ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН
.ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

(Квопросу о генезисе структурализма)

Роман Якобсон, один из основате­
лей и ведущих представителей как
русского формализма, так и пра­
жского структурализма, назвал че­
тыре предпосьшки новой концеп­
ции языка, разрабатывавшейся дву­
мя этими направлениями: Казан­
ская лингвистическая школа Бодуэ­
на де Куртенэ, «Курс общей линг­
вистики� Ф. де Соссюра (1916), фе­
номенологическая философия Гус­
серля и авангардистские направле­
ния в поэзии, живописи и музыке
начала века (1962, р. 631). Решаю­
щее значение имели, очевидно, по­
следние. Что же касается первых
трех, то у них бьши найдены прин­
нового
ципиальные положения
подхода к языку, основные методи­
ческие приемы и отдельные образ­
цы конкретного анализа.
В наши дни о вкладе Гуссерля в
лингвистику известно крайне мало,
причем не только лингвистам, но и
философам. В Истории феномено­
логического движения Г. Шпигель­
берга (1971) нет никаких упомина­
ний о влиянии Гуссерля на одно из
наиболее важных научных направ­
лений нашего времени. Феномено­
логи третьего и четвертого поколе­
ний, которые сегодня обращаются
к структурной лингвистике, не
осознают, что это лишь возвраще­
ние к тому, что в значительной сте­
пени проистекает из их же со­
бственного источника: Это в основ­
ном те идеи, которые у второго и
третьего поколения феноменоло-

ЭЛМАР ХОЛЕНUПАЙН
гов (Хайдеггер, Мерло-Понти), по причинам, на которых мы не будем здесь
останавливаться, отступили на задний план или были отвергнуты ими вов­
се.
Роман Якобсон является одним из самых значительных и влиятельных
посредников между феноменологией Гуссерля и новой лингвистикой.
Цель этой статьи - дать краткий исторический очерк его прямых и кос­
венных контактов с Гуссерлем, а затем более подробно остановиться на
вопросе о связях между феноменологической философией и структурной
лингвистикой на материале его трудов.
В наши дни стали популярны исследования типа «Гуссерль и Витген­
штейн», «Гуссерль и Пирс», «Феноменология жизненного мира и филосо­
фия обыденного языка». В отличие от подобных сопоставлений, стремя­
щихся выявить смысловое сходство на основании вырванных из целого
разрозненных фактов, при сравнении Якобсона и Гуссерля можно исхо­
дить из исторически зафиксированных личных и литературных контактов
и, говоря об их духовном родстве, опираться на реальные факты.
1.

Исторический обзор связей между Якобсоном и Гуссерлем

1-й том «Логических исследований» Гуссерля (1900) был переведен на
русский язык уже в 1909 г. Это был первый перевод книги Гуссерля на ино­
странный язык. В 1911 г" одновременно с немецким изданием, появился
русский перевод программной статьи Гуссерля «Философия как строгая
наука». Ко времени поступления Якобсона в университет (1914/15) Гус­
серль был не просто известен в России - он был актуален. Густав Шпет пи­
сал из Москвы (26.2.1914) Гуссерлю в Геттинген: «Феноменология вызывает
здесь глубокий интерес во всех философских кругах. Сами «Идеи» <см.
Husserl, 1913/50> изучаются здесь не слишком прилежно, зато говорят о
феноменологии почти все, существует даже специальное общество для
изучения феноменологических проблем. Я отстаиваю идеи феноменоло­
гии на моих лекциях и практических занятиях и уже два раза имел возмож­
ность выступать публично. Отношение к феноменологии всюду самое бла­
гожелательное, ее считают новой стадией философии».
Одним из тех мест, где шли дебаты о Гуссерле (причем дискуссия рас­
пространилась на различные научные дисциплины; ер" например, Кистя­
ковский, 1916), были семинары профессора Г.И.Челпанова в Психологи­
ческом институте при Московском университете. Впервые обратил внима­
ние Якобсона на Гуссерля именно Г.И.Челпанов, у которого Якобсон посе­
щал два семинария в 1915/16 гг. Темой одного из семинариев была ранняя
работа гештальт-психолога Курта Коффки «К анализу представлений и их
законов» (1912). Лингвистические разделы этой книги были внимательно
изучены Якобсоном. Коффка, один из старших учеников Гуссерля, указы­
вает в этой книге на различие между предметным и непредметным пред­
ставлениями, повторяя «Логические исследования». Еще более подробно
на семинарии обсуждалась rуссерлевская теория апперцепции (восприя­
тия, установки). Во время первой мировой войны немецкие книги прохо8

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

дили в России через цензуру. Участникам челпановских семинариев толь­
ко· контрабандным путем, через Амстердам, удалось получить «Логические
исследования», первые две части которых вышли в 1 9 1 3 г. вторым, перера­
ботанным изданием. Первая часть второго тома впоследствии оказалась в
числе тех немногих книг, которые бьmи с Якобсоном в его скитаниях - в
конце Первой мировой войны и в начале 1 939 г.
Якобсоновскую рецепцию «Логических исследований» можно назвать
оригинальной, а в некотором отношении даже единственной в своем роде.
Первоначальную известность самому значительному труду Гуссерля при­
несло отрицание психологического обоснования логики в «Пролегоме­
нах». Для самого феноменологического движения наиболее значимы бьmи
5-я и 6-я части «Логических исследований». Якобсон же сильнее всего был
захвачен, наряду с 1 -м «Исследованием» («Выражение и значение»), прежде
всего 3-м («К учению о целом и части») и 4-м («Различие между самостоя­
тельным и несамостоятельным значениями и идея чистой грамматики»), в
котором обнаруженные ранее отношения были распространены на языко­
вые данности.
В 3-м «Исследовании» Якобсон нашел то, Что, используя заголовок цен­
тральной главы «Идей» ( 1 9 1 3/1 950) «Фундаментальные принципы фено­
менологии» («Die phanomenologische Fundamentalbett·achtung»), можно на­
звать фундаментальными принципами структурализма. При этом не следу­
ет думать, что в «Логических исследованиях» его внимание бьmо привлече­
но к побочным проблемам. ·Напротив, в глазах самого Гуссерля это был
краеугольный камень его философии. В предисловии ко второй части (р.
1 5) он писал о 3-м «Исследовании»: «У меня создалось впечатление, что это
исследование читают слишком мало. Мне же самому оно бьmо очень по­
лезно как важная предпосылка для полного уяснения последующего».
Главным у Гуссерля бьmо убеждение, что языковые явления, сверх и по­
мимо физиологических, психологических и культурно-исторических
предпосьmок, имеют также некую априорную природу. Поэтому его зада­
чей было указать на универсальные имманентные всем языковым даннос­
тям формы и отношения, на которые, сознает он это или нет, опирается
каждый лингвист ( 1 9 1 3, р. 3 38). Уже в 1 9 1 6 г. Якобсон в первый раз отстаи­
вает гуссерлевское учение о чистых и универсальных формах и отношени­
ях в споре со своим учителем по Московскому университету В.К. Порже­
зинским, представителем школы младограмматиков с ее эмпирической на­
правленностью Oakobson, 1963 Ь, р. 590). В 1 963 г. ( 1 963 а, р. 34) он апелли­
рует к «Логическим исследованиям» как к сочинению, «значение которого
для теории языка невозможно переоценить», а в 1 963 г. ( 1 963 а, р. 280) он
говорит, что их вторая часть «ДО сих пор остается одним из самых вдох­
новляющих достижений в феноменологии языка». В 1917 г. Якобсон поз­
накомился с Густавом Шпетом, учившемся у Гуссерля непосредственно пе­
ред Первой мировой войной. В 1935 г. Гуссерль в разговоре с Якобсоном
отозвался о нем как об одном из лучших своих учеников ( 1 97 1 с, р. 7 1 3). В
1920 г. Шпет стал членом Московского лингвистического кружка и своими
сочинениями ( 1 9 1 7, 1922 а, 1 922 Ь, 1 927) имел немалое влияние на часть
9

ЭЛМЛР ХОЛЕНШТАЙН

его членов (кружок к тому времени раскололся на два направления - одно
тяготевшее к теории, другое - к эмпирии). Первое из этих направлений в
шутку назвали «шпетиальным». Вслед за Гуссерлем с его антипсихологиз­
мом, Шпет указывал на ущербность индивидуально-психологического
подхода к языку. Язык есть социальная данность, объект sui generis, который
должен быть исследован и описан в соответствии с законами, имманентны­
ми его структуре ( ер. Якобсон, 1929, р.2 1 ; 1 939 Ь, р. 3 1 4; Erlich 1965, р. 62).
Шпет порекомендовал Якобсону, наряду с Гуссерлем и гештальтпсихо­
логами, изучить также Антона Марти ( 1 847 - 19 14), чьи тогда только что
опубликованные «Избранные сочинения» (Bd. 1, t. 1 - 2; Bd 11, t. 1 - 2;
1 9 1 6 - 1920) , включавшие работы «О языковом рефлексе, нативизме и
преднамеренном образовании языка• (1/2) и «О бессубъектных предложе­
ниях и сравнении грамматики с логикой и психологией» (II/ 1 ), а также его
главный труд «Исследования в области всеобщей грамматики и филосо­
фии языка• ( 1 908, Bd. 1) он вскоре приобрел. Марти, как ·И Гуссерль, был
учеником венского философа Франца Брентано ( 1 838 - 1 9 1 7). Как Якоб­
сон вскоре убедился, в 1920-м г. Марти бьm больше известен в Москве, чем
в Праге, хотя и преподавал там с 1 880 по 1 9 1 3 годы в Немецком универси­
тете. Единственным лингвистом в Праге, знакомым с его теориями, был
В.Матезиус, сам некогда ученик Марти, а позднее основатель и первый пре­
зидент Пражского лингвистического кружка.
В Праге в двадцатые годы Якобсон познакомился с другими учениками
Брентано, с Т. Масариком, президентом молодой чехословацкой республи­
ки, а прежде профессором философии Чешского университета в Праге, где
среди его учеников был опять же В. Матезиус; с Хр. Эренфельсом, чье зна­
менитое сочинение «О гештальт-качествах• ( 1 890) стояло у истоков геш­
тальтпсихологии; наконец, с О. Краусом, ортодоксальнейшим из всех
брентанистов; ·ему Якобсон в 1929 г. в немецком университете сдавал уст­
ный экзамен на соискание докторской степени. В трудах Брентано, кото­
рые он изучил, готовясь к экзамену у Крауса, его особенно заинтересовала
теория языковых фикций (Brentano, 1925, р. 1 97 f[), послужившая первым
толчком в изучении языковых трансформаций в тропах и фигурах.
В этой связи следует упомянуть еще одного ученика Брентано, Карла
Штумпфа ( 1 848 - 1936), который также преподавал в пражском Немецком
университете и с помощью которого Гуссерль позднее, в 1 887 г. получил
место преподавателя. Уже в своей статье о футуризме ( 1 9 19, р.260) Якобсон
ссылается на Штумпфа, указавшего на коррелятивность формы и содержа­
ния. В поздней работе Штумпфа «Звуки языка» ( 1 926) Якобсон нашел об­
разцовые примеры не только акустического исследования звуков языка
(как и у Келера, 1 9 1 0 - 1 9 1 6), но также их структурного описания, а имен­
но фундаментальные характеристики звука - окрашенность и контраст
светлого и темного ( 1 94 1 , р. 378 ff.).
Характерным для школы Брентано - это и делало ее привлекательной
для формалистов и структуралистов - бьmи дескриптивный метод и приз­
нание автономной структурной организации иследуемых ими объектов. К
этому же был близок и Марти, придерживавшийся телеологической или
10

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

функциональной точки зрения (взгляд на язык как на функциональную
коммуникативную систему), и разрабатывавший идеи всеобщей граммати­
ки, развитые впоследствии Гуссерлем. Тем самым Брентано и его последо­
ватели сближались с теми тенденциями, которые проявились у Бодуэна де
Куртенэ и Ф. де Соссюра, а также у их учеников. Соратник Бодуэна Н. Кру­
шевский ( 1 851 - 1 887) уже в 1 882 г. назвал новую лингвистику «чем-то
вроде феноменологии языка» Qakobson, 1 971, р. 1 74), т.е. использовал то
же понятие, что и Брентано и школа Гуссерля.
Наряду с последователями Брентано Якобсон встретился в Праге, кото­
рая была одним из наиболее оживленных культурных центров межвоен­
ной эпохи, с младшими учениками Гуссерля. Одним .из них был Александр
Кайре, которого и в личном, и в профессиональном отношении высоко
ценил Гуссерль. Кайре, «феноменолог душой и телом» (Husserl, 1 968, р. 2 1 ),
был в конце двадцатых годов стипендиатом в Праге. Подружившийся с
ним Якобсон позже встретил его снова во время второй мировой войны в
Нью- Йорке, где тот помог Якобсону получить место в Ecole Libre des Hautes
Etudes Qakobson, 1 964, р. 269). Другим был Людвиг Ландгребе, в 1 923 1930-х годах - ассистент Гуссерля, получивший место преподавателя в Не­
мецком университете за работу, посвященную Марти ( 1 934). 1 8. 5 . 1 936 на
заседании Пражского лингвистического кружка он сделал доклад «Поня­
тие поля в языкознании и философии языка», после чего был избран чле­
ном кружка. Также членом кружка бьm и бывший ученик Гуссерля Д. Чи­
жевский (ер. Cizevskij, 1 93 1 ). Наряду с феноменологией Гуссерля ему была
близка гегелевская феноменология, знатоком которой не в последнюю
очередь был и другой член кружка, Н. Трубецкой (тезис о целостности «целое есть истина» - и о диалектических противоположностях; ер.
Jakobson, 1 968 а, 1 972, р. 47; 1 973, 1 2).
Вернемся, однако к самому Гуссерлю. Кайре обратил внимание Якобсона на появившиеся в 1931 году на французском языке «Картезианские раз­
мышления» Гуссерля. В этом - в широком смысле - «введении в феноме­
нологию» Якобсона особенно заинтересовали заключительные параграфы
·
об интенциональном анализе во второй главе «Медитаций», имеющей зна­
менательный заголовок: «Область трансцендентального опыта, открытая в
отношении своих универсальных структур», и пятая глава, посвященная
проблеме интерсубъективности.
В трех последних параграфах второй главы «Медитаций» Гуссерль уста­
навливает два постулата, являющихся базисными для феноменологическо­
го анализа. 1 . Каждая данность указывает на горизонт связанных с ней дан­
ностей, а также на возможные модификации самой себя. 2. Все данности вещественные культурные объекты (в том числе языковые сущности раз­
личных уровней), а также соответствующие им состояния сознания (восп­
риятие, память и т.д.) - не обладают бесконечной изменчивостью, несмот­
ря на свойственную им текучесть: «они постоянно остаются в пределах
структурного типа» ( 1 93 1 / 1 950, р. 88). То же относич:я вообще ко всем
предметам и категориям или - как говорит Гуссерль - ко всем предмет­
ным областям, к миру в целом. Мир - это не хаос, а системное образова11

·

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

ние, или, используя формулу несколько ранее изобретенную Якобсоном и
Тыняновым, •система систем» ( 1 928, р. 390). Поэтому •феноменологичес­
кие исследования не могут затеряться в бессвязных описаниях, поскольку
уже в самих своих основах они отражают сущности (Husserl 1 93 1 / 1 950, р.
90). Соответственно, философия должна изучать набор структурных типов
исследуемых объектов, в которых и проявляется их сущность и их •гори­
зонт-структуры», т.е. взаимосвязи, в которых этот набор структурных ти­
пов проявляется и формируется; вместе они образуют •структурное прави­
,IЮ» для возможного сознания объекта.
Вскоре у Гуссерля и Якобсона появилась возможность обменяться сооб­
ражениями о проблеме интерсубъективности во время личной встречи. В
ноябре 1 935 г. Гуссерль приехал в Прагу с лекциями. По инициативе Якоб­
сона 1 8 ноября он прочел в Лингвистическом кружке доклад •Феномено­
логия языка». По словам самого Гуссерля, для него это посещение кружка
оказалось •настоящим открытием». Он и не подозревал, что существует
круг лингвистов, ориентирующихся на «Логические исследования». Глав­
.
ной темой доклада и последовавшей за ним дискуссии была интерсубъек­
тивная организация языка.
Якобсон занялся проблемой интерсубъективности в языке за несколько
лет до •Картезианских размышлений» и доклада в Лингвистическом круж­
ке. Таким образом, Гуссерль в этом отношении не оказал на него непосред­
ственного влияния, речь может идти лишь о конвергенции взглядов двух
мыслителей. Более того, в данном случае не исключено даже определенное
влияние Якобсона на Гуссерля. Во время пребывания Гуссерля в Праге
Якобсон подарил ему оттиск статьи •Фольклор как особая форма твор­
чества», написанной им в 1 929 г. вместе с П. Богатыревым. Статья посвяще­
на специфической интерсубъективной организации фольклорных объек­
тов. Ее тема живо напоминает всякому хорошо знакомому с наследием Гус­
серля его статью •О Происхождении геометрии» ( 1 939), написанную через
год после его визита в Прагу. В некоторых высказываниях, содержавшихся
в этом сочинении, можно увидеть воздействие статьи о фольклоре или от­
звуки дискуссии в пражском кружке. При этом, конечно, следует иметь в
виду, что в последние годы Гуссерль бьт в целом невосприимчив к новым
веяниям (что видно, в частности, из его отношения к гештальтпсихологии)
и брал в них лишь то, что соответствовало его собственным взглядам. С
другой стороны, для Якобсона с его проблематикой интерсубъективности
бьmо немаловажным то обстоятельство, что уже Шпет интерпретировал
антипсихологическую направленность «Логических исследований» как
наступление на индивидуально-психологическую концепцию духовных
явлений ( 1 9 1 7, 1927). Подобным образом еще раньше у Соссюра •язык» как
•надындивидуальная социальная вещь» противопоставлялся •речи» как ин­
дивидуальному речевому акту.
Наконец, следует назвать еще несколько ориентированных на Гуссерля
лингвистов и ученых, занимавшихся лингвистической проблематикой, с
которыми также бьm связан Якобсон. Среди его русских коллег назовем Н.
Жинкина ( 1 968), а среди пражцев - Я. Мукаржовского ( 1 936). В этой связи
12

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

следует упомянугь Х. Паса, В. Брендаля, К. Бюлера, которые также контак­
.тировали с пражским кружком.
Именно голландскому лин fвисту Хенрику Пасу, ученику Гуссерля, по
мнению Якобсона, принадлежит одно из лучших «Введений» в структура­
лизм и особенно в учение о прафеноменах языковых оппозиций ( 1 938,
1 939 а). Из-под его пера вышло также основательное исследование проб­
лемы, которой много внимания уделяли и Гуссерль, и в последние годы
особенно французские. феноменологи (Мерло-Понти, 1 960, р. 1 06 f.),
различие между тем языком, который предстает перед внешним наблюда­
телем, и тем языком, который существует в живом опыте (experience vecue)
говорящего и слушающего (Pos, 1 939 Ь).
Вигго Брендаль, основавший вместе со своим младшим коллегой Л. Ель­
мслевом Копенгагенский лингвистический кружок, заканчивает програм­
мную вводную статью к lсму тому «Acta linguistica» (ттервоначально это из­
дание задумывалось Копенгагенским и Пражским кружками как совмест­
ное) указанием на пугеводное значение rуссерлевского анализа логичес­
ких и языковых структур. Эту статью Брендаль подробно обсуждал с Якоб­
соном.
Карл Бюлер, стоявший близко к гештальmсихологии, в 1 93 1 г. сделал на
пражском конгрессе фонологов важный доклад «Фонетика и фонология», в
котором, ссылаясь на Гуссерля, говорил о необходимости исключения
психологических понятий из определения фонемы. Его «Теорию языка»
( 1 934), в которой впервые лингвофилософские идеИ Гуссерля, Соссюра и
Трубецкого (с последним он неоднократно встречался в Вене) предстают в
виде целостной концепции, Якобсон назвал «ДО сих пор, вероятно, наибо­
лее вдохновляющим вкладом в психологию языка» ( 1 970, р. 67 1). Гуссерль,
со своей стороны, ценил Бюлера как одного из первых психологов после
Кюльпе, который пытался найти применение его «Логическим исследова­
ниям».
Этот исторический обзор можно завершить, упомянув одного из наи­
более оригинальных феноменологов после Гуссерля, М. Мерло-Понти.
Мерло-Понти посетил Якобсона в 1 948 г. в Нью-Йорке, а позднее встречал­
ся с ним в Париже. Но его философская концепция была все же существен­
но уже rуссерлевской, например, в том, что касалось ориентации на объ­
ект: так что его полемика со структурной лингвистикой бьmа не слишком
плодотворной (cf. 1 968, р. 34 f.; Edie, 197 1 ).
�

2. Важнейшие точки соприкосновения структурной лингвисти­
ки Якобсона и феноменологической философии Гуссерля
Если тематическое сопоставление работ Я кобсона и Гуссерля начать с
открытых ссьmок на Гуссерля и собственно цитат, то выявится три группы
тем: так называемый «антипсихологизм», идея чистой и универсальной
грамматики (соотв. учение о формах) и учение о значениях. После «Карте­
зианских размышлений» и встречи в Праге добавились еще два момента.
Во-первых, интерсубъективная организация языка. Во-вторых, к удивле-

ЭЛМАР ХОЛЕНППАЙН

нию многих исследователей, ориентированных на «науки о духе» и рацио­
нализм, считавших ассоциацианизм давно преодоленной догмой эмпири­
ческой и сенсуалистской психологии, в трудах и Гуссерля и Якобсона ассо­
циацианизм занял центральное место. Взгляды Якобсона и Гуссерля на эту
проблему также заслуживают краткого обсуждения, поскольку у них обна­
руживаются взаимные переклички, не связанные, впрочем, с непосред­
ственным влиянием одного на другого. В заключение будет показано, как
две основные идеи феноменологии Гуссерля - теория анализа суmностей
и феноменологическая редукция - отразились в трудах Якобсона. В этой
связи у Якобсона обнаруживаются не только отдельные исходящие от Гус­
серля импульсы, но и плодотворные попытки развития этих центральных
для феноменологической теории положений.
2.1. Так называемый �антипсихалогизм"
В отличие от большей части ранних последователей Гуссерля, Якобсон
воспринял гуссерлевский «антипсихологизм• с известными оговорками,
не как отрицание психологии вообще, а лишь как отказ от определенных
форм и методов психологического объяснения, в противовес которым
должна возникнуть новая психология. Особенно в этом отношении его
привлекала критика научного редукционизма, сводившего одну науку к
другой ( 1 970, р. 670; 1971 с, р. 7 1 5; ер. ниже 2.7.).
То, против чего выступал Гуссерль, бьmа психология конца 19 века, кото­
рую коротко можно охарактеризовать как генетическую, причинно-объяс­
няющую, физиологическую, атомистическую, сенсуалистическую, индиви­
дуалистическую, натуралистическую, фактографическую. В противопо­
ложность ей Гуссерль выдвинул сначала идею статическо-описательной, а
затем генетической, но уже нового типа - психологии; из нее впослед­
ствии вырастет феноменологическая, холистическая, интенционалисти­
ческая, интерсубъективная, трансцендентальная априорная наука о суm­
ностях. Якобсоновское понимание психологии в принципе совпадало с
пониманием Гуссерля, за исключением абсолютизированной концепции
психологии как трансцендентальной и априорной науки о суmностях.
2.1.1. На исходе 1 9 столетия научными признавались только генетичес­
кие и каузальные объяснения. В соответствии с господствовавшим тогда
идеалом эмпирических естественных наук, психологию тоже пытались
рассматривать как эмпирическую, объясняющую и фактографическую на­
уку. Ближайшим путем к этому было сведение всех психических явлений к
лежащим в их основе физиологическим процессам. Как следствие этой ре­
дукции все духовные и культурные феномены также в конечном счете объ­
яснялись физиологически. Так, в лингвистике фонетические законы изме­
нения звуков (культурных объектов!) сводились к артикуляционным зако­
нам, преимуmественно к закону наименьшего усилия (ер. также Saussure,
1 9 1 6, р. 204; Jakobson, 1 94 1 , р. 334 f.). Помимо того, что трудно найти объ­
ективные критерии для измерения артикуляционного усилия, это объясне­
ние не имеет никакого отношения к имманентной фонетической структу14

ЯКОБСОН И 11(ССЕРЛЬ

ре языка. С другой стороны, в логике Д.С. Милль и Г. Спенсер свели «уверен­
ность в истинности•, благодаря которой суждение отличается от простого
представления, к +неразрывной ассоциации•, которая устанавливается
между двумя представлениями. Со своей стороны ассоциации объяснялись
чисто механистически, как деятельность головного мозга, как раздраже­
ние одного и того же Nervenbahn двумя различными стимулами. Но если
бы уверенность в истинности высказывания действительно формирова­
лась по законам ассоциации идей, тогда это бьmо бы результатом случай­
ности, а не интеллектуального прозрения. Тогда исчезло бы всякое разли­
чие между основанными на доказательствах утверждениями ученого и
бредовыми +убеждениями• шизофреника (Brentano, 1925, р. 4 1 t).
П ротив такой в конечном счете не просто психологистической, но фи­
зиологической редукции Брентано и его последователи выдвинули - как
предпосьmку для любого генетического суждения - процессуальное опи­
сание соответствующих феноменов в их связях и отношениях. Прежде чем
нечто будет сведено к чему-то другому, оно должно быть сначала понято в
своей внутренней структуре и в своих связях с контекстом. Это противопо­
ставлен�е статически-описательной психологии генетически-объясняю­
щей соответствовало в соссюровском «Курсе• различению синхроничес­
кой и диахронической лингвистики.
В то время как русские формалисты широко воспользовались подобны­
ми жесткими оппозициями в качестве методического и эвристического
принципа, пражские структуралисты с самого начала искали возможнос­
тей преодоления противоположностей. Они не только синхронию и диах­
ронию рассматривали как независимые измерения, они усомнились в
справедливости идентификации статики и синхронии, соотв. динамики и
диахронии. Главным для пражцев стал вопрос, поднятый в 1 926 г. Якобсо­
ном в письме Трубецкому: можно ли перекинуть мост через пропасть, от­
деляющую синхронический анализ фонологических систем от историчес­
кой фонетики, если каждое звуковое изменение рассматривать как телео­
логически обусловленное - с точки зрения целого системы ( 1 956 а, р. 5 1 2
f.). В этом отношении пражцы скорее исходили из концепции школы
Брентано, чем из радикального дуализма Соссюра. Так, Якобсон указывал
прежде всего на Масарика ( 1973, р. 543). Ученик Брентано Масарик еще в
1 88 5 г. отстаивал в своем «Опыте конкретной логики• тезис, согласно ко­
торому нельзя понять эволюцию вещи, не выявив ее сущность.
Что касается отождествления синхронии со статикой, а диахронии с
динамикой, Якобсон не раз указывал, что существуют статические состоя­
ния, протяженные во времени; с другой стороны, динамические состояния
проявляются на уровне синхронии как взаимодействие различных субко­
дов. Язык это временной процесс, каждая синтаксическая комбинация осу­
ществляется во временном измерении. Кроме того, те же универсальные
законы, которые определяют синхроническое состояние этнических язы­
ков, влияют на усвоение ребенком звуков языка и, наоборот, лежат в осно­
вании разрушения языковой компетенции у афатика О akobson, 1 94 1 ) .

15

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

Совершенно аналогичным образом к пересмотру абстрактного проти­
вопоставления статики и генезиса в результате своей работы пришел Гус­
серль. Различные феномены, с которыми имеет дело феноменология, не
являются фиксированными, данными раз и навсегда. Они чрезвычайно ди­
намичны, находятся в постоянном изменении, в самих себе содержат ука­
зания на историю своего развития и возможности дальнейших изменений.
Так, например, те «сущности», о которых столько спорила и от которых от­
казалась классическая феноменология, не являются тем, что сознание на­
ходит в готовом виде в самом себе или на платоновском небосводе идей.
Они вырастают, скорее, генетически при тождественностИ подобных еди­
ничностей. Тождественность мотивирует познающего субъекта не только
к наглядному представлению общего, но и к его идеализации. «Генетичес­
кая феноменология», развитая Гуссерлем в исследованиях 1 9J:Z/ 1 8 годов,
отличается от старой генетической психологии тем, что наблюдаемые
психические и духовные феномены она не выводит каузально из физиоло­
гических процессов, но объясняет их мотивационно из предшествующих
феноменов. Omne phaenomenum ех phaenomeno. При этом оказывается,
что эти мотивационно-зависимые связи точно так же подчиняются апри­
орным и универсальным закономерностям, как и описанные выше стати­
ческие связи. Также и для Якобсона панхронические, равно и синхронией,
и диахронией управляющие, универсальные законы имеют не физиологи­
ческую, но чисто лингвистическую, соотв., феноменологическую природу,
если, конечно, мы условимся называть феноменологическим все, что отно­
сится к вещи как таковой, как она дается нам в опыте.
2.12. Феноменология и структурная лингвистика совпадают в принятии
главного гештальттеоретического закона о том, что каждая данность вклю­
чена в соответствующую полевую структуру и понять ее можно лишь учи­
тывая ее положение в контексте. Гуссерль использует для обозначения того
целого, в которое включена каждая единичная вещь, понятие «Горизонта».
Передняя стена дома, которую я вижу прямо перед собой, не находится от­
дельно от всего остального в поле моего зрения. Она соотносится наряду с
прочим также с другими стенами дома. Нельзя сказать, что непосредствен­
но данное лишь однонаправленно отсьmает к сопутствующим даннос­
тям - верно будет и обратное. Они образуют функциональное единство.
Без соотнесения с другими стенами дома фронтальная плоскость здания
не только потеряет свое значение «передней стены», будут нарушены ее
феноменальные свойства в целом. (Об этом «кубистическом» отношении к
вещам см. также Jakobson, 1 919, р. 25).
В противоположность атомистическому рассмотрению отдельных эле­
ментов языка у младограмматиков, структурализм настаивает на том, что
элементы языка имеют реляционную природу и связаны отношениями
корреляции и дизъюнкции. Фонемы получают свою смыслоразличитель­
ную функцию (лингвистика, как нефилософская и непсихологическая нау­
ка, оставляет открытым вопрос о том, как это происходит
Jakobson,
-

16

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

1939 а, р. 282 [; 1939 с, р. 275) в силу горизонтального противопоставления
другим фонемам в пределах иерархически расчлененной системы.
Разрабатывая теорию уровней фонетической системы, Якобсон опи­
рался на изложенные Гуссерлем в «Логических исследованиях» формаль­
ные законы фундирования, на которых строятся отношения целого и час­
ти (ер. 2.2.).
2.1З. Одним из главных возражений Гуссерля против логического пси­
хологизма было недостаточное различение переживания и содержания
переживания, или предмета переживания. Их смешение было вызвано
двусмысленностью языкового выражения. Для обозначения акта психичес­
кого переживания и предмета психического переживания часто использу­
ется одно и то же слово. «Представлением» мы называем как соответствую­
щий акт, так и содержание этого акта, аналогично с «восприятием», «воспо­
минанием» и т. д" подобным же образом в высказываниях о логических
суждении и заключении процесс вынесения суждения и заключения сме­
шивается с соответствующим им положением дел. Когда логические иде­
альные сущности сведены таким образом к коррелятивным им психичес­
ким актам, конечно, самым естественным будет заключить, что они суть
чисто психические данности, подчиняющиеся чисто психическим зако­
нам (Husserl, 1900, р. 1 67 ff.).
Это принципиальное различие между психическими актами и интен­
циональными предметами, между тем, что имманентно принадлежит пси­
хическому переживанию как его составная часть, и теМ', что интенцио­
нально подразумевается за ним, и позволило провозгласить автономию
интенционально данных сознанию предметов (логического положения
дел как лингвистических сущностей) и их собственной особой структур­
ной закономерности. Не столько психические и физиологические процес­
сы артикуляции определяют как содержание высказывания, так и самое
высказывание, а скорее наоборот, структуры, имманентные высказыванию,
определяют правила артикуляции. Только то, что данное предложение есть
смысловое и логическое следствие других предложений, заставляет меня
произнести его, а не какое-то психическое и физиологическое воздей­
ствие предыдущих артикуляций. Так же обстоит дело на фонетическом
уровне: артикуляция обусловлена имманентными структурными законами.
Таким же важным, как различение психических актов и интенциональ­
ного предмета, является утверждение о том, что интенциональные даннос­
ти суть сознаваемые (усматриваемые, воображаемые, мыслимые и т.д.) дан­
ности. Даже когда они и отношения между ними автономны и не выводи­
мы из множества влияний, которым подвержена психическая жизнь, и тог­
да они не могут рассматриваться в качестве трансцендентных сознанию
как такового. Не только «для меня сущее» (т.е. субъективное в узком смыс­
ле), но также «В себе сущее» (которое при поверхностном наблюдении ка­
жется объективным и трансцендентным сознанию) есть всегда только дан­
ность сознания и должно быть истолковано как такое. Следует признать,
что наряду с артикуляторным (физиологическим) уровнем фонемы, с ко17

ЭЛМАР ХОЛЕНIПfАЙН

торым имела дело лингвистика, и наряду с акустическим физическим
уровнем, который выдвинулся на первое место после второй мировой вой­
ны, перцептивный (феноменологический) уровень оказывается не только
совершенно самостоятельным, но как участвующий в собственно интер­
субъективном процессе коммуникации.
Решающим в восприятии является не сенсорная данность в ее грубой
материальности, а то, что за ней подразумевается, другими словами, схва­
тывается, *апперципируется», если воспользоваться терминологией, кото­
рая в наши дни вышла из употребления, но которая хорошо была известна
Якобсону по rуссерлевскому семинару в Московском университете (ер.
1 9 1 3, р. 384 f.). Учение об апперцепции, по собственному признанию Якоб­
сона, оказало ему существенную помощь в разработке его концепции фо­
немы. Если мы рассматриваем звуки как звуки языка, то тем самым мы уже
изначально воспринимаем их как члены системы, в которой они и получа­
ют свое специфическое значение.
У звука на первый план выдвигаются те качества, благодаря которым он
находит свое место в соответствующей системе. С точки зрения феноме­
нологии связи между фонемами (соотв. между их дифференциальными
признаками) ни в коем случае не являются чисто абстрактными (как часто
трактуется структуралистами). За системными отношениями, такими, как
тождество и (максимальный) контраст, скрываются скорее генеративные
или - выражаясь феноменологически - конститутивные, мотивацион­
ные принципы, которые и обусловливают архитектуру фонологической
системы (ер. ниже 2.4.). Принципиальное возражение, выдвинутое Хамским
( 1 968, р. 65) против всей структурной фонологии (соответственно, против
феноменологически интерпретированной фонологии), состоит в том, что
она способна выявить только матрицу фонемы, но не правило, по которому
эта матрица создается. Совершенно очевидно, что по большому счету ее
можно упрекнуть (и исторически это будет совершенно оправданно), что
она не вышла за пределы небольшого числа генеративных принципов, ко­
торые она, безусловно, считала наиболее фундаментальными и универсаль­
ными.
22. Идея чистой и универсальной грамматик:и
Позитивной задачей и Гуссерля с его •антипсихологизмом», и ранних
структуралистов было создание чистой (автономной) и универсальной
грамматики, или морфологии языка, охватывающей все уровни.
Такая установка предполагала признание того обстоятельства, что сущнос­
ти, при всей их сложности и во всех их модификациях, определяются со­
ответствующими их природе структурными типами. Таким образом, цель
исследования - свести законы, управляющие комбинацией и трансфор­
мацией элементов к небольшому числу основных законdв. Образцом при
исследовании инвариантных структур, устаналивающих границы пере­
менных, является математика (Husserl, 1 9 1 3, р. 328 ff.).
Априорные универсалии, составляющие сущность языковых даннос­
тей, следует строго отличать от эмпирических универсалий, которые коре18

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

нятся во всеобщих, но в то же время чисто фактических свойствах челове­
ческой натуры. Априорные универсалии выявляются через проникнове­
ние в сущность феноменов, напротив, эмпирические универсалии уста­
навливаются путем индукции, через индуктивное обобщение. То, что соче­
тание слов «dieses Haus ist und» в отличие от «dieses Haus ist rot», есть лишь
бессмысленный набор слов, непосредственно следует из их значения слов.
Но то, что звуки в человеческих языках располагаются в пределах от 20 до
20 ООО Гц, можно установить только индуктивно.
Якобсон утвер�ал, что дихотомия и иерархия в языке суть две главные
формы отношений :•:Цель структурного исследования -- выявить наиболее
простую и закрытую, дихотомически и иерархически структурированную
систему, образrщ чему был дан в классификации дистинктивных фоноло­
гических признаков.
Якобсон разработал принцип иерархической стратификации лингвис­
тических систем (они подчиняются законам импликации, благодаря кото­
рым соединяются друг с другом отдельные данности), опираясь на законы
фундирования, изложенные Гуссерлем в третьей части «Логических иссле­
дований». Как известно, в соответствии с логическим определением, фун­
дирование, т.е. необходимая связь двух элементов, может быть как взаим­
ной (реципрокной), так и односторонней, в зависимости от того, является
ли соответствующая закономерность обратимой или нет.
Так, появление в языке ребенка спирантов предполагает появление
смычных согласных, так же как в любом языке первые не могут существо­
вать без вторых ( 1 94 1 , р. 360). Эпиграф к цитируемой работе «Детский
язык, афазия и всеобщие звуковые законы» Якобсон взял из той же третьей
части «Логических исследований»: «подлинные единства возникают ис­
ключительно благодаря отношениям фундирования» (р. 279). Единства, ос­
нованные на формальных отношениях фундирования, отличаются от тех
единств, с которыми имеет дело гештальтпсихология. Ее единства опреде­
ляются собственным содержанием формы, называющимся «гештальт-ка­
чеством», качеством столь же наглядным, как чувственные качества тех
элементов, которые образуют оформленную . группу. Примером такого
«Гештальт-качества» может служить, например, построение солдат в колон­
не. Таким образом, единство фонологической системы не есть наглядное
гештальт-единство. Оно строится не на гештальт-качестве, а на формаль­
ной взаимосвязи, так же как единство цвета и расширения, качества звука и
его интенсивности - гуссерлевские примеры фундирования - возникают
не из дополнительного содержания формы, не из наглядной связи, но ис­
ключительно из потребности во взаимной завершенности. Примечатель­
но, что Гуссерль использует закон фундирования при описании единств
отдельных данностей, образующих единства (звук и цвет), указав при этом
на их разнородность, в то время как Якобсон применяет его при описании
системы однородных дискретных данностей (фонем).
Пониманию дихотомии, бинарной оппозиции как универсального за­
кона формы мы также находим прецедент у Гуссерля, а именно в его фено­
менологии ассоциаций. Конечно, для него это не имело такого большого
·

19

ЭЛМАР ХОЛЕНППАЙН

значения и не было разработано в той степени, в какой это было сделано
структур аnизмом. Фонология не использует противопоставления ни в пер­
вую очередь в целях экономии (набор противопоставлений как наиболее
рациональная система распределения и дешифровки), ни даже в логичес'­
ком отношении (противопоставление как основная логическая операция)
Gakobson and Halle, 1956, р. 499 f.). Оно наличествует в феноменологии как
трансцендентальный принцип, вообще как условие самой возможности
сознания.
Легче всего это показать на примере простейшей формы сознания, чув­
ственного восприятия. Ничто не может быть воспринято, что не выделяет­
ся ipso t·acto на фоне другого, что не отличимо от него (ер. закон образа и
фона в гештальтпсихологии). В этом смысле контраст оказывается «прафе­
номеном» (Husserl, 1 966, р. 1 38; ер. ниже 2.5.).
В отличие от иерархического расчленения всей системы, оппозИцион­
ные отношения, которые первично характеризуют отдельные сущности,
следует рассматривать как гештальт-качество. Оппозиция обладает обои­
ми признаками (критерий Эренфельса) гештальта: супераддитивностью и
транспонируемостью. Целое больше суммы его частей. Феномен контра­
ста не свойствен каждой части как таковой, но только им обеим вместе, в
паре. Куры, обученные склевывать зерно с серого поля и оставлять нетро­
нутым зерно на более темном, уходят с серого поля на более светлое, когда
контраст серого и более темного сменяется контрастом серого и более
светлого. Противопоставление «светлое-темное» является первичной дан­
ностью, отдельной от своих фактических носителей, от фактической сте­
пени яркости носителей контраста Gakobson and Halle, 1 956, р. 473). Ана­
логичным образом в датском языке противопоставление «сильного - сла­
бого» в паре «t vs d» в сильной позиции изменяется в «d vs х» в слабой. Сла­
бая фонема в сильной позиции материально идентична сильной фонеме в
слабой позиции. Контраст как таковой, как гештальт-качество и первич­
ный критерий восприятия, при этом остается незатронуть1м О akobson,
1 949, р. 424).
23. Основные вопросы учения о значении

Наряду с идеей универсальной морфологии для Якобсона был особен­
но значим еще один тезис: на любом уровне языка, от его высших единств
до конечных компонентов, необходимо рассматривать значение как кон­
ститутивный фактор. Но и это, столь характерное для Якобсона воззрение,
навеяно во многом «Логическими исследованиями». «Значение неотдели­
мо от самого понятия "выражение"» (Husserl, 1 9 1 3, р. 59).
Вновь и вновь Якобсон в этой связи ссьmается на «Логические исследо­
вания• - и тогда, когда он указывает на фундаментальные дистинкции, и в
не меньшей степени тогда, когда он трактует частные проблемы. Прежде
всего это выяснение отношений между выражением и значением как тако­
выми. Излюбленная цитата Якобсона при этом - ставшее знаменитым
благодаря Витгенштейну сравнение языка с игрой в шашки (в версии са­
мого Гуссерля). Витгенштейн использовал это сравнение, чтобы показать
20

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

различие между правильными, «демифологизированными» значениями
языковых знаков, которые им бьmи приравнены к правилам их употребле­
ния, и искаженными, мнимыми значениями, которые, согласно известной
традиции, являются �представлениями», ментальным сопровождением чув­
ств�нных знаков. Гуссерль и Якобсон использовали это сравнение для наг­
лядной демонстрации того, что значение не является физическим или сен­
сорно воспринимаемым содержанием выражения. �то, что конституирует
их феноменально и физически, не играет никакой роли и может быть про­
извольно изменено. Фигурами они становятся благодаря правилам игры,
которые закрепляют за ними определенное значение» (Husserl, 1 9 1 3, р. 69;
Jakobson, 1 94 1 , р. 350). Звук становится звуком языка не благодаря элемен­
тарному слуховому ощущению, позволяющему отличить его от прочих
звуков, но благодаря интенциональному акту сознания, специфическому
пониманию или оценке, через которые он становится членом упорядочен­
ной системы. При такой интерпретации значение ни в коем случае не ста­
новится чем-то вроде «отражения» (Husserl, 1 9 1 3, р. 3 1 4). Против такого по­
нимания убедительно свидетельствует анализ синкатегорематических вы­
ражений. Значение коренится - субъективно - в особенностях моей ин­
тенции, в своеобразии направленности моего сознания на предметы (са­
мостоятельные или несамостоятельные) и - объективно - в характере
данности соответствующих предметов. В акте означивания значение ни в
коем случае не является предметом. Но оно может в любое время через
рефлексию сделаться предметом созерцания.
Еще одна семантическая дистинкция, между значением и предметной
отнесенностью, у Якобсона также восходит к Гуссерлю. Два выражения мо­
гут иметь разные значения, но одинаковую предметную отнесенность, и
наоборот, одно и то же значение, но разную предметную отнесенность. Во
втором томе «Логичес�х исследований», значение которых для теории
языка невозможно переоценить, Гуссерль рассматривает пары предложе­
ний типа «а больше В» и «В меньше а» и устанавливает, что хотя эти предло­
жения выражают одно и то же положение дел, они различны по своему
смысловому наполнению ( 19 13, р. 48) Qakobson, 1936 а, р. 34). «Если мы в
одном случае скажем "Буцефал - лошадь", а в другом "эта кляча - лошадь",
то, как показывает Гуссерль (ор. cit. р.46 ff.), значение выражения "лошадь"
хотя и остается неизменным, но предметная отнесенность изменяется»
( 1 94 1 , р. 354). Уже в в своем программном докладе «Новейшая русская поэ­
зия», прочитанном в 1 9 19 г. в Московском лингвистическом кружке, Якоб­
сон попытался отграничить поэтический и практический языки через
противопоставление значения и предметной отнесенности. «Важная осо­
бенность поэтического неологизма - беспредметность. Может действо­
вать закон поэтической этимологии, может переживаться внутренняя и
внешняя форма, но отсутствует то, что Гуссерль называет предметной от­
несенностью» (192 1 а, р. 92 f.: ер. 1 933/34, р. 41 5).
В дальнейшем Якобсон вернется к вопросу о своеобразии фонемы, ко­
торое состоит в том, что определенному и постоянному звуковому разли­
чию двух фонем соответствует исключительно потенциальное, но ни в ко21

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

ем случае не определенное и постоянное звуковое различие, подобно гус­
серлевскому различению двух видов актов: со значением переходным
(+пустым•, bedeutungsverleihenden) и наполненным (bedeutungsert'iil lenden)
(1939 а, р. 292). «Пустые• смысловые интенции имеют место, согласно Гус­
серлю, когда выражение узнано как таковое, но его смысл остался совер­
шенно неясен. Это те случаи, когда, например, я слышу речь на неизвест­
ном мне языке, или когда смысл высказывания дан мне «интуитивно•, на­
пример, я умею правильно применять математическую теорему, хотя и не
· понимаю ее смысла. Наполнение смыслом происходит, когда мне удается
•прояснить.- для себя значение выражения и сделать его понятным хотя бы
на уровне интуиции. В области фонологии Якобсон распространил эту
дистинкцию на феномен, не замеченный самим Гуссерлем. То, что это по­
ложение лежит все же на одной линии с тем, как его применял Гуссерль,
показывает его использование различия в синкатегорематических выра­
жениях. То, что Якобсон использовал это различение в соответствии с тем,
как его понимал сам Гуссерль, показывает его применение Гуссерлем при
анализе синкатегорематических выражений ( 1 9 1 3, р. 3 1 4 t:), которые в не­
котором отношении родственны фонемам. Как и последние, они лишь для
самих себя являются носителями значений, имеющих исключительно по­
тенциальный характер. Значение они приобретают только в смысловом
контексте. Но если у синкатегорематических выражений это значение яв­
ляется определенным и постоянным, у фонем оно имеет все тот же пере­
менный характер.
Другими семантическими проблемами, разрабатывая которые Якобсон
опирался на Гуссерля, были шифтеры (термин был введен в новейшую
лингвистику Есперсеном) или окказиональные выражения (в терминах
Гуссерля) и сравнение эксплицитных и неполных выражений. «Сравнение
неполных и эксплицитных сообщений - интереснейшая проблема фраг­
ментарных суждений, плодотворно обрисованная Чарлзом Пирсом в его
интерпретации «Ыanks• («незаполненных мест•) и в семиотических иссле­
дованиях Фреге и Гуссерля, - как это ни странно, не нашла отклика среди
ЛИНГВИСТОВ• (1963 а, р. 282; ер. Husserl, 1913, р. 308 ff.).
Относительно таких шифтерав, как, например, личные местоимения,
Якобсон выступает против распространенного мнения, что они лишены
постоянного и универсального значения. И здесь он также цитирует Гус­
серля: «Слово "я" всякий раз называет новое лицо посредством всегда меня­
ющегося значения• ( 1 9 1 3, р. 82; Jakobson, 1 957, р. 1 32). Это единственный
случай, когда Якобсон явно дистанцируется от Гуссерля. Правда, сам Гус­
серль в предисловии ко второму изданию «Логических исследований• (Bd.
1, р. 1 4) называет способ своей трактовки окказиональных выражений в 1 м издании «Логических исследований• чем-то вроде «насилия•. О н оправ­
дывает себя тем, что задачей этого предварительного исследования бьmо
лишь привлечь внимание начинающих феноменологов к изначальным и
наиболее трудным проблемам значения (Bedeutungsbewusstseins), «не да­
вая им полной оценки•. И в самом деле, Гуссерль пересматривает свое
слишком прямолинейное введение в проблему окказиональных выраже22

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

ний частично уже в ближайших параграфах и затем полностью в 5-м па­
. раграфе 6-го «Исследования». Теперь он признается, что у шифтеров есть
два специфически взаимосвязанных и с трудом отделяемых друг от друга
значения: одно - окказиональное, или индивидуальное, и другое - уни­
версальное.
24 Интерсубоективный характер языка

Гуссерль в +Логических исследованиях» выступил против ошибочного
сведения логических предметов к коррелятивным им актам сознания и по­
пытался осветить коррелятивные связи между субъективным сознанием и
объективным предметом. Но только спустя годы после появления «Логи­
ческих исследований» вопрос о корреляции между объективностью и ин­
терсубъективностью занял место в кругу его интересов.
Предмет, согласно основному постулату трансцендентальной феноме­
нологии, всегда дан как коррелятивный сознанию. Соответственно, пред­
мет как таковой только тогда становится фактом, когда он рассматривает­
ся не только вместе с его контекстом, той системой, в которую он встроен,
но вместе с субъектом, в котором они оба конституируются; та·к, в опытах с
пространственными объектами учитывается одновременно присутствие
человеческого тела как органа ощущения. Дуальное противопоставление
фигуры и фона в гештальт-теории или «-ем-»-единиц (фонема, морфема и
т.д.) и контекста в структурализме, с точки зрения феноменологии должно
быть расширено до триады благодаря третьему полюсv
конституирую­
щему субъекту.
Дальнейший анализ ведет к дифференциации и, соответственно, муль­
типлщ<ации третьего полюса. На восприятии вещи сказывается не только
присутствие моего тела, задающего горизонт восприятия и являющегося
его субъектом, но также соприсутствие других людей, которыми, так же как
и мной, этот предмет воспринимается или, по крайней мере, может быть
воспринят. На этом интерсубъективном горизонте вещей основывается их
способность быть знаками (средством коммуникации). Вещи, используе­
мые в качестве знаков, пронизаны вторым слоем интерсубъективных от­
сьmок, существенно отличающихся от первого. Первый слой отсылок на­
правлен на других, потенциальных субъектов, которым я передаю свое со­
бственное восприятие вещи. Второй слой включает подлинных субъектов,
которые раньше меня наделили вещи новым свойством - быть инстру­
ментом обозначения и коммуникации; для меня это свойство имеет интер­
субъективный и конвенциональный статус. Именно подобного рода фено­
менальные данности имеются в виду, когда говорят об интерсубъективной
конституции предметов и посредничестве субъектов (посредничестве
объектов, особенно культурных, через «мир»).
В первой части мы уже указывали на возможную зависимость столь же
знаменитого, сколь и загадочного эссе Гуссерля «О происхождении гео­
метрии» ( 1 939) от статьи Якобсона и Богатырева «Фольклор как особая
форма творчества» ( 1 929). Но даже если не говорить о прямой зависимос­
ти, их сопоставление само по себе в высшей степени интересно, поскольку
·

23

-

:'!)ЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

в обоих сочинениях речь идет об интерсубъективном конституировании
культурных объектов, правда, таких разных, как геометрия и фольклор, но
это делает их сравнение еще более интересным.
В обоих сочинениях говорится об объективации и традиционализации
духовных объектов. Гуссерль так формулирует проблему: «Каким образом
геометрическая идеальность, изначально субъективная, данная изнутри,
превращается в идеальность объективную?+ (р. 369). К духовным явлениям,
для которых. существует аналогичная проблема объективности, относится,
как он указывает, «худо)\(ественная литература». В обоих сочинениях объ­
ективность рассматривается как интерсубъективность и вневременность.
.-Объективным» называется то, что перманентно существует для каждого. И
в том и в другом сочинениях социальное приятие и письменная фиксация
раскрываются как факты объективации и традиционализации духовных
образований. В обоих сочинениях обсуждается проблема пассивного от­
ложения живых фактов (у Якобсона и Богатырева в связи с так называемой
.-редукцией культурных ценностей»). Наконец, в обоих сочинениях обсто­
ятельно рассмотрена проблема реактуализации тех фактов, которые в по­
тенциальном виде существуют благодаря их интерсубъективности (соотв.
письменной фиксации). Разумеется, говорить о сходстве можно лишь с
учетом того, что одни и те же положения по-разному формулируются в за­
висимости от контекста.
Об одной из дистинкций следует сказать подробнее. В принципе Гус­
серль дал определение тому, что он называет «интерсубъективными обра­
зованиями», но оно было формальным, в известном смысле даже не эк·
сплицированным. Он стремился раскрыть те наиболее общие условия, ко­
торые делают возможным интерсубъективное конституирование всевоз­
можных объективных сущностей, т.е. то фундаментальное свойство, кото­
рое позволяет сделать данный мне предмет одновременно доступным и
другим субъектам. Якобсон и Богатырев, наоборот, стремились к тому, что­
бы показать, что культурный объект существует как таковой только будучи
принят коллективом. При этом они очевидным образом исходили из гус­
серлевского анализа интерсубъективности. Звуковые изменения, напри­
мер, характерные для языка, существуют только благодаря тому обстоя­
тельству, что они приняты языковым коллективом. Социальная санкция
позволяет их отличить от индивидуальных языковых ошибок, «Ляпсусов».
В этих случаях приятие, акцептация дополняется моментом санкции. Ана­
логичным образом, по Якобсону и Богатыреву, социальная акцепта­
ция/санкция конститутивна для фольклора. Поскольку фольклорное про­
изведение, в отличие отлитературного, не фиксируется письменно, его объ­
ективное существование зависит от того, будет ли оно принято коллекти­
вом. Оно сохраняет только те содержательные и формальные особенности,
которые приняты передающим их из поколения в поколение сообществом.
Неверно думать, что интерсубъективная санкция начинает действовать
только после акта индивидуального творчества, как вторая стадия конститу­
ирования. Она не имеет отношения к «предложению» фольклорного 11оэта
как индивидуального творца. Санкция коллектива действует по большей
24

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

части в форме предварительной цензуры. Коституирование фольклора из­
начально определяется «спросом».
25. Принципы
ассоциации
структурные принципы.

как

наиболее

фундаментальные

И феноменология, и структурализм исходят из того, что взаимосвязь
является первичным феноменом. В этой связи Гуссерль предпочитал кан­
товский термин «синтез». В своих «Парижских докладах» он характеризует
синтез как «основное свойство сознания» ( 1 950, р. 1 7), имея в виду мен­
тальный опыт и интенциональные данности сознания. У Соссюра это зву­
чит так: «В языке все держится на отношениях» (19 1 6, р. 1 70), или, как еще
короче сказано в соответствующем месте рукописи (G 2.2 1 Ь; 1 968, р. 276),
«все есть отношение».
Сходство Гуссерля и Якобсона простирается еще дальше. Как на фунда­
ментальные и универсальные принципы связей они указывали на класси­
ческие виды ассоциаций: подобие, контраст и смежность. Для Гуссерля ас­
социация есть «трансцендентально-феноменологическое базовое поня­
тие» и термин для обозначения «универсального принципа пассивного ге­
незиса» ( 1 93 1 / 1 950, р. 1 1 3 t-.). Это значит, что ассоциативные принципы за­
нимают значительное место среди факторов и законов, лежаЩих в основе
тех синтезов, которые, в отличие от восприятий, обобщений и суждений,
происходят не из «я-актов», но, как выразительно сформулировал Гуссерль,
«без участия Я», или, еще точнее, возникают непроизвольно и бессозна­
тельно. Наиболее примитивные фор1:1ы сознания, чувственные образова­
ния вроде цветовых пятен конституируются в нечто единое, выделяясь на
контрастном фоне и сливаясь со всем подобным и смежным по конфигу­
рации. Подобие содержится в целом ряде актов сознания, а не только в ак­
тах идентификации и генерализации - двух актах, с которыми сталкива­
ется каждый, не отдавая себе отчета в их генезисе.
По этому пункту также нет непосредственной взаимосвязи между Якоб­
соном и Гуссерлем. Совпадение их взглядов тем замечательнее, что возвра­
щение Гуссерля к проблематике ассоциацианизма встретило непонима­
ние у большинства его последователей, которые считали вопрос об ассо­
циациях устаревшим наследием сенсуалистической психологии. На Якоб­
сона (как отчасти до него на Соссюра) с его типологией языковых осей,
данной им в терминах теории ассоциаций, оказали влияние проницатель­
ные идеи польского лингвиста-теоретика Н. Крушевского ( 1 886/87, р. 1 7 1 ).
«Учение о двух лингвистических осях, навеянное классификацией ассоци­
аций у английских психологов и ее радикального приверженца Троицко­
го, но поднятое Крушевским с механистического на феноменологический
уровень, выросло в его труде в стройную, целостную и необычайно пло­
дотворную теорию языка» Oakobson, 1965/66, р. 435).
Язык реализуется благодаря двум основнь!М типам отношений: сначала
осуществляется селекция, а затем комбинация элементов в осмысленное со­
четание. Каждый элемент выбирается из совокупности себе подобных, при­
чем в определенном смысле они могут прекрасно заменять друг друга: суб25

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

ституция элементов не ведет к уrрате смысла высказывания. Акт селекции
или субституции через ассоциацию по сходству Якобсон связывает с од­
ной из стилистических фиrур - метафорой. Выбранные элементы затем
комбинируются - это характеризуется как ассоциация по смежности и
здесь, соответственно, привлекается другая стилистfiческая фигура - ме­
тонимия ( 1 956 ь).
Второй ряд понятий: комбинация, ассоциация по смежности, метони­
мия - требует более точного различения. Если на оси парадигматики вза­
имозаменяемость элементов основана на тождестве или подобии их фо­
нологических, морфологических, грамматических функций, то на синтаг­
матической оси дело обстоит иначе: комбинацию элементов нельзя сво­
дить к смежности. Грамматическая форма и смысл - вот чем обусловлена
связь элементов на синтагматической оси. Смежность есть фактор второго
порядка, проявляющийся лишь как результат связей смысловых.
Да и существует ли вообще такая комбинация, для которой было бы до­
статочно временной или пространственной смежности? Разве спло�ь и
рядом не зиждется комбинация наряду с внешней соположенностью ее
членов еще и на внуrренних факторах, которые, в сущности, и являются
главными пружинами связей - на гештальт-факторах (воедино связано
лишь то, что является исполненным смысла гештальтом), на функциональ­
ных и смысловых связях? Подобного рода факторы проявляются не только
в разного рода метонимиях (парус - корабль, яйц'о - курица). Они гос­
подствуют прежде всего в синтаксических конструкциях. Мы должны кон­
статировать, что наряду с «внешней» исключительно временной и про­
странственной смежностью существует смеЖJ-юсть иного рода, «внуrрен­
няя» - функциональная или смысловая.
Кроме того, для метонимии не безразлично направление связи: от части
к целому или, наоборот, от целого к части. И цтиль, и общий настрой худо­
жественного произведения изменяются в зависимости оттого, внуrреннему
или внешнему плану обозначаемого соответствует обозначающее. Оказы­
вается, есть существенное различие, наприм<i;р, в том, как в фильме будет
показана Женева: пойдуr ли сперва кадры, фиксирующие памятник Рефор­
мации, который находится в одном из городских парков, или сначала бу­
дуr показаны альпийский хребет с Монбланом, у подножия которого рас­
положен город. Здесь мы имеем дело с новым аспектом противопоставле­
ния внуrреннего и внешнего. Различение «внуrренних» и «внешних» свя­
зей характерно для ассоциацианизма. Перенося противопоставление ас­
социаций по сходству и смежности на приведенные выше феномены, мы
приобретаем дополнительные пары оппозиций, Имеющие соответствие в
психологии и в психопатологии (ер. интровертность/экстравертность в
психологии).
Третий тип ассоциаций, контраст, также имеет фундаментальное зна­
чение для языковой структуры. Фонемы (принцип контраста был приме­
нен прежде всего к ним), как и любые другие языковые единицы, вплетены
в сеть бинарных оппозиций, благодаря которым они и приобретают свою
специфическую значимость, свою смыслоразличительную функцию. Мы
26

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

уже обращали внимание на то, что и феноменология, и гештальтпсихоло­
гия используют принцип контраста для дифференциации фигуры и фона
как необходимый момент всякого сенсорного восприятия. Но допустимо
ли так запросто отождествлять принцип «фигура - фон - структура» уче­
ния о восприятии и принцип оппозиции в фонологии? Не имеем ли мы де­
ло в первом случае с градацией различий при противопоставлении эле­
ментов (Differenz), а во втором - с их предельным противопоставлением
(Opposition)? И не является ли противопоставление , как показал Пос в сво­
их «Перспективах структурализма» (1939 а, р. 75 ел.), в одном случае Differenz - формой чувственного созерцания, а в другом -- Opposition как
предельное противопоставление - категорией мышления?
Феноменологический анализ приводит здесь к следующему результату.
Действительно, для акта восприятия простого контраста с фоном вполне
достаточно. Но из этого еще не следует, что оппозиции как максимальные
или оптимальные дифференциалы входят в восприятие только вместе с
когнитивным актом и, соответственно, модифицируют его. В самом акте
сенсорного восприятия существуют тенденции к идеализации форм, к го­
могенизации, к оптимальному проявлению характеризующих данностей.
Нигде в природе не найти идеальной геометрической окружности. Однако
в эмпирическом восприятии, пока мы не задумываемся об этом, мы имеем
дело с идеализированными окружностями. Сезанн отучил нас восприни­
мать наши повседневные предметы в линейной перспективе (в соответ­
ствии с естественно-научной установкой). Тарелка на столе, если на нее
смотреть спереди, видна с большим +открытием», чем если на нее смотреть с
точки зрения линейной перспективы. Восприятие тяготеет к опТимально­
му выявлению своих форм и содержаний. Эта тенденция становится замет­
ной только тогда, когда эти формы и содержания, как в случае с различе­
нием фонем, выполняют какую-то функцию. Оппозиция как оптимальное
различие первично заложена в самом восприятии. Вторично она поддер­
живается благодаря использованию в той функции, которая связана с вос­
приятием или которая изначально ответственна за его производство. И
только после этого она может быть рассмотрена и определена как логи­
ческая взаимосвязь.
Помимо оптимального противопоставления, в которое вступают друг с
другом наделенные знаковой функцией данности восприятия, они отлича­
ются от не релевантных в знаковом и смысловом отношении сенсорных
данностей еще одним свойством. Наряду с противопоставлением инород­
ному феномену знак стремится к тому, чтобы еще более выпукло выявить
себя, перенося контраст внутрь себя. Первые звукосочетания ребенка (па­
па, мама) несут в себе максимальный контраст составляющих их элемен­
тов. Этот внутренний контраст, дополняющий контраст с фоном, можно
объяснить телеологически. Дорожный знак тогда легче всего выполняет
свою функцию, когда к поглощающему его общему хаотичному фону до­
бавляется ясно очерченная рамка контрастного цвета или когда этот знак
выполнен двумя цветами.

27

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

2.6.Анализ сущностей

Сравнение «Якобсон - Гуссерль» останется неполным, если работы
Якобсона не будут рассмотрены в перспективе двух наиболее фундамен­
тальных положений феноменологии Гуссерля - теории идеации или опи­
сания сущностей и теории феноменологической редукции или установки.
Если бы труды Якобсона по своей направленности, по своим главными
тенденциям не находились в плоскости этих двух фундаментальных поло­
жений философии Гуссерля, то в сочинениях обоих можно было бы уви­
деть на фоне принципиальных различий всего лишь несколько второсте­
пенных, строго говоря, совпадений.
По обоим пунктам мы находим у Якобсона, наряду со свидетельствами
его открытости феноменологическому методу, и весомые образцы даль­
нейшего развития этого метода.
Феноменологическая теория сущностей гласит, что в каждом предмете
наряду со случайными, варьирующими свойствами мы встречаем иные
свойства, формирующие самую его сущность, его родовые признаки, явля­
ющиеся, соответственно, инвариантными. Обычно приводят следуюший
пример анализа сущности вещей у Гуссерля. Он начинается с вопроса: что
остается в вещи при свободном ее изменении (умозрительном или экспе­
риментальном) «кроме инварианта, необходимой, универсальной, сущ­
ностной формы, без которой вообще невозможно было бы осмыслить эту
вещь как такую?» ( 1 962, р. 72). Таким инвариантом или сущностной фор­
мой вещи являются ее размеры. Если их нет, нет и самой вещи. Если же ее
размеры будут большими или меньшими, вещь как такая не изменится. То,
что размер некой вещи 2,5 кв. м., не относится к ее сущности.
Исходя частично из гуссерлевской универсальной морфологии, час­
тично, как и сам Гуссерль, непосредственно из математики, Якобсон глав­
ную задачу лингвистики видит в том, чтобы в вариациях искать инвариант,
в особенном - всеобщее ( 1 963 Ь, р. 590). Гуссерлевское влияние выдают
такие выражения, как «литературность» (Literitat) и «поэтичность»
(Poetitat) ( 1 933/34, р. 41 2). Предмет литературоведения «не литература, но
литературность, т.е. то, благодаря чему данное произведение становится
литературным» (1 921 а, р. 30). Эта исследовательская установка делает
Якобсона одним из главных вдохновителей лингвистики, в которой про­
блемы «универсалий» занимают центральное место. При этом Якобсон,
также как и Гуссерль, убежден в том, что в поиске универсалий успех при­
ходит не через использование индукции и статистики, а исключительно
через феноменологический анализ и проникновение в объект как таковой.
«В вопросе об универсальном значении какой-либо формы статический
критерий неприемлем: узуальное и универсальное значения отнюдь не си­
нонимы» ( 1 932, р. 9).
Всеобщее распространение какого-либо свойства может быть совер­
шенно случайным, «фактическим», не выражающим сущность вещи. Всеоб­
щее и сущностно-необходимое (или сущностно-конститутивное) не сов­
падающие целиком понятия. В то время как Гуссерль - в методологичес­
ком отношении монист - посвятил себя исключительно феноменологи28

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

ческому методу обнаружения всеобщих универсалий, Якобсон использо­
вал также различныеi: формы эмпирических исследований, которые приво­
дили лишь к «фактическим» универсалиям, «почти-универсалиям». Фено­
менологическая философия и лингвистика согласны в том, что касается
приемов анализа категориальных форм и установления их идентичности.
Гуссер;1евская техника .«свободных вариаций», которую он изобрел для об­
наружения инвариантных сущностей, в его собственных лингвистических
анализах в 4-й части «Логических исследований» ( 1 91 3, р. 3 1 8), как и в се­
годняшней лингвистике, выступает в форме «коммутационного теста»
(«commutation test»). Самого этого термина у Гуссерля, конечно, нет. Тест
состоит в установлении того, t'iудут ли семантически различны два матери­
альных элемента в одинаковом контексте при одинаковых усЛ овиях. И да­
же если Гуссерль не бьm первым, кто понял все значение этого «коммута­
ционного теста» для языкового анализа, как полагает Бар-Хиллел (1 956/57,
р. 366), его следует, по крайней мере, считать одним из преюuественников
ЭТОГО метода.
Феноменологическое исследование сущностей и его критика основа­
тельно запутались в метафизических проблемах онтологического статуса
сущностных форм и в эпистемологических вопросах об их субъективном
познании и их данности сознанию (проблема интуиции). Уже многократ­
но указывалось на то, что классическая процедура описания сущностей
слишком абстрактна и атомистична. Сущность какого-либо предмета мо­
жет быть познана только в его связи с другими предметами, только тогда,
когда к рассмотрению привлекается вся область или категория, к которой
он принадлежит. Предметы, составляющие какую-либо предметную об­
ласть (напр., фонемы, морфемы и т.д.), сгруппированы не случайно, как ве­
щи, выброшенные прибоем на берег. Они связаны между собой сообразно
структурным законам и взаимообусловлены. Однако нигде в феноменоло­
гической литературе мы не найдем сколько-нибудь обширного описания
пронизывающих какую-либо предметную область взаимозависимостей,
для которых отдельные предметные данности будут конститутивными.
Только Якобсон со своими сподвижниками предпринял целостное описа­
ние системы дистинктивных фонологических признаков (ер. прежде всего
Jakobson and Halle, 1956).
Аналогичное описание целой предметной области Якобсон осущест­
вил в сфере семантики, в работах о системе падежей в русском языке (ер.
прежде всего 1 936 а, 1 958). Сначала исследуется основное или общее зна­
чение падежа. Для аккузатива, который в русском языке используется для
обозначен.ия не только прямого объекта переходного глагола, но также
для пространственно-временных модификаторов непереходных глаголов
и для объекта предлогов в сочетании с глаголами движения и т.д. Таким об­
щим значением, которое в состоянии охватить эти внешне не связанные
друг с другом применения аккузатива, является значение «направленнос­
ти». После того как было исследовано основное значение каждого падежа,
сравнительный анализ позволил сделать вывод о том, что в русском языке
шесть (соотв. восемь) падежей характеризуются противопоставлением на29

ЭЛМАР ХОЛЕНUПАЙН

личия/отсутствия (отмеченности/неотмеченности) признака и образуют,
таким образом, замкнутую, бинарно структурированную систему. Повто­
ряем, нигде в феноменологической литературе не найти столь полного,.
столь совершенного анализа целой области феноменов, который был бы
не кратким очерком, а детальным описанием. В этом смысле опыты фоно­
логического и морфологического анализа у Якобсона следует рассматри­
вать как образцовую модель для эйдетической феноменологии.
2.7. Фенаменалогическая установка

В центре феноменологии Гуссерля стоит его теория феноменологичес­
кой редукции, соответственно - в позитивной формулировке - феноме­
нологической установки. Источники этой теории очень сложны, что хоро­
шо видно как из позитивной, так и из негативной формулировки. Важней­
шими из них являются картезианский идеал беспредпосылочной априор­
ной науки и признание корреляции субъекта и объекта, ставшее возмож­
ным благодаря радикальному повороту к интенциональной психологии.
Соответственно, сознание существует всегда только как «Сознание чего­
то�. и наоборот, это «ЧТО-ТО» есть всегда «Сознаваемое что-то», так называе­
мый «феномен сознания». В методически последовательном постижении
мира, данного нам непосредственно, как коррелятивный сознанию фено­
мен, ничто, соответственно, не может быть предположено или представле­
но (напр" трансцендентный сознанию физический мир), что не содержит­
ся в отдельных феноменах самих по себе, так, как они проявляются в соз­
нании.
На первый взгляд здесь пути Гуссерля и Якобсона расходятся. В своих
научных воззрениях Якобсон явно придерживался антиредукционистской
позиции. Ключевое понятие автономии у него дополняется не менее важ­
ным понятием интеграции. Лингвистика, если она стремится к достовер­
ности своих выводов, не может игнорировать опыт других наук, изучаю­
щих тот же объект, что и она. В противоположность методологическому
монизму Гуссерля, Якобсон исповедует иерархически упорядоченный ме­
тодологией плюрализм: следом за имманентным структурным анализом
феноменов одного уровня должна последовать вторая фаза исследования,
предполагающая подтверждение результатов и их расширение за счет об­
ращения к смежным уровням ( 1 968 Ь, р. 7 1 6; 1 970, р. 656).
Более тщательное прочтение, однако, показывает, что у Гуссерля и
Якобсона и исходные установки, и их развитие в значительной части бьmи
общими. Антиредукционистская установка Якобсона изначально восходит
именно к Гуссерлю. Ведь тезис «антипсихологизма» бьm у Гуссерля антире­
дукционистским. Он направлен против утраты логикой своей автономии и
ее превращения в психологическую дисциплину. В этом смысле он указал
путь русским формалистам с их отрицанием физиологической и психоло­
гической трактовки языка у младограмматиков и биографического и куль­
турно-исторического подхода к литературе у символистов.
В своих недавних публикациях Якобсон настаивает на необходимости
антиредукционистской установки в решении прежде всего двух проблем:

ЯКОБСОН И rУССЕРЛЬ

значения и телеологии ( 1 970, р. 685 ел.). В первом случае, когда он говорит
о несводимости языкового знака к материальной форме, его позиция пря­
мо восходит к Гуссерлю (ер. выше 2.3.). В вопросе о функциональной точке
зрения, предполагающей реабилитацию телеологических принципов объ­
яснения, его позиция также сближается с позицией Гуссерля, который в во­
их работах после «Идей+ ( 1 9 1 3/ 1 950) вновь и вновь возвращался к вопросу
о телеологизме. Но, конечно, буквального совпадения в последнем вопросе
не было.
Остается еще феноменологическая редукция. Гуссерль, в отличие от
Якобсона, никогда бы не обратился к акустическим (физическим) корре­
лятам фонемы для обнаружения (или только подтверждения) ее дистинк­
тивных свойств. Все, по Гуссерлю, что относится к сущности фонемы,
должно быть обнаружено исключительно на основе ее перцептивного во­
сприятия и интуитивного постижения ее функций. В написанных после
1 923 г. заметках, дополняющих «Идеи+, Гуссерль, настаивая на чисто фено­
менологическом описании восприятия, говорит: «Я не могу рассчитывать
на то, чтобы в моем опыте содержалось нечто, что я не воспринимал бы
абсолютно; что не выстраивалось бы само по себе в своей собственной
сущности... а также на то, чтобы данные восприятия бьmи естественно (фи­
зически и психофизически) обусловленными, т.е. такого рода, что не отно­
сится само по себе к переживаниям ка� таким в их абсолютной сущности»
( 1 9 1 3/ 1 9 50, р. 1 07, ер. р. 1 27). Следовательно, это не может быть использо­
вано также и в феноменологическом описании перцепции.
Здесь мы подошли к самым границам феноменологии Гуссерля. Во-пер­
вых, хотя чувственные аффекты, на которых строится наше восприятие,
еще не обусловливают его сами по себе, что-то «причинное» в них все же
содержится. Таким образом, этот опыт, как бы потом ни истолковывался
его онтологический статус, по самой своей сути отсьmает к трансцендент­
ной сознанию инстанции. Во-вторых, даже если в восприятии звука и в са­
мом деле не содержится никаких следов его акустической волновой дина­
мики, существует феномен соответствия между аудитивно воспринятым
звуком и звуком как физической волной: поскольку это соответствие улав­
ливается спектрограммой и становится благодаря ей видимым. Это соот­
ветствие, как всякий другой феномен, требует описания и выявления воз­
можных закономерностей. Методологически узкий, стремящийся к «чис­
тому» анализу данностей (в терминах опыта - в рамках соответствующего
ощущения и коррелятивного ему органа, в терминах содержания - в рам­
ках изолированного онто-региона), Гуссерль пренебрег бы подобным со­
ответствием между слышимой и видимой речью точно так же, как он не
обратил бы ни малейшего внимания на любой другой превосходящий еди­
ничное ощущение опыт, - то, что традиционно называется «синестезией+
(Holenstein, 1 972, р. 44, 294).
Апелляцию Якобсона к акустике нельзя, разумеется, считать простым
проявлением натурализма. Вся его деятельность отличается от старого уче­
ния об апперцепции своей ориентацией, которую нельзя назвать иначе
как феноменологической. Исходными для феноменологического анализа
31

ЭЛМАР ХОЛЕНШТАЙН

являются два момента: непосредственный чувственный опыт (включая его
. модификации в памяти, фантазии и т.д.) и смысл (соотв. функция, которая
закреплена за чувственным опытом). Старое натуралистическое учение об
апперцепции характеризуется двумя догмами: догмой о приоритете физи­
ческой действительности и догмой об изоморфизме. Опираясь на них, оно
заключало, что обеим характеристикам акустических волн, амплитуде и'
частоте колебаний, в слышимом звуке могут соответствовать также толы�о
два свойства, а именно интенсивность (коррелят амплитуды) и высота
(коррелят частоты). Якобсон, напротив, делает нечто совершенно иное, а
именно: ничего общего не имеющий с натуралистическим каузально-ори­
ентированным мышлением сравнительный структурный анаiJиз трех ас­
пектов речевого звука (перцептивного, артикуляционного и акустическо­
го, точнее, визуально-акустического) и их иерархии в связи с предназначе­
нием языка быть средством коммуникации. Примат, соответственно, на
стороне аудитивного (перцептивного) аспекта. Сравнительный структур­
ный анализ не обнаруживает также никакой изоморфности различных
уровней, никаких точечных соответствий, но последовательную элимина­
цию избыточности и вместе с тем прогрессивную экспозицию оппозитив­
ных, смыслоразличительных признаков на разных уровнях: от артикуля­
ционного (физиологического) через акустический (физический) и отоло­
гический (отофизиологический) к аудитивно-перцептивному (феномено­
логическому). «Чем ближе мы к цели сообщения, т.е. к его восприятию ре­
ципиентом, тем более точно мы _можем оценить информацию, заключен­
ную в его звуковой форме Oakobson, Fant and Halle, 1952, р. 1 2; ер. Jakobson
and Halle, 1 956, р. 488). Вывод, который извлекли Якобсон и его сотрудни­
ки, - наряду с акцентированием оставлявшегося прежде без внимания
отофизИ:ологического уровня - необходимость систематического изуче­
ния аудитивно-перцептивного аспекта, другими словами, феноменологи­
ческой фонологии.
Трактовка языка как интерсубъективного коммуникативного средства
влечет за собой признание примата перцептивного уровня по отношению
не только к физическому и физиологическому, но также и с другой сторо­
ны - по отношению к грамматическим и семантическим «сверхструкту­
рам» языкового сообщения. В иерархии соответствующих языковым уров­
ням лингвистических дисциплин примат перцептивного аспекта находит
свое отражение в примате фонологии. И здесь мы еще раз наблюдаем по­
разительный параллелизм структурализма и феноменологии. Ведущей ро­
ли фонологии в структурализме соответствует привилегированное поло­
жение феноменологии визуального восприятия в феноменологической
философии. Именно благодаря анализу аудитивного и визуального во­
сприятия феноменология и структурализм выработали свои фундамен­
тальные принципы.
Исследование восприятия вообще играет ведущую роль в изучении
всех высших форм познания; в феноменологии оно тоже занимает приви­
легированное положение, что естественно следует из ее «Принципа прин­
ципов», согласно которому, все, что изначально содержится в «интуиции»,
32

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ

есть законный источник познания. Визуальное восприятие, однако, есть
наиболее первичная форма и образец изначально данного созерцания.
В структурализме ориентация на перцептивную сторону языковой ре­
альности мотивирована к тому же поэтическими интересами его ранних
представителей. Отличие поэзии от прозы, помимо проекции принципа
эквивалентности с парадигматической оси на синтагматическую, состоит
в акцентировании языковых средств, в примате звука над предметной от­
несенностью, короче, в восприятии выразительных средств языка. Главная
функция знака в прозе - обозначать, а не образовывать вместе с другими
знаками констелляции выразительных форм, в то же время в поэзии как
раз эти констелляции и привлекающие к себе внимание связи между от­
дельными элементами создают то, благодаря чему он получает свое со­
бственное значение и ценность. Тезис русского формализма об «ощути­
мости» словесной конструкции как отличительном свойстве поэзии
Oakobson, 1 92 1 а, р. 30 ff., Erlich, 1965, р. 74 ff., 1 82 tI) открьщ таким обра­
зом, плодотворнейший период в истории лингвистики.
Возвратимся к исходному вопросу: в чем же, помимо общности отправ­
ных положений, состояло тождество или хотя бы сходство их путей? Гус­
серль различает в феноменологической редукции два этапа. Первый этап
ведет к обычной феноменологической установке, так называемой установ­
ке «наук о духе», предполагающей дескриптивное описание структуры
предмета, в отличие от натуралистической установки, направленной на
физикалистское каузальное объяснение. Второй этап ведет к трансценден­
тально-феноменологической установке, когда запрещается любое сужде­
ние о независимом от сознания бытии исследуемых предметов. О их кон­
ституции говорится исключительно в их отношении к сознанию. Якобсон
придерживается первого этапа. Как представитель специального научного
знания он этим этапом и ограничивается. То, что достигается на следую­
щем этапе редукции, не связано с дальнейшим проникновением в структу­
ру исследуемого различными науками объекта. Она касается, наряду с пер­
вичной целью - анализом сознания, исключительно философской проб­
лемы идеализма и реализма.
Но, с другой стороны, как раз второй, трансцендентальный этап полу­
чает у Якобсона частично новый импульс, частично подтверждение, тем
самым способствуя его дальнейшему развитию. Во-первых, Якобсон в сво­
ем опыте сопоставительного анализа трех уровней языкового звука - фи­
зиологического, физического и ·перцептивного - показал, как можно хотя
бы немного продвинуться в этом парадоксальном и с точки зрения фило­
софии абсолютно безнадежном вопросе. Во-вторых, Якобсон распростра­
нил понятие языкового субъекта с индивидуального сознания на - с од­
ной стороны - все интерсубъективное языковое сообщество, с другой на бессознательные уровни психики, и в этом он также совпал с тенденци­
ей к расширению трансцендентального субъекта у Гуссерля. Конституиру­
ющими «носителями» языка и мира является отныне не трансценденталь­
ное «Я», как в классической философии Нового времени, но прежде него и
вместе с ним также «пассивные», «ассоциативные», т.е. бессознательные и
2

-

3968

33

ЭЛМАР XOЛEHllffAЙH
непроизвольные «внесубъектные» слои психики (Holenstein, 1 972) и ин­
терсубъективное сообщество.
Структурализм Якобсона не ведет к «кантианству без трансценденталь­
ного субъекта», если воспользоваться выражением П. Рикера, попытавше­
гося таким образом наклеить ярлык на структурализм Леви-Стросса. Якоб­
сон апеллирует не только к субъективной способности различных устано­
вок и апперцепций как к главной предпосьmке продуцирования и рецеп­
ции языка и литературы, но, помимо этого, к тем измерениям субъектив­
ности, на которые именно Гуссерль указал как на принадлежащие к транс­
цендентальной сфере, а именно: измерения пассивности и интерсубъек­
тивности. Философия, адекватная структурализму Якобсона - «кантиан­
ство с расширенным субъектом».
Итак, мы можем заключить: в том, что касается Гуссерля, Якобсон исхо­
дил из «Пролегомен» и четырех первых частей «Logische Untersuchungen».
Тематически это означало: «антипсихологизм», «выражение и значение» в
терминах Гуссерля; у Якобсона, соответственно, «звук и значение», абстра­
гирование сущностей, теория части и целого, идея универсальной грамма­
тики. Нельзя не отметить, что интерес Якобсона к «Логическим исследова­
ниям» не простирался, как это ни странно, далее 4-й части. Но, с другой
стороны, обнаруживается, что он вновь сближается с Гуссерлем там, где
тот окольными путями своей в высшей степени эгоцентрической филосо­
фии, развивая анализ сознания в 5-й и 6-й частях «Логических исследова­
ний», приходит, наконец, к феноменологии интерсубъективности и пас­
сивного генезиса.
Многие феноменологи пытаются сегодня выйти на контакт с достиг­
шим значительных успехов структурализмом и его важнейшей дисципли­
ной, лингвистикой, и исходят при этом из экзистенциалистского и герме­
невтического ответвлений феноменологии. Они приносят с собой свои
произвольно определенные, а точнее, даже просто неопределенные клю­
чевые понятия: смысл, ощущение, история,. субъект, плохо согласующиеся
с методологически строгой системой дефиниций, разработанной их собе­
седниками - структуралистами. То, что называется ощущением, оказыва­
ется в формальном отношении чем-то аморфным и атомистичным, вроде
чувственных дат («sense data») раннего сенсуализма. «Смыслы»
(Bedeutungen) вступают во все новые и новые связи, соответственно, обра­
зуя всегда новые, возможно, более изысканные вариации классических
композиций. И делается это все субъектом, который в экзистенциалист­
ском варианте подобен демиургу, а в герменевтическом - режиссеру аван­
гардистского театра миниатюр (в любом случае это исходит от самовласт­
ного, не отдающего никому отчета мастера). То, что в результате получи­
лось, затем становится историей. Напротив, ·и в структурализме (в его
якобсоновском варианте), и в постулатах гуссерлевской феноменологии
бессмысленные исторически изменчивые вариации значений сводятся к
небольшому числу инвариантов - к структурным законам. Структурирова­
ние при этом рассматривается как результат деятельности не столько от­
дельного субъекта, сколько «бессознательного» уровня психики и интер34

ЯКОБСОН И ГУССЕРЛЬ
субъективного сообщества. Кратчайший пуrь от феноменологии к совре­
менной л и н гвистике - это путь от Гуссерля к Я кобсону. История науки
подтверждает этот вывод.

Примечания
1 . Второй, переработанный вариант статьи. Статья, особенно в ее истори­
ческой части, опирается частично на устные свидетельства проф. Якобсона во
время его посещения Архива Гуссерля в Лувене весной 1 972, а также на его до­
полнения и уточнения к 1 -му варианту статьи (fijdschrift voor Filosofie, 35,
1 97 3 ), за которые я ему глубоко благодарен.
2. На влияние Гуссерля указывали кратко Erlich, 196 5, р. 6 1 f" 6 5 etc; Pomorska,
1 968, р. 26 f" и несколько подробнее Broekman, 197 1 , р. 70 ff" и Sangster, 197 1 , passim.
3. Хранится в Архиве Гуссерля в Лувене. Ср. также jakobson, 1 968 а, р. 1 8.
4. Ср. jakobson, 1 936 с, р. 42: •дебаты в его семинарии велись на высоком
уровне; страстные психологисты и убежденные rуссерлианцы встречали здесь
одинаково радушный прием•.
5. Ср. упоминание Гуссерля ПоржеJинским в его •Введении в языковедение•
( 1 9 1 6, с. 2 1 6).
6. За одним исключением ( 1 97 1 с, р. 7 1 5 - 7 1 7 - ер. Husserl, 1 96 2) все явные
цитаты и ссьmки на Гуссерля в двух первых томах «Selected Writings• Якобсона
относятся ко второй части •Логических исследований•: Исследование 1 " р.
37 - 39 Qakobson, 1 939 а, р. 292), 46 ff. ( 1 94 1 , р. 3 54), 48 ( 1 936 а, р. 34), 69 ( 1 94 1 ,
р. 350), 8 1 ( 1 957, р. 1 32); Исследование 3 , р. 2 6 5 ( 1 94 1 , р.3 60), 279 ( 1 96 3 а, р.
280); Исследования 3 и 4 ( 1 96 3 а, р. 280); повторяющиеся формулировки у Гус­
серля ( 1 939 а, р. 283; 1 96 3 а, р. 282); ер. также 1 97 3, р. 1 2 (Исследование 4, р. 33 6).
•Московские и пражские маргиналии• в принадлежащем Якобсону экземпляре
«Логических исследований•, копию которого он передал в Архив Гуссерля в Лу­
вене, также касаются почти исключительно только Исследований 1 , 3 и 4.
7. Несколько консервативных русских профессоров-эмигрантов в Чешском
университете не дали ему защитить докторску:о в этом университете.
8. Указывая на исторические корни этой идеи, Якобсон обычно упоминает
как Гуссерля, так и Марти ( 1 96 3 Ь, р. 590; 1 97 1 с, р. 7 1 3).
9. До сих пор не обнаружено ни одного конспекта доклада Гуссерля в Пра­
жском кружке. Таким образом, единственным письменным источником остает­
ся краткое сообщение Якобсона в бюллетене Кружка ( 1 93 6 Ь, р. 64; ер. 1 97 1 с, р.
7 1 3 f.). По свидетельствам присутствовавших, у Гуссерля бьmи с собой только
краткие заметки. Гуссерль писал 1 2 декабря 1 935 г. Г. Альбрехту, что он в Праге
<·не готовясь, экспромптом еде. 1ал два двухчасовых доклада в двух научных об­
ществах• (Письмо хранится в Архиве Гуссерля в Лувене). Из наброска одного
письма (найдено в Архиве Гуссерля на обороте одной рукописи: К 3-286 р. 64
Ь), написанного в Праге и адресованного, очевидно, декану философского фа­
культета Университета Масарика в Брюнне Е. Досталю, явствует, что Гуссерль
вынужден бьm отказаться от следующего доклада в этом университете, о кото­
ром он договаривался с «брюннскими коллегами < Йозефом Людвигом> Фише­
ром и Якобсоном• из-за перенапряжения. •Но несомненно, - заканчивается
письмо, - что я в не очень отдаленное время опять приеду в П рагу и по воз­
можности выполню желание глубокоуважаемых брюннских коллег•. Во время
пребывания Гуссерля в Праге обсуждались планы его переселения туда из гитле­
ровской Германии. Как показало дальнейшее развитие событий, Гуссерль и, со­
ответственно, его архив, оказались между �циллой и Харибдой. В сталинскую
2*

35

ЭЛМАР ХОЛЕНIIПАЙН

эпоху, в начале пятидесятых годов, Кружок был заклеймен в ЧССР за •дьявольс­
кое обольщение нашей лингвистики•, а Р.Якобсон за то, что бьт подвержен гу­
бительному влиянию Соссюра, Гуссерля и Карнапа Oakobson, 1 965, р. 5 35).
1 О. Оттиски, подаренные Гуссерлю, отсутствуют в его библиотеке, храня­
щейся в его архиве в Лувене. Можно предположить, что Гуссерль оставил их на
хранение в Праге, учитывая небезопасное положение в Германии и упомянутые
планы возвращения (соответственно эмиграции) в Чехословакию.
1 1 . Подробнее см. ниже 2.4.
1 2. Ср. определение фонемы как •des images acoustico-motrices les plus
simples• в Тезисах Кружка ( 1 929, р. 10 f.). Бюлер, обращаясь к Гуссерлю, не при­
нимал, конечно, во внимание, что его философия со времени •Логических ис­
следований• сильно эволюционировала в сторону трансцендентальной фено­
менологии, тематизирующей субъективную конституцию объектов.
1 3. Письмо Гуссерля Бюлеру от 28 июня 1 927 г" копия в Архиве Гуссерля в
Лувене.
14 •Антипсихологизм>: 1939 а, р. 283; 1 939 Ь, р. 3 1 4; 1 970, р. 670; 1 97 1 с, р. 7 1 3,
7 1 5. - Идея чистой и универсальной грамматики: 1 933, р. 542; 1 94 1 , р. 328, 36; 1 963
а, р. 280; 1 963 Ь, р. 590; 1 97 1 с, р. 7 1 3 f.; 1973,р. 1 2. - Уче ние о значениях: 1 92 1 а, р. 92 f.;
1933/34, p. 4 1 4 f.; 1936а,р. 34; 1939 а,р. 292; 1 94 1 , р. 350, 354; 1 957, р. 1 32; 1 963 а, р. 282.
1 5. Три последние пункта: ер. ниже 2.4; 2.6; 2.7.
1 6. Ср. раннюю критику Якобсоном статики ( 1 9 1 9, р. 27).
1 7. Ср. К Штумпф ( 1 907, р. 28 ff" 61 ff.).
1 8. Точнее говоря, следует различать еще и другие виды данностей, напри­
мер, неврологическую у отправителя и получателя, «0тологическую• (отофизи­
ологическую), но также виды данностей в кинестезическом самовосприятии
при физиологическом процессе артикуляции и во внешнем (частичном) восп­
риятии этого процесса получателем.
1 9. Ср. 1932 Ь, р. 5 5 1 t".: •В музыке важна не натуралистическая данность, не те
звуки, которые реализуются, а те, которые подразумеваются (gemeint). Дикарь и
европеец слышат одни и те же звуки, но воспринимают при этом различные ве­
щи, так как относят их к совершенно различным систе мам. Между музыкальной
ценностью и ее реализацией такое же соотношение, как в языке между фоне­
мой и звуком, которым эта фонема представлена в речи•. Проблема (субъектив­
ной) апперцепции отчетливо ставится Якобсоном также при обсуждении поэ­
тической •установки• ( 1 92 1 а, р. 30; 1 960, р. 365) и различных пониманий реа­
лизма ( 1 92 1 Ь). К истории теории апп ерцепции - ер. Holenstein, 1 972, р. 1 33 ff.
20. Параллель - сравнение Гуссерля и гештальтпсихологии относительно
гештальт-законов чувственного восприятия. Гуссерль исходит из классических
принципов теории ассоциаций и рассматривает их как наиболее фундамен­
тальные и универсальные законы конфигурации. Их немного, в отличие от
многочисленных гештальт-законов, устанавливаемых гештальтпсихологи ей.
2 1 . Гуссерль ( 1 9 1 3, р. 324), который сам вышел из математики, откровенно
указывает, в связи с вопросом о модификациях, на •арифметическое изложе­
ние 'трансформаций' арифметических структур•. То, что гуссерлевски е иссле­
дования возможных форм языковых трансформаций остались беглыми и не­
разработанными, прискорбно не только по отношению к проблематике транс­
формаций. Это сама по себе существенная лакуна в феноменологии Гуссерля.
Один из разработанных феноменологией когнитивных процессов - идеация
или узрение сущностей - постоянно сопровождается языковыми трансформа­
циями, а им енно номинализацией (белый - белизна), если угодно (как многи е
склонны думать), даже подчинена им.

36

ЯКОБСОН И IУССЕРЛЬ
22. Цитата из Гуссерля, 1 9 1 3, р. 2 6 5.
2 3. Подчеркнуто Якобсоном в его экземпляре •Логических исследований•
как •очень важное•.
24. Также подчеркнуто Якобсоном в его экземпляре как •очень важное•.
25. Наиболее обстоятельное исследование ассоциаций было опубликовано
только в 1 966 г. (Husserliana, 1 1 ). Подробное изложение и обсуждение его фено­
менологии ассоциаций см. Holenstein, 1 972.
2 6. Контраст (на синтагматической) и оппозицию (на парадигматической
оси) структурная лингвистика не связывает с классическими принципами тео­
рии ассоциаций. Но использование этой терминологии восходит все же к rус­
серлевской трактовке этих принципов.
27. В то время как понятия инварианта и универсалий в лингвистике, как и в
других науках, приобретают все большее значение (как уже указывалось, через
Якобсона, под неявным влиянием Гуссерля), в самой феноменологии - что
выглядит довольно комично - распространяется мнение, что rуссерлевская те­
ория узрения сушностей неверна. При этом делаются малоудачные попытки
показать, что поздний Гуссерль сам отказался от своей ранней программы.
28. Чувственность (Sinnlichkeit) и чувство (Sinn) для феноменологии рав­
ным образом являются феноменальными данностями. В то время как неопози­
тивистский феноменализм ограничивается первым, sense data, та феноменоло­
гия, которая строго следует за Гуссерлем, настаивает на взаимопроникновении
Sinnlichkeit и Sinn, на функциональной связи между ними. Этой конфронтации
неопозитивистического феноменализма и rуссерлевской феноменологии со­
ответствует в лингвистике антитеза лингвистики в духе Блумфилда, с одной
стороны, и пражской лингвистики, с другой. В противоположность тем, кто ог­
раничивается изучением имманентной структуры звукового материала как та­
кового, Якобсон всегда указывал на большое значение семантики в структури­
ровании звукового уровня языка.
29. Якобсон с явным сомщ:нием относился к предпочтению визуального во­
сприятия как исходного пункта и образца, философского анализа. Прежде все­
го мы имеем в виду подчеркивавшуюся им тенденцию к реификации при визу­
альном восприятии. У Гуссерля мы встречаем не просто интерес к подобной
проблематике, но и соответствуюiцую постановку вопроса. В его философии
проблема объективации занимает центральное место. Если проблема аудитив­
ного восприятия не напрочь отсутствует у Гуссерля, она, как и следовало ожи­
дать, появляется при анализе времени, то это, вероятно, тематически связано с
•Логическими исследованиями•, а исторически - с влиянием его учителя
К.Штумпфа, корифея в области звуковой психологии.
30. Леви-Стросс принял эту формулу, но, возможно, только в ограниченном
горизонте дискуссии с •Groupe philosophique• журнала •Esprit• ( 1 96 3, р. 6 33).
3 1 . За исключением теории апперцепции (восприятия, установки), которые
Гуссерль подробнее разрабатывает в 5-й и 6-й частях •Логических исследова­
ний•, нежели в 1 -й.
32. •Каждая форма апперцепции - сушностная форма и определяется суш­
ностными законами• (Husserl, 1 966, р. 339).

Перевод с немецкого выполнен С.Мазурам по
uзданию:]аkоЬsоп u.Husserl. EiпBeitrag zur
Geпealogie des Strukturalismus//Tijdscbriftfoor
Filozojie,35e]aargaпg,Nr. 3, Sept. 1973. S.560-607.

37