія
чудеса.
Несмотря на это, три центральныя догмы метафизики
удержали свое господство въ современной школьной филосо-
фіи, которая въ подавляющейся своей части двигалась по
путямъ, намѣченнымъ Кантомъ. Большинство представителей
философіи въ нашихъ университетахъ являются односторонними
метафизиками и идеалистами, для которыхъ поэтическій вымы-
селъ умопостигаемаго міра стоитъ выше реальной истины
чувственнаго міра; они игнорируютъ гиганскіе успѣхи со-
временной біологіи и въ особенности эволюціоннаго ученія;
трудности, представляемыя послѣднимъ для ихъ трансценден-
тальнаго идеализма, они стараются обойти при помощи
эквилибристики понятій и софистики. Подкладкою всѣхъ
этихъ метафизическихъ стремленій является, какъ и всегда,
эгоистическое желаніе спасти отъ гибели личную безсмерт-
ную душу. Здѣсь опи встрѣчаются съ господствующей теоло-
гіей, которая въ свою очередь ссылается на Канта. Харак-
тернымъ для этого разлада является печальное состояніе со-
временной психологіи; въ то время, какъ здѣсь эмпириче-
ская физіологія и патологія мозга дѣлаетъ величайшія от-
крытія, въ то время какъ сравнительная анатомія и гистоло-
гія освѣщаютъ чудесное строеніе мозга вплоть до мельчай-
шихъ подробностей, а онтогенія и филогенія объясняютъ его
естественное возпикновеніе,—спекулятивная, „цеховая психо-
логія“ большею частью стоитъ въ сторонѣ и не допускаетъ,
при своемъ интроспективномъ анализѣ мозговой дѣятельности,
чтобы шла рѣчь о самомъ мозгѣ, т. е. органѣ этой дѣятель-
ности; она хочетъ объяснить работу чрезвычайно сложной
машины, не стремясь даже узнать, какъ построена эта машина.
Поэтому, конечно, совершенно не удивительно, что въ нашихъ
университетахъ дуалистическое суевѣріе, узаконенное автори-
тетомъ Канта, продолжаетъ процвѣтать, какъ и во времена
средневѣковья.
IV.	Наука о жизни.
Біологическая натурфилософія. Монизмъ и дуализмъ.
„Съ каждымъ днемъ умножаются
признаки стремленія и потребности
въ широко охватывающемъ обобще-
ніи огромнаго эмпирическаго мате-
ріала, накопившагося въ физіологіи
и другихъ спеціальныхъ областяхъ
біологіи втеченіе послѣднихъ десяти-
лѣтій. Теперь пришло время изобра-
зить въ законченной связи общую
энергетику жизненныхъ явленій.
Максъ Кассовгщъ (1898).
Неизмѣримая область науки изумительно разрослась на
на протяженіи 19-го столѣтія; многочисленныя отдѣльныя
отрасли естествознанія пріобрѣли самостоятельное значеніе,
было найдено много новыхъ чрезвычайно плодотворныхъ ме-
тодовъ изслѣдованія, и они съ громаднымъ успѣхомъ были
исйользованы практически для прогресса нашей современной
культурной жизни. Но это гигантское разростаніе области
науки имѣло и свои тѣневыя стороны; неизбѣжное деталь-
ное раздѣленіе труда привело къ односторонней спеціализа-
ціи во многихъ мелкихъ отрасляхъ и подотдѣлахъ наукъ;
вслѣдствіе этого ослабѣвала или даже терялась естественная
связь отдѣльныхъ отраслей знанія и ихъ отношеніе къ еди-
нообразному цѣлому. Множество новыхъ понятій, употребляв-
шихся въ отдѣльныхъ отрасляхъ знанія въ самыхъ различ-
ныхъ смыслахъ, неоднократно служили поводомъ къ недора-
зумѣніямъ и путанницѣ. Гигантское строеніе естествознанія
все болѣе и болѣе угрожаетъ превратиться въ вавилонскую
башню, въ запутанныхъ лабиринтахъ которой едва-ли кто
— 40 —
сумѣетъ оріентироваться и ужъ не понимаетъ языка многочис-
ленныхъ другихъ отдѣльный работникъ. При такихъ обстоя-
тельствахъ представляется важнымъ въ самомъ началѣ нашихъ
философскихъ этюдовъ о „чудесахъ жизни“ [ясно очертить
нашу задачу; мы должны рѣзко опредѣлить связь науки о
жизни, или біологіи, съ остальными науками, а также отно-
шеніе ея отраслей другъ къ другу и къ различнымъ напра-
вленіямъ философіи.
Понятіе біологіи. Какъ наука о жизни въ обширномъ
смыслѣ слова, біологія обнимаетъ всю совокупность наукъ
объ организмахъ или живыхъ тѣлахъ природы. Сюда отно-
сятся слѣдовательно не только ботаника и зоологія, но и
антропологія со всѣми ея отраслями. Біологіи въ этомъ слу-
чаѣ противопоставляется вся совокупность наукъ объ неор-
ганическихъ или безжизненныхъ тѣлахъ природы—абіотика,
или абіологія; сюда относятся: астрономія, геологія, минералогія
и т. т. Раздѣленіе этихъ двухъ главныхъ областей естество-
знанія оказывается постольку легкимъ, что понятіе жизни
рѣзко характеризуется физіологически—обмѣномъ 'веществъ и
химически—плазмою; между тѣмъ при безпристрастномъ раз-
смотрѣніи вопроса о возникновеніи жизни мы убѣдимся, что
это раздѣленіе на двѣ области далеко не является абсолют-
нымъ, и что органическая жизнь возникла изъ неорганиче-
ской природы; вмѣстѣ съ этимъ біологія и абіотика оказы-
ваются двумя взаимно связанными частями космологіи, міро-
вѣдѣнія.
Въ то время, какъ въ большинствѣ научныхъ трудовъ
понятіе біологіи принимается въ этомъ обширномъ смыслѣ,
иногда (особенно въ Германіи) употребляется и болѣе тѣсное
толкованіе этого понятія. Многіе авторы (преимущественно
физіологи) понимаютъ подъ нимъ одну отрасль физіологіи, а
именно науку объ отношеніяхъ живыхъ организмовъ къ внѣ-
шнему міру, объ ихъ мѣстообитаніи, привычкахъ, о врагахъ,
паразитахъ и т. д.
Общая и спеціальная біологія. Какъ и во всякой дру-
гве наукѣ, такъ и въ біологіи можно различать общую и
спеціальную часть. Общая біологія обнимаетъ всѣ общія свѣ-
— 41
дѣнія о живой природѣ; она и является предметомъ нашихъ
этюдовъ о „чудесахъ жизни4. Мы можемъ называть ее также
біологической философіей, такъ какъ задача истинной
и чистой философіи есть ничто иное, какъ систематизація и
разумное объясненіе всѣхъ общихъ результатовъ научнаго
изслѣдованія. Безчисленныя свѣдѣнія и познанія единичныхъ
фактовъ, получаемыя путемъ наблюденія и эксперимента
и объединяемыя философіей въ одну стройною картину міра,
составляютъ предметъ опытной науки (эмпиріи), которая и
называется спеціальной біологіей, а иногда и просто систе-
матикой.
Біологическая натурфилософія. Первыя всеобъемлю-
щія попытки охватить въ одной стройной картинѣ весь бо-
гатый матеріалъ біологическихъ фактовъ, накопленный систе-
матическимъ изслѣдованіемъ природы въ 18 столѣтіи, про-
изводила такъ называемая „старая натурфилософія4 въ на-
чалѣ 19-го вѣка. Уже въ 1802 году Рейнгольдъ Треви-
ранусъ (въ Бременѣ) въ своей „Біологіи или философіи жи-
вой природы4 произвелъ богатый глубокими мыслями опытъ
разрѣшенія этихъ трудныхъ вопросовъ въ монистическомъ
смыслѣ. Особенно важнымъ въ этомъ отношеніи оказался
1809 годъ, когда были опубликованы Жаномъ Ламаркомъ
(въ Парижѣ) его РЬіІозорЬіе /ооіо^ідие и Лоренцомъ
Океномъ (въ Іенѣ) его учебникъ натурфилософіи. Заслуги
Ламарка, истиннаго основателя эволюціонной теоріи, я обсто-
ятельно почтилъ въ моихъ прежнихъ сочиненіяхъ. Тамъ я
упоминалъ также о важной заслугѣ Лоренца Окена, который
не только своей „Общей естественной исторіей4 пробудилъ
интересъ къ наукѣ въ обширныхъ кругахъ, но и высказалъ
также много общихъ мыслей высокой цѣнности. Его „пре-
словутое4 ученіе о первобытной слизи и объ образовавшихся
изъ нея „инфузоріяхъ4 есть ничто иное, какъ основная мысль
протоплазматической и клѣточной теоріи, которая лишь зна-
чительно позже нашла заслуженное признаніе. Эти и иныя
заслуги старой натурфилософіи отчасти игнорировались, от-
части не замѣчались, потому что ея высокій полетъ мыслей
поднимался высоко надъ горизонтомъ тогдашняго эмпириче-
— 42 —
скаго естествознанія и отчасти запутывался въ фантастиче-
скихъ, безпочвенныхъ спекуляціяхъ. Чѣмъ ограниченнѣе раз-
вивался эмпиризмъ въ слѣдующую половину столѣтія, чѣмъ
больше естествоиспытатели занимались точнымъ наблюдені-
емъ и описаніемъ всѣхъ единичныхъ явленій, тѣмъ болѣе
привыкали они съ пренебреженіемъ взирать на всякую на-
турфилософію. Самымъ парадоксальнымъ при этомъ было
то, что одновременно придавали значеніе чисто спекулятивной
философіи, идеалистической метафизикѣ и удивлялись ея воз-
душнымъ замкамъ, лишеннымъ какой-либо біологической
основы.
Грандіозная реформа біологіи, вызванная въ 1859 году
открывшимъ новую эпоху трудомъ Чарльза Дарвина о проис-
хожденіи видовъ, дала толчокъ къ новому могучему расцвѣту
натурфилософіи. Такъ какъ въ этомъ трудѣ не только былъ
использованъ накопившійся богатый матеріалъ фактовъ для
доказательства эволюціонной теоріи, но ей кромѣ того при-
данъ былъ прочный фундаментъ ученіемъ о естественномъ
отборѣ (дарвинизмомъ въ собственномъ смыслѣ), возникло
естественное стремленіе съ точки зрѣнія этого новаго взгляда
на природу охватить всю сумму человѣческихъ знаній и объ-
единить ихъ въ стройную, законченную, монистическую кар-
тину міра. Успѣхъ одной изъ моихъ попытокъ въ этомъ на-
правленіи „Естественной исторіи творенія‘‘ побудилъ меня
въ концѣ 19-го столѣтія изложить главныя положенія моей
монистической философіи въ книгѣ о „Міровыхъ загадкахъ41.
Монизмъ. Исторія философіи описываетъ намъ безконеч-
ное разнообразіе различныхъ представленій о сущности міра
и его явленій, представленій, создававшихся мыслящимъ че-
ловѣческимъ умомъ втеченіе трехъ тысячелѣтій. Основатель-
ное и безпристрастное изложеніе этихъ многочисленныхъ
формъ воззрѣнія на міръ далъ Ибервегъ (ѴеЬепѵе^) въ сво-
емъ прекрасномъ очеркѣ исторіи философіи (9 изд., обрабо-
танное Максомъ Гейнцомъ 1903). Весьма ясный и наглядный
„схематическій очеркъ“ ихъ опубликовалъ Фрицъ Шульце
на тридцати таблицахъ въ своей „Родословной философіи“ и
изобразилъ при этомъ въ связи филогенію идей. Если мы
43
бросимъ взглядъ на эту огромную толпу философскихъ си-
стемъ съ самой общей точки зрѣнія нашей біологіи, то мы
сможемъ раздѣлить ихъ всѣ на двѣ различныя группы. Пер-
вая, меньшая группа обнимаетъ монистическую филосо-
фію, которая сводитъ всѣ міровыя явленія къ единому об-
щему принципу. Вторую, большую группу, къ которой при-
надлежитъ большинство всѣхъ философскихъ системъ, обра-
зуетъ дуалистическая философія, полагающая, что во все-
ленной существуетъ два совершенно различныхъ принципа;
иногда они противопоставляются другъ другу, какъ ,,Богъ и
міртЛ то какъ духовный и тѣлесный міръ, то какъ духъ и
природа й т. д. Эта противоположность между монизмомъ и
дуализмомъ, по моему воззрѣнію, есть важнѣйшее явленіе во
всей исторіи -философіи; всѣ другія формы міровоззрѣнія, какъ
варіаціи, могутъ быть сведены къ одной изъ двухъ, — или
же онѣ могутъ быть болѣе или менѣе запутанной смѣсью
этихъ двухъ совершенно послѣдовательныхъ міровоззрѣній.
Гилозоизмъ (Гилонизмъ). Та форма монизма, которую я
считаю за совершеннѣйшее выраженіе универсальной истины
и защищаю въ своихъ сочиненіяхъ уже болѣе 38 лѣтъ, те-
перь большею частью извѣстна подъ именемъ гилозоизма.
Это понятіе выражаетъ, что субстанція обладаетъ двумя ос-
новными свойствами или аттрибутами: какъ вещество или
матерія, она заполняетъ пространство; какъ сила или духъ,
она обладаетъ ощущеніемъ. Спиноза, давшій въ философіи
идентичности этой основной мысли совершеннѣйшее выра-
женіе и наиболѣе ясно опредѣлявшій понятіе субстанціи
(какъ всеобъемлющаго мірового существа), приписываетъ по-
слѣдней два основные аттрибута: протяженность и мышленіе.
Понятіе протяженности (Ехіеішіо) равнозначно съ реаль-
нымъ пространствомъ (матерія), понятіе мышленія (со-
^ііаііо), — съ (безсознательнымъ) ощущеніемъ; послѣднее
нельзя конечно смѣшивать съ (сознательнымъ) мышленіемъ
человѣка: этотъ интеллектъ есть только особая форма „мыш-
ленія “ высшихъ животныхъ и человѣка. Если Спиноза ото-
ждествляетъ свою субстанцію съ природою и съ богомъ (І)е-
ив ніѵе паПиа) и если поэтому его монизмъ называютъ также
— 44
пантеизмомъ, то при этомъ разумѣется исключается ан-
тропизмъ понятія личнаго божества.
Матеріализмъ. Большая часть безграничной путанницы,
обнаруживаемой въ борьбѣ философовъ за свои системы, про-
истекаетъ изъ неясности и многозначности большинства ос-
новныхъ понятій. Понятія субстанціи и Бога, души и духа,
ощущенія и матеріи употребляются въ самыхъ разнообраз-
ныхъ значеніяхъ. Въ особенности это относится къ матері-
ализму, который часто попросту отожествляется съ нашимъ
монизмомъ. Моральное отвращеніе, питаемое идеализмомъ
противъ практическаго матеріализма, т. е. противъ чи-
стаго эгоизма и чувственныхъ наслажденій, безъ дальнѣй-
шихъ околичностей переносится на теоретическій матері-
ализмъ, который не имѣетъ съ этимъ ничего общаго; и упреки,
съ полнымъ правомъ направляемые противъ перваго, безъ
всякаго основанія обращаются къ послѣднему. Поэтому чрез-
вычайно важно строго раздѣлять эти два совершенно раз-
личныя понятія матеріализма.
Теоретическій матеріализмъ. (Гилонизмъ). Эта форма
реалистическаго воззрѣнія на міръ постольку можетъ быть
признана правильной, поскольку разсматриваетъ „силу и ма-
терію “, какъ неразрывно связанныя между собой, и отри-
цаетъ существованіе нематеріальныхъ силъ. Но оно неправо
въ томъ случаѣ, когда отрицаетъ ощущеніе у матеріи и раз-
сматриваетъ активную энергію, какъ функцію мертвой мате-
ріи. Такъ, уже въ древности Демокритъ и Лукрецій объ-
ясняли всѣ явленія движеніями мертвыхъ атомовъ, такъ-же
какъ въ 18-мъ столѣтіи Гольбахъ и Ламеттри. Это воз-
зрѣніе и въ настоящее время удерживается большинствомъ
физиковъ и химиковъ; они разсматриваютъ притяженіе массъ
(тяготѣніе) и сродство (химизмъ), какъ чистую механику
атомовъ, и послѣднюю, какъ общій субстратъ всѣхъ явленій;
но они не хотятъ признать, что эти движенія атомовъ сь
необходимостью заставляютъ предположить нѣкоторый (без-
сознательный) видъ ощущенія. Въ обстоятельныхъ бесѣдахъ
съ выдающимися физиками и химиками я часто убѣждался,
что они ничего не хотятъ слышать о такой „одушевленно-
— 45
сти“ атомовъ. По моему убѣжденію послѣднее является не-
обходимой гипотезой для объясненія простѣйшихъ физиче-
скихъ и химическихъ процессовъ; само собою разумѣется, при
этомъ нельзя думать о высокоразвитой душевной дѣятельно-
сти человѣка и высшихъ животныхъ, которая часто связана
съ сознаніемъ; мы скорѣе должны спуститься по длинной лѣ-
стницѣ развитія организмовъ вплоть до простѣйшихъ про-
тистовъ, до монеръ. Одушевленность этихъ гомогенныхъ
плазматическихъ шариковъ очень мало поднимается надъ оду-
шевленностью кристалловъ, и какъ при химическомъ синтезѣ
монеръ, такъ и при кристаллизаціи мы должны съ необходи-
мостью предположить нѣкоторую низшую степень ощущенія
(но не сознанія), для того, чтобы объяснить закономѣрное
расположеніе подвижныхъ молекулъ въ одно образованіе опре-
дѣленной формы.
Практическій матеріализмъ. (Гедонизмъ). Отрица-
тельное отношеніе къ теоретическому ^матеріализму, замѣт-
ное еще и понынѣ въ широкихъ кругахъ, проистекаетъ от-
части отъ того, что онъ не признаетъ трехъ излюбленныхъ
центральныхъ догмъ дуалистической метафизики, отчасти-же
потому, что его совершенно несправедливо смѣшиваютъ съ
гедонизмомъ. Этотъ практическій матеріализмъ въ
своей самой крайней формѣ (какъ его представлялъ въ дре-
вности Аристиппъ изъ Киренъ и киренейская. школа, позд-
нѣе Эпикуръ) стремится къ наслажденію, какъ къ высшей или
единственной цѣли жизни, понимая подъ нимъ то болѣе гру-
бое, чувственное, то болѣе возвышенное, духовное наслажде-
ніе. До извѣстной степени это стремленіе къ счастью, къ
пріятной и богатой наслажденіями жизни [присуще каждому
человѣку, какъ и каждому высшему животному, а потому и
вполнѣ законно; какъ вредное и грѣховное, оно стало пори-
цаться съ тѣхъ поръ, какъ христіанство обратило человѣче-
скій взоръ къ вѣчной жизни и научило низко цѣнить ея зем-
ную форму, какъ подготовительную ступень къ небесному су-
ществованію. Этотъ аскетизмъ съ нашей, согласованной съ
природой точки зрѣнія долженъ быть признанъ и незакон-
нымъ, и противоестественнымъ. Но такъ какъ всякое закон-
— 46 —
ное наслажденіе вслѣдствіе излишества можетъ стать недо-
статкомъ, добродѣтель порокомъ, то односторонній гедо-
низмъ съ этической точки зрѣнія заслуживаетъ осужденія, въ
особенности если онъ соединяется съ голымъ эгоизмомъ. Слѣ-
дуетъ однако особенно подчеркнуть, что это заслуживающая
отрицательнаго отношенія страсть къ наслажденіямъ вовсе не
связана съ гилонизмомъ, наоборотъ, она очень часто встрѣ-
чается у представителей идеалистическаго міровоззрѣнія.
Многіе убѣжденные приверженцы теоретическаго матері-
ализма (напр., огромное число естествоиспытателей и врачей)
ведутъ простой и безупречный образъ жизни и несклонны
къ матеріальнымъ наслажденіямъ. Наоборотъ, очень много
священниковъ, теологовъ и философовъ идеалистовъ, пропо-
вѣдующихъ теоретическій идеализмъ, въ практической жизни
являются завзятыми гедонистами; уже въ древности многіе
храмы служили одновременно и для теоретическаго почита-
нія боговъ, и для практическихъ эксцессовъ іп ѵіпо еі ѵепеге;
въ средніе вѣка роскошный и часто порочный образъ жизни
высшаго духовенства (напр., въ Римѣ) не уступалъ ни въ
чемъ античной страсти къ наслажденіямъ. Это своеобразное
явленіе объясняется особой привлекательностью какъ разъ
запретнаго удовольствія. Но было бы глубоко ошибочно это
справедливое отвращеніе къ эксцессивному и эгоистическому
гедонизму переносить на теоретическій матеріализмъ и, да-
лѣе, вообще на монизмъ. Также несправедливо и ложно еще
нынѣ широко распространенное пренебрежительное отноше-
ніе къ матеріи, какъ къ таковой, наряду съ высокой оцѣн-
кой съ другой стороны духа. Безпристрастная біологическая
наука нашего времени показала намъ, что этотъ такъ назы-
ваемый „духъ14—какъ уже говорилъ Гете—неразрывно свя-
занъ съ матеріей. Чистый опытъ до сихъ поръ нигдѣ не об-
наружилъ намъ духа внѣ матеріи.
Энергетика. (Динамизмъ). Такимь-же односторонняя ъ,
какъ чистый матеріализмъ, является, съ другой стороны, чи-
стый динамизмъ, называемый въ послѣднее время энерге-
тикой (часто также спиритуализмомъ). Какъ первый вы-
двигаетъ только одинъ аттрибутъ субстанціи—матерію, какъ
— 47 —
основной субстратъ явленій, — такъ другой выдѣляетъ вто-
рой аттрибутъ—силу.
Изъ .старыхъ нѣмецкихъ философовъ послѣдовательнѣе
всего развивалъ это воззрѣніе Лейбницъ; въ недавнее время
отчасти Фехнеръ и Цолльнеръ. Въ самое послѣднее
время его разрабатывалъ особенно Вильгельмъ Оствальдъ
въ своей „ Натурфилософіи “ (1902). Этотъ трудъ является
вполнѣ монистическимъ и съ большимъ искусствомъ стре-
мится доказать, что во всей области природы, какъ органи-
ческой, такъ и неорганической, повсюду дѣйствуютъ тѣ же
самыя силы, подчиняющіяся всѣ универсальному понятію
энергіи. Особенной заслугой Оствальда нужно признать
его стремленіе свести высшія проявленія человѣческаго духа,
сознаніе, мышленіе, чувство и волю къ особымъ формамъ
энергіи, какъ это дѣлается по отношенію къ простѣйшимъ
физическимъ и химическимъ явленіямъ (теплотѣ, электриче-
ству, химизму). Однако, Лейпцигскій натурфилософъ заблу-
ждается, если думаетъ, что ему удалось совершенно освобо-
дить субстанцію отъ матеріи и „преодолѣть матеріализмъ “;
онъ просто переоцѣниваетъ другой аттрибутъ субстанціи —
энергію и старается представить вещество лишь какъ сово-
купность нематеріальныхъ точекъ приложенія силъ. Однако,
какъ физикъ и химикъ, онъ никогда не сможетъ отдѣлаться
отъ понятія заполняющей пространство субстанціи — а это
только и является ея свойствомъ, какъ „ матеріи“ — и при-
нужденъ каждодневно оперировать съ ней, какъ съ „носи-
телемъ энергіи “.
Идеализмъ. Подобно тому, какъ реализмъ совпадаетъ
обыкновенно съ монизмомъ, такъ противоположное ему воз-
зрѣніе, идеализмъ,—съ дуализмомъ. Оба вліятельнѣйшіе и на-
иболѣе уважаемые представители послѣдняго, Платонъ и
Кантъ, доказывали существованіе двухъ совершенно различ-
ныхъ міровъ; только природа или эмпирическій міръ до-
ступна опыту, духовный-же или трансцендентальный міръ
нѣтъ; существованіе послѣдняго обнаруживается для насъ
при посредствѣ „чувства" или „практическаго разума"; со-
ставить-же себѣ какое либо представленіе о немъ мы не мо-
— 48 —
жемъ. Основная ошибка этого теоретическаго идеализма
заключается въ предположеніи, что душа есть особая нема-
теріальная сущность, безсмертная и способная къ познанію
а ргіогі. Но безпристрастная физіологія и онтогенія мозга
(въ связи съ сравнительной анатоміей и гистологіей фро-
немы) убѣждаетъ пасъ, что душа человѣка, какъ и всѣхъ
другихъ позвоночныхъ животныхъ, является функціей мозга
и неразрывно связана съ этимъ матеріальнымъ „органомъ
души“. Для реалистической науки о жизни, гтакимъ обра-
зомъ, этотъ теоретико познавательный идеализмъ такъ-же не-
пріемлемъ, какъ и психофизическій параллелизмъ Вундта
или психомонизмъ новѣйшихъ физіологовъ, въ основѣ вы-
текающій, изъ полнаго дуализма тѣла и духа. Иначе обстоитъ
дѣло съ цѣнностью практическаго идеализма; понимая
символы или идеалы личнаго бога, безсмертія души и сво-
боды воли, какъ этическіе образы и пользуясь ихъ педагоги-
ческой цѣнностью при воспитаніи юношества, практическій
идеализмъ можетъ иногда оказывать полезное вліяніе, совер-
шенно независящее отъ его теоретической незначительности.
Реализмъ. Какъ и все естествознаніе, такъ и его біоло-
гическая часть, наука о жизни, вполнѣ реалистична, т. е.
она разсматриваетъ свои объекты, организмы, какъ дѣйстви-
тельно существующія вещи, свойства которыхъ до извѣстной
степени познаваемы при помощи нашихъ чувствъ (Зепвогішп)
и нашего органа мышленія (РЬгопеша). При этомъ мы кри-
тически сознаемъ, что оба органа познанія, а слѣдовательно
и полученныя при ихъ посредствѣ знанія, несовершенны
и что можетъ быть организмы обладаютъ еще и другими со-
вершенно недоступными намъ свойствами. Отсюда однако
никоимъ образомъ не слѣдуетъ, какъ ошибочно утверждается
идеализмомъ, что организмы (подобно всѣмъ другимъ вѣ-
щамъ) существуютъ только въ нашемъ представленіи (т. е.
въ образахъ, возникающихъ въ корѣ большого мозга). Нашъ
чистый монизмъ (или гилозоизмъ) слѣдовательно постольку
совпадаетъ съ реализмомъ, что признаетъ единство сущности
организма, а не проводитъ принципіальнаго различія между
его познаваемымъ явленіемъ (РЬаепотепоп) и его скрытой
— 49 —
внутренней сущностью (Ыоишепоп), безразлично, будемъ-ли
мы называть послѣднюю вмѣстѣ съ Платономъ вѣчной „ идеей “
или съ Кантомъ '„вещью въ себѣ“. Реализмъ вовсе не иден-
тиченъ попросту съ матеріализмомъ, такъ какъ онъ въ из-
вѣстныхъ отношеніяхъ соединяется съ его противоположно-
стью—динамизмомъ или энергетикой.
ЧУДЕСА ЖИЗНИ.
4
V.	Смерть.
Сущность и причины смерти.—Вѣчная жизнь.—Смерть протистовъ.—Опти-
мизмъ и пессимизмъ.
„Не существуетъ рѣзкой границы,
отдѣляющей жизнь отъ смерти; ско-
рѣе между ними существуетъ посте-
пенный переходъ: смерть тоже яв-
леніе развитія. Здоровая жизнь
съ одной стороны и смерть съ дру-
гой—суть лишь крайніе конечные
члены этого развитія, связанные ме-
жду собой безъ пробѣловъ рядомъ
промежуточныхъ стадій".
Максъ Ферворнъ.
Нѣтъ ничего постояннаго, кромѣ смѣны! Все сущее есть
непрерывное „возникновеніе и исчезновеніе!“ Таковъ, — учитъ
насъ исторіи развитія,—міръ въ цѣломъ и во всѣхъ своихъ
отдѣльныхъ частяхъ. Вѣчна и неизмѣнна только субстанція,
безразлично, будемъ-ли мы называть это всеобъемлющее міро-
вое существо природой или космосомъ, міровымъ духомъ или
Богомъ. Законъ субстанціи учитъ насъ, что хотя она и про-
является въ безконечной полнотѣ смѣняющихся формъ, но
ея существенные атрибуты сохраняются постоянно. Всѣ инди-
видуальныя формы субстанціи обречены на гибель. Это от-
носится одинаково какъ къ нашему солнцу и кружащимся
около него планетамъ, такъ и къ организмамъ, населяющимъ
нашу землю-мать, начиная отъ бактеріи и кончая человѣ-
комъ. Какъ всякій органическій индивидуумъ имѣлъ начало
своей жизни, такъ неизбѣжно долженъ наступить и конецъ
ея. Жизнь и смерть необходимо связаны другъ съ другомъ.
Но относительно истинныхъ причинъ такой судьбы воззрѣнія
— 51
философовъ и біологовъ еще сильно расходятся; большая
часть изъ нихъ уже потому не отвѣчаютъ истинѣ, что со-
вершенно лишены ясныхъ и простыхъ опредѣленій сущности
жизни, а потому не могутъ дать никакого яснаго предста-
вленія объ ея концѣ.
Жизнь и смерть. Изслѣдованія о сущности органиче-
ской жизни, произведенныя нами во второй главѣ, показали
намъ, что послѣдняя въ своей глубочайшей основѣ есть хи-
мическій процессъ. „Чудо жизни“ въ существенномъ есть
ничто иное, какъ обмѣнъ веществъ въ живой субстанціи,
или метаболія плазмы. Новѣйшіе физіологи, а именно
Максъ Ферворнъ и Максъ Кассовицъ, въ противоположность
современному витализму, указываютъ на то, что „жизнь обу-
словливается непрерывной смѣной новообразованія и распа-
денія чрезвычайно сложныхъ химическихъ единицъ прото-
плазмы44. Разъ это пониманіе правильно, то мы можемъ вполнѣ
точно опредѣлить, что намъ слѣдуетъ понимать подъ смертью.
Если именно смерть означаетъ прекращеніе жизни, тогда
мы понимаемъ подъ смертью прекращеніе измѣнчивой игры
новообразованія и распаденія протоплазменныхъ молекулъ;
а такъ какъ каждая неустойчивая молекула протоплазмы,
возникнувъ, черезъ короткое время снова должна распасться,
то въ случаѣ смерти особенность заключается только въ томъ,
что прекращается возобновленіе разрушенныхъ молекулъ.
Организмъ, слѣдовательно, лишь тогда можно назвать окон-
чательно мертвымъ, т. е. абсолютно неспособнымъ произво-
дить какую-бы то ни было жизненную работу, если разру-
шены всѣ его протоплазматическія молекулы.
Индивидуальная смерть. Въ многочисленныхъ и часто
другъ другу противорѣчащихъ размышленіяхъ новѣйшей біо-
логіи относительно сущности смерти множество заблужденій
и недоразумѣній вызывается тѣмъ, что не проводится яснаго
различія между продолжительностью жизни живой субстан-
ціи вообще и индивидуальной жизненной формы въ частно-
сти. Особенно обнаруживается это въ противорѣчивыхъ раз-
сужденіяхъ, вызванныхъ теоріей Августа Вейсмана (18^2) о
безсмертіи одноклѣточныхъ. Такъ какъ онъ продолжаетъ за-
4*
— 52 —
щищать эти воззрѣнія въ своихъ, впрочемъ, прекрасныхъ въ
другихъ отношеніяхъ, статьяхъ объ эволюціонной теоріи (1902),
то тѣмъ болѣе необходимо указать на недостатки и вредные
заблужденія этого интереснаго труда. Сюда относится прежде
всего возбудившая вниманіе теорія зародышевой плазмы
(КеішрІазта-ТЬеогіе) и связанная съ ней борьба противъ
ученія объ „унаслѣдованіи пріобрѣтенныхъ свойствъ“. Вей-
сманнъ выводитъ отсюда коренное различіе между одноклѣ-
точными и многоклѣточными организмами; одни послѣдніе,
по его мнѣнію, смертны, первые-же безсмертны. Противъ этого
можно возразить, что физіологическіе индивидуумы у проти-
стовъ обладаютъ такой-же ограниченной продолжительностью
жизни, какъ и у многоклѣточныхъ. Если же главное значе-
ніе въ этомъ вопросѣ будутъ придавать не индивидуальности
живой субстанціи, а продолжительной устойчивости метабо-
лическихъ жизненныхъ движеній въ генераціонныхъ рядахъ,
то это частичное безсмертіе плазмы относится одинаково какъ
къ одноклѣточнымъ, такъ и къ многоклѣточнымъ организмамъ.
Смерть протистовъ. Безсмертіе одноклѣточныхъ, кото-
рому Вейсманнъ придаетъ такое большое значеніе, могло бы
поддерживаться въ его смыслѣ лишь по отношенію къ малой
части протистовъ, а именно размножающихся простымъ дѣ-
леніемъ: синезеленымъ водорослямъ и бактеріямъ среди мо-
неръ, далѣе, къ діатомовымъ среди протофитовъ и къ части
инфузорій и корненожекъ среди протозоевъ. Строго говоря,
и здѣсь уничтожается индивидуальная жизнь, когда клѣтка
раздѣляется на двѣ дочернихъ клѣтки. Но можно было бы
все-же вмѣстѣ съ Вейсманпомъ возразить, что здѣсь раздѣ-
лившійся одноклѣточный организмъ продолжаетъ жить, какъ
цѣлое, въ своихъ дѣтяхъ, что, кромѣ того, отъ нея не остается
трупа, никакого мертваго остатка живой субстанціи. Однако,
это не имѣетъ силы по отношенію къ большинству простѣй-
шихъ; у высоко-развитыхъ рѣснитчатыхъ главное ядро поги-
баетъ и время отъ времени должна происходить конъюгація
двухъ клѣтокъ и взаимное оплодотвореніе ихъ побочныхъ
ядеръ, прежде чѣмъ снова можетъ наступить непрерывное
размноженіе путемъ простого дѣленія. Но у большинства спо-
Э О
розоевъ и корненожекъ, размножающихся преимущественно
путемъ спорообразованія, для этого примѣняется только часть
одноклѣточнаго организма; остальная часть умираетъ и обра-
зуетъ „трупъ". У большихъ корненожекъ (тал амофоръ и ра-
діоларій) спорообразующая внутренняя часть, продолжающая
жить въ потомствѣ, меньше, чѣмъ отмирающая внѣшняя тѣ-
лесная оболочка, представляющая порядочный „трупъ
Причины смерти. Обращаясь къ вопросу объ истинныхъ
причинахъ смерти, мы ограничимся разсмотрѣніемъ нормаль-
ной или физіологической смерти; мы оставляемъ въ сторонѣ
безчисленныя причины случайной или патологической смерти,
вызываемой несчастными случаями, болѣзнями, паразитами и
т. д. Нормальная смерть наступаетъ у всѣхъ организмовъ
когда достигнута граница наслѣдственной продолжительности
жизни. Эта граница чрезвычайно различна у разнообразныхъ
видовъ организмовъ. Многіе одноклѣточные протофиты и про-
тозои живутъ лишь нѣсколько часовъ, другіе нѣсколько мѣ-
сяцевъ или лѣтъ; многіе однолѣтнія растенія и низшія жи-
вотныя живутъ въ нашемъ умѣренномъ климатѣ лишь одно
лѣто, въ арктической зонѣ или на снѣговыхъ горахъ лишь
нѣсколько недѣль или мѣсяцевъ. Наоборотъ, многія высшія
позвоночныя животныя нерѣдко достигаютъ столѣтняго, а де-
ревья—тысячелѣтняго возраста. Размѣры нормальной про-
должительности жизни устанавливались у всѣхъ видовъ пу-
темъ приспособленія къ различнымъ жизненнымъ усло-
віямъ и затѣмъ наслѣдственностью передавались потом-
камъ. Но и у этихъ послѣднихъ они, какъ извѣстно, подле-
жатъ часто значительнымъ колебаніямъ. Какъ и въ маши-
нахъ, построенныхъ человѣческой рукой, такъ и у всѣхъ
организмовъ отдѣльные органы раньше или позже изнаши-
ваются и становятся неспособными къ дальнѣйшей работѣ;
это относится одинаково и къ органелламъ протистовъ, и къ
органамъ высшихъ животныхъ. Во всякомъ случаѣ и здѣсь
(какъ въ машинахъ) отдѣльные аппараты могутъ часто испра-
вляться и возобновляться; однако раньше или позже они
отказываются служить и недостатки ихъ становятся причи-
ной смерти.
— 54 —
Регенерація. Если мы примемъ понятіе регенераціи, во-
зобновленія износившихся частей, въ самомъ широкомъ
смыслѣ слова, то оно будетъ означать всеобщую чрезвычайно-
важную жизненную способность, такъ какъ весь обмѣнъ ве-
ществъ живыхъ организмовъ покоится на ассимиляціи
плазмы, т.-е. возобновленіи частей плазмы, отмирающихъ не-
прерывно вслѣдствіе диссимиляціи. Ферворнъ называетъ
гипотетическія молекулы живой субстанціи (которымъ я вмѣстѣ
съ Герингомъ приписываю обладаніе памятью (пластидулы)—
біогенами. Онъ говоритъ: „Біогены суть собственные носи-
тели жизни. Въ непрерывномъ распаденіи и возобновленіи
ихъ состоитъ процессъ жизни, выраженіемъ котораго слу-
жатъ многообразныя жизненныя явленія
'Отношеніе ассимиляціи (образованіе біогеновъ) къ дисси-
миляціи (распаденіе біогеновъ) въ единицу времени можно
д
выразить дробью, называемой біо тону сомъ: -п-; она имѣетъ
элементарное значеніе для разнообразнѣйшихъ жизненныхъ
явленій. Колебанія величины этой дроби обусловливаютъ из-
мѣненія жизненныхъ проявленій каждаго организма. Когда
біотонусъ возрастаетъ и множитель обмѣна веществъ больше
единицы,—происходитъ ростъ; когда, наоборотъ, послѣдній
меньше единицы, слѣдовательно біотонусъ убываетъ, слѣдуетъ
атрофія и наконецъ смерть. При регенераціи образуются но-
вые біогены. При генераціи, воспроизведеніи и размноженіи
біогенныя группы вслѣдствіе избыточнаго роста отдѣляются
отъ родителей и закладываютъ основу новыхъ индивидуу-
мовъ.
Явленія регенераціи необыкновенно разнообразны и стали
въ послѣднее время предметомъ многочисленныхъ, обшир-
ныхъ опытовъ, а именно со стороны такъ называемой „ме-
ханики развитія1’. При этомъ многими экспериментальными
эмбріологами были сдѣланы черезчуръ обширные вы-
воды изъ ихъ ограниченныхъ единичныхъ опытовъ и отчасти
приводились какъ доказательства противъ дарвинизма; даже
теорія эволюціи будто-бы опровергается ими. Большая часть
этихъ работъ по вопросу о регенераціи обнаруживаетъ но-
— 55 —
разительный недостатокъ общаго физіологическаго и морфо-
логическаго образованія; такъ какъ они, кромѣ того, боль-
шей частью игнорируютъ основной біогенетическій законъ и
допускаютъ изъ виду взаимодѣйствіе между зародышевымъ
и родовымъ развитіемъ, то нѣтъ ничего удивительнаго, что
они пришли къ противорѣчивѣйшимъ и абсурднѣйшимъ вы-
водамъ. „Архивъ механики развитія“ доставляетъ немало
доказательствъ этого. Если, напротивъ, обозрѣть всю инте-
ресную область процессовъ регенераціи въ связи, то мы об-
наружимъ непрерывный восходящій рядъ отъ простого возро-
жденія плазмы у одноклѣточныхъ протистовъ до полового
воспроизведенія у высшихъ организмовъ. Сѣмянныя и яйце-
выя клѣтки послѣднихъ суть избыточные продукты роста,
обладающіе способностью возрождать весь многоклѣточный
организмъ. Но многіе одноклѣточные организмы обладаютъ
также способностью изъ любыхъ отдѣленныхъ отъ тѣла ку-
сковъ тканей и даже изъ отдѣльныхъ клѣтокъ путемъ воз-
рожденія производить новые организмы. Для особаго напра-
вленія обмѣна веществъ и роста, сопровождающаго эти про-
цессы возрожденія, память пластидулъ, безсознательная
способность воспоминанія біогена, играетъ руководящую роль.
Смерть и регенерація протистовъ. У примитивнѣй-
шихъ формъ одноклѣточныхъ протистовъ явленіе смерти и
регенераціи выступаетъ передъ нами въ простѣйшей формѣ.
Когда какая-нибудь безъядерная монера раздѣляется на двѣ
половины, этимъ уничтожается существованіе производящаго
индивидуума (—„ недѣлимаго!“—). Каждая половина возро-
ждается наипростѣйшимъ способомъ, путемъ ассимиляціи и
роста, пока она снова не достигнетъ размѣровъ материнской
монеры. У содержащихъ ядра клѣтокъ протофитовъ и про-
тозоевъ явленіе это уже постольку запутаннѣе, что здѣсь
вступаетъ въ дѣйствіе клѣточное ядро, какъ центральный
органъ и регуляторъ обмѣна веществъ. Если разрѣзать ин-
фузоріи на два куска такъ, чтобы клѣточное ядро оказалось
въ одномъ изъ нихъ, то пополняется до законченной, содер-
жащей ядро клѣтки, только эта часть; безъядерный-же ку-
сокъ отмираетъ, не будучи въ состояніи возродиться.
— 56
Смерть и регенерація многоклѣточныхъ организ-
мовъ. Въ многоклѣточномъ тѣлѣ организмовъ, образующихъ
ткани, мы проводимъ различіе между частичной смертью
отдѣльныхъ клѣтокъ и полной смертью цѣлаго, состоящаго
изъ нихъ [тканевого организма, „клѣточнаго государства
У многихъ низшихъ многоклѣточныхъ растеній и живот-
ныхъ этотъ государственный союзъ весьмк слабъ и центра-
лизація весьма ^незначительна; любыя клѣтки или группы
клѣтокъ (отводки) могутъ, не нанося вреда жизни осталь-
ного организма, отдѣляться отъ него и развиваться въ но-
вые индивидуумы. У различныхъ водорослей и печеночныхъ
мховъ, также у обыкновеннаго прѣсноводнаго полипа, гидры
и у другихъ полиповъ—каждый отрѣзанный кусочекъ тѣла
способенъ снова развиться въ законченный организмъ. Но
чѣмъ болѣе развита организація, чѣмъ тѣснѣе соотношеніе
частей и ихъ единообразнаго взаимодѣйствія для жизни цен-
трализованнаго тѣла или лица, тѣмъ меньше способность
возрожденія отдѣльныхъ органовъ. Но и тогда многіе отра-
ботавшія клѣтки могутъ удаляться и замѣщаться возрожден-
ными новыми. Въ нашемъ собственномъ человѣческомъ орга-
низмѣ, какъ и у всѣхъ высшихъ животныхъ, ежедневно по-
гибаютъ тысячи клѣтокъ и замѣщаются новыми клѣтками
того-же рода, такъ, напр., покровныя клѣтки поверхности
нашей кожи, железистыя клѣтки слюнной железы, слизистая
оболочка желудка, кровяныя клѣтки и т. д. Напротивъ дру-
гія ткани или совершеннно не обладаютъ этой широкой спо-
собностью возобновленія, или-же лишь въ незначительной
степени, такъ, напр., многія нервныя клѣтки, мускульныя
клѣтки и т. д.. Здѣсь втеченіе всей своей жизни остается
много постоянныхъ клѣтокъ,—индивидуумовъ со своимъ яд-
ромъ, хотя отработавшая часть ихъ тѣла и замѣщается снова
путемъ регенераціи цитоплазмы. Фактически, такимъ обра-
зомъ, наше собственное человѣческое тѣло, такъ-же какъ и
всѣхъ высшихъ растеній и животныхъ, каждый день яв-
ляется другимъ „клѣточнымъ государствомъа; каждый день,
каждый часъ тысячи его гражданъ, тканевыхъ клѣтокъ, по-
гибаютъ, чтобы быть замѣщенными другими, возникшими
— 57 —
изъ нихъ-же путемъ дѣленія. Однако это непрерывное „ли-
няніе “ нашего организма никогда не бываетъ соверпіеннымъ
и всеобщимъ; всегда остается нетронутымъ солидный запасъ
консервативныхъ клѣтокъ, потомство которыхъ обезпечиваетъ
дальнѣйшую регенерацію.
Старческая слабость. Большая часть живыхъ существъ
умираетъ отъ внѣшнихъ, случайныхъ причинъ: вслѣдствіе
недостаточности питанія или отсутстія необходимыхъ усло-
вій существованія, отъ паразитовъ или другихъ враговъ,
вслѣдствіе несчастныхъ случаевъ или болѣзней. Немногіе
индивидуумы, избѣгнувшіе этихъ случайныхъ причинъ смерти,
находятъ свой жизненный конецъ вслѣдствіе старческой сла-
бости, или сенесценціи, вслѣдствіе постепеннаго атрофиро-
ванія органовъ и регресса ихъ функцій. Причина этого ста-
рѣнія и слѣдующей за нимъ „естественной смерти44 обусло-
вливается для каждаго отдѣльнаго вида организмовъ специ-
фической природой ихъ плазмы. Какъ недавно указалъ Кас-
совицъ, старѣніе индивидуумовъ обусловливается неизбѣж-
нымъ наростаніемъ инактивнаго распаденія протоплазмы и
увеличеніемъ количества происшедшихъ такимъ путемъ ме-
таплазматическихъ составныхъ частей тѣла. Присутствующая
метаплазма способствуетъ инактивному распаденію плазмы
и этимъ новому образованію метаплазмы. Слѣдуетъ отмира-
ніе клѣтокъ, такъ какъ химическая энергія плазмы съ опре-
дѣленнаго кульминаціоннаго пункта жизни постепенно убы-
ваетъ; плазма всѣ болѣе теряетъ способность замѣщать пу-
темъ регенераціи потери, которыя она испытываетъ вслѣд-
ствіе ^собственной жизнедѣятельности. Какъ въ духовной
жизни человѣка воспріимчивость мозга и острота чувствъ съ
приближеніемъ старости постепенно убываютъ, такъ мускулы
теряютъ свою энергію, кости становятся ломкими, кожа не
гибкой и вялой, эластичность и настойчивость движеній па-
даютъ. Всѣ эти нормальныя явленія старческой дегенераціи
обусловливаются химическими измѣненіями въ плазмѣ, дис-
симиляція которой все болѣе перевѣшиваетъ ассимиляцію;
они ведутъ въ концѣ концовъ съ неизбѣжностью къ нормаль-
ной смерти.
— 58 —
Болѣзнь. Въ то время, какъ постепенное убываніе тѣ-
лесныхъ силъ и старческая дегенерація органовъ съ неизбѣж-
ностью должны привести къ смерти и самый здоровый орга-
низмъ, большая часть людей погибаетъ задолго до этого
естественнаго конца вслѣдствіе болѣзней. Внѣшнія причины
ихъ суть нападенія враговъ и паразитовъ, несчастные слу-
чаи и неблагопріятныя жизненныя условія; они вызываютъ
измѣненія въ тканяхъ и составляющихъ ихъ клѣткахъ, ко-
торыя сначала ведутъ къ частичной смерти отдѣльныхъ уча-
стковъ, а далѣе обусловливаютъ смерть цѣлаго организма.
Измѣненія живой субстанціи, приводящія такимъ образомъ
къ болѣзнямъ и преждевременной смерти, называются не-
кробіозами; они состоятъ отчасти въ простомъ вырожденіи
клѣтокъ, вслѣдствіе атрофіи, растворенія, высыханія или пе-
реполненія жидкостью, отчасти въ метапласмозѣ, или мета-
морфозѣ плазмы: жировомъ, слизистомъ, известковомъ, ами-
лоидномъ перерожденіи клѣтокъ. Великой заслугой Рудольфа
Вирхова было докательство въ составившей эпоху въ наукѣ
целлюлярной патологіи (1858), что всѣ болѣзни чело-
вѣка, какъ и другихъ организмовъ, сводятся къ такимъ из-
мѣненіямъ клѣтокъ. Сама болѣзнь съ ея страданіями есть,
согласно этому, физіологическій процессъ, жизнь при
вредныхъ и грозящихъ опасностью условіяхъ; какъ при всѣхъ
нормальныхъ жизненныхъ явленіяхъ, такъ и при ненормаль-
ныхъ, патологическихъ послѣдняго основанія слѣдуетъ искать
въ физическихъ и химическихъ процессахъ плазмы.
Патологія, или ученіе о болѣзняхъ есть часть физіо-
логіи. Этимъ познаніемъ лишаются почвы тѣ старыя пред-
ставленія, которыя сводили болѣзнь къ особой „сущности*,
демону или иной сверхъестественной силѣ.
Удѣлъ человѣчества. Естественное, физическое объясне-
ніе смерти, ставшее возможнымъ благодаря современной фи-
зіологіи и патологіи, не только опровергло всѣ старые суе-
вѣрныя представленія о болѣзни и смерти, но вмѣстѣ съ
тѣмъ и цѣлый рядъ важныхъ метафизическихъ догмъ, опира-
вшихся преимущественно на эти мистическіе образы. Какъ
ни тяжело, быть можетъ, разстаться съ излюбленными утѣ-
— 59 —
шительными представленіями, но они уже неспособны удо-
влетворять мыслящаго человѣка ХХ-го столѣтія, честно и
безстрашно стремящагося къ познанію чистой истины.
Если наше монистическое и согласное природѣ понима-
ніе смертнаго жребія назовутъ „безутѣшнымъто мы должны
возразить, что господствующія дуалистическія воззрѣнія опи-
раются попросту на унаслѣдованныя привычки мышленія и
образы, внѣдрявшіеся въ насъ съ ранней юности. Когда они
будутъ устранены прогрессомъ культуры, тогда окажется,
что человѣкъ очень много выигралъ вслѣдствіе этого въ своей
земной жизни и ничего не потерялъ. Убѣдившись, что не-
чего ожидать вѣчной жизни на „томъ свѣтѣ", онъ тѣмъ
энергичнѣе будетъ стремиться счастливо устроить земную
жизнь въ „этомъ свѣтѣ“ и вести ее разумнымъ образомъ къ
своему собственному счастью и на благо всему человѣче-
скому обществу.
Вѣчная жизнь. Изъ многочисленныхъ направленныхъ
ко мнѣ писемъ и изъ частыхъ философскихъ разговоровъ съ
образованными людьми всѣхъ классовъ я убѣдился, что ни
одна догма не сидитъ такъ крѣпко и не цѣнится такъ сильно
какъ атанатизмъ, твердая вѣра въ личное безсмертіе. Боль-
шинство людей ни за что хотятъ разстаться съ надеждой,
что въ неизвѣстномъ для нихъ „томъ свѣтѣ“ имъ придется
вести лучше существованіе, чѣмъ въ извѣстномъ „этомъ свѣтѣ“
и вмѣстѣ съ тѣмъ тамъ они получатъ награду за всѣ стра-
данія и несправедливости, какія имъ пришлось испытать на
землѣ. Въ представленіи объ этомъ райскомъ „томъ свѣтѣ“
обыкновенно громадную роль играетъ средневѣковая геоцен-
трическая картина міра. Трёльсъ - Лундъ въ своей книгѣ
„Картина неба и міровоззрѣніе“ показалъ, какъ она еще и
понынѣ оказываетъ вліяніе на метафизическія представленія
большинства людей; по прежнему, не взирая на Коперника
и Лапласа, „небо“ представляется полупіаровиднымъ синимъ
стекляннымъ колоколомъ, возвышающимся надъ землей. Еще
теперь каждодневно слышимъ мы въ „прекрасныхъ проповѣ-
дяхъ “ и блестящихъ застольныхъ рѣчахъ, при парадахъ и
празднествахъ, какъ прославляются радости этой нашей вѣчной
(ІО —
жизни на небѣ; при этомъ большею частью вѣрующій ора-
торъ поднимаетъ свою руку „къ верху*, къ безконечному, ки-
шащему міровыми тѣлами небесному пространству нисколько
не задумываясь надъ тѣмъ, что намѣченный такимъ образомъ
радіусъ каждую секунду мѣняетъ свое направленіе и черезъ
двѣнадцать часовъ указываетъ уже „къ низу*. Другіе атана-
тисты стремятся къ болѣе конкретному представленію и въ
своей вѣрующей фантазіи обозначаютъ опредѣленныя міро-
выя тѣла, какъ „мѣстообитаніе безсмертныхъ душъ*. Наша
современная космологія, астрономія и геологія не позволяютъ
переносить въ науку такіе красивые поэтическія образы, а
психологія, физіологія, онтогенія и филогенія души мало до-
ставляютъ намъ аргументовъ въ пользу атанатизма.
Оптимизмъ и пессимизмъ. Оптимизмъ разсматриваетъ
міръ съ его хорошей, пріятной намъ стороны, пессимизмъ-же
съ дурной, непріятной и отталкивающій. Въ нѣкоторыхъ фи-
лософскихъ п религіозныхъ системахъ послѣдовательно про-
водится одно изъ этихъ двухъ представленій; въ большин-
ствѣ же системъ оба воззрѣнія перемѣшиваются. Послѣдова-
тельный и чистый реализмъ большею частью ни оптимисти-
ченъ, ни пессимистиченъ; онъ беретъ міръ такимъ, каковъ
онъ есть: какъ однородное цѣлое, природа котораго сама по
себѣ ни дурна, ни хороша. Наоборотъ, дуалистическій иде-
ализмъ включаетъ большею частью оба направленія и распре-
дѣляетъ ихъ между двумя своими мірами такимъ образомъ,
что „этотъ свѣтъ“ (земля со своими органическими обитате-
лями) разсматривается пессимистически, какъ юдоль скорби
и плача, напротивъ, „тотъ свѣтъ14 (небо съ раемъ и анге-
лами) оптимистически, какъ прекрасное мѣсто вѣчной радо-
сти и блаженства. Это воззрѣніе является основнымъ элемен-
томъ большинства дуалистическихъ религій и еще и теперь
опредѣляетъ въ теоретическомъ, какъ и практическомъ отно-
шеніяхъ важнѣйшія представленія культурнаго человѣчества-
Оптимизм ь (Л е й б н и цъ). Основателемъ послѣдователь-
наго оптимизма считается Готтфридъ Лейбницъ, филосо-
фія котораго стремится устранить противорѣчія различныхъ
системъ установленіемъ искусственной гармоніи; по существу
— 61
она остается динамизмомъ, монизмомъ, съ которымъ родственна
современная энергетика Оствальда. Сжатое изложеніе ди-
намистической системы Лейбницъ далъ въ своей Монадологіи
(1714); согласно ей міръ состоитъ изъ безконечнаго количе-
ства отдѣльныхъ монадъ (которыя приблизительно соотвѣт-
ствуютъ нашимъ одушевленнымъ атомамъ); однако этотъ
плюрализмъ приводится къ монизму тѣмъ, что Богъ въ ка-
чествѣ „центральной монады“ поддерживаетъ въ соединеніи
всѣ при помощи субстанціальной связи. Въ своей „ Теодицеѣ “
(1710) опъ затѣмъ выставилъ положеніе, что Богъ (какъ
„премудрый, всеблагій и всемогущій творецъ міра“ съ со-
вершеннѣйшимъ разумомъ создалъ „лучшій изъ всѣхъ воз-
можныхъ міровъ“; въ „предустановленной гармоніи
міра“ повсюду узнается совершенная благость, мудрость и
всемогущество творца; отдѣльный человѣкъ, какъ и все че-
ловѣчество, обладаютъ неограниченной способностью къ
усовершенствованію. Кто дѣйствительно знаетъ реальный
міръ, кто трезво смотритъ на неистовствующую въ органиче-
скомъ мірѣ борьбу за существованіе, кто способенъ ощу-
щать всю безконечную полноту горя и нужды всякаго рода
въ человѣческой жизни, тотъ съ трудомъ пойметъ, почему
такой проницательный и всесторонне образованный мысли-
тель, какъ Лейбницъ, могъ держаться своего оптимизма. Ско-
рѣе понятно это у такого односторонняго и страннаго мета-
физика, какъ Гегель, по которому „все дѣйствительное ра-
зумно и все разумное дѣйствительно “!
Пессимизмъ (Шопенгауэръ). Прямую противоположность
послѣдовательнаго оптимизма представляетъ послѣдователь-
ный пессимизмъ. Если существующая вселенная, согласно
Лейбницу, лучшій, то по Шопенгауэру онъ худшій изъ
всѣхъ возможныхъ міровъ. Этотъ пессимистической взглядъ
нашелъ свое выраженіе уже въ древнѣйшихъ еще и понынѣ
широко распространенныхъ религіяхъ Азіи, въ браманизмѣ
и буддизмѣ; обѣ индійскія религіи изначала пессимисти-
чны и вмѣстѣ съ тѣмъ атеистичны и идеалистичны; это
подчеркивалъ Шопенгауэръ, (‘читавшій ихъ совершеннѣй-
шими изъ всѣхъ религій и воспринявшій ихъ важнѣйшія
— 62
основныя мысли въ свою собственную систему. Онъ считаетъ
„кричащимъ абсурдомъ, желаніе демонстрировать этотъ не-
счастный міръ, какъ лучшій изъ всѣхъ возможныхъ; эту
арену замученныхъ и запуганныхъ существъ, поддерживаю-
щихъ свою жизнь взаимнымъ пожираніемъ, міръ въ которомъ
съ ростомъ познанія возрастаетъ способность ощущать боль—
достигающая поэтому высшей степени у человѣка. Дѣйстви-
тельно, на этомъ полѣ грѣха, страданія и смерти оптимизмъ
представляетъ такую странную фигуру, которую можно было
бы счесть за иронію, если бы Юмъ не вскрылъ намъ тайные
источники этого оптимизма (лицемѣрная лесть по отношенію
къ Богу, съ оскорбительной увѣренностью въ ея успѣхѣ), до-
статочное объясненіе его происхожденія. Осязательно софи-
стическимъ доказательствамъ Лейбница, а именно будто этотъ
міръ есть лучшій изъ всѣхъ возможныхъ міровъ, можно серь-
езно и честно противопоставить доводы, что онъ худшій изъ
всѣхъ возможныхъ “.
Впрочемъ, ни Шопенгауэръ, ни самый значительной среди
современныхъ пессимистовъ, Эдуардъ Гартманъ, не сдѣлали
практическихъ выводовъ изъ своего односторонняго песси-
мизма. Вѣдь можно было-бы попросту отвергнуть „волю къ
жизни“ и положить конецъ всѣмъ страданіямъ самоубій-
ствомъ.
VI.	Возникновеніе жизни.
Миѳъ творенія (Креатизмъ). — Гипотеза вѣчности жизни. — Самозарожденіе
(Архигонія).
„Возникновеніе органическаго изъ
неорганическаго не является глав-
нымъ образомъ вопросомъ опыта и
эксперимента, а есть вытекающій
изъ закона сохраненія силы и ма-
теріи фактъ. Если въ матеріальномъ
мірѣ все находится въ причинной
зависимости, если всѣ явленія со-
вершаются естественнымъ путемъ,
то и организмы, образующіеся изъ
тѣхъ же самыхъ веществъ и разла-
гающіеся въ концѣ концовъ на тѣ-
же самыя вещества, изъ которыхъ
состоитъ неорганическая природа,
въ своихъ первобытныхъ зачаточ-
ныхъ формахъ должны состоять изъ
неорганическихъ соединеній.
Карлъ Нэгели (1884).
Вопросъ о возникновеніи жизни принадлежитъ съ одной
стороны къ важнѣйшимъ и интереснѣйшимъ, съ другой сто-
роны, къ чрезвычайно труднымъ и запутаннымъ проблемамъ,
надъ которыми уже тысячелѣтія бьется высокоразвитой мы-
слящій человѣческій духъ. Существуетъ лишь немного вопро-
совъ (напримѣръ, свобода воли, личное безсмертіе), относи-
тельно которыхъ высказывалось бы столько разнообразныхъ
и противорѣчивыхъ воззрѣній, вопросовъ, притомъ и по нынѣ
остающися совершенно нерѣшенными. Не много также про-
блемъ, относительно которыхъ взгляды выдающихся предста-
вителей науки такъ рѣзк о расходятся и приводятъ къ такимъ
— 64
фантастическимъ гипотезамъ. Причина этого заключается от-
части въ необыкновенныхъ трудностяхъ, лежащихъ на пути
къ болѣе строгому научному разрѣшенію проблемы, отчасти
же и въ путаницѣ понятій, которая здѣсь чрезвычайно ве-
лика, въ недостаткѣ яснаго, разумнаго взгляда на вещи, мо-
гучаго авторитета господствующей вѣры въ сотвореніе міра
и другихъ старинныхъ заслуженныхъ догмъ.
Чудо возникновенія жизни (Креатизмъ). Проще и бы-
стрѣе всего можно справиться съ огромнымъ гордіевымъ
узломъ этого вопроса, если его разрубить мечемъ вѣры и
отвѣтить на него гипотезой сотворенія. „Вѣрую, что я со-
зданъ Богомъ вмѣстѣ со всѣми другими твореніями и что
онъ мнѣ далъ и поддерживаетъ тѣло и душу, глаза, уши и
всѣ члены, разумъ и всѣ чувства41. Такъ гласитъ первое по-
ложеніе вѣры въ катехизисѣ Мартина Лютера, который
прилежно изучается нашими дѣтьми съ самой ранней юности,
какъ основа всякаго истиннаго міросозерцанія. Оно основы-
вается на Моисеевой исторіи сотворенія міра, какъ она на-
писана въ первой главѣ книги Бытія. Безспорно, этотъ раз-
сказъ о сотвореніи и по нынѣ обладаетъ громаднымъ прак-
тическимъ значеніемъ, такъ какъ большая часть теологовъ
придерживается его уже потому, что онъ изложенъ въ Биб-
ліи, „словѣ божіемъ44, а слѣдовательно „несомнѣнно вѣренъ44.
Школа къ тому же обязывается со стороны большей части
правительствъ, рекомендующихъ слѣпую „вѣру14, какъ пер-
вую и важнѣйшую основу образованія, принимать и изучать
этотъ Моисеевъ разсказъ. Въ научныхъ же кругахъ, напро-
тивъ, въ настоящее время мало найдется ученыхъ, которые
стали бы защищать это воззрѣніе.
Самую значительную попытку этого рода произвелъ въ
1858 году остроумный Луи Агассицъ въ своемъ замѣчатель-
номъ трудѣ „Евзау оп сіайзііісаііоп44 книгѣ, появившейся по-
чти одновременно съ составившей эпоху въ наукѣ работѣ
Чарльза Дарвина о происхожденіи видовъ; въ вышеупомя-
нутомъ трудѣ Агассицъ разсматривалъ всѣ общія біологиче-
скія проблемы съ совершенно противоположной, мистической
точки зрѣнія. Согласно Агассицу, каждый отдѣльный живот-
— 65 —
ный и растительный видъ является „воплощенной мыслью
Бога”
Въ противоположность этому библейскому разсказу о
сверхъестественномъ сотвореніи отдѣльныхъ видовъ, позднѣе
два ботаника, Вигандъ въ Марбургѣ и Рейнке въ Килѣ, зна-
чительно ограничили строительную дѣятельность Творца; по
ихъ мнѣнію, онъ создалъ только „первичныя клѣтки44, кото-
рыя впослѣдствіи и развились въ высшіе организмы. Ви-
гандъ предполагалъ, какъ условіе для возникновенія каждаго
отдѣльнаго вида, особую „первичную клѣтку“ и продолжи-
тельную филогенію послѣдней; Рейнке, напротивъ, такимъ
условіемъ считалъ родъ, слагавшійся изъ многихъ видовъ.
Эти современныя „басни творенія” могутъ имѣть такъ же
мало научнаго значенія, какъ фантазіи Агассица; онѣ рав-
нымъ образомъ, какъ и послѣднія, основываются на чистой
вѣрѣ въ чудеса.
Агностицизмъ. Отказъ отъ проблемы возник-
новенія жизни. Отъ неразумно позитивистической точки
зрѣнія вѣрующихъ въ чудеса сильно отличается скептическое
воззрѣніе тѣхъ естествоиспытателей, которые считаютъ вопросъ
о возникновеніи жизни неразрѣшимымъ или трансцендентнымъ;
какъ представители этого, агностическаго воззрѣнія, мо-
гутъ быть названы Дарвинъ и Вирховъ; возникновеніе
первыхъ организмовъ они считаютъ такимъ вопросомъ, о ко-
торомъ мы ничего не знаемъ и не можемъ знать. Такъ, Дар-
винъ въ своемъ главномъ трудѣ въ 1859 году заявляетъ,
что „вопросъ о возникновеніи сознанія и даже самой жизни
его не касается14. Этимъ выражается совершенный отказъ
отъ разрѣшенія научной проблемы, которая такъ же опредѣ-
ленно признается нашимъ испытующимъ духомъ, какъ и вся-
кая другая проблема развитія, потому что возникновеніе
жизни на нашей планетѣ представляетъ одинъ изъ момен-
товъ ея исторіи. Однако, трудно возражать такому естество-
испытателю, который и слышать не хочетъ объ этомъ. Агно-
стическую точку зрѣнія и понынѣ еще раздѣляютъ многіе
выдающіеся естествоиспытатели; хотя они въ большей или
меньшей степени и убѣждены, что возникновеніе жизни есть
чудеса жизни.
66 —
„естественный процессъ14, но думаютъ, что мы не распола-
гаемъ никакими средствами для его познанія.
„Мировая загадка возникновенія жизни*4. Отъ обо-
ихъ приведенныхъ точекъ зрѣнія Отличается третья, по
которой проблема возникновенія жизни считается хотя и
трудной, однако разрѣшимой задачей науки: на эту точку
зрѣнія становится, напр., Дюбуа-Реймонъ, считая „возникно-
веніе жизни—третьей міровой загадкой44. Это убѣжденіе въ
настоящее время раздѣляютъ почти всѣ думавшіе надъ этимъ
вопросомъ естествоиспытатели, хотя взгляды относительно
путей и средствъ для разрѣшенія его чрезвычайно расходятся.
Какъ два существенно различающіяся между собою воз-
зрѣнія передъ пами выступаютъ прежде всего гипотеза вѣч-
ности и гипотеза архигоніи. Согласно первой, органическая
жизнь вѣчна, согласно послѣдней, она возникла въ опредѣ-
ленный моментъ. Первая, гипотеза вѣчности, привела къ
двумъ чрезвычайно различнымъ предположеніямъ, изъ кото-
ыхъ одно покоится па дуалистическомъ, другое—на мони-
тическомъ базисѣ. Выдающійся представитель первой —
Гельмгольцъ, второго—Прейеръ.
Дуалистическая гипотеза вѣчности (этернальная ги-
потеза. Предположеніе вѣчности клѣтки). Германнъ Эбср-
гардтъ Рихтеръ уже въ 1865 году выдвинулъ гипотезу,
по которой безконечное міровое пространство повсюду запол-
нено зародышами живыхъ существъ, такъ же какъ и неор-
ганическихъ міровыхъ тѣлъ: послѣднія, какъ и первыя, нахо-
дятся въ вѣчномъ развитіи, въ непрерывномъ процессѣ „на-
рожденія и исчезанія44. Когда разсѣянные повсюду жизнеспо-
собные зародыши попадаютъ на зрѣлое, ставшее пригоднымъ
къ обитанію міровое тѣло, теплота и влажность котораго
представляетъ необходимыя условія для ихъ развитія, то они
начинаютъ развиваться и могутъ стать первоисточникомъ
богатаго міра организмовъ. Рихтеръ представляетъ себѣ
зародыши, носящіеся по его гипотезѣ во всѣхъ направленіяхъ
въ міровомъ пространствѣ, какъ живыя клѣтки, и выста-
вляетъ положеніе: „Ошпе ѵіѵшп аЬ аеІетпИаіе е сеіііиіа*
все живущее отъ вѣчности образуется изъ клѣтки).
— 67
Въ подобномъ смыслѣ предполагаетъ вѣчность органиче-
ской жизни и ея совершенную независимость отъ неоргани-
ческаго міра ботаникъ Антонъ Кернеръ; трудности, стоя-
щія на пути этой гипотезы въ той неопредѣленной формѣ,
какую ей придалъ Кернеръ, такъ велики и такъ замѣтны,
что она не нашла себѣ никакого распространенія.
Большое вниманіе, напротивъ, пріобрѣла „космозойная
гипотеза“ когда позднѣе (независимо отъ Рихтера) два са-
мыхъ выдающихся физика, Германнъ Гельмгольцъ и
Вилльямъ Томсонъ попытались дать ей болѣе твердое
обоснованіе. Гельмгольцъ (въ 1Н84 году въ статьѣ .,0
возникновеніи планетной системы) установилъ альтернативу:
„Органическая жизнь или начала существовать въ какой-
либо моментъ, или существуетъ вѣчно"; онъ склоняется въ
сторону второго предположенія, такъ какъ не удалось изго-
товить живые организмы экспериментально, искусственнымъ
путемъ. Онъ полагаетъ, что носящіеся въ міровомъ простран-
ствѣ метеоры могутъ сохранять въ себѣ зародыши организ-
мовъ, которые, попавъ въ благопріятныя условія земли или
другой планеты, принимались и начинали развиваться. Эта
космозойная гипотеза Гельмгольца потому непріемлема, что
физическія условія въ міровомъ пространствѣ (крайнія тем-
пературы, абсолютная сухость, полное отсутствіе атмосфер-
наго воздуха и т. д.) дѣлаютъ невозможнымъ продолжитель-
ное существованіе плазмы въ видѣ жизнеспособныхъ органи-
ческихъ зародышей на метеоритахъ. По логическимъ со-
ображеніямъ, гипотеза эта уже потому лишена цѣны, что
она не рѣшаетъ вопроса о возникновеніи жизни, а лишь
отодвигаетъ его. Послѣдовательно продуманная, она ведетъ къ
чистому космологическому дуализму.
Монистическія гипотезы вѣчности. Другая, существенно
отличная отъ предъидущей теорія „вѣчности жизни“ была
развита Теодоромъ Фехнеромъ (1К73) и Вильгельмомъ
Прейеромъ (1К80). Оба натурфилософа распространяютъ
понятіе жизни на весь космосъ и стираютъ границу,
которая обыкновенно проводится между органической и не-
органической природой. Въ этомъ смыслѣ она монистична.
5-
— 68 —
Фехнеръ идетъ настолько далеко, что приписываетъ всей
вселенной такъ же, какъ и каждому отдѣльному міровому
тѣлу, сознаніе и разсматриваетъ отдѣльные одушевленные
организмы лишь какъ части этого гигантскаго универсаль-
наго организма. Его натурфилософія поэтому панпсихична и
вмѣстѣ съ тѣмъ пантеистична, потому что онъ мистическимъ
образомъ связываетъ понятіе сознательнаго божества съ оду-
шевленной вселенной. Прейеръ (,.Гипотезы возникновенія
жизни44) солидаренъ съ нимъ въ томъ отношеніи, что тоже
распространяетъ понятіе жизни на всю вселенную, которую
понимаетъ какъ одинъ организмъ. Онъ раздвигаетъ это по-
нятіе до символическаго объема, что должно быть отвергнуто
такъ какъ легко ведетъ къ смѣшенію различныхъ вещей.
Огненно-жидкая масса юношеской земли есть гигантскій ор-
ганизмъ, вращательное движеніе (энергія тяготѣнія) котораго
ІІрейеръ называетъ „ жизнью когда планета охладилась, то
выдѣлились тяжелые металлы (какъ мертвыя неорганическія
массы); изъ остатковъ образовались сначала простые, затѣмъ
сложные углеродныя соединенія, наконецъ бѣлокъ и плазма.
Это расширеніе понятія организма не нашло никакого сочув-
ствія въ біологіи, и съ полнымъ основаніемъ, потому что оно
вноситъ путанницу и затрудняетъ отграниченіе біологіи отъ
абіотики, которое по практическимъ основаніямъ и полезно
и необходимо.
Гипотезы архигоніи. Такъ какъ, по нашему мнѣнію,
гипотезы вѣчности такъ же малоцѣнны, какъ и гипотезы со-
творенія міра, то для отвѣта на великій вопросъ о происхо-
жденіи жизни остается лишь третья группа научныхъ пред-
положеній, которыя я объединяю подъ однимъ общимъ име-
немъ архигоніи. Они вытекаютъ изъ слѣдующихъ основныхъ
положеній: 1) Органическая жизнь повсюду связана съ плаз-
мой (или протоплазмой), химической субстанціей въ тягуче-
жидкомъ аггрегатномъ состояніи, которая всегда содержитъ
какъ главную составную часть бѣлокъ и воду. 2) Характер-
ныя явленія движенія этой „живой матеріи44, которыя объеди-
няются понятіемъ „органической жизни44,—суть физическіе и
химическіе процессы, происходящіе лишь внутри извѣстныхъ
температурныхъ границъ (между точкой замерзанія и точкой
кипѣнія воды). 3) За этими границами жизнеспособная плазма,
хотя и можетъ существовать нѣкоторое время въ скрытомъ
состояніи (мнимая смерть, потенціальная жизнь), но огра-
ничивается опредѣленнымъ (большею частью весьма корот-
кимъ) промежуткомъ времени. 4) Такъ какъ земля, подобно
всѣмъ другимъ планетамъ, длинные періоды времени нахо-
дилась въ огненно-жидкомъ состояніи, при температурѣ въ
нѣсколько тысячъ градусовъ, то втеченіе этого времени на
ней немыслимо было существованіе живыхъ организмовъ (тя-
гуче-жидкихъ бѣлковыхъ тѣлъ), а тѣмъ болѣе немыслимо ихъ
существованіе „отъ вѣчности". 5) Лишь послѣ того, какъ
земная кора охладилась съ поверхности, и температура опу-
стилась ниже точки кипѣнія, могла образоваться капельно-
жидкая вода, какъ первое необходимое условіе для возмо-
жности возникновенія жизни. 6) Химическіе процессы, возник-
шіе лишь на этой стадіи развитія земли, были катализами,
которые повели къ образованію бѣлковыхъ соединеній и на-
конецъ плазмы. 7) Старѣйшіе возникшіе такимъ образомъ
первичные организмы могли быть только ассимилирующими,
безструктуными „организмами безъ органовъ": первыя формы,
въ которыхъ индивидуально обособилась живая субстанція,
были, вѣроятно, гомогенные плазматическіе шарики, подобные
нѣкоторымъ Сііготассае настоящаго времени (СЬгоососспз).
8) Изъ этихъ примитивныхъ монеръ лишь какъ вторичныя
образованія возникли клѣтки, путемъ обособленія централь-
ной каріоплазмы (клѣточное ядро) и периферійной цитоп-
лазмы (клѣточное тѣло).
Эту монистическую гипотезу возникновенія жизни я опре-
дѣленно формулировалъ сначала и пытался обосновать въ
1866 году (во второй книгѣ „Общей морфологіи") какъ авто-
гонію или самозарожденіе въ строго научномъ смыслѣ. Твер-
дый фундаментъ для этого дали описанныя мною монеры, тѣ
простѣйшіе „организмы безъ органовъ", которые до тѣхъ
поръ не замѣчались или устранялись отъ разсмотрѣнія. Для
согласнаго съ природой отвѣта на вопросъ о возникновеніи
жизни имѣетъ фундаментальное значеніе то обстоятельство,
— 70 —
что мы исходимъ изъ этихъ безструктурныхъ ядрышекъ жи-
вого вещества, а не изъ клѣтокъ, какъ это большей частью
дѣлается теперь: содержащіе ядра организованные „эле-
ментарные организмы44 не могутъ быть старѣйшими перво-
родными живыми существами, но они возникли лишь какъ
вторичныя образованія изъ безъядерныхъ монеръ. Поэтому
я удѣлилъ въ своей „Монографіи монеръ44 (1870) этимъ при-
митивнѣйшимъ организмамъ особеннное вниманіе и пытался
позднѣе (въ первомъ томѣ моей „Систематической филогеніи44)
еще рѣзче формулировать свои сображенія. По вопросу о хи-
мическомъ строеніи первыхъ плазматическихъ образованій и
ихъ органическаго приготовленія весьма цѣнные опыты про-
извелъ позднѣе Эдуардъ Пфлюгеръ, признавшій ціано-
вый радикалъ важнѣйшей составной частью живой плазмы.
Я различаю поэтому, какъ двѣ различныя ступени этой тео-
ріи, мою старѣйшую гипотезу самозарожденія и позднѣйшую
ціановую гипотезу.
Гипотеза самозарожденія (или гипотеза монеръ). Теорія
возникновенія жизни въ смыслѣ самозарожденія, которую я
выдвинулъ впервые въ 186<> году и развивалъ въ различ-
ныхъ сочиненіяхъ, непосредственно примыкаетъ къ біохи-
мическимъ фактамъ, съ полной твердостью установлен-
нымъ современной физіологіей растеній. Важнѣйшій изъ
этихъ фактовъ тотъ, что каждая живая зеленая раститель-
ная клѣтка обладаетъ синтетической способностью пласмо-
доміи или „ассимиляціи углерода14, т. е. она въ состояніи
путемъ химическаго синтеза и разложенія строить изъ про-
стыхъ химическихъ соединеній—воды,угольной кислоты,азотной
кислоты и амміака, тѣ чрезвычайно сложныя бѣлковыя соеди-
ненія, которыя мы называемъ плазмой или протоплазмой и счи-
таемъ активной „живой субстанціей4*, истиннымъ матеріаль-
нымъ базисомъ всякой жизнедѣятельности. Всѣ ботаники те-
перь согласны въ томъ, что это важнѣйшее явленіе въ жизни
растеній, основной первичный процессъ всякой органиче-
ской жизни и всякой организаціи, должно считаться чисто
химическимъ (или, въ широкомъ смыслѣ слова, физиче-
скимъ) явленіемъ и что въ немъ такъ-же мало проявляется
— 71
специфическая „жизненная сила*' или мистическій винов-
никъ (извѣстный цѣлесообразно дѣйствующій „инженеръ -
строитель" жизни), какъ какая-либо иная трансцедентная
причина. Маленькая химическая лабораторія, въ которой при
вліяніи солнечнаго свѣта совершается этотъ замѣчательный
органопластическій первичный процессъ, у простѣйшихъ пер-
вобытныхъ растеньицъ СЬгопіасеае является или цѣлымъ го-
могеннымъ плазматическимъ ядрышкомъ (СЬгоососсиз) или
синезеленой коркой его, дѣйствующей въ качествѣ хромато-
фора. У большинства растеній, напротивъ, такими синтези-
рующими лабораторіями являются хромателлы или хрома-
тофоры, которыя въ темныхъ внутреннихъ частяхъ растенія
имѣютъ видъ безцвѣтныхъ лейкопластовъ, въ освѣщаемой
же солнечными лучами поверхности могутъ быть отличены
отъ остальной плазмы клѣтки, какъ зеленые хромопласты
(или „хлорофилловыя зерна41)- Моя теорія архигоніи не тре-
буетъ ничего большаго, какъ предположенія, что тотъ же
самый химическій процессъ пласмодоміи, каждую секунду со-
вершающійся въ каждой отдѣльной, выставленной на солнце
растительной клѣткѣ и сдѣлавшійся теперь „наслѣдственной
привычкой11 зеленыхъ растительныхъ клѣтокъ, въ началѣ ор-
ганической жизни наступилъ самъ собой; то есть онъ воз-
никъ какъ каталитическій (или аналогичный ему) про-
цессъ, для наступленія котораго были на лицо необходимыя
физическія и химическія условія въ тогдашнемъ состояніи не-
органической природы.
Гипотеза идіоплазмы. Чрезвычайно цѣнную поддержку
моя гипотеза самозарожденія получила около 20 лѣтъ тому
назадъ въ трудахъ остроумнаго ботаника Карла Нэгели.
Въ своей богатой мыслями книгѣ „МесЬапізсЬ-рЬузіоІо^ЬсІіе
ТЬеогіе Нег АЪзіапнпип^йІеЬге*4 (1884) онъ приводитъ всѣ
существенныя воззрѣнія относительно естественнаго возник-
новенія жизни, какія были высказаны мною уже въ 1866
году. Важнѣйшую часть ихъ онъ формулируетъ въ замѣча-
тельномъ положеніи, предпосланномъ въ видѣ эпиграфа къ
этой главѣ. Это хорошо продуманное и недвусмысленное
заявленіе выдающагося естествоиспытателя, который одно-
— 72 —
временно славится и какъ превосходный знающій наблюда-
тель и какъ проницательный логическій мыслитель, должны
были-бы замѣтить себѣ всѣ многочисленные „точные изслѣдо-
ватели4*, продолжающіе бороться съ монистической теоріей воз-
никновенія жизни, какъ съ „необоснованной44 гипотезой или
вообще считающіе вопросъ о возникновеніи жизни неразрѣ-
шимой „міровой загадкой44. Нагели развилъ эту теорію въ
томъ отношеніи, что обстоятельно разсмотрѣлъ предполагае-
мые молекулярные процессы и присоединилъ свою гипотезу
идіоплазмы. Онъ предполагаетъ, что для зачатковъ органи-
заціи основное значеніе имѣло опредѣленное расположеніе
мельчайшихъ однородныхъ плазматическихъ частицъ; эти ми-
целлы44, по его мнѣнію, являются „кристаллическими груп-
пами молекулъ44 и разнообразнѣйшими способами распола-
гаются въ мицелярные тяжи или параллельные ряды ми-
целлъ.
Гипотеза фистеллъ. Подобную-же и еще болѣе расши-
ренную попытку объяснить явленія архигоніи физически и
свести ихъ къ механическимъ молекулярнымъ структурамъ
произвелъ въ 1899 году Людвигъ Цэндеръ въ своей книгѣ
„О возникновеніи жизни44. Онъ предполагаетъ, что мельчай-
шія и низшія жизненныя единицы (мицеллы Нагели и біо-
форы Вейсмана, соотвѣтствующія моимъ лластидуламъ)
имѣютъ трубкообразную форму, и называетъ ихъ поэтому
фистеллами. Цэндеръ принимаетъ, что эти невидимыя моле-
кулярныя образованія милліонами закономѣрно располагаются
въ плазмѣ клѣтки и дифференцируются такимъ образомъ,
что одни обусловливаютъ эндосмозы, другія сокращеніе, третьи
раздражимость и т. д. Подобно такимъ же попыткамъ Нэ-
гели, цѣнность этой молекулярной гипотезы состоитъ въ
томъ, что она побуждаетъ къ образованію представленій о
возможныхъ способахъ расположенія и движенія плазматиче-
скихъ молекулъ при явленіяхъ архигоніи.
Ціановая гипотеза. Весьма интересную и заслуживаю-
щую вниманія попытку глубже проникнуть въ таинственную
темноту химическихъ явленій при архигоніи произвелъ въ
1875 году выдающійся физіологъ Эдуардъ IIфлюгеръ въ
— 73 —
своей статьѣ. О физіологическомъ горѣніи въ живыхъ орга-
низмахъ". Онъ тоже исходитъ изъ основнаго факта, что пла-
зма (или протоплазма) представляетъ матеріальный базисъ
всѣхъ жизненныхъ явленій и что эта „живая матерія" сво-
ими жизненными способностями обязана химическимъ свой-
ствамъ бѣлка (безразлично, будемъ ли мы разсматривать его
какъ химическую единицу: протеинъ или протальбуминъ, или
какъ смѣсь различныхъ соединеній). Но Пфлюгеръ прово-
дитъ рѣзкое различіе между живымъ бѣлкомъ плазмы, изъ
которой строятся всѣ организмы, и мертвымъ бѣлкомъ, кото-
рый общеизвѣстенъ въ видѣ тягуче-жидкаго альбумина кури-
наго яйца. Только живой бѣлокъ (плазма) непрерывно раз-
лагается самъ собой въ небольшихъ размѣрахъ и въ болѣе
значительномъ объемѣ прй дѣйствіи внѣшнихъ условій; мерт-
вый-же бѣлокъ, напротивъ, при благопріятныхъ условіяхъ
долгое время сохраняется, не разлагаясь. Условіемъ необык-
новенной разложимости живого альбумина является его ин-
трамолекулярный кислородъ, т. е. кислородъ, проникающій
извнѣ при дыханіи клѣтокъ внутрь между молекулами плазмы
и обусловливающій тамъ диссоціацію, внутреннее перемѣще-
ніе атомовъ и раздѣленіе вновь образовавшихся атомныхъ
группъ.
Истинная причина легкаго распаденія плазмы и связан-
ной съ этимъ ассимиляціи углерода лежитъ въ ціанѣ, томъ
замѣчательномъ тѣлѣ, состоящемъ изъ одного атома углерода
и одного атома азота, которое въ соединеніи съ металломъ
каліемъ образуетъ извѣстный, чрезвычайно сильно дѣйствую-
щій ядъ — ціанистый калій. Въ то время, какъ лишенные
азота продукты разложенія мертваго и живого бѣлка въ су-
щественномъ сходны между собой, напротивъ, содержащіе
азотъ совершенію различны. Мочевая кислота, креатинъ, гу-
анинъ и другіе продукты распаденія плазмы содержатъ въ
себѣ ціановый радикалъ, и важнѣйшій изъ всѣхъ мочевину—
можно искусственно приготовить изъ ціанистыхъ соединеній
какъ это доказалъ Велеръ въ 1828 году. Отсюда мы мо-
жемъ заключить, что живой бѣлокъ постоянно содержитъ
въ себѣ ціановый радикалъ, тоіда какъ ьъ мертвомъ
— 74 —
бѣлкѣ онъ совершеннно отсутствуетъ. Предположеніе, что
именно ціанъ плазмы сообщаетъ ей характерныя „ жизнен-
ныя свойства", опирается на много численныя аналогіи, су-
ществующія между ціановыми соединеніями, въ особенности
ціановой кислотой (СХОН) и живымъ бѣлкомъ; оба тѣла
при низкой температурѣ жидки и прозразны, тогда какъ при
болѣе высокой свертываются; оба въ присутствіи воды сами
собой разлагаются на амміакъ и угольную кислоту; оба пу-
темъ диссоціаціи (посредствомъ молекулярнаго перемѣщенія
атомовъ, а не вслѣдствіе окисленія) выдѣляютъ мочевину.
„Подобіе обоихъ веществъ", говоритъ Пфлюгеръ, „такъ ве-
лико, что я хотѣлъ бы назвать ціановую кислоту полу-
живой молекулой". Оба вещества растутъ одинаковымъ об-
разомъ путемъ сцѣпленія атомовъ, соединяя наподобіе цѣпи
однородныя атомныя группы въ большія массы.
Особенную важность для теоріи архигоніи и ея физиче-
скаго обоснованія представляетъ еще тотъ химическій фактъ,
что ціанъ и его соединенія, ціанистый калій, ціановая кислота,
ціанистый водородъ и т. д. образуются только при температурѣ
краснаго каленія, напримѣръ, если привести въ соприкосно-
веніе необходимыя неорганическія азотныя соединенія съ ра-
скаленнымъ углемъ или нагрѣть смѣсь ихъ до бѣлаго кале-
нія. Также и другія существенныя составныя части бѣлка,
напр., углеводороды, алкогольный радикалъ, могутъ синтети-
чески образовываться въ жару. „Такимъ образомъ", говоритъ
Пфлюгеръ, „нѣтъ ничего яснѣе возможности образованія ці-
ановыхъ соединеній въ то время, когда земля цѣликомъ или
отчасти находилась въ огненно - жидкомъ или раскаленномъ
состояніи.
Здѣсь видно, какъ необычайно и замѣчательно всѣ факты
химіи указываютъ намъ на огонь, какъ на силу, которая
произвела слагающія бѣлка путемъ синтеза. Жизнь возни-
каетъ такимъ образомъ изъ огня и въ своихъ основныхъ про-
явленіяхъ была заложена въ то время, когда земля пред-
ставляла еще раскаленный огненный шаръ. Если принять въ
соображеніе неизмѣримо длинные промежутки времени, вте-
ченіе которыхъ безконечно медленно совершалось охлажде-
піе земной поверхности, то ціанъ и соединенія, содержавшія
ціанъ и углеводородъ, имѣли достаточно времени и поводовъ
слѣдовать своей сильной склонности къ перемѣщенію группъ
и образованію полимеровъ (атомныхъ цѣпей), и при воздѣй-
ствіи кислорода, а затѣмъ воды и соли перейти въ тотъ са-
моразлагающійся бѣлокъ, который представляетъ собою жи-
вую матерію". По отношенію къ этому необходимо еще осо-
бенно отмѣтить, что, само собой разумѣется, между огненно
жидкимъ ціановымъ образованіемъ и возникновеніемъ содер-
жащей воду живой плазмы лежитъ длинный рядъ химиче-
скихъ промежуточныхъ ступеней.
Ціановая теорія Пфлюгера не стоитъ въ противорѣчіи
съ моей теоріей монеръ, а скорѣе пополняетъ ее, разсматри-
вая совершенно научнымъ образомъ критически гораздо бо-
лѣе раннюю стадію перваго біогенеза—въ извѣстномъ смыслѣ
первый подготовительный періодъ, періодъ альбуминныхъ об-
разованій. Это особенно важно подчеркнуть въ виду напа-
докъ, которымъ подверглась эта теорія недавно со стороны
Неймейстера и другихъ виталистовъ; она, по ихъ мнѣнію, не-
пріемлема потому, что „между ціановыми соединеніями и
протеиновыми веществами зіяетъ неизмѣримая, непереходи-
мая пропасть14. Этотъ упрекъ опровергается самимъ живымъ
бѣлкомъ, всегда содержащимъ въ своихъ азотистыхъ продук-
тахъ разложенія ціановый радикалъ или даже еще такія ве-
щества (мочевина), которыя искусственно могутъ быть при-
готовлены изъ ціанистыхъ соединеній. Другое возраженіе гла-
ситъ, что образовавшіяся въ жару ціанистыя соединенія при
послѣдующемъ дѣйствіи воды и кислорода очень скоро должны
были бы разложиться. И это возраженіе не имѣетъ никакого
вѣса, такъ какъ мы не можемъ составить себѣ никакого опре-
дѣленнаго позитивнаго представленія относительно особыхъ
условій химическихъ процессовъ того времени. Только одно
мы можемъ сказать, что эти условія въ тѣ огромные (обни-
мающіе милліоны лѣтъ) промежутки времени должны были
быть совершенно иными по сравненію съ теперешними хи-
мическими отношеніями на земной поверхности. Истинное
основаніе оппозиціи Неймейстера и другихъ виталистовъ ле-
— 76 —
житъ въ дуалистическомъ пониманіи природы, которое во чтобы
то ни стало хочетъ сохранить глубокую пропасть между орга-
нической и неорганической природой.
Максъ Ферворнъ, обстоятельно разсматривающій въ своей
„Общей физіологіи" различныя теоріи о происхожденіи жизни
на землѣ и всесторонне критикующій ихъ, съ полнымъ осно-
ваніемъ придаетъ особенную цѣнность ціановой теоріи
Пфлюгера, и именно потому, что она „разсматриваетъ
проблему въ тѣсной связи съ физіологически-химическими
фактами строго научнымъ образомъ и прослѣживаетъ ее глу-
боко во всѣхъ ея частностяхъ". Онъ согласенъ съ Пфлюге-
ромъ, выражающимъ свое представленіе въ слѣдующихъ сло-
вахъ: „Согласно этому я сказалъ бы, что первый образовав-
шійся бѣлокъ, былъ въ тоже время живымъ веществомъ, ода-
реннымъ способностью всѣхъ своихъ радикаловъ съ большей
силой и предпочтеніемъ присоединять однородныя составныя
части, чтобы химически связывать ихъ въ молекулы и та-
кимъ образомъ ‘ расти до безконечности. По этому представле-
нію живой бѣлокъ вовсе не обладаетъ постояннымъ молеку-
лярнымъ вѣсомъ, потому что самъ есть находящаяся въ не-
прерывномъ никогда не кончающемся образованіи и снова раз-
лагающаяся огромная молекула, которая вѣроятно относится
къ обыкновеннымъ химическимъ молекуламъ, какъ солнце къ
маленькому метеору". Это воззрѣніе, кромѣ меня, раздѣляется
и многими другими современными естествоиспытателями, спе-
ціально занимающимися сложными вопросами возникновенія
бѣлковыхъ тѣлъ.
VII.	Развитіе жизни.
Теорія эволюціи. —Трансформизмъ и дарвинизмъ. -Исторія развитія рода и
исторія развитія зародыша.—Основной біогенетическій законъ.
„Исторіяразвитія организмовъ рас-
падается на двѣ родственныя и
тѣсно связанныя между собой от-
рясли: онтогенію пли исторію раз-
витія органическихъ индивиду-
умовъ и филогенію или исторію
развитія органическихъ родовъ.
Онтогенія (или эмбріологія) есть со-
кращенное и быстрое воспроизведе-
ніе филогеніи (исторіи родового раз-
витія), обусловленное физіологиче-
скими функціями: наслѣдственностью
(размноженіе) и приспособленіе мъ
(питаніе)".
Геккель ^Общая морфологія" (1Я66).
Основное значеніе, какое имѣетъ ученіе о развитіи для
нашей монистической философіи я уже обстоятельно отмѣ-
чалъ въ 1866 году въ „Общей морфологіи". Популярное из-
ложеніе этого воззрѣнія было сдѣлано въ „Естественной исто-
ріи творенія" и вкратцѣ въ 13-й главѣ „Міровыхъ загадокъ".
Сославшись на эти болѣе раннія сочиненія, я ограничусь
здѣсь разсмотрѣніемъ, въ дополненіе къ нимъ, нѣкоторыхъ
важнѣйшихъ* общихъ’вопросовъ эволюціонизма (или генетики)
при свѣтѣ^современнаго познанія природы; при этомъ осо-
бенно придется сравнивать противоположныя воззрѣнія отно-
сительно способа и ^значенія біогенеза, воззрѣнія, которыя
еще теперь; въ началѣ ХХ-го столѣтія, стоятъ непримиримо
другъ^противъ друга.
Неорганическое и органическое развитіе. Принци-
піальное единство неорганической и органической природы,
которое я пытался обстоятельно обосновать во второй книгѣ
„Общей морфологіи44 и значеніе котораго было отмѣчено въ
14-й главѣ „Міровыхъ загадокъотносится ко всему процессу
ихъ развитія, причинамъ ихъ явленій и ихъ законамъ. Такимъ
образомъ и по отношенію къ эволюціи организмовъ мы исклю-
чаемъ всякій дуализмъ и витализмъ и настаиваемъ на на-
шемъ убѣжденіи, что послѣдняя всегда можетъ быть сведена
къ физическимъ силамъ (въ особенности къ химической энергіи).
Такъ какъ повсюду, какъ базисъ ея. мы считаемъ плазму, то
мы можемъ также сказать: органическое развитіе покоится на
механикѣ и химизмѣ плазмы. На сколько мало мы допускаемъ
для объясненія физіологическихъ функцій особую сверхъ-
естественную „жизненную силу", такъ же мало послѣдняя
можетъ считаться регулятромъ или факторомъ біогенетиче-
скаго процесса.
Біогенія и космогенія. Если подъ біогеніей мы бу-
демъ понимать совокупность всѣхъ органическихъ процессовъ
развитія на землѣ, йодъ геогеніей процессы развитія самой
земли и подъ космогеніей—всего міра, то безъ сомнѣнія
біогенія явится лишь малой частью геогеніи, такъ же какъ
это послѣдняя въ свою очередъ является ничтожной частью
неизмѣримой космогеніи. Это важное соотношеніе ясно само
по себѣ, и все же оно часто совсѣмъ позабывается; оно ка-
сается одинаково какъ времени, такъ и пространства. Если
мы примемъ также, что біогенетическій процессъ (т. е. раз-
витіе органической жизни на землѣ отъ ея возникновенія до
настоящаго времени) обнимаетъ болѣе ста милліоновъ лѣтъ,
то этотъ огіюмный промежутокъ времени все же гораздо ко-
роче того, который потребовался нашей планетѣ для ея инди-
видуальнаго развитія, какъ мірового тѣла: отъ перваго отдѣ-
ленія планетарнаго туманнаго кольца отъ материнскаго тѣла
солнца до его сгущенія въ вращающійся шаръ газовъ, отсюда
до образованія огненно-жидкаго шара, до затвердѣванія коры
на его поверхности и наконецъ до осажденія воды въ капельно-
жидкомъ состояніи. Только съ образованіемъ послѣдней могъ
начать углеродъ свою органогенную дѣятельность и‘создать
условія для возникновенія плазмы. Но и этотъ гигантскій
геогенетическій процессъ по отношенію къ пространству и
времени занимаетъ лишь крошечно малую часть безпредѣль-
ной, неизмѣримой космогеніи. Если мы предположимъ далѣе,
что на многихъ другихъ міровыхъ тѣлахъ при тѣхъ же са-
мыхъ условіяхъ, какъ и на нашей землѣ, подобнымъ же об-
разомъ развивается органическая жизнь, то во всякомъ слу-
чаѣ совокупность всѣхъ этихъ біогенетическихъ явленій—
лишь ничтожная часть всеобъемлющаго космогенетическаго
процесса. Предположеніе витализма, что механическій ходъ
его время отъ времени долженъ прерываться сверхъестествен-
нымъ „сотвореніемъ* организмовъ, противорѣчитъ нашему
чистому разуму, единству природы и закону субстанціи. Мы
должны прежде всего придерживаться основного убѣжденія,
что всѣ біогенетическіе процессы такъ же могутъ быть све-
дены къ механикѣ субстанціи, какъ и всѣ остальныя есте-
ственныя явленія.
Механика развитія. По отношенію къ развитію неорга-
нической природы, земли и всего мірозданія, его механиче-
скій характеръ (въ противоположность вѣрѣ въ чудеса и
творенія) былъ установленъ уже и математически доказанъ
къ концу ХѴШ-го столѣтія, именно Лапласомъ въ его „Не-
бесной механикѣ* (1799). Подобная космогенія, которую
Кантъ выдвинулъ уже въ 1755 году въ своей „Общей исто-
ріи и теоріи неба*, только позже пріобрѣла признаніе. Воз-
можность же объяснить механически и развитіе органическаго
міра появилось лишьпослѣ того,какъ Дарвинъ въ 1859 г. своей
теоріей естественнаго отбора далъ прочный фундаментъ тео-
ріи эволюціи.
Механика филогенеза. Когда я въ 1866 году опредѣ-
лилъ понятіе и задачу филогеніи, или исторіи родового раз-
витія, то большей части біологовъ эта первая попытка пока-
залась чрезвычайно странной и непріемлемой, такъ же какъ
и самъ дарвинизмъ, естественнымъ слѣдствіемъ котораго она
была. Даже знаменитый ЭмильДюбу а-Р е йгвоиъ, которому какъ
физіологу, она должна была оказаться весыинвстати, назвалъ
— 80 —
ее „сквернымъ романомъ"; мои первыя попытки конструиро-
вать на основѣ палеонтологіи, сравнительной анатоміи и онто-
геніи родословныя органическихъ классовъ онъ сравнилъ съ
гипотетическими усиліями филологовъ установить миѳическія
родословныя гомеровскихъ героевъ. Между тѣмъ я самъ оха-
рактеризовалъ тѣ первыя несовершенныя попытки лишь какъ
провизорные наброски, какъ эвристическія гипотезы, которыя
должны проложить путь позднѣйшимъ лучшимъ изслѣдова-
ніямъ. Какъ много сдѣлано съ тѣхъ поръ на этомъ пути и
какъ далеко мы ушли въ изслѣдованіи происхожденія родовъ
благодаря отдѣльнымъ усиліямъ многочисленныхъ выдающихся
палеонтологовъ, анатомовъ и эмбріологовъ, показываетъ намъ
одинъ бѣглый взглядъ на богатую современную литературу
филогеніи.
Десять лѣтъ тому назадъ въ трехъ томахъ „Системати-
ческой филогеніи" я сдѣлалъ попытку представить ея резуль-
таты въ одной единообразной картинѣ. Моимъ главнѣйшимъ
стремленіемъ при этомъ было, съ одной стороны, построить
„Естественную систему организмовъ" на основѣ исторіи ихъ ро-
дового развитія, съ другой же стороны—доказать механическій
характеръ филогенетическаго процесса. Всѣ виды дѣятельности
организмовъ, обусловливающіе трансформацію и возникнове-
ніе видовъ въ борьбѣ за жизнь, сводятся къ ихъ физіологиче-
скимъ функціямъ, къ росту и питанію, къ приспособленію и
наслѣдованію, а эти послѣдніе, въ свою очередь, должны быть
отнесены къ механикѣ и химіи плазмы. Сама борьба за суще-
ствованіе является механическимъ процессомъ, въ которомъ
естественный отборъ пользуется несоотвѣтствіемъ между мас-
сой зародышей и ограниченной возможностью существованія
активныхъ индивидуумовъ, въ союзѣ съ измѣняемостью ви-
довъ, чтобы безъ заранѣе намѣченной цѣли, механически вы-
зывать новыя цѣлесообразныя приспособленія. Эта телеологи-
ческая механика не нуждается ни въ какомъ мистическомъ
„стремленіи къ цѣли" или финальности, а подчиняется все-
общей механической причинности, господствующей надъ всѣми
явленіями вселенной. Естественная цѣлесообразность есть
только частный случай механической причинности. Первая
— 81 —
подчинена послѣдней,—а не наоборотъ, какъ этого хотѣлось
Канту!
Теорія эволюціи (трансформизмъ). Первая попытка
обоснованія трансформизма, предпринятая великимъ Ламар-
комъ въ его „Философіи зоологіи44 (1809 г.) потому за-
служиваетъ такого высокаго признанія со стороны монистиче-
ской философіи, что ею вообще впервые было дано объясне-
ніе естественнаго возникновенія безчисленнаго количества
органическихъ формъ, безконечно разнообразныхъ видовъ ра-
стеній и животныхъ, населяющихъ нашъ земной піаръ. До
того времени образованіе видовъ объяснялось лишь при до-
пущеніи сверхъестественнаго процесса, чуда сотворенія. Те-
перь противъ этого метафизическаго креатизма выступилъ
физическій эволюціонизмъ. Ламаркъ объяснялъ медленное
и постепенное преобразованіе органическихъ видовъ взаимо-
дѣйствіемъ двухъ физіологическихъ функцій—приспособленія
и наслѣдованія свойствъ. Приспособленіе (измѣненіе орга-
новъ вслѣдствіе упражненія) основывается на совершенство-
ваніи органовъ (увеличеніе силы, ловкости и т. д.) при упо-
требленіи и ихъ ослабѣваніи (атрофированіи) при неупотре-
бленіи; наслѣдственность обусловливаетъ передачу при
размноженіи пріобрѣтенныхъ такимъ образомъ свойствъ по-
томкамъ. Новые виды возникаютъ изъ старыхъ физіологиче-
скимъ путемъ трансформаціи.
Всеобщее признаніе эта великая мысль получила лишь въ
съ 1859 года послѣ того, какъ Чарльзъ Дарвинъ присо-
единилъ къ ней свою теорію естественнаго отбора и
этимъ заполнилъ ея теоретическіе пробѣлы. Огромное значе-
ніе дарвиновской теоріи для монистической біологіи въ на-
стоящее время признано большинствомъ выдающихся и без-
пристрастныхъ представителей научнаго жизневѣдѣнія. Вте-
ченіе 44 лѣтъ, съ тѣхъ поръ какъ собственно дарвинизмъ
нашелъ доступъ во всѣ области біологіи, онъ непрерывно съ
успѣхомъ примѣняется для объясненія біологическихъ явле-
ній. Дарвинистическая литература разрослась до небывалыхъ
размѣровъ, насчитывая болѣе сотни крупныхъ трудовъ и
много тысячъ монографій и статей; уже одно это свидѣтель-
ЧУДЕСА ЖИЗНИ.	I 6
82 —
ствуетъ о фундаментальномъ значеніи этого ученія. Мы не
будемъ здѣсь останавливаться на немъ, скажемъ только,
вмѣстѣ съ Вейсманномъ, что теорія трансформизма Ламарка
лишь благодаря дарвиновской теоріи отбора получила свое
каузальное обоснованіе. Реальный базисъ его даютъ слѣдую-
щія явленія: 1) Наслѣдственность, 2) Приспособленіе (измѣ-
няемость), 3) Борьба за жизнь. Всѣ три фактора, какъ это
часто излагалось, чисто механической, а не телеологической
природы: наслѣдственность такъ же тѣсно связана съ физіо-
логической функціей размноженія, какъ приспособленіе съ
функціей питанія; и борьба за существованіе (а вмѣстѣ съ
тѣмъ и выживаніе наиболѣе приспособленныхъ) съ логической
и математической необходимостью вытекаетъ изъ несоотвѣт-
ствія между числомъ потенціальныхъ индивидуумовъ (заро-
дышей) и активныхъ индивидуумовъ, достигающихъ зрѣлости
и продолжающихъ родъ.
Мутаціонная теорія. Въ началѣ ХХ-го столѣтія огром-
ный интересъ возбудила новая біологическая теорія, которая
привѣтствуется одними какъ экспериментальное опроверженіе
дарвиновской теоріи отбора, другими же—какъ цѣнное до-
полненіе къ ней. Выдающійся ботаникъ Гуго де Фрисъ
(Амстердамъ) въ 1901 году на конгрессѣ естествоиспытателей
въ Гамбургѣ сдѣлалъ интересный докладъ о Мутаціяхъ и
мутаціонныхъ періодахъ при возникновеніи видовъ\
Опираясь на многолѣтніе опыты разведенія растеній и
остроумныя соображенія, де Фрисъ полагаетъ, что ему уда-
лось открыть новый способъ трансформаціи, скачкообразное
внезапное преобразованіе видовъ и этимъ опровергнуть ученіе
Дарвина о постепенномъ, требующемъ весьма долгихъ про-
межутковъ времени, превращеніи видовъ. Въ болѣе обшир-
номъ трудѣ объ „Опытахъ и наблюденіяхъ надъ возникно-
веніемъ видовъ въ растительномъ царствѣ14 (1903) де Фрисъ
попытался затѣмъ обстоятельно обосновать свою мутаціон-
ную теорію. Живое одобреніе, встрѣченное ею со стороны
ботаниковъ, а именно физіологовъ растеній, не раздѣляется
зоологами.
Изъ нихъ въ послѣднее время Вейсманнъ въ своихъ
— 83
статьяхъ объ эволюціонной теоріи и Плате въ своихъ „Про-
блемахъ образованія видовъ 44 обстоятельно обсуждали мута-
ціонную теорію и, при полномъ знаніи интересныхъ наблю-
деній и экспериментовъ де Фриса, все же отклонили построен-
ную на нихъ теорію возникновенія видовъ. Воззрѣнія вели-
каго Ламарка относительно огромнаго вліянія функціональ-
наго приспособленія не опровергнуты деФрисомъ. Слѣдуетъ,
впрочемъ, отмѣтить, что послѣдній такъ же твердо убѣжденъ
въ Ламарковской теоріи къ эволюціи, какъ всѣ способные кри-
тически мыслить біологи настоящаго времени.
Неоламаркизмъ и неодарвинизмъ. Среди различныхъ на-
правленій, возникшихъ при дальнѣйшемъ обоснованіи теоріи
эволюціи ботаниками и зоологами, часто различаются двѣ
противоположныя школы—неоламаркизмъ и неодарвинизмъ. Это
противопоставленіе только въ томъ случаѣ имѣетъ смыслъ,
если подъ нимъ понимать альтернативу трансформизма: или
съ теоріей отбора или безъ нея, потому что тотъ принципъ,
который одинъ только отличаетъ истинный дарвинизмъ отъ
старѣйшаго ламаркизма, это—„борьба за существованіе“ и
основывающаяся на ней теорія отбора. Поэтому совершенно
недопустимо обосновывать упомянутую противоположность
признаніемъ или отрицаніемъ прогрессивнаго наслѣдованія.
Дарвинъ такъ же твердо былъ убѣжденъ въ высокомъ значеніи
„унаслѣдованія пріобрѣтенныхъ свойствъ41 и въ особенности
наслѣдованія функціональныхъ приспособленій, какъ Ламаркъ
и какъ я самъ: онъ отводилъ только ему болѣе ограничен-
ную сферу дѣйствія, чѣмъ Ламаркъ. Вейсманнъ, напротивъ,
совершенно отрицаетъ прогрессивное наслѣдованіе и хочетъ
свести все къ „всемогуществу естественнаго отбораБыло бы
совершенно ошибочно поэтому называть вейсманнизмъ неодар-
винизмомъ, какъ это дѣлается въ Англіи. Также мало основаній
называть неоламаркистами Нэгели, де Фриса и другихъ со-
временныхъ біологовъ, отрицающихъ естественный отборъ.
Механика онтогенеза. Тѣсная причинная зависимость
въ которой стоятъ исторія развитія зародышей и исторія ра-
звитія рода, уже давно была отмѣчена мною, когда я въ пя-
той книгѣ „Общей морфологіи44 поставилъ рядом^ эти двѣ
с*
— 84 —
отрасли біогеніи, какъ вполнѣ равноцѣнныя науки. Уже тогда
я особенно подчеркивалъ механическій характеръ обѣ-
ихъ дисциплинъ и старался объяснить ихъ морфологиче-
скія явленія физіологическими причинами. До тѣхъ поръ
„исторія развитія'4, подъ которой понималась только эмбріо-
логія, считалась чисто описательной наукой. Уже Карлъ
Эрнстъ Бэръ, впервые заложившій въ 1828 году своею
классическою „Исторіей развитія животныхъ44 твердый фунда-
ментъ этой наукѣ, держался того убѣжденія, что всѣ явленія
индивидуальнаго развитія должны сводиться къ законамъ
роста; однако, особое направленіе этого роста, его „стрем-
леніе къ цѣли44, истинныя причины образованія формъ оста-
вались совершенно скрытыми для него. Знаменитый вюрц-
бургскій анатомъ Альбертъ Кёлликеръ, котораго „Учеб-
никъ исторіи развитія человѣка" (1859) впервые далъ общій
обзоръ этой науки съ точки зрѣнія клѣточной теоріи, и въ
четвертомъ изданіи книги (1884) остался при мнѣніи, что
„законы развитія организмовъ еще совершенно неизвѣстны44.
Въ противоположность этому общераспространенному воззрѣ-
нію, я уже въ 1866 году пытался доказать, что Чарльзъ
Дарвинъ своей реформой теоріи эволюціи не только разрѣ-
шилъ филогенетическую загадку возникновенія видовъ, но
вмѣстѣ съ тѣмъ далъ намъ ключъ къ закрытымъ до тѣхъ поръ
воротамъ эмбріологіи и вмѣстѣ съ тѣмъ причинное объясне-
неніе онтогенетическихъ чудесъ жизни. Это убѣжденіе я
формулировалъ въ двадцатой главѣ „Общей морфологіи" въ
сорока четырехъ онтогенетическихъ тезисахъ, изъ кото-
рыхъ приведу здѣсь лишь слѣдующіе три: 1) „Развитіе организ-
мовъ есть физіологическій процессъ, обусловливаемый какъ
таковой, механически дѣйствующими причинами, т. е. фи-
зико-химическими движеніями. 2)—40. Онтогенезъ, или раз-
витіе органическаго индивидуума, обусловливается непо-
средственно филогенезомъ, или развитіемъ органическаго
рода (РЬуІоп), къ которому принадлежитъ данный организмъ.
3)—41. Онтогенезъ есть сокращенное и быстрое вос-
произвведеніе филогонеза, обусловленное физіоло-
гическими функціями наслѣдованія и приспособле-
— 85 —
нія. Въ этихъ и остальныхъ тезисахъ содержится ядро моего
біогенетическаго основного закона. Вмѣстѣ съ тѣмъ въ нихъ
съ полной ясностью высказывается, что я свожу физическій
процессъ онтогенеза, такъ же какъ филогенеза, къ чистой
механикѣ плазмы (въ смыслѣ критической философіи!).
Монизмъ и біогенія. Изъ всѣхъ областей біологіи, какъ
труднѣйшія для монистическаго объясненія и какъ надеж-
нѣйшія опоры витализма, считались до сихъ поръ психоло-
гія и біогенія. Обѣ области становятся доступными монизму
и механически-каузальному объясненію при посредствѣ біо-
генетическаго основного закона, потому что внутреннія взаи-
моотношенія, устанавливаемыя имъ между индивидуальнымъ
и филетическимъ развитіемъ и основанныя на взаимодѣй-
ствіи наслѣдованія и приспособленія, даютъ возможность ихъ
взаимнаго объясненія. Въ этомъ отношеніи уже тридцать
лѣтъ тому назадъ, въ моемъ первомъ этюдѣ гастрэйной тео-
ріи, я выставилъ на первый планъ слѣдующее основное по-
ложеніе для всякаго біогенетическаго изслѣдованія: „Фило-
генезисъ есть механическая причина онтогенезиса".
Этимъ однимъ положеніемъ ярко характеризуется наше мо-
нистическое воззрѣніе на органическое развитіе. За или про-
тивъ" этого положенія!—вотъ что долженъ рѣшить всякій бу-
дущій изслѣдователь, который не довольствуется въ біогеніи
простымъ изумленіемъ передъ замѣчательными явленіями, а
стремится понять ихъ значеніе. Этимъ положеніемъ отмѣ-
чается непереходимая пропасть, отдѣляющая старую, телео-
логическую и дуалистическую морфологію отъ новѣйшей ме-
ханической и монистической. Если будетъ доказано, что фи-
зіологическія функціи наслѣдованія и приспособленія явля-
ются единственными причинами органическаго формообразо-
ванія, то этимъ будетъ устраненъ изъ области біогеніи вся-
кій видъ телеологіи, всякій дуалистическій и метафизическій
способъ разсмотрѣнія явленій; рѣзкое противорѣчіе руководя-
щихъ принциповъ этимъ ярко обозначено. Или существуетъ
прямая и причинная зависимость между онтогеніей и фило-
геніей, или ея нѣтъ. Или онтогенезъ неизбѣжное слѣдствіе фи-
логенеза, или это не такъ. Между двумя этими допущеніями
— 86 —
нѣтъ мѣста никакому третьему! Или эпигенезисъ и эволю-
ція—или предопредѣленныя формы и актъ творенія!“ Повто-
ряя здѣсь эти положенія я хотѣлъ бы еще особенно подчерк-
нуть, что согласно этому воззрѣнію наша „механическая
біогенія “ принадлежитъ къ надежнѣйшимъ опорамъ мони-
стической философіи.
VIII.	Дуализмъ.
Тѣлесный и духовный міръ. — Реализмъ и идеализмъ. — Гете и Шиллеръ.—
Анти-Кантъ.— Тріединство субстанціи.
„У Канта какъ па ярмаркѣ; все
здѣсь есть: и несвобода воли и сво-
бода воли; идеализмъ и опроверже-
ніе идеализма, атеизмъ и Господь
Богъ.—Какъ фокусникъ изъ пустой
шляпы, такъ и Кантъ вытаскиваетъ
изъ понятія о долгѣ къ изумленію
читателя: Бога, свободу, безсмертіе.
Конечно эти произведенія кантов-
ской философіи не показываются
открыто при свѣтѣ дня: они сты-
дятся своего существованія, причемъ
даже не знаютъ хорошенько суще-
ству ютъ-л и они или нѣтъ. Но они
должны существовать ибо они весь-
ма угодны Богу и людямъ (особенно
власть имущимъ)—Кантъ былъ че-
стенъ въ жизни, но неясенъ и- не-
честенъ въ философіи*.
Поль 1>е
Исторія философіи учитъ насъ, какъ мыслящій человѣче-
скій духъ уже болѣе двухъ тысячелѣтій чрезвычайно различ-
ными путями стремится къ познанію истины. Какъ ни разно-
образно выраженіе, въ которое вылились результаты этого
мышленія въ системахъ многочисленныхъ философовъ, мы
можемъ все-же съ высшей общей точки зрѣнія раздѣлить
всѣ системы на двѣ противоположныя группы: монизмъ, фи-
лософію единства, и дуализмъ, міровоззрѣніе двойственности;
выдающимися и типическими представителями монизма яв-
88
ляются Лукрецій и Спиноза; вожди дуализма—Платонъ
и Декартъ. Внѣ послѣдовательныхъ мыслителей обоихъ на-
правленій существуетъ еще много философовъ, колеблющихся
между ними, или такихъ которые въ различные періоды своей
жизни представляли противоположныя воззрѣнія. Въ этомъ
случаѣ противорѣчія эти свидѣтельствовали о личномъ ду-
ализмѣ убѣжденій такихъ мыслителей.
Интереснѣйшій примѣръ этого представляетъ Имануилъ
Кантъ; такъ какъ его система критической философіи еще
и по нынѣ Пользуется огромнымъ вліяніемъ, и такъ какъ
при разсмотрѣніи важнѣйшихъ вопросовъ міровыхъ загадокъ и
чудесъ жизни я былъ принужденъ противопоставлять мои
монистическія убѣжденія дуалистическимъ воззрѣніямъ Канта,
то будетъ, я полагаю, цѣлосообразно еще разъ освѣтить здѣсь
и мотивировать это противорѣчіе. И тѣмъ болѣе я считаю
себя обязаннымъ къ этому, что одно изъ остроумнѣйшихъ
многочисленныхъ полемическихъ сочиненій, вызванныхъ мо-
ими „Міровыми Загадками“ является книжка метафизика
Эриха Адикеса (Киль), озаглавленная: „Кантъ противъ Гек-
келя; теорія познанія противъ естественно-научнаго догма-
тизма “.
Два Канта. Въ „Исповѣданіи вѣры чистаго разума", опу-
бликованномъ въ 1903 году въ приложеніи къ народному
„Міровыхъ Загадокъ" я указалъ, отвѣчая Адикесу и дру-
гимъ защитникамъ кантовскаго дуализма, на рѣзкое противо-
рѣчіе, въ которомъ находятся „величественныя эволюціонныя
мысли монистическаго натурфилософа Канта съ мистическимъ
ученіемъ, положеннымъ позднѣе дуалистическимъ метафизи-
комъ Кантомъ въ основу всей его теоріи познанія, пользую-
щейся въ настоящее время величайшимъ уваженіемъ.
При каждомъ разсмотрѣніи его сочиненій нужно прежде
всего поставить себѣ вопросъ: Какой Кантъ имѣется въ
виду? Кантъ А? 1, основатель монистической космогеніи, кри-
тическій изслѣдователь чистаго разума?—или Кантъ А? 2,
авторъ дуалистической критики способности сужденія, дог-
матическій изобрѣтатель практическаго разума?
Кантъ I утверждалъ строеніе и механическое про-
— 89 —
исхожденіе всего мірозданія по ньютоновскимъ законамъ, и
выставилъ положеніе, что одинъ только механизмъ заклю-
чаетъ въ себѣ дѣйствительное объясненіе всѣхъ явленій.
Кантъ II, наоборотъ, защищалъ необходимое подчиненіе
принципа механизма принципу телеологическому въ объ-
ясненіи вещи, какъ естественной цѣли. Кантъ .V I, крити-
ческій натурфилософъ, убѣдительно доказалъ, что три цен-
тральныя догмы метафизики: Богъ, свобода и безсмертіе —
недоступны и недоказуемы для чистаго разума. Кантъ II, до-
гматическій ревнитель вѣры, утверждалъ, напроз лвъ, что они
являются неизбѣжными постулатами практическаго разума.
Это глубоко идущее противорѣчіе между двумя непримиримыми
принципами, между теоретическимъ чистымъ познаніемъ и
практическими положеніями вѣры тянется черезъ всю обшир-
ную работу мысли Канта отъ начала до конца и никогда не
получало примиренія. Что это противорѣчіе имѣетъ важнѣй-
шее значеніе для позиціи Канта по отношенію къ ученію о
развитіи я уже указывалъ въ первомъ изданіи (1868) „Есте-
ственной исторіи творенія”. Впрочемъ, основныя противорѣ-
чія обоихъ міровоззрѣній Канта уже не разъ разсматривались
и отмѣчались всѣми безпристрастными критиками его транс-
цендентальнаго идеализма. Намъ не нужно поэтому терять
словъ относительно самого факта, но намъ слѣдуетъ еще
нѣсколько остановиться на его причинахъ.
Антиноміи Канта. Такой проницательный и всеобъемлю-
щій мыслитель, какъ Кантъ, конечно, долженъ былъ созна-
вать это глубокое внутреннее противорѣчіе своего дуалисти-
ческаго міровоззрѣнія. Онъ пытался разрѣшить его своимъ
ученіемъ объ антиноміяхъ; онъ утверждалъ, что теорети-
ческій, чистый разумъ впадаетъ въ противорѣчіе съ самимъ
собою, когда пытается мыслить всю совокупность естествен-
ныхъ явленій, какъ замкнутое въ себѣ цѣлое.
При всякой послѣдовательной попыткѣ построить такое
единообразное и законченное міровоззрѣніе должны всплы-
вать наружу такія неразрѣшимыя антиноміи, внутренне про-
тиворѣчивыя положенія, которыя можно было съ равнымъ
успѣхомъ доказывать одинаково хорошими разумными дово
90 —
дами. Такъ, напр., физика и химія утверждаютъ, что матерія
должна состоять изъ атомовъ, какъ послѣднихъ простыхъ ча-
стицъ; логика, напротивъ, доказываетъ, что матерія дѣ-
лима до безконечности. По первому воззрѣнію время и про-
странство безпредѣльны, безграничны, по другому—конечны
и ограниченны. Кантъ пытался разрѣшить эти противорѣчія
при помощи своего трансцендентальнаго идеализма, предпо-
ложивъ, что вещи и ихъ взаимная зависимость вообще суще-
ствуютъ лишь въ нашемъ представленіи, а не сами по себѣ.
Такимъ образомъ онъ пришелъ къ ложной теоріи познанія,
прославляемой въ качествѣ „критицизма^, тогда какъ въ дѣй-
ствительности она лишь новая форма догматизма. Антиноміи
при ея помощи вовсе не объясняются, а только отодвигаются;
также ошибочно было утвержденіе, что тезы и антитезы оди-
наково легко доказуемы.
Космологическій дуализмъ. Знаменитая юношеская ра-
бота Канта, „Всеобщая естественная исторія и теорія неба“
(1755) была въ своихъ смѣлыхъ основныхъ мысляхъ вполнѣ
монистична; она представляетъ грандіозную попытку „объ-
яснить строеніе и механическое возникновеніе всего міро-
зданія согласно основнымъ ньютоновскимъ положеніямъ “.
Свое строгое математическое обоснованіе опытъ этотъ полу-
чилъ лишь сорокъ лѣтъ спустя въ работахъ великаго фран-
цузскаго математика Лапласа, въ его „Системѣ міра“
(„Ехрошйоп (Іи зукіёше сіи шоп(1е“ і796). Этотъ безстрашный
монистическій мыслитель былъ послѣдовательнымъ атеистомъ
и заявилъ на вопросъ великаго Наполеона I-го, что для „бога*
въ его „Небесной механикѣ'1 (1799) нѣтъ мѣста. Кантъ, на-
противъ, нашелъ позднѣе, что хотя нельзя отыскать ника-
кихъ разумныхъ доказательствъ существованія Бога, однако,
изъ моральныхъ основаній нужно вѣрить въ него. То-же
самое онъ утверждалъ относительно безсмертія души и сво-
боды воли. Для воспріятія этихъ трехъ объектовъ вѣры онъ
конструировалъ затѣмъ особой интеллигибельный (умопости-
жимый) міръ; „моральное сознаніе“ должно заставлять насъ
вѣрить въ существованіе этого „сверхъ-чувственнаго міра“,
хотя нашъ чистый, теоретическій разумъ совершенно неспо-
91
собенъ получить какое-либо наглядное представленіе о немъ.
Категорическій императивъ, по его мнѣнію, долженъ безу-
словно опредѣлять наше моральное сознаніе, умѣнье разли-
чать „добро и зло“. Въ дальнѣйшей разработкѣ своей эти-
ческой метафизики Кантъ затѣмъ рѣшительно заявлялъ, что
практическій разумъ имѣетъ преимущество (приматъ) надъ
теоретическимъ,—или другими словами, что вѣра стоитъ
надъ знаніемъ. Этимъ же обезпечивался доступъ въ его
міровоззрѣніе всякой мистической теологіи, всякой неразумной
вѣры и ихъ безусловное преимущество передъ всякимъ ра-
зумнымъ познаніемъ природы.
Два міра. Въ то время, какъ древнѣйшая греческая
философія съ замѣчательной ясностью мыслила чисто мони-
стически, въ то время какъ Анаксимандръ и его ученикъ
Анаксименъ (въ VI столѣтіи до Р. X.) понимали міръ въ
духѣ нынѣшняго гилозоизма совершенно единообразно, —
Платонъ впервые лишь двѣсти лѣтъ спустя научно образо-
валъ дуалистическую идею о двухъ различныхъ мірахъ.
Тѣлесный міръ реаленъ, доступенъ нашему чувственному
воспріятію, матеріаловъ, измѣнчивъ и преходящъ; ему про-
тивостоитъ духовный міръ или міръ идей, доступный лишь
мышленію, сверчувственный, идеальный, къ тому-же непре-
ходящій и неизмѣняемый. Тѣлесные предметы, какъ объекты
физики, являются лишь преходящими матеріальными отра-
женіями идей, истинныхъ „прообразовъ вещейпослѣднія
недоступны опыту—онѣ объекты метафизики. И человѣкъ,
какъ совершеннѣйшая изъ всѣхъ вещей, принадлежитъ къ
этимъ двумъ различнымъ мірамъ; его матеріальное тѣло пре-
ходящее и смертно, темница безсмертной, невидимой души.
Вѣчныя идеи только временно задерживаются въ тѣлесномъ
земномъ мірѣ; вообще-же онѣ постоянно живутъ въ потусто-
роннемъ мірѣ, въ невидимомъ мірѣ духовъ, гдѣ высшая идея
(„Богъ“ или идея добра) въ законченномъ единствѣ царитъ
надъ всѣмъ. Человѣческая душа, одаренная свободной волей,
имѣетъ своей обязанностью путемъ упражненія своихъ трехъ
основныхъ нравственныхъ способностей: мышленія, мужества,
страсти, развивать три кардинальныя добродѣтели: мудрость,
храбрость и разсудительность.
— 92 —
Эти основные принципы Платона, систематически разра-
ботанные далѣе его ученикомъ Аристотелемъ, тѣмъ болѣе
нашли себѣ всеобщее признаніе въ широчайшихъ кругахъ,
что ихъ превосходно можно было связать съ основными ре-
лигіозными ученіями христіанства, выступившаго 400 лѣтъ
спустя. Большая часть появляющихся затѣмъ философскихъ
и религіозныхъ системъ движется потѣмъ-же самымъ дуали-
стическимъ путямъ. И метафизика Канта представляетъ лишь
новую форму платоновскаго ученія; только здѣсь ея догмати-
ческій характеръ скрытъ отъ глазъ, благодаря прикрываю-
щей его ослѣпительной критической вывѣскѣ.
Гете и Шиллеръ. Основное противорѣчіе между міро-
воззрѣніями обоихъ величайшихъ поэтовъ классическаго пе-
ріода германской литературы заложено глубоко въ различіи
ихъ характеровъ, на это часто обстоятельно указывалось,
вмѣстѣ съ тѣмъ отмѣчалось, какъ счастливо эти два гиганта,
герои духа пополняютъ другъ друга; намъ, поэтому, будетъ
достаточно лишь вкратцѣ напомнить объ этомъ. Что ка-
сается Гете, то уже въ 1866 году (въ „Общей морфологіи")
я сдѣлалъ попытку опредѣлить его историческое значеніе для
нашего современнаго эволюціоннаго ученія и опирающагося на
него монизма. Этотъ величайшій германскій геній, не смотря
на свою удивительную многосторонность, находилъ еще время
не только посвящать драгоцѣнные годы морфологическому
изученію организмовъ, но еще и основывать на этомъ эмпи-
рическомъ базисѣ всеобъемлющія біологическія теоріи; его
ученія о метаморфозѣ растеній и его позвоночная теорія че-
репа даетъ намъ право считать его однимъ изъ первыхъ и
самыхъ замѣчательныхъ предшественниковъ Дарвина. Когда
я излагалъ эти соображенія въ „Естественной исторіи тво-
ренія", то указывалъ вмѣстѣ съ тѣмъ, какое глубокое зна-
ченіе имѣли эти морфологическія работы Гете вмѣстѣ съ
идеей развитія для его реалистическаго міровоззрѣнія; онѣ
прямо вели его къ монизму и преклоненію передъ монисти-
ческимъ пантеизмомъ Спинозы. Шиллеръ не имѣлъ къ
этимъ работамъ ни глубокаго интереса, ни яснаго пониманія
ихъ. Его идеалистическая философія побуждала скорѣе къ об-
93
стоятельному изученію дуалистической метафизики Канта и
признанію ея трехъ основныхъ мистерій: Бога, души и сво-
боды. Какъ Шиллеръ, такъ и Гете обладали основательными
познаніями въ области антропологіи и психологіи. Но на
трансцендентальный идеализмъ Шиллера, въ которомъ зна-
чительно преобладалъ этически-эстетическій элементъ, ока-
зали лишь незначительное вліяніе его анатомическія и фи-
зіологическія занятія, въ качествѣ полкового хирурга. Напро-
тивъ, случайныя медицинскія занятія въ Страссбургѣ и еще
болѣе позднія сравнительно-анатомическія и ботаническія
изслѣдованія Гете въ Іенѣ и Веймарѣ имѣли величайшее
значеніе для его эмпирическаго реализма.
Реализмъ. Всякая философія, заслуживающая этого имени,
должна прежде всего положить ясныя представленія въ
основу своей мыслительной работы; она должна соединять съ
основными понятіями опредѣленныя воззрѣнія. Поэтому - то
большая часть послѣдователей Канта не могла довольство-
ваться повтореніемъ его и просто вѣрить въ три централь-
ныя мистеріи, а старались положить опредѣленныя предста-
вленія въ основу пустыхъ понятій Бога, свободы и безсмер-
тія. Этимъ они примкнули къ фантастическимъ представле-
ніямъ религіи и переступили изъ области реальнаго міропо-
знанія въ трансцендентное царство вымысла. Наше монисти-
ческое, основанное на реальномъ познаніи природы міровоз-
зрѣніе, отклоняетъ этотъ дуализмъ и обращается къ чистому
гилозоистическому монизму.
Законъ субстанціи. Въ принципіальномъ противорѣчіи
къ дуалистическимъ воззрѣніямъ, господствующимъ еще и
нынѣ на профессорскихъ кафедрахъ оффиціальной философіи
(въ особенности въ Германіи), мы должны обосновать наше
монистическое міросозерцаніе на общеобязательности за-
кона субстанціи. Этотъ истинный „универсальный законъ“
соединяетъ въ себѣ безъ противорѣчія физическій законъ
энергіи („сохраненіе силы“) и химическій законъ мате-
ріи („сохраненіе вещества"). Такъ какъ я уже обосно-
валъ свой собственной взглядъ на этотъ великій „основной
законъ природы* въ „Міровыхъ загадкахъ", то здѣсь мнѣ
— 94 —
придется лишь еще разъ напомнить о томъ, что его обще-
обязательность не зависитъ отъ того или иного пониманія
отношенія между „силой и веществомъ", между „энергіей и
матеріей". Матеріализмъ Гольбаха и Бюхнера односторонне
подчеркиваетъ значеніе матеріи; динамизмъ Лейбница и
Оствальда также односторонне—значеніе „энергіи". Если
мы постараемся избѣжать обоихъ одностороннихъ взглядовъ
и будемъ понимать „силу и вещество", какъ нераздѣльные
аттрибуты универсальной субстанціи, то мы придемъ къ чи-
стому монизму, какой выступаетъ въ міросозерцаніи Спи-
нозы и Гете. Мы можемъ въ такомъ случаѣ, вмѣстѣ съ
Германномъ Креллемъ, замѣнить понятіе „субстанціи"
понятіемъ „силы—матеріи". Независимъ отъ этого, дальнѣй-
шій вопросъ, будемъ ли мы считать правильнымъ кинети-
ческое понятіе субстанціи современной физики, или же пикно-
тическое пониманіе субстанціи, какъ его недавно остроумно
развилъ I. Г. Фогтъ („Міровыя загадки" глава 12).
Аттрибуты субстанціи. Какъ два единственныхъ позна-
ваемыхъ „аттрибута", т. е. два нераздѣлимыхъ основныхъ
свойства субстанціи, безъ которыхъ немыслима ея сущность,
впервые Спиноза обозначилъ „протяженіе" и „мышленіе"—
согласно нашему современному способу выраженія „веще-
ство и сила", поэтому „протяженное", т. е. заполняющее про-
странство, и есть какъ разъ матерія; съ другой стороны,
„мышленіе" у Спинозы само собой разумѣется означаетъ не
функцію мозга, человѣческой фронемы, а въ самомъ широкомъ
смыслѣ—энергію. Въ то время, какъ нашъ гилозоистиче-
скій монизмъ разсматриваетъ въ этомъ смыслѣ человѣческую
психею, лишь какъ особую форму энергіи, наоборотъ, господ-
ствующіе дуализмъ и витализмъ утверждаютъ, опираясь на
Канта, что психическая и физическая энергіи — два корен-
нымъ образомъ отличающіяся другъ отъ друга понятія; пер-
вая принадлежитъ къ нематеріальному пшпсіиз іпІеІІі^іЬіІін,
послѣдняя къ матеріальному тшміиз зепзіЫІія. Теорія психо-
физическаго параллелизма, какъ она развита недавно Вунд-
томъ (1892), подчеркиваетъ это дуалистическое противорѣчіе
самымъ рѣзкимъ образомъ; она утверждаетъ, что „хотя вся-
— 95 —-
кому психическому процессу отвѣчаетъ какое - либо физиче-
ское явленіе, но оба совершенно независимы другъ отъ друга
и не стоятъ въ естественной причинной связи.
Ощущающая субстанція. Сильнѣйшую опору этотъ ши-
роко распространенный дуализмъ встрѣчаетъ въ трудности
непосредственно связать явленія ощущенія съ явленіями
движенія; при этомъ первое разсматривается, какъ психиче-
ская, второе — какъ физическая форма энергіи. Превращеніе
внѣшняго раздраженія (напр., свѣтовыхъ лучей, звуковыхъ
волнъ) во внутреннее ощущеніе (зрѣніе, слухъ), правда раз-
сматривается монистической физіологіей, какъ явленіе пре-
вращенія силъ, какъ превращеніе свѣтовой и звуковой энер-
гіи въ специфическую „нервную энергію". Важная теорія
„специфическихъ энергій" чувствительныхъ нервовъ, выдви-
нутая Іоганномъ Мюллеромъ, прокладываетъ соедини-
тельный мостъ между тѣми двумя мірами. Однако представ-
леніе, вызванное ощущеніями, центральное явленіе въ мы-
слительномъ аппаратѣ или фронемѣ, приводящее къ созна-
нію впечатлѣній—все еще разсматривается большей частью,
какъ непонятное „чудо жизни". Между тѣмъ не разъ уже
доказывалось, что сознаніе ничто иное, какъ особая форма
нервной энергіи, и недавно Оствальдъ въ своей натурфило-
софіи обстоятельно развилъ эту мысль.
Ощущеніе и энергія. Явленіе движеніи, наблюдаемыя
нами при всякомъ превращеніи одной формы энергіи въ дру-
гую, при всякомъ переходѣ отъ энергіи потенціальной къ
энергіи кинетической, подчиняются общимъ законамъ меха-
ники. Съ полнымъ правомъ дуалистическая метафизика воз-
ражала противъ „механическаго міровоззрѣнія", что этимъ
не указывается внутренняя причина движеній; она ищетъ
ихъ въ „психическихъ силахъ". По нашему монистическому
убѣжденію эти послѣднія не являются „нематеріальными"
силами, а вызываются общей чувствительностью матеріи, ко-
торую мы называемъ психомой и противопоставляемъ, какъ
третій аттрибутъ субстанціи, какъ энергіи, такъ и матеріи.
Тройственность субстанціи. Трудности, которыя пред-
ставляетъ соединеніе нашего монизма съ ученіемѣ о суб-
96
станціи Спинозы, будутъ превзойдены, если отдѣлить поня-
тіе энергіи отъ ощущенія и считать движеніе третьимъ основ-
нымъ свойствомъ субстанціи, наряду съ матеріей („протя-
женное") и ощущеніемъ („мыслящее"). Понятіе энергіи мо-
жетъ быть тоже разложено на активную энергію (=„воля“ въ
смыслѣ Шопенгауэра) и пассивную энергію (=ощущеніе въ
широчайшемъ смыслѣ). Фактически энергія, къ которой со-
вершенная энергетика хочетъ свести всѣ явленія, не нахо-
дитъ себѣ никакого самостоятельнаго мѣста въ ученіи о суб-
станціи Спинозы наряду съ ощущеніемъ; въ аттрибутѣ „мыш-
леніе" (т. е. психея, духъ или сила) у него соединяются и
ощущеніе и энергія. Я самъ держусь того убѣжденія, что
ощущеніе такъ-же связано съ матеріей, какъ и движеніе, и
что какъ разъ это тріединство субстанціи даетъ намъ
надежнѣйшую основу для нашего современнаго монизма; я
формулирую эти выводы въ трехъ основныхъ положеніяхъ:
1) Нѣтъ матеріи безъ силы и безъ ощущенія; 2) Нѣтъ силы
безъ матеріи и безъ ощущенія; 3) Нѣтъ ощущенія безъ ма-
теріи и безъ силы. Во всей вселенной, какъ и въ каждой
ничтожнѣйшей частичкѣ ея, въ каждомъ атомѣ, въ каждой
молекулѣ эти три основныхъ аттрибута субстанціи неразрывно
связаны между собой.
Въ виду коренного значенія этого взгляда для нашей ги-
лозоистической системы монизма представляется цѣлесообраз-
нымъ еще разъ разсмотрѣть каждый изъ этихъ трехъ атри-
бутовъ самъ по себѣ и въ связи съ закономъ субстанціи.
А. Матерія (вещество). Какъ „протяженная субстанція"
(Ехіеп8а)4 матерія заполняетъ все безконечное міровое про-
странство, и каждое отдѣльное тѣло, какъ реальная субстан-
ція, занимаетъ часть этой вселенной; законъ сохраненія
матеріи (Лавуазье, 1789) убѣждаетъ насъ, что сумма веще-
ства вѣчна и неизмѣнна. Это относится одинаковымъ обра-
зомъ ко всѣмъ различнымъ видамъ массы, (различаемые
нами какъ химическіе элементы), „сгущенной субстанціи"
(РошіегаЬіІе) и къ эфиру или къ „міровому эфиру", запол-
няющему всѣ промежутки между атомами и молекулами
массы, „напряженной субстанціи" (или такъ называемое
— 97 —
ІіпропДегаЬііе—невѣсомое). Обычное пренебрежительное от-
ношеніе къ матеріи (къ которому присоединялось презрѣніе
къ матеріализму), ея приниженіе по сравненію съ „духомъ"
объясняется съ одной стороны привычной фразой о „мертвой
и грубой матеріи*, съ другой стороны—твердо укоренившейся
наслѣдственной мистикой, полученной нами отъ нашихъ вар-
варскихъ предковъ, и отъ которой мы лишь съ трудомъ мо-
жемъ отдѣлаться.
В. Энергія (=сила). Какъ „движущуюся субстанцію" (І)у-
пашіз), мы представляемъ себѣ „всѣ части безконечнаго мі-
рового пространства* въ вѣчномъ и непрерывномъ движеніи.
Каждый химическій процессъ, каждое физическое явленіе
связано съ измѣненіемъ положенія частичекъ, составляющихъ
матерію. Законъ сохраненія силы (Робертъ Майеръ,
1842) устанавливаетъ, что сумма силы или энергіи, дѣйству-
ющей непрерывно во всей вселенной и обусловливающей
всѣ явленія, остается неизмѣнной. При образованіи или раз-
ложеніи всякаго химическаго соединенія частички вещества
лишь перемѣщаются, также при всякомъ механическомъ, тер-
мическомъ, электрическомъ и т. д. явленіи. Измѣненія, про-
исходящія при этомъ въ органическихъ и не органическихъ
тѣлахъ, обусловливаются постоянною смѣной силъ; одинъ
видъ силы превращается въ другой, причемъ не теряется и
ничтожнѣйшая часть общей суммы. Въ послѣднее время этотъ
основной общепризнанный законъ, „сохраненія силы* обык-
новенно называется закономъ „сохраненія энергіи* (или ко-
роче—принципомъ энергіи), потомучто въ современной фи-
зикѣ оба понятія—силы и энергіи—рѣзко различаются; энергію
теперь обычно опредѣляютъ какъ произведеніе силы на путь
(пройденный тѣломъ). Слѣдуетъ замѣтить, что понятіе „энер-
гіи* (равносильное въ физическомъ смыслѣ понятію „работы*)
употребляется еще нынѣ въ чрезвычайно разнообразныхъ
смыслахъ, совершенно такъ-же, какъ это было прежде съ
понятіемъ силы.
Такъ же часто, кромѣ того, употребляется выраженіе на-
пряженіе для потенціальной энергіи, и выраженіе „живая
сила" вмѣсто активной энергіи. Другіе же опредѣляютъ энер-
ЧУДЕСА жизни.	7
— 98
гію, какъ „работу или все, что возникаетъ изъ работы и мо-
жетъ быть превращено въ нее“. Особая школа волюнтаризма
(Вундтъ) выводитъ движущую силу энергіи изъ воли. Уже
Крузій (1744) говорилъ: „Воля есть господствующая сила въ
мірѣ“. Такъ, Шопенгауэръ опредѣляетъ міръ (=субстанцію),
какъ „волю и представленіе“!
6. Ощущеніе (Раусйота). Наше монистическое міровоз-
зрѣніе (безразлично, будемъ-ли мы понимать его, какъ энер-
гетику или матеріализмъ, правильнѣе, какъ гилозоизмъ) ут-
верждаетъ, что всякая матерія „одушевлена", т. е. надѣлена
энергіей. При химическомъ анализѣ мы не находимъ въ орга-
низмахъ никакихъ другихъ элементовъ, которыхъ бы не было въ
неорганическихъ тѣлахъ; мы находимъ, что первые подчи-
няются тѣмъ же самымъ законамъ механики, какъ и послѣдніе;
мы убѣждаемся, что смѣна силъ или обмѣнъ энергіи происхо-
дитъ въ живой субстанціи такъ же и вызывается такими же
раздраженіями, какъ и въ неорганической матеріи. Уже изъ
этихъ наблюденій мы должны сдѣлать выводъ, что и вос-
пріятіе раздраженія—какъ ощущеніе въ объективномъ,
какъ чувство въ субъективномъ смыслѣ—одинаково присуще
неорганическому, какъ и органическому міру. Всѣ естествен-
ныя іѣла въ извѣстномъ смыслѣ способны „ощущать".
Какъ разъ этимъ энергетическимъ пониманіемъ субстанціи
нашъ монизмъ существенно отличается отъ матеріалистиче-
скаго пониманія, считающаго часть „мертвой" матеріи ли-
шенной способности ощущенія. Какъ разъ эта идея предста-
вляетъ мостъ, который могъ бы связать послѣдовательный
матеріализмъ и реализмъ съ послѣдовательнымъ спиритуализ-
момъ и идеализмомъ. Но, конечно, для этого мы должны
требовать признанія той предпосылки, что и органическая
жизнь подчинена тѣмъ же самымъ всеобщимъ естественнымъ
законамъ, какъ и неорганическая природа. Здѣсь, какъ и тамъ,
внѣшній міръ воздѣйствуетъ на внутренній міръ тѣла оди-
наково въ видѣ „раздраженія". Въ этомъ мы убѣдимся, если
бросимъ взглядъ на различныя формы ощущенія, соотвѣт-
ствующія различнымъ видамъ раздраженія. Свѣтъ и теплота,
внѣшнія и внутреннія химическія раздраженія, давленіе и
— 99
электричество, вызываютъ при ихъ воздѣйствіи на органиче-
скія и неорганическія тѣла аналогичныя ощущенія и слѣду-
ющія за ними измѣненія. Я не могу представить себѣ про-
стѣйшаго физическаго или химическаго процесса, не предста-
вляя себѣ одновременно, что движенія матеріальныхъ ча-
стицъ субстанціи вызываются безсознательнымъ ощуще-
ніемъ. Въ этомъ смыслѣ всякому химику ежедневно прихо-
дится говорить о „чувствительной реакціи", всякому фото-
графу—о „чувствительной пластинкѣ".
Представленіе о химическомъ сродствѣ основывается на
томъ, что отдѣльные элементы воспринимаютъ качественныя
различія другихъ элементовъ, ощущаютъ при прикосновеніи
„удовольствіе или неудовольствіе" и производятъ соотвѣт-
ственно этому опредѣленныя движенія. Чувствительность
плазмы по отношенію къ раздраженіямъ всякаго рода, кото-
рая у высшихъ животныхъ называется „душой", есть только
высшая степень всеобщей раздражимости всякой субстан-
ціи. Подобнымъ образомъ уже Эмпедоклъ и представители
панпсихизма приписывали всѣмъ вещамъ „ощущеніе и стре-
мленіе “. Въ наше время Нэгели (1887) пишетъ: „Если мо-
лекулы обладаютъ чѣмъ-либо, что, хотя и отдаленно, род-
ственно ощущенію, то это должно быть удовольствіе, когда
онѣ могутъ свободно слѣдовать своему влеченію, притягива-
ясь или отталкиваясь,—неудовольствіе, если они принуждены
производить противоположное своей склонности движеніе.
„Такъ духовная связь проникаетъ всѣ матеріальныя явле-
нія. Человѣческій духъ есть ничто иное, какъ высшая сту-
пень развитія духовныхъ явленій, которыя повсюду оживля-
ютъ и приводятъ въ движеніе ^природу". Эти воззрѣнія
остроумнаго философа-ботаника цѣликомъ ^покрываются мо-
нистическими принципами моего гилозоизма, развитыми мной
уже въ 1866 году въ „Общей морфологіи".
Сохраненіе ощущенія. Если „ощущеніе" въ широчай-
шемъ смыслѣ, или психому, поставить на ряду съ матеріей
(Ехіепзит, протяженное) и энергіей (движущееся), какъ тре-
тій аттрибутъ субстанціи, тогда 4мы должны и универсаль-
ный законъ постоянства или „сохраненія субстанцій" одина-
7*
100 —
ково распространить на всѣ три аттрибута ея. Такимъ об-
разомъ мы приходимъ къ убѣжденію, что количество ощу-
щенія или „ одушевленности “ въ природѣ есть вѣчная и не-
измѣнная величина и что всякая смѣна ощущенія основы-
вается на превращеніи одной формы психомы въ другія
формы. Если мы будемъ разсматривать сначала, исходя изъ
нашихъ собственныхъ, непосредственныхъ ощущеній и на-
шего мыслительнаго міра, совокупную духовную жизнь чело-
вѣчества, то замѣтимъ повсюду въ непрерывномъ развитіи
ея—постоянство психомы, имѣющей свои корни въ ощу-
щеніяхъ каждаго отдѣльнаго индивидуума. Это высшая форма
работа плазмы въ мозгу человѣка развилась исторически изъ
первыхъ группъ ощущеній низшихъ животныхъ, а эти въ
свою очередь длиннымъ рядомъ послѣдовательныхъ ступеней
развитія связаны съ простѣйшими формами ощущенія неор-
ганическихъ элементовъ, проявляющихся, напримѣръ, въ
явленіи химическаго сродства. Уже Альбертъ Руа въ своей
превосходной книгѣ о „Внушеніи и мышленіи" (1896) рѣ-
шительно подчеркиваетъ, что „воспріятіе или ощущеніе
есть вполнѣ всеобщее явленіе въ природѣ". А этимъ
одновременно дается возможность самое мышленіе свести къ
этому всеобщему явленію. Въ послѣднее время особенно
Эрнстъ Махъ въ своемъ „Анализѣ ощущеній и отношенія
физическаго къ психическому" утверждаетъ, что „ощущенія
являются общими элементами всѣхъ возможныхъ физиче-
скихъ и психическихъ переживаній, которыя состоятъ въ раз-
личномъ способѣ соединенія этихъ элементовъ, въ ихъ зави-
симости другъ отъ друга". Если Махъ въ одностороннемъ под-
черкиваніи субъективнаго элемента ощущенія пришелъ къ по-
добному же психомонизму, какъ Ферворнъ, Авенаріусъ и
другіе новѣйшіе динамисты, то все же основной характеръ
ихъ міровоззрѣнія такъ же чисто монистиченъ, какъ и
энергетика Оствальда.
Психея и физисъ. Ставя ощущеніе (психому) на ряду
съ силой (энергіей) и заполненіемъ пространства или веще-
ствомъ (матеріей) какъ всеобщій основной аттрибутъ субстан-
ціи, мы достигаемъ чистаго тріединства монизма, мы
101
даемъ удовлетворительное разрѣшеніе противорѣчій, которыя
упорно удерживаются дуализмомъ между психическимъ и фи-
зическимъ, между матеріальнымъ тѣлеснымъ міромъ и нема-
теріальнымъ духовнымъ міромъ. Изъ трехъ главныхъ напра-
вленій монизма матеріализмъ односторонне подчеркиваетъ
аттрибутъ матерію и хочетъ свести всѣ явленія во вселен-
ной къ механикѣ атомовъ, къ движеніямъ мельчайшихъ ча-
стицъ тѣлъ. Спиритуализмъ также односторонне подчерки-
ваемъ аттрибутъ энергію или пытается объяснить всѣ явле-
нія изъ движущихъ силъ или формъ энергіи (энергетика),
или свести ихъ къ психическимъ функціямъ, къ ощущенію
или душевной дѣятельности (панпсихизмъ). Нашъ гило-
низмъ (или гилозоизмъ) избѣгаетъ ошибокъ обоихъ крайнихъ
направленій, утверждая тождественность психеи и физиса въ
смыслѣ Спинозы и Гете; онъ преодолѣваетъ трудности этого
болѣе стараго „ученія объ идентичности“, разлагая аттрибутъ
„мышленія" (или энергіи) на два координированныхъ аттри-
бута, на ощущеніе (психому) и движеніе (механику).
IX. Монизмъ.
Философія, какъ наука всеобщности. — Чистыя и прикладныя науки при свѣтѣ
дуализма и монизма.
„Міръ построенъ изъ единаго;
едино все, что способенъ охватить
взоръ. Въ мертвомъ веществѣ скрытъ
живой духъ. Духъ и матерія едины
отъ вѣчности и.
Юліусъ Гомперцъ.
Достигнувъ конца нашего длиннаго пути черезъ обшир-
ную область „Чудесъ жизни44, бросимъ общій ретроспектив-
ный взглядъ на пройденное пространство и отвѣтимъ на во-
просъ, на сколько намъ удалось познать эти чудеса при по-
мощи нашей монистической философіи? При этомъ мы
должны еще разъ подвергнуть изслѣдованію наше право на
единообразное міровоззрѣніе и вмѣстѣ съ тѣмъ ясно изло-
жить, каково наше отношеніе къ біологіи и остальнымъ на-
укамъ. Я тѣмъ болѣе чувствую себя обязаннымъ произвести
такой общій заключительный обзоръ всей области знанія,
что эта книга о „Чудесахъ жизни" не только является вы-
нужденнымъ дополненіемъ къ моей появившейся въ 1899 г.
книгѣ о „Міровыхъ загадкахъ44, но вмѣстѣ съ тѣмъ и моей
послѣдней философской работой. У порога семидесятаго
года жизни я хотѣлъ бы еще заполнить нѣкоторые пробѣлы
послѣдней книги, опровергнуть нѣкоторыя наиболѣе горячія
нападки и этимъ по возможности завершить единообразную
картину міра, надъ созиданіемъ которой я трудился втеченіе
полустолѣтія.
Оправданіе монизма. Приглашая своихъ читателей еще
разъ вступить въ обширную область монистической филосо-
103 —
фіи, я, какъ скромный путеводитель въ узкомъ проходѣ, ве-
дущемъ туда, долженъ сначала доказать научное право на
это, такъ сказать, предъявить входной билетъ въ лабора-
торію изслѣдованія истины. Школьная философія, еще и по
нынѣ господствующая въ германскихъ университетахъ, рев-
нивыми глазами оберегаетъ эти входныя двери и въ частно-
сти пытается воспретить туда доступъ современной біологіи.
Наша офиціальная, германская философія еще и теперь въ
огромной своей части находится въ тискахъ традиціонной
метафизики средневѣковья и кантовскаго дуализма,
явно догматическій характеръ котораго она превозноситъ подъ
именемъ критицизма. Втеченіе сорока лѣтъ, проведенныхъ
мною въ Іенѣ въ качествѣ профессора зоологіи, я имѣлъ воз-
можность присутствовать при нѣсколькихъ сотняхъ испыта-
ній докторовъ, учителей и т. д., въ которыхъ экзаменато-
рами были выдающіеся и общепризнанные представители фи-
лософіи. При этомъ я убѣдился, что почти всегда главное
значеніе придавалось или ловкой „эквилибристикѣ понятій*
и интроспективному самосозерцанію, или точному знанію
разнообразнѣйшихъ заблужденій, которыя накопили преиму-
щественно дуалистическіе корифеи старой и новой міровой
мудрости въ неизмѣримой ученой литературѣ. Но особенно
важной первоосновой считалась теорія познанія Канта, ошибки
которой и односторонность я старался освѣтить выше.
Въ психологіи требуются обширнѣйшія познанія отдѣль-
ныхъ душевныхъ дѣятельностей на основѣ интроспективнаго
метода; наоборотъ, физіологическій анализъ „души* и анато-
мическое изслѣдованіе фронемы, области мозга, выполняю-
щей эти функціи, заботливо избѣгались, такъ же какъ сра-
внительное и генетическое изслѣдованіе души. Многіе изъ на-
шихъ метафизиковъ идутъ еще дальше и разсматриваютъ
философію, какъ самостоятельную спеціальную науку, а именно,
какъ возвышенную „духовную науку", которая совершенно
независима отъ „вульгарнаго" естествознанія. Въ отвѣтъ на
такое отношеніе невольно вспоминается выраженіе Шопен-
гауэра: „Надежный отличительный признакъ философа это
то, что онъ не профессоръ философіи. По моему мнѣнію,
— 104 —
всякій образованный мыслящій человѣкъ, стремящійся кь
выработкѣ опредѣленнаго міросозерцанія, есть философѣ-
Какъ „царица наукъ", философія имѣетъ высокую задачу
объединять въ себѣ общіе результаты всѣхъ научныхъ из-
слѣдованій и, подобно вогнутому зеркалу, концентриро-
вать свои лучи въ одномъ фокусѣ. Различныя направле-
нія мышленія, выступающія при этомъ въ столь разнооб-
разныхъ формахъ, всѣ могутъ имѣть притязанія на научное
вниманіе и разсмотрѣніе, какъ монистическое меньшинство,
такъ и дуалистическое большинство. Изслѣдуя теперь, на-
сколько удалось монизму стать твердой ногой въ отдѣльныхъ
главныхъ областяхъ знанія, мы различаемъ прежде всего
чистыя (теоретическія) отъ прикладныхъ (практическихъ)
наукъ.
Чистыя и прикладныя науки. Чистая философія, какъ
„міровоззрѣніе", должна имѣть своей ближайшей цѣлью лишь
познаніе истины съ помощью чистаго разума, какъ это мы
разъяснили въ первой главѣ. Эта чистая теоретическая фи-
лософія во многихъ отдѣльныхъ наукахъ вступаетъ въ непо-
средственную связь съ нашей практической жизнью и,
какъ прикладная „мудрость", претендуетъ на рѣшающую роль
для человѣческой культуры. При этомъ часто реальныя тре-
бованія практической жизни вступаютъ въ противорѣчіе съ
идеальными познаніями научно обоснованныхъ теорій. Здѣсь,
по нашему убѣжденію, чистому изысканію истины принадле-
житъ преимущество передъ прикладной, житейской муд-
ростью. Тутъ мы оказываемся въ принципіальномъ противо-
рѣчіи съ Кантомъ, который рѣшительно утверждалъ при-
матъ практическаго разума и приписывалъ ему перевѣсъ надъ
чистымъ теоретическимъ разумомъ. Эта ошибка Канта сдѣла-
лась въ высшей степени роковой, потому что господствующій
авторитетъ государства и церкви съ жадностью ухватился за
нее, чтобы съ ея помощью обезпечить повсюду преимуще-
ство положеніямъ вѣры, догматическаго практическаго раз-
судка надъ познаніями критическаго чистаго разума.
Точныя науки. Исходя изъ точки зрѣнія нашего натура-
листическаго монизма, мы можемъ считать физику въ са-х
105 —
момъ обширномъ смыслѣ основой всѣхъ другихъ наукъ. По-
нятіе физики, какъ всеобъемлющей натуръ-философіи, образо-
ванное классической древностью въ Греціи, позднѣе все бо-
лѣе и болѣе ограничивалось. Въ настоящее время подъ фи-
зикой понимаютъ преимущественно ученіе о явленіяхъ не-
органической природы, ихъ эмпирическое обоснованіе путемъ
наблюденія и эксперимента (экспериментальная физика) и
сведеніе къ общимъ основнымъ законамъ природы (теорети-
ческая или математическая физика). Какъ двѣ главныя обла-
сти этой науки, въ настоящее время различаются физика
массъ и физика эфира. Первая занимается механикой, дви-
женіемъ и условіями равновѣсія массы (вѣсомой матеріи)
твердыхъ, жидкихъ и газообразныхъ тѣлъ (статика и дина-
мика, тяготѣніе, акустика, метеорологія); физика эфира изу-
чаетъ явленія эфира (невѣсомой матеріи) и ихъ отношенія къ
массѣ (электричество, гальванизмъ, магнетизмъ, оптика, ка-
лорика—„лучистая энергія"). Во всѣхъ областяхъ неоргани-
ческой физики монизмъ теперь единогласно признается и вся-
кая попытка дуалистическаго объясненія явленій отвергается.
Тоже относится [и къ химіи, являющейся собственно
частью физики и изучающей качественныя различія вѣсо-
мыхъ видовъ массы. При этомъ монизмъ одинаково господ-
ствуетъ и въ матеріалистической школѣ, принимающей ато-
мистическую гипотезу, такъ и въ динамической (энергетиче-
ской), полагающей ошибочно, что можно избѣжать этой ги-
потезы, замѣнивъ матеріальные атомы представленіемъ о не-
матеріальныхъ, не занимающихъ пространства точкахъ при-
ложенія силъ.
Конечной цѣлью всякаго изслѣдованія современное есте-
ствознаніе считаетъ точное опредѣленіе всѣхъ явленій по-
средствомъ мѣры и числа, сведеніе всякаго общаго познанія
къ математически формулированному закону. Ставшая съ са-
маго зарожденія своего чисто монистической математика,
какъ точная наука, пользуется высокимъ уваженіемъ во всѣхъ
областяхъ знанія, благодаря своей формальной надежности,
дающей возможность безошибочно выражать соотношенія про-
странства и времени въ числахъ и мѣрахъ.
106 —
Наука о небѣ, астрономія (физика мірозданія) прина-
длежитъ къ тѣмъ старѣйшимъ наукамъ, которыя уже за нѣ-
сколько тысячелѣтій приняли опредѣленную форму и дости-
гли высокаго совершенства на твердой почвѣ математическаго
познанія. Съ тѣхъ поръ, какъ Коперникъ въ 1543 году раз-
рушилъ геоцентрическую систему міра древнихъ греческихъ
натурфилософовъ, а Ньютонъ въ 1686 году своей теоріей
тяготѣнія далъ прочный математическій базисъ новой, геліо-
центрической системѣ міра, космогенія нашла свое надеж-
ное монистическое обоснованіе. Астрофизика и астрохимія
при помощи спектральнаго анализа твердо установили един-
ство (монизмъ) вселенной. Чисто монистической наукой яв-
ляется и гео генія, естественная исторія развитія земли, со
всѣми своими подотдѣлами, геологіей, минералогіей, палеон-
тологіей, кристаллографіей и т. д.
Монистическая біологія. Въ приведенныхъ до сихъ
поръ пяти областяхъ знанія (по скольку они касаются неор-
ганической природы) чистый монизмъ уже въ первую по-
ловину 19-го столѣтія достигъ всебщаго признанія и исклю-
чительнаго значенія. Это одинаково относится такъ-же къ
геологіи и астрономіи, какъ къ математикѣ, физикѣ и химіи. Иное
отношеніе существуетъ среди наукъ, въ которыхъ органиче-
ская природа развертываетъ свое безконечное богатство
формъ; здѣсь еще не удалось физически объяснить всѣ явле-
нія и математически формулировать ихъ. Поэтому здѣсь вы-
ступаетъ витализмъ со своими дуалистическими притяза-
ніями и раскалываетъ науку на двѣ различныя области,
естествознаніе (физика въ обширномъ смыслѣ) и науку
духа (метафизика); только будто бы по отношенію къ пер-
вой справедливы вѣчные и неизмѣнные „законы природы",
тогда какъ въ послѣдней яко-бы господствуетъ „свобода"
духа и „сверхъестественное". Прежде всего это относится къ
біологіи въ самомъ широкомъ смыслѣ слова (включая антро-
пологію и всѣ относящіяся къ человѣку науки). Уже выше,
въ главахъ о біологической философіи, мы пытались опровер-
гнуть витализмъ во всякомъ видѣ и указать на исключи-
тельное значеніе монизма для всѣхъ областей науки о жизни.
107 —
Монистическая исторія. Историческая нцука такъ-же,
какъ наука о языкѣ и о душевной дѣятельности, трактуется
нынѣ съ разнообразнѣйшихъ философскихъ точекъ зрѣнія.
Очень часто еще теперь, вмѣсто „исторіи" преподается просто
(въ самомъ узкомъ антропистическомъ смыслѣ!) научное изслѣ-
дованіе событій, происходившихъ втеченіе культурнаго разви-
тія человѣческаго рода: исторія народовъ и государствъ,
исторія культуры, исторія нравовъ и т. д. При этомъ съ
чисто-антопоцентрическимъ высокомѣріемъ утверждается, что
въ истинно научномъ смыслѣ понятіе „исторія" можетъ упо-
требляться только по отношенію къ „нравственному міру
человѣчества". Исторія должна являться противоположностью
природы; первая обнимаетъ область нравственно свободныхъ
явленій (съ предуказанной высокой цѣлью!), вторая область
естественныхъ законовъ (безъ заранѣе намѣченной цѣли!).
Какъ будто вовсе не существуетъ „естественной исторіи",
какъ будто космогонія и геологія, онтогенія и филогенія не
являются историческими науками! Хотя это дуалистиче-
ское и антропоцентрическое пониманіе исторіи еще и понынѣ
господствуетъ въ германскихъ университетахъ, хотя государ-
ство и церковь совмѣстно охраняютъ и поощряютъ эту „освя-
щенную традицію", не можетъ все-же подлежать никакому со-
мнѣнію, что рано или поздно оно будетъ вытѣснено чисто
монистической философіей исторіи. Современная антпропоге-
нія показываетъ намъ тѣсную внутреннюю связь между исто-
ріей развитія человѣческаго индивидуума и всего человѣче-
скаго рода; она связываетъ черезъ доисторическое и филоге-
нетическое изслѣдованіе такъ называемую „всемірную исто-
рію" съ исторіей родового развитія позвоночныхъ живот-
ныхъ.
Монистическая этика, ученіе о нравахъ. Здѣсь мы не
будемъ останавливаться на жизненныхъ нравахъ, происхожде-
ніе которыхъ изъ привычекъ и приспособленій внутри чело-
вѣческаго общежитія установлено современной наукой; ука-
жемъ только на противорѣчіе, еще и понынѣ существующее
въ этой области между монистическими требованіями чистаго,
теоретическаго разума и дуалистическими притяза-
— 108
ніями практическаго, прикладного разсудка. Наиболѣе
яркое выраженіе оно нашло себѣ въ антиноміи кантовскаго
ученія о разумѣ, получившаго благодаря авторитету автора
широчайшее распространеніе. Однако его знаменитая догма
о категорическомъ императивѣ такъ-же рѣшительно опровер-
гнута современной этнологіей и психологіей, какъ его
ученіе о свободѣ воли—физіологіей и филогеніей. Метафизи-
ческое обоснованіе морали „свободной волей“ и прирожден-
ное моральное сознаніе (а ргіогі) должно быть замѣнено по-
этому физіологической этикой, опирающейся на монисти-
ческую психологію. Монистическая мораль должна обосновы-
ваться цѣликомъ естественными законами біологіи и въ осо-
беннности эволюціоннаго ученія.
Монистическая соціологія, ученіе объ обществѣ.
Крупное значеніе, пріобрѣтенное въ послѣднее время моло-
дой наукой соціологіей, основывается на ея близкихъ отно-
шеніяхъ къ тереотической антропологіи и психологіи съ
одной стороны, къ практической государственной наукѣ и
наукѣ о правѣ съ другой. Понимаемая въ болѣе широкомъ
смыслѣ, человѣческая соціологія примыкаетъ къ соціологіи
родственныхъ человѣку высшихъ млекопитающихъ. Семейная
жизнь, бракъ, забота о потомствѣ у млекопитающихъ, далѣе,
образованіе стадъ у хищныхъ и копытныхъ животныхъ, со-
общества обезьянъ ведутъ насъ къ низшимъ ассоціаціямъ
естественныхъ народовъ и варваровъ, отсюда, далѣе, къ за-
чаткамъ цивилизаціи и, наконецъ, къ самымъ ея вершинамъ.
Исторія культуры ассоціацій связана здѣсь съ соціальными нор-
мами, регулирующими отношенія малыхъ и большихъ сою-
зовъ. Въ біологическомъ сведеніи общественныхъ нормъ къ
естественнымъ законамъ наслѣдованія и приспособленія наша
динамическая соціологія (какъ ее назвалъ Лестеръ Уордъ)
поступаетъ чисто монистически, тогда какъ въ обществѣ даже
образованномъ по этому предмету все еще господствуютъ
дуалистическіе предразсудки.
Монистическая политика, государственная наука.
Съ соціологіей и наукой о правѣ тѣснѣйшимъ образомъ свя-
зана политика. Какъ внутренняя политика, она при помо-
;о9 —
щи конституціи регулируетъ организацію культурнаго госу-
дарства, въ качествѣ внѣшней политики—интернаціональныя
отношенія государствъ между собою. Въ обѣихъ областяхъ,
по нашему монистическому воззрѣнію, рѣшающимъ долженъ
быть одинъ чистый разумъ, и взаимныя отношенія гра-
жданъ другъ другу и къ цѣлому должны регулироваться
тѣми-же самыми этическими законами, какіе опредѣляютъ
взаимныя отношенія отдѣльныхъ гражданъ. Какъ извѣстно,
въ современномъ государствѣ мы еще очень далеки отъ этой
идеальной цѣли. Съ одной стороны, во внѣшней политикѣ
все еще господствуетъ грубый эгоизмъ; каждая нація ду-
маетъ только о своихъ собственныхъ выгодахъ и большую
часть своихъ средствъ тратитъ на вооруженіе. Съ другой сто-
роны, внутренняя политика въ своей большей половинѣ на-
ходится во власти варварскихъ предразсудковъ средневѣко-
вья. Конституціонная борьба большей частью вращается во-
кругъ правомочій правительства съ одной стороны и народ-
ной массы — съ другой.
Монистическая юриспруденція, наука о правѣ. Какъ
въ государственной наукѣ, такъ и въ наукѣ о правѣ въ на-
стоящее время все еще господствуютъ дуалистическіе прин-
ципы, переданные традиціями средневѣковья и древности и
освященные сліяніемъ съ церковными догматами вѣры. „За-
коны и привиллегіи передаются потомству, какъ наслѣдствен-
ная болѣзнь. О прирожденныхъ же правахъ человѣка, къ со-
жалѣнію, все еще нѣтъ рѣчи“. И въ этой важной области
улучшеніе наступитъ лишь тогда, когда юристы при посред-
ствѣ основательнаго антропологическаго и психологическаго
образованія станутъ глубже понимать жизненные законы.
Антиномія наукъ. Вышеприведенный обзоръ главныхъ
областей человѣческаго знанія и ихъ отношенія къ монизму
и дуализму показываетъ, что еще и понынѣ здѣсь еще су-
ществуютъ крупныя противорѣчія и что мы еще весьма да-
леки отъ единообразнаго и послѣдовательнаго рѣшенія выс-
шихъ проблемъ духа. Эти поразительныя противорѣчія обу-
словливаются отчасти дѣйствительной, антиноміей разума въ
Кантовскомъ смыслѣ, борьбой представленій, при( которой
по —
положительный тезисъ можетъ также хорошо быть доказанъ,
какъ его прямая противоположность, отрицательный антите-
зисъ. Въ большей-же своей части эта гибельная антиномія
наукъ имѣетъ корни въ ихъ историческомъ развитіи. Такъ
какъ чистый разумъ, высшее благо культурнаго человѣче-
ства, развивается лишь медленно и мало по малу изъ раз-
судочной дѣятельности дикарей и варваровъ, такъ-же какъ
послѣдняя развилась изъ инстинктовъ обезьянъ и низшихъ
млекопитающихъ, то множество остатковъ ихъ сохраняются
еще и до сихъ поръ и при посредствѣ такъ называемаго
„практическаго разума“ оказываютъ вреднѣйшее вліяніе на
науку. Такіе дуалистическіе предразсудки и противные разуму
догмы—интелектуальные пережитки первобытной исторіи че-
ловѣчества, исконныя представленія и рудиментарные
инстинкты, еще въ огромной мѣрѣ проникаютъ всю совре-
менную теологію и юриспруденцію, политику и этику, пси-
хологію и антропологію. Если мы еще разъ бросимъ ретро-
спективный взглядъ на всю область нашего современнаго
знанія въ началѣ ХХ-го столѣтія, то можемъ всѣ главныя
вѣтви его раздѣлить на три группы: раціональныя (чисто
монистическія), полудогматическія (полумонистическія) и до-
гматическія (преимущественно дуалистическія) дисциплины.
Раціональныя и догматическія науки. Какъ раціо-
нальныя или чисто монистическія науки, изъ которыхъ
основательно образованные и критически мыслящіе предста-
вители ихъ совершенно исключаютъ дуализмъ, мы разсматри-
ваемъ слѣдующія чистыя или теоретическія дисциплины:
1) Физика, 2) Химія, 3) Математика, 4) Астрономія, Геоло-
гія,—далѣе, прикладныя или практическія дисциплины:
6) Медицина, 7) Гигіена, 8) Технологія.—Напротивъ, въ по-
лудогматическихъ наукахъ мы еще и понынѣ при обсужде-
ніи общихъ задачъ и цѣлей встрѣчаемъ пеструю смѣсь мо-
нистическихъ и дуалистическихъ представленій; въ зависи-
мости отъ партійныхъ симпатій и личнаго образованія пре-
обладаютъ то первыя, то послѣднія. Это относится къ боль-
шей части біологическихъ дисциплинъ: 9) Біологіи въ обшир-
номъ смыслѣ, 10) Антропологіи, 11) Психологіи, 12) Линг-
111
вистикѣ, 13) Исторіи; далѣе, въ прикладныхъ наукахъ.
14) Психіатріи, 15) Педагогикѣ и 16) Этикѣ. Двѣ послѣднія
дисциплины образуютъ переходъ къ четыремъ чисто догма-
тическимъ наукамъ: 17) Соціологіи, 18) Политикѣ, 19)Юри-
спруденціи и 20) Теологіи; въ этихъ областяхъ средневѣко-
вое наслѣдіе проявляетъ свою наибольшую силу. Большая
часть оффиціальныхъ представителей этихъ наукъ находится
во власти предразсудковъ и суевѣрій всякаго рода и лишь
медленно и мало-по-малу приспособляется къ познаніямъ чи-
стаго разума, къ которымъ пасъ приводитъ въ послѣднее
время монистическая психологія и антропологія. Въ началѣ
ХІХ-го вѣка просвѣщеніе во многихъ отношеніяхъ стояло
выше, чѣмъ теперь, въ началѣ ХХ-го столѣтія.
Соотношеніе наукъ. Приведенная классификація важ-
нѣйшихъ областей знанія въ ихъ отношеніяхъ къ философіи,
какъ всеобъемлющей „наукѣ всеобщаго“,является естественно
лишь предварительной попыткой субъективной цѣнности,
какъ и всякая систематизація такого рода. Послѣдняя осо-
бенно затрудняется тѣмъ, что отдѣльныя науки стоятъ въ мно-
гообразныхъ отношеніяхъ другъ къ другу, и понятія и задачи
ихъ на протяженіи ихъ историческаго развитія многократно
преобразовывались. Моей цѣлью было лишь указать па то,
что большая часть знанія,—а именно точныя, законченныя,
построенныя на математическомъ базисѣ, восемь раціональ-
ныхъ дисциплинъ—въ настоящее время уже вполнѣ завое-
ваны монизмомъ; въ восьми полудогматическихъ дисципли-
нахъ его значеніе возрастаетъ со дня на день; можно съ пол-
нымъ основаніемъ надѣяться, что раньше или позже и четыре
догматическія дисциплины, могучій оплотъ дуализма, соці-
алогія и политика, юриспруденція и теологія,—будутъ отвое-
ваны монизмомъ, такъ какъ конечная цѣль всѣхъ объединен-
ныхъ наукъ состоитъ лишь въ единствѣ ихъ принциповъ,
ихъ гармоническихъ обоснованій чистымъ разумомъ.
Гармонія монизма. Въ заключительной главѣ „Міро-
выхъ загадокъ “ я хотя и рѣзко отмѣтилъ принципіальное
противорѣчіе нашего современнаго монизма и традиціоннаго
дуализма, однако, тутъ же примирительно указалъ на то,
- 112 —
„что это рѣзкое противорѣчіе при послѣдовательномъ и яс-
номъ мышленіи до извѣстной степени смягчается и даже мо-
жетъ быть приведено къ отрадной гармоніи. При совершенно
послѣдовательномъ мышленіи, при равномѣрномъ приложеніи
высшихъ принциповъ къ совокупной области космоса (орга-
нической и неорганической природѣ) сближаются противорѣ-
чія теизма и пантеизма, витализма и механизма до полнаго
соприкосновенія. Но, конечно, послѣдовательное мышленіе
весьма рѣдкое явленіе “
Это примирительное, сглаживающее противорѣчія убѣжде-
ніе чѣмъ дальше, тѣмъ болѣе у меня укрѣплялось; съ ка-
ждымъ годомъ усиливается взглядъ, что дуализмъ Канта и
еще господствующей метафизической школы долженъ усту-
пить монизму Гёте и прогрессивному пантеистическому на-
правленію. При этомъ мы нисколько не теряемъ нашихъ
идеаловъ; наоборотъ, наше реалистическое міровоззрѣніе
учитъ насъ, что послѣдніе глубоко заложены въ человѣче-
ской природѣ. Культивируя идеальный міръ въ нашемъ ис-
кусствѣ и поэзіи, мы наслаждаемся духовно ихъ игрой, но
держимся въ тоже время твердаго убѣжденія, что реальный
міръ, какъ объектъ нашего знанія, можетъ быть познанъ
истинно лишь при помощи опыта и мышленія чистаго
разума. Научная истина и поэтическій вымыселъ сливаются
тогда въ законченной гармоніи монизма.
К О Н Е Ц Ъ.